Text
                    КНИГА АНГЕЛОВ
фитология
а
Санкт- Петербург
«Амфора»
2001


УДК 2 ББК 86(4) К 53 Составление, вступительная статья и примечания Д. Ю. Дорофеева Оформление выполнено Алексеем Горбачевым по эскизу Вадима Назарова К 53 Книга ангелов: Антология / Сост., вступ. ст. и примеч. Д. Ю. Дорофеева. — СПб.: Амфора, 2001. — 654 с. ISBN 5-94278-045-5 Вошедшие в антологию христианские апокрифы, а также отдельные тексты и отрывки из произведений выдающихся богословов, мистиков и религиозных философов — от Оригена и Дионисия Ареопагита до Э. Сведенборга, А. Лосева и иеромонаха Серафима (Роуза) — служат раскрытию одной темы: ангелы и их место в христианской картине мира. Тексты выстроены в хронологическом порядке и объединены в несколько разделов, в конец каждого из которых вынесены подробные примечания. Помещенные в Приложении отрывки из произведений А. Глаголева, С. Булгакова, А. Швейцера и других служат своеобразными комментариями к текстам основных разделов. © Д. Дорофеев, составление, вступительная статья, примечания, 2001 ISBN 5-94278-045-5 © «Амфора», оформление серии, 2001
Вместо предисловия /хнгелы старше нас на два дня и две ночи: Господь сотворил их в день чет - вертый, и они, между только что созданным солнцем и первой луной, поглядывали на нашу землю, которая тогда вряд ли представляла собой что-либо, кроме нескольких полей с пшеницей да огородов неподалеку от воды. Эти первоначальные ангелы — звезды. Древним евреям не стоило труда связать понятия «ангел» и «звезда». Я выберу из многих других примеров то место в Книге Иова (38, 7), где Господь говорит из бури, напоминая о начале мира: «когда мне пели все утренние звезды и ликовали все сыны Божий». Это дословный перевод фрая Луиса де Леона, и нетрудно догадаться, что эти сыны Божий и поющие звезды — ангелы. Также Исайя (14, 12) называет «денницей» падшего ангела, о чем помнит Кеведо, когда пишет «мятежный ангел, бунтовщик-Денница». Это отождествление звезд и ангелов (скрашивающее одиночество ночей) кажется мне прекрасным, это награда евреям за то, что они оживили души звезд, придав жизненную силу их сиянию. По всему Ветхому Завету мы встречаем множество ангелов. Есть там неявные ангелы, которые ходят праведными путями по долине и чья сверхъестественная сущность заметна не сразу; есть ангелы крепкие, как батраки, таков тот, кто боролся с Иаковом в святую ночь, пока не занялась заря; есть ангелы- воины, как вождь воинства Господня, явившийся Иисусу Навину; есть «две тьмы тем» ангелов в боевых колесницах Господа. Но весь ангеларий, весь сонм ангелов — в Откровении святого Иоанна Богослова: там существуют сильные ангелы, низвергающие дракона, и те, кто стоит на четырех углах Земли, чтобы она не вращалась, и те, кто превращает в кровь третью часть морей, и те, кто, становясь орудиями Его гнева, обрезает гроздья винограда и бросает их в великое точило гнева Божия, и те, кто связан при великой реке Евфрате и приготовлен для того, чтобы мучить людей, и те, в ком смеишны орел и человек. Исламу тоже известны ангелы. Мусульман Каира едва видно из-за ангелов, реальный мир, в котором они живут, почти поглощен ангельским миром, поскольку, согласно Эдварду Уильяму Лейну, каждый последователь пророка получает двух ангелов-хранителей, или пять, или шестьдесят, или сто шестьдесят. Трактат «О небесной иерархии», приписываемый обращенному в христианство греку Дионисию и созданный примерно в V веке нашей эры, представляет собой самый точный реестр чинов ангельских и различает, например, херувимов и серафимов, считая, что первые полным и наиболее © В. Кулагина-Ярцева, перевод, 2000.
6 Вместо предисловия совершенным образом видят Бога, а последние — восторженные и трепещущие, наподобие возносящегося пламени — вечно стремятся к Нему. Тысячу двести лет спустя Александр Поуп, архетип поэта-ученого, помнил об этом различии, когда писал свою известную строку: As rapt seraph, that adores and burns... (Как серафим, горя, боготворящий...) Интеллектуалы-теологи не ограничиваются ангелами, а пытаются постичь мир сновидений и крыл. Это непростая затея, поскольку ангелов следует рассматривать как существа высшие по сравнению с человеком, но, разумеется, низшие по сравнению с божеством. В трудах Роте, немецкого теолога-идеалиста, можно найти многочисленные примеры подобных диалектических колебаний. Его список свойств ангелов достоин размышления. Среди них сила разума, свобода воли, бестелесность (однако в сочетании со способностью на время обретать тело), внепространственность (ангел не занимает пространства и не может быть его узником); существование, имеющее начало, не имеющее конца; ангелы незримы и даже неизменны — свойство, присущее вечности. Что касается характерных черт ангелов, то за ними признают необычайную быстроту, возможность общаться между собой, не прибегая ни к словам, ни к знакам, и совершать вещи удивительные, но не чудесные. Например, они не могут ни создавать что-то из ничего, ни воскрешать мертвых. Как можно понять, мир ангелов, расположенный между людьми и Богом, в высшей степени регламентирован. Каббалисты тоже обращаются к ангелам. Немецкий ученый, доктор Эрих Бишофф в опубликованной в 1920 году в Берлине книге под названием «Начала Каббалы» перечисляет десять сефирот, или эфирных эманации божества, и соотносит каждую из них с какой-то областью неба, одним из имен Бога, одной из заповедей, с какой-то частью человеческого тела и одним из видов ангелов. Стелин в «Раввинической литературе» связывает первые десять букв еврейского алфавита, или азбуки, с этими десятью высшими мирами. Таким образом, буква «алеф» соответствует мозгу, первой заповеди, верхней части языков пламени, божественному имени «Я есмь сущий» и серафимам, именуемым «Священными Животными». Очевидно, что совершенно ошибочно было бы обвинять каббалистов в неясности изложения. Они в высшей степени привержены разуму и пытаются осмыслить созданный по вдохновению, притом не сразу, а по частям, мир, словно его, несмотря на это, отличают та же точность и те же причинно-следственные связи, которые мы видим сейчас... Этот рой ангелов не мог не оказаться в литературе. Примерам несть числа. В сонете дона Хуана де Хуареги, посвященном святому Игнатию, ангел сохраняет свою библейскую мощь, свою воинственную суровость: Смотри: во всеоружье чистоты* Могучий ангел зажигает море. Для дона Луиса де Гонгоры ангел — драгоценное украшение, которое может пленить дам и барышень: т Когда же, сжалясь над моей тоскоюу Распустит благородный серафим Стальные узы хрупкою рукою?
Вместо предисловия 7 В одном из сонетов Лопе встречается прелестная метафора, споено написанная в двадцатом веке: Ангелов спелые гроздья. У Хуана Романа Хименеса ангелы пахнут полем: Туманно-сиреневый ангел зеленые звезды гасил. Мы приближаемся к тому почти чуду, из-за которого и написан весь текст: к тому, сколь необыкновенно живучи ангелы. Человеческое воображение измыслило множество удивительных созданий (тритоны, гиппогрифы, химеры, морские змеи, единороги, драконы, оборотни, циклопы, фавны, василиски, полубоги, левиафаны и прочие, которых не перечесть), и все они исчезли, кроме ангелов. Кто отважится сегодня упомянуть в стихах о фениксе или о шествии кентавров? Никто. Но любое самое современное стихотворение с радостью станет обителью ангелов и засияет их светом. Обычно я представляю их себе, когда смеркается, в вечерний час предместий или равнин, в долгую и тихую минуту, когда видно лишь то, что освещают закатные лучи, а цвета кажутся воспоминаниями или предчувствиями других оттенков. Не стоит зря докучать ангелам, ведь это последние божества, нашедшие у нас приют, — вдруг они улетят. Хорхе Луис Борхес. «История ангелов»
МЕСТО АНГЕЛОВ В ХРИСТИАНСКОЙ КАРТИНЕ МИРА В славянском апокрифе XIV века «Беседы трех святителей (Григория, Василия и Иоанна Богослова)» есть одно показательное место. На вопрос одного из святых отцов «Сколько творений создал Бог?» другой дает такой ответ: «Три. Первое — ангелов, второе — землю, третье — человека»*. Этим ответом ясно выражена мысль о том, что божественное творение неоднородно. Неоднородность эта в данном случае означает, что каждое из творений особым, присущим только ему образом приближено к Богу, который не просто дал им всем бытие, сотворив из ничего, но и, непрестанно поддерживая, определил каждому его путь и назначение, различие в которых и связаны у каждого из трех «родов» тварного бытия с различием присутствия в них Бога. Все сотворенное имеет своим истоком Бога — и это объединяет бытие, сплачивая его и делая единым**. Однако это не означает, что все имеет cboî1 общий исток одинаково. Подтверждением тому служат уже те различия, ко торые обнаруживаются при творении Богом бытия ангелов, земли и челове ка и которые предопределяют в христианстве их отдельное место и положе ние в тварном мире. Итак, обратимся прежде всего к творению ангелов - духовных сущностей, стоящих первыми в череде Божественных творений В Книге Бытия впрямую о творении ангелов не говорится, но многие ком ментаторы Священного Писания, и среди них такие выдающиеся, как Фео фан Антиохийский, Василий Великий, Иоанн Дамаскин, считают, что в пер вой строке Библии — «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1,1) — пол словом «небо» как раз и подразумевается невидимый горний ангельский мир В Библии к тому же не раз можно найти места, где слово «небо» употребляется как местопребывание ангелов (3 Цар. 22, 19; Мф. 18, 10 и др.). Однако нужно отметить, что, хотя творение Богом мира небесных ангелов и было духовным, свободным от времени и материи, это не делает их извечными и вневременными, что относимо только к Богу. Их причастность Божественной вечности чудесным образом сочетается с переменчивостью — субстанцией времени. Будучи духовными сущностями, ангелы не связаны с состоянием изменения — характеристикой материального мира, но как тварные (т. е. конечные) существа они способны испытывать перемены своего духовного ро- * Апокрифы Древней Руси. Тексты и исследования. Москва, 1997, с.172. ** Но неоднородное сотворенное бытие объединяет не только общий источник творения; Немезий Эмесский подчеркивал, что духовное и материальное бытие (т. е. ангельское и чувственное) сплачивает собой человек, соединяя в себе их характеристики, а также в силу своей центральной Роли в системе творения, ибо все создавалось именно для него (см. Немезий Эмесский. О природе человека. Москва, 1998, с. 6-9).
Место ангелов в христианской картине мира 9 да. Как пишет по этому поводу Августин, ангельский мир «устроен так, что в созерцании неослабном, в неизменности постоянной, хотя изменчивый, но неизменный, наслаждается он Твоей вечностью и неизменяемостью»*. Земля, впрочем, также была сотворена вне времени, ибо бесформенная материя, благоустройством которой Бог займется в свой знаменитый шестоднев, «была безвидна и пуста, и тьма над бездной» (Быт. 1, 2). То есть все в ней было слито воедино, ничто не могло быть выделено, ничего не могло с этой без/той произойти или претерпеть изменения. Небесный мир. вначале также находился в похожем состоянии, только неопределенность там была духовного рода. Но тогда получается, что духовный мир был создан вне времени, а это означает уже его вечность, о чем, например, говорил Ориген в своей теории предсуществования душ. Однако патристика не соглашается с этой точкой зрения, считая, что, хотя ангелы и созданы вне времени, как твари они не вечны, выступая в качестве умопостигаемого условия чувственного мира. Поэтому, как считают многие Отцы Церкви (например, Григорий Богослов, Епифа- ний, Иоанн Дамаскин и др.), созданный в первый день творения свет был именно духовным и, касаясь в первую очередь оформления и организации духовного мира ангелов, создавал собой также условия для будущей на земле жизни и будущего чувственного света, который, как известно, появился на ней только в четвертый день творения (см. Быт. 1, 14). Более того, если первоначально небо и земля не были отделены друг от друга — ведь сотворены они были «в начале» одновременно, — то с появлением первого творения Бога — духовно оформленной световой сущности, т. е. ангелов, такое отделение сразу происходит (см. Быт. 1,3-5). Это означает, что ангелы, являясь уже духовно определенными сущностями, обособляются от земли, или материи, которой только предстояло пройти свое благоустройство, в процессе чего и появилось время. Более того, в Библии ангелы, окружающие престол Господа, традиционно определяются как «воинство неба» или «неоесное воинство» (см., например, Нав. 5,14). Это же выражение употребляется и для обозначения звезд, горящих на небесном своде и правильностью своего расположения напоминающих упорядоченные ряды войск (Втор. 4,19; 4 Цар. 17,16; Дан. 8, 10 и пр.). Ниже мы еще остановимся на рассмотрении смысловой связи, существующей между звездами и ангельскими духовными сущностями. Небо, таким образом, начинает воплощать собой духовную сущность, получившую от Бога свое обустройство раньше земли — ведь когда чувственный мир находился еще в хаотическом беспорядке, мир небесной духовности был уже организован. Это позволяет христианству говорить о независимости мира горнего по отношению к миру дольнему, о его приоритете в процессе Божественного творения. В этом смысле ангелов часто называют «надвре- менными». В данном случае это означает их надматериальность, так как в христианстве само время связывается с текучей тленностью материи, чего, естественно, лишен духовный мир. Но это не означает ни их абсолютной бесплотности, ни их полной оторванности от чувственного мира. Невидимое ангельское небо мира горнего принципиально отлично от чувственного земного неба мира дольнего. Ведь в данном случае наличие или отсутствие временной характеристики соответствует пронизанности материальностью или чистой духовностью, что и определяет собой способ существования того или иного бытия. В Писании и в работах многих христианских * Августин. Исповедь. Москва, 1991, с. 317.
10_ Д.Ю.Дорофеев богословов мир горний часто отождествляется в целом с небом, или духовностью, а мир дольний, или материальное, — с землей. Недаром именно с землей связана популярная в христианстве смысловая коннотация праха как всего временного, т. е. неустойчивого и изменяющегося, что после грехопадения рассматривается неизбежно в оценочном контексте. Августин совершенно отчетливо объясняет это положение тем, что перед этим духовным небом все, что мы видим, в том числе и материальное небо, — земля, твердь*. Макарий Египетский в свою очередь полагает, что небо чувственное необходимо и оттого, что нельзя всем, кроме чистых сердцем и светящихся умом, созерцать духовное небо, а потому небо чувственное существует вместо занавеса**. Часто небо это — место обитания духовных сущностей — называют «небом небес», что можно встретить уже в Ветхом Завете (см., например, Пс. 113, 24). При всем различии этих двух небес оно не должно пониматься как дуальное противостояние духовно-бестелесного и материально-телесного, как непреодолимый разрыв между двумя мирами. Ведь еще Иисус в Нагорной проповеди говорил, что небо есть «Престол Божий», а земля — «подножие ног Его» (Мф. 5,34-35). В христианстве не существовало непреодолимых разделений, границ-рубиконов между земным миром материального и духовным миром небесного, хотя, конечно, путь от первого ко второму понимался как исполненное великих трудностей и испытаний паломничество, не всем доступное. Характерным и ярким подтверждением такого подхода служит византийское сказание о «святом отце Макарий Римском». В его основе лежит рассказ о том, как группа монахов отправилась увидеть то место, где «кончается небо», и как после длительных скитаний, в ходе которых они соприкоснулись со многим удивительным и чудесным, странники оказались у пещеры, где жил св. Макарий. Место же это располагалось, как рассказал святош явившийся ему ангел, всего милях в двадцати от рая, охраняемого херуви мом с огненным мечом. Именно там пребывали до грехопадения Адам и Ева и там кончалось небо, за которым простиралось непосредственно «небо не бес», место обитания духовных сущностей***. Такое непосредственное перетекание временно-пространственного в духовное осмыслялось и теоретически. В средние века христианская космогра фия представляла Вселенную состоящей из определенного количества кон центрических сфер — различия могли касаться только их количества и природы. Так, например, Беда Достопочтенный в VIII веке считал, что Зем лю окружают семь небес: воздух, эфир, олимп, огненное пространство, звезд ный свод, небо ангелов и небо Троицы****. Такой усложненный вариант хри стианской космологии, воспринявшей, бесспорно, достижения космологии античной, прежде всего — аристотелевой, со временем был существенно уп- * Там же, с. 310. ** Макарий Египетский. Новые Духовные Беседы. Москва, 1990, с. 79,80. *** См.: Жития византийских святых. СПб., 1995, с. 95-105. К слову сказать, существование земного рая-сада не отрицалось такими отцами Церкви, как Иоанн Златоуст и Григорий Назнанзин, а его местоположение даже указывалось в «Космографии» Козьмы Индикоплова. Впрочем, аналогичное представление о пространственно-земном и одновременно идеальном своей духовностью месте есть и на Востоке — в буддизме такую страну называют Шамбалвй. **** Выражение «быть на седьмом небе», устойчиво существующее и в современном повседневном языке, в исходном смысле, таким образом, означает быть на предельном небе - небе Троицы.
Место ангелов в христианской картине мира 11 рощен. Этому, по-видимому, способствовала необходимость сделать идею непосредственного единства тварного бытия (духовного и материального) доступной пониманию более широкой аудитории. Свидетельством тому служит «Светильник» Гонория Августодунского — произведение XII века, в котором различаются уже только три неба: телесное чувственное небо, духовное небо — место пребывания ангелов и интеллектуальное небо, где лишь избранные могли созерцать Святую Троицу*. Именно это последнее небо было целью устремления средневековых мистиков. Усложнение всей этой системы вновь наблюдается в эпоху Возрождения. Особенно наглядно это предстает в произведениях Раймонда Луллия, где присутствует идея лестницы восхождения и нисхождения божественного блага, состоящей из девяти форм, в том числе и формы блага ангелов; через все эти формы наднебесное благо Бога истекает через эманации в природный мир**. Такая тесная связь неперерывно переходящей одной в другую областей христианского мироздания позволяла представителям духовного мира присутствовать в мире материальном, и наоборот. Ангелы света и тьмы, можно сказать, существовали между небом и землей, пребывая в постоянных переходах***, а люди, особо того заслужившие, могли при жизни обрести мистический опыт пребывания на небе — причем как «в теле», так и «в духе», и не всегда это различие было очевидным. Уже апостол Павел, рассказывая о своем восхищении «до третьего неба», признавался, что происходило ли это событие «в теле — не знаю, вне тела — не знаю: Бог знает» ( 1 Кор. 15,39-41 ). Еще более выразительно эта взаимосвязанность материального и духовного представлена в византийской легенде о поваре Евфросине. В ней рассказывается об одном священнике, который, засыпая, был вознесен умом в райский сад; там он получил три яблока, которые и принес на землю, а проснувшись, обнаружил их в своем плаще****. Развитие христианством такого подхода основывается и на ветхозаветном представлении о так называемой «лествице Иакова». Речь идет о знаменитом сне Иакова (см. Быт. 28, 10-15), увидевшего лестницу, что соединяла область материального и духовного и по которой сновали туда-сюда ангелы. Учитывая все эти обстоятельства, не стоит удивляться тому, что Отцы Церкви говорили об утонченной телесности духовных сущностей, опровергая ходячий штамп об их абсолютной бесплотности. Они подчеркивали, например, что ангел может быть назван бестелесным и невещественным только по сравнению с обитателями материального мира, а по сравнению с Богом — единственным, кто может быть признан абсолютно и действительно духовным — их бытие может оцениваться как материальное, вещественное и ограниченное. Связано же это в первую очередь с особенностями тварного бытия, одной из основных онтологических характеристик * Нужно отметить, что на Востоке признавали трансцендентность предельной божественной сущности, т. е. невозможность ее созерцания, тогда как на Западе Папа Иоанн XXII представил в 1331 г. свое учение о возможном созерцании божественной сущности, которое было подтверждено и закреплено в католической церкви его преемником Бенедиктом XII. ** Более подробно см.: Йейтс Ф. Искусство памяти. СПб., 1997, с. 232-239. *** Однако Новый Завет знает уже и силу зла, которая, не лишаясь своей иммате- риальности, пребывает исключительно на земле — это бесы, низвергнутые на землю •«ангелы тьмы». **** См.: Жития Византийских святых, с. 370-373.
12_ Д. Ю. Дорофеев которого признается конечность, а все конечное имеет свою форму, свои границы. Более того, телесность следует признать одним из условий возможности индивидуации тварного бытия, в том числе и ангельского. «Если мы попытаемся представить себе ангельский мир как абсолютно-духовный или только духовный, — пишет Л.П. Карсавин, один из немногих в русской философии, кто последовательно развивал философскую ангелологию, — мы неизбежно мыслим его вне всякой связи с телесно-духовным миром. В этом случае ангельский мир становится абсолютно непостижим, утрачивает всякую определенность и возможность бытия. Он просто не может существовать, не говоря уже о том, что Бог сотворил один мир, так как и в творческом акте Своем не переставал быть единым. При подобном понимании мира приходится либо вместе с Фомой Аквинским признавать за ангелами лишь родовое бытие, отрицая лично-индивидуальное, либо, что последовательней, совсем отрицать ангельский мир»*. Поэтому за ангелами также признается свое тело. Часто оно понимается как эфирное, еще в античности признаваемое как наиболее тонкое; или световое, что связано с непосредственным восприятием Бога, который, как говорит евангелист, есть свет; или огневидное (наподобие «огненной пневмы» стоиков) — ведь огонь несет в себе не только карающую, но и очистительную функцию**, присущую ангелам; или ветроподобное, что объясняется легкостью ветровых движений. Созданные еще до творения видимого материального мира, ангелы, конечно, не связаны пространством и временем, как человек или любое материальное сущее, но они и не абсолютно свободны от них: просто их ограниченность имеет другой характер ^ это духовная ограниченность или, если угодно, духовная пространственность. «Любя все существа, — пишет один из основных представителей русской религиозной философии Н.О. Лос- ский, — члены Царства Божия не захватывают в свое исключительное обладание никакого объема пространства; следовательно, они не совершают никаких актов отталкивания и потому не имеют материального тела. Это не значит, что они бесплотные духи. И у них есть пространственное тело, но оно состоит из света, звуков, тепла, ароматов»***. Все это, конечно, не снимает принципиального различия между духовным телом ангела и материальным телом человека — ведь они являют собой две разные формы бытия, два разных качества бытия. Часто ангелов приводят в пример человеку именно по причине их свободы от материальной телесности, тем самым подвергая неприятию тело как таковое. Но в христианстве человеческое тело осуждается не само по себе, а как «плоть», искаженная грехом и тем самым удаляющая человека от Бога. Ведь Адам был сотворен Богом из земли и в теле, и этим он ничем не отличался от уже сотворенного материального бытия. В это тело Богом была вдунута бессмертная душа, делающая человека Его образом и подобием, сразу ставящая его во главу и центр всего тварного бытия и представляющая богоподобие человека в нерушимом единстве материального и телесного. Но в отличие от * Карсавин Л.П. Сочинения. Москва, 1993, с. 461. ** Это сходство отмечает Ареопагит в трактате «О небесной иеархии» (см. 8, 1). Подробно проблема Божественного Света рассмотрена В. Н. Лосским (Лосский В. Н. Очерки мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Москва, 1991, с. 163-177). *** Лосский Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. Москва, 1995, с. 315.
Место ангелов в христианской картине мира 13 тварного вещественного бытия, не имеющего этого богоподобия, но и не могущего утратить присутствие в себе следа божественного участия, человек смог своей волей, как существо свободное, отказаться от непосредственного воплощения в нем образа и подобия Бога, разрушив тем самым и прямое общение, прямую связь между божественным и человеческим*. Это не значит, что богоподобие исчезло, но грехопадение значительно затемнило его в человеке, затруднив обретение им полноты своего бытия, что не могло не сказаться как на его духе, так и на теле. В ангельском чине такое, как известно, тоже случается, причем с похожими последствиями: например, если праведный ангел источает благоухание, то от изменивших Богу ангелов исходит зловоние. Сравнивая, однако, грехопадение ангельское и человеческое, нельзя не заметить одну деталь. Если результат падения ангела, называемого вначале Сатанаилом, и его основа, т.е. отказ от света Божественного бытия, распространились только на него и на последовавших за ним, не касаясь других ангелов, то результат грехопадения человека ощутил на себе весь последующий человеческий род, ибо изменилась сама человеческая природа. Можно предположить здесь, что поскольку богоподобие — это качество бытия, в том числе и телесного, то человек, отойдя от него своим грехопадением, не мог не передать это изменившееся состояние другим людям, появлявшимся через зачатие семенем. Ангелы же, не имея богоподобия, были сотворены все сразу, т. е. им недоступен уровень творения нового бытия, которым обладает человек, рождая новое существо. Поэтому определяющей связи между одним духовным телом ангела и другим нет, каждый отвечает за себя. На человеке же лежит ответственность и за других — ведь он открывает путь новому бытию, и во многом и от него зависит, каким оно будет. Первые люди своими действиями решали не только свои судьбы, но и судьбы всего последующего человеческого рода, источником которого они являлись. В этом смысле положение человека в отношении к своему богоподобию определяет собой качество и уровень его бытия, воплощающегося в единстве тела и духа. С восстановлением богоподобия, примеры чего являют нам христианские святые, происходит и преображение тела. В житийной и даже исторической литературе** не раз описывалось видимое вокруг святого сияние, просветленное лицо и исходящее от всего его тела благоухание. В. В. Розанов в труде «Около церковных стен» отмечает, что «„святой человек" есть совершенно обыкновенный, но с плюсом у него этого „загробного сияния", „вечной жизни". От этого он производит впечатление ангела»***. Подобные телесные проявления, правда, сопровождают и ангельское бытие, и, в отличие от самого совершенного святого, постоянно. Но обожение человека, одной из составляющих черт которого является преображение его тела, показывает, насколько они превыше того, что несет в себе ангельское бытие. Ведь христианское учение о человеке исходит из учения о богочелове- честве Христа, который, по формулировке IV (Халкидонского) Вселенского Собора (451 г.), есть «неслиянно, неизменно, нераздельно и неразлучно» * В Библии говорится, что первые люди до грехопадения свободно могли, напри мер, слышать голос Бога (см. Быт. 3,8). ** См., например, рассказ Н. А. Мотовилова о его встрече с Серафимом Саровским, о восприятии исходившего от святого божественного света и о результатах изменения этим светом человеческой природы (см.: О цели христианской жизни. Беседа преп. Серафима Саровского с НА. Мотовиловым. Сергиев Посад, 1914, с. 17-20). *** Цит. по: Флоренский П. Сочинения. Т. 1. Москва, 1994, с. 309.
14 Д. Ю. Дорофеев Бог и человек. Христос, представая Новым Адамом, выступает Сыном и Спасителем человечества потому, что открывает Собой каждому человеку путь к его, утерянному грехопадением, богоподобию, т. е. к самому себе как образу и подобию Бога, к полному осуществлению своего бытия. И если сам Христос — богочеловек по «естеству», то каждый христианин потенциально есть в своем бытии богочеловек по «благодати», той благодати, которая лежала в основе бытия первых людей до грехопадения. И само вочеловечение Сына Божьего — Слова, второй ипостаси Божественной Троицы, не просто вошедшей в образ человека, а именно явившей себя во всей полноте человеческого бытия, — уподобляет человека Богу в такой степени, какая недоступна никакому бытию, кроме человеческого. Материальное тело Христа, его кровь, муки, страдания и, как апогей, смерть, таким образом, лишь еще больше возносят человека над ангелами. Недаром одним из самых первых по значимости таинств в христианстве явилось таинство святой Евхаристии -т причащение и приобщение телу и крови Христовой. Поэтому, если держаться шаблонных стандартов, согласно которым бесплотная духовность выше любой материальной телесности, то пришлось бы признать, или что ангелы выше Христа, или что в богоявлении Христа телесность выступала лишь иллюзорным феноменом (на чем, впрочем, настаивали некоторые еретические направления, в частности манихейство). В раннем христианстве Христа даже не раз поэтому называли «ангелом», «славнейшим ангелом», трактуя Его как первейшего посредника и посланца Бога*. Однако в процессе все развивающейся христологии значение функции ангельского посредничества все более снижалось.—> Христос как Богочеловек устанавливал Собой непосредственную связь между Богом и человеком, своим телесным вочеловечением открывая последнему перспективы обожения. Апостол Павел, например, подчеркивая превосходство Христа над ангелами, тем самым утверждал и превосходство над ангелами людей. Вот только несколько характерных фраз из его Послания к евреям: Христос «будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя» (Евр. 1,4); ангелы «суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр. 1, 14); «не Ангелам Бог покорил будущую вселенную, о которой говорим» (Евр. 2, 5); «не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Ав- раамово» (Евр. 2,16). Поэтому вопрос о том, кто ближе к Богу — ангел или человек, — решается в пользу последнего еще и в силу его материальной телесности, должное преображение которой было явлено Христом на горе Фавор. Тем самым цель человеческого существования обозначается как творческое достижение полноты человеческого бытия в обожении, в котором телесное так же неотъемлемо от духовного, как в Христе — человеческое от божественного. Это возвышение человека должно осуществиться именно благодаря Второму Пришествию и Страшному Суду, когда к бессмертию душ человеческих присоединится и воскрешение тел**. Такое положение человека, несомненно, могло возникнуть и утвердиться только в христианстве, где посредником между Богом и людьми стал Христос, * См. об этом: Ранович А. Б. Первоисточники по истории раннего христианства. Античные критики христианства. Москва, 1990, с. 199-203. ** Проблема ангела и человека обстоятельно исследована архимандритом Киприа· ном (см. Приложение).
Место ангелов в христианской картине мира 15 с нераздельным и неслиянным единством Божественной и человеческой природы. «Един Бог, един и посредник между Богом и человеком, человек Иисус Христос», — говорит апостол Павел (1 Фес. 2, 5). Более того, постепенно это посредничество Христа распространилось и на область всего живого сущего, всей материальной природы. Ведь именно Христос, поставив во главу угла не столько Закон, сколько любовь («Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая, или кимвал звучащий» — 1 Кор. 13,1), способствовал тому, что во всем сущем, во всем окружающем человека чувственном мире стали видеть воплощение и осуществление Бога. Такое понимание, присущее восточному христианству вообще, особенно характерно для мистических его представителей. На Западе же оно стало заметно укрепляться в XII веке благодаря св. Франциску Ассизскому. Этот святой призывал не отвергать чувственный мир ради устремления к миру духовному (именно такой подход лежал в основе широко распространенного аскетического взгляда на мир, присущего западноевропейскому монашеству), а любить его в малейшей его частичке, в малейшем его проявлении, ибо в нем раскрывает себя Бог. Наиболее наглядно такой взгляд св. Франциска на мир проявляется в его отношении к животным (вспомним, например, рассказы в «Цветочках» об усмирении свирепого волка или о приручении горлиц*). В таких утверждениях Церковь зачастую видела присутствие пантеистических позиций, за что и подвергала их осуждению. Однако это не помешало их распространению и влиянию как в схоластической сфере, где они способствовали развитию жизненной немецкой мистики, так и в сфере народной, изменившей восприятие чувственной материальности окружающего мира. В общем, такое мировосприятие сосредоточено в словах старца Зосимы у Достоевского: «Любите все создание Божие, и целое, и каждую песчинку. Каждый листик, каждый луч Божий любите. Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь любить всякую вещь и тайну Божию постигнешь в вещах. Постигнешь однажды и уже неустанно начнешь ее познавать все далее и более, на всяк день. И полюбишь, наконец, весь мир уже всецелою, всемирною любовью... Многое на земле от нас скрыто, но взамен того даровано нам тайное сокровенное ощущение живой связи нашей с миром иным, с миром горним и высшим, да и корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных». Ранее, до прихода Христа, функцию такого посредничества выполняли ангелы (впрочем, правда уже в меньшей степени, она вьшолнялась ими и после) — и в отношении Бога и всей тварной материальности, и в отношении Бога и общественного мира, и, наконец, непосредственно в отношении Бога и человека. Начнем по порядку. Прежде всего, нужно учитывать имеющую место в иудаизме (и не только в нем) связь между ангелами — существами невидимого неба и чувственно воспринимаемыми на небе звездами. Так, например, в мистических преданиях иудаизма каждый архангел соединялся с одной из планет (Гавриил — с Луной, Рафаил — с Меркурием и т. д.). Не будем здесь забывать, что, и на это уже обращалось внимание выше, ангелы — это «ангелы света», все тела и одежды их излучают собой свет; даже само слово «свет» входит в состав традиционного еврейского имени одного из архангелов — Уриил (или Уриэль). Утверждалось и сродство природы ангелов с ветром — тем более что древнееврейский, арамейский и арабские языки * См.: Цветочки святого Франциска Ассизского. Санкт-Петербург, 2000, с 201-204.
16 Д. Ю. Дорофеев обозначают «дух» и «ветер» одним словом (соответственно руах, руха, рух). Такое уподобление вызвано, в частности, тем, что ветер и свет являются в материальном мире наиболее утонченными, легкими, подвижными, быстрыми субстанциями, а именно такие характеристики отличали ангельскую природу. В других отношениях — уже не сродства, а власти — находились ангелы со стихийными началами и всеми составляющими природного мира, выступая здесь как организаторы, установители, хранители и распорядители должного порядка. Вся эта система ангельской власти над природным миром подробно описана, например, в Каббале, где ангелам отведено свое место. В иудейском апокрифе «Книга Еноха» (II в. до Р.Х.) упомянут даже отдельный ангел Ме- татрон, выступающий ответственным хранителем за весь мир. Иными словами, постепенно, особенно в народном сознании, ангелы стали выступать как силы, которые пронизывают собой природу, распоряжаются и управляют ею по своей воле. Такой взгляд, естественно, подрывает принцип монотеизма, единобожия. Гностики, например, уже приписывали ангелам сотворение мира. Подобные воззрения имели место и в эпоху Возрождения, когда изменение отношения к природе вызвало ее обожествление и отрицание трансцендентных ей начал, что ярко обнаруживается в работах Агриппы, Бруно, Джулио Камилло и др. Поэтому вполне естественно, что основные натурфилософы эпохи Возрождения, испытавшие на себе влияние гностиков и Каббалы, были одновременно и астрологами, считавшими, что каждая звезда являет собой разумное, доступное расшифровке воплощение управляющего порядком мира ангельского начала — стоит только узнать «язык звезд», и тогда ренессансная астрология становится ренессансной наукой о природе. Впрочем, обожествление небесных светил — явление распространенное и в самых разных мифологических системах, религиях и философских построениях. Так, например, Платон в основных семи планетах видел воплощение живых существ, назначение которых было в устроении времени, а поскольку первообразом для времени, возникающим вместе с небом, являлась вечность, то эти живые планеты выступали у него теми посредниками, которые объединяют мир горний и мир дольний (см. Тимей, 37d-39b). Обожествление чувственно воспринимаемых звезд вообще характерно для античности. Светоний, например, рассказывает, что во время игр, которые Август впервые устроил F честь обожествления Юлия Цезаря, хвостатая звезда сияла в небе семь ночей подряд, и все поверили, что в этой звезде воплотилась вознесенная на небеса душа Цезаря*. Таких примеров можно привести множество. Здесь стоит отметить устойчивое в данном контексте мистико-символи- ческое значение числа семь. Не говоря уже о семи небесах в структуре космоса пифагорейцев**, Платона и Птолемея, обратимся к Откровению Иоанна Богослова. Хотя ангелов вокруг престола «тьмы тем и тысячи тысяч» (Откр. 5, И)***, но непосредственно перед престолом Бога стоят семь первейших ангелов, или архангелов. Вот их имена: Михаил («кто как Бог»); Гавриил («муж Божий, крепость Божья»); Рафаил («врачевание Божье»); Уриил («свет или огонь Божий»); Салафаил («молитвенник Божий»); Иегудиил * См.: Светоний Гай Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. Москва, 1988, с. 50. ** С учением пифагорейцев о музыкальном звучании планет, или гармонии сфер, связаны исследования в области музыки. *** В апокрифе Иоанна (11, 25) названо точное их число — 365, видимо, по числу дней в году.
Место ангелов в христианской картине мира 17 («славитель Божий»); Варахаиил («благословение Божье»)*. «Тайна семи звезд, которые ты видел в деснице Моей, и семи золотых светильников есть сия: семь звезд суть Ангелы семи церквей; а семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей» (Откр. 1, 20). Здесь имеются в виду ангелы Ефес- ской, Смирнской, Пергамской, Фиаторской, Сардийской, Филадельфийской и Лаодокийской церквей. Таким образом, у каждой из семи церквей есть свой ангел. Впрочем, в Откровении Иоанна Богослова символическое значение числа семь проявляется еще не раз и по другим поводам. Но вернемся к функции ангельского посредничества. Следующий аспект такого посредничества, как мы отметили выше, касается организации общественного мира людей. Организация эта осуществляется через Закон, данный ангелами людям от Бога. Здесь, правда, сразу вспоминаются слова о том, что Моисей получил Закон на горе Синай прямо от Бога (см. Исх., гл. 19-20). Однако сам иудаизм, особенно поздний, представляет Бога настолько трансцендентным, что трудно допустить возможность прямого общения между Ним и человеком (даже праведным пророком), тем более после грехопадения. Особенно убедительно такая точка зрения проводится апостолом Павлом, который прямо говорит о том, что Закон был дан ангелами, «рукою посредника» (Гал. 3,19). Особенность взгляда апостола Павла на этот вопрос состоит в том, что он считает, что повиновение Закону вовсе не означает повиновение Богу. Более того, если в самом иудаизме признавалось, что Закон в полной мере действителен только до прихода мессианского Царства, то Павел проводит мысль, что приход в Мир Сына Божьего, Иисуса Христа, Его вочеловечение, распятие, смерть и воскресение уже снимают необходимость как в Законе, так и в самих ангелах**. Действительно, если посредником между Богом и человеком становится Богочеловек, меняя тем самым существующее при ангелах посредничество опосредованное на посредничество непосредственное, то само бытие ангелов ставится под вопрос. Ведь подобная функция является одной из основных, если не самой основной, в ангелологии. Собственно, ее подчеркивает уже само значение слова «ангел» (др.-евр. — maiack) — «вестник», «посланник». Само назначение ангелов, духовных существ, располагающихся вокруг Бога, — доносить Его волю людям — существам хотя и созданным по образу и подобию Божьему, но в силу своей греховной материальности лишенным возможности такого же непосредственного созерцания Бога, каким обладают ангелы на небе. Такое предстояние ангелов перед Богом нашло свое выражение в так называемой «лествице Иакова», т. е. в приснившейся Иакову чудесной лестнице, которая «стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот Ангелы Божьи восходят и нисходят по ней» (Быт. 28,12). Сам принцип такой лестницы заключает в себе связь между людьми и Богом посредством ангелов, причем этот образ в подобном функциональном значении можно найти не только в христианстве, но и в самых разных первобытных культурах***. Так, восходя по небесной лестнице, ангелы возносят человеческие мольбы, мысли, попечения к Богу, а нисходя по ней, доносят до человека * В Книге Ездры (3 Езд. 4, 16), кроме этих семи архангелов, упоминается еще Иеремиил *■* «возвышение Божье». ** Подробнее об этом важнейшем вопро<м рЯПфТПоиложении исследование А. Швейцера. ULUtlJ *** См. об этом: Фрэзер Д. Д. Фольклод щBf т^о* йфе^ерЛ/осква, 1*89, с. 270-273.
18 Д. Ю. Дорофеев разного рода проявления Божественной милости и воли, выступая в прямом смысле слова вестниками — как в одну, так и в другую сторону. Впрочем, несмотря на усилия апостола Павла, вызванные в том числе и обращением к тенденциям гностицизма, христианство не отринуло ангелов. Здесь следует отметить, что представление об ангелах как вестниках характерно именно для монотеистических религий (т. е. иудаизма, мусульманства, христианства), где они перестают быть теми самодостаточными и сами для себя существующими духами, которых мы встречаем в языческом политеизме, а предстают в качестве «духов служебных», ответственных перед единым Богом, получая в идущем от Него творении бытия свое место и свои обязанности в мире. Ангелов нужно понимать в полном смысле слова каь Божьих слуг — слуг не по принуждению, а по бытию, от которого они могут и отказаться, что и показывает ангельское грехопадение. Поэтому они могу! представать либо как отпавшие от божественного служения и ставшие демо< нами ангелы, либо как безупречные слуги, воины Бога. Не случайно весь ан гельский чин часто называют «небесным воинством» (уже в Быт. 2,1), архистратигом (греч^т- «военачальник») которого является архангел Михаил* Все бытие ангелов подчинено служению Богу, т. е. в определенном смысле оно не самостоятельно, не самодостаточно. В силу этих причин в монотеизме разрыв между трансцендентным Богом и сотворенным Им миром, между Творцом и Его материальным творением ликвидируется именно через ангелов, в которых миру является сокровенная и тайная «Божья воля и слава». В верованиях еврейского народа ангелы, не имея самостоятельного значения, часто отождествляются с Пославшим их, с Яхве (см. Исх. 13,21; 14,19; Числ. 20,16). Более того, видевший ангела вполне может считать, что он лицезрел Бога (см. Быт. 16,7-13), да и сами ангелы называют себя Богом (см. Быт. 31, 11-13). Недаром в знаменитых библейских иллюстрациях Гюстава Доре Бог часто изображается в виде ангела. Если в пантеистических и политеистических религиях, где подобного разрыва нет, божественные самооткровения осуществляются непосредственно в самой природе, то в иудаизме и исламе самораскрытие Бога происходит в ангелах (в Коране даже выделяется специальный ангел откровения Бога — Джибрил или Джабраил). Но с вочеловечением Сына Божьего, Божественного Слова, положение меняется. Новозаветные тексты постоянно проводят мысль, что слова Иисуса Христа — это слова не вестника Божьего, а самого Бога, не нуждающегося теперь для Своего откровения в посреднических услугах ангелов**. Однако, хотя непосредственное созерцание Бога, непосредственное единство с Богом, обретаемое в мистическом опыте, стало более доступным в христианстве по сравнению с иудаизмом, оно оказывается осуществимым только для избранных. Этими избранными стали те, кто смог развить изна- * В христианской традиции наряду с образами ангела — слуги Божьего и воина существует и образ ангела-монаха, девственного и непричастного плотским страстям. По преданию, живший в IV в. коптский монах Пахомий, впервые введший уставную единообразную одежду для монашества, скопировал ее с одеяния явившегося ему ангела. Неудивительно поэтому, что святых монахов, особенно аскетов, в житиях и гимнах часто называют «земными ангелами». ** В раннехристианских текстах, особенно апокрифических, в отношении Христа еще существуют определенные сомнения - является ли Он Богом, или ангелом (см., например, Евангелие детства или Евангелие от Фомы в кн.: Апокрифы древних христиан. Москва, 1989, с. 144, 147),
Меапо ангелов в христианской картине мира 19 чальную и непосредственную связь с Богом, заложенную в каждом человеке, в глубокую мистическую интуицию. В этом смысле проблема посредничества между Богом и людьми никуда не исчезает, и ангелы продолжают выполнять свое назначение на «лествице Иакова». Но почему человеку «доступней» передавать свои моления Всевышнему через ангела, а не непосредственно — ведь, казалось бы, молитва и должна приближать человека к Богу? Тут мы переходим к третьему аспекту посреднической функции ангелов, проявляющемуся в защите и хранении человека; без него невозможно представить себе роль ангелов в христианской картине мира. Для этого нам сначала будет полезно обратиться к взглядам античной мифологии и культуры, чтобы понять генезис христианских представлений об ангелах-хранителях. Выше мы уже отметили, что в отличие от монотеистических религий взгляды языческого пантеизма предполагают самораскрытие божественных сил в самой природе, т. е. природа, и даже шире — весь мир, являются воплощением и осуществлением определяющих их в любой части разных божественных начал. Поэтому, собственно, обожествление звезд в мифологическом сознании принципиально не отличается от обожествления любой другой части природы, например — леса. Для всех мифологий общим является представление о том, что все является живым, за всем стоят божественные силы, воля и сознание которых руководят подответственными им стихиями, природными явлениями, событиями и процессами — всем тем, что являлось мифопоэтическому сознанию в качестве предмета и содержания определенного опыта. Поэтому в мире, где, по словам Фалеса, «все было полно богов», не существовало разделения на внутреннее и внешнее, природное и культурное, идеальное и материальное. Как и все прочее, человек полностью растворялся в определенной руководившей им божественной силе. Все психические свойства его понимались как дар богов, которые вкладывали то или иное качество в специально предназначенную для него часть тела — сердце, грудь и т. п.* Одновременно с такими божественными «влияниями» (или, точнее, «вдохновениями»), источниками которых являлись индивидуальные боги с конкретными именами, в греческой мифологии царило также представление о некой неопределенной, неоформленной, не имеющей собственного имени силе. Мгновенно возникающая и так же мгновенно исчезающая, эта сила, которая предопределяла собой жизнь, судьбу, характер человека, оказывалась чаще злой, чем благостной, и называлась она daimonion — демон. Уже у греков демоны мыслятся низшими божествами, выступающими посредниками между богами и людьми**. Тот факт, что демоны не имели собственного имени, еще больше связывал их с людьми, так как, согласно Гераклиту, характер человека — это его демон***, а по словам Платона, каждому человеку свой демон достается еще при рождении (см. Федон, 107е). Поэтому можно говорить о том, что демон представляет собой душу человека — ведь, по словам того же * Подробней об этом см.: Хюбнер К. Истина мифа. Москва, 1996, с. 103-105. ** На вопрос Сократа, в чем назначение демонов, Диотима ответила: «Быть истолкователями и посредниками между людьми и богами, передавая богам молитвы и жертвы людей, а людям — наказы богов и вознаграждения за жертвы. Пребывая посредине, они заполняют промежуток между теми и другими, так что Вселенная связана внутренней связью* (Пир, 202е-203). *** См.: Фрагменты древнегреческих философов. Москва, 1989, с. 243.
20 Д. Ю. Дорофеев Платона, Демиург «выделил число душ, равное числу звезд, и распределил их по одной между звездами» (Тимей, 4 le). Таким образом, именно благодаря демонам в людях оказывается сопряженным вечное и временное, смертное и бессмертное, конечное и бесконечное, человеческое и божественное, т. е. все те характеристики, которые в античности относили к человеческой душе. Эта посредническая функция демона лежала в основе сократовской и платоновской теории знания. Очень характерным для нашего рассмотрения является и то, что как раз демон сопровождал душу умершего человека в Аид. В римской мифологии греческому демону соответствует гений (от лат. gens -η род; gigno — рождать, производить). Понимавшийся вначале как покровитель рода, семьи, гений стал впоследствии рассматриваться как самостоятельное божество, которое рождалось вместе с человеком и определяло его жизненный путь. В дальнейшем, впрочем, как и в случае с греческим демоном, гений стал выступать не столько силой, однозначно предопределяющей жизнь человека, сколько началом, побуждения которого человек был волен как принять, так и отринуть. Тот, кто строил свою жизнь в соч гласии со своим гением, заслуживал у римлян особого почтения. Естественно, предполагалось, что гений может быть только достойным, что противоречило разделению гениев на злых и добрых, имевшему место в ранней римской мифологии. Вот что писал по этому поводу Марк Аврелий: «В общении с богами живет тот, кто постоянно являет им свою душу довольной своим уделом, действующей согласно желаниям гения, которого Зевс дал каждому человеку как наставника и руководителя и который есть частица его самого. Этот гений есть дух и разум каждого из нас»*. Впрочем, считалось, что своих гениев имеют не только люди, но также местности, города, воинские части и т. д. Итак, как мы можем уже судить, между античными демонами и гениями, с одной стороны, и ангелами — с другой, обнаруживается много сходства. Прежде всего, это общая для них функция посредничества, защиты (причем как в отношении конкретных людей, так и любых человеческих общностей, коллективов — городов, стран, народов и т. д.**), а также руководства и наставлений и, наконец, сопровождения души умершего человека в мир иной. Определенное сходство такого рода наблюдается и между христианской ан- гелологией и другими древними культурами. Например, в древнеегипетской мифологии выделялось некое начало «Ка», которое было, как пишут американские египтологи, «частью человеческой личности, защищавшей и поддерживавшей человека... как бог человека, иногда бог вообще, иногда специальный бог, подобный домашнему святому или ангелу-хранителю»***. Конечно, все это сходство не может затемнить принципиального различия между ангелами и демонами, или гениями, определяющегося всей фундаментальностью различий между христианством и античностью, монотеизмом и языческим политеизмом. Так, если демоны и гении принципиально не имели имени, являясь неопределенной божественной силой и по сути при- * Римские стоики. Москва, 1995; с. 302. ** Архангелы, например, ведают целыми народами: так, архангел Михаил представлен в Библии «князем» еврейскогоадарода, вступающего в борьбу с князем царства Персидского (Дан. 10, 13). *** Франкфорт Г., Франкфорт Г.А., Уилсон Дж., Якобсен Т. В преддверии философии. Москва, 1984, с. 100.
Место ангелов в христианской картине мира 21 нимая на себя ту определенность, которая исходила от человека, то с ангела· ми дело обстоит иначе. На первый взгляд они также безыменны (с именами в Священном Писании выступают только архангелы), но дело тут вовсе не в отсутствии имен. «И сказал Маной Ангелу Господню: как тебе имя? чтобы нам прославлять тебя, когда исполнится слово твое. Ангел Господень сказал ему: что ты спрашиваешь об имени моем? оно чудно» (Суд. 13, 17-18). Это означает, что имя ангела недоступно восприятию человека, оно выше его возможностей. Далее следует обратить внимание на следующее. Античные демоны и гении сами по себе не были злыми или добрыми — так они могли оцениваться только людьми на основании тех или иных своих проявлений. Невозможно представить, например в греческой мифологии, божественное начало, оцениваемое плохо или хорошо — все они выполняли свою роль в структуре Космоса* которой и были подчинены (недаром греческое слово cosmos означает порядок, который поддерживается при условии выполнения всем сущим своего изначального назначения). Для оценки же необходимо наличие абсолютного единого критерия и ориентира, с позиций которого такая оценка только и может быть возможной. И если в античном язычестве такого критерия быть просто не могло в силу многобожества, то в христианстве, как и вообще в монотеистических религиях, таким критерием и ориентиром выступает единый Бог. В христианстве, о чем уже было сказано выше, ангелы могли быть как образцовыми слугами Бога, так и, в результате отпадения от Него, воплощением темного начала — бесами и демонами. И только при наличии такого абсолютного начала, как монотеистический Бог, становится понятной посредническая функция ангелов. Ведь они не только оберегают человека от бесов на земле, но и выступают также его духовными защитниками, упрашивая Бога смилостивиться над согрешившими. Правда, чаще эту роль просителя за человека и человечество выполняют в сознании верующих Христос и Богоматерь. Так, в апокрифе «Хождение Богородицы по мукам» Дева Мария даже упрашивает Бога сжалиться над уже горящими в аду душами. Будучи связанным таинственным образом с человеком, ангел-хранитель радуется совершению им богодостойных поступков и страдает от недостойных в своей греховности. Такие же чувства охватывают ангела-хранителя, когда решается загробная судьба приведенной им души. Напомним, что на суде архангел Михаил взвешивает на весах добродетели и грехи, совершенные людьми при жизни, отделяя таким образом праведников от грешников. Интересно, что в позднейшей иконографии архангела Михаила в этой роли сменил ангел-хранитель*. Христианский ангел не случайно называется хранителем — ведь его миссия состоит и в том, чтобы охранять человека от нападающих на него бесов, т. е. иной духовной сущности, притом что сам человек понимается как богоподобный, причастный божественной сущности. Этого принципиально нельзя представить в античности, где споры и противостояния определялись не отношением к абсолютной высшей силе, а собственно частными («субъективными») отношениями богов и демонов между собой. Нельзя, безусловно, пройти и мимо того, что если демоны и гении являлись воплощением внутреннего мира человека и их присутствие обнаруживалось именно в проявлениях этого внутреннего мира (так, например, Сократ * Более подробно см. об этом в Приложении у Ф. Арьеса.
22 Д. Ю. Дорофеев только переживал, но не созерцал своего демона), то христианские ангелы являют себя человеку в форме, доступной чувственному восприятию. Схематично выражаясь, можно сказать, что античная демонология психологична, тогда как христианская ангелология — онтологична. Ведь явление человеку ангела, даже если оно происходит во сне, означает встречу двух независимых друг от друга существ. Собственно, именно факт такой встречи позволяет говорить об ангелах с достаточной степенью определенности. Этого в принципе нельзя требовать в отношении христианских демонов — ведь если ангелы предстают во всей открытости, то демоны постоянно ёрничают, извиваются, принимают чужие обличья и т. д. (напомним, что неопределенность была характерной чертой и античных демонов). Так, «сам сатана принимает вид Ангела света» (2 Кор. 11,14). Остановимся, однако, более подробно на особенностях явлений ангелов. Духовная природа ангелов не мешает им являться в наш чувственный, не совершенный, дольний мир. Ангелы чаще всего принимают человеческий вид — и столь совершенно, что люди, которым они являются, не понимают, что это — ангелы. Поэтому, кстати, так высоко ценятся в христианстве странничество — ведь странником может оказаться и ангел Божий, а в нем и сам Бог, — и страннолюбие, «ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам» (Иак. 13,2)*. Однако ангелы отнюдь не всегда скрываются под видом человека — в Библии часты описания событий, когда человек сразу понимает, кто перед ним предстает, но для этого, конечно, и сам ангел должен выглядеть совершенно особым образом. Не вдаваясь в излишние подробности, можно выделить три наиболее знаменательных атрибута ангельского явления человеку — это крылья, труба и меч. Строго говоря, крылья являются принадлежностью не ангелов в собственном смысле слова, а серафимов и херувимов. По небесной иерархии, построенной Дионисием Ареопагитом, к высшим ангельским чинам, кроме серафимов и херувимов, относились также престолы; к средним — господства, силы и власти; к низшим — начала, архангелы и ангелы. Сам принцип такой иерархии можно понимать через уже рассмотренную нами «лестви- цу Иакова»: каждый ангельский чин занимает на ней свое, отведенное ему место, и его назначение определяется положением этого места по отношению к Богу. Наиболее близки к миру и человеку были ангелы третьего ряда; ангелы второй триады наиболее полно воплощали собой принципы Божественного мировладычества; первая же триада, к которой как раз и относились серафимы и херувимы, отличалась непосредственной близостью к Богу, а потому —. наивысшим уровнем мудрости. В видении пророка Исайи серафимы представляются шестикрылыми существами: «Двумя крыльями каждый закрывал лицо свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал» (Ис. 6, 2). Этимологическое значение их имени (др.-евр. -— огненный) позволяет связывать сущность серафимов с огнем. Херувимы также выступали крылатыми существами, связанными со стихией ветра и являвшимися воплощением мудрого знания. Наиболее полное описание херувимов можно найти в книге пророка Иезекииля. Остановимся в этом * См. о странничестве: Дорофеев Д. Ю. Феномен странничества в западноевропейской и русской культурах // Мысль. Ежегодник петербургской ассоциации философов. СПб., 1997,1, с. 208-228.
Место ангелов в христианской картине мира 23 описании на главном. Под крыльями их было видно подобие рук человеческих; подле каждого херувима было по одному колесу, а колесо по виду — как бы из камня топаза; все тело их, и спина, и руки, и крылья, и колеса их были полны очей. У каждого из херувимов было по четыре крыла и по четыре лица: первое лицо — лицо херувимово, второе — человеческое, третье — львиное, четвертое — орлиное (см. Иез., гл. 10). Впрочем, ангелы с архангелами также наделены крыльями, но двумя, сохраняя тем самым иерархическую подчиненность херувимам и серафимам. Другим характерным атрибутом ангельской природы, очень часто изображаемым в живописи, предстает труба. Этому легко найти объяснение: будучи вестниками Бога, ангелы трубными звуками возвещают Божественную волю, донося ее до человеческого рода. Этим, правда, роль ангельских труб не ограничивается — они не только выполняют «информационное» предназначение, но и служат формой проявления на земле небесной силы. Так, Иоанн Богослов пишет, что от ангельских труб происходят потрясения в природе: в результате трубного гласа сделались град и огонь с кровью; сгорела третья часть деревьев; третья часть моря сделалась кровью; третья часть живых существ в море и кораблей в нем погибли; были поражены третья часть солнца, луны, звезд и т. д. (см. Откр., гл. 8-11). Поскольку Ветхий Завет называет одной из существеннейших обязанностей ангелов предстояние «небесным воинствам», служение орудием Божьего наказания, то непременным атрибутом их явления служит меч (см. Числ. 22, 31). Правда, Божья кара могла осуществляться и одним подъятием ангельской руки и кончаться благодаря ее снятию, как это было в случае с вызвавшим недовольство Бога Иерусалимом (см. 2 Цар. 24,16). Напомним также, что херувим с пламенным мечом охранял врата рая (Быт. 3, 24). С этой же, карающей, функцией ангела (в Библии есть упоминание об «ангеле-истребителе» — 1 Пар. 21,13) связана частично и другая особенность его явления !-н распространять собой и вокруг себя столпы очистительного огня. Вот как говорит об ангеле пророк Малахия: «И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда он явится? Ибо Он — как огонь расплавляющий и как щелчок очищающий» (Мал. 3, 2). Здесь карающая и очистительная функции объединены. В Евангелии от Матфея ангел описывается как «молния, и одежда его бела как снег» (Мф. 28,3), а Моисею ангел являлся в «пламени горящего тернового куста» (Деян. 7, 30). Сродство природы ангелов с огнем мы уже, впрочем, отмечали выше. Такое явление, очевидно, не могло не поражать людей, вызывая у них чувство страха и ужаса — ведь в ангеле перед ними представал совершенно иной, тайный, неизрекаемый в своем величии, неизведанный, «не от мира сего», вызывающий трепет своей властью небожитель. И более всего людей пугал просвечивавший в ангелах непосредственный облик Бога. Так, например, Мария и Иосиф, родители Спасителя, «убоялись страхом великим», ибо «слава Господня осияла их», идущая от представшего перед ними ангела (см. Лк. 2,9). Все эти чувства рождались еще и потому, что считалось, будто встреча с ангелом означает для человека скорую смерть (ср. Суд. 6,22-23 или 1 Цар. 13, 20-22), так как явление ангела рассматривалось как приход за человеческой душой для сопровождения ее в загробный мир. В связи с этим и укоренилось представление о том, что тот, кто непосредственно видел ангела, не может уже после этого оставаться живым на земле. Может быть, оттого-то увидеть ангелов и остаться в живых мог только тот, кому это было
24 Д. Ю. Дорофеев предназначено, кому они сами пожелали явиться и раскрыться в своей ангельской природе. В ином случае сам человек должен был стоять на том высочайшем уровне, который позволил бы ему созерцать невидимых ангелов духовным зрением, обладая мистическим опытом присутствия «на небесах». Так, например, евангелист Иоанн рассказывает, как Петр и другой ученик, подойдя к гробу Христа, увидели его пустым, а Мария увидела в нем двух ангелов в белом одеянии (см. Ин. 20,1-13). Но и в этом случае нужно иметь в виду, что не все то, что видят люди при явлении ангелов, относится к их сущности. Так, например, хотя в гостях у Авраама и Лота ангелы как бы вкушают пищу (см. Быт., гл. 18,19), можно сказать, и позже на этом сошлись Отцы Церкви, что ангелы только внушили людям, что они приемлют пищу (Рафаил в аналогичной ситуации также утверждал, что людям лишь привиделось, что он ест — см. Тов. 12,19). Каким же образом ангелы являются людям? Граница, четко и однозначно разделяющая сферу воображаемого и сферу действительного, одна для, скажем, научно-естественного сознания, и совсем иная для сознания религиозного. Иаков принял то, что ему явилось во сне, как действительное потому, что в его видении было нечто, что отличало его от обыкновенного образного сновидения и что убеждало Иакова в его реальности так же, как убеждает в действительности своего присутствия видимый человеком лес или солнце. Главным показателем того, что ты видишь подлинное бытие, а не образную иллюзию, является, пожалуй, собственная уверенность в первом. Когда же верующий человек переносится в небесную сферу, непосредственно сталкиваясь с небожителями, то места для сомнения у него просто не остается — то, во что он «на земле» просто верил, «на небе» предстает перед ним во всей очевидности. Как говорили некоторые мистики, при таких видениях легче усомниться в самом себе, чем в том, что окружает тебя. И то, что такой прорыв из мира дольнего в мир горний может осуществиться во сне, говорит для верующего не о качестве открывшегося ему видения, а, скорей, о его духовном уровне. Ведь если даже для того, чтобы просто воспринять явление ангела в мире, нужно находиться в соответствующем духовном состоянии, то еще больших духовных затрат требует возможность созерцания небесного мира. Впрочем, не всегда эта уверенность присутствовала даже у апостолов. Так, когда ангел явился к апостолу Петру, чтобы спасти его, то Петр «вышел и следовал за ним, не зная, что делаемое Ангелом было действительно, а думая, что видит видение» (Деян. 12,9). И поскольку бесы также часто являют себя людям в виде ангелов, христианское богословие считает, что единственным надежным критерием, позволяющим провести между ними различие, может служить состояние полной уверенности — любое сомнение несовместимо с ангельским явлением. Коснувшись некоторых проблем ангелологии, мы лишь обозначили эту обширную тему, которую можно рассматривать и в богословском аспекте, и в культурно-историческом, и в философском, на пересечении теологии и антропологии. Свою задачу мы видели прежде всего в том, чтобы, представив проблему ангелов с различных сторон, вызвать к ней интерес, удовлетворить который в какой-то степени и поможет предлагаемая вниманию читателя антология. Д. Ю. Дорофеев
Апокрифические видения небесного мира
/апокрифические видения и откровения являются одним из самых содержательных и подробных источников описаний потустороннего мира. Та степень конкретности изображения духовных сущностей, которую можно встретить только в апокрифах, одновременно привлекает к ним неослабное внимание читателей и вызывает жесткое неприятие со стороны Церкви. В Древней Руси, куда апокрифы проникали главным образом с Востока со странниками и паломниками, эти тексты пользовались большой популярностью, и это притом, что их чтение расценивалось Церковью как опасное и вредное, а сами они входили в так называемые «индексы» — списки запрещенных переводных книг. Устойчивое влияние апокрифов на народное сознание объясняется ярким, живым, образным и доходчивым языком, близостью к народной мифологии и психологии, обилием деталей и фактов, отсутствующих в Священном Писании, и, наконец, интересом простых людей к вопросам, связанным с загробной жизнью, на которые они нередко находили там ответ. В предлагаемых в этой главе славянских апокрифах преобладает онтологическая проблематика, характерная для жанров «мистического видения» и «мистического хождения» по миру горнему. Именно в связи с этим большое место отведено здесь учению об ангелах, являющихся неотъемлемой частью небесного мира.
Книга Еноха* Непостижимое и неизменное царство Бога Вседержителя; и удивительнейшее, и славное, и светлое, и многоочитое стояние слуг Господних и непоколебимый Престол Господень, и воинства бесплотного степень и проявление; и несказанное сочетание множества стихий; и различные видения; и неописуемое пение воинства херувимов; и Свет бесконечный Сказал Енох [так]: «В то время, когда исполнилось мне 165 лет, родился у меня сын Мафусаил1, и после этого жил я [еще] 200 лет, и всего исполнилось мне 365 лет. В первый месяц [365-го года жизни Еноха], в особый день2, в первый день первого месяца, я, Енох, был в доме моем и спал на постели своей. И во сне вошла в сердце мое скорбь великая. И сказал, плача, [ибо] во сне не мог я понять причину скорби: Что со мной будет? • И вот явились мне два мужа огромного роста, какого никогда не видел я на земле.*Лица их были как сияющее солнце, очи — как горящие свечи, из уст их выходил огонь, одеяние их [и] пение [различно], багряные крылья их ярче золота, руки их белее снега3. Стояли [они] у изголовья моего и обращались ко мне по имени. Я же проснулся и увидел наяву мужей этих, стоящих предо мной. Я [встал] поспешно, и поклонился им, и испугался, и лицо мое переменилось от страха. И сказали мне мужи: Дерзай, Енох! воистину не бойся! Господь вечный послал нас к тебе. И вот сегодня ты взойдешь с нами на небо. И скажи сыновьям твоим и всем домочадцам твоим, всем, кто удерживает тебя на земле в доме твоем, чтобы никто не искал тебя, пока не возвратит тебя к ним Господь <...>. •Тексты печатаются по изданию: Апокрифы Древней Руси. Тексты и исследования. М., 1997. © В, Хачатурян, перевод, 2000. *
Книга Еноха 29 И когда поговорил я с сыновьями моими, позвали эти мужи меня, и взяли на свои крылья, и вознесли на первое небо, и поставили на облаках. И пошел я, и когда взглянул вверх, то увидел воздух, а выше аер4. И поставили меня на первое небо, и показали огромное море5, больше земного. И привели пред лицо мое старейшин и владык звездных чинов, и показали мне 200 ангелов, которые владеют звездами и устройством небес и летают на крыльях и обходят все планеты6, И так увидел я хранилище снега и льда, и ангелов, которые охраняют эти грозные хранилища, и хранилища облаков, откуда они исходят и куда входят. И показали мне хранилище росы, которая запахом напоминает масло маслины, а видом — все цветы земные и даже более того; и ангелов, охраняющих их, которые их хранилища закрывают и открывают. Г И взяли меня мужи те, и возвели на второе небо, и показали мне его. И увидел я тьму чернее земной. И увидел я там ангелов, висящих в веригах, охраняемых и ожидающих суда безмерного. И эти ангелы были темные с виду, темнее тьмы земной, и они беспрестанно, ежечасно плакали. И сказал я мужам, которые были со мной: Почему их беспрестанно мучают? Отвечали мне мужи эти: Это — отступники от Господа, которые не послушали повеления Господня, но по своей воле посоветовались и отступили [от Бога] с князем своим, и они находятся [также] на пятом небе. И пожалел я очень о них. И эти ангелы поклонились и сказали мне: Человек божий, помолись о нас Господу, И отвечал я им: Кто я? Смертный человек. Но помолюсь об ангелах. Кто знает, куда иду я и что ждет меня, и помолится ли кто обо мне?^ И взяли меня оттуда мужи, и возвели на третье небо, и поставили среди породы рая. Место это — несказанной красоты. Видел я все деревья благоцветные, плоды их, зрелые и благоухающие, все яства принесенные, кипящие духом благовонным. И посредине древо жизни в месте том, на нем отдыхает Господь, когда восходит в рай. И древо это несказанно по красоте своей и благоуханию. Оно прекраснее всех земных творений. Со всех сторон оно золотое, и красное, и огненное на вид и покрывает [собой] весь рай. Имеет оно [в себе] все деревья растущие и все плоды. Корни его в раю, около земли. Рай же — между тлением и нетлением. Исходят оттуда два источника, один течет молоком и медом7, другой — елеем и вином, и расходятся на четыре части. Тихо струящиеся, они входят в рай Эдемский, между тлением и нетлением, и оттуда выходят и разделяются на 40 [частей] и порознь обтекают землю, имея обращение кругов своих наподобие некоторых стихий воздушных. И нет дерева бесплодного. Всякое дерево имеет хорошие плоды, и все [эти] места благословенны. И 300 ангелов пресветлых, кото-
30 Апокрифические видения небесного мира рые охраняют рай, непрерывно голосами и благим пением служат Господу каждодневно8. И сказал я: Сколь прекрасно место это! И сказали мне мужи: Это место, Енох, уготовано праведникам, которые в жизни своей претерпят всякие несчастья от [озлобившихся] и отвратят очи свои от неправды, сотворят суд праведный, дадут хлеб голодным, и нагих укроют ризой, и поднимут упавшего, и помогут обиженным и сиротам. Те, кто непорочен пред лицом Господним и Ему одному служит, Им уготовано место это в вечное наследие. И повели меня мужи на север9, и показали мне там место очень страшное. Всякие муки и мучения там, тьма лютая и мгла несветлая. И нет там света. И огонь темный горит, и река огненная, текущая по всему тому месту. Там огонь, а там лед холодный, жжет и охлаждает. И темницы [там] страшные очень, и ангелы, печальные и немилостивые, которые имеют оружие страшное и мучают [им] немилосердно. И сказал я: Горе, горе! Как страшно место это! И сказали мне мужи: Место это, Енох, уготовано тем, кто бесчестит Бога, совершая дела злые на земле: [занимаются] чародейством, колдовством, волхованием бесовским, кто хвалится делами злыми, кто тайно улавливает души человеческие, кто, видя нигцих, берет их имущество и богатеет от этого чужого достояния, обижая их. Те, кто, имея возможность накормить, голодом морят алчущих, имея возможность одеть — совлекают [одежду] с нагих, кто не познал Творца своего, но поклоняется богам бездушным и суетным, создавая их образы и поклоняясь мерзкому творению рук [человеческих]. Им всем уготовано место это в вечное достояние. И взяли меня мужи те, и возвели на четвертое небо, и показали мне там все пути и проходы и все лучи Солнца и месяца. И измерил я пути их, и сопоставил их свет. И видел я, что Солнце имеет свет в 7 раз ярче, чем Луна; [и видел] круг их и колесницы, на которых каждый из них ездит, подобно ветру, с невероятной быстротой. И нет им покоя. Ночь и день ходят они и возвращаются. Справа от колесницы Солнца — 4 звезды большие, каждая из которых имеет под собой 1000 звезд, и 4 звезды слева, имеющие, каждая под собой, 1000 звезд. Всех вместе их 8 тысяч, и ходят они с Солнцем постоянно. И водят его днем 15 тысяч ангелов, а ночью — тысяча ангелов. У каждого ангела, что ходят пред колесницей, по 6 крыльев. Огонь ему [Солнцу] дают 100 ангелов. И духи летят в образе двух птиц. Один как Феникс, а другой как Халкедрий. Лик у них львиный, ноги и хвосты и головы как у крокодилов. Цвет их багряный, как радуга, величина их — 900 мерЖрылья у них как у ангелов, у каждого по 12 крыльев. Они мчатсолйЬчную колесницу, неся росу и зной. Как повелит Господь, так они вращают колесницу, нисходят и восходят по небесам и по земле со светом лучей своих10.
Книга Еноха 31 И понесли меня мужи те на восток этого неба, и показали мне врата, через которые проходит Солнце в установленное время, и по ходу Луны в течение всего года, и по числу часов, днем и ночью. И видел я 6 врат открытых и больших, каждые величиной 1000 и четверть стадии. Я тщательно измерил их и узнал их величину. Через них выходит Солнце и идет на запад, и достигает его, и входит в них каждый месяц. <...>* когда Солнце выходит из западных врат, 400 ангелов берут венец его и несут его к Господу, а Солнце влекут с его колесницей. И проходит без света 7 часов ночи <...>. И в 8-м часу ночи приносят 400 ангелов венец, и венчают его [Солнце]. И воспоют духи, именуемые Феникс и Халкедрий, и поэтому все птицы затрепещут крыльями своими, радуясь светодавцу, и воспоют: Приходит податель света и дает свет своим созданиям. <...> »И взяли меня мужи те, и возвели меня на крыльях своих на пятое небо. И увидел я там многочисленных воинов, называемых Гре- горы11. И вид их как бы человеческий, и величина их больше, чем у великанов огромных. И лица их угрюмы, и уста их молчат всегда. И не было служения [Богу] на пятом небе. И сказал я мужам, бывшим со мною: Почему они столь угрюмы, и лица их грустны, и уста их безмолвствуют, и нет служения на этом небе? И сказали мне мужи: Это — Грегоры, которые отверглись от Бога, числом 200 тысяч, с князем своим Сатанаилом. И за ними ходили, связанные путами, вслед им, те, которые на втором небе [были] окружены тьмой великой, которые спустились на землю от престола Господня в место, называемое Ермон, и нарушили обещание на склоне горы Ермонской. И осквернилась земля от их дел. И жены человеческие великое зло творят во все времена века сего, беззакония творя и смешения, и родятся от этого исполины и чудовища огромные, и испорченность великая. И поэтому осудил их Бог великим судом. И оплакивают они братьев своих, и будут они обесчещены в день великий Господень. И сказал я Грегорам: Я видел братьев ваших, и дела их, и муки их, и великие мольбы их. И я молился о них, но осудил их Господь быть под землей, пока не исчезнет небо и земля вовеки. И спросил я: Почему вы не следуете за братьями вашими и не служите пред лицом Господним? Установите службы ваши и служите пред лицом Господним, чтобы не прогневать Господа Бога вашего до конца. И послушали они совета моего, и встали по четырем чинам на небе этом. И когда я стоял с мужами этими, вострубили 4 трубы, вместе, гласом великим, и запели Грегоры единогласно, и взошел их глас пред лицо Господне. * Здесь и ниже выпущены астрономические вычисления.
32 Апокрифические видения небесного мира И взяли меня оттуда мужи, и вознесли меня на шестое небо, и увидел я там 7 полчищ ангелов, очень светлых и славных. И лица их сияли сильнее солнечных лучей сияющих. И нет различия в их лицах, ни в наружности, ни в одежде их. Они образуют чины [ангельские], изучают движение звезд и Солнца и изменения Луны, и наблюдают за добрыми и злыми делами на земле, и творят заповеди и поучения, и сладкогласное пение, и славные похвалы. Это архангелы, которые [находятся] над ангелами. Они измеряют всякую жизнь, небесную и земную. * ГЙ ангелы есть, которые над временами и годами, и ангелы, которые над реками и морем, и ангелы, которые над земными плодами и всякой травой, дающие пищу всякому живому существу, и ангелы всех душ человеческих, которые пишут все их дела при жизни пред лицом Господним^ И посреди них 7 фениксов и 7 херувимов, 7 шестикрылых, поющих в один голос. И невозможно передать пения их. И радуется Господь подножию своему. 1И взяли меня оттуда мужи, и вознесли на седьмое небо. И увидел я там превеликий свет и всех огненных воинов: великих архангелов, и бесплотные силы, и господства, начала и власти, херувимов и серафимов, престолы и 10 стоящих светлых полков многоочитых офанимов12. Испугался я и затрепетал от великого страха. И взяли меня мужи, и привели в середину, и сказали мне: Дерзай, Енох, не бойся\ И показали мне Господа, сидящего вдалеке на своем превысоком престоле. И все воины небесные, собравшись, стояли на 10 ступенях по чину. И когда вступали на места свои, в радости и веселии, в свете бесконечном, то пели песни тихими и кроткими голосами. А славные, служа Ему, не отступают ночью и не отходят днем, стоя пред лицом Господним и творя волю Его. Престол Его окружают херувимы и серафимы, шестикрылые13 покрывают престол Его и поют тихими голосами пред лицом Господним <...>*. { И видел я лицо Господа, лицо Его сильно и преславно, чудно и преужасно, грозно и страшно. Кто я, чтобы рассказать о необъятной сути Господа и о лице Его, предивном и неизреченном, и о лике многоочитых и многогласных, и о превеликом и нерукотворном престоле Господнем, и о ликостоянии херувимов и серафимов — воинов вокруг Него, и о несмолкаемом пении, и о красоте Его, неизменной и неисповедимой? И величину славы Его кто изобразит * Архангел Гавриил подводит Еноха к Богу. ** Архангел Вревоил приносит Еноху книги, в которых он записывает все увиденное.
Книга Еноха 33 И позвал меня Господь, и сказал: Енох, сядь слева от меня с Гав- риилом". И поклонился я Господу, t [Рассказ Господа Еноху] tnHox, все, что ты видишь, все, кто стоят и ходят, созданы мной. Я же расскажу тебе первому, как создал Я из небытия и невидимого видимое. Ибо ни ангелам Моим не открыл тайн Моих, которые тебе сейчас возвещаю, не поведал им об их составе, ни бесконечному числу неразумных и разумных созданий моих15. Вначале не было ничего видимого. Я один был распростерт в невидимом, как Солнце, от востока на запад и на восток. Но и Солнце имеет покой, Я же не имел его, ибо все Я создал. И замыслил Я поставить основание [и] создать видимое. И повелел Я в вышних, чтобы сошел один из невидимых — видимый. И сошел Адоил1* огромный. И посмотрел Я на него: и вот в чреве его был великий свет. И сказал Я ему: Разрешись, Адоил, и пусть видимое родится от тебя, И он разрешился, и вышел [из него] свет превеликий, и Я был среди света <...>. От света изошел Век огромный, являя [собой] все создания, которые замыслил Я сотворить. И увидел Я, что это хорошо, поставил Себе престол и воссел на нем. И сказал Я свету: Взойди выше престола, и утвердись, и будь основанием вышних. И нет выше света ничего иного. И снова склонился Я, и посмотрел с престола моего, и вторично воззвал в преисподнюю, и сказал: Пусть выйдет от невидимых видимое и твердое [видимая твердь]. И вышел Архас17, твердый, и тяжелый, и красный весьма. И сказал Я: Раскройся, Архас, и пусть видимое родится из тебя, И он разрешился, и вышел Век, темный и превеликий, несущий в себе все создания дольнего мира. И увидел Я, что это хорошо, и сказал Я: Сойди вниз и утвердись. И было основание нижним, и нет под тьмою ничего иного. И повелел Я, чтобы от света и тьмы было взято, и сказал: Пусть будет толсто и окружено светом. И это Я распростер, и была вода. И растянул Я [ее] сверху тьмы, ниже света. И так основал Я воды, то есть бездну, и расположил свет вокруг воды. И создал Я внутри 7 кругов, и представил это как хрусталь [стекло], [как] мокрое и сухое, то есть стекло и лед, для движения вод и других стихий. И указал Я путь каждой из 7 звезд, каждой на своем небе, чтобы они так и шли. И увидел Я, что это хорошо, разъединил свет и тьму, то есть посреди воды расположил их по обеим сторонам. И сказал Я свету: Да будет день, и повелел тьме, чтобы была ночь. И был вечер и снова утро. Это первый день. Так утвердил Я небесные круги и сказал: Пусть соберутся воды дольние, что под небесами, воедино, и высохнут волны их. И было так. И от волн создал Я камни твердые и большие. И из камней собрал Я сушу и назвал
34 Апокрифические видения небесного мира ее землей, а то, что посреди земли, назвал бездной. Море собрал Я в одно место и связал его игом. И сказал Я морю: Вот, даю тебе вечный предел, не отходи от границ [вод] своих. И так твердь поставил сверху вод. День этот назвал Я первозванным для себя. Тогда был вечер и снова утро. И был день второй. Дал Я огненную природу всем Своим небесным силам: око Мое взглянуло на твердь, на многочисленные твердые камни, и от блеска ока Моего восприняла молния природу водную: огонь в воде и вода в огне. Ни она [вода] его не гасит, ни он [огонь] ее не иссушает. Поэтому солнечный блеск молний самый яркий и светлый, а мягкая вода тверже камня жесткого. И от камня высек Я сильный огонь. И из огня создал Я чины бесплотного воинства, 10 тысяч ангелов, и оружие их огненное, и одежды их■:«- пламень палящий18. И повелел Я, чтобы каждый стоял по своему чину. Один же из чина архангельского отошел от Меня с чином своим. Возымел он мысль неосуществимую поставить престол Свой выше облаков над землею и быть равным Мне по силе. И сверг Я его с высоты с ангелами его, и летал он по воздуху прямо над бездной10. И так создал Я все небеса. И был день третий. В третий день повелел Я, чтобы земля вырастила деревья большие, и горы, и всякую сладкую траву, и всякое семя. Насадил Я рай, и затворил его, и поставил ангелов с оружием огненным. И так создал Я земли обновление. Тогда был вечер и было утро, день четвертый. В четвертый день повелел Я: Да будут светила великие на небесных кругах. На первом и самом высоком круге поставил Я звезду Крон, на втором, ниже, поставил Афродиту, на третьем — Ареса, на четвертом — Солнце, на пятом ^ Зевеса, на шестом — Гермеса, на седьмом — Луну. И меньшими звездами украсил Я ниж^ ний аер. И поставил Я Солнце, чтобы светило днем, а Луну и звезды, чтобы светили ночью20. Тогда была ночь и было утро, день пятый. В день пятый повелел Я морю, чтобы породило оно рыб, и птиц разнообразных, и всяких гадов, ползающих по земле, и ходящих по земле четвероногих, и птиц, парящих в воздухе, мужского пола и женского. И был вечер, и было снова утро, день шестой. В шестой день повелел Я Моей мудрости создать человека из 7 частей: плоть его — от земли, кровь его — от росы и солнца, очи его — от бездны морской; кости — от камней, ум — от быстроты ангельской и облаков, жилы его и волосы — от земной травы, душа его — от духа Моего и от ветра21. И дал Я ему 7 чувств: слух — плоти, зрение — очам, обоняние — душе, осязание — жилам, вкус — крови, костям—1 стойкость, уму — сладость. И вот замыслил Я сказать слово мудрое: от невидимого и видимого естества создал человека^ от обоих, от смерти и жизни. <...- Как никакое другое создание, [он] в великом малое и, обратно, в ма
Книга Еноха 35 лом великое. И на земле поставил Я его [человека] вторым ангелом, достойным, и великим, и славным. И поставил Я его царем земли, имеющим царство с помощью Моей мудрости. И не было ему подобного на земле и среди живущих творений Моих. И дал Я ему имя от четырех частей: от востока, от запада, от севера, от юга22. И поставил Я ему четыре звезды особые, и назвал Я его Адам. И дал Я ему волю, и указал два пути — свет и тьму. И сказал Я ему: Вот это добро, а это зло — для того, чтобы узнать, испытывает он ко Мне любовь или ненависть, чтобы явился в роде его любящий Меня. Я видел природу его, он же свою не знал, поэтому неведение есть грех горький, так как согрешить ему было должно. И сказал Я: После греха — ничего, кроме смерти. И поставил Я ему сень, и вложил в него сон, и он заснул. И когда он спал, взял Я ребро [его] и создал ему жену, чтобы через нее пришла к нему смерть. И взял Я последнюю букву его имени, и дал ей имя Мать, т. е. Ева; Адам и Мать, Земля и Жизнь. И сделал Я ограду в Эдеме, на востоке, чтобы они [Адам и Ева] блюли завет и хранили заповеди,ш открыл Я им небеса, чтобы видели они ангелов, поющих песнь победную; и свет немеркнущий был в раю23. И понял дьявол, что другой мир хочу Я создать, потому что на земле все повиновалось Адаму, и обладать, и царствовать над ними. Дьявол из нижних мест [сфер] есть бес, так как бежал с небес; имя ему — Сатана, а было Сатанаил. Этим отличается он от ангела. Не естество изменил он, а мысль, как ум праведных и грешных. И понял он вину свою и грех, который совершил ранее. Поэтому замыслил он [зло] против Адама^ Таким образом вошел он в рай и прельстил Еву, к Адаму же не прикоснулся. Но за невежество проклял Я их. Если бы сначала благословил Я [их], то не проклял бы; но Я их ранее не благословил, но и не проклял. Ни человека Я не проклял на земле, ни другого создания, но человеческий злой плод, чтобы он в поту добывал прекрасные плоды. И сказал Я: Ты — земля, и в землю пойдешь, от которой Я тебя взял. И не погублю Я тебя, но посылаю тебя туда, откуда взял. Тогда смогу Я снова вернуть тебя в Мое пришестие. И благословил Я все создания Мои, видимые и невидимые. И день седьмой [был], в который почил Я от всех трудов моих». <...>* * Далее следуют рассказ о том, как Енох вернулся на землю, и дидактическая часть апокрифа.
36 Апокрифические видения небесного мира Видение апостола Павла Слово о видении святого апостола Павла. Господи, благослови! Было слово Господне ко мне: «Скажи людям сим: доколе вы согрешаете, и прилагаете грехи на грехи, и гневаете Господа Бога, сотворившего небо и землю? И вы, что зоветесь Божьими чадами, а дела творите дьявольские, в дерзости пребываете пред Богом, а плотью — в убожестве. Покайтесь ныне и уразумейте, что вся тварь повинуется Богу и только человечество грешит». Много раз Солнце, великое, светлое, молилось Богу, говоря: «Господи Боже, Вседержитель, доколе буду я смотреть на беззакония людские и неправду? Повели, и я сделаю им по своей силе [зло], чтобы они поняли, что ты один — Бог»24. И глас был к нему [Солнцу], говорящий: «Знаю Я все это, ибо око Мое видит и ухо Мое слышит. [Но] человеколюбие Мое ждет, что они обратятся и покаются. Если же не придут ко Мне, Я буду судить их». Много раз и Луна и звезды вопрошали Бога и говорили: «Господи Боже, Вседержитель, Ты отдал нам область ночи. Доколе будем смотреть на прелюбодеяния и кровопролитья, которые творят сыны человеческие? Но повели нам, и мы сотворим им [зло] по силе нашей, чтобы они поняли, что Ты один — Бог». И был глас им, говорящий: «Я знаю все это, ибо око Мое видит ν ухо Мое слышит. Но долготерпение Мое ждет, пока они обратятся и покаются. Если же они не придут ко Мне, Я их буду судить»25. Много раз воды вопрошали о сынах человеческих и говорили: «Господи Боже, сыны человеческие осквернили святое имя Твое в нас». И был глас, и сказал: «Я знал обо всех еще прежде жизни их Если [не] обратятся, Я их буду судить». Много раз и Земля вопияла к Богу26, вопрошая о сынах человеческих; и говорила: «Господи Вседержитель, я более всех творений осуждена, не могу терпеть прелюбодеяния, и разбоя, и воровства, ν клятвопреступлений, и волхвования, и клеветы людской, и всех зол, которые они творят. Ибо отец восстает на сына, а сын — на отца, и брат на брата, и странник на странника, и оскверняют жену ближнего своего, и отец восходит на ложе сына своего, и сын также восходит на постель отца своего. И всем этим они осквернили место [церковь?] святое Твое, не принося жертвы имени Твоему. Поэтому осуждена я более всех творений, ибо, не желая [этого], отдаю силой моей плоды сынам человеческим. Но повели, и не подам силой моей плодов». © В. Хачатурян, перевод, 2000.
Видение апостола Павла 37 И был глас Господень, и сказал [он]: «Я вижу все, и нет того, кто укроется от грехов своих, от Меня и от беззакония, которое Я видел. Моя благость ожидает их, когда обратятся ко Мне. Если же не придут ко Мне, Я их буду судить». Итак, смотрите, сыны человеческие: вся тварь повинуется Богу, и только человечество грешит. Поэтому, сыны человеческие, благословите Бога непрестанно, всякий день и час.*Ибо, когда заходит Солнце, все ангелы людей, мужей и жен, идут к Богу, поклоняются Ему и приносят дела человеческие, которые они [люди] содеяли от утра до вечера, или злые, или добрые27. И есть ангел, который идет, радуясь за человека, в котором живет, и есть другой ангел, который идет, оплакивая человека. И когда зайдет Солнце и будет первый час ночи, в тот час ангелы всех людей каждого ожидают, и мужей, и жен, охраняя и убеждая их, что все люди [созданы] по образу Божью. Так же и утром, в первый час дня, идут ангелы мужей и жен к Богу поклониться Ему. [И] все дела, который каждый содеял, злые или добрые, каждый день и каждую ночь ответ дают о делах человека, приносят [их] Богу. Вам говорю, сынам человеческим: «Благословите Бога всякий день, непрестанно в урочный час, ибо ангелы, радующиеся вместе, идут к Богу, а также и все, кто плачут и рыдают, идут и те к Богу на поклонение в урочное время». Когда же был час поклонения, вот — ангелы пришли, радуясь и воспевая пред Богом, и Дух вышел на* встречу им. И глас Божий был, и сказал [он]: «Откуда пришли, ангелы мои, имеющие бремя благое?» [Они] отвечали и сказали: «Мы пришли от тех отрекшихся от всего мирского ради имени святого Твоего, в пустынях и расщелинах земных плачущих ежечасно о всех грехах, [от] обижаемых более всех из живущих на земле, [от] алкающих и жаждущих во имя Твое, препоясавших чресла свои, имеющих в руках своих кадильницу, сердцем и устами благословляющих, [от тех, кто] скорбели и изнуряли тела свои, кто плакал и рыдал. И мы, ангелы их, плачем с ними. Если это угодно Тебе, то повели нам идти и служить им, ибо [они] сами сделали себя нищими более всех живущих на земле». И был глас к ним, и сказал [он]: «Знайте, что и с теми, кто здесь [на земле], Моя благость и помощь, что Сын Мой возлюбленный молит за них ежечасно, одновременно и служа им неотступно, [и о том], что место их есть веселие их». И ангелы Божьи отошли. И вот другие ангелы пришли пред престол Божий во время поклонения, плача и рыдая. И Дух Божий вышел навстречу им. И был глас Бога: «Откуда пришли вы, ангелы, несущие бремя?» Отвечали они: «Мы пришли от тех, кто нарекает имя Твое, а угождает плоти, ежечасно предающихся желаниям и ни одной молитвы не сотворивших всем сердцем за все время жизни их. Зачем служить нам грешным
38 Апокрифические видения небесного мира людям?» И сказал [Господь]: «Не переставая служите им, пока они не обратятся и не покаются. Если не придут ко Мне, Я буду их судить». Видите, сыны человеческие, что все содеянное нами ангелы доносят пред Богом. Зная начало часа этого, благословляйте беспрестанно Бога. И был я в Духе Святом. И, отвечая, ангел сказал мне: «Следуй за мной, и я покажу тебе место святых, и узнаешь место праведных, куда их отводят, и потом мы спустимся в бездну, где тьма и ад. И я покажу тебе души грешников, в те места они идут, когда умирают». И пошел я с ангелом, и воззрел на твердь, и увидел там властителей страшных. И был там [дух] забывчивости, уводящий сердца человеческие от Бога, и был там дух клеветы, и прелюбодеяния, и напрасного гнева, и ростовщичества, и были там властители лукавые. И все это видел я под небесною твердью28. Потом взглянул я [наверх] и увидел ангелов немилостивых, не имеющих никакого милосердия, страшных; лица их исполнены ярости, и зубы их выходили из уст, очи же их светились, как звезды, восходящие утром. И волосы на главах их более [обычной] величины раскинуты, и пламень огненный из уст их исходил. И спросил я ангела, и сказал: «Кто они?» И, отвечая, ангел сказал мне: «Это те, кого посылают за душами неверных во время тяжкое, [за теми, кто] не боялся не верить Богу-помощнику и не уповал на него». И взглянул я на небо, и увидел других ангелов. Лица их светились, как солнце, чресла были препоясаны золотыми поясами <...> имели в руках своих Божью печать и свиток, на нем же [свитке] написано имя Божье, исполнены всяческой кротости и милости. И спросил я, и сказал: «Кто они, Господи, что так украшены?» Отвечая, ангел сказал мне: «Это ангелы [приставленные к] праведным, которых посылают за душами праведных, ибо они [праведники] уповали иметь помощника [в Боге]». И сказал я ему: «Все ли праведники и грешники общаются, когда умирают?» И, отвечая, ангел сказал мне: «Один есть путь, которым все идут к Богу. Праведники Господни смущаются, когда предстают пред Богом». И сказал я ангелу: «Хотел бы я видеть души праведных и грешных, исходящих из мира». И, отвечая, сказал мне ангел: «Посмотри вниз, на землю». И воззрел я с небес на землю, и увидел весь мир, и был он ничтожен предо мною29, и видел сынов человеческих, как они превращались ни во что. И сказал я ангелу: «Это ли величие человеческое?» И, отвечая, ангел сказал мне: «И так [происходит] с утра и до вечера». И, воззрев, увидел я облако огненное, распростертое надо всем миром. И сказал я: «Что это, Господи?» И сказал [ангел]: «Это беззаконие, смешанное с молитвой грешных».
Видение апостола Павла 39 Я же вздохнул и заплакал и сказал ангелу: «Хотел бы я видеть души грешных и праведных и каким образом исходят от мира сего». И, отвечая, он сказал мне: «Посмотри вниз, на землю». И посмотрел я, и увидел человека, который умирал. И сказал: «Это праведник». И снова взглянул я, и увидел дела его, которые он совершил во имя Божье, и все житие его, которое он прожил, все [это] предстало пред ним в час тот печальный. И видел я, что он умер и обрел покой и решимость. Перед исходом его от мира предстали [пред ним] благие ангелы, взяли душу праведника и заботились о ней, пока она выходила из тела. И взяли душу ту, трижды сказав: «Душа, познай свое тело, откуда вышла. Ибо предстоит тебе снова возвратиться в тело свое в день воскресения, чтобы получить обетованное Богом со всеми праведными». Приняли они душу и приветствовали ее, как знакомую, не один и не три дня. [И] сказали ей: «Мужайся, ибо [ты] сотворила волю Божью, пребывая на земле». И вышел навстречу ей ангел, который хранил ее всякий день, и сказал ей: «Мужайся, душа, ибо радуюсь я о тебе, так как сотворила ты волю Божью, пребывая на земле. Возносил я к Богу все дела [твои] благие». Так же и Дух вышел навстречу ей, говоря: «Не смущайся, не усомнись, придя в место, которого не видела никогда. Ибо я буду [тебе] помощник, так как обрел [в тебе] покой, пока жил в тебе на земле». И Дух ее укреплял и наставлял ее [душу], возносимую на небеса. И дошли они до властей [мира сего], и вышел навстречу ей грех забывчивости ее и сказал: «Куда идешь, о душа, и отваживаешься взойти на небеса? Помедли, чтобы мы посмотрели, нет ли ничего нашего в тебе. Видим мы и помощника, что с тобой, и ангела твоего, и Дух твой, радующихся о тебе, сотворила [ты] волю Божью, пребывая на земле». И злословие также вышло навстречу ей, и дух прелюбодеяния ее, и, увидев ее, все они заплакали и сказали: «О душа, убежавшая от нас и сотворившая волю Божью, пребывая на земле, вот — ныне ангел твой и Дух твой радуются [о тебе]». И все власти вышли навстречу ей и не обрели в ней ничего своего. Отвечали ангел, и Дух, и сказали им: «Отойдите, устыдясь, ибо не могли вы прельстить душу, пребывающую в теле». И потом услышал я глас, глаголющий с высоты небесной: «Вознесите душу, сотворившую волю Божию, чтобы она уразумела, что есть Бог истинный, которому [она] поклонялась». И когда она взошла на небеса, услышал я там глас глаголющий и тысячи тысяч ангелов, вопиющих и восхваляющих Бога, ибо они дивились, что она [душа] держит Божье знамение, и возопили к ней одним голосом: «Мужайся, душа, и крепись! Все [мы] радуемся с тобой, сущие на земле». И наставляли ее, пока она [не придет] на поклонение к Богу. И тогда Михаил и все воины ангельские, пав,
40 Апокрифические видения небесного мира поклонились подножию ног Его и показали душе [Бога], говоря: «Вот это — Бог всех, который сотворил тебя по образцу и подобию [Своему]». И шел пред ней ее ангел, вопия: «Боже, помяни творение Твое, ибо ее дела приносил Тебе всякий день. Сотвори ей по Твоей силе». И дух также сказал: «Я — Дух, оживляющий и дышащий, живший в ней [в душе]. Имел я покой во время, пока жил в ней. Сотвори ей по Твоему суду». И был глас Божий, и сказал [он]: «Как она [душа] Меня не оскорбила, [так и] Я ее не обижу; и как [она] миловала, [так и] помилована будет. Да отдана будет она, согласно уговору, Михаилу, да несет [он] ее в рай пищи до дня воскресения, да наследует [рай] со всеми святыми». И слышал я гласы как бы от тысячи ангелов и архангелов и четырнадцати старцев30 [ангельского чина], поющих и славящих Бога и говорящих: «Праведен Ты, Господи, и суд Твой истинный, и нет лицемерия в Тебе, [когда] воздаешь каждому по Твоему суду». И, отвечая, ангел сказал мне: «Видел ли ты и уразумел [ли]: что [душа] сотворит, то и обретет в тяжелое время». И сказал я: «Гос* поди!» И сказал мне снова ангел: «Посмотри вниз, на землю, и взгляни на беззаконную душу, исходящую из тела, которая прогневала Бога, говоря день и ночь: Ничего иного не имеем, только в миру едим и пьем. Кто есть сошедший в ад и возвестивший, что суд есть там?ρ И я сказал: «Надменность, которую сотворила, и все грехи, и совершенные прелюбодеяния, все [грехи] пред ним [человеком] явились во время смерти. И был ему час этот тяжек более, чем суд. А он [человек] уже завершал [свой жизненный путь]. Лучше было бы ему не родиться». И пришли затем ангелы, добрые и злые. Добрые ангелы не обрели места в нем. Злые же приняли его душу и с собою понесли. И когда несчастный с телом своим расстался, трижды сказали ему: «О окаянная душа, воззри на плоть свою, познай жилище свое, откуда вышла, ибо предстоит тебе снова войти в плоть свою в день воскресения, дабы принять достояние дел своих». Когда же вышла [душа], предстал пред ней ангел [хранитель], говоря: «О окаянная душа, я твой ангел, пребывавший в тебе и доносящий [Богу] каждый день все дела твои, которые ты творила день и ночь. И если бы я был свободен, не служил бы тебе ни одного дня, но не смог я этого сделать, ибо Бог милостивый, праведный судия, повелел мне не переставая служить тебе, пока ты не покаешься. Поскольку идем мы к праведному судии, с нынешнего дня отрекаюсь я от тебя. Чужд я был тебе [и раньше]31». Когда же [душа] хотела побыстрее взойти на небеса, приблизились к ней горе и печаль. Грех забвения и злословие встретились,
Budetme апостола Павла 41 дух прелюбодеяния и другие власти, говоря ей: -«Куда идешь, окаянная душа? Осмелилась ты идти на небеса, подожди, чтоб мы посмотрели, не имеешь ли ты что-нибудь от дел наших [греховных] в себе. Ибо я не вижу с тобою помощника [твоего] святого». И затем услышал я глас с высоты небесной: «Вознесите окаянную душу, чтобы познала, кто есть тот, чьи заповеди презрела». И когда взошла на небо, повели ее все ангелы и возопили единым голосом: «О горе тебе, окаянная душа! Зачем на земле ты делала зло и какой ответ дашь ты Богу, придя на поклонение к Нему?» И отвечал ангел, который влачил ее: «Плачьте со мною, мои ангелы и друзья мои, ибо не обрел я покаяния в этой душе». И отвечали ей [душе] ангелы, и сказали: «Пусть возьмут ее от нас, ибо с тех пор, как пришла сюда, смрад ее [грехов] изошел на всех нас». И затем приведена была поклониться пред Господом. И показали ей Бога, сотворившего ее по образу и подобию [Своему]. Ангел же ее, идущий впереди, сказал: «Господи Боже, Вседержитель! Я — ангел души этой, приносил Тебе дела ее ночные и дневные. Сотвори ей по Твоему суду». И Дух также сказал: «Я — Дух, пребывавший в ней. С тех пор как родилась, не следовала моей воле. Суди ее по Твоему суду». И был глас Божий к ней [душе], и сказал: «Где плод твой за благо, которое сотворил тебе, и [за то, что] положил завет между тобой и правдой? Не пролиял [ли Я] свет солнца на тебя, как и на праведника?» Она [душа] же молчала, не имея ответа. И снова был глас, говорящий: «Праведен суд Божий, нет лицемерия в нем: тот, кто творит милость, тот помилован будет, тот, кто милости не имеет, не будет помилован. Да предастся он ангелу Тимелиху, который над муками, да ввержет он его во тьму кромешную, где плач и скрежет зубовный, да будет он там до великого дня судного». И затем услышал я глас ангелов и архангелов, говорящих: «Праведен ты, Господи, и все суды Твои». <...>* И сказал мне [ангел]: «Следуй за мной, и я покажу тебе место праведных, куда их несут». И последовал я за ангелом, и он возвел меня на третье небо и поставил меня пред вратами. И воззрел я, и увидел: и были врата и два столпа златые пред ними и две скрижали златые на двух столпах, полные письмен. И обратился ко мне ангел, и сказал: «Блажен вошедший во врата эти, ибо все виновные [в грехах] остаются вне [их], это же место — только для беззлобных и чистых сердцем». И вопросил я ангела: «Господи, что написано на этой скрижали?» И, отвечая, ангел сказал мне: «Это имена пребывающих на земле и работающих [во имя] Бога всем сердцем». И снова сказал я: «Господи, как могут быть записаны на небесах имена тех, кто пребывает в мире?» И, отвечая, сказал он мне: «Не * Далее следует рассказ о попытках души грешника обмануть божественный суд.
42 Апокрифические видения небесного мира только имена их, но и образы и подобия служащих Богу, и дела их на небесах, и [они] известны ангелам32». И, вошедши внутрь места того, увидел я Исайю. И он, подойдя, приветствовал меня: «Радуйся!» Он приветствовал меня, и узнал [меня], и заплакал, и сказал мне: «Павел, пришел ты принять [плоды] трудов твоих. Ибо вот — видим, что велики блага, которые уготовал Бог, и велики обеты [Его], но множество людей не сподобятся их. Праведники [только] войдут в места эти». И, отвечая, ангел сказал мне снова: «Когда Христос придет и будет царствовать, тогда повелением Божиим земля первая разрушится и земля эта покроется как бы росой или влагой. Так он [Бог] покроет ее и отдаст святым Своим, пребывающим на ней [земле]. И будет царствовать Бог наш вовеки, и вкусят [праведники] от плодов, которые я тебе сейчас покажу». Поглядел я на землю эту и увидел, что через нее [течет] река, текущая медом и молоком. И были на берегу реки той деревья насаждены, полные плодов. И каждое дерево приносило 10 плодов, сладких и разнообразных, каждый час. И видел я финики высотой 30 локтей, а другие -f- 20 локтей. Был же свет земли той в 7 раз светлее серебра. И сказал я: «Что это за место?» И он ответил: «Это — земля обетованная. Или не слышал ты написанного: Блаженны кроткие, так как они наследуют землю. Ибо души праведных, когда выйдут из тела, сюда идут». И ангел, отвечая, сказал мне: «Следуй за мной, и я введу тебя в град Христов». И стоял я на озере хрустальном, и взял он [ангел] меня в златой корабль. И ангелы пели предо мною. Прежде чем вошел я в град Христов, сидящие в граде радовались очень мне, идущему к ним. Войдя, увидел я град Христов, и был свет его более света мира сего, и был [он] весь из золота и 12 стенами огражден, 1000 столбов внутри каждой стены, 4 ν— вокруг33. И на западной стороне града река медовая, на южной — река молочная, от восточной стороны — река вина.и елея, и на северной стороне его река масляная. И сказал я ангелу: «Господи, что это за реки, обходящие град?» И сказал [он]: «Эти четыре реки образуются на земле. Имя реке, текущей медом, — Фисон; имя реке, текущей вином, — Тигр; имя реке, текущей елеем, — Гион; имя реке, текущей молоком, — Евфрат. Ибо святые, пребывая в мире, не требовали еды и питья, но алкали и мучились Бога ради, потому и уготован им рай, чтобы воздал [им] Бог честь великую». И видел я, будучи взят ангелом на реку, текущую медом Исайю, и Иеремию, и Иезекию, и Михея, и Захарию, других пророков. И они приветствовали меня. И сказал я ангелу: «Что это за путь?» И сказал он мне: «Это путь пророков: всякий, кто унизит душу свою и откажется от жеЛЪния своего Бога ради, и когда приходит [такой человек] к Богу и поклонится ему, тогда передан будет Михаилу и введен в рай яа место пророков, и они поприветст-
Видение апостола Павла 43 вуют его как друга и своего близкого, ибо [все] они творили волю Божью». И повел меня [ангел] на север града, где река винная. И увидел я там Авраама, Исаака, и Иакова, и других. И они приветствовали меня. И спросил я, и сказал: «Что это за река, Господи?» И, отвечая мне, ангел сказал: «Всякий человеколюбец и страннолюбец, который покидает мир, поклонится сначала пред престолом [Бога], потом будет передан Михаилу и этим входом введен в град сей. И все праведные поприветствуют их, как сыновей и братьев, и скажут им: „Поскольку сохранили вы человеколюбие, придите и наследуйте град Господа нашего", и каждый по своему труду примет [воздаяние] со святыми во граде Божьем». И снова взял меня [ангел] к реке, текущей елеем на западной [стороне] города. И увидел я там мужей и жен, сидящих и поющих. И спросил: «Кто это?» И сказал мне [ангел]: «Это те, кто отдавал [имущество свое] сам, от всего сердца, не имея в себе жадности. Ибо всякий, кто веселится о Боге и поет всем сердцем Богу, те входят в град [этот]». <♦..>* И <...> ангел сказал мне: «Иди за мной, и я покажу тебе души неверных и грешных, чтобы ты увидел, каково есть место их». И пошел я с ангелом, и взял он меня на запад солнца. И там увидел я начало неба, основанное на великой реке. И спросил я, и сказал: «Что это за река?» И сказал он [ангел] мне: «Это Океан34, обходящий Вселенную», И когда был я по ту сторону Океана, то видел, [что] не было света на месте том, но тьма, и скорбь, и тоска. И видел реку, пылающую огнем, и многое множество мужей и жен, погруженных в нее до колена, а другие — до пояса, другие же — до уст, а другие — до волос на главах. И спросил я. и сказал: «Кто эти, что в огненной реке?» И, отвечая, [ангел] сказал мне: «Это те, кому не горячо и не холодно. Ибо не оказались они в числе праведных, хотя скончали время жизни своей на земле. Ибо [частью] дни [свои] провели по воле Божьей, [а другие дни] в грехах и прелюбодеянии, [и так жили] не переставая, пока не умерли». И вопросил я: «Кто, Господи, погружен до колен в реку огненную?» И, отвечая, [ангел] сказал мне: «Это те, кто, выходя из церкви, говорят слова дурные, желая поссориться. А те, кто погружены до пояса, — [это люди, которые] после причастия шли прелюбодействовать и не переставали [делать так] до смерти. Погруженные до уст — это те, кто клевещут друг на друга, собравшись [идти] в церковь Христову. А те, кто до бровей [погружены], подмигивают друг ДРУгу> указывая [глазами] и ругая ближних». И видел я другое место страшное — на западной стороне реки различные муки. И было там много мужей и жен, и огненная река * Далее описывается встреча апостола Павла с царем Давидом.
44 Апокрифические видения небесного мира омывала их. И воззрел я, и увидел там пропасть очень глубокую и в ней много душ (теснящихся) друг на друге. И была глубина реки той как бы триста локтей. И видел я, как они вздыхали, и плакали, и вопили: «Помилуй нас, Господи!» И не было нигде [им] милости. И спросил я: «Кто они, Господи?» И, отвечая, сказал мне ангел: «Это те, кто не уповал в Боге иметь помощника». И спросил я его: «Если души бывших прежде 30 или 40 родов [человеческих] помещаются друг на друге, то какова глубина пропасти?» [И ответил ангел]: «Глубина ее неизмерима. Потому и мучаются долго, что это бездна. Если кто возьмет камень и бросит в колодец очень глубокий, много времени потребуется, пока дойдет он до дна. Так же и глубина [пропасти]: когда бросают туда души, едва поспевают они [достигнуть] бездны». Я же, услышав это, вздохнул и заплакал о сынах человеческих. Отвечая, ангел сказал мне: «Почему плачешь? Или ты милосерднее Бога? Благ Господь и видит, что велики муки эти. Долго терпит Он о сынах человеческих, попустив каждому по Своей воле творить при жизни на земле». И посмотрел я еще на огненную реку, и увидел там старца, [которого] влачили и погружали [в реку] до колен. И пришел ангел Ти- мелих, имеющий в руке своей железное [орудие] большое, на четыре части заостренное, и им извлек старцу утробу через уста. И вопросил я: «Господи, кто этот старец, [за] что творят ему такую муку?» «Тот, кого ты видишь, поп был, не свершал он службы, как подобает, [ибо] не переставал пить, и есть, и прелюбодействовать, принося жертву Богу». И в стороне немного увидел я другого старца, которого несли со тщанием ангелы лютые и погрузили его до колен в огненную реку, и волна огненная ударила его в лицо, как буря, и не давала ему сказать: Господи, помилуй меня!» И спросил я: «Кто это, Господи?» «[Тот], кого ты видишь, епископ был, не свершал епископства своего, как подобает, в течение жизни своей не был благочестив [и опорочил] данное ему святое имя епископа, не творил суда праведного, и не миловал вдовиц, 11 сирот, и странников, и убогих не призрел. Ныне воздается ему по делам его». И увидел я другого человека в стороне от того [епископа] — в реке огненной до колен, были руки его распростерты и окровавлены, и черви исходили из уст его и ноздрей* И он стонал и вопил, говоря: «Помилуй меня, ибо осужден я более всех, пребывающих в муке». И вопросил я [о нем], и [ангел] сказал мне: «Ты видишь дьякона, который поедал приношения недостойно и сблудил пред Богом недостойно. Поэтому принимает муку эту непрестанно». И взглянул я, и увидел в стороне от него человека другого, которого ангелы влачили со тщанием и ввергли его в огненную реку до
Видение апостола Павла 45 колен. И пришел ангел-мучитель, имеющий в руках бритву большую, раскаленную, и ею срезал уста того человека, а также язык его. И я, застонав и заплакав, спросил: «Кто это, Господи?» — «Этот, кого ты видишь, чтец был, учил людей, сам же заповедей Божьих не соблюдал». И еще посмотрел я, и увидел множество других пропастей на том же месте, и посредине места того было множество мужей и жен, и черви ели их. Я же заплакал и застонал и сказал: «Господи, кто это?» И сказал он [ангел] мне: «[Это] те, кто увеличивают проценты и стремятся к богатству и не хотят в Боге иметь помощника». И пришел я, и увидел другое место, неприступное очень, и вокруг него как бы стена, и [увидел] мужей и жен, которые зубами откусывали языки свои. И вопросил я: «Кто это, Господи?» И ответил он мне: «В этой пропасти, которую ты видишь, собраны все муки». И видел я [там] мужей и жен, погруженных до уст. И спросил я: «Кто это, Господи?» И сказал он: «Это те, кто занимался колдовством и давал мужам и женам зелья наговоренные и не отставал [от своих жертв], пока [те] не умерли». И увидел я других мужей и жен в пропасти огненной до половины в огне великом [и] черном. И застонал я, и заплакал, и спросил [о них]. И сказал [ангел] мне: «Это прелюбодеи, которые, имея своих жен, прелюбодействовали, и жены таким же образом прелюбодействовали, имея своих мужей. Поэтому беспрестанно принимают муку свою». И видел я девиц в ризах оскверненных, и видел ангелов страшных, имеющих в руках своих вериги раскаленные. Возложили они их на шею тех дев и отвели их в муку. Восплакал и я спросил ангела: «Кто они, Господи?» И сказал он мне: «Это девы, которые, не будучи замужем, осквернили девство свое прежде брака [и] без ведома родителей. Поэтому они принимают муку». И еще я посмотрел, и увидел жен и мужей с отрезанными руками и ногами, стоящих на снегу и льду нагими, и черви ели их. И, увидев [это], спросил я: «Кто это, Господи?» И сказал [ангел] мне: «Это те, кто сирот, и вдовиц, и нищих не помиловали и не уповали на Бога. И потому принимают муку эту». И увидел я других мужей и жен, висящих над [потоком] реки той, и языки их были сухи от жажды, и многие плоды различные были пред глазами их, и не давали им вкусить от них. И спросил я: «Кто это, Господи?» И сказал он мне: «Это те, кто прежде установленного времени нарушал пост. Поэтому беспрестанно принимают муку свою». И видел я других мужей и жен, подвешенных за груди и за волосы, и крюками железными волочили их. И сказал я: «Кто это, Господи?» — «Это те [жены], которые украшали себя не ради мужей, а похоти ради, а также и мужи [делавшие то же]. Поэтому беспрестанно
46 Апокрифические видения небесного мира принимают муку». И видел я других мужей и жен, и вид их был кровав, находились они в пропасти огненной, [где] текла огненная река. И спросил я: «Кто это, Господи?» И сказал он мне: «Это те, кто сотворили беззаконие в Содоме и Гоморре с мужьями злообраз- ными. Поэтому беспрестанно принимают муку свою». И видел я других мужей и жен, украшенных светлыми ризами, но были они слепы [и находились] в пропасти огненной. И спросил я: «Кто это, Господи?» И сказал [ангел] мне: «Это те из язычников, кто творил милость, но Бога не познал. Потому беспрестанно принимают муку свою». И взглянул я, и увидел других мужей и жен, рогом огненный зверь терзал их не переставая [и не могли они сказать: «Господи, помилуй] нас». И видел я ангела, который над мукой этой [стоял], очень грозного, говорящего: «Познайте Сына Божьего, ибо ранее говорил вам, и вы не послушались и не внимали Божьим книгам. Праведный суд Божий постиг вас. Ибо дела ваши привели вас в му-г ку вашу». Я же застонал и заплакал и сказал: «Кто это, Господи?»>н» «Это жены, которые по необходимости погубили творение Божье и извергли [плод] из утробы своей, и это мужья, бывшие с ними». Дети же их молили Бога и ангела, что [стоит] над мукой, говоря: «Отомсти за нас обидчикам. Ибо имя Божье имели, заповедей же Божьих не сохранили, но отдали нас на корм псам и свиньям на попрание, а другие ввергли нас в реку». Дети же эти переданы были ангелу Ти- мелиху, который [стоит] над муками, чтобы <...> отцов и матерей [их] ввергнуть в вечную муку. Потом видел я других мужей и жен, препоясанных одеждами, наполненными смолой смердящей <...>, и огонь и змеи обвивали их шеи, и ноги, и плечи. Влачили их ангелы, имеющие рог огненный, и теми рогами пронзали их, говоря: «Почему не помнили о времени, когда нужно было вам поклоняться и служить Богу?» И вопросил я: «Кто это, Господи?» И сказал мне [ангел]: «Это черноризцы, отрекшиеся от мира и носившие образ [Божий], [но], окаянные, похоть мирскую творили и не имели любви [к ближним], и ни единой вдовицы и сироты не помиловали, и странника не приняли ни на один день, не помиловали ближнего, ни единой честной молитвы не принесли Богу. Большая их леность и житейские заботы мешали им поступать правильно пред Богом. И ангелы, обходившие с ними все муки, видели их, пребывающих в муке, [и] говорили им: „Мы, в отличие от мирян, не радели о себе, поэтому живы". Привели ангелов с других мук, и те также сказали им: „Были мы в миру и видели грешников, которые взирали на вас в святом вашем образе и заблуждались, говоря вам: Это праведники, поэтому вы принимаете вечную муку"». Я же застонал и заплакал и сказал: «О, горе роду человеческому, о, горе грешникам! Зачем они родились?» И ангел сказал мне: «Не-
Видение апостола Павла 47 ужели ты милостивее Бога? Благ есть Бог и знает, что такое суд, позволяет Он каждому, чтобы свершал все по своей воле, как хочет, на земле». И снова заплакал я сильно, и он сказал мне: «Что ты плачешь, we видев еще более страшных мук? Следуй за мной, и увидишь [муки] более этих всемеро». И взял он меня от мук, что на западе, и поставил меня над колодцем, и был он запечатан семью печатями. И ангел, бывший со мной, сказал ангелу, бывшему на месте том: «Раскрой колодец, чтобы любимец Божий Павел увидел, ибо дана ему власть видеть все муки». И обратился ко мне ангел: «Встань подальше, чтобы можно было терпеть смрад, ибо, когда открою колодец, от бездны изойдет [смрад] страшнее всех мук». И посмотрел я вниз, и увидел как бы камни, горящие во всех частях [колодца], и ширина его только че^ ловека [может] вместить. И ангел сказал мне: «Если кто ввержен в бездну и в этот колодец, нет о том памяти вовеки пред Отцом Небесным и Святым Духом и пресвятыми ангелами Его». И спросил я: «Кто они, Господи, которых ввергают в колодец?» И ангел ответил мне: «Это те, кто не исповедовал, что Христос сошел во плоти, что родила его Дева Мария, и говорящие, что хлеб благословения и чаша спасения Сына Божьего не есть Тело и Кровь Христовы35». И воззрел я на запад от *[мук] всех, которые видел, и увидел червь неусыпающий и место, где скрежет зубовный. И в длину червь один локоть, и у него две главы. Видел я там мужей и жен в грозе той и скрежете зубовном и спросил: «Кто это, Господи, что на этом месте?» И ответил мне [ангел]: «Это те, кто говорит, что Христос не встал из мертвых»36. И сказал я: «Господи, нет ли огня согревающего в месте том?» И ответил он: «Нет здесь ничего, только снег и гроза». И спросил я: «Если же солнце воссияет на них, согреются ли [грешники]?» И ответил мне ангел: «Если даже семь солнц воссияют, никто не согреется. Ибо зима всегда в месте этом». Услышав это, заплакал я, и вздохнул снова, и сказал: «Лучше было бы нам, грешникам, не родиться». И все грешники, кто был на месте том, видели меня плачущим с ангелом [вместе] [и] возопили, и заплакали. И затем видел я небо отверстое, Михаила, архангела завета, сходящего с небес, и с ним воинство ангельское опустилось к тем, кто в муках, и сказали они: «Помилуй нас, Михаил, архангел завета и милости, ибо молишь ты за человечество и молитвами твоими стоит доселе Земля37. Видели мы уже суд и познали Сына Божьего и, если бы можно было, не оказались бы здесь. Слышали мы, что суд есть и воздаяние, прежде отхода нашего из мира, но похоть и заботы мирские не дали нам покаяться». И, отвечая, ангел сказал: «Слышите, пребывающие в муках, Михаила архангела, говорящего: Я предстоял пред Богом все часы жизни [своей], не пропуская ни единого дня и ночи, моля беспрестанно за род человеческий. Сами же вы не пропустили ни одного дня,
48 Апокрифические видения небесного мира творя беззакония, и провели время в суете, в ней [некогда] было вам помнить [о покаянии]. Я же молился доныне, чтобы дождь потел на землю, чтобы земля произрастала плоды свои. Говорю вам: если кто сотворит и небольшое добро, я заступаюсь за него, и он избегнет лютого мучения. Где покаяние? Вы погубили время полезное, ныне же плачете, и я плачу с вами, и со мною благие ангелы с любимщм [Бога] Павлом, пока благой Бог не расщедрится [и] не даст вам покой». Услышав слова эти, они [грешники] возопили, и заплакали сильно, и сказали в один голос: «Помилуй нас, Сын Божий!» Застонал Павел и сказал: «Господи, помилуй нас. Твое создание!» И пал Михаил на лицо свое, и то же сделали тысячи тысяч ангелов, и пали пред лицом [Бога], и говорили вместе: «Помилуй, Господи, Свое создание, ущедри сынов человеческих, помилуй Свой образ». И посмотрел я, и увидел небо колеблющееся, как дерево от ветра колеблется. Тогда пали все на лица свои пред престолом. И увидел я четырех старцев и 24 животных, и поклонились [все]. И видел я алтарь Божий, и завесу, и престол, и вся Вселенная объята была дымом благовонным близ престола Божьего. И слышал я глас, говорящий: «Для чего молите Меня, ангелы и слуги?» И они возопили: «Молимся, видя благость Твою к человечеству». Снова увидел я раскрытое небо и Сына Божьего, сходящего с небес, и повязка была на главе Его. И, увидев Его, пребывающие в муках возопили все одним голосом <...>: «Помилуй нас, Сын Бога вышнего, ибо Ты подаешь нам милость на небесах и на земле, и нас также помилуй. Ибо мы видели Тебя и почитали». Изошел глас от Сына Божьего на все муки, говорящий так: «Что сделали вы, что просите у Меня покоя? Кровь Моя за вас была пролита, и вы не покаялись. Ради вас заушен [бит] был по ланитам, и не покаялись. За вас терновый венец носил, и тоже не покаялись. Воды просил, вися на кресте, и дали Мне уксус, с желчью размешанный. Копьем пронзили Мне ребро правое. За имя Мое рабов Моих, пророков и праведников, побивали. И, несмотря на это, дал вам место покаяния. Ныне же Михаила ради архангела, ради Павла, любимого Моего, которого не хочу огорчить, и более — благостью ради Моего воскресения из мертвых — вот, даю вам, пребывающим в муке, покой в день и ночь святой недели38». И возопили все: «Благословляем Тебя, Господи Боже, что дал Ты нам покой в день этот. Видим мы и поняли, что предстоит грешникам такая мука. Ибо немилостив суд к не сотворившему милость». <...>* * Далее следует повторное описание рая, которым завершается апокриф.
Видение Исайи 49 Видение Исайи Видение, которое видел святой Исайя, пророк, сын Амосов На двадцатый год царствования царя Иезекии над Иудеей пришли Исайя, сын Амосов, и Иисус, сын Саавов, к Иезекии в Иерусалим. И, вошедши, сел Исайя на одр царский. И все князья иерусалимские, соратники царя и евнухи стояли пред ним. И пришли и вещали ему и из сел, и с гор пророки и сыновья пророков; услышав, что Исайя пришел из Галгал к Иезекии, и приветствовали они его вместе [и просили], чтобы благовествовал он о будущем. Когда начал Исайя говорить слова все истинные, Дух Святой сошел на него, и все видели [это], ибо слышали вещания Святого Духа. И призвал царь пророков всех, и вошли [они] все вместе, сколько их было там. Были же Михей и Анания, Иоиль и те, кто сидел справа и слева от него. И когда услыхали глас Святого Духа, преклонили колени [и] воспели Бога вышнего, почивающего во святых и даровавшего миру такую силу через Слово. После того как он [Исайя] заговорил силою Святого Духа во всеуслышание, внезапно он замолчал и перестал видеть стоящих пред ним. Очи его были открыты, уста же затворены, ибо дуновение Духа было в нем3*. Пророки же поняли, что видение, которое он видел, было не от мира сего, но [от мира], утаенного от всего плотского. И когда он [Исайя] очнулся от видения и пришел в себя, поведал он Иезекии, и сыну его, Насону, и Михею, и другим пророкам, сказав: «Когда прорицал я вслух и вы слышали [это], видел я ангела славного, не [равного] по славе ангелу, которого видел я обычно, но имеющего столь великую славу, что не могу я ее выразить. И, взяв меня за руку, [ангел] возвел меня на высоту. Я же спросил: Кто ты? Как твое имя? И куда ты возносишь меня? Ибо сила была дана мне говорить с ним. Тогда отвечал он: Когда вознесу тебя вверх и покажу тебе видение, ради которого послан я [к тебе]у тогда поймешь, кто я. А имени моего не спрашивай, если хочешь снова вернуться в тело свое40. И когда вознесу тебя, увидишь [все сам]. И рад я был, ибо кротко он отвечал мне. И спросил меня ангел: Обрадовался ты, что кротко я отвечал тебе? Увидишь ты и более великого, чем я, и более кроткого видом, желающего беседовать с тобой, и старшего из старших, светлейшего и смиреннейшего. Ибо послан я, чтобы возвестить тебе обо всем [этом]. © В. Хачатурян, перевод, 2000.
50 Апокрифические видения небесного мира И взошли мы на твердь. И увидел я там брань великую — Сатану и воинство его, противящихся благочестию и один другому завидующих: как на земле [происходит], так и на тверди. Ибо прообразы тверди — здесь, на земле. И спросил я ангела: Что это за рать, и зависть [между ними], и брань? И отвечал он мне: Это брань дьявольская, и нет [ей]конщ, пока не придет Тот, кого хочешь ты видеть, и [не]убьет [их] духом силы Своей. Потом возвел он меня выше тверди, на первое небо. И увидел я там посередине престол и сидящего на нем ангела в великой славе и слева от него сидящих ангелов, иную славу имеющих, чем те, кто [сидел] справа. И пели они в один голос. А те, кто слева, вслед за ними пели, [но] песнь их не была [похожа на песнь ангелов] справа. Спросил я ангела, ведущего меня: Кому воссылается песнь эта? И ответил он мне: Великой славе Божьей, что на седьмом небе, и Сыну Его любимому. Оттуда послан я к тебе. И снова возвел меня на второе небо. Высота же его как от первого неба до земли. Видел я там, как и на первом небе, ангелов справа и слева [от престола]. И песнь их [была] величественнее, [чем у] первых. И пал я ниц, и поклонился им. И не оставил меня ангел, наставляющий меня, [и сказал]: Не поклоняйся ни престолу, ни ангелу небесному [ибо для того я послан, чтобы наставлять тебя], но только тому, о ком я скажу, кто над всеми престолами, и одеждами, и венцами. Его узришь ты уже отсюда. И возрадовался я радостью великой, что такой конец [ожидает людей], признающих вечного и вышнего [Бога], и возлюбленного Его Сына, и ангела Святого Духа. Туда [на седьмое небо] приходят они. И возвел меня [ангел] на третье небо. И там я тоже увидел небольшой престол и ангелов справа и слева. Но память о мире сем там не упоминается, именовалась [там] слава Духа моего. Когда восходил я на небо, то сказал: Ничто от мира сего здесь не называется. И ангел отвечал мне: Ничто здесь не изменится из-за немощи [сего мира], ничто здесь не утаится из совершенного там [на земле]. Песнь, которую они [ангелы] пели, и славословие сидящего на троне [ангела], и ангелы — [все] было величественнее, [чем на] втором [небе]41. И снова [ангел] вознес меня на четвертое небо, намного большее. И там снова увидел я престолы и ангелов справа и слева [от него]. И они тоже пели. И слава, и пение [ангелов справа] больше были, чем у левых. И слава сидящего [на престоле] больше была, чем у ангелов справа. Слава же их [всех] болупе, чем [у тех, кто из] нижних [сфер]. И взошел я на пятое небо. И там снова увидел бесчисленные легионы [ангелов]. И слава их выше, и песнь их славнее, чем на четвертом небе. Я же подивился такому множеству, увидев ангелов,
Видение Исайи 51 различными добротами украшенных. И каждый имел свою славу. И прославляли они живущего на высотах. Удивился я, [почему] имя его не явлено никакой плоти, если такую славу дает ангелам на каждом небе. И отвечал мне ангел: Что удивляешься ты этому? Разве не видел ты одни [только]лигщ? Разве не видел непреодолимых сил ангелов тьмы? И снова возвел меня на воздух шестого неба. И видел я славу великую, какой не видел на пятом небе. Ибо видел я ангелов в славе большой, чины сил предстоящих и идущих мимо. Песнь же их святая и чудная была. И спросил я ангела, ведущего меня: Что вижу я, господин мой? И отвечал он мне: Не господин я тебе, но советчик. И снова сказал: Нет [на седьмом небе]ни престола, ни ангелов слева. Создано оно от силы седьмого неба, где находится Он и единочадный Сын Его. И все небеса, и ангелы слушают Его. Я же послан возвестить тебе, что увидишь ты славу зту и Господа всех небес, и ангелов, и сил. Говорю тебе, Исайя, никакой человек во плоти [не может ни] вер- нуться, ни узреть видение, которое ты видишь. Если ты Его сможешь увидеть, [то] это потому, [что выпал] тебе жребий Гоаго- день прийти сюда. [И] возвеличил я Господа моего [за то], что иду по Его жребию. И сказал мне [ангел]: Когда из плоти сюда возвратишься по желанию Отца, тогда получишь одежду свою и будешь равным ангелам, пребывающим на седьмом небе. И возвел меня на шестое небо. И престола здесь уже не было, ни ангелов справа и слева. Но все [ангелы] имели один облик, и песнь их была одинакова. И дозволено мне было, чтобы и я пел с ними и с ангелом, который был со мной. Ибо слава их была едина, и славили они Отца всех, и возлюбленного Сына, и Святого Духа, все [как бы] едиными устами пели. Но не так, как на пятом небе, а другим голосом. И был там свет великий. И когда был я на шестом небе, казалось, что свет на пятом небе — тьма. И возрадовался я очень, [и] воспел [того, кто] дарует такую [благодать людям], принимающим его милость. И помолился я ангелу, наставляющему меня, чтобы не возвращаться мне в мир. Вы, облеченные в плоть, говорю вам, что здесь [на земле] тьма великая. Ангел же, наставляющий меня, сказал мне: Что ты так возрадовался этому свету? Сколь больше возрадуешься ты и возвеселишься, когда увидишь свет истинного неба, где сидит Отец небесный и единочадный Сын Его, где полки [ангельские], и престолы, и венцы лежат для праведников. А относительно того, чтобы не возвращаться тебе в плоть твою, не настало ешр время прийти тебе сюда. Это услышав, я опечалился очень. И сказал мне [ангел]: Не скорби, не ослабевай (духом] И вознес меня на воздух седьмого неба. И слышал я глас, говорящий мне: Куда восходит живущий во плоти? И испугался я очень, и
52 Апокрифические видения небесного мира затрепетал. И снова другой глас услышал: Не трогайте, пусть взойдет [сюда J достойный Бога. Ибо здесь есть одежда [его]. И спросил я ангела, бывшего со мной: Кто запрещал мне и кто повелел идти? И ответил он мне: Возбранявший тебе [идти] — это [тот, кто стоит] над поющими в небесах ангелами. А разрешавший тебе [идти] — это Сын Божий, а имени Его ты не можешь слышать, пока не покинешь плоть свою. И когда взошел я на седьмое небо, увидел я там свет дивный и неисповедимый, и ангелов бесчисленных, и праведников. Видел я тех, кто вышел из одежд плоти и пребывал в одеждах вышних. И стояли они в великой славе, хотя на престолах своих не сидели. Венцы же славы их были на них. И спросил я ангела: Почему одежды они приняли, а престолы славы и венцы не принимают? И ответил мне [ангел]: Не примут их [праведники] сейчас, пока не сойдет Сын Божий изначальный. Ибо знают, кому принадлежат престолы их и венцы. Когда же снизойдет [Христос]и не будет вами узнан, и князь мира сего прострет руки свои на него, и повесит его на древе, и убьет, не зная, кто он. И Он [Христос] сойдет в ад, и этот призрак [ада] сделает пустым [выведет грешников], а князя смерти сделает пленником и уничтожит всю силу его. И воскреснет в третий день, [и], собрав праведников по всей земле, снова взойдет на небеса. Тогда они [праведники] примут престолы свои и венцы. И после этих слов сказал я ему: Скажи мне [о том], о чем спрашивал тебя на первом небе. Ибо обещал ты мне здесь сказать [об этом]: каким образом здесь известно бывает, что происходит в том мире [на земле]? Пока разговаривал я с ним, вот — другой ангел, из стоявших, славнее всех ангелов и того, кто вел меня, показал мне книги и, раскрыв, дал мне. И видел я письмена, которые были как бы не от мира сего. И прочитал я их. И вот деяния Иерусалима были там записаны. И как бы другими глазами видел я дела их, о которых не знал [прежде]. И понял я воистину, что не утаится ничто на седьмом небе [из того], что происходит в мире. И спросил я ангела: Кто это, превосходящий ангелов в славе своей? И отвечал он мне: Превосходящий ангелов — это великий Михаил архангел, молящийся за человечество. [И] видел я одежды многие, и престолы, и венцы многие лежащие, ангельские одежды, и престолы и венцы, ими хранимые. И сказал мне [ангел]: Благодаря этим одеждам многие уходят из того мира, поверив тому слову, о котором сказал я тебе. И, обернувшись, увидел я Господа в славе великой и был очень испуган. Подступили к Нем^все праведники, которых я видел, и поклонились Ему, и пели в один голос. И Он был похож на них и был славнее их, как и прочих. Тогда подошел Михаил и поклонился, и с ним все ангелы поклонились и воспели. И Он преобразился
Видение Исайи 53 и был как ангел. Тогда сказал мне ангел, сопровождавший меня: Поклонись Ему и воспой, И я поклонился и воспел. И сказал мне ангел: Это Господь всей славы, которую ты видел. И пока он говорил, увидел я другого, преславного и подобного Ему [первому] во всем. Праведники подступили и поклонились и воспели Его, и Он воспел с ними. [Но] Он не преобразился по их виду. И с Ним пришли ангелы и поклонились Ему. И сказал мне ангел: Поклонись и воспой Ему. И я поклонился и воспел. И вновь увидел я другого, идущего в великой славе, и спросил ангела: Кто это? И сказал он мне: Поклонись, ибо это ангельский Дух, говорящий в тебе и во всех праведниках. И потом явилась другая, такая неизреченная слава, что не мог я видеть ее открытыми очами духа моего. Не подвели [к Нему] ни меня, ни ангелов, которых я видел, поклоняющихся Господу, — только праведников я видел, которые в великой силе смотрели на Его славу. И подступили к Нему сначала Господь мой и ангельский дух. И только они [двое] поклонились и воспели. И тогда все праведники поклонились, и с ними Михаил и ангелы все поклонились и воспели. Потом я слышал этот глас и песни слышал, восходящие на семь небес. И все славили того, чьей славы я не мог видеть. Песнопение на всех семи небесах не только было слышно, но и видно. И сказал мне ангел: Вот, есть один вечный [Бог], живущий в высшем веке и почивающий во святых. Его имени не можем произнести, так как о Нем поет Святой Дух в устах праведников. И потом услышал я голос Вечного: Господь, сын [мой], сойди со всех небес, даже до ангела, находящегося в аду, и пребудь в мире, преобразившись по их образу. И не узнают Тебя ни ангелы, ни князья мира того, И Ты будешь судить князя и ангелов его и мир, которым он обладает, ибо они отвергли Меня и сказали: „Есть мы, и, кроме нас, никого". И когда от земли вознесешься, не преобразишься на небесах, но в славе великой взойдешь и сядешь одесную Меня. И тогда поклонятся Тебе князья, и силы, и ангелы, и все начало небесных, земных и преисподних [сил]. Я слышал эту великую славу, которую заповедали Господу моему. Тогда Господь сошел с седьмого неба и спустился на шестое. И ангел, наставляющий меня, сказал: Посмотри, Исайя, и уразумей будущее преображение и нисхождение Его, ибо ты видишь, что ангелы воспели и похвалу Ему воздали, ибо Он не преобразился по виду их. И я воспел с ними. И когда сошел на пятое небо, то преобразился по образу ангелов тех. И они не воспели и не поклонились, ибо Его образ был как у них. Сошел он на четвертое небо и явился по виду как те [ангелы четвертого неба], и они не воспели, ибо Он был видом [похож] на них. И сошел на третье небо, и на второе, и на первое, на каждом преобразуясь. И те [ангелы] не пели и не поклонялись Ему, ибо Он являлся подобным [им]. И знамения показывал на каждом небе тем, кто стережет врата.
54 Апокрифические видения небесного мира Сошел он на твердь, где князь века сего сидит, и там дал знамение, и образ Его был [подобен] тем [ангелам]. И [они] не прославили и не воспели Его. Сошел и к ангелам воздуха и был как один из них. И не дал им знамения, ибо они не спросили Его. И потом сказал мне ангел: Уразумей, Исайя, сын Амосов, для того послан я от Господа, чтобы все тебе рассказать. Ни до тебя, ни после никто не сможет увидеть, как видишь ты, и [то, что] слышал ты, [не услышит] И вот видел я Его [Господа] как сына человеческого. С людьми жил в миру, и не узнали его. И видел, как Он восходил на твердь и уже не принял их [ангелов] вида. Все ангелы, увидев Его, ужаснулись и сказали, кланяясь: Как Ты скрылся среди нас, Господи, и мы не узнали Царя Славы? От первого неба Он восходил с большей славой и не преобразился, но все ангелы справа и слева и сидящие на среднем престоле поклонились ему и сказали, запев: Как Ты npouiej мимо нас, Господи, и мы не поняли и не поклонились? И так Он взошел на второе, и на третье, и на четвертое, и на пятое, и на шестое небеса. Только на всех небесах слава его увеличивалась. И когда взошел на седьмое небо, воспели все праведники, и все ангелы, и все силы. И тогда увидел я, как Он сел справа от великой славы, которую я видеть не мог. И ангельского духа видел, сидящего слева. И он [ангел?] сказал мне: Довольно много видел ты, Исайя, сын плоти. Ни око не увидит, ни ухо не услышит, ни серди/ем человеку не понять, сколько уготовал Бог любяищм Его. И сказал мне: Вернись в одежду [плоть] свою, пока не истекут твои дни. Тогда придешь ко мне сюда <...>». Хождение Богородицы по мукам <...> и Сына и Святого Духа. Но [люди] забыли Бога и [не] верили уже, [что] нас, тварное создание, Бог сотворил для работы. И тог да они [люди] богами назвали солнце и месяц, землю и воду, зверей и гадов. И вот наконец человеческий род сделал жестокими следующих [богов]: Трояна, Хорса, Белеса42 превратил их в бесовских бо гов. И в этих злых [богов] верили [люди]. И до сих пор мраком злым они [люди] окружены. И поэтому здесь так мучаются. И увидела [Богородица] на другом месте тьму великую. И сказала Святая Госпожа: «Что значит тьма эта и кто [эти] пребывающие в ней?» И сказа/ архистратиг43: «Многие души находятся в месте том», И сказал* Святая Богородица: «Пусть рассеется тьма эта, чтобы Я увидела ν ту муку». И отвечали ангелы, стерегущие муку [т. е. тех, которые мучились]: «Поручено нам, пусть [грешники] не видят света, ποκς явится Сын Твой милосердный, более семи солнц44 сияющий». И стала печальной Святая Богородиф, и к ангелам подняла очи Свои, и по- © Л. Смольникова, перевод, 2000.
Хождение Богородицы по мукам 55 смотрела на невидимый [людям] престол Отца Своего. И сказала [Богородица]: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Пусть рассеется тьма эта, чтобы Я увидела [и ту муку]». И рассеялась тьма, и 7 небес открылось <»>. [Богородица увидела] множество народа: мужчин и женщин и [услышала] вопли [их] и исходящий стон великий. И увидев их [людей], Пресвятая Богородица сказала им, плача: «Что сделали [вы] бедные, грешные и недостойные и как в этом разобраться?» [И] не было голоса их, ни ответа. И сказали ангелы, стерегущие [их]: «Почему не говорите?» И сказали [те, которые] мучились: «Благодатная! Искони света не видели45, поэтому не можем взглянуть вверх». И, посмотрев на них, Святая Богородица горько зарыдала. И увидели [это] мученики и сказали ей: «Вот Ты нам оказала милость, Святая Богородица. Но Сын Твой милосердный на землю приходил и не спросил нас, и ни Авраам прадед, ни Моисей пророк, ни Иоанн Креститель, и ни апостол Павел, любимец Божий46. Но Ты, Пресвятая Богородица и заступница, Ты роду христианскому — защита. Ты молишь Бога, когда нас посетила бедных». Тогда сказала Святая Богородица архистратигу Михаилу: «Какой грех тех [мучеников]?» И «<...> которые не верили в <...> Святого Духа и ни в Тебя, Святая Богородица. И не хотели оповещать об имени Твоем, когда же от Тебя родился Господь Иисус Христос, плоть принявший. [Он] освятил землю крещением. Поэтому [эти люди] на том месте мучаются». И снова заплакала Святая Богородица и сказала им [мученикам]: «Зачем софешили? Разве вы не знаете, как имя мое чтут все, созданные Богом?» И сказала [так] Святая Богородица, и опять тьма окружила их. И сказал Ей архистратиг: «Куда хочешь, Благодатная? Давай пойдем на юг или на север». И сказала Благодатная: «Давай пойдем на юг». И тогда повернулись херувимы и серафимы и 400 ангелов, привели Богородицу на юг, откуда река вытекала огненная. И там было множество мужчин и женщин. И они были погружены: одни до пояса, другие до груди, третьи до шеи, а четвертые до головы47. И увидев [это], Святая Богородица издала громкий вопль. И спросила [Богородица] архистратига: «Кто эти, которые до пояса в огонь погружены?» И сказал ей архистратиг: «Это те, что от отца и матери проклятие получили, за это здесь мучаются, как проклятые». И опять сказала Богородица: «Которые по грудь в огне, кто они?» И сказал ей архистратиг «Это те, которые своих кум били, укоряя их, а грех другие совершали, за это [они] здесь мучаются». И сказала Пресвятая Богородица: «А эти, которые до шеи в пламени, кто они?» И сказал ей ангел: «Это [те], что мясо ели человеческое. Да за это здесь мучаются так». И сказала Святая: «Которые до головы погружены в пламень огненный, кто они?» И сказал архистратиг: «Эти, Госпожа, [те], что, крест честный держа, давали ложные клятвы. Ибо такая сила честного креста, что ангелы, увидя его, трепещут и со страхом
56 Апокрифические видения небесного мира поклоняются ему. Люди же, держа его, клянутся, не зная, какая мука ожидает их. Из-за этого так мучаются». И увидела Святая Богородица мужа, висящего за ноги, и черви ели его. И спросила ангела: «Кто это, грех ли совершил [какой]?» И сказал ей архистратиг: «Это [один из тех], что давали в рост золото и серебро свое, за это навеки мучиться [им]». И увидела [Богородица] женщину, висящую за зубы, и разные змеи выходили из уст ее и ели [...]. И, увидев ее, Пресвятая Богородица спросила ангела: «Кто женщина эта, какой ее грех?» И ответил архистратиг и сказал: «Это, Госпожа, та, которая ходила к своим ближним и к соседям, чтобы послушать, что говорят. И, выбирая неприятные слова, возбуждала ссоры. Из- за этого так мучается». И сказала Святая Богородица: «Хорошо было бы человеку тому, если бы не родился». И сказал ей Михаил: «И еще [Ты], Святая Богородица, не видела великих мук». И сказала Святая ангелу: «Пойдем и походим, чтобы увидеть все муки». И сказал Михаил: «Куда хочешь, Благодатная, [туда] же пойдем». И сказала Святая: «На север». И повернулись херувимы и серафимы и 400 ангелов, [и] привели Благодатную на север, И [вот видят] облако огненное, висящее посреди, и ложа [на облаке], как пламя и огонь. На [ложах] лежали множество мужчин и женщин. И увидела Святая, и отвернулась. И сказала архистратигу: «Кто это и в чем согрешили?» И сказал архистратиг: «Эти [мученики], Госпожа, что в Святое воскресенье к утрени не встают, но ленятся [и лежат], как мертвые. За это мучаются». И сказала Святая Богородица: «Пусть, если кто не может встать, [то] что же сделали [такое]». И сказал Михаил: «Послушай, Пресвятая. Если у кого загорится жилище с четырех сторон, и оскорбит его огонь, и сгорит [жилище]. И [человек] не мог встать, то такой не имеет греха». И увидела [Богородица] на другом месте столы огненные и на них множество народа: и мужчин, и женщин, горели на них. И спросила архистратига Пресвятая. [Сказал архистратиг: «Это те], которые попов не почитают и не поднимаются навстречу им, когда [они] приходят из Церкви Божьей. Ради того мучаются». И увидела Святая дерево железное, и верхние ветви его имели орудия. И было здесь множество висящих мужчин и женщин за языки. И, увидев [это], Святая прослезилась и спросила Михаила: «Кто это, в чем их грех?» И сказал архистратиг: «Это клеветники, возбудители ссор, и [те], которые разлучили брата с братом и мужа с женой своей». И сказал Михаил: «Послушай, Пресвятая. Я же расскажу Тебе об этих [грешниках]. Если кто хотел креститься или покаяться в грехах своих, то они отговаривали и не учили спасению. Из-за этого мучаются вечно». И увидела Святая на другом месте висящего мужа за четыре части тела. Из всех краев Hofreft его текла кровь очень сильно, и язык его был в плену пламени огненного. И не мог [ни] вздохнуть, ни сказать: «Господи, помилуй меня». И увидела его Пресвятая Бо-
Хождение Богородицы по мукам 57 городица и расплакалась, и сказала: «Господи, помилуй. Господи, сотвори молитву48». И пришел к ней ангел, что распоряжался муками [т. е. следил за тем, чтобы грешники мучились за свои грехи]. [Он] освободил язык мужу тому. И спросила Пресвятая: «Кто этот бедный человек, принимающий эту муку?» И сказал ангел: «Это служитель церкви. [Он] не исполнял волю Божью, но продавал [церковные] сосуды, имущество церковное и говорил: Кто служит церкви, тот от фркви питается. Из-за этого [он] мучается здесь». И сказала Пресвятая: «Что сделал [грешного], за это [пусть] и мучается». Снова ангел поместил язык [грешника] в огонь. И сказал архистратиг: «Иди, Госпожа, я покажу тебе, где мучаются священники». И увидела [Богородица] попов висящих. От концов ногтей [грешников исходил огонь, от темени грешников тоже исходил огонь] и опалял их [грешников]. И, увидев [это], Пресвятая сказала: «Кто это и в чем их грех?» И сказал Михаил: «Это служители литургии и предстоятели Престолу Божьему. И были достойными служителями, но когда проскомидию творили, то не хранили частицы [просфоры] и роняли крупицы на землю, как звезды Божьи, тогда страшный Престол [Бога] колебался, и подножие Божье трепетало. Из-за этого они [священники] здесь мучаются». И увидела Святая мужа и змея крылатого, имеющего три головы. Одна же голова [змея] была около очей мужа, а вторая -* около уст его. И сказал архистратиг: «Это бедный человек, ибо не может отдохнуть от змея этого». И сказал архистратиг: «Этот человек, Госпожа, [тот], что святые книги прочитал и Евангелия. Сам же не следовал тому, [что прочитал], людей [же] учил, а сам не выполнял волю Божью, грешил, совершал злые дела». И сказал архистратиг: «[Вот] силы Господа. Иди, Пресвятая, я покажу, где мучаются ангельский чин и апостольский». И увидела Святая. К <...> повел меня. «Пусть я увижу все муки». И сказал ей Михаил: «Куда Ты хочешь [пойти], Благодатная? Для этого мы направимся или на восток, или на запад, или в рай, направо или налево, где есть великие муки». И сказала Пресвятая: «Направимся на левую сторону». И [как только это] сказала Пресвятая, и вернулись херувимы и серафимы и 400 ангелов и вывели Пресвятую с востока, [привели] на левую сторону. И около реки той была тьма беспросветная. И здесь лежали множество мужчин и женщин, и [они] кипели как в котле. Морские же волны [когда набегали] разбивались над грешниками. Когда же волны поднимались, грешники погружались на тысячу локтей и не могли сказать: «Помилуй нас, праведный судья». Ел их [грешников] червь неумирающий, [раздавался] скрежет зубов. Увидели Пресвятую ангелы, стерегущие [мучеников], воскликнули в один голос, говоря: «Свят Ты, Боже, и Ты, Богородица. Благословляем Тебя и Сына Божия, родившегося от Тебя. Ибо же искони [мы] не видели света, а сегодня видим свет благодаря Тебе, Богородица».
58 Апокрифические видения небесного миро И опять воскликнули все в один голос, говоря [так]: «Радуйся, давшая Вечный Свет40, радуйся и ты, архистратиг Михаил! Молящаяся Владычица за весь мир! Ибо мы видим мучающихся грешников и очень скорбим». И увидела Богородица ангелов скорбных, унылых из-за грешников, и заплакала Пресвятая. И воскликнули все [ангелы] в один голос, говоря: «Хорошо, что вы пришли в тьму эту, чтобы увидеть, какая нам мука». И помолилась Пресвятая с архангелом, и они услышали плач грешников, и повысили голос свой, восклицая [так]: «Господи, помилуй нас». Когда же они окончили молитву, [то] прекратилась буря речная и волны огненные [остановились]. И явились грешники как зерна горчичные. И, увидев их, Святая заплакала и сказала: «Что значит река эта и волны ее?» И сказал ей архистратиг: «Эта река смоляная, а волны ее огненные, а те, которые здесь мучаются, это — жиды, которые мучили Господа нашего Иисуса Христа Сына Божия. И все народы, которые крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа и которые называются христианами, но веруют в демонов, и они отвергли Бога и святое крещение. Здесь также и те, которые согрешили после [принятия] святого крещения, с кумами своими и с матерями своими, и с дочерьми своими, и отравители, [которые отравленной] едой морят людей, и [те, которые] оружием убивают, [и те], которые удавливают детей своих — и поэтому [здесь] они мучаются за дела свои». И сказала Святая: «За [злые] дела их пусть будет так». И снова приблизились к ним [грешникам] бурная река и огненные волны, и тьма накрыла их. И сказал Михаил Богородице: «Если кто будет заключен во тьме этой, [то] не помнит о нем Бог». И сказала Пресвятая: «О, тяжело грешникам! Ибо неугасаемо пламя огня этого». И сказал ей архистратиг. «Пойдем, Пресвятая, я покажу Тебе озеро огненное, и Ты увидишь, где мучается род христианский». [Богородица] увидела и услышала плач и вопль их [грешников], но их не могла видеть». И сказала [Богородица]: «Кто это и в чем они согрешили?» И сказал ей Михаил: «Это те, которые крестились и крест Христов признавали, а [сами] дьявольские дела творили и упустили время раскаяться, и поэтому так здесь мучаются». И сказала Пресвятая архистратигу: «С одной молитвой обращаюсь к тебе, пусть войду и Я, и мучаюсь с христианами, поскольку они называются детьми Сына Моего». И сказал архистратиг: «Оставайся в раю». И сказала Пресвятая: «Молю тебя, устреми воинство семи небес и все ангельское воинство50, чтобы мы помолились за грешников. Разве нас не услышал бы Господь Бог и не помиловал бы их». [Архистратиг сказал]: «Жив Господь Бог, имя его величественно: семь раз на день и семь раз на ночь, когда славу возглашаем Владыке и за грешников, Госпожа, Росподу молимся, пусть нас послушает Владыка». И сказала Пресвятая Богородица: «Молю тебя, архистратиг, вели воинству ангельскому, пусть вознесет Меня на
Хождение Богородицы по мукам 59 высоту небесную, и поставьте Меня перед невидимым Отцом»51. И велел архистратиг, и появились херувим и серафим, и вознесли Благодатную на высоту небесную, и поставили Ее перед невидимым Отцом у престола. И подняла [Богородица] руки свои к благодатному Сыну своему и сказала: «Помилуй, Владыка, фешных, которых Я видела, и не могут терпеть [муки их], и пусть мучаюсь и Я с христианами». И услышала [Богородица] голос, говорящий ей: «Когда хочу тех [грешников] помиловать, то вижу гвозди в ладонях Моего Сына, да не должен Я тех [грешников] помиловать». И сказала [Богородица]: «Владыка, Я не молюсь [Тебе] за неверных жидов, но за христиан молю тебя о милости»52. И раздался голос, говорящий: «Я вижу, как братья Мои не помиловали [Моего Сына], не должен [и] Я тех [фешников] помиловать». Сказала опять Пресвятая: «Помилуй, Владыка, фешных, созданных Тобою. Везде же на земле имя Твое называют, и в муках, и на всяком месте на всей земле, говоря: Пресвятая Госпожа Богородица, помогай нам. И когда рождается человек и говорит: Святая Богородица, помоги мне». Тогда сказал ей Господь: «Послушай, Пресвятая Госпожа Богородица Владычица. Нет такого человека, кто не молит Тебя. Я же не оставляю тех ни на небесах, ни на земле». И сказала Пресвятая Богородица: «Где Моисей пророк? Где все пророки? И те отцы, что никогда не сотворили феха? Где Павел, любимец Божий? Где воскресение, слава христианская? Где сила Честного Креста, которым [Ты] Адама и Еву от клятвы избавил?» Тогда Михаил архистратиг и все ангелы сказали: «Помилуй, Владыка, фешных». Тогда Моисей воскликнул, говоря: «Помилуй, Владыка, я же закон твой дал им». Тогда Иоанн воскликнул, говоря: «Помилуй, Владыка. Я Евангелие Твое проповедовал им». Тогда и Павел воскликнул, говоря: «Помилуй, Владыка, я же послания Твои принес церквям». И сказал Господь Бог: «Послушайте, все вы. Если [есть такие, что поступали] по Евангелию моему или по закону моему или если по евангельской проповеди, что проповедовал Иоанн, [по] посланиям, что принес Павел, то такие суд примут, и Ты поймешь, [Богородица], ради чего [могут] говорить ангелы: Столько [грешни- ков]помилуй, праведный Ты, Господи». И сказала Пресвятая Богородица: «Помилуй, Господи, [тех] грешных, которые Твое Евангелие приняли и закон Твой сохранили». Тогда сказал ей Господь: «Послушай, Пресвятая. Если кто из тех [фешников] софешил, но не покаялся, невольно, как Ты хорошо говоришь. Когда же закону Твоему научились [люди] и опять совершили фех, разве [они] не согрешили. Я говорю, пусть [будет] как сказано: [Господь] воздаст тем [людям]за грет их». Тогда и все святые, слышавшие Господа, не смели что-нибудь ему ответить. И увидела Пресвятая, что все [ничего] не сумели [сделать]. И Господь святых не послушал и отдаляет милость свою от фешников. И сказала Пресвятая: «Где [же] архи-
60 Апокрифические видения небесного мира стратиг Гавриил, который возвестил мне: Радуйся, что прежде всех веков слышала Отца. И сейчас [Господь] не оказывает милость грешникам. Где же великий, который город имеет на куполе своем, а на всей земле за злые человеческие дела загрязнена была земля. И послал Господь Бог Сына своего и утвердил племя земное. Где служители престола [Божьего]? Где Иоанн Богослов? Почему не явились с нами на молитву Богу за христианских грешников? [Разве] не видите Меня, как Я плачу о грешниках? Придите, все ангелы, которые есть на небесах. Придите, все праведники, которых Господь оправдал. Ибо вам дано молиться о грешных. Приди и ты, Михаил. Ты первый среди бесплотных [невидимых созданий Бога] у престола Бога. Вели и всем [явиться]. Пусть мы все склонимся перед невидимым Отцом и не сдвинемся [с места], пока не услышит нас Бог и не помилует грешных». Тогда упал ниц Михаил [архангел] перед престолом, и [упали ниц] все небесные силы и все чины бесплотных. И увидел Господь, [как молят] Его святые, и смилостивился ради Сына Своего единородного. И сказал [Господь]: «Сойди, Сын Мой возлюбленный, и посмотри, как молят Меня святые». И явился Господь грешникам, и сошел с невидимого престола. И увидели его [грешники], находящиеся во тьме, и воскликнули все в один голос, говоря: «Помилуй нас, Сын Божий! Помилуй нас, Царь вечный». И сказал Господь: «Слышите все. Я создал рай и человека по образу [своему и подобию]. И сделал [человека] владыкой рая. И жизнь вечную Я дал им [людям]. Но люди проявили непослушание и по своему желанию согрешили и были преданы смерти. Когда Я не захотел увидеть [грешных], мучимых дьяволом, то сошел на землю и воплотился в девицу, взошел на крест, чтобы освободить [людей] от неволи, от первородного проклятия. Я просил воды, а мне [люди] дали желчи, смешанной с уксусом. Своими руками Я создал людей, а [люди] в гроб положили Меня. Я же в ад сошел и врага Своего победил, избран ных своих воскресил, и Иордан53 благословил. Вас же освобождаю от первородного проклятия, а вы пренебрегли указать [на] свои грехи, ибо христианами были только по названию, а заповедей Мои* не соблюли. Поэтому оказались в огне негасимом. Я не должен вас помиловать, но сейчас по милосердию Отца Моего, который послал Меня к Вам, и по молитве Матери Моей, которая плакала много из-за вас, и по обещанию Михаила архистратига и благодаря множеству мучеников Моих, которые много пострадали за вас и вот Я даю вам, мучающимся, день и ночь от Великого четверга до святой Пятидесятницы, [чтобы] у вас был покой и [чтобы вы могли] прославить Отца и Сына и Святого Духа»54. И отвечали все; «Слава милосердию Твоему, Слава Отцу и Сыну и Святому Духу сейчас и всегда и во [веки веков]».
Смерть Авраама 61 Смерть Авраама О предзнаменовании, которое открыл отцу нашему Аврааму Михаил-Архистратиг. О завете его и о его смерти Когда пришли к концу дни Авраама [и он должен был] преставиться, и сказал Господь Михаилу-архангелу: «Михаил!» И сказал [Михаил]: «Вот я, Господи!» И сказал Господь: «Встань и иди к Аврааму и скажи ему: Ты уйдешь из жизни этой, но не уйдешь из мира этого». И отправился Михаил к Аврааму, и нашел его сидящим у пахарей своих, ибо он [Авраам] был очень стар и сед. И приветствовал его Михаил, возвещая любовь Бога. Авраам же, не зная, кто это, сказал ему: «Откуда ты идешь, человек?» Отвечал ему Михаил: «Я — странник»55. И сказал Авраам ему: «Побудь у меня немного. Прежде чем отправимся в дом мой, пошлем за ослом, ибо [время] к вечеру. И поешь, и успокоишься, и тебя не встретит зверь, и ты не испугаешься». Спросил Михаил Авраама: «Скажи мне, господин, как твое имя, пока мы не пришли в твой дом». Говорил же в ответ Авраам и сказал ему [Михаилу]: «Родители мои дали мне имя Ав- ра56. И некогда сказал Господь мне: Встань, уйди от земли своей и от рода своего, и приди на землю, на которую тебе велю, и не нарушай приказания. И так я отправился на [ту] землю, которую мне указал Господь. [И] сказал [Господь]: [Пусть] не будет имя твое Авра, но пусть будет имя твое Авраам». Отвечал же Михаил и сказал ему [Аврааму]: «Прислал меня Господь, господин, ибо я [служу] мужу, [которого] ты любишь. Потому что я слышал, как ты пошел, пригнал теленка и убил, [ибо] я приказал тебе властью, [данной] мне Им [Богом]». И так беседовали Авраам и ангел и, встав, пошли. Когда они шли, призвал Авраам двух дамасков, Елизаровых сыновей, домочадцев своих рабов, и сказал им: «Идите и приведите осленка и посадим на него [этого] уставшего мужа». Отвечал же Михаил: «Не утруждайся, раб, [мы], радуясь, дойдем». И пришли [Авраам и Михаил] к реке, и нашли [там] дуб великий, на пути стоящий, имеющий ветвей 320, подобный березе, красивый очень. И услышали голос, говорящий им из ветвей: «Святой, сообщи [Аврааму] указание, к нему [Аврааму] послан ты». И, услышав, Авраам голоса того устрашился и скрыл тайну в сердце своем, говоря: «Что значит, у вас будет тайна эта и когда же [Михаил и Авраам] придут в дом его [Авраама]?» И сказал Авраам рабам своим: «Идите в стадо и пригоните овец, и заколите скорей, и сварите. Будем есть и пить, ибо радость мне сегодня». Рабы ж[е], как ж[е] велел им Авраам, приготовили скоро пищу. Призвал Авраам сына ® Л. Смольникова, перевод, 2000.
62 Апокрифические видения небесного мира своего, говоря так сыну своему: «Дорогой Исаак57. Поднимись же, налей воды в чашу для омовения, да омой ноги гостю этому, пришедшему к нам. Ибо думаю я, что в последний раз мне [приходится] наливать чашу и омывать ноги гостившему у нас». Слышав же Исаак отца своего, [так] говорящего, и плача, принес чашу. И сказал: «Отец! Что значит [то], что [ты] сказал: как в последний раз мне [приходится] омыть ноги человеку этому, гостившему у меня?» И видел Авраам Исаака плачущего, плакать и он [Авраам] начал сильно. Ангел, видев же его [Авраама] плачущего, начал плакать и тот с ними. И падали слезы Михаила, и были как камень. Услышала ж[е] Сарра плач их, бывших в шатре, вошла к Аврааму, сказала: «Что это, что вы плачете?» Отвечал Авраам и сказал: «Нет злого ничего ж[е], и войди ж[е] в шатер свой, делай дело свое, да не позорь гостя». И отошла Сарра готовить им обед. И зашло солнце, вышел [из шатра] архангел Михаил и взошел на небеса Господу Богу поклониться. Ибо, когда солнцу зашедшему поклоняются ангелы Божий, тогда [Господу] поклоняются, и так все ангелы [поклонятся] по чину [их]. И разошлись все ангелы на места свои. Сказал ж[е] Михаил Богу: «Господи, велишь ли говорить [мне] перед Твоим величием?» И сказал Господь: «Говори, Михаил». И сказал ар· хангел: «Направил меня [Ты], Господи, к Аврааму, рабу Твоему, [чтобы сказать, что] в удаление от мира отойти душе его из тела. Я же не смел ему сказать [эти] слова, ибо друг [он] Тебе и правдивый человек. Непостижимое признавая, молю Тебя, Господи, направь мысль о смерти Аврааму, пусть [она] войдет ему в сердце, и поймет [он] сам и от меня пусть не услышит, ибо трудны слова, [которые нужно] сказать ему, что уйти ему от света этого». Тогда сказал Господь архангелу: «Михаил, иди к Аврааму, гости у него. И которых видишь у него едящих, ешь же и ты с ними. А где отдыхают, здесь и ты отдыхай с ним. Внуши Исааку мысль о смерти [Авраама] во сне, [внуши] сердцу его [Исаака]». И архангел пришел к Аврааму и, гостя, находился у него. Авраам же принял его с радостью, как ж[е] и других. И приготовил ужин, и они ели, и пили, и веселились. И велел Авраам Исааку, сыну своему, постлать постель человеку, гостю, пусть отдохнет. И так зажег свечу и поставил [свечу] в светильник. И сделал Исаак так, как ж[е] велел ему Авраам. И сказал Авраам [Исааку]: «Сделал ли ты [так], как ж[е] я сказал тебе?» И сказал ему Исаак: «Да, господин». И вошел Авраам, [чтобы] спать. И сказал Исаак: «Вели мне, отец, пусть и я сплю с вами». И сказал Авраам Исааку, сыну своему: «Да не опозорим[ся перед] гостем, пришедшим к нам. И войди в свой шатер, и отдыхай». Пошел ж[е] Исаак по повелению отца своего в свой шатер и лег спать. В 6-й же час ночи встал Исаак и пошел к дверям, где ж[е] спали. И сказал Исаак отцу своему: «Открой мне, отец мой, да увижу, что тебя не увезли [куда-нибудь]». Встал же Авраам и открыл двери.
Смерть Авраама 63 Вошел ж| е] Исаак и повис на шее отца своего, плача и целуя [Авраама]. И заплакал и Авраам с ним. Видел же его, плачущего, архангел, и плакал и он с ними. Услышала ж[е] и Сарра в шатре своем и пришла к дверям, где Авраам спал, и спросила его: «Авраам, что это такое, что плачете ночью этой? Может, кто принес известие о родственнике твоем Лоте, что умер или что с ним случилось?» Отвечал ж[е] Михаил и сказал: «Нет, Сарра, неправда это о праведном. [Это] не [известие] [о] смерти Лота». Слышав ж[е] это, Сарра выделила слова [Михаила] и поняла, что отличаются благостью слова Михаила от всех слов [людей], живущих на земле, что светлы были его слова. И сказала Сарра Аврааму: «Как [ты] смел жаловаться человеку этому, вошедшему к нам, и как [можно] пролить [слезы при виде] сияния этого, светящегося в нашем доме, ибо сегодня — радость?» Сказал ж[е] Авраам Сарре: «Откуда ты знаешь этого праведника?» Сказала ж[е] в ответ Сарра: «Я удивилась [и подумала: он не] из трех ли мужей, которые ели под дубом Мамврийским, когда ты пошел на поле, пригнал теленка и убил его, и мы ели с мужами теми в доме нашем?» И сказал Авраам: «Хорошо, сестра, объяснила. А я же, когда ноги омывал [Михаилу], [подумал], что те ж[е] ноги были, которые [были] под дубом Мамврийским, когда направлялся избавить Лота от Содома [и.мужи] сообщили мне тайну». Сказал ж[е] Авраам Михаилу: «Откройся, господин, кто ты». [Михаил] сказал ж[е] ему: «Я — архангел Михаил». Сказал ж[е] Авраам ему: «Скажи ж[е] мне, зачем ты пришел». Сказал Михаил: «Сын твой скажет тебе». Сказал ж[е] Авраам Исааку, сыну своему: «Скажи мне, дитя, что за видение [было] тебе во сне». Сказал ж[е] Исаак отцу своему: «Видел я во сне, что солнце, и месяц, и венец были на голове моей. И вот муж великий с небес, сияя, как божественное начало, называясь Бог, снял солнце с головы моей, оставил луч у меня. И заплакал я и сказал: Молю тебя, Господи, не отнимай славы от головы моей. Заплакали же и солнце, и звезды, говоря: Не отнимай славы сияния нашего. Отвечал сияющий муж и сказал: Не плачь, что Я отнял свет дома твоего, и отойдет же [Авраам] от труда на покой, с низа на высоту возьму, от тесноты [возьму] на простор, из тьмы [возьму] на свет. И я сказал ему: Молю тебя, Господи, возьми и луч с ним. И сказал [Бог] мне: Не всех время брать, и это [так] будет. Светящийся луч, пока не кончатся [отпущенные] господину соответствующие дни, [будет на земле], да и все лучи будут взяты наверх [на небо]». И так же Моисей говорил: «Мужа сияющего видел, свет отца моего [Бога]». Отвечал Михаил и сказал: «Воистину так, Исаак! Солнце — отец твой, будет взят на небеса душою, а тело его будет на земле, пока не окончатся 7000 лет, и тогда воскреснет всякое существо. Ныне же, Авраам, ты устроил дом этот и совершил тебе предначертанное Богом». [Авраам] в ответ Михаилу сказал: «Молю тебя, если же уйду из тела, [но] я с телом хотел бы
64 Апокрифические видения небеаюго мира взойти [на небо], чтобы увидеть все, что сотворил Господь на небесах и на земле. И так бы мне было прежде преставления моего». Отвечал Михаил и сказал: «Так неподобающе мне сделать. И пойду скажу Господу Отцу об этом. [И] как [Бог] мне велит, и тогда покажу тебе все». И взошел Михаил на небеса, и сказал Михаил архистратиг Отцу Господу о нем [Аврааме]. И отвечал Господь Михаилу: «Иди и возьми [на небо] Авраама с телом и покажи ему, что [он] хочет. И сделай все, что [он] скажет тебе, ибо друг он мне». И пришел Михаил, и взял Авраама с телом на облака, и принес его на реку, называемую Океан58, посмотрев, Авраам увидел двое ворот вверху, одни маленькие, а другие великие. Посреди же обоих ворот сидел муж великий на престоле славы дивной, и народ, [состоящий из] ангелов, окружал его. Этот ж[е] муж плакал и смеялся так, что плача было больше, чем смеха. И сказал Авраам Михаилу: «Кто это, господин, сидящий на престоле посреди обоих ворот с такою славою, и народ, [состоящий] из ангелов, стоит перед ним? Плачет же [он] и смеется. Плача же больше смеха в семь раз». Сказал Михаил Аврааму: «Не таешь ли его?» Сказал же Авраам: «Да, господин». Сказал Михаил: «Видишь ли эти ворота, великие и малые? Эти ворота выводят в жизнь, а широкое пространство — в смерть. А этот муж — Адам, первый человек, его же Бог сотворил. И привел [Бог] его [Адама] на место это, [чтобы] видеть все души, исходящие из тел. [Люди] от него [Адама] все [произошли]. И когда видишь его смеющимся, то понимай, что он видит души, которых ведут в жизнь, а когда же видишь плачущего, то понимай, что [он] видит души, которых ведут на смерть. А что плача больше, [чем] смеха, в семь раз, то понимай, что большую часть мира [людей] [он] видит идущего на смерть59. И поэтому побеждает плач смех в семь раз». Сказал ж[е] Авраам Михаилу: «Да не могу ли я пройти через узкие места ворот и не могу ли я идти в жизнь?» Сказал же Михаил: «Да, можешь». И заплакал Авраам, говоря: «Горе мне, что я сделаю. Я — человек с тяжелым телом, да не смогу пролезть через тесные ворота. Не могут в них [пролезть люди], разве [только] дети эти, лет десяти». И сказал Михаил ему: «Ты один пролезешь, и [также] все подобные тебе, и многие из мира этого. Сквозь же широкие ворота идут на смерть». Стоит же Авраам и удивляется. И [видит] в то время: вот ангелы гонят душ 70 000, одну же держал [ангел] рукою своею. И вогнали 70 000 всех в ворота, ведущие на смерть, и вошли в них [в ворота]. Сказал же Авраам: «Неужели эти все идут на смерть?» И сказал Михаил Аврааму: «Вот, пойдем поищем в душах тех [и], если найдем достойную, приведем ее в жизнь». И пошли Михаил и Авраам, поискали и не нашли в душах тех достойную жизни, разве [только] которую [душу] держал ангел рукою своею. Ибо нашли: ее грех пересчитан с правдами ее. Да не оставили ее [душу], не ввели ее в мир, но ввели ее туда [в то место, которое] посреди. И эта же душа напра-
Смерть Авраама 65 вилась на смерть. И сказал Авраам Михаилу: «Души 70 000, которые гонит ангел, те ли [они] с земли из тел или другие?» Отвечал же Михаил и сказал: «Смерть ведет их на судное место, пусть судит их судья». Сказал же Авраам Михаилу: «Хочу, [чтобы] меня довел до судного места, чтобы я видел, как судит». Тогда Михаил сказал Аврааму: «Пойдем, Авраам, [туда], где есть рай». И когда дошли до места, где ж[е] был судья, услышали душу вопиющую, в муках кричащую и говорящую: «Помилуй меня, Господи». Сказал ж[е] судья ей: «Как тебя, душа, [можно] хотеть помиловать, ибо ты не сотворила милости, не помиловала никого из убогих, но восстала на плод чрева своего и сгубила себя». Отвечала ж[е] душа та и сказала: «Не совершила я убийства, но оболгали меня». Судья ж[е] сказал: «Принесите описание поступков, которые не должны быть забыты»60. И херувим принес две книги, был <же> муж с ним велик очень, имел на голове три венца. Один же венец был выше другого. Этого ж[е] мужа на свидетельство позвали. И держал муж этот в руке своей трость золотую. И сказал судья ему: «Перечисли грехи этой души». И муж раскрыл книги, [которые] принес херувим, и поискал грехи той души. Отвечал муж тот и сказал: «О душа окаянная! Как говоришь, что не была рабой моею, не ты ли в сквернах и нечистотах все дни твоей [жизни] живешь и в душевных грехах, и во всяких неправдах следовала всякой слабости? И всегда слабости ты творила каждый час после убийства тела своего». Слышав ж[е], душа эта начала вопить, говоря: «Горе мне, забыла все грехи, которые сотворила. Здесь же их не забыли». И взяли ее слуги, гневаясь, и мучили [ее]. И сказал Авраам Михаилу: «Господин, кто [это] судящий и кто отвечающий? Ибо судящий не судит ли с отвечающим?» Сказал ж[е] Михаил Аврааму: «Видишь ты судью? Это Авель, мучился первым. Этот же отвечающий есть отец твой, Енох, это учитель небесный и книжник правдивый. Пусти ж[е] его сюда, пусть испишет злые дела и добрые каждому». И сказал Авраам Михаилу: «Может ли Енох постигать значение душ или отвечать [всем душам]?» Сказал же Михаил: «Если [Енох] неправильно отвечает, [то] не дадут [отвечать] ему. Но не от себя Енох отвечает, а Бог повелевает ему отвечать. А то, что написать Еноху поручено, умолял же Енох Бога, говоря: Ибо не хочу отвечать душам. Пусть для никого же не буду суровым. Сказал же Господь Еноху: Велю тебе написать грехи в книги. Если душа [будет] помилована, найдешь грехи уничтоженными, и войдет [душа] в жизнь. Если же душа не помилована, найдешь грехи ее написанными, и пойдет [душа] в муку». И после [того, как] увидели [Авраам и Михаил] место и суд, принес их облак в твердь. И посмотрел Авраам вниз, на землю, [и] увидел человека, творящего прелюбодеяние с замужней женщиной. И сказал Авраам Михаилу: «Видишь бесчинство это? Пусть сойдет огонь с небес и уничтожит их». Сказал Господь Михаилу: «Как же
66 Апокрифггческие видения небесного мира сказал Авраам, сделай ему, ибо друг он мне». И сказал ему Михаил опять: «Смотри, Авраам». И увидел [Авраам] других, клевещущих человеков в крови. И сказал Авраам: «Пусть разверзнется земля под ними». И в тот же час [они] исчезли [провалились]. И опять смотрит Авраам и увидел каких-то [людей], идущих в пустыне убивать человеков, грабежи творить. И сказал Авраам Михаилу: «Видишь бесчинство это? И вели, пусть придут звери из пустыни и погубят их». В тот же час пришли звери из дубравы и съели их. Сказал же Господь Михаилу: «Верни Авраама на землю, если так видит многих, творящих злое. И погубит землю всю. И не дай ж[е] ему обойти всю землю, которую я сотворил. Ибо [Авраам] не милует никого, потому что не создал их. И может, [люди] раскаются в своих грехах и спасутся»61. В тот [же] час вернул Михаил Авраама на землю. И пришел Авраам в дом свой, где ж[е] жил. [Тогда умерла жена его Сарра], и похоронил ее Авраам в городе Авроке в земле Ха- нанейской. Была ж[е] Сарра лет 127. И состарился Авраам, и призвал к себе старшего среди рабов своих, управляющего всем домом его. И сказал ему: «Вот кладу руку твою под бедро мое», поскольку тогда так [было по закону, связанному с обрезанием]. Честный ж[е] тот старец Авраам закон принял обрезания. Тем же и заклинал одного из отроков своих, чтобы царское обещанье велел сохранить, когда взял его [Авраама] под бедром. Но и опять [же] на обновление девического рождества, [которое] было от его потомка. Родиться нужно было Пречистой Девице, в нее же воплотился Спаситель. Ради того Авраам бедром связывал клятву. И сказал [Авраам]: «Заклинаю тебя Господом. Да не возьмешь сыну моему жены из дочерей хананейских, но возьмешь ему из той земли, в которой я жил, из рода моего». Встал же раб, пошел в Междуречье, в город Нахора, там же и нашел девицу по имени Ревекка. Увидел же ее раб, как [она] пришла к колодцу. И все, что подумал раб о девице, то все так сотворил ему Господь. Спросил ж[е] раб девицу: откуда она и кто. Она ж[е] ответила: «Я — дочь Фануила, Мелхиина, его же родил Нахор». Раб был рад, произнес хвалу Богу и пошел к отцу ее [девицы], сказал ему об Аврааме и о сыне его Исааке. И взял [раб девицу], и привел ее к сыну господина своего, и [девица] стала женой [Исаака]. И утешился Исаак после [смерти] матери своей Сарры. Исааку же тогда было 40 лет, когда взял [в жены] Ревекку. После этого Авраам взял себе еще жену, ей же имя Хеттура. И [она] родила ему 6 сыновей: Зимбрава, и Ектана, и Мадава, и Мадиама, и Есвока, и Есуая. О смерти Авраама. Когда же уменьшились дни Авраама, и сказал Господь Михаилу: «Пусть не смеет смерть приступить к нему, чтобы душу его взять, ибо он друг Мне. Но иди укрась смерть красотою великюю и направь ее к Аврааму». Увидел же Авраам смерть, приблизившуюся к нему, испугался очень, и сказал Авраам смерти: «Молю тебя, скажи мне, кто ты. И отойди от меня.
Смерть Авраама 67 С тех пор как увидел тебя, пришедшую ко мне, смутилась душа моя во мне. Да я не так достоин тебя, ибо ты помазанник великий, ая- плоть и кровь. Ради этого не могу терпеть славы твоей. Ибо вижу красоту твою [и понимаю], что [она] не от мира этого». И сказала смерть Аврааму: «Говорю тебе, [что] из всех творений, которые создал Господь, не найдется подобного тебе. Ибо поискала я в архангелах, и в началах, и во властях, и в престолах, и во всех живущих на земле и в водах, не найдется подобного тебе». И сказал Авраам смерти: «Солгала [ты]. Я же вижу красоту твою, что не от мира этого». Сказала же смерть: « И ты подумал, что представилась тебе красота моя или могу такой приукрашенной быть для всякого человека?» И сказал ей Авраам: «Да чье добро это все?» И сказала смерть: «Никто не выбрал меня». И сказал [ей] Авраам: «Скажи мне правду, кто ты?» [Смерть сказала:] «Я — горестное имя, я — палач, я — гибель всем человекам». Сказал Авраам ей: «Ты ли это, смерть? Можешь ли [ты для] всех сделать [так], чтобы у них душу из тела извести?» И сказала смерть Аврааму: «Представляешь ли эту мою красоту [что она для тебя] или я такой всем являюсь? Но если же кто праведный, [то тому], любившему добрые дела, создадут венец и возлагают на голове моей и идут к нему с таким проявлением повиновения. Но если [человек грешник], все грехи его [собирают и] создают венец и возлагают на голове моей с великим страхом. И устрашаются его [грешника] очень». И сказал ей Авраам: «Покажи мне отношение твое к человекам, каким же образок; [ты творишь] тленность каждого». И отделила [смерть] проявление праведности Авраама от себя, и показала ему, что он захотел видеть. И так показала ему, что имела многие головы, одни же [из них] были головы змеиные, и поэтому многие умирают от ядовитых змей, другие имели лучи, и поэтому многие умирают от лучей, а другие же — от многих ухищрений [пыток]. И так и явилась ему [Аврааму] таким же образом. А одни [же] имели огонь. И в те дни у Авраама умерли 7 сыновей от страха смерти. Молился же Авраам Богу, и [Бог] воскресил их. И так было же сказано, [что] Аврааму было 175 [лет]. Авраам же был в старости глубокой. И в согласии великом с миром умер [Авраам], предав смерти душу свою кротко, как в сон. Смерть взяла его [Авраама]. Тогда пришли ангелы сил небесных по повелению Господа, славя угодника Божьего и благословляя друг друга. И понесли [ангелы] душу его [Авраама] на небеса к Богу для упокоения во веки веков. Сказал же Авраам, когда преставлялся: «Слава Богу Вышнему Сил, который [промысел свой творит] в предив- ных и неиспытанных судьбах [человеческих]. Радуюсь всегда и иду в вечный покой, в бесконечную жизнь. И многих праведных [мужей] Души пусть последуют за мной по повелению Господа в блаженство вечное. Их же [души праведников] повелел мне Господь принять кротко, любезно, усердно в недра мои, [чтобы] утешиться им в
68 Апокрифические видения небесного мира радости несказанной с угодниками великими святыми Божьими». Похоронил ж[е] Исаак Авраама, отца своего, с честью [великой] и великолепием, в хорошем одеянии, в той ж[е] пещере, где была [похоронена] Сарра, в селении Ефронове, которое купил на захоронение родственников своих. Ибо было то место очень красиво и высоко и Духа Божьего исполнено. Того ради и славится [это место] очень во многих странах и почитается ради добрых дел друга Божьего Авраама-праведника. Аминь. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Мафусаил — один из патриархов, прославившийся своим долгожительством: он прожил 969 лет (см. Быт. 5,21-27), более чем кто-либо в истории человечества, уйдя из жизни непосредственно перед самым потопом. По народной этимологии его имя означает «умерщвляющий мечом» (от др.-евр. mawet — «смерть» и selah — «меч»), т. к. по преданию он боролся со злыми духами. 2 Особым днем у евреев почитался нисана — первый или седьмой день пасхи. 3 Об огненной природе ангелов многократно упоминается в Писании (см., например, Иез. 1,10 или Ис. 6, 6-70); подобное представление станет традиционным для христианской ангелологии, в чем мы еще не раз будем иметь возможность убедиться ниже. * В переводе с греческого аер означает воздух, точнее — нижние его слои, в противоположность его верхнему слою — эфиру. 5 Положение о том, что на первом небе находится вода, восходит к Ветхому Завету (см. Быт. 1,6-7), не менее важно и то, что в «Книге Еноха» нашла отражение концепция семи небес, восходящая к античности. 6 Функции ангелов здесь различаются в зависимости от положения неба, на котором они находятся; уже одним этим выражена определенная ангельская иеархия и дифференциация, что впоследствии найдет отражение в христианской литературе. \ Представление о «молочных реках и кисельных берегах» как о непременном атрибуте абсолютного благоденствия характерно для русской сказочной мифологии и фольклорной традиции. Поэтому об источниках, текущих молоком, медом и вином, рассказывается и в других апокрифах (см., например, «Житие Макария Римского» или «Видение апостола Павла»), где описывается рай. 8 В Библии у входа в рай стоит херувим с огненным мечом, охраняющий доступ к Древу жизни (см. Быт. 3, 4). 9 Средневековое мышление интерпретировало топографию третьего неба через этические представления: север выступал символом греховности, а юг — святости (см.: Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. Москва, 1972, с. 66-67). 10 Для апокрифов характерныконкретные, яркие, даже подчас натуралистические описания адских мучений, тогда как в Писании они представлены довольно абстрактно: как бездна (см. Числ. 16, 30-34), как тьма кро-
Примечания 09 мешная (см. Мф. 22, 12), как огонь (см. Лк. 12, 2). В этом мы сможем еще более наглядно убедиться в представленных ниже апокрифах «Видение апостола Павла» и «Хождение Богородицы по мукам». 11 Грегоры — греч. «бодрствующие». Имеются в виду Сыны Божьи, вступившие вопреки воле Бога в брак с дочерьми человеческими; от этого союза родились исполины (см. Быт. 6, 1-4). Более подробно этот сюжет раскрывается в эфиопской версии «Книги Еноха». 12 Ophanim — др.-евр. «колеса». Колеса выступают важным атрибутом ангельского чина, описанного у пророка Иезекииля. Эти ангелы, по описанию пророка, имеют вид колес и «устроение их — как вид топаза... и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находится в колесе» (Иез. 1,16). Судя по последующим признаниям Иезекииля, здесь имеются в виду херувимы (см. Иез., гл. 10). 19 Шестикрылыми являются серафимы, самый высший ангельский чин в классификации Ареопагита, херувимы, следующие за серафимами, имеют уже четыре крыла (см. Иез. 1, 6; 10, 21). 14 Архангел Гавриил (др.-евр. — «крепость Божья, муж Божий»), наряду с архангелом Михаилом (др.-евр. — «кто как Бог») и Рафаилом (др.-евр. — «исцеление Божье»), является одним из главных ангелов, он и подводит Еноха к Богу. 15 Этим показывается, что Господь возвышает Еноха выше всех разумных существ, возвышая в его лице и весь род человеческий. 16 Лдоил — др.-евр. «вечность Божья»; здесь Адоил выступает материальной субстанцией, эманацией Божества, которая несет в себе Божественный свет. В терминологии гностиков, Адоил представляет собой первый зон, из которого творится мир, благодаря чему можно говорить об имманентности Бога миру. 17 Тяжелый Архас здесь противопоставляется Адоилу как прозрачной и легкой световой материи; таким образом, мир создается из двух дуальных субстанций. Такой подход, допускающий сосуществование светлого и темного, доброго и злого, уходит своими корнями в учение неоплатоников и гностиков, но в «Книге Еноха» дело все-таки не доходит до признания такого дуализма изначальным и совечным, что характерно, например, для манихейского учения. 18 Здесь ангелы создаются Богом после сотворения мира, тогда как в христианстве общепризнан обратный порядок; кроме того, здесь указывается точное количество сотворенных ангелов, чего нет в Писании, и описывается их огненная «материальная» субстанция. 19 Имеется в виду падший ангел — Сатана. В славянских апокрифах и сказаниях, с характерным для них дуализмом, говорится о Сатанаиле как противнике Бога-демиурга; в традиционном же христианстве с Сатаной борется не Бог, а особый архангел -* глава небесного воинства архистратиг Михаил. 20 В «Книге Еноха» развивается концепция сферического строения Вселенной. Семь небесных кругов здесь, как и, например, в осужденной Церковью «Космографии» XVI века, занимают планеты, которым даются имена языческих богов. Подобное описание мироздания, в основе которого лежит геоцентрическая модель мира, состоящего из семи небес, будет представлено и в «Видении Исайи». На эту модель ориентировались такие
70 Апокрифические видения небесного мира авторитетные отцы Церкви, как Василий Великий и Иоанн Дамаскин. В Древней Руси, однако, имел место и другой подход, изложенный в «Космографии» Козьмы Индикоплова, где земля представлена плоским диском, окруженным твердью. 21 Тем самым человек предстает как микрокосм, что отвечает как античным, так и (частично) христианским представлениям о строении человека. 22 Имя «Адам» представляет собой криптограмму, составленную из первых букв греческих слов, обозначающих четыре стороны света. 23 То есть до грехопадения люди могли спокойно общаться с ангелами, что говорит о существовании в те времена непосредственной связи между миром горним и миром дольним. 24 Для Древней Руси традиционно восприятие Солнца как одушевленного божественного начала. Поэтому часто Солнце даже сравнивается или отождествляется с Христом (см., например, «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона). И хотя такое понимание осуждалось Церковью, в силу своих языческих и мифологических корней оно было распространено на Руси. 25 В христианстве, и особенно на Руси, в противовес принципу наказания, связанного с Богом-Отцом, существовал принцип заступничества за грешное человечество, которое осуществлялось Иисусом Христом, Богородицей и наиболее чтимыми святыми (апостолом Павлом в том числе). Соединение этих двух принципов и составляет сюжет апокрифов «Видение апостола Павла» и «Хождение Богородицы по мукам». 26 Земля здесь, как и Солнце, выступает одушевленным личностным началом, восходящим к языческим культам, которые сохранялись на протяжении многих веков и после христианизации Руси. 27 Здесь выражена широко распространенная в христианстве идея ангелов-хранителей. Идея эта нашла свое отражение и в трудах отвергнутого Церковью Нестория, который полагал, что через приставленных к каждому человеку ангелов осуществляется «божье бдение». Ангел, рассказывая архангелу Михаилу о делах, совершенных хранимым им человеком, определяет тем самым его посмертную судьбу: будет ли он отправлен в ад или в рай. 28 Первое небо, или твердь, часто рассматривается в апокрифической литературе как место обитания дьявола и его слуг. Возможно, такой подход связан с неоплатоническими мотивами, согласно которым первое небо и земля считались наиболее удаленными от божественного света; или же с гностическими идеями, в которых творцом материального мира часто выступает сам дьявол. 29 Здесь выражено соотношение мира небесного и мира земного: с позиций первого второй предстает ничтожным, темным и малозначащим. 90 В Откровении св. Иоанна Богослова упоминается о двадцати четырех старцах, сидящих на престолах вокруг Бога (см. Откр. 4,4). 31 Здесь выражена очень любопытная мысль о том, что ангел, которого сам Бог назначает хранителем определенного человека, может быть чужд хранимому им, что, видимо, определяется соотношением благочестия и греховности в душе этого человека. 32 Здесь развивается традиционное в христианстве положение о всеведении Бога и его слуг, ангелов, о земной жизни каждого человека.
Примечания 71 Знание это воплощается в символическом образе книги, в которой представлено прошлое, настоящее и будущее человечества; о такой книге говорится и в Апокалипсисе: она до поры до времени запечатана семью печатями, снять которые достоин только закланный Сын Божий (см. Откр., гл. 5). 39 Это описание Небесного Иерусалима глубоко символично. Например, двенадцать стен или врат соответствуют двенадцати апостолам; число четыре напоминает о четырех евангелистах, а золото символизирует светящийся горний мир. 34 В древнейших мифологиях разных стран мир живых отделяется от мира мертвых огненной рекой. В христианской литературе также широко используется этот образ: только праведники могут перейти по узкому мосту в рай, грешники же падают в реку, «пылающую огнем» (см. Византийские легенды, Л., 1972, с. 112). В русской духовной традиции роль перевозчика с одного берега на другой выполняет архангел Михаил. Сам же образ огненного воздаяния происходит из древнейших мифологем индоевропейских культур. Совмещение образов огня и воды встречается практически во всех эсхатологических сюжетах. Не случайно еще Н. Я. Марр обратил внимание на то, что в древнейших языках огонь и вода обозначались одним словом. Согласно древнерусским апокрифам, мир покоится на китах или на древе жизни, стоящих посреди огненной реки. Схема здесь примерно такая: земля на воде, вода в огне (см. об этом подробней: Котля- ровский А. О погребальных обычаях языческих славян, М, 1868; Франк- Каменецкий И. Г. Вода и огонь в библейской поэзии//Яфетический сборник. 3. М; Л., 1925). 35 То есть те, кто не признает неслиянного единства богочеловеческой природы Христа; в раннем христианстве на такой позиции стояли мани- хеи, гностики, монофиситы и монофелиты, а в Древней Руси ее последователями были богомилы, видевшие в Христе присутствие только духовного начала. 96 Подобный взгляд отстаивали несториане, видевшие в Христе хотя и совершенного, но только человека, т. е. смертное и конечное существо. 97 В архангеле Михаиле часто видели заступника за все человечество и хранителя Земли; далее в апокрифе так и будет о нем сказано. 38 Такого же результата добилась своими молениями за грешников, мучающихся в аду, и Богородица; в целом же возможность смягчения приговора не соответствует каноническим представлениям. 38 Исайя оказывается на небесах не «во плоти» (как Енох), а «в духе». Особый интерес здесь представляет описание мистического экстаза {exstasis — греч. «исступление, самозабвение, выход из себя»), благодаря которому и происходит созерцание трансцендентных материальному миру чистых духовных сущностей и общение с Богом. 40 Здесь стоит обратить внимание на то, что, узнав имя ангела, человек Уже не может оставаться в живых — настолько оно, видимо, выходит за рамки всего возможного в мире земном. Об этом говорится еще в Книге Судей Израилевых (см. Суд. 13,17-18). 41 Здесь выражен иерархический принцип восхождения: каждое последующее небо выступает более совершенным по сравнению с предыдущим, так как является более близким к первоисточнику света ~ Богу.
72 Апокрифические видения небесного мира Подобный принцип, впрочем, четко представлен уже в неоплатонизме и во всех учениях, основу которых составляет понимание творения как результата божественной эманации. 42 Троян не раз упоминается в антиязыческих поучениях (например, в «Слове о полку И го реве» говорится о «веках Трояних», где Троян связан с мифологемой пространства и времени). В южнославянском фольклоре Троян — демонический герой, царь с козлиными ушами и ногами, иногда трехглавый. На все эти представления повлиял образ римского императора Траяна (98-117). Хоре — древнерусское божество так называемого Владимирова пантеона, относится вместе с Перуном к солярным божествам, олицетворяющим солнце или огненно-солнечную стихию неба. Хоре — имя иранского происхождения, его славянский синоним — Дажбог. Белес — в древнерусской языческой мифологии бог богатства и скота, соотносился с золотом; в христианскую эпоху его культ слился с культом покровителя скота св. Власия, который был особенно распространен на русском Севере. 43 Архистратигом, т. е. предводителем небесного воинства, являлся архангел Михаил. 44 Число семь имеет особое мистико-символическое значение в христианстве, с чем мы уже не раз сталкивались; здесь семеричность соответствует принципу полноты бытия и совершенству, восходящему к пифагорейской мистике чисел. 45 Адские муки часто понимаются в христианстве как вечное пребывание во тьме, невозможность созерцания Света и приобщения к нему; источником же Света выступает Бог, а потому и ангелы как вестники Господа являют свою духовную сущность в виде света. 4$ Авраам — библейский пророк, один из патриархов, заключивший завет с Яхве и почитающийся родоначальником евреев. Известно его бесконечное послушание Богу, отразившееся в истории жертвоприношения: по требованию Бога Авраам был готов принести Ему в жертву своего единственного сына Исаака, и только в последнюю секунду ангел по велению Всевышнего остановил его руку с ножом, занесенным над мальчиком (см. Быт. 22, 2-13). Аврааму посвящен целый цикл апокрифов, в число которых входит и «Смерть Авраама». Моисей — библейский пророк. В иудаизме в нем видят первого пророка Яхвеу политического и религиозного вождя еврейского народа, способствовавшего его исходу из Египта в Ханаан. Именно через Моисея Бог передал евреям свой Закон на горе Синай. Иоанн Креститель — последний из пророков, возвестивший о приходе Христа; с ним связано происхождение водного обряда крещения. Апостол Павел, не входя в число двенадцати первых апостолов, известен в христианской традиции как «учитель Вселенной» и «апостол язычников», что связано с его беззаветной миссионерской деятельностью среди нехристианских народов. Эпитет «любимец Божий» восходит к апокрифу «Видение апостола Павла». 47 Здесь и далее наглядно представлен принцип индивидуализации грехов и наказания за них< т* положение каждого грешника и его мучения непосредственно связаны с его прегрешениями в земной жизни. За
Примечания 73 определением и соблюдением этого соответствия и наблюдает ангел. Интересно сравнить этот сюжет со сценой из апокрифа «Видение апостола Павла». 49 Основной сюжет данного апокрифа — сопереживание Богородицы мучительным страданиям грешников — основан на идее всепрощения, которая была популярна в Древней Руси, хотя и отвергалась Церковью как еретическая. Если в апокрифе «Видение апостола Павла» эту идею воплощает Павел, то здесь в роли заступницы выступает Богородица; следует отметить, что нередко в древнерусской традиции носителем этой идеи являлся Иисус Христос. 49 Богородица неизменно несет с собой Свет, ведь именно она дала миру Вечный Свет, Свет Христов. 50 Согласно апокрифическому «Завету Адама Сифу», в ангельском воинстве выделяется девять чинов (десятый гт падший ангел Сатанаил): 1) ангелы-хранители; 2) архангелы, управляющие в мире всем, кроме человека; 3) начала, которым подчиняются все атмосферные явления (снег, дождь, град, ветер и т.д.); 4) власти, управляющие светилами небесными; 5) силы — воинство Божье, борющееся с демонами; 6) господства, которые определяют царства и предопределяют ход войн; 7), 8), 9) престолы, серафимы и херувимы - непосредственно предстают перед престолом Бога (см. Порфирьев И. Я. Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах и событиях. Казань, 1872, с. 171-172). Интересно сравнить апокрифическую классификацию с ареопагитовской, которая не только сообщает порядок небесной иеархии, но и четко определяет функции каждого чина. 51 Богородица, перемещаясь между раем, адом и престолом Божьим, обрисовывает «пространственную топографию» небесного мира, организованного по вертикали. На самом верхнем уровне как раз и находится Бог- Отец, трансцендентный в своей невидимости. 52 Тем самым здесь выражается дифференцированный подход Богородицы к грешникам, за которых она молит Бога: принцип всепрощения в апокрифе распространяется только на христиан. 53 Иордан — река в окрестностях Иерусалима, в водах которой Иоанн Креститель крестил Иисуса Христа (см. Мф. 3,11-17). 54 Важно отметить, что мученики смогли быть помилованными, хотя бы даже частично, только благодаря Сыну Божьему, Иисусу Христу, только ради Него смилостивился Бог-Отец, а Сам Он смилостивился ради просящих Его. Строго говоря, уже одно пришествие Божьего Сына к страдающим грешникам, свершившееся по воле Бога-Отца, должно было дать им облегчение и успокоение: ведь таким образом они смогли хотя бы в минимальной степени приобщиться к свету. 55 Здесь описывается явление ангела в виде странника. Отношение к страннику определяет здесь праведность Авраама. Страннолюбие вообще высоко ценилось как в иудаизме, так и в христианстве: оказывая благочестивый прием страннику, человек может спасти себя: ведь этот странник может оказаться ангелом — посланником Божьим. С другой стороны, жизнь каждого может обернуться так, что он сам будет вынужден странствовать. Таким образом, оказывая помощь страннику, человек помогает, в сущности, самому себе. Недаром в христианстве земная жизнь воспринимается как странствование, конечная цель которого - обретение покоя в мире горнем.
74 Апокрифические видения небесного мира 56 Роль Авраама как родоначальника еврейского народа видна уже в этимологии его имени: ab ram — др.-евр. «родоначальник множества». 57 Исаак — сын Авраама и Сарры, отец патриарха Иакова; в переводе с древнееврейского его имя означает «смех». 56 Здесь мы опять встречаемся с образом водной границы, отделяющей потусторонний мир от мира посюстороннего. 59 В апокрифе указывается точное соотношение спасенных и наказанных: 1 к 7; поэтому ворота для спасенных маленькие, а для наказанных — большие; апокрифы отличаются от канонических произведений именно своей конкретностью в подобных описаниях. 60 В средневековье процесс определения степени греховности души описывался по аналогии с судебной процедурой. Судьей, взвешивавшим добродетельные и грешные поступки человека, сведения о которых при его жизни сообщались на небо ангелами и записывались в особую книгу, выступал архангел Михаил (см. об этом в Приложении у Ф. Арьеса). Однако абсолютным судьей будет выступать только Бог на Страшном Суде. 61 Любопытно, что в этом апокрифе жестоким судьей выступает не Бог, а Авраам, который не просит о спасении грешников, а, наоборот, наказывает их с такой строгостью, что сам Бог решает возвратить его на землю.
Начало становления умозрительной христианской ангелологии
1 ертуллиан и Ориген жили и творили во времена, когда христианство, осознав теоретически свое принципиальное отличие от античности, еще не могло в мыслительных построениях совершенно отказаться от ее принципов. В этом и заключается трагедия жизни и сознания этих авторов. Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (ок. 160, Карфаген — ок. 220, там же) родился в ятческой семье, получил классическое юридическое образование, выступал в Риме как судебный оратор. В 195 году, сблизившись с сектой монтанистов, проповедовавших аскетизм, скорое Второе Пришествие Христа, близкий конец света и мученичество, он обращается в христианство. Ориген (185, Александрия — 254, Тир) в ранней юности потерял отца, казненного за принадлежность к христианской вере. Все имущество семьи было конфисковано, и семнадцатилетний Ориген, имея на руках мать и шестерых младших братьев, был вынужден стать учителем грамматики и риторики, а с 217 года возглавил христианскую школу в Александрии. Тертуллиан и Ориген были фанатично преданы христианскому миросозерцанию и посвятили ему всю свою жизнь. Их вера исключала какую-либо теоретическую абстракцию, которая преодолевалась энергией самой жизни. Однако именно эти мыслители — впервые в христианстве — поставили проблему умозрительного и теоретического осмысления разных сторон христианской религии. Это оказалось принципиально важным для начинающегося формирования сиапематического христианского богословия. Роль Тертуллиана и особенно Оригена в этом процессе была осевой — они смогли развернуть и представить многие теоретические положения, тем самым показав, из чего должен исходить христианский канон. И если Тертуллиан со своим центральным положением «credo, quia absurdum» («верю, потому что абсурдно») смог в целом уладить конфликтные ситуации с Церковью, то Ориген, который ставил все проблемы несравнимо ярче и глубже, в 231 году был осужден александрийской церковью, что вынудило его перенести свою преподавательскую деятельность в Палестину. Его учение, впрочем, получило должную оценку таких столпов христианства, как Григорий Богослов и Григорий Нисский, а трагическая судьба философа (он умер от пыток в тюрьме во время волны антихристианских гонений) не может не вызывать почтительного уважения. Поэтому неудивительно, что именно с Тертуллиана и Оригена начинает развиваться умозрительная ангелология, которая если и формировалась у них через обращение к понятиям античного сознания, но освещалась уже через энергию жизни и души нового религиозного видения мира.
Оригеи О началах* КНИГА ПЕРВАЯ Глава седьмая О бестелесных и телесных существах 1. Все вышеприведенные рассуждения высказаны нами в виде обыкновенных соображений: после изложения учения об Отце, и Сыне, и Святом Духе мы, по мере сил наших, толковали и рассуждали о разумных существах, руководясь более последовательностью мыслей, чем определенным догматом1. Теперь же рассмотрим то, о чем дальше следует (нам) рассуждать согласно с нашим догматом, т. е. с церковной верой. Все души и вообще все разумные существа, как святые, так и грешные, сотворены, или созданы; все они, по своей природе, бестелесны, но при всем том, даже при своей бестелесности, они, однако, сотворены, потому что все сотворено Богом через Христа, как об этом вообще учит Иоанн в Евангелии в следующих словах: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, Слово было Бог. Оно было вначале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1, 1-3). И апостол Павел, описывая все сотворенное по видам, разрядам и порядку и в то же время желая показать, что все сотворено через Христа, рассуждает следующим образом: «Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано» (Кол. 1,16-18). Итак, апостол ясно возвещает, что во Христе и через Христа создано и сотворено все — видимое, т. е. телесное, и невидимое, под которым, по моему мнению, нужно разуметь не что иное, как бестелесные и духовные силы. Назвавши же вообще телесное и бестелесное, апостол дальше, как мне кажется, перечисляет виды существ (бестелесных), именно — престолы, господства, начальства, власти, силы. Мы сказали об этом, имея в виду перейти дальше по порядку к вопросу о солнце, и луне, и звездах. Спрашивается, нужно ли причислять их к на- чальствам ввиду того, что они, по Писанию, созданы в качестве (архас) для начальства над днем и ночью? Или же нужно думать, * Текст печатается по изданию: Ориген. О началах. СПб.: Амфора, 2000 (в сокращении).
Ориген 79 что они имеют только начальство над днем и ночью, так как на их обязанности лежит освещать их, но что к чину начальств они, однако, не принадлежат? 2. Когда говорится, что все — и небесное, и земное — создано через Него Самого и сотворено в Нем, то, без сомнения, к небесному причисляется также то, что находится на тверди, которая называется небом и на которой утверждены эти светила. Потом, если путем рассуждений уже с очевидностью установлено, что все сотворено и и создано и что между сотворенным нет ничего такого, что не воспринимало бы добра и зла и не было бы способно к тому и другому, то, спрашивается, будет ли последовательным думать так же, как думают некоторые и из наших, а именно, что солнце, луна и звезды неизменны и не способны к противному (движению)? То же самое некоторые думали даже о святых ангелах, а еретики, кроме того, еще о душах, которые называются у них духовными природами. Но посмотрим прежде всего, что же сам разум находит о солнце, луне и звездах, правильно ли мнение некоторых об их неизменяемости и насколько можно подтвердить это мнение Священным Писанием? Иов, по-видимому, показывает, что звезды не только могут быть преданы грехам, но что они даже не свободны от греховной заразы; ибо написано так: «Звезды не чисты пред очами Его» (Иов. 25,5). Конечно, это изречение нельзя понимать в отношении к блеску одного только тела их, наподобие того, как мы говорим, например, о нечистой одежде. Ведь если бы мы стали понимать его в этом смысле, то тогда порицание нечистоты в блеске тела светил, без сомнения, привело бы нас к оскорблению Творца их. Кроме того, если звезды не могут получить ни более светлого тела посредством прилежания, ни менее чистого — через леность, то за что же обвинять их за нечистоту, если они не получат похвалы за чистоту? 3. Но для более ясного понимания этого (изречения) прежде всего должно исследовать, можно ли считать светила одушевленными и разумными; потом — произошли ли души их вместе с телами или же они явились прежде тел; а также — освободятся ли эти души от тел после завершения века, так что светила перестанут освещать мир, подобно тому, как и мы оканчиваем эту жизнь? Правда, исследовать эти вопросы представляется делом довольно смелым; но ввиду того, что наше призвание состоит в ревностном исследовании истины, едва ли будет излишне рассмотреть и исследовать их, насколько это будет возможно для нас, при помощи благодати Святого Духа. Итак, мы думаем, что светила можно считать одушевленными на основании того соображения, что они, по словам Писания, получают заповеди от Бога, а это получение заповедей может относиться только к разумным одушевленным существам. Бог же так говорит: «Я предписал заповедь всем звездам». Но, спрашивается, какие это заповеди? Разумеется, это заповеди, касающиеся
80 Начало становления умозрительной христианской ангелологии того, чтобы каждая звезда, в своем порядке и в своих движениях, давала миру определенное количество света; ведь иным порядком движутся так называемые планеты и иным — светила, называемые неподвижными. Но при этом совершенно ясно, что ни движение тела не может совершаться без души, ни существа одушевленные не могут находиться в какое-либо время без движения. А звезды движутся в таком порядке и так правильно, что никогда не бывает заметно совершенно никакого замешательства в их движениях; ввиду этого было бы, конечно, крайней глупостью говорить, что такой порядок, такое соблюдение правильности и меры выполняются неразумными существами или требуются от них. У Иеремии луна называется царицею неба (Иер. 7, 18). Итак, если звезды одушевлены и разумны, то, без сомнения, у них есть также и некоторое преуспеяние и падение. Слова Иова: «Звезды не чисты пред очами Его» (Иов. 25,5), как мне думается, и выражают именно эту мысль. 4. Если светила суть одушевленные и разумные существа, то последовательность рассуждения требует еще рассмотрения того вопроса, одушевлены ли они вместе с сотворением тел, в то время когда, по слову Писания, «И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды» (Быт. 1,16), или же души их сотворены не вместе с телами, но Бог уже извне вложил (в светила) дух после того, как были сотворены тела их. Я, со своей стороны, предполагаю, что дух вложен извне; но это предположение нужно еще доказать из Священного Писания, потому что на основании свидетельств Писания оно утверждается во всяком случае с большею трудностью, чем с помощью одних только догадок. А посредством догадок это положение можно доказать следующим образом. Если человеческая душа, — которая, как душа человека, конечно, ниже, — не сотворена вместе с телами, но вселена извне, то тем более это нужно сказать о душах живых существ, называемых небесными2. Что же касается людей, то разве можно думать, что вместе с телом образована, например, душа того, кто во чреве запинал своего брата, т. е. душа Иакова? (Быт. 25, 22). Или — разве вместе с телом была сотворена и образована душа того, кто, находясь еще во чреве матери своей, исполнился Святого Духа? Я разумею Иоанна, взыгравшего во чреве матери и с великим восхищением игравшего, когда голос приветствия Марии достиг ушей Елизаветы, матери его (Л к. 1,41 ). Разве также вместе с телом была сотворена и образована душа того, кто еще прежде образования во чреве известен Богу и был освящен Им еще прежде, чем вышел из чрева? (Иер. 1,5). Конечно, не без суда и не без заслуг Бог исполняет некоторых людей Святого Духа, так же как не без заслуг и всвящает. И действительно, как мы уклонимся от голоса, который говорит: «Неужели неправда у Бога? Никак!» (Рим. 9, 14) или: неужели есть лицеприятие у Бога? Но
Ориген 81 именно этот вывод и следует из того положения, которое утверждает существование души вместе с телом. Итак, насколько можно понять из сравнения с человеческим состоянием, я думаю, что все, что самый разум и авторитет Писания, по-видимому, показывают относительно людей, все это гораздо более последовательно должно думать о небесных светилах. 5. Но посмотрим, нельзя ли найти в Священном Писании свидетельства собственно о самих небесных существах. Такое свидетельство дает апостол Павел: он говорит, что «тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, — в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божьих» (Рим. 8, 20-21). Какой же, спрашиваю я, суете покорилась тварь, какая тварь и почему не добровольно, и в какой надежде? И каким образом сама тварь освободится от рабства тлению? В другом месте тот же апостол говорит: «Тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих» (Там же, ст. 19) — и еще: не только мы, но и «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Там же, ст. 23). Итак, нужно еще исследовать, что это за стенание и что за страдания разумеются здесь? Но прежде всего посмотрим, какова та суета, которой покорилась тварь. Я думаю, что эта суета — не что иное, как тела; ибо хотя тело святых и эфирно, но все же материально. Вот почему, мне кажется, и Соломон всякую телесную природу называет как бы тягостной в некотором роде и задерживающей силу духов3; он говорит: «Суета сует, сказал Екклезиаст, суета сует — все суета! Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все — суета и томление духа!» (Екклез. 1, 2,14). Этой именно суете и покорена тварь, в особенности же тварь, имеющая в своей власти величайшее и высшее начальство в этом мире, т. е. солнце, луна и звезды; эти светила покорены суете; они облечены телами и назначены светить человеческому роду. «Суете», говорит, «тварь повинуется не добровольно» (Рим. 8,20); в самом деле, тварь не по своей воле приняла предназначенное служение суете, но вследствие того, что этого хотел Покоривший ее — ради Покорившего, Который в то же время обещал существам, недобровольно покоренным суете, что по исполнении служения великому делу, когда настанет время искупления славы сынов Божьих, они освободятся от рабства тлению и суете. Восприняв эту надежду и надеясь на исполнение этого обетования, вся тварь совокупно стенает теперь, имея, однако, любовь к тем, кому она служит и соболезнует, с терпением ожидая обещанного. Смотри же теперь, к этим существам, покоренным суете не добровольно, но по воле Покорившего и находящимся в надежде на обетования, нельзя ли применить следующее восклицание Павла: «Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Флп. 1,23). По крайней мере, я думаю, что подобным образом могло бы сказать и
82 Начало становления умозрительной христианской ангелологии солнце: «Желание имею разрешиться или возвратиться, и быть со Христом, ибо это несравненно лучше». Но Павел прибавляет еще: «А оставаться во плоти нужнее для вас» (Там же, ст. 24). И солнце, действительно, может сказать: «Оставаться же ρ этом небесном и светлом теле нужнее ради откровения сынов Божьих». То же самое нужно думать и говорить так же и о луне, и о звездах. Теперь посмотрим, что же такое свобода твари и разрешение от рабства. Когда Христос предаст царство Богу и Отцу, тогда и эти одушевленные существа, как происшедшие прежде царства Христова, вместе со всем царством будут переданы управлению Отца. Тогда Бог будет «все во всем»; но эти существа принадлежат ко всему; поэтому Бог будет и в них, как во всем. Глава восьмая Об ангелах 1. Подобным образом должно мыслить, конечно, и об ангелах. Не должно думать, что известному ангелу поручается такая или иная должность, например: Рафаилу — дело лечения и врачевания, Гавриилу — наблюдение за войнами, Михаилу — попечение о молитвах и прошениях со стороны смертных. Нужно полагать, что они удостоились этих должностей не иначе как каждый по своим заслугам и получили их за усердие и добродетели, оказанные ими еще прежде создания этого мира. Затем, в архангельском чине, каждому назначена должность того или другого рода; иные же удостоились быть причисленными к чину ангелов и действовать под начальством того или иного архангела, или, что то же — вождя, или князя своего чина. Все это, как я сказал, установлено не случайно и безразлично, но по строжайшему и справедливейшему суду Божьему и устроено сообразно с заслугами, по суду и испытанию Самого Бога. Таким образом, одному ангелу поручена церковь эфесская, другому смирнская4, один получил назначение быть ангелом Петра, другой — ангелом Павла; затем, каждому из малых, принадлежащих к церкви, дан ангел5, и эти ангелы всегда видят лицо Божье; есть также ангел, ополчающийся окрест боящихся Бога. И все это совершается не случайно и не потому, что ангелы сотворены такими по природе, — это повело бы к обвинению Творца в несправедливости, — но определяется праведнейшим и нелицеприятнейшим распорядителем всего — Богом, сообразно с заслугами и добродетелями и соответственно силе и способности каждого6. 2. Скажем кое-что и о тех,*которые утверждают, что духовные существа различны (по природе), дабы и нам не впасть в нелепые и нечестивые басни этих людей, выдумывающих как между небесны-
Ориген 83_ ми существами, так и между человеческими душами различные духовные природы, созданные будто бы различными творцами. По их мнению, нелепо приписать различные природы разумных тварей одному и тому же Творцу. И действительно это нелепо. Но они неправильно объясняют причину этого различия. В самом деле, нельзя, говорят они, допустить, чтобы один и тот же создатель, без всякого основания, скрывающегося в заслугах, одним дал власть господства, а других подчинил господству первых; одним дал начальство, а других назначил быть подчиненными тем, которые имеют начальственную власть. Но все это, как я думаю, совершенно опровергается тем, изложенным выше, соображением, что причина различия и разнообразия во всех тварях заключается не в несправедливости Распорядителя, но в более или менее ревностных или ленивых движениях самих тварей, направленных в сторону или добродетели, или злобы. Но чтобы легче можно было узнать, что среди небесных существ дело обстоит именно так, мы приведем примеры из прошедших и настоящих деяний человеческих их, дабы на основании видимого заключить о невидимом. Они (сторонники опровергаемого мнения), без сомнения, согласны с тем, что Павел или Петр были духовной природы. Но ведь Павел поступал против благочестия, когда гнал церковь Божью, и Петр совершил очень тяжкий грех, когда на вопрос рабы привратницы с клятвою отрекся от Христа. Каким же образом эти, с их же точки зрения, духовные лица впали в такие грехи? Тем более что сами же они обыкновенно часто говорят и утверждают, что «не может дерево доброе приносить плоды худые» (Мф. 7,18). Итак, если доброе дерево не может приносить худых плодов, а Петр и Павел, по их мнению, были от корня доброго дерева, то каким образом они принесли эти плоды, самые худые? Правда, они могут ответить то, что они обыкновенно вымышляют в этом случае, а именно, что преследовал не Павел, но кто-то другой, — не знаю кто, — бывший в Павле, и отрекся не Петр, но кто-то другой в Петре. Но почему же, спрашивается, Павел, не согрешивши ни в чем, все-таки говорил: я «не достоин называться апостолом, потому что гнал церковь Божью» (1 Кор. 15, 2). Почему также и Петр за чужой грех сам «горько заплакал»? (Лк. 22, 62). Этим, конечно, опровергаются все их нелепости. 3. По нашему же мнению, нет разумной твари, которая не была бы способна как к добру, так и ко злу. Впрочем, говоря, что существо не может принять зло, мы этим самым не утверждаем, что всякое существо, действительно, приняло зло, т. е. сделалось злым. Можно сказать, что всякий человек может выучиться плавать на корабле; но это не будет значить, что всякий человек действительно плавает на корабле; или — всякому человеку возможно изучить грамматическое или медицинское искусство, но это не значит, что всякий человек есть уже врач или грамматик. Вот почему если мы говорим, что
84 Начало становления умозрительной христианской ангвлологии всякое существо может принять зло, то это не значит, что всякое существо уже приняло зло. По нашему мнению, даже дьявол был не неспособен к добру. Но если он мог принять добро, то это еще не значит, что он в действительности пожелал его и привел к осуществлению способность к добру. Согласно приведенным выше свидетельствам из пророков, он был некогда добрым, именно в то время, когда обращался в раю Божьем среди херувимов. Но так как он при этом обладал, конечно, способностью к восприятию или добродетели, или злобы, то в силу этого он уклонился от добродетели и всем своим умом обратился ко злу. Точно так же и прочие твари, ввиду того, что имеют способность и к тому, и к другому (т. е. и к добру, и ко злу), благодаря свободе произволения, избегают зла и прилепляются к добру7. Словом, нет ни одного существа, которое не воспринимало бы добра или зла. Исключение составляет только природа Бога — этого источника всех благ, и природа Христа; ибо Христос есть Премудрость, премудрость же не может принимать глупости, Христос есть Правда, а правда, конечно, никогда не примет неправды, Он есть Слово, или разум, который, конечно, не может сделаться неразумным. Христос есть также Свет, но тьма, как известно, не обнимает света. Подобным образом и святая природа Святого Духа не принимает осквернения, ибо она свята по природе или субстанциально. Если же какое-нибудь другое существо свято, то оно имеет эту святость через усвоение или вдохновение от Святого Духа; оно не по природе обладает ею, но в качестве случайного свойства, которое, как случайное, может прекратиться. Точно так же всякий может иметь и праведность, но только случайную, которая может прекратиться. Можно иметь и мудрость, но также случайную. Впрочем, в нашей власти заключается и то, чтобы утвердиться в мудрости, конечно, под тем условием, если мы, при своем старании плодотворной жизни, будем осуществлять мудрость. И если мы всегда будем поддерживать (в себе) прилежание, будем всегда участниками мудрости, то и самое участие в ней будет у нас или большим, или меньшим, смотря по достоинству жизни или по степени прилежания. Ведь благость Божья, сообразно с требованиями своего достоинства, все призывает и привлекает к тому блаженному концу, когда прекратится и отбежит всякое страдание, печаль и стон. 4. Итак, предыдущее рассуждение, мне кажется, достаточно показало, что начала имеют начальство и каждый из прочих чинов получает свою должность не безразлично и не случайно, но они достигли степени этого достоинства своими заслугами; только мы не можем знать, или спрашивать, каковы именно те действия, за которые они удостоились войти в этот чип. Для нас при этом достаточно только знать, что Бог праведен и справедлив, так как, по мнению апостола Павла, у Бога нет лицеприятия (Кол. 3, 25), и что Он, напротив, все устраивает по заслугам и преуспеянию каждого. Итак,
Ориген 85 должность ангелов дается не иначе, как по заслуге; власти имеют власть не иначе, как за свое преуспеяние; так, назначенные престолы, т. е. начальники суда и управления, выполняют это дело не иначе, как за свои заслуги; господства господствуют точно так же не вопреки заслугам. Словом, все это — как бы один высший и славнейший небесный чин разумной твари, который расположен сообразно со славным разнообразием должностей. Подобным образом нужно думать, конечно, и о противных силах. Получивши место и должность начальств, или властей, или управителей тьмы мирской, или духов непотребства, или духов злобы, или нечистых демонов, — все они имеют эти должности не субстанциально и не потому, что сотворены такими; напротив, они получили все эти степени злобы за свои побуждения и те преуспеяния, которых они достигли в преступлении. Есть еще и иной чин разумной твари, который уже настолько предался злобе, что скорее не хочет, чем не может быть восстановленным: неистовство злодеяний у него превратилось в похоть, которой он услаждается. Третий чин разумной твари составляют существа, назначенные Богом для пополнения человеческого рода, — это души людей, которые ввиду их усовершенствования восприняты даже в вышеупомянутый чин ангельский8. И действительно, некоторые из них берутся в этот чин, это те именно, которые сделались сынами Божьими, или сынами воскресения, или те, которые оставили мрак и возлюбили свет, и стали сынами света, или те, которые преодолели всякую брань и, умиротворившись, сделались сынами мира и сынами Божьими, или те, которые, умертвив свои земные члены и возвысившись не только над телесной природой, но даже над превратными и скоропреходящими движениями своей души, соединились с Господом и сделались чистыми духом, дабы всегда быть одним духом с Ним и все познавать с Ним. Некогда они достигнут такого состояния, что сделаются совершенно духовными и, просветившись в своем уме при посредстве Слова и Премудрости Божьей во всякой святости, будут судить обо всем, а сами не будут судимы никем9. Но, думаем, ни в каком случае нельзя принять того, что утверждают некоторые в своей излишней пытливости, именно, будто души доходят до такого упадка, что, забывши о своей разумной природе и достоинстве, низвергаются даже в состояние неразумных животных или зверей, или скотов. В пользу этого мнения они обыкновенно приводят даже ложные доказательства из Писания. Так, указывают на то, что скот, с которым против природы палась женщина, признается преступным одинаково с женщиной и по закону должен быть побит камнями вместе с женщиной; что бодливый бык, по закону, тоже должен быть побит камнями; что валаамова ослица заговорила, когда Бог открыл ей уста, и бессловесное подъяремное человеческим голосом обличило безумие порока. Мы же не только не принимаем всех
86 Начало становления умозрительной христианской ангелологии этих доказательств, но и самые эти мнения, противные нашей вере, отвергаем и отметаем. Впрочем, несмотря на то, что мы отвергли и отринули это превратное мнение, и- в своем месте и в свое время мы, однако, изложим, как нужно понимать свидетельства Писания, приведенные ими. Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан О крещении* 4. Но достаточно было бы остановиться на том, в чем проявляется сущность крещения, — прежде всего на том, что уже тогда предуказывало в действии Духа Божьего образ крещения: Дух с самого начала мира летал над водами, намереваясь задержаться только над водами окрещенных. Но святое, конечно, находилось над святым и последнее получало свою святость от первого. Ибо всякое подчиненное вещество неизбежно перенимает качество от того, которое находится над ним, особенно телесное у духовного, легко проникающего и овладевающего благодаря тонкости своей субстанции. Таким образом, природа вод, освященная святым, и сама получила способность освящать. Пусть никто не спрашивает: неужели и теперь мы крестимся теми же самыми водами, которые были при самом начале мира? Конечно, не теми же самыми, но из того же рода, поскольку род един, а видов много. Тем же, что свойственно роду, изобилует и вид. Поэтому нет никакой разницы, крестить ли в море или в пруду, в реке или в источнике, в озере или в бассейне. И нет различия между теми, кого Иоанн крестил в Иордане, а Петр в Тибре. Неужели тот евнух, которого Филипп крестил по пути в первой попавшейся воде10, получил больше или меньше благодати? Следовательно, любая вода благодаря преимуществам своего происхождения получает таинство освящения, как только призывается Бог. Ибо тотчас же сходит с небес Дух и присутствует в водах, освящая их Собою, и они, освященные таким образом, впитывают силу освящения. Конечно, здесь есть сходство с обычным действием омовения, только вместо грязи мы покрыты грехами, которые и смываются водой. Но грехи не видны на плоти (никто ведь не носит на коже признаков идолопоклонства, любострастия или обмана), а запечатлеваются в духе, который и есть виновник греха. * Тексты печатаются по изданию·Тертуллиан. Избранные сочинения. М.: Изд. группа «Прогресс», «Культура», 1994 (в сокращении). © Ю. Панасенко, перевод, 2000.
Тертуллиан 87 Ведь дух господствует, а плоть повинуется. Однако и тот и другая делят вину между собой: дух в силу власти, а плоть — из-за служения. Итак, когда благодаря вмешательству ангела воды приобретают целебную силу и дух омывается в водах телесно, плоть в них же очищается духовно. 5. Но язычники, чуждые всякого понимания духовных сил, тем не менее приписывают своим идолам такое же действие. И обманывают себя водами, лишенными силы. Ведь в некоторых мистериях, — например, Исиды или Митры11, — посвящение также происходит через омовение. И даже богов своих они выносят для омовения. Кроме того, они повсеместно очищают селения, дома, храмы и целые города, обнося вокруг них воду и окропляя ею. И, по крайней мере, во время праздника Аполлона и Элевсинских мистерий12 они совершают омовение, веря, что делают это для рождения к новой жизни и освобождения от наказания за свое вероломство. Точно так же у древних всякий, кто запятнал себя человекоубийством, искал очистительные воды. Итак, если благодаря одной только своей природе вода (ведь она лучше всего подходит Для очистительного омовения) привлекает надеждой на очищение, то насколько больше вероятности, что воды станут производить это действие благодаря мощи Бога, Который и есть Творец всей их природы. Если некоторые считают, что вода исцеляет при религиозных обрядах, то какая же религия (religio13) могущественнее религии Бога Живого? Признав Бога, мы здесь распознаем и козни дьявола, соперничающего с делами Бога, когда и сам он упражняется в крещении среди своих. Но что тут общего? Нечистый «очищает», враг «освобождает», осужденный «оправдывает»! Можно подумать, что он сам уничтожает результаты своего «труда», отмывая грехи, которые сам же и внушает. Все это приведено как доказательство для отвергающих веру, раз они менее всего доверяют делам Бога, а верят подражаниям соперника Его. А разве и вообще без всякого таинства нечистые духи не стремятся в воды, подражая известному деянию Духа Божьего в начале мира? Известны разные мрачные источники, и потоки, которые невозможно перейти, и бассейны в банях, и канавы около домов, или цистерны и колодцы, о которых говорят, что они затягивают, — разумеется, силою злого духа. Ведь бывают и утопленники, и «лимфатики», и «гидрофобы», которых воды или умертвили, или наградили безумием и боязнью. Но для чего мы об этом распространяемся? Чтобы никому не показалось невероятным, что святой ангел Бога присутствует в водах, изменяя их во благо человеку, в то время как злой ангел умножает нечистое применение той же стихии на погибель человеку. Если ангел, входящий в воды, кажется чем-то странным, то вот пример, имеющий значение на будущее. Бассейн Вифезды возмущал, входя в него, ангел. Это наблюдали те, кто жаловался на свое здоровье. Ибо если кто-либо
88 Начало становления умозрительной христианской ангелологиь успевал спуститься туда, то после омовения переставал жаловаться Этот образ телесного исцеления свидетельствует и об исцелении ду ховном, — согласно правилу, по которому образ телесного всегда пред шествует духовному. Таким образом, с умножением в людях Божье* благодати более целительны становятся и воды и ангел. То, что преж де исцеляло болезни тела, ныне врачует дух. Что приводило к прехо дящему спасению, ныне преображает для вечного. Что освобождало раз в году одного, ныне ежедневно спасает народы, уничтожая смерть смыванием грехов. С устранением вины устраняется и наказание. Так человек восстанавливается для Бога по подобию того, который прежде был сотворен по образу Божьему. Образ заключается в облике, подобие — в вечности. Ибо человек вновь обретает того Духа Божьего которого получил в начале мира от дуновения Его, но затем утратш из-за греха. 6. Нельзя сказать, что в водах мы обретаем Духа Святого, но, очис тившись в воде благодаря ангелу, мы приуготовляемся для Духа Свя того. И для этого существует прообраз. Ведь так и Иоанн был предге чей Господа, приуготовляя пути Его (Лк. 1,76). Так и ангел, посредниь крещения, смывая грехи, направляет пути (ср. Мф. 3,3) для Духа Свя того, имеющего снизойти на нас. Это очищение проникнуто верой скрепленной печатью во имя Отца и Сына и Святого Духа (ср. 28,19) Ведь если при трех свидетелях подтвердится всякое слово (18, 16) разве нам тем более не будет довольно (как залога нашей надежды) та кого же числа Божественных Имен, ■■**· если при благословении он* для нас и свидетели веры, и поручители спасения? А если свидетельство веры и обетование спасения утверждаются в присутствии троих то необходимо присоединить еще и Церковь. Ибо где пребывают ва Три, то есть Отец и Сын и Святой Дух, там и Церковь, которая есть тело Трех14. О плоти Христа Ангелы Создателя принимали облик человеческий, — это ты ког да-то прочел и поверил, что они имели подлинное тело, что ноги ю омыл Авраам, что их руками был восхищен из Содома Лот и что ангел, боровшийся с человеком очень крепким телесно, возжелав освободиться от того, кто крепко держал его. Значит, то, что дозволено было ангелам, стоящим ниже Бога, — именно, обратившись г телесность человеческую, остаться тем не менее ангелами, — это ть отнимаешь у Бога, более могущественного? Как будто бы Христос не мог, поистине облекшись в человека, оставаться Богом! Неужтс и эти ангелы являлись как телесные призраки? Но этого ты не по смеешь утверждать. Ведь если у тебя ангелы принадлежат Творцу как и Христос, то Он будет Христом того же Бога, что и ангелы, ι
Тертуллиан 89 они будут таковы же, каков Христос15. Если бы те книги Писания, которые противоречат твоему мнению, ты в одном случае не отвергал бы так усердно, а в другом не подделывал, тебя смутило бы здесь Евангелие Иоанна, где говорится, что Дух, снизошедши в теле голубя, пребыл на Господе (1,32; Мф. 3,16). И хотя это был Дух, но голубь был столь же действительным, сколь и Дух, и Он не погубил свою сущность, приняв сущность чужую. Однако ты спрашиваешь, где же осталось тело голубя, когда Дух был вновь восхищен на небо, а равным образом и тело ангелов. Оно было восхищено таким же образом, каким было явлено. Если бы ты видел, как оно создавалось из ничего, ты знал бы, как оно уходит в ничто. Если начало его было невидимым, то таков же и конец. Однако в то время, как оно было видимо, оно обладало телесной плотностью. Невозможно, чтобы не существовало того, о чем говорит Писание. 6. Однако кое-какие ученики сего Понтийца, мнящие себя умнее наставника, допускают во Христе действительность плоти, — не переставая, впрочем, отрицать Его рождение. «Он, — говорят, -^ мог иметь плоть, но отнюдь не рожденную». Значит, как обычно говорится, попали мы из огня да в полымя, от Маркиона16 к Апеллесу, который, покинув учение Маркионово, пал плотью к женщине, а потом был вознесен духом до девицы Филумены, и ею был побужден проповедовать действительность плоти Христовой, но без рождения. И этому ангелу Филумены апостол ответствовал бы теми же самыми словами, коими уже тогда предвозвестил его, говоря: Если бы ангел с неба благовествовал вам иначе, чем мы благовествовали, да будет анафема (Гал. 1, 8). Возразим мы и на то, что они измышляют сверх этого. Они признают, что Христос действительно имел тело. Какова же его материя, если не того свойства, в каком она являлась? Откуда тело, если тело ггл не плоть? Откуда плоть, если она не рождена — ведь она должна родиться, дабы стать тем, что рождается. «От звезд, — отвечают они, — и от субстанций вышнего мира Он получил плоть»; и при этом добавляют, что не нужно удивляться телу без рождения, ибо и у нас ангелам можно было являться во плоти без участия чрева. Мы признаем, что говорят и такое; но как быть с тем, что при этом вера одного толка заимствует свои доказательства у другой веры, на которую нападает? Что общего с Моисеем у того, кто отвергает Бога Моисеева? Если Бог другой, то и дела Его будут другие. Но пусть все еретики пользуются Писанием Того, чьим миром они также пользуются. Против них будет и то свидетельство суда, что свои поношения они воздвигают На собственных Его примерах. Истине легко одержать верх, даже и не выдвигая против них таких возражений. Итак, те, которые рассуждают о плоти Христа по примеру плоти ангелов, говоря, что Он не рожден, хотя имеет плоть, — те пусть сравнят причины, по каким являлись во плоти Христос и ангелы.
90 Начало становления умозрительной христианской аигелологии Ни один из ангелов никогда не сходил для того, чтобы быть распятым, чтобы претерпеть смерть и от смерти воскреснуть. Если никогда не было подобной причины для воплощения ангелов, то вот тебе и объяснение, почему они получали плоть, не рождаясь. Они не при- ходили, чтобы умереть, значит, и не для того, чтобы родиться17. А Христос, Который действительно послан был для смерти, должен был поэтому обязательно и родиться, чтобы Он мог умереть. Умирает обыкновенно лишь то, что рождается. У рождения со смертью взаимный долг. Назначенность к смерти есть причина рождения. Если Христос умер по закону того, что умирает, а умирает то, что рождается, то отсюда следовало или, лучше сказать, этому предшествовало, что Он и родился по закону того, что рождается; ибо и умереть Он должен был по закону того самого, что умирает именно потому, что рождается. Негоже было бы не родиться по тому самому закону, по какому подобало умереть. «Но тогда между двумя ангелами Сам Господь явился Аврааму во плоти, но без рождения», — а вот на это как раз была другая причина. Впрочем, вы не признаете этого, ибо не признаете того Христа, Который уже тогда и обращался к роду человеческому, и освобождал, и судил его в облике плоти, которая не была еще рождена, ибо не была назначена к смерти прежде, чем возвещено было о Его рождении и смерти. Итак, пусть они [маркиониты] докажут, что ангелы эти получили плотскую сущность от звезд. Но если не могут доказать, — об этом ведь нет ничего в Писании, — то не оттуда и плоть Христова, к которой они приноровляют пример ангелов. Понятно, что ангелы носили не собственную плоть, поскольку это духовные субстанции, и если имеют тело, то особого рода; на время, впрочем, они способны преображаться в человеческое тело, дабы могли являться людям и общаться с ними. Поэтому, раз не сказано, откуда они получили свою плоть, то нашему разуму не пристало сомневаться, что это свойство ангельского могущества -н принимать телесный облик, но не из материи. «Но, — говоришь ты, — сколь более подходит им брать его из материи!» Однако об этом ничего не известно, ибо Писание сего не указывает. Впрочем, если они способны делать себя тем, чем не являются по своей природе, то почему они не могут создать себя не из материи? Если они становятся тем, чем не являются, почему не из того, что не существует? Однако то, что не существует, если и возникает, то из ничего. Поэтому не спрашивается и не показывается, что сталось после с их телами. То, что возникло из ничего, в ничто и обратилось. Те, которые могут обратить самих себя в плоть, способны и само ничто обратить в нее. Изменить природу есть большее дело, чем создать материю. Но если бы даже ангелам необходимо было заимствовать плоть из материи, то, конечно, более вероятно, что из земной материи, нежели из какого-нибудь рода небесной субстанции: ведь эта плоть оказалась до того земно-
Тертуллиан 91 го свойства, что питалась земною пищей. Могло, конечно, статься, что и звездная плоть, хоть и не была земной, питалась земною пищей таким же образом, каким земная плоть питалась пищею небесной, хотя и не была небесной. Ведь мы читали, что манна была пищей для народа: Хлеб ангелов, — говорит [Писание], — ел человек (Пс. 77, 25)18. Этим, впрочем, отнюдь не умаляется совершенно особое свойство плоти Господней, которая имела другое предназначение. Тому, Кто намеревался быть действительным человеком вплоть до самой смерти, подобало облечься в ту плоть, которой свойственна смерть; но плоти, которой свойственна смерть, предшествует рождение. 14. Но Христос, говорят они, представлял собою и ангела19. На каком же основании? На том же, что и человека. Стало быть, одинакова и причина, по которой Христос представлял человека, и причина эта — спасение человека. А именно, Он сделал это для восстановления того, что погибло. Погиб человек, и нужно было восстановить человека. Но для принятия Христом вида ангельского никакой такой причины не было. Ибо если ангелы и осуждены на погибель, в огонь, уготованный дьяволу и ангелам его (Мф. 25, 41), — то никогда не обещалось им восстановление. Никакого повеления об освобождении ангелов Христос не получил от Отца. А того, чего Отец не обещал и не повелевал, Христос не мог и исполнить. Для чего же тогда принял Он природу ангельскую, если не для того, чтобы с помощью этого сильного союзника способствовать освобождению человека? Но разве Сын Божий не мог один освободить человека, совращенного одним-единственным змеем? Значит, у нас уже не один Бог и не один Спаситель, если спасение вершат двое и к тому же один нуждается в другом. Однако в том ли дело, чтобы Он освободил человека при содействии ангела? Почему же Он тогда снизошел для того, что намеревался свершить через ангела? Если через ангела, что же делал Он Сам? А если Сам, то что остается ангелу? Он наименован ангелом великого замысла, то есть вестником: но это название Его обязанности, а не природы. Ибо Он должен был возвестить миру великий замысел Отца, а именно, о восстановлении человека. Именно поэтому не должно считать Его таким же ангелом, каковы Гавриил и Михаил. Ибо и хозяин виноградника посылает сына своего к возделывателям, как и прислужников, чтобы истребовать плодов; однако сын не должен считаться одним из прислужников по той причине, что принимает на себя обязанность служителей. Поэтому я, наверное, предпочел бы сказать, что Сам Сын есть ангел, то есть вестник Отца, нежели то, что ангел пребывает в Сыне. Но поскольку и о Самом Сыне возвещено: Не много умалил Ты Его пред ангелами (Пс. 8, 6), — то как можно представить Его ангелом, так униженного пред ангелами, что Он становится человеком, как Сын человеческий и плотью и душою? Он — Дух Божий и сила Всевышнего
92 Начало становления умозрительной христианской ангелологии (Лк. 1, 35), а потому нельзя считать Его ниже ангелов, ибо Он — Бог и Сын Божий. Стало быть, сколь сделался Он ниже ангелов, приняв природу человеческую, столь же не уступал им, будучи ангелом. Это могло бы согласоваться с мнением Эвиона, полагающего, что Иисус — просто человек, из одного семени Давидова, то есть не Сын Божий; разумеется, кое в чем Он славнее пророков, ибо в Нем, считает Эвион, обитал ангел, — подобно тому, как в Захарии. Но Христос никогда не произносил: И говорит мне ангел, рекущий во мне (ср. Зах. 1,14), — и не повторял даже обычные слова пророков: Так говорит Господь. Он Сам был Господом, лично, от Своей власти говорящим: Я говорю вам. К чему еще слова? Послушай Исайю, восклицающего: Не ангел, и не посланнику но Сам Господь спас их (ср. Ис. 63,8-9). О воскресении плоти 36. Посмотрим теперь, не возвысил ли Господь еще более наше суждение, низвергнув хитрость саддукеев20? Цель саддукеев была, по моему мнению, в опровержении воскресения, ибо они не признавали спасения ни души, ни плоти и поэтому заимствовали довод в пользу своего мнения там, где вера в воскресение, пожалуй, в наибольшей степени уязвима, а именно: будет ли плоть вступать в брак после воскресения или нет. Повод к этому вопросу дала одна женщина, которая выходила замуж за семерых братьев и породила сомнение, для кого из них она воскреснет. Но пусть будет сохранен смысл как вопроса, так и ответа, и спор будет решен. Ведь саддукеи отвергали воскресение, а Господь утверждал его, порицая их за то, что они не знают Писания (а именно тех мест, которые учат о воскресении), за то, что не веруют в силу Божью, способную воскрешать мертвых; затем Он присовокупил, что мертвые воскресают (Лк. 20,37) (вне сомнения), утверждая то, что отрицалось, а именно — воскресение мертвых Богом Живым. Этими словами Он утвердил то воскресение, которое отрицалось, а именно — воскресение обеих субстанций человека. И если Он тогда отрицал, что мертвые вступят в брак, это не значило, что они не воскреснут. Напротив, Он назвал их сынами воскресения (Там же, 36), ибо через него они некоторым образом рождаются, а после него не вступают в брак; воскреснув, они станут равны ангелам (Там же, 36), потому что не будут вступать в брак из опасения смерти, а перейдут в состояние ангельское через облечение в нетление, изменив, однако, воскресшую субстанцию. Впрочем, никто не спрашивал бы, будем мы опять жениться и умирать или нет, если бы не вызывало сомнения восстановление именно той субстанции, которая, собственно, производит смерть и брак, то есть шкГги. Итак, у тебя есть Господь, утверждающий против иудейских еретиков то, что и ныне отрицается христианскими саддукеями, кто есть воскресение всего человека.
Тертуллиан 93 62. Впрочем, конец этому прению кладет речение Господа: Будут, — говорит Он, - как ангелы (Мф. 22, 30). Если им не нужно будет вступать в брак (ибо они не будут подвержены смерти21), то, конечно, у них не будет и сообразной этому потребности телесного существования. Бывало, однако, что и ангелы становились как люди: ели, пили и простирали ноги для омовения. Разумеется, приняв облик человеческий, они сохраняли свою внутреннюю сущность. Значит, если ангелы, став как люди и совершая телесные действия, пребывали в субстанции духа, — почему же люди, став как ангелы, не могут принять духовное расположение, пребывая в той же субстанции плоти? Приняв ангельский облик, они не станут зависеть от обычаев плоти более, чем ангелы в облике человеческом зависели от обыкновений духа. Они вовсе не утратят плоти потому, что будут свободны от ее обычных потребностей, как и ангелы не перестали пребывать в духе, отрешась от обыкновений духа. Поэтому Он не сказал: будут ангелами (дабы не отрицать, что они люди), но: как ангелы (дабы оставить их людьми). Он не упразднил той сущности, которой приписал сходство. О женском убранстве 1. Если бы на земле было столько же веры, сколько ожидается награды на небесах, то ни одна из вас, любезные сестры, познав Бога Живого и усвоив подобающее женщине место, не захотела бы нарядных, пышных одежд, но предпочла бы в одежде грязной и траурной предстать в образе Евы скорбной и кающейся, чтобы покаянным видом своим хотя бы отчасти загладить вину Евы — тяготеющий над человечеством первородный грех. В муках ты будешь рожать детей, будешь угождать желаниям мужа, и он будет повелевать тобой (Быт. 3, 16). И ты еще не знаешь, что Ева — это ты? Приговор Божий над женским полом остается в силе, пока стоит этот мир, а значит, остается в силе и вина. Ведь именно ты по наущению дьявола первой нарушила Божью заповедь, сорвав с запретного дерева плод. Именно ты соблазнила того, кого не сумел соблазнить дьявол. Ты с легкостью осквернила человека, это подобие Бога; наконец, исправление вины твоей стоило жизни Сыну Божьему. И после этого ты еще смеешь украшать свое презренное тело? Если бы от начала мира были в употреблении милетская шерсть, китайский шелк,тирийский пурпур, фригийские вышивки и вавилонские покрывала, блестящий жемчуг и искрящиеся самоцветы, если бы алчность человеческая уже научилась из земли извлекать золото, а женское кокетство — пользоваться зеркалом, то изгнанная из рая, уже мертвая Ева, думаю, и этим бы соблазнилась. Значит, и теперь, если женщина рассчитывает на второе рождение, она должна отка-
94 Начало становления умозрительной христианской ангелологии заться от роскоши, которой Ева не знала при жизни. Осужденной и мертвой женщине роскошь пригодится разве что для похорон. 2. Ведь и те, кто изобрел эти излишества, все равно что приговорены к смерти, а именно: ангелы, с неба бросившиеся к дочерям чело- веческим (Быт. 6, 2), чтобы еще и этим опозорить женщин. Сначала простодушным людям они показали, как добывать из земли металлы, объяснили свойства трав и силу заклинаний, обучили их суетным наукам, включая астрологию, а потом, специально для женщин, создали украшения: ожерелья из отборных камней, золотые браслеты для рук, всевозможные румяна, притирания и черный порошок, чтобы подводить глаза. О вещах этих можно судить по качествам их изобретателей: грешники не научат праведности, любовники — целомудрию, отступники от Святого Духа *- страху Божьему. Если говорить о науках, то дурные учителя только дурному и научат. Если же это — плата за удовлетворение похоти, то это — позорная плата. Стоило ли ценою таких последствий узнать роскошь и приучиться к ней? Неужели без украшений они не смогли бы нравиться людям, если внушили страсть даже ангелам, когда украшаться еще не умели? Или их поклонники-ангелы были бы им менее угодны, если бы ничего им не подарили? Уму непостижимо, но именно этим прельстились дочери человеческие, которые вышли за ангелов и которым их брак дорого обошелся. Ведь ангелы, которые тем временем осознали глубину своего падения и после того, как любовная страсть их испарилась, затосковали по небу, за соблазнившую их природную красоту отомстили женам, чтобы те не радовались своему счастью, но за отход от простоты и скромности вместе с ними попали у Бога в немилость. Они знали, что Богу неугодны роскошь, тщеславие и стремление выглядеть привлекательно. Тех ангелов, конечно, мы будем судить (ср. 2 Петр. 2,4), ибо они — не ангелы, а демоны, от которых мы при крещении отреклись, и их провинность даже людям дает право судить их. Так на что остается им надеяться перед судьями? Что общего у будущих судей с будущими подсудимыми? То же, я полагаю, что у Христа сВелиалом (2 Кор. 6,15). Сможем ли мы уверенно взойти на судейский помост, чтобы вынести приговор тем, к чьим дарам мы продолжаем стремиться? Ведь и вам Бог обещал ту же, ангельскую, сущность, тот же, что и мужчинам, пол, то же почетное зва ние судей. И если здесь мы не вынесем предварительный приговор, заранее осудив те их проступки, за которые будем судить их потом то не мы над ними, а скорее они будут над нами судьями. 3. Знаю, что книгу Еноха, в которой предсказано такое будущее ан гелов, некоторые отвергают на том основании, что она не входит и ι еврейский канон. Надеюсь, они не считают, что она была написана дс потопа, а после этой всемирной катастрофы смогла уцелеть. А если они с этим согласны, то пусть припомнят, что правнуком Еноха бы/ переживший катастрофу Ной, который благодаря семейному преда
Примечания 95 нию слушал о богоугодности своего прадеда и обо всех его пророчествах, так как Енох своему сыну Мафусалу поручил передать их своим потомкам. Итак, Ной сохранил пророчество Еноха, — не умолчал же он о других предсказаниях: как о милости Бога, спасителя своего, так и о славе своего потомства. Но даже если бы это было не столь очевидно, есть и другой довод за подлинность этой книги. Ной также мог воссоздать ее, уничтоженную потопом, как Ездра восстановил еврейское Писание после разрушения вавилонянами Иерусалима. А так как Енох в той же книге пророчествует и о Господе, нам не следует отвергать ничего из того, что имеет к нам отношение. К тому же сказано: Всякая боговдохновенная книга пригодна для воспитания (2 Тим. 3,16). Иудеи позднее могли ее и отвергнуть, как и многое другое, напоминавшее о Христе. Неудивительно, что они не признали говорившие о Нем книги, если позднее не признали Его Самого. Добавьте сюда и то, что пророчество Еноха засвидетельствовано у апостола Иуды. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Этой фразой Ориген четко выражает принцип своего философско- богословского творчества: ориентироваться на очевидность мышления, предстающего главным основанием и источником суждений. Именно такой подход привел в конечном счете к осуждению оригеновского учения на VII, VIII и IX Вселенских Соборах. Но при этом нужно иметь в виду, что во времена Оригена многие христианские догматы находились на стадии формирования, а потому ни они, ни христианская традиция еще не могли служить источником богословских суждений, основывавшихся только на усилии личного сознания, на которое и опирался Ориген. Кроме того, Ориген, будучи крупным философом, не был свободен от воздействия античной философии, значение которой для раннего христианства нельзя оценивать только негативно. 2 Здесь Ориген признает, во-первых, что душа человека ниже душ небесных светил, а во-вторых, что и в том и в другом случае души существовали еще до того, как были сотворены тела, с которыми они соединились. Именно это положение о предсуществовании душ и их вечном сосуществовании в Боге послужило одним из основных поводов для осуждения учения Оригена канонической Церковью. 3 Такая оценка материальной телесности характерна для манихейства и гностицизма, во многом ориентировавшихся в этом вопросе на неоплатонизм. В основе их подхода лежит дуалистическое противопоставление духа и тела как двух принципиально неоднородных и враждебных друг другу начал. 4 В Откровении св. Иоанна Богослова называется семь церквей, каждой из которых соответствует свой ангел: эфесская, смирнская, пергамская, фиа- тирская, сардисская, филадельфийская и лаодикийская (см. Откр. 1,11-20). 5 Имеется в виду ангел-хранитель, но, как видно из текста, Ориген полагает, что ангел-хранитель может быть только у христианина.
96 Начало становления умозрительной христианской ангелологии 6 Здесь хорошо представлен оригеновский рационализм, в соответствии с которым ангелы сотворены по природе равными, с одинаковыми возможностями, но по мере проявлений и осуществлений этих возможностей, т. е. в процессе индивидуализации ангелов, обнаруживается уровень их способностей и мера их заслуг, что и выступает для Бога критерием, по которому Он справедливо отводит ангелам заслуженное ими место в небесной иерархии. Такой взгляд на ангелов осуждался Церковью, считавшей их сотворенными с самого начала неоднородными. Таким образом, причина различия ангелов и других ангельских чинов не в них самих и их проявлениях, а в их природе, которая изначально определена в своей особенности Богом. Понимание ангелов как индивидуальных личностей впоследствии не раз подвергалось критике как на Востоке, так и на Западе. Таким образом, Бог выступает у Оригена как абсолютно справедливый судья, выносящий свое решение не по своей воле, а строго в соответствии с подлежащими оценке действиями ангелов. В таком подходе, имеющем свои корни в античной философии Разума, Бог уже не выступает как недоступное пониманию, тайное начало — не Бог определяет судьбу тварей, а они сами заслуживают ее себе, Бог же только фиксирует их результаты. 7 Открытость разумного существа как добру, так и злу есть лучшее подтверждение наличия у него свободной воли, способной выбирать свою позицию по отношению к этим двум полюсам. Именно поэтому в христианстве не раз подчеркивалось, что никто не должен считать себя при жизни абсолютно закрытым для тьмы, ибо возможность попасть в ее власть всегда сопровождает человека — существо свободное в своем выборе и непредопределенное в нем. Однако никто из разумных существ (а у Оригена даже Сатана) не может считать себя закрытым для света и добра В этой связи уместно процитировать некоторые суждения «об основаниях зла», высказанные в XI веке византийским императором и мыслителем Исааком Комнином Себастократором: «И конечно, в первую очередь зло не присутствует в ангелах. Если благообразный посланец сообщает божественное благо (его бытие как причастное является вторичным, как причину же оно имеет сообщаемое первичное), то ангел является образом Божьим, явлением умопостигаемого света, чистым зеркалом, самым отчетливым неизменным, незамутненным, непорочным образом воспринимающим целое. Если правило таково, что наиболее достойным печати умопостигаемого света является знающий Бога, тот, кто в самом себе несмешанным образом возжигает несмешанный [божественный свет], то как можно лучшим в этом отношении будет считаться молчание посвященных. Хотя зло вовсе не находится в ангелах, однако наказание прегрешившего предполагает существование пороков. Действительно, в этом речении [обращенном к нижестоящим] и исправляется порок оступившихся и отрешаются от служения Богу непосвященные в божественные таинства. Вместе с тем зло не находится в наказывающем, но в тех, кто заслуживает того, чтобы быть наказанным, и не в том, откуда исходит отлучение от служения, но в том, что становится проклятым и несвященным, неспособным к непорочности. Если это бытие таково, что является обнаружением блага, то каким образом здесь может присутствовать зло? Там, где действительно присутствует зло, отсутствует и никак не проявляется благо, но скрывается природа, относящаяся к противоположному. В ангелах же, обнаруживающих изначальное благо (подобно тому как в преддверии святилища уже присутствует сверхсу-
Примечания 97 щее божество, ибо тем, что мы стремимся к знанию его сверхблагости, обнаруживаем все [это] в себе), — отсутствует зло» (перевод И. Гончарова). 8 Этим утверждением Ориген показывает, что он не рассматривает души людей отдельно от ангельского чина, который выступает для них, таким образом, пределом совершенства, наградой за их благочестие. Вообще же небесный мир разумных существ включает в себя ангельский чин, дьявольский чин и, видимо, человеческий чин. 9 Говоря здесь о «чистых духах», Ориген явно считает их полностью свободными от всех тяжестей тела, которое иначе, чем преграда для духа, им и не рассматривается. Именно такой взгляд на тело опровергал Тертуллиан. 10 Обращаясь к процедуре крещения, Тертуллиан стремится показать соотнесенность в ней духовного и телесного, отмечая, правда, что эта соотнесенность присутствует в воде не изначально, но приобретается ей благодаря ангелу, который освящает воду. 11 Исида (егип. — «трон», «место» ) — в египетской мифологии богиня плодородия, воды, ветра, мореплавания, символ женственности, семейной верности; в греко-римском мире ее называли «та, у которой тысяча имен». Митра (авест. — «договор», «согласие») — в древнеиранской мифологии бог солнца, его имя также связывается с идеей договора, согласия, примирения и упорядочивания. 12 Аполлон в греческой мифологии сын Зевса и Лето, брат Артемиды, олимпийский бог, сочетающий в себе как губительные, так и целительные функции, как мрачные, так и светлые стороны; выступает как бог солнца и красоты, воин, врач, музыкант, прорицатель, основатель городов и т. д. Элевсинские мистерии — ежегодные древнегреческие празднества в честь Деметры и Персефоны, происходившие в г. Элевсин. 13 Religio — лат. «связь», «отношение». 14 Уже в Новом Завете Иисус Христос говорил о «храме Тела Своего» (Иоан. 2, 21); каноническое христианство называет Церковь «телом Христовым», но Тертуллиан говорит здесь о Церкви как теле Троицы, и это различие принципиально. 15 Здесь не проводится принципиального различия в вопросе отношения Христа и ангелов к телесности: автор считает, что ангелы, как и Христос, в своих явлениях представали в действительном телесном воплощении. В канонической христианской ангелологии на этот счет имелось обратное мнение: ангелы, в отличие от Христа, только являлись в теле, выступая как «телесные призраки», создавая иллюзию своей телесности, хотя и у них есть свое, «духовное тело». В дальнейшем именно реальная телесность Христа будет доводом в пользу признания его богочеловечества и тем самым подчеркнет преимущество самого человека перед ангелами. 16 Маркион — один из крупнейших гностиков II века, родом из Понта (отсюда и прозвище — Понтиец), был богатым судовладельцем. Выступал с планами реформирования Церкви, после неудачи в их осуществлении основал около 144 года свою религиозную общину. Стремился к разграничению Закона и Евангелия, иудаизма и христианства. Для Маркиона Иисус Христос был только духом. Маркионово учение особенно близко апостолу Павлу. В VI и VII веках маркионизм сближается с родственным ему манихейством (в том числе и по гностическому учению об зонах), образуя своим союзом основу для ереси павликиан, потрясшую Церковь в VIII и IX веках.
98 Начало становления умозрительной христианской ангелологии 17 Явления ангелов человеку происходили именно как явления ангелов, хотя и облеченных в человеческий образ. Необходимость в этом объясняется посреднической деятельностью ангелов как «служебных духов» (Евр. 1, 14). В Христе же вочеловечивается Сын Божий, являя себя как богочеловека, пришедшего в мир, чтобы спасти людей, «смертию смерть поправ». 18 Здесь признается возможным, что ангелам доступна причастность материальности, как и в случае с человеком. Однако подобное предположение должно быть отвергнуто в силу того довода, что ангелы создавались Богом как существа однородные, как духовные начала, а человек был сотворен как существо неоднородное, объединяющее в себя начало материальное, плотское, и начало божественного духа. 19 Вопрос об отношениях Христа и ангелов находился в центре внимания апостола Павла, в частности — в его Послании к евреям, где однозначно указывается на превосходство Христа перед ангелами и снижение их значения с приходом в мир Богочеловека, вочеловечившегося Сына Божьего (см. об этом в Приложении у А. Швейцера). * Саддукеи — религиозно-политическая группировка, состоявшая из иудейских аристократов и высшего духовенства. Саддукеи отрицали устное предание, веру в Воскресение, ангелов, последний Суд держась буквы Библии, главным образом Торы. Во времена земной жизни Христа составляли большинство в Синедрионе. 21 В Евангелиях несколько раз встречается рассказ о женщине, которая после смерти мужа вышла замуж за его брата, который тоже умер, и так она имела семь мужей. Саддукеи спросили Христа: чьей женой она будет там, на небесах? На что Он ответил, что на небе этой проблемы и не может быть, так как там никто не женится и замуж не выходит (см. Мф. 22, 23-33; Мк. 12,19-27; Лк. 16,19-31). Этим четко показано, что единственная по сути функция брака — это продолжение рода людского, а поскольку на небе нет смерти, то отпадает и необходимость в браке, притом что люди после Воскресения будут пребывать «в теле».
«Лествица Иакова»· Небесная иерархия Дионисия Ареопагита
*
Дионисий Лреопагит (то есть член Ареопага, древней судебной коллегии в Афинах), образованный афинянин Ιββκα, занимает важное место в персонологии Нового Завета. Обращенный в христианство самим апостолом Павлом и ставший его учеником (см.Деян. 17,34), он был первым епископом Афин. До наших дней дошли десять посланий и четыре трактата — «О небесной иерархии», «О церковной иерархии*, «О божественных именах» и «Мистическое богословие», — которые традиционно ассоциируются с именем Дионисия и составляют так называемый «Corpus Areopagiticum». Однако в настоящее время установлено, что труды эти принадлежат другому автору, жившему и творившему не ранее второй половины V века. Основным доводом в пользу такого вывода является даже не то, что впервые эти сочинения упоминаются лишь в 533 году, во время переговоров между православными и монофиситами, имевшими место в Константинополе. Гораздо существенней такой объективный временной критерий, как особенности языка этих произведений, а также некоторые бытовые реалии, наличие которых в текстах позволяет уточнить время их написания. Кроме того, определенные места в тексте трактатов указывают на то, что их автор был знаком с трудами неоплатоника Прокла (412, Константинополь — 485, Афины). Для нас, впрочем, основное значение имеет здесь не личность автора рассматриваемых текстов и не время их написания, а представленная в них концепция иерархии, в первую очередь иерархии небесной. Именно в трактате «О небесной иерархии» автор полней и ярче всего соединяет неоплатонические положения об абсолютной неопределяемости, неопи- суемости и непозноваемости Бога с положением об условной возмолсности восходить к богопознанию через тюследовательное восхождение по лестнице небесной иерархии — так называемой 4лествице Иакова». Эта небесная иерархия до сих пор остается фундаментальным основанием для развития христианской ангелологии. Особый интерес представляют комментарии к тексту трактата, сами по себе являющиеся выдающимся памятником классического православного богословия. Речь идет о схолиях (греч. scholia — примечание), которые традиция приписывает выдающемуся представителю восточной патристики, преподобному Максиму Исповеднику. Мы публикуем их в сокращенном виде в качестве примечаний к трактату «О небесной иерархии».
Дионисий Ареопагит О небесной иерархии* Глава 3 Что такое иерархия и какая от нее польза 1. Иерархия, по моему разумению, есть священное устроение, знание и действие, уподобляющееся, насколько это возможно, божественному и к дарованным ей от Бога озарениям соразмерно для богоподражания (см. Еф. 5,1) возводимое. Богоподобная же красота, как простая, как благая и как совершенноначальная1» вполне чиста2 от всякого неподобия, и каждому по достоинству преподает свой свет, и в божественнейшем таинстве посвящения совершенствует в нее посвящаемых в гармонии с неизменным своим образом. 2. Итак, цель иерархии >-по возможности уподобляться (см. Мф. 5,48) Богу и соединяться с Ним (см. Ин. 17,21-23; 1 Кор. 6,17; Гал. 3, 28), полагая Его наставником всякого священного как знания, так и действия, неуклонно взирая на Его божественнейшее великолепие, по мере сил его запечатлевая и участников3 своих делая божественными подобиями — зерцалами прозрачнейшими и чистыми (см. Прем. 7, 26, ср. 2 Кор. 3, 18), — приемлющими светона- чальный и богоначальный луч и священно преисполняемыми даруемого света, его же затем щедро на других изливающими по богоначальным законам (см. 1 Кор. 12, 4-11). Ибо непозволительно для свершителей священных таинств или для принимающих священное посвящение ни вообще что-либо делать вопреки священным порядкам своего Совершенноначалия, ни существовать иным образом, если они стремятся к Его божественному сиянию, на Него святопристойно взирают и отображают соразмерно каждому из священных умов. Следовательно, упоминающий иерархию вообще указывает на некий священный порядок — образ богона- чального великолепия, — совершающий посредством чинов и свя- щенноначальных знаний святое таинство своего озарения и в меру дозволенного своему первоначалу уподобляющийся (см. 1 Кор. 12,4). Ибо для каждого из удостоившихся иерархии совершенство со- * Текст печатается по изданию: Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии. СПб.: Глаголъ, 1997 (в сокращении). © М. Ермакова, перевод, 2000.
Дионисий Ареопагитп ЮЗ стоит в том, чтобы по мере своих возможностей возвыситься до бо- шподражания и, что божественнее всего, сделаться, как говорит Слово, «соработником Богу» (см. 1 Кор. 3, 9, ср. 3 Ин. 8) и обнаружить в себе по мере сил проявляемое божественное действие. Поскольку чин4 иерархии заключается в том, чтобы одним очищаться, а другим очищать, одним просвещаться, а другим просвещать, одним совершенствоваться, а другим совершениодействовать, бого- подражание у каждого будет находиться в гармонии с этим же порядком. Божественное Блаженство5, говоря мирским языком, чисто от всякого неподобия и исполнено света вечного, совершенно и не нуждается ни в каком совершенствовании, очищая, просвещая и совершенствуя, но есть скорее само очищение, просвещение и совершенство — свыше всякого очищения и света и до всякого совершенства — Самосовершенноначалие и Причина всякой иерархии, превознесенная по своему превосходству надо всем священным. 3. Так вот, я полагаю, очищаемые должны становиться совершенно чистыми и освобождаться от всякого неподобного смешения (см. Лк. 14,33; Еф. 4.22; Кол. 3,9), просвещаемые ~* исполняться божественного света, возвышаясь для достижения созерцательного состояния и мощи во всенепорочных очах ума, совершенствуемые же должны, преодолевая несовершенство, становиться причастниками совершенного знания созерцаемых святынь, очистители — в изобилии очищения преподавать прочим собственную непорочность, просветители, как светлейшие умы, способные как к приобщению к свету, так и к преподанию его и преблаженно исполняемые священного сияния, — весь изливаемый на них свет посылать на достойных света; наконец, тайносовершители, как сведущие в преподании таинств, должны посвящать совершенствуемых всесвященным наставлением в познании созерцаемых святынь. Итак, каждый чин иерархического устройства по мере своей возводится к божественному сотрудничеству/благодатью и богоданной силой исполняя все то, что естественным и сверхъестественным образом присуще Бого- началию, и сверхсущностно Им осуществляется, и в священном порядке является боголюбивым умам для возможного подражания. Глава 4 Что означает название ангелов 1. Вполне, как я полагаю, определив, что такое иерархия сама по себе, теперь мы должны воспеть иерархию ангельскую и созерцать надмирными очами ее священные отображения в Слове, чтобы через мистические образы возвыситься до его богоподобнейшей простоты и в богопристойном почитании и обрядоначальных благодарениях восславить начало всякого знания о иерархии.
104 «Лествица Иакова» Прежде всего следует высказать ту истину, что пресущественное Богоначалие, утвердив по благости все сущности существующих вещей, привело их к бытию. Ибо свойственно Причине всего и все превышающей Благости к приобщению6 себе призывать все сущее, как каждому определено по его мере. Итак, промыслу, проистекающему от пресущественного и всепричинного Божества, причастно все сущее, ибо его просто бы не было7, если бы оно не причаствова- ло Сущности и Началу сущего0. В самом деле, все неживое причастно Ему своим существованием (ибо бытие всех есть Божество, что превыше бытия), живое — Его превышающей всякую жизнь животворной силе, словесное же и разумное — Его превосходящей всякое слово и всякий разум самосовершенной и предсовершенной премудрости. Очевидно, что близки к Божеству те из сущностей, которые причастны Ему многими способами. 2. Итак, святые порядки небесных сущностей в причастности богоначальному раздаянию превышают и только существующее, и живущее без разума, и свойственное нам разумное. Ибо, настраивая свой ум на богоподражание, на богоначальное подобие надмирно взирая и стремясь сообразовать с ним разумный свой вид, они поистине полнее приобщены к нему, как ближайшие, и вечно (см. Мф. 18, 10) к вершине, насколько это позволено, простирающиеся в усердии к божественному и неколебимой любви и первоначальные озарения невещественно и несмешанно воспринимающие, с ними сообразуясь и разумною имея всю жизнь. Таким образом, они первые многообразно причаствуют Божеству и первые многообразно раскрывают богоначальную сокровенность, а потому помимо всех и ангельского именования9 они избранно удостоились, что богоначальное озарение прежде всего на них изливается и через них переходят к нам превышающие нас откровения. Именно так, как утверждает богословие, через ангелов нам был дарован закон (см. Деян. 7,53; Гал. 3,19; Евр. 2,2), и наших славных10 — прежде закона и после дарования закона живших —. отцов ангелы к Божеству возводили, то тому, что должно делать, научая и на прямой путь истины от заблуждений и нечестивой жизни наставляя, то священные чины, или сокровенные видения надмирных тайн, или некие божественные предвозвещения разъяснительно открывая. 3. Если же кто скажет, что некоторым из святых прямо и непосредственно11 бывали богоявления (см. Быт. 12, 7; 18, 1; 28, 13), тот пусть ясно уразумеет из священнейших Речений, что то, что есть12 сама сокровенность Божия, «никто не видел» (Ин. 1,18; ср. 1 Ин. 4,12; 1 Тим. 6,16) и не увидит, богоявления же святым бывали в виде подобающих Богу откровений через некие священные и соразмерные созерцающим видения. А всепремудрое богословие это видение, которое явило в себе самом начертанное — как в образе13 неизобразимого — божественное подобие, поскольку оно возводит созерцающих его к Божеству,
Дионисий Ареопагит 105 справедливо называет богоявлением14, потому что через него для созерцающих происходит божественное озарение и они свято посвящаются в нечто божественное. Именно этими божественными видениями наши славные отцы были посвящаемы с помощью небесных сил. Разве предание Речений не утверждает священное установление15 закона как самим Богом Моисею прямо дарованное, чтобы воистину нас наставить, что оно есть божественного и священного закона отображение? И разве богословие не учит ясно и тому, что оно пришло к нам через ангелов, поскольку Богом узаконенный порядок полагает это возведение к Богу вторых при помощи первых в качестве закона? Ибо не только для высших и низших, но и для равночинных умов пресущест- венным Чиноначалием всех определен этот закон, чтобы в каждой иерархии были первые, средние и последние чины и силы и чтобы боже- ственнейшие были посвятителями и руководителями меньших при божественном возведении, озарении и приобщении. 4. Для меня очевидно, что и в божественную тайну Иисусова человеколюбия сперва были посвящены ангелы, а затем через них и к нам стала переходить благодать знания. Так и божественнейший Гавриил16 посвящал (см. Лк. 1, 11-17) священноначальника Захарию, что сын, который сверх чаяния, по благодати Божьей, у него родится, станет пророком грядущего во благо и во спасение миру человеческого богодеяния Иисусова, а Марию (см. Л к. 1, 26-33) научил, что в ней зародится богоначальная тайна неизреченного богосозидания. Другой же ангел наставлял Иосифа (см. Мф. 1,20-23), что воистину исполнилось обещанное Богом прадеду его Давиду (см. 2 Цар. 7, 8-17), третий пастухам, как удалением от мира и молчанием очистившимся, благовестил (см. Л к. 2,8-12), и с ним «множество воинства небесного» (Лк. 2, 13) это многопетое славословие передало жителям земли. Обратимся же к высочайшим светоявлениям Словес. Ибо вижу, что и Сам Иисус — наднебесных сущностей пресущественная Причина, — в неизменном виде придя к нам, не отступает от Им учрежденного и избранного, подобающего людям благочиния, но покорно повинуется Отца и Бога через ангелов передаваемым определениям (см. Флп. 2, 6-8), также при их посредничестве возвещается Иосифу (см. Мф. 2, 13) Отцом устроенное удаление Сына в Египет (см. Мф. 2,19-21) и затем в Иудею из Египта возвращение, мы видим, что через ангелов Он подчиняется Отеческим законам. Я позволю себе не упоминать, как для сведущего известное, то, что открыто нашими священническими преданиями и об ангеле17, укрепившем Иисуса (см. Лк. 22, 43), или что и Сам Иисус, ради спасительного для нас благодеяния войдя в чин возвестителя, был провозглашен «Ангелом великого совета» (Ис. 9,5)*, ибо, как Он Сам наподобие ангела говорит, все, что услышал от Отца, возвестил нам (см. Ин. 8,26-28; 15,15). * В русском Синодальном переводе эти слова отсутствуют.
106 «Лествица Иакова» Глава 5 Почему все небесные силы называются общим именем — ангелы Такова, по-моему, причина ангельского названия в Речениях. Но, как я полагаю, необходимо исследовать, почему богословы все неоес- ные сущности18 вместе называют ангелами, а приступая к разъяснению их надмирных порядков, собственно ангельским именуют19 лишь чин, окончательно божественные небесные чина завершающий20, а перед ним как высшие полагают порядки архангелов, и начала, и власти, и силы, и все прочие превосходящие их сущности, сколько их известно разъяснительным преданиям Словес. Мы же считаем21, что во всяком священном порядке высшие чины имеют и озарения, и силы также и низших, но последние не причастны тому, чем обладают превосходящие их. Итак, святейшие чины высочайших сущностей богословы также называют и ангелами (ибо и они -»- возвестители богоначального озарения). Последний же чин небесных умов нет смысла именовать началами, престолами или серафимами, ибо он высочайшим силам не причастен, но как он сам возводит к свету Богоначалия, ему ведомому, наших22 боговдохновенных иерархов, так и всесвятые силы превосходящих его сущностей возводят к Божеству этот завершающий23 ангельские иерархии чин, если только кто-нибудь не станет утверждать и то, что ангельское название является общим для всех небесных сил богоподобию и Богом даруемому свету. Но чтобы лучше и тоньше выразить смысл сказанного, давайте благочестиво рассмотрим святопристойные свойства каждого небесного порядка, раскрываемые в Речениях. Глава 6 · Какой порядок небесных сущностей первый, какой средний и какой последний 1. Сколько порядков наднебесных сущностей, каковы они и каким образом их иерархии осуществляются, точно знает, я утверждаю, только их божественное Совершенноначалие, кроме того, и сами они знают собственные силы и озарения и свое священное и надмирное благочиние. Ибо мы тайны наднебесных умов и святейшие их совершенства постичь не в силах, разве только предположить, что в той мере, насколько Богоначалие через них, превосходно себя знающих, нас посвятило. Стало быть, мы не будем говорить ничего от себя произвольно, но что нам известно из ангельских видений, которые созерцали священные богословы, то мы по возможности и изложим. 2. Всего небесных сущностей богословие разъяснительными именами назвало девять (см. Пс. 79, 1; Ис. 6,1-2; Иез. 10, 1; Иуд. 9;
Дионисий Ареопагит 107 Εφ. 1, 21; Кол. 1, 16; 2, 10; 1 Фес. 4, 16); их наш божественный священ но посвятитель24 разделяет натри тройственных порядка. И первый25, как он сообщает, есть тот, что вечно пребывает около Бога (см. Ис. 6, 2), близок к Нему и прежде остальных допущен непосредственно с Ним соединиться. Ибо, говорит он, откровение священных Словес передает, что святейшие26 престолы (см. Кол. 1,16) и многоокие и многокрылые чины, названные на еврейском языке херувимами и серафимами, по превышающей всех близости к Богу располагаются непосредственно27 вокруг Него. Именно об этом тройственном чине наш славный наставник говорил как о едином, равночинном и истинно первой иерархии, богоподобней которой и непосредственно к первоначальным озарениям Богоначалия ближе нет; второй порядок, он говорит, есть исполняемый властями20, господствами и силами, а третий в последних небесных иерархиях — порядок ангелов, и архангелов, и начал. Глава 7 О серафимах, херувимах и престолах и о первой их иерархии 1. Принимая такой порядок святых иерархий, мы утверждаем, что всякое название небесных умов раскрывает богоподобное своеобразие каждого. Сведущие в еврейском говорят, что и святое имя серафимов означает «возжигатели», или «пламенеющие», а херувимов г.гт «обилие знания», или «излияние премудрости». Итак, по справедливости высочайшими сущностями священно исполняется первая из небесных иерархий, обладающая чином, превышающим все прочие, так как пребывает непосредственно близ Бога и первоначальные богоявления и освящения на нее, как на ближайшую, переходят прежде всего. Потому и называются они «пламенеющими», престолами и «излиянием премудрости» — именем, раскрывающим их богоподобные свойства. В самом деле, название серафимов разъяснительно указывает на их вечное движение вокруг божественного и нескончаемость, жар, быстроту и кипучесть этого непрестанного, неослабного и неуклонного движения, также на их способность возвышающе и действенно уподоблять себе низших, словно заставлять кипеть и распалять их до равного жара и очищать их, подобно урагану и всесжигающему огню, а также на их явное, неугасимое, всегда одинаково подобное свету и просвещающее свойство гт прогонять и истреблять всякое порождение тьмы и мрака; имя же херувимов раскрывает их способность познавать и видеть Бога и воспринимать высочайшее светодаяние, а также созерцать в первозданной силе богоначальную красоту, преисполняться Умудряющего подаяния и щедро приобщать низших к излиянию
108 «Лествица Иакова» дарованной премудрости; а имя высочайших и возвышенных престолов (см. Кол. 1,16) означает их чистую превознесенность над всякой земной приниженностью29, надмирную устремленность вверх, за всяким пределом неизменное водворение и со всею мощью незыблемое и прочное обитание близ поистине Наивысшего, приятие во всем бесстрастии и невещественности богоначального наития и богонос- ное30 усердное воспарение к божественным пристанищам. 2. Таково наше разъяснение их имен, а теперь следует сказать, что такое, по нашему мнению, их иерархия. В самом деле, о том, что цель всякой иерархии неизменно связана с богоподражательным богоупо- доблением и что все занятие иерархии делится на священное приобщение и на преподание другим беспримесного очищения, божественного света и совершенствующего знания, достаточно уже, я полагаю, нами было сказано. Теперь же я молюсь, чтобы достойным высочайших умов образом рассказать, как их иерархия раскрывается в Речениях. Надо полагать, что у первых сущностей, которые, располагаясь за преосуществляющим их Богоначалием и словно в преддверии Его построившись, превосходят всякую невидимую и видимую возникшую силу, есть своя и во всем единообразная иерархия. Так вот, чисты они, нужно думать, не просто как свободные от нечестивых пятен скверны и мерзостей и как недоступные вещественным воображениям31, но как беспримесно превышающие всякое принижение и все священное, но низшей ступени/по высочайшей святости надо всеми бого подобней шими силами превознесенные, и как незыблемо придерживающиеся своего находящегося по неизменному боголюбию в вечном и однообразном движении чина, и совершенно неведающие в сторону худшего почему-либо умаления, и содержащие чистейшее святилище своего богоподобного своеобразия вечно неизменным и неподвижным; с другой стороны, и созерцают они не как наблюдатели чувственных и разумных символов, разнообразием наблюдения, даруемого Священным Писанием, возводимые к Божеству, но как насыщенные высочайшим светом всякого невещественного познания и исполненные, в меру дозволенного, пресущественным трисвет- лым созерцанием благотворной изначальной Красоты, точно так же приобщения к Иисусу32 они удостоены не в священнозданных образах, зримо запечатлевающих Его обожествляющее33 подобие, но как воистину к Нему приближающиеся в первом причащении знанию Его богозданных светов и, конечно, потому что бого подражание им высочайше даровано и они по возможности приобщаются к Его божественным и человеколюбивым достоинствам в первозданной силе; равным образом, совершенными их следует почитать не потому, что они озарены различительным34 знанием священного многообразия, но как исполненных первого ft преимущественного обожения благодаря высочайшему, доступному ангелам знанию богодеяний. Ибо не через другие святые сущности, но Самим Богоначалием священно-
Дцоиисий Ареопагит 109 начальству ем ые, устремляясь непосредственно к Нему своей все превышающей силой и чином, они утверждаются в пречистом и совершенно незыблемом, и к созерцанию невещественной умопостигаемой красоты в меру дозволенного привлекаются, и посвящаются в доступные познанию смыслы божественных деяний, как первые и близкие к Богу, Самим Совершенноначалием свыше священнона- чальствуемые. 3. Итак, богословы ясно указывают на то, что младшие порядки небесных сущностей благопристойно научаются божественным знаниям от превосходящих их, те же, что выше всех, при посвящении в меру дозволенного озаряются Самим Богоначалием. Ведь некоторых из них богословы представляют от первых чинов священно посвящаемыми в то, что в человеческом образе Вознесшийся на небеса есть Господь небесных сил и Царь славы (см. Пс. 23,10; Мк. 16, 19; Лк. 24, 50-53), иных же — о Самом Иисусе недоумевающими и желающими приобщиться к знанию Его нас ради совершенного богодеяния, и Самого Иисуса — непосредственно их посвящающим и в первую очередь им открывающим Свое человеколюбивое благодеяние. Ибо говорит: «Я глаголю правду и суд спасения» (Ис. 63, 1). Но изумляюсь я, что даже первые из наднебесных сущностей, настолько всех превышающие, как и парящие в середине, с благоговением стремятся к богоначальным озарениям. Ведь они не сразу вопрошают: «Отчего червлены ризы Твои?» (Ис. 63, 2) — но сначала в недоумении задают вопрос сами себе, тем обнаруживая, что хотят научиться и стремятся к познанию божественных дел, однако, не предваряя озарения, даруемого лишь по божественном выступлении. Таким образом, первая иерархия небесных умов, Самим Обрядоначалием священноначальствуемая, в непосредственном к Нему устремлении всесвятейшего очищения, безмерного света, предсо- вершенной завершенности соразмерно себе исполняясь, очищается, просвещается и совершенствуется, становясь чистой от всего низкого, полной изначального света и причастной перводанному знанию и пониманию. Заканчивая, я не без основания, пожалуй, скажу еще, что участие в богоначальном познании есть и очищение, и просвещение, и совершенствование, словно бы очищающее от неведения по чину даваемым знанием совершеннейших таинств, просвещающее тем же божественным познанием, которым и очищает сущность, не созерцавшую прежде то, что теперь открывается через высочайшее озарение, и вновь совершенствующее тем же самым светом — усвоенным35 знанием светлейших тайн. 4. Таков, по моему разумению, первый порядок небесных сущностей, «вокруг*6 Бога» (см. Ис. 6, 2; Откр. 4,4; 5,11; 7,11 ) и при Боге непосредственно стоящий, и просто и бесконечно в вечном Его познании в хороводе кружащий по высочайшему для ангелов, находящемуся в непрестанном движении храму, и многие блаженные
110 «Лествица Иакова» видения чисто созерцающий, простыми и непосредственными блистаниями озаряясь и насыщаясь божественной пищей, обильною в перводанном излиянии, но единою неразнообразным и единотво- рящим единством богоначального угощения, многого приобщения к Богу и содеяния с Ним удостоенный, благодаря уподоблению Ему, в меру возможного, прекрасными свойствами и деяниями, многое из божественного превосходно познающий и причащающийся, в меру дозволенного, богоначальному знанию и ведению. Потому богословие и преподало живущим на земле его (первого порядка) гимны, в которых священно открывается превосходство его высочайшего озарения. Ибо одни из этого чина, скажу, используя чувственный образ, «как шум вод» (ср. Иез. 1, 24; Откр. 19, 6), восклицают: «Благословенна слава Господа от места своего!»'7 (Иез. 3, 12) — а другие это многопетое святейшее богословие выкликают: «Свят, свят, свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!» (Ис. 6,3). Но эти наивысшие песнословия наднебесных умов мы уже представили, насколько возможно, в сочинении «О божественных гимнах», где о них, по нашему мнению, сказано довольно; чтобы напомнить, в настоящее время оттуда достаточно повторить то, что первый порядок, богословским знанием в меру дозволенного просвещенный от самой богоначальной Благости, преподал его — как благообразная иерархия — и следующим после него чинам, наставляя, кратко говоря, тому, как Само поклоняе- мое, преблагословенное и всеславное Богоначалие богоприемлю- щим умам надлежит с благоговением по возможности познавать и воспевать, — ибо они, как богоподобные, суть божественные «мест та», как говорят Речения, богоначального38 «покоя» (см. Ис. 66, 1; ср. 3 Цар. 8,30; 2 Пар. 6,41), — а также, что Оно есть поистине Единица39 (монада) и триипостасное Единство (генада), от наднебесных умов до самых пределов на все сущее распространяющее свой благостнейший промысел, как всякой сущности преначальное Начало и Причина, неудержимым объятием всех пресущественно охватившая. Глава 8 О господствах, силах и властях и о средней их иерархии 1. А теперь нам следует перейти к среднему порядку небесных умов, в меру возможного созерцая надмирными очами эти господства и поистине мощные видения божественных властей и сил. Ведь каждое название превышающих нас сущностей выявляет бо- гоподражательные особенности их богоподобия. Так, святых господств разъяснительное имя указывает, я полагаю, на некое нерабо-
Дцонисии Ареопагит 111 лепное и свободное от всякой земной приниженности восхождение, вообще ни к одному из тиранических неподобий никоим образом не склоняемое, а также на само непреклонное господство, которое преодолевает, как и подобает свободному, всякое ослабляющее порабощение, недоступно никакому принижению и лишено всякого неподобия, к истинному Господству и Господоначалию40 непрестанно стремится и для господственного с Ним сходства в меру возможного благовидно преобразует и себя, и тех, кто за ним, ни к чему всуе кажущемуся, но к истинно сущему всецело обратившись и господо- начальному богоподобию, по мере сил своих, вечно причащаясь. А имя святых сил выражает некую мужественную и нерушимую доблесть, присущую всем их богоподобным действиям, которая при восприятии даруемых ей богоначальных озарений не бессильно изнемогает, но мощно восходит к богоподражанию, не оставляет по робости своей богоподобного движения, но неуклонно взирает на придающую силы сверхсущностную Силу, силообразным Ее подобием в меру возможности становясь и к Ней как к изначальной силе с силой обратившись, а на следующих по рангу богоподобно нисходит, даруя силу; имя святых властей выявляет равночинное божественным господствам и силам, упорядоченное и настроенное для божественных восприятий благочиние и устроение надмирной и разумной власти, которая не тиранически употребляет свои властные силы на худшее, но неудержимо и с благочинием к божественному и сама восходит, и тех, кто после нее, благопристойно ведет, и Началовластию, творящему власть, в меру дозволенного уподобляется41, и Его, насколько ангелам посильно, освещает в благоучрежден- ных чинах своей властной силы. Обладающий этими боговидными свойствами средний порядок небесных умов названным способом очищается, просвещается и совершенствуется богоначальными озарениями, даруемыми ему как второму через первый иерархический порядок и вторично передаваемыми через этот средний чин следующим. 2. Несомненно, весть, которая, как говорят42, переходит от одного ангела к другому, мы сделаем символом издали осуществляемого и ослабевающего при продвижении к более низким чинам совершенства. Ибо, как утверждают искушенные43 в наших священных таинствах, самостоятельные преисполнения божественным совершеннее богосозерцательных причащений посредством других; так, я полагаю, непосредственное приобщение ангельских чинов, первыми устремляющихся к Богу, очевиднее, чем те, которые совершаются при посредничестве. Вот потому нашим священническим преданием первые умы и называются совершительными, светопо- дательными и очистительными для меньших силами, что те их помощью возводятся к пресущественному Началу всех и, в меру им дозволенного, причащаются обрядоначальным очищениям, просве-
112 «Лестпвица Иакова* щениям и совершенствам. Ведь божественным Чиноначалием всецело и богопристойно узаконено, чтобы вторые приобщались к богона- чальным озарениям через первых. Ты обнаружишь, что и у богословов говорится об этом во многих местах. Ибо, когда божественное Отеческое человеколюбие, наказав Израиль во обращение его ко священному спасению и мстительным и неукротимым язычникам на исправление предав для всяческого приведения к лучшему опекаемых Его промыслом, из плена вызволяло и к прежнему благополучию снисходительно возвращало, один из богословов, Захария, видел одного из первых, как я полагаю, и близких к Богу ангелов (ибо ангельское именование, как я сказал, есть общее для всех небесных чинов), от Самого Бога усвоившего об этом, как сказано, «слова утешительные» (Зах. 1, 13), и другого из меньших ангелов, идущего впереди навстречу первому, словно для приятия и причащения озарению, затем ему первый ангел, как священноначальник, сообщает Божью волю и поручает научить богослова, что «плодовито Иерусалим заселит окрестности по причине множества людей» (Зах. 2, 8)*. Другой же из богословов, Иезекииль, говорит, что это всесвященно узаконено Самим превышающим херувимов (см. Иез. 10, 18) преславным Божеством. Ибо Оно, как сказано, Отеческим человеколюбием через наказание Израиль к лучшему приводя, присудило по свойственной Богу справедливости отделять неповинных от виновных: это узнает первый после херувимов, препоясанный по чреслам сапфиром ангел, который облачен в подир44 (см. Иез. 9, 2) как символ священноначалия, прочим же ангелам, имеющим секиры, божественное Чиноначалие приказывает узнать от первого Божье об этом определение. Ведь первому велел Господь пройти посреди Иерусалима и сделать знак на челах45 неповинных людей (Иез. 9, 4), другим же: «Идите вслед за ним в город и поражайте, и не жалейте очами вашими... а ко всем тем, на ком есть знак, не приближайтесь» (Иез. 9, 5-6). А что сказать об ангеле, возвестившем Даниилу: «Вышло слово» (Дан. 9,23)? Или о самом первом, взявшем огонь между херувимами (Иез. 10, 6)? Или о том — и это еще сильнее обнаруживает ангельское благочиние, — что херувимы влагают огонь в руки облаченного в святую одежду? Или о призвавшем божествен ней шего Гавриила46 и молвившем ему: «Объясни ему видение» (Дан. 8, 16)? Или обо всем прочем, что священные богословы говорят о богоподобном благоустроении небесных иерархий, которому благочиние нашей иерархии47 в меру сил уподобляясь, понесет как в отражениях ангельскую красоту, через нее преобразуясь и восходя к пресу- щественному Чиноначалию всякой иерархии? * См. стих 4 русского Синодального перевода.
Дионисий Ареопагит 113 Д . Глава 9 V О началах, архангелах и ангелах и о последней их иерархии 1. Для священного рассмотрения нам остается заключающий ангельские иерархии порядок, образуемый богоподобными началами, архангелами и ангелами. Во-первых, полагаю, необходимо по мере моих сил дать разъяснение их святых имен. Ведь имя небесных начал обнаруживает их богоподобную начальственность и — в соответствии со священным и подобающим для начальственных сил чином — предводительство, и способность всецело обращать себя к преначальному Началу, и другими начальственно руководить, и самому этому началотворящему Началу по мере сил служить отображением, и пресущественное Его чиноначалие представлять устроением начальственных сил. 2. Святых же архангелов порядок одночинен небесным началам, ибо уних и у ангелов одна, как я сказал, иерархия4* и одно устроение. Однако, поскольку нет иерархии, которая не имела бы и первые, и средние, и последние силы, святой чин архангелов, благодаря серединному положению в иерархии, в общении соединяет крайние чины. Ведь он общается и со святейшими началами, и со святыми ангелами: с первыми потому, что к пресущественному Началу изначально обращен, и Его по возможности отображает, и ангелов единотворит через свои гармоничные и упорядоченные невидимые предводительства; а со вторыми, поскольку относится к чину истолковательному, богоначальные озарения согласно иерархии через первые силы принимая и ангелам их благообразно возвещая, а через ангелов и нам являя, по священной мере каждого из божественно озаряемых. Ибо ангелы, как мы уже говорили прежде, окончательно все порядки небесных умов завершают, как в последнюю очередь49 среди небесных сущностей обладающие ангельским свойством и нами предпочтительно по сравнению с первыми чинами называемые ангелами тем более подобающим образом, чем с более очевидными вещами соприкасается их иерархия и чем более близка она к миру. Ибо высочайший50, как сказано, порядок, как приближающийся к Сокровенному в первую очередь, сокровенным, надо полагать, образом священноначальствует над вторым, второй же, который исполняется святыми господствами, и силами, и властями, предводительствует иерархией начал, архангелов и ангелов более явно, чем первая иерархия, но более сокровенно, чем последующая; начал же, и архангелов, и ангелов провозвестничес- кий порядок руководит человеческими иерархиями51 друг через друга, чтобы по чину происходило возведение к Богу, обращение, приобщение к Нему и соединение с Ним, а также и благообразно всем иерархиям Богом даруемое и приобщительно, в соответствии
114 «Лестница Иаковар· со священнейшим порядком нисходящее наитие. Поэтому-то богр- словие и уделило ангелам нашу иерархию, называя Михаила (ом. Дан. 10, 13, 21) князем иудейского народа, а прочих — князьями других народов. Ибо «поставил» Всевышний «пределы народов по числу ангелов Божиих» (Втор. 32, 8). 3. Если же кто скажет52: Почему же только еврейский народ был возводим к богоначальным озарениям? — следует ответить, что не прямое попечение ангелов53 надо считать причиной уклонения прочих народов к неистинным богам, но что они сами отпали от прямого восхождения к божественному, благодаря собственным наклонностям — себялюбию, гордыне и соответственному почитанию вещей, лишь кажущихся им достойными Бога. Есть свидетельство54, что и сам еврейский народ это же испытал, ибо «ведение» Бога, говорит Писание, «ты отверг» (см. Ос. 4,6) и во след сердца своего ходил (ср. Иер. 9,14). Ибо жизнь наша не подвластна необходимости, и божественные светы промыслительного озарения не ослабляются свободной волей управляемых Промыслом, но умственных очей55 несоответствие делает преисполненное Отчей благостью све· тодаяние или совершенно недоступным для приобщения56 и, в силу их сопротивления, непередаваемым, или причащения делает неравными, малыми или большими, неясными или явными, хотя луч источника един, прост, вечно неизменен и прераспростерт. Но поскольку и во главе других народов, из которых и мы обратились к беспредельному и обильному морю, раскинувшемуся для всех в готовности57 к преподанию богоначального света, не какие-то чужие боги стояли, но единое Начало всех (см. Втор. 6, 4; 32, 39; Рим. 10, 12; 1 Кор. 8, 4-6; Еф. 4, 6), и к Нему возводили последовавших за ними священноначальствующие над каждым народом ангелы, — нужно вспомнить Мелхиседека, настоящего боголюбивейшего свя- щенноначальника не несуществующих богов, но истинно сущего Всевышнего Бога. Ибо Мелхиседека не только боголюбцем, но также и священником (см. Быт. 14, 18) богословы назвали не просто, но чтобы ясно показать благоразумным, что он не только сам к истинно сущему Богу обратился, но к тому же и для других как свя- щенноначальник был наставником при восхождении к истинному и единому Богоначалию. 4. Напомним твоему разумению иерархии и о том, что и фараону (см. Быт. 41, 1) ангелом, приставленным к египтянам, и властителю вавилонскому (см. Дан. 2, 1) — своим ангелом в видениях разъяснялась забота и воля всеобщего Промысла и Господства, и для этих народов служители58 истинно сущего Бога становились наставниками, после того как толкование видений, запечатленных ангелами, было Богом через ангелов открыто Даниилу (см. Дан. 2, 19) и Иосифу (см. Быт. 41, 39), близким к ангелам святым мужам. Ибо едино всех Начало и Промысел (см. Рим. 3, 29; 10,12), и нико-
Дионисий Ареопагит 115 им образом не следует полагать, что иудеями исключительно59 руководило Богоначалие, а над другими народами начальствуют '**· отдельно, или наравне с Ним, или в противоположность Ему — ангелы или какие-то другие боги, но слова эти в соответствии с этим же священным разумением надо понимать не так, что Бог власть над нами поделил с другими богами или ангелами, а в удел Израилю Сам Себя определил в народоначальники и народоводители, но что сам единый для всех промысел Всевышнего всех людей разделил по их собственным ангелам для возвышающего руководства ко спасению, но из всех почти один Израиль к свету и познанию истинного Господа обратился. Потому богословие, разъясняя, что Израиль принял жребий служения истинно сущему Богу, говорит: «И был часть Господа»60 (Втор. 32,9), показывая же, что он наравне с прочими народами был отдан одному из святых ангелов, чтобы через него познать единое Начало всех, оно говорит, что народом иудейским руководит Михаил (см. Дан. 10,13, 21), ясно поучая нас, что один над всеми Промысел, все невидимые и видимые силы сверхсущностно превышающий, ангелы же, во главе каждого народа стоящие, в меру сил возвышают всех, добровольно к Нему как к своему началу следующих. Глава 10 Повторение и краткое изложение ангельского благочиния 1. Итак, мы показали, что самый старший порядок приближенных к Богу умов, священноначальствуемый совершенноначальным озарением, непосредственно к нему простираясь, очищается, просвещается и совершенствуется сокровеннейшим и яснейшим светом Богоначалия; сокровеннейшим — как более разумным и более простым и единотворящим, а яснейшим — как перводанным, перво- явленным и более цельным, в него как в чистый порядок полнее изливаемым, затем им соответственно второй чин, а вторым третий, третьим же наша священная иерархия в божественной гармонии и соразмерности по тому же закону благоу порядочного чиноначалия священноначально возводится к преначальному Началу и Завершению всякого порядка. 2. Все умы суть выразители61 и вестники (ангелы) тех, кто им предшествует, старшие — Бога, их движущего, а прочие соответственно — умов, движимых Богом. Ибо всеобщая пресущественная Гармония до такой степени предусмотрела священный порядок и упорядоченное возведение каждого из словесных и разумных существ, что и для каждой иерархии установила святопристойные чины, и каждую иерархию мы видим разъятой на первые, средние и
116 «Лествица Иакова* последние силы, и каждый, собственно говоря, чин Она разделила на те же самые боговдохновенные согласия. Потому и говорят богословы, что божественнейшие серафимы62 друг другу взывают (см Ис. 6,3), ясно тем, как я полагаю, показывая, что первые преподают вторым богословские знания. 3. Я могу, пожалуй, с полным основанием добавить, что и сам по себе каждый небесный и человеческий ум имеет собственные и первые, и средние63, и последние чины и силы, соответственно проявляющиеся для своих уже упомянутых восхождений к священ- ноначальным озарениям по мере каждого, благодаря которым каждый — насколько ему дозволено и доступно — причащается пречистому очищению, преисполненному свету и предсовершен- ному совершенству. Ибо нет ничего самого-по-себе-совершенного или вообще не нуждающегося в совершенстве, кроме истинно Самосовершенного и Предсовершенного. Глава 11 Почему все небесные сущности называются общим именем — небесные силы 1. Определив их, стоит подумать, по какой причине все ангельские сущности вместе мы обыкновенно называем небесными силами (см. Пс. 23, 10; 79, 5; 102, 21; 148, 2; Дан. 3, 61). Ведь нельзя же сказать, как об ангелах, что порядок святых сил есть самый последний из всех, что хотя порядки высших сущностей причастны свято- пристойному озарению низших, последние же озарению первых — никогда, и что якобы поэтому все божественные умы называются небесными силами, а серафимами, престолами и господствами — нет. В самом деле, последние сущности не причастны свойствам высших полностью. Однако и ангелы, и еще прежде их архангелы, и начала, и власти, полагаемые богословием после сил, часто вместе с остальными святыми сущностями называются нами обобщенно небесными силами. 2. Мы же говорим, что, используя имя небесных сил для всех вообще сущностей, мы не вносим какого-либо смешения в свойства каждого порядка, но поскольку все небесные умы в соответствии с надмирным своим значением разделяются на три: на сущность, силу64 и действие (энергию), — то когда мы, невзирая на различия, называем небесными сущностями или небесными силами все или некоторые из них, следует понимать, что мы тех, о ком идет речь, представляем иносказательно, по сущности или силе каждого из них, ибо высшие свойства уже достаточно определенных нами святых сил отнюдь не приписываем также и меньшим сущностям в нарушение несмешиваемого чиноначалия ангельских порядков.
Дионисий Ареопагит 117 Ведь согласно принципу, много раз нами прямо изложенному, высочайшие порядки в избытке обладают священными свойствами65 также и низших, но последние высшей целостности старших не имеют, так как им через первых лишь частично, по мере их, передаются первоначальные озарения. Глава 14 Что означает сообщаемое преданием число ангелов И то, как я полагаю, достойно внимания разума, почему предание Речений говорит об ангелах, что их «тысячи тысяч» и «тьмы тем» (Дан. 7, 10; Откр. 5, 11), самые предельные из известных нам чисел повторяя и умножая их друг на друга и с их помощью ясно показывая, что чины небесных сущностей для нас неисчислимы. Ибо многочисленны блаженные воинства надмирных умов, которые превосходят слабую66 и ограниченную меру наших вещественных чисел, и осознанно их число определяет лишь свойственное им надмирное небесное разумение и знание, преблаженно им даруемое богоначальной и всеведущей премудростью Творца -*· пресущест- венно сущей началом всего, и причиной, все осуществляющей, и всесодержащей силой, и всеохватывающим завершением. Глава 15 Что означают зримые отображения ангельских сил, что подобие огню, что человеческий вид, что глаза, что ноздри, что уши, что уста, что осязание, что веки, что брови, что цветущий возраст, что зубы, что плечи, что локти и руки, что сердце, что грудь и хребет, что ноги, что крылья, что нагота, что платье, что блистающая одежда и что священническая, что поясы, что жезлы, что копья, что секира, что землемерные верви, что ветры, что облака, что медь, что электрум, что их сонмы, что шум, что цвета различных каменьев, что образ льва, тельца и орла, что кони, что различия конских мастей, что реки, что колесницы, что колеса и что радость ангелов, о которой в Писании идет речь 1. Давай же, если угодно, доставляя, наконец, нашему умственному оку отдых от подобающего ангелам напряжения, которое требуется для редкостных и возвышенных созерцаний, снизойдя к разде-
118 «Лествица Иаковт ленной и многочастной широте разнообразных ангельских изображений, имеющих много видов, от них как от образов вновь путел* анализа возвратимся к простоте небесных умов. Но прежде да будет тебе известно, что когда разъяснения священно запечатленных образов обнаруживают, что одни и те же порядки небесных сущностей порой священноначальствуемы, и что одни и те же, как было сказано, имеют и первые, и средние, и последние силы, — то при таком способе толкования не привносится никакого неуместного смысла ведь если бы мы говорили, что некоторые чины священноначальст- вуются первыми, затем над ними же священноначальствуя, и первые, в свою очередь, священноначальствуя над последними, ими же самими и священноначальствуются, — это было бы воистину нелепо и исполнено великой путаницы; если же мы говорим, что они священно- начальствуют, но уже не над теми, кем священноначальствуются, и священноначальствуются не теми же самыми, над кем священнона- чальствуют, но каждый сам священноначальствуется первыми, а свя- щенноначальствует над последними, то не без основания67, пожалуй, можно сказать, что священнозданные изображения в Речениях могут иногда подобающим образом и правильно прилагаться и к первым, и к средним, и к последним силам. В самом деле, к вершине обратясь устремляться, и вокруг себя неуклонно собирать свои охранительные силы, и быть причастным их промыслительной мощи в приобщающем излиянии на низших — это воистину подобает всем небесным сущностям, хотя одним в высшей степени и всецело, как уже много раз было сказано, а другим лишь отчасти и в более слабой степени. 2. Однако следует обратиться к Слову и при первом разъяснении образов исследовать, почему богословие, почти всем, оказывается, предпочитает священноописание огня. В самом деле, ты обнаружишь, что оно изображает не только огненные колеса (см. Иез. 10,2,6-7; Дан. 7,9), но и огненных животных (см. Иез. 1,13-14), и мужей, как огонь блистающих (см. Мф. 28, 3), и груды огненного угля вокруг самих небесных сущностей полагает (см. Иез. 1,13; 10, 2), и реки, с нестерпимым шумом пылающие огнем (см. Дан. 7, 9). Но и престолы, говорит богословие, огненны (см. Дан. 7,9; Откр. 4, 5), и то, что сами высочайшие серафимы суть сожигатели68, оно раскрывает в самом их имени и наделяет их свойством и действием огня, и вообще, и горе и долу избирательно предпочитает созидание огненных образов. Так вот, уподобление огню обнаруживает, я полагаю, высшую степень богоподобия небесных умов. Ибо священные богословы пресущественную и неизобразимую Сущность часто описывают в виде огня (см. Исх.3,2; 14,24; 19,18; Втор. 4,11-12, 24; Пс. 77,14; 103,4; Ис. 4, 5; 29, 6; 30,30; Иез. 1, 27-28; 8, 2; Дан. 10, 6; Евр. 12, 29), как имеющего многие видимые отображения, если можно так выразиться, богоначального своеобразия. Ведь чувственный огонь есть, так сказать, во всем, и через все не смешиваясь
Дионисий Лреопагит 119 проходит, и ото всего обособлен, и, будучи совершенно явным, вместе с тем как бы и сокровен, незаметен сам по себе, если нет подходящего вещества, в котором он мог бы проявить свое действие, неуловим и невидим, обладает властью надо всем и изменяет то, в чем оказывается для своего воздействия, передает себя всему, тем или иным образом к нему приближающемуся, возобновляется от воспламеняющего жара, все освещает ясными озарениями, необорим, несмешан, избирателен, неизменен, устремлен ввысь, быстр, возвышен, не перенося никакого принижения к земле, находится в непрестанном и однообразном движении и движет других, всеобъемлющ, необъятен, не нуждается ни в чем другом, тайно взращивая самого себя и являя свое величие воспринимающим его веществам, деятелен, могущ, всему присущ невидимо, будучи в небрежении, кажется несуществующим, трением же, как неким исканием, естественно и просто внезапно выявляется и вновь непостижимым образом улетает и, всем себя щедро раздавая, не уменьшается. И еще многие можно обнаружить особые свойства огня — словно бы чувственные отображения богоначального действия. Потому-то знающие это богомуд- рые толкователи и создают изображения небесных сущностей из огня, тем самым раскрывая их богоподобие и, в меру возможного, богоподражание. 3. Но и человеческий образ (см. Иез. 1,10; Откр. 4, 7) им приписывают, потому что человек обладает разумом и способностью устремлять свои взоры вверх, а также из-за прямизны и правильности его внешнего вида и свойственного его природе первенства и предводительства, и из-за того, что хотя он по своим чувствам69 словно бы наименьший, если сравнить их с прочими способностями неразумных животных, но властвует надо всеми (см. Быт. 1,26-28) по силе и обилию ума, и превосходству разумного знания, и по природной непорабощенное™ и непокорности души. Можно, как я полагаю, и в каждой из множества наших телесных частей отыскать подобающие отображения небесных сил, утверждая, что зрительные способности выражают чистейшую устремленность ввысь, к божественным све- там, и еще нежное, мягкое, беспрепятственное, быстрое, чистое и бесстрастно открытое приятие божественных озарений; различительные силы обоняния означают восприимчивость, в меру возможного, к превышающему разум распространению благоухания и способность искусно различать не таковое и полностью его избегать; силы слуха — причастность к богоначальному вдохновению и разумное приятие его; а вкусовые — насыщение духовной пищей и приятие божественных питающих потоков70 (см. Быт. 18, 8; 19,3; Пс. 64, 10-11); осязательные же — способность четко распознавать подходящее и наносящее вред;
120 «Лествица Иакова* веки и брови — хранение богосозерцательных размышлений; цветущий и юный возраст есть образ вечно цветущей жизненной силы; зубы означают способность разделять то питающее их совершенство, которое им дается (ибо каждая разумная сущность даруемое ей от высшей божественной сущности единое разумение промыс- лительной силой71 разделяет и множит для соответственного возведения меньшей сущности); плечи же, локти и, опять-таки, руки — творческое, энергичное и деятельное начало; а сердце72 есть символ богоподобной жизни, свою жизненную силу на управляемое Промыслом благодатно рассеивающей; грудь, в свою очередь, являет неутомимость и способность охранять присущее словно бы находящемуся в ней сердцу распространение жизни; хребет же — то, что содержит в себе все животворные силы; ноги — подвижность, скорость и способность к вечному стремительному движению к божественному. Потому богословие и изобразило ноги святых умов окрыленными73 (см. Ис. 6, 2; Иез. 1, 7). Ибо крыло указывает на возносящую ввысь быстроту, близость к небу, направленность их пути к вершине и, благодаря устремлению вверх, удаленность от всего книзу тяготеющего, а легкость крыл — на полное отсутствие приземленное™ и всецело чистое и ничем не отягченное восхождение к высоте; нагота же и необутость означают вольность, легкость, необремененность и свободу от всякого внешнего прибавления и уподобление, в меру возможного, божественной простоте. 4. Но поскольку простая и «многоразличная премудрость»74 (Еф. 3, 10) и непокрытых, опять-таки, одевает, и некие орудия (см. Иез. 9, 1) дает им носить, то и мы, по мере наших сил, давай раскроем смысл священных покровов и орудий небесных умов. Ведь светлая и огненная одежда {см. Лк. 24,4; Откр. 9,17; 15, 6), я полагаю, своим подобием огню означает их богоподобие и способность просвещать согласно их небесной участи, где свет75, умопостигаемо все озаряющий, или разумно озаряемое, а священническая одежда (см. Иез. 9, 2; 10, 6; Откр. 1, 13) — способность приводить к божественным мистическим созерцаниям и освящение всей жизни; пояса (см. Иез. 9,2; Дан. 10,5; Откр. 15, 6) же означают хранение их плодотворных сил и их свойство собираться воедино, сосредотачиваясь обособленно в себе самом и вокруг самого себя оборачиваясь в строгом порядке и в неизлеенном тождестве; 5. жезлы (ем. Суд. 6, 21; Пс. 2, 9; 44, 7; Зах. 11,10)- еще и царственность, владычественность и прямое свершение всего;
Дионисий Ареопагит 121 копья же (см. 2 Мак. 5, 2) и секиры (см. Иез. 9, 2) — отделение с ними несходного и быстроту, действенность и предприимчивость их различающих сил; а землемерные и зодческие орудия (см. Иез. 40, 3, 5; 47, 3; Амос. 7,7; Зах. 2, 5*; Откр. 21,15) — их искусство закладывать основания, строить и завершать работу и все остальное, что касается их возводящего и обращающего низших промысла. Иногда изображаемые орудия святых ангелов (см. Откр. 20,1) суть символы Божьего суда (см. Чис. 22,23; 2 Цар. 24,16-17; Иер. 24; Откр. 20) над нами, ибо одни показывают исправительное наказание или карающее правосудие, а другие — избавление от напасти, или конец наказания, или восстановление прежнего благополучия, или прибавление иных даров, малых или великих, воспринимаемых чувством или постигаемых умом, и прозорливый ум нисколько не затруднится сопоставить соответственным образом видимое с невидимым. 6. А то, что они называются ветрами76 (см. 2 Цар. 22,11; Пс. 17,11; 103,3; Иез. 1,4; 3,14; Дан. 7,2; Зах. 6,5), показывает их быстрое и на все почти мгновенно77 распространяющееся действие и способность перемещаться сверху70 вниз и снизу снова ввысь, поднимая низших до все большей высоты и побуждая высших к приобщающему и про- мыслительному воздействию на меньших. Но можно, пожалуй, сказать, что название воздушного духа, которое дается ветру, также выражает и богоподобие небесных умов. Ведь и он несет в себе подобие и образ богоначального действия (как нами более подробно показано в «Символическом богословии»79 при толковании четырех стихий), из-за своей природной животворной подвижности и быстроты и неудержимости перемещения, и потому, что тайна начал и завершений их движения для нас неведома и невидима. Ибо «не знаешь, — говорит Господь, *- откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3,8). Но и в видимость облака (см. Иез. 1,4; 10,3; Деян. 1,9; Откр. 10,1) богословие их облекает, обозначая тем самым, что священные умы надмирно исполняются80 сокровенного света, неявно принимая первоначальное явление света и щедро, уже во вторичном явлении посылая его на низших соразмерно им, и еще, что им присуща способность оплодотворять, рождать, взращивать и совершенствовать, поскольку они порождают умственный дождь, побуждающий обильными потоками приемлющее81 его чрево к дающим жизнь родам. 7. Если же богословие приписывает небесным сущностям вид и меди (см. Иез. 1,7,40,3; Дан. 10, 6), и электрума (см. Иез. 1,4,27; 8, 2), и многоцветных камней (Иез. 1, 26; 10,1,9; Откр. 4, 6), то потому, что электрум как златовидный и вместе с тем сребровидный дает незамутненное, как у золота, неистощимое, неумаляемое и чистое свечение и ясный, как у серебра, подобный свету небесный отблеск; * См. Зах. 2,1 в Синодальном переводе.
122 «Лествица Иакова» у меди же, согласно уже высказанным соображениям, надлежит подчеркнуть ее сходство с огнем или сходство с золотом; а многоцветные разновидности каменьев раскрывают, надо думать, либо как белые — подобие свету, либо как красные — огню, либо как желтые — золоту, либо как зеленые — нежный цветущий возраст, и для каждого вида ты обнаружишь мистическое толкование запечатленных образов. Но поскольку об этом, в меру наших сил, я полагаю, сказано достаточно, следует перейти к священному разъяснению отраженного в Священном Писании звероподобия небесных умов. 8. Образ льва (см. Иез. 1,10; Откр. 4, 7), надо полагать, раскрывает их главенство, и силу, и неукротимость, и то, что они, по мере сил, уподобляются сокровенности неизъяснимого Богоначалия утаиванием и мистически неявным сокрытием умственных следов82 (ср. Пс. 76, 20) на пути, возводящем к Нему по божественном озарении; образ тельца (см. Иез. 1,10; Откр. 4,7) *г.силу и цветущую мощь, расширяющую борозды ума для принятия небесных плодородных дождей, а рога — способность защищать и непобедимость; орла (см. Иез. 1, 10; Откр. 4, 7) — царственность, высоту парения и скорость полета и зоркость83, бдительность, проворство и искусность при добывании придающей силы пищи и способность, устремив могучие взоры ввысь, к обильному, пресветлому лучу богоначального солнечного света, взирать прямо, неколебимо и неуклонно; а образ коней (см. 4 Цар. 2, И; 6, 17; Иоил. 2, 4; Зах. 1, 8; 6, 2-3; Откр. 6, 2; 19,11,14) означает послушание и повиновение, белых — ясность и особую родственность божественному свету, вороных — сокровенность, рыжих — огненность и дерзновенность, а пегих черно-белой масти — ту переходную силу, которой связываются крайности и ради обращения либо опеки соединяются высшие с низшими и низшие с высшими. Но если бы мы не заботились о соразмерности сочинения, то поочередно все свойства упомянутых животных и все их телесные формы с полным основанием путем неподобных подобий связали бы с небесными силами: гневное их начало — с разумным мужеством, последний отголосок которого гнев, затем вожделение — с божественной любовью, все, коротко говоря, чувства неразумных животных и множество их телесных частей к невещественным помыслам небесных сущностей и единовидным силам возводя. Благоразумным же не только этого, но даже разъяснения хотя бы одного странного образа довольно для сходного истолкования подобных изображений. 9. Надо также рассмотреть, чтЪ в связи с небесными сущностями сообщается о реках (см. Иез. 47,1; Откр. 22,1), колесах (см. Иез. 1, 15; 10, 6; Дан. 7, 9) и колесницах (см. Зах. 6,1).
Примечания 123 Ведь огненные реки (см. Дан. 7,10) означают богоначальные потоки, дарующие им обильное и неоскудеваемое течение и питающие животворным плодородием, колесницы — сопряженную общность равночинных сущностей, крылатые же колеса, необратимо и неуклонно движущиеся вперед, означают их способность осуществлять движение по прямой и верной стезе, когда всякая их духовная колея надмирно направляется на один и тот же неуклонный прямой путь. Можно и согласно другому мистическому смыслу объяснить изображение разумных колес. Ведь им, как говорит богослов, дано название галгал (см. Иез. 10, 13): в еврейском языке оно означает «вращения» и «откровения». Ибо огненным и богоподобным колесам присущи вращения, поскольку они непрестанно движутся вокруг одного и того же Блага, и откровения, поскольку они раскрывают тайны, возводя самых ничтожных, и, нисходя, переносят озарения высших на низших. Нам остается сказать слово для объяснения радости (см. Лк. 15,7, 10) небесных порядков. Ведь они совершенно невосприимчивы к нашему исполненному страстью84 наслаждению, но сорадуются Богу, как говорит Писание, в обретении погибших, предаваясь богоподобной праздности85, и благообразному, чуждому зависти веселью при попечении и спасении обращаемых к Богу, и тому несказанному наслаждению86, которому часто бывали причастны и святые87 мужи, когда свыше на них нисходили божественные озарения. Пусть мною о священных изображениях будет сказано столько, — хотя этого и недостаточно для тщательного их разъяснения, однако сказанное способствует, как я полагаю, тому, чтобы мы не останавливались смиренно на образных впечатлениях. Если же ты возразишь, что мы упомянули не обо всех по порядку встречающихся в Речениях ангельских силах, действиях или образах, ответим, что воистину мы не достигли надмирного знания о них и, скорее, сами нуждаемся в ином просветителе и наставнике, а сказанному равносильно то, что мы вниманием обошли, позаботившись о соразмерности сочинения и превышающую нас тайну молчанием почтив. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Или же творящая совершенство. 2 Подобием, равенством и тождеством называется единое и единотворя- щее, как простое, чистое и несоставное. Неподобным же, неравным, различием, смешанным и текучим называют вещественное. Итак, Бога пусть понимают как Единое. 9 Участниками здесь он называет тех, кто вращается вокруг божественного. «Прозрачнейшими» означает ясными, просвечивающими, «чистыми» - незагрязненными.
124 «Лествица Иакова* 4 Обрати внимание на порядок и исполнение иерархии и что приступающим следует, во-первых, пройти посредством учения очищение от подлежащих отделению примесей греховности, затем просветиться изучением догматов боговдохновенного Писания, касающихся богопознания, и тогда обрести совершенство в бане возрождения (см. Тит. 3, 5). 5 Божественное Блаженство: очищает, просвещает, совершенствует, научая, возводя, боготворя. Божественное Блаженство: очищение, просвещение, совершенство. Божественного Блаженства иерархи (священноначальники) очищают, просвещают, совершенствуют; иерархам подчиненные (священноначаль- ствуемые), одни очищаются, другие просвещаются, третьи совершенствуются. 6 Обрати внимание на рассуждение, согласно которому Бог привел все существующее к тому, чтобы оно, по мере каждого, приобщалось к Его благости. Ибо на это указывают и слова: «У Отца обителей много» (ср. Ин. 14, 2), — ведь каждый по делам своим приобщится к Его благости. 7 В этом месте сущим он называет божественное, то есть Святую Троицу, о Которой как о Создателе тварного мира и его Начале или Причине говорится, что Ей причастно то, что через Нее получило существование. θ Из существующего все — или неживое, что он называет только сущим, как небеса и земля; или живое, что он называет жизнью без разума, как неразумные животные; или разумеющее бестелесное, как небесные чины; или разумное и телесное, что он называет свойственным нам. 9 Обрати внимание, что такое ангел в собственном смысле слова и что они, как он говорит, имеют первый чин; и еще: каким образом ангелы нас посвящают, и как через них был дан закон, и что наших отцов — и тех, кто жил до закона, и тех, кто жил после того, как закон был дан, — ангелы возводили к Божеству. 10 Прославленных. «Что должно делать» - как это было у Иисуса Навина, Гедеона (см. Суд. 6,20-22) и других; «на прямой путь от нечестивой жизни», как у Корнилия сотника (см. Деян. 10), ведь он первый был обращен из язычников; священных же чинов, как сказано у Даниила, «тьмы тем» (Дан. 7,10), у Иезекииля херувимов (см. Иез. 1,5-24), у Исайи серафимов было видение (см. Ис. 6,2-3). «Надмирные видения», как у Павла, восхищенного до третьего неба (см. 2 Кор. 12,2), и в Откровении божественного Иоанна 11 То есть без служения ангелов. 12 Заметь, каким образом толкуется утверждение, свидетельствующее: «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1, 18), — что мы считаем истинным в высшей степени; и зная, что есть изречения Писания, свидетельствующие, что Бог являлся людям, как Адаму в раю, Аврааму у дубравы Мамре (см. Быт. 18,1), и что в Содом ангелы приходили (см. Быт. 19,1), и Моисею раз говорится на горе, что он увидит Бога сзади (см. Исх. 33,23), Дионисий утверждает, что «саму сокровенность Божию никто не видел и не увидит», то есть Его сущность, или, выражаясь еще более возвышенно, «что никто ни постичь, ни объяснить не может и не сможет, что есть Бог». Если же и бывали богоявления некоторым из святых, уразумей, что каждый соразмерно своей вере удостаивался некоего видения, являющего ему Божество, видения, благодаря которому он получал озарение божественного знания, на него нисходящего.
Примечания 125 13 Я полагаю, он говорит о Преображении или о таком чуде, как огонь на горе Синай. 14 Он говорит, что богоявление заключается не в явлении и откровении того, что есть Бог, ибо это невозможно, но в том, что святые удостаиваются божественного озарения через некие священные и соразмерные им видения, которые, он говорит, бывают через ангелов. 15 Заметь, что и закон есть отображение другого божественного законодательства, то есть божественного во Христе вочеловечения; о том, что первое законодательство было дано через ангелов, и святой Стефан объявляет, говоря: «Вы, которые приняли закон при служении ангелов и не сохранили» (Деян. 7,55). 16 Заметь, что первыми о вочеловечении были уведомлены ангелы, как обнаруживают слова божественнейшего Гавриила, узнавшего о святом Иоанне, а также благовестившего Деве, что она зачнет от Духа Святого воплотившегося Бога Слово. 17 Заметь, что главу об ангеле, укрепившем Господа, которая есть в Евангелии от Луки, также цитирует великий Дионисий и что это было передано ему и святому Тимофею устно, скорее всего сокровенно, в тайне, ибо его проповедь записал Лука. То, что он узнал это, словно бы в таинство был посвящен, становится ясным из слов: «священническими нашими преданиями открытое». Обрати внимание и на другое толкование, согласно которому название Ангела великого совета, встречающееся у Исайи, подтверждает, что рожденным младенцем подобает именоваться Его плоти, Ангелом (вестником) же Он назван потому, что возвестил нам совет (замысел) Отца. Ведь спася нас своим страданием, Он показал, что Отец также разделял этот замысел, но ангелом Он назван отнюдь не как тот, кто ниже Отца. Это направлено против ариан. Главу об укрепившем Его ангеле не следует воспринимать вопреки толкованию Святого Писания, ибо это действие нужно понимать как относящееся к плоти, ведь и в другом месте Евангелия говорится, что после искушений «ангелы приступившие служили Ему» (см. Мф. 4,11 ), и что Он «утрудился от пути» (см. Ин. 4,6), и что «взалкал» (Мф. 4, 2). Ибо все это показывает, что вместе со страданиями Он воспринял в Себя совершенного человека. Но кто-нибудь, наверное, спросит, какая надобность была в ангеле у того, кто сам — Бог. На это мы отвечаем, что по большей части Бог творит чудеса через ангелов, и все божественное Писание свидетельствует об этом. 16 Почему же, в то время как Церковь утверждает, что все святые ангелы имеют одну и ту же сущность, божественный Дионисий называет по имени многие силы? Великий Дионисий, епископ Александрии, его тезки, говорит следующее: мирская премудрость обычно всю невидимую природу называет несотворенной и, подобным же образом, ипостаси — сущностями, отсюда он заключает, что и у святого Дионисия, по обыкновению светских писателей, эти слова употреблены неточно. 19 Он говорит, что последний чин умопостигаемых сущностей именуется ангелами в собственном смысле слова, сущности же их превышающие — некоторые из них он также упоминает — называются иначе; в следующей главе он мистически припоминает девять чинов, теперь же делает превосходное утверждение, что высшим чинам известно все то, во что низшие посвящены через озарение, но знают они и такое, находящимся
126 «Лествихщ Иакова* ниже чинам неведомое. Однако, хоть это и так, иногда родовым именем «ангелы» называются все умопостигаемые чины. Он также объясняет, почему в псалме 102 сказано: «Благословите Господа, все ангелы Его» (102, 20), и в псалме 103: «Творящий ангелами Своими духов» ( 103,4) и так далее. Но это соответствие не является обратимым, ибо низшие не называются именем, характерным для высших, и при посредничестве верховных сил проходят посвящение низшие, 20 То есть последний чин ангельских порядков. 21 Кто-нибудь, возможно, спросит: созданы ли сами чины небесных сущностей — верховные, находящиеся ниже и еще ниже — таким образом, что одни выше, а другие ниже? И мы отвечаем, что и все умопостигаемое Бог сотворил обладающим свободой воли. И если даже человек — смесь праха и души — создан свободным, то насколько же более свободны силы умопостигаемые, не обремененные ничем земным или тяжелым? На этом ведь стоит и божественное Писание, сообщающее, что диавол отпал от ангельского чина добровольно, и этот божественный муж, двумя листами ранее об ангельских силах говоря: «настраивая свой ум на богоподражание, на богоначальное подобие надмирно взирая и стремясь сообразовать с ним разумный свой вид» (см. гл. 4); из всего этого становится очевидным, что умопостигаемые силы обладают свободой выбора и свободой воли. Таким образом, он справедливо утверждает, что каждая сущность в меру своего собственного стремления к добру озаряется пониманием божественного. Потому чины и получают названия, отражающие разную степень присущего им стремления; потому он и говорит здесь, что не имеет смысла последний чин именовать серафимами или престолами. Итак, отметь, почему все чины называются ангелами: потому что ангелы в собственном смысле слова возводят святых мужей к ведомому им (ангелам) божественному свету. 22 Преисполненным этими в высшей степени сокровенными тайнами обнаруживает себя святой Дионисий, говоря, что последний чин, называемый «ангелами», церковными иерархами при возведении к Богу как наставник руководит, однако сам этот низший чин, наш наставник, а также постепенно превосходящие его чины сами как подчиненные посвящаются в таинства высочайшими. 23 То есть последний чин ангелов я имею в виду. Отметь же, он считает, что каждый из девяти чинов имеет общее название потому, что они — из-за богоуподобления ради Богом даруемого света — озаряются все, хотя и неодинаково. Можно, говорит он, все разумные и бестелесные чины назвать общим именем и по другому признаку, а именно богоподобию, то есть уподоблению Богу по мере сил каждого из них, так что все надмирные чины зовутся богоподобными; но и другой общей чертой — Божьим даром светлейшего озарения — все они обладают, пусть даже озарение дается в меру возможности каждого, либо меньше, либо больше. В сочинении же «О божественных именах» он говорит, что божественными именуются только чиноначальники всякого чина. 24 Своим священнопосвятителем он обычно называет или божественней- шего апостола Павла, или святого Иерофея, как сказано в сочинении «О божественных именах». Здесь-^ке, я полагаю, имеется в виду не кто иной, как святой Павел, ибо никто, кроме него, не достигал третьего неба и не был посвящен в то, что их (небесных сущностей) касается.
Примечания 127 ■ **■ Первый тройственный чин: престолы, херувимы, серафимы. 26 Это первое тройственное богоподобное чиноначалие разумный и достойный Бога исследователь может найти и у Иезекииля, который первым называет престол, на котором он узрел Бога, а сразу за ним находятся божественные херувимы (см. Иез. 10, 1), а Исайя созерцает святейших серафимов, стоящих вокруг Бога (см. Ис. 6, 1-2). Это обнаруживает их высшую пред всеми у Бога участь. Приблизительно так же это описывается и в Откровении святого Иоанна, апостола, евангелиста и богослова. 27 Сказано «непосредственно», потому что перед ними нет никакого другого чина. Заметь, он говорит, что престолы или многоокие и многокрылые херувимы и серафимы суть силы, превышающие всех, и принадлежат одной тройственной иерархии. 29 Два последующих тройственных святых чиноначалия умопостигаемых сущностей он перечисляет снизу вверх, ибо первыми являются господства, за ними следуют силы, а затем — власти. Он же, первыми поставив власти, средними взял господства; а в третьей служебной триаде первыми идут начала, вслед за ними архангелы и, наконец, ангелы. Опять же, в следующей главе он их упомянул не так, но назвал, перечислив снизу вверх. Так вот, апостол и в Послании к Римлянам, и в Послании к Ефесянам упоминает некоторые ангельские чины, но этот чин не указывает. Однако великий Дионисий разъясняет, что божественный апостол в тайне поведал это святым. 29 Как некую высочайшую природу, Богом непосредственно после Себя утвержденную, он представляет престолы, ни в чем не соприкасающиеся с вещественным, что означает, что они сами не имеют ничего общего с земной приниженностью, или ослаблением и тяготением к низшему, но восходящее, устремленное вверх обращение к Богу. Он справедливо употребил слово «надмирную» вместо «бестелесную», «невещественную», «умопостигаемую» или «разумную», а чтобы ты не счел, что «вверх» означает телесный путь, он использовал слово «невещественно». 30 Заметь, что чин святых престолов он также назвал богоносным как несущий умопостигаемо покоящегося на нем Бога. Итак, обрати внимание, поскольку блаженный Василий Каппадокийский назвал богоносной плоть, следует рассмотреть, почему так сказано. Ведь плоть Самого Господа по сути и по ипостаси соединена с Самим Богом Словом, почему и говорят отцы, что Он носит плоть и плотью облекся. Что же абсурдного, если и плоть Его называется богоносной, когда она в неделимом единстве несет Бога Слово, в собственном смысле и поистине называясь и являясь Его плотью? А они, престолы, по благости носящие в себе самих Бога несказанным для слова и непостижимым для мысли образом, также и сами потому называются богоносными, что Первые силы в первую очередь причастны Богу и таким образом преподают низшим дарованное им озарение. 31 Что они не воспринимаемы никаким вещественным воображением и чисты от всякого принижения; что божественные силы не только сами свободны от пятен скверны и мерзостей, но и ни для какого вещественного воображения не доступны, и чисты от какого-либо ущерба, и совершенно не ведают умаления к худшему. Обдумай и то, что они не по природе своей совершенно
128 «Лествица Иакова» неизменны, но, действуя по свободной воле, в беспредельном стремлении к добру к божественному обратившись, пребывают в неизменности так, словно она их свойство. Ибо только Бог неизменен по природе и, если бы и они были сотворены такими, не отпал бы диавол. Но и все они принадлежат одному равному чину, ведь добро по природе не имеет нисходящего движения. 92 Приобщением к Иисусу он называет причащение славе и несказанному величию тела Христова, ибо Он во плоти восседает рядом с Отцом. 99 Заметь, что уподобление Господу Иисусу обожествляет, то есть делает богами Ему уподобляющихся и каким образом непосредственно и без помощи символов эти чины уподобляются Христу, восприняв это от Него Самого. 34 Знанием многообразия он называет истолковательное и разъяснительное изложение запутанного священного предания, в котором нуждаются также и низшие чины, как он говорит далее, но гораздо более — люди, ибо без толкований, распутывающих многообразную премудрость святых образов, нам невозможно понять их, ни первым трем чинам — то, что выше их. Поэтому он говорит, что только каждый первый из подчиненных чинов является главою иерархии, а не какая-то другая сила, иерархию же этих высших порядков возглавляет один Бог и никакая другая сила. 95 Усвоенное знание есть постоянное и неотчуждаемое обретение понимания, даруемого при озарении. 96 Поскольку он называет эти первые чиноначалия вокруг Бога непосредственно и стоящими, и в хороводе кружащими, следует выяснить, каким образом они и стоят, и движутся, словно в хороводной пляске, вокруг Бога. Сначала он основывался на словах Исайи, который говорит: «Вокруг Него стояли серафимы; у каждого из них по шести крыл...» и так далее, п- и добавляет: «и двумя летали» (Ис. 6, 2). Каким же образом, стоя, они летали вокруг? Понимать это следует так: всякий ум от Бога — Причины всех — воссияв, поскольку воссиял от Творца, движется, говорят, вокруг Него, как вокруг центра, причем это не какое-то совершающееся в пространстве движение, но умственное и живое. Движение же ума по кругу таково: все мыслящее мыслит, либо будучи умом, либо как причастное уму. Сущее умом мыслит прежде всего, а причастное уму — вторично. И потому-то, что сущий умом мыслит, и можно сказать, что он движется; круговым же это движение представляют потому, что оно возвратное, и ум, пребывающий вокруг Него, так будет постигать и себя самого, и Того, Кто до него и от Кого он воссиял, как по воле Божией получивший предпочтение, ум вокруг Него, чтобы не сказать, вокруг стремления и любви к Богу, как вокруг центра, будет вращаться, ибо вторые не объединяются с теми, кто им предшествует, и получается подобие некоего хоровода; ведь рождаемое, стремясь быть на своем месте, смотрит на Рождающего, обращение же мыслью к предшествующему вводит представление о круговом движении. Но поскольку Бог повсюду, то повсюду следующие за Ним в вечном стремлении Его постичь радуются этому и водят хороводы, словно веселясь. Итак, говорят, что ум пребывает в себе и спешит к самому себе; а то, что пребывает в себе и обнаруживает бессмертие, как раз и обладает покоем, ибо с точки зрения бытия, что бессмертно, считается покоящимся, а с точки зрения стремления к самому себе, движется, не желая каким-
Примечания 129 либо образом рассеиваться мыслями о внешнем ему и вещественном. Одно и то же движение совершая, он не стоит, но движется, однако, оставаясь по существу всегда тем же, обладает покоем, а не движением. Так вот, существует и свойственное природе каждого из умов побуждение — стремление к Богу и вокруг Него, как вокруг центра, круговое движение, как циркуля вокруг точки или центра, в котором он установлен; ведь и по природной необходимости каждый из сущих водит вокруг Бога хороводы, своим бытием стремясь к Бытию. Так все пребывает вокруг Царя всех, и все ради Него, и в этом причина всех благ. Сказанное им, что первые, как не имеющие ничего другого перед собой, водят хороводы непосредственно вокруг Бога, обнаруживает, что вторые и третьи, то есть доступные чувственному восприятию, водят хороводы вокруг Бога в соответствии, как было сказано, со своим положением, имея посредниками тех, кто перед ними. Умопостигаемые виды также суть свойства раздельного существования: невещественное, будучи бестелесным, не нуждается, как все тела, в пространстве (в месте), чтобы быть отдельным; ибо где тело, там должно быть и место, беспрепятственно вмещающее тела. 97 Каким образом следует понимать место для Бога, когда Писание говорит повсюду, что Божество беспредельно и: «Небо — престол Его, а земля — подножие ног Его» (ср. Ис. 66,1), и снова: «Взвесил на весах холмы и землю горстию» (ср. Ис. 40,12), и опять: «Взойду ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты» (Пс. 138,8). Так какое же место Иезеки- иль определил для Бога? Мы отвечаем, что кажущееся нам непостижимым Бог освещает для ищущих Его всем устремлением своим, ибо и божественное Писание говорит: если заповеди Мои соблюдает кто, Я и Отец «придем и обитель у него сотворим» (Ин. 14,23). Таким образом, и умопостигаемые силы, и души святых и всех, соблюдающих заповеди, воистину могут быть названы и местом Бога, и Его покоем; ибо и в другом месте он говорит: «Опочил Дух Мой на них» (ср. Числ. 11, 25-26). 98 Слова: «Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего?» (Деян. 7,49; ср. Ис. 66,1 ) показывают, что это говорится не о чем-то чувственно воспринимаемом, но о этих божественных умах; или так: Бог пожелал обозначить, что божественное неописуемо; и по-другому: что среди самих внимающих Ему не было места Богу для покоя из-за неверия их, как говорит в Евангелиях Господь: «Сын человеческий не имеет где приклонить голову» (Лк. 9,58). 39 Он говорит, что не только Трисвятой гимн, но и всякий голос, от места своего славящий Бога, обнаруживает, что и нижним чинам тоже предоставляется возможность познавать и воспевать Бога, а кроме того, и нечто другое означает. Это проясняет и речение, утверждающее: мы говорим, что Бог есть поистине Единство и триипостасная Единица и промышляет все, от первых до последних земли всех охватив неудержимо, то есть не телесным, но божественным промыслом пресущественно удерживая. А что Он — Единство и Единица, также и нечестивый Евагрий во второй сотни- це третьей главы говорит так: «Сам Он есть Единица, поскольку Божество просто и неделимо, того ради Он Единица, ибо и единица, выражаясь языком арифметики, есть простая и несоставная; Единство же потому, что Святая Троица и Сама с Собой соединена по природе, и всех приступаю-
130 «Лествица Иакова* щихся к Ней единит, согласно сказанному в Евангелии: „Чтобы они были едино, как едино и Ыы% (ср. Ик 17, 11). 40 Господоначалием он назвал Божество, потому что Оно **■ начало и причина всякого господства. 41 Потому что умопостигаемые силы передают, насколько им позволено, следующим за ними как сущим ангелами также и власть. 42 Согласно тому, что сказано у пророков Захарии, Даниила и Иезе- кииля. 49 Заметь, что и это великому Дионисию передано священниками. Первые божественные силы он назвал самостоятельными, поскольку они сами по себе принимают божественные озарения; ибо остальные силы принимают божественные дары знания не сами по себе, но через высших. 44 Об облаченном в длинный хитон (подир). Заметь, что у ангела, которому было приказано наложить знак, длинным (т. е. подиром) был хитон и пояс вокруг чресел — одежда, подобающая священнику; у других же ангелов секира в руках, что означает некую поражающую силу, так что отсюда мы заключаем, что и вид ангелов преобразуется в согласии с тем, что предстоит совершить, и мы должны осознать применительно к серафимам, херувимам и прочим силам то, что они имеют облик, соответствующий своему чину, ибо поющие трисвятой гимн представляются многоликими, поскольку Слово поясняет, что несмолкаема и долга их песнь; подобным образом разумей и о прочих. 45 Заметь, что наложение животворящей печати на челах верным и спасение их от губителя раскрыло божественное предначертание; но тогда это было велено сделать на лбу у невиновных ангелам в облачении священников, -и ибо пояс и длинный хитон указывают на подобающую священникам одежду, — а ныне мы, верные, печать креста у себя на челе напечатлевая, избегаем врага: вот и другое сходство Ветхого Завета с Новым. Заметь, что первые три тройственных чина умопостигаемых сущностей таковы: первая триада — престолы, затем херувимы, затем серафимы; вторая триада — господства, силы, власти; они также называются средними; а третья триада — начала, архангелы, ангелы. А по общему имени все они — ангелы. 46 Заметь, что и Гавриил принадлежит не к высочайшим силам, а к подчиненным. 47 Заметь, то, что сегодня совершается в Церкви, есть подражание высшей мистической иерархии: ведь и священники накладывают печать животворящего креста на приступающих к таинству для отделения их от неверных и чтобы они избежали врага; кроме того, по всей Святой Церкви сохраняется также и чин; ибо то, что поручено иподиакону, не делают младшие, а то, что делает пресвитер, не делает диакон, и, проще говоря, каждый несет подобающую ему службу, общим же (как и ангелы) именем все называются клириками и служителями. Исходя из этого следует понимать, почему у божественного Стефана сказано: «Вы, которые приняли закон при служении ангелов и не сохранили» (Деян. 7,53). 48 Отметь ту общую черту, что всякая иерархия имеет первые, средние и последние силы, то есть тройственных чина три. 49 Потому что чин ангелов последний и близкий к миру. Последний тройственный чин: ангелы, архангелы, начала.
Примечания 1Л 50 Что первая триада священноначальствует над второй, вторая над третьей, а третья над священниками у людей, и наблюдают за тем, что ими совершается. 51 Некоторые из нас стоят во главе иерархий. Обрати внимание на доказательство из Даниила т~ то есть крайний (ангельский) чин руководит нашей иерархией. Ά Почему, хотя благие ангелы и были приставлены к народам, один только Израиль стал познавать Бога, — ведь каждый народ имеет назначенного ему ангела, как иудеи Михаила, которого он (Дионисий) причисляет к последнему чину святых ангелов. 53 Он говорит, что это произошло не по вине управляющих ангелов, но вследствие их (иудеев) собственной свободной склонности к недолжному. 54 Не о том, что Бог избрал только Израиль, но что только Израиль захотел последовать Богу, ведь на это указывает и толкование имени: «ум, зрящий Бога*; так мы должны понимать сказанное в песне Моисея: «И был часть Господа удел Его Иаков» (ср. Втор. 32, 9), - что означает Израиль. Ибо Бог любит не только Израиль, как не один раз пояснил и апостол, говоря: «Неужели Бог не есть Бог также и язычников? Конечно, и язычников; потому что один Бог» (ср. Рим. 3, 29-30); но Израиль первый пошел за Богом, и когда позже он отступился, то и он был изгнан; ибо, обладая свободной волей, люди когда хотят, то поступают так, что Бог пребывает с ними. 55 То, о чем здесь говорит отец, случается видеть и на примере солнечного света, распространяющегося собственно только сквозь прозрачные вещества, но иначе — сквозь вещества более плотные: либо совершенно не распространяется, либо распространяется слабо. Итак, то, что здесь совершает различие вещества, при божественном озарении — неодинаковость добровольной наклонности. 56 Посмотри, почему он утверждает, что мы сами являемся причиной того, как мы воспринимаем божественное озарение: или немногое из него, или многое мы принимаем, или совсем ничего из него не восприняли, поскольку воспротивились ему, как будто твердые или каменные. Говорит же в Евангелиях Сам Господь: «Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Лк. 3, 8), — ибо что для нас твердо и невозможно, то возможно для Бога. 57 Что Бог, будучи по природе благ, с готовностью Себя предоставляет всем .т- для приобщения к Его святости и для просвещения души; остальное зависит от нас: насколько мы хотим причаститься Его познанию, чтобы проявить свободную волю, ибо Бог не является причиной зла, которое есть отступление от Него; синтаксис же таков: но поскольку и во главе других народов не какие-то чужие боги стояли, но единое Начало всех, — и остальное, таким образом, в середине фразы; и что одна власть — власть Бога — и над прочими народами была, над которыми тогда и собственные ангелы священноначальствовали. 58 Иосиф — египтян, Даниил же г- вавилонян, поскольку ангелы, приставленные к этим народам, Божьей волею открывали им, что означают видения. * Обрати внимание на толкование слов песни Моисея: «Когда разделял Всевышний народы, которых рассеял, сынов Адамовых, поставил пределы
132 <*Лествтщ Иакова* народов по числу ангелов Божиих, и был часть Господа народ Его Иаков наследственный удел Его Израиль» (Втор. 32,8-9). Ибо не следует думать говорит он, что народы были поделены между другими богами или ангелами; ведь не по жребию достался Богу именно Израиль, а другим ангела]* каждому свой народ особо, так чтобы сами они уже не служили Богу ни ι чем другом, как будто, скажем, если какой-то народ достался какому-то ан гелу, то Бог не заботится об этом народе или ангел народа ничем иным Бо гу себя не посвящает; но не наравне с ними и не в противоположность ик взял Бог этот и каждый из ангелов — свой народ, подобно тому как у Исайи говорится, что диавол сказал, что он держит в своих руках горы к северу, тс» есть народы, и противится Богу, и подобен Всевышнему (см. Ис. 14,13-14) ибо все — рабы Божий и Он властвует надо всеми, но признающих Его предпочитает, и потому и говорят, что Он Сам над ними властвует, хотя они и имеют ангела, к ним приставленного, как Израиль — Михаила. Но почему Бог, над всеми властвующий, называется по преимуществу Богом Израиля а Израиль — Его народом? Мы отвечаем, что Бог есть Бог всех; но Богом близких к Нему и только Ему поклоняющихся Он называется по справедливости, прочие же, почитая идолов, творят себе других богов. 60 Он превосходно толкует слова: «Был часть Господа Израиль». Ведь если только Израиль познавал Бога, надлежало, чтобы только его хранил Господь и ангелы Его, но безмерная и непостижимая милость Божия проявляется также и в том, что и тем, которые мнят, что они не суть часть Его, Он предоставил особого ангела как стража народа: «Ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над праведными и неправедными» (ср. Мф. 5, 45). И снова: «Не хотящий смерти грешника, но чтобы он обратился и жил» (ср. Иез. 33, И). Однако ты скажешь: почему люди, имеющие ангелов, данных им от Бога в руководители и наставники, отступились от Бога живого и стали поклоняться идолам? Мы отвечаем, что от людей, взирающих на Бога, устранено всякое принуждение, и его место заняла свобода выбора; так вот, если кто-либо избирает быть с Богом, он охраняется ангелом и поручается ему: «Ибо знает Господь путь праведных» (Пс. 1, 6),'— и также: «Я был молод, и состарелся, и не видал праведника оставленным» (Пс. 36, 25); если же кто-то выбирает противоположный путь, то ангел не принуждает его делать что-то такое: ибо такая жизнь скорее подобна скотской и не управляется свободной волей. Несомненно, и об Израиле также говорится, что тот заблудился и сотворил тельца: «Ибо ведение Бога, — говорит Писание, — ты отверг» (ср. Ос. 4,6) и во след сердца своего ходил, то есть предпочел собственную волю. 61 Что все ангелы свет, передаваемый им теми, кто им предшествует, являют меньшим. Термин «выразители» следует понимать расширительно; «движимые Богом», он говорит о первом чиноначалии серафимов. 62 Почему божественная песнь говорит о серафимах, что они взывают друг к другу? Потому что первые возвещают вторым божественные тайны. 63 Заметь, что ум каждого из нас обладает первым, вторым и третьим чином для размышлений о Боге; эти три чина следует понимать таким образом, что всякий ум обладает сущностью, в соответствии с которой он, прежде всего, существует; затем £илой, благодаря которой он самодостаточен, и, наконец, деятельностью (энергией), благодаря которой он, делая свое, поступает благочестиво. Это он также разъясняет в следующей гла-
Примечания 133 ве. Поэтому отсюда ясно и неоспоримо можно заключить, что немногим ранее мы написали правду, — вот ведь каким образом он рассуждает «Каждый небесный и человеческий ум имеет первые, и средние, и последние восхождения, сообразно с которыми каждый приобщается к божественным священноначальным озарениям». Во-первых, потому что чин людей он назвал наравне с чином высших сил, а мы не знаем никого из людей, ни пророка, ни праведника, который не представил бы собственного основания приближения к Богу. Посмотри же, что говорит дошедший до третьего неба Павел: «Но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9, 27). Затем он ясно говорит здесь и о свободной воле ангелов, и об устремлении свойственного им желания, чтобы никто из слишком любящих полемику не стал оспаривать, что, как он утверждает в заключении, ничто не является самодовлеющим и самосовершенным, то есть совершенным самим по себе, кроме одного Бога, потому что ангелы и люди нуждаются в прогрессе и совершенствовании. 64 В качестве примера следует сказать, что сущностью называют природу огня, силой — ее светоносность, а действием — результат силы, или способность светить и жечь. 65 Похоже, здесь он говорит, что ангельские порядки были расположены в соответствии с достоинством при сотворении, но излагает это не вполне определенно, ведь выше, в предыдущей главе, он ясно говорит, что их устремленность и мышление суть действительные причины их более высокого чина; конечно, он также сказал, почему они и очищаются, и просвещаются, и совершенствуются. Таким образом, приступив с благоговением, можно сказать, что Бог, провидя направление их стремления, и чины для них ввел, их достойные, отпасть от которых, никто бы не сказал, что они способны, потому что имеют некую расположенность ко благу вследствие чрезмерной к нему воли; однако существует возможность, чтобы ангелы, то есть последние порядки, обратились и в сторону худшего, ведь он сказал, что они близки к миру; одним из них, я полагаю, некогда был и диавол, пока не отпал; но если кто-то знает об этом лучше, прошу меня научить. Обрати внимание, каким образом ангельские порядки были расположены при акте творения по чинам. 66 Слабой мерой он назвал число людей по сравнению с числом ангелов, ведь и некто другой, а именно Дидим Слепец, также сказал: девяносто девять овец суть ангелы, одна же, погибшая, — это мы, люди. " Он говорит, что не абсурдно то, что в словах Писания образы прилагаются ко всем небесным силам, так как все они, скажем так, суть возвышенные, спасительные и познающие, хотя и в неравной степени, но одни в высшей, а другие в более слабой. 68 Толкование имени «серафим». Отметь отличие чувственной сферы неразумных животных от способности чувствовать, присущей разумным (я имею в виду нас); ведь неразумные животные суть всецело чувство, из которого и состоят, будучи лишены разума, у нас же способность чувствовать незначительна, ибо мы состоим не из нее, а из разумности, потому и после смерти мы также существуем, будучи разумной душой. У ангелов же нет чувств даже в самой незначительной степени, но свойственное нам — лишь грубое отражение свойственного
134 «Лествица Иакова* ангелам, наименьшим же по способности чувствовать он называет человека не потому, что другие живые существа имеют больше чувств, но потому, что чувства у них сильнее и острее. А это иносказание заключает в себе то, что ангелы не пользуются присущими нам органами чувств, но намного превосходят нас по избытку умственной способности, как и человек по превосходству своего ума и разумению властвует над неразумной природой. 70 Под потоком понимай беспредельное излияние премудрости, согласно сказанному: «Излию от Духа Моего на всякую плоть» (Иоил. 2, 28) и так далее. Ибо божественное знание от Бога через умопостигаемые силы переходит на божественных людей [по мере каждого]. 71 Всякая умопостигаемая сила, утверждает он, появляющееся у нее божественное знание умножает, то есть разъясняет для нашего понимания, растолковывая увиденное, как ты обнаружишь, например, у Даниила, когда ангел истолковал ему сон, который он увидел. 72 Прежде всего завязывается у нас сердце как центр, получивший жизнь, поскольку, по божественному Василию, первым создается сердце, затем из него как из центра формируется все тело, так что сердце распространяет эту жизнь повсюду в теле, ибо животворит ли тело естественное тепло, дыхание ли, или кровь, источник всего этого — сердце. Потому некоторые и решили, что все вместе, что дает жизнь, словно бы здесь в первую очередь и более всего сосредоточено, хотя, находясь повсюду и ни в каком месте не заключаясь, никаким местом не ограничивается и телом не удерживается. Так, стало быть, и у невидимых чинов — во всем ли, или когда они, сообразно назначению служа, промыслительно действуют, ибо они, нужно думать, словно бы в середине и на месте сердца, как центр жизненного источника располагаются, хотя они и неудержимы и не ограничены местом и частью тела тех, кого они охраняют, поставленные по Божьей воле о них заботиться. 73 Ноги ангелов окрылены для того, чтобы показать самостоятельность их движения, устремленность к Божеству и неприобщенность к земному, поскольку у них нет страстного начала, хотя, случалось, ангелов видели и на земле. 74 Многоразличная премудрость Божия. Это апостольское выражение ( Еф. 3,10), — почему же назвал ее многоразличной божественный муж? Хотя мы воспринимаем различие как связанное со злом, однако и вообще и здесь великий Дионисий назвал ее (премудрость) простой и многоразличной, хотя кажется, что это две противоположности. Так вот, мы утверждаем, что он назвал премудрость простой затем, чтобы показать, что Бог несложен и что Ему не требуется никакая двойственность, ибо Бог премудр не от познания, но Он подлинно есть сама Премудрость. Многоразлична же премудрость потому, что из-за немощи озаряемых она преобразуется во многие виды знания, ибо Он — великий Первосвященник, сострадающий нам в наших немощах (см. Евр. 4,15). Или же и таким образом: простой называется премудрость Божия до домостроительства, потому что все оставалось таким, как Бог сотворил и в тогдашних праведниках открыто явил Свою силу, как-то: на Моисее, Аврааме и так далее; когда же тайна домостроительства (ср. Еф. 3,9) была исполнена, многоразличной справедливо была названа премудрость. Ибо, Человеком родившись, подчинившись закону, претерпев страдания и оказавшись среди мертвых, Он таким образом через плоть и присущую ей немощь восторжест-
Примечания 135 вовал над всяким врагом и ад одолел, даровав содержавшимся там Воскресение; в том-то и заключается многоразличие Его премудрости, что через немощь Он победил представлявшихся сильными. 75 В сочинении «О божественных именах», главе четвертой, пространно разъясняется, что такое «умопостигаемое» и что «разумеющее». Теперь же сам великий Дионисий поясняет: ведь «упомостигаемым» оказывается то мыслимое, о чем по праву говорится как о свете озаряющем, «разумеющее» же, само будучи мыслящим, есть озаряемое, и, коротко говоря, высшие сущности т*. умопостигаемые, а низшие — разумеющие, и мыслящее находится ниже мыслимого. Так вот, умопостигаемо озаряющее — это божественная природа, а разумно озаряемое — ангельская. 76 Я полагаю, он упоминает встречающееся у Давида: «Шествующий на крыльях ветра» (Пс. 103, 3), указывающее, вероятно, на вознесение Христово, — поскольку далее отец говорит, что они облекаются видимостью облака, — потому что сказано: «Облако взяло Его из вида их» (Деян. 1, 9). 77 Он сказал «мгновенно» с полным основанием, ведь то, что в области чувственно воспринимаемого происходит действительно во времени и более медленно, у бестелесных и умопостигаемых совершается мгновенно, извечно и без усилий, так что, говоря об умопостигаемых, не следует упоминать время. 78 «Сверху вниз», как по лестнице Иакова (см. Быт. 28,12). 79 Обрати внимание и на другое его не дошедшее до нас произведение, а толкованием четырех стихий он называет мистическую аллегорию четырех стихий (элементов), символы же четырех стихий, похоже, он раскрыл там, скорее всего, путем созерцания. И заметь, как он объясняет слова: «Дух дышит где хочет» (Ин. 3, 9), — через дальнейшее, ибо приводит слова Господа: «Не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3,8). 80 Ибо как облако призывает воду из моря и разливает ее по лицу земли, согласно сказанному: «Призывающий воду морскую и разливающий ее по всему лицу земли» (ср. Ам. 5,8), — так и умы, принимая свое знание, наподобие облаков распространяют его на тех, кто ниже. 81 «Приемлющим чревом» он назвал принимающую потоки землю, рождающую благодаря им свои плоды. 82 Заметь, что здесь речь идет о природной особенности льва: ведь говорят, что лев, желая скрыться от охотников, когда идет, уничтожает свои следы хвостом, чтобы они были незаметны, почему и о Боге сказано: «Путь твой в море, и стези Твои в водах великих, и следы Твои не познаются» (Пс. 76,20), — ибо как дорога не прокладывается по воде и следы льва не сохраняются, так и пути Божьи. 83 Ибо самое зоркое животное — орел. Ведь молва говорит, что орлы так отличают своих птенцов от чужих: если способны пристально, не мигая, смотреть на солнце, значит, свои, если же нет, то как чужие выбрасываются из гнезда; так же и неспособный открыто взирать на Солнце правды оказывается чуждым Его познанию. Исполненным страстью он называет человеческое наслаждение как основанное на свойственной телу легко изменчивой страстности. Слово «праздность» применяется к нежелающим трудиться, но предпочитающим жить иначе; означает же это слово легкость и несопряженность с трудом; однако здесь оно выражает блаженство, бесстрастность и
136 «Лествица Иакова* безмятежность. Кроме того, праздностью он называет легкость и душевное спокойствие во время отдыха в сочетании с бесстрастностью; так вот, подобным образом следует понимать праздность и у ангелов. w Он сказал «наслаждению», словно бы позаимствовав у того, что свойственно нам; он таким образом обозначает благоденствие во всякое время и ничем не омраченный покой. 87 Это нельзя понимать так, словно бы они непосредственно суть таковы, но лишь так, что, удостоившись такого совершенства, каким и подобает быть мужам, священники, как сей святой муж утверждает, поэтому и оказались достойными божественных озарений и в познании сущего, и в чистом устремлении к Богу: ведь обоживаясь этими озарениями, ум наконец попадает в состояние ангельского наслаждения и свойственной им безмя тежности, при котором, впредь оставаясь беспечальным, словно сниска! более легкую участь, ради спасения бесстрастно спасаемых в меру сил под ражает Богу, желающему, чтобы все люди спаслись, изведав боготворныз Божиих наитий, то есть делающих богами и совершенствующих.
Ангелы в «Граде Божием» Блаженного Августина
/хврелий Августин (354, Тагаст, Северная Африка — 430, Гиппон, Северная Африка), или Блаженный Августин, как называют его во всем мире, — одна из величайших фигур европейской культуры. Он был, пожалуй, первым, кто так полно и глубоко показал продуктивность христианского миропонимания на теоретическом уровне мышления. Отец Августина был язычником, мать — христианкой Высший курс риторического образования он получил в Карфагене. С374 года он преподает грамматику в Тагасте, затем - риторику в Карфагене. В 384 году, поселившись в Милане, Августин принимается за изучение платонизма, трактуемо- го через неоплатонизм. Тогда же он сходится со св. Амвросием, который открывает для него систему аллегорического толкования Священного Писания. Августин углубляется в сферу внутреннего опыта, пытаясь соединить в нем авторитет разума с несомненностью откровения. К Пасхе 387 года он принимает от Амвросия крещение и на следующий год возвращается в Северную Африку. В 391 году, переехав в Гиппон, основывает там первый монастырь, а в 395-м становится епископом Гиппона, сан, который он будет носить тридцать пять лет, до самой кончины. Трактат «О Граде Божием> (окончен в 426 году) был написан Августином под впечатлением взятия Рима Аларихом (410). Здесь впервые с христианских позиций была поставлена проблема мистического взгляда на историю, взаимосоотнесения в ней «Града Божиего» и «Града земного», судьбы и положения человечества как единого целого, его целей, смысла развития. Нас, однако, эта философия истории интересует именно с позиций ангелологии, то есть через рассмотрение того места, той роли, которые принадлежат ангелам в «Граде Божием*. В своем произведении Августин уделяет ангелам особое внимание. Это, по-видимому, объясняется и тем, что автор признает их существенное влияние как вестников воли Бога на жизнь «Града земного», и тем значением, которое он придает проблеме проведения четкого различия между ангелами в христианском понимании и античными демонами и гениями.
Блаженный Августин О Граде Божием* КНИГА 8 Глава XXV О том, что может быть общего у людей с ангелами Итак, заискивать благосклонность или благодеяния богов, или вернее — добрых Ангелов следует отнюдь не чрез предполагаемое посредство демонов, а чрез уподобление им добрым расположением душевным, которое дает нам совместное с ними существование, совместную с ними жизнь, совместное с ними почитание Бога, которого и они почитают, хотя мы их телесными глазами и не можем видеть. Чем более же нравственное состояние наше жалко по различию душевного расположения и по малодушному непостоянству, тем более мы далеки от них, далеки по преступности жизни, а не по месту, занимаемому телом. Мы разъединяемся не потому, что живем на земле по условиям телесной жизни, а потому, что сердце наше привязано к нечистоте земной. Если же излечиваемся и делаемся такими же, как они, то несомненно приближаемся к ним, как скоро веруем, что достигаем, при содействии и с их стороны, блаженства в Том, Кем блаженны и они. КНИГА 9 Глава XXII Какое различие между знанием святых ангелов и знанием демонов Для добрых ангелов всякое знание вещей телесных и временных, которым кичатся демоны, не имеет значения; это не потому, чтобы они вещей этих не знали, а потому, что для них дорога любовь Бо- жия, которою они освящаются. Пред бестелесною, непреложною и невыразимою красотою Бога, святою любовию к которому они пламенеют, они считают маловажным все, что ниже ее и что не она, даже в том числе и самих себя; так что вообще, поколику добры, они наслаждаются лишь тем благом, которое делает их добрыми. Но от * Текст печатается по изданию: Августин. О Граде Божием. М., 1994 (в сокращении).
Блаженный Августин 141 этого они даже вернее знают и это временное и изменчивое, потому что в Слове Божием, которым сотворено все, они созерцают те основные причины, по которым иное одобряется, иное отвергается, все упорядочивается. Демоны же не созерцают в Премудрости Бо- жией этих вечных и, так сказать, основных причин, хотя по некоторым, ускользающим от нас, признакам предусматривают будущее с гораздо большим уменьем, чем люди. Иногда они предвещают и свои собственные предположения действия. При этом демоны часто ошибаются, — ангелы же никогда. Ибо иное — делать догадки о временном и изменчивом на основании временного и изменчивого и с этим сообразовать свою временную и изменчивую волю и возможность осуществить свои предположения, — что в известных условиях попущено демонам; а иное — предвидеть изменения времен в вечных и неизменных законах Божиих, лежащих в Премудрости Божией, и познавать по общению Духа Божия волю Божию, так же непреложнейшую, как и могущественнейшую всего, — что в справедливое отличие дано ангелам. Таким образом, последние не только вечны, но и блаженны. Благо же, благодаря которому они блаженны, есть Бог, которым они созданы. В общении с Ним и в созерцании Его они находят неизменное наслаждение. КНИГА 10 Глава VII Любовь к нам святых ангелов такова, что они желают, чтобы мы были чтителями не их, а единого истинного Бога Так как бессмертные и блаженные существа, обитающие в небесных жилищах и соутешающиеся общением со своим Творцом, которого вечностию они крепки, истиною непоколебимы, дарами святы, любят нас смертных и злополучных из милосердия, чтобы мы стали бессмертными и блаженными; то они не желают, конечно, чтобы жертву мы приносили им, а не Тому, Кому вместе с нами и они сами приносят жертву. С ними составляем мы один Град Божий, к которому обращены слова псалма: Преславная глагола- гиася о тебе, Граде Божий (86, 3). Одна часть его, которая в нас, странствует; другая, которая в них, подает помощь. Из этого горнего Града, в котором законом служит умная и непреложная воля Божия, из этого в своем роде сената (curia), — так как в нем идет забота (cura) о нас, — низошло к нам при посредстве ангелов то святое писание, в котором сказано: Иже жертву приносит богом, смертию да потребится, но точию Господу единому. Это писание, этот закон, эти заповеди подтверждаются столькими чудесами, что
142 Ангелы в «Граде Божием* видно достаточно, кому хотели бы видеть нас приносящими жертву те бессмертные и блаженные существа, которые желают нам того же, чего и себе. Глава VIII О чудесах, которыми Бог при посредстве услуг ангельских благоволил сопровождать Свои обетования для подкрепления веры благочестивых Если бы я обратился к временам давно минувшим, то принужден был бы рассказывать гораздо продолжительнее, чем сколько нужно, о том, какие совершены были чудеса в подтверждение обетовании Божиих, которыми Бог за тысячу лет предсказал Аврааму, что о семени его благословятся все будущие народы (Быт. 18, 18). Кто, в самом деле, не удивится тому, что бесплодная жена Авраама родила сына в летах такой старости, когда не может уже рождать и плодородная женщина; что при жертвоприношении того же Авраама пламя, явившееся с неба, прошло между разделенными надвое жертвами (Быт. 15,15); что ангелами, которых Авраам при гостеприимстве принял за людей и от которых получил обетование о будущем потомстве, предсказана ему была погибель содомлян от небесного огня (Быт. 18, 20); что теми же самыми ангелами возвещено было чудесное от этой погибели спасение сына его брата, Лота (Быт. 19,17), жена которого, оглянувшаяся в пути назад, превращена была мгновенно в соль, таинственно научая тем, что на пути спасения никто не должен желать прошлого? А сколько совершено было чудесного Моисеем в Египте для освобождения народа Божия от ига рабства, причем попущено было совершить некоторые чудеса и волхвам фараона, т. е. египетского царя, угнетавшего этот народ, чтобы тем чудеснее побеждены были они Моисеем (Исх. 7, 10)? Они действовали при помощи вол- хвований и чародейств, которым преданы злые ангелы, т. е. демоны; но Моисей, при помощи ангелов, легко превзошел их, будучи настолько же могущественнее их, насколько и праведнее во имя Господа, сотворившего небо и землю. Затем, когда на третьей казни искусство волхвов оказалось бессильным, Моисеем, по великому таинственному распоряжению, произведено было десять казней, которыми жестокие сердца фараона и египтян доведены были до согласия отпустить народ Божий. Но они тотчас же раскаялись и, когда выступили вслед за вышедшими евреями, а евреи проходили по расступившемуся морю как посуху, были покрыты и потоплены сомкнувшимися снова волнами (Исх. 14, 22). Что сказать о тех чудесах, которые дивным божественным действием совершены были в то время, когда тот же народ странствовал в пу-
Блаженный Августин 143 стыне, — о том, как вода, которой нельзя было пить, потеряла свой горький вкус и утоляла жаждущих, когда, по повелению Божию, в нее положено было дерево (Исх. 15, 25); как для голодных сходи- ла'с неба манна (Исх. 16,14), которая, если собирали ее сверх указанной меры, воссмердевала, вскипая червями, а собранная накануне субботы в двойном количестве, — так как в субботу собирать не дозволялось, — не подвергалась ни малейшему гниению; как в то время, когда явились желавшие мяса, которым, казалось, невозможно было удовлетворить такое множество народа, стан наполнился птицами, и желавшие мяса насытились им до отвращения (Числ. 11,31); как вышедшие навстречу евреям враги, воспрещавшие им путь и вступившие с ними в сражение, по молитве Моисея, простиравшего свои руки наподобие креста, были разбиты, — причем не погиб ни один еврей (Исх. 17,11 ); как явившиеся в народе Божием мятежники, отделившиеся от свыше учрежденного общества, для видимого примера невидимой кары пожраны были разверзшеюся землею живыми (Числ. 15, 32); как камень по удару жезла источил обильные воды (Исх. 17, 6); как умиравшие от смертоносного укушения змей, бывшего справедливейшим наказанием за грехи, выздоравливали, когда взирали на повешенного на дерево медного змия (Числ. 21, 6-9), так что змий этот был и помощию для угнетенного бедствием народа, и вместе знаком смертию разрушенной, как бы ко кресту пригвожденной, смерти? Этого змия, сохраненного в память события, потом, когда заблуж- дающий народ начал его почитать как идола, уничтожил в великой похвале за свое благочестие царь Езекия, служивший Богу своею религиозною властию (4 Цар. 18, 4). Глава XII О чудесах, которые совершает истинный Бог чрез посредство святых ангелов Но поелику посредством этих знаний совершаются такие вещи, которые, по-видимому, превышают человеческие средства, то остается предположить, что то, что предсказывается и совершается, по-видимому, чудесно, как бы силою свыше, но не относится к почитанию единого Бога, быть в общении с которым составляет единственное блаженнотворящее благо, как это признают и с достаточною основа- тельностию доказывают и платоники, благоразумие требует считать глумлением со стороны злых демонов и лукавыми ловушками, которые надлежит устранять истинным благочестием. Относительно же тех чудес, которые совершаются или чрез ангелов, или каким- либо иным сверхъестественным образом, но так, что обращают умы к почитанию и к религии единого Бога, в котором одном заключается
144 ^ Ангелы в «Граде Божием* блаженная жизнь, — относительно этих чудес надлежит веровать, что они совершаются, действием Божием, теми и чрез тех, которые нас любят истинно и благочестиво. При этом не следует слушать тех, которые не признают, что невидимый Бог совершает видимые чудеса. Ведь и по их мнению сотворил же Бог мир, видимость которого они ни в каком случае не могут отрицать. А все, что ни совершается чудесного в этом мире, все это — несомненно меньше, чем весь этот мир, т.е. небо, земля и все в них существующее1; что все сотворено, конечно, Богом. И как сам сотворивший, так и способ, которым Он сотворил, сокровенны и непостижимы для человека. Итак, хотя чудеса видимой природы и потеряли свою цену по той причине, что мы их видим постоянно; однако, если обратить на них мудрое внимание, они окажутся больше самого необыкновенного и редкого. Да и человек представляет собою большее чудо, чем всякое чудо, совершаемое человеком. Поэтому Бог, сотворивший видимые небо и землю, не гнушается творить видимые чудеса на небе и на земле, посредством которых возбуждает к почитанию Себя невидимого душу, еще преданную видимым предметам; но где и когда сотворить их, непреложный совет для этого находится в Нем самом, в планах которого все будущие времена суть времена уже существующие. Ибо, давая движение временным предметам, сам Он не движется во времени, что должно быть совершено, Он знает так же, как и совершенное; внимает призывающим так же, как видит и имеющих призывать. И когда внимают ангелы Его, внимает в них Он, как в истинном, нерукотворенном своем храме, как внимает и в святых людях своих; во времени осуществляются Его же веления, предусмотренные Его вечным законом. Глава XV О служении святых ангелов, когда являются они орудием провидения Божия Итак, божественному провидению угодно было расположить течение времен таким образом, что, как я сказал и как читаем в Деяниях Апостольских (7, 53), закон о почитании единого Бога дан был устроением ангельским. В лице их (ангелов) видимо являлся сам Бог2, — не субстанциею своею, для поврежденных очей остающеюся всегда невидимою, но посредством известных признаков, чрез подчиненную Творцу тварь; и говорил членораздельными звуками человеческого языка чрез малые промежутки времени Тот, Кто по природе своей не телесно, а духовно, не чувственно, а разумно, не временно, а, так сказать, вечно, не начинает и не перестает говорить; и говорил такое, что с полною искренностию слушают от него ушами не тела, а ума Его служители и вестники, которые, 6у-
Блаженный Августин 145 дучи бессмертно блаженными, наслаждаются Его непреложною истиной, — слушают, что должно быть сделано, и немедленно и без затруднения начинают проводить, что должно быть проведено, в область видимого и чувственного. Но закон этот дан был применительно к условиям времени, так что, как сказано, содержал в себе первоначально земные обетования, прообразовавшие собою обетования вечные, которые видимыми таинствами совершали многие, но понимали немногие. Почитание же единого Бога предписывалось там яснейшими свидетельствами и закона, и природы; и предписывалось почитание единого не из числа многих, а Того единого, Кто сотворил небо и землю, всякую душу и всякий дух, который не есть то, что сам Он. Ибо Он — творец, а это все сотворено и нуждается в сотворившем для того, чтобы существовать и поддерживаться в добром состоянии. Глава XVI От тех ли ангелов надлежит ожидать блаженной жизни, которые требуют божественных почестей себе, или же от тех, которые учат служить религией не себе, а единому Богу От каких же ангелов должны мы ожидать блаженной и вечной жизни? От тех ли, которые желают, чтобы их почитали религиозным образом, требуя себе культа и жертвоприношений; или же от тех, которые говорят, что все это почитание приличествует Богу- творцу, — учат, что истинное благочестие должно все это воздавать Тому, (от) созерцания которого они блаженны сами и обещают быть блаженными и нам? Это созерцание Бога есть созерцание такой красоты и достойно такой любви, что человека, одаренного в изобилии всевозможными благами, но этого блага лишенного, Плотин3 без всякого колебания называет человеком самым несчастным. Поэтому, если одни из ангелов возбуждают чудесными знамениями к почитанию Бога, а другие^ к почитанию себя самих, и притом так, что первые возбраняют почитание последних, а эти не осмеливаются возбранять почитание Бога, то пусть скажут нам платоники, или какие бы там ни были философы, теурги, или лучше — периур- ги (ибо все эти знания более достойны такого названия), каким из этих ангелов должны мы верить больше? Затем, пусть скажут люди, если только в них есть хоть немного природного смысла, благодаря которому они созданы, как существа разумные,'^ пусть, говорю, скажут вам, тем ли богам, или ангелам, должны мы приносить жертвы, которые приказывают приносить их себе самим; или же Тому единому, которому повелевают приносить воспрещающие
146 Ангелы в «Граде Божием» приносить их и себе и другим? Если бы даже ни те, ни другие из них не совершали чудес, а одни приказывали бы приносить жертву себе, другие же воспрещали бы приносить себе, а повелевали бы приносить только одному Богу, то благочестие само должно бы усмотреть, что в этом случае происходит от гордости и что от истинной религии. Скажу даже больше: если бы на человеческий ум действовали чудесами только те ангелы, которые жертв требуют себе, а те, которые это воспрещают, а повелевают приносить жертвы только одному Богу, решительно не были одарены силою совершать чудеса; то и в таком случае авторитет этих последних должен бы быть поставлен выше, не по указанию, конечно, телесного чувства, а на основании разума. Если же Бог в подтверждение изрекаемой им истины устроил так, что чрез этих бессмертных вестников, проповедующих не о гордости своей, а о Его величии4, творил чудеса даже большие, несомненнейшие и яснейшие, чтобы те, которые жертв требуют себе, не могли легко склонять к религии ложной людей благочестивых, но еще не окрепших, представляя их чувствам нечто изумительное, то кто же будет настолько безумным, чтобы не видеть истины, которой должен он следовать, там, где он находит больше такого, что возбуждает его удивление? В самом деле, чудеса языческих богов, о которых рассказывает нам история (я разумею под ними не те чудовищные явления, которые от времени до времени совершаются по сокровенным, по предустановленным и узаконенным божественным провидением мировым причинам и которые, как утверждает лживейшая хитрость демонов, якобы предотвращаются и умиротворяются демонскими обрядами, как-то: необыкновенные рождения животных или чрезвычайные явления на небе и на земле, то наводящие только ужас, то причиняющие действительный вред; а те чудеса, которые очевидно совершаются силою и властию этих богов, как рассказывается, например, что изображения богов-пенатов, которые бежавший Эней вывез из Трои, переходили с места на место; что Тарквиний пересек бритвою оселок; что эпидаврский змей пристал в качестве спутника к Эскулапию5, плывшему на корабле в Рим; что корабль, на котором везли кумир фригийской Матери, несмотря на все усилия людей и волов оставшийся неподвижным, сдвинула с места и потащила в доказательство своего целомудрия одна женщина, зацепив его поясом; что дева-весталка, которую подозревали в нарушении целомудрия, устранила это подозрение, наполнив решето водой из Тибра и не пролив ее), все эти и другие, подобные им, чудеса ни в каком отношении не могут быть сравниваемы по своей силе и величию с теми чудесами, которые, как читаем мы, совершались в народе Божием. Во сколько же раз Агенее могут быть сравниваемы те, которые признаны запрещенными и подлежащими уголовному наказанию законами самих этих народов, которые почитают подоб-
Блаженный Августин 147 ных богов, т.е. чудеса магические или теургические? Очень многие из них, мерещась, обманывают человеческие чувства, издеваясь над ними представлением несуществующих образов: как бывает, например, когда сводят с неба луну. «Пока она, — как говорит Лу- кан6, — пеною покроет растущие под нею молодые посевы». А если некоторые, по действительности своей, и кажутся подходящими к иным действиям, совершаемым благочестивыми; то цель, которая отличает их, дает видеть, что наши несравненно их выше. Те чудеса указывают на многих богов, которые тем менее должны быть чтимы жертвами, чем более они требуют их; а наши указывают на единого Бога, который свидетельствами своих писаний и возбране- нием жертв тех показывает, что Он не нуждается ни в чем подобном. Итак, если ангелы требуют жертв себе; то выше их должны быть поставлены те ангелы, которые этих жертв требуют не себе, а Богу, творцу всего, которому сами служат. Этим они показывают, насколько искренно любят нас, когда желают, чтобы мы были покорны Тому, от лицезрения которого они блаженны сами, и чтобы достигли Того, от кого они не отступили сами. Если же ангелы, которые желают, чтобы жертвы приносились не единому Богу, а богам многим, требуют жертв не себе, а тем богам, ангелами которых состоят они; то даже и в таком случае выше их должны быть поставлены те ангелы, которые суть ангелы единого Бога богов и повелевают приносить жертвы Ему одному, а всякому другому воспрещают, — как скоро из тех никто не запрещает приносить жертвы Тому, кому одному повелевают приносить эти. Но если те не суть ни ангелы добрые, ни ангелы богов добрых (как с полною ясностию показывает это их горделивая лживость), а суть злые демоны, требующие, чтобы жертвами мы чтили не единого и высочайшего Бога, а их самих, то где должны мы искать против них помощи, как не в едином Боге, которому служат ангелы добрые, — ангелы, повелевающие служить жертвоприношениями не себе, а Богу, жертвой которому мы должны быть и сами? КНИГА И Глава IX Что должно думать о творении ангелов согласно со свидетельствами Священного Писания Так как я предположил говорить о происхождении святого Града и предварительно считал нужным сказать о том, что относится к святым ангелам, составляющим большую и тем блаженнейшую часть этого Града, что она никогда не странствовала в чужбине, то ныне, при помощи Божией, я и постараюсь изъяснить, насколько это покажется необходимым, имеющиеся божественные свидетельства
148 Ангелы в «Граде Божием* об этом предмете. Когда Священное Писание говорит о сотворении мира, оно не говорит с ясностию ни о том, сотворены ли ангелы, ни о том, в каком порядке сотворены. Но если они совершенно не опущены, то разумеются или под именем неба, когда говорится: В начале сотвори Бог небо и землю (Быт. 1,1); или еще лучше под именем того света, о котором я упоминал. А что они не опущены, — этого не думаю, на том основании, что написано, что в седьмой день Бог почил от всех своих дел, сотворенных Им; между тем как книга именно начинается: В начале сотвори Бог небо и землю, чтобы дать понять, что прежде неба и земли не было ничего другого сотворено. Итак, если Бог начал с неба и земли, и земля эта, сотворенная Им в начале, как Писание вслед за тем рассказывает, была невидима и неустроена, и тьма была над бездною, т. е. над некоторым неразличимым смешением земли и воды, потому что не был еще сотворен свет, и где нет света, там необходимо — тьма; и если дальнейшее творение упорядочило потом все, что, как повествуется, совершено было в шесть дней, то каким образом могли бы быть опущены ангелы, как бы не бывшие в числе дел Божиих, от которых Он почил в седьмой день? А что ангелы суть творение Божие, то, хотя в данном месте не будучи совершенно обойдено, это высказывается не ясно, зато в других местах Священное Писание выражается громогласно. Так, в песне трех отроков в пещи огненной, после того как сказано: Благословите вся дела Господня Господа, при исчислении дел Божиих упомянуты и ангелы (Дан. 3, 57, 58). И в псалме поется: Хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних. Хвалите Его все Ангелы Его, хвалите Его вся силы Его. Хвалите Его солнце и луна, хвалите Его вся звезды и свет. Хвалите Его небеса небес, и вода, яже превыше небес. Да восхвалят имя Господне: яко той рече, и быша: той повеле, и создашася (Пс. 148,1-5). И здесь по откровению свыше сказано весьма ясно, что ангелы сотворены Богом, потому что они упомянуты в числе других небесных творений и ко всем относятся слова: Тойрече и быша. Кто же осмелится думать, что ангелы сотворены после всего того, что перечислено в шестидневном творении? А если кто и безумствует в этом роде, то его суетность опровергает имеющее такой же авторитет другое Писание, в котором Бог говорит: Егда сотворены быши звезды, восхвалиша Мя гласом ве- лиим ecu Ангелы Мои (Иов. 38,7). Следовательно, ангелы уже были, когда сотворены были звезды. Они сотворены были, когда был четвертый день. Итак, скажем ли, что они сотворены в третий день? Нет1 Ибо пред глазами то, что сотворено в этот день. Тогда земля отделена была от воды, и эти две стихии восприняли различные, свойственные им, формы, и земля произвела все, что связано с нею корнями. Но не сотворены ли ежи во второй день? И этого не могло быть: ибо тогда между водою низшею и высшею сотворена была твердь, названная небом; на каковой тверди сотворены были в чет-
Блаженный Августин 149 вертый день звезды. Итак, если ангелы принадлежат к творениям Божиим, созданным в те дни, то они, без сомнения, суть тот свет, который получил наименование дня, но дня, который, для обозначения единства его, не назван день первый, а день един, и не иной день второй, или третий, или прочие, но повторяется тот же самый день, един для пополнения шестеричного и седьмеричного числа, ради шестеричного и седьмеричного числа, ради шестеричного и седьмеричного познания, — шестеричного — по отношению к творениям, созданным Богом, седьмеричного — относительно покоя Божия. Ибо когда Бог сказал: Да будет свет, и бысть свет, то, если под этим светом справедливо разумеется творение ангелов, они несомненно сотворены участниками вечного света, который есть сама неизменяемая Премудрость Божия, сотворившая все и называемая нами единородным Сыном Божиим; так что просвещенные светом, которым сотворены, они соделались светом и названы днем по причастию неизменяемому свету и дню, который есть Слово Божие, коим и сами они и все сотворены. Ибо тот свет истинный, иже просвещает всякого человека, грядущго в мир (И н. 1,9), просвещает и всякого чистого ангела; так что последний есть свет не сам в себе, но в Боге. Но если ангел отвращается от Него, то делается нечистым, каковы все, называющиеся нечистыми духами, которые уже не свет в Господе, но тьма сама в себе, как лишенные причастия свету вечному. Ибо зло не есть какая-либо сущность; но потеря добра получила название зла. Глава XI Следует ли думать, что участниками того блаженства, которым всегда от начала своего пользовались святые ангелы, были также и те духи, которые не устояли в истине Если это так, то те духи, которых мы называем ангелами, никоим образом не были первоначально в известный промежуток времени духами тьмы; но вместе с тем, как были сотворены, сотворены были светом. Ибо они были сотворены не только так, чтобы как-нибудь существовали и как-нибудь жили, но были вместе с тем и просвещены, чтобы жили разумно и блаженно. Отвратившись от этого просвещения, некоторые из ангелов не удержали за собою преимущества жизни разумной и блаженной, которая без всякого сомнения — в силу того, что вечна, — беззаботна и спокойна относительно своей вечности; но и умную, хотя и неблагоразумную, жизнь имеют так, что не могут потерять ее, если бы даже пожелали. В какой же степени они были участниками в вышеупомянутой мудрости,
150 - Ангелы в «Граде Божием» прежде чем согрешили? Разве может кто-нибудь определить это? Каким образом могли бы мы сказать, что по участию в этой мудрости они были равны тем ангелам, которые потому-то поистине и вполне блаженны, что не ошибаются в вечности своего блаженства? Будь они равны в ней с теми, и они также одинаково пребывали бы блаженными вечностию этого блаженства; потому что одинаково были бы уверены в ней. Можно было эту жизнь назвать жизнию, пока она продолжалась, но нельзя было назвать ее жизнию вечною, если она имела прекратиться. Ведь жизнь называется от того только, что существо живет; а вечная от того, что не имеет конца. Поэтому, хотя не все, что вечно, непременно и блаженно (ибо вечным называется и огонь, назначенный для наказания); тем не менее, если поистине и вполне блаженная жизнь есть только вечная жизнь, то такою жизнию не была жизнь этих духов, потому что она имела прекратиться и, следовательно, не была вечною, знали ли они о том или, не зная, представляли нечто другое. Знай они, ^ им не позволял бы быть блаженными страх, а не знай — не позволяло бы заблуждение в том, что они блаженны. Если же неведение их было такого рода, что они ложному и неверному не верили, но не имели точного представления ни о том, вечно ли будет их блаженство, ни о том, что оно когда-нибудь будет иметь свой конец; то самое сомнение в столь великом счастии исключало ту полноту блаженной жизни, какая, как мы верим, свойственна святым ангелам. Ибо слову блаженная жизнь мы не придаем такого крайне тесного значения, чтобы называть блаженным одного Бога, который, разумеется, поистине столь блажен, что большего блаженства и не может быть. Что в сравнении с Ним блаженство ангелов, блаженных в своем роде высшим блаженством, какое только возможно для ангелов? Глава XII Сравнение блаженства праведных, не обладающих еще наградою божественного обетования, с блаженством первых людей в раю до падения Что касается до разумной и наделенной умом твари, то мы полагаем, что и не одни ангелы должны называться блаженными. Ибо кто осмелится отрицать, что первые люди были в раю блаженным^ до греха, хотя и не были уверены, будет ли блаженство их продолжительно или будет оно вечно (а оно было бы вечно, если бы они не согрешили); когда и в настоящее время, без всякой мысли о превозношении, называем блаженными^тех, о которых знаем, что они в надежде на будущее бессмертие проводят земную жизнь праведно и благочестиво, без преступления, отягощающего совесть, и легко при-
Блаженный Августин 151 клоняют милосердие Божие к грехам своей немощи? Хотя и убеждены они в награде за свое постоянство, однако же относительно самого постоянства не уверены. Ибо кто из людей может знать, что он до конца пребудет непоколебимым в упражнении и в преуспеянии в справедливости, если посредством какого-либо откровения не будет обнадежен Тем, Который относительно этого праведным и таинственным судом своим хотя не всех предуведомляет, никого, однако же, не обманывает? Итак, что касается до наслаждения настоящим благом, то первый человек в раю был блаженнее, чем всякий праведник в настоящей немощи смертной; но в том, что касается надежды будущего, то всякий, кому не предположительно, но с достоверною истиною известно, что он будет обитать в чуждом всякой скорби обществе ангелов без конца, наслаждаясь в то же время общением с высочайшим Богом, — всякий, при каких угодно телесных страданиях, будет блаженнее, чем был тот первый человек, неуверенный в великом счастии рая. Глава XIII Все ли ангелы сотворены равно блаженными, но так, что падшие не могли знать, что они падут, а устоявшие получили предведение о своем постоянстве только после падения падших Отсюда уже для всякого без труда ясно, что блаженство, к которому, как к своей истинной цели, стремится разумная природа, условливается соединением того и другого, а именно: она должна беспечально наслаждаться неизменяемым благом, которое есть Бог, и в то же время не должна ни подвергаться какому-либо сомнению, ни обманываться каким-либо заблуждением относительно того, что будет вечно пребывать в Нем. С благочестивою верою мы думаем, что ангелы света обладают этим блаженством; но само собою следует, что ангелы согрешившие, лишившиеся этого света вследствие своей развращенности, не обладали им и прежде, чем они пали; хотя и нужно полагать, что они обладали некоторым, хотя относительно будущей судьбы и неизвестным, блаженством, если жили некоторое время до падения. А если покажется несообразным, что, когда сотворены были ангелы, одни из них сотворены были так, что не получили предведения относительно своего постоянства или падения, а Другие так, что с положительнейшею достоверностью знали вечность своего блаженства; а между тем все от начала сотворены с равным блаженством и пребывали такими, покате ангелы, которые ныне злы, не отпали по своей воле от этого света умственной и нравственной чистоты, то без сомнения еще гораздо несообразнее думать, будто святые ангелы не уверены в вечном своем блаженстве и относительно
152 Ангелы в «Граде Божием* себя самих не знают того, что мы могли узнать о них при помощи Святых Писаний. Ибо кто из православных христиан не знает, что из добрых ангелов не будет более никакого нового диавола, равно как и того, что и диавол не возвратится более в сообщество добрых ангелов? В Евангелии истина обещает святым и верным, что они будут равны ангелам Божиим (Мф. 22, 30); им обещается также, что они войдут в жизнь вечную (Мф. 22,46). А затем, если мы уверены, что никогда не отпадем от этого бессмертного счастия, а они не уверены, то мы уже будем иметь преимущество перед ними, а не будем равными им. Но поелику истина никогда не обманывает, и мы будем равными им; то без сомнения и они также уверены в вечности своего счастья. Поелику же те другие (падшие духи) не имели точного об этом знания; ибо счастие их, в коем они были уверены, не было вечным, так как должно было иметь конец, то остается предположить, что ангелы были или не равны между собою, или если равны, то добрые ангелы только после падения злых достигли определенного знания относительно своего вечного счастия. Разве, может быть, кто-нибудь скажет, что сказанное Господом о диаволе в Евангелии: Он человекоубийца бе искони, и во истине не стоит (Ин. 8, 44), следует понимать не в том только смысле, что он был человекоубийцею от начала, т. е. от начала человеческого рода, с того момента, когда сотворен был человек, которого он мог бы убить посредством обольщения. Но он-де не устоял в истине от начала своего сотворения и потому никогда не был блаженным вместе со святыми ангелами; так как отказывался быть в подчинении своему Создателю, находил гордое удовольствие как бы в своем особом частном могуществе, а чрез то являлся лицемерным и лживым, потому что никогда не мог уйти от силы Всемогущего, и не желал в благочестивом подчинении сохранять то, что действительно есть, усиливался по гордой надменности ложно изображать то, чего не было. В этом-де смысле должно быть понимаемо и сказанное блаженным апостолом Иоанном: Исперва диавол согрешает (1 Ин. 3, 8), т.е. что с того момента, когда сотворен был, он отрекся от истины, которою может обладать только благочестивая и преданная Богу воля. Кто удовлетворяется таким мнением, тот еще не единомыслен с известными еретиками, т. е. ма- нихеями7. Впрочем, и некоторые другие зловредные ереси держатся того образа мыслей, что диавол как бы от некоторого противоположного (благому Богу) начала получил свою собственную в известном роде злую природу. В суетности своей они доходят до такого безумия, что, хотя уважают одинаково с нами вышеприведенные евангельские слова, не обращают внимания на то, что Господь не сказал: диавол чужд был истине, но сказал: во истине не стоит. Этим Он хотел дать понять, что диавол оспал от истины; а если бы устоял в ней, то, сделавшись ее участником, пребывал бы блаженным вместе со святыми ангелами.
Блаженный Августин 153 Глава XXIX О знании святых ангелов, которым они познают Троицу в самом Божестве ее и созерцают причины вещей прежде в идее творящего, чем в самых делах Творца Эти святые ангелы познают Бога не чрез слышимые слова, но чрез самое присутствие неизменяемой истины, т.е. чрез единородное Его Слово; познают и самое Слово и Отца и Святого Духа. А что эта Троица есть нераздельная, что отдельные Лица составляют в ней единое существо, что все они суть не три бога, но един Бог, — они знают это лучше, чем знаем мы самих себя. И самое творение они познают там, т.е. в премудрости Божией, — как в идее, по которой оно сотворено, лучше, чем в нем самом; а соответственно тому и самих себя они познают там лучше, чем в самих себе, хотя познают себя и в самих себе. Ибо они сотворены и суть иное, чем Тот, который сотворил их. Поэтому там они познают себя как в дневном сознании, а в самих себе — как бы в вечернем, как то сказано нами выше. Ибо великую разницу делает то, познается ли что-либо в идее, по которой оно сотворено, или же в себе самом8. Так иначе познается правильность линий или истинность фигур, когда она умственно созерцается, и иначе, когда начертывается на пыли; иначе справедливость — в истине неизменяемой, и иначе в душе справедливого. Так познают они затем и остальные вещи, как, например, твердь между водами высшими и низшими, называемую небом; собрание вод внизу, обнажение земли и произрастание трав и деревьев; сотворение солнца, луны и звезд; рождение из воды животных, т.е. птиц, рыб и зверей, равно и сотворение всех ходящих по земле и пресмыкающихся, и самого человека, превосходящего на земле все вещи. Все это иначе познается ангелами в Слове Божием, в котором оно имеет неизменными свои основы и законы, по которым сотворено; и иначе познается в себе самом. Там это знание — яснее, как знание в идее; здесь темнее, как знание произведения. А когда эти дела относятся к славе и почитанию самого Создателя, оно блистает светом в умах созерцающих, как утро. Глава XXXII О мнении тех, которые утверждают, что творение ангелов предшествовало творению мира Кто-нибудь может начать спор и утверждать, что не святые ангелы разумеются в том месте Писания, где сказано: да будет свет, и бысть свет; а будет думать или говорить, что тогда впервые сотворен
154 Ангелы в «Граде Божием* был какой-нибудь телесный свет; ангелы же сотворены прежде, и не только прежде тверди, созданной между водами и водами и названной небом, но даже прежде того, о чем сказано: В начале сотвори Бог небо и землю; и что выражение «в начале» не значит, будто бы здесь речь о том, что сотворено было прежде всего, потому что прежде еще Бог сотворил ангелов, а то, что Он сотвори;1 все в премудрости, именно в своем Слове, которое и в Писани* называется началом, как и сам Он в Евангелии на вопрос Иудеев кто Он, ответил, что Он начало (Ин. 8, 25). Но я не стану поддер живать спора защитою противоположного мнения, особенно потому, что вполне доволен, что уже в самом начале священно? Книги Бытия содержится указание на Троицу. Ибо после того как говорится: В начале сотвори Бог небо и землю, — с целию дат! понять, что Отец творил в Сыне, как свидетельствует псалом, ι котором читается: Яко возвеличашася дела Твоя, Господи: вся пре- мудростию сотворил ecu (Пс. 103, 24), — после того совершенно j места упоминается и Святой Дух. Вслед за тем как сказано, какого свойства вначале Бог сотворил землю или какую массу или материю для образования будущего мира Он назвал именем неба ν земли, и прибавлено: Земля же бе невидима, и неустроена, и тьме верху бездны, — вслед за тем, чтобы докончить упоминание о Троице, говорится: и Дух Божий ношашеся верху воды (Быт. 1, 2) Итак, пусть каждый понимает как хочет. Вопрос так глубок, что может для упражнения читателей, не уклоняющихся от правиле веры, вызывать различные решения. Пусть только никто не подвергает сомнению, что существуют в небесах святые ангелы, хотя и несовечные Богу, тем не менее непоколебимые и твердые в своем вечном и истинном блаженстве. Уча, что к обществу их принадлежат дети Его, Господь не только говорит: яко ангели Божиь на небеси суть (Мф. 22, 30), но и показывает, каким созерцанием наслаждаются сами ангелы, говоря: блюдите, да не презрите еди- наго от малых сих: глаголю бо вам, яко ангелы их на небесех выну видят лице Отца Моего небесного (Мф, 18,10). Глава XXXIII О двух различных и несходных обществах ангелов, которые вполне прилично разумеются под именами света и тьмы Апостол Петр яснейшим образом показывает, что некоторые ангелы согрешили и низвергнуты в преисподнюю мира сего, служащего для них своего рода темницею до будущего последнего осуждения их в день суда, когда говорит, что Бог ангелов согрешивших не пощаде, но, пленицами мрака связав, предаде на суд мучимых
Блаженный Августин 155 блюсти (2 Пет. 2, 4). Кто может сомневаться, что Бог, или в своем предведении или самым делом, положил разделение между этими и другими ангелами? Кто станет возражать против того, что последние справедливо называются светом, когда даже мы, еще живущие в вере и еще надеющиеся на равенство с ними9, но недостигшие его, названы апостолом светом: Беста бо иногда тьма, ныне же свет о Господе (Еф. 5, 8)? А тьмою с полною ясностию называются падшие ангелы, -* это хорошо знают те, которые понимают или верят, что они хуже неверных людей. Пусть в известном месте этой книги, где читаем: рече Бог: да будет свет: и бысть свет, следует разуметь и иной свет; пусть и в том месте, где написано: и раздели Бог между светом и между тьмою (Быт. 1,4), говорится о другой тьме. Во всяком случае мы полагаем, что есть два ангельских общества: одно наслаждается Богом, другое напыщено гордостию; одно, которому говорится: поклонитеся Ему ecu ангели Его (Пс. 96, 7), другое, князь коего говорит: сия вся Тебе дам, аще пад поклонишимися (Мф. 4, 9); одно пылающее святою любовию к Богу, другое курящееся нечистою любовию к собственному величию; первое из них, соответственно тому, как написано: Бог гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак. 4, 6; 1 Петр. 5, 5), обитает на небеси небес, а другое, низвергнутое оттуда, мятется в этом низшем воздушном небе; первое в светлом благочестии наслаждается покоем, а другое волнуется мрачными страстями; первое по манию Божию смиренно является на помощь и праведно отмщает, а другое горит страс- тию порабощать и вредить; первое слуга Божией благости, чтобы помогать по желанию, а другое обуздывается могуществом Божи- им, чтобы не вредило столько, сколько желает вредить; первое по- смевается второму ввиду того, что против своей воли оно приносит пользу своими преследованиями, а последнее завидует первому, собирающему в отечество своих странников. Итак, если мы высказали мнение, что в известной книге, которая называется Книгою Бытия, под именем света и тьмы разумеются эти два общества ангельские, неравные между собою и противоположные друг другу, из которых одно доброе по природе и праведное по направлению воли, а другое доброе по природе, но превратное по направлению воли, — общества, на которые яснейшие указания содержатся в других местах божественных Писаний, то, хотя бы в приведенном месте писатель разумел и нечто другое, темнота его выражений во всяком случае исследована нами не без пользы. Хотя мы и не в состоянии были точно уразуметь мысль писателя этой книги, однако же не уклонились от правила веры, которое достаточно известно верующим на основании других Священных Писаний того же авторитета. Пусть здесь упоминаются только телесные творения Божия; но они во всяком случае имеют некоторое сходство с духовными, ввиду которого говорит Апостол: ecu бо вы сынове света есте и сынове дне:
156 Ангелы в «Граде Божием» несмы нощи, ниже тьмы(\ Фес. 5, 5). Если же и писатель разумел именно это, то задача нашего исследования выполнена как нельзя лучше: нужно полагать, что человек Божий, наделенный необычайною и божественною мудростию, или лучше сам Дух Божий чрез него, при упоминании о делах Божиих, совершенных, по словам его, в шесть дней, не мог никоим образом опустить и ангелов. В начале (потому ли, что Он сотворил их сначала, или, как приличнее понимать слово: в начале, потому что сотворил в единородном Слове)10, говорит Писание, сотвори Бог небо и землю. Этими словами обозначена вся совокупность тварей, или, как вероятнее, тварь духовная и телесная, или две великие части мира, которыми обнимается все сотворенное; так что писатель сперва хотел сказать о всей совокупности творения, а потом проследить части его по порядку таинственного числа дней. Глава XXXIV О том, что некоторые думают, будто при сотворении тверди под именем разделенных вод разумеются ангелы, и о том, что некоторые считают воды не сотворенными Некоторые думали, что именем вод названы многочисленные сонмы ангелов, и смысл слов: Да будет твердь посреде воды и воды (Быт. 1, 6) — якобы тот, что под водою выше тверди должны разуметься ангелы, а ниже ее или эти видимые воды, или масса злых ангелов, или же племена всех людей. Если это так, то в данном месте указывается не то, когда сотворены ангелы, а то, когда они разделены. Но некоторые (что свойственно превратнейшей и нечестивой суетности) отрицают даже, что воды сотворены Богом, на том основании, что в Писании нигде не сказано: «И рече Бог да будет вода». То же самое и с подобною же суетностью они могут сказать и относительно земли; потому что нигде не читается: «Рече Бог: да будет земля». Но, говорят они, написано: В начале сотвори Бог небо и землю. В таком случае здесь же должно разуметь и воду: та и другая обозначены вместе одним именем. Ибо того есть море, как читается в псалме, той сотвори е} и сушуруце Его создаете (94, 5). Но те же, которые под именем вод, находящихся превыше небес, хотят разуметь ангелов, принимают в соображение вес стихий и потому не думают, чтобы жидкое и тяжелое естество вод могло быть помещено в высших пространствах мира. Имей они сами возможность на свой манер сотворить человека, они ие вложили бы ему в голову слизи, которая [...] в элементах нашего тела заменяет воды. Искусство Бо- жие указало здесь помещение для слизи самое пригодное; а по их
Блаженный Августин 157 предположению, это так нелепо, что, если бы мы не знали этого, а в упомянутой книге было бы написано, что Бог в части человеческого тела, высшей всех остальных, поместил влагу, жидкую и холодную, и потому тяжелую, — эти испытатели стихий решительно не поверили бы этому; и если бы подчинились авторитету того же Писания, стали бы утверждать, что здесь следует разуметь нечто иное. Но если бы мы прилежно стали исследовать и рассматривать в отдельности все, что написано в этой божественной книге о сотворении мира, то нам пришлось бы и много говорить, и далеко уклониться от плана предпринятого сочинения. Насколько казалось необходимым, мы уже достаточно сказали о тех двух, различных между собою и друг другу противоположных, обществах ангелов, которые представляют собою известные зачатки двух Градов и в среде человеческой, о которых предположил я говорить далее. Поэтому закончим, наконец, настоящую книгу. КНИГА 12 Глава I О единстве природы добрых и злых ангелов Прежде чем сказать о сотворении человека, при чем уяснится происхождение двух градов в отношении к разумным смертным существам, подобно тому как оно уяснилось в предыдущей книге по отношению к ангелам, я считаю необходимым предварительно сказать нечто о самых ангелах, чтобы чрез это, насколько возможно, доказать, как прилично и сообразно говорится об общении людей с ангелами: чтобы справедливо признавались не четыре града, то есть два града ангельских и столько же человеческих, а скорее два града, то есть общества, из коих одно основано среди добрых, а другое среди злых, — не среди ангелов только, но и людей. Не следует сомневаться в том, что противоположные стремления добрых и злых ангелов произошли не от различия природы и происхождения, потому что тех и других сотворил Бог, благой Творец и Создатель всех существ, а от воли и желаний. В то время как одни постоянно пребывают в общем для всех Благе, которым служит для них сам Бог, и в его вечности, истине и любви, — другие, более услаждаясь своею властию, как будто бы сами они служили для себя своим благом, уклонились от общего всем Блага, дающего блаженство, к собственному и, обладая тщеславною надменностию вместо высочайшей вечности, пустым лукавством вместо несомненной истины, стремлением к разделению вместо нераздельной любви, сделались гордыми, лживыми, завистливыми. Таким образом, причиною блаженства первых служит то, что они привержены к Богу. Отсюда от противного следует заключить о причине злополучия
158 Ангелы в «Граде Божиели последних, которая состоит в том, что они не привержены к Богу Поэтому, если спрашивают: почему те блаженны, правильный ответ будет такой: потому, что они привержены к Богу; а когда спрашивается: почему эти злополучны, — правильным ответом будет: потому, что они не привержены к Богу. Для твари разумной или умной только Бог служит тем Благом, чрез которое она бывает блаженною. Итак, хотя не всякая тварь может быть блаженною (ибо этогс дара не достигают или не получают звери, деревья, камни и прочее в этом роде), однако которая может, то может не сама по себе, так как сотворена из ничего, а чрез Того, Кем сотворена11. С достижением Его она блаженна; с утратою Его — несчастна. Тот же, кто блажен не чрез другое благо, а чрез самого себя, тот не может сам быть несчастным уже потому, что не может утратить себя самого. Итак, мы говорим, что нет неизменяемого блага, кроме единого, истинного и блаженного Бога; созданное же Им хотя и добро, потому что оно от Него, — но изменчиво, потому что создано не из Него, а из ничего12. Оно не есть самое высшее доброе, потому что Бог есть благо высшее его; но немаловажно и то изменяемое доброе, которое, чтобы быть блаженным, может привязываться к неизменяемому Благу, до такой степени служащему благом для него, что без него оно необходимо было бы несчастным. Но прочее в этом мире творения не есть лучшее, потому что не может быть несчастным. Нельзя назвать прочие члены нашего тела лучшими в сравнении с глазами потому, что они не могут быть слепыми. Как природа чувствующая, хотя и страдающая, лучше камня, который никоим образом не может страдать; так и природа разумная, если она даже и несчастна, превосходнее той, которая лишена разума и чувства, а потому и не подвергается несчастию. А если это так, то для той твари, которая сотворена с таким преимуществом, что хотя сама она изменяема, однако чрез привязанность к неизменяемому Благу, то есть к высочайшему Богу, получает блаженство и удовлетворяет своей потребности только тогда, когда бывает блаженною, и так, что удовлетворять ее может только Бог, — для той твари составляет порок не прилепляться к Богу. Всякий же порок вредит природе и потому противоестественен. Таким образом, та другая тварь отличается от этой приверженной к Богу не природою, а пороком; хотя самый этот порок показывает, как велика и каких похвал заслуживает сама природа. Ибо чей порицается порок, того несомненно восхваляется природа. То и служит справедливым укором пороку, что им обезображивается природа, достойная похвал. Поэтому, как в том случае, когда слепота называется пороком глаз, указывается на то, что к природе глаз относится зрение; равно и когда глухота называется порокам ушей, указывается, что к природе их относится слух; так и когда пороком ангельской твари называется то, что она не привержена к Богу, этим ясно показывается,
Блаженный Августин 159 что ее природе свойственно быть приверженною к Богу. А сколь великою похвалою служит, далее, быть приверженным к Богу, чтобы жить с Ним, мудрствовать Им, радоваться Им и наслаждаться таким благом бессмертно, без заблуждения и беспечально? Кто достойным образом может представить это в мысли или выразить словом? Итак, поколику всякий порок вредит природе, то самым пороком злых ангелов, тем, что они не привержены к Богу, достаточно показывается, что Бог сотворил их природу такою доброю, что для нее вредно не быть с Богом. Глава VI Что служит причиною блаженства добрых ангелов, и какая причина злополучия ангелов злых Поэтому истинною причиною блаженства добрых ангелов служит то, что они привержены к Тому, Кто обладает высочайшим бытием. А если искать причины злополучия злых ангелов, она на деле окажется в том, что, отвратившись от Того, Кто обладает высочайшим бытием, они обратились к себе самим, не имеющим высочайшего бытия. А этот порок как можно иначе назвать, если не гордо- стию? Ибо Начало грехам гордыня (Сир. 10, 15). Они не захотели сохранять у Него силу свою (Пс. 58,10); и вот вместо того, чтобы в большей мере иметь бытие, если бы были преданы Тому, Кто обладает высочайшим бытием, они, предпочитая себя самих Ему, предпочли то, что в меньшей мере обладает бытием. Вот что составляет первое умаление, первое оскудение и первый порок той природы, которая так сотворена, что хотя не имела высочайшего бытия, однако для приобретения блаженства могла пользоваться имеющим высочайшее бытие; отвратившись же от последнего хотя не превратилась в ничто, однако стала в меньшей мере иметь бытие и оттого сделалась несчастною. Если же, затем, доискиваться причины, произведшей злую волю, то никакой не найдется. Ибо что делает волю злою, когда дело злое она сама и совершает? Злая воля служит причиною злого действия; для злой же воли ничто не служит причиною. Ибо если существует что-либо, то оно или имеет какую-нибудь волю, или не имеет никакой: если имеет, то имеет, конечно, или добрую, или злую; если добрую, то кто настолько может быть безрассудным, чтобы сказать, что добрая воля производит злую волю? Ведь если так, то добрая воля была бы причиною греха; а нелепее этого ничего нельзя представить себе. Если же то, что признается производящим злую волю, и само имеет злую волю; то и вслед за тем спрошу: а что произвело эту последнюю? А чтобы был какой- нибудь конец вопросам, ставлю вопрос о причине первой злой воли.
160 Ангелы в «Граде Божием» Ведь не может быть первою злою волею та, которую произвела злая же воля; но первою должна быть та, которая никакою другою не произведена. Ибо если ей предшествовала та, от которой она произошла, то произведшая другую была первою. Если ответят, что она ничем не произведена и вследствие этого существовала всегда, то спрашиваю: была ли она в какой-либо природе? Если она ни в какой не была, то и совсем ее не было; а если была в какой-либо, то портила и разрушала ее, причиняла ей вред, а чрез то лишала ее добра. Поэтому злая воля не могла быть в злой природе, а в доброй, только изменяемой, которой потому и мог вредить порок. Ибо если бы он не вредил, то и не был бы пороком, а следовательно, и нельзя было бы сказать, что была злая воля. Затем, если он и вредил, то вредил, конечно, чрез лишение или умаление (добра). Следовательно, злая воля не могла быть вечною в том, в чем предварительно было природное добро, которого могла лишить злая воля чрез нанесение вреда. Но если, таким образом, она не была вечною, то, спрашиваю, кто произвел ее? Остается сказать, что произвело злую волю то, за чем не было никакой воли. Снова спрашиваю: это последнее выше или ниже первой или же равно ей? Если выше, то, конечно, и лучше; каким же образом, в таком случае, оно может быть без всякой воли, а не обладать, напротив, доброю волею? То же самое следует сказать и о равном. Ведь пока двое одинаково имеют добрую волю, то один не может произвести в другом злой воли. Остается, что нечто низшее, в чем нет никакой воли, произвело злую волю в ангельской природе, которая первою согрешила. Но так как и само это низшее, хотя бы это было последнее из земного, составляет природу и сущность, то и оно несомненно должно быть добрым, имеющим свою меру и свой вид в роде и порядке своем. Итак, каким образом что-либо доброе может производить злую волю? Как, говорю, добро может быть причиною зла? Ибо, когда воля, оставивши высшее, обращается к низшему, она делается злою не потому, что то, к чему она обратилась, зло, а потому, что самое обращение ее имеет превратное свойство. Поэтому не что-либо низшее сделало волю злою, но сама воля, сделавшись злою, приняла превратное и беспорядочное направление к низшему. Если кто-нибудь двое, при одинаковом состоянии тела и духа, обращают внимание на красоту какого-нибудь тела и, увидев ее, один склоняется к непозволительному наслаждению, а другой остается непоколебимым в своей целомудренной воле; что мы признаем причиною того, что в одном воля сделалась злою, а в другом не сделалась? Что произвело ее в том, в ком она сделалась такою? Этою причиною не была красота тела, потому что не произвела злой воли в обоих, хотя одинаково представлялась взорам и того и другого. Не была ли причиною плоть смотревшего на нее? Но почему она не была ею и в другом? Или не был ли ею дух? Но почему не в обоих? Ведь мы уже
Блаженный Августин 161 сказали, что оба они были в одинаковом состоянии тела и духа. Разве сказать, что один из них поддался искушению тайным наветом злого духа, то как бы с этим самым наветом и каким бы то ни было внушением он согласился не по собственной воле? В таком случае ставлю вопрос о том, что произвело в нем это согласие, эту злую волю, с которою он отнесся к советовавшему ему злое? Чтобы устранить из вопроса запутанность, представим, что они оба подвергались одинаковому искушению и один поддался ему и согласился, а другой остался тем же, каким был. Что обнаруживается из этого, как не то, что один захотел, а другой не захотел лишиться целомудрия? И от чего это, как не от собственной воли, как ско}ю у обоих было одинаковое душевное и телесное расположение? Глаза обоих одинаково видели одну и ту же красоту; оба одинаково подвергались тайному искушению; желающие знать, что сделало в одном из них волю его злою, при надлежащем рассмотрении ничего не находят. Если скажем, что он сам сделал ее злою, то чем он сам был прежде злой воли, если не доброю натурою, Творцом которой был Бог, составляющий неизменяемое Благо? Кто утверждает, что согласившийся с искушавшим и советовавшим, с которым не согласился другой, на непозволительное пользование красивым телом, которое одинаково представлялось взорам обоих (так как, прежде чем они увидели и подверглись искушению, оба были подобны по духу и телу), сам создал в себе злую волю, потому что прежде злой воли он- де был, конечно, добр, — тот пусть спросит себя: от чего он сделал ее такою; от того ли, что она — природа, или от того, что она создана из ничего? И найдет, что злая воля не от того произошла, что она природа, а от того, что природа создана из ничего13. Если бы природа была причиною злой воли, то мы вынуждены бы были сказать, что от добра происходит зло и что добро служит причиною зла, как скоро добрая природа производит злую волю. Но разве возможно, чтобы природа добрая, хотя и изменяемая, произвела нечто злое, то есть эту злую волю, прежде чем сама стала иметь злую волю? Глава IX Святые ангелы, имея Творца природы, имеют ли в Нем же и виновника доброй воли чрез обильное влияние в них любви Духом Святым Итак, если нет никакой производящей или, если можно так выразиться, бытийной (essentialis) причины злой воли, потому что от нее самой начинается зло изменяемых духов, умаляющее или извращающее благо их природы; а эту волю производит только уклонение, по которому оставляется Бог, но причины для которого вовсе
162 Ангелы в «Граде Божием» не оказывается; то, если бы вы сказали, что так же точно нет причины, производящей и добрую волю, нужно было бы опасаться, что могут подумать, будто добрая воля добрых ангелов не создана, а со- вечна Богу. Но если они сами созданы, то каким образом можно назвать ее несозданною? Затем, если она создана, то создана ли она вместе с ними, или они сперва были без нее? Но если вместе с ними, то несомненно, что она создана Тем, Кем и сами они, и как только были созданы, то к Тому, Кем созданы, привязались любовию, с которою созданы. Те же другие потому отделились от их сообщества, что эти пребыли в той же доброй воле, а те, отступив от нее, изменились именно вследствие злой воли, уклонившись этим самым от доброй, от которой, конечно, не уклонились бы, если бы не захотели. Если же добрые ангелы были прежде без доброй воли и сами создали ее в себе без божественного содействия, то это значило бы, что сами они сделали себя лучшими, нежели какими Он их создал. Да не будет14. Ибо какими они были без доброй воли, если не злыми? Или если они не были злыми по причине того, что не было в них злой воли (потому что они не могли отступить от той, которую еще не начали иметь), то во всяком случае они еще не были такими, еще не были столь добрыми, какими начали быть, когда стали иметь добрую волю. Или если'они не могли сделать себя самих лучшими, нежели какими создал их Тот, лучше которого никто не может сделать что-либо; то, конечно, только при содействующей помощи Творца они могли иметь и добрую волю, чтобы быть чрез нее лучшими. И так как их добрая воля сделала то, что они стали обращаться не к себе самим, имеющим в меньшей мере бытие, а к Тому, Кто обладает высочайшим бытием, и, привязываясь к Нему, стали получать в большей мере бытие и чрез причастие Ему жить мудро и блаженно; то что другое обнаруживается из этого, как не то, что всякая воля добрая была бы недостаточна, оставаясь при одном только желании, если бы Тот, Кто из ничего создав добрую природу, способную к восприятию Его, не сделал ее чрез восполнение Собою лучшею, предварительно возбудив в ней к Себе горячее стремление? Следует рассмотреть и следующее: если добрые ангелы сами создали в себе добрую волю, то создали ли ее какою-либо волею или без всякой воли? Если без всякой воли, то вовсе не создали ее. А если какою-либо волею, то злою ли или доброю? Если злою, то как злая воля могла произвесть добрую волю? Если доброю, то они уже имели ее. А кто создал эту последнюю, если не Тот, Кто сотворил их с доброю волею, то есть с чистою любовию, которою они могли бы влечься к Нему, ~ создал, творя их природу и даруя им вместе с тем благодать? Таким образом, следует верить, что святые ангелы никогда не были без доброй воли, то есть без любви Божией. А те, кои, быв созданы добрыми, сделались злыми по собственной злой воле,
Слаженный Августин 163 которую добрая природа создала только после произвольного отступления от добра, так что причиною зла было не добро, а отступление от добра, — те или получили благодать божественной любви в меньшей мере, чем устоявшие в ней; или же, — если те и другие сотворены одинаково добрыми, — когда по злой воле пали, непавшие вследствие большого вспомоществования достигли той полноты блаженства, из которой никогда не могут ниспасть, как об этом мы говорили уже в предыдущей книге. Таким образом с должною хвалою Творцу следует сознаться, что не в применении к одним только святым людям, но и о святых ангелах можно сказать, что любовь Божия разлита в них Духом Святым, данным им (Римл. 5,5), и что не только для людей, но первоначально и по преимуществу для ангелов было благом то, о чем написано: Мне же прилеплятися Бо- гови благо есть (Пс. 72, 28). Для кого это благо служит общим, те имеют святое сообщество и с Тем, к Кому прилепляются, и между собою и составляют один Град Бога, служащий и живою Ему жертвою, и живым Ему храмом. Как сказал я об ангелах, так считаю теперь нужным сказать и о том, как произошла чрез сотворение тем же Богом и та часть этого Града, которая составляется для соединения с бессмертными ангелами из смертных людей и пока, подлежа смерти, странствует на земле или покоится в особых жилищах и местопребываниях душ в среде скончавшихся. Ибо род человеческий получил начало от одного человека, которого первоначально создал Бог по удостоверению Священного Писания, справедливо имеющего необычайный авторитет во всем мире и между всеми народами, о вере которых в него, между прочими истинами, само оно предсказало с истинною божественностию. Глава XXIV Могут ли ангелы быть названы творцами какой-нибудь, хотя бы и малейшей, твари Но в настоящих книгах мы не имеем никакого дела с теми, которые не верят, что божественный ум творит это и печется об этом. Те же, которые верят своему Платону15, что не верховным Богом, сотворившим мир, а другими, меньшими, сотворенными Им, созданы с Его соизволения или повеления все смертные животные, среди которых человек занимает главное и ближайшее к богам место,— те, если освободятся от суеверия, из-за которого стараются чем-нибудь оправдать свои священнослужения и жертвоприношения мнимым своим творцам, легко освободятся и от этого заблуждения. С религиозным чувством несогласно думать и утверждать, что есть какой-нибудь творец даже самой ничтожной и смертной природы, помимо Бога, и притом прежде, чем такой мог быть познан. Ангелы
164 Ангелы в «Граде Божием» же, которых они предпочитают называть богами, если по Его повелению или соизволению и прилагают свой труд к тому, что рождается в мире, не называются у нас творцами животных, точно так же, как не называются землевладельцы творцами плодов и деревьев. КНИГА 14 Глава XXVII О грешниках, ангелах и людях, развращенность которых не расстраивает планов провидения Божия Грешники, как ангелы, так и люди, не делают ничего такого, что затрудняло бы велия дела Господня, изыскана во всех волях Его (Пс. ПО, 2). Ибо Тот, кто предусмотрительно и всемогущим образом распределил каждому свое, умеет пользоваться, как следует, не только добрыми, но и злыми. Поэтому, пользуясь надлежащим образом ангелом злым, в наказание за первую злую волю так осужденным и так во зле закореневшим, что после того он уже воли доброй не имел, почему бы Бог не мог дозволить, чтобы подвергся искушению с его стороны первый человек, который сотворен был правым, т.е. с доброю волею? Сотворенный добрым, человек был поставлен так, что, если бы полагался на помощью Божию, победил бы ангела злого; а если бы, по гордости довольствуясь самим собою, оставил Творца и помощника Бога, был бы побежден; заслуга его была в правильной, опирающейся на божественную помощь воле, а преступление — в воле превратной, отшатнувшейся от Бога. Правда, что и полагаться на помощь Божию он не мог без помощи Божи- ей же: тем не менее разве не во власти его было, довольствуясь собою, уклониться от этих благодеяний божественной благодати? Как жить в этой плоти без помощи питания не состоит во власти, но не жить в ней состоит во власти; что показывают на деле самоубийцы; так жить хорошо без помощи Божией, хотя бы и в раю, не былс во власти; но было во власти жить дурно, без сохранения только блаженного состояния и под условием имевшего последовать вполне справедливого наказания. Итак, хотя Бог и знал о будущем падении человека, какие могли бы быть причины, по которым Он не позволил бы коварству завистливого ангела искусить его? Зная с том, что он будет побежден, Бог тем не менее знал наперед, что тот же самый дьявол при содействии благодати Божией будет побежден семенем человеческим еще с большею славою для святых. Та ким образом вышло, что и от Бога ничего будущего не укрылось, ν своим предведением Он никою не понудил к греху; и какая бьш; разница между личною самомнительностью каждого и Его попече нием, показал разумной твари ангельской и человеческой на само\;
Блаженный Августин 165 опыте, которому при этом открылось место. Ибо кто осмелится подумать или сказать, что не во власти Божией было, чтобы не пали ни ангел, ни человек? Но Он предпочел не отнимать у них самих власти на это и таким образом показать, сколько зла может наделать их гордость и сколько добра его благодать. КНИГА 16 Глава VI В каком смысле нужно понимать разговор, который ведет Бог с ангелами Можно бы и в словах, сказанных при сотворении человека: Сотворим человека (Быт. 1, 26), видеть указание на ангелов, потому что Бог не сказал — сотворю. Но так как далее читается: по образу Нашему; представлять же, что человек создан по образу ангелов или что образ ангельский и Божий один и тот же, невозможно; то совершенно правильно разумеется в том месте множественность Троицы. Поелику же Троица эта есть единый Бог, то после слов Сотворим, Писание говорит: И сотвори Бог человека по образу Божию (Быт. 2, 7), а не сказано: Сотворили боги, или по образу богов. Можно бы и в рассматриваемом месте разуметь ту же Троицу — так, как бы это Отец говорил Сыну и Духу Святому: Приидите, и сошедше смесим языки их, — если бы что-нибудь мешало разуметь здесь ангелов. Но скорее им прилично приходить к Богу святыми движениями, т.е. благочестивыми помышлениями, посредством которых они вопрошают неизменную Истину, как вечный закон при дворе Царя небесного. Движение же их это, которым приходят не- удаляющиеся, устойчиво. И говорит Бог с ангелами не так, как говорим мы между собою, или как мы говорим к Богу, к ангелам или как даже ангелы с нами, или Бог через них к нам; но говорит своим неизреченным образом, а для нас это обозначается на наш манер. Ибо речь Божия возвышеннее действия Божия: она есть неизменяемая причина самого действия, не выражающаяся в звуке шумящем и преходящем, но представляющая собою силу вечно пребывающую, временно же действующую. Этою речью говорит Бог ангелам святым, созданным далеко не так, как мы. Когда же и мы улавливаем нечто из такой речи своим внутренним слухом, приближаемся к ангелам и мы. Но в настоящем сочинении я не поставил своею задачею войти в подробное рассмотрение родов речи Божией (ибо неизменяемая Истина говорит умам разумной твари или посредством твари изменяемой, то духовными образами духу нашему, то телесными звуками чувству телесному). Выражение же: И ныне не оскудеют от них вся, елика аще восхотят творити (Быт. 11,6), имеет, конечно, смысл не утвердительный,
166 Ангелы в «■Граде Божием* а как бы вопросительный, какой употребляется обыкновенно при угрозах, подобно тому, как некто говорит: Не возьмутся за ору- жив и не выступят целым городом в погоню? Понимать, следовательно, нужно так, как если бы сказано было: Разве не оскудеют от них вся, елика аще восхотят творити? Только если бы так было сказано, не выражалось бы угрозы. Говоря: разве не, мы прибавляем частицу разве для менее понятливых; потому что выражение голоса того, кто это произносит, изобразить на письме не можем. Итак, от упомянутых трех человек, сыновей Ноя, получили начало рассеянные по странам земли семьдесят три, или вернее — как уяснится то впоследствии ■.·*- семьдесят два, народа и столько же языков. Народы эти, разрастаясь, наполнили и острова. Число народов, впрочем, значительно превысило число языков. Мы знаем в Африке очень много варварских народов, говорящих одним языком. А что люди, с размножением рода человеческого, могли посредством судоходства перейти для жительства на острова, в этом кто станет сомневаться? Глава XXIX О трех мужах, или ангелах, в образе которых Господь явился Аврааму у дуба Мамврийского Затем снова Господь явился Аврааму у дуба Мамврийского в образе трех мужей, которыми без сомнения были ангелы16; хотя некоторые полагают, что одним из них был Господь Христос, утверждая, что Он мог быть видимым еще до облечения во плоть. Конечно, божественной власти и невидимой, бестелесной, неизменяемой природе божественной не противоречит показываться взорам смертных, без всякого со своей стороны изменения, — показываться не тем, что она есть, а под чем-нибудь таким, что ей подвластно. А что ей не подвластно? Но если потому только утверждают, что между этими тремя был Христос, что Авраам видел троих, а обращался в единственном числе только к Господу, как написано: И се, трие мужи стояху над ним; и видев, пршпече в сретение им от дверей сени своея, и поклонися до земли, и рече: Господи, аще убо обре- тох благодать пред тобою (Быт. 18,1-3), и т. д., то почему же они не обращают внимания на то, что содомлян пришли истребить только двое из них, между тем как Авраам продолжал говорить с одним, называя его Господом, и ходатайствуя, чтобы праведного не погубил с нечестивым? Ведь и тех двоих Лот принял так же, называя их в своем разговоре с ними в единственном числе —- Господом. Хотя он обращался к ним и во множественном числе, говоря: Се, господие, уклонитеся в дом раба вагиегоу — и прочее, что там упоминается; но зато после читаем: И взяша Ангелы за руку его, и за руку
Блаженный Августин 167 жену его, и за руки двух дщерей его, понеже пощаде их Господь. И бысть, егда изведоша я вон, ирегиа: Спасая спасай твою душу: не озирайся вспять, ниже постой в приделе сем, в горе спасайся, да не- когда купно ят будеши. Рече же Лот к ним: Молюся, Господи, попе- же обрете раб твой милость пред Тобою, и прочее. После этих слов и Господь отвечает ему в единственном числе, хотя был в лице двух Ангелов: Се, удивихся лицу твоему (Быт. 18, 2-21) и т.д. Поэтому гораздо вероятнее, что и Авраам в трех, и Лот в двух мужах видели того же Господа, с которым говорили в единственном числе; хотя и думали, что то люди. Последнее было причиною, что они приняли их именно так, т.е. что служили им как смертным, нуждающимся в человеческом отдохновении; но при этом без всякого сомнения в них, хотя и подобных людям, было некое такое превосходство, что оказывавшие им гостеприимство не могли сомневаться, что в них пребывал Господь, как обыкновенно пребывал в пророках; поэтому-то они называли их самих во множественном числе, а Господа в лице их — в единственном. А что это были ангелы, свидетельствует Писание не только в Книге Бытия, где об этом рассказывается, но и в послании к Евреям, в том месте, где похваляется гостеприимство: Тем бо, говорит, нецыи странно- прията ангелы (Евр. 13, 2). Итак, через этих трех мужей, при вторичном обещании Аврааму от Сарры сына Исаака, высказано и такое божественное определение: Авраам же, бывая будет в язык велик и мног, и благословятся о нем ecu языцы земнии ( Быт. 18, 18). И в этом определении кратчайшим и полнейшим образом изречены два прежние обетования: относительно народа Израильского по плоти и относительно всех народов по вере. КНИГА 19 Глава IX О дружбе святых ангелов, которая в этом мире не может быть ощутительною для человека по причине хитрости демонов, с которыми встретились считающие для себя обязательным почитание многих Богов В обществе святых ангелов, которому те философы, пожелавшие иметь для нас друзьями богов, отводят четвертое место, переходя как бы от круга земной жизни ко всей совокупности творения, чтобы чрез это объять некоторым образом и небо,·.— в этом обществе мы не боимся нисколько, что бы подобные друзья опечалили нас своею смертью или порчею. Но ангелы не вступают с нами в такие тесные связи, как люди (что также относится к тягостям этой жизни), а иногда и сатана, как читаем, преобразуется во ангела светла
168 Ангелы в 4Граде Божием* (2 Кор. 11, 15), чтобы искушать тех, кого нужно таким образом научить или кого справедливо обольстить. Поэтому необходимо особое милосердие Божие, чтобы кто-либо в то время, как считает в числе друзей своих ангелов добрых, не имел на самом деле мнимыми друзьями злых демонов и терпел в лице их врагов тем более вредных, чем они хитрее и коварнее. И кому это особое милосердие Божие необходимо, как не крайне жалкому человеческому состоянию, на котором лежит такой гнет неведения, что оно легко обманывается демонским притворством? Нет никакого сомнения, что и те философы в нечестивом Граде, которые утверждали, что имели богов друзьями своими, натолкнулись на злых демонов, которым подчиняется весь тот Град, имея разделить вместе с ними вечное наказание. Это ведь с достаточною ясностью показали сами почитаемые ими тем священнослужением или вернее святотатством, которым их считали должным почитать, и теми безнравственнейшими играми, в которых прославляются их преступления, которыми считали должным их умилостивлять, так как они же и установители, и исполнители этих безобразий. КНИГА 22 Глава I О состоянии ангелов и людей Эта последняя книга, как обещали мы в книге предыдущей, будет содержать в себе рассуждение о вечном блаженстве Града Бо- жия. Вечным это блаженство называется не по продолжительности времени, идущего чрез ряд многих веков и, однако, рано или поздно долженствующего иметь конец, но в том смысле, как написано в Евангелии: И царствию Его не будет конца (Лк. 1, 33). С другой стороны, вечность эта (должна быть понимаема) и не так, что Град сей представляет собою такой вид непрерывного бытия, что одни выходят из него умирая, а другие являются им на смену рождаясь, подобно тому, как в дереве, постоянно покрытом листвою, по-видимому, остается одна и та же производительная сила, доколе появляющиеся на место увядших и опавших листьев новые листья сохраняют тенистый вид; а так, что все граждане в нем будут бессмертны, ибо там и люди получат то, чего никогда не теряли святые ангелы. Так устроит всемогущий Бог, Создатель этого Града. Таково Его обетование, и обманывать Он не может; а чтобы этому обетованию мы веровали, Он многое, и необещанное, и обещанное, уже исполнил. Он сотворил вначале этот,*наполненный всеми видимыми и чувствам надлежащими прекрасными предметами, мир, в котором нет ничего лучше духов, коих Он одарил разумом и способностью
Блаженный Августин 169 созерцать Себя и соединил в одном обществе, называемом нами святым и горним Градом, в котором Сам же служит и предметом, поддерживающим их бытие и делающим их блаженными, как бы общею их жизнью и питанием. Он даровал этой разумной природе такое свободное произволение, чтобы она могла, если бы захотела, отступить от Бога, т.е. от своего блаженства, ибо тотчас вслед за тем имело наступить для нее злополучие. Хотя Он и предвидел, что некоторые ангелы по гордости, думая сами по себе обладать блаженною жизнью, окажутся отступниками от такого великого блага, однако не лишил их этой способности, решивши, что больше могущества и благости — извлечь из зла добро, чем не попустить зла. Да и зла не было бы совсем, если бы изменчивая, хотя и добрая природа, созданная всевышним и неизменно благим Богом, который все сотворил добрым, не создала его сама себе путем греха. Самый уже грех этот служит очевидным доказательством, что природа та была сотворена доброю. Ибо если бы она не была великим, хотя Творцу не равным, добром, то отступничество от Бога, этого, так сказать, ее света, не было бы для нее, конечно, злом. Как слепота глаза представляет собою порок, и порок этот указывает, что глаз сотворен для того, чтобы видеть свет, а потому и в самом пороке своем и даже еще яснее глаз является для прочих органов органом, способным к свету (по этой именно причине лишение света и составляет для глаза порок); так и природа, наслаждавшаяся Богом, свидетельствует, что сотворена была наилучшею, самым повреждением своим, когда злополучна потому собственно, что не наслаждается Богом, который свободное падение ангелов подверг правосуднейшему наказанию вечным лишением блаженства, а ангелам, устоявшим в высшем благе, самую эту твердость обратил как бы в награду, дабы они уверены были, что эта их твердость пребудет без конца. Он и самого человека сотворил правым, с тем же самым свободным произволением, как существо хотя земное, но достойное неба, если он останется в единении со своим Творцом; если же от Него отступить, постигнет и его злополучие, свойственное этого рода природе. Предвидя, что и он также отступит от Бога, преступивши закон Божий, Бог не лишил его, однако же, способности свободного произволения, ибо наперед знал, что сделает Он доброго из его зла, собирая Своею благодатью из смертного, заслуженно и правосудно осужденного, рода многочисленный народ, в восстановление и восполнение падшей части ангелов, дабы, таким образом, возлюбленный и горний Град тот не умалялся в числе своих граждан, а даже, может быть, еще и радовался их возрастанию.
170 Ангелы в «Граде Божием» ПРИМЕЧАНИЯ 1 Этим, вероятно, Августин хочет сказать, что творение мира есть само« великое чудо, постоянно продолжающееся, и с ним не может сравниться никакое чудо, произошедшее в самом мире. 2 В иудаизме акцент делается на строгую трансцендентность Бога, по этому, когда говорится о том, что Моисей получил Закон от Бога (см. Исх. гл. 19), это означает не непосредственный контакт между Моисеем и Бо гом, а лишь то, что Бог снизошел на гору Синай в виде ангела. В Ветхом За вете Бог не раз будет являться человеку в образе ангела (см., например Быт. 18,1-5; Быт. 32,24-28 и др.). 3 Плотин (204/205, Ликополь, Египет — 270, Минтурне, Италия) — выдающийся представитель античной философии, платоник, основатель неоплатонизма. В основе его учения, отличающегося особым мистицизмом, лежю трансцендентное понятие Единого, которое выше всего сущего, ума и души. Основным трудом, оказавшим значительное влияние на христианское богословие, являются «Эннеады», изданные его учеником Порфирием. 4 Августин подчеркивает здесь, что природа ангелов полностью подчинена прославлению Бога, служение Которому составляет единственное их назначение. Это служение — единственная «причина» и «оправдание» их бытия. Когда же ангелы отказываются от такого самоотречения, заложенного в самой их природе, обращаясь на себя, это приводит к появлению гордыни, и они становятся демонами, как это и произошло с падшим ангелом Сатанаилом. 5 Эней — в греческой и римской мифологии сын Анхиса и Афродиты (Венеры), легендарный защитник Трои, родоначальник Рима и римлян. В «Илиаде» его имя называется среди славнейших троянских героев. Сюжет о бегстве Энея из Трои с захваченными им изображениями богов — позднейшего происхождения и получил окончательную обработку у Вергилия в «Энеиде». Эскулап (Эскулапий) — в римской мифологии бог врачевания, соответствующий греческому Асклепию; по преданию, его культ был перенесен в виде змеи в Рим из Эпидавра для прекращения эпидемии чумы. € Лукан МаркАнней — крупный римский поэт I в. н. э. Современник Нерона, он прославился своими похвалами ему, был даже приближен к императору, но в дальнейшем участвовал в заговоре против него и после разоблачения лишил себя жизни вскрытием вен. 7 Манихеи — приверженцы манихейства, религиозно-философского учения, возникшего на Ближнем Востоке в III в. и подвергавшегося преследованиям со стороны как римского государства, так и христианской церкви. Основание манихейства приписывается персу Мани, считавшему себя последователем Зороастра, Будды и Христа. В основе учения положение о «трех временах». Первое время — это дуальное противопоставление двух изначальных и вечных принципов: добра и зла, света и тьмы, духа и материи; второе время — их объединение и смешение в сотворенном чувственном мире; третье время — окончательная победа добра с гибелью оставшейся материи в очищающем огне* 8 То есть, находясь непосредственно вокруг Божьего престола, ангелы созерцают там свою собственную идею (свой логос), по которой они были
Примечания 171 созданы Богом, во всей ее чистоте; и совсем другое дело, когда эту же идею они созерцают в ее воплощении, в себе: таким образом, это различие существует и на небесах. Очевидно, что в таком подходе Августин близок к Платону: недаром мир небесный иной раз выступает у него как мир идей, местопребывание духовных сущностей, а сама Святая Троица подчас выполняет ту же роль, что и Единое. 9 Таким образом, человеку возможно достичь равенства с ангелами, но не более. Подобное утверждение приводит к заключению о потенциальном сродстве и даже единстве ангельской и человеческой природы. 10 Это две основные интерпретации христианскими экзегетами выражения «в начале». Если Ефрем Сирин придерживается, например, хронологической версии* то большая часть христианских толкователей (Ориген, Феофан Антиохийский, Амвросий и др.) предпочитает видеть здесь указание на предвечное рождение Сына Божьего, в Котором и через Которого осуществлялось творение мира. 11 Блаженство связывается Августином — и это традиционно для христианства — с Богом, с причастностью к исходящему от Него Свету. Однако подобная причастность ценна только при ее свободном выборе, а наличие свободы — удел разумных существ. Поэтому и блаженство может быть доступно только ангелам и людям. 12 Концепции, согласно которым мир является результатом божественной эманации (например, так называемые «гностические религии»), признавались канонической Церковью еретическими. Главной причиной такой оценки был уклон в сторону языческого пантеизма, а также так называемый принцип нисхождения, в соответствии с которым каждый следующий этап творения считался менее совершенным, чем предшествующий. Таким образом, и само Божественное творчество (например, того же мира - хотя принцип эманации не позволяет уже здесь говорить в строгом смысле слова о творчестве) признавалось несовершенным. Этим, кстати, также объясняются напряженные и сложные отношения между Церковью и мистиками с их взглядом на мир как на откровение и становление Бога (см., например, Майстера Экхарта). 13 Создаваясь из ничего, ангельская природа рождалась свободной, т.е. способной самостоятельно делать свой выбор, и если отпавший ангел предпочел мрак Свету, то не потому, что был сотворен «отпавшим», будучи к этому предопределен своей природой, а потому, что был свободным сделать именно такой выбор (впрочем, выше, в гл. XIII, кн. 2, Августин пишет, что согрешившие ангелы еще до грехопадения не обладали блаженством в той же степени, что и не согрешившие позднее; и при этом дальше он, противоречит самому себе, говоря, что «все от начала сотворены с равным блаженством»). 14 Здесь важно отметить, что в соответствии с христианской ангелологи- ей ангелы выступают свободными, тождественными себе и неизменяемыми в своем порождении, как духовные сущности. Поэтому они могут быть или образцовыми слугами Бога или, отказавшись от своей природы вследствие отпадения от Бога, стать демонами, Его врагами. Никаких сравнительных степеней вроде «более светлый» или «более темный» здесь применяться не может: ангел не может быть хуже или лучше, чем он есть, а быть он может только или ангелом Света, или ангелом тьмы.
172 Ангелы в «Граде Божием* 15 Платон (ATI до Р. X., Афины или о. Эгина — 347 до Р. X., Афины) — крупнейший философ мировой философии. Происходил по отцу из рода Кодра, последнего царя Аттики, а по матери — из рода законодателя Солона, одного из семи легендарных греческих мудрецов. Определяющее влияние на философию и жизнь Платона оказало знакомство с Сократом, устами которого он излагал впоследствии свою философию в диалогах. После казни Сократа совершил ряд путешествий, в том числе в 388 году до Р. X. в Южную Италию и Сицилию, где общался с пифагорейцами. После этого в 387 году до Р. X. основал собственную школу — знаменитую Академию. Дошедший до нас корпус платоновских сочинений включает в себя 34 диалога и 13 писем. 1в См. Быт. 18, 1-5. В этих трех мужах одни толкователи (Иустин, Амвросий, Кирилл Александрийский) видели Лица Пресвятой Троицы, но большинство считает, что только один из этих трех странников был Лицом Божественным, два же других — ангелами (см. Быт. 19,1). Высказывалось даже предположение, что главным гостем Авраама был Логос, Сын Божий, благоволивший принять облик ангельский, подобно тому, как впоследствии был принят Им облик человеческий. В обоих случаях характерно то, что Авраам принимает их как простых людей, нуждающихся в гостеприимстве; такое отношение, не умаляя высоких достоинств Авраама, соответствовало нравам и традициям Древнего Востока, жители которого стремились как можно более радушно принять странников.
Восточная классическая ангелология
Православное богословие исследует проблему ангелов не столько саму по себе, сколько через ее отношение к другим проблемам, в первую очередь — взаимоотношений Бога и человека, Христа и человека, ангела и человека. Мотив ангелов затрагивается время от времени, не выступая как самостоятельная тема. Например, Иоанн Дама- скин (ок. 675, Дамаск — ок. 750), автор фундаментального труда «Точное изложение православной веры», просто не мог не коснуться там проблемы ангельского бытия. Восточные богословы понимали, что цель ангелологии — как можно более полно определить место и положение человека в Божьем творении. У многих из них интерес к проблеме ангелов был связан с мистическим опытом. Это относится к Макарию Египетскому (IV в.), Максиму Исповеднику (ок. 580, Константинополь — 662, Лазика), Григорию Богослову (ок. 330, близ Назианза в Каппадокии — ок. 390, там же), Симеону Новому Богослову (946, Пафлагония — нач. XI в.). Другие, как, например, Иоанн Златоуст (ок. 347, Антиохия — 407, Куку с, Армения), подошли к ней через толкование Священного Писания. Конечно, тексты, публикуемые в настоящей главе, лишь частично отражают взгляды восточного богословия на эту проблему. Не имея возможности представить их более широко, мы не можем, однако, не упомянуть здесь имена других выдающихся деятелей Православия, уделивших ей определенное внимание, в частности, мистика Исаака Сирина, богословов Афанасия Великого, Григория Нисского, Василия Великого, подвижника и отшельника Иоанна Лествичника и многих других. Поскольку целостное осмысление взглядов православного христианства на проблему ангелов еще только предстоит осуществить, пусть эта глава выступит своего рода побуждением к решению этой задачи.
Иоанн Дамаскин Точное изложение православной веры* КНИГА ПЕРВАЯ Глава XIII О месте Божием и о том, что одно только Божество — неописуемо Телесное место есть граница объемлющего, которою замыкается то, что объемлется; как, например, воздух объемлет, тело же объем- лется. Но не весь объемлющий воздух есть место тела, которое объемлется, а граница объемлющего воздуха, прикасающаяся к объем- лемому телу. И то, что объемлет, вовсе не находится в том, что объемлется. Есть же и духовное место, где мысленно представляется и где находится духовная и бестелесная природа; где именно она пребывает и действует, и не телесным образом объемлется, но духовным образом. Ибо она не имеет внешнего вида для того, чтобы быть объятою телесным образом. Следовательно, Бог, будучи невещественным и неописуемым, не находится в месте. Ибо Он Сам — место Себя Самого, все наполняя и будучи выше всего, и Сам содержа все. Однако говорится, что и Он находится в месте, также говорится и о месте Божием, где обнаруживается Его деятельность. Ибо Сам Он чрез все проникает, и смешиваясь [с этим], и всему уделяет Свою деятельность, сообразно со свойством каждой в отдельности вещи и ее способностью к восприятию1; говорю же я как об естественной, так и обусловливаемой доброю волею чистоте. Ибо невещественное — более чисто, чем вещественное, и добродетельное, чем то, что соединено с пороком. Итак, местом Божиим называется то, которое больше причастно Его деятельности и благодати. Поэтому небо — Его престол. Ибо на нем находятся творящие волю Его ангелы и всегда Его прославляющие. Ибо это для него — покой, и земля подножие ног Его. Ибо на ней во плоти с щловеки поживе. Ногою же Божиею названа святая Его плоть. Называется же местом Божиим и Церковь; ибо мы отделили это место для славословия Его, как бы некоторый храм, в котором и совершаем направленные к Нему молитвы. Равным образом называются местами Бо- * Текст печатается по изданию: Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М.: Братство .святителя Алексия; Ростов-на-Дону: «Приазовский край», 1992 (в сокращении).
Иоанн Дамаскин 177 жиими и те места, в которых обнаружилась для нас Его деятельность или во плоти, или без тела. Должно же знать, что Божество — неделимо, так что Оно все всецело повсюду находится, и не — часть в части, разделяемая телесным образом, но — все во всем и все выше всего. О месте ангела и души и о неописуемом. Ангел же хотя телесным образом не заключается в месте, так чтобы имел форму и принимал вид, однако о нем говорится, что он находится в месте, вследствие того что он присутствует духовно и действует сообразно с его природою, и не находится в другом месте, но там мысленно ограничивается, где и действует. Ибо он не может в одно и то же время действовать в различных местах. Ибо одному только Богу свойственно в одно и то же время повсюду действовать. Ибо ангел действует в различных местах вследствие быстроты, присущей его природе, и вследствие того, что легко, то есть скоро, переходит [с одного места на другое2]; а Божество, будучи везде и выше всего, в одно и то же время различным образом действует единым и простым действием. Душа же соединена с телом — вся со всем, а не частью с частью; и она не объемлется им, но объемлет его, подобно тому как огонь — железо; и, находясь в нем, совершает свойственные ей действия. Описуемо — то, что обнимается местом или временем, или пониманием; неописуемо же — то, что не обнимается ничем из этого3. Следовательно, одно только Божество — неописуемо, так как Оно — безначально и бесконечно, и все объемлет и никаким пониманием не объемлется. Ибо только одно Оно — непостижимо и неограниченно, никем не познается, но только Само созерцает Себя Самого. Ангел же ограничивается и временем, ибо он начал свое бытие, и местом, хотя и в духовном смысле, как мы раньше сказали, и постижимостью. Ибо они некоторым образом знают и природу друг друга и совершенно ограничиваются Творцом. А тела ограничиваются и началом, и концом, и телесным местом, и постижимостью. Свод [сказанного] о Боге, и Отце, и Сыне, и Святом Духе. И о Слове и Д у χ е. Итак, Божество совершенно непреложно и неизменяемо. Ибо все, что не в нашей власти, Оно предопределило вследствие Своего предвидения, каждую в отдельности вещь соответственно свойственному ей и приличествующему времени и месту. И поэтому Отец не судит никомуже, но суд весь даде сынови. Ибо судил, без сомнения, Отец, также и Сын, как Бог, также и Дух Святой; но Сын Сам телесным образом, как человек, сойдет и сядет на престоле славы, ибо схождение и сидение свойственны ограниченному телу, и будет судить всю вселенную в правде. Все - далеко от Бога не по месту, но по природе4. В нас: благоразумие и мудрость, и решение являются и исчезают, как свойства; но
178 Восточная классическая ангелология не — в Боге; ибо в Нем ничто не возникает и не убывает, потому что Он — неизменяем и непреложен, и в отношении к Нему не должно говорить о случайности. Ибо благо Бог имеет сопутствующим Его существу. Кто всегда устремляет свое желание к Богу, тот видит Его, ибо Бог есть во всем, потому что то, что существует, зависит от Сущего; и не может существовать что-либо, если оно не имеет своего бытия в Сущем; потому что Бог, как содержащий природу, соединен со всеми вещами; а со святою Своею плотию Бог — Слово соединен ипостасно, и с нашею природою сблизился неслиянно. Никто, кроме Сына и Духа, не видит Отца. Сын — воля и мудрость, и сила Отца. Ибо в отношении к Богу не должно говорить о качестве, для того чтобы нам не сказать, что Он — сложен из сущности и качества. Сын — от Отца, и все, что Он имеет, имеет от Него; поэтому он и не может о себе творити ничесоже. Ибо Он не имеет деятельности, особенной по сравнению с Отцом. А что Бог, по природе будучи невидимым, делается видимым чрез Свои действия, мы знаем из устройства мира и управления» Сын — образ Отца и Сына образ — Дух, чрез Которого Христос, вселяясь в человека, дает ему то, что есть соответственно образу [Божию]. Бог — Дух Святый — средний между Нерожденным и Рожденным и соприкасается с Отцом чрез Сына. Он называется Духом Бога, Духом Христа, Умом Христа, Духом Господа, Самим Господом, Духом сыноположения, истины, свободы, мудрости (ибо Он есть производящий все это); все наполняющим Своим существом, все содержащим; делающим Своим существом мир полным; невмести- мым для мира по Своему могуществу. Бог есть вечная сущность и неизменная, которая есть Творец сущего и которой поклоняется благочестивый ум. Бог и Отец, всегда сущий, нерожден, как ни от кого не родившийся, но родивший равно вечного Сына; Бог есть и Сын, всегда сущий вместе с Отцом, рожденный от Него безлетно и вечно, и вне истечения, и бесстрастно, и неразлучно. Бог есть также и Дух Святый, Сила освятительная, ипостасная, от Отца исходящая неразлучно и в Сыне почивающая, единосущная с Отцом и Сыном. Слово — Такое, Которое самостоятельно всегда пребывает вместе с Отцом. Слово, в свою очередь, есть и естественное движение ума, согласно с которым он движется и мыслит, и рассуждает; оно есть как бы свет его и сияние. Со своей стороны, бывает слово внутреннее, произносимое в сердце. И опять: слово — произносимое — есть вестник мысли. Итак, Бог ■·— Слово есть и самостоятельно, и ипостасно; остальные же три .слова суть силы души, которые не созерцаются в их собственной ипостаси; первое из них есть естественное порождение ума, естественным образом всегда из него изл и-
Иоанн Дамаскин 179 вающееся; второе же называется внутренним, а третье *— произносимым. Дух понимается многоразличным образом. [Ибо этим именем называется и] Святый Дух. Называются же духами и силы Духа Святого, Дух — также и добрый ангел; дух*- и демон; дух — и душа; иногда же называется духом и ум; дух '+- и ветер; дух ^ и воздух. КНИГА ВТОРАЯ Глава III Об ангелах Сам Он^гСоздатель и Творец ангелов, приведший их в бытие из не сущего, создавший их по образу Своему бестелесною природою, как бы некоторым духом и невещественным огнем, как говорит божественный Давид: Творяй ангелы своя духи, и слуги своя пламень огненный, — описывая их легкость и пламенение, и пылкость, и весьма большую проницательность, и стремительность, с какою они и желают Бога, и служат Ему, и направление вверх, и свободу от всякого вещественного помышления. Итак, ангел есть сущность, одаренная умом, всегда движущаяся, обладающая свободною волею, бестелесная, служащая Богу, по благодати получившая для своей природы бессмертие, каковой сущности вид и определение знает один только Создатель. Бестелесною же она называется, также и невещественною по сравнению с нами, ибо все, сопоставляемое с Богом, Который один только — несравним [ни с чем], оказывается и грубым, и вещественным, потому что одно только Божество поистине - невещественно и бестелесно. Итак, ангел есть природа разумная и одаренная умом, и обладающая свободною волею, изменчивая по желанию, то есть добровольно изменчивая5. Ибо все, что создано, и изменчиво; неизменно же — одно только то, что — несотворенно. И все разумное одарено свободною волею6. Итак, ангел, как природа, одаренная разумом и умная, обладает свободною волею; а как созданная — изменчива, имея власть и оставаться, и преуспевать в добре, и изменяться в худшую сторону. Он — неспособен к раскаянию, потому что — и бестелесен. Ибо человек получил раскаяние по причине немощи тела7. Он — бессмертен, не по природе, но по благодати. Ибо все то, что началось, также и оканчивается по причине своей природы. Но один только Бог есть вечно сущий, вернее же: Он даже выше, чем вечность. Ибо Творец времен не находится в зависимости от времени, но Он — выше времени. Ангелы ■-* вторые, постигаемые только умом, светлы, имеющие свет от первого и безначального Света; не имеющие нужды в языке
180 Восточная классическая ангелология и слухе, но без произносимого слова сообщающие друг другу собственные мысли и решения. Далее, все ангелы сотворены чрез Слово и достигли полноты при воздействии Святого Духа чрез освящение, соответственно своему достоинству и чину имея участие в свете и благодати. Они — описуемы; ибо, когда они находятся на небе, их нет на земле; и посылаемые Богом на землю — они не остаются на небе; но они не ограничиваются стенами и дверями, и дверными запорами, и печатями, ибо они — неограниченны. Неограниченными же называю потому, что они являются людям достойным, которым Бог пожелает, чтоб они являлись, не таковыми, каковы они суть, но в измененном виде, смотря по тому, как могут видеть смотрящие. Ибо по природе и в собственном смысле неограниченно — одно только то, что — несо- зданно. Ибо всякое создание ограничивается создавшим его Богом. Освящение они имеют отъинуду, чем от своего существа; от Духа; пророчествуют они при содействии божественной благодати; не имеют нужды в браке, так как они не суть смертны. А так как они — умы, то находятся и в местах, постигаемых только умом, не телесным образом будучи описуемы, ибо что касается их природы, то они не принимают вида так, как тела, и не имеют троякого измерения, но тем, что духовно присутствуют и действуют, где бы ни было им приказано, и не могут в одно и то же время находиться здесь и там и действовать. Равны ли они по существу или различаются друг от друга, не знаем. Знает же один только сотворивший их Бог, Который знает и все. Различаются же они друг от друга светом и положением; или соответственно свету имеют положение; или соответственно положению участвуют в свете; и освещают друг друга по причине превосходства чина или природы. Но ясно, что те ангелы, которые стоят выше, сообщают стоящим ниже и свет, и знание6. Они — сильны и готовы к исполнению божественной воли, и вследствие быстроты, присущей их природе, тотчас повсюду оказываются, где бы ни повелело божественное мановение; и оберегают области земли; и управляют народами и странами, смотря по тому, как повелено им Творцом; и распоряжаются нашими делами, и помогают нам. Вообще же и по божественной воле, и по божественному повелению они — выше нас и всегда находятся около Бога. Они — трудно склоняемы ко злу, хотя не непоколебимы; но теперь даже и непоколебимы, не по природе, а по благодати и привязанности к одному только благу. Они видят Бога, насколько для них возможно, и имеют это пищею. Будучи выше нас, как бестблесные и свободные от всякой телесной страсти, они, однако, не бесстрастны, ибо бесстрастно — одно только Божество.
Иоанн Дамаскин 181 Преображаются же они, во что бы только ни повелел Господь Бог, и таким образом являются людям, и открывают им божественные тайны. Они пребывают на небе и имеют одно занятие: воспевать хвалы Богу и служить божественной Его воле. А как говорит святейший и священнейший, и превосходнейший в богословии Дионисий Ареопагит, все богословие, то есть божественное Писание, назвало девять небесных сущностей; божественный священнонаставник разграничивает их на три тройственных класса. И он говорит, что первый класс — тот, который всегда находится около Бога и которому позволено быть соединенным с Ним ближайшим образом и непосредственно: класс шестикрылых серафимов и многоочитых херувимов, и святейших престолов. Второй же: класс господств и сил, и властей; а третий и последний: класс начал и архангелов, и ангелов. Некоторые, конечно, говорят, что ангелы произошли прежде всякой твари; подобно тому как говорит Григорий Богослов9: «Прежде всего Он вымышляет ангельские и небесные силы, и мысль эта стала делом». Другие же говорят, что они произошли после возникновения первого неба. А что они произошли прежде образования человека, все — согласны. Я же соглашаюсь с Богословом. Ибо надлежало, чтоб прежде всего была создана постигаемая только умом сущность и при таких обстоятельствах — сущность, воспринимаемая чувством, и тогда этот самый человек, состоящий из той и другой. Те же, которые говорят, что ангелы — творцы какой бы то ни было сущности, эти суть уста отца их ^ диавола. Ибо, будучи творениями, ангелы не суть творцы. Создатель же всего и Промысли- тель, и Сохранитель есть Бог, Который один только — несотворен, и воспеваемый, и прославляемый в Отце и Сыне, и Святом Духе10. Глава IV О диаволе и демонах Из этих ангельских сил тот ангел, который стоял во главе земного чина и которому со стороны Бога была вверена охрана земли, — не родившись злым по природе, но быв добрым и произойдя для благой цели, и совершенно не получив в себя самого со стороны Творца и следа порочности, — не перенесши как света, так и чести, которую ему даровал Творец, по самовластному произволению изменился из того, что — согласно с природою, в то, что — против природы, и возгордился против сотворившего Его Бога, восхотел воспротивиться Ему; и первый, отпав от блага, очутился во зле. Ибо зло и не есть [что-либо] другое, кроме лишения блага, подобно тому
182 Восточная классическая ангелология как и тьма — лишение света; ибо благо есть свет духовный; равным образом и зло есть тьма духовная11. Итак, свет, созданный Творцом и происшедший хорошим, ибо виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело, по самовластному желанию сделался тьмою. Но вместе было увлечено и последовало за ним, и вместе пало бесконечное множество стоявших под его властью ангелов. Итак, будучи одной и той же природы с ангелами, они сделались злыми, добровольно отклонив расположение сердца от блага ко злу. Далее, они не имеют ни власти, ни силы в отношении к кому- либо, если не получают позволения от Бога для осуществления целей Его Домостроительства, подобно тому как [случилось] с Иовом12, и таким образом, как написано в Евангелии о свиньях. При позволении же со стороны Бога, они и имеют силу, и изменяются, и преображаются в тот вид, в какой хотят сообразно со своим воображением. И будущего, конечно, не знают ни ангелы Божий, ни демоны; однако они предсказывают: ангелы, когда Бог открывает им и повелевает предсказывать; почему то, что они говорят, сбывается13. Предсказывают же и демоны: иногда, потому что видят то, что происходит вдали, иногда же, потому что догадываются; почему они часто и лгут, и им не должно верить, даже если они много раз и говорят истину таким способом, о каком мы сказали. Знают же они и Писания. Итак, всякий порок придуман ими, также и нечистые страсти; и хотя им позволено нападать на человека, но поступать насильственно с кем-либо они не имеют власти, ибо от нас зависит выдержать нападение и не выдержать; посему диаволу и его демонам, также и последователям его уготован огонь неугасимый и наказание вечное. Должно же знать, что чем именно служит для людей смерть, этим для ангелов служит падение. Ибо после падения для них невозможно покаяние, подобно тому как и для людей оно невозможно йосле смерти. Глава V О видимом творении Сам Бог наш, прославляемый в Троице и Единице, сотворил небо и землю, и вся, яже в них, приведя из не сущего в бытие все без изъятия: одно — из вещества, которого прежде не существовало, как, например, небо, землю, воздух, огонь, воду; другое же - из этих, происшедших от Него [элементов], как, например, животных, растения, семена. Ибо это по повелению Творца произошло из земли и воды, и воздуха, и огня.
Иоанн Дамаскин 183 Глава VI О небе Небо есть то, что облекает как видимые, так и невидимые творения. Ибо внутри его заключаются и ограничиваются и постигаемые только умом силы ангелов, и все то, что подлежит чувствам. Неописуемо же — одно только Божество, Которое все выполняет и все обнимает, и все ограничивает, так как Оно — выше всего и все сотворило. Посему, — так как Писание говорит о небе и небе небесе, и небесах небес, и блаженный Павел повествует, что он был восхищен до тре- тияго небесе, -^ мы говорим, что под созданием неба при сотворении всего мира мы понимаем то небо, которое внешние мудрецы, про- своив себе положения Моисеевы, называют беззвездным шаром. А сверх того небом назвал Бог и твердь и повелел ему быть посреде воды, приказав ему разлучать между водою, яже бе над твердию, и между водою, яже бе под твердию. Божественный Василий14, наставленный божественным Писанием, говорит, что естество этого [то есть неба] — тонко, как дым. Другие же говорят, что оно имеет вид воды, потому что оно было помещено посреде вод; иные говорят, [что оно состоит] из четырех стихий; иные говорят, что оно — пятое тело и различное в сравнении с теми четырьмя. Некоторые, конечно, думали, что небо заключает все в круге и что оно — шарообразно, и что оно отовсюду — самая высшая часть [мира]; а что самый центр объемлемого им места — более низкая часть [мира]; и что легкие и подвижные из тел получили в удел от Творца горнее положение; а что тяжелые и несущиеся вниз — более низкую область, которая есть средняя. Более легкая и более несущаяся вверх стихия есть, конечно, огонь, который именно поэтому и был помещен, говорят они, прямо после неба; и его они называют эфиром, более низкое за которым — воздухом. Земля же и юда, как более тяжелые и более несущиеся вниз, говорят они, висят в самой средней части, так что земля и вода находятся внизу — насупротив, однако вода — легче земли, от чего она ^ удобоподвижнее этой; сверху же отовсюду, как покрывало, находится кругом воздух, и около воздуха отовсюду — эфир; извне же всего кругом — небо. С другой стороны, говорят, что небо движется кругообразно и крепко связывает то, что находится внутри, и таким образом это [последнее] остается твердым и неколеблющимся. Сверх того, говорят, что есть семь поясов неба: один — выше другого. И рассказывают, что оно — тончайшей природы, как дым, и что в каждом поясе находится одна из планет. Ибо утверждали, что есть семь планет: Солнце, Луна, Юпитер, Меркурий, Марс, Венера и Сатурн. Венерою, с другой стороны, называют то Утреннюю звезду, то Вечернюю, которые являются [на небе]. А планетами назвали
184 Восточная классическая ангелология те [семь звезд] потому именно, что они совершают свое движение противоположным образом, чем небо; ибо, в то время как небо и прочие звезды движутся с востока на запад, эти одни только имеют движение от запада на восток. И это мы узнаем по луне, которая в продолжение вечера несколько отступает [к востоку]. Посему те, которые сказали, что небо — шарообразно, говорят, что оно одинаково удалено и отстоит от земли как сверху, так и с боков, так же и снизу. Говорю же: «снизу» и «с боков», насколько дело идет о суждении нашего чувства; так как, согласно с понятием последовательности, небо отовсюду занимает верхнее место и земля — нижнее. И говорят, что небо шарообразно окружает землю и быстрейшим своим движением носит кругом вместе [с собою] и солнце, и луну, и звезды; и когда солнце находится над землею, то здесь бывает день, когда же под землею — ночь. Когда же солнце спускается под землю, то здесь бывает ночь, а там день. Другие же вообразили себе, что небо — полушарие, на основании того, что богоглаголивый Давид говорит: Простирали небо яко кожу, что именно обозначает палатку; и блаженный Исайя: Поставивый небо яко камору. Также и потому, что как солнце, так и луна, так и звезды, заходя, обходят землю от запада к северу и таким образом опять приходят на восток. Однако этим ли образом, или тем [это бывает, но] все без исключения и произошло, и утвердилось по божественному повелению, и непоколебимым основанием имеет как божественную волю, так и божественное намерение. Яко той рече, и быта: той повеле, и создашася. Постави я в век, и в век века: повеление положи, и не мимо идет. Небо небесе, без сомнения, есть первое небо, находящееся поверх тверди. Вот [уже] -^ два неба; ибо небом назвал Бог также и твердь. Божественному Писанию обычно также называть небом и воздух, потому что он — видим сверху. Ибо, говорит оно, благословите вся птицы небесныя, разумея птиц воздуха. Ибо воздух — дорога птиц, а не небо. Вот три неба, о которых говорил божественный апостол. Если Же пожелаешь и семь поясов понять, как семь небес, то это нисколько не оскорбляет слова истины. Обычно же и еврейскому языку называть небо множественно: небесами. Поэтому, желая сказать о небе неба, он сказал о небесах небес, что именно означает небо неба, находящееся поверх тверди, а также и воды, находящиеся поверх небес, [то есть] или воздуха и тверди, или семи поясов тверди, или тверди, по обычаю, свойственному еврейскому языку, называемой множественно: небесами. Конечно, все, что существует по причине рождения, подлежит уничтожению, сообразно с последовательностью, принадлежащею природе; также ^- и небеса, номблагодатию Божиею они и содержатся, и сохраняются. Одно же только Божество по Своей природе — и безначально, и бесконечно; поэтому и сказано: та погибнут, ты же
Иоанн Дамаскин 185 пребывавши; однако небеса будут уничтожены не до конца, ибо вся обветшают, и яко одежду свиеши я, и изменятся, и будет небо ново и земля нова. Но небо значительною мерою — больше земли. Однако не должно разыскивать сущности неба, так как мы не можем ее узнать. Никто же да не думает, что небеса или светила — одушевленны, ибо они — бездушны и бесчувственны. Поэтому, если божественное Писание и говорит: да возвеселятся небеса, и да радуется земля, то оно призывает к веселию находящихся на небе ангелов и находящихся на земле людей, ибо Писание умеет олицетворять и о том, что — бездушно, говорить как об одушевленном, каково, напр., изречение: море виде и побеже, Иордан возвратися вспять. И [другое]: что ти есть, море, яко побегло ecu, и тебе, Иордане, яко возвратился ecu вспять? Также и горы, и холмы спрашивают о причинах взыгра- ния, подобно тому как и мы имеем обыкновение говорить: собрался город, желая указывать не здания, но жителей города. И [еще изречение]: небеса поведают славу Божию, не тем, что издают звук, слышимый чувственными ушами, но тем, что своею собственною величиною показывают нам могущество Творца; замечая их красоту, мы прославляем Творца, как прекрасного Художника. Глава XII О человеке Таким, следовательно, образом Бог сотворил духовную сущность: я говорю об ангелах и всех, находящихся на небе чинах. Ибо эти т- совершенно ясно — суть духовной и бестелесной природы; бестелесной, однако, -** говорю, — по сравнению с грубостью вещества, ибо одно только Божество поистине — невещественно и бестелесно. Еще же сотворил Бог и чувственную природу, как небо, так и землю, и то, что лежит между ними. Итак, одну природу Он сотворил родственною Себе (ибо родственна Богу разумная природа и постижимая для одного только ума), другую же — лежащею, конечно, по всем направлениям весьма далеко, так как она, естественно, доступна чувству. «Надлежало же, — как говорит повествующий о Боге Григорий, -*> чтоб произошло и смешение из обеих — образец высшей мудрости и великолепия в отношении к природам, как бы некоторая связь как видимой, так и невидимой природы». Говорю же слово: надлежало, обозначая волю Творца, ибо она есть закон и постановление наиболее пристойное: и никто не скажет Творцу: зачем Ты сотворил меня таким образом? Ибо горшечник имеет власть приготовлять из своей глины различные сосуды для доказательства своей мудрости. А так как это было таким образом, то Бог Своими руками творит человека и из видимой, и невидимой природы как по Своему образу,
186 Восточная классическая ангелология так и подобию: тело образовав из земли, душу же, одаренную разумом и умом, дав ему посредством Своего вдуновения, что именно, конечно, мы и называем божественным образом; ибо выражение: по образу обозначает разумное и одаренное свободною волею; выражение же: по подобию обозначает подобие чрез добродетель, насколько это возможно [для человека]. Далее, тело и душа сотворены в одно время; а не так, как пустословил Ориген, что одна прежде, а другое после. Итак, Бог сотворил человека непричастным злу, прямым, нравственно добрым, беспечальным, свободным от забот, весьма украшенным всякою добродетелью, цветущим всякими благами, как бы некоторый второй мир: малый в великом, — другого ангела, смешанного [т. е. из двух природ] почитателя, зрителя видимого творения, посвященного в таинства того творения, которое воспринимается умом, царя над тем, что находится на земле, подчиненного горнему Царю, земного и небесного, преходящего и бессмертного, видимого и постигаемого умом, среднего между величием и ничтожностью, в одно и то же время — духа и плоть: духа — по благодати, плоть — по причине гордости; одного, для того чтобы он оставался в живых и прославлял Благодетеля, другую, для того чтобы он страдал, и, страдая, надоумливался, и, гордясь величием, был наказываем; живое существо здесь, то есть в настоящей жизни, руководствуемое [известным образом] и переходящее в другое место, то есть в век будущий; и — высшая степень таинства! — вследствие своего тяготения к Богу делающееся Богом: однако делающееся Богом в смысле участия в божественном свете, а не потому что оно переходит в божественную сущность. Сотворил же его Бог по природе — безгрешным и по воле — независимым. Но безгрешным называю не потому, что он не был восприимчив ко греху, ибо одно только Божество не допускает греха, а потому, что совершение греха обусловливалось не природою его, но скорее свободною волею, то есть он имел возможность пребывать и преуспевать в добре, получая содействие со стороны божественной благодати, равно как и отвращаться от прекрасного и очутиться во зле по причине обладания свободною волею, при позволении со стороны Бога. Ибо добродетель не есть что-либо совершаемое по принуждению. Итак, душа есть сущность живая, простая и бестелесная, по своей природе невидимая для телесных глаз, бессмертная, одаренная и разумом, и умом, не имеющая формы, пользующаяся снабженным органами телом и доставляющая этому жизнь и приращение, и чувствование, и производительную силу, имеющая ум, не иной по сравнению с нею самой, но — Чистейшую часть ее, ибо как глаз в теле, так ум в душе [ — одно и то же]; независимая и одаренная способностью желания, также и способностью действования, изменчи-
Иоанн Дамасгсин 187 вая то есть, обладающая слишком изменчивою волею, потому что она — и сотворенна, получившая все это естественно от благодати Сотворившего ее, от которой она получила и то, что существовала, и то, что была таковою по природе. О бестелесном где бы ни было. Бестелесное же и невидимое, и не имеющее формы понимаем двояким образом. Одно — бестелесно по сущности, а другое ^ по благодати; и одно — по природе, другое же — по сравнению с грубостью вещества. В отношении к Богу говорят о бестелесности, конечно, по природе; в отношении же к ангелам и демонам, и душам — по благодати и сообразно с грубостью материи. А тело есть то, что состоит из троякого измерения, то есть имеет длину и ширину, и глубину или толщину. Всякое же тело составлено из четырех стихий; а тела живых существ — из четырех влаг. Должно же знать, что есть четыре стихии: земля, которая — суха и холодна; вода, которая т4 холодна и влажна; воздух, который ^ влажен и горяч; огонь, который — горяч и сух. Подобным образом есть также и четыре влаги, которые соответствуют четырем стихиям: черная желчь, которая соответствует земле, ибо она — желчь — суха и холодна; слизь, соответствующая воде, ибо она г- слизь — холодна и влажна; кровь, которая соответствует воздуху, ибо она — влажна и горяча; желтая желчь, которая соответствует огню, ибо она — горяча и суха. Плоды, конечно, состоят из стихий, а влаги [или: соки] + из плодов, тела же живых существ — из влаг, и в них разрешаются. Ибо все, что слагается [из чего-либо], в это и разрешается. Глава XXVI О том, по какой причине мы произошли со свободною волею t * Итак, мы говорим, что вместе с разумом тотчас входит свободная воля и что перемена и превращение по природе находятся в связи с тем, что — рожденно. Ибо все, что — рожденно, есть также и изменчиво. Ибо [если] источник происхождения чего получил свое начало вследствие изменения, то необходимо этому быть изменчивым. Изменение же бывает тогда, когда что-либо приведено из не сущего в бытие и когда из подлежащего вещества произошло нечто другое. Воздушные предметы и неразумные животные, конечно, изменяются сообразно с теми телесными переменами, о которых мы сказали прежде; разумные же существа — по своей свободной воле. Ибо разуму принадлежит, с одной стороны, созерцательная способность, с другой — способность действовать. Созерцательная способность — та, которая рассматривает сущее, в каком положении
188 Восточная классическая ангелология оно находится; способность же действовать — та, которая обсуждает, та, которая установляет правильный смысл тому, что должно быть делаемо. И созерцательную способность называют умом, способность же действовать — разумом; и также созерцательную способность называют мудростью, способность же действовать - благоразумием. Итак, всякий совещающийся человек, потому что выбор того, что должно быть сделано, находится в его власти, сове щается о том, чтоб избрать то, что вследствие совещания было при знано лучшим, и, избравши, привести в исполнение. Если же этс [таково], то по необходимости свобода решения соединена с разу мом, потому что или человек не будет разумным существом, или. будучи разумным, будет господином своих действий и независи мым. Посему неразумные существа и не суть свободны, ибо они более ведутся природою, нежели ведут, вследствие чего они и не сопротивляются естественному стремлению, но одновременно с тем, как они пожелают чего-либо, устремляются к действию. Человек же, будучи разумным, скорее ведет природу, нежели ведете* ею, вследствие чего и желая [чего-либо], если только хочет, имеет власть подавить свое желание или последовать за ним. Почему неразумные существа ни хвалятся, ни порицаются; а человек и бывает хвалим, и бывает порицаем. Должно знать, что ангелы, будучи разумными, суть свободны и, как сотворенные, также — и изменчивы. И [это] показал диавол, который был создан от Творца добрым, но самовластно сделался изобретателем порока, также и те силы, которые отпали вместе с ним, то есть демоны; между тем остальные чины ангелов пребыли в добре. Макарий Египетский Духовные беседы* Беседа 4 9. Намереваюсь же, по мере сил своих, изречь некое тонкое и глубокомысленное слово. Поэтому выслушайте разумно. Беспредельный, неприступный и несозданный Бог, по беспредельной и не- домыслимой благости Своей, оплототворил Себя и, так сказать, как бы умалился в неприступной славе, чтобы можно Ему было войти в единение с видимыми Своими тварями, разумею же души святых * Текст печатается по изданию: Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова. М.: «Правило веры», 1998 (в сокращении).
Мак арий Егшгетский 189 и ангелов, и возмогли они быть причастными жизни Божества. А всякая тварь — и ангел, и душа, и демон, по собственной природе своей, есть тело15; потому что, хотя и утонченны они, однако ж в существе своем, по отличительным своим чертам и по образу, соответственно утонченности своего естества, суть тела тонкие, тогда как это наше тело в существе своем дебело. Так и душа, будучи утонченною, облеклась оком, которым смотрит, и ухом, которым слышит, а подобно сему, языком, которым говорит, и рукою; и одним словом, всем телом и членами его облекшись, душа страстворя- ется с телом, вследствие чего и совершаются все жизненные отправления. Беседа 14 6. Есть земля, на которой живут четвероногие, и есть земля в воздухе, на которой ходят и живут птицы; и если они пожелают стоять или ходить на сей земле, то есть ловцы, которые овладевают ими. И есть земля для рыб — вода морская. И каждое животное, в каком месте родилось, на земле или в воздухе, там и имеет пребывание, пищу и упокоение. Таким же образом, есть земля и страна сатанинская, где живут, ходят и покоятся темные силы и лукавые духи, и есть светоносная земля Божества, где ходят и упокоеваются полки ангелов и святых духов. И как темная земля не может быть видима или осязаема очами тела сего, так светоносная земля Божества и неосязаема и невидима плотскими очами; людям же духовным, сердечному оку видимы и сатанинская земля тьмы, и светоносная земля Божества16. Беседа 15 20. Посему если кто любит Бога, то и Бог сообщает ему любовь Свою; кто однажды уверовал в Бога, тому прилагает небесную веру, и человек делается сугубым. Посему, как ты от членов своих принесешь Ему дар; так и Он, подобно сему от собственных Своих членов уделит душе твоей, чтобы все тебе делать, и любить и молиться, чисто. Ибо высоко достоинство человека. Смотри, каковы небо, земля, солнце и луна: и не в них благоволил успокоиться Господь, а только в человеке. Поэтому человек драгоценнее всех тварей, даже, осмелюсь сказать, не только видимых, но и невидимых тварей, то есть служебных духов. Ибо об архангелах Михаиле и Гаврииле не сказал Бог: сотворим по образу и по подобию Нашему (Быт. 1, 26), но сказал об умной человеческой сущности, разумею бессмертную душу17. Написано: ангельские ополчения окрест боящихся Его (Пс. 33, 8); а видимые твари связаны каким-то неподвижным естеством.
190 Восточная классическая ангелология 30. По наружности вот все мы, сидящие здесь братия, имеем один образ и одно Адамово лицо. Ужели же и втайне, и в самой внутренности одно у всех произволение, одно сердце? Ужели все мы одно, все добры и богочестивы? Или только некоторые из нас таковы, потому что одни имеют общение со Христом и с ангелами Его, а другие — с сатаною и с демонами, хотя все сидим вместе, представляя из себя как бы одного человека, все имеем одно Адамово лицо? Видишь ли, как умная сущность, внутренний человек, есть иное нечто с человеком внешним? Ибо все представляем из себя как бы одного; но одни пребывают со Христом и с ангелами, а другие — с сатаною и с нечистыми духами. Поэтому в сердце есть какая-то беспредельная глубина; есть там и пиршественные горницы, и опочивальни, и двери, и преддверия, и многие службы, и выходы; есть там рабочая храмина дел правды и неправды; есть там смерть, есть там и жизнь; есть там добрая и противная ей купля. 40. Кто хочет учиться словесным наукам, тот идет и заучивает буквы, и когда будет там первым, поступает в латинскую школу, где бывает из всех последним; когда же опять и там сделается первым, поступает в грамматическую школу, и опять бывает из всех последним и новоначальным; потом, когда сделается схоластиком, из всех правоведов бывает новоначальным и последним; а когда опять и там сделается первым, тогда становится правителем, и когда сделается начальником, берет себе в помощники сотоварища. Посему если в видимом столько степеней преуспеяния, то кольми паче небесные тайны допускают преуспеяние и возрастают многими степенями? И только после долговременных упражнений, кто избежал многих искушений, тот делается совершенным. Ибо те христиане, которые действительно вкусили благодати и знамение креста имеют в уме и сердце, все, от владык и до нищих, вменяют в гной и зловоние, и они одни могут разуметь, что весь земной мир и царские сокровища, и богатство, и слава, и словеса мудрости — все это — какая-то мечта, что-то не имеющее твердого основания, но преходящее; и ежели есть что под небом, то для них достойно это всякого пренебрежения. 41. Почему же это? Потому что чудно и дивно то, что превыше небес, чего нет ни в сокровищах царских, ни в словесах мудрости, ни в славе мирской. И достоинство или богатство, какое приобрели себе они — во внутреннейшем человеке18 имеющие Господа и Творца всяческих, есть стяжание не преходящее, но вечно пребывающее. Ибо христиане знают, что душа драгоценнее всех созданий; потому что один человек сотворен по образу и подобию Божию. Смотри, как необъятны небо и земля, как драгоценны на них твари, и как величественны принадлежности их! Но человек драгоценнее всего этого; потому что о нем одном благоволил Господь, хотя киты морские, горы и звери, по видимости, и больше человека. Посему рас·
Макарий Египетский 191 смотри свое достоинство, как драгоценен ты; выше ангелов поставил тебя Бог19, когда Сам в лице Своем приходил на землю быть за тебя Ходатаем и твоим Искупителем. 42. Когда для спасения твоего приходили ангелы? Царь, Сын Царев сотворил совет с Отцом Своим, и послано Слово, и, облекшись в плоть и сокрыв Божество Свое, чтобы подобным спасти подобное, положило душу Свою на кресте. Так велика любовь Божия к человеку! Бессмертный благоволил быть за тебя распятым. Посему смотри, как возлюби Бог мир, яко и Сына Своего единородного дал есть за него (Ин. 3, 16). Како не и с Ним вся нам дарствует (Рим. 8, 32)? И еще в другом месте говорит Писание: Аминь глаголю вам: над всем имением своим поставит его (Мф. 24,47). И в другом еще месте показывает, что ангелы суть служители Святых20. Когда Илия был на горе и шли на него иноплеменники, — отрок сказал: «Множество людей идет на нас, а мы одни». Тогда отвечает Илия: «Не видишь разве, что полки и множество помогающих нам ангелов окрест нас?» Видишь ли, сам Владыка и множество ангелов бывают при рабах Его? Поэтому что же значит душа и как высоко ценится Богом? И Бог, и ангел взыскуют ее, чтобы иметь в собственном Своем общении и в царстве, а сатана и силы его ищут, чтобы привлечь ее на свою сторону. ' 43. Как в видимом мире царь на служение свое избирает не пастухов, но людей благообразных и хорошо образованных; так и в небесном чертоге небесному Царю служат те, которые непорочны, неукоризненны, чисты сердцем. И как в царских чертогах красивые девы, не имеющие никакого порока, самые благообразные, вступают в царское сообщество; так и в духовном только души, украшенные всякими добрыми нравами, удостаиваются общения с небесным Царем. В видимом мире, если идет куда на пребывание князь и в этом доме случится быть какой-нибудь нечистоте, — дом исправляют, делают в нем множество украшений, разливают благовония: кольми паче дом души, в котором упокоевается Господь, имеет нужду во многих украшениях, чтобы мог войти туда и упокоиться там Пречистый и Всесовершенный. Ибо в таком сердце упокоевается Боги вся небесная Церковь. 44. В видимом мире если у отца есть имение, есть также диадемы и драгоценные камни, то скрывает их в кладовых храминах, и бережет для возлюбленного сына своего, и ему отдает это. Так и Бог стяжание Свое и собственные свои драгоценности вверил душе. В видимом мире, если настоит война, и царь с воинством приходит воевать, но сторона его меньше, или слабее, — тотчас отправляет посольство просить мира. А если сходятся сильный народ с сильным же, и царь с царем, например, персидский и римский; то по всей необходимости должно обоим царям двинуться то всем своим воинством. Посему смотри, каково твое достоинство;
192 Восточная классическая ангелология потому что Бог с собственным Своим воинством (разумею ангелов и духов) подвигся на брань с сопротивником, чтобы избавить тебя от смерти. Посему-то Бог пришел ради тебя21. Беседа 16 1. Все разумные сущности, разумею ангелов, души и демонов, Создатель сотворил чистыми и весьма простыми. А что некоторые из них совратились во зло, — это произошло с ними от самопроизвола; потому что по собственной своей воле уклонились они от достодолжного помысла. Если же скажем, что Создатель сотворил их злыми; то неправедным судиею назовем Бога, Который сатану посылает в огонь. Но есть еретики, которые утверждают, что вещество безначально, и что оно есть корень, коренная сила, и равносильно Богу. Против сего основательно можешь возразить: какая же сила побеждает наконец? Необходимо сказать, что — сила Божия. А в таком случае побежденный уже не современен или не равносилен с Победившим. Утверждающие, что зло самостоятельно, ничего не знают. Ибо в Боге нет никакого самостоятельного зла по Его бесстрастию и Божеству. В нас же действует зло со всею силою и ощутительностью, внушая все нечистые пожелания; однако же страстворено с нами не так, как иные говорят сие о смешении вина с водою, но как на одном поле растут и пшеница сама по себе, и плевелы сами по себе, или как в одном доме находятся особо разбойник и особо владетель дома. Беседа 22 О двояком состоянии отходящих от жизни сей. Когда душа человеческая выйдет из тела, тогда совершается при сем великое некое таинство. Ибо если повинна она в грехах, то приходят толпы демонов, и недобрые ангелы и темные силы поем- лют душу ту и берут в собственную свою область. И никто не должен удивляться сему; потому что если душа в сей жизни, находясь в веке сем, им подчинялась и повиновалась и была их рабою, то тем паче удерживается ими и в их остается власти, когда отходит из мира. А что касается до часхи благой; то должен ты представлять себе, что дело бывает так. При святых рабах Божиих еще ныне пребывают ангелы, и святые духи их окружают и охраняют. И когда отходят от тела, тогда лики ангелов приемлют души их в собственную свою область, в чистый век, и, таким образом, приводят их к Господу. +
Григорий Богослов 193 Беседа 26 1. Вникни, возлюбленный, в умную сущность души; и вникни не слегка. Бессмертная душа есть драгоценный некий сосуд. Смотри, как велики небо и земля, и не о них благоволил Бог, а только о тебе. Воззри на свое достоинство и благородство, потому что не ангелов послал, но сам Господь пришел ходатаем за тебя, чтобы воззвать погибшего, изъязвленного, возвратить тебе первоначальный образ чистого Адама. Человек был владыкою всего, начиная от неба и до дольнего, умел различать страсти, чужд был демонам, чист от греха или от пороков, Божиим был подобием, но погиб за преступление, стал язвлен и мертв. Сатана омрачил его ум. И в ином человек действительно мертв, а в ином живет, рассуждает, имеет волю. Григорий Богослов Молитва шествующего в путь* Царь мой, Христос! Ты, в Котором все блага для Твоих человеков; Ты, Который во всем для них путь прямый; Ты огнем и облаком вел воинство; Ты возлюбленным Своим открыл путь в рассеченном море, а Фараона в нем потопил; Ты посылал им с неба необычайный хлеб, из твердого камня источил реку; Ты (о великое чудо!) остановил в пустыне стремительность людей неприязненных, когда Моисей распростирал руки, прознаменуя крест — мою помощь; Ты остановил течение луны и солнца, соделал, что река отступила пред поспешающими, и открылся удобный путь в землю, которую сам Ты обещал и указал; Ты показал, напоследок, людям стезю в самое небо и к древнему пути присоединил новый, когда пришел на нашу землю. Ты — вместе Бог и человек, и опять вознесся отсюда на небо, чтобы прийти к ожидающим светоноснее прежнего. Ты сам ходил по морям, Своими стопами попирал волны, обуреваемые сильными ветрами. Приди же ныне, Блаженный, сопутствовать и мне зовущему! Дай мне доброе шествие и благого ангела, путеводителя, защитника, помощника, чтобы он, и ночью, и днем, как можно дальше отводя меня от всякого зла и после трудов доставив мне желанный конец пути, как из дома извел невредимым, так и возвратил меня опять домой — к родным и к друзьям, возлюбившим подобный путь жизни, и я, свободный и ничем не возмущаемый, мог день и ночь * Тексты печатаются по изданию: Святитель Григорий Богослов. Собрание творений. Т. 2. Свято-Троиикая Сергиева Лавра, 1994 (в сокращении).
194 Восточная классическая ангелология возносить к Тебе молитвы, ведя жизнь, не оскверняемую грехами, и окрыленный ум непрестанно восторгая к Тебе, Свет моей жизни, пока не совершу последнего и общего всем пути, и пока не достигну единого с благочестивыми конца трудов! Для Тебя живу я, Царь мой Христос, для Тебя и говорю, для Тебя сижу на одном месте, для Тебя заношу стопу моей ноги; потому что Ты покрываешь меня Своею рукою. Но и теперь приведи меня к доброму пределу моего путешествия! * * * В тебе, Божие Слово, упокоеваемся мы, находясь дома; Тебе посвящаем свой досуг; Ты — мое сидение; Ты — мое пробуждение и мое стояние; Ты также — мое шествие. И теперь по Твоему мановению шествую прямою стезею. Но пошли мне какого-нибудь Ангела-путеводителя, благоуспешного предстателя, который бы вел меня столпом огненным и облачным, рассек море, остановил реки словом, обильно препитал небесным и дольним хлебом, руками же изображая крест, обуздал дерзость врагов, не пожигал меня зноем в полудни, не причинял мне страха в ночи! А неровную и крутую стезю соделай для меня, служителя Твоего, гладкою и удобопроходи- мою, как и прежде неоднократно, покрывая Своею рукою, на суше и на море спасал Ты меня от опасностей, от жестоких болезней и от всего неприязненного, чтобы, совершив все благоуспешно и согласно с надеждами, потом получив счастливый конец пути, опять возвратился я к друзьям и сродникам и с радостию встречен был дома радующимися, а по успокоении от труда поклонился Тебе, моля о том, чтобы и окончательный путь мой был спокоен и легок! Похвала девству [...) После же Троицы — светозарные, невидимые ангелы22. Они свободно ходят окрест великого престола, потому что суть мы быс- тродвижные, пламень и божественные духи, скоро переносящиеся по воздуху. Они усердно служат высоким велениям. У них нет су- пружеств, ни скорбей, ни забот, ни страшного и преступного мятежа страстей. Их не разделяют друг от друга ни члены, ни обители. Все они единомысленны друг с другом, и каждый тождествен сам с собою23. Одно естество, одна мысль, одна любовь окрест великого Царя-Бога. Они не ищут увеселения ни в детях, ни в супругах, ни в том, чтобы для них нести сладостные труды; не вожделенно им богатство, не вожделенны и те помышления на злое, какие смертным приносит земля. Они не сеют, не плавают по морям в угождение не-
Григорий Богослов 195 обузданному чреву — этому исходищу греха. У всех у них одна совершеннейшая пища — насыщать ум величием Божиим и в светлой Троице почерпать безмерный свет. Одинокую жизнь проводят сии чистые служители чистого Бога. Они просты, духовны, проникнуты светом, не от плоти ведут начало (потому что всякая плоть, едва огустеет, как уже и разрушается) и не входят в плоти, но пребывают, какими созданы. Для них в девстве готов путь богоподобия, ведущий к Богу, согласный с намерениями Бессмертного, Который премудро правит кормилом великого мира, а также и крепкодуш- ным смертным, вместе небесным и земным, *- сим священным родом бедствующих человеков — сею славою Царя. Слово об умных сущностях Как солнечный луч из безоблачного неба, встретившись с видимыми еще отражающими его облаками, из которых идет дождь, распростирает многоцветную радугу, и весь окружающий эфир блещет непрерывными и постепенно слабеющими кругами; так и природа светов поддерживается в бытии тем, что высочайший Свет лучами Своими непрестанно осиявает умы низшие. И источник светов — Свет неименуем, непостижим, убегает от быстроты приближающегося к Нему ума, всегда упреждает всякую мысль, чтобы мы в желаниях своих простирались непрестанно к новой высоте. А светы вторичные после Троицы, имеющей царственную славу, суть светозарные невидимые ангелы. Они свободно ходят окрест великого престола; потому что суть умы быстродвижные, пламень и божественные духи, скоро переносящиеся по воздуху. Они усердно служат высоким велениям. Они просты, духовны, проникнуты светом, не от плотей ведут начало (потому что всякая плоть, едва огустеет, как уже и разрушается) и не входят в плоти, но пребывают, какими созданы. Желал бы я сказать, что они вовсе неодолимы злом, но удержу слишком борзо несущегося коня, стянув браздами ума. Из них одни предстоят великому Богу, другие своим содействием поддерживают целый мир; и каждому дано особое начальство от Царя, иметь под надзором людей, города и целые народы, и даже распоряжать словесными жертвами земнородных. Но на что решишься, дух мой? В трепет приходит ум, приступая к небесным красотам; стало передо мною темное облако, и недоумеваю, простирать ли вперед или остановить мне слово. Вот путник пришел к крутоберегой реке и хотел ее перейти, но вдруг поколебалась мысль; он медлит своей переправой, долго борется в сердце, стоя на берегу: то необходимостию вложена в него смелость, то страх связал решимость; не раз заносил он ногу свою в воду и не раз
196 Восточная классическая ангелология отступал назад; однако же после всей борьбы нужда победила страх. Так и я, приближаясь к невидимому Божеству, с одной стороны о тех, которые предстоят чистому Всецарю и преисполнены светом, боюсь сказать, что и они доступны греху, дабы чрез сие и многим не проложить пути к пороку; а с другой стороны, опасаюсь изобразить в песни моей неизменяемую доброту, так как вижу и совратившегося князя злобы. Ибо Благому несвойственно было насаждать в нас злое свойство, и в тех, кого любит, возбуждать мятеж и ненависть. Нельзя также предположить, чтобы зло равномощно было добру и имело особенную природу, или впоследствии происшедшую, или безначальную, как Сам Царь. Но когда недоумевал я о сем, вложил мне Бог следующую мысль. Первое чистое естество Божества всегда неизменно и никогда не бывает вместо единого многим. Или есть ли что-нибудь совершеннее Божества, во что могло бы Оно уклониться? А множественность есть уклонение существа от себя самого. Второе место занимают великие служители высочайшего Света, столько же близкие к первообразной Доброте, сколько эфир к солнцу. А в третьих следуем мы — воздух. И одно Божие естество совершенно неизменно; ангельское же естество неудобопреклонно ко греху; а мы, третий род, удобопреклонны, и чем дальше от Бога, тем ближе ко греху. Посему-то самый первый светоносец, превознесшись высоко, когда, отличенный преимущественною славой, возмечтал о царственной чести великого Бога, — погубил свою светозарность, с бесчестием ниспал сюда и, захотев быть богом, весь стал тьмою. Хотя и легок он по природе, однако же низринулся до низкой земли. С тех пор преследует он ненавистью тех, которые водятся благоразумием, и, раздраженный своею утратою, преграждает всем небесный путь, не хочет, чтобы Божия тварь приближалась к Божеству, от Которого он отпал, но пожелал, чтобы и люди участвовали с ним в грехе и омрачении. И сей завистник изринул из рая вожделевших иметь равную Божией славу. Так он за превозношение низринут со своего небесного круга; но ниспал не один. И поелику погубила его дерзость, то увлек в падение многих, именно всех, кого научил греху, как злоумышленник, склонивший к измене царское воинство, увлек — из зависти к богомудро- му сонму Царюющего в горних и из желания царствовать над многими злыми. С тех пор явились во множестве надземные злобы, демоны, последователи злого царя — человекоубийцы, немощные, темные, зловещие призраки ночи, лжецы, дерзкие, наставник