Ю.Д.ДЕШЕРИЕВ

СОЦИАЛЬНАЯ
ЛИНГВИСТИКА

ИЗДАТЕЛЬСТВО

•НАУКА*
АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

Ю. Д. Дешериев

СОЦИАЛЬНАЯ
ЛИНГВИСТИКА

К основам общей теории

---f-—

е

ИЗДАТЁЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1977
Монография посвящена проблемам общей теорпь
социальной лингвистики: предмет социолингвис-
тики, ее понятийный аппарат и место в кругу
лингвистических дисциплин, а также среди других
отраслей знания, аспекты и методы социолингви-
стических исследований.

Ответственный редактор

член-корреспондент
Академии педагогических наук СССР

И. Ф. ПРОТЧЕНКО

70101-358 Огг „
Д 042(02)—77 355-77

© Издательство «Наука», 1977 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ

—ч*—

Создание общей теории любой отрасли знания — дело
весьма трудное. Это и понятно. Определение предмета, раз-
работка понятийного аппарата, установление методиче-
ских приемов исследования должны опираться на осно-
вания данной науки, базисными элементами которых
служат факты и отражающие их понятия.

Как отмечал Ф. Энгельс, один из величайших законов
общественного развития, открытый К. Марксом, был осно-
ван на простом факте: «Подобно тому, как Дарвин открыл
закон развития органического мира, так Маркс открыл
закон развития человеческой истории — тот, до последне-
го времени скрытый под идеологическими наслоениями
простой факт (курсив наш.— Ю. Д.), что люди в первую
очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться,
прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, нау-
кой, искусством, религией и т. д.; что, следовательно, про-
изводство непосредственных материальных средств к жиз-
ни и тем самым каждая данная ступень экономического
развития народа или эпохи образуют основу, из которой
развиваются государственные учреждения, правовые воз-
зрения, искусство и даже религиозные представления дан-
ных людей и из которой они поэтому должны быть объяс-
нены,— а не наоборот, как это делалось до спх пор» ’.

Первым исходным понятиям любой науки особо важ-
ное значение придавал и Н. И. Лобачевский, который пи-
сал: «Первые понятия, с которых начинается какая-ни-
будь наука, должны быть ясны и приведены к самому
меньшему числу» 1 2.

Мы полагаем, что глубокое и всестороннее исследова-
ние простых фактов, установление элементарных понятий

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 2, стр. 157.

2 Н. И. Лобачевский. Поли. собр. соч., т. 1. М.— Л., 1946, стр. 186.
позволяют найти единый ключ для создания научной си-
стемы познания той или иной стороны действительности.

Как нам представляется, таким ключом не только для
социолингвистики, но и для всей социологии могут слу-
жить наипростейшие для социологии вообще и социолинг-
вистики, в частности, понятия, элементарные отношения,
роль которых в вознйкновении и развитии человеческого
общества можно было бы в определенном плане сравнить
с ролью физических элементарных частиц в мироздании.
Речь идет о выделенных и исследованных нами в рамках
социальной лингвистики несоциализованных и социали-
зованных отношениях.

Такие отношения пронизывают все виды человеческого
труда, человеческого сознания и человеческой речи (язы-
ка) с момента их возникновения. Как известно, из всех
приобретений человека и человеческого общества самыми
первыми, самыми важными и самыми необходимыми были
и остаются труд, сознание и язык, которые развились в
неразрывной взаимосвязи. «Язык так же древен, как и со-
знание, язык есть... действительное сознание,... подобно
сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоя-:
тельной необходимости общения с другими людьми» 3.

Подчеркивая непосредственную связь языка с трудом
с самого начала их возникновения, Ф. Энгельс писал:
«Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная
речь явились двумя самыми главными стимулами, под
влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратил-
ся в человеческий мозг» 4.

В работе сделана попытка бросить беглый взгляд на
историческое выделение социализованных отношений из
несоциализованных в процессе совместной трудовой дея-
тельности людей, формирующей постепенно основные
признаки человеческого общежития, труда, языка, со-
знания.

В качестве элементарных единиц измерения социали-
зованных и несоциализованных отношений служат социа-
лема и асоциалема. Первоначально социализованное отно-
шение, измеряемое социалемой, представляло собой в сфе-
ре человеческой речи звуковой комплекс, служивший вы-
ражением целого сообщения.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.

4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 490.
По мере развития человеческого общества, трудовой
деятельности людей, их общественного сознания осложня-
ется и структура языка (речи). Из первоначальной одно-
уровневой структуры складывается многоуровневая языко-
вая структура. Соответственно осложняются взаимосвязи
между несоциализованными и социализованными отноше-
ниями.

В работе рассматриваются предмет социолингвистики,
ее понятийный аппарат и методы, проблемы социолингви-
стических исследований, возникшие с древнейших времен
развития человеческого общества, языка и сознания,
а также относящиеся к планированию и прогнозированию
развертывания мирового лингвистического процесса. Все
эти проблемы рассматриваются в аспектах общей, синхрон-
ной, проспективной, ретроспективной, частной, прикладной
и сравнительной социолингвистики, а также интерлингви-
стики.

Рассмотрены и вопросы, касающиеся определения ме-
ста социолингвистики как в кругу лингвистических дис-
циплин, так и в системе современной науки, техники и
культуры.

В работе наряду с изложенным учитывается и тот из-
вестный факт, что не только общество и общественное
сознание влияют на язык, но и язык, в свою очередь, ока-
зывает известное влияние на развитие общества и общест-
венного сознания. Конечно, влияние языка на общество
несравнимо с влиянием общества на язык, поскольку
язык — продукт общества.

Ученые всех времен отмечали взаимосвязь и взаимодей-
ствие общества, языка и мышления. «Каждое слово,— пи-
сал И. И. Срезневский,— есть представитель понятия, быв-
шего в народе: что было выражено словом, то было и в
жизни; чего не было в жизни, для того не было и слова.
Каждое слово для историка есть свидетель, памятник, факт
жизни народа, тем более важный, чем важнее понятие, им
выражаемое» 5 6. По словам К. Д. Ушинского, «язык есть
самая живая, самая обильная и прочная связь, соединяю-
щая отжившие, живущие и будущие поколения народа в
одно великое, историческое живое целое» ®.

5 И. И. Срезневский Мысли об истории русского языка и других
славянских наречий. СПб., 1887, стр. 103.

6 К. Д. Ушинский. Избранные педагогические сочинения. М., 1945,
стр. 206.
Трудно переоценить роль языка в развитии националь-
ной культуры. «На разных языках, в различных формах
и жанрах искусство народов СССР выражает мысли, чув-
ства и стремления, рожденные условиями социалистиче-
ской жизни, общими для всех наций и народностей нашей
страны. И это новое, социалистическое, взращенное в на-
шей жизни, по социальной сущности своей одновременно
национально и интернационально» 7.

Вместе с тем, «в национальном языке слой за слоем
откладываются... талант народа и особенности его психо-
логии..., даже самое незначительное движение мысли,
чувства и эмоции» 8.

Язык является одним из важнейших признаков нации,
народности, племени. В то же время язык характеризует
социальную, социально-территориальную и социально-про-
фессиональную дифференциацию его носителей.

Обусловленный развитием общества процесс интенсив-
ной дифференциации каждой отрасли знания, рождения
новых научных дисциплин на стыке разных наук стал
знаменем нашего времени, характерной особенностью эпо-
хи. Этот в известном смысле всеобщий процесс коснулся
и науки о языке. Известно, что, например, физическая хи-
мия и химическая физика появились на стыке двух наук —
физики и химии, что и отразилось в их наименовании.
Аналогичным путем родилась и социальная лингвистика
на стыке социологии и языкознания, что также нашло свое
отражение в названии данной отрасли науки.

Говоря о роли социальных факторов в функционирова-
нии, развитии и взаимодействии языков в разные истори-
ческие эпохи, следует учитывать, что мы имеем дело
с очень сложным процессом, в котором перекрещиваются,
взаимодействуют самые различные факторы социальной,
экономической, политической, культурной, научной жизни
общества. Поэтому, не претендуя на то, чтобы распутать
этот сложный клубок, созданный историческим развитием
общества, мы ограничиваемся попыткой охарактеризовать
некоторые основные линии воздействия социальных фак-
торов на развитие, функционирование и взаимодействие
языков.

7 «Коммунист», 1969, № 1, стр. 34.

8 А. Г. Агаев. Социалистическая национальная культура. М., 1974.
стр. 101.
Рассматриваемая проблема еще более осложняется тем,
что элементы языка, их функции, являющиеся продуктом
воздействия различных социальных факторов, обусловлен-
ных логикой общественного развития, сознательного влия-
ния общества и спонтанных изменений, снова перекрещи-
ваются, вызывая новые осложнения, утрачивая следы ис-
ходных причин возникновения того или иного явления,
его видоизменения, трансформации, т. е. цепная реакция
языковых изменений часто утрачивает следы исходных
причин, вызвавших их.

Как известно, социальные факторы, играющие столь
важную роль в жизни языка, по своей природе могут
быть самыми разнообразными: это возникновение земле-
делия у одних племен, скотоводства у других; возникнове-
ние государства, начальной, средней школы, высших учеб-
ных заведений; развитие разных отраслей хозяйства и
промышленности; письменность, созданная сознательной
деятельностью человека; возникновение и развитие науки,
различных областей культуры, искусства; появление пе-
риодической печати, кино, телевидения и т. д. и т. п.

Социальный подход к фактам языка (так же, как и
структурный подход) не является новым явлением в исто-
рии языкознания. Такой (социальный) подход имеет свою
историю 9. Обоим этим аспектам уделялось значительное
внимание в философии и в традиционном языкознании10 11.
Так, для научного осмысления языка как социального явле-
ния много было сделано в XIX в. Представители диамет-
рально противоположных философских направлений при-
знавали социальную природу языка. Классики марксизма-
ленинизма отмечали, что язык как продукт индивида —
фикция; язык — продукт общества.

По словам одного из виднейших представителей фран-
цузской социологической школы Ж. Вандриеса, «только
изучая социальную роль языка, можно составить себе пред-
ставление о том, что такое язык» и. Один из крупнейших
мыслителей нашего времени Б. Рассел подчеркивал:
«Язык, наше единственное средство сообщения научного

9 См., например, работы К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идео-
логия» (1845—1846), «Анти-Дюринг» (1876—1878), «Происхожде-
ние семьи, частной собственности и государства» (1884).

10 См. Р. О. Шор. Язык и общество. М., 1926.

11 Ж. Вандриес. Язык. М., 1937, стр. 221.
знания, социален в своем существе, происхождении и глав-
ных функциях» 12.

Будучи продуктом человеческого общежития, язык от-
ражает социальный прогресс, развиваясь вместе с разви-
тием общества. Современная наука, признающая зависи-
мость развития языка от развития общества, убедительно
доказала несостоятельность концеиции, согласно которой
первобытные языки отличались большим богатством и со-
вершенством, чем современные, и по мере развития обще-
ства языки беднеют, оскудевают.

Язык — своеобразный барометр общественного разви-
тия. В современном языке, как в зеркале, отражается со-
циальная жизнь его носителей. Современные наиболее
развитые языки всесторонне отражают научно-техниче-
ский и культурный прогресс человечества. Вот почему та-
кие языки по уровню своего развития столь же отличаются
от первобытных языков, сколь по уровню своего развития
современное человечество отличается от первобытного об-
щества.

За последние годы социолингвистические исследования
принимают широкий размах во всем мире. Это вполне оп-
равдано значительным повышением роли и значения со-
циолингвистических исследований и самой социальной
лингвистики в целом в современном общественном разви-
тии 13.

В данном исследовании сделана попытка осветить проб-
лемы основ общей теории социолингвистики. В настоящее
время такие попытки предпринимаются в ряде стран, осо-
бенно в США. Эти попытки обстоятельно освещены в мо-
нографии А. Д. Швейцера 14. Осторожно отходя от своих
прежних взглядов по целому ряду принципиальных вопро-
сов социолингвистики, некоторые ведущие американские
социолингвисты15 дают новые интерпретации своим
прежним определениям задач социолингвистики, харак-

12 Б. Рассел. Человеческое познание. Его сфера и границы. М., 1957,
стр. 39.

13 Сб. «Язык и общество». М., 1968; П. А. Азимов, Ю. Д. Дешериев,
Л. Б. Никольский, Г. В. Степанов, А. Д. Швейцер. Современное
общественное развитие, научно-техническая революция и язык,-
ВЯ, 1975, № 2.

14 А. Д. Швейцер. Вопросы социологии языка в современной амери-
канской лингвистике. Л., 1971.

15 См.: «Sociolinguistics Newsletter», v. VI. N 1, 1975.
теристике ее предмета и места в кругу паук. В нашей ра-
боте читатель найдет иной, отличный от взглядов амери-
канских ученых, подход к основным принципиальным
проблемам социолингвистики.

Проблематика социальной лингвистики не ограничи-
вается указанными проблемами. Мы и не ставим перед со-
бой задачи дать исчерпывающую характеристику всех
вопросов, относящихся к данной проблематике. На наш
взгляд, круг анализируемых проблем вполне достаточен
для обоснования определенной концепции общей теории
социальной лингвистики.

Считаю долгом довести до сведения читателей, что не-
которые разделы данного исследования были опубликова-
ны в виде отдельных статей в разных журналах, выходя-
щих как в СССР, так и за рубежом.

Выражаю искреннюю благодарность рецензенту док-
тору филологических наук А. Д. Швейцеру за ценные за-
мечания.
ВВЕДЕНИЕ

*

Сначала попытаемся рассмотреть круг исходных поло-
жений о языке * как общественном явлении и о законо-
мерностях его исторического развития. На всех этапах
своего возникновения, функционирования и развития язык
выступает как общественное явление. В языке все соци-
ально не только по своей природе, но и в том смысле, что
он не мог ни возникнуть, ни функционировать, ни разви-
ваться вне общества. Как мы увидим, из этого не следует,
что язык должен быть признан предметом исключительно
социальной лингвистики. Хотя в природе языка домини-
рующую роль играет его социальная сущность, тем не ме-
нее он представляет собой сложнейшее явление, нуждаю-
щееся в исследовании с учетом взаимодействия социаль-
ного и биологического, неразрывных органических его
связей с возникновением и развитием человеческого мыш-
ления и общественного сознания. Поэтому необходимо изу-
чать его как многоаспектный феномен, исходя из целей и
задач разных отраслей знания.

ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ
И РАЗВИТИЯ ЯЗЫКА

Для возникновения языка необходимо было наличие:

1)	живых существ биологической природы человека
с их соответствующими жизненными потребностями. «Пер-
вая предпосылка всякой человеческой истории — это, ко-
нечно, существование живых человеческих индивидов.
Поэтому первый конкретный факт, который подлежит кон-

* Говоря о языке, всюду мы имеем в виду и речь. В тех только
случаях, когда необходимо охарактеризовать специфику речи,
говорится о речи.
(датированию,— телесная организация этих индивидов и
обусловленное ею отношение их к остальной природе» 1;

2)	общественного трудового процесса, в ходе которого
происходило формирование речи. Труд создал человека 2;

3)	известных ячеек человеческого общества, служив-
ших социальной базой образования разных языков. Как
указывал Ф. Энгельс, «...с появлением готового человека
возник вдобавок еще новый элемент — общество» 3. Язык
как продукт индивида — фикция, язык — продукт обще-
ства.

Таковы три главных предпосылки и необходимые усло-
вия для возникновения языка (речи).

Первая предпосылка возникает и начинает развиваться
значительно раньше возникновения языка. Процесс фор-
мирования и развития второй и третьей предпосылок од-
новременно сопровождается формированием и развитием
языка. Характеризуя первую предпосылку, следует под-
черкнуть, что унаследованный от животных аппарат звуко-
производства послужил материальной базой для развития
речевой деятельности первобытных людей.

Можно полагать, что социализованные звуки и звуко-
вые комплексы начали возникать в конце эволюционного
интервала, который, по мнению антрополога В. В. Бунака
и психолога Н. И. Жинкина, лежал между сигнальной дея-
тельностью всех известных нам высших животных до ан-
тропоидов включительно и всякой известной нам речевой
деятельностью человека 4.

Как установлено антропологами, мозг предлюдей (па-
леоантропов) эпохи их сигнальной деятельности по своей
биологической природе, структуре отличался от мозга че-
ловека отсутствием «верхних префронтальных формаций
коры головного мозга, а также тех зон височной и темен-
ной областей, которые осуществляют второсигнальное уп-
равление и деятельностью и восприятием, и всеми вообще
функциями организма человека. Они присущи только и
исключительно Homo sapiens..» 5.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 19.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 490.

3 Там же.

4 См., например: В. В. Бунак. Речь и интеллект, стадии их разви-
тия в антропогенезе. «Ископаемые гоминиды и происхождение
человека. Труды Института этнографии. Новая серия», т. 92. М.,
1966.

3 Б. Ф. Поршнев. О начале человеческой истории. М., 1974, стр. 175.
РОЛЬ ОБЩЕСТВА

В ВОЗНИКНОВЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА
(РЕЧИ)

Рассмотренные выше три важнейших предпосылки
имели решающее значение для возникновения человече-
ского языка (речи). Но в роли субъекта, творца историче-
ского процесса возникновения и развития языка (речи)
выступало общество. В этой роли не могли выступать ни
первая предпосылка, ни мышление, ни сознание. С самого
начала и труд, и язык (речь) и сознание имеют
общественную природу. Они — продукт общества. Язык
возник и развивался вместе с возникновением и развити-
ем общества. Язык не мог возникнуть, функционировать
и развиваться вне общества. Карл Маркс и Фридрих Эн-
гельс научно обосновали положение, согласно которому
«язык возникает лишь из потребности, из настоятельной
необходимости общения с другими людьми» в.

Ф. Энгельс считал «... объяснение возникновения языка
из процесса труда и вместе с трудом единственно правиль-
ным...» 7. Развитие же труда «по необходимости способ-
ствовало более тесному сплочению членов общества, так
как благодаря ему стали более часты случаи взаимной под-
держки, совместной деятельности, и стало ясней сознание
пользы это совместной деятельности для каждого отдель-
ного члена». Развитие мозга и подчиненных ему чувств в
условиях совместной трудовой деятельности первобытных
людей «оказывало обратное воздействие на труд и на язык,
давая обоим все новые и новые толчки к дальнейшему
развитию» •. Вместе с возникновением общества появля-
ется и человек как общественное существо9.

Классики марксизма-ленинизма считали род первой и
простейшей ячейкой первобытного человеческого общест-
ва, обладавшей языком. «Таким образом, язык здесь рас-
сматривается как продукт рода» 10.

В конспекте книги Льюиса Г. Моргана «Древнее обще-
ство» К. Маркс, характеризуя взаимоотношение развития

“ К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.

7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 489.

•	Там же, стр. 490.

•	Там же.

10 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 427.
родовой организации и языка, писал: «Постоянная тен-
денция к разделению коренилась в элементах родовой ор-
ганизации; она усиливалась тенденцией к образованию
различия в языке, неизбежной при их (т. е. диких и вар-
варских племен) общественном состоянии и обширности
занимаемой ими территории... Локальное разобщение — в
пространстве — вело с течением времени к появлению раз-
личий в языке; это приводило к обособлению интересов
и к полной самостоятельности» “.

При анализе взаимоотношения между развитием об-
щества и языка следует особо подчеркнуть примат (веду-
щую, основополагающую роль) общества в возникновении
и развитии языка. Фундаментальное методологическое по-
ложение К. Маркса и Ф. Энгельса, согласно которому со-
знание «...с самого начала есть общественный продукт и
остается им, пока вообще существуют люди» 12, полностью
относится и к языку.

В свою очередь язык играет огромную роль в жизни
общества. Он является одним из важнейших атрибутов
общества. Наличие языка — одно из необходимых условий
существования и развития общества в любую историческую
эпоху. Язык служит главным средством взаимообщения
людей в их повседневной производственной деятельности.
При помощи языка они согласовывают свои действия.
Хорошо известно, что посредством языка осуществляется
обогащение личного опыта за счет опыта всего коллектива
и, наоборот, обогащение коллективного опыта за счет опы-
та отдельных членов общества. Язык служит важнейшим
средством распространения и хранения коллективного и
личного опыта, знаний.

Как важнейшее средство осуществления человеческого
мышления язык играет огромную роль в создании и разви-
тии материальной и духовной культуры общества.

Изложенные выше выводы классиков марксизма-лени-
низма о происхождении общества и языка имеют осново-
полагающее значение для характеристики взаимоотноше-
ния между историческим развитием языка и общества,
между современным состоянием разных типов обществ и
языков в мире и перспективами их развития.

1	К. Маркс. Конспект книги Льюиса Г. Моргана «Древнее обще-
ство». «Архив Маркса и Энгельса», т. IX, М., 1941, стр. 79.

2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.
Корни современного многоязычия уходят в глубь чело-
веческого общества, в седую древность и непосредственно
связаны с развитием древнего общества. Коренившаяся
в элементах родовой организации постоянная тенденция
к разделению каждого рода в условиях пустовавших об-
ширных территорий приводила к локальному разобщению
носителей того или иного языка и образованию языковых
различий. Через длительный период времени такие разли-
чия увеличивались вместе с новыми явлениями в матери-
альной и духовной жизни, обусловливая возникновение
новых племен и новых языков. Указанная тенденция, с
которой связаны и распад языка-основы и образование
семей родственных языков, носила характер одной из об-
щих закономерностей возникновения и развития древнего
общества и языков на всех континентах, где жили люди.
«Греческий и римский род, являвшийся до того загадкой
для всех историков, получил свое объяснение в индейском
роде, и тем самым была найдена новая основа для всей
первобытной истории»,— писал Ф. Энгельс13.

Начальный этап развития языка (речи)
(о «стадной» речи и «членораздельной» речи)

Пытаясь определить социальные и лингвистические
особенности начального этапа развития языка (речи), не-
которые исследователи различают стадную речь и члено-
раздельную речь. По их мнению, древнейшим типом чело-
веческой речи является стадная речь, из которой вырас-
тает членораздельная речь. «Предположительно можно ду-
мать,— пишет А. Г. Спиркин,— что древнейшие люди об
щались между собой целостными звуковыми комплекса-
ми... Эти целостные звуковые комплексы более или менее
четко отделялись и в материальном и в смысловом плане
от других звуковых комплексов. В этом отношении эти
звуковые комплексы носили членораздельный характер...
Однако такого рода речь была еще нечленораздельной в
собственном смысле этого слова, поскольку в пределах
каждого данного звукового комплекса не было еще члене-
ния на отдельные смысловые единицы — слова, и тем бо-
лее не могло быть ее членения на мельчайшие единицы
звучания — фонемы» 14.

13	К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 22, стр. 223.

14	А. Спиркин. Происхождение сознания. М., 1960, стр. 98-99.
Как можно полагать на основании сказанного
( А. Г. Спиркиным, стадная речь не была членораздельной.
Тем не менее одни звуковые комплексы должны были от-
личаться «в материальном и в смысловом плане» от дру-
гих. В этой роли могли выступать и отдельные звуки,
учитывая трудности различения звука и звукового комп-
лекса применительно к той далекой эпохе.

Л. Г. Морган относил начало членораздельной речи к
низшей ступени дикости. «Ни одного образца человеческо-
го племени, находящегося в этом состоянии, не сохрани-
лось до исторического периода» 13 * 15. Естественно, после ис-
чезновения племени не могла сохраниться и его речь, язык,
поскольку люди той эпохи не имели письменности. Льюис
Г. Морган мог дать лишь предполагаемую характеристику
человеческой речи низшей ступени дикости. По его словам,
«этот период начался с младенчества человеческой расы
и, можно считать, окончился с введением в употребление
рыбной пищи и умением пользоваться огнем. Человечество
жило тогда в своем первоначальном ограниченном месте
обитания, питаясь плодами и орехами. Начало членораз-
дельной речи принадлежит к этому периоду» 16.

Американский этнолог не пытался охарактеризовать
лингвистические особенности членораздельной речи эпохи
низшей ступени дикости. Такая попытка сделана совет-
ским философом А. Г. Спиркиным. По его словам, «даль-
нейшее развитие труда и стадных отношений, включение
все большего количества предметов в сферу практической
деятельности обусловили обогащение и расчленение звуко-
вых комплексов, развитие тонкой их нюансировки... Так
постепенно формировалась членораздельная речь, в кото-
рой одновременно из целостных звуковых комплексов об-
разовывались слова и простейшие предложения» 17.

По вопросу о природе звуковой материи как обозначае-
мого членораздельной речи существуют различные гипо-
тезы: о звуковых комплексах типа звукоподражаний гав —
гав, ку — ку, ярю — хрю, междометий ах, ох, трудовых
выкриков, брачных «песен» птиц и др. Для окончательного
решения данного вопроса современная наука не распола-
гает фактическими данными, восходящими к начальному

13 Льюис Г. Морган. Древнее общество. 1934, стр. 9.

16 Там же.

17 А. Спиркин. Указ, соч., стр. 99.
этапу развития языка, человеческой речи. В истории че-
ловеческого общества не засвидетельствованы ни один
язык, ни одно слово, восходящие к указанному периоду.
Мы исходим из того, что любой из названных звуковых ти-
пов, указанных звуковых «жестов» и т. д. могли использо-
вать первобытные люди в соответствующих условиях и си-
туациях. Следовательно, нет основания утверждать, что за-
рождение речи связано лишь с одним каким-нибудь типом
указанных звуковых комплексов. К тому же шаткими
являются и сами основы типологической классификации
различных звуков и звуковых комплексов.

Ф. Энгельс, характеризуя начальный этап развития
человеческой речи, писал, что «... органы рта.постепенно
научались произносить один членораздельный звук за
другим» 18. На основании изложенного можно думать, что
и Ф. Энгельс не стремился резко различать звуки и звуко-
вые комплексы, относящиеся к рассматриваемой эпохе раз-
вития человеческой речи.

В специальной литературе, таким образом, делаются
попытки различения особенностей возникновения и разви-
тия стадной речи и развития членораздельной речи 19. Мы
не располагаем необходимыми новыми данными для такой
попытки. К тому же нет особой необходимости в этом для
той цели, которую мы здесь преследуем. Вместе с тем сле-
дует указать и на то, что неясными остаются сами принци-
пы разграничения стадной речи и членораздельной речи и
конкретные признаки, отличающие первую от второй,—
с точки зрения анатомической, физиологической характе-
ристики речевого аппарата предчеловека и первобытного
человека, а также в плане выделения качественной и ко-
личественной характеристики самой речи.

Еестественно полагать, что так называемая стадная
речь, поскольку имеется в виду наиболее древний этап
развития речи, должна была отличаться ограниченностью
до минимума практики социально обусловленного, но сти-
хийно сложившегося целенаправленного произнесения зву-
ков и их адекватного восприятия. В известном смысле
можно утверждать, что необходимым условием приобре-
тения этой практики формировавшимся коллективом пред-
людей (в процессе их коллективного труда) являлось нали-

18 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 489.

19 А. Спиркин. Указ, соч., стр. 96.
чие физиологического механизма речепроизводства путем
осуществления условнорефлекторных связей, которые мог-
ли возникнуть «между первоначально непроизвольно
произносимым звуком, мускульным движением голосовых
органов, образом предмета, вызывавшим данную звуковую
реакцию, и впечатлением от последствий, сопровождавших
данный звук» 20.

Количественному повышению случаев проявления этих
связей между предметами и звуками, возрастанию частот-
ности их проявления в процессе становления первобытных
людей, их коллективного труда (шире — в социальной
жизни первобытных людей вообще) могли способствовать
произнесение различных звуков в ходе трудовых операций
по обработке орудий, эмоциональные выкрики в процессе
коллективных трудовых действий, в ситуации угрозы, на-
падения, призыва, в условиях удовлетворения повседнев-
ных жизненных потребностей и т. д. Все эти звуковые
типы в соответствующих внешних условиях могли сопро-
вождаться мимикой и жестами как вспомогательными
средствами достижения целей при общении посредством
главным образом звуковой речи.

Длительная трудовая и речевая практика обусловли-
вала «развитие аналитическо-синтетической деятельности
слухового и речедвигательного анализаторов... Многократ-
ное утверждение соответствующей потребности служило
средством подкрепления целесообразной голосовой реак-
ции и адекватного восприятия звуков, закрепляя в мозгу
полезные связи...» 2i.

Коллективная трудовая деятельность, сопровождавшая-
ся становлением речи, оказывала влияние на функцио-
нирование мозга, обусловливая возникновение в нем нового
типа нервных связей, послуживших структурными элемен-
тами второй сигнальной системы. «Эти новые сигналы,
в конце концов, стали обозначать все, что люди непосредст-
венно воспринимали как из внешнего, так и из своего внут-
реннего мира, и употреблялись ими не только при взаим-
ном общении, но и наедине с самим собой» 22.

Но как первоначально произошло превращение звуча-
ния в средство обозначения предметов и действий? Неко-

20 А. Спиркин. Указ, соч., стр. 96.

21 Там же, стр. 97.

22 И. П. Павлов. Полное собрание трудов, т. III. М.-Л., 1949,
стр. 576.
торые авторы, считая такую постановку вопроса пра-
вильной, утверждают, что решающую роль в этом сыграл
преднамеренный акт превращения звука в средство обозна-
чения действий и предметов. На наш взгляд, такая
постановка вопроса и такой ответ нуждаются в сущест-
венных коррективах.

То же самое следует сказать в историческом аспекте
и об установке, согласно которой «отношение мысли к
слову» представляет собой процесс, «движение от мысли к
слову...» 23. Язык есть «действительность мысли». Следо-
вательно, слово также есть действительность мысли.

Изучение социальной природы языка, своеобразия про-
явления в нем социальности — весьма сложная проблема.
Исследование сложнейших и тончайших процессов прояв-
ления социального в развитии человеческой психики, в био-
логических процесах функционирования мозга про-
ведены и проводятся философами, психологами и биоло-
гами-физиологами 24. В этих -областях советская наука
имеет значительные достижения, которые могут быть ис-
пользованы социолингвистами. Так, заслуживают самого
серьезного внимания труды Л. С. Выготского, А. Н. Ле-
онтьева, А. Р. Лурия, С. Л. Рубинштейна, Б. Г. Ананьева,
Б. М. Теплова, Н. Бехтеревой, Б. Ф. Ломова, Е. В. Шоро-
ховой и других психологов, посвященные исследованию
роли социального в развитии речи. В частности представ-
ляет большой интерес изучение опыта социально-психоло-
гического исследования «социализации» указательного же-
ста и его роли в развитии речи (в интерпретации Л. С. Вы-
готского). Для нас особенно большой интерес представляет
социально-биологическая интерпретация аффективного
синтеза академика П. К. Анохина. Указанные исследова-
ния содействуют правильной постановке проблемы ста-
новления акта социализации звучания в процессе форми-
рования и развития речи (языка).

23 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования. М.,
1956, стр. 330.

2* П. Н. Федосеев. Проблема социального и биологического в фило-
софии и социологии. «Вопросы философии», 1976, № 3; Б. Ф. Ло-
мов. Соотношение социального и биологического как методоло-
гическая проблема психологии. «Вопросы философии», 1976, № 4;
И. П. Дубинин. Проблемы генетики и марксистско-ленинская
философия. М., 1970; И. Бехтерева. Новое в изучении мозга че-
ловека. «Коммунист», 1975, № 13.
По словам Л. С. Выготского, «история развития указа-
тельного жеста... играет чрезвычайно важную роль в разви-
тии речи ребенка и является, вообще, в значительной
степени древней основой всех высших форм поведения» 25.
Пытаясь обосновать эту идею, Л. С. Выготский анализирует
частный случай — хватательное движение руки ребенка.
«Ребенок пытается,— пишет он,— схватить слишком дале-
ко отстоящий предмет, его руки, протянутые к предмету,
остаются висеть в воздухе, пальцы делают хватательные
движения, эта ситуация является исходной для всего даль-
нейшего развития... Здесь есть движение ребенка, объек-
тивно указывающее на предмет, и только» 26.

Однако это движение еще нельзя называть указатель-
ным. На первоначальном этапе движение ребенка пресле-
дует лишь цель схватить предмет. Такое различение на-
значения движения руки ребенка на этом этапе имеет
принципиальное значение.

«Когда мать приходит на помощь ребенку и осмыслива-
ет это движение как указание, ситуация совершенно ме-
няется» 27. Мать сначала воспринимает это движение не
как указание, а как желание ребенка схватить предмет.
Желание — понятие для себя и в себе. Указание — поня-
тие, движение для других, требующее более сложного
мыслительного процесса, как стремление к воздействию
через других на что-то или на кого-то. Мать сначала
только стремится удовлетворить желание ребенка. Но в
определенных условиях мать может воспринять дви-
жение желания как движение указания и помочь ребенку.
Лишь в дальнейшем на основе этого опыта восприятия
его движения желания как движения указания, как счи-
тает Л. С. Выготский, она может использовать это дви-
жение как движение указания (в функции движения
указания). Так, из движения желания рождается движе-
ние указания, превращающееся впоследствии в резуль-
тате многократного повторения в указательный жест,
который прежде всего «становится жестом для других.
В ответ на неудавшееся хватательное движение ребенка
возникает реакция не со стороны предмета, а со стороны

25 Л. С. Выготский. Развитие высших психических функций. М.,
1960, стр. 195.

26 Там же. стр. 195—196.

27 Там же, стр. 196.
другого человека. Первоначальный смысл в это неудав-
шееся хватательное движение вносят ... другие. И только
впоследствии, на основе того, что неудавшееся хвататель-
ное движение уже связывается ребенком со всей объек-
тивной ситуацией, ребенок сам начинает относиться к
этому движению как к указанию» 28 29.

По утверждению Л. С. Выготского, так «происходит
изменение функций самого движения: из движения, на-
правленного на предмет, оно становится движением, на-
правленным на другого человека, средством связи; хвата-
ние превращается в указание» 2Э. Впоследствии постепенно
«... само движение редуцируется, сокращается и вырабаты-
вается та форма указательного жеста, про которую мы
вправе сказать, что это уже жест для себя. Однако жестом
для себя это движение становится не иначе, как будучи
сначала указанием в себе, т. е. обладая объективно всеми
необходимыми функциями для указания и жеста для дру-
гих, т. е. будучи осмыслен и понят окружающими людьми
как указание. Ребенок приходит, таким образом, к осозна-
нию своего жеста последним. Его (жеста.— Ю. Д.) значе-
ние и функции создаются вначале объективной ситуацией
и затем окружающими ребенка людьми. Таким образом,
указательный жест раньше начинает указывать движени-
ем то, что понимается другими, и лишь позднее становит-
ся для самого ребенка указанием» эо.

Этот тончайший анализ, основанный на эксперимен-
тальном изучении процесса развития сознания и речи ре-
бенка на начальном этапе и на глубокой интуиции ученого,
показывает процесс социализации хватательного движе-
ния, его превращения в указательное движение, затем
в указательный жест и, наконец, в указательное слово,
т. е. процесс формирования социализованного отношения.

В соответствии с изложенным здесь можно еще раз под-
черкнуть, что социальное, социальность, категория социаль-
ности языка — это социально-трудовая, социально-речевая
практика, отложившаяся в звуковой материи, в структуре,
в «организации» звуков, в словах, в предложениях, в их
значениях, в их функциях, во взаимоотношениях между
ними. Эта социально-речевая деятельность создала из зву-

28 Л. С. Выготский. Указ, соч., стр. 196.

29 Там же.

90 Там же.
ков язык (речь). Сама звучащая материя, само звучание
не социальны — социальна «организация» и социализация
(осмысление) звуковой материи. Звуки издают и животные.
Реляционные и деривационные отношения — пространст-
венные и временные — сами по себе не социальны. Но их
«организация», их использование в структуре языка, их
содержание и функции в человеческой речи социально
обусловлены, социально детерминированы. Их восприятие
и осмысление социальны. Во всем этом и проявляется со-
циальность, которая стоит в центре внимания социолингви-
стики. Структурная лингвистика в соответствии со своими
задачами также должна учитывать ее.

Важнейший этап рождения звуковой речи — соотнесе-
ние звучания с предметом мысли —представлял собой
длительный исторический процесс, в котором не могли
иметь места ни преднамеренный акт превращения звука
в средство обозначения действий и предметов, ни движение
мысли к слову. Первоначально это был стихийный процесс
соотнесения звучания и предмета мысли, приведший к со-
циализации звукового> комплекса, представлявшего собой
соотнесенность звучания и предмета мысли. Об этом
свидетельствуют речевая практика наиболее отсталых
в своем развитии древних народов и начальный этап раз-
вития детской речи.

Социализованные звук и звуковой комплекс представ-
ляли собой совершенно новую субстанцию — «лингвисти-
ческую субстанцию». Поскольку «язык так же древен,
как и сознание», язык — «действительность мысли», то со-
циализованный звуковой комплекс — это единство языка и
сознания. Такой звуковой комплекс не являлся ни фоне-
мой, ни словом, ни предложением. Поэтому правильным яв-
ляется утверждение: «Звуковая речь не могла на ранних
ступенях становления человека слагаться из дифференци-
рованных и обобщенных звуков (фонем) в слова, а слов —
в предложения» 31.

Социализованный звуковой комплекс и потенциально
не расчленялся на субъект, объект и предикат, он также
не включал их в себя. Понятия «предложение», «слово»,
«фонема», «субъект», «объект», «предикат» возникают на
значительно более поздней ступени развития языка и со-
знания.

31 А. Спиркин. Указ, соч., стр. 98.

Й	21

Ж
Первобытный социализованный звуковой комплекс —
это синкретическое выражение сообщения. Иначе говоря,
синкретический социализованный звуковой комплекс —
это синкретическое сообщение, это соотнесение звучания
и предмета мысли в целях сообщения в процессе общения.

Процесс формирования социализованных отношений,
материализованных в звуках и звуковых комплексах, в со-
ответствии с внутренней логикой развертывания этого про-
цесса, должен был иметь следующие фазы:

а)	фаза существования разных несоциализованных не-
произвольных выкриков, характеризующих естественную
звуковую реакцию животных на угрозу, нападение, побуж-
дение ит. д.;

б)	фаза развертывания социально обусловленного *,
но стихийного ** процесса социализации некоторых из
этих выкриков в соответствующих жизненных ситуациях;

в)	фаза функционирования и соответственно закрепле-
ния в речи первоначально немногочисленных социализо-
ванных звуковых комплексов;

г)	фаза постепенного расширения базы социализо-
ванных звуков и звуковых комплексов путем использова-
ния социализованной аналогии, символики и т. д. Все ?то
было связано с тем, что «развитие мозга и подчиненных
ему чувств, все более и более проясняющегося сознания,
способности к абстракции и к умозаключению оказывало
обратное воздействие на труд и на язык, давая обоим все
новые и новые толчки к дальнейшему развитию» 32.

Несколько схематично характеризованная выше струк-
тура социализованного отношения, материально представ-
ленного в звуке, звуковом комплексе, составляла одно-
уровневую структуру языка (речи) начального периода
его формирования, т. е. условно так названную нами не-
членимую на уровни моноструктуру.

Как можно заключить из изложенного, первичное со-
циализованное отношение представляло собой соотнесен-

* Социально обусловленное здесь понимается как вызванное по-
вседневными жизненными потребностями человеческого кол-
лектива.

** Стихийного — в смысле сознательно, преднамеренно не осуще-
ствляемого человеком, хотя и социально обусловленного (ло-
гикой и потребностями начинающегося общественного разви-
тия).

32 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 490.
ное с предметом мысли социально отработанное звучание
известного, внешне формального облика, образовавшее
сообщение определенного содержания. Структура социа-
лизованного отношения складывалась из четырех компо-
нентов: материального*, социального**, содержательно-
го*** и функционального****. При этом организующим,
деятельным, творческим началом выступало социальное,
т. е. человеческий коллектив в процессе его деятельности.

Социализованное отношение — это не физический звук
в чистом виде, оно не является и чистым отношением,
это и не предмет мысли в собственном смысле. Оно не яв-
ляется и знаком материального или содержательного
(т. е. предмета мысли), по существу исключающим из
структуры социализованного отношения третий творче-
ский элемент, т. е. социальное.

Первичное социализованное отношение — это лингви-
стическая субстанция начального этапа ее формирования,
в дальнейшем подвергшаяся сильной дифференциации
по многим линиям. Социализованное отношение послужило
основой второй сигнальной системы. Оно, как новая линг-
вистическая субстанция, возникшая на базе органическо-
го единства четырех компонентов (материального, соци-
ального, содержательного и функционального), не буду-
чи ни одним из них в собственном смысле, породило в
процессе общественной практики новое духовное начало
человечества, новый вид деятельности — речевую дея-
тельность.

Социально обусловленное, но стихийное соотнесение
звучания и предмета мысли в условиях сотен тысяч раз
повторявшихся трудовых действий привело к созданию
социализованных отношений. Процесс складывания послед-
них представлял собой процесс создания лингвистической
субстанции. Он имел величайшее всемирно-историческое

*	Материальное здесь мыслится как звук, звучание.

*	* Социальное в данном случае рассматривается в широком тео-
ретическом плане, как общественное явление и как проявле-
ние конкретного социального в конкретном человеческом кол-
лективе. Например, cha-ra «бизон» как слово — общее социаль-
ное явление, но как тотемное название одного из родов дакот-
ского племени-достояние языка племени, конкретного пле-
мени, рода.

*	** Содержательное — это отражаемое действие, реалия или явле-
ние.

*	*** функциональное — это в данном случае коммуникативная
функция.
значение и ознаменовал собой рождение языка и созна-
ния, т. е. разумного человека (homo sapiens).

Это была эпоха, вероятно, беспорядочных половых
сношений, эпоха предшествовавшая архаической социаль-
ной организации на основе различия полов 33.

Социализованное отношение, представленное новой
(лингвистической) субстанцией в виде социализованного
звука или звукового комплекса, воспринималось как свой-
ство вещи, явления, руки и производимых ею действий,
как слившееся с предметом мысли. В ту далекую эпоху,
как писал Ф. Кэшинг, «... руки были так связаны с интел-
лектом, что они действительно составляли его часть»

В то время в таком социализованном звуке, звуковом
комплексе и потенциально не могли подразумеваться сло-
во, предложение, субъект, объект, предикат. Ни язык, ни
общественное сознание еще не развились до степени подра-
зумевания или выражения этих понятий. Они еще не при-
менялись в практической жизни, следовательно, не могли
отложиться в языке и в сознании.

Таким образом, социализованные звуки и звуковые
комплексы указанного типа, характеризующие начальный
этап формирования языка, могут быть отнесены в основ-
ном к эпохе существования «стадной речи» и «стадного
сознания». Они еще не подверглись социально-функцио-
нальной и внутриструктурной дифференциации.

И тем не менее первые зачатки языка (речи) уже ока-
зывали влияние на структурные особенности мозга, на фор-
мирующееся общество, на развитие сознания и всех дру-
гих высших психических функций. О влиянии языка
(речи) на развитие структуры мозга свидетельствует тот
факт, что появление верхних передних формаций лобных
долей связывают с речью. По словам Б. Ф. Поршнева,
«если нет налицо верхних передних формаций лобных
долей — значит нет речи, значит нет человека» ”. Совре-
менной науке известно, что «в мозге человека нет центра
или зоны мысли, а вот центры или зоны речи действи-
тельно есть — в левом полушарии, в верхней и нижней
лобной доле, в височной, на стыках последней с теменной
и затылочной» ”. Трудно переоценить значение этого фак-

93 Льюис Г. Морган. Указ, соя., стр. 31.

34 Л. Леви-Брюль. Первобытное мышление. Л., 1930, стр. 106.

95 Б. Ф. Поршиев. Указ, соч., стр. 176.

36 Там же, стр. 142.
та, позволяющего доказать отличие человеческого мозга от
мозга антропоида, а также исследовать взаимоотношение
языка и мышления с учетом наличия материальной базы
речи.

Язык (речь) также играл большую роль в возникнове-
нии и развитии сознания. «... сознанное есть всегда также
словесное означенное, а сам язык выступает как необхо-
димое условие, как субстрат сознания» 37. Существует даже
и такое мнение, согласно которому «... психика человека
базируется на его речевой функции... Все они (высшие
психические функции.— Ю. Д.), в том числе мышление,
являются производными от речевой функции» 38.

В эпоху существования первобытного человека, как и
в любую историческую эпоху, наличие общего языка даже
в зародышевой форме способствовало сплочению неболь-
шой группы людей в трудовом процессе, успеху общего
дела.

О двух линиях развития языка

Язык во всем разнообразии его проявления представля-
ет собой совокупность явлений, образующих две линии
его развития. Обе линии составляют единство, восходя к
одной и той же основе. Такой основой их служат социали-
зованные звуки, звуковые комплексы, функционировав-
шие еще до возникновения функциональной и внутри-
структурной дифференциации языка.

Все явления, относящиеся к социальным функциям
языка, образуют первую линию, которую можно было бы
назвать функциональной, или линией развития функцио-
нальной структуры языка, общественных функций языка.
Все явления, относящиеся к внутренней структуре языка,
образуют вторую линию, которую можно было бы назвать
внутриструктурной линией, или линией развития внут-
ренней структуры языка. Эти две линии развития языка с
самого начала взаимосвязаны, органически взаимопрони-
кают и переплетаются.

Функциональная линия развития языка является оп-
ределяющей по отношению к внутренней структуре языка.
Первая линия во всем главном обусловливает развитие

37 А. Н. Леонтьев.— В сб. «Сознание», М., 1967, стр. 133.

38 Б. Ф. Поршнев. Указ, соч., стр. 150, 151.
внутренней структуры языка, хотя и далеко не всех эле-
ментов. Так, лексико-семантический, синтаксический, мор-
фологический, фонологический и стилистический уровни
не в одинаковой мере зависят от развития общественных
функций языка.

Внутреннюю структуру языка условно можно было бы
назвать техникой, техническим средством конкретного
функционирования языка для выполнения социальных
функций. Внутренняя структура обладает относительной
самостоятельностью по отношению к развитию общества.
Этим в значительной степени объясняется устойчивость
фонологической и грамматической систем, непосредствен-
но не зависящих от общественного развития в каждый
данный момент.

СУЩНОСТЬ И ГЕНЕЗИС
ФУНКЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ ЯЗЫКА

Изучение функций языка — задача науки о языке во-
обще, социальной лингвистики в особенности. Поэтому
первостепенное теоретическое и прикладное значение име-
ет разработка проблем функционального развития языков.
При этом следует учитывать^ что изучение функциональ-
ного развития языков является высшим уровнем исследова-
ния языков, поскольку этот уровень позволяет изучать
языки в неразрывной связи с развитием всех сфер матери-
альной и духовной жизни общества, с учетом прошлого,
настоящего и будущего языков. Такими широкими возмож-
ностями не располагает внутриструктурный аспект иссле-
дования языков.

Сущность функционального развития языка вытекает
из его коммуникативной функции — важнейшей функции
языка, определяющей во многом его природу. Потребность
общества в средстве, могущем выполнять коммуникатив-
ную функцию, и породила язык как «важнейшее средство
человеческого общения» (В. И. Ленин).

Для объективного научного осмысления возникновения
и исторического развития языка принципиальное значе-
ние имеет выяснение диалектического взаимоотношения
между его коммуникативной функцией и социальными
функциями. Не следует и в историческом аспекте проти-
вопоставлять социальные функции языка — его коммуни-
нативной функции. Общественные (социальные) функции
языка представляют собой конкретную реализацию ком-
муникативной функции языка в той или иной сфере чело-
веческой деятельности.

Проблема функционального развития языка в теорети-
ческом аспекте рассматривается в специальной главе.
Здесь же ограничимся характеристикой функциональной
дифференциации языка преимущественно в историческом
плане.

Современная наука не располагает данными, которые
позволили бы утверждать, что в эпоху «стадной речи»
возникла функциональная дифференциация языка. Социа-
лизованные звуки и звуковые комплексы, специфичные для
«стадной речи» и «стадного сознания», позволяют пола-
гать, что в эпоху формирования звукового языка могли
появиться лишь зачаточные формы функциональной диф-
ференциации языка в связи с возникновением естествен-
ного разделения труда (по возрастному и половому приз-
накам) и наиболее примитивных форм семьи.

Касаясь предполагаемой социальной и функциональ-
ной однородности «стадной речи», следует заметить, что
промискуитетные связи, предшествовавшие возникнове-
нию семьи, отражали «самую низкую, какую можно себе
представить, стадию дикости, самую первую ступень лест-
ницы прогресса. Человека в этом состоянии едва можно
было отличить от бессловесных животных, которыми он
был окружен. Не зная брака, живя, вероятно, в орде, он
был не только дикарем, но обладал слабым интеллектом и
еще более слабым нравственным чувством» 39.

По всей вероятности, функциональная дифференциа-
ция языка сопровождала социальную дифференциацию
общества (наиболее примитивные формы последней сохра-
нялись у австралийцев еще во второй половине XIX века).
Функциональная дифференциация языка в ее наиболее
примитивной форме связана с тем, что «у первобытных
людей вырабатываются специальные языки для опреде-
ленных случаев, языки, представленные в пользование
только определенным группам лиц» 40.

Функциональная дифференциация языка вытекает из
разных типов социальной дифференциации общества, ко-

39 Льюис Г. Морган. Указ, соч., стр. 301.

40 Л. Леви-Брюль. Указ, соч., стр. 117.
торая также восходит к глубокой древности. Как указы-
вается в специальной литературе, «в отдаленной дикости
общность мужей и жен, в установленных пределах, была
основным началом социальной системы. Брачные права
и привилегии (jura conjugalia), установленные внутри оп-
ределенной группы, развились в изумительную систему,
ставшую органическим принципом, на котором было по-
строено общество»41.

Семья, как брачная система, относится к наиболее
древним типам социальной системы 42.

Древнейшие формы семьи «принадлежат к периоду ди-
кости» 4Э. «Классовая, на основе различия полов, и после-
дующая. более высокая, родовая (организации.— Ю. Д.),
на основе родства — должны рассматриваться как резуль-
таты великих социальных движений...» 44

В конце 70-х годов прошлого века Л. Г. Морган пи-
сал: «Классовая организация на основе различия полов
и возникающая родовая организация на основе родства
господствуют в настоящее время у той части австралий-
ских туземпев, которые говорят на языке камилаоои... Обе
эти организации встречаются также и у других австралий-
ских племен... Из более глубокого рассмотрения их ясно,
что мужские и женские классы древнее, чем роды: во-пер-
вых, потому что родовая организация выше, чем классовая,
и, во-вторых, потому что половая организация у камиларои
находится в процессе вытеснения родовой. Класс, с его
мужской и женской ветвями, составляет единицу их об-
щественной системы... Перед нами... одновременное суще-
ствование двух организаций, половой и родовой, причем
первая занимает центральное положение, тогда как вторая
находится еще в стадии возникновения, но развивается,
поглощая первую45.

Придавая большое значение рассматриваемой перво-
бытной организации семьи, Л. Г. Морган отмечает, что
«эта половая организация не была обнаружена пока ни
у одного из диких племен вне Австралии... как наиболее
примитивная из открытых до сих пор общественных форм,
в особенности если принять во внимание, что, по всей ве-

41 Льюис Г. Морган. Указ, соч., стр. 30.

42 Там же, стр. 19.

43 Там же.

44 Там же, стр. 30.

45 Там же, стр. 31.
роятности, отдаленные предки нашей собственной арий-
ской семьи были некогда организованы подобным же об-
разом, она приобретает особое значение и может оказать-
ся весьма поучительной»46.

Как отмечает Л. Г. Морган, «разделение на классы
основано на половом признаке, а не на родстве, и имеет
первоначальное отношение к замечательному и оригиналь-
ному брачному порядку»47. Данная «половая организация»
должна была оказывать известное влияние на язык, не
совпадающее с воздействием на язык родовой организа-
ции, основанной на кровном родстве. Для более конкретной
характеристики этого влияния мы не располагаем соответ-
ствующими материалами.

Как явствует из фундаментального труда Л. Г. Морга-
на «Древнее общество», а также из исследований других
ученых, занимающихся проблемами первобытного общест-
ва, синдиасмическая (от греч. ovaop,6| —соединение двух
вместе) семья, основанная на паровании мужчины и жен-
щины в форме брака, ио без исключительного сожительст-
ва, и патриархальная семья не оказали существенного
воздействия на социальную дифференциацию общества,
следовательно, и на функциональную дифференциацию
языка, поскольку эти две формы семьи не получили по-
всеместного распространения. Групповой брак и пупа-
луальная семья и основанные на них социальные орга-
низации были поглощены родом и родовой организацией.
В этих условиях родовой организации суждено было сы-
грать весьма важную роль в развитии языка, его функцио-
нальной дифференциации.

Род представлял собой «совокупность кровных родст-
венников, происходящих от одного общего предка, отли-
чающихся особым родовым именем и связанных узами
крови» 48. Название рода тоже указывает на общее про-
исхождение его членов: греч. yevo£, лат. gens, санскр.
ganas и т. д.

Происхождение считалось по женской линии, если род
состоял из предполагаемой праматери и ее детей; проис-
хождение считалось по мужской линии, если род состоял
из предполагаемого прародителя и его детей. Родовое об-
щество всюду обладало одинаковой структурой. Об этом

48	Льюис Г. Морган. Указ, соч., стр. 31.

47	Там же, стр. 32.

48	Там же, стр. 38.
свидетельствует, в частности, структура терминов родства
у людей, живущих на разных континентах 49 (см. таблицу).

В рамках рода возможности функциональной диффе-
ренциации также были ограничены из-за малочисленно-
сти его членов, ограниченности территории и низкого уров-
ня развития (хотя и не в такой мере, как в рамках груп-
пового брака и пуналуальной семьи).

Из союза двух и более родов одного и того же племени
организована была фратрия ирокезов. В зависимости от
специализации родов (собирательство, охота, рыболовство)
в речи представителей разных родов могли возникать раз-
личия в языке, обусловленные особенностями сферы их
трудовой деятельности, хотя все они говорили на диалекте
того племени, к которому принадлежали. Таким образом,
функциональная дифференциация еще в древнюю эпоху
не соответствовала внутриструктурной (диалектной) диф-
ференциации языка.

В отличие от рода и фратрии племя, в состав которого
входили до восьми родов, давало более широкие возмож-
ности для функциональной дифференциации языка в рам-
ках одного и того же диалекта. При этом, разумеется, нуж-
но учитывать эпоху, к которой относятся род, племя. На-
пример, ирокезы, когда они стали известными европейцам,
находились, по Л. Г. Моргану, «на низшей ступени вар-
варства... Они изготовляли сети, шнуры и веревки из во-
локна древесной коры; ткали пояса и ремни с основой и
утком из того же материала; изготовляли сосуды и трубки
из глины, смешанной с кремнистой породой, закаливали
их на огне, причем некоторые из этих изделий были орна-
ментированы грубыми медальонами; они возделывали
маис, бобы, тыквы и табак на огородных грядках и выпе-
кали в глиняных сосудах пресный хлеб из толченого маи-
са; они превращали посредством дубления шкуры в кожу,
из которой изготовляли кильты, гамаши и мокассины; их
главное оружие состояло из лука, стрел и боевой палицы;
употребляли кремневые и костяные орудия, носили одеж-
ду из шкур и были опытными охотниками и рыболовами.
Они сооружали длинные общинные дома, достаточно об-
ширные для удобного размещения пяти, десяти и двад-
цати семей, причем каждое домохозяйство осуществляло
коммунизм в домашней жизни, но они не были знакомы

49 Льюис Г. Морган. Указ, соч., стр. 257, 289 и 294.
Наименова- ние родствен- ников	Ирокезские термины	Перевод	Тамильские термины	Перевод
мой отец	ha’ = nih	мой отец	еп takkapan	мой отец
моя мать	no = yeh’	моя мать	еп tay	моя мать
мой сын	ha — ah — wuk	мой сын	еп makan	мой сын
моя дочь	ka — ah — wuk	моя дочь	еп makal	моя дочь
мой внук	ha — ya’ — da	мой внук	еп рёгап	мой внук
моя внучка	ka — ya’ — da	моя внучка	еп pertti	моя внучка
мой правнук	ha — ya’ — da	мой внук	еп irandam рёгап	мой второй внук
моя пра- внучка	ka — ya’ — da	моя внучка	en irandam рёгШ	моя вторая внучка

Наименование родственников	Латинские термины	Перевод
отец	pater	отец
мать	mater	мать
сын	filins	сын
ДОЧЬ	filia	дочь
внук	nepos	внук
внучка	neptis	внучка
правнук	pronepos	правнук
правнучка	proneptis	правнучка

Наименование родственников	Арабские термины	Перевод
отец	abi	мой отец
мать	ummi	моя мать
сын	ibn	мой сын
ДОЧЬ	ibneti или binti	моя дочь
внук^	ibn ibni	сын моего сына
внучка	ibnet ibni	дочь моего сына
правнук	ibn ibn ibni	сын сына моего сына
правнучка	bint bint binti	дочь дочери моей дочери
с употреблением камня или необожженного кирпича для
постройки жилищ и с использованием самородных метал-
лов»50.

Такое значительное многообразие хозяйственной дея-
тельности племени способствовало возрастанию сфер при-
менения племенного диалекта, его обогащения. Этот про-
цесс сопровождался увеличением ирокезского населения
и образованием новых племен со своими новыми диалек-
тами. Однако диалектная дифференциация могла не сов-;
падать с функциональной дифференциацией, хотя они
взаимодействовали и взаимовлияли друг на друга. Диа-
лект одного и того же племени мог отличаться широкой
функциональной дифференциацией. В то же время одно-
типная функциональная дифференциация могла быть ха-
рактерной для нескольких диалектов. При этом следует
учитывать, что значительное увеличение фактов, подлежа-
щих отражению в языке в связи с появлением новых сфер
его применения, могли способствовать возрастанию рас-
хождений между диалектами.

Особого внимания заслуживает функциональная диф-
ференциация языка, связанная со сферами духовной жиз-
ни племени. На определенном этапе своего духовного раз-
вития племена придавали словам магическую силу. Ми-
стические представления о природе, человеческой жизни
приводили к «изобретению» новых слов, формул заклина-
ния и т. д. Для магических действий маги «создавали»
особые языки для общения с духами. Возникали языковые
особенности ритуального характера, учитывающие поло-
вые и возрастные особенности. У многих племен встреча-
ются различные языки для мужчин и женщин ритуально-
го, магического характера. В специальной литературе
указываются случаи «существования тайного и кабалисти-
ческого языка, употребляемого одними мужчинами в це-
ремониях посвящения у некоторых племен Южного Уэль-
са. Во время пребывания новопосвященных в лесу со ста-
рейшинами племени им сообщают мистические названия
окружающих предметов, животных, частей тела, а также
короткие фразы»51.

Факты говорят о том, что еще в древнем обществе по-

50 Льюис Г. Морган. Указ, соч., стр. 42.

51 R. Mathews (1903).—См. в кн.: Л. Леви-Брюль. Указ, соч.,
стр. 117.
лучило широкое распространение сознательное воздейст-
вие членов племени на язык: видоизменяли его структур-
ные элементы, «изобретая» новые слова для использования
в разных социальных функциях. Так, например, «члены
тайных обществ, столь распространенных среди социаль-
ных групп низшего типа, посвящаются в язык, понятный
только для них и употребляемый только ими: введение их
в тайное общество или посвящение их в достаточно высо-
кую степень дает им право пользоваться этим мистическим
языком»52. По данным М. Добризофера, у абипонов «лица,
поднявшиеся до степени «благородных», называются хе-
шери и нелерейкати; обычно они отличаются от прочих да-
же своим языком: они употребляют обыкновенно те же
слова, что и другие, но до такой степени измененные пу-
тем прибавления или вставки других букв, что можно
принять их речь за другой язык. Кроме того, у них есть
слова, которые принадлежат только им и которыми они
заменяют слова общеупотребительного языка» 53.

Зачатки искусства, в частности искусства пения, на-
пример, у индейских племен Северной Америки также
были связаны с возникновением новой социальной функ-
ции языка, оказывавшей влияние и на внутреннюю
структуру языка. По словам Дж. А. Джьюитта, у индей-
цев нутка-саунд «есть множество песнопений для различ-
ных случаев, для войны, для китовой ловли, для обыкно-
венной рыбной ловли, для свадеб, праздников и т. д. Язык
почти всех этих песен во многих отношениях весьма отли-
чен от обычного разговорного...»54.

Л. Г. Морган отличал родовую организацию как со-
циальную и более древнюю организацию, основанную
на кровном родстве, на родах, фратриях и племенах,
от политической организации общества, основанной на
территории и собственности. «Родовая организация, воз-?
никшая в период дикости и прошедшая через три под-
периода варварства, стала исчезать у более развитых пле-1
мен, достигших цивилизации, требованиям которой она
не соответствовала»55.

52 Л. Леви-Брюль. Указ, соч., стр. 117—118.

53 М. Dobrizhofer (1822).— См. в кн.: Л. Леви-Брюль. Указ, соч.,
стр. 118.

64 J. Jewitt (1849).— См. в кн.: Л. Леви-Брюль. Указ, соч., стр. 119.

55 Льюис Г. Морган. Указ, соч., стр. 39.

2 Ю. Д. Дешериев

33
По существу род, продуктом которого классики марк-
сизма ленинизма считали язык, положил начало образова-
нию семей генетически родственных языков, сохранивших
до сих пор многие генетически и структурно общие черты.
Между последними и функциональной дифференциацией
языков отсутствовала взаимозависимая связь. И в этом
также заключается принципиально важное отличие раз-
вития внутренней структуры и типологии языка от его
функционального развития.

К эпохе возникновения и развития родового общества
относятся зачатки и начальный этап развития различных
форм общественного сознания: нравственной, эстетиче-
ской, религиозной, гносеологической, или познавательной
(под последней понимается формирование логических ка-
тегорий и научной формы сознания) — в связи с интенсив-
ным развитием социальных функций языка. В них полу-
чили отражение результаты процесса категоризации явле-
ний природы и общественной жизни средствами языка и
сознания в целях удовлетворения повседневных потребно-
стей общественно-трудовой деятельности людей. Все эти
формы общественного сознания и связанные с ними сферы1
человеческой деятельности в той или иной мере способст-
вовали экстенсивному и интенсивному функ-
циональному развитию языков. Особенно следует отметить
важное значение формирования логических категорий (ка-
чества, количества, пространства, времени, причинности
и некоторых других), научной формы общественного соз-
нания для функционального развития языка.

Величайшую роль в истории развития человеческого
общества сыграло создание письменности в эпоху родово-
го строя. Она способствовала небывалому развитию языка,
расширению сфер его применения. Однако это произошло
в эпохи, последовавшие за отмиранием родового строя
в важнейших районах мира.

К эпохе родового общества относится и начало соци-
ально-территориальной (диалектной) дифференциации
языков, повлекшей за собой соответствующую функцио-
нальную дифференциацию в связи с образованием племен-
ных диалектов.

Подавляющее большинство сфер материальной и ду-
ховной культуры (основные отрасли промышленности,
транспорта, науки, техники и т. д.) современного челове-
чества возникли уже после исчезновения родового обще-
ства в главных частях суши земного шара. Поэтому обще-
ственные функции языков не могли так широко развиться
в то время, как в последующие эпохи бурного развития
мировой цивилизации.

СУЩНОСТЬ И ГЕНЕЗИС
ЯЗЫКОВОЙ СТРУКТУРЫ

Языковая структура — продукт исторического разви-
тия языка в неразрывной связи с развитием общества, тру-
довой деятельности и общественного сознания людей.
Внутренняя структура языка в целом формировалась в не-
драх родового общества.

Формирование внутренней структуры языка — процесс
сложный и длительный. Уровни структуры языка возник-
ли не сразу. Так, в период существования стадного чело-
века, стадной речи и стадного сознания могла формиро-
ваться одноуровневая структура языка (речи). На базе
одноуровневой структуры сложилась двухуровневая струк-
тура в соответствии с формированием лексического (а в
дальнейшем лексико-семантического) и синтаксического
уровней. Последующее развитие общества и общественно-
го сознания привело к образованию многоуровневой струк-
туры.

Также не сразу, а постепенно развивались граммати-
ческие категории и их форманты. Так, из членов предло-
жения образовались части речи; значительно позже раз-
вились системы склонения и спряжения; сложноподчинен-
ные предложения с разными типами придаточных предло-
жений развились еще позже.

Каждый уровень структуры обусловлен функциональ-
ным и внутриструктурным развитием языка, социальными
потребностями в его функционировании как важнейшего
средства человеческого общения.

Языки мира обладают весьма значительными структур-
но-типологическими различиями, особенностями, возник-
шими в разные исторические эпохи и в различных социаль-
ных условиях. Невозможно охарактеризовать здесь все
структурно-типологические схождения и расхождения, вы-
явленные в языках мира. Общим признаком всех современ-
ных языков является их уровневая дифференциация: раз-
личение пяти уровней внутренней структуры (лексико-
семантический, фонологический, морфологический, син-
таксический и стилистический); каждый из этих уровней
в любом языке имеет свои специфические структурно-ти-
пологические особенности.

Мы ограничимся попыткой исторического освещения
общего свойства всех известных науке языков мира — их
уровневой дифференциации, общих закономерностей исто-
рического возникновения и развития внутренней структу-
ры языка, в плане взаимодействия социальных факто-
ров и внутренних законов развития языка.

Вместе с тем важно учитывать «самостоятельную» роль
общества и социальных факторов как таковых, а также
специфическое значение внутренних законов развития
языка в возникновении и развитии каждого уровня струк-
туры языка. В этой связи особого внимания заслуживает
давление системы языка, а также социальное давление на
систему и функции языка, нередко оказывающее опреде-
ляющее воздействие на функциональное и внутриструк-
турное развитие языка.

В полном соответствии с изложенным выше мы разли-
чаем три основных периода исторического развития язы-
ка: 1) период формирования и развития одноуровневой
структуры (моноструктуры); 2) период формирования- и
развития двухуровневой структуры; 3) период формиро-
вания и развития многоуровневой структуры.

Насколько нам известно, эти периоды в научной лите-
ратуре выделяются впервые. Поэтому, разумеется, мы не
можем претендовать на их исчерпывающее освещение.
Наша задача ограничена попыткой постановки проблемы,
ее методологического и теоретического рассмотрения преи-
мущественно с точки зрения выяснения роли общества и
социальных факторов в возникновении и развитии языка
как общественного явления. Лишь в необходимых случаях
мы касаемся вопроса о роли языка в развитии общества
и общественного сознания, а также вопроса о роли вну-
тренних законов в развитии языка.

Формирование и развитие
одноуровневой структуры языка (речи)

Термин «одноуровневая структура» условен (по до-
словному значению он не совсем соответствует определе-
нию). Тем не менее мы пользуемся им с целью создания
ряда коррелятивных понятий: одноуровневая структура,
двухуровневая структура, многоуровневая структура.
При этом следует учитывать то обстоятельства, что пер-
вый термин и выражаемое им понятие не относятся
к внутренней структуре языка — в отличие от последую-
щих двух терминов и выражаемых ими понятий. Указан-
ный коррелятивный ряд мы рассматриваем в историческом
аспекте, что и позволяет пренебречь отмеченным выше
несоответствием между первым и последующими двумя
терминами.

Строго говоря, правильнее было бы одноуровневую
структуру называть структурой без внутреннего членения
на уровни или же просто моноструктурой, отражающей
стадную речь и стадное сознание стадного человека. В то
время лишь социализованные звуки и звуковые комплек-
сы могли отражать только чувственно-воспринимаемые
действия и предметы. «Лишь благодаря предметно развер-
нутому богатству человеческого существа развивается,
а частью и впервые порождается, богатство субъективной
человеческой чувственности»56. Вместе с тем логическое
мышление, способностью к которому обладал стадный че-
ловек, в то время осуществлялось на базе чувственных
образов, отражавших в то время окружавший человека
предметный мир и объективную логику практических дей-
ствий первобытных людей.

В этих условиях стадная речь могла представлять со-
бой звуки и звуковые комплексы, подвергшиеся социали-
зации в процессе применения их в качестве средств сооб-
щения. Каждый звук, звуковой комплекс употреблялся
изолированно, отдельно от других звуков или звуковых
комплексов. Такой звук (звуковой комплекс) представ-
лял собой социализованную соотнесенность звучания с
чувственно-воспринимаемым предметом или действием,
его можно было бы назвать лингвистической субстанци-
ей. Источниками ее формирования послужили: а) звуко-
вая материя, проявляющаяся в процессе звукопроизвод-
ства речевым аппаратом; б) реалии и действия, лингви-
стически отражаемые звуковой материей в процессе
речевой деятельности; в) социальность (социальное),
превращающая соотнесенность звучания и предмета мысли 58

58 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М.. 1956,
стр. 593.
в социализованное отношение * лингвистической приро-
ды, в лингвистический фактор, в лингвистическую суб-
станцию. При этом мы исходим из того, что в результате
биологического развития мозга и социального развития
человека57 сформировалось такое органическое свойство
человеческого мозга, которое обладает способностью осу-
ществлять речевую деятельность.

Многие лингвисты, философы и психологи признают,
что человеческая речь на начальных этапах не членилась
на слова, члены предложения, части речи, морфемы, фоне-
мы и т’. д. По словам А. А. Потебни, «...как зерно растения
не есть ни лист, ни цвет, ни плод, ни все это взятое вме-
сте, так слово вначале лишено еще всяких формальных
определений и не есть ни существительное, ни прилага-
тельное, ни глагол... слово вначале... может быть только
указанием на чувственный образ, в котором нет ни дейст-
вия, ни качества, ни предмета, взятых отдельно, но все
это в нераздельном единстве»58.

На наш взгляд, в глубоких суждениях А. А. Потебни
о начальном этапе развития языка далеко не все приемле-
мо. Во-первых, неправомерно говорить о слове приме-
нительно к речи первобытного человека. Во-вторых, несо-
стоятельно утверждение о том, что в эпоху первобытного
человека все категории, характерные для современных язы-
ков, были представлены в слове «в нераздельном единст-
ве»; эти категории тогда еще не возникли и потому не
могли быть представлены в социализованном звуке или
звуковом комплексе.

Звуковой комплекс псхшца (придуманный нами), до-
пустим, соотнесен с деревом, служащим предметом мысли.
Это соотнесение не вносит никаких изменений в звуковую
форму комплекса псхшца, а также в реально существую-
щий предмет мысли «дерево», в его характеристику.

В начальный период возникновения человеческой речи
звуковой комплекс псхшца не мог распадаться на фонемы

* Чувственно воспринятый и выделенный первобытным человеком
образ предмета или действия мы характеризуем в теоретиче-
ском плане как социализованное отношение. Реальные отноше-
ния в природе и обществе в то время люди не выделяли и не
подвергали социализации.

57 Н. П. Дубинин. Биологические и социальные факторы в разви-,
тии человека. «Вопросы философии», 1977, № 2.

58 А. А. Потебня. Полное собрание сочинений, т. 1. «Мысль и язык»,
Харьков, 1926, стр. 119, 120.
и морфемы. Он должен был иметь минимальную «семанти-
ческую структуру»— социализованную соотнесенность
с предметом мысли, выражая целостное сообщение.

Согласно известному положению классиков марксизма,
«язык есть практическое, существующее и для других лю-
дей и лишь тем самым существующее также и для меня
самого, действительное сознание...»59. Поскольку соотне-
сенность звукового комплекса с предметом мысли или
с предметом ближайшей чувственно воспринимаемой сре-
ды может быть осознана каждым индивидом как лингвисти-
ческая субстанция лишь тогда, когда она будет осознана
и другими индивидами, составляющими данную человече-
скую ячейку, лингвистической субстанцией может стать
только тот звуковой комплекс, который подвергся социали-
зации в рамках данной социальной ячейки. Возникшая
путем такой социализации соотнесенности звукового комп-
лекса и предмета ближайшей чувственной среды лингви-
стическая субстанция как лингвистическая единица одно-
временно является и проявлением сознания, актом созна-
ния, «единицей» сознания.

Социальный отбор одного из многочисленных «индиви-
дуальных» соотнесенных звуковых комплексов и его «сти-
хийная» социализация в процессе общения и речевой дея-
тельности — таков был возможный путь формирования
лингвистической субстанции.

Принципиальное методологическое и теоретическое
значение имеет правильное марксистско-ленинское толко-
вание сущности процесса формирования лингвистической
субстанции. Ее неправомерно рассматривать с позиций
ни дуалистического интеракционализма, ни так называе-
мого радикального физикализма.

В советской литературе справедливой критике подверг-
нута концепция, восходящая к Ф. де Соссюру и Л. Ельм-
слеву, согласно которой следует выводить «так называемую
субстанцию» (т. е. звуковую материю языка) за пределы
языка, считая эту субстанцию «внеязыковым материа-
лом»80. Как мы увидим ниже, лингвистическая субстанция
немыслима без звуковой материи, она восходит к истокам
человечества. Формирование лингвистической субстан-

59 Я. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.

80 В. М. Солнцев. Язык как системно-структурное образование. М.,
1971, стр. 100.
ции — это начало рождения человека (в процессе коллек-
тивной трудовой деятельности) с его второй сигнальной
системой.

В этой связи заслуживает внимания точка зрения, со-
гласно которой «важнейшим моментом... рождения челове-
ческой речи было не что иное, как переход от биоло-
гически детерминированных сигналов к с о-
циально детерминированным символам»61

Лингвистическая субстанция одноуровневой структуры
не знала еще внутреннего структурного членения на фоне-
мы, морфемы, значения, слова, словосочетания и предло-
жения. Отношения и значения, выражаемые этими поня-
тиями, еще не известны были первобытным людям; их со-
знание— «вначале осознание ближайшей чувственно
воспринимаемой среды и осознание ограниченной связи
с другими лицами и вещами, находящимися вне начина-
ющего сознавать себя индивида»62. Такое осознание огра-
ниченности связей индивида было обусловлено низким
уровнем социального, экономического и духовного разви-
тия первобытного общества.

Таким образом, возникшая в процессе формирования
лингвистических субстанций, отличавшихся друг от друга
звучанием и содержанием, одноуровневая структура сло-
жилась на базе звукового комплекса — сообщения, пред-
назначенного для другого и лишь затем для самого гово-
рящего. В то время не могло быть и речи о субъекте,
объекте, предикате. Речевая деятельность первобытных
людей характеризуется господством исключительно едини-
цы сообщения, выраженного одним звуковым комплексом,
образовавшим первичную одноуровневую структуру язы-
ка. Каждая единица сообщения могла характеризовать
какой-нибудь предмет, явление реальной действительно-
сти, практическое действие людей, обостренное воздейст->
вие каких-либо эффектов на их чувства, переживания1
в реальном практическом восприятии, в быте. В. И. Абаев,
исходя из того, что отношение людей к внешнему миру су-
ществует только через их отношение друг к другу, пола-
гает, что в истории возникновения речи выражение этого

81 В. И. Абаев. Отражение работы сознания в лексико-семантиче-
ской системе языка. «Ленинизм и теоретические проблемы язы-
кознания». М., 1970, стр. 237—238.

62 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.
отношения людей друг к другу было первичной функцией,
а выражение их отношения к внешнему миру — вторич-
ной, надстроившейся функциейвз.

Звуковой комплекс — сообщение внешне можно срав-
нивать со словом-предложением, учитывая при этом прин-
ципиальное различие между ними как в плане содержа-
ния, так и в плане выражения.

Как явствует из изложенного, формирование лингви-
стической субстанции и ее структуры складывалось
из четырех «компонентов»: 1) определенного типа зву-
чания, принявшего форму своеобразного типизованного
звука или звукового комплекса; 2) соотнесенности ука-
занного звукового комплекса с предметом мысли, впос-
ледствии обособившейся соотнесенности как значения;
3) социализации указанного звука или звукового ком-
плекса, соотнесенного с предметом мысли; 4) определен-
ной функции данной лингвистической субстанции.

Эти четыре компонента лингвистической субстанции
одноуровневой структуры взаимообусловлены. В самом
деле, индивид может создавать и произносить типизо-
ванные звуковые комплексы, может соотносить свой зву-
ковой комплекс с предметом мысли, но такой звуковой
комплекс не является еще лингвистической субстанцией.
Лишь благодаря социализации звукового комплекса, со-
отнесенного с предметом мысли, в пределах обществен-
ной жизни определенной социальной ячейки возникает
и формируется лингвистическая субстанция. В одноуров-
невой структуре языка (речи) она употреблялас!> само-
стоятельно, вне сочетания с другими звуковыми комп-
лексами. Лингвистическая субстанция выступала в функ-
ции единицы сообщения, из которого в дальнейшем
развились номинация, слово, предложение, члены пред-
ложения и части речи, т. е. исторически сформировались
лингвистические категории как разновидности лингви-
стической субстанции.

Когда и при каких условиях исторического развития
человеческого общества могла формироваться лингвисти-
ческая субстанция? В настоящее время на этот вопрос на
может быть дан исчерпывающий ответ. Следует, однако,1
заметить, что наука, особенно марксистско-ленинская нау-
ка, уже много сделала в области решения этой проблемы,

03 В. И. Абаев. Указ, соч., стр. 241.
являющейся по существу частью проблемы происхождения
человеческого языка и сознания, самого человека, челове-
ческого общества.

Буржуазная идеология допускает серьезные методоло-
гические и теоретические ошибки в постановке данной
проблемы. Так, представители одного из немарксистских
направлений в социологии (например, Г. Спенсер, Тейлор)
утверждают, что сознание первобытного человека (следо-
вательно, и его язык) отличалось от духовного развития
современного человека только количеством умственного
материала. Тем самым отрицается процесс развития, ка-
чественного изменения человеческого сознания. Напротив,
сторонники другого направления (например, Э. Дюркгейм,
Л. Леви-Брюль, А. Кассирер) пытались доказать, что у
первобытного человека существовало «дологическое», «ми-
стическое» мышление (сознание). В этом проявляется яв-
ное смешение естественно-исторического процесса форми-
рования и развития общества, языка и общественного со-
знания в процессе совместной трудовой деятельности лю-
дей с позднейшими формами общественного сознания —
мифологией, религиозными верованиями и суевериями.

Советские ученые, занимающиеся проблемами проис?
хождения и исторического развития языка и сознания,
исходят из марксистско-ленинской концепции, согласно ко-
торой основным содержанием всей первобытной истории
является формирование человека, человеческого общества,
его языка и сознания в коллективной трудовой деятельно-
сти.

«Труд есть сознательно осуществляемый процесс воз-
действия человека на предмет труда с помощью орудий.
...Обезьяны, например, используют предметы для достава-
ния приманки. Но это еще не орудия, а предметы, упот-
ребляемые как орудия. Прежде чем стать средством воз-
действия на объект, орудия сначала выступают в качестве
объекта действия»04. Сказанное вытекает из следующего
положения К. Маркса и Ф. Энгельса: люди «начинают от-
личать себя от животных, как только начинают произво-
дить необходимые им средства к жизни...» 05. Это же по-
ложение провозглашает на языке высокой поэзии и Гете
устами Фауста: «В деянии начало бытия», отвергнув суж-

04 А. Спиркин. Происхождение сознания, стр. 18-19.

85	К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 19.
дения о том, что «вначале было слово» и «...мысль всему
начало».	*

Таким образом, заря человеческой истории начинается
с коллективного труда с применением орудий, с человече-
ского языка и сознания. Ведь язык — это действительность
мысли, сознания.

В истории развития человека «слово составила вторую,
специально нашу, сигнальную систему действительности,
будучи сигналом первых сигналов »ее.

Тот факт, что слово (как и человеческое сознание) не
является изначальным даром природы, а возникло вместе
с возникновением коллективного труда, подтверждается
и современными исследованиями советских ученых. Пыта-
ясь бросить свет на развитие языка и сознания у перво-
бытных людей, психологи исследуют процессы развития
детской речи и детского сознания. Они находят некоторые
общие закономерности в развитии речи детей и «прими-
тивных народов». По словам К. Коффки, для детей
(как и для «примитивных народов») «слово включается
в структуру вещи так же, как палка в ситуацию «стрем-
ления получить плод». ...слово становится таким же чле-
ном структуры вещи, как и ее остальные члены, т. е. слово
в качестве названия становится свойством вещи» 61.

Подобно тому как современный ребенок включает сло-
во в структуру вещи (в начальный период развития речи),
первобытный человек воспринимал социализованный звук
или звуковой комплекс как свойство предмета мысли. По
вопросу о содержании такого социализованного звукового
комплекса в слове ребенка и в стадной речи существуют
разные точки зрения.

Как отмечает К. Коффка, в трудах К. и В. Штернов
выделяются три стадии развития мышления ребенка: «Мы-
шление вначале стоит на «стадии субстанции»: из хаоса
нерасчлененных переживаний выделяются отдельные люди
и предметы, которые и являются изолированными содер-
жаниями мышления. Затем следует «стадия действий»:
в мышлении выделяются действия, происходящие с пред-
метами и людьми, которые и привлекают к себе особый
интерес. Только в третью очередь у ребенка развивается

68	И. П. Павлов. Полное собрание трудов, III. М.—JL, 1949,
стр. 568.

87	К. Коффка. Основы психического развития. М.-Л., 1934, стр. 207.
способность отделять от предметов присущие им свойства
и изменение соотношений между ними, т. е. «стадия отно-
шений и признаков»69.

По мнению К. Бюлера, возникает сомнение в том,
«действительно ли стадия субстанции предшествует всем
остальным». «Мы знаем, что сначала именно движение и
изменение захватывает внимание ребенка...» — писал
К. Бюлер69. Объективная логика практической жизни
первобытных людей показывает, что выделялись особым
вниманием те предметы и действия (не говоря уже о чле-
нах коллектива), в которых нуждались люди в их повсед-
невной общественно-трудовой деятельности. Именно та-
кие предметы и действия, повторявшиеся миллиарды раз,
соотносясь с определенными звуками или звуковыми ком-
плексами, в первую очередь должны были подвергнуться
социализации. Многие экспериментальные исследования
психологов показывают, что аналогичным путем развива-
ется и детская речь. Поэтому неправомерно противопо-
ставление субстанции и действия.

Что же касается «стадии отношений и признаков», то
следует признать справедливой критику К. Коффки: «...по-
нятия «признак» и «отношение» относятся к различным
структурам. Признак относится к структуре вещи; отде-
ленная от фона форма приобретает свою дифференциро-
ванную структуру, лишаясь, однако, целостного характе-
ра. Отношение, напротив, относится в общем к нескольким
сравнительно изолированным целым, часто к нескольким
предметам»70.

Таким образом, и изучение процесса развития детской
речи показывает, что отношения принадлежат к наибо-
лее трудным разделам структуры языка и ими овладе-
вает ребенок в более поздний период.

Любой социализованный звуковой комплекс должен
был представлять собой продукт речевой деятельности оп-
ределенной социальной ячейки, коллектива первобытных
людей. В процессе речевой деятельности рассматриваемого
коллектива отшлифовалось специфическое звучание каж-
дого звукового комплекса, характерного именно для дан-
ного коллектива. Таким образом, социализации подверг-

88	См.: К. Коффка, Указ, соч., стр. 215.

89	Там же, стр. 216.

70 Там же.
лась «окраска» звукового комплекса, т. е. социализован-
ным стало и «внешнее» звучание этого комплекса. Такая
социализация, как и другие рассмотренные разновидности
социализации звукового комплекса, была органически свя-
зана с речевой деятельностью конкретного общества в оп-
ределенный исторический период его развития.

Все это является еще одним доказательством науч-
ной несостоятельности утверждения о существовании ми-
фических четырех элементов, из которых образовались все
языки.

Следовательно, социализация звуковых комплексов
проявилась и в их принадлежности к речевой деятельности
определенного коллектива первобытных людей. Конкретно
социализована была и коммуникативная функция звуко-
вых комплексов, имея в виду возможность функциониро-
вания последних как средств общения только в данном
коллективе.

Как мы видим, среди всех признаков рассматриваемых
комплексов наиболее сложной структурой обладает соци-
альность. Структура последней обладала следующими ос-
новными признаками (параметрами): 1) конкретная со-
циализация материального (звукового комплекса); 2) кон-
кретная социализация содержательного (процесса
соотношения звучания и предмета мысли; процесс рожде-
ния сначала цельного сообщения, а затем и понятия есть
процесс социализации содержательного); 3) конкретная
социализация внешнего оформления звукового комплекса,
т. е. социализация звучания; 4) конкретная социализа-
ция коммуникативной функции звуковых комплексов,
имея в виду возможность функционирования последних
как средств общения только в данном коллективе.

Для первобытных людей период лингвистической со-
циализации определенных предметов, действий и социаль-
ных явлений в человеческой ячейке был отделен от перио-
да лингвистической социализации синтаксически выражае-
мых отношений целой эпохой. По всей вероятности, пер-
вый период относился к эпохе стадного человека, стадной
речи и стадного сознания. Второй период связан с возник^
новением «половой и родовой организации общества» и
образованием двухуровневой структуры членораздельной
речи.

Таким образом, на смену одноуровневой структуре
языка (речи) приходит двухуровневая структура, свиде-
тельствуя о новых значительных успехах людей в разви-
тии общественно-трудовой деятельности, общественных от-
ношений, языка и сознания.

Формирование и развитие
двухуровневой структуры языка (речи)

Все, что выделяется, обособляется, привлекая внима-
ние членов человеческого коллектива, в их социальной
и общественно-трудовой жизни, в соответствии с объек-
тивной логикой развития общества должно было отразить-
ся в языке и общественном сознании людей. В процессе
образования родового общества на смену промискуитету,
беспорядочным половым отношениям возникла новая со-
циальная организация — половая и родовая; осложнились
и трудовые процессы, орудия труда. Возникли новые осо-
бенно важные отношения в социальной жизни, трудовой
деятельности людей и т. д. Для удовлетворения настоя-
тельной потребности общества в выражениях этих отноше-
ний в языке необходимо было находить соответствующие
приемы организации звуковой речи.

Естественным способом их выражения средствами зву-
ковой речи в то время являлось соединение, сочетание
ранее (в стадии моноструктуры) употреблявшихся изоли-
рованно социализованных звуков и звуковых комплексов.
Другими возможностями звуковой речи в то время человек
не располагал.

Таким образом, объективная логика общественного раз-
вития обусловила возникновение двухуровневой структу-
ры языка (речи), связанной с образованием лексического
и синтаксического уровней на базе моноструктуры. Прин-
ципиально новым в двухуровневой структуре было: а) со-
циализация взаимоотношений между, сначала, двумя
(и более) сочетаемыми звуковыми комплексами; б) обра-
зование функций каждого социализованного звукового
комплекса в речевой деятельности. Это был качественно
новый этап развития языка (речи) и общественного со-
знания, с которыми связаны: а) постепенная лексикали-
зация социализованных звуковых комплексов, прежде
выражавших сообщение; б) выделение синтаксических
отношений путем социализации разных типов отноше-
ний между сочетаемыми звуковыми комплексами (по-
рядка слов и т. д.);. в) постепенное формирование раз-
ных типов предложений; г) постепенное выделение и
специализация членов предложения.

Двухуровневая структура составила целую эпоху
в истории развития языка (речи) и общественного сознач
ния. По мере дальнейшего развития общества она посте-
пенно развилась во многоуровневую структуру.

Попытаемся несколько детализировать изложенное.
Как было отмечено, формирование двухуровневой струк-
туры, несомненно, было связано с социальными фактора-
ми. Дело в том, что в языке и общественном сознании че-
ловека никогда не отражалась и не отражается вся окру-
жающая его природа, действительность во всех деталях,
во всем разнообразии ее проявления. С момента рождения
до самой смерти первобытного человека (человека родово-
го строя, рабовладельческого общества, феодализма)
обогревали лучи солнца. Но до разложения света на его
составляющие элементы человек ничего не знал о спектре
света. В его практической деятельности эти элементы не
использовались, они не получали отражения в обществен-
ном сознании и в языке. То же самое можно сказать о за-
конах роста деревьев, растений, о строении листьев и т. д.

То, что обособилось, выделилось, стало социально зна-
чимым, по какому-либо признаку маркированным в трудо-
вой деятельности человека, в его повседневной социальной
жизни, не может не получить отражения в языке, в об-
щественном сознании данной общественной ячейки.

Иначе говоря, в трудовой деятельности людей, в их об-
щественном сознании не может быть ничего понятийного
специфически отмеченного, что не было бы социализова-
но, лингвистически маркировано в языке. В языке и обще-
ственном сознании одновременно выделяются все новые
явления, отмеченные социальной практикой путем много-
кратного повторения для удовлетворения общественной по-
требности. Исходя из изложенного, можно полагать, что
даже самая примитивная специализация роли каждого
члена коллектива в трудовом процессе, новые достижения
в познании предметов окружающего мира, их свойств, но-
вых явлений, связей и отношений между ними требовали
их социализации, маркирования, их отражения в языке
и общественном сознании. Для этой цели в языке должны
были развиться какие-то языковые средства их выраже-
ния.
Таким образом, не сначала возникают языковые сред-
ства выражения объективной действительности, элемен-
тов трудового процесса, явлений общественной жизни,
а наоборот, в социальной жизни возникает обще-
ственная потребность в возникновении языковых средств
выражения всего перечисленного выше и закреплении все-
го этого в памяти, в общественном сознании.

Для этой цели человек эпохи формирования двухуров-,
невой структуры языка имел возможность использовать
следующие особенности организации звуковой материи:
1) последовательное расположение звуковых комплексов
в линейном построении потока речи-, эти отношения объек-
тивно существуют, их надо было использовать для указан-
ных целей. Говоря другими словами, их надо было социа-
лизовать для выражения тех отношений, связей, которые
существуют между выделенными элементами трудового
процесса, между участниками этого процесса, между поз-
нанными предметами, явлениями природы и т. д.; 2) соз-
дание формальных морфем. Но такие морфемы люди соз-
нательно не могли создавать в то время. Для этого необ-
ходима огромная абстрагирующая работа общественного
сознания, абстрактного мышления. Такого развития чело-
век достиг значительно позже. Формальные же морфемы
возникли в течение длительного периода времени в про-
цессе естественного развития языка. Такое развитие язы-
ковой структуры имело место значительно позже; 3) ис-
пользование отдельных звуковых типов. В то время подоб-
ные звуковые типы (фонемы) еще не возникли — они
продукт более поздних эпох.

Следовательно, для рассматриваемых целей в то время
могли использовать только «готовые», заранее данные от-
ношения между расположениями звуковых комплексов
в линейном построении потока речи. Первые попытки вы-
разить, маркировать эти отношения связаны с обществен-
ной потребностью в их социализации. На основе таких
миллиарды раз повторяющихся в условиях социальной
жизни попыток начинает развертываться процесс выделе-
ния синтаксического уровня рядом с формирующимся лек-
сическим уровнем и образованием двухуровневой структу-
ры языка.

Можно выделить три важнейших периода формирова-
ния и развития двухуровневой структуры языка:

1)	период осложнения социальных запросов к речевой
практике и соответственно возникновения новых функций
первичного звукового комплекса — сообщения, порожда-
ющих процесс семантического и синтаксического выделе-
ния и осмысления предложения и слова;

2)	период функциональной дифференциации звуковых
комплексов, образовавших сложное звуковое единство,
путем социализации и маркирования отношений между
ними (в плане их взаимного линейного расположения в
потоке речи);

3)	период выделения таких членов предложения, ко-
торые выражают предикативно-объектно-субъектные от-
ношения.

Переход от одного периода к другому связан с воз-
никновением новых1 функций и функциональной диффе-
ренциацией начинающихся сочетаться звуковых комп-
лексов, с социализацией ранее несоциализованных более
абстрактных отношений между звуковыми комплексами.
Функциональное разграничение сочетаемых звуковых ком-
плексов и социализация отношений между ними (в их ли-
нейном расположении по отношению друг к другу) обусло-
вили процесс образования членов предложения. Одновре-
менно происходил процесс осложнения функциональной
нагрузки звукового комплекса; па первоначальную функ-
цию единицы сообщения (темы) в процессе общения
и речевой деятельности наслаивается сначала функция
единицы предложения (синтаксемы), а затем функция и
значение лексемы как номинативной единицы.

Независимо от исходного своеобразия таких звуковых
комплексов они использовались на начальном этапе раз-
вития речи не в значении и функции самостоятельных
слов, а в роли и значении единицы сообщения. Послед-
няя. отражающая начальный этап развития языка, име-
ла свои особенности, отличающие ее от единицы сооб-
щения в современных языках: во-первых, в ней не раз-
личались тема и рема; во-вторых, для нее была характер-
на ситуативная сопричастность. Сущность ситуативной
сопричастности заключается в том, что любая единица
сообщения приобретала конкретный смысл в определен-
ной внешней и речевой ситуации. Единица сообщения
еще не была абстрагирована от внешней обстановки, от
той среды, с которой связан смысл данной единицы со-
общения. Она представляла собой соотнесенность звуча-
ния с предметом мысли, воспринимаемым и осмысляе-
мым только в той сфере, где бытует предмет мысли. Это
была реальная ситуативная сопричастность, а не мисти-
ческая «сопричастность» Л. Леви-Брюля.

Многократно повторяющаяся социальная практика в
течение длительного периода привела к обособлению
содержания сообщения от ситуативной сопричастности,
от непосредственной зависимой связи его с окружающей
средой — к лингвистической абстракции, являющейся
результатом постепенного преобразования, точнее функ-
ционального осложнения, единицы сообщения в синтак-
сическую единицу—«предложение», а затем в номина-
тивную единицу — слово. Для обособления предмета мы-
сли в языковом сознании от внешнего мира, от реального
бытия, объективной действительности и обособленного
восприятия звукового комплекса — слова необходимо
было сделать новый шаг в развитии мышления, общест-
венного сознания. Выделению лексического уровня со-
путствовал такой процесс развития первобытного общест-
ва, общественного сознания и абстрактного мышления.
Здесь возникает много сложных вопросов: о дифферен-
циации членов первобытного общества по характеру
участия в трудовом процессе, по линии брачных отноше-
ний, по возрасту и т. д.; об орудиях труда и элементах
трудового процесса; о познании внешней живой и мерт-
вой природы, о качественной и количественной характе-
ристике выделяемых предметов, явлений, действий и
т. д. Разумеется, мы не можем рассматривать здесь эти
вопросы.

Процесс выделения в языке и общественном сознании
тех или иных предметов, явлений, действий из объектив-
ной действительности создавал почву для сопоставитель-
ной, качественной, количественной и др. характеристик
предметов мысли и их свойств. Соответственно возникают
речевые отрезки, состоящие из двух и более звуковых
комплексов, отличающихся друг от друга по своему содер-
жанию, звучанию, функции. Так возникают члены пред-
ложения, нуждающиеся не только в лексической, содер-
жательной (с точки зрения выражаемых ими понятий,
качеств, действий и т. д.), но и в синтаксической харак-
теристике (с точки зрения взаимоотношений между
ними).

Для нас важно констатировать тот факт, что формиро-
вание лексического с логической необходимостью вызва-
ло «образование» синтаксического, повлекшее за собой
возникновение двухуровневой структуры.

Двухуровневая структура могла развиваться и по
линии формирования полной и неполной (частичной)
инкорпорации. В этой связи заслуживают серьезного
внимания исследования академика И. И. Мещанинова,
посвященные проблемам инкорпорированных комплек-
сов71.

Формирование и развитие
многоуровневой структуры языка

Многоуровневая структура возникла исторически на
базе двухуровневой, она характеризует новый этап в раз-
витии общества, общественно-трудовой деятельности лю-
дей, языка и сознания.

Современная наука не располагает специальными ис-
следованиями, посвященными анализу исторического
развития уровней структуры языка, роли социального
в этом процессе.

Многоуровневая структура языка включает в себя
лексико-семантический, синтаксический, морфологичес-
кий, фонологический и стилистический уровни. Послед-
ние три уровня и потенциально не были представлены в
двухуровневой структуре. Социальная потребность в
формировании фонологического уровня еще не возник-
ла. Те отношения и явления, которые выражаются мор-
фологическими и стилистическими средствами, социаль-
но, функционально и структурно не выделились ни в
языке, ни в общественном сознании. Для их формирова-
ния необходимы были более высокое развитие общест-
венной жизни, более развитое общественное сознание,
абстрактное мышление, вызывающие количественное на-
копление лексических единиц и синтаксических конст-
рукций, обусловливая возникновение качественно нового
этапа в их развитии.

Поэтому при исторической характеристике взаимо-
отношения синтаксического и морфологического уров-
ней не только недостаточно, но и неточно подчеркивать
лишь то, что морфология — «техника для синтаксиса».
Как известно, Н. Я. Марр считал синтаксис «самой су-

71 И. И. Мещанинов. Общее языкознание. Л., 1940.
щественной частью, звуковой речи: как учение о звуках
лишь техника для морфологии, так и морфология лишь
техника для синтаксиса»72. По мнению Н. Я. Марра,
«техника звуковой речи начинается с синтаксиса, глав-
нейшей вообще части всякой звуковой речи. Синтаксис
отличается именно тем, что в нем идеология и техника
неделимы, еще нерасчлененно слиты, диффузны...»73.

Как отмечает С. Д. Кацнельсон, под идеологической
структурой слова Н. Я. Марр понимал смысловую
структуру слова74, следовательно, под идеологией он
должен был понимать смысл, понятийное содержание.
Даже с внесением такого уточнения в терминологию
Н. Я. Марра невозможно согласиться с утверждением,
что «звуковая речь начинается... с синтаксиса...»75.

Слово синтаксис означает по-гречески доставление,
сочетание’. Основное значение этого слова, ставшего тер-
мином лингвистики, сохраняется и в современном лин-
гвистическом его определении: «Отдел грамматики,
изучающий предложение и способы сочетания слов в
предложении» 76. Совершенно ясно, что звуковая речь не
могла начинаться только со способов сочетания слов.
Всякое сочетание, сопоставление предполагает наличие
сочетаемых субстанций, материальных (звуковых) ком-
плексов. Последние должны обладать определенным со-
держанием, т. е. выражать предмет мысли, объективную
реальность. Так, звуковой комплекс биг — звуковая суб-
станция, но она ничего не означает по-русски. Подобные
ничего не означающие звуковые комплексы могли про-
износить и антропоиды. Процесс соотнесения такого ком-
плекса с предметом мысли (т. е. превращения этого
звукового комплекса в целостное сообщение с комму-
никативной функцией) в процессе очеловечения антро-
поидов представлял собой процесс социализации указан-
ного комплекса.

Краткая характеристика уровней внутренней струк-
туры языка дает следующую картину. Лексико-семанти-
ческий уровень отражает в той или иной мере содержа-

72 Н. Я. Марр. Избранные работы, т. 2. Л., 1936, стр. 401.

73 Я. Я. Марр. Избранные работы, т. 5. Л., 1935, стр. 462.

74 С. Д. Кацнельсон. Историко-грамматические исследования. М.-Л.,
1949, стр. 57.

75 Я. Я. Марр. Избранные работы, т. 2, стр. 417.

76 «Словарь русского языка», т. IV. М., 1961, стр. 135.
тельную сторону социальной жизни, материальной и
духовной культуры носителей данного языка, а также те
или иные объективные реальности. Стилистический уро-
вень характеризует мироощущение, мировосприятие
человека, его художественное, эстетическое осмысление
социальной жизни, а также социально-жанровое восприя-
тие явлений художественной культуры. Процесс обра-
зования синтаксического, морфологического и фонологи-
ческого уровней — это процесс создания «технических»
средств лингвистического отражения тех или иных сто-
рон объективной действительности, социальных функ-
ций в языке. Синтаксический и морфологический уровни
призваны отражать логико-грамматические категории,
представляющие собой в известной мере результат по-
знавательной практической совместной деятельности лю-
дей, обобщающей роли общественного сознания. Фоноло-
гический уровень служит средством, на котором базиру-
ются все уровни внутренней структуры языка. Все эти
определения весьма условны, как и любые дефиниции,
не дают исчерпывающей характеристики рассматривае-
мых явлений. Мы попытались сформулировать главное
содержание и назначение каждого уровня.

Анализируя грамматический строй языка в онтоло-
гическом аспекте, следует отметить, что в структуре
языка могут возникать грамматические категории глав-
ным образом трех типов: I) категории, выражающие
определенные отношения, связи в природе и обществе, а
также сформировавшиеся в процессе развития человече-
ского мышления взаимоотношения между известными
явлениями природы и общества, пространственные, вре-
менные и другие отношения (например, категории паде-
жа, лица, времени и т. д.); 2) категории, характеризу-
ющие отношение человека к действительности, к фактам
действительности (например, категория наклонения и
т. д.); 3) категории, обусловленные социальными фактора-
ми (например, категории грамматического класса в нах-
ских, одушевленности и неодушевленности в славянских
языках, вежливости в японском, отражающие социаль-
ную дифференциацию общества и т. д.). Все эти катего-
рии и различные средства их выражения являются
социализованными в языке, в его структуре.

Поскольку человеческая речь начинает формировать-
ся на базе материального, содержательного и социально'
го, лексико-семантический уровень занимает особое
место в структуре языка. В отличие от всех остальных
уровней он имеет дело с субстанцией (реалией), с основ-
ным предметом мысли. В определенном смысле можно
сказать, что все другие уровни находятся на службе у
лексико-семантического уровня, выполняя социальное
задание обслуживания этого уровня, характеризуя реа-
лию (т. е. предмет мысли) в контексте, в разных жиз-
ненных ситуациях, а также ее функции, представляю-
щие собой принципиально новую абстракцию' в развитии
языковой структуры.

В возникновении и развитии лексико-семантическо-
го уровня следует различать три главных периода: 1) на-
чальный период складывания двухуровневой структуры;
2) период выделения, обособления лексического уровня;
3) период возникновения и развития лексико-семанти-
ческого уровня как такового.

Начальный период развития языка характеризуется
лингвистическим синкретизмом. Звуковой комплекс в то
время как бы представлял собой «слово» и «предложе-
ние». Такова господствующая в современном языкозна-
нии концепция начального этапа складывания языка.
Эта концепция, на наш взгляд, нуждается в пересмотре.
В то время не могло быть ни слова, ни предложения, ни
субъекта, ни предиката и т. д. Начальный этап формиро-
вания языка — это период возникновения лингвистичес-
кой субстанции, легшей в основу первичной одноуровне-
вой структуры языка и представляющей звуковой комп-
лекс, в котором соотнесены звучание и предмет мысли;
сущность ее заключается в социальности, социализо-
ванности. Но главным в звуковом комплексе является
выражение подлежащего социализации предмета мысли
(субстанции), рассматриваемого не изолированно, а в
бытии, в реальной жизненной ситуации.

На заре зарождения речи социализованный звуковой
комплекс (лингвистическая субстанция) имел с совре-
менной лексемой — единицей лексико-семантической си-
стемы то общее, что он представлял собой соотнесен-
ность звучания и предмета мысли, образуя сообщение,
конкретизируемое внешней речевой ситуацией. В то же
время он должен был иметь весьма существенные отли-
чия от современной лексемы как структурной единицы,
не «расщепляясь» на фонологические и морфологические
единицы, не обладая сложной лексико-семантической
(в том числе и словообразовательной) структурой.

С точки зрения увязки начального этапа развития
человеческой речи с возникновением первых лексико-се-
мантических1 оппозиций представляет существенный ин-
терес концепция происхождения языка, предложенная
В. И. Абаевым. По его словам, начальная человеческая
речь представляла собой набор социоразличительных
средств, т. е. знаков, служивших для различения одного
коллектива от другого. Так «из общего набора сигналь-
ных звуков выделялись комплексы особого назначения,
особой функции: они выражали принадлежность к дан-
ному коллективу»77. В. А. Абаев полагает, что «...потреб-
ность все время отталкиваться от других коллективов,
противопоставлять себя им, порождала множество диф-
ференцированных звуковых комплексов социально-сим-
волического характера и создавала великолепные усло-
вия... для постоянной дифференциации, пополнения и
обогащения лексики» 78. В этих условиях «противопостав-
ление «мы» и «не-мы», будучи первой социальной клас-
сификацией, было и первой лексико-семантической оп-
позицией» 79. Как известно, и Н. Я. Марр утверждал, что
первыми словами являлись имена племенных групп.

Как видно, в этих суждениях также идет речь об
отдельных звуковых комплексах, которые могли употре-
бляться как самостоятельные единицы-сообщения, зани-
мающие свои обособленные места в первичной одноуров-
невой структуре формирующегося языка (речи). Мы не
можем здесь более подробно останавливаться на других
уровнях внутренней структуры языка. Только отметим,
что можно считать общепризнанным более позднее обра-
зование морфологического и фонологического уровней.
Наиболее сильное развитие стилистического уровня от-
носится к еще более позднему времени. Как и лексико-
семантический уровень, стилистический и синтакси-
ческий уровни также реагируют прямо и непосредст-
венно на социально-функциональную дифференциацию
языка.

77 В. И. Абаев. Отражение работы сознания в лексико-семантиче-
ской системе языка, стр. 236.

78 Там же.

79 Там же, стр. 240.
Образование языковой структуры с ее пятью основ-
ными уровнями завершилось в эпоху родового общества,
как это явствует из изложенного выше.

Более развернутая характеристика каждого уровня
внутренней структуры дается во второй главе данного
исследования.

К ВОПРОСУ О ВЗАИМООТНОШЕНИИ
ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ,
ВНУТРЕННЕЙ СТРУКТУРЫ ЯЗЫКА И ФОРМ
ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ

В марксистско-ленинской философской литературе к
формам общественного сознания относят формы нравст-
венного, эстетического, религиозного и научного созна-
ния. В форму научного сознания включают и логические
категории, количество которых вообще еще не определе-
но 80. Из логических категорий мы рассмотрим в основном
категории качества, количества, пространства, времени,
причинности, цели, закона, отрицания — в плане выявле-
ния их социализации и отражения в языке.

Существуют различия между отражением в языке
таких форм общественного сознания, как формы нравст-
венного, эстетического, религиозного, с одной стороны, и
логических категорий — с другой. Первые в языке выра-
жаются главным образом лексически. Между тем боль-
шинство названных выше логических категорий выра-
жаются не только лексически, но и грамматически.

Данные языков мира показывают, что логические
категории возникли и отразились в языках раньше, чем
нравственная, эстетическая, религиозная формы созна-
ния. Поэтому сначала остановимся на логических катего-
риях'.

Логические категории, как известно, представляют
собой наиболее обобщенные понятия и наиболее общие,
универсальные характеристики объектов познания. Со-
гласно определению В. И. Ленина, логические категории —
это ступени, узловые пункты, моменты познания мира.
Такое познание вещей и явлений начинается с качества,

80 См. А. Спиркин. Происхождение сознания, стр. 330.
свойства: «Самым первым и самым первоначальным явля-
ется ощущение, а. в нем неизбежно и к а ч е с т в о...» 81.

В социально-лингвистическом аспекте процесс выде-
ления из окружающего мира предметов, явлений и их
познания существенно отличался от процесса познания
свойств и качеств вещей. Последний свидетельствует о
том, что «мысль человека бесконечно углубляется от яв-
ления к сущности, от сущности первого, так сказать,
порядка к сущности второго порядка и т. д. без конца» *2.

Лингвистическая социализация предметов и явлений,
т. е. соотнесение звучания и предмета мысли, осуществ-
лялось прямо и непосредственно. Между тем процесс
познания свойств и качеств предметов, явлений окружа-
ющего мира происходил опосредованно, от конкретного,
чувственно воспринимаемого к выявлению и социализа-
ции общего, обобщенного, абстрактного (в смысле прису-
щего многим разнородным предметам и явлениям), т. е.
как познание общего свойства, качества через конкретное.
Так, опираясь на материалы Роберта Смита (Robert Smyth),
Л. Леви-Брюль пишет, что тасманийцы «не» были в сос-
тоянии отвлеченно выразить свойства: твердый, тихий, го-
рячий, холодный, длинный, короткий, круглый и т. д. Для
обозначения твердости они говорили: как камень, «высо-
кий» у них звучало: длинноногий, «круглый» — у них вы-
ражалось: как луна, как шар» 83.

Согласно материалам Р. Паркинсона, в языке жите-
лей полуострова Газели (архипелаг Бисмарк) в конце
XIX в. не было «особых названий для обозначения цвета.
Цвет всегда указывается следующим образом: данный
предмет сравнивают с другим, цвет которого взят как бы
за образец, например, говорят, что такой-то предмет
имеет вид или цвет вороны. С течением времени мало-
помалу утвердилось употребление существительного, без
изменения его, в качестве прилагательного...» 84.

Таким образом, качество, формировавшееся в процес-
се общественно-трудовой деятельности людей и харак-
теризующееся основными признаками предмета, выра-
жается через соответствующее наименование конкретно-

81 В. И. Ленин. Поля. собр. соч., т. 29, стр, 301.

82 Там же, стр. 237.

83 Л. Леви-Брюль. Указ, соч., стр. 112.

84 Там же, стр. 112—113.
го существа, предмета. Например, в языке туземцев
полуострова Газели слово «коткот» (ворона) служит
для обозначения понятия «черный» 85.

В языках наиболее отсталых в своем развитии
племен Австралии, Африки и Америки отсутствовали
абстрактные понятия, обозначающие дерево, птицу, ры-
бу, породу лисиц, белок и т. д. Например, по данным
Э. Эйре, в языках австралийских туземцев «нет родовых
выражений, как дерево, рыба, птица и т. д.» 8в. К еще бо-
лее абстрактным категориям относится категория коли-
чества.

Категория количества на протяжении длительного
периода своего формирования прошла ряд стадий линг-
вистической социализации. «Сначала мелькают впечат-
ления,— писал В. И. Ленин,— затем выделяется нечто,—
потом развиваются понятия качества... (определения вещи
или явления) и количества»™.

Названия для чисел восходят к наименованиям тех
предметов, частей тела, при помощи которых производи-
лись соответствующие счетные операции. Так, в некоторых
языках жителей Новой Гвинеи число 5 обозначается сло-
вом рука, число 10 — словом крокодил (соответственно
десяти следам от лап крокодила на песке). «Во многих
языках...— писал П. Лафарг, — первые пять цифр носят
названия пальцев...» 88

Как мы видим, категория количества формируется пу-
тем вторичной социализации конкретных лингвистически
уже социализованных понятий, предметов и отвлечения от
их конкретных объективных свойств. «Чтобы считать, надо
иметь не только предметы, подлежащие счету, но обладать
уже и способностью отвлекаться при рассматривании этих
предметов от всех прочих их свойств кроме числа, а эта
способность есть результат долгого, опирающегося на опыт,
исторического развития» 8®.

В итоге исторического развития языка и сознания
в условиях все расширяющейся и углубляющейся общест-
венно-трудовой деятельности людей для выражения каче-

и Л. Леви-Брюль. Указ, соч., стр. 113.

88 Там же, стр. 112.

87	В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 301.

88	П. Лафарг. Сочинения, т. III. М.—Л., 1931, стр. 54.

89	К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 37.
ства и количества формировались специальные части ре-
чи — имя прилагательное и имя числительное.

Основным источником изучения происхождения и раз-
вития других логических категорий служит язык, анали-
зируемый в историческом аспекте. Все они восходят
к конкретным наименованиям конкретных предметов, под
вергнутых новой социализации.

Для выражения реальных пространственных отно-
шений вещей, например длины предмета, использовались
слова, обозначающие части тела человека. Аналогичные
процессы наблюдаются при изучении других логических
категорий, которые отражаются не только в лексико-семан-
тической системе, но и в грамматическом строе языка.

СОЦИОЛИНГВИСТИКА, ПРОГНОЗИРОВАНИЕ
И ПЛАНИРОВАНИЕ ЯЗЫКОВОГО РАЗВИТИЯ

Выдвинутые советской социальной лингвистикой теоре-
тические положения позволили выявить две наиболее уни-
версальные линии языкового развития: функциональную
и внутриструктурную. Обе линии восходят к эпохе образо-
вания двухуровневой структуры на базе одноуровневой
(моноструктуры).

Как показано в работе, двухуровневая структура могла
формироваться в эпоху возникновения родовой организа-
ции общества. В условиях дальнейшего развития родового
общества сложилась многоуровневая структура. За дли-
тельный период существования родового строя каждый из
ее пяти уровней достиг значительного развития.

В родовом обществе во всем главном завершился со-
циально обусловленный исторический процесс диффе-
ренциации, филиации внутренней структуры языков. Это
значит, что в последующие эпохи не возникли принци-
пиально новые уровни внутреннего членения языковой
структуры. Попытки ученых выделить морфонологиче-
ский уровень не дали показателей совершенно нового
уровня (в такой же мере противостоящего морфологиче-
скому или синтаксическому, как фонологический уро-
вень). То же самое следует сказать и о попытках обо-
собления семантики от лексико-семантического уровня.

Совершенно иную картину мы наблюдаем в области
функциональной дифференциации языков мира. Развитие
общественных функций языков в родовом обществе было
ограничено уровнем его социального, экономического и
культурного развития. В последующие эпохи широкий
размах получает функциональное развитие языков, осо-
бенно в связи с развитием литературных языков наиболее
крупных и развитых народов. В отличие от дифференциа-
ции внутренней структуры функциональная дифферен-
циация языка определяется развитием общества, возник-
новением новых сфер общественного развития. Таким
образом, прогнозирование и планирование функциональ-
ного развития языков нужно осуществлять на основе раз-
вития общества, исходя из важнейших сфер дифференци-
ации прозводства, общественной жизни, науки, техники
и культуры (и невозможно исходить из этого принципа
при прогнозировании и планировании развития внутрен-
ней структуры языка).
ГЛАВА ПЕРВАЯ

ОБЩЕСТВО, ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ,
ЯЗЫК И СОЦИОЛИНГВИСТИКА

—ч*—

Социолингвистический аспект изучения нашей эпохи
требует учета в первую очередь всего комплекса проблем
современного общественного развития, а не только лишь
одной какой-либо его стороны. Комплексные и специфич-
ные для отдельных отраслей знания проблемы, выдвигае-
мые современным общественным развитием, весьма ши-
роки, многогранны и многоаспектны.

Современное общественное развитие представляет со-
бой всеобъемлющий общечеловеческий социальный про-
цесс, одним из важнейших компонентов которого является
научно-техническая революция. Понятие «современное об-
щественное развитие» охватывает такие процессы, как на-
ционально-освободительное движение, мировое коммуни-
стическое и рабочее движение, мировой лингвистический
процесс, мировой литературный процесс, мировая матери-
альная и духовная культура и многие другие. С общесо-
циологической точки зрения, определяющую роль в со-
временном общественном развитии играет борьба между
двумя мировыми системами — социалистической и капита-
листической.

Нас интересуют здесь социальные основы процесса
отражения современного общественного развития в языке,
служащего специфической иллюстрацией к ленинской
теории отражения. Ярче всего и наиболее многогранно
этот процесс проявляется в отражении материальной и ду-
ховной культуры в языке.
СОЦИАЛЬНО ОБУСЛОВЛЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ
ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ СОВРЕМЕННОГО БУРЖУАЗНОГО
И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
И ИХ ОТРАЖЕНИЕ В ЯЗЫКЕ

Ленинская идейно-политическая концепция о двух
культурах в каждой национальной культуре полностью
распространяется и на культуру современного буржуазно-
го общества.

Современное буржуазное общество, в котором идет
острая классовая, экономическая, политическая и идео-
логическая борьба, распадается на антагонистические
классы. Этим в значительной мере обусловлена пестрота
классовой дифференциации буржуазной культуры, пестро-
та идеологических концепций культуры. В каждом буржу-
азном обществе (более развитом, менее развитом, разви-
вающемся и т. д.) в культуре много специфического,
обусловленного его классовой дифференциацией, уровнем
экономического, научно-технического развития, нацио-
нальным составом, этнолингвистическими процессами,
историческими традициями и т. д., и мы не ставим перед
собой задачу рассматривать все эти особенности. Различ-
ные теории и идеологические концепции культуры в той
или иной мере отражают эти специфические особенности
культуры современного буржуазного общества. Такая диф-
ференциация буржуазной культуры отражается в наиболее
развитых1 языках, усугубляя их социальную дифференци-
ацию'.

Указанные особенности современной буржуазной куль-
туры проявляются главным образом в следующем. Харак-
теризуя идейное содержание современной буржуазной
культуры, следует различать прогрессивные и реакционные
элементы, тенденции, идеологические установки и т. д.
«К прогрессивным элементам буржуазной культуры
относятся научные открытия, художественные дости-
жения, вся сумма духовных ценностей, имеющих
непреходящее значение для последующего развития чело-
вечества. Атеистические и материалистические учения
просветителей, диалектика немецкой классической фило-
софии, теория трудовой стоимости английских классиче-
ских экономистов, естественнонаучные обобщения Ньюто-
на, Дарвина, Эйнштейна и т. д. входят в арсенал духовной
культуры человечества» *. Вместе с тем духовная культура
буржуазного общества включает «не только культуру
господствующего класса, но также и более или менее раз-
витые элементы той культуры, которая создается демокра-
тическими и революционными силами» 1 2 3. Поскольку наро-
ды царской России жили в условиях существования раз-
ных социально-экономических формаций, естественно у
них не в одинаковой мере развились элементы демокра-
тической и революционной культуры. Следовательно, в та-
кой же неодинаковой степени они отразились в языках
народов России. Аналогичные процессы наблюдаются в
современных многонациональных буржуазных государст-
вах (например, в США).

Буржуазные культурологи также выдвигают свои
идейно-политические концепции культуры, например кон-
цепцию развитого буржуазного общества, показывая —
вопреки своим целям и задачам — несостоятельность тео-
рии единого индустриального общества, где якобы благо-
денствуют все классы и социальные слои в условиях
мнимого классового мира. Они также вынуждены говорить
о двух культурах, но с иным социальным содержанием и с
иной их идеологической характеристикой. Исходя из бур-
жуазной идеологии, одни буржуазные авторы выделяют
«высшие» и «низшие» слои культуры, а другие — так на-
зываемую «элитарную» и «массовую» культуру. В их по-
нимании нет особой разницы между «высшей» культурой
и элитарной культурой, как и между «народной» (фольк-
лорной) и «низшей» культурой.

Элитарная культура. В США и капиталистических
странах Европы получили довольно широкое распростране-
ние понятие «элитарная культура» и различные ее кон-
цепции. К элитарной (от фр. d’elite ‘лучший’, ‘избранный’)
культуре относятся «немногие произведения для избранно-
го круга искушенных знатоков, творения мэтров модерниз-
ма, их менее талантливых последователей, а также те клас-
сические произведения прошлого, которые так называемая
художественная элита современности сумела включить в
сферу своего активного восприятия и переосмысления»

1 «Коммунизм и культура». Мм 1966, стр. 31.

2 Там же.

3 «Идеологическая борьба и современная культура». М., 1972,
стр. 173.
Фольклорная культура и ее отражение в языках. Наря-
ду с элитарной и массовой культурой выделяют и так на-
зываемую' «фольклорную» (народную) культуру, к кото-
рой относятся «всевозможные виды непосредственного
творчества народных масс от фольксингеров до анонимных
произведений современного городского фольклора» \ Эта
культура отражает в известной мере пестроту социальных
(главным образом низших) слоев городского и сельского
населения. Фольклорная культура отличается от элитарной
и массовой фольклорными мотивами и тенденциями, сохра-
няющимися и развивающимися в наше время. Все эти и
другие особенности фольклорной культуры почти полно-
стью отражаются в литературных языках, в местных и так
называемых социальных диалектах.

Вместе с тем «понятие народной культуры как куль-
туры, отражающей надежды и чаяния, мысли и мечты на-
рода страны, его демократические устремления, взгляд
на общество и человека с общенародной точки зрения,
подменяется гораздо более узким представлением о фоль-
клорно-песенных традициях в современной жизни» 4 5.

Фольклорная культура — в отличие от элитарной куль-
туры — находит свое лингвистическое выражение в пись-
менных и бесписьменных языках и их диалектах.

Массовая культура и ее отражение в языке. Необхо-
димо дать здесь краткую характеристику массовой куль-
туры по данным, главным образом, советских литературо-
ведов. Литературоведение освещает преимущественно
одну, но очень важную, сторону массовой культуры — ли-
тературу массовой культуры, с разносторонней оценкой ее
проблематики, содержания, идеологической направленно-
сти, целей и задач. Все это позволяет показать, какие
стороны социальной жизни американского общества отра-
жаются в этой литературе и в какой мере язык последней
можно считать средством общения в важнейших сферах
общественной жизни США.

Массовая культура, конечно, не сводится к массовой
литературе. По мнению американских буржуазных социо-
логов, понятие массовой культуры охватывает разнород-
ные явления, специфичные для послевоенной Америки,
начиная от особого образа жизни пригородов, «автомобиль-

4 «Идеологическая борьба и современная культура», стр. 173.

5 Там же, стр. 174.
ного» образа жизни и кончая другими видами массовой
культуры 6.

В специальной советской литературе массовая культу-
ра определяется как «антикультура», как «продукт стан-
дартизации духовной жизни индустриального общества
п ее дегуманизации» 7.

По мнению одних исследователей, массовая культура
возникла в конце 40-х годов XX в., другие же утверждают,
что массовая культура, например в литературе, зародилась
еще в XIX в. «Рецензируя некоторые русские образцы
такого чтива для малограмотного городского населения
(«Фаддей Дятел, атаман разбойников», «Таинственный
житель близ Покровского собора, или Вот каков коллеж-
ский регистратор!» и др.), В. Г. Белинский называл их
«фризурной» литературой толкучего рынка. Выражение
это происходит от «фризовых шинелей», в которых обычно
ходили бедные сочинители литературного хлама. Подобно-
го рода книги существовали и в США, их создавали дель-
цы от литературы, их поддерживала коммерческая рекла-
ма. И приносили они такие барыши, что их авторам не бы-
ло нужды ходить в фризовых шинелях. Так, одной из
первых книг массового буржуазного чтива стал псевдо-
исторический роман Лью Уоллеса «Бен Гур» (1880), издан-
ный тиражом для тех времен небывалым — свыше двух
миллионов. Позднее по мотивам романа был выпущен
кинобоевик. В начале XX в. откровенно империалистиче-
ская и буржуазно-апологетическая литература (Ричард
Дэвис, Бут Таркингтон, Теодор Рузвельт, Стюарт Уайт)
еще не завоевала массового читателя, но именно эта задача
становилась в повестку дня» 8.

Характеризуя массовую литературу, появившуюся
в США после Второй мировой войны (например, книги
Аллена Друри, Германа Вука, Микки Спиллейна),
Я. Н. Засурский отмечает, что создателей этой литературы
можно разделить на несколько групп по тематике их
произведений: «одни прославляют американскую государ-
ственную машину, другие специализируются на похожде-
ниях секретных агентов, третьи — на сплетнях, скандалах
и порнографии...» 9. Вместе с тем исследователи отмечают

* Там же, стр. 182.

7	Там же.

8	Там же, стр. 172-173.

9	«Проблемы литературы США XX века». М., 1970, стр. 21.
два основных течения в массовой литературе США, одно
из которых выпускает книги приключенческого, детектив-
ного жанра (шпионаж, убийства, невероятные истории),
а другое — писания о сексе во всех его проявлениях и из-
вращениях.

Идеологи американского империализма широко исполь-
зуют массовую реакционную культуру в своей междуна-
родной политике. Этим объясняют усиление экспансии
массовой американской культуры. Продукцию массовой
культуры распространяют за рубежом различными путя-
ми: «продажа и экспорт американских книг, переводы
этих книг на различные иностранные языки, издание
журналов для различных стран как на английском, так
и на иностранных языках, радиопередачи, кино телевиде-
ние» 10 11.

В развертывании этой идеологической кампании осо-
бенно велика роль телевидения. По словам чиновника
Информационного агентства США (ЮСИА) У. П. Дайзар-
да, «размах телевизионного экспорта, который приближа-
ется сейчас к 100 миллионам долларов в год, таков, что
телевизионный экран становится главным источником
в создании «американского образа» для миллионов людей
за границей»

Советские исследователи справедливо отмечают, что
экспансия американской массовой культуры стала частью
той «неутихающей идеологической войны, которую ведет
против нашей страны, против мира социализма империа-
листическая пропаганда, используя самые изощренные
приемы и мощные технические средства» 12.

Широкая пропаганда американской массовой культуры
за рубежом способствует тому, что идеология этой куль-
туры, средства ее языкового выражения, термины и тер-
минологические фразеологизмы проникают в другие язы-
ки, оказывают существенное влияние на языковое мышле-
ние людей, пользующихся литературной продукцией
американской массовой культуры, в сущности говоря, не
представляющей действительно прогрессивной американ-
ской духовной культуры.

10 «Идеологическая борьба и современная культура», стр, 185.

11 Там же.

12 Л. И. Брежнев, Отчетный доклад ЦК КПСС XXIV съезду КПСС.
«Материалы XXIV съезда КПСС». М., 1974, стр. 90—91.
Рассмотрение вопросов моделирования структуры
современной буржуазной культуры, характеризующей
«хаос жизни» буржуазного общества и ее отражения в язы-
ке, не входит в нашу задачу.

Советская социалистическая многонациональная куль-
тура не знает внутренней дифференциации на элитарную
культуру и на массовую культуру. В нашей стране не
получили также сколько-нибудь значительного распрост-
ранения буржуазные элитарная культура и массовая
культура. Поэтому они и не получили сколько-нибудь
существенного отражения и в языках народов СССР.

Элитарная культура и массовая культура возникли на
социальной базе классового антагонизма и соответствую-
щего ему противопоставления элиты и массы трудящихся,
рассматриваемых в буржуазном обществе как умственно
отсталая часть общества. Советское общество не знает
такого классового антагонизма и такой классовой диффе-
ренциации культуры.

Единая советская социалистическая культура развива-
ется как культура всего советского общества, всех совет-
ских людей, обогащаясь выдающимися достижениями
русской классической культуры, культур всех других наро-
дов СССР, а также прогрессивной культуры всех народов
мира. Вот почему говорят, что единая советская социали-
стическая культура — это высший этап развития мировой
культуры. Она стала достоянием всех советских людей,
независимо от их социальной, национальной и расовой
принадлежности. В данной книге речь идет главным обра-
зом об отражении именно этой единой всенародной куль-
туры в языках народов нашей страны 13.

СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА, ЯЗЫКА
И ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ
В СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКОМ ОСВЕЩЕНИИ

Древнее общество обладало весьма примитивной струк-
турой. По данным советских специалистов по истории
первобытного общества, «наиболее первобытному состоя-
нию человеческого общества» соответствует первобытное

13 П. А. Азимов, Ю. Д. Дешериев. Советский опыт развития нацио-
нальных культур на базе родных языков. М., 1972.
стадо 14. Эту эпоху характеризуют собирательство и охота
в ее начальных формах. Орудия труда еще весьма грубы.
На этой древнейшей ступени развития человек мог жить
только в условиях «равномерно жаркого климата» 15 16 17. Пер-
вобытное стадо отличалось минимальной структурой,
характеризующей человеческую деятельность и человече-
ское общежитие.

Переход к следующей ступени — к родовой общине —
кладет начало существованию первобытной общины. Пер-
вобытная община «характеризуется добыванием и уже
широким, повсеместным применением огня, усложнением
и совершенствованием орудий охоты и вообще орудий
труда. Производство и потребление, как и раньше, имеют
коллективный характер. Развивается естественное разделе-
ние труда. Растительное питание, в связи с появлением
более совершенного вооружения, широко дополняется
мясной пищей. Огонь, простейшие жилища, возникающие
на местах стойбищ, а также одежда из шкур способствуют
расселению человечества на большей части земли.

Это время с точки зрения исторической перспективы
может, очевидно, рассматриваться как позднейшая, заклю-
чительная, пора первобытного стада. Естественно, что
внутри последнего на протяжении сотен тысяч лет в ходе
развития зачаточных общественных образований должны
были нарождаться все необходимые предпосылки для пере-
хода на более высокую ступень — ступень родовой орга-
низации» 1в.

Мы не знаем точно, какова была структура языка в ту
далекую эпоху. «Древнейшая человеческая речь зазвучала
в первобытных стадах о-безьянолюдей более полумиллио-
на лет назад,— писали В. К. Никольский и Н. Ф. Яков-
лев. — Так как в наше время нигде на земле не осталось
в живых не только первоначального человека, но и древ-
них людей — палеантропов, так как нигде по земле уже
не бродят первобытные человеческие стада, то, на первый
взгляд, навсегда бесследно умолкла и их речь» 1Т.

Какова же была древнейшая человеческая речь, зазву-
чавшая в первобытном стаде — «детстве человеческого

14 П. П. Ефименко. Первобытное общество. Киев, 1953, стр. 16.

15 Там же, стр. 16.

16 Там же.

17 В. К. Никольский, Н. Ф. Яковлев. Как люди научились говорить,
«Беседы о природе и человеке». М., 1947, стр. 269.
рода»? Данные современной науки, мнение почти всех
ученых, серьезно занимавшихся рассматриваемой пробле-
мой, говорят о том, что в ту далекую эпоху для языка был
характерен первобытный лингвистический синкретизм.
По словам Ф. И. Буслаева, «из истории всякого языка
убеждаемся, что первоначальная форма, в которой выра-
зился дар слова, есть уже целое п р е д л о ж е н и е: что
совершенно согласно с существенным назначением дара
слова — передавать мысли членораздельными звуками;
ибо только в целом предложении мысль может быть
выражена» 18 19.

Из этого утверждения вытекает, что в первоначальной
форме речи, представляющей собой целое предложение,
не было слов, членов предложения, самостоятельных зву-
ков — фонем. К этой эпохе может быть отнесена одно-
уровневая языковая структура.

Возникновение и развитие первобытной родовой общи-
ны связаны «с дальнейшим ростом производительности
труда, совершенствованием орудий труда, естественным
разделением труда и более высокой организацией общест-
ва, которое складывается теперь уже из первичных родо-
вых образований. Главным источником существования
в раннюю пору родовой общины остаются охота и собира-
тельство. Однако к концу этой эпохи все более заметным
становится и роль рыболовства. Средства существования
определяются в значительной мере природной, географи-
ческой обстановкой... можно считать установленным, что
родовое общество проходило первые ступени своего разви-
тия еще в позднем палеолите. Это доказывается появлени-
ем в позднепалеолитическое время более или менее ссед-
лых поселений и связанных с ними прочных больших жи-
лищ долговременного типа; зарождением и расцветом
палеолитического искусства, в котором изображение жен-
щины сразу начинает играть главенствующую роль; появ-
лением в позднем палеолите высшего типа человека, сме-
няющего древний, примитивный неандертальский тип,
и т. д.» 1Э.

По утверждению П. П. Ефименко, «намеченный выше
исторический путь древнейшего человеческого общества

18 Ф. И. Буслаев. Историческая грамматика русского языка. М.,
1959. стр. 21.

19 П. П. Ефименко. Указ, соч., стр. 16—17.
имеет всеобщее значение — он был, несомненно, тождест-
венным для всего человечества, для всех составляющих его
народов и наций» 20.

Как известно, Ф. Энгельс высоко ценил организацию
родового общества 21. По мнению П. П. Ефименко, «взгля-
ды Энгельса на возникновение родовой организации могут
быть сведены к следующим основным положениям:

1.	Родовая организация первобытного общества возни-
кает на определенном этапе развития этого общества. Ей
предшествует более примитивная, менее развитая форма
общественных отношений, характерная для более древних
исторических эпох.

2.	Родовая организация свойственна всем современ-
ным народностям, находящимся на определенной ступени
развития.

3.	Возникновение родовой организации относится еще
к эпохе, характеризующейся употреблением грубых камен-
ных орудий раннего каменного века (палеолитических).

4.	Родовое общество в его более развитом состоянии
характеризуется неолитическим этапом культуры.

5.	Первоначальной формой рода является материнский
род.

6.	Материнский род в линии развития семейных отно-
шений первоначально связан с коллективной формой
брака — групповым браком» 22.

Можно предположить, что еще в первый период разви-
тия родового общества в связи с усилившимися процесса-
ми усложнения хозяйственной жизни, технических навы-
ков, орудий труда, родовой организации усилились и про-
цессы развития языка и общественного сознания. В эту
эпоху усиливается и процесс внутригруппового естествен-
ного разделения труда, с разграничением двух главных
хозяйственных функций: 1) охота со специализированным
промысловым характером, требовавшая опытных, обучен-
ных охотников; 2) разнообразные работы по обслужива-
нию лагеря, постройке жилища, заготовке топлива, хозяй-
ственных запасов и т. д. Первую функцию должны были
выполнять мужчины, а вторую женщины.

Одна из важнейших особенностей так называемой
«первобытной стадной человеческой речи» («первобытно-
20 П. П. Ефименко. Указ, соч., стр. 17.

21 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 21, стр. 40.

з? П. П. Ефименко. Указ, соч., стр. 307,
го стадного языка») заключалась в том, что в то время
уровень развития языка (речи) должен был почти пол-
ностью соответствовать уровню развития общественного
сознания, почти полностью отражая достигнутый уровень
развития общественной, трудовой деятельности людей.
( Эта особенность первобытной человеческой речи долж-
на была распространяться на первую ступень (первый
этап) развития так называемой «родовой речи» («родово-
го языка»), еще не дифференцированной на речь (язык)
по возрастному признаку или на «мужскую речь» («муж-
ской язык») и на «женскую речь» («женский язык»)
в связи с соответствующим разделением труда.

Представляется, что первые ступени развития родового
общества были связаны с началом процесса «преобразова-
ния» так называемой «стадной человеческой речи» с ее
первобытным лингвистическим синкретизмом, одноуровне-
вой структурой в «родовую речь», которая начала ослож-
няться первыми элементами двухуровневой структуры,
а именно функциональным противопоставлением первона-
чально двух членов предложения и т. д. Как показали ис-
следования Л. Моргана о развитии древнего общества,
позднее формы развитого родового общества обладали уже
многоуровневой языковой структурой.

Все последующие стадии социально-экономического
развития человеческого общества: рабовладельческое
общество, феодализм, капитализм — знали только языки
с хорошо развитыми многоуровневыми языковыми струк-
турами, независимо от уровня развитии их носителей.

Языки современных самых отсталых в своем развитии
племен и народностей обладают развитыми многоуровне-
выми структурами (наличие лексико-семантического, фо-
нологического, морфологического, синтаксического уров-
ней) .

Данные языков мира показывают, что нет прямой связи
между развитием и осложнением структуры общества,
с одной стороны, фонологической, морфологической и син-
таксической систем — с другой.

Современные языки развиваются неравномерно. Конт-
расты в уровне их развития колоссальны. Лишь немногие
языки мира всесторонне отражают современное обществен-
ное развитие, включая и научно-технический прогресс.
Все это выдвигает новые сложные задачи перед социолинг-
вистикой, связанные с анализом языковой политики, с раз-
витием и сочетанием общественных функций различных
языков, с применением двуязычия и многоязычия, с влия-
нием функционального развития языков на их внутри-
структурное развитие.

По мере дальнейшего развития общества расхождения
между уровнем развития общества, общественного созна-
ния людей и различных языков усиливаются и углубля-
ются и достигают наивысшего уровня в нашу эпоху. Это-
му способствовали: неравномерность социально-экономи-
ческого и культурного развития различных народов, стран,
континентов; социальная, социально-классовая, социаль-
но-профессиональная дифференциация языка; угнетение
одних народов господствующими классами других, клас-
совое угнетение, колониальное рабство и т. д. Распрост-
ранение двуязычия и многоязычия помогло ослабить ог-
раничивающее духовное развитие влияние языковых
барьеров и частично ликвидировать отставание общест-
венного сознания, общеобразовательного уровня развития
бесписьменных народов и в прошлые эпохи. В условиях
многонационального Советского Союза, где все народы
равноправны, пользуются одинаковыми правами, бес-
письменные народности получили возможность путем
развития двуязычия, овладения вторым развитым языком
ликвидировать свою прежнюю отсталость и достичь вы-
сокого общеобразовательного и культурного уровня раз-
вития. Однако этого нельзя сказать о капиталистических
странах и развивающихся странах, в которых живет по-
давляющее большинство носителей бесписьменных язы-
ков.

Различие между уровнем современного общественного
развития и уровнем функционального и внутриструктурно-
го развития отдельных языков показано в табл. 1; в ней
выделены основные сферы человеческой деятельности.
Примерно из 2500—3000 языков мира лишь 250—300 яв-
ляются письменными, из которых не более 15—20 литера-
турных наиболее развитых языков всесторонне отражают
достижения современного общественного развития. Подав-
ляющее большинство носителей бесписьменных языков
владеют только своим родным, бесписьменным языком.
Успехи же современного сбщественного развития, от кото-
рых «отгорожены» бесписьменные народности, грандиоз-
ны. Достаточно указать на следующий факт. В 1930 г.
в СССР была выпущена всеми отраслями народного хозяй-
ства продукция, составлявшая свыше 60 тысяч наимено-
ваний (слов и терминов). В 1973 г. все отрасли народного
хозяйства СССР выпустили продукцию, составившую око-
ло 11 миллионов наименований.

Все это показывает, насколько велики различия в уров-
не развития между структурой современного общественно-
го прогресса, структурами бесписьменных языков и струк-
турой общественного сознания их носителей, владеющих
только своими родными языками. Социолингвистическое
освещение этих проблем — одна из важных задач социо-
лингвистики.

Из 22 основных сфер общественно-политической, про-
изводственной, социальной, культурной и научной жизни
лишь в одной применяется бесписьменный язык и в шести
младописьменный достаточно широко. Напротив наиболее
развитые литературные языки применяются вл всех сфе-
рах человеческой деятельности. Остальные литературные
языки занимают промежуточное положение между указан-
ными старописьменными, младописьменными литератур-
ными и бесписьменными языками с точки зрения своего
функционального и внутриструктурного развития, давая
весьма пеструю картину.

Следуя марксистско-ленинской теории, мы исходим из
примата социального над языком и мышлением, рассмат-
ривая их как продукт общества, и отвергаем теоретически
неприемлемые утверждения, в частности Н. Хомского,
считающего лингвистику разделом психологии человече-
ского мышления 23, а генеративную грамматику — теорией
языковой компетенции, врожденной для человека.

Советские социолингвисты признают необходимость
целесообразного сочетания методологии (для нас — марк-
систско-ленинской методологии) как мировоззренческого
подхода к языку, конкретной социолингвистической теории
и методов социолингвистических исследований. Это поло-
жение не следует абсолютизировать, особенно примени-
тельно к частным фактам языка, иногда, может быть, нуж-
дающимся в чисто теоретической или методической интер-
претации.

Сущность научно-технической революции «определяет-
ся перестройкой всего технического базиса, всей техноло-
гии производства... местом и ролью человека в процессе
производства. Эта революция создает предпосылки для

?3 Н. Хомский. Аспекты теории синтаксиса. М., 1972, стр. 2,
Таблица 1

Соотношение общественных функций современных старописьменных
(английского, русского), младописьменного и бесписьменного язы-
ков в основных сферах общественной жизни

Общественные функции языка	Наиболее развитые ли- тературные языки		Младо- пись- мэн- ный язык	Бесписьмен- ные языки малочислен- ных народ- ностей
	анг- лий- ский	рус- ский	аба- ’зин- ский	бацбий- ский
1	2	3	4	5
1. Средство взаимообщения основной массы носителей данного языка	+	+	4“	+
2. Языки общения с представителями других народов в соответствующем государственном образовании .	+	+				
3. Язык официальной переписки с центральными учреждениями и другими учреждениями в государ- стве	+	+		
4. Основной язык радиовещания и телевидения в соответствующем го- сударстве	+	+			
5. Основной язык обучения в началь- ных школах	+	+			
6. Основной язык обучения учащих- ся в средних общеобразовательных школах	+	+		
7. Основной язык обучения в сред- них специальных учебных заведе- ниях	+	+				
8. Основной язык обучения в вузах	4-	+	—	—
9. Основные языки науки и техники	+	+	—	—
10. Основной язык государственных учреждений	+	+	—	—
11. Основной язык судопроизводства	+	+	—	—
12. Основной язык делопроизводства и официальной переписки .	+	+					
13t Основной язык периодической печати для носителей данного языка	+	+	+	
Окончание таблицы 1

1		2	3	4	5
14.	Основной язык национальной ху- дожественной литературы .	+	4-	4-	— —
15.	Основной язык национального искусства	4"	4-	4*	—
16.	Основной язык культурно-про- светительных учреждений в соот- ветствующем государстве .		4-	 — 	— 
17.	Основной язык научной жизни носителей данного языка		+	—	—
18.	Основной язык общественно-по- литической жизни местного на- селения	+	4~	4-	I
19.	Основной язык культурной жиз- ни в среде данной национально- сти	4-	4~	4-	
20.	Основной язык технической до- кументации	4-	4~	—	—
21.	Основной язык общения местно- го населения на транспорте, в сельском хозяйстве и учрежде- ниях связи соответствующего го- сударственного образования .	4-	4*		
22.	Основной язык общения в сфере обслуживания — торговле, об- щественном питании и т. д.	4-	4-	—	—

сведения в единую систему важнейших форм человеческой
деятельности: науки — теоретического познания законо-
мерностей природы и общества; техники — комплекса
материальных средств и опыта преобразования природы;
производства — процесса создания материальных благ;
управления — способов рациональной взаимосвязи целесо-
образных практических действий в процессе решения
производственных и иных задач» 24.

Вместе с тем развертывание научно-технической рево-
люции способствует актуализации не только ее социаль-

24 «Правда», 2 марта 1974 г.
ных, экономических, идеологических, философских, но й
социально-лингвистических проблем, что оказывает огром-
ное воздействие на функционирование, развитие и взаимо-
действие языков мира, на мировой лингвистический про-
цесс.

При социолингвистическом и структуралистском осве-
щении внутренних законов функционирования и развития
языков источником некоторых расхождений между социо-
лингвистами и теми языковедами, которые работают в об-
ласти структурной лингвистики (особенно над проблемами
формализации языка), служит вопрос о роли социальных
факторов, рассматриваемых в синхроническом и диахро-
ническом аспектах, в функционировании, развитии и взаи-
модействии языков, различая сознательное и стихийное
воздействие общества на язык 25.

Выяснение характера, темпов, масштабов, сфер и спе-
цифики воздействия научно-технической революции на
языковую жизнь общества — важная и актуальная задача
социолингвистов. Следует добиваться взаимопонимания
между социолингвистами и языковедами, занимающимися
проблемами структурной лингвистики, в постановке и осо-
бенно в решении рассматриваемых проблем, не допуская
неправильного или упрощенного их истолкования.

Современное общественное развитие и научно-техниче-
ская революция обусловили жизненную потребность в глу-
бокой разработке проблемы взаимоотношения социального
и структурного подхода к языку.

По мере углубления общественного развития и развер-
тывания научно-технической революции процесс кажущей-
ся «эмансипации» языка и сознания, их абстрагирования
от материального усилился. Это и привело к широкому
распространению идеалистических концепций в языкозна-
нии, к попыткам рассматривать язык, его структуру как
только «чистую структуру отношений», без должного учета
его социальной природы и материального субстрата.

При исследовании языка, его структуры неправомерна
абсолютизация «идеального», дематериализованных «чи-
стых» отношений. Суть концепции одного из основателей
глоссематики Л. Ельмслева заключалась в «понимании
языка как чистой структуры соотношений, как схемы, как

25 J. Desenev. Social linguistics. «Linguistics» («Mouton»), 1973, N 113,
стр. 16-20.
чего-то такого, что противоположно той случайной (фоне-
тической, семантической и т. д.) реализации, в которой
выступает эта схема>> 26.

Необходимо учитывать социальную природу языка.
Разумеется, нельзя преувеличивать роль социальных фак-
торов и недооценивать значение внутренних законов. Надо
учитывать возможность разных аспектов исследования
языка.

В истории языкознания недооценка внутренних зако-
нов функционирования и развития языка приводили
к вульгаризаторским ошибкам, а игнорирование социаль-
ной сущности языка — к идеалистическим извращениям.

Социальная лингвистика рассматривает все языковые
явления, начиная от единиц фонологической системы
и кончая всей структурой языка, как социально обуслов-
ленные явления.

Те стороны мирового лингвистического процесса, кото-
рые являются объектами социолингвистических исследо-
ваний, подвергаются наиболее сильному воздействию
научно-технической революции: процессы неравномерного
развития общественных функций языков мира; возраста-
ние процессов образования терминологических систем, их
непрерывной дифференциации, «перемалывания» терри-
ториальных диалектов, ускорения социально-профессио-
нальной дифференциации языков (особенно наиболее раз-
витых), усиления воздействия идеологических концепций
(преимущественно на лексико-семантические и стилисти-
ческие системы), обострения идеологической борьбы
в области осуществления языковой политики 27, возраста-
ния роли сознательного социального воздействия на функ-
циональное и внутриструктурное развитие языков (приме-
ром сознательного социального воздействия на структуру
языка также служит разработка теоретических проблем
формализации языка) и многое другое. Современное обще-
ственное развитие, научно-техническая революция под-
тверждают огромное социальное и теоретическое значение
вывода К. Маркса и Ф. Энгельса, писавших о языке: «Само

26 Л. Елъмслев. Метод структурного анализа в лингвистике.— В кн.:
В. А. Звегинцев. История языкознания XIX и XX веков в очер-
ках и извлечениях, ч. II. М., 1965, стр. 106.

27 И. К. Белодед. Ленинская теория национально-языкового стро-
ительства в социалистическом обществе. М., 1972.
собой разумеется, что в свое время индивиды целиком
возьмут под свой контроль и этот продукт рода» 28.

Язык представляет собой «естественным» путем форма-
лизованное социальное явление. Формализация языка,
направленная на создание искусственных языков, которые
служат посредниками в системе «человек — машина —
человек», означает сознательное вмешательство общества
в функционирование языка. В сущности говоря, формали-
зация языка, понимаемая в широком смысле как созна-
тельное воздействие человека на языковую структуру,
осуществляется обществом.

В собственном смысле формализация языка представ-
ляет собой «технизацию» языка, т. е. разработку методов
приспособления его структуры и структурных элементов
к решению технических задач (например, в кибернетиче-
ских целях, для машинного перевода, автоматизация неко-
торых языковых операций). Все это не приводит к измене-
нию природы языка, его структуры, основных функций.

Вопрос о границах формализации языка, на наш взгляд,
нуждается в освещении с трех точек зрения: социально-
лингвистической, внутриструктурной и технической (с ис-
пользованием математического аппарата). Мы коснемся
здесь лишь первых двух точек зрения. С социально-линг-
вистической и внутриструктурной точек зрения вопрос
о границах формализации языка нужно рассматривать
в двух планах: 1) в плане выяснения границ формализа-
ции уровневых единиц минимальной и максимальной
структуры (фонема, морфема, словосочетания, предложе-
ния) ; 2) в аспекте установления границ формализации
языковой структуры минимальной и максимальной инфор-
мативности (в связи с проблемой языков минимальной
и максимальной информативности).

При определении границ формализации языка прии
ципиальное значение имеет проблема отношений в струк-
туре языка. Анализируя ее в широком философском
диалектико-материалистическом плане, следует учитывать
то, что в функционировании языка, его структурных еди-
ниц проявляется бесконечное множество самых различных
отношений — как между фонемами, так и в их взаимосвя-
зях с другими фонемами в составе других слов. Но выде-
ляются только те отношения, которые социально сущест-

28 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 427.
венны, осмысленны, социально значимы. Таким образом,
главным критерием, при помощи которого из множества
отношений, проявляющихся в процессе функционирования
и развития языка, его структурных элементов, выделяют-
ся в языке и общественном сознании определенные отно-
шения, по существу представляющие собой отношения
между материальными (звуковыми) элементами и выра-
женные материальными (звуковыми) единицами, явля-
ется критерий их социальности, их социального выделе-
ния, социальной соотнесенности. Следовательно, такие
отношения становятся лингвистически существенными
лишь благодаря их социальной сущности.

В недооценке такого проявления социальной сущности
языка в исследуемых «чистых» отношениях заключалась
одна из основных методологических, теоретических ошибок
основоположников некоторых зарубежных направлений
структурализма (например X. Ульдалля), пытавшихся
устранить «человеческий фактор», т. е. социальную сущ-
ность, из анализа языка. Они не «заметили» главного ори-
ентира в точном анализе языка, даже как «структуры
чистых отношений».

Взаимоотношение языка и культуры
в социолингвистическом освещении

Общепризнанным является тот факт, что язык и куль-
тура, национальный язык и национальная культура тесно
связаны между собой. Они развиваются, взаимодействуя.

Проблемы языка и культуры в той или иной мере ос-
вещались в трудах советских ученых 29. Однако вопросы

29 П. Н. Федосеев. Некоторые вопросы развития советского языко-
знания. «Теоретические проблемы современного советского язы-
кознания». М., 1964; А. Г. Егоров. Научно-техническая револю-
ция и искусство. «Знамя», 1973, № 1; Э. А. Ваграмов. Нацио-
нальный вопрос и буржуазная идеология. М., 1966; С. Т. Калтах-
чян. Ленинизм о сущности нации и пути образования интерна-
циональной общности людей. М., 1976, А. И. Арнольдов. Культу-
ра и современность. М., 1973; К. X. Ханазаров. Сближение наций
и развитие языков народов СССР. М., 1964; М. П. Ким. 40 лет
советской культуры. М., 1957; Сб. «Ленинизм и национальный
вопрос в современных условиях». М., 1974; Ф. П. Филин. К проб-
леме социальной обусловленности языка.- ВЯ, 1966, № 4; Р. Су-
лейменов. Ленинские идеи культурной революции и их осущест-
вление в Казахстане. М., 1972; Ю. В. Бромлей. Этнос и этногра-
развития культур и языков народов СССР в их взаимосвя-
зи и взаимодействии впервые были рассмотрены на кон-
ференции в г. Уфе в 1973 г. в широком теоретическом,
методологическом и социально-лингвистическом аспек-
тах 30.

Материалистическая диалектика, как «учение о разви-
тии в его наиболее полном, глубоком и свободном от одно-
сторонности виде» 31, позволяет всесторонне исследовать
и осмыслить социально обусловленные закономерности
развития культур и языков в их многоаспектных взаимо-
связях и сложном взаимодействии в условиях многона-
ционального Советского государства.

Характеризуя диалектически противоречивое взаимо-
отношение между языком и культурой, следует учиты-
вать, что язык по своей природе и структуре — особый
социальный феномен, не только тесно связанный с други-
ми общественными явлениями, но и отграниченный от них
особой внутренней структурой.

Термин «культура» мы употребляем в широком смысле,
имея в виду материальную и духовную культуру. Первая
включает в себя культуру материального производства,
сфер потребления, хозяйственной жизни, быта и т. п.
Вторая охватывает все отрасли науки, просвещения, ис-
кусства, художественной литературы и т. д. Это определе-
ние не является исчерпывающим и нуждается в уточне-
нии 32.

Взаимоотношение между языком и культурой, на наш
взгляд, нельзя сводить к взаимоотношению между формой
и содержанием (в этом отношении показательны итоги
дискуссии о языке и мышлении как форме и содержании).
Мы считаем невозможным рассматривать язык в целом
и как какой-то частный элемент культуры. Такой подход
к языку привел бы нас к упрощению проблемы взаимоот-
ношения языка и культуры, к искаженному пониманию

фия. М., 1973; Ю. Д. Дешериев. Язык, идеология и проблемы
современной культуры. «Идеологическая борьба и современная
культура». М., 1972; В. Г. Костомаров, Е. М. Верещагин. Язык и
культура. М.„ 1973, и др.

30	«Развитие языков и культур народов СССР в их взаимосвязи
и взаимодействии» (Тезисы докладов). М., 1973.

31	В. И. Ленин. Поли, собр соч., т. 23, стр. 43—44.

32	«Развитие языков и культур пародов СССР в их взаимосвязи и
взаимодействии». Уфа, 1976.
сущности языка, принижению его роли в развитии челове-
ческого общества и культуры. С другой стороны, нельзя
переоценивать роль языка в развитии культуры, считая
его основной сферой культуры, как это утверждают экзи-
стенциалисты.

Язык — многоаспектное явление. В соответствии со
своей социальной и материальной природой он непосред-
ственно или опосредованно отражает, выражает содержа-
ние и другие стороны всех отраслей, всех составляющих
элементов материальной и духовной культуры. Язык —
одно из важнейших средств создания, творения куль-
туры. Он представляет собой важнейшее средство овладе-
ния культурой, ее познания, общения в ее сферах, а также
ее развития и прогнозирования. Хотя культура влияет на
развитие языка, она не является главным средством и ору-
дием внутреннего развития языка. По своей природе и уни-
версальности несоотносимы функции культуры и языка.
Творческой силой, создающей и развивающей культуру
и язык, является народ, общество. Таким образом, ни
язык, ни культура по отношению друг к другу не выпол-
няют роли творческого субъекта. Взаимоотношение между
ними не является и взаимоотношением между субъектом
и объектом.

Типология национальной культуры и типология на-
ционального языка — величины несоизмеримые и несоот-
носительные. Поэтому изменение структуры какой-нибудь
отрасли культуры с необходимостью не обусловливает ко-
ренных изменений в структуре языка. Содержание одно-
типных структурных элементов культуры может быть
выражено разными или однотипными средствами языков.
Содержание разнотипных культур и их структурных эле-
ментов также может быть выражено разными или однотип-
ными средствами языков одинаковой или различной типо-
логии. Следовательно, нет прямолинейной взаимозависи-
мой и взаимообусловленной связи между типологией
и структурными элементами языков и культур.

Потенциальная возможность сближения и слияния
национальных культур зависит главным образом от внеш-
них социальных факторов. Поэтому в соответствующих
социальных условиях они могут сближаться и сливаться.
В этом отношении национальные языки принципиально
отличаются от национальных культур. Среди всех общест-
венных явлений языковые системы являются наиболее
закрытыми и имеют весьма специфические и сложные
структурные признаки. Вследствие этого наибольшее
сопротивление сближению и слиянию языковых систем
оказывают внутренние законы функционирования и раз-
вития языковых структур, а не внешние факторы.

Социальные последствия развития советского общества
ярче всего проявляются при сравнительном анализе трех
важнейших периодов развития языков и культур народов
СССР: а) периода развития досоциалистических культур
и функционирования языков наций, народностей и этни-
ческих групп в условиях царизма; б) периода формирова-
ния, развития социалистических культур и возникновения
новых социально обусловленных закономерностей функ-
ционирования языков и развития их общественных функ-
ций; в) периода образования общесоветской социалистиче-
ской культуры и складывания новых тенденций в функ-
ционировании языков в процессе развития новой
исторической общности людей — советского народа.

Марксистско-ленинская идеология провозгласила
высокую цель: создание для всех членов советского обще-
ства высшей, самой развитой культуры, включающей в
себя достижения всех народов. Языком, всесторонце
отражающим эту культуру и выполняющим наиболее
широкие социальные функции в процессе овладения ею
всеми народами СССР, является русский язык как язык
межнационального общения. Из сказанного вытекает, что
нашей идеологии чуждо стремление к созданию социально-
типологически дифференцированной по классам и со-
циальным группам культуры: элитарной культуры для
«избранных» и массовой культуры — одной для рабочих,
другой для крестьян, третьей для интеллигенции и т. д.,
с соответствующей социально-сословной дифференциацией
общества и языков. Мы отвергаем также и буржуазно-
националистическую идеологию создания замкнутых моде-
лей национальных культур. Для нас неприемлемы модные
концепции взаимоотношения языка и культуры в струк-
турной антропологии (К. Леви-Стросс и др.), экзистен-
циализме, неогумбольдтианстве (Л. Вайсгербер и др.),
лингвистической относительности (Э. Сепир, Б. Л. Уорф)
и других течениях в буржуазной философии и социологии.

Развитие общесоветской социалистической культуры
происходит не путем вытеснения и подавления националь-
ных культур, а путем развития взаимообогащения
национальных социалистических культур в Процессе
постепенного их сближения. В ходе этого процесса посте-
пенно отмирают отрицательные явления, пережитки прош-
лого в национальных культурах, в их составе изменяется
соотношение местных, узконациональных элементов и эле-
ментов общесоветской социалистической культуры в поль-
зу последней. Языковое развитие в СССР существенно
отличается от развития культур. Не происходит расшире-
ния общественных функций всех без исключения языков
народов нашей страны до уровня наиболее развитых
языков. Таким образом, в функционировании и развитии
национальных культур, с одной стороны, и языков, с
другой, наблюдаются в определенном плане неоднотип-
ные процессы, носящие диалектически противоречивый
характер.

В период бурного развертывания мировой научно-тех-
нической революции и гармонического развития новой
исторической общности советских людей все народы СССР
испытывают острую потребность в небывалом повышении
роли русского языка, в расширении его социальных функ-
ций в главнейших все более разветвляющихся отраслях
науки, техники, искусства и других областях культуры.
В этих условиях возрастает роль русского языка — как
общего языка межнационального общения в культурной
жизни народов СССР. Он способствует ослаблению и лик-
видации языковых барьеров, повышению общеобразова-
тельного и культурного уровня всех советских людей,
выполняя в жизни подавляющего большинства народов
СССР не только коммуникативную, но и познавательную
функцию, а также функцию наиболее глобального средства
эстетического восприятия мировой культуры во всем мно-
гообразии ее проявления. Вследствие всего изложенного
жизненной необходимостью стало дальнейшее развитие
национально-русского двуязычия33 во всех республиках,
областях и округах в целях овладения представителями
всех народов СССР высшим этапом развития современной
мировой культуры — общесоветской социалистической
культурой.

Рассматривая культуру в широком смысле, выделяют
три ее составные части: «1) «интериорное» общественное

33 М. С. Джунусов. Социальные аспекты двуязычия в СССР. «Со-
циология и идеология». М., 1969.
Сознание людей (как идейно-теоретического, так и общест-
венно-психологического уровней); 2) проявление его
в поведении и действиях; 3) «опредмеченные» результаты
деятельности (как материальные, так и духовные)» ’4.

Как полагают некоторые исследователи, основы «инте-
риорного» общественного сознания как «составной части
культуры формируются в онтогенетическом развитии
человека путем интериоризации действий» 34 35. Процесс
интериоризации действий представляет собой «постепен-
ное преобразование внешних действий в действия внутрен-
ние, умственные» 36. Эти «внутренние», умственные дейст-
вия суть выражение, проявление «интериорного» общест-
венного сознания. Но поскольку мысль не имеет своего
центра в мозгу, а речь имеет, то общественное сознание
реально проявляется в речи. Но ведь речь — социализован-
ная система. Таким образом, общественное сознание лю-
дей, проявляющееся в человеческой речи как социализо-
ванной системе, структуре, представляет собой их «интел-
лектуальную культуру». Последняя как социализованная
система, структура не существует вне речи, вне языка.

Что представляет собой проявление общественного
сознания людей в их поведении и действиях? В такой
постановке вопроса слова «поведение», «действия» рассмат-
риваются как термины. «Поведение — это реакция орга-
низма на внутренние и внешние раздражители; поведение
может быть инстинктивным, неосознанным, но может
быть и преднамеренным, осмысленным. Действиями при-
нято называть лишь осознанные комплексы поступков,
связанные с выбором средств, обеспечивающих, по убеж-
дению действующего, достижения определенной цели...» 37
Эти термины рассматриваются и в трудах социологов 38.
О каких действиях идет речь в данном случае? «Действия
делятся... на практические (внешние) и умственные
(внутренние); в рассматриваемом случае имеются в виду
прежде всего внешние действия» 39.

34 Ю. В. Бромлей. Этнос и этнография. М., 1973, стр. 47.

35 Там же.

36 А. Н. Леонтьев. Об историческом подходе к изучению психики
человека.— «Психологическая наука в СССР», т. 1. М., 1959,
стр. 32.

37 Ю. В. Бромлей. Указ, соч., стр. 47.

38 Е. Щепанъский. Элементарные понятия социологии. М., 1969,
стр. 86.

38 Ю. В. Бромлей. Указ, соч., стр. 47.
В отличие от йекоторых авторов, мы йе Считаем Воз-
можным разграничение в общественном сознании двух сто-
рон (во всяком случае в социолингвистическом аспекте):
«экстериорной» (во внешнем проявлении) и «интериорной»
(во внутреннем проявлении, т. е. в головах людей). «Ин-
терпорная интеллектуальная культура» существует для
общества, людей как социализованная система, структура
в ее внешних (прежде всего в речевых) проявлениях,
к которым относятся политические, философские, эстети-
ческие, этические взгляды и т. д. Все это вместе взятое
образует духовную культуру народа.

Духовная культура тесно связана с материальной куль-
турой. Не всегда легко провести границу между ними.

Материальная культура. Под материальной культурой
понимают главным образом предметы, вещи, созданные
трудовой деятельностью людей: средства производства, все
виды орудий труда, средств передвижения, жилища и дру-
гие постройки, одежда, предметы бытовой культуры и т. д.
Следовательно, к материальной культуре общества будут
относиться заводы, фабрики, культурно-бытовые построй-
ки, материальные ценности, созданные в промышленности,
сельском хозяйстве, в сферах обслуживания, т. е. во всем
народном хозяйстве. Они подразделяются по видам, сфе-
рам материального производства. Соотношение происхо-
дит социально-профессиональная дифференциация людей.
Далеко не во всех языках мира отражаются в полной мере
все виды материальной культуры. Исследование отраже-
ния материальной культуры в языках народов мира и со-
отношения отражения дифференциации материальной
культуры и социальной дифференциации общества — одна
из важных задач социолингвистики.

Духовная культура. Такие важнейшие отрасли духов-
ной культуры, как просвещение (начальное, среднее, выс-
шее образование и т. д.), наука (со всеми ее отраслями),
искусство, литература и т. д., не в одинаковой мере развива-
ются на всех языках мира. В соответствии с дифференциа-
цией отраслей духовной культуры происходит функцио-
нальная дифференциация языка, а также развитие его
лексико-семантической, синтаксической и стилистической
систем. Этическую, гносеологическую, идеологическую
функции языка исследуют социолингвисты, учитывая
степень функциональной дифференциации каждого языка.
ГЛаёа ёторай

ПРЕДМЕТ СОЦИОЛИНГВИСТИКИ
И ПРОБЛЕМА ОТНОШЕНИЙ В ЯЗЫКЕ

--4*-

О ПОНЯТИИ «ОТНОШЕНИЕ» В ЯЗЫКЕ

В основу нашего понимания слова отношение как на-
учного термина положено значение: «4. Взаимная связь, за-
висимость разных величин, предметов, явлений; соотноше-
ние между чем-л. Вопрос об отношении мышления к бы-
тию»1.

Взаимная связь различных величин, явлений в различ-
ных научных концепциях и терминологических системах
проявляется неодинаково. Соответственно различным ока-
зывается и содержание термина «отношение» и его место
в той или иной терминологической системе. Для Ф. де Сос-
сюра, Л. Ельмслева и их последователей язык — система
чистых отношений. В этом случае под отношением понима-
ется взаимная связь между элементами любого уровня
языка в аспекте характеристики его внутренней структу-
ры. Соответственно термин «отношение» включается в оп-
ределенную терминологическую систему.

Слово отношение выражает иное содержание, когда его
связывают с определением значения в языке 2. Мы упот-
ребляем слово отношение в ином смысле, для выражения
иного, нового содержания, а именно — взаимоотношения,
взаимосвязи между социальными и лингвистическими яв-
лениями. Соответственно термин «отношение» входит в
определенную терминологическую систему. Его конкрет-
ное значение и место в той или иной терминологической
системе эксплицитно представлены в контексте в каждом
случае. Так, это слово входит в состав терминологических
антонимов «социализованные — несоциализованные отно-
шения», «первичные социализованные отношения — вто-
ричные социализованные отношения» и т. д.

1 Словарь русского языка в четырех томах, т. II. М., 1958, стр. 952.

2 Б. Ф. Поршнев. О начале человеческой истории. М., 1974, стр. 134.
Сначала рассмотрим простейшие отношения в языке.
Для этого нам придется вернуться к параграфам из Введе-
ния, в которых бегло охарактеризованы несоциализован-
ные и социализованные отношения. Как было показано с
ссылкой на труды антропологов, физиологов, психологов и
философов, между сигнальной деятельностью всех извест-
ных нам высших животных до антропоидов включительно
и речевой деятельностью человека лежит эволюционный
интервал. С этим положением согласуется и утверждение
Б. Ф. Поршнева: «Звуки, издаваемые животными... не
имеют никаких отношений между собой — они не сочета-
ются ни по подобию, ни по различию. ...Ни один зоопсихо-
лог не наблюдал у животного двух разных звуков для того
же самого состояния или сигнализирующих в точности о
том же самом»3.

Таким образом, можно считать доказанным, что антро-
поиды, как и животные, могли издавать звуки-сигналы, ко-
торые не имели никаких отношений между собой. Точнее
было бы сказать, что эти звуки-сигналы не имели никаких
социализованных отношений между собой. Вопрос же о не-
социализованных физико-акустических отношениях меж-
ду указанными звуками-сигналами нуждается в специаль-
ном рассмотрении. «...Животное не «относится» ни к чему
и вообще не «относится»,— писали К. Маркс и Ф. Эн-
гельс; — для животного его отношение к другим не сущест-
вует как отношение. Сознание, следовательно, с самого на-
чала есть общественный продукт и остается им, пока вооб-
ще существуют люди»4.

Нечленораздельные звуковые комплексы и звуки-сиг-
налы, издававшиеся антропоидами, как и животными, об-
ладали несоциализованными физико-акустическими отно-
шениями, но не имели никаких социализованных отноше-
ний между собой.

В следующую эпоху — эпоху возникновения челове-
ческого общества, общественного труда, искусственных
орудий, речи, сознания — формируются социализован-
пые звуковые отношения. Каковые были эти социализо-
ванные отношения в членораздельных звуках?

По вопросу о начальном этапе развития человеческо-
го языка-речи существуют самые различные точки зрения.

3 Б. Ф. Поршнев. Указ. соч.. стр. 135, 133.

4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.
Для той цели, которую мы преследуем в данной работе,
важно выяснить вопрос о последовательности возникнове-
ния разных уровней языковой структуры, различных лек-
сико-грамматических категорий и функций и т. д., разви-
вавшихся и осложнявшихся вместе с развитием и ослож-
нением социальной жизни, человеческого сознания. В этом
отношении существенный интерес представляет исследо-
вание В. И. Абаева, посвященное начальным этапам разви-
тия человеческой речи и сознания.

Как утверждает В. И. Абаев, «важнейшим моментом
очеловечения и рождения человеческой речи было не что
иное, как переход от биологически детерми-
нированных сигналов к социально детер-
минированным символам. ...Новые, социальные,
оппозиции, пришедшие на смену биологическим, могли
найти выражение и объективироваться только в симво-
лах. Такими словами и стали первые социальнообработан-
ные звуковые комплексы, первые слова. Они обозначали
примерно то, что мы выражаем теперь местоимениями лсы,
наше, в противоположность не-мы, не-наше... В этих пер-
вых социально-символических наречениях познаватель-
ный момент был нераздельно слит с оценочно-эмоциональ-
ным: «наше» означало «хорошее», «не-наше» — «дурное».
Все двоилось в сознании первых человеческих коллекти-
вов, все делилось на «наше» и «не-наше» Противопоста-
вление «мы» и «не-мы», будучи первой социальной класси-
фикацией, было и первой лексико-семантической оппози-
цией»5.

Точка зрения, согласно которой элементы первона-
чальной человеческой речи представляли собой звуковые
комплексы—«слова», слова-предложения, слова-фразы,
разделяется многими крупными лингвистами, психолога-
ми, философами, этнографами. На рассматриваемой стадии
не могло быть и речи о существовании четко различаемых
фонологических, морфологических, синтаксических, лек-
сико-семантических и стилистических систем. Следова-
тельно, не было и соответствующих лексико-граммати-
ческих и других категорий. Но слова-предложения,
слова-фразы типа приведенных выше выполняли комму-

5 В. И. Абаев. Отражение работы сознания в лексико-семантиче-
ской системе языка. «Ленинизм и теоретические проблемы язы-
кознания». М., 1970, стр. 237—238, 239, 241.
никативную функцию, выражали определенное содержа-
ние, облекались в определенные материальные (звуковые)
формы, находились в определенных взаимоотношениях
и были прежде всего социально противопоставлены.
Стало быть, в первых коммуникативных единицах чело-
веческой речи были представлены материальные (звуко-
вые), содержательные, социальные, функциональные и
релятивные иесоциализованные и социализованные от-
ношения. Однако еще не выделились социализованные
отношения между фонемами, словами, морфемами, лек-
сико-грамматическими и другими категориями на всех
уровнях внутренней структуры языка.

Формирование социализованных отношений начинает-
ся с образования: 1) коммуникативной функции, или
функциональных отношений, 2) содержательных отно-
шений, 3) материальных отношений, 4) социальных от-
ношений и 5) релятивных отношений.

В простейшем наборе социально-различительных
средств отсутствуют фонемы, слова, их формы, словосочета-
ние, предложение в современном смысле. В сущности гово-
ря, «наш — не наш» представляли собой социально отра-
ботанные звуковые комплексы особого содержания. В них
слитно представлены содержательное, материальное, соци-
альное, функциональное, релятивное. Все эти связи
относятся к речи в целом. Они и образуют исторически
первый «пласт» формирующейся языковой структуры. На
ее основе постепенно возникает уровневая структура, сос-
тоящая по меньшей мере из пяти уровней: лексико-семан-
тического, фонологического, морфологического, синтакси-
ческого, стилистического. Следовательно, постепенно фор-
мируется многоуровневая структура, включающая в себя
явления, ставшие внутренними структурными единицами,
элементами каждого уровня. Между тем одноуровневая
структура, первоначально охватывающая только те отно-
шения, которые относятся ко всей речи, в современных
языках состоит из однородных явлений, компонентов
(социальный, содержательный, функциональный, мате-
риальный, релятивный), встречающихся на всех уров-
нях, образуя многоступенчатую сложную систему не-
социализованных и социализованных отношений. На-
пример, коммуникативная, экспрессивная, общественные
функции относятся ко всему языку (речи), а функция
фонемы — только к фонологическому уровню, функция
аффикса — главным образом к морфологическому уровню
и т. д. Но все эти функции, вместе взятые, образуют функ-
циональный уровень или функциональные отношения
первой структуры. Между тем функция падежа, взятая
сама по себе, остается на уровне грамматической сис-
темы.

Наблюдение за развертыванием исторического процес-
са формирования языковой структуры, несоциализованных
и социализованных отношений в обеих структурах и на
всех уровнях — не наша задача. Мы позволили себе сде-
лать этот небольшой исторический экскурс, чтобы яснее
представить себе историческое взаимоотношение между
несоциализованными и социализованными отношениями.

Первые единицы, первые звуковые комплексы челове-
ческой речи (мы точно не знаем, что они представляли со-
бой — звукоподражания, указательные местоимения, тру-
довые выкрики, наименования человеческих коллективов
или же социально-детерминированные символы и т. д.)
связаны с образованием социализованных отношений, с
выражением определенного мыслительного содержания.
Как писали К. Маркс и Ф. Энгельс, «на «духе» с самого
начала лежит проклятие — быть «отягощенным» материей,
которая выступает здесь в виде движущихся слоев воздуха,
звуков — словом, в виде языка» 6.

Все эти явления образовали диалектическое единство,
которое представляло собой первое проявление человечес-
кой речи. Оно было связано с появлением новой оппозиции
в звуковом комплексе, в звучащей материи — оппозиции
материально выраженных несоциализованных и социали-
зованных отношений. Новое социализованное отношение,
повторяем, с самого начала представляло собой и проявле-
ние социализованного мыслительного содержания — значе-
ния — сознания (в отличие от звука-сигнала животного),
определенной социализованной функции, различных реля-
тивных (структурных) связей. Мы не прослеживаем исто-
рические этапы развития языка, сознания и высших пси-
хических функций человека. Для нас важно установить,
что начальный этап развития человеческой речи харак-
теризуется, с одной стороны, образованием определенных
социализованных отношений, а с другой — отсутствием фо-
нем, слов, словосочетаний, предложений в современном зна- 8

8 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.
чении этих лингвистических категорий, следовательно, от-
сутствием дифференцированных уровней фонологической,
морфологической, синтаксической, лексико-семантической
и стилистической систем и подсистем. Эти уровни возни-
кают значительно позже. На базе субъектно-предика-
тивпых, субъектно-объектных, предикативно-объект-
ных отношений могли формироваться предложение, его
разновидности и члены предложения. Из членов предложе-
ния выделяются части речи; как утверждал Н. Я. Марр,
«частей речи еще не было. Постепенно из частей предло-
жения выделяются имена, которые служат основою для об-
разования действия, т. е. глаголов переходных и впослед-
ствии непереходных; имена существительные по функции
становятся, служа определением, прилагательными, ко-
торые также выделяются; имена же (определенный круг
имен существительных) становятся местоимениями...»7.
На этой же точке зрения стоял и И. И. Мещанинов, писав-
ший, что «сначала шло выделение членов предложения,
а затем уже формирование частей речи» 8.

Развитие языка от одноуровневой структуры к много-
уровневой структуре относится к числу общесоциологичес-
ких процессов становления человеческого рода. Единые
законы исторического движения человеческой речи нахо-
дил и Ж. Вандриес: «...не будет ошибочным и утверждение,
что существует только один человеческий язык под всеми
широтами, единый по своему существу. Именно эта идея
лежит в основе опытов по общей лингвистике» 9 К этой
мысли склонялся и Э. Сепир, считавший возможным «по-
казать, что есть язык..., как он изменяется в пространстве
и времени и каковы его взаимоотношения с другими важ-
нейшими человеческими интересами, с проблемой мышле-
ния. с явлениями исторического процесса...» 10.

Из приведенных высказываний (лингвистов разных на-
учных направлений) видно, как могли переплетаться со-
циальное, материальное, функциональное и релятивное в
первичной структуре и как последняя преобразовывалась
во вторичную структуру. Что же касается содержательно-
го (семантического) в первичной структуре, то и оно было

~ Н. Я. Марр. Избранные работы, т. 2 стр. 417.

8	И. И. Мещанинов. Члены предложения и части речи. М.-Л.,
1945, стр. 5.

9	ЯС. Вандриес. Язык. М., 1937, стр. 217.

10	Э. Сепир. Язык. М-Л,, 1934, стр. 3.
«органически» связано с другими компонентами, составля-
ющими первичную структуру, поскольку даже на стадии
многоуровневой структуры «семантическая сторона вы-
ступающего в предложении слова выявляется в содержании
самого слова как лексической единицы. Эта семантическая
сторона слова устанавливается носителем речи, им уточ-
няется и изменяется в процессе развития языка. Одно
и то же слово может быть использовано в различных кон-
текстах предложений, где оно может приобретать и видо-
изменения своего значения»и. Тем самым слово при-
обретает синтаксическую значимость, которая сочетается
с его лексическими свойствами. Аналогичные процессы
могли происходить и в одноуровневой структуре с учетом
уровня развития общества и сознания человека на заре че-
ловеческого рода.

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ

МЕЖДУ ОТНОШЕНИЯМИ В ЗВУКОВЫХ СИГНАЛАХ
ЖИВОТНЫХ И ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ РЕЧИ

Диалектико-материалистический анализ организации,
структуры языковой материи показывает, что в языке су-
ществует бесконечное множество отношений. Образование
членораздельных звуков, развитие «членораздельной речи»
представляет собой процесс возникновения двоякого рода
отношений между звуками — несоциализованных и соци-
ализованных.

Определения в словосочетаниях «социализованное от-
ношение», «несоциализованное отношение» восходят к
словам социализация, социализировать (ся'), социализо-
ватъ. Социализация означает обобществление. В различ-
ных терминологических системах это слово является
носителем разных значений, например: «социализация —
обобществление; с. земли — реакционное, кулацкое тре-
бование эсеровской аграрной программы, которое заключа-
лось в разделе земли между крестьянами при сохранении
капиталистического строя и частной собственности на сред-
ства производства» 11 12. «Социализация. Действие по значе-
нию глагола социализировать п состояние по значе-

11 И. И. Мещанинов. Члены предложения и части речи, стр. 5.

12 «Краткий словарь иностранных слов». М., 1950, стр. 341.
нию глагола социализироваться... Происходит все-
общая забастовка в Руре с требованием социализации
угольной промышленности» 13.

Л. С. Выготский употребляет это слово в другом, пси-
хологическом значении. «Согласно учению Пиаже,
эгоцентрическая речь ребенка,— писал он,— представляет
собой прямое выражение эгоцентризма детской мысли, ко-
торый, в свою очередь, является компромиссом между изна-
чальным аутизмом детского мышления и постепенной его
социализацией,— компромиссом, особым для каждой воз-
растной ступени, так сказать, динамическим компромис-
сом, в котором по мере развития ребенка убывают элемен-
ты аутизма и нарастают элементы соцализованной мысли,
благодаря чему эгоцентризм в мышлении, как и в речи,
постепенно сходит на пет. ...развитие эгоцентрической
речи совершается по непрерывно затухающей кривой... эта
речь на всяком данном этапе детского развития возникает
из недостаточной социализации детской речи, изначально
индивидуальной, и является прямым выражением степени
этой недостаточности и неполноты социализации»14. Та-
ким образом, в трудах Л. С. Выготского слова «социализа-
ция», «социализованная мысль» стали особыми психологи-
ческими терминами.

В нашем изложении «социализация», превращаясь в
социолингвистический термин, приобретает новое значе-
ние, заключающееся в том, что физико-акустическое явле-
ние речевой деятельности получает определенное социаль-
ное значение, выражая определенный социальный фактор,
феномен, т. е. становится социально значимым. Такой про-
цесс приобретения физико-акустическим (звуковым) яв-
лением, а также отношением между физическими (звуко-i
выми) элементами социальной значимости называется со-
циализацией.

В соответствии с изложенным, социализованные отно-
шения во внутренней структуре языка — это социально
выделенные (фонемы), социально значимые (лексическое
и грамматическое значения) отношения, маркированные
па фонологическом, морфологическом, синтаксическом,
лексико-семантическом и стилистическом уровнях. Как из-

<я «Словарь русского языка», т. IV. М., 1961, стр. 295.

14 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования. М.,
1956, стр. 343 (курсив наш.—Л?. Д.).
вестно, фонемы выделяются на основе определенных зву-
ковых противопоставлений; значения (например, грамма-
тические) рассматриваются нами как соответствующие
социализованные отношения.

Любое значение может быть выражено, передано соци-
ализованным отношением. «Во всем, что было когда-либо
паписано о проблеме значения, важнее всего вычленить:
значение есть отношение двух (или более) знаков, а имен-
но взаимоотношение полных синонимов есть их значение.
Можно сказать и иначе: поставив два знака в положение
взаимного тождества, т. е. взаимной заменимости, мы полу-
чим нечто третье, что и называем значением... Отрица-
ние — это отношение между значениями двух знаков-ан-
тонимов» 15 16.

Определяя значение с психологической точки зрения,
Л. С. Выготский утверждал, что «значение не есть сумма
всех тех психологических операций, которые стоят за
словом. Значение есть нечто значительно более определен-
ное — это внутренняя структура знаковой операции. Это
то, что лежит между мыслью и словом»18. По его мнению,
значение слова представляет собой «единство обобщения и
общения, коммуникации и мышления»17, т. е. опять-таки
отношение.

По словам А. Н. Леонтьева и А. Р. Лурия, значение
слова «это всегда — известная система связей и отноше-
ний, которая им обозначается; это — идеальная, духовная
форма кристаллизации общественного опыта, общественной
практики человечества»18.

Несоциализованные отношения во внутренней структу-
ре языка — это те отношения, которые социально не выде-
лены, не маркированы, незначимы. Таковыми являются
бесчисленное множество отношений на всех уровнях язы-
ковой структуры. Лишь немногие из несоциализованных
отношений стали социализованными. Стало быть, несоциа-
лизованные отношения в языковой структуре представляют

15 Б. Ф. Поршнев. О начале человеческой истории, стр. 133—134.

16 Л. С. Выготский. Проблема сознания. «Психология грамматики».
М., 1968, стр. 187.

17 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 52.

18 А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия. Психологические воззрения
Л. С. Выготского.— В кн.: Л. С. Выготский. Избранные психоло-
гические исследования, стр. 12—13,
собой неисчерпаемый источник для создания социализо-
ванных отношений, несмотря на то, что далеко не все не-
социализованные отношения доступны нашему физико-
акустическому восприятию.

Один из важнейших признаков, отличающих стадо ан-
тропоидовой группы от человеческого коллектива, заклю-
чается в человеческом труде, который начинаетет с произ-
водства орудий. Там, где изготовлялись орудия труда, су-
ществовали человеческий коллектив и человеческий труд.

Другой важнейший признак первобытного челове-
ческого коллектива — наличие человеческой речи. Челове-
ческая речь начиналась там и тогда, где и когда началось
формирование социализованных отношений 19.

Именно эти социализованные отношения отличают
главным образом человеческую речь от звуковых сигналов
животных.

В связи с этим Б. Ф. Поршнев критикует следующее
утверждение: «...у многих видов животных эти разрознен-
ные знаки могут объединяться в систему и даже соеди-
няться друг с другом. Например, у кур общий знак «трево-
га» расщепляется на четыре знака тревоги: «опасность
близка», «опасность вдалеке», «опасность — человек» и
«опасность — коршун». Всего в «языке» кур около 10 эле-
ментарных знаков; сочетаясь друг с другом, они образуют
около двух десятков «составных знаков» (вроде знака «ка-
тегорический приказ», состоящего из двух повторенных
подряд знаков призыва) »20.

Приведенные выше материал и выводы А. М. Кондра-
това отвергаются Б. Ф. Поршневым как несостоятельные.
«И пример «расщепления», и пример «сочетания» вдесь не-
верны: четыре разных тревожных сигнала не свидетельст-
вуют об общем прасигнале «тревога», они существуют не-
зависимо от него и друг от друга, а обобщаются только в
голове данного автора; дважды повторенный сигнал при-
зыва не является новым «составным знаком», как если бы
кто-нибудь дважды окликнул человека по имени — у кур
это есть лишь явление персеверации»21.

В высказывании Б. Ф. Поршнева о звуках-сигналах, из-
даваемых животными, наиболее важным является утверж-

19 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29 и след.

20 А. М. Кондратов. Звуки и знаки. М., 1966, стр. 13.

21 Б. Ф. Поршнев. Указ, соч., стр. 135.
дение о том, что животные издают звуки-сигналы, которые
не имеют никаких отношений между собой,— хотя оно яв-
ляется не совсем точным. Дело в том, что звуки, издавае-
мые животными, конечно, находятся в каких-то отноше-
ниях, прежде всего с точки зрения их физической природы.
Два звука, издаваемые животным или произносимые чело-
веком в составе какого-нибудь звукового комплекса, по
своей физической природе не могут быть абсолютно оди-
наковыми. Даже один и тот же звук, дважды изданный
животным или дважды произнесенный человеком, с абсо-
лютной точностью не повторяется. Следовательно, звуки
любых типов, издаваемые животным или произносимые че-
ловеком, с физико-акустической точки зрения различа-
ются, стало быть, находятся в определенных взаимоотно-
шениях между собой. Такие отношения между звуками
мы называем «несоциализованными» физико-акустически-
ми отношениями. «...В сущности нет никакого предела ко-
личеству звуков в языке, если исследователь подходит к
этому вопросу только с точки зрения физико-акустической,
т. е. если он воспринимает звуки вне всякого отношения к
социальной звуковой их функции, вне отношения звуков
к значимым элементам языка»22.

Утверждая, что «звуки, издаваемые животными, йак
таковые, не имеют никаких отношений между собой»,
Б. Ф. Поршнев, несомненно, подразумевал социальные
(«социализованные») отношения, хотя он не разграничи-
вает отношений указанных выше двух типов.

В уточнении нуждается и следующее положение
Б. Ф. Поршнева, имеющее большое научное, методологи-
ческое значение: «Только человеческие языковые знаки
благодаря отсутствию сходства и сопричастности с обозна-
чаемым предметом обладают свойством вступать в отноше-
ния связи и оппозиции между собой, в том числе в отноше-
ния сходства (т. е. фонетического и морфологического по-
добия) и причастности (синтаксис). Ничего подобного
синтаксису нет в том, что ошибочно называют «языком»
пчел, дельфинов или каких угодно животных»23.

В первой части этой цитаты следствие выдается за ос-
нову, обусловливающую свойство языковых знаков (т. е.

22 Н. Яковлев. Математическая формула построения алфавита.
«Культура и письменность Востока», кн. 1. М., 1928, стр. 48.

23 Б. Ф. Поршнев. Указ, соч., стр. 135.
звуков) вступать в отношения связи и оппозиции между
собой. На самом деле «свойства» звуков, слов и других
элементов человеческого языка вступать в отношения свя-
зи п оппозиции обусловлены их «социализацией», их соци-
альной сущностью. Именно отсутствием этого главного
признака знаки-звуки (звуковые сигналы), издаваемые
животными, отличаются от звуковых и других единиц че-
ловеческого языка.

Таким образом, отношения между звуками (звуковыми
знаками, сигналами), издаваемыми животными, по своему
основному свойству являются физико-акустическими, т. е.
несоциализованными. Такими были и звуковые комплексы,
издававшиеся антропоидом. Подобно звуковым сигналам,
издаваемым животными, они не были социализованы; раз-
личались же они между собой по физико-акустическим
свойствам, по которым мы отличаем и звуки, и звуковые
сигналы одних животных от звуков и звуковых знаков-сиг-
налов, издаваемых другими животными.

Звуковой сигнал не являлся достоянием только антропо-
идов. Подавляющее большинство животных обладает спе-
цифически устроенными звукопроизносительными органа-
ми, функционирование которых имеет для животных су-
щественное приспособительное значение. Звуковые сигна-
лы возникли как результат взаимодействия животного ор-
ганизма с окружающей средой и прежде всего с другими
представителями животного мира 24.

Напротив, отношения между звуками и другими едини-
цами человеческого языка по их основному (с точки зре-
ния их социального восприятия) свойству бывают несоци-
ализованные и социализованные, которые нуждаются в
специальной социолингвистической характеристике.

О ДВУХ ТИПАХ ОТНОШЕНИЙ

МЕЖДУ ЗВУКАМИ И ЗВУКОВЫМИ КОМПЛЕКСАМИ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА

Проблема отношений в языке впервые была довольно
широко рассмотрена в известном труде Ф. де Соссюра
«Курс общей лингвистики». Он утверждал, что «в каждом
данном состоянии языка все покоится на отношениях»;

24 А. Спиркин. Происхождение сознания. М., 1960, стр. 96—97.

Ю. д. Дешериев	97
«совокупность установившихся (узуальных) отношений и
составляет язык и определяет его функционирование».
При этом «образующая язык совокупность звуковых и
концептуальных различий является результатом двоякого
рода сближений — ассоциативных и синтагматических»25.
Пятая глава книги Соссюра так и названа: «Синтагмати-
ческие отношения и отношения ассоциативные».

Рассматривая синтагматические и ассоциативные отно-
шения в разных планах, Соссюр полагал, что «в языке все
сводится к различениям, но также все сводится к сочетани-
ям» 26. В этом же аспекте он говорит и о «взаимодействии
языковых противопоставлений»27.

Заслуживает внимания и следующая характеристика
синтагматических и ассоциативных отношений, данная
Соссюром: «С одной стороны, слова в речи, образуя цепь,
вступают между собою в отношения, основанные на линей-
ном характере языка, исключающем возможность произ-
несения двух элементов сразу... Эти элементы выстраива-
ются один за другим в речевой цепи. Такие сочетания,
опирающиеся па протяженность, могут быть названы син-
тагмами. Следовательно, синтагма всегда состоит из двух
или нескольких последовательных единиц (например:
пере-читатъ; против всех; человеческая жизнь; человек
смертен; если будет хорошая погода, мы пойдем гулять и
т. п.). Находясь в синтагме, элемент языка получает значи-
мость лишь в меру своего противопоставления предшеству-
ющему или последующему, или же и тому и другому.

С другой стороны, вне процесса речи слова, имеющие
между собой что-либо общее, ассоциируются в памяти так,
что из них образуются группы, внутри которых обнаружи-
ваются весьма разнообразные отношения. Так, слово обу-
чать невольно вызывает в сознании множество других слов
{обучение, поучение и др., или: писать, кричать, воору-
жать и др., или еще: воспитывать, просвещать и Др.), кото-
рые, той или иной чертой, все имеют между собой нечто
общее.

Нетрудно усмотреть, что эти соотношения, по сравне-
нию с указанными выше, совершенно иного рода. Они не
опираются на протяженность; их местопребывание — в

25 Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики. М., 1933, стр. 121, 124.

28 Там же, стр. 125.

27 Там же, стр. 120.
мозгу; они составляют тот запас, который у каждого инди-
вида образует язык. Эти отношения мы будем называть
ассоциативными отношениями» 2В.

Изложенные выше синтагматические и ассоциативные
отношения по происхождению, функционированию, содер-
жанию и назначению являются отношениями социализо-
ванными. Эта особенность (их социализация) является на-
иболее обобщенной, наиболее важной сущностью рассмат-
риваемых синтагматических и ассоциативных отношений.
При всей широте и глубине постановки проблемы от-
ношений Соссюр не достиг этого высшего обобщения сущ-
ностных явлений в структуре языка. Выдвинутые им син-
тагматические и ассоциативные отношения являются как
бы производными от социализованных отношений, точнее
говоря, результатом внутренней дифференциации социали-
зованных отношений. Этому процессу предшествовал дли-
тельный период возникновения и становления социализо-
ванных отношений из множества несоциализованных отно-
шений в звуковых комплексах.

Соссюр в определенном смысле прав, утверждая, что
ассоциативные отношения — по сравнению с синтагмати-
ческими отношениями — совершенно иного рода. Но не
представляется возможным согласиться с ним, когда он по-
лагает, что ассоциативные отношения «не опираются на
протяженность». С этим положением связана несостоятель-
ность его формулы «язык есть форма, а не субстанция».
Как было показано выше, биологи и психологи утвержда-
ют, что мысль не имеет своего центра в мозге, а речь имеет.
Следовательно, речь «материализована», через речь и в ре-
чи выражается мысль. Из этого видно, что не могут суще-
ствовать социализованные (т. е. социально значимые, со-
циально «осмысленные») отношения без материального
субстрата их выражения, каковой является звуковая речь.
Речь же всегда обладает протяженностью. Человеческая
речь не только «формализована» в различных отношениях,
но и «материальна», обладая природой звуковой материи.
Вопреки утверждению Соссюра, язык, звуковая речь — суб-
станция, и лишь благодаря своей субстанциональной при-
роде она становится определенной формой.

Выше было сказано, что синтагматические и ассоциа-
тивные отношения — результат дальнейшей дифференци-

28 Ф. де Соссюр. Указ, соч., стр. 121.
ации социализованных отношений в языке. Социализован-
ные отношения противостоят несоциализованным, т. е. они
также «дихотомически» противопоставлены: социализо-
ванные (как социально существенные, значимые) — несо-
циализованным (как социально несущественным, незначи-
мым). Соссюр не выделил этих двух типов отношений в
языке и не дал их анализа. Его последователи стали по су-
ществу игнорировать социальную природу первого типа
отношений. Так, Л. Ельмслев (один из основателей глос-
сематики) отстаивал «понимание языка как чистой струк-
туры соотношений, как схемы, как чего-то такого, что про-
тивоположно той случайной... реализации, в которой высту-
пает эта схема»2Э. Другой представитель глоссематики
X. И. Ульдалль сетовал на то, что наука о языке до сих пор
находилась «под сильным влиянием гуманитарных наук»,
«человеческого фактора», и ратовал за то, чтобы устранить
это влияние, влияние общества на развитие языка29 30.

Такое суждение, несомненно, является следствием не-
дооценки и непонимания того, что язык как социальное яв-
ление не может существовать и функционировать без «че-
ловеческого фактора», что социализованные отношения в
структуре языка, обязанные «человеческому фактору» сво,-
им происхождением и функционированием, являются оп-
ределяющими природу языка.

Какова же природа социализованных отношений в язы-
ке? Чем они отличаются от несоциализованных отношений?

Анализ отношений в языковой структуре нуждается в
широком философском диалектико-материалистическом ос-
мыслении. В функционировании языка, его структурных
элементов выявляется бесконечное множество отношений
между звуками в составе слов, между значениями в лекси-
ко-семантических системах отдельных слов, между звуками
и словами в словосочетаниях, между звуками, словами, сло-
восочетаниями в простых и сложных предложениях и т. д.
Так, в словах сделал, лодка, сдастся исторически форми-
ровались определенные отношения, письменное и устное
выражение которых не совпадает: сделал ([зьдь]елал);

29 Л. Ельмслев. Метод структурного анализа в лингвистике,
стр. 106.

30 X. И. Ульдалль. Основы глоссематики. (Исследование методоло-
гии гуманитарных наук со специальным приложением к лин-
гвистике). «Новое в лингвистике», вып. I. М., 1960, стр. 405—406.
лодка (ло[т]ка), сдастся ([з]д[асца]) 31. Такие отно-
шения, как лабиализация последней фазы (л) в слове лод-
ка под влиянием последующего звука (о) и первой фазы
произнесения (-д-) в том же слове под влиянием предыду-
щего (о), относятся к несоциализованным отношениям,
как и многие другие отношения. Подобные отношения не
влияют на фонологическую структуру указанных слов, на
фонологический состав последних.

Озвончение приставки с- в составе слова сделал и оглу-
шение д в составе слова лодка не затрудняют понимания
содержания этих слов, иначе говоря, не нарушают состава
социализованных отношений на уровне семантического
восприятия, осмысления этих слов, но нарушили бы коди-
фицированную норму их написания при передаче озвонче-
ния первого звука и оглушения второго звука в соответст-
вии с произносительными нормами. Однако замена д зву-
ком м в составе слова лодка обусловила бы не только
изменение фонемного состава этого слова, но и его содер-
жания (ломка — другое слово). Иначе говоря, в последнем
случае произведена замена одних социализованных отно-
шений другими социализованными отношениями, привед-
шими к изменению фонемного состава и значения слова.

Таким образом, мы выявили на фонетическом и лекси-
ко-семантическом уровнях троякого рода отношения:
а) несоциализованные первичные отношения (лабиализа-
ция предшествующего и последующего согласных в рас-
смотренных примерах); б) несоциализованные вторичные
(озвончение с и оглушение д в приведенных выше приме-
рах) ; в) первичные социализованные отношения на фоно-
логическом, лексико-семантическом уровнях (фонологиче-
ские и лексико-семантические структуры приведенных
выше слов); г) вторичные сознательно социализованные
отношения (соотношение написания и произношения: на-
писание с в слове сделал обусловлен^ правилом орфогра-
фии об употреблении приставок, а написание д в слове
лодка продиктовано морфологическим принципом рус-
ской орфографии — лодка, но лодок и т. д.).

Если мы проанализируем словосочетания разных ти-
пов в разных языках, то и в них будут выявлены различ-
ные несоциализованные и социализованные отношения:

31 См.: «Русское литературное произношение и ударение. Словарь-
справочник». М., 1959, стр. 252, 528.
деревянный стол, англ, golden sun ‘золотое солнце’, кал-
мыцк. политическ йосн ‘политический строй’ и т. д. Меж-
ду членами приведенных словосочетаний обнаруживаются:
отношения синтагматические, протяженности, последова-
тельности, взаимозависимости; отношения, характерные
для определения и определяемого; отношения, специфич-
ные для атрибута и субстанции, для членов предложения
и частей речи, и г. д.

То же самое можно сказать о выражении различных
несоциализованных и социализованных отношений
в структуре простого и сложного предложения: Он идет
в институт; Получил ли ты письмо, которое я послал тебе?
и т. д. Между членами этих предложений существуют бо-
лее сложные несоциализованные и социализованные отно-
шения, охватывающие все уровни структуры языка: отно-
шения протяженности, синтагматические, ассоциативные,
подчинения и сочинения; отношения последовательности,
соподчинения, частей речи (фонетические, фонологиче-
ские, лексико-семантические, синтаксические, стилистиче-
ские, морфологические, атрибутивные, функциональные
и т. д.). Во всех типах указанных отношений представлены
несоциализованные и социализованные отношения.

Как видно из изложенного, на всех уровнях структуры
языка выявляются два главных наиболее обобщенных
типа отношений — несоциализованных и социализован-
ных. Следовательно, противопоставление несоциализован-
ных и социализованных отношений присуща не какому-
нибудь одному уровню, а всем уровням языка.

Социализованные отношения — это те отношения, ко-
торые социально существенны, осмыслены, социально зна-
чимы. Таким образом, главным критерием, при помощи
которого из множества отношений, проявляющихся в про^
цессе функционирования и развития языка, его структур-
ных элементов, выделяются в языке и общественном соз-
нании определенные отношения,— даже «чистые» отноше-
ния, по существу представляющие собой отношения между
материальными (звуковыми) элементами и выраженные
материальными (звуковыми) единицами,— является кри-
терий их социальности, их социального выделения, соци-
альной соотнесенности. Следовательно, такие отношения
становятся лингвистически существенными лишь благода-
ря их социальной сущности.
О ТИПАХ СОЦИАЛИЗОВАННЫХ ОТНОШЕНИЙ
В ЯЗЫКОВОЙ СТРУКТУРЕ

В языковой структуре выделяются два типа социально
обусловленных отношений. Первый тип составляют наибо-
лее устойчивые и долговечные социализованные отноше-
ния, образующие основу фонологической системы, грам-
матического строя и лексико-семантической системы
языка.

Социализованные отношения на каждом из названных
уровней языка проявляются специфически. Но всюду мы
имеем дело с однотипными социализованными отношения-
ми, суть которых, в социолингвистическом понимании, за-
ключается в том, что каждое социализованное отношение
становится достоянием каждого члена данного коллектива;
выражение, содержание, структура такого социализован-
ного отношения изоморфно воспринимается каждым чле-
ном этого коллектива. Так, на фонологическом уровне все
фонемы выступают как социально отработанные самостоя-
тельные звуки, выделяемые всеми членами данного языко-
вого коллектива в своем языковом общении и сознании. Та-
кова, например, фонологическая система русского литера-
турного языка: 5 гласных фонем [и], [е], [а], [о], [у],
выделяемых в изолированном положении, и 34 согласных:
губные—[п], [п’], [б], [б’], [м], [м’], [ф], [ф’], [в],
[в’]; язычные: переднеязычные—[т], [т’], [д], [д’], [с],
[с’], [з], [з’], [ц], [л], [л’], [н], [и’], [ш], [ж], [ш’],
[ж’], [ч’], [р], [р*]; среднеязычные — [j]; заднеязыч-
ные— [к], [г], [х]32. К социализованным отношениям
в области звукового строя языка относятся также все ва-
рианты фонем, позиционные чередования и другие фоне-
тические явления, выполняющие какие-либо задания,
функции в языковой структуре, но все такие социализо-
ванные звуковые отношения скорее всего являются вто-
ричными.

В области морфологии и синтаксиса к социализован-
ным первичным базисным отношениям относятся соответ-
ственно все морфологические и синтаксические категории,
средства и приемы их выражения. Труднее разграничи-
вать первичные базисные и вторичные социализованные

82 Р. И. Аванесов. Фонетика современного русского литературного
языка. М., 1956, стр. 88, 134.
отношения в некоторых пластах лексико-семантическои
системы языка. В области стилистики о первичных социа-
лизованных отношениях можно говорить, имея в виду
главным образом некоторые стилистические вариации раз-
говорного языка (речи).

Первый тип социализованных отношений в языковой
структуре представляет собой сложную систему, состоя-
щую из фонологической, грамматической, лексико-семан-
тической, стилистической подсистем социализова1нных от-
ношений. Все отклонения частного характера (например
варианты фонем) нуждаются в дополнительной характе-
ристике с точки зрения их социолингвистического осмыс-
ления.

Первый тип может быть назван первичным базисным
типом социализованных отношений в языковой структуре.

Первичные базисные социализованные отношения об-
разуют сложную структуру, систему, состоящую из под-
систем, отличающихся внутренними членением, взаимо-
проникновением противоположных, коррелятивных, сино-
нимических антонимических и т. д. социализованных
отношений. Этим они принципиально отличаются от зву-
ковых сигналов животных33.

Вместе с тем первичные базисные социализованные
отношения имеют признаки, присущие им и отличающие
их от, например, вторичных социализованных отношений
в языковой структуре.

1.	Первичные базисные социализованные отношения
образовались вместе с возникновением основных категорий
мышления и сознания на базе несоциализованных физико-
акустических отношений в нечленораздельных звуках, из-
дававшихся антропоидами в процессе очеловечения по-
следних.

2.	Без системы первичных базисных социализованных
отношений в языковой структуре не может осуществлять-
ся нормальный процесс человеческого мышления и обще-
ния. Этим объясняется то обстоятельство, что «к вто-
ричным кодам принадлежат и переводы звуковой речи на
ручную у глухонемых, на письменную (в том числе стено-
графическую), на язык узелков, свистков, на математиче-
ский и логико-символический, на всякие бытовые броские
сокращения в форме запретительных, повелительных, ука-

33 В. Ф. Поршнев. Указ, соч., стр. 135.
зующих, дорожных сигналов, на музыкальные ноты, на
военные и спортивные знаки отличия, на язык цветов, сим-
волов и т. д.»34, так как все они предполагают наличие об-
ладающих речью и мышлением человеческих существ —
создателей всех этих вторичных кодов, знаков и т. д.

3.	На том основании, что способностью мыслить и гово-
рить обладают все народы мира, все нормальные люди,
независимо от уровня их развития, не следует считать пер-
вичные базисные социализованные отношения, выражае-
мые средствами звукового языка, по их объему и основным
признакам одинаковыми, подобно основным признакам
и свойствам человеческого мышления. Поэтому было бы
неправильно отождествление различных языков, особен-
ностей их структур, типологии и средств выражения пер-
вичных базисных социализованных отношений, как это
будет показано в следующем пункте (например, объем
и основные признаки базисных социализованных отноше-
ний не могут быть одинаковыми в английском, китай-
ском, тамильском языках).

4.	Поскольку мы имеем в виду язык на конкретном
историческом этапе его функционирования и развития,
необходимо выделять в данном языке первичные базисные
социализованные отношения, учитывая возможность су-
ществования самых различных языковых средств выраже-
ния рассматриваемых отношений (например, в табасаран-
ском, хантыйском и чукотском языках).

5.	Первичные социализованные отношения, составляю-
щие фонологическую систему, грамматический строй
и наиболее жизненно необходимые элементы словарного
состава (в основном общие для всех языков народов мира
на данном этапе развития человечества), образуют отно-
сительно устойчивую, постоянную в определенном смысле
базу для возникновения различных вторичных систем со-
циализованных отношений, отражающих в той или иной
степени развитие общества (ср., например, русский язык —
грузинский — аварский — бацбийский): вторичная систе-
ма социализованных отношений в социальном диалекте,
для выражения эстетической, гносеологической и других
социальных функций и т. д. Устойчивость, «постоянство»
основных конститутивных признаков языка чаще всего
в течение ряда эпох, двух-трех социально-экономических

34 В, ф. Поршнев. Указ, соч., стр. 136.
формаций. В этих условиях первичная система социализо'
ванных отношений становится устойчивой базой, своего
рода «фундаментом» для образования системы вторичных
социализованных отношений под непосредственным воз-,
действием общественного развития в широком смысле.
Говоря о возможности образования в основном общих для
всех языков мира на данном этапе развития человечества
наиболее жизненно необходимых элементов лексики, мы
имеем в виду слова, нужные для обозначения таких поня-
тий, как части тела, основные термины родства (мать,
отец, брат, сестра), глаголы пить, есть, видеть, слышать,
идти и т. д. При этом мы учитываем возможность сущест-
вования самых различных языковых средств выражения
этих понятий.

6.	Коренная перестройка средств выражения первич-
ной базисной системы социализованных отношений при-
водит к образованию нового языка. Поэтому результаты
такой перестройки первичной базисной системы социали-
зованных отношений не могут быть рассмотрены как пер-
вичные базисные социализованные отношения в структу-
ре данного языка.

7.	Первичные базисные со-циализованные отношения,
отражающие основные категории мышления и обеспечи-
вающие возможность повседневного общения между носи-
телями данного языка, исторически изменчивы, несмотря
на их относительно устойчивый характер. На их объем
и содержание влияет развитие общественного сознания,
уровень которого определяется уровнем развития общест-
ва в данный период.

8.	Из изложенного выше следует, что нельзя абсолю-
тизировать ни объем, ни содержание первичных базисных
социализованных отношений, ни границы между первич-
ными базисными и вторичными социализованными отно-
шениями.

Что же касается вторичных социализованных отноше-
ний, то они возникают на базе первичных социализован-
ных отношений. Таким образом, и первичные и вторичные
социализованные отношения — будучи социально обуслов-
лены — взаимосвязаны, «органически переплетены». Вто-
ричные социализованные отношения проявляются на всех
уровнях структуры языка: фонологическом, морфологиче-
ском, синтаксическом, лексико-семантическом и стилисти-
ческом.
Отличительные особенности вторичных социализован-
ных отношений заключаются в следующем.

1.	Вторичные социализованные отношения в языковой
структуре могут возникать обычно на базе первичных со-
циализованных отношений.

2.	Вторичные социализованные отношения наслаива
ются на первичные базисные социализованные отноше-
ния.

3.	Вторичные социализованные отношения отражают
социальную жизнь общества на данном этапе. Они живо
реагируют на все изменения в общественной жизни, слу-
жат как бы зеркалом, барометром современного социаль-
ного развития носителей данного языка.

4.	Они могут пережиточно сохраняться в языке, отра-
жая социальные явления, которые были характерны для
предшествующих эпох.

5.	Вторичные социализованные отношения могут ней-
трализоваться; такой нейтрализации не могут подвергать-
ся первичные социализованные отношения.

6.	Вторичные социализованные отношения могут
трансформироваться, преобразуясь и переосмысляясь; по>-
добной трансформации не могут подвергаться первичные
социализованные отношения.

Как мы увидим ниже, вторичные социализованные от-
ношения, рассматриваемые в тесной связи с развитием об-
щества и с точки зрения роли данного языка в той или
иной сфере человеческой деятельности в прошлом, настоя-
щем и научно прогнозируемом будущем, и составляют ос-
новной предмет социальной лингвистики.

Таким образом, социолингвистика — междисциплинар-
ная отрасль науки, исследующая главным образом вторич-
ные социализованные отношения в их связи с обществен-
ным развитием. Это определение не является полным. Оно
нуждается в дополнениях, учитывающих роль социальных
факторов на начальных этапах развития языка в нераз-
рывной связи не только с развитием человеческой деятель-
ности и человеческого общежития, но и мышления (соз-
нания) . Вместе с тем определение социолингвистики долж-
но включать в себя характеристику роли последней в
перспективном прогнозировании и планировании функцио-
нирования, развития и взаимодействия языков. Наконец,
следует особо подчеркнуть не только роль общества
в функционировании, развитии и взаимодействии языков,
но и роль и значение языка, особенно вторичных соцйалй-
зованных отношений, в развитии общества, мышления,
сознания и всех высших психических функций.

Один из наиболее существенных недостатков общей
теории языка и языкознания заключается в том, что она
до сих пор научно не обосновала целей и задач каждой
отрасли языкознания, их взаимоотношения. Это свиде-
тельствует о недостаточной разработанности самой общей
теории языка и языкознания. Социолингвистика в этих ус-
ловиях испытывает трудности при определении не только
своих задач, но и своего места в кругу лингвистических
дисциплин, в кругу общественных, естественных и техни-
ческих наук. Тем не менее она должна научно обосновать
свои основные задачи и свое место в кругу наук, свое от-
ношение к другим областям знания, а также свое прошлое,
настоящее и научно прогнозируемое будущее.

ПРОЦЕСС ОБРАЗОВАНИЯ ОДНОУРОВНЕВОЙ,
ДВУХУРОВНЕВОЙ И МНОГОУРОВНЕВОЙ ЯЗЫКОВЫХ
(РЕЧЕВЫХ) СТРУКТУР

Первичная языковая структура начала складываться
с момента возникновения человеческой речи, т. е. с момен-
та образования социализованных отношений. Многоуров-
невая структура формируется значительно позже в связи
с образованием лексико-семантического, синтаксического,
морфологического, фонологического и стилистического
уровней. Выделение слов, аффиксов, фонем — результат
речевой практики людей в течение многих тысяч лет, в ус-
ловиях совместной их трудовой деятельности, дальнейше-
го развития общества, человеческого сознания. Термин
«уровень»—весьма условный. В звучащей речи мы ника-
ких уровней не замечаем в обычной речевой практике. Не-
грамотный вообще не знает о существовании таких уров-
ней. Уровни (т. е. лексико-семантическая, синтаксическая,
морфологическая, фонологическая, стилистическая систе-
мы) выделяются для научного анализа и лучшего, созна-
тельного овладения языком.

Уровень в первичной структуре — весьма условное
«диффузное» явление. Он лишь приблизительно, в общем
плане соответствует лексическому уровню. Но компоненты
одноуровневой структуры не соответствуют категориям
лексико-семантического уровня двухуровневой и много-
уровневой структуры.

Фонема — социально отработанный звук (Н. Я. Марр).
Ее «отработка» в процессе формирования внутренней
структуры языка и образования «уровневых подсистем»
уже в «недрах» этой структуры — результат тысячелетне-
го развития человеческого языка (речи). Мы не знаем, как
в деталях происходил этот процесс. Трудно найти серьез-
ного лингвиста или психолога, который сомневался бы в
том, что в начальный период развития человеческой речи
не могли сразу образоваться специализированные истори-
ческой речевой практикой лексико-семантический, синтак-
сический, морфологический, фонологический и стилисти-
ческий уровни. Они —продукт значительно более позднего
развития языка.

В таком случае возникает вопрос: какова была система,
структура человеческой речи на начальных этапах ее раз-
вития? «Бессистемной», «бесструктурной» она не могла
быть. Наипростейшая система, структура должна была
складываться с самого начала образования социализован-
ных отношений, возникновения человеческой речи. В сущ-
ности говоря, образование социализованных отноше-
ний и представляло собой образование — хотя и наи-
простейшей— «системы», «структуры» человеческой речи.
Эта «система» («структура») должна была представ-
лять собой социализованную звуковую материю, осложнен-
ную с самого начала социальным мыслительным содержа-
нием («значением»—сознанием), социальной функцией
(прежде всего коммуникативной), т. е. «организующей»
все указанные выше явления человеческой речи в «систе-
му» («структуру») социальностью, которая не только про-
являлась во всех перечисленных компонентах, составляю-
щих одноуровневую структуру человеческой речи того вре-
мени, но и существовала «самостоятельно», отражая,
олицетворяя человеческий коллектив, единство его трудо-
вой, речевой и психической деятельности. В этом единст-
ве и многообразии нерасчленимого — сложность анализа
системы, структуры человеческой речи на начальном этапе
ее развития. Для нас принципиально важно отметить, что
в этой «системе», «структуре» (далее мы будем употреб-
лять термины «система», «структура» без кавычек и при-
менительно к начальному этапу развития человеческой
речи) наличествовали: 1) материальное, 2) социальное.
3) содержательное и 4) социальное. Из этих компоней
тов и состояла структура человеческой речи на началь-
ных этапах ее развития. Раз компоненты выражались че-
рез отношения, которые в свою очередь выражались ма-
териальными (звуковыми) единицами и отношениями
между материальными (звуковыми) единицами, то рас-
сматриваемые компоненты сами представляли собой
определенные социализованные, социально специализиро-
ванные отношения. Все эти отношения проявлялись в че-
ловеческой речи в целом.

Таким образом, структура человеческого языка (речи)
на начальном этапе его развития должна была принци-
пиально отличаться от структуры современного языка
с уровневым членением (лексико-семантический, синтак-
сический, морфологический, фонологический, стилистиче-
ский уровни). Поэтому рассматриваемая структура чело-
веческого языка (речи) должна быть названа иначе, чем
структура современного языка. С появлением структуры
современного языка с ее уровневым членением первая не
отмирает, а находит свое дальнейшее развитие в структуре
современного языка. Следовательно, в плане развития об-
щечеловеческой истории, человеческого языка (речи) и
сознания мы имеем дело с двумя различными этапами раз-
вития человеческого языка и сознания (мышления) вооб-
ще. Не находя другого, более подходящего наименования,
структуру человеческого языка (речи) начального этапа
его развития мы называем одноуровневой языковой струк-
турой. Многоуровневая языковая структура — это струк-
тура современного языка. Чем отличается одноуровневая
структура от многоуровневой? Отличия одноуровневой
структуры от многоуровневой заключаются в следующем:

1)	первичная одноуровневая структура языка не зна-
ет внутреннего уровневого членения;

2)	социализованные отношения одноуровневой струк-
туры относятся ко всему языку (речи) в целом;

3)	одноуровневая структура отражает главные этапы
развития человеческого общества, языка и сознания, на-
чиная с древних времен и кончая современным состояни-
ем, хотя ни один из древнейших языков такой структуры
и не сохранил, но принцип преемственности действовал
на всех стадиях развития человечества;

4)	одноуровневая структура почти непосредственно
отражает развитие общества, разных сфер общественной
жизни. Так развитие общественных функций, примененш
языка в той или иной сфере деятельности людей относятся
ко всему языку, а не к какому-нибудь одному уровни
внутренней структуры языка;

5)	развитие общественного сознания также отражаете;,
в первую очередь в первичной структуре, поскольку он<
относится ко всему языку и к тем отношениям, которьп
представлены в этой структуре.

Характерные особенности многоуровневой структуры

1)	она формируется в связи с образованием лексико
семантического, синтаксического, морфологического, фо
нологического и стилистического специализированных г
маркированных уровней, в процессе функционально!
дифференциации социально детерминированных звуковыз
комплексов и образования членов предложения, а затей
и частей речи;

2)	социализованные отношения каждого уровня отно
сятся главным образом к этому уровню, а не к всему язы-
ку (речи);

3)	многоуровневая структура не характеризует в об-
щих чертах современного этапа развития человеческогс
языка вообще, не отражает в целом развития современ-
ного человеческого общества, общественного сознания;

4)	новые явления на одном из уровней внутренней
структуры (кроме лексико-семантического, отчасти сти-
листического уровней) в основном остаются внутренним
признаком этого уровня и не распространяются на весь
язык;

5)	многоуровневая структура (особенно фонологиче-
ский, фонетический, морфологический и синтаксический
уровни) во всем главном характеризует внутреннюю спе
цифику конкретного языка. По этим уровням невозможно
судить об эпохе, о степени развитости носителей дан
ного языка, об уровне культуры, общественного развития,
о сферах применения языка и т. д.

Различение рассматриваемых структур имеет принци-
пиальное значение для ретроспективной социолингвистики
и проспективной социолингвистики, способствуя познанию
прошлого каждой из двух структур и их потенциальных
возможностей дальнейшего развития в связи с постанов-
кой вопроса о будущем естественных языков. В диалекти-
ческом единстве одноуровневой и многоуровневой струк-
тур ведущими служат общие компоненты, подобно тому,
как «в любом диалектическом единстве ведущей стороной
является общее» 35.

Первобытный человек воспринимал сециализованные
отношения одноуровневой структуры нерасчлененно, слит-
но, как единство. Дифференциация их связана с постепен-
ным развитием многоуровневой языковой структуры на
базе одноуровневой структуры.

Рассмотрим один из компонентов, составляющих одно-
уровневую языковую (речевую) структуру, а именно
функциональный, который включал в себя коммуникатив-
ную функцию.

На самом начальном этапе развития человеческой
речи, можно полагать, существовала только коммуника-
тивная функция, тесно связанная с нерасчлененным
актом сообщения. Эта функция существовала на
всех этапах развития человеческой речи. Мы не будем
здесь рассматривать различные гипотезы по данному во-
просу. Для нас важно рассмотреть вопрос о возможных
компонентах, составлявших одноуровневую структуру, в
существовании которой трудно сомневаться, и о путях их
дифференциации.

Как представляется, экспрессивная (выразительная)
функция могла возникнуть вслед за коммуникативной
функцией. Однако ее выразительные возможности, веро-
ятно, были весьма ограниченны до начала образования
многоуровневой языковой структуры. Экспрессивная функ-
ция, как и коммуникативная, проявляется в языке в целом.

Общественные функции по существу представляют
собой проявления коммуникативной функции в весьма
ограниченных сферах деятельности людей, в их повсе-
дневном быту. Общественные функции могли развиваться
в первых сферах разделения труда — по половому и воз-
растному признаку.

В дальнейшем могли развиться в самых примитивных
формах эстетическая функция и познавательная функция,
имея в виду расширение элементарных знаний об окру-
жающей природе.

Дифференциация материального (звукового) компо-
нента зависела от дифференцированного восприятия пред-

35 С. Т. Калтахчян. О некоторых теоретических проблемах интер-
национализации культуры и ее социального планирования.—
«Вопросы философии», 1974, № 10, стр. 13.
метов внешнего мира, словом, от развития сознания, мы-
шления, что непосредственно связано с содержательным
(обозначаемым) компонентом.

Дифференциация релятивного компонента зависела от
дифференциации всех остальных компонентов. Релятивный
компонент, состоящий из несоциализованных и социали-
зованных отношений, в большей мере зависел от
всех остальных компонентов, чем какой-либо другой
компонент.

Из компонентов, составляющих одноуровневую рече-
вую структуру, творческой силой обладал только социаль-
ный компонент. Он проявлялся во всех остальных компо-
нентах как созидательная и организующая сила. Его «при-
сутствие» в остальных компонентах заключалось не толь-
ко в их социализованности, в их социализации, но и в
социализованных отношениях между ними. Возрастание
последних вело к постепенному усложнению и функцио-
нальной дифференциации социально детерминированного
звукового комплекса, представлявшего собой нерасчленен-
ный «акт» сообщения, подобный следующему инкорпори-
рованному комплексу, который приводит И. И. Мещани-
нов из юкагирского языка: asayuolsoromoh «олене-видение-
человека», т. е. (человек увидел оленя* На этот комплекс
слишком далеко вперед ушел от того первобытного состоя-
ния, к которому относится одноуровневая языковая струк-
тура. Дело в том, что только что приведенный пример
состоит из сочетания нескольких слов: asa (олень*, ко-
рень youl (откуда имеется глагол yuodin (увидеть*) и
soromoh (человек’ 36. Ничего аналогичного в то время не
могло быть. С тех пор многократно могли появляться и
исчезать различные языки. Ни одпп из современных
языков, конечно, не отражает того состояния формиро-
вания, человеческой речи.

При всем том в данном случае важно исходить из того,
что человеческая речь, в которой должны быть пред-
ставлены социализованные отношения и социализованные
компоненты, представляющие собой диалектическое
единство в одном комплексе-звучании, не обладала еще
членением на лексико-семантический, синтаксический,
морфологический, фонологический и стилистический уров-

36 И. И. Мещанинов. Общее языкознание. Л., 1940, стр. 74
ни. Многоуровневая языковая структура — продукт зна-
чительно более поздних эпох развития общества, чело-
веческого сознания и речи.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОЦИАЛИЗОВАННЫХ ОТНОШЕНИЙ
ОДНОУРОВНЕВОЙ И МНОГОУРОВНЕВОЙ СТРУКТУР
И КЛАССИФИКАЦИЯ ИХ СОСТАВЛЯЮЩИХ

Исследование начального периода развития челове-
ческого общества, происхождения языка и сознания пока-
зывает, что означающее и означаемое первобытным чело-
веком воспринималось как единство 37. Это было обуслов-
лено низким уровнем развития общества, сознания и язы-
ка. В дальнейшем по мере развития общества и сознания
развивается и усложняется язык как в плане выражения,
так и в плане содержания. Развитие и усложнение обще-
ственной жизни обусловливает развитие и усложнение как
структуры сознания, так и структуры языка.

Таким образом, усложнение общественной жизни с
логической необходимостью вызывает усложнение языко-
вой структуры. Следует, однако, отметить, что здесь нет
прямолинейного соответствия, данная закономерность
специфически проявлялась в разные эпохи применительно
к различным языкам. Здесь мы имеем дело с весьма слож-
ной проблемой, которая может быть решена лишь совмест-
ными усилиями представителей разных отраслей знания.

В языке все социально в том смысле, что он не может
ни функционировать, ни развиваться вне общества. Однако
из этого не следует делать вывод, что язык можно изу-
чать только в социолингвистическом аспекте. Многократ-
ное, многослойное усложнение плана выражения и плана
содержания обусловило различные аспекты исследования
языка. Это делает необходимым разграничение одноуров-
невой (древнейшей) и многоуровневой (поздней) струк-
тур языка.

То, что мы называем одноуровневой структурой, пра-
вильнее было бы называть первобытным лингвистическим
синкретизмом. В этом случае возникает необходимость

37 См.: R. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Собр. соч.,
т. 3; А. С пир кин. Происхождение сознания.
Терминологизации словосочетания «первобытный лингви-
стический синкретизм», что осложняет вопрос о дихотомии
в построении терминологической системы для характери-
стики структурных особенностей языка на начальном этапе
формирования человеческой речи и в современную эпоху.
Поэтому представляется более целесообразным противо-
поставление в исследовательских целях двух терминов:
одноуровневая языковая структура и многоуровневая язы-
ковая структура — со всеми вытекающими отсюда послед-
ствиями, отражающими историческое развитие языка, его
структуры.

Первобытная одноуровневая языковая структура, ра-
зумеется, не может быть названа и квалифицирована как
синтаксическая структура в современном значении послед-
него словосочетания-термина.

Многоуровневая структура включает в себя следующие
уровни: 1) звуковой строй языка; 2) морфологическая си-
стема; 3) синтаксическая система; 4) лексико-семантиче-
ская система; 5) стилистическая система. Эти уровни
образуют особые разделы, в которых размещены строи-
тельные материалы, путем «органического сплетения»
которых строится целое здание языка.

Одноуровневая структура состоит из компонентов:
1) материального, 2) социального, 3) содержательного и
4) функционального. Любой современный язык — незави-
симо от количества говорящих на нем людей, от степени
его развития — нуждается в исследовании путем выделе-
ния указанных двух структур. Компоненты первой струк-
туры и уровни второй структуры взаимосвязаны, взаи-
модействуют друг с другом. Внутреннее членение от-
дельных компонентов одноуровневой структуры зависит
от уровня развития общества, языка в целом (например,
функциональная дифференциация языка, членение со-
циального на социальные факторы и т. д.). Все компо-
ненты одноуровневой структуры неразрывно взаимосвя-
заны. Они органически переплетаются, взаимодействуя
в функционирующем языке, представляющем собой диа-
лектическо-е единство. В отличие от уровней многоуров-
невой структуры, компоненты одноуровневой структуры
относятся к языку в целом. Уровни многоуровневой
структуры проявляются и выявляются в каждом предло-
жении, словосочетании, слове и т. д. Напротив, компо-
ненты одноуровневой структуры проявляются в функ-
цйониройапии языка как целостной системы, структуры.
Иначе говоря, уровни многоуровневой структуры харак-
теризуют частное, отдельное, а компоненты одноуровне-
вой структуры охватывают общее, «всеобщее», целостное.
Во всем этом проявляется диалектическое взаимоотно-
шение между частным и общим, отдельным и целым.

Социальное в языке само по себе многоплановое явле-
ние. Социальное — это результат действия социальных
факторов, влияющих на язык в разные периоды и в раз-
личных планах. Социальное в материальном проявляется
в коллективной адекватной «отработке» артикуляции зву-
ка, в социальной «типизации», в повторявшейся миллиар-
ды раз артикуляционно-акустически устойчивой монолит-
ной звуковой форме слова, аффикса, фонемы и т. д.

Социальное присутствует в содержательном (в плане
содержания), в релятивном, функциональном. Более под-
робное изложение специфики проявления социального в
них — задача специального исследования.

Само социальное также членится. Различные социаль-
ные факторы по-разному представляют социальное в раз-
личных элементах языковой структуры: письменность,
государственность, социальная дифференциация общества
на классы и социальные группы и т. д.

Материальное переплетается с социальным, содержа-
тельным, релятивным и функциональным, которые бази-
руются на материальном. Материальное подверглось силь-
ной дифференциации после того как социально детерми-
нированный звуковой комплекс стал члениться на озна-
чающее и означаемое. В дальнейшем развертывался исто-
рический процесс усложнения означающего и означаемо-
го, обусловленный развитием общества и общественного
сознания: выделение структурных единиц—слов, мор-
фем, фонем, вариантов фонем. Таким образом, материаль-
ное представляет собой совокупность материальных (зву-
ковых) форм, воплотивших в себе проявление в языке в
целом социального, содержательного, функционального и
релятивного.

Содержательное также многопланово. Оно тесно свя-
зано с социальным, релятивным, материальным, функцио-
нальным. Содержательное — это совокупность понятий,
мыслей, идей, отражающих содержание различных сфер
человеческой деятельности, представленных в языке в
целом.
Исторически ёЩе до возникновения языка Как соци-
ального явления существовало материальное — звуковая
материя, в виде нечленораздельных звуков, издававшихся
стадным животным (нечеловеком), реагируя на внешние
раздражения, отражавшиеся в мозгу этого стадного жи-
вотного (нечеловека) — предшественника человека, и со-
держательное — действительность, материальный мир.
Но социального еще не было, следовательно, не было и
языка. «Организующим», «соединяющим» материальное и
содержательное — в виде отношения — в слитное, осознан-
ное послужило социальное. Таким образом, социальное яв-
ляется созидательным началом в возникновении и развитии
языка. В природе материального, содержательного, реля-
тивного нет этого творческого, созидательного начала.

В сущности говоря, релятивное — это совокупность не-
социализованных и социализованных отношений в язы-
ковой (речевой) структуре. Соединяя, «организуя» мате-
риальное и содержательное, социальное творило релятив-
ное в виде первоначального элементарного строения языка
и речи. Релятивное в языке — это структурное, системное.
Совокупность различных связей, отношений между мате-
риальными элементами языка образует релятивное. Реля-
тивное также переплетается с социальным, материальным
содержательным, функциональным. Релятивное суть соот-
носительное структурное, системное проявление социаль-
ного, материального, содержательного и функционального.

Функциональное в рассматриваемом плане также пред-
ставляет собой многоплановое, сложное явление в языке.
За период существования человеческого общества оно силь-
но усложнилось и стало многоаспектным. Функциональ-
ное — это проявление коммуникативного в различных об-
щественных функциях языка. Степень развития различ-
ных общественных функций характеризует главным
образом разноплановое развитие языка, его роль в жиз-
ни общества. Функциональное тесно связано с социаль-
ным, содержательным, материальным, релятивным в
языке. Функциональное в данном аспекте проявляется
в языке в целом, но не на отдельных уровнях многоуров-
невой структуры. Степень развитости языка определяется
главным образом объемом его общественных функций,
сферами его применения.

Социальные факторы влияют на развитие лексико-се-
мантической, стилистической, синтаксической систем язы-
ка в основном через посредство его общественных функ-
ций, сфер его употребления.

Расширение сфер применения языка вызывает много-
кратное возрастание частотности употребления различных
слов, морфологических форм, звуковых комплексов и т. д.,
что приводит к образованию различных спонтанно возни-
кающих фонетических, фоно-морфологических процессов
и т. д. Так все уровни структуры языка подвергаются
воздействию процессов развития общественных функций
языка.

Развитие общественных функций языка способствует
расширению сфер проявления экспрессивной, эстетической
и других функций языка.

Как явствует из изложенного, принципиальные уста-
новки концепции Ф. де Соссюра по некоторым кардиналь-
ным проблемам общей (теоретической) лингвистики нуж-
даются в пересмотре (например, некоторые проблемы
внешней и внутренней лингвистики, языка и речи).

Лингвистическая концепция Ф. де Соссюра сыграла
положительную роль в преодолении научно несостоятель-
ных положений младограмматического направления и
сделала шаг вперед в дальнейшей разработке отдельных
теоретических проблем науки о языке. Вместе с тем воз-
никла необходимость преодолеть научно несостоятельные
положения соссюрианства и сделать новый шаг вперед в
развитии общего языкознания. Для этой цели испытанной
методологической основой служит марксистско-ленинская
теория общественного развития.

КЛАССИФИКАЦИЯ СОЦИАЛИЗОВАННЫХ ОТНОШЕНИЙ

В МНОГОУРОВНЕВОЙ ЯЗЫКОВОЙ СТРУКТУРЕ

В отличие от одноуровневой языковой структуры (с ха-
рактерностью в основном первичных социализованных от-
ношений) для многоуровневой языковой структуры спе-
цифичны сильно развитые уровневые социализованные
отношения. В языке, выполняющем общественные функ-
ции, отражающие все стороны социально-экономического,
политического, культурного и научного развития его носи-
телей, органически переплетаются социальное и внутри-
структурное. Изолировать социальное от внутриструк-
турного невозможно, напрасно стараются разъединить их
искусственно.
Социализованные отношения многоуровневой струк-
туры суть все социализованные отношения многоуровне-
вой языковой структуры, включая социализованные от-
ношения, проявляющиеся в языке в целом, а также спе-
цифические для каждого уровня.

Любой современный язык — старописьменный, младо-
письменный, бесписьменный — имеет многоуровневую
языковую структуру. Наличие такой структуры не зави-
сит ни от количества говорящих на нем людей, ни от сфер
его применения, поскольку речь идет о современном обще-
стве любого типа. Любой тип современного общества до-
стиг столь значительного развития по сравнению с древ-
нейшими типами человеческих объединений (которые об-
служивались человеческими языками одноуровневой
структуры), что он нуждается в обслуживании много-
уровневой языковой структурой.

Социализованные отношения многоуровневой струк-
туры распадаются на общеязыковые и уровневые. Мы уже
рассмотрели общеязыковые социализованные отношения.
Остановимся на характеристике уровневых социализован-
ных отношений.

Отличительные особенности уровневых социализован-
ных отношений (изложенные в предварительном плане
на стр. 36—56) нуждаются в дальнейшем развитии.

1.	Многоуровневые социализованные отношения воз-
никают на базе первичных социализованных отноше-
ний — в том смысле, что функционируют в целом в языко-
вой структуре, наслаиваясь на соответствующие «участки»
и «элементы» этой базы. При этом нужно учитывать воз-
можность образования тех или иных первичных социали-
зованных отношений из несоциализованных.

2.	Социализованные отношения на разных уровнях
имеют специфические структурные особенности и выпол-
няют различные функции (структурные особенности и
функции фонем, падежей, глагольных времен и т. д.).

3.	Конечно, социализованные отношения отражают в
той или иной мере общественную жизнь на данном этапе,
имея в виду то обстоятельство, что понятие «данный этап»
может быть представлено определенным отрезком време-
ни в прошлом, настоящем и будущем.

4.	Социализованные отношения могут, сохраняясь в
языке, отражать состояние прошлых эпох и, преобразуясь,
Служить целям и задачам характеристики современной
жизни общества (например, военный термин XVIII века
бригадир используется в современном русском язы-
ке в новом социальном значении: бригадир — руководитель
производственной бригады).

5.	В результате нейтрализации многоуровневые социа-
лизованные отношения могут переходить в состав первич-
ных социализованных отношений.

6.	Трансформация социализованных отношений много-
уровневой структуры может носить различный характер.
Это зависит от специфики уровня, на котором социализо-
ванное отношение проявляется, а также от его функцио-
нальной нагрузки и социального задания.

Взаимоотношение между языком в целом и отдельными
уровнями внутриязыковой структуры весьма специфично.
С одной стороны, все уровни, образуя структуру языка,
взаимосвязаны. С другой стороны, такие уровни, как фо-
нологический, морфологический, настолько «эмансипиро-
вались», обособились, что проявляют полное безразличие
к содержанию языка в целом, отражающему ту или иную
сторону современной социальной жизни. Фонемы [а], [б],
[в], [г], [д], [е], [ж], и т. д. ведут себя также безразлич-
но по отношению к современной социальной действитель-
ности, как и к общественной жизни, например, русского
народа во второй половине XIX в. Особенности общест-
венно-политической жизни России первой половины XX в.
в каждой фонеме в отдельности не проявляются. В то же
время фонемы участвуют в отражении этой жизни данным
языком как структурные элементы последнего.

Поэтому та или иная сторона общественной жизни,
отраженная в языке в целом, может специфически не
проявляться па том или ином уровне внутренней структу-
ры языка. Например, коллективизация как величайший
социальный процесс отразилась в языках народов СССР,
но никто не станет искать ее отражения в структуре от-
дельных фонем. С другой стороны, звуковая система языка
может быть использована в организации поэтической
речи для выполнения определенного социального задания
в плане эстетического осмысления действительности в
творчестве современных поэтов, писателей, отдельными
авторами (ср. особенности организации поэтической речи
в творчестве В. Маяковского).

Таким образом, на всех уровнях внутренней структуры
языка весьма специфически проявляются социализованные
и несоциализованпые отношения. Все это также способ-
ствует формированию устойчивой базы для вторичных
социализованных отношений. Эту базу образуют: а) лек-
сико-семантический, фонологический, морфологический,
синтаксический и стилистический уровни со специфиче-
скими для каждого уровня первичными социализованными
отношениями, на которые наслаиваются вторичные социа-
лизованные отношения; б) основные понятия и категории,
которыми обладает любой современный язык (правда, спе-
цифическими во многом для различных языков). По словам
Ж. Вандриеса, «есть общечеловеческая логика, и главные
логические категории мы находим у всех мыслящих лю-
дей: они, естественно, лежат в основе грамматических ка-
тегорий» 38. Для этой базы, формирующей социализован-
ные отношения отчасти двухуровневой и в основном
многоуровневой структур, характерна исключительная
устойчивость, которая может существовать в течение
нескольких столетий, обслуживая разные исторические
эпохи и не подвергаясь коренной ломке в какую-нибудь
одну эпоху.

Все это создает такой пласт (хотя и не столь долго-
вечный, как пласт земли, представляющий геологическую
эпоху и обладающий своими специфическими особенно-
стями), который позволяет социализованным отношениям
наслаиваться друг на друга.

С социализованными отношениями, наслоившимися
друг на друга, могут происходить самые различные мета-
морфозы: вторичные социализованные отношения могут
вытеснить первичные социализованные отношения (в кон-
це XIX в.— начале XX в. в связи с появлением авиации
в русском языке было создано новое слово летун для обоз-
начения «водителя» самолета; позже, примерно в 20—30-е
годы, этим словом стали обозначать социально отрицатель-
ное явление — человека, часто менявшего место работы;
при этом слово летун утратило свое первоначальное значе-
ние, которое стали выражать другим словом — летчик};
вторичные социализованные отношения могут быть вытес-
нены первичными социализованными отношениями; вто-
ричные социализованные отношения могут отпасть, отме-
реть — при сохранении первичных социализованных отно-
шений; вторичные социализованные отношения могут ней-

м Ж. Вандриес. Язык, стр. 112.
Грализоваться; вторичные социализованные отношения
под влиянием социальных факторов могут преобразоваться
в новые вторичные социализованные отношения; вторич-
ные социализованные отношения могут превратиться во
вторичные несоциализованные отношения.

Во всем этом проявляется одно из важных свойств язы-
ка — потенциальные возможности структуры языка и его
элементов выполнять различные социальные функции,
задания.

Мы видим весьма сложные переплетения между сами-
ми социализованными отношениями, в которых те или
иные изменения бывают в одних случаях обусловлены со-
циальными факторами (социальное давление), а в дру-
гих — давлением системы; сами социализованные отноше-
ния в одних случаях служат причиной, а в других —
следствием. На подобные процессы взаимодействия раз-
личных явлений указывал Ф. Энгельс: «Чтобы понять от-
дельные явления, мы должны вырвать их из всеобщей свя-
зи и рассматривать их изолированно, а в таком случае
сменяющиеся движения выступают перед нами — одно как
причина, другое как действие» 39.

Во взаимосвязях между разными социализованными
отцршениями необходимо различать:

а)	социально обусловленные изменения в социализо-
ванных отношениях, являющиеся результатом социаль-
ного давления или воздействия социального фактора (со-
ревнование в первичном значении — состязание, но социа-
листическое соревнование — вторичное значение, социаль-
но обусловлено);

б)	структурно обусловленные изменения в социализо-
ванных отношениях (лягу — лежу, берегу — бережешь —
чередование г!ж структурно обусловлено в социализован-
ных отношениях).

Таким образом, социально и структурно обусловлен-
ные изменения могут происходить в первичных и вторич-
ных социализованных отношениях.

В выражении «социально обусловленные изменения в
социализованных отношениях» словом социально подчер-
кивается, что речь идет именно о социально обусловлен-
ных изменениях, а не о структурно обусловленных изме-
нениях в социализованных отношениях. Например, про-

30 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 546—547.
тивопоставление словосочетаний божий дар (в речи ве-
рующего) и дар природы (в речи материалиста-атеиста)
идеологически, т. е. социально, обусловлено. Между тем
чередование в двух формах английского глагола ran —
run представляет собой структурно обусловленные изме-
нения в социализованных отношениях.

Все отношения любого типа на любом уровне языковой
структуры, выполняющие какую-либо функцию, какое-
либо социальное задание, имеющие какое-либо значение,
мы рассматриваем как социализованные отношения, про-
тивостоящие несоциализованным отношениям. Но струк-
турные изменения в звуковых формах и во взаимоотноше-
ниях между словами, которые выражают социализованные
отношения, могут быть социально или структурно обуслов-
лены, как это показано выше.

С первичными и вторичными социализованными отно-
шениями связаны все социализованные отношения, отра-
жающие функциональную дифференциацию языка в целом.
Все они относятся к языку в целом: коммуникатив-
ная функция, общественные функции, в том числе эстети-
ческая, гносеологическая, идеологическая. На характери-
стике проявления первичных и вторичных социализован-
ных отношений в этих функциях мы остановимся ниже.

Несмотря на то, что упомянутые выше коммуникатив-
ная и экспрессивная функции языка связаны не только
с первичными и вторичными социализованными отноше-
ниями, но и с одноуровневой и многоуровневой языковыми
структурами, соображения исторического, методологиче-
ского и конкретно исследовательского характера заставля-
ют разграничивать одноуровневую, двухуровневую и мно-
гоуровневую структуры языка: а) многоуровневая струк-
тура возникла позже — в процессе формирования отдель-
ных уровней; б) без разграничения этих структур трудно
было бы исследовать социально-лингвистические проблемы
происхождения и исторического развития социализован-
ных отношений; в) затруднительны были бы попытки на
протяжении всей истории развития языка должным обра-
зом различать то, что относится к языку в целом, а также
к уровням, эпохам и т. д.; г) разграничение одноуровневой
и многоуровневой структур, первичных и вторичных со-
циализованных отношений облегчает задачу изучения ис-
торического развития разных типов социализованных отно-
шений, а также выяснения взаимоотношения между
несоциализованными и социализованными отношениями;
д) исследование процессов формирования одноуровневой,
двухуровневой и многоуровневой структур, развития со-
циализованных отношений в разные исторические эпохи
может пролить свет на перспективы развития структур
естественных языков.

Учитывая изложенное выше, для исследования взаимо-
отношения несоциализованных и социализованных отно-
шений мы выделяем социолингвистические единицы изме-
рения социализованных и несоциализованных отношений:
социалема (социолингвема) — единица социалйзованного
отношения, асоциалема (асоциолингвема) — единица не-
социализованного отношения.

Для измерения этих единиц можно использовать неко-
торые методические приёмы исследования единиц лекси-
ко-семантического, фонологического, морфологического,
синтаксического и стилистического уровней, например,
для измерения социалемы и асоциалемы фонологического
уровня. Известно, что «фонема [й] в системе согласных
фонем русского литературного языка занимает изолиро-
ванное, обособленное положение: подобно фонемам [х],
[ц] она не образует соотносительных пар ни по глухости
и звонкости, ни по твердости и мягкости» 40. На основании
этой характеристики для названных фонем мы можем со-
ставить таблицу.

Для фонемы [д] единицей социалйзованного отноше-
ния (социалема) служат, с одной стороны, звонкость, с
другой — твердость; а единицей несоциализованного отно-
шения выступает глухость (нет глухой 5). Образование
вторых пар фонем [п’], [б’] может произойти путем фор-
мирования социалйзованного отношения мягкости у [nJ,
[б], твердости у [п’], [б’]. Такое социализованное отно-
шение и будет представлять собой социолингвистическая
единица социалема на фонологическом уровне. Анало-
гичным путем выявляются социолингвистические едини-
цы измерения — социалемы и асоциалемы на лексико-
семантическом, морфологическом, синтаксическом уров-
нях.

Прежде чем дать общее определение предмета социо-
лингвистики, следовало бы систематизированно охаракте-

40 Р. И. Аванесов. Фонетика современного русского литературно-
го языка, стр. 186.
Таблица 1

Фонемы	Различение фонем			
	по глухости и звонкости		по твердости и мягкости	
	глухие	звонкие	твердые	мягкие
Д	—	+	+	—
б	—	+	+	—
и’	+	—	—	+
т	+	—	-1-	—

ризовать первичные и вторичные социализованные отно-
шения на лексико-семантическом, синтаксическом, морфо-
логическом, фонологическом, стилистическом уровнях, а
также в связи с функциональной дифференциацией языка,
_ имея в виду прежде всего коммуникативную, экспрессив-
ную, эстетическую, гносеологическую, идеологическую
функции. Но эти вопросы будут рассмотрены в соответст-
вующих разделах данной работы. Поэтому здесь можно
дать предварительное общее определение предмета социо-
лингвистики.

Все перечисленные функции языка являются чрезвы-
чайно важными. Эти функции выражаются языком в це-
лом, всей его структурой, а не отдельными его элемен-
тами. В итоге мы можем представить классификацию пер-
вичных и вторичных социализованных отношений в сле-
дующем виде:

I.	Одноуровневая языковая (речевая) структура.

1.	Социальное, творящее человеческую речь и вопло-
щенное в ней.

2.	Социализованное материальное.

3.	Социализованное содержательное.

4.	Социализованное функциональное.

5.	Социализованное и несоциализованное релятивное.

II. Многоуровневая языковая (речевая) структура.

1.	Социальность, творящая человеческую речь и вопло-
щенная в ней в целом и во всех ее элементах.

2.	Первичные социализованные отношения, организую-
щие основную языковую структуру, включая в себя исход-
ные социализованные отношения в материальном, содер-
жательном, функциональном и релятивном, а также уровни:
а) лексико-семантический, б) фонологический, в) мор-
фологический, г) синтаксический, д) стилистический.

3.	Социализованные отношения многоуровневой струк-
туры, обусловленные функционированием, развитием и
взаимодействием языков (преимущественно функциональ-
ной, социальной, профессиональной дифференциацией
языка), взаимовлиянием языков, взаимодействием раз-
личных отраслей знания и сознательным воздействием об-
щества на язык, проявляющиеся в языке в целом и на
всех уровнях его внутренней структуры.

Несколько конкретизируя и развивая дальше наше
прежнее определение предмета социолингвистики, можно
было бы полагать, что основным предметом социальной
лингвистики является исследование социализованных от-
ношений, соотнесенных с социальными явлениями в жизни
общества, обусловленных функционированием, развитием
и взаимодействием языков (преимущественно функцио-
нальной, социальной, профессиональной дифференциацией
языка), взаимодействием различных отраслей знания
и сознательным воздействием общества на язык, проявля-
ющихся в языке в целом, а также на всех уровнях его
внутренной структуры. Это определение не является ис-
черпывающим. Вообще неправомерно пытаться устано-
вить абсолютную границу между отраслями знания, тем
более применительно к междисциплинарным научным
областям.

Социолингвистика имеет много смежных, общих проб-
лем со структурной лингвистикой, основным предметом
которой мы считаем социализованные отношения в уров-
нях внутренней структуры языка, эмансипированные от
общественного развития. В то же время структурная лин-
гвистика должна интересоваться и проблемами функцио-
нирования и взаимодействия языков в плане изучения
структурно обусловленных явлений. Здесь перекрещива-
ются интересы социолингвистики и структурной лингви-
стики.

Социолингвистика должна интересоваться происхожде-
нием и начальными этапами развития языка, проблемой
языка и мышления, исследованием прошлого и будущего
языков, проблемой взаимоотношения развития языка и
культуры и др. Некоторые из названных проблем являют-
ся смежными проблемами социолингвистики и общего
языкознания, социолингвистики и сравнительно-истори-
ческого языкознания.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ ПРОЦЕССА
ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ

ВНУТРЕННЕЙ СТРУКТУРЫ ЯЗЫКА

----h--

ПОСТАНОВКА ВОПРОСА

В отличие от мышления и способности говорить струк-
тура языка не является естественным даром, свойством
мозга, высшей нервной деятельности. Структура каждого
языка весьма специфична. Она продукт исторического
развития языка. Структура любого языка лингвистически
отражает в определенном смысле историю развития обще-
ственного сознания его носителей.

Таким образом, структура языка — социальный про-
дукт. Она социально обусловлена. Она складывается на
протяжении веков. Первоначально сложившаяся одно-
уровневая структура постепенно развертывается в много-
уровневую в процессе развития общества и человеческого
сознания.

Как показано в первой главе, одноуровневая языковая
структура относится к древнейшему периоду формирова-
ния человеческого языка (речи). В ней не функциониро-
вали обособившиеся друг от друга с материальной, содер-
жательной, функциональной, релятивной сторон лексиче-
ский, фонологический, морфологический, синтаксический,
стилистический уровни, так как эти уровни в то время еще
не сформировались. Структура сообщения не может быть
названа просто синтаксической структурой: в ней не раз-
личались слова, различные типы словосочетания, предло-
жения, разные типы членов предложения и т. д. и при
этом она была в определенном смысле содержательна, вы-
ражала какую-то мысль, какое-то сообщение. Поскольку
содержание формировано, а форма содержательна, прихо-
дится искать иной подход. Учитывая, что всякий термин
условен, мы назвали структуру человеческой речи началь-
ного этапа развития одноуровневой, в которой не расчле-
нены, синкретически представлены компоненты: матери-
альйое, содержательное, социальное и функциональное.
Данная проблема нуждается в дальнейшей разработке.

Современная многоуровневая языковая структура —
продукт более позднего весьма длительного развития язы-
ка. К такому выводу приходят почти все ученые, занимав-
шиеся и занимающиеся этой проблемой.

Многие лингвисты и психологи доказывают, что фор-
мирование структуры языка, его основных единиц шло
от слова-предложения к отдельным фонемам. По утвержде-
нию академиков Н. Я. Марра и И. И. Мещанинова, части
речи развились из членов предложения. «Частей речи еще
не было,— писал Н. Я. Марр.— Постепенно из частей пред-
ложения выделяются имена, которые служат основою для
образования действия, т. е. глаголов переходных и впослед-
ствии непереходных; имена существительные по функции
становятся, служа определением, прилагательными, кото-
рые также выделяются; имена же (определенный круг
имен существительных) становятся местоимениями...»1.
Этой же точки зрения придерживался и И. И. Мещанинов2.

Представитель иной лингвистической концепции про-
фессор В. А. Богородицкий также утверждал, что «в самом
начале человечество выражало свои мысли одиночными
словами, которые и были первоначальной формой предло-
жения» 3.

Психологи находят много общего в начальной стадии
развития психики и речи у «примитивных» народов и де-
тей. По мнению К. Коффки, «характерные черты прими-
тивной структуры психики должны проявиться с особен-
ной ясностью в... примитивных особенностях категорий
причинности, действия, пространства, времени, в нечув-
ствительности к противоречию в их детском восприятии.
Такой характерной чертой является нечувствительность
к противоречию, которую Пиаже считает особенностью дет-
ского, а Леви-Брюль — примитивного мышления...» 4. Об-
щие черты речи первобытных людей и детей К. и В. Штер-
ны находят и в том, что «элементы речи ребенка вообще

1 Н. Я. Марр. Избранные работы, т. 2, стр. 417.

2 И. И. Мещанинов. Члены предложения и части речи. М.— Л.,
1945, стр. 5.

3 В. А. Богородицкий. Общий курс русской грамматики. М.— Л.,
1935, стр. 203.

4 К. Коффка. Основы психического развития. М.— Л., 1934,
стр. 219.
не подходят ни под какую категорию слов, потому что они
являются фразами, а не отдельными словами» 5. Отсюда
их квалификация первой ступени речи ребенка как перио-
да «однословного предложения». Это положение соответ-
ствует приведенному утверждению В. А. Богородицкого.

К. Коффка отмечает, что «первые речевые попытки
ребенка всегда содержат, кроме междометий, и существи-
тельные...» 8. Как мы видели выше, к аналогичному вы-
воду пришли Н. Я. Марр и И. И. Мещанинов.

Говоря о некоторых общих чертах в развитии речи и
мышления первобытных людей и детей, следует учитывать,
что развитие мышления и речи современных детей проис-
ходит в условиях развитого общества. Они только усваи-
вают продукт духовного развития общества.

Из всего изложенного для нас особенно важным явля-
ется то, что на определенном этапе своего развития предки
человека — антропоиды — нерасчлененно воспринимали
внешний мир. Выделение предметов из внешнего мира
сопровождалось параллельным постепенным социальным
формированием навыков звукового оформления его наи-
менования. Для них (как и детей в первый период разви-
тия у них сознания и речи) существовали «целые комп-
лексы активности предметов и людей без четкого струк-
турного разделения предметности и деятельности. Первая
квалификационная структура должна быть предметной, и
таким образом штерновские три ступени получают свое
оправдание... они исходят... из некоторой реальной фор-
мы, хотя и примитивной, но уже достаточно структури-
рованной и включающей в себя предметы и действия» 7.
Не во всем можно согласиться с автором приведенных
слов. В частности, нельзя считать доказанным утвержде-
ние, что «штерновские три ступени получают свое оправ-
дание» (см. об этом далее)'. Но заслуживает внимания
только что изложенная точка зрения, согласно которой
первый период развития сознания и речи характеризует-
ся наличием «некоторой реальной формы, хотя и прими-
тивной, но уже достаточно структурированной и вклю-
чающей в себя предметы и действия».

Не располагая экспериментальными данными о разви-
тии психики, речи и сознания у первобытных людей,

5 Там же, стр. 216.

в Там же.

7 Там же.

5 Ю. Д. Дешериев

129
психологи уделяют особое внимание изучению начального
этапа развития ребенка. На основе такого эксперименталь-
ного изучения процесса развития психики, речи и созна-
ния у детей и были разработаны указанные выше штернов-
ские три ступени. «Штерн считает возможным развитие,
которое протекает в трех стадиях: «Различные способы
овладения миром усваиваются ребенком неодновременно.
Они выступают, последовательно наслаиваясь таким обра-
зом, что старые сохраняются и пополняются новыми».
«Мышление вначале стоит на «стадии, субстанции»', из
хаоса нерасчлененных переживаний выделяются отдель-
ные люди и предметы, которые и являются изолированными
содержаниями мышления. Затем следует «стадия дейст-
вий»: в мышлении выделяются действия, происхо-
дящие с предметами и людьми, которые и привлекают
к себе особый интерес. Только в третью очередь у ребенка
развивается способность отделять от предметов присущие
им свойства... Эти стадии повторяются при каждой новой
интеллектуальной деятельности...» 8.

У части исследователей вызывает сомнение мысль от-
носительно предшествования стадии субстанции всем дру-
гим. Так, К. Бюлер указывает: «Мы знаем, что сначала
именно движение и изменение захватывает внимание ре-
бенка...» 9. Он сомневается в том, что «действительно ли
восприятие деятельности отстает при развитии» 10 11. К та-
кому же выводу приводит опыт К. Гиллета, установивше-
го, что «двухлетний мальчик при рассматривании картинок
с животными обнаружил наибольший интерес к деятель-
ности животных, затем к форме и меньше всего к окрас-
ке» и. С этими экспериментальными данными психологов
перекликаются высказывания других ученых о том, что
первыми именами были имена действий (Н. Я. Марр,
И. И. Мещанинов и др.).

Для неграмотного не существует членения языка по
уровням (фонетическая, морфологическая, синтаксическая,
стилистическая, лексико-семантическая системы). Слова
он различает без труда и в соответствии со своими способ-
ностями, интересами «творчески» использует их в повсед-

8 К. Коффка. Указ, соч., стр. 215.

9 Там же, стр. 216.

10 Там же.

11 Там же.
певной жизни. Но говорить с ним о фонемах, их вариан-
тах, о частях речи, о системах спряжения и склонения, о
синтаксическом членении языка и т. д. так, чтобы он вас
понимал, невозможно. Все это недосягаемо для него, для
уровня его развития. Его надо сначала научить буквам,
писать слова, разбирать их по составляющим их элемен-
там и т. д.

В положении неграмотного оказывается любой из нас,
не являющийся специалистом в области техники, когда
нам показывают сложную машину и предлагают разоб-
рать ее по частям, деталям, объяснить характер, назна-
чение, место, структурные особенности каждой детали
и т. д.

Членение языка, выделение фонетики, морфологии,
синтаксиса, словарного состава и их структурных элемен-
тов явилось величайшим открытием в истории; об этом
забывают лингвисты (даже утверждая, что фонема — ге-
ниальное открытие). Оно стало возможным лишь после
того, как человек научился писать и читать, и то не сразу.
Человеческая мысль трудилась веками, чтобы познать
строение языка. Структура же языка — продукт его исто-
рического развития.

Но как развивается язык, какова роль «внутренних» и
«внешних» факторов в его развитии? На этот вопрос до
сих пор нет ясного ответа. Поскольку язык является про-
дуктом развития человеческого общества, правомерно по-
лагать, что социально обусловленные закономерности
функционирования, развития и взаимодействия языков
являются главными, определяющими.

Исследование этих закономерностей с конкретным
анализом механизма их воздействия на язык на протяже-
нии всей его истории не было проведено. В настоящее
время почти невозможно осуществить такое исследование.
Поэтому можно полагать правомерным мнение, согласно
которому «лингвисты, признав зависимость языковых
структур от воздействия структур социальных, могут на-
деяться на достижение более или менее точных результа-
тов лишь в том случае, если они сосредоточат свои исследо-
вания на каком-нибудь весьма ограниченном периоде
эволюции данного языка...» ‘2. При этом А. Мартине имеет

,2 А. Мартине. Основы общей лингвистики. «Новое в лингвистике»,
вьш, Ш, М., 1963, стр. 532.
в виду лингвистов, признающих «зависимость языковых
структур от воздействия структур социальных».

В этой концепции положительной оценки заслуживает
признание зависимости языка от общества. Но это положе-
ние сформулировано в слишком общей форме и нуждает-
ся в уточнении. Кроме того, нельзя признать терминологи-
чески удачным утверждение о «зависимости языковых
структур от воздействия структур социальных». Эта фор-
мулировка вызывает возражения с разных точек зрения.
Во-первых, не вся структура языка и не все ее элементы
зависят от воздействия социальной структуры. Во-вторых,
далеко не все языковые структуры подвергаются одинако-
вому воздействию социальной структуры в данный момент.
В-третьих, за «весьма ограниченный период эволюции дан-
ного языка» лишь немногочисленные периферийные эле-
менты могут подвергаться каким-либо изменениям, суще-
ственно не затрагивая основных конститутивных
признаков структуры языка.

Эволюция языка — процесс сложный, многоаспектный.
Ее нельзя сводить к изменениям в языковой структуре,
обусловленным воздействием структуры социальной.
Дело обстоит гораздо сложнее. Учитывая всю сложность,
многогранность, многоступенчатость прямого и косвенно-
го влияния общества на язык, мы предпочитаем говорить
о воздействии социальных факторов на функционирование,
развитие и взаимодействие языков. Разные социальные
факторы по-разному влияют на разные элементы, на раз-
ные уровни языка. В то же время надо различать: 1) воз-
действие социальных факторов на языковые процессы,
обусловленное логикой общественного развития 13; 2) соз-
нательное влияние общества на развитие, функционирова-
ние языка, его взаимодействие с другими языками14.

Все изменения в языке нельзя, разумеется, сводить к
сознательному воздействию социальных факторов и воз-
действию, обусловленному логикой общественного раз-
вития. В языках наблюдаются и так называемые спонтан-
ные изменения, обусловленные внутриструктурными про-
цессами взаимодействия языковых элементов в потоке
речи.

Первые два типа изменений относятся к социально обу-

13 Ю. Д. Дешериев. Закономерности развития и взаимодействия
языков в советском обществе. М., 1966, стр. 25.

14 Там же.
словленным изменениям социализованных отношении, а
третий тип (так называемые спонтанные и другие измене-
ния) связан со структурно обусловленными изменениями
социализованных отношений. Таким образом, все слова,
все фонологические единицы и их варианты, все морфоло-
гические, синтаксические и стилистические единицы,—
словом, все формы, все функции и значения в языке пред-
ставляют собой социализованные отношения. Иначе
говоря, спонтанные изменения или структурно обуслов-
ленные изменения, распространяясь на социализованные
отношения (и сливаясь с ними), сами становятся социали-
зованными. Процесс упрощения системы гласных русско-
го языка на протяжении веков — структурно обу-
словленный процесс преобразования социализованных
отношений, поскольку каждая гласная фонема представ-
ляет собой определенный тип социалйзованного отношения
на фонологическом уровне. Словосочетание-термин Совет-
ский Союз и значимые отношения в нем представляют со-
бой социально обусловленные социализованные
отношения; конструкция чеченского словосочетания со-
циалистически йохъалла ‘социалистическое соревнова-
ние’ — результат сознательного воздействия общества на
язык и т. д.

Если мы сопоставим фонетическую систему русского
литературного языка 1918 и 1972 года, то увидим весьма
незначительные изменения. «В наши дни эта система не
отличается никакими резкими отклонениями от того, что
было в русском языке 40—50 лет назад» 15. Важно под-
черкнуть, что «медленный процесс упрощения системы
гласных был характерен для русского языка на протяже-
нии веков» 1в. Но этот процесс не был вызван исключи-
тельно «новыми социальными условиями»: «Социальные
условия могли только усилить этот процесс» 1т. Такое вза-
имодействие внутриструктурных процессов с социальными
условиями функционирования языка особенно характерно
для одних сторон языка, в частности для его звуковой си-
стемы.

Напротив, в пополнении, расширении словарного со-
става русского языка за последние 50—55 лет доминирую-
15 «Русский язык и советское общество. Фонетика современного
русского литературного языка. Народные говоры». М., 1968,
стр. 9.

18 Там же, стр. 12.

17 Там же.
щую роль сыграли социальные факторы, воздействие об-
щества на язык, бурное развитие самого общества, корен-
ные социально-экономические, общественно-политические
изменения, развертывание научно-технической револю-
ции 18 *. Аналогичные по своей социальной сущности про-
цессы наблюдались и в развитии лексико-семантических
систем других литературных языков народов СССР 1в. Ра-
зумеется, лексика каждого из этих языков вместе с тем
функционировала и развивала свои внутренние потенци-
альные возможности по его внутренним законам.

Положение А. Мартине: «изменения в социальной
структуре косвенно отражаются на структуре языка...» 20 —
весьма емкое по своей научной и социальной значимости.
Тем более нельзя пройти мимо тех уточнений, в которых
оно нуждается. Далеко не все изменения в социальной
структуре косвенно отражаются на структуре языка, если
иметь в виду взаимоотношения «косвенного отражения»
и «прямого отражения». После революции появилось мно-
го новых понятий, явлений, предметов, возникли новые
общественные и производственные отношения людей, раз-
вились нсвые отрасли народного хозяйства, науки, техни-
ки. Все они сразу, прямо получили отражения в словарном
составе, например, русского языка: выдвиженец, ударни-
чество, избач, буденовка, обезличка, пятилетка, общест-
венник, паникерство, доменщик, арматурщик и др.21 Но-
вые явления в социальной дифференциации общества
также отражались прямо, непосредственно на языковой
структуре.

Однако о таком прямом отражении изменений в соци-
альной структуре на структуре языка мы не можем гово-
рить применительно к фонетике, морфологии и т. д. Здесь
действительно имеет место в определенных случаях кос-

18 См.: «Русский язык и советское общество. Лексика современно-
го русского литературного языка». М., 1968.

,э См.: «Языки народов СССР», т. I—V. М., 1966—1968; «Законо-
мерности развития литературных языков народов СССР в совет-
скую эпоху. Внутриструктурное развитие иранских и иберий-
ско-кавказских языков». М., 1969; «Внутриструктурное разви-
тие тюркских, финно-угорских и монгольских языков». М., 1969;
«Внутриструктурное развитие старописьменных языков». М..
1973.

20 А. Мартине. Указ, соч., стр. 531—532.

21 «Русский язык и советское общество. Лексика современного
русского литературного языка», стр, 57.
венное отражение Изменений в социальной структуре
на структуре языка.

В то же время не все «социальные изменения отража-
ются на структуре языка лишь с течением времени...» 22.
Напротив, многие изменения в социальной структуре по-
лучают прямое непосредственное отражение, например,
в лексике (наименования новых институтов социальной
организации общества и т. д.). Иначе обстоит дело с но-
выми явлениями в области синтаксиса, морфологии и фо-
нетики в их подавляющем большинстве. Они формируются
и закрепляются в языке лишь «с течением времени», бу-
дучи продуктом внутренних законов функционирования
языка и воздействия на него социальных факторов.

Наконец, все изменения в социальной структуре отра-
жаются на структурах далеко не всех языков. Принципи-
ально важно отметить это несоответствие.

На структурах одних языков они отражаются пол-
ностью, на других частично, на третьих — в весьма незна-
чительной степени (например: всеобъемлющее отражение
дифференциации науки как социального явления в рус-
ском языке, лишь частичное ее отражение в младопись-
менных аварском, ингушском, хакасском и некоторых дру-
гих и минимальное — в бесписьменных бацбийском, будух-
ском, ваханском, караимском, водском, ижорском, ливвком
и др.).

Представляется, что А. Мартине не придерживается
иной точки зрения в этих вопросах после того, как он осо-
бо подчеркнул всестороннюю зависимость языка от об-
щества. Вероятно, у него не было возможности в содержа-
тельном исследовании, посвященном основам общей линг-
вистики, не было возможности подробно останавливаться
на частных для его труда вопросах. Он справедливо напо-
минает о «трудностях, стоящих на пути исследования
причин языковых изменений, связанных с реорганизацией
социальных структур и модификацией потребностей об-
щения как следствия этой реорганизации» 23. Из этого не
следует, что в изменениях, о которых идет речь, можно
усмотреть только нечто негативное. Нет основания видеть
объективный вклад в богатства языка в русской форме
искра по сравнению с древнеславянским jbskra или поль-

22 А. Мартине. Указ, соч., стр. 532.

23 Там же.
ским iskra и т. д. Очевидно, Надо исходить из других оце-
нок позитивного и негативного в языковых изменениях.
Например, в определенных случаях процессы, отвечающие
принципу унификации, стандартизации, принципу усовер-
шенствования структуры языка, принципу упрощения,
принципу благозвучия,— могут иметь в известном смысле
значение социальной ценности. Внутренние законы функ-
ционирования языка, действуя спонтанно, могут вызвать
не только отрицательные процессы, но и позитивные, ана-
логичные перечисленным выше. Позитивные процессы
могут быть вызваны стихийным действием социальных
факторов. Однако особое значение приобретают процессы,
обусловленные сознательным регулированием обществом
функционирования языка (имеется в виду нормирование
литературного языка, установление орфографических,
орфоэпических и других норм и т. д.).

Все это имеет существенное значение для упорядоче-
ния, совершенствования языковой структуры, учитывая
при этом и эстетические требования. Тем не менее не изло-
женное составляет главный продукт развития языка.

Языковая структура и проблемы знаковой природы
языка. Безграничное развитие науки, техники ставит пе-
ред обществом много важных социолингвистических проб-
лем, решение которых связано с сознательным вмеша-
тельством людей в функционирование языков. К числу
таких проблем относится и проблема совершенствования
языка, рассматриваемого в качестве особой семиотической
системы, изучение которой связано с концепцией о знако-
вости языка.

Эта концепция способствовала ослаблению внимания
к социальной природе языка, закономерностям его истори-
ческого развития как к главной проблеме науки о языке.

Представители структурной и прикладной лингвистики,
занимающиеся проблемами машинного перевода, автома-
тизации некоторых языковых процессов, проблемами
использования языка р кибернетических целях, уделяют
значительное внимание материальным, звуковым средст-
вам выражения языкового содержания, языку, исследуемо-
му в качестве особой семиотической системы. То же самое
следует сказать о специальных работах, посвященных рас-
смотрению проблемы знаковости языка.

На наш взгляд, не следует в общелингвистических ра-
ботах на первый план выдвигать проблему знаковости
языка, отодвигая на задний план методологическую кон-
цепцию социальной обусловленности языка, закономерно-
стей его исторического развития, специфики его функцио-
нирования в разные эпохи и в различных условиях. Толь-
ко на основе последней теоретической и методологической
концепции может быть плодотворным исследование язы-
ка — продукта исторического развития общества как в
плане выражения, так и в плане содержания.

Вопрос о знаковости языка представляет собой один
из возможных аспектов теоретического осмысления языко-
вых категорий. Как и многие другие вопросы языкозна-
ния, он имеет важное значение. По словам В. М. Солнце-
ва, посвятившего специальное исследование этой проблеме,
«при решении проблемы знака определились два полеми-
зирующих лагеря: те, кто считает знак двусторонней
сущностью, и те, кто считает знак односторонней сущно-
стью» 24.

В отечественном языкознании сторонники концепции
о двусторонней сущности знака сетуют на последователей
теории односторонней сущности языкового знака, упрекая
их в том, что они стоят на точке зрения философии логи-
ческого позитивизма, считая, что «знак однопланов, он не
имеет значения и сведен к форме выражения» 2S 26. Те же,
кто разделяет мнение об односторонней сущности языково-
го знака, находят, что утверждение о двусторонней сущно-
сти языкового знака восходит к теоретическим посылкам
соссюрианства 2в.

Споры об односторонней и двусторонней сущности
языкового знака до сих пор не дали эффективных резуль-
татов. Обе концепции оказались неприменимыми в долж-
ной мере к основным единицам языка. Суждение об одно-
сторонней сущности языкового знака выводит последний
за пределы языка, как справедливо заявляют противники
этой точки зрения27. Любая языковая единица должна
обладать наряду с материальной природой и значением
или выполнять какую-то функцию (например фонема).

24 В. М. Солнцев. Язык как системно-структурное образование.
М., 1971, стр. 100.

25 «Общее языкознание. Формы существования, функции, история
языка». М., 1970, стр. 100.

26 В. М. Солнцев. Указ, соч., стр. 100.

27 Л. А. Абрамян. К вопросу о языковом знаке. «Вопросы общего
языкознания». М., 1964, стр. 8.
Знак, лишенный значения или функций,— это не лин-
гвистический знак, не системный элемент, а пустое зву-
чание.

С другой стороны, концепция о двусторонней сущно-
сти языкового знака также не учитывает всей сложности
яыковой единицы, языкового знака. В русской глагольной
форме иду, кроме действия ‘идти’, выражены граммати-
ческие значения глагольного вида, времени, лица. Следо-
вательно, содержание звучания означающего иду не огра-
ничивается выражением вещественного значения действия
'идти5. Еще более сложным, «многозначным» является
цельнооформленная словоформа в языках полисинтетиче-
ского строя: адыгейск. у-къы-с-ф-е плъыгъ 'ты посмотрел
(что-то) для меня5, где словоформа распадается на шесть
«элементов», выражающих—наряду с вещественным
значением глагольного корня — грамматические значения,
в том числе лица косвенного объекта, второго косвенного
объекта, субъекта28. В приведенной и других цельнооформ-
ленных словоформах обозначаемое невозможно свести
к лексическому значению, отбросив грамматические зна-
чения. Если мы таким образом попытаемся односторонне
решить вопрос, то не отразим в полной мере содержание
означающего, слово перестанет быть словом, функциони-
рующей единицей системы данного языка.

Недостатки как односторонней, так и двусторонней
сущности языкового знака еще более выпукло выявляют-
ся, когда мы анализируем сложные и производные слова,
аналитические формы слов. В составе таких слов обнару-
живаются несколько корней с различными вещественными
значениями, показатели с разными грамматическими ха-
рактеристиками и т. д.

В то же время обе концепции не учитывают особен-
ностей плана содержания применительно к полисемии,
омонимии, к слову-предложению, к различным функцио-
нальным нагрузкам слова (экспрессивная, эстетическая
и другие функции).

На наш взгляд, неприемлемой является и точка зрения
А. А. Потебни на языковой знак: «...звук в слове не есть
знак, а лишь оболочка или форма знака; это т. ск. знак
знака, так что в слове не два элемента, как можно заклю-

28 «Русско-адыгейский словарь». Под ред. X. Д. Водождокова. М.,

1960, стр. 1083.
чить из вышеприведенного определения слова как единст-
ва звука и значения, а три» 29

Ни одна из существующих концепций знаковой при-
роды языка, как представляется, не дает приемлемого
решения поставленной проблемы. К почти такому же
выводу пришел и В. Л. Звегинцев после обстоятельного
критического разбора существующих точек зрения по воп-
росу о знаковой природе языка 30

Недостатки рассмотренных выше концепций сущности
языкового знака заключаются еще и в том, что каждая из
них стремится абсолютизировать свою точку зрения и возво-
дить ее в особую теоретическую систему. Конечно, можно
в определенных исследовательских целях мысленно изоли-
ровать звуковую оболочку, скажем, слова как какого-либо
материального знака и говорить, что этот знак служит
«указателем на что-либо находящееся вне его самого» 31.
Точно так же допустимо в тех же научных целях рассмот-
рение слова как двусторонней сущности, подводя под
какое-либо единое содержание лексическое и грамматиче-
ское значения, представленные материальными элемента-
ми в словоформе. Но и только. С таким же успехом можно
интерпретировать языковой знак как многостороннюю
сущность — и в плане выражения и в плане содержания
(фонемы выполняют соответствующие функции смысло-
различительных элементов, корневые морфемы выражают
лексические значения, а формальные морфемы — грамма-
тические значения и т. д.). Таким образом, не получается
реальной, единой теоретической системы, исключающей
все другие концепции, дающей конкретные научные
и практические результаты.

Все это заставляет искать другие методологические
и теоретические принципы постановки проблемы знако-
вости языка. Такие принципы в своей основе были выдви-
нуты в марксистско-ленинской философии.

Членораздельные звуки, принимая формы различных
звуковых комплексов, с самого начала были призваны
выражать определенное содержание, элементарные поня-
тия, наименования предметов. Но «название какой-либо

29 А. А. Потебня. Из записок по русской грамматике, т. I—II. М.,
1958, стр. 17.

30 В. А. Звегинцев. Очерки по общему языкознанию. М., 1962,
стр. 40.

31 В. М. Солнцев. Указ, соч., стр. 112.
вещи не имеет ничего общего с ее природой»
Из изложенного вытекало признание отсутствия органи-
ческой, природной связи между звучанием слова и обозна-
чаемым предметом, особенно между грамматическими
значениями и их звуковыми выражениями, признание
того, что слова — своего рода условные знаки особого
типа, исторически сформировавшегося, звуковые оболоч-
ки которых являлись, являются и сейчас носителями раз-
личных лексических, грамматических значений, функций

Сказанное имело важное методологическое значение.
Оно отводило мистические представления о языке, словах,
якобы созданных сверхъестественной силой, и явилось
основой материалистической, социальной теории проис-
хождения и исторического развития языка.

Из признания того факта, что язык возник естествен-
ным путем, что звучание, звуковая оболочка названия ве-
щи не имеет ничего общего с ее природой, также следовала
произвольность (немотивированность) языкового знака,
а также и то, что человек может творчески подходить
к означающему и означаемому.

Проблема знаковой природы языка имеет свою много-
вековую историю. Еще Аристотель писал, что языковые
выражения суть знаки для душевных впечатлений. К ран-
ним немногим попыткам соединить суждение о языковом
знаке с пониманием его произвольности относится и тео-
рия Г. Э. Лессинга о границах живописи и поэзии. Эта
теория была изложена в его знаменитом произведении
«Лаокоон». Лессинг писал, что «живопись в своих подра-
жаниях действительности употребляет средства и знаки,
совершенно отличные от средств и знаков поэзии, а имен-
но: живопись — тела и краски, взятые в пространстве,
поэзия — членораздельные звуки, воспринимаемые во
времени... средства выражения должны находиться в тес-
ной связи с выражаемым...» 32 33. Лессинг утверждал: «...хотя
речевые знаки и могут располагаться лишь во временной
последовательности, они являются, однако, знаками произ-
вольными...»

Как явствует из изложенного, мысль о языковом зна-
ке и его производительности была высказана еще задолго

32 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 23, стр. 110.

33 Г. Э. Лессинг. Лаокоон. М., 1957, стр. 186—187, 205—206 (курсив
наш.— Ю. Д.).
до Фердинанда де Соссюра. Йо Соссюр в своем широко
известном содержательном труде «Курс общей лингвисти-
ки» попытался дать более или менее развернутую лингви-
стическую концепцию природы языкового знака и его
произвольности, исходя из преимущественно внутриструк-
турного, системного анализа языка. Эта попытка при ее
кажущейся оригинальности во многом запутала и ослож-
нила проблему, дав ее постановке неправильное направле-
ние, неверную интерпретацию. Без достаточного на это
основания он выдвинул ее на первый план в качестве об-
щетеоретической лингвистической проблемы первостепен-
ной важности, рассматривая ее почти исключительно
в синхронном плане.

Между тем классики марксизма-ленинизма придавали
принципиальное значение историческому освещению
развития любого общественного явления (в том числе
языка), взаимоотношения материального и идеального
в языке.

На начальных этапах развития человеческого общества
и его продукта — языка и сознания содержание (предме-
та, понятия) и его звуковое выражение воспринимались
«слитно». Так, «чтобы считать, надо иметь не только пред-
меты, подлежащие счету, но обладать уже и способностью
отвлекаться при рассматривании этих предметов от всех
прочих их свойств кроме числа, а эта способность есть
результат долгого, опирающегося на опыт, исторического
развития» 34. В соответствии с этим высказыванием
Ф. Энгельса исследователи происхождения сознания дока-
зывают, что «первоначально счет и объекты счета слива-
лись» 35.

Проблема знаковости языка, следовательно, должна
рассматриваться применительно к той далекой эпохе ина-
че, чем к последующим эпохам, когда относительно само-
стоятельными стали разные аспекты материального
выражения и содержательного отражения действительно-
сти в языке как следствия развития общества, языка
и мышления.

В первобытную эпоху формирования человека и языка
материальные элементы последнего и выражаемое ими
содержание не различались. Такое состояние языка отра-

34 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 20, стр. 37.

35 А. Спиркин. Происхождение сознания. М., 1960, стр. 460.
Жало низкий уровень развития общества, языка и мышле-
ния. Это обстоятельство, имеющее принципиальное значе-
ние для постановки вопроса о языковом знаке вообще, не
учитывается в должной мере представителями различных
концепций знаковой природы языка.

Таким образом, постановка вопроса о взаимоотношении
означающего и означаемого в начальный период формиро-
вания человеческого общества и складывания языка есте-
ственным путем в процессе его развития должна отличать-
ся от ее постановки и решения в последующие эпохи.
То же самое следует сказать и о проблеме произвольности
(немотивированности) языкового знака. При этом необя-
зательно вторую проблему, т. е. произвольность знака, во
всех случаях непосредственно связывать с первой пробле-
мой, т. е. проблемой взаимоотношения означающего и оз-
начаемого. Теоретически языковой знак может быть
произвольным и мотивированным. Все зависит от кон-
кретных социальных условий, от стихийного или созна-
тельного отношения общества к функционированию и
развитию языка вообще, его различных элементов в
частности.

Изложенное не оставляет сомнения в том, что обе ана-
лизируемые проблемы нуждаются в историческом освеще-
нии в отличие от синхронного рассмотрения их в трудах
Ф. де Соссюра и его последователей.

На основании сказанного можно было бы полагать, что
целесообразно исходить из более сложной многосторонней
сущности языкового феномена. В самом деле, материаль-
ное всегда связано с выражением отношений (релятивно-
го), а содержательному сопутствует функция. «Органи-
зующей» силой для материального, содержательного,
функционального и релятивного является социальное.
Таким образом, языковой феномен представляет собой
с самого начала своего возникновения единство материаль-
ного, социального, содержательного и функционального.

По мере развития общества, языка и сознания момент
произвольности языкового знака, момент стихийности
постепенно ослабевали, а сознательное вмешательство
общества в структуру языка усиливалось (создание алфа-
вита, разработка терминологии, установление орфографи-
ческих, орфоэпических правил, нормирование языка
и т. д.). Имея в виду язык, К. Маркс и Ф. Энгельс отмеча-
ли: «Само собой разумеется, что в свое время инди-
виды целиком возьмут ш>д свой контроль и этот продукт
рода» 36.

Указанное положение находит свое подтверждение в
создании искусственных языков на основе научных прин-
ципов (с мотивированными означающими и означаемыми),
в языковом строительстве, в языковой политике, в разви-
тии общественных функций языков путем сознательного
стимулирования языкового развития.

Современное бурное всестороннее развитие общества,
научно-техническая революция вызывает расширение сфер
применения языков, их общественных функций, формиру-
ются функциональные стили, возникают десятки и сотни
тысяч новых терминов. В этих условиях жизненной пот-
ребностью стало сознательное «конструирование» обще-
ством означающего и означаемого, исходя из целесообраз-
ности, потребности и принципиальной возможности моти-
вировать связь между означающим и означаемым,
структуру каждого из них.

Все это позволяет сознательно решать многие пробле-
мы, вызванные к жизни развитием общественных функ-
ций языков. Так, при создании терминологических систем
необходимо учитывать, что означающие и означаемые
должны отвечать определенным требованиям.

Для означающего:

а)	с точки зрения своего фонетико-фонологического
строения звуковая форма термина должна быть оптималь-
ной;

б)	нужно упростить по возможности, усовершенство-
вать не отвечающие требованиям цельнооформленности
звуковой формы слова, экономии места и времени в про-
цессе речевой деятельности аналитические многосоставные
звуковые комплексы для выражения термина (например
«посылка вызова автоматическая»);

в)	нецелесообразно чрезмерное скопление согласных
и гласных в какой-либо позиции;

г)	означающее должно быть благозвучным, отвечать
требованиям музыкальности, легкости произношения,
и т. д.

Для означаемого:

а)	максимальная обобщенность содержания термина,
что способствует достижению оптимальности в терминоло-

36 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 427.
гической системе, в звуковых формах означаемых. Этому
требованию не отвечает, например, в бацбийском языке
недостаточно обобщенное содержание означаемого шац!т-
1къауц1т1къа иц1ат1къа дословно ‘дважды двадцатью
двадцать и десять раз двадцать’ (тысяча) в отличие от
русского тысяча, грузинского атаси\

б)	нередко в структуре содержания термина повторя-
ются элементы содержания других близких терминов в
данной терминологической системе, что излишне услож-
няет структуру содержания;

в)	следует находить оптимальные, рациональные спо-
собы построения, организации мысли и т. д.

Мы коснулись в самом общем плане лишь некоторых
сторон плана выражения и плана содержания в связи
с проблемой наиболее рациональных способов создания
терминологических систем путем сознательного регулиро-
вания языкового развития. Конструирование означающе-
го и означаемого, исходя из необходимости наиболее ра-
циональной их организации, наиболее целесообразного их
сочетания и совершенствования, стало острой жизненной
потребностью в период научно-технической революции,
когда возникают новые отрасли науки, вызывая расшире-
ние общественных функций языков, сопровождаемое обра-
зованием новых терминологических систем, содержащих
десятки и сотни тысяч новых терминов.

Проблема наиболее целесообразного конструирования
означающего и означаемого особенно актуальной была
в период массового языкового строительства в нашей
стране. Она остается жизненно важной и сейчас, когда,
широким фронтом развертывается процесс образования
общего терминологического фонда в языках народов СССР.
Этот процесс нуждается в сознательном направляющем ру-
ководстве со стороны общества. При разработке термино-
логических систем для языков народов нашей страны ос-
новным ориентиром служил и служит русский язык.

Вопросы конструирования, совершенствования плана
выражения и плана содержания, изобретения максимально
совершенных структур означаемого и означающего не ис-
черпываются изложенными выше соображениями. Здесь
возникают в перспективе многочисленные проблемы совер-
шенствования и нормирования стилей, морфологических
и синтаксических явлений, проблемы денотации, коннота-
ции, оптимальной функциональной нагрузки означающего
и означаемого, их эстетической функции и т. д. Все эти
и другие проблемы нуждаются в разработке и глубоком
осмыслении с точки зрения данных лингвистики, социо-
лингвистики, социологии, философии, педагогики, психоло-
гии, эстетики, кибернетики.

Исходной, первоначальной причиной возникновения
структуры языка не являются внутренние законы его
функционирования. Невозможно также говорить о самоза-
рождении языковой структуры в том смысле, что она фор-
мировалась без внешних, социальных стимулов. Первона-
чальной основой, движущей силой для языковой структу-
ры служило социальное. Структура языка — порождение
социального, продукт общества, речевой практики, резуль-
тат использования органов звукопроизводства в социаль-
ных целях, в коммуникативной функции.

По мере расширения сфер человеческой деятельности
и объема человеческого познания расширялись функции
языка, увеличивался запас звуковых комплексов, содер-
жавших в себе разные элементы социальной информации.
В процессе функционирования и стабилизации этих ком-
плексов складывались внутренние законы формирующейся
языковой структуры, например типические артикуляции —
носители социальной информации, социального задания.

Представители некоторых зарубежных направлений
структурализма пытались рассматривать язык только как
«вещь в себе и для себя», по существу игнорируя воздей-
ствие социальных факторов, роль «человеческого фактора»
в его развитии. По словам Ф. де Соссюра, «единственным
и истинным объектом лингвистики является язык, рас-
сматриваемый в самом себе и для себя»37. Следуя в основ-
ном этому положению Соссюра, Л. Ельмслев понимает
«язык как чистую структуру отношений». Однако такое
понимание языка (закономерное для некоторых аспектов
исследования, таких, например, как автоматизация языко-
вых процессов) несостоятельно с методологической точки
зрения — тем более в тех случаях, когда речь идет о воз-
никновении, развитии и функционировании языка.

Для социолингвистики же социальный аспект исследо-
вания языка является основополагающим аспектом, рас-
сматривающим любой языковой факт через призму его
социального осмысления. Структура языка — это порож-

37 Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики, стр. 207.
дение социальности, социальной сущности языка. Соци-
альная сущность языка первична, структура же, структур-
ная организация языка — вторичное явление, вытекаю-
щее из социальной природы языка, исторически
формировавшееся в целях «материализации» и практи-
ческой реализации социального в языке и относительно
«обособившееся» от социального в виде особых звуковых
форм, оболочек, специфической организации звуковой ма-
терии. Социальное ищет свое проявление в структурной
организации звуковой материи. Поэтому практически они
реализуются в жизни одновременно в виде звукового язы-
ка, единства содержания и формы, обозначающего и обоз-
начаемого — для выполнения социального задания, обще-
ственных функций языка. Таким образом, перефразируя
слова К. Маркса, в известном смысле можно сказать:
структура языка — это действительность социального
в языке.

Звуковая оболочка языкового элемента любого уровня
выступает, по мнению многих лингвистов, в виде знака,
откуда выводится и звуковая природа языка, превращен-
ная усилиями тех же языковедов в одну из главных проб-
лем лингвистики. Этим свойством не обладает и структу-
ра языка. Она, как и ее элементы, может изменяться,
трансформироваться, но и то лишь в процессе длительной
речевой деятельности. Но поскольку речевая деятельность
всегда социально мотивирована, то изменения в структу-
ре и элементах языка социально обусловлены. К тому же
не всякие изменения в структуре и элементах языка явля-
ются развитием или саморазвитием в собственном смысле
слова.

Так называемый языковой знак не обладает свойством
саморазвития. Даже сам язык не наделен и творческой
способностью. Языковые знаки в процессе речевой дея-
тельности, бесконечно повторяясь в бесконечных комбина-
циях (человек не может даже одно слово с абсолютной
точностью повторить по причинам нелингвистического ха-
рактера), могут видоизменяться, можно сказать, «механи-
чески». Нормирование литературных языков в известной
мере сдерживает, стабилизирует этот процесс.

В концепции, рассматривавшей развитие языка с точки
зрения воздействия на него социально-экономических фор-
маций и процессов скрещения языков, переоценивалась
роль социальных факторов в языковом развитии. В этом
отношении показательны высказывания самого Н. Я. Мар-
ра. По его мнению, определяющую роль в развитии язы-
ковой структуры играют стадиальное развитие общества,
связываемое с социально-экономическими формациями38,
скрещение языков («без их скрещения не могло бы воз-
никнуть никакого языка, тем более не мог бы развиться
далее какой-либо язык»33) п лингвистические элементы,
которые «сигнализируют ступени стадиального развития
звуковой речи»40.

Иллюстрацией неправильного подхода к социальному
обоснованию возникновения и развития грамматического
строя могут служить следующие положения: наличие так
называемых прямых и косвенных пассивных и активных
падежей в языках есть отражение двух разных категорий
общественного коллектива41; наличие степеней сравне-
ния — положительной, сравнительной и превосходной —
есть отражение разных социальных сословий в языке (низ-
шая, т. е. положительная степень — низшего сословия;
средняя, или сравнительная — среднего сословия; высшая,
или превосходная — высшего сословия)42.

Научная несостоятельность этой концепции Н. Я. Мар-
ра давно доказана в советской лингвистической литера-
туре.

Представители натуралистического направления в язы-
кознании развитие языка понимали как процесс возникно-
вения, роста и постепенной деградации, отмирания языка,
по аналогии с рождением, ростом и смертью живого орга-
низма (А. Шлейхер и др.). Такое объяснение развития
языка, конечно, нельзя признать научным.

Как известно, социологическое направление во фран-
цузской лингвистике и его представители пытались объяс-
нить развитие языка развитием общества. Но теоретики
этого направления не смогли показать многоаспектную и
многоступенчатую зависимость развития языка от разви-
тия общества, специфику проявления этой связи на раз-
ных уровнях языка. Они пытались любое изменение
в языке рассматривать с точки зрения развития языка, не
имея определенных критериев определения понятия «раз-
вития языка».

38	Н. Я. Марр. Избранные работы, т. 3. М.— Л., 1934, стр. 86.

39	Там же, т. 2, стр. 399.

40	Там же, т. I, стр. 261.

41	Там же, т. 5, стр. 239—240.

42	Там же, т. I, стр. 213.
Совершенно ясно, что ПуЖно исходить из Других прин-
ципов определения степени развитости языка.

Новейшая общетеоретическая лингвистическая литера-
тура также не дает решения проблемы установления
принципов определения понятия «развитие языка», степе-
ни его развитости. Чаще всего понятия «развитие языка»,
«изменение языка», «эволюция языка» рассматриваются
как синонимы. Исследуя язык как социальную ценность,
на мой взгляд, невозможно согласиться с такой постанов-
кой вопроса.

Изменения, наблюдаемые в русских словах лед — льда,
заяц — зайца, пеку — печешь, носят внутриструктурный
характер, хотя они спонтанного происхождения, историче-
ски обусловлены внутренними законами функционирова-
ния русского языка. Однако эти изменения не имеют
объективной социальной ценности — в смысле определен-
ного духовного или иного вклада в богатства языка. По-
добного рода спонтанные структурные изменения могли
происходить в любом языке.

Если с эволюцией языка целесообразно связывать более
значительные внутриструктурные процессы, то можно
указать на следующие факты. «Все славянские языки
в той или иной степени представляют многочисленные слу-
чаи сохранения сверхкратких в «слабой» позиции и их
утраты в «сильной». Это обнаруживается в разных положе-
ниях и объясняется разными причинами... Русское доска,
чешское deska, болгарское дъска и т. д. представляют во-
кализацию [ъ] в «слабой позиции: dbskd. ... К особому
случаю относится употребление[ь] после начального [j]:
jbskra, ]ыпу, ]ЬёъгаН, jbg'bkbka и под. Начальные [jb]
отражены различно. В древних памятниках славянских
языков найдем всегда буквы и: игра, искра, им*, иго
и т. д. Именно так начальные [jb] отражены в русском
языке: искра, игра, иго, иголка, имя, в болгарском и ряде
других языков. Однако уже, например, в украинском на-
чальные [jb] могут быть утрачены: грати, граю, граття
‘игра, забава’, голка, но 1м‘я, idy. Одни и те же слова мо-
гут иметь варианты: грати и izparu, 1гла и под. Аналогич-
ную картину видим в польском igra — gra, iskra — skra,
imac — mice и т. д.»43.

43 С. Б. Бернштейн. Очерк сравнительной грамматики славянских
языков. М., 1961, стр. 254, 256.
Из этих примеров видно, как одни и те же факты спон-
танно, стихийно (в том смысле, что изменения не произ-
ведены сознательно обществом) изменяются по-разному
в разных близкородственных языках, формируя специ-
фические внутренние законы, характерные для каждого
из этих языков в области определенных звуковых процес-
сов. Вряд ли было бы правомерно рассматривать указан-
ные изменения как социальную ценность, объективный
вклад в богатства языка, в его развитие.

Внутриструктурные языковые категории и элементы
суть разного типа мотивации, материальные выразители
социальности, ее проявления как в плане содержания, так
и в плане выражения.

Социальность языка проявляется по-разному на всех
уровнях языка. Звуковой комплекс mulu ничего не означа-
ет для говорящих на русском языке. Между тем mulu со
значением ‘полный5 входит в лексическую систему совре-
менного амхарского языка44. В то же время слово полный
для носителей амхарского языка, не владеющих русским
языком, также представляет «пустой» звуковой комплекс.
Таким образом, социальность может проявляться в нацио-
нальной специфике языка. Эта специфика — продукт ре-
чевой практики определенного народа.

Слово бочага со значением (яма, глубокая лужа* вхо-
дит в лексическую систему русского языка45. Но речевая
практика, коллективный опыт его употребления ограниче-
ны в пределах носителей некоторых северных народных
говоров. Поэтому оно не включается в лексическую систе-
му современного русского литературного языка.

Словосочетание-термин заработная плата входит в си-
стему современного русского литературного языка, отра-
жая общенациональную речевую практику, общенацио-
нальный опыт его употребления, а не территориально ог-
раниченную речевую практику носителей какого-нибудь
говора. Следовательно, социальность проявляется в обще-
национальной практике и специфике применения, упот-
ребления, произнесения данного нормированного словосо-
четания.

Социальность языка может быть иного характера. Так,
во фразе даша ему многы дары отражена древняя русская

44 Е. Г. Титов. Современный амхарский язык. М., 1971, стр. 38.

45 «Словарь русских народных говоров», вып. 3. Л., 1968, стр. 140.
речевая практика, традиция, носители русского литератур-
ного языка сейчас так не говорят. Здесь социальность
проявляется как унаследованный живой процесс лишь
частично (например в современной форме ему). Но в пись-
менном тексте отразилось наследие прежней многовековой
речевой практики, отложившейся в строении фразы, в фор-
мах слов, в структуре и звучании отдельных звуков.

В «мертвом» латинском языке живая национальная
специфика социальности языка прервана. Она сохранилась
в застывшем, «омертвелом», «законсервированном» состоя-
нии. В типизованном в типических обстоятельствах виде
социальность проявляется в значениях слов, предложении,
в фонологическом восприятии звуков п звуковых комплек-
сов «мертвых языков», без естественного их фонетическо-
го жизненного звучания, характерного для их носителей
исторического прошлого.

Напротив, в национальных языках, ныне функциони-
рующих, социальность проявляется во всем своем много-
образии. Так, русское слово столик обладает определен-
ным реальным содержанием п повседневно физически
проявляющимся в речи носителей русского языка звуча-
нием. Рассмотрим этот случай с лингвистической точки
зрения как языковую социальность, имеющую свою струк-
туру, проявляющуюся в особенностях содержательной и
звуковой сторон данного слова. Звуковой комплекс сто-
лик — социально организованный в отличие от звукового
комплекса килотс, не являющегося социально организо-
ванным и социально осмысленным. Звуковой комплекс
килотс — искусственно созданный, лишен социального со-
держания и социального звучания. Это случайно, стихий-
но произнесенный индивидом звуковой комплекс.

Напротив, столик, рассматриваемый с точки зрения его
звучания, материальной стороны, представляет собой
социально организованный звуковой комплекс, состоящий
из шести фонем. Каждая фонема — социально отработан-
ный звук. В каждой фонеме содержится дифференцирован-
ный социальный опыт в скрытом виде. Этот опыт материа-
лизован в артикулировании данного звука, в нормирова-
нии его отношения к другим звукам, в его сочетаемости
с другими фонемами.

Вычленение твердого звука с как особой единицы фо-
нологической системы русского литературного языка —
результат длительной социальной речевой практики, а не
опытов в лаборатории психолога или физика. Фонетиче-
ская окраска твердого с также выкристаллизовалась в дли-
тельной речевой социальной практике: фонема [с] произ-
носится в русском литературном языке без особого напря-
жения артикулирующих органов.

Следующая за спирантом с смычная глухая фонема [т]
также сформировалась стихийно в живом процессе обще-
ния как продукт социальной речевой практики. Сочетание
с и т в начальной позиции обусловлено не физической при-
родой указанных двух звуков, а социальным опытом (это
подтверждается языковой практикой других народов
СССР: появление протетического гласного перед этим со-
четанием при заимствовании слова стол — истол или выпа-
дение одного из согласных сол и тол). Фонемы [о], [л],
[и], [к] также являются продуктом длительной социаль-
ной речевой практики.

Таким образом, природа всех рассмотренных шести
фонем, а также их сочетаемость определяются прежде
всего социальной речевой практикой. Структурные осо-
бенности этих фонем, характер взаимоотношений между
ними — продукт длительной речевой практики. Этот вы-
вод во всем главном относится ко всем словам, фонемам,
сочетаниям фонем любого естественного языка.

Из сказанного выше следует, что в формировании физи-
ческих (звуковых) структур слов, фонем, их взаимоотно-
шений главную роль играет социальность — социальная
речевая практика. Иначе говоря, их физическая организа-
ция, их физические, структурные свойства как лингвисти-
ческих явлений обладают социальностью, социальной при-
родой, являющейся результатом физической организации
звуковой материи социальной речевой практикой.

При физическом эксперименте устанавливается точная
структура звуковой единицы — стандартной по своим па-
раметрам для определения звукового типа. Между тем
в человеческой речи физический тип звуковой лингвисти-
ческой единицы никогда с физической точностью не повто-
ряется даже при повторном ее произнесении одним и тем
же лицом, тут могут играть роль разные обертоны, вы-
званные невозможностью с абсолютной точностью воспро-
извести модель артикуляции при произнесении звука
в первый раз, влияние соседних звуков, темп речи, инто-
нация и т. д. Между тем при восприятии этого звукового
типа как лингвистической звуковой единицы перечислен-
пые выше физические детали остаются незамеченными,
некоторые из них плохо улавливает человеческое ухо, шь
скольку ограничены его возможности восприятия звука
пределами от и до. Таким образом, нельзя не учитывать
различие лингвистической звуковой единицы с точки зре-
ния ее физической природы и социальной специфики, про-
являющейся в ее физическом своеобразии в отличие от
физического типа стандартного звука.

Рассмотренное нами слово столик — с точки зрения
материальной стороны, его структурных элементов, их
лингво-физической природы — имеет и другую сторону:
содержательную. Содержательная сторона слова — это по-
нятийная, значимая сторона. Без этой стороны нет слова
как лингвистического факта. Без этой стороны может су-
ществовать звук, звуковой комплекс как физическое явле-
ние, не обладающей лингвистической природой.

В содержательной стороне каждого слова любого языка
обычно различают так называемые лексические и грамма-
тические значения. Лексические значения — историче-
ски «первичны» по отношению к грамматическим значе-
ниям, а грамматические—«вторичны», более абстрактны.
Для формирования последних необходимы более длитель-
ная социально-языковая и социально-речевая практика,
более развитое абстрактное мышление и более развитое
сознание.

Из изложенного следует, как представляется, что про-
блема языкового знака нуждается в иной постановке и в
ином решении. То, что принято называть языковым зна-
ком, не является ни односторонней, ни двусторонней, ни
трехсторонней (как полагал А. А. Потебня) сущностью.

Тот феномен, который принято называть языковым зна-
ком, как лингвистическая единица представляет собой
в теоретическом и в широком социально-лингвистическом
и философском плане не знак, а исторически сформиро-
вавшуюся лингвистическую субстанцию. Это социализо-
ванная соотнесенность звучания и известного значения
лингвистической природы. На разных этапах развития
различных языков типы и количество лингвистических
единиц менялись, но сущность лингвистической субстан-
ции оставалась постоянной величиной с момента возник-
новения человеческого языка, ознаменовавшего возникно-
вение человеческого общества.
СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
ПРОЯВЛЕНИЯ СОЦИАЛЬНОСТИ

НА РАЗНЫХ УРОВНЯХ СТРУКТУРЫ ЯЗЫКА

Сущность социальности в языке заключается, во-пер-
вых, в том, что ни одно предложение, ни одно словосоче-
тание, ни одно слово, ни одна морфема, ни одна фонема
не могут быть созданы одним человеком для самого себя,
а могут быть созданы двумя и более членами коллектива
в процессе их совместной трудовой и речевой деятельно-
сти. В этом отношении сущность социальности языка на-
поминает социальность мышления, сознания, которые так-
же не могли быть созданы одним человеком для себя, а
могли быть созданы двумя и более членами коллектива
в процессе их совместной трудовой и речевой деятельности
в течение длительного времени. Так, искусственное слово-
творчество футуриста Крученых «Дыр бул щил убещур вз
скумс» не может служить средством общения.

Во-вторых, социальность языковых единиц осознается
через других, т. е. на основе осознания и выделения их
другими людьми. Такой вывод следует из следующего по-
ложения К. Маркса и Ф. Энгельса: «...язык есть практиче-
ское, существующее и для других людей и лишь тем самым
существующее также и для меня самого, действительное
сознание...»47.

В-третьих, структурные элементы языка являются но-
сителями социальности, специфически проявляющейся на
разных уровнях. Через них осуществляется «уровневая»
стратификация социальности в структуре языка. Подобны-
ми неязыковыми структурными элементами не обладают
мышление, сознание, другие высшие психические функ-
ции. Следовательно, в языке социальность маркирована
структурными элементами.

Наконец, в-четвертых, социальность в языке и речи
собственно выражается языковыми и неязыковыми, рече-
выми и неречевыми средствами в совокупности. В этом
пункте социальность в языке совпадает в известной мере
с социальностью в мышлении, сознании и всех других
высших психических функциях (в том смысле, что пос-
ледние также пользуются разными средствами своего вы-
ражения) .

47 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 29.
В отличие от Структурной лингвистики, для которой
структурными единицами для структурного анализа слу-
жат только собственно языковые и собственно речевые
средства, элементы, в состав социолингвистических единиц
включаются языковые и неязыковые, речевые и неречевые
средства, характеризующие проявление социальности в
функционировании, развитии и взаимодействии языков.

В основу структурного анализа структурная лингви-
стика кладет отношения между структурными элементами
языка. Структурную лингвистику потому и называют
структурной, что она придает первостепенное значение
исследованию социализованных отношений на основании
внутриструктурных противопоставлений. Исходя из этого
основоположник структурализма Фердинанд де Соссюр
и считает, что «единственным истинным объектом линг-
вистики является язык, рассматриваемый в самом себе
и для себя»48. Этой же точки зрения придерживается
Л. Ельмслев, проповедуя «понимание языка как чистой
структуры соотношений, как схемы, как чего-то такого,
что противоположно той случайной... реализации, в кото-
рой выступает эта схема»49.

Формализация языка, исследование структурных от-
ношений возможны в определенных целях. Но сводить
сущность языка к этим отношениям невозможно и недо-
пустимо. Структурный подход к языку, имея в виду цели
и задачи структурной лингвистики, пользующейся и мате-
матическими методическими приемами, является лишь
одним из возможных аспектов исследования языка. Между
тем социальная лингвистика ставит перед собой более
широкие задачи, придавая при этом особое значение со-
циальной сущности языка, познанию социальности языка,
ее проявлению в каждом языковом факте, в языковых и не-
языковых, речевых и неречевых средствах, структурных
элементах, в синхронном, ретроспективном плане, а так-
же в плане прогнозирования и планирования языкового
развития.

Рассматривая язык в психологическом аспекте,
Л. С. Выготский писал: «Везде — в фонетике, в морфоло-
гии, в лексике и в семантике, даже в ритмике, метрике и

48 Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики, стр. 207.

49 Л. Ельмслев. Метод структурного анализа в лингвистике,
стр. 106.
музыке — за грамматическими или формальными катего-
риями скрываются психологические»50. То же самое
с большим основанием можно было бы сказать о социаль-
ности, которая не скрывается, а проявляется в «граммати-
ческих или формальных категориях».

Анализируя языковые и неязыковые, речевые и нере-
чевые средства выражения социальности языка, следует
учитывать функциональное многообразие проявления язы-
ка и речи. Письменная речь обычно бывает более детали-
зованной, чем устная. Для письменной речи нужны соци-
альные характеристики не только сказуемого, но и под-
лежащего. Между тем в устной речи социально-языковые
характеристики могут быть замещены ситуацией, усло-
виями, внешней обстановкой. По Л. С. Выготскому, «диа-
логическая речь является первичной формой речи. ...моно-
лог представляет собой высшую, более сложную форму
речи, исторически позднее развившуюся, чем диалог»51.

В устной речи, одной из характерных черт которой яв-
ляется ее сокращенность по сравнению с письменной
речью, роль внешних факторов зависит от эпохи, уровня
общественного развития, национальной специфики языко-
вого мышления и т. д. С содержанием и звучанием в уст-
ной речи как бы органически сливаются обстановка, пред-
меты, интонация, модуляции голоса, взгляды, ситуация,
восприятие которых зависит от общеобразовательного,
культурного уровня развития автора речи, его слушате-
лей, от их социальной принадлежности, мировоззрения
(например, восприятие устной речи представителями то-
темного мышления индейцев Америки прошлого века,
греческой мифологии, буддистской, магометанской, хри-
стианской религии и др.).

Как явствует из изложенного, «язык оказывается... не
единой формой речевой деятельности, а совокупностью
многообразных речевых функций, ...Уже Гумбольдт осо-
знал ясно функциональное многообразие речи, приме-
нительно к языку поэзии и прозы, которые и своем направ-
лении и средствах отличны друг от друга и, собственно,
никогда не смогут слиться, потому что поэзия неразлучна
с музыкой, а проза предоставлена исключительно языку....

50 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 334.

51 Там же, стр. 363,
В том и другом виде речи язык имеет свои особенности
в выборе выражений, в употреблении грамматических
форм и синтаксических способов совокупления слов в речь.
Таким образом, мысль Гумбольдта заключается в том,
что различные по своему функциональному назначению
формы речи имеют каждая свою особую лексику, свою
грамматику и свой синтаксис. ...Хотя ни сам Гумбольдт,
ни перенявший и развивший его мысль Потебня не оцени-
ли этого положения во всем его принципиальном значении
и не пошли дальше различения поэзии и прозы... Как
говорит Якубганский, самая постановка вопросов в такой
плоскости чужда языкознанию, и сочинения по общему
языковедению этого вопроса не касаются. Психология
речи, так же как и лингвистика... приводит нас к той же
задаче различения функционального многообразия речи»52.

С тех пор, как были написаны эти строки, много сдела-
но в области исследования функционального разнообра-
зия языка и речи, главные различия между которыми, на
наш взгляд, сводятся к тому, что речь — в отличие от
языка — характеризуется социальными психологическими
особенностями восприятия и звучания, а также вариатив-
ностью звуковых форм. Изменилось и отношение языко-
ведов, психологов, педагогов к функциональному разно-
образию языка и речи. Тем не менее слова Л. С. Выгот-
ского во многом сохраняют свое значение.

Как мы видели выше, исследователями проведена и
проводится большая работа по глубокому анализу истори-
ческого становления языка и речи, анализу структуры
и состава компонентов речевого акта, поведенческого акта
в психологическом аспекте. В этом направлении ведется
работа и лингвистами (в частности, психолингвистами).
Однако не проводилось и не проводится, насколько мне из-
вестно, исследования по выяснению природы, структуры,
состава компонентов социальности языка или просто со-
циальности языка как категориального явления, как ис-
ходной единицы, как единицы, лежащей в основе социаль-
ной природы языка. Рассматривая данную проблему, сле-
дует учитывать всю ее сложность, а также необходимость
исходить из того, что социальность языка выражается язы-
ковыми и неязыковыми, речевыми и неречевыми средст-

52 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
ртр. 360—361.
вами. Это разграничение не следует понимать как проти-
вопоставление лингвистики и нелингвистики. В лингвисти-
ке лингвистическое и нелингвистическое переплетаются
обычно в связи с мировоззрением и методами 53. Языковые
и речевые средства выражения социальности достаточно
отграничены от всего остального. Этого нельзя сказать
о неязыковых и неречевых средствах. Тем не менее и они
проявляют себя достаточно ясно и определенно. Во всяком
случае при оценке их роли в формировании социальности
социолингвисты оказываются в более выгодном, менее
трудном положении, чем биологи при исследовании роли
социальных (шире — небиологических) факторов в аффе-
рентном синтезе.

Таким образом, на современном этапе развития абст-
рактного мышления преобразуется и содержание социаль-
ности — благодаря параллельному, одновременному соци-
ально обусловленному развитию языка, мышления, созна-
ния и всех других высших психических функций. Актом
социальности становится как слово, произносимое и со-
общаемое говорящим, так и ответное слово слушающего.
В результате развития языка, абстрактного мышления и
всех других высших психических функций отпадает на-
добность в непосредственном чувственно-наглядном вос-
приятии действия говорящего и реальной обстановки: уже
само «сознание может действительно вообразить себе, что
оно нечто иное, чем осознание существующей практики,
что оно может действительно представлять себе что-нибудь,
не представляя себе чего-нибудь действительного — с этого
момента сознание в состоянии эмансипироваться от мира
и перейти к образованию «чистой» теории, теологии, фило-
софии, морали и т. д.» 54.

В итоге можно сказать, что социальность — это обще-
ственная значимость соотнесенного звучания и известного
отношения лингвистической природы. На основе социаль-
ности определяется социолингвистическая единица, пред-
ставляющая собой конкретное социализованное отношение.
В свою очередь социализованное отношение понимается
как соотнесенность социализованного звучания и извест-
ного отношения лингвистической природы.

53 См. В. А. Звегинцев. Язык и лингвистическая теория. М., 1973.
стр. 94—98.

54 Я. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 30.
В начальной стадии развития языка и сознания акт
социальности должен был складываться из четырех рас-
смотренных выше компонентов. Так, звуковой «жест» ста-
новится материальным выразителем, носителем социаль-
ности. Указание как содержание указательного жеста
представляет собой план содержания. Само звучание зву-
кового жеста превращается в план выражения. То, что
соединяет «план выражения» и «план содержания», прев-
ращает их в «одухотворенный», осмысленный речевой акт,
имеющий свою структуру, функцию и применяемый в про-
цессе материальной и духовной деятельности двух людей
или коллектива,— и есть социальность, позволяющая
взаимопонимание, взаимообщение, взаимные речевые кон-
такты между двумя или многими людьми, входящими в
определенную социальную группу. После формирования
второй сигнальной системы и в связи с развитием абст-
рактного мышления само слово становится носителем со-
циальности.

Выше фрагментарно представлен процесс формирова-
ния социальности в связи с развитием второй сигнальной
системы, приведшей к выделению человека из животного
мира.

В дальнейшем сами люди подвергаются социальной
дифференциации, но уже по другим признакам, наслаи-
вающимся на первые, обусловившие выделение людей из
животного мира. Указанные признаки выражаются языко-
выми и неязыковыми, речевыми и неречевыми средствами.
Языковые средства — это структурные элементы языка,
подвергающиеся социальной дифференциации в связи
с социальной дифференциацией носителей данного языка.
Исторически этот процесс был обусловлен разделением
материального и духовного труда. На этой основе возни-
кает социальная дифференциация языка: 1) по возрастно-
му признаку; 2) по половому признаку; 3) социально-
территориальная дифференциация; 4) социально-классо-
вая дифференциация; 5) социально-профессиональная;
6) социально-идеологическая; 7) социально-концептуаль-
ная.

Социолингвистика может рассматривать социальность
языка в широком плане. Язык, вместе с трудом, мышле-
нием, сознанием и другими высшими психическими функ-
циями обусловивший выделение человека из животного
мира, сам представляет социальность в виде цаиболее об-
щей категоризации (на уровйе соотношения его с мышле-
нием, сознанием и другими высшими психическими функ-
циями) . Этот уровень также нуждается в социолингвисти-
ческом освещении в аспекте разработки проблем языка
и мышления, языка и высших психических функций.

Исследование социальности языка связано и с изуче-
нием в социолингвистическом аспекте взаимоотношения
между различными языками — языками наций, народно-
стей, этнических групп. Этот аспект требует к себе осо-
бого внимания.

Ниже рассмотрим проблему проявления социальности
языка на разных уровнях его внутренней структуры в про-
цессе его функционирования, развития, социальной диф-
ференциации и взаимодействия с другими языками.

Всякая языковая структура предполагает длительную
социально-языковую и социально-речевую практику, про-
дуктом которой являются языковая структура и ее элемен-
ты. В языке в этом плане все социально в том смысле, что
без социально-речевой и социально-языковой практики он
не мог бы возникнуть. Что же касается проявления соци-
альности во внутренней структуре языка, то здесь прихо-
дится различать на каждом внутреннем уровне явления
социальной природы (имея в виду внутреннюю социаль-
ную дифференциацию языка), несоциального характера,
а также явления спонтанного происхождения.

Для той цели, которую мы преследуем здесь, главным
является то, что начало развития человеческой речи соот-
несено с началом развития человеческого сознания, т. е. с
началом выделения из внешнего мира предметов, действий
и т. д., самое примитивное сообщение о каждом из кото-
торых связано с определенным звуковым комплексом. Ос-
новной функцией такого комплекса являлась коммуника-
тивная функция, сущность которой заключалась в переда-
че сообщения, информации об определенном предмете,
действии. Первоначально такой звуковой комплекс не яв-
лялся ни предложением, ни словом в современном смысле
этого слова, ни членом предложения, ни частью речи.

Рассматривая вопрос о начальном этапе развития че-
ловеческого языка, В. И. Абаев пишет: «Новые, социаль-
ные оппозиции, пришедшие на смену биологическим, мог-
ли найти выражение и объективироваться только в сим-
вол а х. Такими символами и стали первые социально
обработанные звуковые комплексы, первые слова. Они обо-
значали примерно то, что мы выражаем теперь местоиме-
ниями мы, наше, в противоположность не-мы, не-
наше... В этих первых социально-символических нарече-
ниях познавательный момент был нераздельно слит с
оценочно-эмоциональным: «наше» означало «хорошее»,
«не-наше» — «дурное». В. И. Абаев условно называет сло-
вами в современном смысле приводимые им звуковые ком-
плексы или, как он отмечает, «социально-символические
наречения» ”.

Связывание определенного звукового комплекса с оп-
ределенным действием или предметом произошло для дру-
гих — с целью сообщения, информации. За одним звуко-
вым комплексом следовал другой. Только длительная со-
циальная языковая (речевая) практика могла создать
определенную звуковую форму, звуковой комплекс — наи-
менование предмета.

Появление нескольких таких звуковых комплексов как
продуктов социальной практики требовало фиксации ор-
ганами чувств их сходств и различий, чтобы не смеши-
вать одни предметы с другими и различать их. Так сама
социальная речевая практика приводила к выделению
признаков предметов, действий, с которыми люди могли
стихийно, в силу жизненной потребности связывать уже
новые звуковые комплексы и т. д.

Более сложным и более поздним могло быть выделение
отношений между предметами труда. Выделение и звуко-
вое выражение такого рода отношений могло бы явиться
новым значительным шагом в переходе (точнее в разви-
тии) от чувственного познания посредством ощущений,
восприятий, представлений, возникающих под непосред-
ственным воздействием реалий на органы чувств,— к аб-
страктному человеческому познанию.

То, что развитие человеческого сознания, человеческой
речи могло начинаться с выделения активных действий,
вытекает и из следующих слов К. Маркса: «Люди... начи-
нают с того, чтобы есть, пить и т. д., т. е. не «стоять» в ка-
ком-нибудь отношении, а активно действовать, овладевать
при помощи действия известными предметами внешнего
мира и таким образом удовлетворять свои потребности...

55	В. И. Абаев. Отражение работы сознания в лексико-семантиче-
ской системе языка. «Ленинизм и теоретические проблемы
языкознания». М., 1970, стр. 239.
Благодаря повторению этого процесса способность этих
предметов «удовлетворять потребности» людей запечатле-
вается в их мозгу, люди и звери научаются и «теоретиче-
ски» отличать внешние предметы, служащие удовлетво-
рению их потребностей, от других предметов» 56.

Таким образом, выделение определенных предметов из
внешнего мира, а затем их свойств, признаков — а в даль-
нейшем и отношений между ними — ведет к возникнове-
нию и усложнению структуры языка и мышления, переда-
ваемой из поколения в поколение. Усложняется и процесс
отражения внешнего мира в человеческой психике. «По-
знание есть отражение человеком природы. Но это не про-
стое, не непосредственное, не цельное отражение, а про-
цесс ряда абстракций, формирования, образования поня-
тий, законов...»57.

За звуковыми комплексами в социальной речевой прак-
тике закрепляется выражение признаков, свойств. В скла-
дывающейся языковой структуре в результате длительной
социальной языковой практики в условиях совместной
трудовой жизни людей выделяются слова — звуковые ком-
плексы, выражающие свойства, качества; такие звуковые
комплексы начинают выполнять иные функции, чем функ-
ции звуковых комплексов, обозначающих предметы. Таким
путем мог бы развертываться процесс формирования син-
таксических связей между указанными типами звуковых
комплексов. Следовательно, синтаксические функции воз-
аикают не из потребности индивида, не из потребности
складывающейся системы, структуры языка, а из развпв-
мейся, возросшей социальной потребности выражать функ-
ции и взаимосвязь предметов и их признаков, свойств
в реальной действительности — и из необходимости их
отражения в языке и сознании членов данного коллектива.

Для выделения и формирования в языке и сознании
первой синтаксической функции потребовалась многове-
ковая социальная языковая практика в условиях совмест-
ной активной деятельности многих поколений людей.

По-видимому, лексические свойства языка являются
исторически первыми языковыми, категориальными свой-
ствами, которые впоследствии относительно обособляются
как уровневые.

56	К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 19, стр. 377.

67	В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 163—164.

S ГО. Д. Дешериев	161
Вместе с лексическими единицами выделяются, по
всей вероятности, синтаксические единицы, свидетельст-
вующие об усилении процесса обобщающего отражения
действительности и все осложняющейся социальной
жизни в языке и мышлении через посредство анализа и
синтеза.

Формирование морфологических категорий свидетель-
ствует о возникновении и дальнейшем развитии в языке
и мышлении новых видов абстракций, связанных с выраже-
нием и осознанием в социальной жизни и деятельности
новых отношений, связей. Морфологические категории
сначала возникают не из потребности системы, структуры
языка. Они возникают, с одной стороны, на базе социаль-
ной потребности выразить в языке и мышлении какие-
либо отношения в природе, в социальной жизни, в самом
уже достаточно развившемся человеческом сознании.
В дальнейшем они могли образоваться, с одной стороны,
самой морфологической структурой в процессе функциони-
рования (наклонение, время, число и некоторые другие),
с другой стороны — стихийно, под действием спонтанно
происходящих внутренних процессов (некоторые именные’
и глагольные формы и т. д.). Независимо от того, образо-
валась ли та или иная форма слова под действием социаль-
ной потребности или спонтанных процессов, каждая мор-
фологическая категория и форма является продуктом дли-
тельной социальной практики. В каждую форму вложены
огромный обобщенный совместный труд членов языкового
коллектива, языковая практика многих поколений.

Образование фонологической системы языка свидетель-
ствует о возникновении нового «ряда абстракций», новой
ступени языковой абстракции. Н. Я. Марр справедливо
называл фонему «социально отработанным звуком». Каж-
дая фонема — это продукт не индивида, а длительной со-
циальной практики.

Возникновение фонологической системы было обу-
словлено взаимодействием ряда факторов. Развитие обще-
ства, усложнение социальной жизни, расширение сфер
совместной деятельности людей, расширение знаний
о природе привели к сильному увеличению словарного
состава языка; возросло и количество форм слов, усили-
лась их вариативность. В этих условиях спонтанно дейст-
вовавшие фонетические процессы приводили к возникно-
вению звуковых вариантов, постепенно превращавшихся
в самостоятельные отдельные звуки, обладающие диффе-
ренцирующими, фонологическими признаками.

В результате стихийного внутреннего развития и из-
менения структуры языка в процессе ее длительного
функционирования в обществе могут возникнуть формы
слов и морфологические категории, фонемы и их вариан-
ты. Иначе обстоит дело со стилистической дифференциа-
цией языка. Внутренние законы функционирования и раз-
вития языковой структуры не могут быть главной причиной
стилистической дифференциации языка. Стихийно или
путем сознательного действия происшедшая социальная
дифференциация общества является главной причиной
стилистической дифференциации языка. Она является со-
циально обусловленной.

Социальная сущность стилистической дифференциации
языка заключается в том, что последняя отражает сред-
ствами языка морально-этические, эстетические нормы
взаимоотношения членов данной социальной группы, их
отношение к другим социальным группам. В стилистиче-
ской дифференциации проявляется процесс складывания
обособленности данной социальной группы с ее нравами,
привычками, особенностями сфер деятельности и т. д.
Процесс стилистической дифференциации языка обуслов-
лен социальным процессом, порождающим первый. Под
влиянием определенных социальных факторов стилисти-
ческую окраску могут приобрести элементы любого уровня
структуры языка.

Социально обусловленная стилистическая дифферен-
циация языка по своему происхождению, целям и задачам,
особенностям отличается от территориальной и профессио-
нальной дифференциации языка. С другой стороны, со-
циально обусловленную стилистическую дифференциацию
языка следует отличать от жанрово-стилистической диф-
ференции языка, а также от индивидуальных стилей. Вме-
сте с тем социально обусловленная стилистическая диффе^
ренция языка может не совпадать с социальной (классо-
вой) его дифференциацией. Последняя шире, чем первая,

Мировоззрение, идеологические принципы, языковые
нормы, эстетические и этические взгляды коллектива,
общеобразовательный и культурный уровень последнего
и некоторые социальные факторы стихийно или сознатель-
но обусловливают стилистическую дифференциацию языка.
Следует различать социально обусловленную стили-
стическую дифференциацию языка троякого рода:

1)	обусловленная логикой социального развития дай-
ной общественной группы стилистическая дифференциа-
ция языка;

2)	сознательная стилистическая дифференциация
языка;

3)	образование индивидуальных творческих стилей.

Примером первого типа стилистической дифференциа-
ции языка могут служить три ломоносовских «штиля». На
них было обращено внимание уже после их формирования.
Ученые фиксировали их характерные особенности, при
этом не ставили перед собой задачи изменить их соотно-
шение. Теория «трех штилей» была призвана отразить
сознательную попытку социально-жанровой дифференциа-
ции языкового развития своего времени. М. В. Ломоносов
охарактеризовал социально обусловленные особенности
каждого из «штилей».

Сознательная социально обусловленная стилистическая
дифференциация языка характерна для писателей, кото-
рые создают свои произведения, учитывая особенности
языка определенных социальных групп, придавая этим
особенностям социальное, художественное и стилистиче-
ское значение (например, особенности языка героев произ-
ведений М. А. Шолохова).

Роль социальных факторов в образовании и развитии
индивидуальных стилей творческих деятелей зависит от
многих факторов: от эпохи, социальных условий, убежде-
ний писателя, его творческого таланта, объекта изображе-
ния, целей п задач творчества. Рассмотрение всех этих
вопросов не входит в задачу данной работы.

Подобно тому, как создание единой высшей коммуни-
стической культуры приведет к отмиранию культур от-
дельных классов — социальных групп, постепенно отомрет
стилистическая дифференциация языка, обусловленная со-
циальной (классовой) дифференциацией общества и отра-
жавшая вкусы, нравы, морально-этические и эстетические
нормы поведения членов данной социальной (классовой)
группы. Но сохранятся особенности стиля профессиональ-
ного языка, а также индивидуальные стилистические осо-
бенности. Последние будут выражать не классовые или
сословные особенности языка, а постоянное стремление
высокообразованных людей к совершенствованию языка,
его эстетических возможностей.

Что дает науке, человеческому познанию, практике
изучение внутренней структуры языка с социолингвисти-
ческой точки зрения, с точки зрения ее социальной обу-
словленности?

Исследование языковой структуры с точки зрения со-
циальной обусловленности ее возникновения и развития
является одной из важных задач социолингвистики. Изу-
чая язык с социально-лингвистической точки зрения, мы
познаем его как продукт общества. Язык создан не инди-
видом, а возник в процессе развития общества. Язык не
создан на основе общественного договора людей, как пола-
гал Ж.-Ж. Руссо. Формирование языка не обусловлено
самой структурой языка. Структура языка, как мы видели
выше, сформировалась в процессе развития языка как
важнейшего средства человеческого общения, как средства
организации и реализации мышления. Структура языка —
это техника, средство, посредством которого осуществля-
ются социальные функции языка, познавательные, эстети-
ческие и др.

Только исследование языка как социального явления
позволяет нам воссоздать картину исторического образо-
вания уровней языка. Сначала в двухуровневой структуре
формировались, как можно полагать, параллельно лекси-
ческие и синтаксические социализованные отношения, за-
тем морфологическая и, наконец, фонологическая система.
Иначе говоря, этот процесс развертывался, как движение
от общего к частному. Исторически наиболее крупная ныне
и «высшая» единица языка — фраза — оказывается первой
по времени происхождения. Наименьшая единица струк-
туры языка — фонема — последняя по времени происхож-
дения.

Несмотря на то, что в языке все социально — в том
смысле, что язык не может ни возникнуть, ни развиваться
вне общества,— единицы и варианты разных уровней не
в одинаковой степени являются социально обусловленны-
ми. В них следует различать социально обусловленные
изменения социализованных отношений и структурно обу-
словленные изменения социализованных отношений. Так,
возникновение каждого слова социально обусловлено,
но возникновение отдельных форм слов, отдельных фонем,
вариантов фонем обусловлено не непосредственно социаль-
ными потребностями, потребностями развития сознания,
а через посредство приспособления структуры языка к
внутренним законам его функционирования. Эти формы
являются продуктом внутренних процессов, обуслов-
ленных внутренним взаимодействием языковых эле-
ментов.

Не следует видеть непосредственно обусловленную
связь между любым фактом, элементом языковой структу-
ры, с одной стороны, и развитием общества и сознания,
с другой. Изучение явлений, спонтанно обусловленных
внутренними законами функционирования и развития f
языка, имеет большое значение. Исследование в синхрон-:
ном плане таких явлений и условий, их порождающих,
входит в задачу структурной лингвистики.

Что же касается соотношения развития структуры об-
щества и языка в современную эпоху, то в каждом случае
этот вопрос нужно рассматривать конкретно. Далеко не
каждый современный язык отражает уровень развития
современного общества и сознания его носителей. Более
развитые языки более полно отражают структуры более
развитых обществ.

Исследование внутренней структуры языка в со-
циолингвистическом аспекте показывает, что в структу-
ре языка много избыточной — с точки зрения нужд об-
щества и мышления — информации. Вместе с тем в язы-
ке много алогичного. И избыточная информация и ало-
гичное в языке — результат исторических наслоений,
пережиточно сохранившихся в языке. К аналогичному
выводу приходят и логики и структуралисты.

Социолингвистический аспект — почти единственный
из лингвистических аспектов, позволяющий прогнозиро-
вать будущее любого языка в целом, главным образом
перспективы функционирования и развития различных
языков мира, их социальных функций, а также наиболее
общих тенденций развития структур различных языков.

Своеобразие проявления социальности в лексико-се-
мантической системе языка. Лексика в большей мере,
чем другие уровни структуры языка, подвержена влия-
нию социальных факторов. В лексико-семантической си-
стеме нужно различать: а) слова, нейтральные в социаль-
ном отношении (нога, рука, глаз, голова, дерево, дуб и
др.), и б) слова с социально обусловленным содержанием
(демократия, партия, философия, искусство и др.).
Развитие семантической структуры слов первой груп-
пы приводит к появлению у них значений социального
содержания, нередко сочетая слова и формы разного про-
исхождения (например, глава государства), стилистичес-
ки окрашенные (дамская ручка). Из этого видно, что
социальные факторы взаимодействуют с другими факто-
рами в процессе усложнения семантической структуры
слова.

Особенно велика роль социальных факторов в разви-
тии фразеологии, в образовании пословиц, поговорок и
различных устойчивых оборотов. В них мы находим обоб-
щенную характеристику социального опыта, народной
мудрости, а также семантические явления разного рода,
обусловленные внешним влиянием (в том числе иноязыч-
ных терминологических фразеологизмов). Чувашское сло-
восочетание малти вне сакакан херарам, дословно переда-
вая ‘корову доящая женщина’, создано под влиянием рус-
ского словосочетания передовая доярка.

Социально-классовая, социально-профессиональная, со-
циально-идеологическая, социально-концептуальная диф-
ференциация языка приводит к усилению воздействия
социальных факторов на развитие лексико-семантичес-
кой системы языка. Социальность проявляется в эвфемиз-
мах (русск. медведь, змея; вместо умер говорят преста-
вился и т. д.), табу (табуирование слов, обозначающих
названия богов, духов, болезней и т. д.)

Довольно ярко проявляется социальность в эстети-
ческом осмыслении содержания слова в поэзии, прозе.
В этом аспекте особого внимания заслуживают метафоры,
метонимии, гиперболы, синонимы, омонимы и другие
приемы эстетической обработки слова.

Своеобразие проявления социальности на уровне зву-
кового строения языка. В теоретическом языкознании
проводится довольно определенное разграничение языка
и речи, восходящее к Ф. де Соссюру. Согласно Н. С. Тру-
бецкому, «когда один человек говорит что-либо другому,
мы имеем дело с речевым актом, или речью. ...Она
предполагает наличие говорящего («отправителя»), слу-
шателя («получателя») и предмета, о котором идет речь.

Но речевой акт предполагает наличие еще одного мо-
мента: чтобы слушатель понимал собеседника, оба они
должны владеть одним и тем же языком; наличие в соз-
нании каждого члена языковой общности единого языка
является предпосылкой любого речевого акта»5,8. Из ука-
занных четырех моментов речевого акта нас интересует
главным образом последний: необходимость наличия взаи-
мопонимания говорящего и слушающего.

Следуя и далее Ф. де Соссюру, Н. С. Трубецкой пола-
гает, что «без конкретных речевых актов не было бы и
языка речь и язык предполагают друг друга. Они не-
разрывно связаны друг с другом и могут рассматриваться
как две взаимосвязанные стороны одного и того же явле-
ния— «речевой деятельности». Тем не менее «по своему
существу это совершенно различные вещи, поэтому
они и должны рассматриваться независимо друг от дру-
га» 58 59. В данном случае для нас важно подчеркнуть невоз-
можность согласиться с утверждением, содержащимся в
последней фразе, о чем более подробно будет сказано
ниже.

Развивая свою мысль, Н. С. Трубецкой пишет, что це-
лесообразно «иметь две «науки о звуках», одна из кото-
рых ориентировалась бы на речь, а другая — на язык. Со-
ответственно различиям в объекте обе науки должны
применять различные методы: учение о звуках речи,
имеющее дело с конкретными физическими явлениями,
должно пользоваться методами естественных наук, а уче-
ние о звуках языка в противоположность этому — чисто
лингвистическими методами (шире — методами общест-
венных или гуманитарных наук). Мы будем называть
учение о звуках речи фонетикой, а учение о звуках
языка — фонологие й»60.

Наконец, заметим, что «звуковые ценности, которые
подлежат исследованию в фонологии, являются абстракт-
ными. Такими ценностями оказываются прежде всего
отношения, оппозиции и т. д.—совершенно нема-
териальные вещи, которые не могут восприниматься и
исследоваться ни с помощью слуха, ни с помощью осяза-
ния»61. Если даже следовать этой концепции Н. С. Тру-
бецкого, единственным «орудием» различения слов и их
форм в речевом акте, состоящем из звуков, оказывается
социальность языка или языкового явления. Но такая со-
циальность требует своего выражения какими-нибудь ма-

58 Я. С. Трубецкой. Основы фонологии. М., 1960, стр. 7.

59 Там же.

60 Там же, стр. 9.

61 Там же, стр. 20.
териальными элементами и в языке и в речи, поскольку
и сама социальность в известном смысле представляет
собой отношение, но отношение социализованное. Поэто-
му считаем неправомерным утверждение о том, что зву-
ковые ценности, представляющие абстрактные отноше-
ния, оппозиции, являются совершенно нематериальными.
Именно понимание людьми языка (речи), в котором и
проявляется их социальность, свидетельствует о том, что
в языке и речи (в потоке речи) ясно различаются социа-
лизованные и несоциализованные отношения, проявляю-
щиеся в материальных (звуковых) элементах и отноше-
ниях между ними. Из этих отношений именно социализо-
ванные отношения, позволяющие понимать содержание
языка и речи,— как говорящему, так и слушающему,—
являются лингвистически существенными.

Именно для выражения социальности разных уровней
служат фонемы, их варианты, вокалические, резонанс-
ные, консонантные признаки, фразовые паузы, ударение,
различные пограничные сигналы (по терминологии
Н. С. Трубецкого) и т. д. Звуковым строем языка социо-
лингвистика интересуется по понятным причинам в зна-
чительно более широком плане, чем структурная линг-
вистика, в частности фонетика и фонология, поскольку
последние интересуются преимущественно межзвуковы-
ми социализованными отношениями на фонолого-фоне-
тическом уровне. Для социолингвистики важно выделить
и охарактеризовать все звуковые средства — каждый звук,
его вариант, любые модуляции голоса, интонации, любые
звуковые комплексы, используемые для выполнения оп-
ределенного социального задания, т. е. социализованного
отношения: смыслового (понятийного), социально-психо-
логического, эстетического, морально-этического, а также
неязыковые и неречевые средства, лингвистически ис-
пользуемые в социальных целях.

Каждая фонема — это продукт длительной социально-
речевой практики. Фонологические оппозиции представ-
ляют первостепенное значение для социальной лингвис-
тики.

В процессах языковых контактов и взаимодействия
языков в области звукового строя большую роль играют
социальные факторы. Проникновение фонемы [ф] в фо-
нологическую систему чеченского литературного языка
за четыре — пять десятилетий существования Советской
Таблица 1

Дополнительные языковые, неречевые средства выраже- ния социализованных отно- шений на уровне звукового строя языка	Языковые и речевые средства выраже- ния социализованных отнотп°ний на уровне звукового строя языка
1. Экспрессивно-мимичес-	1. Фонологические оппозиции (для
кие движения, сопровож-	различения слов и их форм—но-
дающие звучащую речь	сителей социальности)
2. Жесты	2. Различение и употребление вари- антов фонем для выполнения оп- ределенного социально-лингвисти- ческого задания
3. Ситуативность диалоги- ческой речи	3.	Использование ударения  4.	Использование интонации  5.	Использование звукоподражания, пауз, модуляции звуков, тембра голоса  6.	Использование различных звуко- вых комплексов в эстетических целях  7.	Использование социально-специа- лизированных звуков, звучаний для выражения разных чувств, отношения к людям, фактам, яв- лениям жизни (квипрокво, не- полное звучание слов, скороговор- ка, бормотание и проч.)  8.	Делимитативные функции звуков, афонематические пограничные сиг- налы и т. д.

власти было обусловлено социальными факторами. Удмурт-
ский литературный язык заимствовал ряд фонем (напри-
мер, [х], [ф], [ц]) из русского языка под воздействием
социальных факторов62. Аналогичные факты засвиде-
тельствованы в калмыцком, чеченском и некоторых дру-
гих младописьменных языках народов СССР. Во всех этих
и им подобных случаях имело место давление социаль-
ное, а не давление системы.

62 «Грамматика современного удмуртского языка». Ижевск, 1962,
стр. 28—29.
Таким образом, проявление социальности на уровне
звукового строя языка выдвигает перед социолингвисти-
кой широкие и разносторонние проблемы. Так, в процес-
се взаимодействия языков фонологическая система ока-
зывает сопротивление проникновению в ее «естественный
организм» инородного тела. В данном случае давление си-
стемы направлено против социального давления. Но со-
циальное давление преодолевает давление системы, этому
способствовали: а) социальная целенаправленная ориен-
тация; б) широкое распространение русского языка среди
носителей удмуртского и чеченского языков; в) усиление
процессов сближения наций, народностей и их культур.

О том, какую огромную роль сыграли указанные со-
циальные факторы в преодолении давления системы при
заимствовании [ф] чеченским языком из русского, свиде-
тельствует следующий факт. За несколько столетий актив-
ного влияния арабского языка и арабской (мусульман-
ской) религии звук ф не смог проникнуть в фонетическую
и фонологическую систему чеченского языка: всюду он за-
менен звуком п (например, пайда ‘польза5 вместо файда и
ДР-). В течение XVIII, XIX вв. до 1917 г. русский язык
оказывал активное воздействие на чеченский язык, и тем
не менее ф заменялся всюду звуком п\ панар ‘фонарь5,
пабрика ‘фабрика5, эпсар ‘офицер5 и др. Между тем за
30—40 лет существования Советской власти фонема [ф]
(кстати сказать, заимствованная и русским языком из
классических и западных языков) проникла сначала в фо-
нетическую, а затем в фонологическую систему чеченского
языка.

Особенности проявления социальности в морфологи-
ческой системе языка. На морфологическом уровне не
так ярко проявляется социальность, как на других уров-
нях структуры языка. Тем не менее и данный уровень
подвержен влиянию социальных факторов. Прежде всего
следует указать на воздействие социальных факторов
на морфологическую систему в связи с социально-тер-
риториальной и социально-классовой дифференциацией
языка.

В системах склонения и спряжения встречаются аф-
фиксы, исторически обусловленные социальными факто-
рами (формант эргативного падежа, показатели грамма-
тических классов в формах глаголов, качественных при-
лагательных в нахских языках и т. д.). Существенное
отражение в морфологических системах получают социаль-
ные факторы при взаимодействии языков (заимствования
аффиксов, редко грамматических категорий и проч.).

Грамматические формы и показатели широко исполь-
зуются в эстетических целях в художественной литера-
туре. Л. С. Выготский приводит ряд интересных приме-
ров использования морфологических форм в художествен-
ных целях, т. е. для выполнения социального задания.
«То, что с точки зрения языка является ошибкой, может,
если оно возникает из самобытной натуры, иметь худо-
жественную ценность. Пушкинское:

Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю -

имеет более глубокое значение, чем обычно думают» 63
Другой не менее интересный пример. «Крылов в басне
«Стрекоза и муравей» заменил лафонтеновского кузне-
чика стрекозой, придав ей неприложимый к ней эпитет
«попрыгунья». По-французски кузнечик женского рода
и потому вполне годится для того, чтобы в его образе воп-
лотить женское легкомыслие и беззаботность. Но по-русски
в переводе «кузнечик и муравей» этот смысловой оттенок
в изображении ветрености неизбежно пропадает, поэтому
у Крылова грамматический род возобладал над реальным
значением — кузнечик оказался стрекозой, сохранив тем
не менее все признаки кузнечика (попрыгунья, пела),
хотя стрекоза не прыгает и не поет. Адекватная переда-
ча всей полноты смысла требовала непременного сохра-
нения и грамматической категории женского рода для
героини басни»64.

Иначе поступил Тютчев при переводе на русский язык
стихотворения Гейне «Сосна и пальма»: «В немецком
языке сосна мужского рода. Благодаря этому вся история
приобретает символическое значение любви к женщине.
Чтобы сохранить этот смысловой оттенок немецкого тек-
ста, Тютчев заменил сосну кедром — кедр одинокий
стоит»65.

63 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 334.

64 Там же, стр. 334—335.

65 Там же, стр. 335.
Таким образом, в художественных (эстетических) це-
лях используются не только значение слов, но и морфо-
логические категории рода, падежа и т. д.

Но главное заключается в том, что морфологические
категории и показатели — это своего рода «примеры» со-
циальности на этом уровне структуры языка. Любая мор-
фологическая категория, любой аффикс — продукт со-
циально-речевой практики многих поколений. Категори-
зация данного признака (хотя такая категория выделяет-
ся далеко не во всех языках мира), а также вычленение
соответствующего аффикса из других многочисленных
возможных звуковых, структурных элементов являются
результатом живой длительной социально-языковой
практики, получившей свое отложение в соответствую-
щих категориях и аффиксах.

При всем этом внутренние структурные, грамматиче-
ские отношения и элементы можно и нужно исследовать
безотносительно к их социолингвистическому анализу,
используя традиционные, структурные и другие методы
изучения морфологической системы языка. При изуче-
нии морфологии в традиционном, структурном и социо-
лингвистическом аспектах предъявляются разные требо-
вания, эти отрасли языкознания выполняют разные
задачи.

Особенности проявления социальности в синтаксиче-
ской системе языка. На синтаксическом уровне ярче, чем
на морфологическом, проявляется социальность, роль со-
циальных факторов, их отражение в становлении, функ-
ционировании и развитии синтаксических категорий и их
выразителей. Они также созданы длительной социально-
речевой, социально-языковой практикой носителей данно-
го языка. Поэтому и в синтаксической системе отложи-
лась не только социально-речевая практика, но и
различные «окаменелости», отражающие особенности ма-
териальной и духовной жизни народа в прошлом.

В синтаксической системе также отражается социаль-
но-территориальная, социально-классовая, социально-про-
фессиональная дифференциация языка, в которой также
проявляется социальность социально-группового содер-
жания.

Подобно морфологическим категориям и показателям
способы выражения синтаксических связей, отношений
служат также «примерами» (пользуясь выражением
Н. С. Трубецкого) социальности в разных планах ее зна-
чения и выражения.

Социальность в синтаксических явлениях подверглась
сильной «интериоризации». Этому способствовало чисто
структурное направление подавляющего большинства
синтаксических исследований представителей традицион-
ного языкознания и структурной лингвистики. Достаточ-
но только перечислить названия разных аспектов струк-
турно-синтаксических исследований: синтаксические от-
ношения, синтаксическая конструкция, синтаксическое
соединение, синтаксическая сочетаемость, синтаксиче-
ская связь, синтаксический порядок; синтаксис внешний,
синтаксис внутренний, синтаксис грамматический и т. д.
и т. п.

Появление концепции актуального членения предло-
жения в известной мере было обусловлено стремлением
вдохнуть жизнь в синтаксические исследования, осла-
бить чрезмерное структурное абстрагирование синтакси-
ческих явлений. Но и актуальный синтаксис пропитан
духом структурного анализа внутренних связей и отно-
шений между синтаксическими единицами. Сказанное
не направлено против структурного изучения синтаксиса,
которое жизненно необходимо для науки о языке. Речь
идет о том, чтобы синтаксические явления изучались
должным образом и в социолингвистическом аспекте66

Еще А. А. Потебня считал, что в разные периоды ис-
тории языка предложению можно дать разные определе-
ния. Тем более предложение можно рассматривать в со-
циолингвистическом и структурном аспектах. То же
самое следует сказать о синтагмах, разных типах сло-
восочетаний, о членении предложения.

В современном чеченском языке для выражения уни-
чижительного значения субъект (мужчина) согласовы-
вают с предикатом посредством показателя грамматиче-
ского класса женщин: Иза-м стаз й-ацара сон не мужчина’.
В новых для абазинского, аварского, ингушского языков
типах словосочетаний (новых — с точки зрения способа
выражения синтаксических отношений, сочетаемости
слов и т. д.) представлена социальность специфически:

86 И. И., Мещанинов. Члены предложения и части речи. М.— Л.,
1945; Ю. Д. Дешериев. Закономерности развития и взаимодейст-
вия языков в советском обществе. М., 1966, стр. 271—305, 379—
382.
абазинск. реакционна печать 'реакционная печать’,
аварск. коммунист партия 'Коммунистическая партия’,
ингушек, классово къовсам 'классовая борьба’. Подобные
явления нуждаются в исследовании не только в струк-
турном плане, но и в социолингвистическом аспекте. При
этом имеется в виду не только содержание таких слово-
сочетаний, но и проявление социальности в синтаксисе.
Социальность того или иного типа характерна для «ока-
менелых» синтаксических конструкций, различных син-
таксических заимствований.

В специальной разработке нуждаются термины, поня-
тия, методические приемы исследования синтаксиса в со-
циолингвистическом аспекте.

Особенности проявления социальности в стилистиче-
ских системах языка и речи. В сущности говоря, стилисти-
ка основана на различении восприятия, осмысления язы-
ковых единиц всех других уровней в зависимости от сти-
листической специализации этих единиц в разных сферах
социальной жизни, от эстетического назначения, социаль-
но-групповой характеристики употребления языка в кон-
кретном случае. Это обстоятельство способствует широ-
кому и разностороннему проявлению социальности на
стилистическом уровне. Чрезвычайная чувствительность
стилистики к социальным факторам не позволяет так ши-
роко интерпретировать ее и ее единицы в терминах струк-
турной лингвистики и выражения структурных отноше-
ний, как в синтаксисе и морфологии. Дело в том, что син-
таксические и морфологические категории являются
более абстрагированными, чем стилистические, которые
весьма чутко и непосредственно реагируют на все, даже
малейшие социальные оттенки употребления языка и
речи. Переоценка этих особенностей стилистики привели
Б. Кроче и К. Фосслера к сведению в конечном итоге язы-
кознания к стилистике, а стилистики — к эстетике, ис-
кусству: «...языкознание в чистом смысле слова являет-
ся лишь стилистикой. Но эта последняя принадлежит к
эстетике»67. Эта точка зрения К. Фосслера на стилистику
восходит к философской концепции Б. Кроче68.

67 Цит. по кн.: А. С. Чикобава. Проблема языка как предмета язы-
кознания. М., 1959, стр. 126.

88 Б. Кроче. Эстетика как наука о выражении и как общая лингви-
стика, ч. 1. Теория. М., 1920.
Социолингвистика должна учитывать возможность
структурного анализа стилистических явлений. Что же
касается социальности, то она проявляется: а) в свойст-
вах поэтического языка и поэтической речи; б) в выра-
зительных средствах языка и речи; в) в стилистических
явлениях, обусловленных социально-идеологической, со-
циально-классовой, социально-профессиональной диффе-
ренциацией языка и речи. Можно утверждать, что в
любом стилистическом оттенке отражается социально-
групповое, социально-эстетическое, мировоззренческое вос-
приятие и осмысление языка и речи. Этого мы не можем
сказать о морфологических и синтаксических категориях.

Стилистически окрашенными могут быть любые кате-
гории и элементы любого уровня языка и речи.

Так, в русском языке «произношение [шыис'ат]
«шестьдесят» функционально является однозначным с
употреблением слов сотенка, голубчик и т. п. {Дай-ка, го-
лубчик (шыис‘ат) вот этих, а еще лучше сотенку);
[шъз’д’эис’ат] придает речи ту же окраску, что исполь-
зование книжных и вообще слабо окрашенных слов «вы-
сокого» стиля. Произношение же [шъ з’ д’ иэ с’ а т] стили-
стически нейтрально» ®9. Л. П. Якубинский полагал, что в
поэтическом языке звуки «всплывают в светлое поле со-
знания»70. Р. Якобсон утверждал, что «...диссимиляция
плавных возможна как в практическом, так и в поэтиче-
ском языке..., т. е. это по существу два различных явле-
лия» 71. Вот почему стилистика нуждается в социолингви-
стическом освещении в большей мере, чем звуковой строй,
морфология и синтаксис языка. Поэтому представляется в
известном смысле правомерным определение стилистики
как «системы систем»72.

Лингвистической стилистике посвящена обширная ли-
тература, в которой стилистические явления анализируют-
ся главным образом в терминах и понятиях традиционно-

89	М. В. Панов. О стиле произношения (в связи с общими пробле-
мами стилистики). «Развитие современного русского языка».
М., 1963, стр. 15—16.

70	Л. П. Якубинский. О звуках стихотворного языка. «Сборник по
теории поэтического языка», вып. I. Пг., 1916, стр. 17.

71	Р. Якобсон. О чешском стихе преимущественно в сопоставлении
с русским. Прага, 1923, стр. 17.

72	В. В. Виноградов. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэти-
ка. М., 1963, стр. 5.
го языкознания и структурной лингвистики73. Однако
очень мало исследований, посвященных изучению стили-
стических явлений в социолингвистическом аспекте74;
социолингвистический аспект анализа стилистической си-
стемы языка должным образом не представлен в совре-
менном языкознании.

Воздействие на языковую структуру
социальных факторов,
обусловленное логикой общественного развития

Воздействие на языковую структуру социальных фак-
торов, обусловленное логикой общественного развития,
принято называть стихийным воздействием социальных
факторов, понимая под этим «естественное», не предпри-
нятое преднамеренно человеком, обществом их воздей-
ствие на функционирование языка. Наиболее яркими
примерами такого воздействия факторов общественного
развития на языковые процессы служат: 1) диалектная
дифференциация языка, обусловленная социальной (тер-
риториальной) дифференциацией общества (например,
диалектная дифференциация русского языка); 2) со-
циальная (классовая, сословная) дифференциация — она
также ведет к образованию различий в языке (язык ари-
стократии, язык рабочих, язык крестьян и т. д.); 3) про-
фессиональная (тоже социальная в смысле обособления
определенных групп людей по профессиям) дифферен-
циация языка — она также ведет к образованию специ-
фических черт в языке представителей различных спе-
циальностей (профессионализмы).

Все три вида социальной дифференциации языка, воз-
никающие без сознательно предпринятых человеком дей-
ствий в плане создания языковых различий, бывают обус-
ловлены логикой общественного развития в ту или иную
эпоху.

73 В. В. Виноградов. О языке художественной литературы. М.,
1959; О. С. Ахманова. О стилистической дифференциации слов.
«Сборник статей по языкознанию». М., 1958; П1. Балли. Фран-
цузская стилистика. М., 1961; Г. В. Степанов. О художественном
и научном стилях речи.— ВЯ, 1954, № 4; Р. Г. Пиотровский.
Очерки по стилистике французского языка. Л., 1960, и др.

74 См.: «Развитие стилистических систем литературных языков
народов СССР». Ашхабад, 1968.
В процессе развития общественного сознания в опре-
деленную историческую эпоху формируется соответству-
ющая логика развития языкового мышления данного кол-
лектива, тесно связанная с воздействием социальных фак-
торов на функционирование языка. Так, лингвистическое
и логическое различение разумных и неразумных су-
ществ, членов и нечленов общества возникло в процессе
развития общества, общественного сознания и языков
горских кавказских народов.

Поскольку все особенности развития общества и мыш-
ления отражаются в развитии какого-либо языка, раз-
личение в общественном сознании членов и нечленов
общества неминуемо должно было отразиться и в соответст-
вующем языке. Так, в ингушском языке противопостав-
ляются лингвистическими средствами члены общества
всему остальному миру: мала ‘кто’ (член общества), фу
‘что’ (животное, предмет, вещь, явление природы). В си-
стеме классного спряжения в горских иберийско-кавказ-
ских языках грамматически различаются члены и нечле-
ны общества: в чеченском и сан да в-у сон — мой отец’,
где в составе связки имеется префикс в-, относящийся к
разумным существам мужского пола, к членам общества.
В системе склонения также наблюдается отражение со-
циальных явлений. Например, в чеченском языке: да-с
болх бо ‘отец работает’, нана-с болх бо ‘мать работает’,
где аффикс эргативного падежа -с употребляется только
в именах существительных, обозначающих разумные су-
щества; но: говруо болх б-о ‘лошадь работает’, где аффикс
эргативного падежа употребляется только в именах су-
ществительных, обозначающих нечленов общества (жи-
вотное, предметы и явления природы). Современная диф-
ференциация языка науки и техники также обусловлена
логикой развития научно-технической революции.

Спонтанные изменения в языковой структуре

Явления, вызванные воздействием социальных факто-
ров на развитие языка и обусловленные логикой общест-
венного развития, не следует смешивать со спонтанными
изменениями, вызванными внутриструктурным взаимо-
действием языковых элементов. Таковы чередования к и
ч (пеку — печь), г и ж (бегу — бежать) в русском, эво-
люция форм молод — млад, город — град в славянских
языках, передвижение согласных в германских языках,
чередование в сильных глаголах II класса: готск. budum —
др.-исл. budum — др.-англ, budon — др.-сакс. budun —
д.-в.-н.. butum смы предлагали’75 76 *, аблаут в индоевропей-
ских языках, русск. везти — возить, лат. tegere ‘покры-
вать’ и toga ‘тога’ и т. п.; прогрессивная ассимиляция в
глагольных формах в чеченском: аълла<аълна (<аил-
на < алина) ‘сказал’, ведда < ведна (< ваидна < вадина)
‘убежал’; регрессивная ассимиляция в ингушском: аьн-
на < аилна ( < алии) ‘сказав’; менна < мелна ‘выпив’78
и т. д. Не обусловленные прямым и непосредственным воз-
действием тех или иных социальных факторов, такие про-
цессы возникают исторически под действием внутренних
законов, спонтанно сложившихся в разные периоды
функционирования языка. Возникающие в таких случаях
отношения бывают социализованными и несоциализован-
ными; социально-лингвистическое значение имеют только
социализованные отношения.

Почему в двух близкородственных (чеченском и ин-
гушском) языках возникли диаметрально противополож-
ные процессы: в чеченском — прогрессивная ассимиляция
(аьлла<аълна), а в ингушском — регрессивная ассими-
ляция (аънна < аилна) ? Рассматриваемые процессы про-
грессивной и регрессивной ассимиляции — результат
спонтанного действия внутриструктурных закономерно-
стей, а не влияния структуры общества, конкретных со-
циальных факторов. Здесь и всюду «спонтанное» означа-
ет «не обусловленное логикой общественного развития,
сознательным вмешательством человека». Слово спонтан-
ное мы употребляем, не находя более подходящего.

Чем же отличаются по своей природе, происхождению
и содержанию спонтанные изменения в структуре языка
от явлений, возникающих под влиянием логики общест-
венного развития и сознательного воздействия общества?
Стихийное воздействие на язык социальных факторов
бывает обусловлено самой логикой общественного разви-
тия, логикой развития языкового мышления данного кол-

75 «Сравнительная грамматика германских языков», т. II. М., 1962,
стр. 257.

76 Более подробно см.: Ю. Д. Дешериев. Сравнительно-историче-

ская грамматика нахских языков и проблемы происхождения

и исторического развития горских иберийско-кавказских наро-
дов. Грозный, 1963.
лектива. Поскольку все особенности развития общества
и мышления в той или иной форме отражаются в разви-
тии языка, результат действия социальных факторов не-
минуемо должен отразиться и на языке.

Между тем спонтанные изменения в языке не продик-
тованы логикой общественного развития, логикой разви-
тия языкового мышления носителей соответствующих
языков, развитием общественных функций языков. Нет
основания утверждать, что в чередовании ц и ч в словах
отец и отеческий, в сингармонизме тюркских языков, в
нёбной и губной гармонии гласных, в первичном и вто-
ричном чередовании гласных в нахских языках отража-
ются законы общественного, духовного развития народа
или политической, экономической и культурной жизни
общества. Во всем этом главным образом и проявляется
принципиальное отличие явлений, возникших под воз-
действием социальных факторов на язык, от спонтанных
изменений в его структуре.

О границах сознательного воздействия общества
на языковую структуру

Под сознательным воздействием социальных факто-
ров мы понимаем преднамеренно предпринятое челове-
ком, обществом воздействие на функционирование, разви-
тие языка, на развитие его общественных функций, на
взаимодействие языков.

С появлением письменности усиливается сознатель-
ное воздействие общества на функционирование и разви-
тие языка.

Сознательное воздействие общества на язык проявляет-
ся на разных уровнях и в различных формах: 1) общест-
во может способствовать развитию языка или постепенно-
му выходу его из употребления. Оно может создать такие
условия, которые приведут к постепенному отмиранию
языка или же, наоборот, обеспечат функционирование
и развитие языка; 2) общество располагает возможностя-
ми расширять социальные функции языка путем создания
письменности, путем организации обучения в школах, ву-
зах, издания литературы и т. д.; 3) общество в состоянии
осуществлять любые целесообразные действия, касающие-
ся усовершенствования или нормирования звукового строя,
морфологической, синтаксической, стилистической, лекси-
ко-семантической систем языка; 4) общество вправе
регулировать процессы взаимодействия языков, в частно-
сти, направлять должным образом иноязычные заимство-
вания; 5) наконец, сознательному воздействию общества
поддаются в известных пределах спонтанные изменения
в языке.

Советское языкознание располагает огромным, бес-
примерным в истории опытом и колоссальным материа-
лом сознательного воздействия общества на функциони-
рование, развитие и взаимодействие самых различных
языков, находившихся до революции на разных уровнях
развития.

Советская власть дала жизнь многим отмиравшим
языкам малых народностей крайнего Севера, Сибири,
Дальнего Востока и некоторых других районов Советско-
го Союза, создала им письменность, обеспечила их функ-
ционирование в соответствующих сферах социальной
жизни.

По своему социальному значению самыми важными
являются сознательные действия общества по развитию,
расширению общественных функций языков. Расширение
общественных функций языка играет огромную роль в
духовном развитии его носителей, в развитии его лексико-
семантической, стилистической и синтаксической систем.

Хорошим примером здесь может послужить киргиз-
ский литературный язык, обслуживающий Киргизскую
Советскую Социалистическую Республику. До революции
он функционировал как бесписьменный народно-разговор-
ный язык. После победы Великой Октябрьской социалисти-
ческой революции на киргизском языке была создана
письменность. Первая книга на этом языке появилась
в 1924 году. За период с 1933 г. по 1940 г. на киргиз-
ском языке было издано 373 названия оригинальных и
переводных учебников общим тиражом 6507 тыс. экз.77
В 1967 году армия учителей в Киргизии составила около
12 тыс. человек 78. Только за один 1967 г. количество из-
данных на киргизском языке книг составило 2853 тыс.
экз., журналов и других периодических изданий —
11 912 тыс. экз., газет — 79 млн. экз. Киргизский литера-
турный язык широко применяется во всех сферах общест-

77 Сб. «Народное образование в СССР». М., 1967, стр. 484.

78 Там же.
венно-политической, экономической, культурной и науч-
ной жизни республики.

Путем сознательного вмешательства общества опреде-
лились диалектные базы младописьменных языков в пе-
риод создания письменности. Исходя из наиболее целесо-
образных — с социальной и научной точки зрения —
принципов, старописьменный узбекский и таджикский
языки были перебазированы на новые диалектные осно-
вы, учитывая жизненно важные интересы узбекского и
таджикского народов.

Формирование фонологической системы калмыцкого
литературного языка было направлено по линии сочета-
ния звуковых явлений, характерных главным образом
для двух его диалектов — торгутского и дербатского.
В результате синтеза их особенностей и сложились
специфические черты звукового строя литературного
79
языка .

Все приведенные выше примеры показывают, что со-
знательное вмешательство общества в функционирова-
ние и развитие языков (особенно младописьменных) зна-
чительно усилилось в советскую эпоху. Есть факты, отно-
сящиеся ко всему языку в целом, а также факты,
отражающие сознательное воздействие общества на разйые
уровни структуры языка.

Появление имен существительных с новыми морфоло-
гическими моделями в младописьменных языках — ре-
зультат сознательного регулирования развития морфоло-
гической системы языка. Здесь в связи с развитием пись-
менности развились следующие модели производных
имен существительных (примеры из чеченского языка):

а)	сочетание суффикса отрицания -з с суффиксом
абстрактного лексического значения -лла: белха-з-а-лла
'безработица’;

б)	сочетание суффикса отрицания -з- с суффиксом дей-
ствующего лица — производителя действия -хо\ белха-з-хо
'безработный’;

в)	сочетание косвенной основы белха — имени суще-
ствительного болх 'работа’ с суффиксом -хо: белха-хо
'служащий’;

79 Д. А. Павлов. Состав и классификация фонем калмыцкого
языка. Элиста, 1963, стр. 102—104.
г) сочетание къайлахбартхо ‘заговорщик3 и др.80
Сознательное регулирование развития синтаксичес-
кого строя языка сыграло большую роль в формировании
и развитии новых синтаксических конструкций младо-
письменных языков.

Синтаксические системы подавляющего большинства
младописьменных литературных языков сформировались
главным образом на базе живых народно-разговорных
языков, в качестве основы которых были использованы
опорные диалекты, и вобрали в себя следующие компо-
ненты:

а)	основные и наиболее распространенные в общена-
родном языке элементы опорного диалекта;

б)	выборочно — элементы из других диалектов и го-
воров;

в)	синтаксические элементы, заимствованные из рус-
ского и других языков;

г)	новые синтаксические явления, образовавшиеся в
результате взаимодействия всех перечисленных выше ис-
точников развития синтаксических систем рассматривае-
мых языков.

Функциональная, жанрово-стилистическая дифферен-
циация языка зависит:

а)	от объема и жанрового своеобразия систематичес-
ки, в течение длительного времени издаваемой литера-
туры;

б)	от частотности систематического массового употреб-
ления литературы в течение продолжительного времени;

в)	от темпов и пределов развития общественных функ-
ций языка;

г)	от лексико-семантической дифференциации словар-
ного состава.

Можно было бы указать и на некоторые другие фак-
торы, влияющие на внутриструктурное развитие языка.
Во всем этом значительную роль играют сознательно
предпринимаемые обществом мероприятия по расшире-
нию социальных функций языков и регулированию внут-
ренних процессов их развития. Например, стилисти-
ческие оппозиции на уровне звукового строя: в уйгур-

80 Более подробно см. об этом в монографии: Ю. Д. Дешериев.
Закономерности развития и взаимодействия языков в советском
обществе, стр. 250—251.
ском языке: кэпрзтип (просторечие) — кооператив
(литературный язык); пунктам (просторечие)—фунда-
мент (литературный язык); в адыгейском: урысый (про-
сторечие) — Россие (литературный язык); в кабардино-
черкесском: Мэзкуу (просторечие) — Москва (литератур-
ный язык); на лексико-семантическом уровне: в
хакасском языке: чилеге (корень у растения) — тос
(анатом.) —тос тоз (корень зуба) — тост (грам.), сос тост
‘корень слова’ — корень (матем.) квадрат корень; на
синтаксическом уровне: в чеченском языке: социа-
лизман йахь (просторечие) — социалистически йохъалла
(литературный язык) ‘социалистическое соревнование3.

Особенно нуждаются в сознательном регулировании
процессы взаимодействия языков. Так, в советское время
значительно усложнилась фонологическая система удмурт-
ского литературного языка. Как отмечают исследователи
фонологической системы этого языка В. И. Лыткин
и Т. И. Тепляшина, «в удмуртском литературном языке в
исконно удмуртских словах и полностью ассимилирован-
ных заимствованиях встречается 26 согласных фонем. Кро-
ме того, в литературном языке в новых русских заимство-
ваниях встречается 12 дополнительных согласных фонем...
Из заимствованных фонем наиболее освоенными нужно
считать х, ф, ц, ръ. Остальные, обозначаемые в таблице по-
средством пъ, бъ, мъ, фъ, вь, большинством удмуртского
народа в произношении не употребляются. Мягкие гъ, къ,
хъ, встречающиеся только в нескольких мало распростра-
ненных заимствованных словах..., мы считаем фонемами
весьма условно» 81.

Под воздействием предпринятых обществом мер в не-
которых случаях могут изменяться звуковые и другие за-
кономерности. Например, в кабардино-черкесском языке
заимствованные из русского слова типа колхоз, кино про-
износились ч1алъхоз, чино, так как в начале слова звук к
не употреблялся. Под воздействием установленных для ли-
тературного языка норм возникла новая для кабардино-
черкесского языка фонетическая закономерность употреб-
ления к в начале слова: колхоз<ч1алъъхоз ‘колхоз’; ки-
но < чино ‘кино’.

Из приведенных фактов не следует, что в языке можно
изменить всё в любое время и в любых масштабах, на лю-

81 «Грамматика современного удмуртского языка», стр. 28—29.
бом уровне. Существуют определенные границы, за кото-
рые нельзя выходить. Например, невозможно разовыми
мероприятиями заменить фонологическую и морфологиче-
скую систему языка другой фонологической или морфоло-
гической системой. Даже вытеснение пли внедрение какой-
нибудь фонемы происходит не сразу, в течение длительно-
го времени, употребительность фонемы зависит главным
образом от социальных факторов.

Таким образом, сознательно предпринятые обществом
меры не могут приводить к коренной ломке грамматиче-
ской системы, словарного состава и звукового строя языка.
Нельзя, например, разовыми мерами устранить или заме-
нить системы спряжения и склонения в языке. Намечае-
мые в области функционирования языков мероприятия
должны осуществляться с учетом специфики каждого язы-
ка и закономерности его функционирования и развития.
Таким образом, вмешательство общества в функционирова-
ние и развитие любого языка не может быть безгранич-
ным.

Языковая структура и проблема прогресса
в языке

Процесс развития языка и прогресс в языке здесь рас-
сматриваются в их взаимосвязи, с точки зрения их соци-
альной ценности. В этом смысле процесс развития должен
привести к прогрессу в языке. Прогресс в языке мы пони-
маем как социальный продукт — результат его функцио-
нального развития. Главным источником прогресса в языке
служат общественные функции языка, расширение, разви-
тие которых связано с сознательным воздействием общест-
ва на язык. На наш взгляд, спонтанные изменения в язы-
ке по своей природе не могут, как правило, служить источ-
ником прогресса в языке и не могут способствовать
прогрессу в языке. Они обычно возникают по внутри-
структурным причинам в процессе функционирования
языка. Объективной социальной ценности они, как прави-
ло, не представляют.

Отражение в языке развития культуры, науки, техни-
ки, всех видов искусства способствует прогрессу в языке.

Нет основания, как представляется, прогресс в языке
связывать с типологией — аморфным, флективным, агглю-
тинативным строением языка, с аналитизмом и синтетиз-
мом. Как известно, на это указывал и Н. Г. Чернышевский.
Спонтанные внутриструктурные изменения в области
фонетики, морфологии, синтаксиса также не представляют
большой социальной ценности. Мы не относим их к про-
грессу в языке такой же значимости, как функциональное
развитие языка. Фонетические и морфологические изме-
нения скорее всего относятся к унификации, стандартиза-
ции языковых явлений — чаще всего по законам аналогии.
Некоторые авторы в этом плане трактуют прогресс в язы-
ке. Так, Ж. Вандриес считает, что «прогресс языка сво-
дится к тому, что данный язык по возможности лучше
приспособляется к потребности говорящих на нем»82. С дру-
гой стороны, он заявляет, что «устанавливая... баланс по-
терь и прибылей любого морфологического развития, мы
никак не можем из него вывести идеи прогресса»®3.

В отличие от Ж. Вандриеса мы полагаем, что эстетиче-
ская и утилитарная ценность языка должна приниматься
во внимание при оценке прогресса в языке84.

Основную роль в создании главного продукта прогрес-
са в языке играют общественные функции языка. Функ-
циональное развитие языка, расширение объема его обще-
ственных функций всегда сопровождается созданием этого
главного продукта языкового развития, имеющего объек-
тивную социальную ценность. Он проявляется преимуще-
ственно в лексико-семантической системе, стилистике, фра-
зеологии, в объеме социальных функций, в объеме
информации, представленной в языке, в развитии гносео-
логической и эстетической функции языка.

Давление системы. В истории развития внутренней
структуры языка действовали факторы и закономерности
самого различного характера. Важнейшими из них были
внутренние закономерности функционирования и истори-
ческого развития языков, с которыми связано и давление
системы. До создания письменности господствующими
тенденциями в трансформации внутренней структуры язы-
ка являются тенденции, обусловленные давлением систе-
мы языка. Само давление системы языка возникает исто-
рически в процессе развития языка. Результаты давления
системы, ставшие нормой употребления данного языка

82 Ж. Вандриес. Язык. М., 1937, стр. 321.

83 Там же, стр. 316.

84 См. там же, стр. 313.
всеми его носителями или определенной группой лю-
дей, одновременно подвергаются социализации; в итоге
возникают социализованные отношения. Так давление си-
стемы связывается с социальным давлением. Примеры на
давление системы и социальное давление приводились
выше. Спонтанные изменения социализованных отношений
бывают часто обусловлены давлением системы.

Социальное давление во внутренней структуре языка.
Термин «социальное давление» создан по образцу терми-
на «давление системы», хотя первый носит несколько дву-
смысленный характер. Социальное давление в процессах,
происходящих во внутренней структуре языка, чаще всего
бывает вызвано действием закономерностей, обусловлен-
ных логикой общественного развития и сознательным воз-
действием общества на язык. После создания письменно-
сти особенно широко распространяется на все уровни
структуры языка социальное давление, вызванное влияни-
ем общества на язык. До создания письменности действу-
ет в основном социальное давление, обусловленное логикой
общественного развития. Почти все примеры, отражающие
сознательное воздействие общества на язык, связаны с со-
циальным давлением. Когда факты, внедренные в языко-
вую структуру, органически вливаются в структуру языка,
возникает новое давление системы. Например, в русском
языке давление системы, возникшее после усвоения фоне-
мы [ф] в определенных условиях, привело в результате
к уравновешиванию социального давления и давления
системы.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ВЗАИМООТНОШЕНИЕ ЯЗЫКА И РЕЧИ
В СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

---4*—

Еще В. Гумбольдтом была поставлена проблема вза-
имоотношения языка и речи. Язык как масса всего про-
изнесенного не одно и то же, что сама речь в устах паро-
да, утверждал он *. Развивая и конкретизируя это положе-
ние, Ф. де Соссюр указывал, что «изучение языковой
деятельности распадается на две части: одна из них, ос-
новная, имеет своим предметом язык, т. е. нечто социаль-
ное по существу и независимое от индивида... другая, —
второстепенная, имеет своим предметом индивидуальную
сторону речевой деятельности, т. е. речь, включая гово-
рение...» 1 2.

Таким образом, противопоставляется язык и речь, с
одной стороны, а языковая деятельность и речевая дея-
тельность — с другой. Из двух частей языковой деятель-
ности одна имеет предметом язык, а другая — лишь ин-
дивидуальную сторону речевой деятельности, т. е. речь,
включая говорение. В самой такой постановке вопроса
обнаруживается противоречие принципиального характе-
ра. Во-первых, оказывается, что языковая деятельность,
имеющая две стороны, по Соссюру, включает в себя язык
как одну часть или одну ее сторону, и речь лишь как ин-
дивидуальную сторону речевой деятельности (но не всю
речевую деятельность). Возникает вопрос: куда входит
та сторона речевой деятельности, которая не включается
в ее индивидуальную сторону? Поскольку вопрос ставит-
ся в лингвистическом аспекте, мы не касаемся ее психо-
логической стороны. Во-вторых, неправомерно протпво-

1 В. Гумбольдт. О различии строения человеческих языков и его
влиянии на духовное развитие человеческого рода,— в кн.
В. А. Звегинцев. История языкознания XIX—XX веков в очер-
ках и извлечениях, ч. I, изд. 3. М., 1964, стр. 99.

2 Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики, стр. 42.
поставление языка и речи как социального и несоциаль-
ного (социального и индивидуального). По своей природе
социальна и речь. Речь — это проявление языка, услож-
ненное индивидуальными особенностями ее звучания,
элементами контекста и обстановки. В-третьих, нельзя
считать речь второстепенным явлением потому, что она
представляет собой лишь индивидуальную реализацию
языка.

В другом месте Ф. де Соссюр, на наш взгляд, в основ-
ном правильно оценивает соотношение языка и речи:
«оба эти предмета тесно между собою связаны и друг
друга взаимно предполагают: язык необходим, чтобы
речь была понятна и производила все свое действие;
речь в свою очередь необходима для того, чтобы устано-
вился язык...» 3.

Возражение принципиального характера вызывает
следующее утверждение Ф. де Соссюра: «...исторически
факт речи всегда предшествует языку» 4. Между тем не-
правомерно полагать, что речь предшествует языку или
язык предшествует речи. В одном и том же глоттогони-
ческом процессе, в одно и то же время, в тесной взаимо-
связи и взаимопроникновении рождаются, формируются
язык и речь. Нет человеческого- языка без человеческой
речи, как не может быть и речи без языка. Речь в любой
форме своего проявления социальна, как и язык.

В чем заключается различие между языком и речью
в социолингвистическом аспекте? И язык и речь соци-
альны, но — в отличие от языка как структуры, системы,
обладающей синхронной устойчивостью, — речь обладает
дополнительными речевыми и неречевыми средствами
мотивации, выражения социальности, усложняющими ее
структуру и расширяющими ее функции. К таким
средствам относятся: индивидуальные особенности речи,
ее эмоционально-экспрессивная окраска, различные мо-
дуляции голоса, его тембр и интонация, жесты, мимика,
пантомимические движения, которыми сопровождается
речь; специфические признаки, характеризующие разные
виды и формы речи: внутренняя речь и внешняя речь и
ее разновидности — устная (диалогическая и монологи-
ческая) и письменная; сценическая речь, художествен-
ная речь и т. д

3	Ф. де Соссюр. Указ, соч., стр. 42.

4	Там же.
Следует учитывать влияние обстановки, внешних
условий, при которых осуществляется речевая практика.

Речь в большей мере подвержена «социологизации»
(по терминологии психологов), чем язык. Влияние со-
циальных факторов, особенно мобильного характера, в
речи проявляется более разносторонне и более часто, чем
в языке. Речь более «оперативно», чем язык в целом,
реагирует на современную социальную жизнь ее носите-
лей. В речевом проявлении языка чаще и более разно-
сторонне проявляется социальность и влияние социаль-
ных факторов, чем в структуре языка.

Остановимся более подробно на рассмотрении неко-
торых видов, форм и разновидностей речи, преимущест-
венно с точки зрения проявления в них социальности.

ОСОБЕННОСТИ ПРОЯВЛЕНИЯ СОЦИАЛЬНОСТИ

В РАЗНЫХ ВИДАХ РЕЧИ

Социальность по-разному проявляется в разных ви-
дах речи.

Различаются следующие виды речи: внешняя речь
(диалогическая и монологическая) и внутренняя речь.
Внешняя речь — это речь для других, для общения с
другими; во внешней речи наиболее разносторонне и яр-
ко проявляется социальность. Внутренняя речь — это
речь для себя; здесь «собеседником» («получателем»)
является сам «отправитель» внутренней речи. Это об-
стоятельство, а также функции и основные структурные
особенности внутренней речи характеризуют ее как со-
циальную по происхождению (генезису), структуре и
функциям.

Внешняя речь может быть контактной и неконтактной.
Контактная внешняя речь — это речь, посредством кото-
рой непосредственно общаются между собой два или
больше собеседников. Неконтактная, или дисконтактная.
речь — это речь, посредством которой собеседники непо-
средственно не общаются между собой. Наиболее древни-
ми разновидностями внешней речи являются контакт-
ные: контактная диалогическая речь и контактная моно
логическая речь.

Контактная внешняя речь может быть визуальной н
невизуальной. Контактная визуальная внешняя диало
гпческая речь — наиболее древняя и простая форма не
посредственного общения собеседников. Она широко при-
меняется в любой сфере человеческой деятельности. Кон-
тактная внешняя диалогическая речь называется
визуальной потому, что разговаривающие между собой
собеседники видят друг друга, непосредственно общаясь
между собой. Последнее обстоятельство влияет на функ-
ции и структуру речи вообще, на ее социальную природу
в особенности.

Контактная визуальная речь может быть и монологи-
ческой; она имеет разновидности более позднего проис-
хождения: монологическая речь докладчика на собрании,
учителя на уроках, профессора на лекции и т. д. Функ-
ции и структура этой речи отличаются от функций и
структуры контактной визуальной диалогической речи.

Простейшая функциональная модель
контактной визуальной речи

Диалогической:	Монологической:
1)	собеседник 1-й;  2)	собеседник 2-й.	1)	автор монологической речи;  2)	слушатель (слушатели).

В этой модели указаны лишь основные функции кон-
тактной визуальной диалогической и монологической
речи. В различиях функций обоих типов речи проявля-
ются и различия функций социальности.

Различаются и структуры контактной внешней визу-
альной диалогической и монологической речи, как видно
из приводимых ниже упрощенных их структурных мо-
делей.

Упрощенная структурная модель
проявления социальности контактной
визуальной речи

Диалогической:	Монологической:
1. Собеседник 1-й	1. Автор контактной визуальной монологической речи
Проявление социальности на  а)	звуковом уровне,  б)	морфологическом уровне,  в)	синтаксическом уровне,  г)	лексико-семантическом уров- не,  д)	стилистическом уровне.	Проявление социальности на  а)	звуковом уровне.  б)	морфологическом уровне,  в)	синтаксическом уровне,  г)	лексико-семантическом уров- не,  д)	стилистическом уровне.
2.	Собеседник 2-й	2. Слушатели (один человек, со-

брание, класс, курс и т. д.)

Проявление социальности на

а)	звуковом уровне,

б)	морфологическом уровне,

в)	синтаксическом уровне,

г)	лексико-семантическом уровне,

д)	стилистическом уровне.

В контактной визуальной диалогической речи про-
является двусторонняя социальность: с одной стороны,
социальность речи первого собеседника, с другой — соци-
альность речи второго собеседника. Если оба собеседника
являются представителями одной и той же социальной
группы, одного и того же поколения, одного мировоззре-
ния, одной профессии, одного и того же общеобразова-
тельного и культурного уровня, то содержание социаль-
ности диалогической визуальной речи первого собеседни-
ка может совпадать с содержанием социальности речи
второго собеседника. Двустороннюю контактную визу-
альную социальность мы называем эквивалентной.

Двусторонняя социальность может быть неэквива-
лентной. Параметры социальности первого собеседника мо-
гут отличаться от параметров социальности второго:

1-й собеседник

2-й собеседник

а)	Инженерно-технический ра-
ботник

б)	представитель младшего
и среднего поколения

в)	мужчина

г)	неверующий

д)	инженер

е)	высшее образование

ж)	высокий культурный уровень

а)	Чернорабочий

б)	представитель старшего поко
ления

в)	женщина

г)	верующая

д)	чернорабочая

е)	неграмотная

ж)	низкий культурный уровень

Таких собеседников мы называем разносоциальными.
Если одни параметры у двух собеседников одинаковы, а
другие — разные, то таких собеседников мы называем
собеседниками со смешанными параметрами или сме-
шанными социальными признаками. С практической и
теоретической точек зрения важно учитывать эти и дру-
гие отличительные особенности проявления социально-
сти в контактной двусторонней визуальной внешней диа-
логической и монологической речи (на собеседовании,
при выступлении на собрании, на уроках в школе, на
лекциях в вузе и т. д.).
Контактная двусторонняя внешняя диалогическая
речь может быть невизуальной (например, разговор по
телефону). Социальность такой речи, естественно, также
имеет свои особенности (различия в речевой обстановке,
в интонации, в окраске речи и т. д.).

От социальности перечисленных разновидностей
контактной двусторонней внешней диалогической и моно-
логической речи существенно отличается социальность
неконтактной односторонней невизуальной внешней мо-
нологической речи. Радио, кино и телевидение — основ-
ные сферы применения такой речи. Исследование специ-
фических особенностей социальности рассматриваемых
разновидностей внешней речи имеет большое практиче-
ское. и теоретическое значение. Функции и структура 5 6 * со-
циальности внешней монологической речи при выступ-
лении перед микрофоном имеют свои особенности по
сравнению с функциями и структурой социальности
внешней монологической речи — выступления перед те-
левизионной камерой и т. д.

Мы рассмотрели две разновидности устной речи — диа-
логическую речь и монологическую речь — с точки зре-
ния их разных форм и проявления в них социальности.

Диалогическая речь представляет собой прямое не-
посредственное речевое общение двух или многих лиц.
На начальных этапах развития структура ее не могла
быть особенно сложной. По мере развития общества ус-
ложняются и обогащаются функции структуры социаль-
ности диалогической речи. Об этом свидетельствуют ее
параметры, признаки, отмечаемые психологами, языко-
ведами: диалогическая речь поддерживается собеседни-
ком посредством реплик, вопросов, развитием мысли; она
протекает в условиях взаимного восприятия и взаимного
«эмоционально-экспрессивного контакта говорящих» 8
При этом широко используются тембр и интонация голо-
са, усложняющие функции и приемы выражения соци-
альности. Собеседники используют дополнительные сред-

5 Совокупность признаков, обусловленных особенностями социаль-
ной характеристики (общественная группа, возраст, пол, уро-
рень образования, профессия) образует структуру социально-
сти. Различные сочетания признаков социальности и их качест-
венных особенностей формируют типологию социальности.

6 Общая психология. Под ред. В. В. Богословского, А. Г. Ковале-

ва, А. А. Степанова, С. Н. Шабалина. Изд. 2. М., 1973, стр. 126.
ства пантомимических движений: жесты, мимику и т. д.
Особенно важно отметить ситуативность диалогической
речи, дополняющую речевое общение неречевыми сред-
ствами.

Можно полагать, что древнейшей формой диалогиче-
ской речи является реплика указательного характера с
назначением простейшего сообщения, передаваемого
другим. Вместе с тем диалогическая речь в форме реплик
представляет собой простейшую форму проявления функ-
ции и структуры ее социальности. Развитую и тематиче-
ски направленную разновидность диалогической речи
представляет беседа, функции и структура социальности
которой существенно отличаются от функции и структу-
ры социальности диалогической речи в форме реплик.
Перед беседой могут быть поставлены задачи психологи-
ческого характера и широкого социального, познаватель-
ного значения: обсуждение и выяснение определенной
проблемы, сообщение знаний и т. д. Все это расширяет
функции и усложняет структуру социальности диалоги-
ческой речи в форме беседы.

Выше были рассмотрены следующие разновидности
диалогической речи: 1) двусторонняя контактная визу-
альная диалогическая речь в форме реплик; 2) двусто-
ронняя контактная визуальная диалогическая речь бесе-
ды; 3) двусторонняя контактная невизуальная диалоги-
ческая речь (разговор по телефону).

Общепризнанным считается, что исторически монолог
возникает позже, на базе диалогической речи. Монологи-
ческая речь представляет собой дальнейшее развитие со-
циальности, расширение ее функций; этот процесс про-
должается усложнением структуры социальности моно-
логической речи. Одновременно усложняется структура
самой монологической речи. Структура монологической
речи не совпадает со структурой социальности монологи-
ческой речи.

Древнейшая форма монологической речи — устный
рассказ. Усиление социальности монологической речи
происходит в процессе развития общественной жизни,
отражением которой является социальность монологиче-
ской речи. Средством расширения функций монологиче-
ской речи служит социальность разного типа речевых и
неречевых мотиваций. В смысловой стороне монологиче-
ской речи социальность повышается путем использова-
194
ния таких средств мотивации, как взаимосвязь членов
данного отрезка речи, содержание и структура контекста,
выразительность монологической речи. Выразительность
может быть представлена речевыми и неречевыми сред-
ствами: речевые — различные модуляции голоса; нерече-
вые — жестикуляция, движение по сцене и др. Речевые
и неречевые средства в монологической речи играют со-
циальную роль и входят в структуру социальности моно-
логической речи. Между тем неречевые средства не вхо-
дят в собственную структуру монологической речи. Соот-
ветственно функции социальности монологической речи
шире, чем функции самой монологической речи. В изло-
женном также проявляется различие между функциями
и структурой социальности монологической речи, с одной
стороны, и функциями и структурой самой монологиче-
ской речи — с другой. Неречевые средства мотивации,
выражения ее функций включаются в структуру соци-
альности монологической речи, но они не включаются в
структуру самой монологической речи. Это обусловлива-
ет одну из существенных особенностей функций и струк-
туры социальности монологической речи в отличие от
функций и структуры самой монологической речи. То же
самое следует сказать о речевых и неречевых средствах
мотивации в диалогической речи и их роли в расширении
функций и усложнении структуры социальности диало-
гической речи, в функции и усложнении структуры са-
мой диалогической речи.

Усложнение социальной жизни, духовное развитие
общества рождают особые формы монологической речи:
лекция, доклад, выступление на собрании, выступление
перед микрофоном, перед телевизионной камерой. Соот-
ветственно расширяются функции и усложняются струк-
туры и функции социальности монологической речи, с
одной стороны, функции и структуры социальности самой
монологической речи — с другой.

Нами были рассмотрены следующие разновидности
монологической речи: 1) контактная визуальная моно-
логическая речь в форме рассказа; 2) контактная визу-
альная монологическая речь в форме лекции; 3) кон-
тактная визуальная монологическая речь в форме докла-
да; 4) контактная визуальная монологическая речь в
форме выступления (на собрании и т. д.); 5) неконтакт-
ная невизуальная монологическая речь в форме рассказа
по радио; 6) неконтактная невизуальная монологиче-
ская речь в форме лекции по радио; 7) неконтактная не-
визуальная монологическая речь в форме выступления
по радио; 8) неконтактная визуальная монологическая
речь в форме рассказа, лекции, доклада, выступления по
телевидению и т. д. Существуют и другие устные формы
монологической речи. Каждая из этих форм, разновидно-
стей имеет особенности функций и структуры социально-
сти монологической речи, а также функций и структуры
самой монологической речи.

По мере развития общества развивалась и монологи-
ческая речь. К главным ее приобретениям относятся рас-
ширение функций, усложнение структуры социальности
путем сознательного воздействия общества на создание и
развитие таких форм монологической речи, как доклад,
лекция, выступление. Средствами сознательного повыше-
ния социальности монологической речи служат различ-
ные приемы мотивации, о которых шла речь выше.

Позднейшей по происхождению и наиболее развитой
формой внешней речи является письменная речь. Разви-
тие общества, усложнение социальной жизни вызвали не-
обходимость нахождения новых средств передачи, выра-
жения социальности и ее функций.

Л. С. Выготский связывал начальный этап развития
письменной речи с употреблением бирок, зарубок, узел-
ков — как вспомогательных средств передачи мысли, со-
общения, запоминания. Функции и структура социально-
сти этих примитивных средств были весьма ограничен-
ными. Социальность, социальная значимость и
информативность повышается в рисуночном письме. В
дальнейшем возникает идеографическая речь.

По мере увеличения абстрактного, обобщенного харак-
тера письменной речи повышается социальность, информа-
тивность письменной речи, расширяется ее функциональ-
ная нагрузка. В этом направлении шагом вперед явилось
иероглифическое письмо. Как известно, знаки иероглифи-
ческого письма (иероглифы) выражают предметы, слож-
ную мысль. Расширяется круг лиц, пользующихся им, и
сферы его применения.

Изобретение так называемого алфавитного письма
явилось величайшим шагом вперед 7. Звуковое (фонологи- В.

В. А. Истрин. Развитие письма. М., 1961.
ческое) письмо позволило выражать любые мысли по-
средством сравнительно небольшого числа букв. Пись-
менная речь вызывает необходимость развития ее новых
психофизиологических механизмов. Главное назначение
письма — повышение социальности, расширение ее функ-
ции, проявляющиеся в первую очередь в передаче инфор-
мации. Процесс осуществления письменной речи прохо-
дит три стадии: 1) использование слухокинестезических
нервных связей, посредством которых функционирует
устная речь; 2) слова пишутся рукой или какими-нибудь
механическими, автоматическими средствами; 3) затем
они воспринимаются глазами. Таким образом, в процессе
производства и практического использования письменной
речи участвуют лингвистические и нелингвистические
средства, служащие главным образом целям и задачам
повышения социальности ее функций. Лингвистические
и нелингвистические средства мотивации выражения со-
циальности, включаясь в ее структуру, усложняют ее.
расширяют ее функциональную нагрузку. Напротив, к
структуре самой письменной речи относятся только
лингвистические средства выражения, мотивации.

Ниже рассматриваются в социолингвистическом ас-
пекте внешняя речь, внутренняя речь и эгоцентрическая
речь в свете наших исходных методологических и теоре-
тических установок.

Социальность и внешняя речь

Из всех возможных аспектов рассмотрения внешней
(звучащей) речи с точки зрения ее отношения к эгоцент-
рической речи и внутренней речи для нас в данном слу-
чае наибольший интерес представляют психологический
и социолингвистический аспекты. Оба они исходят из то-
го, что внешняя речь социальна по своей природе. В ней
мысль и слово представлены в диалектическом единстве.

В сказанном не следует видеть противопоставление
мысли и слова, особенно на начальном этапе развития
речи. В каждом слове выражена мысль, понятие, значе-
ние. Без содержания нет слова, а имеется лишь «пустое»
звучание. Поскольку реальность мысли проявляется в
языке, каждая мысль в ее реальном проявлении пред-
ставлена в звуковом оформлении, в звуковой оболочке.
Поэтому во внешней речи слово всегда осмысленно, а
мысль проявляется в звуковой оболочке. Если под содер-
жанием иметь в виду какую-нибудь мысль, а под звуковой
оболочкой слова форму как способ организации, способ вы-
ражения предмета, процесса, явления, то здесь при-
менима известная формула: содержание формировано,
фоима существенна, содержательна.

Социальность рождает внешнюю речь. Внешняя
речь — продукт социальности, материализованной выс-
шей нервной деятельностью, речевым аппаратом индивида
в процессе его речевой деятельности.

Как отмечал Л. С. Выготский, «внешняя сторона речи
развивается у ребенка от слова к сцеплению двух или
трех слов, затем к простой фразе и к сцеплению фраз,
еще позже — к сложным предложениям и к связной, со-
стоящей из развернутого ряда предложений речи. Ребе-
нок, таким образом, идет в овладении физической сторо-
ной речи от частей к целому. Но известно также, что по
своему значению первое слово ребенка есть целая фра-
за — односложное предложение»8. Как показано в тру-
дах советских лингвистов, исторически человеческий
язык также развивался примерно в такой же последова-
тельности. Сначала простой, целостный звуковой комп-
лекс — сообщение, выражавшее нерасчлененную, не диф-
ференцированную на субъект, предикат, объект и т. д.
мысль. В известном смысле этот процесс напоминает на-
чало развития примитивной детской речи.

По словам Л. С. Выготского, «первое слово, произне-
сенное ребенком, является уже по смыслу целым пред-
ложением. Даже больше, оно является иногда сложной
речью... Исследования с несомненностью показали, что
первичной, или исходной, формой детской речи является
сложная аффективная и недифференцированная структу-
ра. Когда ребенок произносит свое первое «ма», как гово-
рит Штерн, это слово не может быть переведено на язык
взрослых одним словом «мама», но должно быть переве-
дено целым предложением, например: «Мама, посади
меня на стул» и т. п. Прибавим от себя, что отнюдь не са-
мое слово «ма», взятое отдельно, заслуживает такого про-
странного перевода, но вся ситуация в целом: ребенок, ко-
торый пытается взобраться на стул, игрушка, которую

8 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования. М.,
1956, стр. 330—331.
он надеется достать с помощью этой операции, его не-
удавшаяся попытка... — все это слитое в единый целост-
ный комплекс...» 9.

Прав Л. С. Выготский, утверждая, что исходной фор-
мой детской речи является «недифференцированная
структура». При этом должна быть учтена и вся ситуа-
ция в целом, в которой осуществляется внешняя речь.
В то же время мы допустили бы грубую ошибку, если бы
стали переводить начальное детское «ма», как «мама,
посади меня на стул», т. е. как нерасчлененную фразу,
речь, на уровне мысли, состоящей из понятий «мама»,
«посади», «меня», «на стул». Начальное детское «ма» мо-
жет выражать только какое-нибудь доминирующее чув-
ство, желание, «идею»: на стул, на руки, желание пить
и т. д. Первый единый, осмысленный целостный звуковой
комплекс, который произносит ребенок — это не слово, а
моноструктурный звуковой комплекс, имеющий значе-
ние однозначного простого сообщения (в этом смысле, мо-
жет быть, его можно было бы назвать моноструктурным
«предложением», выражающим одно понятие). Но опре-
делять такой комплекс как «сложную... недифференциро-
ванную структуру» невозможно. Всякая такая структура
должна была бы складываться из ее составляющих слож-
ных отношений, связей, компонентов, частей, элементов,
единиц. Между тем в начальном, детском «ма» ничего по-
добного нет. Это моноструктурное, однозначно осмыслен-
ное звучание.

Как справедливо отмечает Л. С. Выготский, «подра
жание есть один из основных путей в культурном разви-
тии ребенка вообще» 10, хотя объяснение развития реч»
не может быть сведено к подражанию. Однако в рассмат
риваемом звучании «ма» (именно в звучании, а не в<
всем речевом акте) подражание взрослым, детям стар
шего возраста играет превалирующую роль. Что же ка
сается развития речи вообще (и детской речи в частно
сти), то в его основе лежат более глубокие биологически!
и социальные факторы. В нашу задачу не входит рас
смотрение биологических факторов, которых мы касаем
ся лишь только тогда, когда это необходимо для уяснени;

9 Л. С. Выготский. Развитие высших психических функций. М
1960, стр. 166.

'° Там же, стр. 179.
сущности и механизмов действия социальных факторов.

Исследования многих психологов, философов, лингви-
стов убедительно показывают, что высшие психические
функции, функции мышления, человеческая речь соци-
ально обусловлены. В соответствии с этим положением
«высшие функции мышления ребенка сначала проявля-
ются в коллективной жизни детей... и только затем при-
водят к развитию размышления в поведении самого ре-
бенка» и. По мнению Пиаже, речь «...первоначально яв-
ляется средством общения с окружающими...» 11 12.

Категория социальности как своего рода высшая ос-
новополагающая категория специфически проявляется в
человеческой речи, высших психических функциях, в
функциях мышления, несмотря на то, что речь, ьысшие
психические функции и функции мышления развивают-
ся в неразрывной взаимосвязи.

Внешнюю речь называют речью для других. Этим вы-
ражается ее социальная природа. Социальность внешней
речи имеет свою структуру. На современном этапе разви-
тия науки формирование и развитие структуры социаль-
ности речи лучше всего проследить, исследуя процесс
формирования и развития внешней (звуковой) детской
речи. Первоначальный процесс образования структуры
социальности внешней речи включает в себя: 1) образо-
вание двигательного навыка в области речевого аппара-
та; 2) структуру единого, целостного звукового комплек-
са; 3) осмысление этого комплекса; 4) «грамматикали-
зацию» этого комплекса; 5) его «лексикализацию».

Социальный характер образования двигательного на-
выка в области речевого аппарата проявляется в подра-
жании взрослым, их социально-речевЪй практике. Ска-
занное подтверждается, во-первых, тем, что глухонемые
дети не приобретают этого навыка; во-вторых, звуковая
структурная модель указанного навыка ориентирована
на звуковую структурную модель речи его родителей, чле-
нов семьи, а не на звуковую структурную модель какого-
нибудь другого языка.

Определенный социальный характер носит и структу-
рирование единого целостного звукового комплекса. Пер-

11 Л. С. Выготский. Развитие высших психических функций,
стр. 193.

12 См. там же.
вый звуковой комплекс словесной природы представляет
собой не вообще какой-либо лабильный комплекс, каж-
дый раз дающий совершенно новый вариант звучания,
а определенный повторяющийся звуковой комплекс, ста-
билизированный и имеющий свою моноструктуру (на-
пример, детское «ма»).

Социальный характер носит и осмысление этого зву-
кового комплекса. Для данной ситуации, данного кон-
кретного случая он имеет одно значение, имея одну одно-
значную семантическую структуру. Но это значение
весьма лабиально и «ситуативно», за исключением обра-
щения к матери.

О «грамматикализации» данного комплекса можно го-
ворить лишь весьма условно. Здесь нет определенных
дифференцированных грамматических категорий, кроме
некоторого сообщения предикативного характера, имею-
щего сходство с однословным предложением, что и поз-
воляет говорить о «грамматикализации» данного звуко-
вого комплекса применительно к определенному языку
со специфичным для него интонационным звучанием, яв-
ляющимся в известной мере подражанием звучащей речи
взрослых, в чем также проявляется социальность.

«Лексикализация» анализируемого звукового комп-
лекса также носит весьма условный характер. Так, «ма»
напоминает лексическую единицу не только по своему
звуковому облику (правда, имеющему на данном этапе
развития речи ребенка моноформу), по и по наличию
элемента постоянного понятийного лексического харак-
тера, т. е. характера лексического значения (указание
па мать в звучании слова).

Во всем сказанном и проявляется социальность дет-
ской речи на начальном этапе ее развития. Как мы видим,
структура социальности формирует внутреннюю структу-
ру языка. Во всяком случае социальность внешней речи
является основой формирования ее внутренней структу-
ры. На базе внешней речи возникает внутренняя речь.

Социальность и эгоцентрическая речь

Л. С. Выготский так излагает понимание эгоцентри-
ческой речи Ж. Пиаже: «эгоцентрическая речь предста-
вляет собой ряд ступеней, предшествующих развитию
внутренней речи. Напомним, что эти соображения были
троякого характера: функционального (...эгоцентриче-
ская речь выполняет интеллектуальные функции подобно
внутренней), структурного (...эгоцентрическая речь по
своему строению приближается к внутренней) и генети-
ческого (мы сопоставили установленный Пиаже факт от-
мирания эгоцентрической речи к моменту наступления
школьного возраста с рядом фактов, заставляющих от-
нести к этому же моменту начало развития внутренней
речи, и сделали отсюда заключение, что на деле на поро-
ге школьного возраста происходит не отмирание эгоцен-
трической речи, а ее переход и перерастание во внутрен-
нюю речь). ...эгоцентрическая речь представляет собой
ранние формы внутренней речи...» 13.

Ж. Пиаже связывает эгоцентрическую речь ребенка
с аутизмом детского мышления. Как отмечал Л. С. Вы-
готский, «согласно учению Пиаже, эгоцентрическая
речь ребенка представляет собой прямое выражение эго-
центризма детской мысли, который, в свою очередь, явля-
ется компромиссом между изначальным аутизмом дет-
ского мышления и постепенной его социализацией —
компромиссом, особым для каждой возрастной ступе-
ни...» 14.

Следует отметить, что не все психологи выделяют эго-
центрическую речь. Они предпочитают говорить о раз-
витии внутренней речи у ребенка, начиная с трехлетнего
возраста15. Мы выделяем здесь эгоцентрическую речь,
чтобы использовать высказывания Л. С. Выготского об
эгоцентрической речи, проливающие свет па ряд момен-
тов, характеризующих социальную природу внутренней
речи.

Из сказанного вытекает, что эгоцентрическая речь
нуждалась в «социализации». Следовательно, она изна-
чально не была социалпзованной. Л. С. Выготский указал,
что в такой постановке вопроса эгоцентрической речи до-
пущена ошибка принципиального характера. Речь в любой
форме ее проявления социальна по своей природе. Внеш-
няя речь предшествует внутренней речи. Внутренняя

13 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стп. 341—342.

14 Там же. стр. 343.

15 «Общая психология». Под ред. В. В. Богословского, А. Г. Кова-
лева. А. А. Степанова, С. Н. Шабалина. М., 1973.
речь — это преобразование внешней речи в обращенную
к самому себе. Поскольку внутренняя речь — специфиче-
ское «личностное» преобразование внешней речи, то и
эгоцентрическая речь, представляющая собой «ранние
формы внутренней речи», также должна быть преобразо-
ванием внешней речи. А так как внешняя речь социальна
по своей природе, то и все особые формы ее проявления,
являющиеся результатом ее преобразования (эгоцентри-
ческая речь, внутренняя речь), должны быть социальными.

Обосновывая свою концепцию о социальности эго-
центрической речи, Л. С. Выготский писал, что «эгоцен-
трическая речь ребенка есть выделившаяся уже в функ-
циональном и структурном отношении особая форма ре-
чи, которая, однако, по своему проявлению еще не
отделилась окончательно от социальной речи, в недрах
которой она все время развивалась и созревала» 1в.

Речь социальна в любой форме ее проявления. Соци-
альность является сущностным, конститутивным призна-
ком речи. Вне социальности нет речи. Звукопроизвод-
ство, лишенное социальности, не относится к языковому
(речевому) факту, к речевой деятельности. Вот почему
трудно согласиться с мнением Ж. Пиаже, утверждавше-
го, что эгоцентрическая речь «не выполняет никакой
функции в поведении и мышлении ребенка» 17. Внутрен-
няя речь, с которой связывают эгоцентрическую речь, —
это своего рода суждение, рассуждение, умозаключение,
проявляющиеся в виде «прямой» и обратной личностной
информации. Из этого вытекает невозможность вслед за
Ж. Пиаже признать, что эгоцентрическая речь «только
по внешнему проявлению... является речью социальной.
Ее социальный характер есть такая же иллюзия, как эго-
центрический характер моей речи в воображаемом при-
мере» 18.

Л. С. Выготский, много сделавший для обоснования
тезиса о социальной обусловленности человеческой пси-
хики и речи, стремился к последовательному обоснова-
нию социальной природы эгоцентрической речи. Он ут-

18 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 353—354.

17 Там же, стр. 343.

18 Там же, стр. 354.
верждал, что «психологически речь ребенка является в
функциональном и структурном отношении эгоцентри-
ческой речью, т. е. особой и самостоятельной формой ре-
чи, однако не до конца, так как она в отношении своей
психологической природы субъективна, не осознается
еще как внутренняя речь и не выделяется ребенком из
речи для других; также и в объективном отношении эта
речь представляет собой отдифференцированную от со-
циальной речи функцию, но снова не до конца, так как
она может функционировать только в ситуации, делаю-
щей социальную речь возможной» 19. Это утверждение
Л. С. Выготского не во всем согласуется с тем, что он пи-
сал ранее об эгоцентрической речи. В той же работе он
отмечал, что «эгоцентрическая речь ребенка представля-
ет собой один из феноменов перехода от интерпсихиче-
ских функций к интрапсихическим, т. е. от форм соци-
альной коллективной деятельности ребенка к его инди-
видуальным функциям. ...Речь для себя возникает путем
дифференциации изначально социальной функции речи
для других. Не постепенная социализация, вносимая в
ребенка извне, но постепенная индивидуализация, возни-
кающая на основе внутренней социальности ребенка, яв-
ляется главным трактом детского развития» 20 21.

Таким образом, согласно мнению Л. С. Выготского,
эгоцентрическая речь возникает путем дифференциации
изначально социальной функции речи и по мере разви-
тия ребенка подвергается не постепенной социализации,
а «постепенной индивидуализации». Он приходит к вы-
воду, что «структурные особенности эгоцентрической
речи, выражающие ее отклонения от социальной речи и
обусловливающие ее непонятность для других, не убыва-
ют, а возрастают вместе с возрастом, что они минималь-
ны в 3 года и максимальны в 7 лет...» 2‘.

С точки зрения социолингвистического рассмотрения
данной проблемы указанное положение Л. С. Выготско-
го является парадоксальным и противоречит процессу
интенсивного возрастания «социальности ребенка» по
мере физического и духовного его развития от трех до

19 См. Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 354.

20 Там же, стр. 343—344.

21 Там же, стр. 345.
семи лет. Структура и функции речи ребенка усложняют-
ся, речь становится все более богатой, понятной. Из этих
объективных фактов приходится исходить, рассматривая
эгоцентрическую речь в плане проявления в ней соци-
альности. В специальном исследовании нуждается со-
циолингвистическая природа структуры и функций
эгоцентрической речи в синхронном и диахронном
планах.

Социолингвистический анализ структуры, функций
и особенностей генезиса эгоцентрической речи должен
способствовать решению этой сложной проблемы.

Своеобразие проявления социальности
во внутренней речи

Специфические особенности внутренней речи нужда-
ются в анализе с социолингвистической, собственно лин-
гвистической, психологической, философской, педагоги-
ческой и кибернетической точек зрения. Психологи об-
ращают внимание прежде всего на ее психологические
особенности; философы — рассматривают внутреннюю
речь в гносеологическом аспекте; педагоги выделяют те
ее особенности, которые заслуживают особого внимания
в педагогической практике; наконец, в кибернетике ак-
центируют внимание на своеобразии проявления систем-
ных отношений во внутренней речи. Социолингвисты
должны дать анализ внутренней речи в плане проявле-
ния в ней социального и лингвистического в их взаимо-
связи. Насколько нам известно, в области исследования
внутренней речи в социолингвистическом аспекте пока
мало что сделано. Наиболее значительные результаты
в исследовании внутренней речи достигнуты психо-
логами 22.

22 См.: Л. С. Выготский. Развитие высших психических функций;
Н. И. Жинкин. Исследование внутренней речи по методике
центральных речевых помех. «Изв. АПН РСФСР», I960, выл. 113;
Он же. О кодовых переходах во внутренней речи.— ВЯ, 1964,
№ 6; А. Н. Соколов. Динамика и функции внутренней речи
(скрытой артикуляции) в процессе мышления. «Изв. АПН
РСФСР», 1960, вып. 113; Он же. Электромонографический анализ
внутренней речи и проблема нейродинамики мышления. «Мы-
шление и речь». М., 1963; Б. Г. Ананьев. К теории внутренней
речи в психологии. «Психология чувственного познания», М.,
1960; А. Н. Соколов. Внутренняя речь и мышление. М., 1968;
Пионером разработки социального аспекта внутрен-
ней речи можно считать Л. С. Выготского. Нас и интере-
сует внутренняя речь главным образом с точки зрения
выяснения своеобразия проявления в ней социальности,
поскольку все аспекты рассмотрения внутренней речи с
позиций марксистской методологии пронизаны социаль-
ностью. «...Внутреннюю речь, — писал Л. С. Выгот-
ский, — следует рассматривать не как речь минус звук,
а как совершенно особую и своеобразную по своему стро-
ению и способу функционирования речевую функцию,
которая именно в силу того, что она организована совер-
шенно иначе, чем внешняя речь, находит-
ся с этой последней в неразрывном динамическом един-
стве переходов из одного плана в другой» 23. В этом «не-
разрывном динамическом единстве» внешней и внутрен-
ней речи Л. С. Выготский находил их социальную
природу. Но ведь эгоцентрическая речь, представляющая
собой «ранние формы внутренней речи» 24, «еще не отде-
лилась от социальной речи, в недрах которой она все вре-
мя развивалась и созревала» 25. Таким образом, призна-
ется социальность эгоцентрической и внутренней речи.
Именно с этой точки зрения прежде всего Л. С. Выгот-
ский критикует различные концепции внутренней речи.

Проблему внутренней речи он считал «едва ли не са-
мой запутанной из всех вопросов, относящихся к учению
о мышлении и речи»26. Л. С. Выготский подчеркивал,
что эта путаница начинается с терминологической неяс-
ности. Термин «внутренняя речь» («эндофазия») приме-
нялся в литературе к самым различным явлениям. До
него никто, по его словам, и не пытался систематически
изложить даже простые фактические данные о природе
внутренней речи. Краткая характеристика состояния
разработки проблемы дает представление о том, что было
сделано в этой области до появления исследований
Л. С. Выготского, и позволяет должным образом оценить
его собственный вклад.

Ж. Пиаже. Психология, междисциплинарные связи и система
науки. М., 1966.

23	Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 355.

24	Там же, стр. 342.

25	Там же, стр. 354.

28	Там же, стр. 338.
Как можно полагать, первоначально внутренняя речь
понималась как вербальная память. Критикуя концеп-
цию французских ученых, стремившихся свести внут-
реннюю речь к воспроизведению слов в памяти, он отме-
чает, что воспоминание слов может быть реализовано в
различных образцах памяти — акустических, оптических,
моторных и синтетических, но речевая память — лишь
«один из моментов, определяющих природу внутренней
речи» 27-

Для него неприемлемо и понимание Миллером внут-
ренней речи как непроизносимой, незвучащей речи.
Л. С. Выготский отвергает определение В. М. Бехтере-
вым внутренней речи как невыявленного в своей двига-
тельной части речевого рефлекса. Он также отклоняет
осмысление Д. Уотсоном внутренней речи как внешней
речи, не доведенной до конца 28.

И. М. Сеченов определил внутреннюю речь как реф-
лекс, оборванный на двух третях своего пути. По мнению
Л. С. Выготского, такое определение внутренней речи
также не является исчерпывающим. Он выступает и
против чрезмерно расширительного толкования внутрен-
ней речи. Так, К. Гольдштейн относит к внутренней ре-
чи все то, что предшествует моторному акту говорения,
всю вообще внутреннюю сторону речи. В сущности, под-
черкивает Л. С. Выготский, внутренняя речь К. Гольд-
штейна «есть вовсе не речь, а мыслительная и аффектив-
но-волевая деятельность» 29. Он не согласен и с Д. Джек-
соном и Г. Хэдом, утверждавшими, что внутренняя
речь отличается «от внешней по степени, а не по при-
роде» 30 31.

По словам Л. С. Выготского, «внутренняя речь пред-
ставляет собой едва ли не самую трудную область иссле-
дования психологии. Именно поэтому мы находим в уче-
нии о внутренней речи огромное количество совершенно
произвольных конструкций и умозрительных построений
и не располагаем почти никакими... фактическими дан-
ными»”.

27 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 339.

28 Там же.

29 Там же, стр. 340.

30 Там же.

31 Там же, стр. 341.
Таково было положение в отношении фактического
материала в то время. Но хотя в советской психологии
появился ряд работ, посвященных этой проблеме, сама
проблема (природа внутренней речи, ее функции, струк-
тура, генезис, ее социальная, биологическая, психологи-
ческая сущность) еще не решена.

Концепция социальной природы внутренней речи по-
лучила признание и широкое распространение в совет-
ской науке. Положение о том, что «внутренняя речь фор-
мируется на основе внешней» 32, стало хрестоматийным.
Перевод внешней речи во внутреннюю (интериоризация)
«наблюдается у детей в возрасте около трех лет и заклю-
чается в том, что ребенок начинает говорить сам с собой.
Постепенно этот разговор редуцируется (сокращается) и
начинает протекать в форме внутренней речи»33. Выше
уже отмечалось, что, по мнению Л. С. Выготского, в пе-
риод от 3 до 7 лет развивается так называемая эгоцент-
рическая речь, которая к школьному периоду переходит
во внутреннюю речь. Ж. Пиаже полагал, что к 6 годам
эгоцентрическая речь затухает по мере ее социализации,
исходя из того, что «эгоцентрическая речь возникает из
недостаточной социализации изначально индивидуальной
речи» 34. Для нас особенно важна концепция Л. С. Выгот-
ского о том, что эгоцентрическая речь «возникает из
недостаточной индивидуализации изначально социальной
речи»35. Таким образом, он признает изначальную соци-
альность эгоцентрической и внутренней речи. Каковы
же функции и структура социальности внутренней речи
в отличие от таковых у внешней речи?

Согласно Л. С. Выготскому, «внутренняя речь есть
речь для себя. Внешняя речь есть речь для других. Нель-
зя допустить даже наперед, что это коренное и фундамен-
тальное различие в функциях той и другой речи может
остаться без последствий для структурной природы обеих
речевых функций»36 Не будем акцентировать внимания
на дальнейшем рассуждении автора (стр. 340 и 341),
которое противоречит его общей концепции о природе

32 «Общая психология», стр. 131.

33 Там же.

34 Л. С. Выготский. Избранные психологические исследования,
стр. 348.

35 Там же.

36 Там же, стр. 340.
внешней и внутренней речи п о взаимоотношении между
ними. Важно признание того, что «первой и главной
особенностью внутренней речи является ее совершенно
особый синтаксис»37. Там, где есть синтаксис, должны
проявляться в той или иной мере и другие элементы
структуры речи — звуковые, лексические. Следовательно,
внутренняя речь имеет не только социальную, но и мате-
риальную природу как основу ее существования и функ-
ционирования.

Исследователи внутренней речи отмечают как специ-
фику ее отрывочность, сокращенность, «тенденцию к
сокращению фразы и предложения в направлении сохра-
нения сказуемого и относящихся к нему частей предло-
жения за счет опускания подлежащего и относящихся к
нему слов. Эта тенденция к предикативности синтаксиса
внутренней речи проявляется во всех наших опытах со
строгой и почти не знающей исключений... закономерно-
стью...»38.

Все эти особенности внутренней речи позволяют выя-
вить своеобразие проявления в ней функций и структу
социальности. То обстоятельство, что внутренняя речь —
это речь для себя, не исключает функции социальности.
Поскольку слово «абсолютно невозможно для одного че-
товека и возможно для двух», во внутренней речи для
себя говорящий одновременно выступает в роли отправи-
теля речи и принимающего ее, в процессе внутренней
речи ее осуществляющий обращается к самому себе как
к собеседнику. В этом проявляется функция социальнос-
ти внутренней речи, не совпадающая с функцией внут
ренней речи в иелом.

Структура социальности во внутренней речи также
проявляется специфически. Она не совпадает со струк-
турой внутренней речи в целом. В отличие от внешней
речи во внутренней ослаблена социальность в процессе
ее индивидуализации. Поскольку социальность проявля-
ется в звуковом строе, морфологии, синтаксисе, лексико-
семантической системе и стилистике языка, ослабление
проявления синтаксиса или одного из других разделов
языка во внутренней речи приводит к ослаблению про-
явления социальности. Каждая фонема — социально обра-

37 Там же, стр. 355.

38 Там же, стр. 356.
ботанный звук. Замена определенных слов с их фонемным
составом, морфологическими элементами посредством
образов тех же слов и представлений о них во внут-
ренней речи приводит к отпадению соответствующих эле-
ментов структуры социальности внутренней речи. Между
тем структура самой внутренней речи видоизменяется бла-
годаря использованию образов слов и представлений о них
в качестве новых психологических средств отражения
внутренней речи, отличающих последнюю от внешней?
речи.

Лингвисты изучают внутреннюю речь и в психолинг-
вистическом аспекте 39 Проблема же своеобразия прояв-
ления социальности внутренней речи, насколько нам из-
вестно, не решена окончательно до настоящего времени.
Изложенное выше является лишь первой нашей попыт-
кой осветить некоторые вопросы внутренней речи в со-
циолингвистическом аспекте.

39 А. А. Леонтьев. Внутренняя речь и процессы грамматического
порождения высказывания. «Вопросы порождения речи и обу-
чения языку». М., 1967.
ГЛАВА ПЯТАЯ

СОЦИАЛЬНАЯ, ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ

И СОЦИАЛЬНО-ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ
ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЯЗЫКА -

ОБРАЗОВАНИЕ ВТОРИЧНЫХ

СОЦИАЛИЗОВАННЫХ ОТНОШЕНИЙ

---4---

В основе социальной, функциональной и профессио-
нальной дифференциации языка лежат общественные
факторы, обусловленные историческим развитием обще-
ства, социальной, функциональной и профессиональной
дифференциацией носителей данного языка.

Рассматриваемые три типа дифференциации имеют
то общее, что они возникают в процессе образования
перекрещивающихся вторичных социализованных отно-
шений; соответственно перекрещиваются социальная,
функциональная и профессиональная дифференциации
языка. Социально-лингвистическую базу социальной, про-
фессиональной и функциональной дифференциации состав-
ляют первичные социализованные отношения.

СОЦИАЛЬНАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЯЗЫКА

Как известно, под социальной дифференциацией язы-
ка обычно понимают возникновение так называемых
социальных, классовых диалектов, классовых «языков»,
жаргонов («язык аристократии», «язык буржуазии»,
«язык рабочих», «язык крестьян» и т. д.). Такие разно-
видности языка нередко называли социальными диалек-
тами; особенно большое внимание уделил им В. М. Жир-
мунский, пересматривая научно несостоятельные поло-
жения \

1 В. М. Жирмунский. Национальный язык и социальные диалек-
ты. Л., 1936; Он же. Проблемы социальной диалектологии.—
«Изв. АН СССР. Серия литературы и языка», т. XXIII, 1964;
вып. 2; Он же. Марксизм и социальная лингвистика. «Вопросы
социальной лингвистики». Л., 1965.
Социальная дифференциация языка отражает соци-
альную дифференциацию его носителей, с одной сторо-
ны. С другой — социальная дифференциация языка сама
становится одной из характеристик его носителей.

Первое общественное разделение труда явилось и
первой социальной дифференциацией внутри рода, пле-
мени, в рамках первобытнообщинного строя2. Отражени-
ем этого первого естественного разделения, повлекшего
за собой первую социальную дифференциацию коллекти-
ва по признакам пола и возраста, является и дифферен-
циация языка, например так называемые «женские язы-
ки». (Надо полагать, что здесь речь идет не об особых
женских языках, а о каких-то специфических признаках
языка женщин, обусловленных местом женщины в роде,
ее трудовой деятельностью.)

Следует различать социальную дифференциацию язы-
ка в обществе с антагонистическими классами3 4, в обще-
стве, где еще не произошла классовая дифференциация, и
в обществе, где ликвидированы антагонистические классы.

Различные типы социальной дифференциации языка
характерны для различных эпох, но бывают случаи пе-
режиточного сохранения того или иного типа социальной
дифференциации языка или образования социальной
дифференциации языка в новых исторических условиях.
Особенности, например, «женских языков» могли возни-
кнуть и в позднейшие эпохи по разным социальным,
культовым причинам, в разных общественных условиях.
Так, у алтайских турков в бытовом словарном фонде
особая женская лексика противопоставлялась мужской
лексике:

женск.	мужск.

УЛ1/Ч ы	'волк’	пору
уран	'дитя’	бала
у чур	'курица’	куш
азу	'зубы’	тиги
ат	‘лошади’	йылкы1

2 См.: Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности
и государства.

П. Лафарг. Язык и революция. М.— Л., 1930; Р. А. Будагов. Раз-
витие французской политической терминологии в XVIII веке.
Л., 1940.

4 А. Самойлович. Женские слова у алтайских турков. «Язык и ли-
тература», т. III, 1929, стр. 225, 226.
В современных языках народов СССР аналогичные
противопоставления, применяемые в повседневной жиз-
ни женщинами и мужчинами, не обнаруживаются.
Социальные условия, при которых могли возникнуть
указанного выше типа противопоставления, в СССР дав-
но ликвидированы. Выравнивание положения женщин
и мужчин в общественной жизни, их равноправие, высо-
кий общеобразовательный и культурный уровень спо-
собствовали полному исчезновению из повседневной
жизни подобных пережитков далекого прошлого.

Социально-классовая дифференциация языка, связан-
ная с эксплуататорскими классами, почти полностью
утрачена современными старописьменными и младопись-
менными языками народов СССР в связи с ликвидацией
этих классов. Во всяком случае она практически в повсе-
дневной жизни наших народов не проявляется, и лишь в
истории языка, в пассивном запасе устаревших языко-
вых явлений обнаруживаются ее следы.

Социально-территориальная дифференциация язык»
(социальная в смысле территориального обособления оп
ределенной группы людей), возможно, исторически вос-
ходящая к эпохе отделения скотоводства от земледелия,
т. е. к эпохе первого общественного разделения труда,
получила широкое распространение в эпоху феодализма
в формах территориальных диалектов и говоров и все
еще продолжает существовать в языках народов
СССР 5. Местные диалекты и говоры подвергались в совет-
ское время существенным изменениям, утратив преж-
нюю обособленность и испытывая сильное влияние
литературных языков. Усилились процессы нивелировки
территориальных диалектов под влиянием не внутрп-
структурных процессов, а главным образом социальных
факторов и повсеместного распространения литератур-
ных языков. В развертывании этих процессов огромную
роль сыграли такие социальные факторы, как повышение
общеобразовательного уровня народов и перебазирование
значительной части сельского населения в города и рабо-
чие поселки в период грандиозного промышленного стро-
ительства в нашей стране. Социально-территориальная

5 Р. И. Аванесов. Очерки русской диалектологии, ч. 1. М.. 1949;

Ш. И. Микаилов. Очерки аварской диалектологии. М,— Л., 1959;

У. А. Мейланова. Очерки лезгинской диалектологии. М., 1964.
дифференциация языка, проявляющаяся в наличии мест-
ных диалектов и говоров, относится к числу наибо-
лее устойчивых типов социальной дифференциации
языка. Она имеет определенные социальные и стру-
ктурно-типологические особенности, обнаруживаемые не
только в местных диалектах одного и того же языка, но и
в разных языках.

ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЯЗЫКА

К социально-классовой дифференциации языка в оп-
ределенном смысле примыкает и идеологическая диффе-
ренциация языка. Быть может, следовало бы гово-
рить не об идеологической дифференциации языка, а об
отражении идеологии в языке. Но, учитывая процессы
углубления и разностороннее проявление влияния идео-
логии почти на все стороны языка (правда, в различной
степени на разных уровнях), мы сочли целесообразным
особо выделить идеологическую дифференциацию языка.

В истории наблюдались случаи, когда новые языки —
как разговорные, так и литературные — возникали на
базе особых местных диалектов. На базе местных диалек-
тов выделились из древнерусского языка украинский и
белорусский языки. Местные диалекты легли в основу
близкородственных младописьменных абхазского и аба-
зинского языков и т. д.

В нашу эпоху наблюдаются процессы распада старых
литературных языков на базе идеологической дифферен-
циации основной массы их носителей и образования
новых литературных языков. Так, возникновение двух не-
мецких государств на базе двух противоположных идеоло-
гий — марксистско-ленинской и буржуазной — не могло
не отразиться на функционировании и развитии сов-
ременного немецкого литературного языка ®. Корея раз-
делена на Южную, где господствуют буржуазная идеоло-
гия и капиталистический строй, и Северную Корею,
ставшую Корейской Народно-демократической Республи-
кой, где установился социалистический строй на основе
марксистско-ленинской идеологии. Все это не могло не

6 См. по этому вопросу: Г. Б. Крючкова. Язык и идеология. Канд,
дисс. М., 1976; W. Schmidt [ред.]. Sprache und Ideologic. Halle,
1972.
повлиять на функционирование и развитие языка корей-
цев в Северной и Южной Корее.

Заслуживает внимания и тот факт, что существуют
два варианта армянского литературного языка — запад-
ный и восточный, на образование которых большое влия-
ние оказали идеологические факторы.

Идеологическая дифференциация языка имеет неко-
торые общие признаки с социально-классовой дифферен-
циацией языка. Они проявляются в наличии антагони-
стического противопоставления идеологий, в социальных
взаимоотношениях между носителями разных идеологий
(особенно между представителями буржуазной идеоло-
гии и социалистической идеологии), в языковых средст-
вах выражения этого антагонизма. В некоторых случаях
социально-классовая и идеологическая дифференциации
языка перекрещиваются.

Более значительными и разнообразными являются
признаки, особенности, различающие социально-классо-
вую и социально-идеологическую дифференциацию языка:

1)	носители социально-классового диалекта или жар-
гона в основном являются представителями одного и
того же социального класса, тогда как носители какой-
либо идеологии могут быть представителями разных со-
циальных классов и слоев общества;

2)	носители социально-классовых диалектов или жар-
гонов, как правило, живут компактно, между тем как
представители одной идеологии могут жить некомпактно,
в разных условиях. Это не означает, что носители одной
идеологии бывают всегда разобщены. Например, в ГДР
носители социалистической идеологии живут компактно;
то же самое можно сказать о носителях буржуазной иде-
ологии в ФРГ;

3)	социально-классовая дифференциация языка, как
правило, бывает более устойчивой и более продолжи-
тельной, чем идеологическая дифференциация. Но
бывают и исключения из этого правила, например,
устойчивость религиозной идеологии и ее проявлений
в языке;

4)	особенности социально-классовой дифференциа-
ции более разносторонне, с более ярким выражением
проявляются на всех уровнях структуры языка. Характер-
ные особенности идеологической дифференциации более
глубоко проникают в семантику, лексику, стилистичес-
кую систему языка — на фонологическом, морфологичес-
ком уровнях они проявляются значительно слабее;

5)	социально-классовая и идеологическая дифферен-
циация языка часто бывает связана с двуязычием. Однако
сферы применения двуязычия представителями соци-
ально-классового диалекта отличаются от сфер приме-
нения двуязычия представителями какой-либо идеоло-
гии. Например, сферы, в которых русская аристократия
применяла русско-французское двуязычие (точнее гово-
ря, особый вид диглоссии, когда социально-классовый ди-
алект одного языка используется параллельно с социаль-
но-классовым диалектом другого языка), отличались от
сфер применения двуязычия представителями религиоз-
ной идеологии (например, сферы применения русскими
верующими русско-церковнославянского двуязычия и т. д.);

6)	особенности социально-классового диалекта связа-
ны с определенными слоями лексики и структурными
особенностями языка. Между тем в идеологических це-
лях, с идеологической окраской может быть использова-
но любое слово, любая форма слова, любая синтаксичес-
кая конструкция. «Ко всякому знаку, — писал В. Н. Во-
лошинов,— приложимы критерии идеологической оценки
(ложь, истина, правильность, справедливость, добро
и пр.)»7;

7)	процесс идеологической нейтрализации значитель-
но более распространенное явление, чем процесс нейтра-
лизации в социально-классовых диалектах.

Яркий пример социально-идеологической дифферен-
циации языка дает процесс развития языков народов
СССР после революции. В них возникли новые явления,
характеризующие их социально-идеологическую диффе-
ренциацию, главным образом под влиянием философии и
идеологии марксизма-ленинизма. Под благотворным вли-
янием произведений В. И. Ленина, марксистско-ленин-
ской общественно-политической литературы во всех лите-
ратурных языках народов нашей страны возник публи-
цистический стиль, сформировались терминологические
системы в области марксистско-ленинской философии,
научного коммунизма, политической экономии и т. д.
Общность идеологии обусловливает единое содержание п
почти одинаковое понимание терминов всех обществен-

7 В. Н. Волошинов. Марксизм п философия языка. Л., 1929. стр. 17.
ных наук во всех языках нашего Союза. Так, толкование
терминов «социализм», «коммунизм», «империализм» с
идеологической точки зрения одинаково во всех словарях
языков народов СССР.

СОЦИАЛЬНО-ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ
ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЯЗЫКА

Широкое распространение в языках мира, особенно в
наиболее развитых странах, получила социально-профес-
сиональная дифференциация языка. Как уже было отме-
чено, она тесно связана с социальной и функциональной
дифференциацией языка. В связи с бурным развитием
науки и техники возникают так называемые «подъязы-
ки» (язык математики, язык физики, язык химии и др.)
с сильно развитой терминологией. В дальнейшем процес-
сы социально-профессиональной дифференциации язы-
ков будут углубляться и расширяться по мере ускорения
научно-технического прогресса.

Характеризуя социальную и социально-профессиональ-
ную дифференциации языка в их взаимосвязи, Р. О. Шор
писала: «Там, где в структуре общества выделяют-
ся обособленные классы и группы, служащие различным
производственным целям, язык этого общества распада-
ется на соответствующие социальные диалекты. Там, где
только есть разделение труда (а подобное разделение на-
блюдается всюду, совпадая у народов примитивной кул
туры с дифференциацией полов, откуда возникновение
особых «женских языков»), каждая отрасль производст-
ва принуждена создать свой особый запас «технических
терминов» — наименований орудий и процессов работы,
связанных с его ролью в производстве и непонятных для
членов иной производственной группы»8.

Социально-профессиональная дифференциация язы-
ка, рассматриваемая в социолингвистическом плане, су-
щественно отличается от социально-классовой, социаль-
но-территориальной, социально-идеологической диффе-
ренциации языка:

1)	социально-профессиональная дифференциация язы-
ка является наиболее интенсивно развивающейся;

8 Р. Шор. Язык и общество. М., 1926, стр. 100.
2)	носители социально-профессионального варианта
языка, или «подъязыка», живут часто не только компак-
тно, но и в разных районах города или населенных пунк-
тов;

3)	носители социально-профессионального варианта
языка пользуются им, как правило, в процессе общения
между собой, в специальной литературе;

4)	наряду с «подъязыком» они широко употребляют
общий разговорный и литературный язык. Таким обра-
зом, у них также существует своеобразная диглоссия;

5)	новые социально-профессиональные варианты язы-
ка возникают в связи с дифференциацией науки и техники.

К социально-профессиональной дифференциации язы-
ка примыкает и социально-концептуальная дифферен-
циация языка 9

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЯЗЫКА

В мировом языкознании все больше внимания при-
влекают к себе теоретические и практические проблемы
развития общественных функций языков мира. После
революции в нашей стране были осуществлены кардиналь-
ные мероприятия государственного значения в целях
расширения сфер применения старописьменных и ранее
бесписьменных языков, повышения их роли в жизни их
носителей. Главная цель, которую преследовал Совет-
ский Союз, создавая все условия для свободного примене-
ния национальных языков в политической и культурной
жизни их носителей, заключалась в том, чтобы развить
их общественные функции. В плане обобщения нашего
богатого опыта в этой области, каким не располагает ни
одна страна в мире, советскими лингвистами была сдела-
на попытка теоретического осмысления этого опыта и раз-
работки концепции функционального развития языка10.

О понятии «функция»

Характеризуя различные типы функций, Э. Нагель
отмечает, что «слово «функция» является чрезвычайно

9 «Закономерности развития литературных языков народов СССР
в советскую эпоху. Внутриструктурное развитие старописьмен-
ных языков». М., 1973, стр. 28—29.

10 Ю. Д. Дешериев. Закономерности развития и взаимодействия
языков в советском обществе. М., 1966.
многозначным, и исчерпывающий список его значений
был бы весьма длинным»”. Э. Нагель выделяет шесть ти-
пов функций: 1) данный термин «часто используется для
обозначения зависимости или взаимозависимости между
двумя или более переменными факторами (так называе-
мыми переменными), безотносительно к тому, могут ли
эти факторы быть измерены количественным образом
или же нет»; 2) термин «иногда употребляется для того,
чтобы обозначить более или менее полную совокупность
процессов или отправлений, имеющих место внутри не-
которого данного объекта (или обнаруживаемых им),
причем этим термином обозначаются только сами эти
процессы и операции, а не различные их последствия для
этого или любого иного объекта. Именно в этом смысле
биологи говорят иногда о «функционировании желудка»,
обозначая последним термином мышечные сокращения,
выделение кислот, всасывание жидкостей и т. д., которое
имеет место в данном органе»; 3) термин «обычно исполь-
зуется биологами (равно как и другими в аналогичном
смысле) в выражении «жизненные функции» для того,
чтобы обозначить некоторые широкие биологические про-
цессы, такие, как размножение, ассимиляция или дыха-
ние. Эти процессы рассматриваются как процессы, осу-
ществляемые, скорее, организмом «в целом», чем какой-
нибудь из его частей»; 4) термин «широко используется
для обозначения некоторого общепризнанного использова-
ния какой-нибудь вещи либо же для обозначения обычно
ожидаемого результата какого-то действия»; 5) термин
«часто используется (в смысле весьма близком к только
что рассмотренному) для обозначения более или менее
полной совокупности всех тех последствий, которые не-
который объект или деятельность имеют либо для «систе-
мы в целом», к которой они принадлежат, либо же для
различных других объектов, входящих в данную систему.
Именно в этом смысле этот термин используется в таких
высказываниях, как: «Одной из функций печени является
накопление сахара в организме, но это не единственная
ее функция...», «функция публикаций результатов науч-
ных исследований заключается не только в том, чтобы сде-

11 Э. Нагель. Функционализм в общественных науках.— «Инфор-
мационный бюллетень № 6. Серия: Переводы, рефераты. Струк-
турно-функциональный анализ в современной социологии»,
Вып. I (продолжение). М., 1968, стр. 373.
лать их общедоступными, но и в том, чтобы предоставить
научной общественности возможность подвергнуть их
критике, и служить определению приоритета научного от-
крытия», «функционалисты... подчеркивают важность по-
нимания «множественности функций» различных социаль-
ных явлений»; 6) термин используется в значении «функ-
ция некоторого явления — это тот вклад, который оно
вносит (или может внести при соответствующих обстоя-
тельствах) в сохранение некоторой определенной харак-
теристики или условия в той системе, к которой принад-
лежит это явление»12.

Проблема понимания функции в языкознании Э. На-
гелем не рассматривается, хотя наша наука дает богатый
материал, позволяющий дать особую интерпретацию
термина «функция», который и в лингвистике употребля-
ется в разных значениях: функция падежа, аффикса,
грамматического времени, коммуникативная функция,
общественные функции языка, экспрессивная функция,
эстетическая функция языка и т. д.1э

В задачу данной работы не входит детальное рассмо-
трение вопроса об употреблении термина «функция» в
языкознании. Ниже будут кратко рассмотрены понятия
«коммуникативная функция языка», «общественные функ-
ции языка», «экспрессивная функция языка», «эстетиче-
ская функция языка» и «гносеологическая функция язы-
ка» в их взаимосвязи, с преимущественным вниманием к
анализу общественных функций языка.

Коммуникативная функция языка

Коммуникативная функция, или функция общения,
главная функция языка. Она обусловливает все осталь-
ные функции языка и самое природу языка как «важ-
нейшего средства человеческого общения»14.

Старописьменные, младописьменные и бесписьмен-
ные языки не отличаются друг от друга по своей основ-
ной функции. Все они, независимо от количества говоря-
щих, служат средством общения людей между собой.

12 Э. Нагель. Функционализм в общественных науках, стр. 373—
378.

13 Ю. Д. Дешериев. Закономерности развития и взаимодействия
языков в советском обществе, стр. 55.

14 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 259.
Язык, служащий средством общения, представляет
собой социальное явление. Как общественное явление
язык — продукт общества.

Выполняя коммуникативную функцию, язык способ-
ствовал развитию общества, давая возможность членам
коллектива общаться друг с другом. В процессе общения
людей развивался сам язык, формировались и развива-
лись грамматические категории — вместе с развитием
общества и общественного сознания — как категории
исторические.

Коммуникативная функция языка возникает в про-
цессе общения людей, в процессе возникновения и разви-
тия языка. Взаимообщение людей — необходимое усло-
вие для возникновения и практического проявления ком-
муникативной функции языка. В известном смысле мож-
но сказать, что потребность общества в средстве, которое
могло бы выполнять коммуникативную функцию, и
породила язык.

Итак, коммуникативная функция, будучи сама продук-
том общественной жизни и важнейшей функцией язы-
ка, сыграла исключительную роль в возникновении и
развитии языка. И само общество не может существовать
без языка как средства общения людей. Вот почему
«быть средством общения — определяющая функция
языка»15.

Коммуникативная функция проявляется во всех ос-
тальных функциях языка — в общественных, экспрес-
сивной, эстетической, гносеологической. Методологиче-
ски охарактеризовать и определить любую функцию язы-
ка — значит в известном смысле охарактеризовать и
определить конкретное проявление коммуникативной
функции языка.

Общественные функции языка

Наряду с коммуникативной функцией язык обладает
и общественными функциями.

Что представляют собой общественные функции язы-
ка? Сравнивая роль различных языков в жизни общест-
ва, их носителей, в разных сферах деятельности людей,
мы видим, что социальная «нагрузка» языков неодина-

15 А. С. Чикобава. Введение в языкознание, ч. I. М., 1952, стр. 30.
нова. Так, одноаульный бацбийский язык не употребля-
ется как письменный, он — бесписьменный, на нем не
обучают бацбийских детей в начальных и средних шко-
лах, в вузах. Язык бацбийцев функционирует как разго-
ворный — употребляемый в быту, семье, в живом обще-
нии бацбийцев между собой (поэтому его иногда называ-
ют «домашним» языком). В 50-х годах на бацбийском
языке говорили всего 3 тыс. чел. Напротив, аварский
язык, на котором говорят около 300 тыс. чел. (по данным
переписи 1970 г.), после революции получил общенарод-
ную письменность, он употребляется в школе, на нем
издаются газеты, общественно-политическая, художест-
венная и научно-популярная литература, работает нацио-
нальный театр. Но аварский язык не служит языком
обучения в вузах, на нем не ведутся и научные исследо-
вания, он не выполняет функции языка межнациональ-
ного и международного общения.

Социальная «нагрузка» древнеписьменного грузин-
ского языка значительно превышает социальную «нагруз-
ку» аварского языка. В советский период грузинский
язык, на котором, по данным переписи 1970 г., говорит
4 734 тыс. чел., впервые стал языком обучения в свет-
ских средних общеобразовательных, средних специальных
и высших учебных заведениях, на нем ведется научно-
исследовательская работа в научных учреждениях Гру-
зии, издаются газеты, журналы, научные периодические
издания и труды, на нем развиваются культура, искус-
ство, литература и т. д. Вместе с тем он не является язы-
ком межнационального и международного общения, на
нем не ведется переписка между союзными республика-
ми и с центральными учреждениями. Он не выполняет
всеобъемлющей функции языка всех отраслей науки и
техники в такой же мере, как, например, русский язык.
Между тем социальная «нагрузка» русского языка мак-
симальная. Он применяется во всех сферах человеческой
деятельности, во всех отраслях науки и техники. Рус-
ский язык — язык межнационального общения и один из
самых развитых языков международного общения.

Все те функции, по которым различаются рассмот-
ренные выше языки, и представляют собой обществен-
ные функции языка. Таким образом языки могут разли-
чаться по их общественным функциям.
Взаимоотношения
между различными функциями языка

Взаимоотношение между общественными функциями языка
и его экспрессивной функцией

В советской философской и публицистической литера-
туре, а также в сферах искусства многие авторы различа-
ют художественную культуру и эстетическую культуру.
«...Это с необходимостью требует отличать и четко опре-
делить содержание, специфику таких понятий, как «эс-
тетическая культура» и «культура художественная»» 1в.

Разъясняя это положение, А. Г. Егоров пишет: «...У нас
сложилась новая весьма прогрессивная область еди-
ной марксистско-ленинской эстетики — эстетика труда.
Жизнь практически убеждает в том, что ограничиваться
в эстетике изучением лишь проблем искусства, хотя и
их значение все более возрастает, невозможно, как невоз-
можно и втиснуть новый материал в привычные пред-
ставления и эстетические категории. Труд, техническое и
научное творчество, эстетическую организацию среды
обойти в эстетике никак нельзя. Сама практика, сама
жизнь требуют ломки традиционных представлений, обо-
гащения эстетических категорий. Это диктуется потреб-
ностями и теории и практики, расширением сферы эсте-
тического освоения мира»16 17.

Далее автор подчеркивает, что между художествен-
ной культурой и эстетической культурой «нет глухой
стены: художественная культура входит в состав эсте-
тической, но не исчерпывает ее. Все виды творческого
труда так или иначе подчиняются «законам красоты»,
законам эстетической деятельности» 18 Согласно этой кон-
цепции, понятие «эстетическая культура» шире по объ-
ему, чем понятие «художественная кулыура». При этом
следует учитывать, что между эстетической культурой и
художественной культурой существуют весьма сложные
взаимоотношения: «Не всякое явление художественной
культуры и далеко не сразу становится достоянием эсте-

16 А. Г Егоров. Научно-техническая революция и искусство.— «Зна-
мя», 1973, № 1, стр. 151.

17 Там же, стр. 151—152.

18 Там же.
тической культуры общества»19. В то же время «художе-
ственная культура — ядро эстетической культуры», а
искусство «представляет собой важнейшую сферу выра-
жения общественно-эстетического идеала» 20.

Исходя из этой концепции, следует оценивать эсте
тпзм в языкознании Карла Фосслера, который, ставя
шак равенства между искусством и эстетикой, заявлял,
что «всякое языкознание является эстетическим» 21. Исхо-
дя из понимания языкознания как искусства, эстетики, он
относил лингвистику «к кругу наук о культуре» 22 К. Фос-
слер не разграничивал художественную культуру и эсте-
тическую.

Следуя философии Б. Кроче, он различал «познание
интуитивное и познание логическое. Интуитивное позна-
ние осуществляется с помощью фантазии... в результате
этого познания получаются образы. Интуитивное позна-
ние есть познание выразительное... Интуитировать —
значит выражать... Интуитивное познание... дано в
искусстве»23. В соответствии с этим К. Фосслер считал
экспрессивную функцию языка его главной функцией.

С этой концепцией трудно согласиться. Главная функ-
ция языка — коммуникативная функция, охватываю-
щая все сферы человеческой деятельности, все функция
языка. Экспрессивная функция языка связана с художе
ственно-образным языковым мышлением.

Не все языки народов СССР развили свои обществен
ные функции в такой мере, чтобы всесторонне отражать
все виды, отрасли современной высокоразвитой художе-
ственной культуры. Менаду тем была выдвинута и в
основном успешно решена задача — сделать советскую и
мировую художественную культуру достоянием всех па-
родов СССР. Эта задача была решена путем широкого
применения в национальных республиках, областях и ок-
ругах языка межнационального общения, а также лите-
ратурных языков крупных наций. В сказанном также
заключается одна из причин возрастания роли русского

19 А. Г. Егоров. Указ, соч., стр. 152—153.

20 Там же.

21 К. Vossler. Positivismus. und Idealismus in der Sprachwissenschaft.
Heidelberg, 1904, стр. 96.

22 Там же.

23 Б. Кроче. Эстетика как наука о выражении и как общая лин-
гвистика, ч. I. Теория. М., 1920, стр. 3.
языка как языка межнационального общения в духовной
жизни народов СССР.

Экспрессивная функция тесно связана с эстетической
функцией языка.

Взаимоотношение
между развитием общественных функций языка
и его эстетической функцией

В соответствии с широким пониманием эстетической
культуры повышается и роль эстетической функции язы-
ка. Наиболее развитые языки мира призваны всеобъем-
люще выражать эстетическую культуру. Вместе с разви-
тием эстетической культуры должны развиваться и ли-
тературные языки, призванные всесторонне отражать
развитие этой культуры. Как было отмечено, происходит
значительное расширение сфер эстетического освоения,
преобразования и совершенствования действительности
(эстетика труда, возрастание эстетического в научном и
техническом творчестве, эстетическая организация сре-
ды и т. д.).

Коммунистическое общество ставит своей задачей
преобразование мира, его совершенствование по «зако-
нам красоты», по законам прекрасного. В. И. Ленин при-
зывал «исходить из прекрасного, беря его как образец
для формирования художественной культуры социалис-
тического общества» 24. Характеризуя эстетическую функ-
цию языка, следует подчеркнуть, что не все языки наро-
дов нашей страны развили и могут развить свои обще-
ственные функции в такой мере, чтобы всесторонне
отражать все сферы человеческой деятельности, в кото-
рых проявляется эстетическая культура. Соответственно
должна различаться и эстетическая функция различных
языков. В нашей стране не ставятся задачи выравнива-
ния общественных функций всех языков в области раз-
вития эстетической культуры. Соответственно не ставят-
ся и задачи расширения общественных функций всех
литературных языков для охвата всех отраслей социаль-
ной жизни, в которых может проявляться эстетическая
функция языка.

Так, дизайн представляет собой особый вид эстетиче-
ской деятельности, связанной с созданием материальных

24 «Воспоминания о В. И. Ленине», т. 2. М., 1957, стр. 320.

8 Ю. Д. Дешериев	225
ценностей на базе художественного конструирования и
с использованием достижений научно-технической рево-
люции как в сфере производства, так и в сферах потреб-
ления. Художественное конструирование производства,
промышленной продукции с учетом технической целесо-
образности и «законов красоты» позволяет создавать
предметы высокого художественного достоинства. Эсте-
тическая культура в таком широком понимании может
быть отражена в полной мере только в языках, являю-
щихся носителями весьма большого объема обществен-
ных функций. «В условиях развитого социализма эсте-
тическая культура пронизывает все виды общественной
практики — художественную, научную, конструкторско-
техническую, социально-организаторскую — все области со-
циальной жизни, начиная от производства и кончая
бытом, все формы воспитания масс»25.

Для овладения этой широкой многоаспектной эстети-
ческой культурой подавляющее большинство народов
СССР — особенно народы автономных республик, авто-
номных областей и национальных округов — нуждаются
в знании языка или языков крупных наций, среди кото-
рых они живут, и прежде всего русского языка, являю-
щегося носителем максимального объема общественных
функций.

Таким образом, многогранное развитие эстетической
культуры, которая должна стать достоянием всех наро-
дов нашей страны, также связано с возрастанием роли
языка межнационального общения в жизни народов
СССР.

Взаимоотношение между общественными функциями
и гносеологической функцией языка

Гносеологическая, или познавательная, функция язы-
ка исследована особенно слабо. Расширение обществен-
ных функций языков всегда способствует повышению по-
знавательной роли языка, его гносеологической функции
в любой области человеческой деятельности. Особенно
велико значение познавательной функции языка в обла-
сти науки и техники. Именно в научной и технической

25 А. Г. Егоров. Указ, соч., стр. 151.
деятельности людей наиболее глубоко и разносторонне
проявляется познавательная функции языка.

По мере развертывания научно-технической револю-
ции возрастает роль и значение познаватедьной функции
языка. Любое новое явление в науке и технике должно
получить свое выражение в соответствующем языке. По-
знание мира, развитие науки и технцки осуществляются
на базе конкретного языка. С этим ттроцессом связано и
развитие самого языка. Таким образом, язык, выступая в
познавательной функции, сам обогащается и развивается.

Однако надо отметить, что не Мсе языки народов
СССР многосторонне выполняют эту функцию. Беспись-
менные языки применяют в этой функции минимально.
Создание письменности для ранее бесписьменных языков
способствовало более широкому их Употреблению в гно-
сеологической функции. Старописьменные языки, значи-
тельно расширив свои общественные функции в области
образования и развития науки и культуры, повысили
свою роль в развитии познавательной функции.

Таким образом, не все языки применяются во всех
отраслях науки и техники. В Советским Союзе из пример-
но 70 письменных языков лишь околг) 20 используются в
функции языка тех или иных отраслей науки и техники.
Гносеологическую функцию в облает^ научного и техни-
ческого познания так широко и разносторонне, как рус-
ский язык, не выполняет ни один из языков народов
СССР.

Как видно из изложенного, рассмотрение проблемы
гносеологической функции языка также подтверждает со-
циальную потребность в возрастании роли языка межна-
ционального общения.

Вместе с тем следует широко использовать социально
обусловленные функциональные возможности и других
литературных языков народов СССР.

Взаимоотношения между комм)никативной,
общественными, экспрессивно#!, эстетической
и гносеологической функциями языка

С точки зрения методологии й теории, рассматрива-
емые функции языка в первую очередь подлежат анали-
зу в социальном и внутриструктурщм аспектах.
В плане первого аспекта особое внимание должно
быть уделено: а) характеристике социального значения
каждой функции; б) анализу взаимоотношения между
выделенными функциями языка.

В плане второго — необходимо выяснить: а) содер-
жание понятий «экспрессивная функция», «эстетическая
функция», «гносеологическая (познавательная) функ-
ция» применительно к структуре языка, его структур-
ным элементам; б) своеобразие конкретного проявления
и выражения этих функций на разных уровнях языка.

Специфика исследования не позволяет остановиться
здесь на втором аспекте, который — особенно с собствен-
но лингвистической точки зрения — представляет большой
интерес. Первый же аспект рассматривается преимущест-
венно в плане сжатой характеристики взаимоотношения
между исследуемыми функциями языка.

Выше было отмечено, что коммуникативная функция
в том смысле, в каком мы ее понимаем, проявляется во
всех остальных функциях языка. Она не зависит от ти-
пологии языка, от численности говорящих на нем людей
от социальных, национальных, расовых признаков, от ис-
торической эпохи.

Общественные функции языка также не зависят от
типологии языка, его структурных особенностей, от на-
циональных, расовых признаков. В то же время общест-
венная функция языка зависит от уровня развития струк-
туры языка (например, бесписьменный язык сразу не
может выполнять функцию языка математической науки
с таким же успехом, как русский, имеющий многовеко-
вые традиции языка науки, развитые терминологические
системы, функционально-стилистические вариации и т. д.),
от социальных факторов, исторической эпохи, сфер при-
менения, от численности говорящих на нем людей.

Эстетическая функция языка также имеет свои «пара-
метры измерения». Она зависит от социальных факторов,
национальных и расовых особенностей, от сферы приме-
нения языка, исторической эпохи, от уровня развития
языковой структуры2в, его общественных функций. Эстети-
ческая функция языка лучше, ярче, более разносторонне
проявляет свою специфику в «своей» области — в худо-
жественной литературе и сценическом искусстве.

28 Имеется в виду наше понимание развития языка.
Напротив, гносеологическая функция языка лучше,
глубже, более многогранно проявляется в науке и техни-
ке. Это не означает, что познавательная функция не про-
является в культуре, искусстве или в других сферах че-
ловеческой деятельности. Наука и техника — специфиче-
ские отрасли, в которых гносеологическая функция игра-
ет доминирующую роль.

Есть ли необходимость в таком членении функций
языка? Не лучше ли все свести к коммуникативной, обще-
ственным или же гносеологической функциям языка?

Изложенные выше соображения о сущности коммуни-
кативной функции, о многообразии проявления общест-
венных функций, о своеобразии проявления эстетиче-
ской и гносеологической функций в разных сферах соци-
альной жизни позволяют отрицательно ответить на по-
ставленный вопрос.

В понятие «язык» входят все его уровни: фонологиче-
ский, морфологический, синтаксический, лексико-семан-
тический, стилистический. Каждый из этих уровней и
каждая структурная единица представляет собой прояв-
ление языка. Пользуясь приемом аналогии (хотя всякая
аналогия условна, что позволяет по-разному истолко-
вать ее), мы можем сказать, что коммуникативная функ-
ция языка в известной мере находится в определенных от-
ношениях с общественными и другими ее функциями —
как общее с частным (в каких, например, язык находит-
ся с фонетикой, морфологией, синтаксисом, лексикой и
стилистикой). Иначе говоря, общественные функции
языка, его экспрессивная функция, его эстетическая функ-
ция, его гносеологическая функция — во всем этом про-
является коммуникативная функция языка Методоло-
гически охарактеризовать любую из этих функций — зна-
чит охарактеризовать конкретное проявление коммуника-
тивной функции языка.

Принципиальная схема максимального
и минимального развития
общественных функций языка

По объему выполняемых ими общественных функций
современные языки мира дают весьма пеструю картину.
Среди них есть языки с максимальным объемом общест-
венных функций. К таким языкам относятся языки меж-
дународного общения — официальные языки Организации
ЯЗЫК МАКСИМАЛЬНОГО ОБЪЕМА ОБЩЕСТВЕННЫХ
ФУНКЦИЙ

Яаык всего человечества

(такого языка нет)

СОВРЕМЕННЫЕ ЯЗЫКИ МАКСИМАЛЬНОГО ОБЪЕМА
ОБЩЕСТВЕННЫХ ФУНКЦИЙ

СОВРЕМЕННЫЙ ЯЗЫК МИНИМАЛЬНОГО ОБЪЕМА

ОБЩЕСТВЕННЫХ ФУНКЦИЙ
Объединенных Наций: английский, русский, французский,
китайский и испанский.

К языкам с минимальным объемом общественных функ-
ций относятся языки малочисленных племен и этнических
групп.

Теоретически и практически допустимым на нашей
планете максимальным объемом общественных функций
языка являются функции единого языка всего человече-
ства. Но такого языка в настоящее время нет. Теоретиче-
ски и практически допустимым на нашей планете мини-
мальным объемом общественных функций являются функ-
ции языка общения между двумя собеседниками. Из-
вестно, что в жизни такие случаи почти не встречаются.
Выше приводится принципиальная схема — модель мак-
симального и минимального объема общественных функ-
ций языка.

Идеологическая функция языка

Идеологическая функция языка является одной из
важнейших его социальных функций. Она может прояв-
ляться как в языке в целом, так и в любом его элементе.
По словам В. Н. Волошинова, слово «может нести любую
идеологическую функцию» 27.

Идеологическая функция языка опирается на идеоло-
гическую дифференциацию языка, о которой шла речь
выше.

Идеологическая функция языка связана с определен-
ными вторичными социализованными отношениями, кото-
рые наслаиваются на первичные социализованные отноше-
ния. Так, слово существо обозначает «животное» или «че-
ловек», т. е. то, что реально существует; это основное
значение слова, его первичное социализованное отноше-
ние. Но в словосочетании предвечное существо (т. е. бог)
это слово употребляется в другом значении: абстрактное
понятие, которое верующие воспринимают как реальное
существо. Это вторичное значение, вторичное социализо-
ванное отношение, возникшее в рассматриваемом слове в
специфическом идеологическом плане.

Такие словосочетания, предложения, как помилуй бог,
с богом, бог с тобой, дай боже, бог тебя суди и т. д., выпол-

27 В. Я. Волошинов. Марксизм и философия языка, стр. 21.
няли определенные идеологические функции и относились
к религиозной идеологии. В современном общенародном
(и литературном) языке они подверглись нейтрализации,
сохраняясь в идеологической функции только в стиле
церковной службы.

Следует различать выражение идеологической функции
в языке и речи.

Речь располагает почти неограниченными возможно-
стями выражения идеологической функции. Последняя
может быть выражена в предложениях, в целом контексте,
в словосочетаниях, словах, отдельных звуках и сочетаниях
звуков, в интонации, ударении и т. д. (имеем в виду преж-
де всего устную речь). Письменная речь также имеет боль-
шие возможности для выражения идеологической функции,
но не в таких всевозможных вариациях, какие характерны
для устной речи.

Поскольку идеологическая функция языка может быть
выражена как языком в целом, так и его различными эле-
ментами, широкий социолингвистический интерес пред-
ставляют процессы идеологизации, деидеологизации, идео-
логической нейтрализации, вторичной идеологизации от-
дельных языковых элементов. При противопоставлении
двух идеологий языковые средства их выражения в данном
языке образуют определенные социализованные отноше-
ния системного характера.

Взаимоотношение между функциональным
и внутриструктурным развитием языка

Ниже дается краткая характеристика взаимоотношений
между функциональным и внутриструктурным развитием
языка в широком плане на основании анализа конкретного
языкового материала.

Ускоренное функциональное развитие языка вызывает
количественный рост разных лингвистических фактов, яв-
лений, вариаций, разных способов, форм, типов их сочета-
ния; усиливаются процессы межъязыкового и внутриязы-
кового взаимодействия. Все это постепенно обусловливает
качественные сдвиги, видоизменения, преобразования в
разных сферах структуры языка.

Темпы и масштабы функционального развития языка
в той или иной мере могут влиять на темпы и масштабы
его внутриструктурного развития. Высокие темпы и ши-
рокие масштабы функционального развития языка уско-
ряют возможные количественные и качественные сдвиги
на разных уровнях внутренней структуры языка; намеча-
ются новые тенденции в языковом развитии. И наоборот,
замедленные темпы и ограниченные масштабы функцио-
нального развития языка обусловливают замедленные
темпы и ограниченные масштабы количественных и каче-
ственных сдвигов на всех уровнях внутренней структуры
языка, новых тенденций в языковом развитии. Такая зако-
номерная связь между функциональным и внутриструк-
турным развитием языка должна учитываться при истори-
ческом, сравнительно-историческом и типологическом изу-
чении языков. Здесь широко могут быть использованы
методы лингвистической статистики. Литературные языки
народов СССР в этом отношении дают весьма показатель-
ные примеры.

Разумеется, эти процессы не следует понимать во всех
случаях прямолинейно и тем более — абсолютизировать
их. Всюду, во всех разделах структуры языка надо исхо-
дить из анализа конкретных языковых фактов, своеобра-
зия их функционирования, развития и взаимодействия с
другими элементами структуры языка.

В свою очередь структура языка в зависимости от кон-
кретных условий иногда может оказывать ускоряющее или
сдерживающее влияние на функциональное развитие язы-
ка. Так, в первый период создания письменности для ранее
бесписьменных языков приходилось учитывать отсутствие
у этих языков письменных традиций, соответственно сти-
листической дифференциации литературных языков, раз-
витой терминологии, кодифицированных норм литератур-
ного языка и т. д. Из этого, конечно, не следует делать
вывод, что внутриструктурное развитие само по себе мо-
жет обусловливать развитие общественных функций
языка.

Вопрос о том, влияет ли внутриструктурное развитие
языка на его функциональное развитие, имеет принципи-
альное значение. Насколько нам известно, в лингвистиче-
ской литературе этот вопрос специально еще не ставился.

Не требуется особого труда, чтобы уяснить себе, что
внутриструктурное развитие языка не обусловливает и не
может обусловливать функциональное развитие языка.
Внутриструктурные потенциальные возможности древне-
греческого и латинского языков позволяли развить в них
терминологию, фразеологию, синтаксические и стилисти-
ческие особенности для обслуживания всех отраслей со-
временной химии, физики, медицины. Однако эти потенци-
альные возможности греческого и латинского языков не-
обусловили возникновения в античную эпоху высокораз-
витых отраслей химии, физики и современной медицины
(указанные области науки, как и общественные функции-
современных наиболее развитых языков,— продукт обще-
ственного развития). То же самое следует сказать о сан-
скрите, древнекитайском, классическом арабском, древне-
русском, старославянском, древнеармянском, древнегру-
зинском и других литературных языках. Тысячелетиями
функционировали аварский, адыгейский, абхазский, лак-
ский, лезгинский, чеченский языки как бесписьменные..
Лишь в советское время они стали письменными. Затем по'
заданию общества они стали выполнять функции письмен-
ных языков, обслуживающих а) школу, б) театр, в) об-
щественно-политическую жизнь их носителей. На этих язы-
ках издаются газеты, журналы, художественная, научно-
популярная и общественно-политическая литература.

Из изложенного видно, что внутриструктурное разви-
тие языка не обусловливает функционального развития
языка. Напротив, функциональное развитие языка во мно-
гом (но далеко не во всем) обусловливает внутриструктур-
ное развитие языка — особенно в области лексико-семан-
тических процессов, синтаксических явлений и стилисти-
ческой дифференциации.

Из сказанного не следует, что внутриструктурное раз-
витие не играет никакой роли в функциональном развитии
языка. Хотя функциональное развитие в целом и главном
определяется развитием общества, заданием общества, все
же внутриструктурное развитие может — в той или иной
мере — способствовать успешному выполнению языком
заданий по обслуживанию общества. Например, богатства
фразеологических, синтаксических, синонимических, се-
мантических явлений, терминологии, возникшие в языке в
процессе его длительного исторического развития, способ-
ствуют успешному выполнению языком тех или иных но-
вых общественных функций.

И в то же время процесссы функционального и внутри-
структурного развития языка находятся в известной вза-
имосвязи, ибо функциональное развитие языка должно
сопровождаться его внутриструктурным развитием. Наблю-
дались случаи, когда функциональное развитие языков
замедлялось отставанием его внутриструктурного разви-
тия. Это относится в первую очередь к младописьменным
языкам: отсутствие в них терминологии, литературных
традиций, стилистической дифференциации требовало их
постепенного развития. В этом смысле функциональное
развитие языка в известной мере связано с его внутри-
структурным развитием.

Проблема развития общественных функций языков —
главная проблема функционирования и развития языков
мира. Как особая лингвосоциологическая проблема, име-
ющая огромное социальное теоретико-лингвистическое и
практическое значение, она была выдвинута впервые в
советском языкознании на основе изучения опыта разви-
тия национальных языков СССР. Судьба любого языка,
его роль и значение в жизни общества, перспективы его
функционирования и развития зависят от его обществен-
ных функций. Функциональное развитие, в свою очередь,
определяется развитием общества: экономики, обществен-
но-политической жизни, науки, техники, литературы, ис-
кусства и т. д. Расширение общественных функций язы-
ков — одна из основных линий влияния общества на внут-
риструктурное развитие языков.

Так, различие в степени развитости какого-нибудь гово-
ра русского языка и национального русского литератур-
ного языка обусловлено главным образом объемом их об-
щественных функций. Диалекты выполняют ограниченные
общественные функции, поэтому их лексико-семантиче-
ские, синтаксические и стилистические системы менее
развиты, чем у соответствующих литературных языков.
Аналогичного характера отличия выявляются в степени
развитости бесписьменных и письменных языков.

Объем общественных функций языка в основном,
главном определяет границы, пределы, сферы развития
лексико-семантической системы языка. Из этого следует
исходить, характеризуя процессы развития лексико-се-
мантических систем литературных языков. Функциональ-
ное развитие языка обусловливает образование и дальней-
шее развитие разных слоев, подсистем лексико-семантиче-
ской системы. Например, преподавание химии в школах
и вузах и издание литературы по различным отраслям хи-
мии сопровождается расширением общественных функций
этого языка в области химии, образованием новых терми-
нологических систем, новых пластов терминологической
лексики. По данным специальной литературы, в области
химии насчитывается несколько миллионов терминов. Ра-
зумеется, основная часть этих терминов известна лишь
узкому кругу специалистов. В то же время подавляющее
большинство русского или английского народа не знают
всех терминов, не пользуются ими в своей повседневной
жизни. Из этого не следует, что рассматриваемые термино-
логические системы нельзя признать существующими в
лексико-семантических системах английского и русского
языков. То же самое можно сказать о терминологических
системах в других областях науки, техники, литературы
и искусства. Таким образом, термины можно считать при-
надлежащими к лексико-семантической системе данного
языка, если их употребляют в своей научной и практиче-
ской деятельности специалисты данной области знания,
широко применяют их в специальной литературе. Здесь
не представляется возможным дальше развивать эти по-
ложения с подробной характеристикой вытекающих из
них следствий.

Исследование процессов развития общественных функ-
ций языка помогает предвидеть хотя бы в самых общих
чертах перспективы, пределы и сферы дальнейшего раз-
вертывания лексико-семантических систем литературных
языков.

Там, где соответствующие вузовские дисциплины не
читаются на родном языке, не издаются учебники, научная
литература и т. д., было бы нецелесообразно принимать
искусственные меры для развития лексико-семантической
системы такого языка выше жизненных потребностей но-
сителей данного языка. Так, лишь игнорированием реаль-
ных потребностей самой жизни, напрасной тратой средств
и сил явились бы попытки развить лексико-семантические
системы всех бесписьменных и младописьменных языков
до уровня, например, лексико-семантических систем рус-
ского, украинского, армянского, грузинского, узбекского
языков, переводя на первые (т. е. бесписьменные и младо-
письменные) все отраслевые терминологические словари,
все вузовские учебники по всем дисциплинам, огромную
научно-техническую литературу и т. д. Это невозможно
и ненужно, о чем свидетельствует различие уровней функ-
ционального развития бесписьменных и литературных
языков.
Сильное развитие лексики, обусловленное расширением
общественных функций языка, в свою очередь отражается
на развитии звукового строя данного литературного языка.
В чем оно в первую очередь проявляется? Во-первых,
в усложнении типов фонетических структур слогов, в появ-
лении новых типов фонетических структур слогов, слов;
во-вторых, в появлении новых типов сочетаний соглас-
ных и гласных звуков; в-третьих, в выработке новых ор-
фоэпических норм; в-четвертых, в нормирующем влиянии
литературного языка на развитие звуковой системы на-
родно-разговорной речи; в-пятых, в расширении, обогаще-
нии интонационных возможностей в связи с развитием
художественной литературы и сценической речи; в-ше-
стых, в переплетении в звуковом строе литературного
языка фактов и явлений, относящихся к разным диалек-
там и говорам; в-седьмых, в появлении новых фонетиче-
ских закономерностей.

В большинстве современных младописьменных языков
сосуществуют следующие фонематические (фонологиче-
ские) системы, разновидности или подсистемы: а) фоне-
матические подсистемы местных диалектов (например,
аварского, чувашского, бурятского, осетинского, адыгей-
ского языков); б) фонематическая подсистема общенарод-
ного разговорного языка с неустойчивым фонемным соста-
вом, в которой встречаются специфические фонемы, ха-
рактерные для разных диалектов, заимствованные фонемы
и их варианты (в калмыцком, лакском, чеченском и дру-
гих языках); в) фонематическая подсистема литературно-
го языка, включающая в себя употребительные в общена-
родном языке фонемы, бытующие в опорном диалекте,
а также взятые из других диалектов, фонемы, заимство-
ванные из других языков (удмуртский, киргизский и не-
которые другие языки); г) фонематическая подсистема
родной речи двуязычного населения (интеллигенции, ра-
бочих и др.). Например, фонематическая подсистема род-
ной речи двуязычной интеллигенции, вторым языком
которой является русский, может включать в себя все рус-
ские звуки, которые встречаются в словах, заимствованных
из русского языка. Так, в удмуртском литературном языке
«из заимствованных фонем наиболее освоенными нужно
считать х, ф, ц, ръ. Остальные, обозначенные... посред-
ством пъ, бъ, мъ, фъ, въ, большинством удмуртского на-
рода в произношении не употребляются» 28. Большинством
носителей чеченского литературного языка освоена заим-
ствованная фонема [ф]. Этого нельзя сказать о фонемах,
обозначаемых посредством [рь], [ль]. Но последние ос-
воены и произносятся чеченской интеллигенцией в соста-
ве заимствованных слов (секретарь, фонарь, учитель, пред-
седатель, заместитель и др.).

Для характеристики перспектив развития звукового
строя литературных языков вопрос о критериях заимст-
вования и освоения фонем имеет принципиальное значе-
ние. Одни рассматривают отсутствующие в заимствующем
языке фонемы, встречающиеся в заимствованных словах,
как заимствованные, если сохраняется их орфографиче-
ское написание (например, [рь], [ль] в составе слов секре-
тарь, учитель). Другие же, напротив, утверждают, что
фонемы можно признать заимствованными только в том
случае, если они входят в фонемный состав исконных слов
и аффиксов. Эти две диаметрально противоположные точ-
ки зрения являются крайними, они не могут быть положе-
ны в основу характеристики заимствования и освоения
фонем и их вариантов в различных языках народов СССР.

Известно, что в фонетических системах даже старо-
письменных языков встречаются фонемы и варианты фо-
нем, которые употребляются не во всех позициях. Вместе
с тем есть фонемы, которые не образуют фонологических
оппозиций во всех трех позициях. Следовательно, заимст-
вованные фонемы также могут обладать особенностями
указанных исконных фонем. Вместе с тем надо учитывать,
что в фонематическую систему языка могут входить фоне-
мы и тем более их варианты не только при нулевой оппо-
зиции, но и без фонологической оппозиции.

Кроме того, нельзя признать заимствованными фонемы
на основании сохранения их орфографического облика в
заимствовавшем языке, поскольку сплошь и рядом наблю-
дается их замещение исконными фонемами (например,
пишут щетка, делопроизводитель, лагерь, а произносят
шотка, делопроизводител, лагер и т. д.)

На наш взгляд, вопрос о заимствовании фонем, их ва-
риантов или просто звуков нельзя решать однозначно для
всех языков. Здесь необходим исторический подход, учи-

28 «Грамматика современного удмуртского языка. Фонетика и
морфология». Ижевск, 1962, стр. 28—29.
тывающии разные состояния процесса освоения иноязыч-
ных фонем, звуков. Отсутствием такого исторического под-
хода к процессам воздействия одного языка на другой,
взаимопроникновения разных элементов взаимодействую-
щих языков страдали диаметрально противоположные кон-
цепции по вопросам языкового взаимодействия. Эти кон-
цепции получили распространение в языкознании доволь-
но давно. Так, одни ученые утверждали, что любые звуки,
фонемы, аффиксы (словоизменительные и словообразова-
тельные), словом, любые элементы структуры языка могут
быть заимствованы. По словам Г. Шухардта, «возможность
языкового смешения не знает никаких ограничений...»29
Другие же утверждали, что в структурах языков сущест-
вуют так называемые «непроницаемые» элементы, сферы.
«Грамматические системы двух языков...,— писал
А. Мейе,— непроницаемы друг для друга» 30.

Эти концепции получили отражение и в трудах совет-
ских языковедов, некоторые из которых страдали неисто-
рическим подходом к процессам взаимовлияния языков
и влияния одного языка на другой.

Теоретическими критериями признания фонем осво-
енными и вошедшими в фонематическую систему данного
языка могут служить следующие принципы.

Во-первых, надо выяснить, какой из рассмотренных
нами выше фонематических подсистем освоена данная
фонема или ее вариант (следует учитывать, что некоторые
фонемы и их варианты могут быть освоены всеми фоне-
матическими подсистемами, встречающимися в звуковом
строе данного языка).

Во-вторых, фонема (или ее вариант) может быть при-
знана вошедшей в данную фонематическую систему, если
носители последней освоили ее артикуляцию и произносят
ее в составе заимствованных слов как звук, имеющий свои
качественные и количественные специфические особенно-
сти (например, заимствованные фонемы [х], [ф], [ц],
[рь] в удмуртском литературном языке), различая ступе-
ни освоения фонемы, овладения ее артикуляцией и произ-
ношением в заимствованных словах.

29 Г. Шухардт. Избранные статьи по языкознанию. М., 1950,
стр. 177.

30 A. Meillet. Linguistique historique et linguistique gSnerale, v. 1.
Paris, 1921, стр. 82.
В-третьих, наблюдаются образование фонологических
оппозиций в заимствованных словах (например, в чечен-
ском языке фаза — база, фунт — пунт (<русск. пуд).
В данном случае мы имеем дело со второй ступенью осво-
ения фонем.

В-четвертых, происходит формирование фонологиче
ских оппозиций в заимствованных и исконных словах в ка-
кой-либо позиции (ср. кирг. в, ф, х, ц: вата 'вата’, но бата
'религиозный обряд’; фара (автомобильная), но бара
‘идя’ (деепричастие), пара 'взятка’31. Это третья ступень
освоения фонем.

В-пятых, осуществляется образование фонологических
оппозиций в исконных и укоренившихся заимствованных
словах и их грамматических формах в разных позициях
(например, в ингушском ф: фоарт — воарт 'шея’, фата —
вата 'барабан’, фу — 'семя’, фу — 'что’ и др.) Здесь налицо
четвертая (и последняя) ступень освоения фонем.

Различение этих ступеней представляет не только тео-
ретический интерес, но и способствует решению важной
практической задачи: освоение артикуляции заимствован-
ной фонемы и ее произношение в заимствованных словах
в целях овладения в совершенстве культурой родной речи
и культурой речи второго языка.

До сих пор нерешенным остается и вопрос о том, что
заимствуется: фонема или ее дифференциальный признак?

Так, при заимствовании мягкой [бь] языком, в котором
есть твердая фонема [б], можно говорить о включении в
фонематическую систему, например, удмуртского языка
новой фонемы [бь] или нового дифференциального приз-
нака палатализации (мягкости). В том же удмуртском
языке представлена фонема [б]. Поэтому при употребле-
нии мягкой [бь] в иноязычных словах нет необходимости
заимствовать основную губно-губную артикуляцию звон-
кости. Речь может идти о заимствовании дополнительного
дифференциального признака мягкости (палатализации).

Иным должен быть подход к характеристике заимст-
вования отдельных фонем со всеми специфическими осо-
бенностями их структур. Заимствование фонем таким пу-

31 Н. А. Баскаков, М. Б. Балакаев, П. А. Азимов, Б. М. Юнуса-
лиев, М. Ш. Ширалиев, Ф. А. Абдуллаев. О современном состоя-
нии и путях дальнейшего развития литературных тюркских
языков. Сб. «Вопросы развития литературных языков народов
СССР в Советскую эпоху», Алма-Ата, 1964, стр. 156.
тем наблюдается очень редко, и то лишь в условиях раз-
вития двуязычия при отсутствии в заимствующем языке
фонем, близких к заимствуемым по своим основным каче-
ственным и количественным признакам.

Таким образом, в рассматриваемых случаях мы имеем
дело с заимствованием фонемы, ее дифференциального
признака или с замещением исконной фонемой, ее диф-
ференциальным признаком, близкими по основной арти-
куляции к соответствующим иноязычным фонеме и ее
дифференциальным признакам.

В заимствующем языке графическое письменное изо-
бражение таких заимствованных слов, как, например, щет-
ка, секретарь, учитель и т. п., может иметь одно из трех
значений, касающихся звукового состава таких слов. Во-
первых, в рассматриваемых словах представлены новые
для данного языка графические средства передачи фонем,
обозначаемых буквами щ, р, л в определенных позициях
в составе слова, т. е. щ (в начале слова), рь, ль (в конце
слова). Последние знаки не представляют ни особых фо-
нем, ни вариантов фонем; они передают те же сущест-
вующие в заимствовавшем языке фонемы [ш], [р], [л]
(подобно тому, как в английском языке две разные буквы:
с, например в слове cap (кепка\ и к, например, в слове
take 'взять’, изображают одну и ту же фонему [к]). В пер-
вый период заимствования слов щетка, секретарь, учитель
и др. аварским, даргинским, ингушским и некоторыми дру-
гими языками посредством разных букв ш и щ в них изо-
бражалась на письме фонема [щ], букв и буквосочетаний
р и рь — фонема [р], л и ль — фонема [л].

Во-вторых, по мерс закрепления в заимствующем язы-
ке заимствованных слов в составе последних стали произ-
носить звуки, не свойственные заимствующему языку.
Например, в чеченском языке в первый период существо-
вания Советской власти писали и произносили п вместо
ф: панар 'фонарь’, пабрик 'фабрика’ и др. В дальнейшем
в общенародном разговорном языке наметилась тенденция
параллельного употребления форм панар и фанар, пабрик
и фабрик. Так ф стал фонетическим вариантом п в народ-
ном разговорном языке. Что же касается слов секретарь,
учитель, то их представители интеллигенции и молодежи
произносят в двух вариантах: секретарь// секретар,
учитель // учител. В последнем случае мы имеем дело
с фактами, свидетельствующими о развитии второго зна-
чения графем рь и ль: они обозначают в чеченском вари-
анты фонем [р] и [л].

Наконец, в-третьих, заимствованные графемы, изобра-
жавшие звуки, отсутствовавшие в заимствующем языке,
приобрели в последнем новое, третье значение -- значение
знаков самостоятельных фонем, служа звуковыми сред-
ствами различения слов и их форм (например, в удмурт-
ском, калмыцком и др.).

Таким образом, о закреплении заимствованных зву-
ков — т. е. фонем или их вариантов в фонематической
системе языка — мы можем говорить только в последних
двух случаях, когда отсутствовавшие в заимствующем
языке фонемы или их варианты, представленные в заим-
ствованных словах, фактически занимают определенное
место в фонематической системе данного языка в качестве
новых фонем или вариантов фонем, существовавших в нем
и раньше. Конечно, могут быть и исключения из этих
правил, а также специфические непредвиденные случаи.

,Задача состоит в том, чтобы установить, какой этап
заимствования нехарактерных для заимствующего языка
фонем, встречающихся в заимствованных словах, пережи-
вает тот или иной язык в данный момент, при син-
хронной характеристике фонематической системы языка,
фонематических и фонетических структур, моделей отдель-
ных фонем, образующих рассматриваемую фонематиче-
скую систему.

Во всем этом особо важную роль играют процессы
расширения общественных функций языка; с этими про-
цессами связаны ускорение закрепления заимствованных
элементов в структуре языка, повышение частотности
употребления заимствованных слов в разных фонетиче-
ских типах слов и в разных позициях.

Расширение общественных функций языка чаще все-
го вызывает развитие новых явлений и в области морфо-
логии: 1) расширение и уточнение функциональных от-
тенков различных грамматических категорий и их форм;
2) развитие одних способов словообразования и ограни-
чение использования других способов; 3) формирование
новых норм литературных языков; 4) морфологические
явления, обусловленные внешним влиянием, и др.

Своеобразие функционирования морфологического
строя большинства языков народов нашей страны ха-
рактеризуется следующими особенностями.
1.	Варианты морфологических систем, различающие-
ся в той или иной мере (как и фонематические подси-
стемы), сосуществуют в большинстве языков народов
СССР: а) морфологические подсистемы местных диалек-
тов (например, русского, украинского, грузинского, ар-
мянского, азербайджанского, таджикского, абхазского,
абазинского и др.); б) морфологические подсистемы
общенародных разговорных языков, в которых часто пе-
реплетаются морфологические явления, характерные для
разных диалектов, заимствованные элементы, относящиеся
к разным частям речи, словообразованию, словоизменению,
морфологическим моделям слова и пр. (в бурятском,
ненецком, лакском, ингушском, адыгейском и дру-
гих языках); в) морфологические подсистемы лите-
ратурных языков, включающие в себя морфологические
категории общенародных языков, представленные в опор-
ных диалектах, а также взятые из других диалектов
(например, в туркменском, каракалпакском, калмыцком,
лакском и Др.), заимствованные из других языков мор-
фологические явления; г) морфологические подсистемы
родных языков двуязычного населения (развивающиеся,
например, у двуязычной интеллигенции под известным
воздействием тех или иных черт морфологической систе-
мы второго языка).

2.	В специальной литературе достаточно убедительно
обоснована концепция существования весьма специфиче-
ских морфологических особенностей местных диалек-
тов 3Z. Однако необходимо отметить, что происходят ин-
тенсивные процессы нивелировки местных диалектов по
мере стирания различия между городом и деревней. По-
степенное отмирание местных диалектов по-разному от-
ражается в морфологических системах, различных лите-
ратурных языков. В системы словообразования и слово-
изменения старописьменных литературных русского,
украинского и некоторых других языков проникает не-
многое из современных исчезающих диалектов и говоров
(по сравнению с младописьменными языками). Напро-
тив, в морфологических системах многих младописьмен-

32 Р. И. Аванесов. Очерки русской диалектологии, ч. 1. М., 1949;
Л. С. Кузнецов. Русская диалектология. М., 1953; «Русская
диалектология». Под ред. Р. И. Аванесова, В. Г. Орловой. М.,
1964.
ных языков немало элементов, восходящих к современ-
ным диалектам (например, в мордовских, удмуртских,
марийском, чувашском, башкирском и др.). По мере за-
вершения процессов формирования младописьменных
литературных языков становится слабее влияние мест-
ных диалектов на их морфологические системы. Таким
образом, в процессе нивелировки диалектов значительная
часть их специфических морфологических особенностей
отмирает, и лишь немногие из них «растворяются» в лите-
ратурных языках. Этому способствуют повышение общего
культурного уровня всего населения, постепенное стира-
ние различий между городом и деревней.

Усиление процессов взаимодействия и взаимообога-
щения языков в благоприятных социальных условиях
способствует заимствованию некоторых иноязычных яв-
лений, особенно младописьменными и бесписьменными
языками. Так, в бесписьменном алеутском языке зафик-
сированы аффиксы глагольных времен и личного спря-
жения (аба-ю 'работаю’, аба-ишь 'работаешь’, аба-ит
'работает’, аба-л 'работал’), наклонения (аба-й! 'рабо-
тай!’ и т. д.) 33, заимствованные из русского языка. Бес-
письменный хиналугский язык заимствовал из азербайд-
жанского порядковые числительные.

3.	Что касается процесса заимствования морфологи-
ческих элементов, то оно, очевидно, будет усиливаться в
некоторых литературных языках, главным образом в
младописьменных,— по мере расширения процессов вза-
имообогащения языков. При этом выявляются тенденции
усиления заимствования морфологических моделей основ
слов (например, мокша-мордовск. социалистический, со-
ветский; алтайск. коммунистический; адыгейск. демокра-
тическэ, политическэ и т. д.).

4.	Некоторые языковеды преувеличивают значение
заимствования моделей и аффиксов. Действительно, в
специальном узколингвистическом плане факты их за-
имствования заслуживают внимания. Но при социологи-
ческом подходе к рассмотрению языковых явлений заим-
ствованные модели и аффиксы представляют в основном
чисто «технический» интерес. Правда, подобные заимст-
вования свидетельствуют и о развитии двуязычия, об уси-

33 Г. А. Меновщиков. К вопросу о проницаемости грамматического
строя языка.— ВЯ, 1964, № 5, стр. 102—103.
лении влияния того или иного языка. Морфологические
системы литературных языков, присущие речи двуязыч-
ной интеллигенции, как наиболее развитые и обогащен-
ные иноязычным влиянием, по всей вероятности, одер-
жат победу над другими разновидностями морфологиче-
ских систем рассматриваемых языков.

Специфические особенности морфологических струк-
тур и моделей заимствованных слов органически вольют-
ся в состав морфологического строя большинства литера-
турных языков, (например, освоение структур многих
именных основ: кумыкск. верховной 'верховный5, РСФСР
Верховной Совета ‘Верховный Совет РСФСР5, адыгейск.
партийна ‘партийный5 и т. д.).

Со времени создания письменности для ранее беспись-
менных языков ведутся споры о критериях определения
заимствования морфологических категорий и аффиксов.
Так, чаще всего признают словообразовательные аффик-
сы заимствованными, если при помощи их можно образо-
вать новое производное слово из исконных лексических
единиц. С этим невозможно не согласиться. Вместе с тем
надо учитывать: 1) в какой морфологической подсистеме
функционирует данный аффикс, 2) наблюдается ли тен-
денция расширения или сужения употребления заимст-
вованных аффиксов или морфологических категорий,
3) возникают ли новые морфологические формы, катего-
рии путем сочетания, взаимопроникновения исконных и
заимствованных элементов, и т. д. Словом, и здесь не мо-
жет быть однозначного подхода, надо оценивать рассмат-
риваемые явления исторически, принимая во внимание
тенденции развития и взаимодействия исследуемых язы-
ков, соотношение их общественных функций.

Бывают случаи, когда расширение общественных
функций языка приводит к образованию определенного
функционального стиля, в котором встречаются некото-
рые типы заимствованных слов, имеющих высокую
частотность применения. Это может привести к образова-
нию определенных форм слов, образующих новую морфо-
логическую категорию. Например, кабард.-черк. социали-
стическэ, чеченск. социалистически 'социалистический5,
кумыкск. общий ‘общий5 и т. д. Если такие формы, не мо-
гущие быть образованными только от исконных слов, со-
четаются с исконными и заимствованными лексическими
единицами, то их можно считать заимствованными в оп-
ределенной морфологической подсистеме языка (напри-
мер в речи двуязычного населения, интеллигенции, широ-
ко использующей общественно-политическую литературу
в своей повседневной жизни). Например: кумыкск. об-
щий билим собщее образование5; чеченск, социалистиче-
ски йохьалла ^социалистическое соревнование5 и т. д.

Можно было бы привести много фактов, показываю-
щих, как одновременное интенсивное развертывание про-
цессов расширения общественных функций языка, вза-
имодействия языков, стихийного действия социальных
факторов, сознательного регулирования обществом влия-
ния последних на развитие языка, а также спонтанных
изменений вызывает новые различные явления и в об-
ласти синтаксических и стилистических систем. Все это
показывает особо важную роль общественных функций
языка в его внутриструктурном развитии.

ФУНКЦИОНАЛЬНО-ТИПОЛОГИЧЕСКАЯ
КЛАССИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ

В основу разграничения функциональных типов лите-
ратурных письменных языков мы кладем: 1) выполня-
емые каждым из них общественные функции; 2) соотно-
шение общественных функций различных литературных
языков; 3) социально обусловленный уровень развития
его строя, главным образом, лексико-семантической, сти-
листической и синтаксической систем.

В соответствии с этим современные литературные
языки мы делим на следующие типы: 1) литературные
языки, выполняющие общественные функции: а) нацио-
нального или государственного языка; б) языка межна-
ционального общения; в) языка международного обще-
ния; 2) литературные языки с широкими общественны-
ми функциями национальных языков крупных наций или
государственных языков; 3) официальные государствен-
ные языки многонациональных стран, освободившихся от
империалистического ига после второй мировой войны
(хинди, урду, индонезийский, арабский); 4) литера-
турные языки, общественные функции которых охваты-
вают не все отрасли науки и техники, не все сферы де-
ятельности людей в данном государственном образова-
нии; 5) литературные языки, на которых ведется
преподавание в начальных и средних школах; 6) лите-
ратурные языки, общественные функции которых рас-
пространяются на начальную школу; 7) письменные
языки, на которых ведется преподавание в первом, вто-
ром классах начальной школы, издается незначительное
количество художественной и общественно-политической
литературы; 8) письменные языки, на которых издается
незначительное количество научно-популярной, художе-
ственной, общественно-политической литературы. В дан-
ной типологии под письменным разумеем любой язык,
на котором существуют какие-либо письменные тради-
ции.

Эти типы литературных языков имеют некоторые об-
щие черты с теми языковыми группами, которые мы вы-
делили по принципам социологической классификации
языков. Однако они далеко не совпадают. Во-первых,
в указанной классификации выделяются и бесписьмен-
ные языки; во-вторых, во многих случаях существуют
значительные расхождения между литературными язы-
ками, включаемыми в разные типы и различные группы
(по социологической классификации).

В первый тип входят такие языки, как русский, анг-
лийский, французский, испанский, китайский, являющи-
еся официальными языками ООН. Их объединяет то, что
они как национальные языки выполняют очень широкие
общественные функции; кроме того, эти языки выступа-
ют в функции международных языков. Это отражается и
на их внутриструктурном развитии (более значительное
расширение словарного состава, развитие функциональ-
ных стилей, фразеологии и т. д., чем в национальных
языках, не являющихся, скажем, международными язы-
ками и т. д.).

Вместе с тем с точки зрения их функциональной ха-
рактеристики между ними есть и различия принципиаль-
ного характера. Так, русский язык является языком меж-
национального общения народов СССР, не будучи госу-
дарственным языком. Он выступает в функции второго
языка нерусского населения, служа средством повседнев-
ного общения в общественно-политической, хозяйст-
венной и культурной жизни. Напротив, английский,
французский — государственные языки соответственно
Англии (а американский вариант английского — в США)
и Франции. Хотя они и выступают в некоторых случаях
в роли языков межнационального общения, все же в этой
функции они весьма значительно отличаются от русского
не только в социально-политическом аспекте, но и по ши-
роте, разносторонности и глубине выполняемых общест-
венных функций.

Рассматривая английский, французский и испанский
как международные языки, следует указать на то, что в
то время как после второй мировой войны наблюдается
значительное расширение общественных функций и по-
вышение роли русского языка в международной жизни,
эти языки довольно сильно ослабили свои позиции: на-
пример, английский — в Индии, французский — в Индоки-
тае, Африке, испанский — в Африке, Европе.

Для краткости изложения мы ограничиваемся изло-
женным, не останавливаясь на других особенно внутри-
структурных признаках языков, относимых к первому
типу.

К языкам второго типа относятся немецкий, итальян-
ский и японский. Все они являются национальными и
официальными языками крупных современных госу-
дарств и выполняют широкие общественные функции.

Как таковые они могли бы быть отнесены к первой
группе, но они не являются официальными международ-
ными языками ООН, относительно ограничены их функ-
ции как языков межнационального общения, хотя офици-
ально они являются языками ЮНЕСКО. В Германии, Ита-
лии и Японии нет других языков, которые могли бы со-
перничать соответственно с немецким, итальянским и
японским. Кроме того, эти страны не представляют собой
таких многонациональных государств, как СССР, Индия,
Китай, Индонезия. Все это накладывает свой отпечаток
на функции рассматриваемых языков. И все же роль ука-
занных стран в международной жизни довольно значи-
тельна.

Третий тип литературных языков — индонезийский,
хинди, урду, арабский. Возвышение этих языков в со-
временную эпоху связано с падением империалистическо-
го господства в Индии, Индонезии, Пакистане и на араб-
ском Востоке. Индонезийский, урду и хинди только на-
чинают укреплять свои позиции в роли государственных
языков. Арабский литературный функционирует при на-
личии значительных расхождений между ним и народно-
разговорными языками (местными арабскими диалекта-
Аш) в Алжире, Египте, Ираке и т. д. Некоторые из Них
(например арабский) уже в наше время стали официалу
ными языками ЮНЕСКО. В настоящее время укрепля-
ются и расширяются их позиции в государствах, где они
функционируют.

Четвертый тип литературных языков — бельгийский,
турецкий, греческий, персидский, датский, норвежский,
шведский и некоторые другие. Многие из них в прош-
лом играли большую роль в истории культуры, науки,
в мощных государственных образованиях; таковы, напри-
мер, персидский и турецкий. В настоящее время они как
национальные и государственные языки выполняют до-
вольно широкие общественные функции в основном в
пределах тех «малых» стран, в которых они представ-
лены.

Что же касается, шестого, седьмого и восьмого типов
письменных языков, то они в подавляющем большинстве
своем стали развиваться в эпоху социалистических рево-
люций. Здесь сказалось всемирно-историческое значение
Великой Октябрьской революции, мощное влияние которой
распространилось на весь мир, в особенности в Азии, Аф-
рике и Латинской Америке.

Некоторые вопросы типологии старописьменных язы-
ков народов СССР рассматривались в нашей лингвистиче-
ской литературе в историко-типологическом и синхрон-
но-типологическом аспектах, имея в виду главным обра-
зом их внутренние структурные признаки. В этом плане
они не противопоставлялись младописьменным и бес-
письменным языкам. Типологическое разграничение язы-
ков проводится и сейчас в аспекте противопоставления
типологии родственных и неродственных языков 34.

В типологическом плане изучались и изучаются ли-
тературные языки в принципе безотносительно к их
письменной истории, а также без концептуального про-
тивопоставления (в типологическом аспекте) литератур-
ных языков СССР и зарубежных стран в плане функцио-
нальной и внутриструктурной типологии.

Нет необходимости особо останавливаться на типоло-
гических исследованиях, основанных на научно несостоя-

34 См. в этом плане: М. С. Гурычева и Н. А. Катагощина. Сравни-
тельно-сопоставительная грамматика романских языков (галло-
романская подгруппа). М., 1964; «Типология германских лите-
ратурных языков». М., 1976.
тельной в своей основе (по признанию и ее авторов) кон-
цепции стадиальности развития языков.

Типологические исследования родственных и неродст-
венных языков, а также типологическое изучение литера-
турных языков вообще заслуживают серьезного внима-
ния. Все ценное в типологических исследованиях любого
типа, разумеется, должно быть использовано. Вместе с
тем возникла теоретическая и практическая потребность
в разработке типологических исследований принципиаль-
но нового аспекта, а именно функционально-структур-
ной типологии литературного языка. Сущность функ-
ционально-структурной типологии заключается в следую-
щем. Языки могут весьма значительно различаться по
объему их общественных функций. Это касается как
родственных, так и неродственных языков. Так, польский
и лужицкий языки как родственные славянские языки
обладают известной типологической близостью, но по
объему их общественных функций между ними существу-
ют большие различия. Родственные младописьменные че-
ченский, ингушский и бесписьменный бацбийский языки
типологически очень близки между собой, однако между
чеченским и ингушским, с одной стороны, и бацбийским,
с другой, существуют разительные отличия по объему их
общественных функций. Неродственные немецкий и
японский языки отличаются друг от друга особенно су-
щественными типологическими расхождениями, но по объ-
ему развития общественных функций они относятся к
числу наиболее функционально развитых национальных
языков, и т. д.

Функциональное развитие литературного языка отра-
жается на его внутриструктурном развитии. Чем более
функционально развит язык, тем более развиты его лек-
сико-семантическая, стилистическая и синтаксическая
системы. Можно сказать, что объем словарного состава
литературного языка в основном определяется объемом
его общественных функций. Так, поливалентность (мно-
гофункциональность) грузинского литературного языка
не проявлялась так всесторонне за 1500 лет его дорево-
люционного существования, как за период Советской
власти (благодаря национальный политике СССР) ”. Со-

35 А. С. Чикобава. Грузинский язык. «Языки народов СССР», т. IV.
М., 1968.
ответственно его словарный состав не развился за ука-
занные 1500 лет в такой мере, как за последние 60 лет.

До революции на грузинском языке не велось обуче-
ние в средних общеобразовательных школах, средних спе-
циальных учебных заведениях и вузах и т. д. Ныне на
нем развиваются основные отрасли науки, культуры, ис-
кусства. На грузинском языке ведется преподавание по-
чти всех дисциплин не только в национальных начальных
и средних школах, но и в вузах Грузии. Об этом свиде-
тельствуют многочисленные фундаментальные термино-
логические словари по самым различным отраслям науки
и техники, культуры и искусства: словари социально-эко-
номической, математической, физической, химической,
авиационной, медицинской, географической, радиотехни-
ческой и др. терминологии. В русско-грузинско-латин-
ском словаре по сельскохозяйственной терминологии, из-
данном в 1959 г., содержится около 40 тыс. терминов и
терминологических выражений; в словаре технической
терминологии — примерно 60 тыс. терминов и термино-
логических выражений.

Словарный состав грузинского литературного языка
увеличился во много раз по сравнению с его дореволюци-
онным состоянием, главным образом за счет терминоло-
гии. Много нового появилось и в области его жанрово-
стилистической дифференциации (особенно это касается
языка научно-технической литературы). Однако мы не
можем сказать того же применительно к его звуковому
строю, морфологии, хотя и на этих уровнях возникли су-
щественно важные новые явления, процессы, но, конеч-
но, не в такой мере, как в области социальных функций,
лексико-семантической, стилистической и отчасти син-
таксической систем.

Все это показывает, что функционально-типологиче-
ские исследования имеют свои специфические особенно-
сти. Они имеют более важное социальное и практическое
значение, чем любой другой вид типологических исследо-
ваний.

В плане функционально-типологических исследова-
ний особого внимания заслуживают функциональные мо-
дели языков. Могут быть предложены различные'прин-
ципы определения функциональной модели языка: с ми-
нимальным или максимальным охватом сфер его приме-
нения, с детальной или минимальной характеристикой
каждой сферы, ее разделов и подразделов; с более или
менее обстоятельным анализом внутриструктурных изме-
нений, обусловленных функциональным развитием язы-
ка, и т. д. Соответственно могут быть определены пара-
метры каждой функциональной модели языка.

При рассмотрении проблемы функциональных мо-
делей литературного языка мы исходим из оптимальной
возможности охарактеризовать роль данного языка в ос-
новных сферах духовной жизни его носителей, оставляя
в стороне менее важные сферы, в которых употребляется
данный язык. С этой целью мы выделяем следующие
сферы: 1) сфера повседневного взаимообщения носите-
лей данного языка; 2) общение носителей данного языка
с представителями других народов; 3) официальная пе-
реписка с центральными учреждениями и другими рес-
публиками; 4) начальные школы; 5) средние общеобра-
зовательные школы; 6) средние специальные учебные
заведения; 7) высшие учебные заведения; 8) наука и
техника; 9) государственные учреждения и обществен-
ные организации; 10) судопроизводство; 11) делопроиз-
водство и официальная переписка; 12) общественно-по-
литическая жизнь; 13) художественная литература;
14) периодическая печать; 15) радиовещание и телеви-
дение; 16) искусство; 17) культурно-просветительные
учреждения; 18) кино; 19) научная жизнь; 20) куль-
турная жизнь.

Каждая из этих сфер может быть охарактеризована как
с социологической точки зрения, так и в плане воздейст-
вия общественных функций языка в данной сфере на
развитие его лексико-семантической, стилистической,
синтаксической систем. Здесь не представляется воз-
можным проводить подробный анализ каждой сферы.

Создание функционально-типологической классифи-
кации языков мира — одна из важных задач социолинг-
вистов.

Проблема функционально-типологической
классификации языков народов СССР

Языки народов СССР дают весьма богатый материал
для создания функционально-типологической классифика-
ции языков. Создание научно обоснованной функциональ-
но-типологической классификации языков советских на-
родов имеет большое теоретическое и практическое зна-
чение. Такая классификация явилась бы серьезным
подспорьем для целеустремленного руководства развити-
ем общественных функций языков нашей страны.

В Советском Союзе русский язык как общий язык меж-
национального общения выполняет максимальные обще-
ственные функции. Вместе с тем он является одним из
наиболее развитых языков мира. Минимальны социальные
функции одноаульных языков очень малочисленных на-
родностей и этнографических групп (бацбийский, будух-
ский, арчинский, гинухский и некоторые другие языки).

Ленинская языковая политика ускоренного и всемер-
ного развития социальных функций литературных языков
обеспечила их применение в основных сферах духовной
жизни их носителей. Велики успехи, достигнутые Совет-
ской страной в развитии общественных функций языков на-
родов СССР. Впервые в советскую эпоху были созданы
академии наук, государственные национальные театры
оперы и балета, драматические, детские и другие театры.
Только на пяти основных языках (на узбекском, казах-
ском, таджикском, туркменском и киргизском) республик
Средней Азии и Казахстана в 1967 г. было выпущено бо-
лее 75 художественных, научно-популярных и докумен-
тальных фильмов, дублировано на эти языки свыше
180 разных фильмов и выпущено свыше 230 номеров кино-
журналов.

Литературные языки союзных республик не во всех
сферах социальной жизни, не во всех отраслях науки и
техники выполняют одинаковые социальные функции.
Особенно заметны различия в общественных функциях
языков, давших наименования союзным и автономным
республикам, автономным областям и национальным ок-
ругам. Во многих случаях эти различия объясняются ма-
лочисленностью подавляющего большинства носителей
младописьменных языков. В то же время есть языки, раз-
личия между общественными функциями которых не-
возможно мотивировать расхождениями в их численности.

Представляется необходимым разработать научные
принципы функционально-типологической классифика-
ции языков СССР, исходя из социальных потребностей,
закономерностей развития новой исторической общности
людей, учитывая в полной мере интересы каждого народа
и всего Советского Союза.
ГЛАВА ШЕСТАЯ

СОЦИОЛИНГВИСТИКА И СОЗНАТЕЛЬНОЕ
ВОЗДЕЙСТВИЕ ОБЩЕСТВА

НА ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ, РАЗВИТИЕ
И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЯЗЫКОВ
——

Никогда в истории человечества проблема сознатель-
ного воздействия общества на функционирование, разви-
тие и взаимодействие языков не была столь актуальной,
как в современную эпоху. Активное воздействие общест-
ва на язык осуществляется в самых различных аспектах.
Предвидение К. Маркса и Ф. Энгельса оказалось точным
и жизненно необходимым. Имея в виду язык, они писали:
«Само собой разумеется, что в свое время индивиды це-
ликом возьмут под свой контроль и этот продукт рода» *.

Существуют различные пути, способы и приемы воз-
действия общества, людей на язык. Из них основные бу-
дут рассмотрены ниже.

ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА

Языковая политика — выражение отношения общест-
ва в лице господствующего класса к решению языковых
проблем в данном государстве. Осуществление языковой
политики в однонациональном государстве связано с про-
ведением мероприятий по решению языковых проблем
общенационального, общегосударственного значения. Та-
кова была регламентация русского языка в эпоху Петра I.
В наше время языковая политика в однонациональном
государстве осуществляется с учетом межгосударствен-
ных отношений, международного сотрудничества. Напри-
мер, выбор одного или нескольких изучаемых языков
международного значения в государственных школах оп-
ределяется этой политикой. Господствующие классы в

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 427.
первую очередь ориентируются на те языки, которые
лучше других могут быть использованы в их интересах.

Гораздо сложнее проводить в жизнь языковую поли-
тику в многонациональном государстве. Образцом наибо-
лее демократического осуществления языковой политики
в многонациональном государстве является ленинская
национально-языковая политика.

Языковая политика относится к категориям, связан-
ным с сознательным воздействием общества на язык. Она
основывается на тех или иных социальных и идеологиче-
ских принципах. С этой точки зрения, языковая полити-
ка — это концентрированное выражение идеологических
и социальных (в широком смысле) принципов, опреде-
ляющих политическое, теоретическое и практическое от-
ношение той или иной идеологической системы и госу-
дарства к функционированию, развитию и взаимодейст-
вию языков, к их роли в жизни народа (народов).

Языковая политика — составная часть национальной
политики, осуществление ее в многонациональном и од-
нонациональном государстве имеет свои особенности.

Известно, что от общих принципов национальной по-
литики зависит языковая политика. Так, основные прин-
ципы национальной политики царизма преследовали цели
подавления свободы, независимости, культуры народов до-
революционной России. Соответственно проводилась и по-
литика притеснения национальных языков. В дореволюци-
онной России запрещено было обучение в школах даже на
украинском языке. Идеологи царизма всячески противо-
действовали созданию письменностей, организации обуче-
ния на родных языках, опасаясь развития соответствующих
национальностей, их культур и языков. Вследствие такой
политики на многих национальных окраинах дореволюци-
онной России царила сплошная неграмотность.

Таким образом, языковая политика может быть раз-
личной. В понятие «языковая политика» можно вклады-
вать диаметрально противоположное содержание: поли-
тика подавления языков и политика развития националь-
ных языков. В задачу социальной лингвистики входит
изучение вопросов осуществления любой языковой по-
литики, ее идеологических основ и практических резуль-
татов.

После победы Великой Октябрьской социалистической
революции в 1917 г. в СССР была провозглашена политика
развития наций, народностей, их культур и языков. Была
намечена грандиозная программа мероприятий в области
национальной политики. Особое внимание уделялось роли
родного языка в просвещении народных масс. Было не
только гарантировано право каждого народа организо-
вать воспитание и обучение на родном языке, но и созда-
ны все необходимые условия для успешного развития на-
циональных языков. Идя вперед по неизведанным путям,
добиваясь небывалых темпов в политическом, экономиче-
ском и культурном развитии, многонациональный Совет-
ский Союз нуждался в новых методах, приемах ликвида-
ции вековой отсталости народов нашей страны в кратчай-
щий срок. Но таких готовых методов, готовых рецептов,
опыта, который мы могли бы перенять, не было ранее.
В настоящее время первым таким в мировой истории опы-
том мирового значения обладает Советский Союз. Извест-
ный опыт в этой области приобрели и некоторые другие
государства мира. На наш взгляд, целесообразное исполь-
зование этого опыта с учетом конкретных местных условий
в развивающихся странах — одна из важных задач. В Со-
ветском Союзе в невиданно короткие сроки была ликвиди-
рована неграмотность, достигнут небывалый прогресс во
всех областях жизни, расцвет экономики, науки, культуры
всех народов нашей страны. Во всем этом огромную роль
сыграло использование родных языков в ликвидации не-
грамотности, в развитии начального, среднего и высшего
образования. В сказанном заключается одна из важней-
ших особенностей осуществления национальной и языко-
вой политики в условиях многонационального Советского
государства.

Но одно дело провозгласить принципы и политику раз-
вития национальных культур и языков, другое дело — их
практическая реализация. В. И. Ленин не только реши-
тельно требовал, но и добился осуществления конкретных
практических мероприятий по ускоренному просвещению
народов СССР.

Ленинская национальная политика преобразила наци-
ональные окраины Советской России. Это видно из следу-
ющих сопоставительных данных.

По данным первой русской всеобщей переписи населе-
ния 1897 г., грамотность населения в целом по России со-
ставила 21,1%, а в Туркестанском крае (в Средней
Азии) —1—2%. Характерно, что к 1906 г. увеличение
Грамотности населения за 10 лет в Европейской России со-
ставило в среднем 4,2%, на Кавказе — 1,1%, в Сибири —
1,3%, а в Средней Азии — всего 0,4%. По официальным
подсчетам, при таком темпе роста грамотности предпола-
галось, что достижение всеобщей грамотности станет воз-
можным в Европейской России через 120 лет, на Кавказе
и Сибири — через 430 лет, а в Туркестанском крае — через
4600 лет.

Уже к 1967 г.— к 50-летию Советской власти — Средняя
Азия и Казахстан достигли больших результатов в раз-
витии народного образования, науки, культуры, искусст-
ва. В 1970 г. в Средней Азии и Казахстане, где население
составляло 32801 тыс. человек, в том числе 16225 тыс.
узбеков, казахов, киргизов, таджиков и туркмен, функцио-
нировало 25 984 общеобразовательные школы, в которых
обучалось 8621 тыс. детей, главным образом на своих род-
ных языках.

Образование — понятие широкое. Оно охватывает все
ступени приобретения грамотности и знания, начиная от
ликвидации неграмотности и кончая подготовкой научно-
технических кадров высшей квалификации для всех отра-
слей науки, техники и культуры. На многих языках наро-
дов СССР осуществляется образование в таком широком
смысле. Для Советского Союза характерно многоязычие
на всех ступенях образования. В СССР функционируют
около 70 письменных языков. Но преобладающим в СССР
в целом является двуязычие и трехъязычие. Выше мы
упомянули советский опыт, чтобы попытаться, учитывая
его возможности, рассмотреть некоторые принципиаль-
ные проблемы языковой политики и планирования раз-
вития языкового образования в условиях двуязычия и
многоязычия.

Столь же широкой (а в некоторых случаях даже более
широкой) является проблема языка воспитания — языка
домашнего воспитания, языка воспитания в школе, в сред-
них специальных и высших учебных заведениях, в коллек-
тиве и т. д. Проблемы языка воспитания и образования
взаимно связаны. Но мы в данном случае вынуждены огра-
ничиться рассмотрением проблем языка или языков обра-
зования, а также проблем обучения языкам (родному язы-
ку, второму, третьему языку, многим языкам).

Планирование применения языков в области образова-
ния должно осуществляться, учитывая цели и задачи их

9 Ю. Д. Дешериев

257
использования: 1) в ликвидации неграмотности и мало-
грамотности; 2) в развитии начального образования; 3) в
развитии неполного и полного общего образования; 4) в
развитии среднего специального и высшего образования;
5) в развитии науки, техники, культуры и искусства.

Когда речь идет о том, чтобы сделать образование до-
стоянием всего народа, а не отдельных социальных групп,
привилегированных классов, то необходимо предусматри-
вать плановые мероприятия глобального характера, охва-
тывающие все население. А это требует полного учета
основных особенностей каждого этапа просвещения народ-
ных масс. В многонациональном Советском Союзе парал-
лельно осуществлялись мероприятия по ликвидации
неграмотности и малограмотности, развитию начального,
неполного и полного среднего общего образования, среднего
специального и высшего образования. В то же время в
каждый определенный период преимущественное внима-
ние уделялось одному из этапов просвещения всего народа.
Как показала перепись населения в 1939 году, проблема
ликвидации массовой неграмотности была решена в тече-
ние первых 15—20 лет существования Советской вла-
сти. Опираясь на достижения в борьбе с неграмотностью,
было осуществлено всеобщее начальное образование, затем
всеобщее неполное образование и в настоящее время осу-
ществляется всеобщее обязательное полное среднее обра-
зование. Параллельно развивалось среднее специальное и
высшее образование на национальных языках, при этом
особое внимание уделялось подготовке кадров учителей со
средним и высшим педагогическим образованием.

Советский опыт осуществления языковой политики по-
казывает, что вопрос о планировании применения языков
на разных ступенях образования нельзя решать однознач-
но во всех случаях. В этом особая сложность данной про-
блемы. Так, языки одних весьма малочисленных не дву-
язычных народностей можно использовать только для лик-
видации неграмотности и организации обучения в первых
классах начальной школы, другие языки — для ликвида-
ции неграмотности, организации обучения в начальной и
средней общеобразовательной школе, языки же более круп-
ных народов — для ликвидации неграмотности, обучения
в средних общеобразовательных школах и специальных
средних учебных заведениях, а также в вузах. Эти вопросы
решаются, исходя из конкретных местных условий, жела-
ния самого населения, необходимости полного удовлетво-
рения национальных интересов.

Иногда приходится организовывать ликвидацию негра-
мотности, обучение грамоте в начальной школе на резко
расходящихся диалектах одного и того же языка. Если ма-
лочисленная народность двуязычна, то обучение в школе
можно вести и на втором языке, но обязательно с учетом
желания самого населения. Например, в СССР очень мало-
численные будухи (всего их около 3 тыс. человек) и кры-
зы (около 6—7 тыс. человек) добровольно согласились обу-
чать своих детей в школах на азербайджанском националь-
ном языке в Азербайджанской ССР, где они проживают.

Создание начальных, средних и высших учебных заве-
дений с обучением абсолютно на всех языках мира невоз-
можно с социологической точки зрения, исходя из практи-
ческих соображений и из здравого смысла (например, нет
необходимости создавать средние и высшие учебные заве-
дения с обучением на арчинском языке в Дагестане, на
котором говорит всего 1 тыс. человек).

Ликвидация неграмотности и малограмотности — по-
жалуй, самая низшая ступень образования. На этой сту-
пени образования речь может идти только о языке обуче-
ния, т. е. о языке ликвидации неграмотности и малогра-
мотности. Когда говорят о ликвидации неграмотности и
малограмотности, то обычно имеют в виду взрослое насе-
ление. Однако вопрос о языке ликвидации неграмотности
и малограмотности населения, говорящего на бесписьмен-
ном языке, в одинаковой мере касается взрослых и детей.
И взрослым и детям легче овладеть грамотностью на род-
ном языке или на втором языке, которым они владеют с
детства.

В этой связи и возникает проблема создания письмен-
ности на бесписьменных языках. Минимальная задача,
для решения которой может быть использована письмен-
ность на данном языке,— ликвидация неграмотности. Кро-
ме того, на таких письменных языках даже малочислен-
ных народностей, не владеющих другими языками, можно
издавать небольшую периодическую печать, научно-по-
пулярную, фольклорную, художественную литературу,
буквари, учебники для первых классов начальных шкэлг
двуязычные учебники и словари для обучения второму
языку, используя данные родного языка. Все это способ-
ствует поднятию на первую, начальную ступень общеоб-
разовательного и культурного уровня данной народности в
кратчайший срок.

С указанной целью и следует планировать создание
письменности на языке, подавляющее большинство носи-
телей которого не владеет каким-либо развитым литератур-
ным языком. При этом должно быть предусмотрено реше-
ние следующих вопросов: а) выбор диалектной базы ново -
го письменного языка; б) определение графической осно-
вы; в) составление орфографии; г) разработка принципов
создания на первых порах элементарной терминологичес-
кой системы; д) определение предполагаемого объема со-
циальных функций языка, сфер его применения; е) подго-
товка кадров, могущих обучать этому языку, применять
его; ж) создание учебных пособий и некоторой иной лите-
ратуры на этом языке. При решении указанных вопросов
возникают и экономические проблемы. В 1922 году,
в очень тяжелое для Советской России время В. И. Ленин
считал необходимым, «из сэкономленных миллиардов от-
дать не меньше половины на ликвидацию безграмотности
и на читальни»2. Таким образом, государство должно было
предусмотреть необходимость экономических и финан-
совых затрат при проведении позитивной языковой поли-
тики.

Внести соответствующий вклад в борьбу с неграмот-
ностью — долг каждого человека и всех государств. Если
не бороться систематически, каждодневно, организованно
с неграмотностью, то от вспышки этого недуга не гаранти-
ровано ни одно государство, ни одна семья. Это касается
прежде всего слаборазвитых стран.

Как показывают систематические обзоры ООН по воп-
росам просвещения, науки и культуры, в первой половине
60-х годов в мире насчитывалось около миллиарда негра-
мотных взрослых людей, не умеющих читать и писать3.
При этом вызывает чувство огромного неудовлетворения
то, что с 1961 по 1966 г. число неграмотных в мире возрос-
ло примерно на 200 миллионов человек. Получается так,
что в среднем число не умеющих читать и писать среди
взрослых возрастает на 33—35 миллионов 4. Таким обра-

2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 45, стр. НО.

3 «Неграмотность в мире. Статистическое исследование». Париж,
ЮНЕСКО, 1965.

4 В. А. Куманев. Социализм и всенародная грамотность. Автореф.
докт. дисс. М., 1970, стр. 27.
зом, вместо полной ликвидации этой «трагедии миллио-
нов» во многих районах мира наблюдается увеличение
числа неграмотных. Как справедливо подчеркивал
Р. Майо, «эти цифры постыдны, постыдны по моральным
соображениям, так как они свидетельствуют о несправед-
ливости, но они постыдны и по соображениям экономи-
ки — ведь эти цифры говорят о чудовищных потерях ин-
теллектуального труда»5.

Важна не только разовая ликвидация неграмотности в
какой-либо стране, но и закрепление успеха, чтобы не про-
изошло снова падения уровня грамотности. Современное
общественное развитие нуждается в осуществлении всеоб-
щего обязательного обучения детей и подростков. Все это
зависит от языковой политики, от демократических прин-
ципов ее осуществления.

Изложенное показывает, что языковая политика стала
делом международного значения, делом мировой полити-
ки, делом просвещения всего человечества.

Проводя в жизнь определенные принципы языковой
политики в области развития образования, приходится
учитывать реальные возможности решить вопрос о языке
обучения и обучения языкам в конкретных условиях: мно-
гонациональное или однонациональное государство, госу-
дарственное устройство, социальная дифференциация на-
селения и т. д. Вопрос о языке обучения на всех ступенях
образования для многих народов мира очень сложен: нуж-
но учитывать численность населения, говорящего на дан-
ном языке, компактность его проживания, наличие или
отсутствие исторических традиций письменности, обуче-
ния в начальных, средних, высших учебных заведениях.

Проблема же выбора второго, третьего языка, которому
надо обучать, становится нередко политической, идеологи-
ческой проблемой, проблемой политической ориентации.
Отсюда возникают трудности в определении целей и задач
обучения второму и третьему языкам. В одних случаях
второй язык должен выполнять функции языка межнацио-
нального общения (в многонациональных государствах),
в других — языка международного сотрудничества, науки
п техники. Это проблема не собственно лингвистическая,
методическая или педагогическая, а проблема социальной
лингвистики, языковой политики. Если 95—99% людей, го-

5 «Курьер ЮНЕСКО», 1963, № 3, стр. 31.

В	261
ворящих на бесписьменном языке, неграмотны и не вла-
деют другим языком, то с социальной, социолингвистиче-
ской, педагогической точек зрения целесообразно соз-
дать письменность на этом языке (с учетом численности
говорящих на нем) и организовать обучение в начальных
школах. От того, в какой мере следует расширять социаль-
ные функции данного бесписьменного языка, будут в из-
вестной мере зависеть цели и задачи обучения второму и
третьему языкам. Исходя из сказанного, составляются дву-
язычные и трехъязычные программы и учебники для обу-
чения второму и третьему языкам.

Языковая политика играет определяющую роль в пла-
нировании в государственном масштабе развития среднего
образования и в определении языка обучения, а также в
планировании обучения языкам.

Опыт показывает, что далеко не все языки ликвидации
неграмотности и обучения в начальных школах могут слу-
жить языками обучения в средних общеобразовательных
школах. Это относится прежде всего к языкам малочислен-
ных народностей. В 30-х и 40-х годах делались настойчи-
вые попытки создать средние общеобразовательные шко-
лы с обучением на языках малочисленных народов СССР.
На это было затрачено много средств с целью подготовки
учителей, создания учебников и т. д. Но затем — по требо-
ванию учащихся старших классов и их родителей — приш-
лось обучение в старших классах переводить на русский
язык или на один из языков крупных наций СССР. Дело
в том, что из-за малочисленности носителей некоторых
младописьменных языков оказалось невозможно создавать
высшие учебные заведения и научно-исследовательские
институты по всем отраслям знания на этих языках. Уча-
щиеся, окончившие среднюю школу на таких языках, не
могли поступить в вузы с обучением на других языках
(они не владели в достаточной мере каким-либо другим
развитым языком обучения в вузах).

Вот почему двуязычие с русским языком пли каким-
нибудь другим функционально сильно развитым языком
имеет особенно важное значение в жизни малочисленных
народностей. Советской языковой политикой учитывается
и это обстоятельство.

Приведенные факты и их анализ показывают, что язы-
ковая политика не может исходить из принципа выравни-
вания общественных функций всех языков в области сред-
Него общего образования. Она учитывает жизненные ин-
тересы каждого народа. При этом не нарушается принцип
равноправия языков. Напротив, в полной мере учитывает-
ся целесообразное функциональное сотрудничество язы-
ков, на первый план выдвигаются общие и специфические
жизненные интересы каждого парода и всех народов вмес-
те взятых в условиях советского многонационального го-
сударства. Во всем этом велика роль языка межнациональ-
ного общения в условиях многонационального Советского
Союза.

Языковая политика в области среднего специального и
высшего образования — продолжение языковой политики
в области среднего общего образования.

Выбор языка обучения в средних специальных и выс-
ших учебных заведениях в известной мере зависит от оп-
ределения языка обучения в средних общеобразовательных
школах, если иметь в виду наиболее демократическую сис-
тему высшего образования, которое должно быть доступно
представителям любой социальной группы, любой нацио-
нальности. Теория и практика показывают, что при такой
демократической системе с точки зрения выбора языка
обучения наиболее распространенными являются три под-
системы начального, среднего и высшего образования:
1) родной язык является языком обучения в начальных,
средних и высших учебных заведениях (например, укра-
инский, армянский, грузинский, азербайджанский, узбек-
ский, литовский, латышский, эстонский и др.); 2) родной
язык служит языком обучения при ликвидации неграмот-
ности и в начальных и в средних школах, а языком обуче-
ния в высших школах становится второй язык; 3) родной
язык — язык обучения при ликвидации неграмотности и
в начальных школах; в функции языка обучения в средних
и высших учебных заведениях выступает второй язык, ко-
торому учат по билингвистическим программам и учебни-
кам, начиная со второго класса начальной школы. Послед-
ней системой выбора языка обучения и обучения языкам
пользуются компактно живущие малочисленные народнос-
ти. Могут быть и другие случаи, требующие иного подхода
к выбору языка обучения в начальных, средних и высших
учебных заведениях.

Все это приходится учитывать при планировании раз-
вития образования и при осуществлении языковой поли-
тики.
Что Же касается создания алфавитов, орфографий, тер-
минологических систем, программ и учебников для обуче-
ния на языках ранее бесписьменных малочисленных на-
родностей, а также билингвистических программ и учеб-
ников для обучения второму, третьему языкам, то
эти вопросы нуждаются в специальном рассмотре-
нии с социолингвистической, собственно лингвистической,
педагогической и психологической точек зрения. В Совет-
ском Союзе, например, применяются ступенчатые билинг-
вистические программы для обучения второму языку, на-
чиная со второго класса начальной школы. Каждый класс
представляет собой особую ступень обучения второму язы-
ку со специальным регламентированным соответствующим
объемом сообщаемых знаний. Для каждого класса состав-
ляются специальные двуязычные программы и учеб-
ники.

Политические и социологические принципы выбора
языка науки, техники, общественно-политической и куль-
турной жизни тесно связаны с принципами определения
языка обучения и обучения языкам на всех ступенях обра-
зования. Эти принципы не должны противоречить друг
ДРУГУ, если они основаны на высоких идеалах равнопра-
вия народов, их языков, максимальной демократизации
всех сфер социальной жизни, полной свободы применения
любого языка в любых условиях общения. Исходя из этих
принципов и жизненных интересов каждого народа и всех
пародов вместе взятых, определяется объем общественных
функций языка.

Языковое строительство в СССР явилось результа-
том осуществления ленинской языковой политики.

Термин «языковое строительство», восходящий к пер-
вому периоду существования Советской власти, обязан
своим рождением получившим широкое распространение
новым терминам «социалистическое строительство», «пар-
тийное строительство» и т. д. Употребление такого терми-
на и практическая реализация его содержания немысли-
мы были до революции при старых взглядах на язык, на
роль общества в его функционировании. Появление и са-
мой концепции «языкового строительства» было обуслов-
лено практической реализацией ленинской языковой поли-
тики в стране Советов. Языковое строительство в СССР
представляло собой уникальный пример осуществления
языковой политики в грандиозных масштабах.
Языковое строительство было вызвано жизненной не-
обходимостью государственного контроля над языками
путем сознательного направляющего руководства общест-
ва их функционированием и развитием в многонациональ-
ном советском государстве, широкого использования их
для повышения идейно-политического, общеобразователь-
ного и культурного уровня их носителей в кратчайший
срок.

Языковое строительство явилось одним из путей вы-
полнения великой программы просвещения народов Со-
ветской России, намеченной десятым съездом нашей пар-
тии, проходившим под руководством В. И. Ленина: «... за-
дача партии состоит в том, чтобы помочь трудовым
массам...: а) развить и укрепить у себя советскую государ-
ственность в формах, соответствующих национально-быто-
вым условиям этих народов; б) развить и укрепить у себя
действующие на родном языке суд, администрацию, орга-
ны хозяйства, органы власти, составленные из людей мест-
ных, знающих быт и психологию местного населения:
в) развить у себя прессу, школу, театр, клубное дело и во-
обще культурно-просветительные учреждения на родном
языке; г) поставить и развить широкую сеть курсов и
школ как общеобразовательного, так и профессионально-
технического характера на родном языке... для ускоренной
подготовки местных кадров...»6 В этих решениях были
сформулированы политические установки партии, осно-
ванные па ленинской национальной политике, составной
частью которой является советская языковая политика —
методологическая и идейно-политическая основа языково-
го строительства.

Языковое строительство как понятие социологическое,
социально-лингвистическое включало в себя идейно-поли-
тические, научно-организационные, научные, администра-
тивно-хозяйственные, финансовые, культурно-просвети-
тельские мероприятия: 1) ленинская языковая политика
явилась методологической и идейно-политической основой
языкового строительства; 2) в соответствии с этими дирек-
тивными указаниями партии для практического руковод-
ства языковым строительством были учреждены централь-
ные научно-организационные органы — Центральный Ко-

6 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пле-
нумов ЦК», ч. I, изд. 7. М., 1954, стр. 559.
митет Нового алфавита при Президиуме ВЦИК, Комитет
Нового алфавита народов Севера при Президиуме ВЦИК 7

Таким образом, языковое строительство в СССР пред-
ставляло систему государственных научных и иных меро-
приятий по осуществлению языковой политики в СССР.

В современный период часто возникают липгвистичес
кие проблемы в межгосударственных отношениях, кото-
рые могут быть решены только путем осуществления оп-
ределенной языковой политики. Так, в соглашениях меж-
ду СССР и ФРГ имеются пункты, посвященные вопросам
изучения русского языка в ФРГ и немецкого языка
в СССР. Таким образом, вопросы языковой политики рас-
сматриваются в аспекте межгосударственных отношений.

Нередко вопросы языковой политики в международных
отношениях, в международных связях и сотрудничестве
вызывают острые дискуссии (например, в Организации
Объединенных Наций, на международных конференци-
ях, симпозиумах). В уставе ООН официальными языками
этой международной организации названо пять языков:
английский, русский, французский, испанский, китайский.
Значительно больше языков, ставших официальными рабо-
чими языками Совета безопасности, ЮНЕСКО. Это сви-
детельствует о том, что языковая политика стала одной из
важных проблем международного сотрудничества.

Конечно, невозможно любой шаг по сознательному
воздействию на функционирование, развитие и взаимо-
действие языков относить к языковой политике. Различ-
ные аспекты сознательного влияния общества на язык,
в том числе языковая политика, взаимосвязаны. Невоз-
можно проводить между ними абсолютную границу.

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
РАЗВИТИЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ ЯЗЫКОВ

Литературные языки часто называют «искусственны-
ми языками», «стандартными языками»8, желая подчерк-
нуть, что в их создании большую роль сыграло сознатель-

7 См.: Ю. Д. Дешериев. Развитие младописьменных языков наро-
дов СССР. М., 1958; М. И. Исаев. Языковое строительство как
один из экстралингвистических факторов развития языка.
«Язык и общество». М., 1968.

8 Д. Брозович. Славянские стандартные языки и сравнительный
метод,— ВЯ, 1967, № 1.
ное воздействие человека (говорящего) на язык ва. И дей-
ствительно, в создании и развитии литературных языков
велика роль не только сознательно предпринимаемых об-
ществом мер по его усовершенствованию и обогащению, но
и роль отдельных выдающихся деятелей культуры, литера-
туры. Так, А. С. Пушкина называют создателем русского
литературного языка, а Данте — итальянского литератур-
ного языка. Подобные факты способствовали тому, что у
родственных, неродственных, старописьменных и младо-
письменных языков образовались новые общие и специ-
фические черты, наиболее ярко проявляющиеся в их функ-
ционально-структурной типологии.

Под функционально-структурной типологией мы пони-
маем языковую типологию, характеризуемую объемом со-
циальных функций языка, с одной стороны, и внутри-
структурными особенностями,— с другой. Последние сос-
тоят из исторически сложившихся признаков звукового
строя и лексико-грамматической системы, а также внутри-
структурных явлений, возникших в соответствии с расши-
рением сфер его применения (особенно в лексике и сти-
листике) .

Такое понимание типологии отличается от широко рас-
пространенного взгляда на языковую типологию9. По
структурной типологии и генеалогической классификации
грузинский, занский и сванский языки будут относиться к
одному типу, а по функционально-структурной типологии
грузинский — к одному типу, а занский и сванский — к
другому. К разным функционально-структурным типам
будут относиться узбекский и каракалпакский и т. д.

Старописьменными мы называем языки с богатыми
многовековыми историческими традициями функциониро-
вания в качестве литературных языков. Младописьменные
языки — это языки, получившие сравнительно недавно
(а в СССР — в советскую эпоху) общенародную письмен-
ность, обслуживающую национальную культуру, школу,
периодическую печать и т. д. на родном языке. Это, конеч-
но, не означает, что ранее не делалось попыток создания
письменности на таких языках. Напротив, в ряде случаев
подобные попытки восходят к XV и XVI векам.

8а См.: Р. А. Будагов. Человек и его язык. М., 1974.

9 Б. А. Успенский. Принципы структурной типологии. М., 1962;
Ю. В. Рождественский. Типология слова. М., 1969.
Современные литературные языки отражают сложный
путь развития человеческого общества 10. Они складыва-
лись по-разному; в прошлом выполняли и в настоящее вре-
мя выполняют различные общественные функции. Су-
щественно отличались социально обусловленные законо-
мерности их развития в разные исторические эпохи.

Понятие «литературный язык»11 значительно шире,
чем термины «национальный язык», «официальный язык»,
«государственный язык» и т. п., в том смысле, что оно
включает в себя такие разновидности или типы литератур-
ных языков, как литературный язык малочисленной на-
родности с весьма ограниченными общественными функ-
циями, «официальный язык», «государственный язык»,
«национальный язык», «язык межнационального обще-
ния», «международный язык», «искусственный междуна-
родный вспомогательный язык науки» и т. д. Еще шире
понятие «письменный язык»12.

Не совпадают понятия «государственный язык» и «на-
циональный язык». Так, в Индии, Индонезии понятие
«государственый язык» шире, чем понятие «националь-
ный язык». Хинди как государственный язык действует
во всей Индии, но как национальный язык он принадле-
жит только хиндостанцам. То же самое следует сказать об
индонезийском языке в Индонезии.

Понятия «национальный язык», «язык межнациональ-
ного общения», «международный язык», «мировой язык» 13
связаны главным образом с эпохами капиталистического
развития и социалистического строительства.

В некоторых случаях рассматриваемые понятия могут
совпадать, т. е. под ними могут понимать одно и то же со-
держание. Например, русский литературный язык одновре-
менно является национальным языком, языком межнацио-
нального общения, одним из международных языков
и т. д. Хотя для той цели, которую мы преследуем здесь, не
представляет особого интереса различение литературных

10 Н. А. Катагощина. Исторические предпосылки развития пись-
менно-литературного языка. «Язык и общество», М., 1968,
стр. 215.

11 Р. А. Будагов. Введение в науку о языке. М., 1958, стр. 375—389.

12 Р. А. Будагов. Литературные языки и языковые стили. М., 1967.

13 В. Г. Костомаров. Проблема общественных функций языка и
понятие «мировой язык».— «Социолингвистические проблемы
развивающихся стран». М., 1975, стр. 239—242.
и национальных языков (поэтому мы иногда употребляем
их как синонимы), все же синхронная и историческая ха-
рактеристика отличительных особенностей содержания
этих двух понятий имеет важное значение.

Важнейшей социально обусловленной закономерностью
развития языков в эпоху капитализма явилось образование
национальных языков. «Во всем мире, — писал В. И. Ле-
нин,— эпоха окончательной победы капитализма над фео-
дализмом была связана с национальными движениями.
Экономическая основа этих движений состоит в том, что
для полной победы товарного производства необходимо
завоевание внутреннего рынка буржуазией, необходимо
государственное сплочение территорий с населением, го-
ворящим на одном языке, при устранении всяких препят-
ствий развитию этого языка и закреплению его в литера-
туре. Язык есть важнейшее средство человеческого обще-
ния; единство языка и беспрепятственное развитие есть
одно из важнейших условий действительно свободного
и широкого, соответствующего современному капитализму,
торгового оборота, свободной и широкой группировки на-
селения по всем отдельным классам, наконец — условие
тесной связи рынка со всяким и каждым хозяином или
хозяйчиком, продавцом и покупателем» 14.

Эпоха бурного развития капиталистических отношений
и национально-освободительных движений стимулировала
формирование и дальнейшее развитие литературных язы-
ков крупнейших народов мира.

Из 900 народов земного шара лишь 33 народа в начале
60-х годов имели численность от 10 до 50 млн. и 10 наро-
дов — свыше 50 млн. человек. Очевидно, из них только
последние 10 народов могут быть отнесены к крупнейшим.
Но письменных языков в мире значительно больше. Толь-
ко в СССР их около 70. Значительная часть из них обра-
зовалась, вытеснив такие прежние международные языки
науки, как латинский (в Европе), арабский (на арабском
Востоке) и др. Так, на развалинах Римской империи в Ев-
ропе образовались новые государства, в которых формиро-
вались новые литературные языки, постепенно вытеснив-
шие классический латинский язык.

Итальянский национальный язык, истоки которого вос-
ходят к Данте, Петрарке и Боккаччо, вытеснив латынь.

14 В. И. Ленин. Поля. собр. соч.,т. 25, стр. 258—259.
сформировался на основе живого народного йзыка, глав-
ным образом, на базе речи флорентийцев. Правда, социаль-
но-политические условия развития Италии сильно за-
держали окончательное формирование общенационального
итальянского языка. Итальянцы «еще в конце XIX века
были лишены единого литературного языка... Только
в XX в. в связи с появлением радио и развитием периоди-
ческой прессы, а также благодаря все возрастающему влия-
нию писателей реалистического направления, литературно
обработанный современный флорентинский диалект ста-
новится общим языком итальянской нации» 15 16.

Вследствие политической и экономической раздроблен-
ности Германии оформление немецкого литературного
языка также происходило медленно в течение XVI—
XIX вв. 1в, между тем как «в XVI в. французский язык
стал уже не только общим литературным языком, но и еди-
ным государственным языком, проникающим как сре-
дство общения в области древних территориальных
диалектов» 17.

Своеобразными и весьма сложными были социально-
политические условия, при которых происходило форми->
рование и развитие английского национального литератур-
ного языка, «на основе лондонского диалекта, выделяю-
щегося вначале как определенный территориальный диа-
лект смешанного характера и содержащий поэтому раз-
ные по происхождению диалектные черты. Следует учесть,
что в процессе формирования национального языка на
английской основе и использования литературно-обрабо-
танной его формы в качестве нормативной для всей Анг-
лии приходилось преодолевать не только диалектную раз-
дробленность, типичную для средневековой Англии, но и
бороться против господства французского языка... как
языка государственного, используемого в официальных
сферах (судопроизводство, парламент, школа), а также

15 Т. Б. Алисова. Особенности становления норм итальянского
письменно-литературного языка в XVI в.— Сб. «Вопросы форми-
рования и развития национальных языков» («Труды Института
языкознания», том X). М., 1960, стр. 203.

16 М. М. Гухман. От языка немецкой народности к немецкому на-
циональному языку, ч. II. М., 1958.

17 М. С. Гурычева. Начальный этап в образовании французского
национального языка. «Труды Института языкознания», т. X,
стр. 217.
широко применявшегося и в художественной литерату-
ре» *8.

Современный русский литературный язык образовался
на базе различных языковых стихий и систем в России
XVIII в.t9, в том числе народно-разговорного языка и эле-
ментов древнеславянского языка московского центра, осо-
бенно так называемого среднего «штиля», на основе кото-
рого возник русский национальный литературный язык 18 19 20 *.
Поэтому, естественно, он является одним из не только
наиболее развитых и богатых, но и своеобразных и слож-
ных по типу литературных языков мира.

В эпоху развития капиталистических отношений и об-
разования наций сложились и другие национальные языки
в Европе — румынский, венгерский, чешский, норвежский,
датский, голландский. Эти языки, рассматриваемые в
историко-лингвистическом плане, также показывают, как
складывались разные типы национальных литературных
языков сравнительно малых народов. Например, склады-
вание нидерландского национального литературного языка
представляет собой «... процесс последовательной смены
трех вариантов языка, базирующихся соответственно на
трех различных диалектных основах: фламандской (XIII—
XIV вв.), брабантской (XIV—XV вв) и голландской
(XVI—XVII вв.). ...Формирование единой литературной
нормы нидерландского национального языка... сложный
и противоречивый процесс взаимодействия и переплетения
двух факторов: старой письменно-литературной традиции
южнонидерландского варианта литературного языка,
легшего в основу письменной разновидности нидерланд-
ского языка, и новой, смешанной по своему характеру

18 В. Н. Ярцева. Об изменении диалектной базы английского на-
ционального литературного языка. «Труды Института языко-
знания», т. X, стр. 90.

19 В. В. Виноградов. Очерки по истории русского литературного
языка XVII—XIX вв. М., 1938; Г. О. Винокур. Избранные работы
по русскому языку. М., 1959; В. В. Томашевский. Становление
русского литературного языка.— В кн.: Б. В. Томашевский.
Стилистика и стихосложение. М., 1959; Ф. П. Филин. Проис-
хождение русского, украинского и белорусского языков. Л..
1972.

20 Н. И. Толстой. Роль древнеславянского литературного языка в
истории русского, сербского и болгарского литературных язы-

ков в XVII—XVIII вв. «Вопросы образования восточнославян-
ских национальных языков». М., 1962.
голландской диалектной базы, на которой складывается
его разговорная форма. ...Процесс этот проявляется, с од-
ной стороны, в постепенной нормализации устной речи и
тем самым в ликвидации разрыва между нею и письменной
формой языка, а с другой,— в устранении наиболее кон-
сервативных черт письменной формы литературного язы-
ка, во все большем пронизывании его ткани элементами
разговорной речи» 22.

Процессы образования и развития национальных язы-
ков в Европе сопровождаются расширением их обществен-
ных функций, вытеснением из всех сфер внутренней жиз-
ни нации языка международного общения (например, ла-
тинский язык в Англии, Франции, Италии), живого чужо-
го языка, языка завоевателей (например, французский в
Англии).

Во многих отношениях поучительна история развития
и функционирования арабского языка.

Сложившийся на Аравийском полуострове арабский
межплеменной литературный язык во второй четверти
VII в.— в период начала арабских завоеваний — «пришел
в покоренные страны в двух формах: в литературной — как
язык администрации, как язык новой религиозной иде-
ологии (ислама), как язык поэзии и отчасти как язык
правящих слоев населения; и в диалектных формах — как
повседневный разговорный язык победителей. ...Уже в
VIII веке литературный арабский язык укоренился во
многих странах Западной Азии, Северной Африки, Евро-
пы (Пиренейский полуостров) он стал также и между-
народным языком науки, объединяющим ученых всего
мусульманского мира... Арабский язык постепенно стал
вытеснять живые разговорные языки, ранее успешно со-
противлявшиеся латинскому, греческому и персидскому
языкам. Египтяне перестали пользоваться коптским язы-
ком, сирийцы и месопотамцы — арамейским, и даже ис-
панские христиане стали широко пользоваться арабским
языком и т. д. Однако пределы распространения живого,
разговорного языка не совпадали с пределами распро-
странения письменного языка: границы последнего были
намного шире. Во многих районах арабский язык обслу-

22 С. А. Миронов. Диалектная основа литературной нормы нидер-
ландского национального языка. «Труды Института языкозна-
ния», т. X, стр. 62, 88, 89.
живал лишь нужды науки и администрации; сами же за-
воеватели быстро ассимилировались с местным населе-
нием и приняли его язык» 23.

Последнее обстоятельство (наряду с падением поли-
тического господства арабов во многих завоеванных стра-
нах) сыграло особую роль в развитии обратного процес-
са — вытеснения арабского разговорного языка местными
языками из всех сфер жизни народов, хотя литературный
язык еще продолжал господствовать в литературе, науке
и особенно в религиозных отправлениях. Сначала ослаб-
ление централизованной власти и связи между отдельны-
ми частями арабоязычного населения, а затем раздробле-
ние огромного арабоязычного государства на многочислен-
ные мелкие полузависимые государства подорвали почву
для существования общего разговорного языка. Сложи-
лись благоприятные условия для образования новых тер-
риториальных диалектов. В результате «... сепаратное раз-
витие двух разновидностей языка — разговорной (пред-
ставленной рядом диалектов) и письменной (литературный
язык) вело к их дальнейшему расхождению» 24 внутри са-
мого арабского мира.

В итоге «сложились пять крупных диалектных групп:
аравийская (включающая Неджд,Хиджаз, Йемен), сирий-
ская (Сирия, Ливан, Иордания, Палестина в старых гра-
ницах), иракская (Ирак), египетская (Египет, Судан),
магрибская (Ливия, Тунис, Алжир, Марокко), объединя-
емых некоторыми общими особенностями. Каждая из них
делится на ряд диалектов или наречий с большими или
меньшими расхождениями между ними. В свою очередь
среди всей массы арабских диалектов различаются диалек-
ты оседлого населения (городские и сельские наречия) и
диалекты кочевников-бедуинов. Все эти диалекты и наре-
чия весьма далеки от литературного языка» 25.

Эти условия «почти полного устранения литературного
языка из сферы устного общения и почти безраздельного
господства в ней диалектов породили закономерное жела-
ние найти путь к известной унификации этих двух языко-
вых форм» 26.

23	В. М. Белкин. Проблема литературного языка и диалекта в
арабских странах. «Труды Института языкознания», т. X,
стр. 161.

24	Там же, стр. 164.

25	Там же, стр. 165—166.

28 Там же, стр. 169.
В наше время принято делить письменную историю
арабского литературного языка на три этапа: «классиче-
ский язык (язык доисламской поэзии и поэзии первых ве-
ков после ислама, язык корана), арабский литературный
язык (стандартная форма, использовавшаяся как интерна-
циональный литературный язык на средневековом Восто-
ке) и современный арабский литературный язык»27.
Последний представляет живой интерес с точки зре-
ния настоящего и будущего арабских стран28, перед
которыми остро стоит вопрос о возможности созда-
ния единого для всех арабских стран языка, употребляе-
мого как в литературе, так и в устном общении, во всех
сферах общественной жизни. Пока не будет решена эта
задача, в пределах арабского мира вряд ли может быть в
ближайшем будущем поставлена проблема дальнейшего
(за пределами арабских стран) расширения общественных
функций арабского языка.

В Африке29 проблема развития национальных языков
разных типов со всей остротой встала в связи с ликвида-
цией колониальной системы и образованием новых афри-
канских государств. К настоящему времени там возникло
несколько десятков государств, каждое из которых нужда-
ется в литературном языке, который применялся бы во
всех сферах жизни населения данного государства.

В настоящее время в Африке функционируют литера-
турные языки разных типов, выполняющие различные об-
щественные функции30. Из них самые широкие общест-
венные функции выполняет арабский язык, функциони-
рующий в двух резко различающихся формах — письмен-
ной и устной. Развивающийся амхарский литературный
язык (в Эфиопии) также выполняет общественные функ-
ции не только государственного и национального языка в

27 В. М. Белкин. Указ, соч., стр. 163.

28 Ю. Н. Завадовский. Опыт анализа сложной языковой ситуации
в Магрибе как некоей структуры. «Языковая ситуация в стра-
нах Азии и Северной Африки». М., 1970; Т. Ш. Шарбатов. Си-
стемное соотношение литературного и диалекта языка арабов
и вопросы языковой ситуации.— Там же; С. X. Кямилев. Языко-
вая ситуация и некоторые вопросы языковой политики в араб-
ских странах.— Там же.

29 См. «Проблемы изучения языковой ситуации и языковой вопрос
в странах Азии и Северной Африки». М., 1970.

30 См. «Социолингвистические проблемы развивающихся стран».
М., 1975,
Эфиопии, но й языка, посредством которого взаимообща-
ются малые народности Эфиопии и примыкающих к ней
районов. Из языков банту выделяется суахили, обществен-
ные функции которого — как литературного языка — рас-
ширяются. В Гвинейской группе следует отметить пись-
менный язык хауса. Из 56 установленных языков Ганы
как письменные развиваются девять и т. д.31

В многонациональной Индии32 существует ряд литера-
турных языков, официально признанных региональными
языками штатов. На этих языках говорит около 90% на-
селения Индийской Республики, организовано школьное
обучение, издание литературы, периодической печати. Мно-
гие из них выполняют различные общественные функции.
Так, бенгальский язык выполняет более широкие функции,
чем язык кхаси, на котором говорят, по официальным дан-
ным, около 364 тыс. человек. После падения английского
владычества в Индии, в условиях осуществления новой
языковой политики стали расширяться общественные
функции кхаси (например, организация преподавания в
средних школах).

Общественные функции литературных языков расши-
рялись раньше, расширяются сейчас и будут расширяться
неодинаково (ср., например, хинди, бихарский, тамиль-
ский, панджабский и др.). Функции одних из них будут
расширяться в рамках жизненных интересов их носителей
(например, языка кхаси), а других — в пределах штатов,
где они наряду с общегосударственным языком Индии мо-
гут выступать в функции языка межнационального обще-
ния (в данном штате), например, маратхи, бихарский, те-
лугу; во всяком случае в настоящее время трудно предска-
зать, как в большинстве литературных языков Индии
будут развертываться процессы расширения их обществен-
ных функций до функций общегосударственного языка
Индийской Республики.

В историко-лингвистическом плане «пути образования
литературной нормы национального языка как в Китае,
так и в Японии очень сложны и во многом различны в

31 Д. А. Олъдерогге. Послесловие.— В кн.: «Африканское языко-
знание». М., 1963, стр. 396 и след.

32 В. А. Чернышов. Факторы складывания и изменения языковой
ситуации. «Языковая ситуация в странах Азии и Северной Аф-
рики».
каждой из этих двух стран; сложен и также различен в
этих странах и процесс вытеснения национальным литера-
турным языком местных диалектов и говоров» 33.

Китайский язык относится к числу наиболее развитых
языков мира, выполняющих весьма широкие обществен-
ные функции. Внутри Китая он служит не только нацио-
нальным языком, но и языком межнационального обще-
ния (там нет другого языка, который мог бы выполнять
такие широкие общественные функции внутри страны).
Вместе с тем китайский язык является одним из офици-
альных языков ООН.

Что же касается японского языка, то он также в пре-
делах Японии выполняет весьма широкие общественные
функции как национальный литературный язык34. На нем
издается огромными тиражами литература по всем отрас-
лям науки и техники. В настоящее время трудно сказать,
выйдет ли японский язык на мировую арену в качестве
одного из общепризнанных международных языков, хотя
предпосылки к этому имеются: он уже стал одним из ра-
бочих языков ЮНЕСКО.

Различные типы литературных языков представлены
в Индонезии. После провозглашения Индонезийской рес-
публики государственным языком стал индонезийский
(вариант малайского языка, обслуживающий в качестве
официального языка Индонезии около 80 млн. человек)-
Он в основном вытеснил из государственной и обществен-
но-политической жизни голландский язык, занимавший
в Индонезии до 1945 г. господствующее положение. «Со-
временная пресса Индонезии выходит на основных диа-
лектах индонезийского языка...» 35

Из остальных литературных языков Индонезии, вы-
полняющих более ограниченные общественные функции,
заслуживают внимания: яванский (на котором говорят
около 40 млн. человек), пользующийся наряду с латинским
алфавитом и древнеяванским письмом; малайский (3 млн.
человек), применяющийся до сих пор параллельно на ла-
тинском и арабском алфавитах; языки мадура (около

33 Н. И. Конрад. О национальном языке в Китае и Японии. «Уч.
зап. Института востоковедения», т. 4. М., 1952, стр. 29.

34 К. А. Попов. Проблемы изучения языковой ситуации в совре-
менной Японии.— «Языковая ситуация в странах Азии и Се-
верной Африки».

35 БСЭ, изд. II, том. 18, стр. 124.
5 млн. человек), сунда (9 млн. человек), которые употреб-
ляют — наряду с латинским алфавитом — и письмо, близ-
кое яванскому36, и др. Все они, дробящиеся на многочис-
ленные диалекты, испытавшие сильное влияние санскри-
та, арабского, китайского, европейских языков, выполняя
разные общественные функции, относятся к различным
типам литературных языков. Рассматриваемые языки име-
ют неодинаковые перспективы функционального и внутри-
структурного развития.

Проблемы функционирования литературного языка
США нашли освещение в трудах А. Д. Швейцера:7, а так-
же американских лингвистов 38 39.

Характеризуя роль испанского языка в истории Латин-
ской Америки, Г. В. Степанов отмечает: «Национальным
языком большинства «латиноамериканских» наций явля-
ется, несомненно, испанский язык. С чисто лингвистиче-
ской точки зрения, национальный язык Кубы или Мекси-
ки, Колумбии или Чили следует квалифицировать как
разновидности испанского языка с совпадающими тенден-
циями развития до сих пор единой в своей основе языко-
вой структуры» 29.

Для той цели, которую мы преследуем здесь, не имеет
специального значения факт существования в испано-аме-
риканском разговорном языке особенностей фонетических,
морфологических (использование аккузативной формы
для обозначения не только объекта-предмета, но и объек-
та-лица, и др.), синтаксических, лексических (заимствова-
ние индейских слов, которые не выходят за пределы стран
испанской речи). Важно отметить роль испанского языка
как государственного языка, показать его общественные
функции, взаимоотношение между устной и письменной
его формами, его взаимоотношение с другими языками.

В большинстве государств Латинской Америки (а так-
же в Испании) испанский язык является официальным
государственным языком. Он получил известное распро-

38 Р. С. Гиляревский и В. С. Гривнин. Определитель языка мира
по письменностям. М., 1961, стр. 148—149.

37 См., например: А. Д. Швейцер. Литературный английский язык
в США и Англии. М., 1971.

38 См. например: А. Н. Marckwardt. American English. New York,
1958.

39 Г. В. Степанов. О национальном языке в странах Латинской
Америки. «Труды Института языкознания», т. X, стр. 157.
Странение и в некоторых районах Африки и Азии. Все это
позволило испанскому языку занять ведущее место в жиз-
ни народов Латинской Америки и стать одним из между-
народных языков.

Второе место (после испанского) в жизни народов
Центральной и Южной Америки занимает голландский
язык (особенно в Бразилии и Гвиане, в последней он слу-
жит государственным языком), который с точки зрения
выполняемых им общественных функций сильно уступает
испанскому.

Правда, испанский язык играет неодинаковую роль в
различных государствах Латинской Америки. Так, хотя
официальным языком Парагвая является испанский, язык
индейцев-гуарани (более 1,5 млн. чел.) «был воспринят
не только метисами и неграми, но и значительной частью
креолов и до сих пор является языком межнационального
общения: при помощи этого языка индейцы-гуарани сно-
сятся с индейцами других племен... Даже официальная
пропаганда часто прибегает к этому языку (предвыборные
обращения, проповеди и т. д.)» 40. Наряду с испанским
языком он служит государственным языком Парагвая.

Из других типов письменных языков американских
индейцев можно отметить: язык кечуа (на нем говорит
свыше 7 млн. чел. в Перу, Эквадоре, Боливии и прилега-
ющих областях Аргентины, Чили и Колумбии) — язык
населения древнего перуанского государства инков; язык
науатль (ацтекский), на котором говорят около 700 тыс.
ацтеков — потомков древнего населения Мексики; язык
аймара (около 600 тысяч человек), распространенный
в Боливии, Перу и Эквадоре; язык майя (около 2 млн.
чел. вместе с носителями диалектов в Мексике, Гватемале
и Британском Гондурасе), и др 41

«Судьба индейцев различных областей Америки сло-
жилась по-разному. В Северной Америке — Канаде и
США — от некогда многочисленного коренного населения
осталось в общей сложности не более 500 тыс. человек,
и все они либо живут небольшими разрозненными груп-
пами в полнейшей изоляции от остального населения этих
стран, будучи заключены в резервации, либо бродят по
глухим лесам Канады...

40 Г. В. Степанов. Указ, соч., стр. 152.

41 См.: Р. С. Гилярвеский и В. С. Гривнин. Указ, соч., стр. 249—266.
Иная картина в странах Латинской Америки. Здесь
многие индейские народы сохранились и представляют
сейчас значительные этнические массивы. Это высокораз-
витые народы, сумевшие сберечь себя и свою культуру...
В настоящее время в нескольких странах Латинской Аме-
рики (Гватемала, Перу, Боливия, Эквадор) индейцы со-
ставляют большинство населения. Если же причислить
к индейцам и смешанное, метисовое население, среди ко-
торого индейский элемент тоже обычно преобладает, то
окажется, что индейцы составляют основную часть насе-
ления в большинстве стран Центральной и Южной Аме-
рики. Среди них выделяются крупные народности — кечуа
в Перу и соседних государствах, майя в Гватемале, гуарани
в Парагвае, играющие значительную роль в общественной
жизни своих стран» *2.

В настоящее время нет основания полагать, что какой-
либо из этих индейских языков сможет расширить свои
общественные функции в такой мере, чтобы соперничать
с испанским языком в масштабах всей Латинской Амери-
ки. В лучшем случае (судя по их современному состоя-
нию) они смогут укрепить свои позиции в качестве регио-
нальных литературных языков.

Усиление политических, экономических и социальных
противоречий между государствами Латинской Америки
может привести к дальнейшему увеличению расхождений
между разновидностями «латино-американского» испан-
ского языка, что в свою очередь со временем может отри-
цательно отразиться на роли испанского языка в междуна-
родной жизни (как это имело место в истории латинского
языка, утрата международного значения которого отчасти
была связана с тем, что от него сильно отдалились образо-
вавшиеся на его основе новые языки — итальянский, ис-
панский, французский, португальский)

Изложенным далеко не исчерпываются разные типы
современных литературных языков, среди которых мы
находим немало таких, которые выступают в функции
официальных языков крупных государств (например,
урду в Пакистане). Своими специфическими обществен-
ными функциями, своеобразием истории, диалектной

42	«Индейцы Америки. Этнографический сборник». М., 1955,
стр. 8—9.

43	Н. А. Катагощина. Указ, соч., стр. 214.
дифференциации и взаимоотношения письменной и разго-
ворной форм общенационального языка отличаются пер-
сидский, пушту, турецкий, датский и многие другие на-
циональные языки нашего времени.

В современной лингвистической литературе определе-
ния типологии литературных языков не едины. Обычно
рассматривают самые различные их признаки: своеобразие
формирования диалектной основы; разговорная и письмен-
ная формы литературного языка и процесс их сближения;
смена диалектной основы (например, узбекский, таджик-
ский, голландский и др.); литературные языки, возникшие
на основе дифференциации исходного народно-разговорно-
го и письменного (французский, португальский, итальян-
ский, испанский, основа которых восходит к латыни,
латинскому языку; «латино-американские» варианты
испанского); «чужая» основа и ее смена (старославянский
язык в России); соотношение функций литературного
и разговорного языков в пределах данного государства.

Различные типы литературных языков могут склады-
ваться на основе формирования его вариантов: два вари-
анта армянского 44 на исконной основе (восточный и за-
падный) , при том, что в настоящее время отсутствуют
процессы их сближения в силу социально-политических
и географических причин; два варианта албанского на
исконной основе (южный — на базе токского диалекта,
а северный базируется на гегском диалекте), наблюдаемое
сближение которых способствует образованию общеалбан-
ского национального языка, предпочтительно базирующе-
гося на южном диалекте 45 *.

Редко встречаемый тип литературного языка представ-
ляют собой две формы литературного языка в современной
Норвегии. «Одна из них образовалась в результате взаимо-
действия датского литературного языка и говора столицы
Норвегии Осло. В XIX веке она называлась «датско-нор-
вежским языкам»... С конца XIX века ее обычное назва-
ние— «риксмол» (... букв, «книжный язык»). Другая
форма норвежского литературного языка образовалась
в результате искусственного синтеза норвежских местных

44 А. С. Гарибян. Об армянском национальном литературном язы-
ке. «Труды Института языкознания», т. X.

45 А. В. Десницкая. Из истории образования албанского националь-

ного языка. Там же.
Диалектов. Создателем ее считается Норвежский языковед
Ивар Осен... С середины XIX века ее обычное название —
«лансмол» (... букв, «народный язык» или «деревенский
язык»). Ее официальное название теперь— «новонорвеж-
ский»... Обе эти формы литературного языка признаны
в Норвегии государственными, и учащиеся в школах обу-
чаются им обеим. Однако риксмол преобладает в литера-
турной речи. Он господствует в деловой жизни, в науке
и в прессе. Он преобладает в художественной литера-
туре» 46.

Заслуживают внимания и такие формы литературных
языков, когда один язык пользуется двумя письменными
формами, имеющими принципиально различные графиче-
ские основы и исторически разновременно возникшими,
например: малайский язык, применяющий наряду с латин-
ским и арабское письмо; язык мадура, употребляющий
латинское, а также письмо, сходное с яванским, и др.

Широко распространено мнение, согласно которому
установление общих норм во всех сферах считается
характерным для формирования национальных языков 47.
С этим нельзя не согласиться, имея в виду многие совре-
менные литературные языки, ссобенно литературные
национальные языки народов СССР. Однако это положение
может быть распространено далеко не на все националь-
ные языки. В. Д. Аракин наряду с существованием других
форм норвежского языка отмечает широкое использование
в литературе диалектных элементов, существование ва-
риантов орфографических и грамматических форм и т. д.48 49
Вариантом малайского языка является современный
индонезийский язык, на диалектах которого издается
периодическая печать, литература 4Э.

Охарактеризованные выше основные внутриструктур-
ные и функциональные признаки литературных языков
дают возможность более глубокого социолингвистического
исследования литературных языков.

48 М. И. Стеблин-Каменский. Краткий очерк фонетики и грамма-
тики норвежского литературного языка (риксмола).— В кн.:
В. Д. Аракин. Норвежско-русский словарь. М., 1963, стр. 1073.

47 М. М. Гухман. Некоторые общие закономерности формирования
и развития национальных языков. «Труды Института языко-
знания», т. X.

48 В. Д. Аракин. Предисловие к «Норвежско-русскому словарю»,
стр. 7.

49 БСЭ, изд. 2, т. XVIII, стр. 105.
Как было указано, невозможно все вопросы сознатель-
ного воздействия на язык сводить к языковой политике.
Есть общие и частные вопросы, связанные с научной раз-
работкой различных проблем. Конечно, и они имеют
какое-то отношение к языковой политике. В научном
освещении нуждаются проблемы: 1) нормирование лите-
ратурных языков в области лексической, фонологической,
морфологической, синтаксической, стилистической систем;
2) определение диалектной базы литературного языка на
основе одного из социолингвистических принципов; 3) ор-
фография; 4) упорядочение научно-технической термино-
логии в мировых языках; 5) создание искусственного
вспомогательного языка науки; 6) формализация язы-
ка, и др.

Социолингвисты в сотрудничестве с представителями
структурной, прикладной, общей лингвистики, а также
с учеными, работающими в области других наук, призваны
внести весомый вклад в разработку проблем функциониро-
вания, развития и взаимодействия литературных языков.

Общий вывод, вытекающий из рассмотрения проблемы
сознательного влияния общества (и отдельных деятелей
культуры и литературы) на язык: фактами языка — лите-
ратурного или одного из его вариантов — могут быть
признаны только те, которые подверглись социализации,
стали социализованными, т. е. получили широкое призна-
ние, вошли в языковую структуру, употребляются в устной
и письменной формах всем народом.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ

СОЦИОЛИНГВИСТИКА

В СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ

--4*-

Говоря о социолингвистике в системе современной
науки, мы имеем в виду, во-первых, взаимоотношение
между объектами исследования социолингвистики и дру-
гих отраслей знания; во-вторых, аспекты изучения этих
объектов в социолингвистике и других областях науки;
в-третьих, значение достижений других отраслей знания
для развития социолингвистики; в-четвертых, отражение
достижений всех отраслей знания и человеческой деятель-
ности в языке, значение этих достижений для развития
разных областей науки; в-пятых, взаимоотношение между
методами социолингвистики и других отраслей знания.
В систему современной науки мы включаем в данном слу-
чае все научные дисциплины, занимающиеся исследовани-
ем в области техники, искусства, литературы и всех сфер
материальной и духовной культуры человечества, всех
форм общественного сознания.

Что же касается вопроса о месте языкознания (следо-
вательно, и социолингвистики в определенном смысле)
в кругу наук, то он был поставлен в свое время, на наш
взгляд, не совсем правильно. Включение языкознания
(и социолингвистики) в систему естественных, техничес-
ких или математических наук не является правомерным,
как и включение математики в систему естественных
и технических наук. Математика, как известно,— особая
отрасль знания со своим специфическим понятийным
аппаратом, особыми методами исследовательской практи-
ки. Объектом же математического исследования может
стать любая система знания, в которой существуют коли-
чественные и качественные отношения в широком смысле.

То .же самое следует сказать и о социолингвистике
в широком смысле. Социолингвистика (как и линг-
вистика вообще) — особая отрасль знания со своим специ-
фическим понятийным аппаратом, со своими и междис-
Как явствует из изложенного выше, социолингвистика
в той или иной мере непосредственно связана со всеми
отраслями знания, как и со всеми другими сферами чело-
веческой деятельности.

Вместе с тем следует учитывать и то, что взаимосвязи
и взаимопроникновение социолингвистики и разных от-
раслей знания также различны. Например, с точки зрения
социально-профессиональной дифференциации языка со-
циолингвистика интересуется терминологическими систе-
мами, создаваемыми в разных отраслях математики. Вме-
сте с тем социолингвистика нуждается в использовании ма-
тематических, в частности статистических, методов.

Для социолингвистики — наряду с социально-профес-
сиопальной дифференциацией языка — в области биологи-
ческих наук представляет интерес вопрос о потенциальных
возможностях центров речи в мозге минимально и макси-
мально соотносить несоциализованные и социализованные
отношения, а также о способности речевого аппарата соз-
давать различные структуры звуков, которые могут удов-
летворять непрерывно растущие запросы научно-техниче-
ской революции в расширении существующих и создании
новых терминологических систем, стилистических вариа-
ций и т. д.

Социолингвистика тесно связана и с философией. Фи-
лософия дает социолингвистике методологию. Марксист-
ско-ленинская философия помогает социолингвистике сфор-
мировать свой мировоззренческий подход к социально-
лингвистическим проблемам. У советской социолингвисти-
ки много проблем, нуждающихся в философском освеще-
нии: гносеологические проблемы, проблемы борьбы с
неприемлемыми для нас философскими, социологическими
и социолингвистическими течениями (философия языка,
некоторые направления структурализма и др.).

Разумеется, мы не можем утверждать, что между социо-
лингвистикой и всеми другими отраслями знания суще-
ствуют такие же или подобные взаимосвязи, какие мы
отметили между социолингвистикой, математикой, биоло-
гией и философией. Например, нет основания утверждать,
что между социолингвистикой и геологическими науками
существуют взаимосвязи, подобные отмеченным выше.
Социолингвистика может интересоваться преимущественно
социально-функциональной и функциональной дифферен-
циацией языка в области геологических наук (создание
различных терминологических систем, соотношение искон-
ных и заимствованных слов в этих терминологических
системах, основные принципы создания этих терминологи-
ческих систем, функциональное развитие языка в обла-
сти геологических наук). То же самое можно сказать и об
отношении социолингвистики к некоторым другим обла-
стям знания.

Важным направлением социолингвистических исследо-
ваний, связанных с характеристикой места социолингви-
стики в системе современной науки, является изучение
соотносительного развития науки на разных языках мира.
В мире насчитывается примерно 2500—3000 языков, из
них письменными являются не более трехсот; все отрасли
современной пауки развиваются лишь на немногих языках.
Весьма актуальной социолингвистической проблемой явля-
ется исследование социально-лингвистических последствий
такого состояния языковой жизни современного человече-
ства. Перспективы дальнейшего функционального разви-
тия языков мира в области науки и техники представляют
огромный социальный интерес и заслуживают самого
серьезного изучения в социолингвистическом плане.

Таким образом, взаимосвязь между социолингвистикой
и другими отраслями знания по-разному проявляется в
области гуманитарных наук, математики, а также естест-
венных и технических наук.

Социолингвистика имеет наиболее тесную, органиче-
скую связь с лингвистическими дисциплинами, к которым
она прежде всего относится.

Социолингвистика
в кругу лингвистических дисциплин

Социолингвистика в той или иной мере связана со все-
ми отраслями науки о языке: с общим языкознанием,
структурной и прикладной лингвистикой, сравнительно-
историческим языкознанием; со всеми отраслями частного
языкознания; с лексикологией, фонетикой, морфологией,
синтаксисом, стилистикой. Лексикология и стилистика
представляют особый интерес для социолингвистики в свя-
зи с развитием общественных функций языков: резкие
различия между общественными функциями разных язы-
ков ведут к различиям в развитии лексико-семантической,
стилистической, терминологических систем языков.
О взаимоотношении между социальной лингвистикой
и структурной лингвистикой. Социальный и структурный
аспекты исследования языка внутренне взаимосвязаны.
Язык можно исследовать как исторически сложившуюся
особую систему социализованных отношений, функциони-
рующую по своим внутренним законам; вместе с тем он
нуждается в изучении как социальное явление. Нельзя
преувеличивать роль социальных факторов и недооцени-
вать значение внутренних законов в функционировании
и развитии языка. В то же время переоценка роли внут-
ренних законов и игнорирование социальных факторов
привели бы нас к грубым методологическим и теоретиче-
ским ошибкам. В этом заключается диалектическое проти-
воречие проблемы взаимоотношения социального и внутри-
структурного аспектов исследования языка.

В известной мере можно считать обоснованным утвер-
ждение о том, что своими спецификой, объектом, пробле-
матикой и методами исследования отличаются друг от
друга социальная и структурная лингвистика.

Как известно, традиционное языкознание пользовалось
и пользуется в той или иной мере методами структурной и
социальной лингвистики, оно разрабатывало и проблема-
тику, в значительной мере специфичную для последних
двух направлений. Размежевание в одних случаях, коопе-
рирование усилий представителей разных направлений в
других, большая специализация и дефференциация проб-
лематик, методов разных направлений в связи со специ-
фикой решаемых проблем и задач — все это должно по-
мочь науке о языке в ее поступательном движении, в пре-
одолении узкого эмпиризма, характерного для некоторых
типов исследований в рамках традиционного языкознания,
склонности к философским и публицистическим рассужде-
ниям некоторых представителей социолингвистики, увле-
чения абстрактными схемами и дематериализованными
«чистыми отношениями» в языковых структурах у части
последователей структуральной лингвистики. Структура-
лист, который видит в языке только его «окаменелую»
структуру, был бы подобен биологу, который всю сложную
природу функционирующего организма сводил бы к его
скелету, служащему «опорой» в жизнедеятельности живо-
го существа. А социолингвист, который признает в языке
только действие социально обусловленных закономерно-
стей его развития, игнорируя его структуру как особую
систему социализованных отношений, функционирующую
по своим внутренним законам, никогда не овладеет специ-
фической природой языка и не сумеет правильно опреде-
лить задачи и аспекты его исследования.

Устранение этих отрицательных явлений — общая за-
дача лингвистов. При этом следует учитывать, что без
эмпирических исследований наука о языке не может успеш-
но развиваться. Для социолингвистики особо важно мето-
дологическое и социологическое обоснование проблемы,
а это невозможно иногда без четкой философской интер-
претации предлагаемой концепции. Когда речь идет об
использовании данных языка в кибернетике, теории ин-
формации, в прикладной лингвистике или вычислитель-
ной технике, наука о языке не может обойтись без моде-
лей и абстрактных схем. Главное во всем этом заключа-
ется в том, чтобы все указанные приемы и средства были
использованы для исследования законов функционирова-
ния, развития языков, их взаимодействия и примене-
ния в разных сферах деятельности людей, анализируя
язык и законы его функционирования и развития в раз-
ных аспектах и для разных целей.

Структурная лингвистика должна заниматься первич-
ными социализованными отношениями на данном этапе
функционирования языка — в этом заключается одна из
основных задач структурной лингвистики. Основное раз-
личие между социальной лингвистикой и структурной
лингвистикой обусловлено тем, что социолингвистика с
точки зрения внутренней структуры языка должна зани-
маться вторичными социализованными отношениями,
а также социально обусловленными изменениями в социа-
лизованных отношениях; между тем структурная линг-
вистика изучает первичные социализованные отношения
на данном этапе функционирования языка и структурно
обусловленные изменения в социализованных отноше-
ниях применительно к синхронии.

Вместе с тем в задачу структурной и прикладной линг-
вистики входят исследования, посвященные формализа-
ции языка. Разработка вопросов применения вычисли-
тельной техники в области науки о языке, использование
данных языка в некоторых отраслях кибернетики стали
одной из важнейших проблем структурной лингвистики.
Последняя разрабатывает отвечающие этим задачам ме-
тоды.
Социальная лингвистика не может ставить перед со
бой задачу объяснения всех явлений внутриструктурного
развития языка социальными факторами. Еще Ф. Энгельс
писал: «Едва ли удастся кому-нибудь, пе сделавшись
посмешищем, объяснить экономически происхождение
верхненемецкого передвижения согласных» \ Попытка
объяснения подобных явлений — задача традиционного
языкознания, применяющего своп испытанные методы.
Социальная лингвистика и лингвистика структурная мо-
гут сыграть здесь лишь вспомогательную роль.

Вместе с тем, разумеется, существуют смежные проб-
лемы, подлежащие разработке совместными усилиями
представителей всех отраслей языкознания.

Социолингвистика и общее языкознание. Социолинг-
вистика является отраслью общего языкознания; поэтому
его задачи должны быть более или менее отграничены от
собственных задач социолингвистики. Как уже отмечалось,
применительно к внутренней структуре языка социолинг-
вистика призвана заниматься вторичными социализован-
ными отношениями, а также социально обусловленными
изменениями в первичных и вторичных социализованных
отношениях. Кроме того, в ее задачу входит изучение проб-
лем социальной, функциональной, социально-профессио-
нальной дифференциации языка, исследование вопросов
мирового лингвистического процесса, языковой политики,
взаимодействия языков, сознательного воздействия обще-
ства на язык и некоторых других проблем.

Исторический материализм — методологическая ос-
нова советского общего языкознания и социолингвис-
тики.

Социолингвистика и сравнительно-историческое языко-
знание. Возросший интерес к социолингвистике породил
мнение, согласно которому она «проглотит» все другие
лингвистические дисциплины и сама перестанет сущест-
вовать, поскольку вся лингвистическая наука станет со-
циологической, социолингвистической. Из этого следует,
что не будет других лингвистических дисциплин, по свое-
му объекту, задачам, методам исследования противостоя-
щих социолингвистике, и вся наука о языке станет со-
циолингвистикой1 2.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 37, стр. 395.

2 См.: «Language in Society», 1973, № 1, стр. 10.
Автор данного исследования не разделяет этого мне-
ния, научное обоснование несостоятельности которого мы
попытаемся дать ниже. Здесь же можно ограничиться
ссылкой на сравнительно-историческое языкознание. Па-
дение интереса к сравнительно-историческим исследова-
ниям, резкое сокращение во всем мире трудов, посвящен-
ных диахронической лингвистике, могут произвести впе-
чатление, будто эта отрасль языкознания постепенно от-
мирает, а общество, наука уже не испытывают нужды в
сравнительно-исторических исследованиях. Такое мнение
явилось бы глубоким заблуждением. Сравнительно-исто-
рическое языкознание будет существовать до тех пор,
пока человечество будет интересоваться и заниматься
своей историей; тем самым и сравнительно-историческое
языкознание будет ставить перед собой все новые цели и
задачи и совершенствовать методы исследования.

Трудно, конечно, сказать, что проблематика сравни-
тельно-исторического языкознания станет когда-либо
столь же широкой, актуальной и связанной с современной
жизнью и перспективами развития общества, как пробле-
матика социолингвистики. Но из этого не следует, что
диахроническая лингвистика отомрет, будет поглощена
социолингвистикой. То же самое следует сказать и о поч-
ти всех других основных лингвистических дисциплинах.

Социолингвистика тесно связана со сравнительно-
историческим языкознанием. В этимологических исследо-
ваниях, в интерпретации фактов истории языка сравни-
тельно-историческое языкознание нуждается в их социо-
лингвистическом освещении. В свою очередь социолинг-
вистика испытывает необходимость использовать данные
сравнительно-исторического языкознания при разработке
проблем ретроспективной социолингвистики. В трудах
крупнейших советских компаративистов В. И. Абаева,
Э. А. Макаева и других ясно показана важность исполь-
зования данных истории общества для многоаспектного,
всестороннего освещения фактов в сравнительно-истори-
ческих исследованиях.

Социолингвистика и общественные науки

Невозможно охарактеризовать здесь взаимоотношение
между социолингвистикой и всеми отраслями гуманитар-
ных наук. Поэтому ограничимся краткой характеристики!
связей между социолингвистикой, социологией, философи-
ей, литературоведением, психологией, этнографией (этно-
логией) и историей.

Социолингвистика и социология. Поскольку социолинг-
вистика возникла на стыке социологии и лингвистики,
трудно переоценить значение социологии для социальной
лингвистики. Последняя широко использует методологию
и методы первой. Так же, как и социология, социолингви-
стика придает особое значение изучению социальных
процессов в их социолингвистическом освещении.

Социолингвистика и философия. Социолингвистические
исследования, касающиеся таких проблем, как социальная
обусловленность языка и мышления и закономерностей их
развития, гносеологические проблемы, философия языка,
развитие национальных отношений в разные исторические
эпохи, нуждаются в философском освещении. Сам процесс
социализации несоциализованных отношений также нуж-
дается в философском осмыслении.

Социолингвистика и литературоведение. Язык — «пер-
воэлемент» художественной литературы — подлежит ис-
следованию как эстетическая категория. Социолингвисти-
ка, учитывая данные литературоведения, изучает: а) функ-
циональную дифференциацию художественной литерату-
ры; б) эстетическую функцию языка в словесно-художе-
ственной культуре; в) стилистическую дифференциацию
языка художественной литературы, и другие проблемы.

Социолингвистика и этнография (этнология). В социо-
лингвистических исследованиях обращается внимание на
отражентте в языке культуры, быта, этнических традиций
народа. В свою очередь некоторые исторически сложив-
шиеся особенности языка отражаются в духовной куль-
туре народа, что обусловливает известное влияние языка
на духовное развитие данного народа. На этом основании
была выдвинута известная гипотеза лингвистической
относительности Сепира'-Уорфа, что способствовало воз-
никновению так называемой этнолингвистики, или антро-
пологической лингвистики. Я не нахожу оснований для
выделения этнолингвистики как особей отрасли. Она пыта-
ется разрабатывать некоторые проблемы, входящие в ком-
петенцию социолингвистики. В этом случае она выступает
как сфера исторической науки, занимающаяся интерпрета-
цией культурно-исторических фактов, отраженных в том
или ином языке; при этом отсутствует лингвистический
аспект как исследовательский подход со своим особым
предметом, понятийным аппаратом и методическими прие-
мами. Социолингвистическое изучение этнических и этно-
графических черт народа, его культуры и быта, развития
общественных функций языка в этих сферах с использова-
нием данных сравнительно-исторических и этимологиче-
ских исследований дает возможность значительно глубже
и разносторонне анализировать настоящее и прошлое наро-
да, чем этносоциологические комментарии к фактам языка.

Сотрудничество социолингвистов с историками, этно-
графами, представителями других общественных наук обо-
гащает социолингвистику и способствует расширению и
углублению социолингвистических исследований.

Социолингвистика и математика

Для социальной лингвистики математика представляет
интерес в плане социолингвистического освещения сле-
дующих проблем.

Во-первых, математика как отрасль современной науки
представляет собой одну из сфер функциональной диффе-
ренциации языка. Математические науки широко развет-
влены. Они имеют свой понятийный аппарат, различные
методы и широко применяются в области естественных,
технических и гуманитарных наук. Изучение обществен-
ных функций различных языков в области математики
представляет широкий социально-лингвистический интерес.

Во-вторых, математические науки обладают сложными
терминологическими системами, подлежащими изучению
и унификации совместными усилиями математиков, линг-
вистов и социолингвистов.

В-третьих, математическая литература подверглась
сильной стилистической дифференциации. Разработка
проблем стилистической дифференциации языка — задача
социолингвистики.

В-четвертых, социолингвистика имеет дело с огромным
количеством > статистических материалов, подлежащих
разработке, ппименяя методы математической статистики.

В свою очередь язык служит средством лингвистическо-
го отражения всех концепций в математике. При помощи
языка создаются различные математические теории. По
мере дальнейшего развития общества усилится взаимопро-
никновение социолингвистики и математики.
Социолингвистика и естественные науки

Как уже было отмечено, среди естественных наук вы-
деляется биология (физиология), органическая связь
которой с социолингвистикой обусловлена биологической
основой языка. Лингвистика (а следовательно, и социо-
лингвистика) и физиология имеют много нитей, связыва-
ющих их между собой.

Что же касается всех остальных естественных наук, то
их связи с социолингвистикой проявляются: 1) в развитии
общественных функций языков в этих отраслях знания;
2) в социально-профессиональной дифференциации языков
и их носителей; 3) в развитии терминологических систем
и соотношении в них исконных и заимствованных терми-
нов; 4) в соотносительной характеристике процесса разви-
тия естественных наук на различных языках народов
мира, в социальных и лингвистических последствиях этого
процесса.

Естественные науки образуют крупные подразделения
в соответствии с объектом исследования. Важнейшими из
этих подразделений являются физические науки, биологи-
ческие и некоторые другие науки.

Как уже отмечалось в специальной литературе
(Н. Д. Андреев), природа объекта науки оказывает извест-
ное влияние на своеобразие терминологических систем, на
функциональные, стилистические особенности языка соот-
ветствующей научной литературы. В языке находят свое
проявление особенности применяемых методов, например,
в области физических, химических, геологических наук.
По указанным крупным подразделениям наук функцио-
нальная дифференциация языка примерно соотносится с
социально-профессиональной и социально-концептуальной
дифференциацией его носителей, в чем и проявляется со-
циально-лингвистический характер рассматриваемых про-
цессов.

Социолингвистика и технические науки

В нашу эпоху технические науки развились в небыва-
лых масштабах, при этом все они развиваются только на
немногих языках. В этих условиях и возникла проблема
формализации языка, сущность которой сводится к следую-
щему. Язык представляет собой «естественным» путем
формализованное социальное явление. Термин «формали-
зация языка» означает сознательное вмешательство обще-
ства в функционирование и использование языка. В сущ-
ности говоря, формализация языка, понимаемая в широ-
ком смысле как сознательное воздействие общества на
языковую структуру, осуществляется в двух планах:

а)	в плане «стандартизации», или нормирования,
языка, т. е. сознательного воздействия общества на язык.
«Стандартизацию» (или нормирование языка), устанавли-
вающую его орфографические, орфоэпические нормы и ре-
шающую вопросы культуры языка (речи), обычно не от-
носят к формализации языка;

б)	в плане «технизации» языка, т. е. разработки мето-
дов приспособления его структуры и структурных элемен-
тов к решению технических задач (например, в киберне-
тических целях, для машинного перевода, автоматизации
некоторых языковых операций и т. д.). Это и есть форма-
лизация языка в собственном смысле слова.

Формализация языка не приводит к изменению приро-
ды языка, его структуры, основных функций. Не подверга-
ются принципиальным изменениям роль языка в жизни
общества, отношение языка к сознанию, мышлению, к пси-
хической деятельности человека. Формализация приводит
главным образом к усилению сознательного воздействия
общества на язык, к расширению сфер и аспектов его
применения (в современной технике). Поэтому роль и ме-
сто языка в кругу объектов научного познания принципи-
ально не меняются. Напротив, другие науки (в частности
математика) активизируют свое участие в использовании
потенциальных возможностей языка в различных целях.

Вопрос о границах формализации языка нуждается
в освещении с трех точек зрения: социально-лингвистиче-
ской, внутриструктурной и технической. Мы коснемся
здесь лишь первых двух. С социально-лингвистической и
внутриструктурной точек зрения вопрос о границах форма-
лизации языка нужно рассматривать в двух планах: 1) в
плане выяснения границ формализации единиц минималь-
ной и максимальной структуры; 2) в аспекте установления
границ формализации языковой структуры минимальной
и максимальной информативности (в связи с проблемой
языков минимальной и максимальной информативности)
или минимального и максимального развития обществен-
ных функций.
При определении границ формализации языка принци-
пиальное значение имеет проблема отношении в структуре
яаыка. Анализируя проблему отношений в языковой струк-
туре в широком философском диалектико-материалисти-
ческом плане, следует учитывать то, что в функциониро-
вании языка проявляется бесконечное множество самых
различных отношений, например, как между отдельными
фонемами, так и во взаимосвязях между этими и другими
фонемами в составе других слов. Но выделяются в процессе
функционирования языка только те отношения, которые
социально существенны, осмысленны, социально значимы.
Таким образом, главным критерием, при помощи которого
из множества отношений, проявляющихся в процессе
функционирования и развития языка и его структурных
элементов, выделяются в языке и общественном сознании
определенные отношения — даже «чистые» отношения, по
существу представляющие собой отношения между мате-
риальными (звуковыми) элементами и выраженные мате-
риальными (звуковыми) элементами,— является критерий
их социальности, социальной значимости. Следовательно,
такие отношения становятся лингвистически существен-
ными лишь благодаря их социальной сущности.

В недооценке проявления социальной сущности языка
в исследуемых «чистых» отношениях заключалось одно из
основных принципиальных методологических упущений
теоретиков некоторых зарубежных направлений структу-
рализма, пытавшихся устранить человеческий фактор, т. е.
социальную сущность, из анализа языка (Л. Ельмслев,
X. Ульдалль). Они недооценивали главный ориентир
в точном анализе языка (даже как «структуры чистых
отношений»).

Языковая структура принципиально отличается от
всех семиотических структур, созданных человеческим
обществом. Это отличие заключается в том, что языковая
структура является универсальной структурой, которая
может выражать, отражать все другие структуры и систе-
мы: систему любой теории, любой отрасли науки, системы
всех отраслей техники, культуры и искусства и т. д. В этом
широком смысле она как бы является структурой струк-
тур, системой систем, которая может бесконечно разви-
ваться, не подвергая коренной ломке или кардинальному
преобразованию своей структуры и структурных единиц.
Ни одна структура, ни одна система, созданная человече-
ским обществом, не обладает такими свойствами. Такая
специфика природы языковой структуры обусловлена ее
двумя главными особенностями (наряду с другими призна-
ками): 1) многоуровневой организацией ее структуры,
в которой органически сочетаются такие разнотипные
уровни, как фонологический, морфологический, синтакси-
ческий, лексико-семантический, стилистический; 2) нали-
чием множества «аномалий», сплетения целенаправленно
функционирующих логических и «алогических» лингвисти-
ческих явлений, обнаруживаемых на всех уровнях языко-
вой структуры и выполняющих самые различные социаль-
ные функции. Как это ни парадоксально, именно эти две
особенности дают языку возможность бесконечно разви-
ваться, не подвепгая коренной ломке своей структуры.
Представляется, что неправомерно языковую структуру
ставить в один ряд с различными семиотическими система-
ми без должного учета важнейших отличительных осо-
бенностей языка как социального явления

По мере дальнейшего развертывания научно-техниче-
ской революции будет возрастать социальная потребность
в формализации некоторых языковых операций, хотя бы
в ограниченных технических целях. Поэтому представля-
ется необходимым разработать новые принципы и новые
методы формализации языка не путем игнорирования его
социальной сущности, а исходя из его социальной природы.

Взаимосвязи технических наук, как и естественных,
и социолингвистики в общих чертах проявляются: 1) в раз-
витии общественных функций языков в разных сферах
технических наук, в социальных и лингвистических по-
следствиях; 2) в социально-профессиональной дифферен-
циации языков и их носителей; 3) в социальных и лингви-
стических последствиях этой дифференциации; 4) в разви-
тии терминологических систем и соотношении в них
исконных и заимствованных терминов; 5) в соотноситель-
ной характеристике процесса развития технических наук
на различных языках мира; в социальных и лингвистиче-
ских последствиях этого процесса; 6) в необходимости
в совместной разработке социолингвистами, лингвистами,
занимающимися структурной лингвистикой, учеными-тех-
никами проблемы взаимопроникновения терминов и тер-
минологических систем разных отраслей технических
наук, прогнозирования дальнейшего развития этих систем
с учетом социальных и лингвистических последствий.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ

РАЗРАБОТКА ПОНЯТИЙНОГО АППАРАТА
СОЦИОЛИНГВИСТИКИ

——

Как отмечал Н. И. Лобачевский, «первые понятия,
с которых начинается какая-нибудь наука, должны быть
ясны и приведены к самому меньшему числу» *. Именно
эта мысль, как представляется, должна быть положена в
основу как разработки, так и характеристики общего и от-
раслевого понятийного аппарата социальной лингвистики.
В этой работе проводится разграничение общего и от-
раслевого понятийного аппарата социолингвистики. Мы не
можем здесь претендовать на исчерпывающее освещение
рассматриваемых вопросов.

Общий понятийный аппарат включает в себя:

1)	понятия, существующие в языкознании, в их социо-
лингвистическом осмыслении (язык, слово, морфема, фо-
нема и др.);

2)	социолингвистические понятия, созданные в прош-
лом и укоренившиеся в пауке о языке (социальная, со-
циально-профессиональная, социально-территориальная
дифференциация языка, языковая политика и др.);

3)	понятия, заимствованные из других областей знания
(интерференция, идеологическая дифференциация языка
и др.);

4)	новые понятия, употребляемые в социолингвистиче-
ской литературе (диглоссия, роль и др.);

5)	новые понятия, еще не вошедшие в социолингвисти-
ческую литературу (социализованные и несоциализован-
ные отношения, социалема, лингвема, социолингвема,
функцема, одноуровневая, двухуровневая и многоуровне-
вая языковая структура, социальное давление и т. д.).

На основе указанных пяти категорий могут быть оха-
рактеризованы и термины, включаемые в понятийный

1 Н. И. Лобачевский. Поли. собр. соч.. т. I, стр. 186,
аппарат какой-либо отрасли социолингвистики. Существу-
ют определенные различия между терминами общего
понятийного аппарата и терминами отраслевого понятий-
ного аппарата. Однако нельзя абсолютизировать границу
между ними; все они вместе взятые составляют понятий-
ный аппарат социолингвистики.

Термины, относящиеся к общему понятийному аппарату
социолингвистики

Здесь могут быть рассмотрены лишь некоторые терми-
ны, относящиеся к общему понятийному аппарату социо-
лингвистики. Определения терминов, приводимых ниже,
но являются исчерпывающими: в них отмечены лишь
основные признаки, характерные для пих.

1.	Язык. Широко известное определение языка как
«важнейшего средства человеческого общения» по своему
существу является социолингвистическим определением.
Вместе с тем язык может быть определен и как продукт
общества, и как система социализованных отношений.

2.	Слово. С социолингвистической точки зрения сло-
во — социально отработанный звук или звуковой комплекс,
имеющий лексическое и грамматическое значение, пред-
ставляющее собой социализованное отношение.

3.	Фонема. Еще академик Н. Я. Марр определил фоне-
му как «социально отработанный звук». В социолингвисти-
ческом плане единицей измерения социализованного отно-
шения в звуковом строе языка служит не только фонема,
но и ее вариант.

4.	Социально-территориальная дифференциация язы-
ка — членение языка на территориальные наречия, диа-
лекты и говоры (например, русского языка). В основе
социально-территориальной дифференциации языка ле-
жит территориальная дифференциация его носителей.

5.	Языковая политика — это политика государства или
социальной группы людей по отношению к функциониро-
ванию и развитию определенного языка или языков вооб-
ще. В языковой политике, осуществляемой в государствен-
ном масштабе, определяющую роль играет идеология
господствующего класса. Языковая политика — в извест-
ном смысле часть национальной политики. В нашей стране
осуществляется ленинская политика полного равноправия
и свободного развития национальных языков в соответст-
вии с жизненными потребностями их носителей. В царской
России, напротив, проводилась политика подавления на-
циональных языков и культур.

6.	Социализованное отношение — это социально-выде-
ляемое отношение, которое характеризует звуковой тип,
любое значение, любую языковую форму. Например, арти-
куляция т в русском языке определенным образом социа-
лизована в процессе длительной речевой практики; фоне-
ма [т] соотнесена с другими фонемами. В значение слова
дом носители русского литературного языка вкладывают
определенное содержание; это значение социализовано,
т. е. оно не является достоянием одного только индивида,
а одинаково понимается всеми носителями русского языка
и находит широкое социальное применение.

7.	Несоциализованное отношение — отношение, соци-
ально не выделяемое в языке. Множество таких отношений
существуют на любом уровне структуры языка. Например,
в слове том первый звук [т] лабиализован под влиянием
последующего [о], но такая лабиализация не имеет фо-
нологического значения; это и есть несоциализованное
отношение.

8.	Одноуровневая звуковая структура — структура,
возникшая на начальных этапах формирования языка
(речи). Эту структуру нельзя называть синтаксической в
современном значении данного термина: человеческая
речь тогда еще не знала того синтаксического членения,
которое сложилось впоследствии в процессе исторического
развития общества, языка и обществепного сознания. Пер-
вобытная одноуровневая языковая структура, как можно
полагать, представляла собой звук или звуковой комплекс,
выражавший определенное сообщение.

Многоуровневая языковая структура — структура
языка с лексико-семантическим, фонологическим, морфо-
логическим, синтаксическим и стилистическим уровня-
ми, сформировавшаяся исторически.

Здесь рассмотрена лишь небольшая часть социолингви-
стических терминов, относящихся к общему понятийному
аппарату социолингвистики.
Разработка понятийного аппарата
различных отраслей социолингвистики

Наряду с разработкой общего понятийного аппарата
социолингвистики предстоит разработать понятийный
аппарат для разных разделов социолингвистики. При этом
следует учитывать необходимость:

1)	создания новых терминов для специфических социо-
лингвистических понятий;

2)	использования существующих лингвистических
терминов в их социолингвистическом осмыслении;

3)	применения соответствующих терминов социологии
в их социолингвистической интерпретации.

Примером отраслевого понятийного аппарата социо-
лингвистики может служить область билингвизма.

Понятийный аппарат билингвизма

Одной из первоочередных задач в области изучения
билингвизма и обучения билингвизму является создание
системы билингвистических понятий, или понятийного
аппарата билингвизма. Здесь делается лишь попытка
кратко рассмотреть в методологическом и теоретическом
плане системы билингвистических понятий, а также выде-
лить некоторое количество билингвистических понятий,
подлежащих дальнейшему более углубленному исследова-
нию. Понятийный аппарат билингвизма должен включать
в себя и некоторые термины-понятия, которые широко
применяются в лингвистике и социолингвистике («язык»,
«слово», «фонема» и др.) 2

В методологическом освещении нуждаются и следую-
щие вопросы.

1.	Нужна ли система билингвистических понятий?

Представляется, что по этому вопросу не может быть
двух мнений. Необходим понятийный аппарат билингвиз-
ма, нужна соответствующая система билингвистических
понятий.

2.	Какой должна быть эта система — социолингвисти-
ческой или собственно лингвистической?

В принципе вряд ли целесообразно противопоставлять

2 Здесь рассматриваются в основном социолингвистические тер-
мины, появившиеся впервые в советском языкознании.
социолингвистическое и собственно лингвистическое в си-
стеме билингвистических понятий. Понятийный аппарат
билингвизма в социолингвистическом аспекте шире, он
включает в себя и понятия, относящиеся к билингвизму,
рассматриваемому в собственно лингвистическом аспекте.
Между тем билингвистические понятия собственно линг*
вистичсского содержания относятся к внутренней структу-
ре языка. Что же касается билингвистических понятий
социолингвистического содержания, то они могут быть
троякого рода: а) социальные, б) собственно лингвистиче-
ские, в) выражающие социолингвистические явления,
факты, возникшие в результате взаимодействия социаль-
ного и внутриструктурпого.

3.	Могут ли психологи и представители педагогической
науки пользоваться системой билингвистических понятий,
выделенных для исследования билингвизма в социолинг-
вистическом и собственно лингвистическом аспектах?

На наш взгляд, могут. Конечно, эта система должна
быть дополнена терминами-понятиями из билипгвистичс-
ских исследований в психологическом и педагогическом
аспектах.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ
СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

—ч*—

В истории языкознания лингвистический анализ осу-
ществлялся главным образом на основе следующих мето-
дов:

1)	сопоставительный метод, основанный на сравнении
(сопоставлении) двух или более языков или диалектов,
или же их структурных элементов, их функций — незави-
симо от наличия или отсутствия генетического родства
языков. Данный метод в той или иной мере применяется
с момента возникновения науки о языке. В известной
степени дальнейшим развитием сопоставительного (срав-
нительного) метода является метод типологического ис-
следования;

2)	сравнительно-исторический метод, представляющий
собой совокупность методических приемов выяснения зако-
номерностей исторического развития родственных языков
и восстановления (реконструкции) важнейших особенно-
стей их внутренней структуры в прошлом;

3)	атомистический метод, основанный на принципах
раздельной характеристики лингвистических элементов
и их функций. Он широко применялся в языкознании
XIX в., особенно младограмматиками;

4)	структурный метод — «метод изучения языка, со-
стоящий в разработке системы категорий и определений
только на основе связей, взаимоотношений и противопо-
ставлений внутри языковой системы; исследование языко-
вых инвариантов, не затрагиваемых теми или иными осо-
бенностями их реализаций в конкретных речевых ситуа-
циях» \ При этом особое внимание уделяется системпому
подходу к языковым явлениям. Структурный метод поло-
жен в основу многочисленных и разнообразных методиче-

1 О. С. Ахманова. Словарь лингвистических терминов. М., 1966,
стр. 233.
ских приемов, применяемых в современной прикладной
лингвистике.

Все рассмотренные методы в той или иной мере явля-
ются структурными в том смысле, что они применялись
преимущественно к фактам внутренней структуры языка.
Их сочетали и в настоящее время сочетают (структурный,
сопоставительный, сравнительно-исторический) с другими
методическими приемами.

На основе указанных методов представителями тради-
ционного и структурного языкознания были разработаны
частные и комплексные методические приемы изучения
лексико-семантических, синтаксических, морфологических,
фонологических и стилистических систем.

Социолингвистический анализ существенно отличается
от лингвистического анализа, основанного на применении
рассмотренных выше методов, разработанных на их основе
частных методических приемов. Прежде всего социолинг-
вистический анализ основан на иных принципах. Он поль-
зуется главным образом социолингвистическим методом;
вместе с тем при социолингвистическом анализе использу-
ются те или иные приемы анализа фактов, явлений внут-
ренней структуры языка, специфичные для методов соб-
ственно лингвистического анализа. В социолингвистиче-
ском анализе находят также применение методы социоло-
гии, статистики, математической статистики, истории,
этнографии и т д.

Попытаемся охарактеризовать специфические принци-
пы и методы социолингвистического анализа, составляю-
щие метод социолингвистики.

Социолингвистика, как вытекает из самого данного
термина, имеет дело с явлениями двойственной природы —
собственно социальной и лингвистической. По сути дела
лингвистическое то же социальное (т. е. оно тоже социаль-
ное), но с учетом специфики языка, с конкретизацией
объекта исследования. Социальное — это обобщенное
выражение совокупности социальных факторов нслппгви-
стической природы, т. е. всего нелипгвистического соци-
ального, с которым взаимодействует собственно лингвисти-
ческая сторона социолингвистического явления. Имея
каждое особую структуру и выполняя специфические
функции, они взаимовлтгяют друг на друга. Таким образом,
социолингвистическая единица — это двухмерная единица
особого типа. Именно с такими единицами имеет дело со-
циолингвистический анализ. В этом заключается первый
принцип, лежащий в основе социолингвистического ана-
лиза.

Поскольку лингвистическое само представляет собой
социализованное отношение, мы назовем его первичным
социализованным отношением. Социальное, воздействую-
щее на уже существующее лингвистическое, мы назовем
вторичным социализованным отношением.

Первичные и вторичные социализованные отношения
наслаиваются друг на друга, сплошь и рядом перекрещи-
ваются, носят, таким образом, многоступенчатый, много-
слойный характер.

Первичные социализованные отношения как бы «за-
консервировались» на долгий срок, они с современным
общественным развитием непосредственно не связаны. Их
мы условно рассматриваем как относительно постоянные
величины, единицы, отношения, представленные во внут-
ренней структуре языка, хотя они, безусловно, подверже-
ны историческим изменениям. Первичные социализован-
ные отношения, утратив зависимость от социальных фак-
торов, вызвавших их к жизни, переформируются на основе
связей, взаимоотношений и противопоставлений внутри
языковой структуры. Изучением первичных социализован-
ных отношений занимается главным образом структурная
лингвистика, разрабатывая соответствующие методические
приемы. Изучение вторичных социализованных отноше-
ний — задача главным образом социальной лингвистики,
которая призвана и разрабатывать методы социолингви-
стических исследований.

В соответствии с двумя линиями исторического разви-
тия языка — функционального и внутриструктурного —
необходимо соответственно разрабатывать методические
приемы двух типов: а) методические приемы исследования
функционального развития языка и его отражения в струк-
туре языка; б) методические приемы социолингвистическо-
го анализа фактов и явлений внутренней структуры
языка. Таков второй принцип социолингвистического ана-
лиза.

Изучение функций языка — одна из главных задач
социолингвистики. Задачи, вытекающие из специфики
функционального развития языка, нуждаются в разработ-
ке методических приемов особого типа. Это третий прин-
цип, определяющий требования, предъявляемые к методу
социолингвистического анализа функционального развития
языка.

Социолингвистическое изучение фактов внутренней
структуры языка принципиально отличается как от изуче-
ния общественных функций, так и собственно лингвистиче-
ского исследования внутренних явлений языковой струк-
туры. Из данного, четвертого принципа вытекает необхо-
димость разработки методических приемов социолингви-
стического анализа фактов уровней внутренней структуры.

Пятый принцип связан с социолингвистическим изуче-
нием закономерностей исторического развития родствен-
ных и неродственных языков. Из этого принципа также
следует необходимость создания особых методических
приемов социолингвистического анализа прошлого и буду-
щего языков, рассматриваемых с учетом их функциональ-
ного и внутриструктурного развития.

Рассмотренные принципы, лежащие в основе социо-
лингвистического анализа, неравноценны но своей со-
циальной значимости. Но в своей совокупности они
являются определяющими, наиболее важными в теорети-
ческом и методологическом плане. Другие принципы связа-
ны с указанными и носят более частный характер (напри-
мер, принципы билингвистических, сравнительных социо-
лингвистических исследований).

О понятийном и техническом аппарате методов
социолингвистических исследовиний написано мало. Спе-
циальная литература, посвященная общим проблемам раз-
работки методов социальной лингвистики, фактически
отсутствует. В социолингвистических исследованиях рас-
сматриваются отдельные вопросы методики, доказывается
необходимость применения тех или иных методических
приемов лингвистики, социологии, статистики, матема-
тической статистики и т. д.2. Применяемые в социолинг-
вистике методические приемы в большинстве случаев
относятся к конкретным социолингвистическим исследова-
ниям 3. Ио и такие методические приемы разработаны
слабо, чаще всего они носят характер разрозненных, не-
систематизированных приемов, относящихся к различным
аспектам социолингвистических исследований. Еще не соз-

2 См.: «Методы билингвистических исследований». М., 1976.

3 См., папример: «Русский язык по данным массового обследова-
ния».
дана определенная система методических приемов, осно-
ванных на соответствующих принципах. Этим, очевидно,
объясняется то обстоятельство, что в специальных рабо-
тах, посвященных методам лингвистических исследований,
проблема методов социолингвистики специально не рас-
сматривается 4.

Как известно, есть труды, в которых освещаются проб-
лемы методов изучения разных аспектов и уровней линг-
вистического анализа, но нет подобных исследований по
методам социолингвистического анализа. Разумеется, раз-
дел нашей монографии, посвященный проблеме методов
социолингвистики, не может в должной мере соответство-
вать целям и задачам такого специального исследования.
Характер и объем книги не позволяют детально рассмат-
ривать этот вопрос.

Подобно тому, как языкознание призвано изучать лю-
бой язык любой исторической эпохи, социолингвистика
призвана исследовать социальную сущность любого языка
любой исторической эпохи, его функциональное и впутри-
структурное развитие, их взамоотношепие, своеобразие
воздействия социальных факторов на функционирование,
развитие и взамодействие языков в разные исторические
эпохи, а также роль языка в развитии общее)на.

Современная наука не располагает никакими достовер-
ными данными об уровне развития общества и языка в
эпоху зарождения человечества. В этих условиях не может
быть предложена методика, имеющая реальное значение
для изучения неизвестного объекта, обладающего неизве-
стными величинами, параметрами. Поэтому вопрос о на-
чальном этапе развития общества и языка мы оставляем
здесь в стороне.

СОБСТВЕННО СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ

В соответствии с изложенным выше необходимо раз-
работать понятийный и технический аппарат социолинг-
вистического метода исследования процесса образования,
развития и взаимодействия первичных и вторичных со-
циализованных отношений, т. е. взаимодействия социаль-
ного и собственно лингвистического. Для этой цели, по

4 См.: Ю. С. Степанов. Методы и принципы современной лингви-
стики. М., 1975.
нашему мнению, Должны быть использованы следующие
соотносительные понятия.

Прежде всего следует выделить общности (структуры),
характеризующие развитие человечества в разные истори-
ческие эпохи: 1) макросоциальная; 2) социально-террито-
риальная; 3) моноэтническая; 4) микросоциальная.

Макросоциальная общность {структура) — это все че-
ловечество на определенном этапе его исторического раз-
вития. Макросоциальная общность • обладала простейшей
структурой в эпоху сложения членораздельной речи, т. е.
на средней ступени дикости (по Льюису Г. Моргану), ког-
да на смену промискуитстным отношениям стала склады-
ваться первая простейшая социальная организация, осно-
ванная на различии полов и обладавшая двумя ветвями —
мужской и женской. Имея в виду указанную организацию,
Льюис Г. Морган писал: «Классовая организация на осно-
ве различия полов и возникающая родовая организация на
основе родства господствуют в настоящее время у той час-
ти австралийских туземцев, которые говорят на языке ка-
миларои... Из более глубокого рассмотрения их ясно, что
мужские и женские классы древнее, чем роды...» 5. Это
была эпоха складывания одноуровневой структуры (мо-
ноструктуры) языка, не знавшая функциональной и вну-
триструктурной дифференциации.

С возникновением и развитием родового общества ус-
ложняется структура человеческого общества и языка:
образуются роды, фратрии, племена, конфедерации.
В дальнейшем возникают народности и нации. Языки наи-
более развитых народов подвергаются сильной внутри-
структурной и функциональной дифференциации. В ре-
зультате макросоциальная общность приобретает весьма
сложную структуру.

Моноэтническая общность {структура), с социально-
лингвистической точкй зрения, такая этническая единица,
которая обладает своим языком и другими специфически-
ми этническими особенностями: род, племя, этническая
группа, народность или нация.

В природе любой этнической общности коренится тен-
денция к дифференциации по тем или иным признакам.
Наиболее разносторонне и глубоко эта тенденция проявля-
ется в природе нации, представляющей собой высшую

5 Льюис Г. Морган. Древнее общество, стр. 31.
(среди известных до сих пор форм) форму этнической
общности людей. Социально-территориальная общность
представляет собой исторически сформировавшуюся наци-
ональную территориальную общность (структуру), сло-
жившуюся в пределах государства или внутри государст-
ва, совокупность взаимодействующих и взаимовлияющих
языков, культур и других этнических признаков, а также
иных социальных явлений.

Микросоциальная общность (структура) — социально-
профессиональная группа, связанная с какой-либо сферой
деятельности. Она выступает в функции социальной еди-
ницы общества в терминах социолингвистики. Ей соответ-
ствует функцема как ее структурная функционально-соци-
альная единица.

Как известно, понятие «элемент» по-разному интер-
претируют в зависимости от уровня изучения данного объ-
екта; кроме того, надо учитывать и специфику изучаемого
явления. Так, применительно к трем охарактеризованным
выше ступеням изучения упорядоченных последователь-
ностей в виде социальных общностей (структур) мы выде-
ляем структурные элементы или единицы: социалема,
лингвема и функцема, оставляя в стороне несоциализован-
ные отношения.

Социалема — социализованная единица или социализо-
ванное отношение как специфическая структурная едини
ца той или иной социальной общности, того или иного
уровня ее внутренней структуры. В зависимости от уров-
ня социальной общности выделяем макросоциалему, со-
циалему уровня социально-территориальной общности,
моноэтносоцпалсму, микросоциалему.

Лингвема — структурная лингвистическая единица,
выделяемая в составе лингвистических структур перечис-
ленных выше четырех социальных общностей, а также на
уровнях внутренней структуры языка.

Функцема — структурная функциональная единица,
выделяемая в составе функциональных структур перечис-
ленных выше четырех социальных общностей. Интерпре-
тируя структурную функциональную единицу в зависимо-
сти от уровня функциональной дифференциации лингви-
стических структур, соотносимых перечисленными выше
социальными общностями, выделяем макрофункцему,
функцему на уровне социально-территориальной общно-
сти, моноэтнофупкцему, микрофункцему.
Социолингвема — соотносительная структурная едини-
ца, показывающая строение социалемы в лингвеме, «скре-
щение» социалемы и лингвемы. Иначе говоря, социолинг-
вема — это вторично социализованная лингвема. Интерпре-
тируя социолингвему в зависимости от уровня социальной
и лингвистической общности, выделяем микросоциолинг-
вему, социолингвему уровня социально-территориальной
общности, моноэтносоциолингвему, микросоциолингвему.

В социальной интерпретации нуждаются выделенные
нами социальные общности (структуры), рассматривае-
мые с точки зрения их взаимоотношений с соответствую-
щими лингвистическими и социолингвистическими струк-
турами:

1.	Макросоциаль-
ная структура

2.	Социально тер-
риториальная
структура

3.	Моноэтническая
структура

4.	Микросоциаль-
ная структура

1. Макролингвистиче-
ская структура

1. Территориально-
лингвистическая
структура

3.	Моноэтнолингвис-
тическая структура

4.	Микролингвисти-
ческая структура

1. Макросоциолинг -
вистическая струк-
тура

1. Территориально-
социолингвистиче-
ская структура

3.	Моноэтносоциолин-
гвистичсскаяструк-
тура

4.	Микросоциолинг-
вистическая струк-
тура

Как было показано, под макросоциальной общностью
(структурой) мы разумеем все человечество. Это гетеро-
генная структура, состоящая из самых различных соци-
альных явлений — разнообразных отраслей промышлен-
ности, сельского хозяйства, транспорта, науки, техники,
искусства, литературы и т. д. Современная наука изу-
чает развитие не только каждой из этих отраслей в миро-
вом масштабе, но и материальной и духовной жизни все-
го человечества. Следовательно, общечеловеческий инте-
рес представляет изучение вопроса о степени отражения
в различных языках указанных отраслей.

Структурной единицей макросоциальной общности
может послужить любое социальное явление (например,
книга), рассматриваемое как «элемент» мирового обще-
ственного процесса с точки зрения его разных характери-
стик на разных этапах развертывания этого процесса,
места и роли явления в жизни человечества. Так, книга
вначале обслуживала весьма ограниченный круг лиц.
Ограниченным был круг понятий, связанных с книгой.
Не приходится говорить о типологии книги, имея в виду
начальный период ее применения. В настоящее время
сильно развита и разветвлена типология книги, с ней
связана сложная терминологическая система в мировом
масштабе. Все это в целом не получает отражения в
большинстве языков мира.

Макролингвистическая общность (структура) также
гетерогенна. Она охватывает все языки мира, находя-
щиеся на разных уровнях функционального и внутри-
структурного развития. Структурной единицей макро-
лингвистической общности служит язык (как макролинг-
вема), рассматриваемый как «элемент» мирового
лингвистического процесса с точки зрения степени отра-
жения в нем мирового общественного развития, а также
места и роли конкретного языка в составе рассматривае-
мой структуры.

В этой связи представляет интерес соотносительная
(в сравнении с уже рассмотренными двумя структурами
и их структурными единицами) характеристика макро-
социолингвистической структуры. Макросоциолингвисти-
ческая структура гетерогенна. Она включает в себя, во-
первых, все социальные нелингвистические явления ми-
рового общественного процесса, во-вторых, все компонен-
ты мирового лингвистического процесса, рассматриваемые с
точки зрения характера и степени отражения первых во
втором. Структурной единицей макросоциолингвистиче-
ской общности служит макросоциолингвема как «эле-
мент» мирового социально-лингвистического процесса,
содержательная характеристика которой определяется
степенью отражения в ней всех специфических особен-
ностей данного социального явления в объеме его разно-
образного проявления в мировом масштабе (например,
отражение всех или некоторых семантических и типоло-
гических особенностей понятия «книга» и порожденных им
понятий в том или ином языке, в его лексико-семантиче-
ской и стилистической системах, с учетом данных миро-
вой практики издательского дела.)

Фундаментальная проблематика социальной лингви-
стики — изучение мирового лингвистического процесса
с учетом особенностей его развертывания в разные исто-
рические эпохи и перспектив дальнейшего его развития.
Она включает в себя функциональное и внутриструктур-
пое социолингвистическое исследование всех языков мира.
Мировой линвистический процесс отражает языковую
жизнь всего человечества. Начав свое развитие от прими-
тивной структуры начального периода родового общества,
человечество в нашу эпоху приобрело весьма сложную
гетерогенную структуру, включающую в себя и многоязы-
чие как один из своих компонентов. Языки мира, состав-
ляющие современное многоязычие, находятся на самых
различных уровнях своего функционального и внутри-
структурного развития. В какой мере каждый язык отра-
жает современную материальную и духовную культуру
человечества, какова роль языка в жизни его носителей,
в развитии их общественного сознания, в жизни других
народов, каковы социально обусловленные потенциальные
возможности дальнейшего развития каждого языка? Ис-
следования, в которых рассматриваются эти проблемы,
относятся к социолингвистическим исследованиям высше-
го порядка. Они не могут проводиться только известными
методами структурной и традиционной лингвистики — в
отличие от конкретных социолингвистических исследо-
ваний, осуществляемых при широком использовании ме-
тодов структурной лингвистики и традиционного языко-
знания.

Таким образом, социолингвистические исследования
высшего порядка осуществляются при помощи главным
образом собственных методических приемов социолинг-
вистики, используя новые основные понятия (социале-
ма, лингвема, социолингвема и функцема); кроме того,
применяются и соответствующие методические приемы
смежных дисциплин, в том числе математики.

Указанные понятия позволяют вести исследования
по социолингвистике применительно к любой историче-
ской эпохе, начипая от родового общества, а также к язы-
ковой жизни любого общества, любой социальной
группы.

Социалема. Под социалемой мы понимаем любую со-
циальную общность людей, говорящих на одном языке:
род, племя, народность, нация. Социалема соотносится с
лингвемой.

Социалема — структурная единица человечества, ко-
торое состоит из отдельных обществ. Основным консти-
тутивным признаком социалемы для социолингвистики
является язык, позволяющий выделять всюду социалсму
как структурную единицу человечества, имеющего свою
определенную исторически изменчивую структуру, со-
стоящую из гетерогенных совокупностей. В качестве при-
мера можно назвать, например: японскую нацию, создав-
шую в основном однонациональное государство, обслу-
живаемое главным образом японским языком;
маленькую одноаульную хиналугскую народность, поль-
зующуюся родным хипалугским языком, на котором го-
ворят около одной тысячи человек.

Производной от социалемы является микросоциалема,
представляющая собой наиболее мелкую социальную
группу (социально-классовую, социально-профессиональ-
ную, социально-территориальную, социально-концеп-
туальную), характеризующуюся определенной узкой
сферой деятельности и известными особенностями язы-
ка, т. е. определенную подсистему языка (социаль-
ный или территориальный диалект, говор, подговор, язы-
ковые особенности социальной прослойки). Таким обра-
зом, микросоциалема соотносится с минимальной языко-
вой системой. Например: социальная группа, говорящая
на одном из подговоров русского языка; род «медведь»,
занимающийся рыболовством, в составе одного из иро-
кезских племен.

Лингвема. Под липгвемой понимается любой язык,
обслуживающий определенную социальную общность лю-
дей (род, племя, народность, нацию). Лингвема — струк-
турная единица многоязычия человечества. К основным
конститутивным признакам лингвемы относятся особая
лингвистическая структура и социальная общность лю-
дей, обслуживаемая ею, которые дают возможность вы-
делять лингвему как структурную единицу многоязычия
человечества, поскольку само многоязычие представляет
собой известную структуру, состоящую из гетерогенных
лингвистических компонентов.

В качестве примера можно привести: итальянский
язык в Италии, обслуживающий итальянскую нацию; бу-
духский язык, носителем которого является маленькая
одноаульная будухская народность численностью всего
около 3-х тыс. человек.

Производной от лингвемы является микролингве-
ма — далее неделимая лингвистическая единица (напри-
мер, подговор, «мужской язык», «женский язык»), слу-
жащая средством общения далее неделимой социальной
группы (например, «половая группа», «возрастная груп-
па», социально-территориальная, соцп ал ьно-профессио-
пальиая).

Социолингвема. Термин социолингвема употребляет-
ся для соотносительной характеристики социалемы и
лингвемы, т. е. он обозначает изоморфное отражение со-
держания социалемы в лингвсме. Использование такого
понятия необходимо для точного социолингвистического
анализа. Бывают случаи, когда содержание социальной
жизни одной социальной общности выражается несколь-
кими языками. Вместе с тем, например, один язык может
отражать содержание нескольких социальных общностей
людей.

Поскольку речь идет об изоморфном отражении со-
держания социальной жизни социалемы липгвемой, то
к исследованию привлекаются не все уровни внутренней
структуры языка. При таком исследовании наряду с функ-
циональной стороной языка изучаются главным образом
лексико-семантическая и стилистическая системы, а также
частично синтаксис. В фонетико-фонологической и морфо-
логической системах во всем главном содержание социаль-
ной жизни социалемы не получает специфического отра-
жения, за исключением фактов использования звуковой
стороны языка и некоторых морфологических особенно-
стей в стилистических целях.

Производной от социолингвемы является микросоци-
олингвема, находящаяся в таких же взаимоотношениях с
социолингвемой, в каких находятся социалема с микросо-
циалемой, лингвема с микролингвемой.

Функцема — структурная единица функциональной
структуры языка. Она соотносится с минимальной сферой
применения языка, с которой, в свою очередь, соотнесе-
ны далее неделимые социальная группа и определенная
языковая подсистема (например, социально-территори-
альная группа людей и подговор). В отличие от подгово-
ров, которые в пашу эпоху имеют тенденцию растворять-
ся в литературных языках, утрачивая свои особенности, в
том числе функциональные, в социально-профессиональ-
ной и социально-концептуальной дифференциации язы-
ков коренится тенденция к дальнейшему разделению.
Например, атомная физика, вначале представлявшая со-
бой узкую сферу, подверглась сильной дифференциации:
возникли многочисленные подсферы, которые соответст-
венно отразились па функциональной дифференциации
языков.

Функцема влияет главным образом па развитие лек-
сико-семаптической и стилистической систем языка. По-
сле возникновения функциональной линии развития язы-
ка в древнюю эпоху функцемы играли большую роль в
образовании всех уровней внутренней структуры языка.
В паше время функцема оказывает весьма незначитель-
ное влияние на фонетическую, фонологическую и мор-
фологическую системы языка. В сферах, с которыми со-
относятся функцемы, проявляются ступени человеческо-
го познания. В связи с интенсивным и экстенсивным
функциональным развитием языка в пределах конкрет-
ной функцемы может проявляться идеологическое и эс-
тетическое развитие языка. Так, в одной из сфер атом-
ной физики, а именно в сфере производства атомных
бомб, наряду с «атомником» появился новый термин иде-
ологического содержания— «атомщик».

Функцема, являющаяся структурной единицей функ-
циональной линии развития современных языков, отно-
сящаяся к последнему в целом, обусловливает развитие
главным образом лексико-семантической и стилистиче-
ской систем.

Попытаемся предварительно охарактеризовать в со-
ответствующих формулах функциональное и внутри-
структурное развитие языков, начиная от минимальных
социальных общностей людей, минимальной функцио-
нальной и внутриструктурпой дифференциации языков
и кончая максимальной для пашей планеты совокупно-
стью социальных общностей (языков), их общественных
функций, т. е. современным человечеством и многоязычи-
ем мира.

Как максимальную совокупность социальных общно-
стей людей мы обозначаем человечество через Ч, общест-
во — через О и функцию — через Ф. Максимальная со-
вокупность социальных общностей может быть выражена
формулой Ч=С1+С2+Си+...Сп, где Ч — человечество,
Ci—социалема-1, С2—социалема-2, С3—социалема-3,
С„ — социалема-n. Социальная общность (социалема) в
терминах социальной лингвистики формулируется по-
средством следующих символов: С=СКД+СФД4-СТД+
+СКТД+СПД, где С выражает социалему, СКД —
социально-классовую дифференциацию, СФД — социально-
функциональную дифференциацию, СТД — социально-
территориальную дифференциацию, СКТД — социально-
концептуальную дифференциацию, СПД — социально-
профессиональную дифференциацию.

Максимальная совокупность языков мипа выража-
ется формулой МЧ = Л< + Л2+ Л3+ ...Лп, где МЧ — много-
язычие человечества, Л1—лингвсма-1, Л2—липгвема-2,
Л3 — лпнгвема-3, Лп — лингвема-п.

Лингвистическая единица (лингвема) в терминах со-
циальной лингвистики характеризуется посредством
следующих символов: Л=СКДя+СФДя+СТДя+СКТДя4-
+СПДя, где Л — лингвема, СКДя — социально-классовая
(соцпально-диалектная) дифференциация языка,
СФДП— социально-функциональная дифференциация язы-
ка, СКТДя — социально-концептуальная дифференциация
языка, СПДя — социально-профессиональная дифферен-
циация языка.

Функциональная единица (функцема) функциональ-
ной дифференциации языка (ФДя) в терминах соци-
альной лингвистики определяется чепез посредство сле-
дующих символов: ФДя=ФМ1+ФМ2+ФМ1-|-...ФМп где
ФДя — функциональная дифференциация языка, ФМ,—
функцема-1, ФМ2— функцема-2, ФМ3— функцема-3.
ФМп — функцема-п.

Чтобы показать отражение функциональной диффе-
ренциации языка соответственно во внутренней структу-
ре, можно сначала сферы охарактеризовать через функ-
цемы, а затем функцемы связать с соответствующими
уровнями внутренней структуры языка. Такими уровня-
ми являются лексико-семантическая и стилистическая.
Функциональная дифференциация языка в известной
степени в нашу эпоху отражается и в других уровнях
(фонетико-фопологическом, морфологическом, синтакси-
ческом). В первобытном общество сферы общественно-
трудовой деятельности людей с соответствующей функци-
ональной дифференциацией языка и общественного созна-
ния играли огромную роль в развитии человеческого обще-
ства, по ним определялась степень развитости человечест-
ва, отдельных обществ (рыболовство, охота, гончарное
производство и т. д.).

По мере интенсивного и экстенсивного развертывания
процессов функциональной дифференциации языка (в
основе которой лежит дифференциация общественно-
трудовой деятельности людей по сферам) все раз-
ностороннее и глубже проявляется ступенчатый харак-
тер этого процесса (атом — атомная физика — ядерная
физика — ядерная энергия и т. д.). Более детальная ил-
люстрация этих процессов не может быть здесь дана. Поэ-
тому ограничиваемся отражением (весьма схематичным)
этих процессов в формулах; функцему характеризует сле-
дующая формула (в упрощенном виде): ФМ=лЕ+СтЕ, где
ФМ — функцема, лЕ — лексическая (лексико-семантиче-
ская) единица, СТЕ — стилистическая единица. Следова-
тельно, функциональная дифференциация языка может
быть охарактеризована следующей упрощенной формулой:
ФДя=ФМ1+ФМ2+ФМ.)+...ФМп, где ФДя — функцио-
нальная дифференциация языка, ФМ1—фупкцема-1,
ФМ2 — функцема-2, ФМ3 — функцема-3, ФМП — функце-
ма-п.

На основе этих формул может быть дана упрощенная
формула функциональной дифференпиапии языков
мира: ФДяМ = ФДя1+ФДя2+ФДя3+...ФДял, где ФДяМ —
функциональная дифференциация языков мира, ФДя! —
функциональная дифференциация языка-1, ФДя2—
функциональная дифференциация языка-2, ФДя2— функ-
циональная дифференциация языка-3, ФДяп — функци-
ональная дифференциация языка-п.

Выше дана предварительная попытка охарактеризо-
вать один из возможных путей разработки собственно со-
циолингвистических методов социолингвистического анали-
за глобального значения с широким диапазоном примене-
ния — от конкретного языка до всех языков мира
включительно (в прошлом, настоящем и будущем).

В реальной действитсльпости существовали и могут
существовать общества разного типа. Структура общества
любого типа зависит от многих факторов. Прежде всего
это фактор истории: эпоха и уровень социального раз-
вития. Например, древнейшая социальная организация —
классовая (половая), родовое общество, племя, народ-
ность, нация. Первобытная классовая (половая) органи-
зация, основанная на различии полов, была весьма прими-
тивной. В пей только могли начинаться функциональная
и внутриструктурная дифференциация языка в процес-
се естественного разделения труда. Тем не менее она
должна была обладать структурой, хотя и весьма при-
митивной.
С развитием родового общества связано интенсивное
и экстенсивное развертывание функциональной и внут-
риструктурной дифференциации языка. Так, ирокезские
роды в период их первой встречи с европейцами пережи-
вали низшую ступень варварства, возделывали маис, бо-
бы, тыкву и табак на огородных грядках и выпекали в
глиняных сосудах пресный хлеб из толченого маиса. Сле-
довательно, эти сферы были представлены в языке соот-
ветствующими словами и выражениями. В то же время
они но были знакомы с применением камня или обож-
женного кирпича для постройки, а также с использова-
нием самородных металлов. Следовательно, в их языке
не были представлены указанные сферы с соответствую-
щими словами и выражениями.

Таким образом, то, что было в общественно-трудовой
деятельности рода, отражалось и в их языке. Отсутствие
такого отражения свидетельствовало бы: а) об отсутст-
вии такой сферы общественно-трудовой деятельности;
б) об отсутствии слов и выражений, касающихся этой
сферы в их языке; в) об отставании общественного со-
знания носителей этого языка от уровня развития общест-
венного сознания другого рода, в общественно-трудовой
деятельности которого развилась данная сфера.

Стало быть, данный уровень социолингвистического
исследования имеет большое общесоциологическое значе-
ние, значение для духовного развития представителей
соответствующего рода.

Иначе обстоит дело с конкретным социолингвистиче-
ским исследованием, где частные расхождения и схожде-
ния представляют узкопрактический и узконаучный ин-
терес, хотя и такие исследования имеют существенное
значение для характеристики внутриструктурного разви-
тия языка.

ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ
В СОЦИОЛИНГВИСТИКЕ

В современной науке метод моделирования считается
одним из наиболее важных методов познания действи-
тельности. Сущность метода моделирования заключается
в том, что создается определенная последовательность
абстрактных схем, отражающих ту или иную сторону
действительности, те пли иные отношения, например,
во внутренней структуре исследуемого объекта. Модель
не может быть копией моделируемого объекта, иначе гово-
ря, «модель должна быть обязательно проще моделируемо-
го процесса или предмета и должна как можно выпуклее
отображать интересующую нас его сторону» в.

Моделирование в социолингвистике не является моде-
лированием языка, поскольку моделирование языка «есть
метод, при котором исследователь исходит из некоторых
наиболее общих черт конкретных языков, формулирует
некоторые гипотезы о строении языка как абстрактной
семиотической системы, а затем устанавливает, в каком
отношении находятся следствия из этих гипотез и факты
реальных языков, описываемые конкретными лингвисти-
ческими дисциплинами» 7. Вместе с тем и модель отраже-
ния какой-нибудь стороны социальной жизни общества в
языке также не представляет собой ни модели этой сто-
роны, ни модели языка. Следовательно, речь идет об осо-
бой модели или моделях лингвистического отражения со-
циальных факторов в языке. В качестве примера социо-
лингвистического анализа моделирования одной из
наиболее важных сторон жизпи общества рассмотрим ме-
тоды социолингвистического моделирования отражения
культуры в языке.

При этом следует иметь в виду то, что модель отраже-
ния результата человеческой деятельности по созданию
ценностей материальной и духовной культуры отлича-
ется от модели отражения в языке самого процесса созда-
ния материальных и духовных ценностей.

Не представляется возможным создание универсаль-
ной теоретической модели отражения культуры в языке,
имеющей практическое значение, из-за многоаспектного,
многоотраслевого характера внутренней дифференциа-
ции многих ее сфер и отраслей. Поэтому приходится мо-
делировать отражение в языке отдельных ее сфер или от-
раслей, различая материальную и духовную культуру.

Современная мировая материальная и духовпая куль-
тура подверглась весьма сильной дифференциации. Лишь
в наиболее развитых мировых языках она отражается в
полной мере. К таким языкам относится и русский язык.
В остальных языках, функционирующих в нашей стране,

8 Б. М. Кедров. Ленин и диалектика естествознания XX века. М.,
1971, стр. 175.

7 И. И. Ревзин. Модели языка. М., 1962, стр. 8.
она отражается с неодинаковой полнотой. Степень ее от-
ражения в любом из них зависит от многих факторов.
Вследствие этого могут быть созданы модели отражения
материальной и духовной культуры разных типов.

Среди гуманитарных наук наиболее богатый опыт
создания разных типов моделей имеет экономическая
наука. Творческое использование этого опыта облегчит
целенаправленное конструирование различных социо-
лингвистических типов моделей отражения культуры в
языке.

Весь процесс экономических исследований с помо-
щью моделей имеет ряд этапов. На первом этапе форму-
лируется задача и фиксируется объект исследования
(например, мировая экономика в целом, экономика миро-
вого капиталистического хозяйства, экономика мирового
социалистического хозяйства, экономика отдельной стра-
ны, отрасли, формы предприятия или определенный ас-
пект функционирования экономической системы и т. д.).
Второй этап — создание моделей экономической системы.
Между тем третий этап связан с математическим ана-
лизом модели. Соответствующая проверка полученных
результатов производится на четвертом этапе. Внедрение
полученных результатов — своеобразие последнего, пято-
го этапа экономического исследования с помощью мо-
делей.

Экономические модели имеют определенные принци-
пы применения. Применение различных моделей в эко-
мике сочетается с использованием других методов.

При помощи лингвистической модели также описы-
вается не весь язык, а определенный его уровень (напри-
мер, фонологический, морфологический, синтаксический
или лексико-семантический) или категория.

Исследование отражения культуры в языке не может
быть во всем главно^ осуществлено при помощи фоноло-
гических, морфологических и синтаксических моделей.

Как представляется, более целесообразным и пер-
спективным является использование в социолингвистике
определенных принципов, теоретических и методологи-
ческих установок, лежащих в основе построения опреде-
ленного типа экономических моделей: макроэкономические
модели (модель мировой экономики, модель социалистиче-
ского хозяйства, экономическая модель страны, отрасли
и т. д.); микроэкономические модели (для исследования
конкретных хозяйственных ситуаций производства, тор-
говли, транспорта, снабжения, сбыта п т. д.); террито-
риальные экономические модели (экономические модели
союзных, автономных республик, отдельных регионов)
и т. д.

Как известно, язык отражает все стороны социальной
жизни, в нем получают лингвистическое отражение со-
держание и понятийные компоненты структур экономи-
ческих моделей, представляющих собой в определенном
смысле социально-лингвистические модели, используе-
мые при исследовании отражения известных сторон ма-
териальной культуры в языке. Подобно тому, как иссле-
дования, проводимые с помощью экономических моделей,
позволяют делать количественные выводы, показываю-
щие оптимальные планы развития отдельных отраслей
хозяйства, прогнозирования экономической динамики8,
социолингвистические исследования, осуществляемые при
помощи проспективной функциональной модели литера-
турного языка, будут способствовать подготовке научно
обоснованных выводов, касающихся прогнозирования и
планирования языкового развития в СССР. Вместе с тем
следует, на наш взгляд, использовать некоторые методы
и принципы создания моделей перевода9, в частности
так называемой «сомаптико-семпотичсской модели» пе-
ревода 10

Из возможных различных социолингвистических моде-
лей отражения культуры в языке можно отметить следу-
ющие (подобно экономическим моделям): 1) модель
отражения мировой культуры в языке (такая модель тео-
ретически возможна, но практически трудно было бы
пользоваться ею, если бы даже она была создана); 2) мо-
дель отражения какого-либо определенного процесса или
явления мировой культуры в языке; 3) модель отражения
общесоветской культуры в языке (или в языках); 4) мо-
дель отражения национальной культуры в национальном
языке; 5) модель отражения в языке (или в языках) дан-
ной отрасли культуры; 6) модель отражения в языке из-
вестной сферы культуры; 7) территориальные модели от-
ражения культуры в языке (союзной или автономной

8 Сб. «Математические модели и методы оптимального планирова-
ния». Новосибирск, 1966.

9 А. Д. Швейцер. Перевод и лингвистика. М., 1973, гл. 1 и 2.

10 Л. С. Бархударов. Язык и перевод. М., 1975.
республики и т. д.); 8) функциональные модели отраже-
ния культуры в языке. Могут быть построены и другие
типы моделей отражения культуры в языке.

Кратко рассмотрим формулы или принципиальные
схемы построения некоторых социолингвистических мо-
делей отражения культуры в языке. Так, формула или
схема социолингвистической общей модели отражения
общесоветской культуры в языке (ОМООСКЯ) может
быть представлена в следующем виде: ОМООСКЯ=
= МООПЯ + МООСХЯ+МООТЯ+МООПЖЯ+МООНОЯ,
где МООПЯ (модель отражения отраслей промышлен-
ности в языке)+МООСХЯ (модель отражения отраслей
сельского хозяйства в языке) +МООТЯ (модель отраже-
ния отраслей транспорта в языке)+МООПЖЯ (модель
отражения общественно-политической жизни в языке) 4-
МООНОЯ (модель отражения отраслей народного обра-
зования в языке).

Данная принципиальная схема (формула) построе-
ния общей модели отражения общесоветской культуры в
языке составлена путем свободного выбора и ограниче-
ния выделяемых компонентов культуры. Еще более уп-
рощенную формулу этой модели можно было бы запи-
сать так: ОМООСКЯ = МОМОСКЯ (модель отражения ма-
териальной общесоветской культуры в языке)+МОДОСКЯ
(модель отражения духовной общесовегской культуры в
языке). Для неполной социально-лингвистической интер-
претации рассматриваемой модели нужно было предста-
вить хотя бы основные терминологические системы всех
отраслей материальной и духовной культуры, но это в
данном случае практически невозможно осуществить.

Достаточно простой и реальной была бы модель отра-
жения в языке начального образования в абхазской нацио-
нальной школе (см. схему). Терминология и стилистиче-
ские конструкции, отражающие перечисленные учебные
предметы, относящиеся к сфере начального образования,
в абхазской школе в основном созданы в советскую эпоху
путем сознательного действия общества. В этой сфере
абхазский литературный язык сильно обогатился новой
терминологией и стилистическими оборотами. Эти про-
цессы сопровождались новыми явлениями в области фо-
нологической, морфологической, синтаксической систем,
рассмотрение которых входит в задачу конкретных социо-
лингвистических исследований.
Начальное образование

Материальная культура школы и
термины, отражающие ее с соответ-
ствующими стилистическими оборо-
тами

Учебные предметы, терми-
ны и стилистические обо-
роты, относящиеся к ним,
в объеме требований на-
чальной школы

Учебный процесс, термины и стили-
стические обороты, его отражающие

Общественная жизнь в школе, взаи-
мообщение коллектива школы и уча-
щихся; термины и стилистические
обороты, относящиеся к ним

МЕТОДИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ КОНКРЕТНЫХ
СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Социолингвистические исследования, посвященные во-
просам звуковых, морфологических, синтаксических из-
менений во внутренней структуре языка под непосред-
ственным или опосредованным действием социальных фак-
торов, мы называем конкретными (частными) социо-
лингвистическими исследованиями. Так, в определенных
социальных условиях удмуртский язык заимствовал из
русского фонемы [х], [ф], [ц]11; в процессе функциони-
рования русского языка (в русском литературном произ-
ношении) наблюдается «максимальная частость вариан-
тов с твердым произношением — у интеллигентов, а
минимальная — у рабочих...» 12; в связи с широким рас-
пространением общественно-политической литературы в
советских условиях, под сильным влиянием русского
языка в ингушском появились словосочетания типа
урус—мартановски болхлой ‘урус=мартановские работ-
ники’, шалински кулгалхой ‘шалинские руководители’.

11	«Грамматика современного удмуртского языка». Ижевск, 1962,
стр. 28.

12	Сб. «Социально-лингвистические исследования». М., 1976,
стр. 105—106.
Такие конкретные социолингвистические исследования
осуществляются у нас и за рубежом 13: это методы анали-
за звукового строя, морфологической, синтаксической сис-
тем в традиционном языкознании и структурной лингви-
стике, с учетом социолингвистического аспекта исследо-
вания, в сочетании с другими приемлемыми методичес-
кими приемами, о которых шла речь выше. Они имеют
существенное значение для изучения механизма форми-
рования внутренних законов развития языка — не толь-
ко под влиянием внутриструктурных процессов, но и под
воздействием социальных факторов. При всем этом они
не представляют широкого социального интереса с точки
зрения развития общественного сознания носителей дан-
ного языка, решения фундаментальных теоретических и
прикладных социальных проблем развития совремепного
общества. Таким проблемам должны быть посвящены со-
циолингвистические исследования высшего порядка —
общеметодологического и теоретического характера, в
том числе исследования по функциональному развитию
языков. Сжазанное не умаляет значения конкретных со-
циолингвистических исследований, а только уточняет их
роль и место в системе социальной лингвистики.

Конкретные социально-лингвистические исследова-
ния проводятся, сочетая собственно социолингвистиче-
ские методы с методами традиционной и структурной
лингвистики, а также социологии и статистики.

Не будет преувеличением сказать, что — по сравне-
нию1 с другими отраслями языкознания — социолингви-
стика пользуется более разнообразными методами, отно-
сящимися к самым различным отраслям знания.

Марксистский диалектический метод является основой
разработки и применения частных методов научных ис-
следований в конкретных областях знания, в том числе
и в языкознании.

К собственным методам социолингвистики относятся
методические приемы: а) выделения и разграничения со-
циализованных1 и несоциализованных отношений; б) вы-
деления и функциональной характеристики социолинг-

13 «Русский язык по данным массового обследования. Опыт со-
циал!>но-лингвистического изучения». М., 1974; «Социально-
лингвистические исследования». М., 1976, и др.; W. Labov. The so-
cial stratification of English in New York City. Washington, 1966.
вистических единиц (социалемы, лингвемы и функ-
цемы); в) исследования общественных функций, относя-
щихся к языку в целом; г) анализа языковой политики,
разных ее типов, и т. п.

Важнейший собственно социолингвистический метод —
это метод анализа несоциализованных и социализован-
ных отношений. При этом выделяются и противопоста-
вляются две основные единицы социолингвистического
анализа — социалема и асоциалема, при использовании
методических приемов внутриструктурпого анализа —
на лексико-семантическом, фонологическом, морфологи-
ческом, синтаксическом, стилистическом уровнях.

Принципиальные различия между социолингвистиче-
ским анализом, с одной стороны, и внутриструктурным
анализом (фонологическим, морфологическим, синтакси-
ческим, лексико-семантическим, стилистическим), с дру-
гой, заключаются в том, что, во-первых, социолингвисти-
ческий анализ исходит из противопоставления несоциа-
лизованных и социализованных отношений; между тем
внутриструктурный анализ основан на противопоставле-
нии структурных элементов и различных структурных
отношений между этими элементами: трут — труп, дом —
том и т. д. Во-вторых, при социолингвистическом ана-
лизе выделяется более широкий круг несоциализованных
и социализованных отношений, чем при внутриструктур-
ном уровневом анализе, ср.:

Несоциализованные отношения Социализованные отношения

д°ом]: [т°ом]	[дом] [том]

был] : [б’ил]	[был]: [б’ил]

тр°ут] : [тр°уп]	[трут] [труп]

к°он]: [к°он’]	[кон]: [кон’]

убыл] : [убыл’]	[убыл| : [убыл’]

Как видно из этих примеров, лабиализация [д°], [т°],
[к0], [ р° ] под влиянием последующего лабиализованного
гласного не приводит к социализации, т. е. к смыслораз-
личительному противопоставлению лабиализованных [д°]
и [т°], как в хиналугском языке; в то же время противо-
поставление звонкого твердого [д] глухому твердому [т]
социализовано, имеет смыслоразличительное значение. От-
сутствие лабиализации [ы] и [и] в словах был', бил не
влияет па социализацию противопоставления [ы] и [и],
на их смыслоразличительнуто функцию. Но мягкость
[л’] и твердость [л] представляют собой социализован-
ные отношения и обусловливают употребление и в слове
бил и ы в слове был, т. е. от мягкости или твердости пре-
дыдущего согласного зависит качество последующего
гласного (и или ы). То же самое следует сказать о соци-
ализации противопоставления твердого л и мягкого л\ ко-
торая привела к образованию фонематического противо-
поставления [л] и [л1].

Таким образом, социализация определенных звуко-
вых отношений, звуковых типов приводит к образованию
фонем, противопоставление которых приобретает фоно-
логическое значение. Звуковые отношения, которые не
подверглись социализации, не обусловливают возникно-
вения фонематически противопоставляемых звуковых
типов. Лишь немногие звуковые типы речи подвергают-
ся фонологизации.

Не фонемы обусловливают возникновение в языке
социализованных отношений, а наоборот, в процессе со-
циализации несоциализованных звуковых отношений ро-
ждаются фонемы как звуковые средства установления
социализованных отношений, как средства противопоста-
вления социализованных отношений несоциализованным
звуковым отношениям в языковой структуре.

Социолингвистика как особая область науки о языке,
имея свои специфические методы, свой особый пабор ме-
тодических приемов, вместе с тем использует методы
главным образом следующих отраслей знания14:

1)	методы социологии, применяемые и в социолинг-
вистике, например анкетный метод. Обращаясь к анкет-
ному методу, следует учитывать серьезные критические
замечания по его адресу. Так, социолог Р. Мортоп (США)
справедливо писал, что устаревает стереотип социолога-
исследователя, вооруженного анкетой и карандашом, ко-
торый, высунув язык, гонится за изолированными и бес-
смысленными статистическими данными;

2)	традиционные, структурные методы внутриструк-
турного анализа языка;

См., в частности: И. И. Ревзин. О соотношении структурных и
статистических методов в современной лингвистике. «Вопросы
статистики речи». Л., 1958; О. С. Ахманова и др. О точных ме-
тодах исследования языка. М., 1961.
3)	методы других наук (литературоведения, матема-
тики, истории и т. д.);

4)	новые методические приемы, полученные путем
сочетания различных указанных методов.

Применение тех или иных методов в социолингвисти-
ческих исследованиях зависит и от природы разрабаты-
ваемой проблемы. Например, если разрабатывается про-
блема двуязычия в социологическом аспекте, то прихо-
дится применять методические приемы анализа проявле-
ния интерференции на разных уровнях языка15.

Разработка вопросов взаимодействия языков в социо-
лингвистическом аспекте вызывает необходимость приме-
нения методов типологического изучения языков 16. При
исследовании социальных диалектов в социолингвистиче-
ском аспекте приходится применять некоторые методы
диалектологии.

Изучение общественных функций языка связано с
широким применением математической статистики и т. д.
Подробная характеристика методов социолингвистики не
входит в нашу задачу. Однако необходимо хотя бы корот-
ко остановиться на вопросе о различиях между структур-
ным и социолингвистическим анализом языковых явле-
ний, между методами структурной и социальной лингви-
стики: имея свои специфические задачи в каждой облас-
ти, они в то же время находятся в отношении взаимодо-
полнения и взаимопроникновения. Так, оглушение звон-
ких перед глухими и в конце слова можно объяснить
только внутриструктурными законами функционирова-
ния звуковой системы языка, а анализ языкового матери-
ала можно дать только методами традиционной или струк-
турной лингвистики. Например: почему мы пишем
пробка, а говорим [пропка], пишем сказка, завод, а про-
износим [скаска], [завот]?

Но вот другой пример. Как объяснить различие меж-
ду двумя типами словосочетания (эту женщину и этого
мужчину) в предложениях: Он смотрит на эту женщину
и Он смотрит на этого мужчину"? Только лишь внутри-
структурными законами склонения в русском языке это

15 «Методы билингвистических исследований». М., 1976.

18 М. С. Гурычева и Н. А. Катагощина. Сравнительно-сопостави-
тельная грамматика романских языков. М., 1964.
различие объяснить невозможно. Обусловлено оно не внут-
риструктурными особенностями русского склонения, а
наоборот, внешними, социальными факторами. Здесь со-
циолингвистика помогает социологически обосновать и
научно объяснить природу этой особенности и причины,
обусловившие ее. Такое окончание у слов мужского рода
на -а в вин. падеже обусловлено системой. По при этом
правило лишь констатирует то, что обусловлено социаль-
ной причиной, социальными факторами. Суть дела зак-
лючается в том, что здесь различные социализованные
отношения выражены однотипными морфологическими
формами.

Еще пример (из газет): «Ранее товарищ Ершов был
осужден за съедение живой овцы и укусов людей на 10
рублей». Грамматические и стилистические ошибки в
этой фразе можно объяснить на основании внутренних
законов функционирования разных систем и подсистем
русского языка. Но социолингвистика вводит дополни-
тельные признаки анализа — уровень образования гово-
рящего, к какой он социальной группе принадлежит,
и т. д.

Иначе следует объяснить конструкцию и содержание
следующего предложения: «Тов. Исайкину- Завтра нам
необходимо выехать в райцентр. С лошадью я договорил-
ся на 8 часов утра». Последняя часть этой фразы состав-
лена по модели построения предложения типа «С Василь-
евым я договорился на 8 часов утра». С точки зрения
реализации этой модели по законам русского языка
указанная фраза составлена правильно. Тем не менее
она оказалась на страницах журнала «Крокодил». Ошиб-
ка может быть объяснена не внутренними законами функ-
ционирования системы русского языка, а социальными
факторами, с помощью методов, которыми пользуется
социолингвистика (социальная оценка языкового факта,
сферы его употребления и т. д.).

Наконец, еще один пример (из газет): «Прорабу УНР
19 срочно требуются женщины в возрасте от 18 до 30 лег.
С предложениями обращаться по адресу Весенняя улица,
№ 9, Ленинград». Фраза построена по модели «Стройкон-
торе № 20 срочно требуются монтеры, плотники и т. д.
Обращаться по адресу и т. д.» Требования этой модели
(с точки зрения системы русского языка) в приведенной
фразе соблюдены. Но почему все же нельзя так напи-
сать? Это можно объяснить не внутренними законами
функционирования русского языка, а социальными факто-
рами, т. е. путем социолингвистического анализа конст-
рукции предложения и его содержания в целом.

Таким образом, социолингвистика, ее методы помога-
ют исследователям структуры языка и его внутренних
законов установить частотность употребления, сферы при-
менения соответствующих моделей и т. д.

Конечно, социолингвистике часто приходится пользо-
ваться методами внутриструктурного анализа языка
(при социологическом изучении процессов взаимодейст-
вия языков, развития двуязычия и т. д.).

Нами рассматривались некоторые методы социолин-
гвистического исследования основных процессов разви-
тия и взаимодействия языков, главным образом методи-
ческие приемы трех типов: а) приемы, касающиеся со-
циальных факторов, обусловливающих взаимодействие
языков; б) приемы, связанные с исследованием собствен-
но лингвистических явлений, возникших в исследуемых
языках под влиянием общественного развития; в) прие-
мы исследования процессов развития общественных функ-
ций языка. В исследовании последних широкое приме-
нение должны получить методы математической статис-
тики.

При исследовании перспектив развития языков социо-
лингвистика пользуется методами, которые не могут быть
применимы в структурной лингвистике. Принципиально
различны методы прогпозировапия в социолингвистике
и структурной лингвистике. Прогнозирование в области
социолингвистики носит общий социальный — определяю-
щий судьбу языка или пути развития его общественных
функций, его роль в жизни общества — характер, тогда как
прогнозирование в области структурной лингвистики ка-
сается главным образом тех или иных стороп функциони-
рования структуры языка (например, направление разви-
тия умлаута в германских языках, морфологических и син-
таксических моделей в русском языке, звуковых
процессов, связанных с сингармонизмом в тюркских язы-
ках, и т. д.). Конечно, могут быть линии соприкосновения
и взаимодействия этих методов в социальной и структур-
ной лингвистике.

Поскольку одпой из главных задач социальной линг-
вистики является исследование социальных функций
в ретроспективном, синхронном и проспективном плане,
их влияния па духовное развитие носителей данного язы-
ка, воздействия на развитие всех уровней языка, а также
изучение взаимоотношения между функциональным и вну-
триструктурным развитием языка,— разработке методов,
применяемых в этой области, должно быть уделено особое
внимание.

В связи с рассмотрением методов социолингвистики
хотелось бы сослаться на одно высказывание Бертрана
Рассела, касающееся индивидуального и общественного
познания: «Коллектив знает и больше и меньше, чем ин-
дивидуум: он знает, как коллектив, все содержание энци-
клопедии и все вклады в труды научных учреждений, но
он не знает тех лежащих близко к сердцу и интимных
вещей, которые составляют и самую ткань индивидуаль-
ной жизни. Когда человек говорит: «Я никогда не смогу
передать того ужаса, который я испытал, увидев Бухен-
вальд», он говорит нечто такое, что является в самом стро-
гом и точном смысле слова истинным: он обладает по-
знанием... которое не поддается полному выражению
в словах. Если он первоклассный художник слова, он
может создать у восприимчивого читателя состояние со-
знания, не во всем отличающееся от его собственного, но
если он попытается воспользоваться научными методами,
поток его опыта будет безнадежно утерян в пыльной пу-
стыне» 17.

Это высказывание Рассела направлено пе против науч-
ных методов. В той интерпретации, в которой я восприни-
маю его, оно направлено против попыток формализации,
механизации человеческой души, общественной жизни
путем ее моделирования, дегуманизации и применения
так называемых точных методов. Социальное заслуживает
более возвышенного человеческого отношения к себе. Точ-
но так же и язык, как единственное средство сообщения
научного знания, выражения человеческой души и серд-
ца, также заслуживает более возвышенного отношения
к себе. В этом смысле социальная природа языка в целом
не укладывается в ее структуру, и социальную природу
языка невозможно познать только методами структурной
лингвистики. Стремление к достижению этой по-человече-
ски возвышенной цели — задача социальной лингвистики.

17	В. Рассел. Человеческое познание. М., 1957, стр. 39 (курсив
наш.- Ю. Д.).
ПРИНЦИПЫ И МЕТОДИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ
СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ
ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ ФОРМИРОВАНИЯ НОРМ ЯЗЫКА

И РЕЧИ

Исследование, посвященное социолингвистическому
изучению закономерностей формирования норм языка и
речи, относится к числу важнейших конкретных социаль-
но-лингвистических исследований. В специальной литера-
туре проблемы нормы языка и речи рассматриваются в
разных аспектах: с точки зрения взаимоотношения раз-
вития литературного языка и его культуры i8; в плане исто-
рического формирования порм литературных языков10;
в аспекте взаимосвязи нормы и социальной дифференциа-
ции языка 20, нормы и культуры речи 21, нормы и стиля 22,
нормы — окказиональности — регулярности 23. Все эти ас-
пекты изучения нормы языка и речи в той или иной мере
связаны с социолингвистическим исследованием нормы
языка и речи. Однако следует учитывать, что проблемы
«литературный язык и его культура», «норма и социаль-
ная дифференциация языка», «норма и культура речи»,
«норма и стиль» имеют и непосредственную связь с социо-
лингвистическим аспектом.

Указанные аспекты изучения нормы языка и речи
представляют существенный научный и практический ин-
терес. Однако главным аспектом исследования нормы язы-
ка и речи, па наш взгляд, является социально-лингвисти-
ческий. Положение К. Маркса и Ф. Энгельса о том, что
индивиды в свое время язык «целиком возьмут под свой
контроль»24, имеет непосредственное отношение к данной
проблеме.

18	Б. Гавранек. Задачи литературного языка и его культура.—
«Пражский лингвистический кружок». М., 1967.

19	Н. Н. Семенюк. Проблема формирования норм немецкого лите-
ратурного языка XVIII столетия. М., 1967; Д. Брозович. Славян-
ские стандартные языки и сравнительный метод.— ВЯ, 1967,
№ 1.

20	См.: «Норма и социальная дифференциация языка». М., 1969.

21	См.: «Вопросы культуры речи», вып. I—VIII. М., 1955—1967.

22	См.: «Развитие функциональных стилей современного русского
языка». М., 1968; Сб. «Научная конференция «Проблемы лингви-
стической стилистики». Тезисы докладов...». М., 1969.

23	В. А. Ицкович, Б. С. Шварцкопф. Пассивное двуязычие и куль-
тура родной речи. «Проблемы двуязычия и многоязычия». М.,
1972, стр. 129.

24	К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 3, стр. 427.
Нормирование языка и речи как социолингвистическую
проблему можно рассматривать в узком и широком смыс-
ле. В узком смысле изучение норм языка и речи сводится
к разработке принципов нормирования языка и речи,
к анализу фактов соблюдения и нарушения нормы, а так-
же к выяснению причин ее нарушения и путей устранения
встречающихся отклонений. В широком смысле это боль-
шая социально-лингвистическая проблема, правильная
постановка и решение которой в широком плане определя-
ется языковой политикой. Конечно, не всякое сознатель-
ное воздействие в плане нормирования языка и речи
есть социально-историческая проблема, направление раз-
решения которой в обществе с антагонистическими клас-
сами определяется вкусами, эстетическими и социальными
запросами господствующих классов. При коренной ломке
общественного строя, государственной системы значитель-
ным изменениям подвергается литературный язык. Так
было, например, с русским литературным языком после
революции. Новая жизнь потребовала разработки новых
форм и новых правил, учета социальных запросов нового
развивающегося общества.

Вместе с тем следует учитывать, что существуют и
объективные критерии, с которыми должны считаться но-
сители языка и общество в целом. В языке и речи далеко
не все можно изменять по желанию людей. Принципы
нормирования языка и речи, установления орфографиче-
ских и орфоэпических норм взаимосвязаны. Такая взаи-
мосвязь особенно рельефно проявляется в младописьмен-
ных языках; например, в чеченском литературном языке,
не обладающем устоявшимися нормами, слово ахан спа-
хать’ (как и другие аналогичные слова) имеет четыре ва-
рианта написания и произношения: 1) ахан [а:хан]
(полное произнесение и); 2) аха (а:ха) (со слабой назали-
зацией конечного.а); 3) аха [а:ха] (конечный звук а про-
износится очень кратко); 4) ах [а:х] (конечный звука вы-
падает). Эти варианты затрагивают фонологическую си-
стему чеченского языка. Если принять за норму первый
вариант, то пришлось бы включить в фонологическую си-
стему назализованные гласные (поскольку таких форм
слов много). Социолингвистический аспект изучения про-
блемы норм в языке и речи требует учета особенностей
языка и речи в выступлениях па сцене, по радио, телеви-
дению и т. д.
Вместе с тем при рассмотрении нормы в широком
аспекте представляется целесообразным связывать ее с
разработкой и нормированием научно-технической и
общественно-политической терминологии и развитием
общественных функций языка. Последние два аспекта —
терминологический и функциональный — делают возмож-
ным прогнозирование развития нормы языка и речи в ши-
роком аспекте. Исходя из необходимости сознательного
воздействия общества па все стороны языкового развития,
нужно организовать разработку проблемы планирования
и прогнозирования развития норм языка и речи в широ-
ком аспекте.

В условиях многонационального государства при нор-
мировании литературных языков важно учитывать про-
цессы взаимодействия и взаимообогащения языков, осо-
бенно благотворное влияние языка межнационального
общения на остальные языки, функционирующие в на-
шей стране. Так, новым явлением в языковой жизни со-
ветского общества, возникшим после победы Великого Ок-
тября, является общий лексический фонд, основную часть
которого составляют общественно-политические и научно-
технические термины. Унификация орфографических и
орфоэпических норм этих терминов (там, где это целесо-
образно и возможно) отвечает целям и задачам успешного
развития национально-русского двуязычия в условиях раз-
витою социалистического общества. Учитывая устоявшие-
ся в национальных языках орфоэпические и орфографиче-
ские нормы некоторых слов, заимствованных русским
языком еще до революции в устной форме, в советское
время были внесены соответствующие коррективы в про-
изнесение и написание этих слов па русском языке. На-
пример, до революции писали и произносили Тифлис, Су-
хум, Батум — в советское время их орфоэпические и ор-
фографические нормы были приближены к произнесению
и написанию в грузинском языке {Тбилиси, Сухуми, Ба-
туми) .

Этому принципу, отражающему суть высшей демокра-
тии ленинской национальной политики, следуют и все
другие народы СССР. К сожалению, в некоторых респуб-
ликах имеют место отдельные случаи, когда при заимство-
вании слов забывают об этом принципе. С подобными фак-
тами нарушения общих демократических тенденций раз-
вития языковой жизни советского общества надо вести
борьбу, исходя из общих жизненных интересов всех наро-
дов СССР.

Мы не имеем возможности остановиться на важной
проблеме анализа общих и специфических особенно-
стей нормирования языка, с одной стороны, и речи —
с другой.

При исследовании норм языка и речи применяются те
же методические приемы, какими пользуются в конкрет-
ных социолингвистических исследованиях, а также в тра-
диционном языкознании и структурной лингвистике для
изучения фонологической, морфологической п синтаксиче-
ской систем языка с учетом социолингвистического аспек-
та исследования.

РАЗРАБОТКА МЕТОДИЧЕСКИХ ПРИЕМОВ
ДЛЯ РАЗНЫХ ОТРАСЛЕЙ СОЦИОЛИНГВИСТИКИ

Наряду с общими методами социолингвистических ис-
следований необходимо разрабатывать специальные мето-
дические приемы для разных отраслей социолингвистики.
В качестве примера рассмотрим методические приемы для
билингвистических исследований.

Социолингвистические методы
билингвистических исследований

При разработке методов билингвистических исследова-
ний следует учитывать возможность использования соот-
ветствующих методических приемов традиционного языко-
знания, структурной лингвистики, социологии, математи-
ческого аппарата, психологического и педагогического
аспектов изучения билингвизма. Ниже рассматриваются
методы билингвистических исследований, в своей основе
являющиеся социолингвистическими, комплексными, по-
добно социалыю-лингвйстическим исследованиям, осно-
ванным главным образом на двух измерениях (социальном
и внутрилингвистическом) языкового факта. Методы би-
лингвистических исследований также базируются па двух-
мерном измерении билингвистического факта; эта двух-
мерность обусловлена двумя основными компонентами
билингвизма.

1. Социолингвистическая методика комплексного ис-
следования билингвизма представляет собой совокупность
методических приемов, включающих в себя главным об-
разом: а) метод уровневого анализа билингвистического
материала; б) метод категориального анализа; в) метод
анализа интерферирующего влияния; г) метод анализа
билингвистического тождества (соответствия).

В конкретных условиях применения каждого из этих
методов в соответствии со спецификой материала целесо-
образно использование приемлемых и результативных ме-
тодических приемов традиционного языкознания, струк-
турной лингвистики, социологии, математического аппа-
рата и т. д.

Путем применения методики комплексного исследова-
ния билингвизма даются следующие характеристики би-
лингвистического материала:

1)	социально-дифференцированная характеристика по1
социально-территориальному, возрастному, социальпо-со-
словному (классовому), образовательному, профессиональ-
ному признакам и т. д.; например, социально-дифферен-
цированные вариативные ряды разных ярусов структуры
русского языка: [з’в]срь // [зв]ерь, ле[с’п]ик //
ле[сн]ик, [шыэ]ги // [ша]ги, э[н’]ергия // э[п]ергия,
р£ку / / реку, поместится / / поместится, собра-
лись // собрались, по пяти рублей И по пять рублей,
отзыв о чем //отзыв на что и т. д.25;

2)	социолингвистическая характеристика социальных
факторов, исторически обусловивших специфические,
самобытные элементы духовной культуры народа, его ми-
фологию, культовые верования и предрассудки, а также
своеобразие эстетического восприятия действительно-
сти (ср. гипотезу лингвистической относительности
Б. Уорфа)26; например, русск. попрыгунья стрекоза (в ла-
скательном значении) — в том же значении в одном из
кавказских языков попрыгунья... блоха; русск. пава (сам-
ка павлина), павой перен. о походке женщины — на Кав-
казе походка утиная (напротив, ср. в русском: «сколько
утка ни бодрись, а лебедем (а гусем) не быть»27), и т. п.

3)	структурно-типологическая характеристика потен-
циальных источников интерференции на всех уровнях;

25 Л. П. Крысин. К социальным различиям в использовании язы-
ковых вариантов.— ВЯ, 1973, № 3.

28 О. С. Ахманова. Очерки общей и русской лексикологии. М.,
1957, стр. 38—43 (см. также стр. 36—38).

27 В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка, т. II.
М., 1955, стр. 242.
4)	структурно-типологическая характеристика элемен-
тов билингвистического соответствия (тождества) на всех
уровнях;

5)	социолингвистическая характеристика билингви-
стического материала на уровне языка (по всем ярусам);

6)	социолингвистическая характеристика билингви-
стического материала на уровне речи (по всем ярусам);

7)	социолингвистическая характеристика билингви-
стического материала на: а) стилистическом, б) фразео-
логическом, в) лексико-семаптическом, г) синтаксиче-
ском, д) морфологическом, е) фонологическом уровнях.

Методика общего комплексного анализа билингвисти-
ческого материала может быть использована и при созда-
нии принципиальной модели сплошного билингвистиче-
ского исследования.

2.	Социолингвистическая методика уровневого анали-
за билингвизма — совокупность методических приемов со-
циолингвистического анализа билингвистического мате-
риала на одном из языковых уровней с учетом специфики
данного материала. При применении этой методики исхо-
дят из всех шести характеристик, изложенных выше. Так,
при исследовании билингвистического факта на лексико-
семантическом уровне дается полный или частичный ана-
лиз лексико-семантической структуры данного слова в
обоих основных компонентах билингвизма или же его
конкретного значения в соответствующем контексте. На-
пример, нет полного соответствия между лексико-семанти-
ческой структурой английского глагола to go с основным
значением "ходить, идти3 и семантической структурой рус-
ских глаголов ходить, идти. Между тем русские глаголы
идти, ходить имеют и видовое противопоставление, что
является потенциальным источником интерференции.
Для объяснения данного факта следует применить
метод билингвистического анализа интерферирующего
влияния.

3.	Социолингвистический метод категориального ана-
лиза билингвистического материала — совокупность мето-
дических приемов социолингвистического анализа билин-
гвистического материала применительно к одной грам-
матической категории внутри какого-либо уровня (яруса)
с учетом ее специфики. При применении этой методики
следует также исходить из всех шести указанных выше
характеристик. Например, в английских придаточных
предложениях, условия и времени с союзами if ‘если’,
when ‘когда’, before ‘до того как’ и некоторых других бу-
дущее время заменяется формой настоящего времени
смыслового глагола, однако на русский язык переводится
будущим временем, следуя смыслу фразы: When she co-
mes here, I’ll tell her about this ‘Когда она придет сюда, я
расскажу ей об этом’ Здесь также есть потенциальный
источник интерференции на уровне употребления форм ка-
тегорий настоящего и будущего времени в обоих языках.

4.	Социолингвистический метод билингвистического
анализа интерферирующего влияния также представляет
собой совокупность методических приемов анализа билин-
гвистического материала применительно к потенциальным
источникам интерференции, исходя из шести упомянутых
характеристик. В собственно лингвистическом аспекте
рассмотрения билингвизма некоторые из этих методиче-
ских приемов широко применяются.

5.	Социолингвистический метод анализа билпнгвисти-
ческих соответствий (тождеств) — совокупность методиче-
ских приемов анализа билингвистического материала па
основании его шести указанных характеристик с точки
зрения выявления и учета билингвистических соответствий.
Например, в английском и русском языках есть фонемы
[Ь] и [б]: в обоих языках они имеют совпадающие, тож-
дественные (главным образом по основной артикуляции)
дифференциальные признаки смычности п звонкости.
В предложении Я живу в Москве — I live in Moscow рус-
ская глагольная форма живу и английская глагольная фор-
ма live имеют в данном контексте в основном одинаковое
значение и выполняют во всем главном одинаковую функ-
цию. Такие билипгвистические соответствия оказывают по-
ложительное влияние в процессе овладения вторым язы-
ком и неродной речью вообще. Поэтому важно выявить их
путем применения соответствующих методических прие-
мов и учитывать в процессе обучения второму языку.

Не все языковые элементы могут обладать в данном
тексте или отрезке речи всеми социолингвистическими
характеристиками.

Социолингвистические методы билингвистических ис-
следований почти не разработаны. Выше были изложены
предварительные соображения по некоторым проблемам
разработки методов билингвистических исследований.
Методика создания принципиальной (общей) модели
комплексного исследования билингвизма

1.	Создание общей (принципиальной) модели комп-
лексного исследования билингвизма имеет теоретическое
и практическое значение. Для этого должна быть разра-
ботана и соответствующая методика. В основу создания
общей (принципиальной) модели комплексного исследо-
вания билингвизма положены следующие принципы:
1) любой текст или отрезок речи рассматривается не как
имманентное, внутриструктурное явление, а как социо-
лингвистический феномен, нуждающийся в комплекс-
ном — социальном и впутриструктурном — освещении;
2) социальный аспект анализа исследуемого материала
требует учета социальной группы говорящих, их социаль-
но-территориальной принадлежности, возраста, профес-
сии, образовательного уровня, культурно-исторических
особенностей (мифология, верования, своеобразие образ-
ного мышления, фольклор, эстетическое восприятие дей-
ствительности) , социально-концептуальной и социально-
идеологической характеристики текста или отрезка речи;
3) внутриструктурный аспект комплексного билингвис-
тического изучения связан с рассмотрением исследуемого
материала как на уровне языка, так и на уровне речи,
исходя из данных стилистического, фразеологического,
лексико-семантического, синтаксического, морфологичес-
кого и фонологического анализа.

2.	Объект исследования. Объектом исследования мо-
жет служить письменный текст (или отрезок речи) на
одном из основных компонентов билингвизма. Методика
билингвистического исследования указанного письменно-
го текста, рассматриваемого на уровне языка, будет за-
висеть и от того, какой из двух основных компонентов
билингвизма является родным языком билингва. Мы ис-
ходим из того, что родным языком билингва является
язык, на который переводится текст. При этом принима-
ется во внимание, что удается учесть не абсолютно все
его особенности, а лишь основные.

3.	Цели и задачи исследования. Билингвистический
анализ адекватной передачи содержания письменного
текста с одного языка па другой с учетом его функцио-
нальных, стилистических, фразеологических, лексико-се-
мантических, синтаксических, морфологических и фоне-
тико-фонологических особенностей.

4.	Методика исследования. Приемы создания общей
(принципиальной) модели билингвистического исследо-
вания включают в себя методику: а) комплексного иссле-
дования билингвизма; б) уровневого анализа билингвиз-
ма; в) категориального исследования билингвизма; г) ин-
терферирующего влияния; д) анализа билингвистическо-
го тождества.

В каждой из перечисленных методик могут быть ис-
пользованы приемлемые методические приемы традицион-
ного языкознания, структурной лингвистики, социологии,
математический аппарат и др.

Методика общего комплексного анализа билингвизма
представляет собой совокупность перечисленных выше
методических приемов. Сначала определяется объект ис-
следования: письменный текст (уровень языка), отрезок
речи (уровень речи). Затем исследуемый материал харак-
теризуется в социальном и внутриструктурном аспектах.
Далее системный анализ осуществляется в следующей
последовательности: стилистический, фразеологический,
лексико-семантический, синтаксический, морфологичес-
кий, фонетико-фонологический. Необходимость соблюде-
ния такой последовательности объясняется тем, что в оп-
ределенном смысле от стилистического уровня зависят
содержание и характеристика единиц следующих уров-
ней. От содержания фразеологизма нередко зависит лек-
сико-семантическая характеристика входящего в его со-
став слова и т. д. Фонологическая характеристика би-
лингвистического материала на уровне языка может
представлять интерес в основном в тех случаях, когда
звуковая символика играет определенную роль в тексте
(особенно в поэтике). Во всем главном фонетическая и
акцентологическая характеристика билингвистического
материала относится к уровню речи.

5.	Параметры, характеризующие общую модель ком-
плексного исследования билингвизма. Общая (принци-
пиальная) модель билингвистического исследования соз-
дается из совокупности характеристик билингвизма, ко-
торыми последний и измеряется. Эти характеристики слу-
жат и параметрами изменения общей модели комплексно-
го исследования билингвизма. К ним относятся: а) со-
циально дифференцированная характеристика билинг-
вистического материала (по социально-территориальному,
возрастному, социалыю-групновому, образовательному,
профессиональному и др. признакам); б) характеристика
социальных факторов, исторически обусловивших специ-
фические, самобытные элементы духовной культуры на-
рода, его мифологию, культовые предрассудки, а также
своеобразие эстетического восприятия действительности,
образного мышления; в) структурно-типологическая ха-
рактеристика источников интерференции (на всех уров
нях); г) структурно-типологическая характеристика эле-
ментов билингвистического соответствия или тождества
(на всех уровнях); д) характеристика билингвистическо-
го материала на уровне языка; е) характеристика билин-
гвистического материала па стилистическом уровне;
ж) характеристика билингвистического материала на
фразеологическом уровне; з) характеристика билипгви*
стического материала на лексико-семантическом уровне;
и) характеристика билингвистического материала на син-
таксическом уровне; к) характеристика билингвистиче-
ского материала па морфологическом уровне; л) харак-
теристика билингвистического материала на фонетико-
фонологическом уровне.

Необходимость создания общей модели комплексного
исследования билингвизма вызвана теоретической и прак-
тической потребностью в сплошном билингвистическом
исследовании письменного текста (на уровне языка) или
отрезка живого общения (на уровне речи), а также в со-
ставлении билингвистических словарей.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ВАЖНЕЙШИЕ ОТРАСЛИ
СОЦИАЛЬНОЙ ЛИНГВИСТИКИ

---4—-

Социальная лингвистика — особая отрасль знания. По-
скольку все без исключения области общественной жизни
должны отражаться в языке, социальная лингвистика
органически связана со всеми сферами человеческой дея-
тельности. Соответственно и проблематика социолингвис-
тики весьма сложна. По своей онтологической сущности
эта проблематика нуждается в разграничении по двум
«разрезам», довольно ясно очерченным.

1.	Основная проблематика во всем главном является
собственно социально-лингвистической; при этом социо-
лингвистика выступает не как один из важнейших аспек-
тов ее научной разработки, а как главная — в некоторых
случаях почти исключительная — отрасль, основным пред-
метом которой служит рассматриваемая проблематика.
Последней посвящена наиболее значительная часть дан-
ного исследования.

2.	Второй «разрез» включает в себя комплексную
проблематику, разрабатываемую представителями раз-
ных областей науки в различных аспектах. Например,
проблемы ретроспективной социолингвистики, обращен-
ной к историческому прошлому языков, тесно связаны с
их историческим и сравнительно-историческим изучени-
ем. В исторических исследованиях родственных языков
основным аспектом может служить аспект сравнительно-
исторического языкознания. Напротив, общая (теорети-
ческая) социолингвистика является почти исключитель-
ным достоянием самой социолингвистики. В то же время
синхронная социолингвистика в определенном плане со-
относится с аспектами традиционной и структурной линг-
вистики и т. д.

В соответствии с изложенным мы выделяем следую-
щие важнейшие отрасли социальной лингвистики: 1) об-
щую социолингвистику; 2) синхронную социолингвисти-
ку; 3) проспективную социолингвистику; 4) ретроспек-
тивную (диахропную) социолингвистику; 5) частную со-
циолингвистику; 6) прикладную социолингвистику;
7) интерлингвистику.

Из широты проблематики социолингвистики вовсе не
следует, что последняя «проглотит» все области науки о
языке, что все языкознание станет социальной лингвис-
тикой: перед структурной лингвистикой, перед сравни-
тельно-историческим языкознанием стоят специфические
задачи, которые не входят в круг проблем социальной
лингвистики.

Общая социолингвистика

В задачу общей социолингвистики входят: выяснение
онтологических основ социальной лингвистики; обоснова-
ние ее предмета, методологии и общей теории; определе-
ние понятийного аппарата, основных принципов созда-
ния системы методических приемов социолингвистичес-
ких исследований.

Вместе с тем общая социолингвистика призвана зани-
маться и вопросами установления места социолингвисти-
ки в системе современной науки, а также в кругу линг-
вистических дисциплин. Актуальность изучения взаимо-
отношений между социальной лингвистикой и другими
отраслями знания обусловлена тем, что вся человеческая
деятельность отражается в языках мира, следовательно,
все сферы материальной и духовной жизни общества яв-
ляются и сферами применения и функционального раз-
вития языков. Из этого, разумеется, отнюдь не следует,
что социолингвистика должна заниматься предметом, за-
конами, теорией каждой отрасли пауки. Эти проблемы не
входят в компетенцию социолингвистики; как известно,
ими занимаются соответствующие научные дисциплины.

Для социолингвистики, являющейся междисциплинар-
ной наукой, первостепенное значение имеет как отграни-
чение ее проблематики от проблем лингвистики и социо-
логии, так и уяснение ее связей с последними двумя об-
ластями науки.

В связи с разработкой методологических основ социо-
лингвистики марксистско-ленинская философия оказыва-
ет ей неоценимую помощь.

Среди проблем, которыми должна заниматься социо-
лингвистика, важное место занимают вопросы идеологи-
ческого содержания, нуждающиеся в научном освещении
с позиций национально-языковой политики. Общая социо-
лингвистика занимается теоретическим освещением со-
циолингвистических проблем эстетического развития
языка (эстетики языков). Общетеоретическая характе-
ристика взаимоотношений между отраслями социальной
лингвистики, а также между разными аспектами социо-
лингвистических исследований также входит в задачу об-
щей социолингвистики.

Заслуживает особого внимания общей социолингвис-
тики определение роли социолингвистики в разработке
смежных, комплексных фундаментальных теоретических
и прикладных проблем, в том числе проблем гносеологии,
происхождения и исторического развития языков, а также
вопросов формирования и развития литературных языков
как продукта сознательного воздействия общества на язык
и некоторых других вопросов.

Синхронная социолингвистика

В центре внимания синхронной социолингвистики
стоят общие и частные проблемы функционирования, раз-
вития и взаимодействия современных языков в разных
социально-экономических, этнолингвистических, общест-
венно-политических и культурных условиях, проблемы
языковой ситуации ‘.

Для нас особый интерес представляет языковая жизнь
многонационального Советского Союза в условиях разви-
того социалистического общества: соотношение общест-
венных функций русского и других языков в националь-
ных республиках, автономных областях и национальных
округах; роль языка межнационального общения в жиз-
ни народов СССР и развитии их языков; развитие разных
типов двуязычия, в первую очередь главного типа дву-
язычия в СССР — национально-русского двуязычия.

Среди проблем, которыми должна заниматься син-
хронная лингвистика в мировом масштабе, центральное
место занимает задача систематического исследования:
мирового лингвистического процесса 1 2 в неразрывной свя-

1 См.: «Проблемы изучения языковой ситуации и языковой во-
прос в странах Азии и Северной Африки». М., 1970.

2 Среди таких мировых проблем, выдвинутых марксизмом-лени-
низмом, как проблемы мирового революционного процесса, ми-
зи с общественным развитием, языковой жизни современ-
ного человечества; функционирования старописьменных,
младописьменных и бесписьменных языков мира, путей
развития их общественных функций; современных меж-
дународных языков и соотношения их общественных
функций в международной жизни; распространения рус-
ского языка как языка международного общения, и др.
Б данной работе рассмотрены лишь некоторые из этих
проблем.

Одно из существенных отличий синхронной социо-
лингвистики от ретроспективной заключается в том, что
первая, учитывая стихийное и сознательное воздействие
социальных факторов на функционирование языка, боль-
шее внимание уделяет сознательному воздействию об-
щества на язык.

В дальнейшей разработке нуждаются понятийный ап-
парат, терминология и методы синхронной социолингвис-
тики.

Проспективпая социолингвистика

Ни одна отрасль языкознания до 50-х гг. XX в. не ста-
вила перед собой задачи разработки социолингвистичес-
ких и других проблем развития и взаимодействия языков
мира в таком широком социальном перспективном пла-
не, как их ставит проспективная * социальная лингвисти-
ка. Важнейшими из них являются проблемы планирова-
ния и прогнозирования языкового развития. При этом
сознательному воздействию общества на функционирова-
ние, развитие и взаимодействие языков уделяется преиму-
щественное внимание.

Социолингвистам предстоит разработать методы, по-
нятийный аппарат и терминологию проспективной социо-
лингвистики. Говоря о планировании и прогнозировании
языкового развития, мы имеем в виду главным образом
развитие общественных функций языков. Конечно, можно
рассматривать вопросы планирования и прогпозирова-

рового экономического развития, мирового литературного про-
цесса, существенное место занимает и мировой лингвистиче-
ский процесс.

* Иногда в значении термина «проспективная социолингвистика»
употребляют термин «перспективная социолингвистика». Види-
мо, во избежание недоразумения следует пользоваться терми-
ном «проспективная социолингвистика».
ния языкового развития и во внутриструктурном аспек-
те: наблюдение за тенденциями развития некоторых
фонетических процессов, грамматических явлений (напри-
мер, тенденции развития сингармонизма в тюркских язы-
ках, функционирования грамматических классов в гор-
ских иберийско-кавказских и языках банту и др.). Но,
во-первых, социальное значение этих процессов весьма не-
значительно; во-вторых, эти процессы происходят очень
медленно.

Между тем развитие социальных функций литератур-
ных языков имеет огромное социальное значение.

Проблемы планирования и прогнозирования языково-
го развития в нашей работе ставятся несколько иначе,
чем в работе Е. Хаугена 3. Мы опираемся на обобщающие
выводы, вытекающие из огромного многоаспектного со-
ветского опыта планирования развития многочисленных
младописьменных и староиисьменных языков народов
СССР. Ни одна страна в мире по имела и не имеет такого
опыта. Мнение некоторых авторов о том, что вопросы
планирования языкового развития впервые были постав-
лены в американской лингвистике, не соответствует дей-
ствительности. Здесь, очевидно, имеет место недоразуме-
ние. Впервые в Советском Союзе стали теоретически и
практически разрабатывать не только проблемы планиро-
вания, но и прогнозирования языкового развития, что не
одно и тоже.

Планирование языкового развития

Из возможности и целесообразности сознательного
воздействия общества на функционирование и развитие
языка с необходимостью вытекает возможность и целесо-
образность планирования языкового развития. Вопрос
этот очень сложен в социальном и лингвистическом отно-
шении, он требует всестороннего учета социальной и язы-
ковой (речевой) действительности. Мы рассмотрим дан-
ную проблему лишь с точек зрения планирования: 1) раз-
вития социальных функций языка; 2) формирования и
развития элементов структуры литературного языка;
3) некоторых явлений взаимодействия языков. Рассмат-
ривая эти аспекты планирования языкового развития, мы

3 Е. Haugen. Linguistics and language Planning. «Sociolinguistics»:
Hague, «Mouton», 1966, стр. 50—66.
имеем в виду также: а) функционирование каждого язы-
ка; б) межъязыковые связи в плане соотношения со-
циальных функций различных языков.

Кроме того, есть еще одна самая обширная и самая
важная для человечества область планирования функцио-
нирования и развития языков — планирование разверты-
вания мирового лингвистического процесса, который нужно
рассматривать в разных аспектах: глобальном, научно-
техническом, культурном и т. д. К сожалению, лингвис-
тика еще далека от таких попыток, как: определение
границ применения каких-либо языков в области, напри-
мер, физики, химии, математики, а также установление
и упорядочение терминологического фонда той или иной
отрасли науки (не говоря уже о терминологическом фон-
де всей науки); выявление специфики и нормирование
функциональных стилей; определение степени отраже-
ния уровня развития общественного сознания в том или
ином языке, и т, д.

Мировой лингвистический процесс пока что разверты-
вается в значительной мере стихийно. Мы отметили, что
Советский Союз располагает самым богатым в мире опы-
том планирования развития общественных функций и
структур языков, начиная с первых лет существования
советской власти. Этот опыт, впервые приобретенный в
СССР и получивший освещение в советской лингвистиче-
ской литературе, дает богатый материал для теоретиче-
ского осмысления планирования языкового развития.

Вопросы планирования языкового развития можно
рассматривать с точки зрения научной разработки проб-
лемы языковой политики в широком теоретическом пла-
не. Эти вопросы могут входить в широкие планы социаль-
ного планирования какого-либо государства или между-
народных организаций. Они могут быть рассмотрены в
аспекте межгосударственных отношений. Проблемами
языкового планирования в теоретическом аспекте могут
заниматься и отдельные ученые. Мы исходим в этом воп-
росе из марксистско-ленинской методологии, и идеологии.
Некоторые же лингвисты в капиталистических странах
исходят из других методологических и идеологических
установок4.

4 См.: О. С. Ахманова и др. Принципы и методы лексикологии как
социолингвистической дисциплины. М., 1971; В. А. Звегинцев.
Язык и лингвистическая теория. М., 1973.
В последнее время советские языковеды стали
уделять больше внимания вопросам языкового плани-
рования (Л. Б. Никольский, А. Д Швейцер, М. И. Исаев
и др.)«

Планирование развития социальных функций того или
иного языка зависит от многих факторов: от уровня поли-
тического, экономического и культурного развития данно-
го народа, от наличия у него государственности, от чис-
ленности говорящих на языке, выполняющем широкие
общественные функции, и т. д. Планирование языкового
развития требует точного учета условий и различных фак-
торов, от которых зависят ожидаемые результаты.

Перед планированием развития общественных функ-
ций разных языков ставятся различные задачи. Так, нет
необходимости строго регламентировать развитие общест-
венных функций английского, русского, французского и
других международных языков, поскольку объем выпол-
няемых ими социальных функций определяется логикой
развития общества. Эти языки призваны максимально ши-
роко и разносторонне отражать жизнь общества.

Иначе обстояло дело с планированием развития общест-
венных функций нанайского языка, численность носи-
телей которого в пределах СССР ограничивается 10 тыс.
человек. В первые годы существования Советской власти,
когда создавалась письменность для нанайцев, пришлось
учесть, что из-за малочисленности нанайцев невозможно
предусматривать создание средних и высших учебных за-
ведений с обучением на нанайском языке. Поэтому при
создании нанайской письменности было предусмотрено
создание букварей, учебников только для первых классов
начальной школы. Принимая во внимание ограниченные
возможности расширения общественных функций нанай-
ского языка, планировалось издание общественно-полити-
ческой, художественной литературы и периодической пе-
чати (выпуск научной и технической литературы по раз-
ным отраслям знания на нанайском языке вообще не пла-
нировался).

При планировании развития общественных функций
киргизского языка с самого начала ставились более широ-
кие задачи. Письменность на киргизском языке впервые
была создана в 1924 г. В том же году вышла первая книга
на этом языке. В дальнейшем предусматривалось создание
учебников для начальных и средних школ, вузов, развитие
на киргизском языке национальных театров, дублирование
кинофильмов на киргизский язык и т. д.

В 1918 г., когда в нынешней столице Грузинской Со-
ветской Социалистической республики производились
первые опыты организации обучения на грузинском языке
в созданном в том же году университете, часть грузинской
интеллигенции но верила в успех этого дела — несмотря
на то, что древнеписьменный грузинский язык являлся
тогда одним из развитых литературных языков народов
России. Дальнейшее осуществление плановых мероприя-
тий по развитию общественных функций грузинского язы-
ка привело к тому, что ныне па нем ведется преподавание
почти всех дисциплин во всех 18 вузах Грузии.

Однако не планировалось и не планируется выполне-
ние киргизским и грузинским языками социальных функ-
ций языка межнационального общения народов СССР,
а также языка международного общения. Поэтому объем
общественных функций киргизского, азербайджанского,
грузинского и других языков значительно уступает объему
общественных функций русского, английского, француз-
ского и других международных языков.

Все это, разумеется, не может не влиять, например, на
объем словарного состава, на функционально-стилистиче-
скую дифференциацию рассматриваемых языков.

Огромной социальной проблемой не только отдельных
стран, но и всего человечества стала проблема планирова-
ния развития общественных функций языков мира. Совер-
шенно ясно, что все без исключения отрасли науки, тех-
ники, культуры, промышленности и сельского хозяйства
невозможно развивать, издавая соответствующую литера-
туру па всех языках мира. Попытка дублирования, напри-
мер, всей современной англоязычной научно-технической,
художественной, общественно-политической, научно-по-
пулярной литературы па язык какой-либо малой нации
не имела бы успеха. Колоссальные материальные
затраты, необходимые для этого, ограниченные возмож-
ности практического применения и распространения этой
литературы па данном языке — все это делает невозмож-
ным осуществление такой попытки.

В каких масштабах следует планировать развитие, рас-
ширение общественных функций различных языков, какие
языки следует применять в области начального, среднего
и высшего образования, науки, культуры, художественно-
эстетического воспитания, научно-технической информации
и массовой коммуникации местного и всемирного масштаба
и т. д.,— все эти вопросы пока что не получили решения,
основанного на научном подходе, между тем как языковые
барьеры в связи с увеличением количества литературных
языков растут.

Таким образом, планирование развития социальных
функций современных языков — одна из важных общесо-
циологических задач человечества. Здесь мы имеем дело
главным образом с социолингвистикой, иногда не совсем
точно называемой внешней лингвистикой, или макролин-
гвистикой.

В планировании формирования и развития структур
литературных языков ведущая роль принадлежит так на-
зываемой внутренней лингвистике, или микролингвисти-
ке; правда, в некоторых сферах определяющей является
роль социальной лингвистики.

Планирование развития различных элементов струк-
тур разных языков выдвигает различные задачи. В исто-
рии таких сильно развитых языков, как английский,
русский, французский, можпо предусмотреть тенденции
развертывания некоторых синтаксических, стилисти-
ческих, лексико-семантических процессов. Кроме того,
языку можно предписывать определенные практического
значения нормы в области терминологии, орфографии,
синтаксиса, стилистики, учитывая наблюдаемые в речи
различных социальных групп отклонения 5.

При планировании развития структур младописьмен-
ных языков приходится иметь дело со значительно более
широким кругом вопросов, начиная от выбора диалектной
основы и кончая установлением норм орфографии, прин-
ципов разработки терминологии, заимствований и т. д.
(например, планирование развития структур аварского,
бурятского, калмыцкого, хакасского, мокша-мордовского,
ингушского, чеченского и других младописьменных язы-
ков пародов СССР6).

Планирование развития общественных функций язы-
ков для современного общества имеет гораздо большее со-

5 Л. П. Крысий. Русский язык по данным массового опроса. Про-
спект. М., 1968.

’ См.: Ю. Д. Дешериев. Развитие младописьменных языков наро-
дов СССР. М., 1958; «Младописьменные языки народов СССР».
М„ 1959.
циальное значение, чем планирование развития структур
и структурных элементов языков. Вместе с тем планиро-
вание развития общественных функций и структур языков
взаимосвязано.

Для планирования или нормирования определенных
процессов взаимодействия и взаимовлияния языков уста-
навливаются определенные правила иноязычных заимство-
ваний. Эти правила зависят от многих факторов, в том
числе социальных. Так, создавая физическую и химиче-
скую терминологические системы для младописьменного
башкирского языка, заимствовали 70—80% интернацио-
нальных (главным образом), а также русских терминов в
состав каждой терминологической системы. Между тем
при создании таких же терминологических систем для ар-
мянского и грузинского языков максимально использова-
лись потенциальные возможности каждого из них и мини-
мально — заимствования.

Прогнозирование языкового развития

Планирование и прогнозирование языкового развития
взаимосвязаны. Планирование языкового развития ставит
своей целью практическое решение тех или иных вопросов,
касающихся ближайшего будущего. Бросить взгляд на бо-
лее отдаленное будущее, исходя из данных науки, научно-
го предвидения,— задачи прогнозирования.

Судьбы языков в значительной степени зависят от со-
циальных условий их функционирования. Отмирание древ-
негреческого, латинского, урартского, хеттского языков
было обусловлено не внутрилингвистическими факторами,
а социальными причинами. Поэтому прогнозирование язы-
кового развития — особенно трудное дело, хотя любой язык
обладает потенциальными возможностями бесконечно раз-
виваться. Жизнь, закономерность развития общества убе-
дительно показывают невозможность в одинаковой степени
развивать все современные языки — в силу ограниченно-
сти общественной потребности и сфер применения подав-
ляющего большинства языков мира (малочисленность го-
ворящих на этих языках, нераспространенность этих язы-
ков, узкие сферы применения и др. факторы).

Прогнозирование языкового развития можно осущест-
влять в пяти аспектах: 1) прогнозирование основных путей
развития языковой жизни современного человечества;
2) прогнозирование существования отдельных языков;
3) прогнозирование развития общественных функций язы-
ков; 4) прогнозирование развития структур языков;
5) прогнозирование основных тенденций взаимодействия
языков.

Наиболее сложным из этих аспектов является аспект
прогнозирования развития языковой жизни человечества.
В освещении этой проблемы легко ошибиться. Само про-
гнозирование, ставящее своей задачей показ теоретически
возможных путей и тенденций развития рассматриваемых
явлений, должно учитывать всю сложность проблемы.

В настоящее время можно считать общепризнанным
положение о том, что современное человеческое общество
постепенно развивается от многоязычия к сокращению
числа языков. Это весьма сложный процесс, который в да-
леком будущем, возможно, приведет от современного мно-
гоязычия к нескольким языкам, а затем, может быть, к
одноязычию. Путь от многоязычия к будущему одноязы-
чию лежит через возрождение, развитие наций, народно-
стей бывших колониальных и зависимых стран, их куль-
тур и основных языков в процессе строительства новой
жизни.

Однако было бы неправильно па основании сказанного
полагать, что социальные процессы, интенсивно развер-
тывающиеся в нашу эпоху, приведут к превращению всех
современных языков в литературные — с преподаванием
на них всех дисциплин в средних школах и вузах, с изда-
нием всей современной общественно-политической и на-
учно-технической литературы, переводом всей этой колос-
сальной литературы со всех языков на все языки. Оче-
видно, что это нереально.

Важнейшим показателем роли языка в жизни со-
временного общества и перспектив его дальнейшего функ-
ционирования и развития является объем выполняемых
им социальных функций. Так, на бесписьменных
языках осуществляется непосредственное общение их
носителей, главным образом в быту. На некоторых пись-
менных языках выходит небольшая литература, препода-
вание на них ведется до II — III классов начальной школы
(например, на нанайском, ненецком и некоторых других
языках в СССР). Есть литературные языки, которые ис-
пользуются во всех сферах жизни данной нации. Из более
трехсот современных литературных языков мира офици-
альными языками международного общения в Организации
Объединенных Наций признано пять (английский, рус-
ский, французский, китайский и испанский), которые в
настоящее время и выполняют широкие социальные
функции.

Для социологии указанные проблемы не новы. Пробле-
мой языковой жизни человечества интересовались такие
мыслители и ученые, как Декарт, Лейбниц, Фурье, Оуэн,
Ампер и др.7 Но никогда она не была такой острой, столь
жизненно важной для всего человечества, как в современ-
ную эпоху. Многоязычие стало серьезным тормозом в раз-
витии науки, техники, помехой в культурном и научно-
техническом сотрудничестве пародов мира. Оно вызывает
колоссальные, по существу непроизводительные затраты
человеческой энергии и времени па изучение многочислен-
ных языков, па переводы разнообразной литературы. Ни
одна страна в мире пе в состоянии организовать в своих
школах и вузах изучение всех языков мира. Такие попытки
даже не делаются.

Человечество имеет известный опыт использования
ряда языков в целях международного общения в некото-
рых сферах общественной жизни. Так, в средние века в ка-
честве языка науки и культуры в Европе использовали
мертвый латинский язык, па Востоке — классические араб-
ский, персидский и др. В дальнейшем в международной
жизни использовались живые, наиболее распространенные
языки, вытеснившие мертвые (например, французский в
дипломатической деятельности). В наше время количество
международных языков увеличилось. Как было сказано,
официальными языками Организации Объединенных На-
ций, членами которой являются более ста государств мира,
служат пять языков. В советской печати высказывалось
предположение, что количество официальных международ-
ных языков в ближайшем будущем может увеличиться
до 10—12.

И в этих условиях жизненно важной остается проблема
вспомогательного языка науки, международных научных
и культурных связей, проблема общего языка. Будущий
общий язык — независимо от того, станет ли им новый

7 См.: Э. Свадост. Как возникает всеобщий язык? М., 1968, стр. 79,
80, 87, 88, 91 и др.
искусственный язык, созданный путем научного синтеза
всех достижений языковой жизни человечества, или язык,
созданный путем коренного усовершенствования одного
или двух-трех современных языков,— должен быть макси-
мально усовершенствованным во всех отношениях: в обла-
сти фонетики, словарного состава, морфологии, синтакси-
са, стилистики и т. д.

Мы живет в эпоху, когда, как указывали К. Маркс и
Ф. Энгельс, на смену старой местной и национальной
замкнутости приходит всесторонняя связь и всесторонняя
зависимость наций друг от друга. Это в равной мере отно-
сится как к материальному, так и к духовному производ-
ству. Плоды духовной деятельности наций становятся
общим достоянием. Национальная односторонность и
ограниченность становятся все более невозможными, и из
множества национальных и местных культур образуется
одна всемирная культура.

В области языковой жизни все это обусловливает по-
степенное прекращение процессов дальнейшего распаде-
ния национальных языков на новые диалекты и говоры,
образования новых языков. В высокоразвитых странах
на смену этим процессам приходят все углубляющиеся
процессы профессиональной дифференциации литератур-
ных языков. Например, в области физики, химии, матема-
тики, биологии и т. д. наблюдается все возрастающее раз-
витие терминологической лексики (так, в области химиче-
ских наук установлено несколько миллионов терминов);
развитие семантических процессов, фразеологии, синтак-
сических конструкций и стилистических вариаций приво-
дит к образованию особых письменно-устных форм нацио-
нального языка, все больше и больше отходящих от обще-
употребительного литературного языка.

К характерным особенностям развития языковой жизни
современного человечества, позволяющим прогнозировать
в какой-то мере ближайшее будущее языков, относится
расширение социальных функций языков международного
и межнационального общения, а также языков крупней-
ших наций, в состав которых вливаются малочисленные
народности, этнические группы, утрачивая свои ис-
конные языки (главным образом бесписьменные языки,
на которых говорят от нескольких десятков до нескольких
тысяч человек, владеющих другими развитыми нацио-
нальными языками).
Вместе с тем следует указать на то, что в ходе процесса
взаимодействия и взаимообогащения языков, обусловлен-
ного взаимообогащением наций и их культур, доминирую-
щую роль играет воздействие наиболее развитых и распро-
страненных языков на языки малочисленных народов, с
ограниченными социальными функциями.

Литература по всем отраслям народного хозяйства,
науки, техники, культуры, по всем сферам человеческой
деятельности, а также важнейшая мировая переводная
литература издается главным образом на международных
языках, на языках межнационального общения, а также
на некоторых языках крупнейших однонациональных го-
сударств. Таких языков в настоящее время в мире по более
10—12. Из этого следует, что население тех районов земно-
го шара, в которых представлен один из этих языков,
должно будет овладеть им, чтобы не отставать от уровня
развития современной мировой цивилизации, поскольку
все ее достижения всесторонне не могут быть отражены
в каждом из существующих языков.

Развертывание мирового лингвистического процесса в
последней четверти XX в. (а, вероятно, и в первой полови-
не XXI в.) вызывает жизненную необходимость теоретиче-
ского освещения и практического решения целого ряда
весьма актуальных для современного человечества проб-
лем: на каких языках будет развивать науку, технику,
культуру население земли в несколько миллиардов чело-
век, как будут развиваться в лингвистическом плане на-
циональные взаимоотношения, посредством каких языков
будут расширяться живые повседневные контакты между
народами и т. д. Эти вопросы входят в число важных проб-
лем, которыми предстоит заняться проспективной соци-
альной лингвистике.

Прогнозирование существования отдельных языков не
представляет особого труда применительно к некоторым
бесписьменным языкам малочисленных народностей, жи-
вущих среди крупных наций. Так, бесписьменные одно-
аульные будухский и хиналугский языки в Азербайджан-
ской ССР постепенно отмирают, а их носители переходят
на азербайджанский язык 8. В аналогичном состоянии на-
ходится и одноаульный бацбийский язык, носители кото-

8 См.: Ю. Д. Дешериев. Грамматика хиналугского языка. М., 1959,
стр. 5—6, 205—206.
рого проживают в селе Земо-Алвани Грузинской ССР.
Бацбийцы двуязычны, владея и грузинским языком9.

Однако дать научно обоснованный прогноз долговечно-
сти подавляющего большинства литературных языков
мира не представляется возможным.

Что же касается прогнозирования развития социаль-
ных функций языков, то в этом большую помощь оказыва-
ет функционально-социологическая классификация язы-
ков (см. стр. 246). Как видно из этой классификации, бес-
письменные одноаульные языки выполняют минимальные
социальные функции. Нет основания полагать, что функ-
ции таких языков будут расширяться. Младописьменные
мансийский, хантыйский, нанайский, ненецкий языки
малочисленных народностей, выполняющие довольно ог-
раниченные функции в начальной школе, в издании ху-
дожественной, общественно-политической литературы и
периодической печати, не станут языками обучения в ву-
зах, языками космической техники.

В то же время социальные функции языков междуна-
родного и межнационального общения, а также язы-
ков крупнейших наций будут расширяться, стремясь все-
объемлюще отражать общественное развитие.

Развитие структур современных языков можно прогно-
зировать, имея в виду ближайшее и отдаленное будущее.
На ближайшее будущее можно прогнозировать характер
и направление частичных фонетических' изменений, про-
дуктивность и непродуктивность словообразовательных
моделей, возможные изменения в соотношении пассивного
и активного запаса слов и т. д. Но далекое будущее трудно
прогнозировать безошибочно. Тем не менее внутриструк-
турный подход позволяет определить основные тенденции
развертывания процессов анализа, синтеза, сингармонизма
в тюркских языках, губную и негубную гармонию гласных
в нахских (чечено-ингушских) языках и т. д.

Характер взаимодействия языков также определяется
социальными факторами и условиями. До второй полови-
ны XIX в. влияние арабского и персидского языков на язы-
ки народов Средней Азии и Казахстана было довольно
сильным и определяющим. После присоединения Средней
Азии п Казахстана к России опо стало сильно ослабевать.

• Процесс постепенного отмирания одноаульного языка описан
в кн.: Ю. Д, Дешериев. Бацоийский язык. М., 1953, стр. 14—20.
Прогрессивное влияние русского языка на языки народов
Средней Азии и Казахстана усилилось после победы Вели-
кой Октябрьской социалистической революции. Вместе с
тем активизировались процессы проникновения новых лек-
сических заимствований из названных языков в русский.
В дальнейшем доминирующим будет влияние русского
языка на языки народов Средней Азии и Казахстана, каки
воздействие английского на языки, функционирующие
в США.

Резюмируя сказанное, следует указать на то, что
проблема планирования и прогнозирования языкового
развития во всем главном не входит в компетенцию струк-
турной лингвистики, сравнительно-исторического и ти-
пологического исследования языков (разумеется, в этой
проблематике есть и вопросы, представляющие интерес
для внутриструктурного, исторического и типологическо-
го изучения языков).

Чрезмерное дробление и варьирование современной
науки о языке (традиционное языкознание, структураль-
ная лингвистика, математическая лингвистика, макролин-
гвистика, микролингвистика и др.) вредит ей. Во всем этом
перекрещиваются разные аспекты, повторяются одни и те
же задачи исследования языков. Конечно, можно разные
лингвистические факты рассматривать с позиций и нужд
самых различных отраслей знания, рассматривать данные
лингвистики в разных целях. Но это не может и не долж-
но приводить к неоправданному дроблению языкознания на
множество лингвистик. Дифференциация науки должна
быть основана па специфике объекта, предмета, пробле-
матики и методов исследования. С этой точки зрения обо-
снованным является выделение: 1) общей лингвистики,
общего языкознания (англ, general linguistics), 2) соци-
альной лингвистики, социолингвистики (англ, sociolingui-
stics), 3) структурной, -или традиционной, лингвистики
(англ, structural linguistics). Промежуточное положение
(по задачам, предмету и методам) между социальной и
структурной (традиционной) лингвистикой занимает при-
кладная лингвистика (англ, applied linguistics). С одной
стороны, принципы создания терминологических систем,
выбора графической основы, разработки орфографиче-
ских правил во многом зависят от социальных факторов,
условий и т. д., с другой — нужно учитывать при этом
внутренние законы функционирования языка.
Что же касается методов лингвистических исследова-
ний, то их надо разрабатывать сообразно с задачами раз-
ных отраслей знания. Так, разработкой методов общей
лингвистики должны заниматься специалисты по обще-
му языкознанию', над методами социальной лингвистики
призваны работать социолингвисты и т. д. Проблемы
структурной (традиционной) лингвистики можно разраба-
тывать в историческом и синхронном аспектах, отсюда
важность сравнительно-исторического языкознания и син-
хронной (дескриптивной) лингвистики. Проблемы соци-
альной лингвистики также можно изучать в историческом,
синхронном л перспективном аспектах. Отсюда вну-
треннее членение социолингвистики — на ретроспектив-
ную (о прошлом), синхронную и проспективную (плани-
рование и прогнозирование) проблематику-

О предмете, задачах и методах социальной лингвисти-
ки уже говорилось. Предметом общей лингвистики явля-
ется исследование общих лингвистических учений и т. д.
Структурная лингвистика — «отрасль языкознания, ог-
раничивающая предмет исследования внутренними соот-
ношениями и связями в системе языка...» 10. Эти вопросы
рассматриваемые в более широком плане, составляли и
составляют основной предмет так называемого традицион-
ного языкознания. Так называемая структуральная лин-
гвистика в поисках собственного предмета присвоила
себе и наименование и предмет традиционного языкозна-
ния в более узком смысле. Между тем все то, чего достиг-
ли представители структуральной лингвистики, чем они за-
нимаются, в основном относится к проблемам, связан-
ным главным образом с «машинным переводом, автомати-
ческим поиском информации» и, с вопросами применения
вычислительной техники в языкознании и другими прак-
тического и теоретического значения проблемами. Вме-
сте с тем в деятельности представителей структуральной
лингвистики значительное место занимают вопросы уточ-
нения понятий и категорий, относящихся к структуре
языка, методов их изучения. Этими же вопросами, наря-
ду с другими, занималось и занимается традиционное
языкознание. Таким образом, задачи традиционного и

‘° О. С. Ахманова. Словарь лингвистических терминов. М.. 1966,
стр. 21?.

л Там те,
структурального языкознания во всем главном перекрещи-
ваются. Они составляют суть проблематики структурной
и прикладной лингвистики. Поэтому нет необходимости
выделять как особые отрасли традиционное языкознание
и структуральную лингвистику. В рамках структурной
лингвистики, или лингвистики традиционной, вполне до-
пустимы разный подход к анализу структуры языка, к
рассмотрению лингвистических понятий и категорий, при-
менение различных методов, которыми пользуются сто-
ронники традиционного языкознания и представители
структуральной лингвистики.

Суть так называемой математической лингвистики
сводится к применению математических методов в языко-
знании. Ни макролингвистика, ни микролингвистика не
имеют своего особого предмета, который позволил бы
противопоставить их уже выделенным нами отраслям язы-
кознания. Поэтому пет необходимости в их выделении
как особых отраслей науки о языке. Остальные же пере-
численные нами направления связаны с частными или
смежными вопросами, которыми интересуется наука о
языке. Но с этими терминами невозможно связывать осо-
бые отрасли лингвистики с широкой проблематикой,
равнозначной по целям и задачам проблематике соци-
альной лингвистики или лингвистики структурной. На-
пример, вопросы этнолингвистики в основном относятся
к проблематике социальной лингвистики, которая в
свою очередь подразделяется на ретроспективную социо-
лингвистику, синхронную социолингвистику, проспектив-
ную социолингвистику (занимающуюся вопросами плани-
рования и прогнозирования функционирования, развития
it взаимодействия языков в будущем) и сравнительную
социолингвистику. На аналогичные разделы может рас-
падаться и структурная лингвистика.

Ретроспективная социолингвистика

Поскольку язык развивается в неразрывной связи с
развитием общества, возникают социально обусловлен-
ные закономерности функционирования, развития и вза-
имодействия языков в разные исторические эпохи, в ус-
ловиях существования различных социально-экономиче-
ских формаций. Социолингвистика может пролить свет
на те явления в истории развития языков, которые не
после дуются в сравнительно-историческом языкознании.

Ретроспективная социолингвистика может способст-
вовать преодолению некоторых недостатков сравнитель-
но-исторического метода, основанного почти исключи-
тельно на учете внутриструктурных особенностей язы-
ков. Он не может поэтому во всем главном отражать
влияние различных социальных факторов на развитие
языка. Между тем ретроспективная социолингвистика,
учитывая данные истории, этнографии, археологии, а
также наук общественно-экономического цикла, может
вскрыть многие явления в языке, обусловленные соци-
альным развитием, языковыми контактами, взаимодействи-
ем языков (например, социально обусловленные законо-
мерности образования и развития племенных языков,
языков народностей и наций, особенности социально-тер-
риториальной, социально-классовой, социально-профес-
сиональной дифференциации языков и т. д.).

При исследовании проблем ретроспективной социо-
лингвистики приходится иметь дело почти исключитель-
но с воздействием социальных факторов, обусловленных
логикой общественного развития, на функционирование
и развитие языков — при весьма слабой степени созна-
тельного воздействия на них со стороны общества. Этим
существенно отличается ретроспективная социолингви-
стика от синхронной и проспективной социолингвистики.

Ретроспективная социолингвистика может пользо-
ваться — наряду со своими методическими приемами —
сравнительно-историческим методом и методами смежных
общественных наук. Вместе с тем следует указать на то,
что ретроспективная социолингвистика нуждается в раз-
работке понятийного аппарата, терминологии и новых
собственных методических приемов.

Частная (конкретная) социолингвистика

Частная социолингвистика призвана заниматься со-
циолингвистическими проблемами определенной отрасли
социолингвистики, определенными сферами применения
языка. Такова, например, социально-профессиональная
дифференциация языка. Здесь много специальных, специ-
фичных для профессиональной дифференциации языка
проблем: социолингвистические проблемы разработки тер-
минологии для разных отраслей науки и техники; возник-
новение специфических черт языка в каждой социально-
профессиональной группе; вопросы так называемых
«подъязыков»; проблема перевода с учетом специфики язы-
ка и терминологии данной отрасли знания.

Наряду со структурной лингвистикой проблемами
языка науки должна заниматься и социолингвистика.
Большое социальное значение имеют проблемы языка и
культуры, двуязычия и многоязычия, рассматриваемые в
социолингвистическом аспекте. Разрабатывая проблему
языка в широком плане, социолингвисты должны сотруд-
ничать с философами 12.

Трудно переоценить социальную значимость разра-
ботки социолингвистических проблем массовой коммуни-
кации — языка периодической печати, радио, телевиде-
ния и кино. Исследование языка как эстетической кате-
гории — одна из важных задач частной отраслевой
социолингвистики. Каждая частная социолингвистика
пользуется методами лингвистики, социологии и собст-
венными методическими приемами.

Прикладная социолингвистика

Примерно до 40-х годов прикладные проблемы науки
о языке ставились преимущественно в плане сознатель-
ного вмешательства общества в функционирование и
развитие языка: создание алфавитов; замена устаревших
алфавитов новыми, более современными; составление ор-
фографических правил; разработка терминологии; воп-
росы культуры языка и речи, нормирования литератур-
ного языка.

Примерно в начале 50-х годов в связи с проблемами
машинного перевода и формализации языка возникают
новые вопросы прикладного языкознания: использование
машинного перевода длд удовлетворения соответствую-
щих практических запросов, формализация языка для
применения его в кибернетических целях и т. д. Разра-
ботка этих вопросов считается основной задачей прик-
ладной лингвистики, по понятным причинам развиваю-
щейся в тесной связи со структурной лингвистикой. Важ-
нейшей задачей этого аспекта разработки прикладных
проблем становится создание алгоритмов, применение

12 П. В. Копнин. Диалектика. Логика. Наука. М., 1973, стр. 189.
структурных и математических методов для исследойа-
ния внутренней структуры языка в кибернетических це
лях, в связи с требованиями, предъявляемыми к наукам
об информации и управлении.

Перед прикладной лингвистикой, развивающейся в
этом направлении, прежде всего и главным образом сто-
ят задачи «технического», внутреннего характера. И это
вполне понятно. Конечно, учитывается и социальное зна-
чение разработки указанной проблематики.

Напротив, перед прикладной социальной лингвисти-
кой стоят задачи, при решении которых в первую очередь
надо учитывать социолингвистический аспект, исходя из
определенной методологической концепции, из общей те-
ории общественного развития, из социально-языковых
проблем, из языковой политики и т. д. Главным образом
с учетом всего этого должны решаться проблемы создания
алфавитов, составления орфографии, создания термино-
логии, нормирования литературного языка. В самом деле:
на какой графической основе следовало создавать пись-
менность для ранее бесписьменных народов Советской
России 20-х годов? Логично было бы создание алфавитов
на русской графической основе, признанной одной иг
наиболее удобных для этой цели. Но идейно-политиче-
ские соображения взяли верх: в то время алфавиты для
ранее бесписьменных пародов были созданы на базе ла-
тинского алфавита. И лишь в конце 30-х годов младо-
письменные народы перешли на русскую графическую
основу, учитывая прежде всего общественно-политиче-
ские и культурно-исторические соображения.

Прежде всего социолингвистический аспект должен
быть учтен при установлении соотношения заимствован-
ных и собственных терминов в терминологической систе-
ме того или иного языка; здесь нужна борьба как против
пуристов, так и против засорения языка ненужными, пе
попятными народу заимствованиями. С социолингвисти-
ческих позиций приходится решать наиболее сложные
вопросы орфографии заимствованных слов, нормирова-
ния литературных языков (особенно в условиях многона-
ционального государства) и др.

Следует учитывать еще одну специфическую особен-
ность прикладной социолингвистики, отличающую ее от
ретроспективной, проспективной и синхронной социолин-
гвистики. Эта особенность заключается в том, что при-
кладапая социолингвистика имеет дело- почти исключи-
тельно с проблемами, для решения которых необходимы
главным образом сознательные действия общества.

Предстоит разработать' понятийный аппарат, методи-
ку и терминологию прикладной лингвистики.

Разумеется, социолингвисты, разрабатывающие ука-
занные проблемы, должны хорошо владеть соответствую-
щими языками, учитывать их структурные особенности.
Во всей этой работе сотрудничество представителей прик-
ладной социолингвистики и структурной лингвистики бу-
дет весьма полезно.

Примером постановки и решения проблем прикладной
социолингвистики может служить разработка терминоло-
гии и развитие высшего образования на языках народов
СССР.

Интерлингвистика

Среди отраслей социальной лингвистики интерлинг-
вистика стоит несколько обособленно. По существу гово-
ря, это относительно новая дисциплина. Проблемы интер-
лингвистики надо разрабатывать, исходя из определен-
ных методологических и идеологических установок, а
также с учетом современного состояния и перспектив
развития общества. Следует учитывать также общие и
локальные интересы народов. В методологическом и иде-
ологическом отношении важно также знать, на какие
языки опираются создатели того или иного искусствен-
ного языка и т. д.

В постановке и решении этих проблем интерлингви-
стика опирается на социолингвистику. Напротив, решая
проблемы создания наиболее совершенного алфавита,
наиболее совершенных систем фонем, грамматического
строя, лексики, интерлингвистика пользуется методами и
принципами чаще всего структурной лингвистики.
Основная задача интерлингвистики — разработка проб-
лем, необходимых для создания наиболее совершенного
искусственного вспомогательного языка общения. С этой
целью обсуждаются различные проекты, вопросы функ-
ционирования и дальнейшего распространения ныне су-
ществующих искусственных языков, их достоинств и не-
достатков, проблемы социальных функций искусственно-
го языка и сфер его применения.
Интерлингвистика интересуется и проблемой будуще-
го единого языка человечества. Эта проблематика также
нуждается в первую очередь в социолингвистическом ос-
вещении.

Сравнительная социолингвистика

Сравнительная социолингвистика занимается прежде
всего сравнительным анализом развития общественных
функций языков мира, иначе говоря сравнительным ана-
лизом функционального развития языков. Первые наибо-
лее значительные исследования, относящиеся к данному
аспекту, осуществлены в СССР 13.

На основе сравнительного исследования обществен-
ных функций языка была выдвинута функционально-со-
циологическая классификация языков.

Сравнительная социолингвистика связана с функци-
ональной дифференциацией языков. Она позволяет изу-
чать процессы отражения материальной и духовной куль-
туры в разных языках, а также некоторые проблемы
функционального развития языков.

13 Ю. Д, Дешериев. Закономерности развития и взаимодействия
языков в советском обществе. М., 1966, стр. 54—98; Он же. Раз-
витие общественных функций языков народов СССР в советскую
эпоху. М., 1976; А. А. Дарбеева. Развитие общественных функ-
ций монгольских языков. М., 1970.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

г

1.	В трудах классиков марксизма-ленинизма впервые
получили глубокое научное освещение с позиций фило-
софии и методологии диалектического и исторического
материализма важнейшие проблемы социальной обуслов-
ленности языка и закономерностей его исторического
развития. Материалистическое понимание социальной
природы языка служит методологической основой данно-
го исследования.

2.	К числу первых серьезных лингвистических по-
пыток специально акцентировать внимание в языковед-
ческих исследованиях на социальной природе языка отно-
сятся исследования представителей французской социо-
логической школы. Однако эти и другие попытки не
привели к созданию цельной теоретической концепции
социально-лингвистических исследований. Острый инте-
рес советских языковедов к социально-лингвистическим
проблемам, решение их с позиций марксизма-ленинизма
наметились в 20-е —30-е годы. Были достигнуты суще-
ственные результаты в решении ряда вопросов, особен-
но связанных с языковым строительством (Н. Я. Марр,
И. И. Мещанинов, В. В. Виноградов, В. М. Жирмунский,
Е. Д. Поливанов, Р.« О. Шор, Е. Д. Якубинский,
Н. Ф. Яковлев и др.). В 40-х—50-х годах в разработках
социолингвистических проблем участвовали О. С. Ахма-
нова, И. К. Белодед, Р. А. Будагов, М. М. Гухман,
В. В. Виноградов, В. М. Жирмунский, Ф. П. Филин,
А. С. Чикобава и др. Однако и в то время не была соз-
дана ни одна цельная теоретическая концепция социаль-
ной лингвистики. Во второй половине 50-х годов особое
внимание уделяется вопросам прогнозирования и плани-
рования языкового развития в СССР, исследованиям тер-
микологии в социально-лингвистическом аспекте, разви-
тию младописьменных языков, изучению литературных
языков.

В начале 60-х годов повысился интерес к социолинг-
вистическим исследованиям в развитых капиталистиче-
ских странах (в первую очередь, в США, во Франции,
Англии, Японии, Италии). Социолингвистические иссле-
дования ведутся в социалистических странах (особенно
в ГДР, Чехословакии, Польше, Венгрии, Румынии, и
Югославии). Некоторые проблемы социолингвистики раз-
рабатываются и в развивающихся странах.

Несмотря на все это, насколько нам известно, нигде
еще пе разработана общая теоретическая концепция со-
циолингвистики. Что же касается интересных исследо-
ваний А. Д. Швейцера1 и Л. Б. Никольского2, то они
были завершены после выполнения и утверждения к пе-
чати нашего труда. Совпадение некоторых положений в
рассматриваемых исследованиях объясняется общностью
взглядов авторов по целому ряду проблем социолингви-
стики, решаемых ими с позиций марксистско-ленинской
методологии.

3.	Социальная лингвистика (социолингвистика) рас-
сматривается памп как междисциплинарная отрасль зна-
ния, сущность которой определяется взаимоотношением
социального и лингвистического в процессе функциони-
рования и развития языка, а также его взаимодействия с
другими языками. Социальное — это совокупность со-
циальных факторов и сам процесс социальной жизни,
рассматриваемые в их единстве. Лингвистическое также
является социальным. Но в данном случае лингвистиче-
ское противостоит социальному, как частное специфиче-
ское — общему. Лингвистическое, таким образом, рас'
сматривается как исторически материализованное обо-
собившееся социальное, превратившееся в особую (линг-
вистическую) субстанцию. В работе учитываются разные
толкования социальной природы языка э.

Социально обусловленное, стихийное соотнесение зву-

1 А. Д. Швейцер. Современная социолингвистика. Теория, проб-
лемы, методы. М., 1976.

2 Л. Б. Никольский. Синхронная социолингвистика. М., 1976.

6 См., например: Р. А. Будагов. Что такое общественная природа
языка? — ВЯ, 1975, № 3; Йоэеф Скацел. Общественные функции
русского языка. Острава, 1976.
чапия и предмета мысли (в силу жизненной потребности)
в условиях миллиардов раз повторявшихся трудовых дей-
ствий и общения привело к постепенному образованию
социализованных отношений. Социализованное отноше-
ние — это не физический звук в чистом виде, оно не яв-
ляется и чистым отношением, это и не предмет мысли в
собственном смысле (реалия, явление, отношение, мыс-
лительная абстракция и т. д.). Оно не является и знаком
материального или содержательного (т. е. предмета мыс-
ли), по существу исключающим из структуры социализо-
ванного отношения третьего, творческого, элемента (со-
циального) .

Процесс складывания социализованных отношений
представлял собой процесс формирования лингвистиче-
ской субстанции. Таким образом, первичное социализо-
ванное отношение — это лингвистическая субстанция на-
чального этапа ее формирования, в дальнейшем подверг-
шаяся социально-лингвистической дифференциации по
многим линиям. Социализованные отношения послужи-
ли основой второй сигнальной системы. В процессе фор-
мирования лингвистической субстанции складывались —
как органическое единство — четыре ее структурных
признака: материальное, социальное, содержательное и
функциональное. Лингвистическая субстанция такой
структуры положила начало новому виду деятельности —
речевой деятельности. Зарождение лингвистической суб-
станции имело величайшие последствия исторического
значения и ознаменовало собой возникновение языка и
сознания.

Таким образом, рассматривая язык как продукт об-
щества, мы исходим из марксистской ленинской методо-
логии — философии диалектического и исторического ма-
териализма и диалектического метода познания социаль-
ной сущности языка, его возникновения и закономерностей
исторического развития. Указанный подход к процессу
социально-лингвистического развития требует создания
конкретной социолингвистической теории и конкретных
методических приемов социолингвистического анализа.
Только таким путем может быть создана стройная логи-
чески непротиворечивая научная концепция, базирующая-
ся на марксистско-ленинской методологии, конкретной
социолингвистической теории и конкретной методике
социолингвистических исследований.
Представленная здесь теоретическая концепция не
допускает однозначного решения проблемы предмета со-
циолингвистики. Предметом социолингвистики является
исследование общих и частных социально обусловленных
закономерностей функционирования, развития и взаимо-
действия языков. Такое понимание предмета социальной
лингвистики охватывает всю совокупность проблем, от-
носящихся к анализу всех языковых явлений, обуслов-
ленных социальными факторами, развитием общества,
его влиянием на взаимодействие языков и на взаимодей-
ствие языковых элементов в процессе функционирования
каждого языка, а также проблем, отражающих влияние
языка па существование и развитие общества.

В работе делается попытка развить дальше и по воз-
можности конкретизировать изложенную ранее в нашей
статье концепцию о предмете социолингвистики4. Такая
конкретизация связана с различением: 1) двух линий язы-
кового развития — функциональной и внутриструктур-
ной; 2) несоциализованных и социализованных отно-
шений в природе языка; 3) первичных и вторичных
социолизованных отношений. Исследование функцио-
нального развития языка во всем главном — задача
социальной лингвистики. Первичные и вторичные
социализованные отношения характеризуют социальную
природу языка. Социальная лингвистика, на наш
взгляд, должна заниматься — наряду с функциональ-
ным развитием языка — и вторичными социализован-
ными отношениями, соотносимыми с различными со-
циальными факторами (в широком смысле). Между тем
структурная лингвистика5 призвана заниматься пер-
вичными «законсервировавшимися» социализованными
отношениями, непосредственно не связанными со спе-
цифическими явлениями общественной жизни (напри-
мер: фонологическая система; система склонения, спря-
жения).

4 См. J. Deseriev. Social linguistics. «Linguistics», 113, October, 1,973.

5 Вслед за Р. А. Будаговым мы различаем понятия «структурный»
и «структуралистический». «В первом случае речь идет о необ-
ходимом изучении системы (структуры) языка, во втором —
о теоретических принципах структурализма как определен-
ного лингвистического направления» (Р. А. Будагов. Проблемы
развития языка. М.— Л., 1965, стр. 5).
Следует учитывать, что между первичными и вторич-
ными социализованными отношениями возникают весьма
сложные процессы их взаимодействия и взаимопроникно-
вения, особенно между первичными и вторичными социа-
лизованными отношениями на лексико-семантическом
уровне, исследуемом в разных аспектах.

Изложенная выше точка зрения на предмет социолин-
гвистики далеко не во всем совпадает со взглядами, пред-
ставленными в специальной литературе по данному воп-
росу в.

Изучение функций языка — задача науки о языке во-
обще, социальной лингвистики в особенности. Сущность
функциональной дифференциации языка вытекает из его
важнейшей функции — коммуникативной, определяющей
во многом его природу. Принципиальное значение имеет
выяснение диалектического взаимоотношения между ком-
муникативной функцией и социальными функциями язы-
ка. Общественные (социальные) функции языка представ-
ляют собой конкретную реализацию его коммуникативной
функции в различных сферах развития общественного
сознания. Таким образом, общественные функции языка
образуют известную структуру его коммуникативной функ-
ции. Общественные функции относятся не к отдельным
уровням внутренней структуры языка, а ко всему языку
в целом. Поэтому их исследование не может быть осущест-
влено только лишь на базе понятий уровней внутренней
структуры языка: должны быть разработаны новый допол-
нительный понятийный аппарат и новые методические
приемы, как это и сделано в данной работе.

Сферы человеческой деятельности — это своеобразные

6 Ср.: О. С. Ахманова, А. Н. Марченко. Основные направления в
социолингвистике. «Иностранные языки в школе», 1971, № 4;
R. Grosse und A. Neubert. Thesen zur marxistischen Soziolingui-
stik. «Linguistische Arbeit^jerichte». Leipzig, 1970; Л. Б. Николь-
ский. Роль языка в развивающихся странах. «Народы Азии и
Африки», 1974, № 2; D. Hymes. Models of the interaction of lan-
guage and social life. «Directions in sociolinguistics», N. Y., 1972;
W. Bright. Introduction. «Sociolinguistics», 1966; Б. H. Головин.
Вопросы социальной дифференциации языка. «Вопросы соци-
альной лингвистики». Л., 1969; В. М. Жирмунский. Марксизм и
социальная лингвистика. «Вопросы социальной лингвистики».
Л., 1969; М. Cohen. Quelques vues sur les perspectives actuelles
de la sociolinguistique. «Sociolinguistics Newsletter», N 2, March,
1970; J. Fishman. Sociolinguistics. A brief introduction. Rowley,,
Massachusetts, 1971, и др.
ступени, узловые пункты разностороннего познания мира,
жизни общества. Они представляют собой этапы, важней-
шие грани развития человеческого общества, обществен-
ного сознания. Функциональное исследование языков,
охватывающее проблемы мирового лингвистического про-
цесса, языковой жизни многонациональных и однонацио-
нальных государств, социолингвистические проблемы форм
общественного сознания и всех сфер человеческой дея-
тельности, представляет собой социально-лингвистическое
исследование высшего порядка, поскольку оно позволяет
изучать языки в неразрывной связи с развитием общест-
ва, всех сфер его материальной и духовной жизни, с уче-
том прошлого, настоящего и будущего общества.

4.	Все явления, относящиеся к внутренней структуре
языка, образуют линию развития внутренней структуры
языка.

В историческом развитии языковой структуры мы раз-
личаем три основных периода: 1) период формирования
и развития моноструктуры (одноуровневой структуры);
2) период формирования и развития двухуровневой струк-
туры; 3) период формирования и развития многоуровневой
структуры. Моноструктура не знает внутренней уровневой
дифференциации. Двухуровневая структура формирова-
лась на базе лексического и синтаксического уровней.
Многоуровневая структура включает в себя более или ме-
нее развитые лексико-семантический, стилистический, син-
таксический, морфологический и фонологический уровни.
В работе по возможности подробно охарактеризованы все
три структуры. В качестве элементарных понятий при со-
циолингвистическом анализе частных явлений внутренней
структуры языка используются социолингвемы лексико-
семантического, стилистического, синтаксического, морфо-
логического и фонологического уровней.

5.	В общей концепции, представленной в рассматривае-
мом труде, важное место занимает теоретическое обоснова-
ние необходимости социолингвистического анализа важ-
нейших закономерностей исторического развития языка в
тесной связи с развитием общества, производственно-трудо-
вой деятельности людей и общественного сознания. При
этом прослеживается соотношение функционального и
впутриструктурного развития языков. Опираясь на данные
философского, психологического, этнографического, сои’ о-
логического, этнологического, лингвистического, историче-
ского изучения развития общества, доказывается, что
функциональная дифференциация языка предшествовала
его внутриструктурной дифференциации по уровням. Рас-
смотрение функционального и внутриструктурного разви-
тия языков — в связи с развитием родов, племен, этниче-
ских групп, народностей и наций в условиях разных со-
циально-экономических формаций — обосновывает положе-
ние о том, что неравномерность развития разных народов
и обществ обусловливает в свою очередь неравномерность
функционального развития соответствующих языков.

6.	Впервые выделены с соответствующей научной ин-
терпретацией важнейшие отрасли социальной лингвисти-
ки. К ним относятся: общая социолингвистика, сравни-
тельная социолингвистика, ретроспективная социолингви-
стика, синхронная социолингвистика, частная социолин-
гвистика, проспективная социолингвистика и интерлин-
гвистика. Важное значение имеет определение задач и
проблематики этих отраслей социальной лингвистики.

7.	В социолингвистических исследованиях существен-
ное внимание уделяется определению места социолингви-
стики главным образом в кругу лингвистических дисцип-
лин. В данном исследовании социолингвистика рассматри-
вается в системе современной науки вообще. Такая широ-
кая постановка проблемы объясняется тем, что в языках
отражаются все, без исключения, сферы человеческой дея-
тельности. Исследование функционирования того или ино-
го языка в той или иной сфере представляет не только узко
специальный (в связи с разработкой проблем терминоло-
гии и функционального стиля), но и социальный интерес.
Сказанным обусловлена необходимость определения связи
и взаимоотношения социолингвистики с другими общест-
венными науками, математикой, естественными и техни-
ческими науками. В монографии показывается, что эти
связи проявляются в: 1) развитии общественных функций
языков в сферах разных отраслей знания; 2) социально-
профессиональной дифференциации языков и их носите-
лей; 3) социальных и лингвистических последствиях
функциональной дифференциации языков по отраслям
знания; 4) процессах развития разных отраслей знания
на различных языках мира; 5) взаимопроникновении
терминов и терминологических систем разных отраслей
знания, прогнозировании дальнейшего развития этих
систем с учетом социальных и лингвистических послед-
ствий.
8.	Проблема создания понятийного аппарата социо-
лингвистики находит специфическое решение в данном
исследовании.

Принципиальное теоретическое и методологическое
значение имеют новые понятия: несоциализованные
и социализованные отношения, первичные социализовап-
ные отношения, вторичные социализованные отношения;
одноуровневая структура (моноструктура), двухуровневая
структура, многоуровневая структура языка; социальное
давление на систему языка, и некоторые другие, примене-
ние которых в социолингвистических исследованиях научно
обосновывается. Для социолингвистических исследований,
призванных охарактеризовать главным образом функцио-
нальное развитие языка, предназначены следующие основ-
ные соотносительные понятия, учитывающие междисцип-
линарный характер социолингвистики: социалема, лингве-
ма, функцема; производные — социолингвема, макросоциа-
лема, микросоциалема, макролингвема, микролингвема,
и некоторые другие. С ними соотносятся понятия: соци-
альная структура, макросоциальная структура, микросо-
циальпая структура и некоторые другие. К основным
понятиям функционального развития языка относятся
также: функциональная структура (структура коммуни-
кативной функции языка), общественные функции язы-
ка, эстетическая функция, идеологическая функция, гно-
сеологическая функция, экспрессивная функция языка
и некоторые другие.

К элементарным понятиям, подлежащим применению
в частных социолингвистических исследованиях и связан-
ным с новыми явлениями и изменениями в области фоно-
логии, морфологии, синтаксиса, лексико-семантической и
стилистической систем, относятся, например, лингвема и
социалингвема фонологического, морфологического и син-
таксического уровней.

При всем изложенном выше учитывается невозмож-
ность осуществления исследования высшего яруса, исполь-
зуя основные понятия уровней внутренней структуры язы-
ка (фонема, морфема, и т. п.). Вместе с тем невозможно
проведение частных социолингвистических исследований,
с применением только основных понятий высшего яруса
(макросоциалема, макролингвема, функцема, макросоци-
альная структура и т. д.).

Предложенные в работе основные понятия социолинг-
вистических исследований нуждаются в уточнении при
дальнейшей разработке понятийного аппарата социолинг-
вистики.

С точки зрения изучения процессов возникновения и
исторического развития языка важнейшими являются два
новых понятия: песоциализованное отношение и социали-
зованное отношение. В плане социолингвистических иссле-
дований особого внимания заслуживают три исходных по-
нятия: социалема, лингвема и функцема, которые по-раз-
ному интерпретируются применительно к различным
исследуемым объектам.

9.	Разработка собственных специфических методов со-
циолингвистики (наряду с применением приемлемых ме-
тодических приемов лингвистики, социологии и других от-
раслей знания) — одна из важных задач. Как и понятия,
рассмотренные выше, различаются методические приемы
социолингвистических исследований, относящихся к:
1) высшему порядку, высшему ярусу, доминирующее ме-
сто в котором занимают социолингвистические иссле-
дования, посвященные функциональному развитию языков
в ретроспективном, синхронном, сравнительном и проспек-
тивном аспектах; 2) уровням внутренней структуры язы-
ка, среди которых преобладают частные исследования, ка-
сающихся новых явлений, изменений в фонологической,
морфологической, синтаксической, лексико-семантической
и стилистической системах; 3) анализу процессов, проис-
ходящих на высшем ярусе под непосредственным воздей-
ствием социального развития и сознательного воздействия
общества на язык (например, осуществления языковой
политики в определенном направлении), в том числе про-
цессов отражения функционального развития языков во
внутренней структуре языка. Здесь приходится пользо-
ваться понятиями и методическими приемами, характер-
ными для первых двух типов социолингвистических иссле-
дований, в том числе методом моделирования развития об-
щественных функций язйков 7.

10.	Фундаментальная проблема прогнозирования и
планирования дальнейшего развития естественных язы-
ков нами рассматривается с учетом исторического прош-

7 Ю. С. Степанов. Методы и принципы современной лингвистики.
М., 1975; А. М. Мухин. Лингвистический анализ. Теоретические
и методологические проблемы. Л., 1976; В. Я. Ядов. Социологи-
ческое исследование. М., 1972.
лого и будущего двух основных линий языкового разви-
тия — линий функционального и внутриструктурного раз-
вития естественных языков 8.

Еще в родовом обществе завершился во всем главном
процесс уровневой дифференциации, филиации внутрен-
ней структуры языка, т. е. процесс образования фонологи-
ческого, морфологического, синтаксического, лексико-се-
мантического и стилистического уровней (исторические
изменения, новые явления па каждом уровне — проблема
иного характера). В последующие эпохи не возникли
принципиально новые уровни внутренней структуры
естественных языков (попытки выделить новый морфоно-
логический уровень не привели к принципиально новым
результатам; то же самое следует сказать и о других по-
пытках) .

Совершенно иную картину мы наблюдаем при рас-
смотрении проблемы прогнозирования и планирования
функционального развития естественных языков. Функ-
циональная дифференциация определяется развитием об-
щества, возникновением новых сфер социальной жизни.
Следовательно, прогнозирование и планирование функцио-
нального развития языков нужно проводить на основе
развития общества, исходя из важнейших сфер дифферен-
циации производства, социальной жизни, науки, техники,
культуры. Такой непосредственной зависимой связи нет
между социальным развитием и дальнейшей уровневой
дифференциацией внутренней структуры языка.

Наблюдаемые в современных наиболее развитых языках
процессы показывают, что развитие их внутренних струк-
тур происходит не путем возникновения новых уровней,
а главным образом по линии расширения, обогащения
словарного состава, лексико-семантических, стилистиче-
ских и отчасти синтаксических систем. К исторически
сформировавшимся уровням внутренней структуры отно-
сятся также морфология, фонетика, типологически сильно
различающиеся в языках мира. Богатства языка, его со-
циальная ценность не определяются количеством грамма-
тических категорий и фонем. Отсутствуют интенсивные
процессы возрастания количества грамматических катего-
рий и фонем в наиболее развитых языках. Увеличиваются

8 М. И. Куличенко. Укрепление интернационального единства со
ветского общества. Киев. 1976.
словообразовательные средства, изменяется соотношение
применения способов и элементов словообразования в раз-
ных сферах общественной жизни, науки, техники и куль-
туры. Те или иные изменения в фонетико-фонологических
и морфологических системах не следует рассматривать как
явления, представляющие собой принципиально важп/ю
социальную ценность и свидетельствующие о развитии
языка, отражая материальную и духовную культуру об-
щества и обогащая его духовную жизнь9.

9 Б. М. Кедров. О синтезе наук. «Вопросы философии», 1973, № 3;
В. Ж. Келле. Об «уровнях» социологической теории. «О струк-
туре марксистской социологической теории (материалы дискус-
сии)». М., 1970; М. Н. Губогло. Взаимодействия языков и меж-
национальные отношения в советском обществе.— «История
СССР», 1970, № 6; Э. Изинг. Научно-техническая революция и со-
циолингвистические проблемы культуры языка. «Научно-техни-
ческая революция и функционирование языков мира», М., 1977;
А. Фердот. Языковые группы и научно-техническая револю-
ция.— Там же.
SUMMARY



The author considers social linguistics (sociolinguistics)
to be an interdisciplinary branch of knowledge. The inter-
disciplinary character of sociolinguistics is conditioned by
the interrelationship, interaction of the social nature and
the linguistic nature in the process of language functioning
and development as well as by the language’s interaction
with other languages. The social nature is a total of social
factors and the process of the life of society in their unity.
The linguistic nature is social too, but in this spesific case
it stands in opposition to all the rest of the socials facts
just as the particular is opposed to the general. Thus, the lin-
guistic nature is viewed as a social nature historically ma-
terialized and turned into a specific, linguistic substance.

The socially conditioned spontaneus correlation of sound
and object of thought, established in the process of con-
stantly repeated working operations and communication as
a result of vital requirements, led to the gradual formation
of sociolized relationships. A sociolized relationship is not
merely a physical sound. It is not a relationship or an object
of thought in the proper sense of the word like an extralin-
guistic reality, a phenomenon, a relationship, a mental abs-
traction, etc. Nor is it a sign of any material substance or
content (i. e. the object of thought), which in fact excludes
the third, creative element from the structure of a sociolized
relationship. The creative element personifies the organic
unity of humanity and its activity as a creative subject of the
historical process.

The monograph is a further development of the author’s
concept of the object of sociolinguistics. It does not only dif-
fer from structural linguistics *, but it has much in common

1 Like many Soviet linguists, the author distinguishes between
with it. Suffice it to note that the same categories can per-
tain to both sociolinguistics and structural linguistics.

The author singles out 3 main periods in the historical
development of a language structure, viz: 1) the period of
formation and development of the monostructure, i. e. one —
level structure; 2) the period of formation and development
of the two — level structure; 3) the period of formation and
development of the multilevel structure. The monostructure
has no inner level differentiation. The two — level structure
is the result of the development of both lexical and syntactic
levels. The multilevel structure embraces more or less
highly developed lexical-semantic, stylistic, syntactic, mor-
phological and phonological levels. Wherever possible, the
monograph provides a detailed description of all the structu-
res. Sociolinguemes of the lexical-semantic, stylistic, syntac-
tic, morphological and phonological levels are used as the
fundamentals in sociolinguistic study of the language inner
structure. Thus, the sociolingueme of the phonological level
is the «elementary» structural unit of the phonological sys-
tem within the language structure correlated with a certain
social community (kin, tribe, ethnic group, nation, speakers
of a dialect or a subdialect). A similar approach is used in
defining the sociolinguemes of the other levels.

The writer is the first to single out and scientifically in-
terpret the main branches of sociolinguistics, viz. general so-
ciolinguistics, comparative sociolinguistics, retrospective so-
ciolinguistics, synchronous sociolinguistics, particular socio-
linguistics, prospective sociolinguistics and interlinguistics.
He also defines the tasks and problems of them.

Unlike other sociolinguistic studies that usually describe
sociolinguistics with regard to the linguistic subject, this mo-
nograph takes a broader approach considering sociolingui-
stics in the system of modern science in general. This app-
roach stems from the fact that linguages reflect all the sphe-
res of human endeavour. Ihvestigation of the functioning of
a language in a particular sphere is important for dealing
with problems of terminology, terminological phraseology
and functional style. Indeed, it is of great social importance
as well. That is why it is imperative that the place and tasks
of sociolinguistics in its connection and relationship with

structural and structuralistic concepts (see R. Л. Budagov. Prob-
lemy razvitiya yazika. M.— L., 1965, p. 5).
other social and natural sciences, mathematics and techno-
logy should be defined.

The book provides a solution for the problem of creating
a system of sociolinguistic notions.

Of great theoretical and methodological importance are
such new notions as non-sociolized and sociolized relation-
ships, the primary and the secondary sociolized relation-
ships, one-level language structure (monostructure), two-
level structure, multilevel structure, social pressure on the
language system and some others. Their application in socio-
linguistics is scientifically substantiated by the author.

Based on the concept of the two basic mutually penetra-
ting ways, the book introduces theoretically interpreted es-
sintial notions pertaining to the functional and interdiscip-
linary language development. Such correlated notions reflec-
ting the interdisciplinary nature of sociolinguistics as socia-
leme, lingueme, functeme and their derivatives (e. g. socio-
lingueme, macrosocialeme, macrolingueme, microlingueme,
etc.) are designed for sociolinguistic investigation of higher
order. Correlated with them are such notions as the social
structure, macrosocial structure, microsocial structure and
some others. Among the basic notions of the functional de-
velopment of the language arc also the functional structure,
i. e. the structure of the language’s communicative function,
the social, aesthetic, ideological, gnoseological and expres-
sive functions, and some other concepts.

Thus, the lingueme and the sociolingueme of phonologi-
cal, morphological and syntactic levels belong to the elemen-
tary notions, connected with new developments in the phono-
logical, morphological, syntactic, lexical-semantic and sty-
listic system, to be used in special sociolinguistic studies.

In view of all this, the writer takes into account the fact
that higher order investigations are impossible when basic
notions of the levels of the inner structure alone (e. g. pho-
neme, morpheme, etc.) are used. Likewise, special sociolin-
guistic studies cannot be confined to high-level basic notions,
such as macrosocialeme, macrolingueme, functeme, macro-
social structure, etc.

Two new concepts are the most important in the study of
processes of the language’s emergence and historic develop-
ment. They are non-sociolized relationship and sociolized
relationship. In sociological investigation the most important
are three basic notions interpreted as «elements» in different
ways, depending on the study level. They are sacialeme, lin-
gueme and functeme.

The working out the specific sociolinguistic methods
(alongside with application of acceptable methods of lingu-
istics, sociology and other sciences) is one of the main tasks.
Like the above mentioned notions, three sociolinguistic re-
search techniques are singled out. The first one is meant for
the higher level dominated by investigation into the retro-
spective, synchronous, comparative and prospective (langua-
ge development prognostication) aspects of the functional
development of the language. The second one is for the le-
vels of the language’s internal structure, chiefly for special
studies of new developments in the phonological, morpholo-
gical, syntactic, lexical, semantic and stylistic systems.
The third one is designed for the analysis of processes occur-
ring in the higher level under the direct impact of the social
development and society’s deliberate influence on the lan-
guage (e. g. some particular language policy), including
the reflection of the language functional development and
of the social actions in a language’s inner structure. Here
the investigator should apply the notions and methods of
the first two types of sociolinguistic research, including the
methods of modelling the development of social functions
of language.

The fundamental problem of the natural language fore-
casting and planning is considered taking into account the
historical past and the future of the two main ways of lan-
guage development, viz. the functional and the innerstructu-
ral development of natural languages.

In contrast to the level differentiation of the inner lan-
guage structure, the functional differentiation is determined
by the social development and the emergence of new sphe-
res in the life of society. Consequently, the forecasting and
planning of the functional development of languages should
be based on the social development, taking into account the
main spheres of industrial differentiation, the life of society,
science, technology and culture. Direct connection of this
kind does not exist between the social development and the
level differentiation of the inner structure of language.
ПРЕДИСЛОВИЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ

3

ВВЕДЕНИЕ	10

Предпосылки возникновения и развития языка.........	10

Роль общества в возникновении человеческого	языка (речи) 12

Начальный этап развития языка (речи) (о «стадной»
речи и «членораздельной» речи)	14

О двух линиях развития языка	25

Сущность и генезис функционального языка	26

Сущность и генезис языковой структуры . .	35

Формирование	и	развитие	одноуровневой	структуры

языка	(речи)	36

Формирование	и	развитие	двухуровневой	структуры

языка	(речи)	46

Формирование	и	развитие	многоуровневой	структуры

языка	61

К вопросу о взаимоотношении исторического развития со-
циальных функций, внутренней структуры языка и форм
общественного сознания	...... 56

Социолингвистика, прогнозирование и планирование языко-
вого развития	59

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ОБЩЕСТВО, ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ, ЯЗЫК И СО-

ЦИОЛИНГВИСТИКА	61

Социально обусловленные особенности духовной культуры
современного буржуазного и социалистического общества
и их отражение в языке	62

Структура общества, языка и общественного сознания в со-
циолингвистическом освещении	67

Взаимоотношение языка и культуры в социолингвисти-
ческом освещении	• •	79
ПРЕДМЕТ СОЦИОЛИНГВИСТИКИ И ПРОБЛЕМА ОТНО-
ШЕНИЙ В ЯЗЫКЕ	86

О понятии «отношение» в языке............................ 86

Принципиальные различия между отношениями в звуковых
сигналах животных и человеческой речи ...	....... 92

О двух типах отношений между звуками и звуковыми ком-
плексами человеческого языка	................ 97

О типах социализованных отношений в языковой структуре ЮЗ
Процесс образования одноуровневой, двухуровневой и мно-
гоуровневой языковых (речевых) структур ....	108

Взаимодействие социализованных отношений одноуровне-
вой и многоуровневой структур и классификация их состав-
ляющих	................ 114

Классификация социализованных отношений в многоуров-
невой языковой структуре	................ 118

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ ПРОЦЕССА ФОРМИРОВАНИЯ
И РАЗВИТИЯ ВНУТРЕННЕЙ СТРУКТУРЫ ЯЗЫКА ....	127

Постановка вопроса	127

Социолингвистическая характеристика проявления социаль-
ности на разных уровнях структуры языка................. 153

Воздействие на языковую структуру социальных факто-
ров, обусловленное логикой общественного развития . .	177

Спонтанные изменения в языковой структуре........ .	178

О границах сознательного воздействия общества на язы-
ковую структуру	.	................ 180

Языковая структура и проблема прогресса в языке ...	185

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ВЗАИМООТНОШЕНИЕ ЯЗЫКА И РЕЧИ В СОЦИОЛИНГВИ-
СТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ ♦	188

Особенности проявления социальности в разных видах речи 190

Социальность и	внешняя речь	  197

Социальность и	эгоцентрическая	речь	  201

Своеобразие проявления социальности во внутренней
речи	  205
СОЦИАЛЬНАЯ, ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ И СОЦИАЛЬНО-ПРО-
ФЕССИОНАЛЬНАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЯЗЫКА — ОБРА-
ЗОВАНИЕ ВТОРИЧНЫХ СОЦИАЛИЗОВАННЫХ ОТНОШЕ-

НИЙ	211

Социальная дифференциация языка	211

Идеологическая дифференциация языка	214

Социально-профессиональная дифференциация языка	217

Функциональная дифференциация языка	218

О понятии «функция»	218

Коммуникативная функция языка	220

Общественные функции языка . . .............	221

Взаимоотношения между различными функциями языка	223

Принципиальная схема максимального и минимального
развития общественных функций языка	229

Идеологическая функция языка ....................... 231

Функционально-типологическая классификация языков . .	.	246

Проблема функционально-типологической классифика-
ции языков народов СССР	  252

ГЛАВА ШЕСТАЯ

СОЦИОЛИНГВИСТИКА И СОЗНАТЕЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ
ОБЩЕСТВА НА ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ, РАЗВИТИЕ И

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЯЗЫКОВ	254

Языковая политика	  254

Теория и практика развития литературных языков	266

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

СОЦИОЛИНГВИСТИКА В СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОЙ

НАУКИ	283

Социолингвистика в кругу лингвистических дисциплин 287

Социолингвистика и общественные науки	.	291

Социолингвистика и математика	293

Социолингвистика и естественные науки	294

Социолингвистика и технические науки	294
РАЗРАБОТКА ПОНЯТИЙНОГО АППАРАТА СОЦИОЛИНГ-

ВИСТИКИ	298

Термины, относящиеся к общему понятийному аппара-
ту социолингвистики .	299

Разработка понятийного аппарата различных отраслей
социолингвистики	....	301

Понятийный аппарат билингвизма	301

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКОГО

АНАЛИЗА	303

Собственно социолингвистические методы	307

Принципы и методы моделирования в социолингвистике	318

Методические приемы конкретных социолингвистических
исследований	323

Принципы и методические приемы социолингвистического
изучения закономерностей формирования норм языка и
речи	........ 33!

Разработка методических приемов для разных отраслей со-
циолингвистики	......... 334

Социолингвистические методы билингвистических ис-
следований	............ 334

Методика создания принципиальной (общей) модели
комплексного исследования билингвизма	338

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ВАЖНЕЙШИЕ ОТРАСЛИ СОЦИАЛЬНОЙ	ЛИНГВИСТИКИ 341

Общая социолингвистика	342

Синхронная социолингвистика	343

Проспективная социолингвистика	344

Планирование языкового развития	345

Ретроспективная социолингвистика	358

Частная (конкретная) социолингвистика	359

Прикладная социолингвистика	360

Интерлингвистика	362

Сравнительная социолингвистика	363

ЗАКЛЮЧЕНИЕ	364
Юнус Деш'ериевич Дешериев
СОЦИАЛЬНАЯ ЛИНГВИСТИКА
(К основам общей теории)

Утверждено к печати

Институтом языкознания АН СССР

Редактор Б. С. Шварцкопф

Редактор издательства Г. М. Скрипова
Художник Н. П. Фролов

Художественный редактор Т. П. Поленова
Технический редактор Н. Н. Плохова
Корректоры И. Р. Бирт-Яшина, А. А. Смогилева

Сдано в набор 1/VI 1977 г. Подписано к печати 20/Х 1977 г.

Формат 84X1081/». Бумага типографская К« 2

Уел. печ. л. 20,16. Уч.-изд. л. 21,1. Тираж 5250

Тип. зак. 2463. Цена 1 р. 60 к.

Издательство «Наука»

Москва, 117485, Профсоюзная ул., 94-а
2-я типография издательства «Наука»,
121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 10