/
Author: Барсов Е.В.
Tags: фольклор фольклорист литературные памятники академия наук ссср похоронные причитания погребальная причеть
ISBN: 5-02-028365-7
Year: 1997
Text
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ
ПРИЧИТАНЬЯ
СЕВЕРНОГО
^ края <т
СОБРАННЫЕ
Е.В. БАРСОВЫМ
ТОМ 2
РЕКРУТСКИЕ
И СОЛДАТСКИЕ ПРИЧИТАНЬЯ
•
СВАДЕБНЫЕ ПРИЧИТАНЬЯ
Издание подготовили
Б. Е. ЧИСТОВА, К. В. ЧИСТОВ
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
„НАУКА"
1997
ББК 82.3 (2 Poc-Pyc)
П77
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ
«ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ».
Д. С. Лихачев (почетный председатель),
В. Е. Багно, Н. И. Балашов (заместитель председателя),
В. Э. Вацуро, М. -Л. Гаспароѳ, А. Л. Гришунин, Н. Я. Дьяконова,
Б. Ф. Егоров (председатель), А. В. Лавров, А. Д. Михайлов,
И. Г. Птушкина (ученый секретарь),
И. М. Стеблин-Каменский, С. О. Шмидт
Ответственный редактор
А. М. АСТАХОВА
Исследования проведены
при поддержке Российского гуманитарного научного фонда
(грант № 96-04-16244)
© Б. Е. Чистова, К. В. Чистов, составление,
комментарии, 1997
© А. С. Герд, статья, 1997
© Российская Академия наук и издательство
11 l-yo-U-J№ 1У4 «Наука», серия «Литературные памятники»
ISBN 5-02-028365-7 (Т. 2) (разработка, оформление), 1948 (год осно-
ISBN 5-02-028303-7 вания), 1997
РЕКРУТСКИЕ
И СОЛДАТСКИЕ
ПРИЧИТАНЬЯ
ПРИЧИТАНЬЯ
СШРНШ КРАЯ
СОВРАННЫЯ
^tAOTfe I.
ПЛАЧИ ПОХОРОННЫЕ, НАДГРОБНЫЕ й НАДМОГИЛЬНЫЕ,
ИЗДАНЫ
ПРИ СОДЪЙОТВІИ ОБЩЕСТВА ^ЛЮБИТЕ^ЛЕЙ РОССІЙСІ^ОЙ СЛОВЕСНОСТИ,
МОСКВА..
Тип. „Совре¥ен. Изв.мС Знаменка, Ваганьк. пер. д. Игнатьевой.
189».
ПОСВЯЩЕНИЕ Е. В. БАРСОВА
Необычный венок возлагаем мы на гробницу русского Царя-Освободителя
и Мученика Александра Николаевича. Не из цветов сплетен этот венок,
не из серебра, и не из золота он скован: есть нечто крепче редких металлов,
и есть нечто прекраснее живых цветов!
Наш венок сплетен ему из чувств народных и скован из дум народного
духа.
Целые почти века народ цепенел в тяжелых свинцовых путах рекрутской
и воинской страды. Стон стоял по русской земле при каждом наборе. Грудь
народная раздиралась на части пред рекрутскими присутствиями:
елые поля кручиной изнасияно!
елые озера горючих слез наронено!
Но что всего ужаснее, никто не мог внимать этим стонам; никто не
в состоянии был жалеть раздирающейся народной груди. И бывали даже
такие жестокие люди, кои, не снося народных воплей, силою разгоняли
рыдавших женщин от рекрутского присутствия.
Да, скудна наша история соучастием в народном сознании, но еще
скуднее она разумением народной жизни.
Народ ушел в самого себя; он плакал, он стонал, но свое горе поведал
он лишь своим небесным ходатаям и свои чувства открывал лишь своей
хате да могиле и колоде белодубовой.
Царь-Освободитель и Мученик своей мягкой душой и своим добрым
сердцем внял народным тягостям. Смягчив воинскую страду, он облегчил
народную грудь, утер народные слезы, прекратил и этот стон вековой,
вызывавшийся наборами.
Какой гений, какой поэт, какая ода могут выразить все историческое
величие Александра II настолько, насколько дают разуметь его эти вековые
стоны, раздиравшие до него воздух, и эти слезы, лившиеся до него потоками
из очей народных!
Причеть рекрутская и завоенная отныне прекратилась вместе с рекрутским
обрядом.
8
Причитанья Северного края
Чем дальше будет жить народ, тем чаще будет обращаться к своему
минувшему; и чем яснее и шире будет развиваться в нем историческое
самосознание, тем больше и больше будет возрастать пред ним в своем
значении и причеть завоенная — и тем ярче и ярче будет предноситься его
сознанию великий образ Царя-Освободителя, тем осязательнее будет
выступать пред ним его лик благодатный, — и роды родов будут превосходить
друг друга в своем к нему благоговении.
Память вечная Императору Александру II! Бессмертен он и на сем
свете, пока будет «жив человек» на святой Руси.
Елпидифор Барсов
Москва, 1-го марта
1882 года
ПРЕДИСЛОВИЕ Е. В. БАРСОВА
Издаваемая книга есть новая летопись плачущей народной поэзии. Ею
открывается научному и общественному сознанию еще свежее народное горе,
еще не осохшая слеза на его ланитах, еще недавний вековой вопль в его
крестоносной исторической жизни.
Книга эта является в свет благодаря лишь известным патриотам А. И. Ко-
шелеву и И. А. Вахрамееву. Издаваемый материал был записан еще
в 1868 году, но, быть может, долго еще оставался бы он под спудом;
быть может, исчез бы навсегда бесследно, как много исчезает драгоценного
на святой Руси, если бы эти патриоты своим нравственным и материальным
содействием не побудили нас поспешить изданием его в свет.
Еще Шлёцер горько жаловался на равнодушие русских к науке, Он,
именуемый отцом русской истории, не выдержал борьбы с этим равнодушием,
оставил Россию и уехал в края, где, по собственным словам его, умеют
достойно ценить науку.
Да, еще слишком слабо у нас сознание, что лишь наука движет благом
и счастием народов; еще мало у нас избранников, решающихся стать на
тернистый ученый путь; мало анахоретов, посвящающих с самоотвержением
жизнь свою служению святой истине. Едва ли десятки их приходятся на
миллионы народа! Но и те, в борьбе с общественным равнодушием,
заедаемые часто нуждой, тают, как воск, изнемогают и падают, как воины
на поле брани, за счастие и славу своей отчизны.
Но что всего безотраднее, они уносят с собою в могилу и все то,
что добыто подвигом их жизни или создано их творящей силой: скудное
русское знание лишается часто и того, что совершается немногими его
служителями.
При таком положении русской науки всякое нравственное и материальное
соучастие в ней становится делом весьма знаменательным.
10
Причитанья Северного края
Да помянутся же имена «наших патриотов» в истории русской науки и
жизни!
Настоящий том «Причитаний», как и первый, издается согласно правилам,
выработанным для нашего издания Обществом любителей российской
словесности, состоящим при Императорском Московском Университете.
Собиратель
ВВЕДЕНИЕ Е. В. БАРСОВА
Завоенные плачи имеют ближайшее отношение к изданным нами плачам
погребальным, надгробным и надмогильным. Они зиждутся на тех же
эпических основах, отражают в себе тот же эпический склад и связаны
отчасти с теми же верованиями и преданиями, относящимися к смерти и
загробному существованию. Провожая сыновей своих в военную службу,
которая по идее своей связана с пролитием крови и решением самой жизни
за веру и отчизну, отцы и матери оплакивают сыновей своих — новобранцев,
как живых мертвецов, с которыми свидание, быть может, предстоит в
будущей жизни. Тяжкие страды этой службы, созданные историческим ходом
жизни, делали эту службу тяжелее самой смерти. И вот чувство расставания
родных с этими новобранцами выразилось в народных плачах словами, что
«жива эта разлука пуще мертвой».
Если, с одной стороны, завоенные плачи выражают пред нами тягости
военного быта не столь отдаленного времени, то с другой — они отражают
в себе следы этого уклада самых древних исторических эпох.
Завоенные плачи не новое явление. Их мы встречаем в глубокой
древности — в таком или другом виде. Все разнообразие их вызывалось уже
историческими формами воинского быта.
Первые завоенные плачи связаны были, без сомнения, с мифологическими
воззрениями на природу. Война и борьба в первобытные времена народов
носят по преимуществу священный религиозный характер.
Славянская мифология не представляет нам, конечно, целой и законченной
картины воинских похождений и подвигов богов, но, изучая наличное
миросозерцание русского народа, особенно в северных окраинах нашего
отечества, нельзя не видеть, что даже и теперь в народном сознании живут
еще следы подобных верований. В этот доисторический период своей жизни,
олицетворяя грозные силы и явления природы в высших живых существах,
народ видел в их непрестанной борьбе борьбу самих богов. И теперь еще
и
Причитанья Северного края
раскаты грома и блистания молнии во многих местах народ объясняет
погоней Архистратига Михаила за темной силой, который ездит по железному
мосту в колеснице с медными колесами и то бросает из лука огненные
стрелы, то стучит молотом о каменные скалы и сыплет из них искры.
Точно такая же неустанная борьба, по мифологическим верованиям народа,
ведется и между богами земными. И теперь еще в северных губерниях
можно слышать из уст простолюдина рассказы, полные веры, как борются
между собою цари водяные и лесные, боги воздушные и подземные, реки
и озера, олицетворяемые в образах живых существ. Вот пред нами, например,
водопад Кивач на р. Суне, воспетый Державиным. Огромные скалы,
возвышающиеся над водою, столпы водяной пыли и рев водопада поражают
народ величием. Звери бегут от него прочь, а человек пред ним благоговеет:
в его глазах здесь живет царь водяной и ведет вечную неустанную борьбу
с врагом своим — величавым Горыном Горыновичем.
Нет сомнения, что в эту эпоху, когда властвуют над народом такие
мифологические представления, и самая человеческая борьба одного племени
с другим велась с тем же остервенением, какое только может внушить
борьба за самих богов, защита богов, мщение за богов. Нет сомнения, что
в эту эпоху и завоенная причеть могла быть не чем иным, как плачами
не столько о своей земле и своих ладах, сколько плачами о богах своих.1
В собранных нами плачах этот народный религиозный мотив борьбы за
веру крестьянскую — один из глубочайших мотивов народного песнетвор-
чества.
Народные религиозные чувства — самые изначальные, самые глубокие
и могучие чувства человеческой натуры. Ничем так нельзя подвигнуть народ
к самоотверженным воинским подвигам, как призванием его к борьбе за
веру крестьянскую, за веру отцов и предков своих. Ничем так нельзя
возбудить в нем геройства и храбрости, ничто не может внушить ему такой
веры в свою собственную мощь и силу, как голос о помощи свыше,
о сверхъестественном содействии великого Бога земли русской.
Главные стихии, с которыми борется северный русский человек, это
бушующие ветры и синее море. Военные люди, собираемые из этого края,
большею частью назначаются в матросы и моряки.
1 У греков завоенные плачи известны были под именем Ліѵ&;; они употреблялись еще
во времена Гомера и Гезиода (Iliad. ХХГѴ, 720, 722). Геродот сближает этот род плачей
с египетскою песнею, которую он называет marenos (11, 79). В Малой Азии — подобные
песни встречаем нередко; такова, например, песнь делийцев (Shol. Appolon. arg. 1133).
Таковы же плачи в честь Гиласа и Бормоса у марнандинцев (Mariendyniens), в честь
Литиерэеса у фригийцев, Нарцисса — у виотийцев, Гиацинта — у лелегов лакедемонских
(Müller, Die Doner t. II, p. 3*1). Большая часть лиц, воспеваемых в этих песнях, являются
убитыми Аполлоном; так, Лин убит был им по ревности за превосходство в искусстве,
которое он считал исключительным своим достоянием. Само собою разумеется, что под
этими именами скрываются мифические Факты. Выражение аіХіѵос, замечает А. Мори (Hist,
de relig. de la Grece Antique. 1857, p. /43), было лишь скорбным возгласом и составляло
род припевки, что указывает прямо, что Лин не был лицом историческим (см. Aesch.
Agamemn. v. 121, Sophocl. Ajax v. 627, Evrip. Phoen. v. 1535. Orest. v. 1380).
Введение Е. В. Барсова
13
И вот почему в собранных нами завоенных плачах главным покровителем
военных людей в христианском сознании народа является Святитель Николай
Чудотворец. Он — этот угодник, изображается в житии, как усмиритель
ветров и победитель моря. Истории Новгорода и Пскова говорят, что самое
имя Николая было символом смелости, бесстрашия и безнаказанности. Его
считали защитником удалого новгородского молодечества и он же — Патрон
Новгородской Общины — Братовщины Никольщины.
Вот почему мать, отправляя своего сына в грозную службу Государеву,
благословляет его иконой Святителя Николая и вручает его покровительству
этого угодника на всех его путях, во всех входах и сходах, и, благословляя,
причитает:
Да хранит тебя Микола многомилостивой,
И от бури да хранит тебя, от падары,
От холода тебя да он, от голода,
От тычков-пинков ведь Он да от затыльников!
Во боіо да сохранит Он с неприятелем,
От оружьица ведь Он да завоенного,
От искры сохранит тобя трескучей,
От этого огня да Он от плящего.
Впереди да Он, Микола, щитом берё,
Позади да Он, Микола, мечем секё,
Посторонь да Он, Микола, огнем палит,
Тучи нет, а быв как гром гремит,
Грому нет, а искры сыплются!
Но вот наступает для народа период эпический. Боги низводятся народом
на землю и воспеваются под образами великанов, могутов, богатырей; сквозь
их божеские черты виднеются в них уже и черты чисто человеческие. Это
полубоги, или, как прекрасно назвал их летописец, это Божий человеки,
в которых сказывается та же борьба сил и явлений природы.
Вот богатырь чует в себе силу — и грузно, тяжело ему от силушки
богатырской: сила из жилы в жилу — так вот живчиком в нем переливается.
Подобным образом воспевать силу может только тот, кто сам ее изведал
и в себе ее чует. В этом переливании силы из жилы в жилу сказывается
мощь и сила народа русского, сила неустрашимая, непобедимая, несокрушимая.
И какую страду в борьбе с страхованиями природы не выдержало мощное
плечо егоі Каких невзгод, каких бед от дальных и ближних, от своих и
чужих не разразилось над главой его и не сказалось на хребте его! И пилой
его пилили, как гласит одна былина, и пила его неймет; и топором рубили,
и топор неймет; и в смоле варили, и смола неймет; и живого в землю
зарывали — из мертвых восстал. Какая-то неведомая богиня неба, почерпая
живую воду из небесных источников, вливает в его жилы, к силе набавляет
силы и крепит его хрустящие кости, словно чарующая дева, и пламенит, и
живит, и поддерживает надломленные силы своего милого друга! Он
преспокойно тянет вековую лямку своей страдной исторической жизни, идет
вперед тихими мерными шагами, заунывно напевая свою русскую песню.
В собранных нами завоенных плачах прозвучит для вас и эта величавая
богатырская натура народа русского.
14
Причитанья Северного края
Вот русские солдаты идут спасать Руссию подселенную, царя белого и
царицу благоверную.
На плечах у нас мондеры сукон серыих,
На головушках-то кивера пудовый,
Опоясьем у нас сердце обрестовано...
Тут оружье да мы держим на правом плече
И саблю вострую-то держим во левой руке.
Но под этим серым сукном, под этим опоясьем, сковывавшим грудь,
какая могучая богатырская сила:
И тут мы брякнем-то оружьем завоенныим,
И да топнем этой правой белой ноженкой;
Шаги делаем ведь мы да по-звериному,
Уж мы хоботы даем да по-лисицыному;
И где нет пути-дороги, тут протариваем,
И где мхи да болота, тут орлом летим.
Читаем эти строки, так и хочется спросить, какой военный историк,
писавший о русских походах, мог почуять и так кратко и сильно выразить
богатырство серого сукна и арестованного сердца, не раз удивлявшего Запад
Европы своею мощию?
Но вот русские солдаты на бою: стражение было превеликое и кроволитье
преужасное; от дыму не видно было свету белого:
И мы ходили-то, солдаты, по колен в крови;
И мы плавали, солдаты, на плотах — телах;
И ручьям кровь да туды-сюды разливается,
И наше храброе сердчё да разгоряется;
Тут одна рука не може, другая пали;
Тут одна нога упала, другая стой;
И раззудилося плечо, да расходилося,
И бурлацкое ведь сердче неустерпчиво.
И где ведь пулей неймем, там грудью берем,
А где грудь не бере, душу Богу отдаем!
Читая эти строки, невольно вспоминаем знаменитое изречение
Фридриха II: «Недостаточно убить русского солдата; нет, после этого еще нужно
его повалить».
В период эпический войны ведутся уже не так грубо и беспорядочно,
как в более первобытную эпоху. Богатыри действуют уже на заставах
с своей дружинушкой хороброю и ограждают землю русскую от диких
степных варваров. В это время военные ополчения составляют уже особенную
организованную силу, управляемую князем или предводителем. Точно так
и плачи завоенные в это время носят на себе особенный характер: это или
мольба к богам о помощи, или плач о добыче — золоте или серебре.
Образцы тех и других плачей мы читаем в «Слове о полку Игореве» —
этом драгоценном наследии дружинного эпоса XII в.
Введение Е. В. Барсова
15
С развитием исторической жизни народа, когда организуются отдельные
области, когда нарождается в них ряд исторических преданий, когда они
становятся отчизною известных племен, созданною ценою крови, лишений
и трудов целых поколений, в ряду завоенных плачей являются плачи о
разоренных городах. Эти плачи встречаются еще у древних народов и
притом как семитического, так и арийского племени. Таковы плачи о
разорении Трои, о разорении Иерусалима, о разорении Царяграда и т. п.1
Мы остановимся лишь на плачах о разорении русских городов: Великого
Новгорода и Пскова, Москвы, Ростова и Углича.
1 Кроме известных библейских плачей о разорении Иерусалима достойны внимания плачи
о нем средневековые. По прекращении гонений на иудеев со стороны тогдашних христиан
сыны Иеговы толпами устремлялись в Палестину, чтобы оплакать свой Сион. Еврейские
плачи этого времени проникнуты таким одушевлением и скорбию, что представляют высокие
образцы плачущей еврейской поэзии.
Приведем здесь хоть некоторые отрывки из плача, например, Рабби Иегуда Галеви,
путешествовавшего в Палестину в 1140 году: «Или забыл ты, о Сион, твоих плененных
детей? Не слышишь ты привета, который посылает тебе остаток твоего стада, из всех
уголков земли, с Востока и Запада, Севера и Юга! Невольник простирает к тебе свои
упования и несет тебе дань своих слез! Они падают подобно росе Гермона. Увы! уже не
могут они оросить твоих бесплодных холмов!..
Дай мне крылья и я принесу на твои развалины остаток моего сердца; я облобызаю
твои немые камни и мое чело коснется твоего священного праха. Моя нога наступит на
гроб наших предков. Я буду созерцать при Гевроне священную могилу; я насмотрюсь на
гору Абарим, на гору Ор, что покрывают прах твоих божественных учителей, двух светил
Израиля. В твоем вине я почерпну дыхание жизни; в твоем прахе — благоухание мирры;
в воде твоих рек я буду наслаждаться медом. Как отрадно было бы мне ходить босыми
ногами по развалинам твоего святилища, где разверзлась земля, чтобы принять Ковчег
Завета с его Херувимами...
Могу ли чувствовать наслаждение жизни, когда вижу, что псы тащат твоих львят? Мои
очи смежаются от дневного света, при коем я вижу, что вороны уносят на воздух трупы
твоих орлов. Остановись, чаша страданий! Дай мне одну минуту облегченья, ибо все жилы
мои наполнены горечью. Дай мне вспомнить о Самарии и я допью твое горькое питье; еще
однократное воспоминание о Иерусалиме, и я выпью ее до дна!
О, Сион — венец красоты! Вспомни нежную любовь сынов твоих. Из глубины своего
изгнания они открывают тебе сердца свои и в своих молитвах склоняются пред твоими
вратами. Стада твои, рассеянные по горам, не забыли дорогого отечества; они стремятся
к твоим высотам под тень твоих пальм!..
Где тот смертный, который бы мог сравняться с твоими князьями, левитами и небесными
певцами!..»
В Сирии — доныне существует обрядовый плач о Иерусалиме, который ежегодно
справляется в Синагоге в драматической форме. Раввин возглашает вопросы о запустении
Иерусалима; народ произносит соответствующие ответы (см. F. Charmes. Voyge en Syrie
в Revue des Deux Mondes. 1881, 15 juil. p. 306).
Любопытные плачи евреев приведены также у преосв. Порфирия в его сочинении
«Восток» (кн. V, стр. 257—259. Киев 1877 года).
Из плачей о взятии Константинополя укажем: 1. Плач номофилака Иоанна диакона
Евгеника (Тои ѵоцхкриЯдкои Ioawou Біакоѵои таи Еѵуеѵікао Моѵсобіа елі xif ataxy ttjc,
MsyaXonoXeoq).
2. Плач святейшего Фотия, Патриарха Цареградского, когда россы осаждали
Константинополь в 864 году.
16
Причитанья Северного края
Древнейший и самый замечательный плач — это плач князя Юрия
Всеволодовича по получении им известия о взятии Москвы татарами,
сохранившийся в историческом сборнике Погодина и помещенный здесь под
1237 годом:1 «татары пришед и скоро взяша Москву и воеводу убиша и
князя Володимира руками яша, а люди все избита. Слышав сие великий
князь Юрий Всеволодович, плакася горько, ревый яко струя из быстрины...
От великого кричания лежа, яко мертв, на земли, и едва отлиявше его,
носяще по ветру; едва отдохну душа его: Солнце мое драгое, месяц мой
прекрасный! Почто рано зашли есте? Где, Господине, честь и слава ваша!
Многим землям государи были есте, а ныне лежите на земли пусте! Не
слышите ли, Господине, словес моих? О, земле, земле! О, дубравы, дубравы!
Вси плачите со мною! Како нареку день тот и воспишу, в онь же толико
погибе государей и великих храбрых удальцев — и ни един же возвратися:
вси умроша и едину чашу смертную пиша. Бысть же убо тогда во всей
земле Русстей многая тучи, скорби, слезы, воздыхания страха и трепета».
Подобный же плач дошел до нас о разорении Великого Новгорода:
«И ту конечне приложиша новгородцы, — говорит летописец, — к слезам
слезы и к воплю вопль: вся земля Новгородская грозою великого князя
Ивана Васильевича выжжена и вытравлена. От века над нами того не
бывало! И та земская беда и людская кровь да будет изыскана от Бога
Вседержителя на лукавых людях! Господи, зачинающих рать погуби и то
на тех головах на изменных и на их душах!»
Или вот плач Псковского Летописца:
«А псковичи туго горько заплакали: како не упали им зеницы со слезами
вкупе? Како им не урвалось сердце от корени?»
«Наста насилование, — говорит биограф Сергия Радонежского, — сиречь
досталось княжение Ростовское к Москве. Увы, увы тогда граду Ростову,
взывает он, паче же князем их! Отъяся от них власть, имение, и честь и
слава! И вся прочая потягну к Москве! И бысть страх велик на всех
слышащих и видящих сия не токмо в граде Ростове, но и во всех пределах его.
О, преименитый граде Угличе, взьюает летописец Углицкий! О, граде
многонародный, верою и благочестием цветущий! Како раззорися! Како осязаша
нечестивых руце! Бысть многочаден, ныне же, яко вдовица...» и т. п.
Образцы таких политических плачей мы встречаем и в собранной нами
завоенной причети. Таков, например, в высшей степени любопытный плач
3. Плач Никиты Хониата на взятие Константинополя латинами в 1204 году.
4. Два плача на взятие Солуня турками в 1431 году. Один из них — дьякона Иоанна
Евгеника; другой — неизвестного поэта.
5. Два плача на взятие Константинополя турками в 1453; один — Патриарха Геннадия
Схолария, другой — неизвестного поэта.
Все эти плачи переведены на русский язык и изданы в той же книге преосвящ. Порфирия
(см. стр. 247—273).
1 В книгохранилище Погодина сборник этот поступил из собрания Строева; ныне
принадлежит Императорской публичной библиотеке. См. Описан. Славян, и Русс. Рукописных
Сборников И. П. Б. А. Ф. Бычкова. Вып. 1, стр. 154. Плач этот выписан и обязательно
сообщен нам И. А. Шляпкиным, которому и выражаем здесь искреннюю за то благодарность.
Введение Е. В. Барсова
17
о том времени, когда «Новгород ведь был неразоренной и ко суду были
крестьяна не приведены»:
Были людушки тогда да не штукавыи,
Не штукавы оны были, — запростейшии;
Как судьи да в тую пору немолодыи,
Пожиты да мужики были почётный,
Настойсливы оны, да правосудливы.
Самый суд происходил здесь «на церковном крыльце», и дела решались
«перед образом»:
Буде што да в прежни времена случалося,
Соберется три крестьянина хоть стоющих,
Промеж ду-другом оны да рассоветуют,
Как спасти да человека-то, помиловать,
По суду ли-то теперечко по Божьему,
По этым ли законам праведливыим.
Тыи времечка прошли да невидаютца,
Тыи годы скоротались, неслыхаютца.
Но вот «наступили бусурманы превеликий, разорили оны славный
Новгород», и с того времени быстро пошло заселение Обонежского края. Все
тут прйдались в подсиверну сторонушку, на званы острова да эты Кижскии,
во славное во обчество во Толвую.
Построили здесь домовища, завели здесь торговлю и разбогатели:
Были добры у их кони иноходныи,
Были славны корабли да мореходный.
Но при всем своем богатстве долго не могли они забыть своей родины:
Как сберутся в Божью церковь посвященную,
О Владычном оны да этом праздничке,
И прослужат там обиденку воскресную,
И как выйдут на крылечико церковное,
И как сглянут во подлётную сторонушку,
Тут защемит их ретливое сердечушко,
Сговорят оны ведь есть да таково слово:
Где ведь жалобно-то солнце пропекае,
Там ведь прежняя родима наша сторона,
Наша славна сторона Новогородская.
Любопытно, как сохраняются здесь самые предания и как глубоки
симпатии заонежан к былому древнерусскому быту; здесь они видят свои
идеалы, по отношению к коим продолжают оценивать свое настоящее.
Старики стародревнии говорят недоросткам молодыим:
Послыхаите словеса наши старинный,
Заприметьте того, малы недоросточки!
Уж как это сине морюшко сбушуется,
На синем море волна да порасходится,
Будут земский вен избы испражнятися,
18
Причитанья Северного края
Скроэекозныи судьи да присылаться;
Вси изменятся пустыни богомольный,
Разорятся вен часовенки спасенын...
Кругом-около робята обстолпилнея,
Как на этых стариков да о гляди лися,
Ихних рйчей недоростки приослухались...
Кои умны недоросточки, приметный,
Оны этыи слова тут принимали
Об досюльныих законах обстоятельных,
Об досюльноем житье Новогородскоем.
Сволновалось сине славное Онегушко,
Как вода с песком помутилася.
Тут воспомнят-то ведь малы недоросточки:
Теперь-нонь да времена-то те сбываются,
Как у старых стариков было рассказано.
Но главным образом завоенные плачи развились со времени рекрутских
наборов, заведенных Петром Великим. Главными причинами недовольства
народа были при этом неопределенность в наборах, несправедливости при
этом,1 дурное обращение и худое пропитание солдат. (Военн. Коллег. 1719).
Множество петровских указов, направленных против этих злоупотреблений,
открывают нам картину тогдашнего военного быта. Рекрут-новобранцев
сковывали и в кандалах отводили по городам и размещали по тюрьмам; пищей
кормили изнурительной; развивались болезни, и, что всего было тяжелее,
приходилось умирать без покаяния. «Со многих сильников, доносил один
фискал государю, солдат не брано, а только берут с тех, который безответен
и богобоязлив; взятые от сильников годные распущены, будто негодные,
дьяками и подьячими, а других с них не взято, то из взяток, то придабриваясь.
Брали увечных и к службе негодных».
Но что всего тяжелее было для народа, так это, что эти наборы
связывались с такими условиями, которые не мирились с религиозным
народным сознанием. Приказано было новобранцам-рекрутам обстригать и
брить бороду.
Русская борода — этот естественный амулет, эта охрана дыхания против
северных ветров и непогод, получила глубокое значение в нашей истории:
она стала предметом почитания и гонений; она стала предметом
законодательства и создала много мучеников. Нет прямых указаний, чтобы когда-
нибудь русский человек сочувственно относился к стрижению и бритью
бороды. Напротив, встречаем очень ранние свидетельства обратного.
Так, уже из Псковской грамоты мы знаем, что за вырванье бороды
назначена была весьма большая по тому времени пеня в 2 рубля.
1 Эти несправедливости сопровождали всякий набор до последнего времени. Они
послужили мотивом для драмы под заглавием: Великодушие, или Рекрутский набор, игранной
на С.-Петербургском театре 13-го ноября 1803 года. Достойно замечания, что критика,
осуждая эту драму, между прочим порочила ее за то, что в ней все действующие лица —
одни крестьяне. От Мольера до Коцебу не бывало де писателя, который бы строил драму
из крестьянского быта.
Введение Е. В. Барсова
19
Далее Киевская летопись, говоря о гордом льстеце Владимире Феодорце,
мучителе других человеков, замечает, что он «головы порезывал и бороды».
Точно также говоря о Владимире Васильковиче (под 1288 г.), она
прибавляет, что он «бороду стриг». Но еще определеннее взгляды на нее
сказались в XV и XVI вв. Царь Василий Иванович, вступивши во второй
брак, чтобы больше нравиться своей супруге и казаться моложавым, выбрил
себе бороду, но, как видно, очень смущался этим обстоятельством. Встретив
Герберштейна с бородою на аудиенции в 1527 г., он спросил его, брил ли
он когда-нибудь бороду? Барон понял и, как тонкий дипломат, тотчас
ответил: «брил». «Это по-нашему», — сказал царь и был доволен ответом.
В письменности XVI в. нередко встречаются уже горячие запрещения
постригания бороды.1 Максим Грек писал даже особое послание к
самодержавному царю Ивану Васильевичу «о еже не брити брады».2
Но вот Стоглавый Собор порешил, что не подобает православным по-
ганских обычаев вводити, ни бород брити, ни усов подстригати, и Грозный
особым наказом приказал по торгам кликати, чтобы все христиане, от мала
до велика, бород не брили и не обсекали. Через год после этого собора
послан был в Свияжск архангельский протопоп Тимофей остановить
тамошнее войско от необузданного разгула. Уверяют, — говорил проповедник
между прочим, — что, забыв страх Божий... и угождая женам, вы кладете
бритву на брады своя и в постыдной неге стыдитесь быть мужьями. Бог,
Иоанн и церковь призывают вас к раскаянию. Исправьтесь, или увидите
гнев царя и услышите клятву церковную!
Далее Каллингворт пишет, что в 1555 г. после обеда, на который он
приглашен был Грозным, царь любовался его прекасной, густой и окладистой
бородой, которая была в 2 фута и в 2 дюйма длиною, и указал на нее
митрополиту Макарию; тот поглядел и заметил: Да, это поистине дар
Божий.
В 1580 г. тот же Грозный, встретившись с Пассевиным и сыпля против
него супротивные слова, в резких формах бранил латынников за стрижение
брады и усов. Таким образом, в XVI в. русская борода сделалась символом
национальности и православия.
Палицын Бориса Годунова называет потаковником ересей армейской и
латинской за то, что старые мужи брады при нем постригали и в юношей
пременялись.
В 1675 г. великий государь Алексей Михайлович приказал князя Андрея
Кольцева из стряпчих написать по жилецкому списку за то, что тот волосы
на бороде постригал, а вместе с тем указом повелел, чтобы стольники, и
стряпчие, и московские дворяне, и жильцы волос на себе подстригать не
смели — иначе будут в опале и из высших чинов будут написаны в низшие.
Патриархи писали послания в защиту бороды. «Воззрите, православные на
икону страшного суда и видите: праведные — одесную Христа стоящие —
1 См., напр., Синодальной библ. № 204, л. 368.
2 См. Сборник той же библ. № 338, л. 56.
20
Причитанья Северного края
вси брады имут; на шуей же стоящие бесермены и еретики брадобритники,
имущие единые усы, яко кошки и псы». Раздалось наконец и поучительное
слово словеснейших учителей Лихудов, о еже не брити брады по законом.1
Но вот Петр I начинает гонение против бороды. В 1700 г. он предписал
всем служилым людям обрить свои бороды и носить иноземное платье;
образцовые кафтаны немецкого покроя вывешены были при всех воротах
в Москве. Но упорство в бритье бород заставило Петра издать новый
указ (10 января 1706 г.), коим право носить бороду должно было окупаться; 2
вместо квитанции выдавали металлические знаки в виде монеты, на которой
с одной стороны изображен был герб Российский, а на другой — нос с усом
и борода с надписью «дань заплачена».
Не одних только простых людей смущал тогда этот нововводный обычай.
Вот патриарх Андриан издает свою грамоту против брадобрийцев.
Но что же он должен был подумать о царе, который сряду после этой
грамоты обстригал усы боярам и требовал от них, чтобы они брили свои
бороды? Каким смущением, какой нравственной борьбой должны были
разрешиться думы патриарха, с одной стороны, о священном значении
бороды, а с другой — о новой бусурманской затее царя, царя боговенчан-
ного, православного!
Нетрудно поэтому понять народное смущение, которое вызвано было,
между прочим, и этим нововводным обычаем.
Начались повсюду толки о явлении в мир антихриста, которые скоро
проникли и в воинские полки.
«Страшно рещи о нем, — говорили народные проповедники, — и воинство
его будет не нарицатися воинами, но название некое странное будет —
солдаты, и брады будут бриты имуща — яко жены; одеяние будут носити
короткое, выше колена, и на главах хвост имут и орла носити, о нем же
писа Ездра пророк. И ныне вся сия сбысться. Главы и брады обрили и
персоны ругательно обесчестили».
«Послушайте, христиане, послушайте! — проповедывал некто Левин
в Пензе. — Много лет служил я в армии у генерал-майора Гаврила
Семеновича Кропотова в команде. Меня зовут Левин... Жил я в Петербурге,
и там всякие люди в посты едят мясо и меня есть заставляли. А в Москву
приехал царь Петр Алексеевич ... Он не царь Петр Алексеевич, а антихрист
... антихрист. А в Москве вси мясо есть будут сырную неделю и в Великий
пост, и весь народ мужеска и женска пола будет он печатать. На которых
печатей не буде, тем и хлеба давать не станут. Бойтесь этих печатей,
православные... бегите, скройтесь куда-нибудь... последнее время... антихрист
пришел ... антихрист ...»
1 См. Сборн. Синод, библиот. № 338, л. 60.
2 Царедворцы и другие чиновники должны были платить по 60, гости 1-й статьи по 100,
средней и меньшей статьи гостиной сотни, торговые и посадские 1-й статьи — по 60;
средней и меньшей статьи боярские люди, ямщики, извозчики, церковники, кроме попов и
дьяконов, и прочие все, кроме деревенских, — по 30 руб. в год.
Введение Е. В. Барсова
21
Эти страстные мысли, вырванные из воинской жизни, дают нам понять,
как тяжки были условия завоенного петровского быта.
С каким неистовым попранием души народа происходило тогда гонение
русской бороды, это всего лучше показывает нам Углецкая летопись. Раскроем
и прочитаем из нее несколько страниц,1 и тогда для нас понятен будет и
тот жестокий и бессердечный мотив, который мы встречаем в народном
вопле, направленном против брадобрийцев.
29 апреля 1714 года царь Петр Алексеевич прислал в Углич указ,
коим требовал с посаду и с уезду с 20 дворов по человеку в первой
солдатский набор, в шведскую службу. Жители по обыкновению своему,
говорит летописец, тотчас же собрались в церковь Св. Дмитрия, что
внутри города над кровию его, и молили Господа Бога и Пречистую
Богородицу «о помощи Божьей Царской державе на враги». В то же
самое время пришел другой царский указ о запрещении русского платья,
о ношении нового немецкого, не по обычаю русским людям, «и чтоб
всяк в городе посадской человек носил таковое чужеверных обычаев
немецкое платье»; а вместе тем же указом предписывалось, под великою
строгостию, чтобы никто из посадских жителей бород не ростил и не
носил по старорусскому обычаю, а непременно выстригал или выбривал
начисто «по тому же немецкому суемысленному мудрованию»; а если
усмотрят на ком русское платье, или кто в бороде, и с того велено
брать пошлин за платье по 40 копеек с человека за каждые сутки, а
кто еще с бородой, брать против того вдвое. По совету всех городских
жителей бурмистры обратились с усердным молением к выборным
дворянам — Стефану Яковлевичу Опочинину и Афанасию Семенову Пусто-
боярову, которым город был приказан, — воевода же сам послан был
в Польские города — дабы они явили Божескую милость над жителями
града и дозволили бы ходить в русском платье хотя гражданам маломощным
и убогим, коим указного платья управити было нечем, и штрафы платить
нечем же; и чтобы попустили ходить в бородах тем из них, кои брить
или стричь бороды боялись запрещения прежних царей и патриарх, и
чтобы они всем гражданам разрешили, по крайней мере пройти в городские
ворота для богомолия «безвозбранно и безповинно прежде исполнения
Царского указа». Усердна была молитва граждан о помощи свыше в
постигшей беде. С любовию Летопись вспоминает боярина Стефана Опо-
чинина: «тёпл он был верою Господу Богу и Пречистой Богоматери»:
он «разжегся любовию и горел молитвой за народ. Не таков был товарищ
его Афанасий Пустобояров; он приехал в город лишь на отпусте молебного
пения» и, изыде с воинскими людми на горожан, аки на некую брань
со врагами; он приказал затворить и крепко запереть за собою городские
ворота, а сам с своими воинами пошел «до церкви». Граждане же,
наполнявшие не только церковь, но и паперть, и выходы и площади церковные,
1 В Углецком Летописце, нам принадлежащем, есть глава под заглавием: «Список о
бывшем смятении в городе Углице о роуском платье и о бородах» (№ 34, л. 170).
22
Причитанья Северного края
видя того Афанасия, «аки волка к ним пришедша и зубы своими скрегчу-
ща», и узнав о затворе городских ворот, поняли его недобрую мысль,
уразумели его прелесть: по словам летописца, они «окружены были воины,
словно рыбы, уловленные в сети или как худые птицы, укрученные в
паутине гордого паука». Он приказал пищикам, обходя по народу в
церкви, переписывать всех, бывших в неисправленном платье и с бородами.
«Велие смущение» произошло в церкви. Одни возстенали ко Господу
Богу и Пречистой Богородице и призывали в помощь царевича Дмитрия
о избавлении от таковой напасти; другие же «убогие и немощные люди»,
разумея свою скудость и боясь штрафов, бросились вон из церкви «гонзнуша
на бегство» и прибежав к городским воротам и найдя их запертыми,
восстали против сторожей; и бысть тогда от воин, говорит летописец,
нападение на гражданы и гонка велика и терзание одежд и брад; начаша
бо бегущих ловити с богомолия и одежды их рвати и драти и ножами
урезывати бороды; не дающих же бесчестия того творити начаша бити
и за брады по земли влачити — и власы брад руками изрываху; и бысть
бой и смятение, и воины ранили многих граждан у врат сущих. Сам же
Афанасий Пустобояров на отпусте пения вошел бесстудно в церковь; не
воздал чести иконам, ни поклонения гробу царевича; с великою гордостию,
по слову летописца, скочил в людской собор, смутил, окаянный, церковные
песни плищем многим, поставил пищиков у дверей церковных и велел
переписывать всех исходящих из церкви в русском платье и с бородами.
Напрасно жаловались на него граждане Стефану Опочинину: Пустобоярова
бо власть болыпи бысть, неже Опочинина. Правоверные выходили вон из
церкви, а пищики и приставленные воины стояли у врат церковных с оружием
в руках, как над врагами некими, ярость свою показующе; всех по единому
удерживали у врат церковных, и пищики начинали писать бывших не в указном
платье и в бородах. Здесь, при сознании своей беспомощности, спасающей
силой является вера, и вот летописец изображает пред нами факты
сверхъестественной Божьей помощи, явленной Угличу в постигшей его напасти.
О, дивных чудес, восклицает он, и заступления царевича Дмитрия о людях
своих! Три писца переписывали углицких граждан, ходивших не в указном
платье и с бородами, и тут же над всеми совершался суд Божий.
Первый подьячий Леонтий Писарев — озлоблял граждан «ради
беспорочных обычаев», и он же первый пострадал: «объя его дух нечистый, и
демон вниде в него, и сотрясе его, и поверже на землю, и начать бити
его главою о помост». Назначен был новый писец — тем же Афанасием,
неведущим крепкой руки Божьей над людми его неповинными: но вот лишь
взял он перо, «рука его изсше и недейственна бысть ко описке. Третьего
же писца, о, дивного наказания Божия — страшнейший суд постиже: взя
власть на нем демон и приразися ему сатана, и вшед в нево дух нечистый,
удари его о землю крепко, и разби его и безгласна сотвори и полумертва
отнесоша его с того смятения».
Кипя гневом и дыша лютостию, волшвением и чарованием граждан
объяснял Пустобояров эти явления помощи Божьей. Наконец сам он взял
Введение Е. В. Барсова
23
перо, коснулся бумаги и «начат его рука борзо писати», попусти бо ему
на зло Бог и посади при себе многия писчики и повеле писати. Донос был
готов и отправлен царю. И разгневался на град Углич царь Петр Алексеевич
и отправил туда думного своего дьяка Ивана Петровича сына Ушакова и
велел ему разыскать тот градской мятеж. Во время этого розыска постиже
суд Божий и самого окаянного Афанасия: руда пустилась из него, и весьма
изнеможе; и два дни едва мог дыхати; в 3-й же день зле изверже свою
душу окаянный.
Церковь с своей стороны вынуждалась также на преследование бороды; *
так, в инструкции, выданной в 1722 г. от заказчика Вологодской эпархии
Зякуйской волости попа Федора Алексеева духовному фискалу или
инквизитору попу Тимофею Комоневской волости, в числе разных пунктов между
прочим предписывалось «дабы посланные сыскивали брады имущих и
приводили к духовным управителям, которым у духовных дел допрашивать,
чего ради они брады отращивают и не ставят ли того брадобрития в грех,
понеже из того признается, кто раскольник или не раскольник» (пункт д).
1 Соучаствуя в петровских гонениях на русскую бороду, св. Синод, однако ж, очень
горячо отнесся к стихотворным насмешкам Ломоносова, направленным против бороды самих
синодалов. В 1757 году от 6-го марта св. Синод в своем докладе жаловался императрице
Елизавете Петровне, что проявились в народе пасквильные стихи, надписанные Гимн бороде,
в которых, не довольно того, что тот пасквилянт ... крайне скверные и совести и честности
христианской противные ругательства генерально на всех персон, как прежде имевших, так
и ныне имеющих бороды, написал, но и тайну св. крещения, к эаэрительным частям
человеческого тела наводя, богопротивно обругал и через название бороды — завесою ложных
мнений всех святых отце учения и предания еретически похулил; и когда по случаю бывшего
с профессором Академии наук Михаилом Ломоносовым свидания и разговора о таковом
непотребном сочинении от синодальных членов рассуждаемо было, что оный пасквиль, по
слогу признательно, чуть ли не от него самого произошел и что такому сочинителю, если
в чувство не прийдет и не раскается, надлежит казни Божьей и церковной клятвы ожидать;
означенный Ломоносов, услашав сие, сперва начал оный пасквиль шпынский защищать; а
потом, сверх всякого чаяния, сам себя тому пасквильному сочинению автором оказал; убо
в глаза пред синодальными членами таковые ругательства и укоризны всех духовных за
бороды их произносил, каковых от доброго и сущего христианина надеяться отнюдь
невозможно; и не удовольствуясь тем, еще после того вскоре таковой же другой пасквиль в
народ издал, в коем, между многими явными уже духовному чину ругательствы, безразумных
козлят далеко почтеннейших, нежели попов ставит, а при конце точно их назвавши козлами,
упомяненную ему при рассуждении церковную клятву за едину тщету вменяет; из каковых
нехристианских, да еще от профессора академического пасквилев, не иное что как противникам
православныя веры и таковым продерзателям к бесстрашному кощунству духовного чина,
явный повод происходить может; а понеже между прочими вашего Импер. Величества
родителя блаж. и вечной славы достойны памяти Государя Императора Петра Великого
правами, жестокие казни хулителям закона и веры чинить повелевающими: военного артикула
гм. 18-й 149 пунк., таковых пасквилей сочинителей наказывать, а пасквильные письма чрез
палача под виселицею жечь узаконено; того ради со оных пасквилей всеподданнейшего
Вашему Импер. Велич-ву подносит синод копни и всенижайше просит, чтобы Ваше Импер.
Велич-во, яко Богом данная и истинная церкви и св. веры и духовному чину защитница,
Высочайшим своим указом таковые соблазнительные и ругательные пасквили истребить и
публично сжечь, и впредь то чинить запретить, и означенного Ломоносова для надлежащего
в том увещания и исправления в синод отослать, Всемилостивейше, указать соизволили.
24
Причитанья Северного края
Понятно, что такая история русской бороды не могла не отразить своих
следов и в завоенной причети. Бритье новобранцев — особенно в самом
начале — казалось надругательством над русской душой.
И вот в записанных нами завоенных плачах мы слышим, прежде всего,
надсмешку над брадобреями:
Быдьте прокляты, алодии супостатые,
Вергай скрозь землю ты, некресть вся поганая,
Секите вы кудри поскоряя,
Точите вы бритвы повостряя,
Уж вы брейте его да побеляя.
Но рядом с этой иронией сказывается и глубокое возмущение всеми
силами души. Мать рекрута неистово вопит:
Охти мин да мне тошнешенько!
Кабы мне да эта бритва навострёная,
Не дала бы я элодийной этой некрести
Над моим ноньку рождением надрыгатися;
Распорола бы я груди этой некрести,
Уж я выняла бы сердце тут со печенью,
Распластала бы я сердце на мелки куски,
Я нарыла бы корыто свиньям в месиво,
А и печень я свиньям на уеданьице...
Эту вековую борьбу народа против брадобрития, стоившую ему
бесконечных тяжких воздыханий и горючих слез, тюремных заточений, ссылок
на галеры, пролитой крови и голов, сложенных на дыбах или рукою палача,
прекратил покойный государь — император Александр Николаевич! Всем
известно знаменитое дело Карташева, который заявил, что с него могут
снять одно из двух: или бороду, или голову. Военный суд приговорил его
к смертной казни чрез расстреляние; но Царь-Освободитель помиловал его
от этой казни, разрешил всем желающим носить бороду и чрез то освободил
русский народ от векового внутреннего смущения и поругания.
Со времен петровской реформы начались особенно частые побеги от
военной службы. Указ за указом, начиная с 1713 г., следовали против
беглых рекрут и солдат. Беглых велено было клеймить, наколя им крест
на левой руке и натирать порохом. В 1716 г. дан был годичный срок на
возвращение беглых: если же кто не воспользуется этой льготой, того велено
казнить смертью, а держащих беглых лишать чинов и имущества. В 1717 году
беглых рекрут, не прослуживших года, велено было наказывать спицрутенами
чрез весь полк три дня сряду, а у прослуживших год и бежавших вырезывать
ноздри и после наказанья кнутом ссылать на галеры. Эти строгие законы
действовали в течение всего XVIII века. Рассказывают, что не менее
ужасные истязания производились и над теми родителями, дети которых убегали.
Их приковывали к стулу, а стул в ширину был аршин, а в долготу полтора
аршина, и в этом стуле был забитой пробой и цепь железная с сажень и
кладавают эту цепь на шею с замком. Заставляли голыми ногами по целым
Введение Е. В. Барсова
25
часам стоять на льду или снегу, или же изобретали новые пытки. Вот
некоторые рассказы: выпешают пролубу и от той выпешают другую,
расстоянием от пролубы до пролубы 5 сажен; затем кладут веревку на шею
родителям, угнетают их за ду-другом в пролубу — перетягивают веревку —
и тащат родителей из пролубы в пролубу. Мало того, морили скот голодом,
раскрывали в домах крыши и даже разворачивали самые домы... Вследствие
этого и родители бросались на «убег» и дома оставались пустыми.
Несмотря на все эти ужасы, были такие добрые и отважные люди,
которые все-таки принимали беглых и спасали их.
В Кижах доныне помнят еще священника Василья, который сохранял
от поисков 2-х беглых. Заслышав, что к нему идут с обыском и уже
недалеко от его дома, он велел работнику класть их на навозные дровни,
завалить их навозом и вывезти в лес, чтобы они могли скрыться и убежать.
Поимщики это видели, но никому из них не пришло в голову, чтобы на
дровнях под навозом лежал человек.
Ввиду таких явлений нисколько не странно встретить в народной за-
военной причети — со стороны матери или жены рекрута совет убежать со
службы.
Вот что, например, причитывала жена своему мужу — рекруту:
На убег беги, бессчастная головушка,
Ты отай теки к кокоше горегорькоей,
Не убоюсь я, горюша, не сполохаюсь,
Уж я сдию с тобой доброе здоровьице;
Схичу-спрячу я надежную головушку,
Свою милую любимую сдержавушку,
От этыих властей да страховитыих
От этыих, злодиев супостатыих.
В течение всего XVIII века главным убежищем для беглых солдат
служили раскольнические общежития и скиты. Сюда вносили они дух,
враждебный государству, и поддерживали фанатическое отношение к нему
раскола. Здесь стояли они «по часовенкам спасеныим» и, перебирая свою
лестовку, хлопотали о спасении души своей. Любопытно, что и это мелкое
явление в завоенной истории XVIII века отразилось в народной причети.
Так, сестра, соболезнуя о своем брате — солдате, между прочим,
выражает, что, если бы да ей крылышка гусиные, а полеты бы лебединые,
она поднялась бы выше лесушку дремучего, облетела бы всю Русию
подселенную и повзыскала бы скачёную жемчужинку.
И на пути да во солдатушках походнынх,
И по этым бы казармам по казенныим
И по часовенкам искала бы на-спасенье.
Далее издаваемые «Причитанья» знакомят нас с некоторыми народными
взглядами на царя, на барство и церковь.
Царь в причети всего чаще называется «богом Русийским». Это
существенная и глубочайшая черта в народном представлении верховной власти.
26
Причитанья Северного края
Народ олицетворяет и мыслит себя в царе точно так, как олицетворял он
свои нравственные качества в разных богатырях в эпический период своей
жизни. Сознав свою нравственную целостность как народа единого по вере
и языку, почувствовав себя собранным во едином государстве, он рассеянный
в степях и лесах на пространстве Восточной Европы, естественно, в силу
психического закона, должен был почувствовать и сознать себя в едином
лице государя. Велик и могуч народ русский; таков же должен быть и тот
образ, в котором он себя мыслит и сознает. Власть царя должна стать
выше всякой власти обыкновенной и выше всяких личных ограничений. Кто
знаком с характером и направлением народной мысли, для того ясно, что
народ не может иначе понимать ни самого себя, как нацию, ни своего
государя как представителя великого народа.
Мы не будем здесь распространяться о тех исторических условиях, при
которых совершилось в народном сознании нарождение такого образа
верховной власти. Это прямо не относится к уяснению издаваемой нами причети.
Ограничимся лишь самыми существенными замечаниями.
Царь — бог Русийский. Образ этот не то только выражает, что царь
волен над животом и смертию каждого своего подданного; он говорит нам
главным образом о том, что лице русского царя народ мыслит с самыми
святейшими движениями добра и правды, что царь как бог земной,
поставленный волею Царя небесного, стоя на высоте Божественного наместничества
и, так сказать, вне людских отношений, непрерывно бодрствует днем и
ночью, ревнуя о благе своего народа, по Божиим законам добра и правды,
и в то же время, ради того же народа, ведет неустанную борьбу за свою
жизнь с боярством, преследующим свое, а не народное благо. При таком
идеале царь является для народа лицом священным и власть его — властью
непререкаемою. Древняя русская история свидетельствует, что самодержавие
русского царя всегда имело крепкую опору в народном сознании. Все попытки
старой аристократии возобладать верховенством над народною жизнию
разбивались об этот несокрушимый образ русского царя как «бога русийского».
Под его светочем было ясно, как у престола, так и в темных лесах, что
у русского народа существует только одна верховная власть, это — власть
царя, земного бога. Благодаря этому исконному народному воззрению, у
нас не создалось преобладания классов и разных тормозов на историческом
пути свободного развития народной жизни. В данный момент истории —
на ступени к будущему — существует только народ со своим царем как
представителем лица народа.
Древняя русская история представляет великие и торжественные моменты
такого внутреннего единения царя и народа. Народ обращался к
самодержавной власти с челобитьем, чтобы для всех царских приказов уставлены
были законы всей землей; с другой стороны, и верховная власть в годину
тяжких испытаний государственной жизни обращалась за советом к земле
и действовала по ее голосу.
В новой истории канцелярия отделила царя от народа и дерзновенно
взяла на себя руководство народною жизнию. Оторванная от земли, она
Введение Е. В. Барсова
21
оказалась несостоятельною; зараженная дешевым либерализмом, падкая до
государственной казны, она пошатнула свою собственную власть и заразила
своим зловредным духом все слои, имевшие к ней отношение. Лишь в наши
дни вновь начинается обращение верховной власти к народу и на помощь
государственным канцеляриям, для решения важнейших государственных
вопросов приглашаются сведущие «земские люди».
Другая существенная черта, которая соединяется в народной причети с
образом царя, это — благоверие. Царь всегда именуется здесь царем
благоверным и все его наследство правоверным.
Как представитель лица народа он, естественно, вместе с тем, есть
представитель и его совести, и его веры. С царским венцом и скипетром
народ вручает ему и свой живот, и свое православие; но не иначе целует
крест, как за царя благоверного и правоверного и не иначе жертвует своей
головой и жизнию, как за царя русского — православного. В эпоху народного
смущения и церковного колебания народная масса, отлученная от церкви,
долго надеялась видеть для себя опору в «царе православном»: она взывала
к его благоверию, она молила его, она угрожала ему, и наконец, убедившись,
что царь неуклонно стоит на стороне греко-киевского книжного исправления,
разорвала связь с государством, исключив царя из своей молитвы. История
староверческой догмы о немолении за царей любопытна в высшей степени;
к сожалению, здесь не место о ней распространяться. Укажем лишь главные
ее моменты. Она находится в самой внутренней связи с историей беспо-
повства и представляет три периода в своем развитии: в первый период
(1654—1695) в раскольническом сознании постепенно вырабатывается мысль
об отрицании правоверия царя и в Поморье получает значение догмы о
немолении за царей; затем эта догма (1695—1738) входит в религиозную
практику и осуществляется в религиозной жизни, хотя уже в этот промежуток
времени, с ослаблением мер против раскола, начались попытки к примирению
его с государственною властию. Наконец, в 3-й период (1738—1800)
указанная догма подвергнута критике, обсуждена и теоретически весьма
основательно отвергнута, хотя в религиозной практике немногих сект продолжает
жить и доныне. Книга о молении Царстем, примирившая раскол с
государством, принадлежит знаменитому поморцу Даниилу Матфееву: это
ученейший и замечательнейший опыт исследования, основанный на Библии,
творениях отцов церкви, византийских историках, летописях, хрониках и т. п.
Но если поморяне, равно как и поповцы, примирились с молением за царя,
то их молитва считается позволительною лишь за царей живых; поминать
же царей неблаговерных, т. е. не разделяющих староверческих верований,
претит им их совесть и их канон. Эти наши замечания достаточно показывают,
какое глубокое значение имеет «благоверие» в народном представлении
русского царя.
Взгляд «Причети» на барство весьма выразителен и близок к
исторической правде. Бояре древней Руси как представители сельскохозяйственного
ее устройства в действительности были такие же хозяева, как и крестьяне.
Жена старорусского боярина была «хозяйка» по преимуществу; как и доныне
28
Причитанья Северного края
«хозяйственность» считается первым достоинством жены крестьянской.
Домострой, во многом несправедливо осмеянный нашими историками,
представляет драгоценный идеал этой хозяйственности древней боярской Руси.
Но вот в новой истории в семейное начало входят новые стихии; выступают
в сознание и начинают действовать в жизни новые понятия, понятие дамы,
кавалера, ассамблей, балов и т. п. Нет сомнения, что в культурном
отношении эти понятия стоят выше воззрений, обусловливаемых лишь хозяйством
дома. Нет сомнения, что требования красоты, грациозных движений, такта,
эстетических ощущений представляют уже высшую степень общественного
развития сравнительно со старорусской точкой зрения на семейную жизнь.
Но под воздействием крепостного права эти новые понятия получили слишком
узкое значение; женщина стала лишь белоручкой, и ее воспитание
направлялось лишь к тому, сделать ее «красой гостиной» и предметом, интересным
для кавалеров-рыцарей. Древнерусское понятие «хозяйки» совсем исчезло
из сознания и быта боярства новой истории. Забыли, что живут в стране,
где для насущного пропитания «нужна сила звериная и потяги надо держать
лошадиные».
Пока владычествовало крепостное право, можно было жить с этими
новыми узкими понятиями; но как скоро это право исчезло, хозяйство
оказалось не по силам нашему боярству, усвоившему лишь внешний лоск
высшего западного общества и отставшему от домостроевских
сельскохозяйственных правил.
Вот как выражается этот взгляд в издаваемой «Причети»:
И судьи-власти-то пошли да скроэекозныи,
И начальнички пошли да всё бездельный,
У их женушки пошли да белорукий,
У их дочушки пошли да нечевухи:
И не ткиюшки оны, да не пряднюшкн,
И одно у их в умы, да одно в разуме,
И все белила-то у их, да со румянами,
И как хвостом вертеть, да как ногой тряхнуть:
И не знают-то, бессчастный, не ведают,
И што ведь дом вести — не головой трясти!
Еще осязательнее сказывается в народных плачах значение церкви в
народной жизни. Хотя Христос приходил основать именно церковь, хотя весь
смысл его евангелия в церкви, хотя всё существо православия в идеале
церкви, однако понятие о ней так чуждо нашему общественному сознанию,
что даже при объяснении «Причети» требуется замечать о том, что такое
церковь. Церковь Христова есть общество людей, стремящихся воплотить
в своей личной и общественной жизни идеал жизни Божественной,
вдохновляемых на этом пути евангельскою верою и упованием, подкрепляемых
общею молитвою и тайнодействиями и связанных вселенским каноном как
выражением церковной правды. Не касаясь всех признаков данного понятия,
мы остановим свое внимание лишь на идеале церковной жизни. Христос
пред своими страданиями в предсмертной своей молитве так взывал к Отцу
Введение Е. В. Барсова
29
Своему: да будут и сии едино (т. е. все его последователи), якоже Ты
во Мне и Аз в Тебе. Вот идеал истинной церкви Христовой! Взаимобытие
в глубоком значении этого слова, самоощущение себя в личности своих
ближних — вот существо жизни церковной. Истинный сын ее не в себе
живет, он живет в других и для других; свою деятельность направляет
к облегчению страданий человечества, своим достоянием призревает
убожество и нищету, свои силы и дарования посвящает возвышению и
облагорожению человеческих чувств или же смягчению труда человеческого. Только
таким посильным направлением своей жизни к благу общему каждый член
церкви приближается к Божественному идеалу и воплощает в себе то
внутреннее единение, о котором молился Христос Своему Отцу. Только такой
подъем нравственного сознания и лишь подобное направление жизни
человечества служат отображением истинной церкви Христовой.
Народ наш не имеет, конечно, понятия о церкви, но он живет в ней и
не головой только, но всем своим существом непосредственно. Он не
возвысился до сознания нравственного ее идеала, но жалость к бедствующим,
страждущим, но соучастие в горе ближнего, но посильная помощь
нуждающимся несомненно ему присущи. «В мире калика — волокида, в мире
калика не погине».
Соучастие друг в друге, обмен внутренних движений, взаимная помощь,
сожаление, соутешение в народных плачах сказываются поразительно. То
и дело вопит вопленица: «Вы послушайте, народ да люди добрый, и да
што я скажу, печальная головушка». На голос несчастной жены или матери
отзываются соседки; каждая рассказывает свое горе, раскрывает свою душу
и взаимно утешают друг друга.
В безвыходном несчастии одна надежда на Бога. Жалея плачущую мать,
соседки уговаривают ее съездить в церковь и помолиться:
И може, Господи Бладыко свет помилует,
И Пресвятая мать Богородица заступится,
И сохранит да ведь Микола многомилостивой,
Уж как милое роженое твое дитятко
И от злодийной этой службы Государевой!
Но особенно нравственное соучастие, этот истинный дух церковный,
сказывается в молитве друг за друга. Утешая несчастного рекрута, соседки
говорят ему:
И за тебя да вси Бладыке мы помолимся,
Дал бы Господи ведь доброго здоровьица
И ума-разума во буйну бы головушку!
Или вот мать, упрекая свою дочь за то, что не пришла в церковь
помолиться за брата, рассказывает, что народ да люди добрый остановили
всю крестьянскую работушку, поспешились ко обедни богомольноей:
30
Причитанья Северного края
И на солдатски они слёэушки смотрилн,
И на солдатское моленьице глядилн,
И за походного солдатушка молились.
Литургия есть, так сказать, священная драма христианского братотворения.
Воспроизводя жизнь Христа и Его новый завет, она есть осязательная
проповедь об идеале церковной жизни: «Возлюбим друг друга, да
единомыслием исповемы». Народ распознал глубокий смысл и дух этого
священнодействия. В народных плачах литургия не иначе называется, как общей
обедней богомолъноей.
Отсюда понятно и то, почему скорбящее народное сердце лишь здесь
находит себе единственное утешение и облегчение. Тяжело читать те
потрясающие места, где выражается народная скорбь:
Как спамячу да я надежную головушку (вопит солдатка)
И рвучи рвет мое бессчастное сердечушко,
И треском трескае бессчастная утробушка.
Она, бедная, кидается туда и сюда, подходит к ларцам окованы м, берет
и целует оставшуюся покруту своего мужа, покланяется его патрету, возьмет
в руки его желтые забритые кудёрышки, или прижимает детей к своей
материнской груди, но ничто не веселит ее сердца, и лишь пуще в ней
обида разгоряется:
Мне куда с горя, горюше, подеватися? — говорит она. Прикоротать ли
жизнь свою бессчастную? Но тут раздумаюсь победным своим разумом:
воспокинуть ведь сердечных надо детушек; и тут сама того, победна, я
сполохаюсь: материнское ведь сердце не звериное и детиная тоска неугасимая.
Не йти ли лучше во темны леса дремучий, и со обидушки во мхи да ведь
дыбучии? И уже тут моя кручина не уходится, и уже тут мое сердечко
не утешится, и во мхах да ведь все звери поразвоются, оны Господу
Бладыке поразжалятся. Уж не стать ли мне на горы на высокий и выше
лесушка глядеть да по поднебесью. И уже тут мое сердечко не утешится
и красным солнышком оно да не согреется. И мне пойти с горя ко синему
ко морюшку, и мне ко славному ко синему Онегушку? И на синем море
вода да сколыбается, и со желтым песком вода да помутилася; и круто
бьет теперь волна да непомерная — и по камешкам вода да рассыпается.
И уже тут моя кручина не уходится, и уже тут мое сердечко не утешится.
Уж как зла эта великая обидушка, и круг меня она, злодий, да обвивается,
и за сердечушко, злодий, она хватается, и с того ум-разум в головушке
мешается.
Я пойду да в Божью церковь посвященную,
И помолюсь да я Богу от желаньица,
Штобы Господи Бладыко Свет помиловал,
И Пресвята мать Богородица заступилась.
И утолили бы печаль неутолимую,
И угасили бы тоску неугасимую,
И на моем да на бессчастном ретливом сердче.
Введение Е. Б. Барсова
31
И тут головушка моя да взвеселяется,
И кручинушка моя да утишается,
И тут зло дни эта обида поуходится.
Вот где источник нравственных утешений для скорбящей души народа!
Вот где спокойное пристанище в его страдомой — крестоносной жизни!
Каковы же должны быть люди, которые хотели бы отнять у народа церковь
и закрыть храмы, созданные его кровавым трудом для своей нравственной
человеческой потребы!
Недаром в «Причети» отразилось даже закрытие монастырей
в XVIII веке:
Наступили бусурманы превеликие,
Разорили вси часовенки спасёныи
Разорили вси пустыни богомольный.
Трогательны некоторые солдатские молитвы. Так, например, они просят
Владыку милосердого сохранить их от удара от тяжелого и от досадушки
несносной; и Богородицу умоляют приучить их ко оружью завоенному:
И поворотушки держать да поскорёшеньку
И во шириночках ходить да поровнёшеньку,
И оружьице кидать да полегошеньку.
Еще трогательнее их молитвы во время войны, когда они прежде всего
взывают:
И спаси Господи Русию подселенную,
И благоверного царя да ты Русинского.
И затем уже просят сохранить их самих от напрасной смерти.
И сраженьице-война да уходилась бы,
И порознесло бы дым да по чистым полям,
И горесть-чад да по лугам бы по зеленыим.
Само собою разумеется, что воинский быт в народных плачах изображается
с поражающими подробностями.
Восемнадцатый век есть век самый мрачный и безотрадный для народной
жизни. Гуманизм французских философов, охвативший так называемое наше
передовое общество, оставался лишь в одной голове и не пал на сердце.
Немало сказалось тогда красноречия о человеке; забыт лишь был один
человек — это человек в лице «русского народа». Гуманизм и крепостное
право во всей своей силе властвовали у нас в одни и те же исторические
дни. Французский язык, воспринятый передовым обществом, не делал его,
однако, мягче и нежнее; презрение же к языку своего народа делало его,
напротив, жесточе и грубее. Под внешним блеском гуманного образования
таилась та же нравственная грубость и тот же дикий эгоизм, которые
создали крепостное право.
32
Причитанья Северного края
До нас дошла одна рукопись под заглавием: «Разговоры двух солдатов
российских между собою, случившихся на Галерном флоте в бывшей компании
1743 году». Прочитав эти разговоры, преосвященный Нил, архиепископ
Иркутский, в 1849 году, декабря 14 дня, собственноручно написал на них:
Сердце содрогается при чтении некоторых страниц и, прочитав их,
о тогдашних властях наших мы можем сказать с полным убеждением:
Ессе vultures! Sed illud
Inter hos tarnen interest et illos,
Suod cadavera vulture« moventur,
i vivis quoque dethahant cruorem.1
Фельдфебельский строй воинского быта, заведенный императрицей
Екатериной II в своем дальнейшем развитии дошел до крайних пределов. Фронт,
а не бой выступил на первом плане. Защита отечества как главная цель
военной силы была забыта; казарма стала институтом, который должен был
выучить солдата выправке и ружистике. Уметь держать руки по швам,
уметь ловко подымать и опускать ногу, уметь прилаживать свое плечо
к другому — вот качества, которыми определялось достоинство солдата. Он
трактовался как автомат; он стал предметом забавы, и вот создалось наконец
знаменитое изречение, что «война портит солдата».
Теперь страшно даже подумать, какова была солдатская жизнь в былое
время. Зверские потребности ротных командиров, фельдфебелей пресыщались
ранами и кровью солдат. Розги, палки, фухтели, скрозь-строй — вот
педагогические средства для поддержания и развития дисциплины, выправки и
ружистики.
Не говорим уже о том, что не было никакого внимания к человеческому
достоинству солдата, никакой заботы о возвышении его нравственных чувств.
Солдаты были отпетыми, отверженными существами — мучениками, и за
все страдания через 25 лет просили милостыню в лохмотьях, иногда
оставшеюся одною рукою.
Народная приметь знала все эти ужасы и воспроизводила их в своих
картинах, клеймя их словом проклятия и осуждения. Некоторых завоенных
плачей невозможно читать без содрагания. Можно себе представить, какое
действие могли производить они, когда разыгрывалась жизненная драма, их
создававшая.
Солдатская служба называется здесь не иначе, как «грозной службой
Государевой». Командеры — супостатами, злодиями, свирепыми, скрозекоз-
ными. Без креста и без души они; не жалеют бессчастных солдат;
За пропащу их собаку почитают
И бьют да их бессчастных до умертвия.
1 Вот коршуны! Но то, впрочем, различие между ними и сими (супостатами), что, тогда
как коршуны устремляются к трупам, сии рвутся на терзание живых существ.
Введение Е. В. Барсова
33
Солдатское житье не иначе величается, как «великим бесталаньицем и
горегорькиим живленьицем ».
Вот новобранным солдатам повыдали солдатское платье.
Не по ноженькам сапоженьки козловый,
Не по плечушкам мондеры сукон серыих,
И на головушку им — кивера пудовый.
Грудь у их наплотно подтянута, и сердце обрестовано.
В казармах живут они, словно тюремники:
Крепко накрепко воротушкн призаперты,
И плотнёшенько решёточки задвинуты.
Без спросу не выйдешь на улицу и без докладу не зглянешь во косевчато
окошечко.
Трудно было их видеть. Сестра новобранного солдата, навещавшая его,
рассказывает:
Я ходила как ко братцу ко родимому,
У дверей да я дарила все придверничков,
И угощала его крепких караульщиков
И придержала золоту казну бессчётную.
Выпустят ли их на улицу, — впереди идут провожатели, и позади дают
солдата-караульщика.
Каждую минуту приходилось дрожать, чтобы в чем-нибудь не сделать
провинки, чтоб мундеры были наглажены, ружья начищены и сабли вострыя
насветлены; каждую минуту бьется у их сердце, как волна да на синем
море, и оно кровью ведь сердечко обливается, словно вода в крутой берег
ударяется.
Холодно было и голодно. Яденье было точно скотиное и питье было
лошадиное; лакомством были мякинные сухарики и сладким питьем ржавая
вода. Часто они голодали и с жадности посыхали. От царя они не обижены:
«от царя пища хорошая составлена и от царицы добры питьица наряжены
и то межу собой начальники съедают».
Не было им ни отдыху, ни покою — ни о Владычном празднике, ни
о Светлом Христове Воскресеньице:
И на отдох да ведь солдатушкам — ученьице,
И на утехушку солдатам — сабли выстрыи,
И им на праздничек — оружья завоенныи.
Вот они маршем идут на ученье — мимо славной палаты генеральской;
им приказывают петь песню «веселёшенько», а им песенки запеть да не
хотелось бы: щемит их ретивое, замирает сердце; но волей-неволей по
городу идут они тихошенько, и скрозь слезы поют они песенку и скрозь
обиду слова да выговаривают.
2 Причитанья Северного края
34
Причитанья Северного края
В студёную зиму, в плящие морозы, в буйные ветры выходят они на
чистое поле. От стужи здрагивает тело белое; от оружья зябнут руки; от
снегу стынут ноги; от морозу сердце трескает; но никуда тут не увернешься
и из шириночки не выскочишь.
В чем же состояло самое ученье?
Стоят они день до вечера,
И с руки на-руку оружье перекладывают,
И с ноги на-ногу они да пересгупывают,
И выше головы оружье подымают,
И скорешенько оружье заряжают.
Когда стоят они в ширинках, уж так-то командиры надрыгаются: «чтоб
у всех голова была прямёшенька, и плечо с плечом у всех было ровнешенько,
и в едину струну были б ноженьки наставлены». Отойдут командеры и отдали
глядят — впрямь по плечушкам могучим и вточь по буйной по головушке:
Солдатушкн стоят да не шатаются ли,
Оружьица у их да не мешаются ли?
Но молодые новобранные солдаты в вытяжку стоять не навыкли, поворотов
держать не умеют, к ружью не применились, и вот открывался простор
для свирепых порывов ротных командиров. Лишь заметят оны, что
Оружьице у их да все промахнется,
Аль плечо с плечом у их да все не сойдется,
Аль ступня с ступнёй у их да не сровняется,
закричат они, злодеи, по-звериному:
И по белу лицу дают да им затрещенье,
Аль по голове дают да им заушен ье,
Аль под белую-то грудь да им подтычину.
Хорошо еще, если скажут, за что именно бьют, а то невзначай приходилось
получать «побои превеликие».
В темном лесе зверя устрашился бы; в чистом поле, змея убоялся бы.
Не то в грозной службе Государевой: «не начаешься — горя накачаешься;
не надиешься — обидушки навидишься».
Невеликую вину часто провинятся, но нет милости бессчастным, нет
прощеньица: под бока станут подтыкивать, подобьют ясны очушки, разбивают
буйну голову, дают розги по плечушкам, бьют бессчастну спинушку палками
великими, страшно-ужасно,* и не сто дают разом — целу тысячу; кровь
ручьями разливается и тело с мясом у бессчастных тут мешается. И надо
повытерпеть всю эту обиду преужасную так, «чтобы голова не клонилась,
сердце не корилось и слезы из глаз не протекали»; «при обиды быть
бессчастным — не розплакаться».
А вот и «зеленая солдатская улица»: глубоко затрагивает душу описание
так называемого скрозь-строя, который так часто практиковался в былое
Введение Е. В. Барсова
35
время. Прошедшие его бессчастные солдаты падали на сыру землю и не
слышали рубахи на своем теле; без сознания, без чувств и движения от
ран и побоев лежат они полумертвые. Со слезами подымают их товарищи
и спрашивают:
Есь ли душенька у вас да во белых грудях?
Есь ли зреньице у вас да во ясных очах?
Но вот солдат стоит по зарям вечерним и на часах полуночных у замков
казенных. У буточки, бессчастной, по снежку перистому похаживает; от
плящего мороза с ноги на ногу переступывает и сапог о сапог покалачивает.
Но что же он думает в это время? Он смотрит на светел месяц и на
часты звезды поднебесные. Он ждет-не дождется, скоро ли закатится светел
месяц и стеряются часты звезды:
И скоро ль свет да ясна зоренька просветится,
И ростечет ли это красное ведь солнышко,
И обогреет ли солдатское сердечушко?
Вот солдат на синем море, по черному кораблю похаживает; прилетают
птицы и садятся на мачты. Он печальную птиченьку выспрашивает: «ты
откуль летишь птича, куды путь держишь и на мою ль летишь родиму на
сторонушку?» Он заказьюает с ней низкое поклонно челобитьице своим
желанным родителям и всем суседям спорядовыим.
Превосходно изображение воинской страды во время похода на войну.
И да мы труд, бедны солдаты, принимали
И мы трудились за Русию подселенную.
И день и ночь да на страженьице стояли
И хлеба-соли мы пять суток не видали,
И десять ден воды, бессчастны, не пивали;
И не видли мы в дыму да красна солнышка,
И во тумане-то не видли свиту белого,
И с огня-с пламени буйна голова растрескалась,
И дымом съело-то победны наши очушки.
Но вот наступила «проща Государева» и солдат — на побывке.
Рассказы его про солдатское житье потрясающие: голова его исколочена,
костьица изломаны и спинушка распластана. Вся утробушка моя да
перержавела, — говорит он;
От подтычин я не вижу свету белого,
От поушенья не слышу ветра буйного.
При каждой смене погоды, такие побои давали себя знать. Солдат
жалуется, что
Тоскуют-то солдатски бедны плечушка,
И стонут бедны эты костьица изломаны;
36
Причитанья Северного края
И как в чистом поле погода заподбймется,
И у меня да тут, солдатушка походного,
И разболится да тут спинушка бессчастная,
И станет синь да всё под ясный под очушки,
И печаль-горе на ретливоем сердечушке!
Одно напоминание ему о военной службе производило на него
подавляющее действие: «свивалось его ретивое сердце и замирала его бессчастная
утроба». Он желал лучше идти во матушку-сыру землю и лечь к Пречистой
Пресвятой Богородице, чем снова возвращаться на службу и там принять
смерть напрасную «от этыих властей неправосудных, от этыих судей да
скрозекозныих».
Мать, взволнованная рассказами о подобных жестокостях, между прочим,
говорит ему.
Пасть бы вам в ноги командерам и просить бы: «не бейте понапрасну —
не терзайте-тко». Но тут же сама соображает: пораздумаюсь бессчастным
своим разумом:
Оны без души, судьи неправосудный,
Оны без креста, злодии супостатыи!
Дает еще и другой совет: найти писаречка хитромудрого со своей стороны,
с Новгорода, и с обидой бить челом на них царю благоверному и царице
милосердой. Но также потом рассуждает, что нет у злодеев ни страху, ни
совести:
И не допустят-то прошеньица бессчастного
И как до этого царя да до великого;
И тут обыщут1 ведь солдатушков бессчастныих
И все пред этыим царем-богом Руснйскним.
Ввиду указанных фактов становится весьма понятным, почему в прежнее
время те счастливцы-рекрута, которым не брили затылок,* нагие выбегали
из рекрутского присутствия, нагие бежали по городу — нагие прибегали
домой. И никого это не удивляло, никто этого не осужал и не останавливал,*
даже и тогда казалось понятным: как, в самом деле, на такой радости не
бежать нагому — хотя бы то пришлось по целому городу?
Такова была некогда грозная служба Государева! Таковы были неправды,
жестокости и мучительства, сопровождавшие страду солдатскую. Мы указали
их лишь в общих чертах, далеко не исчерпывая всего содержания народных
плачей. Да благословится же в род и род имя Государя Императора
Александра II, освободившего свой народ и своих героев от всех подобных
тягостей воинского быта и от всей этой ужасной страды солдатской!
Но едва ли не самая важная сторона издаваемых плачей — это сторона
народно-бытовая. Мы встречаемся здесь с такого рода явлениями в народной
Т. е. обнесут, оклевещут.
Введение Е. В. Барсова
37
жизни, которые неведомы нашей истории, не записаны в деловых бумагах
и не значатся в архивных актах.
Заглянем в крестьянскую избу, где раздавались эти «Плачи»; раскроем
завесу семейной жизни, которая в них отражалась, и посмотрим, какое
разлагающее действие производила здесь старая рекрутская система.
Древнерусская семья сновалась на историческом предании и отличалась
необыкновенною крепостию своего строя. В Северном крае — это была
семейная община, которая численностию своей доходила до того, что без
нарушения церковных законов родства бывшие здесь женихи могли брать
себе невест у себя дома. Еще живы и теперь старики, которые помнят,
что некоторые дома в Заонежье состояли из 40 и 50 душ.
Домашний быт имел древнемонастырский общежительный характер, и
глава дома назывался потому «настоятелем крестьянской жиры». Все
члены дома были люди свои и слушались наряда большака-настоятеля.
Братья-бурлаки молодые составляли одну силу, опору семьи и державу
старости родителей. Северный крестьянин жил всегда по преимуществу
своими сыновьями.
Но вот с развитием рекрутчины в народной семье появился так называемый
в «Плачах» небывалый дотоле «казенный человек».
Не вдруг, конечно, могло привиться к крестьянской избе понятие
«казенного человека». Не вдруг могли народиться неприязненные чувства к
своим собственным детищам, обреченным в «казенные люди».
Былая солдатская служба, продолжавшаяся двадцать пять лет,* отрывая
удалых добрых молодцев от сохи и бороны, совершенно разъединяла их
с народом, и по окончании службы делала их неспособными для крестьянской
жизни. Чуждый преданий семьи, сделавшись автоматом благодаря
фельдфебельской системе, он переставал быть «человеком» в нравственном смысле
этого слова. Нет, кажется, надобности распространяться здесь о грубости
и низком уровне нравственного развития старого солдата, о чем уже много
и не раз было говорено в нашей военной литературе. Мы приведем здесь
лишь некоторые народные пословицы, созданные былым воинским строем:
С солдатом дружи, а топор за поясом держи,
Он — Христова родня, только бойся как огня,
Он сам и честен, да шинель на нем вор.
Таков взгляд на былого солдата образовался в народных преданиях!
Как скоро в народной семье нарождался сын, обреченный на солдатскую
службу, он, естественно, считался уже не своим, он считался уже «казенным
человеком», — и из этих представлений возникала целая история борьбы
родительских чувств, семейного разлада, нравственного огрубения. Для
родителей не все стали равны сердечные их детушки.
Немил был сердцу матери этот «казенный человек», когда она носила
его во чреве; она не радовалась, когда его родила; она и не ласкала его,
когда ростила. Мысль, что это будущий солдат, отравляла все ее радости
и ожесточала ее сердце в ее отношениях к рожёному дитятку. Лишь когда
38
Причитанья Северного края
наступал час последней разлуки, когда приходилось отправлять его в горе-
горькое солдатское житье, сердце ее вступало в свои материнские права и
начинало убиваться горем. Но это истинное ее гореванье казалось уже
лицемерием и лишь обижало удалого доброго молодца. Он с горечью
обращал к ней свои упреки и отрицал ее поздние ласки: «што подрачиваешь
меня да по головушке?» говорил он ей:
Я не дитятко тебе да не сердечное:
И ты солдатушком меня да ведь засияла,
И ты солдатушком меня да ведь спородила;
И не на красном да я солнышке повырощен,
И уж я рос да на катучем синем камешке;
И не дитятко ты ростила — изменушку!
И сродники и суседи упрекали мать за ее прежнее холодное и жестокое
отношение к сыну, как «казенному человеку». Так, тетка корит ее:
Ты не матушка была да ему — мачеха,
И быдто у сердца его ты не носила;
И энае-ведае ретливое сердечушко,
И што вы рбстили удала добра молодца,
И во людушкн вы рбстили казенный,
И на убоину эту службу Государеву.
Отец и мать всё ладили на милых своих детушек, а он, бессчастный,
не нашивал сапоженьков козловых, не держивал бурлацка цветна платьица
и была не дана ступистая лошадушка ездить по Владычным Божиим
праздничкам. Его не баловали кушаньем, не наважали питьями, а держали-то
его словно подворничка и почитали-то его да как работничка. Всю тяжелую
работу старались взвалить на него. Вот встанет он поутру ранёхонько,
обуется скорёхонько, накинет шубенку, подпояшется веревчёнкой и
отправляется на крестьянскую работу в темны леса дремучий; а братья его дома
остаются и на пуховой перине прохлаждаются. Вот приезжает он домой,
выпрягает ступистую лошадушку, ставит на стойлы кониные, приходит в
хоромное строеньице, а у матушки уже произведены обеды полуденные и
накормлены все милы ее детушки. Станет он просить «яденья со пите-
мьицем», и по избе станет родитель тут похаживать и не с весела на
молодца поглядывать и неласково ведь с ним да разговаривать.
И так изо дня в день не видал он, бессчастный, великого желаньица
от родимой своей матушки.
Не больше встречал он расположения и от своих братьев:
И ненавидли светы-братьица родимый
И за столом его сидеть да за дубовыйм...
Глядя на него, они радовались только тому, что есть у их «замена» на
службу Государеву.
Введение Е. В. Барсова
39
А когда наступало время отправлять его на службу, они изживали его:
И быдто лютого звиря да из темна леса,
И быдто лютую змию да из чиста поля.
Не с приязнию смотрели и соседи на удалого добра молодца, обреченного
«в казенные людушки». С пренебрежением о нем говорили:
Не участник он участков деревенских,
И не дольщик он крестьянского ведь полюшка,
И не косец да на луговых буде поженках.
Удалы добры молодцы-поровечники не были ему подружье.
Вот он, бывало, подойдет к ним: во глаза они прилещаются, позаглазью
спроговаривают:
Вон казенной-то солдатушко похаживав,
И горемыка-та удалая погулнвае.
Красны девушки также не доставляли ему весельица. Подойдет он к ним:
И красны девушки его да сторонилися,
И быв чужанина его да полошнлися.
При таких тяжких условиях и отношениях воспитывался и рос «казенный
человек» в крестьянской семье! Заклейменный позорным именем «солдата»,
ненавидимый дома, презираемый в соседстве, отвергаемый ровнею и
молодостью, он жил словно птиченька в лесах да заблудящая:
От бладостн во радости не бывано,
И от рожденьица веселых дней не видано!
Удивительно ли после этого, что рекруты, не видя ничего отрадного ни
впереди, ни позади себя, ни пред собою, ни за собою, принимая присягу,
посылали проклятия своим родителям:
И выше головы кресты они здымали
И отца с матерью они тут проклинали!
Подобное же нравственное разложение крестьянской семьи производила
былая рекрутская система, отнимая весьма часто мужа у жены и отца у
малых детей. Положение последних было ужасно. Печать отвержения и
клеймо позорного имени всею тяжестию ложились на этих несчастных и
нравственно угнетали их на каждом шагу.
Беда постигавшая была так велика, что жена предчувствовала грозившую
ей кручину. Сердце ее всё ныло, красно солнышко ее не грело; теплое
летушко ее не взвеселяло. Она, как и другие жены мужние, ходила в церковь
и всё не понимала, «отчего ж ее головушка кручинится и перед чйм ее
сердечко разгоряется?» Заметили даже соседки ее тоску и стали судить и
40
Причитанья Северного края
рядить об ее причинах. Одна из них, побойчее других, решилась подойти
и спросить:
И ты скажи впотай, спорядная суседушка,
И што ведь ірубая стоишь да невеселая,
И ты во добром ли теперь да во здоровьице,
И по согласью ли ты с надежноей головушкой?
И по совету ль во любимой семеюшке?
Што поблёкло твое бело это личушко,
И цветно платье на тебе не роэцветает?
Она усмехнулась и ответила, что в люби живет с надеженькой и, кажись,
все в доме по согласьицу, но не знает, перед чим ноет ее ретливое
сердечушко.
Предчувствие ее оправдалось: мужа ее отдали в солдаты.
И стала слыть она не вдовой — женой немужней, а бедной солдаткой
горегорькою: ее дети стали дети солдатские и вольные и безунёмные.
Положение ее в семье отныне беззащитное и безнадежное. Ее постоянно
корят, что нет у ней пахаря на чистом поле, нет сенокосца на луговых
пожнях и воскормителя нет в доме родителя. Не видит она почету от
братьев богоданных и не слышит краснословья от невестушек-голубушек.
Боячи ходит она по хоромному строеньицу и со страхом по дубовым
мостиночкам.
Выходит ли на улицу, надо идти тихошенько, с поклонной головой и
покорным сердцем, «штобы буйны эты ветры не навиялись и понапрасну
добры люди не набаялись». Того и бойся, пойдет слава:
Што вольная солдатка самовольная,
И што ленивая она да не стапливая,
И светам-братцам богоданным непокорная.
Жалкое положение детей ее усиливало ее нравственные страдания. Она
не знала, что с ними делать:
В работнички ль отдать — дети малёшеньки,
И в пастухи ли-то отдать — дети глупешеньки.
В родственной семье дети ее, как будто чужие:
И хоть желанны живут дядюшки — не батюшки,
И хоть спацливыи ведь дяденьки — не матушки.
Вот побегут дети «по мостиночкам дубовым», и дядюшки станут на них
искоса поглядывать и станут йзрыхла-то дяйны поговаривать, што солдатские
ведь дети «хлопотливые».
Вот подойдут они к столу и «к хлебу-соли — дару Божьему»
Их подёрнут-то за белые за рученьки,
Их отпёхнут от стола да от дубового,
И глупых щелнут их во буйну головушку,
Их подёрнут-то за желтый волосушкн.
Введение Е. В. Барсова
41
Дети, конечно, заобидятся, с горючими слезами идут к матери и жалуются.
Она берет их за руки и уговаривает:
Уж вы глупы мои дети неразумный,
И вы сидили бы, бессчастны, в дверном уголку,
И вы бы на грех-от к столу не подходили бы...
А у самой «как огнем горит ретливое сердечушко и как смолой кипит
бессчастная утробушка; и на три ряд ее сердечко прирострескало и на
четыре ряд утроба перелопала».
Кручину приходилось высказывать ей катучу белу камешку и рутить
слезы во сине море, чтобы не спроведали братцы богоданные,
Где была бедна горюша — с детми плакала
И рассказала где великую кручинушку.
Или вот приходит она с улицы, малы детушки кругом ее обхаживают
и воскликают:
Гди была наша родителъ-родна матушка?
Што заплакала ведь ясны свои очушки?
Еще больше разгорится в ней обида, и она с досадой отгонит их от
белых своих рученек.
Иногда ее материнское сердце восчувствует потребность разделить свои
ощущения с детской душой: возьмет она их на руки, но малы детушки,
точно белочки, в глаза да ей поглядывают, и не толкуют-то бессчастну
разговаривать.
Вот она на работе, не жалеет себя и желает добиться одного, чтобы
хотя в семье и ненавидели ее, но лишь бы детушек не обидели:
От дубового стола да не отдернули,
И в обидную головушку не щёлнули.
Но работой трудно этого добиться. Вот приходит она с работы поздно
вечером и видит:
Спят да малы дити голоднёшеньки,
Оны спят, бедны-бессчастны, на голых досках,
И белы рученьки у их да пораскиданы,
И белы ноженьки у их да пороэмётаны:
И малы детушки ведь спят да призаплакавши.
Хоть усталая придет она, да опристалая, не посмеет сесть на удох на
брусовую лавочку и устлать детушкам пуховую перинушку. Она спросит у
невесток: ладить ли ужина вечорная? Искоса взглянут и с досадой ей
скажут: «видно голодна пришла, да и холодна, што спешишь ты ко столу
ко дубовому». Пойдет прочь она, заобидится, принаклонит буйну голову,
утупит очи во дубовой пол; сойдет в мелкорубленую клеточку, сядет на
кроваточку, подожмет свое сердечушко и начнет причитать.
42
Причитанья Северного края
Любопытны те воззвания, кои обращала она к своей надежной
головушке — к солдатушку походному.
И прилети хоть перелётной малой птиченькой,
И хоть с чиста поля лети да черным вороном,
И со синя моря лети да белым лебедем;
И белой лебедь ты садись да на крылечушко,
И черный ворон ты садись да на окошечко.
И стану спрашивать, горюшица, выведывать;
И не черной ворон — не солдат ли ты походной?
И белой лебедь — не надежна ль ты головушка?
Она высказывала ему свое горе и указывала на положение детей его:
И часто спят да малы детушки без ужина,
И не обутый они да не одетый;
И у стола да слывут детушки едучии,
И в избы они, бессчастны, хлопотливый.
Случалось иногда, что дяди и тетки сдобрятся над солдатскими детушками;
приезжают из гостей и дают им по пряничку. Дети бегут к матери и на
радостях хвастают гостинцем. Она берет их на руки, прижимает к сердцу
и возносит спасибо с благодарностию — светам-братцам богоданным, што
не обошли сердечных ейных детушек, а сама еще больше растоскуется, и
ростоскуется победна, порасплачется.
Вот дети выбегают на улицу, но и здесь немного встречают радостей:
не посмеют подойти к малым поровечникам: отдали постаивают да
поглядывают; а те над ними ругаются: «што солдатский вы дети, самовольный».
И обижают их ребята всё отецкии
И в пай играть с собой не привечают.
Порасплачутся бессчастны, поразжалятся. Мать успокоит их и велит им
играть у своего крыльца, под своими косевчатыми окошечками.
И таким образом каждый день у ней кровью сердечко обливается и
столько глядячи на сердечных своих детушек.
В безысходном горе, чувствуя тяжесть своего отвержения в семье,
солдатка идет наконец за советом к «вдове благочесливой» и просит придать
ей ума-разума в головушку, как ей жить и как ростить сердечных малых
детушек. Та учит ее, что
Без красного миженьска тебе солнышка
И отложить да наб Бладычны Божьи празднички,
И наб забросить вся любимая покрутушка;
И у своих да светов-братцев богоданнынх
И безответной наб горюше быть работницей,
И наб на лавочке горюше не посеживать
И надо почасту в окошко не поглядывать;
И как ростить-то сиротных этых детушек,
И надо плеточкой горюше обвиватися,
И надо ласково горюше обходится,
И всё ко светушкам ко братцам богоданныим.
Введение Е. В. Барсова
43
Таково было положение солдатской семьи в крестьянском доме! Оно
продолжалось до тех пор, пока Царь-Освободитель Александр II не изменил
воинской системы и не излил на свой народ благость своего сердца введением
всеобщей повинности для защиты родного отечества. Теперь нет уже в
крестьянской семье былого «казенною человека», обреченного на царскую службу
со дня своего рождения; теперь солдатская семья не может отчаиваться
в своей беззащитности, так как скоро кончается срок службы, и «надежная
державушка» скоро снова возвращается в свой дом со всеми правами на
крестьянскую жиру и крестьянское хозяйство. Изменился воинский порядок,
изменились народные понятия — изменились и семейные отношения в
крестьянской избе. Да будет же благословенно имя Царя-Освободителя
Александра II в роды родов!
Наконец, настоящий том «Причитаний», как и первый, имеет
немаловажное значение и в истории русского языка. Особенности, относящиеся к
говору, словообразованию, словоизменению и синтаксису, указаны нами
в «Замечаниях», приложенных к концу книги. Здесь считаем нелишним
указать только на некоторые слова и обороты, служащие к уяснению «Слова
о полку Игореве», этого драгоценного наследия киевского дружинного эпоса.
В «Слове»: заря—свет. Здесь встречаем: И скоро ль свет да ясна
зоренька просветится.
В «Слове»: свычай—и обычай. Здесь встречаем аналогию: и по согласью
ли съ надежной ты головушкой и по совЬту ль во любимоей семеюшкЬ.
В «Слове»: Половецкую землю цв&лити. Здесь: И не кливилъ да ты
вЬдь малыхъ этых дЬтушекъ.
Выше приведено нами место, которое живо рисует труд как воинскую
страду и может служить наилучшим комментарием к выражению: «трудными
словесы» песни Игоревой.
Наконец, здесь встречаем целый завоенный плач, весьма близко
подходящий к причитанью Ярославны. Жена, оплакивая свою умолёную ладу
милую, также делает обращенье к ветрам — скорым ходателям, к умолёному
красну солнышку и ко матушке быстрой реке. Плач этот мы считаем
настолько драгоценным по его внутреннему отношению к плачу Ярославны,
что не можем воздержаться от того, чтобы не привести здесь из него хотя
некоторых характерных мест:
Так ты послушай, лада милая,
Напишу я писмо-грамотку,
Я от себя, горюха бедная,
Не пером я, не чернилами,
Напишу я горючим слезам,
Так я пошлю-то писмо-грамотку
Я со старыим ходателям,
Со ветрами я со буйныим.
Умолёные ветры буйные,
Уж вы скорые ходатели!
Вы снесите писмо-грамотку
Во города-те вы во дальные,
44
Причитанья Северного края
Во дальные да во украйные,
Во полки да во солдатские;
Так отыщите ладу милую,
Где моя да лада милая;
Так вы отдайте писмо-грамотку,
Так вы скажите ладе милоей,
Што у мня нету золотой казны.
Еще слушай, лада милая,
Закажу тебе, горюшица,
Я тебе да челобитьиче,
Низкое да поклоненьнче,
Со красным да солнцем праведным:
Умолено красно солнышко,
Уж ты солнце мое праведное!
Уж ты свитишь ты на весь белой свет;
Так освети-тко ладу милую,
На чужой на дальнон стороне,
В грозной службе Государевой.
Умолёное красно солнышко,
Ты красишь да солнце красное,
Ты на всю да подселенную,
И на всех народ да людей добрыих:
И ты окрась да красно солнышко,
И ты мою да ладу милую,
Ладу милую любимую,
Во полках да солдатскиих,
В городах да ты во дальныих,
Во дальныих да во украйныих!
Ты скажи -тко, красно солнышко,
От меня да челобитьиче,
Низкое да поклоненьнче,
От меня да от горюшицы,
От вдовы до горегорькня.
Как я живу-то же, горюшица,
Без тебя, мой лада милая,
Я потише воды быстрыя,
Пониже травоньки шелковыя:
Я пошлю тебе, да лада милая,
И еще да челобитьиче.
Низкое да поклоненьнче,
Я по матушке-быстрой реки,
Я к своей да ладе милоей;
В города-те да во дальные,
Во дальные да во солдатские,
Я к своей ладе любимоей.
Ты река ли-моя риченька,
Ты река ли моя быстрая,
Ты скажи-тко челобитьице,
Ты моей ли ладе милоей,
Ладе милоей любимоей:
Уж как подходит Господней Праздничек,
Введение Е. В. Барсова 45
На родимой на сторонушке,
И твои-те соколы-братья милые,
На веселье и на радостях,
Уж как я-то ли, горюшица,
Вдова-солдатка горегорькая,
Надеваю я, горюшица,
Троура на себя черные,
Черные да не ражие.
Собиратель
Москва, 1-го марта
1882 года
1. ПЛАЧ ПО ХОЛОСТОМ РЕКРУТЕ
Ирины Федосовой
ß избе много народу. Мать вопит:
Я чего да сижу, мать бедна-бессчастная,
Сирота теперь сижу да бесприютная,
И на брусовоей сижу да белой лавочке,
И под печальныим косевчатым окошечком,
5 И под туманноей стекольчатой околенкой?
Я сижу, бедна горюша, призадумавши,
И чужих басенок, горюша, приослухавши!
Подивуют мне-ка добры эти людушки
И посрекаются спорядныи суседушки:
10 «И, знать, на радости сидит да на весельице,
И на великой, знать, Господней Божьей* милости:
У ей вси вкупе сердечны, видно, детушки!»
Я гляжу-смотрю, печальная головушка,
И што ведь прибрались народ да люди добрый,
15 И не весельице у нас, да не забавушки,
И не тихий смиренный беседушки,
И не честное у нас да пированьице!
Нонь как этыим учётным долгим годышком
И сочинилась грозна служба Государева,
20 И сволновался неприятель земли русской,
И присылать стали указы Государевы,
И собирать стали удалых добрых молодцев
Как на сходку ведь теперь да на обчественну!
И тут писать стали удалых добрых молодцев
25 Да на этот гербовой лист-бумаженьку,
И призывать стали судьи неправосудный
И всё ко этыим ко жеребьям дубовыим!
Уж как этыи удалы добры молодцы
Плач по холостом рекруте
47
И перед Господа глаза да ведь крестили,
3° И Богородице молитовку творили;
И оны брали жеребия да тут дубовый:
И пойти надо тут во службу Государеву!
Как сегоднишним Господним Божьим денечком
И хоть не скованы да резвы у их ноженьки,
35 Только сковано ретливое сердечушко;
И хоть не связаны бурлацки белы рученьки,
И обрестованы указом Государевым!
Вот похаживат сердечно мое дитятко,
И он по доброму хоромному строеньицу,
40 И да он буйной то головушкой покачиват,
Он желтыма кудёркама потряхиват,
И молодецкима-то ручками помахиват,
И он на память то словечка спроговариват,
И говорит столько скачёная жемчужинка:
45 «Знать, судьба моя теперь да всё несчастная,
Сустигае, видно, жизнь да неталанная,
Сустигае грозна служба Государева!
И на роду, да видно, служба мне уписана,
И, видно на делу, бурлаку, доставалася!»
50 Тут он смахне свои белы эты рученьки
И на бурлацку молодецкую головушку
И на завивныи на желтые кудёрышка!
И не жалие молодецких кудер желтыих
И с горя рвет да свои желтый кудёрышка!
55 Тут он смахнет молодецки белы рученьки
Он на этую на грудь да молодецкую,
И подожмет свое ретливое сердечушко:
«И не тоскуй да молодецкое сердечушко,
Не унывай да молодецкая утробушка».
60 И он пройдет да по хоромному строеньицу,
И он спрогбворит единое словечушко
Всим приближним спорядовыим су се душкам,
Всим дружьям да молодцам своим приятелям,
Всобину да душам красным скажет девушкам:
65 «Поглядите-тко, народ да люди добрый,
И на печального бурлака на молодого!
И как хожу я по хоромному строеньицу,
И по светлоей хожу да я по светлице:
И я не пьян, да с горя, молодец, шатаюся,
70 Без воды да резвы ножки подмывает,
Без огня мое сердечко разгорается,
Без смолы моя утроба роскипляется,
Дума думушку бурлака пошибает,
48
Причитанья Северного края
И ум за разум у бурлака забегает!
75 Вы простите-тко, души да красны девушки!
Как што сдиется над добрыим над мблодцем,
Как возьмут да в грозну службу Государеву,
И вы воспомните, души да красны девушки,
И спамятйте-тко бурлака розмолодого,
80 Вы на этыих горах да на искатныих,
И вы на тихих на смиренныих беседушках!
Помолитесь-ко, старушки стародревнии,
Вы Пречистой Пресвятой да Богородице,
Штобы Господи Бладыко-Свет помиловал
85 Как от этой бы от службы Государевой
И возвратил бы на судиму Бог сторонушку
И рыболовушком на сине бы Онегушко,
И меня пахарем на чисто бы на полюшко,
И воскормителем желанным бы родителям!
90 И не тоскуй, моя родитель-родна матушка,
И ты не плачь, мое желанье, горючмы слезмы,
И ты не дай тоски к ретливому сердечушку,
И ты обидушки ко зяблоей утробушке!»
Я гляжу-смотрю, победная головушка,
95 И на печальное седечно свое дитятко:
И как не белая березка нагибается,
И не шатучая осина расшумелася —
Добрый молодец кручиной убивается!
Не дай Боже ведь того, да Боже Господи,
100 Росставаться со сердечныим со дитятком!
Ой, тошнехонько ретливому сердечушку!
Как детиная тоска — неугасимая,
И как жива эта разлука пуще мертвой!
Приезжают за рекрутами земские власти; мать вопит:
И прошел денечик теперь да не видаюца,
И красно солнышко ко западу двигается,
И ко крылечику судьи да подъезжают!
И тут подогнаны ступистыи лошадушки,
5 И не по разуму любимы хоть извощички,
И про сердечное рожёно мое дитятко.
И по фатерушки судьи да все похаживают,
И добра молодца оны все понаряживают:
«И ты справляйся, молодец, да поскорешеньку,
10 И одевайся-тко, бурлак, да суровешенько,
И у крыльца стоят ступистыи лошадушки,
И отправляйся в путь-широкую дороженьку,
Плач по холостом рекруте
49
Ты ко славному ко городу Петровскому,
Ко принёмноей полате белокаменной.
15 И как у моего сердечного у дитятка
И подломились да тут резвы его ноженьки,
И подражали молодецки белы рученьки,
И поблекло его белое тут личушко,
И приужахнулось бурлацкое сердечушко,
20 И красота с лича у светушка стерялася,
И с горя желтый кудерки развеваются!
И хоть одет да он во цветное во платьице,
Хоть надеты ведь тулупы одинцовыи,
И не цветет да теперь цветно на нем платьице
25 И не красит да добра молодца покрутушка,
Не согреват да кунья шубка соболиная!
Дайволюте-тко,* народ да люди добрый,
И смилосердуйтесь, судьи да милосердый!
Вы возьмите золотой казны по надобью,
3° Вы увольте-тко на темну эту ноченьку,
Вы рожёное сердечно мое дитятко!
Я удумаю, победная головушка:
Схичу-спрячу я скачёную жемчужинку
Я от ѳтыих властей немилосердыих,
35 Я от этыих судей неправосудныих!
Я запру да ведь во светлу его светлицу,
Я на эту на тесовую кроваточку
Положу да на пуховую перинушку,
Принакрою соболиным одеялышком,
40 Призадвину я ситцевы занавесочки!
И отвечать буду судьям да я, обманывать:
«Приотправила сердечно мое дитятко!
Он ко городу уехал ко Петровскому,
И он не ждал да вас, властей ведь милосердыих,
45 Он казенного не ждал да все иэвощичка!»
И пороздумаюсь победным умом-разумом:
Нынь не скроешь-то сердечного ведь дитятка!
Времена теперь пошли да всё бедовый,
Хитроумны стали власти страховитый!
50 И дайволюте-тко, судьи вы правосудный,
Уж как моему сердечному то дитятку,
И с горя систь ему на саночки дубовый,
И попроехать на ступистоей лошадушке,
И прокатиться по селу да деревенскому,
55 И по прогулушке по широкой по уличке
И со малыма ему да поровечникам!
Как споют оны солдатску ему писенку
50
Причитанья Северного края
И воспотешат-то удала добра молодца,
И взвеселят его унылую утробушку!
60 Ой же ты, мое сердечно мило дитяткоі
И укатись, да мое красное ты на золоте,
И укатись да от родимой нонь от родинки,
И далеко да на чужую на сторонушку,
И ты на эты на урёчныи неделюшкиі
65 И в города да удались ты незнакомый,
И ты за крепости уйди новогородскии!
И не знали бы судьи неправосудный,
И не доведались бы власти страховитый!
И тоей порушкой теперь да тыим времечком
70 И принаполнятся наборы Государевы,
И ты останешься сердечно мое дитятко
И во своей да молодецкой вольной волюшке!
И пораздумаюсь победным своим разумом:
Никуда нынь не удёшь да не упрячешься.
75 Времена теперь пошли да всё бедовый,
Хитроумны стали власти скрозекозныи!
Вопленица причитает от имени рекрута:*
И как у нашего хоромного строеньица,
Как у этого крылечика перёного,
Как у этого столба да у точёного
Есть подогнаны ступистыи лошадушки,
5 И под меня да под бессчастна добра молодца!
И все извощички — крестьяна полномочный,
И челом бьют да мне-ка судьи, покланяются,
И со мной диют оны доброе здоровьице.
И как до сегоднишна учётна долга годышка,
10 И в моем поросту да было, в возрастаньице,
И не знали меня добры эты людушки,
И по изотчинке меня не нарекали,
И не были-то челом, низко не кланялись!
И столько знать да стали добры эты людушки,
15 И примечать стали судьи да правосудный,
И как брать надо во службу Государеву!
И охти мни, да добру молодцу, тошнёшенько!
И дайволюте-тко,** судьи вы правосудный,
И сноровите-тко вы, власти милосердый,
20 И мне пройти да по хоромному строеньицу,
И по двору пройти, бурлаку, колесистому,
И по сараю-то пройти да хоботистому,
И мни проститься со хоромныим строеньицем,
Плач по холостом рекруте
51
И во двори да со любимоей скотинушкой,
25 И во конюшеньке проститься с конем добры им!
Мать к молодцам-товарищам и сверстникам рекрута: *
И вы послушайте, удалы добры молодцы,
И уж вы милый любимы поровечники!
И да вы спойте хоть унылу ему писенку,
И взвеселите вы скачёную жемчужинку!
5 И ты пройди, да ведь удалой доброй молодец,
И по прогулушке по широкой по уличке,
И ты меняй свою кручину на весельице,
И ты обидушку свою на доброумьице!
И да мы поглядим, печальный головушки,
1° И как ведут да дружьё-братьица, приятели
И как тобя, нашу скачёную жемчужинку,
И под бессчастны молодецки белы рученьки,
И воспевают-то солдатску жалку писенку
И уласкают-то скачёную жемчужинку!
15 И с деревенскиим селом, да свет, прощается
И сговорит наша скачёная жумчужинка:
«И ты прости, прости село да деревенское,
И прости уличка бурлакушка рядовая,
И вси суседушки простите спорядовыи,
20 И вы простите, вси старушки стародревнии,
Меня, малый бладенцы-недоросточки,
И да вы, вдовушки, простите-тко, победный,
И меня, горький бессчастны вы сироточки:
И как ходил я по прогульной этой уличке
25 Я не впервое прошел, бурлак, — последнее,
И проторил да эту малую тропиночку
Я до матушки теперь да до сырой земли!
И от меня да от дородня добра молодца,
И от злодейской от великой от кручинушки,
50 И мать-сыра земля теперечко шатается,
И от горючих слёз следочки заплываются!»
Рекрута едут кататься по деревне; мать вопит:
И пойду-выйду я на шйроку на уличку,
И погляжу да на сердечно свое дитятко:
Как он йде1 по прогульной этой уличке,
И на ступистоей удалой на лошадушке,
1 Иде, т. е. едет.
52
Причитанья Северного края
5 И он на саночках, мой свет, да самокатныих,
И как подвязаны звон-унылы колокольчики!
И спотешат себя сердечно мое дитятко,
И взвеселят да молодецкую утробушку!
И вы глядите-тко, народ да люди добрый,
10 Вы, приближни спорядовыи суседушки,
И вы смотрите-тко, ведь род-племя любимое,
Вы, добротушки-желанны родны тётушки,
И вы, отданный сестрицы сдвуродимыи,
Вы на милую скачёную жемчужинку!
15 И хоть гулят столько скачёная жемчужинка,
И он не с радости, наш свет, да не с весельица,
И со злодийноей великой со кручинушки,
И с проклятоей теперь да со досадушки
И по пути, да по широкой по дороженьке
20 И добрый конь нонь-ко идет да спотыкается,
И лошадина голова да принаклонена;
Как на санках добрый молодец шатается!
И не вёшный этот ручей разливается,
И бедный молодец слезами умывается!
25 Он снимает-то с головушки тут шапочку,
И на все на три-четыре на сторонки поклоняется,
И со любимой своей родинкой прощается,
И с горя молвит-то, наш свет, да таково слово:
«И ты прости, прости, село да деревенское!
30 И ты, усадьба-то, прости, да красовитая!
И вы, деревенки, простите, садовитыи!
И вы простите, темны лесушки дремучий,
И вси сахарнии садовы деревиночки!
И вы простите-тко, луга да сенокосный,
33 И добра молодца, поля да хлебородный!
И сине славное, прости, да ты, Онегушко,
И ты, родимая, прости меня, сторонушка!
И прости, волость-то, меня, да красовитая,
И ты, сторонушка, прости меня, гульливая,
40 И ты гульливая сторонка, щегольливая!
И ты прости, да молодецки вольна волюшка!
И ты прости, да Божья церковь посвященная
И Пресвятая мать, прости, да Богородица!»
С гулянья заезжают в церковь; мать вопит:
И говорит еще скачёная жемчужинка:
«И теперь съезжу в Божью церковь посвященную,
И попрошу да я попа-отца духовного,
Плач по холостом рекруте
53
И воспокаюся служителю церковному,
5 И помолюсь да я Богу от желаньица,
И прослужу да я молебен Богородице,
И я поставлю ей свещи да воску ярова,
И положу-то пелены да ей шелковый!
И помолюсь да со слезами со горючими
1° Уж я этому Бладыке все небесному:
И сохранил бы меня Господи, помиловал,
И от принёмноей палаты белокаменной,
И как от этой бы от службы Государевой!
И ты спаси, да Пресвята мать Богородица,
15 Ты от этыих властей немилосердыих,
Ты от этыих судей да все безбожныих!
И вы простите-тко, попы-отцы духовный,
И благодетели-служители церковный!
И на духовныих молитвах вспомяните-тко
20 Вы меня да всё удала добра молодца!
И буде вбзращусь на родимую сторонушку,
Я со этого со города Петровского,
Россчитаюсь я за ваше утруженьице
И за молитовки-то ваши ведь церковный!
25 Уж я сдаю вам духовно угощеньице!»
По приезде из церкви родные зовут рекрута в гости.
Провожая, в дверях мать вопит:
Я гляжу-смотрю, кокоша горегорькая,
И на сердечное гляжу да я на дитятко,
И как идё да он по широкой по уличке,
И во любимое идё да во гостибище
5 И ко добротушке к желанной идё тётушке!
Тетка, встречая, вопит:
Я повыду-то, печальная головушка,
Я на это на крылечико перёное,
Да я стричю-то любимо свое племнятко
И подхвачу его под праву белу рученьку,
5 Я прижму да ко ретливому сердечушку!
Я гляжу-смотрю, печальная головушка,
Я на эта златокрыла ясна сокола:
И хоть с дружьём идё, мой свет, да со приятелям
И с холостьбой идё, желанье, неженатой,
1° И он не князем-то идё ко мне молодыим
И он не славным женихом да наряженными!
54
Причитанья Северного края
И хоть не первое идё, мбже, последнее,
И со алодийноей идё да со кручинушкой,
Он ко мни да во любимое гостибище!
15 И ты поди, мое сердечно мило племнятко,
И ты по-прежнему поди, да по-досюльному,
И как ходил да ты к печальноей головушке,
И ты во радости ходил да во весельице!
Как про тебя, мое сердечно мило племнятко,
20 Нонь дубовый столы да порасставлены,
И тонки белы скатерти да поразостланы,
И сахарни тебе ествы приналажены,
И с Новагорода питья тебе доставаны!
И ты пройди, мое любимо мило племнятко,
25 Ты в мое пройди хоромное строеньице,
Ты во светлую пройди да мою светлицу,
И ты роздень да молодецко цветно платьице!
И положу да я на стопочку точёную,
И посажу тебя на стул да на кленовой,
3° И угощу я тебя, дитятко, учёстую!
И ты садись, да наш сдовольной белой светушко,
И ты гости, гости, любимо мое племнятко,
Пока во своей бурлацкой вольной волюшке!
И я гляжу-смотрю, печальная головушка,
15 И на сердечного любимого племянничка:
И уж он ествушек, горюн, не искушает,
И медвяного питья не испивает!
Он горючима слезама обливается,
Он великоей кручиной утирается!
40 Жаль тошнёшенько победныим головушкам,
Нам сердечного любимого племянничка!
И день ко вечеру теперь да коротается,
И красно солнышко ко западу двигается,
И наше дитятко с суседами прощается,
45 И во слезливу путь-дорожку отправляется.
И не начаемся, печальны мы головушки,
И увидать нашу скачёную жемчужинку!
И ты послушай же, любимо мое племнятко
Как што сдается, скачёная жемчужинка,
50 Как соймут да молодецку вольну волюшку,
Как приведут да во полату белокаменну,
И поразденут у вас цветно это платьицо,
И вас поставят-то под меру Государеву,
Как под эту под линеечку дубовую,
55 И у тебя, наша скачёная жемчужинка,
И тут подломятся бурлацки резвы ноженьки,
Плач по холостом рекруте
55
И подрожат да молодецки белы рученьки,
И приужахнется ретливое сердечушко,
И помутятся молодецки ясны очушки!
60 W туг повыстанут судьи неправосудный
Со этыих со стульицев кленовыих,
Оны на свои на резвый на ноженьки,
Как от этыих столов да от дубовыих!
В белокаменной полатушке похаживают,
65 И Козловы сапоги у их поскрипывают,
И оны в точь глядят во ясны вам во очушки,
И по головушке начальники подрачивают:
«И всим здоров да молодец-то этот бравой!»
И столько слушайте, народ да люди добрый!
70 И не радили бы победны мы головушки
И отпустить нашу скачёную жемчужинку,
И во злодийную полату во принёмную!
И буде Господи Бладыко не помилует
И как во этой во полате белокаменной,
75 И буде «лоб» скричат жандары Государевы,
И тут подхватя вершала да все молодыи
Как тобя, нашу скачёную жемчужинку,
И посадя как на стульица кленовый;
И во руки оны берут да бритвы вострый,
00 И оны брить да будут желтый кудёрышка!
И у тебя да у скачёной у жемчужинки,
И волоса падут, наш свет, да на дубовой пол!
И тут ты сдынешь свои белы эты рученьки
И на печальну молодецкую головушку,
85 И горьки слезушки с очей да проливаются:
«И к уды волюшка моя да подевалася,
И молодецкие кудёрка истерялися?»
И прибери свои завивны кудри желтый,
Ты со этого полу да со дубового,
90 И ты клади да во гербовой лист-бумаженьку,
И отошли да на родиму свою родинку,
На погляженьице желанныим родителям,
И на утехушку нам сродчам-милым сродничкам!
И не поставь в гнев, скачёная жемчужинка,
95 И хоть я уныло, горюша, причитала,
И во слезах тобе, победна, россказала
Про злодийную палату белокаменну!
И ты гости, да тепло-красное наше солнышко,
И пока на своей родимой ты сторонушке,
100 И ты по этому селу да деревенскому,
Ты по милым спорядовыим суседушкам!
56
Причитанья Северного края
Как тебя, да тепло-красно наше солнышко,
Сожалеют вси спорядныи суседушки!
Причитывающая за рекрута, обращаясь к его пбдружью:*
И спасет Бог да вам, дружьё-братьё, приятели,**
И што спевали вы унылы жалки писенки,
И воспотешили удала добра молодца,
И молодецку мою зяблую утробушку!
5 И нынь сердечушко мое не утешается,
И молодецкая головушка кручинится;
И поскореньку наб бурлаку распроститися,
И мне-ка со своей родимой со сторонушкой,
И суровёшенько мни наб да отправлятися
10 И во злодийну эту службу Государеву.
И жаль тошнёшенько удалу добру молодцу,
И порасстаться со родимой мне-ка родинкой,
И мне с дружьём-братьём теперичко с приятелям.
Проводы, угощены*, и прощанье:
Поглядите-тко, народ да люди добрый,
И вси приближни спорядовыи суседушки!
И как во этом во почёстном во большом углу
Уже вси вкупе удалы добры молодцы,
5 Вси сидят тут рекрута да очередный!
И не уяданьице им ествушка сахарнии,
И не всласть да им сладка ноньку водочка!
За столом да их головки принаклонены,
И о сыру землю их очюшки утуплены!
10 И тут великоей обидой забавляются,
И оны горькима слезами обливаются!
И говорят да им тут власти поставленыи:
«И с родом с племенем, бурлакушки, прощайтесь-ко,
И в путь-дороженьку, рекруты, отправляйтесь-ко!»
15 И ответ держат им рекрутика молодым:
«Дайволюйте-тко, судьи вы милосердый!
И хоть единой час вы дайте-тко, минуточку
Нам потешить своего сердче молодецкое!»
И, знать, пришла да ведь пора да тое времечко
20 Из-за стола пойти бурлакушкам молбдыим,
И от кушаньев пойти да от сахарныих,
И от питьицев пойти да от медвяныих!
И нынь долит да их великая кручинушка,
И ушибат да их великая тоскичушка!
Плач по холостом рекруте
57
25 И оны крест кладут, бурлаки, по-писаному,
И перед Господом ведь славу сотворяют.
И затопляли тут свещи да воску ярова,
И на бурлацкий колена становилися,
И сговорят да тут рекрутика молодыи:
3° «Уж ты Спас да наш Бладыко многомилосливой!
И ты спаси да нас, бессчастных добрых молодцев
И ты от этоей от меры Государевой!
И ты Покров-Мать-Пресвятая Богородица!
И ты покрой да нас рекрутиков молодыих
35 И от злодейской ты от службы Государевой!»
И тут повыстали на резвы оны ноженки,
И приклонили свою буйную головушку
И со бладой вышины да до сырой земли;
И на все на три-четыре на сторонушки
40 Всим окольныим суседам поклонялися,
И всобину поклон желанным родителям
И во пристаршии да держат оны ноженки:
«И вы простите-тко, желанный родители,
И во всей глупости простите нас, во дурости!
45 И благословите-тко, желанный родители,
И нам поехать во путь-шйроку дороженьку,
И наделите-тко таланом-вы нас участью,
И всей великоей Господней Божьей милостью!»
И вы смотрите-тко, народ да люди добрый!
50 И как не белый березки нагибаются,
И с отцем-с матерью рекрутики прощаются,
И оны червышком, бессчастный, свиваются,
И оны клубышком, победный, катаются,
И в безызвестную сторонку снаряжаются!
55 И не ясен сокол с тепла гнезда слетает,
И добрый молодец из дому выезжает
И нынь по поздному теперечко по вечеру,
И по закату тепло-красного ведь солнышка!
Тут повыстали бурлакушки сердешный,
60 И как повышли со хоромного строеньица,
И у крылечика оны обстановилися,
И как зглянули на хоромное строеньице,
И на светлую зглянули оны светлицу,
И сняли шапочки со бладых со головушек,
65 И на три стороны бурлаки покланялися
И со строеньицем оны да распростилися:
«И ты прости, прости, хоромное строеньице,
Прости, светлая тесова нова горенка!
И не бывать да на родимой буде родинке,
58
Причитанья Северного края
70 И не хаживать по хоромному строеньицу,
И нам не сиживать во светлой буде светлице!»
И поклонилися бессчастный рекрутики
И печальный удалы добры молодцы
И своим да все ступистыим лошадушкам:
75 «И спаси Господи ступистыих лошадушек,
И што возили нас, печальных добрых мблодцев,
Все по этыим Бладычныим по праздничкам,
И по тихим по смиренным беседушкам,
И по унылыим слезливыим по свадебкам!
80 И знае-ведае бессчастно ретливо сердче:
И нам не езживать на ступистыих лошадушках,
И нам не сиживать на санках самокатныих!»
И уж как тут эты рекрутики печальный,
И оны поджали ретливое сердечушко,
85 И сговорили тут, бессчастны, таково слово:
«И ты не ной, наше сердечко молодецкое,
И не тоскуй, наша утробушка бурлацкая!
И жаль росстаться со родимой со сторонушкой!»
И со тоски да тут пали рекрута о сыру землю!
90 И подхватили да их судьи поставленный,
И взяли мблодцев под правую под рученьку,
И посадили во печальны дубовы сани!
И приукрыли соболиным одеялышком,
И приоттолкнули желанныих родителей
95 От своих оны сердечных милых детушек,
И отпихнули сродчев-сродничков любимыих!
И тут извощички добрых коней понудили,
И добры кбнюшки пошли да суревешенько!
И быдто серый волк под кустышком поукиват,
100 И так бурлаки путь-дороженькой тоскуют,
И в дубовых санях оны да горекуют!
И не дали-то им судьи немилосердыи
И со старыма старушкам им проститися,
И на все стороны рекрутам поклонитися!
№ Как везут да их извощички немилый
И не по разуму ступистыи лошадушки!
И дале-дале от родимоей сторонушки,
И ускоряются ко городу Петровскому,
Как ко этому принёму Государеву!
К матери —- двоюродная сестра:
И ты послушай, бедна мать да горегорькая
Хоть снаряжать свою скачёную жемчужинку
Плач по холостом рекруте
59
И ты не в славны города да понизовый,
И не в извощички, горюша, ты в охотный,
5 И не в бурлакушки, горюша, ты во вольный,
И не по эту золоту казну довольную.
И погляди, бедна кручинная головушка,
Ты на эта златокрыла ясна сокола!
И по мостиночкам, наш свет, да он похаживат,
10 И он во цветноем бурлацкоем во платьице;
И не красит на нем да цветно это платьице,
И со кручинушки головушка не гладится,
И со обиды волос к волосу не ладится,
И со печали желты кудри рострепалися!
15 И не темны леса ко зени приклонилися,
И не камышки нонь с гор да поскатилися,
И добры людушки бурлаку сдивовалися:
И до сегодняшня Господня Божья денечка,
И как до этой до студёной, холодной зимы,
20 И быв свеща у нас была да нетоплёная,
И как верба да был, наш свет-то, золочёная,
И бы сахарная он был да деревиночка,
И как налимная изюмна ягодиночка!
И уж как этоей студёной, холодной зимой,
25 И наша милая скачёная жемчужинка
И быдто деревцо, наш свет, да подсечёное,
И во сыром бору береза подсушёная,
И недозревша как теперь да ягодиночка,
И быдто вёшная земля да ворошёная,
30 И на лугах трава, наш свет, да подкошёная,
И быдто рыбинка во сетку изловленная,
И как ясен сокол во клетку посаженной!
И как сегодняшним Господним Божьим денечком
И скрозь туман да печё красно это солнышко,
35 Скрозь-то темный лес светлеет млад светел месяц
И скрозь 6блак-то течет да наша милая звезда да подвосточная!
И ты гляди-смотри, сестрица сдвуродимая,
И на сердечное рожёно свое дитятко!
И нынь не годышек ведь с им да годовать,
40 И не урёчная неделя красоватися!
И прошла зимушка студёна — не видаюца,
И вдруг недели миновались — не слыхаюца!
И начасу наши бурлаки одеваются,
И во злодийную палату снаряжаются!
45 И ты послушай, свет-сестрица сдвуродимая,
И как ночесь да было темной этой ноченькой,
И у тебя да про сердечно мило дитятко
60
Причитанья Северного края
И было убрано хоть складнее зголовьице,
И хоть ложился спать по позднему по вечеру,
50 И сговорил да тут, скачёная жемчужинка:
«И я последнюю-то сплю да темну ноченьку
И я на этой на пуховоей перинушке,
И на убраном я на складнем на зголовьице!
И ты послушай же, родитель-родна матушка!
55 И не клони да в сон победной буйной головы,
И подле сядь да на тесовую кроваточку
И супротив да ты обидного сердечушка!
И ты гляди-смотри, родитель, во бело лицо,
И ты погладь да по бессчастной буйной головы,
60 И подрочй ты по бессчастным по белым грудям,
И не жалей, зажги свещи да воску Ярова!»
И темной ноченькой свещи горят-туманятся,
И как бессчастной добрый молодец печалится;
И не спокойна была темна ему ноченька;
65 И, знать, што ведае ретливое сердечушко
И нынь над молодцем великую незгодушку!
И он не сном да темну ночку коротает,
И он горючима слезама обливается!
И от победных молодецких его слёзушек
70 И потонувши круто-складнее зголовьице,
И полинявши наволочечки шёлковый!
И с точки смахне молодецки свои рученьки
И на печальну молодецкую головушку,
И с горя рвет да свои желтый кудёрышки,
75 И подает да он родимой своей матушке:
«И ты возьми, моя родитель жалосливая,
И мои желтый завивныи кудёрышки,
И ты клади да во гербовый лист-бумаженьку,
И положи кудри во правую во пазушку,.
80 И прижимай да ты к ретливому сердечушку!
И знаю-ведаю, горюн да я печальной:
И што забудешь ты, родитель-родна матушка,
И ты меня — свое сердечно мило дитятко!
И ты ведь поясок носить будешь слабёшенько,
85 И ты обронишь мои желтый кудёрышки,
И подоймут да светы-братьица родимый
И мои желтый завивны там кудёрышки
И повыкинут с хоромного строеньица
Иль сожгут оны в огни да в этом плящеем!»
90 Еще слушай же, сестрица сдвуродимая!
Уж как этую скачёную жемчужинку
И ты в бессчастный день — во середу засияла,
Плач по холостом рекруте
61
И в бесталанный день — во пятницу вспородила;
И, знать, не в ту пору на свет ты попустила,
95 И когда Божьи были церкви приотворены,
И во церквах да Божьи книги приотомкнуты,
И двери царский в церквах были приотперты;
И в бесталанный час по вечеру родила,
И когда кузнецы во кузнецах стояли,
100 И как булат — это железо розжигали,
И ко оружьицам замки да прилагали;
И на роду служба ему, свету, уписана,
И на делу ему от братьев приделялася!
Еще слушай же сестрица сдвуродимая!
№ И хоть ты думаешь, печальная головушка,
И поостанутся сердечны у тя детушки,
И то гордливы, тыи детушки, спесивый!
И попеняю при всех добрыих я людушках,
И посрекаюсь при спорядныих суседушках:
110 И ты не матушка была да ему — мачиха,
И быдто у сердча его ты не носила;
И не слыхал да он, любимо наше племнятко,
И как от вас, своих желанных родителей,
И он не ласкова прелестного словечушка!
№ И не видал да он, скачёная жемчужинка,
И от вас да он великого желаньица!
И ненавидли светы-братьица родимый
И за столом его сидеть да за дубовыим,
И на стульицах его да на кленовыих!
120 И возрастал как он, любимо наше племнятко,
И он не нашивал сапоженьков козловыих,
И он не держивал бурлацка цветна платьица,
И была не дана ступистая лошадушка
И ходить-издать по Бладычныим по праздничкам!
125 И его кушаньем ведь вы не наважали,
И всё крестьянскоей работой утружали;
И вы держали-то его вместо подворничка
И почитали-то его да как работничка!
И говорит тебе сердечно мило дитятко,
150 Он пеняет жалостливой тебе матушке:
И попустила што великое желаньице,
И по головушке, родитель, нонь подрачиваешь?
Я не дитятко тебе да не сердечное,
И ты солдатушком меня да ведь засияла,
№ И ты солдатушком меня да ведь спородила;
И не на красном да я солнышке повырощен,
И уж я рос да на катучем синем камешке;
62
Причитанья Северного края
И не дитятко ты ростила — изменушку;
И надсмехались света-братьица родимый,
140 И надрыгалися желанный родители;
И удивляюсь я, удалый добрый молодец,
Уж как этоей студёной ноньку зимушкой,
И стали светушки ведь братьица ласковый,
И родима моя матушка спацливая!
145 И кругом-около родитель-то подхаживат,
И хоть во ясни мни-ка очушки поглядыват!
И уласкают светы-братьица родимый
И всё милыма прелестныма словечушкам,
И утешают-то бессчастна добра молодца!
150 И я того, бедный бурлак, да обиждаюся:
И при последи я скажу да поры-времечки:
И мне-ка не было, бурлаку, преберёгушки,
И от родителей великого желаньица!
И уж как мне-кова, бессчастну добру молодцу,
№ И мне-ка не было ведь сладка уяданьица,
И мне медвяного, бурлаку, упиваньица!
И не настроено да мне-ка цветна платьица,
И все вы ладили на милых других детушек!
И я повыстану по утрышку ранёшенько,
160 Я обуюсь в сапоженка поскорёшенько,
Я одену хоть шубенку стозаплатнюю,
И подпояшусь я, победной, хоть веревчонкой,
И снаряжусь да на крестьянскую роботушку,
Я во этьі во темны леса дремучий,
165 Я за этыма травами за зеленыма;
И мои братьица в домы да оставаются,
И на пуховоей перинке проклаждаются!
И хоть прииду1 со темных лесов дремучиих,
И я повыпрягу ступистую лошадушку,
170 И приведу да я на стойлы на кониныи,
И задам лошадям яденья со питемьицем,
И я приду да во хоромное строеньице;
И у моей да у родителя у матушки
И произведены обеды полуденный!
175 И отдыхают-то сердечны у ней детушки,
Как мои да милы братьица родимый!
И по избы стану, бессчастной я, похаживать,
И говорить стану родителю я матушке:
«И вы накройте-тко на стол да на дубовой,
180 И вы дайте мне яденья со питемьицем!»
1 Прииду см. приеду.
Плач по холостом рекруте
63
И по избам станешь, родитель, ты похаживать,
И ты не с весела на молодца поглядывать,
И ты не ласково со мной да разговаривать!
И уж как этоей студёной, холодной зимой,
185 И сдивовалися ведь добры эты людушки!
И хоть стала нонь близешенько подхаживать,
И в устах держишь хоть прелестный словечушка,
И во сердцы нету великого желаньица,
И лицемеришь нонь при добрых столько людушках,
190 И обиждашь столько удала добра молодца!
И мне-ка из роду ведь было да из племени
И все желанная родитель была тетушка,
И на любимое была да краснословьице,
И на сердечное великое желаньице,
195 И на заступушку была, на приберёгушку;
И у меня нонь у бессчастна добра молодца,
И так победное сердечко разгорелося,
И так обидушка с досадой росходилася:
И не ласкайте, светы-братьица родимый,
200 W ТЬІ не плачь да понапрасну, родна матушка,
И не диви да многих добрых столько людушек:
И я не дитятко тебе да не рожёное;
И, знать, не трудничек я вам да не работничек,
И не старатель был крестьянской, видно, жирушки,
205 И не рачитель до участков деревенскиих!
И знае-ведае ретливое сердечушко,
И што вы рбстили удала добра молодца,
И во людушки вы рбстили казенный,
И на убоину эту службу Государеву,
210 И на измену светам-братьицам родимыим!
И высоки, да знать, вы терема построите,
И, знать, зелёный сады да принасйете,
И винограду, видно, в садику наростите!
И как поели меня, бессчастна добра молодца,
215 И принаскопите казну да вы бессчётную,
И будут детушки стоять ваши любимый,
И во уличках стоять оны рядовыих,
И во лавочках стоять оны торговыих!
И уж как я, да горегорькой е детинушка
220 W единёшенек, удалой добрый молодец,
И отрешён да от крестьянской я от жирушки,
И приотказан от хоромного строеньица,
И быдто птиченька в лесах да заблудящая,
И так же я, бедной бессчастный добрый молодец!
225 И прости-извини, родитель-родна матушка,
64
Причитанья Северного края
Што попенял да я при добрых тебе людушках,
И посудьячил при спорядныих суседушках!
И я клоню тебе бессчастну буйну голову
И молодецко бесталанное сердечушко.
2^° И я скажу тебе, сестрица сдвуродимая,
И гля людей зря рушишь горьки свои слезушки,
Как вестимо всем спорядныим суседушкам
И про его да молодецко возростаньице,
И какова была от вас да приберёгушкаі
235 И он гневен, да наш сдовбльной белой светушко,
Што говорят да его братьица родимый:
«И мы возрбстили себе да все изменушку».
И оны ходя, светы-братья, взвеселяются:
«И слава Богу, то теперь, да слава Господу!
240 Е замена в грозной службе Государевой!»
Причитывающая от имени рекрута обращается
к тетке:*
И спасет Бог, да сдвуродима мила тетушка,
И на твоем складне-умильном причитаньице,
И на твоих да на россказах правосущиих!
Уж как я, да росбессчастной доброй молодец
5 И бесталанная победная головушка,
И я в бессчастный день во середу засиян,
И в бесталанной день во пятницу вспорожен,
И я солдатушком в купели ведь окупай,
И во казенный во людушки возрощен;
10 И меня в зыбоньке, солдатушка, качали
И вдвое-втрое тут мни горя накачали!
И уж я взрос да на катучем синем камешке,
И к завоенному оружьицу воскормлен,
И на измену светам-братьицам родимыим!
15 И от бладости во радости не бывано,
И от рожденьица веселых дней не видано;
И не видал да я великого желаньица
И от родителя-родимой своей матушки!
И не слыхал да я прелестныих словечушек
20 И от своих да светов-братьицев родимыих!
И поровечники ведь мни были не подружье:
И подойду я к ним, удалой доброй молодец,
И во глаза-то мни оны да прилещаются,
И посторонь оны «служивым» нарекают!
25 И говорят да там суседи спорядовыи:
План по холостом рекруте
65
«Не участник он участков деревенских,
И не дольщик он крестьянского ведь полюшка
И не косец да на луговых буде поженках!»
И во глаза лестят дружьё-братьё, приятели,
30 И позаглазью-то оны да спроговаривают:
«И вон казенный-то солдатушко похаживав,
И горемыка-та удалая погуливав I»
И подойду да я ко красным ко девушкам,
И ведь тут да мни, бессчастну, не весельице!
35 И красны девушки миня да сторонилися,
И быв чужанина миня да полошилися!
И вдруг подреже тут победно ретливо сердце,
И пустылая родима каже родинка!
И еще слушай же, родитель-мила тетушка!
40 И ты пойди со мной ко городу Петровскому,
И да ты погляди, родитель-мила тетушка,
И как в злодийной ведь палате белокаменной
И нас догола, победных, раздевать будут,
И становить станут под меру Государеву!
45 И принимать станут бессчастных добрых молодцев
И во злодийную во службу Государеву!
И станут брить да наши желтый кудёрышки,
И приберешь, моя родитель-мила тетушка,
И мои желты молодецкий кудёрышки
50 На доброумьице себе, на погляженьице
И на роздий себи великоей кручинушки!
И ты увидишь тут, родитель-мила тетушка,
И как нас сводят в Божью церковь посвященную
И принимать да нас присягу уречённую,
Я И служить да верой правдой нам, солдатушкам,
И без измены то царю-богу русийскому!
И тут повысмотришь, родитель-мила тетушка,
И как водить станут бессчастныих солдатушков
И приучать да ко оружьям завоенныим,
60 И нас ко этым пистолетам зарукавныим;
И как съедешь на родиму нашу сторону,
Порасскажешь многим добрым столько людушкам
И всем приближним спорядовыим суседушкам!
Вопит соседка, у которой брат в солдатах:
Я стою-гляжу, кручинная головушка,
И што впотай рушу, победна, горючи слёзы,
И не попущу да я, кокоша, жалка голоса,
3 Причитанья Северного края
66
Причитанья Северного края
И я обидной горькой причети солдатской!
5 И подивуют мне-ка добры эты людушки,
И посрекаются спорядны вси суседушки.
Я сестра, видно, стою да ведь безбратняя,
И, знать, сердечушко мое да беспечальное
И у меня ведь, у победной у головушки,
Ю И едина также скачёная жемчужинка,
И единоутробной светушко-братец родимой,
И также отдан в грозну службу Государеву.
Уж как третей-то учётный идё годышек!
И как я да была в городе Петровскоем,
15 И хоть недолгой я поры да была времечки,
Хоть одну жила урёчную неделюшку,
И насмотрелась на бессчастных я головушек,
И на победну, горьку жизнь да я солдатскую!
И не дай Господи на сем да на белом свете
20 И глядить-смотрить на подстрильных ясных соколов!
И отрешённы-то от добрых оны людушек,
И приотрекнутся от сродчев оны сродничков.
И я гляжу да нынь, печальная головушка,
И как похаживат наш сдовольной белой светушко,
25 Уж как милой спорядовой наш суседушко,
И он по доброму хоромному строеньицу,
И как тоскует-то ретливое сердечушко
У дорогой милой скачёной жемчужинки!
И мне-ка смить ли-то, печальноей головушке,
3° И подойти, бедной горюшице, близёшенько,
И наложить свои бессчастны белы рученьки
И на победны молодецки твои плечушки,
И на бессчастну молодецкую головушку!
И не в огонь иду, горюшица, не обпалю,
35 И не змея иду, победна, я не оклюну!
И сама по себе, горюша, разуметь могу,
Я по светушке по братце разумию вас:
И жаль росстаться с молодецкой вольной волюшкой
И роспроститься со родимой со сторонушкой!
40 И ты послушай, спорядовой мой суседушко!
И не радию я, победная головушка,
И тоби быть да в грозной службе Государевой!
И возврати Господи скачёную жемчужинку
И тебя взад да на родимую сторонушку
45 И большаком да тебя в дом-то настоятелем,
И тебя пахарем на чисто взад на полюшко,
И сенокосцем на луговыи на поженки,
И севчём да на роспашисты полосушки,
Плач по холостом рекруте
67
И рыболовушком на сине на Онегушко!
50 И как тобя, да тепло-красно наше солнышко,
И наша милая свеща да нетоплёная,
И сожалиют вси спорядныи суседушки
И за твои да за умильный словечушка!
И как смиреньице у тя было со кротостью,
53 И ты не плут да был ведь, свет-то, не разбойничек,
И красным девушкам ведь ты да не насмешничек,
И молодым женам ведь ты да не проказничек,
И как мужниим-то жёнам не стыдитель был!
И долгих вечеров, наш свет, да не просиживал,
60 И темных ноченек, наш свет, да не прогуливал!
И я гляжу-смотрю, печальная головушка,
И на тобя да златокрыла ясна сокола —
И нынь под тученькой ты ходишь гряновитоей,
И ты под облакой ведь е да страховитоей!
65 И ты думаешь бессчастным своим разумом:
«И возврачусь да на родиму, може, родинку!»
И ты послушай-ко, скачёная жемчужинка,
И не поставь во гнев, сдовольной белой светушко!
И будет Господи Бладыко не помилует,
70 И от злодийной тобя службы Государевой,
И ты пойдешь да во солдатушки походный,
И ты во дальную путь-шйроку дороженьку,
И в безызвестну незнакомую сторонушку!
И я понакажу, печальная головушка,
75 И как тобе, милой спорядной мой суседушко:
И не случится ль тобе слышать
И там про братца про родимого,
И увидать мою скачёную жемчужинку?
И во единой во казармы, може, сойдетесь,
80 Иль на стретушке, бессчастны, може, стрититесь,
И да вы ду-друга, победны, приузнаете,
И за одним, може, столом да вы там будете,
И, може, сядете за стол да против ду-друга
И вы на ду-друга, победны, усмотрйтесь-ко,
85 И потихошеньку ведь вы разговаритесь-ко:
«И с коей стороны, солдат, какой губеренки?
И сколько лет служишь во службе Государевой?
И ты который год в солдатушках походныих?»
И тут вы ду-другу, победны, поросскажитесь,
90 И вы, бессчастны тут солдаты, поросплачетесь!
И ты скажи, да спорядовой мой суседушко,
И моей милоей скачёноей жемчужинке,
И скажи низкое поклонно челобитьице!
68
Причитанья Северного края
И ты скажи еще, сдовольной белой светушко,
95 И таки ль гнев несё скачёная жемчужинка,
И все на нас, да на печальныих головушек?
И што не пише скорописчатой он грамотки,
И не упише свою жизнь бедну солдацкую?
И таки ль нет да ему вольной столько волюшки,
Ю° Иль на письмо нет золотой казны бессчётноей
И нет попутьщичков оттуль, видно, ходаталей?
И ты поросскажи, спорядной мой суседушко,
И што не знаем мы, горюшицы, не ведаем,
И во какой орды наш свет, да во какой земли!
105 И што по утрышку его мы воскликаем,
И по вечерниим зарям да вспоминаем!
И ты скажи, да тепло-красно мое солнышко,
И как тоскую я по братце по родимоем!
И кабы мне-кова, печальноей головушке,
М° И были крылышки, горюше, бы гусиный,
И были полёты, победной, лебедины бы,
И я бы справилась, горюша, поднималась
И выше лесушку, победна бы, дремучего,
И на безродну бы на чужу на сторонушку,
"5 И я во дальны города бы незнакомый!
И облетела всю Русию подселенну бы,
И повзыскала бы скачёную жемчужинку
И на пути да во солдатушках походныих,
Я по этым бы казармам по казенныим,
120 И по часовенкам искала бы на спасеньи,
И по зеленыим лугам да там на страженьи!
Я слетала бы за сине за Онегушко,
Я во это в океян да сине морюшко,
Повзыскала бы по черным большим кораблям,
^5 И я по этым берегам да незнакомыим,
И признавала 6 светушка-братца родимого,
И по солдатскому бессчастну белу личушку,
И по печальным его ясныим по очушкам,
И по обидным по солдатским разговорюшкам!
130 И знаю-ведаю, печальная головушка,
И про его да я жизнь горьку-бессчастную!
И как в три годы резвы ножки притопталися,
И все солдатски сапожёнка придержалися,
И по походушкам мондеры притаскалися!
№* И заболели-то солдатски его плечушка,
И столько носяца ранчй эты казенный;
И подрожали, може, белы его рученьки,
И столько держачи оружьица военный!
Плач по холостом рекруте
69
И притомивши-то скачёная жемчужинка,
140 Уж он ходячи, наш свет, да по походушкам,
И он стоячи, победной, каравульщиком,
Всё у этыих замков да у казенныих!
И еще слушай же, спорядной мой суседушко,
И ты скажи да светушку-братцу родимому,
145 И как поели его, скачёноей жемчужинки,
И изменилася крестьянска наша жирушка
И издержалась золота казна бессчётная!
И ты еще скажи, спорядной мой суседушко:
И хотя ж есть да светушки-братцы родимый,
150 И все не спацливы к солдатушку бессчастному!
И как в злодийиу его службу приотправили,
И прозабыли его братьица родимый,
И не распродают любимоей скотинушки,
И не пришлют да золотой казны по надобью
155 И на расход ему, солдатушку бессчастному!
И сдайволюй,* да спорядовой мой суседушко,
И мни порбесказать про службу Государеву,
И што я видела, печальная головушка,
И как была да я во городе Петровскоем!
160 И отпускали как солдатушков бессчастныих
И их во партии, победныих, во собраной,
И как идут да путем-широкой дороженькой
И оны в дальную орду да безызвестную!
И как с-по ранному** было да всё по утрышку
165 И приходили эты дядьки-то*** со старшими!
И оны прошли по казармам по казенныим
И оны громко всим солдатушкам сказали:
«И вам отправка сего денечка Господнего
И вам со города теперь да со Петровского!»
17° И как у этых у солдатушков бессчастныих
И в крепкой сон да у солдатушков не забранось;
И тут повыстали солдатушки победный
И как со этых оны коек со казенныих,
И тут Исусову молитву сотворили
175 И во слезах глаза солдатушки крестили!
И не ключёвоей водой да умывалися,
И как не в бело полотно да утиралися!
И умывалися солдаты горючмы слезмы,
И утиралися великоей обидушкой,
180 И обували сапожёнки тут казенный,
И на плечушки шанельчишки походный,
И крепко-накрепко сердечко подтягали!
И приходили хотя дядьки-то со старшима
70
Причитанья Северного края
И их повывели на широку на уличку,
105 И их в шариночку, солдатов, установили
И по единушке солдатов выкликали,
И во походный солдаты назначали!
И как в шариночке победнушки стояли,
И уж так да камендеры надрыгались:
190 И как стояли бы, солдатушки, прямёшенько,
И глядили бы, бессчастны, веселёшенько
И белы рученьки были б да поросставлены,
И в едину струну бы ноженьки наставлены,
И говорили бы солдаты умильнёшенько,
195 И привыкали бы к ученью * хорошохонько!
И насупротив своим, победны мы головушки,
И поблизёшеньку ведь нас на подпущают
И как злодии-камендеры скрозекозныи!
И нету душеньки у их да во белых грудях,
200 И нету совести у их да во ясных очах,
И нет креста-то ведь у их да на белой груди!
И не в могуту им умильно причитаньице,
И им не по сердцу горючи наши слёзушки!
И как приставлены судьи да все немилосливы,
205 И тут привозят они бочки с ключевой водой,
И тут над нама-то оны да надрыгаются!
И как начальнички стоят да там не русский,
И как судьишечка ведь там не новгородский;
И велят оны из труб да всё пожарныих
210 И нас окачивать, победныих головушек,
И всё тушить пожар в ретливыих сердечушках!
Ой, тошнёхонько, победным нам головушкам!
И не в могуту нам сёсветное живленьице
И всё от этыих властей да страховитыих,
215 И всё от этыих судей да** скрозекозныих!
И суди Господи злодиям супостатыим
И за их тяжкий велики беззакония!
И ты услышь наши молитвы изутробныи,
И ты узри да наши слезы горегорькии!
220 И при послёди-то походе этой времечке,
И как на нас да на победныих головушек
И быдто белочки солдатушки поглядают,
И быв упалы серы заюшки посматривают,
И не посмиют-то удалы добры молодцы
225 И с ноги на ногу оны да все переступить,
И скинуть ясныих бессчастных своих очушек
И все на нас, да на печальныих головушек,
И у которых е желанны хоть родители,
Плач по холостом рекруте
71
И у которых е сестрицы хоть родимый!
250 И хотя ж клубышком, горюши, мы катаемся,
Хотя червышком, бессчастный, свиваемся,
И не повиря нам, победныим головушкам,
И столько этыи власти немилосердыи!
И жаль-тошнёшенько победным нам головушкам
255 И своих милыих скачёных нам жемчужинок!
И на три ряд наше сердечко прирострескае,
И на четыре ряд утроба перелопала,
И столько глядячи на братьицев родимыих!
И подходить стали судьи неправосудный
240 И как ко этыим солдатам новобранныим,
И наливали тут по чары зелена вина.
И оны в музыку злодии заиграли,
И барабанщик барабан да пробивает,
И сговорят да тут судьи неправосудный:
245 «Марш! В поход пойти бессчастныим солдатушкам!»
И позади пошли победны мы головушки,
И мы не знаем-то, кокоши горегорькии,
В кую путь пошли-широкую дороженьку!
И сговорят да тут судьи неправосудный:
250 «И вы, прибравыи солдатики молодым,
И вы по городу пойдёте по Петровскому
И мимо славную палату енеральскую;
И вы пойдите, новобранны, веселёшенько,
И пойте пйсенку, походны, умильнёшенько!»
255 И столько диется солдатушкам бессчастныим,
И им писенки запить да не хотелось бы;
И ущемлят у их ретливое сердечушко,
И обмирает у их зяблая утробушка!
И впереди идут всё дядьки да со старшима,
260 И позади идут ведь крепки караульщички,
И середи да музыканты с барабанами;
И как по городу идут оны тихошенько,
И скрозь слезы поют жалку оны пйсенку,
И скрозь обидушку словечка выговаривают,
265 И не мешаются, ногама-то выступывают,
И ретливо сердчё ведь кровью запечатано!
И не дай Господи на сем да на белом свету
И росставаться-то со братьицем родимыим,
И отпущать да во солдатушки походный!
270 И не глядили бы победны ясны очушки
И на бессчастное житье да на солдатское,
И на слезливо их, победных, расставаньице!
И как жива эта разлука пуще мертвой!
72
Причитанья Северного края
И не радила бы, победна я головушка,
275 И я не роду бы крещеному, не некрести,
Как ходить да по солдатушкам походныим!
И я не знаю ведь, печальная головушка,
Кое день, да кое темная-де ноченька;
И во горях, бедна кокоша, во кручинушке,
200 И по сырой земле, горюшица, каталася!
И сговорила тут скачёная жемчужинка,
И мой бессчастной, светушко-братец родимой:
«И ты прости, прости, сестрица-свет родимая,
И ты во всей вины прости да во всей глупости!»
205 И сговорил да еще красно мое солнышко
И со правой руки подал да мни злачён перстень,
И от сердечка опояску новгородскую,
И со кормана он платок да левантеровой,
Вси подал да он утехи молодецкий
290 И сговорил да при последи таково слово:
«И я дарю тебе, сестрица-свет родимая,
Я на память-то, сестрица, свой злачён перстень,
На доброумье опояску новгородскую,
И на* раздай тебе великоей кручинушки
295 И со кормана я платок да левантеровой!**
И спамяти меня, сестрица-свет родимая,
И ты гляди да на последний подарочки
И точно на меня, удала добра молодца!
И ты держи эты любимый подарочки
500 И да ты в день держи на белых своих рученьках,
И да ты в ночь ведь у ретливого сердечушка,
И мой злачён перстень держи, бедна, по праздничкам,
И прилагай, бедна, ко блёклому ко личушку,
И прижимай да ко бессчастну ретливу сердчу!»
305 Уж вы слушайте, народ да люди добрый!
Как прощалася, победна, расставалася
Я со светушком со братцем со родимыим,
И мы плотнёшенько ко сердчу прижималися,
И во сахарнии уста да целовалися;
ЗЮ И сговорил еще скачёная жемчужинка
И с горя малое единое словечушко,
И он челом бил, мой ведь свет, да низко кланялся
И до матушки, наш свет, да до сырой земли,
Ужо всим вкупи спорядныим суседушкам!
315 И он воздал да всим спасибо с благодарностью,
И он за ваше за великое желаньице!
И, буде вйрите, народ да люди добрый,
И не могу забыть, кручинная головушка,
Плач по холостом рекруте
73
И я про слезное со братцем расставаньице,
320 W я про бедное солдатско похожденьице,
И я не в день забыть, не в темну ночь осеннюю!
И поглядите, многи добры столько людушки,
И вы на этого бессчастна добра молодца,
И вы на этого суседа спорядового!
325 И он тонёшенек теперь, да как тетивочка,
И молодёшенек наш свет, да как травиночка,
И зелена стоит быв он да деревиночка,
И недорбсла как кудрявая рябинушка,
И недозрела борова да ягодиночка!
330 И молчй-то-ко, спорядной мой суседушко:
И как ты сойдешь-то во службу Государеву,
И на словах да ты, бессчастный, всё простёшенек,
И умом-разумом, победной, ты глупёшенек,
И ты потыченья, победной, наувйдишься,
335 И ты поушенья, бессчастной, наприниматься!
И тут избита-то бессчастна будет спинушка,
Всё подбиты будут ясны твои очушки,
Исколочена бессчастна буде голова,
Как подсечены ведь резвы будут ноженьки,
340 И придосажено ретливое сердечушко,
И приобйжена бессчастная утробушка!
И в темном лисе — да ты зверя устрашился бы,
И в чистом поле — да ты змея убоялся бы,
И в злодийной этой службы Государевой
545 И не начаешься — ты горя накачаешься,
И не надиешься — обидушки навидишься;
И невзначай да получать будешь поушенья,
И ты не знаешь за что — побои превеликий!
Уже ой да горе-служба Государева!
550 И как еденьице вам буде ведь скотиное,
И точно питьецо, победным, лошадиное;
Уеданьице вам будут ведь сухарики,
И вам питемьице-то — водушка со ржавушкой!
И хоть невеликую вину да вы провинитесь,
555 И нету милости, бессчастным, нет прощеньица;
И под бока станут солдатский подтыкивать,
И подобьют да ваши ясны эты очушки,
И победную бессчастную головушку,
И дают розги во бессчастны ваши плечушки,
З60 И уже бьют да так бессчастну вашу спинушку
И страшно-ужасно ведь палкама великима,
И вам не сто дают ведь, разом — целу тысячу!
И тело с мясом у бессчастныих смешается,
74
Причитанья Северного края
И как из плеч да ручьем кровь-то разливается!
565 И как от этыих побоев от тяжёлыих
И тут бессчастна бы головка не клонилася,
И тут солдатское бы сердце не корилося,
И наб повынести могучим вашим плечушкам
И эты смертный побои да тяжёлый!
370 И наб повытерпеть бессчастному сердечушку
Уж как всю эту обиду преужаснуюі
И тут утробушка у вас не унывала бы,
И горючи слезы у вас не протекали бы
И как пред этыим начальством пред всевышниим,
375 И как пред этыим злодием супостатыимі
И веселым наб быть, победным, не смеятися,
И при обиды вас, несчастным, не росплакаться!
И межу собой начальники смущаются
И над бессчастныма солдатам изъезжаются!
380 И не поставь во гнев, спорядной ты суседушко,
И што жалобно, горюша, причитала,
И про злодийну грозну службу россказала;
И хоть я не была во службы Государевой,
И не ходила по походам я солдатскиим,
385 И столько была я во городе Петровскоем —
Я одинова со братцем со родимыим,
Хоть одну была урёчную неделюшку,
Я навиделась, победная головушка,
И насмотрилась на солдатов новобранныих,
390 Как ходили на ученьице великое;
И хотя ж ветрышки-то были со погодушкой,
И была стужа со морозама крещенскима,
И все неверны камандеры страховитый,
И столько этыих солдатушков молодыих
^95 И приучали ко оружью* завоенному,
И штобы вдруг ровно направо повернулися,
Штоб в минуточку оружья перекинули.
И их повыстанет шириночки казенный;
И плечо с плечом ровно б у них ровнёшенько,
400 И буйна голова была бы у их прямёшенька,
И отойдут да камандеры тут ведь ротный,
И оны впрям глядя по плечушкам могучиим,
И оны вточь глядя по буйной по головушке;
И новобранныи солдатушки бессчастный,
405 И все к оружьицу оны не применилися,
И оны ввытяжку стоять да не навыкли,
И поворотушков держать да не умиюті
И горячи да эты ротный — свирепый,
Плач по холостом рекруте
75
И отдали да оны скоро поразбйдутся,
4*° И закричат оны злодии по-звериному;
И как этыих бессчастныих солдатушков
И оны ткнут да все во правое во плечушко,
И как у этыих солдатушков бессчастныих
И со ясных очей да слезы вдруг повытекут...
415 И как у нас, да у печальныих головушек,
И обмират наше ретливое сердечушко,
Уж как глядячи на скачёныих жемчужинок!
Хоть в бело личё дуют буйны эты ветрышки,
В ясны очи бьет погода непомерная,
420 И никуды, бедны солдаты, не увернешься,
И по фатерышкам, бессчастны, не разойдешься!
И от снежку да зябут резвы у их ноженьки,
И от оружьица бессчастны ручки белый,
И от морозушку сердечко перетрескает;
425 И не одеты там собольи белы шубоньки,
И одны только мундеры сукон серыих;
И у их здрагиват бессчастно тело белое!
И мне-ка жаль того, победноей головушке!
И лучше я, бедна горюшица, радела бы
4^0 Ему скорую злодийну бы смерётушку,
И опустила бы, горюша, во сыру землю!
И тут не ржавело б победно ретливо сердчё,
И где таскается бессчастно наше дитятко:
Иль зябет да по студёной он по зимушке,
455 И летной порой на дождях стоит сыпучиих,
И на страстях може, светушко, на ужастях!
И мое трескае ретливое сердечушко:
Ой, бессчастный солдаты, неталанныи!
И как у вас, да у победныих головушек,
440 И без угару розболится буйна голова,
И от побоюшков у вас да от тяжёлыих!
Наб бояться-то судей неправосудныих,
И покоряться наб властям немилосердыим,
И подражать да вам кажинную минуточку!
445 И буди проклята на сем да на белом свете —
Уж как это зло-великое несчастьице,
Всё злодийное проклято бе таланьице —
Уж как эта грозна служба Государева!
И трудна-тяжела ведь служба Государева:
450 И день и ночь служить солдатушкам бессчастныим;
И нет спокою-то ведь темной этой ноченькой,
И нет отдоху на Бладычны Божьи празднички;
Дробить наб, да как начальству-то являтися:
76
Причитанья Северного края
Штоб мундеры сукон серыих наглажены,
455 Как оружьице всё было бы начищено,
И сабли вострый всё были бы насветлены,
И плотно-наплотно ведь были б подпоясаны!
Если рекрут пошел охотой за братьев,
то соседка* продолжает:
Да ты слушай же, спорядной мой суседушко!
И ты окинулся на братьицев родимыих,
И на их ласковы прилестыи словечушка!
И ублаждают тебя доброго ведь молодца,
5 И тебе цвётно ноньку платьице наряжено,
И тебе ествушки сахарный составлены,
И тебе пйтьица медвяный налажены,
И для прогулушки добры кони подпряжены.
И да ты думать, спорядовой мой суседушко,
10 И што ведь век будет тебе да уваженьице?
И не векбво уваженьице — часовое.
И тебя сдают как во службу Государеву,
И позабудут светушкй-братцы родимый.
И буде Бог судит Бладыко многомилосливой,
15 И по-благу служить ведь службу Государеву,
И буде выслужишь уречны эты годышки,
Буде возвратишься на родимую сторонушку,
И не будет тут от братьев уваженьица,
И приобидят тут солдатушка бессчастного,
20 И сговорят да тебе братьица родимый:
«И ты не дольщичек крестьянской нашей жирушки,
И не участничек участкам деревенскиим,
И не пристройщичек к хоромному строеньицу,
Ты не пайщичек любимоей скотинушки!»
25 И позабудут светушкй-братцы родимый,
Оны нынешню напасть-беду великую,
И сговорят еще солдатушку бессчастному:
«И ты ведь дольщичек все службы Государевой,
И ты участничек солдатушков походныих,
30 И ты пайщичек казармам всё казенныим,
И половинщик ты оружьям завоенныим!»
И заобидишься, солдат, ты закручинишься,
И во слезах да ты ответишь таково слово:
«Бог судья вам, светушкй-братцы родимый!
35 И как во ту пору было да в тое времячко,
И когда грозна эта служба сустигала,
Плач по холостом рекруте
77
И вы не шли да туды братцы, не давалися,*
И вы ведь мной, да горегорьким, заменялися!
И кабы знал да я, бессчастной, про то ведал бы,
40 И вас не слушал бы я, братьицев родимыих,
И не окинулся б на ласковы словечушка,
И не сменял бы ум-тот разум на безумьице,
И я не шел бы в грозну службу Государеву!
И хоть бы в горе жил — на вольной своей волюшке,
45 И хоть я в худом был, победной, во житьишечке,
И столько на своей любимой бы сторонушке!
И как за вас, да светушки-братцы родимый,
И много страсти я привйдал, много ужасти
И большй того — побоев превеликиих!
50 Белы рученьки мои да примахалися,
Белы ноженьки мои да притопталися,
Ясны очушки мои да притомилися,
Бедна спинушка моя да пороспластана,
И вся утробушка моя да перержавела!
55 От подтычин я не вижу света белого,
От поушенья не слышу ветра буйного!
Бог судья вам, светушки-братцы родимый!»
И тут воспомнишь ты кручинную головушку,
И ты меня, да ведь приближную суседушку:
60 И говорила как спорядная суседушка,
И так ведь избылось и в точь все обрещалось!
И ты не гневайся, сдовольной белой светушко,
И на мое да ты нескладне причитаньице!
Хоть не умильно я, горюша, причитала,
65 Столько ума-разума в головку придавала!
И хоть не много жизнь солдатскую видала,
Знаю-ведаю, победная горющица,
Каково да им, бессчастным, уваженьице!
Суседка к матери, если она не причитает:
Порасстроньтесь-ко, народ да люди добрый,
Дайте мйстечка вы мни да несомношечко,
И с одну летную со малую тропиночку,
И вы со этую дубовую мостиночку,
5 И не на добром мни комони проехать,
И единой пройти, кручинной мни головушке,
И мне ко милоей спорядноей суседушке,
И повзыскать мне-ка, печальноей головушке,
И мне, победной, бедну матерь горегорькую!
78
Причитанья Северного края
10 И я гляжу-смотрю, печальная головушка,
И я на милую спорядную суседушку:
И што сидит да на брусовой она лавочке,
И у ей поджато ретливое сердечушко,
И принаклбнена бессчастна буйна голова
15 И утуплены ведь очи на дубовой пол,
И вопотай рушит, горюша, горючи слезы?
И ты послушай же, спорядная суседушка!
И не попустишь ты унылой жалкой голосок,
Хоть не умильное бы складне причитаньице,
20 Все не гля чести, горюша, не гля похвалы,
И со великой бы злодийной ты кручинушки!
И хоть горючи, бедна, слезы проливаешь,
И не повйря того добры тебе людушки,
И про тебя, да про бессчастную головушку,
25 И межу ду-другом тихонько разговаривают:
«И не жалие, знать, сердечного ведь дитятка,
И свою милую скачёную жемчужинку!»
И не могла стерпеть, кручинная головушка,
И содержить свое ретливое сердечушко,
30 И подошла да я, кручинная головушка,
И наздыну свои бессчастны белы рученьки
И на твои столько печальный на плечушки:
Ты послушай, спорядовая суседушка,
И што сидишь да на брусовоей на лавочке
35 И не подходишь ко сердечному ко дитятку?
И он похаживат, удалый добрый молодец,
Хоть по доброму хоромному строеньицу,
И нету сродчев у него, да видно, сродничков,
И нету любушек-сестриц, видно, родимыих!
40 И по головушке никто да не подранивает,
И по бессчастным его плечам не поглаживает!
И подойди да ты, родитель-родна матушка,
И ты наздынь свои, родитель, ручки белый
И на печальну молодецкую головушку
45 И на бессчастный могучи его плечушки!
И видно у тебя, печальной у головушки,
И плотно-каменно ретливо, знать, сердечушко,
Што отдали ходишь, горюшица, туляешься
И от сердечного рожёного от дитятка!
50 И как у твоей скачёноей жемучужинки
И закручинилась бессчастная головушка
И закатился, знать, катучий белой камешек
И на печальное бурлацкое сердечушко
И на бессчастну молодецкую утробушку!
Плач по холостом рекруте
79
55 И он без ветрышка, наш светушко, шатается,
И ума-разума, победной, он срекается!
И он похаживает, свет, да выговаривает,
И он во все в эвты во добрый во людушки;
И сговорит да он, победной, таково слово:
60 «И я не знаю, добрый молодец, не ведаю,
И што разгневалась желанна моя матушка
И на бессчастного удала добра молодца?
И кругом-около родитель не обхаживат,
И ко мни во глазы родитель не поглядыват,
65 И про запас да в молодецко бело личушко!
И подойди-скажи, родитель-родна матушка,
И чим разгневал я, удалой доброй молодец,
И отрешил чим я родительско желаньице?
Аль ты слушаешь любимых своих детушек,
70 И моих милых светов-братьицев родимыих?
Ты подумай же, родитель-родна матушка,
Как мои да света-братьица родимый
Изживают миня, бедна добра молодца,
И быдто лютого зверя да из темна леса,
75 И быдто лютую змею да из чиста поля!
И, знать, что я, бедной бессчастной доброй молодец,
И, знать, не дитятко тебе да не рожёное,
И, знать, не вси ровны сердечны тебе детушки,
И теби по люби, знать, дети оставаются!
00 Уж как вы, мои желанный родители,
Изгоняете бессчастную головушку,
И быдто заишка с-под ракйтова под кустышка,
И горносталя с-под катуча бела камешка!
И можно знать, моя родитель-родна матушка,
85 И про бессчастного удала добра молодца:
Уже так мое сердечко разгоряется,
И зла великая кручина расходилася,
И на сердечушке тоска да роспалилася,
И белой свет да со ясных очей теряется!
90 И чем разгневал я родитель тебя-матушку,
Так ты в том прости, родитель жалосливая,
И не гневила бы, победна моя матушка,
И при последи-то меня да поры времячки!
И не дивила бы ты добрыих-то людушек,
95 И не знобила бы бессчастного сердечушка!
И мне пройти было, бессчастну добру молодцу,
И мне во этой бы унылой задний уголок
И ко желанноей к родителю-ко матушке,
И приклонить своя бурлацкая головушка,
80
Причитанья Северного края
100 И покорить да всё печальное сердечушко!
И не прошу да я, удалый добрый молодец,
Я не злата-то у вас, да всё не серебра,
И не прошу да золотой казны по надобью!
Я прошу столько, родитель-родна матушка,
105 Я родительское прощенье с бласловленьицем!
И как што сдиется, родитель-моя матушка,
И над бессчасноей бурлацкоей головушкой,
И как во этой во полаты белокаменной,
И буде Бог судит бессчастну добру молодцу
110 И во злодийной быть во службе Государевой,
И не спокиньте-тко бессчастна добра молодца,
И вы приидьте-тко во город во Петровской;
И не забыдьте, светы-братьица родимый,
И во поход меня, бессчастна, проводите-тко!
115 И обмендерят как бессчастных нас головушек,
И увидаете, сердешный, узнаете
Тут про нашу бедну жизнь да про солдатскую,
И про бессчастное яденье со питемьицем,
И про тяжкий побои превеликий,
120 И про зло это начальство страховитое,
И про злых этых судей да скрозекозныих!»
Другая соседка к матери:
Я ответ держу, кручинна нынь головушка,
И я теби, милой спорядноей суседушке!
И да ты слышала, победна, в глаза видела:
И скрбзь обиду твое дитятко высказыват,
5 И скроэь горючи он ведь слезы выговариват,
И приклонил свою бессчастну он головушку,
И покорил да бесталанно ретливб сердчё
И он со этыма слезама со горючима,
И он при всих да ведь при добрыих при людушках,
10 И при ближних спорядовыих суседушках;
И он повысказал, удалой доброй молодец,
И какб его из дому похожденьице!
И жаль-тошнёшенько удала добра молодца:
И он возрастом, наш свет, да не малёшенек,
15 И на походочку, наш свет, да быдто стопочка,
И во лицы да всё белила со румянама,
И развеселы молодецки ясны очушки;
И по полатушке пройдет да свет — не стряхнется,
И говорит да наш свет-то — не мешается,
20 И знать, приглянется судьям там поставленныим!
Плач по холостом рекруте
81
И ты послушай, спорядовая суседушка!
И кабы у тебя, кручинной у головушки,
И во сердцы было велико бы желаньице,
И во устах были прелестны бы словечушка,
25 И до печального сердечного до дитятка,
И не допустила бы, победна, во резвы ноги
И ты приняла б на белы свои рученьки,
И от тошна горя к сердечку прижимала бы,
И со кручины к белу лйчю прилагала быі
50 Уговорила бы дитё да уласкала бы,
И наказала бы сердечному ты дитятку
И ты умильныим родительским словечушком:
«И как поедешь ты, сердечно мило дитятко,
И ко злодийному ко городу Петровскому,
35 И на пути да гди на широкой дороженьке,
И где увидишь ты часовни богомольный,
Где прознаешь да ты церкви посвященный,
И во часовенки зайди да ты на спасенье
И в Божьи церквы заходи да ты на моленье,
40 И да ты ставь-ко там свещи да всё рублевый,
И засуляй-ко пелены да всё шелковый,
И ты Пречистоей Пресвятой да Богородице;
И молись да ты там Богу от желаньица,
Штобы Господи Бладыко-Свет помиловал
45 И от злодийной грозной службы Государевой,
И возвратил бы на родиму тебя родинку
И во свой да дом, крестьянскую во жирушку!
И ты начальству во палаты не годился бы,
И черным вороном в глаза до показался бы!»
50 И ты послушай, спорядовая суседушка:
И когда дитятко тебе да покорялось,
И как бессчастная головка приклонялася,
И ко теби да все во резвый во ноженьки,
И у тобя, моя спорядная суседушка,
55 И не сдынулись тут ведь белы твои рученьки
И на печальну на бурлацкую головушку
И на обидны его желтый кудёрышкаі
И, знать, на ту пору уста да запечатались,
И у тобя, да у спорядной у соседушки,
60 И не воротится ведь нынь да всё речист язык!
Соседка, у которой брат в солдатах, к народу:
И вы послушайте, народ да люди добрый,
Што ведь я скажу, кручинная головушка!
82
Причитанья Северного края
Сама по себи, горюша, разумить могу,
Я была в такой ж великоей кручинушке,
5 Я в несносноей злодийноей тоскичушке!
И как со светушком я братцем расставалася,
И всё горючима слезами обливалася,
И во горях добрых людей не узнавала
И родимого я братца не видалаі
1° Не дивуйте-тко, народ да люди добрый,
И также этой спорядовоей суседушке:
Ведь детиная тоска — неугасимая!
И, може, нет да ума-разума в головушке
И у ей розмыслу в ретливоем сердечушке;
15 И как сегодня, сего денечка Господнего
И без ума, да може, мать ходит — шатается!
И вы не вирите, спорядныи суседушки,
И нам бессчастныим, кручинныим головушкам:
И вы во добрыих живете все во жирушках,
20 И вы неэгоды над собой да не видаюца,
И вы кручины-то-печали не слыхаюца!
И, може, рада бы она да причитать —
И она в грамоты, горюша, не училася
И всё от добрых людей да непонятная!
25 И не начаялась она да не надиялась
И над собой да всё великоей кручинушки:
И она в доброй во крестьянской жила жирушке,
В добре рбстила сердечных она детушек;
И она думала победным, може, разумом,
30 Што повырощу сердечных своих детушек
И отпущу да их на чужу на сторонушку
И по охотныим бурлацкиим роботушкам,
И наживут да золотой казны по надобью;
И да мы приберем бурлакушка-охотничка,
33 И добра молодца возьмем да мы нанёмщичка,
И задайм да золотой казны бессчётноей
И слободам да мы бурлачкую головушку!
И не по думушкам теперь да дело ставится,
И не по розмыслам у ей да обрещается:
40 И хоть возростила сердечных еще детушек
И сожалела отдать в добрый во людушки
И содержала на родимой их сторонушке
И все во доброй, во крестьянскоей во жирушке!
Еще думала спорядная суседушка:
45 «Може, годышки-то будут не бедовый,
И не придут скоро наборы Государевы?»
И как по ейному великому бессчастьицу,
Плач по холостом рекруте
S3
И пошли годышки теперь да всё бедовый,
И времена пошли с бедама со напастями,
50 И часты пошли наборы Государевы!
И выбирать стали удалых добрых молодцев
И всё по полному бурлацкому по возрасту,
И красотой да всё по белому по личушку,
И на походочку, бурлакушков, щепливую,*
55 На поговорюшку рекрутиков учливыих!
И как у ей да тут, спорядноей суседушки,
И тут повозрасла сахарна деревиночка,
И вдруг ведь расцвела изюмна ягодиночка;
И тут ведь знать стали народ да люди добрый,
60 W туг проведали судьи неправосудный,
Што к набору е скачёная жемчужинка!
Та же соседка** к матери:
И ты послушай, спорядовая суседушка!
И ты проглупала скачёную жемчужинку,
И прозабыла ты, печальная головушка,
Как в досюльны времена да было-годышки:
5*** j^ 5ыли людушки ведь е да запростейшии,
Уж как прежний-то народ да был ведь спацливой,
И новгородский крестьяна не баловливы,
И как судьи да в тую пору правосудливы,
И как власти да тогды были милосердый,
10 И были времячка в ту порушку спокойный!
И прозабыла ты, печальная головушка,
И што ведь времечко идет да ускоряется,
И пошли людушки ведь е да всё баловливы,
И судьй-власти-то пошли да скрозекозныи,
15 И начальнички пошли да всё бездельный,
У их женушки пошли да белорукий,
У их дочушки пошли да ничевухи:
И не ткиюшки оны, да не прядеюшки,
И одно у их в умы, да одно в разуме:
20 И все белила-то у их, да со румянами,
И как хвостом вертеть, да как ногой тряхнуть;
И не знают-то, бессчастный, не ведают,
И што ведь дом вести — не головой трясти!
И как от этого велика беззакония,
25 И как от ихного теперь неправосудья
И на часу да все законы составляются,
И на минутой вси статьи да рассуждаются;
84
Причитанья Северного края
И мужиков-то все судить да добераются,
И их нагладко, бессчастных, разоряют!
30 И как за наше за велико согрешенье
И пошли годышки ведь нонь да всё бедовый,
И зачастую неприятель все волнуется,
И под Русию подселенну подбирается,
И пошли часты нонь наборы Государевы!
35 И ты послушай, спорядовая суседушка!
И да ты властна всем сердечным своим детушкам,
И ты бы ладила в урёчны их во годышки,
И ты бы славныим купцам да все богатыим,
И ты бы нажила злотой* казны бессчётноей;
40 И не спала бы ты по темныим по ноченькам,
И ты ездила б к судьям неправосудны им,
И ты по этым писарям да хитромудрыим,
И на безлюдье золотой казной дарила бы,
И штоб подальше жеребья** да отложили бы
45 И твою милую скачёну бы жемчужинку!
И нынь схватилася спорядная суседушка
И жалить да все сердечно свое дитятко,
Как поблизёшеньку в бумажку записали!
И ты проспала-то по темныим по ноченькам,
50 И нынь проглупала по Божиим по денечкам;
И наб вдруг спустить сердечно нонько дитятко
Из очей да ведь скачёную жемчужинку,
И единёшенька удала добра молодца
И от доброей крестьянскоей от жирушки!
55 И вам укор да от спорядныих суседушек;
И обиждаться-то сердечно буде дитятко,
Што поотдали во службу Государеву,
Пожалили светушкбв-братцев родимыих!
И, знать, так сужено скачёноей жемчужинке,
60 И на роду судьба бессчастному уписана,
И на делу да, видно, служба доставалася
Твоему да всё печальну милу дитятку!
И как на этой на урёчной на неделюшке
Я заметила, печальная головушка:
65 И как поедет-то бессчастной доброй молодец,
Он на доброй на ступистоей лошадушке,
И на хороших на санках самокатныих,
И он на славноем коври новогородскоем,
И принаклонит-то бурлацкую головушку —
70 Я повыду на крылечико перёное,
Я гляжу да на путь-широку дороженьку,
Я в роздольице, горюша, во чисто поле,
Плач по холостом рекруте
85
И на бессчастного удала добра молодца;
И он иде путем-широкой дороженькой,
75 И он раздольцем, победной, всё чистым полем,
И он глядит да на четыре вси сторонушки
И молодецки горьки слезы проливает!
И он с головушки фуражечку снимает,
И кашемировой платочек вынимает,
80 Им подмахиват бессчастно бело личушко,
И утирает, бесталанной, горючи слезы!
Знать што ведае ретливое сердечушко
И над собой да злу великую незгодушкуі
И прогляжу, бедна горюша я бессчастная,
05 И как на светушка я братца на родимого.
И ты послушай, спорядовая суседушка!
И ты бы взяла золотой казны по надобью
И ты сходила бы во улички рядовым,
И ты во лавочки зашла бы во торговый,
90 И закупила лист бумаженьки гербовоей,
И наняла бы Писарев да хитромудрыих;
И ты списала у скачёной бы жемчужинки
И его ласковы, прелестны бы словечушки,
И ты учливу бы умильню поговорюшку,
95 И ты цветно бы бурлацко его платьице
И бессчастно молодецко его личушко,
Бесталанны бы слезливы ясны очушки!
И ты держала бы во правой белой рученьке,
Прижимала бы к ретливому сердечушку,
100 И прилагала бы ко блеклому ко личушку;
Ты на Светло бы Христово Воскресеньице,
На стопочке держала бы точеной!
Как во нашем селе да деревенскоем,
Как у нашей Божьи церквы посвященной
105 И во приходе буде праздничек годовой,
Как приезжать да станут сродчи-милы сроднички
И соберётся вся порода именитая,
И да вы сладите обеды полуденный,
И тут сходила в мелкорублену бы клеточку,
110 И ты бы принесла патрет да личе белое
И становила бы за стол да за дубовой,
Ты на это бы косевчато окошечко!
И сродчи-сроднички глядили-любовались бы,
И ты сама села, победна бы головушка,
"5 И супротив бы ты патрета лича белого,
И ты дрочила по гербовой бы бумаженьке,
И туг вспомнила сердечно ты бы дитятко;
86
Причитанья Северного края
Вси бы род-племя любимо вспамятили бы,
Как за этыим столом да за дубовыим!
120 И нагляделась бы, спорядна ты суседушка,
Как на сердечное рожёно свое дитятко;
И ты бы причётью, горюша, причитала,
И сговорила бы, бессчастна, таково слово:
«Хотя ж прибрались вы, род-племя любимое,
125 Хотя ж вси вкупе порода именитая,
И единой нету скачёноей жемчужинки!
И мы не знаем-то, победнушки, не ведаем,
Где победное дитё да обрещается!»
И светы-братьица с породой угощаются,
130 И за дубовыим столом да проклаждаются,
И едино, може, бессчастно это дитятко
И трои суточки ведь, дитё, не едаюца,
И неделюшку спокою не видаюца!
И, может, на страсти, наш светушко, на ужасти,
#5 И на сраженьице, наш свет, да на великоем!
Не до Владычного Господнего до праздничка
И не до сладкого ему да уеданьица!
И, может, горькима слёзама обливается,
И ретливо сердче ведь кровью запечаталось,
140 Как во этой грозной службе Государевой,
И во бессчастныих солдатушках походныих!
И в слезах вспомнит он родиму свою родинку,
И сговорит столько бессчастной доброй молодец
И межу братией-солдатами походныма:
145 Как сегодня, скаже, денечка Господнего,
Как на моей на родимой, скаже, стороне,
И как у нашей Пресвятой да Богородицы,
И е престол да ведь Господень Божий праздничек,
И е гуляньице на широкой на улице.
15° Как собраньице душам да красным девушкам,
Все гульбищечко удалым добрым молодцам!
Уж как мы, бедны бессчастный солдатушки,
Не на гульбищечке ведь мы да проклаждаемся,
С завоенным мы оружьем забавляемся,
155 И нас не носят с горя резвы нонько ноженьки,
И не глядят да на свет ясны наши очушки!
И ты послушай, спорядовая суседушка:
И пожалела золотой казны бессчётной,
И не пожалела ты сердечно свое дитятко,
160 И ты не наняла писарёчка хитромудрого,
И не списала еще, победна ты головушка,
Как ведь дитятко тебе да выговаривал,
План по холостом рекруте
87
И скрозь обиду при добрых людях высказывал,
Што ублаждали-то его да как нанёмщика;
165 И обиждалося сердечно мило дитятко,
И на тебя да на родитель все на матушку,
И он на светушков на братьицев родимыих!
И не списала на спомин своей скачёноей жемчужинки,
И на роздии своей великоей кручинушки!
170 И молча схватишься, спорядная суседушка,
Да как поживешь с любимыма со детушкам!
И не будет-то, победной, приберёгушки,
И уваженьица от милых своих детушек,
И тут воспомнишь ты скачёную жемчужинку,
175 И ты печальное сердечно свое дитятко,
И скрозь обидушку, горюша, ты великую,
И да ты дождешься разливной весны красной,
И ты повыдешь все на шйроку на уличку,
И с горя сойдешь ты к крутому ко бережку;
180 W быстры риченьки теперь да поразбльются,
И сине славное Онего порасполется,
И ты глядить станешь за сине за Онегушко,
И ты наглядать будешь черных больших кораблей
Издалека, бедна горюша, из синя моря:
185 Не забилиют ли там тонки белы парусы,
И не покажутся ли черны ббльши корабли,
И не подъедет ли сердечно мило дитятко,
И он ко пристани, наш свет, да корабельной,
И он на тихий, наш светушко, на заводи?
190 И не дождёшься ты, печальная головушка,
Взад воротишься в хоромное строеньице!
И ты патрет взяла б — бело его личушко,
И ты ходить стала б по хоромному строеньицу,
И ты во светлую сходила бы во светлицу,
195 И ты носила бы патрет да бело личушко
И супротив очей во белых своих рученьках,
И ты клала бы на стол да на дубовой!
И обходя ж, да ты патрету поклонялася,
И ты горючима слезами обливалася,
200 W туг раздияла велику бы кручинушку,
И тут спромолвила едино бы словечушко:
«Наглядитесь-ко, бессчастны мои очушки,
И вы на эту на гербовую бумаженьку,
И как на милое, сердечное на дитятко!»
205 И пораздумайся победным своим разумом:
И твои ноженьки, победна, притопталися,
И твои белый-то ручки примахалися,
88
Причитанья Северного края
И ясны очушки твои да притомилися,
И твоя сила у бессчастной придержалася,
210 И твой век да у горюши скоротался ведь,
И пристарела ты, спорядная суседушка,
И не видать, може, сердечна будет дитятка,
И, може, наслыхе, горюше, не слыхать буде!
И быдто вешняя вода со льдом разойдется,
215 И также ты, бедна, со дитятком расстанешься:
И поразлучат-то победную головушку
Как во этом тебя городе Петровскоем,
Во принёмноей палате белокаменной,
Уж как 9ТЫИ судьи неправосудный,
220 Уж как этыи власти немилосердыи!
И отведут этых бессчастныих рекрутиков
Как во эты во казармы во казенный!
И вы без спросу к ним, победный, не сходите,
И без докладу вы в глаза да не увидите;
225 И как их выпустят на широку на уличку,
И впереди да у их будут провожатели,
И позади дают солдата караульщика;
И хоть пойдешь, бедна, в казармы во казенный,
И золотой казной ведь надо подаритися,
230 И угостить надо ведь дядков-то со старшима,
И угостить надо, горюшице, употчивать!
И ты послушай, спорядовая суседушка!
И я порбсскажу печальной всё головушке,
И накажу теби, спорядноей суседушке:
235 Я сама была, печальная головушка,
И во злодийном была городе Петровскоем,
Я со светушком со братцем со родимыим;
Я сама знаю, горюша, про то ведаю,
И как ходить да во казармы во казенный,
240 И по часам ходить туды да по минуточкам!
Я ходила как ко братцу ко родимому,
У дверей да я дарила все придверничков,
И угощала его крепких караульщиков,
И придержала золоту казну бессчётную!
245 И хотя ж придем мы по утрышку ранёшенько,
И крепко-накрепко воротушки призаперты,
И плотнёшенько решёточки задвинуты;
И кругом-около, горюшицы похаживаем,
На часовых этых солдатушков поглядываем;
250 И поскорёшеньку ль ворота поотложатся,
Што решёточки в казармы приотдвинутся ль,
Скоро ль выпустят скачёныих жемчужинок
Плач по холостом рекруте
89
Прогулятья их на широку на уличку
И повидать да нам, победныим головушкам!
255 И ты воспомнишь, спорядовая суседушка,
И мое бедное, уныло причитаньицеі
И не радела бы, печальная головушка,
Порасстаться-то с сердечным тебе дитятком!
И все не вирят-то судьи неправосудный,
260 Не разумиют все власти немилосердыи,
Што нам жаль-тошно сердечных милых детушек!
Я гляжу-смотрю, печальная головушка,
И на твое да на сердечно мило дитятко:
И быдто вёшная земля да ворошёная,
265 И твое милое сердечно сидит дитятко,
И вдруг подзяблая изюмна ягодиночка,
И вдруг подсохлая сахарна деревиночка!
И скрозь туман да печё красно это солнышко
И на бессчастного удала добра молодца,
270 И долит его великая заботушка,
Ушибат его злодийная незгодушка,
И жаль расстаться-то сдовольну белу светушку,
И ему с добрыим, хоромныим строеньицем,
И со светлой ему да всё со светлицей!
275 И как сего дня, сего денечка Господнего,
И как у вас да во столовой новой горенке,
И хоть расставлены столы у вас дубовый,
И на столах да самовары хоть шумячии,
И хоть садилися сердечны твои детушки
280 И на стульица садились на кленовый,
И дружьев-братьицев садили все приятелей,
И своих милыих садили поровечников,
И мы глядили все, победный головушки,
И со сторон да на скачёныих жемчужинок:
285 И у единого сердечного у дитятка
Как дрожат да молодецки белы рученьки,
Как поднять да эта чайна столько чашечка!
И он не чаю столько, свет, да искушает
И он горючи бедны слезы проливает.
290 И твои детушки ведь тут сильно расплакались
И за дубовыим столом да разобидились,
И оны ду-другу тут, братья, покоряются,
И едину да свету-братцу поклоняются
И наливают ему чару зелена вина.
295 И говорит эта скачёная жемчужинка
Он своим да светам-братьицам родимыим:
«И што за чудышко теперь да причудилось,
90
Причитанья Северного края
И што за дивно в доме диво проявилось,
Што дубовые столы да порасставлены
300 W тонки, гладки сукна да поразостланы,
И што собраньице народу-людям добрыим?
И я взгляну да на косевчаты окошечка:
И прикручинивши косевчаты окошечки,
И на слезах стоят стекольчаты окбленки!
305 И при печали самовары-то шумячии!
И што почтеньице от братьев угощеньице
Уж как мне-кова удалу добру молодцу?
И не честное ведь у нас да пированьице,
И не весело у нас да столованьице:
3W И за столом да я не князь сижу молодой,
И сижу молодец теперь я под неволюшкой,
И при досадушке сижу да я несносной!
Уж вы слушайте, дружье-братье, приятели!
Уж вы пейте чаи-кофеи горячий,
315 Взвеселите-тко победную головушку,
Вы воспойте-тко унылу жалку писенку,
Я менять буду кручину на весельице!
И как поели меня, дородня добра молодца,
И вы пойдите, бурлаки, на гуляньице,
320 И вы на тихий смиренный беседушки,
И вы воспомните бессчастна добра молодца
И во шестерочках, бурлакушка, веселыих!
И столько невесто, дружье-братье, приятели,
Не могу да знать, удалой доброй молодец,
325 И мне-ка быть ли на родимой на сторонушке!»
И сговорит еще удалой доброй молодец:
«И супротив стоишь, родитель-родна матушка,
И хотя ж рушишь ты, горюша, горючи слезы,
И как поели меня, родитель жалосливая,
3^0 Буде сжалуешься до бессчасна добра молодца!
И ты гляди, моя родитель-родна матушка,
На моих дружьев гляди да на приятелей,
И на любезныих гляди да поровечников!
И зазови моих любезных поровечников
335 Хоть на Владычной ты Господень Божий праздничек
И угости, моя родитель, их, употчивай,*
Будто своего, родитель, да ты дитятка!»
И ты послушай же, спорядная суседушка:
И примечай его ласковый словечушка,
340 И прилагай слово к ретливому сердечушку,
И поплотнее ты ко зяблоей утробушке!
Плач по холостом рекруте
91
Та же соседка* к рекруту:
И ты послушай, златокрылой наш ясен сокол,
И да ты милой, спорядовой наш суседушко!
И не забыть буде победным нам головушкам,
Всё тебя да нам удала добра молодца!
5 И мы сберемся как, спорядныи суседушки,
И на сидйму, на прядимую бесёдушку,
И хоть придут да твои милы поровечники,
Не забудем мы, печальный головушки,
Всё тебя, да златокрыла ясна сокола,
1° И всё печальныих словечушек слезливыих
И всё обидныих наказов молодецкиих!
И скррзь обиду доброй молодец высказывал,
И скрозь злодийную кручину выговаривал,
И жаль-тошнёшенько победным нам головушкам,
15 И тебя, милую скачёную жемчужинку!
И поговорюшка была твоя учливая,
И разговорушки-то были чваковитыи,
И ты шутил да всё на широкой на уличке,
И не обидел ты ведь добрыих-то людушек,
20 И не грубил да спорядовыих суседушек,
И не кливйл да ты ведь малых этых детушек,
И шутя времечко у света проходило!
И сожалием мы, печальный головушки,
И за твое да за велико доброумьице,
25 И за прелестны твои ласковы словечушка!
Вси жалиют многи добры тебя людушки,
Вси окольный спорядныи суседушки,
И жалиют тебя малы недоросточки!
И за столом да сидит молодец дубовыим
30 И хоть на стульицах, наш свет, да на кленовыих,
И молодецкой буйной головой покачиват,
Он бессчастныма кудёркама потряхиват,
И он горючима слезамы обливается,
И великоей кручиной утирается,
35 И не в любимую дороженьку справляется,
И не по разуму извощички молодым!
И не везите-тко, ступистыи лошадушки,
И вы бессчастного удала добра молодца
И ко злодийному ко городу Петровскому,
40 Ко принёмноей палате белокаменной!
И на пути да добры кони становитесь-ко,
Уж вы взад да со дорожки воротитесь-ко;
92
Причитанья Северного края
И возвратись, да наш спорядной ты суседушко,
И ты взад да на родимую сторонушку,
45 На утехушку ты нам — на доброумьице! *
Та же соседка** к матери:
И ты послушай, спорядовая суседушка!
И ты отпустишь как сердечно свое дитятко,
Ты к злодийному ко городу Петровскому,
И затопи, бедна, свещй да воску ярова,
5 И ты Пречистой Пресвятой да Богородице,
И ты молись, бедна горюша, с горючмы слезмы,
Ты ведь Господа Бладыку все упрашивай,
И сохранил бы столько Господи, помиловал
И твое милое сердечно это дитятко
1° И все от этой грозной службы Государевой,
И от бессчастныих солдатушков походныих,
И возвратил бы он рожёно твое дитятко
Его в дом да во крестьянскую во жирушку,
Воскормителем победныим головушкам!
15 И ты послушай, спорядовая суседушка,
И што скажу да я, кручинная головушка:
И буде Господи его да не помилует,
От злодийноей от службы Государевой,
И да ты съидешь как ко городу Петровскому,
20 И про запас гляди, победна ты головушка,
И на сердечное печально свое дитятко;
И подли сядь да ты скачёноей жемчужинки;
И ты подумай при последи думу крепкую!
Потуряют-то судьи неправосудный,
25 Потужают в путь-широкую дороженьку,
И сговорят столько судьи неправосудный:
«Одевайся-тко, удалой доброй молодец,
Надевай-ко свое цветно это платьице,
Снаряжайся со хоромного строеньица,
30 Ты прощайся со родителью со матушкой,
И с суседами прощайся спорядовыма,
С своей милоей породой именитою,
С дружьём-братьицем прощайся, со приятелям!»***
Та же соседка**** к двоюродным сестрам рекрута:
Вы послушайте-тко, белый лебедушки,
И да вы любушки-сестрицы сдвуродимыи!
И како ж было сердечное желаньице,
Плач по холостом рекруте
93
Все до вас было до белы их лебедушек,
5 И уласкал всегда скачена вас жемчужинка!
Как приходить стане Владычный Божий праздничек,
И говорить да стане братец-красно солнышко:
«И уж вы любушки-сестрицы сдвуродимыи,
И вы давайтесь у желанныих родителей*
10 И вы к Владычному Господнему ко праздничку,
И во любимо во сердечно во гостибище;
И я свезу да вас там белыих лебедушек!»
И допреж сего,** поры да этой времечки
Вы снарядитесь, лебедушки, скорёшенько,
15 И вы пойдите со братцем суровёшенько!
И любовались мы, спорядныи суседушки,
Как ходили вы, лебедки, по гуляньицам,
И утешались вы со братцем, взвеселялися;
И как цвело да на вас цветно это платьице,
20 И алили в косы алы у вас ленточки!
И вы воспомните-тко, белый лебедушки
И да вам летной был, голубушкам, повозничек,
И да вам зимной безответной был извощичек;
И да вы издили со братцем сдвуродимыим
25 И по гульбищечкам ведь вы да по прокладбищам,
По искат-горам вы издили высокиим,
Вы по этыим унылыим по свадебкам
И по тихиим смиренныим беседушкам,
И красовались вы сдовольным белым светушком!
50 И на добром коне была сбруя золочёная,
И на вас цветно было платьице покуплено,
И как пошиты были шубки соболиный;
И тут снарядитесь с довольным белым светушком,
И вы усадитесь во санки самокатный;
35 И со сторонь да глядя добры эты людушки,
И все дивуются спорядныи суседушки,
И как вы идите с любимыим повозничком,
И взвеселяетесь путь-широкой дороженькой,
И воспеваете унылы жалки пйсенкиі
40 И шутя времячко, голубки, провожали,
И за весельицем дорожку коротали
И вы со светушком со братцем сдвуродимыим,
И вы со милым соколочком златокрылыим!
И он заступушка вам был да заборонушка,
45 И он стоял по вас ведь, белыих лебедушках,
И он за вашу за бажёну волю вольную!
И вы воспомните, души да красны девушки,
И по разливноей его да вёсны красной,
94
Причитанья Северного края
И вы на трудноей крестьянскоей работушке,
50 И на чистыих полях да хлебородныих,
И на зеленыих лугах да сенокосныих,
И где роботушку со братцем работали,
И заедино жалки писенки спевали!
И он ведь словечком-то вас да не огрубил,
55 И он тяжелоей работой не огрузилі
И были ласковы прелестны вам словечушка
И вам от эта соколочка златокрылого,
И вам от светушка от братца сдвуродимого!
И вы послушайте, косаты летны ластушки:
60 Как што сдиется над им да как што сбудется,
И хто возить да буде белыих лебедушек?
И вам не буде столько летного повозничка,
И да вам зимна безответного извощичка,
По гульбищечкам у вас да по прокладбищам
65 И впереди у вас не буде передовщичка!
Как сдиется над братцем ясным соколом,
И приотмёните Бладычны Божьи* празднички,
Приотложите смиренный беседушки,
Вси унылый слезливы эты свадебки!
70 И как поедут-то советны наши подружки,
И тут вы станете, печальный головушки,
И вы похаживать по хоромному строеньицу,
И вы поглядывать в косевчато окошечко,
И вы посматривать на шйроку на уличку,
75 И тут вы горькима слезами обливатися,
И тут великоей обидой отиратися!
И хоть отпустя вас, победных, на гуляньице,
И целый день пройде у вас, бедных, справляюца,
И вам повозничка, победным, дожидаюцаі
80 И как поели да света-братца сдвуродимого,
И уж как эта соколочка златокрылого,
Не сугреват да вас сугревна ваша шубенка.
И не цветет да на вас цветно нынько платьице;
И все со этой со великой со кручинушки,
85 И со злодийноей великоей обидушки!
И добры людушки того да принабаются,
И вси суседушки того да насрекаются!
И как поели да света братца сдвуродимого,
Уж как эта соколочка златокрылого,
90 Уж вы пойдете как, белый лебедушки,
И вы на трудную крестьянску как роботушку,
И вспомятуете, победны, потоскуете;
Потоскуете, бессчастны, порасплачетесь;
Плач по холостом рекруте
95
И середи да тепло-красного ведь летушка
95 И жалобно да печё красно это солнышко,
И уныло да в саду птички возжупляют,
И оны причетью ведь пташки причитают!
И как у вас, да у печальныих головушек,
И унывать стане ретливое сердечушко
100 W ушибать стане великая обидушка:
И поели светушка ведь братца ясна сокола
И на лугах да вам ведь свет-от не объявится,
И на чистом поле ведь братец не покажется!
И тут вы сядите, обидны красны девушки,
105 И под ракитовой, горюши, этот кустышок,
И на катучий да вы сядите на камешок,
И думу думать да вы станете тут крепкую
И воскликать да света-братца сдвуродимого:
И как на эту бы пору да в это времячко
110 Приобъявился бы сдовольной белой светушко
И он во этом бы солдатском хоть во платьице,
И показался хоть на минутной бы часочик,
И поглядили бы во ясны мы во очушки,
И мы в печальное во блёклое во личушко!
115 Не устрашились бы, горюши, не сполохались,
И мы спросили бы, победный головушки,
Про бессчастно горегорькое живленьице,
И бесталанное солдатско похождение,
И мы досыта ведь, победны, накормили бы
120 И сладкой водочкой его горе роздияли б!
И не увидите вы, белый лебедушки,
Из-под кустышка, победны, сера заюшка,
Из-под камешка, горюшк, горносталюшка!
И прибирайте-тко, души да красны девушки,
125 И вы на горушках его да на высокиих,
И на гульбищечках его да на прокладбищах,
Из бурлаков прибирайте вы молодыих,
И вы по цветному, горюшицы, по платьицу,
Вы по белу молодецкому по личушку,
13° Вы по ясным молодецким его очушкам,
И по желтыим завивныим кудёрышкам,
И по походочке бурлацкоей щебливой,
Поговорюшкой его да цвяковитой,
Вы по возрасту, горющицы, по волосу
135 И супротив своей скачёноей жемчужинки,
И супротив да света-братца сдвуродимого!
И молча схватитесь, голубушки, — наплачетесь,
Спамятуете, победны, — натоскуетесь;
96
Причитанья Северного края
И не подсядете к скачёноей жемчужинке,
140 И вы ко светушку ко братцу сдвуродимому!
И не поставьте в гнев вы, белый лебедушки,
И што причитаю я, печальная головушка)
Я сама знаю, горюша, сама ведаю
И про злодийную великую обидушку,
145 И какб да е со братцем расставаньице!
Как со светушкой я братцем расставалася,
И я навеки с ним, горюшица, прощалася,
И не надиюся, победная головушка,
Я дождаться своего да ясна сокола
150 Со злодийной этой службы Государевой!
И он во снях да мни, горюшице, не кажется,
И наяву мне-ка, горюше, не объявится,
И не на трудной мне крестьянскоей работушке,
И не у синего у славного Онегушка,
155 Не на тихиих, горюше, мне на заводях,
И не на пристанях, горюше, корабельныихі
И также вы, бедны кручинный головушки,
И про запас да вы глядите на красно свое солнышко,
И вы на светушка на братца сдвуродимогоі
160 И как у вашей у скачёноей жемчужинки
И подрезано ведь нынъ да ретливб сердче!
И наб пойти да со родимой со сторонушки,
Как со доброго хоромного строеньица,
И жаль расстаться-то бурлакушку, тошнёшенько
165 И роспроститься с родом-племенем скорёшенько!
И он горючима слезами омывается,
И ретливб сердче ведь кровью обливается;
И со злодийноей великоей кручинушки,
И цветно платьице по швам да росшивается;
170 И со этоей великоей обидушки
И роспоялися перстни его — жуковенья
И на его да молодецких белых рученьках!
И хоть дружьё-братьё ведут его, приятели,
И хоть по доброму ведут да по строеньицу,
175 И по светлоей ведут да его светлице,
И он не пьян, да с горя, молодец, шатается!
И не дай Господи на сем да на белом свете
И как смотреть да на бессчастных добрых молодцев,
И на горючий бурлацки смотреть слёзушки,
180 И на тоску да их глядеть ведь молодецкую!
И лучше на свет оны были б не спорожены
И как бессчастный сердечны эты детушки,
И бесталанный солдаты новобранныи!
Плач по холостом рекруте
97
Как сегодняшним Господним Божьим денечком,
185 И все горит свеща теперечко туманится,
И Пресвята мать Богородица печалится
И сожалиет-то удала добра молодца,
И как бессчастного рекрутика молодого!
И ты садись ноньку, удалый добрый молодец,
190 И да ты милой спорядовой мой суседушко,
И ты во этот во почёстной во большой угол,
И ты на лавочку, наш свет, да на дубовую,
И ты под мило под косевчато окошечко,
И под туманную стекольчату околенку!
195 И вы глядите-тко, народ да люди добрый:
И поскорёшеньку сестрицы подвигаются,
И как клонят да оны буйну свою голову
И как корят оны ретливое сердечушко,
И при последи-то теперь да поры-времечки,
200 И все ко светушку ко братцу ясну соколу,
И сожалиют оны братца сдвуродимого,
И расстаются с соколочком златокрылыим!
И говорит да им скачёная жемчужинка,
И скрозь слёзушки, победной, им наказыват:
205 «И как пойду да я во службу Государеву,
И вы летный косаты мои ластушки,
Не забытые вы бессчастна добра молодца,
Не* забытые вы солдата горегорького!
И вы спроведайте у добрыих у людушек
210 И напишите скорописчатую грамотку,
И вы пошлите-тко на чужу на сторонушку
Ко бессчастному солдату горегорькому!»
Мать к суседям:
Вы послушайте, народ да люди добрый,
И вси суседушки мои да спорядовыи!
Как утрось было с-по ранному по утрышку,
Как до раннего петунья воспеваньица
5 И до уныла соловьиного жупляньица,
И красно солнышко в тумане выкаталось;
И добрый молодец с кручинушки ставает
И со обиды резвы ножки обувает,
И со печали цветно платье надевает,
10 Горючмы слезмы личё да обмывает,
И сговорит да он, победной, таково слово,
И он мни, да все родимой своей матушке:
«И бласлови да на сесь день меня Господней
4 Причитанья Северного края
98
Причитанья Северного края
И ты, желанная родитель-моя матушка!»
15 И сговорит еще бессчастной доброй молодец
И он в обидушке, победной, таково слово:
«И я спал, да ведь бессчастной доброй молодец,
И, знать, последнюю Господню Божью ноченьку
И во своей да я во светлоей во светлице,
20 И на этой на тесовой на кроваточке,
И на своей да на пуховой на перинушке,
И на этом крутом складнеем зголовьице,
И я под теплым соболиным одеялышком!
И не сном-то коротал да я ведь темну эту ноченьку,
25 И думал думушку, бессчастный, во бессоньице,
И обливался я слезами во кручинушке,
И ретливо мое сердечко подмывало,
И бессчастная утроба обмирала,
И, знать, приходит та пора да это времечко,
30 И как последние часы да со минуточкой,
И как мне-кова, удалу добру молодцу,
И наб поехать со хоромного строеньица,
И разлучиться со родителью-со матушкой,
И порасстаться с родом-племенем любимы им,
35 И навек бросить да родиму эту сторону!
Ой, тошнёхонько, родитель жалосливая,
Мни, бессчастному удалу добру молодцу!»
И не повирите, народ да люди добрый:
И не в могутушку слезливый словечушка,
40 И не по летушкам великая ознобушка!
Уж как мни, да ведь кокоше горегорькоей,
Вдруг как треснуло ретливое сердечушко,
И перелопала бессчастная утробушка,
И оттошна долит великая кручинушка
45 И на глазах слезы у беднушки не ставятся,
И невмоготу мни сесветное живленьице!
Суседка утешает мать рекрута*
И ты послушай, спорядовая суседушка,
И не давай тоски к ретливому сердечушку,
И береги да ты пристарше свое личушко!
И знаем-ведаем, кокоша горегорькая,
5 И не в спокое што ретливое сердечушко,**
И про твою да мы великую незгодушку,
И про проклятую злодийную кручинушку!
И да ты сьезди-тко, кокоша горегорькая,
И ты в эту Божью церковь посвященную,
Плач по холостом рекруте
99
10 И ты ко этой Пресвятой да Богородице,
И помолись да ты Бладыке от желаньица!
И ты крест клади, горюша, по-писаному,
И ты поклон веди, победна, по-учёному:
И ты поставь свещу, горюшица, рублевую,
15 И пелену да положи ты ведь шёлковую,
Уж как этой Пресвятой да Богородице,
И ходателю Миколе многомилосливу;
И поклоняйся ты до матушки-сырой земли,
И ты с горючима слезами материнскимаі
20 И ты проси да Пресвятую Богородицу,
И от желаньица проси да со усердием:
«И сохрани, да Пресвята мать Богородица,
И ты меня спаси, кокошу горегорькую,
И ты от этоей тоски неугасимоей,
25 И ты от этоей печали неудолъноей!»
И, може, Господи Бладыко-Свет помилует,
И Пресвята мать Богородица заступится,
И сохранит да ведь Микола многомилосливой
Уж как милое рожёно твое дитятко
50 И во пути да во широкоей дороженьке,
И от злодийной этой службы Государевой,
И от этыих солдатов новобранныих,
И от этыих полков да ведь походныих!
К рекруту — суседка:
И ты послушай, спорядовой наш суседушко!
И за тебя да вси Бладыке мы помолимся,
И мы Пречистой Пресвятой да Богородице,
Штобы Господи Бладыко-Свет помиловал,
5 Дал бы Господи ведь доброго здоровьица
И ума-разума во буйну бы головушку,
И понятия в ретливо бы сердечушко,
И тебе мудрости в бурлацкую утробушку,
И за твое да за великое смиреньице,
10 И за твое да за велико доброумьице!
Ведь смиреньице у тя было со кротостью,
И всим челом да было низко поклоненьице;
Ты по уличке ходил да свет тихошенько
И ты головушку носил да понизёшеньку;
15 Поговорюшка была твоя ровнёшенька,
И сердечушко ведь было не спесивое,
И добрый молодец ты был да не гордливой!
И да ты старого суседа не огрубил,
wo
Причитанья Северного края
И да ты малого бладенца не обидел!
20 И быде сойдешь ты во службу Государеву,
И спаси Господи удала добра молодца
И от побоев-то тебя да от тяжелыих,
И от страстей-властей тебя да страховитых!
И ты послушай, спорядовой мой суседушко,
25 И не поставь во гнев, сдовбльной белой светушко,
Што понакажу, кручинная головушка,
И не шали да ты там, дитё, не сбалуйся-тко
Не упивайся во хмельны да там напиточки!
И может, даст да Господь службу нетяжелую,
3° И раскрое Бог науки вси великий,
И тебе да всё во службе Государевой!
И ты повыслужишь урёчны свои годышки,
И, може, судит Бог Бладыко многомилосливой,
И побывать да на родиму ты сторонушку,
55 И с родом-племенем, бессчастной, увидаешься!
И издалёка да ведь солдаты ворочаются,
И на великиих сраженьицах спасаются.
И еще слушай, спорядовой мой суседушко:
И как катучий этот камень не мохнатеет,
40 И так походной-то солдат да не богатеет!
И ты запродал бы любимую скотинушку,
И да ты взял бы золотой казны по надобью!
И как во этой в грозной службе Государевой
И вы придержитесь, победны, притаскаетесь,
45 И там износится солдатско у вас платьице,
Вси притопчутся казенный сапбженьки;
И вы к начальству появиться не посмиете!
И вам ведь не нажить мундеров сукон серыих,
И вам ведь не обуть бессчастных своих ноженек!
50 И еще слушай-ко, спорядной наш суседушко:
И не могу да знать, кручинная головушка,
И увидаем ли, спорядные суседушки,
И мы тебя, да златокрыла ясна сокола,
И как на сем да мы, горюши, на белом свете!
55 И хоть чрез три да вы учётных этых годышка,
И хоть каку да ни е весточку послали бы,
И хоть три строчки вы, победны, написали бы,
И мы бы знали хоть, горюшицы, да ведали:
И вы в какой орды, бессчастны, во коей земли,
60 И в сухопутном* ли вы, светы, похожденьице,
И у синя моря ль вы, светы, на сраженьице,
Аль на крутом вы ведь, светушки, на бережку,
На желтых песках стоите ль на сыпучиих!
Плач по холостом рекруте
101
И уже где да вы, победны, сохраняетесь,
65 И от злодиев-неприятелей спасаетесь,
И в раздольицах степях ли во великиих
Аль в долинушках, победный, во дикиих?
И упишите нам, сдовольны белы светушки,
И у вас, може, бессчастных у солдатушков,
70 И золота казна на тот час не случается,
И хитромудры писаря будут призаняты,
Аль не будет у вас вольной столько волюшки.
И тут приде да как разливна красна веснушка,
Как повытают снежечки со чиста поля,
75 И повынесе ледочки со синя моря,
И будут корабли в синем море шататися,
И вы на кораблях, бессчастный, скитатися,
И там увидите да малу эту птиченьку,
И как летит она в родиму вашу сторону,
80 И понизёшеньку вы птице поклонитесь-ко,
И пословечно перелётной накажите-тко,
И всё ко родушку теперь да вы ко племени,
И хоть по низкому поклону челобитному,
И со обиды об солдатскоем живленьице.
05 И мы глядить будем, кручинный головушки,
И на печальну перелётну малу птиченьку,
И коя летит ниже облачка — низёшенько,
И она машет столько крылышком тихошенько,
И она голосом ведет да унылёшенько,
90 И она жалобно ведь, птичка, розговаривае,
И она бьет челом тут нам да покланяется,
И поросскаже тут печальным нам головушкам:
«И лечу, птиченька, с-за гор я с-за высокиих,
Из-за лесушков лечу, да с-за дремучиих,
95 И я со дальноей со чужей со сторонушки,
Из-за славного с-за синего с-за морюшка,
И мы ведь, летячи дорожкой, приустали
И в синем морюшке корабль да увидали,
И на спокой да мы на отдых становилися,
100 И мы на карабли на мачты тут садилися,
И много ужасно солдатов мы смотрели;
И как один столько солдатушко бессчастной,
И он по караблю, солдатушко, похаживат,
И он печальну меня, птиченьку, высматриват:
105 „И ты откуль летишь ведь птича, куды путь держишь,
И на мою ль летишь родиму на сторонушку?
И ты лети да эта птиченька тихошенько,
И ты ведь слетишь на родиму мою родину,
102
Причитанья Северного края
И ты под сиверну холодную сторонушку,
п0 И ты за славное за сине за Онегушко,
И увидать моих желанныих родителей
И всих спорядныих моих да ты суседушек!
И скажи низкое поклонно челобитьице
И от меня да от солдатушка бессчастного!"»
Та же соседка* к братьям:
И вы послушайте, спорядныи суседушки,
Да вы милы светушкй-братцы родимый:
И не забытьте вы бессчастна добра молодца,
И своего да светушка-братца родимого!
5 И тяжела да ему служба доставается:
И на часах ему стоять да на всеночныих,
И по зарям ему, бессчастну, по вечерниим,
И во полночь да под звездам-то под восточныим,
И студёноей, холодной этой зимушкой —
10 И на снежках стоять, победному, перистыих,
И на студёныих морозах-то на плящиих!
И как дрожит его ретливое сердечушко,
И от ветра да зябет блёкло его личушко!
И тут он скажет-то единое словечушко:
15 «Ой, бессчастны мы на свете уродилися,
И бесталанна бедна жизнь наша солдатская,
И горегорька наша служба Государская!»
Уж как вы, да светы-братьица родимый,
И про злодийну эту службу не прознаете,
20 И на родимой вы сторонке оставаетесь,
И во своем да во хоромном во строеньице,
И на тесовыих своих да на кроваточках,
И на мягкиих пуховыих перинушках;
И не зябнут у вас. резвы эты ноженьки,
25 И не подвйе ветром блёклого ведь личушка!
И на медвяном да вы в доме уеданьице,
И на утехушках ведь вы да на забавушках!
И не забытьте ж вы бессчастна добра молодца,
И своего да светушка-братца родимого!
Когда бриют лоб, мать вопит:
Быдьте прокляты злодии супостатыи!
Вергай скрбзь землю ты нехресть вся поганая!
Плач по холостом рекруте
103
И секите вы кудри поскоряя,
И точите вы бритвы повостряя,
5 И уж вы брййте его да побеляя!
Охти мни, да мне тошнёшенько!
И кабы мне да эта бритва навострёная,
И не дала бы я злодийной этой некрести
И над моим ноньку рождением надрыгатися!
10 И распорола бы я груди этой некрести,
И уж я выняла бы сердче тут со печенью,
И распластала бы я сердче на мелки куски,
И я нарыла бы корыто свиньям в месиво;
А и печень я свиньям на уеданьице!
Когда забриют, соседка вопит:
Как сегодняшним Господним Божьим денечком,
Во бессчастный час, во злу эту минуточку
Уж как приняли бурлакушков молбдыих
Во принёмную палату белокаменну,
5 И их подбрйли-то удалых добрых молодцев
И во злодийную во службу Государеву!
Тут им дали этых крепких караульщиков,
Да им дядьку становили-то со старшиим;
И тут сводили в Божью церковь посвященную,
1° И приводили их к присяге вековечноей;
И выше головы кресты оны вздымали,
И свою сторону солдаты забывали,
И отца-матушку рекруты проклинали:
«И мы служить будем царю-богу российскому,
15 И мы стоять будем за веру христианскую;
И мы не сделаем измены в каменной Москвы,
И мы спасать будем Россею подселенную.
Мы оружьице держать да на правом плече,
И саблю вострую держать да во правой руке!»
20 И тут повыдали солдатикам молбдыим,
Как молбдыим солдатам новобранныим,
И не по ноженькам сапоженьки козловый,
И не по плечушкам мондеры сукон серыих;
И на головушку им шляпы не пуховый —
25 И да им киверы солдатский пудовый!
И тут соймут да молодецку вольну волюшку;
И тут повыдадут им ружьица тяжелый,
Их отправят в путь-дорожку незнакомую:
И во поход сошлют удалых добрых молодцев
104
Причитанья Северного края
30 И как во эты города да не в бывалый,
И дале-дале от родимой от сторонушки!
И оны пойдут путем-широкой дороженькой,
Хоть студёноей пойдут да холодной зимой,
И как повыстанут на гору на высокую,
35 И оны брякнут тут оружьем завоенныим,
И оны топнут правой белой этой ноженькой,
И споют с горя унылу жалку писенку;
И оны стоячи на горы на высокоей,
И воспомянут-то родиму свою сторону:
40 «И ты прощай, наша родимая сторонушка,
И ты гульливая сторонка, щегольливая!»
Уже слушайте, солдатики молодым,
Да вас сошлют как на чужу на сторонушку,
И наб у буточки стоять да студёной зимой,
45 И на часах стоять, бессчастным, на всеночныих;
И от земли да зябут резвы ваши ноженьки,
И от оружьица зябут да ручки белый,
И как от ветра подвеват да блёкло личенько,
И от морозушку сердечко порастрескает
50 И вы у буточки-то будете похаживать,
И сапог 6 сапог ведь вы да поколачивать,
И с руки на руку ружье да перекидывать;
И глядеть да вы будете, бессчастный,
И выше лесушка глядеть да по поднебесью!
И ты смотреть будешь, солдат, да на светел месяц
55 И на эты часты звезды поднебесный:
И поскорёшеньку ль светел месяц закатится,
И часты звездочки в минуточку стеряются ль
И скоро ль свет да ясна зоренька просветится,
И распечет ли это красное ведь солнышко?
60 И обогреет ли солдатское сердечушко,
И приоттает ли бессчастная утробушка?
И тут воспомните родиму свою сторону,
И тут сговорите единое словечушко:
«И лучше были б мы, солдаты, не спорожены;
65 И как родитель нас, бурлаков, попустила
И нас не участью-таланом наделила,
И злой бессчастной этой службой наградила!»
И не дай Господи на сём да на белом свете
70 Уже жить да в грозной службе Государевой:
Как еденьице солдатушкам — сухарики,
Как питемьице им — водушка со ржавушкой.
И вы послушайте, бессчастный головушки!
И как вас сошлют в безызвестную сторонушку,
Плач по холостом рекруте
105
75 Хоть за синее за славное за морюшко,
И как на этыих на черных больших кораблях,
И буйны ветры в чистом поле развеваются,
И непомерная погода подымается,
И на синем море волна да сколыбается,
80 И как вода да со желтым песком смешается,
И черны кбраблы ведь в море роскачаются,
И мачты о воду со брызгом ударяются!
И сговорят да тут дядьки им пристаршии:
«И вы идите-тко, матросики молодыи,
85 И не страшитесь-ко погоды непомерной,
И поднимайтесь вверх по мачтам по дубовыим,
И вы держитесь-ко за снасти за смолёный,
И убирайте тонки белы эты парусы!»
И тут сердечушко у вас да приужахнется;
90 W туг воспомните, бессчастный солдатушки,
И вы желанныих своих да всё родителей;
И на молитвах оны да вспомянули бы,
И за матросов оны Бога помолили бы!
И столько невесто победным, невестимо!*
95 И поставаете по мачтам по дубовыим,
И вы по этыим по снастям по смолёныим,
И с переполоху-то сбыдут белы рученьки
И тут падёте вы во синее во морюшко,
И во этую вы воду во глубокую!
100 И буде Господи вас Светушко помилует,
И спасет вас Пресвятая мать Богородица,
И на этом на большом да черном корабле
И вас прибьет да там ко крутому ко бережку,
И хоть не к знамым к островам да не к бывалыим,
105 И може, буде вам, бессчастным, воля вольная
И как повытти-то на крутой красной бережок!
И ты по бережку иди, бедной, тихошенько,
И ты гляди да выше лесу по поднебесью,
И выше гор гляди, наш светушко, высокиих,
110 И вровень с облачкой гляди да ты ходячей,
И примечай да перелётну малу птиченьку!
И не гусей гляди, наш светушко, не лебедей:
И гуси-лебеди-то птиченька гордливая,
И на ричах да эта птиченька спесивая,
115 Высоко да она летит по поднебесью,
И хоть полетит по родимой твоей родинке,
И на косевчато окошко не рассядется,
И про походныих солдатов не росскажется!
И ты гляди-смотри, сдовольной белой светушко,
106
Причитанья Северною края
120 И ты печальну перелётну малу птиченьку
И горегорькую кокошу из сыра бора:
И та птиченька ведь е да не гордливая,
И на ричах- баснях она да не спесивая;
И ты пиши, свет, скорописчатую грамотку,
125 И ты со чужеей со дальноей сторонушки,
И ты со этыих полков да новобранныих,
И ты с-за синего с-за славного с-за морюшка,
И ты со большого со черного со корабля!
И упиши, наша скачёная жемчужинка,
13° И про бессчастну свою жизнь да про солдатскую,
И не пером пиши, наш свет, да лебединыим,
И не черныма пиши да ты чернилами,
И ты письмо пиши, наш свет, да всё* кручиною,
И запечатай ты его да ведь тоскичушкой!
135 И хоть ты выйдешь, свет, на крутой этот бережок,
И увидашь да перелётну бедну птиченьку
И ты клади да ей под правое под крылышко,
Уж ты эту скорописчатую грамотку;
И мы по этой по разливной красной веснушке,
140 И мы ходить будем на широкой на уличке,
И мы глядить будем, горюши, по поднебесью,
И мы смотреть да перелётной малой птиченьки;
И как увидим мы кокошу перелётную,
И воскликать станем мы малу эту птиченьку
145 И на отдох да на крылечико перёное,
И на рассказ да на косевчато окошечко:
«И ты иди, да перелётна, сюды, птиченька!
И ты откуль летишь, да куды путь держишь,
И со которой ты летишь да со сторонушки
150 И ты с-за славного ль с-за синего Онегушка,
Ты с-за этого ль океан-да синя морюшка?»
И тут птиченька ко зени ведь приклонится,
И супротив дому она да приусядется,
И принесет да скорописчатую грамотку,
155 И тут смахнет да она правым этым крылышком,
И тут уронит скорописчатую грамотку
И супротив наших косевчатых окошечек!
И тут мы возьмем скорописчатую грамотку,
И мы сходим к писарям да хитромудрыим,
160 И рассмотрим да скорописчатую грамотку:
Как тоской да е письмо ведь запечатано,
И с горючмы слезмы с кручинушкой написано;
И прочитаем мы, печальный головушки,
И тут узнаем про бессчастного солдатушка,
Плач по холостом рекруте
107
165 И про злодийну бедну жизнь да про солдатскую!
И не поставь во гнев, скачёная жемчужинка,
Што понакажу, печальная головушка:
И как служить будешь во службе Государеве,
И ты писать да на родиму свою сторону,
170 И не уписывай, сдовольной белой светушко,
И нам ведь низкиих поклонов-челобитьицев,
И упиши, наша скачёная жемчужинка,
И про бессчастно горегорькое живленьице!
108
Причитанья Северного края
2. <ПЛАЧ ПО ХОЛОСТОМ РЕКРУТЕ)
Марьи Федоровой
По выходе из-за стола, мать вопит:
Уж на полёте млад ясен сокол,
На поезде добрый молодец!
Уж ты что себе намаешься,
В путь-дорожку отлучаяся?
5 Уж как дородни добры молодцы
В эту пору-времечко
Они ходят да шатаются:
Без ветрушка шатаются,
Без дождя да уливаются,
1° Без травинки заплетаются,
Без ломинки запинаются
В эту пору-времечко!
Будто заюшки во ласточки,
Горностаюшки в неволюшки,
15 Будто утушки подстрелены,
Как лебедушки пойманы,
Во неволюшку посажены.
Так же вы, дородни молодцы,
Во управушку свожены,
20 На жеребей положены,
На бумаженьку записаны,
В путь-дороженьку направлены,
Во солдатушки назначены!
Как поводят добрых молодцов
25 Во управу ко окружному,
Во полицию к городничему,
Во палату к губернатору,
Ко приему ко солдатскому,
Ко стулу ко забривальному,
50 Под мерушку казенную,
Под бритву под солдатскую!
Как забриют твою головушку,
Отстригнут твои кудёрышки.
Как поклонись, дородний молодец,
35 Начальнику вышнему,
(Плач по холостом рекруте)
109
Как солдату-то ведь старшему.
Попросись, дородний молодец,
На широку белу улушку,
На улушку плановую,
40 На дорожку на почтовую!
Как клони свою головушку
На все четыре стороны,
В полудёны и подсиверны,
Подвосточны и подзападны!*
45 Как, во-первых, клони головушку
К государю на широкий двор,
Во-вторых, клони головушку
К государыне в зелёный сад,
Как еще клони головушку
50 Царским детушкам вособину,
Тут еще клони головушку
Сердечным родителям!
Как проси, дородний молодец,
У сердечных у родителей
55 Как родительска прощаньица,
Больша благословеньица!
Как родительско прощаньице
Изо дна моря повыздынет,
На край бережка повыкинет,
60 Из темна леса повыведет!
Ни в Москвы — под боярином,
Ни** в Литвы — под татарином
Не загинет твой буйная;
Ни в полках между солдатами,
65 Ни в ротах меж матросами
Не загинет твоя буйная;
Ни на ученьице у барина,
Ни на постое у хозяина!
Ты служи да от желаньица!
70 Тебе Бог да станет миловать
Государь да станет жаловать.
Ты проси-моли у Господа,
Пресвятой да Богородицы,
Чтоб меньши судьи поклонялися (тебе),
75 Волыни судьи похвалялися (тобой).
no
Причитанья Северного края
3. (ПЛАЧ МАТЕРИ ПО СЫНЕ-РЕКРУТЕ)
святозерской крестьянки
Ты прощай-ка, мое рожёное милое дитятко,
Моя любимая удалая наживная головушка!
Как обневолили тебя не в порушку да не во времячко,
Моего полётного, ясного сокола,
5 Из-под моего правого крылышка!
Ты пойдешь, моя любимая удалая наживная головушка,
На чужую дальную сторонушку,
Что ль по дальней широкой дороженьке;
Шириной дорожка тридцать сажень,
10 Долиной дорожка — конца краю нет!
Ты вспомни-ко свою любимую домашнюю крестьянскую
жирушку,
И ты вспомни-ко меня, престарелую, многопобедную
головушку!
И как придут-то честные годовые воскресные Владычные
празднички;
И как наступят любимые веселые крестьянские гуляньица,
15 Хороводы да игрища;
Как пойдут-то молодые, удалые добрые молодцы,
Что ль твои ли сотоварищи;
Уж как я, многопобедная головушка,
Я горюша горегорькая,
20 Как я сяду-то под свое любимое косящато окошечко,
Я покукую кокушицей,
И как вспомню про тебя, мое рожёное дитятко,
Моя наживная удалая головушка,
Мое солнышко закатное,
25 Моя звёздочка ненаглядная!
Ты не дай-ко Боже Господи
Нам живого расставаньица
С моим милым любимым дитятком!
И как есть-то мне тошнёшенько,
3° И как есть-то мне больнёшенько,
Моему сердцу ретивому!
И как придет-то теперь времячко,
Что ль весна придет да красная,
Придет летушко ли теплое,
(Плач матери по сыне-рекруте)
111
35 Как-то встану я, многопобедная головушка,
Со своим со малыим рожёныим дитятком?
Как я стану обрабатывать
Свою землю хлебопашеством,
Свои поженки прокосные,
40 И луга-нивы продольные,
Все поречья и все заречья,
Все мелки кусты-кустарнички,
Все лазуревые алые цветики?
И ты, любимая удалая головушка,
45 Ты уведомь меня бедную
Мать, горюшу горегорькую,
Писемцом, либо грамоткой,
Или ласковым словечушком!
И ты не помни, мое милое,
50 Всех житейских моих грубостей;
И ты вспомни-ко, рожёное,
Мои ласковы словечушки!
И как я, многопобедная,
Я, горюша горегорькая,
55 Попрошу Царя Небесного
И земного Вседержителя,
Чтоб открыл Он тебе ученьице
И всю службу Государеву!
112
Причитанья Северного края
4. (ПЛАЧ ПО ХОЛОСТОМ РЕКРУТЕ)
Ирины Калнткинон
Сись было мне, горюшице,
Бедною да горегорькою,
Мне под красное окошечко,
Мине на лавочку дубовую,
5 Ко прибоинке кленовою,
К своему да сыну милому,
К сыну милому-любимому
Мине в остатний, в послидние!
Уж ты мило мое дитятко,
10 Ты бессчастное родилося,
Бессчастное да бесталанное,
Куды спешйшьси да торопишься
Изо своего ты дому благодатного,
Изо светлой изо светлицы,
15 Из новые да новы горницы;
Без тибя, да мило дитятко,
Отемнеет светла светлица,
Опустает дом-подворьицо!
Ты подешь, да мило дитятко,
20 Не в любимую да путь-дороженько,
Не в любимую, во дальную,
Во дальную да во печальную,
Ты во службу-то во Царскую,
Во Царскую да Государскую,
25 Во солдаты новобранныи!
Так ты послушай, мое дитятко,
Что я тебе буду наказывать,
Пословечно наговаривать:
Когда стоскнётци тебе-сгорюхнетци,
30 Как* ты подешь, да мило дитятко,
На ученье то великое,
Так примечай-ко, мое дитятко,
Со которые сторонушки,
Так подует ветер буйной-от:**
55 Как с полуденные подует-то,
Так гляди-тко письма-грамоты
От меня-то, от горюшицы;
(Плач по холостом рекруте)
113
Так напишу я, бедна горькая,
Напишу письмо-грамоту,
40 Я не на вербовой гумаге,
Не пером да не чернилами,
По горю да горючим слезам!
Ты возьми, да мило дитятко,
Ты возьми да письмо-грамоту,
45 Ты возьми-то* на белы руки,
Ты прижми-то к ретиву сердцу,
Что пришло мне письмо-грамотка,
С мойе родимы стороны,
От родимые от матушки,
50 От кормильца-то от батюшка,
От соколов от братьев милыих,
От голубушек милых сестер,
От соседей, от соседушек,
И от соседних милых детушек!
55 Ты скажи-тко, мое дитятко,
Когда посулишься в дороги гости:
О Господнеем о праздничке,
Поутру ли ты ранёшенько,
В вечеру ли ты познёшенько,
60 Или середи бела дня;
Так я буду ждать да дожидатися,
Выходить буду частёшенько,
Я на красное крылечушко;
Я глядеть буду, поглядывать,
65 Что не идёт ли мое дитятко,
Из дальний да из дороженьки,
Из городов-то понизовныих,
Понизовныих-украйныих,
Из солдатов новобранныих? **
70 Ты простись, да мило дитятко,
Ты с соседям и с соседушкам,
И со красныим со деушкам;
Поблагодари, да мое дитятко:
На беседе на смиренноей,
75 Как оне тебя да прилещали,
Неприятныим словом да называли,
Оне некрутом считали;
Как ты придешь, да мило дитятко,
Во свой во дом да благодатной-от,1
80 Ты придешь больно не весел
Буйну голову повесил!
114
Причитанья Северного края
5. (ПЛАЧ ПО РЕКРУТЕ ЖЕНАТОМ)
Афросиннн Ехаловон
Вопит жена:
Умолённая лада милая,
Лада милая, любимая!
Провожаю тебя, горюшица,
Во солдаты новобранныи,
5 Далеким-далекохонько;
Ты послушай, лада милая,
Станешь жить, лада любимая,
На чужой на дальной стороне,
На* злодейке незнакомоей,
10 Во городах да ты во дальныих,
Во дальныих, да во украйныих;
Так ты послушай, лада милая,
Лада милая, любимая:
Так ты пиши-тко писма-грамотки,
15 Ты ко мне, горюхе бедноей.
Хоть я осталася, горюшица,
Хоть на своей родимой стороне
С сиротам я горегорькиим;
Умолённая лада милая,
20 Ты пиши-тко писма-грамотки,
Со чужией дальной стороны;
Как мине, бедной горюшице,
И жива эта разлука — пуще мертвый!
Так ты пиши-тко мне, горюшице,
25 Ты пиши-тко писма-грамотки
Со чужией дальной стороны;
Уж как я стану-то, горюшица,
И тебя ждать да дожидатися,
Я тебя да в дороги гости,
30 На свою родиму сторону,
Со своим да со малым дитём;
Так приидешь ли в дороги гости?
Сама знаю я, горюшица,
Што станешь жить ты, лада милая,
35 Не на своей воли вольноей,
В грозной службе Государевой;
(Плач по рекруте женатом)
115
Станешь служить ты, лада милая,
Станешь служить ты царю белому,
Великому да энператору;
40 Ты служи-тко верой-правдою!
Будешь жить ты, лада милая,
Все под страстью и под ужастью
У судьей да у начальников;
Когда там стоснется, сгорюется,
45 Тебе захочется, лада милая,
На свою да дальну сторону,
Тебе проведать молоду жену,
Тебе своих да малых детушек,
Тебе сирот да горегорькиих
50 На своей родимой стороне!
Так ты послушай, лада милая,
Ты корись-просись, лада любимая,
У судьей да у начальников,
Так отпустили бы тебя, да ладу милую,
55 На свою родиму сторону,
Ко своей да молодой жене,
Ко своим да малым детушкам,
Хоть ненадолго поры-времечка!
Уж как стану жить-то я, горюшица,
60 Без тебя, да лада милая,
Без тебя, лада любимая,
Стану ложиться спать да попоздёхоньку,*
Стану ставать да поранёшеньку,
Умываться горюцим слезам!
65 Как я умоюсь да горюцим слезам,
Стану подавать да свой взышон голос
Далеко на чужу сторону,
В города-те я во дальные,
Во дальные да во украйные,
70 Во полки да во солдатские
Ко своей да ладе милоей!
Так ты послушай, лада милая,
Поутру да поранёхоньку,
И ввечеру да попоздёхоньку,**
75 Не кукует ли кукушка горегорькая?
Она кукуе жалобнёхонько —
Так ты подумай, лада милая:
Не кукушечка кукует горегорькая,
Горюет то твоя да молода жена;
80 Подает тебе да свой взышон голос,
Со своим да дитём малыим,
116
Причитанья Северного края
Со малым да малёхонныим,
С глупыим, ненаучённыим!
Так умолённая лада милая,
85 Острижены твои да русы волосы;
Ты оставь горюхе бедноей,
Мне русы да волосиночки
Со своей да буйной головы,
Хоть ты мне да на гляденьице,
90 Хоть ты мне да на раденьице,
На отрад да ретиву сердцу:
Хоть погляжу-то я, горюшица,
На твои да русы волосы,
Ровно на твое да лице белое,
95 Лице белое, румяное!
Так ты послушай, лада милая,
Напишу я писмо-грамотку,
Я от себя, горюха бедная,
Не пером я, не чернилами,
100 Напишу я горючим слезам
Я тебе да писмо-грамотку,
Умолённой* ладе милоей!
Так я пошлю-то писмо-грамотку
Я со старыим ходателям,
105 Со ветрами я со буйныим!
Умолённые ветры буйные,
Уж вы скорые ходателиі
Вы снесите писмо-грамотку,
Во города-те вы во дальные,
110 Во дальные, да во украйные,
Во полки да во солдатские!
Так отыщите ладу милую,
Где моя да лада милая;
Так вы отдайте писмо-грамотку,
И5 Так вы скажите ладе милоей,
Што у мня нету золотой казны
Мне послать да писмо-грамотку
С почтарём-те ведь молоденьким,
Так я послала-то, горюшица,
120 Я со скорыим ходателем,
Со ветрами-те со буйныим,
На чужую дальну сторону,
На злодейку незнакомую,
Ко своей да ладе милоей!
125 Так ты скажи-тко, лада милая,
Когда посулишься в дороги гости,
(Плач по рекруте женатом)
117
Поутру ли поранёхоньку,
И ввечеру ли попоздёхоньку? *
150 Хоть бы я, горюха бедная,
Не стала спать бы ночку темную;
Стала ждать бы-дожидатися,
Я тебя, да лада милая,
К себе да в дороги гости!
135 Так ты просись, да лада милая,
У судьей да у начальников,
Хоть ненадолго поры-времечка!
Поглядел бы детей малыих,
Малыих, да малёхонныих,
140 Глупыйх, ненаучённыих!
Из тюрем да выкупаются,
Из орды люди выходят,
И из солдатов выслужаются;
Так стану ждать я-дожидатися,
145 Всё тебя, да ладу милую,
Ладу милую, любимую,
С грозной службы Государевой!
Еще слушай, лада милая,
Закажу тебе, горюшица,
150 Я тебе да челобитьиче,
Низкое да поклоненьиче,
Со красным да солнцем праведным.
Умолённо красно солнышко,
Уж ты солнце мое праведное,
155 Уж ты свитишь ты на весь белой свет;
Так освети-тко ладу милую,
На чужой на дальной стороне,
В грозной службе Государевой!
Умолённое красно солнышко,
160 Ты красишь да солнце красное,
Ты на всю да подселенную,
И на всех народ да людей добрыих;
И ты окрась да красно солнышко,
И ты мою да ладу милую,
165 Ладу милую, любимую,
Во полках да солдатскиих,
В городах даты во дальныих,
Во дальныих, да во украйныих!
Ты скажи-тко, красно солнышко,
170 От меня да челобитьиче,
Низкое да поклоненьиче,
От меня, да от горюшицы,
118
Причитанья Северного края
От вдовы да горегорькие!
Как я живу-то же, горюшица,
175 Без тебя, мой лада милая, —
Я потише воды быстрые,
Пониже травоньки шелковые!
Уж как я-то ли, горюшица,
Без тебя, мой лада милая,
180 Оскорбило* личё белое,
Помутилися от слез да очи ясные!
Помешал-то ум со разумом
Без тебя, мой лада милая,
И не красит на меня да красно солнышко,
185 И не свитит на меня да млад светел мисяц
Без тебя, мой лада милая,
Без тебя, лада любимая!
Сам ты знаешь, лада милая,
Што не красен да день без солнышка,
190 И не светла да ночь без мисяца;
Так уж как я-то ли, горюшица,
Терплю да горе-кручину,
Без своея да лады милыя;
Терплю обидушку великую,
Худое слово понапрасное,
195 Без тебя, мой лада милая!
Кабы был ты, лада милая,
Не дал бы ты в обидушку великую
Ты меня, горюху бедную
Со своим да дитём малыим,
200 С малыим да малёхонныим!
Я пошлю тебе, да лада милая,
И еще да челобитьиче,
Низкое да поклоненьиче.
Я по матушке быстрой реки,
205 Я к своей да ладе милоей
В города-те да во дальные,
Во дальные, да во украйные,
Во полки да во солдатские
Я к своей ладе любимоей!
210 Ты, река ли моя риченька,
Ты, река ли моя быстрая,
Ты скажи-тко челобитьице,
Ты моей ли ладе милоей,
Ладе милоей, любимоей:
215 Уж как подходит Господней праздничек
На родимой на сторонушке,
(Плач по рекруте женатом)
119
И твои-те соколы-братья милые
На веселье и на радостях
Сдобляются да платье цветное,
220 И мои-те милые невестушки
Сдобляюци в платье цветное,
В платье цветное-шелковое
На веселье и на радостях!
Уж как я-то ли, горюшица,
225 Вдова-солдатка горегорькая,
Надеваю я, горюшица,
Троура на себя черные,
Черные да неражие;
Да пойду-то я, горюшица,
2^° Ко Божьей церкви соборной,
Не на веселье, не на радостях,
Со своим я горюцйм слезам!
Как бы был ты, лада милая,
В своем доме благодатноем,
255 Так и я-то бы, горюшица,
О Господнем-то о праздничке
Была всё весела на радостях!
А как теперь-то я — горюшица,
Нет тебя, да лады милыя,
240 Нет тебя, лады любимыя,
Хоть пойду, горюха бедная,
Хоть и ко Божьей церкве соборной
Я повися буйну голову,
Потупя да оци ясные
245 Я во матушку-сыру землю!
Как помолюсь да Богу Господу,
Уж я первый поклон положу
За царя за благоверного,
И еще поклон я положу
250 За царицу благоверную,
Я еще же поклон положу
За царевых за малых детей,
Я еще же поклон положу
За всю службу Государеву,
255 Я еще да поклон положу
За свою да ладу милую,
Ладу милую, любимую,
Штобы Господи помиловал,
Великой царь его пожаловал,
260 Умолённую ладу милую!
120
Причитанья Северного края
6. ПЛАЧ ПО РЕКРУТЕ ЖЕНАТОМ
Ирины Федосовой
Жена держит младенца трехнедельного,
а в руках ведет двухгодового и вопит:
Мне пойти было, кручинной головушке,
Мне по сухому, горюшице, по деревцу,
По высокому, победной, мне по терему,
Мне ко милоей надежноей сдержавушке!
5 Ведь дивуют мне-ка добры столько людушки,
И вси приближни спорядовыи суседушки:
И што я отдали стою, бедна, чужаюся
И все своей да я надежноей головушки,
И я со малыма детьми да забавляюся!
10 И видно, в Божьей-то я церкви не стояла,
И на главы златых венцов я не держала,
И, знать, Господнего креста не целовала;
И, знать, головушка моя да бескручинная,
И утробушка моя да беспечальная!
15 И кабы знали многи добрый бы людушки,
Как што диется в моем да ретливом сердче!
И я не люлечку, горюшица, качаю —
Я горючима слезама обливаюся;
И я не с малыим бладенцем утешаюся,
20 И я великоей кручиной убиваюся!
Как сегоднишним Господним Божьим денечком,
И у меня, да победной у головушки,
Потерялся белой свет да со ясных очей,
Ум-тот разум во головушке мешается!
25 И порасстроньтесь-ко, народ да люди добрый,
И вы, приближны спорядовыи суседушки!
И мне пройти, бедной кручинноей головушке,
И мне ко милоей надежноей сдержавушке!
И не со златом ведь иду да я, не с серебром,
30 И не со скатным перебраным иду жемчугом;
Я иду, бедна, с злодийноей обидушкой,
И я с несносноей злодийноей тоскичушкой;
Я несу-веду сердечных малых детушек,
Я к своей милой надежноей сдержавушке:
35 «И ты возьми, бедной, на белый на рученьки
Плач по рекруте женатом
121
И ты сердечныих рожёных малых детушек,
И приложи да ко ретливому сердечушку,
И ты к печальному ко блёклому ко личушку,
И припоследи ноньку ты до поры-времечки!»
40 И как што сдается, надежная головушка,
И на кого, сирот бессчастных, пооставишь нас,
И хто возрбстит-то бессчастных наших детушек,
И хто ведь прйзрит-то сирот да бесприютных?
И горевать будет победной мне головушке,
45 И сиротать будет бессчастным нашим детушкам;
И к оковать буде победной мне кокошице,
И во обиде жить бессчастным дйтям малыим!
И без тебя, да без надежноей головушки,
И без великого родительска желаньица
5° Хоть повозрастут сердечны мои детушки
И по фатерушке бедны станут похаживать,
И на меня, бе дну горюшицу, поглядывать!
И ты послушай, свет-надежная головушка!
Хоть останутся там братьица родимый,
55 И не надия мне, победноей головушке,
И не приберёгушка сердечным нашим детушкам:
И хоть желанны живут дядюшки — не батюшки,
И хоть спацливыи ведь дяденьки — не матушки;
И будут детушки сиротны — самовольный,
60 И всё солдатский оны да безунёмныи!
И всё я думала, печальная головушка:
И как до этого учётна долга годышка
И я жила, бедна горюша, радовалася,
И што во доброй во крестьянской живу жирушке
65 И за разумноей надежноей головушкой!
И не началась я, горюша, не надиялась,
И над собой да я великоей незгодушки,
И я разлукушки с надежноей сдержавушкой,
И расставаньица со малыма сердечныма со детушкам!
70 И мои думушки теперечко бессчастный,
И горьки мысли столько женски неталанныи!
И по думушкам моим да дело ставится,
И не по розмыслам моим да все сбывается!
И пошли годышки теперь да всё бедовый,
75 И времена пошли теперь да потрусливыи,
И как часты пошли наборы Государевы,
И запасной да этой силой забираются,
И все по выбору бурлаков выбирают
И во злодийну эту службу Государеву!
80 И матерей да с сыновьями разлучают,
m
Причитанья Северного края
И молодым женам с мужьямы расставатися!
И как што диется над милоей, надежноей сдержавушкой?
И у меня, да у печальной у головушки,
И не порой да моя молодость прокатится,
85 И во горях скоро головушка состарится —
Да как ростячи сиротных малых детушек,
Во сиротскоей бессчастноей во жирушке,
И во великой во алодийной во обидушке!
И вы послушайте, суседи спорядовыи,
90 И не дивуйте мне, печальноей головушке,
И што частёшенько к надёже не подхаживаю,
И я у правого плеча да не усиживаю;
И говорит да мне надежная головушка,
И без народу говорит, да людей добрыих;
95 И уговариват победну потихошеньку,
И уласкат меня, горюшу, полегошеньку.
«И не тоскуй, бедна жена-семья любимая,
И не пролей, бедна горюша, горючи слезы,
И как расплачешься, победна, розгорюешься,
100 И как бедно мое сердечко ростоскуется!
И не придай же ты назолушки к молодецкому сердечушку,
И к моей зяблоей бессчастноей утробушке!
И кабы знала ты, бессчастна молода жена,
И как долит да всё несносная обидушка
105 И как меня, да ведь бессчастна добра молодца!
И столько глядячи на бессчастных моих детушек,
И смотрячи да на бессчастны твои слезушки,
И у меня, да у бессчастна добра молодца,
И уныват да всё ретливое сердечушко,
110 И перетрескала победная утробушка!
И тебя жаль бедной, бессчастной молодой жены,
И мне сиротныих бессчастных своих детушек!»
И говорит еще надежна мне головушка,
И ублаждат меня, любимую семеюшку:
115 «И буде Господи Бладыко не помилует,
И от злодийной да от службы Государевой,
И може, даст Господь талану да мне участи,
И мне-ка жить-служить во службе Государевой:
И я возьму тебя жену, семью любимую,
120 И со сердечныма возьму да я со детушкам,
И век мы пойдем-то, горюша, коротать с тобой,
И будем вмйстях мы, победный, таскатися,
И воспитать да мы сердечных станем детушек!»
И еще слушайте, народ да люди добрый:
125 И как со милой со надежной со головушкой
Плач по рекруте женатом
123
И мы не сном да темну ночку коротаемся,
И мы горючима слезама обливаемся,
И столько думаем, победны, думу крепкую:
И тут он возьмет-то сердечных своих детушек,
tf° И с горя на свои бессчастны белы рученьки,
И прилагав он ко блёклому ко личушку,
И прижимав ко ретливому сердечушку:
И малы детушки всю ночь не успокоятся,
И на белых руках оны не спотешаются,
И у бландечиков утроба розжигается
135 И ретливо сердче ведь кровью обливается,
Што родитель в путь-дорожку отправляется,
И во злодийну эту службу снаряжается!
К мужу-рекруту:
И ты послушай, свет-надежная головушка,
И мы повзыщем, свет, желанныих родителей,
И мы корить будем сердечушко покорное,
И мы головушку клонить будем поклонную,
5 И мы приклоним-то бладенца тринедельного,
И мы во резвый родителям во ноженьки:
И не спахнутся ль оны, да не сжалуются ли
И по тебя, да тепло-красно мое солнышко,
И по обидныих сиротных своих внучаток?
10 И може, взыщут-то названо себе дитятко,
И оны наймут-то бурлакушка все вольного,
И слободят тебя, бурлацкую головушку,
И от злодийноей от службы Государевой!
И буде, нет вкруте его, да не находится,
15 И так бы съехали ко городу Петровскому,
И там нашли бы-то судей неправосудныих,
И задарили б золотой казной бессчётноей,
И штоб тебя, мою надежную головушку,
И все не приняли б во службу Государеву!
Падает родителям в ноги и продолжает:
И уж вы слушайте, желанны свет-родители!
И вы не спомните-тко зла да нашей лихости!
И пожалийте сирот малых наших детушек,
И мою милую надежную сдержавушку!
5 И почитать буду я вас да богоданныих родителей,
И устилать буду пухову вам перинушку,
И утоплю да теплы парны про вас баенки,
124
Причитанья Северного края
И столько вы, да свет-желанный родители,
И сберегите-тко вы красное мое солнышко,
10 И мою милую надежную сдержавушку
И от злодийной этой службы Государевой!
И знаю, и ведаю, кокоша горегорькая,
И у вас добрая крестьянская ведь жирушка,
И все довольны беззаботны е ведь хлебушки,
15 И у вас есть да золота казна бессчётная!
И вы отпустите победну как головушку
И во злодийну эту службу Государеву,
И дивовать да будут добры столько людушки,
И попрекать да вас, спорядныи суседушки,
20 И што спустили вы во службу Государеву
И сердечное рожёно свое дитятко,
И обсиротили ветляну вы нешутушку,
И со стадушком ведь вы да со детиныим,
И порозгневали рожёно ваше дитятко,
25 И вы на веки-то его да нерушимый!
И вы глядите-тко, желанны свет-родители,
И на свое да вы рожёно мило дитятко,
И на мою да вы надежную головушку!
Уж он держит-то бессчастных своих детушек,
3° И на своих носит бессчастных белых рученьках,
И по фатерушке, надёженька, похаживат,
И малым детушкам в горях да выговариват:
«Ой, бессчастный вы дети, неталанныи!
Уже в ком искать велико вам желаньице?
35 От кого да ждать прелестныих словечушек?
И от дедушка, знать, вам да не желаньице,
И от бабушки ведь вам да нераденьице!»
К братьям мужа:
И покорю, бедна, сердечушко покорное
И я победную головушку поклонную
Я ко милым светам-братцам богоданныим!
И при тоби корюсь, надежная головушка,
5 И при собранныих корюсь да сродчах-сродничках,
И при всих да при спорядныих суседушках:
И не спокиньте-тко победную головушку,
И не обидьте-тко сердечных малых детушек!
И хоть я съеду, бедна, к городу Петровскому
10 И со своей милой, надежноей сдержавушкой,
И поостанутся сиротны наши детушки,
И во своем да тепловитом оны гнездышке!
Плач по рекруте женатом
125
И малёшеньки ведь детушки, глупёшеньки,
И как не ведают бессчастны сиротиночки
15 Как про эту про великую незгодушку —
Што разлукушка с родителем со батюшкой,
И расставаньице с великиим желаньицем!
И не спокиньте-тко сирот вы бесприютныих,
И да вы грубыим словечком не грубите-тко,
20 И от дубова вы стола не откажите-тко!
Причитывающая от имени мужа-рекрута
к братьям:*
Уж вы слушайте-тко, братьица родимый,
И хоть я сойду-то во службу Государеву —
Не нанёмщичек иду да не охотничек, —
И не забравши золотой казны бессчётноей,
5 И не запродавши бурлацкую головушку!
Я за вас иду ведь, братьицев родимыих!
И так воспомните-тко, братьица родимый,
И не обидьте сироту да молоду жену,
И все поели меня, бессчастна добра молодца;
10 И приголубьте-тко сердечных моих детушек,
И воспитайте их до полного до возрасту,
И не спустите-тко по миру их крещеному.
Причитывающая от имени мужа-рекрута
к его жене:**
И ты послушай же, бессчастна молода жена!
Уж как ростячи сердечных малых детушек
И без своей да без надежноей сдержавушки,
И много-множество кручинушки наскопится,
5 И во твою да во победную головушку!
И как живучи без надежноей сдержавушки,
И не по силушке крестьянская работушка,
И не по розмыслу великая заботушка!
И приходить буде разлйвня красна веснушка,
10 Как повытают снежёчки со чиста поля,
И повынесе ледочки из синя моря,
И роспечет да тёпло-красно когда солнышко,
И ты возьми да сирот-малых своих детушек,
И ты ко славному ко крутому ко бережку,
15 Да ты сядешь на катучей белой камешек,
И будешь горьки, бедна, слезы проливать,
И малых детушек к сердечку прижимать;
126
Причитанья Северного края
И тут повыскажешь великую кручинушку,
Уж ты этому катучу белу камешку!
20 И рутй слезушки, горюша, во синё море,
Што не знали бы ведь добры эты людушки,
Где была, бедна горюша, с детмы плакала,
И россказала ж где великую кручинушку, —
И не прознали б светы-братцы богоданный!
25 И до своей люби, горюшица, наплачешься,
И ты печальныим сердечком принатешишься!
И ты глядить будешь, горюша, на синё море,
И ты наглядывать, горюша, черных караблей,
И ты спроведывать, горюша, у матросушков
30 И про свою да про надежную сдержавушку,
И про бессчастного солдатушка походного!
И ты послушай-ко, любимая семеюшка!
И оставляю я сиротным малым детушкам,
Я родительское свое да все желаньице,
35 И со правой руки оставлю я злачён перстень
И от сердечка опояску новгородскую,
Им на память свое цветно это платьице,
И как тебе, бедной бессчастной молодой жены,
И с ног сапоженьки свои да я козловый!
40 И ты держи, бедна горюша, с осторожностью,
И ты гляди, бедна горюша, точно на мужа,
И тебе навеки останется обуточка,
И на великое тебе да погляженьице!
И как придет да ведь Владычной Божий праздничек,
45 И ты возьмешь, бедна бессчастна, мое платьице,
И молодецкую снарядную* покрутушку,
Ты со стопочки сапоженьки козловый;
И как светы-братьица по праздничкам розойдутся,
И как сестрицы по гульбищечкам разъедутся,
50 И едина да ты с дитямы поостанешься,
И кладешь платьице на стол да на дубовой,
И малых детушек на бессчастны возьмешь рученьки,
И ты по цветну будешь платьицу подрачивать,
И станешь малыим дитям да выговаривать:**
55 Еще слушай же, сиротна молода жена!
И как во эту сойду службу Государеву,
И ты пиши мне скорописчатыи грамотки,
И ты уписывай сиротское живленьице,
И о своих да о несчастных малых детушках;
60 И буду навести, бессчастной доброй молодец,
И я не в дальной безызвестноей сторонушке,
Плач по рекруте женатом
127
И не за славным, я за синиим за морюшком,
И я к теби буду, бессчастна молода жена,
И я писать же скорописчатыи грамотки!
65 И присылать да я сиротным малым детушкам,
И буду низкой я поклон, да челобитьица,
И всё родительско ведь им благословленьице,
И всобину да челобитное поклоньице
И тебе, милой семье своей любимоей!
Жена к мужу-рекруту:
И ты послушай-ко, надежная сдержавушка,
И не ласкай меня, победну, не ублаживай,
И мне-ка так, бедной горюшице, тошнёшенько
И порасстаться с тобой, красно мое солнышко,
5 И с дорогой милой скачёноей жемчужинкой!
И моя трескае бессчастная утробушка
И уныват мое ретливое сердечушко
И столько глядячи на милую сдержавушку!
И хоть меня да ты, победну, приимаешь,
1° И сам горючи свои слезы проливаешь,
И вопотай да от бессчастноей головушки,
Што не видла б я, горюша, молодецких слез!
И ты послушай же, миженьско мое солнышко!
И не жалий меня, печальноей головушки;
15 И со кручинушки смерётушка не приде,
И со тоски у мня душа с грудей не выдет;
Хоть текут горючи слезы — не жемчужный,
И мое лицо, у бессчастной — не бумажное;
И мне-ка жаль-тошно, победноей головушке,
20 И тебя умной жаль надежноей сдержавушки!
И как допреж сего,* до этой поры-времечки,
И до студёноей, холодной этой зимушки,
И у тебя, да у скачёной у жемчужинки,
И красота в лицу была, как красно солнышко,
25 И белота была у света — снежку белого,
И были умный учливы розговорюшки!
Вдруг как сделалась великая незгодушка,
И объявляли лист-бумаженьку гербовую,
И прочитали как указы Государевы,
3° И объявили злодей-службу завоенную.
И как со той поры у нас, да с того времечки,
И со мирской сходки, наш свет, да со собраньица,
И когда съездил ты на обчество собранное,
И получили да когда жеребья дубовый,
128
Причитанья Северного края
35 И как приехал в дом-крестьянску свою жирушку,
И становил да ты ступистую лошадушку,
И ты у этого крылечика перёного,
И я повышла, всё печальная головушка,
И тебя стрйтить, свет, на широкой на уличке,
40 И на крылечике тебя да на перёноем,
Штоб ведь сдиять с тобой доброе здоровьице,
И всё порбспросить ведь милую семеюшку:
И ты со радостью ль приехал, со весельицем?
И я сглянула как, кручинная головушка,
45 И на тебя, да тёпло-красное мое солнышко,
И на твое да молодецко бело личушко,
И я увидела, печальная головушка,
Што сменилося бурлацко твое личушко,
И помутились молодецки твои очушки,
50 И на головушке кудёрки развивалися,*
И уж ты пьян-не-пьян, мой светушко, — шатаешься,
И говоришь — с тоски, победной ты, мешаешься,
И воспроговоришь ты мне-ка таково слово:
«И ты послушай-ко, жена бедна-бессчастная,
55 Я не с радости иду да не с весельица,
Со злодийноей великоей тоскичушки!
И меня обчеством, жена, да выбирали,
И на гербовой лист-бумаженьку писали!»
И буде вирите, народ да люди добрый,
60 И да мне-кова печальноей головушке —
И подломилися тут резвы мои ноженьки,
И приужахнулось ретливое сердечушко;
И закатился тут катучий белый камешек
И на моем да на бессчастноем сердечушке,
65 И на сердцй студит зима у мня студёная,
И ум-тот разум во головушке мешается,.
И белой свет да со ясных очей теряется,
И как не носят с горя резвы мои ноженьки,
И не глядят на свет победны мои очушки,
70 И с горя рученьки' бессчастны примахалися!
И как со этоей поры да столько времечки
И он, милая надежная сдержавушка,
И он не кушал столько ествушек сахарниих,
И не испивал да ведь он питьицев медвяныих!
75 И хотя ж сядем мы за стол да хлеба кушать,
И поросплачемся, победны, ростоскуемся;
И хоть сидим да со сердечныим со детушкам
И я держу в руках бладенца тринедельного,
И мы на ду-друга, бессчастный, поглядаем,
Плач по рекруте женатом
129
80 И мы на малого бладенца-то посматриваем;
И сговорю, бедна горюша, таково слово
Я своей милой надежноей сдержавушке:
«Я куды, бедна, с бладенцом поостануся,
И уж я как, бедна-победна, воспитаюся?»
85 И мы великой тут кручиной напитаемся,
И мы горючима слезама напиваемся!
И хоть повыдем с-за стола да с-за дубового,
И уж мы сядем на брусову белу лавочку,
И тут мы схватимся с надежноей головушкой,
90 И да я сдыну тут бессчастны свои рученьки
И на бессчастны на могучи его плечушка
И на печальную молодецкую головушку
И стану жалобно-уныло причитать!
И как у моей у надежноей сдержавушки
95 И ростоскуется ретливое сердечушко,
И роспечалится бессчастная утробушка,
И унимать стане, победну, уговаривать,
И он меня, да ведь кокошу горегорькую:
«Ты послушай-ко, победна молода жена,
100 И ты не впадайся в великую кручинушку;
И как поели меня, бессчастна добра молодца,
И поостанутся сердечны тебе детушки,
И на роздий теби великоей тоскичушки!»
И уж как мне-кова, печальноей головушке,
105 И не на радость мне-ка детушки великую,
И на злодийную великую кручинушку;
И как што сдиется, надежная головушка,
И над тобой, да тепло-красно мое солнышко,
И по горям да наб пойти мне-ка, по позорам,
110 И со сердечныма со малыма со детушкам!
И кабы знала я, горюша, про то ведала,
Што без тебя жить, без надежноей сдержавушки,
И провожать да мни бессчастну свою молодость,
И я в Божией-то ведь церквы не стояла бы,
"5 И я закону бы ведь е не принимала бы,
И я со волюшкой, горюша, не рассталась бы,
И со бладым сыном, с тобой, я не спозналась бы,
И лучше жила бы во красных еще девушках,
И у своих да свет-желанныих родителей!
120 И, знать, судьба да у горюшицы бессчастная,
И написалась мне-ка жизнь да неталанная.
И быди проклята та служба Государева,
И разлучат да многих добрых столько людушек,
И как бурлакушков ведь е да с молодой женой!
5 Причитанья Северного края
130
Причитанья Северного края
125 И ведь жива эта разлука пуще мертвой:
И три дни клубышком, горюшица, каталася;
Так тошно-больно ретливому сердечушку
И порасстаться мни со красным тобой солнышком!
И еще слушай же, надежная сдержавушка:
130 И как што сдиется, сдовольной белой светушко,
И тебя возьмут как во службу Государеву,
И не оставь меня, печальноей головушки,
И светам-братьицам, бессчастну, на обидушку,
И малых детушек своих — на поруганьице!
135 И ты придай да ума-разума в головушку,
И как ведь жить буде победной мне головушке,
И без тебя, да тепло-красное мое солнышко!
И как по этой разливной красной веснушке,
И будут пахари на чистыих на полюшках,
14° И севчй да на роспашистых полосушках,
И пойдут счастливы жены да все таланныи,
Как со свойма со надежныма головушкам,
И все по трудной по крестьянскоей работушке!
Уж как я, бедна бессчастная головушка,
145 Я ходить буду по хоромному строеньицу,
Из окошечка в окошечко поглядывать,
И на прогульну буду уличку посматривать,
И унывать буде бессчастное сердечушко,
И разрывать да буде зяблую утробушку!
150 И с горя брошусь я, печальная головушка,
И ко бессчастныим сиротным малым детушкам,
И с тоски возьму их на белый на рученьки,
И сговорю, бедна кручинная, словечушко:
«И вы пойдемте, сироты да милы детушки,
155 И вы на трудную крестьянску на работушку
И вместо своего родителя вы батюшка!»
И малы детушки бессчастны как, малёшеньки —
И оны разумом ведь детушки глупёшеньки —
И точно белочки, в глаза ко мне поглядают,
160 И не толкуют-то бессчастну розговаривать!
У меня ж тут, у победной у головушки,
И мое рвуци-рвёт ретливое сердечушко,
И столько глядяци на малых этых детушек!
И без тобя, да как миженьско красно солнышко,
I65 И всё без милоей надежноей сдержавушки,
И мне пойти да на крестьянскую роботушку,
И поставить наб сердечных малых детушек,
И принести покор богоданной надо матушке:
«И ты останься-ко с бессчастными со детушкам,
Плач по рекруте женатом
131
170 И не обидь да ты сирот-то горегоръкиих,
И так печальный обидны мои детушки,
И все без своего родителя без батюшка!»
И хоть повыду я в раздолье во чисто поле,
И спомяну да тебя, красно мое на золоте:
175 И на этых я полях да хлебородныих,
И на этых я лужках да сенокосныих,
Где ходила я с надежноей головушкой,
И я по трудноей по крестьянскоей роботушке,
И свесела да красно лето провожала
180 И за гульбищечко дорожку коротала!
Где мы думали ведь крепку с тобой думушку
И говорили где затайныи словечушка,
И на котором мы сидели белом камешке,
И под которой под сахарной деревиночкой!
185 И к деревиночке приду я, потоскую,
И на катучем белом камешке поплачу;
И возжидать буду, печальная головушка,
И тебя, милую любимую семеюшку,
И прокоротаю, победна, день до вечера,
190 И до закату тепло-красного я солнышка!
И по домам да все суседы убираются,
И со чиста поля оны да разъезжаются,
А я ждать буду надежную головушку:
«И появись хоть, тепло-красное мое солнышко,
195 И мне впотай, бедной горюше, потихошеньку,
И приобрадуй-ко ретливое сердечушко:
Хоть в солдатском появись да мне-ка платьице,
Хоть с оружьицем приди да завоенныим,
И с пистолетиком приди да зарукавниим! —
200 Не убоюсь, бедна горюша, не сполохаюсь
И я ни беглого солдата, ни* походного,
И с тобой сдию, бедна, доброе здоровьице,
И тут поросскажу велику всю кручинушку
И про своих да про бессчастных малых детушек!
205 И тут мы ду-другу, победны, поросскажемся,
И посидим, бедны печальны, посоветуем!»
Всё раздумаюсь победным умом-разумом,
И я бессчастныма мысляма, неталанныма:
И теперь годышки ведь е да все не прежний,
210 И времена пошли теперь да не досюльныи;
И нонь не уйдешь ты, солдат, да не деваешься,
И на родимоей сторонке не покажешься;
И отец-матушка теперь да отпираются,
И столько род-племя теперь да отрекается!
ш
Причитанья Северного края
215 И ты послушай-ко, надежная головушка,
И как признаю, я горюша горегорькая,
Не откажусь я ведь, семья твоя любимая,
И от своей да от законной от сдержавушки,
И от тебя, да тепло-красно мое солнышко!
220 И нонь сегодняшним Господним Божьим* денечком
И во тумане печё красно теперь солнышко
И во печали златокрылой ты ясен сокол,
И во тоски, моя надёжа, во кручинушке:
И у меня, да у бессчастной у головушки,
225 И разболела все бессчастна буйна голова,
И разгорелося победно ретливб сердчё!
И нынь раздумаюсь победным своим разумом:
И день ко вечеру теперь да коротается,
И час к часочику теперь да придвигается,
2^° И молода жена с надёжой расставается;
И как меня, да ведь печальную головушку,
И все долит тоска кручина неудольная;
И без смолы моя утроба роскипляется,
2^5 И вси дубовый мостинки подгибаются!
Жена рекрута к его матери:**
И посудьячу я, кручинная головушка,
И на тебя, да богоданна моя матушка:
И, знать, не все ровны сердечны тебе детушки,
И не до всих ровно великое желаньице!
5 И как моя милая надежная сдержавушка
И, знать, не дитятко тебе да не рожёное?
И на мою да ты любимую семеюшку
И быдто на звиря, родитель, ты поглядываешь;
И, знать, на радости ведь ты да на весельице
10 И отряжать да ты сердечно свое дитятко,
Ты ко праздничку ль его да ко Владычному,
Аль в сердечное в любимое гостибище,
Аль в веселу путь-широкую дороженьку,
Аль в бурлакушки, родитель, его вольный,
15 Аль по эту золоту казну довольную?
Знать, што при моей надежноей сдержавушке,
И, видно, на поле у вас да не родилося
И, точно, на дворе у вас да не плодилося,
И золота казна у вас, знать, не скопилася,
20 И разорилась, знать, крестьянска ваша жирушка?
И ты послушай, богоданна моя матушка:
И поели моей ведь надежноей сдержавушки,
Плач по рекруте женатом
133
Поели твоего сердечного ведь дитятка,
И видно, улички содержите рядовыи,
25 И будут лавочки, у вас, верно, торговый,
И будут знать да многи добры вас ведь людушки,
И поклонятися суседи спорядовыи?
И как што сдиется над моей да над законной
сдержавушкой
И как тобе да богоданной моей матушке —
50 Не залучить да себе вечна поминаньица,
И вековечно тебе будет проклинаньицеі
И буду гнев держать, печальная головушка,
И на тобя, да богоданна моя матушка,
Не пожалела што сердечно свое дитятко,
35 И моей милоей любимоей семеюшки!
И, знаю-ведаю, кокоша горегорькая,
И как расстанусь я с надежноей головушкой,
И как жить буду, горюшица победная,
И все у вас, да богоданна моя матушка,
40 Я не трудничкой ведь буду, не роботничкой,
Я не легкой буду слыть да переменушкой,
И я не скорыим, победна, послушаньицем!
К мужу-рекруту:*
И пойду да я с злодийныим бессчастьицем,
Уж я взад да ко любимоей семеюшке,
И наложу да я бессчастны свои рученьки
И на его да я победную головушку!
5 И при последи-то теперь да поры-времечки,
И поглядите-тко, народ да люди добрый,
И как ликуюсь я с надежноей головушкой!
И не ликуемся победны мы, тоскуемся;
И ушибат да нас злодийная тоскичушка
1° С тёпло-красныим, миженьским моим солнышком!
И от меня да нонь надёжа удаляется
И он за горушки, надёжа, за высокий,
И он за темный леса да за дремучий,
И далеко-то он за мхи да зыбучий,
15 И он за круглый за малый озерышка,
И за синее за славно за Онеіушко!
И жаль-тошнёшенько победной мне головушке
И поросстаться мне с любимоей семеюшкой,
И отпущать да в злодей-службу Государеву
20 Мою милую надежную сдержавушку!
И лучше на свете была бы я не рожена
134
Причитанья Северного края
И родителью на свет да не попущена!
И не в пору мне-ка разлукушка, не вовремя,
Росставаться с тепло-красным мне-ка солнышком
25 И спознаваться со великиим бессчастьицем!
И как жива эта разлука пуще мертвой!
И спородила как родитель меня матушка,
И не участью-таланом наделяла,
И, знать, злодийныим бессчастьем награждала,
3° И как на мою да на судимую сторонушку,
И впереди меня, победноей головушки,
И приотправили желанный родители
Уж как это зло-великое бессчастьице!
И на моей, знать, на судимоей сторонушке
35 И уж на этом на крылечке перёноем,
Кругом около злодийно обступало,
Всим беремечком за меня да захватилося!
И как до этого учётна долга годышка,
И до этой до студёной, холодной зимы
40 Я жила, бедна горюша, веселилася,
И со надёжинькой жила да ликовалася;
Я не верила ведь добрым того людушкам,
Што бывает-то великая кручинушка!
Уж как сегодняшным учётныим-то годышком
45 Вдруг ведь сделалась великая незгодушка,
И мни разлукушка* с надежноей сдержавушкой!
И вперелом пришла велика мне кручинушка,
И мать-сыра земля подо мной да подгибается,
И от горючих слез следочки заплываются,
50 И ум-тот разум во все стороны кидается,
И всё бессчастны горьки мысли разбегаются!
И я не знаю-то, горюшица, не ведаю,
И не могу да ума-разума применитися,
И уже где да мни кручину разгуляти,
55 И уже где да мни головку взвеселити,
И мни куды да ведь от горя подеватися?
И как сегоднышным Господним Божьим денечком
Я пойду, бедна, во уличку рядовую,
И с горя зайду я во лавочку торговую,
60 И я куплю да там оружье** завоенное,
И с точки стрелю я в бессчастное сердечушко,
И с горя жизнь, бедна-победна, прикоротаю!
И тут раздумаюсь победным своим разумом:
Воспокинуть-то сердечных надо детушек?
65 И тут сама того, победна, я сполохаюсь:
И материнское ведь сердце — не звериное,
Плач по рекруте женатом
135
И детиная тоска — неугасимая!
И лучше пойду я с великоей кручинушки,
И в темны лесушки, горюша я, дремучий,
70 И со обидушки во мхи да я дыбучии;
И пороздию там великую кручинушку,
И со сердечныма со малыма со детушкам!
И тут раздумаюсь победным* своим разумом:
И хоть во этыих темных лесах дремучиих,
75 И там от ветрышка хоть деревца шатаются
И до сырой земли древа да приклоняются,
И хоть шумят эты листочики зеленый,
И поют да там ведь птички жалобнёшенько,
И уже тут моя кручина не уходится,
80 И уже тут мое сердечко не утешится!
И во мхах да ведь вси звери поразвоются,
Оны Господу Бладыке порозжалятся —
И я раздумаюсь победным своим разумом,
И также я, бедна горюша, ростоскуюся;
85 И уже тут моя кручина не уходится,
И уже тут мое сердечко не утешится.
И мне куды с горя, горюше, подеватися?
И стать на горушки ведь мне да на высокий,
И выше лесушка глядеть да по поднебесью?
90 Идут облачка оны да потихошеньку,
И во тумане печё красно это солнышко;
И во печали я, горюша, во досадушке!
И уже тут моя кручина не уходится,
И уже тут мое сердечко не утешится,
95 И красным солнышком оно да не согреется!
И мне пойти с горя ко синему ко морюшку,
И мне ко синему ко** славному Онегушку?
И буйны ветры в чистом поле развеваются,
И на синем море вода да сколыбается,
100 И со желтым песком вода да помутилася,
И круто бьет теперь волна да непомерная,
И она бьет круто во крутой этот бережок,
И по камешкам волна да россыпается;
И уже тут моя кручина не уходится,
105 И уже тут мое сердечко не утешится,
И у меня тоска-кручина порасходится
И на моем да на победноем сердечушке,
И на бессчастноей на зяблоей утробушке!
И постою, бедна, у синя славна морюшка,
ПО И тут раздумаюсь бессчастным своим разумом:
И на роду мне-ка, горюше, знать, уписано,
136
Причитанья Северного края
И на делу мне-ка, горюше, доставалося
Уж как это зло великое бессчастьице:
И сиротать бедной кручиной мне головушке,
М5 И унывать ходить ко синю, славну морюшку!
И тут я спомню, тепло-красно тебя солнышко,
И как волна да в синем море расшаталася,
И также ты, може, надежная головушка,
И ты на карабле в синем море шатаешься,
120 И бури-падары, надёженька, пугаешься!
И тут сердечушко мое да разгоряется,
Уж как стоячи на крутом красном бережку,
Уж как глядячи на сине славно морюшко,
И на этую погоду непомерную,
125 И на этую волну да страховитую!
И тут роздумаюсь* победным своим разумом:
Уж как бедныим солдатам мореходныим
И плотно-каменно ретливо наб сердечушко
Да им издить в синем славном этом морюшке,
#0 И как на этыих на черных больших караблях!
И как в тую пору, горюша, в тое времечко,
И стану Господа Бладыку я упрашивать,
И всё Святителю Миколе я молитися:
«И укротись да сине славно это морюшко,
135 И успокойся-тко ретливое сердечушко!»
Ой, тошным да мне, горюшице, тошнёшенько;
И мне куды с горя, горюше, подеватися?
И впереди меня кручина — не укатится,
И позади меня обида — не останется,
140 И посторонь она злодийна не отшатнется!
К народу утром, на другой день:
И послушайте, народ да люди добрый,
Вы, приближнии суседы спорядовыи!
И как сегоднышним Господним Божьим денечком,
И было утрось с-по заранному по утрышку,
5 И всё до ранней зари да спорыданьица,
И до уныла соловьина воспеваньица,
И у меня да у печальной у головушки,
И не приклонена в сон буйна была голова,
И во всю темну ночь сердчё не успокоилось;
10 И как на этой на тесовой на кроваточке,
И на унылой на пуховой на перинушке,
И на печальноем на складноем зголовьице,
И хоть я со своей надежноей сдержавушкой,
Плач по рекруте женатом
137
И всю мы темну ночь, победный, продумали,
15 И всю осенну ночь, бессчастный, проплакали;
И у меня, да у кокоши горегорькоей,
И не спокоилось победно ретливо сердчё,
И разгорелась моя зяблая утробушка!
И говорило тепло-красно мне-ка солнышко
20 И моя умная надежная сдержавушка:
«Уже слушай-ка, бессчастна молода жена:
И не давай тоски ретливому сердечушку,
И, може, Господи Бладыко-Свет помилует
И как меня, да златокрыла ясна сокола,
25 И от проклятой этой службы Государевой,
И от злодийныих полков да новобранныих!»
И отвечаю я, победная горюшица:
И не жалей меня, кручинной ты головушки,
И не ласкай меня прелестныма словечушкам,
50 И не надиюсь я, победная* головушка,
И што воротишься от города Петровского,
И ты на свою родимую сторонушку,
И ты во свой да дом-крестьянскую во жирушку,
И большаком да ведь по дому настоятелем,
35 И управителем крестьянской да ты жирушки!
И мне-ка жаль-тошно, сдовольной белой светушко,
И мое чувствуе победно ретливо сердчё,
Как злодийную великую незгодушку —
Што разлука с тобой, красное мое на золоте!
40 И спомятую я, кручинна всё головушка,
И как жила да я с законноей державушкой
И как ходила с ним к Владычным Божьим
праздничкам,
И завсегда была, горюша, веселёшенька,
И за стеной жила, горюша, городбвою;
45 И было честь-место ведь нам да во большом углу,
И была хлеб-соль да ведь нам за дубовым столом,
И на нас добрыи-то люди любовалися,
И как глядили на нас род-племя любимое,
И примечали-то судьи да правосудный.
50 И с нама сдияли ведь доброе здоровьице!
И черны вороны с чиста поля не граяли,
И лиходии про горюшицу не баяли!
И как поели своей любимоей семеюшки,
И своей милоей скачёноей жемчужинки,
55 И отменю, бедна, Бладычны Божьи празднички,
И я заброшу-то бессчастно цветно платьице
И бессчастную любимую покрутушку!
138
Причитанья Северного края
И как што сдается над красным моим солнышком,
Я к огню придам тесовую кроваточку
60 И я бессчастную пуховую перинушку!
И кабы знали многи добры про то людушки:
И у меня да у печальной у головушки,
И как огнем горит ретливое сердечушко,
И как смолой кипит бессчастная утробушкаі
65 И жаль-тошнёшенько свещи да нетоплёноей;
И дорогой своей вербы да золочёноей;
И мни сахарной жаль изюмной ягодиночки!
И я бы век да с ним, горюша, не рассталася,
И я с своим да то великиим желаньицем,
70 И со своим да то великиим доброумьицем!
И кабы не было сердечных у мня детушек,
И той бы не было великоей заботушки!
И я пойду да нонь, печальная головушка,
И я будить свою надежную сдержавушку:
75 «Ты повыстань-ко, любимая семеюшка,
Ты со этой со тёсовоей кроваточки,
И ты с бессчастной со пуховоей перинушкиі
И пораздумаюсь бессчастным своим разумом:
И он послиднюю-то спал да теперь ноченьку
80 И во своем доме-крестьянскоей во жирушке,
И на моих да на бессчастных белых рученьках!
И, знать, не в крепкой сон головушка приклонена
И нынь по ранному теперечко по утрышку!
И буйной головы мой свет да не подымет,
85 И от великоей кручины непомерноей!
И ушибат его тоскичушка несносная,
И жаль расстаться со родимой ему стороной,
И пооставить-то* ему да молоду жену,
И как меня, бедну горюшицу бессчастную,
90 И со сиротныма со малыма со детушкам!
К мужу-рекруту:
Да ты слушай, свет любимая семеюшка!
И как поели тебя, надежноей сдержавушки,
И поостанусь** я, печальная головушка,
И не вдовой да буду слыть — женой не мужнеей,
5 И я бессчастною солдаткой горегорькою!
И сироты будут солдатски мои детушки,
И не обуты будут резвы у их ноженьки,
И не одеты их бессчастны будут плечушки;
И приотпехнут-то желанны столько дядюшки
Плач по рекруте женатом
139
10 И от стола да их, бессчастных, от дубового;
И приоткажут-то меня, бедну горюшицу,
И всё от доброй от крестьянской меня жирушки!
И тут студёноей, холодной этой зимушкой
И отпущу да я сердечных своих детушек
15 И межу дворами, горюша я, шататися
И по подоконью их, бедна, столыпатися;
И кладу на руку победным бурачёночко,*
И на бессчастный на плечушки шубёночку!
И отпущу да как победна их головушка,
20 И удолять стане великая кручинушка!
И прогляжу, бедна, в косевчато окошечко
И на бессчастныих на малыих на детушек,
И пораздумаюсь бессчастным своим разумом:
И столько пустят ли их добрый там людушки,
25 И во хоромное их пустят ли строеньице?
И обогреют ли бессчастно ретливо сердчё
И сирот малыих моих да бесприютныих?
И хоть их оббранят, бессчастных, обругают,
И у меня ж, да у победной у горюшицы,
30 И на три ряд моя утроба перетрескае!
И хоть дождусь, бедна-кручинная** головушка:
И со пути идут бессчастны мои детушки,
И со дороженьки оны да все холодный!
И хоть там придут в дом-хоромное строеньице,
35 И оны сядут-то о дверной бедной уголок,
И ростоскуются, бессчастны, поросплачутся,
И говорить станут победной мне головушке,
Што позябли крепко резвы наши ноженьки,
Што дрожит наше ретливое сердечушко!
40 И так с кусочками я буду разбиратися
И слезами я, горюша, обливатися!
И прижимать стану к бессчастноей утробушке,
И я своих милых бессчастных своих детушек,
И причитать буду, горюшица, я причетью:
45 «Ой, бессчастный сердечны мои детушки,
И бесталанна бедна мать да горегорькая!
И как бы при доми родитель был бы батюшко,
И дорога б*** была надежная сдержавушка,
И не сиротали б вы, горький сироточки,
50 И не зябли бы от снежку да ножки резвый,
И от морозушку утроба бы не трескала,
И от ветрышка личе не подвевало бы,
И нас великая тоска не удоляла бы!»
И как свезут да тебя, красно мое солнышко,
140
Причитанья Северного края
55 И ко злодийному ко городу Петровскому,
И буде возьмут там во службу Государеву,
И обмундеря вас в мундеры сукон серыих —
И не в милое солдатско это платьице,
И вам повыдадут оружьица военный;
60 И тут схожу да я во уличку рядовую,
И там возьму да я бумаженьку гербовую,
И повзыщу да Писарев там хитромудрыих,
И тут спишу твое солдатско бело личушко,
И на патрет твою покруту нелюбимую,
65 Я мундер спишу, горюша, сукон серыих,
И твои ясный спишу, да бедна, очушки,
И тут солдатское спишу да нареченьице,
И я свезу этот патрет да всё бумаженьку
И на свою да на родиму я сторонушку,
70 На погляженьице сердечным своим детушкам,
И им на память-то родителя ведь батюшка!
И станут детушки по комнаты похаживать
И бессчастну меня, матушку, выспрашивать:
«И ты послушай-ко, родитель-наша матушка,
75 И уже где наше великое желаньице,
И где родитель-от ведь наш, да где е батюшко?»
И у меня ж тут, у печальной у головушки,
И тут великая обида порасходится,
И я схожу да в мелкорубленую клеточку,
80 И я во светлую схожу да с горя светлицу
И отомну с горя ларцы да окованыи;
Я повыну тут патрет да бело личушко,
И принесу да ко сердечным малым детушкам:
«И вы глядите, бедны дети, памятите-тко,
85 И как на своего родителя на батюшка:
И тут великое сердечно* вам желаньице, .
И како да на родителе е платьице,
И как сокручён-то, бессчастной, обмундерен,
И как подтянуто солдатское сердечушко,
90 И призастегнуты тут пуговки фрунтовыи,
И тут повыданы оружьица пудовый!
И столько тут его участки деревенский,
У вашего родителя у батюшка!»
И как в поход его бессчастна снаряжала,
95 И он подал мне-ка патрет да личё белое,
И наказал мне-ка, горюше, уговаривал:
«И тут надиюшка с сердечныма со детушкам,
И тут сердечное велико вам желаньице,
И тут великое ведь вам да доброумьице!
Плач по рекруте женатом
141
1°° И оставляю я победной молодой жены,
Я до возрасту бессчастной до детиного,
И тут довольны беззаботны тебе хлебушки,
Со сердечныма рожёныма со детушкам,
И тут обуточка видь вам да и надеточка,
105 И теби тут, бедной, любимый подарочки,
И тут Бладычныи тебе да Божьи празднички,
И тебе тут, бедной горюше, угощеньице,
И на великое тобе да погляженьице!
И ты весь день держи на белых своих рученьках,
110 И да ты в ночь клади к ретливому сердечушку,
И да ты под утро ко блеклому ко личушку
И ты патрет клади-да бело мое личушко!
И наликуешься, горюша, натоскуешься,
И ты горючима слезама приоббльешься,
115 И не забудешь ты бессчастна добра молодца,
И свою милую надежную сдержавушку!»
И хоть я приняла, победная головушка,
И я патрет, да это бело его личушко,
И тут я пала ведь, горюша, о сыру землю,
12° И я не видла тут, горюша, свету белого;
И да я клубышком, горюшица, каталася,
И я червышком, победная, свивалася;
И я не знала-то, победная головушка,
И как с сырой земли, горюша, подымалася,
I25 И как с надёженькой, победна, расставалася;
И сговорила тут единое словечушко:
«И лучше мать-сыра земля да расступилась бы,
И уж бы я туды, победна, приукрылась бы,
И тут утробушка моя не обмерала бы,
130 W туг сердечушко мое не разрывалось бы!»
И моя милая надежная головушка,
И тепло-красное миженьско мое солнышко,
И он* тут белыма-то ручкама помахивал,
И он головушкой ведь мне да все покачивал,
135 И он на память мне словечушка наказывал, —
И как жива эта разлука пуще мертвой!
И я бы лучше ведь, кокоша горегорькая,
И отпустила б его в матушку-сыру землю,
И чим во эту в злодий-службу Государеву
I40 Я бы знала ведь, печальная головушка,
Где положена законная сдержавушка,
И я б поставила там крест животворящий;
Я бы почасту, горюшица, учащивала,
Я бы подолгу, горюшица, усеживала
142
Причитанья Северного края
!45 И со болёзныма* с сердечныма со детушкам
И у своей да у надежной у сдержавушки,
И я у своего миженьска красна солнышкаі
К соседям и родным:
Поглядите-тко, народ да люди добрый,
И вы милый суседи спорядовыи,
И вси сродичи вы теперь да мои сроднички!
И какова эта разлукушка великая,
5 И мне со милоей с надежноей сдержавушкой!
Охти мни, мне-ка, горюшице, тошнёшенько!
И столько третей хоть учётной долгой годышек,
И я жила да за моей милой любимоей семеюшкой!
И была умная скачёная жемчужинка,
10 Всё разумная надежная головушка;
Я ведь пьяного, горюша, не видала,
Я хмельного у ворот да не встречала,
И я грубного словечка не слыхивала,
И я страсти ведь-обиды не принймывала!
15 И я богатого суседа не боялася,
И маломошноей суседке не корилася,
Мне-ка уличка ходить была — широкая,
И путь-дороженька была мне-ка — торнёшенька!
Мне поклон да был от добрыих от людушек,
20 И мне почет да был от мужниих от женушек!
И столько на три, знать, учётных малых годышка
И мни талану-то ведь было столько-участи!
И как жила я за любимоей семеюшкой,
И как в гостях, бедна горюшица, гостила,
25 И быдто сыр в масле, горюшица, каталася,
И как скачен жемчуг, горюша, рассыпалася!
И три годышка прошли да не видаюца:
И, знать, талан да мою участь-то великую,
И добры людушки талан да приоббаяли,
30 И черны вороны ведь участь приограяли,
И деревенский собаки приоблаяли!
И столько мне-кова, кручинноей головушке,
И супротив мне-ка любимоей семеюшки,
И не прибрать да мне, горюшице, ведь не видать,
55 И ни** из милыих суседей спорядовыих,
И ни в роду мне-ка, горюшице, ни в племени,
И мни ни возрастом, горюшице, ни волосом,
И ни по белу молодецкому по личушку,
И ни по желтыим завивныим кудёрышкам,
Плач по рекруте женатом
143
40 И ни учливой цвяковитой поговорюшкой!
И нигде нету-то ведь талоей талиночки,
И ни в ком нету мне великого желаньица!
И как моя да свет-любимая семеюшка,
И как во эту службу сойде Государеву,
45 И во бессчастный солдатушки походный,
И их там вышлют на сраженьице великое,
И воевать да со злодием-неприятелем;
И походить станут солдатушки бессчастный,
И понесут да оны ружья завоенныи, —
50 Што оружьица ведь их да были б справлены,
И поскорёшеньку у их да занаряжены, —
И тут ведь крест кладут солдаты по-писаному,
И исповедь дают попу-отцу духовному,
И оны выйдут во раздольице в чисто поле,
55 И тут поклонятся на все на три сторонушки,
И сговорят бедны солдатушки бессчастный:
«И ты прости да нас, Русия подселенная,
И ты прости да нас, сесветное живленьице,
И ты, родимая, прости да нас, сторонушка!
60 Издали да вы простите, бедны жёнушки,
И сироты бедны простите, малы детушки!»
И столько невесто ведь, светы, невестёшенько,
И всё кому да буде на бою Божья милость,
И кого Господи Бладыко-Свет помилует,
65 И он на страсти, на сраженьи на великоем,
И хто живой да со войны-то ворочается?
И не могу да знать, кокоша горегорькая,
И столько судит ли Бладыко мне-ка милосливой,
Што видать милу надежную головушку,
70 И тёпло-красное видать ли мне-ка солнышко?
И все нигде да нету талоей талиночки,
И ни в ком нету мни великого желаньица!
К мужу-рекруту:
И ты послушай, свет-надежная головушка!
И как поели да тебя, красно мое солнышко,
И поостануся, горюша молодёшенька,
И на словах да я, бессчастна, суровёшенька,
5 И на ричах да я, победнушка, спесивая,
И ты придай да ума-разума в головушку,
И размышленьица в бессчастно ретливо сердчё:
Уж как в нынешни года да в это времечко,
Буде как мне-ка, горюша, сохранятися
144
Причитанья Северного края
10 И без тебя да без надежноей головушки?
И пройде словечко про бедну ведь несносное,
И попусту да в поле ветрышки навиются,
И понапрасну черны вороны награются,
И добры люди про бессчастную набаются,
И скажут: вольная солдатка, самовольная,
15 И уже так эта солдатка сбаловалася,
И прозабыла, знать, надежную головушку,
И тепло-красное миженьско свое солнышко!
И еще слушай ты, любимая семеюшка:
И сожалею я, горюша горегорькая,
20 И все тебя, столько скачёную жемчужинку!
И хоть ты будешь там во службе Государевой,
И може, буде тебе вольна столько волюшка,
И слободная пора да тебе времечко,
И напиши да скорописчатую грамотку!
25 И ты ко мне пиши, к кручинноей головушке,
И в кою пору на сраженьице сбираетесь,
И когда воины в поли будут съезжатися,
И когда вороны в чистом поле слетатися,
И упиши да мне, надежная головушка!
3° И в тую пору я, горюша, в тое времячко
И заложу свою любимую покрутушку,
И наживу да золотой казны бессчётноей,
И я куплю свещи, горюшица, рублевый,
И пелены кладу, горюшица, шёлковый,
35 Я Пречистой Пресвятой да Богородице!
Я возьму своих сердечных малых детушек,
И тут мы сходим-то к попу-отцу духовному,
И мы попросим-то служителя церковного
И мы во эту Божью церковь посвященную;
40 И буду Господу Бладыке я молитися,
И штоб Господи Бладыко-Свет помиловал,
И тобя, милую надежную головушку,
И от злодиев бы тебя да неприятелей,
И на войны тебя, надежу, на сраженьице,
45 И не дал Господи смерётушки напрасной бы!
И штоб синее-то море укротилося,
И уж как этая война да уходилась бы,
И возвратился бы, надежная головушка,
И ты с злодийной бы со службы Государевой,
50 И на одну хоть на гостину бы неделюшку,
И засмотрел своих сиротных малых детушек,
И сироту меня, горюшу бесприютную!
Плач по рекруте женатом
145
Причитывающая обращается к родным братьям,
падает в ноги и просит:
И вы послушайте, сродчи-милы сроднички,
И вы милы, светушки-братцы родимый,
Да што я скажу, кручинная головушка:
И сиротать будут сердечны мои детушки,
5 И вы Господа-то Бога хоть побойтесь-ко,
И не заприте-тко новых сеней решётчатых,
И не задвиньте-тко стекольчатых околенок,
И не пугайтесь, светы-братцы, не чужайтесь-ко,
И допустите-тко сердечных моих детушек
10 И уж вы в дом-да во крестьянскую во жирушку!
Хоть хлебом-солью вы бессчастных не кормите-тко,
И со пути да их дорожки обогрейте-тко,
И обогрейте у бессчастных ретливо сердче,
И прихраните-тко от темной их от ноченьки,
15 И приголубьте-тко бессчастных моих детушек,
И взвеселите мою зяблую утробушку;
И не убойтесь-ко великого бессчастьица,
И вы злодийного велика бесталаньица!
К мужу-рекруту:
И ты послушай-ко, любимая семеюшка!
И как поели тебя, надежноей сдержавушки,
И разорится дом-крестьянска наша жирушка,
И разрешетится хоромное строеньице!
5 И уж как мне-кова, кручинноей головушке,
И тосковать буде, горюшице, век по-веку,
И столько ростячи сердечных малых детушек
И без тебя да без надежноей сдержавушки!
И наб головушка держать да мни поклонная,
Ю И мни сердечушко держать да ведь покорное,
И всим ведь милым, спорядовыим суседушкам:
И не обидели б сердечных моих детушек!
И хоть там прйдут-то сердечны малы детушки,
И со широкоей придут оны со улички,
15 И порасплачутся, бессчастны, поразжалятся,
И мни, победноей бессчастноей родной матушке,
И што суседи-то ведь их да напинаются;
И говорить стану кручинная головушка:
Ой, бессчастный вы дети, неталанныи,
20 И уж вы жалобы ведь мни не приносите-тко!
И знаю-ведаю, кручинная* головушка,
146
Причитанья Северного края
И мое так ное ретливое сердечушко,
И на вас глядячи, сердечных малых детушек!
И вы послушайте, бессчастны — неталанныи:
25 И как вы пойдете на шйроку на уличку,
И там вам уличка ходить да не широкая,
И путь-дороженька бессчастным, не торнёшенька,
И вам без спацлива родителя без батюшка!
И был бы спацливой родитель да ваш батюшко,
3° И вы бы по миру, дети, да не таскалися,
И меж дворама вы, бессчастны, не шаталися,
И добры людушки ведь вас да не пихали бы,
И нам довольны беззаботны были б хлебушки,
И за своим да мы сидили б дубовым столом,
35 И вы обутый ведь были бы, одетый!
И мы бы ростили дитей, да красовалися!
И столько Бог судил талану да вам участи;
И столько слывете, сердечны мои детушки,
И вы на уличке победный, дурливыи,
40 И во избы, да малы дити, хлопотливый,
И неумный вы дети, самовольный!
И как на вас, мои сердечны милы детушки,
И середи да тёпла-красного хоть летышка
И жалко-жалобно печёт да красно солнышко,
45 И посторонь печё на добрых оно людушек
И не на нас,* да на печальныих головушек!
И не светит нынь на горюшицу светел месяц!
Уж как жить буде печальной мни головушке
И без своей да без надежноей сдержавушки?
50 И уж как зла эта великая обидушка
И круг меня, злодий, она да обвивается,
И за сердечушко, злодий, она хватается,
И с того ум-разум в головушке мешается!
И мни-ка гди, бедной горюше, взвеселитися,
55 И пораздиять где великая кручинушка?
И хотя ж приду я во светлую во светлицу,
И сгляну да ведь, победная головушка,
И на пустылую тесовую кроваточку,
И на унылую пуховую перинушку;
60 Я сгляну еще, печальная головушка,
Я по стопочкам сгляну да по точены им,
Я по стенушкам сгляну да по лицовыим;
И нет на стопочках ведь цветна его платьица,
И молодецкоей снарядной нет покрутушки;
65 И с горя не мила крестьянска эта жирушка,
И мне-ка не люба пустыла эта светлица!
Плач по рекруте женатом
147
И без своей да без надежноей сдержавушки
И как пустым везде теперечко пустёшенько;
И тут ведь совьется великая тоскичушка
70 И на моем да на бессчастноем сердечушке,
И на моей да все на зяблоей утробушке!
И нынь роздумаюсь бессчастным своим разумом:
И мни-ка гди бедной горюше взвеселитися,
И пораздиять где великая кручинушка?
75 И с горя брошуся, печальная головушка,
И я во двор с горя к любимоей скотинушке.
И во дворы тут у любимоей скотинушки,
И не роздиешь тут великоей кручинушки,
И тут сердечушко мое не взвеселяется,
80 W туг обидушка моя да не уходится,
И еще пуще тут тоска да разгоряется!
И нынь роздумаюсь победным своим разумом,
И мни-ка гди, бедной горюше, взвеселитися,
И пораздиять где великая кручинушка?
85 И брошусь с горя я на шйроку на уличку,
И со досады на крылечико перёное,
И тут подумаю победным умом-разумом,
Што на уличке кручина приуходится,
И на крылечике обида приостанется.
90 Погляжу на все три-четыре на сторонушки,
И выше лесушку сгляну я по поднебесью:
И откуль идут да эты облачки ходячий,
И откуль ветрышки-то веют полегошеньку,
Из подлётной ли то веют со сторонушки,
95 И скоро ль идут эты облачки ходячий,
Издали да из подзападной сторонушки?
И в коей стороне отраженье подымается,
И гди война-та ведь теперь да начинается?
И тут сердечушко мое не взвеселяется,
100 И буйна голова моя да сокрушается,
И еще пуще тут обида разгоряется!
И я сгляну еще, печальная головушка,
И я на милых спорядовыих суседушек:
И как с мужьямы-то оны ходя красуются;
105 И скрозь туман гляжу, горюша, скрозь обидушку,
И во слезах, бедна горюша, во великиих,
И не могу признать ведь с горя добрых людушек,
И со обидушки спорядныих суседушек,
И призаплачу я бессчастны свои очушки
110 И приотру свое победно бело личушко!
И нынь роздумаюсь бессчастным своим разумом:
148
Причитанья Северного края
И мни-ка гди, бедной горюше, взвеселитися,
И пораздиять где великая кручинушка?
И взад пойду да я с крылечика перёного,
п5 И ворочусь да в дом-крестьянску я во жирушку,
И я сгляну да на сердечных своих детушек,
И малы детушки кругом около обхаживают,
И на меня, бедну горюшицу, посматривают,
И оны с глупости меня да разговаривают,
120 И воскликают-то бессчастну оны матушку:
«Гди была ж, наша родитель-родна матушка,
Што заплакала ведь ясны свои очушки,
И ты на радости ль, родитель, на весельице?»
И с горя сгрустнусь на сердечных своих детушек,
125 И отошлю их от бессчастных своих рученек:
«И вы отстаньте-тко, бессчастны милы детушки,
И от меня, да от печальной от головушки,
И уже так мне-ка, горюшице, тошнёшенько!
И я ведь спомнила, печальная головушка,
13° И я ведь вашего родителя-то батюшка,
И свою милую любимую семеюшку!
И кабы знали вы, сердечны милы детушки,
И про мое да про бессчастно росставаньице
И про горючее про слезно обливаньицеі
#5 И поосталась от надежной как головушки,
Я со стадушком осталась со детиныим,
И не на радость вы мне, дети, на весельице,
И да вы на тоску, горюше, на великую!»
И сговорят еще бессчастны малы детушки,
140 Всё выспрашивают печальную головушку:
«И ты скажи да нам, родитель-наша матушка:
И куды шел да все родитель-родной батюшко,
Он в охотну ль шел бурлацкую роботушку?»
И лучше детушки того не говорили бы,
145 И сердечушко мое да не знобили бы!
И мне-ка так, бедной горюшице, тошнёшенько,
Как отпущена надежная головушка
И во злодийну грозну службу Государеву.
И как бы не было рожёных вас ведь детушек,
150 И по походушкам с надёжей я скиталась бы,
И мы бы заобче с надёжей горевали бы!
И кои счастливы ведь матери таланныи —
И не живут да ведь сердечны у их детушки!
И как по моему велику бесталаньицу,
155 И уж вы на горе дети да зародилися;
И как у вас да без родителя без батюшка,
Плач по рекруте женатом
149
И бессчастны будут ножки необутый,
И бесталанны будут плеча неодетый!
И, знать, для вас, да для бессчастныих головушек,
160 И, видно, на поли теперечко* не родится,
И недорос да все довольным этым хлебушкам!
И как роздумаюсь победным умом-разумом —
И не убавится обидушки — прибавится!
И мне куды, бедной горюше, подеватися
165 И наживать да где довольны эты хлебушки?
И мни задаться хоть крестьянину богатому,
И мне во летны хоть, горюше, во работнички,
И мне во зимныи, горюше, во коровнички,
И столько ростить вас, сердечных милых детушек!
170 И меня грусть возьмет, великая обидушка:
И как допреж сего,** до этой поры-времечки
И при своей жила надежноей сдержавушке,
И я заботушки в головушке не ймала,
И я богатому суседу не корилася,
175 И в чистом поле буйна ветра не слыхала я,
И я не знала всё, печальная головушка,
И как шатаются в темном лесе деревиночки,
Што расшумятся ль зеленый листочики.
И нонь узнала я, горюшица, проведала:
180 И буйны ветрышки теперь да развеваются!
И приминяюсь я, победная горюшица,
И я ко этой ко шатучей деревиночке,***
И как ко этой ко горькой я осиночке —
И также я, бедна кручинная головушка,
185 И всё без своей без надежной сдержавушки,
И без своей милой любимоей семеюшки,
И точно деревцо в лисях быдто шатучее!
И приминилася, победна я головушка,
Я к подсушной в темном лесе деревиночке:
190 И как ведь деревцо в лисях-то подсыхает,
И так сердечушко мое да сокрушается;
И как зеленый листочки росшумляются,
И так злодийная кручинушка расходится
И на моей да всё на зяблоей утробушке!
195 И нынь роздумаюсь бессчастным своим разумом:
И мне-ка гди, бедной горюше, взвеселитися,
И пороздиять где великая кручинушка?
И мне к суседушкам итти ли спорядовыим,
И на роздий итти великой мне обидушки?
200 И как допреж сего, до этой поры времечки
И была при доми надёжна как головушка,
150
Причитанья Северного края
И вси милы спорядовыи суседушки
И не боялися меня, не опасалися,
И оны на речи с горюшицей сдавалися,
205 И в разговор оны с победнушкой давалися,*
И оны думали ведь крепку со мной думушку!
И топерь-нонечи отрекнулися ведь добры эты людушки,
И откачнулись честны мужни молоды жены
И от меня, да от печальной от головушки;
2*0 И убоялися великого бессчастьица,
И уж как этого злодийна бесталаньица;
И настретушку со мной да не стретаются,
И со мной на речи с победнушкой не ставятся,
И в разговор со мной, победной, не сдаваются!
215 И я не знаю-то, горюшица, не ведаю,
И как жить теперь на сём да на белом свете
И мни без милоей любимоей семеюшки,
И без своей да без надёжноей сдержавушки:
И наб смиреньице держать да всё со кротостью,
220 W наб по уличке ходить, бедной, тихошенько,
И буйна голова носить надо низёшенько,
И наб сердечушко держать да всё покорное
И мне-ка милым спорядовыим суседушкам,
И штобы буйны эты ветры не навиялись,
225 И понапрасну добры люди не набаялись,
Што ведь вольная солдатка — самовольная,
И молодёшенька осталась, суровёшенька;
И у меня тут у печальной у головушки
И на три ряд мое сердечко прирострескае,
250 И на четыре ряд утроба перелопаеі
И нынь роздумаюсь бессчастным своим разумом:
И мни-ка гди бедной горюше взвеселитися,
И пороздиять где великая кручинушка —г-
И мне у светушков ли братцев богоданныих
255 И во своем доме-крестьянскоей во жирушке?
И хотя ж умны светы-братцы богоданный,
И столько вовремя оны да поросходятся,
И на меня, бедну горюшу, порозрбются,
И станут искоса ведь братьица поглядывать,
240 И станут йзрыхла победной поговаривать;
И у меня ж да у печальной у головушки,
И с ихных слов, да у горюши, невеселыих,
И призакатится катучий белый камешок
И на мое да на бессчастное сердечушко.
245 И пораздумаюсь бессчастным своим разумом:
И мне-ка где, бедной горюше, взвеселитися,
Плач по рекруте женатом
151
И пороздиять где великая кручинушка?
И знаю-ведаю, кокоша горегорькая,
И нигде нету-то ведь талоей* талиночки,
250 И ни в ком нету-то великого желаньица:
Ой, не дай же Боже Господи,
И на сём да на белом свете,
И поостаться от надежныих головушек
И бессчастныим женам да молодешеньким!
255 Я пойду да в Божью церковь посвященную,
И помолюсь да я Богу от желаньица,
И я Бладыке помолюсь да со усердием;
И уж я ставлю там свещи да всё рублевый,
И я кладу да пелены-то ведь шелковый
260 И я Пречистой Пресвятой да Богородице,
Штобы Господи Бладыко-Свет помиловал,
И Пресвятая мать Богородица заступилась,
И утолили бы печаль неутолимую,
И угасили бы тоску неугасимую,
265 И на моем да на бессчастном ретливом сердчё
И всё на зяблой, на бессчастноей утробушке!
И тут головушка моя да взвеселяется,
И кручинушка моя да утишается,
И тут злодий эта обида поуходится!
270 И пораздумаюсь бессчастным умом-разумом:
И для чего ж да Божьи церквы-то ведь строятся,
И для чего ж да попы-отцы духовный ведь ставятся?
Уж как Божии-то церквы — гля моленья
И гля наших душ грешных спасенья;
275 И как попы-отцы духовные — для служенья;
И штобы мы попам-отцам покаялися,
И мы во Божий бы церквы да ходили,
И мы попов-отцев духовных бы просили,
И мы молебенки за ду-друга служили бы!
250 И мы живем да точно гуси заблудящий;
И как за наше, знать, велико прегрешение,
И понапрасное живет да кроволитье,
И от злодиев-то теперь да неприятелей,
И от нашиих живет да християнушков!
Суседка, у которой муж в солдатах, обращаясь к народу:
Вы послушайте, народ да люди добрый,
И вси приближни спорядовыи суседушки,
И да што я скажу, победная головушка!
И как была да в эвтом городе Петровскоем,
152
Причитанья Северного края
5 И расставалась как с любимоей семеюшкой:
И как жива эта разлука пуще мертвой —
И расставаньице с солдатом новобранныим,
С своей милоей надежноей сдержавушкой!
И не опомнюсь я, горюша, не опамятусь,
10 И как простилася, победна, пороссталася;
И тут ведь обмерло ретливое сердечушко,
И тут я пала ведь, горюша, о сыру землюі
И спамячу его ласковый словечушка,
И он наказывал, победну уговаривал:
15 «И ты живи, бедна горюша-молода жена,
И ты со мбима-то братьицам родимыим;
И да ты рости-ко сердечных малых детушек,
И роботай да ты крестьянскую роботушку,
И ты не впадайся в веселые гульбищечка,
20 И отмени, бедна, Бладычни Божьи празднички!
И хотя ж пойдешь ты, печальная головушка,
И по Бладычныим, горюшица, по праздничкам,
И не убавишь ты кручинушки — прибавишься;
И ведь род-племя теперечко отступится,
25 И сродчи-сроднички ведь нынь да приотрекнутся
И от тобя вси, от победной от головушки,
И всё по-прежнему не будет ведь почтеньица,
И всё любимого тебе да угощеньица!»
И тут я в ум взошла, кручинная головушка,
30 И тут повыстала от матушки-сырой земли;
И голова да у горюшицы скружилася;
И тут смахнула я бессчастны свои рученьки,
И крепко зажала ретливое сердечушко:
Уже ой да мне-ка, светушки, тошнёшенько,
35 И мне-ка жаль-тошно надежноей головушки! —
И потеряла белой свет да из ясных очей.
И тут не вйдла я, кокоша горегорькая,
И во кою пошли солдатушки сторонушку,
И как в котору путь-широкую дороженьку,
40 И я в горях, бедна горюшица, не знала,
И во слезах да я, победна, не видала!
И пригодилися ведь добры да тут людушки,
И сговорили мне, кручинноей головушке:
«И ты одумайся горюша, приочуствуйся,
45 И да ты погляди в подзападну сторонушку,
И ты на тую путь-широкую дороженьку,
И как идут бедны солдатушки походный,
И погляди сзади, кручинна ты головушка,
И на плечах да ведь ранчй у них потряхают,
Плач по рекруте женатом
153
50 И туг головушкой, идут бедны, покачивают!
И нет солдатушкам ведь вольной этой волюшки,
Им сглянуть да на путь-широку дороженьку,
И на бессчастныих сглянуть да молодыих жен!
И не посмиют оны взад обворотитися,
55 И не посмиют снять ведь киверов солдатскиих
И со бессчастной со солдатской буйной головы!
И уныват да их бурлацкое сердечушко,
И обмират да их солдатская утробушка;
И им ведь жаль-тошнб родимой своей стороны,
60 И потошние жаль сердечных малых детушек,
И на уме держат бессчастных молодыих жен!
И как идут да там победный солдатушки,
И как не видят в слезах широкой дороженьки,
И во кручинушках не видят свету белого,
65 И оны так идут бессчастный, тоскуют;
И тут бы не несли солдатов ножки резвый,
И позади у их идут да провожатели,
И говорят да всё солдатушкам походныим:
„И вы идите-тко, солдатушки, не мешкайте,
70 W ускоряйте путь-широкую дороженьку,
И расставайтесь вы скорей да с молодым женам,
И вы прощайтесь-ко теперь да с своей стороной!"
И уж как этыих солдатушков походныих
И удолять стане великая кручинушка,
75 И хоть не пьяны — путем идут, все шатаются,
И не глядят да на свет ясны у их очушки!»
И тут остались мы, бессчастны молоды жены,
И на пути да мы остались на дороженьке,
И на прогулушке на широкой на уличке,
00 И по сырой земле, победный, катаемся,
И слезно плачем мы, горюши, причитаем!
И столько невесто на сем да на белом свете,
И столько судит ли Бладыко многомилостлив
И увидать да нам надежныих головушек,*
85 И уж как этыих солдатушков бессчастныих?
И да им дальная путь-широка дороженька,
И далеко бедны солдаты отсылаются —
И на синё море оны да отправляются!
И потеряшечку, горюши, потеряли мы,
90 И оброночку, горюши, обронили ведь,
Потеряшечку, горюши, во пятьсот рублей,
И мы оброночку, победны, в целу тысячу!
И не дай Господи на сём да на белом свете —
И не радию я, бессчастная головушка,
154
Причитанья Северного края
95 И столько многим я, горюша, людям добрыим
И уж как этого злодийна расставаньица,
И што горючима слезама обливаньица!
И нам не дали-то судьи неправосудный
И росставаться столько времечки на два часа;
100 W постоять да нам, победныим, подумать
И посоветовать с любимыма семеюшкам;
И как лучиночку скорешенько сломили,
И так в поход бедных солдатов снарядили!
Та же соседка — к своим детям:*
И вы послушайте, бессчастны малы детушки:
И как отпущен-то родитель да ваш батюшко
И он в дальную в путь-широку дороженьку,
И он в злодийну эту службу Государеву,
5 И не дождаться вам, сердечным малым детушкам,
И не гостюшком его да не любимыим,
И не видать да вам сердечныих гостиничек,
И вам на праздничек сердечныих подарочек!
И не прйде-то родитель да ваш батюшко
10 И во свой дом да он крестьянскую во жирушку;
И укатилось миженьско ваше солнышко
И за горушки оно да за высокий,
И за мхи да оно, красное, дыбучии,
И за лесушка оно да за дремучий!
15 И не буде вам великого желаньица,
И ни** ласковыих прелестныих словечушек,
И подрожит ваше ретливое сердечушко,
И позябет да ваша зяблая утробушка!
Ой, бессчастны вы дети, неталанныи!
20 И не дай Господи на сём да на белом свете
И воспитатися бессчастным малым детушкам
И без своего родителя-без батюшка!
Жена рекрута обращается к народу:***
Вы послушайте, народ да люди добрый
И вси милый суседи спорядовыи!
Я бы знала ведь, горюша, про то ведала,
Што разлукушка со красным приде солнышком,
5 И што возьмут да ведь надежную головушку
И во злодийную во службу Государеву,
И я работушки б, горюша, не работала,
Плач по рекруте женатом
155
И все смотрела 6 на надежную головушку,
И ему впрямь точно печально в бело личушко,
10 И ему вточь, бедна горюша, во ясны очи!
И наглядилась бы, победная головушка,—
И всё на память — на скачёну бы жемчужинку!
И нынь схватилась я, бессчастная головушка:
И круг надёженьки, горюша, не ухаживала,
15 И по бладой я головушке не глаживала!
И уж как нынь да ведь победной мне горюшице
И буде три поля кручины изнасияти
И сине морюшко горючих слез наполнити*
И мне-ка ростячи сердечных малых детушек!
20 И провожать буде бессчастна горька молодость!
Нет от ветрышка ведь мне да заборонушки,
Нет от добрых людей да мне заступушки!
И буйны ветрышки ведь виют полегошеньку,
И говорят да судя люди потихошеньку
25 И про меня, да про печальную головушку!
И пораздумаюсь бессчастным умом-разумом:
И приходить станут Бладычны Божьи празднички,
И как пойдут да многи добры эты людушки
И мои милы спорядовыи суседушки
30 И ко Владычному Господню Божью праздничку,
И уж как я, бедна кручинная головушка,
И по фатерушке ведь буду тут похаживать,
Из окна в окно бессчастная поглядывать
И на прогулушку на широку на уличку,
35 И все на эту почтову-ямску дороженьку!
И унывать стане ретливое сердечушко,
Уж как глядячи на добрыих на людушек,
И как на счастливых на жен да на таланливых!
И тут пойду да я, бессчастная головушка,
40 И я во светлую пойду да с горя светлицу,
И с тоски брошусь я к ларцам да окованы им,
И отомну ларчи с кручины окованыи,
И с горя выну это цветно столько платьице,
И со досадушки любимую покрутушку,
45 И уж я брошу да тут цветно это платьице,
И я на столики, горюша, на дубовый,
И на стульица, бессчастна, на кленовый,
И сговорю да тут, обидна я горюшица:
«И наликуйся-тко, бессчастная головушка,
50 И доброумься, сирота да бесприютная;
И уже тут твои Бладычны Божьи празднички,
И уже тут твое гулянье со весельицем!»
156
Причитанья Северного края
И я возьму да это цветно его платьице,
И на бессчастный возьму да белы рученьки,
55 И я прижму да ко ретливому сердечушку,
И приложу да я к бессчастну белу личушку,
И стану думати, бессчастна, думу крепкую
И над его да над любимоей покрутушкой:
И воскликать стану, победна я горюшица:
60 «И ты приди, приди, надежная головушка,
И на свою да на родимую сторонушку!
И на сегодняшний Господень Божий денечек,
И столько на этот Владычный Божий праздничек
Всё повынута любимая покрутушка!»
65 И как увижу я, печальная головушка,
Путем йдучи-широкой я дороженькой,
И хоть солдатушком, горюшица, походныим,
И хоть в солдатскиих мундерах сукон серыих,
И я бы стригала на широкой на уличке,
70 И я приотперла б новы сени решётчаты,
И с им бы сдияла ведь доброе здоровьице,
И подхватила бы под правую под рученьку,
И проводила бы во светлую во светлицу,
И я солдатскую одёжу ведь сбросила бы,
75 И к сахарниим устам тут припадала бы!
И тут бессчастная голова да взвеселилась бы,
И тут сердечушко мое да взрадовалось бы!
И хоть солдатушком, мой свет, ты не покажешься,
И ты походныим с чиста поля не явишься,
80 И столько слушай, свет-надёжная головушка:
«И прилети хоть перелётной малой птиченькой,
И хоть с чиста поля лети да черным вороном,
И со синя моря лети да белым лебедем,
И белой лебедь, ты садись да на крылечушко,
85 И черной ворон, ты садись да на окошечко!»
И примичать стану, горюшица, выспрашивать
Уж как эту перелётну малу птичушку,
И стану спрашивать, горюшица, выведывать:
«И черной ворон, не солдат ли ты походной,
90 И белый лебедь, не надежна ль ты головушка?
И не убойтесь-ко меня, да росскажитеся!»
И, видно, нет того на свете, да не водится,
И беспрося в доми солдаты не объявятся,
И как без спросу-то оны да Государева,
95 И все без отпуску оны Царя великого!
Хоть на руках держу, горюша, цветно платьице,
И я любимую держку да ведь покрутушку
Плач по рекруте женатом
157
И я милой ведь надежноей сдержавушки —
И тут кручинушка моя да не уходится,
100 W тут сердечушко мое не успокоится!
Ой, роздумалась бессчастным своим разумом,
И проводила я Господень Божий праздничек
И я со этой со великоей обидушкой!
И тут злодийная обидушка росходится,
105 W тут великая кручина розгоряется:
И куды класть эту любимую покрутушку,
И куды деть да это цветное платьице?
И я повынесу, горюша, во чисто поле,
И я придам к огню любимую покрутушкуі
110 И што я сдумала бессчастным своим разумом?
И не вспокое ведь бессчастно ретливо сердчё,
И во напасти, во горях да во великиих,
И во досады, во кручины во злодийноей,
И ум-то-разум во головушке мешается!
115 И я не знаю же, горюшица, не ведаю,
И как день да иде, темна эта ноченька,
И провожаю как Христово Воскресеньице.
И Бладычныи Господни Божьи празднички!
И столько думаю победным своим разумом:
120 W Где прознала бы, горюша, я прослышала,
И про свою да я надежную головушку,
И туды птиченькой, горюша, я слетела бы,
И я бы клубышком, бессчастная, скатилася,
И добралась бы я, горюша, я проведалась
125 И до своей да я любимоей семеюшки,
И я бы бросила сердечных своих детушек,
И откачнулась, бедна, с горя, отшатилась бы
И от своей да от родимоей сторонушки —
И тут сердечушко мое не унывало бы
130 И да живучи в сиротской мне-ка жирушке!
И у меня ж да у печальной у головушки
И каждый день кровью сердечко обливается
И столько глядячи на сердечных малых детушек!
И наскитаюсь я с дитямы, нашатаюся,
135 И бедна, по миру, горюша, по крещеному,
И надивуются-то добрые эты людушки,
И принабаются спорядныи суседушки;
«И што ведь вольная солдатка — самовольная,
И што ленивая она, да не станливая,
140 И светам-братцам богоданным непокорная!»
И принаслышусь я, горюша, пустословьица,
И худа слава про горюшу, как река бежит,
158
Причитанья Северного края
И пустословье про бессчастну, как ручей течет,
И всё напрасничка про бедну, как порог шумит!
145 И с этой грусти я, горюша, со досадушки,
И со злодийного, горюша, пустословьица
Хоть куды, бедна горюша, я девалась бы:
И в быстрой риченьке ведь я да утонула бы,
И во темных лесах, горюша, заблудилась бы!
150 И во мхах да я дыбучих провалилась бы!
И столько нет да того на свете, не водится,
И што жива эта могилушка не родится!
И не дай Господи на сём да на белом свете
И столько жить да без надежноей головушки!
155 И лучше на свете была бы я не рожена,
И со бессчастьицем в купели не окупана,
И с бесталаньицем на свет да не попущена!
И из роду мне-ка, горюшице, из племени,
И, видно, на делу бессчастье приделялось,
160 И, видно, на роду злодейно доставалось!
И спородила как родитель меня матушка,
И, знать, Исусовой молитвы не творила;
И принимала как на белы свои рученьки,
И с бласловленьицем креста она не клала;
165 И приносила как в хоромное строеньице,
И не в большой угол, на стульице ложила,
И на кирпичну* жарку печь да положила!
Жена рекрута обращается к своим
родителям: **
И вы простите-тко, желанный родители!
И попеняю вам, победная головушка,
И посудьячу на судьбу свою несчастную;
И как вы ростили меня да вы, родители,
5 И до урёчныих венчальныих до годышков,
И вы прибрали мне судимую сторонушку,
И по уму себе прибрали вы, по разуму;
И поневолили бессчастную головушку,
И меня выдали в замужье молодёшеньку,
10 И не дали воли, желанны мне родители,
И с полным возрастом, горюше, мне сровнятися,
И с родом-племенем, победнушке, спознатися,
И с вольной волюшкой вы мне да нагулятися;
И меня, молоду горюшицу неволили,
15 И во велику злу заботу обзаботили;
И вы окинулись, желанный родители,
Плач по рекруте женатом
159
И на удалого дородня добра молодца,
И што не пьяница ведь он да не пропойца,
И вы на ихнее хоромное строеньице,
20 И вы на ихныи поля да хлебородный;
И меня с волюшкой ведь вы да разлучили,
И злым, великиим бессчастьем наделили!
Уж я тым гневна, победная головушка,
И я на вас, светы-желанный родители,
25 И што не дали мне вы воли столько вольноей
И ума-разума в головушку набратися!
И я схвачусь, бедна кручинна как головушка,
И я за милыих схвачусь да поровечничков,
И вси во девушках оны еще красуются,
^Ис дорогой волей оны еще ликуются!
Уж как я, бедна кручинная головушка,
И молодых да дён, горюша, не видаюца,
И я хорошества, горюшица, не знаюца;
И пошла молода в великую заботушкуі
35 И мне пустылое хоромное строеньице,
И мне не по уму крестьянска эта жирушка;
И в том не гневаюсь, печальна я головушка,
И на свое да тепло-красное на солнышко:
И была умная любимая семеюшка,
40 И много разума во буйной было головы,
И было розмыслу в ретливоем сердечушке;
И я судьячу на судьбу свою бессчастную:
И не дай же того, Боже, не дай Господи,
И молодёшенькой горюше оставатися,
45 И не в годах да ведь, победной, сиротать,
И столько жить да без надежноей головушки
И во проклятой во несчастной горькой жирушке!
И лучше б тлен пришел на цветно мое платьице,
И мне не жаль-тошно, победной бы головушке,
50 И мне не цветного снарядного бы платьица,
Аль пожар бы на хоромное строеньице —
И мне бы даром всё, печальноей головушке!
И ретливо сердчё мое не унывало бы,
И все при доми была мила бы головушка!
55 И хоть бы мор да на любимую скотинушку,
И недород да был довольным этым хлебушкам,
И все удала была в доми бы головушка!
И тут тоскичушка меня да не долила бы,
И все кручинушка меня да не крушила бы,
60 И помалёхоньку ведь мы бы да исправились,
И на житье-добро ведь мы бы всё наладились!
160
Причитанья Северного края
И хоть на синем море, горюше бы, на камешке,
И хоть на луды бы, горюше, на подводноей,
И столько вмисте бы с надежноей головушкой!
65 И хоть середи грязи, горюше, на погибели б,
И во напастях бы, горюше, во великиих,
И столько со своей скачёной жить жемчужинкой!
Уж как нынь да я, кручинная головушка,
И перед добрыма людмы я отрешённая,*
70 И я от мужных честных жён да отлишённая!
И как допреж сего, до этой поры-времечки,
И за своей жила надежноей сдержавушкой,
И ходила как к Владычным Божьим праздничкам,
И наряду да я со добрыма со людушкам,
75 И во любимой во снарядной во покрутушке,
И со мной знались многи добры эты людушки,
И со мной дияли ведь доброе здоровьице!
Уж как сегодныим учётным долгим годышком
Хоть была при доме надежная головушка,
00 И хоть я с им да ведь ходила к Божьим праздничкам
И перед этой все великоей кручинушкой,
И цветно платьице ко мне не прилегало,
И мое белое личё не сукрашалось,
И сердечушко мое не взвеселялось;
85 И так тоска да на сердечушко ведь сходится,
И так утробушка моя да разобидится;
Я не знала все, горюшица, не ведала,
И отчего ж моя головушка кручинится,
И перед чим мое сердечко разгоряется.
90 И хоть приду да ко Владычному я праздничку,
И рядом ставилась с женама да я с мужнима,
И состоронь глядили добры столько людушки,
И мои милы спорядовыи суседушки,
И говорили про печальную головушку:
95 «Што у нашей у спорядной у суседушки,
Как у этыих Владычных Божьих праздничков
И ю покрутушка теперь не сукрашает,
И цветно платьице на ней не расцветает,
И кровь-румянец во белом личе мешается?
100 W ШТО груба стоит суседушка, невесела,
И при обидушке она што ж при великой?
И, кажись, в доброй во крестьянской живё жирушке
И за умной за надежноей головушкой,
И есть по разуму да цветно, кажись, платьице!»
105 И межу ду-другом суседки разговаривают,
И как одна мила спорядная суседушка —
Плач по рекруте женатом
161
И на посылочках она была легошенька,
И на словечушках была да суровёшенька —
И сговорит она спорядныим суседушкам:
И° «Я схожу спрошу спорядную суседушку
Што не весела она да при кручинушке
И мы стоим да все суседушки дивуемся
И што в люби живешь с надёжей во согласьице!»
И подошла мила суседка суровёшенько,
И5 И спросила тут меня да потихошеньку,
И сговорила мне, горюше, таково слово:
«Извини-прости, спорядная суседушка,
И што спрошу, да я печальная головушка,
И, кажись, летний-то Владычный Божий праздничек,
12° И как мужних жен личе да разгоряется,
И как от солнышка ведь платье оцветает,*
И веселым стоят оны да веселёшеньки!
И как допреж сего, до этой поры-времечки
И весела была всегды да хорошохонько;
125 И ты скажи впотай, спорядна нам суседушка:
И кажись, што ведь грубая стоишь да невесёлая,
И ты во добром ли теперь да во здоровьице,
И по согласью ли со надежной ты головушкой,
И по совету ль во любимоей семеюшке?
130 Што поблекло твое бело это личушко,
И на слезах да твои ясны эты очушки,
И цветно платье на тоби не расцветает,
И не по-старому теперь да не по-прежнему?»
И усмехнулась я, горюша, приотвитила:
#5 «И во люби живу с надежной я головушкой,
И за совет да во любимоей семеюшке,
И я в доброем видь е да во здоровьице;
И што вам кажется спорядныим суседушкам?
И я не знаю всё, кручинная головушка,
140 Перед чим ноет ретливое сердечушко;
Я во всем живу, горюша, удовольствии!»
Я с суседушкой, горюшица, пробаяла,
Всё не знала про великую незгодушку,
И унывало всё ретливое сердечушко,
I45 И, знать, што ведало да злу эту незгодушку,
И хоть ходила** я с надежноей головушкой
Середи та тёпла-красного хоть летушка,
Хоть по трудной по крестьянской по роботушке,
И пекло жалобно хоть красно это солнышко,
15° И сердечушко мое не согревалося,—
И красным летушком ведь я не взвеселялася;
6 Причитанья Северного края
162
Причитанья Северного края
И я не знала всё, горюшица, не ведала
И про злодийную велику про незгодушку!
И столько ведало ретливое сердечушко —
155 И поведало печальной мне головушке.
И приходить стала студёна, холодна зима,
И добры людушки тут стали споговаривать:
«И будут скоро-то наборы Государевы,
И выбирать станут удалых добрых молодцев»;
160 W туг ведь у меня, печальной у головушки,
И тут ведь срезало ретливое сердечушко,
И подломилися бессчастны ножки резвый,
И приужахнулась ведь зяблая утробушка,
И применилась тут бессчастна я победнушка,
165 И тут воспомнила Владычной этот праздничек,
И што сказали спорядовыи суседушки,
И перед этоей великоей незгодушкой!
Я стояла тут, горюша, словно вкопана,
И мое чуствовало победно ретливо сердчё
*70 И про напасть да про великую незгодушку,
И што разлукушка со красным буде солнышком,
И со своей милой надежноей головушкой,
И принаступят што ведь судьи неправосудный,
И нападут да на нас власти безмилосердыи,
175 И все мою да ведь любимую семеюшку
И што напишут на гербовой лист-бумаженьку,
И што назначат-то во службу Государеву,
И да мою милую скачёную жемчужинку!
И тут роздумалась бессчастным своим разумом:
180 «И мы не спустим тепло-красное мое солнышко,
И мы со доброго хоромного строеньица,
И со прокладноей крестьянской этой жирушки:
И мы распродаим любиму всю скотинушку,
И призаложим вси луга да сенокосный;
185 И я отдам свою любимую покрутушку,
И уж я славному купчу да все богатому,
И я возьму да золотой казны по надобью,
И мы повыкупим надежную головушку
И от злодийной этой службы Государевой!»
190 И как по моему великому бессчастьицу,
И по злодийному велику бесталаньицу,
И как купчёв в доме теперь да не случилося,
И цветным платьицем надёженьки не выручить,
Золотой казной добра коня не выкупить!
195 Видно, сужено надежной быть головушке
И все во этой быть во службе Государевой,
Плач по рекруте женатом
из
И поросстаться мне, печальноей победнушке,
И со удалоей бурлацкоей головушкой!
К братьям богоданныим:
И столько гнев несу, печальная головушка,
И я на светушков-на братцев богоданныих,
И пожалили што крестьянской оны жирушки,
И все пороспродать любимоей скотинушки,
5 Не пожалили ж светушка-братца родимого!
И не страшусь, скажу, печальная головушка:
И вы, злодии светы-братьица родимый,
И отпустили тепло-красно мое солнышко,
И во элодийную во службу Государеву,
10 И обсйротили победную головушку,
И со болезныма сердечныма со детушкам!
И вы розгневали света*-братца ведь родимого,
И мою милую надежную головушку!
И вы ликуйтесь теперь, братцы богоданный:
15 И ваша жирушка теперь не розорилася,
И во дворы у вас скотина устоялася,
И золота казна у вас не придержалася;
И, знать, стоять да вам во уличках рядовыих,
И, знать, сидеть да вам во лавочках торговыих;
20 Вы имеете товар, знать, разноличной;
И будут знать да вас ведь добры эты людушки,
И поклоняться вам суседи спорядовыи!
И стрить вас Господи Бладыко многомилосливой,
И впереди да Пресвята** мать Богородица —
25 И на втором оны ведь вас да на пришествии!
К суседям:
И кабы знали вы, народ да люди добрый,
И про мою злодей-великую обидушку;
И я иссохла-то, бессчастна, на резвых ногах,
Истомилася, победна, по Божьиим дням,
5 Без своей милой любимоей семеюшки,
Уж я глядячи на сердечных своих детушек!
И без ветра да я, горюша, пошаталася;
И со белым светом, победна, пороссталася;
И я не знаю в горях добрыих-то людушек,
10 И не примичу свое род-племя любимое;
И отрекнулася от роду я-от племени,
И от своей да я породы*** именитой,
164
Причитанья Северного края
И со своим да я великиим бессчастьицем,
И во злодийноем-проклятом бесталаньице!
15 И горегорькая бессчастна моя молодость,
И мне-ка жизнь, бедной горюшице, сиротская,
И без своей да без надежной мне головушки
И мне куды, бедной горюше, подеватися?
И я от бережка, горюша, откачнулася,
20 Я ко другому, бессчастна, не прикачнулась,
И я быв загнанной упалой серой заюшко,
И со дитяма-то, горюша,— горносталюшко, *
Как под этым под катучим белым камешком!
И у меня, да у победной у горюшицы,
25 И без угару болит буйная головушка!
Ой, в бессчастном, горегорькоем живленьице.
И мне-ко рбстячи сиротных малых детушек,
И нет почёту-то от братцев богоданныих,
И краснословья от невестушек-голубушек,
30 И приберегушки сердечным нету детушкам!
И у стола да мои детушки едучии,
И во фатеры мои дити хлопотливый,
И быв на улички, сердечный, дурливыи!
И как пойдут мои сердечны бедны детушки
35 И во фатеры, по дубовоей мостиночке,
И станут искоса ведь дядюшки поглядывать,
И станут йзрыхла ведь дяйны поговаривать!
И подойдут да глупы малы эты детушки
И хоть ко этому столу да ко дубовому,
40 И к хлебу-соли-то оны да дару Божьему;
И возгорчат тут спацливы эты дяденьки
И на бессчастныих сердечных моих детушек,
Их подернут-то за белый за рученьки,
Их отпёхнут от стола да от дубового,
45 И глупых щёлнут их во буйную головушку,
Их подернут-то за желтый волосушки!
И от стола пойдут дити, как подарёныи,
И от дубового пойдут да со обидушкой!
И как ко мни идут, горюше, с горючмы слезмы,
50 И надо каменну ретливу быть сердечушку:
И возьму детушек за белы я за рученьки,
И во слезах скажу, печальная головушка,
Я сердечныим бессчастным малым детушкам:
55 «Уж вы глупы, мои дити, неразумный,
И вы сидили бы, бессчастны, в дверном уголку,
И вы бы на этой брусовой белой лавочке
И вы бы на грех-от к столу не подходили бы,
Плач по рекруте женатом
165
И на обидушку к дубову не садились бы!
60 Как спесивый, свирипы эты дяденьки —
И покоряют всё победную головушку:
Што нет пахаря на чистом у тя полюшке,
И сенокосча на луговых нет на поженках,
И воскормителя ведь нет в доме — родителя,
65 И нет надиюшки в домы у нас великой,
И тепло-красного миженьска нету солнышка!
И я сама, бедна кручинная головушка,
И боячй хожу по хоромному строеньицу,
И я со страхом по дубовыим мостиночкам!
70 И все не чувствуют ведь братцы богоданный,
И не в понятии ветляныи нешутушки,
И за кого ж служит надежная головушка,
И он во этой грозной службы Государевой!
И не за мер да ведь он служит-то крещеной,
75 Не заменил да он суседа спорядового,
И заменил да светов-братьицев родимыих!
И хоть бы Господа-то Бога побоялися,
И хоть бы добрыих людей да постыдилися —
И обиждать меня, победную головушку,
80 И отсылать да от стола ведь от дубового
Уж как этых бессчастных малых детушек!
Уж я так, бедна горюша, приобижена!
И можно знать-ведать ветляныим нешутушкам
И про меня да про бессчастную головушку:
85 И хоть я сойду на крестьянскую роботушку,
Я, горюша, ведь по утрышку* ранёшенько,
И не жалию я, победна, своей силушки,
И не своих да я, бессчастна, белых рученек
И все на этой на крестьянской я роботушке;
90 И не поглядаю, горюша я победная,
И выше лесушка ведь я да по поднебесью,
И не гляжу, бедна, на красно это солнышко,
И я не мешкаю часов да всё минутныих;
И все я думаю, победная головушка:
95 Я бы прячучи роботушку припрятала,
Я заботушкой крестьянску бы сроботала;
И все я мыслю-то бессчастной своей мыселью,
И я сама себя, горюша, не жалею ведь:
И може, в честь дойду я братцам богоданныим,
100 И в доброумьице невестушкам-голубушкам;
И хоть меня, бедну горюшу, ненавидели б,
И хоть бы детушек моих да не обидили,
И от дубового стола да не одёрнули,
166
Причитанья Северного края
И во обидную головушку не щёлнули.
105 И, знать, роботушкой добротушки мне не видать,
И малым детушкам краснословьица ведь не слыхать!
Я приду да со роботушки позднёшенько,
И как мои бедны сиротны малы детушки,
И оны спят, да малы дити, голоднёшеньки
"° И на полу бедны дити да на дубовоем;
И им не устлана пуховая перинушка,
И как не убрано им складнее зголовьице,
И по-хорошему дети да не уложены,
И соболиным одеялом не укрываны;
115 И оны спят, бедны, бессчастны, на голых досках,
И белы рученьки у их да пораскиданы,
И белы ноженьки у их да поразметаны;
И не ведают сердечны малы детушки,
И меня стритить-то на широкой на уличке,
120 И россказать мне-ка, горюше, порозжалиться,
Што ведь голодны сердечны оны детушки!
Я ступлю да во хоромное строеньице,
Я сгляну да тут во дверной этот уголок
И на бессчастныих сердечныих своих детушек:
125 И малы детушки ведь спят да призаплакавши;
И тут подломятся бессчастны резвы ноженьки
И у меня, да у победной у головушки:
И тут сердечушко мое да заобидится,
И буйна голова моя да закручинится,
150 И ушибать стане тоска неугасимая,
И удолять стане кручинушка великая,
И текут слезы у горюши из ясных очей!
И хоть трудным приду, горюшица, труднёшенька,
И хоть усталая приду да опристалая,
155 Хоть на роботушке ведь я да притрудилася,
И хоть жёнску свою силу придержала всю,
И белы рученьки, горюша, примахала ведь,
И не посмию же, печальная головушка,
И на удох систь на брусовую на лавочку,
140 W услать детушкам пуховую постелюшку,
И убрать детушек победных, укуволить!
И тут спрошусь да у ветляныих нешутушек:
«И во дворе ль да вся любимая скотинушка?»
И приотвитя хоть ветляныи нешутушки
145 И мне-ка с грубости, победной, не с весельица:
«И вся любимая скотинушка призабрана,
И вечерная стряпна у нас состряпана».
Я спрошусь еще, победная головушка,
Плач по рекруте женатом
167
И доложусь да у ветляныих нешутушек:
150 «И накрывать ли мне на стол да на дубовой,
Мне ведь ладить ли-то ужина вечорная,
Вы дозволите ль, ветляныи нешутушки,
И вы допустите ль к столу да ко дубовому?»
Хотя ж искоса оны да ведь поглядают,
155 Изрыхла со мной ветляны спроговаривают:
«И, видно, голодна пришла да ты ведь холодна,
И ты спешишь всё ко столу да ко дубовому
Ты торопишься на спокойну темну ноченьку!»
И тут пойду бедна горюша, заобижуся,
160 И наклоню свою бессчастну буйну голову,
И утоплю очи, горюша, о дубовой пол,
И причитаю тут, горюша, потихошеньку,
И горьки слезушки рушу да помалёшенькуі
И с горя сойду в мелкорубленую клеточку,
165 И с тоски сяду на тесовую кроваточку,
Я сшибать стану бессчастны белы рученьки
И к бессчастному, горюша, ретливу сердчу —
И подожму с горя я зяблую утробушку,
И с тоски стану я, горюша, причитать,
170 И проливать стану, обидна, горючи слезы:
Спамячу да тепло-красное свое солнышко,
И свою милую надежную головушку,
И спамятую я великое желаньице,
И не забуду во всю летну эту ноченьку!
175 И быв кокоша во сыром бору кокуе,
И также летну эту ночь я протоскую!
И я раздумаюсь победным своим разумом:
И хоть я в горюшке, победна,— на своей воли,
И хоть в обидушке, горюша,— в своей стороны;
180 И може, милая любимая семеюшка
Уж летной, може, день да на страженьице,
И може, в темную он ночь да на сторожьице,
И на часах стоит ведь он да на всенощныих,
И все не ймает спокою темной ноченькой,
185 И под неволюшкой во службе Государевой!
И я того, бедна горюша, соболезную,
И жаль-тошнёшенько надежноей мне головушки!
И умом думаю-победным своим разумом:
Нету в живности надежной, знать, головушки,
190 И нету весточки горюше мне, ни* грамотки;
И не могу да знать, победна я головушка:
Аль ученьице ему было мученьице,
И пришла да ему скорая смерётушка
168
Причитанья Северного края
Со тяжелыих солдатскиих побоюшков;
195 Аль в сраженьице его да заразили
И оружьицем его да застрелили,
Аль вострым копьем ведь грудь да прокололи,
И сердечушко ль его там кровью запечаталось!
И пораздумаюсь победным своим разумом:
200 И далеко да свет-надёженька повыслана,
И он во дальную сторонку не в знакомую,
И во другую да он землю не в бывалую,
И за горушки, мой свет, да за высокий,
И за темны леса, надёженька, дремучий,
205 И он за синий за славными за морюшка,
И за круглый за малый озерышка!
И може, птиченька туды да не пролетывае,
И може, червышек туды да не проплывывае;
И не могу да знать печальная головушка:
210 И може, нет да ему вольной столько волюшки,
И повзыскать там писарёчков хитромудрыих,
Штоб писать бы скорописчатую грамотку!
Еще в ум возьму победна я головушка:
И може, прибрал бы слободну пору-времечко
215 И повзыскал бы писарёчка хитромудрого,
И не пригодилось золотой казны по надобью,
И штоб нанять да писарёчка хитромудрого,
И нашелся писарёчик хитромудрый,
И не случилось лист-бумаженьки гербовый,
220 И там Не на чём писать да скорописчатой грамотки
О бессчастноем о солдатскоем живленьице
И горегорькоем ему да похожденьице!
Уж как я же ведь, кручинная головушка,
И кабы знала, горюша, про то ведала
225 И он в какой земле, надёжа, во какой орды,
И он в какой орды, да в каком городе,
И почастёшеньку я писемка писала бы!
И заложила бы я цветно свое платьице
И я богатому б суседу спорядовому,
23° И я бы взяла золотой казны бессчётноей,
И я сходила бы во уличку рядовую,
И обошла бы я вси лавочки торговый,
И накупила бы я бумаженьки гербовый;
И я бы нашла писарёчика разумного,
235 Я разумна писарёчка хитромудрого,
Хитроумна молодца новогородского,
И написала бы письмо да я умиючи!
Уписала бы, горюша, горючмы слезмы,
Плач по рекруте женатом
169
И запечатала письмо бы я кручинушкой,
240 И рассказала 6 я, победная головушка,
И про свою да жизнь бессчастну про сиротскую,
И про своих милых бессчастныих этых детушек,
И каково да е от дядюшек желаньице,
И от дяденек ведь им да краснословьице!
245 И как тобя, да мою милую сдержавушку,
И во злодийну эту службу провожали,
И много всячины оны да засуляли,
И оны Господа в поруку нам давали,
И не обидят што солдатку горегорькую,
250 И беречь будут-то сердечных твоих детушек;
И как на службу-то тебя да проводили,
И в один год оны тут всё да позабыли;
И без тебя, да без надежноей головушки,
И часто спят да малы детушки без ужины;
255 И не обутый оны, да не одетый;
И у стола да слывут детушки едучии,
И во избы да твои дити хлопотливый;
И я сама слыву, победная головушка,
И от твоих да светов-братьицев родимыих,
260 И я не трудничкой слыву да не работничкой,
И я не скорыим слыву да послушаньицем;
И от невестушек слыву да я, голубушек,
И слововольноей солдаткой самовольноей!
И всё ответ да е от братцев богоданныих
265 И уж как мне-кова кручинноей головушке:
«И ты не дольщица теперь да не участница
И все крестьянскоей ведь ты да нашей жирушки!»
И приотказана бессчастна я головушка
И от доброго хоромного строеньица,
270 И от любимоей ведь я да от скотинушки;
И как болезный сердечны наши детушки
И от дубового стола да приотпехнуты,
И в буйну голову оны да принащёлканы,
И в желты волоса оны да принадёрганы!
275 И как обидят-то бессчастных наших детушек,
И у меня ж тут, у победной у головушки,
И на три ряд мое сердечко прирострескае,
И на четыре ряд утроба перелопаеі
И топерь-нонечки, бессчастная головушка,
200 Я во дверноем, горюша, живу уголку,
И на дверноей, горюша, сижу лавочке,
И по конец стола сижу да я дубового;
И без тобя, да без надежноей сдержавушки,
170
Причитанья Северного края
И со сердечныма рожёныма со детушкам;
205 И нам еденьице победныим — сухарики
И нам питемьице бессчастным — холодна вода!
И закатился-то катучий синей камешек
На моем да на бессчастном ретливом сердче —
И всё на зяблую победную утробушку,
290 W застудила-то теперь да холодна вода!
И во слезах да я не вижу света белого,
И во обидушке, горюша, — красна солнышка;
И я не знаю-то, горюша, проживаю как,
И быдто птиченька, горюша заблудящая,
295 И одиноко в лисях деревче шатучее!
И быдто вёшная вода да розливается,
И так тоска у меня победной разгоряется!
И сытой выточки горюша не едала,
И крепка сну бедна горюша не сыпала,
300 И мне в осенну ночь кручина наб высказывать,
И надо писарю ведь в летной день выписывать;
И у меня, да у бессчастной у головушки,
Уж ведь три поля кручинушки насияно,
И три озерышка горючих слез наронено!
Охти мни, мне-ка горюшице тошнёхонько!
^05 И не дай Боже ведь того, да не дай Господи
И оставаться без надежныих головушек
И возростать да ведь сиротных малых детушек!
И приголубить-то, сердечных столько некому
И огрубить-то, досадить да дитей есть кому;
310 И буйны ветрышки на детушек навиются,
И спорядныи суседки порозжалятся
И нынь мне, да всё кручинноей головушке:
«Самовольны твои дети, безунёмныи,
И на широкой на уличке дерливыи,
315 И што солдацкии дети да хлопотливый!»
И тут я сгруснуся, печальная головушка,
И уж я на своих сердечных своих детушек:
И мне-ка дал Господь Бладыка многомилосливый
И мне-ка на тоску дитей, да на заботушку,
320 И да мни на грехи дитей, да на остудушку!
И я раздумаюсь бессчастным своим разумом:
И куды класть-девать сердечных своих детушек?
И во работнички ль отдать — дети малёшеньки,
И в пастухи ли-то отдать — дети глупёшеньки,
325 Приклоню лучше бессчастну буйну голову
И я ко светушкам ко братцам богоданныим,
И покорю свое ретливое сердечушко
И я ко милыим ко ветляныим невестушкам,
Плач по рекруте женатом
171
Штоб меня, бедну горюшу, не спокинули,
330 И не спустили бы бессчастных моих детушек,
И да их по миру-то, бедныих, шататися
И по подоконью, победных, столыпатися!
К братьям боюданныим:
И вы послушайте-тко, братцы богоданный:
И моя мила как любимая сдержавушка
И походил да как во службу Государеву,
Не разорил вашей крестьянской он ведь жирушки,
5 И не распродал ведь любимоей скотинушки,
И он оставил-то наследство своим детушкам!
Уже так мне-ка, горюшице тошнёшенько,
И как вы детушек моих да приобидите,
И да вы грубныим словечком приогрубите!
10 И кабы знали светы-братцы да вы ведали,
И каково да жить во службе Государевой!
И отдали да кажет служба хорошохонька,
И как служить да ведь солдатом трудно-тяжело!
И туды светушки вы братцы не сдавалися,
15 И от принёмноей полаты удалялися —
И пожалели бы солдата горегорького,
И своего да светушка-братца родимого!
Уж как я, бедна кручинная головушка,
И по присутствиям, горюша, находилася,
20 И во принёмноей полаты настоялася,
И ретливо сердчё мое да надрожалося!
И насмотрелася, кручинная головушка,
На бессчастных молодцев да неталанныих,
На бессчастных рекрутов да на молодыих!
25 И не глядили бы победны ясны очушки:
И лучше б на свете бурлакушки не рожены,
И во принёмну бы полатушку не вожены!
И в один час да куды все у их девается:
И красота с лича у их да потерялася,
30 И вольна волюшка у их да миновалася!
И как повыстанут по утрышку ранёшенько,
И не со радости оны да обуваются,
И не с весела оны да умываются,
И не по разуму во платье одеваются!
35 И не дай Господи на сём да на белом свете
И как служить да в грозной службе Государевой!
Их повыведут на шйроку на уличку,
И поросставят середи двора да белого,
m
Причитанья Северного края
И во шариночку солдатов новобранныих:
40 «И да вы стойте-тко, солдатушки, прямёшенько,
И говорите-тко, солдаты, веселёшенько»;
И как начальник кругом-около похаживат,
Уж он вострым тесаком идё позваниват,
И новобранныим солдатам выговариват:
45 «С руки на руку оружье перекидывайте,
И выше буйной головы ружье сдымайте-тко!»
И отдали да камандер стоит поглядает:
Што солдатушки стоят ли, не шатаются ль,
Што оружьица у их да не мешаются ли?
50 И как у этыих солдатов новобранныих,
И у их накрепко сердечушко подтянуто,
И у их наплотно ремни да призастегнуты;
И много видела, печальна я головушка,
И всё на двух да на учётныих неделюшках
55 И как была я в славном городе Петровском,
И наглядилась на солдатов новобранныих,
И у мня там, да у победной у головушки,
И перетрескало ретливое сердечушко
Столько глядичи на красное на солнышко!
60 И не дай Боже ведь того, да не дай Господи
Глядеть-смотрить да на бессчастныих солдатушков:
И горька жизнь да ведь солдатска подневольная,
И подневольна эта жизнь да подначальная:
И как не выйдешь-то, солдат да новобранной,
65 И без спросу-то на шйроку на уличку,
И не поглянешь-то, солдат да новобранной,
И без докладу во косевчато окошечко;
И столько нет да им, солдатам, воли вольной
И не на Бладычной-то Господень Божий праздничек,
70 И не на Светлое Христово ВоскресеньицеІ
И на отдых да ведь солдатушкам — ученьице,
И на утехушку солдатам — сабли вострый,
И им на праздничек — оружья завоенныи!
К братьям родным:
И вы послушайте-тко, братьица родимый,
И мои милы соколочки златокрылый!
И пораздумаюсь бессчастным умом-разумом:
Как у меня, да у печальной у головушки,
5 И не пустыла хоть родима моя родинка
И на приезды е ведь братьица родимый,
И на стретаньице ветляныи нешутушки
Плач по рекруте женатом
173
И угостят меня, горюшицу, по-прежнему!
И как дождусь да я Бладычна Божья праздничка,
10 И все на вашей на прогульноей на уличке,
И соезжаться станут добры эты людушки,
И прибераться буде род-племя любимое,
И соберу да я сердечных своих детушек,
И я пойду, бедна кручинная головушка,
15 И на свою да на родимую на родинку!
И не оденусь хоть во цветно я во платьице,
И не по-прежнему в любимую покрутушку,
И сиротой иду, горюша, бесприютной
Уж я к вам, да светушкам-братцам родимыим;
20 И хоть увидите вы, братьица родимый,
И меня йдучи по чистому по полюшку,
И подходя ж да ко крылечику переному,
И не убойтесь, светы-братьица родимый,
Уж как моего великого бессчастьица,
25 И не полохайтесь невестушки-голубушки,
Да вы моего проклята бесталаньица;
И вы не стритьте хоть на широкой на уличке,
И не заприте-тко новых сеней решётчатых,
И не задвиньте-тко стекольчатых околенок!
3° И уж вы добрыих людей да постыдитесь-ко,
И вы пустите в дом-крестьянску свою жирушку,
И до своей да до брусовоей до лавочки,
И со сердечныма со малыма со детушкам!
И я не голодна приду, бедна, не холодна,
35 И не гля хлеба приду-соли наеданьица,
И не гля сладкиих приду да упиваньицей;
Я приду, бедна кручинная головушка,
И на совет приду, на крепкую на думушку,
И на роздий приду великоей кручинушки!
40 И как допреж сего,* до этой поры-времячки,
И я ходила на родиму как на родинку,
И тут сердечушко мое да взвеселялось;
И как желанны были братьица родимый,
И как спацливыи ветляныи нешуточки
45 И меня стритили на широкой на уличке
И принимали за любиму меня гостьицу,
И со мной сдияли ведь доброе здоровьице,
И проводили ведь во светлую во светлицу,
И все садили ко столу да ко дубовому,
50 И все на стульица садили на кленовый!
И топерь-нонь приду кручинная головушка,
И во печальноем обидном приду платьице;
174
Причитанья Северного края
Я не в радости приду, да не в весельице,
И не во радости ведь праздник провожать буду!
55 И посижу да на родимой я на родинке,
Я под милыим косевчатым окошечком,
И прогляжу в слезах на широку на уличку;
И хоть там приду я, печальная головушка,
И к вам ведь, милы светушки-братцы родимый;
60 И хоть с обидушкой приду, бедна, с кручинушкой
И со бессчастныма сердечныма со детушкам,
И хоть вы примите за гостьицу любимую,
И вы за милую сестрицу за родимую,
И ваша жирушка с того не оскудает,
65 Што вы призрите солдатку горегорькую,
И вы солдатскиих сиротных этых детушек!
Не подивуют вам ведь добры того людушки,
И не посудят спорядовыи суседушки;
И говорить да будут добры того людушки:
70 «И, знать, разумны светушки-братцы родимый,
И не чужаются сестрицы горегорькоей,
Но по-прежнему, горюшицу стретают,
Но по-старому, горюшу, провожают!»
Падает в ноги братьям и продолжает:
И вы глядите-тко, народ да люди добрый,
И вы, окольни спорядовыи суседушки,
И на бессчастную солдатку горегорькую!
И быдто травынька к земли да нагибается,
5 И сирота-то мать-солдатка поклоняется,
И своим да светушкам-братцам родимыим,
И как со малой вышины да до сырой земли!
И все не малый-то червышки свиваются,.
И как солдатски бедны дети покоряются
10 И ко своим да ко спацливым оны дядюшкам!
К братьям:
И столько слушайте, скачёныи жемчужинки,
И мои милы светушки-братцы родимый,
И дороги да соколочки златокрылый!
И как допреж сего, до этой поры-времечки
5 И было вложено великое желаньице
И до меня, да бессчастной до горюшицы;
И топерь-нонь да сирота я бесприютная:
И нигде нету да ведь талоей талиночки,
Плач по рекруте женатом
175
И ни в ком нету мне великого желаньица!
1° И как поели своей надежноей головушки
И воспокинут светы-братцы богоданный
И приоткажут от крестьянской меня жирушки,—
И не кормители сердечным моим детушкам!
Я корюсь еще, скачены вам жемчужинки:
15 И возьмите -тко печальную головушку
И вы к себе да на родиму меня родинку,
И меня в дом, бедну горюшицу, подворницей,
И вы во двор меня, горюшицу, коровницей;
И вы во летный, горюшу, во работнички,
20 И вы во зимныи, горюшу, водонощички,
И со обидныма сердечныма со детушкам!
И вы послушайте-тко, братьица родимый!
И я пойду хоть со родимой своей родинки,
И вознесу да вам спасибо с благодарностью
25 И за великое ведь ваше за желаньице,
И за сердечное за ваше за раденьице!
И не смею я, печальная головушка,
И к себе звать да вас в любимое гостибище,
И на Владычный вас Господень Божий праздничек!
3° И столько не своя ведь вольна е ведь волюшка,
И да вас стритить светушков-братцев родимыих
И на прогулушке на широкой на уличке,
И да вас звать-честить в хоромное строеньице,
И наб спроситься мне у братцев богоданныих,
35 И доложиться у невестушек-голубушек!
И столько слушайте, светушкй-братцы родимый,
И дороги да соколочки златокрылый!
И хоть в сиротской я победной буду жирушке,
И во солдатскоем, горюша, положеньице,
40 И вы зайдите-тко, скачёныи жемчужинки,
И засмотрите-тко печальную головушку
Во победноем бессчастноем живленьице,
И вы моих да ведь сердечных малых детушек!
Братья жалеют, унимают от слез,
ласкают и уговаривают; она отвечает:
Дайволюйте,* теплы-красны мои солнышки,
И мои милы светушки-братцы родимый!
И не жалийте-тко печальноей головушки!
Кабы знали, светушкй, да про то ведали:
5 И как долит тоска-великая кручинушка,
И уныват да как ретливое сердечушко!
176
Причитанья Северного края
И охти мни, мне-ка, горюшице, тошнёшенько!
И мне-ка жаль-тошно надежноей сдержавушки!
И не жалийте, светушкй-братцы родимый,
1° И вы меня, бедну кручинную головушку:
И со кручинушки смеретушка не приде,
И со тоскичушки душа с грудей не выде;
И мое личушко теперь да не бумажное,
И текут слезы у горюши — не скачен жемчуг!
15 Уж как жила да я, печальная головушка,
И я за умной, за надежноей сдержавушкой
И как пчела в меду, горюшица, купалася,
Уж я так жила победна, взвеселялася;
И не начаялась, горюша, не надиялась,
20 Што расстануся с надежной со головушкой,
Я со этым со великиим желаньицем,
Со сердечныим великим краснословьицем!
И на сдивленьице ведь добрым было людушкам,
И был он изо ста, мой светушко, из тысящи;
25 И красота была в личе да красна солнышка,
И его личушко-то было снежку белого,
И было много ума-разума в головушке,
И много розмыслу в ретливоем сердечушке!
И как поели своей надежноей сдержавушки
3° И надо жить бедной горюшице умиючи;
И при кручинушке горюше быть — не плакать!
И хоть тоскую я, горюшица, стонаю,
И говорят да столько добры того людушки:
«И все не жаль да ей надежноей головушки,
35 Она зря да рутит горьки столько слезушки!»
И не радела бы, победная головушка,
Я ведь добрыим, горюша, столько людушкам,
И молодым женам с мужьяма расставатися,
И отправлять да им надежныих головушек
40 И во злодийную эту службу Государеву!
К богоданной матери:
И мне пойти, бедной кручинноей головушке,
И со печальныма сердечныма со детушкам,
И повзыскать да богоданну свою матушку,
И малым детушкам желанну эту бабушку;
5 И мне поклон воздать ведь ей да до сырой земли —
И сжаловалась до болезных бы до внучаток,
И до моих да до сердечных бедных детушек!
И как гляжу-смотрю, кручинная головушка,
Плач по рекруте женатом
177
И на свою да богоданну гляжу матушку:
10 И што сидит да богоданна моя матушка,
И на брусовоей сидит да белой лавочке,
И под печальныим косевчатым окошечком,
И под туманноей стекольчатой околенкой,
И што сидит, да чужих басен приослухавши,
15 И у молодушек она да разговорушек,
И, знать, у девушек веселых она писенок;
И прозабыла, знать, сердечно свое дитятко!
И пораздумаюсь печальным своим разумом:
И не задумавши сидит, да закручинивши,
20 И закручинивши она да припечаливши,
И буйна голова у ей да ведь приклонена,
Ясны очушки в дубовой пол утуплены!
И не поставь во гнев, богоданна моя матушка,
И ты за грубость-то теперь да за великую;
25 И попеняю же при добрых тебе людушках:
Я поросскажу при добрыих суседушках,
И не жалила што сердечно свое дитятко,
И мою милую надежную сдержавушку;
И ты послушай, богоданна моя матушка:
3° И хоть была да ты во городе Петровскоем,
И отдали да ты родитель удалялася
И от сердечного болезного от дитятка;
И ты не дождалась во городе Петровскоем,
И ты не видла ведь солдата новобранного,
35 И сокрутили как победных во ученьице,
И срядили как бессчастных в похожденьице!
И расскажу ж да богоданной тебе матушке:
И как с надёжой я, горюша, расставалася —
И со сердечныим рожёным твоим дитятком!
40 И он челом да бил, надёжа, низко кланялся
И вкупи всим да он ведь сродчам-милым сродничкам,
И всим приближним спорядовыим суседушкам,
И всобину теби поклон да челобитьице;
И он просил еще родительско прощеньице,
45 И он прощеньице просил с бласловленьицем,
И на веки-то просил да нерушимый!
И он еще просил, родитель, все наказывал:
И пусть помолится родитель-родна матушка,
И она Господу Бладыке от желаньица,
50 И обо мни, да о солдатике бессчастноем,
И штоб дал Господи мни доброе здоровьице,
И мне-ка службу-то, солдату, не тяжелую,
И на ученьице ведь быть да мне понятному,
m
Причитанья Северного края
И сохранил бы меня Господи помиловал
55 И на страженьице меня да на великоем,
И от оружьица меня бы завоенного,
И от копьев-штыков меня да все от вострыих!
И он еще просил родитель тебя матушку,
И он с солдатскима просил да горючмы слезмы:
60 «И малых милых сердечных моих детушек,
И ты носила бы на белых своих рученьках,
И уласкала бы сирот да бесприютныих —
И словно милое рожёно свое дитятко!»
И ты послушай, богоданна моя матушка:
65 И кажись, вси равны сердечны тебе детушки,
И не ровно ж твое великое желаньице,
И не попустишь ты, родитель-наша матушка,
Ни умильное складное причитаньице,
И по сердечноем болезном своем дитятке,
70 И по бессчастноем солдате новобранноем!
И, верно, у сердча, родитель, не носила,
И трудно-тяжело его не спородила,
И ты желанья до его не попустила!
Уж как спахнуся, печальная головушка,
75 И за свою милую надежную сдержавушку,
И все долит тоска-великая кручинушка:
И ты послушай, богоданна еще матушка:
И как любимый, таланны твои детушки,
И во своем оны хоромноем строеньице,
80 И оны на своей на вольноей на волюшке,
И все на радости оны да на весельице;
И как моя бедна надежная головушка,
И кажной день да он на службе Государевой,
На часах да он с оружьем завоенныим,
85 И с пистолетами ведь он да зарукавныма;
И завсегда ж, моя надёжа, под неволюшкой
И под великоей, надёжа, под заботушкой,
И опрешённой от родимой своей родинки,
И отрекнувши от любимоей семеюшки,
90 И отменивши от сердечных своих детушек!
Как спамячу да я надежную головушку,
И рвучи-рвет мое бессчастное сердечушко
И треском-трескае бессчастная утробушка!
И светы-братьица мои да как разъедутся,
95 И по любимыим гостибищам разойдутся
И о Бладычныих Господниих о праздничках,
И столько я да тут, кручинная головушка,
И по хоромному строеньицу похаживаю,
Плач по рекруте женатом
179
И по мостиночкам я детушек поваживаю;
100 И я ношу, бедна, бладенца на белых руках,
И причитаю я, горюша, день до вечера,
И проклинаю я судьбу да все бессчастную:
«И ты судьба ли моя-участь бессчастная,
И горька молодость моя да неталанная!»
105 И тут пойду с горя во нову да я горенку,
И ко бурлацкому снарядному я платьицу,
И в руки возьму тут сапоженьки козловый,
И на белы груди желеточку шелковую!
И прилагаю я ко блёклому ко личушку,
И° И прижимаю ко ретливому сердечушку;
И тут кручинушка моя да не уходится,
И сердечушко мое не взвеселяется!
И с горя кинуся к ларчам я окованыим,
И отмыкаю я замочки щелкотурныи;
115 И туг я возьму лист-бумаженьку гербовую,
И я патрет-да его бело это личушко;
И я на стенушку кладу да на личёвую,*
И я на стопочку кладу да на точёную,
И отходя ж да я патрету поклоняюся;
120 И тут еще больше тоска у мня росходится,
И еще пуще тут обида розгоряется;
И снова брошусь я к ларчам да окованыим,
И с тоски возьму его желтый кудёрышка,
И во бессчастный возьму да я во рученьки,
125 И прижимаю я ко белому ко личушку,
И я никак, бедна, ведь тут не взвеселяюся,
И все великоей тоской да ушибаюся,
И во слезах да целой день я прокоротаю!
И тут гляжу да на путь-шйроку дороженьку,
13° И как идут да спорядовыи суседушки,
И от Владычного Господня Божья праздничка,
И на их цветное-то платье расцветает,
И у их белое личё да розгоряется;
И у меня ж, да у победной у головушки,
#5 И на Бладычной-то Господень Божий праздничек,
И призаплаканы победны ясны очушки,
И приутерто ведь поблёкло мои личушко!
И с горя выду на крылечико перёное,
И со кручины на прогульную на уличку,
140 И со обиды на путь-шйроку дороженьку;
И на доспрос возьму спорядныих суседушек:
«И вы были у Владычного у праздничка,
И вы не видели ль, суседушки, не слышали ль,
180
Причитанья Северного края
И уже нет ли где солдатушка прохожего,
145 Как со этой грозной службы Государевой,
И нет ли весточки горюше, да ведь грамотки?»
И все я думаю победным своим разумом:
И возрадуют печальную головушку,
И взвеселят, може, ретливое сердечушко!
150 И приотвитят тут спорядныи суседушки:
«И прости-извини, солдатка горегорькая,
Мы прохожего солдата не видали,
Письма-грамотки ведь мы да не слыхали!»
И тут пойду, бедна горюша, заобидуюсь,
155 И тут нигде моя кручина не отвяжется,
И от меня тоска злодийна не останется!
И с горя брошусь я во чистое во полюшко,
И со тоски я на зеленую дубровушку,
И тут я сяду на катучий белой камешок,
160 W туг повыскажу великую обидушку,
И ручу слезушки, горюша, во сыру землю,
Штоб* не знали бы ведь добры эты людушки,
Не спроведала любима бы семеюшка,
И мои милы светы-братцы богоданный,
165 И не видели б ветляныи нешутушки!
И слезно плачуца,1 горюша, причитаюца2* **
Я приду да хоть со чистого со полюшка:
И как у праздничка, бессчастна, побывала,
Я великую кручину россказала!
170 И этот камешек с чиста поля не скатится,
И кручина в добры люди не росскажется,
И не в укор буде от братцев богоданныих,
И не в присловье от невестушек голубушек!
И с горя брошусь я, бессчастная головушка,
175 Я ко милоей спорядноей суседушке,
Я ко этой ведь вдовы благочесливой,
Приду-сяду на брусову я на лавочку,
Уж я сдию с ей ведь доброе здоровьице,
И спроговорю единое словечушко:
180 «И хоть нас не одна родитель спородила,
И одным участью-таланом наделила!
И ты послушай, спорядовая суседушка,
Уж ты, вдовушка-победная головушка,
И пораздием мы великую кручинушку!
185 И знаю-ведаю, кокоша горегорькая,
1 Вм(есто) плачучи.
2 Вм(есто) прнчитаючи.
Плач по рекруте женатом
181
И у тобя да у спорядной у суседушки,
И хоть отпущена надёжная сдержавушка
И не в злодийну у тя службу Государеву,
И все во матушку ведь он да во сыру землю,
190 И хоть во погреба отпущен во глубокий!
И столько знашь-ведашь, спорядная суседушка,
Где обложена могилушка умершая,
И почасту ходишь в любимо во гостибище!
И на Владычный ты Господень Божий праздничек
195 Да ведь сходишь на могилушку умершую
И потоскуешь ты, горюша, горекуешь,
И знаешь-ведаешь ты вечно поминанъице!
У меня ж, как у победной у головушки,
И далеко моя надёженька отпущена,
200 И во злодийну он во службу Государеву!
И не могу да знать, горюша горегорькая,
Уже в живности ль надёжная головушка?
И нет ни весточки, горюшице, ни грамотки,
И нету низкого поклона-челобитьица!
205 Уж я лучше бы, бессчастная кокошица,
И во сыру землю его да опустила бы,
И до Божьей церквы, горюша, проводила бы!
Я поставила бы крест животворящий,
Я на этой бы могилы на умёршеей!
210 Я бы почасту, горюшица, учащивала,
Я бы подолгу, горюшица, усеживала
И на Владычный бы Господень Божий праздничек,
И на Светло бы Христово Воскресеньице,
И все у своей бы надежноей сдержавушки!»
2*5 Я еще спрошу, печальная головушка,
И у тобя, бедна вдова благочесливая:
«И как же * ростишь ты сердечных своих детушек?
И ты придай мни ума-разума в головушку,
И размышленьица в ретливое сердечушко;
220 И так же молода ведь ты же оставалася!
И как жить да мни, победноей головушке?»
И тут ответ держит спорядная суседушка:
«И ты послушай, моя милая суседушка,
И ты, бессчастная солдатка горегорькая!
225 И без красного миженьска тебе солнышка
И отложить да наб Бладычни эты празднички,
И наб забросить все любимая покрутушка!
И у своих да светов-братцев богоданныих
И безответной быть горюше наб работницей,
2^0 И наб на лавочке горюше не посеживать,
182
Причитанья Северного края
И надо почасту в окошко не поглядывать,
И наб на уличке с суседкой не постаивать!
И как ростить-то сиротных этых детушек?
И надо плеточкой горюше обвиватися,
235 И надо ласково горюше обходитися,
И все ко светушкам ко братцам богоданным!»
К братьям богоданным:
Уж вы слушайте-тко, братцы богоданный,
И мои милый скачёныи жемчужинки!
И столько в том прошу вас, красны мои солнышки,
И когда сядем мы за стол да хлеба кушать,
5 И вы искоса ведь тут да не смотрели бы,
И вы с лихости ведь мне не говорили бы,
И на праздничек меня да не слезили бы!
И хоть моих да вы сердечных малых детушек
И хоть бы не взяли на белый там на рученьки,
10 И всё погладили по буйной бы головушке!
И тут сердечушко мое да взвеселилось бы:
И родны дядюшки до их да сжаловалися,
И што погладили по бладой по головушке!
И я еще прошу, скачены вас жемчужинки:
15 И хоть там придете вы, братцы богоданный,
И от Владычного Господня Божья праздничка,
И вы подобрите сердечных моих детушек,
И принесёте-тко любимый гостинечки!
И хоть не яблочков прошу да я садовыих,
20 И хоть по пряничку бы детушкам грошовому!
И пойдут детушки от вас, да взвеселяются;
И как придут оны во дверной ко мни уголок
И к бесталанныим моим да белым рученькам,
И станут радовать победную головушку,
25 И нарекать станут бессчастну меня матушку:
«И сжаловалися желанны о нас дядюшки;
И столько сдобрились спацливы эты дяденки!»*
Уж как я, да сирота тут бесприютная,
И возьму детушек на белы свои рученьки,
30 И я прижму да их к ретливому сердечушку,
И поросплачусь я, победна, разгорююся:
«Ой же, глупы малы дити, неразумный,
И вы на радости теперь, да на весельице
И за любимый сердечный гостинечки!»
35 И вознесу да тут, победная головушка,
Я спасибо светам-братцам с благодарностью,
Плач по рекруте женатом
183
И что не обошли сердечных моих детушек!
И сама да тут, победна, ростоскуюся,
И ростоскуюся, победна, поросплачуся,
40 И сговорю да тут сердечным своим детушкам:
«И кабы счастливы вы были да таланныи,
И был бы при доми родитель-то ваш батюшко,
И наше милое любимо краснословьице,
И завсегда ж были любимы бы гостинечки,
45 И вам сердечный, любимы бы подарочки,
И он держал всегда на белых бы на рученьках,
И ублаждал бы он сиротных да вас детушек!
И теперь-нонечи сироты малы детушки
И как упалыи загнаны серы заюшки!
50 И хоть вы по избы, бедны дети, похаживаете,
Точно белочки, на дядюшек поглядываете,
И от их ласкова словечка дожидаетесь;
У меня да у победноей у головушки,
И без огня ж мое сердечко разгоряется,
55 И все без лютоей смолы да роскипляется —
И на вас смбтрячи, обидны мои детушки!
И на четыре ряд утроба перетрескала,
И да вас рбстячи, сиротных малых детушек!
И не надиюсь я, печальная головушка,
60 И когда вырощу сиротных да вас детушек,
И я избуду от великоей заботушки,
И позабуду всю великую кручинушку!
Ой, роздумаюсь бессчастным своим разумом:
И хоть повырощу до полного до возрасту,
65 И не убавится кручинушки, прибавится,
И на моем бедном ретливоем сердечушке!
И лучше мать-сыра земля да росступилась бы,
И я с горя да от вас, детушки, укрылась бы,
И все не ржавело б победно ретливо сердче
70 И все по вас, да по болезных своих детушках,
И всобину да по надежной бы головушке!
Уж как рбстячи сердечных да вас детушек,
И ведь головушка моя да все состарится,
И не порой да моя молодость прокатится!
75 И как придержится бессчастна моя силушка,
И примашутся победны белы рученьки,
И белой свет да со ясных очей стеряется,
И меня то страшит печальную головушку:
И кто обует мои резвы эты ноженьки,
00 И кто оденет-то бессчастны мои плечушки,
И кто воскормит-то пристаршую головушку?»
184
Причитанья Северного края
К суседам:
Вы глядите -тко, народ да люди добрый,
И вы, милы спорядовыи суседушки,
И на бессчастныих солдатскиих на детушек!
И не в господскоей живу, да бедна, жирушке,
5 И я в бессчастноем победноем живленьице,
И детям горькое сиротско пропитаньице
Как без своего родителя, без батюшка!
И не цветы падут с сиротских милых детушек!
И возростать станут солдатски малы детушки,
1° И воскликать будут бессчастну меня матушку,
И станут спрашивать победную головушку
Про спацливого родителя-про батюшка,
И про сердечное великое желаньице!
И отвечать буду, победная головушка,
15 И во слезах да я солдатским своим детушкам:
«И вы послушайте, бессчастны малы детушки:
Я не знаю же, победнушка, не ведаю;
И я в давни да ведь с надёжей расставалася,
Я в горях годов, победнушка, не знала,
20 И в сиротах-слезах, горюша, прозабыла,
И как которой же учётный иде годышек,
И как без своей без надежноей головушки
И глупы-малы вы дитй да поосталися!
И вы родителя, бессчастны, не видали,
25 И вы с того мала в бессчастноем живленьице
И во великой во злодийноей обидушке!
И вы не знаете, сердечны бедны детушки,
И што како ж живет родительско желаньице!
И вы глядите-тко на милых поровечников,
3° И кои счастливы ведь е да всё таланныи,
И у их при доми родители желанный,
И тыи убраны дитй да хорошохонько,
И на уличке играют веселёшенько;
И тыи детушки суседскии улажены,
35 У их буйны головушки заглажены,
И им по ноженькам сапоженьки ушиваны!
И я гляжу-смотрю, победная головушка,
И всё на вас да я, солдатских малых детушек:
И хоть вы выдете на шйроку на уличку,
40 И опришённы вы от малых поровечничков,
И отрекнувши от детей да вы отечскиих,
И ваши головы ведь е да не заглажены,
И вы сиротны мои дети не улажены,
Плач по рекруте женатом
185
И по резвым ногам сапожки не ушиваны!
45 И не посмиете, бессчастны мои детушки,
И подойти да к своим малым поровечничкам:
Отдали от их бедны дети постаивают,
И со сторон, бедны несчастный, поглядывают;
И тыи детушки над вама наругаются,
50 Што солдатский вы дети самовольный!»
И у меня ж, да у печальной у головушки,
Да тут сходится тоска неугасимая,
И на моем злом на ретливоем сердечушке,
Што опришённы вы сердечны мои детушки,
55 И не веселы на широкой на уличке,
И обижают вас робята всё отечекии,
И хоть я выду тут на широку на уличку,
И сговорю дитям ведь малое словечушко:
«Вы обидный сердечны мои детушки,
60 И отдали да вы стоите при обидушке,
И на слезах вы при великоей кручинушке,
И што не примут вас любимы поровечники,
И оны в пай играть ведь вас не привечают!
И вы подите-тко, сердечны мои детушки,
65 И вы ко своему хоромному строеньицу,
И вы ко этому крылечику перёному,
И под свои да под косевчаты окошечка,
И тут играйте-тко, сердечны мои детушки!»
Не дай Боже ведь того, да Боже Господи,
70 Как на сём да на белом свете
И сирот ростить-то — бессчастных малых детушек!
И у меня ж, да у победной у головушки,
И всякой день моя утроба перетрескае
Уж как глядячи на солдатскиих на детушек:
75 От добрых людей оны, дети, отменный,
И на уличке оны да опришённыи,
И от отеческих детей да отломилися!
186
Причитанья Северного края
7. (ПЛАЧ ПО СОЛДАТЕ,
ПРИШЕДШЕМ НА ПОБЫВКУ)*
Ирины Федосовой
Вопит жена:
И я гляжу-смотрю, печальная головушка,
Отдали ж да во косевчато окошечко,
Во раздольице, горюша, во чисто поле,
И на эту почтову ямску дороженьку,
5 И с час-с часочику, горюша, сожидаю я,
И хто путем идё дорожкой — замечаю всё;
В гости жду к себе надежную головушку;
Умом думаю, печальным своим разумом:
И може, прйде тут, надёженька, объявится?
10 Я бы дождалась, горюша, взрадовалася;
Я бы стритила во чистоем во полюшке,
И на пути-да на широкой бы дороженьке,
И на прогулушке на широкой на улушке;
Я бы в ту пору, горюша, взвеселилася,
V И веселым была, горюша, веселёшенька!
И как бы в ту пору у мня бы в тое времечко,
И белой свет бы у крылечка россветился,
И красно солнышко у нас в домы пороспекло б,
И как свител месяц в полночь да порассветился б,
20 И часты звезды под утро воссияли бы!
И малы детушки того да взрадовались бы,
Што ведь дождались великого желаньица,
Быдто Светлого Христова Воскресеньица!
И я на радости бы тут, да на весельице
25 И прозабыла всю велику бы кручинушку,
И отложила бы злодийную тоскичушку,
И быдто век в горе, горюша, не живала бы,
И злой обидушки, горюша, не видала ведь,
Уж я так, бедна горюша, взрадовалась бы!
3° И я дождусь ли то, печальная головушка,
Уж как будет ли на сём да на белом свете,
Столько проща-та теперь да Государева,
Столько отпуски-то будут ли домовый
Как от этого царя-бога великого
35 И от наследника его да милосердого?
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
187
И отпустили бы солдатушка билетного,
И мою милую надежну бы головушку,
И его на свою родиму бы сторонушку,
И засмотреть да всё печальную головушку
40 И сирот малыих бессчастныих бы детушек!
И кабы счастлива была да я, таланная,
И я бы дождалась надежную головушку,
Заприметила б, бессчастная головушка,
По походочке дороженькой щепливой,
45 И по печальному солдатску белу личушку,
И по военному мондеру сукон серыих.
Я по вечеру узнала бы поздёшенько
И вскоре сдияла бы доброе здоровьице,
И со радостью, со причетью великой,
50 И я с победныма, горюша, горючмы слезмы!
И отворила бы новы сени решётчаты,
И сотворила бы Исусову молитовку,
И сговорила бы, печальная головушка:
«Слава Богу-то теперь да слава Господу,
55 Слава вышнему теперь да ведь Свитителю!
И дождалась свою скачёную жемчужинку,
И я не братца-то собе да нелюбимого,
И дорогого себе гостюшка любимого!
Приходит солдат; жена встречает:
Как на моих да новых сенях решётчатых
Сего денечка теперь да ведь Господнего
Из-за гор да красно солнышко выкатается,
Из-за облаки светел месяц является!
5 И веселым нынько хоромное строеньице,
И нонь я радостна, солдаточка бессчастная!
И тут я шла, бедна горюша, поскорёшенько,
И говорила бы, горюша, суровёшенько,
И возбудила бы сиротных малых детушек!
10 «Уже станьте-тко, бессчастны малы детушки,
И да вы дождались великое желаньице
И вы спацлива родителя в дом батюшка!»
И тут повыду на крылечико перёное
Я со радости, горюша, да весельица,
15 Я возрадую спорядныих суседушек:
«И вы не знаете, суседи спорядовыи,
Што я весела сегодня-сего денечка;
И объявилася скачёная жемчужинка,
И моя милая надёжная головушка
188
Причитанья Северного края
20 И как со этой грозной службы Государевой!
И не купчем ведь он пришел да не торговыим,
И он ко мни пришел ведь гостюшком любимыим!»
Как сегоднишна Господня Божья денечка
И то Владычной ли Господень Божий праздничек
25 Аль Светлое Христово Воскресеньице
У меня в домй, кручинной у головушки?
И тут росставлю я столы да всё дубовый,
Да я слала скатерти-то шито-браный,
И по рукам да клала красну эту ложечку;
30 И тут я нанесла ведь ествушек сахарниих,
Я составила-то питьица медвяный!
И тут его да светушки-братцы родимый,
И оны пришли со крестьянскоей роботушки,
Приужахнулись оны да располохались,
35 И не узнали светушка-братца родимого,
И на дубовоей мостинке устоялися,
И огляделись на солдатушка походного!
И тут моя мила надежная головушка,
Уж он стал да со брусовой белой лавочки,
40 Он подходит к светушкам-братцам родимыим,
И сговорит да тут он, свет-то, таково слово:
«И не узнали, видно, братьица, спугалися,
И вы меня, да всё солдатушка бессчастного;
И што не сдияли вы доброе здоровьице?
45 И я не сбеглой ведь солдат, да не прохожей,
И столько вам да светушко-братец родимой;
Я пришел да во любимое гостибище,
И на свою да на родимую на родинку,
И засмотреть пришел бессчастну молоду жену,
50 Я сиротныих победных милых детушек,
И показать себя, солдатушка бессчастного,
Во солдатском горегорьком пришел платьице!
Не убойтесь, светы-братьица родимые,
И к вам не пахарем на чисто пришел полюшко,
55 Не сенокосцем на луговыи на поженки,
Не рыболовушком на сине на Онегушко;
И на один пришел учётной столько годышек,
Я до спросу-то пришел да Государева!
И вы послушайте-тко, братьица любимый:
60 И когда в грозну меня службы отдавали
И во ту пору меня вы узнавали!»
Уж как тут да светы-братцы взрадовалися;
И оны сдияли ведь доброе здоровьице,
И оны приняли за гостюшка любимого,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
189
65 Всё за светушка за братца за родимого;
И поскорёшеньку ведь шли да в светлу светлицу,
И как во эту во столову нову горенку;
Оны ставили самовар-то шумячии,
Оны шли, да закупили сладкой воточки;
70 И за чаем оны со братцем порозбаялись,
И за воточкой тут с им да разговор ведут,
И выспрашивают тут братца все родимого:
«И мы живым да тебя, братца, не считали,
И от тя весточки ведь мы не получали,
75 И писма-грамотки от тебя да не бывало!»
Уже тут да светушко-братец родимой,
И поросплакался солдат, да порозбаялся;
И сговорит да он, свет, таково слово:
«И моё дальнее солдатско похожденьице —
80 И много раз был на великоем страженьице,
Я на службе-то ведь был да Государевой,
И кабы знали, да вы братцы, про то ведали,
И про злодийну эту службу Государеву:
И на страженьице спокою не видали,
85 И трои суточки мы хлеба не едали;
И не начаялись солдаты, не надиялись,
Што ведь в живности победным быть головушкам!
И, знать, по нашему великому таланьицу
И мы ли Господа-то Бога упросили
90 Аль родители за нас да умолили,
Што сраженьице у нас да уходилося,
Што война-то ведь у нас да усмирилася!
Уже тут да нам, солдатушкам бессчастным,
Нарь великий нам дал да облегченье,
милосердный-то Наследник сжаловался;
Уж он дал да нам билеты подомовыи,
И отпускал да на родиму нас на родинку!
И сговорил да тут Наследник таково слово:
„Уж вы, бравый солдаты завоенныи,
100 И постояли вы за веру христианскую,
И пострадали за Русию подселенную,
И сберегали вы царя-бога великого;
И вы палили тут солдаты — не дробили ведь,
И на штыки брали злодиев — не боялися!"
105 И восхвалил да он солдатов новобранныих,
И мы во дальноей-то были во сторонушке,
И мы за много были тысящ, в дальных городах!
И хоть писма писать бы — к вам не доходили,
И к вам ведь весточки моей не доносили!
190
Причитанья Северного края
11° И не убойтесь, светы-братьица родимый:
И захотелось на родимую на родинку,
И побывать да в дом-крестьянску вашу жирушку!»
И тут узнавали вси суседи спорядовыи,
И приходить стали в хоромное строеньице,
115 И смотрить стали солдата все походного.
«И вы смотрите-тко, суседи спорядовые,
И вы смотрите-тко, старушки стародревнии,
И на солдатское бессчастно бело личушко
И на одёжу на солдатску сукон серыихі
120 W не бурлакушком приехал петенбурскиим,
И не с наживушки приехал молодецкой!
И во походах* мои ножки притопталися,
И от оружьев белы ручки замахалися,
И на страженьице бурлак да я состарелся,
125 И на войны да бела личё изменилося!
И вы глядите-тко, спорядныи суседушки!
И тут богачество мое да все имение
Я принес да за плечама за солдацкима;
И всё ранец да столько сумочка солдатская,
130 И вси луга тут у солдата сенокосный,
И вси участки у солдата деревенский!»
И угостили светы-братьица уподчивали,
И тут садилися за стол да хлеба кушать,
И вся в собраньице любимая семеюшка,
135 «Уж вы слушайте-тко, братьица родимый,
Послыхайте, соколочки златокрылый,
И да што я скажу, солдат бедной бессчастной:
Как я шёл да путем-широкой дороженькой,
И мни попали на пути да всё попутчики
14° Из молодыих суседей спорядовыих,
Не признался я, солдат, не россказался;
Я спросил да у суседушка, повыведал
Я про свой дом, про крестьянску вашу жирушку,
Я про вас, да светы-братьица родимые,
145 И про бессчастную солдатку-молоду жену,
И про печальныих сиротных этых детушек!
И мне сказал да с порядово-ёт суседушок:
И не в почёточке солдаточка бессчастная;
Как от вас, да светов-братьицев родимыих,
150 И нет желанья до сиротных этых детушек,
И вы ю грубныим словечком всё грубили,
Как мою бедну бессчастну молоду жену!
Как моих да сирот, малых этых детушек,
И к дубовому столу не припущали,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
191
155 И от стола были дети эти оттолнуты,
И от дубового, солдатски, приотпехнуты!
Чрез пять на десять учётных долгих годышков,
Когда ж в грозну меня службу отправляли,
И вы заклятье-то ведь мни да полагали:
160 „И не обидим мы сердечных твоих детушек,
И не огрубим ведь твою да молоду жену!"
И прозабыли светы-братьица родимый
И вы заповедь свою, да ведь заклятье!
Уж я тут, бедной солдатушко походной,
165 И я у чистого тут поля закручинился,
У деревенского села да заобидился,
И у перёного крыльца слёзно росплакался;
И устоялся тут, солдат я, приодумался,
Што ковы сени теперечко призаперты,
170 Што косевчаты окошка призадвинуты,
И нету при доми, знать, братьицев родимыих,
И не случилося бессчастной молодой жены!
И я с обидушкой к крыльцу пришел перёному.
И во домй бедна солдатка прилучилася,
175 И во косевчато окошечко зглянула,
И как признала по бессчастну блёклу личушку,
И она бросилась, победнушка, скорёшенько,
И второпях она, победна, на новы сени,
И суровенько на крылечико перёное,
180 И тут со радости, горюша, со весельица,
И она крест клала, горюша, по-писаному,
И поклон вела, горюша, по-учёному,
И сговорила тут, победная солдаточка:
„И слава тому Богу, слава Господу,
185 Слава Вышнему теперечко Свитителю,
И всобину да Пресвятой же Богородице!
И привел Господи надежную головушку,
И как бессчастного солдатушка походного,
И его на свою родимую сторонушку!"
190 W сговорила тут бессчастная солдаточка:
„И как у нас теперь по высоку по терему
И не скачен жемчуг теперечко катается,
И свет-надёжа по мостиночкам ступает!"»
Взрадовалася, горюша, взвеселилася,
195 И на белы груди ведь я да тут бросалася,
И с ним я сдияла ведь доброе здоровьице,
И крепко прижала к ретливому сердечушку,
И прилагала все к блеклому ко личушку,
И припадала во уста его сахарнии,
192
Причитанья Северного края
200 И подхватила тут под правую под рученьку,
И провела да в тепловитое во гнездышко,
И тут поддёрнула ведь стул ему кленовой:
«И ты садись, моя надежная головушка,
И ты на стульица садись да на кленовый,
205 И росстегни да ты мундер свой сукон серыих,
И скинь немилую одёжу ты солдатскую!
И приустал да путем-шйрокой дороженькой,
И притопталися ведь резвы твои ноженьки,
И придержалися казенный сапоженьки,
210 И примахалися солдатски белы рученьки,
И столько йдучи путь-широку дороженьку;
И поспешал на родиму свою родинку!»
И как тобя, моя надежная головушка,
И не узнала все родитель-родна матушка;
215 Отдали она родитель-то похаживат,
И она во глаза, родитель, все поглядыват,
И у меня да у горюшицы выспрашиват:
«И ты скажи мне-ка, невестушка-голубушка,
Как откуль енной солдат иде прохожей?»
220 И приотвитила, печальна я головушка:
«И не признаешь, знать, родитель-родна матушка
И моя милая надежная головушка,
Как твое мило сердечно это дитятко!»
И она бросилась, родитель, да неоглядью,
225 И подходила тут родитель поскорёшеньку;
И сговорила тут родитель-родна матушка:
«И ты сердечное рожёно мое дитятко,
И тёпло-красное миженьско мое солнышко,
И моя милая скачёная жемчужинка!
23° С коей стороны, мой свет, да объявился,
С коей пути-широкой дороженьки?
И не узнала я, печальная головушка,
И кабы знала я, горюша, про то ведала,
Што в пути идешь сердечно мое дитятко,
235 W снарядила бы я братьицев родимыих,
И обседлала бы ступистую лошадушку
И тебя стритила, печальную бы головушку,
И далеко в пути о широкой дороженьке!»
И по головушке родитель нынь поглаживав,
240 И личё к личушку родитель прилагав,
И сговорит да тут родитель таково слово:
«И ты послушай же, сердечно мое дитятко,
Как поели да тебя, красно мое солнышко,
Я приплакала бессчастны ясны очушки,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
193
245 И перетрескало ретливое сердечушко
И все жалиючи бессчастна тебя дитяткаі
И памятила я, печальная головушка,
И я по Светлым Христовым Воскресеньицам
И по Бладычныим Господниим по праздничкам!»
250 И сговорит да все родитель-родна матушка:
«И ты послушай же, сердечно мое дитятко:
И нынь-ко сдию с тобой доброе здоровьице!»
И тут бессчастной-то солдат да все походной,
И на усталый солдатски стал на ноженьки,
255 И приклонил свою солдацкую головушку,
И он спацливой, жалосливой своей матушке,
И он во резвый пристаршии во ноженьки,
И поздоровался с желанной родной матушкой!
Уж как столько родитель-родна матушка
260 Его приняла на белый на рученьки,
Захватила всё за бладую головушку,
Не допустила во пристарши свои ноженьки,
И говорила всё родитель-родна матушка:
«И ты бессчастное сердечно* мое дитятко,
265 И ты за што коришь солдатское сердечушко,
И приклонять да ты служилую головушку,
Ты к победной ко родителю ко матушке,
И удивляешь многих добрых столько людушек?»
И тут садились со родителью со матушкой
270 И оны поряди на стульица кленовый!
И тут глядит-смотрит родитель-бедна матушка
И на сердечное бессчастно свое дитятко,
И на свою да на скачёную жемчужинку:
«И ты послушай-ко, рожёно мое дитятко,
275 И моя милая скачёная жемчужинка:
Не намаялась, победна, не надиялась,
И што дождаться тебя, красно мое солнышко!»
И ты возрадуйся, печально ретливо сердче,
И взвеселись, моя бессчастная утробушка,
200 Хоть не надолго той поры-да этой времечки!
И наглядитесь-ко, победны ясны очушки,
Как на этую свещу да не топлёную,
И все на этую вербу да золочёную!
И она брала тут бессчастны белы рученьки,
205 И у сердечного рожёного ведь дитятка,
И по белым рукам солдатушка поглаживает,
И она в радости-слезах да розговаривает:
«И как бессчастный солдатски эты рученьки,
И приустали носить ружья зарукавнии,
7 Причитанья Северного края
194
Причитанья Северного края
290 И одубили тонки белы эты перески,
Заряжаючи оружьица военный;
И как состарелось ведь бело это личушко
Во злодийскоей во службе Государевой!»
И сговорит да тут родитель таково слово:
295 «И стану подчивать сердечно свое дитятко,
И за столы садить дитё да за дубовый;
И мы истопим тёплу-парну ему баенку,
И честно примем-ко сердечно мое дитетко!
И я глядить стану, кручинная головушка,
3°° И на тебя, мое рожёно мило дитятко!»
И во моих теперь пристарших ясных очушках
И белой светушко в очах да объявился,
И красно солнышко во ясныих пороспекло;
Из-за гор да появилося высокиих,
305 Из-за лесушек оно да из-за темныих,
Из-за синего с-за славного за морюшка!
И не узнала я, печальная головушка,
И все рожёное сердечно мило дитятко,
И не походочкой его да молодецкой,
ЗЮ И не по белому солдатскому по личушку!
И нынь не знаю я, кручинная головушка,
И куды класть да тепло-красно тебя солнышко!
И не спустила бы с бессчастных со белых грудей,
И я с победныих бессчастных ясных очушек!
315 И прогляжу, бедна кручинная головушка,
И уж летной день до поздого до вечера
И на сердечное обидно свое дитятко,
И просижу да я осенну долгу ноченьку
Я у крутого у складнего зголовьица!
^20 Я проглажу тут, обидная все матушка,
И по бессчастноей его да по головушке,,
И бесталанным завоенным его плечушкам,
И пролюбуюся, горюшица печальная,
Я сердечныим рожёным своим дитятком!
525 И прижму рученьки к ретливому сердечушку
Уж я этого походного солдатушка
И уласкаю до зори да я до утренней,
Не приклоню да в сон бессчастну свою голову!
Я со радости, старуха, со весельица,
330 Истоплю рано кирпичну эту печеньку,
Я налажу ему ествушки сахарнии,
И особенны ведь питьица медвяный
И тут повыспрошу, печальная головушка,
И про бессчастну его жизнь да про солдатскую,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
195
335 И горегорькое его да похожденьице,
И про эту его службу, про злодийную:
«И ты поросскажи, сердечно мило дитятко,
Уж ты мне-кова, печальноей головушке,
И мни, бессчастной горегорькой родной матушке!
340 И как поели тебя, сердечно мило дитятко,
Я не знала-то, горюшица, не ведала,
Я ни* Светлого Христова Воскресеньица,
И ни Владычного Господня Божья праздничка;
И столько на тоску ведь мни да оставалися
345 И как сирота твоя бессчастна молода жена
И столько горьки сиротны твои детушки!»
И как придет да все Владычный Божий праздничек,
И тут роздумаюсь, горюша, поросплачуся,
И по новым синям, горюша, я похаживаю,
350 И во чисто поле, бессчастна, я поглядываю:
Таки ль пыль во поле — погода, буйны ль ветрышки?
И пороздумаюсь бессчастным своим разумом:
И може, милое сердечно мое дитятко
И на Бладычний-то Господень Божий праздничек
355 И на службу, может, дитятко снаряжено,
Аль на часы, да мое дитятко, поставлено,
Аль на великое страженьице отряжено?
И не в бурлацкоей снарядноей покрутушке,
И сапоженки ему да не по ноженькам,
360 Как одёжа-то ему да сукон серыих,
И может, наплотно сердечушко подтянуто,
И столько накрепко ретливо призастёгнуто!
И на Бладычной-то Господень тебе праздничек
И, может, ествушки ведь, дитятко — сухарики,
565 И, может, питьица — вода да всё со ржавушкой!
И сожалию я, бессчастная головушка,
И с горя сяду под косевчато окошечко,
И под туманную стекольчату околенку,
И поросплачуся, горюша, ростоскуюся,
370 И тут возьму с горя сердечных твоих детушек,
И я печальныих сердечных своих внучаток,
И я на свои бессчастный на рученьки
И сговорю твоей любимоей семеюшке:
«И ты послушай, свет-ветляная нешутушка,
375 И ты сходи, бедна, во светлу, с горя, светлицу,
И возьми цветное бурлацко его платьице,
И во-вторых, его завивны кудри желтый,
И принеси да ко печальной мне головушке»;
И мы положим их на стол да на дубовой,
196
Причитанья Северного края
380 И тут мы сядем хоть, печальный головушки,
И приотдвинем мы стекольчату околенку,
И приотворим мы косевчато окошечко,
И станем плакать мы, горюши, причитать;
И воскликать будем скачёную жемчужинку,
385 уж я милое сердечно свое дитятко,
И ты любимую свою милу семеюшку:
«И ты приди, наше сердечно мило дитятко,
И приди на свою родимую сторонушку,
И ко бессчастной ко родителю-ко матушке
590 И к бесталанной горюше, молодой жене,
И ко своим приди печальным да ты детушкам,
И да ты в дом приди ведь гостюшком любимыим,
И по дому да большаком ты-настоятелем;
И сожидаем мы, печальный головушки!
395 И мы стоим да над косевчатым окошечком,
И мы Бладычныим Господним Божьим праздничком;
И появись да ты, скачёная жемчужинка,
И ты с раздольица нам, свет, да со чиста поля,
И проезжающим солдатом со синя моря;
400 Хоть по крыльцу пройди каликой перехожей,
И по новым синям пройди хоть ясным соколом»;
И да мы стритим тут, печальный головушки,
И на крылечушке калику перехожую,
И мы доспросимся, горюши, допытаемся,
405 И про солдатско горегорькое живленьице,
И хоть у этой у калики перехожей!
И хоть мы сидим, бедны, мы не дождемся,
И день ко вечеру ведь тут да скоротается,
И приде Светлое Христово Воскресеньице,
410 И я повыстану по утрышку ранёшенько,
И я со этой со пуховоёй перинушки,
И спамячу, бедна кручинная головушка,
И тут тобя, да ведь сердечно мое дитятко:
«И уже спал ли ты спокойну эту ноченьку?»
415 И тут я стану на бессчастны резвы ноженьки,
И тут я стану перед Спасом Богородицей,
И тут я крест кладу, горюша, по-писаному,
И я поклон веду, горюша, по-учёному,
И я Пречистой Пресвятой да Богородице;
420 И сотворю, бедна, Исусову молитовку;
И поклон кладу, горюша я печальная,
И за бессчастное сердечно свое дитятко,
И за обидного солдата бесталанного,
И на сесь день Господь Бладыко бы помиловал
{Плач по солдате, пришедшем на побывку)
197
425 И от наезду бы его да енеральского,
И от удару бы солдата запростейшего;
И штоб* к оружьицу дитё да приминилось бы,
И на ученьице дитё да не смешалось бы,
И на Светло бы Христово Воскресеньице
И бессчастной бы солдат был не обиженной,
430 И он не был бы солдат да все набраненной!
И тут роздумаюсь победным своим разумом:
И на молитовках дитё да я спасаю,
И не знаю-то, горюшица, не ведаю:
И пятой на десять учётной иде годышек,
435 И нет ни слуху от его да нам, ни грамотки,
И на страженьице дитё, може, заранено,
И во сыру землю дитё, да може, вкопано!
И не начались мы, горюши, не надиялись,
И мы ведь не ждали сердечно мило дитятко,
440 И его стритить-то во чистоем во полюшке,
И уже вдруг да у крылечика перёного!
И на часу эта собака призалаяла,
И у крылечушка робята призабаяли,
И оны ду-другу робята объявляют,
445 И поровечничков оны тут воскликают,
И што ко нашему суседу спорядовому,
И што солдат да по крыльцу идё незнамой!
И с горя кинулась, печальна я головушка,
Уж я во это косевчато окошечко,
450 Я сглянула на широкую на уличку;
И што у нашего крылечика перёного?
И што в толпу малы робята обстолпилися?
И на како да оны чудо тут дивилися?
И тут моя мила ветляная нешутушка
455 И вскоре вышла на крылечико перёное,
И она с весела, горюша, сговорила,
И все со радости молитву сотворила,
И она ласково словечко сговорила:
«И слава Богу-то теперь, да слава Господу,
460 И слава Вышнему теперечко Святителю,
И всё пречистой Пресвятой да Богородице!»
И поскорёшеньку ведь взад да воротилась,
И дубовы да она двери отворила,
И сговорила мне, печальноей головушке:
465 «Уже слушай, богоданна моя матушка,
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И как во этот час теперь да во минуточку,
И мы коим богам сегодня-то молилися,
198
Причитанья Северного края
И до сырой земли, горюши, мы клонилися?
470 И как у нашего крылечка у перёного
И красно солнышко теперь да все порбспекло,
И показалася скачёная жемчужинка,
И объявилося сердечно твое дитятко,
И моя милая надежная головушка».
475 И с горя бросилась печальная головушка
И на новы сени, горюша я, решётчаты;
И я не верила ветляноей нешутушке,
И што манит меня печальную головушкуі
И уж я вышла на крылечко, сторопилася,
400 И несомношечко ведь тут посторонилася;
И усмотрелася, горюша, не узнала
И я рожёное сердечно свое дитятко!
Уж он в дом зашел, в хоромное строеньице;
Уж крест кладе дитё да по-солдатскому,
405 И он поклон ведё, дитё, да по-присяжному;
И уж Господу тут Богу помолился,
И он взад, моё дитё, да воротился;
И во резвы ноги он мни да поклоняется,
И сговорит мило сердечно мое дитятко:
490 «И ты, желанная родитель моя-матушка,
И што же отдали, родитель, удалилася,
И меня ль, бедна солдата, устрашилася,
Аль по облику меня да не признала?
И не убойся-тко, родитель-родна матушка:
495 И я не навеки пришел гостем любимыим;
Я не пахарем на чисто пришел полюшко,
И не севчем да на роспашисты полосушки,
И не рыболовушком на сине славно морюшко,
И нестрельчём да во темны леса дремучий;
500 И побывать да на родиму пришел родинку,
И погостить да к светушкам братцам родимыим,
И засмотрить да бессчастну молоду жену
И спроведать про сиротных малых детушек!»
И тут я с радости, горюша, со весельица,
505 И раздеваю тут сердечно свое дитятко,
И сговорю своей скачёноей жемчужинке:
«Ты ведь скинь свою солдатскую одеженьку,
И ты надень свое бурлацко цветно платьице;
И тут я погляжу, горюша, полюбуюся,
510 И с тобой, дитятко сердечно, поликуюся!»
И нонь сегодняшным Господним Божьим денечком
И мы с твоей милой любимоей семеюшкой
И на великой мы Господней Божьей милости,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
199
И мы с весельица, победный, со радости,
515 Таки ль на воды ли мы, да теперь на земли,
И во домы у нас теперь да веселёшенько!
И во вси наши косевчаты окошечка
И едино да печё красно теперь солнышко
И обогреват да нас печальныих головушек!
520 И мы не знаем-то, горюшицы, не ведаем,
И за каки дела победным нам принятися!
И сговорю бедной ветляной я нешутушке:
«И уже слушай-ко, невестушка-голубушка,
И уж дождались сдовольна бела светушка!»
525 И не спущу, бедна, со ясных я со очушек,
И со своих да со печальных его рученек;
И продержу да у ретливого сердечушка,
И просижу да у сердечного у дитятка,
И челой летной день до поздного до вечера.
530 И стану потиху, горюша, разговаривать,
И стану подушко, горюшица, выспрашивать!
И во-первых спрошу, печальная головушка:
«И ты гневен, мое сердечно мило дитятко,
И на меня гневен, печальную головушку?»
535 И как с тобой да я, победна, расставался,
И говорил да ты, рожёно мое дитятко:
«И не тоскуй, моя родитель-родна матушка,
И полюби ж тобе, родитель, всё, по разуму,
И теби полюби дети да оставаются!»
540 И ты послушай, тёпло-красно мое солнышко,
И ты, болезное сердечно мое дитятко!
И буде веришь ты, скачёная жемчужинка:
И не могла забыть, рожёна тебя дитятка,
И я не в день тебя, не в темную ведь ноченьку,
545 И во уми, бедна горюша, содержала,
И хоть на Владычной Господень Божий праздничек
И мы сготовим-то стряпню да Воскресенскую,
И уж я сяду то к столу да ко дубовому,
И уж к твоим светам-братьицам родимыим,
550 И спомню-спамячу сердечно тебя дитятко
И дорогу ж тебя скачёную жемчужинку!
И поросплачусь тут, горюша, ростоскуюся,
И тут я выду с-за стола, бедна, дубового,
И с горя брошусь на новы сени решётчаты,
555 И со обиды на крылечико перёное,
И воскликать стану сердечно тобя дитятко,
Я к воскресному обеду полуденному!
И тут проплачу на крылечике перёноем,
200
Причитанья Северного края
И протоскую на новых сенях решётчатых;
560 И ворочусь да в тепловито свое гнездышко,
И я ко этому столу да ко дубовому,
И сговорю своим сердечным милым детушкам:
«Уж вы на своей родимой, дити, родинке,
И во своем доме-крестьянской вы во жирушке,
565 И столько на своей на вольной вы на волюшке,
И за своим столом ведь вы да за дубовыим;
И вы не спомните ведь братца всё родимого!»
И тут отвитят мне дити да приобидят:
«И соболезнуешь, родитель, крепко, матушка,
570 И знать, не все ровны сердечны тебе детушки,
И ты тоскуешь по сердечном милом дитятке!»
И на ответ ещё сердечны держат детушки:
«И беззаботна им ведь жизнь эта солдатская,
Им довольный, солдатам, е ведь хлебушки,
575 И приобуты и солдаты, приоденыи!»
Уже тут да у печальной у головушки,
Еще больши тут сердечко разгоряется;
И россержусь да на сердечных этых детушек,
И сговорю да им, победная головушка:
580 «И вы послушайте, сердечны мои детушки:
И когда царска грозна служба наступала,
И вы до службы-то ведь тут не доберались,
И на солдатскую одёжу не бросались,
И вы на царский довольны не шли хлебушки!
505 Теперь хвалите вы жизнь эту солдатскую!
Уж как в ту пору, дети, да в тое времечко
И да вы не шли во полаты белокаменны,
И вы не ставились со братцем со родимыим,
Где ведь желты кудёрка подбривали,
590 И да вы светушка ведь братца не сменили!»
И сожалела я, печальная головушка,
И тобя, милую скачёную жемчужинку,
И всегда спомнила, горюша, с горючмы слезмы,
И не надиялась, сердечно мое дитятко,
595 И всё дождаться на родиму тебя родинку,
И усмотреть, бедна горюша, во бело личе!
И ты поросскажи, сдовольной белой светушко,
И про свою судьбу, горюше мне, несчастную,
И про злодийну эту службу Государеву,
600 И бесталанное солдатское живленьице!
И отвечат да тут солдат бедной походной:
«И ты послушай-ко, родитель-моя матушка:
И не выспрашивай, родитель, не выведывай,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
201
И себе на тоску, родитель, на великую,
605 И на обидушку, родитель-то, несносную!
И мое дальнее, родитель, похожденьице;
И далеко был от родимой я сторонушки —
И за морями я, родитель, за глубокима,
И за горами я, родитель, за высокима,
610 И далеко да был за мхама за дыбучима,
И за великима лесама за дремучима;
И туды птиченька ведь е да не пролётывае,
И малы червышки туды да не проплывывают,
И добры людушки туды не проезживают!
615 Уже ой, да мне, родитель, так тошнёшенько!
И не воротится победно ретливо сердче,
И россказать да про бессчастное живленьице,
И бесталанно, горегорько похожденьице!
И ты ведь лучше бы, родитель-моя матушка,
620 И ты на белый свет меня не попустила,
Аль спустила бы, родитель, во синё море,
И ты со этым бы катучим белым камешком;
И на белом свете ведь я да не шатался бы,
И по чужоей сторонке не скитался бы!
625 И кабы знала ты, родитель, про то ведала,
И про мою да про бессчастну жизнь солдатскую:
И как победна моя спинушка избитая,
И тут солдатска голова да приколочена,
И вси изломаны победны мои костьица;
63° И я избит, бедной солдатушко, измученной!
И мне ученьице-то было всё — мученьице;
И сперва не далось, родитель мне-ка матушка,
И мне солдатское, родитель-то, ученьице.
И споминал да я родиму там сторонушку,
6^5 И проклинал да я родитель тебя матушку,
И порозгневался на братьицев родимыих,
И отрекнулся от крестьянской этой жирушки,
И не уписывал родителю я матушке,
Я не низкое поклонно челобитьице,
640 И я победну эту жизнь свою солдатскую,
И как страдали мы за веру христианскую,
И как служили за Русию подселенную,
И берегли да мы царя-то благоверного.
И россказать тебе, родитель-родна матушка,
645 И наб на летной систь Господень Божий денечек,
И как к оружьицу бессчастных приучали,
И мы ни в день, ни* в ночь, победный, не спали;
И ты послушай-ко, родитель-моя матушка!
202
Причитанья Северного края
И хоть студёная, холодна эта зимушка,
6ЭД И хоть плящии морозы неудобный,
Хоть на улице погода непомерная,
Хоть буйны ветры с снежком идут перистыим,
И столько нас, бедных солдатушков бессчастны их,
И на ученьице нас гонят тут на улочку,
655 И на гладкое на чистое на полюшко;
И хотя ж бьет эта погода непомерная,
И во бессчастны нам во ясный во очушки,
И веют ветрышки во блеклое во личушко,
И хоть зябет наше ретливое сердечушко,
660 И никуда ж* да тут, родитель, не деваешься;
Тут от ветрышка, родитель-то, не скроешься,
И от погодушки, родитель, не схоронишься,
И со шириночки, родитель, тут не выскочишь;
И тут командуе начальство превеликое;
665 И от оружьица зябут да ручки белый,
И от снежку да зябут резвы наши ноженьки,
И принавие наше бедно это личушко!
И ты не плачь, моя родитель, не тоскуй ещё,
И мне-ка дай волю, родитель, те повысказать;
670 И я повыскажу, родитель, ты повыслушай:
И на ученьице стоим да день до вечера,
И с руки на руку оружье перекладываем,
И с ноги на ногу ведь мы да переступываем,
И справа налево ведь мы да все повертываем,
675 И выше головы оружье подымаем,
И поскорёшеньку оружье заряжаем!
И не дай Боже-то, родитель, не дай Господи
Уж как этой грозной службы Государевой!
И хоть оружьице у нас да все промахнется,
600 Аль плечо с плечом у нас да все не сойдется,
Аль ступня с ступней у нас да не сровняется,
И тут заметят кумандеры-то ведь ротный,
И по белу личу дают да нам затрещинье,
Аль по головы дают оны заушенье,
685 Али под белую-то грудь оны подтычину!
И как во ту пору, родитель, в тое времечко,
И прозабудем мы родиму свою сторону;
И не до вас да нам, родитель-родна матушка,
И мне не до своих сердечных своих детушек,
690 И я повыложу с ума да молоду жену!
Хоть с ученьица в казармы ворочаемся,
И мы придем да во казармы во казенный;
И не дубовый столы да нам расставлены,
{Плач по солдате, пришедшем на побывку)
203
И всё не шиты скатерти да нам разосланы;
695 И нам ведь ествушки готовы не сахарный,
И да нам питьица готовы не медвяный!
И точно питьице победным нам — скотиное,
И еденьице бессчастным — лошадиное;
Уеданьице — мякинны нам сухарики,
700 Упоеньице нам — водушка со ржавушкой.
И от царя да мы, солдаты, не обижены,
И от царицы милосердой не огрублены;
И от царя пища хорошая составлена,
И от царицы добры питьица снаряжены;
705 И тут межу собой начальники съедают;
И трудна-тяжела ведь служба Государева!
И неспокойно тут солдатское сердечушко —
И наб в умы держать бессчастным тут солдатушкам:
И как начальству нам, победнушкам, явитися,
710 Штоб мондеры сукон серыих наглажены,
И как оружьица ведь были бы начищены,
И сабли вострый ведь были бы насветлены;
И кабы видела, родитель-моя матушка,
И как стоим да на ученье во чистом поле,
715 И тут обмерло бы ретливое сердечушко —
И ты бы пала тут, родитель, об сыру землю!
И нам не выдано, солдатушкам победны им,
И круг сердечушка нам теплых этых шубонек;
И мы в одных, бедны, мондерах сукон серыих;
720 И как мундерики у нас плотно застёгнуты,
И бела грудь да у нас крепко ведь подтянута,
И ретливо сердчё у нас да обрестовано!
И на годовой-то Владычной Божий праздничек
И нам болыыи того живет да все мученьице,
725 И день до вечера живет да на ученьице;
И ты бы видела, бессчастна моя матушка,
И тут ты впала бы в тоску неугасимую,
И во злодийную великую обидушку!
И подрожат да наши белый там рученьки,
730 И подломятся бессчастны резвы ноженьки,
И приужахнется солдатское сердечушко,
И ум тот разум во головушке мешается;
И не радию я, солдат бедной бессчастной,
И никакому-то* теперь да неприятелю,
735 И столько быть да все во службы Государевой,
И што оружьица носить да во белых руках,
И сабли вострый держать да на белых грудях!
И кабы видела, родитель, ты бы слышала,
204
Причитанья Северного края
И как стриляют со ружья да завоенного,
740 W устрашилась бы, родитель, уполохалась;
И с этой страсти бы, родитель, с переполоху,
И подломились бы ведь резвы твои ноженьки,
И подрожали бы пристарши твои рученьки!
И ты бы отперлась, родитель, отказалась бы,
745 И ты глядить-смотрить, печальная головушка,
И на бессчастныих солдатушков походныих
И на ученьице ведь их да на мученьице!
Уже слушай же, родитель-моя матушка:
И не начался я солдат бедной походной,
750 W столько в живности, родитель-моя матушка,
И побывать да на родиму я сторонушку!
Да я думал всё бессчастным своим разумом,
Што с побоев придё скорая смерётушка,
И со страсти выде душенька с белых грудей!
755 Видно ты, моя родитель умолённая,
И видно Господу молилась от желаньица;
И как по твоему, родитель, по моленьицу,
И по родительским Исусовым молитовкам,
И пришла проща-то теперь да Государева!
760 И еще слушай же, родитель-моя матушка:
И как война когда ведь есть да сочиняется,
И неприятель-то злодий да подымается
И как на нашу на Русию подселенную,
Как на нашего царя да благоверного,
765 И на матушку царицу милосердую,
И на всё его наследство правоверное,
И тут мы скажем-то солдаты новобранныи:
„И постоим да за Русию подселенную,
И сбережем да мы царя-то благоверного,
770 И сбережем да мы царицу милосердую,
И все наследство-то его да правоверное!"
И на войну пойдем, солдатушки бессчастный!
И мы ведь Господу-то Богу тут помолимся,
И от желанья Пресвятой мы Богородице,
775 И причащаемся к попу-отцу духовному,
И прилагаемся к кресту животворящему,
И мы во тяжкиих грехах да тут спокаемся,
И со белым светом пойдем да расставаемся,
И меж ду-другом, бессчастный, прощаемся!
780 И тут оружьица у нас да призаряжены,
И сабли вострый у нас да принаточены,
И воевать пойдем ведь мы да с неприятелем!
И у царя, да мы тут просим-то, ведь белого,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
205
И у матушки царицы милосердой
785 И мы прощеньица-то просим с благословленьицем,
И улещаем мы попа-отца духовного:
„Уж вы слушайте, попы-отцы духовный:
Уж вы в этую пору, да в эти денечки,
И вы служйте-тко обидни полуденный
790 И молитесь да вы Богу от желаньица,
И пособил бы нам Бладыко многомилосливой,
И нам спасти да ведь Русию подселенную!"
И сговорим-да мы, солдаты, тут ведь ду-другу:
„Столько невесто ведь, светы, невестймо,
795 И кому да буде на бою Божья милость,
И на сраженьице кого Господь помилует!"
И день и ночь идем мы шйроку дороженьку,
И приустанут тут резвы наши ноженьки
И примашутся бессчастны наши рученьки
800 И приустанем мы, солдаты, призамаемся,
И во пути да мы дороженьки роздумаемся,
И мы во дальной, горюны, да поросплачемся:
И во пути да нам во широкой дороженьке,
И нету водушки, родитель, на питемьице,
805 Хлеба-соли нет у нас да на яденьице,
И нету Светлого Христова Воскресеньица;
И нет спокою-то ведь темной этой ноченькой;
И нет отдоху на Владычной Божий праздничек!
И мы идем путем-широкоей дороженькой,
810 И мы горючима слезама обливаемся,
И свою сторону солдаты споминаем;
И не бывать да на родимой, може, стороне!
И мы прижмем к сердчу оружьица военный
И сговорим да мы, бессчастны, таково слово:
815 „И вы, оружьица военны — родны матушки,
И штыки вострый ведь вы — да сестры родны и;
И вы спасите-тко солдатов, сберегите-тко;
И на двенадцать частей пушки разорвитесь-ко,
И к неприятелю теперь да к ретливу сердчу,
820 И повредите вы злодия супостатова!"
И на сраженьице солдаты побывали,
И трои суточки мы хлеба не едали;
И как сраженьице у нас да сочинялось,
И от солдатскиих слёз земля да подгибалась!
825 И от обидушки следочки заплывалися;
И темны лесушки к зени да приклонялися,
И звери лютый от страсти розбегалися,
И в переполоху тут птиченьки падали!
206
Причитанья Северного края
И мы ж, солдаты, тут стояли не пугалися,
850 И мы палили тут удалы, не дробили ведь,
И тут отражение да было превеликое,
И кроволитье да тут было преужасное;
И от дыму-то не видно свету белого,
И мы ходили-то, солдаты, по колён в крови;
ß35 И мы плавали, солдаты, на плотах-телах;
И ручьям кровь да туды-сюды разливается
И наше храброе сердчё да разгорается:
Тут одна рука не може — другая пали!
Тут одна нога упала — другая стой!
840 И раззудилося плечо, да расходилося,
И бурлацкое ведь сердчё не устерпчиво:
И гди ведь пулей неймем, там грудью берём,
А где грудь не бере, душу Богу отдаем!
И сговорим да мы тут едино слово:
845 „Уж ты Спас да Бладыко многомилосливой,
И спаси Господи Русию подселенную,
И спаси Господи царя да благоверного,
Уж ты покрой, да Пресвятая Богородица,
И ты покрой да ведь Русию подселенную,
850 И ты покрой да ведь царицу милосердую
И от врагов да ты великих супостатныих!"
И кабы знала ты, родитель, про то, ведала,
И отрекнулась бы, родитель, отказалася
И ты глядить-смотрить на это на страженьице,
055 И ты бы пала тут, горюша, о сыру землю,
И ты бы обмерла, победна, в переполоху,
И тут закрыла бы, бессчастна, ясны очушки!
И еще слушай-ко, родитель-моя матушка:
Уж как в злодийной этой службе Государевой
860 И не порой да молодецкая головушка состарится
И как бурлацка эта кровь да потеряется,
И день и ночь да с ружьем стоячи военныим,
И с пистолетом там, родитель, зарукавниим,
И со штыкамы-то, родитель, все со вострыма!
865 Уж ой же эта служба Государева!
Я привиделся, солдат бедной бессчастной,
Я обидушки, родитель, злой досадушки —
И я болынй того, родитель, всё напраснины:
И хоть повыстанем солдаты мы по утрышку,
870 И не ключевоей водой мы умываемся,
И мы солдатскима слезама упиваемся,
И мы велкоей кручиной утираемся!
И мы хоть Господу-то Богу тут помолимся,
{Плач по солдате, пришедшем на побывку)
207
И просим Господа ведь мы не о здоровьице,
875 И столько просим мы Бладыку-то небесного,
И мы с горючима слезама со солдатскима:
И спаси Господи Бладыко многомилосливой,*
И на сесь день да спаси ты нас Господней,
И да от этого начальства от великого,
880 И от удара-то ведь нас да от тяжелого,
И от досадушки ты нас да все несносноей,
И от этыих побоев да от смёртныих!
И приучи, да Пресвята мать Богородица,
И нас к оружьицу, солдат, ты завоенному,
885 И к пистолетику ты нас да зарукавному,
И поворотушки держать да поскорёшеньку,
И во шириночках ходить да поровнёшеньку,
И оружьице кидать да полегошеньку!
И еще слушай же, родитель-родна матушка:
890 И кабы нынешним умом да теперь разумом
И не боялся бы ведь братьицев родимыих,
И не пожалел бы я любимоей скотинушки,
И ни дому бы я крестьянской этой жирушки,
Я запродал бы хоромное строеньице
895 И всю бы милую любимую скотинушку,
И заложил бы я участки деревенский,
И в заклад отдал бы поля да хлебородный,
И сам задался бы к крестьянину богатому
И я бы на десять учётных долгих годышков,
900 И я во лётны бы задался во работнички,
И я во зимныи задался б дроворубчики,
И тут бы нажил золотой казны по надобью,
И откупился бы от службы Государевой!
Уж я лучше бы, родитель-моя матушка,
905 И день и ночь да у крестьянина работал бы,
И чим в злодийныих солдатушках походныих;
И хоть бы жил я во победной этой жирушке,
И я не славным бы жил да ведь крестьянином,
И столько на своей на вольной был бы волюшке!
910 И буйна голова ударов не видала бы,
И бедны плечушки побоев не терпели бы,
И я не бит был бы, победной, не изломанной,
И не изломанной я был бы, не истасканной!»
Мать, обращаясь к солдату:**
Уже слушай же, сердечно мое дитятко!
И не могу стерпеть, печальная головушка,
208
Причитанья Северного края
И содержать свою бессчастную утробушку!
И ты порбссказал, сердечно бедно дитятко,
5 И про свое да ты бессчастно похожденьице
И мне-ка на тоску, горюше, на великую,
И на злодийную кручинушку несносную!
И наздыну да я бессчастны белы рученьки
И на печальную солдатску головушку,
10 И на обидный походны твои плечушка!
И я прижму тебя к ретливому сердечушку,
И я поглажу по солдатскоей головушке:
И у меня ж, да у бессчастной у головушки,
И без огня ж мое сердечко розгорается,
15 И без смолы моя утроба роскипляется;
И уж я стану-то, бессчастно мое дитятко,
И уж я у сердца тебя нонь содержать!
И устелю да я пуховую перинушку,
И уберу да круто-складнее зголовьице,
20 И пороздёрну соболино одеялышко,
И на отдох да на спокойну темну ноченьку
И я тебе, да ведь сердечну милу дитятку!
И просижу, да бедна мать я горегорькая,
И я проплачу у тесовоей кроваточки;
25 И как кокоша прококую темну ноченьку!
И мне-ка жаль-тошно, печальноей головушке,
И дорогой милой скачёноей жемчужинки;
И очень томны твои белы эты рученьки,
И заболили твои резвы бедны ноженьки
50 И во путях, да мой свет-то, во дороженьке
И все во дальном, во победном похожденьице!
Причитывающая обращается к соседям
от имени солдата:*
И вы послушайте, народ да люди добрый,
И уж вы милые суседи спорядовыи!
И как пришел да я, солдатушко походной,
И на родимую свою да я сторонушку,
5 И во крестьянскую свою да я во жирушку:
И я иду да путем-шйрокой дороженькой,
И я мыслю-то, победной, своей мыселью:
И не писал да скорописчатой я грамотки,
И не уведомил родителя я матушки,
10 И што приду да в дом-крестьянску свою жирушку,
И штобы приняли ведь братьица родимый!
Я иду, бедной солдат, да думу думаю:
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
209
И приду невесто к крылечику перёному,
И уведат как родитель, може, матушка,
15 И не узнает-то солдатушка походного;
Испугается, родитель, може, матушка
И призапрет тут новы сени решётчаты,
И призадвинет-то стекольчаты околенки!
Я пришел да ко крылечику переному,
20 И бедна при доми жена да прилучилася,
И поглянула во косевчато окошечко,
И приузнала-то солдатушка походного;
И она бросилась, победная, неоглядью,
И она кинулась, победна, суровёшенько
25 Как на эты на новы сени решётчаты,
Да на это на крылечико перёное,
И тут матушку мою да воскликала!
И уже так оны, победны, взрадовалися,
И я пришел тут во хоромное строеньице,
30 И хоть там не было ведь братьицев родимыих —
И отлучивши на крестьянскую роботушку —
И как родитель меня матушка стретала,
И она жалобно, родитель, причитала:
«И кои ветрышки теперечко завияли,
55 И появилося сердечно мое дитятко!»
И она с радости взяла этых болезных своих внучаток,
И на пристаршии взяла она на рученьки,
И тут со причетью она да подходила,
И сговорила тут, победна, таково слово:
40 «Уж мы дождались скачёную жемчужинку,
И да мы пахаря на чистое на полюшко,
И сенокосча на луговыи на поженьки,
И рыболовушка на синее Онегушко,
И большака да в дом дождались-настоятеля,
45 И воскормителя сердечным малым детушкам,
И на утехушку ведь нам да доброумьице,
И бедной женушке на радость, на весельице!
И как у нас, да у печальных у головушек,
Вдруг сегодняшним Господним Божьим денечком,
50 И вдруг сросла у нас сахарна деревиночка,
И обчудилася верба да золочёная,
Появилася свеща да нетоплёная!
И как у нас да во хоромноем строеньице,
И нонь мостиночки у нас не подгибаются,
55 И от горючих слез следы не заплываются;
И супротив наших косевчатых окошечек
Уже вдруг да объявился луг зеленый,
210
Причитанья Северного края
И вдруг повыросла трава да все шелковая,
И расцвели да там цветы ведь все лазуревы,
60 И вдруг ведь деревца явилися сахарный,
И разны птиченьки ведь тут да воспевают
И нас с любимым-то ведь гостем поздравляют!
И без тебя да ведь, сердечно мило дитятко,
И были деревца в садочику посохнувши,
65 И были разный цветочики поблёкнувши;
И без огня трава шелкова подгорялася,
И ко сырой земли трава да приклонялася!
И вдруг сегодня, сего денечка Господнего,
И на сдивленьице ведь добрыим-то людушкам,
70 И на среканьице спорядныим суседушкам,
И быдто вдруг да у нас чудо обчудилося,
И объявился златокрылый наш ясен сокол,
И нынь я мать, бедна горюшица, детиная,
И нынь головушка моя да бескручинная!»
Причитывающая обращается от имени солдата
к матери:*
И ты послушай же, родитель-моя матушка:
И ты не плачь, бедна родитель, с горючмы слезмы;
И не придай тоски солдатскому сердечушку;
И на моем же ведь бессчастноем сердечушке
5 И много-множество великой е кручинушки,
И как больши того злодийной е обидушки!
И уж я думаю, солдат бедной бессчастной:
Хоть побывал я на родимой своей родинке,
И не убавится кручинушки — прибавится!
10 И я гляжу еще, солдат бедной бессчастной
И на свою бедну бессчастну молоду жену:
И уже так бедна она да наполохана,
И уже так у ей сердечко наобижено;
И по мостиночкам ступае несмелёшенько,
15 И говорит бедна она да суровёшенько!
И мои малый сиротны эты детушки
И быв упалыи загнаны серы заюшки,
И не посмиют ко столу притти дубовому,
И отдали да мои детушки туляются,
20 И от дубового стола да отдаляются!
И тут солдат еще, бедной, я повыгляжу,
И я от братьецев желаньица повысмотрю,
И каковы да будут ласковы словечушка.
И ты послушай же, родитель-моя матушка:
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
211
25 И уж как я, бедной солдатушко бессчастной,
И отменитой нынь от добрыих от людушек,
И отлишен да от крестьянской этой жирушки,
И мне не надобно, родитель-моя матушка,
И мне ведь вашиих участков деревенскиих,
3° И не луговыих не надо ваших поженок!
И столько слушай же, родитель-моя матушка:
И пока на своей родимой я сторонушке,
И вы держите меня гостюшком любимыим;
И столько невесто, родитель-моя матушка,
35 И после этого любимого гостибища,
И не начаюся, родитель, не надиюся,
И побывать да на родимой больше родинке,
И повидаться мне, солдату, с родом с племенью!
И ты послушай же, родитель-моя матушка:
40 И хоть гощу я на родимой своей родинке,
И как сердечушко мое не взвеселяется!
И росставаться как с желанной буде родинкой,
И роспрощаться мне, родитель, с родом-племенью?
И пройде времечко теперь да не видаючи,
45 И как неделюшки пройдут да не слыхаюца;
И поостанется бессчастна молода жена
И мои на горе сердечны эты детушки!
И кабы знал да я, бессчастной, про то ведал бы,
И про злодийну бы про службу Государеву,
50 И пожениться вы б меня да не заставили;
И буде сшел бы я во службу Государеву,
И едина ж была победна бы головушка!
Мать к солдату:
Да ты слушай же, сердечно мое дитятко!
И не на службу ведь тебя я спородила,
И не на горе я тебя ведь поженила;
И, знать, судьба твоя ведь, дитятко, бессчастная,
5 И горька жизнь да уписалась неталанная!
И можешь знать-ведать, сердечно мое дитятко:
И как стояла у полаты белокаменной,
И как была я у принёму Государева,
И подломились там ведь резвы мои ноженьки,
10 И подрожали там бессчастны мои рученьки,
И приужахнулось ретливое сердечушко,
И я не вйдла-то, победна, свету белого!
И можешь знать-ведать, сердечно мое дитятко:
И мне-ка все ровны сердечный ведь детушки,
m
Причитанья Северного края
15 И однокровны ведь дети, единоутробны!
И глупо сделала печальная головушка,
И я схватилася, победная, поздёшенько,
Уж как приехала со города Петровского;
И не глядить бы на любимых твоих братьицев,
20 И не жалить бы ведь крестьянской этой жирушки,
И нам нажить бы золотой казны по надобью;
И мы бы прибрали ведь светушка-охотничка,
И мы бы вольного удала добра молодца:
И он окинулся б на золоту казну бессчётную,
25 И он на этыи на винный на чарочки,
И он на цветное бурлацко бы на платьице,
И на гулярну молодецку бы покрутушкуі
И он сменял бы красоту свою-хорошество,
И он на эты бы на винный на чарочки;
3° И заменили бы удала добра молодца,
И нашу милую скачёную жемчужинку,
И не спустили бы во службу Государеву!
И побранили меня добры эты людушки,
И меня милый спорядныи суседушки
35 И за тебя, мило сердечно мое дитятко,
И вси жалили спорядовыи суседушки
И дорогу милу вербу да золочёную!
И как поели тебя, сердечно мило дитятко,
У нас дом-житье теперь да изменилося,
40 И недорос-то * ведь довольным пошел хлебушкам,
И у нас на двори ведь е да не плодилося,
И золота казна у братцев не скопилася!
И я проглупала, победная головушка —
И я послухалась ведь братьицев родимыих,
45 И пожалела я крестьянской этой жирушки!
И как обидели сердечно тебя дитятко,
И хоть в поход дитё да отправляли,
И золотой казной ведь тут не наделяли!
И ты послушай-ко, сердечно мое дитятко:
50 И, знать, судинушка по бережку ходила,
И, знать, с оружьицем судьба да с завоенныим,
И с пистолетиком она да зарукавныим.
И, знать, сустигло зло-великое бессчастьице
И на пути тебя-на широкой дороженьке,
55 И на прогулушке на широкой на уличке,
И сустигало зло-велико бесталаньице!
И натомился ты во службе Государевой,
И наскитался ты по чужоей сторонушке
И по дальныим походам незнакомыим!
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
213
60 И наносился ты оружьицев пудовыих
И на победныих солдатских своих плечушках!
И кабы знала я, горюша, про то ведала,
И про твою судьбу теперь да про бессчастную,
И с малолетства ведь тебя не обижала бы,
65 И ведь роботушкой тебя не огружала бы;
И мы бы дали ведь слободну пору-времечко
И быдто вольному рекрутику нанёмному!
И добры кони тебе были бы обседланы,
И при седёлышках ведь е да при черкасскиих,
70 И как росписаны дуги были заложены,
И как шелкова тебе плеть была б подавана;
И ты бы холост был, дитё, да не женатой;
И ты бы ездил по Бладычныим по праздничкам
И взвеселял бы свою буйную головушку!
75 И я не знала-то, горюшица, не ведала
И про твою судьбу, дитё, да про бессчастную,
И што ведь жизнь буде тебе да неталанная,
И што ведь сойдешь ты во службу Государеву!
И можешь знать-ведать, сердечно мое дитятко,
80 И как с тобой да я, победна, расставалася,
И я во ту пору, горюша, в тое времечко,
И не страшилась я, победная головушка,
И со тоски да во сыру землю вкопатися,
И со кручины в темном лесе заблудитися,
85 И во мхах этых дыбучих загрузится!
И столько слушай же, сердечно мое дитятко:
И не начаюся, горюша я печальная,
И за столом тебя, победна, сыто едячи,
И на тесовой кроватке долго выспяци!
90 И теперь ходишь ты, сердечно мило дитятко,
И при обидушке ведь ты, да при кручинушке;
И не подашь виду печальным нам головушкам,
И не даешь тоски-великоей назолушки
И мне победноей, бессчастной топерь матушке
95 И ты печальноей горюше-молодой жены!
И замечаем мы, бессчастный головушки:
Хоть по мостиночке идешь, да свет, скорёшенько,
И ты отвернешься от нас да суровёшенько,
И проливать да ты бессчастны горючи слезы,
100 И утираешься платочком кашемировым;
И говоришь с нама хоть, свет, да веселёшенько,
И уговаривать печальных нас головушек:
«И вы не плачьте, мои милы, не тоскуйте-тко!»
И ты послушай же, сердечно мое дитятко:
2U
Причитанья Северного края
105 И для чего ж от нас ты, светушко, туляешься,
И вопотай да ты слезамы обливаешься?
И тебя ль путь да страшит дальная дороженька,
И тебя страх да долит служба Государева,
Аль оружьица страшат тебя пудовый,
110 Аль ученьице страшит тебя тяжёлое?
И хоть ты ходишь-то, скачёная жемчужинка,
И на усталыих бессчастных резвых ноженьках,
И поджимать часто ретливое сердечушко,
И я гляжу-смотрю, печальная головушка,
115 Я детина бедна мать, смотрю, солдатская,
И на сердечное болезно тебя дитятко:
И быдто деревцо ты ходишь подсечёное,
И вроде вёшная земля да ворошёная,
И быв как летная трава да подкошенная
120 И точно рыбинка во сетку изловленная!
И хоть ты на своей родимой на сторонушке,
И во своем доме-крестьянскоей во жирушке,
И хоть в любимом ведь у нас да во гостибище,
И быв под тученькой, ты свет, да гряновитой,
125 И как под облачкой, ты свет, да страховитой,
И под злодийноей неволей под вели коей!
Вот по утрышку, горюшица, ранёшенько,
И подходила я, кручинная головушка,
И всё к тебе, милой скачёноей жемчужинке:
13° И потихошеньку я двери отперала,
И тихо-кротко я к кроватке подходила;
И поглядела на сердечно тебя дитятко,
И от крепка да сна, горюша, не будила!
И все я думала, печальна родна матушка:
135 «И крепко спит мое рожёно мило дитятко!»
И наложила я бессчастны белы рученьки
И на солдатску белу грудь да заслужённую,
И на твое да на печальное сердечушко:
И твое бьется все победно ретливо сердчё,
140 И не в покое всё бессчастная утробушка,
И ясны очи темной ноченькой заплаканы,
И как слезами тут сголовьице измочено!
И у меня, да у бессчастной родной матушки,
И крепко совьется бессчастно ретливо сердче,
145 И об тоби да о сердечном милом дитятке!
И могу знать-ведать, печальная головушка:
И столько думаешь, победной, думу крепкую,
И помышляешь путь-широку дороженьку,
И думу думаешь о службе Государевой!
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
215
150 И я погладила по бладой тут головушке,
И я припала тут ко блеклому ко личушку,
И спросила у сердечна мила дитятка:
«Уже спишь ли ты, рожёно мое дитятко?»
И приотвитит тепло-красно мое солнышко:
155 «Ты послушай же, родитель-моя матушка:
И я давно да от крепка сна прохватился;
И кабы знала ты, родитель, про то ведала,
И што же диется у солдатушка бессчастного
И на обидноем, печальном ретливом сердче;
160 И у меня множество великоей заботушки,
И в буйной головы великой е кручинушки;
И думу думаю о службе Государевой,
И помышляю о путь-широкой дороженьке,
И как поехать со любимоей сторонушки!»
165 Я гляжу-смотрю, бессчастна еще матушка,
И на печальное рожёно свое дитятко:
И хоть ты на своей родимоей на родинке,
И быдто чуждой ты от братьицев — чужанинок,
И опришенной ты от роду да от племени!
170 И всё походочка твоя да переменена,
И нариченьиче твое да не по-прежнему,
И очень томный солдатски белы рученьки,
И от забот да буйна голова состарелась,
И от побоев бело личе изменилося,
175 И придержалася-то сила молодецкая!
И уныват мое победно ретливо сердче,
И разрыват да мою зяблую утробушку,
И столько глядячи на красное тебя солнышко,
И на печальное сердечное свое дитятко!
180 W ты не гневайся, сдовольной белой светушко,
И на бессчастную родитель, меня, матушку,
И я бы нынешним умом да теперь-разумом
И не спустила ведь, печальна бы головушка,
И я тебя да в злодий-службу Государеву,
185 И я заперла бы во светлу тебя светлицу,
И замнула бы в ларчи да окованыи,
Я держала бы впотай тебя от людушек!
И как спросили бы народ да люди добрый,
И про тебя, мило сердечное бы про дитятко,
190 И я ответила бы добрыим тут людушкам,
Што отправилось рожёно мое дитятко
Со любимого сердечного гостибища,
И он по вечеру, мой светушко, поздёшенько
И во полночь да ведь он темной этой ноченьки,
216
Причитанья Северного края
195 И далеко да в пути-шйрокой дороженьке!
И ублаждала бы печально тебя дитятко,
И тебе ествушки, победна бы, справляла,
И я медвяный питья да составляла бы!
И ты послушай же, сердечно мило дитятко:
200 И лучше матушка-земля бы росступилася,
И туды я, бедна горюша, приукрылась бы!
И не глядили бы бессчастны мои очушки
И на солдатску горегорькую кручинушку
И на твои да все победны горючи слезы!
205 W тут не ржавело бессчастно бы сердечушко
И о тебе да все болезном милом дитятке!
Причитывающая обращается от имени солдата
к матери:*
И приотвичу я, желанна тоби матушка,
И на ответ скажу, солдат, да я бессчастной:
И отряжашь до со родимой меня родинки,
И, знать, наскучил я, желанна тоби матушка!
5 И ты бы лучше ведь, родитель-моя матушка,
И таких бы да ты рйчей не говорила!
И сердечушко мое ты не печалила!
И как воспомнишь да ты службу Государеву,
И так ведь совьется бессчастное сердечушко,
10 И обмират моя победная утробушка!
И кабы знала ты, родитель, про то ведала,
И како да е солдатское живленьице,
И беспоместного солдату похожденьице!
Еще слушай же, родитель-моя матушка:
15 И как вешныи ручьи да розливаются,
И так у нас да горьки слезы проливаются,
И на ученьице, родитель, на мученьице,
И уже бьют да нас, победных, без повинности,
И до ран да бьют, родитель, до кровавыих,
20** И до умертвия победных бьют головушек,
И скрозе строй гонят бессчастных нас солдатушков!
И не доносят тут ведь резвы наши ноженьки,
И доведут да нас, солдатушки бессчастный!
И тут мы падем от побоев о сыру землю,
25 И тут ряхнёмся ума-разума в головушке;
И мы не чустуем ведь добрыих-то людушек,
И мы самы себя с побоев тут не ведаем!
И на плечах да мы не слышим тонко-белыих рубашечек,
И мы лежим да со побоюшков без на виду:
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
217
30 W туг подоймут нас солдаты новобранныи,
И под бессчастны горегорьки белы рученьки,
И сговорят эты солдаты новобранныи:
«Есь ли душенька у вас да во белых грудях,
Есь ли зреньице у вас да во ясных очах?»
35 И мы не чустуем, победнушки, не знаем;
И так избиты мы, победны, исколочены,
И ко сырой земли, победный, приклонены!
И подымают нас солдаты, выговаривают:
«И да ты можешь ли, бессчастной-то солдатушко,
40 И ты поднять свою бессчастную головушку,
И ты от матушки поднять да от сырой земли?
И уже стать да на бессчастны на резвы ноги
И все поднять свои бессчастны белы рученьки?»
И столько в ту пору, родитель, в тое времечко,
45 И мы родиму свою сторону спомянем,
И мы желанных вас родителей проклянем:
И вы зачем да нас бессчастных спородили?
И еще слушай же, родитель-моя матушка,
И как на ученьице ведь этом на мученьице,
50 И вся изорвана победна наша силушка,
И вси сколочены ведь бедны наши костьица,
И вси истомлены ведь бедны наши рученьки,
И бесповинно бьют ведь нас да до умертвия,
И все с голоду-то нас ведь заморяют,
55 И мы ведь с жадности, солдаты, посыхаем!
И как у нас, да у бессчастныих солдатушков,
И сердче бьется как волна да на синем море,
И оно кровью ведь, сердечко, обливается,
И точно вода в крутой берег ударяется!
60 И как на нашу-то Русию подселенную
И наступали-то злодии супостатыи,
И ведь думали-то турки окаянный,
И оны въехать-то в Русию подселенную,
И разорить Москву оны да всё великую,
65 И поразбить да оны крепость в Новегороде,
И победить да ведь царя-бога русийского,
И благоверную царицу милосердую!
И да мы труд, бедны солдаты, принимали,
И мы трудились за Русию подселенную,
70 И за этую мы веру христианскую,
И за царя да мы трудились благоверного,
И за царицу-то ведь мы да милосердую;
И день и ночь да на страженьице стояли
И хлеба-соли мы пять суток не едали,
218
Причитанья Северного края
75 И десять дён воды, бессчастны, не пивали,
И не видли мы в дыму да красна солнышка,
И во тумане-то не видли свету белого!
И с огня-с пламяни буйна голова рострескалась,
И дымом съело-то победны наши очушки!
80 И тут сердечушко у нас да разгорелося,
И молодецкая утроба росходилася,
И тут с ду-другом, солдаты, роспростилися!
И уже тут да мы, солдатушки, не знаем,
И на кого да мы оружья заряжаем?
85 И сговорим да тут солдатушки бессчастный:
«И спаси Господи Русию подселенную,
И сохрани да ты Бладыко многомилосливой
И благоверного царя да ты русийского;
И как еще да спаси Господи, помилуй
90 И на страженьице бессчастных нас головушек,
И от смерти сохрани да нас напрасной,
И спаси Господи от турки окаянной!
И пособи, да Пресвята мать Богородица,
И победить этых злодиев супостатыих,
95 И решить звание-то ведь туркам всё проклятыим!»
И как страженьице-война да уходилась бы,
И порознесло бы дым да по чистым полям,
И горесть-чад да по лугам бы по зеленыим,
Мы увидели бы свет да во ясны очи,
100 И мы обозрели бы красно это солнышко,
И прилегли бы на матушку-сыру землю,
И на здох да мы на травушку муравую,
И на спокой да на дубравушку зеленую!
И ты послушай же, родитель-моя матушка!
105 И хоть на своей родимой я на родинке,
И во своей да я крестьянскоей во жирушке,
И во сердечном во любимом я гостибище,
И у своей да я у родителя у матушки,
И у своей да я бессчастной молодой жены;
110 І^ с того ГЛя того ретливое сердечушко
И у меня, да ведь солдатушка походного,
И все щемит да во белых грудях!
И как долит да ведь великая кручинушка
И мою зяблую бессчастную утробушку!
Мать к солдату:
И послушай же, бессчастно мило дитятко:
И как ты сказывать, дитё, да выговариваешь,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
219
И про свое да ты солдатское живленьице,
И мое рвучи рвет ретливое сердечушко,
5 И моя трескае ведь матерна утробушка,
И об тоби да ведь, бессчастном милом дитятке!
И как до этой поры, да этой времечки
И тосковала хоть печальная головушка,
И все не знала я, горюшица, не ведала
10 И про твою да злодий-службу Государеву,
И про побоюшки твои да про тяжелый!
И нонь узнала я, горюшица, спроведала
И про твою да бедну жизнь я про солдатскую:
И было замертво дитё мое колочено,
15 И до кровавых ран ведь плечушки изломаны,
И до уломов-то ведь костьица надсажены,
И все подбиты-то бессчастны твои очушки!
И ты послушай же, бессчастно мое дитятко:
И ты повысказал победной мне головушке
20 И про злодийну ты про службу Государеву,
И мне-ка на тоску, горюшице, великую,
И на обидушку, победной мне, несносную!
И как поели тебя, сердечно мое дитятко,
И тосковать буду печальная головушка,
25 И как кокошица-горюша во сыром бору!
И буду плакать под косевчатым окошечком,
И летной день да я, победная, до вечера,
И не забыть буде печальной мне головушке
И мне ни в день, ни* в ночь, сердечно тебя дитятко,
3° И не на Бладычный-то Господень Божий праздничек!
И ты послушай же, рожёно мило дитятко,
И да што я скажу, победная головушка:
И вы корились бы, бессчастный солдатушки,
И вы безумному начальству неразумному,
35 И вы пали бы победны во резвы ноги
И да вы этыим зло дням супостатыим;
И вы молили бы злодиев от желаньица,
И сговорили бы единое словечушко:
«И вы не бейте понапрасну, не терзайте-тко,
40 И вы не мучьте бесповинно, не таскайте-тко!
И с наших плеч да вы ведь кровь не** проливайте-тко,
И занапрасной нам смерётушки не придавайте-тко,
И вы оставьте-тко нам душу на покаяние!»***
И пораздумаюсь бессчастным умом-разумом:
45 И оны без души — судьи неправосудный,
И оны без креста — злодии супостатыи,
И не чустуют Бладыки милосердого,
220
Причитанья Северного края
И не жалиют-то солдатушков бессчастныих,
И за пропащу их собаку почитают,
50 И не веруют слезам да горегорькиим,
И, знать, што роду-то оны да не крещенского!
И еще слушай же, рожёно мило дитятко:
И вы бы ду-друга, солдатушки, не выдали,
И вы бы нашли писарёчка хитромудрого,
55 И с своей стороны бы вы, да с Новагорода,
И вы с обидой челом били бы великоей
И да вы этому царю да благоверному,
И уж вы этоей царице милосердоей,
И вы на этых злодиев супостатыих,
60 И вы на этых судей неправосудныих!
И тут раздумаюсь бессчастным умом-разумом:
И скрозекозны эты судьи страховитый,
И штуковаты эты власти немилосердыи!
И нету страху у злодиев в ретливом сердче,
65 И нету совести у их да во ясных очах,
И не допустят-то прошеньица бессчастного
И как до этого царя да до великого,
И все до матушки царицы милосердоей!
И оны с ду-другом, злодии, увидаются,
70 И тут изорвут-то гербовую бумаженьку,
И тут обыщут ведь солдатушков бессчастныих,
И всё пред этыим царем-богом руссийскиим,
И пред матушкой царицей благоверноей!
И горевать, видно, бессчастным век и по веку!
75 Да вы слушайте, народ да люди добрый,
И вы, милый суседи спорядовыи!
И да што я скажу, победная головушка,
И я про этыих злодиев супостатыих,
И я про этых вертунов да самохватныих,
80 И я про этых тонконог да вихреватыих!
И как бессчастны ведь злодии — неталанныи;
И как у этыих хватов — да подтяни нога,
И как у этых вертунов — да посшиби рука,
И нету душеньки у их да во белых грудях,
05 И нету совести у их да во ясных очах,
И нет ума-то у их да в буйной головы!
И гордо голову несут да всё посвистывают,
И во мамоны-то у их да всё побурливае!
И уж как этыи ярыги скрозекозныи
90 И подольщаются ко дщерям оны матерным,
И с ума сводят оны девушек молодыих!
И своей збруей-то оны да всё позванивают,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
221
И во кругах-танцах оны да их завертывают!
И как безумны эты девушки молодым,
95 И оны верят-то ярыгам скрозекозныим —
И на ричах оны, злодии, чваковитыи,
И во умах оны, ярыги, всё дурливыи;
И во устах да ведь — соты у их медвяный,
И во сердцах у их — змия да подколодная!
100 И усмехаются оны, да посмеваются,
И над красой-басой девочьей потешаются,
И над родителью ведь их да надрыгаются!
И судил Господи велико бесталаньице,
Уж как этыим злодиям супостатыим!
105 W ведь казнил да их Господи безумьицем,
И как за ихно за велико беззаконие,
И не жалиют што солдатушков бессчастныих,
И за пропащу их собаку почитают,
И всё бьют да их бессчастных до умертвия!
Н° И еще слушайте, народ да люди добрый:
И я спросила у сердечного у дитятка,
И как у этого солдатушка походного:
«И ты в котору лучше шел бы во дороженьу,
И ты во матушку бы шел да во сыру землю,
115 И лучше принял бы ведь скорую смерётушку,
Аль пошел бы ты в полки да новобранныи,
И во солдаты бы пошел да во походный?»
И приответит тут сердечно мое дитятко:
«И ты послушай же, родитель-моя матушка,
120 И да ты глупая старушка, неразумная:
И пока Бог души не вынет, так сама душа не выдет!
И я не знаю же, солдат бедной, не ведаю,
И уже гди да моя жизнь бедна скончается,
И гди помрет моя солдатская головушка,
125 И гди схоронится победно тело грешное!
И я жадал бы-то, родитель-родна матушка,
И помереть да на родимой своей родинке,
И столько лечь бы к Пресвятой да Богородице;
И не радел бы я, солдат бедной бессчастной,
13° И как по дальной ходить широкой дороженьке,
И все принять да ведь смерётушку напрасную,
И я от этыих властей неправосудныих,
И я от этыих судей да скрозекозныих,
И я от этыих злодиев супостатыих!
№ И впереди судьба бессчастна уродилася,
И бесталанна мне-ка жизнь да прилучилася,
И как служить да в грозной службе Государевой,
222
Причитанья Северного края
И век коротать на великоем мученьице,
И на великоем мученье неудолъноем!»
Мать к суседям:
И што сижу да бедна мать я, призадумалась,
И я гляжу да ведь, горюша, приослухалась
И на сердечныих рожёных своих детушек,
И всобину да на солдатушка бессчастного?
5 И с горя ходит по хоромному строеньицу,
И со обиды по дубовыим мостиночкам,
И уж он горькии-то слезы проливав,
И он высказывав братцам-выговариват
И об своей бедной он жизни горегорькоей!
1° И што болит, да скаже, буйная головушка,
И што тоскуют-то солдатски бедны плечушка,
И стонут бедны эты костьица изломаны!
И в чистом полюшке погодушка подоймется,
И буйны ветры непомерны поразвиются!
15 И как от этыих побоюшков тяжёлыих,
И у меня, да у солдатушка походного,
И разболится да тут спинушка бессчастная,
И станет синь да все под ясный под очушки,
И печаль-горе на ретливоем сердечушке!
20 И меня страх долит, солдатушка бессчастного,
И все страшит да меня служба Государева,
И тут наздынет-то бессчастны белы рученьки,
И он на свою на буйную головушку,
И сговорит еще, победной, таково слово:
25 «И ты, победная головка неталанная!
И на белом свете ведь ты да зародилася,
И много горюшка, головушка, видаюца, .
И много слез да ясны очи проливаюца;
И по белу свету солдат бедной таскается,
50 И без на виду, победной, призамается!»
И вы послушайте, народ да люди добрый,
И вы милые суседи спорядовыи!
И надо каменной ведь бедной быть утробушке,
И столько глядачи на мило свое дитятко,
35 И как на этого солдатушка бессчастного!
И кабы знали вы, народ да люди добрый,
И вы бы ведали, суседи спорядовыи,
И как што диется в моем да ретливбм сердче
И на бессчастноей на матерной утробушке!
40 И быдто лютая змия да там свивается,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
223
И вроде* плящии огни да разгоряются,
И быдто горькая смола да роскипляется!
Мать к солдату:
И ты послушай же, сердечно мило дитятко:
И ты просился ж у царя да у великого,
И ты ведь на свою родиму хоть сторонушку
И во любимо хоть сердечно ты гостибище!
5 И с чего гля чего, сердечно мое дитятко,
И не надолго ты просился поры-времечки?
И не поспел да ты, сдовольной белой светушко,
И ты на добрыих людей да насмотритися,
И с родом-племенем, наш свет, да ты спознатися,
1° И поскорёшеньку тебе нынь росставатися
И со своей да со родимой со сторонушкой,
И со печальной со бессчастной молодой женой,
И с горегорькоей победной родной матушкой!
И я гляжу-смотрю, печальная головушка:
15 И не туман да ведь на улушке туманится,
И все бессчастной-то солдат сидит печалится!
И при злодийноей великоей кручинушке,
И сожалиет он родимой своей стороны,
И он бессчастную, горюшу, молоду жену!
20 И нам не годышек ведь с им да годовать —
И как пройдет эта учётная неделюшка,
И во слезах пройде неделя во горючиих,
И во тоски пройдут Господни Божьи денечки,
И росставаться наб победныим головушкам
25 И с дорогой милой скачёной жемчужинкой!
И наглядитесь-ко, бессчастны наши очушки,
И про запас да вы на красно наше солнышко!
И еще слушай-ко, сердечно мило дитятко,
И ты садись да ко столу, свет, ко дубовому,
30 И ты на стул да ведь садись тут на кленовой!
И у мня нанят писарёчик хитромудрой;
И ты высказывай, мой свет, да выговаривай
И ты про бедну свою жизнь да про солдатскую,
И про бессчастно горегорькое живленьице,
35 И ты про дальное свое да похожденьице!
И не утай — скажи, бессчастно мое дитятко,
И ты ведь этому писарёчку хитромудрому!
И ты ведь слушай, писарёчик хитромудрой:
И ты повыспроси его да хорошохонько,
40 И ты повыпиши, мой свет, да умильнёшенько
224
Причитанья Северного края
И слово к словечку ведь ты да на бумаженьку
И про его да горегорькое живленьице,
И про его да ведь бессчастно похожденьице!
И как поели тебя, сердечно мило дитятко,
45 И отпущу как соколочка злактокрылого
И со своих да я победных со ясных очей,
И со своей да я бессчастной со белой груди
И я во дальную дорожку не в любимую,
И не в веселую сторонку не в гульливую,
50 И я во эту злодий-службу Государеву,
И ворочусь буде путь-широкой дороженькой
И тут я во свое хоромное строеньице,
И буде долгой век горюшицы протянется,
И коковать буду, горюша, как кокошица
55 И я возьму да тут, кручинная головушка,
И запростейшей я возьму да лист-бумаженьку,
И я схожу да к писарёчку хитромудрому,
И помолюсь да прочитать эту бумаженьку,
И што на память-то у дитятко высказано,
60 И слово к словечку ведь тут да приупйсано!
И я послушаю, победная головушка,
И на роздий соби великоей кручинушки,
И на великое себе да доброумьице
И я держать буду, горюша, лист-бумаженьку
65 И во своих носить бессчастных буду рученьках
И у победного ретливого сердечушка,
И у пристаршего, горюша, блёкла личушка,
И я смотрить буду, кручинная головушка,
И поминутно на гербовой лист-бумаженьку,
70 И на тебя точно, сердечно мило дитятко!
И ой, раздумаюсь, победна родна матушка:
И не на радость то ведь мне, не на весельице,
И мне-ка на тоску-великую обидушку
Уж как эта мне злодийная бумаженька!
75 И не убавится кручины мне — прибавится!*
И ты послушай же, сердечно мило дитятко:
И взвесели свою победную утробушку,
И прикажи, да тёпло-красно мое солнышко,
И обседлать себи ступистую лошадушку,
00 И приубрать да во седёлышко черкасское,
И привязать да звон-унылы колокольчика
И все ко этыим дугам да росписанныим!
И ты одень свое бурлацко прежне платьице,
И ты проидь, бедной, по широкой по уличке,
85 По раздольицу, наш свет, да по чисту полю;
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
225
И да ты сьизди-тко, сердечно мое дитятко,
И ты во эту Божью церковь посвященную,
И помолись да ты Бладыке от желаньица,
И прослужи да ты молебен от раденьица,
90 И тебе путь пройти широкая дороженька,
И все во доброем тебе бы во здоровьице!
И ты сердечное рожёно мое дитятко,
И ты пройдь да ко породы именитой
И променяй свою кручину на весельице,
95 И ты обидушку, наш свет, на доброумьице;
И взвеселись хотя ж у сродчев-милых сродничков,
И у добротушек желанных родных тетушек!
И ты ведь идь да путь-дороженькой тихошенько,
И обоча пойдем, печальны мы головушки,
100 И со твоей пойдем печальной молодой женой!
И хоть мы поглядим, печальный головушки,
И на тебя, мило сердечно мое дитятко!
И говорит столько печально мое дитятко:
«И ты послушай же, родитель-моя матушка,
1°5 И может не любо ведь братьицам родимы им,
И пожалиют то ступистоей лошадушки
И мне-ка, бедному солдатушку бессчастному,
И попроехать-то по широкой по уличке?»
И ты послушай же, сердечно мое дитятко:
И0 И роспоряжусь я, печальная головушка,
И над сердечныма, рожёныма над детушкам:
«И уж вы подьте-тко, дети, да поскорёшеньку,
И обседлайте коня добра суровёшенько,
И про обидное сердечно мое дитятко,
115 И про печального про братца про родимого,
И пусть пройде на ступистоей лошадушке,
И хоть не перво, да наш светушко,— последнее!
И вы возьмите-тко, сердечны мои детушки,
И вы возьмите-тко ведь сладкой этой воточки
120 И вы налейте ему чару зелена вина;
И вы подобрите-тко братца всё родимого:
И он не век да с вама буде вековать,
И он не годышек ведь с вама годовать!»
И ты послушай же, печально мое дитятко:
125 И добрый конь да ведь у братьицев обседланной,
И у родной сестры к крылечику подведенной;
И у победной у твоей да молодой жены,
И молодецко прежне платьице принесено!
И сговорит да тут сердечно мило дитятко:
130 «И мне не гля чего, родитель, заниматися,
8 Причитанья Северного края
226
Причитанья Северного края
И мне в бурлацкое-то платье одеватися!
И знают-ведают народ да люди добрый,
И я не холост молодец еду — женатой,
И я солдатушко ведь еду все служивойі
^5 И попривыкнул я к солдатскому-то платьицу,
И применился я к мундерам сукон серыих!
И погляди еще, родитель-родна матушка:
И как солдатский сапожки обувать буду,
И надевать буду мундеры сукон серыих,
140 И буду накрепко ведь молодец подтягивать
И я печально молодецкое сердечушко,
И застегну я плотно пугички фрунтовыи!
И тут я выду же, солдат бедной бессчастной,
И я на этое крылечико перёное!
145 И уж доброй конь стоит да при кручинушке,
И я бессчастной-то солдат да при обидушке!»
И замечаю я, сердечно мило дитятко,
И ты не в цветно, бедной, платье одеваешься,
И ты горючима слезама обливаешьсяі
150 И мы пойдем, тепло-красно мое солнышко,
И да ты на этой ступистоей лошадушке,
И да ты на этом седёлышке черкасскоем;
И как тоби да светы-братьица родимый
И оны шёлков тоби повод подавают
155 И во солдатский бессчастны твои рученьки,
И как печальная горюша-молода жена,
И во левой руки ведь плеть несё шёлковую,
И за руку ведё сердечно мало дитятко,
И она, ведучи дитю, да выговариват:
160 «И ты гляди, мало сердечно мое дитятко,
И на желанного гляди да ты на батюшку!
И хотя ж сел да наш гостюшко любимой
И на удалую ступистую лошадушку,
И хоть поехал в путь-широкую дороженьку
165 И по прогулушке по широкой по уличке,
И по роздольицу, солдат, да по чйсту полю —
Под им доброй конь идё, да спотыкается,
И мать-сыра земля от добра коня подгибается!»
И как бессчастной тут солдатушко походной,
170 И он не пьян да на добром коне мотается,—
И он горючима слезама обливается,
И сговорит да мое дитё таково слово
И мне победноей бессчастной родной матушке:
«И хоть идешь, моя родитель жалосливая,
175 И побочась идешь ступистоей лошадушки,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
227
И меня держишь за бессчастну белу рученьку,
И слёзно плачешь ты, родитель, причитаешь,
И ты высказывать, родитель, выговаривать,
И мне бессчастному солдату неталанному:
180 „И ты послушай же, сердечно мило дитятко!
И мы подьйдем к Божьей церквы посвященной,
И мы зайдем да тут Бладыке помолитися,
И штобы дал да Господь доброго здоровьица,
И великой бы Господней Божьей милости,
185 И как поехать со родимой тебе родинки
И по-благому в путь-широкую дороженьку!
И штобы дал Господь талану теби-участи
И во полки да теби, дитятко, явитися,
И строгу-грозному начальству поступитися!"»
190 И вот он йде путь-широкой дороженькой,
И мимо свои-то роспашисты полосушки,
И говорит столько сердечно мое дитятко:
«И полоса ль, моя полосушка непаханная,
И без меня, бедна солдата новобранного;
195 И как у моих-то у братьицев родимыих,
И не удобрена ведь матушка-сыра земля,
И задернили вси роспашисты полосушки,
И лесом заросли луговы эты поженьки!
И мои братьица теперь, видно, ленивый,
200 W не заботны, светы-братцы, не сухотныи,
И об домьі да об крестьянской оны жирушке!
Все гляжу-смотрю, солдат бедной бессчастной,
Изменилася крестьянска у их жирушка!
И я бы нонешним умом-да теперь разумом,
205 И мне бы отпуски хоть были на два годышка,
И я бы жил да во крестьянской нонь бы жирушке,
И день работал бы, ведь темну эту ноченьку!»
И уже слушай же, сердечно мое дитятко,
И мы у этоей ограды обнесенноей,
210 И у священного крылечика церковного,
И подбегают тут народ да люди добрые,
И как глядят-смотрят суседи спорядовыи,
И сожалиют-то солдатушка служилого,
И тут стоят да добры людушки дивуются:
215 «И на полете, знать, теперечко ясен сокол,
И на пойзди, знать, солдатушко бессчастной,
И видно, со своей родимоей сторонушки!»
И со сторон да глядя плачут люди добрый,
И хоть спустился да наш свет тут со добра коня,
220 И он на матушку спустился на сыру землю,
228
Причитанья Северного края
И он снял да со бессчастной буйной головы,
И он не шляпоньку снимал да все пуховую,
И он бессчастны кивера снимал солдатский,
И на крыльцы да крест-от клал он по-писаному,
225 И на перёноем поклон да по-учёному,
И сотворил прежде Исусову молитовку;
И оборотился, сердечно мое дитятко,
И он на том на крылечике перёноем,
И увидал да в слезах добрыих тут людушек,
230 И он поклон воздал, скачёная жемчужинка,
И он на вси на три-четыре на сторонушки,
И всим окольным спорядовыим суседушкам!
И сговорит столько бессчастно мое дитятко:
«Уж вы здраствуйте, народ да люди добрый,
2^5 И вси премилый суседи спорядовыи!
И посмотреть пришли солдатушка бессчастного?
И спасет Бог-то вас,* народ да люди добрый,
И как на вашем-то великоем желаньице!
И у меня ж, да у солдатушка бессчастного,
240 И как сегодня, сего денечка Господнего,
И розобидилась как буйная головушка,
И запечалилась бессчастная утробушка,
И текут слёзы у солдата из ясных очей!
И как я ехал путь-широкоей дороженькой
245 И я к этой церквы Божьей посвященноей,
И со кручинушки сидел, бедной, шатался!
И нонь пройти надо солдатушку бессчастному,
И мне во Божью пройти церковь посвященную,
И попросить было попа-отца духовного
250 И прослужить столько молебенок походной!
И моя милая родитель-бедна матушка
И по праву, бедна горюша, стоит рученьку!
И как бессчастна горегорька молода жена
И супротив моих бессчастных ясных очушек!
255 И слёзно плачут-то оны, да возрыдают,
И оны горьки да тут слезы проливают,
И сожалиют-то солдатушка бессчастного!»
И ты послушай же сердечно мило дитятко:
И не могу терпеть, печальная головушка,
260 W содержать да я бессчастного сердечушка
И на утробушке злодийноей зазнобушки!
И мне-ка жаль-тошно, победноей головушке,
И потошние жаль сердечно тебя дитятко!
И можешь знать-ведать, скачёная жемчужинка:
265 И мы не к праздничку тебя да снаряжаем,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
229
И не в бурлакушки тебя мы отправляем,
И не в топорную работу да заживную,
И мы во дальную дорожку безызвестную,
И во злодийну эту службу Государеву!
270 И сговорит да тут сердечно мое дитятко:
«И перестань, моя родитель, слёзно плакать
И ты во этоей церквы да посвященноей!
И уж ты, милая моя да молода жена,
И ты не дай тоски-кручины ретливу сердчу!
275 И лучше Господу молитесь от желаньица
И обо мни да вы, бессчастноем солдатушке!»
И тут повышли на широкую на уличку
И мы со этой Божьей церквы посвященноей,
И сговорит столько родитель-родна матушка:
280 И ты садись, мое сердечно теперь дитятко,
И на седёлышко садись да на черкасское,
И ты на этую ступистую лошадушку!
И на ответ скаже рожёно это дитятко:
«И ты послушай же, родитель-моя матушка,
205 И не неволь меня, солдатушка бессчастного,
И мне-ка систь да ведь, родитель, на добра коняі
И я пройду да лучше чистым этым полюшком,
И я за повод поведу да коня доброго!
И лучше пройдем мы, родитель, потихошеньку
290 И сколько этой да путь-широкой дороженькой!
И мне с добрыма пройти да все со людушкам,
И пусть посмотрят добры люди, поликуются,
И пусть спорядныи суседи натоскуются,
И пусть посмотрят на солдатушка бессчастного,
295 И быдто на своих сердечных своих детушек,
И у которых же бессчастных родных матушек
И тоже отданы сердечны есть ведь детушки
И в злодийную во службу Государеву!
И может, думают народ да люди добрый,
3°° И што солдат идё, дороженькой ликуется?
И кабы знали вы, народ да люди добрый,
И про мою тоску-великую кручинушку,
И про бессчастну горьку жизнь мою солдатскую!
И я с кручинушки не вижу людей добрыих,
3°5 И во глазах да не замичу сродчев-сродничков!»
И сговорит еще родитель-бедна матушка:
Ох, несчастное сердечно мое дитятко!
И от тебя, бедна солдата неталанного,
И путь-дороженька теперь да подгибается,
310 W от солдатских слез тропинки заливаются;
230
Причитанья Северного края
И все без ветрышка идё солдат — шатается,
И без воды да его ножки подмываютсяі
И вы глядите-тко, народ да люди добрый!
И перед им да в поле травка преклоняется,
315 И вси ведь разный цветочики мешаются,
И с чиста поля ведь птиченьки слетаются,
И оны уныло ведь птичи причитают
И над бессчастныим солдатушком походныим!
И как не пыль да в чистом поле подымается,
320 И как тоска его-кручина разгоряется,
И все у моего сердечного у дитятка!
И вы глядите еще, добры столько людушки;
И перед моим же бессчастным теперь дитятком
И темны лесушка к зени да приклонилися,
325 И сожалиют-то темны леса дремучий
И как бессчастного солдата новобранного!
И не могли стерпеть катучи белы камешки
И устоять да на горах ведь на высокиих,
И поглядить да на тоску ведь на солдатскую;
330 И со высоких гор ведь камешки скатилися,
И всё бесчастного солдата сожалиюца!
И мы подходим хоть, печальный головушки,
И мы ко этому селу да деревенскому,
И мы ко доброму хоромному строеньицу,
335 И мы ко этому крылечику перёному,
И на крыльце стоит сердечно мое дитятко,
И как отдана моя белая лебедушка,
И зовё-чёстуе любимого ведь гостюшка,
И ко соби да соколочка злотокрылого,
340 И она светушка ведь братца все родимого!
Мать к дочери:
И попеняю, бедна мать я горегорькая,
И на тебя ж, да моя белая лебедушка!
И разгневила светушка-братца родимого,
И не стояла край-пути да ты дороженьки,
5 И не брала да в руки повода шелкового,
И ты к крылечику коня не подводила,
И светушка-братца ты не почестила!
И видно, гордая, дитё ты, непокорная!
И состоронь давно жалиют люди добрый,
10 И слёзно плачут ведь суседи спорядовыи!
И у тебя, знать, у сестрицы у родимой,
И плотно-каменно ретливое сердечушко!
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
231
И не жалиешь светушка-братца родимого,
И дорогой милой скачёноей жемчужинки!
15 И не могу да знать, печальная головушка,
И уже зайдет ли, скачёная жемчужинка,
И ко тоби, да ко сестрицы ко родимоей;
И ты отдана хоть е белая лебедушка,
И ведь не дальна твоя чужая сторонушка,
20 И не за моряма, лебедушко, глубокима,
И не за гбрама, дите, да ты высокима,
И круг единого мы чистого ведь полюшка,
И да мы одного попа-отца духовного,
И мы единого приходу всё церковного!
25 И хоть ты вышла на крылечико перёное,
И ты стоишь да на мостиночке дубовоей,
На перекладинке, лебедушко, кленовоей,
И не попустишь ты, лебедка, жалкой голосок
И ты умильна лебедина причитаньица,
3° И ты не с причетью ведь братца-то стричаешь!
Таки ль нет да теби вольной, видно, волюшки?
Али добрыих людей да ты стыдишься,
Али грозного ты мужа да страшишься?
И позади да богоданна стоит матушка,
35 И посторонь стоят невестушки-голубушки,
И впереди стоит надёжа муж-головушка?
И ты ведь добрыих людей да удивила,
И светушка-братца ведь ты да розгневила,
И закатился-то катучей белой камешок,
40 И на его бедном солдатскоем сердечушке!
И ты послушай еще, белая лебедушка:
И уже в том бедной солдат да порозгневался,
И на тебя, да на сестрицу на родимую,
И што ты не пришла во церковь посвященную,
45 И ты ко общеей обидни богомольноей,
И ты ко этыим молебнам ко спасены им!
И состоронь пришли народ да люди добрый,
И становили всю крестьянскую работушку,
И поспешились ко обидни богомольноей,
50 И на солдатски оны слёзушки смотрили,
И на солдатское моленьице глядили,
И за походного солдатушка молились!
И столько ты, да моя белая лебедушка,
И да ты не пришла во церковь посвященную,
55 И с того гнев несё да красно твое солнышко
И на тебя, да на сестрицу-свет родимую!
И посмотри да столько, белая лебедушка,
232
Причитанья Северного края
И он не пьян да иде, братец, все шатается,
И не хмелён, да на дорожке подтыкается;
60 И призастынуло победно ретливо сердчё,
И закручинилась бессчастная утробушка,
И как страшит да путь ведь дальняя дороженька,
И столько эта грозна служба Государева!
И уже слушай того, белая лебедушка:
65 И не убойся — прими братца ты родимого
И во сердечное любимое гостибище,
И не надолго же поры да этой времечки,
И угости свою скачёную жемчужинку,
Хоть не первое теперечко — последнее!
70 И ты поддерни-тко ведь стул ему кленовой
И ты во этой-то во светлой своей светлице,
И во столовоей теперь да новой горенке;
И ты сади да ко столу его дубовому,
И наливай да чаю-кофею горячего.
75 И ты налей да стакан сладкой ему воточки,
И поднеси да во стакане золочёноем,
И на подносе поднеси да на серебряном!
И ты иди, да моя белая лебедушка,
И во стакане бы вино да не шаталося,
80 И по подносу бы вино не розливалося!
Сестра к солдату:
Уж ты послушай, светушко-братец родимой:
И я уж думала печальным своим разумом,
И не зайдёшь да тепло-красно мое солнышко,
И не зайдешь, свет-скачёная жемчужинка,
5 И ты во мое-то хоромное строеньице!
И уже вдруг да у крылечика перёного
И быдто красно это солнышко пороспекло,
И быдто белой свет теперь да пороссветился!
И во моем да во хоромноем строеньице,
10 И во светлоей у нас да теперь светлице,
И в моей столько столовой новой горенке
И нечасты звезды теперь да воссияли;
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И впереди да света-братца ведь родимого,
15 И по пути да по широкоей дороженьке
И прилетела перелетна мала птиченька
И ко крылечику она да ко перёному,
И все ко этому косевчату окошечку,
И ко туманноей стекольчатой околенке,
(Плач по солдате, пришедшем на побывку)
233
20 И она уныло ведь птичка причитала,
И она жалобно, печальна, россказала
И все ведь мни она, кручинноей головушке:
И во пути да тепло-красное солнышко,
И на полёте златокрылой мой ясень сокол,
25 И на пойзде светушко-братец родимой!
И он последний денечки ведь гуляет,
И на добром кони, мой свет, да розъезжает,
И он с родимоей сторонушкой прощается,
И с родом-племенем он, свет, да росставается!
3° И нынь приехал он, скачёная жемчужинка,
И не надолго-то поры да столько времечки,
И уж он гостюшком ко мни да всё любимыим!
Мать к су седом:
И вы глядите-тко, народ да люди добрый,
И вы смотите-тко, суседи спорядовыи:
И его любушка-сестрица-свет родимая
И побоча стоит у братца у родимого,
5 И все по правую стоит она под рученьку,
И приназдынуты ведь белы у ней рученьки
И на служивы на бессчастны его плечушка,
И волокидную победную головушку;
И она гладит хоть сестрица-свет родимая
10 И по его да бесталанноей головушке,
И во горях она рутйт да горючи слезы;
И столько глядячи на братца на родимого,
И сговорит бедна сестрица таково слово:
«И мни во снях ли то, горюше, показалося,
15 И на яву ли то в дому да обчудилося.
И быдто белой свет теперь да пороссветился,
И красно солнышко с-за облачка пороспекло
И во моем да во хоромноем строеньице,
И во моей да во столовой новой горенке —
20 И светушко да мой братец угощается!»
И вы глядите-тко, народ да люди добрый,
И вы смотрите-тко, суседи спорядовыи:
И его любушка-сестрица-свет родимая
И не медвяный питья да наливает,
25 Она горючима слезами обливается,
И все не ествушки сестрица составляет,
И ю великая кручина удоляет,
И сожалиет свет-братца ведь родимого,
И соколочка она да златокрылого!
234
Причитанья Северного края
ЭД И вы глядите-тко, народ да люди добрый,
И вы смотрите-тко, суседи спорядовыи:
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И под туманом наше дитё под великиим,
И во обиды оно, дитё, во злодийноей!
35 И хоть в гостях гостит сердечно мило дитятко,
Хоть у любушки-сестрицы у родимой,
И на стульицах сидит да на кленовыих,
И хоть у^ столика сидит да у дубового
И за чаем сидит да светушко, за кофеем,
40 И буйна голова солдатска приклонивши,
И ясны очушки в дубовой пол утуплены,
И горьки слезы из очей да проливаются!
И он ествушков теперь не искушает,
И он медвяныих питьев не испивает,
45 И все тоскует-то победно ретливо сердче
И как у этого у гостюшка любимого,
И все у этого солдатушка походного!
И он высказыват ведь ласковы словечушка,
И выговариват при добрыих он людушках,
50 И он на память-то сестрице все родимой:
«И ты послушай же, сестрица-свет родимая,
И спамятй бедна солдатушка бессчастного;
И не начаюсь я, солдат, да не надиюся
И я бывать да на родимой своей стороне,
55 И с родом-племенем ведь я да увидатися!
И как съеду со родимой со сторонушки
И поступлю да во полки я новобранныи,
И постановя во казармы во казенный;
И я не знаю же, солдат бедной, не ведаю,
60 Установя где солдатушка победного:
И, может, вышлют-то за горушки высокий
И за синий моря да за глубокий!
И нам, солдатушкам, ведь смерть да во темном лесе;
И живет смерть да всё солдату во своих руках —
65 И во оружьицах у нас да завоенныих,
И в пистолетиках у нас да зарукавныих,
И на страженьице солдату на великоем,
И на большом, да нам бессчастным, кроволитьи.
И спамятй да ты, сестрица-свет родимая,
70 И своего да ты ведь гостюшка любимого!
И я еще прошу, солдат да все бессчастной,
И об своих да об сиротных прошу детушках;
И я вобче прошу ведь сродчев-милых сродничков
И заедино всех суседей спорядовыих:
{Плач по солдате, пришедшем на побывку)
235
75 И не спокиньте-тко сиротных малых детушек,
И вы солдатских бедных дитей горегорькиих!
И мне-ка жаль, бедну солдатушку бессчастному,
И жаль родимоей теперечко сторонушки,
И пожальчие жаль сердечных малых детушек!
80 И во-вторых, да жаль печальной молодой жены,
И потошнее жаль желанной родной матушки!»
Мать к дочери:
И ты послушай, моя белая лебедушка,
И его милая сестрица-свет родимая:
И у тобя, да у сердечного у дитятка,
И нынь е да золотой казны по надобью:
5 И ты сходи, дите, во улички рядовыи,
И ты зайди, дочи, во лавочку торговую,
И закупи да лист бумаженьки гербовый,
И ты найди да писарёчков хитромудрыих;
И пока у тобя любимой столько гостюшко
10 И во твоем доми-хоромноем строеньице,
И ты спиши да его бело это личушко,
И ты солдатскую служивую головушку,
И ты оружию-то спиши да завоенную,
И ты покрутушку спиши его солдатскую,
15 И спиши ласковы прелестный словечушки,
И ты печальный его ясны спиши очушки
И на патрет да на гербовую бумаженьку!
И как уиде со родимой он со родинки,
И мы проводим да в путь-широку дороженьку
20 И мы свою милу скачёную жемчужинку,
И как придем да во хоромное строеньице,
И мы воспомним тепло-красно наше солнышко,
И мы возмем да лист-гербовую бумаженьку,
И мы патрет возьмем во белый во рученьки,
25 И тут мы прижмем ко ретливому сердечушку,
И мы приложим-то ко блёклому ко личушку,
И будем горькима слезама обливатися,
И мы глядить будем, печальный головушки,
И точно на его, на красное на солнышко,
^0 И на сердечного болезного на дитятка,
И на бессчастного солдата горегорького!
К суседям:
И как сегодняшним Господним Божьим* денечком,
И как у нас, да у печальныих головушек,
236
Причитанья Северного края
И наставала теперь темна будто тученька,
И со громом да быдто тученька, со молвией,
5 И все со страстью будто туча со великоей!
И как сердечное болезно наше дитятко
И быдто деревцо теперь да надсечённое,
И быдто травонька в лужёчку надкошённая,
И быдто вешняя земля да ворошёная —
10 И так сердечное бессчастно наше дитятко
И на полёте с родимой своей родинки!
И как у нас, да у печальных у головушек,
И уныват столько ретливое сердечушко,
И столько глядячи на красное на солнышко!
15 И челой день да мы победны расставаемся,
И жаль-тошнёшенько печальным нам головушкам
И отпустить да со родимой со сторонушки
И быдто ясна сокола да со правой руки,
И быдто белой свет теперь да со ясных очей!
Причитывающая от имени солдата говорит,
что здесь солдат становится на колени
и просит у матери благословения:*
И по суду ли то теперь да все по Божьему,
И по закону ли ведь нонь да по Господнему,
И я прошу, бедной солдат да все бессчастной,
И у своей прошу родителя-у матушки,
5 У ей вичного солдатушку прощеньица,
И я родительска себе благословленьицаі
Мать благословляет иконою Николы Чудотворца:
Да хранит тебя Микола многомилосливой,
И от бури да хранит тебя-от падары,
И от холода тебя да он да от голода,
От тычков-пинков ведь он да от затыльников!
5 Во бою да сохранит он с неприятелем,
От оружьица ведь он да завоенного;
И от искры сохранит тебя трескучей,
И от этого огня да он от плящего!
Впереди да он, Микола, щитом берё,
10 Позади да он, Микола, мечем секё,
Посторонь да он, Микола, огнем палит;
Тучи нет, а быв как гром гремит,
Грому нет, а искры сыплются!
(Плач при побывке солдата на похоронах отца)
237
8. (ПЛАЧ ПРИ ПОБЫВКЕ СОЛДАТА
НА ПОХОРОНАХ ОТЦА)*
Ирины Федосовой
И приузнала тут родитель его-матушка,
И наздынула тут бессчастны белы рученьки
И на обидну на печальную головушку!
Она сдияла с ним доброе здоровьице
5 И плотнёшенько к сердечку прижимала,
И личё к личушку она да прилагала,
И ко солдатскиим устам да припадала,
И она с радости родитель-то сказала:
«Слава Богу-то теперь да слава Господу!
1° Слава Вышнему Царю да все небесному!»
И сговорила тут во добры она людушки
Все со радости она да со весельица;
«Как мне белой свет теперь да порассвйтился,
И красно солнышко теперь будто пороспекло,
15 Как свитлёшенько-то месяц порассвйтился,
И часты звёздочки теперь да россветать стали!»
И сговорила тут сердечным она детушкам:
«И што стойте да вы, дйти, остолопились,
И вы клоните теперь буйную головушку
20 Всё ко светушку ко братцу ко родимому.
Да мы дождались скачёноей жемчужинки,
И я сердечного рожёного ведь дитятка,
И мы со дальной пути-широкой дороженьки,
И с заграничной чужой дальноей сторонушки!
25 Десять лет да мы письма не принимали,
И мы слыхом про его да не слыхали,
Мы во живности его да не считали!
Аль гора да со горой, светы, не сойдется,
Человек живой с родышкой свидается!»
30 Тут спахнулася порода именитая;
Оны дают с ним ведь доброе здоровьице,
Вси собралися суседы спорядовыи,
Межу ду-другом оны да рассуждаются;
Все про гостюшка видь е да наслухаются!
35 И раздевать да стали род-племя любимое,
Вси ведь ранцы от его да отбирают,
238
Причитанья Северного края
И перед ду-другом шенель да скидывают!
Как судил Господи солдатушку победному
И ему быть да на родимой своей родине,
40 И повидать ещё желанныих родителей,
И при последи при родителе при батюшке
Проводить да к Божьей церкви посвященной!
И тут спахнулася родитель-родна матушка,
И вдруг на радости она, да на весельице.
45 И она ставила столы скоро дубовый,
И она слала скатерти да шито-браный,
И она нанесла-то ествушков сахарниих,
И она налила ведь питьица медвяный;
Тут садила ведь за стол да за дубовый,
50 И сама села-то на стул подле кленовый.
И она подчиват сердечно свое дитятко,
И она гладит всё по бладой по головушке,*
И она дрочит по солдатскиим по плечушкам,
И она ласково его да уласкает,
55 И она уныло-печально причитает;
И говорит столько родитель-родна матушка
Всему роду да спорядныим суседушкам:
«И вы послушайте, народ да люди добрый!
И не сдивуйте-ко, суседы спорядовыи,
60 Што прозабыла я надежную головушку,
И зрадовалась на сердечного я дитятка;
И буде вирите, народ да люди добрый,
И разумиете, суседи спорядовыи,
Уж я так, бедна горюша, взрадовалась,
65 Как я дождалась годова будто праздничка,
И точно Светлого Христова Воскресеньица!»
И да ты ешь, мило сердечно мое дитятко,
И напивайся, мое дитятко, пьянёшенько;
И я пойду, бедна кручинна нонь головушка,
70 И воскликать пойду надежную головушку,
И стану радовать, печальная головушка;
И ты послушай-ко, сердечно мое дитятко,
И да мы сядем-ко, победный головушки,
Мы на эту на брусову белу лавочку;
75 И припади ты ко родителю ко батюшку!
И может, дитятко, ведь ты да поталаннее,
И родитель до тебя да пожеланнее!
И воскликай да желанного ты батюшка:
«Ты повыстань, свет-надежная головушка,
80 И отвори да свои ясны эты очушки,
Ты на свое на сердечное на дитятко,
(Плач при побывке солдата на похоронах отца)
239
И на обидного солдатушка походного;
Со пути, как свет, пришел да со дороженьки
И поспешился на родимую на родинку,
85 И он ко своим ко желанныим родителям!»
И стану спрашивать, печальная головушка,
У обидного сердечного у дитятка:
И ты не ведал про велику, знать, незгодушку,
И ты про эту про злодийскую кручинушку,
90 И ты про своего родитель-про батюшка,
И што при трудной при болезной был постелюшке,
И што он при этом тяжелом неможеньице?
И памятйл столько, сердечно тобя дитятко,
И говорил да он, победная головушка:
95 «Кабы дал Господи да доброго здоровьица,
И мне дождаться бы сердечно свое дитятко,
И мне обидного солдата новобранного!»
Говорил еще желанной родной батюшко:
«И не дождаться мне сердечного, знать, дитятка,
100 W не видать мне-ка во ясны его очушки!»
Ты послушай же, сердечно мило дитятко:
И хто сказал те про великую незгодушку,
И на пути ль хто на широкой на дороженьке?
И отвечат столько солдат да новобранной,
105 И говорит да он во добрый во людушки:
«И да я шел как путем-широкой дороженькой,
И унывало тут солдатско ретливо сердче,
И подломилися солдатски ножки резвый;
И рад я систь был на пути да на дороженьке,
110 И соби думал я ведь крепку эту думушку,
Што видь чувстуе победно ретливо сердче,
И не начаюсь я соби какой незгодушки?
Кажись, не болит у мня да буйна голова,
Я ведь иду на родимую сторонушку —
№ Всё на радости итти бы на весельице!
И прихожу да ко селу я деревенскому
И я гляжу да ведь на красное на солнышко,
Я с остатку да на белой гляжу светушко,
И на деревеньки ведь я да становлюсь,
120 И под окошечком, солдат, стою стучаюсь,
У знакомых ночевать да я даваюсь.
И я думаю, солдат, соби походной,
И ночевать да у людей ведь у знакомыих —
Я запомню-то крестьян да полномочныих.
125 Ко крылечушку я стал да подвигатися,
Со пути стала лошадушка казатися;
240
Причитанья Северного края
И я на уличке теперь да устоялся,
И я ступистыи лошадушки дождался;
И вижу: идет человек да все знакомый,
13° А мой прежний-то сусед да спорядовой.
Человек да туго йде потихошеньку,
Уж смотрит на меня да все вострешенько;
И хоть в бело личо меня не признавав,
Уж он доброго коня да поставляв;
135 Я пришел да к ѳтым саночкам дубовыим,
И честь воздал ему я точно енеральскую,
Как во службы-то к чему да приучали,
Што умильную бы честь мы воздавали.
И стал я спрашивать суседа спорядового,
140 И далеко ль это селенье в расстояньице?
И говорит столько сусед да спорядовый,
Уж вточь глядит во ясны мни-ка очушки;
„Солдат,— скажет,— теперечка знакомой,
Ты скажись-ко ведь, солдат да мни знакомой,
145 Ты по имечки скажись, да по иэотчинкеГ
Мое имечко ведь есть да все тяжелое,
И назовусь да я суседом спорядовыим!
Тут я сдеял с ним ведь доброе здоровьице,
Я про всих спросил суседей спорядовыих,
150 И не сказался тут спорядному суседушку!
И повинюсь да вам, желанна родна матушка,
Я назвал да вас суседмы спорядовыма,
И я сказался: мне-ка люди там знакомый,
И вси во добром ли оны да во здоровьице,
155 И в исправности ль крестьянска у них жирушка?
И отвечал да мне сусед да спорядовый:
„Оны живут да ведь теперечко по-прежнему,
И не изменена крестьянска у них жирушка;
Как вчерашниим Господним Божьим денечком
16° У их сделалась великая незгодушка —
Переставился сусед нонь спорядовый!"
Я на красное на солнышко поглядываю,
На путь-широку дороженьку посматриваю:
И не пойду я на спокойну эту ноченьку,
165 Я направлюсь в путь-широкую дороженьку
И поспешусь да на родимую на родинку!
Я застану-то родителя ведь-батюшка
Пока во своем хоромноем строеньице,
Пока на своей брусовой белой лавочке!
170 И подобрал да я шинель тут сукон серыих,
И подынул ранец на плечушки солдатский;
(Плач при побывке солдата на похоронах оти/о)
241
Я отправился в путь-широку дороженьку.
Шахи делаю ведь я да по-звериному,
Уж я хоботы даю да по-лисицыному,
175 Я военныим ружьем да подпираюся,
Путь-дороженькой иду да поспешаюся!
И я дороженькой ведь шел да призамаялся,
У переного крылечка порасплакался!
180 Хоть постучался у крылечика переного,
Подивился у косевчата окошечка,
И доложился у дверей да у дубовыих:
И вы пустите-тко солдатушка походного
Отдохнуть да с пути-широкой дороженьки,
185 И на спокойну вы пустите темну ноченьку
И отдохнуть да с пути-широкой дороженьки,
Обогреть да мне солдатски ножки резвый,
Приростаять бы ретливое сердечушко!
Как в окошечко ведь вы да отвичали,
190 И на перёное крылечко не пущали,
И дубовы двери ведь вы да запирали;
И отвичала мни сестрица тут родимая:
„Все не та пора у нас да пора-времечко,
Што пустить да нам, победныим, ноцлежничков!*
195 И не до вас да нам, солдатишко походный!
У нас е в домы великая незгодушка,
Е злодийская великая тоскичушкаГ
И скрозь околенку глядит да мила сватьюшка,
И сговорит да она ричь-то умильнёшенько:
200 „Он не швед-то ведь е, да не татарин,
И ночлегу за собой да добры людушки не носят;
И со пути да со дороженьки пустите-ткось,
И вы от темной его ночи сохраните-тко,
И да ужиной его вы покормите-тко,
205 И родителя ведь есть да спомяните-тко!
И разумийте-тко, вы добры того людушки:
Человек, может, идет да он кручинной,
И солдатушко идет да небогатой,
И может, нет да золотой казны по надобью!"»
210 Поскорёшеньку видь он да ворочается,
Он на этое крылечико перёное,
Тут зашел как во хоромное строеньице,
Распознал да тут солдат, пороссказался,
Он ведь про свою-то жизнь да про несчастную,
215 И как путем да он шел широкой дороженькой,
И где проведал про великую незгодушку,
Где сердечушко его да взвещевало,
242
Причитанья Северного края
Про кручинушку его да россказало.
И сговорил да тут солдатушко походной,
22° И как устал да путем-широкой дороженькой,
И заболили крепко резвы его ноженьки!
Тут ведь устлали пуховую перинушку,
Положили на тесову на кроваточку,
И склонилася родитель подле-матушка
225 Как ко эту круту-складнему сголовьицу,
И принакрыла соболиным одеялышком,
И просидела темну ноченьку до утрышка,
И ублаждала по солдатскиим по плечушкам,
И быв кокоша в сыром бору вскоковала,
230 И темну ноченьку она протосковала,
И все горючима слезама обливалася!
Тут повыстала по утрышку ранёшенько,
Затопила она печь да поскорёшеньку;
Она сладила тут ествушка хороший,
235 И по разуму ведь питьица медвяный,
Она напекла блинов да деревенскиих;
И подходила ко тесовоей кроваточке —
Тут Исусову молитву сотворила,
И она Господа-Бладыку попросила,—
240 Соболино одеяло приоткрыла,
И она правоей рукой да побудила,
И она с причетью дитё да воскликала:
«Хоть и жаль будить сердечно тебя дитятко,
Хоть устал да путем-широкой дороженькой
245 И притомилися ведь резвы твои ноженьки,
Примахалися ведь белы твои рученьки,
Исшаталася ведь буйная головушка,
И настучалося ретливое сердечушко,
Столько этой путем-широкой дороженькой!
230 Кабы знала я, горюша, про то ведала,
Как вчерашним бы Господним Божьим денечком,
И про тебя, мило-сердечно это дитятко,
Што в пути идешь широкоей дороженькой,
Так бы впрягла ступистую лошадушку,
255 Я во этыи во санки во дубовый,
Снарядила бы любимого извощичка;
Я бы встритила, победнушка, за тысящу,
Я сердечно бы рожёно тебя дитятко!
Да ты стань-востань, рожёно мое дитятко,
260 Хы ведь на свои на резвый на ноженьки!
Нонь ты на своей родимоей сторонушке
Пока у своей родителя-у матушки;
(Плач при побывке солдата на похоронах отца)
243
И не ротной по фатеры-то похаживает,
Не кумандер вас, солдатушков, побуживает —
265 И воскликат тебя родитель-родна матушка,
Сесть* за стол да за дубовой хлеба рушать!
И за столом да сиди, дитятко, полакомься —
У мня кушанья теперь да не солдатский,
У мня питья про тебя да не артельный!
270 Сыто идется теби, да долго выспится!
Ты поросскажи, сердечно мое дитятко,
Ты надолго ль по билету приотпущен е,
У великого царя да на слободушку?
И на сколько на учётных да ты годышков
275 Пришел пахарем на чисто ли на полюшко,
И сенокосцем ли луговым на поженки,
Аль рыболовушком на сине на Онегушко?
Нынь раздумаюсь победным своим разумом:
И не вовсе ж я, горюшица, бессчастная,
280 И сирота в людях ведь я не бесталанная;
И росставаюсь хоть с надежной я головушкой,
И себи дождалась сердечно это дитятко,
Я во свой да дом-крестьянскую во жирушку!
И большаком да по дому я настоятелем!
205 Спаси Господи царя да со царицею,
И со наследством — со сердечныим со детушкам
Как от этых неприятелей неверныих!
Што спустил да ведь сердечно мило дитятко
Уж он на свою родимую сторонушку!
290 И ты послушай же, рожёно мое дитятко:
И да ты стань теперь, дитё, да пробудися:
И белой свет да все на уличке рассвитился,
И красно солнышко с-за облачки выглядае,
И выше лесушку дремуча подымается;
295 И добры людушки теперь да собираются,
И на часу да сродчи-сроднички съезжаются!
Во-первых, да ведь сегодня, сего денечка,
Хоронить будем великое желаньице,
Как спацливого родителя ведь-батюшка!
300 И во-вторых еще, порода собирается
И посмотреть тебя, сердечно мило дитятко:
Идут тетушки ведь к нам да всё добротушки,
И катят-жалуют сестрицы сдвуродимыи
И повидать да тепло-красно тебя солнышко,
305 И проводить да ведь родителя-то-батюшка,
Што до этой Божьей церкви посвященной,
Как до этой Пресвятой да Богородицы!»
244
Причитанья Северного края
Я пойду, бедна кручинная головушка,
Я по этому хоромному строеньицу,
ЗЮ Я ко своей ко надежноей головушке —
И не могу ли я, победна, допытатися,
Я едина-то словечка доспроситися,
Я у своей у надежной у головушки:
«Ты послушай-ко, надежная головушка,
315 И сговори да с ним хоть малое словечушко,
Ты с любимым со сердечным своим дитятком,
Со печальным со солдатушком походныим;
Ты повыспроси, надежная головушка,
Про бессчастну его жизнь да про солдатскую,
320 Про его да похожденье горегорькое,
Как про эту грозну службу Государеву:
Какова да эта служба Государева?»
Лучше матушка ведь е да не родила бы,
И на белой свет она не попустила бы —
325 Такова да эта служба Государева!
Как на этых караулах на всеночныих,
Как по этыим студёным, холодным зимам
От земли да зябут резвы эты ноженьки,
Как от ветра подвевае личе белое!
330 уж как в будку ведь солдат да забирается,—
Не познобйть бы столько белого ведь личушка,
И не отстать бы-то от резвыих от ноженек!
И россказался тут сердечно наше дитятко,
И приоткрылся мне, желанной родной матушке:
335 «И как в походны мы, солдаты, снарядилися,
И со родимой своей стороной простилися,
И нам присягу ведь попы-отцы читали,
И выше плеч да мы тут рученьки здымали,
И выше головы кресты мы поднимали,
340 И свою сторону да мы тут проклинали,
И соху-борону ведь мы тут забывали!
И на отраженье нас, солдатов, отправляли,
И нам причастьице, солдатушкам, давали;
И мы стояли за Русию подселенную,
345 И не дробили мы за веру христианскую;
И сожалили мы царя да превеликого
И сожалили мы царицу благоверную!
И на страженье-то Наследник приезжав,
И уж он честь да нам, солдатам, воздавав
350 И говорит да тут Наследник умильную речь:
„И вы палите-тко, робята, не дробите-тко,
И послужите-тко за веру христианскую,
(Цлач при побывке солдата на похоронах отца)
245
И пожалийте-тко царя-бога русинского,
Прогоните-тко злодия-неприятеля!
355 Вы без мерушки-то пиите зелена вина,
Вы без счёту получайте золоту казну,
Принимайте вы, солдаты, енеральску честь,
Как за ваше услуженье да за верное,
Как за храбрость за вашу за великую!
36° И будут отпуски ведь вам да подомовыи!
Как русийский царь да вас пожалует,
Он отпустит на родимую сторонушку,
И на отдох вас ко желанныим родителям!"
И сожалили мы царя-бога русийского,
365 И Наследника его да милосердого:
На плечах у нас мондёры сукон серыих,
На головушке-то — кивера пудовый;
Опоясьем у нас сердче обрестовано;
Тут оружье да мы держим на правом плече,
370 Саблю вострую мы держим во левой руке,
И тут мы брякнем-то оружьем завоенныим
И да мы топнем этой правой белой ноженькой!
Шаги делаем ведь мы да по-звериному,
Уж мы хоботы даем да по-лисицыному;
375 И где нет пути-дороги, тут протариваем,
И где мхи да болота, тут орлом летим!
И на злодия мы, солдаты, наступали,
И за горы да супостата прогонялиі
И кабы вы, да-ведь желанный родители,
380 И увидали бы ведь нас да на страженьице,
И на великоем ведь нас да кроволитье,
И так вы пали бы, желанны, о сыру землю;
И вы бы померли, победны, да ведь со страсти!
Как Наследник-от ведь есть да милосердой,
385 И во дыму да межу нама он поезживае,
И как ясен сокол, меж нама он пролетывае,
И уж просит-то Бладыку все Небесного
Покорить да ведь злодия супсстатого
И сберечи да ведь Русию подселенную!
3^0 И как война да в чистом поле уходилась,
И неприятель-то царю да поклоняется,
И на семь лет — пише ему — да замиряется,
И на страженьице нас Господи помиловал,
И нас великий царь медалями пожаловал,
395 И што мы бились-то за правду за великую,
И што стояли за Русию подселенную!
Тут, солдатушки, пошли мы, взрадовалися,
246
Причитанья Северного края
Неприятелю ведь мы да надсмехалися,
И подходить стали к двору да мы ко царскому,
400 И нас со радостью великой царь стретает,
И он по чары сладкой водки наливает,
И он походных нас солдатов угощает!
И мы по чары сладкой водки выпивали,
И мы русийскому царю честь воздавали.
405 И поспешались на родиму свою родинку.
И походить да стал солдатушко походной
И хоть по вееру я к родине позднёшенько,
И добры людушки того да испугалися,
И родна матушка ко мне да не призналася!»
410 И тут спроговорит родитель его матушка:
«И ты послушай-ко, сердечно мое дитятко,
И ты не гневайся, скачёная жемчужинка,
И да ты на своих желанныих родителей!
И, знать, судьба тебя, дитё, да повзыскала,
4*5 И как злодийна эта служба сустигала,
И кабы нынешним умом-да теперь разумом,
Не пожалили мы любимой бы скотинушки,
И заложили бы луговы эты поженки,
И в заклад отдали б роспашисты полосушки,
420 И мы бы нажили бессчётну золоту казну,
И мы бы наняли охотна добра молодца,
И слободили бы бурлацкую головушку,
И не спустили б в элодий-службу Государеву!
И теперь-нонечи, сердечно* мило дитятко,
425 И не неси гнев на родителя-на батюшка,
И ты простись да при послидней поры-времечки,
И пока на своей брусовой он на лавочке,
И пока во своем хоромноем строеньице!
Как сегоднишным Господним Божьим денечком,
4^° И понесут да всё родителя-ведь батюшка,
И как ко этой Пресвятой да Богородице,
И как ко этой церквы Божьей посвященной
И как до этой до ограды обложенной!
Хоть судил Господь Бладыко многомилосливой,
435 Уж как быть тобе, сердечну милу дитятку,
И при послиднем у родителя прощаньице,
И хоронить да все великое желаньице!»
Укрывается родитель-родной батюшко,
И он не в дальную дорожку безызвестную,
440 И он во погреба, родитель, во глубокий!
И подойду да я к колоде белодубовой,
И я просить буду надежную головушку:
(Плач при побывке солдата на похоронах оти/а)
247
И ты послушай-ко, надежная головушка,
Бласлови да ты сердечно это дититко,
445 Ты обидного солдатушка походного;
Надели его таланом-столько участью,
Надели да ты участком деревенскиим!
И ты прости, прости, родитель-родной батюшко,
И ты во всей вины прости да нас во глупости,
450 И во всем тяжкоем великом согрешеньице!
Е. В. БАРСОВ. РЕКРУТСКИЙ ОБРЯД
1) Обряд рекрутских провод сам по себе очень несложен. Как скоро в
суём (на сходке) будет вынят рекрутский жеребий, в доме того удалого
доброго молодца, начинается печальный пир. Тотчас пекут и пряжат, что
могут, собирают на стол и угощают рекрута водкой, чтобы облегчить его
горе. В дом приглашается вопленица, эта священная народная жрица —
истолковательница семейного горя, облегчительница скорбящей души;
изображая это горе во всей его глубине и широте, она своим заунывным и
монотонным песнопением пробивает слезы у каменного сердца и чрез то
облегчает дыхание груди, угнетенной внутреннею тоскою.
В дом этот тотчас же сбегаются соседи и соседки, и старые старухи,
и малые ребята, красные девицы и удалы добры молодцы, чтобы посмотреть
на рекрута, послушать вопленицы и разделить соседнее горе. Это живое
соучастие в беде, особенно со стороны тех, которые уже прежде испытали
подобное горе, также немало облегчало родительское сердце, удручаемое
обидой.
После стола рекрут начинает ходить по комнате, а вопленица начинает
свои песни и изливает в них думы и чувства сначала матери, а потом
родных и затем — соседей.
2) Затем начинался разгул рекрута вместе со своими сверстниками; они
катались на конях по улицам, иногда не только своей деревни, но и других
ближайших. Напиваться при этом не только не считалось предосудительным,
но даже как бы обязательным. Лучшим объяснением этого обстоятельства
служила песня, которая начиналась словами: «Уж мы гулять-то, не гуляем,
свое горе заливаем». Песен при этом пелось множество: одни из них
мрачные и подавляющие, другие — веселые и плясовые, которые
характеризовали быстрый переход русского человека от горя к необыкновенному
веселию.
3) Далее следовало прощание с родными: ездили к братьям, к теткам,
родным и двоюродным, к сватовьям, кумовьям и вообще объезжали всё
родство, кровное и духовное; везде происходило то же, что в родительском
E. JB. Барсов. Рекрутский обряд
249
доме: посильное угощение с обыкновенными слезами и жалобными
причитаниями. Вопленица сопутствовала удалому доброму молодцу при этом прощании.
4) Поездка в церковь для отправления молебна о сохранении от зло-
дийной — приемной палаты белокаменной: ставили свещу воску ярого
Владыке Свету Истинному, клали пелену или полотенце Пречистой Богородице,
молились от желаньица Николе многомилосливу. Можно себе представить,
как искрения и глубока была эта молитва бедствующей крестьянской семьи!
5) Наконец родительским благословением рекрута завершался этот
печальный обряд. Причеть дает понять, как величественна и священна была
эта минута.
Приводим здесь некоторые песни, которые распевались при этом обряде.
«Противу меня писеньнице не быть: будет отвечать Господу Богу», говорила
нам Федосова; «знала больше ста, а теперь все забыла». И действительно,
передавая нам те, кои здесь прилагаются, она то и дело сбивалась,
поправлялась и едва припомнила. Вот эти песни:
Не ясень сокол с тепла гнезда слетает,
И добрый молодец из дому поезжает;
Не отец, не мать рекрута провожает,
Провожала душа-красная девица
5 И названа его родная сестрица;
И на поизде таково слово сказала:
«И не куют хоть у бурлака ноги резвый,
Всё во саночки садят да во дубовый,
И лошадей пару вкладут коней вороныих,
10 Ему извощичков дают да не по разуму,
И ко городу везут да ко Петровскому,
И во полатушку ведут да в белокаменну,
И становят его под меру Государеву,
И принимают-то во службу Государеву,
15 W туг на стульица садят да на кленовый,
И вершала берут теперь да бритвы вострый,
И они бриют у его да кудри желтый».
И волоса его падут да на дубовый пол,
И подбирав волоса да родна матушка.
И как по славному по Невскому прошпекту,
И туды шли-прошли солдаты молодыи,
И вслед за има идут матушки родные,
И побоча да идут жёнки молодые;
И во слезах пути-дороженьки не видят,
250
Причитанья Северного края
В возрыданьице словечка не спромолвят!
И спроговорят рекрута молодым:
«И вы не плачьте, наши матушки родные,
И не тужите, бедны жёны молодые;
10 И не смочить да вам сырой земли слезами,
Не исполнить синя моря горючйма,
Што ль измочит сыру землю-мать дождями,
И принаполнится синё море реками,
И вы простите, наши маменьки родные,
15 И воротитесь, наши жёны молодыи!»
3
Собирайтесь, бедны ребятушка, на зеленый луг,
Становитесь-ко, бедны солдатушки, во единой круг!
Уж вы думайте, бедны солдатушки, думу крепкую,
Думу крепкую вы заединую,
5 И запевайте-тко, бедны солдатушки, песню новую,
И мы которую, бедны ребятушка, вечер пели,
И мы вечер пели на синем море,
И мы на соколе на черном карабле;
И мы не писенки, братцы, спевали-то — горе мыкали!
10 И горе мычачи, бедны солдатушки, слёзно плакали,
И слёзно плачучись, словно смолвили,
Словцо смолвили — речь говорили:
«И не бывал-то наш полковничек на синем море,
И не видал-то блад полковничек страсти-ужасти,
15 Што есть ли-то, братцы, на сём свете,
Што на сём свете — на синем море такова ладья,
Штобы по морю ходила, не шаталася?
Што есть ли-то, братцы, на белом свете таковая мать —
И отдает сына во солдатушки, сама не плакала?
20 Еще есть ли, братцы, в чистом поле такова трава,
Што без корешка трава выросла, без цветов цвела?»
Уж как большая сестра братцу коня подвела,
Середняя сестра братцу коня седлала;
И меньшая сестра плётку братцу подала;
25 И молода жена, бедна горюшица,
И горюшица в воротах стоит,
И в воротах стоит, слёзно плачет,
И в руках держит бладенчика ровно трех недель;
И возрыдат, бедна, как порог шумит,
50 И она плачет-то, как ручей бежит;
И слёзно плачуци, словно смолвила,
И возрыдаюци, речь говорила
Е. В. Барсов. Рекрутский обряд
251
И подходя ж да к своему мужу,
И со своим дитём — со младенчиком,
35 И во глаза смотрит точно белочка:
«И ты когда ж, моя надёженька, домой будешь?»
И отвечал да добрый молодец молодой жены
И скрозь обидушку он великую,
И скрозь тоскичушку он злодийную;
40 И проливал он горючи слезы,
И горючи слезы молодецкий;
И сговорил жены таково слово:
«И ты ходи, бедна молода жена,
И середи лета ко синю морю,
45 И ко синю морю на крутой бережок;
И ты смотри, бедна, на синё море:
И на мори волна расходится,
Когда покажется из синя моря,
Из синя моря синь горюч камень,
50 И когда выростет на камешке част ракитов куст,
И как на кустышке соловьюшко совьет гнёздушко,
И когда выведет соловьюшко малых детушек,
И я тогда ж-то, доброй молодец, домой буду!»
Пороздумаюсь я, добрый молодец, умом-разумом,
55 Умом-разумом молодецкиим,
И своима мыслима я рекрутскима,
И разговорама я солдатскима:
И родна маменька плачет до гробных досок,
Сестры родные-то плачут до замужьица,
60 А молодая-то жёнка плачет, как на травы роса:
И когда солнышко утром опечет,
И со травы росу повысушит!
И как молода жена поживет без меня,
И поживет она — прозабудет все;
65 И малы детушки-то плачут до полна возрасту,
Ихна матушка наживет мужа;
Как моим малым детушкам не видать отца;
И малы детушки сиротать пойдут,
Сиротать пойдут жизнь несчастная,
70 Жизнь несчастная, горегорькая.
4
Полно, солнышко, из-за лесу печи,
И полно, красно, в саду яблонев сушить!
Полно, девушка, с-по молодце тужить!
Еще как же мне не плакать, не тужить,
252
Причитанья Северного края
5 Больше во-веки такова не нажить,
Мне не волосом, не ростом — красотой,
Не походочкой молодецкой — частотой!*
И не светел месяц вдоль улички светел,
И часты звездочки до утренней зари,
10 И што ль на молодца незгодушка пришла,
И на удалого солдащина большая!
И нонь сударушка-то оченно гневна,
Што ль гневным-гневна сердита на меня,
И встрету стритится — не кланяется мне,
15 И хоть поклонится, ничего не говорит!
И заря белой день в окошечко взошла,
И ко мне любушка незвана в гости пришла,
И при послиди в окошечко белы ручки подала,
И подавши ручки, уласкала молодца,
20 И вси утехушки, вси забавы принесла,
Уверяла добра молодца меня:
«И чернобровой, черноглазой милый мой,
И жаль расстаться, мил, навеки мне с тобой,
И слышу, девушка, я незгоду над тобой,
25 И тебя, миленькой, в солдаты отдают,
И во горегорькое солдатское житье,
И поезжай-ко, мил, дорожкой столбовой,
И заезжай, дружок, проститься, мил, со мной!»
5
Тебе полно, Ваня, по лужку ходить,
Полно, милый, по зеленому гулять,
И при долины соловьем в поле свистать,
По сумелышкам 1 в гуселышка играть,
5 И моему сердцу назолушки давать!
И мое сердце буде больно тосковать,
И хочет батюшко за старого отдать!
И за старого не хотелось бы пойти,
И мне хотелось бы-то всё за одного,
10 И мне за прежного-та дружка своего,
И хотелось бы с тобой, милой, в поход пойти,
И с тобой, милой, вмистях слезы проливать,
И с тобой вкупе, мой любезной, тосковать.
И для чего, милой, не зайдешь посидеть?
15 «И я не знаю, в кою пору доложить:
И ввечеру притти — в беседушки сидишь:
1 В потемни, в сумерках.
Е. В. Барсов. Рекрутский обряд
253
И во полночь притти — ворота заперты,
И заперты, крепко заложены;
Поутру притти, отец-мать не спят
20 И всё девушку стерегут и берегут,
И красовйцу уберёгивают!»
6
При последи провожу дружка мила,
И провожу я дружка милого,
И я до города Данилова,
И до пути-той до дороженьки,
5 До заставушки московской.
На заставушки с дружком росставалися,
И росставались, слёзно обливалися,
И на нас людушки да дивовалися:
«Это што ж есть теперь за парочка?
1° Таки ль брат с сестрой али муж с женой,
Иль* доброй молодец с красной девушкой?»
И на прощаньице он наказывал,
И честью-лестью мни уговаривал:
«И посмирние живи, любушка,
15 И повыслужу доброй молодец
Я во этой службы царской,
И двадцать лет да без изменушки.
Я тогда ж-то ведь домой буду,
Я домой буду — тебя замуж возьму!»
20 Я наказу его не послушала,
Я любовь-то его всю порушила,
И со иным дружком я гулять пошла;
Я гулять пошла, пораздумалась,
И пораздумалась — порасплакалась,
25 И слёзно плачучи, себя прокляла:
Буди проклята я, красна девушка,
И прозабыла я дружка прежнего!
7
«Еще што, братцы, за мисяц,
Ночью печет, днем и нет?
Еще што же, дружок милой,
Летом любишь, зимой — так?»
5 «И рад бы, миленька, любить,
Зимой холодно ходить,
И зимой холодно-морозливо,
254
Причитанья Северного края
Дороженьки торной нет,
У солдата шубы нет,
10 И нет ни шубы, ни кафтана,
Без подошевы сапоги!»
«Сходи, миленькой, на рынок,
Купи шубу-сапоги,
Купи новеньки, Козловы,
15 Рострочёны заднички».
«Рад давно бы я купить,
Да при себе же денег нет,
И нас не спустя работать,
Веля на часах стоять».
Любопытно сравнить с этим севернорусским рекрутским обрядом проводы
казака на службу.
Обычай проводов однообразен по всему войску, везде жена ведет коня
и несет плеть, а чрез плечо повешено ружье, сам казак несет младшего
сына, старший сын несет отцовскую пику и шашку, а мать с отцом идут
позади коня, — причем мать причитывает жалобные песни.
Замечательно, что, по условиям казачьей жизни, жена казака, провожая
мужа, не должна плакать и причитывать.
Песни поются при этом следующие.
Ты не плачь, ты не плачь, родимая матушка,
Не плачь, не печаль доброго молодца;
Ты не жди, ты не жди младца чрез три года;
На четвертый год сам письмо пришлю,
В письме пропишу строку черную,
Строку черную — печальную,
Поминай ты меня тогда, родная матушка, хлебом-солью.
Как во садику, во зеленому, не кукушечка там кукует,
Во тереме во высоком мать по сыну слёзно плачет,
По единому, по родимому тяжелехонько вздыхает:
Ты чадо мое, чадо милое, ты почто, мое чадушко, состарилося?
5 Или я тебя, мое чадушко, состарила, или мои долги веки,
Или душечка-молода жена, или малые твои детушки?
Как ответ держит сын матери:
«Мать моя-матушка, мать моя родная!
Не ты меня состарила и не твои долги веки.
1° И не душа-молодая жена, и не мои малые дети,
Как состарила меня чужа дальная сторонушка;
Е. В. Барсов. Рекрутский обряд
255
Да разъезды были частые,
Караулы были крепкие,
И переходы были долгие!»
Все полки домой идут,
Как и все письма шлют,
Как мой милый мне письма не пишет,
Да и сам нейдет;
5 Как прислал мне черную рубашечку,
В рубачке белая бумажечка,
В бумажечке написано три словечка:
«Ты побань,1 Дуня, черную рубашечку,
Не в быстрой реке, не в колодезе,
10 Ты побань, Дуня, своею горючею слезою!
Ты высуши ее, Дуня, не на жердочке, не на грубочке,2
Ты высуши, Дуня, на своих грудях белых;
Выкачай, Дуня, на своих руках белых!»
Как и стал-то младец я на возрасте,
Стал конем владать, из ружья стрелять;
Записали молодца в дальню службу Государеву.
Как никто-то младца провожать нейдет;
5 Провожала его родная матушка,
Провожала — ублажала, слёзно плакала:
«Уж ты сын ли мой, сын возлюбленный!
Когда же ты, сын, домой будешь?»
«Как есть у моего родного батюшки сад зелененький;
10 В том-то саду стоит яблонка,
Во той-то яблонке суха маковка,
Когда она расцветать будет,
Вот тогда-то я домой буду».
Песни эти записаны гг. Троилиным, Наследниковым и Тимощенко. Оригинал их
хранится в Московском публичном музее. В каких селениях и от кого именно записаны
эти песни, для нас остается неизвестным. Для желающих ближе познакомиться с
подобными казацкими песнями считаем не излишним указать здесь на Донские
Областные Ведомости, где представлено немало подобного материала (см. 1875 г.).
Для сравнения приводим здесь еще несколько «западнорусских песен»,
распеваемых при проводах молодца на службу Государеву.
1 Побань — вымой; местное донское выраженье.
2 Грубочка — печник в малороссийской печке.
256
Причитанья Северного края
1
Ой, у поли верба,
Под вербою вода,
Там дэеучина* воду бере,
Хороша, молода.
5 Дзеука воду бере,
Козак коня ведзе,
Пытается козак дзеуки:
Дзе дороженька идэе:
Дороженька идзе,
10 На той боке реки,
На той боке реки,
Дзе стояли полки.
Там полкоуник стоит,
Переписки дэержит,
15 Свое хлопцы новобранцы,
Да усе у рад становит.
Ах вы, хлопцы мае,
Новобранцы мае,
Запейце тую песьню,
20 Што подобная мне.
Я не буду пець,
Ано волю чиниць,
Только будем, молодэенькие,
Дробны слезоньки лиць.
25 По садочку хожу,
Черешеньки сажу,
Доколь, доколь, мой татеньку,
Неженаты хожу?
Женися, мой сынку,
30 Озьми собе жинку,
Рзьми собе жинку,
Удовину дочку.
Ой удовина дочка,
То не роуня моя:
35 Вона ходзит по рыночку,
Як цесароуная.
Перед ею стаци,
Ни заговорици,
Перед ею шапку зняци,
40 Дай дзендобры даци.
Рй, дзендобры, маци,
У твою хату,
Ой чи рада, чи нерада,
Е. В. Барсов. Рекрутский обряд
257
За мене свою дочь отдаци?
Жаль мне сынку,
45 Твого милого слоуца:
Моя дочка свавольничка,
Не ночуе дома.
Есть у мене, маци,
50 Нагайка у дома:
Буду боци научаци,
Будзе дома спаци!
Калина-малина чем не зеленеешь?
Чи суши боишса, чи лугу жалеешь?
Суши не боюса, лугу не жалею,
На горе выросла, то тым не зеленею.
5 Козаче, чумаче, чого смутны ходзишь,
Чи войны боишса, чи ойца жалеешь?
Войны не боюса, ойца не жалею,
Полюбила дзеучина — покидаць жалею.
Писала листоньки на белом папэри,
1° Писала до козака у цецвер по вечери.
Козак рано устауши, лист перечитауши,
Сильненько заплакау, кохане здумауши.
Едзе козак, едзе дзеучина горуе,
Узяуши за рученьку, у личенько цалуе.
15 «Цаловала б цебе лихая годзина,
Перес цебе, козаче, зрекласа родзина».
«Дзеучина, дзеучина, Господь Бог с тобою,
Як я выслужуса, озьму шлюб с тобою».
«Брала бы цебя — брала б лихая годзина,
Перес цебе, козаче, зрекласа родзина».
«Дзеучино, дзеучино, дурны розум маешь:
Чому ты коло себе дохтороу не маешь?»
«Козаче, чумаче, смеешь говорици,
Семь недзель лежала, нихто не дау пицы».
Песни эти сообщены были нам как председателю Этнографического Отдела
Антропологической Выставки в 1879 году от гродненского Губернского Статистического
Комитета. Они записаны приставом 4-го стана, Пружанского уезда, г. Лениным от
крестьянки той же местности М. Шерешовой, которая считается там замечательной
песенницей. Действительно, судя по приведенным песням, М. Шерешова вполне достойна
внимания собирателей народного песнотворчества. Было бы вполне желательно, если
бы г. Ленин нашел для себя возможным как можно более позаписывать от нее подобных
песней. Мы с удовольствием дали бы им место в следующих частях «Причитаний
Северного края».
20
9 Причитанья Северного края
Е. В. БАРСОВ. СВЕДЕНИЯ О ВОПЛЕНИЦАХ,
ОТ КОТОРЫХ ЗАПИСАНЫ ПРИЧИТАНЬЯ
1. ИРИНА ФЕДОСОВА
Творцом помещенных здесь завоенных плачей является опять также
знаменитая вопленица Ирина Федосова, биография которой помещена нами
в 1-й части «Причитаний Северного края». Лишь четыре рекрутских плача
из всего собрания, составляющего этот том, принадлежат другим
«плакальщицам». Биографические о них сведения, по принятым правилам для нашего
издания, также считаем нужным приложить здесь.
В дополнение к биографии Федосовой приведем еще несколько
характерных выражений, оборотов и пословиц, которые то и дело льются в ее
речах и которые удалось записать нам.
1. Хоть и честен солдат, да шинель на нем вор.
2. В Киеве кобыла пропала и хвост в зубах.
3. Биси в лисех насмиются.
4. Голоду да холоду засики стоят, голоты да босоты гряды ломятся.
5. Не наешься у бедного куса хлебного, а ино у бедного и пообедать
нечего.
6. Ни в сани, ни в дровни, ни в пень, ни* в колоду, ни в лес, ни в
воду.
7. Нос отстал, дак хвост пристал.
8. Маломощной как може, а богатой как хоче.
9. Насилу да красиешь.
10. Не всё с болести, а ино и с горести, а ино и с досады.
И. Не из семи овчин брюхо шито, што десять раз есть.
12. Не было песку, зачадило с вереску.
13. Не выплакать на могилы, не выискать в лядины.
14. Всяко намыканось, всими кнутами пересиченось.
15. Держимо держится.
16. Живет на кучке, а чвакает по-горничному.
17. В какую валельную сторону на б ходить в лаптишках.
Е. В. Барсов. Сведения о вопленицах
259
18. Ходы-то, беготни-то.
19. Наказы огненны, а люди каменны.
20. Мы гулять-то не гуляем, свое горе запиваем.
21. Вкруте береза ломится, а исповоль и ольха гнется.
22. Не всё, што мед, то и ковшем.
23. Свет дорогой, сегодня день не такой.
24. Случилося видать, да нечего дать.
25. Долго продолжился, отдать побожился.
26. За ответ не пойдем в подклет.
27. Первый день пастух не трубит, другой не заводит.
28. В жаратке огонь шае, будут гости.
29. Ковшем почерпнула, двумя вычерпнула.
30. Дал Бог ума — два гумна да ригач.
31. Здравствуй, ягода моя, жил я два годы без тебя; теперь пять лет,
как и в умы нет: достатки сам смотри.
32. Сошлися с Москвы да с Вологды, и оба голодны.
33. Доходы Ошевенски, а расходы Соловецки.
34. Сколько черта не крести, а он все в воду лезет.
35. Кинь калач на лес, пойдешь — найдешь.
36. Чей бережок, того и рыбка.
37. Ставай рано, копи придано.
38. На долгих на высоких собак вешают; толстыма далёныма конопель
гнетут, малыма дело делают.
2. АФРОСИНИЯ ЕХАЛОВА (ЕВ ПЛОВ А)
Афросиния Семенова Ехалова, 54 лет от роду, росту среднего. Отец ее
Семен, крестьянин Ольховской волости, слободки Паршино, мать — Устинья
Петровна — поповна из Андоги от Пречистой. Но пусть далее рассказывает
сама.
От родителя от батюшка осталась я одинёхонька: вот уж тридцать
годов, как батюшко сослан на поселение: купили коней краденых; дедушко
купил-то, бессудной поп, да батюшка и просил принять на себя такой
грех; он и принял; его и сослали. Огтуды одно письмо писал, што ему
больно хорошо там; ответили чрез год, што матушка умерла; больше не
писал; а я в ту пору была лет. десяти. Дедушко отдал меня замуж лет
19-ти, силой, не по разуму.
Причитала Фокишна с Избишного: куды умильная была причетница;
нынь и на слуху таких нет; от ей и я научилась «причитывать», да какая
я причетница: манёхонько помню. Больше по свадьбам ходила, а по некрутам
редко плакала; сами матки больше причитали; и не слышать бы лучше; уж
больно сердце забирает; навоешься до кровавых слез; и в жар, и в озноб
бросает: жаль-тошно бессчастных некрутов.
Как замуж меня выдавали, сама причитывала:
260
Причитанья Северного края
Отворю да я окошечко,
Напишу да письмо-ірамотку,
Своим да горючим слезам,
Запечатаю горем-кручиною,
Пошлю по матушке по быстрой реке,
Снесите-тко да реки быстрые,
В города-те во дальные,
В села-те кранные,
В слободы-те подселенные!
Найдите-тко моего кормилица-батюшка,
Штобы пришел да кормилец-батюшко,
И он снял бы волю великую,
Со своего кормилица-батюшка,
С моего кормилица-дедушка;
Верстает радение дедушко:
Выбрал мне чужого-то чужанина,
Не на славушку да людям добрыим,
Не по мысли красной девицы;
Он повыбрал-то из дому ведь из нищего,
Он из роду-то ведь выбрал из последнего.
Отца-матери дурацкого;
Словно я да красна девица,
Свой дом-то обесчестила,
Красоту да опорочила.
Своим личем да в грязь ударила;
Уж как я да красна девица,
Кажись, дом не обесчестила,
Красоту не опорочила,
Своим личем в грязь не ударила!
Я не знаю, красна девица,
За каку ж вину да мне повыбрали.
Уж такого добра молодца?
Кабы у меня да у горюшицы
Был кормилец да ведь батюшка,
Поверстал бы меня бедную,
Он на славушку людям добрыим.
Вот и живу теперь и маюсь; тогды как замуж выходила, перину продала
за 2 рубли и кокошник. Ой, ушла бы куды от житья-то горегорького!
3. ИРИНА КАЛИТКИНА
Ирина Калиткина — крестьянка, родом Новгородской губернии, Чере-
повского уезда, деревни Хмелины. Отца ее зовут Адрианом Ивановичем,
а мать — Лукерьей Петровной. Любопытны ее рассказы про своих родителей.
Барыня — Татьяна Михаиловна Грекова; вот она и продала батюшка-то в
солдаты; никто и не знал, домашние-те, што он и продан; вот раз барыня
и приезжает из Пошехонья за оброком в нашу деревню и говорит моему
дедушку. «Што, Иван, сын дома живет? У меня он продан». А он и
говорит: «Как же, говорит, продан, да куды же?» Она сказала, што в суде
у меня и купчая совершена в Пошехонье. «Подьте, — говорит, — розыс-
Е. В. Барсов. Сведения о воплениирх
261
кивайте там!» Дедушко ходил в Пошехонье и розыскал там купчую; в
купчей сказано, што «купил Андрияна Иванова купец Василий и што
отныне он Андриян Божей да Государев и никому дела до него нет». А
кто этот купец Василей, так и по сю пору не знаем. Барыня заявила
только, што без земли продан и што земли для него у ей нет. У нас с
того покупная земля-то. Отец матушкин также был господской; их господа
крестьян разделили; матушки-то отец — за брата барина, а детей-то — за
сестру; с отцем-те врозь детей-то отделили. Ну, вот она только четырнадцати
годочков, а ее и стали замуж сватать; а отцу-то ее не захотелось отдать-то,
што молода четырнадцати годов; вот он деньги господам-то и внес; их три
сестры, по сту рублей, чтобы их на волю выкупить; а барыня на то не
согласилась, деньги в оброк заворотила; приказала выдать ему; ну, вот за
ней и приезжают — поимкой брать; приехали зимой; а приехали, што ее
взять; люди-то сказали, поимщики входят, а они в подполье опустились,
да на двор, да в чужую избу спрятались; ну, их и не могли найти; они
так и остались до другого разу; ну, вот до лета она и жила так, летом
опять на сенокосе их ловили, все равно как в солдаты; ну, поимщики
и спрашивают у людей, где они сено косят; оны разговаривают, а
другие соседки висть-то и подают, што мотрите, опять за вам пришли
поимкой брать; ну, вот они и побежали с матерью-то в лес болотом, а те за
ними бегут, а их двое ловить приехало; а мать-то на плеча, то на одного*
скочит, да на другого, штобы она убежала-то; мать-то гля того гораздо
прибили, а всё-таки она убежала; сколько ни** бежала, а всё-таки не могла
отбегать; приказали господа, штобы отдать замуж. Не хотелось дедушку-то,
да ведь што поделаешь, до осени и упросил. На 15 году и отдали; а
семья-та была не мала: три деверя, четвертой — свекор, а баб-те не было;
один-то овдовел, а тут холостые были два-те. Ну, вот она и живет,
стряпать-то не умеет, а свекровь-то без ноги; руки и ноги отнялись у
свекрови-те. Ну всё и спрашивала и делала; она была такая молодинькая,
и мужу-то было 22 года. Она была легкая, на дело ловкая, и любили ее
старики-те. Всех детей было шестеро — два брата да две сестры в живых,
да двое умерло.
Я была третья — брат да сестра были старший. 5-ти лет на миня
воспица напала; семь недиль я глазами не глядела; со всем думали, што я
ослепну; потом Бог простил. Мы обе сестры в одно время в этой болести
были; мать придет, и мы ровно в опашне лежим, все в крове, росцарапались;
няньки нету, а баушка без рук без ног сидела. Помню только, как мне
легче стало: та сестра померла, а я осталась. Ну, вот посадили на шесток,
а тетушка и дает мне яйцо: Иришенька, загляни-тко ты глазкам-то; на-тко
вот тебе яичко; ну, вот я и увидела, как мне яйцо-то дают; ну, вот оне
и обрадовались: слава Богу, што я не ослепла. Ну, вот потом и стала я
рости; помню, как батюшка отдалили; оне выстроились, дом поставили —
дви избы; семь годов прожили в этой избе, а потом мы и выгорели; а
пожар был около Миколы; тут — уледица была такая; мы босиком выбежали:
ищем сапогов, не попадает. Ну, вот убежала ко своим-те к дядьям-те; а
262
Причитанья Северного края
уж я была по семому году, как пожар-от был; прибежала: ой, дяденька,
ой, уж пожар-от близко; ой, вся деревня-та горит; а он был безрукой: ой,
девки, молитесь вы Богу-то, говорит. А мы Богу молимся: помилуй Господи.
А пожар-то больно велик; я под лестницу села, да выглядываю; посидела,
опять убежала на край в чужую избу; думаю — убегу подальше. У нас все
пригорело, весь дом; а матушка и думает, што я сгорела; ой, нету девки-то;
ищут меня и воют. Ну, вот люди ей и сказали, что я убежала в тот конец;
ну, вот и нашли меня; ну, вот на подворье-то у дяди мы три года и жили.
Тут вот я семи-то лет водилась с ребенком — в няньках была у двоюродного
брата. Ну, вот оне на сенокос уйдут, а мы укладем робят-то да убежим
на реку рыбку ловить. А дядюшко был безрукой — руки отнялись как
волокошки, совсем не служили; строгой был: мы боимся-то его; раз я
пришла, а у мня робенок-от и плачет. А вот он поймал меня да взял верес
и выстегал, не больно, а только колко вересом, вот и топеря помню;
безрукой — а выстегал как-то. Ну, вот и стала рости; потом в три года
выстроились; опять стали в своем доме жить. Потом хлеб-от был дорогой:
тут бедно жили: уж так жили — с пудика на пудик, и горбушечкам-то
займовали, а закройками-то займовали, а иное и без ужина спать ложились.
А потом кузло-то стало дорого и стали поправляться и хлебом, не стали
биться: у нас, как хлебом не бьются, так и хорошо живут. Маленькая-то
пряла; выпрядешь пять копеек — а батюшко-то на хлеб и возьмет. Потом
и стала выростать; до пятнадцати-то годов дожила, ну, стала и ямы жечь.
А на ямы дрова рубятся в длину-то две сажени; а яма копается печатная
сажень — в глубжину, а три сажени в долину; а в вышину кладется яма
в полторы сажени; ну, вот эты ямы мы и жгём, человек по пяти у ямы-те
поджигаем мы снизу; кругом ямы и ходим; как огонь выскочит в конци,
мы снегом закидываем, штобы огонь в середину шёл; как в середину огонь
идёт, так она ладом горит; а снизу-то подколачиваем, штобы туды головеньки-
то обваливались в яму-то. Потом, как эта яма огорит, все опущаем, опушаем,
и как костер в аршин будет, мы перебирать станем, штобы головеньки-те
ровно горели все. Потом в один край головеньки станем уберать, а уголье
запрыснем, да землей заваливаем; а хорошо, как на талую-то снег нападет,
так ничего, а как она замерзнет, да потом снег на нее нападет, так уж
больно трудно ее доставать-то; иное так розрубаем, што до талой-то земли
в аршин не можем добраться; только огонь ворызжет, как землю-то рубишь;
все ровно, как из камня огонь стрекает, так и из мерзлой земли; так уж
больно трудно рубить-то, а ведь сила-то девочья; ну, вот мы этой земли
навыкидываем да коробчиком на ямы и носим, да это уголье землей и
заваливаем; иное далеко носить-то сажень тридцать, а мы коробчиком все
и таскаем. Так мы пристанем у этой ямы, уж ой как! А денег мы получим
за эту яму только 6 копеек. Ну, вот как на беседу сойдем и говорим: ты,
девонька, сколько ям сожгла? а я уж пять ям сожгла: уже я 30 коп.
выжгла; иное скажут: ой, девоньки не тихо ли? Тихо, скажут; ой, ямы
скоро позовут жечь. А иное — надо свою работу справлять: за сеном али
за дровами ехать, завидно-то: ямы-то зовут жечь, а нельзя. То уголье
Е. В. Барсов. Сведения о вопленицах
263
поедешь возить: день отвозишь — десять копеек; коробов двинадцать на-
сиешь — патью (мелочь) высеваешь решёткой; так рук-то и не слышишь;
уж больно-то руки-то устанут; хоть устанут, да раденьхоньки, што гривенник
выработаем: ой, слава Богу, говоришь, я сегодня десять копеек выроботала;
а уголье-то возишь, замараешься-то, ровно трубочист, только глаза одне
белеют. Приедешь, да розуешься, да поужинаешь, да надо на беседу итти.
Вымоешься, так глаза-те черные будут. Раз я поехала за сеном; воз наклала;
стала увязывать ужищем; зад-от увязала; а у меня лошадь-то и зафыркала;
я гляжу, а из лесу волк и выходит; вот она как скочила, да побежала, а
я с возу-то и ковырнулась в снег; она у мня убежала и все сено ростеряла;
после того ездила, да сено-то и зберала по дороге.
Ну, вот уж 16 лет мне; я батюшка и стала просить: «Батюшка! наймите
меня в роботницы». А батюшко говорит: «Мы тебя не неволим». А я
говорю: «Нет, наймите, только сукна на шубу купите». Ну, вот оне меня
и наняли за шесть рублей в лето. Петровка-то была долгая: мы все дрова
и рубили; ходили на мох дрова-то рубить; рубим да рубим; руки-те устанут,
а и жарко-то и овадно, — кусают-то. На солнышко-то глядишь да глядишь;
думаешь, штобы скорее до обеда-то; пообедаем, да отдохнем с часок-от,
да опять рубить станем дрова-те; а тут до вечера-то глядишь, да глядишь,
штобы опустилось-то поскорее; больно день-от долог; думаешь, уж завтра
и не порубить будет нисколько. Утром-те пойдешь, спать-то охота; идешь
да дремлешь; розмаешься, опять там рубишь да на солнышко поглядываешь.
До лета дожила, стала в роботницах косить учиться: бьюсь, бьюсь; уж так
пристану; сноровки-то нету и кошу худо; потом научилась, и легко стало.
Лето и прожила, слава Богу, и сукна купили на шубу. На другое лето
опять жила в работницах; другой косой — литовкой — училась косить; а
лонского году горбушей косила. Как покосила литовкой, так отбилась,
спину-то всю разворочала и плеча-та; из сил вся выбилась; больно уж и
трава-та была не коска. Тут зиму дома жила: женихи стали сватать; меня
стали уговаривать, а только што в барщину, а мы вольноотпущенные были:
из себя жених такой хорошой, один сын у матери. Ну, я и подумала; нет,
не пойду я в барщину; а батюшко с матушкой и слово дали. Приезжают —
и Богу молиться; а я поехала по сено, туды ехала — плакала и оттуды
ехала — плакала:
Бог судья, кормилец-батюшко,
Родимая ты моя матушка,
Вы на што да роспрогневались?
Разве я, да красна девица,
Не раба вам, не роботница,
Не слуга да была верная,
Не посылка была скорая!
Приехала, да глазами взглянула, да и сказала: ведь святая-та земля не
клином пришла: не пойду замуж; оне деньги берут, а меня в неволю отдают.
Приехала, лошадь выпрягла, сена дала, пришла домой. А матушка и говорит:
264
Причитанья Северного края
ой, девушка, ты поди-тко озябла. Нет, говорю, не озябла. Подчивают:
сядь, да поешь: такие ласковые. А невестка мине тихонько: «Мотри ведь,
Иринья, совсем ведь приехали Богу молиться: ведь свадьба будет!» А я и
говорю: «Парасковья, скажи — мотри, што я им не невеста, да и скажи
батюшку: святая земля не клином сошлась, не пойду замуж». А она меня
уговаривает: «Да ведь, глупая, говорит, ведь место-то хорошее: ведь один
сын, смирной, хорошой». Говорю: «Не пойду и не пойду». Так и отказали,
не поневолили. А тут другие сватались; да то батюшке не полюбились, то
самой не приглянулись. Там и отстала от всех женихов и, слава Богу, што
Бог отнес. С тых пор всё по людям живу. Раз мне в людях жизнь
наскучила; без причины от хозяев отойти было совестно; вот я и стала
просить отца с матерью, штобы оны вытребовали меня к себе домой; они
и приехали и взяли меня с собой; и пришли же мне в голову такие глупые
слова, и стала я пенять своей матушке: «Родимая ты моя матушка, почто
же ты меня родила, да в добрые люди отпустила; лучше бы ты меня
теленком родила, да в лес бы пустила; теленка бы волки съели, и никакой
бы нужды я не видала». А мне матушка и говорит: «Ох, ты
глупая—неразумная; какие же слова пришли тебе в голову; перекрестись, дитятко, да
помолись Пресвятой Богородице, штобы спас тебя Господи от таких дум
недобрыих и от лихого слова грешного».
4. МАРЬЯ ФЕДОРОВА
Биографические сведения о ней сообщены в 1-й части Причитаний.
5. СВЯТОЗЕРСКАЯ КРЕСТЬЯНКА
Кто эта святозерская крестьянка, для нас остается неизвестным. Плач
ее записан воспитанником Олонецкой гимназии г. Гроховским (ОГВ, 1873,
№ 10).
РАССКАЗЫ ПРО БЕГЛЫХ РЕКРУТ
В. П. Щеголёнкова
I
Первоначально сделают суэм в деревне: «Ну, што суседы, ведь Государь
набор открыл; с пяти сот душ по три человека берет. Завтро на скоп
приходите — в „земскую"». Соберется скоп многолюдной, с каждова двора
по человеку: 25 десятников одных. Голова сядет за стол с своими
верноподданными. Вынет Указ: «Слушайте, мир православной! Государь набор
открывает с 500 душ по 3 человека!» «Когда этот день будет?» —
спрашивают его. «После Козмы-Демьяна, 2-е число», — отвечает он. Приходит
этот день, и как соскопуют, означат семейства на скоп, пройдут все ста-
рощенье, какому домохозяину ставать служба с детмы.
Приходит со скопу домохозяин — отец: один или два или три в семействе
и вси в разбеге.
Голова опять собирает скоп с каждого двора по человеку: ставят этых
отцев в ширинки на улицы — с дясятникамы, и спрашивает староста: «Дома
ли эты дети у этых отцев?» — «Нету, — скажут, — в бегах». — «Искать
надо завтрешний день». Ищут день, ищут два, ищут три; найти не могут.
Голова опять посылает старосту в это селение, гди нужно взять рекрутов.
Спрашивают у домохозяинов: «Гди дети?» Отвечают: «Не знаем». Староста
отворачивается; заутра отправляется к головы с пояснением и со словом:
«Не находятся рекрута дома — сбегли; не знают родители, гди оны хранятся».
Приказывает голова старосты собрать скоп с каждова двора по человеку.
Соберут скоп с каждова двора по человеку. Спросит сам голова у этых
отцев и рыкнет: «Служба надо». «Не знаем, — скажут, — батюшко, где
дети, в бегах». — «Ступайте нынь домой, — говорит, — до завтрея: завтра
приходите в „земскую": я с вами роспоряжусь». Приходят эты отцы в
«земскую» через ночь. У головы старосты приказ дан вотчинному. И
спрашивает отцев староста: «Гди дети?» Один, другой и третей ответ держат:
«Не знаем». «Ступайте на улицу и сапоги разувайте к одёжу скидавайте
с себя до одной рубашки». Скинутся, разуются, и босыма ногама на снег
266
Причитанья Северного края
выставят отцев в ширинки. «Позябни-тко, постой, дак скажешь про детей;
а если не скажешь, не то еще будет». Приходят они с улицы с обидою
и со слезами, обуваются и надеваются. Вдруг староста и говорит десятнику:
«Возьми, собери завтрешней день суседей в суём и обыщите всю деревню
эту: есть ли рекрута дома, али нету; и если дома есть, железа на ноги
кладите и в „земскую" ведите; а если дома нету, суседамы распорядись:
крыши ворочай на домах, скот гладом мори на дворах: после трех ден
допусти какую ли суседку; пусть скот кормит». И еще детей не окажут
родители, приказ дан: «Идите на реку, выпешайте пролубу и от той
выпешайте другую: расстояния от пролубы 5 сажен». И кладут верёвку за
шею родителям, угнетают их за ду-другом в пролубу, перетягивают верёвку
слабкую и родителей из пролубы в пролубу — тащат на веревке за детей.
Дитей нету; взять некого с того дому. Ой, горе от этых мучений! Не могут
родители смотреть на тоску: за дитей мучат и скот, гладом морят. И родители
на убег, и бегают, и дома пустые. И в побегах живут, и докуда набор
кончается. В досюльное время он кончался, от числа — и до числа, год.
Виновников дома нет; берут и одинокого сына у родителей и провожают;
виновники дома оставаются, а провожен тот, которому и лет нету.
II
Однажды, в нашу память — были 3 брата Ошевни: Петро Олексеев,
Михаило Олексеев и Петро Олексеев. Отец их, Олексей Степанович имел
три сына: от службы оны не менее 15 годов бегали; разорился отец до
основания с домом своим. Поймали Петра Олексеева на воли в Корелы,
в Святозере и привели его в Кижское обчество в «земьску». Много народа
было набравши, с каждого двора по человеку. Головой был Петро Лазарев
Ольхин; наказ дал голова сельскому старосты. По тому времени в земьском
доми водились стулья, в ширину аршин, а в долготу — полтора аршина; и
в этом стуле — забитой пробой и чепь — с сажень — железная; и кладавают
ю — эту чепь, на шею — конец, и замком. И по наказу головы распорядился
сельской староста, десятнику своему отдавает приказ -— класть его,
мошенника, к стулу, да и чепь на шею да и замком замнуть: озлился мир на
этых людей, што много из-за них правых людей в службу сдали. Пятисоцкой
подпол отворил — и мир рыкнул: «Кидай туды стул в подпол». Как стул
кинут в эту дыру, и его туды сдернет: сломайся голова, сломайся рука,
хоть нога, никто не жалеет этых людей. Подпол заперли; мир стал расходиться
со скопу. Ведь, пятисоцкой говорит дверь надо запереть и замкнуть; оны,
мошенники, хитры: он выйдет. И это время было в Великом пости; «земская»
была у пристани противо Спаса, от остока на Одины (деревни близко нет).
Заперли и замкнули; народ вышел со скопу весь. Он в подполье сидит и
думает, што нонь я сделаю. И этот стул берет он себе в беремя и пробует
его здымать: сила у него застигае; и этот стул по стремянки вышел —
и он выздынул его в беремени, и думает: што я нынь, как выду? двери
заперты и замнуты; так надо вытти, оконницы бы не сломать. Умыслился
Рассказы про беглых рекрут
267
он раму вынятъ с окна и стёкел не сломал; стул поднял изнутра из фатеры
на окошко, и сам стал на окошко и спустился с окна на землю, и этот
стул выдернул он с окна, здынул стул на себя и пошёл домой, а до дому
от этой «земской» до Ошевня Петра Олексеева полверсты. Набор
уничтожился; братья его дома; отец его в старых летах — дома. Приходит он
в само то время, как печка топится; братья съехали в лес; отец сидит
противо печки на скамейке — и видит: сын пришел из «земской» и принес
этот стул. Отец и говорит: «Ну, парень — Петруха, как ты смог вынести?» —
«А сила, батюшко, забрала!» — «А што нам будет за это дело? — отвечает
отец сыну. — «А ничево не будет!» — «Да как же, — говорит, — тебя со
стула выручить?» — «Возьми топор, возьми другой, возьми курик и росколи
этот стул: и пробой выйдет со стула и я сбуду; и эты околки срой в печь:
огонь все прикроет». — «Как же цепь с шея сбивать?» — «Возьми подпилок
дома, а нет — так у Митрия проси; перипели душку в замки, да я и
сбуду».
Заутро вдруг староста приходит к голове — к Петру Лазареву к Ольхину,
на Глебово. «Петрей Лазаревич, — говорит, — што мы нонь с Ошевнем
сделаем? Он у нас оставлен в „земской" ночевать, в стул скован и в
подпол спущен». Голова отвечает старосты: «Ступай возьми пятисоцкого,
да возьми россыльного, да возьми десятника и двух человек — крестьян с
их же селения: вытащите его из „земской"!» Приходят; замок не сломан,
староста ключ вынял из кормана и замок отмыкает, да и дверь отпирает;
приходят в фатеру; подпол заперт. Пятисоцкой подпольницу отворяе и
говорит: «Петрей Олексеевич! Выходи на волю: набор кончился, воля всим
и радость; не будут боле эты стулья в обчествах по „земским", и не будут
больше людей сажать в подполье, и цепью ковать, и замыкать замком к
шеи; указ, штобы не было этых стульев в земских домах!» Петрей голоса
с подполья не давает. Староста и говорит: «Ступайте к нему три человека
рассыльных да простой человек: што он голоса не дает?» Туды пришли
эты люди в подполье, глядят по всим сторонам, его нету. «Вот, робята,
чудо-то; пятнадцать лет бегал от военной службы со всими детмы, да и
нунь сделал на память всему Кижскому обчеству; как только мог он сделать
это дело один?» Дивуются; не знают, гди нунь искать его; стекла в рамы
не сломаны. «Ну, — говорит староста, — подёмьте к отцу: нет ли их дома
всих?» Приходят — староста, пятисоцкой, посыльной, десятник, два человека
посторонних; глядят: и Ошевень дома — Олексей, и с сыном с Петром,
которого нужно было на военную службу взять. Удивился староста этому
делу, рукамы о себя: «Как ты мог это сделать? хто тебя оттуль выручил?» —
«А сам я вышел, Иван Иванович». «Да как же ты, говорит, рамы не
сломал? И гди же стул?» — «Да тут же, гди я». — «Да как же ты от
него сбыл?» — «А я домой пришел, да и стул принес». — «Да как же ты
принёс, да один ли ты нёс?» — «Да один, да горе силу дает; прихожу
домой; брат съехал в лес; отец сидит противу печку на скамье, да и говорит:
„Петрунько, кто тебя привез с медовой бадьей, да и с кренделямы с
«земской»"». «Сам, — говорю, — батюшко, пришел!» Староста и отвечает:
268
Причитанья Северного края
«Ну, Петрей, настоящие-то вы — Ошевни: от службы-то вы отлытали да
и стульё в „земской" перевели». — Отвечает Петрей старосты: «Да, Иван
Иванович: горе велит дело делать: мы от бегов тых и домом роэорились!» —
«Ну, Петрей в раз ты этот стул достал с „земской" да перевел; нунь указ
дало вышне начальство, штобы эты стулья не были бы при земских домах;
а ты решил, так и с Богом!»
III
Как было не бегать! На службы было тесно: служба — велико мученье.
Рекрутов еще у палаты в железа ковали; бьют и мучат и исть настояще
не дают; били на умертвие; если солдат стоит в ширинке на ученье, и не
мог слова начальнического сотворить, да и крест ему мелом на плеча: а
там ступай-ко к распоряжению: поставят солдат улицей от ду-друга две
сажени в ширинки; рубашку виноватому прикажут скинуть, штаны на ногах,
и ступай в эту улицу солдат; перед каждым он остановку делает; у кажинного
по три вицы завязаны вместе, и кажинный так ударь, как можешь, не
жалей; и это место называется «Зелена улица».
У нас в деревни Боярщины жила Дарья Федорова; брат у ней был. Он
не имеет крестьянства; взять его, — говорят, — на военную службу. А и
итти ему и не от кого и не за кого и не охота. Она — эта Дарья —
порабатывала у головы, косила и жала, и пожалел он: пусть, говорит, он
сбежит. И это дело было осенью около Филиппова заговенья. И вот пришла
эта Дарья к погосту к Спасу спрашивает у крестной матери у Агафьи
Андреевны: «Крестная матушка! Гди бы нам спастись с братом?» — «Дарухо!
Подите вы под церковь к Спасу, а я хлеб-от ти стану носить». Оны и сошли
и жили от заговенья до Миколы под Спасовской церквой и носила их крестная
хлеба им с братом. Молва прошла: гди же она живет, наша Дарья с братом?
Кто-ни ю скрывает, — говорят. И послали скрытно к этой крестной
десятника спросить: не слыхала ли, гди эта Дарья с братом? А в то время
десятников опасались люди; она не по незнанию отвечала ему: «Да гди же
храниться у нас, Михаило Петрович, беглым людям? Кроми Спаса — кажись
негди: туды вход под церковь; пожалуй, можно беглым прикрываться там,
да ведь только хлеб надо». — «Вы, — говорит, — Андреевна, людей
пропитывать можете». Меж тым приходит он в деревню Боярщину и говорит:
«Суседы! Я слышал молва: не надо-ть ли нам посмотреть под церквой?»
А Андреевна, как десятник от нее вышел, скорей в ограду: «Дарухо! —
говорит, — да выдьте вон, бедный, оттуль». Оны вышли с братом с-под
церквы в темноты в ночной и приходят к этой Андреевны — к крестной
матери, ночевать. Утренной зарей Андреевна и говорит: «Дарухо! сядьте,
закусите, да подите вы от нас вон; я вам дам записочку в Сенной губы к
священнику, к о. Василью, штобы он вас прихранил бы». Накормила их
завтраком и отправились оны — семь верст от Спаса до этого прихода до
Сенногубского до Микулы. Приходят оны в зорю в утренную и приносят
записку от этой Андреевны, а ейный сын был женат у этого священника.
Рассказы про беглых рекрут
269
Михаило Петрович — этот священник — записку берёт и спасти их хочет:
«Ну, — говорит, — скидывайся, Дарья, да и ты, добрый молодец; спасу я
вас от злых людей: буде дом мой розворочают, либо сожгут, а то по воле
нельзя скоро найти». Она и спрашивает у него: «Отец Василей! ведь нунь
што ваше старощенье, што наше: один староста управляет обыма приходамы;
пожалуй, ваши-то окрестный жители могут меня сыскать. Молва идё:
посылают обыскать священника в Сенном приходе: он спасает беглых». Вдруг и
говорит отец Василей: «Ну, Дарья, ступайте вы в люк с братом на время,
штобы поимщики не обстали около дому». Оны жили тут сутки; на други
сутки пришли поимщики; дом его обстали: «Ну, отец Василей, не можем
найти в твоем доми беглых». Вдруг отец Василей выходит на улицу; работник
навоз нагребает, другой возит — дело делают по хозяйскому веленью.
Выходит на инной раз на улицу, свет стал большой — и видит: с Киж на пяти
лошадях едут люди; догодался он, што едуть люди недобрый: сбору нонь
нет; верно, едут поимщики. Приходит он на двор к нагребальнику и говорит:
«Иван, смотри, я пошлю из дому двух человек сбеглых к тоби на двор; ты
затяни дровни на двор, клади навозу немного на постельник и прикажи лечь
одному человеку, а верёх замети навозом; ну, и другова — также; два
человека у меня есть спрятаны, докуда Бог пособляет мне хранить; бедному —
и потти-то не за кого в военную службу. Год тот побегамы-то ему укрыться,
и годы ему решились». Приходит отец Василей к этому люку, оттворяе и
говорит: «Дарья, выходи, оба с братом выдьте, бедные, закусите малеюще-
малеюще: едут поимщики с Киж, а нет, так, попадья, дай им по овсянику
хлеба». Взяли оны по овсянику в пазуху — и вон от отца Василья на двор.
Работник приехал, нагребальник дровни тянет на двор — с улицы, бросил
по крупины навозу на постельник: ну, ложитесь, тот на тыи, другой — на
другие — дровни; я вас замечу; отвезти вас надо на поляны. Возы окончает,
вдруг наехали поимщики с Киж, обступили священской дом; вдруг приезжае
извощик с поляны на порожних дровнях; в эты дровни, што на двори, одну
лошадь впрягае нагребальник, а другую вощик. Искальники говорят: «Бог
помочь, молодцы! Нет ли каких гостей у вас в доми?» — «А мы, добрые
люди, про это знать не можем; мы сами роботники — дневные». И это дом
у отца Василья обыскивают кто на сарае, кто в сенях, кто на вышке, кто в
подполье, кто в хлевах. Сусед Ваганов и говорит: «Робята, кижана, у нашего
попа вам не найти! Люк е у него; надо, как попроще сказать, дом разворочать,
али сожгать, а то што и беглых найдешь». Священник говорит им: «Ну,
дети, дом вам дал на обыск; да гди я в стары годы укрывал сбеглых, и то
место могу вам показать; я вам прямо говорю, што нонь их у меня не
находится в доми». А этот вощик потаптывается на улиц с возамы; Иван —
нагребальник проводил его до пролубы и говорит вощику: «Смотри, на двори
сказать было нельзя, а я тобе нонь скажу: на поляну приедешь, погляди по
всим сторонам, нет ли гди людей; так ты снег-от разрой на поляны, куды
воз опружить, да пружь да не круто; там есть живая кладь — сбеглые
кижские; прихранены у отца Василья: велел он заметать в навоз и отвезти
на поляну».
СКАЗКА
О СОЛДАТЕ И СМЕРТИ
В одном государстве жил-был славный и сильный король; у него было
очень много войска, и он сильно полюбил одного солдата, который служил
ему верою и правдою и был главным его конюхом. Прошло срочное время,
отслужил солдат службу королю и стал проситься у короля на родину, с
родными повидаться. Сначала было король не спускал его, но потом
согласился, наделил его златом-серебром и отпустил его на все четыре стороны.
Вот получил солдат отставку и пошел с товарищами прощаться, а товарищи
и говорят ему: «Неужели на простинах-то не поднесешь, а прежде ведь
мы хорошо жили». Вот солдат и начал подносить своим товарищам, подносил-
подносил, глядь, а денег-то осталось у него только пять пятаков. Вот идет
наш солдат, близко ли, далёко ли, видит стоит в стороне кабачок — зашел
солдат в кабачок, на копейку выпил, на грош закусил, пошел далее. Подошел
эдак немного, встретилась ему старуха и стала милостину просить, солдат
и подал ей пятак. Подошел опять немного, смотрит: а та же старуха опять
идет навстречу и просит милостину; солдат подал другой пятак, а сам и
дивуется, как это старуха опять очутилась напереди, меж тем, как не видел,
чтобы она прошла мимо его. Смотрит, а старуха опять напереди и просит
милостину; солдат и третий пятак подал. Подошел опять эдак с версту,
смотрит, а старуха опять напереди и просит милостинку; разозлился солдат,
не стерпело ретивое, выдернул тесак, да и хотел было раскроить ей голову,
и только лишь замахнулся, старуха бросила к его ногам котомку и скрылась.
Взял солдат котомку, посмотрел-посмотрел, да и говорит: «Куда мне с этой
дрянью? У меня и своей довольно!» И хотел было уж бросить, — вдруг,
откуда ни возьмись, явились пред ним, как из земли, два молодца и говорят
ему: «Что вам угодно?» Солдат остолбенел от удивления и ничего не мог
им сказать; он думал, что это привидение, да и закричал: «Что вам от
меня надобно?» Один из них — щеголь собой, подошел поближе к служивому
и говорит: «Мы служители твои покорные, но слушаемся не тебя, а вот
этой волшебной сумочки, и если тебе что нужно, приказывай, я всё сделаю!»
Солдат думал, что это всё ему грезится, протер глаза, решился спробовать
Сказка о Солдате и Смерти
271
да и говорит: «Если ты говоришь правду, то я приказываю тебе, чтобы
сейчас же была койка, стол, закуска, водка и трубка с табаком!» Не успел
солдат еще и окончить, а уж всё и явилось, как будто с неба упало. Выпил
солдат, закусил, повалился на койку и закурил трубку. Полежал он так
довольно времени, потом махнул котомочкой и, когда явился лакей (служитель
котомочки), солдат и говорит: «А долго ли я буду здесь лежать на этой
койке и курить табак?» — «Сколько угодно», — сказал лакей. — «Ну, так
обери всё», — сказал солдат и пошел дальше. Вот шел он после этого,
близко ли, далёко ли, и пришел к вечеру в одну усадьбу, и тут славный
барской дом, да барин в этом дому не жил, а жил в другом, — в хорошом-то
дому черти водились. Вот и стал солдат спрашивать у мужиков, спрашивать:
«Где барин живет?» А мужики и говорят: «Да что тебе в нашем барине?»
«Да ночевать бы надо попроситься!» — «Ну, — говорят мужики, — только
поди, так он уж отправит тебя чертям на обед!» — «Ничего, — говорит
солдат, — и с чертями разделаться можно, а это в сторону, а скажите, где
барин-то живет?» Мужики показали барской дом, и солдат пошел к нему;
а как пришел к барину и стал у него ночевать проситься. Барин и говорит:
«Пустить-то я, пожалуй, и пущу, да только у меня там не тихо!» —
«Ничего», — говорит солдат. Вот барин и повел солдата в хороший дом,
а как привел, солдат махнул своей волшебной сумочкой и, когда явился
лакей, велел приготовить стол на двух человек. Не успел барин повернуться,
а уж и явилось всё. Барин, хоть и богат был, а такой закуски никогда
еще у него не бывало! Стали они закусывать, а барин и украл золотую
ложку; вот как кончили закуску, солдат махнул опять котомочкой и велел
обрать всё, а лакей и говорит: «Я не могу обрать — не всё на столе».
Солдат посмотрел да и говорит: «Ты, барин, д^ая чего ложку взял?» —
«Я не взял», — говорит барин. Солдат обыскал барина, отдал ложку лакею,
а сам и начал благодарить барина за ночлег, да так его изрядно помял,
что барин со злости пошел да и запер на замок все двери. Солдат запер
все окна и двери из других покоев, закрестил и стал чертей дожидаться.
Этак около полуночи вдруг слышит, что кто-то у дверей пищит. Пождал
еще солдат немного, и вдруг набралось множество нечистой силы и подняли
такой крик, что хоть уши затыкай! Один там кричит: «Напирай, напирай!» —
А другой наместо ему кричит: «Да куда напирать, коли крестов наставлено!»
Солдат слушал, слушал, а у самого волосы так-таки дыбом и встают, даром
что нетрусливого десятка был. Наконец и закричал: «Да что вам тут от
меня надо, босоногие?» — «Пусти», — кричат ему из-за дверей черти. «Да
на что я вас пущу сюда?» — «Да так, пусти!» Солдат посмотрел кругом
и увидел в углу мешок с гирями, взял мешок, вытряхнул гири, да и говорит:
«А что много ли вас, босоногих, войдет ко мне в мешок?» — «Все
войдем», — говорят ему из-за дверей черти! Солдат наделал на мешке крестов
углем, приотворил немного дверей, да и говорит: «Ну-ка я посмотрю, правду
ли вы говорили, что все войдете?» Черти все до одного залезли в мешок,
солдат завязал устье мешка, перекрестил, взял 20-фунтовую гирю, да и
давай по мешку бить. Бьет, бьет, да и пощупает, мягко ли? Вот видит
m
Причитанья Северного края
солдат, что наконец мягко стало, отворил окно, развязал мешок, да и
вытряхнул чертей вон. Смотрит, а черти все изуродованы и никто с места
не двигается. Вот солдат как крикнет: «А вы что тут, босоногие,
расположились-то? Другой бани что ли дожидаетесь, а?» Черти все кой-как
разбежались, а солдат и кричит им вдогонку: «Еще придите сюда, так я
вам не то еще задам!» Наутро пришли мужики и отворили двери, а солдат
пришел к барину и говорит: «Ну, барин, переходи теперь в тот дом, и не
бойся уж ничего, а мне за труды надо на дорогу дать!» Барин дал ему
сколько-то денег, и солдат пошел себе дальше. Вот шел он так счастливо
и весело уж долгонько, и до дому недалеко оставалось — всего каких-либо
на три дни ходьбы! Вдруг повстречалась с ним старуха такая это худая да
страшная, несет полную котомочку ножей, да пил, да разных топориков, а
косой подпирается! Дошла она до солдата, да и загородила ему дорогу, а
солдат не стерпел этого, выдернул тесак да и закричал: «Что тебе надо
от меня, старая? Хошь, я тебе голову раскрою?» Смерть (это была она)
и говорит: «Я послана Господом взять у тебя душу!» С дрогнуло солдатское
сердце, упал он на колена, да и говорит: «Смилуйся, матушка смерть, дай
мне сроку только на три года, — прослужил я королю-батюшке свою долгую
солдатскую службу и теперь иду с родными повидаться». — «Нет, — говорит
смерть, — не видаться тебе с родными и не дам я тебе сроку на три
года!» — «Дай хоть на три месяца?» — «Не дам и на три недели!» —
«Дай хоть на три дня?» — «Не дам тебе и на три минуты», — сказала
смерть, махнула косой и уморила солдата!
Вот очутился солдат на том свете да и пошел было в рай, да его туда
не пустили, недостоин, значит, был! Пошел солдат из раю да и попал в
ад, а тут прибежали к нему черти да и хотели было в огонь тащить, а
солдат и говорит: «Вам что надо от меня? Ах вы, босоногие, аль позабыли
уж барскую-то баню, а?» Черти все и побежали от него, а сатана и кричит:
«Вы куда, детки, побежали-то?» — «Ой, батько, — говорят ему
чертенята, — ведь солдат-то тот здесь!» Как услыхал сатана это, да и сам побежал
в огонь. Вот солдат походил, походил по аду, скучно ему стало, подошел
в рай да и говорит Господу: «Господи, Свет милостивой, куда ты меня
пошлешь теперь, раю я не заслужил, а в аду все черти от меня убежали;
ходил я ходил по аду, скучно стало да и пошел к Тебе, Господи; дай мне
службу какую-либо!» Господь и говорит: «Поди, служба, выпроси у Михаила
Архангела ружье и стой на часах у райских дверей!» Пошел солдат к
Михаилу Архангелу, выпросил у него ружьё, да и стал на часы к райским
дверям. Вот стоял он так долго ли, коротко ли, и видит, что идет смерть,
да и прямо в рай. Солдат загородил ей дорогу да и говорит: «А тебе что
там надобно, старая? Пошла прочь! Господь без моего докладу никого не
примет!» Смерть и говорит: «Я пришла к Господу спросить, каких на этот
год велит людей морить». Солдат и говорит: «Давно бы так, а то лезешь
не спросясь, а разве не знаешь, что и я что-либо да значу здесь, на-ко
ружье-то подержи, а я схожу спрошу». Пришел служивой в рай, а Господь
и говорит: «Зачем ты, служба, пришел?» — «Пришла смерть, Господи, и
Сказка о Солдате и Смерти
273
спрашивает: каких Ты на следующий год велишь людей морить?» Господь
и говорит: «Пусть морит самых старых!» Пошел солдат назад, да и думает:
самых старых велит Господь людей морить, а что, если у меня еще отец
теперь жив, а она его уморит, как и меня, так ведь, пожалуй, я и не
повидаюсь больше! Нет, старая, ты не дала мне вольготушки на три года,
так поди-ко погрызи дубов! Пришел да и говорит смерти: «Смерть, Господь
велел тебе на этот год не людей морить, а дубы грызть, такие дубы,
которых старее нет!» Пошла смерть старые дубы грызть, а солдат взял у
ней ружьё и стал опять у райских дверей ходить. Прошел на белом свете
год, смерть опять и пришла спросить: каких на этот год велит ей Господь
людей морить? Солдат отдал ей ружье, а сам и пошел к Господу спросить:
каких на этот год велит смерти людей морить? Господь велел морить самых
матёрых, а солдат опять и думает: а ведь у меня там есть еще братья да
сестры и знакомых много, а смерть как уморит, так мне с ними и не
повидаться больше! Нет, пусть же и другой год погрызет дубов, а там,
быть может, нашего брата солдата и миловать станет! Пришел да и послал
смерть грызть самых (едрёных) матёрых дубов. Прошел и другой год,
пришла смерть на третий раз. Господь велел ей морить самых молодых, а
солдат послал ее самых молодых дубов грызть. Вот как пришла смерть на
четвертый раз, солдат и говорит: «Ну, тебя старую, поди, коли нужно,
сама, а я не пойду: опротивела, надоела!» Пошла смерть к Господу, а
Господь и говорит ей: «Что ты, смерть, худая такая стала?» — «Да как
худой-то не быть, целых три года дубы грызла, все зубы-то повыломала!
А не знаю, за что ты, Господи, на меня так прогневался?» — «Что ты,
что ты, смерть, — говорит ей Господь, — с чего ты взяла это, что я
посылал тебя дубы грызть?» — «Да так мне солдат сказал», — говорит
смерть. «Солдат? Да как он смел это сделать!? Ангелы, подите-ко приведите
ко мне солдата!» Пошли Ангелы и привели солдата, а Господь и говорит:
«С чего ты взял, солдат, что я велел смерти дубы грызть?» — «Да мало
ей, старой, этого! Я просил у ней вольготушки только на три года, а она
не дала мне и на три часа; помолился бы я тогда Тебе, Господи, так и
в раю теперь был бы, а то вот теперь стой тут на часах, а все из-за нее.
Вот за это-то я и велел ей три года дубы грызть!» «Ну, дак поди-ко
теперь, — говорит Господь, — да откармливай-ко ее три года! Ангелы!
выведите его на белой свет!» Вывели Ангелы солдата на белой свет, и очутился
солдат на том самом месте, где уморила его смерть. Видит солдат —
какой-то мешок лежит, взял он мешок да и говорит: «Смерть! садись в
мешок!» Села смерть в мешок, а солдат взял еще палок да каменья, наклал
туда, да как пошагал по-солдатски, а у смерти только косточки хрустят!
Смерть и говорит: «Да что ты, служивой, потише!» — «Вот еще — потише,
еще чего не скажешь, а по-моему так: сиди, коли посажена!»
Вот шел он так два дня, а на третий пришел к свату-целовальнику да
и говорит: «Что, брат, дай выпить, все деньги прошел, а я тебе на днях
занесу, вот тебе мой мешок, пусть у тебя полежит!» Взял солдат выпил
водки, а целовальник взял у него мешок, да и бросил под стойку. Пришел
274
Причитанья Северного края
солдат домой, а отец еще жив, — обрадовался, что благополучно добрался
до дому, а еще больше обрадовались родные! Вот жил так солдат и здорово
и весело целой год. Тут он услыхал, что прежний его благодетель — король
мимо проезжает, вот и пошел солдат еще разик на короля посмотреть, а
идти-то было недалеко! Вот увидал он короля, а тот и стал его расспрашивать,
как он шел домой и каково ему гостить? Солдат рассказал ему всё от
слова до слова, да и спомнил тут, что смерть-то и по сих пор всё еще
под стойкой, а королю этого не сказал. Стал он с королем прощаться, а
король и наградил его уж чисто по-королевски! Вот пришел солдат в тот
кабак и стал спрашивать свой мешок, а целовальник едва и отыскал его.
Вот солдат развязал мешок да и говорит: «Смерть, жива ли ты?» —
«Ой, — говорит смерть, — едва не задохлась!» — «Ну, ладно», — говорит
солдат. А он, как пошел от короля, денег-то у него много было, вот он
и купил табакерку с табаком, а теперь понюхал да и чихнул. Смерть и
говорит: «Служивой, дай-ко мне?!» Она всё просила, что только увидит у
солдата. Солдат и говорит: «Да что, смерть, ведь тебе мало одной щепотки,
а поди сядь в табакерку да и нюхай, сколько захочешь!» Только что смерть
поместилась в табакерку, солдат захлопнул да и носил опять ее целой
год. Потом он опять отворил табакерку да и говорит: «Что, смерть,
нанюхалась?» — «Ой, — говорит смерть, — тяжело!» — «Ну, — говорит
солдат, — пойдем я теперь покормлю тебя!»
Пришел он домой да посадил ее за стол, а смерть ела, да ела, да за
семерых и съела. Рассердился солдат да и говорит: «Ишь, прорва, за
семерых съела, эдак на тебя не наполнишь, куда я денусь с тобой, проклятая?»
Посадил потом в мешок да и понес на кладбище; вырыл в сторонке
яму да и закопал ее туда. Вот прошло три года, Господь и спомнил про
смерть и послал Ангелов отыскивать, где смерть. Ходили, ходили Ангелы
по миру, отыскали солдата в кабаке да и говорят ему: «Куда ты, служивой,
смерть-то девал?» — «Куда девал? А в могилу зарыл!» — «Да ведь ее
Господь на лицо к себе требует», — говорят Ангелы. Пошел солдат на
кладбище, разрыл яму, а там смерть уж чуть-чуть дышет. Взяли Ангелы
смерть и принесли ее к Господу, а он и говорит: «Что ты, смерть, такая
худая?» Смерть и рассказала Господу всё, а он и говорит: «Видно тебе,
смерть, от солдата не хлебы, поди-ко кормись сама!»
Пошла опять смерть по миру, да только того солдата больше не посмела
морить. Прожил он целых 100 лет, а потом пошел на войну, там его и
убили!
Записана одним из моих учеников В. Ннменским в Каргопольском уезде.
СВАДЕБНЫЕ
ПРИЧИТАНЬЯ
ПРИЧИТАНЬЯ
СШРШО ШЯ
собранный
Е. В. БАРСОВЫМЪ.
ЧАСТЬ II.
ПЛАЧИ ЗАВОЕННЫЕ, РЕКРШІЕ И СОЛДАЦКІЕ.
ИЗДАНЫ
ПРИ СОД*ЙСТ8Ш ОвиЦЕСТѲА ^ЛЮБИТЕ^ЛЕЙ РОССІЙС^ОЙ С^ОѲБСНОСТИ.
МОСКВА.
Въ Университетской тнпографін (И. Катковъ),
ва Страстномъ будьварѣ.
1882.
1. ПЛАЧИ СГОВОРНЫЕ
На приказе невеста плачет.
Подголосница вопит:
Как сегодня, сего ж денечка,
Сего денечка Господнего,
Поутру ж было ранёшенько,
Как до звону колокольного,
5 И до пенья там церковного,
Уж я тут, дочи, схватилася,
И от сна да пробудилася,
Што я думала, бладёшенька,
Сотворила, молодёшенька,
10 Добрых людей удивила,
И родитель разгневила?
Я ставала-то с постелюшки,
Обувала ножки резвый
Во башмачики козловый,
15 Во чулочики вязёныи;
И одевалась хорошохонько,
Умывалася белёшенько,
Себе думала, бладёшенька,
Вопотай да думу крепкую;
20 И хоть умылася белёшенько,
И снарядилась хорошохонько,
И приходила, красна девушка,
Во унылой задней уголок,
И я садилася, лебедушка,
25 На брусову белу лавочку;
И подходила родна матушка,
Говорила таково слово:
«Я дозналася-доведалась,
Про тебя, да дитё милое,
278
Причитанья Северного края
30 Што сама себя просватала,
Свою волю прозакладала!»
Ох, роздумаюсь, невольница,
Я девочьим умом-разумом:
Как сегодня, сего денечка,
35 Нонь по поздому по вечеру,
Как в роздольице в чистом поле
Вдруг ведь пыль да подымалася,
Добры кони появлялися,
Добры конюшки рублёвый,
40 А санишечка — грошовый!
Мне-ка што да прилюбилося,
Мне-ка што ли пригляделося?
И застучало тут копыто лошадиное,
И зазвонила тут сбруя да все чесмяная;
45 Как ко нашему крыльцу да ко перёному,
Как ко этому столбу да ко точёному
И принаехали россказы-сваты больший,
Быв гроза да превеликая,
Быдто страсть да немилбстлива!
50 Я того да испугалася,
Со постелюшки ставала я;
И не сказала, не поведала
Я желанной своей матушке,
Ни подруженьке я милой,
55 Ни суседке спорядовоей!
Не во снях ли то казалося,
На яву да появилося?
Скоре сон да исбывается,
Сего дня дело решается,
60 И добры люди удивляются!
И во почестном, во большом углу
Как не вороны слетаются,
И не воины съезжаются —
Уж как сходятся-съезжаются
65 Два свата полюбовный!
Кабы вороны слетались бы,
Крылье-перьице щипались бы;
Кабы воины съезжались бы,
У их палицы ломались бы;
70 И не в трезвон нынь затрезвонили —
Мою волю поневолили!
И не в колокол ударили —
Меня девушку просватали!
И я гляжу-смотрю, невольница
Плачи сгоѳорные
279
75 Скрозь обиду — горючи слезы
Я на лавочку брусовую,
И на стенушку личёвую,
И на свещу да воску ярова:
Как свеща Божия туманится
80 И Богородица печалится!
У моих светов-родителей
В этот час, да во минуточку,
Как права рука здымалася
Выше плеч да на головушку,
85 Со головушки на сердечушко,
И со сердечушка на право плечо,
И во правом плечи рука не устоялась.
И скоро сделали крепкое рукобитьице
Как со этым со россказом*-сватом большиим,
90 Со этым со бладым сыном отечскиим!
И у моей да у родителя у матушки
И не печатались уста ее сахарнии,
И издываюца огни** да скороплящии!
И у моего родителя у батюшки
95 И не дрожала бела права его рученька,
И затопляюца свещи да воску ярова
Перед Спасом-то теперь да Богородицей!
И не жалили меня, белоей лебедушки,
Дорогой да моей вольной этой волюшки!
100 И ВЬІ послушайте, желанный родители!
Уж вы думайте-тко думу, не продумайтесь!
И ваша думушка, родители, часовая,
Моя жирушка, родители, вековая;
Кайётная неделька в году сбудется,
1°5 Поворотного часочку не бывает!
И не окиньтесь вы, желанный родители,
Все на этыих россказов-сватов болыииих,
И на их ласковы прелестный словечушка,
Вы на эта на блада сына отечского,
110 Вы на этое бурлацко цветно платьице,
И не на бело молодечско его личушко,
И не на желтый, завивныи кудёрышка,
На походочку его да на щепливую,***
Поговорюшку его да чваковитую!
115 И лучилось слышать невольной красной девушке
Мне про этого блада сына отечского
И про их да про хоромное строеньице:
И как домишечко-то, скажут, некорыстное,
Все житьишечко у их да небогатое!
280
Причитанья Северного края
120 И глупо сделала невольна красна девушка:
Я головушки, невольна, не клонила,
Я сердечушка, невольна, не корила
Я желанному родителю-то-батюшке
И спацливой жалосливой родной матушке!
125 И просидела на брусовой белой лавочке,
И будто шуточку, лебедушка, сшутила,
Вдруг лучиночку, лебедушка, сломила,
И прошутила дорогу да вольну волюшку!
И вы послушайте, народ да люди добрый,
13° И порасстроньтесь-ко, суседи спорядовыи,
И дайте мйстечка теперь, да несомношечко,
И со единую дубовую мостиночку,
Мне-ка малую со летную тропиночку!
И не конем да мне, невольнице, проехать,
135 И не на саночках, невольноей, дубовыих,
И не с полком пройти, победной, енеральскиим,
И не с обходом-то пройти да не с полицкиим,
И единой мне-ка пройти да единёшенькой,
Мне ко этой ко кирпичной пройти печеньке,
140 Мне к ошесточку пройти да ко окладнему!
И повзыщу пойду родитель-свою матушку;
И вижу-смичу я, невольна красна девушка,
И скрозь туман гляжу, невольна, горючи слезы
И на свою да на родитель-родну матушку;
145 Приуныв стоит родитель при обидушке,
И при слезах стоит родитель при великиих;
И ей смахнуты хоть белы свои рученьки
И ко бессчастной своей белоей хоть грудюшке,
И крепко прижато победно ретливо сердче,
150 И сожалие меня, белую лебедушку!
И ты послушай, свет-родитель моя матушка,
И приклоню да тебе буйную головушку,
И покорю тебе ретливое сердечушко,
Я со малой вышины да до сырой земли,
155 Я поклон тебе во резвый во ноженьки:
И ты прости, прости, родитель, в том же, матушка,
Ты во всей меня вины да прости, глупости!
Я не гневаюсь, невольна красна девушка,
И все на вас, светы-желанныи родители;
160 Я сама да свою волюшку просватала,
Я сама себя, невольна, прозакладала;
Я на шуточках ли волю прошутила,
Аль на писенках ли волю пропевала,
И на бесёдушках в кружках да проиграла!
Плачи сговорные
281
165 И сглупа сделала, невольна красна девушка,
И не спросила я у сродчев-милых сродничков,
И не сказала вам, желанныим родителям!
И как сегодняшним Господним Божьим* денечком
И подломилися ведь резвы мои ноженьки,
170 И подрожали мои белы столько рученьки,
И приужахнулось ретливое сердечушко,
И испугалася я остудничка-чужанничка,
И убоялася россказов-сватов большиих.
Как лукав-лукав россказ, да злодий-больший сват,
175 И приезжал скоро к крылечику переному,
И скоро шел да по новым сеням решётчатым,
И он скорешенько ступил да в светлу светлицу;
По избы да стал россказ-то ведь похаживать,
И он родителей моих стал подговаривать,
180 И выкликал да он надёжу света-батюшка,
Всё возлюльничку родитель, тебя, матушку
И он на эты на новы сени решётчаты!
По новым сеням россказ да все похаживат,
Уж он ласково ведь вас да подговариват!
185 И обчиняли дорогу да вольну волюшку
И в дорогу ль цену волю да обчинили?
Уж я девушка ведь е да не дешёвая,
И моя волюшка ведь е да не грошовая!
И моя волюшка теперечко во сто рублей,
190 И руса косынька моя да в целу тысящу!
И ты послушай же, родитель-родна матушка:
И вы рядили ль со блада сына отечского
Кунью шубоньку себи да соболиную,
И поволоку бы себи** да гарнитурову?
195 И што засуливал остудник-блад отечской сын
Уж как вам, светам-желанныим родителям?
Он бадью сулил, остудник, мёду сладкого
И полтора ведра сулил да пива пьяного.
И на то мои желанны не окинулись
200 W прочь подале от злодиев приотдвинулись!
И как догадливый россказ да злодий-больший сват
И он поближе к вам, родителям, двигается
И он пониже-то, злодий, да поклоняется;
И он засуливат, россказ да злодий-больший сват,
205 И он засеки-то сулил да хлеба Божьего,
И он пшены да сулил поле белояровой!
И на то мои родители не окинулись,
И прочь подале от злодиев приотдвинулись,
И не сменяли моей вольной этой волюшки
282
Причитанья Северного края
210 И на их ласковы прелестные словечушка!
И как еще россказ — лукав да злодий-ббльший сват,
И поблизёшенько он к вам да всё подходит,
И розговоры умильнёшенько розводит,
Он сулит еще, россказ, да все засуливат
215 И воскормителю-надёже свету-батюшку
И на резвы ноги сапоженьки козловый,
И на головушку ведь шляпоньку пуховую,
И на плечушка тулуп да одинцовбй!
И отвечат ему надёжа сударь-батюшка:
220 «И не сменяю я ведь вольной этой волюшки,
И не отдам да своей белоей лебедушки
Я на этую судимую сторонушкуі
И мне не вовремя носить да цветно платьице,
И не мода нонь на шляпоньки пуховый!
225 И как еще сулит злодий да рбссказ-больший сват
Уж как светушку же братцу-то родимому,
И он коня сулил ему да все вороного
И он сукна сулил ему да одинцового,
Сулил саночки ему новогородскии,
23° Уж он модныих ковров сулил московскиих!
И на то да мой родитель не окинулся,
И прочь подале-то родитель приотдвинулся!
И как еще лукав россказ да злодий-ббльший сват,
И он до девушки, меня, да доступает,
255 И до волюшки моей да собирается,
И он поближе ко родителям двигается,
И он пониже-то злодий да поклоняется,
И города сулил ведь он да с пригородками,
И он села сулил, злодий, да со приселками!
240 И на то мои родители не окинулись,
И прочь подале от злодия приотдвинулись,
Всё жалили меня, белую лебедушку!
Как еще лукав злодий да рбссказ-больший сват
И он сулит еще родителю, засуливат,
245 И на породушку сулит да именитую,
И полтора ведра сулил да зелена вина;
И пораздумался родитель тут мой батюшко:
«Я возьму да со блада сына отечского,
Возьму разныих хмельных да я напиточек,
250 И упою да я породушку, учёстую;
И буде честь-хвала-то мне да позаочная,
И краснословьице-то мне буде очимое,*
И буде имячко ведь нам до со изотчиной,
И буде честь-место ведь нам да во большом углу!
Плачи сгоѳорные
283
255 И тут сменяли дорогу да вольну волюшку
Всё на ласковы прелестный словечушка!
И не намаялась, невольна, не надиялась
И во своих светах-желанныих родителях,
И што изменят дорогу да вольну волюшку
260 У меня да ведь у белой у лебедушки!
И как сегодняшним Господним Божьим денечком
И не утушка во бережку закрякала,
Красна девушка во терему заплакала;
И не вода да в синем море всколыбалася
265 И красна девушка слезами обливалася!
Уж вы слушайте, желанны свет-родители!
И не довольны,* што невольница наскучила?
Я каку вину, родитель, провинилась,
И коей ногой я, невольна, проступилась?
270 И родителей ли вас я пристыдила,
И светов-братьицев ли я да обесчестила,
Аль свое белое личё да присрамила?
Изживаете, желанны свет-родители,
И вы меня, да душу-красну столько девушку,
275 И быдто лютого зверя да из темна леса,
И быдто лютую змею да со чиста поля;
Изгоняете, как заюшка с-под кустышка,
И горносталя ль с-под катуча бела камешка,
Аль белу лебедь-то со белой со березоньки,**
280 И серу утушку со тихиих со заводей!
И, знать, не трудничка была вам, не роботничка,
И, знать, не скорое была вам послушаньице,
И вам не легкая была, знать, переменушка?
Аль посылать станешь, родитель, не допошлешься,
285 И буде пошлете, родители, не дождетесь,
И буде дождетесь, словечка не доспроситесь!
И, знать, при мни, да ведь при белоей лебедушке,
Всё у вас, мои желанны свет-родители,
Видно, на дворе у вас да не плодилося,
290 Видно, на поле у вас да не родилося,
И золота казна у вас да не скопилася?
Изменяете вы вольну мою волюшку
На великую злодийну на неволюшку!
И мою волюшку сейчас да поневолили,
295 И меня, девушку, в минуту обзаботили,
И во неволюшку, на чужу на сторонушку,
И во заботу за блада сына отечского!
И все страшит да меня, белую лебедушку,
Как судимая страшит меня сторонушка!
284
Причитанья Северного края
300 И отдали стоит остуда красовитая,
И облизй эта сторонка — страховитая!
И все не сахаром сторонушка обсыпана,
И не сладкима медама-то поливана,
И все не жемчужном сторонка изнасажена:
305 Изнасияна сторонушка обидушкой
И поливана она да горючмы слезмы.
И пораздумаюсь, невольна красна девушка,
И ворочусь да от желанных свет-родителей
Я ко этому столу* да ко дубовому;
ЗЮ И замечаю же, невольна красна девушка,
Што разостланы ведь скатерти-то браный,
И ко столу да ведь стульица росставлены,
И на дубовоем-то кушанья разложены;
У моей же у родителя-у матушки,
315 И хто же гостюшек ведь есть да всё любимый,**
И у ей светушка ли братьица родимый?
Знаю-ведаю, невольна красна девушка:
И про изменушку теперь да волю вольную
И про злодиев-то россказов-сватов бблыниих,
320 Про остудничка ведь есть да про блада сына!
Столько дай-ко им ведь Боже, дай-ко Господи,
Уж как этыим злодиям-сватам большиим
Да ступень ступить, злодиям, им — нога сломить,
Да другой ступить, злодиям, — да друга сломить!
325 Не изменяли бы ведь вольной моей волюшки!
В киселю бы им злодиям задавитися,
В пресно молочко злодиям*** бы залитися!
И гля этых бы гостишек нелюбимыих,
И только для этых людишек некорыстныих,
330 И им собрать бы то на дверную на лавочку,
И столько класть да коробейчанко бездонная,
Скатерётка положить да однозубная,
Им бы ложки положить да всё ольховый,
И столько чашенька им класть да ведь осинова,
335 Им бы хлеба положить столько сухова,
И квасишку подливать им бы пряснова,
И лучиночка зажгать бы им соснова,
Во трех дымах бы она да все дымлёнаяі
И недостойны бы ведь этыи людишечка,
340 И как сидить да за моим столом дубовыим!
И все не этому бы князю за столом сидить,
И не мне-кова ходить да столько подчивать!
И не дает мое ретливое сердечушко,
И подойти да ко столу мни ко дубовому!
Плачи сгоѳорные
285
345 И столько дай, Господь, россказам-сватам большиим
И на поли да им, злодиям, со метлицею,
И на гумни да им, злодиям, со торицею!
Как до этоей поры да было времечки,
И до сегоднишна Господня Божья денечка,
350 И на горы стоял у девушки зелёной сад,
И край пути стоял ведь сад до край дороженьки,
И на красы-басы стоял да на угожестве,*
И возрастала в саду травонька шелковая,
И росцветали всяки розовы цветочики
355 И сросли деревца в садочику сахарнеи!
И во моем да во девочьем зеленом саду,
И солетали перелётны разны птиченьки,
И как незнамы соловьи да говоручии,
И возжупляли оны разным голосочкам!
360 И удивлялися им добры столько людушки,
И любовалися спорядны вси суседушки
И на мой да на девочей на зелёной сад!
И вдруг на этой на урёчной на неделюшке,
И вдруг за чудушко у нас да причудилось,
365 И в зеленом саду за диво объявилось:
И посыхать да стала травонька шелковая,
И вдруг поблекли тут цветочики лазуревы,
И вдруг позябли тут сахарни деревиночки;
И малы птиченьки — чего оны спугалися, —
370 Из зелена сада соловьи розлетались!
И отец-матушка того да испугались,
И красна девушка ведь я да призадумалась,
И вси суседушки теперь да посрекалися:
И што над садом ведь теперь да сотворилось,
375 И над зеленыим теперь да сочудилося?
И не мешал-то ведь теперечку зелёной сад,
И он не конному ведь, сад, не пешеходному,
И не прохожему, мой сад, да не проезжему,
И не попам-отцам, ведь сад, да не духовныим,
380 И не служителям, ведь сад, да не церковныим,
И не сельскиим судьям да правосудныим;
И помешал столько сегодня мой зелёной сад,
И да всё ѳтыим россказам-сватам большиим!
И как до этоей поры да было времечки
385 И добры людушки ходили, не боялися,
И мимо добры кони шли, да не пугалися;
И как сего дня, сего денечка Господнего,
И как конишка против саду становилися,
И сватухишечка, оны, да сторопилися
286
Причитанья Северного края
^90 И зелен сад да разорить тут согласилися,
И мою волюшку ведь взять да во неволюшку,
И красну девушку ведь взять да во заботушку!
И сегодняшним Господним Божьим денечком
И всё по ранному ведь было да по утрышку,
395 И наставала туча темна неспособная
Из-за синего с-за славного Онегушка,
Из-за гор, да эта тученька, высокиих,
Из-за лесу подымалася дремучего,
Из-за облачка, ведь тученька, ходячего,
400 Со громом туча ведь е, да и со мблвией,
И со частым, эта туча, мелким дождичком,
И со страстями эта туча со великима!
И по горам да эта тученька катилася,
И с гор камешки со страсти соскатилися!
405 И по темным да шла ведь лесушкам дремучиим,
И в лисях деревча теперь да розшумилися,
И до сырой земли леса да приклонилися,
И как листочики по земи росстилалися!
И по синю морю как тученька катилася,
410 И океян-да синё море сколыбалось,
И с крутым бережком волна да росходилась,
И со желтым песком вода да помутилась,
И на кораблях-то снасти прерывалися,
И корабельщички ведь е да испугалися!
415 И по лугам да эта тученька катилася,
И потопила все луга да там зеленые,
И по чисту полю ведь тученька катилась,
И она инеем ведь тученька садилась;
И добры людушки того да устрашилися,
420 И по домам да ведь крестьяна убоялися.
И все я думала, невольна красна девушка:
И пройде тороком ведь темна эта тученька,
И мимо нашее село да деревенское,
И мимо девушкин, теперече, зелёной сад!
425 И не по думушкам* теперь да становилось,
И не по розмыслам теперь дело сбывалось!
И все же думала я, белая лебедушка:
И пронесет да эту темну столько тученьку,
И ю за синее за славно за Онегушко!
450 И середи села туча да становилася,
И наднесло да эту темну грозну тученьку,
И все над батюшков теперечко высок терем,
И над матушкин теперя над** широкой двор,
И над братцеву теперь да светлу свйтлицу,
Плачи сгоѳорные
287
&5 И все над мой же ведь теперь да над зелёной сад!
И поломало в саду деревча сахарнии,
И изорвало с древ листочика зеленый:
Изменили теперь вольну мою волюшку!
И как мои светы-желанныи родители,
440 И опристали, знать, невольну красну девушку,
И меня, кормячи, невольну, столько поячи,
И обуваючи, невольну, одеваючи,
И розгневилися на белую лебедушку?
И лучилось слышать невольной красной девушке
445 И про остудушку, про чужую сторонушку,
И про родителей блада сына отечского:
И скрозекозный богаданной, скажут, батюшко,
И зла-спесива богоданна буде матушка,
И быдто Свирь-река она да ведь свирепая,
450 И быдто Ладожско она, скажут, сердитая;
И по избы да как медвидича похаживат,
И она искоса, злодийка-то, поглядыват,
И не свесела она да проговариваті
И лучилось слышать невольной красной девушке
455 И все от многиих от добрыих от людушек,
И от милыих спорядныих суседушек,
И мне про ихное хоромное строеньице:
И на мшишечках бревнишки, скажут, смйчены,
И худыма топореночкам иссйчены,
460 И под дождевоей водой да бревно плавлено,
И на собаках, на строенье бревна вожены,
И на угрюмое-то место у их ставлено,
И тридцать сажен-то у их да в землю вкопано,
И три саженьишка строенья вверех поднято;
465 Как сверлом у их окнишечка просверлены,
И долотом двери у их да все продолблены,
И решетом свету у их туда наношено,
И сорок лет у их избеночко не мывана,
И рукомойника в домй у их не водится,
470 И на стены у их иконы не случается!
И на болото-то оны да ходя, моются,
И на покутье* на лопату Богу молятся,
И ко осиновым пеньям да прилагаются!
Уж как этая судимая сторонушка:
475 И нет суседушков ведь там да спорядовыих,
И нету Божиих церквей да посвященныих,
И нету звону на остуды колокольного,
И нет служителей у их да все церковныих;
Там ведь темное теперечко залисьиче,
288
Причитанья Северного края
400 Очень малое ведь там да все безлюдьиче,
И черным вороном туды да все прилетище,
И серым заюшком туды да все прибегище,
И серым волкам-то ведь там да становищечко;
И как на этой на судимой на сторонушке
405 И место звону-то у их да колокольного
И серы волки-то у их да там навоются;
И вместо пенья у их да все церковного
И черны вороны ведь там да принаграются;
Вместо суседей спорядовыих
490 И со чиста поля собаки приналаются!
И как у этого блада сына отечского
И домишечко его да все неражей,
И житьишечко у их да некорыстное;
И разрешетились новы сени решётчаты,
495 И подшиблося крылечико перёное,
И надломилися сосновы перекладинки,
И подогнулися дубовый мостиночки;
И скрозь тынишка воробьишка пролетают,
И во большом углу ведь гнёздышка свивают
50° И там выводят оны малых своих детушек!
И всё страшит меня, невольну красну девушку.
И как у этого остудника-чужанина
И во конюшеньке ведь нет да коня доброго,
И во хлевы да ведь скота нету рогатого,
505 И нету на поли стогов да перегодныих,*
И нет засыпано засёков хлеба Божьего;
И на ногах нету козловых сапожёночков,
И зимней порой никакой нету шубеночки!
И вижу-смичу же, невольна красна девушка,
510 Уж как этого блада сына отечского,
И я за этыим теперь за дубовым столом:
И быдто вешной-то сидит да жавороночек,
И быдто зимней сидит поздной поросёночек,
И быдто грязь да он сидит там подпорожняя;
515 И красота взята его да все от пыльника,
И белота взята его да все от чельника,
И лучилось слышать невольной красной девушке
И мне про этого блада сына отечского:
И на походочку ведь он да е не стопочка,
520 И разговорюшки его не чваковитыи,
И на головушке не желтый кудёрышка
И как у этого блада сына отечского,
И на щеках у его да ростут ельица,
И под щекама у его ростут березьице,
Плачи сгоѳорные
289
525 И головушка его, как куст вересовой;
И всё страшит да меня белую лебедушку.
И лучилось еще невольной красной девушке
И знать про этого блада сына отечского:
И хотя хвастает остудник-блад отечской сын,
530 И он своей да золотой казной бессчётной,
И просказали люди добрый, пробаяли:
Хотя ж добры его кони — нанятый,
И золота казна его да занятая,
И цветно платье на себе, да все чужое!
535 И как охоч ходить остудник да захаживать,
И он по темныим по долгиим по ноченькам,*
И сожидать да буде белой мне лебедушке!
И буде ноженьки держать да на дороженьке,
И белы рученьки держать да на заложечке,
540 И буйна голова держать да во окошечке,
И ясны очушки держать да во чистом поле,
И умом-разумом смекать да во все стороны:
И он котороей придет путем-дороженькой?
И он откуль придё, остудник, со сторонушки?
545 И сожидать буде, невольной, до полуночи!
И вот идет он, остудник-блад отечской сын,
И он плотнёшенько идет да подпоясалось,
И несет шапку-то, остудник, на одном ухе,
И рукавичи-то несет да на правой руке;
550 И уж он пьян-не пьян, остудничек, шатается,
И надо мной хочет остудник надсмехатися;
И по черным грязям остудничек валяется!
И как еще того остудник похваляется,
И он за нашиим столом да за дубовыим:
555 И буде садичек ведь — скаже — полонённой,
И буде род-племя теперь да покорённое,
И буде волюшка моя да полонённая;
И буду девушку ему да покорённая.
И хорошо да я жену свою повыучу,
560 И школьно-нашкольно, детина я, повышколю!
И от двора пойду, остудник я, дороженькой,
И ко двору да приду малоей тропиночкой,
И штоб воротечка у нас да ведь не хломнули,
И железный заложечки не щёлнули,
565 И штоб не слышала стритить молода жена,
И уж так-то над ей да надрыгаюся,
И от того она буде виноватая!
И все не хвастай же, остудник-блад отечской сын,
И дорогой да моей вольной столько волюшкой:
10 Причитанья Северного края
290
Причитанья Северного края
570 И соберусь да я, невольна красна девушка,
И мне бы крылышка, невольнице, гусиный,
И мне бы други, горегорькой, лебединый,
И подымусь да я, невольна, выше лесушку,
И облечу да всю Русию подселенную,
575 И я во крепости слечу новогородскии,
И я за стенушки слечу да белокаменны,
И найду да там купча я пребогатого,
И я задамся во служаночки во верный,
И во тыи-то задамся долги годышка!
580 И не прознаешь ты, остудник-блад отечской сын,
И не проведаешь про вольну мою волюшку,
И далеко буду за синим за Онегушком,
И буду девушка тебе да непокорная,
И буде голова моя да непоклонная.
585 И лучилось слышать невольной красной девушке
И как еще да про остуду-чужу сторону:
И живет зябель на полях да хлебородныих,
И всё потоп да на лугах-то сенокосныих,
И круг сена да все ведь звери-то сьедучии!
590 И скажи, што берешь, остудничек, нахалишься,
И да ты што во мне, остудничек, начаешься?
И не безродная ведь есть да не бесплемённая;
И у меня ж, да у невольной красной девушки,
И три заставы у меня е привеликиих,
595 И три стены да у меня е городовыих:
И перва стена у меня да городовая —
И стоять матушка у мня буде крестовая;
И друга стена у мня е городовая —
И много братьицев у меня да ясных соколов;
600 И третья стена у меня да городовая —
И супротив крыльца стоит она перёного,
И как у этого столба да у точёного,
И у витого колечка золочёного!
И повешу тут невольна красна девушка
605 Уж этую затулу-сйню завеску!
Очень хитро эта завеска вышйвана,
Она шита ведь шелком да шамахинскиим,
И она обвита ведь шитыим-то золотом,
И вобсажена ведь скатным буде жемчугом!
610 Из Москвы швййки у меня да ведь наниманы,
Из Новагорода учёны-то привезены.
И как на первом буде уголку вышивано —
И изба земская-то буде да со старостой,
И на другом да буде уголку вышивано —
Плачи сгоѳорные
291
615 И челой полк буде солдатов новобранныих,
И со оружьем-то оны да завоенныим;
И как на третьем буде уголку вышивано —
И церквы Божьи-то ведь будут посвященный,
И со отцем-попом будут со духовныим,
620 И все служители-то будут тут церковный;
И на четвертом буде уголку вышивано —
И будут улички вышиваны рядовыи,
И будут лавочки раскладены торговый,
И всяки разный товары, разноличныиі
625 И середи этой затулы-синей завески
И все повышит будет царь да со царицею,
И впереди да я повышью красно солнышко,
И позади царя повышью я светел месяц,
И по Праву руку повышью часты звёздочки!
63° И хоть придет-то остудник-блад отечской сын,
Уж он со кругом прииде молодечскиим,
Уж он с поездом прииде княженецкиим,
И наперед да будут дружки все молодым,
Уж как эты россказы-сваты больший,
635 И подъезжать станут к селу да деревенскому,
Хоть ко моему девочью зелену саду,
И ко крылечушку теперь да ко переному,
И добры кони на пути да остановятся!
И как людишечка приедут некорыстныи,
640 И вси нигди эты людишка не бываюца,
И благоверного царя да не видаюца,
Кой содержит всю Русию подселенную!
И от крылечушка злодии тут отступятся,
И от перёного оны да взад воротятся,
645 И не посмиют доступить до воли вольноейі
И тут останусь я во красныих во девушках,
И во своей да дорогой я воле вольноей
И на придроке у родителя у матушки,
И в приберёге у родителя у батюшка,
650 И на утеху светам-братьицам родимыим,
И на весельице души да красной девушки!
И ой, раздумаюсь, невольна, своим разумом:
И я неладно-то ведь, девушка, удумала,
И все нехорошо, лебедушка, уладила!
655 И не сдержать да дорогой мне своей волюшки,
И мне на бладой на девочьей на головушке;
И лучилось слышать невольной красной девушке:
И поезд набран молодцев да всё удалыих,
И кои в Питере бурлакушки бываюца,
292
Причитанья Северного края
660 И все царя в глаза бурлакушки видаюца,
И эта спацлива царица благоверная!
И часовые хоть стоят да енералушки,
И приотдвинут эту завеску вышивану,
И скатны жемчужки ведь тут да порассыплются,
665 И тут пройдет да всё остудник-блад отечской сын,
И он со поездом пройдет да княженецкиим,
И как по моему крылечику переному!
И пораздвинутся народ да люди добрый,
И тут пропустят-то россказов-сватов болыыиих!
670 И пораздумаюсь невольным своим разумом:
И как на ту пору, на тое было времечко,
И лучилось ехать бладу сыну отечскому,
И он со поездом ведь ехал княженецкиим,
И ископыть ведь дал, остудник, лошадиную,*
675 И он змахнул да столько плеточкой шелковой,
И тут ведь волюшка моя да испугалась,
И приужахнулось ретливое сердечушко,
И приотдвинулась бажёна дорога воля
И как от этого косевчата окошечкаі
600 И ой, роздумаюсь невольным своим разумом,
И попрошу да светушкбв-братцев родимыих,
И сберегли бы дорогу волю бажёную,
И пожалели меня, белу бы лебедушку!
И ой, вы светушки мои да ясны соколы!
685 И вы впрягите борзых коней иноходныих,
И вы во саночки впрягите самокатный,
И привяжите звон-унылы колокольчики,
И увезите вы невольну красну девушку,
И по раздольицу везите — по чисту полю,
690 И увезите от остуды-чужей стороны,
И сберегите дорогу да вольну волюшку .
И от набегу-то меня да лошадиного,
И от наезду-то меня да молодечскогоі
И вы возьмите, светы-братьица родимый,
695 И вы с собой да пистолеты зарукавныи!
И буде стритится остудник-блад отечский сын
И на пути да на широкой на дороженьке,
И вы колом его, остудничка, колите-тко,
И с пистолетика его да подстрелите-тко,
700 И дорогу волю бажёну сберегите-тко!
И вот по этым, по дубовыим мостиночкам
И по крыльцу да йде князь-то, поклоняется
И во добры люди ведь он да похваляется:
«Я за рубль ступлю в новы сени решётчаты,
Плачи сговорные
293
705 И за полтину я во светлу ступлю светлицу,
И за алтын да возьму красну эту девушку,
И за грош да возьму вольну эту волюшку!»
И я прослышала, невольна красна девушка,
И похвалу да молода сына отечского:
710 «И ты не хвастай же, остудник-блад отечской сын,
И дорогой моей бажёной вольной волюшкой,
И мной, душой, да ты ведь, красной этой девушкой!»
И нынь раздумаюсь невольным своим разумом,
И я ответ отдам бладу сыну отечскому:
715 «И всё не заставы с бладым сыном поставлены,
И всё не пописи с остудником пописаны,
И не по тысящи залоги е положены!»
И я слыхала ведь от добрых многих людушек:
И от стола да добры людушки расходятся,
720 И от венца да женихи-то розъезжаются!
И принесу покор, невольна красна девушка,
И я ко светушкам, ко братцам-ясным соколам,
И я ко этым соколочкам златокрылыим,
И пожалели б меня, белую лебедушку,
725 И у дверей да становили бы придверничка,
И у ворот бы становили приворотничка;
И всё людишек становили бы не бедныих,
И не окинулись на деньги оны б медный,
И не пустили бы блада сына отечского
750 И на крылечушко его бы на перёное,
И на новы сени его бы на решётчаты,
И не пустили бы во светлую во светлицу!
И пораздумаюсь девочьим своим разумом,
И куда класть буде бажёна дорога воля?
7^5 И я возьму да свою вольну эту волюшку,
И во девочьи во белы свои рученьки,
И во перстни да свою волю, бриллиантовы,
И во свои кольча возьму да золочёный,
И прижму волюшку к ретливому сердечушку,
740 И русу косыньку ко белому ко личушку,
И сговорю столько едино таково слово:
И дорога ж моя бесценна воля вольная!
И воля — красное миженьско мое солнышко!
И воля — денной ты теперь да белой светушко,
745 И воля — сладкое было да уяданьице,
И воля — долгое было да усыпаньице,
И быдто сыр в масле ведь волюшка каталась,
И как пчела да воля во меду купалась,
И белой сахар как по блюду рассыпается!
294
Причитанья Северного края
750 И куды класть да мни бажёна дорога воля?
И кладу волюшку в ларчи да окованыи,
И замну волюшку замочком щелкотурныим!
И я в ларчи буду ходить да потихошеньку,
И отмыкать буду замочки с осторожностью!
755 И все не место тут ведь волюшке-не мистечко!
И все дознается остудник-блад отечской сын,
И он до моей дорогой да воли вольноей!
И я снесу лучше во мало устороньице,
И я спущу волю на луг там на зелёной,
760 И я на травоньку спущу да на шелковую,
И на цветы спущу я волю на лазуревы,
И я сама пойду, душа да красна девушка,
И я во свой да дом-крестьянску пойду жирушку
И пооставлю дорогу волю бажёную!
765 И на пути да на дорожке приодумаюсь:
И не стонет ли то матушка-сыра земля,
И не вянет ли под волей шелкова трава,
И не плачет ли бажёна дорога воля?
И ворочусь да возьму вольну свою волюшку,
770 И во свои возьму я белый во рученьки;
И я спущу да дорогу волю бажёную,
И я на чужую на дальную сторонушку,
И накажу да дорогой воли бажёной:
«И ты не стой, да моя вольна эта волюшка,
775 И ты у быстрыих-то рек за перебродама,
И у озерышек не стой за перевозама,
И на ямах да не стой, воля, за подводама,
И у харчевень-то не стой да за обедама!
И ты постой да столько, вольна моя волюшка,
780 И ты во Божиих церквах да за молебнам,
И у духовныих отчев да за молитвам!»
И пораздумаюсь, невольна, умом-разумом:
И я неладно-то невольница, ведь сдумала,
И я нехорошо про волюшку уладила!
785 И как на ту пору ведь буде-тое времячко,
И как поедет тут остудник-блад отеческой сын
И от богатого суседа спорядового,
И он с извозом-то во питерску дороженьку,
И сустижет да тут ведь вольну мою волюшку
790 И на пути да на широкой да дороженьке?
Я спущу лучше бажёну дорогу волю
И в синё морюшко с уловной белой рыбонькой!
И не проведает остудник-блад отечской сын,
И все не взять да буде вольной ему волюшки.
Плачи сгоѳорные
295
795 И лучилось слышать, невольной красной девушке,
И мне про этого блада сына отечского:
Есть пошиты малогребны малы лоточки,
И е повязаны ведь невода шелковый,
И он изловит дорогу да вольну волюшку,
800 И он на синеем на славном на Онегушке.
И пораздумаюсь, невольна, своим разумом:
Я спущу да дорогу волю бажёную,
Я по крутому спущу да ю по бережку,
Я по тихиим спущу волю по заводям,
805 Я по частыим спущу волю по затрестям,
И водоплавноей спущу да серой утушкой,
И в острова да спущу волю не в бывалый,
И в берега да спущу волю незнакомый,
И не проведав остудник-блад отечской сын,
810 И не доступит он до вольной моей волюшки!
И мне сказали люди добрый, пробаяли,
И што охоч ходить остудничек, захаживать,
И за охотой-то у синего Онегушка,
И он стрелять охоч гусей да серых лебедей,
815 И подстрелит мою бажёну дорогу волю!
И тут неладно, бедна девушка, я сдумала,
И я нехорошо про волюшку уладила!
И я возьму тут дорогу да вольну волюшку,
И я кладу волю в пустыню богомольную,
820 И я в обитель положу да во спасёную,
И где в пустыни красны девушки спасаются!
И пораздумаюсь, невольна, своим разумом:
И все неладно я про волюшку уладила!
И нонько годышки пошли да все бедовый,
825 И разоряются пустыни богомольный,
И красны девушки оттоль да разъезжаются,
И тут не место дорогой да вольной волюшке!
И я спущу да ю к Макарью на желты пески,
И в приберёгушку вдовы благочесливой!
8^° И пораздумаюсь невольным своим разумом:
И там не место дорогой да вольной волюшке,
И не сдержать да ю вдовы благочесливой!
И я кладу да дорогу волю бажёную,
И я пристаршеей* желанной кладу матушке,
8^5 И я под праву положу да ю под рученьку;
И пораздумаюсь невольным своим разумом:
И тут не место моей волюшке-не мистечко!
И еще матушка моя да все старёшенька,
И носит поясок она да все слабёшенько,
296
Причитанья Северного края
840 И потеряе дорогу волю бажёнуюі
И с волей выйду на крылечко я перёное,
И спущу волю выше лесу по поднебесью,
И вровень с облачком пущу волю ходячиим,
И к красну солнышку спущу да во бесёдушку,
845 И к светлу месяцу спущу да в приберёгушку,
И я к луны спущу, к звездам да подвосточныим,
И не прознае-то остудник-блад отечской сын!
И тут раздумаюсь, невольна красна девушка,
И што неладно я про волюшку уладилаі
850 И выше лесу моя воля не подоймется,
И она с облачком ходячим не сровняется,
И с красным солнышком она да не розбается,
И как у месяча она не сохраняется!
И я возьму волю во белы свои рученьки,
855 И во почестей посажу да во большой угол,
И я под милое косевчато окошечко,
И я под эту под стекольчату околенку,
И обсажу волю скатныим я жемчугом,
И обошью волю чистыим я серебром,
860 И обовью волю красныим я золотом!
И как на ту пору теперь да тое времечко
И прилетали ведь две птиченьки заморский,
И как садились на косевчато окошечко,
И оны тоненьким носочком колотили,
865 И оны жалким голосочком говорили,
И оне девушке ведь, мне-ка, взвещевали,
И моему сердчу назолушки давали:
И не садись же ты, душа да красна девушка,
И убирать да свою вольну эту волюшку,
870 И ты не трать да ведь, девича, скатна жемчужка,
И ты не порти, красавича, чиста серебра,
И ты не рви, наша голубка, красна золота,
И уже как да столько е, то не минуется,
И ты недолго с своей волей покрасуешься,
875 И буде садочек ведь твой да полонённой,
И буде род-племя твое да покорённое,
И буде волюшка твоя да во неволюшке,
И, красна девушка, ты будешь во заботушке,
И во маётноей-сколотной будешь жирушке!
860 W туг возьму да дорогу я свою волюшку,
И брошу волю я, горюша, о дубовой пол,
И стопчу волю я, бессчастна, черным башмачком.
И тут роздумаюсь, невольна, своим разумом:
И не краса сидеть без вольной мне-ка волюшки,
Плачи сговорные
297
885 И подивуют многи добры эты людюшки,
И надоело што же воля, напрокучила?
И подыму волю с полу да со дубового,
И положу волю на стопочку точёную,
И я на лавочку кладу да на брусовую,
890 И до приезду-то блада сына отечского,*
И до элодиев-то россказов-сватов большиих,
И пусть сидит да дорога воля бажёная
И все под милыим косевчатым окошечком,
И по-прежнему она, да по-досюльному,
895 И за девочьим сидит да рукодельицем,
И вышиват, пущай, узоры хитромудрыи,
И пусть повышье тонкобело полотенышко,
И поспешит да к теплопарной этой баенке.
И теперь-нонеча, невольна красна девушка,
900 И уж как этую урёчную неделюшку,
И быв под тученькой, невольна, гряновитой,**
И я под облачкой, невольна, страховитой,
И точно рыбонька во сетку изловленная,
И быдто жар-птича во клетку посаженная!
905 И у меня да нонь у белой у лебедушки,
И со неволи буйна голова не гладится,
И волос к волосу теперь да не слипается,
И прядка к прядочке*** русой косы не ладится,
И не алие в косы ала у мня ленточка,
910 И не цветёт да теперь цветно это платьице,
И не гргет-то соболья-кунья шубонька!
И все страшит меня, невольну красну девушку,
И все остудушка страшит, да чужа сторона,
И все остудничек страшит, да блад отечской сын!
915 И хорошо да было с волей ликоватися,
И очень мудрено с неволящем познатися!
И столько три часа со волей расставатися,
И буде три года с неволищем свыкатися:
И первой год как на остуды обживатися,
920 И, быв булат это железо, разжигатися;
И другой год как на остуды обживатися,
И быдто лютая смола да испивать;
И третей год да на остуды обживатися,
Как по булатниим ступать да вострым іюжичкам!
925 И много ума надо разума в головушку
И впереди везти на чужу на сторонушку,
И на двенадцати подводах лошадиныих,
И на семнадцати полётах соколиныих!
И все не хватит ума-разума в головушке
298
Причитанья Северного края
93° И на двенадцать-то годовых Божьих праздничков!
И надо силушка везти туда звериная,
И потяги надо везти да лошадиный;
И надо поскаки держать да сера заюшка,
И поворотушки держать да горносталя;
935 И как на чужей, на судимой на сторонушке
И ростут с корешка ведь лесушка вилатыи,
И из-за мала да живут людушки лукавый
И у чужих да богоданных у родителей
И добывать надо великое желаньице!
940 И столько жить да на остуды-чужой стороны,
И по мостиночке ходить, наб не шататися,
И говорить надо, невольной, не мешатися,
И наб на лавочке, невольной, не посеживать,
И наб за прялочкой сажёнки не дотягивать,
945 И наб почасту в окошко не поглядывать!
И не меня пошлют — невольной надо мне сходить!
И как пошлют да меня, белую лебедушку,
И на трудную крестьянскую работушку
И с-по ранному меня да все по утрышку,
950 И штуковата богоданна строга матушка —
И хоть не выйде на крылечико перёное,
И отдали глядит в косевчато окошечко
И замечат да меня, белую лебедушку:
И на дороженьке бы я не устоялася,
955 И я настрету бы с суседкой не стреталася,
И я бы на речи с суседушкой не ставилась,
И што спешусь ли на крестьянску я роботушку,
И суседушке бы я да не розжалилась!
И как приду да в дом-крестьянскую во жирушку,
960 И строго згляне богоданна эта матушка:
И я с роботушки ль пришла да веселёшенька,
И не заплаканы ли ясны мои очушки,
И не утёрто столько ль бело это личушко?
И надо жить да на остуды-чужей стороны,
965 И веселой да быть лебёдке — не смеятися,
И при обидушке-то быть — надо не плакать,
И наб по уличке ходить да все тихошенько,
И наб походочка держать да все ровнёшенька,
И буйна голова нести да все низёшенька,
970 И наб поклон держать ведь старому — гля старости,
И надо малому держать — да ради бладости,
И мне-ка ровни-то держать надо — гля похвалы!
И пораздумаюсь невольным своим разумом:
И уж как я да ведь, невольна красна девушка,
Плачи сговорные
299
975 И я в годах да ведь, лебедушка, бладёшенька,
И умом-разумом, лебедушка, глупёшенька,
И хоть я на слово, лебедушка, спесивая,
И на речну я поговорюшку бросливая,
И все на двух ступах меня да ведь исступают,
980 И на двух словах меня да приоббают!
И столько живучи на чужей на сторонушке,
И не наб держать мне, белоей лебедушке,
И там из девушек советной мне-ка подружки,
И из молодушек ведь крепкой мне-ка думушки!
985 И не повыскажешь великоей обидушки,
И как во ѳтыи спорядныи суседушки!
И ой, страшит меня, невольну красну девушку,
И все остудушка страшит, да чужа сторона:
И я тонка стою, невольна, как тетивочка,
990 И зелена теперь, невольна, как травиночка,
И поблекло мое бело это личушко,
И помутилися ведь ясны мои очушки!
И пораздумаюсь же, белая лебедушка:
И на закате буде красного ведь солнышка
995 И на полёте буде вольна моя волюшка!
И буде род-племя ведь к нам да прибиратися,
И будут урывом ведь волю урывать,
И своесильно будут волю отымать
И у меня, да все у белой у лебедушки!
1000 И тут схвачу да свою вольну эту волюшку,
И я во белый схвачу да ю во рученьки,
И дорогу да я девочью свою кбсынку,
И семиразны эты шёлковый ленточки,
И плотно прижму ко ретливому сердечушку,
1005 W сговорю да я, невольна, таково слово
И своим милыим ведь сродчам, этым сродничкам:
«И были в думщичках, порода именитая,
И у моих светов-желанныих родителей,
И в потакбвщичках на чужу, знать, сторонушку,
1010 И во изменьщичках ведь вольной моей волюшки,
И надоела што, невольнича, наскучила?
И не на то звала, невольна красна девушка!
И сожидала я породу именитую,
Што сберегут да мою вольну эту волюшку,
1015 И приотдумают ведь крепку оны думушку,
И отсоветуют желанныим родителям,
И приоткажут-то блада сына отечского!
Ажио род-племя любимо, сродчи-сроднички,
И сзаедино у вас крепка эта думушка
300
Причитанья Северного края
1020 W ВСе со милыма желанныма родительма!
И, видно, скуп взяли, мой род-племя любимое,
И вы со этого блада сына отечского!
И, видно, взяли золотой казны по надобью,
И што барышите бажёной дорогой волей,
1025 И вы торгуете девочьей русой косынькой!
И, видно, с тысяцких да брали вы по тысяще,
И со блада сына вы взяли миллионама,
И изменили дорогу да волю-волюшку!
И столько слушайте вы род-племя любимое!
1030 И буде Богом я, невольна, буду сужена,
И родом-племенем, невольна, буду сведена,
И во Божьей церквы попом-отцем обвенчана,
И я за этым за бладым сыном отечскиим,
И каково буде на чужой жить сторонушке?
1035 И буде хорошо на чужей на сторонушке,
И запишу да вас во вичное спасаньице!
И буде худо жить на чужой на сторонушке,
И буде вичное ведь вам да проклинаньице
И от меня буде от белой от лебедушки!»
1040 Как сегодня, сего денечка Господнего,
И как прошла эта неделя — не видаюца,
И скороталися денечки — не слыхаюца!
И поросстанусь как со вольной своей волюшкой,
И попрошу светов-желанныих родителей,
1045 И штобы наняли ведь баенных истопщичков
И ключевой воды оны да водонощичков,
И што топили бы ведь парну эту баенку
И про меня да все про белу бы лебедушку,
И мне умыть да свое белое бы личушко,
1050 W мне-ка синь измыть, невольной, с-под ясных очей,
И мне-ка печаль со ретливого сердечушка,
И горьки слезушки измыть да со ясных очей,
И учесать да мне-ка блада бы головушка,
И уплести да мелкопрядна мне-ка косынька!
1055 И лучилось слышать невольной мне головушке:
И у моих светов желанных у родителей,
И как сегодняшним Господним Божьим денечком,
И с-по ранному теперечко по утрышку,
И у их зазваны советны мои подружки,
1060 И у их наняты ведь баенны истопщички
И про меня да все про белую лебедушку —
И истопить да теплу парну эту баенку,
И все измыть да мою вольну эту волюшку!
И я гляжу-смотрю, невольна красна девушка:
Плачи сгоѳорные
301
1065 И вдруг подходит же родитель-моя матушка,
И унимае меня, белую лебедушку,
И уласкае мою вольну она волюшку,
И говорит мне-ка родитель таково слово:
«Перестань да плакать, белая лебедушка,
1070 И ты не плачь, моя косата летна ластушка,
И ты не трать своих девочьих ясных очушек,
И не круши да свое бедное сердечушко;
И ты послушай, моя белая лебедушка,
И ты желанную родитель-свою матушку!»
Мать обращается к невесте и вопит:
И ты послушай, моя белая лебедушка,
И да што я скажу, кручинная головушка:
И трудно-тяжело тебя да я носила,
И тошно-больно от утробушки родила;
5 И я возростила до полна тебя возрасту,
И все я думала, печальная головушка,
И посидишь да ты во красныих во девушках,
И ты во своей-то во вольноей этой волюшке;
И будешь легкая ведь мне да переменушка,
1° И будешь скоро безответно послушаньице;
И у стола будешь, невольница, стряпеюшкой,
И за ставом* будешь умильна мне-ка ткиюшка,
И безответна на роботушке роботница,
И будешь летна мне, горюше, водонощичка,
15 И будешь зимня на гумни да замолотщичка,
И будешь баенна родителям истопшичка;
И будут вешныи Ивански нам ведь винички,
И будут красный Петровски нам ведь ягодки!
И не по думушкам-то дело становилося —
20 И не поспела ты, сердечно мое дитятко,
И ты со возрастом, лебедушка, сровнятися,
И ума-разума в головушку набратися,
И поохотила на чужу на сторонушку,
И отрекнулась от желанныих родителей!
25 И пораздумаюсь печальным умом-разумом:
И не велики города стоят от девушек!
И, видно, хорошо дате да уродилось,
И скоро в добры оно люди погодилось;
И сожалию я, печальная головушка,
3° И я сердечного рожёна тебя дитятка;
И у меня, да у победной родной матушки,
И уныват да все бессчастно ретливо сердчё,
302
Причитанья Северного края
И все долит тоска-великая кручинушка!
И того жаль мне-ка, кручинноей головушке:
35 И твои плечика, лебедушко, уэёшеньки,
И твоя силушка, лебедушко, малёшенька,
И у тя рученьки, у дитятка, тонёшеньки,
И ум тот-разум во головушке глупёшенек!
И твои милый любимы поровечнички,
40 И все во девушках оны да оставаются,
И оны малыма рябятама считаются,
И оны куклама сидят да забавляются,
* И на уличке ведь щепками сшибаются;
И столько ты, мое сердечно мило дитятко,
45 И ты под тученькой сидишь да гряновитой,*
И ты под облачкой сидишь да страховитой!
И не умела сдержать вольной да ты волюшки,
И на девочьей ты на бладой на головушке!
И молчи-схватишься, ведь белая лебедушка,
50 И по своей да по бажёной дорогой воли,
И по девочьем украшённоем живленьице,
И да ты хватишься, лебедушко, наплачешься!
И не судьячь же, наша белая лебедушка,
И ты на спацлива родителя на батюшка,
55 И на меня, да на печальну родну матушку!
И мы ведь волюшки твоей да неволили,
И во заботушку тебя да не заботили,
И ты сама да себя, девушка, просватала,
И сама волюшку свою да прозакладала,
60 И во гостях да свою волю прогостила,
И на бесёдушках ты волю проиграла,
И ты на писенках бажёну пропевала!
И порозгневала родителя ты батюшка,
И со остудником ведь ты да сговорилася,
65 И подманули тебя, девушку, сподбаяли,
И всё на ласковых прелестныих словечушках!
И не хватило у тебя да ума-разума,
И не спросила ты во добрыих во людушках;
И ты послушала спорядную суседушку,
70 И она поблизку, суседка, к тебе лащилась,
И по головушке тебя да она гладила,
И все за близкую родню да она ладила!
И дорога да твоя вольна нынько волюшка —
И она в цветно хотя ж платье одевалася,
75 И во козловый башмачки обувалася,
И в путь-дороженьку ведь воля снаряжалась —
И тебя, девушку, ведь воля проклинала!
Плачи сгоеорные
303
И пошла волюшка за чистое за полюшко,
И по лугам да пошла воля по зелены им,
80 И по селам да пошла воля деревенскиим;
И вдруг навстрету твоей вольной этой волюшке,
И на пути да на широкой на дороженьке,
И встрету стретилось великое неволище,
И как угрюмая неволя страховитая;
85 И у него ли буйна голова нечёсана,
И как неволя в кафтанишечко сокручена,
И она липовой веревкой подпоясана,
И во лаптишечка неволя подобулася!
И уже тут да твоя воля испугалася,
90 И она взад да твоя воля ворочалася,
И у крылечушка она да постучалася,
И под косевчатым окошечком давалася,
И всё горючима слезама обливалася:
«И ты пусти меня, девича, в светлу светлицу,
95 И ты возьми, да красовйча, вольну волюшку,
И клади в день да ты на бладу на головушку,
И клади в ночь да на пуховую перинушку,
И ты по утрышку к ретливому сердечушку!»
И отрекнулась ты, косата моя ластушка,
100 W от своей да дорогой ты вольной волюшки,
И пошла волюшка искать да приберёгушки
И у твоих да у советных дружных подружек!
И ты послушай же, сердечно мое дитятко:
И скоре вздумала ведь крепку эту думушку,
105 И промахнула свою вольну эту волюшку,
И не винилася желанныим родителям,
И што ведь воля у тебя да прозакладана,
И што великое неволище приказано!
И мне-ка жаль-тошно, кручинноей головушке,
И° И безответну тебя, белую лебедушку;
И быдто вёшная вода со льдом разойдётся,
И также мы с тобой, голубка, поросстанемся!
И уж ты думала, знать, белая лебедушка,
И про похвальную чужую-то сторонушку,
"5 И што ведь жемчужком она да изнасажена,
И краше солнышка тебе она казалася;
И не скачен жемчуг ведь там да рассыпается,
И горьки слезушки у вас да проливаются,
И там не белой столько свет да россветается,
120 И на сердечушке обида порасходится!
И кабы знала ты, лебедушко, бы ведала
И про злодийную похвальную сторонушку,
304
Причитанья Северного края
И тридцать лет бы на сторонку не подумала,
И сорок лет бы на судиму не помыслила,
125 И все сидела б ты, косата летна ластушка,
И до урёчных девочьих двадцать годышков
И во своем да в прикрашенном во девичестве!
И кабы знала ты, сердечно мое дитятко,
И про остудушку, про чужую сторонушку,
130 И ты бы белого лича не умывала,
И ты бы цветного ведь платья не держала,
И добела б лича, лебедушко, не бйлила,
И ты бы алыма румян да не румянила,
И не приманывала б удалых добрых молодцев,
135 И берегла бы да ты вольну свою волюшку,
И бладёшенька со волей не россталась бы,
И молодёшенька с неволищем не спознались* бы!
И ты послушай же, сердечно мило дитятко:
И как ты жила у желанных нас родителей
140 И ты во своем прикрашенном как девичестве,
И была дана у нас вольна тебе волюшка
И слободная досужна пора-времечко!
И мы по утрышку раненько не будили
И с благословленьицем тебя да спать дожили,
145 И со Исусовой молитовкой укрыли!
И была устлана пуховая перинушка,
И у меня, да у желанной твоей матушки,
И про твою да про бажёну вольну волюшку!
И я приду да хоть с-по ранному по утрышку
150 И я ко этоей тесовой ко кроваточке,
И подойду да ко кроваточке тихошенько,
И приотдвину эту занавес легошенько,
И штобы дитятко мое да не спужалося;
И тут я правоей рукой да тебя подрочу,
155 И сговорю, бедна, единое словечушко:
«И жаль будить мне-ка, сердечно тебя дитятко,
И да ты спи, моя косата летна ласточка,
И ты на этоей тесовоей кроваточке,
И ты на мягкоей пуховой на перинушке,
160 W утешайся-ко вольной своей волюшкой!»
И отойду, бедна горюша, поскорёшеньку;
И возбудить да жалко дитятка-тошнёшенько;
И одна стряпаю стряпню да суетливую
И столько лажу я обеды-то воскресный!
165 И ты пойдешь как на крестьянскую работушку
И ты со светушкамы-братьицам родимыим,
И ты со милым соколочкам златокрылама,
Плачи сговорные
305
И вы за шуточку работу работали,
И за весельице вы день да провожали,
170 И за гульбищечко дорожку коротали!
И говорили светы-братьица родимый,
И все тоби, мое рожёно мило дитятко:
«И не трудись, да наша белая лебедушка,
И не томи да свои белы эты рученьки,
175 И ты не трать да все девочью свою силушку!
И не тобой наша работа сроботается!
И да ты сядь-ко на катучей белой камешок,
И взвесели свою бесценну вольну волюшку,
И в доброумье светушкам-братцам родимыим!»
180 И хоть ты придешь со крестьянскоей роботушки
И ко своей да ты родителю ко матушке,
И выду-стричу на крылечике перёноем
И сговорю, бедна, единое словечушко:
«И слава Богу-то теперь, да слава Господу,
185 И слава Вышнему Бладыке-то Святителю,
И все Пречистой Пресвятой да Богородице!»
И подрочу да по девочьим тебя плечушкам:
«И это трудничка идё моя, роботничка,
И што усталая идё да опристалая,
190 И на роботушке ведь ты да притрудилася,
И свои белый-то ручки примахала,
И ты девочью свою силу придержала»;
И наготово про сердечных про вас детушек,
И к вечеру да парна баенка истоплена,
195 И по столу да самовары-то сготовлены,
И к вечеру да про вас кушанья излажены,
И вам ведь устланы пуховый перинушки!
И погодя ж этой поры да столько-времечка
И будешь жить как на судимой на сторонушке,
200 W там не будет тебе ранно положеньице,
И тебе поздного не будет пробуженьица
И свет от строгой богоданной те<бе матушки!
И поутру стане, злодийка, все ранёшенько,
И стане по избы свекровище похаживать,
205 И все правой ногой она стане потапывать,
И каблучком стане ведь в пол да приколачивать,
И деревом стане в ДЕерй да приударивать!
И не с молитовкой ведь там да спать уляжешься,
И не с благословленьицем по утрышку повыстанешь!
210 И как свекровище-то стане разговаривать
И возбуждать да стане белую лебедушку:
«И стань, ленивая сноха, да не станливая,
306 Причитанья Северного края
И ты не бойка молодуха — не удалая,
И ты ведь проспала Господень Божий денечек,
215 И вси повыстали суседки спорядовыи,
И вси сошли да по крестьянскиим роботушкам!»
И ты послушай же, сердечно мое дитятко,
И ты по утрышку, лебедушко, спутаешься,
И со тесовоей кроватки забросаешься
220 И смахнешь рученьки на бладу на головушку,
И тут проклянешь свое горькое замужьице,
И тут ты вспомнишь прикрашенное девичество
И спамятуешь ты родиму свою родинку
И дорогу свою бесценну вольну волюшку!
225 И у тобя, да у сердечного у дитятка,
И тут ужахнется ретливое сердечушко,
И ростоскуется ведь зяблая утробушка,
И тут покатятся ведь слезы со ясных очей,
И все по блеклому по твоему по личушку!
230 И тут горючима слезама приумоешься,
И правой белоей ты рученькой приутрешься!
И хоть ты придешь во хоромное строеиньице,
И строга-злая богоданная-то матушка
И по фатеры-то, злодийка, ведь похаживает,
255 И на семь дел тебя, головушку, разряживат,
И пословечно-то она да не россказыват,
И все немилыма словама наговариват!
И буде бросишься за дело ты скорёшенько,
И сговорит она, злодийка, таково слово:
240 «И ты гордлива, молодуха, ты — спесивая!»
И тихо пойдешь по дубовой как мостиночке,
И говорить станут сестрицы богоданный:
«И не станливая, ветляна ты нешутушка!»
И столько слушай же, сердечно мое дитятко:
245 И как живучи на чужей на сторонушке
И паде печаль на ретливое сердечушко
И тут поблекнет твое бело это личушко,
И станет синь да все под ясный под очушки,
И без угару болит буйная головушка,
250 И без морозушку сердечко перетрескает!
И хотя ж придешь со крестьянской со роботушки,
И строга-грозна богоданна эта матушка,
И говорит она, злодийка, быдто зверь ре вит,
И сговорит она, злодийка, таково слово:
255 «И ты не трудничка идешь да не роботничка,
И на роботушке ведь ты не протрудилась,
И ты ведь силушки своей да не истратила,
Плачи сгоѳорные
307
И цветна платьица ведь ты да не нагрязнила!
И не роботушку ведь ты да роботала,
260 И день ко вечеру ведь столько коротала;
И ты поглядала на красно часто солнышко!»
И ты послушай с того, белая лебедушка:
И мы на этой на уречной на неделюшке,
И как мы девушку, тебя, да ведь просватали,
265 И второпях, бедны горюши, торопились,
И в суетах да мы, горюши, суетились,
И чужих басенок, победнушки, ослухались!
И как сегодняшним Господним Божьим денечком
И у твоих да у желанных у родителей
270 И воску ярова свеща да затоплялась,
И бела права эта рученька сдымалась,
И во правом плече рука не устоялась;
И как во ту пору, дитё, да в тое времечко,
И просидела на брусовой ты на лавочке,
275 Хотя вдоль лавка, лебедушко, не ломится,
Поперек лавка, лебедушко, не колется,
И тебе лавочка, голубошко, не думщичка,
И коробеечка, дитё, да не советничка —
И тебе не несли ведь резвы, знать, што ноженьки
260 И принести покор родителю-то батюшку
И все со бладой вышины да до сырой земли!
И в шею голова твоя да не клонилась,
И во устах твоих язык да не ворочался!
И можешь знать да ведать, белая лебедушка,
255 И мы бы думушку, горюшицы, отдумали,
И отменили бы судимую сторонушку!
И кабы знала ты, голубушка, да ведала,
И какова эта судимая сторонушка,
И как гордлив-спесив остудник-блад отечской сын,
290 И кругом наоколь желанныих родителей,
И русой косынькой ведь пол да промахала б,
И ты бы плёточкой ведь к ним да обвивалася,
И кругом ластушкой ведь ты бы облетала,
И ты клубышком во ноженьках каталася!
295 И не судьячь же ты, рожёно мое дитятко,
И на родителя желанного на батюшку,
И на меня да ты, родителъ-свою матушку!
И ты поглупала ведь вольну свою волюшку,
И вскоре здумала ведь крепку эту думушку,
300 И поохотила на чужу на сторонушку!
И ты послушай еще, белая лебедушка,
И я придам да ума-разума в головушку
308
Причитанья Северного края
И размышленьица в ретливое сердечушко,
И как ведь жить да все на чужей на сторонушке
305 И у чужих да богоданныих родителей!
И ты оставь да шутки-шмоночки девочьи
И на своей да ты - родимой на сторонушке!
И оставляй-ко, моя белая лебедушка,
И ты ведь гордость-спесь, голубушко, великую!
310 И свое суровство, дитё, да неудольное,
И ты во светлой-то оставь да в своей светлице!
И ты с собой возьми, сердечно мое дитятко,
И возьми кротость ты с собой да со смиреньицем!
И еще слушай, моя белая лебедушка:
315 И хоть ты придешь в дом-крестьянскую ведь жирушку,
И не спешись да на брусову сесть на лавочку;
И по избы ходи, лебедушко, скорешенько,
И ты поглядай-ко, дитё, да веселёшенько,
И говори ведь ты, дитё, да умильнёшенько;
320 И ты подпадай к богоданной своей матушке!
И ты выспрашивай, косата моя ласточка,
И вся ли забрана любимая скотинушка,
И вся состряпана ль стряпня да ведь вечорная!
И буде скаже богоданна теби матушка,
325 И на ответ тебе, сердечно мое дитятко:
«И во дворы да вся любимая скотинушка,
У мня состряпана* стряпня да все вечорная!»
И ты бери да столько, белая лебедушка,
И тонку белую бери да скатерёточку
330 И настилай ты по столу, ты по дубовому,
И столько ладь да им ведь кушанья сахарнии,
И по рукам да роздай красный ведь ложечки,
И устели, дитё, пуховую перинушку
И строгим грозным богоданныим родителям!
335 И я понакажу еще да тебе, дитятко,
И при добрых я накажу да тебе людушках,
И при окольныих спорядныих суседушках:
И станешь жить да на судимой как сторонушке,
И принакопится великоей кручинушки,
340 И все во твоей-то во бладой во головушке
И на победном все ретливоем сердечушке,
И не россказывай великоей обидушки
И ты ни роду не высказывай, ни племени,
И ни** милым спорядовыим суседушкам!
345 И ты повыбери слободну пору-времечко,
И да ты выдь-ко во раздольице — в чисто поле,
И ты ко быстроей, голубонько, ко реченьке,
Плачи сговорные
309
И прибери, мое сердечно мило дитятко,
И неподвижной ты горючей синей камешек!
350 W ты повыгляни, сердечно мило дитятко,
И ты на вси на три-четыре на сторонушки,
И штобы вороны тебя да не обграяли,
И деревенский собаки не облаяли,
И штоб суседушки тебя да не оббаяли!
355 И уж ты сядь, да моя белая лебедушка,
И по край быстроей садись да ты ведь риченьки
И ты на этот на горючей синей камешек,
И тут повыскажи великую обидушку,
И рути, слезушки, голубушка, в быстру реку!
360 И этот камешек от риченьки не скатится,
И ведь кручина в добры люди не росскажется!
И вровень с крежами вода да поросходится,
И тут утонет вся великая обидушка,
И с холодной водой тут слезы помешаются,
365 И не узнае богоданна строга матушка!
И ты послушай же, сердечно мое дитятко:
И хоть заплачешь тут ведь ясны свои очушки,
И затрешь белое слезами свое личушко,
И в дом как придешь во крестьянскую во жирушку,
370 И строга-лиха богоданна эта матушка
И скоро зглянет она теби во ясны очи,
И скоса смотрит она в бело тебе личушко;
И по фатеры тут злодейка-то похаживат,
И строго-грубо-то она да поговариват:
375 «уж ты Гди была, сноха наша любимая,
И у суседушки ль была да на бесёдушке,
Аль у тетушек на крепкой была думушке?
И ты суседушке ведь, верно, поросплакалась,
И ты у тетушки на нас да порозжалилась?»
380 И ты ответ держи, сердечно мое дитятко,
И строгой-грозной богоданной этой матушке:
«И не была я у спорядной у суседушки,
И я не видела ведь тетушек-добротушек,
И я повышла как на широку на улочку
355 И я зглянула на путь-широку дороженьку,
И я в подсиверну холодную сторонушку,
И вдруг на ту пору теперь да в тое времячко,
И вкруте буйны сиверочики завияли,
И во мое да все во бело это личушко,
390 И во мои столько во ясный во очушки!
И не могла сдержать я слез да во ясных очах,
И покатились эты слезы по белу личу;
зю
Причитанья Северного края
И от того да ясны очушки заплакались,
И тут утерлось мое бело это личушко!»
595 И еще слушай же, сердечно мое дитятко:
И дым с дымочиком, голубушко, свивается,
И вестка с весточкой, лебедушко, свещается!
И как ко мни да ко печальноей головушке,
И придут нищий калики перехожий,
400 И хоть не дальний суседи, спорядовыи,
И я повыспрошу, печальная головушка:
«И столько были ль на судимой этой стороне,
И во домы у вас, в хоромноем строеньице?
И да все вйдли ли сердечно тебя дитятко,
405 Аль ушедши на крестьянскую роботушку?»
И буде скажут мине весточку хорошую,
И скажут низкое поклонно челобитьице
И от тебя, да всё от белой от лебедушки,
И я возрадуюсь, печальная головушка!
410 И каково скажут спорядныи суседушки,
И што нерадостна ты ходишь, невеселая,
И очень груба, скажут, белая лебедушка,
И у мня совьется велика тут обидушка
И разболится да тут буйная головушкаі
415 И тут роздумаюсь победным своим разумом
И по теби, да по сердечном милом дитятке:
«И, знать, словечкама она да приобижена,
И, може, больныим ударом приударена».
И знаю-ведаю, печальная головушка:
420 И каково тепло от буйного от сивера,
И таково добро от чужих от родителей.
И еще слушай же, сердечно мое дитятко:
И как поели тебя, косата моя ластушка,
И во домы у нас, желанных у родителей,
425 И все пустым будет у нас да ведь пустёшенько,
И все уныла буде светла эта светлица!
И пооставь свою бесценну вольну волюшку
И во этоем в унылом заднем уголку
И на роздий оставь великой мни кручинушки!
4^° И как мне стоснется, победнушке, сгорюется,
И по тоби, моем сердечном милом дитятке,
И как я приду во унылой задней уголок,
И с горя згляну на брусову белу лавочку,
И на твою да згляну вольну эту волюшку:
4^5 И сидит волюшка твоя да при обидушке,
И буйна голова у волюшки наклонена,
И она думат себе крепку эту думушку:
Плачи сгоѳорные
311
«\Л уже как да куды воли подеватися,
И в котору путь-дорожку удалятися?»
440 И уж я тут, бедна кручинная головушка,
И стану поблизку я к волюшке подхаживать
И стану волюшку твою да уговаривать:
«И не кручинься ты, бажёна вольна волюшка,
И не печалься, прикрашенное девичество,
445 И ты оставлена ведь белоей лебедушкой
И у своих, воля, желанныих родителей!»
И мни ответ держит тут вольна эта волюшка:
«И все не место мне, бажёной дорогой воле,
И не ужиться во унылом заднем уголку!»
450 W говорить стану, печальная* головушка:
«И не скучай, да дорога воля бажёная,
И да я дам тебе, бажёной вольной волюшке,
И я от скуки дам девочье рукодельице,
И от обиды дам девочье щепетеньице,
455 И принесу да ейно пялышко точёное
И во праву руку иголочку тамбурнюю,
И я шелков да нанесу-то шамахинскиих!»
И сговорю столько бажёной вольной волюшке:
«И утешайся-ко за пялкамы точёными
460 И ты под милыим косевчатым окошечком,
И под туманной хоть стекольчатой околенкой!»
И отвечат да столько вольна еще волюшка:
«И мне-ка в ум нейде девочье рукодельице,
И мне на разум тот девочье щепетеньице,
465 И одно думаю, бажёна вольна волюшка,
И снаряжаюсь в путь-шйроку дороженьку,
И уже как да мни-ка, воли, приодитися,
И мне далече ль столько воли укатитися?»
И все ведь на тоску мне воля отвечает,
470 И все обидушки ко сердчу придавает;
И я возьму да твою вольну эту волюшку,
И мелкопрядную девочью русу косыньку,
И плотно кладу ко ретливому сердечушку,
И я к бессчастной своей зяблоей утробушке!
475 И дорога да эта воля-столько волюшка,
И со мной на речи ведь волюшка не ставится,
И на сговор со мной, бажёна, не сдавается,
И не сдается на бессчастны мои рученьки,
И не приляже ко ретливому сердечушку!
460 И пороздумаюсь победным своим разумом:
И, видно, нет да того на свете, не водится,
И воля дёвочья в домы не оставается!
312
Причитанья Северного края
И я гляжу-смотрю, печальная головушка,
И как сегодняшним Господним Божьим денечком
405 И много прибралось-то роду, много племени,
И пятьдесят сестриц нашлось да сдвуродимыих
И на честное-то у нас да пированьице,
И на горючее-слезное обливаньице,
И на разлукушку бажёной дорогой воли,
490 И все у моего сердечного у дитятка!
И столько слушай же, сердечно мое дитятко:
И я стоять да буду темну эту ноченьку,
И я просить буду Владыку-то ведь Вышнего,
И штоб дал Господь талану тебе-участи,
495 И он великой бы Господней Божьей милости,
И как пойти да на остуду-чужу сторону
И тебе в честь да богоданныим родителям,
И во любовь да ко бладу сыну отечскому,
И в похвалу да всей любимой бы семеюшке!
500 И сведи Господи обычьи ваши-разумы
И как со этым со бладым сыном отечскиим!
И ты, Успенье Пресвята мать Богородица!
И ты поспей да на судимую сторонушку,
И впереди да ты рожёна мила дитятка!
505 И Стретенье Пресвятая Богородица!
И уж ты стрить мое сердечно это дитятко,
И на новых сенях ты стрить да на решётчатых
И ты Покров да Пресвятая Богородица!
И ты покрой мое сердечно мило дитятко
510 И на остудушке на чужой на сторонушке
И от досадушки, дитё, да от обидушки!
И столько Спас да ты Владыко многомилослив!
И ты спаси мое сердечно мило дитятко,
И от удару ты спаси да молодечского!
Плачи бсссдныс
313
2. ПЛАЧИ БЕСЁДНЫЕ
Невеста даѳается у отца на прощальную беседу:
И мне-ка стать было, невольной красной девушке,
И мне на резвы стать девочьи эты ноженьки,
И на башмачики, невольнице, козловый,
И на чулочики, девице, на вязёныи!
5 И мне пройти было, невольной красной девушке,
И со унылого пройти да задня уголка
И по единоей дубовоей мостиночке,
И как по малоей теперь да перекладинке.
И не ломитесь, перекладинки кленовый,
1° И вы не гнитесь-ко мостиночки дубовый
И от меня, да от невольной красной девушки!
И я не конь иду теперь да сторублёвой,
И я не зверь иду теперь да из темна леса —
И я иду да столько, белая лебедушка,
15 И подневольная душа да красна девушка,
И во почестной я иду да во большой угол,
И ко желанному спацливому родителю!
И пораздумаюсь невольным своим разумом:
И как назвать да жалосливого мне батюшка?
20 И красным солнышком назвать — да призакатится,
И светлым мисецом назвать — да приукроется,
И мне звездой его назвать — да порассыплется!
И вижу-смйчу я, печальная головушка,
И во почестном он сидит да во большом углу,
25 И принаклонена бурлацкая головушка,
И приутуплены ведь очи во сыру землю!
И принаклонюсь, подневольна красна девушка,
И я ко этому полу да ко дубовому,
И повзыщу да его резвы эты ноженьки,
30 И оболью да все слезами-то горючима!
И до сегодняшня Господня Божья денечка
И у тобя да у родителя у батюшка
И была дана мне бажёна вольна волюшка,
И все свеща была, невольной, нетоплёная,
15 И то верба была, невольной, золочёная!
И вопрягу была ступистая лошадушка,
И во снаряде златокрылой был ясен сокол —
314
Причитанья Северного края
И мой ведь милой светушко-братец родимой!
И я еще корюсь, желанной родной батюшка,
40 И ты спусти да на смиренную бесёдушку,
И ты не первое спусти меня — последнее,
И ты впряги, да свет, ступистую лошадушку,
И привяжи да звон-унылы колокольчики,
И снаряди мне-ка любимого повоэничка,
45 И сберегателя бажёной дорогой воли,
И от остудника-блада сына отечского!
И как допреж сего,* до этой поры-времячки
И на бесёдушку меня да отправляли,
И строго-грозно вы мне-ка наказали:
50 «И ты ходи честно на тихой на беседушке,
И береги да свою вольну эту волюшку,
И ты блюди да прикрашенное девичество!»
И теперь-нонечку, невольна красна девушка,
И я вси думушки, невольна, нынь придумала —
55 И я продумала бажёну дорогу волю,
И розгневала свет-родитель тебя, батюшка!
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И ты гневён-гневён, родитель-красно солнышко,
И на бесёдушку меня не отправляешь,
60 И уж ты добрыих коней не запрягаешь!
И прости-извини, родитель жалосливой,
И ты меня да всё.невольну красну девушку!
И я корюсь еще с слезама со горючима:
И дай прощеньице ты мне с благословленьицем
63 И сговори мне-ка единое словечушко
И уж ты мне-кова, невольной красной девушке:
«И поезжай, да моя белая лебедушка,
И ты на тихую смиренную бесёдушку,
И поиграй там во кружочиках девочьих,
70 И походи да во шестерочках веселыих,
И взвесели да там ведь вольну свою волюшку!»
К брату:
И возврачусь, да подневольна красна девушка,
И я ко светушку ко братцу ко родимому,
И я ко эту соколочку златокрылому;
И наднесу да свои томны белы рученьки
5 И на его да на могучий на плечушки
И на бладу да молодечскую головушку!
И ты послушай, братец-красно мое солнышко,
И да што я скажу, невольна красна девушка,
Плачи бссідные
315
И поблизку, дочи невольна, придвигаюся
1° И понизёшеньку, я братцу поклоняюся!
И я зову, дочи, тебя, да красно солнышко,
И я во верный любимый повознички,
И на дубовый я саночки извозщичком!
И ты пойдем, свет-скачёная жемчужинка,
15 И ты со мной, да с душей-красной этой девушкой
И с подневольной дорогой да волей вольноей,
И ты на тиху на смиренну на бесёдушку,
И на последнюю, мой свет, да вечериночку!
И снарядись, моя скачёная жемчужинка,
20 И хоть не первое, мой светушко, — последнее!
И не жалей своей ступистоей лошадушки
И уж ты этоей ведь сбруи золочёноей!
И впряги в саночки, мой свет, да во дубовый,
И привяжи да звон-унылы колокольчики;
25 И снаряжусь я на смиренную бесёдушкуі
И я одену скоро цветно себи платьице
И уберу свою бесценну дорогу волю
И мелкопрядную девочью косу русую,
И навяжу да в косу русую алых этых ленточек;
3° И по плечам да лежит косушка — ликуется,
И со сторон да глядя людушки дивуются!
И сговорят да честны мужни молоды жёны:
И гладко голова у девушки учёсана,
И мелко русая коса, скажут, уплетена,
^5 И в разны ленточки ведь волюшка приубрана,
И в золотыи косоплёточки завязана!
И подойдут да мужни женушки близёшенько,
И скажут девушке ведь мне-кова тихошенько:
«И уже как да у тя воля изукрашена!»
40 И сговорят еще невольной красной девушке:
«И нагуляйся ты, душа да красна девича,
И во своей пока во вольной ты во волюшке
И во придрокушке у ясна братца-сокола,
И в приберёге у скачёной у жемчужинки!»
45 И ты послушай, братец-красно мое солнышко!
И моих милыих советных возьмем подружек,
И моих тайныих советных задушевничек,
И из роду возьмем сестриц да сдвуродимыих,
И во-вторых, возьмем спорядныих суседушек,
50 И мы не гля чести возьмем да не для похвалы,
И для весельица возьмем да дорогой воли!
И перво стадушко возьмем да лебединое,
И друго стадушко возьмем да мы гусиное,
316
Причитанья Северного края
И што ж бы сберегли бажёну дорогу волю!
55 И на пути да ль со бладым сыном мы стретимся,
Аль на бесёдушке с остудником мы свидимся!
И как во ту пору, мой свет, да в тое времячко,
И тут остудничка-то волюшка спутается,
И с угла в уголок тут воля закидается,
60 И стане ластушкой тут воля перелётывать,
И на пути да на широкой на дороженьке
И серым зайком буде воля перескакивать!
И штобы ласточку тут девушки имали бы,
И сера заюшка оны да тут схватили бы,
65 И сберегли б да оны вольну мою волюшку,
И мое мило прикрашённо бы дивичество!
И я сама, красна девйча, налюбуюся
И на свою да на бажёну дорогу волю,
И я на эту мелкопрядну русу косыньку,
70 И я на этыи на алы свои ленточки!
И глядя ж да я на волю ростоскуюся,
И на бесёдушке тут я да порасплачуся!
Невеста запоходит с беседы; девки держат ее под руки;
в дверях она держит косу в руках, кланяется и вопит:
И ты прости, прости, невольну красну девушку,
И тиха-смирная прости меня, бесёдушка!
И да ты поздая, прости ведь, вечериночка,
И ты сосновая, прости теперь, лучиночка!
5 И вы простите-тко, кружки меня девочьи,
И вы простите-тко, шестерочки весёлый,
И вы простите, перепёлочки хороший,
И вы простите, блады-молоды вьюночки,
И меня, милы друг-советны мои подружки!
10 И вы простите, звон-унылы жалки писенки!
И вы простите, честны мужни молоды жены!
И вы простите, бедны вдовки горегорькии!
И вы бессчастный солдатки розмолодыи!
И ты прости меня, бажёна дорога воля,
15 И прости, красное миженьско мое солнышко!
И шутки-шмоночки простите-тко девочьи,
И вси игры, меня, забавы молодецкий!
И вы простите, холостьба да неженатая
И златокрылый удалы добры молодцы!
20 И вси окольный спорядныи суседушки!
И вы воспомните, советны дружны подружки,
И все меня да вы, бессчастну красну девичу,
Плачи бесёдные
317
И вы на горочках, лебедочку, катаюца,
И на беседушках, невольничу, играюца,
25 И жалобны да в кружках писенки спеваюца!
И честны мужны вы теперь да молоды жены,
И вы придайте ума-разума в головушку
И размышленьица в ретливое сердечушко,
И как со волюшкой теперь да росставатися?
50 И с злым неволящем теперь да познаватися?
И хоть была я на смиренноей бесёдушке,
И хоть стояла во кружочках хоботистыих,
И все не в радости была я, не в весельице,
И приуныв да была вольна моя волюшка!
35 И отдали да теперь воля отдаляется,
И за добрых да людей волюшка туляется,
И все остудника-блада сына пугается!
И уж как брал меня, невольну красну девушку,
И во кружочики меня да хоботистыи,
40 И крепко жал меня за правую за рученьку,
И подговаривал, невольну красну девушку:
«И не тоскуй же ты, душа да красна девушка,
И ты не плачь да по своей же воли вольной!
И ты не плачь же ведь, девйча, за меня итти,
45 И ты наплачешься, девйча, за мной живучи!»
И у меня ж тут, у невольной красной девушки,
И как со этых его слов да нелюбимыих
И приужахнулось ретливое сердечушко,
И слёзно плакать стала вольна моя волюшка!
50 И не боюсь того, невольна, не сполохаюсь,
И строго-сурово, невольна, отвечаю:
«И не похвастаешь, остудник-блад отечской сын,
И не взять буде ведь вольной тебе волюшки,
И ни с родом-то не взять воли, ни* с племенем;
55 И не стоптать воли копытом лошадиныим,
И не наехать вам на саночках дубовыих!
И у тебя, да у остудника-чужанина,
И все конишка у тебя да призаезжаны,
И все людишка в поезду у тя подержаны;
60 И как во моем-то роду да моем племени
И челой полк да златокрылых ясных соколов,
И е шириночка у мня да белых лебедей;
И впереди да у невольной — передовщички,
И позади да у невольной — позадовщички,
65 И по праву руку ведь — братцы-ясны соколы,
И по леву руку — сестрицы сдвуродимыи,
И побоча да друг-советны милы подружки!
318
Причитанья Северного края
И стерегут да оны вольну мою волюшку,
И не изменят оны воли на неволище,
70 И ни за сто оны ведь, воли, ни* за тысящу!»
И возврачусь, да подневольна красна девушка,
И я ко милыим советным дружным подружкам:
И вы придите-тко, души да красны девицы,
И погулять ко мне, невольной, в розоренной сад!
75 И вы сберите-тко удалых добрых молодцев
И на прогулушку на широку на улушку,
И как ко нашему крылечику переному
И на один да на Господень Божий денечек,
И вы на Светлое Христово ВоскресеньицеІ
00 И воспотешите бажёну дорогу волю,
И взвеселите меня, белую лебедушку!
И уже, ой же мне, невольнице, тошнёшенько,
И мне-ка жаль-тошно бажёной дорогой воли,
И пожальчие мне смиренныих бесёдушек!
85 И дорогой воли в глаза да мне не видывать,
И во кружочиках, невольнице, не игрывать,
И жалких писенок, невольной, мне-ка не певать!
И вознести теперь спасибо с благодарностью
И большаку да мне ведь есть-то подомовому!
90 И дано мистечко невольной было девушке
И возле самой-то свещи да воску ярова,
И не слыхала я, невольна красна девушка,
И от тебя ж, да большака ведь подомового,
И я не грубого словечушка обидного;
95 И мне хвала была, невольной, позаочная,
И краснословье было мне-ка заочимое
И от тебя да от спорядного суседушка!
И нынь прошу, дочи-невольна красна девушка,
И я о Светлоем Христове Воскресеньице,
100 И на честное я прошу да пированьице,
И на унылую слезливу к себе свадебку,
И на разлукушку бесценной дорогой воли!
И я испить да прошу сладкой к себе воточки,
И напою да я, невольнича, учёстую
105 И я тебя, да большака ведь подомового,
И за твои да всё за ласковы словечушка!
По возвращении с беседы — на крыльце перед домом:
И добры конюшки теперь остановилися,
И красны девушки на писнях сторопилися,
И звон-унылы колокольча помешалися;
Плачи всеедные
319
И я сама того, невольна, сдивовалася,
5 И што родители мои да сжаловалися,
И на переное крылечико бросалися,
И востретают меня, белую лебедушку,
И все со этоей свещёй да воску ярова,
И оны с образом Пречистой Богородицы!
10 И мне-ка стать теперь со саночек дубовыих,
И мне воздать было спасибо с благодарностью,
И мне-ка низкой ведь поклон да с челобитьицем
И дорогой, милой скачёноей жемчужинке,
И во резвый воздать да ему ноженьки:
15 И спасет Бог да тепло-красно мое солнышко,
И спаси Господи мой свет-братца родимого;
И ты возил меня, невольну красну девушку,
И ты на тиху же смиренную бесёдушку,
И сберегал ты дорогу да волю вольную,
20 И ты не первое возил меня — последнее!
И спомню-спамячу, невольна красна девушка,
И после своего прекрасного девичества,
И спамятую я, невольна, натоскуюсь,
И по теби ж, моя скачёная жемчужинка;
25 И единым да ты мой свет-то единёшенек!
Подходя к крыльцу, продолжает:
И вы послушайте, желанны свет-родители:
И я на писенках-то волю пропевала,
И в хоботистыих кружочках проиграла,
И я на этой на смиренной на бесёдушке,
5*И я с остудничком-бладым сыном отечекиим!
И столько этот ведь остудник-блад отечекой сын,
И он брал меня во игры во весёлый
И крепко жал меня за правую за рученьку,
И по спаям перстнй-жуковье роспаялися,
10 И золоты перстни по полу роскатилися!
И он догадливой остудник-блад отечекой сын,
И наторён да он остудник — принашколенной
И у дружьев-братьев ведь он да у приятелей!
И невдогад ступил на праву мою ноженьку —
15 И вкруг башмачики мои да распоролися!
И он зглянул да вточь во ясны мне-ка очушки —
И вдруг ужахнулось ретливое сердечушко!
И с его взгляду у меня, да не с весёлого,
И подломились да тут резвы мои ноженьки,
20 И по плечам да руса косынька свивалась,
320
Причитанья Северного края
И на дубовой пол упали алы ленточки!
И поняли* да многи добры столько людушки,
И мои милый советны дружны подружки:
И быв от тученьки-от грому испугалася
25 И я от этого блада сына отечекого!
И спасет Бог да свет-родитель родной батюшко,
И моя спацлива родитель -родна матушка
И все на вашем на родительском желаньице,
И на сердечноем на вашем утешеньице!
30 И вы меня да подневольну красну девицу
И снарядили на смиренную бесёдушку,
И не жалели вы, желанный родители,
И уж вы добрыих коней да сторублевыих
И столько саночек, родители, дубовыих;
35 И честно-именно, невольну, почитаете,
И с хлебом-с образом, невольничу, стричаете,
И меня участью-таланом наделяете!
Плачи гостибные
321
3. ПЛАЧИ ГОСТПБНЫЕ
На другой день, вставая утром,
невеста обращается к матери
и причитает:
Я сама да сдивовалася,
Што родитель сжаловалася!
Сего денечка Господнего
Подходила потихошеньку
5 Ты во светлу мою светлицу,
Во столову нову горенку,
Ко тесовоей кроваточке,
Ко пуховоей перинушке;
Ты молитовку творила,
1° Правой рукой приоткрыла.
От крепка сна возбудила:
Уж ты стань да дите милое,
Уж ты стань дочи любимая,
Уж ты стань да одинакая,*
15 Прохватись, дочи бажёная,
Твоя воля куболёная!
На сесь день тебя Господень,
Благословляю тебя, матушка,
Со Исусовой молитовкой!
20 Как пойдешь, мое дитятко,
Сего денечка Господнего
По любимыим гостибищам,
По породы именитой,
С дорогой да своей волюшкой,
25 Ты со красныма со девушкам!
Мы снарядим тебе, дитятко,
Друг-советных милых подружек,
Соколочков златокрылыих,
Светов-братьицев родимыих,
30 Што от ветра заборонушка,
От блада сына заступушка,
Твоей воли сберегателей!
Ох, роздумаюсь, невольнича,
Я душа да красна девича:
35 До сегоднишнего денечка
11 Причитанья Северного края
322
Причитанья Северного края
Ты, родитель-моя матушка,
Не ходила потихошеньку,
Не будила полегошеньку;
Как подойдешь ко кроваточке,
40 Громко скажешь ты лебедушке:
«Долго* спишь да проклаждаешься,
С своей волей забавляешься,
На роботу не справляешься?»
Уж я тут да сторопилася,
45 От крепка сну пробудилася,
Клала крест да по-писаному;
Сотворила, дочь-невольнича,
Я Исусову молитовку:
«Бласлови да меня Господи,
50 На сесь день меня Господень!
И Пресвята мать Богородица!
Сохрани да красну девушку
От набегу лошадиного,
От наезду княженечского,
55 От блада сына отечского!»
Прихожу, да дочь-невольнича,
Я со светлоей со светлицы,
Со столовой новой горенки,
Я в башмачиках козловыих,
60 Во чулочиках вязеныих,
Я зглянула, дочь-невольнича,
На родитель-свою матушку —
Знать, на радости родимая,
На весельице желанная!
65 Посудъячу, дочь невольная,
Попеняю, красна девича,
Я, родитель тебе матушка:
«Для чего ж у тебя, матушка,
У стола да у дубового
70 Много е да теперь скиюшек,
Много праздничных стряпиюшек?»
Сдогодаюсь, дочь-невольнича,
Розумею, красна девича:
Мне не год да годовать,
75 Не неделю красоватися
Во своей да дорогой воле —
Два уречных Божьих денечка
Мне со волей спотешатися,
С дорогой да ублаждатися!
Плачи гостибные
323
Невеста даѳается у родителей в гостибище
к родным:
И вы послушайте, желанны свет-родители,
И да ты, спацливой надёжа сударь-батюшко,
И ты, придрокушка родитель-моя матушка,
И снарядите меня, белую лебедушку!
5 И вы спустите на гостиную неделюшку
И свет ко любушке-сестрице сдвуродимой,
И в дорогом милом прекрасноем дивичестве
И меня во своей во вольной столько волюшке!
И я прошу тебя, надёжа сударь-батюшко,
1° И заложи-тко ты ступистыих лошадушек
И ты во этую во сбрую сторублевую,
И ты ввяжи-тко колокольча питенбургскии,
И штобы звон да шел в деревне садовитоей,
И штобы слышали народ да люди добрый,
15 И чтобы вйдли честны мужни молоды жены!
И да прошу еще, родитель сударь-батюшко,
И я себи да всё сердечныих повозничков,
И во-первых, да светушков-братцев родимыих,
И во-вторых, да света-братца сдвуродимого —
20 И сберегателей бажёной дорогой воли!
И снаряди-тко ты, родитель-родна матушка,
И мне с собой да всю любимую покрутушку,
И мни гулярное девочье цветно платьице,
И ты в ларец клади, родитель, окованой
25 И мне бесёдны тонки белый сорочечки,
И собери да мни платочки левантеровы,
И все косыночки склади да ты шелковый;
И снаряди мне-ка, родитель-родна матушка,
И мне девочье ты, родитель, рукодельице,
^0 И мне-ка мелкое, родитель, щепетеньице,
И мне шелков да прясть, родитель, шемахинскиих,
И мне-ка пялышка, родитель, же точёный,
И веретёночки, родитель, золочёный,
И вышивать да мни узоров разноличныих!
15 И я еще прошу родитель тебя матушка,
И я совётныих прошу да себи подружек
И своих милых спорядовыих суседушек,
И кои думали ведь крепку со мной думушку,
И говорили всё словечушка затайныи!
40 И я прошу да вас, скачены свет-жемчуженки,
И вас, сердечныих любимыих повозничков!
324
Причитанья Северного края
И вы оденьте-тко бурлацко цветно платьице
И да вы славный тулупы одинцовыи,
И опояшьте кушачки свои шелковый,
45 И на свои да вы на желтый кудёрышки
И вы наденьте свои шапки новомодный,
И мы пойдем, славны молодцы дорожный!
И вы послушайте, советы дружны подружки,
И вы поедемте в любимо во гостибище!
50 И сберегите, друг-советны милы подружки,*
И на пути да мою вольну эту волюшку,
И в чистом поле — прикрашенное девичество!
И я обую теперь резвый свои ноженьки
И во башмачики ведь я да во козловый
55 И во чулочики ведь** я да во бумажный!
И я умою свое бело это личушко,
И я оденуся во цветное во платьице,
И я по плечушкам — соболью себи шубоньку,
И во русу косу свяжу да алы ленточки!
60 И мы сегодняшним Господним Божьим денечком
И прогуляем день до поздого до вечера;
И мы объидем всю породу именитую,
И мы зайдем ко сестрице сдвуродимоей:
И она ждет меня в любимое гостибище!
65 И я гляжу-смотрю, невольна красна девушка,
И на пристаршёго, спацлйвого на дядюшку:
И отдали ходишь, желанной свет, туляешься
И со мной на речи, с невольницей, не ставишься!
И знаю-ведаю, невольна красна девушка:
70 И порозгневала родителя, знать ведь, дядюшку,
И я на этой на у речной на неделюшке,
И кругом-около, невольна, обходила,
И я головушки своей да не клонила,
И своих белыих-то рук не надносила
75 И на пристаршии, родитель, твои плечушки!
И загордела я, невольна, забогатела,
И как до этой до уречноей неделюшки
И как жила да у желанныих родителей!
И говорить стане желанной мой ведь дядюшка:
80 И мы отпустим тебя, белую лебедушку,
И на студёную, холодну на всю зимушку,
И по любимыим сердечныим гостибищам,
И по всей милоей породы именитой,
И мы ко любушкам-сестрицам сдвуродимыим,
85 И ко добротушкам-желанным родным тетушкам
И ко спацлйвой ко крестовой еще матушке!
Плачи гостибные
325
И говорил еще пристаршой родной дядюшка,
И столько мне-кова, души да красной девушке:
И поживи да у желанных свет-родителей,
90 И посиди да в прикрашённоем девичестве,
И погуляй да ты со вольной своей волюшкой!
И не послушала, невольна красна девушка,
И ни* желанныих, невольница, родителей,
И ни пристаршего родителя ж я дядюшку!
95 И столько слушай, жалостливой родной дядюшка;
И нонь прошусь, дочи невольна, покоряюся,
И я клоню да свою бладую головушку,
И доложаюсь во любимое гостибище;
И ты прости ж меня, невольну красну девушку,
100 И буде на слово была да я спесивая,
И буде на ричах была да я бросливая,
На разговорушках была непостановная,
И буде в грубости теби да што сказала,
И што не свесела теби да отвечала —
105 И не неси гневу, желанной родной дядюшка,
И на меня да на невольну красну девушку!
У крыльца двоюродной сестры:
И не несут да ножки резвый,
И всё невольну красну девушку,
И не дает итти ретливое сердечушко
И мне со этыих саней да со дубовыих
5 И все ко этому крылечику переному,
И путь-дороженька теперь Да скороталась
И мы приехали к селу да деревенскому,
И мы ко атому хоромному строеньицу,
И свет ко любушке-сестрице сдвуродимой!
10 И не посмию же, невольна красна девушка,
И на крылечико итти да на переное,
И на мостиночки ступать да на дубовый!
И как допреж сего,** до этой поры-времечка
И как крылечико-то было не поднимано,
15 И с Москвы плотнички-то были не наниманы,
И по крылечику-то было три мостиночки,
И во переноем-то три да перекладинки!
И я с*** того, дочй невольна, устоялася,
И устоялася я, дочи, удивилася —
20 И доспрошусь я у сестрицы, удоведаюсь:
И с Москвы плотнички ль наниманы,
И очень высоко крылечико поднимано?
326
Причитанья Северного края
И на сегодняшний Господень Божий денечек
И пятьдесят и две у вас да е мостиночки
25 И шестьдесят да е четыре перекладинки!
И не с подману ли, сестрича, дело делалось?
И не с подлогу ль берешь вольну мою волюшку
И во любимо во сердечно во гостибище?
И не ваяла ль скуп, сестрица сдвуродимая,
30 И ты со этого блада сына отечского?
И не сменяла ль моей воли на неволище,
И ты на эту золоту казну бессчётную?
И не барышишь ли бажёной дорогой волей?
И ворочусь да от крылечика перёного
35 И доспрошусь да у спорядныих суседушек:
И вы скажите-ко, народ да люди добрый,
И уже нет ли у крылечика перёного
И сорока сажен подкопов да подкопано?
И бочки с мелкиим-то порохом закачены ль,
40 И пистолетики ведь е да занаряжены ль?
И лучилось слышать невольной красной девушке:
И как у вас, моя сестрича сдвуродимая,
И во домы да е злодии супостатыи
И в светлой свйтлице россказы*-сваты больший
45 И за дубовыим столе»! да блад отечекой сын
И столько чуж сидит теперечко чужбинничек!
И он с-за липинки, остудничек, поглядыват,
И скрозь хрустальное стекло да он посматриват,
И на меня да на невольну красну девичу!
50 И на мою да на бесценну дорогу волю!
И не боюсь столько, невольна, не полохаюсь
И не россказа я злодия-свата большего
И я не этого блада сына отечского!
И я со стадушком приехала гусиныим,
55 И со другиим я, невольна, лебединыим,
И не боюсь, дочи невольна, не полохаюсь;
И ты пройди да мое стадушко гусиное,
И пролети да друго стадо — лебединое,
И ты по красному крылечику перёному!
60 И ты пройди, да дорога воля бажёная,
И во почёстной ты пройди да во большой угол,
И сядь-ко, волюшка, на лавочку брусовую
И под мило под косевчато окошечко,
И под эту под стекольчату околенку!
65 И нынь пройду, да подневольна красна девушка,
И я по красному крыльцу да по перёному:
И не ломитесь, перекладинки кленовый,
Плачи гостибные
327
И вы не гнитесь-ко, мостиночки дубовый!
И не конем иду, невольница, каэенныим,
70 И не молотом ступаю все пудовыим;
И я тонка иду, невольна, как тетиночка,
И зелена иду быв вешная травиночка;
И я под тученьку иду да гряновитую,*
И я под облачко иду да страховитое,
75 И под неволюшкой иду да превеликой
И во любимо во сердечно во гостибище!
И слушай, любушко-сестрица сдвуродимая:
И приукрой да меня, белую лебедушку,
И ты от этого блада сына отечского
8° И сбереги мою бажёну дорогу волю!
И не сади меня, невольну красну девушку,
И ты на стульица, сестричка, на кленовый
И ты ко этому столу да ко дубовому
И супротив столько блада сына отечского!
85 И не сдержать да буде вольной мне-ка волюшки
И мни на бладой на девочьей на головушке:
И уж так да моя волюшка пугается,
И за дббрыих людей воля туляется!
И спасет Бог тебя, сестрича сдвуродимая!
90 И востречашь да меня, белую лебедушку,
И ты на этом на крылечике перёноем,
И наделять да меня хлебом столько, образом
И ты великоей Господней Божьей милостью!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая:
95 И не гля хлеба я пришла да наеданьица —
И для сердечного любима повиданьица:
И я позвать тебя, сестрицу сдвуродимую
И со своей тебя надежноей головушкой
И ко родителям на честно пированьице,
100 И я к себи да на слёзно обливаньице
И на разлукушку бажёной дорогой воли;
И я под правую стоять да тебя рученьку,
И сберегать да мою волю столъко-волюшку!
И не убойся ты, сестрича, не полохайся:
105 И моя волюшка, сестрича, не огнем горит,
И дорога моя, сестрича, не смолой кипит,
И все, бажёная моя, да не змиёй плывет!
И моя волюшка, сестрича, — тихи заводи,
И будто утушка ведь воля подстрилённая,
110 И точно заюшко во сетку обойдённой!
И можешь знать-ведать, сестрича сдвуродимая:
И моя волюшка была да все дрочёная,
328
Причитанья Северного края
И росла девушка ведь я да куболёная,
И я умела столько волюшку повыростить,
115 И не умела я сберечь да своей волюшки
И до девбчьих до урёчных двадцать годышков!
И што я сдумала ведь вскоре крепко думушку
И промахнула свою вольну эту волюшку
И на злодийное великое неволище!
12° И нынь схватилася, сестрина, устрашилася,
И сожалею нонь-ко вольной своей волюшки
И уж я милого прикрасного девичества!
И хоть худо е сиротское девичество,
И лучше славного похвальна молодечества;
125 И хоть бы жирушка во девушках сиротская,
И столько б волюшка всегда жила господская!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И не утай — скажи ты, красно мое солнышко:
И как со волюшкой, сестрина, расставалася,
130 И как с остудой ты, желанна, спознавалася,
И таки ль шёлком ты, сестрина, пришивалася,
И таки ль золотом к остуды прививалася;
И ты придай да ума-разума в головушку,
И мне-ка розмыслу в ретливое сердечушко!
135 И хоть я возрастом, сестрина, не малёшенька,
И я в годах еще, сестрина, молодёшенька.
После стола двоюродная сестра причитает:
Ох, раздумаюсь победным своим разумом:
И россказать да про остуду мне-ка не можно,
И позади стоит гроза да немилбстлива,
И строга-грозная надежная головушка!
5 И по праву руку богоданна стоит матушка,
И впереди стоит ветляная нешутушка,
И побочась стоят сестричи богоданный!
И стать обидушка, сестрина, как россказывать,
И похулить этой остуды мне-ка не можно,
1° И похвалить да ей, злодийной, столько не за што!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая:
И надо вежливо к остуды привещатися,
И очень умильно, сестрина, обходитися,
И по мостиночке итти, не проступатися,
15 И говорить надо, сестрина, не мешатися!
И как на этой на остуды-чужой стороны,
И всё на двух шагах тебя да обшагают,
И на единоем словечке приоббают!
Плачи гостибные
329
И поспешилась, косата летна ласточка,
20 И ты снять да свою вольну дорогу волю!
И у тебя, да моя белая лебедушка,
И у тя ручушки, лебедушко, тонёшеньки,
И как девочьи твои плечушки узёшеньки,
И ум-тот разум во головушке глупёшенек!
25 И кабы знала про остуду-чужу сторону,
И про остудничка-блада сына отечского,
И ты настретушку, сестрича, бы не стретилась,
И с им здоровьица, голубушко, не сдияла,
И ты бы низкого поклона-то не воздала,
30 И ты ласковых бы словечь не спроговорила.
И ой, лукава богоданна там ведь матушка,
И хоть не выйдет там на шйроку на уличку,
И на перёном хоть крылечке не постаиват,
И потихошеньку к окошечку подхаживат,
35 И вопотай да там с-за липинки поглядыват
И на своих да всё ветляныих нешутушек:
И как идут да путем-широкой дороженькой,
И по раздольицу по чистому там полюшку,
И не стоят ли на пути да на дороженьке,
40 И там не жалятся ль спорядныим суседушкам?
И знаю-ведаю, печальная головушка,
И про злодийную судимую сторонушку:
И живут спацливы богоданны хоть родители,
И не до нас живут ветляныих нешутушек,
45 И как желанны богоданный родители
И до сердечныих оны да своих детушек!
И лучше выстать бы на гору на высокую,
И лучше пасть в воду, сестрича бы, глубокую,
И чим росстаться ведь со вольной этой волюшкой,
50 И с дорогим да прикрашённыим девичеством!
И ты послушай, свет-сестрица сдвуродимая:
И в том обидуюсь на белу на лебедушку,
И я пеняю при всех добрых теби людушках,
И ты не позвала на крепку меня думушку
55 И на смашное на крепкое рукобитьице,
И разгневйла свет-надежную головушку!
И при совете-то у крепкой у тя думушки
И много роду-то ведь было — много племени,
И много милыих сыскалось у тя сродничков,
60 И прозабыла ты меня столько головушку!
И слушай, любушка-сестричка сдвуродимая:
И, кажись, преж сего, до этой поры-времечка,
И все до вашей до унылой этой свадебки,
330
Причитанья Северного края
И до славного крепкого рукобитьица,
65 И я всегды ж брала в любимо тя гостибище,
И, кажись, гостьица у нас была унимана,
И кунья шубонька была у нас скидывана!
И были ествушка сахарнии составлены,
И по устам да были питьица снаряжены,
70 И по рукам да была красна тебе ложечка!
И как во красныих гостила прежде девушках,
И уж ты шуточки, лебедушка, шутила,
И спроста рйчь-басни, сестрина, говорила,
И не в пронос да было в добрый во людушки,
75 И не в россказ да во спорядныи суседушки!
И мои умны богоданный родители
И все хвалили тя удалым добрым молодцам:
«И это девушка гостит у нас шутливая,
И все смиренная она да постатейная,
80 И на ричах она, девича, веселёхонька».
И ты посла ко мни, сестрича, не послала,
И мне грамотки, сестрича, не писала,
И со птиченькой ко мне не наказала,
И ты на этое на крепко рукобитьице!
55 И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И ты ведь здынь да свои белы эта рученьки,
И ты прими да тонку белую сорочечку,
И от меня прими ж подмогу — честно дарево!
И я дарю тебя, сестрича сдвуродимая,
90 И я не штофом-то дарю да не парчою,
И я не красныим дарю да тебя бархатом,
И единой да тонкобелоей сорочечкой,
И, во-вторых, дарю чулочкама вязеныма!*
И не поставь во гнев, сестрича сдвуродимая:
95 И хоть тонка да ведь сорочечка упрядена,
И не плотно да все станушечка утыкана;
И хоть и плотно она ведь там ушивана.
И по подолу нет узоров хитромудрыих,
И окол борочка ведь золотом не вышита,
100 И окол залесья ведь жемчугом не сажено!
И хоть дарю да тебя, белую лебедушку,
И разоряю оковану коробеечку,
И не радию на остуду-чужу сторону,
И не сменяю да я вольной твоей волюшки,
105 И я на это на великое неволищё!
Плачи госттшбные
331
Невеста, по выходе из-за стола, глаза перекрестит
и отвечает:
И спасет Бог да большака-то подомбвого,
И спаси Господи болыігух да все столовыих!
И всобину поклон сестрице сдвуродимой
И за твое, свет, за великое желаньице,
5 И за сердечное любимо угощеньице,
И на чаях да вам, голубушко, на кофиях,
И да вам на сладкиих медовыих закусочках,
И на хлеби-соли, сестрича, на столовыих!
И я наелася, невольнича, накушалась,
w И с пирожка съела, невольнича, начиночку,
И я с калиточки, невольнича, наливочку;
И угостила ты, сестричушко, уподчилаі
И нынь к себи прошу, невольна красна девушка,
И тебя любушку-сестричу сдвуродимую
15 И со своей милой надежноей головушкой,
И со любимоей законной вас державушкой;
И в вбзнички его прошу да в перезбвнички;
И я тебя прошу, сестричу сдвуродимую,
И во любимый сердечный приставнички!
20 И проводите-тко на чужу на сторонушку —
И не в укор бы было белой мне лебедушке,
И мне от чужих богоданныих родителей,
И не безродна я была бы не бесплеменна!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая;
25 И ты не гневайся, сдовольной белой светушко,
И на меня, да на невольну красну девушку,
И што не призвала на крепку к себи думушкуі
И я во ту пору, сестрича, в тое времечко
И испугалась я набегу лошадиного,
30 И сторопилася наезду молодечского;
И не хватило ума-разума в головушку
И покориться мне ведь братцу сдвуродимому,
И он съездил на ступистой бы лошадушке
И за тобой, мила сестрича сдвуродимая!
35 И ой, раздумаюсь, невольна красна девушка,
И што же любушка-сестрича сжаловаласяР
И ты даришь меня, невольницу-то, жалуешь
И из ларча да тонкобелоей сорочечной,
Из окованого — чулочкама вязеныма;
40 И, знать, радиешь на судимую сторонушку
И разлучаешь с дорогой да волей вольноей!
И возрачусь, да подневольна красна девушка,
332
Причитанья Северного края
И повзыщу твою надежную головушку,
И вознесу ему спасибо с благодарностью,
45 И воздам низкое поклонно челобитьице:
«И спасет Бог да тебя братец-красно солнышко!
И почитал да меня, белую лебедушку,
И ты за родную сестру свою любимую;
И возил девушку по вешныим игрищечкам,
30 И возил волюшку по зимниим беседушкам;
И не жалел да ты ступистоей лошадушки,
И не рабочей, мой ведь свет, да поры-времечка
И у тебя да братец-красно мое солнышко,
И была честь-место, невольной, во большом углу,
55 И была хлеб да соль, невольной, в дубовом столе!
И ты гости, да братец-красно мое солнышко,
И со своей гости любимоей семеюшкой!
И если буду я на чужой на сторонушке,
И без пути ко мни держите перепутьице,
60 И вы без праздничка — любимое гостибище!
И можешь знать да ведать, красное мое солнышко,
И хоть недальная судимая сторонушка,
И не за горыма она да за высокима,
И не за темныма лесама за дремучима,
65 И не за быстрыма остуда е за риченькам,
И не за славныим за синим за Онегушком —
И заходите-тко, мой светушко, пожалуйте!
И да я стрйчу вас, невольна красна девушка,
И на пути стрйчу на широкой дороженьке
70 И подхвачу тебя под правую под рученьку,
И с тобой сдию я ведь доброе здоровьице,
И свесела скажу единое словечушко,
И сговорю да подневольна красна девушка:
„И слава Богу-то теперь да слава Господу,
75 И дождалась да к сиби гостюшек любимыих,
И светушка да к сиби братца сдвуродимого!"»
И нонь пойти было, невольной красной девушке,
И мне по высоку пойти да все по терему,
И повзыскать да возлюбленну мою сватьюшку:
80 «И ты послушай-ко, любима моя сватьюшка,
И што же отдали теперечко туляешься,
И ко мни на глаза, невольнице, не явишься,
И на сговор ко мни, победной, не сдаваешься
И чим разгневалась, любима мила сватьюшка,
85 И на меня ж да на невольну красну девушку.
И было преж сего, до этой поры-времечка,
И от тобя было, невольной мне головушке,
Плачи гостибные
333
И краснословьице мне было ведь очимое,*
И было имячко всегды ж да со изотчиной!
90 И ты стена была ведь мне да городовая,
И похвала была невольной позаочная,
И восхваляла меня, белую лебедушку,
И уж ты этыим удалым добрым молодцам!
И што же сгрустнулась на белу нонь лебедушку?
95 И спасет Бог тебя, любима мила сватьюшка!
И спомни-спамяти невольну красну девичу
И ты не злом меня, невольничу, не лихостью:
И как я шуточки, невольнича, шутила,
И спроста речь бедна-невольна говорила!»
100 W я еще прошу любиму мою сватьюшку:
«И ты. спусти мою сестричу сдвуродимую,
И ты сердечное спусти да твое дитятко
И на унылую слезливу ко мне свадебку,
И на розлукушку с бесценной дорогой волей!»**
Покидая фатеру двоюродной сестры,
продол жает: ***
И ты прости, прости, любимое гостибище,
И вы простите-тко, народ да люди добрый,
И вы простите, честны мужни молоды жены!
И вы останьтесь, шутки-шмоночки девочьи,
5 И здесь у любушки-сестрицы сдвуродимой!
И нагостилась, подневольна красна девушка,
И насиделася во светлой я во светлице!
И я со стадом угостилась со гусиныим,
И со другим да угостилась лебединыим,
10 И я со милыма советныма со подружкам
И я со светушкама-братцам со родимыма!
И не намаялась, невольна, не надиялась
И во этом во любимом во гостибище,****
И што стеряю дорогу да волю вольную]
15 И я повыду как на шйроку на уличку,
И попеняю, подневольна красна девушка,
И своей любушке сестрице сдвуродимой:
«И ты надсмешничка, сестрица сдвуродимая,
И ты с подману взяла вольну мою волюшку,
20 И ты с подлогу меня, белую лебедушку,
И во любимо во сердечно ты гостибище!*****
И пригласила ты блада сына отечского
И во свою да ты во светлую во светлицу
И за единой со мной стол да за дубовой,
334
Причитанья Северного края
25 И заобче меня, сестрина, угощала,
И до моей да столько воли добераласяі»
У крыльца крестной матери невеста причитает:*
И слава Богу-то теперь да слава Господу,
И слава Вышнему теперечко Святителю!
И на пути нашла, невольна, перепутьице,
И край дороженьки любимое гостибище,**
5 И я добротушку-желанну себе тетушку,
И воспринёмную крестову себе матушку,
И как котора от креста да принимала,
И меня участью-таланом наделяла!
И она стритила на широкой на уличке,
10 И на печальноем крылечке на перёноем,
И на унылыих новых сенях решётчатых,
И со мной сдияла ведь доброе здоровьице,
И наздынула ведь печальны свои рученьки
И на мои томны девочьи эты плечушки!
15 И мне пройти, да подневольной красной девушке,
И мне ко милой ко крестовой своей матушке,
И принести покор родимой своей тетушке:
«И ты послушай же, крестова моя матушка,
И приукрой да меня, белую лебедушку,
20 И дорогу схити бажёну вольну волюшку
И хоть ты на один Господень Божий денечек,
И ты на малое на темное обночьице,
И от остудушки, крестова, чужой стороны,
И ты от этого блада сына отечекого!
25 И не страшись, мила крестова моя матушка,
И што приехала со стадушком гусиныим,
И со другим да я со стадом — лебединыим
И ко теби да во любимое гостибище!
И не гля хлеба пришла-соли наеданьица,
30 И гля любимого сердечна повиданьица,
И тебя звать да на слезливу свою свадебку,
И на розлукушку с бажёной дорогой волей***
И за прощеньицем ведь я — благословленьицем!
Крестная мать отвечает:****
И ты послушай же, крестово мое дитятко:
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И разгневила ты победную головушку,
И ты меня, да все крестову свою матушку!
Плачи гостибныс
335
5 И как ты ехала-то, белая лебедушка,
И по прогулушке по широкой по улочке,
И почтовой-емской широкой ты дороженькой,
И ископыть да тут летела лошадиная,
И тут звенела-то сбруя да золочёная,
10 И тут звонили колокольча питенбурскии!
И я повышла тут, кручинная головушка,
И на прогулушку на широку на улушку,
И быв как птиченька меня да пролетает,
И ты проехала, крестово мило дитятко,
15 И мимо мои-то косевчаты окошечкаі
И я повыстала, кручинная головушка,
И на крылечико, печальна, на перёное,
И собралися вси суседи спорядовыи,
И во толпы да добры люди востолпилися,
20 И вси теби, мое крестово, подивилися:
И убоялась, знать, крестово мое дитятко,
И ты обидноей, сиротской моей жирушки,
И погнушалася сиротскиим гостибищем!
И я повышла на путь-широку дороженьку,
25 И вслед глядела тебя, белоей лебедушки!
И хоть ты, девушка, в санях там иэнавешана,
И за саням да висит вольна твоя волюшка;
И все ведь девушки сидят да веселёшеньки,
И ты уныв сидишь, крестово, при обидушкеі
30 И как по роду бы то было да по племени,
И по закону бы, голубушко, Господнему
И во-первых бы ты, лебедушко, заехала
И ко своей да ты крестовоей ко матушке!
И ты б просила бы прощенья с бласловленьицем,
35 И ты бы тошто, моя белая лебедушко,
И там объехала по породы именитой!
И ты послушай же, крестово мое дитятко,
И ты пройди, да моя белая лебедушко,
И с дорогой пройди бажёной своей волюшкой
40 И во сиротскую в бобыльскую во жирушку!
И клади шубоньку на стенушку личёвую,
И клади волюшку на лавочку брусовую,
И ты на милое косевчато окошечко.
И ты садись, да моя белая лебедушко,
45 И за дубовой стол садись-ко хлеба кушать;
И угощу тебя, крестово мило дитятко,
И я учестую бажёну твою волюшку!
336
Причитанья Северною края
Невеста после стола к крестной матери:
И не от ветрышка теперь, да не от сивера
И на пяту двери дубовы отворяются,
И окованыи ларчй да отмыкаются
И у моей милой крестовой все у матушкиі
5 И с-по высоку теперечко по терему,
И по сиротскому полу да по дубовому
И не река теперь течет да все медовая,
И катит-жалует ведь матушка крестовая!
И со подмогой-то идет, да честным даревом,
10 И на руках да несет белую сорочечку,
И во устах несет прощенье с бласловленьицем!
И поглядите -тко, народ да люди добрый:
И долиной эта сорочка с Волгу-матушку,
И шириной эта сорочка с Белооэеро;
15 И хорошо эта сорочечка ушивана,
И очень щепетко у ней да все прйубраноі
И ты послушай же, крестова моя матушка,
И ты даришь да меня, белую лебедушку,
И разоряешь оковану коробеечку,
20 И, знать, радиешь ты на чужу на сторонушку,
И изменять, да видно, вольну мою волюшку!
Мать крестовая отвечает:*
И ты послушай, свет-крестово мое дитятко:
И не радию я, печальная головушка,
И тебя дать да на судимую сторонушку
И разлучить да с дорогой волей баженой!
5 И ты прими да тонку белую сорочечку,
И на свои прими на белый на рученьки,
И ты прижми да ко ретливому сердечушку!
И я таланом наделяю тебя-участью,
И я великой награждаю Божьей милостью!
10 И поспешалась как, печальная головушка,
И я ко твоему купелю ко священному,
И поспешалась нынь, крестова твоя матушка,
И я с великиим прощеньем-бласловленьицем!
И не ситцем тебя дарю да новомодныим,
15 И не камкой дарю тебя, да свет, заморской;
И можешь знать-ведать, крестово мое дитятко,
И про мое бедно сиротское живленьице:
И нет возрощено крылатых ясных соколов,
И нет сердечныих надежныих у мня детушек,
Плачи гостгшбные
337
20 И не роспущены по чужой по сторонушке
И по охотноей бурлацкой по роботушке
И наживать да золотой казны бессчетной,
И закупать да всё товаров разноличныих!
И можешь знать-ведать, крестово мое дитятко:
25 И у меня, да у печальной головушки,
И нет возрощено ведь белыих лебедушек,
И у мня зимних на бесёдушке прядиюшек,
И дорогих нету угловых у мня ткиюшек,
И нету вешных хитромудрых у мня швйюшек
Я И ушивать да тонку белую сорочечку!
И единым да я, горюша, единёшенька!
И лучше славныих умильныих подарочков,
И как ты сойдешь в Божью церковь посвященную,
И когда станешь под венчи да золочёный
55 И ты со этым со бладым сыном отечскиим
И супротив да Пресвятой ты Богородицы,
И да я крест кладу, горюша, по-писаному,
И я поклон веду, горюша, по-учёному,
И сотворю да я Исусову молитовку,
40 И штобы свёл Господь обычьи умы-разумы,
И со остудником-бладым сыном отечскиим,
И штобы дал Господь талану теби-участи,
И штобы в честь притти на чужу на сторонушку
И во любовь да богоданным бы родителям,
45 И в похвалу притти суседям спорядовыим!
И столько слушай, свет-крестово мое дитятко:
И буде Бог судит на чужей быть сторонушке,
И во люби будешь с бладым сыном отечскиим,
И во чести у богоданныих родителей,
50 И приди-засмотри, крестово мое дитятко,
И ты меня, да все печальную головушку!
И што как лучится — ведь на веку сбывается!
И по миру, буде, горюша, нашатаюся,
И как увидишь ты, крестово, может, дитятко,
55 И меня йдучи по чистому по полюшку
И между дворама, горюшицу, шатаючись,
И не убойся-тко, крестово того дитятко,
И ты прими да за любиму меня гостьицуі
Невеста отвечает:
И ты послушай, свет-крестова матушка:
И спасет Бог, да тепло-красно мое солнышко,
И ты, печальна сирота да бесприютная,
338
Причитанья Северного края
И на твоем да свет-великом на желаньице,
5 И на твоей да на подмоге — честных даревах,
И на твоей да тонкобелоей сорочечке!
И хоть ты у сердца меня да не носила
И от утробушки меня не спородила,
И меня дитятком сердечным называешь!
10 И мне-ка изо ста была да ты из тысящи,
И изо всей была породы именитоей!
И мни от ветрышка была да заборонушка,
И от добрых людей была да ты заступушка;
И ты стояла за бажёну дорогу волю,
15 И почасту брала в любимое гостибище!
И хоть там жирушка была твоя сиротская,
И угощенье было мне-кова господское!
И походить стану, невольна красна девушка,
И на гульбищечко ль,* невольна, на прокладбище,
20 И говорить станешь, желанна родна тетушка,
И ты наказывать, крестова моя матушка:
«И как пойдешь же, наша белая лебедушка,
И ты вкупи пойдешь со красныма со девушкам,
И ты умоешься, лебедушко, белёшенько,
25 И ты снарядишься, крестова, хорошохонько,
И по себи да сарафаны рострубистыи,
И на головушку жемчужную подвесточку,
И по подвесточке косыночку шёлковую,
И по белой груди платочки левантеровы!»
3° И говорить еще крестова станешь матушка:
«И ты поди путем-широкоей дороженькой,
И ты походочку держи да все щепливую,
И поговорюшку держи да все учливую,
И буйну голову неси да все ровнёшенько,
35 И ты поклон держи, голубушко, низёшенько,
И на пути ж ты многим добрыим-то людушкам,
И на дорожке мужикам да ты почтенныим, —
И от того да ведь худо не бывает!»
И спасет Бог, мила крестова моя матушка,
40 И за вси ласковы прелестный словечушка!
И если буде мне-ка вольна эта волюшка,
И на похвальной на судимой на сторонушке,
И мни от этого блада сына отечского,
И ты ходи в гости, крестовая моя матушка,
45 И привичать буду, невольна красна девушка,
И я тебя, милу крестову свою матушку!
И ты послушай, свет-крестова моя матушка:
И у тебя дочи невольна нагостилася,
Плачи гостибные
339
И в большом мйстечке невольна насиделася,
50 И красной ложечкой невольна нахлебалася!
И нынь к себи прошу, невольна красна девушка,
И тебя, милую крестову свою матушку,
И на честно прошу, невольна, пированьице
И на унылую слезливу к себе свадебку,
55 И на розлуку с дорогой да волей вольноей!*
И я еще прошу, крестову тебя матушку,
И я на завтрашней Господень Божий денечек
И все стоять да по бажёной дорогой воле,
И по моем да прикрашённоем дивичестве!
60 И будь стеной стоять, крестова, городовоей;
И как приедут то россказы-сваты больший,
И как приедет-то остудник-блад отечской сын,
И не окинься, свет-крестова моя матушка,
И ты на эту золоту казну бессчётную
65 И ты на ласковы прелестны их словечушка,
И не сменяй да ты ведь вольной моей волюшки,
И ты на это на злодийное невалище!
340
Причитанья Северного края
4. ПЛАЧИ НА СПУСКАНИЕ ВОЛИ
Проезжая полем, невеста причитает:
Ты прости, прости, роздольице-чистб поле,
И вы простите-тко, роспашисты полосушки,
И вы простите-тко, катучи белы камешки,
И где ходила ж я, невольна красна девушка,
5 И я на трудную крестьянскую работушкуі
Ох, послушайте, советны дружны подружки
И тайны милый сердечны разговорщички!
И спамятите-тко, души да красны девушки,
И на лужках меня, невольну, сенокосныих,
1° И вы на чистыих полях да хлебородныих,
И где сидили на катучих белых камешках
И где мы шуточки, голубушки, шутили,
И жалки писенки, лебедушки, спевали
И свою волюшку ведь мы да спотешалиі
tf И ох-ти мне, да мне тошнёшенько,
И мне-ка жаль да воли вольной,
И пожальчие русой косыньки!
И я спущу же дорогу волю бажёную
И я на чистоем спущу да нонь на полюшке,
20 И я под кустышек спущу да серым заюшком,
И я под камешок спущу да горносталюшком,
И в темной лес спущу ведь малой этой птиченькой!
И ой, раздумаюсь, невольна красна девушка:
И как сегодня, сего денечка Господнего,
25 И прошутила дорогу я волю вольную,
И на пути волю-на широкой дороженьке,
И я в роздольице, невольна, во чистом поле!
И вы послушайте, любимый извощички
И мои милы соколочки златокрылый,
30 И вы сердечны светы-братьица родимый!
И как разливняя придет да красна веснушка,
И приходить стане рабоча пора-времечко,
И уж вы пойдете, удалы добры молодцы,
И вы на чистый поля да хлебородный
33 И по роскосистым лужкам да сенокосныим,
И вы увидите, сдовольны светы-светушки,
И вы под кустышком упала сера заюшка,
Плачи на спускание воли
341
И не спутайте, светы-братьица родимый,
И приманите ко бурлацким белым рученькам,
40 И вы кладите-тко под правую под пазушку
И принесите в дом-крестьянску свою жирушку,
И спустите да там зайка в мою светлицу —
И то не заюшко ведь буде, моя волюшка!
И на роздольице вы, светы, на большом поле
45 И увидаете как мала горносталюшка —
И то не серой горносталюшко поскакиват,
И то бесценная моя да дорога воля!
И вы возьмите да тут неводок шелковой
И из-под камешка ловите горносталюшка,
50 И вы возьмите на бурлацки его рученьки,
И вы прижмите ко бурлацкому сердечушку,
И принесите-тко во светлу мою светлицу!
И тут воспомните, скачёныи жемчужинки,
И вы меня, да подневольну красну девушку!
55 И как во этых во темных лесах дремучиих
И поет жалобно-уныло мала птиченька,
И унылёшенько она да возжупляет,
И жалобнёшенько она да причитает,
И уже вам да златокрылым ясным соколам
60 И свой же голос она да подавает!
И перелетыват ведь мала эта птиченька
И там со горькой-то она да со осинушки
И тут на белую она да на берёзыньку,
И как садится на тот тоненькой пруточик;*
65 И до сырой земли пруточик нагибается,
И мала птиченька сидит да тут, пугается!
И тут посмотрите, скачёныи жемчужинки,
И вы на эту перелётну малу птиченьку
И поросскажите сердечныим родителям;
70 И туг ответит вам сердечна родна матушка:
«И поймали перелётну вы бы птиченьку,
И вы бы клали ю во шляпоньку пуховую,
И вы накрыли бы платочком левантеровым,
И принесли бы вы к селу да деревенскому,
75 И вы во свой бы дом-хоромное строеньице!
И мы бы клали да тут птиченьку во клеточку,
И мы б насыпали пшены да белояровой
И ублаждать да перелётну стали б птиченьку!
И стала б птиченька по клеточке поскакивать
80** И крыльем-перьицем она да поколачивать,
И я бы правой ю рукой стала подрачивать:
И то не птиченка в глаза ведь приявилася,
342
Причитанья Северного края
И вашей любушки сестрицы-свет родимой
И ейна волюшка ведь вам да показалася!»
У деревни:
И путь-дороженька теперь да коротается,
И деревенское село да приближается;
И путь-дороженька прошла да не видаюца,
И чисто поле скороталось не слыхаюца
5 И я приехала к деревне садовитой,
И я ко этоей усадьбе красовитой!
И што у нашего крылечика переного
И много множество народу-людей добрыих
И всё собраньице суседей спорядовыих?
10 И я не знаю же, невольнича, не ведаю,
И уже што да у родителей случилося,
И уже што да у желанных объявилося?
И пораздумаюсь, невольна красна девушка:
И много множество народу-людей добрыих,
15 И тут окольныих суседей спорядовыих,
И посторонь да честных мужних молодых жен;
И знаю-ведаю, невольна красна девушка:
И то измена дорогой да воли вольноей!
И мне-ка стать было, невольной красной девушке,
20 И мне со этыих дубовыих со саночек
И мне на томный на резвы свои ноженьки,
И подойти да ко ступистыим лошадушкам
И мни воздать да им спасибо с благодарностью:
«И спаси Господи ступистых вас лошадушек,
25 И што возили по любимым вы гостибищам;
И моей волюшки ведь вы не пристыдили,
И вы извощичков моих не обесчестили;
И вы не первое возили, а последнее,
И во душах меня во красныих во девушках!
30 И вы со стадушком меня да со гусиныим,
И со другиим вы, невольну, лебединыим,
И по породушке возили именитой,
И по всем сродчам вы меня да по всем сродничкам!»
У крыльца дома:
И добры конюшки теперь установились,
И на все стороны народ да роскатились;*
И мни-ка дали столько уличку широкую,
И мни пройти да ко крылечику переному
Плачи на спускание воли
343
5 И со своей мне-ка пройти да волей вольноей!
И попеняю же, невольна красна девушка,
И я тебе, моя родитель-родна матушка:
И надсмияла ты над белоей лебедушкой,
И над моей да ты бажёной этой волюшкой!
10 И ты не гостьицей спустила ведь недельной,
И не беседничкой спустила Воскресенской,
И мне-ка не дала девочья рукодельица,
И мне шелкового умильна щепетеньица!
И ты послушай, свет-родитель моя матушка,
15 И воскормитель мой надёжа сударь-батюшко!
И вы стретаете хоть белую лебедушку
И вы на ѳтом хоть крылечике перёноем,
И с хлебом-солью вы стретаете да с образом,
И не лебедушку стретаете — невольницу!
20 И не в гостях бедна-невольна побывала,
И я на кушаньях-то волю проедала,
И я на питьицах медвяных пропивала!
И еще слушайте, желанны свет-родители!
И я сама того, невольна, сдивовалася,
25 И што ведь род-племя любимо сжаловалися
И до меня нонь до победной красной девушки!
И меня, гостьицу победную, стретали,
И кунью шубоньку мою да скидавали,
И меня брали тут под правую под рученьку,
50 И проводили тут во светлую во светлицу,
И садили в больше местечко на стульицо;
И дубовы столы у них были росставлены,
И золочёны самовары были справлены,
И по подносу были чашечки роскладены,
35 И по тарелочкам закусочки налажены!
И угощали меня, девушку, тут, подчивали,
И ублаждали дорогу волю бесценную!
И я сидела за столам как за дубовыма,
И была кладена девочья коса русая,
40 И она рядом-то на стопочки точёный,
И алы ленточки на стол да на дубовой!
И состоронь да добры люди дивовалися,
И честны мужни молоды жены наплакались,
И столько глядячи на белую лебедушку
45 И на мою да дорогу волю бажёную!
И я сама того, победна, сдивовалася,
И как воля по столу да красовалася!
И я росхвастаюсь, невольна красна девушка:
И я была да у сестрицы сдвуродимой,
344
Причитанья Северного края
50 И как дарила-то сестрица сдвуродимая,
И тонкой белоей она меня сорочечной!
И во-вторых да во любимом во гостибище
И я была да у крестовой своей матушки:
И она стритила невольну красну девушку
55 И на прогулушке на широкой на улушке
И как у этого крылечика перёного!
И от желаньица здоровье со мной сдияла,
И крепко прижала к ретливому сердечушку,
И прилагала все ко блеклому ко личику,
60 И она гладила по бладой по головушке,
И по моей да мелкопрядной русой косыньке;
И она провела в бобыльску свою жирушку,
И от меня, да от невольной красной девушки,
И она шёлков поясок да отвязала
65 И кунью шубоньку она да скидавала;
И она так да ведь, крестова, зрадовалась,
И добрым конюшкам овса да насыпала;
И говорила мне-ка, белоей лебедушке:
«И ты садись, мило крестово мое дитятко,
70 И за дубовой стол садись да хлеба кушать,
И ты со стадушком садись да со гусиныим
И со другим садись, дитё, — да лебединыим,
И челой день госта у мня да ты до вечера!
И вы послушайте, желанны свет-родители,
75 И лучилось ехать невольной красной девушке
И мне-ка этой путем-шйрокой дороженькой,
И мимо этую остуду-чужу сторону;
И до сегоднешна Господня Божья* денечка
И мне казалася остуда красовитая,
80 И воблизи стоит остуда — страховитая!
И у меня ж, да у невольной красной девушки,
И испугалася бажёна воля** вольная,
И устрашилася остуды-чужой стороны!
И чуть сдержала я бажёну дорогу волю,
85 И подхватили светы-братьица родимый
И на бурлацки молодецки белы рученьки,
И удержали у ретливого сердечушка!
И спасет Бог милых желанныих родителей!
И да мой спацливой надёжа сударь-батюшка,
90 И не жалел да ты ступистыих лошадушек
И отпустил да по любимыим гостибищам!
И собирала я породу родовитую,
И к себе зазвала я сродчев-милых сродничков,
И на честное да, родитель, пированьице,
Плачи на спускание воли
345
95 И на горючее слезливо унываньице,
И на разлукушку бесценной дорогой воли!
И ты послушай, свет-родитель родна матушка:
И на крылечике теперь да на переноем
И ты смотрела все на белую лебедушку:
100 И как я ехала с любимого гостибища,
И как каталась по прогульной славной улице,
И по усадьбе я, невольна, красовитой,
И вдоль деревенки, невольна, садовитойі
И я эглянула как, победна красна девушка,
103 И я на это на крылечико перёное:
И быдто вёшная вода да разливается —
И ты горючима слезама обливаешься!
И я зглянула как на братцев-ясных соколов:
И оны шапочки с головушки снимают,
110 И тальянскии платочки вынимают,
И молодецки горьки слезы вытирают,
И сожалиют крепко белую лебедушку!
И у меня ж, моя родитель-красно солнышко,
И крепко обмерло ретливое сердечушко!
115 И мне-ка жаль-тошно бажёной воли вольноей,
И потошние мне родитель-тебя матушки,
И пожальчие соколочков златокрылыих!
Мать, обращаясь к невесте:*
И наздынуть да мне бессчастны свои рученьки
И на сердечное болезно свое дитятко,
И на твои-то мни на томный на плечушка,
И на девочью твою бладую головушку,
5 И как на эту мелкопрядну русу косыньку!
И я глядела все, печальная головушка,
И на тебя, мило сердечно мое дитятко:
И ты катилась хоть прогульной этой улицей,
И на слезах да были ясны твои очушки,
10 И не в покое все ретливое сердечушко!
И не тоскуй, да моя белая лебедушка,
И ты не плачь да по бажёной дорогой воле!
И у нас ставлены свещи да воску ярова
И перед Спасом, Пресвятой да Богородицей;
15 И у нас крест да был-то кладен по-писаному,
И поклон ведён у нас да по-учёному;
И уж как сделано крепкое рукобитьице,
И не отдумать буде крепкой этой думушки!
И ты послушай столько, белая лебедушка:
346
Причитанья Северного края
20 И все не честь-хвала сидеть долго в девичестве,
И состоронь да будут людушки смиятися,
И вси спорядныи суседки насрекаются,
И засидишься как во красныих во девушках!
Невеста отвечает матери:*
И уж ты слушай, свет-родитель моя матушка:
И надоела, знать, невольна, напрокучила,
И я тоби, видно, желанной своей матушке!
И приустала, знать, родитель, обуваючи,
5 И обуваючи меня да надеваюци,
И мою волюшку, родитель, ублаждаюци!
И видно, у тебя, родитель-моя матушка,
И видно две да три-четыре оставляются,
Знать што е да у тя белыих лебедушек
1° И на легкую тебе да переменушку,
И на скорое тебе да послушаньице!
И ты послушай, свет-родитель родна матушка:
И как поели да меня, белоей лебедушки,
И хоть ты придешь там во светлую во светлицу,
15 И в светлой светлице-то буде унылёшенько:**
И нет по стопочкам девочья цветна платьица,
И под окошечком сердечного нет дитятка —
И единой да твоей белоей лебедушки!
И у тя совьется великая обидушка,
20 И у тя сходится несносная тоскичушка,
И меня спомнишь тут, невольну красну девушку,
И пожалиешь да тут вольной моей волюшки!
И столько невесто, родитель, невестимо:
И мне-ка будет ли да вольна столько волюшка.
25 И как притти да со судимой со сторонушки
И засмотрить да свет-родитель тебя матушку?
И может так да е, родитель, всё случается,
И на остуды-чужёй стороны сбывается:
И через полюшко в глаза да меня видите,
3° И через риченьку, родитель, речь говорите,
И через темной лес, родитель, голос слышите!
Невеста к подруге:
Я увидла, дочь-невольнича, обозрила,
Скрозь туман-слезы, невольнича, горючий,
Я с-за облачка, невольнича, ходячего,
Свою милую советну дружну подружку
Плачи на спускание воли
347
5 И дорогую спорядовую суседушку,
Тайну милую сердечну разговорщичку,
Я денну свою любезну задушевничку!
И попеняю же, невольна красна девушка,
И я тоби, да друг-советной милой подружке,
1° И отдали стоишь, голубушко, туляешься,
И за людей, да друг-советна, ухичаешься,
И што же на глаза невольнице не явишься,
И што же на речи с лебедушкой не ставишься,
И на сговор ко мне, невольной, не сдаваешься?
15 Иль красотой моей, голубушко, гнушаешься,
Аль богачеством своим да ты возносишься,
Аль убоялась меня, белоей лебедушки,
И устрашилась, верно, вольной моей волюшки?
И нынь волюшка моя да не огнем горит,
20 И дорога моя ведь е да не смолой кипит!
Аль не посмиешь ты, советна мила подружка,
И подойти да ко невольноей головушке?
И из дому, знать, ты пошла да не спросилася,
И ты у дяденек своих не доложилася!
25 И не посмиешь того, белая лебедушка,
И наднести да свои белы эты рученьки
И на мою да все ж на бладу на головушку,
И на девочью мелкопрядну русу косыньку?
Подойди да того, белая лебедушка,
3° И ты ко мне, да к подневольной красной девушке,
И ты возьми да мою вольну эту волюшку
И на печальный возьми да ты на рученьки!
И ты клади да дорогую мою волюшку
И на свою да на обидну на головушкуі
35 И подержи мою бажёну дорогу волю
И хоть один да круглой малой этот годышек,
И хоть гостиную урёчную неделюшку!
Уж ты в день держи на бладой на головушке,
И уж ты в ночь да у ретливого сердечушка,
40 И поутру да на тесовой на кроваточке,
И ты на этой на пуховоей перинушке,
И ты на крутоем на складнеем зголовьице!
И после моего девочьего живленьица,
И спомни-спамятуй, советна дружна подружка,
45 И ты на тихих на смиренныих беседушках,
И на искат-горах, голубушко, катаючи,
И во веселыих кружочиках играючи,
И жалко-уныло ведь пйсенки спеваючи!
И не забыдь еще, советна дружна подружка,
348
Причитанья Северного края
50 И весной спомни ты, невольну, о Христове дни,
И красным летушком, невольну, о Петрове дни,
И ты по осени на чистом меня полюшке,
И гди сбирались вси спорядны вдруг суседушки,
И гди сходилися души да красны девушки!
55 И ты воспомни там бесценну мою волюшку,
И как меня, да подневольну красну девушку!
И вы еще да спамятите, дружны подружки,
И вы по вечерку меня да все поздёшенько!
И путем-широкой, невольную, дороженькой,
60 И гди роздольицем ходили-чистым полюшком,
И гди вкупи да со крестьянскоей роботушки
И мы с тобой, да друг-советна мила подружка,
И со печальноей обидной красной девушкой!
Подруга отвечает:
Не посмию же, печальная головушка,
Я, обидная душа да красна девушка,
И подойти да к друг-советной милой подружке
И наднести свои печальны белы рученьки
5 И на твою да на бажёную головушку,
И на твою да куболёну русу косушку!
И можешь знать-ведать, советна дружна подружка,
И про меня, да про обидну красну девушку,
И про мое ж да про печальное живленьице
10 И про унылое сиротно возрастаньице!
Я бессчастная душа да красна девушка,
Неталанны мои белы эты рученьки!
И столько слушай, друг-советна дружна подружка,
И подойду да я, победная, скорёшенько,
15 И уж я сяду-то, печальна, поблизёшеньку
И на единую брусову с тобой лавочку,
И под милое косевчато окошечко,
И под туманную стекольчату околенку,
И мы подумаем с тобой да думы крепкой!
20 И хоть даваешь ты бажёну дорогу волю
И мне, обидной ты печальной красной девушке,
И можешь знать-ведать, советна дружна подружка,
И про меня да бесталанную головушку:
И я живу-росту, душа да красна девушка,
25 И без своих светов-желанныих родителей,
И возрастаньице мое да с унываньицем,
И как гуляньице мое да с гореваньицем,
И мне покрутушка, печальной, с горючмы слезмы!
Плачи на спускание воли
349
И можешь знать-ведать, советна дружна подружка:
30 И я живу да за спацливыма за дяденькам,
И не посмию взять же вольной твоей волюшки,
И уж я на свои бессчастны белы рученьки!
И мни-ка не дана слободна пора-времечко
И мни головушка, лебедушка, учёсывать,
35 И мелкорусая коса да всё уплётывать!
И сросла девушка ведь я да не бажёная,
И моя волюшка ведь е не куболёная;
И по белу личу ведь скатного нет жемчугу,
И по русой косы ведь алых нету ленточек,
40 И по себи да сарафанов рострубистыих,
И не по плечушкам собольих этых шубонек!
И можешь знать-ведать, советна дружна подружка:
И мне-ка нет столько гостиноей неделюшки,
И мне-ка раннего, печальной, положеньица,
45 И мне-ка поздого, горюше, пробужденьица!
И спасет Бог, да друг-советна дружна подружка,
И на твоем да на великом на желаньице,
И всё на ласковых прелестныих словечушках!
И не гнушалась меня, белоей лебедушки,
50 И не боялася обидной красной девушки!
И ты настретушку со мной всегда стреталась
И всегда сдияла ты доброе здоровьице,
И сговорила ты единое словечушко,
И становилась на речну да поговорюшку!
55 Как запоходишь на гульбища, на прокладбища,
И меня звать да станешь, белую лебедушку;
И ты давала мне девочьеей покрутушки,
И мою красила ты вольну эту волюшку
И во русу косу давала алы ленточки
60 И ублаждала меня, белую лебедушку!
И как ходила я, обидна красна девушка,
И все к теби да на смиренную бесёдушку,
И мы сидили как во светлой с тобой светлице,
И во твоей да во столовой новой горенке,
65 И хоть росплачусь я, победна, роэобидуюсь
И об своей да бессчастной я об жирушке
И о девбчьем горегорьком возрастаньице,
И от тебя ж, мила советна дружна подружка,
И не в пронос да было в добрый во людушки,
70 И не в россказ было спацливым моим дяденькам,
И не в укор да было белой мне лебедушке!
И ты послушай, друг-советна мила подружка:
И сглупа сделала, печальна я головушка,
350
Причитанья Северного края
И не спросилась у спацливых своих дяденек,
75 И мне-ка взять да твоя вольна эта волюшка!
И бесспрося да взять мне, белой как лебедушке,
И мне-ка на свои печальны белы рученьки,
И мне-ка принести в хоромное строеньице,
И посадить воля в унылой задний уголок —
80 И как свирипыи желанны мои дяденьки
И станут по избы оны да все похаживать,
И станут искоса на девушку поглядывать,
И оны с лихостью со мной да розговаривать,
И тут пугаться буде вольна твоя волюшка!
85 И поросплачусь я, обидна красна девушка,
И пораздумаюсь печальным умом-разумом,
И столько спамячу желанных свет-родителей:
И кабы у меня, у белой у лебедушки,
И были в живности желанны бы родители,
90 И как желанна бы родитель была матушка,
И мне-ка дала бы слободну пору-времячко,
И дорогу да свою волюшку улаживать,
И как у волюшки головушку заглаживать!
И не посмию же, советна дружна подружка,
95 И с дорогой да твоей волюшкой познатися!
И до сегоднешня Господня Божья* денечка
И я давалась у желанных своих дяденек,
И я к тебе да на унылую на свадебку:
«И вы спустите меня, белую лебедушку,
100 И вы ко милоей советной, дружной подружке!
И вси в собраньице души е красны девушки,
И ейны милый советны дружны подружки,
И взвеселяются оны да спотешаются!»
И у мня сгрустнутся спацливы мои дяденьки:
105 «И недосуг пойти ведь белоей лебедушке,
И много множество крестьянской е роботушки,
Не постановить да дом крестьянска наша жирушка
И для тебя да нонь для белоей лебедушки!»
И меня** да тут, печальну красну девушку,
110 W удолять стане кручинушка великая,
И я глядеть стану в косевчато окошечко
И на прогульную на шйроку на уличку!
И как поезжать да станешь, белая лебедушка,
И ты по этым по любимыим гостибищам —
115 И вси в собраньице души да красны девушки,
И вси вкупи у тя дородны добры молодцы,
И вси столпилися суседи спорядовыи,
И всё к тебе, да друг-советна мила подружка,
Плачи на спускание воли
351
И на твое да на весело пированьице,
120 И на горюче же уныло обливаньице,
И на твою да на слезливую на свадебку!
И слушай, милая советна дружна подружка,
И сожалию я, обидна красна девушка,
И дорогу твою бесценну вольну волюшку!
125 И хоть пойдешь во любимо ты гостибище,
И отлишённа я от дружных своих подружек,
И с горя брошусь на крылечико перёное,
И со обидушки на широку на уличку
И погляжу, бедна кручинная головушка,
150 И на тебя, да друг-советну милу подружку!
И тут подойдут спорядовыи суседушки
И все ко мне-кова, печальноей красной девушке,
И тут подрочат ведь по бладой по головушке,
И сговорят мне-ка единое словечушко:
*35 «И как обидна ты, душа да красна девушка,
И ты безматерна да белая лебедушка,
И не отпущена у милых своих дяденек
И ты на этую слезливую на свадебку,
И столько йздить со душой да красной девушкой
140 И по любимыим сердечныим гостибищам».
И на ответ держу, печальная головушка,
И своим милым спорядовым я суседушкам:
«И по головушке меня да вы не дрочите
И не тужите вы по белоей лебедушке,
145 И не слезите да вы красну меня девушку!
И не узнали бы желанны мои дядюшки,
И што на уличке, победна, слёзно плакала,
И што на широкой суседи ростужилися
И все по мне да ведь по белоей лебедушке!
150 И не в укор бы было красной да мне девушке,
И не бранили бы печальную головушку!»
И вы послушайте, суседи спорядовыи:
И мне-ка так, бедной горюшице, тошнёшенько,
И я не вижу свету белого на улице,
155 И не обозрят очи красного ведь солнышка,
И со злодийноей великоей кручинушки!
И тут роздумаюсь, победна красна девушка:
И я повыберу слободну пору-времячко,
И я о Светлоем Христове Воскресеньице;
160 И тут я схожу на слезливую на свадебку
И ко своей милой совет-да дружной подружке,
И хоть я погляжу с-за добрых многих людушек!
И как сегодняшним Господним Божьим денечком,
352
Причитанья Северного края
И, знать, погодушка сегодня усмирилася,
165 И родны дяденки теперь да обумилися,
Али добрыих людей да постыдилися,
Таки ль Господа-то Бога побоялися? —
И отпустили меня, белую лебедушку,
И ко тоби, да друг-советной милой подружке,
170 И на твое да на слезное обмываньице,*
И на родительско честное пированьице!
И просижу да нонь, печальна красна девушка,
И со тобой, да с подневольноей головушкой,
И просоветуем мы темну эту ноченьку
175 И мы до ранноей зари да спорыданьица,**
И мы до белого до света рассветаюца;
И мы продумаем ведь крепкой с тобой думушки!
И топерь-нонечи, душа я-красна девушка,
И я повыскажу великую кручинушку
180 И я при всих да всё при добрыих при людушках,
И я при милых спорядовыих суседушках
И про печально горегорько возростаньице,
И про свое да про обидное живленьице!
И кабы знали про то, светушки бы, ведали
185 И про девбчьюю обидну мою жирушку!
И как давалась на слезливу я на свадебку,
И я корилася желанным родным дядюшкам,
И доложилася у спацливых у дяденек
И я на поздную на малу вечериночку,
190 И посидить да с вамы, красныи-то девушки!
И челой день прошел у девушки даваюца,
И прошло три часу словечка дожидаюца;
И хоть не ласково оны сладко сказали,
И хоть не свесела меня да отпущали,
195 И мне сказали столько малое словечушко:
«И ты поди, да еси вольная,
И ты поди, да безунённая!»***
И ты послушай же, советна дружна подружка:
И я оделася, победна, суровёшенько,
200 W не умыла хоть, печальна, бело личушко,
И со обидушки слезама я умылась,
И со досадушки кручиной утиралась,
И поспешилася к совет-да моей подружке!
И как поели своей родителя я-матушки
205 И уж я третей-то учётной живу годышек,
И на моем бедном ретливом сердечушке,
И закатился тут катучей белой камешок!
И я повыстану по утрышку ранёшенько,
Плачи на спускание воли
353
И я умоюся, горюша, ключевой водой,
210 И я утрусь да в тонкобело полотенышко,
И по мостиночке тут стану я похаживать
И точно белочка на дяденек поглядывать,
И я выспрашивать, победная головушка:
«И вы скажите-тко, желанны мои дяденьки,
215 И мне куды ж пойти, обидной красной девушке,
И на каку пойти крестьянскую роботушку?»
И пословесно мне, бессчастной, не высказывают,
И на семь дел рукой, победную, розряживают!
И ты послушай, друг-советна мила подружка,
220 И применись также к остуды-чужой стороны!
И знаю-ведаю, обидна красна девушка:
И украшенная была да у тя жирушка,
И куболёная была да твоя волюшка!
И молчи: схватишься, советна дружна подружка,
225 И потоскуешь по девочьей своей жирушке,
И ты поплачешь по девочьей своей волюшке,
И спамятуешь мелкопрядну русу косыньку!
И ты послушай же, советна дружна подружка:
И как ты ехала с любимого гостибища,
230 И с чистым полюшком ведь ты да росставалася,
И с дорогой волей, лебедушка, прощалася,
И как спущала дорогу да свою волюшку
И во темны леса спущала ты дремучий,
И ты под кустышек спущала серым заюшком,
235 И ты под камышек спущала горносталюшком!
И мне-ка жаль да того, белая лебедушка,
И што я не была, печальна красна девица,
И я не ехала ведь широкой дороженькой,
И я раздольицем с тобой-да чистым полюшком,
240 И я не гладкима лугама сенокосныма!
И я примитила, обидна бы головушка,
И в кою сторону ты волю опущаешь,
И в котору путь-дорожку отряжаешь!
И приложу совет, обидна красна девушка,
245 И я ко твоей нонь ко бладоей головушке,
И куды класть да теби вольна своя волюшка!
И не отдай воли советным дружным подружкам,
И ты не светушкам-то братцам-ясным соколам;
И не клади воли во улички рядовым,
250 И ты не ставь да ю у лавочки торговый!
И весной волюшка твоя да призавиется,
И зимней порой занесет снежком перистыим
И позябут у воли резвы столько ноженьки!
12 Причитанья Северного края
354
Причитанья Северного края
И ты послушай же, советна дружна подружка:
255 И ты сходи да столько в улички рядовыи,
И ты зайди да столько в лавочки торговый,
И дорогой возьми бумаги лист гербовой;
И ты найми да писарёчков хитромудрыих,
И ты спиши да дорогу волю бажёную,
260 И ты девочью мелкопрядну русу косыньку,
И дороги да свои алы спиши ленточки!
И ты патрет клади во светлой своей светлице,
И за стекло клади ведь волю за хрустальное,
И ты на стенушку клади да на личёвую,
265 И ты на стопочку клади да на точёную!
И буде Бог судит ведь белоей лебедушке,
И тебе прйтти со остуды-чужей стороны,
И ты сидеть будешь во светлоей во светлице,
И ты поглядать тут на вольну будешь волюшку!
270 И пороздумаюсь печальным умом-разумом,
И уже тут да твоей волюшке не мистечко!
И лучилось слышать, невольной красной девушке,
И мне про этого остудничка-чужанничка,
И мне про этого блада сына отечского:
275 И во гостях буде остудник угощатися,
И допьяна буде остудник напиватися,
И над тобой будет, невольной, надрыгатися,
И над волюшкой твоей да надсмехатися!
И скоро скочит он со стульица кленового
280 Из-за этыих столов из-за дубовыих,
И он не пьян пойде, остудник, пошатается,
И станет буйноей головушкой покачивать,
И он разобьет тут стекло это хрустальное
И ушибет да он тут вольну твою волюшку,
285 И испугает тебя, белую лебедушку!
И будет на тоску желанной твоей матушке,
И на обиду светам-братьицам родимыим,
И тебе стыдно будет, белоей лебедушке!
И ты клади лучше да вольну свою волюшку
290 И во ларчи клади да волю окованыи,
И ты замни да ю замочком щелкатурныим,
И ты свези да на судимую сторонушку,
И не россказывай бладу сыну отечскому!
И в коробеечку ходи да потихошеньку
295 И отмыкай да ты замочки с осторожностью!
И ты послушай, друг-советна мила подружка:
И лучилось слышать печальной мне головушке,
И похваляется остудник-блад отечской сын:
Плачи на спускание воли
355
«И я незвану нашел девушку несватану,
3°° И я под пару срубил в саду деревиночку
И со травы да сорвал аленькой цветочик,
И подобрал себе душу да красну девушку,
И нашел девушку ведь я да все дешёвую,
И подкупил да я столько волюшку грошовую!»
3°5 И ты послушай же, советна дружна подружка:
И мы удумаем бладу сыну отечскому
И ко приезду-то его да княженецкому!
И столяров наймем, советна, добрых молодцев,
И уж мы сделаем-ко куклу деревянную,
ЗЮ И мы оденем ю во цветное во платьице,
И мы поставим на крылечико перёное,
И мы обстанем, души-красны кругом девушки,
И затулим да твою вольну эту волюшку,
И мы отвитим тут бладу сыну отечскому:
515 «И у нас девка под тебя да е подлажена,
И молодая-то княгиня е сокручена
И на крылечико перёное поставлена!
И ты бери же ю за правую за рученьку,
И вы садите ю во санки самокатный
32° И поезжайте к Божьей церквы посвященной!»
И ты останешься, советна дружна подружка,
И во своей же дорогой да воли вольноей;
И мы воротимся в хоромное строеньице,
И мы глядить станем во чистое во полюшко,
325 И мы на этот столько поезд княженецкой!
И на посмех возьмем блада сына отечского:
И на дороженьке-то саночки покачнутся,
И из саней да эта кукла-то покатится,
И весь тут поезд княженецкий постановится;
330 W туг остудник-блад отечской сын спохватится:
«И оны сделали надсмешку добру молодцу,
И надсмеялись над бурлацкоей головушкой!»
И ой, неладно да я, девушка, удумала,
И я нехорошо, обиднушка, уладила!
335 И вперед еще остудник похваляется:
И незадолго до поры да буде-времечка,
И будет девушка у нас да во белых руках,
И буде волюшка ведь е да во златых перстнях,
И уж я так буду над ей да надрыгатися!
З40 И простоит ночь у тесовой у кроваточки,
И продрожит да всю у складнего зголовьица;
И на гвоздю да провисит-то плеть шелковая
И ради страсти тут она да ради ужасти!
556
Причитанья Северного края
И еще слышала, печальная головушка,
^45 И я про этого остудничка-чужанничка,
И я про этого блада сына отечского:
И тонки* ноги он, остудничек, подтягиват,
И плотно сердче он, чужбинник, подпоясыват,
И носит шляпку-то, остудник, на одном ухе,
350 И рукавиченко-то носит на правой руке,
И охоч за углом, остудничек, постаивать,
И охоч вбльныих солдаточек захвачивать,
И молодых да бедных вдовушек попугивать
И он по поздыим, лебедушко, по вечеркам,
355 И он по темныим по долгим этым ноченькам!
И он картежноей игрой да занимается,
И баловством да всё, остудник, забавляется!
И теби ждать буде блада сына отечского,
И он скоро ли к крылечку пришатается?
560 И все глядить да теби, белая лебедушка,
И из затульица** в косевчато окошечко,
Из-за липинки в стекольчато околенко!
И уж он пьян-не пьян, злодий идё-шатается
И над тобой да над невольной надсмехается!
365 И как тоби да быть, невольна дружна подружка?
И весела выдь на крылечико перёное,
И стрить-ко с радостью блада сына отечского!
И не груби да столько, белая лебедушка,
И уласкай его ласковыма словечкама,
З70 И подхвати его под правую под рученьку,
И подойми да ты от матушки-сырой земли,
И свесела скажи единое словечушко!
И ты по имечке чести да по изотчине,
И говори да ты бладу сыну отечскому:
5*** «Из окна глядят желанный родители,
И на синях стоят ветляныи нешутушки,
И состоронь глядят ведь добрыи-то людушки!»
И ты послушай, друг-совет да моя подружка:
И глупо сделала, невольна красна девушка,
380 И ты не дождалась, скачёноей жемчужинки,
И светушка да ты братца всё родимого,
И ты со дальной со безвестноей сторонушки,
И ты с злодийной грозной службы Государевой!
И лучилось слышать, печальной мне головушке,
З85 И теперь пр6ща-то ведь есть да Государева,
И воотпуски теперь есть подомовыи,
И отпущают е солдатов забилетныих
И по своим домам крестьянскиим по жирушкам!
Плачи на спускание воли
357
И ты бы дождалась скачёноей жемчужинки
^90 И на честное бы к себе да пированьице,
И на разлукушку бажёной дорогой воли!
И ты послушай же, совет да дружна подружка:
И он постранствовал по чужой по сторонушке,
И он намыкался-то службы Государевой!
^95 И уж как этыи бессчастный солдатушки,
И оны обошли Русию подселенную
И приобъехали кеян да сине морюшко!
И уже ой, да сколько скуки он навиделся!
И ты послушай же, совет да дружна подружка:
400 И ты писала б скорописчатую грамотку,
И ты на чужу бы на дальную сторонушку,
И ты повышла бы на широку на уличку,
И ты зглянула бы во три-четыре во сторонушки;
И выше лесушку зглянула бы дремучего,
405 И выше гор да усмотрела бы высокиих,
И увидала б перелётную ты птиченьку,
И ты несчастную кокошу горегорькую!
И доспросилась бы, невольна ты головушка,
И ты у этой перелётной бедной птиченьки:
410 «И ты куда, птича, летишь, да куды путь держишь?
И куда, горькая кокоша, поспешаешься?»
И приответила бы мала тие птиченька:
«И приустали мои крыльица махаюца,
И мое перье у бессчастной прищипается;
415 И я не птиченька бессчастна лечу — матушка!
И хоть одно было сердечно у мня дитятко,
И оно отдано во службу Государеву;
И облечу да я Русию подселенную
И по страженьицам, бессчастна, по военныим,
420 И повзыщу свое сердечно мило дитятко!»
И как еще ответ тут держит мала птиченька:
«И вы пируете, девича, взвеселяетесь,
И уж как твой да светушко-братец родимой,
И он во службы-то слезама обливается!»
425 И ты с обидушки бы тут да покорилася,
И ты с горючима слезама помолилась бы,
И ты бы этой перелётной малой птиченьке:
«И ты возьми да скорописчатую грамотку
И снеси грамотку на чужу на сторонушку,
430 И отыщи да светушка-братца родимого,
И доспросись-ко его, птиченька, доведайся:
„И ты с какой земли, солдатушка, с какой орды,
И ты с которой, солдат, е да со сторонушки?"
358
Причитанья Северного края
И тут подай да скорописчатую грамотку
435 И столько милому ведь братцу все родимому!»
И возьме грамотку он в руки, закручинится,
И закручинится он тут, да заобидится;
И он солдатский смахнё да белы рученьки
И на бессчастную служилую головушку,
440 И крепко прижмет он солдатское сердечушко
И проклинать стане судьбу свою бессчастную:
«И опришённой я от добрых, — скаже, — людушек,
И отрекнулись, видно, род-племя любимое,
И отлишилися желанны, знать, родители;
445 И меня не ждут на родимую на родинку!
И всё спешится, знать, сестрича е родимая
И без меня сыграть любиму свою свадебку!
И я стоял бы там, солдатушко походной,
И я за ейну за бажёну дорогу волю
450 И я с оружьицем стоял бы завоенныим,
И с пистолетиком стоял бы зарукавниим».
И тут он спомнит да родиму свою родинку,
И проскучается до поздого до вечерка,
И с горя выпьет да он чару зелена вина,
455 И со обидушки, солдат, хмельных напиточков!
И не бессудь да ты, победная головушка,
И да ты милая советна дружна подружка!
И што я, вольная девича-самовольная,
И просказала про остуду-чужу сторону
460 И про остудника-блада сына отечского,
И причитала тебе, белоей лебедушке!
И столько в ум возьми, советна дружна подружка,
И все так сбудется на чужей на сторонушке!
Невеста к подруге замужней:
И я увидла, дочь-невольница,
И я совет да прежню подружку,
И я спорядную суседушку!
И подойди ж ко мне, невольнице,
5 И ты поросскажи, советна дружна подружка,
И как со волюшкой ведь ты да росставалася
И со великоей неволей познавалася?
И невдавни была в советном ты в девичестве,
И теперь в славноем похвальном молодечестве.
10 И не утай — скажи, спорядна мни суседушка,
И наложи да свои белы эты рученьки
И на девочьи на узёшеньки ты плечушка,
Плачи на спускание воли
359
И на мою да ты на бладую головушку,
И на бесценну дорогу да волю вольную,
15 И не убойся, спорядовая суседушка,
И ты скажи мне-ка, невольной красной девушке,
И про остудушку про чужую сторонушку.
И уже как да ты, советна прежня подружка,
И гди оставила бажёну свою волюшку?
20 Аль с собой взяла на чужу на сторонушку,
И таки ль у своих желанных у родителей?
И ты послушай же, советна дружна подружка:
И ты придай да ума-разума в головушку
И размышленьица в ретливо мне сердечушко!
Замужняя суседка отвечает подруге-невесте:*
И ты послушай, подневольна красна девушка,
И не посмию я, печальная головушка,
И подойти к теби, голубонько, скорешенько
И да я стать к теби, невольнича, близешенько,
5 И наднести да на тя белы свои рученьки!
И можешь знать-ведать ты, белая лебедушка:
И на перстах моих перстни не бриллиантовы,
И на руках да ведь пальца не золочёный;
И во моих да во бессчастныих во плечушках
Ю И пятьдесят да е булавочек калёныих,
И е пять вострыих булатных столько ножичков! —
И приобрежу твою вольну эту волюшку,
И посудьячишь ты, советна дружна подружка,
И на меня да ты, печальную головушку!
15 И еще слушай, подневольна красна девушка,
И тебе времячко, голубушко, выспрашивать,
И мне-ка не время советной** все высказывать
И про неволище-про чужую сторонушку!
И мне похаять-то сторонки столько не можно,
20 И похвалить мне-ка злодийной столько не за што!
И всё рассказывать про чужую сторонушку
И не посмию же, печальная головушка;
И хотя ж нет здесь богоданныих родителей,
И донесут да все спорядныи суседушки
25 И про меня, да честну мужню молоду жену!
И у невольницы она, — скажут, — росплакалась
И на вас да богоданных порозжалилась.
И можешь знать-ведать ты, белая лебедушка,
И што ведь ветрышки-то виют со западочкой,
30 И говорят да бают люди со прибавочной!
360
Причитанья Северного края
И кабы знала бы про чужую сторонушку,
И не рассталась бы с бесценной дорогой волей;
И ты бы сошла ведь ко синему ко морюшку,
И ты бы пала да там в водушку глубокую!
35 И ой, штукавы там ветляныи нешутушки:
И скоро пойдешь по мостиночке — не бегай-ко!
И оны сподлобья, злодийки-то, поглядают
И межу ду-другом оны да усмехаются!
И по походочке твоей будут срекатися:
40 И, знать, спесива на походочку щепливую!
И как пойти тебе, голубонько, — тихошенько,
И не становись путем-широкой дороженькой,
И хоть ты голову несешь да понизёшеньку!
И на посмёх да богоданна возьмет матушка,
45 И што леньливая идет да нестанливая!
И столько в ум возьми, советна моя подружка,
И каково жить на судимой на сторонушке:
И хоть за умной за надежной я головушкой,
И строги-грозны богоданны есть родители!
50 И хотя ж двадцать пять нечётных е неделюшек,
И как со волюшкой ведь я да пороссталася,
И мне-ка за двадцать учётных пять-то годышков
И мне-ка кажется пора да это времячко!
И ты послушай, свет-советна мила подружка:
55 И недосуг сидеть, печальной мне, усеживать
И чваковито мне с тобой да розговаривать.
И позади стоит остудник-блад отечекой сын,
И моя милая надежная головушка,
И воскликат меня, печальну, уговариват:
60 «И што росселася с суседкой, поросплакалась
И про остуду-чужу сторону розжалилась!»
И еще слушай, моя белая лебедушка:
И когда сватова тебя да всё засватывали,
И состоронь да тебя женихи засматривали,
65 И ты окинулась, советна дружна подружка,
И ты на этого блада сына отечекого,
И на учливу ль молодецку поговорюшку,
И на завивны ль на желтый кудёрышка?
И лучилось слышать печальной мне головушке
70 И вси спорядныи суседы в дом сбиралися,
И ведь учили тут блада сына отечекого
И на ричную молодецку поговорюшку!
И его гладили по бладой по головушке
И завивали его желтый кудёрышка,
75 И на словах бы он к теби да прелестился,
Плачи на спускание воли
361
И по головушке теби бы прилюбился!
И ты на што, на што, голубонько, окинулась,
И ты на што, моя лебедушко, озарилась?
И на луга ль его, девича, сенокосный,
80 И на поля ль его, девича, хлебородный?
И как у этого остудничка-чужанничка,
И не пшена у их ростет да белоярова,
И не стоят да у их стоги перегодныи!
И ты послушай, друг-советна моя подружка:
85 И на женитьбы молодец да высоко поднят:
И он богат, скажут, остудничек-богатина
И нахвалили тебе белоей лебедушке!
И скажут, медь гребет остудничек лопатама,
И серебро мерят остудничек малёнкама,
90 И уж он золото остудничек — четверкама!
И ты послушай же, советна дружна подружка,
И што ведь я скажу, печальная головушка:
Сподманули тебя, белую лебедушку,
И на словечиках тебя да приоббаяли
95 И точно вороны с чиста поля ограяли,
И со подлогу взяли вольну твою волюшку!
И как на ту пору ведь было в тое времячко
И у тебя столько у белой у лебедушки
И, знать, на тихой на смиренной на бесёдушке
1°° И, видно, не было ведь роду у тя-племени!
И, знать, ни* любушек-сестриц да сдвуродимыих,
И, видно, не было повозничков любимыих
И сберегать да твоей воли было некому!
И добры людушки к теби да подходили,
105 И уЖ как этого ль остудничка-чужанничка,
И его милый сестрицы ли** родимый
И не спроста да по головушке погладили —
И все за ближнюю родню да оны ладили,
И туды ум пошел у белой у лебедушки,
№ И на словечушках ведь ты да спростовалася!
И столько слушай же, совет да дружна подружка:
И ты ведь спомнишь того, белая лебедушка,
И ты меня да всё печальную головушку,
И што сказала про остуду-чужу сторону!
362
Причитанья Северного края
5. БАЕННЫЕ ВОПЛИ
Баенна истопщичка в сенях дома:
Уж ты здынься-ко рука, да ручка правая,
И ты на двери, моя рученька, дубовый,
И ты на тягу, моя рученька, железную!
И не от ветрышка теперь да не от запада,
5 И на пяту двери дубовы отворялися,
И все по пятничкам оны да по булатныим,
И все по петелкам оны да по железныим!
И как железо-то ведь было вытегорское,
И было славныих кузнец новогородскиих;
*° И да по малому порогу грановитому,
И да по этыим по липинкам кленовыим!
И пропусти да* меня, дверь столько дубовая,
И пропусти да душу-красну меня девушку,
И меня баенну ведь нонь да ты истопщичку,
15 И сдалека же ключевой воды изнощичку!
И вы расстроньтесь-ко, народ да люди добрый,
И на две стороны, суседи спорядовыи!
И есть ли на стены теперечко Святители,
И есть ли при домы у девушки родители?
20 И знаю-ведаю, обидна красна девушка:
И не бывае Божья церковь без священника,
И не живает изба земская без старосты;
И сего дому не бывае без хозяина,
И во домы да есть хозяин — родной батюшко,
25 И у печи ж да е хозяйка — родна матушка!
И бласловлите-ко хозяин со хозяюшкою,
И дозвольте мне, печальноей горюшице,
И мне позвать да подневольну красну девушку.
И мне во эту теплу парную во баенку!
30 И мне пойти было, обидной красной девушке,
И мне ко печеньке подвинуться кирпичной,
И мне ко этому осошточку к укладнему,
И мне воздать да поклон-низко челобитьице,
И мне-ка этоей большухе подомовой:
35 «Ты пожалуй в теплу парну эту баенку,
Ты во этую во белу в умываленку
И со своей да со надежной со головушкой!
Баеннъле вопли
363
И ты послушай же, большуха подомовая,
И не спешись да в теплу парну итти баенку,
40 И не про вас да печна баенка истоплена,
И не про вас да ключева вода изношена!»
И возрачусь еще, печальная головушка,
И я поклон воздам во дверной этот уголок,
И уж я старыим теперь да всё старушенькам,
45 И старичкам воздам теперь да стародревниим:
«И вы пожалуйте во парну эту баенку,
И вы во этую во белу в умы валенку!»
И как старушеньки того да зрадовались,
И старичонка по деревне разбежались,
50 И голиченочков оны да насбирали;
И ворочу с пути я старыих старушенек,
И я от байни старичков да стародревниих:
«И уже как да вы скоренько сторопились:
И в парну баенку итти да поспешились,
55 И не про вас байна теперечко истоплена,
И сдалека да ключева вода ведь ношена!»
И мне поклон воздать середнему окошечку,
И мне ко этым мужичкам да всё почтенны им:
«И вы пожалуйте во парную во баенку,
60 И столько милы* спорядовыи суседушки!
И не чешитесь-ко теперь да не кобайдатесь:
И не про вас да ведь, суседы, байна топлена,
И не про вас да ключева вода наношена!»
И байна топлена про белую лебедушку,
65 И вода ношена про ейну вольну волюшку!
«И вы пожалуйте ведь в парную во баенку,
И уж вы эта холостьба да неженатая,
И уж вы этыи бурлакушки молодым!
И не спешитесь вы, удалы добры молодцы,
70 И вы во эту теплу парну итти баенку!
И не про вас да ведь, бурлаки, байна топлена,
И не про вас, да холостяги, вода ношена!»
И неспроста да парна баенка оставлена,
И е поставлены ведь крепки караульщики!
75 И мне поклон воздать ведь нонь да красной девушке,
И честно-мужниим отдать да молодым женам:
«И уж вы эты честны мужни молоды жены,
И вы идите в тёплопарную во баенку!»
И честно-мужныи жены да взрадовалися,
80 И в парну баенку оны да закидалися!
И на ответ держу, обидна красна девушка,
И уж я баенна держу да ведь истопщичка,
364
Причитанья Северного края
И я, холодной ключевой воды изнощичка:
«И не про вас, да жёнки, баенка истоплена,
05 И не про вас да ключева вода изношена;
И байна топлена про белую лебедушку!»
И вы не гнитесь, перекладинки дубовый,
И не ломитесь-ко мостиночки кленовый!
И мне пройти было, душе да красной девушке,
90 И пройти баенной теперечко истопщичке,
И мне, холодной ключевой воды изнощичке,
И мне во этот же унылой задней уголок,
И мне за славную утылу эту завеску,
И мне-ка пбблизку итти да подвигатися,
95 И мне-ка понизку к невольной поклонятися,
И мне ко милоей советной дружной подружке,
И мне ко этой к подневольноей головушке:
«И ты пожалуй-ко душа да красна девушка,
И ты во эту в теплу парную во баенку,
100 И ты во этую во белу умываленку!
И ты измой да свое бело это личушко,
И ты девочьи свои ясны эты очушки,
И ты обидушку с ретливого сердечушка,
И измой синь да ты, девича, с-под ясных очей,
105 И ты на завтрашней Господень Божий денечек!»
И ты послушай же, душа да красна девушка:
И не с подману беру, белая лебедушка,
И не с подлогу возьму вольну эту волюшку!
И топила хотя ж парну теби баенку,
110 И я не дровцама топила всё сосновыма,
И не лучиной розжигала я еловой!
Как утрось было с-по ранному по утрышку,
И выходила на крылечико перёное,
И я зглянула как в косевчато окошечко:
115 И у твоих свет у желанных как родителей
И снаряжена скачёная жемчужинка
И все рубит дровча ведь, светушко, частёшенько,
И колет дровечки он, братец, все малёшенько!
И тут роздумалась, душа я красна девушка:
120 W его рубка-то ведь мне не прилюбилась,
И столько дровьца ведь мне не приглянулись,
И взад с крылечушка ведь я да ворочалася,
И ко твоим милым желанным свет-родителям,
И воротилася, печальна, говорила им:
125 «И не возьмусь да топить парной этой баенки,
И я про этую невольну красну девушку,
И я про ейну дорогу волю бесценную!»
Баенные вопли
365
И говорила тут желанным свет-родителям:
«Вы впрягите-тко коня да столько борзого,
^0 И вы во этую сбрую да все недёржанну,
И вы во саночки теперь да во дубовый,
И снарядите мне извощичка толкового —
И вы сердечное рожёно свое дитятко!»
И уж тут твои желанный родители
135 И до тебя оны теперь да сжаловалися,
И снарядили мни любимого повозничкаі
И тут мы издали ко быстрыим ко риченькам,
И приберали все сахарны деревиночки;
И там ведь деревьца-то нам не приглянулись,
140 Саморослые ведь нам не прилюбилися!
И мы отправились за чистое за полюшко,
И к океян да ведь-ко синему ко морюшку,
И мы подъехали ко крутому ко бережку,
И ко славной-то ко пристани корабельной,
145 И тут лежали деревиночки незнамыи:
И одно деревче, лебедушко, сахарное,
И друго деревче лежало виноградное,
И третье деревче стояло тут дубовоеі
И мы сахарню деревиночку срубили,
130 И виноградную ведь мы да подсушили,
И мы лубовое на три части кололи,
И тым топили теплу парну эту баенку
И про тебя да все, про белую лебедушку!
И ты послушай же, невольна красна девушка,
155 И што же я скажу, печальная головушка:
И не с болота у меня вода принесена;
Уж я шла да кругом быстрой этой риченьки,
И коя бежит шибко с крутым вровень бережком;
Уж я думала, душа да красна девушка,
160 И почерпнуть воды ведерочком дубовыим,
И на ту пору теперь, да в тое времячко,
И откуль вдруг да лошадиное копыто загремело,
И принаехал же остудник-блад отечской сын,
И он смутил да в быстрой риченьке свежу воду
165 И уж этыим копытом лошадиныим!
И уж я тут да ведь, девича, сторопилась,
И я от риченьки ведь взад да воротилась,
И скоро шла да я ко круглому озерышку
И почерпнуть да этой свежей теби водушки!
170 И как на ту пору, советна, на то времячко,
И по озерышку плыла да сера утушка;
И столько этот-то остудник-блад отечской сын,
366
Причитанья Северного края
Он со этым с писталетом зарукавныим,
И стрелил утушку на круглоем озерышке,
175 И сера утушка ведь тут да испугалася,
И как озерная вода да помутилася!
И уже тут того, девича, воротилася
И я ходила-то, советна дружна подружка,
И я на этот же на крутой красной бережен,
180 И я ко славному ко синему Онегушку,
И я по тихиим ходила всё по заводям,
И я по этыим по малыим загубинкам,
И приберала я, совет да дружна подружка,
И гди бы водушка была да немучёная,
185 И гди бы водушка была да неброжёная;
И на ту пору, советна, на то времячко,
И откуль взялся-то, советна, серой селезень,
И он плывет скоро ко крутому ко бережку,
И уж он пошаги дае да по-зверйному,
190 И точно голос у него да как змеиной!
И уж я того, советна, сдогадалася,
И што не серой-то плывет да это селезень,
И што остудничек плывет да блад отечской сын!
И уже как да тут остудничек кидается,
195 И он смутил везде, остудник, ключевой воды!
И уж я тут того, советна, сдогадалась,
И я у крута бережка да остоялась,
И остоялася, девича, приодумалась,
И куды съиздить за холодной ключевой водой.
200 И приумйлося девиче, присоветовалось,
И мни съиздить-то ко старцам в Пальеостров;
И я слыхала ведь, душа да красна девушка,
И там ведь водушка живет точно медвяная,
И почерпурочка ведь там да золочёная,
205 И сторожа да во пустыни всё ведь верный!
И как на ту пору, советна, на то времячко,
И откуль взялся же остудник-блад отечской сын:
И во монахи ли, остудник, постригается, —
Аль по завету ли, остудник, Богу молится?
210 И помутил да тут, остудник, ключеву воду,
И смахнул плеточкой, остудничек, шелковой
И уж по этой он, остудник, ключевой воды!
И уж я тут того, советна, сдогадалась,
И уж я без воды домой да ворочалась!
215 И лучилось слышать обидной красной девушке,
И далеко да внове ключ там проявляется,
И у Макарья этот ключ да на желтых песках,
Баснные вопли
367
И у вдовы да этот ключ благочесливой!
И как со всих да сторон людушки съезжаются,
220 И ко Макарью-то оны за ключевой водой,
И почерпушечка ведь там да е серебряная,
И как не знает-то остудник-блад отечской сын
И проложить да путь-широкой дороженьки!
И поскорёшеньку я, девушка, отправилась,
225 И я за этоей холодной ключевой водой;
Я прослышала, душа да красна девушка,
И очень водушка ведь там, скажут, удобная,
И красным девушкам она да на здоровьице,
И дорогим волям она да на спасенье:
2^° И как умоют оны бело это личушко,
И сойдет синь да из-под ясных тыих очушек,
И выде печаль со ретливого сердечушка,
И тут останешься во вольной ты во волюшке!
И я оттуль воду к теби да доставала,
255 И я туды да путь-дорожку пролетала!
И ты послушай же, совет да дружна подружка:
И я не угольем воду да нагревала,
И я не синий ведь камышки спущала,
И я во три таза ведь воду разливала!
240 И в первый таз да клала воду невесёлую,
И я во другой таз ведь водушку угрюмую:
И ты умылась бы, лебедушко, уладилась,
И показалась бы бладу сыну угрюмая,
И ты угрюмая, совета, невеселая:
245 И отступился бы остудник-блад отечской сын
И от тебя, да всё от белой от лебедушки,
И от твоей бы дорогой да воли вольноей!
И ты послушай, друг-советна мила подружка:
И как во третьем тазу водушка подлажена,
250 И уЖе чим вода, лебедушко, нагревана,
И ты не знашь того, голубушко, не ведаешь!
И я сорвала три звезды да подвосточныих,
И я три цветика сорвала все лазуревых,
И я три камешка взыскала самоцветныих,
255 И нагревала тут, лебедушко, ключеву воду
И про тебя ж, да все про белу про лебедушку!
И как умылась бы, лебедушко, уладилась,
И от воды была бы ты да все белёшенька,
И от цветов да точно личко оцветало бы,*
260 И от самоцветныих теперь бы да от камешков,
И воссияло точно красное бы солнышко,
И дивовалися бы добры эты людушки!
368
Причитанья Северного края
И ты пожалуй, друг-советна мила подружка,
И с дорогой своей бажёной вольной волюшкой
265 И как во эту теплу парну итти баенку!
И тебе уличка итти да все гладёшенька,
И дороженька теби итти торнёшенька;
И е налажены полы-мосты дубовый,
И е разостланы сукна да одинцовыи!
270 И как по правую теби да все по рученьку
И Божий церквы-то стоят да посвященный!
И во Божиих церквах попы-отцы духовный,
И оны служат там вечерни полунощный;
И на попутье зайди, белая лебедушка,
275 И ты во эту Божью церковь посвященную
И прослужи святой молебен по своей воле!
И ты поставь свещи, лебедушко, рублевый,
И штобы Господи Бладыко-Свет помиловал
И от остудника-блада сына отечского!
200 И как по левую теби еще по рученьку
И стоя улички, лебедушко, рядовыи,
И столько лавочки, голубушко, торговый:
И как во первой столько лавочке учливой
И столько белый ведь есть да умываньица,
285 И как мылья да столько есть-то питенбурскии,
И как други еще мылья-то вытегорскии!
И как в другой столько во лавочке торговой —
И как билила-то, румяна каргопольскии!
И во третьей, голубушко, во лавочке —
290 И часторыбей гребешёк да с Новагорода
И учесать да теби, бладая головушка!
И ты послушай же, совет да дружна подружка!
И как во этой тёплопарной теби баенке
И е налажено три грядочки клеймеиыих;
295 И как еще да в тёплопарной теби баенке
И е три стопочки поставлено точёныих
И три косевчатых, голубошко, окошечка!
И ты послушай же, невольна красна девушка,
И как у этой тёплопарной-то у баенки
300 И стоят крепкий теперь да караульщики,
И стоя верный у нас да сторожатели,
И челой полк стоит солдатов новобранныих,
И твоих светушков-то братьицев названыих!
У двери стоит, лебедушко, дубовой
305 И дорога мила скачёная жемчужинка —
И то печальной светушко-братец родимой!
И он* со службы-то пришел да Государевой,
Баенные вопли
369
И он с оружьицем стоит да завоенныим
И вопотай да с пистолетом зарукавныим,
3W И на правом плечи лежит да сабля вострая!
Буде подъедет-то остудник-блад отечской сын,
И он изрубит у коня же буйну голову,
У остудничка проколет груди белый,
И прострелит да ретливо его сердечушко,
315 И сбережет да твою вольну эту волюшкуі
И ты послушай же, советна дружна подружка,
И ты на перву клади грядочку кленовую
И кунью шубоньку клади да соболиную;
И ты на другую на грядочку кленовую —
320 И свои славны сарафаны рострубистыи;
И ты на третью клади грядочку кленовую
И тонку белую клади свою рубашечку!
И ты на стопочку, голубушко, точёную
И ты платочики клади да левантеровы!
325 И ты на другу клади стопочку точёную
И со русой косы клади да алу ленточку,
И ты на третьюю клади да ведь на стопочку
И золотую дорогую косоплёточку!
И ты на лавочку клади да на брусовую
330 И ты башмачики клади свои козловый
И ты чулочики клади свои шёлковый!
И ты на первое косевчато окошечко
И ты мылья клади, лебёдко, питенбурскии,
И ты на другое клади да на окошечко
335 И ты белила положи да со румянама!
И ты на третье положи да ты окошечко
И дорогой да часторыбий клади гребешек!
И не убойся, друг-советна мила подружка,
И не с подману зову в парну тебя баенку,
340 И я во славную во белу умываленку!
И день до вечера, голубушко, ходила,
И парну байну гля тебя да истопила!
И не изменщица я вольной твоей волюшки,
Не разлучу да с прикрашенныим дивичеством!
Невеста отвечает:
Уж я што же сижу, девушка, одумалась,
И сижу на этой брусовой же на лавочке,
И я под милыим косевчатым окошечком,
И под туманноей стекольчатой околенкой,
5 И чужих басенок, лебедушко, ослухалась,
370
Причитанья Северного края
И я у девушек ли есть да жалких писенок,
И у молодушек ли есть да тихих басенок,
И у старых ли старух да все молитовок,
И али малыих бладенцев слёзно плачуцаі
10 И прозабыла я, душа да красна девица,
И што я в этоей великоей неволюшке,
И во злодийноей проклятой во заботушке!
И на доспрос возьму, невольна красна девица,
И эту баенну ведь я да нонь истопщичку
15 И ключевой да холодной воды изнощичку:
И не утай — скажи, советна дружна подружка,
И столько мне да подневольной красной девушке:
И про меня ль да парна баенка истоплена,
И про мою ль да волю водушка изношена?
20 Я прослышала, невольна красна девушка,
И назвалась да ты ведь баенной истопщичкой,
И добивалася желанныим родителям,
И ты ведь этой ключевой воды изнбщичкой!
И столько слышала, победная головушка,
25 И ты ведь делаешь измену воли вольноей!
И ты топила теплу парну хоть ведь баенку,
И проезжал да все остудник-блад отечской сын
И мимо эту тёплопарную ведь баенку!
И ты ведь скуп взяла с блада сына отечского:
50 И на головушку ты розову косыночку,
И на резвы ноги — башмачики козловый,
И по башмачикам чулочики вязеные!
И ты послушай же, совет да дружна подружка:
И ты ведь штофу-то взяла, скажут, на штофничек,
35 И парчи да ты взяла-то на парчовничек,
И много злата ты брала, да много серебра,
И много скатного взяла да ты ведь жемчужку,
И много красного брала да ты ведь золота!
Изменила, скажут, вольную мою волюшку,
40 И допустила ты блада сына отечского
И ты ко этой теплопарноей-то баенке,
И ты со первого ведь тазу золочёного
И допустила измыть бело его личушко
И впереди да моей вольной этой волюшки!
Баенна истопщичка отвечает:*
И ты послушай, подневольна красна девушка,
И ты послушай, свет-советна дружна подружка:
И честью-совестью теби да открываюся
Баенные вопли
371
И я при всих теби при добрыих при людушках,
5 И я при ближних спорядныих суседушках,
И при твоих светах-желанныих родителях!
И вдруг сготовила хоть парну я-то баенку,
И как на ту пору, советна, на то времячко,
И пролегла же да путь-широка дороженька
1° И мимо эту теплу парну эту баенку,
И зазвонили колокольча питенбургскии,
И зазвенела тут сбруя да золочёная,
И загремело тут копыто лошадиное!
И точно курева со чистого со полюшка,
15 Ископыть да так летела лошадиная,
И россыпалися снежёчики перистый,
И роскатились новы саночки дубовый,
И принаехал-то остудник-блад отечской сын!
Пороскроюся, обидна красна девушка:
20 И против баенки остудник становился,
И скоро слез да он ведь с саночек дубовыих,
И скинул шапочку с кудёр да он ведь желтыих;
И уж он поблизку, остудник, подвигался,
И да он понизку, остудник, покланяется,
25 И уж честь да воздал баенной истопщичке
И холодной да ключевой воды изнощичке,
И на доспрос да взял обидну красну девушку:
«И ты скажи да столько, баенна истопщичка,
И ты скажи да ключевой воды изнощичка:
3° И про кого ж да парна баенка истоплена?»
«И я топила эту теплу парну баенку,
И про спацливого желанного про дядюшку,
И про спацливыих желанныих про дяденек!»
И сговорил да тут остудник-блад отечской сын,
35 И понизёшеньку еще да поклоняется,
И уж он брал меня за правую за рученьку,
И уласкал да меня, белую лебедушку,
И уговаривал, обидну красну девушку:
«И ты скажи да мни, дородню добру молодцу:
40 И про кого ж да парна баенка истоплена,
И про кого ж да ключева вода изношена?
И не утай — скажи ты, красна душа-девица,
И чистым сердцем ты, девйча, открывайся-тко!»
И ты послушай, друг-совет да мила подружка:
45 И я стояла тут, обидна, не дрожала,
И отвечала я, печальна, не боялася:
«И ты не славного купча сын питенбурского,
И што выспрашивать про парну меня баенку,*
372
Причитанья Северного края
Иль добираешься до вольной ты до волюшки?
50 И тут сулил еще, остудник, мне засуливал,
И много чистого сулил да хотя ж серебра,
И уж он красного давал да мне-ка золота,
И он на ноженьки — башмачики козловый,
И он чулочики сулил еще шелковый;
55 И уж он скатного давал да мне-ка жемчужку!
И отвечала я, совет да дружна подружка:
«И мне не надобно, души да красной девушке,
И мне ни злата от тебя, да ведь ни* серебра;
И твоим серебром девйче не тыны тынить,
60 И скатным жемчужком девйче не сады садить,
И красным золотом, девйче мне, не кровли крыть,
И от башмачиков твоих да ножки кривятся,
И от чулочиков твоих да ножки копшатся!»
И на словечушках ему не подавалась,
65 И на подарочки его да не окйнулась,
И прочь подале на сажень да приотдвинулась!
И подходить да стал остудник-блад отечекой сын,
И захватил меня, девйчу, за право плечо,
И он прижал меня, девйчу, к ретливу сердчу:
70 «И не чужайся столько, белая лебедушка,
И не пугайся-ко ты, баенна истопщичка!
И ты возьми же от меня, да добра молодца,
И ты ведь штоф возьми себи да все на штофничек,
И гулевой парци возьми на душегреечку!»
75 И я стояла тут, советна, не боялася,
И говорила я, девйча, не смешалася:
«И мне не надобно-то души да красной девушке,
И мне штофу да от тебя-то все на штофничек,
И гулевой парци не надо душегреечки!»**
00 И подивуются мне-ка добры многи людушки,
И посрекаются спорядныи суседушки:
И вдруг украсила бажёну дорогу волю
И во снарядное девочье цветно платьице
И точно девушка она как не безматерна,
85 И точно волюшка у ей как не безбратняя!
И будет гневаться советна дружна подружка
И на меня, да на обидну красну девушку,
И што сменила дорогу да вольну волюшкуі
И ты послушай же, совет да дружна подружка:
90 И на это я, девйча, не окйнулась,
И от остуды прочь подале я отдвинулась.
И как еще того остудник-блад отечекой сын,
И как подскакиват, остудник, быдто заюшко,
Баенные вопли
373
И подлетат ко мни, остудник, соловеюшком,
95 И говорит еще, остудник, уговариват,
И на словах да меня, девушку, обманыват:
«И я еще дарю тебя, да красну девушку,
И я белилама дарю да каргопольскима;
И я зеркало подарю новогородское,
100 И частый рыбий подарю да тебе гребешек!»
И ты послушай же, совет да дружна подружка:
И не сменяла дорогой да твоей волюшки
И я на это на великое неволище,
И не на ласковы прилестныи словечушка,
105 И на его да на любимый подарочка,
И я стояла тут, советна, не боялася,
И отвечала я, девйча, не смешалася:
«И как от вашиих мыльёв да личе портится,
И от белил-румян девйче личе перхает,
ПО W от хрустальныих зеркал да глаза косятся,
И всё от гребешка головушка не гладится!»
И уж так да от его тут удалялася
И я остудничку ему да отвечала:
«И я роду да есть, девйча, не поповского
N5 И глаза-то у меня да не завидливы!
И не годится мне, душе да красной девушке,
И много взять от вас любимыих подарочков!
И буде Бог судит советной моей подружке
И за тобой быть, за бладым сыном отечскиим,
120 И стане гневаться на белую лебедушку,
Изменила што ведь ейну вольну волюшку;
И проклинать буде меня, да красну девушку!
И все настритушку она ко мне не стритится,
И не сдие со мной доброго здоровьица,
125 И не воздаст мне-ка поклона-челобитьица!»
И я удумала бладу сыну отечскому,
И я отвитила, душа да красна девушка:
«У нас нет да всё девйчи на выдаванье,
И нету воли у суседки на продаванье!
150 И я не властна столько этой красной девушкой,
И не барышничка бажёной ейной волюшкой!»
И ты послушай же, советна мила подружка!
И я ответила бладу сыну отечскому:
«Я топила теплу парну эту баенку,
135 И не про род-племя топила я любимое,
И я топила про родильницу тяжёлую
И про малого бладенца некрещеного!»
И отступился тут остудник-блад отечской сын,
374
Причитанья Северного края
И он плевать да стал на матушку-сыру землю:
140 «Уж ты хитрая-то, баенна истбпщичка,
Ты лукава ж ключевой воды изнощичка!»
И ты послушай, свет-совет да дружна подружка:
И ты пожалуй в теплу парну ко мни баенку,
И ты умыть да свое бело это личенько,
145 И ты упарить-то девочье тело нежное!
И хоть не первое, голубушко, — последнее,
И во своей да дорогой ведь воле вольноей!
И ты просись да у желанных свет-родителей,
И ты во эту теплу парную во баенку;
150 И ты проси да столько, белая лебедушка,
И у родителя проси да свет у батюшки,
И во-первых, проси прощенья с бласловленьицем
И по прогулушке пройти тебе по уличке!
И во-вторых, да проси, белая лебедушка,
155 И впреди проси себе да передовщичков,
И позади себе проси да позадовщичков,
И светушков-братцев проси себе любимыих,
И сберегли да дорогу бы волю вольную!
И у родителя проси да свет у матушки,
160 И себи милыих советных дружных подружек,
И ты с собой да в тёплопарную во баенку,
И што умыли бы лебедушку белёшенько,
И учесали бы головушку гладёшенько!
И ты проси да у родителя-у матушки,
165 И проси крепкиих себе да караульщиков!
И не бессудь да того, белая лебедушка,
И ты меня да все обидну красну девушку!
И уж как идучи до парны тебе баенки,
И протекла да столько быстра эта риченька,
170 И с гор ведь рынулись там мелки эты ручейки!
И как твои да светы-братьица родимый
И через риченьку мосты оны мостили,
И частоколы-то оны да становили,
И штобы девушка ты шла-не пошаталась,
175 И штобы волюшка в реку не укатилась!
И ты послушай же, совет да дружна подружка:
И хоть я девушка живу-росту кручинная,
И без своей да родителя-без матушки,
И я без мила соколочка златокрылого,
180 И я без светушка без братца без родимого,
И не настроено обидной красной девушке
И мне хоть девочьей снарядноей покрутушки,
И хоть по ноженькам башмачки не ушиваны,
Баснные вопли
375
И не окинулась, совет да дружна подружка,
105 И я на этого на чужого чужанничка,
И я на этого блада сына отечскогоі
И ты послушай же, совет да мила подружка:
И не с подману зову, белая лебедушка,
И я тебя да в теплу парную во баенку.
Невеста к суседям:
И мне-ка стать, да подневольной красной девушке,
И мне со этой со брусовой белой лавочки,
И с-под милого косевчата окошечка,
И на резвы мне девбчьи томны ноженьки,
5 И мне. пройти было по высоку по терему,
И с-по сухому пройти да мне по дереву!
И вы не гнитесь, перекладинки кленовый,
И не ломитесь-ко, мостиночки дубовыиі
И порасстроньтесь же, народ да люди добрый,
10 И расхватитесь-ко, солдаточки бессчастный,
И уж бедны эты вдовки горегорькии,
И дайте мистечка теперь да несомножечко!
И вы со малу мне-ка дайте хоть тропиночку,
И со одну столько дубовую мостиночку!
15 И я не зверь теперь пойду да из темна леса,
И я не змий плыву теперь да со чиста поля,
И не кокодило качусь да со синя моря!
Она же к родителям:*
И я иду, да подневольна красна девушка,
И ко своим светам-желанныим родителям,
И я к спацливому надёже-свету батюшку
И я просить иду прощенья с бласловленьицем!
5 И я еще да у родителя-то батюшка
И светушков-братцев прошу да я родимых,
И как во эту теплу парну итти баенку,
И штобы сберегли бажёну дорогу волю,
И на пути да на широкой бы дороженьке,
10 И на прогулушке на широкой на уличке
И как от этого ж блада сына отеческого!
И я еще прошу, надёжа сударь-батюшко,
И закупи да мне-ка мылья питенбурскии,
И ты други, мне-ка, надёжа, вытегорскии,
15 И мне умыть свое девочье бело личушко,
376
Причитанья Северного края
И мне заплаканы ведь ясны свои очушки!
И я на завтрашней Господень Божий денечек
И на личе была бы, девушка, белёшенька,
И ясны очушки мои бы веселёшеньки!
20 И возрачусь еще, невольна красна девушка,
И я ко этой ко кирпичной-то ко печеньке,
И ко этому ошёсточку стряпливому,
И ко желанной ко родителю ко матушке!
И просить буду я, невольна красна девушка,
25 И во-первых, да я вйничка шелкового,
И во-других, да тонку белую рубашечку!
И ты послушай же, родитель-моя матушка,
И еще дай да частый рыбий мелкой гребешек
И мне белила-то, родитель, со румянама —
30 И мне набйлиться девиче, нарумяниться!
И красота в личе была бы непомерная,
И не узнал бы то остудник-блад отечской сын
И отступился бы от белой от лебедушки,
И сговорил бы то остудник блад отечской сын:
15 «И што девицы добры людушки дивуются,
И красоты да во белом личе срекаются?
Это чья это девича с инной волости,
Аль купча эта дивича из-за морьица?»
И не посмие тут остудник-блад отечской сын
40 И меня взять да тут за правую за рученьку
И вести да за столы он за дубовый!
И тут останусь во бажёной дорогой воле!
И ты еще, моя родитель-родна матушка,
И таку дай тонку белу мне рубашечку,
45 И коя шита по три вечера Рожественских,
И мы кроили по четыре Благовещенских,
И вышивали по заутреням Христовскиим,
И поспешали по обидням по Петровскиим!
И хорошо эта рубашечка ушивана:
50 И по подольчику узорцы вышивали,
И по рукавчикам мы строчечки строчили,
И добры людушки того да всё дивились:
И по этыим по частыим изборочкам,
И приобсажена ведь скатныим-то жемчужном,
55 И впереди да красно солнышко повышито,
И позади да тут повышит блад светел месяц,
И по бокам да часты звезды подвосточныи!
И ты послушай же, родитель-моя матушка:
И буде Бог судит, невольной красной девушке,
60 И мне-ка быть да на судимой на сторонушке
Баенныс вопли
377
И как за этым за бладым сыном отеческим,
И мне у строгих богоданныих родителей,
И возбуждать станут по ранному по утрышку,
И все до раннего петунья воспеваньица
65 И до уныла соловьина возжупляньица,
И розряжать да будут белую лебедушку,
И тут меня, да на крестьянскую роботушку!
И мни пойти наб на крестьянску как роботушку —
И я одену тонку белую сорочечку —
70 И впереди да печи красно стане солнышко!
И тут ведь плящии морозы приужахнутся,
И тут повысохнет роса да шелковой травой,
И обогрие красно солнышко сыру землю
И мое столько ретливое сердечушко!
75 И от земли бы-то не зябли ножки резвый,
И башмачки от росы да не мочились бы!
И проработаю, невольна, день до вечера
И до закату теплокрасного я солнышка,
И допозда да на крестьянской я роботушке,
80 И тут повыстанет-то бладенькой светел месяц
И позади печи печальноей головушки,
И состоронь да часты звездочки просветливать,
И штобы видна путь-широкая дороженька
И мне итти да со крестьянскоей роботушки,
85 И во путях бы я дорожках не мешалася,
И на судимой стороны не заблудилась бы!
И ты еще мне-ка, родитель-родна матушка,
И снаряди мне-ка советных дружных подружек,
И мне-ка милыих спорядныих суседушек,
90 И подхватили бы под правую под рученьку
И меня провели по широкой по уличке,
И на руках да несли русу мою косыньку
И во златых перстнях несли бы алы ленточки,
И сберегли б мою бесценну дорогу волю!
95 И как сегодня, сего денечка Господнего,
И умываючи во парной мне-ка баенке,
И украшаючи со вольной мне-ка волюшкой,
И хоть не первое в дивичестве — последнее,
И мне со красныма сходить да все девицама!
100 W погляди столько, родитель-родна матушка,
И как пойду, дочи-невольна красна девушка,
И я по широкой по славной этой уличке;
И из окна гляди, родитель-родна матушка,
И на мою да на бажёну дорогу волю,
105 И на меня смотри, на белу на лебедушку,
378
Причитанья Северного края
И про запас да наглядитесь, очи ясный!
И я гляжу-смотрю, невольна красна девушка,
И я на спацливу родитель свою матушку:
И катит-жалует родитель жалостливая
И° И как ко мне да ко невольной красной девушке,
И во устах несё прощенье с бласловленьицем;
И от сердча несё прелестный словечушка,
И на своих она на белыих на рученьках,
И тонку белую несет мне-ка рубашечку,
115 И частый рыбий-то несёт да она гребешек,
И тонкобело подаёт да полотенышкоі
И так еще того родитель-моя матушка
И всё Иваньской-то несё да вёшной виничек:
И про меня да у родителя подлажено,
120 И про мою да дорогу волю сготовлено!
Мать отвечает:*
И ты послушай же, сердечно мое дитятко!
И со кручины не несут да ножки резвый,
И не глядят да на свет ясны мои очушки,
И не дает итти ретливое сердечушко:
5 И не сдынулись бы бессчастны мои рученьки,
И теби подать тонку белую рубашечку,
И теби дать да частый рыбий мелкой гребешек,
И принести да все Иваньской вёшной виничек!
И можешь знать-ведать, сердечно мое дитятко,
10 И што детиная тоска — неугасимая!
И быдто вёшная вода да розливается,
И так сердечны мои детушки расходятся,
И все по разныим по чужиим сторонушкам!
И спамятила я бессчастно свое дитятко,
15 И што в злодийной он во службе Государевой!
И теперь вси вкупе ведь род-племя любимое,
И вси в собраньи его милы поровечники,
И звеселяются удалы добры молодцы
И как на этой на унылоей на свадебке,
20 И как на этоем честном да пированьице!
И мое милое бессчастно, може, дитятко
И да он в вытяжке на службы Государевой,
И он у бутки ли стоит да у казённой,
И на часах ли, свет, стоит да полуночныих!
25 И спамятила я сердечно свое дитятко,
И крепко обмерло ретливое сердечушко,
И расходилася тоска неугасимая
Баснные вопли
379
И на моей да на бессчастноей утробушке!
И как у моего сердечна, может, дитятка,
3° И его зябнут-то бессчастны резвы ноженьки,
И подвеват да всё бессчастно бело личушко,
И подвеяны бессчастны бедны плечушка
И от буйного холодного от ветрышка!
И ты послушай, моя белая лебедушка:
55 И посидела бы* во красных еще девушках
И ты один бы круглой малой еще годышек,
И может, дождались скачёной бы жемчужинки
И мы во свой бы дом-крестьянскую во жирушку!
И тут мы сделали честно бы пированьице!
40 И ты послушай, моя белая лебедушка,
И ты пойдешь как в теплу парную во баенку,
И ты прогулушкой ведь широкой-то улушкой, *
И спамяти да светушка-братца родимого,
И погляди, бедна, в подлетнюю сторонушку,
45 И воскликай да света-братца жалобнёшенько,
И ты со чужеей со дальноей сторонушки,
И со злодийноей со службы Государевой,
И на розлукушку бесценной дорогой воли!
И как поели да тебя, белая лебедушка,
50 И с ким роздию я злодийную кручинушку,
И потоскую об сердечных моих детушках?
И когда ветрышки в чистом поле розвиются,
И буря-падара на синем море поднимется,
И сине славно это море сколыбается,
55 И тут с тобой да было, белая лебедушка,
И мы повыдем на крылечико перёное,
И мы глядить станем в роздолье во чисто поле,
И памятить да станем красно свое солнышко!
И уже ветрышки теперь да неудольныи,
60 И на синем море погода непомерная —
И тут с тобой да мы ведь, белая лебедушка,
И станем горькима слезама обливатися
И злой великоей кручиной утиратися:
И може, наша там скачёная жемчужинка
65 И далеко да в синем морюшке качается,
И он на черныих на ббльшиих на караблях,
И с вышины мачты сердечно мое дитятко
И с этой страсти-то, мой свет, да с переполоху
И може, пал** да он ведь в водушку глубокую,
70 И утонул да он во сине славно морюшко?
И хотя ж ты, да моя белая лебедушка,
И во глазах будешь бессчастной своей матушки,
380
Причитанья Северного края
И у единого у чистого хоть полюшка,
И хоть не дальняя судима твоя сторона,
75 И столько не своя ведь вольна буде волюшка!
И ты послушай еще, белая лебедушка,
И бласловляю я ж, кручинная головушка,
И как пойти да в теплу парну теби баенку,
И наделяю тонкобелоей сорочечкой!
80 И не узорчикам сорочечка вышйвана,
И все кручинушкой она да неудольноей!
И не жемчужком изборочки усажены —
И по единоей горячей по слезиночкеі
И станешь жить как на судимой на сторонушке
85 И ты у чужих богоданныих родителей,
И много ума надо разума в головушке,
И много розмыслу в ретливое сердечушко
И все теби, да моя белая лебедушка!
Невеста, пред отправкой в байну, к матери:
И ты послушай, свет-родитель родна матушка:
И до сегоднишня Господня Божья денечка
И как у вас, моих желанныих родителей,
И не наниманы ведь баенны истопщички
5 И холодной да ключевой воды изнощички!
И как сегодняшним Господним Божьим денечком
И добры людушки теперь да сдивовалися,
И вси суседушки теперь да посрекалися —
И снаряжать стали вы белую лебедушку,
10 И вы во эту теплу парну, меня, баенку!
И впереди меня у вас есть передовщички,
И всё сердечный любимый повознички,
И со звоном-то оны да колокольныим;
И все под рученьку ведь есть да провожатели,
15 И как души да есть красный ведь девушки,
И мои милы друг-советны эты подружки,
И по праву руку — крестова моя матушка!
И красны девушки спевают жалки писенки
И звеселяют меня, белую лебедушку,
20 И ублаждают мою вольну столько волюшку!
И ты гляди-смотри, родитель-родна матушка,
И отдали гляди в косевчато окошечко,
И хоть повыдь да на крылечко вслед перёное,
И как пойду я путем-широкой дороженькой,
25 И по прогулушке по широкой по уличке,
И как во эту теплу парну я во баенку,
Баснныс ѳопли
381
И я во этую во белу умываленку;
И добела пойду, невольна, намыватися,
И до румян да пойду, девушка, румяниться!
Невеста к подругам:*
И возрачусь теперь, невольна красна девушка,
И я поклон воздам ведь с вольной своей волюшкой,
И я вкупи отдам советным дружным подружкам
И позову да их, невольнича, почёстую.
5 И вы послушайте, души да красны девушки,
И дороги милы любезны поровечнички,
И тайны милый мои да дружны подружки,
И вы пойдемте-тко с невольной красной девушкой,
И вы во эту теплу парну со мной баенку,
*° И вы во славную во белу умываленку!
И вы спевайте-тко унылы жалки писенки,
И поспотешьте дорогу волю бажёную!
И ты поди, да моя вольна моя волюшка,
И дорого мое прекрасное дивичество,
15 И по прогулушке по широкой по уличке,
И ты во этую во белу умываленку,
И хоть не первое, теперичи — последнее!
И я пойду хоть путем-широкой дороженькой,
И приодумаюсь, невольна красна девушка:
20 И подманула, знать, советна дружна подружка;
И што уличка итти да неширокая,
И путь-дороженька итти да не торнёшенька,
И мне-ка в эту тёплопарну итти баенку!
И мне первой обман от красной этой девушки:
25 И нет разостлано сукнов да одинцовыих,
И не налажены мостиночки дубовый;
И по правую мне итти да ведь под рученьку,
И не стоят да Божьи церквы-то священный,
И там не служат-то попы-отцы духовный;
30 И как по левую теперечи по рученьку,
И нету уличек ведь там да всё рядовыих,
И нету лавочек, лебедушке, торговыих!
И подхожу я к тёплопарной этой баенке,
И нету крепкиих ведь там да караульщичков,
35 И столько нету там ведь верных сторожателей;
И сотворить да мне Исусова молитовка,
И отворить да мне-ка дверь эта дубовая,
И мне зайти да в тёплопарную во баенку,
И мне во белую зайти да в умываленку!
382
Причитанья Северного края
40 И я зглянула как, невольна красна девушка,
И я по этыим по грядочкам кленовыим,
И я по этоей по парноей по баенке:
И нету стопочек росставлено точеныих,
И уже нет да трех косевчатых окошечек,
45 И столько у меня, у белоей лебедушки,
И приужахнулось ретливое сердечушко:
И нету трех тазов ведь там да золочёныих!
И тут раэделася, невольна, умывалася,
И с дорогой волей, невольна поросклалася:
50 И клала волю на косевчато окошечко;
И как на ту пору было да на то времечко,
И как с раздольица теперь да со чиста поля
И быдто курева теперь да поднималась,
И быдто темна вдруг ведь туча наставала,
55 И принаехали злодии-сваты больший;
И мимо ехал-то остудник-блад отечской сын,
И он со поездом, остудник, княженецкиим;
И много собрано удалых добрых молодцев,
И зазвонили колокольча питенбурскии,
60 И загремела тут сбруя да лошадиная!
И не поспела я, невольна красна девушка,
И я умыть да свое личушко белёшенько,
И зачесать своей головушки гладёшенько,
И я убрать да дорогу волю бажёную!
65 И уже я, красна девича, ростерялася,
И тут бесценна моя воля устрашилася,
И она в таз, да моя волюшка, бросалась,
И серой утушкой в глаза мне-ка казалась!
И уже так да моя волюшка спуталась,
70 И на косевчато окошечко кидалась,
И вытегорскиим мыльем да показалась!
И уже так да моя воля сторопилась,
И она на пол, моя волюшка, бросилась,
И она виничком, ведь воля, показалась!
75 И уже так да моя волюшка спуталась,
И все на грядочку бажёная кидалась,
И тонкобелоей рубашечкой казалась!
И уже тут да дорога воля спуталась,
И во кирпичну она печеньку бросалась,
60 И пламем огненным ведь волюшка казалась!
И уже тут да моя волюшка спуталась,
И все на каменку ведь волюшка бросалась,
И она паром во глаза мне-ка казалась!
И уже тут да дорога воля спуталась,
Баснные вопли
383
05 И на дубовой пол тут волюшка бросалась,
И повернулася бажёна дорога воля
И перелётноей незнамой она птиченькой,
И она милыим унылым соловеюшком!
И как во тот да час теперь да во минуточку
90 И, знать, с подману-то девицы да тут сделали,
И, знать, с подлогу оны с баенной истбпщичкой,
И ключевой оны воды да водонощичкой:
И на пяту двери дубовы отворили,
И тут незнаму эту птичу опустили —
95 И то не птича полетела — вольна волюшкаі
И посудьячу на советну дружну подружку,
И я на баенну теперь да все истопщичку —
И всё ведь хвастала душа да красна девушка:
И в парной баенке одно столько окошечко,
100 И не росставлены ведь стопочки точёный,
И не поделаны ведь грядочки кленовый,
И не росставлены тазы да золочёный!
И как не йздила душа да красна девушка
И к океян она, девйча, к синю морюшку!
105 И не срубила трех удобных деревиночек!
И знаю-ведаю, душа я красна девушка,
И я про эту про баенну истопщичку,
И я про эту ключевой воды изнощичку:
Она дровцама топила всё осинныма,
И° И лучиной разжигала всё сосновой!
И не с ключа вода лебедушкой привезена —
Из болотишка вода у ей начерпана,
И где лягухи столько весной собираются,
И где старый старушки умываются!
115 И лучилось слышать невольной красной девушке:
И как во этоем болотишке дыбучеем,
И проезжал да как остудник-блад отечской сын,
И он смутил воду копытом лошадиныим,
И напоил да он коня тут скороборзого!
120 И ты с подману-то, девйча, дело сделала,
И ты ведь скуп взяла с блада сына отечского,
И изменила дорогу да волю вольную!
И попеняю я, невольна красна девушка,
И я на вас, да друг советны мои подружки!
125 И опустили дорогу да волю вольную
И во раздольице во чистое во полюшко,
И вы за славное за синее за морюшко,
И вы за быстрый-то, волюшку, за риченьки,
И вы за круглый за малый озерышка,
384
Причитанья Северного края
#0 И вы за лесушка-то, волю, за дремучий,
И вы за горушки-то, волю, за высокий,
И вы за мхи, да мою волю, за дыбучии!
И собералась да тут вольна моя волюшка
И по край быстроей садилась она риченьки,
#5 И на подсушную садилась деревиночку,
И на горьку собералася осинушку!
И проклинат да всё судьбу свою бессчастную,
И во-вторых, да тебя баенну истопщичку
И холодной же ключевой воды изнощичку!
140 И в чистом полюшке-то ветры розвеваются,
И в лисях деревча от ветрышка шатаются!
И с куста на куст-от тут воля перелётывает,
И с прутка на пруток тут воля перепрыгиват,
И все пугается бесценна дорога воля!
145 И она думает, бажёна моя волюшка:
И мне куды да теперь, воле, удалитися?
И повернусь лучше, бесценна дорога воля,
И лесовым зверем ведь я да всё съедучиим
И по горам да пойду, воля, по высокиим!
150 И не узнает-то остудник-блад отечской сын,
И не проведав россказ* да злодий больший сват!
И ох, роздумаюсь, бесценна дорога воля:
И то не место мне-ка, волюшке, не мистечко:
И будут людушки-то звиря там боятися,
155 И будут добрыи-то конюшки пугатися!
И повернусь лучше, бажёна дорога воля,
И водоплавной серой малой этой утушкой,
И я спущусь да всё на быструю на риченьку!
И ой, не место мне-ка, воли, тут, не мистичко:
160 И уж как этот ведь остудник-блад отечской сын,
И он у быстрых рек, остудничек, похаживает,
И с пистолетома, остудник, зарукавныма,
И подстрелит меня, бесценну дорогу волю!
И спущусь лучше я во синее во морюшко,
165 И я уловноей спущусь да свежей рыбонькой!
И ой, не место мне-ка, воли, тут, не мистечко,
И не уход, воли, во синеем во морюшке!
И как у этого блада сына отечского
И е повязаны ведь неводы шелковый,
170 W е пошиты мологребныи-то лоточки;
И охоч ездить-то, остудник, по синю морю,
И он ловить охоч уловной свежей рыбоньки!
И он изловит да тут щуку-то ходячую,
И то не щуку он изловит — меня, волюшку;
Баенные вопли
385
175 И стане рыбинка у бережка поплясывать,
И красна девушка во тереме поплакивать!
Невеста прощается с баней:*
И ты прости да тёплопарна меня баенка,
И ты прости да меня, бела умываленка:
И хоть я добела, невольна, намывалась,
И столько с волюшкой, невольница, россталась!
5 И как поели да меня парна эта баенка
И роскатись да по единому бревёшечку,
И по раздольицу по чистому по полюшку!
И подойди ты теперь, да струя быстрая,
И подкати да сине-славное Онегушко,
10 И унеси да эту парную ты баенку
И уж ты этыи единый бревнишечка!
Обращается к истопщичке:**
И ты надсмешничка, совет да дружна подружка,
И надсмеялася над белоей лебедушкой,
И над моей да над бажёной дорогой волей!
И буде Бог судит невольной красной девушке,
5 И мне-ка быть да на судимой на сторонушке,
И проклинать да буду баенну истопщичку
И холодной же ключевой воды изнощичку,
И тебя, милую совет да дружну подружку,
И што изменила дорогу да мою волюшку!
10 И я приду да с тёплопарноей как баенки,
И порозжалюся желанныим родителям
И на тобя, да душу-красную ведь девушку!
Подходя к кргллъцу:
И мне нельзя пройти, невольной красной девушке,
И подойти да ко крылечику перёному?
И как у моего крылечика перёного,
И што за чудушко ведь вдруг да учудилось,
5 И што за дивно да вдруг диво объявилось?
И тут разлилось сине-славное Онегушко,
И протекла да тут ведь быстра эта риченька!
И через риченьку ведь нет да перекладинок,
И как у синего у славного Онегушка
10 И нету пристани теперь да корабельноей,
И нету сходенек теперечку дубовыих!
13 Причитанья Северного края
386
Причитанья Северного края
И мне нельзя пройти, невольной красной девушке,
И мни на красное крылечико перёное,
И мни на этыи новы сени решётчаты!
15 И вы послушайте, желанны свет-родители:
И трои мастера теперечи вам надобно:
И во-первых, да вам, желанный родители,
И через риченьку поделать все мостиночки;
И во-других, мои желанный родители,
20 И через озеро ведь шить да малы лоточки;
И во-третьйх, мои желанный родители,
И всё поделать-то ведь сходенки дубовыиі
И столько слушайте, желанны свет-родители:
И порозжалюсь я на баенну истопщичку,
25 И я на эту ключевую водонощичку:
И она дровцама топила неудобныма,
И не цветама-то ведь воду нагреваючи;
И все с болотишка у ней вода принесена!
И столько слушайте, желанный родители:
3° И упустили дорогу да вольну волюшку
И мои милый любимы поровечнички,
И как сердечны дороги мои подруженьки!
И кабы знали-то, желанны, да вы ведали,
И как во этой тёплопарноей во баенке
35 И со тоски да моя волюшка кидалася,
И со досады моя волюшка бросалась,
И она всячески в глаза мне-ка казалась!
И при последнем-то поры да, воля, времечки,
И столько пала моя воля о дубовой пол,
40 И повернулась перелётной малой птиченькой,
И она бедной горегорькоей кокошицей;
И в этот час да ведь, советны, во минуточку
И на пяту двери девйчи отворили
И в чисто полюшко тут волю опустили,
45 И подалие-то за сине оны морюшко!
И за быструю слетела воля риченьку,
И она села на подсушну деревиночку,
И на бессчастну она горькую осиночку!
И как осина в темном лесе-то шатается,
50 И тут волюшка моя да всё пугается!
И до сырой земли там воля покланяется,
И всё-то просится на родную сторонушку,
И взад по-прежнему на бладую головушку!
И покорюсь светам-желанныим родителям,
55 И паду клубышком во резвый во ноженьки:
«И вы впрягите-тко ступистыих лошадушек,
Баенные вопли
387
И снарядите златокрылых ясных соколов,
И моих милых светушков-братцев родимыих,
И вы за синее за славное за морюшко,
60 И вы за горушки ведь их за толкучий,
И вы за темный за лесушка дремучий,
И вы за этыи за мхи да за дыбучии!
И пусть-ко сьиздят там ко быстроей ко риченьке,
И как ко этоей ко горькоей осинушке,
65 И подъезжают пусть-ко братьица тихошенько,
И не спутают перелётной милой птиченьки,
И штобы крыльицем она да не сбурыхмалась!
И то не птиченька сидит — да моя волюшка!»
И вы берите-тко там, братьица родимый,
70 И вы во белы молодецки ю во рученьки,
И вы кладите ко ретливому сердечушку,
И привезите на родимую сторонушку,
И вы во свой дом-во крестьянскую во жирушку;
И вы кладите-тко бесценну мою волюшку
75 И на мою да всё на бладу на головушку,
И вы по-прежнему ведь волю, по-досюльному;
И пусть-ко воля на головушке ликуется,
И красна девушка со волюшкой натешится!
Невеста к матери по приходе в дом из байни:
Подойди ж, моя родитель-родна матушка,
И ты ко мне ж, да ко невольной красной девушке,
И с часторыбиим иди да ко мне гребешком,
И зачесать да моя бладая головушка,
5 И заплести ж да мелкорусу мою косыньку!
И катит-жалуе родитель-моя матушка
И ко мне, да к подневольной красной девушке:
И во правой руке родитель несет-матушка
И частый рыбий-то несет да она гребешек!
10 И нынь сама ж того, невольна, сдивовалася,
И што матушка теперь да сжаловалася
И што повыбрала слободну пору-времечко,
И как учёсывать-то бладую головушку,
И у меня ж, да ведь у белой у лебедушки!
15 И наздыни-ко ты ведь белы свои рученьки
И на мою да подневольную головушкуі
И мы подумаем, родитель с тобой-матушка,
И мелкорусая коса да как уплётывать,
И хоть не первое, родитель, мне — последнее!
20 И как у нас да во роду же е во племени,
388
Причитанья Северного края
И есть ведь любушка-сестрича сдвуродимая;
И ты поручь, да ведь родитель-моя матушка,
И ей плести да столько русу мою косыньку!
И пусть-ко девушки ведь косу уплетают,
25 И пусть-ко подружки во ленты убирают!
Мать отвечает невесте:*
Ты послушай же, сердечно мое дитятко,
И да што я скажу, печальная головушка:
И нонь я выбрала досужну пору-времячко,
Постановила крестьянскую роботушку,
5 Я забросила стряпню да суетливую,
И я итти да к тебе белоей лебедушке,
И учесать да твою бладую головушку,
И уплести да твою русу мелку косыньку.
И мы подумаем, сердечно мое дитятко,
1° И вопотай да с тобой крепкую-то думушку,
И как учёсывать твою буйну** головушку,
И неспроста да плести русу твою косыньку!
И мы от корешка плести будем*** плотнёшенько,
И осередь да этой русой твоей косыньки
15 И мы повыплетем кругло-малое озёрышко
И всё без этых малогребныих ведь лоточек!
И мы еще да столько, белая лебедушка,
Как во твоей да мелкопрядной русой косыньке
И мы еще угрюм-струисту рйчку быструю,
20 И мы без этыих дубовых переходинок,
И мы без крепкиих теперь да перекладинок!
И мы еще да столько, белая лебедушка,
И во твоей да мелкопрядноей во косушке,
И мы села плести, лебедушко, с присёламы,
25 И города плести мы будем с пригородками!
И мы повыплетем во русой теби косыньке
И мы высокий ведь горы да толкучий,
И на горах да там звери-то съедучии!
И ты послушай же, сердечно мое дитятко,
3° И дорога да моя белая лебедушка:
И как еще плести во русой теби косыньке,
И плести темный леса да все дремучий
И всё глубоки эта мхи да ведь дыбучии!
И ты послушай же, сердечно мое дитятко,
35 И как еще да теби, белоей лебедушке,
И по конец да мелкопрядной косы русоей
И мы вплетем да три ведь ножичка булатнии;
Баенные вопли
389
И как еще да столько, белая лебедушка,
И мы вплетем да в мелкопрядной русой косыньке
40 И шестьдесят вплетем булавочек калёныих!
И невначай буде бладу сыну отечскому,
И уже как да руса косынька уплетена,
И она как да буде волюшка приубрана!
И мы еще вплетем во русой твоей косыньке,
45 И мы вплетем да золотую косоплёточку,
И уберем да косу в алый все ленточки,
И мы на завтрашней Господень Божий денёчек,
И мы на Светлое Христово Воскресеньице!
И принаиде как остудник-блад отечской сын,
50 И он с собранным-то поездом молодечскиим,
И он как згляне уж на белую лебедушку,
И на твою же дорогу да вольну волюшку,
И на эту мелкопрядну русу косыньку,
И он позарится на алы твои ленточки,
55 И приниматся-то* остудник-блад отечской сын
И за твою же дорогу да волю вольную,
И за эту мелкопрядну русу косыньку;
И хоть повыплете золоту косоплёточку,
И невначай да приуколе ручки белый
60 И всё на этыи булавочки калёный!
И как еще да столько, белая лебедушка,
И приобреже свои белый он рученьки
И на эты на булатны востры ножички!
И как еще да ведь остудник-блад отечской сын,
65 И он утопится** во мхи да во дыбучии,
И он заблудится в темны леса дремучий,
И он заходит в городах да незнакомыих,
И он заходится в селах да не в бывалыих!
И тут отступится от вольной твоей волюшки,
70 И прозабудет тебя, белую лебедушку!
И как еще этот остудник-блад отечской сын,
И доберется до горы да толкучеей,
И его съйдят да тут звери-то съедучии;
И горы воместо, голубушко, тут столнутся,
75 И тут остудник-блад отечской сын укроется;
И ты останешься с бажёной дорогой волей,
И ты со милым прикрашённыим дивичеством!
И как еще, да моя белая лебедушка,
И подойдет да тут ведь быстра эта ричинька,
80 И утащит да всё блада сына отечского,
И во кругло его во малое озёрышко,
И во синее во славное Онегушко!
390
Причитанья Северного края
И тут по бережкам-то костье нашатается,
И черны вороны его да натаскаются!*
85 И тут отступится остудник-блад отечской сын
И от тебя да всё, от белоей лебедушки!
И будешь с волюшкой, лебёдушко, похаживать,
И с светушком-братцем ведь ты да все разъезживать,
И ты со этоей вербой да золочёноей,
90 И ты со этоей свещей да нетоплёноей!
И пораздумаюсь, победна родна матушка:
И хоть удумала сердечно с тобой дитятко,
И уплести да хитро русу твою косушку,
И лучилось слышать, печальной мне головушке,
95 И мне про этого остудника-блада сына:
И неспроста буде за косу приниматися,
И он тихошенько ведь косу росплетать,
И он повыдернет булавочки калёный,
И раздарит да он душам да красным девушкам,
100 И он повыне востры ножички булатный!
И он догадливой, остудник-блад отечской сын,
И на походочку остудничек варовой,
И на поступочку остудничек легошенек!
И не утопится во мхах да во дыбучиих,
105 И с куста на куст-от, остудник, перескакиват,
И с клоца на-клоц соловей как перелёты ват!
Еще слушай, моя белая лебедушка:
И мы неладно с тобой, девушка, удумали,
И я нехорошо, победнушка, уладила;
110 И не сберечь да нам бажёной дорогой воли:
И во темных лесах остудник не заблудится,
И вси знакомы ему малый дороженьки,
И запримечены единый тропиночки,
И в городах да всё, остудник, не заходится,
115 И во селах да всё, остудник, не сболтается!
И как еще да столько, белая лебедушка:
И он догадливой, остудник-блад отечской сын;
И не подойде он ведь близко к быстрой риченьке,
И он напиться к кругло-малому озерышку!
120 И ты послушай же, сердечно мое дитятко:
И уж мы кладем же бесценну дорогу волю,
И в Божью церковь мы положим в посвященную,
И за обиденки поставим за Христовскии,
И за вечерни мы поставим за Петровский,
125 И уж как тут да ведь бладу сыну отечскому
И всё не взять буде бажёной воли вольноей!
И пораздумаюсь печальным своим разумом,
Баснные вопли
391
И мы неладно-то, лебедушко, ведь сдумали;
И тут не место твоей волюшке — не мистечко!
1^0 И приидут в гости злы людушіси бедовый,
И изловят да твою вольну эту волюшку,
И призахватят в Божьей церквы посвященноей,
И препоручат-то бладу сыну отечскому!
И ты послушай, моя белая лебедушка,
135 И куды класть да нам бажёну твою волюшку?
И мы отпустим дорогу да твою волюшку,
И мы во древнюю пустыню богомольную,
И мы во этую обитель во спасёную,
И гди ведь красныи-то девушки спасаются!
140 И все неладно мы, девушка, удумали,
И все нехорошо, лебедушка, уладили;
И там не место твоей волюшке, не мистечко!
И красны девушки ведь там да сбаловалися,
И богомольная пустыня разорйлася!
145 И ты послушай же, сердечно мое дитятко:
И ты обуй волю в башмачики козловый,
И убери да ю во цветное во платьице,
И большаком спусти ведь волю настоятелем,
И ты болыпухой-то спусти да подомовою,
I50 И по хоромному спусти да по строеньицу;*
И пусть-ко волюшка там ходит да похаживат,
И у ошёсточка стряпливого постаиват,
И она крест кладет-то, воля, по-писаному,**
И поклон да ведё, воля, по-учёному,
I55 И издуват она огни да скороплящии!
И не прознает ю остудник-блад отечской сын,
И устрашится тут остудник, уполохается,
И тут оступится от вольной твоей волюшки!
И во глазах да буде воля у мня, матушки,
I60 И на печальных пристаршиих моих рученьках!
И ты послушай-ко, сердечно мое дитятко:
И ты ходить будешь со чужой как сторонушки,
И на свою да на родиму будешь родинку,
И востретать буде да вольна тебя волюшка,
165 И на крылечушке тебя да на переноем,
И на новых сенях тебя да на решётчатых;
И ты на волюшку-то будешь всё поглядывать,
И на бажёную, голубушко, посматривать,
И с русой косынькой-то будешь ликоватися!
170 И я гляжу-смотрю, печальная головушка,
И на тебя да всё, на белую лебедушку:
И хоть уплетена ведь руса у тя косынька,
392
Причитанья Северного края
И хоть убрана все во алый во ленточки,
И по твоим да ведь девочьим все по плечушкам,
175 И быдто деревче в лесу сидишь-шатаешься,
И слёзно плачешь ты, голубко, как река бежит,
И возрыдаешь, мое дите, как порог шумит!
И едина да пройде темна эта ноченька,
И поросстанешься ты с вольной дорогой волей,
180 И с дорогим да прикрашённыим девочеством!
И охти мне, да мне-ка матери, тошнёшенько:
И мне-ка жаль да тебя, белую лебедушку,
И обмират да моя зяблая утробушка
И столько смотрячи на бело твое личушко,
185 И столько глядячи на твои да горючи слезы!
И не сдивуйте-тко, народ да люди добрый,
И мне, победной горегорькой родной матушке!
И ведь детиная тоска — неугасимая:
И лучше дитятко ведь было бы не рожено,
190 И на белой бы оно свет да не попущено,
И на судимую сторонку не отпущено!
И лучше ведьмой я победна бы родилася,
И родной матерью бы я да не годилася!
И ты послушай же, сердечно мое дитятко,
195 И ты не гневайся-ко, белая лебедушка,
И на печальную родитель меня-матушку:
И недосуг сидеть горюше мне, усёживать,
И по головушке тебя да все ублаживать,
200 И надо ставить мне столы да всё дубовый,
И расстилать да скатерти-то шитобраныи,
И надо ладить столько ествушка сахарнии,
И составлять да надо питьица медвяный,
И надо подчивать весь род-племя любимое,
205 И твоих милыих советных дружных подружек!
И ты сама садись тут, белая лебедушка,
И во почестной ты садись да во большой угол
И нонько гостьицей у нас да все любимоей;
И хоть не первое, голубушко, — последнее!
Невеста отвечает:*
Я гляжу-смотрю, невольна красна девушка,
И на свою да дорогу волю бажёную.
И спасет Бог, моя родитель жалостливая!
И гладко голову мою да учесала,
5 И мелкорусую косу да уплетала,
И алы ленточки в косу да убирала!
Военные вопли
393
И поглядите-тко, народ да люди добрый,
И состорбнь да вы суседы спорядовыи
И на бесценную мою да волю вольную!
10 И наликуйтеся советны дружны подружки,
И над моим да прикрашенным вы дивичеством!
И отпущу да я вольну свою волюшку,
И сзаутра спущу по ранному по утрышку,
И как кунйчеей спущу волю заморской,
15 И спущу белочкой, невольна, в леса дикий,
И спущу лисенькой в норы да во глубокий —
И не прознал бы то остудник-блад отечской сын
И про мою да про бажёну дорогу волю!
И вы послушайте, народ да люди добрый!
20 И во этыих в лесах да темных дикиих
И сохраняться будет вольная там волюшка,
И перескакивать-то бела буде белочка,
И подыматься вверх по тонкой деревиночке;
И она сяде хоть на саму на вершиновку,
25 И на все стороны тут белочка поглядывав;
И потихоньку хоть ветры развеваются,
И полегоньку деревиночки шатаются,
И дорога да эта волюшка пугается,
И едва держится на самой на вершиночке!
50 И как на ту пору, ведь светы, на то времечко,
И за охотой ходя добры эты людушки,
И с писталетамы оны да зарукавныма,
И во диких оны оргах во глубокиих,
И спутают дорогу да мою волюшку;
35 И уже тут да моя вольна эта волюшка,
И она паде, моя воля, о сыру землю,
И прибирать да стане малу деревиночку,
И она сяде, моя воля, на сыру землю,
И соберется под зеленую елиночку,
40 И сговорит да моя воля-поросплачется;
И она смолится зеленой деревиночке:
«Уж ты матушка-зеленая елиночка,
И роспусти да свои прутьица ты ветлыи,
И ты от самоей вершиночки до корешка,
45 И приукрой да меня, вольную ведь волюшку,
И ты от буйного теперь меня от ветрышка,
И от погоды ты меня да всё от падары,
И ты от частыих меня да этых дождичков,
И ты от темной меня тучи страховитой,
5° И зимной порой от снежечиков наносныих!
И пороспекло бы красно это солнышко,
394
Причитанья Северного края
И согрело бы ретливое сердечушко,
И у меня да все, у вольной бы у волюшки!»
И мне-ка жаль да тошно белоей лебедушке,
55 И куда волюшка моя да удаляется,
И под елиночку она да собирается:
И прозябет воля студёной, холодной зимой,
И промокнет-то от частых мелких дождичков;
И все пугаться буде вольна моя волюшка,
60 И темной тученьки она да страховитой,
И она этыих громов да все толкучиих,*
И она молвии-то, волюшка, свистучей!
И соберется моя воля-столько волюшка
И точно лисенька в норы она глубокой,
65 И во матушке ль она да во сырой земле!
И в темном лисе да как звери приобъявятся,
И еще в лес пойдут удалый полиснички
И оны с борзыма собакама лаючима
И со чепнымы-то оны да со съедучима;
70 И в темном лисе-то собакища побегивают,
И оны духу-то, собакища, наслухивают;
И уж как эты-то собаки ведь лаючии
И оны найдут эту нору-то глубокую,
И кругом около оны станут поскакивать,
75 И оны громким голосом станут пролаивать!
И приоблают дорогу да вольну волюшку,
И спутают из норы да все глубокой!
И соберется тут бажёна дорога воля
И хоть за синее за славное Онегушко,
80 И куничею она да в океян-море.
И там ведь славный ловцы да добры молодцы,
И там ведь ходя корабли да мореходный,
И столько издят там солдатушки походный;
И приусмотрят там куницу-то заморскую,
85 И как стрилять будут с оружьицев военныих,
И все пугать да будут вольну мою волюшку!
И уже тут да моя волюшка спутается,
И во глубоки стане воды убиратися,
И всё не в знамы берега стане кидатися,
90 И не в бывалы острова стане бросатися!
И нигди да моя воля не ухитится,
И никуды ж, дорога, не ухоронится!
И тут доступит-то остудник-блад отечской сын
И до моей да бажёной дорогой воли;
95 И он схватит-то во белый во рученьки,
И там над волюшкой-то буде надрыгатися!
Баенные вопли
395
И уже тут да моя волюшка увернется,
И она белою-то лебедью повернется;
И она слётит-то на чужую сторонушку,
100 И как во этыи степи она во дикий,
И куды птиченька ведь е да солетается!
И столько лётячи у вольной моей волюшки,
И золоты да у ей крыльича примашутся,
И дороги да у ей перьича прищиплются,
105 И по горам да пролетаючи высокиим,
И выше лесу подымаючи-то темного,
И ближе к облачке-то, птиченька, ходячей!
И она лётячи там, птича, призаблудится,
И она взад да эта птиченька воротится!
110 И не знае-то родимой своей стороны
И тут пролетит перелётна эта птиченька
И мимо мой она пролетит-то зеленой сад,
И мимо девушки пролётит-то высок терем,
И во холодную в подсиверну сторонушку!
115 И она слетит хоть ко синему-то морюшку,
И там ведь плящии морозы неудольныи,
И виют буйны эты сиверы холодный;
И она сяде, моя вольна эта волюшка,
И по край моря на катучей синей камышек;
12° И с синя морюшка погода поднимается,
И как волна да на синем море расходится,
И со желтым песком вода да все помутится,
И в крутой бёрежек волна стане похлыстывать,
И спехнё птиченьку с катуча бела камышка,
125 И дорогу волю во синее Онегушко!
И стане птиченька на бёрежек кидатися,
И стане перьицем она да хлобыстатися;
И круг пройдет да она синя славна морюшка,
И она сядет тут на малую замоинку,
150 И на подводную холодную колодинку:
И стане здрагивать, ретливое сердечушко,
И будет тоненким носочком колотить,
И буде уныло ведь птича унывать,
И буде жалобно ведь птича причитать,
Ш И меня, бедную бессчастну, проклинать:
«И всё спустила она вольну меня волюшку
И на все на три-четыре на сторонушки!
И от земли зябут у воли ножки резвый,
И от ветра да подвевае личе белое!»
140 И мне жаль да тошно, белоей лебедушке!
И не видать да буде вольной мне-ка волюшки
396
Причитанья Северного края
И во печальный девочьи ясны очушки;
И уж я непроста, лебедушко, простёшенька,
И умом-разумом, лебедушко, глупёшенька,
145 И спростовалася, невольна красна девушка,
И опустила дорогу да свою волюшку!
И порозгневалась бажёна дорога воля,
И пошла, да со мной воля не простилася,
И навсегда ж да от невольной удалиласяі
150 И воля — красное миженьско мое солнышко,
И во снях да мне-ка воля не покажется,
И на яву да мне-ка воля не объявится!
И покорюсь да светушкам-братцам родимыим,
И своим милым соколочкам златокрылыим:
155 И уж вы, светушки да братьица родимый,
И вы съиздите за горушки высокий
И за лесушка вы, братьица, дремучий,
И вы ко славному ко синему ко морюшку,
И повзыщите дорогу да мою волюшку!
160 И поблизешёньку вы к воли подвигайтесь-ко,
И понизешёньку вы воли покланяйтесь-ко,
И приубайте ю на ласковых словечушках:
«Уже што ж да сидишь, лебедь тут ведь белая,
И уж чья ж да ты ведь, птиченька незнамая?»
165 И приотвитит перелётна эта птиченька:
«И я не птиченька сижу — да воля вольная!»
И уж вы тут, да мои братьица родимый,
И сговорите с ей единое словечушко:
«И дорога ж да ты, бажёна эта волюшка,
170 И ты иди да ко удалым добрым молодцам,
И ты на эты молодецки наши рученьки,
И мы обуем во башмачики козловый,
И мы оденем волю в цветно тебя платьице,
И мы в гулярную девочьюю покрутушку,
175 И кладем волюшку к ретливому сердечушку!»
И на слова да эта воля не сдавается,
И на прилестную-то ричь не окидается,
И тут горючима слезама уливается:
«И много мест да я, птича, облетаючи,
180 И уже белочкой по деревчам скакаючи,
И истаскала свое цветное я платьице,
И истерзала свое бело это личушко,
И приисплакала я, воля, ясны очушки,
И уж я лётячи по темным по лесушкам,
185 И я по этыим по горушкам высокиим!
И приустала путём-широкой дороженькой,
Баенные вопли
397
И примахала дорогим свои перьица,
И исклевала да я белой этот нбсичек,
И потужила свой унылой этот голосок,
190 И столько жупячи я, птича, причитаючи!
И припугалася бажёна я ведь волюшка,
И много страстей привидала, много ужастей!»
И говорят столько удалы добры молодцы:
«И уже сдайся ты, бажёна вольна волюшка,
193 И приклонись, да перелётна эта птиченька,
И ты на наши молодецкий на рученьки!
И мы посадим тебя, вольну эту волюшку,
И мы во саночки посадим во дубовый;
И увезем да на родиму тебя родинку,
200 И привезем тебя к сестричушке родимой,
И мы положим ей на бладу на головушку,
И беречи да будем вольну тебя волюшку!»
398
Причитанья Северного края
(ПРИЕЗД ГОСТЕЙ И СВАДЕБНЫЙ ДЕНЬ)
6. ПЛАЧИ ПРИ СЪЕЗДЕ ГОСТЕЙ
Сестра приехала в гости. Невеста при встрече:
И мне пойти ж было, невольной красной девушке,
И мне на эты на новы сени решётчаты,
И мне на этое крылечико перёное!
Мне сказали многи добры эты людушки,
5 И мне-ка милы спорядовыи суседушки,
И што у нашего крыльца да у переного
И подбежала вдруг ступистая лошадушка,
И подкатилися ведь саночки дубовый,
И зазвонили колокольча питенбурскии!
1° И как у моего переного крылечушка,
И точно белой свет теперь да порассветился:
И как на нашиих новых сенях решётчатых,
И как светит да точно бладенькой светел мисяц;
И как во нашей нунь во светлоей во светлице
15 И воссияла тут луна-да красно солнышко:
И появилася скачёная жемчужинка —
И моя милая сестрича сдвуродимая,
И со дальноей со чужой со сторонушки,
И из-за круглого с-за малого озерышка,
20 И из-за быстрыих струистых она риченек,
И из-за гор, моя сестрича-то, высокиих,
И из-за лесушек, сестрича моя, тёмныих,
И из-за этых-то мхов да с-за дыбучиих!
И твоя дальняя судимая сторонушка
25 И не в частом, моя сестричушко, свиданьице,
Што же подолгу, сестрича, снаряжалася,
И испотйху, сдвуродима, сподоблялася?
И теби нёвесто, знать, было, невестимо
И, знать, про мою про великую незгодушку,
30 И про разлуку дорогой да вольной волюшки!
И не поставь во гнев, сестрича сдвуродимая:
И была незвана на крепкую ты думушку,
И ты на это маховое рукобитьице!*
И удолела как судима твоя сторона!
35 И как повыпали снежёчики перистый,
Плачи при съезде гостей
399
И уже стала тут велика бездорожица!
И как весной живё великое роспутьице:
Из-за гор да пройдут быстры эти риченьки,
И со озер да протекут быстры эта ручейки!
40 И с того для того, сестрина сдвуродимая,
И ты не почасту на родинку учащивашь,
И не по мисяцу на родинке угащивашь!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая!
И подолгу с того, сестрица, снаряжалася:
45 И у меня не были к теби да позыватели,
И не наряжены любимый повознички,
И тебя на пути ль-дорожке ль не честили,
И оны понизку теби не покланялись,
И, знать, не звали на унылу тебя свадьбу,
50 И на разлуку дорогой да моей волюшки!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая:
И у меня да у невольной красной девушки,
И была грамотка умильна ведь написана,
И всё обидушкой была да запечатана,
55 И да к тоби была, сестричушко, отослана!
И во-первых, было, голубошко, уписано
И мое низко поклонно челобитьиче,
И во-других, да были ласковы словечушки
И все твоей милой надежноей головушке;
60 И как мои светы-желанныи родители,
И вас просили да унылую на свадебку,
И на свое оны честное пированьице!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая:
И наздынуть да мне-ка белы эта рученьки
65 И на твои да на могучий на плечушка,
И со пути да сдеять доброе здоровьице,
И мне спроговорить единое слочевушко,
И мне спросить да подневольной красной девушке,
И как ты ехала путь-широкой дороженькой,
70 И не подняла ль ты бажёной моей волюшки
И ты с-под камышку ведь воли — горносталюшком,
И ты с-под кустышку, сестрича, — серым заюшком,
И в деревиночке, сестрича, — серой белочкой,
И ты на риченьке, сестрича, — серой утушкой,
75 И на озерышке, сестрича, — белой лебедью?
И ты не видела ль, сестрича сдвуродимая,
И во темных лесах — да зверем ты съедучиим,
И на горах да воли — малой этой ластушкой?
И ты не взяла ль там на белы свои рученьки,
80 Не привезла ль ко мне, белоей лебедушке,
400
Причитанья Северного кроя
И дорогу мою бесценну вольну волюшку?
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая:
И сожидала я, невольна красна девушка,
И тебя с дальной пути-шйрокой дороженьки,
85 И проглядела я косевчаты окошечки
И во раздольице во чистое во полюшко,
И притоптала я полы ѳты дубовый,
И измарала я башмачики козловый,
И выбегаючи, сестрича сдвуродимая,
90 Уж я на эты новы сени решётчаты,
И я на этое крылечико перёное —
И дождала, дочи невольна, зрадовалася!
И подолгу ты в пути-широкой дороженьке!
И, знать, на росстанях, сестрича, застоялася,
93 И, знать, на добрыих людей да огляделася,
И много встрету да, знать, стретушков стречалося?
И ты пожалуй, свет-сестрича сдвуродимая,
И ты пройди да во хоромное строеньице,
И скинь-ко шубоньку свою да соболиную;
100 И тут мы сядем на брусову с тобой лавочку,
И да подумаем-ко крепку с тобой думушку!
И ты поросскажи, сестрича сдвуродимая,
И про остудушку про чужу про сторонушку;
И ты придай да ума-разума в головушку,
105 И мне-ка розмыслу в ретливое сердечушко!
И слушай, любушка-сестрича сдвуродимая,
И нонь страшит меня остуда-чужа сторона:
И сожалию дорогой да своей волюшки,
И потопшие жаль девичьей русой косыньки,
110 И мне-ка жаль да прикрашенного девичества!
Гостья-двоюродная сестра* отвечает:
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая:
И не посмию же, кручинная головушка,
Уж я наднести рабочи свои ручушки
И я на эту мелкопрядну русу косушку
5 И на твои да на девочьи нежны плечушка!
И слушай, любушка-сестрича сдвуродимая:
И я с пути гляжу со широкой дороженьки,
И принавияны ведь ясны мои очушки,
И столько едучи ведь широкой дороженькой!
10 И ты пеняешь мне-ка, сестрича, выговаривашь,
И што я подолгу, горюша, снаряжалася,
И што я потиху, печальна, сподоблялася
Плачи при съезде гостей
401
И ко твоим светам-желанныим родителям,
И я на ихно на честное пированьице,
15 И на твое слёзно-горюче унываньице!
И уж я так, мила сестрича, поразгневалась:
И я подумала, печальная головушка,
И побывать да на слезливу твою свадебку,
И рассердили ж вы надежную головушку
20 И мою милую любимую сдержавушку:
И все прибрано да ведь род-племя любимое
И на совет да было крепку у вас думушку,
И как на это маховое рукобитьице;
И вы приобнесли печальную головушку!
25 И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И подневольная душа да красна девушка:
И хоть пришла мне скорописчатая грамотка
И от твоих светов-желанных от родителей,
И от тебя да все от белой от лебедушки,
30 И как умильно эта грамотка уписана,
И хорошо письмо, голубушко, составлено —
И подалось мое ретливое сердечушко!
И можешь знать да ведать, белая лебедушка,
И все про дальную судимую сторонушку:
35 И у мня день прошел, голубошко, даваючи,
И другой день прошел словечка дожидаючи
И от своих да богоданныих родителей;
И третий день прошел, сестрича сдвуродимая —
И я ходила за надежноей головушкой,
40 И я по этым мелкорубленыим клеточкам,
И все ласкала я прелестныма словечушкам,
И я звала да на унылу его свадебку,
И на разлукушку твоей да дорогой воли!
И столько в том прошла уречная неделюшка,
45 И все даваючи в любимо во гостибище!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И подневольная душа да красна девушка:
И снарядилась как победная головушка,
И как я ехала путь-широкой дороженькой,
50 И ужя темныма лесама все дремучима
И я высокима горама все толкучима,
И на горах да вйдла вольну твою волюшку:
И она звирем-то ведь волюшка казалася,
И во темных лесах я видела дремучиих:
55 И перескакиват по малым деревиночкам!
И я звала да твою вольну эту волюшку,
И на свои звала на белый на рученьки.
402
Причитанья Северного края
И отвечат мни дорога да твоя волюшка,
И все со этыма слезама со горючима;
60 И все судьячит-то на белую лебедушку,
И на тебя да подневольну красну девушку!
И как еще, мила сестрича сдвуродимая:
И кругом ластушка, лебедушко, облетыват,
И она обидно да жалобно причитыват!
65 И с этой птиченьки уныла причитаньица
И у меня сходится великая обидушка;
И все я думала, печальная головушка,
И я схватить эту унылую тут ластушку;
И высоко да-то она ведь поднималася,
70 И все на белы мои ручки не сдавалася;
И проклинат да тебя, белую лебедушку!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И подневольная душа да красна девушка:
И подъезжать стала к лугам как сенокосныим,
75 И мимо этовы ракитовый кустышка,
И зглянула под ракитов этот кустышек;
И там сидит да всё упалой серой заюшко,
И пригорюнившись к снежечику перистому!
И я смолилась тут надежноей головушке:
00 «И станови-тко ты ступистую лошадушку,
И то не заюшко сидит — да дорога воля,
И под ракитов пригорюненось под кустышек!»
И не смогла схватить, сестрича сдвуродимая!
И всё скочил да этот серой малой заюшко,
85 И удаляться от победной стал головушки;
И он за кустышки ведь, заюшко, туляется,
И за ракитовы, упалой-то, западыват!
И у меня ж да у печальной тут головушки,
И полились слезы горючи со ясных очей!
90 И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И подневольная душа да красна девушка:
И как подъехала, печальная головушка,
И я ко эту кругло-малому озерышку,
И кругло малое озерко становилася:
95 И тут, лебедушка, под лёд да хоронилася
И твоя волюшка туды да удалилася!
И я того, бедна горюша, не пытаючи,
И говорить стала надежной я головушке:
«И да мы спустимся ко быстроей ко риченьке,
100 И мы ко этому ко крутому ко бережку,
И мы повзыщем-ко бажёной этой волюшки,
И сырой утушки на быстроей на риченьке!»
Плачи при съезде гостей
403
И уж как эта сера малая-то утушка
И колокольного тут звону устрашилася,
105 И во глубоку она воду колыбнулася;
И не могла схватить, печальная головушка,
И уж я на свои на белы ю на рученьки,
И привезти да к теби, белоей лебедушке!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И° И подневольная душа да красна девушка:
И подъезжать стала ко чистому ко полюшку,
И я зглянула под катучей белой камешок
И увидала сера мала горносталюшка;
И я ласкала тут, печальная головушка,
115 И ко своим его ко белыим ко рученькам;
И ухитился серой малой горносталюшко,
И он скрылся под катучей малой камешок.
И середи да там раздолья-чиста полюшка!
И встрету встретилась, победной мне головушке,
120 И мне калика-то ведь тут да перехожая,
И как одёженко у ей да нехорошее,
И што головушко тряпоченкой завязана,*
И на ноженках сапожёнко некорыстное!
И уж я тут, бедна горюша, удивилася,
125 И наш доброй-то ведь конь установился;
И пораздумалась, печальна, умом-разумом:
И што за чудышко идет да это чудное,
И супротив ночи на путь иде дороженькой?
«И ты откуль еще, калика перехожая?
13° Ты с-за синего ли морюшка холодная,
Аль со чиста поля идешь да ты голодная?»
И отвечат да мне калика перехожая:
«Не калика я иду да перехожая, —
135 И твоей любушки-сестрицы сдвуродимой
И дорога иду ведь вольна ейна волюшка!
И я отправилась в путь-широку дороженьку,
И в безызвестную во дальную сторонушку!»
И говорила я, печальная головушка:
140 «И ты послушай же, бесценна вольна волюшка,
И обратись да со пути ты со дороженьки,
И возвратись да во село ты деревенское
И уже взад да ты ко белой ко лебедушке!»
И отвечала мне-ка вольна эта волюшка,
145 W уЖе мне-кова, печальноей головушке:
«И ты послушай, честна мужна молода жена:
И да я обошла Русию подселенную,
И не один раз со дорожки ворочалася,
404
Причитанья Северного края
И у переного крылечика стучалася,
150 И у косевчата окошечка давалася,
И не пускает в дом невольна красна девушка!»
И говорила я бажёной твоей волюшке:
«И ты поди ко мне на белый на рученьки,
И я свезу к себи, печальная головушка,
155 И сокручу тебя во цветно я во платьице,
И посажу волю во светлу тебя светлицу,
И тебя гостьицей возьму к себе любимой,
И почитать буду сестричей я родимой!»
И мне челом да била воля, низко кланялась,
160 И все горючима слезама обливается,
И с деревенскиим селом она прощается,
И сговорит да мне-ка воля таково слово:
«И уже мне-кова, печальноей головушке,
И мне не хочется ведь, воли, воротитися,
165 И мне безумноей дивйче покоритися!»
И тут смахнула дорога да воля вольная,
И она этыма-то белыма ведь ручкама,
И тут качнула она буйноей головушкой,
И она клубышком ведь, воля, покатилась,
I70 И она червышком бажёна тут свивалася,
И точно звирь да в темном лисе заревела!
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И подневольна душа да красна девушка:
И хоть я ехала путь-широкой дороженькой,
175 И при долинушке, сестрича, во чистом поле,
И я увйдла там, печальная головушка:
И шатры белый, сестрича, пораздернуты,
И там солдатский столы да порасставлены;
И за столом сидит солдат да угощается,
18° И он горючима слезама обливается,
И не узнала я, печальная головушка,
И дорогу милу скачёную жемчужинку,
И уж я твоего тут братца ведь родимого,
И бессчастна соколочка златокрылого!
135 И из затульица, победнушка, выглядываю,
И с горючима слезама все выспрашиваю:
«И ты откуль идешь, солдат бедной походной?
И ты в которую идешь да во сторонушку,
И ты в како идешь село да деревенское?»
190 И со обидушкой солдат да мне высказыват,
И пословечно мни, горюше, выговариват:
«И не узнала, честна мужня молода жена,
И меня, бедного солдатушка походного!
Плачи при съезде гостей
405
И я иду да на родиму в гости родинку,
195 И повидаться со желанныма родителям!»
И сговорит еще солдат да тут походной:
«И на пути да мни, солдатушку бессчастному,
И встрету стретилась девйча малолетная,
И уж мы ду-другу ведь тут да россказалися,
200 И на пути слёзно мы тут да поросплакались:
И то не девушка ведь е, да вольна волюшка,
И отпущена, бажёна, в чужу сторону,
И в путь-широку дорожку безызвестную!
И говорила столько вольна эта волюшка:
205 „И не ходи, бедной солдатушко бессчастной,
И ты ведь к этому селу да деревенскому,
И прозабыт ты у желанныих родителей,
И с ума выложен у сестрицы родимой!"»*
И тут сердечушко его да заобидилось,
210 W туг солдатская головка закручинилась;
И со обиды во лугах он становился,
И со кручины во шатры тут обшатрйлся.
Еще слушай же, сестрича сдвуродимая:
И спростовалася ты, белая лебедушка,
215 И ты проглупала ведь вольну свою волюшку,
И изменила ю на зло это неволище!
И не поспела ты ведь, белая лебедушка,
И столько с возрастом, голубушко, сровнятися,
И ума-разума в головушку набратися!
220 И ты недолго подержала дорогу волю
И на девочьеей на бладой на головушке,
И очень молода в неволю поохотила!
И уж как живучи на чужей на сторонушке,
И без угару наболится буйна голова,
225 И все без ветра накрутится ретливо сердче;
И ты на лавочке, сестрича, не посеживай,
И ты у грядочки, сестрича, не постаивай;
И да ты почасту в окошко не поглядывай;
И буде грубо тебе скажут — не обидься-тко,
^0 И буде хорошо-то скажут — не россмейся-тко!
И быди проклята остуда-чужа сторона
И строги-грозны богоданный родители!
И как на чужой на судимой на сторонушке
И надо поскаки держать да сера заюшка,
235 И поворотушки держать да горносталевы;
И надо силушка, голубушка, звериная,
И надо потяги держать да лошадиный.
И ты не почасту на родинку учащивай,
406
Причитанья Северного края
И ты не подолгу на родинке угащивай!
240 И не бессудь, да моя белая лебедушка,
И ты не гневайся, сестрина сдвуродимая:
И попеняю я, печальная головушка,
И я при всих да ведь при добрых тебе людушках
И при окольныих спорядныих суседушках!
245 И поели этого крепкого рукобитьица
И ослобожена уречная неделюшка
И про тебя была, про белую лебедушку;
И ты снаряжена любимой была гостьицей,
И столько издить по породы именитой;
250 И ты объехала ведь род-племя любимое,
И ты ведь тетушек, голубушко, добротушек,
И всих ведь милыих сестриц да сдвуродимых;
И погнушалась столько, белая лебедушко,
И ты ведь мной, да все печальноей головушкой,
255 И как моим да ведь сердечным угощеньицем!
И не заехала в любимо во гостибище
И со своей да дорогой ты вольной волюшкой,
И ты со стадушком ко мни да со гусиныим,
И ты со другиим ко мни да лебединыим,
260 И ты приобнесла печальную головушку,
И обесчестила сестричу сдвуродимую!
И как допреж сего,* до этой поры-времечка
И ты во красныих была когда во девушках,
И, кажись, гостьица была у нас принимала,
265 И соболина-кунья шубонька скидывана;
И почасту брала в любимо я в гостибище,
И почитала тебя, белую лебедушку,
И, кажись, честь да было место во большом углу!
И нонь не знаю я, печальная головушка,
270 И недовольна чем же, бела ты лебедушка?
И не заехала в любимо во гостибище
И хоть на мало бы одно ко мни обнощьице,
И хоть бы на одну на темну ко мни ноченьку!
И как на этой на урёчной на неделюшке,
275 И у меня, да у печальной у головушки,
И каждый день было, сестрина, заготовленось
И сожидаючи любиму тебя гостьицу,
И с дорогой тебя бесценной вольной волюшкой!
И почастешеньку, горюша, выбегала,
200 И на переноем крылечике стояла,
И приглядела ясны очи во чисто поле,
И я на эту тут широкую дороженьку,
И я за этыи горы да за высокий,
Плачи при съезде гостей
407
И я за темный за лесушка дремучий,
205 И сожидаючи сестрицу сдвуродимую!
И поросплачусь на крылечике переноем,
И со обиды брошусь в светлую я светлицу,
И со досады во косевчато окошечко,
И я под этую стекольчату околенку;
290 И вопотай ручу, горюша, горючи слезы,
И што не видлы богоданны бы родители,
И не заметила надежна бы головушка.
И уж я всячески умом да посмекаю,
И во все стороны ведь мысли разбегаются,
295 И тут роздумаюсь печальным умом-разумом:
И по деревни ли робята не забегают ли,
И не увидят ли в чистом да поле куревки,
И не услышат ли унылых колокольчиков,
И не почустуют ли жалких оны писенок,
300 И не подъидет ли косата ко мни ласточка,
И моя любушка-сестрица сдвуродимая?
И мои думушки теперь, видно, несчастный,
И мои мысли, знать, теперь да неталанныиі
И навек привела ты, белая лебедушка,
305 И мне укор да на ретливое сердечушко,
И мне присловьице во бладую головушку,
И мне от милоей любимоей семеюшкиі
И говорить станут печальной мне головушке:
«И не в почете на родимой ты на родинке,
310 И ты у спацлива желанного у дядюшки!»
И ты послушай, свет-сестрича сдвуродимая,
И подневольная душа да красна девушка:
И соберется много роду, много племени,
И сорок тетушек, голубушко, добротушек,
315 И пятьдесят сестриц к теби да сдвуродимыих,
И шестьдесят братьев да ясных буде соколов;
И сбережем, може, бесценну твою волюшку,
И от остудничка-блада сына отечского,
И от остудушки от чужой от сторонушки!
Невеста отвечает:*
И спасет Бог тебя, сестрича сдвуродимая,
И на умильныих прелестныих словечушках!
И россказала мне, невольной красной девице,
И про остудушку про чужу про сторонушку;
5 И мне-ка придала ума-разума в головушку!
И столько гнев несу, сестрича сдвуродимая:
408
Причитанья Северного края
И хоть ты ехала путь-широкой дороженькой,
И увидала хоть ты вольну мою волюшку,
И не могла имать во белы свои рученьки,
1° И ко мне привести, к невольной красной девушке
И положить да мне на бладу на головушку,
И штобы девушке-мине поликоватися,
И штобы волюшке моей покрасоватися!
И всё я думала невольным своим разумом
15 И об тебе ж, моя сестрина сдвуродимая,
И сожидала с пути-широкой дороженьки,
И я со радостью тебя да со весельицем!
И хоть дождалась сестрицы — поросплакалась,
И острастила меня, белую лебедушку,
20 И испугала мое бедное сердечушко!
И ты бы звала хоть там вольну мою волюшку
И ты бы в свой да дом-крестьянскую во жирушку,
И дорогой милой беседницей воскресной!
И сберегла бы ты бесценну мою волюшку
25 И от остудничка-блада сына отечского,
И ты от этого россказа*-свата большого!
И нонь не знаю, дочь-невольнича, не ведаю:
И куды волюшка моя теперь девается,
И в кою сторону, бажёна, приукрылася!
К брату — невеста:
И мне-ка стать было, невольной красной девушке,
И мне на резвый ведь стать да свои ноженьки,
И мне пройти да во почестной во большой угол,
И повзыскать свою скачёную жемчужинку,
5 И однокровного мне братца все родимого!
И я увидела, невольна, приобозрела:
И хоть сидит да братец-красно мое солнышко,
И хотя ж на этой брусовой белой лавочке
И под милыим косевчатым окошечком,
10 И он оперши правой рукой о дубовой стол,
И поглядите, многи добры столько людушки:
И не быстра эта ричка розливается,
И мой ведь светушко слезама обливается;
И в чистом поле не берёза росшаталася,
15 И да мой братец всё головушкой покачиват,
И он завивныма кудёркама потряхивает,
И сожалиет меня, белую лебедушку,
И дорогу мою бесценну вольну волюшку!
И я пойду клонюсь скачёноей жемчужинке,
Плачи при съезде гостей
409
20 И паду клубышком во резвый во ноженьки,
И покорюсь да светушку-братцу родимому:
И ты послушай, тепло-красно мое солнышко,
И ты свеща, да братец мой-то, нетоплёная,
И ты верба, да братец мой-то, золочёная!
25 И как поели меня, невольной красной девушки,
И после моего девочьего живленьица,
И там повытают снежочки со чиста поля,
И повынесе ледочки со синя моря,
И наступать стане крестьянская роботушка;
30 И да ты пойдешь, мое красно столько солнышко,
И ты на трудну, мой ведь свет, да на роботушку,
И по полям пойдешь, мой свет, да хлебородныим,
И ты по этыим лугам да сенокосныим!
И не забыдь да братец-красно мое солнышко,
35 И ты воспомни да там белую лебедушку;
И ты не выложи с ретливого сердечушка,
И как ходила я, невольна красна девушка,
И мы роботали крестьянскую роботушку,
И мы за шуточку со братцем со родимыим,
40 И за веселье со скачёноей жемчужинкой!
И еще слушай, братец-красно мое солнышко:
И ты поедешь как за сине за Онегушко
И ты во этой малогребноей во лоточке,
И ты во славны острова да рыболовный,
45 И ты ловить да там поедешь свежей рыбоньки,
И воспомянь-ко меня, белую лебедушку,
И ты на этой на зори хоть на вечбрной:
И как мы издали по синему Онегушку,
И за уловноей с тобой да свежей рыбонькой,
50 И тиха тйшинка на широкой на уличке,
И благодать когда на синем на Онегушке,
И мы отъйдем как от крута красна бережка,
И запоем да звон-унылы жалки песенки;
И звонкой голосок как слышен по чисту полю
55 И умильный словечка — во темны леса,
И тут услышат многи добры эты людушки,
И спрогбворят спорядныи суседушки:
«И это изо ста теперичко, из тысящи
И на желанье — светушко-братец родимой,
60 И на совет да есь сестрице он любимой;
И оны писенки ведь е да воспевают,
И оны с ду-другом ведь там да взвеселяются!»
И не прибрать такой скачёноей жемчужинки
И мне не по уму, мой светушко, по разуму
410
Причитанья Северного края
65 И на шутливый веселы разговорушкиі
И ты послушай, тепло-красно мое солнышко:
И нам недолго с тобой, свет, да ликоватися,
И мне не год с тобой со братцем красоватися!
И ты послушай, свет-скачёная жемчужинка:
70 И буде Бог судит, невольной мне головушке,
И столько быть да мне на чужей на сторонушке,
И за остудником-бладым сыном отеческим,
И буде в Божью да церковь буду свожена
И я попом-отцем духовныим обвенчана;
75 И на остудушке на чужой на сторонушке
И столько не в своей ведь вольной буду волюшке —
И под началом у блада сына отечского —
И я прошу да тебя, красное мое солнышко,
И я корюсь да при суседях спорядовыих,
80 И при твоих милых любезных поровечниках,
И засмотри ж меня на чужей на сторонушке,
И приидь гостюшком, мой светушко, любимыим
И хоть по этой по разливной весны красной,
И ты на этоей ступистоей лошадушке
85 И на седёлышке, мой свет, да на черкасскоем!
И я прошу, дочй-невольна красна девушка,
И за твое прошу великое желаньице!
И я еще скажу скачёноей жемчужинке:
И столько нёвесто мне, свет, да невестёшенько:
90 И мне-ка будет ли то вольная там волюшка,
И мне-ка стритить на крылечике перёноем,
И подхватить тебя под праву, свет, под рученьку,
И с пути сдиять с тобой доброе здоровьице,
И как припасть к твоим устам да ко сахарниим,
95 И прижать братца мне, невольной, к ретливу сердчу,
И прилагать личе ко белому ко личушку,
И все погладить по бурлацкой по головушке,
И по завивным молодецкиим кудёрышкам!
И хоть увижу я, печальная головушка,
100 И отдали да во косевчато окошечко
И тебя едучи хоть чистыим-то полюшком
И почтовой ямской широкой дороженькой;
И признаю да я, кручинная головушка,
И по ступистоей тебя да я лошадушке
105 И я по цветному ведь, братца-то, по платьицу,
И я по белому его да все по личушку!
И подъезжать станешь, скачёная жемчужинка,
И сговорю, бедна-невольна, потихошеньку:
И слава Богу-то теперь да слава Господу,
Плачи при съезде гостей
411
110 И слава Вышнему теперича Святителю!
И кои ветрышки теперечко завияли
Да с подлетней ли оны да с-под сторонушки?
И вие витер-то ведь нонь да полуночной,
И иде светушко-то братец ко мне родной!
115 И уж я тут-то, подневольна красна девушка,
И по дубовому полу стану похаживать,
И с угла в уголок, невольнича, поглядывать,
И я посматривать тут, белая лебедушка,
И я на эту богоданну свою матушку;
120 И стану ласково, невольна, проговаривать,
И стану плеточкой, невольна, обвиватися,
И круг я этой богоданной своей матушки!
И доложусь, да подневольна красна девушка:
«И ты дозволь же, богоданна моя матушка,
125 И мне-ка вытти на крылечико перёное
И стритить гостюшка, печальной мне головушке,
И мне-ка мила светушка-братца родимого!»
И уж как эта богоданна строга матушка
И с угла в уголок-то стане перехаживать,
130 И немилым глазом, злодейка, тут поглядывать,
И стане громко, лиходейка, приговаривать:
«И што за гостюшки у тя часто любимый?
И наезжают часто братьица родимый;
И оны придут на крылечко без стретаньица!»
135 И у меня ж, да у печальной у головушки,
И тут закатится катучей белой камешек
И на моем да тут печальном ретливом сердче,
И всё на зяблоей моей да на утробушке!
И не поставь да во гнев, красно столько солнышко,
140 И ты взойди да на крылечико перёное
И без стретаньица в хоромное строеньице;
И ты подобри меня, белую лебедушку,
И взвесели мое ретливое сердечушко!
И еще слушай, свет-скачёная жемчужинка:
145 И не посмию хоть, печальная головушка,
И тебя провести во светлу там во светлицу,
И как во этую столову нову горенку,
И посадить да за столы тебя дубовый,
И я на стульица тебя да на кленовый.
150 И нету волюшки, невольной мне головушке,
И наливать да самовары всё шумячии,
И тебя честовать, скачёная жемчужинка;
И станешь по избы, мой светушко, похаживать,
И на родну сестру, мой светушко, поглядывать!
412
Причитанья Северного края
155 И я ведь брошусь тут, печальная головушка,
И со обиды к богоданной еще матушке,
И со печали ко ветляныим нешутушкам:
«И вы послушайте, ветляны свет-нешутушки,
И сами по себи ведь вы да разумийте-тко,
160 И да как милы светушки-братцы родимый,
И как любимее ведь нет того на сем свете,
И уж как этых дорогих да милых гостюшек!»
И приотвитила ветляная нешутушка,
И приобидила ретливое сердечушко
165 И у меня да все у белой у лебедушки!
И уж как я да тут, печальная головушка,
И точно белочка на братца как поглядала,
И я умильно светушка да уласкала:
«И уже скинь да свое цветное ты платьице,
170 W ты садись да на брусовую на лавочку,
И мы дождемся большаков да настоятелей,
И мы со трудноей крестьянской со роботушки!»
И говорить станешь, скачёная жемчужинка,
И мне ласковыма прелестныма словечушкам:
I75 «И не заботься-тко, сестра, не беспокойся-тко,
И я не голоден приехал и не холоден;
И мимо ехать-то ведь мне да не хотелося,
И зазнобить твое ретливое сердечушко!
И призаехал хоть к сестрице я родимой
180 И повидать да тебя, белую лебедушку,
И посмотреть тебя во ясный во очушки,
И про здоровьице, сестричушко, спроведать!
И говорили мни желанный родители:
„И ты заидь, наше сердечно мило дитятко,
I85 И погостить да ко сестрице ко родимой
И засмотрить да ю* на чужей на сторонушке!"»
И поскорёшенько мой свет да отправляется,
И со гвоздя да берет шляпоньку пуховую,
И он со стопочки ведь плёточку шелковую;
I90 И уж он крест да клал, мой свет, тут по-писаному
И он поклон да ведь, мой свет-то, по-учёному;
И говорил да братец-красно мое солнышко
И моим милым богоданныим родителям:
«И спасет Бог да вам, любимы милы сроднички
I95 И на сердечноем да вашем угощеньице!»
И у меня ж тут у печальной у головушки,
И у мня сходится тоска да в ретливбм сердче
И все кручинушка на зяблой на утробушке;
И говорить стану, печальная головушка:
Плачи при съезде гостей
413
200 W ты не гневайся, скачёная жемчужинка,
И заходи да братец-красно мое солнышко,
И не гля хлеба, ты мой свет, да наеданьица
И гля сердечного любима повиданьица!
И хоть ты съйдешь ко желанныим родителям,
205 И не груби свою родитель-родну матушку,
И не обидь ейно ретливое сердечушко,
И не зноби да ейной зяблоей утробушки,
И не кручинь да ей пристаршеей головушки!
И ты собой покрась, скачёная жемчужинка,
210 И поросхвастайся при добрыих там людушках:
«И што побывал я у сестрици у родимой,
И честно приняла сестрича-свет любимая!
И меня стритила на широкой на уличке
И на крылечушке она да на перепоем!
215 И крепко прижала к ретливому сердечушку,
И меня гбстюшком любимым называла,
И светушком- братцем она да величала!
И подхватила тут под праву меня рученьку,
И провела меня во светлую во светлицу,
220 И с меня цветно она платьице снимала;
И она доброго коня ж да расседлала
И на спокойну она ночь да унимала».
И уж как ты, да свет-скачёная жемчужинка,
И хоть поедешь от невольноей головушки,
225 И ты от нашего крылечика перёного;
И хотя ж сядешь на седёлышко черкасское,
И ты на эту на ступистую лошадушку,
И с кудер соймешь свою шляпоньку пуховую,
И уж ты вынешь-то платочик левантеровой;
230* W ТЬІ пойдешь чистым полем потихошеньку,
И приклонишь да ты головушку низёшенько,
И будешь горькии-то слезы проливать,
И левантеровым платочком подтирать,
И сговоришь к себе, победной, таково слово:
2^5 «И побывал я у сестрици у родимой,
И на кленовыих на стульицах не сеживал;
И меня любушка-сестрица принимала,
И все горючима слезама угощала!»
И не сердись на то, скачёная жемчужинка,
240 W на меня ж, да подневольну красну девушку,
И заезжай того, скачёная жемчужинка;
И, може, времечко ведь е да приизменится,
И у свирипой богоданной, може, матушки
И ум тот-разум во головке уставится!
414
Причитанья Северного края
245 И простою да на крылечике переноем,
И прогляжу, бедна, за чистое за полюшко,
И я на светушка на братца на родимого!
И столько глядячи на красно тебя солнышко,
И приобомрет тут ретливое сердечушко,
250 И у мня прольются тут слезы со ясных очей:
И ты не пьян да на добром коне шатаешься
И сожалиешь меня, белую лебедушку!
И спамятую свою вольную я волюшку,
И прокляну свое* великое безумьице,
255 И столько этую судимую сторонушку:
И буди проклята остуда-чужа сторона,
И ты судьба ж моя, невольници, несчастная,
И ты замужьицо мое ж да неталанное!
И не в люби у богоданных я родителей,
260 И не в чести да у ветляныих нешутушек,
И я не в похвалы у братцев богоданныих!
И мне роботушкой добротушки-то не нажить,
И послушаньицем желанья от них не видать;
И на моем да на бессчастном ретливбм сердче
265 И застудит да вдруг холодна, студена зима!
И столько умной светушко-братец родимой,
И говорить стане печальной мне головушке:
«И ты послушай же, сестрица-свет родимая,
И не впадись в тоску-великую кручинушку,
270 И ты не впадайся в злодийную тоскичушкуі
И ты просись у богоданныих родителей,
И ты гостить да на родиму свою родинку,
И ты с остудником гостить да со бладым сыном!
И на гостибище родитель есть ведь батюшко,
275 И на привет да е желанна родна матушка,
И на стретаньице ведь братец е родимой!»
И я еще, да подневольна красна девушка,
И поклоню свою победную головушку
И я ко светушку ко братцу ко родимому
280 И за его да я сердечное желаньице!
И захвачу братца за резвый за ноженьки,
И оболью да я сапоженьки козловый
И все девочьима слезама-то горючима!
И кабы знали вы, народ да люди добрый,
285 И што ведь диется в ретливоем сердечушке,
И у меня ж да нонь у белой у лебедушки!
И жаль-тошнёшенько со братцем поросстатися,
И с злым неволящем, победной, спознаватися!
И поглядите-тко, народ да люди добрый,
Плачи при съезде гостей
415
290 И на мою да вы скачёную жемчужинку:
И он до резвыих-то ног не допущает,
И он плотнёшенько к сердечку прижимает;
И он ведь гладит молодецкима-то ручкама
И по девбчьей меня бладой по головушке,
295 И по русой да мелкопрядной меня косыньке!
И слёзно плачет-то, мой свет, да как река бежит,
И возрыдае-то, мой свет, да как порог шумит!
И спамятую, подневольна красна девушка,
И велико ж было желанье красна солнышка:
500 И ублаждал да меня белую лебедушку,
И украшал мою бесценну волю вольную;
И унимал да он, победну, уговаривал:
«И не тужи, да наша белая лебедушка,
И не судьячь да на желанныих родителей,
505 И ты на светушка на братца на родимого;
И мы ведь волюшки твоей да не неволили,
И мы ведь девушку тебя да не заботили!»
И он ласкал да ведь сдовольной белой светушко:
«И посиди да ты во красныих во девушках,
31° И во своей да во бажёной дорогой воле!
И не наскучила ведь белая лебедушка;
И я катать буду на саночках дубовыих
И я на добрыих конях да сторублевыих;
И мы оденемся во цветно с тобой платьице,
315 И мы пойдем по прогульной этой улице;
И свет-родители на нас да налюбуются,
И состоронь да добры люди надивуются!»
И глупо сделала, невольна красна девушка,
И не послушала скачёноей жемчужинки,
320 И сама волюшку свою да поневолила,
И я сама себя в заботу обзаботила!
И ты послушай, братец-красно мое солнышко:
И буде завтрешним Господним Божьим денечком
И на прогулушке на широкой на уличке
325 И будут добрыи-то людушки сьезжатися,
И будут красный девици собиратися,
И ты пойдешь со мной, скачёная жемчужинка,
И погулять да ты, мой свет-то, во зелёной сад;
И сбереги да мою волю там бесценную,
33° И ты по-прежнему, мой свет, да по-досюльному!
И как до этоей поры да было-времечки,
И была стенушка по воли городовая,
И заборонушка от буйного от сивера!
И как жила да я во красныих во девушках,
416
Причитанья Северного края
335 И мы ходили по гульбищам-по прокладбищам,
И черны вороны меня да не ограяли,
И со деревень-то собаки не облаяли,
И мала птиченька про меня да не щебернула!
(Утром в) свадебный день
417
7. (УТРОМ В> СВАДЕБНЫЙ ДЕНЬ
Мать будит невесту:
Вы не скрыньте-тко, пожалуста,
Да вы пятелки булатнииі
И ты не хломни дверь дубовая
По порогу грановитому*
5 И по стоечкам дубовым!
И ты не гнись, тяга лужёная!
Мне пройти к дитю бажёному!
И мне пройти было, победнушке,
И мне, печальной родной матушке,
10 И мне во светлую во светлицу,
И во столову ж нову горенку,
И во теплу в эвту во спаленку,
И ко тесовой ко кроваточке!
И пройду, мать бедна печальная,
15 И ко пуховой я перинушке,
И сотворю ж, бедна горюшица,
И я Исусову молитовку,
И я велико благословленьице.
И приотдвину ж я, победнушка,
20 И эту ситцевую занавесь,
И я на пётелках шелковыих,
И я на грядочке луженоей:
Погляжу ж, бедна горюшица,
И на тесовую кроваточку,
25 И на пуховую перинушку,
И на сердечно ж свое дитятко!
И она спит да высыпается
И у своих светов-родителей —
И у надёжи света-батюшки,
30 И у придроки-родной матушки,
И пока в красныих во девушках
И в дорогой воле бажёной!
И белы ручки пораскиданы,
И дорога ж да вольна волюшка
35 И по белым грудям свивается,
И всё слезама обливается!
И постояла ж, бедна матушка,
14 Причитанья Северного края
418
Причитанья Северного края
И я подумала, горюшица:
И тут обидушка сходилася!
40 И мне-ка жаль, бедной, казалося
И побудить дите бажёное,
И беспокоить куболёное,
И ростревожить дорогу волю!
И уж я взад да ворочалася
45 И во хоромно же строеньице,
И я слезама обливалася,
И за стряпню да принималася!
И стали девушки поглядывать,
И меня матушку высматривать,
50 И про друженьку проведывать:
«И ты ужо ль да была в горенке,
И у тесовой у кроваточки
И возбуждала ль дочь любимую,
И дорогу да вольну волюшку,
55 И как советну нашу подружку?»
И говорила ж я, печальная,
И душам красным этым девушкам
И я советным ейным подружкам:
«И хоть была я, бедна матушка,
60 И я во светлой этой светлице,
И во столовой хотя ж горенке,
И у тесовой у кроваточки,
И постояла я-подумала
И во роздумьице росплакалась,
65 И пожалела ж, бедна матушка,
И я сердечно свое дитятко,
И свою белую лебедушку,
И дорогу да ейну волюшку!
И тут здынула ручку правую
70 И на тесовую кроваточку
И соболино одеялышко;
И призакрыла я, победнушка,
И я сердечно свое дитятко
И соболиным одеялышком;
75 И подрочила ж, бедна матушка,
И ю по бладой по головушке,
И мелкопрядной русой косыньке!»
И говорят да люди добрый,
И мне суседки спорядовыи,
00 И вси советны ейны подружки:
«И ты пристарша наша тетушка,
И ты спорядная суседушка!
(Утром в) свадебный день
419
И хоть жалиешь дитё бедное,
И дорогу да ейну волюшку,
85 И побудить да будет девушку!
Как сегодня ж, сего денечка
И к вечеру день коротается,
И солнце к западу двигается,
И добры людушки съезжаются!»
90 Уж я тут да обумйлася,*
Да я взад-то воротилася
По дубовой по мостиночке,
По кленовой перекладинке,
Я во светлу взад во светлицу,
95 Во столову нову горенку!
И клала крест да по-писаному,
И я поклон да по-учёному;
Я здынула ручку правую
И выше плеч да на головушку,
100 И я молилася ведь, кланялась
И Пресвятой да Богородице,
И Всевышнему Святителю,
И я Миколе свет-Угоднику!
И тут будила же, победнушка,
1°5 И воскликала ж, бедна матушка,
Я сердечно свое дитятко:
Уж ты стань, да дитё малое,
Уже стань мое любимое,
И стань-ко, девушка бажёная,
11° С своей волей куболёная,
И от крепка сну пробудися,
И ты за волюшку схватися!
И да ты спишь, дочь, высыпаешься
И на тесовой на кроваточке,
115 И на пуховой на перинушке,
И во своей да новой горенке;
И прозабыла, видно, дитятко,
И дорогу ж да вольну волюшку,
И ты великое неволите,
120 W столько думать, свет-голубушка,
И што остуда приотменена,
И што отказан блад отечской сын!
И ты послушай, мило дитятко,
И ты, косата летна ластушка:
125 И стань на резвый на ноженьки
И со пуховой ты перинушки,
И подойми ж буйну головушку
420
Причитанья Северного края
И ты от складнего зголовьица;
И бласловляю, родна матушка,
130 И на сесь день тебя Господней,
И я родительским бласловленьицем!
И штобы Господи помиловал
И от наезду лошадиного,
И от находя княженецкого,
^5 И от удару молодецкого!
И ты послушай, мое дитятко:
И ты обуй да ножки резвый,
И во чулочики шелковый,
И во башмачики козловый,
140 И ты шитья да вытегорского!
И ты одень, да красна девича,
И свое цветно одень платьице
И сарафаны рострубистыи!
И ты свяжи, да мое дитятко,
145 И во свою да косу русую,
И свои алы свяжи ленточки,
И всю покрасушку девочью!
И ты поди ж, да мило дитятко,
И по дубовоей мостиночке,
150 И по единой перекладинке!
И как сегодня, сего денечка,
И сего дня, дитё, Господнего,
И мы отпустим тебя, девушку,
И мы снарядим твою волюшку
155 И на прогульну, свет, на уличку,
И погулять да во зелёной сад
И все со добрыма ведь молодцам,
И во кружках да хоботистыих!
160 И взвеселяйся, дочь-невольнича,
И с дорогой да своей волюшкой,
И ты на широкой на уличке!
И ты послушай, мое дитятко,
И ты ж, рожёно-куболёное:
165 И мы не год ларчи копили,
И мы не в день да сподобили!
И в один час да розорить будет!
Невеста, встав с постели, вопит:
И уже стать было, невольной красной девушке,
И мне обуть да ножки резвый
И во башмачики козловый,
(Утром а) свадебный день
421
И во чулочики шелковый!
5 И мне одить, да красной девушке,
И мне-ка цветно свое платьице!
И как не птиченька со гнездышка слетает,
И красна девушка с постелюшки ставает,
И вольна воля со зголовья подымается!
тут Исусову молитву сотворила,
И столько Господа Бладыку попросила:
И бласловй ж меня Бладыко многомилосливой
И на сесь день меня, невольницу, Господней,
И на Светлое ж Христово Воскресеньице!
15 И ты спаси да Пресвята мать Богородица
И дорогу да мою вольну столько волюшку!
И нонь сама ж того, невольна, сдивовалася,
И што, родитель, до меня ты сжаловалася:
И до сегоднишня Господня Божья денечка
20 И ты ставать станешь по утрышку ранёшенько,
И говорить станешь, родитель, ты грубешенько,
И каблучком станешь, родитель, притолакивать,
И ты сафьяным башмачком станешь постукивать,
И щулкатурныма гвоэдяма в пол пощалкивать,
25 И возбуждаешь меня, белую лебедушку!
И как сегодняшним Господним Божьим денечком
И ты по утрышку меня да не будила,
И на семь дел меня, родитель, не рядила;
И во сердцы да е великое желаньице,
30 И во устах у тя прелестный словечушка!
И ты во горенку ведь крадчи заходила,
И ты легошенько к кроватке подходила,
И ты Исусову молитву сотворила,
И ты ведь правоей рукой да подрочйла!
35 И ты вдругорядь же во спальну приходила,
И от крепка да сну меня тут возбудила,
И говорила свет-родитель моя матушка,
И што ведь стань, да моя белая лебедушка,
И от крепка да сну, голубко, прохватися!
40 И я проснулася, невольна, пробудилася,
И я за волюшку, невольница, схватилася,
И я за русу свою косыньку спахнулася;
И взяла волюшку во белы свои рученьки,
И русу косыньку брала да в золоты перстни
45 И прижимала ко ретливому сердечушку,
И прилагала ж я ко блеклому ко личушку,
И говорила тут, невольна красна девушка:
«И наликуйся, дорога ж да воля вольная,
422
Причитанья Северного края
Й ты на моей же на бладой на головушке,
50 И пока у своих желанных свет-родителей,
И все у светушка у братца-ясна сокола,
И в приберёге у скачёноей жемчужинки!»
Выходя из спальни:
И ты прости ж, прости ж невольну красну девушку,
И ты прости меня, тесовая кроваточка!
И ты прости да меня, мягкая перинушка!
И прости, ранное мое да положеньице,
5* И прости, поздное девочье пробужденьице!
И больше в девушках, невольной, мне-ка не бывать,
И до обеда с вольной волюшкой мни не сыпать!
Придя в горницу:
И мне прийти было, невольной красной девушке,
И мне по высоку пройти ж было по терему,
И как по сухому пройти да мне по дереву,
И все по этому полу да по дубовому,
5 И мне по этыим новым сеням решётчатым!
И не от ветрышка ль теперь да не от сивера,
И во минуту вдруг двери да отпиралися?
И мне пройти ж было, невольной красной девушке,
И мне во это в тепловито же во гнёздышко,
1° И мне со этыма со красныма со девушкам;
И мне пройти ж теперь, невольнице, в высок терем,
И мне во этот во почестной во большой угол;
И мне крест да класть, невольной, по-писаному,
И мне поклон вести, невольной, по-учёному,
15 И сотворить да мне Исусова молитовка
И на все стороны, невольной, поклонитися;
И всобину поклон к столу да ко дубовому!
И это што ж теперь за чудо обчудилося?
И што ж ведь подолгу, родитель, высыпалася
20 Как сегодня, сего денечка ж Господнего?
И долго проспала с-по ранному по утрышку:
И по садам да соловьи-то воспевают,
И по сараям петухи да возжупляют!
И ещё поп-батька по цёрквы-то похаживат,
25 И как звонарь да в большой колокол вызваниват!
И столько дьякон себе ризы одевае,
И подомарь стоит — кадило розжигае!
(Утром в) свадебный день
423
И вси суседушки по селам выставали,
И у бобыл печи, родитель, вси стопилися,
30 И у крестьян стряпня, родитель, вся состряпана!
И уже ты спала, родитель-моя матушка,
И прозабыла меня, белую лебедушку,
И дорогу ж да мою вольную ты волюшку!
И знать, на радости, родитель, на весельице
35 И на великой же Господней Божьей милости!
И изживать да меня, белую лебедушку,
И быдто мала соловья да с тепла гнездышка,
И незнаму будто птичу со темна леса,
И быдто рыбыньку от крутого от бережка,
40 И серу утушку со быстрой быдто рйченьки!
И вы послушайте, желанны свет-родители:
И попрошу у вас, невольна красна девушка
И я сердечныих любимых правоплечничек;
И по надёжи-то родителе по батюшке
45 И его милую родню да всё любимую,
И я по правую прошу да всё по рученьку!
И от тебя ж прошу, родитель-моя матушка,
И я прошу к себе советных дружных подружек,
И я по левую прошу да всё по рученьку!
50 И снарядите-тко, желанны свет-родители,
И вы сердечныих любимых правоплечничек,
И штобы съиздили души да красны девушки
И всё ко славному оны да к океян-морю;
И под крутыим ведь там да правым бережком,
55 И всё под этыим под дубом красовитыим,
И из-под этыих поддубовых кореньицев,
И внове ключ да там теперь ведь объявляется,
И как кипит да там ведь водушка ключовая!
И как не издил-то остудник-блад отечской сын,
60 И он ко этому ведь есть да к океян-морю,
И он не мыл да всё бурлацка бела личушка,
И не смутил да он холодной ключевой воды!
И привезите-тко, души да красны девушки,
И мне умыть да столько бело свое личушко
65 И на сегодняшний Господень Божий денечек,
И мне-ка ясный девочьи измыть очушки!
И у меня, да у невольной красной девушки,
И очень ясны крепко очушки заплаканы,
И бело личушко мое да приубтерто!
70 И я умою* как невольна красна девушка
И добела ж да свое бело это личушко!
И буде Бог судит невольной мне головушке
424
Причитанья Северного края
И сего дня да на остуду появитися,
И показалась на личё бы-то белёшенька,
75 И ясны очушки мои бы — веселёшеньки!
И да вы слушайте, советны дружны подружки!
И потрудитесь-ко, любимы правоплечнички,
И заплачу ж, дочи-невольна красна девушка,
И я за ваши труды да всё за праведный!
80 И вы не стойте-тко, советны дружны подружки,
И вы у быстрыих-то рек за перевозама,
И на ямах, красны девици, за подводама;
И поспешитесь, друг-советны милы подружки,
И привезти ж да мне холодной ключевой воды,
85 И мне умыться-то, лебедушке, уладиться!
И как снарядят свет-желанный родители
И вам любимыих сердечныих извощичков,
И дорогих дают любимыих повозничков,
И не измените столько вольной моей волюшки,
90 И не забудьте наказных моих словечушков!
Правоплечнички наливают в чашку воды и идут
в сени, как будто отправляются к океян-морю.
Невеста:
Дай* вам Бог путем-дороженькой,
Да друг-советным милым подружкам,
И вам проехать путь-дороженьку
И по-благу да по-хорошему,
5 И вскоре взад да обратитися,
И в един час да воротитися!
И спасет Бог вам — благодарствует
И воскормитель-родной батюшко,
И свет-придрока родна матушка:
10 И снарядили ж мне, невольнице,
И мне любимых правоплечничек,
И вы за сине за Онегушко,
И вы за горы за толкучий,
И за быстры эты риченьки,
15 И вы за этой за холодной свежей водушкой!
Отворяется дверь и правоплечнички идут
из сеней. Невеста:
Слава Богу, слава Господу,
Слава Вышнему Святителю!
(Утром в) свадебный день
425
Дождалась, дочй-невольница,
Я любимых правоплечничек!
5 И погляжу, да дочь-невольница,
И в эвтот таз да полужёной,
И от кого да принесенной?
И вижу-смйчу, дочь-невольница,
И вижу вбдушка брожёная!
10 И вы не издали, головушки,
И к океян да синю морюшку,
И почерпнули эту водушку
И вы во быстрой-то во риченьке!
И проезжал да блад отечской сын
15 И на своем да на добром коне —
И он смутил да в рйчки воду
И он копытом лошадиныим!
И попрошу еще, невольница,
Да вас, красных столько девушек:
20 И да вы съездите, голубушки,
И вы ко старцам-то в Палеостров,
В становищечко во Салосом!
И лучилось слышать невольнице,
И внове ключ да объявился:
25 И там ведь вода не мученая,
Там ведь водушка свячёная!
И на сесь день да на Господень
Поспешитесь-ко, пожалуйста,
Друг-советны мои подружки
3° И привезти да ключевой воды,
Мне умыться, красной девушке,
И мне умыть да вольна волюшка!
И дай вам Бог путем-дороженькой,
И да вам, братьицам родимыим!
35 Не изменьщики невольници —
Светы -братьица родимый,
Дорогой да моей волюшки!
И вы отправьтесь-ко, пожалуйста,
И вы со красныма со девушкам!
40 И не перво, светы, — последнее
Утруждаю, дочь-невольница,
Я вас братьицев родимыих,
Соколочков златокрылыих!
И вы не стойте-тко, пожалуста,
45 Во пути, светы, в дороженьке
И у часовен за молебнама,
И во харчевнях за обедама!
426
Причитанья Северного края
И поспешитесь-ко, голубчики,
И сего ж денечка Господнего
50 Ко невольной красной девушке!
И лучилось слышать невольнице:
И там ведь вода не брожёная,
И там ведь водушка медвяная,
Почерпушка золочёная!
Снова все уходят в сени с чашкою воды,
и когда возвращаются, невеста причитает:*
И слава Богу, слава Господу!
Слава ж Вышнему Святителю!
Снарядились братцы родныи
На конях да сторублевыих,
5 Всё на саночках дубовыих
В путь-широкую дороженьку
За холодной ключевой водой.
И скоро время ускоряется,
И скоро час да скоротается!
10 И вижу-смичу ж, дочь-невольница,
Во косевчато окошечко,
Во роздолье во чисто поле:
И со пути ж нынь со дороженьки,
И стает пыль да лошадиная,
15 Ископыть летит кониная,
И едут братьица родимый,
Соколочки златокрылый
Всё со красным со девичама,
Всё со милыма правоплечничкам;
20 И дождалась, да зрадовалася!
И я гляжу-смотрю, невольница,
И не от ветра ль, не от запада,
На пяту дверь отворяется,
И катят-жалуют к невольнице
25 Свет-любимы правоплечнички,
Друг-советны дружны подружки;
Позади ж да их повознички,
Светушкй-братцы родимый!
И вижу-смичу, дочь-невольница:
3° У вас вода не мученая,
У вас вода не брожёная!
Там не издил блад отечской сын,
Не смутил да ключевой воды,
Он не мыл да лича белого,
(Утром в) свадебный день
427
35 Не поил да коня доброго!
Мне умыть, да красной девушке,
Свое бело это личушко,
И мне обиду с ретлива сердча,
40 И мне кручину с буйной головы,
Как сегодня ж, сего денечка,
Сего денечка Господнего.
И я прошу еще, невольница,
И вас, любимых правоплечничек,
45 И светушков-братцев родимыих,
И столько сьиздить, красны солнышки,
За сине-славное за морюшко,
За шёлкама шамахинскама,
И всё за красныим за золотом,
50 И все за чистыим за серебром!
И вы наймите-тко, пожалуста,
Свет-желанный родители,
И столько швиек хитромудрыих,
Штобы сшили красны девушки
55 Тонкобело полотенышко,
И утереть да красной девушке,
Мне-ка было бы ведь личушко!
И вы послушайте, совет да дружны подружки,
И мои тайный ведь вы да разговорщички,
60 И вы повышейте мне тонко полотенышко!
И по конец да шита-брана полотенышка
И столько славный узоры хитромудрыи,
И приобвейте да их чистыим вы серебром!
И середи да шита-брана полотенышка
65 И точно каменну вы стену обнесите-тко,
И скатным жемчужном вы ю да обсадите-тко!
И как еще, да души-красныи вы девушки:
И вы повышейте луну да с красным солнышком,
И тут повышейте вы бладенькой светел месяц
70 И вокруг да тонкабела полотенышка!
И вы повышейте-тко звезды подвосточныи —
И по камешку ведь точно самоцветному!
И на сегодняшний Господень Божий денечек
И у меня да всё у белой бы лебедушки,
75 И как от солнышка личе бы украшалося,
И от звездочек личе бы оцветало,*
И добры людушки меня бы не узнали бы!
И россчитаюсь за труды ваши за праведный!
И подарю вам, подневольна красна девушка,
80 И со русой косы по алой вам ведь ленточке,
428
Причитанья Северного края
И я по золотой ведь вам да косоплеточке!
И теперь-нонечи, невольной красной девушке,
И мне-ка стать да перед Спасом-Богородичей,
И мне-ка Господу бы Богу помолитися:
85 И уже здынься-тко рука да моя правая,
И ты на бладую ведь ручка на головушку,
И со головушки на ретливо на сердечушко,
И со сердечушка на правое на плечушко!
И мне-ка крест да класть, невольной, по-писіному,
90 И мне поклон вести, невольной, по-учёному;
И три поклона положить да во сыру землю:
И как первой поклон — Пречистой Богородице,
И мне другой поклон — Миколы-то Угоднику,
И мне третей поклон Бладыке-то Всевышнему;
95 И ты Спас да ведь Бладыко многомилосливой!
И ты спаси да меня, белую лебедушку,
И на сегодняшний Господень Божий денечек,
И от погоды ли, невольницу, от падары,
И все от буйного, невольницу, от ветрышка,
100 И все от тучи меня, девушку, от молвии,
И меня от страсти, невольницу, от ужасти!
И ты Покров да Пресвята мать Богородица!
И ты покрой меня, невольну красну девушку,
И на сегодняшний Господень Божий денечек,
*°5 И от остудушки от чужей от сторонушки,
И ты от этого блада сына отечского,
И ты от этого злодия-свата большего!
И налетите с небес Ангелы-Архангелы,
И вы укройте меня, белую лебедушку,
110 И да вы крыльяма меня да ведь спасёныма!
И будьте Ангелы по леву мне-ка рученьку,
И вы Архангелы по праву мне-ка рученьку,
И сберегите да вы красну меня девушку
И на прогулушке на широкой на улочке,
"5 И всё гуляючи, невольну, в зеленом саду!
И воротиться же невольной красной девушке
И от стенушки теперь да от личёвой,
И от иконы Пресвятой да Богородицы,*
И мне поклон воздать, невольной, с челобитьицем,
120 И мне на все на три-четыре на сторонушки!
И мне первой поклон — старушкам стародревниим
И мне за эту похвалу да позаочную:
И спасет Бог да вам, старушкам стародревниим,
И вам, названыим пристаршим еще тетушкам,
125 И свет за ваше за велико же желаньице;
(Утром в) свадебный день
429
И восхваляли меня, белую лебедушку,
И прославляли мою вольну эту волюшку!
И мне другой поклон, невольной красной девушке,
И столько этым честным мужним молодым женам
#0 И мне спасибо вознести да с благодарностию
И за их ласковы прелестный словечушка!
И мужичкам поклон отдать почтенныим:*
И как от вас было, спорядныих суседушек,
И краснословьиче ведь было мне очимое,**
135 И было имячко мне, девушке, с иэбтчиной!
И ворочусь, дочи-невольна красна девушка,
И я на правую теперь да все на рученьку,
И я ко этыим душам да дружным подружкам,
И я ко этыим столовыим стряпиюшкам,
140 И я ко этым воскресенскиим-то скиюшкамі
И вы скажите-тко, души да красны девушки,
И вы мне-кова, печальной нонь головушке:
И хто зазвал да к нам вас, белыих лебедушек,
И хто приставил вас к столу да ко дубовому?
145 Как допреж сего,*** до этой поры-времячки
Чего нет, да ведь того и не водилося!
И были девушки ведь вы да не зазываны,
И все воскресный стряпейки не наниманы!
И мне поклон теперь, невольной воздать девушке,
130 И мне ко этой бы кирпичноей ко печеньке,
И мне ко славному осошку ко стряпливому,
И ко стряпливому осошку домовитому
И мне болынухе-то воздать да подомовой,
И мне спацливой жалосливой родной матушке!
155 И на доспрос возьму родитель-свет я матушку:
«И не утай — скажи, велико свет-желаньице,
И уж ты мне-кова, невольной красной девушке:
И про кого ж стряпня, родитель, у тя стряпана?
И про кого ж да заготовка е великая,
160 И кого ждешь в гости любимых себе гостюшек?
Аль по свекру ты справляешь-то поминочки,
И по свекровы ли, родитель, ты годиночки,
Аль по мне-кова, родитель, имяниннички?»****
И знаю-ведаю, родитель, сдогодаюся:
165 И не по дедушке идут у вас поминочки,
И не по бабушке, родитель, все годиночки,
И не по мне-кова, родитель, имяниннички!*****
И здомышлят да моя зяблая утробушка:
И уж ты стряпаешь стряпню да воскресеньскую,
170 И ладишь кушанья, родитель, хоть сахарнии,
430
Причитанья Северного края
И составлять да питья, матушка, медвяный,
И про измену моей буйной головушки,
И про разлуку дорогой да моей волюшки I
И да ты ждешь к себе, родитель-родна матушка,
175 И уже ждешь в гости злодиев-сватов больших,
И столько этого блада сына отечекого;
И ты сменяешь мою вольну эту волюшку,
И ты на зло это великое неволище!
И молчи — схватишься, родитель, принаплачешься,
180 И спамятуешь ты, родитель, натоскуешься!
И вижу-смичу я, невольна красна девушка:
И мне не годошек, родитель, годовать,
И не урёчная неделя красоватися,
И один столько Господень Божий денечек
185 И мне во милом прикрашенном нонь девичестве!
И мне-ка систь да во почестней во большой угол,
И мне на стул да систь, невольнице, кленовой,
И класть мне волюшка на стопочку точёную!
И ты послушай-ко, родитель-моя матушка:
190 И уж ты думала, печальная головушка,
И крепко спала, знать, я темну эту ноченьку!
И я не сном да темну ночь ведь коротала,
И я горючима слезама обливалася,
И мне немношечко спалось да много виделось!
195 И чуден-грозен сон невольной показался:
И, кажись, у меня, у белой у лебедушки,
И в головах стоит лядина лесу темного,
И во ногах стоит гора да превысокая,
И прямь сердечка два сумёта снегу белого,
200 W круг зголовья протекла да ричка быстрая,
И с-по эстой же по быстрое и по риченьке,
И как плыла да сера мала эта утушка!
И эта утушка плывет да потихошеньку,
И она хоботы дает да помалёшеньку,
205 И она голову несет да понизёшеньку,
И она голосом ведет да все тонёшеньким,
И причитает эта утка жалобнёшенько,
И воспевает эта утка унылёшенько!
И уже вдруг да тут за чудо обчудилося,
210 И вслед за утушкой оно да объявилося:
И очутился тут на ричке серой селезень,
И уж он голову несет да выше лесушку,
И уж он хоботы-то мече по-змеиному,
И да он голосом крычит да по-звериному!
215 И тут пугается ведь сера эта уточка,
(Утром в) свадебный день
431
И не знат куда по риченьке бросается,
И к кругу бережку она да приближается!
И уж как смахне крыльем серой этот селезень,
И уж тут да сера мала эта утушка,
220 И она бросится середь да рички быстроей!
И рассуди да сон, желанна моя матушка!
И ко мне на глаза, родитель, не является,
И она на речи, родитель-свет, не ставится
И ума-разума ведь мне не придавает!
225 И объявлю да сон во добрый во людушки,
И росскажу да всим сродчам-милым сродничкам,
И я вкупи да спорядовыим суседушкам!
И как нихто да к моим рйчам не имается,
И сродчи-ср6днички-то вси да отпераются:
250 И мы у вас в доме теперь не спорядители,
И мы ведь чудному-то сну да не судители!
И пораздумаюсь, невольна красна девушка,
И я девочьим молодым да умом-разумом
И во слезах да во- обидушке великой,
255 И сама россужу, невольна, чуден-дивен сон:
И не гора да в головах есть превысокая —
И то остудушка стоит да чужа сторона;
И во ногах да не лядина лесу темного —
И то страшат да светы-братцы богоданный;
240 И прямь сердечка не сумёты снежка белого —
И строги-грозны богоданный родители!
И круг зголовьица не ричка бежит быстрая —
И то текут да мои слезы со ясных очей!
И как с-по этыим теперь да горючим слезам
245 И то не утушка плыла — да вольна волюшка
И мое мило прикрашенное девичество!
И плывет утушка ведь крыльем не схробыхнется,
И все на этой-то на быстрой-то на риченьке,
И она голоском ведет да хоть тонёшенько,
250 И она плачет-то, уныльно причитает,
И все страшится-то остуды-чужой стороны!
И ой, за утушкой не серой плывет селезень —
И то остудничек плывет да блад отечекой сын,
И догонят да водоплавну серу утушку!
255 И хоть он крыкнет-то, злодей, да по-звериному,
И говорит: «Да схвачу серу тебя утушку!»
И хочет спрятать мою вольну эту волюшку!
И я не знаю же, невольна красна девича,
И уже как да може воля удалитися,
260 И во часту тресту ли воля ухититися?
432
Причитанья Северного края
Аль заплыть хоче за тихи она заводи
Аль во пристани она да карабельныи
И всё под сходенки пригурнуть* под дубовый.
И штобы перьице у ей было не видно,
265 И как уныла голосочика не слышно!
И вы послушайте, народ да люди добрый:
И я неправду ли, невольна, россказала,
Аль нехорошо, невольна, рассудила,
И куды волюшка моя да удалилася?
270 И нынь схватилася,** невольна красна девушка,
И за свою ж да дорогу я волю вольную —
И охти мне, да мне, невольнице, тошнёшенько!
И челой день да мне-ка воля не покажется!
И челой год да на яву ж мне не объявится!
275 И нонь надрублена хожу как деревиночка,
И как подсушная в садочку я травиночка!
И пораздумаюсь, невольна, своим разумом,
И призову ж к себи крестову свою маменьку:
И подойди, мила крестова моя матушка,
200 И ты с прощеньицем ко мне-бласловленьицем!
И благослови ж меня, белую лебедушку,
И на сесь день меня, невольницу, Господень!
И я прошу да свет-крестову тебя матушку,
И всё на широку прошу со мной на уличку,
285 И я под правую прошу да тебя рученьку:
И ты стенушкой ведь стой да городовой,
И по бажёной стой ведь вольной моей волюшке,
И сбереги да ю до поздого до вечера!
И от меня, да подневольной красной девушки,
290 И теперь род-племя любимо отрекнулися,
И сродчи-сроднички ведь вси да отшатилися,
И оны злой моей неволи устрашилися!
И ты послушай же, крестова моя матушка:
И как найдет тут россказ*** да злодий-больший сват,
295 И тут остудничек наедет блад отечской сын,
И станут тетушку-тебя да подговаривать,
И как крестову тебя матушку сподманывать,
И говорить стане россказ да злодий-больший сват:
«И пропей волюшку на сладкую на воточку,
300 И ты сменяй да дорогу волю бажёную,
И ты на эту золоту казну бессчётную!»
И ты послушай, свет-крестова моя матушка,
И ты на воточку на их не упивайся-тко,
И на золоту казну ведь ты не окидайся-тко,
305 И не сменяй да ты вольноей-то волюшки,
(Утром в) свадебный день
433
И не гневи да меня, белоей лебедушки,
И не срами да мое бело это личушко!
И как тоби, моя крестова свет ведь матушка,
И все укора да ведь буде вековечная
310 И от моих светов-желанныих родителей;
И теби вовеки ведь буде проклинаньице
И от меня да от невольной красной девушки!
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И я сделала ведь, белая лебедушка,
315 И я прогул да всё на широкой на уличке,
И я гуляньице да ведь красныим-то девушкам!
И много сьидется народу-людей добрыих,
И все по уличке оны станут похаживать,
И как на широкой оны станут поезживать.
320 И оглядитеся, народ да люди добрый,
И насмотритеся, суседи спорядовыи,
И на меня да нунь вы, белую лебедушку,
И на мою да дорогу ж вы вольну волюшку!
И не по-старому хожу, да не по-прежнему;
325 И я тонка да быв подсушна деревиночка,
И зелена иду, горюша, как травиночка.
И вы еще, милы советны дружны подружки,
И вы воспомните невольну красну девушку
И на прядимой на судимой на бесёдушке
330 И гди ж я шуточки, невольница, шутила,
И спроста ричь-басни, невольна, говорила,
И уж я всякий приводы приводила,
И шутя вечер мы, девичи, провожали,
И звон-унылы жалки писенки спевали!
335 И вы воспомните-тко, красны меня солнышки,
И вы не злом меня, невольницу, не лихостью!
И, кажись, я да ваша белая лебедушка,
И никого * ж, кажись, словечком не огрубила,
И я обидныим, невольна, не обидила,
340 И я ни малыих ведь е да недоросточков,
И ни безотних дочерей да ведь безматерных!
И приласкала, кажись, к белым своим рученькам,
И я погладила по бладой по головушке,
И я подрочила по русой, кажись, косушке!
345 И вы простите в том, спорядныи суседушки,
И вы во всей вины меня да во всей глупости,
И буде на слово была да я спесивая,
И на ричах была, невольница, бросливая,
И на словечушка была непостатейная!
350 И вы простите-ткось, невольну красну девушку,
434
Причитанья Северного края
И меня, старый теперечко старушеньки,
И пожиты ль да мужики, меня, почтенный!
И я прошу да всё, невольна красна девушка,
И еще вас, милых спорядныих суседушек,
355 И я по поздому прошу да всё по вечерку
И в вознички ж прошу, невольна, в перезовнички,
И проводить меня на чужу на сторонушкуі
Брат зовет невесту в гости; невеста отвечает:*
Я увидела, невольна, приобозрела
С-за народу я теперь да людей добрыих,
Из-за ближниих суседей спорядовыих,
И вдруг не красно это солнышко пороспекло,
5 И не светел месяц теперь да порассветился,
И не часты звезды теперь да россиялися;
И показалася скачёная жемчужинка!
И поблизёшеньку, мой свет, да придвигается,
И он ко мне-кова, невольной красной девушке;
10 И спроговариват он ласковы словечушка,
И меня честует — во светлу зовет светлицу!
И спасет Бог да тёпло-красно мое солнышко,
И на твоем, свет, на великоем желаньице;
И покорюсь да я, невольна красна девушка,
15 И я тоби да светушку-братцу родимому:
И да я в том прошу скачёную жемчужинку
И клади к двереньке, мой светушко, придверничков,
И клади верных этых крепких сторожателей,
И ты не горьких станови да этых пьяницев —
20 И принаедет как остудник-блад отечской сын,
И с поездишечком, остудник, некрыстныим,
И с породишкой ведь он да оборванноей,
И што дубовыих дверей не отворили бы,
И в нову горенку ведь их да не впустили бы,
25 И моей волюшки оны не напугали бы,
И меня, девушки, не устрастили бы!
И знаю-ведаю я, белая лебедушка,
И я про светушка про братца про родимого:
И не сменят да он ведь вольной моей волюшки
50 И на злодийное теперь да на неволище!
Придя в горницу, продолжает:
И отворилася теперь да дверь дубовая
И как во этую во светлую во светлицу
(Утром в) свадебный день
435
И во столовую во новую во горенку!
И как меня ж, да подневольну красну девушку
5 И дорога ж веде скачёная жемчужинка;
И как у моего у братца у родимого,
И на сегодняшний Господень Божий денечек
И про мою ж да про бесценну дорогу волю
1° И дубовы столы, у светушка, росставлены,
И золочёны чайны чашечки розряжены!
И пороскладены подносы-то лужёный,
И поросставлены самовары золочёный!
И мне-ка систь да со бажёной дорогой волей,
15 И мне-ка с милым прикрашённыим девичеством
И нунь у светушка у братца в новой горенке!
И да ты слушай, тепло-красно мое солнышко,
И ты садись, да свет, за стол со мной дубовой,
И да ты подле ведь на стул же на кленовой —
20 И мы подумаем видь крепкой с тобой думушки!
И как допреж сего,* сдовольной белой светушко,
И мы с тобой, да со скачёной со жемчужинкой,
И мы приидем как по поздому по вечерку
И мы с игримой со веселоей бесёдушки,
25 И нас ведь стритя свет-желанный родители,
И родной батюшко коня да выпрягает,
И свет-родитель тут на стол да накрывает:
И она ествушки сахарнии приносит,
И она питьица медвяна поставляет!
50 И говорит столько родитель-родна матушка:
«И вы садитесь-ко, сердечны мои детушки,
И да вы кушайте-тко, братец с сестрой родной!»
И все глядит да на сердечных своих детушек,
35 И все любуется родитель жалосливая:
«И дви стоят, — скаже, — сахарны деревиночки,
И точно в саду как изюмны ягодиночки!»
И кругом обойде стола она дубового,
И наложит да она белы свои рученьки
40 И как на наши всё на бладыи головушки,
И на мою да мелкопрядну русу косыньку,
И на твои да на свет-желтый кудёрышка!
И говорить стане родитель-наша матушка:
«И наглядитесь-ко, несчастны ясны очушки,
45 И ты нарадуйся, ретливое сердечушко,
И на своих милых скачёных на жемчужинок
И очень милы вы, сердечны, мне-ка, детушки!»
И еще сговорит родитель да тут матушка:
«И вы намаялись на тихой на бесёдушке,
436
Причитанья Северного края
50 И утешали эту вольну свою волюшкуі
И как про вас да ведь сердечны мои детушки,
И как во этой во столовой у мня горенке,
И там истоплена кирпична у мня печенька,
И там приустлана пухова вам перинушка;
55 И што от печеньки покой бы нагревался
И вам бы, детушки, спокойна была ноченька!»
И мы придем как, тепло-красно с тобой солнышко,
И мы во светлую с тобой придем во светлицу,
И мы поставим как подсвечник золочёной,
60 И мы затопим-то свещу да воску Ярова,
И мы продумаем тут, свет, да прогадаем,
И мы ведь темну столько долгу эту ноченьку,
И утешаемся ведь мы да забавляемся,
И мы до этоей зори да все до утренней!
65 И как поели ж меня, невольной красной девушки,
И да ты, братец мой-белой денной светушко,
И станешь издать по смиренныим бесёдушкам,
И единёшенек на саночках дубовыих,
И не с кем думать буде крепкой теби думушки
70 И разговаривать умильных разговорушков!
И как приидешь со смиренной ты бесёдушки,
И тебя стритят свет-желанный родители,
И милосердная родитель-наша матушка,
И она выдет на новы сени решётчаты
75 И приотопрет да тут дверь она дубовую,
И она спросит у тебя, да красно солнышко:
«И ты ль сердечное рожёно мое дитятко?
И единёшенек ты в дом, да свет, являешься,
И ты без любушки-сестричушка родимой!»
80 И тут как придешь, дённой-белой да мой светушко,
И ты во светлую придешь да тут во светлицу,
И ты во этую столову нову горенку
И, братец, спахнешься, мой свет, да спамятуешь
И ты меня да подневольну красну девушку;
05 И как ты зглянешь ко столу да ко дубовому —
И стоят стульица, ведь свет, да унылёшенько,
И у дубового стола, да свет, пустёшенько;
И тут воспомнишь, тепло-красно мое солнышко,
И меня, любушку-сестрицу-то родимую!
90 И поглядите-тко, народ да люди добрый,
И посмотрите столько, род-племя любимое,
И на мою да вы скачёную жемчужинку,
И вы на светушка на братца на родимого:
И во руках держит ведь русу мою кбсыньку
(Утром в) свадебный день
437
95 И алы ленточки к белу личу приложены!
И как не белая береза нагибается,
И его буйная головушка качается;
И не огонь в печи со пламенем расходится,
И молодецкое сердечко разгоралося;
100 И на его да на победноей утробушке
И расходилася обидушка великая;
И со злодийноей великоей обидушки
Изменилося бурлацко бело личушко;
И на бладоей удалой на головушке
105 И развились да его желтый кудёрышки;
И все жалиючи невольну красну девушку,
И соболезнует по вольной моей волюшке!
И напилася я, невольнича, накушалась,
И угостилася с бажёной дорогой волей;
М° И я на стульицах, невольна, насиделася,
И я за этыим столом да за дубовыим,
И спасет Бог да тебе, красно мое солнышко!
Когда невеста выйдет из-за стола
брат делает подарок. Невеста:
И поглядите-тко, народ да люди добрый,
И на мою ж милу, скачёную жемчужинку!
И он дарит меня, невольницу-то, жалует,
И он дарит меня камкой да всё кружевчатой,
5 И он ситцом дарит меня да новомодныим;
И он башмачики, мой свет, да ведь козловый,
И он чулочики, мой светушко, бумажный,
И по чулочикам подвязточки шелковый,
И на белую грудь — платочки левантеровы,
10 И во уши дарит серёжки бриллиантовы,
И на головушку мне — розову косыночку!
И нарядил меня, сдовольной белой светушко,
И он во всю меня любимую покрутушку,
И нарядил да точно, свет, меня боярыню,
15 И быдто славного купча дочи богатого!
И наглядись, да тепло-красно мое солнышко,
И про запас да на сестричку ль на родимую!
И наликуйся же, скачёная жемчужинка,
И на мою да на бесценну дорогу волю!
20 И доспрошусь, бедна невольнича, доведаюсь,
И у тебя ж, да братец-красно мое солнышко,
И при всем роду доспрошусь, дочи, при племени,
И я при милых при желанных свет-родителях:
438
Причитанья Северного края
И ты за што ж даришь, мой свет, да за што жалуешь
25 И ты любимыма сердечныма подарочкам?
Аль радиешь ты на чужу, свет, сторонушку?
Аль изменяешь, свет, ты вольну мою волюшку?
Иль разлучаешь с прикрашённыим дивичеством?
И не утай, да скажи, красно мое солнышко,
30 И уж ты мне-кова, невольной красной девушке:
Аль даришь меня, невольницу, ты жалуешь
И за совет даришь, за крепку меня думушку?
Аль за прелестный мои да ты словечушка?
Аль за скорое ж меня да послушаньице?
55 И ты за легку ль меня да переменушку?
И, кажись, я, да подневольна красна девушка,
И я словечушко твое не изменяла,
И супротивного теби да не сказала?
И спаси Господи скачёную жемчужинку
40 И за твое, свет, за велико за желаньице,
И все за милый сердечный подарочки!
И ты послушай же, сдовольной белой светушко,
И тепло-красно миженьско мое солнышко,
И да* што я скажу, невольна красна девушка:
45 И не прошу у тя из поженки долиночки,
И я из полосы, мой светушко, третиночки,
И я ведь с дому не прошу да половиночки.
И я прошу столько, скачёная жемчужинка,
И прошу мистичка, невольнице, немношечко —
50 И я с маленькой, невольнице, россадничек,
И не с большой да у тя, братец, с коноплянничек
И супротив прошу крылечика перёного
И напротив да прошу светлой своей светлицы —
И садить деревча, невольниче, сахарнии
55 И все другим мне, невольной, — виноградный,
И изнасиять мне, невольной, шелкова трава
И мне-ка раэны столько розовы цветочики!
И мне спустить да класть бажёная бы волюшка,
И мне во этот столько, свет бы, во зелёной сад!
60 И в зеленом саду пусть волюшка ликуется
И на лазуревы цветочики любуется!
И може, буде мне-ка вольна столько волюшка,
И мне-ка со этой остуды-чужой стороны,
И мне-ка гостьицей приехать всё недельной
65 И на свою ж да на родиму, свет, на родинку,
И ко своим светам-желанныим родителям,
И ко тоби ж, да братец-красно мое солнышко!
И стала в горенки, невольна бы, посиживать,
(Утром в) свадебный день
439
И я в окошечко, невольница, посматривать,
70 И скрозь хрустальное стекло да я поглядывать
И я на этот бы, невольница, зелёной сад,
И на свою ж да на бесценну дорогу волю —
И как гуляе дорога ж да моя волюшка
И как по травоньке она ж да по шелковой,
75 И всё по разныим цветочикам лазоревымI
И моя мила свет-скачёная жемчужинка,
И ты сжалуйся, тёпло-красно мое солнышко,
И по моей да по бесценной вольной волюшке
И ты по милом прикрашённоем девичестве!
80 И я гляжу-смотрю ж, невольна красна девушка:
И наши милы свет-желанный родители
И стоят с-за людей оны, да людей добрыих,
И все наглядя на сердечных своих детушек:
И как брат с сестрой теперь да росставается,
S3 И как горючима слезама обливается,
И как сестрица светушку- братцу родимому
И соколочику она да златокрылому
И понизку она, победна, покланяется!
И нынь роздумаюсь, невольна красна девушка,
90 И я девочьиим умом да своим разумом:
И прогостила ж свою вольную я волюшку,
И просидела за столом да за дубовыим,
И проглядела во косевчато окошечко;
И на чаях да ю, победна, пропивала,
95 И на закусочках я волю проедала!
Выходя из горенки:
И ты прости ж, прости невольну красну девушку,
И меня, светлая теперь да прости светлица!
И ты прости меня, бажёна дорога воля!
И меня,* сладкое прости да уеданьице,
5 И меня, милое медвяно упиваньице,
И прости долгое, невольну, усыпаньице! **
И ты прости ж, прости, девочье рукодельице,
И ты ведь, славное, меня, да щепетеньице,
И да вы, пялышка, невольницу, точёный,
10 И вы простите, звон-унылы жалки писенки!
И поостанься-тко, бесценна дорога воля,
И ты во этой столько светлоей во светлице!
440
Причитанья Северного края
Выходит на крыльцо:
И нынь пройду-пройду, невольна красна девушка,
И я со этой же со светлоей со светлицы,
И со столовой я пойду да новой горенки,
И по сараю ль я пройду да колесистому,
5 И по новым сеням, невольница, решётчатым;
И столько ж выду на крылечико перёное,
И отошлю дубровь, невольница, зелёную:
«И ты, дубровь моя теперь да все зелёная,
И полети да выше лесу по поднебесью,
10 И ты свези да свези вольну мою волюшку
И ты на чужу же на дальну на сторонушку,
И што не знал бы тут остудник-блад отечской сын,
И про мою ж бы про бесценну дорогу волю!»
И тут отпущена бажёна у мня волюшка,
15 И далече ж она за сине за Онегушко!
И собирается бесценна воля вольная,
И середи да столько славного Онегушка
И все на луду систь она да на подводную
И на горючей же катучей синей камешек!
20 И куды камешек в синем море покачнется,
И туды волюшка моя да все пошатится;
И набоится ж моя воля, напугается!
И уже тут да моя воля устрашилася,
И она взад да с пути, воля, воротилася,
25 Иу крылечушка она да ушатилася!
И мои милый советны дружны подружки,
И волю прияли на белы свои рученьки,
И положили мне на бладу на головушку!
Обращается к матери:*
И возрачусь нынь со крылечушка перёного
И я во это в тепловитое во гнездышко!
И у моей света-родителя у матушки,
И вся состряпана стряпня да домовитая;
5 И поросставлены столы у ней дубовый,
И пороэостланы ведь скатерти-то браный,
И пороскладены торелочки камфоровы,
И по рукам да еще красны столько ложечки,
И по тарелочкам булатны разны ножички,
10 И все положены ведь вилки золочёный!
И у моей света-родителя у матушки
И по уму ества у ней да всё составлены,
(Утром в) свадебный день
441
И по устам питья у ней да всё налажены;
И меня честует к столу да ко дубовому,
15 И говорит столько родитель-моя матушка:
«И ты садись, мило сердечно мое дитятко,
И во почёстной ты садись да во большой угол,
И ты за стол садись, дате, да за дубовой,
И со своей садись со вольноей со волюшкой,
20 И ты со стадушком садись да со гусиныим,
И ты со другиим садись да лебединыим,
И ты со этоей породой именитоейі
И сади род-племя, голубушко, любимой,
И сади тетушек, голубушка, добротушек,
25 И ты крестовую сади да свою матушку,
И коя страшного греха да залучила,
И от священского купеля принимала!
И сади любушек-сестриц да сдвуродимыих,
И светушков-братцев приездных сдвуродимыих!
30 Про тебя у нас, сердечно мило дитятко,
И на сегодняшний Господень Божий денечек
И призакуплено за морем свежей рыбоньки,
И дорогой да про твою же волю сёмженки!
И у нас забрано ведь мяса-то гусиного,
35 И приготовлено жаркое лебединое —
И угоститься да с породой именитоей
И все со красныма теби да со девицама,
И все со братцамы теби да сдвуродимыма!
И ты не вись, наше дате, да буйной головы,
40 И не печаль да ты, рожёно, своей волюшки,
И не круши да нас, желанныих родителей;
И я приставлю ко столу да теперь стольничек
И разных кушаний ведь волюшке прикащичек,
И будем подчивать бесценну твою волюшку,
45 И угощать да тебя, белую лебедушку!»
И я сама ж того, дочй, да сдивовалась:
И чего век да было в доме-то не видано —
И было сёмжинки у нас да ведь не ёдано,
И не лучалось в доме мяса-то гусиного,
50 И с малых лет да не видала лебединого;
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И уже так да вы, желанны, спростовалися,
И с золотой казной, бажёны, пороссталися;
И много стряпано стряпни да домовитой,
55 И много забрано да пива у вас пьяного,
И призакуплено ж ведь сладкой много воточки!
И што ж у вас, светы-желанныи родители,
442
Причитанья Северного края
И на новых сенях разливно зелено вино,
И сладкой воточки попойка в новой горенке ?
60 И пропиваете бесценну ж мою волюшку,
И вы на винны, свет-родители, на чарочки,
И вы на 9ты ж на хмельны да на напиточки
И уже всей да вы породой именитой!
И теперь-нонечку, бесценна моя волюшка!
65 И уже ешь да за столом ты, воля, кушай-ко,
И пока во этом сидишь да большом мйстечке
И у своих пока желанных у родителей!
И с перожка да съешь-ко, волюшка, начиночку,
И со калиточки-то, волюшка, наливочку!
70 И я не ем теперь, невольница, не кушаю;
И я сижу, да красна девушка, задумалась;
И состоронь да чужих басенок ослухалась;
И огляделась я на добрыих на людушек,
И осмотрелась на спорядныих суседушек,
75 И далеко ж да мои мысли расходилися,
И как великая тоска да разгорелася
И на моем нонь на ретливоем сердечушке,
И на обидноей на зяблой же утробушке!
И пораздумалась, невольна красна девушка:
80 И нонь последне за столом сижу дубовыим
И во почете за дочерь да за купчёвую!
И я последней день во красных, видно, девушек
И в дорогой да своей вольной столько волюшке;
И у придрокушки-желанной в доме матушки
85 И я последнее Христово воскресеньице!
Выходя из-за стола:
И насиделася, невольна красна девушка,
И во почестноем, невольна, во большом углу,
И я за этыим теперь да дубовым столом!
И мне-ка стать теперь на резвый на ноженьки,
5 И мне с-за ествушкой пойти да с-за сахарниих,
И мне с-за питьицев пойти да с-за медвяныих,
И сотворить да мне Исусова молитовка,
И перед Спасом бы теперь да Богородицей,
И мне-ка слава провести Царю Небесному,
10 И все за пищу-то ему да за столовую!
И на вси стороны, невольной, поклонитися,
И всобину поклон желанным свет-родителям:
И спасет Бог да свет-надёжа сударь-батюшко!
И воскормил-споил невольну красну девушку,
(Утром в) свадебный день
443
15 И свет, до полного девочьего до возраста,
И ты до славного замужня выдаваньица!
И изукрасил мою вольну столько волюшку
И ты снарядноей любимоей покрутушкой!
И да ты слушай же, родитель-моя матушка:
20 И спасет Бог, да тепло-красно мое солнышко,
И на твоем да на великоем желаньице:
И воспитала ж меня, белую лебедушку,
И ты ведь нежной своей белой этой рученькой,
И спотешала да ты вольну мою волюшку!
25 И как еще да свет-желанный родители,
И возношу да вам спасибо с благодарностью,
И всобину да свет-желанной родной матушке,
И вам по низкому поклону-челобитьицу,
И на хлёби да вам соли на столовоей,
30 И вам на кушаньях ведь, светушки, сахарниих,
И вам на питьицах, желанный, медвяныих,
И как сегодня, сего денечка Господнего,
И угостили-то невольницу — уподчивали,
И вы не первое, родители, — послиднее!
35 И я прошу еще, невольна красна девушка,
И я прощеньица прошу с бласловленьицем:
И бласловите, свет-желанный родители,
И на прогулушку на широку на уличку,
И погулять да подневольной красной девушке!
40 И мне-ка милыих вы дайте провожателей
И мне-ка верныих-то крепких сторожателей!
И мне по правую-то дайте вы по рученьку
И мне-ка милую крестову мою матушку!
И мне по левую, невольной, дайте рученьку
45 И мне-ка любушку-сестрицу сдвуродимую,
И позади ж мне-ка, невольной красной девушке,
И мне любимого сердечного повозничка,
И мне-ка светушка-то-братца же родимого! —
И сберегали бы бажёну мою волюшку
50 И на прогулушке на широкой на улушке,
И в разоренноем невольной в зеленом саду!
И я гулять пойду на челой этот денечек,
И я со красныма пойду да со девйчама!
И ты, желанная родитель-моя матушка,
55 И я еще прошу, невольна красна девушка:
И хоть я сойду на прогульную на улицю,
И как поели меня, да белоей лебедушки,
И принаедет столько князь да превеликий,
И он со поездом, остудник, княженецкиим,
444
Причитанья Северного края
60 И он со всей своей породой именитой;
И дружье-братье у него будут в собраньице,
И все вкупи будут сестрицы е родимый,
И впереди да сватухи будут — наяныщи
И мужикища-то наедут грубиянищи —
65 И вы послушайте, желанный родители:
И не пустите на крылечико перёное,
И вы на 9тыи новы сени решётчаты I
И не примите-тко во светлу его светлицу,
И не садите за столы да их дубовый,
70 И пока я, да все невольна красна девушка,
И там гуляю я на широкой на улушке!
Мать отвечает невесте:*
И ты послушай, свет-сердечно мило дитятко:
И бласловляю ж тебя, белую лебедушку,
И от сердча даю ж родительско прощеньице,
И я на веки-то теби бласловленьице!
5 И отпущу да тебя, белую лебедушку,
И сего денечка на широку на уличку!
И призапру-то я новы сени решётчаты,
И призадвину я заложечки железный,
И не допустим мы остудника-чужанина
10 И мы во свой да дом-крестьянскую во жирушку!
И ты послушай, моя белая лебедушка:
И я глядела всё, печальная головушка,
И на тебя ж, да на сердечно свое дитятко:
И тошно плачешь ты, невольна, унываешь,
15 И ты горючи эты слезы проливаешь
И по своей да по бесценной дорогой воле,
И по девочьей мелкопрядной русой косыньке,
И ты по этыим по алым своим ленточкам!
И кабы знала да ты, белая лебедушка,
20 И про меня ж, да про печальну родну матушку:
И от зголовья сдыну буйную головушку,
И кинусь-брошусь во косевчато окошечко:
И тиха тишинка на широкой на уличке*
И нету куревы во чистоем во полюшке,
50 И благодать да всё на синем на Онегушке!
И тут роздумаюсь, победна родна матушка:
И отчего ж да болит буйная головушка,
И не под витер ли она, не под погодушку?
И по тебе ж, мило болезно мое дитятко!
35 И ты послушай же, косата моя ласточка:
(Утром в) свадебный день
445
И оттошна да жаль горюше мне — тошнёшенько
И поросстаться как со белой со лебедушкой I
И у меня ж, да у печальной родной матушки,
И в сон головушка была да не приклонена,
40 И к кругу складнему зголовью не приложена,
И все жалеючи ведь белую лебедушку!
И проливала я ведь горьки столько слезушки —
И от горючих слез зголовье утонуло!
И всю я ноченьку, победная, продумала!
45 И как об том да болит буйная головушка,
И што ты мало ведь сердечно мое дитятко;
И хоть ты возрастом, дитё, да не малёшенька,
И умом-разумом, голубошко, глупёшенька!
И так все думала, бессчастна родна матушка,
5° И как ты жить будешь на чужей на сторонушке,
И ты у чужих богоданныих родителей?
И их ты громкого словечка напужаешься,
И ты не знать сама куды да накидаешься,
И умом-разумом, победна, несмекаешься,
55 И надрожится тут победно ретливо сердче!
И ты послушай-ко, сердечно мое дитятко:
И я глядела все, печальная головушка,
И сего денечка смотрела я Господнего,
И я с-по ранному глядела все по утрышку:
60 И как повыстала ты, белая лебедушка,
И ты со мягкой со пуховой со перинушки
И да ты шла как по новым сеням решётчатым,
И от тебя ж да всё от белой от лебедушки,
И подогнулися дубовы перекладинки
65 И подломилися дубовый мостиночки.
И от горючих слез башмачки обливалися,
И от обидушки следочки заплывалися!
И ты ступила в тёпловито как во гнездышко
И ты прошла, да моя белая лебедушка,
70 И ты во этот во почёстной в большой угол —
И точно травонька ведь ты да как шаталася!
И ты челом била, дите, да низко кланялась —
И быдто белая березка нагибалася!
И я зглянула как во бело твое личушко —
75 И изменилося девочье бело личушко,
И красота ж куда ж у девушки девалася?
И помутились твои ясны, вижу, очушки;
И быв под облачкой стоишь да страховитой,
60 И под злодийноей неволюшкой великой!
И ты послушай же, сердечно мило дитятко:
446
Причитанья Северного края
И у меня ж да у кручинной у головушки,
И у меня свилася тоска неугасимая,
И удолять стала великая обидушка
85 И по тебе ж, да по сердечном моем дитятке!
И перетрескало ретливое сердечушко,
И крепко ноет моя зяблая* утробушка,
И потерялся белой свет да со ясных очей,
И помешался ум же-разум во головушке!
90 И хоть я стряпала стряпню да суэтливую,
И хоть я ладила обеды-то воскресный,
И розостлала я ведь скатерти-то браный,
И я садила свою белую лебедушку
И за дубовой стол садила хлеба кушать,
95 И почитала за любимую за гостьицу,
И за беседничку, горюша, я воскресную!
И ты скажи, да моя белая лебедушка,
И да ты мне скажи, победной родной матушке:
И хоть сидела за столом да за дубовыим,
100 И да ты кушаньев, дитё, не искушала,
И ты медвяныих питьев не испивала:
И, знать, что кушанье тебе да не по разуму,
И тебе ль питьица ведь были не по обычью;
И за столом да ты сидела призадумавши,
105 И за дубовыим сидела прикручинивши,
И буйна голова была да принаклонена,
И ясны очи во дубовой пол утуплены!
И уж как тут да я, победна родна матушка,
И проглядела я ведь ясны свои очушки
НО W во твое, дитё, во белое во личушко,
И на твою ж да дорогу я волю вольную,
И на мило прикрашенное девичество!
И все я думала, печальная головушка,
И ты сменять свою обиду на весельице!
115 И вижу-смичу я, бессчастна родна матушка:
И как головушка твоя не взвеселяеея,
И обмирает да твоя зяблая утробушка!
И бласловляю тебя, белую лебедушку,
И сего ж денечка тебя да я Господнего!
I20 И подрочу да тебя правой белой рученькой
И я по бладой по девочьей по головушке
И я по этой мелкопрядной русой косыньке,
И по твоим да дорогиим алым ленточкам!
И уберись, да мое дате, хорошохонько
125 И ты во цветно во снарядно свое платьице
И во христовскую любимую покрутушку!
(Утром в) свадебный день
447
И ты поди, дитё, на шйроку на уличку,
И по народушку пройди да людям добрыим,
И по советныим пройди, да дружным подружкам!
13° И пороздай да им бажёну свою волюшку,
И ты по малой роздари да по частиночке,
И не по большой дари, дитё, да по долиночке!
И как поели тебя, сердечно мое дитятко,
И после твоего прекрасного девичества,
135 И пойдут девушки по широкой по уличке
И мимо нашее хоромное строеньице,
И мимо это хоть крылечико перёное;
И как у этых советных милых подружек
И буде волюшка на бладой на головушке —
140 И я повыду на крылечико перёное,
И погляжу, бедна родитель-рбдна матушка,
И быдто на тебя на белую лебедушку!
И скличу подружек со пути-со дороженьки
И я во свое во хоромное строеньице,
145 И я во это тепловитое во гнездышко,
И посажу да этых красныих я девушек
И я на белую брусбву свою лавочку,
И их поглажу я по бладой по головушке,
И подержу да в руках русу йхну косыньку,
150 И приложу бедна ко блеклому ко личушку,
И прижму волю ко ретливому сердечушку,
И место тебя столько белоей лебедушки,
И место твоей дорогой да воли вольной!
И тут спроговорю единое словечушко:
155 «И уходись тоска-великая кручинушка,
И успокойся-тко ретливое сердечушко,
И наглядитесь-ко победны ясны очушкиі»
448
Причитанья Северного края
8. ПЛАЧИ, ВЕЛИЧАНИЯ И УКОРИЗНЫ
ПРИ СОБИРАНИИ ПОМОЧИ
Невеста к народу, собиравшемуся на улице:
И мне повытти же, невольной красной девушке,
И мне со этого со высока со терема!
И мне пройти ж да по новым сеням решётчатым
И мне по милому крылечику переному!
5 И в разорённой я пойду ж да во зелёной сад,
И на прогулушку ль на шйроку на уличку!
И ох, роздумаюсь, невольна красна девушка,
И роздивуется ведь буйная головушка:
И што сегодня, сего денечка Господнего
1° И как на нашей на прогульной славной уличке,
И как у моего крылечика перёного
И много множество народу-людей добрыих,
И много съехалось удалых добрых молодцов,
И много красныих теперь да есть ведь девушек!
15 И што Владычной ли Господень есть ведь праздничек,
И таки ль улички вокруг да е рядовыи,
И таки лавочки ль обнесены торговый,
И пороскрылися товары разноличныи?
И знаю-ведаю, невольна красна девушка:
20 И хотя ж собрались народ да люди добрый,
И на мою ж да оны съехались на свадебку,
И на горючее слезно на обливаньице,
И на розлукушку бесценной моей волюшки,
И посмотреть да всё на поезд княженецкой,
25 И на собранной оны круг да молодецкой!
И не убойтесь-ко, народ да люди добрый,
И как меня, да все невольной красной девушки;
И я не сборщик-то иду к вам, не правильщик,
И не гля подати иду да я казенной,
3° И не достану я в избу да вас во земскую,
И я на правеж вас, народ-люди, не выведу!
И я повышла ведь, невольна красна девушка,
И погулять да все на шйроку на уличку!
Плачи, величания и укоризны
449
Сокрутятся бабы, невесте дают в руку поднос
с рюмками. По одну сторону ее крестная мать,
по другую — братан или дядя.
Невеста* к мужику:
У кого ж было невольнице не бывано,
И с кем здоровье сего денечка не дияно,
И я не била-то челом, низко не кланялась?
И при пути ж теперь, при широкой дороженьке
5 И там удалой-то стоит да доброй молодец.
И я челом да бью, невольна, низко кланяюсь,
И за подносом я, невольна, унижаюся:
И ты повыкушай-ко чару зелена вина,
И на подносе у меня да золочёноем,
10 И во рюмочках теперь да во хрустальныих!
И хотя ж воточки, бурлакушка, пивали,
И вы поднощичко такой да не видали!
И подношусь, дочи-невольна красна девушка,
И буду подчивать удалых добрых молодцов:
15 И твое хвальное теперечко отечество,
И пославние-то теперь да молодечество!
И твое личушко теперь да снежку белого,
И твои очи, у бурлака — ясна сокола,
И твои брови, у детины — черна соболя;
20 И все на бладой на твоей да головушке,
И точно желтый завивныи кудёрышка,
И во три ряд твои кудёрка завиваются,
И во четвертый ряд у тя да заплетаются;
И там на всякой у тебя да волосиночке
25 И по скачёной дорогой да по жемчужинке!
И с городов ли ведь теперечко съезжалися,
И красоты твоей, бурлака, дивовалися,
И ума-разума детинушки срекалися,
И как смиреньицу да молодца смекалися!
Мужик, выслушав это величание, берет с подноса
рюмку, немного выпивает и кидает на поднос
денежную подмогу. Невеста** к девице-подруге:
И не бессудь того, победную невольницу,
И што я поблизку, невольна, подвигаюся,
И што я понизку, невольна, поклоняюся.
И вижу-смичу, догадаюсь, дочь-невольнича,
^ И как стоит да всё душа да красна девушка,
И моя милая совет-да дружна подружка,
15 Причитанья Северного края
450
Причитанья Северного края
И ты, сердечная любима моя сватьюша,
И красота твоя теперь — да красна солнышка,
И высота твоя, девича, — сад-зелёного,
10 И на походочку девича — быдто стопочка,
И на поклончики девича — быдто плёточка!
И твоя ричь, да у дивйчи, умильнёшенька,
И походочка твоя да всё щепливая,
И поговоря друг-советной — чваковитая!
15 Столько слушай же, совет-да мила подружка:
И лучилось слышать невольной красной девушке
И про тебя да всё, про белу про лебедушку,
И тоже сватовья, голубушку, засватывали,
И женихи тебя, дивичу, позывали ведь,
20 И дорогу да твою волю горивали ведь!
И, знать, што ты, мила советна дружна подружка,
И, видно, девушка ведь ты да поталаннее,
И свет-родители твои да пожеланнее,
И отказали ведь блада сына отечского!
25 И ты коим богам, голубушка, молилася,
И коим ставила свещи да воску Ярова,
И ты Пречистой Пресвятой ли Богородице,
И ты Святителю Миколе ли Угоднику?
И тебя Господи, советну, ведь помиловал,
30 W от разлукушки бажёной вольной волюшки;
И, видно, девушка ведь ты да не дешёвая,
Точно волюшка твоя да не грошовая;
Столько, девушка, ведь ты да во пятьсот рублей,
И руса косынька твоя да в целу тысящу,
35 И вольной волюшке твоей, да знать, цены нет!
И ты послушай же, душа да красна девича,
И тайна милая моя свет-разговорщичка:
И спамяти, да друг-советна прежня подружка,
И ты на горочке, голубушко, катаючи,
40 И ввечеру да на беседушке играючи,
И жалки писенки, голубушко, спеваюца,
И ты весной меня, невольну, о Христове дни,
И ты во лето спамятуй да о Петрове дне,
И ты на вешныих гульбищах-на прокладбищах!
45 И ты воспомни-тко, советна дружна подружка,
И ты у быстроей меня да всё у риченьки,
И когда будешь ты бело да умыватися!
И ты послушай же, советна мила подружка:
И ты гуляй да душа-красна моя девушка,
50 И пока во своей ао вольной ты во волюшке,
И во своим да прикрашенном во девичестве,
Плачи, величания и укоризны
451
И во придроке у родителя-у матушки,
И в приберете у надёжи света-батюшки;
И не спешись да ты, советна дружна подружка,
55 И снять-то волюшки со бладой со головушки!
И не бессудь, да друг-совет да мила подружка,
И ты меня, да всё победную невольницу,
И за мои да ты обидный словечушка!
Девка дарит. Невеста к молодому парню:*
И подойти было, невольной красной девушке,
И мне ко этой холостьбы да неженатой,
И мне к удалому дородню добру молодцу,
И поднести да мне-ка винна эта чарочка!
Парень дарит. Невеста продолжает:**
Испей-выкушай, удалой доброй молодец,
И холостой да ты детина неженатой
И господин честной Иван да ты Иванович!
И я челом бью, дочй невольна, поклоняюся,
5 И за подносама, победна, унижаюся
И все тебе дая, удалу добру молодцу!
Издалека у мня вино да ведь привезено,
И с Новагорода ведь воточка доставана,
И на меду вино, детинушко, розведено,
10 И вино сахаром у мня да ведь посыпано,
И тебе здравием к ретливому сердечушку
И умом-разумом во буйну во головушку,
И гля веселья в молодецкую утробушку!
И то свеща стоит теперь да нетоплёная,
15 И то верба стоит теперь да золочёная,
И то сахарная стоит да деревиночка,
И то изюмная наливна ягодиночка!
И как по цветному теперечко по платьицу —
И то купча да стоит сын-то питенбурского!
20 И всё походочка твоя да е щепливая,
И поговоря, холостяга, чваковитая;
И говоришь да ты, детина, как рублём даришь,
И во устах да твоя ричь-то россыпается,
И как скачен жемчуг, бурлакушка, катается!
25 И все на ноженьках сапоженька козловый,
И круг сердечка кушаки да все шелковый;
И как от доброго теперечку от деревча
И очень рбстет-то отростель все хорошой;
И так от умныих сердечныих родителей
452
Причитанья Северною края
30 И ростут детушки теперечку разумный!
И тебе дай-ко ведь того, да дай-ко Господи,
И с ноги на ногу детинушке поступливать,
И все козловым сапожком тебе поскрипывать,
И во кружках тебе, детинушке, поигрывать,
35 И красных девушек тебе да все подшаптывать!
И не бессудь того, удалой доброй молодец!
И судьбина Божья теперечко не сталася,
И за тебя, дочй невольна, не досталася!
К замужней подруге:
Нонь пойду, дочй-невольна красна девушка,
По прогулушке ж по широкой по уличке!
Я увидела, невольница, обозрела
И свою прежнюю советну дружну подружку,
5 И честну мужнюю теперь да молоду жену:
И то жена стоит теперь да мужа умного,
И всё молодушка теперечко разумная,
И всей породушке она да постатейная,
И поспрошу, да подневольна красна девушка,
10 И у тебя спрошу, у прежней я у подружки:
И не вдавни была, голубушко, в девичестве —
И ты скажи-ка подневольной красной девушке,
И как со волюшкой, советна, росставатися
И со злодийноей неволей познаватися?
15 И как к остуды ко сторонке привыкатися
И со чужима как ведь жить да с родителям?
Ты ведь сладкима ль медами приливалася,
И ты ль сахаром к остуды присыпалася,
Али шёлком ко сторонке прививалася,
20 Иль красным золотом к остуды пришивалася?
И не утай — скажи, советна дружна подружка,
И столько мне-кова, невольной красной девушке:
И столько три часу со волей росставатися,
И надо три годы с неволей познаватися!
25 И ты послушай же, советна прежня подружка,
И ты придай да ума-разума в головушку
И мне-ка розмыслу в ретливое сердечушко,
И уж ты мне ж, да подневольной красной девушке!
И все страшит да меня, белую лебедушку,
30 И все остудушка страшит да чужа сторона,
И все остудничек страшит да блад отечской сын!
И нынь схватилася я, белая лебедушка,
И жаль-тошнёшенько мне же вольной стало волюшки!
Плачи, величания и укоризны
453
Кушай чарочку теперь да зелена вина,
35 И моя прежняя советна дружна подружка,
И от меня ж, да подневольной красной девушки!
И я не первое прошу — хотя ж последнее!
И жемчужком стоишь, советна, изнавешена
И цветным платьицем, жена, да изукрашена!
40 И ты послушай же, совет-да дружна подружка:
И ты ль по утрышку, советна, росставалася
Аль в полдён да со неволей спознавалася?
И ты скажи ж да мне, невольной красной девушке,
И не убойся ты блада сына отечского
45 И своей милоей надежноей головушки!
Молодица одаряет* невесту, которая продолжает:
И спасет Бог, да друг-советна мила подружка
И на твоей же на подмоге-честном дареве,
И ты даришь да золотой казной бессчётной,
И, знать, радиешь на судиму на сторонушку!
5 И я раздумаюсь, невольна красна девушка,
И она гля чести дарит, да ради похвалы,
И, верно, хорошо на чужой жить сторонушке!
И ты гости ко мне, советна дружна подружка,
И со своим светам-желанным со родителям;
10 И за дубовой стол прошу да хлеба кушать
И при унылоей моей да теперь свадебке,
И при разлукушке моей да дорогой воли!
И не бессудь того, советна дружна подружка;
И настоялася, невольна, принакланялась,
ft И позвала тебя, невольна я, почёстовала!
Невеста** к суседу:
И мне пройти было по широкой по уличке,
И при пути ж да при широкой при дороженьке,
И стоит милой спорядовой же суседушко!
И кушай чару ты теперь да зелена вина
5 И от меня ж да все от красной ты от девушки,
И как от милой спорядовой же суседушки!
Бью челом, дочи невольна, покланяюся,
И за лужёныим подносом унижаюся!
И от тебя ж было, спорядной мой суседушко,
10 И мне-ка имячко всегда было с изотчиной,
И краснословьице ж всегда мне-ка очимое,***
И похвала была от вас да позаочная!
454
Причитанья Северного края
И на пути да хоть мы встретушку стреталися,
И да мы друг-другу ведь е да покланялися;
15 И восхвалял да меня, белу ты лебедушку,
И почитал да мою вольную ведь волюшку,
И ты всегда ж, да спорядовой мой суседушко!
И я прошу тебя сегодня, сего денечка,
И я по поздому прошу тебя по вечерку,
20 И в рожнички зову, невольна, в перезбвнички,
И во любимый, советна, во повознички,*
И проводить прошу на чужу на сторонушку!
И будет честь-место ведь вам да во большом углу,
И буде хлеб да соль ведь вам за дубовым столом,
25 И по рукам да роздают вам красны ложечки,
И по устам будут ведь ествы вам сахарнии,
И по уму да будут питьица медвяный;
И допьяна-то напоят вас сладкой воточкой,
И штобы спомнили вы белую лебедушку
3° И восхвалялись бы остудой-чужей стороной,
И што честно приняли любимых перезовничков:
И как у этого блада сына отечекого,
И столько досыта суседей накормили, нас,
И еще допьяна ведь нас да напоили!
35 И как даришь-даришь, спорядной ты суседушко,
И как меня даришь, невольну красну девушку,
Хоть не рублем даришь же ты, да не полтиной,
И хоть одной даришь меня да гривной медной,
И почитаю за болыпй да я подарочки!
40 И как допреж сего,** до этой поры-времечка
И мы ходили как, души да красны девушки,
И столько к вам, милой спорядной мой суседушко,
И на прядиму-на сидимую бесёдушку,
И мне-ка честь да было место во большом углу,
45 И подли этоей свещи да воску ярова;
И во почёте была белая лебедушка,
И от тобя ж была, спорядного суседушка!
И хоть какии мы бы шуточки шутили,
И всяки разны мы бы игры становили,
50 И громки пили ведь унылы мы бы писенки,
И приходили к нам удалы хоть ведь молодцы,
И собирались холостяги хоть молодым,
И ты не сгрустнулся, спорядной-то суседушко,
И все на нас да ведь, на красныих на девушек,
55 И да мы грубного словечка не слыхали;
И спроста ричь-басни у вас да говорили!
И хоть мы пройдем вкруг как волость красовитую
Плачи, величания и укоризны
455
И протолкуем хоть про красных этых девушек,
И хоть про этыих удалых добрых молодцев,
60 И не в пронос было во добрый во людушки,
И не в россказ да во спорядныи суседушки,
И от тебя ж да от спорядного* суседушка!
И завсегда ж была стена мне городовая,
И восхвалял же дорогу да мою волюшкуі
65 И не бессудь меня, спорядной мой суседушко,
Ты гости да на унылу ко мне свадебку,
И как сегодняшним Господним Божьим денечком,
И на розлукушку бесценной дорогой воли!
И вы сберитесь-ко, суседи спорядовыи,
70 И вы по пбздому ведь к нам да нонь по вечерку.
Если молодой парень даст мало подмоги,
то невеста издевается над ним и осыпает его укоризнами.
Вот образчик:
Подойти да мне, невольнице!
Поднести да винна чарочка
Уж как этому удалу добру молодцу!
Я челом, дочй невольна, поклоняюся,
5 За подносом-то, невольна, унижаюся!
Изволь выкушай ты винну эту чарочку
От меня да от души же красной девушки,
Гля моей да гля разлуки воли вольной,
Во моем да в разоренном зеленом саду!
10 Уж он белых-то рук да не здымае,
Уж он винной этой чары не зымает!
И не убойся же, удалой доброй молодец,
И не хмельны очень теперь мои напиточки,
И на меду вино у мня да ведь разведено
15 И гля тебя ж да добра молодча записано,
И, знать, не пьешь, да доброй молодец, не кушаешь
И, видно, нет да золотой казны бессчётной
И всё дарить меня, невольницу, да жаловать;
И, знать, детинушка ведь ты да волокцдушка,
20 И, видно, горькая ведь ты да есть-то пьяница,
И бездомовица ведь ты, да знать, пропойца;
И в кабаках да почастёшеньку усиживать,
И зелена вина, детина, напиваешься,
И туды траторишь ведь ты да золоту казну!
25 И точно грязь идешь как ты да подпорожная
И как худое собачёнко подорожнее;
И как головушка твоя да не заглажена,
456
Причитанья Северного края
И волоса да на головы как вересов куст,
И на щеках-то у тебя да ростут ельице,
30 И под щекама у тебя ростут березьице;
И в чистом поле тебя конюшки пугалися,
И по деревням вси робята убоялися,
И вси-то добрый ведь люди устрашилися:
И не черт ли то идет да из болотишка,
35 Не лесовик ли то идет да со мху дикого?
И у тебя, да у детинушки безумного,
И кафтанишко на себе да стозаплатней,
И у тя шапченко теперь да долгоухая,
И подпоясалось детинушко веревченкой,
40 И на резвых ногах у тя да всё опбрченка!
И белота теби взята да все от мельника,
И красота взята твоя да ведь от чельника,
И глаза вставлены и уши как лоханныиі
И говоришь столько, детина, быдто зверь ревишь,
45 И пойдут гулы-то, детина, по темну лесу,
И громкогласие твое да по чисту полю!
И ты ведь с ноженьки на ноженьку поступливашь,
И все порченко у тебы да взад волочится,
И деревенский собаки вслед-то гонятся!
50 И ты не мог, да все удалой доброй молодец,
И ты ни вытолить, детинушка, ни* вымолвить,
И на церковноем крылечике ни выпросить,
И ни в роботнички, детинушко, задатися,
И ты нажить да золотой казны бессчётной!
55 И на походочку ведь ты да ведь не стопочка;
И как пойдешь да ты, детина, по дороженьке,
И точно деревче в темном лесе шатаешься!
И да ричь-то у детины неумильная,
И поговорюшка твоя не чваковитая!
60 И не бессудь меня, удалой доброй молодец,**
И пусторичьица ль, невольница, набаяла,
И горькой пьяницей тебя ли не обхаяла?
И нонь пойду ж, дбчи-невольна красна девушка,
И прочь от этого детины неудалого!
65 И быдто смерть стоит ведь он да всё пристрашная!
Дружки зовут невесту с улицы в фатеру.
День держится, время поздное заводится.
Невеста - дружкам:***
Не боюсь, дочь, не полохаюсь
Я злодеев супостатныих,
Плачи, величания и укоризны
457
Вас, россказов*-сватов большиих!
Мне-ка свой да дом-своя воля
5 У желанных свет-родителей,
И** у братцев-ясных соколов!
Я не ваше ела-кушала,
Я не вас да буду слушать —
Я сросла у родной матушки,
10 И буду слушать братцев рбдныих!
Вы идите-тко, пожалуста,
Все злодеи-сваты больший!
И в чужом доме не показывай!
И надо мной да не розряживай!
15 И прохожу, дочи-невольница,
Я на широкой на уличке
И челой день да всё до вечера,
И в эвтом садику зелёноем,
И в эвтой рощице сажёноей,
20 И всё на травоньке шелковоей,
И я на цветиках лазуревых!
И ты в своем доме розряживай,
Да своей жены показывай,
Ей блины печи заплаткама,
25 И овсяники с прикладкама,
Налитушки с поднаставкамы!
И твоя женка неудольная,
И ни в чем не разумильная;
У тобя жена — нечехушка,
50 И всё не белая рубахушка!
И всё злодию-свату большему,
И теби дай же Боже Господи,
И теби в дом жену неумную,
И теби дйтей неразумныих!
35 Я пройду ж, дочи-невольнича,
Мимо свой да я высок терем,
Мимо нову пройду горенку,
И по пути в дом по дороженьке,
Я со красныма со девушкам,
40 Я со милыма подружкама;
И всё споют да красны девушки
И звон-унылу жалку писенку
При последнем поры-времечке,
И воспотешат красну девушку,
45 И взвеселят да дорогу волю!
И поглядят да люди добрый —
Вси суседи спорядовыи,
458
Причитанья Северного края
И свет-желанный родители,
И мое род-племя любимое!
50 И как повыдут сродчи-сроднички
На крылечико перёное,
На прогульну же на уличку,
Наглядятся-принаплачутся,
На меня, да дочерь, глядячи, —
55 Как со волей утешаюся,
И как с бажёной росставаюся!
Как сегодня ж, сего денечка,
У моих свет-у родителей,
Как ведь светла эта светличка
60 При обиды при великоей,
И на слезах да есть окошечка;
И сожалиют меня, девушку,
И дорогу да мою волюшку!
Подходя к крыльцу:
И ты прости, прости невольницу,
Меня, улица рядовая,
Прости лавочка торговая!
И ты прости меня, невольницу,
5 Разорен да мой зеленой сад!
И ты прости ж, да воля вольная,
И перелётны малы птиченьки,
И вы, унылы соловеюшка!
И постою ж, дочи, подумаю,
10 Погляжусь, дочи, помешкаю:
Как сегодня ж, сего денечка
На прогульной славной уличке
У невольной в зеленом саду
Всё собранье красным девушкам,
15 Как приезд да добрым молодцам!
Изукрашен мой зелёной сад,
И сад куницама-лисицама,
И душмы-красныма девицама,
И холостьбой сад неженатой,
20 И всё удалых много молодцев!
И вы простите же невольницу
И вы, кружки да хоботистыи
И звон-унылы жалки писенки!
И вы простите свет-невольницу
25 И друг-советны милы подружки,
Тайны милы разговорщички!
Плачи, величания и укоризны
459
И ты прости меня, невольницу,
И ты, деревня садовитая,
И ты, усадьба красовитая!
3° И вы простите свет-невольницу,
И свет-спорядныи суседушки,
Уж вы, старый старушеньки,
И старички ж, меня, почтенный!
И вы простите свет-невольницу
55 И вы во всей вины-во глупости
И в простоты меня, голубушку!
И вы простите свет-невольницу
И за словечушко спесивое,
И за ричй меня бросливыи.
40 И вы не спомните невольницу,
И вы не злом, меня, не лихостью,
И всё великой неприятностью!
И поглядите, свет, пожалуста,
И вы, старушки стародревнии,
45 И старички да свет-почтенный,
И как я, девушка, гуляла-то
И все во этом зеленом саду,
И я во рощице дубовой,
С дорогой волей бажёной!
50 И хоть глуляла, дочь-невольнича,
И я не с радости, невольнича,
Не с великого же весельица —
Я слезама обливалася,
С вольной волей росставалася!
55 И как сегодня ж, сего денечка,
И сего дня теперь Господнего
И Христовым воскресеньицем
Я ходила ж, дочь-невольнича,
И по прогульной хоть по уличке
60 Я с подносом золочёныим,
Я со рюмочкам хрустальныма!
Я была ж, дочи-невольнича,
Я в рознощичках зелена вина!
И подносила, дочи-невольнича,
65 И от большего до меньшего,
Я от меньшего до середнего!
Поразжалюсь, дочь-невольнича,
Свет-желанны, вам, родители:
И снарядили хоть невольницу
70 И погулять да в разорённой сад,
И на прогульну славну уличку,
460
Причитанья Северного края
И столько мне-кова, невольной красной девушке,
И была уличка ходить да не широкая,
И путь-дороженька сегодня неторнёшенька!
75 И от меня ж, да от невольной красной девушки,
И отлишилися советны дружны подружки
И со мной на речи, с невольничей, не ставились,
И на сговор со мной, невольной, не сдавалися,
И от меня, да от невольной, удалялися!
80 И отрекнулися удалы добры молодцы
И меня не брали в кружочки хоботистыи
И не спотешили бажёной вольной волюшкиі
И у меня ж, да у невольной красной девушки,
И как сегодня, сего денечка Господнего,
85 И находилися ведь резвы мои ноженьки,
И по прогулушке по широкой по уличке,
И намахалися ведь белы мои рученьки,
И всё гуляючи сегодня в зеленом саду!
И набралась, дочи-невольнича, напряталась,
90 И золотой казной, невольнича, по надобью;
И покуплюсь, да дочь-невольна красна девушка,
Я со этой со неволюшки великой;
Я повыкуплю ж бажёну дорогу волю,
Уж я этой золотой казной бессчётной!
95 Я гляжу-смотрю, невольна красна девушка,
Я на это на крылечико перёное:
И на крылечушке желанны свет-родители
И востретать да вышли белую лебедушку
И дорогу да мою вольну эту волюшку!
100 W они с хлебом-то стретают меня, с образом
И со великой-то Господней меня милостью!
И посудьячу же, желанны свет-родители,
И, знать, изменщички* бажёной моей волюшке
И дорогому прикрашенному девичеству:
105 И запустили в дом злодиев супостатыих —
И столько этыих россказов-сватов большиих,
И вы остудничка-блада сына отечского!
И вы садили их за стол да за дубовой
В болыио мйстечко, в почестной во большой угол!
110 И не несут да меня резвы теперь ноженьки
И со прогулушки со широкой со улички,
И не дает итти ретливое сердечушко
И мне на это на крылечико перёное;
И не глядят да на свет ясны ж мои очушки
115 И у меня ж, да у невольной красной девушки,
И подломились теперь резвы мои ноженьки
Плачи, величания и укоризны
461
И как у этого крыльца да у перёного!
И ворочусь, да подневольна красна девушка;
И уж взад да в разоренной во зелёной сад
120 И со своей да со бажёной дорогой волей!
И ты прости да меня, вольна эта волюшка,
И воля-красное прости да меня солнышко,
И воля-дённой мой прости да белой светушко,
И дорого прости, прекрасное* девичество!
125 И вы простите, вси сахарни деревиночки
И вси изюмный наливны ягодиночки!
И охти мне ж мне-ка, невольной-то, тошнёшенько
И жаль-тошнёшенько со волюшкой росстатися,
И со великой со неволей наб познатися!
130 И ворочусь теперь, невольна красна девица,
И я взад да ко крыльцу же ко перёному
И я ко этому ко высоку ко терему!
Я пройду ж-пройду, невольна красна девушка,
И по единоей дубовой по мостиночке
135 И по малоей пройду хоть перекладинке
Я по этому ж крыльцу, дочи, перёному!
Ой, раздумаюсь, невольна красна девица,
И подневольныим девочьим умом-разумом:
И как утрось было по ранному по утрышку,
140 И как садилась дорога да моя волюшка,
И во почестноем сидела во большом углу,
И как за этыим столом да за дубовыим, —
И у моей было бажёной вольной волюшки
И гладко голова была утрось зачёсана
145 И мелкопрядна руса кбсынька уплетена,
И была убрана во алы разны ленточки!
И я прошла как на прогульну, дочь, на уличку,
И посадила вольну волю под окошечко
И я на этот-то на стул да на кленовой
15° И я за этот-то за стол да за дубовой;
Я корилась, свет-желанны вам родители:
И не пустите-тко злодиев-сватов большиих,
И уж вы этого блада сына отечского,
И вы злодийного великого неволища
I55 И вы во свой дом во крестьянскую во жирушку,
И не сменяйте моей воли на неволище!
И изменили, свет-желанны вы родители,
И дорогу ж мою бесценну вольну волюшку
И на великое злодийное неволище!
I60 И лучилось слышать невольной красной девушке
И как стоит-стоит велико зло неволище,
462
Причитанья Северного края
И супротив стола стоит да он дубового!
И дорога да моя вольна столько волюшка
И все смелёшенько с неволей поступает,
165 И она на ричи с неволящем не ставится,
И на сговор да моя воля не сдавается,
И с-за дубового стола не убирается;
И говорит да столько вольна еще волюшка:
«Я не сдамся-тко остуднику-чужаннику
170 И не поддамся я россказу-свату большему!
И у меня ж да е у вольной дорогой воли
И е заступушки у мня, е заборонушки!»
И говорит столько злодийное неволище:
«И незадолго нынь поры да буде времечка,
175 И через два буде единыих часочика,
И буде сад да красной девки полонённой,
И буде род-племя у воли покорённое,
И будет девушка она да во заботушке,
И будет волюшка у девушки в неволюшке!»
180 И говорит еще злодийное неволище:
«И мы доступим же до красной все до девушки,
И доберемся все до вольной-то до волюшки!»
И дорога моя ведь воля порасплакалась,
И на ричй да тут ведь волюшка сдавалася,
185 И с-за дубового стола да убиралася,
И сговорила тут бажёна дорога воля:
«И хотя ж долго мне-ка ж, воли, возноситися,
И в один час буде неволи покоритися!»
И слёзно воля с-за стола пошла, заплакала
190 И крепко поджала ретливое сердечушко;
И собиралася бажёна моя волюшка,
И она села нынь на дверную на лавочку.
И лучилось слышать невольной красной девушке:
И ко дубовоей двери воля двигается,
195 И во лаптишка моя воля обувается;
И всё раздела она цветно свое платьице,
И в кафтанишечко-то воля надевается;
И она горькима слезама обливается,
И всё во дальну путь-дорожку снаряжается!
200 И всё пугается злодея-свата большего,
И всё страшится зла-великого неволища!
И как повышла дорога ж да моя волюшка
И на крылечко ж выходила на перёное,
И она пала да тут воля о дубовой пол,
205 И приклонилась моя воля ко сырой земле,
И придалась воля бажёна ко неволищу!
Плачи, величания и укоризны
463
И как на ту ж пору теперь, да в тое времячко
И дорогой моей бесценной вольной волюшке,
И подросли да ей ведь крылышка гусиный,
210 И да ей перьица ведь, воле, лебединый!
И от сырой земли бажёная ставала,
И выше лесу вольна воля подымалася,
И лебединыим крыльём да схробысталася!
И полороты мое род-племя любимое,
215 И без ума ж стоят желанный родители:
И опустили свет-бажёну волю вольную,
И не схватили на крылечике перёноем,
И ей не спрятали на широкой на уличке!
И нынь пройду ж, да подневольна красна девушка,
220 И я на это на крылечико перёное,
И я на эты на новы сени решётчаты,
И вы стретаете, желанны свет-родители,
И все ж меня, да подневольну красну девушку!
464
Причитанья Северного края
<9. ПРИЕЗД ЖЕНИХА И ПОЕЗЖАН)
Женихи едут; народ закидается на хоромы, на дрова,
кто куда може: смотрят на поезд княженецкий.
Жених шапку снимает, ему кланяются.
Княженецкий поезд останавливается в чужом доме.
Невеста:
И я иду ж да теперь белая лебедушка,
И я со славной со прогульной-то со улички,
И я с гульяньица иду да в зелену саду;
И у меня, светы-желанныи родители,
5 И как сегодня, сего денечка Господнего,
И все куды да красота моя стерялася,
И белой свет да со ясных очей смутился:
И мимо ехал столько поезд княженецкой,
И на конишечках-то ехали усталыих,
10 И на худых оны санйшках на корельскиих!
И добры людушки того да сдивовалися,
И, дочь невольна, я того да испугалася,
И приужахнулось ретливое сердечушко,
И обмирае моя зяблая утробушка!
15 И посудьячу я, невольна красна девушка,
И я на вас, светы-желанныи родители;
И изменили меня, белую лебедушку,
И опустили дорогу же вольну волюшку,
И запустили в дом злодиев-сватов большиих
20 И вы проклятое злодийное неволище,
И вы садили все за стол да за дубовой;
И почитаете злодиев супостатыих,
И изменяете бажёну мою волюшкуі
И не боюсь, дочи невольна, не полохаюсь,
25 И я пройду да во хоромное строеньице,
И я во этот во унылой задней уголок,
И я за славную утылу-синю завеску,
И я задёрну там ситцёвы занавесочки!
Уж ты быдь-ко ты, утыла-синя завеска,
30 И мне стеной да быдь-ко ты да городовой,
И ты по грядочке теперь да не поскакивай,
И ты меня да бладу сыну не показывай,
И про мою да вольну волю не россказывай!
(Приезд жениха и поезжан)
465
Невеста приходит в дом; занавес задергивается.
Жениховы дружки приходят в дом невесты; их угощают.
Рожники —- невестины персзовники идут в фатеру жениха
и со всем поездом княженецким прикажут на невестин дом;
их также угостят. Бывает затем одевание невесты к венцу;
оденут и посадят за стол, ей поднос и рюмочки в руки;
по правую сторону — крестная мать, по левую — сестрия.
Княженецкий поезд также садится за стол. Бывает
подчивание всех. Девки поют песни: 1. Пиана ягода по сахарю
плыла, по меду-меду круписчатому; 2. С терема на терем
Марья шла, и т. п.
Невеста:
Вижу-смичу, дочь-невольница,
И во почестном во большом углу
И за столом да за дубовыим
5 И сидят гости незнакомый,
И сидят гости с инной волости!
И эти гости к нам незваный,
И мужики эты нежданыи:
И молодого князя дружки
И его верный-то служки!
К свату:
Кушай чару зелена вина,
Господин (по изотчине).
И челом, дочь я, покланяюся,
И за подносом унижаюся,
5 И унижаюсь-низко кланяюсь
И я россказу*-свату большому,
И то злодию супостатому!
И у меня ж, да красной девушки,
И на горы стоял зелёной сад,
10 И край пути стоял дороженьки;
И не мешал да мой зелёной сад
И он ни конному, ни** пешему,
И он ни птиче пролетаюца,
И, сад, ни черву проплываючи;
15 И не мешал да мой зелёной сад
И белу заюшку поскакивать,
И горносталю перескакивать;
И не мешал да мой зелёной сад
И ни*** набегу лошадиному,
20 И ни наезду молодечскому;
466
Причитанья Северного края
И не мешал да мой зелёной сад
И ни попам-отцам духовныим,
И ни служителям церковныим!
И помешал да мой зелёной сад,
25 И он россказу-свату большему,
И он злодиям супостатыим!
И ты, россказ да злодей-больший сват,
Истоптал да мой зелёной сад,
Изломал да шелкову траву,
30 Изорвал цветы лазуревыі
И как тобя да ведь, злодея супостатого,
И испугались перелётны в саду птиченьки:
И вылетали малы жалки соловеюшки,
И полетили соловьи да розжупились,
35 И точно жалобно оны как возопйлися,
И жупя, соловьи оны да выговаривают:
«И наши тёплый гнезда да розорилися,
И мы не знаем куды, соловьи, приютитися,
И во котору нам во рощу придолитися!»
40 И тебе дай того теперь да Боже Господи,
И как россказу-то злодею-свату большему,
И ведь на поле-то, злодею, со метлицею,
И на гумне тебе, россказу, со торицею,
И недорос теби довольных этых хлебушковI
45 И столько дай да тебе Боже, дай же Господи,
И все россказу-то злодею-свату большему,
И все потоп да на луга бы сенокосный!
И не бессудь да ты, россказ да злодей-больший сват,
И становись да ты на резвый на ноженьки,
50 И изволь выкушай ты чару зелена вина
И не томи меня, невольной красной девушки!
И недосуг стоять невольнице выстаивать.
И чваковито мне-ка с вама разговаривать! —
И день ко вечеру теперь да коротается,
55 И красно солнышко ко западу двигается,
И моя воля в путь-дорожку отправляется!
Сват выстанет, возмет рюмку, выпивает и подарит.
Невеста к брату жениха:*
И поднести да винна чарочка
Молодому добру молодцу —
Златокрылу ясну соколу!
Вижу-смичу, дочь-невольнича,
5 За столом да за дубовыим
(Приезд жениха и поезжан)
467
И молодого князя брат родной!
И буде Бог судит невольнице
И мне же быть да красной девушке,
И на судимой на сторонушке
10 И за твоим братцем родимыим,
И покорюсь, дочй-невольнича,
Быдь* заступой-заборонушкой,
Мне, души да красной девушке,
И быдь великим мне желаньицем!
15 И почитать буду, невольнича,
Тебя, братца богоданного;
И устилать буду, невольнича,
И все пуховую перинушку,
И напою да вас я допьяна,
20 И накормлю да теперь досыта,
И подарю да тебя долюба,
И я тебя, добра молодца!
Как сегодня ж, сего денечка,
И становись же, доброй молодец,
25 И со брусовой ты со лавочки,
И ты на резвый на ноженьки,
И на сапожки на козловый!
И не томи-тко меня, девушку;
И уж я так да притомилася,
3° И свет-на широкой на уличке;
Да я в роще находилася!
И розорен да мой зелёной сад,
И там сердечко надрожалосяі
Брат жениха выпивает рюмку и дарит.
Невеста к жениху:**
Што ж за чудо причудилось,
Дивно диво предъявилося!
Сросло деревче сахарнее,
Не сажёно-не поливано,
5 И в эвтот час да во минуточку!
И замечаю ж, дочь-невольнича,
И признавать да буду, девушка,
Я по цветному по платьицу,
Я по белому по личушку:
10 И за столом же за дубовым
И сидит князь да превеликой,
И человек да именитой,
И от людей да отменитой!
468
Причитанья Северного края
И как по цветному по платьицу —
15 И то купча сын питенбурского;
И быв по белому по личушку —
И то купча сын вытегорского!
И становись же, блад отечской сын,
20 И на едину перекладинкуі
И ты гляди, да блад отечской сын,
И ко мне вточь да во ясны очи,
И ко мне впрямь да во бело личёі
И што тебе бы, блад отеческой сын,
25 И столько жить тебе — не каяться,
И столько жить с тобой — не плакаться,
И дружью-братью бы не жалиться,
Што женитьба незадачная,
Молода жена незрачнаяі
3° И я плечмы да не плечистая,
И я грудьмы, дочь, не грудистая;
Из лича ж я не белёшенька,
Из очей не веселёшенька!
И скажи што ж берешь-нахалишься,
35 И да што ж, скажи, начнешься,
И ты во мне ж, во красной девушке,
И в подневольноей головушке?
И ты скажи, да блад отечской сын,
И при народе-людях добрыих,
40 И при всех сродчах-милых сродничках,
И при моих светах-желанныих родителях,
И ты где ж да меня девушку повыглядел,
И дорогу да мою волюшку повысмотрел?
И ты на горочке ль, остудничек, катаюца,
45 И на беседушке ль меня да ведь играюца,
И на роботушке ль меня да работаюца?
И да я где ж тебе, невольна, прилюбилася,
И в кое времечко ж, невольна, приглянулася?
И я на горочке, невольна, хоть каталася,
50 W от ветра да мое личушко навияло,
И от того была, невольнича, хорошая,
И от того да была, девушка, красивая!
И на беседушке, невольна дочь, играючи,
И до бела да было личушко набйлено,
55 И до зла было у мня да нарумянено,
И от того да была девушка хорошая,
И от того была, невольна, я красивая!
И на роботушке ль остудничек повыглядел,
И на роботе я, невольна, работаючи,
(Приезд жениха и поезжан)
469
60 И столько вас, красна девича, испугалася,
И в белом личе моя кровь да розыгралася,
И от того да была девушка хорошая,
И от того была, девича, я красивая!
И у стола ль да меня, девушку, повыглядел,
65 Аль в новой горенке, голубушку, повысмотрел,
Аль по терему меня да на походочке?
И все во ту пору было да в тое времячко,
И гля тебя ж было, блада сына отечского,
И было в росту у девичи поднаставлено,
70 И было туку ко девици принабавлено;
И из лича была девича я белёшенька,
И я из очушек была да веселёшенька!
И ты скажи мне-ка, остудник-блад отечской сын,
И скажи, што ж берешь, остудничек, нахалишься,
75 И во мне, девушке, чего ж да ты начаешься?
И посмей-ка ты, остудник-блад отечской сын,
И ты подумай же умом да своим разумом:
И уж я девушка-то есть да не дешёвая,
И дорога да моя воля не грошовая!
80 И я девушка-то есть да ведь во сто рублей,
И моя воля у девицы в целу тысящу,
И русой косыньке моей — да ведь цены нет!
И ты подумай же, остудник-блад отечской сын:
И много роду у меня да много племени,
85 И много сродничков сыскалось именитыих!
У меня ж, да у невольной красной девушки,
И сорок тетушек ведь есть теперь добротушек,
И пятьдесят сестриц у мня да сдвуродимыих;
И челой полк стоит любимых поровечничек,
90 Моих милых друг-советных этых подружек!
И как стена стоит у мня да городовая —
И стоит матушка у мня да е крестовая,
И чела тысяща ведь братцев-ясных соколов!
И с моим родом-то остудничек познатися,
95 И с золотой казной остудник наб росстатися.
И лучилось слышать, невольной мне головушке,
И про тебя ж да про блада сына отечского:
И у тя цветно, скажут, платьице чужое,
И хотя ж добры у тя кони — нанятый,
ЮО И золота казна у тя да занятая!
И столько слышала, невольна красна девушка:
И лошаденочки у вас да некорыстныи;
И, скажут, конь да у тебя е лошадь добрая,
И очень шея у него да, скажут, долгая;
470
Причитанья Северного края
105 И конь-то с осени у вас да приопёшает,
И к весне кожа у него, скажут, навешана!
Да ты знаешь ли, остудник-блад отечской сын,
И окупить да моя вольная ведь волюшка,
И наб дарить да мое род-племя любимое,
110 И наб задаривать ведь сродчев-милых сродничек?
И моих тетушек дарить тебе добротушек —
И по китаечке дарить да ярославской!
И моих любушек-сестриц да сдвуродимыих —
И им по розовой дари, да свет, косыночке;
115 И мою милую крестовую свет-матушку —
И куньей шубонькой дари да соболиною,
И поволоку-то дари да гарнитурову!
И моих милых светушков-братцев родимыих —
И по коню дари, остудник, по вороному!
120 И, во-других, да светов-братьев сдвуродимыих —
И ты по славному ковру новогородскому;
И свет-надёжу-то дари да родна батюшка —
И ты сукном дари хорошим питенбурскиим,
И рукавичкама дари его бараньима!
125 И свет-желанну же родитель мою матушку —
И ты ситцем дари ведь есть да новомодныим,
И ты по ноженькам башмачики козловый
И очень славного козла новогородского,
И все щепётного шитья да вытегорского
^О И по башмачикам — чулочики бумажный!
И моих милых друг-советных дари подружек —
И по платку же им дари да левантерову,
И во русу косу по алой дари ленточке!
И столько милыих теперь да недоросточков,
135 И столько малыих робят да деревенскиих —
И ты по яблочку дари да по садовому,
И ты по пряничку дари да по грошовому!
И ты доступишь же до вольной-то до волюшки!
И ты подумай же, остудник-блад отечской сын,
140 И очень дорога бажёна моя волюшка!
И поезжай да ты, остудник-блад отечской сын,
И ко Макарью поезжай да на желты пески,
И ко вдове да поезжай благочесливой;
И тебе там да столько есть-то богосуженая,
145 И уже там да тебе есть-то богоряженая!
И как у этоей вдовы благочесливой,
И е три дочери у ней да ведь хороший:
И перва дочь да у ней есть да все девйчей,
И уж как друга у ней дочь да е вдовичей,
(Приезд жениха и поезжан)
471
150 И третья — малыим ведь дочь да недоросточком!
И там ведь дочери у ней да все дешёвый,
И, скажут, волюшки у их да там грошовый!
И как у этоей вдовы благочесливой,
И вслед за дочерью придет много приданого;
155 И дает ббвощей сады она зелёный,
И наградит она луга да сенокосный;
И со конюшенки дает да коня доброго,
И с новой горенки кроваточку тесовую!
И ты роздумайся, остудник-блад отечекой сын —
160 И лучше ехать ко Макарью на желты пески!
И как за мной столько за красной же за девушкой
И не дают садов ведь мне-кова зелёныих,
И не лугов же ведь за мной да сенокосныих!
И што вы видите, остудник, с тым и берете;
165 И нет именья у меня, да ни богачества,*
И нет кроваточек за мной да все тесовыих,
И нету мягкиих перин у мня пуховыих!
И отступись да ты, остудник-блад отечекой сын,
И от меня да ты от красной же от девушки,
170 W от моей да от бажёной вольной волюшки!
И пороздумаюсь, невольна красна девушка,
Што у нас да за столом теперь дубовыим?
Што посажены ведь гости незнакомый,
И все ведь князи-то сидят, да теперь бояра.
175 И да вы, как зашли, остудничек, заехали,
И вы во наше во хоромное строеньице?
И у меня ж да у невольной, кажись, девушки,
И у дверей были приставлены придвернички,
И у ворот да были крепки караульщички.
ISO И пороздумаюсь, невольна красна девушка:
Как лукав, лукав да злодей-больший сват,
И все догадливой остудник-блад отечекой сын;
И ко широкиим воротам подъезжали,
И стакан воточки оны да наливали,
185 И напоили у ворот да приворотчичков;
И как у этых у новых сеней решётчатых
И всё у этыих дверей да у дубовых
И всё дарили оны деньги столько медный,
И всё стояли сторожа — да люди бедный;
190 И запустили в дом россказа-свата большего
И столько этого ж блада сына отечекого,
И изменили мою вольну столько волюшку!
И признавать стану, невольна ж красна девушка,
И столько этого детину нынь молодого
472
Причитанья Северного края
195 И я по белому, невольнича, по личушку,
И я по ясным его да всё по очушкам,
И я по желтым молодецким по кудёрышкам!
И то свеща сидит теперь да нетоплёная,
И то верба стоит теперь да золочёная,
200 И ты изволь же, мой остудник-блад отечекой сын,
И стой на ноженьках теперечко плотнёшенько,
И ты гляди ж теперь, остудник, веселёшенько!
Изволь выкушай-ко винну теперь чарочку;
И я челом, дочи невольна, покланяюся,
205 И за подносом я, невольна, унижаюся!
И ох раздумаюсь, невольна красна девушка:
И как за этыим столом да за дуббвыим,
И то изменьщик-то бажёной сидит волюшки;
Не поднесу да этой винной ему чарочкиі
210 И как за этыим теперь за дубовым столом
И быдто зимной-то сидит да поросёночек,
И быдто вёшной же сидит да жаворбночек;
И его личушко не снежку теперь белого,
И его очушки не ясна столько сокола;
215 И столько згляд да у него-то ведь звериной,
И столько здох да у него-то есть змеиной!
И охти мне ж, мне-ка, невольнице, тошнёшенько:
Уж как этот-то остудник-блад отечекой сын
И зглянул зглядом-то, остудник, невеселыим;
220 И подломились у невольной ножки резвый
И с того згляду-то теперечко тяжелого;
И подрожали у невольной ручки белый
И с его голоса теперь точно звериного;
И приужахнулось сердечушко ретливое,
225 И испугалася бесценна дорога воляі
И возрачусь я от стола ж теперь дубового,
И призову ж да свет-желанных я родителей,
И попеняю ж я при добрых при всех людушках:
И вы надсмешнички, желанны свет-родители,
230 И надо мной же, над невольной красной девушкой;
И надсмеялися над вольной моей волюшкой!
И снаряжали меня, белую лебедушку,
И говорили, свет-желанный родители:
«И ты поди, да наша белая лебедушка,
255 И ко дубовому столу да поди стульицу,
И к зелену вину поди да ты разнощичкой!»
И я тужила-то, невольна, слёзно плакала
И по своей да я, невольна дочи, волюшке,
И я по этой же по русой своей косыньке;
(Приезд жениха и поезжан)
473
240 И унимашь же ты, родитель-свет ведь батюшко,
И уговаривать, родитель, слёзно, матушка:
«И ты не плачь да столько, дочерь наша умная,
И не тужи, дочи, теперечко разумная!
И не в полон даим тебя, да полонить хотим;
245 И мы замуж даим тебя, дочерь разумную,
И мы во славное житье даем хорошее,
И мы за славного детину, за красивого!»
И сподманули, свет-желанны вы родители:
И мне остудничек теперь не приглянулся,
250 И за дубовыим столом не прилюбился!
И то роздумаюсь, невольна красна девушка:
И куды класть-девать бажёну мне-ка волюшку,
И теперь-нынь да при последи поры-времечка,
И при последний* теперь да при минуточках?
255 И теперь-нынечко ведь вдруг да объявилося
И как по высоку теперь у нас по терему
И с-по сухому дубовому по дереву,
И протекла ж да теперь быстра эта риченька,
И тут порозлилось ведь синее Онегушко;
260 И как по этому по синему по морюшку
И как пришло да три карабля-то ббльшиих!
И как на первоем пришло да все на карабле
И много скатного пришло да туды жемчужку;
И как на другом на славноем на карабле
265 И много чистого пришло да туды серебра;
И на третьеем пришло столько на карабле
И много красного пришло да туды золота;
И теперь-нынь я припоследи поры-времечка
И изукрашу свет-бесценну свою волюшку,
270 И изнавешу мелкопрядну русу косушку,
И обсажу да свою вольную я волюшку
И перебранным обсажу да скатным жемчужном;
И одевать да буду вольну свою волюшку
И столько чистым этым славныим я серебром;
275 И обошью я дорогу да русу косушку
И уж я красныим теперь да столько золотом,
И все налажу перелётной жар ю приченькой,
И отпущу волю за чисто нынь за полюшко,
И я за горушки-то волю за толкучий,
280 И за мхи да эту волю за дыбучии,
И я за синее за славно за Онегушко!
Уж стань же ты, остудник-блад отечской сын,
И ты со этой со брусовой белой лавочки,
И изволь выкушай да эту винну чарочку;
474
Причитанья Северного края
285 И не томи да меня, белоей лебедушки,
И не груби да столько вольной моей волюшкиі
Жених ѳыстал; рюмочки взяли, глаза перекрестили,
колнулись; пьют; жених дарит шкатулку.
Невеста:
Уж как дарил-дарил остудник-блад отечской сын,
И он меня ж дарил, невольну красну девушку,
И он не стом дарил меня да все не другиим,
И он не челой-то меня дарил не тысяцей;
5 И не рублем дарил меня да не полтиной,
И из рубля дарил меня он гривной медной.
И пороздумаюсь, невольна красна девушка,
И куды класть да эта гривна мне-ка медная?
И в Божью церковь положить ли мне на спасенье,
10 Аль священникам отдать да за молебенки?
И пороздумаюсь, невольна красна девушка,
И все труды мои теперь да ведь неправедны,
И души моей ведь тым буде не спасенье;
И я отдам да столько гривну эту медную
15 И я робятам-то отдам да всё на прянички!
И как еще дарил остудник-блад отечской сын,
И он ларчём дарил меня да окованыим!
И вы пожалуйте ключи мне золочёный,
И россмотреть же мне, невольной красной девушке,
20 И показать да всему роду-столько племени,
И уже чим даришь остудник-блад отечской сын?
Отходит прочь от стола и продолжает:
Не в трезвон да затрезвонили,
И в большой колокол ударили;
И не ключами о стол брякнули,
И не столы да сколыбалися,
5 И как не чары спроливалися,
И пролились слезы горючий,
У невольной красной девушки
Со моих да со ясных очей!
И как сегодня, сего денечка
10 Я была ж да дочь-невольнича,
У стола была дубового,
У поезду я собранного.
И столько брал да тут остудник-блад отечской сын,
И он за правую ж меня да ручку белую;
(Приезд жениха и поезжан)
475
15 И по спаям теперь перстни да роспаялися,
И по швам цветное портище росшивалося,
И скатны жемчужки теперь да роскатилися!
И теперь вам, светам-желанныим родителям,
И столько трои мастера да люди надобны:
20 И как первый ж вам ведь люди столько надобны
И как спаять перстни теперь да всё жуковенье;
Уж как другии мастера да вам ведь надобны
И столько сшить да это цветное портищечко;
И уж как третий-то люди вам ведь надобны
25 И как собрать да перебранны скатны жемчужки!
Нынь пройду, дочи невольна красна дёвича,
Я во этот же унылой задней уголок;
И да я сяду ж на брусову белу лавочку,
И я под мило под косевчато окошечко,
3° И при последи же- теперь да поры-времечка
И я подумаю ведь, дочь, да крепку думушку:
И нынь со волюшкой ведь я да пороссталася,
И со великоей неволюшкой позналася!
К брюдгам:
Мне стать было ж, невольниче,
Мне на резвый на ноженьки,
Со брусовой белой лавочки!
И мне пройти ж, да красной девушке
5 И во почёстной во большой угол.
И просказали мне, пробаяли
Мне народ да люди добрый,
Свет-суседи спорядовыи:
И во почёстном во большом углу
10 Студит зимушка студёная
Со ветрамы, со морозами,
Как со буйныма со ветрышкам!
Как во этом во большом углу
Сидят гостьици незваный,
15 Сидят девушки нежданыи;
И познавать пойду, невольнича,
Этых гостей незнакомыих
Я по цветному портищечку,
Их по золоту монищечку!
20 И не могу признать, невольнича,
Этых гостей незнакомыих
Все девйчь да не торговыих!
И ворочусь да дочь-невольнича
476
Причитанья Северного края.
Во унылой задней уголок
25 За утылу-синю завеску.
И мне-ка в углу не живется,
И мне на лавке не сидится:
Я пойду же, дочь-невольнича,
Приотдвину синю завеску,
30 Я еще да во большом углу,
Признавать да пойду гостьичек,
Их по белому по личушку,
Я по скатному по жёмчужку!
И не могу признать, невольнича,
35 Ни* по белому по личушку,
Ни по скатному по жёмчужку!
Уж я тут, да красна девушка,
Подневольная головушка,
К ним поближе подвигаюся,
40 И им пониже поклоняюся;
И признавать буду, невольнича,
Их по русоей по косыньке,
И по розовой косыночке!
И признаю ж, да дочь-невольнича,
45 Дорогих да милых гостьичек
Я по белому по личушку,
Я по скатному по жёмчужку —
Молодого князя брюдгушки,
Свет-сестрици е родимый!
50 Брюдга Богом обещалася,
Брюдга на честь накупалася,
Што хвалить брюдге-молодушке
Мне блада сына отечекого,
Мне остуду-чужу сторону!
55 И с этой гостьицей познатися —
И с своей волюшкой росстатися!
На допрос возьму, невольнича,
И дорогу да эту гостьицу,
Молодого ж князя брюдгушку:
60 «Вы за чим гостьи приехали,
Вы чего здеся проведали?
Зде-ка ль уличку рядовую,
Али лавочку торговую,
Аль товары здесь домовый?
65 И вы скажите-тко, пожалуста,
Дороги да милы гостьицы,
Души-красныи вы девушки:
И да вас ветром ль заносило,
{Приезд жениха и поезжан)
477
Аль погодушкой забило?
70 Али вас, да красных девушек,
Бездорожица сустигла?
Аль вас да милых гостьичек,
Там бесхлебица все забрала?
Аль по завету Бога мблячи?
75 Али голыдьба одолела?»
И вы скажите, свет, пожалуста,
Мне-ка, гости незнакомый,
Вы души да красны девушки:
Все за мной ли за невольничей,
80 И за моей ли дорогой волей,
И вы зашли, люди, заехали?
И знаю-ведаю ж, невольнича:
Как сегодня, сего ж денечка,
Эти гостьицы почётный
& Золотой казной россчётныиі
И поднести ж ручки томлёный
И на твои плечи дрочёныи,
И здиять доброе здоровьице!
Невеста здоровается с брюдгой; брюдга дарит
на рукава; невеста отдарит рубашкой.
Невеста к родителям:
Свет желанный родители,
Вы умили гостей в дом зазвать,
Вы умийте ж гостей честовать:
И вы кормите гостей досыта,
5 И вы напойте гостей допьяна!
Ты родитель-моя матушка,
Надари да гостей долюба,
Дорогих да милых гостьичек!
К брюдге-нешутушке:
И лучилось слышать невольной красной девушке,
Мне не слышати, невольной, в глаза видети:
И как у нас да во почёстном во большом углу
И сидит гостья небывалая,
5 И сидит гостьица незваная!
И не могу признать, невольнича,
Ни* по белому по личушку,
Ни по цветному по платьицу;
И я еще, дочи-невольнича,
478
Причитанья Северного края
10 Ни по ясным по очушкам!
И ворочусь, да дочь-невольнича,
Во унылой задней уголок
За утылу-синю завеску,
Призадерну, дочь-невольнича,
15 Я утылу эту завеску,
Я по грядочке кленовоей
Я по петелкам шелковыим!
И ты, затула-синя завеска,
И захити ж меня, невольничу,
20 На тот час да минуточку,
И как от гостьи незнакомой!
Ты, затула-синя завеска,
Ты, сорока полетучая,
Ты, ворона поскакучая,
25 И ты по грядочке поскакивашь
И меня девушку показывать!
Мне пройти ж было, невольниче,
Во почестной во большой угол;
И признавать пойду, невольнича,
30 Этой гостьи незнакомоей!
И признаваю, дочь-невольнича:
Молодого князя брюдгушка,
То ветляная нешуточка.
И буде Богом буду сужена,
35 И родом-племенем я сведена,
И в Божьей церквы я обвенчана;
И буде Бог судит невольнице
И быть на чужей на сторонушке
И за твоим да свет-то братцем богоданныим,
40 Я корюсь-прошусь, невольнича,
Честной мужней молодой жене:
Уже быдь да мне, невольнице,
Ты заступой-заборонушкой,
Мне великим быдь желаньицем,
45 Свет-ветляная нешутушка!
Не ищи вины, пожалуста,
Над невольной красной девушкой!
И почитать буду, невольнича,
Свет-ветляну тя нешутушку;
50 Я держать буду, бладешенька,
И сердечных твоих* детушек
Все на белыих на рученьках;
Я топить буду, невольнича,
Я про малых твоих детушек,
(Приезд жениха и поезжан)
479
55 Теплы парны про их баенки,
Уж я белы умываленки!
Я умою, дочь-невольнича,
Я сердечных твоих детушек,
В теплой парной я во баенке;
60 И учешу, да дочь-невольнича,
Ихну бладую головушку;
И устелю, да дочь-невольнича,
Я пуховую перинушку
Твоим милыим я детушкам;
65 И середи да красна летушка
Я схожу, да дочь-невольнича,
Я за красныма за ягодкам
И накормлю, да дочь невольнича,
Я сердечных твоих детушек!
70 И вижу-смичу, дочь-невольнича, —
Брюдга искоса поглядыват,
Брюдга на ноги не ставится,
Понизку не поклоняется;
И, видно, к лавочке присушена,
75 И, знать, гвоздяма приколочена!
И поглядите, люди добрый,
Да как брюдга покланяется,
Пестом в мельнице сдымается!
И не бессудь того, пожалуста,
00 Молодого князя брюдгушка,
И честна мужня молода жена!
Ты жена да мужа умного,
Свет-молодушка разумная;
И всей породы постатейная!
35 Стань на резвый на ноженьки,
На башмачики козловый,
На чулочики вязеныи!
И наднести ручки томлёный,
Мне, невольной красной девушке,
90 И на твои плечи дрочёныи,
Здеять доброе здоровьице!
Мы плотненько обнималися,
Сердчем к сердчу прижималися,
И ко устам да припадали,
95 И ко личу да прилагалися!
И с этой гостьей я спозналася,
И нынь со волей пороссталася!
480
Причитанья Северного края
Обнимаются. Теща подходит к зятю.
Невеста к матери:
И не от ветра ль-не от сивера
И не от сильного от запада,
И на пяту дверь отворяется,
И свет-родитель объявляется!
5 Катит-жалует голубушка —
Всё родитель-моя матушка
По дубовой по мостиночке,
По единой перекладинке;
И она очень молодёшенька,
10 И веселым да веселёшенька!
И во руках да несёт матушка
Тонку белую рубашечку,
Шито-брано полотенышко!
И всё идет свет-родна матушка,
15 И во почестной во большой* угол,
И она с зятем обнимается,
С новой родней познавается!
Изменят да свет-то-матушка,
Мою вольну эту волюшку,
20 И меня белую лебедушку!
Теща с зятем обнимаются. Невеста продолжает:
И ты послушай, родна матушка,
И ты послушай, красно солнышко!
Да ты с зятем обнималась,
С новой родней познавалася;
5 Росскажи, свет, поросхвастайся,
Ты во все ж да люди добрый,
Во суседи спорядовыи:
И чим дарил да тебя, жаловал
И как остудник-блад отечской сын?
10 То ситцем ли новомодныим,
Али черны дарил чёботы,
Аль башмачики козловый,
Аль чулочики бумажный?
И ты, родитель-моя матушка,
15 И ты похвастала б — да нечем,
И ты бы красилась — да не во чем,
И ты обула бы — да нечего!
И ты послушай, свет-родимая,
И ты в опорченках находишься,
(Приезд жениха и поезжан)
481
20 И вслед портянки наволочатся;
И вси суседи насрекаются,
И ребятишечка нагалятся!
Изменила ж моя матушка
И дорогу да мою волюшку,
25 Как сегодня ж, сего денечка,
Нынь по поздому по вечерку!
Вы простите-тко, пожалуста,
Свет-желанный родители,
Ты надёжа сударь-батюшко,
50 Свет-родитель моя матушка!
И наделите-тко, пожалуста,
Вы таланом меня участью,
Вы великой Божьей милостью!
И попрошу еще, невольнича,
25 Свет-желанны вас, родители:
И помолитесь-ко, пожалуста,
Вы Пречистой Богородице,
И в эвтот час да во минуточку,
И когда буду, дочь невольнича,
40 И в Божьей церквы посвященноей,
И под венцем да я злачёныим
Со бладым сыном отечским,
Со остудой познаватися!
И вы просите-тко, родители,
45 Пресвяту да Богородицу,
И штобы свел да Боже Господи
То обычьи наши, разумы
Со бладым сыном отечскиим!
Штобы в честь притти невольниче,
50 На судиму на сторонушку,
И во любовь да красной девушке
Богоданныим родителям!
Вы еще, светы-родители,
Помолитесь Богородице
55 Об невольной красной девушке:
В похвалу притти невольниче
Светам-братцам богоданныим,
В честь ветляныим нешутушкам!
16 Причитанья Северного края
482
Причитанья Северного края
10. ПЛАЧ НЕВЕСТЫ-СИРОТЫ
Погляди, кормилец-батюшко:
Налетело лебедей стадо;
Все стоят да ведь лебедушки,
Белёхоньки да веселёхоньки!
5 Одное-то белое лебедушке
Подрезано да ретливо сердче,
Подшиблено да право крылышко!
Так узнавай, кормилец-батюшко:
Твоя пришла да дочка милая,
10 Со голубушкам милым сестрам,
Со подруженькам задумныим!
Так ты скажи, кормилец-батюшко,
Мне горюхе-бедной сироте:
Приходила ль родима матушка
15 Как к тебе, кормилец-батюшко?
Спросилась ли, да доложилась ли
Мня верстать да во чужи люди
Не чужую дальну сторону?
Так ты приди, да кормилец-батюшко,
20 Ты во свой да благодатный дом,
На мою на свадьбу горькую
На горькую да на сиротскую!
Уж ты скрась-ко свадьбу горькую,
Да взвесели свадьбу сиротскую,
25 Со честным да благословленьицем,
Со сердешным наделеньицем!
Да выкупи-тко миня, выручи,
Из неволюшки великия!
Мне очень да не хотелося,
3° Мне итти да во чужи люди!
Ты когда да придешь батюшко,
Ты когда придешь-посулишься?
Когда девишник' отойдет,
покойника-отца встречают. Невеста:
Отшумили леса темные,
Отлежала слава добрая
Про меня да бедну сироту;
План невесты-сироты
483
Отошел да мой девичничек!
5 Перестаньте, люди добрые,
Хоть на час да призатихните!
Как мине-то, бедной сироте,
Што причулось да прислышалось:
Как на улице широкой,
10 Мне добры кони затопали,
Тосменны узлы забрякали,
Шелковы плети защёлкали,
Новы сани роскатилися;
У ворот кольцо забрякало,
15 И ворота да ростворилися,
К нам на двор гости приехали!
Да ты есть у бедной сироты,
Сироты у горегорькие,
Родимая ты моя матушка,
20 Родимая да жалостливая!
Отходи, родима матушка,
Прочь от печки от кирпичный,
От шесточка от муравлена!
Выходи, родима матушка
25 На мосты да на калиновы;
Ты стричай да дорога гостя,
Дорога гостя сердечного —
Моего кормильца-батюшкаі
Не от ветру, не от вихоря
3° Свйтлица да растворилася,
На пяту да становилася!
Зрадуйся-тко, ретливо сердче!
Веселись да буйна голова!
Бог дает да дорога гостя,
35 Дорога гостя сердешного,
Моего кормильца-батюшка —
Из-под матушки-сыры земли,
С-под гробницы сыродубныи,
Со честным благословленьицем,
40 Со сердешным наделеньицем!
Так бласлови, кормилец-батюшко,
Меня, горюху, бедну сироту,
Хоть не въявь да людям добры им,
Таюци да от добрых людей,
45 Миня Богом-Божьей милостью
И Пресвятой да Богородицей.
Тебе спасибо сударь-батюшко,
На честном да бласловленьице,
484
Причитанья Северного края
На сердешном наделеньиуе!
50 Как твое-то бласловленьице
На огне оно не горело,
На воде да не потонуло,
В чужих людях оборонило
Оборонюшка великая!
55 Так подари-тко, сударь-батюшко,
Подари меня золотой казной;
Выкупи меня да выручи
Из неволюшки великий,
Меня из места невольного,
60 Из невольного-почетного!
Я б осталась, бедна сирота,
Жить в душах-во красных девичах!
Да Бог судья родимой матушке,
Што поспешила-поторопилась
65 Со мной, горюхой, во чужи люди!
На што кинулась и бросилась?
Иль на именье-на богачество,
На хоромы ль на высокие,
Аль на ихну золоту казну?
70 Сама знаю, молодёхонька,
И слыхала, бедна сирота,
Со стороны да от добрых людей
Про чужую дальну сторону,
Про злодиев-то чужих людей,
75 Што на них нету славы добрый,
Не говорят речей хорошиих:
У их богатство небогатое,
У их именье середовое,
Золота казна да счетная;
80 У их земля нехлебородная,
У их поля-то гористый,
Гористый да каменистый!
Выбрала мне судьбину Божью,
Не под лице мне, красной девиче,
85 Не под плече мне, молодехоньке!
Родимая моя матушка!
Ты сади-тко, дорога гостя,
Под переднее окошечко,
Под святые под Апостолы,
90 Почести гостя, поподчивай!
Плач нсѳссты-сироты
485
Подают пиво. Невеста продолжает:
Мой родимой сударь-батюшко
Иван да ты Семенович,
Тебе добро принять-пожаловать,
Тебе стакан да пива пьяного,
5 Чарочку да зелена вина
От меня, да от бедной сироты!
На здоровье тебе выкушать!
С нашего да пива пьяного
Не болит да буйна голова,
1° Не щемит да ретливо сердче.
И весело да напиватися,
И легко да просыпатися!
Хоть говорю я, бедна сирота,
Свою мысель потешаючи;
15 Хоть и плачу, горька сирота,
Свое сердче надсаждаючи:
Можно знать — да можно ведать:
Не бивать* да ключу на воде,
Не сплывать камню поверх воды:
20 Не бывать кормильцу-батюшку,
В своем доме благодатноем!
Е. В. БАРСОВ. СВАДЕБНЫЙ ОБРЯД В ЗАОНЕЖЬЕ *
Свадебный обряд в Олонецкой губернии представляет целую драму, и
притом такую, в которой обрядовые действия соединяются с песнями, играми
и причитаниями.
Действующими лицами, конечно, прежде всего бывают жених — князь
молодой и невеста — княгиня молодая; после их самое видное место занимает
вопленица, или плакса: она заправляет ходом свадьбы и под голос невесты
подсказывает ей те жалобные стихи, какие принято обычаем повторять при
выходе замуж.
Важные также лица: ворожец, или клетник, и ворожея, или вожатая: их
обязанности — ставить тын, т. е. оберегать молодых от лихого слова и порчи.
Далее, в обряде участвуют божатко — крестный отец жениха, брюдга —
крестная мать, вершники, или шаферы, и старший между ними тысяцкой, а
затем поезжане — провожатые родственники; со стороны невесты также
божатко и брюдга, перезовники, или шаферы, приставницы, стольницы,
постельницы и прочие боярыни. Кроме этих должностных лиц на свадьбу
собирается вся родня женихова и невестина. Для окрестных селений свадьба
такое событие, для которого останавливаются все крестьянские работы.
Главные действия этого обряда одинаковы везде — это зарученье, или рукобитье,
прощанье с родней, прощанье с подругами, прощанье с волей девичьей и,
наконец, княжий пир; но в частностях олонецкий обряд представляет немало
особенностей, любопытных для всякого, кто интересуется народною жизнию.
Многие игры, песни и причитания, существенно входящие в состав его,
нимало не отвечают действительности и, как мы в предисловии заметили,
относятся еще к тем отдаленным временам, когда невест продавали или
отнимали силой.
1 Статья эта была читана нами в публичном заседании Общества Любителей Российской
Словесности, состоящем при Императорском Московском университете, в 1872 году и была
напечатана в «Беседе» того же года в VI кн. во Внутрен. Обоэр. на стр. 108—121, под
заглавием: «О свадебных обрядах в Олонецкой губернии». Здесь она издается с некоторыми
переменами.
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежье
487
Не повторяя здесь того, откуда возникли те или другие обычаи, какой
смысл они имеют и почему они так долго сохраняются, мы расскажем
только подробности этого обряда, как видели и слышали.
В Олонецкой губернии замуж идут зачастую по любви, по согласию;
молодцы и молодицы обыкновенно знакомятся на беседах, гульбищах,
гостибищах, милуются, играют, забавляются и зовут друг друга парочкой;
если парень предложит замужество и девушка не прочь от того, она
дает ему залог: серьги, штофник, сарафан и т. п. Уже после этого жених
делает ей открытое предложение: сватова приедут к родителям невесты, —
придут, Богу помолятся, здоровье диют, шапку, рукавицы на воронец, —
чтобы дали скорее невесту, не отказали; вызовут родителей в сени и
скажут, у нас женишок есть, а у вас — девушка выдать, не можно ли
как родню завести и вместе свести; вы у дочки спросите и в добрых
людях совету приложите. Отец с матерью в покой свой ворочаются и
принимают сватовей; лошадей в сарай убирают, овса задают; варят кофей
и сватовей угощают; потом на стол накрывают, пироги пряжат, яичницу
варят, стряпней-заворшней накормят, и тут срок назначают для совету с
родными; у нас, скажут, невеста не безродна, не бесплеменна, когда
приехать, ведом даём. Отпустивши сватовей, спрашивают невесту, идешь
ли замуж? Она родителей боится и сказать стыдится; как хотите, скажет,
на воле вашей; вы кормили, поили, дочь я ваша и воля ваша; а сама
себе думает, как подловчить и родителям привиниться; если видит, что
хотят отказать, спрашивает: «Кого же вы лучше ждете; московские богачи
к нам не будут, новгородские купцы к нам не наедут, сами рассудите
и по себе дерево рубите». Смотри же дочь, скажут родители, на нас
не судьячь, каково будет на чужой стороне жить — с обидой к нам не
появишься и слез у нас не покажешь; помни, оттуды не выскочишь,
замужье не хомут, не спехнешь, не мило, да взглядывай, не любо, да
вспрядывай. «Ну, родители, это мое дело есть; буде я счастлива да
таланна, так и жить будет хорошо; а если я несчастна, хоть в сад
посади и сад повянет». Мать завоет и станет говорить: что ты это,
дитятко, затеяла, что ты оставляешь, покидаешь нас, на тебя вся надёжа.
На меня, скажет, надия какая! От девок не велики города стоят; мы,
девушки — зяблые семена, ненадёжны детушки. Иногда мать попробует
хаять жениха и отговаривать: «Он-де буян, будет драться и гнать тебя,
намучишься ты, дитятко, намотаешься». «Ну, что ж, скажет дочь, знаю
и это: терпи голова, с кости скована; по пяти на кон бы бил, подтяни
нога бы был; есть с кем брести, да мешок нести». Ну, когда так, делать
нечего. Отец лошадь запрягает и сродников слагает на совет.
В назначенный для приказу день приезжает жених. Сватова едут в дом
невесты, а жених останавливается в чужой избе. Народу в покое невесты
множество; невеста сидит за завесой, в углу, с девушками-подружками.
Сватова по фатеры похаживают, сапогамы поскрипывают, на домового
хозяина посматривают и умильную речь проговаривают: «Мы приехали за
старым делом, за сватовством». Он им отвечает: «Сродчи-сроднички сби-
488
Причитанья Северного края
раются, и мы подумаем, присоветуем: еще это дело не малина, никуды не
укатило; я по покою похожу и еще у дочери спрошу»; сейчас в девочий
угол обращается, отдвигает занавес на петелках шелковых, по грядочке
кленовой, к дочери подходит, уласкает, жить ю в девушках унимает и
говорит: «Што те наскучило житье наше родительское, холодна ли ты
была, голодная, не обута ли была ты, не одетая; ела ты, пила, кажись,
досыта, спала ты долюби; люди удивлялися, суседы все срекалися». И
сидит дочка на задней лавочке, принаклонена-то буйная головушка, думает
себе думу крепкую; родителю покору не воздавает и в устах язык у ей
не ворошится. А по фатеры сватова все похаживают, домового хозяина
понаряживают: «Вскоре думайте вы крепку свою думушку и применитесь
ко временам, ко нонешним женихам; жениха восхваляют, што и домишко-то
у его хорошой, и житье у их прокладное,* и поля хлебородны, и луга
сенокосны, и полон двор скоту рогатого, и конюшня коней добрыих; есть
и саночки дубовый, и сбруя золоченая; как детинушка удалой есть, из себя
он, как маков цвет; на крестьянстве он старательной и вашей дочери
умильный»... Отец призадумается и жену свою выспрашивает: «Без меня,
знать, дума сдумана у вас с дочерью, залоги ли е положены, али пописи
пописаны». Она отпирается, божится, што не знает про ейну думу крепкую.
Но, вот, родня собралась, совет предлагают, что можно отдать. Отец опять
к дочери: «Ну, нонь, смотри, думай и гадай». Дочь отвечает одно малое
слово: «Куда вода полилась, туда и лейся, — отдавайте и благословляйте».
Отец пошел, прослезился и говорит таково слово: «Верно девушки не
надежны детушки, нечего ждать, надо свеща затоплять». Дружки идут за
женихом, приводят и садят в переднем углу, на подушке; мать огня выдувает,
свещу затопляет; все встают, молятся; невестин отец и старший сват бьют
рука о руку; набольший дружка ударяет в колокольчик; невеста начинает
причитать; она упрекает своих родителей в том, что они продали и пропили
ее, красну девицу, выжили из своего дома, быдто ворона из города, как
кувыль-траву с чиста поля, быдто лютую змию с подколодины; жениха
своего называет остудником, чужанином, лиходеем, злодеем. Проклятия
расточает она на сватов, людишек некорыстныих.
Когда сватова разъедутся по домам, на средину избы выходит ворожея-
старуха и несет в руках головню с огнем, нашептывая какие-то слова, она
делает горящею головней круги на тех местах, где сидели сваты, это для
того, чтобы жених не отказался.
После рукобитья невеста едет прощаться с родней, на паре, с
колокольцами; с ней сидят подружки и братья; ребята провожают стадами;
стречают за версту; старые старухи и те приплывут; приедут к брату, дяде,
свату, идут в избу, разденутся, горячим угощаются; родные при этом
усердно подчуют невесту, дарят, кто чем может, и благословляют. Невеста
плачет и «возносит спасибо с благодарностью на честных дарах» и за то,
что она наелася, напилася, в большом месте насиделася, с рыбника съела
корочку, с калиточки начиночку, пирожка съела середочку, киселька да
съела с крайчик... Когда ворочаются домой, дорогой подруги поют песни:
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежъе
489
«Гуляй, гуляй, девушка, докуль волюшка своя»; «Не во порушку было, не
во времечко снежки выпали»;* «Не пошумывай, зеленая роща, вы не
пойте-тко пташки, соловейки»... Затихнут песни, невеста запричитает; она
прощается с «лесами темными, с лугами зелеными, с полями чистыми и с
муравой-травой».
Вечером, если свадьба в зимнюю пору, невеста едет на беседу на паре,
с колокольцами. Навстречу выходят беседницы, ведут ее под руки и дают
место у свитца; то та, то другая беседница садят ее к себе на колени,
держат косу ее в руках, ласкают, и если невеста молода, сожалиют: что
ты, скажут, голубонько, поспешила; была бы еще в этом чину; инно мы
и сами виноваты, не всё родители. Невеста кручинится, бабы плачут,
гармония играет, девушки песню запоют: «С терема на терем Марья шла;
играйте, играйте, горазже, горазже; с высока на высок, Ивановна, играйте
горазже, горазже».
Молодость горама шатае, старики и те расходятся; невеста весь вечер
с женихом займуется... Начинаются игры:
1) Перепелка. Девушка слегка ударяет по плечу любимого молодца;
молодец касается рукою плеча другой любушки, та ударяет нового молодца,
и т. д. Поется песня:
Где, где перепелка,
Где, где молодая!
Туды. сюды прилетела
Тому, сему крылом дала
Кому слюбится, приголубится...
Кому тошно по нас, тот и будет у нас.
2) Совьюн. Молодцы и девушки взаимно подают друг другу руки и
разводят ими; разводя руками, припевают:
Ты вьюнчик, мой вьюнчик,
Ты удалая головушка;
Некуда вьюнка положити;
Положу вьюнок на головушку,
На удалую, молодецкую.
Где мы сойдемся,
Тут обоймемся...
3) Круг. Целой вереницей девушки с молодцами движутся, куда поведет
их вожатая, и, делая разные изгибы, поют:
Не летай сокол
По новым сеням,
По решётчатым;
Не залетывай, сокол,
В нову горенку,
Не спевай-ко ты, сокол,
Жалобнёшенько,
Не мешай-ко ты, сокол,
Думу думати...
490
Причитанья Северного края
4) Шестерка. В одно и то же время ходят друг против друга три
молодца и три девушки, припевая:
Уж ты зимушка, зима,
Холодна, студена
И морозливая,
Всю траву-мураву повыэнобила...
5) Выкуп. Выходит на средину девушка, стоит и дожидается, кто из
молодцев желает заменить ее; поют:
Я горю, горю на калиновом мосту,
Кто меня любит, тот и выкупит.
Занятый ею молодец подходит, целует ее; она садится на его место, а
он остается на средине; поют те же слова и точно так же выкупает его
любушка, и т. д.
Наигравшись вдоволь, невеста запоходит домой; в дверях она
останавливается, держит в руках косу и причитает; кто на лавку, кто на
скамейку — малые и старые — все слушают... Она «прощается» с смиренной
беседушкой, кружочкамы хоботистыма, шестерочками, со всеми играми и
песнями, с подружками и со всей холостьбой неженатой. Беседницы выходят
на улицу, провожают ее и поют так называемую «песню зари», которая
есть не что иное, как эпическая молитва:
Ты заря ли наша, эорюшка,
Ты заря ль наша вечорная,
Потухай заря потихошеньку,
Потихошеньку, полегошеньку;
Не спускай заря полоненые,
Полоненые красной девушки...
На другой день девушки топят баню, а невеста прощается с своей
бажёной волюшкой; она так много причитает в это время, что ее плачи
называют «баенным воплем». Девушки, топившие баню, становятся перед
ней рядом, зовут ее в хорошу, парну баенку и рассказывают, что «крыта
баенка куницею, мшена баенка лисицею, дорогим заморским соболем, что
топлена байня шелковой травой, вода ношена с 30-ти ключей»; невеста
долго не соглашается, но баенны истопщицы уверяют ее, что чужей-чужа-
нин,* добрый молодец торговал у них ейну волю бажёную, давал за нее
много злата, много серебра, но они не изменили ей — своей подруженьке.
Невеста наконец соглашается, просит у отца передовщиков, «у тёплой-де
парной баенки учиним войну великую»; а у матери просит сорочку в три
праздничка вышивану, часторыбий гребешек и алую косоплёточку. Все
отправляются в баню, отец берет в руки свечу, на голове несет хлеб;
девицы под руки ведут невесту; туда же идут и молодцы с песнями, криком
и колокольчиками, а иной раз и старики — люди степенные; как скоро
невеста ступит в передбанник, подруги над головой ее ломают пирог; если
кусок пирога случится больше в правой руке, то большина будет мужняя,
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежье
491
а если в левой, то женина; с двумя или тремя подругами невеста идет в
баню; там моет и парит ее ворожея; на тряпку бросает она соль и
нашёптывает:
Сохнут озера, сохнут болота,
Сохнет травушка кошеная,
Сохни раб Божий (жених) по рабе Божьей
такой-то; покажись она ему краше красного солнышка, светлее месяца светлого;
как на небе звезды текут, так текла бы раба Божия невеста жениху, чтобы
не мог он без нее ни хлеба есть, ни питья пить, без нее жить.
Между тем в предбаннике девушки поют песню:
На море утушка купалася,
На море серая полоскалася...
Искупавшись, утушка ветре пенулася.
Как то мне с синим морем расставаться буде,
Как на круты берега подниматься буде...
После бани невеста ворочается домой и оплакивает свою волю, ходит
по покою с распущенными волосами и просит подруг заплести ей косу;
алую ленту, которая вплетается в косу и которую она называет «красотой»,
держит в руках и хочет ее спрятать; не находя безопасного места ни в
лесах, ни в полях, ни в морях, подает ее подруге и просит поберечь ее,
но потом находит, что и здесь ее красоте не местечко, берет обратно,
передает другой подруге, третьей, четвертой и так всем; наконец, обращается
к церкви и здесь под престолом находит безопасное место для своей
красоты.
В свадебный день мать будит невесту причитаниями; она встает и
рассказывает сон: «орел-птица камская держал в когтях белую лебедушку»;
не нужно ехать в Москву за Осипом толковником, сама смекаю разумом* —
это меня держит в руках остудник — добрый молодец; затем она умывается,
Богу молится, одевается, и все с причитаниями. Когда «сокрутят невесту»,
дают ей в руки поднос и выводят на улицу, где собралось уже множество
народа, — она подходит к мужчинам, холостым ребятам, к бабам, девушкам
и угощает их водкой — с разными величаниями и похвалами; угощаемые
пьют и кладут подмогу, т. е. деньги, кто сколько может; того, кто
отказывается от угощения, невеста сильно стыдит и укоряет причитаниями.
Вдруг женихи едут, народ закидался, лезут на хоромы, на дрова,
смотрят на поезд; князь едет, шапку снимает, на все стороны кланяется;
невесту зовут домой; день держится, время поздно заводится. Жених и
поезжане останавливаются в чужой избе. В невестин дом сначала приходят
дружки жениховы с гостинцами, их примут и угостят; тут рожники или
невестины перезовники идут к жениху и прикажут на невестин дом со
всем поездом; народ дает дорогу, жених шапку снимает и честь воздавает
на обе стороны. Невеста в ожидании его сидит за столом, окруженная
девицами, и просит их не выдавать ее остуднику-чужанину; в избу входит
492
Причитанья Северного края
жених: дружки его просят девиц уступить им невесту, но те даром не
соглашаются выдать свою подругу; дружки выбрасывают несколько медных
денег, но девицы отвечают, что они люди не бедные и не берут денег
медных. Дружки выбрасывают серебро; девицы говорят, что у них кольца
на руках еще крепки, серебра не надо. Дружки выбрасывают ассигнации;
девицы берут ассигнации, выходят из-за стола и уступают свое место
поезжанам. Жених с своей стороны привозит невесте подарки, но она
сперва не принимает, находит, что «худы»; потом берет и отдаривает
жениха платком, тот также сначала ломается, но потом принимает и
благодарит ее поцелуями. Дружки между тем понуждают поскорее сокрутить
невесту. Им отвечают: «Крут яровик, да будет сноровит; торопитесь, а
байня не топится»; невесту посадят на лавку, с лавки на подушку, принесут
воды, вымоется; брат и братан обувают ей ноги, подружки крутят, —
надевают на нее штофник, или парчовник, душегрейку наверх, плат на
шею шелковой, на голову поднизь (сетку), косынку на поднизь, серьги
в уши, Кольцов на руки; невеста идет, народ раздвинулся, девушки поют:
Пивная ли ягодка по сахару плыла
По меду, меду крупней атому...
Невеста садится за стол, по правую руку крестная мать, по левую
сестрия. Родители придут, Богу помолятся, сядут на лавку, невеста падет
им в ноги и говорит: простите и благословите. Отец и мать плачут и
благословляют ее хлебом и образом.
Если у невесты родителей нет в живых, то она причитаниями вызывает
их с того света и просит у них благословения; вот ей слышится, что добры
кони затопали, новы сани раскатилися, у ворот кольцо забрякало, мертвецы
входят в дом; выходя на средину избы, она благодарит невидимых гостей
за посещение и затем, взявши стакан или чашку в руки, угощает покойного
отца или мать, причитывая:
Тебе добро принять, пожаловать,
Стакан да пива пьяного,
Чарочку да зелена вина;
На здоровье тебе выкушать;
С нашего да пива пьяного
Не болит да буйна голова,
Не щемит да ретливо сердце...
Затем поезд жениха и невесты отправляется в церковь — к золоту
венцу....
После венчания у невесты расплетут косу, и она перестает плакать;
около дому в ожидании молодых зажгут соломенные куклу или бочку
смоловую... а поезд в поле едет тихо, а дружки гонят вперед — приезжают
в женихов дом и говорят родителям: «Князь молодой низко кланяется,
можно ли князю с княгиней новобрачной в дом въехать»; дружки гонят
в поле, останавливают поезд и объявляют: «Князь молодойі родители с
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежьс
493
усердием желают принять в дом княгиню новобрачную»; лошадей 20 в
поезде, сбруя как жар сияет. Родители на крыльце встречают молодых
с хлебом-солью; по дороге холст стелют, чтобы мягче идти; приставленная
женщина молоком поит их на крыльце, чтобы робят боле было; когда
пойдут в избу, на головы им жито роют, чтобы богато жили; пойдут в
горницу, на все стороны кланяются, сядут на лавку; отец, мать жениховы
поздравляются. Горячее, т. е. чай и кофей, сготовят; пёрво — невестину
породу угостят, а тут и весь поезд. Молодые пьют чай из одного стакана;
потом свекрова волосы разоймет невесты, ей за то на голову полтинник,
крутильница косу плетет, друга женщина другую косу; одна надевает
колпак, другая поднизь — этых дарят четвертям на чепцы; крутят невесту
в расшивные повойники — самоцветны каменья. Столы между тем в фатеры
расставлены... Сокрутят невесту, и все поезжане садятся за стол; невестина
порода особо; женихова — около князя; приставницы угощают, кормят,
ставят на стол: пироги рыбные, щи мясные, пирог косой, кашу; за каждым
кушаньем подают водку; стольницы подадут кашу молошну и скажут:
«Каша ваша, посуда наша, руки горят, да сороки бажат», чтобы их
подарили. Дружки изберут потом старосту безуказного, препоручат ему
«залосно» роздавать (крендели, сыр, пряники), чтобы невесту хвалили;
дружка становится на скамейку и требует к столу отца и мать жениховых;
он колотит в грядку и приговаривает: «Час-перечас, призамолкните на
час, красны девицы и молоды молодицы, пирожны мастерицы, душечны
погубницыі есть ли в сем доме живущем батюшка родной и матушка
родная (называет по изотчеству): буде нет в доме, поищите; если собака
у ворот, прогоните, а батюшка и матушку к княжу столу приведите».
Отец и мать придут, глаза перекрестят, на все стороны покланяются;
дружка продолжает: «Батюшко родной и матушка родная, умели вы сына
повыростить и поженить, взять новобрачную княгиню; благословите с
княгини покрывало снять, в добрые люди князя показать». Бог благословит,
скажут. Князь и княгиня на ноги станут, съимут покрывало и в руки —
приставницам. Дружка опять станет на скамейку, колотит в грядку и
говорит: «Час-перечас, призамолкните на час, красные девицы и молоды
молодицы, пирожны мастерицы, душечны погубницы! есть ли в сем доме
живущем избраной безуказной староста, и если нет, так поищите, если
спит, так побудите». Является староста и говорит: «Не вижу к столу
прийти»; дружка подает водки — одну рюмку, другую, третью и потом
спрашивает: «Ну, теперь видишь ли». Вижу, отвечает, и приходит к
столу. Его спрашивают: «Принимал ли он от приставниц „залосно" и
роздал ли по обчеству»? Роздал. Что, господа, обчество «залосно»
принимали? Принимали. Извольте же княгиню похвалить. Робята, убирайтесь
с печки, горшки туда кинем... Ребята бегут, горшки кидают, все закричат:
хороша молода, хороша молода. Дружка колотит; приставниц хвалите,
приставниц — брюдох, рожников ... Хороши! — кричат, — хороши! Когда
кашу есть станут, стольница говорит: «Кваском бью челом» (т. е. пора
выходить); все возносят благодарность за благую трапезу.
494
Причитанья Северного края
Со стола уберут чашки, поваренки и начинают раздавать дары. Невеста
кланяется, приставница раздает; дружка колотит в грядку, стоя на скамейке:
«Час-перечас, призамолкните на час, красны девицы и молодые молодицы,
пирожные мастерицы, душечны погубницы! есть ли в сём доме живущем
батюшко родной и матушка родная (по изотчеству), и буде нет в доме —
поищите, если спят, побудите, к княжему столу приведите». Приходит.
Дружка подает дары; князь молодой, сын родной челом бьет, княгиня
рубашку посылает; отец хочет взять; дружка: не спешись принять, изволь
выслушать, сама княгиня молодая долгие вечера просиживала, тонко пряла,
звонко ткала, бело белила, гладко катала, часто стегала, тебе, богоданной
батюшко, рубашку поспешала: отворачивается к князю и говорит: «Батюшко
родной, белых рук не здымает, рубашки не принимает, потому не принимает,
что не тонко прядено, не звонко ткано, не бело белено, не гладко катано,
не часто стегано»; тот отвечает: «У нашей княгини возрощены братьица
родные, не покуплены кони иноходныи, не построены корабли мореходный,
не езжено в города ракимскии, не покуплены шелки шамахинскии»; дружка
опять обращается к отцу и говорит: «Князь молодой, сын родной челом
бьет, княгиня рубашку посылает, изволь принять, счастливо держать и
честно почитать». Затем дружка точно так же подносит рубашку матери,
та хочет взять, а он отворачивается и говорит: «Не спешись принять,
изволь выслушать: сама княгиня молодая по подольчику сорочечку строчила,
около ворота золотом обшивала, изволь принять, счастливо держать и
честно почитать». Свекрови дарят пять рубашек, деверю, невесткам — по
одной, и всем старым и малым сродникам — по полотенцу или платку,
затем начинается собирание подмоги. Дружка говорит: «Ну-ка батюшка
родной — подойди поближе, поклонись пониже; князь молодой — сын
родной челом бьет, низко кланяется; невестушка ваша рюмочку подносит».
Отец берет рюмку и говорит «горько вино»; от невесты поднос возьмут,
и она берет жениха за уши и целует; ну, теперь сладко, скаже, и
подарит ей, что изойдется; точно так же мать сначала не пьет и говорит
«горько», а когда поцелуются, скажет «сладко» и подарит невесту; затем
она подносит рюмку к деверю; тот не берет и скажет: «Рюмочка к
подносу приросла, коренье скрозь проросло, никак нельзя в руки взять,
от подносу поднять»; жених и невеста целуются; он кладет на тарелку
деньги; то же говорят и делают и все прочие сродники. Напоследок
жених с невестой рюмочками колнутся и понемногу пьют; дружки кричат:
«Мало пьют, умничают — горько»; молодые несколько раз целуются; жених
при этом кладет на поднос деньги — и всю собранную подмогу завертывает
в платок. Отец и мать благословляют молодых «излиха избывать, добра
наживать, таланом, Божьей участью, великой Божьей милостью»; при
этом на голову кладут поднос с подмогой. Потом молодых поведут в
особый покой за стол, кладут одну тарелку, одну вилку и одну ложку;
когда ложатся спать, невеста должна разувать своего жениха; жених не
спущает сапога, поцелуй, скаже, так спущу; невеста целует, а он дает
ей разувальной подарок.
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежье
495
После свадьбы чрез несколько дней молодые ездят к тестю на яичницу;
этим заканчивается брачное торжество.
Свадьбы в Олонецкой губернии обыкновенно называются «слезливыми
свадебками». Это от того, что причитания преобладают над песнями в
обряде; невеста должна постоянно плакать и голосить под слова вопленицы;
плачет она, как встает утром, плачет, когда умывается, Богу молится,
одевается, едет в гости или из гостей — причитает на крыльце, при входе
в дом и при выходе из него; одним словом, весь свадебный обряд главным
образом состоит из плачей; но мы уже сказали, что в настоящее время в
Олонецкой губернии замуж выходят зачастую по любви, по согласию, а
иногда и против воли родителей — плакать конечно тут не о чем, но этого
требует сила обычая, предание старины глубокой — ставшее законом.
496
Причитанья Северного края
СВАДЕБНЫЕ ПЕСНИ
1
Ой, с терема на терем Марья шла.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
С высока на высок Ивановна.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
5 Не могу пойти, сапожки глуздят.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Сапожки глуздят, пяты ломятся.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Пяты ломятся, гвоздья* щиплются.
1° Играйте-играйте, горазже-горазже.
Гвоздья Щиплются, полы дыблются.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Подьте-дайте-приведите коня батюшкова.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
15 Уж как батюшков конь не пошёл-не повез
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Не пошёл-не повёз ко Божьей церквы.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
С терема на терем Марья шла.
20 Играйте-играйте, горазже-горазже.
С высока на высок Ивановна.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Подьте-дайте-приведите молода князя коня.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
25 Как Иванова коня, да свет Васильевича.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Как Иванушков конь да пошёл-да повёз.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Он пошел да повёз ко Божьей церквы.
3° Играйте-играйте, горазже-горазже.
Ко Божьей церквы, ко злату венцу.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Ко злату венцу — золоту кольцу.
Играйте-играйте, горазже-горазже.
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежъе
497
2
Пивна ягода по сахарю плыла,
По меду-меду круписчатому,
По сахарю росципчатому,
И приплывала ко белу шатру.
5 Красна девушка по бархату шла,
И душа-ягода с-по аленькому;
И приходила ко белу шатру,
Ко белу шатру, к дубову столу;
И бел шатер-то растворён стоит,
1° И князь Иван за столом сидит,
Князь Васильевич за дубовыим;
И проигрался тут Иван-господин,
Проигрался тут Васильевич,
Со правой руки златой перстень,
15 Со левой руки — подзолоченой;
И усмехнулась красна девича-душа,
Усмехнулася хорошенькая;
Все в досаду, знать, Иванушка-дружок
И во досаду ж-то Васильевич-сокол.
20 Пивна ягодка по сахарю плыла,
По меду-меду круписчатому,
По сахарю росципчатому;
Красна девушка по бархату шла,
И душа-ягода с-по аленькому,
25 Приходила к дубову столу:
«Тебе хлеб да соль детина господин!»
«Хлеба кушать, красна девича-душа».
«Я не исть, сударь, не пить пришла,
Я пришла да позабавиться,
30 Во все игры, во все шахманки,
Во все игры во турецкий,
Во забавы молодецкий!»
Проигралась красна девича-душа
Пригралася хорошенькая,
35 Со правой руки злачён же свой перстень,
Со левой да обручёное кольцо,
Со головушки-то волюшку,
Со русой да косы ленточку,
Золотую косоплёточку.
40 Усмехнулся ту детина-господин,
Усмехнулся тут хорошенькой,
Што в досаду красна девича-душа.
И она брала трои золоты ключи,
498
Причитанья Северного края
И отмыкат свои комоды-сундуки,
45 И вынимат да тонко-гладенько сукно,
И тут кроит да подвенечной же кафтан
Столько этому детинушке,
Столько этому хорошенькому,
Душе-ягоды пригоженькому,
50 Штобы кафтан да и не долог был,
Штобы да не коротенькой,
И по серёдочке поджимистой,
По бокам бы перехватистой,
По подольчику рострубистой;
55 Штобы легче на добра коня скочйть,
И суровйе красну девичу схватить.
Уж ты тёща ль моя, тёщинька,
Богоданна моя матушка!
Хорошо ль дочерь повыучила,
60 Школьно-нашкольно повышколила?
Поставила-то стан в кросна,
Девятая весна прошла,
Десятая зима пришла!
3
Во Китае в крепком городе,
На коври на красном золоте,
У стола было дубового,
Против зеркала-хрустального стекла.
5 Как Иван-то господин да чесал кудри,
Свет-Васильевич-то русый;
Он чесал да перечёсывал,
Красну девку перекликивал:
«Красна девича, извей кудри,
10 Душа-ягода же русый!»
И отвечат же красна дёвича-душа,
И говориит она умильны словеса:
«И захочу ж, я кудри перевью,
А не хочу ж, кудёр не перевью;
15 Я не ваше ела-кушала,
Я не вас да буду слушать;
Ела-кушала у батюшка,
Буду слушать родну матушку!»
Што в Китае-крепком городе,
20 На коври на красном золоте,
У стола было дубового,
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежье
499
Против зеркала-хрустального стекла;
Как Иван-то господин да чесал кудри,
Свет-Васильевич-то русый;
25 Он чесал да перечёсывал,
Красну девку перекликивал:
«Красна девича, извей кудри,
Душа-ягода же русый!»
И отвечат же красна дёвича-душа,
30 И говорит она умильны словеса:
«Погодя ж да я кудри превью,
У тобя я ела-кушала,
Нынь тебя ж я буду слушать!»
4
Много, много во сыроем во дубу
Много листу, много повитья;
И столько нету у сырого у дуба
Золотой нету вершиночки,
5 Подзолоченой нет маковки!
И много, много-то у девушки,
Много роду, много племени,
Много сродчев, много сродничков;
И столько нет у красной девушки,
10 Нет родителя-то батюшка,
Нет желанной родной матушки;
Нету братцев-ясных соколов,
Нет сестриц да белых лебедей;
И выдавать-то замуж есть кому,
15 И наградить-то бладу — некому!
И выдавают всё чужи люди,
Чужи люди незнакомый,
Всё суседы спорядовыиі
5
Полно зимушке зимою зимовать,
Время летушку-то с весной наступать;
И полно, миленькой, тебе да пить-гулять
И на моё сердче тоски да надавать;
5 И мне-ка так да теперь, девушке, ведь тошно,
И пособить да тому горюшку не можно!
И я последнюю-то веснушку гуляю,
500
Причитанья Северного края
Теперь последнее я лето работаю,
И я последнее во девках коротаю,
1° И всё последнюю теперь зимушку играю,
И всё последний ведь крайний денёчки,
И вси розважны теперь с волюшкой часочки:
И хочет батюшко ведь замуж выдавать,
И родна матушка ведь с волей разлучать,
15 И выдать девушку ли меня не за ровню,
Не за ровнюшку ли замуж — за старого;
И за старыим я, девка, в люби жить не буду,
И за старым мужем я да погуливать стану,
И себе ровнюшку я буду прибирать!
6
Што ль на риченьке-то было на Фалтанке,
Я бладёшенька ведь билье-платье мыла,
И дубовым да я валёчком колотила,
И пополам да этот валечек сломила;
5 И со обиды по пояс в воду скочила
И туфелёчки на правой ноги стопила,
Я бумажные чулочки замочила.
И мне не жалко, красной девушке, чулочков, —
И мне-ка жалко-то, девйче, туфелёчков, —
10 Я чулочики сама-то сострочила,
А* туфли — милого дружочка подаренье!
ПРИЛОЖЕНИЯ
ТЕКСТОЛОГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ
РЕКРУТСКИЕ И СОЛДАТСКИЕ ПРИЧИТАНЬЯ
Введение Е. В. Барсова
34 [7 строка снизу] ...странно-ужасно — явная ошибка, исправлено на устойчивую
синонимическую пару.
36 [14 строка снизу] ...рекрута, которым брили затылок — по содержанию
отрывка ясно, что здесь пропущено отрицание.
37 [22 строка снизу] Былая солдатская служба, продолжавшая двадцать пять
лет — опечатка.
1. Плач по холостом рекруте
Ирины Федосовой
46 [11] И на великой, знать. Господней Божией милости — исправлено
нарушение ритма.
49 [27] Сдай-волю-тс-тко, народ да люди добрый — неверно услышанная
повелительная форма множественного числа даволютег дайволюте-тко (ед. число —
даволь, даволюй) — т. е. дозволь, позволь, позвольте-тко (исходная форма — дайте
волю). Ср. 105 [1], т. 1 наст. изд. и там же примеч. Барсова к «дайволюйте-кто».
См. также [50].
50 [ремарка] — у Б. «Рекрут к судьям» — причитывание мужчинами неизвестно.
Встречающиеся в летописях и памятниках житийной литературы случаи оплакивания
покойных мужчинами — не обрядовые, а по своему характеру литературные (см.,
например, оплакивание Глебом Бориса в Лаврентьевской летописи под 1015 г. и др.).
Есть народы, у которых в некоторых случаях причитывают мужчины (см., например:
Такоева Н. Ф. Погребальные и поминальные обряды осетин в XIX веке // СЭ. 1957.
№ 1. С. 146—150). В такой же мере можно было бы приписать рекруту, например,
слова матери в отрывке 52 [1—15]. О противоречивости ремарок Е. В. Барсова,
особенно во втором томе см.: НпФ, с. 264; см. также текстологический комментарий к
первому тому наст. изд. (с. 323).
[18] И дай-волю-тпе-тко, судьи вы правосудный — см. коммент. к 49 [27].
См. также 56 [16] и др.
504
Приложения
51 [ремарка] — у Б. «Мать к молодцам» — уточнена.
56 [ремарка] — у Б. «Рекрут к подружью» — см. коммент. к ремарке на с. 50.
[1] И спасет Бог да вам, дружьё-братья, приятели — исправлено по аналогии
с подобными собирательными формулами в других текстах.
64 [ремарка] — у Б. «Рекрут к тетке» — уточнена, см. коммент. к ремарке на
с. 50.
68 [135] — ошибочная нумерация строк исправлена до строки [457].
69 [156] И сдай-волю— см. коммент. к 49 [27].
[164] И как с поранному было да все по утрышку — исправлено в
соответствии с современной орфографией.
[165] ...дядки... — очевидно, опечатка.
70 [195] И привыкали бы к учению хорошохонько! — явное нарушение ритма.
[215] И все от этых судей на скрозекозныих — опечатка.
72 [294] И ни роздий тебе великоей кручинушки — опечатка.
[295] ...ливантеровой— исправлено по аналогии с правильной формой, так
как в неударной позиции неразличимо.
74 [395] И приучали ко оружию завоенному — исправлено нарушение ритма
строки.
76 [ремарка] — дополнена словом: соседка.
77 [37] И вы не шли да туды, братцы, не сдавалися — ошибка, следует
давалися — «просились».
83 [54] И на походочку, бурлакушков, щебливую — исправлено на щепливую,
от слова «щап» — щегольской.
[ремарка] — У Б. «К матери» — уточнена.
83 [5] — исправлена ошибочная нумерация строк до [340].
84 [39] ...золотой казны... — нарушение ритма строки.
[44] И штоб подальше жеребьям да отложили бы — очевидная описка или
опечатка.
90 [336] ...уподчивай—заменено привычной формой, принимая во внимание
оглушение согласного.
91 [ремарка] — у Б. «К рекруту» — уточнена.
92 [45] На утехушку ты нам — на доброушьице — явная описка при записи
или опечатка.
[ремарка] — у Б. «К матери» — уточнена.
92 [33] — С дружьём'братьицем прощайся, со приятелем — не соблюдено
единообразие собирательной формы существительных-синонимов.
[ремарка] — у Б. «К двоюродным сестрам рекрута» — уточнена.
93 [9] И вы давайтесь у желанныих родитель — здесь отсутствие привычного
окончания мн. числа может быть связано с всхлипом в конце строки.
[13] И когда преж сего... — см. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
94 [67] И приотмените Бладычны Божий празднички — здесь и в аналогичных
случаях исправлено нарушение ритма. См. также 160 [73], [96], 172 [8], 188 [23],
196 [343].
97 [208] — начальное «ни» в строке изменено по аналогии с предыдущей строкой
на «не» для восстановления нужного в этом случае отрицания.
98 [ремарка] — у Б. «Суседка утешает» — уточнена.
[5] И не в спокое што ретливое судечушко — явная опечатка.
100 [60] И в сухопотном ли вы, светы, похожденьице — исправлено для
прояснения смысла.
102 [ремарка] — у Б. «К братьям» — уточнена.
Текстологический комментарий
505
105 [94] И столько не вес то, победным, не вестимо! — исправлено раздельное
написание отрицательной приставки.
106 [133] И ты письмо пиши ... да асе кручиною — явная опечатка.
2. (Плач по холостом рекруте)
Марьи Федоровой
109 [43—44] В полудёны и под сиверны, Под восточны и под западны! —
исправлено на слитное написание.
[62, 64—65, 67—68] — «не» исправлено на «ни» в соответствии с
современной грамматической нормой.
4. (Плач по холостом рекруте)
Ирины Калнткиной
112 [30] Tax ты подешь, да мило дитятко — исправлено в соответствии со
смыслом всего отрывка.
[34] Так подует ветер буйноёт — исправлена неверная запись услышанного.
113 [45—46] Ты возьми до на белы руки. Ты прижми до к ретиву сердиу —
вряд ли это отражает стойкую особенность произношения. Заменяем обычной формой.
[69] Из солдатов новобрашныих—исправлено как явная ошибка.
[79] Во свой дом да благодатноет — исправлена неверная запись
услышанного, как и в [34].
5« (Плач по рекруте женатом)
Афросинни Ехаловой
114 [9] Ни злодейке незнакомоей — исправлено по аналогии с предыдущей строкой.
115 [62» 74] — раздельное написание по поздёхоньку исправлено на слитное (см.
[73] поранёхоньку).
116 [102] У малёной ладе милоей — опечатка. Умолённая лада — сын, за
которого мать много молилась.
117 [129] — см. коммент. к 115 [62, 74].
118 [180] Оскорбила личё белое — исправлено по смыслу; здесь в значении:
невеста опечалилась.
6, Плач по рекруте женатом
Ирины Федосовой
125 [ремарка] — у Б. «Муж-рекрут к братьям» — уточнена. См. коммент. к
ремарке на с. 50.
[ремарка] — У Б. «Он же к жене» — уточнена.
506
Приложения
126 [46] И молодецкую спорядную покрутушку — восстановлено обычное
словосочетание. «Спорядная» или «спорядовый» обычный эпитет «соседки», «соседа».
[54—55] — между этими строками — строчка точек, возможно, здесь был
какой-то пропуск (цензурный?). [54] — оканчивается двоеточием.
127 [21] Когда преж сего, до этой поры-времечки — исправлено в соответствии
с обычным словосочетанием. См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
128 [50] И на головушке кудёрки развевалися — по всей вероятности, описка.
Привычная устойчивая формула — развивающиеся кудри или не гладкая головушка —
первые приметы овладевшего человеком горя.
131 [200—201] Не убоюсь... И я не беглого солдата, не походного — исправлено
на «ни» в соответствии с современной грамматической нормой.
132 [220] И нонь сегодняшним Господним Божиим денечком — исправлено
нарушение ритма. См. коммент. к 94 [67], а также 235 [1] и т. д.
[ремарка] — У Б. «К матери» — уточнена.
133 [ремарка] — у Б. «К мужу» — уточнена.
134 [46] И мне разкукушка с надежноей сдержаѳушкой — явная опечатка.
[60] И я куплю да там оружие завоенное — см. коммент. к 74 [395].
135 [73] И тут раздумаюсь победными своим разумом — опечатка.
[97] И мне ко синему со славному Онегушку — опечатка.
136 [126] И тут роздулаюсь победным своим разумом — опечатка.
137 [30] И не надиюся победна я головушка — исправлено по смыслу и в
соответствии с обычной формулой.
138 [88] И поставить-то ему да молоду жену — явная ошибка (ср. 139 [3]).
138 [3] И постанусь я, печальная головушка — ср. 138 [88].
139 [17] И кладу на руку победным бурлачёночко — предположительная
конъектура — бураченочко (уменьшительное от бурак — плетеная корзинка из бересты или
лучины, здесь для сбора подаяния).
[31] И хоть дождусь, бедна кручина, я головушка — неверная фиксация
услышанного.
[48] И дорога была, надежная сдержавушка — предлагаем облегчающую
понимание конъектуру.
140 [86] И тут великое сердечное вам желаньице — исправлено нарушение
ритма.
141 [133] И от тут белыма-то ручкама помахивал — исправлено по смыслу.
142 [145] И с соболезныма с сердечныма со детушкам — неверно услышан и
истолкован постоянный эпитет.
142—143 [35—40, 42] — «не» исправлено на «ми» в соответствии с современной
грамматической нормой.
145 [21] И знаю-ведаю кручинна я головушка — см. коммент. к 137 [30].
146 [46] И на нас, да на печальныих головушек — по-видимому, выпало
отрицание «не».
149 [160] И, видно, на поли теперечно не родится — опечатка.
[171] И когда преж сего, до этой поры-времечки — исправлено, как обычно.
См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд. См. также [200], 160 [71], 161 [123].
[182] И я ко этой ко шатучей деревиноке — опечатка.
150 [205] И в разговор оны с победнушкой сдавалися — см. коммент. к 77 [37].
151 [249] И нигде нету-то ведь такоеи талиночки — исправлено в соответствии
с устойчивым словосочетанием.
Текстологический комментарий
507
[ремарка] — у Б. «К народу суседка, у кторой муж в солдатах» —
опечатка. Ремарка дополнена.
153 [84] И увидать да нам, надежный* головушкам — явная ошибка, так как.
1) причитывающаяся никогда не называет «надежной головушкой» ни себя, ни группу
женщин, в числе которых она находится; 2) «надежная головушка» — распространенная
в причети формула для обозначения мужа причитывающей или женщины, к которой
она обращается (он был ее надеждой, на него она привыкла надеяться); 3) парные
строки [84—85] связываются при таком прочтении вполне логично.
154 [1-я ремарка] — у Б. «К детям» — уточнена.
[16] И не ласковыих прелестныих слоѳечушек — «не» исправлено на «ни»,
чтобы прояснить смысл и соединить однородные дополнения.
[2-я ремарка] — У Б. «К народу жена» — уточнена.
155 [18] И сине морюшко горючих слез наполнится — явная ошибка. Изменено
по аналогии с изнасияти в предыдущей параллельной и парной строке.
158 [167] И на кирпичину жарку печь да положила — очевидно, опечатка.
[ремарка] — У Б. «К родителям» — уточнена.
160 [69] И пред добрыма людмы я отпришённая — очевидно, должно быть
отрешённая — т. е. отстраненная, отвергнутая.
161 [121] И как от солнышка ведь платье отцветает — очевидно, неверно
воспринятое на слух слово, которое противоречит мажорному характеру всего отрывка;
здесь, несомненно, было oußemaem — т. е. цвет его становится более ярким, оно
приобретает особенно яркий, красивый цвет.
[146] И хоть сходила я с надежноей головушкой — исправлено по смыслу.
163 [12] И вы разгневали светца-братші ведь родимого — явная опечатка.
[24] И впереди да Пресвятая мать Богородица — исправлено явное
нарушение ритма.
163 [12] И от своей да я природы именитой — исправлено в соответствии с
обычным словосочетанием.
164 [22] И со дитяма~то, горюша-горностолюшшко — опечатка.
165 [86] Я, огорюша очтрышку, ведь ранешенько — дефектно набранная строка,
восстановлена по смыслу.
167 [190] И нету весточки горюше мне, не грамотки — отрицание исправлено
на «ни».
173 [40] И когда преж сего, до этой поры-времячки — исправлено в соответствии
с обычным словосочетанием. См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд. См. также 174 [4].
175 [1] Дай~волю~те, теплы-красны мои солнышки — см. коммент. к 49 [27].
179 [117] И я на стенушку кладу да на вечовую — в СРНГ (вып. 4, с. 269)
учтено слово «вечовый» со знаком вопроса, без толкования и со ссылкой на Барсова.
Другие словари и источники такого слова не потверждают. Можно с уверенностью
предположить, что это просто описка или ошибка, так как в плачах Федосовой
неоднократно встречается сочетание: стенушка личёвая (лицевая).
180 [162] Што не знали бы ведь добры зты людушки — изменено первое слово
для восстановления причинной связи с предыдущими строками.
[166] И слёзно плачутца, горюши причитаютца — снято т, так как оно
все равно в этой позиции непроизносимо.
181 [217] И также ростишь ты сердечных своих детушек — так как это явно
вопрос, союз заменен вопросительным словом с частицей.
182 [27] И столько сдобрились спаи/іивы эты дядушки — так как причитаниям
чужды повторения в параллельных строках и характерно варьирование, восстанав-
508
Приложения
ливаем то, что, возможно, было упущено собирателем. Дяденки — здесь тетки, жены
дядьев.
7. (Плач по солдате, пришедшем на побывку)
Ирины Федосовой
186 — название, которое Б. дал этому тексту: «Плач при проводах солдата с
побывки», не соответствует его содержанию. В плаче последовательно рассказано о
приходе солдата на побывку, о днях, проведенных им дома, о прощании с родными и
соседями перед возвращением в армию.
190 [122] И в поход да мои ножки притопталися — причина ошибки — неточная
фиксация услышанного.
193 [264] И ты бессчастное сердечное мое дитятко — исправлено нарушение
ритма.
195 [342—343] — «не» исправлено на «ни» в соответствии с современной
грамматической нормой.
197 [427] И што к оружьииу дите да приминалось бы — см. коммент. к 180
[162].
201 [647] И мы не в день, не в ночь, победный, не спали — «не» исправлено
на «ни» в соответствии с современной грамматической нормой.
202 [660] И не куда-ж да тут, родитель, не деваешься — ошибка, исправлено
по смыслу.
203 [734] И не какому-то теперь да неприятелю — ошибка, исправлено по смыслу.
207 [877] ... Бладыко мномилосливой — опечатка.
[ремарка] — у Б. «Мать» — уточнена.
208 [ремарка] — у Б. «Солдат — к соседям» — уточнена.
210 [ремарка] — У Б. «Солдат — к матери» — уточнена.
212 [40] И недорос до ведь довольным пошел хлебушкам — вероятно, ошибка.
216 [ремарка] — у Б. «Солдат — к матери» — уточнена.
216—218 — У Б. отсутствует нумерация строки [20], и далее со строки [25] и
до конца этого фрагмента нумерация сбита и в настоящем издании исправлена.
219 [29] И мне не в день, не в ночь — исправлено на «ни» в соответствии с
современной грамматической нормой.
[41] И с наших плеч да вы ведь не кровь проливайте-тко — так как
отстояние отрицательной частицы от глагола очень затрудняет понимание текста, ставим
ее перед глаголом.
[43] И вы оставьте-тко нам душу на покаяние — опечатка.
223 [41] И в роде плящии огни да разоряются — исправлено по смыслу.
224 [75] — после этой строки у Б. ремарка: «Мать к солдату» — так как она
повторяет предыдущую ремарку, то снята, и нумерация продолжается до конца отрывка.
Со строки [155] (в новой нумерации) у Б. еще раз сбивается нумерация строк.
228 [237] И спасет Бог-то вам, народ да люди добрые — исправлено в
соответствии с традиционной формулой.
235 [1] И как сегодняшним Господним Божиим денечком — исправлено нарушение
ритма. См. коммент. к 94 [67].
236 [ремарка] — у Б. «Солдат становится на колени и просит у матери
благословения» — уточнена.
Текстологический комментарий
509
8. (Плач при побывке солдата на похоронах отца)
Ирины Федосовой
237 — У Б. плач назван: «Плач при побывке солдата на смерть своего отца» —
это не вполне отвечает его содержанию. Солдат попадает домой, когда все уже готово
к похоронам отца.
238 [52] И она гладит всё по бладой по голувушке — опечатка или отражение
нетипичного чрезмерно закрытого лабиального о.
241 [194] Што пустить да нам, победныим, надслежничков — неверно понятая
Б. заонежская цокающая уменьшительная форма слова «ночлежник» (от «ночь» —
ноць), мн. число, вин. падеж — ноцлежников.
243 [266] Есть за стол да за дубовый хлеба рушать — неверно воспринятая
на слух строка.
246 [424] И теперь-нонечи, сердечко мило дитятко — очевидно, опечатка.
Е. В. Барсов. Рекрутский обряд
252 [7] Не походочкой молодецкой — чистотой— исправлено в соответствии с
обычной формулой.
253 [11] If доброй молодец...— противоречит смыслу контекста. Исправлено.
256—257 — в белорусских песнях № 1—2 у Б. везде у вместо у.
Е. В. Барсов. Сведения о вопленицах,
от которых записаны причитанья
258 [6-я пословица] — «не» исправлено на «ни» по смыслу.
261 [21 строка сверху] А мать то на плеча, то одного на-скочит — исправлено
на слитное написание.
[23 строка сверху] ...сколько не бежала — «не» исправлено на «ни» в
соответствии с современной грамматической нормой.
СВАДЕБНЫЕ ПРИЧИТАНЬЯ
Свадебные причитания Е. В. Барсов записывал от И. А. Федосовой в 1868—1869 гг.
К этому времени уже окончательно определился состав первого и второго томов, и
свадебные причитания были выделены в отдельный (третий) том. Вместе с тем Е. В.
Барсову были не ясны перспективы издания последнего. Второй том удалось издать только
в 1882 г., т. е. через 10 лет после выхода в свет первого и исключительно благодаря
поддержке И. А. Вахрамеева. Е. В. Барсов не мог не понимать, что третий том не будет
иметь столь сенсационный успех, как первые два, и особенно первый. Описания
свадебного обряда и свадебные причитания к 80—90-м гг. XIX в. публиковались не только
десятками, но и сотнями и в столичных, и в провинциальных изданиях. В 1881 г.
510
Приложения
появилась фундаментальная монография Н. Ф. Сумцова «Свадебные обряды,
преимущественно русские». Литература по свадебным обрядам народов мира была необозримой.
Поэтому написать для третьего тома вступительную статью, подобную тем, что открывали
первый и второй тома, оказалось чрезвычайно трудным или почти невыполнимым. Кроме
того, после переезда в 1870 г. в Москву Е. В. Барсов был обременен многочисленными
служебными обязанностями, со страстью занимался собиранием старорусских и
старообрядческих рукописей и усиленно трудился над обширнейшим трехтомником «„Слово
о полку Игореве" как памятник Киевской дружинной Руси» (М., 1887—1889). Все
это вынудило его принять решение о предварительной публикации материалов третьего
тома в Чтениях в Обществе истории и древностей российских при Московском
университете (М., 1885. Вып. 3—4. С. 1—256 отдельной пагинации), секретарем редакции
которых он в эти годы был. Однако и в этом издании по причинам, которых установить
пока не удается, публикация была не завершена. Она обрывалась на половине шестой
свадебной песни, и еще три песни остались недопечатанными. В статье «Свадебный
обряд в Заонежье», опубликованной в конце тома, говорилось: «Многие игры, песни
и причитания, существенно входящие в состав его (т. е. свадебного обряда. — К.Ч.),
нимало не отвечают действительности и, как мы в предисловии заметили (курсив
мой.— К.Ч.), относятся еще к тем отдаленным временам, когда невест продавали или
отнимали силой» (Б. 3, с. 261; с. 486, т. 2 наст. изд.). Из этого следует, что том
должен был открываться предисловием и что в предисловии предполагалось обсудить
общие вопросы происхождения и свадебного обряда, и, разумеется, свадебных причитаний
в общеевропейских масштабах. Не исключено, что в соответствии со схемой первого и
второго томов и в третьем томе должна была быть заметка об исполнительнице, а не
общая статья-воспоминание, о которой мы уже неоднократно упоминали, статья о языке
и словарь. Их в составе публикации в ЧОИДР не оказалось, не нашлись они и в
фонде Е. В. Барсова в ГИМ (ОПИ).
Как уже говорилось в примечаниях к статье «О записи и изданиях...» (с. 262—277,
т. 1 наст, изд.), в середине 1890-х гг. и особенно в дни выступлений И. А. Федосовой
в Москве у Е. В. Барсова оживилась надежда на осуществление отдельного издания
третьего тома. Однако его замысел и на этот раз остался неосуществленным.
Третий том — органическая часть трехтомника; свадебные причитания — одна из
жанровых разновидностей причитаний — традиционных ламентаций, связанных с
эмоционально напряженными обрядами. Чувства невесты находили вербальное выражение
в причитаниях. Исследователи отмечали относительно большую устойчивость не только
стереотипных формул, но и текстов свадебных причитаний.1 Связано это преимущественно
с их ролевой функцией. Вне зависимости от действительной трагичности предстоящей
свадьбы для невесты или ее относительной благополучности она сохраняла свой смысл
переходного обряда и в ритуальном, и в социальном, и в эмоциональном отношениях.
Импровизационный момент в свадебных причитаниях мог оказаться относительно более
ограниченным, но мог быть и активным и развитым. Это им было тоже не
противопоказано.
Третий том собрания Е. В. Барсова уникален во многих отношениях. Вскоре после
его публикации малотиражные номера ЧОИДР стали библиографической редкостью.
Напомним, что таким исследователям, как А. Н. Пыпин или В. Г. Б азанов, он по разным
причинам остался неизвестным. Ссылки на него почти не встречаются в довольно
обильной литературе XX в. по свадебному обряду. Но уникальность тома не только в
этом. При записи текстов первого и второго томов Е. В. Барсов в ряде случаев явно
1 Круглое Ю. Г. Русские свадебные песни. М., 1978.
Текстологический комментарий
511
задавал темы причитании. В свадебном же томе темы причитаний были тесно связаны
с ходом обряда (при сговоре, на девичнике, при невестинской бане и т. д.).
Причитания третьего тома сборника Е. В. Барсова составляют как бы единый текст.
Однако это не значит, что причитания в таком количестве могли быть произнесены на
одной свадьбе. Пометы и ремарки £. В. Барсова имеют в этом отношении весьма
условный смысл. Причитания, составившие третий том, не могли быть произнесены на
одной свадьбе хотя бы потому, что заняли бы невероятно много времени. В своей
совокупности они составляют 239 страниц, и для их натурального произнесения (даже
если не учитывать остановки, паузы, произнесение или пение текстов других жанров,
обрядовые действия, не сопряженные с причитаниями) потребовалось бы, по самым
приблизительным подсчетам, 250—300 часов чистого времени, или до 35 дней сплошного
восьмичасового причитывания, что, конечно, совершенно невероятно. Понятие «обрядовый
минимум», вошедшее в последние десять-пятнадцать лет в научный оборот (см.: 1)
Чистов К. В. Проблемы картографирования обрядов и обрядового фольклора: Свадебный
обряд // Проблемы картографирования в языкознании и этнографии. Л., 1974. С. 69—
84; 2) Вариативность как проблема истории фольклора // Народные традиции и
фольклор; Вопросы теории. Л., 1986. С. 132 и др.) связано с представлением исполнителей
обряда о минимальном наборе ритуальных действий и текстов, необходимых, для того
чтобы обряд считался выполненным. В приложении к свадьбе это означает, что свадебный
ритуал в целом мог быть исполнен за несколько дней, но мог и растянуться при
определенных условиях на продолжительное время. Это же касается и отдельных обрядов
и обрядовых действий, включая причитания. В этом смысле третий том собрания
£. В. Барсова, записанный от Федосовой, можно было бы назвать максимальным
вариантом ритуального свадебного причитания. Это своеобразная антология севернорусских
(прежде всего заонежских) свадебных причитаний, созданная не фольклористом, а самой
исполнительницей. Осуществление такой антологии оказалось возможным только
благодаря исключительной памяти и творческой энергии И. А. Федосовой, ее
восприимчивости и долголетнему опыту импровизации, специально связанной со свадебным ритуалом.
Известно, что уже в 13 лет ее пригласили быть подголосницей на свадьбе, так как
слышали на девичьих посиделках, что она знала все, что нужно для этого знать.
Следовательно, к 1868—1869 гг. у нее уже был 45-летний опыт причитывания и
знакомства с причитаниями других невест и подголосниц (о значении термина «подго-
лосница» см. в примечаниях к статье «О записи и изданиях „Причитаний Северного
края"...», т. 1 наст. изд.). Кстати, представляется маловероятной достоверность сообщения
Е. В. Барсова о том, что И. А. Федосова, переехав в Петрозаводск, якобы перестала
«ходить по свадьбам». Быт ремесленников и простонародных обывателей Петрозаводска
того времени мало отличался от деревенского.
Описание свадебного обряда и свадебных причитаний повторно было воспроизведено
по записям от Федосовой в 1886—1887 гг. О. X. Агренёвой-Славянской (Описание
русской крестьянской свадьбы. М.; Тверь, 1887. Ч. 1—2). К сожалению, тексты
причитаний в этом издании записаны плохо во всех отношениях (см. мою статью
«„Причитанья Северного края, собранные Е. В. Барсовым", в истории русской культуры»,
т. 1 наст. изд.). Кроме того, О. X. Агренёва-Славянская записывала не только от
И. А. Федосовой, но и от некой «нищей Ульяны из Петрозаводска», причем остается
неизвестным, какие сведения об обряде, какие песни и причитания, от кого из двух
исполнительниц записаны, откуда Ульяна была родом и были ли основания объединять
сообщенные ими сведения и записанное от И. А. Федосовой в одном описании.
В текстах, опубликованных О. X. Агренёвой-Славянской, встречаются в значительной
мере те же стереотипы свадебных причитаний, что и в записях Е. В. Барсова 1868—
1869 гг. Поэтому несмотря на общую недоброкачественность ее записей, которая не-
512
Приложения
однократно отмечалась в литературе о И. А. Федосовой, в процессе подготовки
текстологического комментария и примечаний к настоящему изданию было осуществлено
систематическое сопоставление текстов в обоих сборниках. И все же было решено
воздержаться от публикации указаний на эти сопоставления еще и потому, что при
этом трудно надеяться на достаточно достоверные обобщения результатов такого
сопоставления. Кроме того, «Описание русской крестьянской свадьбы» Агренёвой представляет
собой чрезвычайную библиографическую редкость, так как было издано в весьма
ограниченном числе подарочных экземпляров. Оно с трудом обнаруживается даже в
крупнейших библиотеках страны. Краткие указания на параллели могут оказаться бесполезными
для большинства читателей.
Издавая третий том «Причитаний...», £. В. Барсов не имел в виду дать
обстоятельное описание обряда, в которое были бы органически включены все его вербальные
элементы (причитания, песни, приговоры дружки, заговоры и т. п.). Остались
непроясненными и некоторые важные моменты соотношения обрядовых действий и причитаний.
Причитания начинали произносить на сватовстве (сговоре, рукобитье), но когда они
переставали звучать? В опубликованном материале они перемешаны с описаниями
обрядовых действий при помощи стихотворных фрагментов в стиле причитаний. В
статье Е. В. Барсов писал: «После венчания у невесты расплетут косу, и она перестает
плакать» (с. 492), но эта фраза тоже не вносит определенности, так как косу в
разных районах русского Севера расплетали либо в доме невесты до отъезда «к
венцу», либо после венчания в церковной сторожке, либо, наконец, в доме жениха.
Описание обряда и некоторые тексты песен (всего шесть номеров) даны в томе как
приложение к причитаниям. Тем самым как бы решительно преуменьшена роль других
жанров свадебного фольклора.
Не исключено, что огромная по своим размерам федосовская «антология» причитаний
могла оказать влияние на формирование неверного представления о решительной
трагичности русской свадьбы и веселой и радостной свадьбе украинцев, которое было, и
в некоторой мере остается, популярным в русской и особенно украинской фольклористике.
Между тем анализ украинских девичьих песен, связанных со свадьбой, показывает, что
подавляющее число тем русских свадебных причитаний развивается и в украинских
песнях. Следовательно, речь может идти только о жанровых вариантах.
О записях свадебного обряда и свадебных причитаний Олонецкой губернии см.:
Виноградов Н. Н. Фольклор Карелии: Библиографический указатель материалов по
фольклору, содержащихся в местных изданиях б. Олонецкой губ. Петрозаводск, 1937;
Иванова Т. Г. Русский фольклор: Библиографический указатель 1881—1900. Л., 1990.
С. 33—65 и 182—186; Зырянов И. В. Сюжетно-тематический указатель свадебной
лирики. Пермь, 1969. См. также обзор источников по свадебному обряду и анализ
их в кн.: Кузнецова В. П. Причитания в севернорусском свадебном обряде.
Петрозаводск, 1993. С. 20—25.
Из исследований зарубежных славистов следует назвать старую работу И. Пипрека
(Piprek /. Slavische Brautwerbung und Hochzeitsgebräche. Stuttgart, 1914) и более поздние
работы Я. Комаровского (Komarovsky С. Tradicna svadba slavanou. Bratislava, 1976),
И. Baxpoca (VahrosL Zur Geschiebte und Folklore der großrussischen Sauna. Helsinki,
1966). эмпиричную, но фундаментальную монографию Э. Малер (Mahler Е. Die russischen
dörflichen Hochzeitsgebräche. Berlin, 1960) и весьма содержательную статью Б. Крадер
(KraderВ. Rußische dörflichen Hochzeitslieder und die Gattung der Klagen// Beiträge
zur russischen Volksdichtung. Berlin, 1987. S. 136—154).
Кроме названных выше публикаций и библиографических пособий см. также статью
Т. А. Бернштам (Свадебный плач в обрядовой культуре восточных славян // Русский
Север: Проблемы этнокультурной истории, этнографии, фольклористики. Л., 1986.
Текстологический комментарий
513
С. 87—100), в которой свадебные причитания рассматриваются на широком фоне
восточнославянской свадебной традиции. Общий обзор севернорусской свадьбы см.
также: &stov К. Pohjoisvenäläset häat. Helsinki, 1981. S. Ill—134 (Севернорусская
свадьба).
Из последних общих работ по русской свадьбе см.: Русский народный свадебный
обряд: Исследования и материалы / Под ред. Т. А. Бернштам, К. В. Чистова. Л.,
1976. 290 с; Чистов К. В. Семейные обряды и обрядовый фольклор // Этнография
восточных славян: Очерки традиционной культуры. М., 1987. С. 396—499; Макаши-
на Т. С. Свадебный обряд // Русские. М., 1997. С. 466—499.
В примечаниях к отдельным этапам обряда читатель не найдет отсылки на публикуемое
в настоящем томе описание свадебного ритуала в статье Е. В. Барсова «Свадебный
обряд в Заонежье». При этом можно порекомендовать перед чтением всей второй части
второго тома прочитать эту статью, комментирующую причитания и их функции в ходе
обряда. Наиболее систематическое и сведенное в схему описание заонежско-пудожского
свадебного обряда и сопоставление его с традиционными стереотипами причитаний
содержатся в упоминавшейся выше книге В. П. Кузнецовой «Причитания в
севернорусском свадебном обряде» (с. 29—70), ссылки на которую даются в каждом разделе
второй части второго тома «Причитаний Северного края».
Особую проблему представляет собой предварительная публикация материалов
третьего тома, осуществленная Е. В. Барсовым за 13 лет до издания тома, в конце 1872 г.
После весьма хвалебных отзывов на первый том Е. В. Барсов напечатал в журнале
«Беседа» статью «О свадебных обрядах в Заонежье» (№ 6. С. 108—121), при этом
он преследовал цель не только дать популярное описание обряда, но и познакомить
читателей с образцами заонежских свадебных причитают. Эта статья с незначительными
изменениями была затем перепечатана в конце третьего тома. Ниже предлагается
сопоставительный анализ текстов из этой публикации и текстов третьего тома,
распределенных по разделам, соответствующим этапам свадебного обряда.
1. Плачи сговорные
Публикация в журнале «Беседа» содержит отдельные разночтения с третьим томом.
Образцы причитаний, приведенные Е. В. Барсовым в приложении к статье «Свадебные
обряды в Заонежье», представляют собой свободный монтаж различных фрагментов из
первого причитания невесты, которым открывается раздел «Плачи сговорные». После
первых четырех строк, которые соответствуют в третьем томе строкам 61—64, следуют
строки 72—73, 71, 100—105, 444—457, 468, 469—473, 431, 491—492, 503—509,
519—521, 523, 525, 527, 232—241, 266, 268—271, 273, 275—276, 174—177, 180,
182, 185, 204, 258, 238—240, 200, 202, 235, 214—218, 181, 240—245, 137, 255.
Расположение строк имеет свою логику и связано со стремлением сделать текст более
кратким и доходчивым для читателя популярного журнала. В этом случае Е. В. Барсов
поступил так, как могла бы поступить на его месте опытная вопленица.
Отметим наиболее значительные расхождения. Некоторые из них объясняются той
же причиной (например, [451] — «медведица» вместо «медведича»). Некоторые
изменения связаны со стремлением имитировать ход обряда (например, [63—64], в которых
настоящее время глаголов заменяется прошедшим). Менее объяснима замена в строке
[468] «избеночки» на «фатерышку». Последнее, может быть, было в подлинной записи
от И. А. Федосовой; так называется в севернорусских деревнях временное жилище
(избушка на тоне, охотничья избушка, сарайчик на дальнем покосе и т. д.; ср.: Даль,
17 Причитанья Северного края
514
Приложения
4, с. 533 — «жило», «стоянка»). Два других существенных разночтения, из которых
более верно прочтение в «Беседе», см. в текстологическом комментарии к 287 [472]
и 288 [505].
В публикации в «Беседе» Е. В. Барсов устранил также все начальные «И», которые
в третьем томе даются перед каждой строкой. Не проставлены и необходимые ударения.
279 [89] Как со этым со рассказом-сватом большиим — исправлено в
соответствии с 278 [47]—россказ. Подобное же исправление см. 279 [107], 281 [173],
[174], [178], [201], 282 [211], [214], [225], [233], [243], 284 [319], 285 [345], [383],
291 [634], 292 [669], 237 [891] и др. А.-С. разъясняет этот термин (см. примечание
на с. 24 2-го вып. сборника А.-С. с указанием ударения в обыденном произношении —
россказ). Ср. также: Беседа, с. 119.
[93—96] И изливаются огня да скороплящци... И затопляются свещи
да воску Ярова — смысл этих строк и грамматические формы, которые употребила
при этом Федосова, видимо, были непоняты Б. Здесь говорится о символическом
выражении согласия на дальнейшие переговоры, связанные со сватовством, — раздувании
огня в печи и зажигании свечи перед образом. Невеста упрекает мать в том, что
у нее «не запечатались» при этом уста, а у отца не дрогнула рука. В соответствии
с этим следует не «издуваются» и «.затопляются», а издуваюца и затопляюца
т. е. «вздуваючи» и «затопляючи». Эпитет «скороплящии» согласован с существительным
во мн. числе «огни».
[113] На походочку его да на щебливую — исправлено на щепливую, от
слова «щап» — щегольской.
281 [168] И как сегодняшним Господним Божиим денечком — исправлено
нарушение ритма. См. также 283 [261], 285 [349], 324 [60].
[194] И поволоку бы себе да гарнитурову — ср. [193] Кунью шубоньку
себи да соболиную — принимается последний вариант.
282 [252] И краснословыіце-то мне буде отчимое — исправлено в соответствии
с противопоставлением в предыдущей строке И буде честь-хвала-то мне да позаочная.
Краснословье произносилось в глаза.
283 [267] И не довольно што невольница наскучила — исправлено
предположительно.
[279] Али белу лебедь-то со белой со березоньки — строка непонятная.
Может быть, «со белого оэерышка»? Березонька и лебедушка — символы девушки,
девичества. В предыдущих строках варьируется мысль о том, что девушку выживают
из родного дома, как зверя из леса, змею с поля, горностая из-под камешка и утушку
с заводи. В этом ряду лебедь на березе необъясним.
284 [309] Я ко этому столому да ко дубовому — явная опечатка.
[315] И хто же гостюшек ведь есть да все любимыих — исправлено по
согласованию с гостюшек и следующей строкой, где называется братьиид родимый.
[327] ... злодеям...— исправлено в соответствии с [319, 322, 323] и др.
285 [352] И на красы-басы стоял да на убожестве—обычная ошибка Б.,
много раз повторяющаяся в первом и втором томах. Правильное написание см., например,
в записи от Е. Б. Сурикова из Заонежья:
Не ради красы-басы-угожества
Астахова, т. 1, с. 12
286 [425] И не по думошкам теперь да становилось — явная опечатка.
287 [433] И над матушкин теперя на широкий двор — неправлено в соответствии
со следующей строкой: И над братцеву теперь да светлу свитлии,у.
Текстологический комментарий
515
[472] И на попутье на лопату Богу молятся — ошибочно. Вероятно, следует
покутье («покут») — синоним «большого» угла, в котором висят иконы (СРНГ.
Вып. 29. С. 25—26).
288 [505] И нету на поли стогов да переводныих — очевидно, опечатка. Обычная
формула: «стогов перегодных», т. е. оставшихся с прошлогоднего покоса. Ср. в «Плаче
о писаре» (240 [31], т. 1 наст. изд.). См. также: Беседа [505].
289 [535—536] — в традиционной формуле такой пассаж обычно заканчивается
еще одной строкой — По этым по царёвым большим кабакам (см. «Плач об упьянсливой
головушке», 23 [69], т. 1 наст, изд.; также в песне «Травка-мурава, зеленая моя»,
записанной от Федосовой А.-С. (вып. 1, № 11)).
292 [674] И ископыть ведь дал, остудник, лошадиной — исправлено для
восстановления согласования.
295 [834] И я при старшей желанной кладу матушке — обычно в записи от
Федосовой пристаршая матушка.
297 [890] И до приезду^то бладу сыну отеческому — не согласуется со всей
фразой, исправлено.
[901] И быв под тученькой, невольна, грановитой—одна из обычных
ошибок Б. Исправлено на гряновитую — т. е. готовую грянуть, разразиться.
[908] И прятка к пряточке... не ладится — в связи с тем, что фонетические
варианты «прятке» и «прядке» в произношении едва заметны, восстановлено литературное
написание.
301 [12] И за столом будешь умильна мне-ка ткиюшка — обоснование
конъектуры см. в коммент. к «Плачу по дочери» 106 [7], т. 1 наст. изд.
302 [45] И ты под тученькой сидишь да грановитой — см. коммент. к 297
[901].
304 [137] И молодешенька с неволищем не съзнались бы — ъ здесь явно
неуместен. Возможен вариант конъектуры «не созналась бы» со значением «не
познакомилась бы».
308 [327] У мня сстряпана стряпня да все вечорная — исправлено для облегчения
чтения этой строки.
[342—344] И не россказывай... не роду... не племени... не суседушкам —
во всех трех случаях исправлено на «ни» в соответствии с современной грамматической
нормой.
311 [450] И говорить стану, печальна я головушка — исправлено в соответствии
с обычной формулой.
2. Плачи бесёдные
313—314 [34—38] — начиная с [34] перепутаны строки. Восстановлено по смыслу.
314 [47] И когда прежь сего, до этой поры-времечка — исправлено, как и в
других местах первого и второго томов. См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
317 [54] И не с родом-то не взять воли, не с племенем — исправлено на «ни»
в соответствии с современной грамматической нормой.
318 [70] И не за сто оны ведь, воли, не за тысящу — «не» исправлено на
«ни» в соответствии с современной грамматической нормой.
319 [5] — после ремарки исправлена ошибочная нумерация строк.
320 [22] И подняли да многи добры столько людушки — Б. отнес подняли к
ленточкам, выпавшим из косы невесты. С точки зрения хода свадебного обряда это
516
Приложения
невозможно. Согласно специальному обряду расставания с «волей», она воплощается в
лентах, заплетенных в косу (см. ниже «Плачи на спускание воли»), которые невеста
передает заневестившимся подругам или младшей сестре. Ошибка Б. сказалась и на
расстановке знаков препинания, строки [29—30] отделены у него от предшествующих
строк точкой; между тем они ритмически и в смысловом отношении завершают целый
период [И—25]. Следует: поняли, что невеста испугалась жениха, как грома, у нее
расплелась коса и упали ленточки.
3. Плачи гостибные
321 [14] Уж ты стань да одинокая — не имеет смысла: почему дочь, имеющая
отца, мать, брата и выходящая замуж называется «одинокой». Исправлено в соответствии
со специфическим севернорусским значением: «единственная», «дорогая» (см.: СРНГ.
Вып. 23. С. 26, с пометой «Олонецкая губ.»). Вместе с тем отметим также употребление
слова «одинокий» в Олонецкой губернии в том же смысле (там же, с. 3, со ссылкой
на Гильфердинга).
322 [41] Дол ко спишь да проклаждаешься — опечатка.
324 [50] ...подрушки — очевидно, опечатка или желание передать оглушение, но
так как оглушение в неударной позиции и в литературном произношении обязательно,
исправлено в соответствии с нормой написания.
[55] И во чулочики векь я да во бумажный — явная опечатка.
325 [92—94] ...не послушала... не желанных, невольница, родителей И не
пристаршего родителя...— исправлено на «ни» в соответствии с современной
грамматической нормой.
325 [13] И когда прежь сего до этой поры-времечка — исправлено, как обычно.
См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
[18] И я того, дочи невольна, устоялася — не согласуется со всем
предложением ([13—19]). Исправлено.
326 [44] И в светлой свитлице рассказы-сваты большие — см. коммент. к
279 [89].
327 [73] И я под тученьку иду да грановитую — см. коммент. к 297 [901].
330 [93] И, во-вторых, дарю чулочкама вязаныма — ср. 331 [39] при повторении
той же формулы: вязеныма. Кроме того, см. 313 [4], 322 [60] и др.
333 [88] И краснословьице мне было ведь отчимое — см. коммент. к 282 [252].
Ср. здесь же [91]: И похвала была, невольной, позаочная.
[104] И на розлукушку к бесценной дорогой воли — исправлено по смыслу.
[ремарка] — у Б. «Запоходит с фатеры и продолжает» — заменена на
более точную. После ремарки исправлена ошибочная нумерация строк.
333 [13, 21] ...гостибице — очевидно, опечатка.
334 [ремарка] — у Б. «У крыльца крестной матери невеста» — уточнена.
[4] И край дороженьки любимое гостибице — опечатка.
[32] И на розлукушку к баженой дорогой воле — исправлено по смыслу.
[ремарка] — У Б. «Крестная мать» — уточнена.
336 [ремарка] — у Б. «Мать крестовая» — уточнена.
338 [19] И на голубищечко ль, невольна, на прокладбище — исправлено в
соответствии с обычным гульбищечко — гуляние, посиделки. Ср., например, 349 [55].
См. также 109 [79], 113 [30], т. 1 наст. изд.
339 [55] И на розлуку к дорогой да воле вольноей — исправлено по смыслу.
Текстологический комментарий
517
4. Плачи на спускание воли
341 [64] И как садится на тот тоненькой пручочик — явная опечатка. Ср.
[65] И до сырой земли пруточик нагибается.
[80] — исправлена ошибочная нумерация строк.
342 [2] И на все стороны народ да роскатились — несмотря на отсутствие
согласования (народ — раскатились) строку, очевидно, не следует считать дефектной,
так как слово «народ» мыслится в составе формулы «народ-люди добрые» или как
некая множественность.
344 [78] И до сегоднешна Господня, Божия денечка — исправлено нарушение
ритма.
[82] И испугалася бажёна вольна вольная — исправлено по смыслу.
345 [ремарка] — У Б. «Мать» — дополнена, уточнена.
346 [ремарка] — У Б- «Невеста» — дополнена, уточнена.
[15] И в светлой светлице-то буде унынёшенько — исправлено в
соответствии с 341 [57] И унылёшенько она да возжупляет.
350 [96] И до сегоднешня Господня Божия денечка — исправлено нарушение
ритма. См. также 415 [323], 421 [26], 455 [67].
[109] И мепя да тут, печальну красну девушку — явная опечатка.
352 [170] И на твое да на слезное обнываньице — исправлено по смыслу, так
как речь идет о мытье в бане.
[175—176] И мы до ранноей зари да с порыданьицсм, И мы до белого
до света рассветаюца — явно ошибочно. Исправлено в соответствии с обычным
словосочетанием. См. 113 [1—10], т. 1 наст, изд,
[197] И ты поди да безуменная — по-видимому, следует безунённая — та,
которую нельзя унять.
356 [347] И тонко ноги он, остудничек, подтягиват — исправлено в
соответствии с формулой насмешки над женихом.
[361] И из-за тульица в косевчато окошечко — явно ошибочно. «Тулья» —
часть шапки или другого головного убора без полей, козырька и т. д. Очевидно, следует
из затульица — т. е. из-за укрытия, убежища, из укромного места (см.: Даль, 1,
с. 653, со специальными указаниями для северных губерний).
[375] — после строки [379] значилась [390], нумерация выправлена до конца
заплачки.
359 [ремарка] — у Б, «Суседка отвечает» — уточнена.
[16—17] И тебе времячко, голубушко, выспрашивать, И мне-ка н'е-время,
советной, все высказывать — ошибочная расстановка знаков препинания
свидетельствует о том, что Б. неверно понимал эти строки. Подруга невесты всегда называет себя
«печальной головушкой», а невесту «советной», «советной дружной подружкой» и т. д.
361 [101] И знать, не любушек-сестриц да сдвуродимыих — исправлено на «ни»
в соответствии с современной грамматической нормой.
[106] И его милые сестрицы ль родимый — исправлено нарушение
ритмического и звукового рисунка строки.
5. Баенные вопли
362 [12] И пропусти до меня дверь столько дубовая — исправлено по смыслу.
363 [60] И столько малы спорядовыи суседушки — исправлено по смыслу.
518
Приложения
367 [259] И от идетов да точно личко отцветало бы — ошибочно. Следует
ощзетало — здесь расцветало.
368 [307] И от со службы-то пришел да Государевой — исправлено по смыслу.
370 [ремарка] — У Б. «Баенна истопщичка» — дополнена.
371 [48] И што выспрашивать про парку у меня баенку — нарушение ритма.
Очевидно, что в произношении Федосовой не могло звучать сдвоенное у — «парну у».
372 [58] И мне не злата от тебя, да ведь не серебра — исправлено на «ни»
в соответствии с современной грамматической нормой.
[79] И гулевой париц не надо душегреечке — исправлено по смыслу, чтобы
восстановить согласование.
375 [ремарка] — У Б. «К родителям» — дополнена. После ремарки исправлена
ошибочная нумерация строк.
378 [ремарка] — у Б. «Мать» — дополнена.
379 [35] И не сидела ты во красных еще девушках — не соответствует смыслу
последующих строк [36—39]. Исправлено предположительно.
[69] И може, пол да он ведь в водушку глубокую — явная опечатка.
381 [ремарка] — у Б. «К подругам» — уточнена.
384 [151] И не проведае рассказ да злодий больший сват — см. коммент. к
279 [89].
385 [1-я ремарка] — У Б. «Прощание с баней» — уточнена.
[2-я ремарка] — у Б. «К истопщичке» — уточнена. После ремарки исправлена
ошибочная нумерация строк.
388 [ремарка] — у Б. «Мать отвечает» — уточнена.
[11] И как учёсывать твою буйную головушку — исправлено явное
нарушение ритма.
[13] И мы от корешка плести будет плотнёшенько — очевидно, опечатка.
389 [55] И приниматься-то остудник'блад отеческий сын И за твою же
дорогу да волю вольную — в глаголе — ошибка, должна быть стяженная форма
3-го лица от «приниматься за что-нибудь»: принима(е)тся (примется, возьмется)
за волю.
[65] И он утупится во мхи да во дыбучии — по-видимому, ошибка. Ср.
390 [104].
390 [83—84] И тут по бережкам-то костье нашатаются И черны вороны
его да натаскаются — очевидная ошибка. Подлежащее «костье» воспринимается как
множественность, и сказуемое «нашатаются» согласовано не грамматически, а
семантически. Ср. аналогичную модель 342 [2] «народ да роскатились».
391 [150] И по хоромному спусти да построеньицу — ошибка, «построеньице»
в таком сочетании неупотребительно. Исправлено в соответствии с обычным
словосочетанием.
[153] И она крест кладет-то воля по-писаное у — явная опечатка.
392 [ремарка] — у Б. «Невеста» — уточнена.
394 [61] И она этыих громов для все столкучиих — исправлено в соответствии
с обычным. Ср. в «Плаче об убитом громом-молвией»: Со громом да эта туча со
толкучиим (202 [30], т. 1 наст. изд.).
Текстологический комментарий
519
(Приезд гостей и свадебный день)
6. Плачи при съезде гостей
398 [33] И ты на этом маховое рукодельице — явная описка или опечатка.
Следует маховое рукобитъице, т. е. сговор, битье по рукам. Маховой — здесь
размашистый, сильный, решительный. Ср. 401 [23].
400 [ремарка] — у Б. «Гостья отвечает» — уточнена.
403 [120—123] И што головушко тряпоченкой завязана — здесь относится к
калике перехожей, а не к коню, поэтому помещаем строку [125] после [121].
405 [208] И с ума выложен у сестрицы у родимой — явное нарушение ритма.
Снимаем второй предлог «у», основываясь на том, что в Заонежском диалекте пропуск
Предлога является обычным.
406 [262] И когда преж сего, до этой поры-времечка — исправлено в
соответствии с обычным словосочетанием. См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
407 [ремарка] — у Б. «Невеста» — дополнена.
408 [26] И ты от этого рассказа-свата большего — см. коммент. к 279 [89].
412 [186] И засмотреть да е на чужей на сторонушке — е — диалектная форма
от «есть». Вероятно, следует ю (т. е. ее). Ср. 410 [81] И засмотри ж меня на чужей
на сторонушке. Исправлено по смыслу. Засмотреть — здесь навестить.
413 [230] — начиная с этой строки исправлена ошибочная нумерация строк.
414 [254] И прокляну свою великое безумьиир — нарушено согласование
местоимения с существительньім и относящимся к нему прилагательным.
7. (Утром в) свадебный день
417 [4] По порогу гряновитому — исправлено по смыслу в отличие от тучи
гряновитой.
419 [90] Уж я тут да обумалися—явная опечатка. Следует обумилася, т.е.
образумилась, опомнилась.
422 [5] — начиная с этой строки исправлена ошибочная нумерация строк.
423 [70—71] И я умоюсь как ... свое бело это личушко — возвратная форма
исправлена на переходную.
424 [1] Да вам Бог путем-дороженькой — опечатка. См. также 425 [33].
426 [ремарка] — уточнена.
427 [76] И от звездочек личе бы отцветало — см. коммент. к 367 [259].
428 [118] И от иконы Пресвятой да Богородице — возможно, опечатка.
429 [132] И в собину поклон мужичкам отдать почтенньши — нарушен ритм,
поэтому строка несколько сокращена, сохранен фразеологизм.
[134] И краснословьиче ведь было мне отчимое — исправлено, см. коммент.
к 282 [252].
[145] Когда преж сего, до этой поры-времячки — исправлено в соответствии
с обычным словосочетанием. См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
[163] Аль ко мне-кова, родитель, имянинничке — строка исправлена по
смыслу.
[167] И не ко мне-кова, родитель, имянинничке — строка исправлена по
смыслу.
520
Приложения
432 [263] И всё под сходенки пригунуть под дубовый — пригунуть в СРНГ
объясняется как притихнуть, примолкнуть. Однако не менее вероятно, что здесь должно
быть пршурнутъ — от «гурнуть» — нырнуть, упасть в воду (СРГК. Т. 1. С. 417).
[270] И нынь схатилася, невольна красна девушка — явная опечатка.
[294] И как найдет тут рассказ да злодий -больший сват — см. коммент.
к 279 [89].
433 [338, 340—341] — «не» исправлено на «ни» в соответствии с современной
грамматической нормой.
434 [ремарка] — у Б. «Брат зовет невесту в гости» — дополнена.
435 [21] И когда прежь сего, сдовольной белой светушко — исправлено в
соответствии с обычным словосочетанием. См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
438 [44] И дя што я скажу, невольна красна девушка — опечатка.
439 [4] И мое сладкое прости да уеданьице — исправлено по аналогии с [2] и
[5].
[6] И прости долгое, невольну, усынаныіце — опечатка. Ср. в парной строке
[4] уеданьице.
440 [ремарка] — У Б. «К матери невеста» — уточнена.
444 [ремарка] — У Б. «Мать — невесте» — дополнена.
446 [87] И крепко ноет моя заблая утробушка — опечатка.
8. Плачи, величания и укоризны при собирании помочи
В журнале «Беседа» в 1872 г. Е. В. Барсов опубликовал статью «Свадебный обряд
в Заонежье» (кн. 6, «Внутреннее обозрение», с. 120—121), в которой в виде иллюстраций
привел фрагменты из комментируемого раздела, подобно тому как это было с разделом
«Плачи при сговоре» (см. выше). Он предложил при этом читателям монтаж отдельных
строк или групп строк, сформированный с популярными целями.
Перечислим эти строки с указанием страниц по наст, изданию:
448 [26], [27—30], 458 [1], 451 [3—8], 449 [1], [3—8], [15—26], 451 [22—23],
455 [12—14], [16—17], 456 [51—52], 455 [21—23], 456 [37-39], [44], [43],
[31—32], [34—35]. Они перемежаются отдельными строками с других страниц.
Существенных текстологических расхождений нет.
449 [1-я ремарка] — уточнена.
[2-я ремарка] — уточнена.
451 [1-я ремарка] — у Б. «Девка дарит. К молодому парню» — уточнена.
[2-я ремарка] — У Б. «Парень дарит» — уточнена.
453 [ремарка] — у Б. «Молодица дарит невесту, которая продолжает» —
уточнена.
[ремарка] — у Б. «К суседу» — уточнена.
453 [И] И краснословьице всегда мне-ка отчимое — см. коммент. к 282 [252].
454 [21] И во любимый, советна, во поовзнички — явная опечатка.
[40] И когда преж сего, до этой поры-времечка — исправлено в соответствии
с обычным словосочетанием. См. коммент. к 28 [17], т. 1 наст. изд.
455 [62] ...спорядвого соседушка — явная опечатка.
456 [50—51] И ты не мог... не вытопить, не вымолить — вероятно, опечатка.
Следует вымолвить, синонимичное с «вытолить», т. е. решиться что-то вытолкнуть из
себя, произнести слово. Исправлено также ошибочное «не» на «ни» в [52—53].
[60] ...доброй мооодец — явная опечатка.
Текстологический комментарий
521
[ремарка] — у Б. «Невеста» — уточнена.
457 [3] Вас, рассказов-сватов больших — см. коммент. к 279 [89], а также 460
[106], 462 [170].
[6] Я у братцев-ясных соколов — исправлено по смыслу.
460 [ЮЗ] И, знать, измещички бажёной моей волюшке — опечатка.
461 [124] И дорого прости, прикрасное девичество — опечатка.
(9. Приезд жениха и поезжан)
465 [6] И я рассказу-свату большому — см. коммент. к 279 [89], а также
466 [25], [27], [41], [46], [48].
465—466 [12—14, 19—23] — «не» исправлено на «ни» в соответствии с
современной грамматической нормой.
466 [ремарка] — у Б. «К брату жениха» — уточнена.
467 [12] И быть великим мне желаньицем — исправлено на быдъ, т. е. «будь».
Невеста просит брата жениха быть ей заступником. См. [14].
[ремарка] — У Б. «Брат выпивает рюмку. К жениху» — уточнена.
471 [165] И нет имения у меня да не богачества — исправлено в связи с
перебоем ритма и явно ошибочным «не».
476 [35—36] — «не» исправлено на «ни» в соответствии с современной
грамматической нормой.
477 [7—8, 10] — «не» исправлено на «ни» в соответствии с современной
грамматической нормой.
478 [51] И сердечных своих детушек — исправлено по смыслу монолога.
480 [15] И во почестный во больной угол — опечатка.
10. Плач невесты «сироты
485 [18] Не бывать да ключу на воде — исправлено по аналогии с обычной
формулой — бивать (бить).
Е. В. БАРСОВ. СВАДЕБНЫЙ ОБРЯД В ЗАОНЕЖЬЕ
488 [13 строка сверху] ...прохладное — исправлено на обычное прокладное от
«проклада», «проклаждать» — баловать, нежить.
489 [2 строка сверху] ...снежки выдали—опечатка. Исправлено по смыслу.
490 [10 строка снизу] ..мужей-чужанянин... — ошибочно, так как в других
местах этой же статьи — чужанин.
496 [9] Пяты ломятся, гроздье щиплются — исправлено по аналогии с [11].
Свадебные песни
500 [11] И туфли милого дружка — исправлено для восстановления смысла
поэтического противопоставления.
ПРИМЕЧАНИЯ
РЕКРУТСКИЕ И СОЛДАТСКИЕ ПРИЧИТАНЬЯ
1. ПЛАЧ ПО ХОЛОСТОМ РЕКРУТЕ
ИРИНЫ ФЕДОСОВОЙ
В основе плача лежат, по-видимому, впечатления двух периодов жизни И. А.
Федосовой — кузарандского (1850—1865) и петрозаводского (1865—1868), так как
основное место действия в этом причитании — деревня, в которой набирают рекрутов и
прощаются с ними, а во второй части плача — Петрозаводск (злоключения рекрутов
на «принёме», т. е. на приемном пункте, разгон плачущих женщин и пр.), причем
повествование ведется с такими подробностями, которые не оставляют сомнения, что
И. А. Федосова была очевидицей описанных ею трагических событий. Прием рекрутов
(т. е. их регистрация, медицинский осмотр и забривание) происходил в Петрозаводске
в губернском по воинским делам присутствии, помещавшемся на Военной улице (ныне —
улица И. А. Федосовой).
В связи с тем что в плаче речь идет о наборе рекрутов во время войны либо перед
войной, можно предположить, что Федосова вспоминала о каких-то событиях начала
1850-х гг.: «И сочинялась грозна служба Государева, И сволновался неприятель земли
русской, И присылать стали указы Государевы...». Вместе с тем в тексте несколько
раз говорится о жеребьевке (см., например, 47 [27] и др.), которая была введена
только с 1854 г. Если И. А. Федосова и припоминала какой-то реальный факт проводов
рекрута, произошедший в 1853—1856 гг., то при его изображении она, вероятно,
пользовалась и более поздними впечатлениями; наборы рекрутов продолжались и в то
время, когда она жила в Петрозаводске (в 1866—1868 гг. — согласно Фондам
губернского по крестьянским делам присутствия, ГАК, св. № 17, 20 и др.).
Подробный анализ этого текста см.: НпФ, с. 209—220.
Конец плача производит впечатление незавершенности — например, не говорится о
том, что рекрут уезжает, и т. д. Вполне вероятно, что «Плач по рекруте женатом»,
напечатанный во втором томе вслед за комментируемым плачем, рассматривался Барсовым
как его вариация.
46 [18—27] жеребьевкой отбирали рекрутов из мещан, ремесленников и
государственных крестьян.
Для удельных и помещичьих крестьян была сохранена прежняя, так называемая
очередная система. Согласно «жеребьевому порядку», по положению 1854 г.,
подтвержденному рекрутскими установлениями 1857 и 1862 гг., набор рекрутов производился с
учетом состава семейства. Все лица призывного возраста делились на три разряда:
1) рекруты из больших семей, бездомные и бессемейные, 2) рекруты из семей, имеющих
трех работоспособных мужчин, и 3) из семей, имеющих двух работоспособных мужчин.
Семьи, имеющие одного работника, от жеребьевки освобождались. Рекруты назначались
Примечания
523
в очередь по решению общинной сходки. По исчерпании первого разряда подвергался
обсуждению второй и т. д. Номер жребия определял очередность поступления на службу.
Призывный возраст для Олонецкой губернии был установлен в 22 года. В качестве
жребия употреблялись дощечки, деревянные планки с отметками либо номерами {жеребья
дубовые).
47 [36] ...бурлацки белы рученьки—бурлак — здесь в значении «холостой».
Скудные урожаи вынуждали молодежь севернорусских деревень отправляться на отхожие
заработки, таких парней называли бурлаками, отсюда — расширительное употребление
этого слова в значении: вообще холостой, неженатый.
[49] На делу — т. е. на дележе, при жеребьевке.
47—48 [65—74] — близко к распространенному мотиву рекрутских песен:
Он не пьян идет, а шатается,
На все стороны поклоняется,
С отцом-матерью он прощается!
Соболевский, 6, № 119
См. также: Соболевский, 6, № 21, 32 и др.
48 [96—97] — реминисценция распространенного мотива рекрутской песни, ср.:
Не беленькая березонька к земле клонится,
Не шелковая в поле травонька расстилается...
Соболевский, 6, № 192
Ср.: Соболевский, 6, № 328 и др.
[103] И как жива эта разлука пуще мертвой — т. е. провожать рекрута еще
тяжелее, чем хоронить покойника. Ср. пословицу: «В рекрутчину — что в могилу»
(Даль. Пословицы, с. 250). Отметим, кстати, что в экземпляре второго тома «Причитаний
Северного края», принадлежавшем Л. Н. Толстому, на странице III предисловия его
рукой подчеркнута фраза: Жива эта разлука пуще мертвой (Толстой Л. Н. Библиотека,
с. 45—47).
48 [1] И прошел денечик теперь да не видаюид — видаюца — диалектная форма
деепричастия, см. примеч. к 84 [70—72], т. 1 наст. изд.
49 [13] Ты ко славному ко городу Петровскому — т. е. в Петрозаводск, уездный
центр Заонежья, где был приемный пункт, куда собирали рекрутов со всего уезда.
[22] И хоть одет да он во цветное во платьице — т. е. в праздничную,
красивую одежду.
[26] Не согреват да кунья шубка соболиная — пример поэтической
идеализации; разумеется, заонежские крестьяне ни соболиных, ни куньих шуб не носили.
Значение строки: ничто, даже самое теплое, не может согреть.
[32—49] — укрывательство беглых рекрутов и солдат чрезвычайно жестоко
преследовалось властями. Ср. «Расказы про беглых рекрут», записанные от В. П. Ще-
голёнка (с. 265—269, т. 2 наст, изд.); ср. также одну из самых трагичных русских
песен о побеге солдата, измученного службой, и об отказе родных пустить его в дом:
Я б пустила тебя, мое дитятко,— боюсь государя;
Ты поди, поди, мое дитятко, во чисто поле:
Что буйным ветром тебя, дитятко, там обсушит,
Красным солнышком, мое дитятко, тебя обогреет!
Что пошел-то я, добрый молодец, пошел, сам заплакал:
524
Приложения
«Уж возьмитесь, загоритесь вы, батюшкины хоромы!
Уж ты сгинь-пропади, матушкино подворье!»
Филиппов, с. 25, № 10
См.: Соболевский, 6, № 384, там же указания на другие варианты.
49—50 [50—59] — в рекрутский обряд входило прощание с родными. См. статью
Е. В. Барсова «Рекрутский обряд», с. 248—257, т. 2 наст. изд.
50 [66] И ты за крепости уйди ноѳогородскии — не следует понимать буквально.
Эпитет «новгородский» имеет в творчестве Федосовой всегда идеализирующий характер.
Подробнее о «новгородской» теме см. в примечаниях к «Плачу о старосте», с. 379,
т. 1 наст. изд. и в статье «„Причитания Северного края, собранные Барсовым" в
истории русской культуры» (т. 1 наст. изд.). Крепости новгородские — здесь синоним
понятий: надежные, дальние, недоступные.
50 [6] И все извощцчки — крестьяна полномочный — т. е. зажиточные крестьяне
(о социальной дифференциации олонецкой деревни середины XIX в. см.: НпФ, с. 226—
232).
[7] И челом бьют мне-ка судьи покланяются — здесь судьи — писарь,
староста, вообще люди, возглавляющие крестьянскую общину.
50—51 [23—25] — прощание рекрута с селом, улицей, родными изображается
здесь при помощи реминисценций из распространенных рекрутских и солдатских песен.
Об этом прямо говорится в тексте: 51 [13] И воспевают-то солдатску жалку писенку.
Вот пример такой песенки:
Сторона ль наша, ты, сторонушка,
Сторона ль наша, ты родимая!..
Кашин, с. 123
Ср.: Соболевский, 6, № 32, 127, 130 и др.
51 [25] Я не впервое прошел, бурлак,— последнее — т. е. прошел по уличке не в
первый, а в последний раз.
52 [6] И как подвязаны звон-унылы колокольчики — т. е. колокольчики на санках
закреплены так, чтобы не звенели. По старинному обычаю так поступали во всех
печальных случаях (смерть, болезнь и пр.).
[13] И вы, отданный сестрицы сдвуродимыи — т. е. выданные замуж, отданные
в другую семью, может быть и в другую деревню.
[20] И добрый конь нонь-ко идет, да спотыкается — по народной примете:
«Конь споткнётся — к беде».
[29—43] — см. примеч. к 50—51 [23—25].
[39—40] И ты, сторонушка, прости меня, гульливая, И ты, гульливая
сторонка, щегольливая! — рекрут прощается здесь с родной стороной, где много
погулял, много пощеголял (ходил в нарядной щегольской одежде).
[ремарка] «С гулянья заезжают в церковь; мать вопит» — носит чисто
условный характер. В начале же последующего отрывка причитывающая от имени
сына-рекрута только еще высказывает намерение посетить церковь: И теперь съезжу
в Божью церковь посвященную.
Такая ремарка и экспозиция совершенно немыслимы в ходе реального обряда, тут
ощущается тяга Федосовой к драматизации сюжета, ведущей к превращению плача в
большую драматизованную поэму.
53 [8] И положу-то пелены да ей шелковый — пелена — убрус, салфетка,
подвешивавшаяся под икону, расшитая дарительницей, женщиной или девушкой, шелками,
Примечания
525
золотом, стеклярусом, богато изукрашенная. Обычно это дар за что-то или нечто,
сопровождающее просьбу, обращенную к Богородице. Это обещание дара Богородице
было бы более естественным в устах женщины, оно несомненно исходит от самой
матери.
[25] Уж я сдию вам духовно угощеньицеі — сомнительно, что здесь речь идет
о «духовном угощении» в современном понимании слова. Вряд ли у крестьян было
представление о «духовной пище». Может быть, речь идет об угощеньице духовным,
т. е. священнику, дьякону и т. д.
[1-я ремарка] — эта ремарка так же избыточна, как и предыдущая. За ней
следуют всего пять строк, совершенно с ней не согласующихся.
53 [10] И он не князем-то иде ко мне молодыим — князь молодый — обычное
название жениха во время свадебного обряда. Причитывающая говорит, что она хотела
бы встретить свадебный поезд племянника, а не провожать его в солдаты.
54 [23] И с Новагорода питья тебе доставаны — как и другие случаи эпитетов,
связанных с Новгородом, и этот носит здесь идеализирующий характер. Заонежские
крестьяне не возили праздничные напитки из Новгорода. Связь с Новгородом давно
отошла на задний план, сменилась связью с Петербургом, Петрозаводском, Шуньгой,
Вытегрой, Лодейным Полем и др. По традиции питья из Новагорода означают
наилучшие напитки. Ср. примеч. к 50 [66].
[36] И уж он ествушек, горюн, не искушает — не начинает кушать, не
испробует.
[45] И во слезливу путь-дорожку отправляется — т. е. отправляется в дорогу,
на которой будет пролито много слез.
[50] Как соймут да молодеиху вольну волюшку — очевидная перекличка со
свадебным обрядом. Однако воля невесты — это поэтическая абстракция, обозначающая
девичество, здесь же потеря воли — забривание головы рекрута. Потере воли посвящен
в плаче большой эпизод (см. 55 [79—93]).
[53—54] И вас поставят-то под меру Государеву, Как под эту под линеечку
дубовую — имеется в виду измерение роста рекрута на приемном пункте.
55 [75] И буде «лоб» скричат жандары Государевы — т. е. если в приемной
палате солдата признают годным к службе и крикнут «лоб», что означало «годен»,
так как в этом случае ему брили голову.
[86—87] реминисценция рекрутской или солдатской песни. Ср., например:
Что вились мои русы кудри, вились-завивались...
Как заслушали русы кудри на себя невзгодье,
Что большое ли невзгодье, великое безвременье:
Что уж быть то мне, доброму молодцу, во солдатах,
Что стоять то мне, доброму молодцу, в карауле...
Филиппов, с. 25, № 10
Ср.: Чулков, ч. 2, № 147.
56 [2-я ремарка] — ремарка указывает не на того, кто причитывает и к кому
обращаются, как обычно, а является перечнем этапов прощания: Проводы, угощенье и
прощанье.
57 [38—40] И со бладой вышины да до сырой земли... поклонялися — т. е.
кланялись с высоты своего молодого роста до земли.
[41—42] И всобину поклон желанныим родителям И во пристаршии да
держат оны ноженки — т. е. особо кланяются они в ноги престарелым любимым
родителям.
526
Приложения
[50—51J — см. примеч. к 48 [96—97].
58 [108] И ускоряются ко городу Петровскому — т. е. спешат в Петрозаводск.
58—59 [2—3] Хоть снаряжать свою скаченую жемчужинку И ты не в славны
города да понизовый — очевидно, реминисценция из волжских или донских казачьих
или бурлацких песен, где понизовые города — символ казачьей вольницы или места,
где бурлак может хорошо заработать.
59 [9] И по мостиночкам, наш свет, да он похаживат — мостиночки — здесь
пол сеней или крыльца.
[11] И не красит на нем да цветно это платьице — т. е. праздничное платье
не выглядит на нем нарядным, не красит его.
59—60 [45—89] — строки, рисующие Последнюю ночь рекрута перед отъездом
из дома, перекликаются с рекрутской песней. Ср.: Вечор мне, матушка, мало спалось
(Соболевский, 6, № 27, 28; близкий вариант см.: Кораблев, с. 13). 60 [76—89] —
по обычаю мать или другая ближайшая родственница сохраняла волосы, сбритые при
сдаче рекрута в солдаты. Аналогичный мотив присутствует во многих песнях. Например:
Соберу то я свои кудерышки все до волосочка,
Заверну я свои русые во гербову бумугу,
И пошлю я их на родну сторонушку —
К сударыне-матушке, к батюшке родному,
К своей молодой жене, к малым детям.
Соболевский, 6, № 49
См. также: Соболевский, 6, № 50, 53 и др.
Выкинуть кудри или сжечь их — значило пытаться забыть того, кому они
принадлежали, или нанести ему вред (см. [84—89]). Гербовый лист-бумаженъка — здесь
идеализирующий эпитет — хорошая, лучшая бумага.
60—61 [91—103] — в этих строках перечислены приметы, предсказывающие
новорожденному несчастную долю. При трудных родах полагалось открыть двери и окна,
развязать все узлы. Мало того что мать зачала ребенка в запретный день — среду и
родила его в несчастливый день — пятницу, она родила его при тяжелых
обстоятельствах — не тогда [95—97] ... когда Божьи были церкви приотворены, и во церквах
да Божьи книги приотомкнуты и двери царские в церквах были приотперты (средние
и главные двери в церковном иконостасе); при его рождении [99—100] кузнецы...
булат — это железо розжигали, И ко оружьицам замки да .прилагали — т. е.
приделывали затворы к ружьям. Все это предсказывало родившемуся младенцу военное
(рекрутское) будущее.
61 [117—118] И ненавйдли светы^братьица родимый И за столом его сидеть
да за дубовыим — т. е. братья не выносили того, что он сидел с ними за одним столом.
Очень архаичен синтаксис этого предложения — по модели, сходной с латинским Accusativ
cum Innmtivo.
[129—130] — эти строки выполняют функцию ремарки, извещая, что далее
плакальщица будет причитать от имени рекрута, попрекающего мать. И только со
строки [230] роль на 11 строк передается двоюродной сестре, после чего следует новый
раздел плача, в котором причитывающая от имени рекрута обращается теперь к тетке.
Таким образом Федосова многосторонне рисует внутрисемейные отношения.
61—64 [131—229] — этот пространный рассказ рекрута, включенный Федосовой
в сюиту рекрутских плачей, непривычен для традиционных рекрутских причитаний.
Федосова широко черпает из традиции солдатской песни, это становится очевидным
при сравнении с некоторыми из них. См.: Соболевский, 6, № 75, 78, 80 и др.
Примечания
527
62 [138] И не дитятко ты ростила — изменушку — изменушка — здесь тот, кого
собирались предать, кем собирались заменить рекрута (ср. 63 [210]). [157] И не
настроено да мне-ка цветна платьица — здесь не пошито, не приготовлено.
63 [210] — см. примеч. к 62 [138] — рекрут утверждает, что его растили для замены
(на измену) братьев, когда Они будут призваны. [211—218] — рекрут обвиняет
родителей в том, что им выгодно было отдать его в солдаты, что они сделали это
ради благополучия других детей. Характерно, что наряду с поэтизированными образами
высшего благополучия — высокими теремами, зелеными садами с виноградом,
бессчётной казной причитывающая называет и лавочки торговые. Заонежские богатеи
не стремились к приобретению больших земельных участков и найму
сельскохозяйственных батраков, а становились лавочниками, кабатчиками, позже —
лесопромышленниками. Так, например, во второй половине XIX в. Захаровы из Толвуйской
волости стали купцами и владельцами лесопильных заводов; Аристовы и Ямщиковы
стали торговать привозным хлебом, завели в селах Заонежья лабазы, лавочки и
кабаки. Подробнее см.: НпФ, с. 226—231 и др. Садоводство в дореволюционной
Карелии было совершенно не развито, и тем более виноград не только не рос, но
даже и не ввозился. Поэтому зеленые сады и виноград, о которых Федосова знала
из песен (не исключены и письменные, например библейские, источники), представлялись
ей пределом благополучия. В севернорусских народных песнях виноград — синоним
сада (сад-виноград). [221] И отрешён да от крестьянской я от жирушки —
уходя в солдаты, рекрут-крестьянин терял свою долю в крестьянском хозяйстве, либо
считалось, что часть, причитающаяся солдату, на время его пребывания в армии
доверяется его братьям, им же предоставлялось право пользования оставшимся
имуществом, в свою очередь они обязаны были заботиться о солдатке и ее детях (см.:
Пахман, с. 370—371 и др.). Ср. пословицу: «Солдат — отрезанный ломоть» (см.:
Даль, 4, с. 263).
64 [12] И уж я взрос да на катучем синем камешке — т. е. с детства чувствовал
себя незащищенным и одиноким. Синий камушек обычно фигурирует как место, на
котором в одиночестве плачет и причитывает плачея.
[23—24] И во глаза то мни оны да прилагаются, И посторонь оны
«служивым» нарекают — т. е. в глаза они льстят, а за спиной называют солдатом,
что воспринимается рекрутом как оскорбление.
65 [35—36] И красны девушки миня да сторонилися, И быв чужанина миня
да полошилися — т. е. девушки — вчерашние подружки — пугались рекрута как чужого
Человека.
[38] И пустылая родима каже родинка — т. е. родные места покажутся
опустевшими.
[39] ..родитель-мила тетушка — тетка, по представлениям крестьян-
современников Федосовой, входила в класс родителей, т. е. старших в роде (в «большой
семье»). По современным этнографическим представлениям — это пережиток так
называемой классификационной системы родства.
[47—51] И приберешь... И мои желты молодецкий кудёрышки... И на роздий
себи великоей кручинушкиI — т. е. подберешь и сохранишь мои сбритые кудри, чтобы,
глядя на них, с радостью вспоминать племянника.
[59—60] И приучать да ко оружьям завоенныим, И нас ко этым
пистолетам зарукавныим — т. е. к пушкам и ручному оружию — ружьям и пистолетам.
66 [22] И приотрекнутся от сроднее оны сродничков — отречение от родителей
и родни было одним из самых болезненных мотивов традиционной солдатской присяги.
[37] Я по светушке по братце разумию вас — т. е. понимаю вас, потому что
мой брат тоже в солдатах.
528
Приложения
67 [63] И нынь под тученькой ты ходишь гряноѳитоей — гряновитая тучанъ-
ка — готовая грянуть, разразиться молнией и дождем.
[68] И не поставь во гнев,..— т. е. не рассердись.
[93] И скажи низкое поклонно челобитьице! — т. е. низко поклонись ему,
бей ему челом.
68 [94—98] — соседка просит рекрута, если он встретит случайно ее брата-солдата,
спросить у него, действительно ли сердится он на нее, или не пишет писем по
какой-нибудь другой причине.
[104] И во какой орды наш свет» да во какой земли! — орда — здесь страна,
край согласно распространенной былинной формуле:
Ай же ты, удалый добрый молодец!
Ай коей ты орды, да коей земли?
[109—129] — мотив широко распространен и в причитании, и в русской песне,
особенно любовной. Можно отметить наличие его и в солдатских песнях, например:
Если б были у меня, у молодца, крылышки,
А еще то б были да сизые перышки,
Полетел бы я на свою сторонушку... и т. д.
Киреевский, вып. 2, ч. 2, № 2019
[116] И облетела всю Русию подселенну бы — Русия — официальное название
Русского государства в XVI—начале XVII в.; позже сохранялось главным образом в
старообрядческой среде и встречается в некоторых старообрядческих рукописях (см.:
Комарович, с. 52—53). Подселенная — весь мир, вселенная. В причитаниях постоянно
встречается словосочетание Русия подселенная — т. е. вся Россия — для олонецких
крестьян то же, что весь мир.
[135—136] И заболели-то солдатски его плечушка, И столько носяиа ранчй
эты казённый — т. е. носивши казенные ранцы. Далее тоже встречаем аналогичные
деепричастные формы: в [138] — держачи, [140] — ходячи, [141] — стоячи.
69 [171] И в крепкой сон да у солдатушков не забранось — т. е. солдаты еще
не заснули по-настоящему, не погрузились в крепкий сон.
[174—179] — ср. распространенный мотив солдатских песен:
Умывался я, добрый молодец,
Что своими горючьми слезьми,
Утирался я, добрый молодец,
Я своею полой правою.
Чулков, 3, Ѣ 167
70 [196—211] — в этих строках, вероятно, отражен какой-то реальный факт разгона
водой из брандспойта женщин, провожавших рекрутов, отправлявшихся из Петрозаводска
в армию. В 1865—1868 гг. официальных сообщений о разгоне провожавших в «Олонецких
губернских ведомостях)» не обнаружено. [207—208] И как начальнички стоят да
там не русский, И как судьишечка ведь там не новгородский — бессердечие разгона
плачущих женщин заставляет Федосову считать офицеров — виновников этого
происшествия (начальнички, злодии-камендеры, судьи... немилосливы и пр.) не русскими.
О «новгородской» теме в творчестве Федосовой см. примеч. к «Плачу о старосте»
(т. 1 наст. изд.).
[213] И не в могуту нам сёсветное живленьиші...— т. е. не в мочь жизнь
на этом свете.
Примечания
529
[220] И при последи-то походе этой времечке — т. е. когда этому времени
приходит конец.
[223] И быв упалы серы заюшки посматривают — рекруты из строя испуганно
посматривают на родных, как зайцы, притаившиеся (упалы) от охотника.
71 [250—254] — новобранцев ведут строем мимо здания губернского управления,
в котором была и квартира олонецкого генерал-губернатора, на Петровской площади
(в советское время — площадь Ленина). В 1865—1868 гг., когда Федосова могла
наблюдать злоключения рекрутов в Петрозаводске, олонецким генерал-губернатором
был действительный статский советник (звание, равноценное генерал-майору)
Ю. К. Арсеньев.
72 [288] ...И от сердечка опояску новгородскую — см. примеч. к 50 [66]. Эпитет
«левантеровый» (см. Словарь) также имеет идеализирующий смысл.
73 [325—329] — в изображении рекрута Федосова использовала здесь
традиционный мотив свадебного причитания — выход невесты к гостям или посещение ею
родителей. Это придает особую трогательность описанию несчастного рекрута, который
стоит ...быв он да деревиночка, и недоросла как кудрявая рябинушка и т. п.
74 [367] И тут солдатское бы сердце не корилося — т. е. не роптало бы, не
сердилось бы (ср. выражение: Вскорился он на меня — Даль, 2, с. 164).
[374] И как пред втыим начальством пред всевышниим — здесь в значении:
высшее.
[378] И межу собой начальники смущаются — здесь смущаются в смысле:
волнуются, распаляются (от «смута»).
74—75 [383—427] — эти строки — необычное для традиционной причети
лирическое отступление, в котором Федосова сообщает, откуда ей известна жизнь рекрутов
с ее тяготами. [392] И была стужа со морозама крещенскима — морозы крещенской
недели обычно падают на 6—13 января. Федосовы переехали в Петрозаводск во
второй половине 1865 г. (см.: НпФ, с. 63). Следовательно, эпизод, о котором Федосова
вспоминает в [392—413], происходил в первой половіше января 1866, 1867 или
1868 г.
76 [2] И ты окинулся на братьицев родимыих, И на их ласковы прилестныи
слоѳечушка! — т. е. обманулся в братьях, поддался на их льстивые (прилестныи)
речи.
[14—15] И буде Бог судит... И no-благу служить ведь службу
Государеву — т. е. даже если Бог даст и ты благополучно отслужишь царскую службу
(даже тогда — говорится дальше — не будет тебе уважения от братцев, когда ты
воротишься домой).
[17—31] — о доле солдата в крестьянском хозяйстве см. 63 [219—224].
76—77 [34—57] — из этих строк следует, что рекрут пошел добровольно за
братьев. О порядке жеребьевки см. примеч. к 46 [18—27].
79 [66—83] — эти строки напоминают популярную рекрутскую песню о выборе
родителями рекрута из трех сыновей. В заключительных строках сын, назначенный в
рекруты, пеняет родителям:
Уж меньшой-то брат расплакался,
Отцу, матери раэжалился:
Гей, родимый ты мой батюшка!
Гей, ты моя родна матушка!
Али я вам не поилец был?
Али я вам не кормилец был?
Киреевский. Нов. сер., вып. 2, ч. 2
530
Приложения
80 [100] И покорить да всё печальное сер дену шко! — покорить — здесь в
значении: усмирить, укротить, урезонить.
[106—114] — рекрут имеет в виду признание его годным к военной службе в
Петрозаводске.
80 [12] И како его из дому похожденъице — т. е. каково ему покинуть дом, уйти
из дома.
[15] И на походочку, наш свет, да выдто стопочка — т. е. у него хорошая
фигура, он стройный.
81 [60] И не воротится ведь нынь да всё речист язык! — соседка попрекает
мать, что она онемела при прощании и, всегда разговорчивая, при прощании не развеяла
его справедливых упреков.
82 [23] И она в грамоты, горюша, не училася — характерно, что в традицию
причети к середине XIX в. уже вошел этот мотив, согласно которому грамота способна
помочь научиться причитывать. Ср. в автобиографии Федосовой: «Я грамотой не
грамотна, зато памятью я памятна» (с. 254, т. 1 наст. изд.).
[24] И все от добрых людей да непонятная! — т. е. не смогла перенять
причитаний у других солдаток и вдов.
82—83 [45—61] — причитывающая сетует на участившиеся рекрутские наборы.
После 1862 г. в связи с сокращением срока службы в армии с 25 до 15 лет, действительно,
резко участились рекрутские наборы — они стали почти ежегодными. Так, наборы с
«обеих полос империи», на которые она была разделена, в том числе и с Олонецкой
губернии, производились подряд в 1866, 1867 и в 1868 г. (см.: ГАК, св. № 17, 20
и др. Ср. солдатскую песню: «Ой, и что нынче за годы» — Колосов, с. 260).
83 [4—29] — одно из наиболее ярких выражений «новгородской утопии» в
творчестве Федосовой (см. также текстологический коммент. к «Плачу о старосте» (т. 1
наст, изд.), некоторые строки совпадают почти дословно — [6], [9] и др.). В «Плаче
о старосте» эти строки входят в состав фрагмента, выпущенного, очевидно, по цензурным
соображениям и восстановленного предположительно по цитатам в предисловии Барсова
ко второму тому и его статье «Об олонецком песнетворчестве» (ЗРГО. 1983. Т. 3.
С. 510—516). Здесь «новгородская» тема сочетается с обычным для рекрутских и
солдатских причитаний и песен обличением грубости офицеров, описанием их издевательств
над солдатами, лености их жен («ничевухи») и т. п. Тема былой «новгородской вольности»
дана идеализированно и в противопоставлении «тогда» и «теперь»: тогда народ был
«спацливой» (т. е. ласковый, заботливый, вежливый друг к другу), «запростейший»
(т. е. простой, простодушный), судьи были «правосудливы», власти — «милосердные»,
«времечка» — «спокойные»; начальники не были «бездельниками», их жены —
«белорукими», как теперь. Идеализация «новгородского времени» — один из вариантов
легендарных представлений о «золотом веке», довольно редких в русском фольклоре (см.:
РНСУЛ, с. 16—22). [23] И што ведь дом вести — не головой трясти — ср.
с пословицей «Дом вести — не бородой трясти» (Даль. Пословицы, с. 593). [26—27]
И на часу да всё законы составляются, И на минутой ecu статьи да рассужда-
ются — т. е. законы составляются поспешно, необдуманно, не рассуждая долго. На
часу — быстро, скоро, тотчас же, за час.
84 [36—54] — соседка попрекает мать тем, что она вовремя, «в урёчны годышки»,
не постаралась освободить своего сына от рекрутчины, а спохватилась лишь тогда, «как
поблизёшеньку в бумажку записали», т. е. определили в близкую очередь. Надо же
было сделать своих детей богатыми, отдать в купцы, нажить «злотой казны бессчёт-
ноей», чтобы откупить их от рекрутчины. Действительно, с 40-х гг. XIX в. правительство
не только допускало замену рекрутов наемными добровольцами «охотниками», но и
само нанимало их, выпуская по числу нанятых так называемые зачетные рекрутские
Примечания
531
квинтации. В 60-е гг. выкупные квитанции стали, кроме того, выпускать с учетом числа
солдат, добровольно оставшихся на вторичной службе. А с 1872 г. для откупа от
солдатской службы требовался простой взнос — порядок, еще не известный Федосовой
в момент записи от нее причитаний Барсовым (см.: Редигер). Примечательно и отражение
взяточничества, сопровождавшего рекрутские наборы, в совете соседки: [43] И на
безлюдье золотой казной дарила бы. Ср. в рекрутской песне:
Моя матушка, не плачь, не крушись,
Что в солдаты годился:
Золотой казной, раэмальчишка,
Казной откуплюся,
Зеленым вином, раэмальчишка.
Вином отопьюся!
Соболевский, 6, № 68
[68] И он на славноем коври новгородскоем — т. е. на самом лучшем ковре.
85 [84—85] И прогляжу, бедна горюша я бессчастная, И как на светушка я
братца на родимого — т. е. гляжу я на рекрута и кажется мне, будто я на родимого
братца поглядела.
85—86 [88—161] — весь этот эпизод является переработкой и развитием
распространенного мотива похоронной и, очевидно, рекрутской причети — желание
списать ласковы, прелестны бы словечушки и учливу бы у миль ну пого вор юшку,
а также ...цветно бы бурлацко его платьице И бессчастно молодецко его ли-
чутко... на память. [101] Светло Христово Воскресеньице — Пасха; [105]
праздничек годовой — престольный церковный праздник, посвященный святому, имя
которого носит местная церковь. На него обычно съезжались родные и знакомые
с окрестных деревень.
87 [164] Што ублаждали-то его да как нанёмщика — т. е. ублажали его как
чужого человека, нанятого взамен рекрута, а не как родного сына.
[181] И сине славное Онего порасполется — т. е. Онежское озеро разольется,
выйдет весной из берегов, и будет половодье.
88 [218] Во принёмноей палате белокаменной — т. е. на приемном пункте рекрутов
в Петрозаводске.
[229] И золотой казной ведь надо подаритися — т. е. надо дать взятку.
89 [264—265] И быдто вёшная земля да ворошёная, И твое милое сердечно
сидит дитятко — развороченная, перепаханная горем душа рекрута сравнивается с
весенней свежевспаханной землей.
[286—287] Как дрожат да молодецки белы рученьки, Как поднять да эта
чайна столько чашечка! — т. е. как дрожат у рекрута руки, когда он поднимает
маленькую чашку.
90 [304] И на слезах стоят стекольчаты околенки — использование
распространенного мотива похоронной причети.
[310] И за столом да я не князь сижу молодой — т. е. сижу не женихом.
Князь молодой — обычная номинация жениха во время свадебного обряда.
[321—322] И вы воспомните бессчастна добра молодца И во шестерочках,
бурлакушка, веселыих — т. е. вспоминайте меня, танцуя «тестеру» — широко
распространенный в Заонежье севернорусский игровой танец, в котором участвовало три пары
танцоров — три девушки и трое парней (см. в статье Е. В. Барсова в наст, томе
«Свадебный обряд в Заонежье»).
91 [6] И на сидиму, на прядимую бесёдушку — по заонежской терминологии, это
посиделки, на которых девушки пряли или вышивали, а парни вязали сети, плели лапти
532
Приложения
и пр. в отличие от игримой беседы — посиделок с играми и танцами. См. примеч. к
автобиографии И. Федосовой в первом томе и статью Р. Б. Калашниковой «Молодежная
заонежская беседа конца XIX — начала XX века» (Кижский вестник. Заонежье.
Петрозаводск, 1994. № 4. С. 57—69).
[23—25] И сожалием мы... И за прелестны твои ласковы словечушка —
т. е. жалеем, что теперь не слышим больше твоих добрых ласковых слов.
92 [24] Потуряют'то судьи неправосудный — здесь лица, приехавшие за
рекрутом.
93 [15] И вы пойдите со братцем суровёшенько — т. е. поедете быстро, резво,
бойко.
[22—23] И да вам летной был, голубушкам, повозничек, И да вам зимней
безответной был извощичек — т. е. и летом, и зимой он безотказно возил своих
двоюродных сестер на повозках и санях на гуляния и традиционные «гостибища».
[39] И воспеваете унылы жалки пйсенки! — жалки — здесь жалостливые,
чувствительные.
94 [53] И заедино жалки пйсенки спевали! — т. е. вместе, хором пели грустные
рекрутские песни.
[78—79] И целый день пройде у вас, бедных, справляюца, И вам повозничка,
победным, дожидаюца — т. е. вы весь день будете собираться и дожидаться того, кто
бы повез вас.
95 [96—97] И уныло да в саду птички возжупляют, И оны причетью ведь
пташки причитают! — примечательно это сравнение пенья птичек в саду с причитанием,
оно довершает изображение той тоски, которая охватит девушек после расставания с
двоюродным братом, который был товарищем их развлечений.
[102] И на лугах да вам ведь свет-от не объявится — т. е. не появится ваш
свет-брат и на лугах, где вы будете работать.
[109—124] — использование традиционного мотива похоронной причета —
«приглашение в гости». Характерное отличие — ожидание гостя «в солдатском хоть
во платьице» и обычная завершающая эпизод «формула невозможного» [122—124]).
99 [15] И пелену да положи ты ведь шёлковую — см. примеч. к 53 [8].
99—100 [8—33] — ср. аналогичные мотивы в солдатской песне, например, в
песне «Уж вы девушки-матушки» (Соболевский, 6, № 26 и др.).
101 [39—40] И как катучий этот камень не мохнатеет, И как походной-то
солдат не богатеет — перефразировка пословицы: «На одном месте лежа и камень
мохом обрастает» (см.: Даль, 2, с. 81).
[59] И вы в какой орды, бессчастны, во коёй земли — реминисценция
былинной формулы. См. примеч. к 68 [104].
101 [71] И хитромудры писаря будут призаняты — характерно, что Федосова
исходит из того, что если «писаря... призаняты», то солдат не может написать домой
письмо. О грамотности населения Карелии в средние XIX в. карельский историк пишет:
«...единицы деревенских грамотеев тонули в море безграмотного населения карельской
деревни» (Кучепатов Н. Г. Школа в дореволюционной Карелии. Петрозаводск, 1956.
С. 28). По сведениям «Памятной книжки Олонецкой губернии на 1856 г.» (Петрозаводск,
1857) в селах губернии было 284 питейных заведения, 1604 церкви и часовни и всего
46 школ, подавляющее большинство которых были одноклассными. Редкие деревенские
грамотеи были по преимуществу старообрядческими начетчиками.
101—102 [78—114] — эти строки представляют собой переработку
распространенного мотива похоронной и бытовой причети: «птица-вестник», здесь прилетающая птица
не вестник смерти или несчастья, здесь она — передатчик привета и новостей от солдата
Примечания
533
его семье. Но и здесь птица-вестник прилетает весной, что заставляет вспомнить
устойчивый мотив похоронной причета: «придет веснушка».
Мотив «птица-вестник» популярен и в русской народной лирической песне, и во
многих других жанрах русского фольклора, где речь идет о дочери, выданной замуж на
чужую сторону, разлуке, ожидании приезда дорогого человека или письма от него и т. п.
102 [6—17] — реминисценция популярной солдатской песни о тяжести солдатской
жизни.
[26] И на медвяном да вы в доме уеданъице — т. е. вы питаетесь дома самыми
сладкими медвяными (т. е. медовыми) и вкусными кушаньями. Медвяный — здесь
идеализирующий эпитет домашних блюд в отличие от тех, которыми кормят рекрутов.
102—103 [1—14] — проклятие злодеям, забривающим голову рекруту,— одна из
наиболее острых форм социального протеста во всем творчестве Федосовой, его можно
сравнить, пожалуй, только с проклятием судьям неправосудным в «Плаче о старосте»
(см. т. 1 наст. изд.).
103 [7—19] — эти строки последовательно и подробно рисуют церемонию
приведения рекрутов под караулом к присяге, в которой содержалась клятва служить не
родителям и родным, а защищать царя, родину и веру христианскую, что было страшным
переживанием для большинства рекрутов: [12—13] И свою сторону солдаты забывали,
и отца*матушку рекруты проклинали. Ср. в солдатской песне: Забывай, солдатушки,
отца, мать, жену (Соболевский, 6, № 153—157 и др.).
[22—23] И не по ноженькам сапоженьки козловый, И не по плечушкам
мондеры сукон серыих — т. е. не по размеру, не по росту и вообще не то, что хотелось
бы носить.
[26] И тут соймут да молодецку вольну волюшку — т. е. отнимут (отберут)
волю.
104 [30] И как во эты города да не в бывалый — т. е. те, в которых рекруты
никогда не бывали.
[32—41] — реминисценция солдатской песни. Ср., например:
Ты прости, прости, родна сторона!
Прости, душечка молода жена,
Молода жена с малым детушкам!
Соболевский, 6, № 123
[41] ...гульливая сторонка, щегольливая — та сторонка, где гуляли и щеголяли
в нарядном платье. См. примеч. к 52 [39—40].
[42—61] — в этих строках — отголоски солдатских песен о тяжести службы.
[71—72] — ср. в рекрутской песне:
Припилася нам болотная вода,
Прихлебалися нам постные щи,
Нам приелись аржаные сухари!
Соболевский, 6, № 42
104—107 [74—165] — этот раздел плача рисует вызванный воображением
плакальщицы эпизод еще одного несчастья, которое может случиться с рекрутами,
отправленными на военную службу: их корабль потерпит аварию, и в лучшем случае их
выбросит ко крутому бережку, к островам да к не бывалыим. Интересно сравнить
это «вымышленное» кораблекрушение с реальным, описанным Федосовой в «Плаче о
потопших» (т. 1 наст, изд.), перекличку с которым можно обнаружить в [105—109],
534
Приложения
где даются советы, как себя вести на незнакомом острове. Но главной темой этого
отрывка становится мотив «птицы-вестника», спасительницей оказывается [120—121]
перелётна мала птиченъка... горегорькая кокоша из сыра бора, которая доставит
письмо ожидающей известий от сына семье. На выборе «вестника», очевидно, сказалось
народное представление о кукушке-вдове, которая охотнее выполнит поручение в отличие
от гусей-лебедей — птиц гордливых и спесивых.
Примечательно, что в роли птицы-вестника никогда не выступает почтовая птица —
голубь. Для того чтобы прочитать письмо, крестьяне должны обратиться к писарю.
104—105 [74—118] — неожиданное появление матросской темы связано с тем, что
служба в матросах для Федосовой — один из вариантов возможного будущего для
рекрута. Олонецких крестьян и беломорских поморов, жителей Заонежья и других
прибрежных морских и озерных районов рекрутировали и в сухопутные, и в морские
воинские соединения. 105 [94] И столько невесто победным, невестймо! — родители
помолились бы за своих сыновей-матросов, когда бы знали, в каком они тяжелом
положении, но они, бедные, не знают об этом.
2. (ПЛАЧ ПО ХОЛОСТОМ РЕКРУТЕ)
МАРЬИ ФЕДОРОВОЙ
Записан от Марии Федоровой — дочери дьякона из Каргополя, жены приемщика
Повенецкой почтовой конторы. В первом томе сборника Барсова опубликовано записанное
от нее причитание дочери по матери (№ 4), там же см. сведения о ней.
109 [61—68] — ср. с заговорами от молнии (см. примеч. к «Плачу об убитом
громом-молвией», т. 1 наст, изд.), заговорами от пули на войне (например, Майков,
№ 7), заговорами «на подход к властям или умилостивление судей» (там же, № 338),
«от неправедных судей» (Соколов £., Соколов /О. Сказки и песни Белозерского края.
М., 1913. № 18).
3. (ПЛАЧ МАТЕРИ ПО СЫНЕ-РЕКРУТЕ)
СВЯТОЗЕРСКОЙ КРЕСТЬЯНКИ
Записан учеником Олонецкой гимназии П. Гроховским от оставшейся неизвестной
крестьянки из с. Святозеро. Опубликован в 1873 г. в ОГВ № 10 под названием:
«Причитание матери по сыне-рекруте» и был одной из самых ранних адекватных записей
рекрутского причитания. Святозеро — карельское село Олонецкого уезда.
Национальность исполнительницы неизвестна. Отметим, что в южной Карелии известны случаи
владения и карельской, и русской традицией причитывания (например, А. В. Ватчиева
из д. Сопоха Петрозаводского уезда; ее плачи на русском языке опубликованы М.
Михайловым, № XLIII, XLIV.
4. (ПЛАЧ ПО ХОЛОСТОМ РЕКРУТЕ)
ИРИНЫ КАЛИТКИНОЙ
Записан от Ирины Адриановны Калиткиной, бывшей крепостной крестьянки д.
Хмелины Череповецкого уезда Новгородской губернии. В статье Е. В. Барсова «Сведения
о вопленицах, от которых записаны причитанья» (в наст, томе) см. подробный и весьма
содержательный рассказ Калиткиной о своей жизни и примечания к нему.
Примечания
535
113 [40] Я не на вербовой гумаге — народная этимология «гербовой» бумаги.
[67—68] Из городов-то понизовныих, Понизовныих-украйныих — понизов-
ные — здесь это либо земли по нижнему течению рек, впадающих в северные моря,
либо по более архаичной традиции, «низовские» — центральный районы Европейской
России. Украйные — здесь в значении окраинные, дальние города.
5. <ПЛАЧ ПО РЕКРУТЕ ЖЕНАТОМ)
АФРОСИНИИ ЕХАЛОВОЙ
Записан от Ефросиньи Семеновны Ехаловой (Евеловой) из слободки Паршино
Ольховской волости Новгородской губернии. Сведения о ней см. в наст, томе в статье
Е. В. Барсова «Сведения о вопленицах, от которых записаны причитанья».
114 [1] Умолённая лада милая — здесь сын, рекрут. Умолённая лада — здесь
тот, за кого много молились.
[23] — о пометке Л. Н. Толстого см. примеч. к 48 [103].
116 [99—101] — мотив, распространенный в причитаниях, песнях, частушках и в
формульных зачинах писем: «Напишу письмо слезами, запечатаю тоской».
118 [180] Оскорбило личё белое — значение «оскорбить» здесь еще не потеряло
непосредственной связи со «скорбью» и означает: лицо стало скорбным, печальным.
6. ПЛАЧ ПО РЕКРУТЕ ЖЕНАТОМ
ИРИНЫ ФЕДОСОВОЙ
Записан Е. В. Барсовым в 1868 г. Отдельные фрагменты плача отражают события
1850—1868 гг., так же как и «Плач по холостом рекруте».
120 [ремарка] «Жена держит младенца трехнедельного» — ср. в рекрутской песне,
записанной от Федосовой «Собирайтесь, бедны ребятушки, на зеленый луг»:
И молода жена, бедна горюшица,
И горюшица в воротах стоит,
И в воротах стоит, слёзно плачет,
И в руках держит бладенчика ровно трех недель
С. 250, т. 2 наст. изд.
[5—14] — смысл отрывка: соседи могут подумать, что она не жена своему
мужу, так как она не обнаруживает своих чувств, в действительности же она онемела
от горя.
120—122 [35—98] — судьба снохи-солдатки в «большой семье» была особенно
тяжелой. Она не только теряла кормильца и защитника — своего и своих детей, но и
становилась фактически бесправной. Подобно вдове-снохе в «большой семье» солдатка
не имела права на долю в крестьянском хозяйстве, если ее дети — юридические
наследники — были еще малолетними. При разделе имущества «большой семьи» часть,
причитавшаяся солдату, считалась доверенной его братьям, с тем что по возвращении
солдат мог потребовать ее обратно, за вычетом вознаграждения «за попечение об
имуществе». В некоторых местностях солдат получал при разделе меньше брата-
крестьянина (до половины доли). Бесправная сноха-солдатка и ее дети становились
жертвой произвола отца, матери, братьев (и их жен) солдата. Поэтому она называет
536
Приложения
себя и своих детей «сиротами» (см.: Пахман, с. 186—187, 304, 370—371 и др.;
Ефименко, с. 63 и др.). 121 [59—60] И будут детушки сиротны — самовольный,
И всё солдатский оны да безунёмныи! — для дядей и их жен — дяденек солдатские
дети всегда будут избалованными и непослушными. [75—79] — о участившихся наборах
см. примеч. к 82—83 [45—61].
122 [115—123] — солдат успокаивает жену, обещая взять с собой ее и детей:
[123] И воспитать да мы сердечных станем детушек — т. е. кормить, содержать.
В действительности же солдатам не разрешалось селить жену и детей по месту службы;
некоторые исключения допускались лишь для солдат гарнизонной службы (см.: Редигер).
123 [1—19] — причитывающая говорит о двух возможных путях освобождения
мужа от рекрутчины — нанять бурлакушку на замену рекруту или подкупить «судей
неправосудных», т. е. чиновников, от которых зависел прием в Петрозаводске. О порядке
замены рекрутов см. примеч. к 84 [36—54].
123—124 [1—37] — причитывающая обращается к богоданным родителям,
ссылаясь на их добрую жирушку и осуждение со стороны соседей, с просьбой освободить
сына от рекрутчины.
124—125 [1—20] — характерно обращение причитывающей в присутствии матери
и отца рекрута к его братьям с просьбой не обижать детей. Братья считались опекунами
хозяйственной доли солдата (см. примеч. к 120—122 [35—98]).
125 [12] И не спустите-тко по миру их крещеному — просьба не довести детей
до нищенства, до необходимости ходить по миру и побираться.
125—126 [9—31] — ср. постоянный мотив похоронных причитаний: «придет
веснушка разливная». 126 [25] И до своей люби, горюши уд, наплачешься — т. е.
наплачешься вволю, долюби.
126 [33—54] — солдатке, как и вдове, по обычному праву XIX в. принадлежало
исключительное право на одежду мужа. Вместе с ее собственным приданым это и
составляло все ее личное имущество. Об аналогичном мотиве в похоронной причета см.
49—50 [1—28], т. 1 наст. изд. Опояска новгородская — идеализирующий эпитет,
означающий: лучший пояс. О «новгородской» теме в творчестве Федосовой см. примеч.
к «Плачу о старосте» (т. 1 наст. изд.).
127 [9] И хоть меня да ты, победну, приимаешь — хоть ты и обнимаешь меня.
[12] Што не видла б я, горюша, молодецких слез! — чтобы я не видела
тебя плачущим.
[15—16] И со кручинушки смерётушка не прйде, И со тоски у мня душа
с грудей не выдет — формула, привычная для похоронной причети. Ср. пословицы:
«Печаль не уморит, а с ног собьет», «С печали не мрут, а сохнут» и др. (Даль.
Пословицы, с. 140).
[27—30] — смысл этих строк: объявили рекрутский набор.
[31—34] — в этих и последующих строках рисуется, как выглядел молодой
крестьянин, вернувшийся с мирской сходки (обчества собранного), на котором проводилась
жеребьевка — определение очередности сдачи в рекруты от «общества» (см. примеч. к
46 [18—27]). Обчество, община — административная единица, на которые делилась
волость. Деревня Сидорово, в которой И. А. Федосова жила в годы первого замужества
(1850—1863), и деревня Лисицыно, в которой она жила со вторым мужем (1864—1865),
входили в Кузарандское общество Толвуйской волости Петрозаводского уезда Олонецкой
губернии.
128 [42] И всё пороспросить любимую семеюшку — т. е. расспросить мужа.
[47—48] И я увидела, печальная головушка, Што сменилося бурлацко
твое личушко — т. е. увидела, как изменилось молодое лицо мужа.
Примечания
537
[50] И на головушке кудерки развивалися — т. е. кудри уже не вьются на
голове, как прежде,— распространенная примета того, что с человеком случилось горе.
[52] И говоришь — с тоски, победной ты, мешаешься — т. е. когда ты,
бедный, говоришь, то с горя путаешься, сбиваешься. Это признак того, что человека
постигло горе.
[77] И хоть сидим да со сердечныим со детушкам — здесь со сердечныим
детушкам — диалектная форма множественного числа.
129 [84] И уж я как, бедна-победна, воспитаюся? — т. е. как же я прокормлюсь?
[89] И тут мы схватимся с надежноей головушкой — т. е. и тут мы с
мужем крепко обнимемся.
[103] И на роздий теби великоей тоскичушки — т. е. на утешение.
[109] И по горям да наб пойти мне-ка, по позорам — т. е. придется мне с
детьми натерпеться и горя, и позора, если с тобой что-нибудь случится.
[111—119] — если бы причитывающая знала, что ей придется проводить свою
молодость и растить ребенка без мужа, то лучше бы она вообще не выходила замуж
и жила бы в девушках.
[121] И написалась мне-ка жизнь да неталанная — т. е. мне была на роду
написана, суждена несчастная жизнь.
[126] И три дни клубышком, горюшиид, каталася — мотив, общий с
похоронными причитаниями.
130 [160] И не толкуют-то бессчастну розговаривать — т. е. не возьмут в
толк, не поймут того, что говорит им мать, и не могут поговорить с ней.
[167—168] И поставить наб сердечных малых детушек, И принести покор
богоданной надо матушке — т. е. нужно оставить детей под присмотром, нужно просить
помощи у свекрови, признав ее власть над собой, ее первенство.
131 [179—180] И свесела да красно лето провожала И за гульбищечко дорожку
коротала! — т. е. осенние работы она делала легко и весело, а долгая и трудная
дорога на работу казалась ей веселой прогулкой. В Олонецкой губернии крестьяне
обрабатывали земли — пашни, нивы, луга, подчас расположенные в десятках километров
от деревни.
131—132 [197—219] — здесь крестьянка говорит о том, что, как ни трудны стали
времена с их жестоким преследованием беглых рекрутов, она бы в отличие от его
родителей никогда бы не отреклась от него и хотела бы видеть его в любом случае.
132—133 [16—27] — ироническими вопросами жена рекрута продолжает укорять
его мать за то, что она поскупилась нанять заменушку или купить зачетную
квитанцию, предсказывая, что и на этом они не разживутся и не заведут лавочки
торговый.
133 [39—42] — жена рекрута предвидит, что ее не будут теперь в семье мужа
считать хорошей работницей, работающей всегда охотно, как по обету работают
монастырские труднички, и всегда готовой подменить любого члена семьи — легкой пере-
менушкой.
133 [5] И при последи-то теперь да поры-времечки — т. е. в последние минуты.
134 [33—37] ..лло-великое бессчастьице... Всим бремечком за меня да захѳа-
тилося — жена рекрута считает, что великое несчастье случилось с ней уже тогда,
когда ее выдавали замуж, уже тогда ей было суждено стать несчастной.
[47] И вперелом пришла велика мне кручинушка — т. е. несчастье
окончательно сломило меня.
135 [68—105] — мотив: «куда с горя горюше подеватися» или «как избыть кручину»
популярен в похоронных причитаниях (ср. 35—36 [28—42], т. 1 наст. изд.). В несколько
измененной форме в «Плаче о писаре» (237 [24—32], т. 1 наст. изд.).
538
Приложения
136 [133] ...Святителю Николе я молитися — св. Николаи считался покровителем
мореплавателей.
137 [31] И што воротишься от города Петровского — в Петрозаводске рекруты
проходили медицинское освидетельствование, с которым была связана последняя надежда
на освобождение от службы.
[40—50] — описание жизни в семье мужа по контрасту с тем, что ожидает
теперь жену рекрута после ухода мужа на службу. [44] И за стеной жила,
горюша, городовою — т. е. жила за мужем как за каменной (здесь крепостной)
стеной.
139 [И—12] И приоткажут-то меня, бедную горюшииу, И всё от доброй от
крестьянской меня жирушки — т. е. лишат меня равной доли в общем хозяйстве.
139 [13—18] — отвергнутая семьей солдатка вынуждена будет зимой отправить
детей нищенствовать. Этот характерный и для похоронного причитания, и для солдатских
песен стереотип, широко развитый в этом причитании, входит здесь в разительное
противоречие с конкретной судьбой данной молодой крестьянки, у которой одно дитя,
да и то трехнедельное (см. ремарку в начале причитания). [17] И кладу на руку
победным бурачёночко — корзинки для сбора подаяния.
139 [35] И оны сядут-то о дверной бедной уголок — дверной угол в
севернорусской крестьянской избе расположен слева от входных дверей, это место нищих или
гонимых в семье.
[40] И так с кусочками я буду разбиратися — буду раздавать детям куски
от собранной ими милостыни.
140—141 [60—116] — мотив «портрета» весьма распространен как в похоронных,
так и рекрутских причитаниях (см. 164 [21—38], т. 1 наст. изд. и др.). Здесь он
развернут в целый эпизод, в центре которого солдатка и ее дети, плачущие над
портретом отца-солдата. Характерно, что портрет будет заказан писарям хитромудрыим
в городе Петровском... в покруте нелюбимой уже после того, как рекрут будет принят
во службу Государеву, а потом уже солдатка свезет его на родиму сторонушку. [67]
И тут солдатское спишу да нареченьищг — т. е. в портрет будет вписано теперешнее
звание солдата. Солдатка показывает детям портрет как все, что осталось им от отца
и мужа: [86] И тут великое сердечно вам желаньиир — т. е. на портрете вся его
любовь к детям.
142 [16] И маломошноей суседке не корилася — т. е. не жаловалась бедной соседке.
143 [41] И нигде нету-то ведь талоей талиночки — ни в ком не осталось ни
капли тепла.
[55] И тут поклонятся на все на три сторонушки — в отличие от былинных
богатырей, очевидно, потому, что в четвертой стороне — противник, которому солдаты
кланяться не собираются.
144 [И] И пройде словечко про бедну ведь несносное — т. е. так ославят солдатку,
что жизнь станет несносной.
146 [42—47] — метафора отверженности солдатки и ее детей: даже теплым летом
жаркое солнце не согревает их.
146—148 [54—128] — своеобразная разработка мотива: «куда деть кручину»
переплетается здесь с мотивом похоронных причитаний: «поиски умершего после возвращения
с кладбища в день похорон».
148 [143] Он в охотну ль шел бурлацкую роботушку? — т. е. не ушел ли он
на заработки по своей волей
148—149 [149—158] — ср. с так называемыми смертными байками —
колыбельными песнями, в которых матери желают смерти своим детям, так как жизнь не сулит
им ничего радостного (см.: Шейн № 31, 32 и др.; Мартынова, с. 145—155).
Примечания
539
149 [166—168] И мни задаться хоть крестьянину богатому... во летны хоть...
во работнички ... во зимни ... во коровнички — очевидно, придется пойти в сезонные
батрачки и работать в поле или зимой ухаживать за скотом.
[181—182] И приминяюсь я, победная горюшиид, ко этой ко шатучей
деревиночке — т. е. я сравниваю себя с деревом, которое шатается от малейшего ветерка.
150 [204] И оны на речи с горюшицей сдавалися — т. е. охотно вступали с ней
в разговор.
[212—213] И настретушку со мной да не стретаются, И со мной на
речи с победнушкой не ставятся — т. е. стараются не попадаться мне навстречу и не
вступают со мной в разговор.
[238] И на меня, бедну горюшу, порозроются — очевидно, от слова «розро-
ится» (обычно так говорят о пчелином рое, покинувшем улей, — см.: Даль, 4, с. 44),
т. е. отдаляются, отгораживаются от меня.
[240] И станут йзрыхла победной поговаривать — изрыхла — в СРНГ
под знаком вопроса истолковано как время от времени. Учитывая общеславянское
«рыхлый» — быстрый, возможно и противоположное значение: часто.
151 [280—284] — один из наиболее выразительных пассажей, свидетельствующих
о традиции объяснять все несчастья своими грехами.
152 [29] И тут я в ум взошла...— т. е. тут я опомнилась, пришла в себя.
[42] И пригодилися ведь добры да тут людушки — здесь: случились,
оказались и другие люди, которые посочувствовали солдатке.
153 [88] И на синё море оны да отправляются! — т. е. их зачисляют в матросы,
они отправятся на морскую службу.
[89—92] — мотив: «потеряла потеряшечку» распространен также и в
похоронной причета.
154 [7—8] И не видать да вам сердечныих гостиничек, И вам на праздничек
сердечныих подарочек — дополнения стоят здесь во множественном числе по аналогии
с такими формами, как «деточек».
155 [20] И провожать буде бессчастна горька молодость — т. е. придется
распроститься с несчастливой молодостью.
[24] И говорят да судя люди потихошеньку — говорят и судя — здесь
однородные формы сказуемого.
157—158 [134—144] — о возможности влияния на судьбу солдатки (или вдовы)
пустословья соседей или родных см. примеч. к 39—40 [36—71], т. 1 наст. изд.
158 [151—152] — строки с несколько искаженной формулой, чуждой данному
контексту, механически перенесенные из похоронной причети, где они весьма распространены
в мотиве: «из мертвых живые не воротятся».
[156] — имеется в виду крестильная купель.
[159] И видно на делу бессчастье приделялось — т. е., очевидно, несчастье
было ее уделом, доставшимся ей от самой судьбы.
[161—167] — о родильных и крестильных обрядах и приметах см. примеч. к
30—31 [1—43], т. 1 наст. изд. и др.
158 [5] И до урёчныих венчальныих до годышков — т. е. до тех лет, когда по
возрасту можно было уже выходить замуж.
[6] И вы прибрали мне судимую сторонушку — т. е. родители выбрали ей
мужа и его семью, и дом, где она будет жить.
158—159 [8—22] — ранние браки были весьма распространены в русском
крестьянстве середины XIX в. По сведениям Пахмана, общепринятой нормой брачного возраста
считалось для женихов — 18 лет, для невест — 16; однако этот предел часто не
выдерживался. Бедные семьи старались выдавать дочерей замуж в еще более раннем
540
Приложения
возрасте — в 13—15 лет. У Пахмана сведения по Олонецкой губернии не
систематизированы. По соседней Архангельской губернии см.: Ефименно, с. 32—114. В
комментируемом эпизоде солдатка, выросшая в бедной семье, упрекает родителей, что ее
поторопились выдать замуж молодёшенъку, так как родители окинулись (т. е.
прельстились) не только на удалого дородня добра молодца, но и на ихнее хоромное
строеньице и на ихныи поля да хлебородный.
159 [48—57] — ср. с «проклятьем судьям» из «Плача о старосте» (236 [219—220],
т. 1 наст. изд.).
160 [65] ...середа грязи... на погибели — здесь в болоте.
161 [121] И как от солнышка ведь платье оцѳетает — оцветает — здесь в
значении: расцветает, становится более яркого цвета.
[135—136] И во люби живу с надежной я головушкой. И за совет да во
любимоей семеюшке — т. е. мы с мужем любим друг друга, живем дружно, он видит
во мне советницу.
161—162 [146—178] — солдатка рассказывает здесь о своих смутных
предчувствиях в ту пору, когда семье ее была еще неведома великая незгодушка, когда сердце
ее не согревалось в жару, хоть рядом с ней и был надежная головушка; [164] И
применилась тут бессчастна я победнушка — и тут она, наконец, изменилась, т. е.
изменились ее чувства: услыхав о наборах Государевых, она поняла наконец причину
своих тяжелых предчувствий.
163 [7] И вы злодии, светы-братьииа родимый — братьиид — форма
двойственного числа, которая может иметь и значение множественного.
[23—25] — в этих строках звучит грозное напоминание жены рекрута
предавшим его братьям о Судном дне.
164 [21—22] — жена рекрута сравнивает себя с подстреленным зайцем и с
горностаем с детьми, притаившимся под катучим белым камешком.
[47] И от стала пойдут дитй, как подарёныи — т. е. дети уйдут из-за
стола голодными, одаренными только подтычинами, отпихиванием от стола, и тасканьем
за волосы.
[56] — см. примеч. к 139 [35].
165 [61] И покоряют все' победную головушку — т. е. укоряют ее, попрекают.
[74] И не за мер да ведь он служит-то крещеной — отвечая на
несправедливые упреки семьи и огорченная обидами, нанесенными детям, солдатка напоминает
братьям, что за них, а не за весь мер (т. е. мир) крещеный служит ее муж в армии,
и уж за одно это им следовало бы быть добрее к ней и его детям.
[95] Я бы прячучи роботушку припрятала (и ниже) — т. е. я бы скрыла
ото всех, сколько я работаю, я бы работала еще больше, если бы относились лучше
ко мне и моим детям.
[99] И може, в честь дойду я братцам богоданныим — может быть, братья
мужа станут уважать меня.
166 [105—106] И знать, роботушкой добротушки мне не видать И малым
детушкам краснословьица ведь не слыхать — т. е. видно, что хорошей работой мне
не заслужить доброго к себе отношения и ласкового слова, обращенного к моим
детям.
[133] И хоть трудным приду, горюшииа, труднёшенька — т. е. приду очень
усталая, больная от усталости (ср. трудная постелюшка).
168 [195] Аль в сраженьице его да заразили — т. е. или сразили (поразили,
убили) его в сраженьи?
[207—208] — реминисценция былинной формулы: «Туда птица не пролетит...».
Ср. также в причитаниях ту же формулу в применении к «тому свету».
Примечания
541
[225—226] — реминисценция былинной формулы — вопроса незнакомцу: «ты
какой земли, какой орды?» (см. примеч. к 68 [104]).
[228—229] — свидетельство существования ростовщичества в заонежских
деревнях 60-х гг. XIX в.
[236] Хитроумна молодца новогородского — см. примечание о «новгородской»
теме к «Плачу о старосте» (т. 1 наст. изд.).
169 [248J И оны Господа в поруку нам давали — т. е. клялись именем Бога.
[280—282] — о дверном уголке см. примеч. к 139 [35]. В крестьянской
патриархальной семье места за столом были строго определены. Сидеть на конце стола,
т. е. дальше всех от «большака», место которого в «большом углу», должны были
самые младшие и наиболее бесправные члены «большой семьи».
170 [298] И сытой выточки горюша не едала — т. е. ни разу не поела досыта.
170—171 [305—332] — раздумавшись над судьбой детей, солдатка понимает, что
у нее нет иного выхода, как покориться деверьям, чтобы они не спустили бы бессчастных
детушек,., по миру... шататися.
171 [6] И он оставил-то наследство своим детушкам! — по нормам
крестьянского обычного права XIX в., наследниками ушедшего в солдаты считались его дети,
но до возвращения солдата опекунами и распорядителями его доли были братья (см.:
Пахман, с. 370—371).
[12] И отдали да кажет служба хорошохонька — т. е. издали солдатская
служба может показаться привлекательной.
[19] И по присутствиям, горюша, находилася — имеется в виду губернское
воинское присутствие, которое проводило набор рекрутов.
[34] И не по разуму во платье одеваются — т. е. солдаты надевают не то
платье, которое им хочется носить.
172 [71—73] — реминисценция формулы, обычной для солдатских песен (Наши
жены — пушки заряжены, наши сестры — сабли востры, и т. п.).
172 [6—7] И на приезды е ведь братыща родимый, И на стретаньице ветляныи
нешутушки — т. е. мне есть, к кому поехать в гости, у меня есть братья, и есть,
кому меня встретить, есть у меня невестки.
173 [12] И прибераться буде род-племя любимое — т. е. соберется вся семья.
176 [24] И был он изо ста, мой светушка, из тысящи — солдатка говорит о
своем муже, что таких, как он,— один на сто человек и даже на тысячу.
177 [53] И на ученьице ведь быть да мне понятному — одна из просьб рекрута
к матери: помолиться о нем Богу, чтобы он был понятливым на ученьях.
178 [67—68] — невестка попрекает свекровь за то, что она даже не попричитает
по сыну.
[73] И ты желанья до его не попустила — невестке думается, что свекровь
вообще не любила сына.
182 [19—20] И хоть не яблочков прошу да я садовыих, И хоть по пряничку
бы детушкам грошовому! — дореволюционная заонежская деревня не знала садоводства,
яблочко садовое — здесь не более чем поэтическое выражение идеи богатого гостинца,
которому противопоставлен пряничек грошовый.
184 [19] Я в горях годов, победнушка, не знала — т. е. из-за овладевшего мной
горя я не замечала, как проходило время.
[27—28] И вы не знаете, сердечны бедны детушки, И што како ж живет
родительско желаньице! — солдатка объясняет детям, что им вообще неизвестно, какова
настоящая родительская любовь.
[40—41] И опришенны вы от малых поровечничков, И отрекнувши от
детей да вы отечскиих — вы лишены общества своих ровесников, имеющих отцов.
542
Приложения
185 [63] И оны в пай играть ведь вас не привечают — т. е. они ведь не
приглашают вас принять участие на равных в их играх.
[75] От добрых людей оны, дети, отменный — т. е. они отличаются от
других людей.
7. (ПЛАЧ ПО СОЛДАТЕ, ПРИШЕДШЕМ НА ПОБЫВКУ)
ИРИНЫ ФЕДОСОВОЙ
Записан £. В. Барсовым в 1868 г. Плач возник на основе солдатских воспоминаний
о Крымской войне и массовых отпусках солдат на побывку после ее окончания в 1855 г.
и о так называемых бессрочных солдатах, приходивших в деревни на побывку до нового
вызова в армию по рекрутскому уставу 1862 г. Царь, отпустивший солдат, называется
в причитании то царем, то наследником: война начиналась при Николае I и завершилась
поражением русских войск в 1856 г. после его смерти в 1855 г. Характерно, что о
поражении войск И. А. Федосова не упоминает. Она говорит только о невероятных
трудностях солдатского бытия и о героизме солдат. После Крымской войны регулярный
срок службы в армии был сокращен до 12 лет, причем часть этого срока солдат был
в так называемом бессрочном отпуске (см.: Залесский, и др.). В плаче речь идет о
запарывают насмерть, запрещенном в 1863 г., при этом «временно» оставалось в силе
наказание плетьми.
О бесправии солдата, вернувшегося из армии и фактически потерявшего свою долю
в хозяйстве, говорилось выше. И. А. Федосова со свойственной ей чуткостью понимала
трудность адаптации к деревенским и семейным условиям после длительной службы в
армии. Подобная же ситуация в еще более обостренной форме изображена в «Подростке»
Достоевского: «отпускной» солдат, «которому не понравилось жить с мужиками и сам
он мужикам не понравился», запил и совершил какое-то ограбление. В суде он кается,
рыдая, и готов пострадать во искупление вины. Однако суд оправдывает его по решению
присяжных. Солдат затосковал и в конце концов повесился: «солдат — мужик порченый»
(Достоевский, с. 423).
186 [4] И на эту почтову ямску дороженьку — не следует понимать буквально.
Почтовый тракт проходил через Повенец, удаленный от Кузаранды на многие десятки
километров.
[30—35] — отклик Крымской войны 1853—1856 гг. [32] Столько проща-та
теперь да Государева, буквально — прощение — здесь указ * о демобилизации и о
введении отпусков домовых. Наследник — Александр II.
187 [36] солдатишка билетного — т. е. ставшего рекрутом по солдатскому билету.
[43—44] Заприметила б, бессчастная головушка. По походочке
дороженькой щепливой — т. е. узнала бы возвращающегося домой солдата еще издали на дороге
по его щегольской походке.
187 [9] возбудила бы — здесь разбудила бы.
[11] И да вы дождались великое желаньице — здесь метафора, обозначающая
отца детей, к которым обращается причитывающая.
188 [53—58] — солдат объясняет смущение братьев при его появлении их опасением,
что он может потребовать свою долю в крестьянском хозяйстве и спешит сообщить им
что он... [57—58] на один пришел учетный столько годышек... до спросу-то пришел
да Государева — т. е. отпущен в «бессрочный» отпуск до нового вызова на службу.
189 [84—109] — речь идет о крымской кампании и демобилизации части русской
армии после 1856 г. [107—108] И мы за много были тысящ, в дольных городах —
Примечания
543
т. е. были за много тысяч верст. И хоть писма писать бы — к вам не доходили —
даже если бы я и писал вам письма, они бы не доходили до вас.
190 [120—121] И не бурлакушком приехал петенбурскиим. И не с наживушки
приехал молодецкой — бурлакушка — здесь в обычном для северных диалектов
значении: отправившийся на заработок. Для Олонецкой губернии был характерен
неземледельческий отход, в развитии которого Петербург играл первостепенную роль. В XIX в.
в Петербурге были известны заонежские плотники, ладвинские стекольщики, шелтозерские
каменщики и пр. Так, за год до записи £. В. Барсова от И. Федосовой, в 1866 г.
в Петрозаводском, Пудожском и Повенецком уездах было выдано 9000 паспортов и
билетов на выезд из губернии на заработки, в 1873 г.— 14 000 и т. д. (см.: ОИК.
Т. 1. С. 279).
190—191 [137—172] — эти строки напоминают сюжет, распространенный у многих
народов мира. По античной традиции в русской фольклористике его называют «муж
на свадьбе своей жены» (возвращение Одиссея). Герой, многие годы не подававший
о себе известия и сильно изменившийся за это время, по пути домой расспрашивает о
жене и детях. Он приходит домой в день свадьбы своей жены, считающей его погибшим
(см. для русской сказки СУС, № 974, для былин — Астахова, т. 2, с. 721). Устные
рассказы с подобным сюжетом возникали в разных жанрах во все времена, вплоть до
Второй мировой войны. В комментируемом фрагменте речь идет об «измене» солдату
не жены, а братьев, вместо которых он пошел в армию и которые дали ему обещание
заботиться о солдатке и ее детях, но не выполнили его. 191 [157] Чрез пять на
десять учётных долгих годышков — т. е. пятнадцать лет назад. Употреблена архаичная
форма числительного. Счет здесь явно условный, что обычно в фольклоре. Но все же
можно допустить, что солдат пришел на побывку через 15 лет после начала Крымской
войны, следовательно, в 1868 г., что совпадает с годом записи. А может быть, он был
призван еще до начала войны.
191 [191] — с этой строки причитывающая от передачи рассказа солдата переходит
к рассказу о его встрече от имени солдатки.
194 [290] И одубили тонки белы эты перески — т. е. загрубели пальцы.
[312] И куды класть да тепло-красно тебя солнышко — т. е. что делать с
тобой, как тебя принять, чем порадовать.
195 [335] И горегорькое его да похожденьице — т. е. и его трудные военные
походы.
[351] Таки ль пыль в поле — погода, буйны ль ветпрышки — видя в поле
пыль, мать раздумывает, от жаркой ли это сухой погоды или от сильного ветра, думая
при этом, каково ее сыну на военной службе.
196 [387—406] — здесь использованы мотивы надмогильной и поминальной
причета — призыв прийти в гости и вопросы — с какой стороны и в каком обличьи
ожидать покойника (см. примеч. к 36—37 [1—47], т. 1 наст. изд.).
196—197 [423—426] И на сесь день Господь Бладыко бы помиловал И от
наезду бы его да енеральского, И от удару бы солдата запростейшего — т. е. мать
солдата молится, чтобы Бог спас ее сына и от офицерского гнева, и от обид от других
солдат.
198 [485] И он поклон веде\ дитё, да по-присяжному — т. е. так, как полагается
солдату, давшему присягу (вероятно, отдает честь).
[512] И мы с твоей милой любимоей семеюшкой — т. е. с твоей женой-
солдаткой.
199 [515] Таки ль на воды ли мы, да теперь на земли — т. е. от радости не
разберешь, по земле ли мы ходим или по воде.
544
Приложения
[539] И теби полюби дети да оставаются — т. е. любимые дети ведь
остаются с тобой.
200 [582] И вы до службы-то ведь тут не доберались — т. е. вы не знали
военной службы.
201 [616—617] И не воротится победно ретливо сердче И россказать да про
бессчастное живленьице — т. е. не хватит душевных сил на то, чтобы рассказать вам
про несчастную жизнь солдат.
[638—639] И не уписывал родителю я матушке Я не низкое поклонно
челобитьице — т. е. не писал писем.
[645] И наб на летной систь Господень Божий денечек! — т. е. для того
чтобы все рассказать, надо сесть на весь долгий летний день. Следует иметь в виду,
что продолжительность летнего дня на родине Федосовой в Заонежье и в Петрозаводске,
как и в других северных районах, составляет более 20 часов (см.: Карельская АССР,
с. 42).
203 [705] И тут межу собой начальники съедают — т. е. солдат объедают,
обворовывают офицеры. По свидетельству современников, казнокрадство было особенно
развито в русской армии и интендантстве в годы Крымской войны (ср., например, дело
о растрате А. Г. Политковским 1 100 000 руб. так называемого инвалидного капитала и
др.). См.: Любавский, с. 101—138; Тарле, с. 49—50 и др.
204 [759] И пришла проща-то теперь да Государева! — см. примеч. к 186
[30—35].
[779] И меж Alf-другом, бессчастный, прощаемся! — т. е. перед боем солдаты
прощаются друг с другом, прощают друг другу обиды и прегрешения.
[783] царь белый — белый — обычный эпитет русского царя в песнях и
былинах (см.: Васильев, с. 111—112).
206 [831—844] — ср. описание сражения под Азовом в «Повести об Азовском
осадном сидении», вошедшее в традицию поздних древнерусских воинских повестей (см.:
История русской литературы: В 3 т. М.; Л., 1958. Т. 1. С. 301 и др.).
[845—851] — реминисценция из солдатской молитвы-заговора. Ср. «Заговор
от пули на войне» (Майков, № 332), «Заговор от врагов» (там же, доп. № 3) и др.
[860] И не порой да молодецкая головушка состарится — т. е. молодец
состарится преждевременно.
207 [890—913] — о рекрутских выкупных квитанциях см.: Милютин. Т. 2.
С. 262. Примечателен способ заработать деньги для приобретения квитанции: продать
свою долю в хозяйстве и наняться на 10 лет в батраки к богатому крестьянину во
летны бы ... роботнички или во зимныи... б дроворубчики. В пореформенные
годы на Севере России особенно быстро развивалась лесная промышленность. В
Карелии уже в 70—80-е гг. возникли новые лесопильные заводы и лес стали
заготавливать на продажу; это охватило большинство районов Карелии, включая и
Заонежье (см.: ОИК. Т. 1. С. 284).
208 [3] И содержать свою бессчастную утробушку — здесь не могу сдержаться.
209 [50] И вдруг сросла у нас сахарна деревиночка — здесь в значении: выросла.
[54—55] И нонь мостиночки у нас не подгибаются, И от горючих слез
следы не заплываются — т. е. теперь у нас в доме радость. Традиционные формулы
горя: «мостиночки под ногами подгибаются... от слез горючих следы заплываются» даны
здесь с отрицаниями.
212 [38—42] — в этих строках выражена одна из популярных крестьянских идей:
жадность не приводит к добру (ср. пословицы: «Чужой бедой жив не будешь»; «Чужая
обида — не разжива»).
Примечания
545
[50—56] — об образе Горя-Доли-Судины см. примеч. к «Плачу о писаре»
(с. 384—385, т. 1 наст. изд.).
215—216 [180—198] — ср. рассказы об укрывательстве рекрутов и наказаниях
за это, записанные от В. П. Щеголёнка (с. 265—269, т. 2 наст. изд.).
217 [55] И мы ведь с жадности, солдаты, посыхаем! — т. е. солдаты худеют от
жадности начальства, не дающего им того, что положено.
[60—65] — обобщенная эпическая формула войны с турками. В
действительности же к середине XIX в. Россия давно уже не называлась Москвой и крепость в
Новгороде не играла никакой стратегической роли.
[68] И мы да труд, бедны солдаты, принимали — труд — здесь в значении:
принимали на себя муку (ср. трудник — работающий в монастыре по данному обету,
«трудные повести» в «Слове о полку Игореве» означают «воинские повести»).
217—218 [74—80] — см. примеч. к 206 [831—844].
218 [95] И решить звание по туркам всё проклятыимі — т. е. истребить турок
без остатка.
[101—102] И прилегли бы на матушку-сыру землю И на здох да мы на
травушку муравую — т. е. прилегли бы отдохнуть на траву.
219 [14] И было замертво дитё мое колочено — т. е. был сын избит до полусмерти.
[27] — см. примеч. к 201 [645].
220 [51] И, знать, што роду-то оны да не крещенского! — т. е., наверно, они
не крещеные (не христиане).
[55] И с своей стороны бы вы, да с Новагорода — о «новгородской» теме
в творчестве Федосовой см. в примеч. к 50 [66].
[56—74] — одно из проявлений веры крестьянства в «хорошего царя», стоящего
над помещиками, чиновниками, офицерами и т. д.
220—221 [77—109] — проклятье офицерам, близкое по силе проклятью «судьям
неправосудным» в «Плаче о старосте» (т. 1 наст. изд.). [88] И во мамоны-то у
их да всё побурливаеі — мамон — желудок, брюхо, утроба (ср. пословицу: «Мамон
гнетет, так и сон нейдет») — от Маммона — древнесирийского бога богатства и наживы;
проникло в народную речь через церковно-риторическое «маммона» — олицетворение
стяжания, алчности, своекорыстия. [92] И своей збруей-то оны да всё
позванивают — так именуется здесь насмешливо офицерское снаряжение: портупея, шпоры,
сабля и т. п. Ярыги — основное значение: пьяницы, историческое значение: младший
полицейский и военный чин; здесь в более широком значении: беспутные люди. [93]
И во кругах-танцах оны да их завертывают — т. е. кружат девушек молодыих
в танцах.
221 [121] И пока Бог души не вынет, так сама душа не выдеті —
перефразировка пословицы: «Бог души не вынет, сама душа не выйдет» (Даль. Пословицы,
с. 36).
[128] И столько лечь бы к Пресвятой да Богородице — т. е. быть бы
похороненным на кладбище у родной деревни (Кузарандская церковь была освящена в
честь Богородицы).
222 [2—3] И я гляжу да ведь, горюша, приослухалась И на сердечныих рожёных
своих детушек — т. е. я заслушалась своих родных детей.
[13] И в чистом полюшке погодушка подоймется — т. е. поднимется непогода.
223—224 [28—75] — своеобразное использование архаичного мотива «списания
портрета», превратившегося в условиях распространявшейся грамотности в эпизод записи
его солдатской биографии нанятым его матерью писарем на память. Она думает, что
будет ходить к писарю, который будет читать ей эту бумагу, но содержание ее так
печально, что не убавится кручины...— прибавится!
18 Причитанья Северного края
546
Приложения
225 [116—117] И пусть пройде на ступистоей лошадушке, И хоть не перво,
да наш светушко,— последнее! — и пусть поедет он на этой лошади хоть не впервые,
но, может быть, в последний раз.
226 [167—168] — реминисценция распространенной былинной формулы.
[175] И побочась идешь ступистоей лошадушки — т. е. идешь сбоку от
лошади.
227 [193—207] — в этих строках Федосова использует распространенный мотив
народных лирических песен. Ср., например:
Полоса ль моя, полосонька
Полоса ль моя непаханная,
Полоса ль моя непаханная,
Не пахана, не боронована!
Заросла моя полосонька
Чистым ельничком-береэнич ком,
Молодым горьким осинничком!
Соболевский, 5, Nfi 763
См. также: Соболевский, 1, № 212; 3, № 61; 5, № 761, 762; 8, № 50—54 и др.
В песнях этот мотив используется в качестве запева к различным сюжетам и обычно
имеет характер символический: случилась какая-то беда, о которой рассказывается в
самой песне. А. И. Федосова использует этот мотив для создания целого эпизода: солдат
идет проститься с родными и помолиться в церкви перед возвращением в армию и по
дороге, проходя мимо своей полосы, обращается к ней, сетуя на леность и нерадивость
братьев. Вместе с тем мотив этот не теряет и своего символического значения —
случилась беда, всё пришло в запустенье — семья, хозяйство, полосушка.
227—228 [210—257] — этот эпизод рисует приход отпускного солдата в
сопровождении матери и жены в церковь, куда собираются и его соседи-односельчане, где
заказан молебенок походной и куда не пришла, обидев его, родная сестра из другого
села (см. 230 [3—14]); [215—217] И на полете, знать, теперечко ясен сокол, И
на пойзди, знать, солдатушко бессчастной И видно со своей родимоей сторонушки —
т. е., очевидно, солдат уже собирается покинуть родину.
228 [259—261] И не могу терпеть, печальная головушка, И содержать да я
бессчастного сердечушка И на утробушке злодийноей зазнобушкиI — т. е. мне не
вынести горя, я не могу выдержать боли несчастного сердца и у меня озноб от горя.
229 [266—267] И не в бурлакушки тебя мы отправляем, И не в топорную
работу да заживную — т. е. семья скорбит оттого, что отправляют солдата не на
заработки или на доходную — заживную — лесорубную работу, а должен он опять
вернуться в армию.
229—230 [270—340] — здесь в тексте становится особенно ощутимой тенденция
к его драматизации и диалогизации: ремарки включены прямо в текст причитания: [270]
И сговорит да тут сердечно мое дитятко, или [306] И сговорит еще родитель-бедна
матушка. Кроме того, характерно появление в тексте строк, получивших функцию
ремарок, указывающих на изменение места действия: [277—278] И тут повышли
на широкую на уличку И мы со этой Божьей церквы посвященноей, или 230
[332—333] И мы подходим хоть, печальные головушки, И мы ко этому селу да
деревенскому. Подобные строки никак не могли бы прозвучать в естественных условиях
исполнения обрядного причитания. Они маркируют новое качество импровизации
И. А. Федосовой — исполнение для записи (позже — для публичного выступления).
Здесь проявился ее поразительный для неграмотной женщины дар — она импровизировала
Примечания
547
драматическую поэму о судьбе рекрута! 229 [296—298] — смысл этих строк: и у
некоторых других несчастных матерей есть тоже дети в рекрутах. 230 [337] И как
отдана моя белая лебедушка — отдана — здесь прилагательное (т. е. отданная замуж),
эпитет «белая лебедушка» — обычно устойчивая метафора девушки-невесты.
231 [31] Таки ль нет да теби вольной, видно, волюшки — или ты себе не
хозяйка, и кто-то запрещает тебе встречать брата причитанием?
[55] И с того гнев несё да красно твое солнышко — т. е. оттого-то твой
брат и сердится на тебя.
[76] И поднеси да во стакане золочёноем — явная идеализация.
[79—80] — имеется в виду примета: разлить вино — к несчастью.
234 [64] И живет смерть да всё солдату во своих руках — перефразировка
известной пословицы: «Солдат свою смерть в руках носит».
235 [1—31] — см. примеч. к 223—224 [28—75].
236 [1—13] — заговор-молитва Николе Чудотворцу — покровителю мужиков и
защитнику земледельцев.
8. (ПЛАЧ ПРИ ПОБЫВКЕ СОЛДАТА НА ПОХОРОНАХ ОТЦА)
ИРИНЫ ФЕДОСОВОЙ
Записан Е. В. Барсовым в январе—мае 1868 г. События, о которых идет речь в
плаче, произошли, по-видимому, вскоре после 1856 г., так как герой плача — солдат
приходит домой на побывку вскоре после Крымской войны 1853—1856 гг. Перед этим
он побывал в Петербурге вместе с армией и участвовал в параде возвратившихся войск
на Марсовом поле. В тексте упоминается «наследник» — т. е. Александр II, ставший
во время Крымской кампании царем. Комментируемый плач, как и № 7,— один из
интереснейших примеров превращения бытовой заплачки в поэму, описывающую события,
на основе которых возникла заплачка. Здесь в своеобразную композицию объединен
ряд причитаний, связанных единым сюжетом, в основе которого — прибытие солдата
на побывку в момент смерти отца. В стремлении рассказать о том, что пережил солдат
в армии, Федосова, условно говоря, отделяет «автора» (рассказчика, повествователя)
от тех, о ком рассказывается, что и становится основным фактором превращения бытового
причитания в поэму. Характерно, что в этом тексте совершенно отсутствуют ремарки.
Хотя повествование и ведется поочередно от нескольких лиц, их функцию выполняют
стихотворные строки, описывающие местонахождение, действия и номинацию тех, от
чьего имени произносится та или иная заплачка, к кому она обращена, и пр. Здесь
даже появляется косвенная речь. См.: 237 [1—8 и 17], 238 [55—58], 239 [104—105],
241 [210—214], 242 [240—242], 244 [333—334], 246 [410] и др.
237 [25] Десять лет да мы письма не принимали — здесь не получали.
[28—29] Аль гора да со горой, светы, не сойдется. Человек живой со
родышкой свидается — перефразировка пословицы: «Гора с горой не сходится, а
человек с человеком сходится» (см.: Даль, 4, с. 558).
238—239 [79—82] — типичный мотив похоронного причитания: «Ты повыстань,
свет-надежная головушка!»
239 [124] Я запомню-то крестьян да полномочныих — здесь: я ведь помню, кто
из крестьян побогаче, у кого можно остановиться.
[126] Со пути стала лошадушка казатися — т. е. показалась запряженная
в сани лошадь.
240 [134] Уж он доброго коня да поставляе — т. е. останавливает коня.
548
Приложения
[136—137] И честь воздал ему я точно енеральскую, Как во службы-то
к чему приучали — т. е. я отдал ему честь как генералу, по всем правилам, как солдат
научили в армии.
[150] И не сказался тут спорядному суседушкуі — т. е. не назвал соседу
своего настоящего имени.
241 [173—174] Шахи делаю ведь я да по-звериному, Уж я хоботы даю да
по-лисицыному — т. е. я крадусь тихо, как зверь, делаю повороты быстро и бесшумно,
как лисица.
[181] Подивился у косевчата окошечка — т. е. заглянул в окошко, прежде
чем постучаться в дверь.
[200—205] Он не швед-то ведь е, да не татарин — «швед» и «татарин» —
эпические образы чужого человека, врага. Для Карелии, много лет участвовавшей в
борьбе со шведской интервенцией, характерно упоминание «шведа» рядом с «татарином».
В прошлом в Заонежье, как и во многих других районах Русского Севера, считалось
недопустимым отказать прохожему человеку в ночлеге или даже просто в праве зайти
в избу посидеть и отдохнуть с дороги. [201] И ночлегу за собой да добры людушки
не носят — перефразировка пословицы: «Дорожный ночлега с собою не носит» (см.:
Даль, 1, с. 474).
Е. В. БАРСОВ. РЕКРУТСКИЙ ОБРЯД
Статья не дает четкого представления о рекрутском обряде. Разделение его на
пять частей соответствует схеме любого провожания уезжающего из деревни. Барсов
утверждает в ней, что при проводах рекрута в дом якобы приглашалась «вопленица,
эта священная народная жрица». При этом он опирается на предположение о
существовании в прошлом в русских деревнях профессиональных воплениц, высказанное
им в вводной статье к первому тому и подхваченное некоторыми исследователями,
но не подтвержденное документальными свидетельствами. А между тем только на
свадьбу приглашали «подголосницу», имевшую совершенно определенные функции,
которая тоже не была профессиональной вопленицей. В автобиографическом рассказе
Ехаловой можно прочесть: «по некрутам... сами матки больше причитали» (см. с. 259,
т. 2 наст. изд.).
В приложении к статье Барсов опубликовал подборку из 7 песен, исполнявшихся
при проводах в армию, записанных от И. А. Федосовой, и как материал для сравнения —
еще 5 донских казачьих песен, записанных Троилиным, Наследниковым и Тимощенко,
извлеченных им из архива Публичного музея в Москве (№ 1—4), и 2 «западнорусские»
(белорусские) песни, записанные от М. Шерешевой приставом 4 стана Пружанского
уезда Лениным.
249 [7] И не куют хоть у бурлаков ноги резвые — т. е. хотя бы ноги им не
заковывают в цепи. В рассказе Щеголёнка, публикуемом ниже, рекрутов по распоряжению
старосты заковывают в кандалы во избежание побега; бурлаки — здесь: холостые парни,
рекруты.
Примечания
549
Е. В. БАРСОВ. СВЕДЕНИЯ О ВОПЛЕНИЦАХ,
ОТ КОТОРЫХ ЗАПИСАНЫ ПРИЧИТАНЬЯ
1. ИРИНА ФЕДОСОВА
Дополняя сведения о И. А. Федосовой, опубликованные в первом томе (в наст. изд.
с. 253—259), Е. В. Барсов приводит еще 38 пословиц и поговорок, записанных в
процессе общения с ней. Всего от Федосовой записано 135 пословиц и поговорок; 41 —
в первом томе, 8 — в статье Барсова «О записях и изданиях „Причитаний Северного
края"...», 48 — в «Описании русской крестьянской свадьбы» О. X. Агренёвой-
Славянской (вып. 3), кроме того, многие пословицы и поговорки встречаются в текстах
причитаний.
259 [33-я пословица] Доходы Ошеѳенски... — от д. Ошевенская Кижского погоста.
Одна из интереснейших построек в музее на открытом воздухе в Кижах — перевезенный
сюда дом «большой семьи» Ошевневых.
2. АФРОСИНЬЯ ЕХАЛОВА
259 [12—13 строка снизу] ... дедушко купил-то, бессудной поп, да батюшка и
просил принять на себя такой грех — т. е. отец был сослан, так как дед купил
краденых лошадей и просил сына взять вину на себя.
260 [15] Верстает радение дедушко — т. е. старается отдать меня замуж.
3. ИРИНА КАЛИТКИНА
Рассказ Калиткиной — уникальный документ, повествующий о жизни крепостной
крестьянки.
261 [16—17 строка сверху] ... летом опять на сенокосе их ловили — своеобразная
перекличка с «Рассказами про беглых рекрут» В. П. Щеголёнка (с. 265—269,
т. 2 наст. изд.).
[10 строка снизу]...мы ровно в опашне лежим — опашень — высевки, отруби,
шелуха, идущая на корм скоту, здесь — в образном описании симптомов воспицы
(оспы).
[3—4 строка снизу] Дом поставили — дви избы — т. е. поставили «избу-
двойню»: два сруба и два жилых помещения под одной крышей для двух родственных
семей (так называемая слитная двухрядная связь).
262 [И—12 строка сверху] ... руки отнялись как волокошки — т. е. как
волокуши — бесколесное приспособление для перевоза грузов лошадью, в виде двух
удлиненных оглобель, скрепленных одной или двумя перекладинами.
263 [15 строка сверху] Петровка-то была долгая — Петровский пост (до
Петрова дня — 29 июля), так называемый полуподвижный пост — зафиксирован только
день его окончания — мог длиться от полутора до пяти недель.
РАССКАЗЫ ПРО БЕГЛЫХ РЕКРУТ В. П. ЩЕГОЛЁНКОВА
Записаны, вероятно, в 1868 г. от известного исполнителя былин Василия Петровича
Щеголёнка (1817—1894) — крестьянина д. Боярщина Кижской волости
Петрозаводского уезда. Первые записи былин от него принадлежали П. Н. Рыбникову, затем они
550
Приложения
были продолжены и отчасти повторены А. Ф. Гильфердингом (Онежские былины. М.; Л.,
1938. Т. 2. С. 259—330). От него записывали также М. Гурьев, Ф. М. Истомин,
Е. В. Барсов. Последний опубликовал в 1868 г. статью «Из беседы со сказителем
Щ-Г-Л» (ОГВ. 1868. № 51), в составе которой были устные рассказы «Песьянцы-
слепцы» и «О данях и податях». В 1870-х гг, В. П. Щеголёнок побывал в Петербурге,
Москве и некоторых других городах. В Петербурге он посетил А. Ф. Гилъфердинга,
который продолжил записи от него, встречался с В. В. Стасовым и выступал на вечере
в Русском географическом обществе, а в Москве был у Е. В. Барсова, и в 1879 г. в
его доме познакомился с Л. Н. Толстым, который пригласил его в Ясную Поляну и
там записал от него серию устных рассказов. Они послужили основой рассказов
Л. Н. Толстого «Чем люди живы», «Три старца», «Два старца», «Старик в церкви»
и др. Л. Н. Толстой несомненно был знаком с «Рассказами про беглых рекрут»; уже
упоминалось, что в его библиотеке в Ясной Поляне был второй том «Причитаний...»
Барсова.
«Рассказы про беглых рекрут» — поразительный документ, в котором с огромным
мастерством изображена жестокая охота на беглых рекрутов и их семьи.
265 [10 строка сверху] ...После Козьмы-Демьяна, 2-е число — день св. Козьмы
и Демьяна — 1 ноября.
266 [24 строка снизу] ...были 3 брата Ошевни — см. выше примеч. к с. 259.
268 [21 строка сверху] ...осенью около Филиппова заговенья — около 14 ноября.
СКАЗКА О СОЛДАТЕ И СМЕРТИ
Записана В. Нименским — учеником Е. В. Барсова по Олонецкой духовной
семинарии. Вошла в антологию М. К. Азадовского «Русские сказки Карелии» (Петрозаводск,
1947. С. 154—161) и в сб.: «Перстенёк-двенадцать ставешков»: Избранные русские
сказки Карелии / Сост. К. В. Чистов. Петрозаводск, 1958. С. 115—123. Принадлежит
к числу сказок, распространенных у русских, украинцев и белорусов. В СУС, № 330А
«Солдат и черт (смерть)» и № 330В «Черти и смерть в ранце». Учтены 21 русский,
19 украинских и 12 белорусских вариантов этой сказки. М. К. Азадовский в комментарии
к названному выше сборнику указывает наибольшую близость записи В. Нименского к
варианту, опубликованному в «Народных русских легендах» А. И. Афанасьева и в
новейших записях И. В. Карнауховой (Карнаухова, № 32). Текст сказки несомненно
подвергся некоторой стилистической правке.
СВАДЕБНЫЕ ПРИЧИТАНЬЯ
1. ПЛАЧИ СГОВОРНЫЕ
В этом разделе Е. В. Барсов объединил цикл плачей, которые исполнялись невестой
во время предварительного сватовства, сговора и рукобитья (в разных районах расселения
русских эти этапы обряда назывались запоем, ладами, обрученьем, богомольем, сводами,
поглядами и т. п., причем они могли соединяться или, наоборот, расчленяться на более
Примечания
551
мелкие этапы). О поведении просватанной девушки на этих этапах, объединенных
термином «просватанье», см.: Кузнецова, с. 32—39; Mahler, S. 11—44.
277 [ремарка] «На приказе невеста планет. Подголосница вопит» — приказ —
обычно название одного из этапов просватовства, на котором сторона жениха после
предварительного предложения ожидает «приказ», или «ведом», т. е. сообщение о согласии
стороны невесты продолжать переговоры до окончательного сговора или, если в чем-то
стороны не сойдутся,— отказа. По этому «приказу» в дом невесты приезжает жених
со сватами и родителями. Для первых после просватанья причитаний характерны три
темы, которые в дальнейшем ходе обряда становятся сквозными — укоры родителям за
то, что с такой легкостью расстаются с дочерью, сожаление о том, что в период
ухаживания она сама поторопилась дать жениху обещание. И наконец, опасение будущего
и в связи с этим резко отрицательное изображение жениха, его семьи и его дома
(хозяйства). Эти. сетования не считались оскорбительными для родителей невесты,
жениха и его семьи и были по существу похвалой родительскому дому, что не могло
не поощряться общественным мнением деревни. Подобные причитания, как и
последующие, вместе с тем имели также символический (начальный этап расставания с
семьей, родом, половозрастной группой девушек) и определенный магический смысл,
сопряженный со всеми обрядовыми действиями этого этапа.
Современные представления о подлинных функциях подголосницы в свадебном обряде
Заонежья см.: Кузнецова В. П., Логинов К. К. Заонежская свадьба (рукопись). По
наблюдениям и полевым материалам этих авторов, в Заонежье были обычными сольные
причитания невесты. В причитывании первого дня просватанья подголосница явно не
могла участвовать. О проблеме подголосницы см. примечания к статье Е. В. Барсова
«О записях и изданиях „Причитаний Северного края", личном творчестве Ирины
Федосовой и хоре ее подголосниц», с. 262—277, т. 1 наст. изд.
[22—23] И приходила красна девушка Во унылой задней уголок — задний
(или дверной) угол слева от двери на стороне, противоположной печи (ВЭС, с. 212—
214). Садясь на лавку в заднем углу, невеста подчеркивает утрату своего прежнего
статуса в семье, близость того времени, когда она уйдет из семьи, так как лавка в
этом углу предназначалась для нищих, прохожих (см.: Кузнецова, с. 34).
278 [30—31] Што сама себя просватала, Свою волю прозакладала — речь
идет о залоге (закладе), который девушка заранее дала будущему жениху (платок,
ленту, колечко, сережку и т. п.), тем самым обещая ему благоприятно принять его
сватовство.
[47] И принаехали россказы-сваты больший — так называется большой сват,
так как, начиная со сватовства, ему приходится больше всех разговаривать как старшему
свадебному чину и улаживать все свадебные дела согласно обычаю. Объяснение этого
термина см.: А-С, вып. 2, с. 24. См. также 279 [89], [107], [173], [174], [178],
[201], 282 [211], [214], [225], [233], [243], 284 [319], 285 [345], [383], 291 [634],
292 [669], 297 [891] и др.
279 [91—97] — т. е. не запечатались уста матери, которая раздувала огонь в
печи, и не задрожала рука отца, который зажег свечу. Зажечь свечу и затопить
печь в ходе сговора означало согласие родителей невесты выдать ее замуж (ср.:
Кузнецова, с. 34).
[102—103] И ваша думушка, родители, часовая, Моя жирушка, родители,
вековая — упрек родителям — решили быстро, а жить придется весь век.
[104—105] Кайётная неделька в году сбудется Поворотного часочку не
бывает — кайётная — от раскаиваться, сожалеть, т. е. в первый же год замужества
будет неделя, на которой впервые придет раскаяние, но возврата уже не будет. Отказывать
жениху после сговора — рукобитья считалось невозможным и оскорбительным. Ср. в
552
Приложения
статье Н. С. Шайжина разъяснение слова «кайётный» и поговорку «Много кайётных,
да нет поворотных» (Шайжин. Говор, с. 99).
[114] Погоѳорюшку его да чваковитую — т. е. выговор «чвакающий», на «ч»
(вместо «ц»), что представляется особенно красивым.
[118] И как домишечко-то, скажут, некорыстное — т. е. бедное жилище.
Ср. 291 [639] и др.
280 [130—140] — когда сговор считался состоявшимся, невесту звали в горницу.
Войдя, она должна была стать к печке. В этих строках говорится не только о прощании
с матерью, которая обычно стоит у печки, но и о прощании с домашним, семейным
очагом (ср.: Катаров, с. 185; Кузнецова, с. 34). Симметрично этому обрядовому
действию невеста, введенная в дом своего мужа, должна была «колупать печку» в доме
ее новой семьи. [140] Мне к ошесточку пройти да ко окладнему — ошесток (или
осошток, шесток) — пространство печи между устьем и топкой (очагом), здесь мета-
нимическое обозначение печи как места обычного пребывания матери, к которой в
последующих строках обращается невеста. Окладный — здесь широкий, просторный.
[160—161] Я сама да свою волюшку просватала, Я сама себя, невольна,
прозакладала — дала «заклад» («залог») своему будущему жениху. См. примеч. к 278
[30—31].
[164] И на бесёдушках в кружках да проиграла — кружок (круг) — здесь
одна из молодежных игр на «беседах» (вечеринках). Краткое описание беседы см. в
статье Е. В. Барсова «Свадебный обряд в Заонежье» в наст. томе.
281 [185—186] И обчиняли дорогу да вольну волюшку И в дорогу ль цену
волю да обчинили — обчинили — здесь оценили. Родные жениха и невесты
договаривались о так называемой кладке («кладе», «выводе», «столовых деньгах»), т. е. дарениях
со стороны родни жениха, расходах на свадебное застолье, и т. п. См.: Ефименко.
Приданое, с. 1—114.
282 [229—230] Сулил саночки ему новогородскии. Уж он модныих ковров сулил
московскиих — эпитеты «новгородские» и «московские» здесь имеют идеализирующий
характер.
[238—239] И города сулип. ведь он да с пригородками, И он села сулил,
злодий, да со приселками — эти строки имеют гиперболический характер — пообещал
все, что только можно придумать. Подобная формула встречается также в былинах
(см.: Гильфердинг, т. 1, с. 295 и др.).
[245] И на породушку сулит да именитую — породушка — здесь
родственники, родня.
283 [261] — с этой строки начинается причитание невесты, которую уже просватали.
[282—283] И, знать, не скорое была вам послу шаньице, И вам не легкая
была, знать, переменушка — т. е. будто бы я не быстро исполняла ваши поручения
и не заменяла вас на любой работе.
[292] Изменяете вы вольну мою волюшку — изменяете — здесь в смысле
меняете, отдаете.
284 [300—301] И отдали стоит остуда красовитая, И облизй эта
сторонка — страховитая — т. е. издали чужая сторона (куда суждено выйти замуж) кажется
красивой, а узнаешь вблизи — испугаешься.
[302—303] И все не сахаром сторонушка обсыпана, И не сладкима мсдама~
то полйвана — ср. в автобиографии Федосовой, пословицу: «Чужая сторона не медом
налита, не сахаром посыпана» (с. 258, т. 1 наст. изд.). Об использовании этой пословицы
Некрасовым см. в примечаниях к автобиографии Федосовой (с. 392, т. 1 наст. изд.).
[314—316] — смысл этих строк: а есть ли гости у моей матери, есть ли там
ее братья?
Примечания
553
[324] Да другой ступить злодиям, — да друга сломить друга —здесь
диалектная форма от «другую».
[330] И им собрать бы то на дверную на лавочку — невеста предлагает
вместо стола, который обычно стоял в большом углу, посадить непрошеных гостей за
дверную лавку.
[331] И столько класть да коробейчанко бездонная — коробейчанко — здесь
уничижительная форма от «короб» (корзина). Невеста советует подать гостям пустой
(бездонный) короб.
[333—337] — в этих строках ложки ольховый, чашенька осинова, лучинушка
соснова — предметы, изготовленные из наихудших, наименее приспособленных для этого
материалов, предметы в их наихудшем качестве, так же как хлеб сухой, квасишка
прясный (т. е. пресный, не скисший).
285 [346—347] И на поли да им, злодиям, со метлицею, И на гумнй да им,
злодиям, со торицею — т. е. уродись у них хлеб с сорняком («метлица» — сорная
трава в хлебе, calamagrostis epigeois), на гумне — перемешайся их хлеб с торицей
(«торица» — трава типа крестовика, семена которой в неурожайные годы мололи с
хлебом). Ср. пословицы: «И в нашей пшенице нет торицы» (о невесте) или «Как
овсяночку манят, семечко сулят, а когда приманят — торичка в честь» (см.: Даль, 4,
с. 419).
285—287 [348—438] — образ «зеленого сада», олицетворяющего девичество,—
один из наиболее устойчивых традиционных образов свадебных песен и причитаний,
проходящий обычно через все заплачки свадебного цикла. Ср. в «Плаче о крестнице»,
116 [140—146], т. 1 наст, изд., и др. См.: Кузнецова, с. 93—94 («Сад»). [388—389]
...конишка ... сватухишечка — уменьшительные архаические формы двойственного числа
в функции множественного. [393—438] — ср. описание грозы в «Плаче об убитом
громом-молвией» (с. 202—203, т. 1 наст, изд.) и в «Плаче о потопших» (с. 208—209,
там же). [423—424] Мимо нашее село ... мимо ... зелёной сад — обычное для
севернорусских диалектов употребление предлога «мимо» с винительным падежом. [425—
426] И не по думушкам теперь да становилось, И не по розмыслам теперь дело
сбывалось — т. е. все пошло не так, как об этом мечталось.
287 [440—441] И опристали, знать, невольну красну девушку, И меня кормячи,
невольну, столько поячи — опристали — здесь устали, приустали (утомились), т. е.
родители устали кормить и поить меня.
[449—450] И быдто Свирь-река она да ведь свирепая, И быдто Аадожско
она, скажут, сердитая — ср. в «Плаче о старосте»: «Быдто Свирь-река, посредничек
свирепой, Быдто Ладожско великое, сердитое!» (232 [61—62], т. 1 наст. изд.).
[451—452] И по избы да как медвидича похажиѳат, И она искоса, злодийка-
то, поглядыват — медвидича — диалектная форма от «медведица». Реминисценция
традиционного стереотипа из «семейных песен». Например:
Как медведица-то
Во темном лесу,
Надоедни ца-то
Свекровь-мачеха.
Варенцов, № 40
[458—473] — ср. мотив «незадачливой избы» в «Плаче сестры по брате и
матери по дочери» 86 [16—19], т. 1 наст. изд. [458] И на мшишечках бревнишки,
скажут, смйчены — т. е. изба законопачена мхом, что считалось признаком очень
554
Приложения
бедной избы. [459] И худыма топореночкам иссинены — иссинены — здесь срублены.
[462] И на угрюмое то место у их ставлено — выбору места при постройке дома
придавалось большое значение. Изба должна была стоять просторно, не заслоняемая
другими избами или хозяйственными постройками соседей, так чтобы высокие окна
можно было ориентировать на юг, юго-восток или юго-запад (ср.: БайбуринА.К.
Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. Л., 1983). [463—464] И
тридцать сажен-то у их да в землю вкопано, И три саженьишка строенья вверёх
поднято — в севернорусских областях дома строились на высоком подклете или с
жилыми помещениями на втором этаже; в связи с этим крестьянские представления о
красивом доме были прежде всего связаны с его высотой, с его возвышением над
другими домами деревни, и наоборот, плохой дом — дом низкий, вросший в землю.
[467] И решетом свету у их туда наношено — ср. сказочные анекдоты о пошехонцах,
которые носят свет в избу мешками или решетом (ср.: СУС, № 1245). В севернорусской
записи см.: Ончуков, № 104. [468] И сорок лет у их избеночко не мывана —
мывана — многократная форма от «мыта». Севернорусские деревни отличались большой
чистотой, и умение содержать избу в чистоте высоко ценилось. [473] И ко осиновым
пеньям да прилагаются — т. е. прикладываются, целуют, молятся на пни. Ср. а
автобиографии Федосовой: «Не в лисях родилась, не пням Богу молилась» (с. 256,
т. 1 наст. изд.).
[477] И нету звону на остуды колокольного — остуда — здесь чужая,
постылая сторона, чужбина, на которую суждено выйти замуж, где нет даже церквей
и колокольного звона.
[479] Там ведь темное теперечко залисьиче — залисьиче — залесье, выселки
за лес, хутор в лесу. Ср. обычные названия заонежских деревень, образовавшихся путем
выселок,— Залесье, Загубье, Заозерье, Заболотье и т. д.
288 [493] И житьишечко у их да некорыстное — т. е. бедное, незавидное.
[509] И вижу'Смичу же, невольна красна девушка — смичу — синоним к
«вижу» (замечу, примечаю и т. д.).
[512—513] И быдто вёшной-то сидит да жавороночек, И быдто зимней
сидит поздной поросёночек — т. е. сидит жалкий, как ранний птенчик жаворонка,
который вылупился, когда еще стоят весенние холода, или поздний зимний заморыш-
поросенок.
288—289 [514—526] — в комментируемых строках используются мотивы так
называемых корильных песен («укоризн»), в которых обычно в противоположность так
называемым величальным высмеиваются участники свадьбы, которые не сумели одарить
невесту или девушек в день свадьбы. Ср. в разделе «Плачи, величания и укоризны
при собирании помочи». [515—516] И красота его взята да все от пыльника,
И белота его взята да все от чельника — в порыве сатирического изображения
жениха невеста говорит о том, что красота его подобна пыльнику (сарай или часть
хозяйственной половины избы, где хранилась мякина), а белота — чельнику — черной
полосе над устьем печи, на которой концентрировалась копоть от топки печи (особенно
в избах, топившихся «по-черному» и составлявших большинство в Заонежье 60-х гг.
XIX в.).
289 [538—544] — т. е. каждую мгагуту надо быть готовой куда-то бежать,
встречать пьяницу. Заложечка — железный или деревянный брус, которым запираются двери
избы (СНГ. Вып. 10. С. 216).
[547] ...подпоясанось — диалектная форма деепричастия «подпоясавшись».
[555] И буде садинек, ведь — скаже — полоненной — садичек — здесь символ
девичества.
Примечания
555
[560] И школьно-нашкольно, детина я, повышколю — школьно-нашколь-
но — усилительное наречие от глагола «школить» — учить.
[561—567] — смысл этих строк: домой постараюсь вернуться незаметно, чтобы
обвинить потом жену в том, что она не встречает.
290 [575] И я во крепости слечу новогородскии — не следует понимать буквально.
Здесь в смысле: далеко, где не сможет ее разыскать жених-остудник.
[578—579] И я задамся во служаночки во верный, И во тыи-то задамся
долги годышка — свидетельство того, что уже в 60-е гг. отходничество начало
распространяться не только среди мужчин, но охватило и женскую молодежь олонецкой
деревни. Заметим, кстати, что у А. Иванова женское отходничество не отмечено.
Задаться — здесь идти в кабалу (СРНГ. Вып. 10. С. 41).
[587] И живет зябель на полях на хлебородныих — т. е. в «чужой стороне»
зябель (т. е. заморозки) часто поражает посевы.
[589] И круг сена да все звери-то съедучи — т. е. косить сено приходится
на лугах, затерянных в дремучем лесу, полном зверей.
[605] Уж этую затулу-сйню завеску — ср. в статье Е. В. Барсова
«Свадебный обряд в Заонежье» в наст, томе: невеста обычно сидит за «завесой» в углу в
день свадьбы до приезда жениха и до ее вывода к столу.
[607] Она шита ведь шелком да шамахинскиим — шамахинский
(шамаханский) от «Шемаха» — старинного названия Азербайджана.
[610—611] Из Москвы швййки у меня да ведь наниманы, Из Новагорода
учёны-то привезены — учёны — т. е. обученные швейки. Обычная поэтическая
идеализация.
291 [631—632] Уж он со кругом прииде молодечскиим. Уж он с поездом прииде
княженецкиим — т. е. приедет со свадебным поездом. Начиная с этих строк Федосова
разворачивает широкую эпическую картину «сражения» за «девичью волю».
[639] И как людишечка приедут некорыстныи — некорыстныи — здесь в
смысле нерадивые, бесполезные (см.: СРНГ, Вып. 15. С. 35). Те, от которых мало
корысти.
[640—641] И ecu нигди эты людишка не бываюца, И благоверного царя
да не видаюиа — бываюца и видаюиа — диалектные формы деепричастий.
291—292 [657—667] — характерно, что молодцами, способными преодолеть все
преграды, оказываются бурлакушки, которые бывают в Питере и видели всех и все,
даже царя и царицу. Этим молодцам не страшны сами енералушки (генералы), которых
невеста хочет поставить сторожить свое девичество (ср. сказки о бывалых солдатах,
которые способны обхитрить даже генерала,— например, «Сказка о Солдате и Смерти»
(с. 270—274 в наст, томе),
292 [674—675] И ископыть ведь дал, остудник, лошадиную, И он змахнул
да столько плеточкой шелковой — т. е. он взмахнул плеточкой шелковой и земля
полетела из-под копыт его коня. См. 335 [8], 371 [14—15].
[692] И от набегу-то меня да лошадиного — т. е. от набега тех, кто приедет
на лошадях.
[702] И по крыльцу да йде князь-то, поклоняется — князь — здесь в
значении жених.
293 [709] И похвалу да молода сына отечского — похвала — здесь похвальба,
хвальба.
[715—716] И всё не заставы с бладым сыном поставлены, И всё не попит
с остудником пописаны — т. е. никто не заставлял девушек выходить замуж и никаких
письменных обязательств родители не давали. Известно, что в XIX в. среди крестьян,
особенно среди наиболее зажиточной части, браки иногда скреплялись официальными
556
Приложения
письменными обязательствами. Образцы таких обязательств и отдельные сведения о
них постоянно приводятся в цитировавшихся выше работах П. Ефименко, А. Ефименко,
С. Пахмана и др. В частности см.: Ефименко П. С. Семья архангельского крестьянина
по обычному праву//Судебный журнал. 1873. № 7—8.
294 [787—788] И от богатого суседа спорядоѳого. И он с извозом-то во
пйтерску дороженьку — в этих строках отмечается один из видов отходничества,
характерный для Олонецкой губернии — извоз по найму (см.: Иванов, с. 145 и след.).
295 [805] Я по частыим спущу волю по затрестям — т. е. спрячу волю в
густой тростник. Затрестье — заросли тростника (СРНГ. Вып. 4. С. 106).
[807] ...острова... небывалые — т. е. необитаемые, там, где никто не бывает.
[820] И я в обитель положу да во спасёную — спасёная — здесь в значении:
там, где спасают души, молятся за спасение души.
[822—827] — очевидно, имеется в виду разорение староверческих пустынь в
50-х гг. XIX в. (особенно в 1853—1855 гг.).
[828—829] Я спущу да ю к Макарью на желты пески — Макарьев на
желтых песках — бывший уездный город Костромской губернии (ныне районный центр
Костромской обл.). В Макарьевском монастыре находился колодец, вырытый, по
преданию, основателем монастыря Макарием. Вода из этого колодца считалась святой. В
связи с этим сложилась традиция упоминания «макарьевской воды» и «Макария на
желтых песках» в так называемых баенных плачах (см. ниже «Баенные вопли»). [829]
И в приберёгушку вдовы благочесливой — вдова благочесливая — видимо, монахиня,
которая стережет чудотворный ключ.
296 [841—846] — ср. традиционный мотив похоронных причитаний: «смерть-
полет». См. 106 [1—2], т. 1 наст. изд.
[861—879] — ср. с традиционным для лирических (главным образом семейных)
песен и похоронных причитаний мотив: «птица-вестник». См. 41—42 [40—60], т. 1
наст. изд. Славяно-русский материал, связанный с этим мотивом, см.: Потебня, с. 203
и след. В комментируемом отрывке говорится не об одной птице-вестнице, как обычно,
а о двух птиченьках заморскиих. [869] И убирать да свою вольну эту волюшку —
убирать — здесь украшать. [873] И уже как да столько е, то не минуется — т. е.
чему бывать — того не миновать. [875] И буде садочек ведь твой да полонённой —
см. примеч. к 285—287 [348—438].
297 [897] И пусть повышье тонкобело полотенышко — т. е. пусть кончит
вышивать полотенце.
[898] И поспешит да к тёплопарной этой баенке — имеется в виду
предстоящее обрядовое мытье невесты.
[899] — здесь начинается заплачка невесты на неделе после окончательного
просватанья.
[904] И быдто жар-птича во клетку посаженная — ср. образ жар-птицы
в сказках типа «Конек-горбунок» (СУС, № 53). Жар-птица в этих сказках чудесный
предмет, который добывается героем по поручению или в виде предсвадебного испытания
жениха.
[906] И со неволи буйна голова не гладится — ср. пословицу: «В радости
кудри вьются, в несчастье секутся».
[911] И не греет-то соболья-кунья шубонька — соболья-кунья — здесь
идеализирующий эпитет со значением: самая лучшая.
[917—918] И столько три часа со волей расставатися, И буде три годы
с неволищем свыкатися — т. е. можно за три часа расстаться с волей, но к неволе
не привыкнешь и за три года. Ср. пословицу: «Вечное дело жениться не часовое»
(Даль. Пословицы, с. 757).
Примечания
557
[919—924] — т. е. первый год жить замужем — жжет, как железо, которое
закаливают; второй год — как пить кипящую смолу, третий год — как ходить по острым
ножам.
297—298 [929—930] И все не хватит ума-разума в головушке И на
двенадцать-то годовых Божьих праздничковI — т. е. не хватит на весь год. В году
числилось двенадцать главнейших церковных праздников (так называемые двунадесятые
праздники).
298 [938—939] И у чужих да богоданных у родителей И добывать надо
великое желаньице — т. е. надо добиваться расположения родителей мужа.
[944] И наб за прялочкой саженки не дотягивать — строка не вполне
ясная. По-видимому, меряя спряденную нить, не надо излишне натягивать ее, чтобы
избежать упреков.
[956] И я бы на речи с суседушкой не ставилась — т. е. не заговорилась
бы с соседкой.
299 [978] И на речну я поговорюшку бросливая — т. е. бойкая на язык, быстрая
на ответ.
[979—980] И все на двух ступах меня да ведь исступают, И на двух
словах меня да приоббают — т. е. истолкут в двух ступах и оговорят вдвойне.
[982—984] И не наб держать мне... из девушек советной мне-ка подружки
И из молодушек ведь крепкой мне-ка думушки — т. е. у меня не будет подруг, с
которыми я могла бы посоветоваться, не будет и советниц из молодух.
[989—990] И я тонка стою, невольна, как тетивочка, И зелена теперь,
невольна, как травиночка — ср. в величальной песне, записанной от Федосовой в
сб. А.-С:
Тонка идет тетивочка,
Зелена идет травиночка.
А.-С, вып. 3, с. 202
[1003] И семиразны зты шелковые ленточки — семиразны — т. е. семи
различных цветов. «Семь» — как обычно в фольклоре имеет условно-поэтическое значение.
[1007—1008] И были в думщичках, порода именитая, И у моих светов-
желанныих родителей — т. е. родители советовались с вами, родственниками.
[1009] И в потаковщичках на чужу, знать, сторонушку — т. е. вы потакали
желанию родителей отдать меня на чужую сторону (замуж).
300 [1026] И, видно, с тысяцких да брали вы по тысящи — тысяцкий —
название старшего свадебного чина со стороны жениха, обычно его посаженный отец.
В его функции входило распоряжаться (вместе с дружкой) обрядом и свадебным
поездом, благословлять жениха после родителей, менять кольца жениха и невесты,
привозить домой молодых и т. д.
[1036] И запишу да вас во винное спасаньице — т. е. запишу вас в церковный
список лиц, за спасение души которых будут вечно молиться.
300—301 [1040—1074] — этот отрывок представляет собой заплачку невесты на
следующем этапе свадебного обряда, связанном с ожиданием невестой обрядового мытья
в бане и началом прощания с подружками, родственниками и родителями. [1050]
И мне-ка синь измыть, невольной, с-под ясных очей — имеются в виду синяки,
наплаканные невестой под глазами со дня сговора. 301 [1064—1074] — эти строки
представляют собой связку, заменявшую в сознании Федосовой следующую за ними
ремарку Б. («Мать обращается к невесте и вопит») и произнесены были ею в
расчете на запись.
558
Приложения
301 [5] И я возрдстила до полна тебя возрасту — по закону 1774 г., возраст
врачующихся был установлен: для жениха 15 лет, для невесты — 13 лет; по закону
1830 г. — 18 и 16 лет. Однако сельские священники не всегда требовали исполнения
закона 1830 г. (Сборник духовных и гражданских законов по делам брачным и о
законности рождения / Сост. С. В. Калашников. Харьков, 1891).
[9] И будешь легкая ведь мне да переменушка — т. е. с естественной легкостью
заменишь меня на трудной работе, когда начну стареть.
[17—18] И будут вёшныи Ивански нам ведь винички, И будут красный
Петровски нам ведь ягодки — Иванов день — 24 июня, Петров день — 29 июня по
ст. стилю. С конца июня—начала августа в Прионежье начинается заготовка веников
и сбор лесной земляники и малины. Молодежь обычно собиралась «артелями» и в
свободные от покоса и полевых работ дни отправлялась собирать ягоды и резать веники
(«вичья»). См.: Куликовский. Иванов день. С. 516—517.
[23] И поохотила на чужу на сторонушку — т. е. собралась выйти замуж.
[26] И не велики города стоят от девушек — см. в автобиографии
Федосовой: «Што ты дитятко, што ты оставляешь, покидаешь нас, на тебя вся надежда!» —
«На меня, отвечаю, надия какая? От девок не велики города стоят; остается у вас
сын, еще дочь, невестка; мы девушки — зяблые семена, ненадежные детушки» (с. 257,
т. 1 наст. изд.). Ср. пословицы: «Дочь — чужая добыча»; «Дочь — отцу, матери не
корысть» (Даль. Пословицы, с. 756).
302 [60] И во гостях да свою волю прогостила — имеется в виду обычай
«гостибных недель» — гощение девушек (обычно в сопровождении братьев) у
родственников в других деревнях, совместные молодежные посиделки, знакомства и т. д.
[72] И все за близкую родню да она ладила — т. е. стремилась просватать
тебя за близкого родственника.
303 [83] И встрету стретилось великое неволище — неволище — здесь и дальше
символизирует замужество, так же как воля, зеленый сад и т. д. — девичество.
[87—88] И она липовой веревкой подпоясана И в лаптишечка, неволя,
подобулася — прямое перенесение стереотипной формулы из песен о Горе; ср., например,
в записи П. Н. Рыбникова из Кенозера Олонецкой губернии:
Во лапотики-лаптишечки Горе пообулоси,
В рагоэиночки Горе понаделося
Понаделося, тонкой личинкой подпоясалось
Рыбников, т. 2, с. 444
Ср. также с повестью XVII в. «Повесть о Горе-Злочастии»:
Скоча Горе из-за камени:
Босо-наго, нет на Горе ни ниточки.
Еще Горе лычком подпоясано
Адрианова-Перетц, Лихачев, с. 41
И в песне, и в «Повести» Горе преследует молодца, так же как в комментируемом
причитании волю.
[106—108] — т. е. ты не призналась родителям, что уже дала слово жениху.
Приказано — см. с. 551, примеч. к ремарке на с. 277 в наст. томе.
Примечания
559
[114] И про похвальную чужую-то сторонушку — т. е. расхваленная,
хваленая.
[117—118] И не скачен жемчуг ведь там да рассыпается. И горьки слезушки
у вас да проливаются — ср. примету, согласно которой видеть жемчуг во сне — к
слезам (известна еще со времен «Слова о полку Игореве»).
304 [126] И до урёчныих девочьих двадцать годышков — т. е. до обычных
двадцати лет, которые считались пределом девичества.
[131] И ты бы цветного ведь платья не держала — т. е. не одевалась бы
в праздничную (красивую) одежду.
[137] И молодёшенька с неволищем не спознались бы — здесь в смысле:
познакомиться, сойтись.
[138—164] — ср. традиционный для свадебных причитаний и семейных песен
мотив: «мать утром не будит дочь». Ср., например, в песнях:
Родимая ты моя мати,
Матушка!
Ты дай мне поспать,
Понежиться,
Покуда я младешенька
Во девушках;
Замуж выдадут,
Поспать не дадут,
Поспать не дадут,
Работать велят:
«Работай, наша невестушка,
Не постаивай!
На родимую сторонушку
Не поглядывай!»
Васнецов, № 94
См. также в «Плаче племянницы по дяде родном и вдовы по муже», 148 [36—47],
т. 1 наст. изд.
[160] И утешайся-ко со вольной своей волюшкой — утешайся — здесь
потешься, утешайся, пока свободна.
[164] И столько лажу я обеды-то воскресный — воскресный — т. е.
праздничные, на воскресенье старались готовить еду получше.
305 [168—170] И вы за шуточку работу работали, И за весельии/е вы день
да провожали, И за гульбищечко дорожку коротали — работали вы как бы шутя,
дорога на работу и сама работа казалась вам веселым гулянием.
[189] И что усталая идё да опристалая — опристалая — то же, что и
усталая.
[200—202] И там не будет тебе ранно положеньице, И тебе поздного
не будет пробужденьица — т. е. строгая свекровь не даст тебе рано ложиться и поздно
вставать.
305—306 [203—216] — ср. традиционный мотив свадебных причитаний и
семейных песен: «свекровь утром будит невестку», контрастный с упоминавшимся выше
мотивом: «мать утром не будит дочь». Ср. использованную Н. А. Некрасовым в поэме
«Кому на Руси жить хорошо» семейную песню, особенно вторую строфу с рефреном:
Спится мне, младешенькой, дремлется,
Клонит мою головушку на подушечку.
560
Приложения
Свекровь-матушка по сеничкам похаживает,
Сердитая по новыим погуливает.
Стучит-гремит, стучит-гремит,
Снохе спать не дает:
«Встань, встань, встань ты, сонливая,
Встань, встань, встань ты, дремливая.
Сонливая, дремливая, неурядливая!»
Шейк. Великорус, № 833
[207] И деревом стане в двери да приударивать — здесь дерево — палка,
подпирающая снаружи закрытую дверь.
306 [219] И со тесовоей кроватки забросаешься — забросаешься — здесь
вскочишь, бросишься.
306—307 [251—261] — ср. аналогичные мотивы в «Плаче вдовы по муже» (52
[116—136], т. 1 наст, изд.); там же в примечаниях приводится параллель из поэмы
Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».
307 [262] И ты послушай с тою, белая лебедушка — с того — здесь поэтому.
[268—270] — речь идет об обычае зажигать свечу в знак состоявшегося
сватовства.
[271—272] И бела права эта рученька сдымалась, И во правом плече рука
не устоялась — т. е. не удержалась от того, чтобы благословить дочь под венец.
[277—278] И тебе лавочка, голубушко, не дуящичка, И коробеечка, дитё,
да не советничка — т. е. не торопись на бабью лавку, не спеши воспользоваться
приданым. Коробеечка — одно из названий приданого (которое хранилось в «коро-
бьях») — см.: Пахман, с. 68 и след.; ВЭС, с. 424.
[286] И отменили бы судимую сторонушку — т. е. отказали бы жениху.
308 [310] И свое суровство, дитё, да неудольное — т. е. откажись от своей
обычной незадачливой горделивости.
[320] И ты подпадай к богоданной своей матушке — т. е. постарайся угодить
свекрови.
[322] И вся ли забрана любимая скотинушка — забрана — здесь: пригнана
ли скотина домой, заперта ли во дворе.
[332] И по рукам да роздай красный ведь ложечки — красный — здесь
хорошие, красивые.
308—309 [345—365] — здесь речь идет о бытовом причитывании. Аналогичные
мотивы см. в «Плаче вдовы по муже», т. 1 наст, изд., в примечаниях к этому плачу
приводится параллель из поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».
310 [397] И вестка с весточкой, лебедушко, свешается — т. е. весть сойдется,
встретится с вестью.
[410] И каково скажут спорядныи суседушки — каково — здесь в смысле
если; в том случае, если.
[412] И очень груба, скажут, белая лебедушка — т. е. скучная, надутая.
[413] И у мня совьется велика тут обидушка — т. е. мной овладеет тоска.
310—311 [427—482] — за диалогом с волей скрыта поэтически выраженная мысль
о том, что оставаться девушке дома тоже невозможно, она будет тосковать, не находить
себе места, стало быть, выход замуж — дело неизбежное, хоть и таит в себе много
неприятного, а может быть, и опасного. [429] И на роздий оставь великой мни
кручинушки — т. е. оставь мне ее на радость. 311 [455—456] И принесу да ейно
пялышко точёное, И во праву руку иголочку тамбурную — т. е. принесу пяльцы и
тамбурку для вышивания. В Заонежье один из распространенных видов вышивки —
Примечания
561
так называемый тамбур по филе, для чего употребляется специальная вышивальная игла.
[481—482] И, видно, нет да того на свете не водится, И воля девочья в домы
не оставается — ср. с традиционным мотивом похоронных причитаний: «мертвые с
погоста не воротятся» (26 [86—87], т. 1 наст. изд.).
312 [485] И много прибралось-то роду, много племени — т. е. собралось
множество родственников.
[486] И пятьдесят сестриц нашлось да сдвуродимыих — не нужно понимать
буквально, так как Федосова не имела, по-видимому, в виду какую-то конкретную
свадьбу, которая могла ей припомниться определенным числом родственников, в том
числе и двоюродных сестер. В то же время следует отметить, что это число — не
столь невероятная гипербола. Семьи были многочисленными (например, семья, в которой
росла Федосова, состояла из 22 человек); в них часто бывало 8—10 детей, отсюда
двоюродных сестер могло быть 20—25 человек.
[492] И я стоять да буду темпу эту ноченьку — т. е. буду молиться всю
ночь о том, чтобы твой брак оказался счастливым.
[500—501] И сведи Господи обычьи ваши-разумы И как со этым со
бладым сыном отечскиимі — т. е. помоги Господь тебе и жениху свыкнуться друг с
другом, обрести общий разумный обычай.
[502—514] — эти строки представляют собой заключительный заговор-
молитву, в которой этимологизируются названия церковных праздников:
«Покров—покрой»; «Успенье—поспей», «Стретенье—стрить» (т. е. встреть). К этому же ряду
примыкает и «Спас—спаси». Подобные мотивы традиционны для свадебного причитания.
Ср. в статье Г. С. Виноградова «Карельская причеть в новых записях» (в кн.: Русские
плачи Карелии / Под ред. М. К. Азадовского; подгот. текста и примеч. М. М.
Михайлова. Петрозаводск, 1940. С. 4—20) обзор мотивов: «обращение к вышним силам».
Ср. также пословицы: «Покров землю покроет», «Придет Покров — девке голову
покроет», «Не покрыл Покров — не покроет и Рождество», «В Сретенье зима с летом
встречается», «Без спасенья и Спас не спасет», «Пришел Спас — бери рукавицы про
запас», «С Успенья солнце усыпается» и др.
2. ПЛАЧИ БЕСЁДНЫЕ
В этом разделе сосредочены причитания, произносившиеся на девичьих вечерах в
предсвадебное время. Девушки (родственницы, подруги, соседки) приходили по вечерам
к невесте помогать ей готовить приданое, слушать ее причитания и петь свадебные
песни. Иногда на эти вечера приходил и жених. Если свадьба происходила летом, то
в некоторые дни молодежь водила хороводы и играла «на лужках».
В последний предсвадебный вечер невеста обычно приходила в дом, где молодежь
собиралась на «беседы» (посиделки), на которых девушки занимались рукоделием или
играли и пели. На этот вечер («девичник») невеста должна была по обычаю отпрашиваться
у родителей, на крыльце ее встречали подружки; две из них с правой и левой стороны
(«праворучница» и «леворучница») под руки вводили ее в дом. В этот вечер особенно
усиливалась тема «воли» как в причитаниях, так и в девичьих песнях (в других
районах — «красоты» — символа девичества) и начинались обряды с косой (на девичник
невеста приходила, держась за косу); она символически передавала «волю» младшей
сестре, кому-нибудь из подружек и т. д. Серия вечеров здесь условно редуцирована в
одну — «девичник», которая тем не менее называется «беседой». Параллельно с
девичьими вечерами в те же дни происходили прощальные посещения невестой родных, они
выделены Е. В. Барсовым в следующий раздел: «Плачи гостибные». Причитания, свя-
562
Приложения
занные с заключительным этапом обряда расставания с «волей».выделены в раздел
«Плачи на спускание воли».
313 [3] И на башмачики, невольнице, козловый — козловые башмачики —
идеально нарядная обувь по представлениям крестьянок XIX в. Обычная праздничная
женская обувь севернорусских деревень — сапоги из яловой кожи или юфти с верхом,
отделанным полосками из цветной кожи. Длинное голенище набирали «гармоникой»,
так что сапоги становились невысокими (см.: ВЭС, с. 721—722).
[4] И на чулочики, девице, на вязёныи — в северных деревнях чулки обычно
вязали из овечьей шерсти при помощи одной (часто костяной) иглы вкруговую (без
пятки), иногда с цветными полосами.
[7] И по едйноей дубовоей мостиночке — мостина — здесь половица, доска
пола. К середине XIX в. дуб стал недоступно дорогим строительным материалом даже
для черноземной полосы России; на Севере же он никогда не рос, привозился только
в крайних случаях и был предельно дорог (см.: ВЭС, с. 71—72).
[8] И как по малоей теперь по перекладинке — перекладина (или
«переводина») — балки, служащие опорой пола (см.: ВЭС, с. 77).
[16] И во почестной я иду да во большой угол — т. е. причитывающая
невеста идет из задня уголка, где ей полагается быть, в большой угол, где сидит
обычно отец (или «большак»), и просит отпустить ее на последние посиделки.
[25] И принаклонена бурлацкая головушка — бурлак — здесь добытчик,
кормилец. Обычно — мужчина, уходящий из деревни на заработки.
[36—37] И вопрягу была ступистая лошадушка, И во снаряде златокрылой
был ясен сокол — т. е. всегда была готова для нее запряженная лошадь и всегда был
готов поехать на гуляние брат. Снаряд — полная одежда; ясен сокол — брат невесты.
314 [41] И ты не первое спусти меня — последнее — т. е. пусти не в первый,
а в последний раз.
[44] И снаряди мне-ка любимого повозничка — т. е. отправь со мной брата,
который повезет меня.
[54—55] И я ecu думушки, невольна, нынь придумала — И я продумала
бажёну дорогу волю — т. е. я сегодня все передумала, хорошенько обдумала и поняла,
что потеряла дорогую волю (что надо распроститься мне с волей).
[69—70] И поиграй там во кружочиках девочьих, И походи да во шее-
тёрочках веселыих — кружочки и шестерки — названия игр с танцами на прощальной
беседе — см. о них в статье Е. В. Барсова «Свадебный обряд в Заонежье» в наст,
томе.
314 [4] И поднесу да свои томны белы рученьки — поднесу — здесь возложу,
положу. Причитывающая, обращаясь к кому-либо, клала обычно свою правую руку
(или обе руки) на его (ее) плечо (плечи). Этот мотив постоянно повторяется в свадебных
причитаниях.
315 [24] И привяжи да звон-унылы колокольчики — колокольчики на лошадиных
дугах подвязывались при похоронах, при окончательных проводах рекрутов и т. п. Все
свадебные поездки сопровождались веселым перезвоном колокольчиков. Таким образом,
просьба подвязать их должна была контрастировать с обычаем и подчеркивать то, что
выражалось в причитаниях.
[30] И по плечам да лежит косушка — ликуется — ликуется — здесь:
красуется на прощанье.
[36] И в эолотыи косоплёточки завязано — косоплётка — шнурок, тесьма
или узкая лента, вплетенная в конец косы для ее закрепления.
[47] И моих тайныих советных задушевничек — т. е. задушевных подружек.
Примечания
563
[52—53] И перво стадушко возьмем да лебединое, И друго стадушко
возьмем да мы гусиное — здесь и дальше стадушко лебединое — девушки — подруги
невесты (см. [46—47] и др.); стадушко гусиное — замужние соседки (см. [49] и др.).
316 [54] И што ж бы сберегли бажёну дорогу волю — што ж бы — здесь в
значении: чтобы, пѵсть бы.
[ремарка] «Невеста запоходитс беседы» —запоходит —здесь: уходит,
начинает уходить.
316—317 [1—25] — ср. традиционный в рекрутских причитаниях мотив: «прощание
рекрута с деревней, полем, соседями, родными, родителями», и в похоронных причитаниях:
«прощание покойного с родными, соседями, домом» (см. 67 [1—16], т. 1 наст. изд.).
Кружки, шестерочки, перепёлочки, вьюночки — названия игр во время последней
беседы — см. примеч. к 314 [69—70]. 317 [23] И вы на горочках, лебедочку, ка~
таюца — т. е. катаясь на горках, вспомните обо мне. Речь идет о масленичных
молодежных катаниях с гор. Катаюца, играюид, спеваюид — причастия со значением
«катаясь», «играя», «спевая».
317 [47] И как со этых его слов да нелюбимыих — нелюбимые слова — здесь:
слова нелюбящего человека, неприятные, злые слова, в которых чувствуется «нелюбовь».
[54] И ни с родом-то не взять воли, ни с племени — т. е. не взять тебе
моей воли, даже если ты созовешь на помощь всю свою родню.
[59] И все людишка в поезду у тя подержаны — имеется в виду свадебный
поезд. Подержаны — здесь слабые, утомленные (поиздержанные).
318 [70] И ни за сто оны ведь, воли, ни за тысящу — т. е. ни за сто и ни за
тысячу рублей не променяют они воли на неволю.
[88—89] И вознести теперь спасибо с благодарностью И большаку да
мне ведь есть-то подомовому — имеется в виду «большак» той семьи, в избе которого
происходили беседы. Интересна здесь форма сказуемого с модальным значением глагола
«быть» — есть вознести спасибо — т. е. следует сказать «спасибо».
[91] И возле самой-то свещи да воску ярова — девичьи беседы освещались
лучиной. Свечу обычно зажигали в доме просватанной. Свеща воску ярова — здесь
идеализация.
318 [2] И красны девушки на писнях сторопилися — т. е. поспешили кончить
песню и сбились.
[3] Я звон-унылы колокольча помешалися — т. е. зазвонили нестройно,
вразброд.
319 [13] И дорогой, милой скачёноей жемчужинке — здесь имеется в виду брат
невесты, который сопровождал ее на последнюю беседу.
[25] И единым да ты мой свет-то единёшенек — т. е. ты один, неженатый.
Теперь это будет особенно чувствоваться, когда сестры не будет дома.
319 [9] И по спаям перстни-жуковье роспаялися — т. е. перстни распаялись в
тех местах, где были спаяны.
[14] И невдогад ступил на праву мою ноженьку — невдогад — здесь: как
будто нечаянно, неожиданно. Жених и невеста стремились невзначай на вечорке или
даже при входе в церковь наступить друг другу на ногу, что символизировало главенство
в браке.
320 [24—25] И быв от тученьки-от грому испугалася, И я от этого блада
сына отечекого — т. е. испугалась жениха, будто грома, грянувшего из тучи. Быв —
здесь в значении: будто, как будто.
564
Приложения
3. ПЛАЧИ ГОСТИБНЫЕ
В этом разделе объединены причитания, которые произносились перед и во время
прощальных предсвадебных объездов невестой родных (преимущественно женщин).
Этот этап свадебного ритуала назывался в Заонежье «гощением» подобно сезонным
«гостибным неделям», во время которых девушки жили у своих родственников в
других деревнях, участвуя в молодежных посиделках и играх, и заводили знакомства,
и т. д. Гостить ездили обычно в сопровождении братьев. Формирование этого обычая
(как и шире — деревенской экзогамии), видимо, было связано с тем, что заонежские
деревни, как и деревни во многих районах Русского Севера, судя по писцовым и
переписным книгам XV—XVII вв., первоначально возникали как семейно-родственные
поселения патронимального типа.
Предсвадебные гощения отличались от сезонных не только своей целью, но и
ясно выраженным ритуальным характером — дочь должна была отпрашиваться у
родителей (при этом она могла уже причитывать), они благословляли ее на гощение,
в путь она отправлялась в сопровождении девушек-подруг, перед крыльцом
родственницы становилась на колени, подруги вводили невесту в избу под руки, при этом
она начинала причитывать, сажали на почетное место, угощали (как и сопровождавших
ее девушек), одаривали (обычно сорочкой и иногда еще чем-то), родственницы «от-
вапливали», т. е. отвечали тоже причитаниями, давали ей советы, провожали до крыльца,
и т. д.
При объездах полагалось соблюдать определенную очередность, соответствующую
степени родства, начиная с крестной матери (обычно это тетка со стороны матери). В
записи Барсова невеста проезжает мимо избы крестной и посещает сначала двоюродную
сестру. Выясняется, что это произошло потому, что крестная мать — бессемейная бедная
вдова (ее попреки см. 335 [5—40]). Она не может ничем одарить, кроме благословения,
которое, впрочем, тоже было очень важно. Психологическая коллизия возникла и в доме
двоюродной сестры. Ее мужа и ее саму не пригласили на родственный совет, на котором
решалось, как ответить посватовавшемуся жениху.
Невеста, объезжая родных, приглашала их на свадьбу. Как сама свадьба, так и
предсвадебные гощения были формой не только семейной, но и родовой санкции будущего
брака.
В причитаниях этого цикла содержатся традиционные темы — сетования невесты,
ее страх перед будущим, риторическая просьба защитить ее и ее волю от жениха и
сознание неизбежности свадьбы, признание невестой своей вины (дала жениху «залог»).
Характерно превращение причитании в исполнении И. А. Федосовой в
драматический диалог, который содержит не только заплачки, но и обозначение действий, во
время которых они произносятся (см., например, 321 [3—11], 325 [1—9] и др.).
Подробный анализ поведения невесты во время объездов и сопоставление с темами
причитаний см.: Кузнецова, с. 39—52.
321—322 [1—43] — ср. с традиционным мотивом свадебных причитаний и
семейных песен: «мать утром не будит дочь» (см. примеч. к 304 [138—164]). В отличие от
поэтической традиции, связанной с этим мотивом и отражающей скорее материнское желание
пожалеть дочь, дать ей понежиться, пока она не замужем, чем реальную возможность
исполнить это желание в условиях жизни крестьянской семьи, здесь создается иной контраст:
будничная жизнь крестьянской семьи и нарушение обычного хода вещей в предсвадебные
дни. [И] От крепка сна возбудила — возбудила — здесь разбудила, пробудила.
[16] Твоя воля куболёная — куболёная — здесь холеная, живущая в ласке (см.: Даль,
2, с. 210). См. также 328 [113], 348 [6], 349 [37], 353 [223], 418 [42]. [23] ...по
породы именитой ... — т. е. по родственникам.
Примечания
565
322 [59—60] Я в башмачиках козловыих, Во чулочиках вязёныих — см. примеч.
к 313 [3J. [4].
[65] Посудьячу, дочь невольная — посудьячу — здесь синоним к «попеняю»
(см. [66]).
[70] Много е да теперь скиюшек — скиюшка — стряпуха, приготавливающая
пироги (от «екать» — раскатывать тесто, вообще приготавливать тесто — см.: Даль, 4,
с. 194).
[77] Два урёчных Божьих денечка — т. е. на разъезды по родным, девичник
и другие предсвадебные обряды девушке отведено два дня.
323 [ремарка] Невеста давается у родителей в гостибище к родным — дава-
ется — здесь в смысле: просится, отпрашивается.
[3] И ты, придрокушка родитель-моя матушка — придрокушка — тот, кто
кого-то ласкал, нежил, холил (от «дрочить» — ласкать — см.: Даль, 1, с. 495).
[6] И свет ко любушке-сестрице сдвуродимой — т. е. к двоюродной сестре.
323—324 [9—55] — просьба невесты к матери и отцу условна — приданое
готовилось заранее. Всю покрутушку (т. е. одежду), ларец (т. е. короб, в котором
хранилось приданое), принадлежности для прядения и рукоделия она при объезде
родных не брала и не могла брать с собой. Вместе с тем просьба послать с ней
подруг и повозничков вполне реальна и соответствует ритуалу. Их одежда, сбруя
коней, колокольца питенбурские и т. п. — обычная поэтическая идеализация. [25—
26] — бесёдны сорочечки — рубахи, которые надевали на «беседы». В севернорусских
деревнях (как и у всех северных великорусов) были только нательные рубахи с
рукавами и плечевыми вставками («поликами»). Поверх рубахи надевали сарафан,
причем рукава, грудь и ворот рубахи, а иногда и подол были видны и их украшали
вышивками, кружевами и т. д. Особенно украшались «гулярные» или «беседные»
рубахи (см.: ВЭС, с. 600 и след.). Платочки левантеровы — шелковые (от «Левант»
в позднем употреблении, вообще Восток). [30] И мне-ка мелкое, родитель, щепе-
теньице — мелкое щепетеньице — т. е. мелочи, нужные для шитья и украшения:
нитки, иголки, наперстки, шпильки, шнурочки, крючки, булавки, пуговицы, кольца,
сережки, бисер, духи, помада и т. д. Другое значение щепетенья — синоним рукоделья
и вышивания. [42] И вы оденьте-тко бурлацко цветно платьице — т. е. оденьте
лучшую праздничную одежду, которую купили на «бурлацкие» заработки. [43] И
да вы славный тулупы одинцовыи — одинцовые — изготовленные из цельного куска
овчины, что особенно ценилось. [46] И вы наденьте свои шапки новомодный —
характерно здесь идеализирующее значение эпитета новомодный. [55] И во чулочики
ведь я да во бумажный — т. е. чулки, связанные из хлопчатобумажных ниток,
покупные. Так, например, в 1868 г. на Шуньгской Богоявленской ярмарке (Шуньга —
заонежское село, в котором происходили ярмарки, имевшие значение для всего Севера)
было продано на 10 000 руб. «бумажных» и на 3 000 шелковых материй и ниток
(см.: Калугин, с. 86—96).
324 [59] И во русу косу свяжу да алы ленточки — свяжу — здесь вплету. Об
алых ленточках, которые вплетали в косу и которые символизировали красоту — волю
вольную см. в примеч. к «Плачам на спускание воли».
324—325 [65—106] — этот отрывок представляет собой обращение невесты к
дяде (очевидно, «большаку» в семье). По обычной терминологии «большой семьи»
она называет его родителЬ'Дядюшка (см. 324 [70], [75], 325 [94]). [68] И со
мной на речи с невольницей, не ставишься — т. е. не разговариваешь со мной.
325 [98] И доложаюсь во любимое гостибище — доложаюсь — здесь отпрашиваюсь
(в некоторых русских районах — специальный свадебный термин — СРНГ. Вып. 8.
С. ИЗ). После согласия отца и матери необходимо еще согласие «большака». Невеста
566
Приложения
просит у него прощения за то, что не всегда была внимательна к нему, несмотря
на его доброе отношение. Ср. сходную ситуацию в «Плаче о дяде двоюродном»
(т. 1 наст. изд.). [102] На разговорушках была непостановная — т. е.
несдержанная, неразумная, нескромная.
325 [14] И как крылечико-то было не поднимаю — поднймано — здесь
надстроено.
[15] И с Москвы плотнички-то выли не нанйманы — разумеется, плотников
для постройки крестьянских изб не нанимали в Москве. С Москвы здесь следует
понимать как «самых лучших». Заонежские крестьяне славились в прошлом как плотники
и столяры. Работа в плотницких артелях была основным видом неземледельческого
отхода в заонежских деревнях.
[16] И по крылечику-то было три мостиночки — т. е. крыльцо было
узеньким, в три половицы.
[18] И я с того, дочи невольна, устоялася — устоялася — здесь
остановилась.
[22] И очень высоко крылечико поднймано — высокое и широкое крыльцо
считалось признаком зажиточности семьи.
326 [38—39] И сорока сажен подкопов да подкопано, И бочки с мелкиим-то
порохом закачены ль — дом сестрицы сдѳородимой кажется девице вражеской
крепостью, в которой окопался враг — ее жених — остудничек, чужбинничек. Ср. сходный
мотив в исторической песне об осаде Иваном Грозным Казани. См.: Исторические
песни, с. 90—110 и 633—637.
[44] И в светлой свйтлице россказы-сваты большие — см. примеч. к 278
[47], а также 326 [52], 339 [61] и др.
[47] И он с-за лйпинки, остудничек, поглядыват — липинка — здесь в
смысле: оконный косяк (см.: Даль, 2, с. 253).
[54—55] И я со стадушком приехала гусиныим, И со другим я, невольна,
лебединыим — см. примеч. к 315 [52—53].
327 [73—76] — об образе тученьки, олицетворяющей замужество, см. 297 [901—
902].
[92—93] И наделять да меня хлебом столько, образом И ты великовой
Господней Божьей милостью! — двоюродная сестра встречала (как и другие
родственники) на крыльце своего дома хлебом-солью и благословляла иконой.
[102] И я под правую стоять да тебя рученьку — т. е. во время венчания
должна стоять по правую руку от невесты.
[105—107] И моя волюшка... дорога моя, сестрича, не смолой кипит, И
все, бажёная моя, да не змиёй плывет — дорога моя и бажёная моя — здесь относятся
к воле, о которой говорит невеста (ср. 347 [19—20]).
[110] И точно заюшко во сетку обойдённой — т. е. пойманный, загнанный
в сетку.
328 [116] И до девочьих до урёчных двадцать годышков — т. е. до обычных
(положенных) 20 лет. О возрасте выдачи замуж см. примеч. к 301 [5].
[131—132] И таки ль шёлком ты, сестрича, пришивалася, И таки ль
золотом к остуды прививалася — т. е. не шелком ли и не золотом жених заманил тебя.
[135] И хоть я возрастом, сестрича, не малёшенька — возрастам — здесь
ростом, сложением.
328 [2—8] — двоюродная сестра не может рассказать невесте, как ей самой живется,
и дать ей совет, так как рядом с ней муж, свекровь, невестка и сестра брата и они
могут обидеться.
Примечания
567
[9—10] И похулить этой остуды мне-ка не можно, И похвалить да ей,
злодийной, столько не за што — т. е. хулить замужнюю жизнь нельзя, только и
хвалить ее тоже не за что.
[17—18] И все на двух шагах тебя да обшагают, И на единоем словечке
приоббают — т. е. постоянно на два шага обойдут тебя и на первом слове оговорят.
329 [31—40] — ср. традиционный для похоронных и рекрутских причитаний мотив:
«судьба невестки в семье мужа». Ср. в «Плаче вдовы по муже» 52 [116—136], т. 1
наст, изд.; в свадебных причитаниях — 287 [447—453], 298 [950—963], 305—307
[203—261] и др.
[43—44] И живут спаилйвы богоданны хоть родители, И не до нас
живут, ветляныих нешутушек — т. е. есть ласковые свекры и свекрови, но только
любят они своих детей, а не нас, невесток.
[54—55] И ты не позвала на крепку меня думушку И на смашнбе на
крепкое рукобитьии,е — т. е. не позвала на совет родственников, когда решался вопрос
об ответе жениху, и не позвала на рукобитье. Смашнбе — здесь крепкое, решительное.
330 [66] И, кажись, гостьица у нас была унймана — т. е. хорошо принята —
см. у Даля специальное указание на обычное значение этого слова в песне (см.: Даль,
4, с. 498).
[74—75] И не в пронос да было в добрый во людушки, И не в россказ
да во спорядныи суседушки — т. е. и ничего никому об этом не рассказывали.
[79] И все смиренная она да постатейная — постатейная — здесь в смысле:
совестливая, стыдливая, обходительная (см.: Даль, 3, с. 344).
[81—83] И ты посла ко мни, сестрина, не послала, И мне грамотки,
сестрина, не писала, И со птиненькой ко мне не наказала — здесь характерно
сочетание трех разновременных по происхождению, но имеющих близкую функцию
мотивов: «птица-вестник», «посол», «письмо-грамотка».
[88] И от меня прими ж подмогу — честно дарево — по обычаю, родные
одаривали невесту кто чем мог. Собранные дары служили как бы родственным
дополнением к приданому невесты.
[90—92] — Г. С. Маслова пишет: «...женские сарафаны на русском Севере
в 60-х годах XIX в. сильно различались в зависимости от зажиточности крестьянской
семьи; в бедной семье будничные сарафаны шили из домашней крашенины,
праздничные — из китайки, ситца, кумача (и употреблялись в самых торжественных случаях,
например, на свадьбе); в богатой — праздничные сарафаны шили из шелковой материи:
штофа, парчи, тафты, обшивая их широким золотым позументом или бахромой; у менее
зажиточных позумент был узкий и дешевый» (ВЭС, с. 565).
[95—100] — двоюродная сестра говорит невесте, что хотя сорочка, которую
она ей дарит, и тонка, но вышивка на ней не обильна и узоры на подоле простые,
она не расшита (не вышита) около боронки золотом и у запесья (запястья) — жемчугом.
Борок («борочка», ср. оборка) — мелкие складки вокруг ворота севернорусской женской
рубахи (см.: ВЭС, с. 577—595).
[102] И разоряю оковану коробеенку — т. е. беру из собственного приданого.
[103] И не радию на остуду-чужу сторону — т. е. несмотря на то что
двоюродная сестра одаривает невесту, она не желает ей расставаться с девичеством и
выходить замуж.
331 [1—2] И спасет Бог да большака-то подомового, И спаси Господи большух
да все столовыих — очевидно, под «болыиухами» здесь подразумевается не только
жена «большака», но и некоторые другие женщины из этой же семьи, например, жена
старшего из сыновей (т. е. старшая сноха) или жены старших сыновей (старшую дочь
в отличие от этого называли «большаткой» или «болыиицей»), которые принимали
568
Приложения
участие в праздничном «столе», устроенном в честь посещения невесты (отсюда боль-
шухи... столовый).
[11] И я с калиточки, невольнича, наливочку — калитка, или сочни — род
ржаных ватрушек с жидкими картошкой, кашей или другой начинкой, которые пекутся
(калятся) на поду печи. Наливочка — здесь жидкая начинка.
[17] И в вознички его прошу да перезовнички — перезовники, или рожники,
поезжане (участники свадебного поезда) со стороны невесты — см. ниже в разделах
«Свадебный день» и «Плачи, укоризны и величания при собирании помочи».
[19] И во любимый сердечный приставнички — приставница — одна из
участниц свадебного поезда со стороны невесты, следящая за ходом обряда.
[20—23] — характерно, что в соответствии с обычаями патриархальной
семейнО'территориальной общины невеста считает, что быть безродной и бесплеменной,
т. е. не имеющей родственников, позорно. Она просит родственников проводить ее,
чтобы богоданные родители не сочли ее безродной сиротой.
[30] И сторопилася наезду молодечского — сторопилася — здесь в значении:
испугалась (см.: Даль, 4, с. 420). Ср. с «оторопь».
[43] И повзыщу твою надежную головушку — т. е. поищу мужа двоюродной
сестры, обращусь к нему.
332 [55] И была хлеб да соль невольной в дубовом столе — т. е. всегда было
чем угостить меня, невольную (невесту).
[59—60] И без пути ко мни держите перепутьице, И вы без праздничка —
любимое гостибище — т. е. приезжайте ко мне в гости, а не только по пути куда-нибудь,
и не только в праздники.
[79] И повзыскать да возлюбленну мою сватьюшку — речь идет, по-
видимому, о свекрови двоюродной сестры невесты, «болыиухе» в доме, в который
приехала невеста (см. ниже [100—104]). Почему невеста называет ее сватьей, не вполне
ясно. «Сватьями» в севернорусских деревнях обычно называли друг друга родители
жениха или невесты. Кроме того, в свадебном обряде «сватьями» назывались: «женихова
сватья» (или сваха), т. е. родственница жениха, принимавшая участие в сватовстве,
«невестина (или подвенечная), сватья», которая расплетала невесте косу (обычно крестная
мать), и «постельная (или пуховая) сватья», которая стелила постель молодым. Судя
по монологу невесты, обращенному к «сватье», она не собирается приехать на свадьбу,
поэтому все эти три варианта исключаются. Остается предположить, что она называет
ее «сватьей», так как именно в таких отношениях свекровь ее двоюродной сестры
находится с родным дядей и тетей невесты — (братом отца невесты и его женой),
(ср. Богословский).
[83] И на сговор ко мни, победной, не сдаваешься — т. е. не хочешь со мной
разговаривать.
333 [88—89] И краснословьице мне было ведь очимое, И было имячко всегды
ж да со изотчиной — т. е. в глаза всегда мне говорили ласковые слова и называли
меня по имени и отчеству.
[90] И ты стена была ведь мне да городбвая — т. е. ты была мне защитницей,
заступалась за меня.
[94] И што же сгрустнулась на белу нонь лебедушку — сгрустнулась —
здесь рассердилась.
[96—99] — смысл этих строк: не поминай меня злом, мои шутки или что-то
сказанное спроста.
333 [1—5] — ср. традиционный для рекрутской и похоронной причети мотив
прощания с родными, домом, селом и т. д. — см. примеч. к 30 [4—16], т. 1 наст. изд.
Примечания
569
[8—9] И я со стадом угостилась со гусиныим, И со другим да угостилась
лебединыим — см. примеч. к 315 [52—53].
[24—25] И за единой со мной стол да за дубовой, И заобче меня,
сестрича, угощала — т. е. сажала жениха за один стол и вместе с ним угощала меня.
334 [3—4] И на пути нашла, невольна, перепутьице, И край дороженьки
любимое гостибище — т. е. по дороге нашлось, где остановиться, в конце пути нашлось,
где погостить.
[5—8] — крестными матерями, как правило, были родные или двоюродные
сестры матерей. Восприемной крестная матушка (или крестовая) называется в связи с
тем, что по обряду после крещения новорожденного в купели его принимали (т. е.
брали на руки, пеленали и т. д.) крестная мать и крестный отец, что символизировало
принятие новорожденного в род (общину). При этом родители почти не участвовали в
обряде крещения, чем подчеркивалось, что этот обряд дело не личное и даже не
семейное, а дело всей общины, (см.: Токарев. Этнография, с. 85).
[22] И ты на малое на темное обночьице — обночьии,е — время, которое
длится одна ночь (см. «обыдень» — время, которое длится день). Малое обночыще —
короткая летняя ночь (см.: Даль, 2, с. 607).
335 [7] И почтовой-емской широкой ты дороженькой — емской (ямской) — здесь
следует воспринимать как идеализирующий эпитет — лучшая из дорог: ср. здесь же
широкая; в Заонежье ямских трактов не было.
[8] И ископыть да тут летела лошадиная — см. примеч. к 292 [674—675].
[10] И тут звонили колокольча питенбурскии — питенбурскии
(петербургские) — здесь идеализирующий эпитет (в смысле: наилучшие).
[13] И быв как птиченька меня да пролетает — т. е. как птица пролетает
мимо моего дома.
[21—40] — судя по этим строкам и 336—337 [14—31], 337 [46—58], 338
[44—46], крестовая мать невесты была бездетной вдовой, которой угрожало нищенство.
Крестовая мать опасалась, что невеста погнушается ее бедностью, хотя по обычаю она
должна быть первой, кого посещает невеста во время прощальных разъездов, и ей
должно принадлежать право во время свадьбы расплести невесте косу.
П. Певин пишет: «При посещении (родных перед свадьбой. — К. Ч.) невеста
старается соблюсти порядок в приглашениях. Первой всегда приглашается крестная мать,
затем близкие родственники и, наконец, подруги» (Певин, с. 224). [26] И хоть ты,
девушка, в санях там изнавешана — т. е. украшена, разодета. [30] И как по роду
бы то было, да по племени — т. е. если бы ты поступила в согласии с законами
родства. [35] И ты бы тошто, моя белая лебедушка — тошто — здесь в смысле:
итак, вслед за этим, потом (см.: Даль, 4, с. 424).
[41] И клади шубоньку на стенушку личёвую — т. е. повесь шубу на стену,
выходящую окнами на улицу. Предложение повесить шубоньку на личёвую стену
должно подчеркнуть почетный прием, оказанный невесте, так как обычно верхнюю
одежду вешали на «спицы» и «стопочки», т. е. деревянные гвозди, вбитые в стену
около печи, направо от входа (или на матице около печи) — см.: ВЭС, с. 212.
336[1—2] И не от ветрышка теперь да не от сивера, И на пяту двери дубовы
отворяются — т. е. не от резкого северного ветра двери распахнулись настежь — на пяту.
[5—6] И с-по высоку теперечко по терему, И по сиротскому полу да по
дубовому — характерное противоречие: поэтическое идеализированное изображение избы
(высокий терем, пол дубовый) не снижается даже при вполне реальном условии — изба
сиротская, т. е. бедная.
[9] И со подмогой-то идет да честным даревом — о дарах, которыми
родственники наделяют невесту, см., например, 330 [87—93].
570
Приложения
[14] И шириной эта сорочка с Белоозеро — мотив явно традиционный и
«захожий»; оз. Белое расположено в соседней Вологодской губернии.
[10—13] — смысл этих строк: как я поспешила принять тебя при крещении,
так и теперь спешу благословить тебя!
[14—23] — крестовая мать говорит о том, что она дарит ей свою молитву
за ее будущую жизнь; она одаряет невесту только одной сорочкой, так как она бедна
и у нее нет дочерей, которые помогали бы ей прясть, ткать и шить, и сыновей, которые
могли бы уйти из деревни на заработки. Характерно, что здесь представление о
возможности разбогатеть связывается не с местным земледелием или рыболовством, а
с отхожими заработками, с возможностью распустить детей по чужой по сторонушке,
и по охотноей бурлацкой по роботушке, где они смогут наживать да золотой казны
бессчётной и закупать да все товаров разноличныих.
337 [28] И дорогих нету угловых у мня ткиюшек — не вполне ясен здесь эпитет
«угловых», — может быть, это связано с тем, что ткацкий стан ставили в угол так
называемой избы-пряхи — с печью направо от входа; стан ставился в левом углу около
«коника» — лавки вдоль боковой стены и хорошо освещался.
[29] И нету вешних хитромудрых у мня швйюшек — здесь говорится о
весенних швеях, очевидно, в связи с тем, что к весне обычно шили из напряденного
и натканного за зиму.
[32—45] — крестовая мать говорит о том, что она одарит невесту лучшим
даром: когда будут венчать молодых, она благословит их и помолится, чтобы ей выпала
счастливая судьба жить с мужем в любви и согласии с его семьей. Ср. 336—337
[14—31].
[47—51] — т. е. если выйдешь замуж и будешь жить в любви с мужем и
в чести у свекра и свекрови, то навещай меня (приди-засмотри) почаще.
338 [10—15] — смысл этих строк: таких защитников моей воли нет среди всей
моей родни, их не найти из ста человек и из тысячи.
[19] И на гульбищечко-ль, невольна, на прокладбище — т. е. на гуляния, на
игры молодежи. Прокладбище — игры, забавы (от «проклажать» — см.: Даль, 3,
с. 490).
[41—46] — девушка говорит крестной, чтобы она, если не будет против ее
будущий муж, приходила к ней в гости почаще.
339 [49] И в большом мйстечке, невольна, насиделася — на почетном месте, в
«большом» углу.
[56—67] — невеста просит крестную защитить ее от жениха и его
родственников, зная, что свадьба неизбежна. [61] — см. примеч. к 278 [47]. [63] И не окинься,
свет-крестова моя матушка — т. е. не соблазнись, не прельстись, не промахнись.
4. ПЛАЧИ НА СПУСКАНИЕ ВОЛИ
Раздел этот сформирован £. В. Барсовым весьма условно. Обряд «расставания с
волей» во время объезда родственников и после возвращения невесты происходить не
мог. И. А. Федосова (как это было при записи некоторых похоронных и всех рекрутских
причитаний) при посредстве свадебных причитаний выстраивает своеобразную поэму,
обретающую сюжет. Раздел начинается причитанием, которое как бы произносится в
пути, во время возвращения невесты с «гощения» в свою деревню (она прощается с
родными местами, причитает во время приближения к дому, проезжая мимо дома жениха,
при входе в дом и т. д.). Ее удивляет, что родственники собрались в ее доме, и она
Примечания
571
понимает, что в ее отсутствие стороны жениха и невесты обо всем договорились
окончательно. Характерны два диалога — с подругой-сиротой и с замужней подругой,
которая должна бы давать невесте советы, но в присутствии членов своей семьи не
смеет. Эти диалоги симметричны диалогам в разделе «плачи гостибные» с обедневшей
крестной матерью и с замужней двоюродной сестрой. Сам же обряд «расставания с
волей» здесь не упомянут даже в ремарках, как не упомянут он и в статье Е. В. Барсова
о свадебном обряде. В этом разделе нет причитаний, прямо связанных с обрядом
«расставания с волей», сходных с известными по другим записям (И. А. Касьянов,
П. Певин, В. Д. Лысанов, В. П. Кузнецова и др.). Что же касается поэтической
темы «расставания с волей», то она здесь не начинается и не завершается.
Место обряда «расставания с волей», как отмечали исследователи, варьирует в системе
свадебного ритуала. Так, В. Д. Лысанов, описывая заонежский обряд начала XX в.,
отмечает: «...в некоторых селениях „волю отдает" невеста накануне свадьбы в избе перед
уходом в баню или по приходе из нее, в некоторых у бани перед заходом в нее, а в
некоторых — в день свадьбы, перед приездом жениха». В. Д. Лысанов считает, что
наиболее верный вариант — «отдавание воли» за столом, так как ленточка — «красота»
остается вплетенной в косу невесты до момента «расплетания косы». В. П. Кузнецова
описывает и анализирует обряд, совершавшийся в день свадьбы (с. 61—67).
«Воля» — специфический полисемантический комплекс, важнейший в цикле
заоиежско-пудожских свадебных причитаний. В большинстве других районов расселения
русских примерно такую же роль играет так называемая красота (см. о ней в общих
работах по свадебному обряду и специально: Гвоздикова Л. С, Шаповалова Г. Г.
«Девичья красота»: Картографирование свадебного обряда на материалах Калининской,
Ярославской и Костромской областей // Обряды и обрядовый фольклор. М., 1982.
С. 266—276; Бернштам Т. А. Обряд «расставание с „красотой"»: (К семантике
некоторых элементов материальной культуры в восточнославянском свадебном обряде) //
Памятники культуры народов Европы и европейской части СССР. Л., 1982. С. 33—35;
Гура А. В. Поэтическая терминология севернорусского свадебного обряда // Фольклор
и этнография : Обряды и обрядовый фольклор. Л., 1974. С. 172—173).
«Воля», как и «красота», символизировала саму девушку, ее вольное девичество,
«славутность» (добрую славу). Расставание с «волей» — переход девицы в
половозрастную группу женщин (молодух), семью мужа и другую общину (если ее община
была экзогамна). «Воля» в причитаниях и обрядовом обиходе могла воплощаться в
каком-нибудь предмете. В Заонежье — это ленточка-косоплетка, вплетавшаяся в косу,
и сама коса (о сходных представлениях карел см.: Конкка У. С. Поэзия печали:
Карельские обрядовые плачи. Петрозаводск, 1992. С. 228—246); о воплощении
«воли» — красоты в другие предметы в иных районах см.: СРНГ. Вып. 15. С. 198—200.
Вместе с тем в причитаниях и свадебных песнях «воля» могла приобретать
антропоморфный, орнитоморфный, зооморфный и даже ихтиоморфный характер (заюшка, горно-
стаюшка, птичка, рыбка и т. п.). «Воля» способна менять свой облик, оборачиваться,
испытывать различные состояния. Невеста хочет защитить «волю» от жениха и его
команды (он же хочет якобы ее поймать, похитить, обмануть и т. п.), спрятать куда-то,
куда-то послать или передать кому-то (младшей сестре, подружке).
Этот образ (или комплекс), может быть, имел какие-то не очень ясные,
мифологические корни, но в свадебном обряде и в причитаниях по существующим записям
приобрел поэтический и в эмоциональном отношении максимально насыщенный
трагический характер и значительный диапазон варьирования деталей даже в причитаниях
одного района. По сравнению с основным слоем представлений, связанных с похоронными
причитаниями, свадебные причитания, в том числе и восприятие представлений о «воле»,
явление относительно позднее. Первое упоминание о невестинских причитаниях в древ-
572
Приложения
нерусской письменности встречается только в «„Слове о житии и учении Стефана
Пермского" Епифания Премудрого» (СПб., 1995), написанном в начале XV в.
Поэтический образ «воли»—«красоты» — одно из самых замечательных
художественных достижений русского фольклора. В причитаниях же И. А. Федосовой мы
находим весьма традиционный и вместе с тем прекрасно разработанный поэтический
комплекс, связанный с «волей».
О поведении невесты в обряде «расставания с волей» и анализ тематических блоков
причитаний см.: Кузнецова, с. 71—93. В причитаниях, связанных с образом «воли»,
записанных от И. А. Федосовой, с наибольшей яркостью развивается также начатая
еще в плачах при сговоре тема демонстративного ролевого противостояния
(противоборства) невесты и жениха на фоне постепенно крепнущего сознания неизбежности
свадьбы. Стенания невесты в определенных случаях могли иметь главным образом
ролевой характер, но вместе с тем были основания и для опасений и страхов, связанных
с переходом в чужую (во времена И. А. Федосовой «большую» в этнографическом
смысле) семью.
340 [1—14J — ср. традиционный мотив похоронных и рекрутских причитаний:
«прощание рекрута (покойного) с деревней, домом, соседями, родственниками и т. д.» —
см. примеч. к 29—30 [1—16], т. 1 наст. изд. В свадебных причитаниях Федосовой
ср. 333 [1-5] и др.
340—341 [15—79] — ср. традиционный для свадебных причитаний мотив:
«прятание воли», который в цикле причитаний на «спускание воли» занимает одно из
центральных мест и, очевидно, связан по своему происхождению именно с этим циклом
и с традиционной словесной дуэлью дружки (как представителя жениха) и старосты
(как представителя невесты) — см. в описании О. X. Агренёвой-Славянской со слов
Федосовой (А.-С, вып. 2, с. 42—45). Ср. также строки «Плача о писаре», в которых
рассказывается о том, как горе пряталось от людей, когда они были «постатейные» и
«ду-друга не терзали» — см. 237 [24], т. 1 наст. изд. и традиционный мотив похоронной
причета: «куда сбыть обиду» — см., например, в «Плаче вдовы по муже» 35—36 [28—42],
т. 1 наст. изд. и др.
В свадебных причитаниях Федосовой подобные мотивы также варьируются
неоднократно, см. «Плачи сговорные» 293—296 [733—860], «Баенные вопли» 383—385
[123—181]. 341 [57] И унылёшенько она да возжутыяет — возжуплять — здесь в
смысле: петь по-птичьему (от «жупеть» — см.: Даль, 1, с. 547) [62—63] И там со
горькой-то она да со осинушки, И тут на белую она да на берёзыньку — эти
строки представляют собой краткий вариант традиционных мотивов плачей при прощании
с красотой — если воля садится на горькую осиігу, то замужество будет горькое, если
на березу — ровное и долговечное, если на яблоню — житье хорошее. Ср., например:
Шейн. Великорус, с. 644—662.
342 [3—4] И путь-дороженька прошла да не видаюца, И чисто поле скороталось
не слыхаюид — т. е. не видала, как прошла дорогу, не почувствовала (слыхала), как
кончилось поле. Видаюца и слыхаюид — диалектные формы деепричастий от «видать»
и «слыхать» («видаючи» и «слыхаючи»).
[29] И во душах меня во красныих во девушках — т. е. пока я еще в
девушках.
342 [1] И добры конюшки теперь установились — установились — здесь
остановились.
343 [10—13] — смысл этих строк: ты пускала меня не на недельное «гощение»,
не на воскресную «беседу» (даже не дала с собой рукоделья), а для того, чтобы
прощаться с волей.
Примечания
573
[25] И иіто ведь род-племя любимо сжаловалися — сжаловалися — здесь
пожалела, проявила любовь.
[31] И садили в больше местечко на стульицо — больше местечко — самое
почетное место, «большой», или «красный», угол. В «большом» углу сходились концы
«лицевой» и «долгой» лавок, и стульев не ставили, даже после того как во второй
половине XIX в. они начали появляться в обиходе севернорусских деревень (см.:
Иваницкий, с. 50). Следовательно, невеста говорит о стуле, желая тем самым показать,
что ее встретили с совершенно исключительным почетом. Ср. [32—35], где упоминаются
дубовые стены, золотые чашечки, подносы, тарелочки и т. д.
344 [57] И от желаньица здоровье со мной сдияла — т. е. сердечно, приветливо,
любовно со мной поздоровалась.
[62] И она провела в бобыльску свою жирушку — т. е. провела в свою
бедную бобыльскую избу.
[80] И воблизй стоит остуда — страховитая — т. е. посмотрела поближе
и остуда (нежеланное место, где придется жить замужем) оказалась страшной.
[88] И спасет Бог милыих желанныих родителей — спасет Бог — здесь в
смысле: спасибо, благодарю.
344—345 [92—96] — смысл этих строк: позвала родню на свадьбу.
345 [3] И на твои-то мни на томный на плечушка — томный — здесь усталые,
истомленные.
[11—18] — смысл этих строк: не плачь — теперь слезами дела не исправишь;
жениху дано обещание по всей форме свадебного обычая (зажжены свечи, дано слово
под крестное знаменье, было ударено по рукам) и назад брать его нельзя.
По крестьянским обычаям XIX в., после рукобитья не полагалось отказывать
жениху — брак считался юридически заключенным, хотя сама свадьба еще и не состоялась.
В случае отказа после рукобитья сторона невесты обязана была платить неустойку
(«заряд») — см.: Ефименко, с. 7—8 и след.
345—346 [19—23] — остаться «старой девой» в старой деревне было позором.
«Старые девы» подвергались презрению и насмешкам. Кроме того, считалось неприличным
выдавать младшую дочь, если старшая еще не выдана («браковка») и т. д.
346 [7—11] — смысл этих строк: ты с такой легкостью отдаешь меня, как будто
у тебя есть еще две, три или даже четыре дочери, которые могут помочь тебе в работе
и сделать все, что ты захочешь.
[12—22] — ср. традиционный мотив похоронных причитаний: «поиски
умершего» — см. примеч. к 38 [17—23], т. 1 наст. изд. [16] И нет по стопочкам девбчья
цветна платьица — стопочка — деревянный гвоздь в стене для вешанья платья и
верхней одежды (см.: Даль, 4, с. 330). [19—20] И у тя совьется великая обидушка,
И у тя сходится несносная тоскичушка — совьется —- здесь сплетется в одно,
соберется; сходится (сойдется) — то же в значении: сойдется вместе, скопится.
[23] И столько нёвесто, родитель, невестймо — нёвесто, невестймо —
синонимы со значением: неизвестно.
[26] И засмотрить за свет-родитель тебя матушку — засмотрить (за-
смотреть) — здесь в смысле: посетить, навестить (см.: Даль, 1, с. 63).
[29—31] — смысл этих строк: может случиться, что муж и его родители не
будут отпускать меня к матери и отцу.
346 [1] Я увидла, дочъ-неволънича, обозрила — увидла и обозрила — синонимы
со значением: увидала.
347 [6—7] Тайну милую сердечну разговорщичку, Я денну свою любезну заду-
шевничку — т. е. задушевную, милую, любезную подружку, которой каждодневно
поверяла свои тайны.
574
Приложения
[19—20] И нынь волюшка моя да не огнем горит, И дорога моя ведь е
да не смолой кипит — ср. этот же мотив 327 [105—107].
[43J И после моего девочьего живленыща — т. е. после того как кончится
мое девичество, после того как я выйду замуж.
347—348 [49—54] — здесь идет речь о днях, к которым приурочивались гуляния
молодежи. Христов день — Пасха. Осенью после сбора урожая на поле собирались
все жнеи — девушки и замужние женщины и исполняли так называемые дожиночные
обряды, пели песни и водили хороводы — см.: Зеленин, Хліборобски обряди.
348 [57—63] — речь идет о совместном возвращении обидной красной девушки
и ее друг-советной милой подружки домой с дальних полей, когда обычно пели песни,
частушки и т. д.
348 [6] И на твою да куболёну русу косушку — см. примеч. к 321—322 [1—43].
[12] Неталанны мои белы эты рученьки! — подруга-сирота говорит о том,
что не смеет наднести (т. е. возложить) на невесту свои руки во время причитывания,
так как это может принести невесте несчастье — ее руки неталанные (т. е. она сама
незадачливая, несчастная).
[28] И мне покрутушка, печальной, с горючмы слезмы — покрутушка —
здесь все, что необходимо было девушке на выданье.
349 [36] И сросла, девушка, ведь я да не бажёная — т. е. выросла я нежеланной,
немилой (теткам).
[51—54] — смысл этих строк: когда ты встречалась со мной, ты всегда
приветливо здоровалась и останавливалась, для того чтобы поговорить со мной.
[69—71] — смысл этих строк: ты не рассказывала ни соседям, ни теткам и
сама не упрекала меня за то, что я досаждаю тебе своими жалобами.
350 [87] И столько спамячу желанных свет-родителей — спамячу — здесь
вспомню.
[97] И я давалась у желанных своих дяденек — т. е. отпрашивалась у теток.
[104] И у мня сгрустнутся спаи/швы мои дяденьки — сгрустнутся — здесь
рассердятся.
[110] И удалять стане кручинушка великая — удолять — здесь в смысле:
одолевать.
351 [125—126] И хоть пойдешь во любимо ты гостибище, И отлишённа я
от дружных своих подружек — т. е. когда ты поедешь по родным прощаться, я не
смогу вместе с другими подружками тебя сопровождать.
[155] И не обозрят очи красного ведь солнышка — т. е. с кручины глаза
не видят солнца.
[157—162] — смысл этих строк: если уж не удалось участвовать наряду с
другими девушками во всей свадьбе, то посмотреть бы хоть со стороны, с-за добрых
многих людушек на невесту в день свадьбы (день свадьбы обычно назначался на
воскресенье).
352 [165] И родны дяденки теперь да обумилися — т. е. тетки вдруг образумились
и решили отпустить на свадьбу.
[175—176] И мы до ранноей зари спорыданьии,а, И мы до белого до света
рассветаюид — т. е. до восхода солнца.
[186—190] — смысл этих строк: когда я отпрашивалась на свадьбу (т. е.
для участия во всем свадебном обряде), я особенно просила и у дядей, и у теток,
чтобы они отпустили меня на «прощальную беседу».
[191] И челой день прошел у девушки даваюца — т. е. целый день упрашивала
отпустить.
Примечания
575
[196—197] И ты поди, да ecu вольная, И ты поди, да безунённая — т. е.
пойди (на свадьбу), если ты такая неуемная и непослушная (дерзкая).
353 [217—218] И пословесно мне, бессчастной, не высказывают, И на семь
дел рукой, победную, розряживают — т. е. направляя на работу, не объясняют словами
(и достаточно подробно), что и как следует делать, а показывают рукой сразу семь
разных дел.
[227] И спамятуешь мелкопрядну русу косыньку — т. е. вспомнишь свое
девичество. Замужние женщины кос не носили; заплетали волосы в две косы, которые
затем укладывали на голове, покрывая их платком или другим головным убором.
Расплетение девичьей косы и укладка волос «по-бабьи» было одним из существенных
моментов свадебного обряда (см.: ВЭС, с. 652—660; с. 305 и др.).
[244] И приложу совет, обидна красна девушка — т. е. посоветую.
[251] И весной волюшка твоя да призавиется — т. е. весной она расцветет,
распустится. Призавиется — здесь раскудрявится.
354 [254—269] — ср. традиционный для похоронных и рекрутских причитаний
мотив портрета — см. примеч. к 27 [90—122], т. 1 наст. изд.
[275] И во гостях буде остудник угощаться — т. е. в гостях у родителей
невесты, после того как она станет его женой.
[289—295] — подруга советует невесте положить волю в коробеечку, в которой
хранится приданое невесты.
355 [305—334] — чрезвычайно примечательный и редкий для севернорусских
причитаний мотив «подмененной невесты», связанный с обширным кругом приемов так
называемой диссимуляционной магии в свадебном обряде — с обычаем подменять
молодых на первой повозке (санях, лодке) свадебного поезда другой парой, наряжать
«мнимую невесту» в подвенечное платье, заставлять жениха «искать» невесту среди
ее подруг и т. д. В украинской и белорусской бытовой традиции исследователи
отмечают устойчивый шуточный обряд «мнимой невесты», который обычно связан с
влиянием какого-нибудь из славянских или неславянских народов Западной Европы
(немцев, поляков, чехов и т. д. — так называемая die falsche Braut). При этом
утверждают, что великорусская традиция подобного мотива не знает (см.: Токарев.
Этнография, с. 84). Ср. близкие мотивы в сказках типа СУС, № 400А «Муж
ищет исчезнувшую или похищенную жену», № 403 «Подмененная жена» и др. См.:
Arfert F. Das Motiv von der unterschobenen Braut; Degh. S. 1107—1121. О магическом
значении этого мотива см.: Катаров, с. 162—163. [306] И мы удумаем бладу сыну
отечскому — удумаем — здесь придумаем, как посмеяться над ним, отомстить ему
за оскорбительные для невесты разговоры (см.: Даль, 4, с. 475). [312—313] И мы
обстанем, души-красны кругом девушки, И затулим да твою вольну эту волюшку —
т. е. окружим тебя и скроем твою волю. [316] И молодая-то княгиня е сокручена —
т. е. невеста одета (к венцу). [326] И на посмех возьмем блада сына отечского —
т. е. посмеемся над ним.
356 [344—377] — ср. близкие мотивы в «Плаче об упьянсливой головушке» (т. 1
наст, изд.) и в свадебных корильных песнях. [361—362] Из затульица в косевчато
окошечко, И из-за лйпинки в стекольчато околенко — т. е. девушке, когда она
выйдет замуж, придется поглядывать из-за укрытия, из-за оконного косяка через стекло
на улицу, ожидая мужа, поздно ночью возвращающегося домой.
[382—383] И ты со дольной со безвестноей сторонушки, И ты с злодийной
грозной службы Государевой — т. е. из солдатчины.
[385] И теперь проща-то ведь есть да Государева, И воотпуски теперь
есть подомовый — прбща — здесь демобилизация, отпуск. Традиционный мотив,
риторическое обращение к брату-солдату с просьбой защитить от чуж-чуженина.
576
Приложения
[387] И отпущают е солдатов забилетныих — имеются в виду рекрзтские
билеты, по которым после жеребьевки рекруты направлялись в армию.
357 [400—441J — ср. традиционный мотив лирических песен рекрутских и
похоронных причитаний: «птица-вестник». Здесь птица не сама приносит весть, а превращается
в своего рода почтового голубя, относящего письмо родных солдату, который, получив
его, горюет о том, что родные забыли его, и т. д. [411] И куда, горькая кокоша,
потешаешься? — здесь и дальше «перелётная птиченька» превращается в «кокощу
горегорькую» — мать одного из солдат, служащих где-то далеко в армии вместе с
братом невесты.
358 [8—9] И неѳдаѳнй была в советном ты девичестве, И теперь в славноем
похвальном молодечестве — т. е. недавно еще была ты девушкой и нашей подружкой,
а теперь стала молодухой.
359 [8] И на руках ведь пальца не золочёный — т. е. на пальцах нет золотых
колец.
[10—11] И пятьдесят да е булавочек калёныих, И е пять вострыих
булатных столько ножичков — для того чтобы отогнать или устрашить нечистую силу,
способную «испортить)» молодую (магия апотропическая), в платье невесты втыкали
булавки и иголки без ушка. См.: Катаров, с. 154. Причитывающая замужняя подруга
невесты вспоминает об этом обычае, рассказывая о своем горьком замужестве. Ср.
аналогичный образ в «Баеиных воплях».
[29—30] ...ветрышки ведь виют со западочкой, И говорят да бают люди
со прибавочкой — пословица.
360 [39] И по походочке твоей будут срекатися — будут осуждать походочку,
т. е. стать, поступь, умение держаться.
[45] И што леньливая идет да нестанливая — нестанливая — здесь в
смысле: неохотно встающая по утрам, сонливая (см.: Даль, 4, с. 313).
[50—53] — смысл этих строк: хоть прошло только двадцать пять недель, как
она замужем, кажется, что прошло двадцать пять лет. Нечётных — здесь несчетных,
несчитанных; учетных — пересчитанных.
360—361 [69—76] — смысл этих строк: соседи жениха перед сватовством учили
его, как понравиться невесте, как с ней разговаривать, и причесывали его.
361 [88—90] И скажут, медь гребет, остудничек, лопатама, И серебро мерят,
остудничек, малёнкама, И уж он золото, остудничек, — четверкама — ср.
аналогичные мотивы в величальных экспромтах, записанных от И. А. Федосовой (А.-С,
вып. 3, с. 201—209), а также в подблюдной песне:
За рекой мужики живут богатые,
Гребут жемчуг лопатами,
Кому вынется,
Тому сбудется,
Не минуется.
Шейн. Великорус, № 1105
в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина при изображении гадания
Там мужики-то все богаты:
Гребут лопатой серебро;
Кому поем, тому добро
И славаі
Те же мотивы ср.
дворовых девушек:
Пушкин, с. 358
Примечания
577
Мотивы колядки, в которой выражается поэтическое пожелание богатого замужества,
здесь используются для высмеивания перехваленного сватами во время сватовства жениха.
Маленки — зерновая мера (осиновая долбленая кадушка), содержащая 1 пуд овса,
1.5 пуда ржи или 2 пуда пшеницы; четверик — в 16 раз больше маленки.
[110] И на словечушках ведь ты да спростовалася — т. е. из-за того, что
говорили о женихе, ты оплошала, дала маху.
5. БАЕННЫЕ ВОПЛИ
Ритуальная баня невесты — один из важнейших предварительных этапов свадебного
ритуала. Он насыщен магическими, символическими и фольклорными обрядовыми
комплексами.
В старом крестьянском быту севернорусских районов было принято не только
еженедельное субботнее, мытье в бане, но и баня перед каждым праздником или любым
другим значительным событием. Перед свадьбой, разумеется, тоже ходили в баню и
невеста, и ж чих. И то и другое чаще происходило накануне дня свадьбы. Однако
баня жениха іе имела ярко выраженного ритуального характера. В день свадьбы он
должен был ыть одет во все чистое и желательно новое.
Поход в баню обставлялся торжественно — его сопровождали друзья или братья.
Мать благое овляла его, напутствуя в баню.
В некото ых районах жених посылал невесте «мылье», часто украшенный веник и
иногда еще гакой-нибудь подарок, от невесты он тоже получал «мылья» и украшенный
веник. О бане жениха Е. В. Барсов не упоминает. Следует отметить, что сведения о
жениховой бане вообще чрезвычайно редки в литературе о русском свадебном обряде.
Некоторое исключение составляет книга И. Вахроса (Vahros, с. 309—319).
Баня негесты также не описана Е. В. Барсовым подробно. Он записал и опубликовал
преимущест енно причитания, связанные с невестиной баней. Отметим некоторые
важнейшие мом< нты обряда. Не только сама баня, но и подготовка к ней имела обрядовый
характер. Бг дао старательно мыли, скребли, украшали ленточками (по сезону — цветами),
веники тоже украшали лентами. Каменку поливали настоем пахучих трав или хвои.
Этот проце< с отразился в причитаниях и песнях. В них говорилось о том, что воду
набирали в семи колодцах или привозили из чудодейственного источника в Макарьевском
монастыре; баню топили не простыми дровами, а «сахарной деревиночкой», и т. д.
Этому прот топоставляли будто бы нарочитую порчу бани, воды, дров, «духа» женихом
и его дру« эями (вода из болота, топят горькой осиной, вместо веников — голики и
т. д.). Идеализированное изображение приготовлений к бане имело не только поэтический,
но и магический характер.
В «баенном» обряде обычно принимала активное участие крестная мать невесты. В
некоторых случаях (если она совсем плохо причитывала) могли пригласить знающую
женщину, ыполнявшую роль подголосницы, — она причитаниями от крыльца или из-под
окон приглашала невесту в баню, провожала ее до бани, часто мыла ее, давала ей
советы и 'Приводила обратно в дом. Невесту в баню сопровождали также и девушки.
Всю дороу (иногда для выполнения этого условия невесту водили не в свою, а
соседскую баню — подальше) продолжали раздаваться причитания, часто на фоне
свадебных пе*:ен, которые пели подружки. Перед баней невеста останавливалась и кланялась
на все четыре стороны и продолжала причитывать. В баню ее вводили за конец пояса.
В самой іане невеста не только мылась (известны районы, где она даже не мылась,
а просто должна была побывать в бане), там совершали различные магические обережные,
19 Причитай л Северного края
578
Приложения
продуцирующие и мантические (гадательные) действия. Возвращение невесты в дом
было столь же торжественным. Особенности поведения невесты на этом этапе свадебного
ритуала и сопоставление их с темами причитаний и структурой их фрагментов см.:
Кузнецова, глава «Девичья баня», с. 54—59. Развернутые обзоры севернорусских и
общерусских баенных обрядов см.: Vahros, глава «Brautsauna», S. 136—308 и Mahler,
глава «Brautbad», S. 254—267.
362 [ремарка] «Баенна истопщцчка в сенях дома» — истопницей обычно был
кто-нибудь из ближайших родственниц невесты — крестная мать, тетка, старшая сестра,
иногда замужняя соседка, которая хорошо знает причитания.
[3] И ты на тягу, моя рученька, железную — гпяга — здесь дверная скоба,
ручка двери.
[4] И не от ветрышка теперь да не от запада — запад — здесь западный
ветер. Традиционность этого мотива свидетельствует о том, что в Заонежье в прошлом
избы строились в основном с ориентацией входных дверей на запад (и лицевой стороной,
по-видимому, на юг) — см.: ВЭС, с. 58—59.
[5] И на пяту двери дубовы отворялися —• т. е. распахнулись во всю ширь —
см. примеч. к 336 [1—2].
[6—7] И все по пятничкам оны да по булатныим, И все по петелькам
оны да по железныим — характерная модернизация традиционного образа. Пятнички —
деревянные шипы, на которых вращались двери. Позже двери стали навешиваться на
металлические петли. Здесь пятнички... булатные и петельки железные — синонимы
(см.: ВЭС, с. 125).
[8—9] И как железо-то ведь было вытегорское, И было славныих кузнец
новогородскиих — эпитеты «вытегорские» и «новогородские» имеют, по-видимому,
идеализирующий характер. Вместе с тем известно, что дверные железные петли были обычно
покупными и Вытегра — конечный пункт Мариинской водной системы — играла довольно
значительную роль в торговле хлебом, москательными, шорными товарами, мануфактурой
и т. д. В г. Вытегре в 1868 г. было И кузнецов и 4 медника (см.: Иванов. Города,
с. 186—187).
[10] И да по малому порогу грановитому — грановитый — здесь в смысле:
гладко обструганный (от грань, ограненный).
[11] И да по этыим по липинкам кленовыим — липинка — здесь дверной
косяк (см.: /[аль, 2, с. 253).
[22] И не живает изба земская без старосты — живает — здесь бывает.
[30—34] — «большуха» (т. е. хозяйка, старшая женщина в семье) в старой
крестьянской семье была главной распорядительницей женских домашних работ. Ее
основной и почетной обязанностью была топка печи и приготовление пищи.
[32] И мне ко этому осошточку к укладнему —- осошток (ошёсток, или
шесток) — площадка между устьем и топкой печи, на которую ставятся горшки перед
помещением их в печь на огонь (см.: Даль, 4, с. 630—631). Укладний — здесь:
удобный, тот, на который удобно поставить горшки и пр. См. примеч. к 280 [130—140).
[36] Ты во этую во белу в умываленку — известно, что за чрезвычайно
редкими исключениями крестьянские бани строились «по-черному», т. е. без вытяжной
трубы. Вернее всего, здесь бела умываленка — момент идеализации той обстановки, в
которой действуют жених и невеста.
363 [43—45] — причитывающая обращается к нищим, которые сидят на лавке в
«дверном уголке» (т. е. слева от входа в избу).
[50] И голичоночков оны да насбирали — голичоночки — веники без листьев
(от «голик»). Причитывающая хочет сказать, что нищие старушки и старички собрали
по деревне использованные уже веники, так как голиками в бане не парились.
Примечания
579
[57] И мне поклон воздать середнему окошечку — середнее (среднее)
окошечко — одно из трех (обычно) окон в лицевой стене, выходящих на улицу. Вдоль
этой стены шла «красная», или «короткая», лавка (в отличие от «долгой», или «бабьей»,
лавки, которая шла от «красного» угла к «конику» в сторону «дверного» угла). На
«красную» лавку обычно садились гости — мужчины. См.: ВЭС, с. 213—214.
[61] И не чешитесь-ко теперь да не кобайдатесь — кобайдаться — здесь
в смысле: чесаться, скрестись (см.: Даль, 2, с. 126).
364 [92—93] И мне во этот же унылой задней уголок И мне за славную
утылу эту завеску — ср. примеч. к 290 [605]. Невеста обычно сидит в «бабьем»
углу (т. е. в углу за третьим окном на лицевой стороне дома против «красного», или
«большого», угла) за завеской, которая играла роль магического оберега и вместе с
тем как бы защищала ее от жениха. Утыла (ср. затула 290 [605]) — здесь в смысле:
та, за которой прячутся (от «туляться»).
[104] И измой синь да ты, девича, с-под ясных очей — синь — здесь имеется
в виду синева под глазами, наплаканная невестой после сватовства.
364—365 [121—133] — родители послали брата рубить дрова для бани, но такие
дрова не приглянулись «истопнице», и она отказывается топить ими баню и требует
извощцчка толкового и коня борзою и сбрую недержанну, чтобы поехать за другими
дровами. Этот эпизод должен подчеркнуть важность баенного обряда и значимость его
исполнительницы.
365 [141—148] — характерно тут деревче... виноградное — свидетельство того, как
мало был известен севернорусским крестьянам виноград. Источником сведений о нем
могли быть песни (ср. популярное на Севере «виноградье»), церковные книги, рукописные
повести и т. д. Интересно и то, что в ряд деревча сахарного и деревча виноградного
поставлено и неизвестное на Севере деревче дубовое.
[157] Уж я шла да кругом быстрой этой риченьки — кругом — здесь вдоль,
около.
366 [200] И приумйлося, девиче, присоветовалось — т. е. пришло на ум, нашелся
совет.
[201] И мни съиздить-то ко старцам в Пальёостров — на Пальеострове
около Толвуи, у северной части Заонежского полуострова, был расположен один из
древнейших на Русском Севере Палеостровский монастырь, сравнительно близкий к
Кузаранде, где жила Федосова, и к Выроэеру, где она родилась. О нем см.: Барсов Е. В.
Палеостров, его судьба и значение в Прионежском крае // ЧОИДР. 1868. Кн. 1.
[205] И сторожа да во пустыни всё ведь верный — пустынь — обычно
уединенный и нештатный монастырь или одинокая келья монаха-отшельника. Здесь
синоним монастыря.
366—367 [217—218] — см. примеч. к 295 [828-829].
367 [237—238] И я не угольем воду да нагревала, И я не синий ведь камышки
спущала — вода в крестьянских банях нагревалась опусканием в колоду с водой
раскаленных на огне камней.
368 [280—290] — эти строки — поэтическое преувеличение, так как никаких
торговых рядов в Кузаранде не было, ближайшие лавочки торговые находились в
Шуньге, Повенце и Петрозаводске. Мылья (т. е. мыло) питенбурские и вытегорские,
так же как и белила-румяна каргопольские и часторыбей гребешек да с Новогорода,
не следует понимать буквально. Правда, мыло в пределах губернии варили при
нескольких салотопных и кожевенных заводах (Вытегорский, Каргопольский, Олонецкий,
Петрозаводский и Повенецкий уезды), но в незначительных количествах, а о
производстве румян и белил ничего неизвестно. Зта формула (Петербург—Вытегра—
Каргополь—Новгород) должна была указывать на то, что невеста к бане будет
580
Приложения
обеспечена всем, что только можно купить в ближайших, по представлению Федосовой,
торговых городах.
[294] И е налажено три грядочки клейменыих — грядки — здесь жерди,
которые втыкались в стенные пазы для сушки и согревания белья, надеваемого после
мытья. На этих жердях в иных случаях развешивали одежду для выпаривания насекомых
(см.: ВЭС, с. 340). Эпитет «клейменых» не ясен, может быть, имеется в виду клеймо,
которое ставили на своих изделиях и постройках лучшие мастера — плотники и столяры.
В таком случае грядочки клейменые — выточенные лучшими мастерами.
[296] И е три стопочки поставлено точёныих — стопочка (стопка) —
здесь в смысле: деревянный гвоздь в стене (см.: Даль, 4, с. 330).
[297] И три косеѳчатых, голубушко, окошечка — у деревенских бань ко-
севчатых... окошечек не было; окна делались либо волоковые, либо небольшие продольные
для того, чтобы получить минимально необходимое освещение и вместе с тем максимально
сохранить тепло. Косевчатые окошки у бани здесь тоже несомненный момент
идеализации.
369 [316—337] — ср. описание девичьих нарядов в «Плаче по дочери» и «Плаче
по крестнице», т. 1 наст. изд.
369—370 [5—9] — девушка наслушалась всех — молодых, старых, даже плачущих
детей; басни — здесь: пустые разговоры, праздные слова. [9] И али малыих бладенцев
слёзно плачу ид — плачущх — причастие от «плакать» («плачущих»).
370 [10—12] — смысл этих строк: позабыла, что предстоит выходить замуж.
[34—35] И ты ведь штофу-то взяла, скажут, на штофничек, И парчи да
ты взяла-то на парчовничек — штофник и парчовник — сарафаны из штофа (шелковой
плотной ткани, обычно с узорами и затканной золотой или серебряной ниткой парчи).
371 [14—15] И точно курева со чистого со полюшка. Ископыть да так летела
лошадиная — т. е. из-под копыт лошадей неслось столько пыли, будто из поля (ветром).
См. примеч. к 292 [674—675] и 335 [8].
[33] И про спаи/іивыих желанныих про дяденек — дяденьки — здесь тетки,
жены дядей.
[47] И ты не славною купча сын питенбурского — характерно, что купча
сын питенбурского здесь ставится в один смысловой ряд поэтической идеализации с
князем — традиционным наименованием жениха.
372 [63] И от чулочиков твоих да ножки копшатся — копшиться (копситься) —
мазаться, пачкаться (от «копса» — замарашка) — см.: Даль, 2, с. 159.
[74] И гулевой парим возьми на душегреечку — гулевая — здесь праздничная.
Душегрейка — короткая плечевая женская одежда, покрывающая верхнюю часть корпуса.
«В XIX в. ее носили в купеческой и мещанской среде, а в качестве праздничной
девичьей одежды, поверх сарафана — ив великорусской, преимущественно северной
деревне. Душегрейка передавалась по наследству вместе с кокошником и другими
наиболее дорогими частями женского костюма» (ВЭС, с. 649—650).
[81—88] — люди будут удивляться и соседи будут осуждать меня, что я
польстилась на подарки жениха, как будто я расту без матери и без брата. Характерно,
что здесь говорится не об отце, а о матери, которая по наследству передавала дочери
свои «гулевые» наряды, и о брате, который мог заработать на подарок сестре на
отхожем промысле.
[90] И на это я, девича, не окинулась — окинуться — здесь в смысле:
прельститься, обмануться.
373 [98—100] — ср. примеч. к 368 [280—290].
[111] И все от гребешка головушка не гладится — ср. с пословицей: «Не
гребень голову гладит, а время» (см.: Даль, 1, с. 393).
Примечания
581
[114—115] И я роду да есть, девйча, не поповского, И глаза-то у меня
да не завидливы — ср. пословицу: «Поповские глава завидущие, руки загребущие»
(Даль. Пословицы, с. 673—674).
[123—124] И настритушку она ко мне не стритится, И не сдие со мной
доброго здоровьица — т. е. она будет избегать встречи и перестанет здороваться со мной.
[130—131] И я не властна столько этой красной девушкой, И не барыш-
ничка баженой ейной волюшкой — т. е. не имею права распоряжаться этой девушкой
и торговать ее волей,
[136—137] И я топила про родильницу тяжелую, И про малого бладенцд
некрещеного — ритуальное мытье в бане являлось также одним из моментов обряда,
связанного с рождением ребенка («размывки»). В севернорусских деревнях
продолжительное время сохранялся обычай рожать в нежилом помещении — обычно в бане.
См.: Токарев. Этнография, с. 85.
375 [4] И на резвы мне девочьи томны ноженьки — томны — здесь истомленные,
замлевшие.
[5—6] И мне пройти было по высоку по терему, И с-по сухому пройти
да мне по дереву — ср. свадебные песни, записанные от И. А. Федосовой: «С терема
на терем Марья шла» и «Из-по сухому по дереву» (см.: А.-С, вып. 2, № 15 и 23,
с. 61—63; с. 496 в наст. томе).
[10] И расхватитесь-ко солдаточки бессчастный — расхватитесь — здесь
синоним к «порасстроньтесь» [9], т. е. расступитесь, разойдитесь.
[17] И не кокодило качусь да со синя моря! — кокодило — крокодил (ср.
древнерусское «коркодил» — см.: Срезневский И. И. Материалы, т. 1, с. 1288:
происходит от греч. KpoKOoeiXoq).
376 [22] И я ко этому ошесточку стряплйвому — см. примеч. к 280 [130—140],
362 [32].
[35—37] И что девицы добры людушки дивуются, И красоты да во белом
лице срекаются? Это чья это девйча с инной волости — т. е. и почему только
удивляются добрые люди красоте этой девицы, она какая-то чужая нам!
[44—48] — смысл этих строк: невеста просит дать ей самую красивую рубаху,
которую вышивали особенно тщательно в праздничные дни (Рождество, Благовещенье,
Петров день).
[49—57] — здесь изображение вышивки рубахи дано с истинно эпической
широтой. Известно, что сарафаны и рубахи молодых женщин особенно богато украшались
вышивками, однако рисунки, близкие к описанным, неизвестны. О роли солнца и месяца
в свадебной символике см.: Довнар-Запольский, с. 346—352 и 380—383. Частый
изборочки — сборки у рукавов или по вороту.
377 [66] И розряжать да будут белую лебедушку — розряжать — здесь в
смысле: посылать на работу.
[69—76] — смысл этих строк: когда пойду (в поле) на работу, одену эту
рубаху, и красное солнышко, вышитое на ней, обогреет землю и мое сердце, разгонит
мороз и высушит росу, чтобы не мерзли мои ноги и башмачки не промокли.
[80—81] И тут повыстанет-то бладенький светел месяц И позади печи
печальноей головушки — т. е. выйдет молодой месяц (вышитый на рубахе), чтобы
светить в спину девушки по дороге домой, печи — здесь печь, светить и согревать (по
аналогии с солнцем — см. [70]).
[95—99] — смысл этих строк: сегодня мне предстоит последний раз до
замужества сходить в баню с девушками.
378 [118] И всё Иваньской-то несё да вёшной виничек — см. примеч. к 301
[17-18].
582
Приложения
[119] И про меня да у родителя подлажено — т. е. для меня мать приготовила.
378 [9—10] И можешь знать-ведать, сердечно мое дитятко, И што детиная
тоска — неугасимая — ср. в «Плаче по дочери» 105 [1], т. 1 наст. изд.
378—379 [14—70] — здесь вспоминается брат невесты, ушедший на военную
службу. Весь фрагмент построен на перекличке с вербальными стереотипами рекрутских
и солдатских причитаний. 379 [50] И с ким роздию я злодийную кручинушку —
т. е. кто разделит мое горе. [58] — И памятить да станем красно свое солнышко —
т. е. станем вспоминать сына и брата. [59] И уже ветрышки теперь да неудольные —
неудольный — здесь в смысле: неодолимый, неблагоприятный.
380 [73] И у единого у чистого хоть полюшка — т. е. деревня, в которую
невеста выходит замуж, у того же поля, что и ее родная деревня.
381—382 [20—47] — ср. обещания «истопщички» 364—369 [106—349]. Здесь
характерно контрастное столкновение бытового (правда, тоже несколько утрированного)
с идеализированно-поэтическим.
382 [71] И вытегорскиим мытьем да показалась — показалась — казалась и по-
вернулася — означают здесь и дальше: обернулась.
[79] И во кирпичну она печеньку бросалась — кирпична печенька — здесь явный
момент идеализации. В севернорусских деревнях в банях обычно сооружались (в значительной
мере и до сих пор сооружаются) не печи из кирпича, а каменки (см. здесь же [82]), т. е.
очаги из валунов различных размеров, в которые в последние десятилетия стали вмазывать
котел для нагревания воды (см.: ВЭС, с. 342; Vahros, 8, S. 13—29).
383 [85] И на дубовой пол тут волюшка бросалась — дубовой пол — здесь
идеализация еще в большей мере, чем дубовый пол в избе. В банях он обычно устилался
жердинами, или тонкими бревнами, либо редкими сосновыми досками со щелями для
протекания воды (см.: ВЭС, с. 324).
[89—95] — эти строки подтверждают предположение, высказанное Е. Г. Ка-
гаровым, что ритуальное мытье в бане имело не только очистительный характер, но
было одним из моментов расставания с девичеством (см.: Катаров, с. 171).
[109—ПО] Она дровидма топила все осинныма, И лучиной разжигала все
сосновой — характерно, что здесь дается крайний отрицательный вариант по сравнению
с идеализированно-поэтическим: одно деревче... сахарное, друго деревче... виноградное
и третье деревче... дубовое (365 [146—148]) и нейтральным, обычным,
соответствующим реальной практике: дровцы сосновые и лучина еловая (364 [НО—111])» который
в порыве щедрых обещаний тоже отвергнут «истопщичкой». Осиновые дрова — худший
сорт топлива в севернорусских областях (см.: ВЭС, с. 267—268).
383—385 [123—176] — о традиционном мотиве «прятание воли» см. примеч. к
340—341 [15—79]; о символическом значении горькой осинушки см. примеч. к 340—
341 [15—79]. Ср.: А.-С, вып. 1, 45 [61—64]. 384 [167] И не уход, воли, во синеем
во морюшке — не уход — здесь в смысле: нет убежища, укрытия.
385 [1—4] — см. примеч. к 383 [89—95].
[10—И] И унеси да эту парную ты баенку, И уж ты этыи единый
бревнишечка — т. е. разнеси баню по бревнышку.
386 [20] И через озеро ведь шить да малы лоточки — т. е. построить лодки
для перевоза через озеро.
387 [1—14] — обращение невесты к матери и последующее «отвапливание» матери
связано с обрядом расплетения косы в свадебный день. Здесь невеста просит помочь
ей в последний раз заплести косу по-девичьи («в мелкопрядную косыньку»). [5]
И заплести ж да мелкорусу мою косыньку — мелкорусая — здесь в смысле: русая
коса, заплетенная мелкими прядями.
Примечания
583
387—388 [20—25] — девушкам (обычно ближайшим незамужним родственницам)
поручали последний раз плести косу невесты по-девичьи.
388 [5—6] Я забросила стряпню да суетливую, И я итти да к тебе, белоей
лебедушке — т. е. оставила стряпню (приготовление к свадьбе), чтобы прийти помочь
тебе заплетать косу.
[13—33] — обряд расплетания девичьей косы (девушки в севернорусских
деревнях обычно заплетали волосы в одну косу), заплетание двух бабьих кос и надевание
женского головного убора выделяется как особый момент свадебного ритуала,
приуроченный ко времени после венчания или при вступлении в дом жениха, причем все это
совершалось свахой или крестной матерью невесты в присутствии женщин. Здесь,
очевидно, сказалось то, что Барсов стремился не столько записать сам ход обряда,
сколько причитания, которые его сопровождали (ср.: Лысанов, с. 119, где тоже не
описывается обряд расплетания косы, а просто упоминается: «За столом у невесты
головной убор уже быват не тот, что у венца: косу убирают по-молодушьему (т. е.
как у молодухи. — К. Ч.), на голове шелковая косынка, завернутая колпачком, но
жемчужная поднизь тоже одевается»).
В комментируемом отрывке речь идет о заплетании девичьей косы накануне свадьбы;
однако здесь используются мотивы, явно намекающие на «бабью» прическу — две косы,
заплетенные по бокам и уложенные на голове. Села, горы, темные леса и т. д., которые
якобы должны отпугнуть жениха, также напоминают «бабью» прическу — «рога»,
«закрутку» и т. д., а не гладко зачесанную девичью голову с одной косой сзади. [19]
...угрюм-струисту ричку быструю — обычно она упоминается в «баенных воплях» в
связи с выбором воды для мытья невесты. Ср. в записи П. Н. Рыбникова:
Ты не мойся, красна девушка,
Матушкой Угрюм-рекой:
Богоданные будут угрюмые,
Милый-ладый невесел с тобой,
Ты не мойся, красна девушка,
Матушкой Свиреп-рекой:
Богоданные будут свирепые,
Милый-ладый несговорчивый,
Ты умойся, красна девушка,
Матушкой Весёл-рекой:
Богоданные будут веселые,
Милый-ладый сговорчивый!
Рыбников, 3, с. 87
Ср. также: Колосов, с. 141.
Примечательно, что Федосова истолковывает традиционный символический обряд
по-своему. «Угрюм-река» — у нее «бабий» пробор на голове, символ замужества вообще
(о девичьих и женских прическах см.: ВЭС, с. 658—660).
388—389 [34—40] — этот пассаж связан с обычаем втыкать с целью оберега
иглы и булавки в одежду и волосы невесты (см.: Зеленин, т. 1, с. 178; т. 2, с. 545
и 791. Анализ см.: Катаров, с. 154). В поэтическом истолковании он предстает здесь
как средство устрашения жениха. Ср. в «Плачах на спускание воли», где булавочки
и ножечки символизируют горькое замужество.
389 [41] И невначай будет бладу сыну отечскому — невначай — здесь: невдомек.
[45—46] И мы вплетем да золотую косоплёточку, И уберем да в косу
алые все ленточки — отсюда следует, что косоплётку, олицетворяющую волю, еще
продолжают вплетать в косу невесты, несмотря на то что, по Барсову, уже состоялся
584
Приложения
обряд «спускания воли». О колебании места этого обряда в свадебном ритуале Заонежья
см. во вступительной заметке к «Плачам на спускание воли».
[48] И мы на Светлое Христово Воскресеньице — свадебный день обычно
назначался на воскресенье.
[74—75] И горы воместо, голубушко, тут столнутся, И тут остудник'
блад отечской сын укроется — т. е. горы сомкнутся и жених погибнет.
390 [102] И на походочку, остудничек, варбвой — вароѳой — здесь в смысле:
скорый, проворный (см.: Даль, 1, с. 166).
[106] И с клохф на-клои,, соловей как, перелетыват — клои, — здесь,
очевидно, в значении «клочок» — кочка на болоте (см.: Даль, 2, с. 120; другое значение,
которое здесь же приводит Даль: смешанный лес на клочковатом болоте).
[114—115] И в городах да всё, остудник, не заходится, И во селах да
всё, остудник, не сболтается — не заходится — т. е. не заблудится, не потеряется
ни в городах, ни в селах. См. 389 [68—69], 390 [111].
[123—124] И за обиденки поставим за Христовскии, И за вечерни мы
поставим за Петровский — т. е. обедни и вечерни будут защищать волю от жениха.
Здесь жених выступает как нецерковное, дьявольское начало, от которого можно
защититься молитвой.
390—391 [127—133] — ср. с замечанием Барсова в статье «Свадебный обряд в
Заонежье» в наст, томе о прятании красоты в церкви под крестом, как в самом
надежном месте.
391 [140—144] — примечательно, что в монастыре тоже трудно сберечь волю:
[143] красны девушки ведь там да сбаловалися.
[145—169] — в этих строках выражена чрезвычайно характерная для
патриархально-общинного крестьянского сознания мысль — самым надежным для воли
оказывается обернуться большаком... настоятелем или большухой... подомовой —
жених в этом случае, несмотря на всю свою изобретательность, уж наверняка не посмеет
подступиться — устрашится... уполохается.
392 [192—193] И лучше ведьмой я, победна, бы родилася, И родной матерью
бы я да не годилася — по народному поверью, ведьмы не могли иметь детей (см.:
Сперанский. Ведьмы).
393 [33] И во диких оны оргах во глубоких — орга — болото, поросшее лесом,
топкое место в лесу. (В словаре к первому тому Барсов дает вариант «ольга» — в
такой форме это слово встречается и в былинах, записанных П. П. Рыбниковым, —
см.: СРНГ. Вып. 23. С. 192).
[38—53] — ср. аналогичное обращение к елиночке в песне «Сяду я, младе-
шенька, под окошечко», записанной А.-С. от Федосовой (см.: вып. 3, № 1), или в
былине «Князь Роман и Марья Юрьевна», записанной в Карелии (см.: Путилов,
с. 77). [41] И она смолится зеленой деревиночке — смолится — здесь взмолится.
[43] И роспусти да свои прутьиид ты ветлыи — ветлыи — здесь приветливые,
ласковые (ср.: «ветляная нешутушка»).
394 [67] И еще в лес пойдут удалый полйснички — полиснички — здесь охотники
(от «полесовать» — охотиться). Сведения об охоте в Олонецкой губернии в годы,
современные Федосовой, см.: Иванов, с. 142—143. Охотой (как и рыбной ловлей)
было занято более трети взрослого мужского населения, причем особенно славились
охотники Повенецкого и Петрозаводского уездов, употреблявшие главным образом
самодельные винтовки, отличавшиеся дальностью и меткостью выстрела.
[68—69] И оны с борзыма собакама лаючима И со чепныма-то оны да
со съедучима — т. е. с цепнымч сердитыми, способными разорвать зверя собаками.
Примечания
585
Борзые — здесь — не обозначение породы, а в значении «быстрый», «ловкий».
Олонецкие охотники обычно держали так называемых карельских лаек, отлично искавших
белок и лисиц и способных вместе с тем и загнать зайца, и идти на медведя.
[71] И оны духу-то, собакища, наслухивают — т. е. чуют запах зверя.
[88] И в глубоки стане воды убиратися — убиратися — здесь прятаться.
395 [101] И куды птиченька ведь есть да солетается — т. е. на юг, куда
улетают птицы; птиченька — здесь собирательное (стая).
[106—107] И выше лесу подымаючи-то темного, И ближе к облачке-то,
птиченька, ходячей! — реминисценция традиционной сказочной формулы: «выше лесу
стоячего, ниже облака ходячего».
[112—ИЗ] И мимо мой она пролетит-то зеленой сад, И мимо девушкин
пролетит-то высок терем! — о символике «зеленого сада» и «высокого терема» см.
примеч. к 285—287 [348—438].
[115—125] — характерно, что холодное северное море, куда пролетит воля,
возвращаясь с юга и не узнав дома невесты, и где бушует сивер и жгут морозы, в
конце концов оказывается все тем же Онегушкой (Онежским озером).
[129—130] И она сядет тут на малую замоинку, И на подводную холодную
колодинку — замоинка и подводная колодинка — здесь синонимы со значением:
затонувшая в воде коряга, на которую любят садиться птицы.
396 [159] И повзыщите дорогу да мою волюшку — повзыскать — здесь поискать,
найти.
[162] И приубайте ю на ласковых словечушках — т. е. уговорите ее ласковыми
словами. Приубайте — от «баить» (говорить).
[177] И на прилестную-то ричь не окидается — т. е. не обманется льстивыми
словами.
397 [190] И столько жупячи я, птича, причитаючи! — жупеть — здесь в
смысле: петь по-птичьи.
<ПРИЕЗД ГОСТЕЙ И СВАДЕБНЫЙ ДЕНЬ)
Выделение и названия этих разделов у £. В. Барсова не согласованы и
противоречивы. Все они относятся к свадебному дню, но под таким заголовком оказались
только причитания, произносившиеся утром в свадебный день.
В разделе «Собирание помочи» естественный ход свадьбы нарушается ремаркой
«Женихи едут...». Между тем жених и его поезжане, вероятно, не появлялись в деревне
невесты раньше, чем она закончит «собирание помочи». Поэтому в настоящем издании
эту ремарку помещаем перед фрагментом, в котором невеста говорит о появлении
«поезда княженецкого». «Собирание помочи» характерно для заонежской свадьбы и
было традиционной формой участия в ней общины, так же как дарения при объезде
родственников — участием рода (родни).
Важнейший момент всей свадьбы и свадебного дня — появление партии жениха в
доме невесты Е. В. Барсовым не выделен. Не отмечено также, с какого момента
невеста перестает причитывать. В статье о свадебном обряде говорится: «после венца»,
однако в самом томе причитания заполонили почти все пространство свадебного ритуала.
И. А. Федосова была безусловно способна импровизировать на любую тему в стиле
и в духе причитаний, и, с другой стороны, она была склонна в условиях записи развивать
ритуальные плачи в своеобразные плачи-поэмы (что уже отмечалось для первого и
второго томов), в самих причитаниях как бы описывать ход обряда (сходную тенденцию
586
Приложения
В. П. Кузнецова выявила не только у Федосовой, но в меньших масштабах). В форме
причитаний она передает свадебные величания, корильные песни и иной раз и другие
жанры, как бы деформируя «нормальную» картину. Е. В. Барсов с этой ее тенденцией
явно не совладал, и в результате обрядовая структура свадебного дня осталась в должной
мере не выявленной. Исключение составляет изображение в причитаниях и в ремарках
утра свадебного дня — здесь более четко маркированы детали поведения невесты, под-
голосницы, матери и подружек невесты.
Парадоксально, что £. В. Барсов, который в иных случаях столь широко трактовал
термин «подголосница» (она будто бы причитает вместе с невестой еще на сговоре; ср.
также статью, извлеченную из его архива и опубликованную в первом томе наст,
издания, которая называется «О записях и изданиях „Причитании Северного края",
личном творчестве Ирины Федосовой и хоре ее подголосниц»), формируя разделы
третьего тома, относящиеся к свадебному дню, как бы вовсе забывает о подголоснице.
Известно, что И. А. Федосову с юных лет приглашали подголосничать на свадьбы,
однако никакого постоянного хора подголосниц у нее, конечно, не было. В отличие
от некоторых других районов Русского Севера невеста в Заонежье вплоть до свадебного
дня (или до невестиной бани) причитывала сольно. Подголосницу приглашали
сопровождать невесту в баню (если причитывать и совершать некоторые обережные и
карпогонические обряды не могла ее крестная мать) и затем в день свадьбы — для
причитывания за невесту, когда последнюю будили утром. Иной раз она же в
причитаниях истолковывала сон невесты, который был особенным предметом поэтического
изображения и несомненно играл также и магическую (или мантическую) роль.
Подголосница могла сопровождать невесту во время «собирания помочи» и наконец, что
считалось важнейшим, выводить невесту к столу после приезда партии жениха,
причитывать за невесту или вместе с ней, а затем и в процессе обмена дарами со
свадебными гостями в доме невесты и в доме жениха. Она следила за всем ходом
обряда в свадебный день и направляла его в соответствии с традицией (см.:
Кузнецова В. П. Плакальщицы Заонежья // Кижский вестник. № 4. Заонежье.
Петрозаводск, 1994. С. 75—85). Подголосница играла роль, сходную с карельской
«возбудительницей плача» (ittketäjä). В некоторых русских районах употреблялся термин
«клевить» — побуждать невесту к усиленному плачу причитаниями и свадебными
песнями (СРНГ. Вып. 13. С. 271). Роль подголосницы, как пишет В. П. Кузнецова,
сопоставима с ролью дружки (или вершника) со стороны жениха — он тоже много
говорит от имени жениха или вместо него.
В причитаниях, которые произносятся в свадебный день, но до венца, получает свое
завершение тема «спускания воли» и в то же время как бы борьбы за нее. Параллельно
с причитаниями происходит сам обряд «спускания воли» (если он не был совершен на
девичнике) — расплетание косы и раздача (передача) ленточек (или другого предмета,
в который воплощалась «воля») подругам или младшей сестре невесты, либо символическое
вручение «воли» жениху и только потом — раздача ленточек.
В причитаниях при съезде гостей, как и при гощениях, И. А. Федосову волнуют
не только судьба невесты, которая, разумеется, остается в центре ее внимания, но и,
как всегда, семейные и родственные проблемы. Так, например, обращаясь к брату, она
от имени невесты выражает опасение — смогут ли их добрые отношения оставаться
неомраченными в будущем. В новой семье она должна спрашивать у свекрови и мужа,
можно ли ей выйти на крыльцо встретить любимого брата, который проездом захочет
повидать ее, можно ли пригласить его за стол и накормить. Она должна выслушивать
незаслуженные упреки сестры за то, что ее и ее мужа, живущих далеко за лесом, она
не сумела посетить во время объезда родственников и пригласила на свою свадьбу
только «грамоткой».
Примечания
587
Значительный интерес представляет подробное изображение в причитаниях утреннего
буженин невесты матерью и ритуального умывания невесты девушками, которые
разыгрывают сцену добывания воды ив «моря-океана» или святой воды из Палеостровского
монастыря. Они выходят на некоторое время в сени, чтобы потом вернуться с добытой
уже водой. Невеста просит их также вышить полотенце-утиральник разными узорами
и украсить серебром и жемчугом, обещая отблагодарить их за это ленточками из косы-
«воли».
Невеста прощается с домом, двором и улицей и просит брата не торопиться с
выживанием ее из дома — она заранее готова отказаться от своей доли в общем хозяйстве.
Это тоже весьма условно — По обычному праву того времени, получив приданое при
выходе замуж, она теряла право на «долю» (см.: Ефименко. Приданое).
Встреча невесты родственниками жениха — прежде всего свекровью и свекром —
перед ее входом в их дом, «большой стол», обмен дарами и все дальнейшие этапы
свадебного дня отражения в причитаниях не получили; о них Е. В. Барсов говорит только
в статье. После венца причитаний произносить не следовало, а Е. В. Барсов записывал
и издавал именно причитания.
6. ПЛАЧИ ПРИ СЪЕЗДЕ ГОСТЕЙ
В статье Барсова «Свадебный обряд в Заонежье» съезд гостей не выделен как
отдельный этап свадебного ритуала (в других известных нам описаниях Заонежской
свадьбы тоже).
398—399 [15—62] — невеста объясняет опоздание двоюродной сестры
отдаленностью ее деревни — к ней никого не успели послать. [15] И воссияла тут луна-да
красно солнышко — т. е. стало светло. Луна и красное солнышко здесь сливаются в
один обобщенный образ светила (ср. «гуси-лебеди» — вообще птицы, «ельник -
березник» — вообще лесок). [18] И со дальноей со чужой со сторонушки — речь
идет о замужней двоюродной сестре. [24—25] И твоя дальняя судимая сторонушка
И не в частом, моя сестричушко, свиданьице — т. е. ты вышла замуж далеко, и
нам не удается часто видеться. [26—27] Што же подолгу, сестрича, снаряжалася,
И испотйху, сдвуродима, сподоблялася — подолгу и испотйху — здесь синонимы со
значением: медленно, долго. Снаряжалася и сподоблялася — синонимы со значением:
готовилась, собиралась (см.: Даль, 4, с. 293 — о севернорусском значении
«сподобляться» (сподобиться)). 399 [47] И тебя на пути ль-дорожке ль не честили —
т. е., может быть, по дороге не оказывали тебе чести добрыми приветствиями.
399—400 [69—94] — причитывающая расспрашивает двоюродную сестру,
которая ехала издалека, не встретилась ли ей по дороге ее воля. Вопрос этот имеет
символический и игровой характер. [94] И, знать, на росстанях, сестричка засто-
ялася — росстани — здесь перекрестки дорог, встречи.
400 [8—9] И принавйяны ведь ясны мои очушки, И столько едучи ведь
широкой дороженькой — т. е. в дороге ветер обвеял мои глаза (и теперь они туманятся,
плохо видят).
400—401 [10—24] — смысл этих строк: ты упрекаешь меня, что я долго не
приезжала, но я и муж мой на тебя сердились, так как на сговор вы собирали всю
родню, а нас забыли.
401 [30] И как умильно эта грамотка уписана — т. е. письмо было такое доброе,
что она решила ехать.
588
Приложения
[35—45] — один день отпрашивалась у родителей мужа, другой день ждала
их ответа, а третий день ушел на уговаривание мужа. Мелкорубленая клеточка —
пристройка к избе для молодой пары. [41] И все ласкала я прелестныма словечуш-
ком — т. е. уговаривала льстивыми речами.
402 [63] И кругом ластушка, лебедушко, облетыват — т. е. воля летает кругом
причитывающей как ласточка. Лебедушко — здесь обращение к невесте.
[86—87] И он за кустышки ведь, заюшко, туляется, И за ракитовы,
упалой-то, западыват — туляется и западыват — здесь синонимы со значением:
прячется (см.: Дальг 4, с. 441 и 1, с. 611).
[94] И кругло малое озерко становилося — т. е. озеро покрылось льдом,
замерзло.
403 [116] И ухитйлся серой лесной горноапаюшко — ухитился — здесь в смысле:
спрятался, скрылся (см.: Даль, 4, с. 525).
[123] И на ноженках сапоженко некорыстное —- некорыстный —- здесь
бедный, плохой.
[125] И наш доброй-то ведь конь установился — т. е. остановился.
[128] И супротив ночи на путь иде дороженькой — т. е. идет по дороге,
несмотря на приближение ночи.
404 [155] И сокручу тебя во цветно я во платьице — т. е. наряжу в праздничное
платье.
[159] И мне челом да била воля, низко кланялась — здесь благодарила.
[169—170] И она клубышком ведь, воля, покатилась, И она червышком,
баже'на, тут свивалася — ср. традиционный мотив похоронных причитаний: «я
червышком свивалася».
404—405 [175—212] — ср. традиционный мотив рекрутских причитаний и
солдатских песен: солдат жалуется, что родные забыли его. [177] И шатры белые,
сестрина, пораздернуты — т. е. поставлены палатки. Ср. традиционный мотив:
«(раскидывание богатырями шатра в поле» («Богатыри на заставе», былины, в которых
богатыри охотятся) или «встреча в поле шатра незнакомого богатыря» («Потык» и
др.) — см.: Васильев, с. 114. 405 [208] И с ума выложен сестрицы у родимой —
т. е. сестра забыла. [211—212] И со обиды во лугах он становился, И со кручины
во шатры тут обшатрйлся — т. е. обидившись на родных, он остановился в поле,
раскинул шатер и скрывается в нем.
405 [224—225] И без угару наболится буйна голова, И все без ветра накру-
шится ретливо сердче — ср. традиционный мотив похоронных и рекрутских причитаний:
«без огня горю, без ветра шатаюсь» и т. д.
406 [245—246] И поели этого крепкого рукобитьица, И ослобожена урёчная
неделюшка — т. е. после рукобитья тебе была дана целая неделя.
[258—259] И ты со стадушком ко мни да со гусиныим, И ты со другиим
ко мни да лебединыим — см. примеч. к 315 [52—53].
[265] И соболина-кунья шубонька скидывана — соболина и кунья —
идеализирующие эпитеты. См. примеч. к 297 [911].
[272] И хоть на мало бы одно ко мни обнощьице — т. е. хоть бы на одну
ночевку.
[277—279] — смысл этих строк: за неделю до свадьбы все было приготовлено
для встречи невесты.
407 [291] И што не видли богоданны бы родители — т. е. чтобы родители мужа
не видели.
[297] И не увидят ли в чистом да поле куревки — куревка (курева) —
здесь в смысле: пыль, вихрь (см.: Даль, 2, с. 222).
Примечания
589
[299] И не почустуют ли жалких оны писенок — не почустуют — здесь
синоним к не услышат [298].
[304—310] — смысл этих строк: теперь муж будет вечно попрекать меня
тем, что я не в почете у дяди (отца невесты).
407 [1] И спасет Бог тебя, сестрича сдвуродимая — спасет Бог — здесь в
смысле: спасибо.
408 [19] И острастила меня, белую лебедушку — острастила — здесь синоним
к испугала [20] (см.: Даль» 2> с. 705).
[23] И дорогой милой беседницей воскресной! — т. е. звала бы волю к себе
якобы на воскресные беседы — молодежные воскресные посиделки.
408—409 [19—20] И я пойду клонюсь скачёноей жемчужинке, И паду клу-
бышком во резвый во ноженьки — т. е. пойду поклонюсь брату до земли.
409 [38—40] И мы роботали крестьянскую роботушку, И мы за шуточку
со братцем со родимыим, И за веселье со скачёноей жемчужинкой — т. е. работали
шутя, работа казалась легкой.
409—410 [58—65] — смысл этих строк: из ста человек, даже из тысячи не
найдешь, чтобы брат так любил сестру и заботился о ней (совет и желанье), чтобы
брат и сестра так дружно и весело пели песни и вели друг с другом и серьезные, и
шутливые разговоры.
410 [81] И засмотри ж меня на чужей на сторонушке — т. е. навести меня,
когда буду замужем.
[87] И за твое прошу великое желаньице — т. е. прошу, чтобы ты не
забывал любить меня и заботиться обо мне.
412 [178] И зазнобить твое ретливое сердечушкоі — т. е. огорчить.
[190—191] И уж он крест да клал, мой свет, тут по-писаному, И он
поклон да ведь, мой свет-то, по-учёному — ср. традиционную формулу былин и
сказок. Например, в былине «Илья и соловей» в записи от Т. Г. Рябинина:
Крест-ют клал ён по-писаному,
Вёл поклоны по-учёному.
Гкльфердкнг, т. 3, с. 15
413 [205] И не груби свою родитель-родну матушку — здесь не груби в значении:
не огорчай (см.: Даль, 1, с. 399).
[209] И ты собой покрась, скачёная жемчужинка — т. е. приукрась от себя
(когда будешь рассказывать о посещении сестры).
[222] И на спокойну она ночь да унимала — т. е. приглашала переночевать.
Унимать — приглашать (см.: Даль, 4, с. 499).
[226] И хотя ж сядешь на седёлышко черкасское — хотя — здесь в смысле
когда.
414 [262—263] И мне работушкой добротушки-то не нажить, И послуша-
ньицем желанья от них не видать — т. е. ни работой, ни послушанием не заслужить
их расположения.
[268—273] — смысл этих строк: не кручинься и не тоскуй, а просись у
свекра и свекрови, чтобы они отпустили тебя вместе с мужем погостить на родину.
[274—276] И на гостибище родитель есть ведь батюшко, И на привет
да е желанна родна матушка, И на стретаньице ведь братец е родимой — т. е.
приедешь в гости, тебя будут привечать отец и мать и встретит брат.
[277—280] — смысл этих строк: поблагодарю брата за его сердечную заботу.
590
Приложения
415 [304] И не судьячь да на желанныих родителей — судъячъ — здесь в смысле:
укоряй, пеняй.
[328] И погулять да ты, мой свет-то, во зелёной сад — зелёной сад —
здесь, как и обычно в свадебных причитаниях, олицетворяет девичество невесты — см.
примеч. к 285—287 [348—438].
[332—333] И была стенушка по воли городовая, И заборонушка от буйною
от сивера — стенушка... городовая и заборонушка — синонимические выражения со
значением: защита.
416 [338] И мала птиченька про меня да не щебернула — щебернуть — здесь
в смысле: прощебетать, щебетнуть.
7. (УТРОМ В> СВАДЕБНЫЙ ДЕНЬ
417 [1] Бы не скрынъте-тко, пожалуста — скрыньте — здесь в смысле:
скрипните.
[6] И ты не гнись, тяга лужёная — тяга — здесь дверная скоба.
[30] И у придроки'родной матушки — придрока — здесь ласка (см.: Даль, 1,
с. 495).
418 [42] И бе покоить куболёное — см. примеч. 321—322 [1—43].
419 [85] И побудить да будет девушку — т. е. все равно придется будить
девушку.
[117—122] — смысл этих строк: позабыла о свадьбе или думаешь, что она
не состоится.
420 [132—135] — реминисценция заговора-молитвы в функции свадебного
«благословения».
[139—140] И во башмачики козловый, И ты шитья да вытегорского —
по сведениям А. Иванова, в 1868 г. в г. Вытегре из 60 ремесленников было 17
сапожников, кроме того, от 150 до 200 человек горожан и жителей окрестных деревень
занимались кройкой и шитьем меховых изделий, которые сбывались в деревнях Олонецкой,
Вологодской и Архангельской губ. (Иванов. Города, с. 186—187). О значении Выте-
горской ярмарки см. примеч. к 362 [8—9].
[147] И всю покрасушку девочью — т. е. девичьи украшения.
[156] И погулять да во зелёной сад — см. примеч. к 285—287 [348—438].
[159] И во кружочках хоботистыих — кружочек — здесь в смысле: хороводы,
игры вообще; хоботистый — здесь в смысле: поворотистый — с поворотами, с изгибами
(от «хобот» — поворот, изгиб, колено — см.: Даль, 4, с. 555).
[165—166] И мы не год ларчи копили, И мы не в день да сподобили —
т. е. приданое копили много лет.
421 [24] И щулкатурныма гвоздяма в пол пощалкивать — по-видимому, —
щелкающими, стучащими в пол гвоздями (см.: Даль, 4, с. 653).
[28] И на семь дел меня, родитель, не рядила — т. е. не справляла на
работу, не давала обычных поручений.
422 [52] И в приберёге у скачёноей жемчужинки — т. е. под защитой брата.
422 [4—5] И прости, ранное мое да положеньице, И прости, поздное девочье
пробужденьице — невеста здесь прощается с возможностью рано ложиться и поздно
вставать, которая была у нее в родительском доме.
422 [1—5] — ср. свадебную песню, записанную от Федосовой А.-С. «Иэ-по
сухому по дереву» (вып. 2, № 23).
Примечания
591
[27] И подомарь стоит — кадило разжигав — подомарь — здесь диалектная
форма от слова «пономарь».
423 [29] И у бобыл печи, родитель, ecu стопилися — т. е. даже у бобылей,
т. е. у бездетных вдовцов, уже истоплены печи.
423 [41—51] — невеста просит назначить двух девушек, которые будут
сопровождать ее до тех пор, пока она не сядет с женихом за стол. По заонежской свадебной
номенклатуре эти девушки, как и другие девушки и близкие родственницы, имели общее
название приставнии, (см.: Лысанов, с. 12). Вместе с тем две девушки, о которых
идет речь в комментируемых строках, имеют специальное название — правоплечница и
левоплечниид (или праворучнииа и леворучнии,а). Они стояли и сидели на протяжении
всего обряда по правую и левую сторону невесты. Судя по комментируемым строкам,
правоплечница назначалась в Кузаранде из девушек-родственниц со стороны отца, а
левоплечниид из девушек-родственниц со стороны матери.
424 [82] И на ямах, красны девици, за подводама — ям — здесь в смысле:
почтовая станция, на которой меняли лошадей.
425 [20—26] —. имеется в виду Палеостровский монастырь — см. примеч. к 366
[201]. Становищечко — место стоянки и ночлега рыбаков. По сообщению
О. X. Агреневой-Славянской (очевидно, записано со слов Федосовой) — «становищечко
Салосомское» было расположено на о-ве Клим-гора на Онежском озере вблизи часовни
Зосимы и Савватия (А.-С, вып. 2, 18 примечание).
427 [46—72] — ср. в «Баенных воплях» просьбу невесты к девушкам вышить ее
сарафан звездами, солнцами и т. д. См. 376 [49—57] и примеч. к этим строкам.
428 [83—90] — в комментируемых строках описывается, как невеста крестится
по обычаю.
[95—106] — заговор-молитва с элементами этимологизации.
429 [134—135] И красноловъиче ведь было мне очимое, И было имячко мне,
девушке, с изотчиной — т. е. в глаза хвалили меня, величали по отчеству.
[137] И я на правую теперь да все на рученьку — см. примеч. к 423
[41-51].
[140] И я ко этыим воскресенскиим-то скиющкам — воскресенские —
воскресные (свадьба играется в воскресенье); скиюшка — тот, кто «скет» (т. е. раскатывает
и приготавливает слоеное тесто. См. примеч. к 322 [70]).
[161—162] Аль по свекру ты справляешь-то поминочки. И по свекровы
ли, родитель, ты годиночки — поминки — здесь поминальные дни покойника (третий,
шестой, девятый, двадцатый, сороковой и т. д.); годины — поминание покойника через
год после его смерти и в этот же день в последующие годы.
[163] Аль по мне-кова, родитель, имяниннички — т. е. в честь моих именин.
[168] И здомышлят да моя зяблая утробушка — т. е. и догадывается моя
душа, что все это — для того, чтобы я рассталась с волей.
430 [181—185] — смысл этих строк: вижу, что в девушках мне осталось быть не
год, не неделю, а один только день.
430—432 [195—265] — невеста рассказывает традиционный сон, который ей
приснился в последнюю предсвадебную ночь. 431 [220] И она бросится середь да рички
быстроей — т. е. мечется по реке. [223] И она на речи, родитель-свет, не ставит-
ся — т. е. не хочет разговаривать. [228] И как нихто да к моим рйчам не имается —
т. е. никто не слушает моих слов. [247] И плывет утушка ведь крыльем не схро-
быхнется — не схробыхнется — здесь: не махнет крылом, не встрепенется. [260]
И во часту тресту ли воля ухититися — т. е. спрячется ли воля в густой камыш.
Треста — здесь камыш, осока. 432 [263] И все под сходенки пригурнуть под
дубовый — т. е. поднырнуть под сходни, чтобы не было ни видно, ни слышно.
592
Приложения
432 [270] И нынь схватилася, невольна красна девушка — схватиться — здесь
в значении: хватиться, спохватиться.
[275] И нонь надрублена хожу как деревиночка — т. е. как надрубленная
ветка.
433 [314—315] И я сделала ..лрогул... на широкой на уличке — т. е. устроила
праздник и гуляние на деревенской улице.
[327—329] И вы еще... воспомните... И на прядимой на судимой на
бес'ёдушке — вспомните меня, когда будете собираться прясть на посиделках и судить-
пересуживать.
[332] И уж я всякий приводы приводила — т. е. на беседах рассказывала
всякие истории (точнее, притчи, примеры).
[347—349] И буде на слово была да я спесивая, И на ричах была,
невольница, бросливая, И на словечушка была непостатейная — т. е. была гордая,
резкая, невежливая на словах. Непостатейная — здесь: не соответствующая обычаю,
приличию.
434 [356] И в возничкй прошу, невольна, в перезовнички — возники — брат или
двоюродный брат невесты, который будет перевозить ее и ее приданое в дом жениха
после венчания; перезовники — тоже ее родственники, которые приглашали партию
жениха приехать за невестой, а позже сопровождали ее при переезде в дом жениха
(см.: Богословский).
[17—18] И клади к двереньке, мой светушко, придверничков, И клади
верных этых крепких сторожателей — т. е. поставь сторожей, чтобы не отворяли
дверей, когда приедет жених.
435 [11] И золочёны чайны чашечки розряжены — т. е. розданы каждому.
[27] И свет'родитель тут на стол да накрывает — свет^родитель —
здесь мать.
436 [57—62] — в комментируемых строках речь идет о том, как гадали брат и
сестра о будущем замужестве и женитьбе. Подсвечник золоченый — явный момент
идеализации. £. Э. Бломквист пишет: «Вставляли их (свечи. — К. Ч.) в подсвечники,
тоже большей частью самодельные — из глины или в виде деревянной колодочки с
углублением, иногда — металлические с острием сбоку, для втыкания в бревно или в
паз между бревнами; в качестве подсвечников приспосабливали также сырую брюкву
или свеклу» (ВЭС, с. 275 и др.)« Позолоченный подсвечник, с другой стороны, —
хорошо знакомый крестьянам предмет церковного обихода. [60] Свещу да воску
Ярова — в Олонецкой губернии для освещения изб обычно употребляли лучину; свечи
(сальные, пучок льняных нитей, пропитанных коровьим или бараньим салом)
использовались иногда для хозяйственных нужд. Восковые свечи связаны были главным
образом с религиозной обрядностью — их ставили около икон, зажигали около покойника
и во время поминок, в церкви и т. д. (см.: ВЭС, с. 275, 277 и ДР«)-
437 [5] И он ситцом дарит меня да новомодныим — фабричные набивные
ткани, в том числе и ситцы, в деревнях севернорусских областей получили более
или менее широкое распространение лишь во второй половине XIX в. (см.: ВЭС,
с. 373 и след.).
[10] И во уши дарит серёжки бриллиантовы — крестьянские девушки в
севернорусских областях носили главным образом сережки из жемчужин, цветных
камешков, металлических пластин со вставными камешками, стеклышками или бусинками
(см.: ВЭС, с. 728).
438 [26—27] Аль радиешь ты на чужу, свет, сторонушку? Аль изменяешь,
свет, ты вольну мою волюшку? — т. е., может быть, ты желаешь выдать меня замуж,
отдать мою волю?
Примечания
593
[37] И я словечушко твое не изменяла — т. е. не нарушала твоего желания,
совета.
[45—47] И не прошу у тя из поженки долиночки, И я из полосы, мой
светушко, третиночки, И я ведь с дому не прошу да половиночки — речь здесь
идет об отказе сестры, выходящей замуж, от доли в крестьянском хозяйстве, которая
ей полагалась, если бы она осталась незамужней. Невеста называет из поженки долиночку
(т. е. долю в общем владении лугом), из полосы третиночку (т. е. третью часть
пахотной земли), с дому половиночку (т. е. половину постройки). Своеобразный устный
договор переходит в символическое желание оставить за ней коноплянничек, обычно
принадлежавший женской части семьи. Она посадит сахарны дереѳиночки и шелкову
траву — девичий сад, на который будет любоваться ее воля. Ср. отказ вдовы от ее
доли в хозяйстве в пользу «большой семьи» в похоронных причитаниях — см., например,
«Плач вдовы по муже» 45—46 [1—21], т. 1 наст. изд.
439 [82—83] И стоят с-за людей оны, да людей добрыих, И все наглядя на
сердечных своих детушек — т. е. стоят, поглядывая из-за людей на своих детей.
Наглядя — деепричастие от «наглядывать».
439 [1—10] — ср. традиционный для похоронных и рекрутских причитаний мотив:
«прощание покойного (рекрута) с деревней, полем, избой, родными и т. д.». См. примеч.
к 29—30 [1—16], т. 1 наст. изд.
440 [4] И по сараю ль я пройду да колесистому — т. е. изъезженному тележными
колесами.
[7] И отошлю дубровь, невольница, зелёную — дубровь — здесь птица
«дубровка», «дубровец» (юрок — см.: Даль, 1, с. 498) из породы овсянок (см.: Жизнь
животных, т. 6, с. 449—450).
[19] И на горючей же катучей синей камешек — ср. традиционный мотив
бытовых и похоронных (поминальных) причитаний: «приберу синь камешек».
[25] И у крылечушка она да ушатилася — т. е. добралась шатаясь (от горя)
до крыльца.
440 [5—10] — описанная здесь сервировка стола имеет явно идеализированный
характер и навеяна городскими впечатлениями Федосовой, либо ее предшественниц.
441 [14] И меня честует к столу да ко дубовому — т. е. с почестями приглашает
к столу.
[20—21] И ты со стадушком садись да со гусиныим, И ты со другиим
садись да лебединыим — с девушками и замужними женщинами.
[26] И коя страшного греха да залучила — строка неясная. Крестную мать
сажают за стол вместе с породой именитой, поі-ому что она защитила невесту крещением
от страшного греха (природного людям греха «ветхого Адама»). Может быть, залучила
связано с «лучить» — бить рыбу острогой (СРГК. Вып. 1. С. 160).
[29] И светушкЬв-братцев приездных сдвуродимыих — приездных — здесь
приехавших из других селений.
[32—35] — в комментируемых строках примечательно крестьянское
представление о предельно богатом угощении — семга, мясо гусиное, жаркое лебединое.
Ср. 441—442 [55—59].
[34] И у нас забрано ведь мяса-то гусиного — забрано — здесь взято в
долг.
[42—43] И я приставлю ко столу да теперь стольничек И разных
кушаний ведь волюшке прикащичек — стольнички — женщины, прислуживающие за
столом, и прикащцчки — приносящие еду.
442 [58—59] И на новых сенях разливно зелено вино, И сладкой воточки
попойка в новой горенке — в сенях обычно раздавалось свадебное угощение тем, кто
594
Приложения
не принадлежал к ближайшим родственникам невесты или особенно почетным гостям
и не был посажен за стол.
[69] И со калиточки-то, волюшка, наливочку — см. примеч. к 331 [11].
[80—81] И нонь послёдне за столом сижу дубовыим, И во почете за
дочерь да за купчёвую — т. е. в последний раз сижу за столом и мне оказывают
почести как купеческой дочери.
[84] И у придрокушки-желанной в доме матушки — т. е. здесь в смысле:
ласковая. Я в доме у всегда готовой пожалеть и приласкать любящей матери.
443 [20] И спасет Бог, да тепло-красно мое солнышко — девушка благодарит
мать за заботу и любовь.
[40—53] — в комментируемых строках содержатся сведения о том, как
обставлялось собирание «помочей», дополняющее описание, содержащееся в статье Барсова
«Свадебный обряд в Заонежье». Невесту выводят на улицу под руки ее крестная
мать и двоюродная сестра, сзади идет родной брат и за ним девушки — подружки
невесты.
443—444 [55—71] — смысл этих строк: пока невеста собирает помочи, мать не
должна пускать жениха в дом и сажать его за стол, сколько бы у него ни было
поезжан и как бы настойчивы они ни были. [63] И впереди да сватухи будут —
наяныщц — наяныщц (от «наян», «наянка») — наглые, нахальные.
444 [14] И тошно плачешь ты, невольна, унываешь — тошно — здесь очень
сильно. Унываешь — причитываешь (от «ныть»).
445 [47] И хоть ты возрастом, дитё, да не малёшенька — т. е. не мала ростом.
[52—55] — смысл этих строк: от их грубой брани ты будешь пугаться,
метаться, сама не зная куда, и чего только не передумаешь. Насмекаешься — от
«смекать» — догадываться.
446 [84] И удолять стала великая обидушка — удалять — здесь в смысле:
крепнуть, входить в силу (одолевать) — см.: Даль, 4, с. 427.
[103] И тебе ль питьииа ведь были не по обычью — т. е. питье было не
по привычкам (не по нраву).
[126] И во христовскую любимую покрутушку — т. е. в воскресную нарядную
одежду (ср. христовник — праздничный кафтан).
447 [152] И место тебя... — т. е. вместо тебя.
8. ПЛАЧИ, ВЕЛИЧАНИЯ И УКОРИЗНЫ ПРИ СОБИРАНИИ ПОМОЧИ
448 [16—17] И таки ль улички вокруг да е рядовыи, И таки лавочки ль
обнесены торговые — т. е. это деревенская улица или торговые ряды на ярмарке.
[22] И на горючее слезно на обливаньиир — синоним свадьбы (обливание
горючими слезами).
[28—29, 31] И я не сборщик-то иду к вам, не правильщик, И не гля
подати иду да я казенной,... И я на правеж, вас, народ-люди, не выведу — невеста
призывает не бояться ее — она не правильщик (выколачиватель податей) и не собирается
никого отправлять в земскую избу (помещение земского суда) на правеж (расправу за
недоимки). Характерно отражение выколачивания податей в годы затяжного недорода
в Олонецкой губернии и колоссального роста недоимок даже в свадебных причитаниях.
Ср. «Плач о старосте» (с. 231—236) и примеч. к нему (с. 379—384), т. 1 наст,
изд.
Примечания
595
449 [ремарка] — ср. с описанием выхода невесты на улицу для собирания
«помочей» (443 [40—53]), где говорится о том, что рядом с невестой идет крестная мать
и двоюродная сестра. Братан — здесь двоюродный брат.
[7] И за подносом я, невольна, унижаюся — унижаюся — здесь и дальше:
нагибаюсь, низко кланяюсь.
[15—29] — комментируемый отрывок так же, как и последующие обращения
невесты к «девице-подруге», «к молодому парню», «к замужней подруге» и «к суседу»,
представляют собой импровизированные причитания на темы величальных песен. [28—
29] И ума-разума детинушки срекалися, И как смиреньииу да молодца смекалися —
т. е. много говорили об уме парня и догадывались, что у него смирный характер.
450 [7] И ты, сердечная любима моя сватьюша — сватьюша — вероятно,
девушка — подружка невесты, участвующая в свадьбе.
[9] И высота твоя, девича, — сад-зелёного — т. е. стройна и высока, как
деревья в саду.
[14] И поговоря друг-советной — чваковитая — т. е. «чвакающий» выговор.
См. примеч. к 279 [114].
[19—20] Женихи тебя, дивичу, позывали ведь, И дорогу да твою волю
горивали ведь — т. е. тебя звали выйти замуж и огорчали этим твою волю.
[27] И ты пречистой Пресвятой ли Богородице — Богородица считалась
покровительницей женщин и девушек.
[39—44] — в комментируемых строках перечисляются игры и развлечения
деревенской молодежи — катание с гор, игры и пение песен на беседах (т. е. посиделках),
молодежные забавы в дни Пасхи, в Петров день.
[45—47] — ср. традиционный мотив любовных лирических песен: «река как
место встречи возлюбленных».
451 [60] И мне ко этой холостьбы да неженатой — холостьба — здесь имя
собирательное: неженатые парни.
451 [8] И с Новагорода ведь воточка доставана — т. е. самая лучшая (ср. ниже
столь же идеализированное: И на меду вино, детинушка, разведено и т. д.).
452 [37—38] И судьбина Божья теперечко не сталася, И за тебя, дочи
невольна, не досталася — т. е. не суждено было мне Богом выйти за тебя замуж.
452 [8] И всей породушке она да постатейная -— т. е. пришлась по нраву всей
родне мужа.
453 [34—37] — смысл этих строк: не в первый, а в последний раз прими от
меня чару зелена вина.
453 [3—7] — невеста подозревает, что богатые подарки замужней подруги связаны
с желанием последней поскорее выдать ее замуж (подозрение и его высказывание,
вероятнее всего, риторического характера). Кроме того, она раздумывает, что означает
этот дар — «гля чести он-», или подруге действительно замужем живется хорошо.
[8—12] — невеста приглашает замужнюю подругу и ее родителей прийти на
свадьбу.
453 [9—12] — т. е. ты всегда величал меня по имени-отчеству, хвалил в глаза и
за глаза.
454 [18—28] — невеста приглашает соседа быть одним из ее перезовников (или
рожников).
[30] И восхвалились бы остудой-чужей стороной — т. е. похвалялись бы
тем, как вас приняла родня будущего мужа.
454—455 [35—70] — эти строки произносятся после того, как сосед одарит
невесту. [38] И хоть одной даришь меня да гривной медной — гривна медная —
серебряная трехкопеечная монета, равная по достоинству 10 коп. медью, которую,
596
Приложения
как пишет Даль, «народ по старой памяти перекладывает на медный счет» (см.:
Даль, 1, с. 395). [53] И ты не сгрустнулся, спорядной-то суседушко — сгрусш'
нулся — здесь в смысле: обиделся. [56] И спроста ричь-басни у вас да говорили —
т. е. говорили прямо, что придет в голову. [57—62] — смысл этих строк: хоть
посплетничаем бывало про всю волость, всех девушек и парней, ты никогда никому
об этом не рассказывал.
455—456 [1—65] — комментируемый отрывок представляет собой импровизацию
по мотивам «корильных» песен (от «корить», как «величальные» от слова «величать»)
с включением мотивов свадебных причитаний. [19] И знать, детинушка ведь ты да
волокидушка — волокидушка («волочага») — здесь в смысле: бродяга, пьяница,
потаскун (см.: Даль, 1, с. 237). [24] И туды траторишь ведь ты да золоту казну —
траторить — здесь тратить, спускать. 456 [35] Не лесовик ли то идет да со мху
дикого — лесовик — здесь леший. [38] И у тя шапченко теперь да долгоухая —
долгоухая шапка — малахай или треух (ВЭС, с. 597) — обычный зимний головной
убор севернорусских крестьян. [42] И красота взята твоя да ведь от чельника —
чельник — см. примеч. 288—289 [514—526]. [43] И глаза вставлены и уши как
лоханный — ср. в былине «Илья и Идолище» традиционное описание наружности
Идолища:
А головище что ведь люто лоханище
А глазища что пивные чашища...
Гильфердкнг, № 48
457 [13—14] И в чужом доме не показывай, И надо мной да не розряживай —
показывать — здесь учить, поучать; розряживать — здесь распоряжаться.
[25—26] И овсяники с прикладками, Налитушки с поднаставкамы —
овсяник — хлеб или лепешки из овсяной муки; налитушка — здесь пряженый пирожок
с начинкой (сыр, яйца, варенье).
[29] У тобя жена — нечёхушка — нечехушка — по-видимому, то же, что
«ничевуха» — никчемная, неумелая.
[30] И все не белая рубахушка — т. е. никогда на ней нет белой рубахи
(чистой).
[31—34] — ср. в «Плаче о старосте» 236 [232—234], т. 1 наст. изд.
458 [1—8] — ср. традиционный для похоронных и рекрутских причитаний мотив:
«прощание покойного (рекрута) с родными, деревней, прошлой жизнью и т. д.» — см.
примеч. к 29—30 [1—16], т. 1 наст. изд.
459 [39] И за ричй меня брослйвыи — т. е. за резкие, опрометчивые слова.
460 [91] И покуплюсь да дочь-невольна красна девушка — покуплюсь — здесь
откуплюсь.
461 [125—126] И вы простите, ecu сахарни деревиночки, И ecu изюмный
наливны ягодиночки! — невеста обращается здесь к парням-сверстникам.
462 [174] И незадолго нынь поры да буде времечка — т. е. пройдет немного
времени.
[187] И хотя ж долго мне-ка ж, воли, возноситися — т. е. хоть долгое
время я была гордой (мне можно было гордиться).
[206] И придалась воля важена ко неволищу — т. е. покорилась, смирилась.
463 [214] И полороты мое род-племя любимое — т. е. родственники стоят, разинув
рты.
[216] И опустили свет-бажёну волю вольную — опустили — здесь: упустили.
Примечания
597
(9. ПРИЕЗД ЖЕНИХА И ПОЕЗЖАН)
464 [24—33] — смысл этих строк: невеста, возвращаясь с улицы, в ожидании
жениха садится в «задний» угол за занавеску, которая специально для этого повешена
(объяснение этого обряда как приема отвращающей или апотропеической магии см.:
Катаров, с. 154—163). [31] И ты по грядочке теперь да не поскакивай — грядочка —
здесь: подвесная жердь в избе, на которую, очевидно, и вешалась за веска.
465 [ремарка] — фатера — здесь изба; сестрия — двоюродная сестра;
княженецкий поезд — поезжане (участники свадьбы) со стороны жениха; прикажут на невестин
дом — пригласят поехать в дом невесты. С момента выхода невесты к столу за нее
обычно причитает іюдголосница. Невеста молча разносит поднос, молча кланяется и
т. д. (см., например: Лысанов, с. 100).
[11, 13—14] И не мешал да мой зеленый сад... он щ^ птиче пролетаюид,
И, сад, ни черву проплываючи — т. е. не мешал зеленый сад ни птице пролетающей,
ни червю проползающему.
466 [39] И во котору нам во рощу придолитися — придолиться — здесь в
смысле: найти свою долю.
[40—47] — смысл этих строк: невеста желает свату самых страшных для
крестьянина бедствий: быть на поле со метлицею, на гумне... с торицею, недорос
хлебушков (т. е. неурожай) и потоп на луга сенокосный. Метлица — сорная трава
в хлебе — чертянка, купичник и др.; торица — травы из семейства крестовиков, семена
которых в неурожайные годы мелют с хлебом (см.: Даль, 4, с. 419).
[53] И чваковито мне-ко с вама разговаривать — чваковито — здесь в
смысле: вежливо, мягко, изысканно (произносить на «ч» вместо «ц»)- См. примеч. к
279 [114].
467 [7—14] — смысл этих строк: если мне суждено выйти замуж за твоего брата,
защищай меня и заботься обо мне.
467 [3—5] Сросло деревне сахарное, Не сажено-не поливано, И в этот час да
во минуточку — т. е. вдруг выросло сахарное дерево (жених).
[13] И от людей да отменитой — т. е. отличный, отличающийся, непохожий
на других.
468 [20] И на едину перекладинку — т. е. на одну мостинку, половицу с невестой.
[27] И дружью-братью бы не жалиться — т. е. не жаловаться бы потом
друзьям.
[29] Молода жена незрачная — незрачная — невзрачная, некрасивая.
469 [70] И было туку ко девици принабавлено — дразня жениха, невеста говорит
здесь, что ее внешность была приукрашена, чтобы она выглядела дородней и здоровей,
чем была на самом деле.
[89] И челой полк стоит любимых поровечничек — т. е. великое множество
сверстниц-подружек.
[94—95] И с моим родом-то, остудничек, познатися, И с золотой казной,
остудник, наб расстатися — т. е. для того чтобы поладить со всеми родственниками,
придется сделать большие траты.
[102] И лошаденочки у вас да некорыстныи — некорыстныи — здесь в
смысле: бедные, плохие. См. 288 [493], 291 [639].
470 [105] И конь-то с осени у вас да приопешает — т. е. даже осенью после
летних кормов он будет едва ходить.
598
Приложения
[107—110] — смысл этих строк: знаешь ли ты, что для того чтобы выкупить
мою волю, тебе придется задаривать моих родственников?
[112] И по китаечке дарить да ярославской — китайка — простая бумажная
ткань, обычно желтого или желтоватого цвета (см.: Даль, 2, с. 112).
[117] И поволоку-те дари да гарнитурову — поволока — здесь в смысле:
материя, которой покрывали тулупы и зипуны (см.: Даль, 3, с. 146); гарнитур (гар-
детур) — плотная шелковая ткань (см.: Даль, 1, с. 345).
[138] И ты доступишь же до вольной-то до волюшки — доступишь —
здесь в смысле: добьешься, доберешься.
І142] И ко Макарью поезжай ты на желты пески — см. примеч. к 295
9].
[145] И уж там да тебе есть-то богоряженая — богоряженая — здесь
второй компонент обычной пары — богосуженая [144] — суженый-ряженый, с
усилительным моментом суженый Богом, богосуженая.
471 [155] И дает обвощей сады она зеленый — т. е. огороды. Непривычное
словоупотребление слова «овощи» следует объяснять тем, что в Олонецкой губернии
середины XIX в. огородничество было столь же не развито, как и садоводство. А.
Иванов писал: «Садоводство и огородничество — в ничтожном состоянии» (с. 130) — и;
«В селениях, кроме картофеля, растят лук и капусту, но последняя, от недостатка
хорошего ухода, не везде свертывается в кочни» (с. 131). Не исключено, что
комментируемая строка связана с петрозаводскими впечатлениями Федосовой.
472 [211—212] И будто зимной-то сидит да поросёночек, И быдто вёшной
же сидит да жавороночек — т. е. жених сидит заморенный как зимний поросенок или
весенний птенчик жаворонка.
472—473 [237—247] — ср. песню «При последнем при денечке», записанную
от И. А. Федосовой О. X. Агреневой-Славянской (см.: А.-С, вып. 2. № 14).
473 [256—257] И как по высоку теперь у нас по терему. И с-по сухому
дубовому по дереву — ср. зачин песни, записанной О. X. Агреневой-Славянской от
Федосовой и «нищей Ульяны из Петрозаводска»:
Из-по сухому по дереву,
Ко высоку ко терему,
По мостиночкам дубовыим,
Перекладинкам кленовыим...
А.-С, вып. 2, с. 108
[277] И все налажу перелётной жар ю птиченькой — т. е. обращу ее в
жар-птицу, которая улетит. /О — здесь диалектная форма от «ее».
474 [ремарка] «калнулись» — чокнулись.
[3—4] И он не стом дарил меня да все не другиим, И он не челой-то
меня дарил не тысяией — т. е. он подарил мне не сто рублей, не двести рублей и
не целую тысячу.
[6] И из рубля дарил меня от гривной медной — т. е. тремя копейками.
[9] И в Божью церковь положить ли мне на спасенье — на спасенье —
здесь: чтобы помолились за спасение моей души.
[11—15] — смысл этих строк: так как все равно не спасти моей души молитвами,
уж лучше отдать эти деньги мальчишкам на пряники.
[17] И он ларчём дарил меня да все окованыим —- по свидетельствам П.
Левина и В. Д. Лысанова, подарок жениха невесте перед «столом» обычно клался в
специальную шкатулку («ларец»), с которым был связан особый символический обряд.
П. Певин пишет: «После поцелуя жених подает невесте свадебные подарки в шкатулке
Примечания
599
(только бедные женихи подают подарки завернутыми в бумагу). Подарки дают сообразно
материальной обеспеченности жениха. Зажиточный жених дарит на платье материю,
затем штиблеты, чулки и туалетные принадлежности. Бедный же жених ограничивается
поднесением в подарок ситцу или материи на платье. Что бы то ни было в шкатулке,
но для невесты интересно посмотреть подарок жениха, а между тем шкатулка бывает
заперта, и ключ от нее остается у жениха. Невеста просит ключ. Жених говорит, что
он позабыл ключ дома. Понимая, что это значит и к чему клонится речь, невеста
целует жениха и снова просит ключ. Жених отвечает, что хотя и взял (ключ) из дому,
но должно быть обронил в дороге. Невеста повторяет поцелуй и просьбу. Жених дает
ключ, но ключ оказывается не подходящим к замку и следует новый поцелуй. После
сего уже невеста получает купленный поцелуями ключ от шкатулки» (с. 241). Ср.:
Лысанов, с. 112—114.
[12] У поезду я собранного — поезд — здесь и дальше: поезжане, участники
свадьбы со стороны жениха.
475 [16] И по швам цветное портище росшивалося — т. е. праздничная одежда
лопнула по швам. Портище — здесь одежда, платье.
[18—25] — смысл этих строк: теперь нужны три мастера: спаять перстни,
сшить одежду и собрать жемчуг.
[ремарка] — слово «брюдга» — в разных областях и районах означает разное.
Общее значение — женщины или девушки, сопровождающие жениха или невесту к
свадьбе. В данном случае, судя по тексту, это — молодые девушки, сопровождающие
на свадьбе жениха, его родные сестры (см. ниже [49]). В статье Е. В. Барсова в
наст, томе говорится о брюдгах как со стороны невесты, так и со стороны жениха.
476 [50—54] — смысл этих строк: брюдга давала слово хвалить жениха и его
родню.
477 [83—85] — смысл этих строк: невеста уверена, что этих девушек сегодня уже
подкупили.
[86] И поднести ж ручки томлёный — томлёный — здесь уставшие,
истомленные.
[ремарка] «К брюдге-нешутушке» — т. е. к брюдге — будущей невестке
(жене брата будущего мужа).
478 [42—53] — смысл этих строк: если мне суждено стать женой твоего брата,
будь мне заступницей.
479 [72—73] Брюдга на ноги не ставится, Понижу не покланяется — т. е. не
встает и не кланяется низко.
[78] Пестом в мельнице сдымается — т. е. тяжело, с трудом встает на ноги.
Пест — здесь шест-ручка, которой вращается жернов ручной мельницы. Верхний конец
его прикреплялся к потолку или балке.
480 [9] И она очень молодёшенька — т. е. помолодевшая от радости.
481 [21—22] И ecu суседи насрекаются, И ребятишечки нагалятся — т. е. все
соседи станут судачить об этом, а ребятишки будут насмешничать.
[44—52] — смысл этих строк: молитесь о том, чтобы мне поладить с мужем
и понравиться его родителям.
[56—58] В похвалу притти... светам-братидм богоданныим, В честь
ѳетляныим нешутушкам — т. е. понравиться братьям мужа и их женам.
600
Приложения
10. ПЛАЧ НЕВЕСТЫ-СИРОТЫ
Комментируемый текст не входит в единое по своему составу собрание свадебных
причитании, записанных Е. В. Барсовым от И. А. Федосовой. Обычай посещения
могил родителей (или только покойной матери или отца) был распространен по всей
русской этнической территории. Он был известен и другим славянским народам (например,
украинцам, у которых свадебных причитаний не было, или белорусам, у которых во
время свадьбы кроме посещения невестой-сиротой родительских могил был обычай
причитывать во время сажания невесты на квашню — «дзежу»). Невеста посещала
могилы родителей за день до свадьбы или утром в день свадьбы.
Записано ли это причитание от И. А. Федосовой или от другой исполнительницы,
не известно. Вероятнее — последнее, так как текст стилистически отличен от других
записей от И. А. Федосовой. Общие ритмические особенности — неравносложность
строк в узком диапазоне (7—11 слогов) и общая краткость строки, меньшая по сравнению
с заонежскими, позволяет полагать пудожское происхождение этого текста (Пудожье —
восточный берег Онежского озера).
482 [26] Со сердешным наделеньиием — девушка, обращаясь к покойному отцу,
просит его наделить ее таланом (счастьем, долей, участью).
483 [6] Хоть на час да призатихните — ср. с обычным обращением дружки к
участникам свадьбы: «Час, час, перечас, призамолкните на час!».
[23] От шесточка от муравлена — т. е. от печки.
[43—44] Хоть не вьявь да людям добрыим, Таюиц да от добрых людей —
т. е. хоть тайком от людей.
484 [78] У их именье середовое — т. е. средний достаток.
[88—89] Под переднее окошечко. Под святые под Апостолы — т. е. в
«большой» («красный») угол под иконы.
485 [18] Не бивать да ключу на воде — т. е. ключ не может бить из воды.
Е. В. БАРСОВ. СВАДЕБНЫЙ ОБРЯД В ЗАОНЕЖЬЕ
Статья была впервые опубликована в журнале «Беседа» (1872. № 6. С. 108—121).
Перепечатана в составе третьего тома с незначительными стилистическими исправлениями.
Между 1872-м и 1885 г. в русской центральной и местной печати появилось много
описаний свадебного обряда и публикаций причитаний, включая называвшуюся уже
монографию Н. Ф. Сумцова «О свадебных обрядах, преимущественно русских» (Харь-
ков, 1881. 206 с). Ср.: Колесницкая И, М. Русские свадебные причитания в записях
XIX века // Фольклор народов РСФСР. Уфа, 1976. Вып. 2. С. 160—180. Однако
Е. В. Барсов не решился на обобщение этих материалов. Может быть, это было
связано также с новыми служебными обязанностями Е. В. Барсова после его переезда
в Москву и с новыми учеными увлечениями, о которых уже говорилось в статье
«„Причитанья Северного края, собранные Е. В. Барсовым" в истории русской культуры»
в первом томе настоящего издания.
Описание заонежского свадебного обряда Е. В. Барсова не отличается
систематичностью и полнотой. Вместе с тем оно содержит интересные архаические детали, которые
мало учитывались исследователями русского свадебного обряда. Такова специфическая
номенклатура действующих лиц («ворожец», «божатко», «брюдга», «вершники», «пере-
зовники», «приставницы», «стольницы» и т. д.), сильно варьирующая в разных районах
Примечания
601
расселения русских (ср.: Богословский П. С. К номенклатуре, топографии и хронологии
свадебных чинов : (По данным этнографической литературы и рукописных материалов
Русского географического общества) // Пермский этнографический сборник. 1927.
Вып. 3. С. 1—63; Гура Л. В. Поэтическая терминология действующих лиц
севернорусского свадебного обряда // Фольклор и этнография Русского Севера : Обряды и
обрядовый фольклор. Л., 1972. С. 171—180). Весьма ценны его сведения о роли
«ворожеи», которая после разъезда сватов с рукобитья обходит избу с горящей головней,
вращает ее над головой около тех мест, где сидели сваты. Она же водит невесту в
баню. Интересен заговор, который произносится во время невестиной бани.
Подчеркиваются некоторые характерные для Заонежья элементы обряда — объезды родственников
и собирание «помочей» утром в свадебный день, что отчетливо выявляет роль общины
в свадебном обряде.
Упоминается обычай, по которому около дома жениха новобрачных поят молоком
(ср. в описании обряда известного исполнителя былин И. А. Касьянова из Толвуи,
волости, соседней с Кузарандой, хронологически близкого к описанию Е. В. Барсова:
«встречают их пресным.молоком на ступеньках или на лестнице» (ЗРГО. 1873. Т. 3.
С. 628)), что несомненно является архаическим обрядовым действием, так же как
наименование в некоторых районах России стола в доме жениха «сырным столом» или
раздача сыра поезжанам. Не исключено, что традиция восходит ко времени, когда
скотоводство играло в хозяйстве славян не меньшую роль, чем земледелие (угощение
молоком характерно именно для скотоводческих народов). И наконец, представляет
интерес причитание невесты-сироты на могиле матери, обычное в свадебном обряде, но
дополненное здесь «ожиданием» прихода умерших родителей на свадьбу. Характерно,
что рядом со столь архаическими элементами упоминается угощение сватов и свадебных
гостей «кофеем», неожиданное для Заонежья. Если это не момент поэтической
идеализации (в причитаниях встречается формула тавтологического типа «чаем-кофеем»), то
свидетельство проникновения сюда этого напитка из Финляндии или северных районов
Карелии.
Некоторые фрагменты статьи перекликаются с рассказом И. А. Федосовой о том,
как она дважды выходила замуж (см. с. 254—257, т. 1 наст. изд.). Некоторые другие
пассажи могут также восходить к рассказу Федосовой о свадебном обряде, однако их
трудно вычленить, так как описание Е. В. Барсова, особенно его вторая часть, отличается
нарочитой стилизацией. Заканчивает Е. В. Барсов статью утверждением, что в заонеж-
ской свадьбе причитания решительно преобладали над песнями и играми молодежи, и
вместе с тем приводит описание игр на предсвадебных посиделках и публикует свадебные
песни, о чем уже упоминалось. Следует отметить также, что в сборнике О. X. Агренёвой-
Славянской напечатано 27 свадебных песен, записанных от И. А. Федосовой и «нищей
Ульяны из Петрозаводска» (вып. 1 и 2). Описание свадебного обряда в этом сборнике
дополняет статью Е. В. Барсова, однако трудно определить, что принадлежит одной,
что другой исполнительнице. Кроме того, в 1868 г. Е. В. Барсов опубликовал в ОГВ
(№ 1—4) статью «Петрозаводские свадебные песни» с демонстрацией целой серии их
образцов.
Из опубликованных Е. В. Барсовым в приложений к статье шести свадебных песен
последняя из них оборвана на шестой строке и дополнена нами из материалов фонда
Е. В. Барсова в Отделе письменных источников Гос. Исторического музея в Москве
(ф. 450). Три из них были повторно записаны О. X. Агреневой-Славянской (А.-С,
вып. 2, № 15, 16, 27). Однако текстологическое сопоставление этих вариантов с
барсовскими затруднено, так как перечисленные выше песни даны в двух вариантах
каждая. Они редуцированы в разной мере, но при этом опять-таки остается неизвестным,
какой вариант принадлежит И. А. Федосовой и какой — «нищей Ульяне из Петроза-
602
Приложения
во дека», имя которой тоже обозначено на титульных листах 1-й и 2-й части сборника
О. X. Агренёвой-Славянской.
487 [8—9 строка снизу] ...по пяти на кон бы бил, подтяни нога бы был —
в первой половине этого пословичного выражения речь идет об игре в бабки и умении
за один кон выбить пять бабок, т. е. о человеке ловком, умелом. Во второй половине
парафраза с тем же смыслом — ловкий, легкий на ногу человек.
491 [26 строка сверху] ...орел-птица камская — камский — фольклорный эпитет
орла, придающий ему экзотическую, фантастическую окраску. Другое значение: камская
птица — попугай, павлин.
[27 строка сверху] ...ехать в Москву за Осипом толковником — т. е. за
книгой гаданий и толкований снов.
492 [11 строка сверху] Крут яровик, да будет сноровит — эротический образ
жениха. Яровик — бычок.
494 [16 строка сверху] ...не езжено в города ракимские, не покуплены телки
шемаханские — ракимские — не поддается прямому объяснению. По общему смыслу
фразы: не следует ожидать каких-то необыкновенных даров — за ними не ездили в
восточные города, где продаются необыкновенные товары.
СВАДЕБНЫЕ ПЕСНИ
498 [57—63] — эти строки воспроизводят ироническую пословицу: «Я поставила
кросна — им девятая весна», т. е. уже девятую весну стоит ткацкий стан в избе, но
так ничего и не соткано. Таким образом, само внезапное решение невесты сшть жениху
кафтан — «не долог», «не коротенький», «по середочке поджимистый», «по подолчику
раструбистый» подвергается сатирическому высмеиванию.
А. С. Герд
ЯЗЫК «ПРИЧИТАНИЙ СЕВЕРНОГО КРАЯ»
Язык русского фольклора в той или иной степени всегда привлекал
внимание исследователей. Вспомним здесь имена Е. В. Барсова,
А. Ф. Гильфердинга, Н. Волкова, классические работы А. П. Евгеньевой,
А. В. Десницкой.1
За последние десятилетия в области изучения языка фольклора следует
особо отметить серию сборников Петрозаводского университета под редакцией
проф. 3. К. Тарланова.2
3. К. Тарлановым были подняты и детально рассмотрены многие
основополагающие проблемы изучения языка русского фольклора. В
предисловии к одному из сборников он совершенно справедливо писал: «Хотя
последние десятилетия, особенно период с 70-х годов XX века, отмечены
заметной активизацией исследовательского интереса к изучению устнопоэ-
тического языка, язык фольклора все еще остается наименее исследованной
областью русского словесного творчества. С той или иной полнотой
монографически описан язык лишь отдельных и немногих жанров. Не
прослежено безусловно дающее о себе знать своеобразие функционирования
грамматических категорий в разных жанрах и произведениях фольклора.
Не преодолены „атомарность" и спонтанность в формулировании и опре-
1 Гилъфердинг А. Ф. Олонецкая губерния и ее народные рапсоды // Вестник Европы.
1872. Т. 2. С. 82—130; Волков И. Особенности языка олонецких былин, сказанных
И. Т. Рябининым // Живая старина. СПб., 1893. Вып. 1. С. 129—133; Десниирая А. В.
Наддиалектные формы устной речи и их роль в истории языка. Л., 1970; Евгеньева А. П.
Очерки по языку русской устной поэзии в записях XVII—XX вв. М.; Л., 1963;
Барсов Е. В. Об олонецких древностях // Древности. М., 1878. Т. 7, вып. 3. Отд. 1.
С. 213—233.
2 Язык жанров русского фольклора / Под ред. 3. К. Тарланова. Петрозаводск, 1977;
Язык жанров русского фольклора. Петрозаводск, 1983; Язык русского фольклора / Под
ред. 3. К. Тарланова. Петрозаводск, 1988; Язык русского фольклора / Под ред. 3. К.
Тарланова. Петрозаводск, 1992; 1996. См. также: Хроленко А. Т: 1) Семантика фольклорного
слова. Воронеж, 1992 (там же см. общую литературу по языку фольклора); 2) Поэтическая
фразеология русской народной лирической песни. Воронеж, 1981; Калесов В. В. Язык и
стиль фольклорного плача и духовного стиха // Язык русского фольклора: Межвузовский
сборник. Петрозаводск, 1988. С. 15—24. См. также: Богословская О. И. Соотношение
народно-поэтической и народно-разговорной речи : (На материале системы именного склонения
в былинах сказителей Рябин иных и в кижских говорах) : Автореф. дис. ... канд. филол.
наук. Пермь, 1965. (Ин-т языкознания АН СССР. Ленинградское отделение);
Петренко О. А. Этнический менталитет и язык фольклора. Курск, 1996.
604
Приложения
делении тематики исследований, проистекающие от разобщенности сил,
занятых анализом языка устной поэзии. Не вполне установлен характер
соотнесенности динамики изменений в нефольклорном языке и языке
фольклорном».3 Эти слова вполне можно отнести и к дням нынешним.
Язык исполнителя фольклора можно рассматривать с разных точек
зрения. Во-первых, его можно анализировать как речь в себе, стремясь
дать по возможности полное недифференцированное описание языка
исполняемого произведения в устах (или, что чаще, через записи) исполнителя-
индивида. Во-вторых, можно описывать художественную речь исполнителя
в сравнении с его повседневной обиходно-бытовой речью. К сожалению,
для многих фольклорных жанров этот аспект сегодня уже невыполним.
В-третьих, речь исполнителя можно сравнивать с системой того диалекта,
носителем которого он является. В-четвертых, язык воспроизведения
исполнителя целесообразно сравнить с системой языка фольклора в целом,
во всех его жанрах. И наконец, речь исполнителя может быть сопоставлена
с подсистемами данного языка в целом как обиходно-разговорного, так
и литературного.
При этом каждый подход, естественно, требует учета времени исполнения,
записи. Задачи эти разные как по целям, масштабности, так и по методам.
С чисто лингвистической точки зрения совокупность записей, произведенных
от одного исполнителя, можно рассматривать как текст, как микродиалект
(идиолект) среди других типов текстов (диалектов), записанных от других
исполнителей. Следует лишь пожалеть, что у нас так мало работ, посвященных
комплексному системному анализу языка одного и того же исполнителя.
Это тем более следует отметить, что сегодня мы располагаем хорошими
системными описаниями почти всех русских диалектов, не говоря уже о
русском литературном языке разных периодов его развития.
В настоящей статье язык причитаний Северного края, записанных
в 1867—1869 гг. XIX в. Е. В. Барсовым от И. А. Федосовой в
Петрозаводске, рассматривается преимущественно на фоне системы
диалекта Заонежья по материалам конца XIX—середины XX в., носителем
которого Федосова как уроженка д. Вырозеро (в 20 км от Кузаранды)
и являлась. При этом следует сразу же сказать, что две статьи Е. В.
Барсова под одним и тем же названием «Замечания о языке
„Причитаний..."», приложенные им к первому и второму томам в 1872-м и в
1833 г., по полноте материалов, фактов и сегодня остаются наиболее
ценным собранием сведений, в частности и о языке причитаний в
исполнении И. Федосовой.
Написание статьи естественно потребовало от автора обращения к
литературе вопроса и лишний раз показало, сколь бесценными для историка
народной жизни, языка и литературы являются монографические описания
3 Тарланов 3. К. Язык русского фольклора как предмет лингвистического изучения //
Язык жанров русского фольклора. Петрозаводск, 1977. См. также: Тарланов 3. К. Синтаксис
русских пословиц: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Л., 1970.
А. С. Герд. Язгак «Причитаний...»
605
и словари отдельных диалектов. Именно они составляют основу самых
разнообразных обобщений и сравнений.
Достижения русской диалектологии XIX—XX вв. позволяют достаточно
полно восстановить систему говоров Заонежья второй половины XIX в.4
Отметим ниже основные отличительные черты говоров Заонежья. В
фонетике: аканье, ляпанье (а>я, о, е>а): нацевать, жаних, с табой,
даить, тябе, яму, будя, прощайтя, не про мянё; г фрикативное (у): приууз,
у ад, ноу, чаще всего в род. падеже ед. числа прилагательных и числительных:
живоуо, меныноуо, медноуо, этоуо, всеуо, самоуо, одноуо; переход Ь>и:
сино; второе полногласие: верёх, столоб (характерная черта северо-западных
диалектов); мягкое цоканье: (ц'ай, ц'аво"); ф на месте хѳ (ф): форост,
фощь, зафатывать, фоя; переход в>л и в>у: удовка; л>у: дау, ходиу.
В системе ударения перенос ударения на начальные слоги слова: овец,
бтця, реветь, жених, отворь, погодь, не пойду, положить, поглядим.
В морфологии: в ед. числе в склонении имен существительных ж. рода
у слов типа вода, земля — в дат. п. наличие форм на -ы: к воды, к коровы,
по земли, по породы; в тв. п. — на -эй: землэй, с бабэй, сястрэй, под
водэй; в предл- п. — на -ы: на воды, в избы, на реки. В м. роде у слов
типа брат, конь, гость и в ср. роде у слов типа село, окно — в род. п.
наличие форм на -у: круг стогу, до сенокосу; в предл. п. — на -и: на
концы, в сараи, во (на) дворы, в озеры.
У слов типа имя, время наличие форм: имё, без имя, по ймю, с
ймем, в йме. У слов типа мужичонко, дедушко, домишко, амбаришко
наличие форм: к дедушку, нет дедушка, с мальчйшком, с дёдушком;
распространены формы: мати, дочи. В склонении слов типа кость,
соль, грязь, рожь распространены формы: в им. п. — на -а: постеля;
в предл. п. — на -и: на лошади; а также формы им. п.: церкова,
свекрова.
Во мн. числе отмечено широкое распространение в им. п. форм
типа: лошадя, дворяна, горожана, татара, сынова, березья, пенья, каменья,
кучья, дрбвья, дубья, корзйнья, братовья, дедовья, мостйнья, ямья; в
род. п. — наличие форм на -ав: окнав, йзбав; на -оѳ: плазов, дождёв,
Озеров, вербов, свадьбов; на -ей: молодцёй, отцёй, братовей, зятевёй; в
дат., тв., предл. падежах — наличие форм на -амы, -ама: ягодамы, женама,
пудам ы, ногам а, рукама, яблокама.
В склонении имен прилагательных, местоимений и числительных в ед.
числе отметим наличие форм в им. п. м. р. на -эй: добрэй, старэй, молодэй,
тэй, однэй; на -ай\ босай, житнай; на -ой: крепкой, сухой; на -ойе: сыройе,
большойе балота; в род. п. ж. р. — на -эй: от молодэй, добрэй; в род. п.
м. р. — на -оуо: кресноуо, пустоуо, тоуо, ницоуо; на -ово: великово, ста-
рово; в тв. п. — на -эй: с молодэй, с тэй; во мн. числе в тв. п. наличие
форм на -ым, -ыма: с добрым людям, со старыма, с глупыма робятамы,
с пустыма рукамы.
Список работ в хронологическом порядке см. в конце статьи.
606
Приложения
В Заонежье распространены стяженные формы прилагательных типа:
овясно тесто, досюльна свадьба;5 формы сравнительной степени на -яйе,
-ай: крепчайе, хужае, скоряе, добряе; в местоимениях формы типа: йон,
иона (одна из ярких черт западной диалектной зоны).
В формах глагола зафиксировано наличие инфинитива типа: пекчи, сте-
регти; в наст, времени форм 2-го лица типа: говоритя, несётя, 3-го лица
ед. ч. типа: йон несё, идё, знаё, сиди, сидя, 3-го лица мн. ч. типа: прйдуть,
зовуть, йдуть, бёруть; в прош. времени — форм типа: йон был пришёл,
иона была пришла, есть пришёл, а также форм типа: ткала, брала; спряжение
глагола мочь по типу: могу, мбгешь, мбгет; форм деепричастий на-ши/вши:
уехавши, оставишь
В синтаксисе распространено простое сказуемое, выраженное глаголом
был(а) + инфинитив: я был ряпушку ловить, у нас людей разных есть, у
Паши выстато и уйдено на деревню, у него овца взято, у него унесено, у
сына жененось. Много своеобразного в употреблении предлогов, союзов,
частиц (да, дак, то, та, ту); немало выражений типа: по ягоды верно уйдено,
девок не видать дак. Широко распространены и синтаксические формы
инфинитива типа: косить (кошу) трава; с род. объекта — петь песен, взял
жених невесты, ушел в лес дров рубить, пить воды, медведей в лесу есть,
гостей есть; причастных форм типа: за грибами хожено, людей приехано,
дом построено, песня складено.
Художественная речь И. Федосовой, как видно это по записям
Е. В. Барсова, по его статьям, а также по работам нового времени, впитала
в себя и отразила почти все основные особенности говоров Заонежья второй
половины XIX в. В записи причитаний от Федосовой из фонетических
особенностей могут быть отмечены только основные черты заонежского
диалекта, такие как переход в>у (удовище), переход ѣ>и (винички), еканье
(доберается), цоканье (девоцьи, оци), чоканье (птича), второе полногласие
(смерётушка); позиционная мена бив (Бладыко, Владычный), б и м
(бладенец, бладость), д и т (лоточка); словоформы с в протетическим:
эвтот; словоформы типа: топерь — следует отнести скорее к явлениям
общерусской речи.
По материалам записей Е. В. Барсова шире представлены у Федосовой
морфологические черты говоров Заонежья. Это — дат. п. имен
существительных ед. ч. на -ы: к Москвы, ко минуты; предл. п. на -ы/и: во избушки,
во домы, на работы; тв. п. мн. ч. на -ама: ручкама, ногама, кудеркама;
им. п. мн. ч. на -ья/оѳья: мужевья; в им. п. в основах на согласные формы
типа: телеса; тв. п. мн. ч. на -мы: за горамы, с сусѣдмы, на -ам: с
качелям, колотушкам.
5 Что касается прилагательных (не стяженных, а кратких) в сочетаниях типа красна
девиид, добры молодцы, то следует лишний раз подчеркнуть, что именно в языке фольклора
(помимо фразеологизмов) краткие формы выступают в не свойственной им в современном
русском литературном языке (в том числе и в его устно-разговорной разновидности) функции
склоняемых присловных распространителей.
А. С. Герд. Язык «Причитаний...»
607
В именах прилагательных отмечены тв. п. мн. ч. на -ыма/има: крепкима
замками, бедныма людямы; формы сравнительной степени типа: скоряе,
скоряя. Среди форм глагола отмечены 3-е лицо ед. и мн. ч. без флексии
(с нулевым окончанием) и с флексией -е: покацивае, не стряхивае, огрубя;
сложные формы прошедшего времени типа: все прошло е да миновалося;
постпозитивная частица: от разум-огь, век-отъ.
В области словообразования язык И. Федосовой характеризуется большим
числом новых слов, образованных путем такого сочетания того или иного
общерусского суффикса или приставки с основой, которое не характерно
для этого корня (основы) в общенародном языке: углядывать, учащивать,
изъезжаться, ушатриться, испромолвить, упад, улыбчатый, ходатель, обстол-
питься. Многие из таких слов в XIX в., вероятно, встречались и в свободном
диалектном употреблении.
Функционирование полипрефиксальных глаголов в языке причитаний
И. А. Федосовой детально изучалось С. Н. Пономаревой.6
Полипрефиксальные глаголы в языке И. А. Федосовой занимают такое
же место и столь же разнообразны, как и в былинах. Как указывает
С. Н. Пономарева, причитания И. А. Федосовой отличаются: большим
числом полипрефиксальных глаголов (144 глагола) и большим количеством
и разнообразием префиксальных соединений. Так, в качестве вторичных
выступают 12 приставок: ѳос-, вы-, до-, из-, за-, на-, от-, про-, по-,
при-, раз-(рас-), с-, которые в соединении с первичными (их 13) образуют
40 префиксальных пар.
Чтобы показать трагичность, безысходность происходящего, И. А.
Федосова использует глаголы, в которых вторичная приставка: 1) вносит в
состав производной основы сатуративное значение, т. е. значение «вдоволь,
в полной мере»:
И ты подтыченья, победной, наувидншься,
И ты поушенья, бессчастной, напринимаешься
Плач по холостом рекруте
Уж я в сытость горьких слез напроливала,
Наболелася ведь буйная головушка...
Плач об упьянслиивой головушке
2) усиливает сатуративное значение одноприставочного глагола, выполняя
усилительно-стилистическую функцию. Это характерно для глагольных форм
с вторичной приставкой из- в префиксальной паре из-/на-: изнавешена,
изнасажена, изнасияна и др., которые, как правило, используются при
описании «прекрасного девичества» и противопоставлении его таким образом
тяжелой, безрадостной жизни в замужестве:
6 Пономарева С. Н. Функционирование полипрефиксальных глаголов в языке причитаний
И. А. Федосовой // Язык русского фольклора. Петрозаводск, 1992.
608
Приложения
Изнавешена была я цветным платьицом,
Изнасажена была я скатным жемчугом
Плач вдовы по муже
Как не жемчужном головка изнасияна —
Велнкоен кручинушкой наделена.
Плач о потопших
Для выражения интенсивности, чрезмерности действия используются
глаголы с вторичной приставкой по-. Следует отметить, что данная приставка
является наиболее продуктивной как в причитаниях И. А. Федосовой и
других воплениц, так и в былинах. Среди префиксальных соединений с
данной вторичной приставкой одной из часто употребляемых выступает пара
по-/вы-, используемая в составе производной в тех случаях, когда вопленица
хочет показать всю глубину постигшего ее горя:
И со ясных очей слезы вдруг повытекут...
Плач по холостом рекруте
Обращаясь к умершей дочери, к сыну, которого забирают «в грозну
службу Государеву», к мужу, «надежноей головушке», к тем, кто ей дорог,
кого она любит и жалеет, И. Федосова употребляет чаще глаголы со
«смягчительным» значением, выраженным, как правило, приставкой при-.
Например:
Я на эту на тесовую кроваточку
Положу да на пуховую периночку,
Принакрою соболиным одеялышком,
Приэадвину я ситцевы занавесочки.
И отвечать буду судьям да я обманывать:
«Приотправила сердечно мое дитятко!»
Плач по холостом рекруте
Последовательным использованием полипрефиксальных глаголов создается
эмоциональная напевность, напряженность, свойственные причитаниям. Это
достигается многократным повторением таких глаголов. Для причитаний
И. А. Федосовой характерно нанизывание глаголов с тождественным
значением префиксальной пары, которая при этом сочетается с глаголами-
синонимами:
И когда Божьи были церкви приотворены,
И во церквах да Божьи книги приотомкнуты,
И двери царские в церквах были приотперты...
Плач по холостом рекруте
Приукрылся нонь надежная головушка
В матушку ведь он да во сыру землю.
Приэарыли там надёжу с гор желтым песком,
Накатали тут катучи белы камешки!
Прозабыла я, кручинная головушка,
Доспроситься у надежноей державушки...
Плач вдовы по муже
И. А. Федосова в 1886 г.
(Из «Описания русской крестьянской свадьбы»
О. X. Агренсвой-Славянской (М, 1887. Вып. 1. С. 1))
Открытие памятника И. А. Федосовой
в Кузаранде в 1981 г.
А. С. Герд. Язык «Причитаний...»
609
Протяжность, напевность причитаний создаются не только наличием
рассматриваемых глаголов, но и их позицией. Как правило,
полипрефиксальные глаголы занимают одинаковое положение: или в начале строки, или
в конце, и это одно из средств создания особой мелодики причитаний.
Анализу языка причитаний И. Федосовой посвящен ряд работ Н. М. Го-
рошковой.7 В частности, автор особо отмечает его лексическое многообразие.
Основной запас лексики причитаний — это, разумеется, общеупотребительная
лексика русского языка. Особенно часто И. Федосова использует: 1)
существительные — термины родства; 2) существительные — названия,
относящиеся к общественной жизни; 3) существительные — названия животных
и птиц:
Хоть с погоста прилети да черной галочкой,
Перелетной покажись да малой пташечкой,
Хоть с-под кустышка явись да серым заюшком...
4) существительные — названия частей человеческого тела:
Сурово станет мачиха похаживать...
Не зачешет она буйной головушки,
Не возьмет его к себе на белы рученьки...
Прибирать стану, постылая головушка,
И по белому его да все по личушку,
И по ясным его да ведь по очушкам,
И по желтым по завивным кудёрышкам,
И по возрасту надежу да по волосу.
Что касается прилагательных, то они употребляются в составе формул
как постоянные эпитеты, входят в метафорические сравнения.
Например: красны девушки, добры молодцы, размолодый бурлак, тихие,
смиренные беседушки; земля русская; чистое полюшко, чёрная галочка,
серый заюшко; светлый месяц, красное солнышко; белые камешки, желты
пески, колода белодубова; белая лебедушка, милы сроднички, скорая сме-
ретушка; печальна головушка, стульица кленовые, резвы ноженьки, столы
дубовые, ясны очушки; косевчаты окошечки; судьи скрозекозныи; палата
белокаменна, и др.
7 Горошкова Н. Мл 1) К вопросу о безличных и инфинитивных предложениях в языке
русского фольклора : (На материале «Причитаний» И. А. Федосовой, собранных Е. В.
Барсовым) // Учен. зап. Карельского пед. ин-та. 1962. Т. 12. С. 116—129; 2) Особенности
морфологического выражения атрибута в языке фольклора: (На материале «Причитаний
Северного края») // XII научная конференция по итогам работы за 1964 г.: Тез. докл.
Петрозаводск, 1965. С. 124—126. (Карельский гос. пед. ин-т); 3) Особенности
морфологического выражения главных членов предложения в языке русского фольклора : На материале
сб. Е. Барсова «Причитания Северного края» // Учен. зап. Карельского пед. ин-та. 1967.
Т. 17. С. 77—86; 4) О некоторых особенностях управления в языке русского фольклора:
По «Причитаниям» И. А. Федосовой // Учен. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена. 1965.
Т. 257. С. 162—173; 5) Синтаксис простого предложения : (На материале «Причитаний»
И. А. Федосовой, собранных Е. В. Барсовым): Автореф. дис. ... канд. филол. наук.
Л., 1967; 6) О лексическом многообразии языка русского фольклора: (На материале
«Причитаний» И. А Федосовой // Учен. зап. Новгородского пед. ин-та. 1966. Т. 11.
20 Причитанья Северного края
610
Приложения
Диалектная лексика «причетей» также весьма разнообразна:
Потихошеньку к дверям да подходить стану
Я с затульица, с-за липинки, поглядываю...
Нонь помучусь я голодной смерётушкой,
Нигде нету-то талой талиночки,
Ни в ком нету мне великого желаньица
(талиночка — оттаявшее место).
Леса к зсни с этой тучи приклонилися,
По корешку оне все приломалися
(зень — поверхность земли).
Диалектизмы вполне обычны, закономерны для речи самой
исполнительницы.
Л. А. Вороновой и Ф. С. Шапиро специально изучалось лексическое
употребление имен прилагательных в причитаниях И. Федосовой.8 Как
отмечают авторы, типичные для причитаний И. Федосовой, представляющих
собой «развернутый монолог горюющей крестьянки», образы — это горюша
горегорькая, печальна горепашица, победная головушка, невольна красна
девушка, надежная головушка, бессчастная головушка и др. Эти и подобные
им сочетания выступают в качестве своеобразных представителей тоскующей
матери, вдовы, дочери и их горя, кручины. Постоянные эпитеты —
компоненты сочетаний — несомненно являются одним из типичных средств
выражения драматизма переживаний. «Победная головушка» — универсальное
обозначение страдающего человека — в причитаниях постоянно заменяется
полной или краткой формой прилагательного в середине стиха. Например:
Уже слушайте, народ да люди добрые,
Вы повирьте-тко победной мне головушке.
Я не знаю-то, победная, не ведаю,
От толка сказать, победна, по-хорошему.
Часто «победный» выступает параллельно, чередуясь с различными
синонимами, такими, например, как «бессчастный»:
Тут от бережка, победны, откачнулися,
От крутого мы, бессчастны, отпихнулися
И как ты сойдешь-то во службу Государеву,
И на словах да ты, бессчастный, все простешенек,
И умом-разумом, победной, ты глупешенек.
И ты подтыченья, победной, наувидишься.
И ты поушенья, бессчастной, напринимашься.
И тут избита-то бессчастна будет спинушка,
Все подбиты будут ясны твои очушки,
Исколочена бессчастна буде голова,
Как подсечены ведь резвы будут ноженьки,
8 Воронова Л. А., Шапиро Ф. С. О субстантивном употреблении имен прилагательных
в языке причитаний И. А. Федосовой // Севернорусские говоры. СПб., 1995. Вып. 6.
А. С. Герд. Язык «Причитаний...»
611
И придосажено ретливое сердечушко,
И приобижена бессчастная утробушка!
От рассматриваемых прилагательных образуются существительные с
суффиксом -ушк, занимающие ту же позицию в стихе и выполняющие роль
апозитивов, как и их производящие: победнушка, беднушка, обиднушка:
Я возьму да золотой казны бессчётной,
Попрошу да я попов-отцов духовных
Я служителей, победнушка, церковных,
Прослужу да я молебен Богородице
С этой страсти у меня да с переполоху
Буйна голова, у беднушки, не гладится;
И, ой, неладно да я, девушка, удумала,
И' я нехорошо, обиднушка, уладила!
Эти и другие существительные, прежде всего слово «горюша», выступают
в той же функции, что и обособленные элегические прилагательные:
Как на синем море, победнушка, шаталась,
Много страсти я, победна, привядала,
Много странства я, победна, притерпела
От тошна горя, горюша, стала плакать,
Стала думать я, бессчастна, своим разумом...
Примером другой формулы можно назвать самостоятельное употребление
обращений «бедна, победна» и других без соседних существительных:
Как приедут дохтура да славны лекари
Как со этого со города Петровского,
Попроси да, бедна, добрых ты людушек,
Своих сельских проси, бедна, начальников.
Писарев проси, победна, хитроумныих.
Например, только к солдатам-новобранцам обращается вопленица, называя
их «походными» и «новобранными»:
И вы, прибравые солдатики молодые,
И вы по городу пойдете по Петровскому
И мимо славную палату енеральскую,
И вы пойдите, новобранны, веселешенько,
И пойте писенку, походны, умильнешенько.
В функции обращения, как в лирической песне и в разговорной речи,
выступают некоторые общенародные и диалектные субстантивированные
слова, такие как «желанный», «бажёный», по отношению к дорогим и близким
людям:
И не утай — скажи ты, красно мое солнышко,
И как со волюшкой, сестрица, расставалася,
И как с остудой ты, желанна, споэнавалася
И моя волюшка, сестрица, не огнем горит,
612
Приложения
И дорога моя сестрица, не смолой кипит,
И все, бажёная моя, да не змеей плывет.
Этими же авторами изучено употребление топонимов в причитаниях
И. Федосовой.9
Онежское озеро у Федосовой выступает как символ родного края,
счастливого мирного труда, любовно называется «Онегушко»:
И ты лети, да эта птиченька, тихошенько,
И ты ведь слетишь на родиму мою родину,
И ты под сиверну холодную сторонушку,
И ты за славное за сине за Онегушко
И возврати, Господи, скачёную жемчуженку,
И тебя взад на родимую сторонушку,
И большаком да тебя в дом-то настоятелем,
И тебя пахарем на чисто взад на полюшко,
И сенокосцем на луговые на поженки,
И севцем да на распашисты полосушки,
И рыболовушком на сине на Онегушко!
Огромное озеро называется Федосовой чаще всего морем (иногда
океаном), отсюда естественно при его именовании употребление характерных
для фольклора эпитетов «синий», «славный»:
И ты иди да перелета сюды птиченька,
И ты откуль летишь да откуль путь держишь,
И со которой ты летишь да со сторонушки,
И ты с-за славного ль с-за синего Онегушка,
Ты с-за этого ль океан да синя морюшка?
Для негативной характеристики притеснителя народа употребляется и
название впадающей в Ладожское озеро неспокойной, порожистой, бурной
Свири:
Возгорчится как судья ведь страховитая,
В темном лесе быдто бор да разгорается,
Во все стороны быв пламень как кидается,
Быдто Свирь-река посредничек свирепой,
Быдто Ладожско великое, сердитое)
Прием поэтической этимологии (Свирь свирепая)
(эпитеты-олицетворения, сравнения) придает рассмотренным гидронимам особую
выразительность. Эти же образы применяются в свадебных причитаниях для
традиционной оценки свекрови:
И зла-спесива богоданна буде матушка,
И быдто Свирь-река она да ведь свирепая,
И быдто Ладожско, она скажут, сердитая.
9 Воронова Л. А., Шапиро Ф. С. Эстетические функции севернорусских топонимов в
причитаниях И. А. Федосовой // Проблемы русской ономастики. Вологда, 1985.
А. С. Герд. Язык «Причитаний...»
613
В противовес официальному городу Петровскому выступает в плачах
Федосовой славный Новгород, родина ее предков, символ справедливости,
честности и благородства:
Где ведь жалобно-то солнце пропекае,
Там ведь прежняя родима наша сторона,
Наша славна сторона новгородская!
Когда Новгород ведь был не раэореной
И ко суду были крестьянина не приведены.
Уж как прежний-то народ да был ведь спацливой,
И новгородские крестьяна небаловливы,
И как судьи да в тую пору правосудливы,
И как власти да тогда были милосердные.
Наступили басурманы превеликие,
Разорили оны славный Новгород!
Вен тут придались в подсиверну сторонушку
На званы острова да эти Кижские,
Во славное во обчество во Толвую.
Остров Кижи был когда-то центром Кижского погоста. Отсюда и
упоминание о Кижских островах.
Весьма показательно, что многие нарицательные слова, отмеченные еще
Е. В. Барсовым у И. Федосовой как особенные, зафиксированы в
свободном употреблении в Заонежье и сопредельных диалектах в экспедициях
Ленинградского (Петербургского) университета в 60—80-е гг. XX в.
Приведем эти примеры по материалам «Словаря русских говоров Карелии
и сопредельных областей».10
ГЛЯ и ГЛЕ, предлог. Для. В тыи дни гля себя пекла. Меде. Гля нас повыше,
гля ребяток пониже. Пуд. Сетку вязала гля невода. Прион. Горох совхозный сеют на
подкормку, силосуют, потом гля скотины. Подп. Свитец был гля лучины. Карг. +
Кирил., Кирши., Лод., Тихв.% Чер., Чуд., Шексн.
ДОКУЛЬ, союз времен. До тех пор пока; пока. Лен и конопельку мы сеяли,
докуль колхозов не было. Пуд, Он докуль в армии служил, жена замуж вышла. Карг.
Докуль я справлюсь, дак оны наработаются. Меде. + Подп., Тер.
ДОЧА, ДОЧЕРЬ и ДОЧИ, ж. Дочь. У меня доча привезла мне кофтоцку.
Пуд. Пойду налаживать байну, дочерь за рекой живет, у нее белая байна. Быт.
Доцерь ейна вышла замуж за порядочного. Пуд. У них была одна дбци. Меде.
Вырастила дбци да сына. Карг. + Белом., Прион., Уст. Ааскоеое обращение к дочери
или просто к знакомой девушке, женщине. А ты, доча, сено развороши граблям.
Чуд.
ЖУПЙТЬ. несов. 1. Журчать. Ручей жупит, валайдает, ручеек завалайдал,
побежал, весна пришла. Меде. 2. Жужжать. Ето не оса, оса — тая жупит, а ета молцит.
10 Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей / Под ред. /
СПб., 1994. Т. 1; СПб., 1995. Т. 2; СПб., 1996. Т. 3; СПб., 1998. Т. 4.
614
Приложения
Меде. Жупит над ухом, проклятая. Пуд. 3. Разговаривать с шумом, шуметь. Они
долго, долго жупили. Пуд. Спать пора, хватит жупить. Там же. 4. Ворчать. Надо
самовар поставить, а то мой старик жупить начнет. Кондоп.
ЗАБЛУДЙЩИЙ. О не верующем в Бога человеке. Родители-то веровали, а
мы-то были заблудящи. Меде.
ЗАБУСЁТЬ, сов. 1. Покрыться ржавчиной, заржаветь. В школе в сарае трактор
учебный стоял, забусел весь. Меде. 2. Окислиться (о металле). Оклад иконы эабусся,
кака медиа посуда зеленеет, то бусеет. Меде. 3. То же, что ЗАГЛЕБЁТЬ 1. Ягоды
нонче у крыжовника опять забусели. Шексн. + Онеж.
зАпоходтъ, несов. и сов. 1. сов. Начать ходить за чем-н. Вот потеплеет,
дак мы за землянкой и смородой запоходим. Онеж. Народ уже втору неделю запоходил
за морошкой. Тер. //Начать заниматься чем-н. Весна придет, снова запоходим
рыбачить, надолго уходим. Белом. 2. сов. Начать собираться куда-н. Я домой
запоходила, так не пускают. Меде. Купят женихи кольца, когда к венцу запоходят.
Тер. 3. сов. Сходить. В больницу запоходишь и обратно. Выт. 4. сое. Пойти,
отправиться. Мужики-то запоходят, запоходят, да воротятся. Онеж. 5. несов.
Заходить, приходить. В праздник гости запоходят: загуляются девчата, гостей ведут и
обедают. Меде. Мы цяй-то пили, когда дедка запоходил. Карг. 6. сов. Начаться (о
явлениях природы). Как отлив запоходит, дак идешь ловить. Онеж. 7. сов. Начать
подниматься под действием дрожжей, опары и т. п. У меня что-то дрожжи худо
ходят, никак не запоходили. Шексн.
>Запоходйть замуж. Выходить замуж, выйти замуж. Замуж запоходила,
дак ничего приданого не было. Прион. Как замуж запоходит девка, дак у нее пять-шесть
таких косынок. Кем.
ЗЕНЬ, м. и ж. 1. Поверхность земли. Я сама маленько кошу, ты по самой зени
коси, к корню ближе. Прион. Мы теперь к зени, к зени старость-то приклоняет.
Бокс. + Выт., Кем., Лод., Подп. 2. Пол. Избу срубили, топерь осталось только зени
настелить. Тихв. Зень у меня чистый. Пуд. + Бокс, Волх., Выт., Кем., Лод., Люб.,
Меде., Онеж., Подп., Сег., Чуд. 3. Низ чего-н. Куница в дупло залезает с-под зени,
а пчелы вглубь заходят. Кирши. 4. Мостки, дощатый переход через реку. Нынъ у
нас новый зень через реку построили. Пуд.
ЗЯБЕЛЬ, ж. 1. Изморозь, легкий заморозок. Картовна трава так боится зябели,
вся поцернела. Онеж. 2. Озноб, дрожь. По телу така зябель прошла. Меде. У меня
вот какая-то зябель одолела, все стыну. Онеж. 3. Обмороженное место. А как
интересно, зябель зарослась, и ко врачу не ходили. Меде. 4. Болезнь дерева, вызванная
морозом, когда сердцевина делается коричневой и гнилой. В котором дереве зябель
побывает, то здоровым не бывает. Кондоп. 5. Сырая земля. У меня зябель, кроватая
земля, а у тебя песчаная. Кирши. 6. О человеке, чувствительном к холоду, зябком.
Все дрожишь, зябель, зяблик. Меде.
ИЗБЬІТЬ, сов. 1. Избавиться от чего-н., устранить что-н. Подстреливали
дом, избыть надо было бревна старые. Меде. 2. Избежать того, что должно быть,
случиться; спастись. Все равно не избыть, где смерть поймает, тут и помереть. Быт.
И избыла она от казни. Пуд. 3. Погубить кого-н. А в то корыто ребенок залез и
захлебнулся, так и избыли ребеночка. Канд.
ИЗНЕСТЙ и ИЗНЁСТЬ, сов. 1. Перенести, выдержать (неблагоприятные
обстоятельства). Топерь не могу изнесть столько жару. Подп. Никто из палаты не
могли эту болезнь изнести, я одна живая. Выт. Отец не мог изнесть того, что
А. С. Герд. Язык «Причитаний...»
615
раскулачили, и помер. Подп. //Выжить (при травме, болезни и т. д.). Беда, изнесёт
ли парень, оцень сильно обжегся. Кем. + Белом., Канд., Меде., Прион., Тихв. 2. безл.
Переместить куда-н., унести. Через реку плыл [пес], тяжело было, за деревню его
нанесло течением-то. Онеж. 3. Прекратить чье*н. существование, отнять кого-н.,
унести. Муж-то хороший, так она, смерть-то, его нанесла. Лод.
КЕХТАТЬ, несов. 1. Иметь расположение, желание, склонность к чему-н.;
желать, хотеть. Кто кехтал, так сажал, кто не кехтал — не сажал. Баб. Кто кехтал,
те учились. Меде. Кехтаю к своей усадьбе воротиться. Подп. + Лод. — с отрии,. Не
кехтает работать-то, ленится. Подп. А вот не хочет человек работать, так скажут: не
кехтает. Тихв. + Повеем. 2. чаще с отриц. Быть в состоянии делать что-н.і мочь.
Ну что, не кехтаешь, помочь может? Подп. 3. Быть способным, уметь делать что-н.
Я всё кехтала: и шить, и стряпать. Белом. + Выт., Чуд. 4. Понимать, осознавать,
соображать. Кехтаешь ли к работы, или не кехтаешь, кехтает маленький да учится,
понимает ли чего. Меде. Ты все это кехтаешь да записываешь. Там же. + Выт., Подп.
5. Лениться. Если не кехтаешь принеси воды. Меде. Да его о том не проси, он все
кехтает. Подп. Я-то весь день кехтала. Прион.
Автор специального исследования о синтаксисе причитаний И. Федосовой
Н. М. Горошкова особо выделяет у нее такие синтаксические
диалектизмы — в качестве простого сказуемого используются: а) форма 3 лица ед. ч.
«есть, е»:
Есть ведь братья у меня да сдвуродимыи;
б) глагол «жить» в бытийном значении:
Как весной живет великое распутьице;
в) глагол «е» + прошедшее время глагола:
Где тонули ведь вы е да во синем море."
Н. М. Горошкова отмечает в причитаниях Федосовой широкое
употребление связки «е, есть» в именном сказуемом:
Он не швед-то ведь е да не татарин;
в безличных оборотах — сказуемого в форме краткого страдательного
причастия:
И как у атыих солдатушков бессчастных
И в крепкий сон да у солдатушков не забранось;
сказуемого в сочетании с частицей «было»:
Мне пойти было кручинной головушке;
Горошкова Н. М. Синтаксис простого предложения.
616
Приложения
оборота инфинитив 4- глагол «стать»:
Мне-ка стать, бедной горюше, приодуматься;
оборота инфинитив + имен.-вин. падеж в значении вин. падежа:
Это мне-кова, печальноей головушке,
Написать да скорописчатая грамотка;
повторение предлогов:
От меня да нонь надежа удаляется
И он за горушки, надежа, за высокий.
В причитаниях отмечено много диалектных наречий (вопотай, позаочь,
откуль, наокол, нуньку, ночесь). В качестве главных и второстепенных
членов часто используются синонимические тавтологические словосочетания:
Шутки-шмоночки куды мои девалися...
И мое рвучи рвет ретливое сердечушко.
Однако в большинстве исследований язык И. Федосовой рассматривается
лишь как один из примеров, иллюстрирующих те или иные общие тенденции
в языке фольклора.
По-видимому, многие из слов, употребляемых И. Федосовой в
причитаниях и кажущихся нам сегодня особенными, чисто фольклорными, были
достаточно широко известны в бытовой свободной диалектной речи в За-
онежье в XIX в.
В частности, и в наши дни диалектологи не раз подчеркивали, что и
для диалектов, и для разговорной речи вообще, в особенности для речи
женщин, весьма характерно постоянное употребление слов, осложненных
экспрессивными уменьшительно-ласкательными суффиксами. Например, в
«Псковском областном словаре» и в «Словаре русских говоров Карелии...»
для таких слов введен даже особый знак (звездочка).
Именно поэтому так трудно отличить индивидуальные, собственно
авторские поэтические новообразования И. Федосовой. Скорее всего, ее
словарь причитаний — это лексика живой обиходной диалектной речи Заонежья
XIX в. в яркой, повышенно эмоциональной поэтической форме.
Нельзя не отметить также, что тексты, а частично и словарь И.
Федосовой в записях О. X. Агренёвой-Славянской, произведенных ею от
Федосовой позднее, когда ей было уже около 60 лет, порой значительно
отличаются от записей Е. В. Барсова. Конечно, без специального анализа
языка И. Федосовой по материалам всех существующих записей однозначно
определить причину такого явления затруднительно. В качестве гипотезы
выскажем лишь два предположения. Первое — по-разному, с различной
степенью тщательности могла быть произведена сама запись, и второе, и
более вероятное, — сама жизнь И. Федосовой со времени записи ее
Барсовым в Петрозаводске, ее выезды в Петербург, Москву, расширение круга
А. С. Герд. Язык «Причитаний...»
617
общения, мира ее знаний, психологических представлений могли наложить
сильный отпечаток и на эволюцию ее языка.
В любом случае проблема изучения идиолекта выдающихся исполнителей
русского фольклора, их индивидуального творческого вклада в поэтический
язык своей эпохи на фоне общего языка разговорной речи своего времени
остается весьма актуальной.
В то же время вряд ли следует сомневаться в том, что речевое мастерство
такого исполнителя, как И. Федосова, заслуживает в перспективе глубокого
монографического лингвофольклористического анализа.
Образцы вытегорского говора (Олонецкой губернии) / Доставлены Н. И. Лабар-
диным // ИОРЯС СПб., 1853. Т. 2. С. 225—234.
Колосов А. М. Заметки о языке и народной поэзии в области севернорусского
наречия. СПб., 1877.
Материалы для изучения великорусских говоров. Вып. 2,4 // ИОРЯС. 1896. Т. 1,
кн. 3; 1897. Т. 2, кн. 1.
Куликовский Г. Словарь областного олонецкого наречия в его бытовом и
этнографическом применении. СПб., 1898.
Мансикка В. О говоре северовосточной части Пудожского уезда // ИОРЯС. 1915.
Т. 15.
Опыт диалектологической карты русского языка в Европе с приложением Очерка
русской диалектологии // Тр. МДК. М., 1915. Вып. 5.
Шайжин Н. С. Говоры Прионежья. Петрозаводск, 1922.
Гринкова Н. /7. К изучению олонецких диалектов //А. А. Шахматов. Л., 1947.
С. 365—390. Здесь же см. обзор исследований А. А. Шахматова.
Скуратова Н. И.: 1) Некоторые особенности в склонении местоимений заонежского
говора // Лингвистические сб. Петрозаводск, 1962. Вып. 1. С. 46—53; 2) Некоторые
особенности глагольной системы говоров Заонежья Карельской АССР // Учен. зап.
Петрозаводского ун-та. 1963. Т. 10, вып. 3. С. 66—74.
Мещерский Н. А. К изучению русских народных говоров на территории
Карельской АССР // Учен. зап. Карельского пед. ин-та. 1963. Т. 13. С. 112—130.
Русская диалектология / Под ред. Р. И. Аванесова и В. Г. Орловой. М., 1964.
Доля Т. Г. Синтаксис простого предложения в говорах Заонежья Карельской
АССР: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Л., 1967.
Трубинский В. И. Об особенностях системы глагольных времен в русских говорах
Карелии // Учен. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена. 1969. Т. 366. С. 118—132.
Севернорусские говоры. Л.; СПб., 1970—1995. Вып. 1—6.
Русская диалектология / Под ред. Н. А. Мещерского. М., 1972.
Барина С. Н. Словообразование личных имен существительных в русских
северозападных диалектах: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Л., 1974.
Новикова Е. И. Морфологическое словообразование качественных имен
прилагательных в русских говорах Карелии и сопредельных областей : Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. Л., 1980.
618
Приложения
Черепанова О. А. Мифологическая лексика Русского Севера. Л., 1983.
Фадеев Г. А. Структурно-семантический анализ синонимических отношений глаголов
со значением удара — стука и говорения в говорах Заонежья : Автореф. дис. ... канд.
фил ал. наук. Л., 1986.
Карамышева Л. М. Русская лексика рыбаков Онежского озера: К истории
формирования диалекта: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Л., 1988.
Маркова Н. Б. Диалектные способы выражения семантического субъекта и объекта
в онежских говорах и их история: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1989.
Мызников С. А. Лексика прибалтийско-финского происхождения в русских говорах
Обонежья : Автореф. дис. ... канд. филол. наук. СПб., 1994.
Laanest А. Einführung in de ostseefinnischen Sprachen. Hamburg, 1982.
СЛОВАРЬ
АЖНО, союз — однако же, а оказывается
АИ — или
БАЕНКА — баня
БАЖЕНЫИ — желанный, любимый
БАРЫШИТЬ — торговать чем-либо
БАСЕНКИ, БАСНИ —россказни
БАСА — красота
БАСКОЙ — красивый
БАЯТЬ, ПРИНАБАЯТЬСЯ — говорить, болтать о чем-нибудь
БЕДОВЫЙ (год) — несчастливый, чреватый бедами
БЕЗДУШНЫЕ (телеса) — бездыханное тело
БЕЗИМЁННЫЕ — бедняки, не имеющие никакого имущества (имения)
БЕЗ НАЙДУ — безвозвратно
БЕЗПОРАННИИ, -ЫИ — преждевременный, слишком ранний
БЕЗУНЁМНЫЕ, или БЕЗУНЁННЫЕ (о детях) — беспокойные, непослушные,
шумливые, те, которых не унять
БЕРЕМЯ, БЕРЕМЕЧКО — тяжесть, сила
БЕСЕРМЁН — басурман
БЕСПРОСЯ — самовольно, без спроса
/ г»
БЕССТУДНЫИ — бессовестный, бесстыжий, не ведающий стыда
БЕССУДИТЬ — ругать, осудить
БЕССЧЕТНАЯ (казна) — большие деньги, но обычно это — идеализирующий эпитет,
и речь идет о любой сумме, иногда даже о совсем небольшой
БЕСТАЛАННЫЙ — несчастливый, неудачливый
БЕСЕДА — молодежная вечеринка
БЛАДЁНЕЦ — младенец
БЛАДЫИ — молодой
БЛАДЫЧНЫИ (праздник) — т. е. владычный — один из 12 главных церковных
праздников
620
Приложения
БОГОДАННЫЕ — устойчивый эпитет родителей мужа, его сестер и братьев
БОЛЬШАК — глава «большой семьи»
БОЛЬШЕВЫТНЫИ — человек с большим аппетитом, прожорливый (от выть —
еда)
БОЛЫІІУХА — жена большака
БОР, мн. боры — сборки на одежде, на женской рубахе — у ворота и рукавов.
Вышивка окол борочка
борзый — прыткий, смелый, проворный, рьяный, ловкий
БРАКОВКА — девушка, младшая сестра которой уже выдана замуж
БРАНЫЕ (скатерти) — с затканным узором
БРАНЫЙ, ПЕРЕБРАНЫЙ (жемчуг) — отборный
БРАНЬ — ссора, бой, война, сражение
БРАТАН — двоюродный брат
БРАТОВА — жена брата
Б УДЕ, союз — если, в случае, если
БУМАГА — бумажные нитки (одно из значений)
БУРАК, БУРАЧЁНОК — плетеная корзина
БУРЛАК — обычно молодой крестьянин, отправившийся на заработки в отход
БУСИТЬ, см. ПОБУСИТЬ
БУСЫИ — серый, тусклый
БУЯВО — кладбище
БЫВАТ — может быть, возможно, если
БЬІДЕ, союз у слоен, знач., то же что буде — если, как
В ПОСЛЁДЯХ — в последний раз
В УСТОРОННИЦЕ — в стороне
ВАРОВОИ — проворный, скорый
ВВЕРЁХ — вверх, наверх
ВДРУГОРЯДЬ — во второй раз, еще раз
ВЕДОМ(А) — весть, известие, письмо, уведомление
ВЕКОВЫИ — вечный
ВЁРЕС — растение, вереск, прут, розга
ВЕРСТАТЬ РАДЕНИЕ — стараться, проявлять рвение
ВЕРТЛЯЖНЫИ — слабый, еле держащийся на ногах
ВЁРШАЛ — фельдшер (нар. этимология)
ВЁСТО, ВЕСТИМО — известно, ясно
ВЁТЛЫИ. ВЕТЛЯНЫИ — приветливый, ласковый
ВЁШНЫЙ — весенний
ВЗГРУСНУТЬ (на кого-нибудь) — рассердиться, прикрикнуть, угрожать
ВЗЫСКАТЬ (кого-нибудь) — проявить любовь, осчастливить
Словарь
621
ВЗЬІШЕН, ВЗЫШОН (голос) — звучный, зычный
ВЕКОВЙЧНО — вечное
ВИЛАТЫИ — закрученный, разветвляющийся (о деревьях)
ВИТЁЦ — держатель лучины, освещающей избу
ВКРУТЕ — быстро, скоро, спешно
ВКУПЕ — вместе с кем-нибудь
ВКУПИ ВСЕМ — всем вместе
ВОЗБУДИТЬ — будить, пробуждать
ВОЗГОРЧАТЬСЯ — огорчаться, расстраиваться
ВОЗДУХИ, см. ПЕЛЕНА
ВОЗЛІОЛЬНИЧКА — няня, мать, та, что качала в люльке
ВОЗМОЛЬЩИЧКА — та, что постоянно за кого-нибудь молилась (часто — мать)
ВОЛОКЙДА — бродяга, странник, нищий
ВОЛОКИДНОИ — бродячий, бездомный, бесприютный
ВОННАЯ (сторона) — наружная, внешняя
ВОПОТАЙ, ВПОТАЙ — тайно, тайком
ВОПРЯГУ (у лошади) — в упряжке, наготове
ВОРОНЕЦ — полка, расположенная под потолком посреди избы
ВОРЫЗЖАТЬ (об огне) — трещать, шуметь
ВОСКОРМЙГГЕЛЬ — кормилец (отец)
ВОСПИТАТЬ — прокормить
ВОСПРИ(Н)ЁМНЫЙ (отец) — крестный
ВОСТОЛПИТЬСЯ — толпиться, собраться толпой
ВПАДАТЬСЯ (во что-нибудь) — увлечься чем-нибудь, втянуться во что-нибудь.
Впасться в гульбу
ВРАЗ — ко времени
ВСЁНОЧНЫИ — длящийся всю ночь
ВСКЛЯНЬ, СКЛЯНЁШЕНЬКО — дополна, доверху, вровень с краями
ВСОБИНУ — особенно, особо, отдельно
ВСТРЁТУ, ВСТРЙЧУ — навстречу
втомгіться — утомиться
ВТОЧЬ — прямо, точно, как раз
ВЫКЛИКАТЬ — вызывать
ВЬІПЕШАТЬ — выдолбить, пробить (от пешня — железный лом для колки дров,
инструмент для долбления, выбивания). Выпешать пролубу
ВЫРУЧКА — прилавок
ВЬІТОЛИТЬ — проговорить, выговорить (от толить — объяснять)
ВЫТЬ — пища, еда, количество пищи, которую человек может съесть за один раз,
время приема пищи
ВЯЗЁНЫЙ — вязаный
622
Приложения
ГАЛЙТЬ — шалить, проказить, зубоскалить
ГАРНИТУРОВЫИ — сделанный из плотной шелковой ткани — гарнитура
ГЛУЗДЙТЬ — скользить
ГЛЯ, предл. — для
гля того — из-за этого, поэтому
ГОЗЕБКА — гощенье, гостеванье
ГОЛИК — выношенный веник — без листьев, одни оставшиеся сухие веточки
гонзити — спасаться, избавляться (гонзнуша — прич.)
ГОРБУША — определенный вид косы
ГОРЕКУВАТЬ — горевать
ГРАМОТ(К)А — письмо (одно из значений)
ГРАНОВИТЫЙ — ограненный, имеющий грани
ГРАЯТЬ — каркать
ГРЕСТИ — идти, приближаться
ГРУБОМКА — дополнительный очаг к русской печке, или плита, пристроенная к ней
ГРУЗДИ1 ГЬ — отягощать
ГРУЗНАЯ — беременная
ГРЯДКА — жердь, шест, брус под потолком избы, клети, бани, на который вешают
одежду для просушки, белье, занавеску у кровати
ГРЯНОВИТАЯ (туча) — туча, готовая разразиться громом
ГРЯЗЬ — болото
ГУЛЬБИЩЕ — гуляние
ГУЛЯРНОЕ (платьице) — праздничное, предназначенное для гуляний
ГУМАГА — бумага, документ
ДАВАТЬСЯ — 1) двигаться, отправляться; 2) проситься, отпрашиваться
ДАИВОЛІОИ(ТЕ) — позволь, позвольте
ДЕВИЦИТЬ — быть в девушках
ДЕЛ — раздел, деление (имущества, земли); ва делу — при разделе
ДЕМЬЯН — тимиан — пахучая трава, из которой изготовляют один из видов ладана
ДЁННЫЙ — дневной
ДЕТИНАЯ (о женщине) — имеющая детей; тоска детнвая — тоска по детям, страх
за детей
ДИВОВАТЬ — удивляться
ДОБРОУМИЕ — доброжелательность
ДОЛЮБИ — вволю, досыта
ДОМЫСЛИТЬ — дойти до чего нибудь своим умом, догадаться, сделать о чем-либо
заключение
ДОПРЕЖ — раньше, до сих пор
ДОРОДНЕ — очень хорошо, порядочно
Словарь
623
ДОРОДНЫЙ — 1) хороший, порядочный (одно из значений); 2) родной
ДОРОСТ, ДОРОСТЬ — полный возраст, когда парень считался взрослым; не в
доростн — несовершеннолетний
ДОСПРОС — допрос, выспрашивание; брать на доспрос — допрашивать,
выспрашивать
ДОСТУПАТЪ(СЯ) — добиваться чего-нибудь, взяться за кого-нибудь, дорваться,
добираться до чего-нибудь, уговаривать
доскЗльныи — старый, старинный, бывший в давние времена
ДОСЮЛЬЩИНА — все, относящееся к деревенской старине, тому, что было досюль
(до нынешнего времени)
ДРОБИТЬ, ДРОБЕТЬ — робеть, пугаться, трусить, бояться, трястись от страха
ДРОЧИТЬ — гладить, ласкать
ДУБРАВА, ДУБРОВКА— 1) трава; 2) сено
ДУБРОВЬ, ДУБРОВКА, ДУБРОВЕи — птица: ремез, юрок из породы синиц
ДУ-ДРУГА — друг друга
ДУМУШКА — советница, советная подружка (одно из значений)
ДЯДЬКА — старший в армии, непосредственный начальник солдат
ДЯИНА, ДЯИНКА, то же что дяденка, дяденька — жены дядей
Е — есть
ЕНЕРАЛ — генерал
ЁННОИ, -ЫИ —1) умный, хороший, дельный, самостоятельный, степенный; 2) то
же что ейный — ее; 3) исключительный» первый
ЖАДОБНЫИ — милый, желанный
ЖАЛИТЬ (кого-нибудь) — 1) любить; 2) скучать по кому-нибудь, чему-нибудь
ЖАЛОВАТЬ — 1) приглашать (к столу); 2) называть по имени-отчеству
ЖАЛЬНИК — кладбище
ЖАНДАР — жандарм
ЖЕЛАНИЕ — 1) попечение, забота, любовь; 2) любимая, любимый
ЖЕЛАННЫЙ — любящий и любимый
ЖЁЛОБ -1) корыто для корма скота; 2) долбленая лодка; 3) бревно с выдолбленным
в нем треугольным желобом, охватывающим крышу по нижнему ее обрезу;
4) низкое место между двумя возвышениями
ЖЕРЕБЬЯ (дубовые) — дощечки, которые употреблялись при жеребьевке
Ж ИР УШКА — 1) жизнь; 2) крестьянский дом, изба
ЖИТЬ — бывать, случаться (одно из значений). Зимой живет бездорожъицо
ЖУКОВЕНЬЯ — кольца, камни от украшении
ЖУПЁНЬЕ — птичье пенье
ЖУПЁТЬ — петь (о петухе и птицах)
624
Приложения
ЗАБАВЛЙТЬСЯ — мешкать, медлить, задерживаться
ЗАВЁДАТЬ — проведать, навестить
ЗАВЕТ — завещание
ЗАВЙЧЕННЫИ — завещанный, обещанный
ЗАВОР — загородка, забор
ЗАВОРШНЯ — каша из толченой ржи на воде, с маслом и поджаренная на сковородке
ЗАГОВЕНЬЕ — последний день перед постом
ЗАГОЗА — кукушка
ЗАГЙБИНКА — небольшой залив (от губа)
ЗАДАТИСЯ — пойти в кабалу, наняться
ЗАДАТЬСЯ — получиться, выйти, удаваться
ЗАДЕРНЕТЬ, ЗАДЕРНЙТЬ — зарасти травой
ЗАДОРНЫЙ — задиристый
ЗАДУМНАЯ (подруга) — закадычная, та, с которой можно обо всем подумать и
все обсудить, задушевная
ЗАЕДИНО — заодно, вместе с тем, одновременно
ЗАЗНОБА, ЗАЗНОБУШКА — 1) простуда, лихорадка; 2) забота, тоска, скорбь;
3) безнадежная любовь; 4) то, что мило сердцу; 5) подарок от любимого
ЗАЗРИТЕЛЬНЫЙ — позорный
ЗАКОЛОДИТЬ — закрыться, запереться
ЗАКОН (вступать в закон) — выходить замуж, жениться
ЗАКРОЙКА — ломоть хлеба
ЗАЛОЖКА — железный или деревянный брус, которым запираются двери избы,
задвижка
ЗАЛОСНО — крендель, сыр, пряники, орехи, подаваемые на свадьбе как угощение
от жениха
ЗАМН^ТЬ — запереть
ЗАМОИНА, ЗАМОИНКА — дерево, упавшее в воду, комель которого занесло
песком или илом, а ветви видны на поверхности
3AHAPÖK — понарошку
ЗАОБЧЕ — вместе, сообща
ЗАОЧНАЯ (похвала, хула) — то, что делается за глаза, за спиной
ЗАПАД — отлив, спад воды
ЗАРАЗ — разом, сразу же, вдруг
ЗАРАЗИТЬ — сразить
ЗАРУКАВНЫИ (пистолет, нож, кистень) — спрятанный за рукавом
ЗАСЕК (СУСЕК) — закром для хлеба
ЗАСМОТРИТЬ — навестить
ЗАСТРОЧЕННЫЙ — запуганный, застращенныи
ЗАСУДИТЬ (сулить) — обещать, давать обет
ЗАТАИНЫИ — задушевный, тайный
Словарь
625
ЗАТРЕСТЬЕ — заросли тростника
ЗАТХЛА — занавеска, фартук
ЗАТУЛгіТЬ — укрыть, скрыть, похоронить в земле
ЗАТУН^ТЪ — задернуть, скрыть
ЗАХЙТИТЬ, см. схитить
ЗВАНИЕ, -НЬЕ — 1) зов, приглашенье; 2) название, словесное обозначение; 3)
собственное имя, фамилия; 4) полное отсутствие чего-либо, все без исключения.
Дождя ни званья нет; всё до званья отдал; решить звания — убить, прикончить
ЗГОЛОВЬИЦЕ (крутое, складнее) — кровать, постель
ЗДОР — раздор, ссора
ЗДОРНЫИ — вздорный, неуживчивый
ЗДЫНУТЬ — поднять.
ЗЕНЬ — поверхность земли
ЗИЯТЬ — сиять, блестеть
ЗЛОКОМАННЫИ — злодейский, злокозненный
ЗНАМЕНОВАТЬ — появляться, виднеться
ЗНАТЬ — видно, наверно, то ли
ЗОРИТЬ — позорить
ИЗБЫТЬ (от) — избавить
ИЗ ЖЕ, 3-е л. прош, вр. — сжег, высушил, иссушил (от жечь)
ИЗЖЕНИТЬ _ изгнать
ИЗЖИВАТЬ, ИЗЖИВАТЬСЯ — жить, прожить жизнь, пережить горе, пережить
кого-нибудь, несчастье, беду
ИЗЖИТЬ, ИЗЖИВАТЬ (беду, кручину) — испытать, перенести пережить беду
ИЗ-ЗА МАЛА — сызмала
ИЗМОГА — возможность
ИЗРЬІХЛА— 1) время от времени, иногда, порой; 2) небрежно, кое-как, нехотя (от
рыхлый, рухлый)
ИЗУТРА — с утра, рано утром
ИМАТЬ — брать, ловить
ИМАТЬ, ПРИИМАТЬ — обнять, приобнять
ИННОЙ РАЗ — во второй раз, в другой раз
ИНОЕ — иногда, иной раз
ИСКАТ-ГОРА — крутая гора со скатами
ИСКАТНЫЕ (горы) — высокие, крутые
ИСКОПЫТЬ — 1) пыль, грязь, снег из-под копыт бегущей лошади; 2) стук копыт,
конский топот
ИСПРАВЛЯТЬСЯ — справляться о чем-нибудь, узнавать
ИСТРАТИТЬ (покруту) — сносить одежду
21 Причитанья Северного края
626
Приложения
КАЗАТЬСЯ В ГЛАЗА — обернуться кем-нибудь, чем-нибудь, оборотиться
КАЗИНЕТ — гладкая кипорная ткань, редкая и дорогая для деревни (кипор — ткань,
в которой уток идет наискосок, образуя непрямую решетку)
КАИЕТНЫИ — 1) кающийся; 2) покаянный; кайётвая неделюшка — неделя
причитаний перед свадьбой
КАК ІІІИНЬ — как только
КАКА ДА НИ Ё — хоть какая-нибудь
КАЛИКА ПЕРЕХОЖИЙ —бродячий нищий
КАЛИТКА — ржаная ватрушка с жидкой начинкой из толченого картофеля, пшенной
каши, моркови и пр., которая выпекается (калится) на поду печи
КАМЕНДЁР — командир
КАМЕНКА — каменная печь в бане
КАМКА — 1) шелковая цветная ткань с выткаными узорами; 2) лоскуток
КАЧЕЛЬ — люлька, зыбка
КЕХТАТЬ (на работу, на что-нибудь иное) — любить, уметь что-нибудь, знать толк
в чем-нибудь
КИГГАЙКА — простая бумажная ткань, обычно желтого или кремового цвета,
первоначально привозная из Китая
КЛАСЕЦ — косарь или уборщик урожая, складывающий его в стога и скирды
КЛЙВИТЬ, КЛЁВИТЬ — насмехаться, дразнить, обижать, доводить до слез (в том
числе — невесту)
КЛОЧЬЯ (КЛОЦ, КЛОЧ) — болотные кочки
КОБАИДАТЬ(СЯ) — чесать, скрести, чесаться, скрестись
кокбдило — крокодил
КОЛНУТЬСЯ — чокнуться
КОЛОДИНКА, уменьш. — вывороченный пень или коряга
КОЛОДИСТЫИ (путь) — затрудненный, с преградами, заваленный колодами,
валежником, буреломом
КОЛЫБ — колобок
КОМОНЬ-конь
КОНФОРОВЫИ — фарфоровый
копшиться — чесаться
КОРОБЕЕЧКА — архаичный, гнутый из луба сундучок для хранения наиболее ценных
вещей, праздничной одежды, часто окованный железными полосами и с решетчатым
дном для продуху
КОСЕВЧАТО, КОСЯЩАТО (окно) — окно, обрамленное косяками и часто
украшенное резьбой
о
КОСЕЙ (пирог), или КОСОВИК — треугольный пирог, начиненный кашей
К ОС О ПЛЕТКА — тесьма или узкая лента, вплетаемая для закрепления косы в ее
конец
КОСТЫЧ, КОСТЫЛЬЧИК — будничный косоклинный сарафан
Словарь
627
КОТУРН — укладка, коробка, котомка(?)
КРАНЦЫ, КРАДЧИ — крадучись
КРАЙ (дороженьки) — в конце пути
КРАСОВЙЧА — красавица
КРЁЖ — кряж, возвышенное место, гора, холм
КРУЖОК — хоровод
КРУТИТЬ — одевать, наряжать кого-нибудь
КРУТИТЬ, СОКРУЧАТЬСЯ — одеваться, наряжаться во что-нибудь
К УВОЛЕНЫ И — холеный, изнеженный
КУВОЛИПГЬ — успокаивать
КУРЕВА (КУРЕВКА) — 1) дымка, пыль, поднятая колесами; 2) метель, вьюга
ЛАДИТЬ (в офицеры, солдаты, купцы) — заранее решать, куда определить ребенка.
Ср. поговорку: «Меня мать родила, в солдаты ладила»; ладить (за кого-
нибудь) — намереваться отдать замуж
ЛАДИТЬСЯ (куда-нибудь) — собираться
ЛАРЕЦ, мн. ларчн — ларец, ларцы
ЛАТЫННИК — латинянин, приверженец Римской церкви
ЛАЩИТЬСЯ — ластиться, подлещаться, ласкаться
ЛЕВАНТЁРОВЫИ, ЛЕВАНТИНОВЫИ (платок) — шелковый платок (от
Левант, откуда когда-то их привозили)
ЛЁСТИТЬ — льстить, прилещаться
ЛЕСТОВКА — старообрядческие кожаные четки
ЛИКОВАТЬСЯ — 1) миловаться с кем-нибудь, радоваться кому-нибудь; 2) так
говорится о душе, которая борется с предсмертными мучениями
ЛЙПИНКА — оконный косяк
ЛИТОВКА — название косы
ЛИХОДИИ — злой, лихой человек, делающий другим зло
ЛИЦОВАЯ, ЛИЧОВАЯ (стенка) — выходящая на улицу, расположенная обычно
против входных дверей, между красным и бабьим углом
ЛИЧЕ — лицо
ЛОМ ИНКА — место, заваленное сломанными ветками или сучьями, служащее
препятствием на пути, а также — нагромождение льда
ЛОНСКИИ (год) — прошлый
ЛОПОТЬ, ЛОПОТИНОЧКА — 1) одежда, предмет одежды; 2) рабочая одежда
ЛУДА — мель или камень, выступающий из воды
ЛУЧИТЬСЯ — случиться, случаться
ЛЮБИМЫЕ ПОДАРОЧКИ — подарки любимых людей
ЛЯДИНА — чащоба, заросль, лесок по болоту
628
Приложения
МАВАТЬ, МОВАТЬ — махать
МАЕТНАЯ и СКОЛОТНАЯ (жирушка) — жизнь, полная забот и хлопот
МАЛЕНКА — мера зерна, примерно 1.5 пуда
МАЛОМОШНЫИ (крестьянин) — бедный
МАМОН — желудок, утроба
МАНИТЬ — обманывать
МАЭТНЫИ, МАЁТНЫИ — полный суеты, труда и тревоги
МЕЛКОПРЯДНАЯ (косынька) — туго заплетенные из шести прядей в две косы
волосы
МЕЛКОРУБЛЕНЫЕ КЛЕТОЧКИ — клеть, чулан, пристройка к избе для хранения
одежды, припасов, временное пристанище молодых
МЕЛКОРУСАЯ (коса) — русая, мелко заплетенная коса
МЕСТО — вместо
МЕТЛИЦА — сорная трава на хлебном поле — чертянка, кутшчник и пр.
МЕШАТЬСЯ — сбиваться, смущаться, путаться
МИЖЕНЬСКИИ, МИЖЕННЫИ — летний, полуденный; мижённый день —
долгий летний день
МИЖЕНЬСКО (солнышко) — полуденное, т. е. самое жаркое
МОГУТ — силач, богатырь
МОЛЦАТЬ — молчать
МОНИСТО — шейное украшение, бусы
МОСТИНКА — половица
МУТАРСЛЙВЫЙ — чреватый мытарствами
МШЁНЫИ — утепленный мхом
НА ДЕЛУ — на долю, при разделе
НАДИЯ — надежда
НА ПОЙЗДЕ — при отъезде
НА ЧАСУ — вот-вот, сейчас, вскоре
НАБ — надо бы
НАБЛЮДАТЬ (посты, обычаи) — соблюдать
НАВАЖАТЬ — баловать чем-либо, потворствовать чему-либо, приучить к чему-либо
НАВЕСТИ — внезапно, нежданно-негаданно
НАВИД — сознание; без навиду — без сознания
НАГАЛЙТЬСЯ — насмешничать, зубоскалить, подшутить
НАГЛЯДЫВАТЬ — смотреть, поглядывать, приглядывать за кем-нибудь, следить
НАГОТОВО — приготовленное кем-то для других
НАДЁТКА — одежда, то, что надевают (по аналогии с обувка)
НАДОВОЛИТЬ — наделить чем-нибудь вволю, вдоволь
НАДОВОЛЬ — вдоволь, вволю
Словарь
629
НАДОВОЛЮШКА — довольство, удовлетворенность
НАДРЫГАТЬСЯ — надеваться над кем-нибудь
НАДСМЁЧЛИВОИ — насмешливый, смешной
НАДЫСЬ — недавно, на днях
НАЗДЬІНУІЪ (рученьки) — поднять руки и возложить их кому-нибудь на плечи
НАЗОЛ, НАЗОЛА — фусть, тоска, огорчение, печаль
НАКАЗАТЬ — велеть
НАКРЫВАТЬ — нахлынуть, навалиться. Накрывать стала крестьянская рабо-
тушка
НАЛИВКА — 1) жидкая начинка, которую намазывают на калитку и пироги. Пирог
с налиѳой; 2) блины или оладьи, жареные на сковороде
НАЛЙМНАЯ (ягодиночка) — наливная, т. е. зрелая, спелая (о девушке)
НАЛИМНЫЙ — наливной
НАПИНАТЬСЯ (кого-нибудь) — надавать кому-нибудь пинков, обижать
НАРЕЧЁНЬЕ (солдатское) — прием в солдаты, звание
НАРЙЧЕНЬЕ — произношение, речь
НАСТОЙСЛИВЫИ — упорный
НАСТРЁТУ — навстречу
НАТОРЁННЫЙ — опытный
НАХАЛИТЬСЯ — поступать дерзко, нахально
НАЧАЛО — власть
НАЧАЯТЬСЯ, НАЧАТЬСЯ — 1) ожидать чего-нибудь (обычно — дурного); 2)
надеяться
НАЧЕХУШКА, см. НИЧЕВУХА
НАЯН,-КА — наглец, бесстыдник, нахал
НЕПОМНОШЕЧКУ — понемногу
НЕ ТОНЬ — не так
НЕБЫВАЛЫЕ (города) — те, в которых никогда не были
НЕБЫВАЛЫЙ (остров) — такой, на котором никого не бывало или никого нет,
необитаемый
НЕВДАВНЙ — недавно
НЕВЕДУЩИИ — не знающий
НЕВЁСТО, НЕВЕСТЙМО — неизвестно, неведомо, без предупреждения. Приду
невесто
НЕВЗРАЧНЫЙ — некрасивый
НЕВЗЫЧЕН (голос) — тихий, не звонкий
НЕВНАЧАИ — нечаянно, незаметно
НЕВОЛЬНАЯ, НЕВОЛЬНИЦА — девушка, потерявшая волю
НЕДОРОС — неурожай
НЕЗАДАЧНЫЙ — неудачный
НЕЗНАМЫЕ (острова) — никому не известные
630
Приложения
НЕКОРЫСТНЫИ — незавидный, небогатый
НЁКРУТ — рекрут
НЕМОГНЕТСЯ — нездоровится
НЕМШЕНЫИ — чистый, не покрытый мхом, из свежеструганного дерева
НЕОГЛЯДНО — опрометью, без оглядки, что есть сил
НЕПОКЛОННАЯ — не любящая первой кланяться
НЕПОСТАНОВНЫИ — неразумный, неумеренный
НЕПОСТАТЕЙНЫЙ — дурной, негодный
НЕПРОНОСНОЕ, НЕ В ПРОНОС — тайное, то, о чем нельзя (не надо) никому
рассказывать
НЕРАДЕНЬЕ — невнимание, нелюбовь к кому-нибудь
НЕРАЖИИ — 1) плохой, несуразный, неуклюжий; 2) потрепанный (об одежде);
неражие сапоги — прохудившиеся, выношенные
НЕСГОВОРНАЯ — неуживчивая, неуступчивая
НЕСМОЛЧЛИВЫИ — не молчаливый, несдержанный на язык
НЕСОМНОЖЕЧКО — немножко
НЕТАЛАННЫЙ, см. БЕСТАЛАННЫЙ
о
НЕУБРАНЫИ — плохо одетый
НЕУДОЛЬНАЯ (жена) — незадачливая, неумелая
НЕУДОЛЬНЫЙ — неодолимый
НЕУ(С)ТЁРПЧИВО — невыносимо, нестерпимо
НИЧЕВУХА — никчемная, неумелая
НОВОБРАННЫЕ (полки, солдаты) — вновь набранные
НОЧЕСЬ — вчера
НУЖЁНКА — нищенка
НУНЬКУ — теперь, нынче, сейчас
НЮ, см. ю
ОБЗАВЙДАТЬ — позавидовать чему-нибудь
ОБИДНАЯ — 1) обиженная, несчастная; 2) обижающая, ругающая; обидное лицо —
горестное
ОБЙДНЯ — обедня
ОБИЖДАТЬ — обижать
ОБЛИЗ — вблизи
ОБМЕНДЁРИТЬ — одеть в мундиры
ОБНОЩЬИиЕ, ОБНОЧЬИЦЕ — ночевка, продолжительность одной ночи; малое
обночьице — короткая летняя ночь
ОБОРОНИТЬ — охранять, беречь
ОБРАТЬ — убрать, привести в порядок
ОБРЕСТОВАТЬ — связать, обвязать, увязать (воз с сеном)
Словарь
631
ОБРЕЩАТЬСЯ — 1) получаться, осуществляться; 2) происходить, случаться
ОБТОПОЧКИ — подержанная, изношенная обувь
ОБУМИТЬСЯ — 1) образумиться, прийти в ум; 2) поумнеть; 3) выжить из ума,
поглупеть
ОБХОДИМЫЙ — обходительный
ОБЧИНИТЬ — оценить (от обценять)
ОБЪЯВИТЬСЯ ВО СНЕ — присниться
ОБЫДЕНЬ — продолжительность одного дня
ОВАДНО — обилие оводов
ОДИНАКИИ — единственный (в своем роде), дорогой
ОДИНОВА — однажды, один раз
ОДИНЦОВЫМ (гулуп) — сделанный из одного куска, из цельной овчины
ОДИНЫЙ — единый
ОДНОКАРИИ (конь) — сплошь карий, караковый
ОДУБЙТЬ — загрубеть
ОДУМАТЬСЯ — задуматься (одно из значений)
ОЗАРИТЬСЯ — разъяриться
ОЗАРИТЬСЯ — позариться
ОЗНОБА, ОЗНОБУШКА — горе, печаль
ОЗОРИТЬ — буянить, портить, вредить, пакостить
ОКИНУТЬСЯ — 1) отозваться, охотно откликнуться; 2) соблазниться прельститься,
обмануться
ОКЛАДНИИ — широкий, раскидистый, просторный
ОКЛОЧИНА — уключина
ОКЛЮНУТЬ (о змее) — ужалить
ОКОЛЕНКА — оконная рама, оконница
ОКОЛОК — осколок
ОКОЛЬНЫЙ — близкий, находящийся рядом
ОММАНУТЬ — обмануть
ОПОЛУВЕК — человек лет пятидесяти, середович
ОПОРЧЁНКА. мн. опорчёнкя, уменыи. — опоротые кругом старые башмаки и
вообще старая выношенная обувь (от опорки)
ОПРЁЖ, см. ДОПРЕЖ
ОПРИСТАЛЫИ — усталый, исчерпавший все свои силы
ОПРЙЧЬ — отдельно
ОПРИШЙГГЬ — отдалить, отвергнуть, изолировать
0(Т)ПРИШЕННЫИ, -АЯ — отдаленный от кого-нибудь, оторванный, отвергнутый,
лишенный чего-нибудь
ОПУСТАТЪ — стать пустым, нежилым
ОРГА — топкое место в лесу
632
Приложения
ОСКОРБИТЬ (лицо) — не спрятать, выразить на лице скорбь; неперех. помрачнеть,
опечалиться
ОСЛУХАТЬСЯ, ОСЛУШАТЬСЯ--наслушаться
ОСОШЕК, см. ОШЁСТОК
остолопится — застыть от изумления
ОСТРАСТИПГЬ — испугать, стращать
ОСТУДА — 1) чужбина, чужая постылая сторона; 2) эпитет жениха до свадьбы
ОСТУДНИК — чуженин, постоянное нарицание жениха до свадьбы в причитаниях
ОСУДНИЦА — та, о которой все судачат, которую осуждают
ОТ ЖЕЛАНЬИЦА — изо всех сил, досыта, вдоволь
ОТАИ — тайно
ОТДАЛИ — далеко, в стороне, издали
ОТДЬІХАТЬСЯ — отдышаться
ОТЕЧЕСТВО, ИМЯ ОТЧЙМОЕ — отчество
ОТЛЕЖАТЬ — уйти в прошлое, быть далеким
ОТМЕНИВШИ (от детушек) — лишенный чего-нибудь
ОТМЕНЙТЫЙ — отличный от других, не такой, как все; иной
ОТПОРЙДНИЧИТЬСЯ — справиться с работой
ОТРЕКНУВШИ (кого-нибудь, чего-нибудь) — люшввшийся кого-нибудь, чего-нибудь
ОТРЕШАТЬ (кого-нибудь от чего-нибудь) — отделить, удалить, лишить чего-нибудь
ОТРОСТЕЛЬ — отросток, поросль
бТТОЛКУ — толково, толком
ОТТОЛНУТЬ — оттолкнуть, прогнать, отрешить от чего-либо
ОТТОШНА (жаль) — очень жаль
ОТТОШНО — мучительно, тяжело, невыносимо
ОТЧИМОЕ (имячко) — с отчеством, по отчеству
ОТШАТЙПЪСЯ — отвалиться, быть отторгнутой
ОТЪЕЗД — отлучка из дому, ß отъезд ездил
ОЦВЕТАТЬ — становиться ярче, красочней
ОЧЙМОЕ — сказанное в глаза
очудгіться — случиться чуду
ОШЁСТОК, ШЕСТОК — пространство крестьянской печи между устьем и топкой
ПАДАРА — буря с вихрем, дождем и снегом, метель, вьюга
ПАИ — часть, доля
ПАЛИЦА — дубинка, палка, дубинка как оружие
ПАМЯТЙТЬ — 1) вспоминать, помнить, не забывать; 2) поминать в церкви, молиться
за здравие
ПАНАХИДА — панихида
ПАРОЧКА — подруга
Словарь
633
ПАРЧОВНИК — сарафан из парчи
ПАСМА, ПАСОМКА — моток льняных или пеньковых ниток или пряжи определенной
длины, различной в разных районах
ЛАСТОЧКА — капкан, ловушка (от пасть)
ПАТЬЯ — угольная мелочь, пыль
ПАХАТЬ, ПРИПАХАТЬ (избу) — подмести
ПЕЛЕНА — широкая или из сшитых полотнищ ткань для покрытия чего-нибудь; в
церковном обиходе — накидка под иконы, вышитая по обету в дар церкви или
святому
ПЕРЕГОДНЫИ (стог) — укладка овса, ржи, оставшаяся на поле необмолоченной
ПЕРЕДИЛЬЦА, ПЕРДИЛЬЦЫ — перила, перильца
ПЕРЁЗВЫ — обоюдные приглашения и посещения в продолжении свадебных
празднеств во время гостеваний и после свадьбы
ПЕРЕЗЬІВ, ПЕРЕЗОВ — перезвон в церквах в начале благовеста
ПЕРЁНОЕ (крыльцо) — крыльцо с перилами
ПЕРЕПАДАТЬСЯ, ПЕРЕПАСТЬСЯ — испугаться, изнемогать
ПЕРЕПАЛУШКА — переполох, страх
ПЕРЕРУБЛИВАТЬ — перестраивать (избу, клеть, сруб)
ПЁРЕСКИ, ПЕРСТЫ — пальцы
ПЕРСОНЬ — портрет
ПЕРХАТЬ — сохнуть, шелушиться
ПЕТУН — петух
ПЕТУНИЙ — петушиный
ПИСЧИК, ПИЩИК — писарь, писец
ПЛАВИТЬ — сплавлять
ПЛАСТАТЬ — разрезать
ПЛЁМНИЧКА — племянница
ПЛЕМНЙТА — племянники
ПЛИЩЕ — огонь, стрельба, выстрелы
ПЛУТЬЕ, ПЛУТИВЦЕ — поплавки
ПЛЯЩИИ — жгучий, огненный; плящие морозы — обжигающие, жгучие
ПО ИЗМОГЕ — по возможности
ПО МНЕ — по-моему
ПОБАНИТЬ — выстирать, вымыть
ПОБЕДНАЯ — бедная, несчастная, обиженная (от беда)
ПОБЛИЗКУ — поближе, близко
ПОБОЧА — по бокам, пообочь
ПОБУСИТЬ — потемнеть, потускнеть
ПОВАЖАТЬ — приучать к чему-нибудь, что принято, водится, установлено
ПОВАЖЕНО — как положено
ПОВЕРНУТЬСЯ, см. КАЗАТЬСЯ В ГЛАЗА
634
Приложения
ПОВЗДЁРНУТЬ — вынуть, поднять
ПОВЗЫСКАТЬ — поискать; попросить, потребовать от кого-нибудь; повзыскать
милостью — оказать милость
ПОВИТЬЁ — ветки
ПОВОЗНИЧЕК — тот, кто возит девушку на беседы, гулянья, гостеванья (обычно —
брат)
ПОВОЛОКА —1) материя, которой крыли тулупы и зипуны; 2) верх, покрышка
шубы; 3) женская накидка, плащик
ПОВОЛЬКА — своя воля, свобода
ПОВОНУ — снаружи
ПОГОДА — плохая погода, непогода (одно из значений)
ПОДАВАТЬСЯ, см. ДАВАТЬСЯ
ПОДАЛЙЕ. сравн. степень — дальше
ПОДВЁСТОЧКА — серьги, понизь, жемчужная сеточка на лоб у девиц и у замужних,
головной убор и вообще всякое украшение, подвешенное к чему-нибудь. Серьги
с подвесточкой
ПОДВОДНИЦА — подводная мель, камень, не обнажаемые отливом
подводья — большие лужи. В лужах-подводьях-то станем мы валяться — после
смерти мужа
ПОДВОСТОЧНЫЙ — восточный
подвйзточки — подвязки для чулок
ПОДДЕВКА — все, что поддевается под верхнюю одежду: жилетка, душегрейка,
пиджак, жакетка, куртка
ПОДДЁРНУТЬ -- пододвинуть
ПОДЗАПАДНЫЙ — западный
ПОДКУТЙТЬСЯ — приютиться
ПОДЛЁТНАЯ (сторонушка) — южная, теплая
ПОДМАНИТЬ — обмануть
ПОДОБРИТЬ — 1) одобрить, отнестись с добротой, сказать что-то доброе, ласковое;
2) удобрить, унавозить
ПОДОМАРЬ — пономарь
ПОДПИЛОК — напильник
ПОДПИРАТЬСЯ (в долгах) — отпираться, отказываться возвращать долг
ПОДРАЧИВАТЬ — поглаживать
ПОДСЕЛЕННАЯ (Русия) — все населенные людьми места
ПОДСИВЕРНЫЙ — северный
ПОДСЙЧЕНКА —1) засохшее дерево; 2) лес, предназначенный к порубке, заранее
подсеченный
ПОДТЫКАТЬСЯ — спотыкаться
ПОДУГОЛЬНАЯ (соседка) — близкая, живущая рядом
ПОДЧИВАТЬ — угощать, потчевать
Словарь
635
ПОЖЕНКА — сенокосный луг
пожитои — пожилой, немолодой
ПОЗАГЛАЗНО, ПОЗАГЛАЗЬЮ, ПОЗАОЧЬ — за глаза, за спиной
ПОЗАРАНКУ -- рано утром
ПОЗАРАННИИ — тот, кто просыпается и встает рано
ПОЗАРАНЬЕ — раннее утро
ПОЗАРИТЬСЯ — позавидовать, возжелать чужого
ПОЗДЫИ — поздний
ПОЗЯБЛЫИ — замерзший, иззябший
ПОИВО (для скота) — поило
ПОКОРИТЬСЯ (кому-нибудь) — попросить кого-нибудь о чем-нибудь
ПОКРУТА — одежда
ПОЛАДИТЬСЯ — подойти к чему-нибудь
полйсники — охотники
ПОЛИЦКИЙ — полицейский
ПОЛОХАТЬ — пугать, приводить в ужас
ПОЛОХАТЬСЯ — бояться, пугаться
ПОЛУ^ННЫИ — южный
ПОЛЫЙ — отверстый, открытый, распахнутый, отворенный настежь
ПОНУТРУ — внутри, изнутри, в доме
поотложйться — приоткрыться, отвориться, отпереться
ПОПРЁЖДЕ — впереди кого-нибудь, раньше
ПОПУСТИТЬ (голос) — запеть, заговорить, подать голос, начать причитать
ПОПУТЬЕ — попутная дорога; на попутьи — по пути
ПОРАЗДЙЯТЬ (горе) — развеять горе, тоску
ПОРАЗЖАЛИТЬСЯ — жаловаться (от жалиться)
ПОРАССТРОНУТЬСЯ — расступиться; отойти в сторону
ПОРОВЁЧНИК — ровесник, одногодка
ПОРОВЁЧНИЦА — ровесница
ПОРОДА — все родственники
ПОРОЗРОЙТЬСЯ — отделиться, отгородиться (от пчелиного роя)
ПОРТЬІ, ПОРТИЩЕ — одежда, платье, отдельные предметы одежды
ПОРЯДИ —рядом
ПОСДОХНУТЬ — отдохнуть, поотдохнуть
ПОСИДЁЛИЩО — очень старый, седой человек
ПОСКУПИТЬСЯ — обидеться, остаться недовольным
ПОСЛОВЁЧНО — подробно
ПОСРЕКАТЬСЯ — позлословить о ком-нибудь, поругать
ПОСТАНОВИТЬ — остановить
ПОСТАНОВИТЬ (работу) — приостановить, бросить
ПОСТАНОВЙТЬСЯ — остановиться
636
Приложения
ПОСТАНОВНЫИ — степенный, скромный, умеренный, рассудительный, разумный
ПОСТАТЕЙНЫЙ (человек) — порядочный, степенный, рассудительный
ПОСТОРОНЬ — в сторону, вбок, в стороне, за глаза
ПОСУДЬЙЧИПГЬ (на кого-нибудь) — осудить кого-нибудь, попенять кому-нибудь
ПОТИХУ — тихо, исподтишка
потопить — потоплять
ПОТРЕБИТЬ — истребить, убить
ПОТРУСЛИВЫЕ (времена) — те, в которые пришлось многого опасаться, бояться
ПОТУЖАТЬ — заставлять, понуждать силой
ПОТУРИТЬ — подгонять, гнать, понуждать
ПОТЯГИ ЛОШАДИНЫЕ — сила, упорство, сравниваемые с лошадиными. Ср.
тянуть как лошадь
ПОХВАЛА — похвальба (одно из значений)
ПОХВАЛЬНАЯ — хвалимая, хваленая
ПОЧЁПНИНКА, ПОДЧЁПКА, ПОЧЕПНЯ, ПОДЧАМКА — берестяная
подцепка у корзинки
ПОЧЕПУРОЧКА, ПОЧЕРПУШКА — кружка, черпак, ковш для воды
ПОЧЁСТИТЬ — встретить с почетом
ПОШАТИТЬСЯ — покачнуться
ПОШТО — зачем
ПРЕЛЕСТЬ — обман, лесть, прельщение
ПРИБЕРЁГУШКА — место, где можно спрятаться, уберечься
ПРИБРАТЬ, ПРИБИРАТЬ — 1) искать, разыскивать, выбирать; 2) подбирать
похожего
ПРИБИРАТЬСЯ — собираться (одно из значений)
ПРИБЛЙЖНИ — близкие, ближайшие
ПРИВЕЩАТЬСЯ (к чему-нибудь) — привыкать, приспосабливаться
ПРИВОД — тот, кого приводят с собой на посиделки, праздник, гулянье; привести
на веселье — развеселить
ПРИВОДА —1) приведение в дом невесты; 2) приведенная в дом невестка
ПРИВОДНО. ПРИВОДА — свадебный обряд привода невесты после венчания в
дом жениха
ПРИВОДНЫЙ (стол) — свадебный обед или ужин в доме жениха
ПРИВОДЫ — званый пир, сбор званых гостей
ПРИВОРОТНИЧЕК — привратник
ПРИГОДИТЬСЯ — подойти (напр., как ключи к замку)
ПРИДЕРЖАТЬ (казну) — истратить
ПРИДЕРЖАТЬСЯ — иссякнуть, кончиться, издержаться
ПРИДОЛЙТЬСЯ — найти свою долю, участь
ПРИДРОКА, ПРИДРОКУШКА — 1) ласка, хола, забота; 2) та, кто ласкала,
баловала, холила, обычно — мать, реже — тетка
Словарь
637
ПРИКАЗАТЬ (дочь) — просватать
ПРИКРАШЕННЫЙ — украшенный, скрашенный, приукрашенный, нарядный
ПРИЛЕГАТЬ (о платье) — быть к лицу
ПРИЛОЖИТЬСЯ, ПРИЛАГАТЬСЯ — запечатлеть беглый поцелуй на иконе,
образе, мощи, лбу покойного
ПРИЛУКА — приворот, приманка
ПРИМЕНЙТАЯ (ко Москвы) — похожая на Москву
ПРИМЕНИТЬСЯ — привыкнуть к чему-нибудь, приспособиться
ПРИМЕНЯТЬСЯ — изменяться
ПРИНАШКОЛЕННЫЙ — обученный, подученный
ПРИОББАЯТЬ — оговорить
ПРИОБНЕСТИ — обойти кого-нибудь при раздаче угощения
ПРИОКАНИТЬСЯ — окунуться
ПРИОТЁРПНУТЬ, ОТЕРПНУТЬ (о руках) — потерять чувствительность,
одеревенеть (о частях тела), окоченеть
ПРИОЧУВСТВОВАТЬСЯ — прийти в чувство, прийти в себя
ПРИСТАВЛЯТЬ ИГРЫ — устраивать игры с танцами и пением
ПРИСТАРШИИ — старый, дряхлый, постаревший, старший в семье
ПРИСУТСТВИЕ — 1) всякая канцелярия, чиновничья служба; 2) в рекрутских
причитаниях всегда — военное присутствие, осуществлявшее набор рекрутов
ПРОГЛЛіАТЬ (что-нибудь) — прозевать, сглупить, упустить что-нибудь по глупости
ПРОГУЛ — гулянье, прогулка, празднество; сделать прогул — прогуляться, устроить
гулянье
ПРОГУЛОЧКА — улица
ПРОЗУМЕНТЫ — позументы
ПРОИЗВЕСТИ (что-либо) — извести, пропить, изничтожить
ПРОКЛАДБИЩЕ — отдых, веселье
ПРОКЛАЖДАТЬСЯ — отдыхать, не работать, наслаждаться, нежиться, гулять
ПРОМАХНУТЬ (что-либо) — прозевать
ПРОНЙТИСЯ — выйти из затруднения
ПРОПОВЕЩИЧЕК — вещь, вещица
ПРОХВАТИТЬСЯ (от сна) — проснуться, не спать
ПРОШУПАТЬ — прозевать, упустить
ПРОЩА (Государева) — отпуск, преждевременное увольнение из армии
ПРИЖИТЬ — разделывать и печь пироги, раскатывать тесто
ПРЯСТЬ — прядь, прядка, моток
ПУГИЧКИ (фрунтовые) — форменные пуговицы
ПУСТОРИЧЬИЦЕ — пустые речи, болтовня
ПУСТЫЛАЯ (родинка) — опустевшая, малолюдная
ПУСТЫЛЫЙ — постылый
ПЫЛЬНИК — сарай для хранения мякины
638
Приложения
ПЯЛЫШКА — пяльцы (рамка для натягивания вышиваемой материи)
ПЯТА. ПЯТНИЧКА — шип, обычно деревянный, вверху и внизу двери; на них
дверь поворачивалась. Дверь открыта на пяту — т. е. настежь
пятисотскии — выборный надзиратель от 500 крестьян
РАДЁЛЬНИЦА — заботящаяся о ком-нибудь
РАДЕНЬЕ — старанье
РАДЕТЬ (РАДИТЬ) — печься, заботиться о ком-нибудь, хлопотать о чем-нибудь;
желать кому-нибудь что-нибудь
РАДИ lb — 1) советовать, наставить, надоумить; 2) желать, быть сторонником чего-
нибудь
РАЖИИ — видный, красивый
РАЗГОВОРНЫЙ — общительный, говорливый
РАЗДЕРНУТЬ (материю) — разложить
РАЗМАНУТЬ --размять
РАЗНОЛЙЧНОЙ — различный, разный
РАЗРЯЖИВАТЬ — распределять работу в доме и на поле (кому что делать), давать
поручения
РАЗУПРЯЖЕННЫИ (конь) — красиво, богато запряженный
РАНЕЧ, мн. ранчк — ранец, ранцы
РАСПОЛИТЬСЯ — разлиться (о реках, весенних водах)
РАСХВАТЙТЬСЯ — отступить, расступиться, разойтись хороводу
РАЧИТЕЛЬ — пекущийся о чем-либо человек
РЁТОВАТЬ — сердиться, браниться
РЕШИТЬ (кого-нибудь) — убить, уничтожить; упразднить что-нибудь
РЕШИТЬСЯ — лишиться; решиться жизни — умереть
РОЗДЕРЖАТЬ (казну) — издержать деньги, израсходовать
РОЗДИЙ КРУЧИНУШКИ — одоление горя, тоски
РОЗДЙЯТЬ — рассеять
РОЗМАН^ТЬ — открыть, разомкнуть
РОЗРЯЖАТЬ (что-либо) — раздавать, напр., посуду, подарки
РОСКОСИСТЫИ (луг) — удобный для покоса
PÖCCKA3, РОССКАЗ — главный сват
РУДА — кровь
РУЖИСТИКА — обучение строю и умению обращаться с ружьем
рутйть, рушить — плакать, проливать слезы
РУШАТЪ — ломать хлеб, делить пирог, дробить крупу, кроить, резать
РЯДИТЬ — договариваться о цене, нанимать
Словарь
639
САВАТЙНОК, САВАТИНОЧЕК — уменыи. от саван
СБУРЫХМАТЬСЯ (крылышком) — взмахнуть с шумом, встрепенуться (от бурых-
таться — возиться, встрепенуться)
СБЫВАТЬ, неперех. — слабнуть, идти на убыль, терять силу, понижаться, падать.
Сбыдут белы рученьки
СБЫТЬ — отказать, не выдержать (о руках). С переполоху-то сбыдут белы рученьки
СВЕЩА — свеча
С ВЕЩАТЬ (СЯ) — снестись с кем-нибудь, подавать друг другу вести
СВИВАТИСЯ (на белых грудях) — извиваться, в отчаянии биться грудью обо что-
нибудь
СВИРЙПИТЬСЯ — злиться, сердиться
СВИТЕЦ — поднизь, сетка
СВОЕСИЛЬНО — насильно
СВОЛОЧИТЬСЯ — потащиться
СГЛОНУТЬ — проглотить
СГОВОР — разговор; на сговор не давается — не вступает в разговор
СГОЖАТЬСЯ — случаться, встречаться
СГРУСНУТЬСЯ — сердиться
СДАВАТЬСЯ, ДАВАТЬСЯ (в разговор) — вступить в разговор; не удержаться,
соблазниться возможностью поговорить, не устоять перед беседой
СДВУРОДЙМЫИ — двоюродный
СДИЯТЬ ЗДОРОВЬИЦЕ — поздороваться
СДОВОЛЬНЫИ — 1) довольный, достаточный; 2) приносящий благо, довольство
СДОГОДАТЬСЯ — подумать, додуматься
СДОХНУТЬ, поздохн^ть — отдохнуть
СЕВЁЦ, мн. севчн — сеятель, сеятели
секЛрка — топор
СЕМА — седьмая
СЕМЬЯ, СЕМЕЮШКА (любимая) — наименование мужа или жены
СЕСТРИЙ — двоюродная сестра
СЕСЬ — 1) нынче, сей день, сегодня; 2) сей, этот
С ЖАЛОВАТЬСЯ — сжалиться над кем-нибудь, пожалеть кого-нибудь
СИВЕР — северный ветер
СЙЛЬНИК — притеснитель, насильник, владетельный хозяин (старин.)
СИРОТИНА, собират. — сироты
СКАЖУТ, вводн. слово — говорят
СКАТЬ — раскатывать тесто, делать пироги
СКЙЯ, СКЙЮШКА — повариха, готовящая пироги, раскатывающая тесто
СКЛОНИТЬСЯ В ТЯЖКУЮ ПОСТЕЛЮШКУ — заболеть
СКЛЯНЁШЕНЬКО, см. ВСКЛЯНЬ
СКОЛОТА — хлопоты, тревога, беспокойство
640
Приложения
СКОП, см. СУЭМ, СУЁМ
СКРЕТТАТЬ (зубами) — скрипеть, скрежетать
СКРИНЬ, СКРЫНЯ — 1) укладка, сундук, ларец, коробейка; 2) горшок, кринка
(скрынка), кувшин
СКРИПИТЬ — скрипеть
СКРОЗЕКОЗНЫИ — занятый только кознями
СКРОЗЬ — только, исключительно
СКРЬІНУТЬ — скрипнуть
СКУП — взятка, подкуп
СЛИХОВАТЬСЯ — рассердиться, рассвирепеть, разойтись
СМАХИВАТЬ (по избе) — метаться, бегать
СМЕНИТЬ — изменить кому-нибудь, чему-нибудь
СМЕТА — догадливость, сноровка, расторопность
СМЕТАТЬ, СМИТАТЬ — собрать, сложить
СМЙЧИТЬ — замечать (от смекать). Вижу-смичу
СМОЛЧЛИВЫИ — молчаливый, не болтливый
СМУЩАТЬ — мутить, колебать, смешивать
СМУЩАТЬСЯ — колебаться, мутиться. Вода с песком смущается
СМЫСЛОВАТЫЙ — остроумный
СМЯТЕНИЕ — беспорядочное, бедственное состояние
СНАРЯД — наряд, полная одежда
СНАРЙДНО — нарядное, праздничное
СОБИНА — достояние, собственность, особенность человека
СОБЬ — все свое, имущество, свойства человека
СОДЕРЖАТЬ — сдержать, усмирить. Содержать тоску-кручинушку
СОИМАТЬ — снимать (о волосах), взять, остричь
СОЙМА — речное и озерное судно с килем, грузоподъемность 3—5 тыс. пудов
СОКРУТИТЬ — 1) неперех. нарядиться, одеться; 2) перех. одеть, приодеть кого-
нибудь
СОЛОЖ, прилаг. — падкий до сладкого в прямом и в переносном смысле (от солод).
Солож до сладкой водочки
СОСТОРОНЬ — со стороны, с разных сторон, издали
СОЧИНЯТЬСЯ — случиться
ѵ
СПАИ — место спайки
СПАМЯТИГГЬ — вспомнить
СПАХН^ТЬСЯ — хватиться кого-нибудь, вспомнить о ком-нибудь, чем-нибудь
СПАЦЛИВЫИ — ласковый, обходительный, вежливый
СПИСЬ — гордость, спесь
СПЛОХОВАТЬСЯ — совершить оплошность, оплошать
СПОДБАЯТЬ — уговорить, подбить на что-либо
СПОДМАНУТЬ — обмануть
Словарь
641
СП03АРАНН0Е (утрышко) — раннее утро
СПОЗНАТЬСЯ — познакомиться, сойтись
СПОКИНУТЬ — покинуть, оставить
СПОЛОХАТЬ — пугать
СПОРЫДАНЬЕ ЗАРИ — рассвет, заря, пробуждение дня (от рдеть)
СПОРЯДЙТЕЛЬ — распорядитель
СПРОСТОВАТЬСЯ — оплошать
СРЕКАНЬЕ — сплетни, выражение неудовольствия, упреки, осуждение, оговор
СРЕКАТЬСЯ — 1) говорить, судачить-, 2) упрекать, завидовать
СРЁНУГЬ — встретить
СРЁТА — встреча
СРЕТАТЬСЯ — встречаться
СРЫГАТИСЯ — ругаться
СТАВ — крестьянский ткацкий станок
СТАВИТЬСЯ — останавливаться; ставиться на речи — завести разговор, заговорить
СТАНИЦА (детиная) — много детей у матери
СТАНЛЙВЫЙ — тот, кто чутко спит и рано встает, не сонливый и работящий
СТАНУШКА — нижняя часть рубахи от пояса
СТАРИНА — былина
СТЕРЕЖАТЫИ — сторож. Стережатый да бережатый
СТОЗАПЛАТНЕИ — заплатанный-перезаплатанный (в сто заплат)
СТОЛОКОТНЫИ, -ИИ — длиной в 100 локтей (о материи, свертке ткани — трубе)
СТОЛЫПАТИСЯ — бродить толпой
СТОЛЬКО — только
СТОЛЬНИК — кухонная доска
СТОПА, СТОПКА, СТОПОЧКА — деревянный гвоздь в стене для шапки, пояса
и пр.
СТОРОПЙТЬСЯ — испугаться, оторопеть
стесниться — заскучать, стосковаться
стбшнипгся — станет тошно
СТРАДОМАЯ (хороминка) — плохой дом
СТРАДОМЫИ — бедственный, пострадавший
СТРАЖЕНЬЕ — сраженье
СТРАХОВИТЫЕ (судьи) — неправедные, нагоняющие страх
СТРЕТА, СТРЕТУШКА, см. СРЁТА
СТРЕТАТЬСЯ, см. СРЕТАТЬСЯ
СТРОК — срок
СТУП ИСТЫ И (конь) — с большим шагом, быстрый
СУГРЁВУШКА — милая, сердечная женщина (реже — мужчина)
СУДИМАЯ (сторонка) — та, на которой суждено жить в замужестве, сторона или
дом. куда девушку отдают замуж, где она будет жить с мужем; семья мужа
642
Приложения
СУКРАШАТЬСЯ — украшаться, становится краше
СУМЕЛЫШКИ, уменьш. — сумерки
СУМЁТ —сугроб
СУРОВА — решительная, быстрая
СУРОВЕНЬКО, СУРОВЁШЕНЬКО — очень быстро
СУРОВЬСТВО — рьяность, быстрота
сурядгіться — собраться, снарядиться
СУСЕК, см. ЗАСЕК
СУСТИГАТЬ — 1) догонять, доставать; 2) застигнуть (о смерти, несчастии)
СУХОТОВАТЬ — горевать
суём, суём — сходка, общинное собрание в деревне
СХВАТИТЬСЯ (за кого-нибудь) — спохватиться кого-нибудь, вспомнить о ком-
нибудь
схгітить — спрятать потихоньку ото всех, сорвать, похитить
СХРОБЫСТАТЬСЯ — затрещать
СЫТЬ — еда, корм
ТАЛАН — счастливая судьба
ТАЛАНЛИВЫИ, ТАЛАННЫИ — человек, взысканный судьбой, кому счастье на
роду написано
ТАЛАЯ ТАЛИНОЧКА — 1) теплота; 2) оттаявшее место, талая земля; нечто,
оттаявшее от мороза
ТАЛЬЯНСКИИ — итальянский
ТЕПЛОВЙТОЕ (гнездышко) — свитое так, что в нем тепло
ТЕСЬМЙНЫ, ТОСМЁНЫ — сделанные из тесьмы
ТИЁ—тебе
ТИХОМАРНЫЕ (бесёдушки) — тихие и спокойные, мирные
ТИЙ —тебя
ТОЛКУЧИЕ (горы) — громоздящиеся, тесно стоящие друг к другу
ТОМЛЕНЫЙ, ТОМНЫЙ — истомленный, усталый
ТОНКОБРАНЫЕ (скатерти и др.) — вытканные особой техникой «бранья», узорные
ТОРИЦА — сорные травы из семейства крестовиков, иногда в голодные годы
используемые для добавки к муке
ТОРОК — порыв ветра, шквал
TÖPOKOM — с порывом, с разгоном, шквалом; пройти тороком — о туче
ТОРОПИТЬСЯ — бояться, робеть, испугаться (одно из значений), ср. взяла оторопь
тоштб, точто — и так, ладно что, добро
ТРАТИТЬ — портить
ТРАТОРИТЬ — тратить, спускать деньги
ТРЕСТА — камыш, осока
Словарь
643
ТРУБА — кусок полотна
ТРУДИТЪ(СЯ) — 1) болеть; 2) совершать трудную или опасную работу
ТРУДНАЯ ПОСТЕЛЮШКА — тяжелая, неизлечимая болезнь
ТРУДНАЯ РАБОТУШКА — тяжелая, берущая много труда
ТРУДНИК, -НИЦА — обреченный или сам себя обрекший по обету на тяжкий
труд. Трудник монастырский — работающий в монастыре по обету
ТРУДНЫЙ — больной
ТУК — жир, дородство и плотность тела, упитанность и здоровье
ТУЛЙТЬСЯ — хорониться, прятаться
ТУЦА —туча
ТЫН (ТЫНИШКА) — плетень
ТЯГА — дверная ручка
ТЯГОСТИ КАЗЁННЫЕ — подати
УБО — следовательно, потому что, так как, ибо
УВЕДАТЬ — узнать
УГНЕТАТЬ — тянуть, тащить
УГОСТИТЬСЯ — пойти в гости
УДАЛИТЬ — отдалить, сделать далеким
УДОБРЯТЬ — одобрять
УДОВЁДАТЬСЯ — удостовериться, убедиться, узнать
УДОВЁЦ, УДОВЙЩО — вдовец
УДОЛЙТЬ — быть вдали
УДОЛЙТЬ — одолевать. Удалять стане кручинушка: удолять тоску
УДОХ — отдых
УЖИЩЕ — веревка или что иное, чем увязывают сено в телеге
УКЛАД — сталь, булат (булатные полосы накладывают или наваривают на лезвия
столярных и др. орудий). Со укладу сердце складено
УКЛАДКА — сундук, коробейка с крышкой и замком, ларчик, шкатулка, окованные
полосками железа или стали
УКОВОЛИТЬ —успокоить
УКРАИНЫЕ — отдаленные, окраинные
УКУВОЛЕННЫИ — успокоенный
УЛЫБЧАТАЯ (соемка) — неустойчивая, колеблющаяся (от лыбкий — зыбкий)
УМЕРШАЯ (могилушка) — могила умершего; платьице умершее — платье покойной
УМИЛЬНЁШЕНЬКО — мило, приятно, трогательно
УМНОЖИТЬ (о работе) — возрасти; увеличиться
УНИМАТЬ — успокаивать, усмирять; уложить отдыхать на ночь
УПАДЧИВЫИ — падкий, заботливый
УПАДЬ — падаль, мертвое тело
644
Приложения
УПАЛЫИ (о зверях) — 1) павший, издохший; 2) припавший, залегший, притаившийся
УРЕЧЁННЫИ — полагающийся, положенный, назначенный, надлежащий. Уреченная
присяга; уречная неделюшка — урочная, установленная законом или правилами
УСЛАТЬ — устлать
УСТОЯТЬСЯ — остановиться
УСТРОЕНЫІЦО — 1) устройство, всякое строение; 2) нечто, построенное в стороне,
укромное место; 3) могила
УТОПИТЬ (баенки) — истопить печь в бане
УТОПИТЬ ОЧИ — потупиться
УТЬІЛЫИ — укрывающий, укромный, способный укрыть, спрятать
УХАЖИВАТЬ (к кому-нибудь) — ходить, навещать
УХВАТИТЬСЯ — вспомнить, спохватиться
УХЙТИТЬСЯ — спрятаться
УХОРОНИТЬСЯ — спрятаться, схорониться
УЦЛЙВЫЙ — вежливый, учтивый
УЧАЩИВАТЬ — часто приходить, навещать
УЧЁСТОВАТЬ — оказать честь
ФАТЁРА — квартира, дом
ФИЛЬИН — фимиам кадильный
хитйться — прятаться
ХЛОМАТЬ — хлопать (о дверях)
ХОБОД, ХОБОТ — поворот, изгиб
ХОБОДЫ, ХОБОТЫ (давать) — поворачиваться, делать повороты
ХОБОТИСТЫИ — извилистый, кривой, изогнутый, вилявый
ХОТЬ, союз — когда, часто в уступительном значении: хоть... и, даже если
ЦВЕЛЙТЬ — дразнить, раздражать
ЦВЯКОВИТАЯ (поговорюшка) — так называемое цоканье, диалектное произношение
у, вместо ч, например: цяй, цяшка, не видаюца, ноць, нацать
ЧАС, НА ЧАСУ — в тот же час, за час
ЧАЯТЬ (начаяться, начаться) — думать, ожидать чего-либо
ЧВАКОВИТАЯ (поговорюшка) — с похвальным значением, произношение с заменой
и, на ч, например: девича, чепь, молодима, чапля и пр.
ЧЕЛОБИТЬЕ, ЧЕЛОБИТЬИЦЕ — поклон; скажи челобитьнце — передай поклон
Словарь
645
ЧЕЛЫИ — целый
ЧЕЛЬНИК — черная полоса копоти над челом печи
ЧЕТВЕРКА, ЧЕТВЕРИК — 16 малёнок, т. е. 24 пуда зерна
ЧЕПЬ — цепь
ЧЕСМЯНЫИ — тесемчатый, сделанный из тесьмы или ремней
ЧЕСТОВАТЬ (во горенку) — шествовать, входить
ЧЕСТУВАТЬ — приглашать
ЧУЖАНИНОК — чужой, неродной или незнакомый человек
ШАГ, ШАТОК — 1) дурнота, головокружение, обморок; 2) праздношатающийся
человек
ШАТКА — шатанье без дела, пустоброд, шляние
ШЕЛОМ — коник, балка, увенчивающая крышу
ШЕЛОМЧАТЫИ (гвоздь) — с выпуклой шляпкой
ШИНЬ — скоро
ШИРИНКА, ШИРЙНОЧКА—шеренга, военный строй
ШИТЫЙ — вышитый
школить — учить
шмонки, шмбночки — игривые, веселые шутки
шпынскии — шутовской, нищенский
ШТО, ШТО... БЫ, союз - чтобы
ШТОФНИК — шелковый сарафан
ШТУКОВАТЫИ, ШТУКАВЫИ — ловкий, способный на многое, хитроумный,
хитрый человек
ЩАП — щеголь, франт
ЩЕБЕРНУТЬ (о птице) — щебетнуть, прощебетать
ЩЁЕЧКИ-ОХЛЁБОЧКИ — остатки недоеденных щей
ЩЕЛКОТУРНЫЕ (эамочики) — щелкающие, звонкие
ЩЕЛЬИ — прибрежные высокие камни, каменистые холмы
ЩЕПЕТЁНЬЕ — 1) вышиванье; 2) вышивка; 3) мелкие предметы, необходимые для
рукоделия и туалета: нитки, иголки, наперстки, ножнички, колечки, сережки,
духи, помада и пр.
ЩЁПЕТКО — нарядно
ЩЕПЛЙВЫЙ — щегольской, модный, нарядный
ЭСТА — эта
646
Приложения
Ю, вин. под. — ее (от она)
ЯМ — первоначально: деревня, крестьяне которой обслуживают лошадьми почту; позже:
почтовая станция, земская изба и пр. Здесь — место сбора, сходки крестьянской
общины
ЯНДОВА — деревянная посуда для напитков, жбан
ЯРЫГА — пьяница
ЯРЫЙ — яркий, светлый
СЛОВАРЬ УСТОЙЧИВЫХ МЕТАФОРИЧЕСКИХ ЗАМЕН
Бедна горюша — притопывающая о себе
Бела (тепла) пазушка — ребенок или младший брат
Белая лебедушка — дочь, племянница
Боровая ягодиночка — дочь, сын
Бурлацкая удалая головушка — брат
Буява — кладбище
Великое желаньице — муж, сын
Верба золочёная — сын, дочь
Ветляная нешутушка — невестка, сестра мужа
Горепашица — вдова
Горюшица, горюша — вдова, осиротевшая дочь
Домовище дубовое — гроб
Желанная семеюшка — муж, реже — жена
Законная (с)державушка — муж
Законная семеюшка — муж
Звезда подвосточная — муж, сын
Златокрылый ясный сокол — молодой сосед-рекрут
Злодий супостатый — жених
Злой разлучник — жених
Зяблая бессчастная утробушка — сын, идущий в рекруты
Изюмная ягодиночка — сын, дочь
Князь — жених
Кокоша горегорькая — причитывающая о себе
Колода белодубова — гроб
648
Приложения
Косата ластушка — дочь, племянница
Красно на золоте — муж, сын
Красно солнышко — сын, муж
Кручинна(я) — причитывающая о себе
Кручинная головушка — мать, тетка, сестра рекрута; вдова
Крылатый ясный сокол — сын
Лада милая — муж
Лебедь белая — молодая девушка
Л'ётная косата ластушка — дочь
Любимая сдержавушка — муж
Любимая семеюшка — муж, жена
Любимо краснословьице — муж, сын
Мало устроеньицо — могила
Меженьско мое солнышко — муж, сын
Милая семеюшка — муж
Млад(блад) отецкой сын — жених
Мой мижённый день — отец, мать
Надёжа — муж, сын
Надежная головушка — муж, большак, дядя
Надежная семеюшка — муж
Надиюшка, надеженька — муж, большак
Наживная головушка — муж, старший сын, большак, добытчик
Налимна (наливна) ягодиночка — дочь, сын
Наше милое любимо краснословьице — муж
Невольница — невеста
Немшёное строеньице — гроб
Ненаглядная ты яра моя свинушка — брат двоюродный
Новое хоромное строеньице — гроб
Обидна — потерявшая мужа, детей
Остудник — жених
Остудник блад отечьской сын — жених
Перелётны соколы — братья
Печальная головушка — причитывающая и близкие родственники покойного; жена рекрута
Победна, победная — причитывающая о себе, понесшая утрату
Победная головушка — вдова, осиротевшая мать
По зябла я обиднушка — причитывающая
Приберёгушка — муж
Разумная надежная головушка — муж
Родительско желаньице — сын
Словарь метафорических замен
649
Сахарна деревиночка — дочь, сын
Сахарная изюмна ягодиночка — муж
Свет-надёженька — муж
Свеча воску ярова — покойник мужского рода
Свеча нетоплёная — сын
Свеченька топлёная — сын, племянник
Сдовольный белый светушко — сын-рекрут
Семеюшка — муж, жена
Семья любимая — жена
Сердечное велико краснословьице — муж
Сердечная сугревушка — племянница
Сердечной доброхотинка — двоюродный брат
Скачёная жемчужинка — сын, редко — дочь
Соколочик златокрыленькой — сын
Спобедна, см. победна-
Станица неудольная — дети покойного, рекрута
Стена городовая — муж, большак
Талая талиночка — муж, сын
Тепла пазушка — мать, тетка, старшая родственница, крестная, встретилось и как
обозначение покойника мужчины
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
А.-С. — Агренёва-Славянская О. X. Описание русской крестьянской
свадьбы. М.; Тверь, 1887—1889. Вып. 1—3.
Адрианова-Перетц, — Демократическая поэзия XVII в. / Вступ. ст. В. П. Адриановой-
Лихачев Перетц,,А. С. Лихачева; подгот. текста и примеч. В. П. Адри-
ановой-Иеретц. М.; Л., 1962.
Азадовский —Азадовский М. К. Ленские причитания. Чита, 1922.
Астахова — Астахова А. М. Былины Севера. М.; Л., 1937—1951. Т. 1—2.
Афанасьев. Легенды — Народные русские легенды А. Н. Афанасьева. Новосибирск,
Байбурин — Байбурин А. К. Жилище в обрядах и представлениях восточных
славян. А, 1983.
Баллада — Балашов Д. М. Народные баллады. М.; Л., 1963.
Барсов. Молитва — Барсов Е. В. Народная молитва архангелам и ангелам XVII в. //
ЧОИДР. 1883. Кн. 1.
Барсов. Палеостров — Барсов Е. В. Палеостров, его судьба и значение в Прионежском
крае // ЧОИДР. 1868. Кн. 1.
Беседа — Барсов Е. В. О свадебных обрядах в Заонежье // Беседа. 1872.
№ 6. Отдел «Внутреннее обозрение». С. 108—121.
Бескровный — Бескровный Л. Г. Русская армия в XIX веке. М., 1973.
Богословский — Богословский П. К. К номенклатуре, топографии и хронологии
свадебных чинов: (По данным этнографической литературы и
рукописным материалам) // Пермский . краеведческий сборник.
1927. Вып. 3. С. 1—63.
Варенцов — Варениов В. Сборник песен Самарского края. СПб., 1862.
Васильев — Васильев Н. В. Указатель к «Онежским былинам» // Сб.
ОРЯС. СПб., 1909. Т. 61, вып. 2.
Васнецов — Васнецов А. Песни северо-восточной России. Киров, 1949.
ВЭС — Восточнославянский этнографический сборник. М., 1956.
ГАК — Государственный архив Республики Карелия.
Гильфердинг — Гилъфердинг А. Ф. Онежские былины. М.; Л, 1938—1949.
Т. 1—3.
Даль. Пословицы — Даль В. И. Пословицы русского народа. М., 1957.
Даль — Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка.
М., 1955. Т. 1-4.
Список сокращений
651
Довнар-Залольскнй — Доенар-Заполъский А. Солнышко и месяц в белорусской
свадебной обрядности // Исследования и статьи. Киев, 1909. Т. 1.
Достоевский — Достоевский Ф. М. Собрание сочинений : В 10-ти т. М.,
1956-1958.
Ефименко — Ефименко А. Исследования народной жизни. Вып. 1: Обычное
право. М., 1884.
Ефименко. Приданое — Ефименко П. С. Приданое по обычному праву крестьян
Архангельской губ. // Записки Русского географического общества по
Отделению этнографии. 18/9. Т. 3. С. 1—114.
Ефименко. Семья — Ефименко П. С. Семья архангельского крестьянина по обычному
праву // Судебный журнал: Приложение к «Судебному
вестнику». 1873. № 7.
Зайончковский — Зайончковский П. А. Военные реформы 1860—1870 гг. в Рос-
сии. М., 1952.
Залесский -— Залесский А. А. Рекрутская повинность // Сов. историческая
энциклопедия. М., 1968. Т. 2.
Зеленин. Головные — Зеленин Д. К. Женские головные уборы восточных славян //
уборы Slavia. Praha, 1927. Вып. 3.
Зеленин — Зеленин Д. К. Описание рукописей Ученого архива Русского
географического общества. Пб.; Л., 1915—1929. Т. 1, 2.
Зеленин. — Зеленин Д. К. Східнословянски хліборобски обряди качания и
Хліборобски обряди перекидання по эемлі // Етнографічний вісник. 1927. Кн. 5.
Зырянов — Зырянов И. В. Сюжетно-тематический указатель свадебной
лирики. Пермь, 1969.
Иваницкий — Иваницкий И. А. Материалы по этнографии Вологодской губ. //
Изв. Общества естествознания, антропологии и этнографии при
Московском университете. М., 1889. Т. 10.
Иванов — Иванов А. Очерки Олонецкой губернии в историческом,
топографическом и статистическом отношениях // Памятная книжка
олонецкой губернии на 1867 г. Петрозаводск, 1868.
Иванов. Города — Иванов А. А. Статистический обзор городов Олонецкой губ. //
Памятная книжка Олонецкой губернии за 1868—1869 гг.
Петрозаводск, 1869.
Исторические песни — Исторические песни XIII—XVI вв. / Сост. Б. Н. Путилов,
Б. М. Добровольский. М.; Л., 1960.
Катаров — Кагаров Е. Г. Состав и происхождение свадебной обрядности //
Сб. МАЭ. 1929. Т. 8. С 152—195.
Калашникова — Калашникова Р. Б. Молодежная беседа конца XIX—начала
XX века // Кижский вестник. № 4 : Заонежье. Петрозаводск,
1994. С. 57-69.
Калугин — Калугин И. Ф. Шунгская Богоявленская ярмарка в 1869 г. //
Памятная книжка олонецкой губернии за 1868—1869 гг.
Петрозаводск, 1869.
Карельская АССР — Карельская АССР. М., 1956.
Карнаухова — Сказки и предания Северного края / Запись, вступ. ст., коммент.
И. В. Карнауховой. М.; Л., 1934.
Кашин — Кашин Д. Русские народные песни. М., 1833. Ч. 1.
Киреевский. Новая — Песни, собранные П. В. Киреевским. М., 1929. Новая серия,
серия Вып. 2, ч. 2.
652
Приложения
Кирша Данилов — Древнерусские стихотворения, собранные Киршею Даниловым.
М; Л, 1977.
Колосов — Колосов М. А. Заметки о языке и народной поэзии в области
северновеликорусского наречия // Сб. ОРЯС. СПб., 1877.
Т. 17. Вып. 3.
Комаровым — Комароѳич В. Лт Китежская легенда. М.; Л., 1936.
Кораблев — Кораблев С. П. Любопытный сборник русской народной старины
и словесности. М., 1859.
Кузнецова — Кузнецова В. П. Причитания в северорусском свадебном обряде.
Петрозаводск, 1993.
Куликовский. Иванов — Куликовский Г. И. Иванов день в с. Кузаранда Петрозавод-
день ского у. // ОГВ. 1888. № 54. С. 516-5177^
Кучепатов — Кучепатпов Н. Г. Школа в дореволюционной Карелии.
Петрозаводск, 1956.
Ломоносов. Иэбр. —Ломоносов М. В. Избранные произведения. Л., 1986.
(Библиотека поэта. Большая серия).
Любавский Аюбавский А. Русские уголовные процессы. СПб., 1868. Т. 4.
Лысанов — Лысанов В. Д. Досюльная свадьба, песни, игры и танцы в За-
онежье Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1916.
Майков — Майков Л. Н. Великорусские заклинания. М., 1869.
Мартынова — Мартынова Л. И. Отражение действительности в крестьянской
колыбельной песне // Русский фольклор. Л., 1975. Т. 15.
С. 145-153.
Метлинский — Метлинский А. Л. Народные южнорусские песни. Киев, 1854.
Милютин — Дневник Д. А. Милютина. СПб., 1876—1878. Т. 1—2.
Михайлов — Михайлов М. М. Русские плачи Карелии. Петрозаводск, 1940.
Мыльникова и — Мыльникова К., Циницус В. Северновеликорусская свадьба //
Цинциус Материалы по свадьбе и семейно-родовому строю народов СССР.
А, 1926. Вып. 1. С. 17-170.
ОГВ — Олонецкие губернские ведомости.
Озаровская — Озароѳская О. Э. Северная свадьба // Художественный
фольклор. М., 1927. Вып. 2—3.
ОИК — Очерки истории Карелии. Петрозаводск, 1957—1964. Т. 1—2,
ОПИ ГИМ — Отдел письменных источников Гос. Исторического музея.
Ончуков — Северные сказки. Сборник Н. Е. Ончукова // ЗРГО. 1908.
Т. 23.
Пахман — Пахман С. В. Обычное гражданское право в России :
Юридические очерки. Т. 2 : Семейное право, наследство и оценка.
СПб.. 1879.
Певин — Левин П. Народная свадьба в Толвуйском приходе
Петрозаводского уезда олонецкой губ. // Живая старина. 1893. Вып. 2.
Потебня — ПотебняА. А. Заметка о двух песнях // Русский филологический
вестник. 1879. № 2.
Путилов — Путилов Б. Н. Былины. Л., 1986. (Библиотека поэта. Большая
серия. 3-е изд.).
Пушкин —Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: В 6-ти т. М., 1936. Т. 3.
Редигер — Редигер А. Комплектование и устройство вооруженной силы.
СПб., 1892.
Список сокращений
653
Рыбников — Песни, собранные П. Н. Рыбниковым. Петрозаводск, 1989—
1991. Т. 1—3.
Сб. ОРЯС — Сборник Отделения русского языка и словесности. 1867—1928.
Т. 1-101.
Соболевский — Соболевский А. И. Великорусские народные песни. СПб., 1895—
1902. Т. 1—7.
Сперанский. Ведьмы — Сперанский Н. Ведьмы и ведовство. М., 1904.
Срезневский. — Срезневский И. И. Материалы древнерусского языка по пись-
Материалы менным памятникам. М., 1958. Т. 1—3.
СРГК — Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей. СПб.,
1994—1996. Вып. 1—3.
СРНГ — Словарь русских народных говоров. Л.; СПб., 1965—1996. Вып.
1—31.
Студктский — Народные песни Вологодской и Олонецкой губ., собранные
Ф. Студитским. СПб., 1841.
СУС — Сравнительный указатель сюжетов : Восточно-славянская сказка /
Сост. А Г. Барат, И. П. Березовский, К. П. Кабашников,
И. В. Новиков; под ред. К. В. Чистова.
Тарле — Тарле Е. В. Крымская война. М.; Л., 1944. Т. 1.
Токарев — Токарев С. А. Религиозные верования восточнославянских
народов XIX—начала XX в. М.; Л., 1957.
Токарев. Этнография — Токарев С. А. Этнография народов СССР. М., 1958.
Толстой Л. Н. — Библиотека Л. Н. Толстого в Ясной Поляне. Т. 1 : Книги на
Библиотека русском языке. М., 1958.
Толстой АН.— Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 20-ти т. М, 1964. Т. 16.
Собр. соч.
Федоров—Федоров А. В. Русская армия в 50—70-х гг. XIX века. Л.,
1959.
Филиппов — Филиппов Т. И. Сорок народных песен. ML, 1882.
НпФ — Чистов /С. В. Народная поэтесса И. А. Федосова.
Петрозаводск, 1955.
РНСУЛ—Чистов К. В. Русские'народные социально-утопические легенды
ХѴІІ-ХІХ вв. М., 19677
Чулков — Чулков М. Собрание разных песен. СПб., 1913. Ч. 1—3.
Шайжин — Шайжин Н. С. К материалам по народной словесности : Второй
сборник. Петрозаводск, 1903.
Шайжин. Говор — Шайжин Н. С. Говор крестьян Нигижемской волости
Пудожского уезда //К материалам по народной словесности : Второй
сборник. Петрозаводск, 1903.
Штейн. Великорус — Шейн П. В. Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях,
верованиях, сказках, легендах и т. д. СПб., 1898. Т. 1.
Arfert — Arferi Р. Das Motiv von der unterschobenen Braut. Berlin, 1897.
A-Th — The Type« of the Folktale a classification and bibliography: A. Aame's
Verzeichnis der Märchentypen / Translated and enlarged by Stith
Thompson. Second Rev. Helsinki, 1964 (FFC N 184).
654
Приложения
Degh — Degh L. Hochzeit // Enzyklopädie des Märchens. Berlin; New York,
1990. Bd 6, Lief. 4/5. S. 1107-1121.
EdM — Enzyklopädie des Märchens. Berlin; New York. 1975—1997.
Bd 1—9.
Mahler — Mahler E. Die nissischer dorflichen Hochzeitsbräuche. Berlin, 1960.
Vahros — Vahros /. Zur Geschichte und Folkllore der grossrussischen Sauna.
Helsinki, 1966 (FFC N 197).
СОДЕРЖАНИЕ
РЕКРУТСКИЕ И СОЛДАТСКИЕ ПРИЧИТАНЬЯ
Посвящение Е. В. Барсова 7
Предисловие Е. В. Барсова 9
Введение Е. В. Барсова 11
1. Плач по холостом рекруте Ирины Федосовой 46
2. (Плач по холостом рекруте) Марьи Федоровой 108
3. (Плач матери по сыне-рекруте) святоэерской крестьянки 110
4. (Плач по холостом рекруте) Ирины Калиткиной 112
5. (Плач по рекруте женатом) Афросинии Ехаловой 114
6. Плач по рекруте женатом Ирины Федосовой 120
7. (Плач по солдате, пришедшем на побывку) Ирины Федосовой 186
8. (Плач при побывке солдата на похоронах отца) Ирины Федосовой . . . 237
Е. В. Барсов. Рекрутский обряд 248
Е. В. Барсов. Сведения о вопленицах, от которых записаны причитанья 258
Рассказы про беглых рекрут В. И. Щеголёнкова 265
Сказка о Солдате и Смерти 270
СВАДЕБНЫЕ ПРИЧИТАНЬЯ
1. Плачи сговоры ые 277
2. Плачи бесёдные 313
3. Плачи гостнбные 321
4. Плачи на спускание воли 340
5. Баенные вопли 362
(Приезд гостей и свадебный день)
6. Плачи при съезде гостей 398
7. (Утром в) свадебный день 417
8. Плачи, величания и укоризны при собирании помочи 448
(9. Приезд жениха и поезжан) 464
10. Плач невесты-сироты 482
Е. В. Барсов. Свадебный обряд в Заонежье 486
Свадебные песни 496
ПРИЛОЖЕНИЯ
Текстологический комментарий 503
Примечания 522
А- С. Герд. Язык «Причитаний Северного края» 603
Словарь 619
Словарь устойчивых метафорических замен 647
Список сокращений 650
ПРИЧИТАНЬЯ
СЕВЕРНОГО КРАЯ
СОБРАННЫЕ Е. В. БАРСОВЫМ
Том 2
Утверждено к печати
Редколлегией серии
«Литературные памятники»
Редактор издательства А. И. Строева
Художник Л. А. Яценко
Технические редакторы О. В. Иванова и Г. А. Смирнова
Корректоры Л. М. Бова, И. А. Крайнева
и А. X. Салтанаева
Лицензия № 020297 от 23 июня 1997 г.
Подписано к печати 29.12.97. Формат 70x90 Ѵ\(у. Бумага офсетная.
Гарнитура академическая. Печать офсетная. Усл. печ. л. 48.
Уч.-изд. л. 47.1. Тираж 1000 экз. Тип. зак. № 3523
Санкт-Петербургская издательская фирма РАН
199034, Санкт-Петербург, Менделеевская лин., 1
Санкт-Петербургская типография «Наука» РАН
199034, Санкт-Петербург, 9 лин., 12