От редактора
От автора
Глава I. Несколько слов об источниках и литературе по истории Мидии
Глава II. Естественно-географические условия древней Мидии
Глава III. Палеолит на территории Мидии и Иранского плато
Глава IV. К вопросу о языках и этногенезе древнейшего населения Передней Азии и Иранского плато
Глава V. Эпоха энеолита и бронзы на территории Мидии и Иранского плато
Глава VI. Первые письменные сведения о Мидии и мидянах. Период племенных союзов. Возникновение Маннейского государства
Глава VII. Начало „Мидийского государства” и первые Дейокиды. К вопросу о характере западно- и восточномидийских обществ
Глава VIII. Мидяне и нашествие кочевых племен. Образование Мидийского царства
Глава IX. Укрепление и расширение Мидийского государства. Правление Киаксара И. Завоевательные войны мидян. Создание Мидийской державы
Глава X. Мидийское общество с конца VII до середины VI в. до н. э. Правление Астиага. Падение Мидийской державы
Глава XI. Обострение классовой борьбы в империи персов. Борьба против ига Ахеменидов. Переворот Гауматы. Народные восстания в Мидии
Библиография
Список сокращений
Именной указатель
Указатель этнических и географических наименований
Таблицы
Карты
Text
                    S


Печатается по постановлению Редакционно-издательского Совета Академии наук Азербайджанской ССР
A3ƏPBAJ4AH ССР ЕЛМЛЭР АКАДЕМШАСЫ ТАРИХ ИНСТИТУТУ ИГРАР ЭЛШЕВ МИДИ JA ТАРИХИ I A3ƏPEAJ4AH ССР ЕЛМЛЭР АКАДЕМШАСЫ HƏLUPHJJAThl Бакы — 1960
АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ИГРАР АЛИЕВ ИСТОРИЯ МИДИИ ! ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ССР Баку—1960
Ответственный редактор академик В. В. СТРУВЕ
ОТ РЕДАКТОРА Обстоятельный труд Играра Алиева является одним из первых в со¬ ветской науке солидных исследований исторических судеб племен и наро¬ дов, населявших западные области Ирана, по преимуществу земли, где впоследствии складывается Мидийское государство, с древнейших вре¬ мен вплоть до последней четверти VI в. до н. э. Главное внимание нашего автора сосредоточено на проблемах мидийской истории, пионером разра¬ ботки которой у нас в Союзе он и является. Предлагаемая работа — итог ряда предшествующих исследований автора, посвященных изучению социально-экономической и политиче¬ ской истории, культуры, этногенеза и языков племен Мидии. Первые его небольшие работы, относящиеся к указанной области науки, появились в печати почти десять лет тому назад. С тех пор И. Г. Алиев занимается углубленной разработкой интересующих его проблем иранистики и эла- митологии, и это исследование должно рассматриваться как сводный труд, плод многолетних работ нашего автора. Многогранное исследование И. Г. Алиева в значительной степени выходит за рамки изучения собственно мидийской истории. Оно состоит из краткого введения, где автор останавливается на специфике исследо¬ вания своего предмета, а также на современном состоянии последнего, и одиннадцати глав. В I главе рассматриваются все доступные в настоящее время науке источники по истории Мидии и дается критический обзор литературы. Автор хорошо знаком с русской, советской и зарубежной литературой. По объему и содержанию наиболее значительными, бесспорно, явля¬ ются IV и V главы, составляющие одну треть труда автора. IV глава, посвященная изучению языков и этногенеза древнейшего населения Иранского плато, а также в какой-то мере вообще Передней Азии, по сути дела состоит из многочисленных экскурсов, прямо или косвенно связанных с интересующими автора весьма важными, зачастую пока еще не решенными наукой вопросами. Автор, со всей научной полнотой исследуя многие языки древнейшего населения названных областей и рассматривая этнотопонимический и онЬмастический материал, привлекает все доступные данные, в первую очередь обширный лингвистический материал, и делает множество от¬ ветственных и интересных выводов, проливающих свет на тот или иной вопрос, связанный с изучением мертвых клинописных языков. Самым важным из числа последних является аргументированный вывод автора о том, что значительная часть древнейшего населения западных областей Иранского плато (земель поздней Мидии) в языковом отношении была близка эламитянам. 5
Исследуя ономастический и этнотопонимический материал, И. Г. Али¬ ев приходит к заключению о том, что и собственно мидийские племена, во всяком случае, значительная часть их первоначально по языку своему была не ирано-, а эламоязычной, и иранизируется лишь позднее, в связи с наплывом индо-иранских племен на территорию Иранского плато. Ав¬ тор уделяет также очень большое внимание и племенам иной языковой принадлежности, обитавшим в указанной и соседних областях, начиная с IV—III тысячелетий до н. э. Хотя автор привлекает очень богатый материал и, как уже было ска¬ зано, хорошо владеет им, делая нередко множество тонких наблюдений и выводов, тем не менее не со всеми его положениями можно согласить¬ ся. Некоторые из них мне кажутся несколько натянутыми. И это в первую очередь касается вопроса родства эламского языка с другими языками Передней Азии. Но должен отметить, что при сравнительной скудости собственно эламитологического материала историк и лингвист не всегда имеет достаточно оснований, чтобы все свои выводы выражать категори¬ ческими суждениями. В ряде случаев даже нельзя говорить о большей или меньшей вероятности утверждаемого вывода и приходится допускать возможность и закономерность обратного вывода. Итак, даже те выводы нашего автора, с которыми порою бывает трудно согласиться, во всяком случае являются возможными и дискутабельными. Следующей большой главой работы является V глава, где исследует¬ ся огромный вещественный материал, добытый археологическими рас¬ копками на территории Иранского плато. Автор послойно и по периодам рассматривает материал Тепе-Сиалка, Тепе-Гияна, Гёй-тепе, а также в определенной мере материал Сузианского, Хиссарского и других поселе¬ ний и некрополей эпохи энеолита и бронзы. В одной из предыдущих глав, а именно в III, автор набросал картину палеолитической эпохи на территории Иранского плато, исходя из новей¬ ших данных. Таким образом, И. Г. Алиев впервые в нашей литературе смог дать сравнительно полную и последовательную картину истории Иранского плато со времен седой древности. Значительное внимание в V главе уделяется исследованию орудий труда, оружия, вопросу о возникновении земледелия и скотоводства и т. п. Но главное место здесь занимает анализ керамики: последний все время остается в фокусе исследования. Наш автор хорошо знаком со значительным фактическим материа¬ лом, добытым раскопками на территории Иранского плато. Нельзя не отметить порою блестящую интерпретацию автором этого материала. Глава V богато иллюстрирована, к ней приложено несколько сводных таблиц. Автор, на основании изучения имеющегося материала и в первую оче¬ редь керамики, делит территорию Иранского плато на три зоны, а имен¬ но — северо-восточную (Сиалкскую), западную (Сузиано-Гияновскую) и Приурмийскую, последняя из которых, по его мнению, является пери¬ ферической по отношению к двум первым и тяготеет в какой-то мере к районам Закавказья. Несмотря на указанное разграничение, автор склонен счцтать культуру восточной и западной зон близкими друг к другу. Анализируя керамический материал Иранского плато, автор про¬ водит многочисленные параллели между самим собственно иранским материалом и изделиями, обнаруженными в других областях. Исследуя вещественные памятники Ирана, автор выделяет отдельные . периоды, характеризует их качественное отличие от предшествующих периодов и приходит в выводу о том, что уже в конце II — начале I ты¬ 6
сячелетия до н. э. в западных областях плато налицо были все условия для зарождения классовых обществ. В этой главе имеются также некоторые положения, с которыми порою бывает трудно согласиться. В первую чередь это касается отдельных параллелей между керамическими изделиями Ирана, Месопотамии, Средней Азии и других областей. Здесь автор, иногда полагаясь на самих раскопщиков и некритически следуя за ними, допускает ряд мало обо¬ снованных сопоставлений. Но сказанное не касается существа основных положений автора, обыкновенно научно хорошо аргументированных. Есть в этой главе и другие слабые стороны, в частности неполно привле¬ чен материал Сиалка V и VI периодов. Но в общем глава V работы нашего автора производит хорошее впечатление. В следующих двух главах — VI и VII — рассматривается процесс зарождения ранних классовых обществ на территории будущей Мидии. Автор уделяет очень большое внимание первому крупному государствен¬ ному образованию на территории Азербайджана — Манне. Здесь же он, со всей осторожностью и достойным внимания умением интерпретируя клинописные данные и сравнивая их с сообщениями античных авторов, решает вопрос о характере древнемидийского общества. Насколько я мог установить, автор привлек все имеющиеся в настоящее время источники по исследуемым им вопросам. Трудно не согласиться с основными выво¬ дами, предложенными И. Г. Алиевым в этой главе. Глава VIII посвящена изучению возникновения Мидийской державы. В ней привлечен также большой фактический материал и сделаны в ос¬ новном правильные выводы. В последующих главах автор переходит к рассмотрению истории Ми¬ дийской державы и завоевательных войн мидян. Вскрыв причины паде¬ ния Мидийской державы, автор обстоятельно исследует в последней, XI главе своего труда, обострение классовой борьбы в империи Кира—Кам- биза и пытается определить характер переворота, произведенного Гау- матой, а также восстаний в Мидии, последовавших за гибелью Гауматы. В трактовке социального характера переворота Гауматы И. Г. Алиев стоит на позициях, резко противоположных моим, впрочем, принятым подавляющим большинством советских историков. Тем не менее я допу¬ скаю на данном уровне наших знаний и возможность выводов автора и считаю необходимым опубликование этих положений в том виде, в каком они даны в этой работе, дабы советские историки имели возможность оз¬ накомиться с аргументацией И. Г. Алиева, которая, несомненно, заслу¬ живает внимания. Давая общую характеристику предлежащего труда, я должен ска¬ зать, что «История Мидии», являясь, как уже было упомянуто выше, од¬ ной из первых в советской науке крупных работ, посвященных указанной области востоковедения, свидетельствует о большом исследовательском таланте и значительной научной эрудиции нашего автора. Думается, что новая книга Играра Алиева будет очень полезна как для специалистов, так и для широкой читающей публики. Ленинград, ноябрь 1956 г. Академик В. В. Струве 7
ОТ АВТОРА Исследователь истории Мидии ныне так же, как и полстолетия тому назад, когда вышла в свет известная сводная работа чешского ученого Ю. Прашека, часто блуждает в потемках, не часто, однако, добираясь до той заветной грани, которую можно назвать преддверием истины. Пред¬ мет наш до сих пор еще остается областью, в которой нередко встреча¬ ются различного рода субъективные, а подчас и фантастические постро¬ ения, по своему характеру ничуть не реальнее, чем рассказы древних о погибшей Атлантиде. С уверенностью можно сказать, что с момента величайших открытий в области изучения истории Древнего Востока, сделанных начиная с первых десятилетий прошлого века, история Мидии оставалась и остает¬ ся предметом наименее исследуемым, а следовательно, и мало изучен¬ ным. Несомненно, конечно, что у специалиста по истории Мидии нет ■ ты¬ сячной доли того материала, которым располагает, например, ассириолог, изучающий тот или иной период месопотамской истории. Достаточно сказать, что в нашем распоряжении нет ни одной надписи, оставленной непосредственно самими мидянами. Все наши письменные источники по истории Мидии иноземного происхождения. Несомненно также и то, что территория, некогда населенная мидяна¬ ми и племенами, родственными им, в археологическом отношении иссле¬ дована чрезвычайно слабо и в значительной степени являет собою terra incognita. Все сказанное создает очень много препятствий на пути исследования истории Мидии, преодолеть которые бывает не всегда и не совсем воз¬ можно. Исследователю нередко приходится действовать на фоне скудных крупиц истины, так сказать ощупью. Зачастую упрямое молчание источ¬ ников удается преобарывать только благодаря настойчивой, кропотли¬ вой работе. Иногда из затруднительного положения помогают выйти только самые смелые гипотезы. Однако, памятуя, что здравый смысл старше всех столетий и что не следует витать в эмпиреях при написании научной работы, приходится обуздывать фантазию рассудительностью и прибегать к гипотезам par excellence в исключительных случаях. Трудность заключается еще и в том, что сведения наших источников нередко не только противоречивы и тенденциозны, но и явно ложны. За¬ частую приходится выводить на чистую воду хитрого ассирийского пис¬ ца, умело обходившего или просто-напросто искажавшего щепетильные для гордости и чести ниневийских владык события и расставлявшего 8
знаки препинания в исследуемых надписях ad libitum. Иногда тщатель¬ ный анализ, сопоставления и критика большого контекста позволяют прийти к совершенно противоположным выводам, нежели те, которые бы¬ ли почерпнуты из той или иной отдельно взятой ассирийской надписи. Настоящая работа выросла на базе многолетних исследований, пос¬ вященных отдельным проблемам истории Мидии и опубликованных мною в печати только частично. Сама тема—история Мидии—в общем виде появилась у меня более десяти лет тому назад. Будучи мало и плохо изученной, эта тема принесла с собой поначалу немало огорчений, а главное, много путаного, из-под влияния которого нескоро удалось высвободиться. Работа шла очень медленно. Одна из причин этого заключалась в том, что не было компетентного специалиста, к которому можно было бы обращаться за консультациями. Достаточно сказать, что у нас в Союзе тогда историей Мидии как самостоятельной темой никто не занимался. Положение изменилось, когда в 1946 г. мне удалось получить первые кон¬ сультации у акад. В. В. Струве, ставшего вскоре моим учителем, и у акад. И. И. Мещанинова, который ввел меня в область эламитологии. Изучая в это время в основном вопросы языка и этногенеза мидян, я не мог не испытать на себе влияния «нового учения о языке» акад. Н. Я- Марра. Сильное увлечение его трудами немало повредило мне и отрица¬ тельно сказалось на моих штудиях. От идей Н. Я. Марра удалось освобо¬ диться с большим трудом и не сразу. Что же касается предлагаемой работы, то следует отметить, что отда¬ вая себе полный отчет в том, насколько сложны вопросы, которые при¬ ходилось рассматривать в ней, а также учитывая то плачевное состоя¬ ние, в котором находится предмет исследования, автор ни в коей мере не претендует на полноту изложения и исчерпывающий анализ: многих вопросов он касается лишь попутно, немало из них совершенно ускольз¬ нуло из поля его зрения. Все это делает данную работу неполной, а в отдельных случаях, быть может, и спорной. Проблемы, подлежащие нашему рассмотрению, чрезвычайно сложны и многогранны; для успешного решения их необходимы очень большие знания как в области историко-археологической, так и лингвистической наук. Не считая себя вправе высказывать свои суждения по многочислен¬ ным проблемам мидийской истории, автор ограничивается лишь рассмот¬ рением основных и более или менее доступных ему вопросов. Возможно, при исследовании последних ему не всегда удавалось избежать элемен¬ тов субъективизма и достаточно критически отнестись к тому, что было уже сделано в области изучения истории Мидии старой школой и пред¬ ставителями современной ориенталистики Запада. Автор этой книги, разумеется, очень далек от мысли рассматривать свои суждения по выдвинутым и исследованным им вопросам как окон¬ чательно установленные. По его глубокому убеждению, книга эта пред¬ ставляет собой лишь наброски того, что только со временем станет на¬ стоящей научной историей Мидии. В заключение мне хочется сердечно поблагодарить моего учителя акад. В. В. Струве, вложившего большой труд в эту книгу как при ее написании, так и редактировании. Я чрезвычайно признателен В. В. Струве за многочисленные ценные указания и замечания, в значительной степени содействовавшие устранению многих недочетов, которые имелись в первых вариантах рукописи.
Мне хочется также поблагодарить акад. И. И. Мещанинова и члена- корреспондента Академии наук Армянской ССР проф. Б. Б. Пиотровско¬ го, давших мне немало ценных советов и сделавших ряд замечаний обще¬ го и частного характера. Не могу не вспомнить с чувством благодарности ныне покойного проф. Π. X. Тумбиля, бывшего моим первым учителем в области класси¬ ческой филологии и дававшего мне на протяжении ряда лет весьма цен¬ ные консультации по античным источникам. Не могу не выразить своей признательности М. А. Дандамаеву, сде¬ лавшему несколько критических замечаний, в особенности к XI главе моей книги. Я благодарен также И. М. Дьяконову, сделавшему ряд критических замечаний как на мои предшествующие работы, отправленные ему в ру¬ кописи еще в 1949—1953 гг., так и >на один из начальных вариантов ру¬ кописи этой книги в 1954 г. Игр ар Алаев P. S. Книга эта была сдана в производство еще в конце 1956 г., но пе¬ чатание ее задержалось по независящим от автора причинам. При после¬ дующем просмотре рукописи в 1958 г. я смог внести в текст работы толь¬ ко самые необходимые исправления и дополнения. 10
Глаза первая НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ИСТОЧНИКАХ И ЛИТЕРАТУРЕ ПО ИСТОРИИ МИДИИ Мидия является одной из стран древности, весьма небогатых источ¬ никами. Изучающий историю этой страны специалист не может похва¬ статься обилием и разнообразием источников, имеющихся в его распоря¬ жении: их, бесспорно, очень немного, и они нередко противоречивы. Относительно скудный материал, известный нам по истории Мидии, можно разделить в основном на две группы: памятники материальной культуры и письменные источники. Территория, в исторические времена населенная мидянами и род¬ ственными им племенами, в археологическом отношении обследована очень слабо. Несмотря на то, что край этот богат памятниками древно¬ сти, раокопок производилось здесь значительно меньше, чем в других областях Иранского плато, хотя бы в соседней Персиде (совр. Фарс). Хотя и археологические разыскания на территории Иранского плато, в особенности западных его областей, начались примерно в то же время, что и на территории Месопотамии, однако археология Ирана за прошед¬ шие сто лет сделала несравненно, в десятки раз меньше успехов, чем та же отрасль науки в Междуречье. Еще менее значительны успехи археоло¬ гов на территории собственно Мидии, где более или менее основательно раскопаны только два-три объекта: Тепе-Сиалк (у Кашана), Тепе-Гиян (вблизи Нехавенда), Гёй-тепе (у оз. Урмия), Тепе-Хиссар (у Дамгана), расположенные в основном в окраинных областях этой страны. Произво¬ дились также частичные раскопки в древней Раге, Экбатане, в юго-за¬ падном углу прикаспия и других местах. Вое эти раскопки, за редким ис¬ ключением, дали памятники, относящиеся к эпохе доклассового обще¬ ства. Недавние обследования пещер Бехистуна, Тамтамы и других дали некоторый материал по палеолиту и неолиту на территории древней Мидии. Совершенно нетронутыми остаются сотни и тысячи холмов, возвыша¬ ющиеся на этой территории и ревниво хранящие в себе многочисленные тайны истории древних обитателей Мидии. Может статься, что со време¬ нем лопата археолога вскроет эти холмы и даст нам возможность по обнаруженным в них материалам, в первоисточниках, несравненно более полно прочесть историю цивилизации насельников Мидии. Несмотря.на то, что упомянутые выше археологические раскопки и не дают нам возможности восстановить полную картину древнейшей циви¬ лизации этого края, тем не менее, однако, они чрезвычайно важны, ибо 11
позволяют хотя бы в общих чертах, пусть даже неполно, с большими ла¬ кунами, проследить ход развития исторической жизни обитателей на¬ званного района1. Письменных источников по истории Мидии также не много. Их можно разбить на две группы: документальные и повествовательные. Наиболее древними по времени написания документальными источ¬ никами о племенах, живших на территории Мидии, являются шумеро- аккадские, а несколько позднее и ассиро-вавилонские сообщенияI 2. Кое- какие сведения о населении Мидии дают также разновременные элам¬ ские3, а также урартские4 тексты.. Шумеро-аккадские и эламские владыки, начиная еще с III тысячеле¬ тия до н.э., нередко ходили походами в районы Загросских гор. Особенно частыми незваными гостями в областях будущей Мидии были ассирий¬ ские воители, участившие свои походы с начала I тысячелетия до н. э. Каждый из царей или полководцев, побывавший в районах нагорного Загра, обыкновенно повелевал составить надпись о своих деяниях (вер¬ нее, злодеяниях) в этих «странах». Надписи, за исключением неофици¬ альных, обыкновенно составлялись тенденциозно, в торжественно-эвфу¬ истическом стиле; особенно это касается ассирийских текстов. Непосред¬ ственно о самих событиях и фактах в них говорится зачастую лаконично. И несмотря на сказанное, переоценить значение этих документальных памятников трудно. Разумеется, ценность каждого из них далеко не оди¬ накова. Но тем не менее при помощи исторической критики почти каж¬ дый из этих документов с большим или меньшим успехом может быть ис¬ пользован как источник по истории интересующих нас стран и областей. Особенно ценны чуждые всяких приукрашиваний неофициальные письма- доносы, посылаемые из различных, по преимуществу пограничных райо¬ нов, специальными агентами ниневийским владыкам5, а также запросы последних к оракулам6. Из числа ассирийских надписей наиболее важными для нашей темы являются сообщения Салманасара III7, Тиглатпаласара III8, Саргона II9, Асархаддона 10 II и др.11 Все они содержат <в себе описания многочисленных походов и столкновений, дающие возможность проследить ход развития внешней, а в некоторой степени и внутриполитической, а также экономи¬ I Подробно о памятниках материальной культуры на территории Мидии см. гл. V нашей работы. 3 Сводный материал см. в работах: D. D. L u с k e n b i 11. Ancient Records of Assyria and Babylonia, I—11, Chicago, 1926—1927; R. F. H a г p e r. Assyrian and Babylonian Let¬ ters, I—XII. London—Chicago, 1892, сл.; L. Waterman. Royal Correspondence of the Assyrian Empire, I—IV. Ann Arbor, 1930; E. A. W. Budge and L. W. King. Annals of the Kings of Assyria, I. London, 1902, и мн. др. 3 Значительное количество эламских текстов опубликовано в различных изда¬ ниях; многие из них помещены в отдельных томах ' .Mémoires de la Délégation en Perse·; см. также F. K ö n i g, F. В о г k, Q. Hüsing. Corpus Inscriptionum Elamicarum. Hannover, 1926. 4 Урартские тексты издавались много раз. Последнее, наиболее полное издание- r. А. Меликишвили. УКН. ВДИ, 1953, № 1—4; 1954, № 1, и др. 5 См. L. Waterman. Указ соч. 6 J. А. К n u d ζ о n. Assyrische Gebete an den Sonnengott, I—II. Leipzig, 1893. В 1913 г. появилось более полное издание этих текстов: E. G. Klauber. Politisch- religiöse Texte aus der Sargonidenzeit. Leipzig. Работа эта по содержанию мне не знакома. 7 Е. Schräder. Keilinschriftliche Bibliothek, I. Berlin, 1889; A. A m i a u d et V. S c h e i 1. Les Inscriptions de Salmaneser II, roi d’Assyrie. Paris, 1890. 8 P. Rost. Die Keilschrifttexte Tiglat-Pilesers III, I—II. Leipzig, 1893. 9 Cm. H. Wînckler. Die Keilschrifttexte Sargons, I—II. Leipzig, 1889. 10 Cm. R. F. Harper. Esarhaddon Inscriptions. New Haven, 1889; J. K n u d z о n. Указ соч. II См. M. StrecK. Assurbanipal und die letzten assyrischen Könige. Leipzig, 1916 12
ческой жизни племен, населявших мидийские области. В них содержит¬ ся, помимо сказанного, значительный этнотопонимический и ономастиче¬ ский материал, позволяющий в какой-то мере ориентироваться в слож¬ ной этноязыковой картине районов нагорного Загра. Среди вавилонских источников1 по истории Мидии некоторый инте¬ рес представляют хроника «Набонида-Кира», рассамовский Kiros- zylinder1 2, вавилонская хроника В3, цилиндр из Сиппара4, особенно хро¬ ника Гэдда5 и др. Большое значение для нашей темы имеет трехязычная надпись царя Дария на Бехистунской (Багистанской) скале6 — в своем роде первый крупный прагматический источник. Значительный интерес для истории Мидии последнего периода пред¬ ставляют эламоязычные тексты хозяйственной отчетности из Суз7 иПер- сеполя8, к сожалению, еще почти не исследованные. Некоторые данные о Мидии и мидянах можно почерпнуть и из Биб¬ лии, преимущественно книг пророков, авторы которых были современни¬ ками описываемых ими событий (VII—VI вв. до н. э.) и нередко давали немалоценные сведения о военной и политической ситуации тогдашнего мира. Несколько особняком в числе наших источников стоит Авеста9 — религиозная книга зсироастрийцев. Бесспорно, Авеста—источник разно¬ характерный, с огромным количеством напластований, возникших в раз¬ ное время и в различных местах. Являвшаяся некогда, судя по словам 1 См. S. Smith. Babylonian Historical Texts relating to the Capture and Down¬ fall of Babylon. London, 1924; B. Landsberger und Th. Bauer. Zu neuveröffen¬ tlichten Geschichtsquellen der Zeit von Asarhaddon bis Nabonid. ZA, NF, III, 1926. 2 См. F. W e i s s b a c h . Die Keilinschriften der Achämeniden. Vorderasiatische Bibliothek, III, 1911. 3 E. Schrader. Указ, соч.,11, стр. 275 и сл. Перевод отдельных отрывков на рус¬ ский язык дан в AB И У Ns 63. * J. Strassmaier. Die Babylonischen Inschriften..., № 109. Actes du sixième Congrès International des Orientaistes, tenu en 1883 à Leide. Leide, 1885. ь C. J. G a d d. The fall of Nineveh. London, 1923. 6 Первое наиболее полное издание Бехистунской надписи принадлежит Н. С. Rawlinson’y—The Persian Cuneiform Inscription at Behistun decyphered and translated; with a Memoir on Persian Cuneiform Inscriptions in general, and on that of Behistun in particular. JRAS.t. X, 1847. Персидская, эламская и вавилонская версии над¬ писи издавались несколько раз. В России надпись впервые была издана С. К о s so¬ wie гем, в ero Inscriptiones Palaeo-Persicae Achaemenidarum. Petropoli, 1872 .В 1904 г. Бехистунская надпись была снова скопирована. Результатом ее была работа L. W. К i n g and R. C. Thompson. The Sculptures and Inscriptions of Darius the Great on the Rock of Behistûn in Persia. London, 1907, где дан текст, транслитерация и перевод всех трех версий надписи. Важную веху в деле изучения эламской и древнеперсидской версий Бехистунской надписи явили работы F. Н. Weissbach' а—Die Achämeniden Inschriften zweiter Art. Leipzig, 1890 и Die Keilinschriften der Achämeniden. Leipzig, 1911 и μη. др. Большой тенденциозностью и значительной модернизацией грешат переводы отдельных мест надписи у F. W. König’ a—Relief und Inschrift des Königs Dareios I. am Felsen .von Bagistan. Leiden, 1938 и E. Herzfeld’a—Altpersische Inschri¬ ften. Berlin, 1938. В конце 1948 г. надпись еще раз была сверена G. G. С a m е г о п*ом, давшим новые чтения отдельных мест персидской версии в статье Old Persian Text of the Bisitun Inscription. JCS, т. V, 1951. Одна из последних работ в области изуче¬ ния эламской версии Бехистунской надписи принадлежит Н. Рарег’у—The Phonology and Morphology of Royal Achaemenid Elamite. Ann Arbor, The University of Michigan Press, 1955. Перевод персидской версии надписи см. также у R. Kent* а—Old Persian Grammar Texts Lexicon. New Haven, 1953 и др. 7 См. V. S c h e i 1. Mémoires de la Délégation en Perse, IX. Textes Elamltes-An- zanites III, Paris, 1906. 8 Cm. G. Cameron. The Persepolis Treasury Tablets. Chicago, 1948. 9 Впервые на европейском (французском) языке Авесту издал Anquetildu Perron. Zend-Avesta, ouvrage du Zoroastre, contenant les idées théologiques, physiques et mo¬ rales de ce législateur, les cérémonies du culte religieux qu'il a établies et plusieurs traits importants relatifs à l'ancienne histoire des Perses. Paris, 1771. 13
древних1, огромнейшим сводом теологических, этических, историко-эпи¬ ческих и других памятников, Авеста в известном ныне виде включает в себя в основном следующие книги: Ясна, Видэвдат, Виспаред и Яшты. Наиболее архаичные части Авесты, как, например, Гаты, являвшиеся ча¬ стью Ясны, возникли еще в глубокой древности, по-видимому, не позже VIII—VII вв. до н. э. Возможно даже, что некоторые мотивы Авесты вос¬ ходят и ко II тысячелетию до н. э. Что же касается места возникновения Авесты, то и здесь так же, как и во многих других вопросах, касающихся этой проблемы, среди исследо¬ вателей нет единого мнения. Одни из них относят возникновение Авесты к восточному Ирану и Средней Азии1 2, а другие — к северо-западным об¬ ластям Ирана, чаще всего — к Азербайджану3. Обе точки зрения имеют своих многочисленных сторонников как в западноевропейской, так и в советской науке. Среди этих ученых имеются авторитеты с мировым име¬ нем. Каждая из групп этих исследователей с одинаковым успехом защи¬ щает названные выше точки зрения. Спор этот длится уже почти целое столетие. Тем не менее нельзя сказать, что основной вопрос в затянув¬ шемся споре окончательно разрешен: наоборот, вся проблема в настоя¬ щее время намного осложнилась. И едва ли нам когда-нибудь удастся окончательно решить проблемы локализации, а также хронологии Аве¬ сты — эти два вопроса, тесно связанные друг с другом. Прежде чем перейти непосредственно к аргументации сторон по воп¬ росу о локализации и хронологии Авесты, следует напомнить, что древ¬ няя Авеста нам не известна; мы располагаем в настоящее время только отдельными, далеко не полными ее частями, которые были записаны при парфянах и первых Сасанидах. Именно эту Авесту перевел и издал почти 1 Плиний (Nat. Hist., XXX, 2) сообщает со слов одного из лучших древнегрече¬ ских знатоков Авесты—Гермиппа(Ш в. до. н. э.), что священные книги зороастризма включали в себя более двух миллионов строк. Говорилось также и о том, что Авеста была написана на 12.000 бычьих шкурах, и т. п. 3 За восточное происхождение Авесты высказывался ряд крупных авторитетов, в частности, W. Geiger (см. его Ostiranische Kultur im Altertum. Erlangen, 1882; его же, Vaterland und Zeitalter des Awesta und seinen Kultur. SBAW, II, 1884). К востоку относил Авесту и крупнейший иранист конца XIX и начала XX в. Chr. В а г t h о 1 о m а е. См. так же J. Marquart. Eransahr nach der Geographie des Moses Xorenac'i. Abhand, der Ges. d. Wissenschaft zu Göttingen. Ph.-hist. Kl. IV, NF, III, Berlin, 1901. Cp. его же. Wehrot und Arang. Leiden, 1938, где Маркварт раз¬ вивает еще ранее высказанную им точку зрения о роли и значении Хорезма еще в доахеменидский период, являвшегося весьма крупным государством, под властью ко¬ торого была объединена значительная часть территории Средней Азии и восточного Ирана. За восточное происхождение священных книг зороастризма высказывались также крупнейшие русские и советские востоковеды: акад. В. В. Б а р т о л ь д. К истории персидского эпоса. ЗВОРАО, т. XXII, вып. I—II, 1914, стр. 257—282; акад. В. В. Ст¬ руве. Родина зороастризма. Советское Востоковедение, т. V, 1948, стр. 6—34. А. А. Ф р е й м а н. Средне-персидский язык и его место среди иранских языков. .Восточные записки“ ЛИЖВЯ, I. Л., 1927, стр. 49 и др. См. также H. Ny berg. Die Religionen des alten Iran. Leipzig, 1938; E. Э. Вертел ьс. Новые работы по изучению Авесты. Ученые записки Ин-та востоковедения, т. III, 1951, стр. 257- 271 и мн. др. К восточному Ирану относит Авесту и W. В. Henning. Zoroaster, Politician or Witch-doctor? London, 1951. 3 Теории западного происхождения Авесты придерживался еще первый евро¬ пейский переводчик Авесты Anquetil du Perron. К этой точке зрения отчасти примыкал и F. Spiegel (см. его Avesta, die heiligen Schriften der Parsen. Leipzig, 1852; Érânische Altertumskunde, I. Leipzig, 1871 и др.). На мидийском происхождении Авесты особенно настаивал J. Darmesteter. Etudes Iraniennes и Le Zend-Ave¬ sta, т. HI. Paris, 1893 и др. См. также А. V. W. Jackson. Zoroaster, the Prophet of Ancient Iran. New York, 1901. В последнее время в пользу мидийского проис¬ хождения Авесты и Заратуштры весьма настойчиво выступал Е. Н е г z f e 1 d (см. его Zoroaster and his World, т. I, II, Princeton, 1947). Западное происхождение Авесты отстаивали также A. Meillet, P. Tedesco, А. О. Маковельский и мн. др. 14
двести лет тому назад Анкетиль дю Перрон1, которая стала объектом ис¬ следования целой плеяды ученых1 2. Этот вариант Авесты был записан и кодифицирован в Атропатене под руководством мидийских магов3. Однако известно, что Авеста при парфянах и Сасанидах была записа¬ на не впервые, и что книги Авесты в письменном виде были известны еще до этого времени4 5. По-видимому, уже при Ахеменидах, если не раньше, читали5 эти священные книги, которые, как повествует традиция, погибли во времена греко-македонского завоевания6. Авесту, как было сказано выше, стали восстанавливать по прошествии трех-пяти веков. На протя¬ жении всего этого времени авестийские вероучения хранились и переда¬ вались из поколения в поколение в устной форме. И естественно, при по¬ вторных записях текстов этих священных книг жрецы, вольно это или невольно, проделывали с ними различные операции. В подобных случаях неизбежны всякого рода искажения, купюры и интерполяции. Итак, первоначальная Авеста остается нам неизвестной. Но ведь спор-то в основном идет о ней. Вот почему так противоречивы высказы¬ вания сторон. Следовательно, спор идет о том, как и когда возникли аве¬ стийские вероучения, в наиболее полном виде отображенные в первона¬ чальной Авесте7, не дошедшей до нас. Все же предположения и выводы строятся на основании той Авесты, которая была восстановлена во вре¬ мена Сасанидов8 и от которой дошли до нас только отдельные 1 См. выше, стр. 13, прим. 9. 2 Древность и подлинность „зендского* языка и .Зенд-Авесты* впервые основа¬ тельно доказал E. R a s k. Ueber des Alter und die Echtheit der Zend Sprache und des Zendavesta. Berlin, 1828. Первый настоящий научный перевод части Авесты, где был применен сравнительный метод, был дан выдающимся французским исследо¬ вателем Е. Bourn uf. Commentaire sur Yasna, т. I. Paris, 1833. Затем были изданы: F. Spiegel. Avesta, die heiligen Schriften der Parsen. Leipzig, 1852; N. L. Wester- fa а г d. Zendavesta, 1857. Много сделал для понимания Авесты F. Windlschmann. oroastrische Studien. Berlin, 1863. Полный свод Авесты дан в известной серии F. М а х Müller. .The Sacred Books of the East“: J. Darmesteter. The Zend Avesta, t. 1—II[т. IV и XXIII указанной серии, Oxford, 1880 (2-ое издание 1895 г.), 1883]; L. Н. Mills. The Zend Avesta, т. Ill (т. XXXI серии,Oxford, 1887). Пехлевийские тексты собраны E. W. West’oM в различных томах указанной серии. Огромный вклад в изуче¬ ние Авесты сделал Ch г. Bartholomae (см. его Die Gäthäs des Avesta. Strass¬ burg, 1905). На основании известного словаря Chr. Bartholomae перевел Авесту так¬ же и F. W о 1 f f. Avesta, die heiligen bûcher der Parsen. Strassburg, 1910. См. также J.D u c h e s n e-G u i 11 e m i n. Les Composés de l’Avesta. Paris, 1936. Недавно были изданы две работы: J. Duchesne-Guillemin. Zoroastre. Étude critique avec une tra¬ duction commentée des Gâthâ. Paris, 1948; его же , The Hymns of Zarathustra. Lon¬ don, 1952. Несколько отрывков из Авесты на русский язык были переведены еще в Ί863 г. К. Коссович. Четыре статьи из Зендавесты. СПб. См. также переводы отрывков из Авесты, сделанные Е. Э. Бертельсомв журн. .Восток* № 4, Пет¬ роград, 1924. 3 Авеста была кодифицирована в IV в. атропатенским верховным жрецом Ätur- pat’oM, сыном Märspandan’a при сасанидском царе Шапуре II (309—379). * Еще по поручению Александра Македонского в IV в. до. н. э. Феопомп изу¬ чал древние религиозные книги зороастризма. Автор III в. до н. э. Гермипп опреде¬ лял их объем в два миллиона строк и т. д. См. Е. Э. Бертель с. Новые работы по изучению Авесты. Ученые Записки Ин-та востоковедения АН СССР, т. III, 1951, стр. 267—268; F. А 1 t h e i m . Awestische Textgeschichte. Halle, 1949. 5 Б. A. T у p a e в. История Древнего Востока, т. II. Л., 1935, стр. 147; Е. Э. Б е р - тельс. Указ, соч., стр. 267 и сл. 6 Зороастрийская Традиция единодушно связывает гибель Авесты с именем Алек¬ сандра Македонского. 7 Первоначальная Авеста, как повествуют, состояла из 21 книги и 815 глав. 8 Как уже было отмечено, гибель первоначальной Авесты зороастрийская тради¬ ция связывает с именем Александра Македонского—.нечестивца и злодея Искендера Румского“ (см. хотя бы известную .Arta Viraf Name“ в издании M. Haug’a и E. W, West’a, Bombay—London, 1872). Согласно этой же традиции, зафиксированной в пехлевийском „Динкарте“ (IX в.), после разгрома Персидской державы и до Аршаки- дов Авеста сохранялась только в устной передаче. От первоначальной Авесты могло сохраниться в памяти, конечно, не все (по мнению E. W. West’a, около 350 тысяч слов). Первую попытку восстановления ее сделал аршакид- 15
части1. Несмотря, однако, на эти трудности и на невозможность оконча¬ тельного решения спорных вопросов, кое-что о последних сказать можно. Прежде всего следует отметить, что возникновение первоначальной Авесты ни в коем случае нельзя относить к классической Малой Мидии, или, точнее, к Азербайджану. Это противоречит всему, что нам известно о древней истории этой страны, а также всем тем данным, которые пред¬ положительно можно высказать о первоначальной Авесте. В древнейших частях ее, относимых к самому началу I, а, возможно, и к концу II тыся¬ челетия до н. э., отображен по существу пастушеско-земледельческий быт племен, постепенно начавших оседать на землю* 1 2. Но для Западной Мидии IX — VIII вв. это было уже давно пройденным этапом; авестийское и западномидийские общества значительно разнятся друг от друга. С другой стороны, ни в IX, ни, очевидно, в VIII в. до н. э. в западных и северо-западных областях будущей Мидии не встречаются компактные массы ираноязычных племен. Отдельных имен, могущих быть истолко¬ ванными как иранские, здесь немного и они встречаются среди океана неираноязычного этно-языкового мира. Сравнительно заметные ирано¬ язычные элементы начинают проникать в древний Азербайджан, по-ви¬ димому, только с конца VIII и начала VII вв. до н. э. Часть их, очевидно, пришла через области Кавказа3, откуда в это же время в области Древ¬ ский царь Валкаш (Вологез I—I в. н. э.), начавший собирать устные и письменные памятники священной книги. При первом сасанидском царе Ардашире Папагане (226 —240) Авесту стали собирать весьма деятельно, для чего и был привлечен верхов¬ ный жрец Трансар. И, наконец, только в середине IV в. при известном Шапуре И (309—379) Авеста была окончательно канонизирована в Атропатене, ставшей еще до указанного времени государственной святыней, верховным жрецом Äturpät’oM, сыном Mârspandan’a (у Бируни Adharbad, сын Marsfand’a). Канонизированная Авеста была записана новым так называемым „авестийским“ письмом, изобретенным именно в это время (по E. Herzfeld’y, около 360 г.). Новое письмо сменило арамейское, каким бы¬ ли записаны собиравшиеся до Шапура II книги Авесты. Священные книги зороас¬ тризма подверглись вторичному гонению уже при арабах, во время нашествия ко¬ торых один из „атурпатов* собирал гонимые тексты Авесты (3. И. Ямпольский. Атропатена и Кавказская Албания в III—I вв. до н. э. Автореферат докторской дис¬ сертации, стр. 17). И теперь от этих зороастрийских книг, восстановленных при Са- санидах, осталось то, что мы привыкли называть Авестой, а именно: три неполных .наска-—Ясна, Яшты, Виспаред и один сравнительно полный—Видэвдат. Об истори¬ ческих судьбах зороастризма, кроме указанных выше исследований, см. также М. D h а 11 â . Zoroastrian Civilisation. New York, 1922; e г о ж е . Zoroastrian Theology New York, 1914. 1 По традиции Шапур II велел перевести на пехлевийский (кстати, очень близ¬ кий к иранскому .мидийскому* языку; см. Е. Herzfeld. Medisch und Parthisch. AMI, VII, 1934) язык утраченные в оригинале, но сохранившиеся в переводах, з частнос¬ ти древнегреческом (в Динкарте утверждается, что был древнегреческий перевод Авесты, или, как мы полагаем, отдельных частей ее, которые, очевидно, и служили Феопомпу для' его штудий. Cp. F. Windisch mann. Zoroastrische Studien. Ber¬ lin, 1863, стр. 235), книги—.наски" Авесты. Тогда же стали составлять комментарий (zend) к Авесте, язык которой уже был непонятен в это время. Почти в том виде, в каком она была канонизирована, т. е. в составе 20 (из 21 имевшихся) насков, Авеста была использована составителем Динкарта, давшим их краткое содержание в двух книгах последнего. Пехлевийские книги являются, по существу, нашим единственным источником, дающим возможность составить некоторое представление об утраченных насках Авесты. Известно, что Бундахишн основан на утраченном наске Дамдад; Зар- душт-наме—наске Виштасп-саст; Дин-Виджиркарт и многие другие пехлевийские кни¬ ги передают нам содержание иных насков Авесты. См. F. Justi. Der Bundehesch. Leipzig, 1868; H. W. Bailey. Zoroastrian problems in the ninth-century books. 1943, и мн. др. 3 См. ныне в значительной степени устаревшую, но ценную работу W. G e i g e г ‘a Ostiranische Kultur im Altertum. Erlangen, 1882. См. также F, Spiegel. Die arische Periode und ihre Zustände. Leipzig, 1887. 3 Однако у нас нет пока оснований считать, что через этот путь шли персы и мидяне, как это полагает, например, R. Ghirshman (см. его Notes Iraniennes, IV. Le Trésor de Sakkes, les origines de l‘art Mêde et les bronzes du Luristan. Artibus Asiae, XIII, 3, 1950, стр. 199; его же. L'Iran des Origines à l’Islam. Paris, 1951, стр.59 идр.) 16
него Востока стали проникать киммеро-скифские орды. Путь через Кав¬ каз, видимо, был хож еще до киммеро-скифских вторжений. Возможно, через этот путь проникли и ираноязычные Zikirtu — сагартийцы антич¬ ных авторов, позднее распространившиеся не только в западных обла¬ стях Мидии, но и в центрально-иранских районах. Проникавшие в западные и северо-западные области будущей Мидии небольшие ираноязычные племенные группы, конечно, не могли бы соз¬ дать здесь, на месте, столь богатую эпическую традицию, отраженную в Авесте, весь кругозор и географическая номенклатура которой, впрочем, тяготеют к восточным областям. То обстоятельство, что первоначальная Авеста не была написана на каком-нибудь ином, тем более неиранском языке, не может вызывать никаких сомнений. Если это так, то она не могла возникнуть в Атропа- тене, где культурные и социально-экономические условия былц неизме¬ римо выше, нежели авестийские, и где автохтонное по языку население местами до позднеантичного времени оставалось культурно ведущим. Принимая во внимание сказанное, ни в коем случае нельзя искать родину первоначальных авестийских вероучений в Западной Мидии. Ее можно искать, в лучшем случае, только в областях обитания восточно- мидийских племен. Несмотря на некоторую близость языка Авесты и древнеперсидского, предположение о какой бы то ни было роли ахеменидского Ирана, или, точнее, персов в создании начальной Авесты должно быть, бесспорно, исключено. Этому противоречат не только историко-филологические ча¬ стности, но и вся историческая конъюнктура. Говоря о родине авестийских вероучений, мы имеем в виду именно ту область, где впервые стала формироваться отображенная в Авесте иоан- ская (или, точнее, ираноязычная) эпическая традиция. Здесь мы отнюдь не имеем в виду происхождение отдельных сторон авестийских вероуче¬ ний, догматов, культов, ритуалов и т. п., которые могли войти в Авесту впоследствии. Некоторые из них, бесспорно, западноиранского, лучше сказать, мидийского или даже домидийского происхождения1, другие же имеют более обширные параллели, перекликаясь с древнейшими религи¬ озными учениями многих племен и народов1 2. В пользу восточного происхождения авестийских учений говорит и потрясающая близость последних к Ведам индусов3. Однако, несмотря на сказанное, нельзя, как нам кажется, утверждать, что единственно воз¬ можной родиной Авесты может быть только Средняя Азия. Нет тем бо¬ лее никаких оснований говорить о древних таджиках или предках тад¬ жикского народа, как создателях первоначальной авестийской традиции, и считать язык Авесты древнетаджикским, как это нередко делается у нас4. Честь создания Авесты принадлежит большой группе ираноязычных 1 О древних напластованиях в Авесте см. С. A ut ran. Mitra, Zoroastrè et la préhistoire aryenne du christianisme. Paris, 1935. См. также J. Darmesteter. Ormazd et Ahriman, leurs origines et leur histoire. Paris, 1877; F. Windischmann. Mithra, ein Beitrag zur Mythengeschichte des Orients. Leipzig, 1857 и мн. др. О культе змеи см. P. Toscanne. Études sur la serpent, figure et symbole dans l’antiquité élafnite. Mémoires de la Délégation en Perse, т. XII, 1911, a также E. Herzfeld. Iran in the Ancient East. London—New York, 1941. 2 Э. Тейлор. Первобытная культура, т. II, СПб, 1897, стр. 355; Л. Я. Штерн¬ берг. Первобытная религия. Л., 1936, стр. 520 и др. См. также I. G о 1 d z i h e г. Der Mythos bei den Hebräern und seine geschichtliche Entwicklung. Leipzig, 1876, стр. 17 и др. 3 F. Spiegel. Avesta und Veda oder die Beziehungen der Eränier zu den Indiern. Érân. Berlin, 1863, стр. 231—273 и др. 4 См. хотя бы Е. Э. Бертель с. Указ. соч. Ученые Записки Ин-та востоко¬ ведения, т. III, 1951, стр. 269 и сл. 253—2 17
племен, в начале I тысячелетия до н. э. населявших области Средней Азии и Восточного Ирана, в числе которых были не только предки таджикско¬ го народа, но и многие другие племена, в частности, восточномидийские, впоследствии значительно продвинувшиеся в западном направлении и распространившиеся на территории почти всей древней Мидии. Провести какую бы то ни было грань между ираноязычными племе¬ нами Средней Азии (в числе их и предками таджиков) и Восточного Ира¬ на (восточномидийскими племенами) практически нет никакой возмож¬ ности. Эти племена по происхождению и языку своему, а также по усло¬ виям жизни настолько близки, что едва ли о них можно говорить в от¬ дельности, по крайней мере на современном уровне наших знаний. По¬ этому нет никаких оснований считать, что Авеста является источником только по истории народов Средней Азии. Авеста с неменьшим основани¬ ем может считаться первоклассным источником и по истории восточно- мидийских племен, тем более, что общество, изображенное в Авесте, в зна¬ чительной степени напоминает ту картину, которую мы наблюдаем, на основании данных ассирийской военной литературы, в восточномидий- ских областях. Считая Авесту в определенной мере источником и по истории восточно- (но не западно-) мидийских племен, мы ни в коей мере не мо¬ жем согласиться с довольно распространенной у нас в Азербайджане точкой зрения, считающей Авесту памятником только мидийской или, что еще хуже, древнеазербайджанской литературы1. Подобного рода высказывания, во всяком случае, несерьезны и исходят от лиц, мало или вовсе не знакомых со сложными проблемами истории АвеСты. Что касается вопросов хронологии, то прежде всего следует сказать, что точка зрения, согласно которой Заратуштра считается современни¬ ком Ахеменидов, должна быть, по-видимому, оставлена, хотя последняя и имеет многих приверженцев, как среди западноевропейских1 2, так и на¬ 1 Эта точка зрения проводится в нескольких очерках по истории азербайджанской литературы, изданных за последнее десятилетие. Мы выше уже отмечали, что в Авесте, очевидно, немало собственно мидийского материала. Можно даже предположить, что собственно авестийские вероучения рас¬ пространились, возможно, уже в самом конце VII и в VI в. до н. э. в западных об¬ ластях Мидии, очевидно и в будущей Атропатене, где, по-видимому, мидийским жре¬ цам вскоре после захвата Манны были выделены обширные храмовые земли. Во вся¬ ком случае уже с IV в. до н. э. во главе Атропагены стоял теократический прави¬ тель-хранитель культа огня Атропат (имя это, очевидно, не является именем собствен¬ ным; см. 3. И. Ямпольский. О значении термина „атропат“. ДАН Азерб. ССР, т. XI, 1955, № 3, стр* 215—219. Ср. A. Christensen. L’Iran sous les Sassanides. Paris, 1936, стр. 234). Имя это, встречающееся, впрочем, и в Авесте, свидетельствует, как кажется, о зороастризме его носителя. Можно полагать, что известный Атропат не был первым из общего числа атропатов. У него были, по-видимому, предшественники. Атропатена, судя по всему, превратилась в новый центр зороастризма еще задолго до Сасанидов. В противном случае нельзя объяснить, почему именно при Сасанидах, несмотря на всевозможные потрясения, главная государственная святыня всего Ира¬ на оставалась в Южном Азербайджане. Здесь были сосредоточены многочисленные храмы огня, вернее атешга или пиреи (места поклонения огню) с их „горящими угля¬ ми“, „многочисленными магами“ и т. д. (о храмах огня в Южном Азербайджане см. V. M i η о г s к у. Roman and Byzantine Campaigns in Atropatene. BSOAS, 1944, т. XI, 4. 2, стр. 243—265). Многие из этих святилищ огня, как сообщают средневековые авторы, существовали еще до Заратуштры. Очень часто с Южным Азербайджаном связывают один из главных зороастрийских огней—Adhar-gusnasp, локализуемый у озера ĞeCast, которое нередко отождествляют с озером Урмией. К главному святилищу, расположенному в Южном Азербайджане, сасанидские цари должны были совершать поломничество из аль-Медаина (Ктезифона). Все это хотя и свидетельствует о роли и значении зороастрийского Южного Азербайджана в указанное, быть может и более раннее время, но отнюдь не позволяет признать в Азербайджане родину авестийских вероучений. 2 См. J. Hertel. Die Zeit Zoroasters. Leipzig, 1924; E. Herz fei d. Zoroaster and his world, I, II. Princeton, 1947 и др. 18
ших советских ученых1. Эта традиционная версия, делающая Заратушт- ру современником Виштаспа — отца Дария I (522—486), восходит еще к античному времени, да и сами персы, кажется, придерживались ее. Од¬ нако эта точка зрения должна быть отброшена уже хотя бы только пото¬ му, что в Гатах, создание которых подавляющим большинством исследо¬ вателей приписывается самому Заратуштре, изображено общество на¬ много примитивнее, чем Иран ахеменидского времени, а язык Гат, отличный от древнеперсидского, несравненно архаичнее последнего. В Гатах, древнейшей части Авесты, нет и намека на ту довольно дале¬ ко зашедшую картину государственности, которую мы видим в Иране эпохи Ахеменидов. Авеста вообще не знает эту царскую фамилию. И трудно, конечно, поверить тому, что будущие реставраторы Авесты со¬ знательно выкинули из священных книг имена первых Ахеменидов, яко¬ бы, в силу того, что последние так же поступали с именем пророка в сво¬ их надписях. Маги, записывавшие впоследствии тексты Авесты, как нам кажется, не могли так просто «расправиться» с династией Ахеменидов прежде всего по той простой причине, что ко времени Сасанидов истори¬ ческая традиция Западного Ирана, в частности Персии, была, можно сказать, почти позабыта. Об Ахеменидах в это время, за редким исклю¬ чением, уже не помнили. Покуда в первоначальной Авесте Ахемениды, по-видимому, не упоминались, а известны были только Кеяниды1 2 — ди¬ настия Виштаспа, то, следуя именно первоначальной авестийской тра¬ диции, маги связали торжество зороастровых вероучений не с именем чуждой Авесте и позабытой уже в эпоху Сасанидов династии Ахемени¬ дов, а с именем Кави Виштаспа, как это, очевидно, и было в первоначаль¬ ной Авесте. Вообще следует отметить, что попытки «заставить» Заратуштру быть современником Ахеменидов и в первую очередь Виштаспа в значитель¬ ной степени грешат модернизмом. И это прежде всего касается работ наиболее ревностного сторонника указанной точки зрения, но не всегда разборчивого в своей аргументации, Э. Херцфельда3. У нас нет никаких серьезных объективных данных для сопоставления носителей двух сход¬ ных по звучанию имен Виштаспа: одного — отца Дария, сатрапа Пар- фии, другого — полулегендарного царя Бактрии, или Мидии. В первом случае перед нами Ахеменид, во втором — Кеянид; первый — сын Арша- мы, второй — Аурватаспы; один из них перс, другой — бактриец или ми¬ дянин. Сказанного уже достаточно, чтобы как говорит Альтхейм, «на¬ всегда отказаться» от этой искусственной гипотезы4. Авестийского Виштаспа из рода Naotarya5 лучше, кажется, связать с Гистаспом, царем «Мидии и Нижней страны»6, которого еще совремеи- 1 В. В. Струве. Родина зороастризма. Советское Востоковедение, т. V, 1948’ его же. Восстание в Маргиане. Материалы ЮТАКЭ, вып. 1, Ашхабад, 1949, и др. 2 О Кеянидах см. A. Christensen. Les Kayanides. Kobenhavn. 1931; см. также J. Hertel. Achaemeniden und Kayaniden. Leipzig, 1924. 3 Попытку Херцфельда обнаружить в Авесте имена первых Ахеменидов, начиная с Кира Великого, следует безусловно признать неудачной. Действуя херцфельдовским .методом“, в Авесте можно найти все, что угодно. См. W. В. Henning. Zoroaster, Politician or Witch—doctor? London, 1951. 4 Cm. F. A 11 h e i m. Weltgeschichte Asiens im Griechischen Zeitalter, стр. 112. 5 Попытку G. Hüsing’a, J. НеПеГя, E. Herzfeld’a и др. объяснить авестийское Naotarya при помощи греческого νεωτερος как .младший“ и таким образом связать его с .младшей“ линией фамилии Ахеменидов едва ли можно признать удачной (См. Е. Э. Бертельс. Указ, соч., стр. 261; cp. Chr. Bartholomae. Altiranisches Wörterbuch, стлб. 1037). Наотарья у Фердоуси передается как Наудхар. 6 Некоторые исследователи отличают этого Гистаспа от обоих Виштаспов (авес¬ тийского и отца Дария). J. Marquart (Eransahr, стр. 299) полагает, что Виштасп Авесты соответствует парфянскому царю Вологезу I, при котором впервые стали собирать Авесту. Это предположение, конечно, не может быть принято. 19
HtfK Александра Македонского1 отличал от Гистаспа (Виштаспа) — отца Дария I. Имя отца Дария Виштаспа (Гиштаспа) с авестийским Виштаспом было впервые связано, как кажется, только в IV в. Аммианом Марцел- лином1 2, но еще в VI в. Агафий3 сомневался в этом. Ко всему сказанному надо добавить еще и то, что царский двор и все окружение авестийского Виштаспа, его родичи как младшего, так и старшего поколения, ничего общего не имеют с дариевым отцом. Родина и двор авестийского царя Виштаспа мыслятся >в традиции где- то вблизи Раги — родины самого Заратуштры4, по другим данным в Бал¬ ке (Бактрии) или даже Сеистане. Виштасп, покровитель Заратуштры, является отцом многочисленного семейства, ни один представитель кото¬ рого не может быть связан с Ахеменидами5. Не спасет положения и по¬ пытка некоторых исследователей увязать имя сестры и жены Виштаспа Hutaosa с именем дочери Кира, Атоссой. Хотя филологических препят¬ ствий для подобного сопоставления нет, зато имеются — исторические, которые никоим образом нельзя игнорировать6. 1 A t h e n e u s. Deipnosophistai, XIII, 35, стр. 575 (со слов Хареса Митиленского— современника Александра Македонского). Еще в ахеменидскую эпоху бытовали не только „легендарные мотивы“ иранского эпоса, но и имена некоторых его героев. См. В. В. Бартольд. Указ, соч., ЗВОРОА, т. XXII, вып. I—II, 1914, стр. 259 сл. Часть этих эпических мотивов, засвидетельствованных в Авесте, известна и „Шах-намэ“ Фердоуси. См. F. Spiegel. Avesta und Schâhnâme. ZDMG, 1891, т. 45, стр. 187-— 203; см. также W. G e i g e г. Das Yatkari Zariran und sein Verhältnis zum Sahname. SBAW, т.11, 1890, стр. 43 сл.; Th. N ö 1 d e k e. Das iranische Nationalepos. Grundriss der Iranischen Philologie, т. II. Strassburg, 1896, стр. 130, сл.; В. В. Бартольд. Указ, соч., стр. 260 и др. В традиции, известной Харесу Митиленскому, Гистасп считался царем „Мидии и Нижней страны", а брат его Зариадр управлял страною, простирающейся от Каспий¬ ских ворот и до Танаиса. К сожалению, об этом „мидийском" царе Виштаспе у нас нет никаких данных. Но о Зариадре сохранилась целая романтическая история, на¬ писанная на пехлевийском языке и изданная W. Geiger’oM. Здесь он назван Зариром. Имя его и его возлюбленной, как это явствует из Хареса, были весьма популярны у „варваров, живших в Азии“. О „древнейшем мидийском царе Гистаспе“ говорит и Lactant. (Inst., VII, 15), современник Константина Великого. 2 A m m. Marcel. XXIII, 6,32. 3 A gat h. II, 24. См. также А. V. W. Jackson. Указ, соч., стр. 168. * См. у А. V. W. Jackson’a, указ, соч., стр. 192 и сл. Если это так, то данное обстоятельство еще раз свидетельствует в пользу того, что авестийский Виштасп тождествен Гистаспе—царю „Мидии и Нижней страны“, правившему страною, про¬ стирающейся до Каспийских ворот (Копетдаг?). Заратуштра, судя по традиции, отправ¬ ляется из Раги, своей родины, на восток, где и мыслится страна Виштаспа. Очевидно, где-то здесь, в областях Мургаба-Теджена создавалась и Авеста, язык части кото¬ рой, а именно Гат, характеризуется W. В. Н e η n i n g’oM как средний между восточно- и западноиранскими языками. 5 Отцом авестийского Виштаспа является царь Аурватаспа (Lohrasp—у Фер¬ доуси), отцом же Виштаспа Ахеменида—Аршам, никогда не бывший царем. У авес¬ тийского Виштаспа были сыновья: Спентодат, Пешотану и другие, в числе которых не назван Дарий и т. д. 6 Если даже согласиться с традиционной версией и предположить, что Заратуштра обратил Виштаспа в свою веру около 570 г. до н. э. (впрочем следует заметить, что в это время Ахеменидского государства не было и Виштаспа отец Дария I не мог быть сатрапом Парфии и Гиркании, каковым он мог стать в лучшем случае только после 550 г. до н. э., что также весьма сомнительно), то тогда придется рождение Виштаспа и Хутаосы отнести приблизительно к ± 600 г. до н. э. Если это так, то ни авестийского Виштаспа нельзя связывать с Виштаспом, отцом Дария I (заметим, что Виштасп Ахеменид, да и его отец Аршам были живы еще и после 20-ых гг. VI в. до н. э.), ни тем более авестийскую Хутаосу—с Атоссой, дочерью Кира Вели¬ кого, ибо в этом случае дочь оказалась бы ровесницей, а, быть может, и старше своего отца. Поэтому, несмотря на всю заманчивость предположения J. НеПеГя (Achämeniden und Kayaniden, стр. 75 и сл.) авестийскую Хутаосу нельзя отож¬ дествлять с Атоссой, которая, если верить Ктесию, была дочерью Кира и мидий- ской царевны Амитис и могла появиться на свет только после 550 г. до н. э. Эта историческая Атосса, бывшая замужем за Камбизом, Гауматой (Лже-Бардией) и Да- рием I в 20-ые гг. VI в. до н. э. и жившая еще после 500-ых гг. до н. э., не могла быть женою Виштаспа Ахеменида в 70-ые гг. VI в. до н. э.
Ввиду сказанного выше, авестийского Виштаспа бесспорно следует отличать от Виштаспа—отца Дария I, и поэтому Заратуштру, вопреки очевидным фактам, нельзя связывать с Ахеменидами и в частности с Дарием, как это делают Хертель, Херцфельд и некоторые другие иссле¬ дователи1. Что же касается вопроса о личности Заратуштры1 2 и времени его дея¬ тельности, то следует сказать, что, несмотря на всю запутанность карти¬ ны и весьма многочисленные неясности, у нас имеются в этом отношении кое-какие положительные данные. Последние позволяют нам сказать, что Заратуштра, очевидно, является исторической личностью и что время жизни пророка следует относить к периоду, во всяком случае доахеме- нидскому. Хотя еще античные писатели относили Зороастра к глубокой древно¬ сти, порою чуть ли не к VII—VI тысячелетиям до н. э.3, и образ его силь¬ но «расплывался в глазах их» (Jackson), а имя было окружено почти ореолом легендарности, тем не менее во всей классической древности ни¬ кто не сомневался в реальном существовании пророка, которого греки считали «магом», «главою магов», «великим мудрецом» и т. д. То же са¬ мое говорили о Зороастре средневековые писатели и хронисты4. 1 J. Hertel (Die Zeit Zoroasters, стр. 46, сл.) и Е. Herzfeld (Smerdis und Pseudo-Smerdis. AMI, V, 3, 1933, стр. 125 и сл.; Zoroaster and his World, т. I, стр. 48 и сл.) считают, что Заратуштра был наставником Дария I, которого Е. Herzfeld и некоторые другие (ср. F. W. König. Der falsche Bardija. Wien, 1938, стр. 278 и др.) без всяких на то оснований отождествляют со Спентодатом—сыном авестийского Виштаспа, полагая, что Ктесий ошибочно назвал мага Гаумату Σφενδαδάτης, именем которым назвался якобы Дарий I (до того, как он принял тронное имя Дараяваош которое, будто бы происходит от Дарая-вахумана), а не маг. Таким образом, „ис¬ правляя“ древнего автора, Е. Herzfeld пытается увязать Дария с Авестой, Заратуш- трой и признать его зороастрийцем (Zoroaster and his World, II, 747), а Заратуштру сделать современником первых Ахеменидов. Мало того, Е. Herzfeld даже „доказывает“, что Заратуштра находился в родстве с царствующим домом Ахеменидов. Заратуш- трой, по его мнению, был Спитак—сын Спитамы и дочери индийского царя Астиага— Амитис. Последняя после казни Спитамы вышла замуж за Кира. Таким образом, дочь Кира и Амитис—Атосса стала сводной сестрой Заратуштры, а Камбиз—брат (от другой матери) и муж Атоссы стал „бандва“ (что по Е. НеггДеШ’у=свояк, родствен¬ ник по брату; нечто вроде зятя или шурина) Заратуштры. Е. Herzfeld почему-то считает, что Камбиз и его „грахма“ (что по E. Herzfeld’y—„фаворит“ [?!]) Гаумата были злейшими врагами Заратуштры и что будто бы в Ясне 53, 8—9 отражены собы¬ тия времени Камбиза—Гауматы (J. Hertel. Указ, соч., стр. 46, считает даже, что этот отрывок Гат составлен в период между началом апреля и концом сентября. Следует однако сказать, чтоГатаэта безотносительна и в ней нет ни единого имени). Гаумата, по словам E. Herzfeld’a, был убит Дарием по прямому совету Заратуштры (там же, I, стр 175). E. herzfeld обо всем этом говорит весьма категорически, как если бы он говорил о вещах абсолютно известных. Но вся эта хитроумная затея является чистейшим вымыслом, ни чем не обоснованным. 2 Заратуштре посвящены названные выше большие работы А. V. W. Jackson’a и Е. Herzfeld’a. См. также переводы пехлевийских текстов E. W. West’a в SBE, T.XLVII; его же. The modern Persian Zoroastrian Literature. Grundriss der iranischen Philologie, T. II и мн. др. 3 По Плутарху Зороастр жил за пять тысяч лет до троянской войны. Такого же мнения Гермипп. По Плинию, пророк жил за. тысячу лет до Моисея. Цифры в три или шесть тысяч лет обязаны своим происхождением теории эона (учению о мировых пе¬ риодах), выработанной магами. См. об этом Н. Ny berg. Указ, соч., стр. 27 и др.; В. В. Струве. Указ. соч. Советское Востоковедение, т. V, 1948, стр. 13; А. О. М а к о в е л ь с к и й. Время жизни Заратуштры. ДАН Азерб. ССР, т. VII, №4, 1951, стр. 189 и др. Сведения античных авторов о Зороастре собраны в V приложении к упомянутой выше книге А. V. W. Jackson’a. См. также J. В i d e z et F. C u m ο n t. Les Mages hellénises. Zoroastre, Ostanès et Hystaspe, т. I—IL Paris, 1938. 4 Сведения средневековых авторов о Заратуштре собраны: I. G о 11 h e i 1. Refe¬ rences to Zoroaster in Siriae and Arabic Literature (Сборник в честь H. Drissler’a). New York, 1894, стр. 24—51. См. также IV приложение к названной книге А. V. W. Jackson’a*
Иракская традиция, засвидетельствованная в Бундахишне1, у аль· Бируни1 2 и некоторых других средневековых авторов, также не сомне¬ вается в историчности Заратуштры. В самом деле в Гатах — одной из наиболее древних частей Авесты3 перед нами предстает живая личносто с ее борьбой4, страстями, переживаниями, личность, в жизни которой па¬ дения сменяются взлетами, жалобы и поражения — апофеозом в честь побед. В Гатах перед нами живой человек, имеющий свою семью5, свои заботы6, человек страстно боровшийся во имя торжества своих идеалов. В нем нет ничего (или почти ничего) божественного. Заратуштра, этот смертный, хотя и великий человек, выступает здесь в роли не только ре¬ лигиозного реформатора, но и реформатора всего жизненного уклада на¬ рода7. Подобную личность считать мифической, конечно, нельзя8. В поль¬ зу историчности Заратуштры говорит и само его имя9, обыкновенное, про¬ заическое, лишенное всего поэтического или романтического (Jackson). Лишь в Младшей Авесте Заратуштру — человека и учителя заменяет мифический Заратуштра — полубог, окруженный ореолом святости и всего сверхъестественного. Судя по Авесте10 11, родиной Заратуштры был город Рага11, называвший¬ ся в Ясне (XIX, 18) «заратуштровым», в котором главою является сам Заратуштра, а не царь, над которым (как это было в иных областях) стоял еще Заратуштра. В области Раги, где, по-видимому, следует искать родину магов, ко¬ торая и позднее славилась своей священностью12 и являла собою владе¬ ния «главы магов» — mas-muğan или kabir-ul-majus13 и начал, очевидно, свою проповедь Заратуштра. Но позднее, преследуемый, как видно, кави и карапанами (местной родовой знатью и дозороастрийскими жреца¬ ми), пророк вынужден был покинуть свою родину и, странствуя, отпра¬ виться на Восток, пока не достиг страны, которой управлял Виштасп, вскоре ставший рьяным поборником религии Заратуштры. Где, когда и при каких обстоятельствах зороастрово учение стало распространяться в Мидии или хотя бы среди тех же магов — это вопросы, на которые от¬ 1 Перевод Бундахишна и некоторых других пехлевийских книг дан E. W. West’ow в У томе SBE. 2 См. S. Н. Tagizadeh. A New Contribution to the Materials concerning the Life of Zoroasters. BSOS, VIII, 4, 1937, стр. 947 -954. 3 Почти все исследователи автором Гат считают Заратуштру. Язык их от языка ос¬ тальной Авесты отличается значительным архаизмом. Гаты в теперешнем их виде сгруп¬ пированы в пяти разделах, а именно: „Гата Ахунаваити“ (Ясна, гл. XXVIII—XXXIV), „Гата Уштаваити“ (Ясна, гл. X L111—XLVI), „Гата Спента Манью“ (Ясна, гл. XLVII—L), „Гата Boxy-хшатра“ (Ясна, гл. LI), „Гата Вахишта Иштиш“ (Ясна, гл. LIII). 4 Причем борьба эта реальная, с реальными врагами и не только словом, но и делом, часто--борьба с оружием в руках. 5 Заратуштра имел трех жен и был отцом большого семейства; у него было три сына и три дочери. G Заратуштра печется, например, о свадьбе своей „сахмой младшей“ дочери Поуру- чисты, или, например, молится о получении обещанных ему одного верблюда и десяти лошадей к т. п. 7 Заратуштра страстно призывает к земледельческому труду. 8 Заратуштру считали существом мифическшм Дармстетер, Керн и др. 9 Что вторая часть имени—ustra значит „верблюд“, с этим никто из исследовате¬ лей не спорит. Первую часть имени пророка, а именно zarath переводят различно. Имя это часто переводили: „владеющий старыми (иногда: злыми или даже золотисты¬ ми и т. д.) верблюдами“. См. имена со словом ustra у F. Justi. Iranisches Namen buch. Marburg, 1895. Cp. также G. Hüsing. Der Name Zarathustra. OLZ, VIII, 1905, стлб. 112—115 10 Ясна XIX, 18. 11 По другим данным из Раги была мать Заратуштры, отец же его происходил из Азербайджана. 12 F. Spiegel. Eranische Altertumskunde, т. I, стр. 564. 13 Об этом говорят многочисленные арабские авторы. 22
ветить пока еще весьма трудно. Но можно сказать, что нечто подобное зороастризму в Мидии было распространено уже по крайней мере в кон¬ це VII и начале VI в. до н. э.1 Во всяком случае существование зоро- астрийских традиций в Мидии VI в. до н. э., как кажется, не подлежит сомнению. Возможно, в этом отношении какую-то роль играло и мидий- ское происхождение |рода Спита мы, откуда происходил сам пророк. Быть может, в этом свете предположение о том, что род Спитамы1 2, с ко¬ торым, судя по Ктесию, породнился последний мидийский царь Астиаг (выдавший свою дочь Амитис за Спитаму), есть род самого Заратушт- ры, не должно казаться невероятным3, хотя на этом мы особенно и не на¬ стаиваем. Наиболее вероятная и весьма приближенная дата жизни Заратуштры — это первая половина, быть может, середина первой четверти I тысяче¬ летия до н. э.4, когда продвигающиеся на территорию Иранского плато кочевые ирано-язычные племена (или часть их), очевидно, постепенно начали оседать на землю и заниматься земледелием, к чему их так стра¬ стно призывал великий реформатор5. Отдельные части Авесты, в особенности эпические песни6 ее, относят¬ ся к глубокой древности, возможно даже к середине и второй половине II тысячелетия до н. э. Гаты же, являвшие собою творчество самого За¬ ратуштры, едва ли могут быть датированы временем более поздним, чем VIII—VII вв. до н. э.7 Другие части Авесты, так называемая Младшая Авеста, бесспорно, более позднего происхождения8. Эпическая традиция и многое другое в Авесте слагались, конечно, на протяжении не одного и не двух столетий. Что же касается времени жизни Заратуштры, то единственное, что в данном случае можно сказать, это то, что необходимо отказаться от по¬ пыток «точной» ее датировки. Кроме традиционной версии, впрочем ни чем не подкрепленной (и плохо увязывающейся с теми положительными данными, которые добы¬ ты стараниями целой плеяды серьезных авторитетов), относящей вы¬ ступление пророка за 258 лет до эры Александра9 (или, как полагают 1 См. ниже. 3 О мидийском роде Спитама, кроме Ктесия, говорят также и документы нип- пурского банкирского дома Мурашу. 3 Мы, однако, ни в коей мере не можем согласиться с категорическим, но без¬ доказательным утверждением E. Herzfeld’a о том, что Заратуштра—это не кто иной, как сын Спитамы Спитак. ' 4 Примерно в это время с востока в мидийские земли продвигаются ираноязычные племенные группы. 5 Земледелие для песнопевца Гат было делом святым. См. D h а 11 a, Zoroastrian Civilisation^ стр. 140, сл. 6 Древнейшие эпические песни сохранились в различных частях Авесты, в особенности в Ясне и Яштах. Сюда относятся песнь „Похищение скота“, песни в Михр Яште и др. К этой же категории относится очень древний миф о Йиме (сред¬ невековый Джемшид) и др. Значительной архаичностью веет также и от gaus urva (душа быка)—центрального образа заратуштровых Гат. 7 Если Гаты были созданы в восточной Мидии (а это очевидно так), то они не могли быть сочинены раньше VIII—VII вв. до н. э., когда здесь не было еще значи¬ тельного ираноязычного массива. Они не могли быть сочинены также в VI в. до н. э., в эпоху владычества Ахеменидов, ибо конъюнктура Гат и язык их, бесспорно, древнее VI в. до н. э. Наконец, VI в.—горизонт античных авторов и если бы Зара¬ туштра—автор Гат жил в это время, то греки не стали бы относить его к очень ран¬ ней эпохе. 8 Уже Бартоломэ отметил более позднее происхождение младшей Авесты и от¬ личал язык ее (jungawestische) от языка Гат (gatischawestische). Наиболее поздней частью Авесты является Видэвдат, возникший, очевидно, на рубеже нашей эры. 9 Эта дата встречается в Бундахишне и у аль-Бируни и повторяется другими мусульманскими авторами средневековья. К этому же времени относит принятие Виштаспом благой веры Заратуштры и хорасанский автор Абу-л-Хасан Бей- хаки, рассказывающий о двух кипарисах, посаженных в Хорасане в честь обраще- 23
другие, — селевкидской эры — 312 г. до н. э.) и датирующей жизнь его концом VII и первой половиной VI в. до н. э., все наши источники, даже наиболее ранние — авторы V—III вв. до н. э. отодвигают время деятель¬ ности Заратуштры к незапамятным временам. Уже в эллинистическую, возможно даже староахеменидскую эпоху, пророк считался личностью отдаленной, седой древности. Как уже было сказано, Авеста слагалась на довольно обширной тер¬ ритории где-то в областях, расположенных между Средней Азией и вос- точно-мидийскими землями11. Вне зависимости от этого условия, изо¬ браженные в Авесте, весьма близки, если не тождественны, восточно- мидийским. Наконец, не следует забывать, что именно эти ираноязыч¬ ные племена, несколько позднее продвинувшись на территорию Мидии, составили наравне с автохтонным элементом один из основных этниче¬ ских пластов мидийских племен. И авестийские вероучения, принесенные ими, вошли в религиозно-культурный инвентарь Мидии, где впоследст¬ вии вторично, под руководством мидийских магов была записана и ко¬ дифицирована Авеста. Ввиду сказанного мы имеем право пользоваться Авестой как источником и по истории восточной Мидии определенного периода. Однако, бесспорно, что к ней следует относиться с большой ос¬ торожностью и принимать ее данные только в том случае, когда они в основном подтверждаются и другими материалами. Переходя к повествовательным источникам, в первую очередь сле¬ дует остановиться на сочинениях древнегреческих авторов. Главное место среди первых греков, писавших о Востоке вообще и о Мидии в частности, принадлежит, бесспорно, Геродоту (V в. до н. э.) — величайшему историку древности, получившему еще в античное время почетное прозвище «отца истории»* 1 2. Среди предшественников его можно назвать разве только имена Гекатея Милетского, Дионисия Милетского, Ксанфа Лидийского, Харона Лампсакского, возможно и Гелл аника Ми- тиленского3. Сочинения Гекатея дошли до нас в отдельных, разрознен¬ ния Виштаспа (см. В. В. Бартольд. Указ. соч. ЗВОРАО, т. XXII, вып. I—II, 1914 стр. 271-272). К традиционной дате склоняются с небольшими отклонениями F. А 11 h e i m. Welt¬ geschichte Asiens im griechischen Zeitalter, стр. 100; W. В. Henning. Указ, соч., стр. 37, сл.; В. В. С т р у в е. Указ, соч Советское Востоковедение, т. V, 1948, стр. 19 и др. новейшие авторы. Е. West ограничивал жизнь Заратуштры 660—583 гг. до н. э. Однако еще Н. Ny be гg. Die Religionen des alten Iran, стр. 33, сл. убедитель¬ но возражал против этой даты и считал ее апокалиптической, с чем трудно не согласиться. 1 В I фаргарде Видэвдата („географической поэме*) в числе стран, где побывали поклонники Ахура-Мазды, упоминаются некоторые из восточномидийских земель и соседних с ними областей, в частности Нисая, Урва (возможно—Хорасан), Вехркана (Гиркания), Рага, Чахра (область со спорной локализацией; по Херцфельду—Загрос). 3 Cicero. De legibus, I, 1, 5. 3 Впрочем, возможно, что из числа упомянутых авторов Ксанф Лидийский (фраг¬ менты его изданы С. Müller. Fragmenta Historicorum Graecorum, т. I. Parisiis, 1841) творил позднее Геродота. Во всяком случае с уверенностью можно сказать, что „отец истории* трудом лидийского автора не пользовался. См. В. П. Б у з е с к у л. Введение в историю Греции. Петроград, 1915, стр. 57. Возможно кое-какие фактические данные о Мидии, точнее Персидской державе в целом, позаимствованы Геродотом из Дио¬ нисия Милетского—автора сочинения Περσιχά. См. С. Я. Лурье. Геродот. М.—Л., 1947, стр. 114. Вопрос о заимствованиях Геродота из Харона Лампсакского не ясен. Ф. Г. Мищенко (Геродот и место его в древнеэллинской образованности. Предисло¬ вие к I тому его перевода Геродота. М., 1888, стр. XXVI) склонен считать, что Геро¬ дот пользовался им. Е. Meyer. (Geschichte des Altertums, т. III. Stuttgart, 1901, стр. 242) решает этот вопрос отрицательно. Между прочим, следует сказать, что Περσικά Харона была посвящена тем же событиям, что и труд Геродота, а именно греко-пер¬ сидским войнам. Есть некоторые основания полагать, что логограф Гелланик писал о Персидской державе еще до Геродота. См. С. F. L e h m a η n-H a u р t. Chronologisches zur griechischen Quellenkunde. Klio, VI, 1906, стр. 127, сл. 24
ных отрывках, переданных другими античными авторами1. Можно счи¬ тать установленным, что некоторые, местами подробные сведения и фак¬ ты по истории Мидии и Персии взяты Геродотом у Гекатея1 2. Однако этим и другим заимствованиям «отца истории» у своих предшественни¬ ков не следует придавать особенно большого значения3. Во всяком слу¬ чае, учитывая различия в методах повествования и целях, поставленных перед собою Геродотом и Гекатсем, уверенно можно сказать, что заим¬ ствования галикарнасского историка у милетского логографа не могли касаться самого существа труда Геродота4. Геродот, бесспорно, был «...первым универсальным историком, не ограничившим себя рамками какого-нибудь одного государства или даже одного народа. Его предше¬ ственники писали местные хроники; Гекатей Милетский, при всей его широте и универсальности, был мифографом и географом, но никак не историком»5. Геродот первый по существу дает «...образец мировой исто¬ рии, в которой варвар и эллин, простой смертный и царственный влады¬ ка подвержены одинаковым превратностям и в одинаковой мере способ¬ ны оправдать руководящие воззрения автора»6. У галикарнасского автора вне всяких сомнений есть свои «... руководящие идеи, протекаю¬ щие весь его труд, своя, так сказать, философия истории»7. Но самое главное достоинство — это грандиозность замысла и цель Геродота дать изложение не только отдаленной, но и близкой к нему реальной истории, а также событий, современником коих он был. Геродот почти свободен от каких бы то ни было предвзятых оценок и от какого бы то ни было «национального» самомнения8. Ему чуждо презрительное отношение к «варварам», т. е. негреческим народам9. За это «отец истории» еще в древности подвергался ироническим нападкам со стороны многих антич¬ ных писателей, презрительно называвших его „φιλοθάοβαρος“. все это и многое другое возвышает нашего автора на несколько голов над его предшественниками-логографами, а нередко и историками, писавши¬ ми после него. Все положительное, о чем только что говорилось, в полной мере при¬ ложимо и к геродотовой истории Мидии10. Альфа мидийской историогра¬ фии вписана именно Геродотом. «Отец истории» действительно был 1 Эти отрывки изданы у F. Jacoby. Fragmente der griechischen Historiker, т. I. Berlin, 1923, стр. I, сл.; см. его же. Hekataios. RE, т. VII, стлб. 2666, сл.; В. П. Бузе скул. Указ, соч., стр. 52, сл. 3 См. J. Р га sek. Hekataios als Herodots Quelle zur Geschichte· Vorderasiens. Klio, IV, 1904, стр. 193 и сл.; M. Hermann. Hekataios als mutmaßige geographische Quelle Herodots in seiner Beschreibung des Xerxeszuge. Klio, XI, 1911, стр. 382, сл. 3 Вообще следует сказать, что в изложении мидо-персидских дел, и в особен¬ ности греко-персидских войн, главным источником для Геродота была устная традиция (см. F. Jacoby. Herodotos. RE, Supp.-Band II, стлб. 392, сл.), хотя в отдельных слу¬ чаях он пользовался и письменными источниками (см. выше, стр. 24, прим. 3, а так¬ же Jacoby, там же, стлб. 423; J. Р ra sek. Указ. соч. Klio, IV, 1904, стр. 207, сл.). 4 С. Я. Лурье. Указ, соч., стр. 145. 5 Там же, стр. 151; ср. Ф. Г. Мищенко. Указ, соч., стр. II, где сказано, что Гекатей был человеком обширной учености и „с несомненною наклонностью к кри¬ тике (курсив мой.—Я. А. ) народных преданий . . .· . См. там же, стр. XXVI—XXVII и др. 6 Ф. Г. Мищенко. Указ, соч., стр. XXXIX. 7 В. П. Бузе скул. Указ, соч., стр. 53. 8 F. Jacoby. Herodotos. RE. Suppl.-Band II, стлб. 468. 9 О первоначальном понятии „βάρβαρος;- см. С. Я. Лурье. Указ, соч., стр. 47, сл. 10 На достоверности данных геродотовской истории Мидии особенно настаивал A. Delattre. Le Peuple et l’Empire des Mèdes jusqu’à la fin du règne de Cyaxare. Bruxelles, 1883. Однако не со всеми его попытками защитить Геродота можно сог¬ ласиться, в частности это касается вопросов, связанных х Дейоком и его правлением. Ошибочность отдельных мест в геродотовой истории Мидии была подчеркнута еще M. D un скег’ом во II томе его Geschichte des Altertums, 25
первым греком, попытавшимся дать более или менее полное и связное изложение истории Мидии, со времен появления мидян на исторической арене вплоть до падения их государственности и последовавшей затем попытки ее восстановления. В основном все сведения о мидянах собраны в первой книге Геродота, отдельные упоминания о них имеются в III — VIII книгах его труда. Нам трудно установить, бывал ли галикарнасский историк в Мидии и Персии1, но бесспоини, что он путешествовал по Малой Азии и Вавило¬ нии—областям, соседствовавшим с Мидией. Основным источником для написания истории мидии и Персии, как уже было отмечено, служили Геродоту (как, впрочем, и в других случаях) устные рассказы и всякого рода сообщения людей, с которыми ему приходилось встречаться. Основ¬ ным осведомителем греческого историка при написании истории Мидии и Персии был знатный перс Зопир* 2, бежавший по политическим сообра¬ жениям из своей родины. Другим важным источником, коим пользовался Геродот, была гарпа- гидская традиция, сложившаяся в западной части Малой Азии, особли¬ во в Лидии, где поселились потомки Гарпага — мидийского царедворца, сыгравшего предательскую роль во время восстания персов. Возможно, Геродот пользовался услугами и многих других лиц, в основном неплохо осведомленных в истории Мидии. Доступ к официальным документам архивов персидских царей для Геродота был закрыт прежде всего пото¬ му, что он никакого иного языка, кроме греческого, не знал3. Но у него иногда встречаются данные, в конечном счете восходящие к этим офици¬ альным документам. Геродот ими пользовался, безусловно, из третьих рук4. Но наибольшее значение для нас имеют, вне сомнений, те места ге- родотова труда, которые основаны на устных источниках, à также его собственные наблюдения. Основной принцип Геродота — «я обязан рас¬ сказывать то, что слышал, но верить всему не обязан». Что касается его собственных наблюдений, то на них можно положиться целиком и пол¬ ностью. В данных Геродота, основанных на устных сообщениях и рас¬ спросах (Ιστορία), в честности и правдивости их в передаче «отца ис¬ тории» сомневаться не приходится. Можно привести десятки примеров, подтверждающих сказанное. Мы 'ограничимся всего лишь одним харак¬ терным примером, на который, кстати, историки часто ссылаются. Геродот по прошествии чуть ли не целого века, сообщая о семи заго¬ ворщиках, убивших мидийского мага Гаумату, с точностью, подобающей летописцу, назвал имена шести из них. Большего и желать не приходит¬ ся. Становится очевидным, что ценность геродотовых сообщений цели¬ ком зависит от достоверности его источников. В тех случаях, когда те или иные из сообщаемых Геродотом сведений не подтверждаются новей¬ шими исследованиями, почти всегда оказывается, что в этом повинны источники галикарнасского историка, а не он сам. Итак, сочинение Геродота является одним из немногочисленных тру- доз античности, дающих более или менее полную картину мидийской истории. Однако наряду со всем положительным у Геродота-историка, в труде !Так, например, Η. M a t z a t (Ober die Glaubwürdigkeit der geographischen Angaben Herodots über Asien. Hermes, VI, 1872, стр. 462 и сл.) и некоторые другие авторы отрицают пребывание „отца .истории“ в Мидии. Cp. J. Р г â s е к. Указ. соч. Klio, IV, 1904, стр. 206, сл. 2 J. Wells. The Persian friends of Herodotus. Studies in Herodotus. Oxford, 1933, стр. 99; cp. B. È. Струве. Геродот и политические течения в Персии эпохи Дария I. ВДИ, 1948, № 3, стр. 12 и сл. 3 E. M е у е г. Forschungen zur alten Geschichte, I. Halle, 1892, стр. 192 и сл. 4 С. Я. Л у р ь е. Указ, соч., стр. 114. 26
его имеются и слабые стороны. Заключая в себе некоторое количество легендарных мотивов и неточностей, «история» галикарнасского автора требует критического отношения. Особенно осторожно следует поль¬ зоваться теми частями геродотова повествования, где говорится о перво¬ начальном этапе истории Мидии. Нередко и «отцу истории» свойственны те минусы, которые характеризуют античную историографию в целом. Это прежде всего касается сказочных мотивов, напоминающих новеллы, речей действующих лиц, выдуманных самим Геродотом1, и, наконец, хро¬ нологии, в особенности если речь идет о событиях несколько отдален¬ ного времени. Недаром еще К. О. Мюллер писал, что галикарнасский автор столь же поэт и теолог, сколь и историк. Отмечалось также, что по сравнению с Фукидидом, стоящим ближе к науке, Геродот стоит ближе к поэзии, и что ему свойственны «...наивность, простодушие и искрен¬ ность почти эпического рассказчика»1 2. Типичные примеры сказочно-новеллистического характера нередко встречаются в повествованиях Геродота об Астиаге и Кире. Сцены же¬ стокости, описанные в геродотовой истории Мидии, также характерны для народных сказок, на что неоднократно уже обращалось внимание. Что же касается хронологии мидийского царства, то она у Геродота, как и в других случаях, составлена по принципу: три поколения равны 1003, а пять — 150 годам. И в действительности, продолжительность мидийской царской династии у Геродота равна 150 годам4. Некоторая скудость, местами схематичность и противоречивость сведений Геродота о мидянах, как например, в вопросах первоначаль¬ ной истории мидян, объясняются, видимо, самим характером источни¬ ков, имевшихся в распоряжении галикарнасского автора. Несмотря, однако, на все ошибки, погрешности и неровности, труд Геродота в целом и поныне остается одним из ценнейших, порою даже незаменимых источников по истории Мидии и Персии5. Правда, еще в древности, с легкой руки Фукидида, имели место на¬ падки на труд Геродота: «отца истории» называли «болтуном» и «лже¬ цом», «слагателем мифов» и «баснописцем». За «ложь» Лукиан помещал его в «аду»6. И в новое время было немало охотников побичевать Геро- дЪта7. Однако значительная часть этой критики в новейшей научной литературе отвергается8. Во всяком случае теперь нет ни малейшего ос¬ нования сомневаться в исключительной честности и добросовестности «отца истории»9. 1 В. П. Бузескул. Указ, соч,, стр. 74. Впрочем, так бывает не всегда. Нередко встречаются и речи, восходящие в конечном счете к подлинным источникам (см. В. В. Струве. Указ, статья. ВДИ, N° 3, 1948), с которыми, очевидно, были знакомы осведомители Геродота. 2 В. П. Бузескул. Указ, соч., стр. 83. 3 Ф. Мищенко. Указ, соч., стр. CIV; С. Я. Лурье. Указ, соч., стр. 112. 4 Дейоку отводится 53 года, Фраорту—22, Киаксару, по-видимому, вместе с вла¬ дычеством скифов-40 и Астиагу—35 лет, итого 150 лет. Ср. искусственность двух слагаемых: Дейок вместе с Фраортом.управляли 75 лет, Киаксар с Астиагом—тоже 75 лет. 5 В. В. Струве. Хронология Vi в. до н. э. в труде Геродота. ВДИ, 1952, № 2; его же. Указ, соч., ВДИ, № 3, 1948. 6 Особенно злостно к Геродоту относились Ктесий, называвший ,отца истории“ ψεύατης (лжец) и λογοποιός (прозаик) и Плутарх, написавший специальное сочинение „О злокозненности Геродота“. 7 Сильным нападкам подверг Геродота A H. Sayce в своей работе ,The Ancient Empires of the East. Herodotus“, I—III. London, 1883. Ср. ответную статью Ф. Г. Мищенко „Не в меру строгий суд над Геродотом“ во II томе его перевода Г еродота. 8 См. С. Я. Лурье. Указ, соч.; В. В. С т р у в е. Хронология VI в. до н. э. в труде Геродота, и др. 9 С. Я. Лурье. Указ, соч., стр. 123. 27
Труд Геродота, бесспорно, является не только наилучшим, но первым и по существу последним наиболее полным античным источником по истории Мидии. Следует также сказать, что почти все положительные сведения будущих античных авторов о Мидии в подавляющем боль¬ шинстве восходят к данным Геродота. Еще в античное время сочинению «отца истории» была противопо¬ ставлена известная ^ Περσικά Ктесия Книдского1 — придворного врача персидского царя Артаксеркса II. Книга книдского писателя написана в полемическом стиле. Главная задача Ктесия, насколько это можно установить по разрозненным и не¬ полным отрывкам его произведения, дошедшим до нас в передаче после¬ дующих греческих авторов, — опровергнуть данные геродотовой исто¬ рии. Несмотря на определенную популярность «Персидской истории», вполне понятную (ведь Ктесий прожил 17 лет при персидском дворе и поэтому считался сведущим в делах персидских), уже древние смогли разглядеть в ней немало нелепостей и явно лживых свидетельств. Мелкое самолюбие и желание казаться авторитетом, всесведущим в персидских и мидийских делах, и проистекающие отсюда зачастую бас¬ нословные «подробности» и явная ложь сквозят в писаниях Ктесия. Еще Лукиан, этот «Вольтер древности», помещал Ктесия (и еще кое- кого) за ложь «в аду». Особенно сильной критике подвергся Ктесий в трудах представителей скептической школы; резкой критике подверг его Вольней в своих знаменитых «Новых исследованиях . по древней исто¬ рии»1 2. Что и говорить, труд книдского автора явно тенденциозен. Ктесий не¬ редко неразборчив в своих аргументах; в «Персике», бесспорно, немало присочиненного, недоброкачественного, сумбурного. Однако не всегда и не совсем все это должно быть приписано, так сказать, непреодолимому желанию Ктесия лгать и измышлять факты, не имевшие место в действительности. Отрицательные стороны труда артак- серксового врача, на наш взгляд, в определенной мере объясняются и тем, что он, не обладая критическим чутьем, при описании событий ми¬ нувшего пользовался по преимуществу данными народной традиции, заключавшей в себе обыкновенно значительное количество сказочных, легендарных мотивов. Не будучи историком и ни в малейшей степени не владея критическим методом, Ктесий излагал историю такой, какой она представлялась в свете традиции. Еще Т. Нёльдеке3 пока)Зал, что часть эпических мотивов, вошедших впоследствии в знаменитую «Шах-намэ» Фердоуси, в свое время была известна и Ктесию. Этот же немецкий исследователь пришел к выводу, что книдский писатель, излагая древнюю историю Ирана, пользовался семитическими мифами, но главным образом мидийскими преданиями4. Другой ученый, Маркварт, показал, что фрагменты. Ктесия сохранили нам обрывки из древнеиранского эпоса5. 1 Из 23 книг ктесиевой „Περσικά“ до нас дошли только отдельные фрагменты, раз¬ бросанные в сочинениях различных авторов. Выписки из Ктесия сохранились в библи¬ отеке Фотия. Отрывки из Ктесия издавались несколько раз в различных изданиях: В e к к е г—в 1824 г.; С. M ü 11 е г. Ctesiae Cnidii.. .fragmenta. Paris, 1844 (Firmin-Didot). К Диндорфовому изданию Геродота, вышедшему в 1887 г., были приложены также фрагменты Ктесия. См. также J. Gilmore. The Fragments of the Persika of Ctesias. London, 1888. 2 С. V о 1 n e y. Recherches nouvelles sur l’histoire ancienne, т. 11. Paris, 1814. 3 Th. N ö 1 d e k e. Das Iranische Nationalepos. GrundriB der Iranischen Philologie, T. II, 1896, стр. 130, сл. Cp. В. В. Бартольд. Указ. соч. ЗВОРАО, т. XXII, вып. I-II, 1914, стр. 258, сл. * Там же, стр. 132. 5 J. Marquart. Die Assyriaka des Ktesias. Philologus, Suppl.-Band VI, 2. Göttin¬ gen, 1893, стр. 601. 28
Итак, Ктесий, по-видимому, просто записывал народные предания, абсолютно не вникая в существо их., не проверяя достоверность изла¬ гаемых сведений и не подвергая их никакой серьезной критике. Справед¬ ливость, однако, требует отметить, что отдельные места ктесиева труда говорят о его неплохом знакомстве с мидийскими условиями, жизнью, обычаями, преданиями мидян. Описание Экбатаны, данное книдским писателем, показывает его основательное знакомство с городом, что яви¬ лось результатом длительного пребывания в Мидии1. Кое-что дают нам материалы Ктесия также и для понимания отдельных сторон социально- экономической жизни древних мидян. В «Персике», как уже отмечалось выше, нередко выступает и мидий- ская народная традиция, которая при критическом подходе к ней может дать немало ценного по интересующим нас вопросам. Возможно, что Ктесий был знаком и с официальными документами1 2: многие имена мидийских царей, сообщаемые Ктесием и ранее считавшиеся вымышлен¬ ными, обнаружены частично в клинописной литературе3. Тем не менее сказочный и тенденциозно-полемический характер «Персики» заставляет нас относиться к ней с большой осторожностью. За исключением отдель¬ ных, нечастых случаев, верить Ктесию на слово бывает очень трудно. Некоторые сведения по интересующим нас вопросам можно почерп¬ нуть из «Киропедии» Ксенофонта. Чрезвычайно образованный и много видевший, Ксенофонт жил после Геродота и был младшим современни¬ ком Ктесия. Труды обоих историков, бесспорно, были ему известны. Обращаясь к «Киропедии» — одному из наиболее крупных произве¬ дений нашего автора, необходимо отметить, что, пользуясь им, не следу¬ ет забывать, что оно по своему характеру и содержанию представляет собой не столько исторический труд, сколько тенденциозный историко¬ политический и нравоучительный роман. Впрочем, о «Киропедии», как историческом источнике, существуют различные, нередко противополож¬ ные мнения. Некоторые ученые считают ее первоклассным источником по истории культуры и быта Персии4, другие придерживаются противо¬ положного мнения, почти или полностью отрицая ценность «Киропедии», как исторического источника. И действительно, порою бывает довольно трудно установить, где в этом сочинении кончается история и начинает¬ ся дидактика и, наоборот. Во всяком случае наличие как первой, так и последней в «Киропедии» едва ли может вызывать сомнения. Неисторичность в «Киропедии» больше всего сказалась на описании действий отдельных персонажей и событий. Действия героев и отдель¬ ные события зачастую подчинены общей морально-этической и полити¬ ческой концепциям нашего автора и в угоду последним представлены в явно искаженном виде. Ксенофонт в своем произведении хотел создать 1 J. Р г â s е k. Geschichte der Meder und Perser, т. I. Gotha, 1906, стр. 7. 2 Об использовании официальных документов (διφθέραι βασιλιχαί) говорит сам Ктесий. Но многие исследователи не верят этому заявлению книдского автора. Сле¬ дует однако сказать, что, критикуя Ктесия, мало кто из историков заметил, что врач Артаксеркса является, по существу единственным писателем, которому известна не¬ известная уже Геродоту правильная дата убийства Бардии (у Ктесия—Τανυοξάρχης). Ктесий в полном согласии с официальной персидской версией знает одного, а не двух (как у Геродота и других историков) магов, захвативших власть в свои руки в последний год правления Камбиза. Другое имя, которое дает книдский автор Бардии, очевидно,—следствие влияния народного предания. Ктесию известны точные рамки времени правления мага и многое другое, чего нет ни у одного из его предшест¬ венников, в частности Геродота. 3 Б. А. Т у р а е в. История Древнего Востока, т. Г1, стр, 78. 4 C.F.Lehmann-Haupt. Satrap. RE, Il cep. Ul полутом, стлб. 86, сл.; см. также S. Smith. Babylonian Historical Texts. London, 1924, стр. 34, сл. С этим мне¬ нием согласен и акад. В. В. Струве. Родина Зороастризма. Советское Востокове¬ дение, т. V, 1948, стр. 26. 29
идеальный тип монарха: праобраз был взят из жизни и наделен мно¬ гими добродетелями и иными качествами, желательными автору. Так получился образ Кира, имевший очень мало общего с действительным носителем этого имени. Образ этого героя окружен целой толпой прибли¬ женных и иных лиц, также нередко весьма далеких от исторической дей¬ ствительности. Во всем этом нетрудно проследить, что взято из Геродота и Ктесия и что являет собою чистейший вымысел, необходимый для оп¬ равдания руководящих идей Ксенофонта. В смысле описания действий отдельных персонажей и событий ценность «Киропедии» как историче¬ ского труда за редкими исключениями1, равна, по-видимому, нулю. Од¬ нако всего этого нельзя сказать при характеристике другой стороны это¬ го сочинения, а именно описания быта, нравов, обычаев ц т. п. сторон культурной жизни Персии и, по-видимому, Мидии времен Ксенофонта или предшествовавшей, но близкой к нему эпохи. В этом отношении труд¬ но не присоединиться к мнению Леман-Гаупта, поддержанному акад. В. В. Струве1 2. «Киропедия» может быть первоклассным источником не только по истории культуры и быта Персии, но в определенной мере и Мидии. В числе источников, имевших к нашей теме прямое или косвенное отношение, следует назвать также труды Беросса3, Полибия, Диодора Сицилийского, Плутарха4, Страбона, Аммиана Марцеллина и других ан¬ тичных историков и писателей, сообщавших иногда ценные, хотя зача¬ стую весьма фрагментарные сведения по истории Мидии. Из средневековых авторов, представляющих некоторый интерес для нашей темы, можно назвать «отца армянской истории» Моисея Хорен- ского, Егише и некоторых других. Итак, завершив беглый обзор наших источников от альфы и до омеги, от памятников материальной культуры до документальных и повествова¬ тельных источников, мы с горечью должны констатировать, что их очень немного и немногому из этого немногого можно верить; особенно это ка¬ сается повествовательных источников. Археологи пока не могут похвастаться открытием на территории Ми¬ дии древних городов, подобных Вавилону, Ниневии или Хаттушашу. От мидян не сохранилось ни пирамид, ни больших дворцов, ни мумий, кото¬ рые могли бы дать нам более или менее полное представление о культу¬ ре и хозяйственной жизни этого народа. Мало того, непосредственно от самих мидян не дошло до нас ни одного письменного памятника: у нас нет ни папирусов, ни обелисков, ни глиняных табличек, по которым уче¬ ные читают исторические судьбы народов, живших несколько тысячеле¬ тий тому назад. Все то, что нам известно о мидянах, — это жалкие ос¬ татки некогда широко раскинувшейся цивилизации. Чувство историка Мидии довольно далеко от того чувства глубокого удовлетворения, кое испытывают ассириолог или египтолог, сделавшие обзор своего предмета. У нас нет и тысячной доли того материала, кото¬ рым владеют египтология или ассириология. Поэтому изучающему исто¬ рию Мидии приходится проделывать более кропотливую и, быть может, менее благодарную работу, чем, например, специалистам по истории до¬ лин Нила или Тигра и Евфрата, поставленных, несомненно, в более благо¬ приятные условия. 1 Обыкновенно, когда Ксенофонт следует Геродоту и, возможно, его предшествен¬ никам. 2 В. В. Струве. Родина зороастризма, стр. 26. 3 См. Р. Schnabel. Berossos und die babylonisch-hellenistische Literatur. Leip¬ zig—Berlin, 1923, где приложены фрагменты Беросса. 4 De Iside et Osiride, 47. 30
Отсутствие достаточного количества данных по истории Мидии, а также значительная противоречивость их в сильной степени сказывались, да и поныне сказываются на всей ученой литературе, посвященной рас¬ сматриваемой нами теме. Судьбою и обстоятельствами предмет наш не был обласкан в древно¬ сти. И в новое время история Мидии остается еще падчерицей науки. Довольно долго, касаясь истории Мидии, ученые нового времени в трудах своих ограничивались обыкновенно простым пересказом древних авторов, изредка только сопоставляя данные их между собою и присово¬ купляя некоторые комментарии, впрочем, не возвышавшиеся по преиму¬ ществу над уровнем античной историографии. Так было не только в на¬ чале, но и в середине XIX в., когда ассириология стала делать первые успехи, снимая туманную пелену покрова с неведомых и таинственных событий тысячелетней давности. Кое-какие успехи имела также и ирани¬ стика. И лишь начиная с 70-х гг. XIX в. положение в какой-то мере на¬ чинает меняться. Подобранный на протяжении десятилетий клинопис¬ ный материал был несколько осмыслен и применен по назначению. Пожалуй, первой «Историей Мидии», для написания которой нарав¬ не с античными источниками были привлечены также и данные клино¬ писи, была работа французского ученого Ф. Ленормана1. Она открывает собою новую страницу в истории изучения Мидии. Труд ученого францу¬ за, утративший ныне свое значение, для своего времени, бесспорно, был большим шагом вперед. Наблюдения Ленормана отличались трезвостью и были далеки от всякого рода фантастических построений, хотя неиз¬ бежно заключали в себе ряд неверных и впоследствии опровергнутых положений. Это и неудивительно: ведь клинопись в ту пору только посте¬ пенно учились читать. Последняя четверть XIX в., несомненно, была временем наиболее ин¬ тенсивного исследования истории Мидии, появления множества работ и столь же большого количества различных, то верных, то фантастических и явно ложных гипотез. Правда, о Мидии и «мидийском языке», в связи с исследованием ахеменидских клинописных текстов, в особенности из¬ вестного второго абзаца этих надписей, говорилось еще в середине XIX в.1 2 3 Но это были всего лишь первые и неуверенные шаги. К тому же основные выводы в этих работах зиждились по преимуществу на без¬ доказательных предположениях, вроде того, что язык второго абзаца является мидийским, и т. пА Труды ученых последней четверти XIX в. по истории Мидии дали, не¬ сомненно, более ощутимые, но в конечном итоге все же небольшие ре¬ зультаты4. 1 См. Fr. Leno rmant. Lettres Assyriologiques sur l’histoire et les antiquités de l’Asie antérieure, т. 1 (Sur la monarchie des Mèdes, son origine et ses rois, d’après les documents assyriens). Paris, 1871. 2 Cm. N. L. Westergaard. On the Decyphering of the second Akhaemenian or Median Species of arrowheaded Writing. Mémoires de la Société Royale des Antiquaires du Nord. Copenhagne, 1840—1844; e г о ж e. Zur Entzifferung der Achämenidischen Keilschrift zweiter Gattung. ZfKM, т. VI, 1845. Впрочем, точки зрения о том, что язык второго абзаца является „мидийским“, придерживался еше J. Sain t-M а г t i n. Nouvel¬ les observations sur les Inscriptions de Persepolis. Mémoires de l’Institut Royal de Françe. Akadémie des Inscriptions et Belles-Lettres, τ, XII, ч. 2, 1836. 3 См. N. L. Westergaard. Указ соч.; J. S a i n t-M a г t i n. Указ. соч. и др. См. также J. О р р е г t. Le Peuple et la Langue des Mèdes. Paris, 1879. 4 Cm. F. Lenormant. Указ, соч; A. Delattre. Le Peuple et l’Empire des Mèdes jusqu’à la fin du règne de Cyaxare. Bruxelles, 1883; J. P r â s e k. Medien und das Haus Kyaxares. Berlin, 1890; P. Rost. Das Sogenannte Mederreich und das Empor¬ kommen der Perser. MVAG, 1897; H. W i n c k 1 e r. Altorientalische Forschungen, τ. I, Leipzig, 1897; e г о ж e. Untersuchungen zur altorientalischen Geschichte. Leipzig, 1889, и др 31
Бесспорно, самым важным достижением этой интересной эпохи ори¬ енталистики было то, что ученые впервые для истолкования фактов ис¬ тории Мидии стали применять данные клииопири, в частнг,сти ассирий¬ ской военной литературы, а также персидских ахеменидск/х текстов. Правда, все это было в весьма небольших масштабах л покоилось на неполных, порою плохих переводах. Но дело было начато и оставалось только продолжить это начинание. Трудно представить себе ликование ученых, когда они обнаружили, например, в текстах на Бехистунской скале имена семи заговорщиков, а также историю с Гауматой, о ко¬ торых сообщал еще Геродот, или, например, когда имя Дейока, передан¬ ное «отцом истории», встречалось в ассирийских источниках и т. п. Пе¬ ред учеными открывалось обширнейшее поле деятельности: как знать, может, завтрашний день принесет что-нибудь такое, о чем и мечтать было трудно. Правда, такими новостями клинописная литература неосо¬ бенно баловала историков Мидии ни тогда, ни теперь. Но по крайней мере она давала в какой-то степени возможность проверять данные ан¬ тичных авторов, корректировать и иногда дополнять их1. Особенно важ¬ ны были данные клинописи для периода, не освещенного греческими ис¬ ториками. Издание памятников клинописной литературы, начатое в ука¬ занное время и продолженное позднее, имело, бесспорно, огромное зна¬ чение для уяснения проблем мидийской истории* 2. Другим большим достижением этого времени, непосредственно свя¬ занным с предыдущим, было установление факта наличия в Мидии двух этнических элементов: древнего, «туранского», и относительно нового. «арийского»3. В принципе верный, но впоследствии иначе толковавшийся факт на¬ личия в Мидии двух этноязыковых элементов, объяснялся учеными пос¬ ледней четверти XIX в., исходя из неверного и априорного предположе¬ ния тождестве мидийского языка с языком второго абзаца. Особенно упорствовал в этом направлении и с энергией, достойной удивления, за¬ щищал этот тезис выдающийся французский ученый Ж. Опперт, труды которого в свое время внесли немало ценного в понимание текстов языка второго абзаца и иных клинописных материалов. Однако для уяснения истории Мидии они особенного значения не имели. Следует отметить, что идея о тождестве мидийского языка с языком второго абзаца в ту пору была -весьма популярной4, хотя торжество ее продолжалось недолго5. Третье по счету выдающееся событие указанного времени — это нача¬ ло раскопок, правда, небольших по масштабам, на территории как са¬ мой Мидии, так и ее окраин6. Последним словам науки об истории Мидии в рассматриваемый нами период, бесспорно, была работа А. Делаттра, в которой использованы все положительные достижения науки того времени (кроме данных ар¬ хеологии). [ 1 Клинописные данные, например, не только просто подтвердили существование Дейока, но и дали возможность исправить сообщения Геродота. То же самое можно сказать об именах семи заговорщиков, убивших Гаумату. Данные Бехистунской над¬ писи, подтвердив в основном Геродота, все же позволили прокорректировать его. 2 Сказанное касается Бехистунской надписи, надписей ассирийских царей и т. п. 3 См. F. Lenormant. Указ, соч.; J. О р р е г t. Указ. соч. * Особенно в 70—80-х гг., когда издавались работы Ж. Опперта. 5 См. F. W eissbach. Die Achämenideninschriften zweiter Art. Leipzig, 1890. Решающее поражение этой точке зрения нанес еще A. Delattre (см. указ. соч.). 6 Первые археологические раскопки на территории Ирана были произведены начиная с 1840 г. в Эламе, а затем в других областях. См. J. de Morgan. Mission Scientifique au Caucase, т. I. Paris, 1889; его же. Mission Scientifique en Perse, IV. Paris, 1896; M. Délai о y. L’acropole de Suse, I. Paris, 1890. 32
Немало ценных положений, имеющих прямое или косвенное отноше¬ ние к истории Мидии, имеется и в трудах Шпигеля1, братьев Равлинсон1 2, М. Дункера3, Дармстетера4 и др.5 В целом результаты исследований по истории Мидии были далеко не блистательны. И уже в конце того же XIX в. эта область науки, постепен¬ но отставая и отрываясь от общего поступательного развития различных востоковедческих дисциплин, в конечном итоге в наше время преврати¬ лась в жалкий придаток иранистики. Лебединой песней буржуазной науки о Мидии была известная свод¬ ная работа чешского историка Ю. Прашека6, являвшаяся для своего вре¬ мени крупным достижением. Отдавая должное усилиям славянского ученого, следует сказать, что по полноте привлеченного материала, а также по конечным результатам своим этот труд не уступает ни одной из работ, специально посвященных истории Мидии и появившихся как до, так и после его опубликования. И действительно, едва ли можно найти что-нибудь известное в ту пору по интересующему нас предмету, что не вошло бы в исследование чешского ученого, трудно найти какую-нибудь проблему мидийской истории, кото¬ рой бы не коснулся Прашек. В этом отношении упомянутая работа с ее немалыми для своего вре¬ мени достоинствами, а также многочисленными, с современной точки зрения, пробелами, неточностями и ошибками, как нельзя лучше и на¬ глядно отображает весьма неприглядное состояние предмета истории Мидии в начале текущего столетия. Касаясь методических и методологических установок Прашека, сле¬ дует сказать, что они в общем реакционны. В этом отношении он всецело находился в плену идей индоевропеизма, причем наиболее оголтелых и бредовых форм его, начавших господствовать в эпоху империализма. Чего, например, стоят его сентенции вроде: «Иран добился исторической жизни (курсив мой. — Я. А.) благодаря арийской миграции», или: «Туземцы (Ирана. — Я. А.) не были пригодны для самостоятельной исторической жизни» (курсив мой. — И. А.) и т. п. Много у Прашека ошибок и недоговоренностей и в изложении факти¬ ческой стороны истории Мидии; особенно запутаны у него хронология, династическая история, не говоря уже о многих других проблемах, реше¬ ние которых местами должно быть целиком перечеркнуто. Иногда у чеш¬ ского ученого встречаются прямо-таки фантастические мысли, когда он «реставрирует» отдельные, плохо освещенные источниками, периоды ми¬ дийской истории7. Решив по преимуществу покончить с традиционным методом базиро¬ вания на античных источниках и заменить их клинописными, Прашек только сменил старые «кумиры», однако, не заменив их. 1 F. Spiegel. Érânische Altertumskunde, т. I—II. Leipzig, 1871, 1873; его же. Erân das Land zwischen dem Indus und Tigris. Berlin, 1863 и др. 2 H. Rawlinson. Memoir on the site of the Atropatenian Ecbatana. Journal of the Geographical Society, X, 1841, стр. 65—158; G. Rawlinson (при участии H. Rawlinson’a). The History of Herodotus. London, 1858—1860. Последнее издание этой книги вышло в 1940 г.; G. Rawlinson. The Five Great Monarchies oit the Ancient Eastern World, т. I—IV. London, 1862—1865. 3 M. Duncker. Geschichte des Altertums. Leipzig, 1880. 4 См. его упомянутые выше работы. 5 См., например, A. Bi Пег beck. Das Sandschak Suleimania und dessen per¬ sische nachbarlandschaften zur babylonischen und assyrischen Zeit. Leipzig, 1898. Весьма ценны были результаты исследований de Harlez’a, J. de Morgan’a и мн. др. 6 См. J. Prâsek. Geschichte der Meder und Perser, т. I. Gotha, 1906. 7 В частности, он дополняет число царей мидийской династии Дейокидов каким-то Астиагом I, в природе никогда не существовавшим, и т. п. 253-3 33
После Прашека история Мидии долгое время в западноевропейской науке не была объектом специального исследования; ее касались попут¬ но, в связи с иными проблемами. Тем не менее и это приносило опреде¬ ленные положительные результаты: уточнялись отдельные вопросы, де¬ лались некоторые дополнения и т. п.1 Прошло более четверти века, пока появилась первая после работы Прашека книжка, вышедшая из-под пера австрийского ученого Ф. Кё¬ нига1 2. По сравнению с трудом чешского ученого эта книжка являет собою огромный шаг назад. Да и едва ли исследование Прашека можно срав¬ нить с писаниями Кёнига: между ними колоссальная разница. Труд Прашека хотя и имеет свои большие минусы, но написан на опреде¬ ленном научном уровне, пусть даже в нем встречаются реакционные воз¬ зрения. Но сочинение Кёнига это, с позволения сказать, — сущая абра¬ кадабра, настоящий девиз бессилия. Если писать критику на книжку его, то для этого понадобится не меньшее, а большее, чем в самой работе, количество страниц. Кроме нескольких частностей, заимствованных за¬ частую, впрочем, из трудов его предшественников, в работе австрийского, ученого нет ни одной живой мысли, ни одного правильного положения. Фантазия у Кёнига доведена почти до логического абсурда. Чего, напри¬ мер, стоят его рассуждения о завоевании Мидии народностями моря (?!), или о двух линиях мидийского царствующего дома, или же россказ¬ ни о деяниях мифического мидийского царя (?) Арбака и т. п. Любой че¬ ловек, мало-мальски смыслящий в древней истории, бесспорно, встретит в штыки это кёнигово чадо. Оно как нельзя лучше свидетельствует о том, в каком тупике находится реакционная наука буржуазного Запада, до какого научного оскудения доводит фашистствующий «индогерманский» образ мыслей!3 В последние два-три десятилетия важную роль в изучении истории Ирана, в частности в археологическом обследовании этой области, играл Э. Херцфельд, являвшийся, бесспорно, одним из выдающихся иранистов нашего времени. Большой знаток иранского искусства, владевший мно¬ жеством древних языков, Херцфельд оставил несколько крупных иссле¬ дований по различным отраслям иранистики4. Особенно ценны его рабо¬ 1 См. G. М a s р е г о. Histoire ancienne des peuples de l’Orient Classique, Paris (разные издания. Имеется также русский перевод); Ed. Meyer. Die ältesten datierten Zeugnisse der iranischen Sprache. Kuhn’s Zeitschr. f. Vergleich. Sprachforsch. auf d. Gebiete d. Indogerm. Sprachen, t. XLII, 1908; G. H ü s i n g. Der Zagros und seine Völ¬ ker. Der A. O., t. XI, 1908; его же. Völkerschichten in Iran. MAGW, t. XLVI, 1916; M. Streck. Das Gebiet der heutigen Landschaften Armenien, Kurdistan und Westper¬ sien.... ZA, XV, 1900; J. Marquart. Untersuchungen zur Geschichte von Eran, т. II. Philologus, Suppl.-Band X, 1. Leipzig, 1905; см. также его более ранние работы: Die Assyriaka des Ktesias. Philologus, Suppl-Band VI, 2. Göttingen, 1893; Eränsahr nach der Geographie des Ps. Moses Xorenac’i. Abhandl. der Ges. d. Wissensch. zu Göttingen. Phil-hist. kl. IV, NF. HI, Berlin, 1901; см. также E. Forrer. Stratification des langues et des peuples dans le Proche-Orient préhistorique. JA, CCXVI1, 1930; C. J. G a d d. The Fall of Nineveh. London, 1923 и мн. работы J. de Morgan’a, V. Sche- Ц’я и др. 2 См. F. König Älteste Ceschichte der Meder und Perser. Leipzig, 1934. 3 Справедливость требует, однако, сказать, что у того же Кёнига есть и другие работы, не вызывающие особых возражений й заключающие в себе иногда даже не¬ которое количество ценного материала, трезвых и интересных идей. Все сказанное выше относится в основном только к его „Древней истории мидян и персов“. Осталь¬ ных работ венского ученого мы пока не касаемся. 4 См. Е. Herzfeld. Achaeological History of Iran. London, 1935; его же. Altpersische Inschriften. Berlin. 1938 Очень много ценных и интересных наблюдений в его известной серии „Archaeologische Mitteilungen aus Iran“, состоящей из несколь¬ ких выпусков. Последние крупные работы его: Iran in the Ancient East. Oxford University Press. London-New York, 1941; Zoroaster and his World, и мн. др. 34
ты, посвященные археологии Ирана. Правда, специальных работ, посвя¬ щенных истории Мидии, у него нет, однако в обиХих своих работах Херц- фельд касался отдельных вопросов истории этой страны. К сожалению, не все работы Херцфельда и не всегда выдерживают критику. Главным и общим недостатком или даже пороком их является недостаточная аргументированность, а порою полное отсутствие таковой, когда Херцфельд говорит о серьезных проблемах, решение которых тре¬ бует упорной и кропотливой работы. Херцфельд же решает их с боль¬ шой легкостью на основании громоздящихся друг на друге многочислен¬ ных предположений, зачастую прямо таки фантастических. Поэтому всеми его работами следует пользоваться с большой осторожностью, па¬ мятуя о том, что в них наряду с очень интересными и ценными мыслями встречаются и такие места, которые ниже всякой критики. Но в общем исследования Херцфельда являются, вне всякого сомнения, необходи¬ мым пособием для каждого специалиста, интересующегося вопросами истории и археологии Ирана. Говоря об археологическом обследовании областей Ирана, следует упомянуть работы Ж. Контено1, Р. Гиршмана1 2, Б. Б ровна3 и др.4 Все эти исследования посвящены изучению различных городищ и пунктов, час¬ тично расположенных и на территории древней Мидии. В этих работах дан некоторый фактический материал, позволяющий уяснить отдельные вопросы древнейшей истории этой страны. Особенно ценны исследования Р. Гиршмана, блестящего знатока иранской археологии, много копавшего на территории плато. Хотя диа¬ пазон научных интересов французского ученого не так широк, как у Херцфельда, но зато ему чужды фантастические и модернистские постро¬ ения последнего. Работы Р. Гиршмана, если так можно сказать, реали¬ стичны: в них он исходит из конкретных данных. Выводы французского ученого обычно базируются на значительном количестве фактического материала, безупречным знатоком которого он и является. $ Даже в таком беглом обзоре, как наш, нельзя не упомянуть работ американского ученого Г. Кэмерона5 — крупного авторитета в области истории Элама и Ирана. Ценны его издания персепольских текстов ахе- менидского времени6. В нашей русской и советской науке специальных исследований, посвя¬ щенных истории Мидии, не было, хотя ее касались в своих общих работах академики Б. А. Тураев7, В. В. Струве8 и другие наши ученые. Кроме того, акад. В. В. Струве издал несколько весьма ценных работ, в которых он касается отдельных специальных вопросов истории Мидии9. Ряд работ, 1 См. G. Contenauet R.G h i г s h m a n.Fouilles du Tépé-Giyan près de Nehavend 1931 et 1932. Paris, 1935; см. также G. C o n t e n a u. La civilisation de Г Iran au IV millénaire avant notre ere (Publ. de la Soc. des etudes Iraniennes et d’art Persan, №13). Paris, 1936. 2 Cm. R. Ghirshman. Fouilles de Sialk près de Kashan 1933, 1934, 1937, tt. I—II. Paris, 1938—1939;e г о же. L’Iran des origines a l’Islam. Paris, 1951 и др. работы 3 См. Т. В. Brown. Excavations in Azarbaijan, 1948. London, 1951. 4 Me С о w n. The Material Culture of Early Iran. JNES, 1942, I, № 4; его же The Comparative Stratigraphy of Early Iran. Chicago, 1941. * Cm. G. Cameron- History of Early Iran. Chicago, 1936. 6 Cm. G. Cameron. Persepolis Treasury Tablets. Chicago, 1948. 7 Б. А. Тураев. История Древнего Востока, т. II, стр. 77—79. 8 В. В. Струве. История Древнего Востока, 1941, стр. 365—369. 9 См. В. В. Струве. Хронология VI в. до н. э. в труде Геродота; его же Родина зороастризма и др. 35
прямо или косвенно касающихся истории Мидии, были написаны Г. А. Меликишвили, крупнейшим советским урартоведом1, и И. М. Дьяконо¬ вым1 2. Несколько исследований по истории Мидии было опубликовано и автором этих строк3. / * 1 Исследование проф. Г. А. Меликишвили (Наири-Урарту. Тбилиси, 1954), а также его переводы урартских текстов (ВДИ, №№ 1—4, 1953), были бесспорно, самыми значительными явлениями в нашей советской исторической науке за послед¬ ние годы. Значение их велико и для нашей темы, в особенности для истории запад- номидийских областей. Г. А. Меликишвили является автором первой в советской литературе работы о Манне (ВДИ, № 1, 1949). См. также ряд его статей в различ¬ ных номерах ВДИ. 2 И. М. Дьяконов. Последние годы Урартского государства. ВДИ, 1951, №2; его же. Первобытнообщинный строй на территории Мидии. Труды Ин-та истории и философии АН Азерб. ССР, т. V, 1954; его же. К вопросу об общественном строе Мидийской державы VI в. до н. э. Там же, т. VI, 1955. Монография И. М. Дьяконова .История Мидии“ в нашей работе не могла быть учтена ввиду того, что она была сдана в производство еще до выхода в свет означенной книги. Критическую оценку монографии И. М. Дьяконова я надеюсь дать в другой своей работе. 3 Играр Алиев. О мидийском обществе. Изв. АН Азерб. ССР, 1948, N° 10; его же. Миди]а тарихи. Азэрб. ССР ЕА Тарих вэ Фэлсэфэ институтунун эсэрлэри, т. II, 1951; его же. О некоторых вопросах древнейшей истории мидийских племен. Труды Ин-та истории и философии АН Азерб. ССР, т. V, 1954; его ж е. О неко¬ торых вопросах истории Мидии. Труды Аз.ЗПИ, 1955; его же. Мидия—древнейшее государство на территории Азербайджана. Очерки по Древней истории Азербайджа¬ на. Баку, 1956. 36
Глава вторая ЕСТЕСТВЕННО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ДРЕВНЕЙ МИДИИ Процесс формирования мидийского этноса, борьба и государственная жизнь этого народа, насколько это известно нам по источникам, происте¬ кали в западной части Иранского плато, в областях, расположенных по преимуществу между 45°—55° восточной долготы. Расположенная в северо-западной части Ирана древняя Мидия де¬ лится в основном на горную часть и равнинные районы. Территория Иранского плато представляет собою почти треугольник, окруженный со всех сторон горами. Многочисленные горные цепи, тяну¬ щиеся со стороны Малой Азии, на юге Закавказья как бы разветвля¬ ются: северная полоса этих горных цепей состоит из Малого Кавказа, продолжением которого является хребет Карадаг. Последний отделен от первого глубокой впадиной, по которой течет р. Араке. Карадаг в свою очередь переходит в Гилянский хребет, а последний — в Эльбурсские горы. Продолжением этого горного массива являются Туркмено-Хоро- еанские горы. Южную полосу идущих со стороны Малой Азии гор со¬ ставляет Загросская горная цепь. Эти горы состоят из нескольких парал¬ лельных цепей, тянущихся с севера и северо-запада на юг и юго-восток, а являются естественной границей, отделяющей бассейн рек Евфрата и Тигра от плоской равнины, простирающейся0 до Индийского океана и ?. Гильменд на востоке. Границей Ирана на востоке являются Восточно- Иранские горы. Таким образом, территория Иранского плоскогорья окаймлена труд¬ нодоступными окраинными горами, расположение которых напоминает нам примерно боком лежащую греческую букву λ. Наиболее высокие горные массивы достигают 5000 м и более. В горах Ирана немало -этухших вулканов: Савалан, Сохенд, Барир, Демавенд и др. Столбы пара на последнем нередко появляются и ныне. По склонам Демавенда стекают многочисленные минеральные воды. Почти две трети территории Иранского плато представляют собою необитаемые пустынные районы, где чередуются то огромные солончаки, кажущиеся на ярком свете настоящими озерами, то бесконечные равни¬ ны мелкого красного песка, носящегося от малейшего дуновения ветерка по пустыне сплошной массой, то каменные ложбины, усеянные галькой и гравием. Наиболее крупной впадиной является большая соляная пусты¬ ня — Деште-Кевир. В отличие от внутренних, неплодородных районов горные области, 37
орошаемые многочисленными по преимуществу- небольшими реками и ручейками, стекающими с высоких гор, нередко весьма плодородны. У подножий гор — множество богатых растительностью плодородных долин. Особенно много их в районе нагорного Загра, Южном Азербай¬ джане и Курдистане. Отличаются растительностью также и южнокаспий¬ ские районы по преимуществу Эльбурсский. Наиболее крупными реками в западных областях Иранского нагорья являются Кызылузен (Сефидруд), приток Аракса Карасу, Малый Заб, Керха, Карун и др. В общем Иран — страна немноговодная. Имеющиеся несколько озер для орошения не годны, ибо вода в них чрезмерно соле¬ ная. Наиболее значительными из последних являются Урмия, Дерьячейе- Немек, Дерьячейе-Кум и др. Многие из мелководных и соленых озер Ирана летом пересыхают и превращаются в солончаковые топи или же соляные пустыни. Итак, водных ресурсов в этой стране немного. Но там, где есть вода, — там, как уже было сказано, богатая растительность, там жизнь. Еще в древности отдельные области Ирана, в частности Ми¬ дия, славились садами яблонь, груш, орехов, миндаля, абрикосов, вино¬ града, персика1, садами роз, лилий, жасминов и т. д. и т. п. Значительная часть гор Западного Ирана покрыта то густым, то ред¬ ким лесом; леса широколиственные. Наиболее распространенные породы — дуб, ясень, бук, клен, тополь, восточная чинара, ива, мирт, фисташка и грецкий орех. Встречаются и рощи финиковых пальм. Особенно много зарослей кустарника. Из вьющихся пород наиболее важны — лиан, виноград и др. Выше лесных поясов расположены нередко альпийские луга. Климат Иранского плато более суров, чем в Месопотамии. Он пора¬ жает своими контрастами; летом жара почти как в Сахаре, зимой едва ли не сибирские холода. Земледелие в Западном Иране возникает еще в глубокой древности1 2и именно в горных районах, где было возможно как естественное, так и ис¬ кусственное орошение с помощью кягризов и т. п. Эти же горные районы весьма благоприятствовали своими пастбищами и лугами развитию ско¬ товодства. Западномидийские области еще издревле славились своим богатством — довольно развитым земледелием и скотоводством. Скотоводством в Мидии занимались как на западе, так и на Востоке. В восточных областях скотоводство носило кочевой характер. На западе же, в противоположность восточным районам, оно носило по преимуще¬ ству оседлый или, лучше сказать, полуоседлый характер. Разводился не только мелкий, но и крупный рогатый скот, а также лошади. Коневодство в мидийских областях играло особо важную роль3. Об этом говорят данные ассирийской военной литературы. Нисейские и дру¬ гие поля славились благородной породой коней4. В Нисейских табунах 1 Территория плато считается родиной многих из перечисленных выше фрукто¬ вых деревьев. См. Гордон Чайлд. Древнейший Восток в свете новых раскопок. М., 1956, стр. 286. 2 Здесь еще в доисторическую эпоху произрастали дикие злаки. Западный Иран наряду с некоторыми другими областями считается родиной дикого предка пщеницы двузернянки (Triticum dicoccum). Здесь же встречается другой вид пшеницы—одно¬ зернянка (Triticum monococcum), а также дикий ячмень. О культивировании этих злаков еще в глубокой древности говорят многие факты См. G. Cameron. History of Early Iran, стр. 8; R. G h i r s h m a n. Fouilles de Sialk, τ. 1, стр. 73; T. B. Brown, Excavations in Azarbaijan, 1948, стр. 50—51; Г. Чайлд. Древнейший Восток..., стр. 58, 286. 3 V. Hehn und О. Schrader. Kulturpflanzen und Haustiere in ihren Uebergang aus Asien nach Griechenland und Italien, sowie in das übrige Europa. Berlin, 1911, стр. 31. 4Аммиан Марцеллин, XXIII, 6, 30. 38
еще в позднеантичное время насчитывалось около 160 000 лошадей. Именно это и привлекало ходивших в названные области походами мно¬ гочисленных завоевателей, начиная со времен седой древности и кончая эпохой Ассирийской военной державы. О плодородии мидийских земель говорят как данные клинописи1, так и античные авторы. Вот что пишет, например, Аммиан Марцеллин1 2: «Обитатели западного склона высокого хребта Корона (совр. Корендаг. — И. А.) имеют в изобилии хлебные поля и виноградники; почва у них весьма плодородна и земли изобилуют реками и родниками чистой воды. Зеленые луга кормят благородную породу коней...»: Далее: «... в этих пределах лежат плодородные земли магов». Наряду со скотоводством и земледелием в древнемидийских областях занимались также и охотой. В горах Мидии водилось множество диких зверей: львов, тигров (особенно следует отметить гирканскую породу), леопардов, медведей. Немало было также прирученных или способных к приручению животных, как, например, дикий буйвол, коза, собака, дро¬ мадер, двугорбый верблюд и т. п.3 Что касается естественных богатств Мидии, то следует отметить, что они были известны еще в древности. Территория ее богата различного рода ископаемыми. Самым существенным богатством страны является нефть. Однако трудно сказать, добывалась ли она в доантичное время. Возможно, что да. В античное время состав, называвшийся «мидийским маслом»4, включал в себя и нефть, которую в Персии и, очевидно, в Ми¬ дии называли «нафта»5. Немало в областях Мидийского государства залежей различных металлических руд. Из цветных металлов особенно много меди и свинца. Крупные залежи медной руды имеются в хребте Карадаг. В Талышских горах встречается медь самородками в один килограмм весом. Имеется медь и в Эльбуроских горах. Медь в при- загросских районах, в особенности в Южном Азербайджане и Курди¬ стане, добывалась, бесспорно, еще в глубокой древности. Во всяком случае, ее стали добывать уже не позднее конца IV тысячелетия до н. э. Несколько позднее, по-видимому, стали добывать в этих районах и железо. Возможно, еще в древности в Мидии добывались также золото и серебро. В областях, расположенных восточнее Мидии, добывались ляпис-лазурь6 и яшма. Переходя к исторической географии Мидии, следует сказать, что тот общеизвестный культурно-экономический разрыв между двумя частями этой страны наступает только, по-видимому, в I тысячелетии до н. э., когда становится возможным говорить о нижней ( в будущем «большая» или «великая») и горной (будущая «малая» или Атропатен- 1 См. реляцию Саргона у F. Thureau-Dangin. Une relation de la huitième campagne de Sargon. Paris, 1912, в особенности те части ее, где говорится о продви¬ жении ассирийцев по территории Манны. 3 Аммиан Марцеллин, XXIII, 6, 29—32. 3 G. Rawlinson. The Five Great Monarchies of the Ancient Eastern World, T. II. London, 1865, стр. 21. 4 Аммиан Марцеллин, XXIII, 6, 37—38. 5 Там же. Несмотря на то, что Аммиан Марцеллин сообщает, что слово nafta— „туземное“ (персидское или мидийское?), тем не менее оно не является таковым. Корень%этого]слова восходит к_аккадскому naptu (от парёШ=,,разгораться“,„светиться“). 6 G. Rawlinson. Указ, соч., стр. 251. Широко известна ляпис-лазурь в Хис- саре еще в III тысячелетии до н. э., куда она ввозилась, по-видимому, из областей Бактрии. По представлению ассирийцев, ляпис-лазурь добывалась в районе Bikni (Демавенд). Однако это не так. По-видимому, через указанную зону шел путь, по которому этот драгоценный камень попадал в Месопотамию.Ляпис-лазурь появляется в Месопотамии еще в раннединастический период. Ср. С. L. W о 11 е у. Ur Excavati¬ ons, II. London, 1934, стр. 372; Г. Чайлд. Древнейший Восток..., стр. 258. 39
ская) Мадии1. Последняя в политическом отношении вплоть до VII в. до н. э. развивалась независимо от первой и была включена в состав ее примерно на три века (с VII по IV в. до н. э.), когда исторические судьбы этих двух областей объединились (и это имело очень важное значение для будущей истории как большой, так и малой Мидии) с тем, чтобы в IV в. до н. э., окончательно разорвав связывавшие их узы, на¬ чать развиваться самостоятельно. Большой Мидии суждено было навсегда потерять свой этнокуль¬ турный облик и быть вычеркнутой из числа самостоятельных политиче¬ ских единиц, а малой Мидии — Атропатене — Южному Азербайджану, несмотря на все превратности судьбы, суждено было сохраниться как определенной культурно-экономической, политической и географической единице и стать родиной формировавшейся на рубеже нашей эры азе- рийской ираноязычной народности. В III—II тысячелетиях до н. э. западные области будущей Мидии были населены кутиями, луллубеями, касситами, эламитянами и неко¬ торыми иными племенами и племенными группами. Луллубеи занимали в основном области южнее оз. Урмия. Севернее, северо-западнее и северо-восточнее их обитали кутии. Южнее и юго- восточнее луллубеев, в Луристане и других местах, жили касситы. Воз¬ можно, в приурмийских районах наличествовали и хурритские этно¬ языковые элементы. Соседями поименованных выше племен на западе и юге являются небольшие шумерские и эламские государственные образования, а так¬ же Ассирийское и Аккадское государства в III тысячелетии до н. э., Ва¬ вилонское и Эламское государства во II тысячелетии до н. э. Что же касается начала I тысячелетия до н. э., то в это время в мидийских областях появляется множество мелких и относительно крупных политических единиц, локализация которых нередко вызывает споры. Наиболее существенные из этих «стран»1 2 3 * 5 6 суть следующие: Андия3 — в юго-западном углу Каспийского моря — район совре¬ менного хребта Богровдаг — Кызылузен (Сефидруд). Зикирту4 — западнее Андии, между Каспийским морем и Урмийским озером, примерно район Миане — Тебриз. Уишдиш5 — юго-восточный угол Урмийского озера, примерно запад¬ нее района Мараги. Сангибуту6 — северо-западнее и севернее Урмийского озера, район Тебриз—Маранд—Хой. Гильзану — западнее Урмийского озера7. 1 Я имею в виду в данном случае уровень культурно-экономического развития, который, как об этом позволяют судить памятники материальной культуры, вплоть до конца Ц тысячелетия или, быть может, даже и несколько позднее, как в запад¬ ных, так и восточных областях примерно одинаков. Резкое различие начинает наб¬ людаться в связи, по-видимому, с нашествием индоевропейских племен на восточные области Мидии. Во всяком случае, восточномидийские общества кочевых скотово¬ дов в начале I тысячелетия ни в коем случае нельзя сравнивать с западномидийскими обществами, ушедшими в своем развитии значительно вперед. 2 Под „страной“ ассирийцы нередко разумели небольшие области, а то и малень¬ кие общины. Правда, „странами“ назывались также и относительно крупные области. 3 См. ARAB, I, 739; П, 79,99, 118, 155 и др.;АВИУ, № 28, 50. Встречается также форма Andiu. * По данным ассирийских надписей, Зикирту, соседствуя с Андией, примыкала также к Манне. См. ARAB, II, 150—152. 5 Область, зачастую входившая в состав Манны. ARAB, 11,152 и др. 6 Не следует путать с одноименной южномидийской областью. Сангибуту, судя по ассирийским данным, локализуется около Тармакиса (современный Тебриз?) [ARAB, П, 162—165]. 7 ARAB, I, 588 и др.; см. также АВИУ, № 28, прим. 15. 40
Киррури — юго-западнее Урмийского озера1, у разветвления р. Большой Заб. Аллабрия2 — восточнее Киррури. Караллу — область, соседняя с Аллабрией1 2 3 4 5. Замуа4 или Мазамуа5 — область древнего Луллуме6, охватывавшая временами значительную территорию, но в основном все же — район вокруг Сулеймании, в верховьях Диялы и Малого Заба7 8. Парсуа8 — крупная область южнее оз. Урмия, в верховьях рек Диялы и Малого Заба. С юга она примыкала к другой большой области Намру9 — древнему Навару10 11. Севернее Парсуа, вернее, Замуа, южнее оз. Урмия, прямо примыкая к нему, расположена была страна .маннеев11 —Манна (Mannas,Munna)12, называвшаяся также Внутренняя Замуа13. Это — наиболее важная и круп¬ ная область Южного Азербайджана, временами охватывавшая почти всю территорию последнего. Но в основном Манна — это земли, располо¬ женные между верховьев р. Малый Заб и несколько северо-восточнее р. Зериннеруд (Джагатучай). По-видимому, южнее или юго-восточнее Манны располагалась маннейская область Месси·'14 [Mis (s) i, Mesu], соседствовавшая на юго-западе с Парсуа15. Упомянутая область (Месси) на северо-востоке граничила со страною Гизилбунда16. Гизилбунда17 — находившаяся в долине р. Кызылузен (восточная часть современного четвертого и северо-запад первого астана, южнее из¬ гиба Кызылузена, там, где река течет еще с юга на север, а не наоборот, когда она минует уже район Миане), впоследствии в значительной час¬ ти своей вошла в состав «страны» Мадай (собственно первоначальная Мидия). 1 Область, соседняя с Гильзаном. Находясь в Киррури, Ашшурназирапал II по¬ лучал дань с гильзанцев и хубушкийцев [см. анналы, I, 56, а также АВИУ, № 27, прим. 17]. 2 Область эта находилась южнее Манны (ARAB, 11, 144); соседила, очевидно, с Парсуа и Караллу (ARAB, II, 10,144, сл.) 3 ARAB, II, 10. 4 Особенно часто встречается в надписях Ашшурназирапала II и Салманасара III, см. ARAB, I, 451, 457 и др. 5 ARAB, I, 609; см. также Г. А. Меликишвили. Наири-Урарту, стр. 126— 127, где убедительно показано тождество этих двух названий. 6 О том, что Луллуме называется также и „страной Замуа“ свидетельствует над¬ пись Саргона (см. его реляцию—„луврскую табличку“, стрк. 11). 7 М. Streck. Das Gebiet die heutigen Landschaften Armenien, Kurdistan und Westpersien. ZA, XV, стр. 268, сл.; E. F о г r e r. Die Provinzeinteilung des As¬ syrischen Reiches. Leipzig, 1920, стр. 6, сл.; АВИУ, № 18, 23. 8 Parsuas встречается в ассирийской военной литературе, начиная со времен Салманасара III. Название это встречается и в урартских текстах в форме Barsua. См. Г. А. Меликишвили. Указ, соч., стр. 37. 9 ARAB, 1, 588. Эта страна соседила также с Манной, Гизилбундой и другими областями. 10 F. T h u r e a u-D a n g i n. Tablette de Samarra. RA, IX, 1912, стр. 1, сл. 11 Упоминается впервые на 16-м году правления Салманасара III (844 г.до н. э.). См. ARAB, I, 637. 12 ARAB, I, 587,637, 739. 13 Часто само Урмийское озеро ассирийцы называли морем „Внутренней Замуа“. См. ARAB, I, 616; АВИУ, № 34, прим. 8. 14 ARAB, I, 581; II, 148 и др. Встречается в качестве названия страны и „мисиан- дийская“ (АВИУ, № 54), возможно,—Миси Андийская (ср. название страны „Андия“). is ARAB, II, 148. 16 ARAB, II, 148—149. 17 Была расположена между Манной и страною мидийцев, по соседству с Парсуа (ARAB, II, 149). 41
Мадий1 — охватывала вначале, по-видимому, только северо-восточ¬ ную часть современного пятого астана, юго-восток четвертого, среднюю и, возможно, часть северной полосы первого астана, территорию север¬ нее современного Хамадана. И лишь впоследствии эта область была значительно расширена. Территория восточнее Хамадана до оз. Дарьячейе-Немек называ¬ лась «Областью Речек»(Ъ& Närti)1 2. Южнее Парсуа и юго-восточнее Намру3, по-видимому, в районе Керманшаха4, находилась область Бит-Хамбан5. На востоке и юго-востоке к Бит-Хамбану примыкала «страна» Эллипи, расположенная между верховьями рек Диалы и Керхи; воз¬ можно, это северо-западная часть Луристана6. Итак, мы остановились на локализации наиболее важных областей будущей Мидии. Подобный, хотя и весьма беглый, обзор, бесспорно, не¬ обходим, ибо в противном случае читателю трудно будет ориентировать¬ ся в сложной географической номенклатуре разрозненных «стран»—об¬ ластей IX—VII BiB. до н. э., на территории которых вскоре стало скла¬ дываться Мидийское государство. Остается сказать, что через территорию Мидии в древности проходи¬ ло несколько караванных путей, которые связывали Месопотамию, да и вообще страны Переднеазиатского Древнего Востока с Закавказьем, Средней Азией и Индией. 1 Впервые упоминается на 24 году правления Салманасара III (835 г. до н. э.). з АВИУ, № 49, прим. 19. 3 О близости Намру (Навара—Намара) :с Бит-Хамбану говорит хотя бы то, что часто в Намар назначались царские наместники из Хамбана. Намар во II тысячеле¬ тии до н. э. был уже касситской областью. См. F. Delitzsch. Die Sprache der Kossäer. Leipzig, 1884, стр. 29—35. 4 E. For rer. Die Provinzeinteilung des Assyrischen Reiches,стр. 90. 5 Упоминается начиная с касситской эпохи. Это была очень крупная и влиятель¬ ная община, упоминаемая часто в различных кудурру. Встречаются разные формы написания этого наименования (см. ниже, стр. 93—94). Бит-Хамбан, очевидно, тоже, что и Kampantas (во втором абзаце) и Ha-am-ba-nu (в вавилонском тексте) Бехистун- ской надписи, а также ΚαμβαδηΝ/η—классических писателей, область, где имелся город Βαγίστανα (см. J. Marquart. Untersuchungen zur Geschichte von Eran, II. Leipzig, 1905, стр. 165). Название Καμ^αδηνη, очевидно, сохранилось в современном Cambadân. 6 М. Streck. ZA, XV, стр. 381. 42
Глава третья ПАЛЕОЛИТ НА ТЕРРИТОРИИ МИДИИ И ИРАНСКОГО ПЛАТО В настоящее время едва ли приходится сомневаться в том, что Пе¬ редняя Азия и прилегающие к ней районы входили в состав тех областей эйкумены, где происходил процесс очеловечения обезьяны. Во всяком случае неандертальская стадия в истории первобытного человека засви¬ детельствована в указанных районах немалым количеством памятников, как костных останков, так и индустрии этого периода. Эти же памятни¬ ки позволяют нам высказать уверенность в том, что названная зона была частью обширной территории, на которой происходило формирование современного человека—homo sapiens. У нас есть все основания для того, чтобы утверждать, что современ¬ ный человек не явился в Переднюю Азию извне, а оформился здесь, в условиях местной среды1. Палеолитические памятники засвидетельствованы для многих стран Переднеазиатского Востока и сопредельных областей. Древнекаменная индустрия известна в Ираке (на территории древней Ассирии), Пале¬ стине, а также в Закавказье, Средней Азии и других районах, где обна¬ ружены изделия мустьерского и более ранних типов. В областях, непосредственно соседствующих с наиболее интересую¬ щим нас в данном случае Иранским плато, а именно, в Закавказье обна¬ ружены орудия, относящиеся к нижней грани палеолита — шелльскому и следующим за ним периодам1 2. Шелльские ручные рубила найдены в Армении, в стоянке Сатани-Дар3. Кстати, последняя является древнейшей стоянкой первобытного человека на территории всего Советского Союза. В Армении обнаружены также ашельская и мустьерская индустрия4. Шелльские, ашельские и мустьерские орудия найдены на территории 1 Г. Ф. Д е б е ц. Заселение Южной и Передней Азии по данным антропологии.ТИЭ АН СССР,нов. сер., т. XVI, М., 1951, стр. 359; См. Я. Я. Рогинский. Теория моноцент¬ ризма и полицентризма в проблеме происхождения человека и его рас. Изд. МГУ, 1948. 2 См М. 3. Паничкина. Палеолит Армении. Л., 1950; С. Н. 3 а м я т н и н. На¬ ходки нижнего палеолита в Армении. Изв. АН Арм. ССР, № 1, 1947; Г. К. Н но¬ ра дзе. Палеолит Грузии. Тр. II международной конференции АИЧПЕ, т. V, Л., 1934. 3 См. М. 3. Паничкина. Указ. соч. и С. Н. Замятии н. Указ, соч., а также М. 3. П а н и ч к и н а. Древнепалеолитическая стоянка Сатани-Дар в Армении. Краткие сообщения ИИМК, XXXV, 1950; e е же. Шелльский комплекс древнепалеолитического местонахождения Сатани-Дар. Материалы и исследования по археологии СССР, 1953, № 39. 4 См С. Н. 3 а м я т н и н. Указ, соч.; М. 3. Паничкина. Указ. соч. 43
Абхазии1. Палеолитическая индустрия в последнее время стала известна также и на территории Советского Азербайджана1 2. Древнейшие памятники Средней Азии, тесно связанной с территори¬ ей Иранского плато, возможно, относятся к ашельской эпохе, во всяком случае они не моложе мустье3. Наиболее ранние следы первобытной ин¬ дустрии и костных останков обнаружены в Туркмении и Узбекистане; особенно примечательной является мустьерская стоянка Тешик-таш4. Раскопками последних лет в пограничных с Ираном районах Ирака, а также западнее последних, вплоть до областей Средиземного моря — в Сирийской пустыне, Хиджазе, Палестине и других — обнаружены сто¬ янки мустьерского и более ранних периодов. Орудия мустьерского типа найдены близ Сулей.мании5, в частности в восточной пещере у Хазармерд6. Несколько северо-западнее от Сулеймании у деревни Зарзи обнаружены орудия верхнего палеолита7. Остатки палеолитической индустрии засви¬ детельствованы около Керкука8, в колодцах Рутба (в Сирийской пустыне, на полпути между Дамаском и Рамади)9, в Хиджазе10 11. Наконец, значи¬ тельное количество орудий палеолитического времени дали раскопки в Палестине11, в частности, пещерах г. Кармел (Мугарет эт-Табун, Муга- рет эс-Схул), пещерах Мугарет эль-Зуттие (к северо-западу от Галилей¬ ского озера), Кафзеха и др. В Палестине вместе с раннепалеолитически¬ ми (точнее, леваллуа-мустьерскими) орудиями найдены также кости бо¬ лее полутора десятков неандертальских скелетов. Итак, как видно из сказанного, по всей полосе, окаймляющей Иран¬ ское плато с северо-востока и идущей на запад и юго-запад (Средняя Азия — Закавказье—Месопотамия, Сирия—Палестина и т. д.), засвиде¬ тельствованы орудия, а местами также костные останки палеолита, начи¬ ная с нижней его грани. Уже одно это обстоятельство должно свидетель¬ ствовать о том, что Иранское плато не могло являть собою особого исклю¬ чения из этой обширной зоны и что территория эта также должна была быть заселена человеком в указанное выше время. Тот факт, что до последнего времени на территории Иранского плато не было известно ни одной раннепалеолитической стоянки, порождал всякого рода скептические рассуждения, нередко доходившие вообще до отрицания возможности жизни в указанной области. Отсутствие ранне¬ палеолитической индустрии в Иране объяснялось Ж- де Морганом суро¬ востью климата и наличием «северного ледникового» периода, якобы не¬ 1 С. Н. 3 а м я т н и н. Палеолит Абхазии. Сухуми, 1937. 2 Следы палеолита на территории Азербайджанской ССР вплоть до последнего времени не были известны. Однако 1953 г. проф. С. Н. Замятнин собрал некоторое количество орудий палеолитического периода в Казахском районе. 3 См. А. П. Окладников. Изучение древнейших археологических памятников Туркмении. Краткие сообщения ИИМК, XXVIII, 1949; Д. Н. Лев. Древний палеолит в Аман-Кутане (предварительное сообщение). Тр. Узб. гос. ун-та, нов. сер., № 39, Самарканд, 1949. 4 См. А. П. Окладников. Исследование -мустьерской стоянки и погребения неандертальца в гроте Тешик-таш. ТИА МГУ, 1949; Г. Ф. Дебец. О положении палеолитического ребенка из пещеры Тешик-таш в системе ископаемых форм чело¬ века. Изд. МГУ, 1947. 5 См. D. А. E. G а г г о d. The Paleolitic of Southern Kurdistan. BASPR, № 6, 1930. 6 A. Parrot. Archéologie Mesopotamienne. Paris, 1953, стр. 110. 7 Там же. 8 Там же, стр. 112. 9 Там же, стр. 110. 10 Там же. 11 См. D. А. E. G а г г о d and D. Ва te.The Stone Age of mount Carmel, т. I. Ox¬ ford, 1937; Me С о w n T. D. and Keith, Sir Artur. The Stone Age of mount Car¬ mel. The fossil human remains from the Levalloiso-Mousterian, т. II. Oxford, 1939. M. R. Sauther. Préhistoire de la Mediterranée: Paleolitique-Mesolitique. Paris, 1948, и μη. др. 44
благоприятного для жизни человека. Эта точка зрения, однако, практи¬ чески едва ли может быть принята, ибо ей противоречит известный нам из других областей эйкумены материал. В качестве примера можно со¬ слаться на неандертальцев Европы, живших там даже в эпоху макси¬ мального оледенения1. Другое дело, что суровые климатические условия оказывали неблагоприятное влияние на развитие человеческих коллек¬ тивов1 2. Но не следует забывать, что человек, как социальное животное был наиболее приспосабливающимся и при помощи орудий даже приспо« сабливающим к своим потребностям географическую среду существом. В этом, как неоднократно указывали классики марксизма-ленинизма, и состоит коренное отличие человека от животных предков его. Наконец, следует сказать, что изучение геологии Иранского плато не позволяет согласиться с безосновательным заявлением французского ученого о су¬ ществовании «ледниковой» эпохи в указанной области. Исключение мож¬ но сделать разве только для некоторых высокогорных областей крайнего северо-запада Иранского плато, расположенных в непосредственной бли¬ зости к Кавказскому перешейку. Эти незначительные ледниковые массы были более чем недостаточны для того, чтобы способствовать формиро¬ ванию больших гляциальных отложений в указанных областях. Наобо¬ рот, есть все основания утверждать, что территория Иранского плато пережила плювиальный режим3, который, впрочем, также не особенно благоприятен для жизни человека. Обильно выпадавшие в эту эпоху дож¬ ди создавали большие озера, правда, неглубокие, наличие которых ока¬ зывало смягчающее влияние на климат4. Самое значительное из этих внутренних «морей» было расположено в центральной части плато, там, где теперь безводная пустыня5. Как уже было отмечено выше, Иранское плато не могло не быть за¬ селено в палеолитическую эпоху. В пользу этого говорит и то обстоя¬ тельство, что по многим признакам неандерталец Средней Азии сходен, даже, возможно, и родственен неандертальцам Европы6. Если это так, то между обеими областями должна была иметь место определенная связь, которая могла осуществляться только через Переднюю Азию (следова¬ тельно, и Иранское плато), ибо путь через области, лежавшие к северу от Каспийского моря, был отрезан Хозарским бассейном, воды которого достигали территории севернее современного Саратова7. На пути связей неандертальцев Средней Азии и Европы лежит район палестинских неандертальцев8. Характерно, что некоторые из скелетов последних (в частности, «Табун 1») не отличаются от европейских9. Ра¬ зумеется, это обстоятельство не может не говорить о наличии каких-то связей между упомянутыми группами древнейших людей. Но интереснее всего то, что Тешик-ташский неандерталец по отдельным признакам сво¬ им сближается и с палестинскими неандертальцами (особенно с типом «Табун»)10 11. Среднеазиатская каменная индустрия также близка пале¬ стинской11. 1 В. П. Якимов. Ранние стадии антропогенеза. Сб. „Происхождение человека и древнее расселение человечества*, М., 1р51, стр. 84. 2 Там же. 3 R. Ghirshman. L’Iran des origines a l’Islam. Paris, 1951, стр. 15. 4 Г. Ч a й л д. Древнейший Восток..., стр 44—45. 6 R. Ghirshman. Fouilles de Sialk, т. 1. Paris, 1938,стр.72—73. 6 Г. Φ. Дебец, T. A. Трофимова, H. H. Чебоксаров. Проблема заселе¬ ния Европы по антропологическим данным. Сб. „Происхождение человека и древнее расселение человечества“, стр. 414—415. 7 Там же, стр. 414. 8 Там же, стр. 415. 9 Там же. 10 В. П. Якимов. Указ, соч., стр. 78. 11 См. А. П. Окладников. Исследование мустьерской стоянки и погребения неандертальца в гроте Тешик-Таш.
Все это вместе взятое не может не говорить о том, что связи Средней Азии с Палестиной, а также Европой в эпоху мустье должны были осу¬ ществляться через Иранское плато и вообще Переднюю Азию, которая была центром формирования современного человека — homo sapiens. Исследования последних лет на территории Иранского плато дей¬ ствительно подтверждают существование палеолитических материалов в указанной зоне1. Палеолитическую индустрию дали в основном пещеры в районе Бехи- стуна, Хуника (на востоке Центрально-Иранского плато), а также у оз. Урмия. Из числа последних наиболее выделяется Бехистунская пещера, давшая основной материал по палеолиту в названном выше районе. В культурных слоях этой пещеры обнаружено около семи тысяч кремневых заготовок (обработанных камней), в том числе более тысячи орудий1 2. Там же найдено более двенадцати тысяч костей различных животных3. Только слои Тамтамской пещеры (у оз. Урмия), современные «плей¬ стоценовым», дали двадцать четыре каменных заготовки, из коих десять орудий. Там же обнаружено около трех тысяч костей различных живот¬ ных4. Следует отметить, что фауна исследованных пещер представлена сравнительно 'Небольшим количеством образцов, причем последние в ос¬ новном копытные (ungulata). Плотоядных (carnivora) не более 10—15%.. Копытных, можно разделить на четыре группы: семейства быковых (bovidae), оленевых (cervidae), лошадиных (equdae),H, наконец, свиней (suidae). Характерно, что почти все копытные являют собою по преиму¬ ществу современные виды5. Следует также сказать, что климат и ланд¬ шафт Иранского плато в рассматриваемое время (в эпоху развитого ле- валлуа-мустье) едва ли сильно отличались от современного. Вряд ли также эта картина значительно разнилась от современной ей палестин¬ ской действительности. Основательное изучение фауны Палестины поз¬ воляет заключить, что там не было какой-либо особой холодной клима¬ тической фазы, начиная с нижней грани палеолита6. И в Средней Азии ландшафт и климат мустьерского времени были сходны с современ¬ ными7. Бехистунская пещера, являвшаяся великолепной палеолитической стоянкой неандертальца, имеет три настила, самый древний из которых расположен на 4—5 м ниже поверхности земли. Как уже отмечалось вы¬ ше, в Бехистунской пещере одних только орудий было найдено более тысячи. Четыре пятых этих орудий относятся к палеолиту. Следует, од¬ нако, упомянуть, что каменной индустрии, относящейся к самой нижней грани эпохи, современной плейстоцену, в Бехистуне, как и вообще на всем Иранском плато, пока еще не обнаружено. Весь наиболее древний материал, в частности нижнебехистунский настил, относится ко времени не ранее чем верхняя грань нижнего палеолита — развитой леваллуа- мустьерской культуры. Хронологически—это примерно 20—50 тысяч лет тому назад. Орудия, обнаруженные в упомянутых выше трех пещерах, изготовле¬ 1 См. Carle to η S.C о о n. Cave explorations in Iran. Philadelphia, 1951. См. осо¬ бенно гл. IV этой книги, где рассматривается материал, современный плейстоцену. См. таблицы I—II, приложенные к нашей работе. 2 Carleton S. Coon. Указ, соч., табл. 1А. 3 Там же. 4 Carleton S. Coon. Указ. соч. стр. 36, 44. 5 Там же, стр. 43, сл. 6 D. Garrod and D. Bate. The Stone Age of mount Carmel, стр. 226. 7 В. В. Гинзбург. Древние и современные антропологические типы Средней Азии. Сб. „Происхождение человека и древнее расселение человечества·, стр. 372. 46
ны из различных минеральных пород, как например, кремень, халцедон, шерт1. Палеолитические орудия бехистунской коллекции изготовлены в ос¬ новном из четырех типов заготовок (blank)1 2: 1) Ядрища (cores). Они типичны для нижнего палеолита и общи с европейскими мустьерскими нуклеусами. Все орудия из ядрищ диско¬ видны. 2) Отщепы (flakes) — типично леваллуа-мустьерские заготовки (пла¬ стинки), отколотые от острого угла ядрища, расширяющиеся у основа¬ ния и суживающиеся в остроконечной форме к концу. Они треугольной или сердцевидной формы. Около 45% обнаруженных в Бехистунской пещере орудий изготовлены из этих отщепов. 3) Отщепы-лезвия (flake-blades) — также распространенный вид прямо- или треугольной заготовки, откалываемой от ядрища. Они со¬ ставляют примерно половину всех бехистунских заготовок. 4) Лезвия (blades). Что касается лезвий, то они характерны по пре¬ имуществу для более поздних слоев. Из упомянутых четырех типов заготовок изготовлены различного рода орудия, сводимые в конечном счете к трем разновидностям и одной, несколько особняком стоящей, группе, к которой относятся все виды орудий, не включенные в основные три группы. К первой группе орудий относятся диски. Это — по преимуществу толстые, округлые орудия, до некоторой степени грубоватые. Они изго¬ товлены в основном из двух видов заготовок: ядрищ и отщепов. Диско- видные орудия обыкновенно использовались для скобления, резания, об¬ тесывания и изготовления элементарных деревянных изделий, а также, возможно, для сдирания и очищения шкуры. Во вторую группу орудий входят различные виды остроконечников, составляющие четвертую часть всех бехистунских орудий. Этот вид ору¬ дий также весьма универсален и функции их многообразны. Третью группу бехистунских орудий составляют различные ножи и ножевидные изделия. Этих орудий в Бехистунской пещере в два с лиш¬ ним раза больше, чем всех остальных. К последней группе орудий из Бехистунской пещеры относятся нес¬ колько десятков разнородных орудий, изготовленных в основном из двух видов заготовок: отщепов и отщепов-лезвий. Остатки палеолитической, в частности, мустьерской индустрии обна¬ ружены, как уже было сказано, и в приурмийском (Тамтама), а также центрально-иранском (Хуник) районах3. Чрезвычайно важным является и то, что на территории Иранского плато найдены костные останки неан- дерталоидов4. Правда, их немного, однако, и этого достаточно для того, чтобы подтвердить существование древнейших людей в указанном рай¬ оне. В Бехистуне обнаружен фрагмент лучевой кости человека, а также один зуб. В Тамтаме же удалось найти рассеченную бедренную кость. Сравнение бехистунской лучевой кости с классическим экземпляром подобной же кости неандертальца из Ля-Шапелля (Франция) показало их близкое сходство5. Однако бехистунский экземпляр кажется более не- андерталоидным, чем палестинский из Мугарет эс-Схула6. Впрочем, упо¬ 1 Carleton S. Coon. Указ, соч., стр. 53. 2 Там же, стр. 53—65. См. также многочисленные таблицы, помещенные на указанных страницах. 3 См. табл. III—IV, приложенные к нашей работе. 4 Carleton S. Coon. Указ, соч., стр.79—80. 5 Там же. 6 Там же. 47
мянутый палестинский неандерталец и по многим яным признакам яв¬ ляется более сапиентальным, нежели европейские типы. В частности, кисть руки палестинца почти ничем не отличается по своему строению от кисти современного человека1. Поэтому возможно, предположить, что бехистунская лучевая кость принадлежит к несколько более древнему типу, чем палестинская, хотя бесспорно, что для подобного заключения одного этого фрагмента кости более чем недостаточно. Этому же типу людей принадлежит зуб, обнаруженный в Бехистуне, а также бедренная кость, найденная в Тамтаме1 2. Итак, на основании всего сказанного выше можно утверждать, что Иранское плато, в частности его западные и северо-западные области, наравне с иными областями Передней Азии, входили в состав обширной эйкумены, где обитал неандертальский человек со своей палеолитиче¬ ской мустьерской (или леваллуа-мустьерской) индустрией. Что же касается более поздних периодов, а именно эпохи мезолита и неолита на территории Иранского плато, то следует сказать, что и пос¬ ледние также частично засвидетельствованы в различных районах этой области. На юге Каспия, в частности, обнаружен довольно хорошо сохра¬ нившийся полный череп мезолитического времени3. Немало остатков мезолитической и неолитической индустрии дали различные слои Пещерной полосы на юге Каспия, Бехистуна и др.4 1 В. П. Якимов. Указ, соч., стр. 84. 2 Carleton S. Coon. Указ, соч., стр. 79. 3 Carleton S. Coon. Указ, соч., см. пять таблиц (без нумерации). 4 Исследования показывают, что мезолитические племена пришли на территорию южных областей Каспия более десяти тысяч лет тому назад. О костных остатках (животных), л также каменно-костной индустрии мезолитических и неолитических племен юга Прикаспия см. Carleton S. Coon. Указ, соч., стр.69, сл. См. также таблицы V—VIII, приложенные к нашей работе. 48
Глава четвертая К ВОПРОСУ О ЯЗЫКАХ И ЭТНОГЕНЕЗЕ ДРЕВНЕЙШЕГО НАСЕЛЕНИЯ ПЕРЕДНЕЙ АЗИИ И ИРАНСКОГО ПЛАТО Проблемы этногенеза и языков древнейшего населения Иранского плато тесно связаны с очень трудоемкими и чрезвычайно сложными этнолингвистическими вопросами истории племен и народов Передней и Средней Азии,-а также Кавказа. Научная постановка вопроса о языках народов Древней Передней Азии стала возможной лишь со времени дешифровки и дальнейшего изучения по преимуществу клинописных текстов, во второй половине XIX и начале XX в. Ставшие известными материалы клинописных языков открыли перед учеными совершенно новый, неизведанный горизонт, приподняли завесу над историей племен и народов, населявших интересующие нас обшир¬ ные области еще со времен седой древности, с V—IV тысячелетий до н. э. Несмотря на то, что была проделана огромная работа по изучению этих так называемых мертвых языков, нельзя, однако, сказать, что вос¬ точная филология смогла решить все злободневные вопросы, возникав¬ шие в этой связи. Только в отдельных случаях ученые добились некото¬ рых позитивных результатов: была намечена постановка проблемы, раз¬ работаны некоторые конкретные вопросы. Трудностей особенно много в области изучения тех языков Передней Азии, которые не входят в семьи индоевропейских и семитических языков, известных и изученных, бес¬ спорно, в меньшей степени по сравнению с последними. Первые весьма туманные представления о несемитических и неиндо¬ европейских клинописных языках Передней Азии относятся к середине и второй половине XIX в., когда стали известны текстовые материалы шу¬ мерского (сумерского)1, эламского (сузского, аншанского и т. д.), урарт¬ ского и некоторых других языков. После долгих споров о том, является ли иумерский языком определенного народа или же это только тайнопись ассиро-вавилонских жрецов1 2, упомянутый язык стал поочередно причис- 1 См. F. Weissbach. Dib Sumerische Frage. Leipzig, 1898. 2 Первые фрагментарные тексты на шумерском языке открыл Равлинсон. См. К. Б е ц о л ь д. Ассирия и Вавилония. СПб., 1904, стр. 12. Равнозначность наименова- -ай „язык прорицаний“, „язык волхвований“ в поздних текстах термину „lisân sûmeri* i шумерский язык) доказал еще в 1889 г. проф. Бецольд См. Б. А. Тура ев. Исто¬ рия Древнего Востока, т. I, стр. 65. Однако в те же годы часть ученых пыталась до¬ казать, что шумерский не является языком в обычном понимании слова—языком народности, а представляет собой якобы аллографию (тайнопись) того же аккадского 5зыка. Эту точку зрения особенно рьяно защищал I. Halevy в своем журнале .Revue sémitique d’epigraphie et d’histoire ancienne“, где был выделен специальный 49 153—4
лятьсятоктуранским1 (урало-алтайским) или кавказским* 1 2, то к африкан¬ ским3 или китайским4 или даже полинезийским языкам5. Находили воз¬ можным причислять шумерский также к индоевропейской семье6. Писа¬ лось о шумерском, как о связующем звене между первичной баско-кав¬ казской и первичной монгольской семьями. В этом своеобразном баско- кавказско-дравидийско-шумеро-монгольском «языке» видели речь «энеолитической культуры»7. Однако более всего настаивали на урало¬ алтайском и кавказском происхождении шумерского языка. Эти две точки зрения, как наиболее вероятные, сохраняют свое значение и в со¬ временной науке. Бесспорно, дальнейшие изыскания покажут, какая именно из этих гипотез является правильной. В аспекте яфетидологических изысканий писал о шумерском акад. Н. Я. Марр, связывавший этот язык то с кавказскими8, то с приволжски¬ ми—финно-угорскими и чувашским9. И если первые его работы10 11 в этом направлении в какой-то степени сохраняют научные нормы, то последу¬ ющие «изыскания» его не только грешат произвольностью сопоставлений, но и в полной мере абсурдны и фантастичны. Работы Н. Я. Марра, издан¬ ные им в особенности в последний период его деятельности, полны сног¬ сшибательными (впрочем, типичными для всей школы марристов) выра¬ жениями и терминами, вроде «шумеро-чаны», «кимеро-шумеры», «шуме¬ ры-чуваши» и т. п. Это говорит о полном пренебрежении Н. Я. Марра всеми нормами исторического и лингвистического исследования. К сожа¬ лению, эта антинаучная марровская эквилибристика о шумерах нашла отражение и в трудах некоторых наших антропологов11. Хотя на современном этапе наших знаний о шумерийцах нельзя окон¬ чательно решить вопрос об этнолингвистической принадлежности и пра¬ родине этого народа, тем не менее, однако, есть некоторые, основания считать, что шумерийцы не являются первоначальными насельниками раздел .Correspondence Sumerologique“. Ставшие известными многочисленные соб¬ ственно шумерские тексты покончили с этим затянувшимся спором и доказали существование реального шумерского языка. 1 F. Н о m m e 1. Ethnologie und Geographie des alten Orients. München, 1926, стр. 21; cp. K. Tallquist. Akkadische Götterepitheta. Helsinki,1938, стр. 512; В. H r ο z n у. Sur les peuples Caspiens. АО, XI, 1940, стр. 206, и др. В данном случае я не имею в виду исследования целой группы турецких ученых, в частности сторонников так называемой .солнечной теории“, для которых шумерский язык „бесспорно“ (?!) явля¬ ется .материнским* языком древних тюркских племен. 2 См. К. К га шаг. О sumero-gruzïnské jednotë jazykové. Vest. Kral. Ğeske Spoleö nauk, 1905; M. Tseretely. Sumerian and Georgian: a study in comparative philology. JRAS, 1913, стр. 783—821; H. Я. M a p p. Рецензия на указанную работу М. Церетели. ЗВОРАО, т. XXV, стр. 257—272; F. В о г k. Das Sumerische—eine Kaukasische Sprache. OLZ ,1924; его же. Weitere Beiträge zur Geneologie des Sumerischen. AOf, XI, 1937, и μη. др. 3 См. Th. Kluge. Wersuch einer Beantwortung der Frage: Welcher Sprachen¬ gruppe ist das Sumerische anzugliedern. Leipzig, 1921; cp., однако, критику этой точки зрения в OLZ, 1923, стр. 565, сл. 4 См. в статье И. М. Дьяконова, О языках Древней Передней Азии. Вопросы языкознания, 1954, № 5, стр. 51, прим. 15. 5 Е. Stucke. Polinesisches Sprachgut in Amerika und Sumer. Leipzig, 1927. Cm. также И. M. Дьяконов. Вопросы языкознания, 1954, № 5, стр. 51, прим 15. 6 См. С. Au tra n. Sumérien et Indo-européen: L’aəpect morphologique de la ques¬ tion. Paris, 1925; Cp. Б. Грозный. Доисторические судьбы Передней Азии. ВДИ, 1940, № 3—4. 7 H. G. Wells. The Outline of History being a plain history of life and mankind.. London, 1919, стр. 92, сл. 8 H. Я. M ар р. Избранные работы, т. V. М—Л., 1935. 9 Там же 10 См. Н.’я. Марр. ЗВОРАО, т. XXV. 11 См. напр., Т. А. Трофимова. Об антропологических связях в эпоху фатья- новской культуры. Советская этнография. 1949, №3, стр. 56, сл. 50
областей, занимаемых ими в историческое время, и что в Месопотамию они пришли, по-видимому, с Востока1. Едва ли, однако, их первоначальную родину можно локализировать на территории Иранского плато: для подобного заключения у нас нет никаких оснований. Можно разве только допустить возможность того, что шумеры в своем продвижении на запад, в Месопотамию проходили через некоторые области Иранского плато, оставляя здесь местами сле¬ ды своего пребывания1 2. Раскопки, проводившиеся у Анау, близ Ашхабада, по-видимому, так¬ же свидетельствуют о восточном происхождении шумеров3. Хотя культу¬ ра Анау и обнаруживает определенные параллели с шумерской, тем не менее, однако, это обстоятельство вовсе не позволяет конструировать специальную так называемую анау-сузианскую культуру, древнейшими носителями которой будто бы были тюркоязычные племена, в том числе и шумерийцы. Подобная установка льет воду на мельницу только пан¬ тюркизма, постулирующего существование некой изначальной широко раскинувшейся древнейшей «турецкой расы»4, отрицающего самобыт¬ ность локальных культур и сводившего все к единому знаменателю, часто поэтому безликому и аморфному. Элементы урало-алтаизма в шумерском, отмечаемые исследователя¬ ми уже в XIX в., были вновь подтверждены Гоммелем5 и подхвачены в новейшее время турецкими пропагандистами пресловутой «Güneş-dil Teorisi» («солнечной теории»)6. Не протестуя против наличия некото¬ рых корреспонденций между шумерским и урало-алтайскими, мы, одна¬ ко, должны резко возразить против попыток признать в шумерском язык тюркского типа. Шумерский язык, насколько он нам известен, не может быть причислен к семье урало-алтайских и тем более конкретно тюрк¬ ских языков. Между шумерским и упомянутыми языками пока не удает¬ ся уловить сколько-нибудь ясных, закономерных схождений и расхожде¬ ний в области лексики и грамматического строя, за исключением, пожа¬ луй, нескольких слов, агглютинации7 и некоторых иных явлений синтак¬ сиса и морфологии. Эргативная структура предложения в шумерском в корне отлична от номинативной в урало-алтайских, в том числе тюрк¬ 1 См. Ed. Meyer. Sumerer und Semiten in Babylonien, Berlin, 1906; см. его же § 362 третьего издания „Geschichte des Altertums*. Stuttgart-Berlin, 1913; M. Ros¬ tov tz eff. The Sumerian Treasure of Astrabad. Journal of Egypt. Archaeology, VI, 1920, стр. 4, сл.; В. Н г о ζ η у. АО, XI, 1940; его же. ВДИ, 1940, № 3—4; его же. Nejstarsi dëjiny Predni Asie, Indie a Kréty. Praha, 1948 (осталась мне недоступной); его же. Histoire de l’Asie Antérieure de l’indie et de la Crète. Paris, 1947; F. We¬ is s b a c h. Die Sumerische Frage, и мн. др. 2 О прародине шумерийцев на востоке в связи с обнаружением шумерских па¬ мятников у Астрабада говорит и М. Rostovtzeff (Journal of Egypt. Archaeol., VI, 1920, стр.4, *сл.); S. N. Kramer водной из своих статей „Dilmun, the Land of Living· (BASOR, № 96, 1944), анализируя данные шумерской мифологии, показывает, что „благословенная страна“, „страна жизни“ Dilmun шумерийцев мыслилась ими расположенной в юго-западном Иране. О шумерском расовом типе на территории Иранского плато см. H. F г a n k f о г t. Archaeology and the Sumerian Problem. Chicago, 1932. 3 Cm. R. P u m p e 11 y. The prehistoric civilisation of Anau. Washington, 1908. 4 См. M. D a 1 к i 1 i ç. Etude sur la Théorie Güneş-dil. Istanbul, 1935; A. D i 1 a ç a r. Les bases bio-psychologiques de la Théorie Güneş-dil. Istanbul, 1936; J. Ziya. Arier und Turanier. Istanbul, 1932. 5 F. H o m m e 1. Ethnologie und Geographie des alten Orients, стр. 21, Cp. его ж e. Geographie und Geschichte des alten Orients, 1904. См. отзыв, о ней Б.А. Тура- ева (История Древнего Востока, т. I, стр. 36). 6 См. Dalkiliç. Указ, соч.; D i 1 a ç а г. Указ, соч.; J. Z i у а. Указ. соч. 7 Следует, однако, сказать, что агглютинация в шумерском и урало-алтайских, имея некоторые точки смыкания, все же достаточно отлична (см. ниже, стр. 52). 51
ских языках; порядок слов в шумерском иной, чем в тюркских1; шумер¬ ский глагол резко отличен от глагола в тюркских; префиксация, характе¬ ризующая шумерский, резко отличает последний от суффиксальных тюркских языков1 2. Ясного материального лексического родства между шумерским и урало-алтайскими также, можно сказать, нет. Из много¬ численных шумерских слов, сравниваемых с урало-алтайскими, могут быть приняты, по-видимому, только немногие, в частности tibira (медник, металлург) и dingir (бог), сопоставляемые с тюрко-монголь¬ скими ternir, dəmir (железо) и tengri (бог)3. Остальные сопоставления не выдерживают критики4,. Если эти примеры неслучайны и не являются простым заимствовани¬ ем, то они в лучшем случае могут свидетельствовать об очень отдален¬ ных и не совсем улавливаемых нами отношениях (быть может, генетиче¬ ских?) между далекими предками урало-алтайских народов, с одной стороны, и шумерийцами (или их предками?) — с другой, возможно, в период пребывания последних у себя на прародине. Все сказанное ни в коей мере не может свидетельствовать в пользу тюркоязычности или тюркского происхождения шумеров. Наконец, у нас нет никаких осно¬ ваний считать, что в ту отдаленную эпоху тюркские языки уже отпочко¬ вались от общего урало-алтайского праязыка (языка-основы). Едва ли тюркская семья языков выделилась ранее начала I или конца II тыся¬ челетия до н. э. В силу указанного выше мы никак не можем считать, что шумерский язык «...вне сомнений... ближайший наследник материнского языка... ата- тюрков...»5. Это утверждение турецкого реакционера необходимо для то¬ го, чтобы доказать, что «...тюрки — основатели и распространители- культуры во всем мире»6. Разумеется, все эти бредни и побасенки ничего общего с наукой не имеют и в расчет приняты быть не могут. Итак, если нельзя сказать, что между шумерским и урало-алтайски¬ ми языками нет ничего общего, то во всяком случае нельзя и утверждать тюркское происхождение и тюркоязычность шумеров. Свести шумерский и урало-алтайские к единому источнику, по крайней мере на современ¬ ном этапе наших знаний, мы пока не можем. И поэтому они должны рас¬ сматриваться как представители самостоятельных языковых семей. Переходя к связям шумерского с древними языками Передней и Ма¬ лой Азии, а также современными языками Кавказа, следует сказать, что 1 Порядок слов в шумерск. таков: определяемое-^определение, в тюркск.—обратный. Cp. ki-sikil (букв, „место чистое“ = девушка), где ki = место, a sikil = чистый. В тюркск.: ternis qbz, где temis=4HCTbift, a qbz = девушка. Ср. также следующее сочета¬ ние в шумерк. lu-ès-gid = землемер [букв, „человек веревку (?) тянущий-], что в азерб., напр., гласило бы: ip dartan adam [дословно: веревку тянущий человек]. Дру¬ гой пример: se sanga-sanga-ne erén ensi-Ka-ge e-ba [дословно: ячмень (se) всех жрецов (sanga-sanga) люди (erén) правителя (ensi-) делили (е-ba)], что в азерб. — hakimin (правителя) adamlarb (люди) butun (всех) kahinlərin (жрецов) arpasbnb (ячмень-их) bölürdülər (делили). Как видно из этих примеров, строение предложения в разбираемых языках совершенно различно. 2 Ср. в шумерск. nam-lugal [(царская власть,точнее, царственность),где nam = словообразоват. префикс (букв, „судьба-)], что в азерб.: car-lbg (от саг = царь и lbg = словообразов. суффикс). Ср. также префиксы в шумерск. глаголах: mu-lal [(я) отвесил, где lal = отвешивать, a mu = префикс)]. Подобного явления в тюркских нет. 3 Ср. Н. Sköld. Ein Sumerisches Wanderwort in Asien. IF, 43, стр. 126. έ F. H o m m e 1. Ethnologie und Geographie des alten Orients, стр. 21. Еще покойный акад. Б. А. Тураев (История Древнего Востока, т. I, стр. 36) отметил, что работы Гоммеля характеризуются превосходящими меру злоупотреблениями лингвистикой. Как любезно сообщил мне И. М. Дьяконов, в шумерском языке нет слова ai, которое сопоставлялось с турецким а] (месяц, луна). 6 D i 1 a ç а г. Указ, соч., стр. 6 и др. 6 Dalkillç. Указ, соч., стр. 7. 52
и по данному вопросу сложилась априорная и во многих частях своих ни в коем случае не могущая быть оправданной точка зрения. Довольно ча¬ сто шумерский язык на основании некоторых черт структурного и иного сходства относят к обширной семье так называемых азианических язы¬ ков1, куда наравне с шумерийским включаются эламский, хурритский (ми- таннийский). урартский, хеттские и некоторые другие языки. Находят также возможным причислять к этой группе и языки Кавказа1 2 (иберий¬ ско-кавказские)3, а также басский4, объединив эти две группы (т. е. азиа¬ нические и иберийско-кавказские) в так называемую хеттсниберийскую семью языков5. Подобными априорными конструкциями особенно гре¬ шит учебник «История Грузии»6. По сути дела эти утверждения, идущие в основном от П. Кречмера7и впоследствии поддержанные Н. Я- Марром, введшим в оборот для обозначения этой «семьи» специальный термин «третий этнический элемент», научно не обоснованы и зиждятся на слу¬ чайно подобранных категориях «родства» в лексике и грамматической структуре. Во всяком случае, ни один из сторонников этой хетто-иберий¬ ской гипотезы не попытался на сколько-нибудь значительном материале показать закономерные соответствия в языках, объединяемых в эту семью.Все‘почти без исключения заявления в этой области носят деклара¬ тивный и априорный характер8. Тем самым, конечно, мы вовсе не соби¬ раемся отрицать наличие какой-то близости или даже элементов родства 1 G. С о n t e n a u. La civilisation des Hittites et des Mitanniens. Paris, 1934, erp. 41, сл.; его ж e. La civilisation des Hittites et des Hurrites du Mitanni. Paris, 1948 (осо¬ бенно гл.,1); cp. также A. Trombetti. Elementi di Glottologia. Balogna, 1923, и др. 3 A. Trombetti. Указ, соч., т. I, стр. 104, сл.; см. также Н. Я. Марр. Избран¬ ные работы, т. I, и другие его работы. Из числа ученых, относивших к кавказским языкам эламский, хеттский, хурритский и другие, следует упомянуть следующих: F. Н о m m e 1. Grundriss der Geographie und Geschichte des alten Orients. München, 1884; F. Bork. OLZ, 1924; его же. AOf, XI, 1938; его же. Der Mitannibrief und seine Sprache. Altkaukasische Studien, I. Königsberg, 1939, стр. 108, сл.; его же. Stu¬ dien zum Mitanni. AOf, VIII, Berlin, 1933. стр. 314; E. D i г r. Einführung in das Stu¬ dium der Kaukasischen Sprachen. Leipzig, 1928, стр. 26 — 27; R. В 1 e i c h s t e i n e r. Bei¬ träge zur kenntnis der elamischen Sprache. Anthropos, XXIII, 1928; E. For rer. Die Inschriften und Sprachen des ЦаШ-Reiches. ZDMG, LXXVI, 1922. 3 J. К а г s t. Grundzuge einer Vergleichenden Grammatik der Ibero-Kaukasischen. Strassburg,1932; А. С. Ч и к о б а в а, Г. В. Ц e р е т е л и, В. М. Б е р и д з е. Языковедческая работа в Советской Грузии. Вопросы языкознания, 1952, №2, стр. 142; Н. Бердзе- нишвили, И. Д ж а в а X и ш в и л и, С. Джанашиа. История Грузии, ч. I. Тби¬ лиси, 1950, стр. 16 и др.; А. С. Ч и к о б а в а. Введение в языкознание, ч. I. М., 1954, стр. 224 и др. 4 H. W i η с k 1 е г. Das Baskische und der vorderasiatische mittelländische Völ- ker-und Kulturkreis. Breslau, 1909; A.T r o m b e 11 i. Указ, соч.; К. В o u d a. Die Berüh- r ungen des Sumerischen zum Baskischen, Westkaukasischen und Tibetischen. Mittei¬ lungen der Alt-Orientalischen Gesellschaft, XII, 3, Leipzig, 1938; H. Я. xM а p p. Изб¬ ранные работы, т. IV, стр. 3, идр.; А. С. Ч и к о б а в а. Указ, соч., стр. 219, 227. См. критику подобных установок: В. Георгиев. Вопросы родства средиземноморских языков. Вопросы языкознания, 1954, № 4, стр. 44 и др. 5 Н. В. Л о.мтатидзе и А. С. Ч и к о б а в а. Иберийско-кавказские языки. БСЭ, 2-ое изд., т. 17, стр. 250; А. С. Ч и к о б а в а, Г. В. Ц e p е т е л и, В. М. Беридзе. Указ, соч., стр. 141 — 142, 148 и др.; А. С. Ч и к о б а в а. Указ, соч., стр. 220 и др. G Н. Бердзенишвили, И. Джавахишвили, С. Джанашиа. История Грузии, ч. I, стр. 16 и др. 7 См. Р. Kretschmer. Einleitung in die Geschichte der Griechischen Sprache. Göttingen, 1896; его ж e. Zur ältesten Sprachgeschichte Kleinasiens. Glotta, XX, 2, 1932; cp. F. H o m m e 1. Grundriss der Geographie und Geschichte des alten Orients идр. 8 И. M. Дьяконов (О языках Древней Передней Азии. Вопросы языкознания, 1954, № 5, стр. 61, 62, 64) резко отрицательно отзывается о возможности конструи¬ рования .хетто-иберийской“ семьи языков во всям ее объеме. Подобного же мнения и ридерживается специалист по кавказским языкам Е. А. Бокарев (Задачи сравни- т ельно-исторического изучения кавказских языков. Вопросы языкознания, 1954, МзЗ, стр. 53 и др.). 53
между самими древними языками Переднеазиатского Востока, а также определенной связи этих языков с кавказскими. Уже гипотезой об «аларо- дийской» семье языков в 70—80-х гг. прошлого века на повестку дня был поставлен вопрос о родстве кавказских языков с некоторыми древними языками Передней Азии1. В «алародийскую» семью включались по пре¬ имуществу языки Малой Азии и Кавказа, а также частично Передней Азии1 2. Впоследствии особое внимание уделялось попыткам увязать кав¬ казские языки, кроме названных уже языков, также с басским, этрус¬ ским, дравидскими и др.3 Наконец, следует упомянуть и печальной памя¬ ти попытки Н. Я. Марра обосновать теорию о «третьем этническом эле¬ менте» и его палеонтологические «изыскания» в области «яфетических» языков4, приведшие его к абсурдным и фантастическим утверждениям, потере объекта реального исследования и подмене последнего бесплод¬ ными сопоставлениями типа Ьег’ы -> эишег’ы и т. д. Что же касается непосредственно шумерского, то можно сказать, что многочисленные попытки связать его с кавказскими5, а также древними переднеазиатскими6 языками не увенчались успехом. В лучшем случае удавалось улавливать какие-то отдаленные элементы сходства. Сказан¬ ное не позволяет включать шумерский влгруппу упомянутых выше язы¬ ков, хотя и не отрицает наличия определенных связей между ними. Итак, шумерский пока еще остается изолированным, в смысле генетического родства, от других названных выше языков. Таков довольно беглый обзор попыток конструирования в действи¬ тельности не существовавшей обширной языковой семьи (со включением в нее и шумерского), представители которой, якобы, еще в глубокой древности были раскинуты на огромной территории, начиная от Герак¬ ловых столпов, чуть ли не до берегов Инда. Несмотря на беспочвенность подобных построений, как уже было отмечено, нельзя, например, отри¬ цать некоторое родство между отдельными названными выше языками. В частности, отдельные элементы родства наблюдаются внутри «аларо- дийской» семьи языков (в узком смысле), с одной стороны, а также ме¬ жду этой семьей и кавказскими языками — с другой. Еще Ф. Ленорман в 70-х гг. XIX в. констатировал, что алародийский (урартский) язык не арийский (индоевропейский) и не тюркский (урало¬ алтайский) и что он имеет ближайшее родство с грузинским7. В послед¬ нее время, кажется, действительно удается уловить какие-то родственные 1 См. F. Н о m m e 1. Grundriss der Geographie und Geschichte des alten Orients; его же. Abriss der Geschichte Vorderasiens, 1884, и др. 3 F. H о ш m e 1. Abriss der Geschichte Vorderasiens, стр. 54, сл. 3 См. H. Schuchardt. Uber das Georgische. Wien, 1895; H. W i n c k 1 e r. Das Baskische und der vorderasiatisch-mittellandische Völker-und Kulturkreis; J. Karst. Alarodiens et Protobasques.Vienne, 1928; К. В o u d a. Baskisch-Kaukasische Etymologien. Heidelberg, 1949. (Последняя работа мною не просмотрена); R. Bleichsteiner. Über¬ blick über Kaukasische Völker und Sprachen. Berichte des Forschungs-Instit. für Osten und Orient. Wien, 1918, стр. 74, сл.; F. Bork. Der Mitannibrief und seine Sprache. Altkaukasische Studien Ï, стр. 113 и др. * См. Н. Я. Мар р. Яфетический Кавказ и третий этнический элемент в создании средиземноморской культуры. Избранные работы, т. I, стр. 79—124, а также другие его исследования в тех же .Йзбранных работах“. ь См. М. Tseretely. Указ, соч; Н. Я. М а р р. ЗВОРАО, т. XX V; К. К г a m а г· Указ, соч.; F. В о г к. Weitere Beiträge zur Geneologie des Sumerischen; его же. Das Sumerische—eine Kaukasische Sprache, и мн. др. 6 E. F о г г e г. Stratification des langues et des peuples dans le Proche-Orient pré¬ historique. JA, T. CCXVII, 1930, стр. 231, сл.; F. Bork. Weitere Beiträge zur Geneolo¬ gie des Sumerischen, стр. 396, сл.; его же. OLZ, 1924, и др. 7 См. F. Lenormant. Lettres Assyriologiqués sur l’histoire et les antiquités de l'Asie antérieure, т. I. 54
нити между урартским и грузинским или, лучше, картвельскими языка¬ ми1. Определенный урартский пласт имелся и в доиндоевропейском ар¬ мянском, сохраненный им частично и поныне1 2. Исследователи все чаще склоняются к мысли о генетическом родстве урартского с хурритск-им3, который относительно хорошо стал понимать¬ ся лишь в последние десятилетия4. Однако едва ли хурритский и урарт¬ ский можно отождествлять5 или считать один из них (урартский) преем¬ ником другого (хурритского). Этому мешают многие данные6 из обоих языков. При бесспорной близости и явном родстве хурритского с урарт¬ ским они являют собою два языка двух разных, хотя и этнокультурно связанных друг с другом народов7. Здесь же следует оговориться, что ни урарты, ни тем более хурриты не являются, разумеется, грузинскими племенами или прямыми пред¬ ками грузин, как это,, вопреки очевидности, пытались иногда доказывать8. Нельзя, конечно, отрицать определенной генетической, этнокультурной близости и родства древнегрузинского и хуррито-урартского этноязыко¬ вых массивов. Нельзя отрицать и того, что часть (именно часть) урарт¬ ских и, возможно, хурритских племен вошла в состав формировавшейся впоследствии грузинской народности. Однако в этом смысле хуррито- урарты могут рассматриваться и как субстрат армянского9 и некоторых других народов. Тексты на хурритском языке впервые были обнаружены в начале XX в. в богазкеойском архиве10 11. Винклер, обнаруживший эти тексты, в оп¬ ределении их языковой принадлежности встал на ложный путь. Основы¬ ваясь на неправильном чтении имени этого народа (barri вместо пра¬ вильного hurri), Винклер сделал из этого вывод, что barri являются арий¬ цами — индоевропейцами11. На эту же самую мысль немецкого ученого натолкнули еще и некото¬ рые другие моменты, как-то: обнаружение в этих текстах названий «ин¬ дусских» богов Mttrassil, Arunnassil, термина maryannr, что, по его мне¬ нию, напоминало ведийское шагу а («молодой человек», «герой»), и т. д. 1 См. Г. В. Церетели. К вопросу об отношении урартского языка к иберийско- кавказской семье языков. (Тезисы докладов, читанных в Институте языкознания 19— 23 июня 1953 г.) М., 1953, стр. 23, сл.; ср. А. С. Ч и к о б а в а, Г. В. Церетели, В. М. Беридзе. Языковедческая работа в Советской Грузии. Вопросы языкозна¬ ния, 1952, №2, стр. 141, 147—148; VI. SkaliCka. The Strukture of languages of the ancient Orient. AO, t. 18, ч. 1—2, 1950 и др. 3 Гр. Капанцян. Хаяса—колыбель армян. Ереван, 1947. 3 A. Ungnad. Subartu, Berlin—Leipzig, 1936, стр. 164, сл.; E. A. Speiser. Stu¬ dies in Human Grammar. JAOS, t. 59, № 3, 1939, стр. 316, сл.; J. Friedrich. Kleine Beiträge zur churritischen Grammatik. Leipzig, 1939, стр. 59, сл; N. A d o n t z . Histoire d'Armenie. Paris, 1946, стр. 268; И. M. Дьяконов. Заметки по урартской эпиграфике. Эпиграфика Востока, т. IV, 1951, стр. 113; Г. А. Меликишвили. УКН. ВДИ, 1953, № 1, стр. 292, сл. и др. 4 Одна из последних работ о хурритском языке принадлежит E. A. S р e i s е г 'у Introduction into Hurrian. AASOR, XX, 1941. На эту работу указал мне И. М. Дьяко¬ нов, за что приношу ему свою благодарность. 5 Некоторые ученые считают хурритский и урартский диалектами одного язы¬ ка (см. С. G. Brandenstein. Zum Qiurrischen Lexikon. ZA, NF, 12, 1940, стр. 84). 6 См. Г. А. Меликишвили. УКН. ВДИ, 1953, № 1, стр. 295, сл.; И. М. Д ь я - конов. Вопросы языкознания, 1954, № 5, стр. 52, сл. 7 См. отдельные интересные замечания у Гр. Капанцяна в его * Хаяса...* 8 Cp. С. Н. Джанашиа. Тубал-табал, тйбарен, ибер. Известия Ин-та языка, исто¬ рии и матер, культуры, I. Тбилиси, 1937 (к работе приложено резюме на русском яз.); его же. Древнейшее национальное известие о первоначальном расселении грузине свете истории Ближнего Востока (там же, V—VI), Тбилиси, 1940 (цит. по указ, статье И. М. Дьяконова в журн. „Вопросы языкознания*, 1954, № 5, стр. 43). См. также упомянутую выше „Историю Грузии*. 9 См. „Хаяса...“ Гр. Капанцяна, где имеются чрезвычайно интересные и ценные наблюдения по этому вопросу. 10 См, Н. Win ekle г. Die Völker Vorderasiens. Der АО, I. Leipzig, 1899. 11 H. W i n c k 1 e г . MDOG, 1908, стр. 35, сл. 55
Опираясь на эти скудные данные, Винклер — крупный специалист, но большой любитель рискованных построений и умозаключений, при¬ шел к выводу о том, что barri (т. е. хурриты), будучи арийцами, пред¬ ставляют собою высшую прослойку населения в Митаннийском государ¬ стве. Тезис этот некоторое время давал себя знать; среди хурритов нахо¬ дили «индусские» имена, видя в этом доказательство экспансии индус¬ ских племен в Переднюю Азию во II тысячелетии до н. э.; строились раз¬ личного рода гипотезы (или, что еще хуже, утвердительно говорилось) о наличии в Месопотамии, Сирии и других областях «арийских» династий, об их роли в истории Переднеазиатского Востока и т. д.1 Об этом нередко говорилось даже и тогда, когда проф. Б. Грозный доказал, что имя упо¬ мянутого народа должно читаться не harri, a hurri1 2. Дальнейшие иссле¬ дования показали, что термин maryanni, а также многие хурритские имена, которым прилагались «индусские» этимологии, по корням оказа¬ лись чисто хурритскими3. Таким образом, гипотеза об арийско-индусском происхождении язы¬ ка собственно хурритов оказалась явно несостоятельной. Из хурритских образцов следует, что последний «... является не арийским и не индоевро¬ пейским языком.*. Хурритский язык почти — если не совсем — тожде¬ ствен с неарийским языком страны Митанни, знакомым нам из длинного письма митаннийского царя Тушратты, которое было найдено в Тель эль- Амарне в Египте»4. Ставшие известными тексты на хурритском языке не оставляют никакого сомнения в том, что язык этот, бесспорно, не являет¬ ся индоевропейским5. Тем не менее было бы наивно и несерьезно отрицать наличие индоев¬ ропейского элемента во II тысячелетии до н. э. в Передней Азии, особен¬ но среди жителей той жё Митанни. Однако в современной науке вопрос этот решается иначе. Проблема переселения некоторых индоевропейских групп, в частности индусских этнических элементов, в Переднюю Азию никакого отношения к вопросу о хурритском языке не имеет6. Итак, никакой речи об индоевропеизме хурритов и быть не может. Хурритский язык вне всяких сомнений, находится в ближайшем родстве с урартским7. Что же касается происхождения и расселения хурритов, то следует сказать, что их считают представителями древнейшего переселения8; они 1 Ed. Meyer. Geschichte des Altertums, II, 1928, exp. 33, сл.; J. Friedrich. Arier in Syrien und Mesopotamien. RA, I, стр. 144, сл.; G. Contenau. La Civilisation des Hittites et des Hurrites du Mitanni, стр. 65, сл.; Б. Грозный. Хеттские народы и языки. ВДИ Mb 2(3), 1938, стр. 32; е г о ж е. Die Länder Churri und Mitanni und die ältesten Inder. АО, I, 1929, стр. 91, сл. 3 См. В. Н г о Z η у. АО, I, 1929; его же. АО, III, 1931; его же. ВДИ, 1938, Ma 2 (3), стр. 29, сл. 3 См. А. Gustavs. ZA, 1925, II3_4, стр. 297—302; а также L. Oppenheim. Studien zu den nichtsemitischen Nuzu Namen. AOf, 1937, XII, 1—2, стр. 29, сл. Что же касается попыток P. Kretschmer'a в его статье .Varuna und die Urgeschichte der Inder“ (WZKM, 1926) доказать местное, малоазиатское происхождение имен богов Varuna, Indra и других, то они теперь не выдерживают никакой критики. Индоевро¬ пейское происхождение наименований этих богов бесспорно. Ср. В. Н г о z η у . ZA. 1928, III, стр. 184-185; J. P г z у 1 u s k i. RH A, 1939, т. 35-36, стр. 142—146, и мн. др. 4 Б. Грозный. ВДИ, 1938, № 2 (3), стр. 30. 5 F. Bork. Der Mitannibrief und seine Sprache, стр. 110, сл.; A. Götze. Het¬ hiter, Churriter und Assyrer. Hauptlinien der Vorderasiatischen Kulturentwicklung im 11 Jahrtausend. Oslo, 1936; его же. .To come“ and .to go“ in Uurrian. Language, 15, Mb 4, 1939; его же. The Uurrian verbal system. Там же, 16, Mb 2, 1940; E. A. Speiser. Progress in the study of Hurrian language. BASOR, 1939, № 7; см. также грамматики хурритского языка: J. Friedrich. Kleine Beiträge zur Churritischen Grammatik; E. A. Speiser. Studies in Hurrian Grammar; его'же. Introduction into Uurrian, и др. 6 О проблеме продвижения индоевропейцев в Переднюю Азию см. ниже,стр.107,сл. -7 См. выше, стр. 55, сл. 8 Б. А. Т у р а е в. История Древного Востока, т. 1 стр. 69. 56
осели между р. Евфрат и горами Загросскими и распространились не только по различным областям северной Месопотамии, но проникли и дальше, на юг, запад и северо-восток1. Первоначально хурриты вышли, возможно, из областей Вана, горно¬ го Курдистана и Загроса и распространились по горным областям верх¬ ней Месопотамии1 2. Однако следует сказать, что с подобной точкой зре¬ ния можно согласиться только при условии, если признать в хурритах и субарах разные этнические группы, во всяком случае, признать сущест¬ вование какого-то разрыва между ними3. До работ И. Гельба4 никто не сомневался в тождестве хурритов и су- баров5. И несмотря на то, что положения Гельба, пытавшегося доказать различие хурритов и субаров (последних из которых он роднит с загро- эламскими племенами), вызвали немало возражений, в частности, со сто¬ роны Шпейзера, но тем не менее даже и этот последний не мог в противо¬ вес своим прежним построениям6 не различать «субарский» и «хуррит- ский» элементы, первый из которых он считает собственно месопотам¬ ским, а второй — периферическим7. В самом деле, по-видимому, первые хурритские слои Tene-Гавра отно¬ сятся не ранее, чем к XVII в. до н. э.8 Нет хурритских элементов вплоть до начала II тысячелетия и в Керкуке9. Указывалось также на отсутствие собственно хурритских имен и в каппадокийских табличках, как на аргу¬ мент, отрицающий наличие хурритов до упомянутого времени в северной Месопотамии10 11. С другой стороны, нам хорошо известно, что еще в III тысячелетии до н. э., быть может, и ранее территория Ассирии была şaceлeнa субарски- ми племенами11. Имена древнейших правителей Ашшураявно несемити¬ ческие; имена Кики а, а также Ушпиа (Аушпиа),как полагают, являются субарскими (митаннийскими) именами12. Термином Subir (Subur) име¬ нуется верхняя Месопотамия в древнейших шумеро-аккадских докумен¬ тах III тысячелетия до н. э.13. Если это так и если действительно «субарейцы» жили в верхней Месо¬ потамии уже в III тысячелетии до н. э., то, очевидно, их в какой-то мере следует отличать от хурритов, явившихся сюда несколько позднее. И. Гельб, настаивавший на отличии хурритов от субарейцев, считает, что автохтонные в северной Месопотамии субары были родственны пле¬ менам нагорного Загра — эламитянам, луллубеям и другим — и что сре¬ 1 Хурриты, бесспорно, не были автохтонным населением в некоторых областях Северной Месопотамии, Малой Азии, Сирии и других земель, куда они проникают позднее, в процессе своей экспансии. Об этом см. ниже, стр. 59, сл. 2 С. G. Brandenstein. Zum Churrischen Lexikon. ZA, NF, 12, Berlin, 1940. стр. 83—84; cp. также. E. A. Speiser. Ethnie movements in the Near East in the second millenium В. С. The Hurrians and their connections with the Habiru and the Hyksos. AASOR, T. XIII, 1933, стр. 24, сл.; Г. А. Меликишвили. Наири-Урарту, стр. 93—104. 3 См. Е. А. Speiser. Ethnie movements..., стр. 24, сл.; его же. Excavations at Tepe Gawra,T, I. Philadelphia, 1935, стр. 183, сл. * См. I. Gelb. Hurrians and Subarians. Chicago, 1944. 5 Cm. A. U n g n a d . Subartu. 6 E. A. Speiser. Mesopotamian Origins. The basic population of the Near East. Philadelphia, 1930. 7 Cm. E. A. Speiser. Excavations at Tepe Gawra. 8 Там же, т. I, стр . 183. 9 A. Götze. Hethiter, Churriter und Assyrer, стр. 105, сл. 10 Там же, стр. 31, сл. Однако этот тезис позднее был отвергнут. 11 S. Smith. Early History of Assyria. London, 1928, стр. 73. 12 Б. A. T у p a e в . История Древнего Востока, т. I, стр. 164; В. В. Струве. Ис¬ тория Древнего Востока, стр. 233. 13 Очевидно, от этого наименования происходит и название Supria (Subria). См. Г. А. Меликишвили. Наири-Урарту, стр. 101. 57
ди собственно субаров наличествуют нехурритские имена. В самом деле, часть исследованных упомянутым ученым имен, известных как субар- ские, в действительности оказались нехурритскими1. Это обстоятельство является главным аргументом И. Гельба. Однако следует сказать, что среди этих субарских имен даже в III и в начале II тысячелетия до н. э. встречаются и имена, бесспорно, хурритского происхождения1 2. Последнее обстоятельство, как нам кажется, а также некоторые иные моменты, коих мы коснемся ниже, позволяют придти к заключению, что между субарами и хурритами, хотя, быть может, имеются и некоторые отличия, но тем не менее нет особенно разительного разрыва. Возможно, собственно хурриты выступают по отношению к субарам — более арха¬ ичному слою — как сравнительно новый, но связанный с ним компонент, этнический элемент. Вообще говоря, тезис о монолитности и автохтонно- сти субарского этноса нередко вызывал возражения3, хотя сторонником его был такой авторитет, как А. Унгнад4. Первоначальную родину собственно хурритов следует, по-видимому, искать все же не в*северной и тем более не в средней и южной Месопота¬ мии, а в северной горной полосе, где-то между Ваном и северными обла¬ стями нагорного Курдистана5. Связи хурритов, вовсяком случае, с запад¬ ными окраинами (если не сказать больше) Иранского плато, областями будущей Мидии, не подлежат сомнению6. Этим собственно и объясняется наш интерес к хурритской проблеме. Несмотря на то, что первоначальный очаг этих племен находился в северной горной полосе, хурриты — или сами или же в лице субаров — довольно рано распространились на обширной территории. Хурритские имена встречаются на среднем Тигре еще в III тысяче¬ летии до н. э.; в Самарре найдена бронзовая дощечка с именем царя Ур- киша и Навара — Арисена7. Недавно была найдена другая табличка с именем царя Уркиша — Тишари8. Оба имени хурритские9. 1 I. Gelb. Указ, соч., стр. 20, сл. 3 Там же. 3 См. А. Falkenstein. Рецензия на книгу A. Unghad’a. OLZ, 1938, стр. 143, сл. И. М. Дьяконов (ВДИ, № 2, стр. 276) склонен выводить термин Subaru .шу- бареец" (субареец) из топонимического .Шубарту", что он связывает с шумерск. Su-bir—.Степь Су" или .тело (?) степи“. Если это так, и если Subir—Subar дейст¬ вительно означает географическое, а не этническое наименование, то вполне возмож¬ но, что на этой территории жили разноязычные племена как собственно субарско¬ го, так и несубарского происхождения. 4 См. A. U n g n a d. Subartu. 5 По мнению С. G. Brandenstein’a (Zum Churrischen Lexikon, стр. 83, сл.), в северной горной полосе находилась родина хурритского этнического элемента; ср. также Е. А. Speiser. Ethnie movements..., стр. 24, сл. 6 См. ниже, стр. 63, сл. 7 См. F. Thure a u-D a n g i η . RA, τ. IX, 1912. 8 См. A. Parrot et J. Nougayrol. Un document de fondation hurrite. RA, XL1İ, 1948. Надпись Тишари, относимая примерно к XXIV или XXIII вв. до н. э., древнее надписи Арисена на два—три столетия. 9 Это бесспорно во всяком случае в отношении имени Арисена (из аг=дар, давать и seni=6paT), которое дословно означает ,дар брата" или .(бог) дал брата“. Ср. хур¬ ритские имена на-seni,-sina, -şina,-zana в .Nuzi Personal Names", стр. 225, а также F. J. Stephens. Personal Names of Cappadocia, 1928, стр. 91. Что касается другого имени—Тишари, то оно заключает в себе или корень sarri=pa6, слуга (ср. имена с sarri, sar в статье: Г р. Капанцян.К установлению хурритского термина sarr-// zarr- в значении .слуга, раб" по данным армянского и грузинского языков. ВДИ, 1951. № 1, стр. 245, сл.) или же, возможно, .ari" в этом имени является широко распро¬ страненным хурритским суффиксом принадлежности по месту (см. хурритские имена с подобным окончанием в работах: Гр. Капанцян. Хаяса..., стр. 179; I. Gelb. Hurrians and Subarians, стр. 109). Впрочем, ср. луллубейские имена с окончанием ага: Kirtiara, Mektiara—из Замуа. 58
Навар — это, несомненно, будущий Намар (Намру), область, распо¬ ложенная в районе р. Диялы. Локализация Уркиша не бесспорна; в пос¬ леднее время эту местность все чаще размещают в западной части верх¬ ней Месопотамии1, хотя согласиться с этим довольно трудно2. Во всяком случае, распространение хурритского элемента к востоку ст Тигра, засвидетельствованное ономастическими данными, не может вызывать сомнения. Ономастические и некоторые иные материалы свя¬ зывают хурритский, 1возможно, даже с раннешумерийской эпохой3. Важно отметить, что следы хурритов обнаруживаются также в Сирии4, на северо-западе средней Месопотамии (Мари)5, в долине рек Балих и Хармис6, в Малой Азии7, Аррапхе8 и других областях9. Раскопки в Рас-Шамра показали, что в гор. Угарит (U-ga-ri-it kI) еще во II тысячелетии до н. э. часть населения говорила, по-видимому, на хурритском языке10. Нахождение же в архивах Мари текстов на назван¬ ном языке свидетельствует о роли хурритов в этих областях. Влияние по¬ следних в Месопотамии должно было быть значительным уже к двухты¬ сячному году до н. э.11 Во II же тысячелетии дон. э12, быть может, и ранее, хурриты проникают в малоазиатские области и оказывают глубокое вли¬ яние на хеттский язык и цивилизацию13. Этим и объясняется нахождение текстов на хурритском языке в архиве Хаттушаша-Богазкеоя. В страну хеттов проникают даже хурритские ритуалы. В хеттских ритуалах часто встречаются хурритские молитвы, литании и заклинания. При хеттских богослужениях нередко поют хурритские певцы14. 1 См. A. Parrot et J. Nougayrol. RA, т. XLII, 1948. 2 Тогда придется предположить, что земли, подвластные упомянутым правителям были расположены в обширном районе от р. Балих до Диялы, что исторически едва ли допустимо. 3 A. Ungnad. Subartu, стр. 135; R. Meyer. Die älteste Erwähnung des hur- rlschen Wettergottes Tesup. AOf, XII6, 1939, стр. 366. 4 Хурриты, бесспорно, временами проникали и частично оседали в сиро-пале¬ стинских областях. Сирия нередко в хеттских документах прямо называется Циггь Этот же корень мы видим и в египетском названии Сирии и Палестины—Ног (см. Б. Г р о з н ы й . ВДИ, 1938, № 2(3), стр. 30, сл.). Наконец, о прочном влиянии хур¬ ритов в сирийских областях говорит и факт обнаружения хурритских документов в Угарите (Рас-Шамра). См. ниже. 5 L. D о s s i η . Les archives économiques du palais de Mari. Syria, τ. XX, Paris, 1939, стр. 102 (есть русский перевод в ВДИ, 1940, № 1). В Мари обнаружено шесть клинописных табличек, написанных на хурритском языке. См. также AOf, 1938, XII, 4—5, стр. 230. 6 Территория, где было расположено ядро первоначального Митаннийского госу¬ дарства. 7 См, н^же. 8 В документах из Нузи, близ Керкука (древняя Аррапха), одного из главных ра¬ йонов распространения хурритского этноса во II тысячелетии до н. э., обнаружено множество хурритских имен. См. L. Oppenheim. Studien zu den nichtsemitischen Nuzu-Namen; С. H. Gordon. The Dialekt of the Nuzu Tablets. Orientalia, VII, 1938; I. G e 1 b , P. P u г V e s , A. M a c r a e . Nuzi Personal Names. Chicago, 1943. Оче¬ видно, хурриты продвинулись в указанную область только в начале II тысячелетия до н. э., ибо в III тысячелетии район современной Сулеймании являлся областью распространения аккадской культуры (см. Е. А. Speiser. Ethnie movements in the Near East..., стр. 24; A. Götze. Hethiter, Churriter und Assyrer..., стр. 105, сл.). 9 Б. Грозный (Протоиндийские письмена и их расшифровка. ВДИ, 1940, № 2, стр. 30—31) настаивает даже на проникновении хурритов в Индию. Мнение это раз¬ деляет и акад. В. В. Струве (Дешифровка протоиндийских письмен. Вестник АН СССР, 1947, № 8, стр. 51, сл.). 10 J. Friedrich. Das Subaräische von Ras-Schamra. Deimel Festschrift, 1936, стр. 126—131. 11 L. Dossin. ВДИ, 1940, № 1,стр. 38. 12 Б. Грозный. ВДИ, 1938, №2 (3), стр. 31. 13 G. Со n te n a u. La civilisation des Hittites et des Mitanniens. Paris, 1934. 14 Б. Грозный. ВДИ, 1938, № 2(3), стр. 31. 59
Хурриты, проникшие з начале II тысячелетия до н. э. в сирийские об¬ ласти, имели, очевидно, какое-то отношение и к гиксосам, вторгшимся в конце XVIII в. до н. э. в Египет1. В середине II тысячелетия до н. э. хурриты основали крупное государ¬ ство — Митанни, по имени которого население этой области называют миташшйцами1 2. Еще Унгнад3 сопоставил митаннийцев с субарейцами, считая последних древнейшим населением Передней Азии. Этот же ис¬ следователь связывал с Митанни племена манда и мидийцев4. Митанни в свое время была наиболее сильной державой5, сносившейся на равных правах с Египтом — другой крупной державой тогдашнего мира6.В Егип¬ те обнаружено письмо одного из митаннийских царей — Тушратты. Таким образом, в Передней Азии наряду с широко известным в древ¬ ности шумерским языком наличествует и другая семья языков, которую условно можно назвать «алародийской» или субаро-хурри-урартской. Роль хурритов, этих «горных народов», в истории Переднеазиатского Древнего Востока была довольно значительной, что неоднократно под¬ черкивалось авторитетными исследователями7. Признавая восточное происхождение хурритов и их генетическую связь с некоторыми этническими группами Ирана и Кавказа, а также оп¬ ределенную связь их с западными областями Передней Азии, мы, однако, со всей резкостью должны возразить против попыток некоторых исследо¬ вателей8 искони связать хурритов (а также урартов)9 со Средиземноморь¬ ем и Эгейским миром. Попытки связать хурри-урартские племена с За¬ падом делались и в нашей советской литературе10. 1 Значительное число исследователей склоняется к мысли о том, что основным ядром гиксосов (гиксов) были именно хурриты. Правда, иногда их сопоставляли так же с касситами и хеттами. Но вероятнее всего, что гиксы — хурритского происхожде¬ ния. В самом деле, период экспансии гиксосов примерно совпадает с активизацией и проникновением хурритов в Сирию (см. С. F. A. Schaeffer. Les fouilles de Ras- Shamra—Ugarit. Neuvième campagne 1937. Syria, XIX, Paris, 1938, стр. 251,сл.). В египетском языке встречаются хурритские слова (Е. А. Speiser. Ethnie movements... стр. 49, сл.). Но, конечно, в составе гиксосов были не только хурриты. И прав, по- видимому, Б. Грозный, полагавший, что нашествие гиксосов на Египет „...сводится к хурритам и их семитическим вассалам“. (ВДИ, 1938, № 2(3), стр. 30). См. также G. Contenau. Указ, соч., стр. 121, сл. 2 Вопрос о соотношении Цигп и Mitanni в науке ставился довольно часто. За сопоставление Hurri с Mitanni впервые, кажется, высказался E. Forrer („Sitzungs- ber. Pr. Akad.“, 1919, стр. 1032). Ему возражали Е. F. Weidner (.Bogazkeoi-Studien“, XII, стр. 2) и некоторые другие ученые. Решающая для своего времени аргументаиия в пользу отождествления fjurri и Mitanni приводится в капитальном труде Ed. Ме- у е г’а (Geschichte des Altertums, IP, стр. 371). Однако в последнее время опять пы¬ таются пересмотреть этот тезис (Б. Г розный. ВДИ, 1938, № 2 (3), стр. 31). В нас¬ тоящее время считают, что Hurri—это полунезависимая часть Mitanni, называвшаяся иногда также и Hanigalbat, Haligalbat (И. М. Дьяконов. Вопросы языкознания, 1954, № 5, стр. 57). 8 А. Ungnad. Die ältesten Völkerwanderungen Vorderasiens. Breslau, 1923; о яфетидологическом сопоставлении субаров с шумерами см. R. Bleichsteiner. Die Subaräer des alten Orients im Lichte der Japhetidenforschung. Wien, 1928; cp., впрочем, также A. Ungnad. Subartu, стр. 105. 4 A. Ungnad. Die ältesten Völkerwanderungen Vorderasiens, стр. 12, сл. 5 A. Götze. Das Hethiter... Reiches, стр. 58; E. Weidner. Politische Dokumente aus Kleinasien (Bog.-Stud., VII), стр. 38, Leipzig, 1923. 6 H. Win ekler. Die Völker Vorderasiens, стр. 21. 7 А. Μ о о r g a t. Die Bildende Kunst des Alten Orients und die Bergvölker. Ber¬ lin, 1932; A. Götze. Hethiter, Churriter und Assyrer; G. Contenau. La civilisati¬ on des Hittites et des Hurrites du Mitanni (особенно гл. III). 8 См. Р. Kretschmer. Glotta, XX, 2, 1932, и др. его работы. 9 Упорно выводил урартов из эгейских областей С. F. Lehmann-Haupt (Arme¬ nien einst und jetzt, II, 2. Berlin—Leipzig, 1931, стр. 679) и др. 10 См. Π. Н. Ушаков. Проблема древнейшего населения Малой Азии, Кавказа и Эгеиды. ВДИ, 1939 № 4, стр. 56, сл. 60
Еще в конце XIX в. немецкий ученый П. Кречмер высказал и на про¬ тяжении ряда лет отстаивал гипотезу о сплошном неиндоевропейском языковом массиве (так называемые «эгейские языки») на территории Малой Азии и Греции, имевшем место, якобы, до прихода греков1. К этой группе языков Кречмер относил хаттский (протохеттский), хурритский, урартский и другие2. Он считал хурритов вторым, наравне с хаттами, эт¬ ническим слоем древней Малой Азии и Греции3. В след за тем и К. Ф. Леман-Гаупт4 высказался в пользу «эгейского происхождения» урартов. Мнение это настолько укоренилось в науке, что еще недавно П. Н. Ушаков говорил об этом вопросе, как о чем-то, не требующем доказательств5. За западное происхождение урартов рато¬ вали и в связи с этрусской проблемой6. Теперь уже от этой точки зрения П. Кречмера и других, как явно не¬ состоятельной, бесспорно, следует отказаться. Целым рядом работ, в осо¬ бенности исследованиями проф. Вл. Георгиева, за последние два-три десятилетия доказано, что ни о каком сплошном доиндоевропейском язы¬ ковом массиве на территории Средиземноморья и Малой Азии, существо¬ вавшем, якобы, до прихода в эти области греков, речи быть не может7. Во всяком случае, факт существования в Малой Азии значительного индоев¬ ропейского элемента уже в III тысячелетии до н. э., возможно, и ранее, теперь уже не може?г вызывать сомнения8. Не вызывает, пожалуй, сомне¬ ний индоевропейский характер палайского9, ликийского10, лидийского и некоторых других языков11. 1 См. Р. Kretschmer. Einleitung in die Geschichte der Griechischen Sprache. 2 P. Kretschmer. Glotta, XX, 2, 1932, стр. 78, сл. 3 Там же. 4 С. F. L е h in a η η - H a u p t. Armenien..., ΓΙ, 2, стр. 679, сл. 5 Π. Н. Ушаков. ВДИ, 1939, № 4, стр. 56, сл. 6 См. Η. М ü 1 е s t e i η . Uber die Herkunft der Etrusker, Berlin, 1929, где он вы¬ деляет даже специальный экскурс (Chalden und Etrusker). Цит. по статье Г. Мюле- штейна в ВДИ, 1938, №4(5), стр. 61, сл. 7 Вл. Георгиев. Вопросы языкознания, 1954, № 4, стр. 42, сл.; см. также А. В. Десницкая. Вопросы изучения древних языков Малой Азии и сравнитель¬ ная грамматика индоевропейских языков. Вопросы языкознания, 1952, № 4, и др. 8 А. Götze. Kleinasien. Kulturgeschichte des Alten Orients. Handbuch der Alter¬ tumswissenschaft, III, 1, 3. München, 1933, стр. 21, сл., где автор довольно убедитель¬ но, на основании лингвистических и археологических данных, показывает широкое распространение в малоазиатско-эгейских областях еще в III тысячелетии до н. э. индоевропейского лувийского языка. Эта концепция подтверждается также и специаль¬ но археологическими данными (см. Вл. Георгиев. Вопросы языкознания, 1954, № 4, стр. 63). 9 См. В. Hrozny. АО, VII, № 1—2, 1935; Н . О 11 e η . ZA, NF, XIV, 1944; Вл. Георгиев. Вопросы языко^ания, 1954, № 4, стр. 68; F. Sommer. Hethiter und Hethitisch. Stuttgart, 1947. Много интересных мыслей о палайцах (балайцах) высказы¬ вает и проф. Гр. Капанцян в своей работе „Ханса...*. Он говорит о палайцах как о ши¬ роко раскинувшемся племени, связывая с их именем многие топонимические наимено¬ вания Передней Азии и Кавказа, и доводит миграонциную волну последних вплоть до современного Советского Азербайджана (древней Албании), где название города Байлакан [Вау1акап=совр. Орен-кала (?)], да и Карабаг [Kara-bal-(a)], p. Roti-bala (ре¬ ка балов) связывается им, как нам кажется, совершенно основательно с именем па- лайцев (см. стр. 128—131, 250 и др. упомянутой работы Гр. Капанпяна). 10 См. H. P e d e г s е n. Lykisch und Hettitisch. Kobenhavn, 1945; Вл. Георгиев. Вопросы языкознания, 1954, № 4, стр. 65, сл. 11 См. Р. Meriggi. Der indogermanische Charakter der Lidischen. Hirt-Festschrift, II, 1936; H. Pedersen. Указ, соч., стр. 54, сл.; Вл. Георгиев. Вопросы языко¬ знания, 1954, № 4, стр. 66, сл., и др. В свете упомянутых весьма обстоятельных ра¬ бот, бесспорно, отпадают всякие антинаучные построения турецких, ученых* о „тюрк¬ ском* характере лидийского и других языков Малой Азии. Следует тут же напомнить, что в своих многочисленных работах акад. Н. Я. Марр весьма сочувственно относил¬ ся к этим идейкам турецких „ученых* и даже подводил „новую яфетидологическую базу* (?!) под их утверждения. Н. Я. Марр совершенно голословно писал о „...на¬ хождении турок в Средиземноморье до... возникновения греческого и латинского языков· ндв об исторических связях (?!) тюркского с .... древними языками Анатолий- 61
В последних работах Вл. Георгиев на убедительных примерах обос¬ новывает теорию об индоевропейском происхождении так называемых «догреческих» языков восточного Средиземноморья1, а также этрусского* 1 2. Что же касается хеттского (неситского), го индоевропейский характер его является бесспорным3. Итак, рушится гипотеза о существовании до прихода греков на ука¬ занной выше обширной территории только одной эгейской языковой группы, куда были относимы все «догреческие» языки, в частности этрус¬ ский, а также баскский, хеттский, хурритский, урартский, эламский, кав¬ казские и др. Поскольку значительное большинство так называемых эгейских язы¬ ков на деле оказывается индоевропейского происхождения, то хуррит¬ ский, урартский и другие языки ни в коем случае нельзя причислять к этой семье. Поэтому неправомочно говорить и о западном их происхож¬ дении; хурритский, урартский и другие представители этой семьи явля¬ ются автохтонными на территории Передней Азии языками. Говоря о наличии на указанной территории автохтонной «алародий- ской» или субаро-хуррито-урартской семьи языков, не связанной с мало¬ азиатскими и эгейскими языками, оказавшимися, в свете последних дан¬ ных, индоевропейскими, нельзя забывать, однако, одно весьма важное об¬ стоятельство. Дело в том, что индоевропейские языки на территории во всяком случае части Малой Азии, бесспорно, являются вторичными, при¬ шлыми. В глубокой древностиГдо прихода сюда индоевропейцев, она бы¬ ла населена племенами иного, не индоевропейского происхождения. Ос¬ татком этой семьи является хаттский язык, оказавший на многие индоев¬ ропейские языки Малой Азии чрезвычайно сильное влияние. Влияние этого языка по крайней мере на хеттский было столь значительным, что многие исследователи причисляют последний к индоевропейским с боль¬ шими оговорками4. Говоря о хаттском языке, значительное большинство исследователей причисляет его к кавказской семье языков5. ской Турции, в том числе наиболее древними, как хеттский, лидийский и др.* Н. Я. Марр говорил также, что историю Средиземноморья нельзя понять без турок, и утверждал, абсолютно не ведая ничего в лидийском, что двуязычный лидо-арамейский текст— „ключ к истории турецкого языка* (?!) и т. д. и т. п. (См. Н. Я. Марр. О лингвистической поездке в восточное Средиземноморье. М.—Л., 1934, и другие его работы). 1 Вл. Георгиев. Вопросы языкознания, 1954, Ms 4, стр. 57, сл. 2 Вл. Георгиев. О происхождении этрусков. ВДИ, 1952, № 4, стр. 133, сл; см. также ценный обзор: К. Яначек. Что мы знаем в настоящее время об этрус¬ ском языке? Вопросы языкознания, 1954, М® 3, стр. 93—101. 3 В. Hrozny. Die Sprache der Hethiter, ihr Bau und ihre Zugehörigkeit zum indogermanischen Sprachstamm. Leipzig, 1917, и многие другие его работы; И. Фрид¬ рих. Краткая грамматика хеттского языка. М., 1952. Правда, и теперь еще встреча¬ ются попытки сблизить хеттский язык с кавказскими (А. С. Чико ба в а. Указ, соч., стр. 211, 226 и др.). Кавказским яфетическим языком считал хеттский и Н. Я. Марр. См. критику попыток оторвать хеттский от индоевропейской семьи языков или при¬ числить его к .смешанным языкам* в статье A. Meillet в .Bulletin de la société de linguistique de Paris“,32,3,1931,стр. 57, сл.В свете сказанного утверждение о том, что .хетты были тюрки, Sayce поставил это вне всякого сомнения“ (см. работу П. И. Я к о- бия в .Зап. Русск. Географ, об-ва по отд. Этнографии“, XXXII, 1907, стр. 45), ника¬ кой научной цены не имеет. 4 J. Friedrich. Hethitisch und .Kleinasiatische“ Sprachen. Geschichte der indoger¬ manischen Sprachwissenschaft, 11, t. 5, 1, 1931, стр. 39, сл.; Cp. также утверждение А. С. Чикобава о том, что хеттский, лувийский и другие „...по морфологии сближают¬ ся с индоевропейскими, но лексику имеют не индоевропейскую...“ (А. С. Чикобава. Указ, соч., стр. 225). Таких „скрещенных“ или „смешанных“ языков в природе нет. (А. В. Десницкая. Вопросы языкознания, 1952, № 4, стр. 47). 5 Б. Грозный. ВДИ, 1938, № 2(3), стр. 27—28; Вл. Георгиев. Вопросы языкознания, 1954, № 4, стр. 70; cp. J. Friedrich. ZDMG, 13, 1934, стр. 290, сл.; А. В. Десницкая. Вопросы языкознания, 1952, № 4, стр. 43, сл., и др. 62
Как уже было сказано, кавказские языки выявляют определенную близость к хурри-урартской («алародийской») языковой семье. Если это так и если возможно реконструировать языковую семью со включением в нее хуррито-урартских, хаттского и кавказских языков (что, конечно, еще не может считаться доказанным, хотя и имеет многое за себя), то территорию распространения указанной семьи языков следует в какой-то мере расширить за счет во всяком случае части Малой Азии. Вне зависимости от того, будет или не будет доказано генетическое родство языков хурри-урартского круга с хаттским, наличие на терри¬ тории Передней Азии относительно большой и широко раскинувшейся «алародийской» семьи языков, главными представителями которой явля¬ ются, по-видимому, связанные с кавказскими языками хурритский и урартский, не вызывает сомнений. Что же касается отношения других древних языков Переднеазиат¬ ского Востока к этой семье языков во всем ее объеме (со включением сюда и кавказских), то следует сказать, что в научной литературе имели место отдельные попытки связать с этой группой языков эламский1, касситский1 2, а впоследствии и дравидские3. Особенно часто и настойчиво связывали хурритский язык с эламским4 и дравидскими5. Одно время Ф. Борк считал даже, что североэламский диалект едва ли не тожде¬ ственен хурритскому6. Если отбросить эту крайность, как явно несостоя¬ тельную, то нельзя все же сбросить со счетов некоторые парал¬ лели между хурритским и эламским, с одной стороны, дравидскими — с другой. НсЛдаже на основании этого нельзя причислять эламский, тем более дравидские к «алародийской» семье языков. На современном этапе наших знаний об этих языках эламский и хурри-урартский языки, должны рассматриваться как представители различных языковых семей7. Мы остановились на хурритах сравнительно обстоятельно в связи с тем, что, как уже было сказано, некоторые данные позволяют увязать их с горными областями Иранского плато. Хурриты, по-видимому, уже в III тысячелетии до н. э., возможно, и ранее, играли какую-то роль хотя бы в западных областях Иранского плато, в районах нагорного Загра, к востоку от Тигра, где спорадически засвидетельствованы ономастические следы их. Именно здесь должна была находиться зона контакта хурритских и дравидских языковых эле¬ ментов. Последняя, бесспорно, существовала, ибо в противном случае нельзя объяснить те параллели, которые выявлены между обеими языко- 1 См. F. Н о m m e 1. Grundiss...; е г о ж е. Abriss...; А. Т г о m b e 11 i. Elementi di Glottologia; G. Hüsing. Zur elamischen Genitivkonstruktion. OLZ, 1905, стр. 553, сл.; H. Я. Ma pp. Определение языка второй категории ахеменидских клино¬ писных надписей по данным яфетического языкознания. ЗВОРАО, т. ΧΧΓΙ, 1—2, 1914, стр. 31, сл. 2 I. Gelb. Inscriptions from Alishar and Vicinity. Orient. Inst. Public., т. XXVII, Chicago, 1935, стр. 20. E. F о г г е г. Stratification des langues et des peuples dans le Proche-Orient préhistorique, стр. 230, сл. 3 R. Bleichsteiner. Berichte des Forschungs Instit. für Osten und Orient, Wien, 1918, стр. 74, сл. 4 F. Bork. Studien zum Mitanni. AOf, VIII, Berlin, 1933, стр. 308, сл.; его же. Die Mitannisprache. MVAG, 14, Leipzig, 1909, стр. 78, сл.; см. также A. Gustavs. Verbindungslinien zwischen dem Mitannischen, dem Elamischen und dem Lykischen. Memnon, VII, 1915, стр. 228—232. 5 G. Brown. The Possibility of a Connection between Mitanni and the Drawi- dian Languages. JAOS, t. 50, 1930, стр. 273, сл. 6 F. Bork. Die Mitannisprache. 7 Даже несмотря на отдельные параллели между эламским и кавказскими, кото¬ рые, как уже отмечалось выше, очевидно, родственны хурри-урартскому. 63
выми группами1. Кое-какие следы влияния дравидских языков непос¬ редственно или через посредство тех же хурритов,· возможно, и элами- тян, отмечаются и в кавказских языкахI 2. Хурриты, судя по ономастическим данным, были, видимо, распро¬ странены в приурмийском районе — Манне, хотя основной ономастиче¬ ский материал этой страны времен ассирийских завоеваний (начиная с IX в.) замуа-луллубейского происхождения. Возможно, хурритские элементы сохранились в Манне пережиточно, как наследие более ранней эпохи. Во всяком случае, маннейское имя Erisinni3, бесспорно, a Abseri и Dayaukku4 (имя маннейского наместника), вероятно, хурритского происхождения. Хурритского же происхождения, по-види¬ мому, имя одного из маннейских царей Aza, а также имя правителя приурмийской области Гильзану Azû (варианты: Asû Asâu)5. Хурритская ономастика засвидетельствована и в Андии6 (область юго-западнее Каспийского моря). Можно предположить, что и матиены античных авторов были также хурритами7. Еще в III тысячелетии до н. э. приблизительно в этих районах8 жили кутии. О кутийском языке мы, можно сказать, почти ничего не знаем. До нас дошло лишь около двух десятков кутийских имен9, засви¬ детельствованных в шумерийских царских списках10 II. На основании ономастических данных в науке существует мнение о принадлежности кутийского языка к загро-эламской (или каспийской) группе языков11. Е. Шпейзер склонен даже думать, что-древнейшее насе¬ ление южной Месопотамии до прихода сюда шумерийцев принад¬ лежало к загро-эламсиой группе племен, родственных кутиям и эламитянам12. Вообще говоря, распространение кутиев в глубокой древ¬ ности на территории Месопотамии вполне возможно. Однако нам I G. Brown. Указ, соч., стр. 273—310. у R. Bleichsteiner. Указ, соч., стр. 74. 3 Ср. хурритское имя Irisenni(nie senni=6paT). См. I. Gelb. Hurrians and Suba- rians, стр. 83. 4 Ср. хурритское имя Taiuki. См. „Nuzi-Personal Names“, стр. 261. 5 Ср. хурритское имя Azija. См. „Nuzi-Personal Names“, стр. 250. 6 См. ниже, стр. 66. 7 См. ниже, стр. 68. 8 Было немало попыток локализации кутийской территории (см. хотя бы F. Но ш- m е 1. Grundriss..., стр. 252, сл.). Особенно часто кутии связывались с областью гор Джудидаг (см. Enzyclopedie des Islam, I, стр. 1106). Кутии жили во всяком случае севернее, возможно, северо-восточнее и северо-западнее луллубеев, в современном Курдистане и Иранском Азербайджане (см. карту.) 9 Имена кутийских царей суть следующие: Imta, Ingesus, Sarlagab, §ulme (вари¬ ант: Jarlagas), Elulumes, Inimabakes, Igesaus (вариант: Ingesus), Jarlagab, Ibate, Jar- langab (вариант: Jarlagab,) Kurum, Habilkîn, Laerabum, Irarum, Ibranum, Hablum, Puzur-sin, Jarlaganda, Sium, Tirikan. Часть этих имен, бесспорно, семитического (ак¬ кадского) происхождения (tjabilkîn, Ibranum, Ijablum, Puzur-sin). 10 О шумеро-аккадских царских списках см. T h. J а с о b s е n. The Sumerian King List. Chicago, 1939; C. J. G a d d. The Early Dinasties of Sumer and Akkad. London, 1921, и μη. др. Что же касается собственно кутийской топонимики, то она, гочевидно, не засви¬ детельствована, ибо значительная часть областей, прежде принадлежавших кутиям, впоследствии (во II и начале I тысячелетия до н. э.) была, по-видимому, заселена луллубеями. Да и сами кутии, как реальная этническая единица, уже с конца II тысяче¬ летия до н. э. в источниках не упоминаются, хотя наименование их и встречается в источниках даже начала I тысячелетия до н. э. В позднее время термин „кутии* стал нарицательным, вроде термина скифы (или Скифия) в позднем его значении и т. д. Ввиду сказанного выше, топонимические наименования прежних кутийских обла¬ стей, известные во II—I тысячелетиях, едва ли можно приписывать кутиям. Эти наи¬ менования скорее всего следует относить к каспийской (луллубейской, касситской, эламской) ономастике. II Е. А. Speiser. Mesopotamian Origins..., стр. 100, сл.; G. Hüsing. Der АО, IX, 1908, стр. 19; G. Cameron. History of Early Iran, стр, 35. la E. A. Speiser. Mesopotamian Origins... стр. 42, сл. 64
кажется, что некоторые факты позволяют увязать кутийский язык в большей мере с кавказским, хурритским миром, нежели с загро-элам- гкой языковой семьей1. Об этом в первую очередь говорит фонетический состав известных кутийских имен1 2, позволяющий причислить их скорее к хурри-кавказской группе языков, которая в фонетическом отношении, в отличие от эламо-каспийской, довольно простой, чрезвычайно сложна. Об этом же говорят и некоторые иные данные. Речь идет о сопоставле¬ нии и сближении этнического термина kùü с uti3 — именем кавказского племени, обитавшего в позднеантичное время в Албании. Судя по античным источникам (V в. до н. э.), утии4 прежде жили южнее Аракса, на территории Иранского Азербайджана, т. е. там, где прежде (по шумеро-аккадским данным) жили кутии. Затем (I в. н. э.) утии продвинулись на север, и Араке разделял их земли Ютену; от корня от-, ут(и)] от Атропатены5. Наконец, во II в. н. э. утии (у Пто¬ лемея Ωτηνή — Отена) оказываются у р. Куры6. В армянских источ¬ никах Отена — часть Албании. Иногда эти же источники и всю Алба¬ нию .называют Ути, а албанцев — утиями. Утиев некоторые исследо¬ ватели7 отождествляют с Etiuni8, племенной группой, неоднократно упоминаемой урартскими источниками9 начиная с VIII в. до н. э., а также современными удинами. Под Etiuni урарты, вероятно, разумели обширную территорию—едва ли не все южное Закавказье10 11. Что же касается сопоставления KÙti с uti и потери начального „ка в последнем имени, то следует сказать, что это явление, по-видимому, характерна для горских языков загросской полосы. Это же явление свойственно эламо-язычной среде11. Но интереснее всего то, что в неко¬ торых античных рукописях утии именуются κουίτιοι 12 13. Это, бес- спорно, один из важных аргументов в пользу нашего мнения. 1 I. G e 1 b не только кутиев, но и все загро-эламские племена считает родствен¬ ными субарейцам, в их нехурритской основе (доказательству этого положения посвя¬ щена его „Hurrians and Subarians*). 2 О сложности кутийской фонетики свидетельствует значительный разнобой в передаче кутийских имен в шумерских царских списках. 3 Это предположение было высказано автору 3. И. Ямпольским в частной беседе. К сожалению, это свое наблюдение 3. И. Ямпольский ничем иным, за исключением разве только указания на звуковое сходство обоих имен, не аргументировал. Впос¬ ледствии он указал мне на одно из разночтений имени uti—χουίτιοι. За это указание и любезную справку приношу ему свою благодарность. * Геродот, III, 93; VII, 68. 5 Pli n., VI, 42. 6 P t о 1., V, 12,4. 7 Впервые, насколько мне известно, эта мысль была высказана Галустом Тер- Мыкыртычяном в ряде его статей (в частности, в La langue des Inscriptions Cunéi¬ formes de Г Armenie. Арарат, ноябрь 1893, стр. 222, сл.) и поддержана впослед¬ ствии ассириологом М. В. Никольским. 8 Основою этого имени в данном случае является eti, a (u)ni—окончание. Это видно из другого варианта данного имени Etiuhi, где hi является специфически урартским окончанием. Ср. Uti, Otena, упомянутые у античных авторов, а также Uti-q—армянских авторов. Что же касается сопоставления форм Eti-uni (Eti-uhi) с Uti, то тут следовало бы вспомнить другие варианты наименования этой страны (Etiuni) в урартских надписях, а именно U(e)d-uri (Uduri).Cp. также наименование удин—udulu, где (u)lu, [(u)rij является специфическим окончанием, а основою явля¬ ются: U(e)d-(cp. Eti-),Ud-. 9 См. Г. А. Меликишвили. УКН, ВДИ, 1953, № 1; его же. Наири-Урарту, стр. 56 и др. 10 Б. А. Т у р а е в. История Древнего Востока, т. II, стр. 35. 11 Звук „ke (а также „g* и „h“) в загросских языках, в частности в эламском, очень неустойчив. Ср., напр., эламскую форму имени maktapa [или же magdaba (V. Scheil. Mémoires de la Délégation en Perse, IX, стр. 21; F. Weissbach. ZDMG, 67, стр. 329)] и matape (madape—Мидия, мидяне); эламск. sunkukmen sunkume; эламск. Kuk-kirpias и Uk-kirpias; эламск. saharpi и мидийск. σάραπις; ср. также раз¬ личные формы написания имени каспо-эламского божества Humba, Imbi и мн. др. 13 См. Strabenis Geographica, ins. С. M ц Herus. Parisiis, 1858, Index variae lectionis, стр. 1014. (Справка 3. И. Ямпольского). 253-5 65
В обшем продвижение албанских племен (во всяком случае части их) с юга на север вполне вероятно. В этой связи небезынтересно от¬ метить, что албанский летописец албанцев производит от кетарийцев1 (или кетурян), а на кедарском1 2 языке, как об этом свидетельствует один из средневековых путешественников3, говорила часть населения Атро- патены4. Интересно отметить, что небольшой народ под именем кидерин- цев и ныне живет в Дагестанской АССР5 6. Не менее интересно и то, что кидеринцы живут в районе, где распространены так называемые андо- дидойские языки, одним из которых является и язык андийцев. Возмож¬ но, что и они переселились сюда с юга. Еще на рубеже нашей эры небольшой народ Άινιάνοι (анийцы) продвинулся вместе с телами, утиями и другими в междуречье Аракса и Куры с юга, из Атропатены5 (Иранского Азербайджана). Во время Страбона анийцы жили в Утии7, и город их назывался Άινιάνα. В Пайтакаране (Каспиана — античных авторов; в юго-западном углу Каспийского моря) была местность Hani, название которой про¬ исходит от имени обитавшего там народа8. Именно в этих пределах, судя по ассирийским источникам, была расположена область Андия9, где прослеживается хурритская ономастика10 11. В пользу южного происхож¬ дения андийцев11 говорят также и иные материалы12. Итак, если мы правы и если между андийцами, обитавшими в Южном Азербайджане, и андийцами Дагестана имеются какие-то связи, если древние кутии Иранского Азербайджана — это поздние этиуни южного Закавказья и утии Албании (Советского Азербайджана), где они составляли, очевидно, главенствующее племя (что язык албанцев, 1 М. Каганкатваци. История агван. СПб, 1861, стр. 2. 2 Если предположить, что (a)ri в этом имени (ketari, kedari) является генитивным суффиксом цроисхождения и принадлежности, как, напр., в кавказских, в частности грузинском (u)r(i), то основою окажется ket (ked), что с падением начального „к“· может дать форму et(ed), наличествующую в этнониме eti-uni. Сказанное является не больше, чем предположением, ничем иным пока не подкрепленным. Едва ли пра¬ вомочно будет упомянутый выше этноним (Ketari, Kedari) связывать с широко рас¬ пространенным в урало-алтайском мире этнонимом kidan (kedar, kidar). Для этого у нас нет никаких оснований. 3 См. Г а р к а в и. Сказания..., СПб, 1894, стр. 279, где приведено свидетельство Эльдад-Ьа-дани. А Характерно, что албанский летописец маров (о них см. ниже, стр. 69, сл.) счи¬ тает народом родственным кетарийцам. Он же в числе стран, народы которых род¬ ственны кетарийцам, называет Атропатену и Албанию. См. 3. И. Ямпольский. К вопросу об одноименности древнейшего населения Атропатены и Албании. Труды Ин-та истории и философии, т. IV, 1954, стр. 106. 5 В Кидеринском сельсовете Цунтинского района, а также в селе Кидеро Веден¬ ского района Дагестанской АССР. 6 Ы. А д о н ц. Армения в эпоху Юстиниана. СПб, 1908, стр. 56, 420; cp. J. Mar- quart. Untersuchungen..., II, стр. 174, прим. 6. 7F. Andreas. RE, s. v. Ainiana. 8 H. Адонц. Указ, соч., стр. 56—57. 9 Формально нет никаких препятствий для сопоставления термина Andia с Άινιά-νοι, ибо di(a) в Andia является,по-видимому, суффиксом, широко известным в хурри-урартском мире и языках нагорного Загра. Поэтому корнем в обоих случаях является An-, Άινι(α)-. 10 В частности, в Андии засвидетельствовано хурритское имя Telusina. 11 Возможно, и кидеринцев. 12 Об этом же говорит и то обстоятельство, что сохраненное в андо-дидойских языках слово qothu (лошадь), бесспорно, связано с югом, где оно засвидетельство¬ вано у эламитян в форме kutu (см. „Mémoires de la Délégation en Perse“, 1904, стр. 74), которое вероятнее всего перешло к ним из кутийского. От эламитян это слово позаимствовали ассирийцы (в форме kudânu, что значит „мул“. См. там же). Это же слово, как кажется мне, пережиточно сохраняется и в азербайджанском goduy, yotuy в значении „осел“. Последняя форма (yotuy) стоит еще ближе к андо-дидойскому qothu. 66
бесспорно, является горско-кавказским, в этом нет никакого сомне¬ ния)1, а утии эго — современные удины1 2 с языком, относящимся к дагестанской группе, то мы, видимо, не ошиблись, причислив кутийский к кавказско-хурритской группе языков3. После векового господства в Месопотамии кутии, сильно ослабевшие, были изгнаны оттуда в конце XXII в. до н. э. и вернулись к себе на родину — горы Курдистана и Южного Азербайджана. И тут они, как кажется, должны были столкнуться с усилившимися племенными союзами луллубеев, в борьбе с которыми они, очевидно, не устояли и, вынужденные искать себе нового пристанища, отправились на север, в районы южного Закавказья, где их через тысячу с лишним лет упоминают урартские источники4 под названием этиунов. Еще в V в. до н. э. Геродот5 упоминает утиев в областях южнее Аракса, а через пять столетий они уже жили в Албании6, где их знают (называя нередко всю Албанию Утией, а албанцев — утиями) и средневековые авторы7. Что же касается предполагаемого нами вытеснения луллубеями кутиев из областей, занимаемых ими ранее, до вторжения в Месопота¬ мию, то следует сказать, что действительно вскоре земли, расположен¬ ные, во всяком случае, на полосе Керманшах — Урмия, были заняты луллубеями; здесь была расположена область Луллубум — аккадских источников, а позднее Луллуме — ассирийских надписей. Луллубей- ский союз уже в XXII в. до н. э. обладал, видимо, обширными землями. По крайней мере луллубейский царь Анубанини упоминает Нижнее море (Персидский з^лив?) и Верхнее море (Урмия или Ван?), по-видимому, как конечные пункты подвластной ему территории8. Усиление лул- лубейского элемента, которому суждено было сыграть большую роль в истории упомянутых областей, не вызывает сомнения9. Несмотря на всевозможные пертурбации, этнические передвижения и политические перемены, хурритские элементы в приурмийском районе, как нам кажется, сохранялись даже в античную эпоху (VI—I вв. до н. э. — I в. н. э.). Об этом, по-видимому, свидетельствует этническое наименование матиенов ( Ματιηνοι ). Страна их называлась Мати- еной, а сами матиены обитали на обширнейшей территории, начиная от верховьев Аракса и Га лиса, кончая верхним течением Тигра и верховья¬ ми Диялы10. 1 А. Шанидзе. Новооткрытый алфавит кавказских албанцев и его значение для науки. Изв. ИЯИМК Груз.ФАН СССР, IV, 1938, стр. 37. 2 Необходимо отметить, что некоторые названия букв в албанском алфавите имеют реальное значение в современном удинском языке. 3 Интересно, что среди современных горцев Кавказа встречаются фамилии — Кутиев и Гутиев. 4 Они, по-видимому, расселились на довольно обширном пространстве в при- араксинских областях, начиная с верховьев Аракса (у Сарыкамыша обнаружена надпись, говорящая о завоеваниях в Этиуни; см. Г. А. Меликишвили. УКН, № 130) и дальше на юго-восток. Возможно, полоса их расселения доходила вплоть до Малого Кавказа. Во всяком случае, все или почти все »страны*, расположенные в этом обширном районе, причисляются урартами к Этиуни (см. Г. А. Мелики¬ швили. УКН, № 130, 131, 155, 160; ср. Гр. К а п а н ц я н. Историко-лингвистическое значение топонимики древней Армении. Ереван, 1940, стр. 9). 6 Геродот, III, 93; VII, 68. e Strabo, XI, 7, 1; XI, 8, 4; XI, 8, 8. 7 В частности, М. Хоренский, М. Каланкайтукский, А. Ширакаци и др. 8 О надписи Анубанини см. Е. Herzfeld. Iran..., стр. 183; G. Cameron. History of Early Iran, стр. 36, сл.; F. W. König. Geschichte Elams. Der АО, 29, 1939, стр. 9 и др. 9G. Cameron. Указ, соч., стр. 41, сл. 10 Геродот, I, 72, 202; V, 49, 52; Матиены — соседи колхов (Нека t., FHG, I, fr. 188); Матиены жили рядом с армянами и мидянами (Г е род от, I, 202; III, 94; S t г a b о, XI, 7, 3; Poly b., V, 44); Матиена — северо-западная область Мидии (Геродот, I, 72, 189 и др). В этой области жили и мидяне (Strabo, XI, 7,2). Од¬ нако матиены жили и в Закавказье (Р. Mela, I, 11). 67
В древности Урмийское озеро называлось Матиенским или Мантиен- СКИМ (Μαντιηνή).1 Нам кажется, что наименование Matiena связано с названием хур- ритской Mitanni, Mitâni, для которой известна и другая форма Maitêni (resp.* Matieni), обнаруженная в документах из Керкука1 2. Основою этих именных форм является Mati- (Mait-), a -eni, -ani. ena, — по-видимому, суффикс, широко распространенный в «азиани¬ ческих», в частности хурри-урартском языках, и означающий или притяжательные прилагательные или же притяжательность по месту; cp. hattini („хеттский“ от hatti) или Hattina (место, resp. страна хет¬ тов), Lulluina (место, resp. страна Lullu, т. е. луллубеев и т. д.)3. Говоря об этническом термине mati, нельзя забывать и его диалек¬ тальную разновидность manti, засвидетельствованную Страбоном как название Урмийского озера — Μαντιηνή. Возможно, при помощи этой последней формы перебрасывается мост к наименованию страны, расположенной у Урмийского озера, — Manna (Mana), а также к из¬ вестному из оракульской литературы4 этническому термину ummân manda, восходившему еще к III тысячелетию до н. э. и обозначавшему, по-видимому, имя какого-нибудь племени или племенной группы, оби¬ тавшей в пределах урарто-урмийских земель, и применявшемуся впоследствии в ассиро-вавилонских источниках по отношению к мидянам, скифо-киммерам и другим5 восточным «варварам». Язык манда засвидетельствован в богазкеойском архиве; специ¬ алисты считают его индоевропейским6. Если это так, то manda III тысячелетия едва ли могут быть связаны с manda-индоевропейцами. Manda III тысячелетия, вероятнее всего, были субаро-хурритами. Название манда сопоставлялось Унгнадом7 не только с Митанни, которых он увязывай с субарами, но и с этническим наименованием мидян8. Насколько правомочно подобное сопоставление, мы затруд¬ няемся сказать, хотя попутно следует отметить, что у мидян встречают¬ ся имена, в состав которых входит «manda»: Mandak, Mandana, Uzuman- da и др. Но последнее обстоятельство может быть и случайностью. Нель¬ зя, однако, не обратить внимания на то, что в позднеантичное время племя manda жило в Мидии по соседству с гирканцами9, обитавшими у юго- западного угла Каспия. Племя (или племена), мандов в древности было, вероятно, широко распространенной этнической группой10 11; не исключена возможность, что часть их позднее была иравизирована1 к Но изначально иранского прэ- 1 St га b о, XI, 14, 8. 3 Б. Грозный. Указ, статья. ВДИ, 1938, №2(3), стр. 32. 3 Гр. Капанцян. Хаяса..., стр. 178, 179. 4 См. ZA, NF, 3, стр. 8; ср. Orient. Stud., I, 1917, стр. 96, сл. 5 И. М. Дьяконов. ВДИ, 1951, № 2, стр. 35. 6 В табличках на языке „манда* встречаются названия индийских богов и неко¬ торые индийские слова. Поэтому полагают, что племена Manda индийского проис¬ хождения (Гр. Капанцян. Хаяса..., стр. 136). Однако, насколько верно это заклю¬ чение, сказать трудно. 7 A. U n g n à d. Die ältesten Völkerwanderungen Vorderasiens; см. его же. Subartu. 8 Характерно, что другой формой названия Мидии является Madena, засвиде¬ тельствованная у Секста Руфа, VIJI, И. 9 О г о s., VI, 18, 5. 10 Г р. Капанцян. Хаяса..., стр. 135—139. 11 Гр. Капанцян (там же, стр. 139) возводит к этнониму manda имя курдского племени mandaka, а также название kurmanj (так именует себя большинство курдов). Он же считает, что армянская феодальная фамилия Mandakuni, упоминаемая часто вместе с другой фамилией S(a)lkuni, восходит к этнониму manda, а Салкуни—к име¬ ни племени Sala. Оба этих племени названы в хеттском документе XIV в. до н. э. (там же, стр. 135, 138). Эти предположения, на мой взгляд, заслуживают большого внимания. 68
исхождения племя мандов, засвидетельствованное еще в III тысяче¬ летии, быть не могло. Это заключение противоречит исторической конъ¬ юнктуре, свидетельствующей о более позднем, во всяком случае не ранее начала II тысячелетия до н. э., появлении в Передней Азии индо¬ европейских элементов. С хуррито-субарским этносом, как нам кажется, связана также рас¬ пространенная в древности племенная группа маров ( Μαρες ), засви¬ детельствованная еще античными авторами VI—V вв. до н. э.1 Они жили в районе между Ванским и Урмийским озерами1 2. Примерно в этих же пределах обитали племена mehri или шейгап’цы, засвидетельство¬ ванные в ассирийских источниках начиная с XIII в. до н. э.3 О стране Мехри говорится также в договоре одного из хеттских царей (вероятно, Хаттушиля III; XIII в. до н. э.)4. Упоминание мехран- цев в хеттском источнике свидетельствует о том, что область обитания их простиралась далеко на запад. Об этом же говорит факт упомина¬ ния в ассирийских источниках5 X—IX вв. до н. э. «страны» Mehri (Mihri) рядом со «страною» Salua, а о племени sala (вместе с племенем manda) упоминают и хеттские документы6. Судя по одному ассирийскому тексту VII в. до н. э., еще в это время часть населения Западной Мидии говорила, по-видимому, на мехранском языке7. Возможно, что этнонимическое таг является стяженной формой более древнего mehri8. Едва ли будет серьезным племена mehri (мехранцев) считать иран¬ цами на основании лишь внешнего сходства их наименования с именем mihr [mihran, откуда и родовое Михраниды, которых Феофилакт (III, 18) считает оДной из семи известных «мидийских» фамилий], широко распространенным впоследствии и известным как иранское, происшедшим, как полагают, от наименования бога Mitra; это невоз¬ можно как с исторической9, так и лингвистической стороны10 11. В самом деле, племена мехри упоминаются в окружении неираноязычной (скорее, хурри-урартской) этнической номенклатуры. И поэтому, вероятнее всего, и теЬгап’цы принадлежали к субаро-хурритской группе племен. Что же касается собственно маров, то о неиранском происхождении последних, как кажется, можно заключить из Геродота11. 1 Геродот, III, 94; VII, 79. 3 Ср. H e k a t. FHG, I, fr. 192, по которому мары жили рядом с моссинойками. з АВИУ, № з и др. * См. Гр. Капанця н. Хаяса..., стр. 194. 5 ARAB, I, 360. 6 См. выше, стр. 68, прим. 11. 7 В тексте Асархаддона (Призма „A“) сказано: „...в устах людей города Mehranu*. По-видимому, детерминатив города перед Мехрану не следует понимать в букваль¬ ном смысле; тогда это место может быть переведено так: „в устах мехранских людей* или „на мехранском языке* (см. АВИУ, № 65, прим. 7). 8 Выпадение спиранта „h“—явление довольно распространенное в „азианиче¬ ских* языках. Что же касается „е* (в mehri), то последний (как на это указал мне И. М. Дьяконов) в аккадском вполне мог заменить „а“, стоявшее перед „h*. Таким образом, можно предположить, что это имя звучало как *mahri, откуда могла полу¬ читься более новая форма таг. Ср. с указанными этнонимами самонаименование аварцев Дагестана—ma'ar. 9 Для ХШ в. до н. э. на указанной территории ираноязычный этнос, бесспорно, не засвидетельствован. 10 Переход древнего „tra* (в Mitra) в „hr* в иранском произошел только в ран¬ несредневековую эпоху. 11 Геродот (III, 94) сообщает, что мары вместе с мосхами, тибаренами, макронами и моссинойками (все эти племена, как кажется, не иранские) составляли один округ. В другом месте (VII, 79) он говорит, что мары носили на голове *туземные плете¬ ные шлемы* и что они вместе с колхидянами составляли один отряд. 69
Чрезвычайно интересно отметить, что этнический термин mar засви¬ детельствован также и в топонимике Армянского нагорья (Ван — Урмийский район). Одним из таковых названий, бесспорно, является Марацан-Мурацан: так называлось княжество, принадлежавшее поло¬ ненным и переселенным сюда Тиграном I мидянам. Об этом повествует нам армянский историк Моисей Хоренский1. В связи с этим следует от¬ метить, что, говоря о марах, упомянутый историк имеет в виду мидян -mar’oB. Во 1всей армянской литературе мидяне именуются mar. Однако хорошо известно, что армянское название мидян — mar происходит от парфянского maôa1 2 и, следовательно, исторически ничего общего с именем племени или племенной группы маров-хурритов, живших в Ван-Урмийском районе, не имеет. Тем не менее в данном случае речь могла идти только о собственно марах (хурритах), а не о мидянах, ибо в районе, куда был совершен набег Тиграна I, жили именно мары, которые, впрочем, к указанному времени, войдя в состав Мидийского государства, если и не совсем слились с мидянами, то во всяком случае в глазах окружавших народов считались мидянами. Вне всяких сомне¬ ний, что и армянские источники не отличали маров-хурритов от маров- мидян. Это вполне понятно, ибо армянские авторы, жившие через десять-двенадцать веков после указанных событий, едва ли могли знать истинное положение дел. Что они действительно не делали раз¬ ницы между марами-хурритами и марами-мидянами, видно из сле¬ дующего места у М. Хоренского: «(потомки)... бывшего марского царя Azdahak’a (т. е. мидийского царя Астиага. — Я. А.), называемые Теперь мурацанами...»3 жили в области Мурацан (Марацан), а глава их назы¬ вался «марацац-тер»4, т. е. «владыка маров». Эти мары, как уже было сказано, могли быть переселены на территорию Армении, по-видимому, только из приурмийских областей, где жили мары (хурриты), а не собственно мидяне [называемые армянами также таг (от парфянск. та&а)]. Судя по словам М. Хоренского, упомянутое княжество Мурацан-Мара- цан простиралось где-то между Араратом и южной частью современной Нахичеванской АССР. Мары, по словам армянского летописца были поселены «... за восточным хребтом великий горы до пределов Гохлтана, т. е. в Тмбате, Оскиохе, Дажгуйнке и в других виллах, стоящих у берега реки, из которых одна называется Вранджуник, насупротив крепости Нахчавана...»5; далее, тем же марам отводят «...три пригорода: Храм, Джуху и Хошаку.ник; а по другую сторону реки — всю равнину, начи¬ нающуюся от Ажданакана до самой крепости Нахчавана»6. В другом месте Хоренский говорит о вишапудзунках, т. е. «змеерожденных» (от слова «вишап» — змея, дракон), потомках АждаИака, тех же марах, «...живущих на свободном Масисе (Арарате. — Я. А.)»7· Эти мары впоследствии сыграли большую роль в истории Армении8. Возможно, несколько позднее в эти же области проникают марды, которых не следует путать с марами. Княжество их в армянской лите¬ ратуре известно под названием Mardastan, Mardpetakan или Mardonek9. 1 Μ. X о р е н с к и й. I, 25—30. 3 Н. .Hübschmann. Armeniaca, III, 133. 3 М. Хоренский, II, 8. 4 Там же. б Μ. X о р е н с к и й, I, 30. 6 Там же. 7 Там же. 8 Роль маров в истории Армении освещается, как указал мне в свое время, ныне уже покойный Т. И. Тер-Григорян, в одной из работ Лео, оставшейся, к сожалению, недоступной мне. 9 См. Себе ос, стр. 138; Леонтий, стр. 7 (цит. по книге Н. Адоыца. Армения в эпоху Юстиниана, стр. 417). 70
Оно было расположено к северу от оз. Урмия и на восток от оз. Ван, между современными Хойем и Маку1, составляя часть области Васпура- кана1 2. Выяснению вопроса локализации названного княжества помогает упоминание историка Фомы о том, что северо-западные части Васпура- кана в древности являли собою «владения так называемого князя Мардпета»3. «Мардпет» означает «глава мардов»4. Что на территории Мардастана прежде или одновременно с мардами жили и мары, это явствует из самого наименования зимней резиденции васпураканских князей — Маракан, которая тождественна по положению и наимено¬ ванию Марикенду5. Последний в. переводе означает поселение (село, город) маров (а не мардов). Отсюда можно заключить, что в Марда- стане, который, во всяком случае, являл собою часть упомянутого Мурацан-Марацана, жили также и мары. В связи с этнонимом mar следует упомянуть и то, что Урмийское озеро называлось не только Матиенским (Мантиенским), но и Маргиан- ским (ή Μαργυανή λίμη )6. Матиенские земли у Птолемея7 называются Μαιουστάνα (от mati-и stan). Тот же автор8 мидийские земли вдоль ассирийской границы называет Μαργυανή. Итак, завершая наш небольшой экскурс о возможности распростра¬ нения субаро-хуррито-кавказских этнических групп на территории при- урмийского района и в частности Иранского Азербайджана, мы вполне сознаем, что немало положений, выдвинутых нами, носит сугубо дискус¬ сионный характер, быть может, некоторые из них могут быть истолко¬ ваны и иначе. Ное даже и эти, пусть далеко неполные, фрагментарные наброски, не могут не свидетельствовать в пользу нашего основного тезиса о существовании на указанной территории еще в глубокой древ¬ ности, по крайней мере -с середины III тысячелетия до н. э., субаро- хуррито-кавказского языкового элемента. Нет оснований считать, что эти этнические группы и раньше не были не распространены в указан¬ ном районе. Все говорит за то, что они являли собою автохтонное насе¬ ление этих областей. Таким образом, на основании всего сказанного выше об «алародий- ской» семье языков можно считать, что на территории Передней Азии в глубокой древности наравне с шумерской языковой группой существо¬ вала и вторая самобытная языковая семья, представители которой раскинулись на землях, расположенных между северной Месопотамией и северными пределами Урарту. Есть немало оснований думать, что со временем будет доказано ближайшее родство этой группы языков с языками Кавказа, и тогда северные пределы распространения J этой большой языковой семьи придется значительно продвинуть на север, включив сюда весь кавказский перешеек — земли, расположенные между Каспийским и Черным морями. Конечно, это дело будущих исследований. Следующей, третьей по счету, большой языковой группой из числа неиндоевропейских и несемитических языковых семей Переднеазиат¬ ского Древнего Востока является каспийская семья языков. Каспийская семья языков — одна из древнейших, исторически из¬ вестных на территории Иранского плато, преимущественно западных его областей, языковая группа. 1 Н. Адонц. Указ, соч., стр. 313. 3 Там же, стр. 319. 3 Там же, стр. 318. 4 Там же, стр. 317. 5 Там же. « P t о 1., VI, 2, 4; V, 9,5. 3 Ptol., VI, 2, 5. 8 Там же. 71
Племена каспийской языковой семьи в указанной области обитали уже в IV тысячелетии до н. э. У нас нет никаких оснований считать, что племена каспийской группы не были не распространены здесь и в более глубокой древности. Все известные нам факты свидетельствуют о том. что языки этой семьи на территории Иранского плато являются автох¬ тонными. Говоря о них, следует, однако, помнить, что термин «каспий¬ ские языки» является довольно условным1, и языки, входившие в эт\ группу вплоть до последнего времени, не могут быть вполне определены. Лишь некоторые данные позволяют полагать, что к этой группе должны быть отнесены языки эламитян, по-видимому, касситов и луллубеев1 2. К этой же группе, по всей вероятности, должны быть отнесены и некото¬ рые другие языки, распространенные в южнокаспийских областях, пс названию хотя нам и не известные, однако ономастически в этих районах в какой-то мере зафиксированные. Из перечисленных выше языков наиболее известным нам является эламский3. Это — один из древнеписьменных языков; следы его восходят еще к IV тысячелетию до н. э. Интересно отметить, что древнейшие письменные документы эламского языка — так называемые протоэлам- ские иероглифические таблички — обнаружены на территории юго-во¬ сточной Мидии4, Письмо этих табличек имеет, по-видимому, связь с орнаментом неолитической поры Иранского плато5, что свидетельствует в пользу местного происхождения «протоэламокой» письменности. Этот факт, а также некоторые иные данные подтверждают предполо¬ жение о наличии эламоязычного или близкого к эламитянам по языку населения в глубинных районах Мидии начиная с древнейшей эпохи6. О широком распространении7 «эламского»8 языкового элемента на терри¬ тории Мидии говорит и сам характер мидийской ономастики (в част¬ ности и топонимики) в период, предшествующий появлению здесь (ира¬ ноязычных пле'мен9. Некоторые факты, в частности анализ древнейшей топонимики Месопотамии, позволяют высказать предположение о том,, что эламитяне, да и вообще племена нагорного Загра в дошумерийскую эпоху были расселены и в Двуречье10. Высказывались также предполо¬ жения о родстве племен нагорного Загра с нехурритскими элементами 1 Насколько мне известно, термин этот в научный оборот впервые был введен G. Hüsing* ом (см. его статьи в OLZ за 1917 и 1918 гг.). Во всяком случае, в работах названного ученого этот термин впервые стал широко применяться. Следует сказать, что у некоторых авторов, в частности Херцфельда, понятие .каспийские на¬ роды* нередко очень близко к не совсем определенным .яфетидам* акад. Н. Я. Мар¬ ра. В научной литературе эта группа языков зачастую называется языками нагор¬ ного Загра, эламо-каспийской и т. д. Этими терминами и мы будем пользоваться как равнозначными. 2 Часто к этой группе относят и кутийский язык. См. выше, стр. 64, сл. 3 Исследованию лексики и грамматики эламского языка посвящены работы F. Weissbach’a, G. Hüsing’a, F. Bork’a, V. Scheil’n, H. Winckler’a, а в последнее время— W. Hinz’a, R. Labafa, J. Harmatta, H. Рарег’а и др. 4 R. Ghirshman. Fouilles de Sialk, т. I, стр. 65, 82—89. 5 Е. Herzfeld. Iran..., стр. 22, 26, 62—66 и др. 6 См. также ниже, стр. 93, сл. 7 Вопросу об ареале распространения эламской языковой семьи посвящена ра¬ бота W. Schmidt. Das Elamische. Sprachfamilien und Sprachenkreise der Erde. Heidelberg, 1926. См. также A. P o e b e 1. The Name of Elam in Sumerian, Akkadian and Hebrew.AJSLL, t. XLVIII, 1941, стр. 20—25. 8 Ниже термином „эламский* мы будем пользоваться в более широком, чем это принято в литературе, значении, разумея под ним языковые материалы, близкие к эламскому. . 9 См. ниже. стр. 93. 10 Е. А. Speiser. Mesopotamian Origins..., стр. 42, сл. 72
из числа «субарейцев»1 Все это свидетельствует о широком распростра¬ нении племен каспо-эламской языковой семьи еще в седой древности, В исторические времена собственно эламские племена жили на тер¬ ритории Элама (туземное Hatamti или Halamti)1 2 в долине рек Каруна и Керхи — в современном Хузистане. Первые государственные образо¬ вания на территории Элама возникли еще, по-видимому, в начале III тысячелетия до н. э. Количество этих мелких политических единиц достигало нескольких десятков. Наиболее крупные из числа эламских государств — это Сузы (аккад. Su-sa-an), Анчан (шумер. AN-SA-AN; эламск. Апсап)3, Ямутбал и др. Эламский мир в этнокультурном отношении теснейшим образом был связан с северо-восточными и восточными областями. Ряд исследова¬ телей рассматривает Иранское плато как вероятный источник древней¬ шей цивилизации Элама4. В несколько более позднюю эпоху, в III тыся¬ челетии до н. э. Элам испытывал влияние Шумера. Вслед за тем все сильнее становится в Эламе влияние семитического элемента. В Эламе наравне с иероглифической письменностью начинает применяться и аккадская, эламские цари иногда носят семитические имена, в эламских текстах встречаются семитические слова5, изображения эламитян, по- видимому, указывают на примесь семитизма6. Несмотря на сильное влияние МёоОпбта-м'ИИ, сводить, однако, цивилизацию Элама только к месопотамской и считать ее вавилонского, семитического происхож¬ дения7, вовсе нельзя. Культура Элама в основе своей, несмотря на глубокие иноземные влияния, бесспорно, самобытна. Древнейшие правители Элама вели то завоевательные, то оборони¬ тельные воины: вторгались в соседние области нагорного Загра и неоднократно в Месопотамию; нередко и эламские земли подвергались нашествиям соседей, особенно часто бывали биты эламиты со стороны месопотамских правителей8. Что же касается эламского языка и его отношения к другим языкам нагорного Загра, а также языкам иных групп, то следует сказать, что все эти вопросы чрезвычайно сложны, и мы не собираемся останав¬ ливаться на последних во всем их объеме. Мы коснемся только наиболее существенных сторон затронутых вопросов. Первые, крайне туманные представления об эламском языке, кото¬ рый в ученой литературе назывался тогда еще мидийским, относятся к 30—40-ым гг. XIX в.9 Лишь в конце XIX столетия было установлено, что 1 I. Gelb. Hurrians and Subarians, стр. 20, 40, сл. 2 Колебания в употреблении „t“ и .1* в эламском обычны (см. G. Hüsing. Die Sprache Elams. Breslau, 1908, стр. 10). a G. Hüsing. Die Einheimischen Quellen zur Geschichte Elams. Leipzig, 1916, стр. 5. 4 E. Herzfeld. Iran..., стр. 5, 6. δ G. Hüsing. Semitische Lehnwörter im Elamischen. Beiträge zur Assyriologie und Semitischen Sprachwissenschaft, V, 1906, стр. 405—412. 6 Б. А. T у p а e в. История Древнего Востока, т. I, стр. 68. 7 Как, например, полагал акад. Б. А. Тураев в упомянутой выше работе, стр. 68· 8 Вопросам истории Элама посвящено немало работ. Из специальных работ мож¬ но называть исследование F. К ö n i g’ a—Geschichte Elams (Der АО, 29, 4, 1931). Об¬ стоятельно рассматривается история Элама и в книге G. Cameron’ a—History of Early Iran, и др. 9Е. Bournuf. Mémoire sur deux Insciptions cunéiformes trouvées près d’Ha- madan. Paris, 1836, стр. 2, сл.; см. также J. Sain t-M a г t i n. Nouvelles observations sur les Inscriptions de Persépolis. Mémoires de l’Institut Royal de Françe. Akadémie des Inscriptions et des Belles-Lettres, т. XII, ч. 2, 1836. 73
язык, долгое время называвшийся то мидийским1, или протомидийским1 2, то скифским3, «ли амардским4, является эламским5. Раскопки, прово¬ дившиеся как в самом Эламе, так и в соседних областях, дали некоторое количество текстов, значительно обогативших наши представления об этом, прежде загадочном языке. Благодаря усилиям Вейсбаха6, Шейля7, Хюзинга8, Борка9 и других10 11 мы теперь читаем и ib какой-то мере пони¬ маем эламские тексты. В эламском языке устанавливается речь древнего культурного народа, имевшая широкое хождение и связи с областями, далеко рас¬ положенными от собственно эламской территории. В Эламском языке различаются несколько диалектов11. Если даже исключить нечитаемые архаические иероглифические тексты, относимые некоторыми исследо¬ вателями к середине IV тысячелетия до н. э., то все равно история элам¬ ского языка или, вернее, засвидетельствованные клинописью читаемые документы этого языка охватывают огромный промежуток времени — в двадцать с лишним веков, начиная с середины III тысячелетия до н. э. Известные нам клинописные памятники эламского языка делятся на три категории: древнеэламские (с середины III до середины II тысяче¬ летия до н. э.), среднеэламские (с середины II тысячелетия по VIII в. до н. э.) и новоэламские (VII—VI вв. до н. э.). К последней группе памятников примыкают тексты, написанные на испорченном эламском языке. Это по преимуществу надписи персидских царей, документы из Суз12 и Персеполя13, относимые к VI—IV вв. до н. э. Язык этих текстов известен как позднеэламский. Если в староэламских документах видно влияние семитических языков, то отличительной чертой позднеэламских текстов является чрезмерно сильное влияние господствовавшего древне¬ персидского языка, которое наблюдается как в области лексики, так и особенно — синтаксиса. По-видимому, даже в этот сравнительно 1 См. N.. L. Wes terga ard. On the Decyphering... Mémoires de la Société Ro¬ yale des Antiquaires du Nord. Copenhagne, 1840—1844; его же. Zur Entzifferung... ZfKM, VI, 1845; F. d e S a u 1 c y. Recherches analytiques sur les Inscriptions cunéiformes du système mèdique. · JA, IV, t. 14, 1849; t. 15, 1850; J. O p p e r t. Ober die Sprache der alten Meder. ZDMG, XXX, 1876; его же. Le peuple et la langue des Mèdes. 2 A. D. Mordtmann. Erklärung die Keilinschriften zweiter Gattung. ZDMG, XV, 1862, стр. 1 — 126; его же. Über die Keilinschriften zweiter Gattung. ZDMG, XXIV, 1870, стр. 1-84. 3 E. Norris. Memoir on the Scythic Version of the Behistun Inscription. JRAS, XV, 1855, стр. 1-123. 4 A. S а у c e. The Inscriptions of Mal-Amir and the Language of the Second Co¬ lumn of the Akhaemenian Inscriptions. Actes du VI Conges International..., Leide, 1885, стр. 637—733. 5 См. F. Horn mel. Die sumero-akkadische Sprache und ihre Verwandtschaftsver¬ hältnisse. ZK, I, 1884; G. Hüsing. OLZ, 1905; F. Weissbach. Die Achämenidenin- schriftén Zweiter Art. Leipzig, 1890. 6 См. упомянутую в предыдущем примечаний его работу. 7 См. его работы в .Mémoires de la Délégation en Perse“. 8 Cm. G. Hüsing. Die Sprache Elams; его же. Указ, статьи. OLZ, 1905; его ж е. Die einheimischen Quellen zur Geschichte Elams, и ми. др. 9 См. F. Bork. Elam В. Sprache. RLV, III, 1925, и мн. др. ю W. H i n Z. Elamisches. АО, т. XVIII, № 1 —2, 1950; H. P а p е г. An Elamite Etymology. Language, т. XXIX, 1953, стр. 66—68; его же. The Phonology and Mor¬ phology of Royal Akhaemenid Elamite. Ann Arbor, The University of Michigan Press, 1955; J.Harmatta. Elamica I — II. Acta Linguistica Academiae Scientiarum Hungaricae. Budapest, т. IV, 1954; т. V, 1955. Несколько работ об эламском издал R. Labat, но, к сожалению, с ними я не имел возможности ознакомиться. п См. упомянутые работы F. Bork’a, G. Hüsing’a и др. 13 См. V. Scheil. Mémoires de la Délégation en Perse, IX. 11 G. Cameron. The Persepolis Treasury Tablets. ^ 74
поздний период эламский был живым языком не только в Эламе, но и Персиде!1. Несмотря на относительно большое количество эламских текстов, в особености на позднеэламском, язык этот — один из труднодоступных из числа древних. В настоящее время эламский мы знаем хуже, чем хурритский, и несравненно хуже, чем шумерский, не говоря уже о прочих клинописных языках — семитических, древнеперсидском и других, степень изученности которых уже давно и намного оставила позади исследования в области эламитологии. Достаточно сказать, что по сей день в нашем распоряжении нет ни одной более или менее полной научной грамматики и словаря эламского языка, охватывающих все упомянутые периоды развития последнего. Нередко для того, чтобы выяснить значение какого-нибудь слова или грамматической категории, необходимо бывает просмотреть множество томов «Mémoires de la Délégation (или Mission) en Perse», a также других изданий, зачастую не отличающихся научной достоверностью. И поэтому вполне понятно, что при подобном положении вещей вопрос о принадлежности эламского языка к той или ной группе языков по сей день остается открытым, хотя в данном направлении и делались различные попытки1 2. В этом отношении положение эламского языка в корне отличается от положения древних семитических и иранских языков, имеющих и ныне своих живых представителей—потомков, в лице широко распро¬ странившихся семитической и индоевропейской языковых семей, мате¬ риалы которых реально корреспондируют с вымершими языками, оста¬ вившими только письменные свидетельства о своем существовании. Ни с одной из ныне здравствующих языковых семей нельзя на основе широких лексических и грамматических соответствий сравнить элам¬ ский язык. Эламский язык, как и вся каспийская семья языков, не имеет в настоящее время ни одного живого представителя, пусть даже в лице какого-нибудь малого племени. В данном случае положение эламского языка подобно положению шумерского и некоторых других, но хуже, чем даже положение хурри-урартской («алародийской») семьи языков, материалы’ которой в определенной мере корреспондируют с кавказ¬ скими. В деле уяснения норм эламского языка никакой помощи не могут оказать и иные представители каспийской семьи, сами по себе почти не известные. Первые исследователи языка второго обзаца дариевой надписи на Бехистунской скале, коим тогда был представлен эламский, почти едино¬ душно признавали последний языком «туранской», урало-алтайской семьи3. Позднее, в конце XIX— начале XX в. с такой же, быть может, и большей настойчивостью, язык этот стали причислять к кавказским языкам4. Однако следует напомнить, что в ту пору изучение кавказских языков только стало входить в моду, и они были известны самим авторам этих «смелых» сопоставлений едва ли намного лучше, чем загадочный эламский язык. Это признает и сам столп «яфетического» языкознания акад. Н. Я. Марр — страстный сторонник теории кавказской принадлежа 1 В В. С т р у в е. Реформа письменности при Дарии I. ВДИ,^ 1951, №3, стр. 187. 3 Этому вопросу посвящено ряд исследований G. Hü s i n g ’ а. См. также упомя¬ нутые выше труды, F. Н. Weissbach’a, F. Вогк’а и др. Работа R. L a b a t ’ а Structure de la langue élamite (Conferences de l’Institut de Linguistique de l’Univer¬ sité de Paris, IX, 1950—1951), к сожалению, была мне недоступна. 3 См. J. О р р е г t. Le Peuple et la Langue des Mèdes. 4 См. упомянутые выше работы G. Hüsing’a, F. Вогк’а и др. См. также H. W i η с k- ler. Die Sprache der Zweiten Columne der dreisprachigen Inschriften und das Altaische. Breslau, 1896; его же. Elamisch und Kaukasisch. OLZ, X, 1907, стлб. 565-573. 75
ности эламского языка. И несмотря на опта мистическое заявление Г. Хюзинга в 1905 г. о том, что уже более «не может быть никакого сомнения в принадлежности эламского языка к кавказским»1, вскоре вышла в свет статья специалиста-кавказоведа И. А. Джавахишвилн (Джавахова)1 2, в которой он резко выступил против подобных заклю¬ чений и высказывал свое отрицательное отношение к вопросу о кавказ¬ ском происхождении интересующего нас языка. И действительно, Хюзинг не находил, за исключением некоторых малоубедительных сопоставлений, конкретных, закономерных соответ¬ ствий между упомянутыми выше языками и поэтому часто апеллировал к маловразумительному и туманному «единству» строя эламского и кавказских языков. Некоторую роль в деле выяснения кавказских параллелей эламского языка сыграла известная работа3 акад. Н. Я· Марра. В своей работе акад. Марр приложил максимум усилий к тому, чтобы доказать кавказскую или, как он говорил, «яфетическую» принад¬ лежность языка второго абзаца. Справедливость требует сказать, что указанная работа Н. Я. Марра, отличаясь от его будущих изысканий в интересующей нас области, бесспорно, является одной из наиболее луч¬ ших, в которой пресловутый элементный анализ пока еще не давал себя знать. Однако и в этой его работе немало предвзятых и декларативных утверждений. И здесь печальной памяти «яфетическая стадия» про¬ являет себя, правда, в несколько меньшей, по сравнению с последую¬ щими работами, степени. Безусловно, как кавказовед Н. Я. Марр стоял несравненно выше своих предшественников и отличался от них хорошим знанием многих кавказских языков, и поэтому эламо-кавказ- ские параллели им были подмечены лучше, чем его учеными собратья¬ ми. Тем не менее следует сказать, что существенно нового, доказываю¬ щего безусловное родство эламского с кавказскими, у Марра нет. Отсутствие- новизны мыслей у Марра заметно в особенности в области собственно эламского .языка, всего более — грамматики, в частности морфологии и синтаксиса данного языка. В этом отношении акад. Марр целиком и полностью базировался на положениях грамматики Вейс- баха, в отдельных частях .ошибочной,-ибо 'немецкий ученый в интерпрета¬ ции эламского пошел по недозволенному пути: он не только не отре¬ шился от индоевропейских, грамматических категорий, но по существу таковые в готовом виде применял к эламскому языку, пытаясь тем самым нормы этого языка уложить в заранее уготовленную схему. Что же касается конкретных эламо-кавказских параллелей, приводи¬ мых Марром, то из числа последних можно согласиться только с несколькими лексическими сопоставлениями. В общем следует сказать, что Н. Я. Марр, так же, как и его пред¬ шественники (да и сторонники этой гипотезы, писавшие впоследствии), не смог доказать закономерные схождения и расхождения, короче говоря, материальное родство эламского и кавказских языков. Ит,ак, вопрос о принадлежности эламского языка к какой-нибудь конкретной языковой семье остается открытым. Главной причиной сказанного является, как уже было подчеркнуто выше, недостаточная изученность грамматики и лексического состава самого эламского языка. Хюзинг писал в свое время о «поразительной 1 G. Hüsing. OL Z, 1905, стр. 553. 2 См. ЖМНП, нов. серия XVI, № 8, 1908. Против возможности увязывания элам¬ ского языка с кавказскими высказывался еще F. Weissbach (Die Achämenidenin- schriften zweiter Art), причислявший этот язык к финно-татарским. 3 См. Н. Я. Марр. ЗВОРАО, т. XXII, вып. 1—2, 1914. 76
близости» структуры эламского и кавказских, однако, следует сказать, что ни о какой такой близости пока еще и речи быть не может, ибо трудно даже утверждать, например, является ли эламский по своей синтакси¬ ческой конструкции языком эргативного типа, хотя некоторые и дают на это утвердительный ответ. Эламский в отличие от хурритского, кавказских и некоторых других языков вообще не знает склонения. В нем отсутствуют даже намеки на падежные окончания, хотя имеется значительное количество энклити¬ ческих частиц, своеобразных суффиксов и инфиксов, точнее, аффиксов. По типу своему эламский является ярко выраженным агглютинатив¬ ным языком, без каких бы то ни было элементов флективности. Основа имени и глагола также не изменяется. Судя по этому признаку, эламский язык стоит ближе к урало-алтайским, нежели к кавказским. Однако одним только типологическим сходством решить данный вопрос нельзя. Нельзя, конечно, подменять конкретные грамматические форманты простым типологическим сходствам. Это—не научный метод, которым, кстати говоря, довольно часто пользуются сторонники пресловутой турецкой «солнечной теории». Две группы исследователей, занимавшихся изучением эламского, почти с одинаковым успехом относили последний то к кавказским1, то к урало-алтайским языкам2. В обоих направлениях подыскивались соответствия (правда, немногочисленные) как в области лексики, так и грамматики. Писалось также о родстве эламского с хурритским3 и дра¬ видскими4. Существование дравидского элемента на территории Иран¬ ского плато, в частности Элама, не подлежит сомнению5. Полагают, что дарвидоязычные племена были древнейшими обитателями некоторых из упомянутых районов. Родство же дравидских и уральских (угорских) языков, а последних с алтайскими, кажется, не оспаривается в науке6. Поэтому возможно предположить, что эламский является предста¬ вителем какой-нибудь древнейшей языковой семьи, давшей начало как урало-алтайским, так и кавказским языкам. Однако сказанное в лучшем случае является гипотезой и не более. Еще Томашек конструировал на территории Иранского плато древнейший языковый массив, который сближал, с одной стороны, с кавказскими, а с другой, — тибето-гималай- скими языками. Необходимо, однако, сказать, что если даже и имеется какая-то близость между эламским, с одной стороны, и кавказскими, а также урало-алтайскими, — с другой, то она вовсе не позволяет причислить всецело эламский ни к кавказским, ни к урало-алтайским или, как это 1 См. работы F. Bork’a, G. Hüsing’a, Н. Я. Марра и др. 3 См. работы J. Oppert’a, F. Weissbach’a и др. Ср. H. Z. К о ş а у. Elamça tüncçe dil akrabaligi. Ankara, 1937. 3 См. F. Bork. Die Mitannisprache; о хуррито-дравидском языковом родстве см. G. Brown. JAOS, т. 50, 1930. . * G. Hüsing. Völkerschichten in Iran. MAGW, 1916, t. XLVI, стр. 220, сл.; F. В о г к. Elam. RLV, III, 1925, стр. 82, сл. 5 Античные авторы называют остатки этих племен, обитавших в Эламе, »эфи¬ опами“. Ученые часто видели в них »негроидов“ (G. Hüsing. Völkerschichten in Iran, стр. 220). Однако их вернее называть „веддоидами“ (См. H. V а 11 о i s. Указ, соч., стр. 131). Следует сказать, что и материальная культура Индии, Элама, а также Месо¬ потамии дает местами немало сходных черт. (См. Э. Маккей. Древнейшая культу¬ ра долины Инда. М., 1951, стр. 101—137; В. Hrozny. Histoire de l’Asie Anterieure..., стр. 226, сл.). 6 Тезис о родстве дравидских и угорских языков защищает такой видный специ¬ алист, как О. Schräder. Drawidisch und Uralisch. ZU, 1924, т. Ill, стр. 80, сл.; его же. On the „Uralian“ element in the Drawida und Munda Languages. BSOS, t. VIII, 1936, стр. 751; T. Burrow. Dravidian Studies. BSOS, XI, 2, 1943, стр. 330, сл. 77
делают некоторые, к тюркским языкам1. Имевшая, быть ^южет, место близость, в лучшем случае отдаленная, относится к древнейшим вре¬ менам и на основании доступных нам материалов прощупывается очень плохо. В одном лишь не может быть сомнения — в значительном распро¬ странении эламского языкового и этнокультурного элемента на широких просторах Иранского плато, Элама, возможно, и Месопотамии1 2. В этих районах названный элемент был, бесспорно, преобладающим уже в глубокой древности. Во всяком случае, это можно утверждать по отно¬ шению к обширной полосе, начинающейся от Персидского залива на юге, через области Элама, а также районы Керманшах — Кашан, и идущей на север, возможно, вплоть до южнокаспийских областей. Элам¬ ский этнос в неэламских областях засвидетельствован и позднее, в античную эпоху3. Ряд данных позволяет считать, что с собственно эламским языком связаны касситский и луллубейский языки, первый из которых был распространен частично, а второй, По-Еидимому, почти только на тер¬ ритории будущей Мидии, в особенности западных ее областей. На родство эламского и касситского языков 'было обращено вни¬ мание уже в трудах исследователей XIX в. Большая заслуга в деле выявления касситской лексики принадлежит Ф. Деличу4, А. Т. Клэю5 и др . Правда, касситских слов очень немного, всего лишь несколько десятков, но даже этот небольшой лексический материал, бесспорно, свидетельствует о близости касситского и эламского языков. Некоторые исследователи, в частности Хюзинг6, считают касситский даже одним из диалектов эламского языка. Значительное большинство известных нам касситских слов и имен7 обнаружено в аккадских силлабариях, где даются соответствующие переводы на аккадский язык8. Основной территорией обитания собственно касситского этноса является по преимуществу Луристан с некоторыми прилегающими к нему районами нагорного Загра9. Однако ономастические данные говорят о широком распространении племен kassu (ассиро-вавилонское наименование касситов, kassubai — нузийских источников) как в эпоху выступления касситов на историче¬ 1 См. H. Z. К о ş а у. Указ. соч. 2 Во всяком случае, такой авторитет, как Е. А. Speiser (Mesopotamian Origins, стр. 42, сл.), основываясь на ономастическом материале, утверждает, что древнейшее население Месопотамии до прихода в эту область шумерийцев было загро-эламским. См. также I. Gelb. Hurrians and Subarians, стр. 88 и др. 3 Элимаи, например, жили и на севере Мидии. См. 3. И. Ямпольский. О север¬ ных эламитянах. Труды Музея истории Азербайджана, т. II, Баку, 1957, стр. 200—210. 4 См. F. Delitzsch. Die Sprache der Kossäer. Leipzig, 1884, 5 См. А. T. С 1 а у. Personal Names from Cuneiform Inscriptions of the Kassite Period, 1912; T h. Pinches. The Language of Rassîtes. JRAS, 1917; J. Scheftelowitz. Die Sprache der Kossäer. Zeitschrift für Vergleichende Sprachforschung auf dem Gebiete der Indogermanischen Sprachen, XXXVIII, 1902. В 1954 г. вышла большая работа о касситском языке К. Balkan. Die Sprache der Kassiten, New Haven, которая ввиду отсутствия в библиотеках Москвы и Ленинграда не была мною использована. 6 G. Hüsing. Die Sprache Elams. 7 Касситские имена, как, впрочем, и подавляющее большинство древневосточных имен, состоят из слов-фраз, напр., Kadasmanharbe, Karaintas, Karahardas и мн. др. 8 См. F. Delitzsch. Die Sprache der Kossäer, словарь. 9 К Jaritz (Die Kassitische Sprachreste. Anthropos, 52, 1957, V—VI, стр. 850, сл.) считает, что родину касситов нельзя искать в районах Загра, так как они туда были вытеснены, очевидно, митаннийцами. По мнению Яритца, первоначальный очаг кас¬ ситских племен следует искать в областях соседних с восточномалоазиатскими. См. также ниже, стр. 81. 78
скую арену, так и в более позднюю, о которой нам сообщают античные авторы. Если отбросить неаргументированные и маловероятные предполо¬ жения Б. Грозного1, связывавшего касситов с африканскими кушитами, индийскими кушанами и другими, то едва ли можно сомневаться в том, что поздние коссеи (киссии) — это те же самые каоситы, а также в том, что каспии античных авторов родственны последним. О широком распространении и значительной известности кассит- ского этноса говорит и тот факт, что античные авторы этим именем называли Каспийское море, а также Кавказ — Каспий2. Б. Грозный полагает даже, что греческое название олова (κασσίτερος) происходит от имени племени касситов3. Каспии жили в Мидии4, у берега Каспий¬ ского моря5, в Албании6 и других7 областях. Киссии8, коим тождествен¬ ны коссеи9, жили в восьмой сатрапии, рядом с мидянами и матиенами10. Коссеи упоминаются у Каспийских ворот11 и в долинах Загроса12. О каспиях, как об обитателях припамирских областей, говорят те же античные авторы13. Трудно сказать, когда появились в столь многочисленных областях каспийские племена. Но едва ли можно полагать, что появление их во многих из упомянутых районов относится к глубокой древности. На историческую арену касситские племена выступают еще в начале II тысячелетия до н. э., когда они из горных областей Загроса лавиной нахлынули на Вавилонию, завладев этой страною более чем на пятьсот лет14. Выше было сказано, что касситская ономастика реально корреспон¬ дирует с эламскими языковыми материалами. Правда, касситов нередко считают племенем (точнее было бы сказать, племенной группою), подвергшимся «арийскому» влиянию13, или даже древнейшими носи¬ телями «‘протоиндоевропейской речи»16. Пишут также прямо об индо¬ европейском характере их языка17. Однако подобные высказывания мало и плохо аргументированы18 и поэтому едва ли стоит говорить об индо- европеизме касситов. Наоборот, есть немало оснований к тому, чтобы 1 В. Н г о Z n у. Histoire de l’Asie Anterieure.., стр. 77, сл. 2 Б. Грозный. ВДИ, 1940, № 2, стр. 18. 3 Там же. Проф. А. А. Иессен любезно сообщил мне о том, что В. И. Абаев в своей статье в одном из болгарских журналов доказывает, что русское слово .медь“ происходит от этнического наименования мидян. К сожалению, с этой статьей я не имел возможности ознакомиться. 4 Геродот, III, 92, 93. s Strabo, XI, 4, 5; Р. Mela, III, 38. G Strabo, XI, 13, 5. О каспиях, живших южнее албанцев, говорит P 1 i η. (VI, 6). О каспиях, обитавших севернее албанцев, — Р. M e 1 а (II, 38.) 7 См. W...T omaschek. Caspia. RE, т. Ill, стр. 6534. » Геродот, III, 91; VII, 62, 86, 210. 9 Strabo, XI, 13, 6; XVII, 1, 8; D i о d., XVII, 5; Just., X, 3 и др. 10 Г ер о дот, III, 91 и др. 11 Strabo, там же. 12 Р о 1 у b., V, 44. 13 В частности, Геродот. и См. ниже, стр. 165. 15 Б. А. Т у р а е в. История Древнего Востока, т. I, стр. 162; Б. Г р о з н ы й. ВДИ, 1940, № 2, стр. 16. 16 С. П. Толстов. По следам древнехорезмийской цивилизации. М., 1948, стр. 82. 17 J. S с h e f t e 1 о w i t z. Die Sprache der Kossäer, стр. 260, сл. 18 Обыкновенно, пытаясь доказать индоевропейский характер касситского языка, ссылаются на несколько слов этого языка, по звучанию сопоставляемых с индийски¬ ми (санскритскими) словами. В частности, сопоставляются касситск. surijas (солнце) с санскритск. suriyah; связь, однако, здесь сомнительная, ибо касситск. слово, по-ви- димому, состоит из двух частей — suri - и - jas, последняя из которых означает .земля“ и входит в состав таких касситск. слов, как miri-jas, buri - jas. См. 79
присоединиться к мнению ряда специалистов, высказывавшихся за «каспийское» происхождение известных касситских имен и слов1. В самом деле, значительная часть известной нам касситской лексики близка к эламскому языку* 1 2. Можно составить целую таблицу эламских и касситских лексических соответствий по звучениюи значению3. Некото¬ рое сходство имеется и в пантеоне касситов и эламитов, хотя подавляю¬ щее большинство наименований богов у этих народов различно, что в условиях того времени вполне понятно. Главным божеством в пантеоне касситов, по-видимому, был Кашшу4 со своей супругой Кашшиту. Далее следовали Шугамуна5 (иначе называемый Шуму или Шугаб)6 и Шумалия (иначе Шималия)7, первый из которых отождествляется с шумеро-аккадским Нергал=Нуску — божеством подземного царства и войны, а вторая является богиней G. Hüsing. Die einheimischen Quellen zur Geschichte Elams, стр. 11; e г о ж e. Völkerschichten in Iran. Касситск. burijas (с вариантом ubrijas) связывается с греч. (!) Βορεας, что также по указанной выше причине едва ли приемлемо (buri в касситск. = господин, владыка, a jas = земля). Касситск. bugas сопоставляют с индоевропейск. baga, но его с таким же успехом можно было бы сравнить, напр., с кутийск. bages (в имени Inimabages) и т. д. 1 См. статьи G. Hüsing* а в OLZ за 1917 и 1918 гг. Для наглядности мы при¬ водим таблицу касситских слов с их значениями, позаимствованную из работы F. Delitzsch’a „Die Sprache der Kossäer“: asrak— мудрец; dagigi — небо; Ubrijas — вла¬ дыка страны; dakas — звезда; ubri (buri) — владыка; Dur — божество (соответствует Нергалу); jas — земля, страна; ulam — дитя, отпрыск; hasmar — сокол; mashu — бог; Öarbe — божество (соотв. месоп. Белу); barhu (или barbak) — голова; surijas — солнце; burna — покровительствуемый; sah — солнце; Gidar — бог войны; mirijas — земля; meli — слуга; janzi — царь и др. 2 О касситах-каспиях и их языке см. F. Delitzsch. Указ, соч.; Th. Pinches. JRAS, 1917; J. Scheftelowitz. 'Die Sprache der Kossäer; G. Hüsing. Der Zag¬ ros und seine Völker; его же. Die Sprache Elams; его же. Der elamische Gott Memnon. Oriental. Studien, I, 1917; B. H г о z n у. АО, XI, 1940; Касситские имена собраны А. Т. Clay. Personal Names from Cuneiform Inscriptions of the Cassite Period; см. также I. G e 1 b, P. P u г v ees, A. Macrae. Nuzi Personal Names, 1943, где приведено немало касситских имен. ’ 3 Ср. касситск. miri(-jas) и эламск. muru в значении „земля“; касситск. Gidar (бог войны) и эламск. титул kutir (владетель, владыка); касситск. sah (солнце) — эламск. suh(sipa); касситск. божество Ijarbe = эламск. ЦигЬе; касситск. Kari = эламск. Kuri; касситск. Hamban (с вариантами) = эламск. Humban; касситск. Sipak = эламск. Sapak; касситск. Dur = эламск. Tiru; касситск. припевное слово haphappu = эламск. huphuppu; касситск. da-gigi (небо) эламс. kik. Возможно, касситск. dun (в Kar-dun-jas, см. F. Delitzsch. Указ, соч.) = эламск. tun (давать); касситск. meli (чело¬ век) = эламск. (обнаруженному водном древн. тексте; см. G. Hüsing. „Orient. Stud“., I, стр. 42) meli-г; касситск. êmê (выходить) = эламск. ema-me (выход). Воз¬ можно, что эламск. суффиксу неопределенной единичности „(i)r“ в касситск. соответ¬ ствует тот же „г* (ср. эламс. Kutir с касситск. Gidar; эламск. kutir от kuti = владеть). Эламск. суффиксу определенной единичности „k“ в касситск. соответствует, по-ви- димому, тот же самый звук (ср. касситск. asrak, sipak и др.). Касситск. burna (пок¬ ровительствуемый; ср. имя Burna-burijas = покровительствуемый burijas’OM), кажется в том же значении имеется и в эламском. Эти примеры можно умножить. Но и ска¬ занного достаточно для того, чтобы иметь представление об эламо-касситском язы¬ ковом родстве. * 4 Возможно, Кашшу является первичным тотемом какого-нибудь небольшого племени (или какого-нибудь иного коллектива), впоследствии превратившимся в об¬ щее наименование касситов (аккадск. kassu). С подобными явлениями приходится встречаться часто. Ср., напр., название бога Assur и народа assurai (ассирийцы), бо¬ га tfurri и народа hurrohe (хурриты), бога Amurru и народа amurru (амореи) и т. д. То, что касситский бог назывался Kassu, делает вероятным предположение о том, что именная форма kass(u) была самонаименованием, а не инонаименованием касси¬ тов. (Нам известна только аккадская форма имени этого народа — kassu и мы не знаем, как называли себя касситы в действительности). 5 F. Delitzsch. Указ. соч. Словарь, стр. 25. 6 Там же. 7 Там же. 80
гор. Божеством войны был Гидар1. Худха (или Хулахха) и Бурияш (или Убрияш) отождествлялись с вавилонским Ададом1 2 — богом гро¬ зы, ветра, дождя и бури. Бог Камулла, отождествляемый с шумеро¬ аккадским Эа3 и богиня Миризир4 были, по-видимому, божествами зем¬ леделия и плодородия. С вавилонским Мардуком—Белом отождествлял¬ ся бог Харбе, а также Шипак. Мы знаем имена и других касситских богов, о которых говорят нам вавилонские источники5. Все они чужды индоевропейским именам, имеют местный характер и самобытны. Что же касается связей касситского языка с другими, то следует сказать, что делались попытки связать его с языками хаттов6, кашков7, а также с кавказскими8, что кажется пока еще проблематичным. Но языковое родство касоитов и луллубеев — другой крупной племенной группы, обитавшей в западных областях Иранского плато — не может, как нам кажется, вызывать сомнений, хотя бы только потому, что луллубеи, как уже неоднократно указывалось в научной литературе, родственны эламитянам9, близость которых к касситам (в языковом отношении), пожалуй, бесспорна. Луллубеи упоминаются в аккадской военной литературе впервые в XXIII в. до н. э. в надписи Нарамсина10 11. Они упоминаются почти одно¬ временно с кутиями и фигурируют в сообщениях месопотамских владык на протяжении примерно полутора тысяч лет. Нарамсин называет в своей надписи какого-то Si-dur-[...], стоявшего во главе горцев Лул- лубума11. Вскоре, по-видимому, во времена того же Нарамсина, быть может, несколько позднее, появляются и надписи самих луллубейских владык. 1 F. De 1 i t z s c h. Указ, соч., словарь, стр. 24. 2 Там же, стр. 24—25; у Делича старое чтение: Râmmân. 3 Там же. 4 См. там же: „...Mirizir Göttin Beltis...“ 5 Cp. Dur, Hala (Hali), Sah, Sugurra и др. 6 E. For ге г. Stratification des langues et des peuples dans le Proche-Orient préhistorique, стр. 230; I. Gelb. Inscriptions from Alishar and Vicinitiy. Chicago, 1935 (Orient. Instit. Publicat., т. XXVII), стр. 20. См. также К. Ja ritz. Указ, статья. Anthropos, 1957. Автор последней работы приводит некоторые новые языковые парал¬ лели между касситским и древнемалоазиатскими, что, по его мнению, объясняется длительным соприкосновением названных двух языковых групп. 7 Вопрос с кашками в ученой литературе еще далеко не выяснен. Однако их (gasgas, kaskas, что, очевидно, являет собою простое удвоение основы gas-, kas-. Cp. также ассир. форму kaskaia) очень часто связывают с касситами (kassu) *—каспиями (см. В. Н г о z n у. Sur les peuples Caspiens. АО, XI, 1940, стр. 208; е го же. Рас¬ шифровка протоиндийских письмен. ВДИ, № 2, 1940, стр. 18; см. также Гр. К а п а н- цян. Хаяса... стр. 131). Кашки жили на довольно обширной территории. 8 Кашков, сближаемых с касситами, нередко в научной литературе связывают и с северокавказским народом—черкесами,называемых грузинами Kasag (=древнерусск.: косоги). Напомним, что исследователи, изучавшие хаттский язык, обычно относят последний к кавказской семье (см. выше, стр. 62). В этой связи следовало бы отме¬ тить одно интересное явление. Хаттское washaw (бог) , как полагают, связанное с касситским mashu,^ засвидетельствовано у черкесов (потомков кашков?) в форме washwä. Следует также упомянуть, что кассито-каспиев (да и эламитян) связывали с кавказским этноязыковым миром не только в связи с малоазиатско-кавказскими языковыми параллелями, но и независимо от последних. Однако, как указывалось вы¬ ше, эта точка зрения пока в лучшем случае—только гипотеза. По вопросу о хатто-кашко-кавказских параллелях см. Г. А. M е л и к и ш в и л и. Наири-Урарту, стр. 75, сл. 9 G. Hüsing. Der Zagros und seine Völker, стр. 19, сл,; его же. Der elami- sche Gott Memnon, стр. 35; E. A. Speiser. Mesopotamian Origins, стр. 88. 10 см. G. A. Barton. The Royal Inscriptions of Sumer and Akkad. New Haven, 1929, стр. 142, сл. Надпись и рельеф царя обнаружены майором С. J. Edmonds се¬ вернее Дарбанди Гоура, юго-восточнее Сулеймании (см. Е. Herzfeld. Iran..., стр. 184). 11 Последние знаки имени повреждены. Возможно, его следует читать Si-dur-[ri?l. См. И. М. Дьяконов. Тр. Ин-та истории и философии АН Азерб. ССР, т. V, 1954, стр. 11. 253—6 81
Это, прежде всего, надпись и рельеф известного «царя» Луллубума Анубанини1, высеченные на скале у Сарипула (вблизи гор. Зухаб), а также некоторые иные наскальные надписи других воителей1 2 3. Территория, подвластная Анубанини, была довольно обширна и про¬ стиралась, быть может, от Урмийского озера до Персидского залива'. Победная надпись этого владыки составлена на аккадском языке, воз¬ можно, аккадского4 же происхождения и само имя «царя», хотя пола¬ гают также, что оно происходит от имени эламо-касситского божествг НашЬап—Hanban5. Рельеф изображает Анубанини и богиню Иштар, при¬ водящую к «царю» пленников. В надписи сказано, что Анубанини. «царь могущественный, царь Луллуби сделал свое изображение и изо¬ бражение Иштар на горе Батир». В конце первой колонки названы имена v шумеро-аккадских богов (Anu, Anatum, Bel, Belit, Adad6, Istar, Sin, Samas), которые должны покарать покушавшихся на надпись7. Луллубеи, во всяком случае уже со второй половины III тысяче¬ летия до н. э., жили на обширной полосе севернее касситов, от района Керманшаха до Урмийского озера8. В указанной области аккадские источники помещают страну Lul- lubum, которую несколько позднее ассирийцы называли Lullumê, а также Zamûa, восточнее которой была расположена «Внутренняя Замуа» (m$t Zamûa sa bîtâni), где впоследствии возникает царство Манна. Тождество Lullumê и Zamûa засвидетельствовано источником VIII в. до н. э.9 0 языковой принадлежности луллубеев можно судить только на основании ономастического материала. На несемитическое происхож¬ 1 См. J. de Morgan. Mission scientifique en Perse, IV, табл. 9; G. Barton. Указ, соч., стр. 150, сл.; E. H e г z f e 1 d. Iran..., стр. 183, сл. 2 В частности, одному из луллубейских правителей, видимо, принадлежит наскаль¬ ный рельеф с надписью, обнаруженный у Дарбанди Шайхан, северо-западнее Сари¬ пула. Надпись читается с большим трудом. G. Cameron (History of Early Iran, стр. 41) читает имя царя как Tardunni сын Ikki. Herzfeld (Iran..., стр. 186) чита¬ ет эту надпись так:... birini (3) сын lk-ki-(4)ip-sha-ah-ma-at (5)salmam ush-zi-ir (6) i nu ma [?ba?] la [?at?j a [?za?] ba an [?hal] (7) u-te-ra [?] sha salmam i-sir [?] (9) bi-ri-shu (10) u shu-um-shu (11) dShamash dImmer (12) i-NI-NI-ku‘ и переводит ....birini (начальная часть имени не читается), сын Ikkip-sahmat’a—сделал изображе¬ ние (figure), кто пожелает (вред посредством колдовства?) изображению (pucture) Шамаш и Иммер (уничтожат?) его потомство и его имя.· 3 G. Barton. Указ, соч., стр. 150. 4 V. S с h e i 1. Mémoires de la Délégation en Perse, XIV, стр. 9, сл.; см. также F. Thureau-Dangin. Vorderasiatische Bibliothek, I, 1, стр. 173 (цит. по статье G. Hüsing’a в Orient. Stud., I, 1917, стр, 35). 5 Особенно настаивает на этом G. Hüsing. Der Zagros und seine Völker, стр. 17; его же. Указ, статья, Orient. Stud., I, 1917, стр. 35, сл. 6 У J. de Morgan’a (Mission scientifique en Perse, IV, табл. XI) старое чтениё— Râmmân. 7 Эта часть надписи гласит так: кол. I. (1) Anubanini (2) sarru dannum (3) sar Lullubium (4) şalamsu (5) u şalam istar (6) ina sadium (7) Batir (8) uszir (9) sa şalmin (10) annin (11) u dubba suatam (12) usazaku (13) Annum (14) u Annatum (15) Bel (16) u Bellit (17) Râmmân (т. e. Адад) (18) u istar (19) Sin (20) u Samas (21)... lum. Пе¬ ревод ее таков: „Анубанини, царь могущественный, царь Луллуби, сделал свое изоб¬ ражение и изображение Иштар на горе Батир. Кто снесет эти изображения и эту надпись, чтобы Ану и Анату, Бел и Белит, Адад и Иштар, Син и Шамаш (прокляли и т. д.)“. Bâtir, упоминаемый в надписи Анубанини, по всей вероятности, тождествен Padin—Padan’y (о Padin—Padan’e см. F. Delitzsch. Die Sprache der Kossäer, стр. 32) касситского времени и Pitannu, упоминаемому в одном ассирийском тексте VII в. до н. э. (См. „Призму A“ Асархаддона в АВИУ, № 65). 8 Возможно, северные и северо-западные области обитания луллубейских племен— земли, примыкавшие к Урмийскому озеру, прежде были населены кутиями. 9 См. известную „Луврскую табличку“ о походе Саргона, стрк. 11. 82
дение луллубеев указал впервые, кажется, Хюзинг1, ссылаясь на нали¬ чие в наименовании этого народа эламского суффикса множественного числа — be2. Он был поддержан рядом авторитетных специалистов, указавших на некоторые другие данные, свидетельствующие в пользу этого мнения3. Название луллубеев встречается и без суффикса мно¬ жественности — lullu (в ассирийских документах)4 и nullu5 (в нузий- ских текстах, с характерной для них заменой начального 1—>п). Об эламо-касситской языковой принадлежности луллубеев сви¬ детельствует также ряд суффиксов, известных из луллубейской оно¬ мастики, которые обнаруживают эламский облик (кроме -р, встреча¬ ются -к, -п, -г, -s)6. Можно привести и некоторые другие данные, сви¬ детельствующие в пользу указанного мнения7. В специальной литературе делались также попытки увязать луллу¬ беев с кавказскими племенами8. 0 широком распространении и значительной роли луллубеев во II—I тысячелетиях до н. э. свидетельствует целый ряд древневосточных мате¬ риалов и прежде всего известное в аккадских, хеттских, хурритских и урартских текстах и ставшее, по-видимому, нарицательным имя lullu в различных его вариантах. От этого этнического термина происходят, как полагают, аккадское nullâtum (от* lullatum), что означает «дикий», «варварский»9; хеттские lulabbu (nulahbu), составлявшие особую категорию войск'10, урартское lullu, означавшее «чужестранец», «враг»11, и др.12 Имена с основою lullu (nullu) встречаются еще в аккадских документах III тысячелетия, в которых, однако, они названы «суба- рами»13. Итак, луллубеи, появившиеся на исторической арене во второй половине III тысячелетия до н. э. в качестве довольно сильной и широко раскинувшейся на территории западных областей Иранского плато племенной группы или союза племен, вскоре начинают проникать в иные, в частности, западные области. Только этим можно объяснить факт неоднократного упоминания их в хеттских и других древневосточ¬ ных документах. В науке высказывалось даже предположение о суще¬ ствовании в начале II тысячелетия до н. э. на ассирийском престоле луллубейской династии14, что не удивительно, ибо этот период действи¬ тельно был временем усиления луллубейских этнических элементов. О луллубеях, как уже было сказано, говорят и более поздние источники, 1 См. статьи G. Hüsing’a в Der АО, IX, стр. 19, сл., и в Orient. Stud., I, стр. 35. 3 Там же. 3 E. A. S р i е s е г. Mesopotamian..., стр. 88. 4 АКА, стр. 306, сл. 5 1. Gelb. Hurrians and Subarians, стр. 103. 6 См. G. H ü s i n g. Der АО,стр. 19, сл.; E.A. S p i e s e r. Mesopotamian..., стр. 91, сл. 7 В частности, луллубейск. слово kiurum, сохранившееся в ассирийских глоссах и означавшее „бог\ связано, как кажется, с эламо-касситск. (см. G. Hüsing. Ori¬ ent. Stud., I, стр. 44) Kuri (эламск.; ср. нов. форму Kiri) и Kari/a (касситск.). Оконча¬ ние “um, в kiurum является специфически аккадским. См. также Г. А. Мелики ш- в и л и. Наири-Урарту, стр. 127. 8 E. F о г г е г. Stratification des langues et des peuples dans le Proche-Orient,стр.240,сл. 9 B. Landsberger. Ijabiru und Lulahhu. KF, I, 2, 1929, стр. 324, сл. 10 A. Götze. Kleinasien..., Ill, I, 3, стр. 115, сл.; E. F. Weidner. Politische Dokumente aus Kleinasien, I, стр. 30. 11 Г. А. Меликишвили. К вопросу о древнейшем очаге урартских племен. ВДИ, 1947, № 4, стр. 21, сл. 12 См. В. Landsberger. Указ, статья. 13 I. G e 1 b. Hurrians and Subarinas, стр. 25. Возможно, это является еще одним по¬ казателем близости субаров к загро-эламским племенам, о чем говорил I.Gelb (см. выше, стр, 57,. 72—73). 14 Е. А. Speise г. Mesopotamian Origins..., стр. 90. 83
особенно ассирийские1. Все это свидетельствует о том, что луллубен. в отличие от кутиев, не сошли с исторической арены после кратковре¬ менного периода усиления. Они фигурируют в наших источниках на про¬ тяжении, во всяком случае, пятнадцати столетий как реальная этниче¬ ская единица (или этнические группы). В истории этих племен были, ло-видимому, свои периоды подъема и падений. Луллубейская ономастика прослеживается в начале I тысячелетия в Манне, государственном образовании, возникшем на части территории обитания луллубейских племен (именуемой Внутренней Замуа). Вполне возможно, что маннеи по языку были луллубеями^. Приведенные выше факты, как нам кажется, должны свидетель¬ ствовать в пользу прочности и живучести древних культурных, этниче¬ ских и языковых традиций, идущих от III тысячелетия до н. э. (быть может, и ранее) вплоть до первой половины I тысячелетия до н. э., когда они в значительной степени были сметены волною ираноязычных этнических элементов. Материалы, известные нам, позволяют утверждать, что почти все западные (и частично центральные)1 2 3 области будущей Мидии с древ¬ нейших времен до нашествия иранских племен были заселены, по суще¬ ству, этнически относительно однородным или близкородственным массивом, племенными группами, поклонявшимися по преимуществу змеиным божествам4. Этот этнический массиз условно может быть назван каспийским или эламо-каспийским (или же загросским). Однородность эта была, конечно, относительной как в этническом (в широком смысле этого слова), так и расовом отношениях, ибо. несмотря на почти полное господство в Древней Передней Азии, а также 1 См. ниже, стр. 171 и др. 2 Об этом прежде всего свидетельствует само наименование „Внутренняя Замуа. (тождество Замуа и Луллуме засвидетельствовано ассирийскими источниками). Манна, бесспорно, в значительной части своей расположена была на территории обитания Луллубейского этноса. Во всяком случае, хурритская ономастика на территории Ман¬ ны прослеживается очень слабо. О распространении в приурмийских областях этноса, в языковом отношении близкого к касситам, свидетельствует также, по-видимому, употребляемое здесь специфически касситское слово janzu (царь). Оно засвидетель¬ ствовано, в частности, в Аллабрии. Возможно, это же слово имеется в составе имени Маннейского царя Ir-anzu. 3 Об этом ниже, стр. 97, сл. 4 Е. Herzfeld. Iran..., стр. 177, сл. Характерно, что в древней исторической тра¬ диции мидяне представлены в качестве племени *змеерожденных" (Μ. X о р е н с к и й, 1,30), в то время как пришлые ираноязычные племена, как эта явствует из отдель¬ ных мест Авесты, выступают в роли змееборцев—яростных противников культа змей, культа местного населения, с которым индоевропейские иммигранты вступили в борьбу. Интересно отметить, что, например, сами персы, по словам Якуби, отвергали все рассказы об отдаленном прошлом своей родины, наполненные сказаниями о людях с медными лицами, несколькими ртами и глазами, о змеях, живших на плечах чело¬ века и т. д. и т. п. (см. Ja’qûbi. Hist., I, 178, сл.). В эксцерпте о змеерожденности мидян, как нам кажется, в аллегорической фор¬ ме выражена история той отдаленной поры, когда змей в Иране почитался еще доб¬ рым гением. Авестийские мотивы пестрят упоминаниями о борьбе пришлых иранцев со змеями или, точнее,—змееобразными чудовищами. В данном случае под змеями выступает символизированный этноним местного населения. Змей был тотемом ав¬ тохтонных племен. Память об этих племенах-змеепоклонниках сохранили нам по прошествии многих сотен лет персы, резко отгораживающие себя от этих местных племен. Небезынтересно отметить, что ilan piri—святилища змей—и поныне сохранились, в частности, в Азербайджане. В связи со сказанным выше интересно было бы с исто¬ рико-лингвистической стороны рассмотреть соотношения этнонима мидян—таг и индо¬ европейских таг (змея—в персидск.), mairya (смертоносный—в авестийск.), mareta (смерть—в авестийск.), те же самые корни в латинск., персидск., русск. и других язы¬ ках, а также соотношение индоевропейских martıya („человек-, а также „смертный-) с неиндоевропейскими murt, mort („человек-, „мужчина- в удмурдск.), шаге (в гру- зинск., точнее сванск.) и др. Едва ли все это является случайностью.
и на Иранском плато протомедитерранного или медитерранного (среди¬ земноморского) типа, местами в областях того же нагорного Загра, в северной Месопотамии и других районах отмечается существование «ас- сироидного» или «арменоидного» антропологического типа, в котором, впрочем, некоторые исследователи видят отдельные признаки той же самой средиземноморской расы1. В юго-западных областях Иранского плато, как уже было отмечено выше, обнаруживаются антропологические следы дравидских племен, которых, в противовес старым исследователям, считавшим их «негро¬ идами», вернее, по-видимому, называть« веддоидами»1 2; античные авторы называли эти племена «эфиопами». В областях Западного Ирана про¬ слеживаются следы и некоторых иных племенных групп3. Но в общем, как уже было сказано, господствующим антропологическим типом на Иранском плато, как в древности4, так и теперь5, является средиземно¬ морский. Сравнительно большая языковая однородность наблюдается на землях, расположенных от Элама и до приурмийского района, быть может, за исключением некоторых южноприурмийских районов, откуда начинается расселение кутийских или хурритских племен, занимавших, возможно, на Иранском плато области, расположенные между Урмий¬ ским озером и Каспийском морем (Зикирту? Андия?). Итак, в областях расселения каспийских племен мы не видим боль¬ шой пестроты населения как в языковом, так и расовом отношениях6. Наоборот, здесь наблюдается, как уже было сказано выше, относитель¬ ная этническая однородность. В свете всего изложенного выше можно высказать предположение о существовании некогда, в глубокой древности, на территории Иранского плато каспийского языка-основы, из которого в течение многих веков (возможно, и тысячелетий), выделялись языки эламской, касситской, луллубейской и некоторых иных групп. Возможно, с этим каспийским праязыком в какой-то мере связаны кавказские, урало-алтайские, дравидские и некоторые другие языки. Возможно, что все эти перечис¬ ленные языковые семьи происходят от более древнего языка-основы7. Необходимо, однако, отметить,что распадение языка-основы не про¬ исходило в виде «единичного акта решающего удара» (?! — И. Æ), как это пытался доказать Н. Я. Марр. Образование отдельных групп «... внутри языковой семьи, как правило, происходило разновременно в 1 См. В. В. Бунак. Crania Armenica. Тр. Антропология, науч.-исслед. ин-та при I МГУ, вып., II. 1927. 3 H. V. Va По is. Указ, соч., стр. 131. 3 О шумерском расовом типе см. H. F г a n k f о г t. Archaeology and the Sumerian Problem. В областях нагорного Загра должна была находиться зона контакта хурритских и дравидских языковых элементов. Эта зона контакта, бесспорно, существовала, ибо в противном случае нельзя объяснить те параллели между указанными языками, кото¬ рые выявлены наукой. G.Brown. J AOS, т. 50,1930, стр. 273, сл. О тубальском напласто¬ вании в указанных областях см. G. Hüsing. Völkerschichten in Iran, стр. 220. Cp. название tubal (tober, tibaren) с наименованием прикаспийского племени тапиров (tapur, Tabaristan). Кстати, прикаспийские тапиры вряд ли иранцы по происхождению. См. J. Ma г quart. Untersuchungen..., II, стр. 28, сл. 4 H. V. Vallois. Указ, соч., стр. 114—132; W. К г о g m a n. Racial types from Tepe-Hissar. Amsterdam, 1940, стр. 87, сл. 5 H. Field. Contribution to the anthropology of Iran. Chicago, 1939, стр. 507, сл. 6 Мы, конечно, далеки от мысли отождествлять расовые и языковые явления. Они, как известно, ничего общего между собою не имеют. Расовооднородные народы и племена могут говорить на разных языках, также как расоворазличные народы—на родственных языках. 7 Следует оговориться, что это предположение в значительной степени гипотетично. Нечто подобное высказывал еще Томашек (см. выше, стр, 77). 85
течение многих и многих столетий и даже тысячелетий»1. Каждый язык- основа «... входил в определенную цепь сменяющих друг друга языкое- основ в ^результате их распадения. Начало этого процесса теряется ξ глубокой древности и не засвидетельствовано»1 2. Процесс образования языков был, безусловно, сложным, длительны* и отнюдь не прямолинейным. Язык, его структуру нельзя рассматривать как продукт одной какой-либо эпохи. Это — продукт ряда эпох. Древнейшие племена — носители некогда родственных языков — расходились, скрещивались, отделялись друг от друга, что в сво>: очередь вело, так сказать, к расхождениям в их языках. «На северо-американских индейцах, — пишет Ф. Энгельс, — мы видим, как первоначально единое племя постепенно распространяется по огромному материку; как племена, расчленяясь, превращаются : народы, в целые группы племен, как изменяются языки, становясь не только непонятными один для другого, но и утрачивая почти всякий след первоначального единства». (Курсив мой. — И. А.)3 4. То же самое мы находим и у К. Маркса: «Постоянная тенденция к разделению коре¬ нилась в элементах родовой организации; она усиливалась тенденцией к образованию различия в языке, неизбежной при их (т. е. диких и вар¬ варских племен) общественном состоянии и обширности занимаемой ими территории. Хотя устная речь замечательно устойчива по своему лекси¬ ческому составу и еще устойчивее по своим грамматическим формам. но она не может оставаться неизменной. Локальное разобщение — в пространстве — вело с течением времени к появлению различий в языке»А. Итак, совсем немудрено, что между отдельными упомянутыми выше языками, в частности каспийскими5, имеются большие расхождения. Однако наравне с этим есть между ними и большое сходство, которое может быть объяснено только общностью происхождения, ибо «...сход¬ ство звучания и значения в изолированных языках не могло бы возник¬ нуть стихийно (курсив мой. — И. А.) вследствие отсутствия какой-либо органической связи между свойствами предмета или явления и звуко¬ вым комплексом или словом, служащим для его наименования»6. Всякая попытка иначе объяснить материальное родство группы языков в конечном счете ведет к марризму, приводит к голым социоло- гизагорским рассуждениям о «трансформации», «типологическом сход¬ стве», «синстадиальности» отдельных языков, о единстве глоттогони¬ ческого процесса и т. п. Представители «нового учения» о языке, не будучи в силах научно объяснить родство отдельных языков, выезжали в данном случае на своих привычных ходулях — скрещивании языков. «Скрещение» было, так сказать, универсальным методом, при помощи которого делались самые невероятные, фантастические выводы, напри¬ мер, о превращении «киммеров» в «скифов», «яфетидов» в «тюрков» и т. д. и т. п. Новообразовавшиеся в итоге «скрещивания» с каким-нибудь языком речи рассматривались марристами не как процесс поглощения одних языков другими, а как процесс «трансформации», в результате которой якобы возникают сходные языки. Но доказано, что при скре¬ 1 Б. В. Горну нг, В. Д. Л евин, В. Н. Сидоров. Проблема образования и развития языковых семей. Вопросы языкознания, 1952, № 1, стр.^ 54. 2 Совещание по методологии этногенетических исследований в свете сталинско¬ го учения о нации и языке. Вопросы языкознания, 1952, Μ® 1, стр. 166. 3 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Госполитиздат, 1953, стр. 98. 4 Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, т. IX, ОГИЗ—Госполитиздат, 1941, стр. 79. 5 Возьмем хотя бы эламский и касситскии языки; между ними при наличии зна¬ чительного сходства имеются и немалые расхождения. 6 Сб. .Вопросы языкознания в свете трудов И. В. Сталина“, изд. МГУ, 1950, стр. 147 86
щивании языков не получается качественно нового языка, не похожего ни на один из скрестившихся языков, и что обычно при скрещивании только один из языков выходит победителем и продолжает развиваться по внутренним законам своего развития, а другой язык постепенно отми¬ рает. Следовательно, «скрещением» никак уже нельзя объяснить родство группы языков. Последнее, несомненно, объясняется только единством происхождения. Что же касается самих собственно мидийских племен, известных нам по ассирийским источникам лишь с начала I тысячелетия до н. э., то следует сказать, что в исторической литературе существует традицион¬ ная концепция, судя по которой, мидяне на Иранском плато появляются в связи с общим потоком передвижения так называемых индоевропей¬ ских1, арийских1 2 или даже, как пишут некоторые, «индогерманских» племен3. Правда, после обнаружения персидских царских клинописных текстов, в особенности надписи на большой Бехистунской скале, была высказана точка зрения о неиранизме мидян4, однако она в науке про¬ держалась недолго. Прошло уже почти два с половиной столетия со времени появления первого печатного сведения об ахеменидских клинописных текстах5. И уже в начале XIX в. второй абзац (или категорию) упомянутых над¬ писей называли мидийским языком6, о котором, впрочем, в ту пору существовали весьма туманные представления. Но вскоре, благодаря усилиям Вестер гарда7, Равлинсона8, де Сольси9, Норриса10 11 и других, язык второго абзаца был в какой-то мере расшифрован, и за ним стало закрепляться название «мидийский»11, хотя почти ни один из авторов не скрывал трудностей, связанных с имевшими место, а также могущими возникнуть, возражениями против употребления подобного определения. Вне зависимости от того, считали ли этот язык мидийским или (реже) скифским12, он был квалифицирован как язык «тюркский» или «туран- ский»13. Несмотря на отдельные возражения, язык второго обзаца в середине и во второй половине XIX в. все чаще стали именовать «мидий- 1 См. хотя бы J. Р г â s е k. Geschichte der Meder und Perser, I, dp. 8, сл. 2 Там же. 3 F. König. Älteste Geschichte der Meder und Perser, стр. 6, сл. Если в старых работах немецких исследователей термин .индогерманский“, не заключая в себе ни¬ чего (или почти ничего) одиозного, являлся равнозначным термину .индоевропейский“, то в более поздних работах немецких ученых, в особенности реакционных и фа- шистствующих, это понятие насквозь пронизано духом расизма и превосходства индо¬ германской (читай: германской) расы культуртрегеров. 4 См. ниже. 5 См. Voyage de М. la Chevalier Chardin en Perse et autres lieux de l’Orient, IX Amsterdam, 1771. 6 J. Sain t-M a r t i n. Указ, соч., стр. 65; см. также Е. В о u г n u f. Указ. соч. 7 N. Westergaard. Zur Entzifferung... ZfKM, VI, 1845, стр. 337, сл. 8 H. Rawlinson. JRAS, X, 1847, стр. 1, сл. 9 F. de Saule y. JA, IV, t. 14, 1849, стр. 93, сл.; т. 15, 1850, стр. 397, сл. 10 Е. Norris. JRAS, XV, 1855, стр. 1, сл. 11 Насколько плохо понимали этот загадочный .мидийский“ язык, можно судить по упомянутым выше, в прим. 7, 8, 9, 10 работам. Равлинсон полагал, что этот язык смешан со скифскими, арийскими, семитическими элементами; де Сольси видел в нем язык, близкий к древнеперсидскому и находил его остатки в монгольском, армянском, грузинском, но считал, что тюркский в большей мере является остатком этого языка. 13 Скифским называл этот язык в прежних своих исследованиях J. Oppert (см. его статьи в JA, тт. 17, 18, 19, сер. IV, 1852). Скифским считал этот язык и Норрис. 13 См. F. de Sa ul су. Указ, соч.; J. Oppert. ZDMG, XXX, 1876, стр. 1, сл.; его же. Le peuple et la langue des Mèdes и др. Следует сказать также, что в ту пору (начиная с первой половины XIX в.) чрезвычайно модным было считать скифов .тюрками“, племенами туранского происхождения. Ср., напр., утверждение Р. Латама (О раннем водворении в некоторых частях Европы тюркских племен. Вестник Русск. Геогр. об-ва, т. X, СПб., 1854, стр. 45), о том, что тюркское происхождение скифов .в настоящее время... не требует особых доказательств“. 87
ским»1 или «протомидийским»2. Даже в тех случаях, когда этот язь:**, назывался иначе, принадлежность его местным, автохтонным (неиран¬ ским) племенам Иранского плато вовсе не отрицалась3. Писалось также о родстве интересующего нас языка с сузским (т. е. эламским», шумерским и касситским языками4. Наименование «мидийский» за языком второго абзаца, как уже было сказано, удерживалось недолго: этот язык вскоре стали именоват- анзанским5, эламским6, сузским7, а впоследствии за ним постепежг стало закрепляться название neususisehe Sprache (новосузского)' или новоэламского, которое некоторое время принималось и акал. Н. Я- Марром9, Если прежде язык второго абзаца учеными настойчиво относился к «туранской» семье, то с конца XIX и в особенности начала XX в. его все чаще стали причислять к кавказской группе языков10. В последних своих работах Н. Я. Марр, возвращаясь к старому названию, хотя настоятельно и именовал язык второго абзаца мидий- ским (или мидским)11, однако утверждения его носили декларатив¬ ный характер: все его сентенции в сущности голословны и преподносятся как некоего рода догмы. Правда, специальных работ, посвященных этнЬ-лингвистическим проблемам мидийской истории, у Н. Я. Марра нет. Однако и в тех работах, где он попутно касается отдельных вопросов интересующей нас темы, так много абстрактно-социологизаторского, противоречивого и явно вымышленного, что с полной уверенностью можно сказать, что извлечь из них что-либо положительное довольно трудно. Считая мидян яфетидами, Н. Я. Марр, разумеется, видел в них народность автохтонную. Аборигенность мидян, это в принципе верное 1 См. J. О р р е г t. Le peuple et la langue des Mèdes. 3 Cp. указ, выше работы A. Mord t m an n’a в ZDMG, XV, 1862, стр. 1, сл. и в ZDMG, XXIV, 1870, стр. 1, сл. 3 A. H. Say се. Указ. соч. стр. 6.39, сл.; ср. его же. The Languages of the Cuneiform Inscriptions of Elam and Media. Transactions of the Society of Biblical Ar¬ chaeology, T. Ill, 1874, стр. 465—485. 4 A. H. Say се. Указ, соч, стр. 639, сл. Язык этот Сейс называет „амардским·. В конце своей работы он дает следующую схему: Parent Speech kassite Akkadian Sumerian Susian Mal-Amir Amardian i Akhaemenian Amardian 5 Cm. A. Delattre. Le Peuple et l’Empire des Mèdes. 6 Эламским считал этот язык еще I. Löwenstern. Lettre à M. de Saulcy sur la deuxième Ecriture de Persépolis. RA, VI, 2, 1850, стр. 490, сл.; его же. Remarques sur la deuxième Ecriture cunéiforme de Persépolis. (Там же, стр. 687. Обе работы по содержанию мне не известны. Цит. по F. Weissbach’y. Die Achämenideninschriften Zweiter Art, стр. 7). 7 См. F. H o m m e 1. ZK, I, 1884, стр. 161, сл. 8 F. Weissbach. Указ. соч. 9 Н. Я. Марр. Избранные работы, т. I, стр. 58, 68, 76 и др.; т. V, стр. 476, сл. См. впрочем еще G. Hüsing. Neu-elamisches. OLZ, I, 1898, стлб. 301—304. 10 Особенно настойчиво причислял этот язык к кавказским G. H ü s i n g. Zur Struk¬ tur des Elamischen. OLZ, τ. VIII, 1905, стр. 50—54; его же. Zur Elamischen Genitivkons. truction. Там же, стр. 549—553. 11 См. H. Я. Марр. Избранные работы, τ. V. 88
положение, отстаивалась Марром при помощи явно несостоятельной аргументации. ^Формально, абстрактно-теоретически и по существу без всякой научной аргументации отстаивая местное происхождение мидян, он конкретно возводил их к космополитическому Ьег’скому «племени», появляющемуся вне времени и пространства то на Кавказе или в России, то на Пиринеях или в Америке. Этот антиисторический «универ¬ сально-космический» фокус позволял Н. Я- Марру возводить к единому источнику как кельтских беров, так и баскоидных иберов Испании, как хамитических берберов, так и кавказских иберов1. Важнейшей заслугой своей Н, Я* Марр считал борьбу против мигра- ционной теории. Однако положение об автохтонном развитии этнических образований было выдвинуто прогрессивной русской наукой задолго до Марра, а Марру советская наука обязана привнесением в нее ложной и антинаучной теории гипертрофированного автохтонизма1 2. Как уже было сказано выше, Н. Я. Марр не определил конкретных носителей языка второго абзаца; ни одно свое заявление относительно мидийского языка, о возможности увязки его с языком второго абзаца Марр по существу ничем не аргументирует; последнее обстоятельство, правда, не мешало ему называть этот язык «мидским», хотя, впрочем, и тут, как это нередко бывало у Н. Я. Марра, имеются противоречивые суждения: язык второго абзаца, смотря по обстоятельствам, он называл не только «мидским», но и эламским, или новоэламским. Единственная «аргументация» Н. Я. Марра, когда он «доказывал», что язык второго абзаца — мидийский, сводилась к так называемому палеонтологиче¬ скому анализу, научная несостоятельность и порочность которого дока¬ зана с полной очевидностью3. Говоря вкратце, исследования Н. Я. Марра в области этногенеза и языка мидян ни на шаг не продвинули эту проблему: Марр не смог доказать неиранизм мидийского языка. Проблема так и осталась про¬ блемой, хотя создатель яфетической теории, по-видимому, был глубоко уверен в том, что ему удалось решить ее. Когда акад. Марр развивал на страницах своих печатных работ раз¬ личные положения по рассматриваемому нами вопросу, в науке уже господствовал старый тезис об иранизме мидян, а о языке второго абзаца, как о «мидийском», уже перестали говорить. Мнение об иранизме мидян, казалось бы, на некоторое время поко¬ лебленное в связи с расшифровкой упомянутых выше ахеменидских клинописных текстов, вновь восторжествовало после обнаружения на территории Элама клинописных табличек, язык которых в действитель¬ ности совпадал с языком загадочного второго абзаца, хотя главной причиной отнесения мидян к иранцам был факт наличия значительного количества иранских корней в именах, известных как мидийские. Итак, мидяне, конкретно мало известные и плохо изученные, всей массой, без всякого членения и разграничения отдельных групп и пле¬ мен среди них, были причислены к арийцам, а язык их (мидийский?!) был отнесен к индоевропейской семье. И поныне не только в общей, но и в специальной литературе, к сожалению, не исключая даже советской, об иранцах-«мидянах» говорят так, как говорилось бы,^например, об индоевропейцах-персах и индусах или о семитах-ассирийцах и фини¬ кийцах и т. п. Иранцы-«мидяне» и «мидийский язык», в действитель¬ 1 Гр. Капанцян. Хаяса..., стр. 167. 2 Сб. «Против вульгаризации марксизма в археологии*. М., 1953, стр. 6. 3 Б. А. Серебренников. Сравнительно-исторический метод и критика т. н. четырехэлементного анализа Н. Я. Марра. Сб. .Вопросы языкознания в свете тру¬ дов И. В. Сталина*, стр. 145, сл. 89
ности как таковые не существовавшие, противопоставляются неиранцам и неиранским языкам. Признание в мидянах только и только иранцев, есть, несомненно, плод тенденциозной однобокости и научной схематичности индоевропей¬ ской миграционной теории, выводившей все и вся из миграций, теории, за редкими исключениями, зиждившейся на мертвых, метафизических положениях. Разумеется, отрицать миграции, как это делали марристы1, нельзя. Однако нельзя и объяснять все миграциями, как это делали (да и делают) почти все буржуазные исследователи истории Мидии. Индоевропейское (иранское) происхождение мидян им было нужно для того, чтобы показать, что Иран достиг <гсамостоятельной исторической жизни» лишь благодаря «арийской миграции», как об этом во всеуслы¬ шание говорил Прашек, впрочем, — один из наиболее авторитетных и в какой-то мере объективных ученых конца XIX и начала XX в. Объявив мидян пришлым индоевропейским элементом и начав отсюда их историю, историю уже в аспекте иранской в собственном смысле этого слова, эти ученые ео ipso отказались по существу от рас¬ смотрения многочисленных сложных и спорных вопросов, связанных с древнейшей, или, если так можно сказать, первоначальной историей мидян. Это вполне соответствовало принципам буржуазной науки, пре¬ небрегавшей историей местных племен, которые собственно и были создателями древнейшей широко раскинувшейся культуры Иранского плато. Попытки датировать начало «исторической жизни» на Иранском плато временем прихода сюда иранцев-индоевропейцев очень уж напо¬ минают желание некоторых историков начинать историю Америки со дня высадки Колумба на этот материк. Однако и англичане не начинают историю Англии со дня высадки англо-саксонских иммигрантов на британское побережье... И история Египта, как известно, не начинается со дня вторжения арабских орд в эту страну. Никто, например, не подумает также рассматривать историю французов в отрыве от галль¬ ской истории и т. д. и т. п. Признавая безусловно иранское происхождение мидян на основании каких-то, положим, даже значительных, языковых материалов, многие из исследователей истории Мидии пытаются, как уже было сказано, доказать приход («иммиграцию») лшдяя-ариоиранцев на территорию Иранского плато2. Считая пришлый индоевропейский (так называемый «арийский») элемент изначальным в формировании мидийских племенных групп (или как пишут некоторые, «мидийского народа»), многие исследо¬ ватели не видят или не хотят видеть того, что в происхождении и, наконец, сложении определенной части их уже как ираноязычных пле¬ мен (а впоследствии, вероятно, на рубеже нашей эры, ираноязычного народа) главную роль играла местная, автохтонная этническая среда, глубокими корнями связанная с древнейшим населением Иранского плато — кутиями, луллубеями и др. Роль и значение этого субстрата в формировании мидийского этноса как в культурном, так и антрополо¬ гическом отношениях в свете известных нам материалов не должны * *1 Сам Н. Я. Марр в начале своей ученой деятельности был крайним миграцио- нистом. Позднее автор яфетической теории становится ярым противником миграцио- низма, отрицая все имевшие место в истории миграции. Впрочем, отрицая реальные миграции, Марр конструировал, когда это ему было необходимо для доказательства какогогнибудь сугубо яфетидологического тезиса, самые невероятные, фантастические переселения. * См. хотя бы упомянутые работы J. Prâsek’a, F. König’a, E. Herzfeld’a и др. 90
вызывать сомнения. Мимо этих фактов не мог пройти даже такой ярый миграционист как Кёниг1. Однако как для Кёнига, так и его предшест¬ венников—буржуазных ученых, в частности Прашека, исходным пунктом мидийской истории опять-таки является пресловутая и на разные лады перепеваемая теория миграций1 2, основанная главным образом на фор¬ мализме, идеализме и на метафизических, мертвых положениях. Игно¬ рирование местных этноязыковых материалов, в частности у Прашека, доходило до геракловых столпов произвола, чинимого во имя принципа: мидяне во что бы то ни стало—иранцы. Эти зараженные духом индоев- ропеизма исследователи видели в пришлых мидянах только и только «арийцев»3, абсолютизировали значение индоевропейского этнического элемента в мидийской истории, совершенно не считаясь с наличием в этой области мощного автохтонного этнического массива. Подавляющее большинство буржуазных ученых история Мидии интересовала с точки зрения наличия здесь «арийского» начала, значение которого всемерно раздувалось. Индоевропейские элементы в трудах этих исследователей всячески протаскивались даже в те области, где их в действительности не было4. Ставя во главу угла приход народа и объявив мидян безусловно пришлой ираноязычной народностью, искусственно отрывая мидян от местной каспийской этнической среды и подменяя их историю историей кочевых варварских ираноязычных племен, вторгшихся в Мидию около IX—VIII в. до н. э., эти ученые тем самым намеренно фальсифицируют историю племен или даже целых групп больших племен, населявших в древности территорию Иранского плато и по существу никуда отсюда не ушедших и оставшихся жить на земле отцов и праотцов. Можно с уверенностью сказать, что у нас нет данных, позволяющих считать собственно мидийские племена пришлым элементом. Можно, на наш взгляд, говорить только о приходе каких-то ираноязычных племен на территорию Мидии, ставших известными впоследствии как мидий¬ ские. Но это вовсе не одно и то же. В истории Мидии не только IX—VIII вв. до н.э. (т. е. периода прихода ираноязычных племен на эту территорию), но и позднее, бесспорно, необходимо различать два этнических элемента: местный, собственно мидийский (племена, известные под названием Matai, Madâi или Äma- dâi) и родственные ему племена и племенные группы и пришлый,· ираноязычный. Весь или почти весь ономастический материал, связанный с перво¬ начальным периодом существования племенного союза Matâi (Madâi или Âmdâi), явно неиранского характера5 6. Уже само это обстоятельство 1 Он писал: .... новые пришельцы (разумея здесь мидян и персов.—И. А.) были в сильной степени смешаны с субарейскими (мы бы сказали: каспийскими и в какой-то мере субарейскими —Я. А.) народами... История перекочевания (Eeinwanderung) ми¬ дян и персов есть не что иное, как картина перехода (Überganges), господства от туземных (einheimischen) феодальных властелинов (Feudalherren) к перекочевавшим... То, что это правильно, явствует из того, что образ жизни и обстановка у подавля¬ ющего большинства населения Ирана до и после иммиграции оставались одинако¬ выми. В продукции страны не появляется никаких изменений, изменяется только сос¬ тав владений господ... (курсив мой.—Я. Л.)·. (F. König. Указ, соч., стр. 11). 3 По J. Р г â s e к у (указ, соч., стр. 3). .туземцы не были пригодны для самосто¬ ятельной исторической жизни.* (курсив мой.—Я. А.) з По мнению J. P га se к’а (там же) ....местные жители (в Мидии) были оттеснены на задний план, и политическое главенство перешло к крепкому, свежему арийскому началу\ (курсив мой.—Я. А.) < Ср. различные маловероятные гадательные этимологии у J. Р г â s e к’а (указ, соч., стр. 43 и др.), когда он пытается обнаружить индоевропейские языковые элементы в областях Западной Мидии. 6 См. ниже. 91
говорит о том, что Matai, в узком смысле этого слова, едва ли могли быть ираноязычными. Значительная часть этого мидийского ономасти¬ ческого материала носит на себе, по-видимому, эламо-каспийский облик. Наконец, следует отметить, что сам факт предполагаемого «прихода» («иммиграции») мидян (или точнее, собственно Matâi) в трудах сто¬ ронников иранского происхождения последних вовсе ничем не аргу¬ ментируется. У нас есть немало оснований предполагать, что Matâi являются местными племенами. Недаром само их наименование (Matâi, Madâi, Amadâi) не этимологизируется из иранских языков1. По-видимому, этот этнический термин — местного, автохтонного происхождения. Воз¬ можно, об этом говорит и сама форма Makta-p(p)e, встречающаяся в эламских текстах1 2. Что ре (be) в этом наименовании является суффиксом множествен¬ ности (в эламском и близких к нему языках), не подлежит сомнению. Частица ta (da), возможно, означает суффикс местности3, а в связи с этим, быть может, и признак происхождения по месту или этнической 1 Гадательные сравнения этнонима мидян с индо-иранскими и вообще индо-евро¬ пейскими именами, имеющими корень mad-mad-, μαδ-, делающиеся в угоду доказатель¬ ства иранизма мидян, имеют за себя столько же оснований, сколько—сравнение наи¬ менования Madâi (Matâi) [возможно, из Mak-ta ? см. ниже] с подобными же кор¬ несловами из любого другого языка. * V. S с h e i 1. Mémoires de la Délégation en Perse, IX, 1907, стр. 21; F. Weis s- b a c h. ZDMG, t. 67, стр. 329. На эти работы указал мне акад- В. В. Струве в част¬ ном письме, за что приношу ему свою признательность. Названия „Мидия“ и „мидяне“ вызвали немало различных толкований, история которых имеет почтенную древность, едва ли не в два с половиной тысячелетия. Наименования эти объясняли, по-своему еще в древности. В античной литературной традиции сохранилось предание, по кото¬ рому основание Мидийского царства возводится к известной волшебнице Медее и ее сыну Меду (lust., XII, 2, § 2). J. Oppert (Etudes Asiatiques..., стр. 171; Le peuple et la langue des Mèdes) и F. Lenormant (Lettres Assyriologiques, I, 27) объясняли это имя как аккадское или шумерийское mat, mata (страна, земля). По мнению Опперта, это наименование прежде относилось к стране и лишь впоследствии было перенесено на обитавшую здесь народность. Н. WincKler (Geschichte Babyloniens und Assyriens, стр. 370) и P. Rost (MVAG, 1897, стр. 177), ссылаясь на форму Plural’a неизменно встречающуюся в ассирийских текстах, считали, что Matâi (Madâi, Âmadâi) относится не к стране, а к населявшему ее народу. Удовлетворительной этимологии этого имени нет и по сей день. Однако есть немало оснований предположить, что сама форма Matâi (Mada-ре, Mata-pe) возникла от более древней Makta-pe. Звук „k“ в эламском и родственных ему языках очень неустойчив и часто исчезает. Возможно в пользу древности и неиранского происхождения этнонима мидян говорит также форма Ma¬ tâi, встречающаяся в ассирийских источниках, но восходившая, очевидно, к более древним эламским источникам. 3 -ta (-da) является широко известным суффиксом, засвидетельствованным в ман- нейско-луллубейской (возможно, и хурритской) топонимике. Cp.: Lullubati, Lulluta Zirta [Izirta; в ассирийских текстах—Izirtu, где „u“—аккадское окончание именитель¬ ного падежа. Эта же основа налицо в наименовании маннейской крепости Zirdiakka (Şirdakka), возможно в Zarzukka (Durdukka) и Zizirtu (крепость в Хархар; ср. назва¬ ние маннейского города Şişirihadiri). Едва ли в основе этих наименований можно видеть, как это делают некоторые исследователи, иранский корень *z^d („середина“, „сердцевина“ и т. д.). Основою в этих наименованиях является zir (zur, dur), а не *z[d], Parda, Kampanta(s). Этот же суффикс отложился, по-видимому, в названии Me/ista—города, расположенного в одной из мидийских областей, именуемой Messu (Mesi, Misi). [См. Г. А. M е л и к и ш в и л и. ВДИ, 1949, № 1, стр. 62]. Этот маннейско- луллубейский суффикс, как нам кажется, нельзя связывать с известными в Малой Азии и Грузии топонимическими суффиксами -anda, -anta, хотя акад. И. А. Джавахиш- вили и связывает с ними распространенные на территории Северного Кавказа топо¬ нимические окончания-ta,-ada,-oda (ср. с последними рассматриваемый нами маннейско- луллубейский суффикс в том же значении). Гр. Капанцян и Вл. Георгиев устанавли¬ вают индоевропейское происхождение топонимического суффикса -nd-,(-nt-), сопостав¬ ляя последний с лувийскими и хеттскими суффиксами мн. числа -and-,-ind-, -end-,-ant- (см. Вл. Г еоргиев. Вопросы языкознания, 1954, стр. №4,стр. 63—64). Что же касается рассматриваемого нами маннейско-луллубейского суффикса -da (-ta), то его неиндо¬ европейское происхождение бесспорно. Этот суффикс имеется и в некоторых других 92
принадлежности. Быть может так жец то, что в этом суффиксе мы имеем признак множественности1. Что же касается полной формы приводимого выше наименования makta-p(p)e, то сказать тут что-либо, разве только за исключением того, что имя это, по-видимому, неиранское, трудно* 1 2. Десятки мидийских имен (как принадлежавшие собственно Madâi, так и другие, не принадлежавшие Madâi в узком смысле и происхо¬ дившие из иных областей будущей Мидии) неиранского характера. К числу неиранских имен можно отнести имя мидийского царька (из области Бит-Зуалзаш) — Humpe, которое может быть истолковано с помощью эламо-каспийского (касситского) языкового материала. Это имя, на наш взгляд, связано с наименованием божества, общего у кас- ситов и эламитян — Hamban [каосит.; ор. параллельн. формы: Hambi, Haban, Hamman, Hanban, Amman и др.3] и Humpan [эламск.; cp. параллельн. формы: Humpa, Hupan, Huba, Imbi, Umman, Umma и др.4]. От наименования этого божества произошли такие имена, как, например, Humbanigas, Humbanimenane Humbatila, Ummanmenanu и др.5 Можно даже уточнить, что имя Humpe по форме тяготеет больше к .азианических* языках (см. F. Н о ш m e 1. Geschichte Babyloniens und Assyriens. Berlin, 1885, стр. 221, 402). Весьма заманчиво видеть интересующий нас суффикс и в наименовании Zikirtu (Zakrûte). Но здесь окончанием, как кажется, является не-tu (-te), a -irtu (-rute), что возможно=аг1а (ср. Σαγαρτία, которое, по-видимому, засвидетельство¬ вано в хурритском arta=.поселение*. J. Friedrich. Kleine Beiträge zur churritischen Grammatik, 1933, стр. 49; cp. Urartu, но впрочем и Aryavarta). Что же касается основы zik-(zak-, σαγ-), то было бы гораздо благоразумнее связать ее с zaga (что как весь¬ ма древний вклад и поныне бытует в азербайджанском языке и означает .пещера“) и переводить sagarta (zikirtu) как .страна пещер* или .пещерная обитель“, нежели (как это делает R. Kent. Old Persian Grammar Text Lexicon. New Naven, 1953, стр. 173), возводить к asan (камень) и *gârta (пещера; из санскр. gârta-) или же к asa (лошадь) и *garta (коляска; из санскр. gârta-) и переводить sagarta (asagarta, zikirtu, zakrûti) как .Land of Stone-Cave Dwellers“ или .Land of Horse-drawn Wagons*. 1 Акад. И. А. Джавахишвили, очевидно, был прав, когда писал, что суффиксами множественного числа .... снабжены преимущественно географические названия, ука¬ зывающие на племенное, либо родовое расселение в данной области или пункте*. (И. А. Джавахишвили. Основные историко-этнологические проблемы историй Грузии, Кавказа и Ближнего Востока древнейшей эпохи. ВДИ, 1939, № 4, стр. 39). Возможно, этот знак множественности обнаруживается в эламском -t (-te) [см. Н. Я. Марр. Указ. соч. ЗВОРАО, т. XXII, 1914, стр. 48, 50, 51, 89]. Ср. также местное наименование Элама—Haltam-ti. Во всяком случае, суффикс множествен¬ ности может входить в топонимические наименования этнонимического происхожде¬ ния. [Ср. эламск. mata- ре (где -ре=знак множественности), что—одновременно и .Мидия* и .мидяне*. Ср. также русск. летописное (идти на) .греки“, вместо .Гре¬ ция“ и многочисленные топонимические наименования с окончанием множествен¬ ности .lar“ в Азербайджане, Иране и др.]. Тогда упомянутое выше maktap(p)e, воз¬ можно, примерно такая же форма, как и „каспии* в русском или любом другом сов¬ ременном языке. Частица pi (в Kaspi) сама по себе означает уже знак множествен¬ ности, к которому в данном случае прибавляется еще русск. .и*. 3 Возможно, сама чистая основа именной формы так (mag?) связана с именем мидийского племени mag (μάγοι). Во всяком случае не может вызывать сомнения тож¬ дество эламск. maktap(p)a и madape—во втором абзаце. Звук .k“ (также как .g“ и .1}*) в эламск. неустойчив (ср. Kuk-kirpias и Uk-kirpias; îunkukmen iunkume; Ugpa [tarjran- ma и Upadarma; saharpi и σάραπις). Это же явление засвидетельствовано и в кавказ¬ ских, в частности, картвельских языках [ср. сванск. gvinal (вино) и venaqi (виноград); сванск. ğvaj (дитя) и карт, vaji (в том же значении); груз, qmar и сванск. таге и др.]. 3 G. Hüsing. Orient. Stud., 1, стр. 44—45. 1 Там же. 5 Интересно, что последний ,п* (в Humban, Hamban) в эламских именах, обра¬ зованных от наименования этого божества, в одних случаях сохраняется (Humbanigas, Humbanimenane и др.), а в других выпадает (Humbatila), так же как и в имени ми¬ дийского царька Humpe. Это же явление засвидетельствовано и в других эламских именах, образованных от наименований божеств: Hutra-ra от Hutran; Nahu-hu от Nah- hun(te). Ср. также две параллельные формы эламского имени: Kitenhutrutas и KI- tenhutranutas (G. Hüsing. Orient. Stud., I, стр. 44). 93
эламскому, чем к каеситскому языку1. По-видимому, наименование этого «каспийского» божества отложилось .и в топонимике Мидии [ср. Kampanta(s) — во втором абзаце; Ha-am-ba-nu — вавилонской версии Бехистунской надписи; Bit-Нашвап — ассирийских текстов; Καμβαοτ,·.- — греков]1 2. Возможно', что встречающиеся в Закавказье названия двух пунктов — Haband — того же происхождения3. Входившее в состав мидийских имен Iste-luku, Iste-suku, Istu-wegu и других слово iste- (istu-) напоминает нам наименование эламского божества Istu- (в составе имени Istu-tu)4. Нам кажется возможным связать мидийские имена Sataresu, Satarpanu5 и другие с названием эламскогс^божества Sutru (èutur)6, которое вошло в состав эламских имен Sutru-ragi, Sutruk-Nabbunte. Sutur-kit и др. Что же касается элемента «pan(и)» (в Satarpanu), то он, возможно, близок эламскому «puni» (bani) [cp. Iza-puni, Adda-puni, Igi-puni, Jazu-bani, Aza-baan и др.7]. Этот же элехмепт, вероятно, имеет¬ ся и в касситском8. Тождество имени мидийского царька из Халхубарра—Anzi с кассит- ским титулом janzi/u (царь), .пожалуй, не вызывает сомнений9. Воз¬ можно, первая часть наименования ЦаШиЬагга, а именно bal — элам¬ ского происхождения, что в переводе означает «страна» или «область» (ср. Наиатй=Элам). Имя мидийского царька Akkusi, очевидно, тождественно эламскому Kusi10 11 (для начального «а» в Akkusi ср. «Madâi» и «Annulai»). Впро¬ чем, сходные с этим мидийским именем имена чрезвычайно распростра¬ нены на всем древнем Востоке1'1. 1 Сравнивая эламские и касситские имена, можно притти к заключению, что „u' в эламск.=обыкновенно „а“ в касситск. (ср. эламск. Humpan и касситск. НашЬап; соответственно: Humpa и Hampi, Umman и Amman; ср. также эламск. Hurbi/pi и касситск. НагЬе; эламск. Kuri и касситск. Kari/a; эламск. Кикга и касситск. Kakri; эламск. suh (-sipa) и касситск. sah и др. См. G. H ü s in g. Orient. Stud., I, стр. 44, сл.) 2 Одноименное название встречается и в касситскую эпоху—это Bit-Hamban (Bit- Habban, Bit-Hanbi), являвшаяся крупной и очень влиятельной касситской общиной, упоминаемой в кудурру Мардукнадинахе, Навуходоносора I и др. О ней говорится и в более позднее время (вплоть до VIII в. до н. э.). [См. Н.М. Никольский. Община в древнем Двуречье, ВДИ, № 4 (5), стр. 79]. 3 У Алишана (справка ныне покойного Т. И. Тер-Григоряна) даны четыре фор¬ мы одного и того же имени: Haband, Uaband, Aband, и Hambat, которые, очевидно, являются диалектальными разновидностями. Ср. приведенные выше эламские, кассит- кие и мидийские варианты этой именной формы. * G. Hüsing. Orient. Stud., I, стр. 41. Эта же основа встречается и в хур- ритских именах из Нузи: Ista-anzu, Wista-anzu (ср. касситск. janzi/u—царь) [L. Oppenheim. Zu den fremdsprachigen Personennamen aus Nuzi. WZKM, XLIV, 1936, стр. 184]. 5 Эти имена обыкновенно производят от иранского корня xsatra (власть). 6 G. Hüsing. Orient. Stud., I, стр. 41. 7 Там же, стр. 46. 8 А. Т. Clay. Указ, соч., стр. 44, сл. 9 Если ассирийцы не перепутали титул с именем, то возможно, что Anzi—дей- стительно имя. С употреблением титула в качестве имени можно встретиться как в древности, так и в настоящее время, в особенности на Востоке (ср., напр., азерб. имена Bəjlər, Xanlar, Şahlar; титулы встречаются и в составных азерб. именах, напри¬ мер, Bəj-bala, Gədəm-şah, Gardaş-xan и др.). О широком распространении этого кас- ситского (возможно, и кутийско-луллубейского) титула говорит факт наличия последнего в Аллабрии [Janzu (ARAB I, 639)], Хубушкии [Janzu (ARAB II, 21, сл.)], Намру [Janzu (ARAB, I, 581)] и других областях. Ср. также это мидийское имя (Anzi) со второй составной частью хурритских имен: Ista-anzu, Wista-anzu, а также манней- ского имени Ir-anzu. 10 Ср. имя Ak-ku-su(?)-na в персепольских табличках (G. Cameron. Persepolis Treasury Tablets, табл. № 27, стр. 130). 11 Ср. „протоиндийские“ имена A-ku-s-e, A-ku-ja; каппадокийские: Ak-u-za, A-gu-za, A-gu-a; хеттское— иероглифическое: A-ku-s (а), которые, по мнению проф. Б. Грозного (ВДИ, 1940. № 2, стр. 30), напоминают хурритское Akkûja. Подобные имена находимы и в Сузах (там же, стр. 30, прим. 1). 94
Имя одного из мидийских воителей — Birishadri почти что не¬ сомненно включает в себя эламо-касситский титул «katri» (kudur, kadar, kıitir и др.)1· Этот титул вошел в состав эламских имен Tahihi- kutur, Piriri-kutir, касситских — Kudur-Nabbunte, Kudur-mabuk, Kudur- kumah и др. Интересно отметить, что титул этот в эламских именах (так же, как и в случае с мидийским именем) стоит в конце, а в кассит¬ ских — в начале. О первой части интересующего нас имени сказать что-либо определенное мы затрудняемся2. Не этимологизируемое на основе иранской лексики мидийское имя Arbaku3, по-видимому, можно истолковать при помощи эламо-каспп- ского материала. Очевидно имя это должно было звучать как Arbak4 (ср. мидийские имена ’ Αρβάκης у Ктесия и‘Άρπαγος у Геродота), что происходит, как нам кажется, от названия эламо-касситского божества НагЬе (кассит.) — Hurbi (эламск.). По форме оно больше тяготеет к касситской лексике5. Считавшееся иранским мидийское имя Partukku6 с таким же успе¬ хом может быть объяснено, хотя мы на этом и не настаиваем, с помощью эламо-касситского материала. Основою этого имени является, как кажется part. Оно напрашивается на параллель с эламским именем (божества) Parti (в Parti-Kira)7, Barti8. Последнее встречается как отдельно, так и в сочетаниях Ras-Barti и Barti-za9. Относительно окончания ukku сказать что-либо определенное трудно; возможно, мы имеем тут какой-то эламский суффикс10, вроде широко распространенного в загро-эламской ономастике ( в частности и топо¬ нимике) ku/а. Имена с окончанием «ukku» (akka, aki) также нередки среди насельников Мидии. К числу таковых можно отнести tdartukku, Dayaukku, Karakku, Zarakku, Hanaziruku, Kitakki и др. 1 См. G. Hüsing. Die einheimischen Quellen..., стр. 43; E. F о г г е г. Die Inschrif¬ ten und Sprachen des ЦаШ-Reiches. ZDMG, NF., 1,1922, стр. 232. Для перехода ,k“—>wh* cp. Karhar и tjarhar; Kampantas (Kambanda—Καμβαδηνή) и Bit-Hamban. G. Hüsing. Orient. Stud., I, стр. 44. 2 Можно предположить, что, окончание .s* в .Biris“ является чем-то вроде эламского глагольного окончания (.s“), входившего зачастую в состав сложных элам¬ ских имен. 3 Н. Березин (Клинообразные надписи второй системы, стр. 138, год и место издания не указаны) считает это имя .тюркским“ (?!)и сопоставляет его с тюркским jSVji 4 Последнее .u“ в Arbaku является, очевидно, аккадским падежным окончанием. 5 Окончание (a)k, [(a)g] в имени Arbak, Harpag (ср. ‘Άρπαγος у Геродота), веро¬ ятно, является эламским имяобразовательным суффиксом единичности, засвидетель¬ ствованным также в касситск. [ср. также для случая с мидийск. именем эламск. имя outruk-Nahhunte (от Sutru)]. 6 Полагают, что part- и masd—варианты одного и того же корня. Что касается второй именной основы—masd-, связываемой обыкновенно с иранским mazda (в Ahura-Mazda), то следует сказать, что как ни заманчиво сближение ее с санскрит¬ ским medas .мудрый*, тем не менее, однако, нельзя пройти и мимо сходства этого корня с касситско-кавказским mashu (касситск.)—washwä (черкесск.)—washaw (хат- тск.)=.бог* (см. R. Bleichsteiner. Zum Protochattischen. Berichte des Forschun- gs-Instit. für Osten und Orient, IIJ. Wien, 1923, стр. 104, 105). В Ахурамазде (Assara- Mazas) скрываются наименования двух богов, которые, очевидно, хурритского проис¬ хождения. См. ниже. 7 G. Hü sing. Orient. Stud., I, стр. 48; A. H. S a y c e. Actes du VIeme Congrès International..., стр. 732. 8 A. H. Say се. Указ, соч., стр. 732, 737,743. 9 Там же. 10 Если ,ukku“ не является прилагательным .большой*. Вероятнее всего зд?^ь наличествует эламский имяобразовательный суффикс (u)k; ср. Sutru-ragi» Sutur-kit, но Sutruk-Nahhunte. Гласный перед ,k“ вызван, по-видимому, исходным согласным именной основы. Что же касается удвоения, то это явление объясняется из фонети¬ ческих норм ассирийского языка, где оно—обычное явление после ударения. Послед¬ ний гласный (в ,ukku“)—аккадское окончание именительного падежа.
Hartukku, напоминающее имя мидийского царя^Арт^ас1 (по Ктесию—Диодору), очевидно, заключает в себе эламский корень (qarta (устанавливать, учреждать). В Karakku, возможно, наличествует наз¬ вание эламо-каоситского божества Kara — Kuri. Что же касается имени Dayaukku, то часто делались попытки объяс¬ нить его из иранской лексики. Сравнивали это имя (точнее, имя, засви¬ детельствованное у Геродота, — Δηϊοκης — Дейок) с пехлевийским azdahak, авестийским azisdâhako1 2. Шпигель видел в этом имени иран¬ ский корень dihkàn3, Юсти сравнивал его с древне персидским datıyu- pati, авестийским danhupati4 и т. д. Опперт объяснял Dayaukku с по¬ мощью языка второго абзаца и переводил его как «изменитель за¬ кона» (changeur de loi)5. С приведенными выше этимологиями согла¬ ситься трудно. В последнее время имя Dayaukku, как нам кажется, справедливо сопоставляется с широко распространенным хурритским именем Taiuki6. Наличие в западных областях Мидии хурритского имени не является удивительным7. Мидийское имя Purparasu (по Винклеру) или Burburazu (по Тюро- Данжену) напоминает касситское Burnaburias8. Имя мидийского князька Вага напоминает эламское и эллипийское Раги9. Мидийские имена Mamanis, Zaban, Epardi напоминают нам элам¬ ские — Barnban, Zamban, Epardi. Десятки мидийских имен, такие, как. например, Sua, Zanzar, Ursi, Amamas, Uzi, Uzuman, Zarisu, Sanasu, Sirasu, Sirasme и другие, не этимологизируются из иранских языков и могут быть, по-видимому, объяснены при помощи эламо-касситского языкового материала. Почти вся топонимика мидийских областей до IX—VIII вв. до н. э., а местами и много позднее — неиранского характера10 11. Бесспорно, неиран¬ скими являются наименования Halhubarra, Sibur, Kirsibuta, (Bit-) Sangi-buti11, Sagbitu12, Kilambat, Kitpat, Nappi, Zazaknu, Kingikangi, Kindigiasu, Kingialkasis, Kingistilenzab, Kingarakku, Kingibira, Ginbub“ tai, Kinditaus, Gingiradai, Gurrusupa, Is.taippa, Saktataus'n др. Интересно, что в этих наименованиях встречаются почти все окон¬ чания, характерные для эламской и луллубейской ономастики Ι-b (-р), -к, -п, -г, -s (-s ) с различной огласовкой]13. В приведенных выше мидийских наименованиях часто встречаются частицы bate (pate), buti (buta), bat, которые, как нам кажется, могут быть объяснены при помощи эламского языка, где bate (pate), batin (patin) означают «область», «страна». 1 Ср., впрочем, имя эламског.0 царя Urtaki. 3 Niebuhr. Geschichte Assurs und Babels. Berlin, 1857, dp. 32. 3 F. Spiegel. Érânische Altertumskunde, 11. Leipzig, 1878, стр. 249. * F. Justi. Iranisches Namenbuch, стр. 76. 6 J· Oppert Le peuple et la langue des Mèdes, стр. 20. 6 E. A. Speiser. AASOR, XIII, 1933, стр. 28. 7 См. выше, стр. 58, сл. 8 Вместо Burna встречается и форма Burra. 9 Ср. касситск. buri (в Buri-jas = владыка земли). 10 Это признает даже Ф. Кёниг. 11 Ср. с Bit-Sakki (Bit-Sangi?). G. H ü s i n g. (Orient. Stud., I, стр. 44) связывает Bit-Sangibuti c SangibutiH переводит первую часть этого наименования (sangi, sungi) как .царь* (эламск. Cunki; у Хюзинга: sunki, sangi). 12 По-видимому, то же что и Bit-Sagbat (ср. А. В i 11 е г b е с к. Das Sandschak Su- leimania und dessen Nachbarlandschaften..., 1898, стр.92; M. Streck. ZA, XV, 330). 13 См. выше, стр. 83. 96
В мидийской ономастике часто встречается окончание -s, что, конечно, не может свидетельствовать в пользу иранизма этих именных форм, ибо неиранизм самих слов, вошедших в состав последних, не подлежит сомнению. Поэтому есть все основания связывать мидийские имена с этим окончанием с распространенным в загро-эламских языках окончанием -s1. О неиранском характере ономастики Манны1 2, Гильзану, Киррури, Замуа, Парсуа и многих других областей будущей Мидии в начале I тысячелетия (IX—VIII вв. до н. э.), даже и позднее, говорить не при¬ ходится. Почти весь ономастический материал этих «стран» загро- эламского, частично, возможно, кутийско-кавказского или субаро-хур- ритского происхождения. За исключением некоторых, по преимуществу северных областей Южного Азербайджана, а также северо-западных окраин западной части Иранского плато, которые, как полагаем мы, были заселены хур- ритским этноязыковым элементом, на всей почти территории Мидии превалирующим, если не всецело господствующим языковым массивом с древнейших времен вплоть до первой четверти I тысячелетия до н. э., местами и позднее, являлся каспийский (луллубейско-эламо-кассит- ский) или, как его нередко в литературе именуют, загро-эламский. В самом деле, эламоязычный элемент на территории Мидии про¬ слеживается на протяжении примерно трех тысячелетий. В Тепе- Сиалке обнаружены древнейшие эламские пиктографические таблички, датируемые специалистами IV тысячелетием до н. э.3 В III—II тысяче¬ летиях до н. э. на обширной полосе от Керманшаха до Урмийского озера засвидетельствованы луллубейские племена, близость которых в языковом отношении к эламитянам не вызывает сомнений4. В начале I тысячелетия до н. э. в западных областях Мидии еще существуют луллубейские или замуа-луллубейские племена, появляется и постепен¬ но крепнет маннейский этнический элемент, возможно, в какой-то мере близкий к загро-эламскому (быть может, и хуррито-кутийскому) мас¬ сиву, наконец, на историческую арену выступает собственно мидийский племенной союз—Madâi (Matâi, Âmadâi), ранние ономастические мате¬ риалы которого, как уже было отмечено выше, свидетельствуют, по-види¬ мому, в пользу языкового родства племенных групп Matâi с эламитянами. В мидийской ономастике засвидетельствованы наименования эламо- касситских божеств, мидийское слово σάραπις (форма одежды) тождественно эламскому sabarpi и т. д. Есть некоторые данные, сви¬ детельствующие об эламоязычном элементе даже в глубинных восточ¬ ных районах Мидии. Мы имеем в виду наименование Aribi, засвидетель¬ ствованное в одной из надписей царя Саргона II5. Интересующее нас место этого текста гласит: mât Madâi sa pati amêl Aribi sa nipib dSamsi, что в переводе означает: «Мидяне [у] границы Aribi восхода солнца [т. е. Востока]». Бесспорно, что Aribi означает название племени. Это этническое наименование в свое время вызвало немало различных толкований. Долгое время в Aribi видели арабов, перекочевавших 1 Ср. касситск. имена: Abirattas, Gandas, Karaintas, Karahardas, Kastilias, Nazima- ruttas, Tazzigurumas; эламские: Kidinhutrutas, Kikkurmas, Humbanigas, Humpan-ijaltas. Возможно, к этой группе имен следует отнести и кутийские: Igesaus, Jarlagas и цр. 2 Для ономастики Manna—Zamûa характерны почти все окончания, распростра¬ ненные в эламо-луллубейской ономастике. Cp. G. Hüsing. Die einheimischen Quel¬ len..., стр. 92; E. A. Speiser. Mesopotamian Origins, стр. 91—100; Г. А. Мели- киш вили. Наири-Урарту, стр. 125—137 и др. 3 См. выше, стр. 72. * См. выше, стр. 83, сл. 6 Анналы, 162; Роскошная надпись, 69. 253-7 97
в Мидию. Затем признали в них «арийцев»1, отмечая, однако, в эт наименовании наличие эламского суффикса -bi, по аналогии с этничео:: ми наименованиями Lullubi, Illipi и др.1 2 3Об арабах на территории Мидии в ту отдаленную пору, конеч:-:: речи быть не может. Правда, некоторое недоумение может вцзвгт: факт упоминания на территории Мидии в эпоху Диадохов «арабо племени, вклинившегося между бактрами и тапурами. Привод:: интересующий нас отрывок из Аппиана: „καί Περσών καί Παρθυαίο)ν καί Вз>- τρίων καί ’ Αραβιών καί Ταπυρων καί της Σ ογδιανες καί Αραχωσίας καί 'Γρκανίας.* Однако, в форме ’ Αραβιών нельзя видеть наименование арабов, ис если бы в данном случае речь шла об арабах, то следовало бы ожидат форму ’Αράβων, а не Άραβίων. Это обстоятельство дало некоторым ученым повод исправлять на разные лады упомянутое в древнем текст- наименование интересующего нас племени4, для чего, однако, никаких оснований. С этими апгтиановскими Άραβί(ων) некоторые ис¬ следователи сопоставляют Aramios, упоминаемых Плинием5. Кто же такие эти Aribi, упоминаемые древним текстом ассирийского:· царя? Прежде мы, ссылаясь на эламский суффикс множественности -bi, наличествующий в этом наименовании, склонялись к мысли о том, что в Aribi следует видеть неираноязычное племя. Однако теперь от этого предположения, по-видимому, следует отказаться. Цриходится согла¬ ситься с высказываниями ученых, видевших в этом племени «арийцев». В самом деле, ономастический материал из окружения этих Aribi — явно ираноязычный. Следует также вспомнить сообщение Геродота о том, что мидяне прежде назывались арийцами ("Арин)6. «Отец истории» упоминает название одного из мидийских племен — аризантов (’Ар.- ζαντοί ), что в переводе означает «племя арийцев». Еще Ф. Ленорман писал, что к наименованию Aribi следует приложить «арийскую этимо¬ логию» (étymologie arienne)7. Итак, Aribi — это «арийцы», т. е. индоиранские племена, новый поток которых, судя по ассирийским источникам, появляется около VIII в. до н. э. на восточных окраинах собственно мидийских областей. Но тут возникает вопрос, откуда же появился в этом наименовании бесспорно эламский суффикс множественного числа -bi, который, как известно, чужд иранским языкам. Конечно, имя с эламским суффиксом могло попасть в текст надписи ассирийского царя только из уст соседних с этими «арийцами» племен, а эти соседствующие с «арийцами» племена, несомненно, должны были по языку быть неиранцами и близки эламитянам. В противном случае наличие суффикса -bi в ассирийской передаче наименования этого племени объяснить нельзя. Характерно, что в надписи Саргона в качестве соседей упомянутых «арийцев» наз¬ ваны именно мидяне (имелись в виду, по-видимому, какие-то мидийские племена). Возможно, от этих-то мидян или, как пишут некоторые иссле¬ дователи, «протомидян» и слышали ассирийцы интересующее нас наи¬ менование с бесспорно эламским окончанием -bi (-pi, -ре). Поэтому можно предположить, что эти мидяне были, очевидно, эламоязычны. 1 F. Lenormant. Lettres Assyriologiques, I, стр. 46. 2 P. Rost. Untersuchungen zur altorientalischen Geschichte. MVAG, II, 1897, dp. 187 (Основываясь на высказывании Андреаса). 3 Syriaka, 55. 4 J. Marquart. Untersuchungen... I, стр. 68. 5 J. P га sek. Указ, соч., стр. 33. 6 Арийцами, как кажется нам, именовались не все мидяне, а лишь ираноязычная часть их, проникшая на территорию Мидии в связи с продвижением кочевых групп индоевропейских племен. 7 F. Le п о г m a n t. Указ, соч., I, стр. 46. 98
Где-то в пределах восточномидийских земель засвидетельствовано бесспорно эламского происхождения имя Epardi1. Из сказанного выше следует, что даже в глубинных, восточно¬ мидийских областях (область Раги — Тегерана?) обитали племена, в языковом отношении родственные эламитянам. Все сказанное, по нашему разумению, должно свидетельствовать о том, что сводить вопрос об этногенезе мидян к простому процессу имми¬ грации и иранизации края нельзя. Эта проблема, безусловно, намного сложнее, чем это может показаться с первого взгляда. Приведенные выше данные позволяют нам прийти к заключению, что первоначально мидийский племенной союз, который у ассирийцев мыс¬ лится как нечто целое — Matâi1 2, сложился, очевидно, как союз не ирано-, а каспоязычных племен. Об этом в первую очередь свидетель¬ ствуют материалы ономастики и этно-топонимики, которые в преобла¬ дающей части своей дают неиранские корни. Значительная часть пос¬ ледних, по-видимому, близка к кругу эламского или загроэламских (каспийских) языков. Само наименование мидян — Matâi (Madâi, Amadâi) не имеет удовлетворительной индоевропейской этимологии. Попытки истолкования этого наименования с помощью индоевропейских языковых материалов носят всецело гадательный характер3. Не имеют удовлетворительной иранской этимологии и названия четырех из шести племен мидийских, упомянутых Геродотом4. Сам этот факт, а также и то, что только одно из мидийских племен, именно ’Apt- ζαντοί , как бы выделяясь из общей массы этнического большинства, име¬ нуется «гплеменем ариев», должно свидетельствовать, очевидно, в пользу неираноязычности остальных племен, вошедших в мидийский племен¬ ной союз. На это обстоятельство обратили внимание уже старые иссле¬ дователи, в частности Опперт и Ленорман. В самом деле, аризанты в мидийском племенном союзе Madâi были, очевидно, инородным элементом. Это, как кажется, доказывается и при¬ веденной выше надписью царя Саргона, судя по которой «ариби» (по- видимому, те же аризанты — арии) стоят особняком и не связываются с мидянами. В надписи говорится только о мидянах, живущих на границе с «ариби». Оба наименования четко разграничиваются. Отсюда можно заключить, что еще даже во второй половине VIII в. до н. э. эти арии не входили в состав мидийского племенного союза. Они вошли в него позднее и как явно чужеродный элемент, отличающийся от всех остальных мидийских племен, стали именоваться окружающей их массой «племенем ариев» —Άριζαντοί. Что касается остальных мидийских племен, упомянутых Геродотом, то наименование двух из них (если прав в своем переводе Опперт), а 1 См. выше, стр. 96. 2 Ассирийцы, обозначая мидян общим термином Matai (Madâi, Âmadâi), дают в своих надписях наравне с этим часто и наименования отдельных единиц, входивши в состав Matai с их племенными вождями—bêl âli. 3 См. выше, стр. 92. 4 Ясную иранскую этимологию имеет название племени ’AptÇavxoi, что в переводе дослов¬ но: племя (ζαντ-от zantu, точнее zana-)’Apı. Относительно хорошую иранскую этимологию имеет также название племени Παρηχαχηνοί, племени обитавшего в районе Исфагана (J. Marquart. Untersuchungen zur Geschichte von Eran, II, стр. 32) и не всегда, впрочем, причисляемого к мидянам. J. Marquart (Eränsahr nach der Geographie des Ps. Moses Xorenac’i, стр. 28; его же. Untersuchungen... II, стр. 33) объясняет Παρηχαχηνοί из *para-ita „umflossen*. Ираноязычными J. Oppert (Le peuple et la langue des Mèdes, стр. 7—8) считает аризантов и магов, остальные же наименования, хотя толкуются им из индо-иранских языков, но французский ученый полагает, что эти иранские наименования являются переводами древних „туранских* наименований мидийских племен. Наименование бусов объясняется из санскритского buga и переводится как „autochtones", 'струхатов из catravat— „vivant dans les tentes* и т. д. 99
именно бусов (по Опперту — «туземцы») и будиев (по Опперту — «владельцы земли» = «земледельцы»?)1 едва ли может свидетельств:- вать в пользу их иноземного и ираноязычного происхождения. Хотя исследователями о магах1 2 3 «пролито море чернил», тем не менее, однако, наиболее важный, кардинальный вопрос проблемы, г именно вопрос об их происхождении и поныне остается открытым; часть исследователей считает магов племенем иранского происхождение . другая—считает их племенем «туранским»4, наконец, часть ученых вообще отказывается видеть в магах племя, в настоящем смысле этогс слова5, полагая, что они являют собою позднее конституировавшееся сословие профессиональных жрецов. Что касается третьего предположе¬ ния, то оно едва ли основательно, ибо почти вся античная традиция, начиная от Геродота и позднее считала магов племенем, а не сословием. Вовсе не собираясь утверждать «туранизм» магов, нам хотелось бы подчеркнуть: тот факт, что магов мы знаем как проповедников рели¬ гиозного учения, язык которого, бесспорно, был иранским, никак не может свидетельствовать в пользу иранского происхождения самих проповедников этого учения. Религиозное учение Магомета, изложенное в Коране, читается и про¬ поведуется только на арабском языке духовенством различных мусуль¬ манских стран (начиная от Африки и кончая Индонезией), говорившего притом на совершенно различных языках. Для подтверждения иранского происхождения мидян и мидийского языка часто ссылаются на отмеченную некоторыми античными авторами близость этого языка к скифскому6 и парфянскому языкам7. Ссылаются 1 Едва ли пришлые иранцы могли быть известны как земледельцы. 2 О магах см. С. Clemen. Magoi. RE, т. XVII; С. Messina. Der Ursprung der Magier und Zarathustrische Religion. Roma, 1930; E. Benveniste. Les mages dans l’ancient Iran. Paris, 1938. См. также J. B i d e z, F. C u m ο n t. Les mages hel¬ lénisés. Zoroastre, Ostanès et Hystaspe, I—II. Paris, 1938. Множество высказываний о магах имеется в трудах С. de Harlez’a, F. Spiegel’n, J. Darmesteter’a, Chr. Bartholomae и др. 3 Ираноязычными считает магов значительное большинство исследователей. * Это положение было выдвинуто еще в трудах братьев Rawlinson’oB, затем под¬ держано многими другими исследователями. См. F. Justi. Geschichte des alten Persiens. Berlin ,1879, стр. 67. Cp. также C. de Harlez. Les origines du Zoroastrisme. Paris, 1879 (passim, где он говорит о „туранском* влиянии на Авесту). См. также A. T. E. О 1 m s t а е d. History of the Persian Empire, стр. 31 и др. 5 C. Messina (Указ, соч.) считает магов жреческим сословием (Stand). Е. Herzfeld полагает, что маги являются социальной фикцией трибы. 6 Среди исследователей, изучавших скифскую проблему, были представители иранизма, видевшие в скифах только иранские племена (см. хотя бы В с. Миллер. Эпиграфические следы иранства на юге России. ЖМНП, 1886, стр. 231, сл.); туранизма, представители которого считали, что тюркское происхождение скифов... *не требует особых доказательств*. (См. Р. Латам. О раннем водворении в некоторых частях Европы тюркских племен. Вестник Русского Географического общества, т. X. СПб, 1854); и, наконец, яфетического языкознания, сторонники которого считали скифский язык ^яфетическим*. (См. Н. Я. Марр. Избранные работы, т. V, стр. 1—43, 193— 223 и др.). Скифам и скифскому языку посвящены солидные исследования M. Rostovtzeff. Iranians and Greeks in South Russia. Oxford, 1922; M. V a s m e r. Die Iranier im Süd¬ russland. Leipzig, 1923. Очень ценна работа В. И. Абаева, Осетинский язык и фольк¬ лор,т. 1,М—Л,1949. Недавно была издана капитальная работа чешского ученого L. Zgusta. Die Personennamen griechischer Städte der nördlichen Schwarzmeerküste. Die ethni¬ schen Verhältnisse, namentlich das Verhältniss der Skythen und Sarmaten, im Lichte der Namenforschung. Praha, 1955. Это исследование не было мне доступно. См. об¬ стоятельную рецензию Б. И. Надэль в ВДИ, № 3, 1956, стр. 68—79. 7 lust. (XIII, 1,1) пишет: „Парфы были скифские изгнанники... Язык у них средний между скифским и мидийским, помесь того и другого*. См> также Е. Herz¬ feld. Medisch und Parthisch. AMI, VII, 1935. 100
также на Страбона, говорившего о близости мидийского языка к пер¬ сидскому и другим иранским языкам1. Не отрицая близости одного ила нескольких из языков пришлых индоевропейских племен Мидии к языку части скифов2 и парфян, мы не можем, однако, согласиться видеть в этом «мидийском» языке собствен¬ но мидийский язык, язык населения всей, или по крайней мере, большей части Мидии. Не следует забывать, что Киаксар, царь Мидии, посылал мидийских юношей к скифам не только учиться стрельбе из лука, но и скифскому языку1 2 3. Следовательно, скифский язык, который был понятен пришлым ираноязычным племенам, не был понятен этим «мидийским юношам». Под этой частью мидян и следует, на наш взгляд, понимать местное не¬ ираноязычное население Мидии, т. е. тех, которых нужно именовать мидянами4. Пытаясь оправдать иранизм мидян, часто апеллируют и к сармато- мидийскому родству. В действительности, один из источников5 сообщает, что сарматы пришли в Северное Причерноморье из Мидии, а другой — называет их «medorum suboles»6, т. е. мидийским отростком, потомством. Но факт родства мидян и сарматов7 сам по себе едва ли может сви¬ детельствовать об иранизме мидян, и прежде всего потому, что иранизм всех сарматов находится под большим .вопросом. Сарматы едва ли представляли собою единую в этническом и языко¬ вом отношениях народность. Скорее всего и это название, так же как и название «скифы», имело собирательное значение. Недаром еще антич¬ ные авторы отличали среди сарматов различные по наименованию группы (сармат, сауромат и т. д.), на что уже было обращено внимание8. Нередко позднеантичные и раннесредневековые армянские авторы сарматами называли кавказские народности, в частности албанцев, а удины в одном из источников9 именуются скифским племенем и т. д. Тот факт, что известные нам скифо-сарматские имена, по крайней мере, на одну треть состоят из имен несомненно неиранских (а это 1 Strabo (XV, 2, 8): „επεχτείνεται δέ τούνομα τής Άριανής μέχρι μέρους τίνος χαι Περσών χαι Μήδων χαι έτι των τερός άρχτον Βαχρίων χαι Σογδιανών εΐαι γαρ πως χαι όμόγλωττοι παρά μιχρόν“. 2 Следует сказать, что термин * скифы* уже во времена Геродота, возможно и ранее, имел не только узкое, но и собирательное значение. Под этим наименованием подразумевались разнородные этноязыковые элементы, находившиеся под господством ираноязычных племен (См. L. Z g u s t a. Указ, соч., стр. 22—23; цит. по рецензии Б. И. Надэль. ВДИ, № 3, 1956, стр. 72). Среди этих „скифских“ племен, несом¬ ненно, были как ираноязычные, так и неираноязычные группы. Поэтому я и говорю о части скифов, разумея именно ираноязычную их часть. 3 Г е р о д о т, I, 73. 4 Именно эта часть населения Мидии, как мне кажется, в отличие от пришлых иранцев-индоевропейцев, должна называться мидянами. Что же касается ираноязыч¬ ных иммигрантов на территории Мидии, едва ли, впрочем, называвших себя мидянами, но казавшихся ими окружавшим народам, то их, т. е. пришельцев, нельзя считать мидянами в собственном смысле слава, как нельзя, например, арабов, завоевавших Египет, называть египтянами, хотя их именуют именно так. s Diod., II, 43. 6 Plin., VI, 19. 7 Полагают, что сарматы упоминаются в Авесте под наименованием „sairima“ (J. М а г q u а г t. Untersuchungen..., т. II, стр. 78), которые перечисляются рядом с „даями,“ „аря“ и „тура“ . L. Zgusta (Указ, соч., §§ 38—538; цит. по указ. рец. Б. И. Надэль, стр. 73—74) считает скифский и сарматский близко родственными друг другу диа¬ лектами и полагает, что они близки, с одной стороны авестийскому, а с другой—осе¬ тинскому. 8 M. Rostovtzeff. Указ. соч., стр. 113—114; И. А. Джавахишвили. Основ¬ ные историко-этнологические проблемы истории Грузии, Кавказа и Ближнего Востока древнейшей эпохи. ВДИ, № 4, 1939, стр. 40. s Plin., VI, 38. 101
говорят сами иранисты1), показывает, насколько преждевременны зз- ключения о безоговорочном иранизме скифо-сарматов. Указанное обстоятельство, как нам кажется, должно свидетель¬ ствовать о том, что среди сарматов были как ираноязычные, так и не¬ ираноязычные племена, В кавказской этно-топонимике и ономастике засвидетельствованы следы последней группы племен1 2. Акад. И. А. Джавахишвили на довольно большом материале показал кавказскую принадлежность по крайней мере части сарматов3. Таким образом, иранизм всех сарматов не может считаться научи ~ доказанным. И поэтому пытаться доказывать «иранизм» мидян на основании «иранизма» сарматов — не что иное как определять одно неизвестное при помощи другого не менее неизвестного. Возражая против обсолютизации индоевропейского элемента в исто¬ рии Мидии, абсолютизации, выразившейся по существу в сведении истории Мидии к истории пришлых кочевых индоевропейцев-иранцев и в игнорировании мощного автохтонного элемента на указанной терри¬ тории, и подчеркивая реакционный характер теории, согласно которой только индоевропейцы могли создать историческую культуру Мидии, мы, разумеется, вовсе не собираемся отрицать или недооценивать роль и значение пришлого ираноязычного элемента в истории этих областей. Аргументов в пользу наличия на территории Мидии (вначале Восточ¬ ной) с IX—VIII в. до н. э. какого-то, возможно, достаточно сильного, ираноязычного элемента немало. И с ними, безусловно, следует счи¬ таться. Факт появления на территории Мидии к IX—VIII вв. до н. э. опре¬ деленного количества индоевропейских иммигрантов, конечно, не может оспариваться. Не может оспариваться и то, что часть этих пришельцев оседает на мидийских землях. Нельзя также не согласиться с тем, что иммигранты иранизируют некоторые районы Мидии. Но все это вовсе не может свидетельствовать в пользу полной иранизации Мидии, мидий¬ ских языков. Можно с уверенностью сказать, что ни у одного из сторонников иранизации насельников Мидии нет научно аргументированных дово¬ дов, свидетельствующих об абсолютной индоевропеизации и смене языкового облика этой страны. Наконец, нельзя забывать и о том, что в античную и позднеэлли¬ нистическую эпоху в Мидии и в областях пограничных с ней жили племена и народности неарийского (неиранского) происхождения4. О них говорится у Полибия, Страбона, Птолемея, Плиния и других авторов. К числу этих племен и народностей, как кажется, следует отнести матиенов, каспиев, коссеев5, корбреннов, кархов, 1 У Вс. Миллера (Указ, соч.) было приведено 425 имен, из числа которых 167 им признавались иранскими, а 258 неиранскими. L. Z g u s t a из числа известных уже 613 имен бесспорно скифо-иранскими, считает всего лишь 286. 75 имен, по его мне¬ нию,—имена с менее достоверными иранскими этимологиями, 51—туземное и 129 —необъяснимых имен. См. Б. И. Надэль. Указ. рец. стр. 78. 2 И. А. Джавахишвили. Указ, статья. ВДИ, № 4, 1939, стр. 40, сл. 3 Там же, стр. 42. И. А. Джавахишвили справедливо полагает, что различ¬ ные варианты этнического наименования „сармат“ могут быть объяснены ·. . . лишь при помощи языков адыгейско-чечено-лезгинской группы“. * См. J. Marquart. Eränsahr..., стр. 129,136; его же. Untersuchungen... II, стр. 28; Ed. Meyer. Encycl. Brit. s. v. Persia, а также статьи Herman n’a, Weiss¬ bach’a, Tomaschek’a, Andreas’a, RE, s. v. Kaspioi, Μαχιανη, Anariakai и др. 5 Κοασαίοι бесспорно являются потомками древних касснтов. Очевидно, они род¬ ственны также каспиям. Коссеи у Геродота названы Κισσιοι. Они жили в VIII сатра¬ пии (Геродот, III, 91), а страна их граничила с землями матиенов (там же, V, 49, 52). Коссеи храбро боролись против войск Александра Македонского и еще в эпоху Диадохов могли выставлять 15 000 войска. (См. J. Prâsek. Указ, соч., стр. 48). 102
уксиев1, айнианов2, элюмаев, парсиев3, анариаков4, утиев5, маров, мюков6, практиев7, париканиев8, павсиков, пантиматов, дарейтов9, кадус- сиев’10, гелов11, легав12, кардухов13 и многих других. К неарийским по 1 Эти т.ри племени, соседствовавшие с коссеями, и „... по-видимому, родственные в племенном отношении протомидянам ... “(J. Р г â s е к. Указ, соч., стр. 48) были горными племенами в районе бассейна Урмии. 3 Айнианы, упоминаемые еще в I в. н. а., жилина территории Андии (юго-западнее Каспия) и, вероятно, тождественны андийцам, которые отмечаются ассирийскими надписями IX в. до н. э. Андийцы, судя по ономастике, несомненно были неирано¬ язычными племенами. Источники свидетельствуют о продвижении этих племен в се¬ верном направлении (См. Н. Адонц. Армения в эпоху Юстиниана. СПб, 1908, стр. 420, прим. 5). Возможно, их следует связывать с андийцами, живущими ныне в Даге¬ стане. 3 Неираноязычное племя Πάρσιοι, упоминаемое Страбоном (XI, 7,1), обитало, оче¬ видно, в древнем Парсуа (В. В. Струве. Арийская проблема. Советская этнография, т. VI—VII, стр. 119). Н. Адонц (Указ, соч., 425) название местности Пазган (=Парсакан) в Арцахе (в основном—Карабах) находит возможном возводить к на¬ именованию племени ΙΙάρσιοι. О Πάρσιοι ср. также J. Marquait. Указ, соч., т. II, стр. 85. Интересно, что татское население Апшерона язык свой называет pars!. 1 Άναριάχαι или Άνιάραχαι упоминаются Полчбием (V, 44, 9), Страбоном (XI, 7, 1) и др. античными авторами. См. Tomasche k. RE, s. v. Anariakai; Andreas. RE, s. v. Aniarakai. „Анариаки* в переводе означает „неарийцы-. Последнее наименова¬ ние, несомненно, свидетельствует о том, что оно было инонаименованием этого, ко¬ нечно, неираноязычного племени или группы племен. Очевидно, анариаки обитали южнее и. юго-восточнее Каспийского моря. 5 Вопрос с утиями (Ουτιοι) у Геродота не совсем ясен. В одном месте (III, 93) он перечисляет их вместе с сагартиями, сарангами, таманаями, мюками и жителями островов на Эритрейском море и относит к XIV сатрапии. В другом же месте (VII, 68) он говорит о том, что утии, мюки и парикании вооружены были так же, как и пактии. Упоминаемых в первом случае утиев следует, очевидно, отличать от известных в Араксо-Куринском районе утиев. В отличие от последних первые, как кажется, жили во внутренних иранских областях (См. J. Marquart. Untersuchungen..., И, стр. 172, сл.). Возможно этих утиев следует локализовать в персидской области Yautiya (упомина¬ емой в Бехистунской надписи III, 23). Упоминаемых рядом с ними мюков J. Marquart (указ, соч., стр. 174) отличает от Μυχοί Гекатея и локализует в Мокгап’е (Макага, Makuran, Mukuran, Mukran), название которого сопоставляется им с Мака (в Бехистун¬ ской надписи I, 17). Что же касается второго случая, то здесь, по-видимому, речь идет об известных кавказских утиях, упоминаемых и иными античными авторами, ибо названные в этом случае рядом с утиями парикании (Παριχάνιοι) и пактии (Πάχτυες), как кажется, должны быть связаны с Мидией. В пользу сказанного свидетельствует также одно место из того же Геродота (III, 92), у которого парикании (вместе с ортокорибантиями, т. е., очевидно, скифами Азербайджана) относятся к десятой сатрапии, куда включается и Мидия. Тут не может быть речи о париканиях [о значении термина parika (в Авесте), откуда, очевидно, происходит наименование парикании см. W. Geiger. Ostiranische Kultur im Altertum, стр. 81 и др. В образе парика сохранилось воспоминание о древнем неиранском населении Иранского плато] семнадцатой сатрапии, куда Геродотом (III, 94) включены и так называемые „азиатские эфиопы“ (очевидно дравидоязычное население территории теперешнего Белуджистана). Наименование пактиев (живших в тринадцатой сатрапии рядом с армянами), как полагают, сохранилось в нынешнем „Бохтан“ по восточному Тигру (Н. Адонц. Указ, соч., стр. 394. Ср. впрочем J. Marquart. Указ, соч., стр. 175—179). Очевидно, в двух упомянутых выше случаях у Геродота вопрос с утиями перепу¬ тан. По-видимому, сам Геродот не знал о том, что источник его имел в виду два раз¬ личных племени. Возможно, что упомянутые в различных областях под одним и тем же наименованием утиев племена эти являют собой остатки некогда широко раскинув¬ шейся (происходившей от кутиев?) племенной группы [ср. наименование персидской области Yautiya (перс, вар.), Xa-û-ti-j^a-is (эламск. вар.), i-ü-ti-Xa (аккадск. вар.), а также персидское наименование Аншана—Yada, замененное в эламской версии наименованием an-şa-an-mar. См. R. Kent. Указ, соч., стр. 204]. Быть может это следует объяснить неизвестными нам переселениями указанной группы племен. Ведь хорошо известно, что сагартии, обитавшие прежде в Южном Азербайджане, упоминаются позднее во внутри- иранских областях. 103
происхождению народам (или племенам) относятся, очевидно, так:· -; тапуры14, марды (амарды)15 и др. 6 Мюки (Μυχοί) упоминаются впервые у Гекатея (ir. 170), судя по которому с ^ обитали, очевидно, где-то вблизи Аракса. Вопрос о мюках у Геродота не совсем ясе= См. также выше, прим. 5, на стр. 103. Было и другое племя мюков, обитавшее в глуб: -- ноиранских районах. См. J. Marquart. указ, соч., стр. 174. Название приаракси:-: ских мюков обычно связывают с наименованием армянской области, расположение - юго-восточнее Ванского озера—Mok-kh, откуда и Moksena. Cp. Moscheni Plin., Hist. Nat. VI, 10. He следует однако путать это название с наименованием другое. племени—мосхов (См. Гр. Капанцян. Хаяса..., стр. 145). Н. А д о н ц (указ, соч., ctz. 394—395) связывает с наименованием мюков не только название Moksena, но и Mxan-k- —область в Арцахе, а также Mugan, полагая, что племя это, как и неко¬ торые другие, продвинулось в северном направлении и поселилось между Курой к Араксом. Ср. встречающуюся у Amin. Marcell, форму Мохоепа. 7 См. выше, стр. 103, прим. 5. 8 Там же. 9 Тот факт, что поименованные три племени вместе с каспиями упомянуты в XI сатрапии (Геродот, III, 92), позволяет локализовать их где-то вблизи древней Каспианы. ибо названные здесь каспии—это не те, которые обитали вместе с саками в восточных областях, в XV сатрапии (III, 93). Поэтому в случае, интересующем нас, речь может итти только о каспиях Прикаспия, точнее западных его областей. Сохранились указа¬ ния Птолемея (VI, 2) о том, что земля дарейтов (ή Δαρεΐτις χωρά)—часть Мидии. 10 Кадуссии (Καδούσσιοι) являли собой распространенную племенную группу, обитав¬ шую на довольно обширном пространстве, начиная от юго-западных берегов Каспия (см. Р t о L, IV, 2, 5; Р о m р. M e 1 а, I, 13; А г г., Anab., III, 19, 7; РП n., Nat. His., VI, 36; Strabo, XI, 8, 8 и др.) вплоть до матиенских и армянских земель (С u r t. IV, 12; Strabo, XI, 8,8). В качестве соседей кадуссиев упоминаются албанцы, иберы, мидя¬ не, матиены, Гиркания. Воинственные горные племена кадуссиев смогли сохранить свою независимость не только во времена мидийской монархии, но, очевидно, и в пе¬ риод существования Ахеменидской державы, хотя Ктесий и свидетельствует о том, что они покорились Киру. Поверить этому сообщению трудно хотя бы уже только потому, что много позднее, даже во времена Дария III, кадуссии считались не поддан¬ ными персидского царя, а союзниками лидийского правителя Атропата (А гг., Anab., 111,8,4). Кадуссиев называли также телами („Gaeli quos graeci cadusios appellavere*. Plin., N. H., IV, 48), возможно и летами (См. 3. И. Ямпольский. К вопросу об одноимен¬ ности древнейшего населения Атропатены и Албании. Труды Ин-та истории и филосо¬ фии АН Азерб., ССР, т. IV, 1954, стр. 105. См. также ниже, прим. Ии 12). Быть может, указанные обстоятельства свидетельствуют в пользу того, что под каждым из этих трех наименований скрывается какая-то определенная группа одного и того же пле¬ мени или племенной группы. Можно также предположить, что этноним якадуссии* является общим наименованием нескольких племен, в том числе гелов и легов. Ср. также следующие два примечания. О живучести кадуссийской этнической традиции говорит и факт упоминания их в раннесредневековой армянской литературе под наименованием .Katisk*. Таким об¬ разом, наименование кадуссийцев жило на протяжении примерно целого тысячелетия.. 11 Этноним гелов (Γήλαι) отмечен во многих прикаспийских областях. Гелы жили у юго-западного побережья Каспия (Strabo, XI, 7, 1; P t о 1. VI, 2, 5) и в горах Кавказа (S га b о, XI, 5, 1; P 1 ut., Pomp. 35), на что было обращено внимание 3. И. Ямпольским, отметившим идентичность указанных этнонимов в этих отдаленных друг от друга об¬ ластях (3. И. Ямпольский. Указ, статья, стр. 104). Этноним гелов сохранился, как кажется, в наименовании современного Гиляна, в названиях Геля (Гиля) [так именует главный город Албании Кабалу арабский автор Масуди. СОМПК, XXXVIII, стр. 114. Справка 3. И. Ямпольского.], Гелда (название города на территории Албании, упоми¬ наемого Птолемеем). Возможно, этот этноним скрывается и в наименовачях Чола (Чора, Джора) [см. С. А. Ковалевский. К истории Южного Прикаспия в первом тысячелетии до н. э. Баку—Москва, 1934, стр. 16], Gelam’cKoro озера (озеро Гёкча, называемое в армянских источниках Гелакуни) [которое называлось также Лахнитис или Лихнитис. Справка 3. И. Ямпольского], в этноннмическом Gelam и Gelakuni (см. у Моисея Хоренского 1, 12 и др.) 13 Леги (Λήγες) обитали в горах Кавказа вместе с телами. .Скифские племена гелов и легов живут между амазонками и албанцами* (S t г a b о, XI, 5, 1. См. также Plut., Pomp. 35;МоисейХоренский ,111,37, 38 и др.). Но легами называет Птолемей ка¬ дуссиев (Ptol., VI, 4, 2), на что обратил внимание упомянутый выше исследователь (указ, статья, стр. 105). Быть может, леги—другое наименование тех же гелов и ка¬ дуссиев или же название какой-то части кадуссиев. Возможно -леги, упомянутые Страбоном, Птолемеем, Плутархом и раннесредневековыми армянскими авторами (в частности М. Хоренским в форме .леки*) тождественны лигиям (Λίρες), упомянутым 1С4
Значительную и, по-видимому, наиболее компактную в этническом отношении массу являли жители приурмийских областей. Здесь еще в глубокой древности (в III—I тысячелетиях до н. э.) жили кутийско-лул- лубейские племена, чьими преемниками в начале I тысячелетия до н. э. выступают маннеи, власть которых в одно время, вероятно, простира¬ лась почти на всю территорию Южного Азербайджана. Несмотря на возобладание на указанной территории уже во II тысячелетии луллубей- ского (загро-эламского или каспийского) элемента1 над хурритским этносом, последний из этих районов, по-видимому, не был окончательно вытеснен. Матиены* 1 2, как уже упоминалось выше, очевидно, связанные с хур- ритами, являли собой широко распространенную народность (или пле¬ менные группы), обитавшую в Приурмийском районе3, в областях Закавказья4, у южных берегов Каспия5 и даже у верховьев рек Галис6 и Араке7. Из всего сказанного видно, что Матиена охватывала несомненно часть современного Южного Азербайджана. Наименование матиенов, Геродотом рядом с матиенами и другими племенами. Ср. также ликиев, упоминаемых рядом с этиуниями в урартских источниках. На территории Азербайджана с этим этнонимом, очевидно, могут быть связаны топонимические Ləki, Ləkit и другие наименования. Характерно, что Ширван (часть территории древней Албании—совре¬ менного Советского Азербайджана) в географическом словаре арабского автора Якута называется „Ширваном лакзов“. Возхможно также, что этот этноним сохранился в названии лаков—народности, живущей ныне на территории Дагестана. 13 Не следует путать с Κύρτιοι—курдами (См. T h. N öldeke. Kardu und Kurden. Festschrift für H. Kiepert. Berlin, 1898). Кардухи (Καρδοΰχαι) упоминаются, начиная со времен Ксенофонта. Назывались они также гордиями, гордиенами и другими наимено- вованиямн. Кардухов обыкновенно связывают с грузинскими племенами картов. (См. Г. А. Меликишвили. О происхождении грузинского народа. Тбилиси, 1952, стр. 38-39). 14 Тапуры (Τάπουροι), обитавшие в Табаристане (Tapurstân), совершенно справед¬ ливо Я. Марквартом (указ, соч., стр. 28 и др.; е г о ж e. Eransahr, стр. 136) называются народом доарийским („Vorarische Volk“). Возможно, что эти тапуры (табуры) связаны с очень древней народностью тубалами—тибаренами (часто упоминаемой вместе с мушками—мосхами), продвинувшимися в области, расположенные восточнее их пер¬ воначального обитания. (См. G. Hüsing. Völkerschichten in Iran. MAGW, XLVI, 1916, стр. 220). Имя этого народа в библейском предании и у античных писателей связывается с металлургией [См. С. Н. Джана ши а. Тубал—табал, тибарен, ибер (на груз, языке, с русским резюме). Изв. Ин-та языка, истории и материальной культуры им. Н. Я. Марра, т. I. Тбилиси, 1938, стр. 234]. Очевидно, этот этноним связан с шумерийским tibi га (металлург, медник?), что=ассир. tabêru. 15 Марды (амады) [Μάρδοι (’Άμαρδοι)] обитали в различных, отдаленных друг от друга районах: в областях древней Армении (Mardastan, Mardali, Mardpetakan), у р. Кызылузен (древн. Αμαρδος), на берегу Каспия, в Средней Азии и других местах. О них сообщают Геродот, Ктесий, Ксенофонт, Арриан, Плиний, Плутарх, П. Мела и многие другие греко-римские, а также раннесредневековые авторы, в частности Моисей Хоренский. Едва ли Μάρδοι поначалу являло собою этническое наименование (Cp. W. Geiger. Ostiranische Kultur im Altertum, стр. 203). Очевидно, так именовали пришлые иранцы различные воинственные горные племена. Значительная часть этих мардов по происхождению, по-видимому, была неираноязычная (См. J. Marquart. Ëransahr, стр. 139). 1 См. выше. 3 F. Weissbach. RE, s. ν. Ματιηνοι. 3 Это видно из указаний Геродота (V, 49,52). См. также H e k a t., fr. 188; Strabo, X, 7, 2; XI, 3, 2; Р t о L, VI, 2, 5. Матиены жили рядом с армянами (Геродот V, 49) и колхами (Нека t., fr: 188). Матиены—соседи мидян (Strabo, XI, 7, 2; XI, 8, 8). Страбон называет Матиену Мидийской. Писалось также и о том, что в Матиене жили и мидяне. 4 Pomp. Mela, I, 13. 5 Strabo, XI, 13, 2. О том, что матиены жили рядом с кадуссиями сообщает тот же Страбон (XI, 8, 8; ср. также Plin., VI, 48). 6 Г е р о д о т, I, 72. 7 Геродот,!, 202. 105
как реальной этнической единицы, встречается в источниках на протя¬ жении примерно пяти-шести веков, что несомненно свидетельствует в пользу живучести и достаточной крепости древней этнической традиции в указанном районе. С^хурритами, вероятно, были связаны обитавшие в том же При- урмийском районе мары1, позднее, по-видимому, уподобляемые армян¬ скими авторами мидянам, называемым в армянской литературе также марами1 2. К этому району, как кажется, следует отнести и упомянутых выше мюков, пактиев, париканиев и другие племена. Судя по всему, в указанном районе Южного Азербайджана, являв¬ шем собою основную кутийско-луллубейскую область, а поначалу, очевидно, — коренную кутийскую (или кутийско-хурритскую), несмотря на наличие уже по крайней мере с VIII в. до н. э. отдельных (по-види- мому, небольших) групп индоевропейских переселенцев, главным этно¬ языковым массивом местами вплоть до позднеантичного времени оста¬ вался местный автохтонный элемент- С востока и северо-востока к интересующей нас зоне примыкали земли, населенные каспиями, кадуссиями, утиями, айнианами, анариа- ками, элюмаями и другими племенами, в числе которых едва ли есть хотя бы одно ираноязычное племя. Из числа упомянутых племен каспии, безусловно, были одним из наиболее древних и широко раскинувшихся этнических образований. По языку они, вне всякого сомнения, были неиранцами и должны быть отнесены к «каспийской» семье. Есть основания полагать, что они сродни касситам — коссеям. Каспиев знают не только античные писатели3, но и раннесредневековые армянские авторы4. Племена каспиев в позднеантичное время обитали, очевидно, в муганско-мильско-карабахской зоне5. Прежние авторы упоминают их на довольно обширном пространстве6. Не приходится сомневаться в том, что «каспийский» элемент сыграл в этногенезе насельников Мидии далеко не последнюю роль. Значительным был «каспийский» вклад и в культуру насельников Мидии, да и вообще Иранского плато. Чрезвычайно интересным является упоминание наравне с южными элюмаями — эламитянами7, и элюмаев в областях южнее Каспийского моря8. Трудно сказать, являются ли эти северные элюмаи остатком 1 См. выше, стр. 69, сл. 3 См. выше, стр. 70, сл. 3 В частности и позднеантичные, например, Клавдий Элиан (De nat. anim., XVII, 33). Ср. однако S t г a b о, XI, 4, 5. 4 Фавстос Бузанд, Моисей Хоренскийи др. 5 См. К. J. Neumann. Hermes, XIX, 2, 1884, стр. 172 —178. Ср. также .W W. Tarn. Alexander the Great, т. II. Cambridge, 1950, стр. 13. 6 Каспии отмечены как в западномндийских областях (Г е р о д о т, III, 92; Strabo, XI, 4, 5; Р tol., VI, 2, 5; P 1 i η., VI, 6), так и далеко на востоке (Геродот, III, 93; Strabo, XI, 13, 5). 7 Элюмаи в янтичное время жили в Элюмаиде, области на юге Мидии, очевидно, древней Эллипи. Соседняя с Хамаданским районом страна Эллипи, возможно, час¬ тично и покрывавшая его территорию (обыкновенно страну эту помещают в Лури- стане, точнее, на северо-западной окраине последнего), сохраняя, очевидно, с неко¬ торыми перерывами свою самостоятельность вплоть до позднеантичного времени, ис¬ торически в большей мере тяготела не к Эламу, а к Мидии. Население Эллипи почти несомненно было эламоязычным. Интересно, что Тит Ливий считает элюмаев, кадуссиев и мидян народом одного происхождения. Что касается самого сопоставле¬ ния наименований Ellipi и Ελυμαϊοι, то следует сказать, что Ellipi (исходя из норм элам¬ ского языка, где ,р‘ и „т‘ часто чередуются) вполне может быть передана формой Ellimi (Elimi), откуда могло получиться Ελυμαίοι. Ср. Lullu-b-um и Lullu-mê. 8 О северных эламитянах (элюмаях) впервые, как кажется, сообщает Полибий (V, 44, 9), который знает также и южных эламитян (элюмаев) [Р о 1 у b., XXXI, 11], затем Т и т Л и в и й (XXXV, 48—49) и Птолемей (VI, 2, 6). Ср. Weissbach. RE, s. V. Elymais; 3. И. Ямпольский. О северных эламитянах. Труды Музея ис¬ тории Азербайджана, т. II, 1957, стр. 199—208. 106
более древнего эламоязычного населения интересующего нас района или же они перекочевали сюда с юга в более поздние времена. Однако при всех случаях наличие элюмаев в северных областях Мидии едва ли может быть поставлено под сомнение1. Характерно, что интересующее нас племя упомянуто рядом с бесспорно неираноязычными анариаками, обитавшими также в южном Прикаспии1 2. Неираноязычный элемент на территории Мидии особенно долго сох¬ ранялся в горных районах страны. Весь приведенный выше материал, пусть пока не совсем полный и недостаточно разработанный, в какой-то мере все же свидетельствует о языковой, да и этнокультурной близости насельников Мидии к эламо- касситскому (каспийскому) элементу. Вот почему для нас не совсем важно то обстоятельство, является ли язык второго абзаца Бехистун- ской надписи эламским или «мидийским». Важнее отметить то, что значительная часть мидийского ономастического материала объяснима, по-видимому, при помощи эламского и близких к нему языковых мате¬ риалов. Поскольку это так, то языки Мидии во всяком случае родствен¬ ны эламскому. Мы склоняемся к мысли, что язык второго абзаца Бехистунской надписи, высеченной в 20-х гг. VI в. до н. э. на скале близ Керманшаха (на территории древней Мидии), был понятен значительной массе неиндоевропейской (неиранской) части населения Мидии3. Несмотря на определенные общие этнические и языковые корни, объединяющие население Мидии, никакого сплошного единоязычного этнического массива на этой территории до и после прихода индоевро¬ пейцев не было. В различные периоды истории плато отдельные языки в связи с создавшейся политической конъюнктурой то возвышались, то сходили с исторической арены, роль гегемона занимали другие языки. Несмотря на господство эламоязычного этнического массива во вся¬ ком случае в западных районах Мидии, с IX—VIII в. до н. э.4 особенно явственно (судя по ассирийским источникам, подтвержденным и архео¬ логическими данными)5, прежде в восточных, несколько позднее и в западных областях этой страны, наблюдается постепенное проникнове¬ ние ираноязычных кочевых элементов, впоследствии возобладавших на территории Иранского плато вплоть до эпохи появления в этой области тюркоязычных племен. ‘ Возможно, отдельные группы индоевропейских по языку племен про¬ никали в различные районы Иранского плато и в более ранние времена. Проблема проникновения индоевропейских элементов на территорию Переднеазиатского Востока вообще и Иранского плато, в частности, бес¬ спорно, является одной из наиболее сложных в современной востоковед¬ 1 Некоторые авторы пытались видеть в написании этнического имени .элюман* у Полибия опечатку и читали его как Δελυμαίοι, что, конечно, невозможно. См. 3. И. Ямпольский. Указ, статья, стр. 204—205. 2 Возможно этим обстоятельством (т. е. обитанием элюмаев в северных областях Мидии) и следует объяснить наличие в языке будущего населения этого края (азер¬ байджанском) эламского слова для обозначения леса—mesa (см. Е. Herzfeld. AMI, т. II, вып. 3, 1930. На это указал мне 3. И. Ямпольский), может быть, другого элам¬ ского слова sak (дитя) в форме usag (в том же значении), а также atta (срав. шум. adda—отец) в слове ata (в азерб.—„отец“). Возможно, что в азербайджанском языке и поныне бытуют отдельные эламо-касситские слова, ср., например, Kutu —лощадь в эламском и godux (осел) в азербайджанском и т. д. 3 Эламский язык был, очевидно, разговорным и в Персиде. См. В. В. Струве. ВДИ, 1951, № 3, стр. 187. 4 См. выше, стр. 102. ь См. ниже, стр. 174. 107
ческой науке. Долгое время решение всех вопросов, связанных с этс> проблемой, находилось в монопольном владении индоевропеистов, рас- сматривавших и толковавших факты лишь с выгодных им позиции, зачастую явно антинаучных. Так называемая арийская проблема прям: упирается во всевозможные расистские «учения» злобствующей реак¬ ционной науки. Конечно, расистские побасенки «о голубой крови» и «белой дворянской кости» для нас никакой научной ценности не имеют: они, говоря словами Н. Г. Чернышевского, «ни к чему, разве толькс. кроме брани и самохвальства» не пригодны и являются «пустыми фан¬ тазиями» и «продуктами невежества». Однако это вовсе не значит, чтс «арийская» проблема, проблема появления индоевропейских племен на территории Переднеазиатского Древнего Востока, должна быть отбро¬ шена. Наоборот, ей следует уделить максимум внимания, ибо, как уже было сказано, в этой области имели и имеют хождение различного толкг ненаучные гипотезы. В нашей советской исторической литературе вопрос о вторжении ариев-индоевропейцев вплоть до конца 30-х гг. то игнорировался, то признавался «мифическим», писали и «о гипотической миграции»1 арий¬ цев, хотя в Ведах и Авесте совершенно ясно говорится о завоевании ариями территории Иранского плато и Индии. Несомненно, конечно, в подобном нигилистическом отношении к указанному вопросу со стороны советских исследователей сильно повинна была марристская «яфетидо- логическая школа», отрицавшая миграции. В последние два десятилетия названный вопрос в советской литера¬ туре получил в основном правильное решение, хотя некоторые наши исследователи нередко и пытались совмещать в своих работах отдель¬ ные научные положения с догматическими установками марровского толка. Так или иначе, теперь уже не может быть никакого сомнения в том, что «арийское завоевание», проникновение ариев-индоевропейцев в области Переднеазиатского Древнего Востока, конечно, не миф, не какая-нибудь «гипотическая миграция», а имевшее место в истории реальное событие. Причем следует сказать, что таковых проникновений на территорию Передней Азии, в том числе и Иранского плато, было несколько. Наиболее древние миграционные волны индоевропейских племен, проникших вначале в Малую, а затем Переднюю Азию, отно¬ сятся еще, по-видимому, к III тысячелетию до н.э. Однако необходимо отметить, что миграция индоиранских племен в Переднюю Азию это по существу не что иное, как проникновение и распространение в указанной области носителей индоевропейских языков, прежде, насколько это известно нам, здесь не встречавшихся. Ни о каком духовном и физиче- ком превосходстве этих племен над местными этническими группами, ни о каком «благородстве» этой «чистой расы», «расы нордических завоевателей» и «культуротворцев», речи быть не может. Итак, проникновение носителей индоиранских языков в области Малой и Передней Азии относится, по-видимому, еще к III тысялетию до н. э. Индоевропейцами, очевидно, были лувийцы, обитавшие в мало¬ азиатских областях уже в III тысячелетии до н. э. Что касается вопроса, откуда и как проникли первые индоевропейцы в указанные области, то этот вопрос и по сей день не может считаться окончательно разрешенным. Однако первые миграционные волны индо¬ европейских племен вовсе не следует связывать с возникновением только коневодства. Не меньшие чем индоевропейские, этнические пере¬ движения мы знаем не только в эпоху неолита или мезолита, но даже и 1 См. статью А. Золотарева в БСЭ, т. XXVIII, изд. первое. 108
палеолита, в особенности верхней его грани, когда ни о какой лошади, как о верховом или упряжном животном, и речи быть не могло. Ведь Америка-то была заселена 'Монголоидами, проникшими туда из Азии, еще в эпоху мезолита, быть может, и ранее1. Правда, последующие миграционные волны индоевропейских племен, имевшие место во II и I тысячелетиях до н. э., бесспорно, были связаны с развитием коневодства. Указывали и указывают на два возможных пути проникновения индоевропейских племен в Малую Азию. Часть ученых полагает, что эти племена проникли в указанные области из южной России, точнее, из Северного Причерноморья, через Балканы1 2, другая часть считает, что названные племена шли через Кавказ. На последнем особенно настаивают Зоммер3 и Грозный4, второй из которых прежде придержи¬ вался противоположной точки зрения5. Что хетты, например, когда-то проходили по западному берегу одного из морей — Каспийского или Черного, пожалуй, не может вызывать никакого сомнения, ибо на это есть косвенное указание в самой хеттской литературе6. Однако послед¬ нее обстоятельство не разрешает спорного вопроса о том, через Кавказ или же Балканы проходили названные племена на пути их продвижения в Малую Азию. Несмотря на категорические заявления Грозного и Зоммера, путь через Кавказ должен быть, по-видимому, оставлен, хотя бы только потому, что этническая картина Армянского нагорья и северных обла¬ стей Месопотамии (через которые хетты должны были пройти, если они шли кавказским путем) на рубеже III—II тысячелетий до н. э. не поз¬ воляет фиксировать на указанной территории наличие индоевропейских элементов. Об этом свидетельствует также топонимика указанных областей. Какие-то индоиранские, точнее, индусские по языку этнические элементы, принадлежавшие, очевидно, к группе satəm (в отличие от хеттов, язык которых относится к группе kentum) в верхней Месо¬ потамии (в Митанни) появляются, по всей вероятности, только в первой половине II тысячелетия до н. э. Но на них следует остановиться особо, ибо последние пришли в Месопотамию, вероятно, с Востока 7 и не имели прямого "отношения к индоевропейским племенам, пришедшим в Малую Азию еще в III тысячелетии. Указанные группы племен satəm пришли на территорию верхней Месопотамии, очевидно, через области Загроса. В пользу балканского пути говорит, по-видимому, и то обстоятель¬ ство, что Балканы в III тысячелетии до н. э., быть может, и ранее, свя¬ занные с Малой Азией, были, очевидно, тем мостом, через который осу¬ ществлялись связи трипольской культуры с Анатолией8. Тесная связь трипольской культуры с малоазиатской, в особенности в свете последних раскопок, не вызывает никаких сомнений9. Третье по счету и, пожалуй, наиболее крупное проникновение индо¬ европейских племен в области Древнего Востока, должно быть отнесено 1 О заселении Америки см. Г. Ф. Д е б е ц. Происхождение коренного населения Америки. Сб. .Происхождение человека и древнее расселение человечества“, стр. 523, сл. 3 А. Götze. Kleinasien... Ill, ί, 3, стр. 48; см. также Б. Г розный. ВДИ, №2, 1938. 3 F. Sommer. Hethiter und Hethitisch. Stuttgart, 1947, стр. 1—10. 4 B. H r ο z n у. Die älteste Geschichte Vorderasiens und Indiens. Praha, 1943, стр. 145; см. его же. ВДИ, 1940, № 3—4. 5 В. Н го ζ η у. Указ, соч., стр. 145. 6 F. Sommer. Указ, соч., стр. 1, сл. 7 См. ниже, стр. 164. 8 G. С h i 1 d е. The Danube in Prehistory. Oxford, 1929; его же. The Orient and Europa. AJA, 1939, XLIII и др. 9 См. указ, работы G. Childe, а также В. И. Георгиев. Проблема возникно¬ вения индоевропейских языков. Вопросы языкознания, 1956, № 1, стр. 42—67. 109
к началу I тысячелетия до н. э., когда они, появившись вначале в восточ¬ ных областях Ирана, вскоре наводнили эту страну новым пришлым эле¬ ментом1. Этот этнический элемент особенно усиливается, начиная с VIII в. до н. э. Постепенно проникая в области Мидии, он в определен¬ ной мере меняет первоначальную языковую картину. К середине и второй половине I тысячелетия до н. э. новый индоиранский языковый элемент на территории Мидии и всего Ирана является уже, очевидно, преобладающим2. Вероятно, значительную роль в иранизации отдельных областей плато сыграли и киммеро-скифские нашествия. Принимая во внимание все изложенное, мы приходим к выводу, что в Мидии в связи с иммиграцией иранцев появляется новый, индоевропей¬ ский язык (или несколько языков), принесенный сюда как язык завоева¬ телей, ставший, возможно, в какой-то мере средством межплеменного общения. Этот язык нельзя назвать мидийским в собственном смысле слова. Он был языком каких-то групп населения Мидии, но не всех жителей этой обширной страны. Наряду с упомянутым индоевропей¬ ским языком, в Мидии, как уже было показано, существовали и языки автохтонные, языки местных племен и других этнических групп. Каков был удельный вес этого иранского языка в Мидии, определен¬ но сказать трудно: возможно, будучи языком верхушечного слоя насе¬ ления, он господствовал над остальными языками края и являлся, так сказать, языком официальным. Тем не менее его нельзя именовать «мидийским», равно как арабский язык, имевший одно время сильное хождение в Азербайджане, не может быть назван азербайджанским. Едва ли индоевропейский иранский язык, имевший какое-то хожде¬ ние в Мидии3, был настолько близок персидскому, что перс и мидянин понимали друг друга. Материал, которым мы располагаем, показывает, что язык, восстанавливаемый как «мидийский»—иранский если и был близок персидскому, то все же не настолько, чтобы мидянин и перс понимали друг друга. Вспомним также и то, что бытовавший на терри¬ тории Азербайджана в эпоху средневековья язык азери (вне зависи¬ мости от того, являлся он иранским или нет) не был понятен персу4. Поэтому не стоит особенно доверяться грекам, сообщавшим, что мидя¬ нин и перс в разговоре понимали друг друга. Следует обратить внимание и на то, что на рубеже нашей эры ан¬ тичные авторы говорили о народах и племенах Мидии5, и Геродот еще помнит о племенах, которые, по его словам, вошли в состав образовав¬ шегося народа мидян. Следовательно, племенное деление в Мидии сохранялось вплоть до позд не античного времени. И, судя по всему, сложившейся мидийской народности в это время не было. Сам племенной союз Madâi (Matâi — собственно мидяне) к началу VII в. до н. э. распался, ибо возникновение государства, являвшегося отрицанием принципов родоплеменного строя и зиждившегося на терри- 1 Возможно, что часть из числа этих ираноязычных иммигрантов пришла в об¬ ласти Иранского плато—в Мидию и Иранский Азербайджан (племена Zikirtu? быть может и некоторые другие) через Кавказ (cp. R. Ghirshman. Notes Iraniennes IV. Le trésor de Sakkez, les origines de l’art Mède et les bronzes du Luristan. Artibus Asiae, т. XIII, 3, 1950, стр. 199), откуда несколько позднее шли киммерийцы и скифы. 2 Об этом в первую очередь говорит ономастика. 3 В древнеперсидском языке было много „мидизмов“. См., в частности, А. М eil let et E. Benveniste. Grammaire du vieux-perse. Paris, 1931, стр. 6, сл. E. Herzfeld. Medisch und Parthisch. AMI, VII, 1935; R. Kent. Old Persian Grammar Texts Lexicon. New Haven, 1953, стр. 8. 4 О языке азери говорят Ибн-Хаукаль, Масуди, Ягут и другие арабоязычные авторы. 5 Об этом говорят Полибий, Страбон, Плиний и мн. др. по
ториальном делении, было в сущности несовместимо с существованием племенного союза Madâi. Период сенсационного роста Мидийского государства, ограниченный по существу несколькими десятилетиями, был, бесспорно, мал для такого процесса, как образование народности. И действительно, между воз¬ никновением и падением Мидийского государства прошло немногим более ста лет. Интересно,что, по Геродоту1,© состав «мидийской народности» вошли только шесть племен: бусы, струхаты, будии, паретакены, маги, ари- занты, а остальные племена, обитавшие на территории древней Мидии, —кадуссии, гелы, гирканцы, матиены, айнианы, кардухи, куртии, делю- маи, коссеи, марды, тапуры, парсии, мары и другие, значительная часть которых, несомненно, была неираноязычной, «отцом истории» не отне¬ сены к мидянам. Очевидно, мидийская народность в VII—VI вв. до н. э. разве только начала постепенно консолидироваться. Вскоре этот процесс значительно затормозился падением мидийской государственности и лишь с IV в. до н. э., в связи с возвышением Атропатены, вновь приобрел некоторые жизненные силы. И именно отсюда следует начинать историю формиро¬ вания собственно мидийско-атропатено-азерийской народности, кото¬ рая, безусловно, была генетически связана с местными племенами пред¬ шествующего периода. Итак, нет, как кажется, оснований говорить о мидийском народе при¬ мерно до рубежа нашей эры. Можно говорить только об отдельных ираноязычных и неираноязычных племенах или племенных группах Мидии. Из всего сказанного выше видно, что мы ни в коем случае не можем согласиться с теми учеными, которые, мысля под Мидией и мидянами нечто конкретно иранское, нередко, в угоду своим партийным интересам, пытаются доказать, что мидяне были арийцами, индоевропейцами (или, как пишут расисты, даже индогерманцами), которые якобы появляются на Иранском плато в связи с иммиграцией иранских племен и, придя на эту территорию, создают «историческую цивилизацию» Ирана. Не отрицая появления в отдельных районах Мидии ираноязычного эле¬ мента, как нам кажется, нельзя не учитывать несравненно более высоко развитый автохтонный элемент на этой территории, © особенности в западных и северо-западных частях ее, где последний еще долгое время продолжал оставаться культурно ведущим. Считать мидийский язык (или, точнее, мидийские языки) безусловно иранским и абсолютизиро¬ вать индоевропейский элемент в истории Мидии, по меньшей мере, несерьезно. В свое время, основываясь на некотором количестве слов индоевро¬ пейского происхождения в хурритской ономастике и вообще в языке хурритов, их пытались выдавать за индоевропейцев-арийцев2. Как известно, в хурритском языке найдены были индоевропейские имена, наименования богов, некоторые термины, связанные, в частности с коневодством, и т. д. Однако теперь приходят к выводу, что местное население Миташш — хурриты говорили не на индоевропейском языке и что «...индоевропейцы в этом государстве составляли лишь тонкий верхушечный слой»3. Возможно, так же было и в Мидии, где пришлые индоевропейцы со своим иранским языком представляли собою господствовавший слой населения. 1 Геродот, I, 101. 2 Б. Грозный. ВДИ, 1938, № 2, стр. 29 и др. 3 Там же, стр. 38. ш
Как бы то ни было, решение проблем этногенеза мидян с позинн' только «индоевропеизма» — есть не что иное, как упрощение, а нерелк и сознательное искажение довольно сложных вопросов. Мы уже отме¬ чали, что до позднеэллинистической поры вообще едва ли можно гое: рить о мидянах, как о чем-то целом, а потому этот термин, несомненк: должен пониматься условно. В научной литературе, как известно, писалось не только об «арий¬ ской» Мидии и «пранцах-мидянах», но и о «туранской» Мидии и «тюр:-.- ском» характере «мидийского языка». В самом деле, если принять тезис, что мидийские языки близки эламскому, то нельзя не констатировать, что в последнем имеется неко¬ торое количество грамматических и лексических материалов, коррес¬ пондирующих с урало-алтайскими1. Например, типично агглютинирую¬ щий строй эламского языка с тенденцией к сингармонизму обнару¬ живает определенное сходство с урало-алтайскими. Как в эламском, так и в урало-алтайских языках корни слов не меняются, суффиксы и ин¬ фиксы прибавляются к концу слов, префиксы отсутствуют. Имеются к иные элементы сходства в грамматическом строе языков обеих групп Правда, сейчас еще трудно решить вопрос, является ли это след¬ ствием типологического сходства или же результатом настоящего мате¬ риального родства. Если даже предположить здесь существование материального родства, то приходится констатировать, что оно очень отдаленное, плохо прослеживаемое и восходит к древнейшим., перво¬ бытным временам. В современном азербайджанском языке обнаруживаются несколько слов, которые могут быть объяснены из эламского и родственных ему языков. Однако было бы глубоко ошибочно искать какое-то «прямое род¬ ство» между принесенной в эпоху средних веков на территорию Азер¬ байджана современной тюркской речью азербайджанцев и эламским языком. А ведь совсем недавно положение было иным. Значительная часть наших азербайджанских лингвистов и историков, в числе их и пишущий эти строки, находясь под сильным влиянием марровских установок о «трансформации» и «стадиальном» развитии речи, пыталась доказывать, что азербайджанский язык прямым образом связан с язы¬ ком второго абзаца, т. е. эламским. Полная научная несостоятельность этого тезиса теперь настолько очевидна, что об этом не стоит даже и рас¬ пространяться. Отрицая наличие преемственности между древними и современными языками населения Азербайджана, нельзя, однако, отрицать, что нынешнее население Азербайджана, в особенности Южного, в опре¬ деленной части своей происходит от мидян1 2, точнее от того абориген¬ ного этнического массива, который со времен седой древности находился на этой территории и позднее стал известен как «мидийский». Конечно, было бы неправильно происхождение азербайджанцев связывать со 1 Эламский связывали с различными языковыми семьями, но наиболее серьезные и компетентные исследователи почти с одинаковым успехом искали родство эламского языка в двух направлениях—кавказском и урало-алтайском. Мнения об урало-алтай¬ ском („туранском“, „финно-татарском“) происхождении эламского языка придержи¬ вались Опперт, Вейсбах, Гоммель и мн. др. Борк, Хюзинг, Н. Я. Марр и другие авто¬ ры были противоположного мнения. Об этом см. выше. 2 Которые, очевидно, уже к середине, во всяком случае, второй половине I тыся¬ челетия до н. э. ассимилировали значительную часть неираноязычного кутийско-ман- нейско-луллубейского населения Южного Азербайджана. Однако и в это время и позднее оставалось еще немало племен, сохранивших свой этнический облик и самостоятельное племенное существование, о чем уже было сказано выше. 112
всей массой мидян. Основную роль в формировании древнеазербай¬ джанской этники сыграли племена и племенные группы, издревле засе¬ лявшие области -собственно азербайджанские. Разумеется, немалую роль в этом процессе играли и различные пришлые племена. После того, как Атропатена в качестве самостоятельной области окончательно обособилась и отделилась от остальной Мидии, в ней происходит процесс постепенной концентрации мидийскосо этноса. Именно здесь был в какой-то степени завершен процесс интеграции части мидийского этноса. По-видимому, на рубеже нашей эры в этой области постепенно складывается мидийско-атропатенская народность, генетически связанная с кутийско-маннейско-луллубейскими и мидий- скими племенами предшествующей эпохи. Атропатена в отличие от Большой Мидии именуется Малой Мидией или Мидией-Атропатеной. Это государство существовало еще в конце I в. до н. э.1 Следует обратить внимание и на то, что вековые соседи мидян — армяне наравне со страной Мидией (Марк — армянских источников)1 2, упоминают и о мидянах3 4 (мары — армянских источников), как о реаль¬ ной этнической группе. Характерно и очень важно, что армянские авторы отличают маров от остальных племен той же самой Мидии*. До X в. н. э., а то и позднее, армяне нередко именуют население Мидии, в частности Атропатены, «мирами»5 (ибо, судя по данным армянских, да и античных, источников, в Атропатене, наравне с иными племенами, жили те же самые мидяне — мары). Однако уже античные авторы выделяли жителей Атропатены из остальной массы мидян6. В поздне- античную пору появляется этнический термин атропатенцы7. Армянские источники наравне с марами (мидянами) упоминают и атропатенцев (атрпатдчац, атрпатжац). Следовательно, консолидировавшаяся в Атропатене мидийско- атропатено-азерийская народность, теряя связи с южной и вос¬ точной областями бывшей Мидии (Большой Мидии) и окончательно обособляясь, постепенно превращается в самостоятельную этническую единицу. 1 Еще во время похода Антония в Атропатену в 36 г. до н. э. последняя нахо¬ дилась под властью наследственных владетелей, генеология которых восходит к Ат- ропату. Страбон писал, что наследники Атропата „... дожили до настоящего (т. е. страбонова.—И. А.) времени, так как его потомки вступали в брачные связи с царя¬ ми армянскими, сирийскими и, наконец, парфянскими“ (XI, 13,1). Правитель Атро¬ патены Артавазд впоследствии соединился с римлянами, и дочь его Иотапа была выдана замуж за сына Клеопатры и Антония—Александра. Последний отпрыск этой династии Г. Ю. Артавазд—правнук современника Антония Артавазда—умер в Риме, [см. V. M i η о г s к у. Roman and Byzantine Campaigns in Atropatene. BSOAS (отдель¬ ный оттиск), XI, 2, Cambridge, 1944, стр. 259]. Атропатена, судя и по армянским источникам, считалась составной частью Мидии. В частности, в Географии VII в. Анания Ширакаци сказано: „Марк (т. е. Мидия.— И. А.)... имеет следующие страны: Атрпаткан, ,Рей, Гилян, Мукан, Дельман, А1шадан, Дамбвар, Тапарстан, Амег, Руез\ 1 Все армянские источники указаны были мне Т. И. Тер-Григоряном. 3 Моисей Хоренский говорит о марах, „живущих на свободном Масисе“; Агафан- гел—о „крепкой стране маров“; Ананий Ширакаци—о Каспийском море, которое „...граничит со страной Вркан (Гирканией.—И. А.) и марами“; Себеос: „В этом году восстали мары против власти исмаилитян (т. е. арабов.—Я. А.)“; Ст. Таронский: „Мамлан ...атрпатканский эмир собрал яойско ...персидское и маров*; Фома Арцруни: „...злобные народы исмаилитяне, мары и персы...“; Себеос: .... вернулся в страну маров“; Моисей Каланкатуйский: „...прибыл в страну маров*. 4 Себеос. История. Тифлис, 1913, стр. 239; С т. Таронский. Всемирная исто¬ рия. СПб, 1885, стр. 269; Фома А р ц р у н и . История. СПб, 1887, стр. 281; Фавс- тос Бузанд. История Армении. Ереван, 1953, стр. 112, 124,161. 5 Ст. Т а р о н с к и й, Указ, соч., стр. 269 и др. в Р1İ π., VI, 13, 42; Polyb., V, 44 и др. » Polyb., V,44, 54. 253-8 ИЗ
Мы уже отмечали, что единого мидийского языка для всей террито¬ рии Мидии не было, а существовали различные племенные языки, нал которыми превалировал язык господствовавшего племени, имевший потенциальные возможности со временем превратиться в иранский язык мидийской народности. Однако язык этот, не успев окрепнуть, потерпел, по-видимому, крах, и местные племенные языки и диалекты, не успев¬ шие перемолоться в этом языке, позже частично были ассимилированы, частично же, вследствие концентрации части мидийского этноса в Атро- патене, дали начало образованию языка атропатенцев, развивавшегося отныне самостоятельно, по своим внутренним законам. Каков был атропатенский язык, мы не знаем, но можно предположить, что руди¬ менты его сохранились в современном азербайджанском языке. Однако у нас нет никаких оснований называть этот древнеазербайджанскин язык языком тюркским. Весьма вероятно, что этот язык был иранским. По-видимому, в средние века эта древнеазербайджанская речь была представлена широко раскинувшимся на всей территории Азербайджана азерийским языком, иранское происхождение которого вне всякого сомнения1. Воз¬ можно, остатки иранского мид1ийского языка сохранились в современ¬ ном талышском2 и других иранских диалектах и наречиях, бытующих в настоящее время на территории Азербайджана и Ирана. 1 .IfIV ‘et 2 Б. В. Миллер. Талышский язык. Μ, 1953, стр, 53, сл.
Глава пятая ЭПОХА ЭНЕОЛИТА И БРОНЗЫ НА ТЕРРИТОРИИ МИДИИ И ИРАНСКОГО ПЛАТО Археологическими раскопками последних двух десятилетий на тер¬ ритории Иранского плато обнаружено несколько энеолитических посе¬ лений и некрополей, датируемых V—III тысячелетиями до н. э. Раскопки в Сузах, Муссиане, Персеполе, Гияне, Гёй-тепе, Сиалке, Хиссаре и других пунктах названной области, правда, не столь обшир¬ ные по своим масштабам, дают нам тем не менее возможность хотя бы в общих чертах проследить развитие иранского энеолита. Уже памятники этого периода, даже без материалов предшествую¬ щих эпох (о которых мы говорили выше), не могут не говорить о длительном развитии культуры насельников перечисленных районов. Они сами по себе свидетельствуют в пользу глубокой древности корней цивилизации обитателей этого края. По древности заселения1 и куль¬ туре энеолитических насельников Иранское плато может соперничать с Месопотамией1 2 и другими областями Переднеазиатского мира. В свете изучения только энеолитических материалов становится ясно, что Иранское плато вступило на путь исторического развития, конечно, не с энеолитической эпохи. Столь богатая культура, представ¬ шая нашему взору начиная с V—IV тысячелетий до н. э. на территории Ирана, разумеется, не могла явиться плодом какого-то самозарождения. Первобытные насельники этой области достигли указанной грани, бесспорно, по прошествии довольно длительного периода исторического развития, начиная с палеолита. Правда, хотя в нашем распоряжении и нет достаточных данных для того, чтобы утверждать преемственность между палеолитической и энеолитической культурами на почве древнейшего Ирана, однако, как нам кажется, нет также каких-либо препятствий для подобного пред¬ положения. Во всяком случае, абсурдно утверждать пришлый характер цивилизации Иранского плато в эпоху энеолита. Судя по всему, энеолитическая культура насельников указанной области, будучи самобытной, корнями своими уходит в глубокую древ¬ ность и тесно связана с культурами Передней и Средней Азии. Поэтому несмотря на скудость или иногда даже почти полное отсутствие местных памятников, относящихся к эпохе, непосредственно предшествовавшей энеолиту, предположение о существовании таковых 1 A. Parrot. Archéologie Mésopotamienne. Paris, 1953, стр. 165. 2 В данном случае я не имею в виду южные области Месопотамии, которые, бес¬ спорно, были заселены в значительно более поздние времена. См. Г. Чайлд. Древ¬ нейший Восток..., стр. 164. 115
вполне логично. Столь же логичны попытки реконструкции предшест¬ вовавших эпох иранской древности на основе материалов сопредельных областей с привлечением, разумеется, имеющихся в нашем распоря¬ жении местных весьма немногочисленных фрагментарных данных. Слабая археологическая изученность Иранского плато является главной причиной существующего в литературе пробела в освещении того длительного периода, который лежал между -поздним палеолитом и энеолитом. Этот разрыв тем досаднее, что, судя по имеющимся из других областей данным, именно в указанный период происходило становление той экономической базы, на основе которой могло осущест¬ виться дальнейшее развитие хозяйства в эпоху энеолита и металла. Если прежде мы не располагали никакими данными об интересую¬ щем нас периоде, то теперь имеются некоторые материалы, позволявшие говорить о мезолите, неолите, и даже палеолите в пределах Иранского плато1. Стоянки палеолитического и последующих периодов обнаружены и в областях, сопредельных с Ираном1 2 3. Итак, несмотря на малочисленность раскопок и многие неясности, в настоящее время мы можем хотя бы в общих чертах проследить эволюцию хозяйства и культуры насельников Иранского плато с древ¬ нейшего периода вплоть до того времени, когда начинает прогрессивно развиваться скотоводство, появляются земледелие, керамика и металл, сменивший кймень, формируются первые этнические общности — воз¬ никают племенные союзы, отделяется общественная власть от массы народа, — появляются государственные образования, зарождается городская жизнь. Значительная близость условий жизни по всей Передней Азии, которая в позднепалеолитическое время и в эпоху мезолита входила в «капсийскую провинцию», порождала сходные по характеру культуры на обширной территории, начиная от Африки и Средиземноморья вплоть до Кавказа и Ирана. В результате обильных дождей, имевших место в конце плювиаль¬ ной эпохи, в Иране образовывались большие озера, позднее высохшие и превратившиеся в пустыни4. По высоте береговых линий этих некогда существовавших озер, куда, впрочем впадало немало речек и ручейков, можно судить о разливах упомянутых выше внутренних морей5. По берегам этих не очень глубоких озер, на террасах и в гротах, с богатой фауной и флорой, жил человек, условия существования кото¬ рого, вероятно, были подобны условиям, в которых находились на- туфийцы г. Кармел в Палестине или доисторические обитатели Фаюм- ского оазиса в Египте. Есть основания полагать, что еще в тот период, когда одна часть Европы была занята тундрой, а другая — покрыта ледником, северная Африка и Передняя Азия, в том числе и Иран, представляли собой травянистые степи6, где наряду с различными дикими травами произ¬ растали в диком виде и такие злаки, как например, ячмень и пшеница7. Здесь же водилось множество годных для приручения животных. 1 См. выше, стр. 43—48. 2 Там же. 3 R. Vaufrey (Notes sur les Capsien. L’Anthropologie, t. 43, 1933, стр. 457, сл.) считает, что капсийская культура должна быть отнесена к мезолиту и уж во вся¬ ком случае к периоду не более раннему, чем конец верхнего палеолита. 4 R. Ghirshman. Fouilles de Sialk, т. I, стр. 72. 5 Г. Чайлд. Древнейший Восток..., стр. 45. 6 Г. Чайлд. У истоков европейской цивилизации. М., 1952, стр. 38. 7 Г. Чайлд.Древнейший Восток..., стр. 58, 287; R. Ghirshman. Указ, соч., стр. 73; ср. также G. Cameron. History of Early Iran, стр. 8. 116
Уже с наступлением послеплювиальной эпохи условия жизни в Иране претерпели значительные изменения: исчезли озера, в том числе и самое большое из них, расположенное в центральной части плато, появились новые.пастбища и саванны. Вероятно, в это время или несколько позднее древний обитатель Ирана пришел к стадии смешанной эксплуатации или смешанного хозяйства. Появление указанного вида хозяйства можно в какой-то мере проследить по материалам раскопок пещеры Гар-и-Кямарбанд, на юго- востоке Каспия, около гор. Бехшахра1. Исследование пещеры показывает, что поселившиеся в ней более чем за десять тысяч лет до нашего времени1 2 человеческие коллективы существовали в основном за счет охоты. Последней благоприятствовала окружавшая пещеру естественная среда: в лесах и болотах водилось немало различных зверей. Насельники пещеры промышляли охотой на газелей, оленей, диких коз, баранов, а также птиц3. В пещере обнаружено много кремневого инвентаря4 (табл. V). Главным охотничьим оружьем был лук, стрелы которого снабжались наконечниками геометрической формы. Неолитические слои пещеры относятся к началу VI тысячелетия до н. э.5 Появляются первые керамические изделия6 (табл. VII), раз¬ личные изделия из камня, в частности топоры7 (табл. VII, VIII). Появление нового, собственно земледельческо-скотоводческого хо¬ зяйства можно проследить также и по материалам раскопок из Кал’ат Джармо в Курдистане8. Анализ органических остатков углеродным методом показывает, что поселение это относится к V тысячелетию до н. э. Земледелие и скотоводство способствовали сравнительно прочному оседанию и появлению первых глинобитных домов. 0 развитии земледелия как в Джармо, так и Гар-и-Кямарбанде свидетельствуют кремневые вкладыши для серпов (табл. VI, 2), зернотерки и ступы (табл. VIII, 1, 4), наконец, зерна ячменя и пшеницы. В пользу значительного прогресса скотоводства говорит тот факт, что 95% костей животных относятся к одомашненным породам, в частности козе, овце, свинье, быку и собаке. Об общем, более высоком по сравнению с предыдущим периодом развитии говорят многочисленные орудия, в частности боласы9 из камня, а также изделия из кости, различные украшения и, наконец, зачатки керамического искусства10. Начиная с указанной эпохи, человек вступает «... в сотрудничество с природой, чтобы обеспечить себе большее количество пищи при 1 С а г 1 e t о n S. Coon. Cave explorations in Iran, стр. 5, 20 и др. 2 Там же, стр. 31. См. также схематический разрез пещеры в названной работе (таблица эта, как, впрочем, и другие, не пронумерована). 3 О фауне этого района см. Cari et ол S. Coon. Указ, соч., стр. 44—52. См. также таблицы, помещенные на указанных страницах. 4 Carleton S. Coon. Указ, соч., стр. 69, сл. 5 Там же. стр. 31—32 и др. 6 Там же. 7 Там же. 3 R. J. Braidwood et L. Braidwood. Jarmo. A Village of Early Farmers in Irak. Antiquity, 96, dec. 1950, стр. 189, сл. 9 Брейдвуд считает их грузилами для палок-копалок, но по Чайлду (Древнейший Восток..., стр. 166), это навершия булав. 10 Собственно говоря, глиняная посуда встречается только в самом верхнем слое. Что же касается ниж;них слоев, то в них встречаются только выкопанные в земле чашеобразные углубления, обмазанные глиной, ко+орые являют собою праобразы керамических изделий. 117
помощи выращивания растений и разведения полезных животных или при помощи сочетания того и другого вида деятельности в смешанном хозяйстве»1 (курсив мой. — И. А.). В благоприятной естественной среде древнейший житель Ирана с успехом начал освоение и завоевание окружающей природы. Прежде являвшийся только полубродячим охотником и собирателем, теперь он, постепенно оседая на земле, становится культиватором-выра- щивателемI 2. Всюду на территории Передней Азии, в том числе и Ирана, перво¬ бытные коллективы развиваются в основном по одному и тому же пути, а именно: смешанное неолитическое хозяйство, в основе которого лежат охота и собирательство, дополняемые примитивным земле¬ делием и разведением полезных животных, постепенно уступает место новому виду хозяйства, основывающемуся в первую очередь на земле¬ делии, а также в определенной мере на разведении домашних животных, дополняемому охотой3. Теперь уже кончается эпоха неолита и наступает период энеолита. На территории Иранского плато древнейшими поселениями, хозяй¬ ство которых находится на рубеже этих двух эпох, являются общины Сиалка и Персеполя: наиболее ранние слои их относятся к середине или концу V тысячелетия до н. э.4 К несколько более позднему времени, но все же энеолитическому, относятся соответствующие культур¬ ные слои Тепе-Гияна5 (около Нехавенда), Суз6, Тепе-Муосиана7 (в юж¬ ном Луристане), Гёй-тепе8 (вблизи оз. Урмия), Тепе-Хиссара9 (у Дам- гана), Рея10 II (неподалеку от Тегерана) и др. . Раскопки, проводившиеся в упомянутых пунктах, с очевидностью свидетельствуют о том, что древнейшее население Ирана не было в стороне от развития мировой истории. Насельники этого края, еще в отдаленнейшую от нас эпоху создав самобытную культуру, втянулись во взаимоотношения с цивилизованными народами сопредельных стран. Уже в начале XX в., в связи с открытием культуры Анау11 на терри¬ тории Средней Азии, связанной с древнейшими цивилизациями Передне¬ азиатского Востока — шумерийской и эламской12, нельзя было не пред¬ положить, что Иранское плато не могло оставаться в стороне от этой широкой культурной полосы, тянувшейся от Средней Азии до Месо¬ потамии. Близость между среднеазиатской и месопотамской, а также вообще переднеазиатской культурами в целом была настолько очевидна, I Г. Чайлд. Прогресс и археология. М., 1949, стр. 34. 3 R Ghirshman. Указ, соч., стр. 76—77. 3 Г. Чайлд. Указ, соч., стр. 42—45. 4 Ранние слои Сиалка и Персеполя современны Хассуне и, бесспорно, предшест¬ вуют халафскому периоду. Ввиду сказанного, начало Сиалка и Персеполя должно да¬ тироваться V тысячелетием до н. э. 5 См. G. Contenau etR. Ghirshman. Указ. соч. 6 В Сузах велись довольно значительные раскопки. См. R.deMecquenem.Mé· moires de la Mission Archéologique de Perse, XX, Paris, 1928; J. de Morgan. La Préhistoire Orientale, III. Paris, 1927; E. P o 11 i e r. Mémoires de la Délégation en Per¬ se, XIII, Paris, 1912; L. L e Breton. Mémoires de la Mission Archéologique de Iran, XXX, Paris, 1947 и мн. др. 7 J. E. G a u t i e г et G. L a m p г e. Mémoires de la Délégation en Perse, VIII, Paris, 1905; L. Le Breton. Указ. соч. и др. 8 См. Т. В. Brown. Excavations in Azar-baijan, 1948. 9 См. E. F. Schmidt. Excavations at Tepe-Hissar—Damgan 1931—1933. Philadel¬ phia, 1937. 10 Cm. Mc Cown. The Material Culture of Early Iran. JNES, I, №4, 1942. II Cm. R. P u m p e 11 y. Explorations in Turkestan. Prehistoric civilisations of Anau. u Там же. 118
что в свое время находили возможным говорить о так называемой анау-сузианской культуре1. В свете известных нам материалов можно утверждать, что древней¬ шие культуры Иранского плато должны рассматриваться как связую¬ щие звенья между синхронными культурами Востока и Запада1 2. В пос¬ леднее время находят даже возможным говорить о цивилизации Иран¬ ского плато как об источнике протоисторической культуры Элама и Шумера3. В указанное время территория Ирана принадлежала к полосе так называемой культуры крашеной керамики. Отдельные слои, вскрытые в различных пунктах указанной области, обнаруживают разительные параллели в культурах не только Месо¬ потамии и Средней Азии, но и Кавказа, Малой Азии, а также Китая и доарийской Индии4. Эти параллели и близость в различных областях культуры могут быть объяснены не только сравнительно однотипным развитием произ¬ водительных сил и производственных отношений у этих в основном земледельческих племен, но и относительно интенсивными сношениями, контактами, а в отдельных случаях также и этническим родством. Антропологический материал, обнаруженный в Сиалке5, Гияне6, Хиссаре7 и других поселениях плато, позволяет утверждать, что вся эта область в основном была заселена по крайней мере начиная с V—IV тысячелетий до н. э., мало чем отличающимися друг от Д{^уга (местами отмечается склонность к прогнатизму и т. п.) представителями прото- медитерранной или медитерранной расы8. Археологические раскопки на территории Мидии и вообще Иран¬ ского плато, хотя и весьма немногочисленны, как уже об этом неодно¬ кратно говорилось выше, тем не менее позволяют набросать примерную картину древнейшей цивилизации этого края. Эти раскопки свидетель¬ ствуют о длительном, зачастую непрерывающемся развитии культуры насельников названных местностей. Перейдем непосредственно к рассмотрению археологических куль¬ турных отложений на территории древнейшего Иранского плато. Как уже отмечалось, конец V тысячелетия до н. э. на территории интересующей нас, является рубежом двух эпох: неолитической и эне- олитической. В это время, в связи с постепенным оседанием первобытного охот- ника-собирателя, появляются первые более или менее постоянные поселения, о чем говорят раскопанные глинобитные хижины, преем¬ ственно строившиеся на одном и том же месте. Нередко развалины этих строений образовывали целые холмы или телли, достигающие несколь¬ ких десятков метров в высоту9. Однако эти древние поселения не были еще укреплены и не являли собой оборонительных сооружений, с кото¬ рыми так часто приходится встречаться на той же самой территории в более позднюю эпоху. 1 R. Р u m р e 11 у. Указ. соч. 2 Е. Herzfeld. İran..., стр. 6, 7, сл. 3 Там же. 4 Там же. 5 См. основательное исследование H. V. Va 11 о i s’a „Les ossements humains de Sialk“ в кн.: R. Ghirshman. Fouilles de Sialk, II. 1939, стр. 113, сл. 6 См. H. V. V a 11 o i s. Notes sur les têtes osseuses, в кн.: G. Contenau et R. Ghirshman. Fouilles du Tépé-Giyan, стр. 121, сл. 7 См. W. Krogman, Racial Types from Tépé-Hissar. Amsterdam, 1940. 8 Cm. H. Field. Contribution to the anthropology of Iran. Chicago, 1939. 9 Г. Чайлд. Прогресс и археология, стр. 43; его же. Древнейший Восток..., стр. 39. 119
Характерным примером мирной первобытной общины является поселение, раскопанное у Персеполя1. Здесь обнаружено множество родовых мелких глинобитных хижин наподобие ульев, сам характер которых, а также инвентарь, состоящий из керамики, неолитических орудий труда и т. п., свидетельствуют о существовании в этой общине матриархата и группового брака1 2. Общинники этого поселения были мирными оседлыми земледель- цами; у них почти нет оружия3. Наряду с примитивным земледелием существует и скотоводство. О первом свидетельствуют глиняные серпы с кремневыми вкладышами4, а о втором — керамические изделия (табл. XI—XII), расписанные как геометрическим орнаментом, так и животно- растительным; встречаются изображения козерогов, свиней и других животных. Об этом же свидетельствуют фигурки одомашненных животных5 (табл. X). О древности самых ранних слоев персепольского поселения сви¬ детельствует очень грубая, сделанная от руки и плохо обожженная светло-коричневая без росписи керамика6. Роспись появляется несколько позднее, лишь в верхней грани холма Телли-Бакун В. Об архаичности названного поселения говорит также обнаруженная в холме кремневая и костяная индустрия (табл. IX). Культура Пер- сеполя обнаруживает определенное сходство и параллели с современ¬ ными ей культурами как Иранского плато7, так и Месопотамии8, Сред¬ ней Азии9 и северо-западной Индии10 11. Столь же древней, как и персепольская, является культура Сиалка у Кашана11. Французские археологические экспедиции 1933, 1934 и 1937 гг., проводившиеся под руководством Р. Гиршмана12, обнаружили на холме Тепе-Сиалк наслоения многих веков и эпох, начиная с конца V тысяче¬ летия до н. э.13 1 Наиболее древний слой одного из персепольских холмов, а именно, Телли-Ба¬ кун В1, относится специалистами к неолитическому или эпи-неолитическому време¬ ни. См. М с С о W п. The Comparative Stratigraphy of Early Iran, стр. 23; cp. также A. Langsdorff and D. E. Me C o w n. T alii- i-Bakun A. Chicago, 1942; A. Stein. An archaeological tour in the ancient Persia. London, 1936; E. Herzfeld. Iran..., стр. 11 л др.;А. Parrot. Указ.соч., стр. 168. 2 E. Herzfeld. Iran..., стр. 11. Здесь обнаружены каменные, кремневые, глиня¬ ные и в незначительном числе обсидиановые орудия, металл отсутствует. Кремневые орудия—почти все микролитические, грубо обработанные. 3 Имеются только топоры. См. E. H е г z f e 1 d. Iran..., стр. 11. 4 Там же, стр. 12. * Сходные фигурки животных встречаются не только по всему Ирану (в Гияне, Ану и др.), но и в Шумере, Малой Азии и других местах (См. E H е г z f e 1 d. Iran..., стр, 17 и 18). Встречаются также фигурки диких зверей (там же; рис. 13, табл.III идр.) 6 М с С о w п, Указ, соч., стр. 23; E, H е г z f e 1 d. Iran..., стр, 18, сл.; А, Р а г г о U Указ, соч., стр. 168. 7 Представляют значительный интерес обнаруженные в различных областях Ира¬ на и в соседней Месопотамии своеобразные печати в форме пуговиц (круглых, тре¬ угольных), цилиндров и т. п. (См. Е. Herzfeld. Iran..., стр. 13—15, рис. 3—7). Раз¬ личные слои Персеполя обнаруживают параллели в Чашма-Али, Сиалке и других культурах Ирана (См. Мс С own. Указ, соч., стр. 23, сл.). 8 В частности, cHassunala идр. См. A. Parrot. Указ, соч., стр. 168. 9 С. П. Толстов. Древний Хорезм. М., 1948, стр. 62. 10 Е. Herzfeld. Iran..., стр. 11. 11 Некоторые исследователи склонны приписывать Персепольскому поселению несколько более глубокую, по сравнению с сиалкским,древность, сравнивая первое с культурой Hassuna la, а второе—с культурой Hassuna lb (см. A. Parrot. Указ, соч., стр. 168.) 12 Я. G h i г s h m a n. Указ, соч., тт. I, II. 13 Наиболее ранние слои Сиалка, бесспорно, должны быть отнесены к V тысяче¬ летию до и. э. Синхронность Сиалка 1 и Хассуны 1 не может вызывать сомнения 120
Раскопки в Сиалке, так же как и в Сузах и Гияне, имеют исключи¬ тельное значение для сравнительной стратиграфии археологических культур древнейшего Ирана и сопредельных областей* 1. Раскопщик делит все культурные отложения сиалкских холмов на шесть периодов, первые четыре из которых охватывают эпоху энеолита, т. е. период с конца V тысячелетия до конца IV, возможно, начала III тысячелетия до н. э.2,а два последних — конец II и начало I тысячелетия до н. э.3 Это — культура некрополей А и В4, резко отличающаяся от преды¬ дущих культур, что и неудивительно, ибо между ними лежит огромный промежуток времени — более чем полтора тысячелетия, когда эта местность, по-видимому, населением была покинута. I период Сиалка начинается временем, когда древний обитатель Ирана пришел уже к стадии «смешанного хозяйства». По справедливому замечанию Р. Гиршмана5, начало I периода должно рассматриваться как переходное от неолита к энеолиту время6. В самом деле, в двух нижних слоях I периода металл совершенно отсут¬ ствует7. Поселение состояло, видимо, из тростниковых, скрепленных грязью и глиной хижин; глинобитные строения пока еще отсутствуют. Можно думать, что сиалкские хижины мало чем отличались от убайд- ских в Месопотамии и кельтеминарских в Средней Азии8. Оседая на земле и становясь земледельцем, одомашнивая полезных животных,, древний обитатель Сиалка продолжал оставаться и охот¬ ником. Начало земледелия не могло повлечь за собою прекращение охоты: плоды земледельческого труда первоначально были не так велики и не позволяли пренебрегать другими источниками добывания пищи9. Поселяне занимались и рыболовством. Сохранялось также соби¬ рательство, в частности прибрежное. Правда, о собирательстве в Сиалке мы ничего достоверного не знаем, но вряд ли это поселение может быть исключением из общего числа. Ярким свидетельством собирательства этой поры является факт употребления в пищу древним обитателем Персепольского холма различного рода раковин, ним- мулитов, морских ежей и т. п.10 Судя по росписям на керамике, житель Сиалкского холма охотился на газель, дикого быка, а также льва'и пантеру11. Охота велась при помощи пращи и лука12. К этому времени обитатель Сиалка успел уже приручить некоторые виды животных, в частности крупный рогатый скот, овцу и др.13. (см. A. Parrot. Указ, соч., стр. 168), а Хассуна 1, как известно, относится к V тыся¬ челетию до н. э. 1 Сиалкские культурные отложения обнаруживают значительные параллели с Ги- яном, Сузами, Рейем, Хассуна—Самарра—Халафом и другими культурами (см. К. G h i г- s h m a η. Указ, соч., т. I, стр. 90—117; см. сравнительные таблицы керамики у Мс Cown’a. Указ, соч.) 2 Cp. R. Ghirshman. Указ, соч., стр. 86, сл. 3 Там же, т. II, стр. 20, сл., 94, сл. 4 Там же; см. особенно гл. V, стр. 98, сл. 5 R. Ghirshman. Указ, соч , т. I, стр. 75. 6 На поверхности северного Сиалкского холма обнаружено некоторое количество каменных орудий, относимых к различным периодам. См. табл. XIII. 7 R. Ghirshman. Указ, соч., т. I, стр. 75. 8 Реконструкцию кельтеминарской хижины см. С. П. Толстов. Древний Хорезм, стр. 60. 9 Г. Кларк. Доисторическая Европа. М„ 1953, стр. 56—57. 10 Е. Herzfeld. Iran..., стр. 11. 11 R. Ghirshman. Указ, соч., стр. 74. 12 Там же. 13 Там же· 121
Как отмечалось выше, земледелие в указанную эпоху уже появи¬ лось. Древний обитатель Сиалка знал огородную культуру. О земле¬ делии, хотя и примитивном, в интересующем нас поселении, а также о других аспектах хозяйственной жизни говорят обнаруженные мотыги из тесаного камня (см. табл. XIV, 1, 2, 3, 4, 12, 13) и костяные ручки для кремневых вкладышей, являвшиеся первобытными составными серпами (табл. XIV, 5—7, 9). Кстати следует сказать, что эти своеобразные костяные ручки напоминают изделия натуфийцев1 Палестины, у которых подобная индустрия практиковалась еще в неолитическую эпоху1 2. Поливка посевов осуществлялась при помощи ирригации3. В рассматриваемое нами время зарождается и постепенно про¬ грессирует керамическое искусство4 (табл. XVI—XVIII). Найденный в трех верхних слоях I периода металл свидетельствует с наступлении энеолитической эпохи. Смешанное хозяйство, начиная с энеолита, постепенно сменяется земледельческо-пастушеским, основы¬ вающимся в первую очередь на земледелии. Лишь земледельческий характер общин Сиалка порождал прочную их оседлость. О ней свидетельствует сам характер двух сиалкских жилых холмов, доказывающий, что поселения очень долгое время, на протяжении многих сотен лет, занимали одни и те же места. Истоще¬ нию почвы посевной площади препятствовали, видимо, как оседавший из воды ил, так и унавоживание5· Уже со второго слоя I периода появляются глинобитные дома, внутри каждого из которых имеется большой сосуд для зерна или кувшин для провизии вообще6. В экономической жизни всех раннеземледельческих поселений (разумеется, и Сиалкском) сбор урожая, хранение и обработка зерна играли не менее важную роль, чем само возделывание злаков7. О зна¬ чении земледелия свидетельствуют серпы и зернотерки8. Этот сиалкский сельскохозяйственный инвентарь, в особенности зернотерки (табл. XVI, 2), почти ничем не отличается от подобного ему на всем простран¬ стве от Египта до Ирана и от Триполья до Месопотамии9. Процесс размола зерна играл очень важную роль у племен, в основе хозяйства которых лежало выращивание злаковых культур10 11. О способе размола зерна при помощи зернотерок можно судить по извест¬ ной египетской статуэтке, относящейся ко времени V династии11. Опыты показали, что для изготовления при помощи зернотерки муки на одну семью требовалось около часа времени в день12. Земледелие, как уже отмечалось выше, было мотыжным, а уборка урожая производилась составными серпами, кои находимы в многочис¬ 1 R. Ghirshman. Указ. соч. стр. 19; Г. Чайлд. Прогресс и археология, стр 43; его же. Древнейший Восток..., стр. 289. 2 См. D. G а г г о d. A New Mesolitic Industrie. The Natufian of Palestine. JRA1, LX1I, 1932. Эта натуфийская индустрия относится к V тысячелетию до н. э.; см. также R. Ghirshman. Указ, соч., стр. 19. 3 R. Ghirshman. Указ, соч., стр. 74; Г. Ч а й л д. Прогресс и археология, стр. 43. 4 R. Ghirshman. Указ, соч., стр. 74. 5 Там же. 6 Там же, стр. 76. Г. Кларк. Указ, соч., стр. 117; см. также G. С h i 1 d е. Rotary Querns on the Continent and in the Mediterranean Basin. Antiquity, XVII, 1943. 8 См. их изображения в нашей работе (табл. XV, XIX). 9 Г. Кларк. Указ, соч., стр. 120. 10 Там же, стр. 119. 11 См. рисунок в нашей работе (табл. XV, 10). 12 Г. Кларк. Указ, соч., стр. 120. 122
ленных раннеземледельческих поселениях на обширном пространстве старого света1. В слоях I периода обнаружено некоторое количество орудий труда, оружия и украшений древнего обитателя Сиалка, связанных с его хозяйственной деятельностью и культурой. Это в первую очередь мотыги, серпы и топоры, затем пилы, кремневые и обсидиановые ножи, тонкие режущие пластины, скребки, буравы, тиски, точильные камни, каменные чаши и вазы, зернотерки и ступы, бола — оружие для метания и, наконец, различные украшения и некоторые иные предметы из камня, как-то: кольца, браслеты, ожерелья, маленькие ступочки для растирани