/
Text
ИСТОРИ К О - БІОГРАФИЧЕСКІЙ
О Ч в Р к >
КОШЕВОЙ
АТАМАНЪ
РИДОРЪ ИГНАТЬЕВИЧЪ БВЛОЙ
іп еФЪ 1-го Полтавскаго полка
Кубанскаго казачьяго войска.
СОСТАВ« Л Ъ
г. ЭРИВАНЬ
тс.
4}
194 уЬ.
списка и
порядковый
№№
Служебп.
№№
Иллюстр-
ли т/
гЧ
Зак. 7. Тцр. ЮС
Карт
листов
В перепл.
един, соедин.
№№ вып.
ИМЕЕТ:
Таблиц
Печати.
Выпуск
КНИГА
ИСТОРИКИ - БІОГРАФИЧЕСКІЙ
А
Чо
§
’' Д
ОЧЕРКЪ
ІУ3^234___
■*
о
КОШЕВОЙ
... , .■
Ь«
гѵ I ои ѵя>
АТАМАНЪ
садоп йштшт БМ
ИІСФ'Ь 1-го Полтавскаго ію.ггі
г. ЭРИВАНЬ
1500327591
иI л
КОШЕВОЙ
СИДОРЪ
АТАМАНЪ
И Г НА ТЬЕВИЧЪ БЪ Л О Й
"Шефъ 1 - го еЛолтабскаго полка еКуоанскаго
казачьяго бойска-
ъВъ 1904 году 1-й Полтавскій полкъ
Кубанскаго Казачьяго войска удостоился
ВЫСОЧАІШІЕ дарованной монаршей мило
сти наименоваться полкомъ Кашевого Ата
мана Сидора Бѣлаго. ГОСУДАРЮ ИМПЕ
РАТОРУ угодно было увѣковѣчить дорогое
и родное для насъ имя Вѣлого того Си
дора Бѣлаго, которымъ когда то гордилась
Запорожская Сѣчь и ея казаки-богатыри,
обезсмертившіе себя, по славамъ историка,
великими подвигами въ борьбѣ тяжелой и
упорной за вѣру, народность и отечество.
Прежде чѣмъ перейти къ историко-біограФическому очерку, я хочу остановиться на
жизни той казачьей среды, которая вскор
мила, вспоила, воспитала и дала намъ на
шего славнаго Ііопіевого-Бѣлого; вѣдь онъ
родился въ Сѣчи-та-же мать-Сѣчь взяла тѣ
ло его въ своп материнскія объятія. Итакъ
Сидоръ Пгнаіьевичъ Бѣлой былъ коренной
4
запорожскій казакъ. Слово-казакъ-не рус
ское, татарское, въ переводѣ: кай-легко и
сакъ вьюкъ, далѣе означало: легко коннаго
всадника, готоваго всегда къ войнъ и склон
наго къ грабежамъ и разбоямъ. Впервые,
слово казакъ-мы слишимъ въ XI вѣкѣ еще
среди Половцевъ, и всѣ тюркскіе народы уже
имѣли въ это время своихъ казаковъ; въ
эпоху же нашествія въ Россію монголовъ, что
происходило въ XII вѣкѣ, появляются и на
ши россійскіе казаки. Раздѣленіе Великой
Орды на Казанскую, Астраханскую и Кры
мскую было причиной появленія у границъ
этихъ ордъ и нашихъ казаковъ. Такъ об
разовалось въ XVI вѣкѣ Запорожская воль
ница, состоявшая большей частью изъ пер
вобытныхъ коренныхъ жителей южной Рос
сіи, хотя тутъ можно было найти: русска
го, татарина, поляка, серба, грека, Француза,
нѣмца и т. д. Крымско-татарскія владѣнія
или, вѣрнѣе сказать, границы этихъ владѣній
охранялись татарскими кай-саками-казаками,
отъ которыхъ Запорожцы и усваивали сло
ва, одежду, вооруженіе, пріемы битвы (лава
казачья взята цѣликомъ у татаръ) и даже
иаименованіе казаковъ. Первымъ Кошевымъ
Атаманомъ у Запорожцевъ въ XV вѣкѣ былъ
5
знаменитый Димитрій Вишневецкій (Байда),
трагически погибшій отъ руки турокъ, а
послѣднимъ Кошевымъ-Петръ Калнышевскій также трагически погибшій въ Соловец
кихъ казематахъ: ,,за сопротивленіе власти“
какъ пишется въ документахъ, Такимъ об
разомъ за. Днѣпровскими порогами, на ди
кихъ, но живописныхъ островахъ и свила се
бѣ орлиное гнѣздо удалая казацкая-вольница
впослѣдствіи Запорожская Сѣчь. Слова-Сѣчь и
Кошъ иногда выражали и разныя понятія Сло
во Сѣчь употреблялось въ смыслѣ мѣстожит
ельства Запорожскихъ казаковъ, слово-же
Кошъ означало у нихъ войсковое управленіе.
Несмотря на самый разнородный элементъ,
составлявшій Сѣчь, не смотря на ,,смѣсь
одеждъ и лицъ, племенъ, нарѣчій, состояній“,
велика, сильна и непобѣдима была эта уда
лая казацкая вольница-сильна она была сво
имъ духомъ, великъ былъ девизъ ея: одинъ
за всѣхъ и всѣ за одного. Сѣчь была рас
положена на р. Днѣпрѣ, по его многочислен
нымъ островамъ, коихъ насчитывалось до
265 большихъ и малыхъ; между островами
самые извѣстные: Великій, Монастырскій,
Дубовый. Хортица и другіе. Все простран
ство. занимаемое Сѣчью, было покрыто
6
большей частью плавнями, изъ которыхъ са
мая извѣстная была-Вел и кій Лугъ. Запоро
жецъ, не знавшій отца, матери, обыкновен
но называлъ Сѣчь метерью, а Великій Лугъбатькомъ. Всякій желающій могъ поступить
въ Запорожскую Сѣчь при слѣдующихъ од
нако пяти условіяхъ: быть вольнымъ и не
имѣть съ собой жены, говорить малороссійской
рѣчью, присягнуть навѣрность ,,товарнству“,
мсповѣдывать православную вѣру и выучить
ся казацкой ,,регулѣ“; кромѣ этого, посту
пающій долженъ повиноваться Кошевому
Атаману, войсковой старшинѣ и всему ,,товариству“. Затѣмъ поступающій зачислялся въ
одинъ изъ Куреней по своему собственному
желанію. Обыкновенно, Запорожцы собира
лись на рады, гдѣ они и рѣшали свои поли
тическіе, экономическіе и общественные во
просы, а также на этихъ радахъ они выби
рали свою войсковую старшину. Идя на ра
ду, каждый казакъ надѣвалъ на себя луч
шую одежду: штоФную-узорчатую черкеску,
красный съ широкими вылетами каФтанъ,
широчайшія, въ каторыя можно смѣло по
мѣстить штукъ 30 арбузовъ, шаровары, на
зываемыя ,,съ достаткомъ“, обыкновенно
сшитыя съ 15 аршинъ матеріи, саФьяновые
7
червонные чоботы, высокую, крупныхъ курпеевъ шапку, опоясывался пестрымъ шелко
вымъ шарФомъ, дорогими щаблюками-»та
ганками, надѣвалъ пистоли и рушныци^
Рада открывалась по выстрѣлу изъ пушки
и по приказанію Кашевого Атамана войс
ковой довбышъ билъ въ литавры. Когда на
радѣ выбирали Кошевого и другую войско
вую старшыну, то выбираемый Кошевой по
обычаю отказывался отъ этой чести и тог
да его толкали пинками сзади казаки, при
говаривая: ,,иды, скурвый сыну, бо тебэ
намъ треба, ты теперъ нашъ батько, ты бу
дешь у насъ пануваты“. Войсковой дов
бышъ билъ на литаврахъ честь избранно
му, а сивоусые диды мазали новому коше
вому атаману голову грязью, напоминая ему
этимъ, что онъ такого же присхожденія и
только старшій среди равныхъ. Кошевой за
тѣмъ благодарилъ за честь, а ,,товарыство'х
кричало ему:,, будь пане здоровый, дай тоби Боже, лебедыный викъ, та журавлиный
крыкъ“. Кошевой Атаманъ въ мирное вре
мя былъ конституціоннымъ батькомъ, въ
военное время диктаторомъ-неограниченнымъ
правителемъ: въ его рукахъ была жизнь и
смерть всѣхъ казаковъ. Кошевой атаманъ
8
<іФФИціально титуловался: мосце пане атама
не кошевый; его вельможность панъ Коше
вый атаманъ, его Благородіе панъ Кошевый ;
атаманъ. Въ частной же жизни казаки на
зывали Кошевого: батькомъ, панъ-отцемъ,,
вельможнымъ, добродіемъ. Внѣшнимъ зна
комъ достоиноства и власти Кошевого-была
булава, которую онъ во всѣхъ торжествен
ныхъ случаяхъ долженъ имѣть всегда при
себѣПомощникъ Кошевого-Войсковой Судья
судилъ виновныхъ казаковъ скоро, право и
,,нелицепріятно“. Носилъ въ знакъ своего
достоинства большую серебрянную печать.
Окончательное рѣшеніе всякой рады редак
тировалось войсковымъ писаремъ и заноси
лось имъ на бумагу, подписью и печатью
еіо скрѣплялось; эти листы бумаги были
для запорожцевъ своего рода санкціями. Вой
сковымъ же писаремъ вырабатывался и за
писывался планъ предстоящаго военнаго по
хода. Внѣшнимъ знакомъ достоинства пи
саря была чернильница въ серебрянной
оправѣ и каламарь, т. е. заправленное за ухо
перо; эти знаки войсковой писарь долженъ
-былъ всегда имѣть при себѣ; въ военное
время войсковой писарь при кошевомъ былъ
— 9 —
начальникомъ своего Кошевого Штаба. Вой
сковой асаулъ наблюдалъ за порядкомъ и
благочиніемъ въ Сѣчи между казаками въ
мирное время, въ военное-же-находился при
Кошевомъ въ качествѣ личнаго адъютанта;
развѣдка о противникѣ и о мѣстности лежа
ла всецѣло на войсковомъ асаулѣ. Внѣш
нимъ знакомъ достоинства его служила де
ревянная трость съ двумя серебрянными на
конечниками. Кромѣ перечисленной войско
вой старшины у запорожцевъ были еще дру
гіе войсковые служители: довбышъ, пуш
карь, толмачъ, кантаржей, шаФарь. булавничій, бунчужный и хорунжій и кромѣ это
го: табунщикъ, скотарь и чабанъ. Въ сво
емъ внутреннемъ укладѣ сѣчевики подчи
нялись крайне строгому нравственному режи
му, уголовныя преступленія: I) убійство ка
закомъ товарища, побои, воровство и укры
вательство краденой вещи-все это каралось
смертью; наказанія и казни примѣнялись
слѣдующія: преступникъ привязывался къ
пушкѣ на плоптади за оскорбленіе началь
ства и особенно за денежные долги; били кну
томъ подъ висѣлицей за воровство. Попу
лярной казнью было забиваніе у позорнаго
столба кіями на площади за воровство, пре
— ю —
любодѣяніе, побои, насилія, и дезертирство..
Грубоватые по внѣшности, жестокіе и вѣро
ломные къ своимъ врагамъ, запорожцы у
себя дома были братьями. Характерной чер
той казаковъ-это-необыкновенно высокое по
нятіе о товариществѣ и дружбѣ; считалось
постыднымъ, какъ говорили казаки, обма
нуть даже чорта, если онъ попадалъ къ
сѣчевикамъ въ товарищи. Вели сѣчевики
самый суровый образъ жизни, были въ выс
шей степени неприхотливы въ пищѣ, лег
ко переносили болѣзни, пользуя себя отъ
лихорадки водкой съ золой или ружейнымъ
порохомъ; впрочемъ водка для запорожца
служила не только лекарствомъ-казаки лю
били горилку и умѣли ее пить, они назы
вали ее оковитой (испорченныя латинскія
слова: (aqua vitae), пили ее смакуя и приго
варивая: „Хто ты? Оковита! а изъ чого?.
Изъ Жита! Звидкиль ты? Изъ Неба! А ку
ды ягъ ты? Куды треба! А билетъ въ тебе
е? Ни, нема! Такъ отъ тоби и тюрмаі“
Пили сѣчевики михайлыками-это деревянная
посуда мѣрою отъ 3 до 5 нашихъ рюмокъ,
а ,, въ иншого-такый корякъ, що въ немумоягно було и мизерного жидка утопыты, а
у якого така чарка, що и собака не пере-
11 —
'скоче;‘. Пристрастіе къ пьянству было очень
велико и казаки говорили о себѣ: ..у насъ
въ Сичи норовъхто отче нашъ з'нае, той въ
ранци вставъ умнется, тай чарки шукае'”. Но
въ военное время пьянымъ не было мѣстаихъ или казнили или выбрасывали за бортъ.
Точно также пьянство не одобрялось и въ
-средѣ начальствующихъ лицъ. Единствен
ная роскошь, допускаемая въ Сѣчи, заклю
чалась въ дорогомъ оружіи, которымъ ук
рашали себя казаки и въ лучшихъ коняхъ,
составлявшихъ гордость и привязанность
ихъ. По ясной шаблюкѣ запорожецъ напра
влялъ ,,свій вусъ“, смотря въ нее, какъ въ
зеркало, а коня своего называлъ вірнымъ,
товарищемъ, братомъ и другими самыми
ласковыми и нѣжными именами, его казакъ
любилъ беззавѣтно. Да, неравнодушенъ былъ
еще запорожецъ къ своей люлькѣ бурунькѣ,
въ которой онъ видѣлъ свою сестру или
подругу; вѣдь разстаться съ люлькой ему
было тяжелѣе, чѣмъ съ женой: ,,мини съ
жинкой не возитця, а тютюнъ та люлька
козаку въ дорози нригодыця", поется въ
одной пѣснѣ. Поплатился же старый Тарасъ
Бульба жизнью, вернувшись, чтобы найти
’Оброненную имъ люльку. Любили наши
— 12 —
предки-казаки музыку, а въ особенности
пѣніе« они были творцами всевозможныхъ
ііѣсенъ и думокъ и рѣдкій казакъ не вла
дѣлъ чарующимъ голосомъ; вѣдь, пѣсни эти
и думки обезсмертили казака, также, какъ
и его побѣды-въ этихъ пѣсняхъ, какъ въ
зеркалѣ отражается то разгульный, безша
башный, воинственный, то безконечно ме
ланхолическій, скорбный, тоскующій, но
всегда благородный образъ казака ,,лыцаря“.
Широкій, необузданный разгулъ, безпробуд
ное пьянство, едва объявлялся военный по
ходъ, мигомъ прекращались. Казакъ не бо
ялся смерти и безразлично относился къ Фи
зическимъ страданіямъ: ,,отъ, казалы будто
воно боляче, якъ съ живого кожу здырають. а воно мовъ комашки кусаютъ“. Пе
редъ походомъ запорожская сѣчь посылала
казаковъ по украинскимъ городамъ, особен
но туда, гдѣ были ярмарки, посланцы, вер
буя охотниковъ, восклицали громко: ,,хто
хоче за Христіанску віру систы на килокъ,.
хто хоче буты четвертованымъ, колесованымъ, хто готовъ претерпити всякія муки
за святый хрестъ, хто не боиця смерти, отъ
ней не убережесься,-такъ иды до насъ“,
тысячи охотниковъ стекались въ Сѣчь защи-
— 13 —
іцать православную вѣру и кцзачество-вѣдь
то быао такое время, когда всѣмъ хотѣлось
быть дѣйствующимъ лицомъ, а не простымъ
зрителемъ. Въ походѣ запорожцы шли та
боромъ. Таборомъ при оборонѣ назывался че
тырехугольный или круглый рядъ возовъ (ва
генбургъ); обыкновенно ставили нѣсколько во
зовъ въ рядъ, смыкали ихъ колесо съ ко
лесомъ желѣзными цѣпями, оглобли поднима
лись вверхъ, по угламъ ставили орудія и за
ключивъ въ такое укрѣпленіе пѣхоту от
стрѣливались отъ противника такъ искусно
и съ такимъ упорствомъ, что. но словамъ
историка, . О казаковъ могли смѣло противо
стоять 500 татарамъ. Вокругъ табора за
порожцы дѣлали канавы, валы, волчія ямы,
взбирались на самые валы и оттуда пора
жали враговъ. Въ устройствъ всевозмож
ныхъ полевыхъ укрѣпленій казаки слави
лись, какъ самые искусные инженеры. Во
время движенія пѣхота находилась внутри
табора, конница внѣ; для развѣдки мѣстности
и противника казаки отряжали во всѣ сто
роны, приблизительно на версту, развѣдчи
ковъ. Шли сами медленно н ночью, днемъ
останавливались бивакомъ по глубокимъ бал
камъ, оврагамъ и кустарникамъ; причемъ
— 14 —
принимались самыя строгія мѣры предосто
рожности: огня не разводили, люлекъ не ку
рили, не позволяли ржать лошадямъ, завя
зывая имъ рты платками, веревками и ре
мнями, говорили между собою въ полголосаг
или шопотомъ, собакъ въ походъ никогда
не брали. Морскіе походы казаки совершали
на чайкахъ* Чайки-это были съ кормы и
носа островатыя лодки безъ киля и палубы;
длина отъ 50 до 70, ширина-отъ "10 до 12,
и высота до 12 футовъ. Сооруженную лод
ку осмаливали смолой и придѣлывали къ.
ней два рула или два загребныхъ весла: од
но на кормѣ, другое-на носу. Къ бортамъ
привязывали пучки камыша, толщиною отъ
О до 12 Футовъ для предохраненія отъ по
топленія и для защиты отъ вражескихъ вы
стрѣловъ. Къ каждой чайкѣ прикрѣплялись
отъ 20 до 40 веселъ съ обѣихъ сторонъ, по
срединѣ ставили мачту, а къ мачтѣ прикрѣ
пляли парусъ. Однако казаки предпочитали
идти на веслахъ, чтобы лучше въ морѣ
скрываться отъ непріятеля. Въ такой чай
кѣ помѣщалось 50-70 казаковъ, изъ кото
рыхъ каждый имѣлъ саблю, двѣ рушницы,
6 Фунтовъ пороху, пули, ядра и Фальконеты:
Кромѣ этого, брали на лодки и жизненные-
-— 15 —
припасы: сухари, копченое мясо, вареное
пшено и ячменную муку. Морскіе походы
совершали преимущественно осенью въ ту
манныя и темныя ночи- Залетали казаки на
своихъ чайкахъ на островъ Тендеръ и
Азовъ; выбирались на Тамань, Египетъ, въ
Бессарабію (которую они называли бісова
арапія), окуривали неоднократно мушкет
нымъ дымомъ Царьградъ и не разъ стѣны
Стамбула дрожали отъ ихъ выстрѣловъ. На
этихъ же чайкахъ запорожцы нападали и
на турецкія галеры: обыкновенно турки немогли далеко въ морѣ видѣть небольшія ка
зачьи чайки, которыя возвышались надъ
поверхностью воды не болѣе, какъ на. 2 Ѵз
Фута, между тѣмъ какъ казаки далеко ви
дѣли высокія турецкія суда.В ътуманную пого
ду, лавируя по морю весь день съ утра до ве
чера, запорожцы слѣдили за непріятелемъ,
лотомъ складывали мачты и держались такъ,,
чтобы солнце къ вечеру у нихъ было за
спиной; за часъ до захода сонца они уже
находились на одну милю отъ непріятель
скаго корабля, къ ночи къ нему еще ближе
подходили, а въ полночь стремительно и
быстро работая на всѣ весла, подходили уже-,
вплотную къ галерѣ, бросались на абордажъ.
— 16 —
тяжелаго, трирядавесельнаго турецкаго ко
рабля, хватали дорогія матеріи, товары, зо
лото, серебро, знатныхъ захватывали въ
плѣнъ, матросовъ убивали- Корабль пуска
ли ко дну и быстро скрывались въ морскомъ
просторѣ. Такъ вотъ какая обстановка соз
дала намъ мощный и величавый образъ Ко
шевого Атамана Сидора Игнатьевича Цѣло
го, біографическія свѣдѣнія о которомъ я
тутъ же привожу.
Сидоръ Игнатьевичъ Цѣлой происхо
дилъ изъ дворянъ Новороссійской губерніи,
Херсонскаго уѣзда. Цудучи еще молодымъ,
онъ получилъ блестящее по тому времени
образованіе и воспитаніе, но вскорѣ бросилъ
серьезную науку и поселился вдали отъ
шумнаго свѣта въ своемъ обширномъ и.бла
гоус,'встроенномъ имѣніи (запорожскій зимов
никъ), расположномъ на живописныхъ бе
регахъ р. Ингудьца. Сидоръ Игнатьевичъ
имѣлъ жену Марію также изъ дворянъ, сы
новей Николая, Василія, ТимоФея и Алек
сандра и одну только дочь Марію. Однако
семейная обстановка и уединенная тихая, мо
нотонная жизнь въ захолустномъ имѣніи
скоро надоѣла ему, и не пришлась ему по
юердцу-вѣдь въ немъ молодомъ, полномъ
— 17 —
силъ и энергіи, текла кровь запорожца; Си
доръ Игнатьевичъ жаждалъ боевой славы,
ему нуженъ былъ просторъ для кипучей и
и широкой дѣятельности. Отецъ его сло
жилъ свою буйную голову въ одномъ изъ
походовъ, захотѣлось и Сидору пойти но
стопамъ своего отца,-,,на Герцъ иогуляты,
славы залучаты“, и вотъ онъ прощается съ
семьей, поручаетъ свое грама.дное хозяйство
опытной и умной женѣ, бросаетъ род
ное гнѣздо и ѣдетъ ,,козакбвать“ въ р >дную
Сѣчь. Это было въ 1760 году. Сь этого време
ни Сидоръ Игнатьевичъ уже не номѣщикъ-мы
видимъ его бравымъ запорожскимъ казакомъ.
Въ 1768 году войсковая рада избираетъ его
асауломъ-должность важная почетная, какъ
я уже упомянулъ, для молодого Бѣлого; въ
мирное время асаулъ наблюдалъ за поряд
комъ и благочиніемъ въ Сѣчи между каза
ками, въ военное время высылался впередъ
своего войска на всевозможныя развѣдки,
слѣдилъ за ходомъ боя и спѣшилъ на вы
ручку къ той сторонѣ, которая въ бою нуж
далась въ нравственной поддержкѣ. Сидоръ
Игнатьевичъ дѣйствительно былъ право?!
рукой и правымъ глазомъ Кошевого'-онъ
былъ на высотѣ своего назначенія, имъ гор-
— 18 —
Лилась вся войсковая старшина, все ,,това—
рыство1,4 дороягило имъ, какъ выдающимся
товарищемъ, уважало и любило его. Скоро
показалъ молодой асаулъ Бѣлой всему свѣ'и , какъ онъ горячо любитъ свою родную
маіь Сѣчь. Состоя въ должности асаула Си
доръ Игнатьевичъ получаетъ отъ Кошевого
Атамана Петра Калнышевскаго серьезное, тя
желое и отвѣтственное порученіе-уничто—
жить не на шутку расходившихся гайда
макъ или по просту сказать разбойниковъ,казаковъ отщепенцевъ, дерзко грабившихъ
всѣхъ, кто попадался имъ подъ руку и сво
ихъ и чужихъ; особенно яге пострадали отъ
гайдамакъ польскія провинціи, цѣлые горо
да которыхъ въ силу давнишняго религіознпаго антагонизма между казаками и поля
ками, предавались гайдамаками огню и ме
чу. Ворвавшись въ иолскіе предѣлы, вождь
гайдамакъ Желѣзнякъ въ первой же поль
ской деревнѣ повѣсилъ на одномъ деревѣ,
поляка, жида и собаку, при этомъ наверху
сдѣлалъ надпись: ,,ляхъ, жидъ и собака-ви
ра одинака44. Гайдамаки не щадили ни женъ,
ни дѣтей, ни стариковъ, кровь буквально,
лилась рѣкой: смертельный ужасъ объялъ,
польскія провинціи.
— 19 —
Изъ предводителей гайдамакъ особенно
прославились своей жестокостью Гонта и Же
лѣзнякъ; послѣдній, овладѣвъ Уманью, при
надлежавшей полякамъ, вырѣзалъ и повѣ
силъ до восемнадцати тысячъ поляковъ и
евреевъ. Евреи спасались бѣгствомъ, пере
одѣвались монахами, но ихъ останавливали
казаки и спрашивали:
,,куда святые
отцы и откуда“. ,,Въ Поцаевъ Богу мо
литься’.“ отвѣчали съ сильнымъ еврейскимъ
акцентомъ мнимые монахи; конечно казаки
узнавали, кто подъ рясой, тутъ же вѣшали
богомольцевъ евреевъ со словами: „мы Вамъ
скорѣе поможемъ увидѣть Бога!“. Кошевой
Атаманъ Ііалнышевскій услыхалъ, что же
стокій отважный предводитель гайдамакъ
казакъ Желѣзнякъ, поднимая простой народъ
противъ помѣщиковъ, увѣряетъ всѣхъ, что
онъ дѣйствуетъ якобы по указу самой ца
рицы и показываетъ ложный манифестъ съ
Фальшивой печатью кошевого Калнышевскаго. Медлить нельзя было и вотъ, чтобъ
разъ навсегда покончить съ гайдамаками, и
спасти Сѣчь, Кошевой Атаманъ въ 1768 го
ду посылаетъ противъ гайдамакъ своего лю
бимца асаула Сидора Игнатьевича Бѣлого
съ 8000 казаковъ. Быстро и точно испод-
— 20 —
налъ распоряженіе своего Кошевого Сидоръ
Игнатьевичъ, а главное скоро; въ самомъ
непродолжительномъ времени онъ препрово
дилъ на судъ въ Сѣчь болѣе 20и самыхъ
отчаянныхъ головорѣзовъ, которые немедлен
но и были по распоряженію Кошевого Ата
мана обезглавлены. Къ этому времени гай
дамакъ Гонта, какъ главный зачинщикъ,
пойманный русскимъ генераломъ Кречетниковымъ и переданный полякамъ, былъ ими
четвертованъ, а передъ этимъ съ него жи
вого въ теченіе трехъ дней поляки сдирали
кожу; тридцать видныхъ предводителей гай
дамакъ были повѣшены. Одинъ только Же
лѣзнякъ какимъ то чудомъ остался живъ,
онъ больше года сидѣлъ въ тюрьмѣ, а по
томъ его сослали на поселеніе за Уралъ. Та
кимъ образомъ великія въ дѣлѣ усмиренія
гайдамакъ услуги оказалъ Сидоръ Игнать
евичъ не только Кошевому Атаману, но и
русскому государству, быстро возстановилъ
на долгіе годы спокойствіе, въ корень пода
вивъ страшное возстаніе гайдамакъ. Затѣмъ
мы видимъ Сидора Игнатьевича уже на вой
нѣ съ турками; тутъ онъ является храбрымъ
м отважнымъ офицеромъ и получаетъ за бо
евыя отличія золотую медаль, а потомъ и
— 21 —
офицерскій крестъ Св. Георгія. Своей вы
дающейся боевой дѣятельностью Сидоръ Иг
натьевичъ обращаетъ на себя вниманіе глав
нокомандующаго, которыіі и посылаетъ Бѣлого въ Крымъ съ извѣстіемъ о заключеніи
Кайнаржійскаго мира; командировку эту асаулъ выполняетъ блистательно и получаетъ
отъ хана Крымскаго расшитый, золотой,
богатый, бархатный каФтанъ. По окончаніи
войны генералъ АншеФЪ Потемкинъ, имѣв
шій способность распознавать людей, обра
тилъ на асаула Бѣлого свое особенное вни
маніе и за всю его отличную службу пред
ставилъ Бѣлого въ секундъ-маіоры, каковой
чинъ и получилъ Бѣлой 3 сентября 1779 г.
по постановленію военной коллегіи.. Вовре
мя войны съ турками, поближе узнавши за
порожцевъ, Потемкинъ увидѣлъ, что немало
услугъ оказали они и въ тылу русской ар
міи, и у Очакова и у Молдавской границыонъ оцѣнилъ казаковъ, проникся къ нимъ
уваженіемъ и полюбилъ ихъ, а вскорѣ за
писался даже въ войсковые товарищи къ
нимъ въ Кущевскій Курень подъ именемъ
Грицька Нечосы. Примѣру его послѣдовали:
граФъ Панинъ, Девьеръ, Остерманъ и дру
гіе. Въ 1774 году въ сентябрѣ Запорожская
- 22 —
Сѣчь избираетъ и отправляетъ къ царицѣ
депутатовъ: асауловъ-Сидора Бѣлого, Логи
на Мощенскаго и новаго войскового писаря
Антона Головатого; этотъ послѣдній еще въ
1773 году по порученію Коша ѣздилъ въ
Петербургъ вмѣстѣ съ Сидоромъ Бѣлымъ
съ жалобой на захватъ сербами ихъ вой
сковыхъ земель. Депутаты выѣхали изъ Сѣ
чи въ октябрѣ 1774 года, везя съ собой до
рогіе подарки: двухъ кровныхъ лошадей од
ного бѣлаго царицѣ и ,,каштануватаго“ По
темкину, кромѣ этого депутаты везли гостин
цы; мороженную и вяленую рыбу сушеные пло
ды, греческое масло, лимонный сокъ и свѣжую
икру. Цѣль поѣздки была хлопотать о воз
вратѣ Запорожью за его послуги всѣхъ преж
нихъ вольностей, правъ и земель. Въ де
кабрѣ мѣсяцѣ они прибыли въ Москву и
узнавъ, что сюда должна вскорѣ прибыть
Государыня, въ Петербургъ не поѣхали, а
остановились въ Москвѣ у своего хорошаго
знакомаго архимандрита Новоспасскаго мо
настыря. Антонъ Головатый немедля пошелъ
,,нюхать воздухъ“ т. е. позондировать поч
ву на счетъ своихъ дѣлъ и къ сожалѣнію
скоро увидѣлъ, что хотя Потемкинъ и лас
ково обращался къ нимъ, но на дѣлѣ выхо-
— 23 —
дило что то плохое и неладное; а вѣдь, не«
давно свѣтлѣйшій въ письмѣ своемъ, содер
жаніе котораго я сообщу, увѣрялъ запорож
цевъ въ своемъ къ нимъ благоволѣніи и
дружбѣ; вотъ что писалъ тогда князь По
темкинъ кошевому атаману Петру Калнышевскому: ,.Ясновельможный мосце пане,
кошевый, любезный мой батько! Хоть не
имѣю честь знать васъ самолично, но буду
чи однокуренецъ и сосѣдъ по губерніи и
вѣдая о стройномъ правимаго Вами [іоніа
содержаніи за долгъ почелъ въ знакъ всег
дашней къ Вамъ любви послать къ Вамъ
карманные гзпгарки (часы) и оксамиту на
платье. Кланяйтесь Кущевскому куренному
атаману, товарыству и всѣмъ сѣромахамъ.
Будь ласковъ, батько, пришли мнѣ гарнаго
татарскаго коня, чтобы казакувать годился!“.
Кошевой на это письмо отвѣтилъ: „Кла
няюсь пану вельможному одной лошадью, на
коей всѣ минувшія кумпаніи служилъ съ
сѣдломъ черкаскимъ, усердно желаю ѣз
дить по благочестивому пути, притяжащемъ
отъ всѣхъ удивительное геройство“. Но то
были времена, другія. Однако депутаты не
унывали и вооружились терпѣніемъ. Къ несчасьтью они не могли скоро добиться цар-
— 24 —
свой аудіенціи; въ это время вся Москва была
нервно настроена, туда только что привезли
на судъ Пугачева, всѣмъ было не до запо
рожцевъ. Потянулись долгіе и скучные дни.
Сидоръ Бѣлой почти каждую недѣлю пигалъ невеселыя вѣсти въ Кошъ;-онъ извѣ
щалъ, что дѣло ихъ мало подвигается впе
редъ, обѣщаній хотя отовсюду бездна, но
что одна только надежда на ,,братчика“
Потемкина. Писалъ Сидоръ Бѣлой въ Кошъ
и письма тайныя, иносказательнаго содер
жанія, нелишенныя юмора и ироніи; такъ, въ
одномъ изъ этихъ писемъ онъ сообщаетъ
въ Кошъ: ,,вельможный батько кошевой! во
злѣ милосердной царыцы все такъ перемѣ
нилось, что намъ кажется и не дойти до нее; а
у пана Грицька столько въ комнатахъ наро
ду, что намъ и къ нему трудно добраться, а
потому биля Потемкина вока мы сидимъ въ
потемкахъ. Орламъ (Орловымъ) урѣзаны
крылья, Панинъ вештается съ великой Па
ней и страхъ не любитъ нашего борща; какъ
видите, что мы, какъ бѣльмо на царскомъ
окѣ; землякъ же нашъ Безбородко хотя и
безъ бороды, но уже подъ богатымъ ка®таномъ имѣетъ лисій хвостъ и вертитъ, со
бака его знаетъ, чи на нашу гибель, чи на
— 25 —
добро; и еще просимъ прислать на наше соб
ственное потребство 50 ведеръ горячаго ви
на“. Наконецъ наступилъ 1775 годъ. Де
сятаго января казнили Пугачева и Москва
начала успокаиваться. Однажды, въ Новоспас
скій монастырь, гдѣ остановились запорож
цы, подъѣзжаетъ на бѣговыхъ санкахъ По
темкинъ, онъ пріѣхалъ поблагодарить депу
татовъ за присланные подарки- а особенно
за лошадей; ,,а что довезутъ, можетъ, эти
кони до сената наши бумаги?. “ спросилъ
одинъ изъ депутатовъ Потемкина- Свѣтлѣй
шій разразился смѣхомъ- На другой день во
просъ запорожца былъ извѣстенъ царицѣ,
которая и приказала Генералъ-Прокурору
Вяземскому принять и разсмотрѣть, по воз
можности скорѣе, просьбу казаковъ, при
этомъ замѣтила, что нельзя было такъ мед
лить съ прошеніемъ, пріѣхавшемъ на такой
знатной парѣ. Генералъ-Прокуроръ, разсмо
трѣвъ прошеніе запорожцевъ о предо
ставленіи имъ за прежнія послуги нравъ, зе
мель и преимуществъ, нашелъ притязанія
ихъ чрезмѣрными и невыполнимыми, о чемъ
и доложилъ князю Потемкину. Свѣтлѣй
шій, призвавъ къ себѣ депутатовъ, посовѣтывалъ имъ оставить всякія домогатель-
— 26 —
ства, ѣхать въ Сѣчь и сидѣть тамъ смир
но, при этомъ напомнилъ имъ уманскую
рѣзню, которая, кажется, и рѣшила участь
Запорожья, конечно не въ его пользу. По
слѣ этого разговора Потемкинъ попросилъ
депутатовъ къ себѣ на пуншъ. Въ кабинетѣ
Потемкина Сидоръ Бѣлой, увидѣвъ худо
жественной работы портретъ Императрицы,
воскликнулъ: ,,мамо, ненька жъ ты наша,
когда же ты насъ пустишь передъ свои яс
ныя очи“. Увидѣвъ портреты другихъ вель
можъ, Сидоръ Бѣлой, покачавъ головой,
сказалъ: ,,и гдѣ родятся такіе великіе гос
пода, должно быть въ Петербургѣ, да въ
Москвѣ!“*
,,А, какъ ты думаешь, гдѣ
умираютъ такіе великіе господа?“- спросилъ
у Бѣлого Вяземскій-,,должно быть, въ Си
бири!“ послѣдовалъ отвѣтъ депутата. На бѣ
ду нашимъ депутатамъ въ Москву привез
ли въ это время писаря Орельской паланки
Верминку, который разорилъ и сжегъ сер
бскій хуторъ. Узнавъ объ этомъ, Потемкинъ,
пришелъ въ крайнее негодованіе, что и вы
сказалъ казакамъ на пуншѣ. По поводу это
го пунша Головатый писалъ Кошевому:
,,новая бѣда, вельможный батько! былъ
намъ на вечерѣ у Потемкина за писаря Вер-
27
минку такой хорошій пуншъ, а за напо
минаніе о нашей просьбѣ такой пиръ, что и
до сихъ поръ похмѣлье шумитъ въ на
шихъ головахъ)“. Тутъ же Головатый пи
шетъ, что надежды на хорошій исходъ ихъ
дѣла нѣтъ и что въ скоромъ времени нужно
■ожидать чего то недобраго- Дѣйствитель
но, это было ихъ послѣднее письмо. 1775
года 4 іюня русскій корпусъ Генералъ-По
ручика Текели и Генералъ-Маіора Чорбы
двинулся къ Сѣчи и ио распоряженію свѣт
лѣйшаго Запорожская Сѣчь была разруше
на до основанія:-жизнь ея политическая и
боевая угасла. Сѣчь болѣе не существуетъ.
Часть запорожцевъ болѣе тысячи человѣкъ
ушла въ Турцію, гдѣ казаки на берегахъ
Дуная, на развалинахъ татарскаго мѣстеч
ка Буджакъ основали новый кошъ, устано
вили въ немъ походную церковь и хранили
въ ней знамя войска запорожскаго-эта сѣчь
существовала до 1828 года, когда запорож
цы, находившіеся въ Турціи со своимъ Ко
шевымъ Атаманомъ Гладкимъ по милости
Императора Николая Павловича перешли
вновь въ россійское подданство, будучи вели
кодушно прощены Императоромъ Николаемъ
I. Другая часть Запорожцевъ, которая по-
— 28 —
слѣ разрушенія Сѣчи осталась въ Россіи,
поселилась съ разрѣшенія Потемкина въ Но
вороссіи; впослѣдствіи изъ этихъ запорож
цевъ въ 1783 году было образовано войско
Черноморскихъ казаковъ. Когда Сѣчь была
разрушена, Генералъ-Текели войскового пи
саря Глобу и кошевого атамана Калнышевскаго, этого знаменитаго по своей долгой
службѣ въ этомъ званіи, по своей дѣятельнос
ти въ организаціи войскового управленія и по
страданіямъ, которыя этотъ мужъ перенесъ въ
Соловецкихъ казематахъ, подъ конвоемъ от
правилъ въ Петербургъ. Вслѣдъ за этимъ
щедро начали раздавать запорожскія земли,
такъ князь Потемкинъ, князь Прозоровскій
и Вяземскій получили каждый чуть ли не
по сто тысячъ десятинъ. По'разрушеніи за
порожской сѣчи Сидоръ Бѣлой бросаетъ бое
вую жизнь и уходитъ въ свое помѣстье, гдѣ
и отдыхаетъ отъ понесенныхъ трудовъ въ
кругу своей семьи цѣлыхъ семь лѣтъ. II
только въ 1783 году асаулъ Сидоръ Бѣлой
поступаетъ вновь на службу и съ этого вре
мени опять начинается его политическая и
общественная дѣятельность. Государыня Им
ператрица по указамъ Новороссійской Гу
бернской Канцеляріи 20 августа 1782 года
— 29 —
и 31 марта и I апрѣля 1783 года пожаловала
вѣрному старшинѣ бывшаго запорожскаго
войска Сидору Бѣлому 9000 десятинъ земли
въ Херсонскомъ уѣздѣ и 00 десятинъ дачи
Новокурскъ вблизи его помѣстья на р. Ингульцѣ. Съ этого времени по 1787 годъ Си
доръ Бѣлой, какъ богатый помѣщикъ, ува
жаемый и любимый всѣми, благодаря сво
имъ выдающимся умственнымъ способно
стямъ избирается предводителемъ дворянства
Херсонскаго уѣзда. Главнымъ виновникомъ
уничтоженія Сѣчи былъ Потемкинъ. Этому
великому мужу не могло прійти въ голову,
что весь почти лучшій строевой составъ за
порожскихъ казаковъ уйдетъ въ Турцію,
поэтому онъ во что бы то ни стало задался
цѣлью исправить свою ошибку-вернуть бѣ
глецовъ казаковъ, да и кромѣ того, распо
ложить въ свою пользу оставшихся въ Рос
сіи казаковъ и затѣмъ со временемъ вновь
бы основать изъ нихъ казачье войско.
Дѣйствительно, чрезъ нѣсколько лѣтъ По
темкинъ имѣлъ въ своемъ распоряженіи вой
ско вѣрныхъ Черноморскихъ казаковъ, до
стигнувъ столь блестящихъ результатовъ ио
созданію этого войска, благодаря неутоми
мой дѣятельности, дипломатическимъ сно-
— 30 —
собностямъ и авторитету среди казачества
Сидора Бѣлого. 1783 года 8 Февраля мани
фестомъ Екатерины II Крымъ присоединенъ,
былъ къ Россіи; въ Крыму въ то время
правилъ слабосильный и безхарактерный
ханъ Шагинъ-Гирей и когда подъ дав
леніемъ Турціи въ Крыму вспыхнулъ бунтъ,
царица повелѣла занять Крымъ русскими
войсками. Князь Потемкинъ призналъ это
время самымъ удобнымъ созвать подъ зна
мена запорожцевъ, но только не въ регу
лярную службу, какъ онъ проэктировалъ.
раньше, а обѣщалъ имъ прежнее устройство
войска во главѣ со всѣми войсковыми стар
шинами. Вскорѣ по призывнымъ его лис
тамъ отъ Іи 16 іюля 1783 года къ запорож
цамъ. они стали собираться и Потемкинъ
началъ Формировать тысячныя команды изъ
500 человѣкъ конныхъ и 500 пѣшихъ; изъ
нихъ 800 русскихъ и 200 турецкихъ запо
рожцевъ составляли тысячную каждую ко
манду. Атаманомъ этихъ всѣхъ командъ По
темкинъ назначилъ Сидора Бѣлого, который
оказалъ Свѣтлѣйшему самое широкое содѣй
ствіе по Формированіи этого войска. При
нявъ начальство надъ Формированными ко
мандами, Сидоръ Бѣлой подалъ Потемкину
— 31 докладъ, гдѣ онъ просилъ для ,,вящей4і
пользы вновь сформированное войско, т. е*
россійскихъ казаковъ освободить отъ крѣ
постного рабства помѣщиковъ, поселивъ ихъ
хотя бы на казенныхъ земляхъ. Потемкинъ,
чтобы исполнить просьбу Бѣлого, затребо
валъ списки тѣхъ запорожцевъ, которые
считались крестьянами у помѣщиковъ въ
Екатеринославскомъ ' и Александровскомъ
уѣздахъ и обѣщалъ Бѣлому въ свое время
свободу всѣмъ закрѣпощеннымъ казакамъ.
Потемкинъ, не -желая совсѣмъ распускать
казаковъ, а между тѣмъ не желая и содер
жать ихъ на казенномъ иждивеніи, подалъ
Императрицѣ всенодданѣйшій докладъ, въ
которомъ испрашивалъ разрѣшенія на Сфор
мированіе изъ собравшихся запорожцевъ
войска по Донскому положенію съ опредѣ
леніемъ имъ для поселенія земли на правоіі
сторонѣ р. Днѣстра. Тогда свѣтлѣйшій
опять призываетъ къ себѣ Сидора Бѣлого, ко
тораго и посылаетъ въ Турецкіе предѣлы,,
даетъ ему опасное и рискованное порученіе
уговорить и вывести изъ Турціи всѣхъ каза
ковъ для Формированія въ Россіи запорож
скаго войска. Столь почетную, хотя слиш
комъ опасную миссію беретъ на себя Си-
- 32 —
доръ Игнатьевичъ, Могъ-ли онъ ручаться, что
турецкіе казаки не посадятъ его на колъ или
не разстрѣляютъ, если узнаютъ, что онъ пріѣ
халъ но порученію Потемкина, котораго ту
рецкіе казаки ненавидѣли всѣми силами ду
ши, считая его первымъ виновникомъ уни
чтоженія Сѣчи. Но Сидоръ Бѣлой былъ ис
кусный, повидимому, дипломатъ-турецкіе за
порожцы приняли его „ благосклонно, но на
переселеніе въ Россію полнаго согласія пока
не изъявили по слѣдующимъ соображеніямъ:
въ п окламаціи Потемкина чрезъ ордеръ
Бѣлому, не было указано границъ, въ ка
кихъ именно давалась запорожцамъ земля;
2) не была объявлена будущая войсковая
организація въ Россіи и 3) запорожцы не
желали устраивать свое войско по положе
нію Донского. По пріѣздѣ изъ заграницы въ
Петербургъ Бѣдой просилъ Потемкина не
ставить препятствій къ переселенію изъ Тур
ціи казаковъ, что Потемкинъ чрезъ корот
кое время и ‘'исполнилъ, уничтоживъ 3 вы
шеупомянутыхъ спорныхъ пункта. До на
ступленія Турецкой войны Екатерина II со
вершила путешествіе въ Крымъ и По
темкинъ, чтобы болѣе расположить Госуда
рыню къ запорожцамъ, приказалъ Сидору
- 33 Бѣлому съ командой казаковъ конвоировать
царицу въ предѣлахъ Екатеринославскаго
Намѣстничества, а на Днѣпровскіе пороги
послалъ самыхъ опытныхъ запорожскихъ
лоцмановъ для спуска чрезъ пороги Импе
раторской флотиліи- Сидоръ Бѣлой отъ Кры
лова берегомъ конвоировалъ ѣхавшую на га
лерѣ „Днѣпръ“ царицу со своими казака
ми, которые по пути слѣдованія гарцевали
на своихъ скакунахъ; лоцманы же съ такою
неустрашимостью и искусствомъ провели
царскую флотилію чрезъ опасные пороги,
что Государыня, стоявшая въ эго время на
берегу, изволила подозвать къ себѣ стар
шаго лоцмана Полторацкаго, дала ему чинъ
поручика, а 13-лѣтняго его сына произвела
въ прапорщики и пожаловала потомствен
нымъ дворяниномъ, Въ Кременчугѣ Князь
Потемкинъ представилъ Государынѣ депу
татовъ во главѣ съ Сидоромъ Бѣлымъ, ко
торые просили о возстановленіи въ Россіи
запорожскаго войска, на что Екатерина II
обласкавъ представителей, дала слово ис
полнить ихъ просьбу. Сидоръ Игнатьевичъ
Бѣлой еще разъ былъ принятъ Государы
ней въ Бериславѣ, тутъ царица оказала ему,
жакъ самому старому и именитому запорож-
— 34 —
ду самое благосклонное вниманіе, милостиво
и долго съ нимъ бесѣдуя. Царица, узнавши,
что имѣніе Сидора Игнатьевича находится
на р. Ингульцѣ, предложила ему въ даръ
Кривой Рогъ съ землею, прилегающей къ
помѣстью его, но Сидоръ Игнатьевичъ по
своему благородному безкорыстію отказался
отъ этого дара; ,,не треба, мамо, буде зъ
мене и той милости, що ты мени подарувала“. Государыня была пріятно поражена
такимъ благородствомъ души Сидора Игна
тьевича и взамѣнъ Кривого Рога подарила
ему табакерку, осыпанную брилліантами. Та
кимъ образомъ по ходу всѣхъ событій Си
доръ Бѣлой могъ ручаться за то, что мечты
его возстановить запорожскую сѣчь могутъ
осуществиться въ самомъ скоромъ времени
и онъ не ошибался- Время это близилось
и онъ торжествовалъ. Дѣйствительно съ объ
явленіемъ Турціи войны въ 1787 году Бѣ
лому было предписано Формировать волон
терскія команды, что и было имъ быстро
сдѣлано. Къ концу года у Сидора Бѣлого
было болѣе 1000 человѣкъ вольныхъ каза
ковъ, которые подчинены были Суворову и:
отъ него получали всѣ боевые припасы и
нровьянтъ. Затѣмъ Бѣлой подошелъ со сво-
— 35 —
ими казаками къ Бугу, гдѣ и расположилъ
свой кошъ надъ лиманомъ въ урочищѣ Ва
силькове- Кошъ этотъ съ соизволенія князя;
Потемкина получилъ названіе войска вѣр
ныхъ казаковъ: на первой собранной радѣ
,,товарыство“ выбрало и утвердило коше
вымъ атаманомъ Сидора Бѣлого, войсковымъ
судьею Головатаго, войсковымъ асауломъ
Алексѣя Кобиняка. Куренными атаманами
въ числѣ 38 выбраны тѣ, что занимали
эти мѣста въ старой сѣчи. Какъ новымъ
кошевымъ атаманомъ, такъ и вновь избран
ной войсковой старшиной князь Потемкинъ
остался ,,отмѣнно“ доволенъ и за усердіе и
ревность къ службѣ представилъ къ награж
денію Сидора Игнатьевича чиномъ подпол
ковника.
Кромѣ
того, ходатайствовалъ
предъ Государыней о надѣленіи войска вѣр
ныхъ казаковъ землей въ Керченскомъ Кутѣ
или Тамани, а Кошевому Атаману Бѣлому
приказалъ ,,употребить всемѣрное стараніе
о пріумноженіи во ввѣренномъ ему войскѣ
казаковъ, снабженіи ихъ оружіемъ и обуче
ніи стрѣльбѣ.“ Чрезъ самое короткое время
князь Потемкинъ извѣщаетъ Сидора Игна
тьевича, что ,,Императрица изволила сни
зойти на пожалованіе вамъ земли въ Кер
ченскомъ Кутѣ или на Тамани“. Надо за»
мѣтить, что князь Потемкинъ во всѣхъ ОФФиціальныхъ случаяхъ не хотѣлъ уже назы
вать Бѣлого Кошевымъ, а вновь сформиро
ванное войско запорожскимъ, разгадка этого
кроется въ томъ, что Екатерина II въ од
номъ письмѣ просила Потемкина ,, имя за
порожцевъ замѣнить инымъ, ибо Сѣча, уни
чтоженная манифестомъ, не оставила по се
бѣ умамъ пріятное прозваніе, въ людяхъ же
незнающихъ, чтобы не возбудила мечты буд
то за нужное нашлось возстановить Сѣчу“.
Вотъ почему князь Потемкинъ уже сталъ
называть Бѣлого не Кошевымъ, а войско
вымъ, войско же казаковъ не запорожскимъ,а Черноморскимъ. Въ душѣ, конечно, князь
Потемкинъ не былъ согласенъ съ тѣмъ, что
писала въ этомъ послѣднемъ письмѣ ему ца
рица, почему въ своей частной жизни назы
валъ своихъ казаковъ Запорожскими, а сво
его любимца Сидора Бѣлого,-,,кошевымъ
вельможнымъ батькомъ“, также и другимъ
не воспрещалъ такъ называтьто и другое.
Какъ бы то ни было Сѣчь возстановлена во
всѣхъ своихъ правахъ. Кошевой атаманъ
Сидоръ Бѣлой занялся устройствомъ въ Ко
шѣ курпнныхъ помѣщеній для казаковъ, при-
— 37 —
ступилъ къ исправленію судовъ, данныхъ
ему Потемкинымъ, поставилъ въ немъ по
ходную церковь, гдѣ казаки возносили горя
чую къ милосердному Богу свою благодар
ственную молитву и ,,щиро“ молились за
православную вѣру, царицу, новую Сѣчь
мать и кошевого батька. Съ этого времени
усиленнымъ темпомъ въ Кошъ начади при
бывать казаки со всѣхъ концовъ русской
земли: турецкіе запорожцы также узнавъ,
что запорожская сѣчь въ Россіи возстанов
лена во всѣхъ своихъ правахъ и опять гроз
но стоить на страхъ ,,басурманамъ“, тотъ
же часъ бросаютъ Турцію и неудержимо,
какъ волны морскія, хлынули въ Сѣчь; осо
бенно много ихъ пришло изъ Очаковскихъ
степей за Бугомъ; но прибытіи въ Сѣчь ту
рецкіе запорожцы приводились своими това
рищами къ присягѣ на вѣрность Россіи и
размѣщались по куренямъ. Въ воздухѣ въ
это время уже пахло порохомъ, ждали съ
минуты на минуту войны съ Турціей, ка
заки дѣятельно готовились „вдарыть на татаривъ-туркивъ“. Дѣйствительно 21 мая
1788 года однажды, когда Кошевой Ата
манъ Сидоръ Бѣлой молился въ своей по
ходной церкви, караульный казакъ донесъ
— 38 —
ему, что турецкая эскадра появилась близъ.
Коша-это означало открытіе военныхъ дѣй
ствій съ турками: не прервалъ Кошеной сво
ей молитвы, онъ остался въ церкви до окон
чанія божественной литургіи, казакамъ же
приказалъ съ честью принять непрошенныхъ
гостей; и весь Кошъ, какъ Орелъ для за
щиты своего гнѣзда, гнѣвно сверкнулъ оча
ми, развернулъ свои могучія крылья, выпус
тилъ острые когти и ринулся на того, кто
посмѣлъ такъ дерзко и близко подойти къ
гнѣзду; черезъ нѣсколько часовъ кошевому
доносятъ, что турокъ ,.пошарпали съ пірьямъ, та съ насіньямъ“,-въ паническомъ стра
хѣ бѣжала турецкая эскадра. Ровно черезъ
семь дней послѣ описаннаго случая нашъ
Великій Суворовъ приказалъ Сидору Бѣло
му прибыть со своими казаками къ устью.
Буга; здѣсь на нихъ напали турки, вывели
изъ строя 4 чайки, на которыхъ плыли за
порожцы, ранили и убили нѣскольмо каза
ковъ, но славный кошевой отважно прорвал
ся чрезъ глубокую линію непріятельскихъ
судовъ и благополучно соединился 3 іюня съ
нашей гребной Флотиліей, которой командо
валъ принцъ Насау Зигенъ, а на слѣдую
щій день Зигенъ уже послалъ Кошевого Бѣ-
— 39 -
лого съ казаками къ турецкимъ берегамъ
для наблюденія за непріятелемъ. 7 іюня про
изошелъ бой у казаковъ съ турками, гдѣ, не-смотря на страшную морскую бурю и боль
шое неравенство силъ, казаки на чайкахъ
со своимъ Сидоромъ Бѣлымъ нанесли вра
гамъ жестокое пораженіе, взорвавъ удачны
ми выстрѣлами три громадныхъ турецкихъ
корабля,-за эту морскую баталію старикъ
Суворовъ покорнѣйше просилъ Императрицу
достойнымъ образомъ вознаградить Кошево
го Бѣлого и казаковъ за ихъ беззавѣтную
храбость и отвагу; царица наградила коше
вою чиномъ полковника, всѣмъ же каза
камъ, участвовавшимъ въ сраженіи, пожа
ловала по серебрянному именному рублю.
Слѣдующая также морская битва произошла
у казаковъ съ турками подъ Очаковымъ.
Здѣсь казаки, несмотря на губительный
огонь со всѣхъ судовъ, пошли смѣло на
своихъ чайкахъ въ атаку, брали непріятель
скіе корабли на абордажъ, взлѣзали, какъ
кошки на палубы этихъ гигантовъ и без
пощадно на нихъ истребляли турокъ- Не
пріятель былъ уничтоженъ; въ этой битвѣ
казаки взяли въ плѣнъ 235 турокъ, два су
довыхъ Флага, много оружія. Но слишкомъ
— 40 —
дорого обошлась для казаковъ эта послѣдняя
битва-въ ней моряки запорожцы потеряли
свою гордость и свою славу; закатилось для
нихъ солнце ясное, которое грѣло ихъ, лас
кало и освѣщало своимъ блескомъ, казаки
потеряли Сидора Игнатьевича Бѣлого-своего
дорогого Кошевого батька-онъ былъ въ этомъ
сраженіи смертельно раненъ. Черезъ три дня
войско вѣрныхъ казаковъ осиротѣло, ихъ ко
шевой батько вручилъ Богу свою праведную
душу. Горе казаковъ не поддавалось описа
нію, глубокій трауръ покрылъ надолго оси
ротѣлый запорожскій станъ. Нашъ великій
Суворовъ, посѣтивъ на другой день послѣ
битвы своего любимца-кошевого и видя пе
редъ собой хотя раненого, но богатырски
сложеннаго старика, провелъ нѣсколько ча
совъ у постели страдальца и осмотрѣвъ его
раны, вышелъ оттуда съ сіяющимъ лицомъ,
объявивъ всѣмъ, что сильный организмъ боль
ного перенесетъ тяжелую і ану, почему сей
часъ же и написалъ князю Потемкину: ,,чаю
и радуюсь-Сидоръ Игнатьевичъ Бѣлой бу
детъ живъ,,. Но надеждѣ великого Суворова
не суждено было сбыться; еще черезъ день
Кошевой тихо скончался* Суворовъ, донося
Потемкину о смерти Бѣлого, приписалъ: “на
— 41 —
радость тяжелая печаль* Сидору Игнатьеви
чу отдалъ послѣдній долгъ“. Оплакали ка
заки своего кошевого батька и съ большими
почестями похоронили его въ Кинбурнской.
Александровской церкви. Умеръ Сидоръ Бѣ
лой, но не умрутъ въ сердцахъ нашихъ па
мять о немъ и тѣ великія дѣла, совершенныя
нашимъ Кошевымъ атаманомъ въ теченіе
долгой, тяжелой, но плодотворной его жизниКъ 1791 году война съ турками окончилась
и запорожцамъ предложено было перевести
свой кошъ на Таманскій полуостровъ. За
кручинился новый кошевой атаманъ Чепѣга,
когда узналъ, что предстоитъ его запорож
цамъ перенести свой кошъ на сравнительно
небольшой Таманскій полуостровъ, почему на
войсковой радѣ рѣшилъ послать депутацію къ
царицѣ и просить у нея кромѣ Тамани Кубан
скую землю. Представителемъ Черноморской
Депутаціи былъ избранъ войсковой судья
полковникъ Антонъ Головатый, который и
отправился въ Петербургъ въ мартѣ 1792
года. Кошевой Атаманъ всю свою пѣхоту
Черноморскихъ казаковъ на своей флотиліи
отправилъ на Тамань, а самъ съ остальными
сталъ готовиться въ походъ^ дожидая въ то
время изъ Петербурга возвращенія Голова-
— 42 —
тасо. Долго ждать кошевому Чепѣгѣ не при
шлось Государыня Императрица ВЫСОЧАІПІІЕИ своей грамотой пожаловала сво
ему вѣрному и возлюбленному Черноморско
му войску въ вѣчное владѣніе Кубанскую
землю съ островомъ Фанагоріей; помимо это
го пожаловала войску знамя, серебрянныя
литавры, на далекую им ь дорогу дала на серебрянномъ блюдѣ хлѣбъ и соль, а Ко
шевому Атаману Чепѣгѣ подарила, богатую
саблю. 15 августа весь Кошъ съ большой
церемоніей и восторгомъ встрѣтилъ вернув
шагося изъ Петербурга Антона Головатого
съ драгоцѣнными для нихъ дарами и отпраз
дновалъ торжественно это великое войсковое
■событіе; вслѣдъ за этимъ Кошевой Атаманъ
Чепѣга отправился со своими запорожцами
и ихъ семействами на Кубань. Перезимо
вавши па Ейской косѣ, запорожцы двину
лись къ Кубани и заняли по ней постами кор
донную линію, самъ же Кошевой Атаманъ
съ остальными казаками двинулся вверхъ по
Кубани, сталъ лагеремъ въ Карасунскомъ
Кутѣ, гдѣ поставилъ новый Кошъ, назвавъ
его Екатеринодарскимъ. Такимъ образомъ
основанъ былъ Кошевымъ Атаманомъ Ченѣгой нынѣшній Екатеринодаръ. Тяжело я: и-
— 43 —
лось первоначально запорожцамъ на Кубани,
но благодаря разумному правленію кошевого
атамана казаки скоро полюбили свою новую
родину, защищая каждую пядь земли ея сво
ей кровью, вѣдь Кубань была воинственная;
шашка и плугъ сдружились между собою и
каждый казакъ долженъ имѣть ихъ у себя.
Завѣщали крѣпко запорожцы намъ любить
нашу родную землю, да просили чаще вспо
минать ихъ, нашихъ предковъ, добрымъ
словомъ и быть благодарными имъ за все то,
что они намъ оставили. Прошли бранныя,
тревожныя времена, вѣчный миръ водворил
ся въ родномъ нашемъ краѣ; давно переко
ваны мечи на рала и вотъ уже мы скоро,
скоро увидимъ наше Кубанское родное вой
ско въ пышномъ нравственномъ и умствен
номъ разцвѣтѣ. Да здравствуетъ же на мно
гіе годы славное Кубанское войско, да бу
детъ оно нерушимо и вѣчно во всемъ сво
емъ грозномъ боевомъ величіи стоять на сла
ву намъ, страхъ и гибель нашимъ врагамъ.
ДІиръ твоему дорогому для насъ праху, Коше
вой нашъ батько Сидоръ Игнатьевичъ, вели
кій борецъ, послѣдній изъ могиканъ. Слава
твоя казацкая не вмре, не поляже» Ты пере
далъ намъ, Полтавцамъ невидимо свой вели-
— 44 —.
кій духъ, свои завѣты, идеалы, свои боевыя
традиціи-всѣ эти драгоцѣнные дары мы свя
то и ревниво будемъ хранить для славы и
чести молодой Кубанской Сѣчи, твоего І-го
Полтавскаго Полка. Да здравствуетъ на мно
гіе годы І-й Полтавскій славнаго, великаго
Сидора Бѣлого полкъ. Пусть же каждый изъ
Полтавцевъ носитъ въ сердцѣ
своемъ
свѣтлый образъ этого героя атамана, кото- .
рый такъ высоко держалъ всегда знамя на
шего родного, имъ же созданнаго, Черно
морскаго казачьяго войска. II если придетъ
бранное время, когда нашему ДЕРЖАВНО
МУ ВОЖДЮ угодно будетъ обратить на
насъ, казаковъ, свой милостивый взоръ и
спросить: есть ли у васъ вѣрные мои казаки,
порохъ въ пороховницахъ и не гнется ли
казацкая сила ваша. То мы, полтавцы какъ
и наши славные запорожцы, съ увѣренностью
отвѣтимъ ему: ,,е, ВСЕСИЛЬНЫ!! БАТЫЮ,
у насъ и порохъ въ порохивныцяхъ, та не
погнеця во вікъ казацька сила“. Слава жъ
нашимъ казаченькамъ, нехай ворогъ гине,
слава нашимъ Черноморцамъ-Орламъ Укра
ины,..
1-го Полтавскаго Кошевого Атамана Сидора
Бп,ло?о полка Есаулъ Камышин?•