ISSN 0130 1640
"Knowledge itself is power" (F. Bacon)
ЗНАНИЕ-СИЛА 11-12/98

Человек и волк
могут понять друг друга,
стр. 12
Был ли ompaejWH Моцарт ?
Вопрос, на который
каждое поколение ищет
свой ответ.
стр.116
На нашей обложке:
Неназванное исчезает, тает без
следа. Имя помещает любое явление
реальности в жесткую сетку заранее
данных категорий и понятии. 1ак
остается ли что-нибудь для нас в
реальности помимо языка ?
А в нас самих?
ЕЛ. Ганнушкин.
"Шрифтовая композиция". 1975 год
Можно ли, не мигая,
смотреть на Солнце?
Теперь — да, нужно лишь
вооружиться коронографом.
06 этом — в статье
"Ближайшая,
но еще не близкая знакомая .
стр. 6

В НОМЕРЕ
3 Заметки обозревателя
А. Семенов
НЕЗНАНИЕ-СИЛА?!.
6 Новые лики космоса
ААлешин
БЛИЖАЙШАЯ, НО ЕЩЕ
НЕ БЛИЗКАЯ ЗНАКОМАЯ
11 Во всем мире
13 Ученый и его эксперимент
К Павлова
ВЗГЛЯНУВ НА МИР ГЛАЗАМИ
ВОЛКА..
23 Волшебный фонарь
24 Во всем мире
27 Тема номера
О. Баша
ВЛАСТЬ СЛОВА И ВЛАСТЬ
СИМВОЛА
34 ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ
ТЕОРИИ КОНЦА XX ВЕКА
39 BJMuh
БЕЗЪЯЗЫЧИЕ
44 Российский курьер
47 Предчувствие большого слома
Р.Нудельман
ПЕНА В ПУСТОТЕ
52 Фокус
55 Понемногу о многом
56 Е. Павлова
МИКРОБЫ В РЕЗЕРВАЦИИ
63 Технологии: шаг в XXI век
ААльстер
НЕ ЖАРИТЬ, А ТОЛ ЬКО
ПОДОГРЕВАТЬ
64 Психология повседневности
С.Тарасова
«ПСИХ» ИЛИ НЕ «ПСИХ»?
66 Расследование «Знание — сила»
АШумшов
Н-209 НЕ ОТВЕЧАЕТ
75 Ракурс
И. Пру ее
ОБРАТНЫЙ БИЛЕТ
77 Рождение Европы
Н. Басовская
ШАЛОВЛИВЫЕ ДЕТИ
ИСТОРИИ
85 Беседы по истории
ИДаншевекш
ЛЕГЕНДАРНАЯ РУСЬ
92 Всемирный курьер
94 Народный архив
Б.Илюаров
ДВЕ СМЕРТИ
98 Академия веселых наук
ИСКУССТВО ОБРАЩЕНИЯ
С МАШИНОЙ
101А Цирульников
«УТЕЧКА МОЗГОВ»
ПРИ БОРИСЕ ГОДУНОВЕ
106 Вести с полей
109 Интеллектуальные путешествия
В.Глазычев
. ТОКИО-В ПОИСКАХ
ЯПОНИИ
114 Ума не приложу!
116 Загадки культуры
М.Корти
МОЦАРТ И САЛЬЕРИ
123 Во всем мире
124 Содержание журнала
«Знание - сила» за 1998 год
128 Мозаика

ЗНАНИЕ-
СИЛА 10/98
Ежемесячный
научно-популярный
и научно-художестоенный
журнал для молодежи
№ 10(856)
Издается с 1926 года
Зарегистрирован 14.01.1998 года
Регистрационный № 013253
Главный редактор
LA. Зеленко
Редакция:
И. Бейненсон
Г. Вельская
В. Брель
И.Вирко
(зам. главного редактора)
А. Леонович
Н. Максимов
Е. Павлова
С. Петров
(зам. главного редактора)
И. Прусс
А. Семенов
Н. Федотова
Г Шевелева
(ответственный секретарь)
Заведующая редакцией
А. Грипшена
Художественный редактор
Л. Розанова
Оформление
Е Герчук
Корректор
И. Любавина
Технический редактор
О. Савенкова
Подписано к печати 11.11.98.
Формат 70 х 100 1/16. Офсетная печать. Печ. л. 8,25.
Усл.-печ.л. 10,04. Уч.-итл. 16,27. УЬп. кр.-отт. 31,95.
3. 4763 Тираж 5 500 экз.
Адрес редакции: 113114, Москва, Кожевническая ул., 19,
строение 6; Тел. 235-89-35. факс 235-02-52
Е-raaU: ipzname'ggoWnet.ni
Страницы «Знание — сила» в журнале
«Курьер образования*: http:// lo.iph. ras. ni {win}
www. при. nel/infomag {koi 8}
Из коллекции избранных публикаций •Знание — сила» на
страничке Wiyos voco»: hllp: //www. techno.
Ru/Vtvoroco/VWOVOCO.HTM
Дмапознтнны изготовлены фирмой
OOO * Марк Принт ли Паблишер*
Ордена Трудового Красного Знамени
Чеховский полиграфический комбинат
Комитета Российской Федерации по печати
142300, г.Чехов Московской области
Цена свободная
Индекс 70332
© «Знание—сила», 1998 г.
«ЗНАНИЕ - СИЛА»
ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ
УМНЫЕ ЛЮДИ
ЧИТАЮТ
УЖЕ 70 ЛЕГ!
СЕГОДНЯ ПОДПИСКА,
А ЗАВТРА
- НАУЧНЫЕ СЕНСАЦИИ
И ОТКРЫТИЯ;
- ЛИЦА СОВРЕМЕННОЙ
НАУКИ;
-ЧЕЛОВЕК И ЕГО
ВОЗМОЖНОСТИ;
- ПРОШЛОЕ В ЗЕРКАЛЕ
СОВРЕМЕННОСТИ;
БУДУЩЕЕ СТРЕМИТЕЛЬНО
МЕНЯЮЩЕГОСЯ МИРА.
Постоянные подписчики журнала
«Знание — сила» знают, что
и в следующем сезоне их ожидает
встреча с эксклюзивными
материалами наших авторов —
известных ученых и журналистов.
Их статьи создали
«Знание — сила» славу издания
для подлинно интеллигентного
читателя
Подписка с любого номера.
Подписной индекс:
70332 (индивидуальные подписчики)
73010 (предприятия и организации)
«НЕ ТАК!»
Совместная передача
журнала «Знание — сила»
и радиостанции «Эхо Москвы».
Слушайте передачу «Нетак!..»
кажцую пятницу в 21.20 и спецвыпуски
по субботам в 16.35
Москва УКВ 73,82 мгц, FM 91,2 мпд
Ростов-на-Дону УКВ 69,44 мщ, FM 100,7 мгц
Саратов УКВ 67,19 мгц, FM 105,8 мгц
Мтьяновск УКВ 69,74 мгц
Ижевск FM 105,3 мгц
Краснодар СВ 1395 м, FM 100,3 мгц
Екатеринбург FM 91Л мгц
Санкт-Петербург FM 91,5 мгц

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ
Александр Семенов
НЕЗНАНИЕ - СИЛА?!.
Лично я никогда не хотел быть
самым лучшим и самым первым. Меня
всегда удручали соревнования за
первое место типа «догнапъ и перегнать
Америку». В конце концов, и
руководство страны поняло, что эта
благородная цель невыполнима. Нотеперьнаш
президент решил полноправным
членом войти в число семи мировых
лидеров экономики. Прекрасно
понимаю, что это приятно и престижно, но
надо же и честь знать...
Имея честно заработанную
степень кандидата
физико-математических наук, я всегда пытаюсь поверять
всякую гармонию алгеброй, а
декларации о превращении «семерки в
восьмерку» — цифрами,
характеризующими экономические успехи
участников мероприятия. На седьмом
месте в «семерке» находится Канада, ее
валовой продукт — 585 миллиардов
долларов. М ы немного уступаем — 446
миллиардов. Но вспомните о населе-
03
щ

CO
нии: в Канаде оно меньше раз в пять и
доход на душу населения получается у
них 19703 доллара, а у нас — 3004. Не
забудьте, я сравниваю с седьмым
местом. У Англии с Италией положение
еще выше, а в Японии так просто в два
раза лучше Канады. Какая же тут
равноправная семерка?! Доля в мировом
производстве у нас полтора процента,
а у Японии с меньшим населением —
в десять раз больше, 15 процентов. У
США и того паче — четверть всего
мирового благосостояния сотворяет
страна «дяди Сэма».
Есть и другие, не менее наглядные
свидетельства того, что «семерка»
есть, а «восьмеркой» и не пахнет.
Лондонский международный институт
развития менеджмента выпустил этой
весной очередной ежегодный рейтинг
конкурентоспособности разных
стран. Швейцарские экономисты
оценивали их потенциал для создания
максимально благоприятных условий
развития национальных компаний и
притока национального капитала.
Положение в сорока шести странах было
проанализировано по 236
показателям. По результатам 1997 года, твердое
первое место заняли США.
Американцы четвертый год лидируют в этом
споре и на этот раз набрали 100
баллов. Россия наскребла в двадцать раз
меньше и уверенно заняла последнее
место. На сорок пятом месте Польша с
тринадцатью баллами, а на сорок
четвертом — Колумбия.
Наиболее заметно изменилась
позиция Японии, сместившейся с
девятого на восемнадцатое место. Это
падение, вероятно, обусловлено
проблемами в валютно-финансовой сфере
страны и структурным кризисом в
японской экономике. А вот Китай
поднялся на три строчки до двадцать
четвертого места, в основном
благодаря снижению доли государственного
сектора в экономике.
На втором месте в списке
Сингапур — 84,2 балла, потом идет
Гонконг — 69,3 балла. За ними Н идерлан-
ды, Финляндия, Норвегия,
Швейцария, Дания. Страны Северной Европы
сократили безработицу, увеличили
инвестиции и вели разумную
финансовую политику, поэтому и оказались
наверху.
Как это ни удивительно, но в
России относительно неплохо обстоят
дела с наукой и технологиями — по
этому параметру мы удостоились вполне
приличного четырнадцатого места. Не
менее поражает тридцатое место за
положительную деятельность
правительства. Российские чиновники в
эгом аспекте обогнали Францию.
Грецию, Бельгию — добрые полтора
десятка стран из списка.
Больше всего непонятна
положительная (более или менее) оценка
состояния науки в России. По-моему,
хуже просто некуда. Хотя нет,
конечно, в запальчивости я преувеличиваю:
в Шри-Ланка или Нигерии похуже.
Самое обидное, что Россия тратит на
науку не просто мало, а неразумно
мало: 2,3 миллиарда долларов в год,
тогда как С ША — 150 миллиардов
долларов. Какое соревнование?!. Какая
«восьмерка»?!. Сейчас идет упорная
борьба за то, чтобы не дать расходам
на российскую науку опуститься ниже
одного процента от валового
продукта. Наверняка это не удастся: в связи с
разнообразными кризисами и
объективными сложностями все
бюджетные расходы сокращаются. Но, по
оценкам экспертов, при затратах
меньше одного процента разложение
научно-технической базы страны
становится необратимым. Что делать? У
государства денег нет и не будет. Надо
искать других покупателей.
Уже давно западные специалисты
утверждали, что для открытия новых
законов природы (подобно Ньютону)
совсем не обязательно содержать
такую «толпу», как было в СССР. Тех,
кому стоит платить за то, что они
думают, в м ире рождается весьма мало. В
России, считали наши бывшие
противники, перепроизводство талантов.
Российской науки оказалось
слишком много. Пока об этом вещали
«из-за бугра», можно было и не
обращать внимания. Когда же этот тезис
высказал бывший руководитель
Миннауки, в нашем научном сообществе
поднялась буря негодования. А ведь
это, без сомнения, верно.
Социалистическая наука, наряду с
выдающимися учеными, состояла из
миллионов серых личностей, привлеченных
сносными зарплатами и непыльной
работой. Вспоминается жесткий
афоризм Ницше о науке «как удобном
пристанище для посредственностей,
которым деятельность не по нугру».
Мало-мальски активные люди
сегодня занимаются чем угодно, но только
не наукой — там нет денег и она вроде
бы никому и не нужна. Эксперты же

оценивают потенциал российской
науки в 400 миллиардов долларов — это
накопленные за долгие годы
возможности, таланты и способности. Но
государство платит только 2
миллиарда — недооценка в 200 раз! Какой
разумный бизнесмен будет заниматься
столь невостребованным
продуктом???
Надо учиться делать науку
привлекательной для покупателя. Как — в
общем-то известно из мирового опыта.
К сожалению, эволюция идей идет по
более жестким законам, чем
дарвиновская эволюция: выживают и
превращаются в товар одна — две идеи из
сотни. Инновационный бизнес
считается во всем мире самым
рискованным. У него есть даже специальное
название — венчурный. Чтобы он
работал, необходимо создать развитую
инфраструктуру, которой у нас не было и
нет. В США, например, есть около
двадцати тысяч венчурных фирм,
созданных на деньги крупнейших
корпораций, банков и государства. Кроме
этого, развита система
«проталкивания» научно-технической продукции
на рынок, чем заняты специальные
фирмы маркетинга и продвижения.
Конечно, все это у нас со временем
появится. Но надо по мере
возможностей ускорять процесс появления этой
инфраструктуры — вот на что сегодня
стоит тратить усилия и деньги.
Министерство науки должно заниматься не
только и не столько наукой, сколько
разработкой механизмов продажи ее
продуктов. Специалисты по научному
маркетингу обязаны стать
необходимыми и одними из главных лиц любой
лаборатории, а вот учить и готовить
их — задача министерства. Надо
налаживать связь крупнейших сырьевых
гигантов с
научно-исследовательскими организациями. Такие примеры
уже есть, но их мало. К созданию
научных центров вполне можно
привлекать и иностранные фирмы. Япония,
к примеру, открывает сейчас по всем
миру исследовательские центры —
один в неделю. Почему бы не
предложить ей выгодные условия для работы
в России?
Если всего этого не делать, то
лозунг «Знание — сила» полностью
утратит свой смысл. Уже и сегодня он
далек от привлекательности. Ловкость,
наглость, упорство, большие деньги,
богатые родители — вот где кроется
настоящая сила. А знание... — нечто
порой приятное, но совсем не
обязательное. Словно все глубже проникает
в нашу жизнь библейское «во многая
знания — много печали», а кому
сегодня нужна печаль?..
Так что с тоской предчувствую
лозунг завтрашнего дня: «Незнание —
сила». Как с ним бороться — понятно.
Только борцов, как говаривал Натан
Яковлевич Эйдельман, мало, да и тех
нет... •

НОВЫЕ ЛИКИ КОСМОСА
Александр Алешин
Ближайшая,
но еще не близкая
знакомая

принципе даже школьники
LJ знают, что Солнце — это звезда.
J_JHo все мы относимся к нашему
светилу гораздо нежнее, чем к
далеким мерцающим точкам на
небосклоне, — оно ведь теплое и всем нам
дает жизнь. И хоть оно гораздо ближе
к нам, чем другие звезды, изучать его
астрономам очень нелегко: в ярком
свете солнечных лучей теряется
масса подробностей его устройства.
Поэтому-то с таким нетерпением ждут
ученые солнечных затмений, когда
Луна закроет сверкающий диск и
можно будет поизучать, что там
происходит на его окраинах.
Теперь это можно делать, сколько
душа пожелает: почти три года назад
была запущена SOHO — Солнечная
обсерватория. Она расположена в
особой точке пространства,
примерно в полугора миллионах километров
от нас, где сравниваются силы
гравитации Земли и Солнца, которые
тянут станцию в разные стороны. Там
она «висит» и внимательно изучает
светило при помощи различных
устройств.
Один из приборов,
расположенных на этой обсерватории,
называется LASCO — Large Angle Spectromet-
ric Coronograph. Его создала большая
международная группа ученых — из
Америки, Германии, Франции и
Англии. Коронограф — это специальный
телескоп с очень чувствительной
оптикой, центральная часть которого
загорожена специальным
непроницаемым диском. Их на SOHO
несколько, и основная их задача —
следить за процессами, происходящими
на поверхности Солнца и вокруг нее.
На рисунке 1 хорошо виден этот
загораживающий диск.
Благодаря чувствительности
новых приборов прекрасно наблюдают-
со
П

21XMUT
LASCO Cl
К Corona 5309A 21W UT
s
ш
if
<ш
Offl
ся выбросы ионизированного газа с
поверхности Солнца,
простирающиеся на двадцать два миллиона
километров. Можно заметить и
менее явные подробности, например,
что солнечный ветер «дует» в
направлении «лево-право», — это
плоскость эклиптики. Но самое большое
удовольствие доставили ученым
звезды.
Многие годы астрономы, да и
астрологи знали, что в декабре Солнце
находится в созвездии Стрельца и
медленно перемещается к
следующему зодиакальному знаку — Козерогу.
Но это были результаты
исключительно расчетов: яркие солнечные
лучи и атмосфера Земли никогда не
позволяли астрономам разглядеть
звезды вокруг нашего светила. SOHO
впервые увидела Солнце на фоне
звездного неба — это видите и вы на
первом рисунке. Хорошо различим
Млечный Путь, уходящий налево
вниз.
Восторг ученых от этого зрелища
напоминает тот, что испытали все,
когда получили фотографии Земли,
сделанные с кораблей «Аполлон». «Я
всю жизнь изучал Солнце, но увидев
эти изображения, затрепетал, как
юноша, — говорит немолодой уже
астроном Понтер Брукнер из
Вашингтона, возглавляющий работы на
LASCO. — Я просто счастлив
наблюдать нашу звезду-труженицу в новом
свете. По-моему, мы только
начинаем узнавать и понимать ее». «То, что
раньше считалось бы открытием,
теперь поступает к нам от SOHO
ежедневно, — отмечает Джордж Витбро,
руководитель профаммы
исследования связей «Земля — Солнце». — Мы
начинаем лучше чувствовать, что
Солнце — типичная звезда, хотя у
нас с ним очень теплые отношения».
Не менее эффектно изображение
и на рисунке 2. Зхо работа
коронографа, который следит за Солнцем в
других длинах волн, поэтому цвет
8

снимка сменился на оранжевый.
Отлично видна комета слева внизу,
приближающаяся к нашему светилу.
Зайдя за него с одной стороны, с
другой она не появилась. Предполагают,
что Солнце поглотило ее. Это было
интересное небесное тело,
возможно, один из остатков большой
кометы, развалившейся на куски лет
девятьсот назад. Другие ее куски были
замечены в 1843, 1882 и 1965 годах.
Это уже седьмая комета, замеченная
при помощи обсерватории.
На рисунках 3 и 4 приведены
серии последовательных снимков,
показывающие, как происходит выброс
облака ионизированного газа с
поверхности Солнца. Интересно, что
сейчас минимум солнечной
активности и ученые совсем не ожидали
увидеть заметные выбросы. Однако
всего за один день наблюдения SOHO
зарегистрировала их несколько,
больших и малых. Астрономы
склоняются к единому мнению, что
придется даже называть по-другому то,
что прежде именовали «коронарным
выбросом массы». Вобшем,
исследование Солнца перешло на
качественно более высокий уровень. Это
подтверждает и еще один интересный
факт.
21:16 UT
1:37 UT
22:06 UT
22:27 UT
LASCO-C2

II
о
IS
I*
6 января 1997 года Солнце
выбросило огромный сгусток заряженных
частиц, и он отправился к Земле,
имея форму раздувающегося пузыря.
10 января облако этого солнечного
ветра, несущегося со скоростью
около полутора миллионов километров в
час, достигло поверхности нашей
планеты. Некоторые средства
массовой информации опубликовали
угрожающие картинки с вилами пузыря,
наплывающего на Землю. На самом
деле, такие вспышки, или штормы
совсем не редкость на Солнце: они
происходят ежедневно. Вдобавок та,
о какой мы говорим, была далеко не
самой мощной. Уникааьность ее в
другом: впервые ученым удалось
наблюдать за рождением и
трехдневным путешествием к Земле
солнечных посланников.
Это стало возможным благодаря
программе, в которой принимают
участие спутники из США, Японии и
Европейского космического
агентства. Последствия подобного выброса с
поверхности Солнца для обитателей
Земли могут быть самыми
разными—от головной боли и полярных
сияний до выхода из строя
электронных приборов. Тот шторм, о котором
идет речь, никаких заметных
катаклизмов не породил, за исключением
нарушения высокочастотной связи
на высоких широтах, но известен
случай, когда магнитная буря в марте
1989 года привела к аварии
энергосистемы в канадской провинции
Квебек. Кроме того, человечество все
уверенней осваивает околоземное
пространство, и просто необходимо
тщательно изучать воздействие
солнечного ветра на организм
космонавтов. Для решения этих задач и
была затеяна международная
программа исследования связей
«Земля — Солнце». Можно лишь
порадоваться, что она успешно работает.
Солнечный шторм 6 января
зарегистрировали двадцать спутников и
десять наземных обсерваторий. В
анализе полученной информации
принимают участие ученые из
двенадцати стран, и продлится работа
месяцы, ато и годы. Нарисунке 5
показано, как первыми заметили
вспышку коронографы SOHO. 10—11
января потоки частиц прошли рядом со
спутниками SOHO и WIND, тогда их
исследованием занялись уже другие
приборы, а чуть позднее они
достигли и околоземных спутников
POLAR, GEOTAIL и наземных
лабораторий. Все они сработали отлично!
10

ВО ВСЕМ МИРЕ
Даже время не властно
над нервами фараонов
Нервные клетки
общаются друг с другом с
помощью особых
веществ — медиаторов.
Вещества эти, как выяснили
американские археологи,
отличаются особой
стойкостью. Ученые
обследовали щиколотку
забальзамированной мумии
фараона, а также изучили
высохшую мумию,
найденную в Перу. Тут-то и
обнаружилось, что в нервных
волокнах даже по
прошествии нескольких тысяч
лет все еще сохранились
разнообразные
медиаторы.
Возбудители малярии
обречены
Ученые из немецкого
города Вюрцбурга после
пяти лет исследований
выяснили, почему
возбудители малярии
становятся все более
невосприимчивыми к часто
применяемому антималярийному
препарату хлороквину. Им
впервые удалось
показать, что плохо работает
одна из его составных
частей, ответственная за
воздействие лекарства
на возбудителей. Теперь
улучшенный препарат
будет блокировать протеин,
препятствующий
принятию лекарственного
средства стойкими
возбудителями, и в конце концов
уничтожит их.
Фабрика чипов
будущего
Федеральное
правительство и
промышленные круги Германии
планируют построить в
Дрездене фабрику
микропроцессоров.
Концерны «Сименс»», «Моторола»
и фирма «Уокер силтро-
ник» начали пилотный
проект массового
производства микросхем на
базе
трехсотмиллиметровых кремниевых плат.
Более крупные, а
потому и более
эффективные платы
разрабатывают пятьдесят участников
проекта - средние
фирмы и
научно-исследовательские институты.
Нигде в мире еще нет
технологии массового
производства
микропроцессоров (чипов) размером
триста миллиметров.
«Летающие собаки»
в опасности
Лишь на своей
«исторической родине» —
острове Сулавеси —
остались огромные пеликаны.
Прозванные местными
жителями «летающими
собаками», они ранее
обитали на
многочисленных территориях не
только Индонезийского
архипелага, но и на других
островах
Азиатско-Тихоокеанского бассейна. А
теперь оказались в
опасности и в «альма матер».
Обследовавшие
Сулавеси ученые из Джакартско-
го университета
обнаружили уменьшение
популяции пеликанов на сорок
процентов за последние
десять лет. Орнитологи
полагают, что резкое
сокращение количества
«летающих собак» вызвано
тем, что остров лишился
девяноста процентов
своих богатейших
тропических лесов, срубленных
фермерами для
строительства домов и иных
хозяйственных нужд.
Многочисленные долины
распахали для посевов
сельскохозяйственных культур-
Лишившись естественной
среды обитания, птицы
стали быстро вымирать.
Если не принять
экстренных мер, в частности,
по созданию на Сулавеси
заповедных зон, то, по
мнению специалистов из
Джакарты, эта редкая,
необычайно красивая
порода пеликанов через
десять — пятнадцать лет
вообще исчезнет с лица
Земли.
11

12

ученый и его эксперимент
Взглянув на мир
глазами волка...
Начиная работу, этологи часто советуют друг другу: "А ты посмотри на
проблему с точки зрения животного, встань на его место". Но только почти
никому это не удается. Пожалуй, один из редчайших случаев, когда человек сумел
действительно глубоко проникнуть во внутренний мир животного, —
исследования Ясона Константиновича Бадридзе,
Он прорезал "слоеный пирог"поведения животных по вертикали, от
физиологии до экологии. Для отечественной школы этологов его подход уникален, как по-
ка уникальны и результаты его исследования.
Почти двадцать лет своей жизни он изучал поведение волка. Представьте
себе, этот человек два года прожил в волчьей стае! Мне в качестве испытания или
подвига, не для того, чтобы потом об этом рассказывать, а просто так нужно
было для будущей работы. Сам выкормил и воспитал почти сотню волков.
Разработал методы выращивания и отбора диких животных для возвращения их в
природу.
Джеральд Даррелл прислал восторженный отзыв о его работе, без
преувеличения назвав ее блестящей. У нас она известна лишь узкому кругу специалистов.
Перед читателем история удивительная, необычная — пример и научного, и
личного мужества, умения идти на риск, риск профессионала.
Ясон Константинович Бадридзе, доктор биологических наук, возглавляет
сектор поведения и экологии животных в Институте зоологии АН Грузии.
Сотруднице редакции Екатерине Павловой посчастливилось встретиться с ним в
Москве и о многом расспросить.
Е. П.: — Ясон Константинович, одна
из острейших проблем охраны природы —
необходимость научиться восстанавливать
в природе те виды, которые люди почти
полностью уничтожили. Но, как правило,
попав на свою "историческую родину",
животные сталкиваются со множеством
препятствий: туг и проблемы добывания
пищи, и борьба с конкурентами, и
взаимоотношения с человеком, и сокращение
территорий, пригодных для
существования вида... Выращенные в неволе, они "не
вписываются" в дикую жизнь. Что
заставило вас взяться за столь трудную
проблему?
Я. Б.: — Дело в том, что становится все
больше видов, которые по-другому уже не
спасти. Например, осталось всего пять
полосатых гиен на территории Грузии, о
какой охране может идти речь, вид погиб.
Леопард на Кавказе полностью исчез.
Особенно остро стоит вопрос с
эндемичными видами, обитающими только в
одном конкретном месте, ведь их ниоткуда
не завезешь. Единственный
выход—получать потомство от уцелевших в неволе жи-
§1
13

О "£.
IS
вотных, воспитывать самим и выпускать
тула, где они раньше жили. И прежде
всего нужно научиться выращивать зверей,
способных нормально жить в
естественной среде, эта идея владела мной давно.
Я часто бывал в зоопарках, и в глаза
бросалась ушербноетъ поведения и психики
животных. В искусственных условиях
поведение не могло сформироваться в норме:
нервные тики, стереотипные движения,
отсутствие размножения Опыт подсказывал мне,
что надо вести какие-то специальные
исследования, чтобы понять, каким образом
вырастить животное полноценным.
Изучая физиологические механизмы
поведения, в какой-то момент я понял,
что мы занимаемся механизмами того,
чего не знаем. И решил заняться поведением
псовых вообще, а в частности собак.
Очень скоро мне стало ясно, что собаки,
живя рядом с человеком, потеряли многие
важные поведенческие черты. Вообще
"сожительство" с нами никому ничего
хорошего не принесло. Из диких псовых я,
конечно, выбрал волка.
Е. П.: — Почему вы выбрали именно
юлка, ведь как раз этому виду на
сегодняшний день полное исчезновение не
угрожает?
Я. Б.: — Действительно, не потому,
что в Грузии было так уж необходимо
выпускать волков в природу. Их там было
достаточно. Но волк послужил мне
модельным объектом. Блестяще развитая
психика (очень трудно работать с животными
такого уровня психического развития),
высокая социальность, волк — активный
хищник со сложнейшим поведением.
Район, выбранный для репатриации
волка, был хорошо освоен человеком,
изобиловал пастбищами, а местные волки там
давно уже были выбиты.
Я заложил чрезвычайно сложные
условия для своего полевого эксперимента
и решил, что, если уж здесь что-то
получится, то моя методика будет работать и на
всех других видах.
Чтобы проводить реальные
исследования поведения, надо было прежде всего
хорошо знать самого зверя, дикого зверя, а
не ручного. Я решил приучить к своему
присутствию группу диких волков в Бор-
жомском заповеднике и посмотреть, как
они живут, как строят отношения с
жертвой и между собой, как воспитывают
щенков. Тогда это меня интересовало
исключительно с той точки зрения, что я сам
собирался воспитывать шенков, а
воспитание должно было быть максимально
приближено к естественным условиям.
И вот я приучил к себе шесть семей.
В зависимости от того, какая группа мне
попадалась, волки привыкали ко мне от
четырех до шести месяцев. Около двух лет
я прожил с ними в лесу.
Е. П.: — Скажите, а книжка Фарли
Моуэта"Не кричи: волки!" повлияла на
вашу жизнь?
Я. Б.: — Конечно. Я прочел книгу
Фарли Моуэта еще в английском варианте,
и именно она продемонстрировала мне,
что идея пожить в стае с волками
абсолютно реалистична.
Е. П.: — Ясон Константинович,
невозможно удержаться от вопроса, как же вы
там с ними жили, как ели, где спали?
Я. Б.: — Палатки у меня не было, а
была бурка, рюкзак. Если мне приходилось
разжигать огонь, я уходил за речку. В
Грузии с этим просто, ведь в горах ток воздуха
идет по ручью и дым волков не беспокоил.
Если даже они и видели огонь, то уже
привыкли ко мне и не боялись. Бывало, что я
мог срезать кусочки мяса с оленя,
добытого моими волками. После того как все уже
наелись, меня подпускали. Правда, сам я
никогда не приближался к ним больше
чем на пять метров, я мог быть рядом с
ними, но никогда не старался ни до кого
дотронуться. Дистанцию всегда надо
соблюдать, чтобы не спровоцировать конфликт.
Одно дело, когда волки разбираются друг
с другом, для этого у них масса приемов
и великолепная шкура, другое дело, если
бы конфликт возник со мной... Главное
же, что любая неприятность могла пресечь
наши отношения, здесь было дело не
только в самосохранении.
14

Е. П.: — Неужели вы даже не
приходили домой?
Я. Б.: — Когда три — четыре месяца
просидишь в лесу, душа требует
человеческого общения. Порой я ловил себя на
том, что громко сам с собой разговариваю.
Время от времени я на несколько дней
покидал стаю, но не дольше, потому что
долгими отлучками можно было испортить
все дело.
То, что я там узнал о волках, решило
все дальнейшее направление моих
исследований. Сами звери подсказали мне
такие вещи, которые никто другой, ни один
ученый, никакая литература дать не могли.
Как они приучают щенков к охоте, как
учат их избегать опасных ситуаций,
человека, опасного зверя...
Я смог проследить весь процесс
обучения и занялся собиранием волчат. Не
хотелось брать волчат из логова, я выкупал их у
охотников, ведь в то время за добытого
волка давали премию. В общей сложности
через мои руки прошло 96 волков.
Е. П.: — Что в исследовании
поведения было самым главным для
воплощения вашей идеи: воспитать
нормальных зверей, способных жить в природе?
Я. Б.: — Я занялся изучением
онтогенеза поведения — процесса
формирования и развития поведения с момента
рождения до взрослого состояния.
Первых десять волков, выкормленных
мною искусственно, я испортил, потому
что неправильно их выкармливал. Они
выросли возбужденно-агрессивными
животными, непригодными для жизни в
группе.
Знаете, какое значение имеет техника
выкармливания! Я только потом разложил
по полочкам весь свой опыт, а вначале и
представить этого не мог! Например, во
время сосания щенок должен упираться
лапками и массировать молочную железу
матери. Это врожденная реакция, и те
животные, у которых нет такой возможности,
вырастают психически
неуравновешенными. По очень простой причине. В
нормальных условиях щенок во время
кормежки попеременно, то одной, то другой
лапкой нажимает на область соска матери.
По очереди работают мышцы-сгибатели и
разгибатели. Импульсация определенной
интенсивности от разных групп мышц по-
15

E
. «4
ШШ
переменно поступает в соответствующие
отделы мозга. Если нет возможности во
что-то упираться, возникает тоническое
напряжение мышц — одновременное
напряжение сгибателей и разгибателей.
Представьте, насколько выше в этом
случае уровень импульсации, насколько
выше напряжение, чем при нормальном
питании. Из-за гиперстимуляции в мозге
новорожденного формируются очага
высокой активности, которые, судя по всему,
остаются на всю жизнь. Их нельзя назвать
очагами эпилептической активности, они
чуть слабее, но тоже довольно мощные,
я записывал энцефалограммы. Такие
животные легко впадают в подавленное
состояние, их легко вывести из равновесия
при конфликтных взаимодействиях, они
вспыльчивы и агрессивны.
Оказалось, что даже диаметр соски
имеет большое значение. Если дырка
слишком большая, у щенков быстро
наполняется желудок, но, несмотря на это,
они не перестают сосать. Молоко
выливается, животики раздуты, а они все равно
сосут только потому, что неудовлетворена
потребность в сосательной активности.
Е. П.: — Ситуация парадоксальная:
волчата прекращают есть не тогда, когда
наелись, а когда потратили достаточное
количество энергии на сосание?
Я. Б.: — Да, такова особенность
новорожденных детенышей млекопитающих.
У них еше не сформирована мотиваиион-
ная система голода и насыщения, они не
чувствуют, что наелись. Акт сосания
поддерживается за счет потребности в
моторике, и удовлетворение этой потребности
очень важно для будущего.
А если желудок постоянно
переполняется, стенки его растягиваются и
потенциальный объем его становится больше, чем
у нормально питающихся животных.
Поэтому во взрослом возрасте таким волкам
нужно больше пищи, чтобы наесться. Они
становятся голодными намного раньше
остальных. В группе начинаются
конфликты, такие звери своим поведением
абсолютно дестабилизируют обстановку. Более
того, из-за постоянно высокого общего
уровня возбуждения у них не возникают
ритуализированные формы агрессии, то
есть отношения в группе они строить
не могут. Вот что мы получили, не зная,
как правильно кормить детенышей. Чтобы
вырастить нормальных животных, нужно
учитывать эти на первый взгляд
незначительные вещи.
Е. П.:—Действительно,
животные-искусственники — всегда большая проблема.
Вырастая, они не образуют пары, не
выкармливают собственных детенышей. Ну
что же, ваши волчата подросли, приходит
время их чему-то учить? Из чего вы
исходили, составляя "школьную программу"?
Я. Б.: — Прежде всего нужно было
понять закономерности формирования
нормального поведения. С трехмесячного
возраста я держал волчат в больших вольерах
и целенаправленно ставил эксперименты.
16

К сожалению, я намеренно шел на то,
чтобы часть из них вырастить
неполноценными. Я знал, что эти животные навсегда
останутся в неволе, не смогут жить среди
себе подобных. Грустно, конечно, но другого
выхода не было.
Часть животных жила в "обогащенной
среде", со множеством валунов, завалов
из стволов деревьев, со специальными
ширмами. Ширмы я использовал как экс-
тралоляционную установку для
исследования рассудочной деятельности волков
(экстраполяция — это способность
вынесения функции, существующей на
отрезке, за пределы этого отрезка, процесс
чисто рассудочный). Движущийся объект
попадает за непрозрачные ширмы, а
животное должно понять, что он не исчезает
совсем, а продолжает перемещаться за
ширмами, и правильно определить
траекторию его движения. В этом суть решения
экстраполяционной задачи.
Вторая группа жила в вольере без
крупных предметов. Там тоже стояло
несколько ширм, но таким образом, чтобы
вне эксперимента животные не могли
попасть за них. Такую среду можно смело
назвать обедненной.
Я хотел исследовать возможности
формирования экстраполяционной
способности и то, как влияет опыт на успешность
решения экстраполяционных задач. Когда
я наблюдал за охотой диких волков, то
видел, что во время одной охоты каждый
волк решает подряд как минимум до 50 эк-
страполяционных задач. Неясно было,
почему же в экспериментальных условиях в
интереснейших работахЛеонида
Викторовича Крушинского волки "срывались"
при многократном предъявлении
экстраполяционной задачи. В беседах с Крушин-
ским (я имею честь считать его своим
учителем) мы очень часто обсуждали этот
вопрос. На том этапе наших исследований
был ясен механизм срыва, было понятно,
что в эксперименте волки испытывают
сильнейшее психическое напряжение,
устают и начинают ошибаться, но почему же
дикие звери щелкают эти задачи, как
семечки? И ни одного срыва! Все подобные
ситуации на охоте решаются
стопроцентно успешно. Я хотел разгадать эту загадку.
Времяпрепровождение молодых
животных — это главным образом
игры-догонялки. Убегающий всегда стремится
скрыться за каким-нибудь крупным
предметом. Если проследить, что делает
преследователь, то можно заметить, что
первое время он полностью повторяет путь
преследуемого. С пяти- до
шестимесячного возраста поведение волчат при погонях
меняется буквально взрывообразно, они
начинаю! срезать путь преследования.
Я полагал, что в это время у волков бурно
развивается способность к обучению.
Но скорость выработки условного
рефлекса у четырех- и семимесячных волчат
оказалась одна и та же, значит туг было что-то
другое. В семимесячном возрасте
животные, жившие в обогащенной среде, уже
i о.
17

Q.
S
5
Л £
могли решать экстраполяционную задачу
с первого предъявления, а волчата из
"обедненной" вольеры оказались к этому
не способны. Тогда я предположил, что
в этом возрасте у них формируется
качественно новый уровень высшей нервной
деятельности — способность сопоставлять
текущую задачу с прошлым опытом и
строить логические связи между уже
прошедшими событиями и данной
конкретной задачей.
Возникнув, такая способность должна
постоянно тренироваться. Безусловно, на
определенном этапе она возникает и у
волчат из "обедненных" условий,
поскольку формирование ее обусловлено
генетически, но не тренируется и потому
угасает. Потом эти животные,
помещенные в обогащенную среду в годовалом
возрасте, тоже были способны срезать путь
преследования, но дело дошло до 35%
случаев и прекратилось. Достоверно они не
могли этому научиться. На экстраполяци-
онной установке годовалые животные из
этой группы решали только по одной
задаче, если же нужно было делать это много
раз — начинали «срываться». Волки из
"обогащенной" вольеры решали подряд
тридцать задач с интервалом в одну
минуту. Это феноменальная нагрузка, а успех
был практически стопроцентным. Значит,
все дело во влиянии среды.
Если мы хотим вырастить нормальных
животных с максимально видоспецифиче-
ским уровнем рассудочной деятельности,
то должны подобрать такие условия,
которые позволят формироваться и
развиваться данной способности.
Я выпустил в природу зверей из двух
разных групп. Оказалось, что после того,
как олени и косули привыкли к
присутствию волков, то есть научились их избегать,
у животных из "обогащенной" среды
четверть всех охот была успешной, а у членов
другой группы — ни одной. И никакие
силы уже не могут заставить их этому
научиться.
Е. П.: — Но это ведь не единственная
способность, которую они должны
тренировать для нормальной жизни в лесу?
Я. Б.: — Безусловно. До сих пор шла
речь о технике выращивания,
необходимой для развития поведения в пределах
нормы. Но, кроме того, нужно было
отбирать волчат по поведенческим признакам,
то есть по тем признакам, которые
необходимы для дикого существования. Это —
запасание пищи, рассудочная
деятельность и родительское поведение.
Запасание пищи — врожденное, но всегда есть
животные, которые этого не делают. Вот
их в природу выпускать нельзя.
По поводу родительского поведения я
только замечу, что волков очень легко
отбирать по этому признаку. Весь комплекс
родительского поведения складывается
задолго до полового созревания и
полностью выражен уже в годовалом возрасте, к
моменту появления в группе нового
приплода. У меня даже был случай, когда я
18

-■ #*
подсадил к годовалой неполовозрелой
волчице щенков и у нее появилось молоко.
Молодые волки и выкармливают щенков,
и ухаживают за ними. Самцы даже
подставляются к сосанию, как и самки,
характерно поднимая заднюю ногу, если к ним
подходят щенки.
Что же необходимо формировать
заранее и задолго — это полноценное
охотничье поведение. Как оказалось, у крупных
хищных, и у волка в том числе, в отличие
от мелких, нет врожденного
хищнического поведения. Есть врожденные реакции:
преследование движущихся предметов и
положительная реакция на кровь, но это
еще не означает, что они станут
реальными хищниками.
Развитие охотничьего поведения —
в первую очередь обучение тому, что
объект съедобен. Как ни странно, этому
приходится учить. Причем в каждый
конкретный период онтогенеза родители обучают
волчат задачам, точно соответствующим
их возрасту.
Я наблюдал, что родители приносят
волчатам грызунов, и повторил то же
самое всвоихэкспериментах. Если на
шкурке не выступает кровь, то какими бы
голодными волчата не были, через
некоторое время они теряют к этим грызунам
всякий интерес. Достаточно просочиться
капельке крови — они, наоборот, терякя
всякий интерес к окружающему, начинают
сначала исследовать тушку, а потом
съедают ее. Так формируется генератизирован-
ная хищническая реакция. Всякий
движущийся предмет после этого—объект
питания, кроме партнеров, конечно.
Чтобы поймать грызуна, особого
мастерства не нужно, и в трех-четырехмесяч-
ном возрасте щенки уже прекрасно
мышкуют и ловят насекомых. После того как
сформирована хищническая реакция,
нужно начинать работать над созданием
ситуации, в которой волчата могут
научиться технике настоящей охоты.
Е. П.: — Вам, наверняка, не один раз
удалось наблюдать, как учатся технике
"настоящей охоты" дикие волки?
Я. Б.: — Охотничье поведение
развивается поэтапно. Сначала родители
приносят куски добычи, знакомя щенков с ее
запахом и вкусом. Когда щенкам
исполнится четыре месяца, родители, добыв
крупную жертву, начинают их подзывать.
Расстояние может быть до пяти километров.
Волчата, идя на звук, учатся ориентировке
в пространстве. Вид убитого оленя или
косули формирует у них образ той жертвы,
на которую они будут охотиться в
дальнейшем. Они изучают ее визуально. Дальше
щенки начинают тропить зверя по следу.
Вначале половина троплений у них
получается против направления движения
жертвы, но быстро, в течение нескольких
дней, они обучаются идти по направлению
следа. Сначала, выйдя на потенциальную
жертву, они на нее не нападают. Более
того, до девяти месяцев волчата испытывают
перед будущей жертвой непреодолимый
со
О)
О)
I О.
19

CD
I
IS
X О-
о
страх. Через какое-то время, когда уровень
страха снижается до некоторого предела,
они решаются недолго ее преследовать, но
опять не нападают. Это важно, потому что
ведь техника охоты еще несовершенна и
нападение могло бы быть для них
опасным. Параллельно, в играх друг с другом,
они отрабатывают элементы борьбы с
жертвой и приемы охоты. Игры занимают
у волчат много времени и очень важны для
обучения.
После девяти месяцев дети начинают
вместе с родителями загонять жертву, и в
это время складываются характерные
только для данного волка приемы охоты.
Одни загоняют зверя, другие
целенаправленно меняют направление его
движения — возникает распределение
поведенческих ролей. К десяти — одиннадцати
месяцам они могут начать прикусывать
жертву. А все элементы поведения,
необходимые для охоты, полностью формируются
примерно к полутора годам. И это сугубо
индивидуальные приемы. В зависимости
от психического склада, физической
силы, один зверь бросается на круп жертвы,
другой — набок. Более слабый кидается на
ту часть тела жертвы, атака которой
требует меньше усилий, а более трусливый
атакует те части тела, которые менее опасны.
Так проявляется индивидуальное
многообразие поведения.
Е. П.: — Но ведь вы не могли заменить
собой стаю взрослых волков на охоте? Как
же вы учили этому своих волчат?
Я. Б.: — Чтобы мои звери имели
возможность полноценно обучаться, я
месяцы проводил с ними в лесу. Они охотились
на диких животных. Сначала я
подготавливал жертву, в основном это были косули.
Их приходилось обездвиживать при
помощи ружья, стреляющего шприцем со
специальным препаратом. Как только
обездвиженная таким образом косуля
начинала выходить из "наркоза", я выпускал
волков, а потом и ее — она не должна была
уйти.
С определенного возраста, когда страх
перед жертвой у волков пропадал, одной
такой успешной охоты было достаточно,
чтобы дальше они начали охотиться сами.
Понимаю, что это выглядит жестоко, но
нужно было научить волков добывать себе
пишу.
Е. П.: — Приходится примириться с
мыслью, что и волк, и тигр, и леопард -
хищники, и чтобы жить, должны убивать,
"Геркулесом" они питаться не могут.
Сколь важна роль хищника в природе для
благополучного существования видов-
жертв —это, конечно, отдельный разговор.
Молодые волки не в состоянии охотиться
без взрослых, сами. Первую жертву вы им
добыли, а как же выходили из положения
дальше?
Я. Б.: — Я выполнял функцию
взрослых, был для них членом группы и доми-
нантом (вожаком). Вы знаете, очень важно
дать молодым волкам правильный посыл.
Главное туг — демонстраций формы
восприятия. Увидел след косули — должен
проявить интерес к нему и желание идти
по следу. Сначала нужно было ясно
показать, что я обнюхиваю след и визуально его
исследую, иначе они бы ничего не поняли.
Затем поскуливанием я подзывал
животных и утрированным поведением
заставлял их повторить то, что я делаю. Это я
перенял увзрослых волков.
Е. П.: — А если идти по следу опасно?
Я. Б.: — Тогда волки издают
специфический фыркающий лай тревоги и
молодые за один раз научаются—начинают
избегать этого следа или того раздражителя,
на фоне которого мать издала сигнал
тревоги.
Е. П.: — Вы научились издавать такой
звук?
Я. Б.: — К сожалению, нет. Он
настолько сложен, что человек его
воспроизвести не может. У меня были другие
способы выработки избегания опасности.
Когда охотничье поведение моих
волков было сформировано на
"профессиональном уровне", я уже начал думать о
том, чтобы полностью выпустить их в
природу. Для того чтобы вернугь зверей в
места их былого существования, надо было
учесть весь тот опыт, который существует в
мире. А опыт говорит вот о чем. Прежде
всего, возникают колоссальные проблемы
во взаимоотношениях с человеком.
Пытались выпустить гепарда в
Африке. Возникла не только проблема выбора
видажертв (они кидались на буйволов,
ловили ядовитых змей и гибли). Гепарды
выходили в поселки, нападали на домашних
животных, а люди, конечно, начинали
обороняться.
Мне было ясно, что до окончательного
переселения хищнику необходимо очень
хорошо изучить территорию. Ему должны
быть точно известны все суточные
миграционные маршруты, водопои, места
отдыха и скоплений животных, на которых он
будет охотиться. Он должен представлять
себе, куда удобней загонять жертву. Только
после этого можно оставить зверей одних.
Для исследования территории требуется
довольно большое время, и в течение
этого времени волки будут голодать, не зная,
как удобней охотиться. Кроме того, выра-
20

щенные в неволе звери не боятся человека.
А ведь в бывшем Советском Союзе
страшное браконьерстю. Значит, животных, не
избегающих людей, просто убьют. Могут
возникнуть и конфликтные ситуации, в
которых из-за отсутствия страха перед
человеком волк может напасть. Плюс к тому
надо исключить хищничество на
домашних животных, что, по сути, определяет
успех всего предприятия, потому что если
местное население будет против — это все,
конец. Люди должны быть уверены, что
вселенный в их окрестности хищник не
будет наносить ущерб. Самое сложное
было додуматься до способа угашения
реакции на человека и домаип 1их животных.
В экспериментах по выработке
избегания незнакомых людей и домашних
животных я просил участвовать местных
жителей. Люди воочию убеждались, что мои
методы работают. Тогда еше за убитого
волка давали премию и отношение было
соответствующее. То, что работа
проходила у всех на глазах, фактически и решило
успех дела.
Я укреплял радиоуправляемый
электростимулятор у толка на ошейнике.
Местный житель пересекал площадь в один
гектар в двух-трех местах, после чего я
выпускал своего волка. Он изучал след, и тут
появлялся незнакомец. Конечно, волк
должен был обязательно исследовать и его
тоже. Как только волк делал попытку
двинуться в сторону человека - получал
раздражение электрическим током. Через
несколько дней вырабатывалась реакция
тревоги на появление человека, а затем и
реакция избегания. Но убегали мои звери
недалеко, а нужно было выработать такую
реакцию, которая бы спасала им жизнь. То
есть если он напоролся на браконьера,
дистанция избегания должна быть
недоступна для выстрела. И такую реакцию я
выработал в течение сорока дней. Мне
помогали местные жители от пятнадцати до
семидесяти лет. Все люди имели в руках
разные предметы: кто палку, кто ружье, кто
сумку, кто рюкзак, чтобы не произошло
обучение на определенную ситуацию.
Ситуации должны были быть разными.
С домашними животными было
аналогично. Пастухи довольно охотно
соглашались на эксперимент, потому что было
очень интересно, "как волк барана не
съест, а? Это же немыслимо!" Мы
подходили к овце, и как только волк пытался
приблизиться — получат раздражение.
Одна была 1 |роблема, что надо было
"отработать" всех домашних животных: овец, коз,
лошадей, коров... Я все это проделал,
только в отношении собак не стал ничего
предпринимать. Мои волки не подходили
к деревням ближе, чем на два километра. В
то время в лесу, куда я выпустил волков,
обитали около семисот одичавших собак.
Я решил так. Та собака, которая не
покидает границу деревни, - это
"положительная личность", и ей ничего не грозит С
бродячими же собаками все равно нужно
было что-то делать. И в течение года в
21

этом районе не стало ни одной одичавшей чил я и ни одного ошейника, хотя написал
собаки на расстоянии почти восьмидесяти на них, что заплачу в два раза больше, чем
s километров. государство, чтобы быть гарантиронан-
| Е. П.: -Вы выпустили в природу уже ным,чтоесли моего волка убьют, я об этом
1 обученных животных, а как же повели се- узнаю. Но, видно, моих зверей никто не
бя их потомки? добыл.
Я. Б.: - Сложность состояла в том, Бродя по лесу в том районе через де-
чтобы создать поведенческую традицию, вять лет после окончания работы, я одна-
11 наподобие того, что я видел в природе, жды встретил очень знакомый след. Сна-
Есть группы волков, которые охотятся чала я подумал, что мне кажется. Но потом
только на лося, другие - только на оленя и понял, что это след моих зверей. Им было
никогда не меняют объект охоты. Если бы уже под четырнадцать лет, состарились... Я
это получилось, то кроме избегания до- неделю искал их, подзывал и пара волков
машних животных, можно было бы в буду- вышла ко мне. Надо было видеть их теля-
щем вырабатывать избегание тех видов чий восторг! Дотронуться до них я не смог,
животных, численность которых низка. дистанция осталась несколько метров, но
То, что дети моих волков уже не станут они передо мной начали гоняться друг за
нападать на человека, было ясно, посколь- другом, играть, это было что-то невероят-
ку непосредственно с человеком они не- ное! Описать это невозможно, как невоз-
знакомы,авоткакбудетсдомашнимижи- можно описать и мое состояние. Встре-
вотными, я не знал, хотя и предполагал. И титься через столько лет! Они улыбались,
мои предположения оправдались. Оказа- и я видел, что зубы у них стерты. Судя по
лось, что родители с помощью того самого всему, они уже не охотились, только лови-
фыркающего лая целенаправленно обуча- ли мышей. Мне не хотелось долго
наблюют своих детей избегать домашних живот- дать за ними, ведь можно было случайно
ных так же, как и человека. И более того, привлечь к ним внимание людей, и к тому
наследующий год щенков второго поколе- же такие чувства меня охватили... Все-та-
ния обучают не только родители, но и ки несколько дней мы пробыли вместе, и
старшие братья и сестры. Поведенческая на этом наша история закончилась,
традиция сформировалась. Е. П.: - Вы как будто прожили еще од-
Е.П.: —Американцы много лет бились ну жизнь вместе с волками, столько сил
над тем, чтобы отучить койотов нападать отдано, столько лет! Результаты вашей
рана скот, и-безрезультатно. В чем причина боты вызывают восхищение! Неужели за
их неудач? этим ничего не последует?
Я. Б.: — Я хорошо знаю их работы. Я. Б.: - Много лет я бился и сейчас,
Причина втом, что в основу своей методи- наконец, получил территорию в 760 гекта-
ки они положили очень нестойкую реак- ров для уже созданного мной
Междунацию вкусовой аверсии. Они раскладывали родного центра восстановления исчезаю-
туши овец, обработанные специальными щих видов. Идея такая, что весь приплод
веществами с отвратительным вкусом, от этих видов будет возвращаться в приро-
Действительно, животные избегали этой лу, методика отработана и ею может вос-
приманки, но это не значит, что они небу- пользоваться любой заинтересованный
дут нападать на живых овец, ведь иерархия человек. Нужно только любить животных
раздражителей в этих ситуациях абсолют- и чувствовать их, а остальному можно нау-
но разная. Да и сама реакция быстро уга- читься.
сает. Англичане очень заинтересованы в по-
Е. П.: - Сколько еще вы следили за добных работах с медведем. Они обещали
жизнью своих подопечных, после того как построить мне вольеры. В Грузии тоже
они ушли в леса? численность медведя сокращается из-за
Я. Б.: - После репатриации каждой браконьерства. Если наши планы осуще-
группы я работал с ней еще четыре года, ствятся, может быть, поживу годик с мед-
Каждый год расспрашивал местных жите- ведями...
лей. Проследил по две генерации в каждой И ведь поживет! •
группе. На всех животных были надеты
га ошейники с гравировкой моего адреса.
. § За четыре года в четырех группах роди -
£а лись в обшей сложности сорок волчат,
у 2 пять из которых погибли от болезней. В
11 течение многих лет не было никаких слу-
1 jf хов о хищничестве выпущенных волков, я
<?! не получал никаких нареканий. Не полу-
22

ВОЛШЕБНЫЙ ФОНАРЬ
В 1787 голу Эрнст Флоренс Фридрих Хладни обнаружил, что если по краю
закрепленной упругой пластины, посыпанной песком, провести смычком,
то в зависимости от того, как закреплена пластина и где смычок касается ее края,
песчинки образуют узоры (фигуры Хладни), располагаясь в так называемых
узлах колебаний — там, где колебания наименее ощутимы.
ЮлийДАНИЛОВ
23

ВО ВСЕМ МИРЕ
Стоит
чуть
похудеть...
Сбылась мечта многих
поколений рыбаков.
Теперь по возвращении
домой после рыбалки
можно спокойно разводить
руками вширь, показывая
размеры пойманной
рыбы. Сделав инъекцию
гормонов роста в икринки
лосося, канадские
ученые смогли получить во
втором поколении
несколько тысяч лососей,
самые крупные из
которых обогнали обычных
сородичей по весу в
сорок раз.
Размер рыбы важен не
только для рыбной ловли,
но и для выживания.
Обнаруженный около
побережья Японии маленький
оранжевый бычок тоже
очень быстро меняет
размеры. Для него этот
вопрос архиважен: чуть
похудеет, и становится
самкой. И наоборот, если эта
рыбка слегка прибавит
в весе, станет самцом.
Когда ученые поместили
несколько женских
особей бычка в аквариум, то
самая большая из них
стала самцом, и он
успешно оплодотворил
яйца подруг.
Советуют
логопеды
Австралийские
логопеды для лечения
нарушений речи у детей
используют попугаев.
Особенно эффективно, считают
ученые, эти птички лечат
заикание. Ребенок,
получивший в подарок
попугайчика, хочет научить
его разговаривать,
поэтому говорит с ним четко
и выразительно. Через
несколько месяцев
заикание пропадает, а
питомец радует окружающих
выученными словами.
Причем купить можно
самого обыкновенного
попугая — волнистого.
Грозит ли США
потоп?
Группа американских
ученых попробовала
смоделировать, что же
произойдет, если посреди
Атлантического океана
упадет небольшой
астероид диаметром до четы-
рех-пяти километров. Эта
коллизия породит
гигантское цунами. Волны
высотой в несколько сотен
метров обрушатся на
побережье Соеди ненных
Штатов. Почти все
восточные районы страны
вплоть до Аппалачских
гор скроются под водой.
Затоплены будут, к
примеру, штаты Мэриленд,
Вирджиния, Делавэр и
такие крупные города,
как Вашингтон, Нью-Йорк
и Норфолк. Огромные
разрушения причинит
этот катаклизм и многим
прибрежным районам
Португалии и Франции.
Даже падение метеорита
диаметром «всего»
четыреста метров обернется
катастрофой - к берегам
устремятся волны
высотой около ста метров.
Зачем исследуют
снежинки?
Исследователи из
американского города
Боулдера решили дополнить
информацию,
получаемую в Лаборатории
прогнозирования погоды
Национального управления
океанических и
атмосферных явлений с
помощью сложнейших
радиолокаторов. Они нашли
сорок добровольцев,
согласившихся изучать форму
и размеры упавших на
землю снежинок под
микроскопом.
Исследователи определили: крупные,
живописно выглядевшие
шестилучевые рыхлые
снежинки стремятся к
большим скоплениям,
что указывает на
приближающееся усиление
снегопада, а вот более
плоские снежинки, лучи
которых похожи на длинные
стрелы, скапливаются
меньше.
«Мы пытаемся
сопоставить то, что узнали про
снежные облака с
помощью радаров, с
наблюдениями за снежинками на
24

земле с помощью
микроскопов», - говорит Джон
Макджинли, начальник
группы
исследовательских прогнозов. Цель
исследований: обеспечить
более точную оценку
возможности снегопадов,
что очень важно для
аэропортов и
предприятий коммунального
хозяйства.
Что в имени тебе
моем?
Необычный конкурс
проходит в этом году в
США. Его объявили
Национальное управление по
аэронавтике и
исследованию космоса (НАСА) и
Американский
геофизический союз (АТС), не
удовлетворенные тем,
как именуется очередной
готовящийся ими к
запуску искусственный спутник
Земли.
Пока на чертежных
досках и в заводских цехах он
назывался «EOS-FN-1».
Первые три буквы были
сокращением английских
ел ов «Earth Observing
System», то есть
«Система наблюдения за
Землей», но вместе, читаясь,
как Эос, они
одновременно составляли имя
древнегреческой богини
солнечной зари.
Очевидно, руководству
НАСА и АГС это
показалось слишком
прозаическим. Они решили
прибегнуть к той процедуре,
которая так хорошо
показала себя, когда
«крестили» марсоход «Соджер-
нер», то есть «Попутчик»,
доставленный затем на
Красную планету
автоматическим аппаратом
«Патфайндер»
(«Следопыт»). Это имя
придумали, соревнуясь друг с
другом, ученики средних
школ США.
Теперь школьникам
брошен новый вызов:
всякий желающий может
предложить
оригинальное новое название
спутника, предназначенного
для изучения строения и
состава облачного
покрова нашей планеты, других
явлений, связанных с
климатом и погодой, а
также для обнаружения и
регистрации лесных
пожаров и вулканических
извержений, часто
случающихся в отдаленных
ненаселенных местностях.
Участники конкурса
должны, кроме имени для
спутника, представить
краткое объяснение,
почему они избрали именно
его, что оно вообще
означает и какие ассоциации
может вызывать.
Победителя ждет громкая слава,
а может быть, и некий
памятный подарок от НАСА,
не забывающего, как
видно, о необходимости
рекламы и популяризации
своей деятельности
среди американских
налогоплательщиков, в руках
которых, в конце концов,
находятся "завязки" от
общественного
кошелька.
В жизни —
не как в кино
Если вы видели фильм
«Парк юрского периода»,
то, наварное, помните,
как тираннозавр
преследует людей,
спасающихся от него на джипе с
огромной скоростью. Им
удается избежать
неминуемой гибели только
потому, что ожившее
гигантское
пресмыкающееся споткнулось.
Американские
палеонтологи и физики с
помощью компьютерного
моделирования установили,
насколько быстро могла в
действительности
двигаться эта внушающая
ужас рептилия. Вес
взрослой особи
составлял не менее шести тонн.
Значит, бегать она
должна была очень осторожно,
чтобы не "подвернуть
ноги". Падение могло
окончиться весьма
трагично и повлечь за собой
множественные
переломы костей. Таким
образом, хищному
гигантскому ящеру приходилось
приспосабливаться к
возможностям,
определяемым массой его тела.
Если он бежал слишком
быстро, то в любой момент
мог упасть, поскольку
двигался с помощью
только задних лап, а
передние были
непригодны, чтобы поддержать
тело при падении.
Выходит, тираннозавр
юрского периода мог
разрешить себе скорость
не более тридцати пяти
километров в час и
удрать от него на джипе
было совсем нетрудно.
Будущее
за углем?
Да, в противовес
американским ученым,
немецкие считают, что хотя
сжигание ископаемых
видов топлива для
получения энергии и
сказывается отрицательно на
состоянии окружающей
среды, в ближайшем
будущем отказаться от
нефти, угля и газа не
удастся.
Специалисты полагают,
что при значительном
усовершенствовании
электростанций уголь в
качестве первичного
энергоносителя будет
использоваться в довольно
большом количестве.
Разумеется, с учетом
экологии.
25

26

ТЕМА НОМЕРА
Ольга Баяла
Власть слова и власть символа
«Лингвистический поворот»
Такого внимания к языку, как в нашем столетии, ни одна
из предыдущих эпох не знала. Над его природой размышляли
много и давно, по крайней мере со времен античности, но в
XX веке в развитии европейской культуры произошло то, что
можно назвать «лингвистическим поворотом». Стало
осознаваться, что язык - не только, даже не в первую очередь,
«орудие мысли» и посредник между человеком и реальностью. Он
был открыт как самостоятельная реальность, которая создает
и самого человека, и его мир. Оказалось, что его можно
сделать моделью понимания и человека, и многих человеческих
явлении. И даже не только человеческих, Это - одно из важ-
нейших открытий нашего века.
Конечно, события такого масштаба случайными не быва-
ют. Они всегда связаны с чем-то очень существенным в само- *$&
чувствии людей, и совсем не только в интеллектуальном. *Ve#£* '
А что же, собственно, произошло? *■
Механизмы события: власть метафор б**"
Произошло вот что: на смену механистической и биологи-
ческой моделям понимания, которые господствовали в пред-
шествующие века, приходит новая, лингвистическая. Раньше,
чтобы понять какое-то явление, ему принято было придавать
черты механизма или организма. Еще в XVIII столетии само
мироздание представляли как гигантский механизм (с Богом-
часовщиком, который его заводит). В математизированной
механике видели науку наук, образец всем прочим наукам, ко- S&
торая ближе всего, точнее всего подходит к пониманию мира,
каков он есть «сам по себе».
А в следующем столетии стал приобретать завораживаю- й
щую силу образ организма: казалось очень убедительным ви- v^
деть в разных явлениях черты живого целого, которое рожда-
ется, развивается, увядает и умирает. Через эту метафору уви-
дел язык (власть которого над умами была еще впереди).
А.Шлейхер, один из создателей сравнительно-исторического
языкознания: уподобление языка организму привело его к
идее родословного древа индоевропейских языков,
вырастающего из общего им всем праязыка. Известно, что он был под
влиянием Дарвина, то есть совсем не языковеда, а биолога. И
27

й°
ведь влияние оказалось плодотворным: именно так
описывается происхождение и родство языков и по сию пору.
В XX веке уже никому особенно не резало слух, когда
философ и психоаналитик Жак Лакан сказал свое знаменитое:
«Бессознательное структурировано как язык». Напротив!
Представленное по аналогии с языком, нечто (в данном случае
такая не вполне понятная вещь, как бессознательное) тем
самым сразу становится как будто более пригодным для
исследования - еще до исследования как такового, как будто более
понятным - еще до понимания: делается яснее, какие
исследовательские стратегии тут могут оказаться пригодными.
Человек начинает чувствовать себя увереннее: он как бы
предварительно размечает территорию предмета своего будущего
исследования, маркирует его как нечто доступное изучению.
В таких случаях действует принцип метафоры. Он
известнее всего в художественной речи, но его действие гораздо
шире. В самом общем виде это описание одного предмета через
уподобление его в некоторых существенных чертах другому.
Метафора направляет взгляд и организует его: в предмете,
который так описывается, выступает на первый план и может
быть увидено то, что его роднит с предметом-источником
метафоры. Если индоевропейские языки принимают в сознании
исследователей форму родословного дерева, естественно
искать его ветви или двигаться вниз по стволу к корням (вряд ли
случайна именно биологическая метафора и в названии ядра
слова: корень).
Дело, то есть, вовсе не в том, что язык «на самом деле»
похож на живой организм, а бессознательное на язык (вполне
возможно, что у них ничуть не более общего между собой, чем
у любых произвольно взятых явлений). Дело тут в
интеллектуальной «оптике» времени, которая делает людей
восприимчивыми к одним аспектам изучаемых явлений и, наоборот,
нечувствительными к другим. В этом есть своя ложка, и вот ее-
то очень во многом определяют базовые, «маточные»,
«корневые» порождающие метафоры. Именно такую роль
выполняли в разные периоды европейской интеллектуальной истории
образы механизма, организма, языка.
Такие метафоры работают в теле культуры как
организующее, собирающее, направляющее начало. Они действительно
способствуют познанию, установлению реальных связей
между элементами мироздания, которым, в зависимости от
особенностей ведущих метафор, дается то или иное описание:
чтобы людям данного времени было понятнее.
Здесь, однако, нет и не может быть полного произвола:
отнюдь не всякая метафора способна действовать подобным
образом. Этого не придумаешь и не сделаешь сознательными
усилиями. Метафоры языка, механизма, организма только
потому и смогли стать эвристически значимыми, что отвечали
некоторым глубинным интуициям людей данной культуры. А
такие интуиции гораздо шире того, что воплощается и в
философии, и в науках. Они разлиты во всем существе культуры и
работают даже на уровне повседневного здравого смысла
(может быть, как раз там-то и в первую очередь). Это своего рода
принципы мироотношения, хотя в разных областях культуры
их действие сказывается с различной силой.
Новый антропоцентризм: перемена оптики
Именно поэтому под влиянием языковых моделей
изменилась структура не только наук, но и вообще разных областей
культуры. Мы потому и говорим о перемене «оптики», что в
28

орбиту исследования стали вовлекаться не только — а может
быть, и не столько - новые факты, сколько определенным
образом увиденные старые.
Одним из основоположников новых подходов стал
швейцарский филолог, лингвист и антрополог Ф. де Соссюр (1857 -
1913). Ему, родоначальнику структурализма в языкознании,
принадлежит мысль, которая с тех пор давно уже вошла в
состав едва ли не повседневных очевидностей, что язык - это
система знаков. Знаки в свою очередь имеют двойственную
структуру. С одной стороны, они состоят из «означаемого» -
смысла, а с другой - из «означающего», соответствующего этому
смыслу акустического образа.
Соссюр назвал язык важнейшей из знаковых систем:
заметим, хотя и важнейшей, но все-таки одной из них. Это и
позволило затем распространить понятие языка за пределы
лингвистики, на все те области, где можно обнаружить знаки. Так
была создана возможность моделировать по типу языка
несловесные явления, увидеть в них структуры, системы связей,
аналогичные языковым.
Наиболее полно и явно такую возможность осуществило
интеллектуальное течение, известное под названием
структурализма. Возникший сначала в структурной лингвистике, этот
подход затем - особенно в пятидесятые-шестидесятые годы —
стал стремительно расширять область своего воздействия. На
шестидесятые пришелся недолгий, но очень плодотворный
период его расцвета.
Структуралисты описывали культуру в целом как
совокупность языков, а поэтому могли ее исследовать при помощи
лингвистических и семиотических методов. Они выделили
структурные элементы культурных текстов, механизмы их
преобразования и получили множество конкретных
результатов. Но кроме того, их работа оказала огромное влияние на
современное мировосприятие.
Говорить о языке стало с этих пор означать: не просто
говорить о человеческой сущности, но делать это в строгом
соответствии с новоевропейскими (по сути,
естественно-научными) идеалами объективности, измеримости и исчислимости.
Сбылась давняя мечта многих мыслящих европейцев:
наконец-то появилась возможность не только организовать
гуманитарные науки по типу естественных, но и приблизить их к
последним по степени точности описания своего объекта.
Кроме того, это позволило гуманитарным наукам
«сращиваться» с естественными, совместно работать над предметами
своих исследований и говорить на взаимно понятном языке. То,
что результаты получились отнюдь не бесспорные, другой
вопрос; важно, что появилась и стала культурным фактом сама
такая возможность.
Под влиянием языковых моделей в естественных науках
началось встречное движение: своего рода
«гуманитаризация», причем без потери той точности и объективности,
которая традиционно отличала их от гуманитарных. Заговорили,
например, о системах коммуникации (тоже «языках») пчел,
обезьян... «Языковому», знаковому описанию подверглись
даже движения (тропизмы) растений.
Это — следствие установки более давней, чем
приоритетное внимание к языку: она существует в европейском научном
сознании по меньшей мере со времен дарвинизма. Согласно
ей, человек - эволюционное звено в ряду прочих тварей. Весь
этот ряд пронизывают общие закономерности, которым
человек подчиняется ничуть не меньше, чем все остальное.
Но это значит, что возможна и обратная операция: перенос
Si
29

*■'
«$>■
'a
сугубо, заведомо и осознанно человеческих моделей на
познание внечеловеческого. Конечно, это своего рода
антропоморфизм и антропоцентризм (очень возможно, что от него «ан-
тропосу», человеку вообще никуда не уйти), но уже совсем не
тот, что был когда-то органически свойствен древним
культурам и затем преодолевался. Здесь он - продуманный,
принципиальный, конструктивный, с возможностью осознания
собственных границ.
Экспансия знака и метаморфозы слов
В течение XX века менялась структура всего поля наук, их
границы, связи между ними. Понятия языка и знака, с легкой
руки Соссюра и его последователей, стали обособляться от
языка в собственном смысле слова (от естественного
человеческого) и приобретать новые, дополнительные значения, а с
ними и власть над умами. Один из «духовных отцов» времени,
КЛеви-Стросс, создатель структурной антропологии, пришел
в конце концов к идее «глобального знака»: всю социальную
действительность он увидел как гигантский знак, состоящий
из «глобального означаемого» и «глобального означающего».
И вся культура предстала исследующим взорам совершенно
иначе. В ней увидели то, чего прежние познавательные
модели-метафоры не то чтобы не позволяли видеть совсем, но, во
всяком случае, оставляли на периферии: систему связей и
символов.
И вот, во второй половине века Ролан Барт уже пишет:
«Культура все больше и больше открывается нам как
универсальная система символов, регулируемая одними и теми же
операциями; это символическое поле обладает единством, и
культура во всех аспектах представляет собой язык».
Отступление №1 —
о парадоксах культурной памяти
...Стоп: это ли не отзвук давнего европейского очарования
механикой?!. Ее точностью, ее объяснительными
возможностями: «...одними и теми же операциями». Стоит всмотреться в
ведущие метафоры на пике их торжества, как вдруг оказывается,
что, сменяя друг друга в своем господстве, они вовсе друг друга не
вытесняют. Напротив: они накапливаются в теле культуры,
сплавляются друг с другом, образуют сложные единства: раз
побывав, они уже никуда не денутся. Культура - область
неустранимого и в мельчайших своих клеточках хранит память о своем
прошлом. То, что в ней «исчезает», на самом деле просто
принимает другую форму. И внутри лингвистической метафоры вдруг
обнаруживаются живые следы ее механической и биологической
предшественниц, которые и прекрасно уживаются друг с другом,
и, более того, приносят плоды в познании. Например, те же
структуралисты говорят о «механизмах порождения»(!)
текстов: дивное сращение механической и биологической метафор,
да еще на языковом поле!А само «языковое поле»: в этом понятии
явно работают аналогии с полем физическим - притом
хранится, создает общую форму, хотя и не замечается память о поле
«настоящем», покрытом цветами и травами.
Как возникают подобные смысловые образования ? Когда одна
большая метафора отработает свое в культуре, принесет
множество плодов, она растворяется в естестве этой культуры - и
может наслаивать на себя другие метафоры, потому что сама
она метафорой быть как будто уже и перестает. Она начинает
переживаться как очевидность, как структура самой
реальности. В этом - один из источников силы ее действия
30

Итак: как только идея языка распространилась на культуру
в целом, стало расширяться, насыщаться новыми смыслами и
значение тех понятий, которые прежде были чисто
лингвистическими. Теперь они претендуют на ведущие позиции в
культурном мышлении.
Одним из таких ключевых понятий новейшего
философствования — и, шире, гуманитарной культуры в целом - стало
понятие текста. Теперь оно начало толковаться предельно
широко: как связная совокупность знаков. А значит, стало
возможно говорить и о невербальных текстах. Вдруг оказалось,
что может быть прочитан текст улицы - со всем, что на ней
существует и происходит; текст города в целом, в котором
архитектура зданий, структура пространства приобретают
значение насыщенных, многослойных сообщений. Оказались
полны связанных между собой знаков и манера одеваться, и еда со
всеми предметами, которые при этом используются, и
системы жестов и положений тела: смысл вышел за пределы слов (в
границах которых теснился на протяжении всего Нового
времени) и бросился жадно осваивать, заселять, преображать
несловесное пространство.
Заговорили уже (например, философ В.Руднев в своей
«Морфологии реальности») о возможности понимать как
текст всю реальность в целом: она - текст, «написанный
Богом», тогда как тексты в узком смысл слова - это реальности,
создаваемые людьми. (Подобное представление могло,
разумеется, возникнуть только в культуре с христианским
прошлым и соответствующей устроенностью понятий:
понимание мира как Книги было свойственно еще христианскому
средневековью. Тут память и о человеке как образе и подобии
Божием, имеющем в ослабленном варианте демиургические
потенции.)
Весьма влиятельным стало понятие парадигмы. Этот
термин американский методолог науки Томас Кун заимствовал из
грамматики (там он означал совокупность элементов, которые
образуют единое правило: например, личных окончаний
глагола при склонении) и назвал так классическую научную
разработку, принятую научным сообществом за образец и основу
научной традиции. С его легкой руки сфера употребления
термина стала расширяться чуть ли не до обыденной речи.
Раньше говорили о статях литературных или
художественных; теперь под стилем стали понимать вообще целостный тип
организации некоторого рода действий. Сделалось и
возможным, и популярным говорить, например, о стиле мышления, в
том числе и научного, даже о стиле жизни в целом - причем не
на уровне досужих рассуждений, а именно научно, серьезно
его анализируя: сформировались приемы такого анализа.
А понятие диалога, когда-то относившееся лишь к
речевому поведению? XX век смог увидеть в нем фундаментальный
принцип отношения человека к другим людям, к миру и к
Богу. (При таком видении, заметим, человек прочитывается тоже
как своего рода «текст», слово, сообщение: всем, что в нем
есть, он - направлен, адресован, - отвечает на то, что
адресовано ему. Вся жизнь превращается в направленную речь.)
Множество «диалогических» философских концепций
(М.М.Бахтин, М.Бубер, Ф.Розеншток-Хюсси...) возникшие в
XX веке, и степень их влиятельности просто не могут быть
случайными. Видимо, потребность в гаком понимании создало
посттрадиционное время, в котором отношения и связи людей
между собою и с Богом перестали разуметься сами собой — и
стали замечаться. Хотя бы в виде разговоров об их нехватке,
отсутствии, невозможности...
31

<• ц$
И наконец: мы бы не увидели сейчас всего этого или
увидели бы, может быть, совершенно иными глазами, если бы XX
век не придал новых значений понятию метафоры. Чтобы мы
теперь смогли ее сделать ключом к пониманию европейской
интеллектуальной истории, в самой этой истории должно
было сложиться представление о метафоре как о познавательном
средстве. Когда-то в ней видели всего лишь один из
риторических тропов. И вдруг с конца прошлого века—чем дальше, тем
все активнее—ее стали обнаруживать в самых разных областях
человеческой деятельности: в мифе, музыке, философии,
идеологиях, обыденных представлениях... Даже - страшно
0* сказать! - в науке, в этой цитадели точности! Даже в математи-
-^, ке! И оказалось: этот смысловой механизм - один из универ-
£<$& сальных. (Осозналось, например, что именно таково
происхождение научных терминов: поле, сила, частица, волна, стрела
времени, напряжение, притяжение, планетарная структура
атома...) Культура через метафорическое слово- и смыслообразова-
ние проникает и в науку, и вдругие свои области, определяя их
на уровне микроструктуры смыслов, даже когда некоторые ее
сферы - как, например, наука - стремятся максимально
обособиться от нее и достичь общезначимых, культурно независимых
результатов. Она определяет характер самого этого стремления.
Метафоры - «сгустки» культуры, иероглифы ее.
Отступление №2—об уточнении неточности и его смыслах
а В исследовательском отношении к метафоре, конечно, ска-
k залась характерная установка новоевропейского мышления: на
вскрытие, разоблачение в явном - неявного, скрытого. Она
исходит из представления о том, что человек не понимает самого
себя, что от него скрыты мотивы его собственньа действий. Это
де и позволяет тем или иным внешним силам манипулировать им.
Весь XX век прошел под знаком разоблачения неявных
антропоморфизмов и обусловленностей в самых разных культурных и ин-
^*v- темектуальных образованиях (основные направления этого на-
- -* метили Маркс, Ницше и Фрейд). Язык как раз дал для этого бо-
<$" Лй^ метилы Мз/жг, Ницше и Фрейд). Язык как раз дал для этого бо
ч ^ гатейший материал. В языке и, в частности, в метафоре стали
fl & видеть один из механизмов воздействия социума на человека,
1$^ власти его над ним.
Л° к^ Европейский человек так долго искал, где же под слоем всех
^* обусловленностей скрывается он сам, настоящий, что в конце
концов еще больше себя потерял. Он отказывался от различных
частей себя, объявляя их источниками власти и несвободы, и в
результате его самого стало делаться все меньше и меньше.
^° ^ь евР°пеиское развитие может бытьувидено еще и вот
каКш ОткРытие метафоры как познавательного средства и язы-
ка как особое MUpQ вообще - результат нарастающего понима-
л!Й#^ ния неизбежной условности, неточности, неполноты человече-
^ ^Л ского описания мира. Развитие культуры, по крайней мере в евро-
^ пейском его варианте,- это все большее и большее уточнение
этой неточности, ее форм, причин. Все большее очерчивание гра-
ниц нашего неизбежного несовпадения с миром, из которого мы к
нему, к миру, постоянно тянемся. Но это еще не все. К XX веку
мы, кажется, дозрели до понимания того, что этот разрыв в его
неизбежности не только трагичен, но и плодотворен. В про-
g странстве разрыва между собою и миром, из постоянных
стремлений его преодолеть человек порождает свой собственный мир:
1 % мир культуры, мир языка, мир всего того, что возникает по чело-
" % веческой воле и законами Большого Мира только допускается, но
% S совсем ими не требуется и не вынуждается. Это - мир свободы.
| * Там же, где мы видим нашу обусловленность, мы обретаем и
^х свою свободу.
32

Новая жизнь старых наук
Теперь лингвистика не только стала для многих наук
источником терминов, но и смогла (как несколько веков назад
механика) претендовать на роль своего рода образца,
источника моделей для них. Стали возможными лингвистические»
видения предметов, очень далеких прежде от языка
дисциплин, даже самой теории познания. Обретя точность и
строгость благодаря новому видению собственного предмета,
языка, лингвистика получила возможность сотрудничать с
логикой и математикой. От их союза родилась лингвистика
математическая и структурная. На стыке философии, логики и
языкознания стала возникать новая область исследований:
логико-философское моделирование языковой деятельности,
которое очень способствовало изучению искусственного
интеллекта. Интерес к формализованным языкам породил
разного рода теории информации. Отсюда уже было совсем
недалеко до кибернетики как особой области знаний и, в конце
концов, цивилизации нового типа: информационной, или
постиндустриальной.
Литературоведение тоже по-новому увидело свой предмет.
Благодаря своей естественной близости к языку, литература
оказалась одной из первых областей, в которых стали видеть
структурные аналогии с ним. Этим она в первую очередь
обязана русским формалистам и символистам двадцатых годов
нашего столетия (А.Белый, Ю.Н.Тынянов, Б.В.Томашевский,
Б.М.Эйхенбаум). XX век развил и закрепил такое ее
прочтение.
«Литература и язык, — писал десятилетия спустя Ролан
Барт, который, что характерно, совмещал в собственном лице
и философа, и литературоведа, - переживают воссоединение».
Он же прямо говорил о том, что «структура языка (предмет
лингвистики) воспроизводится... в структуре литературных
произведений; дискурс не просто складывается из фраз, но и
сам, так сказать, представляет собой одну большую фразу».
Этому сопутствует открытие философского потенциала
литературы - причем понятой именно как «феномен языка, а
не идей» (В.В.Набоков).
«Языковые» модели объединили исследования в
социологии и культурологии, антропологии и этнографии, где
началось изучение структур самых разных культурных форм: мифа,
религии, фольклора, бытовых обычаев... В искусствоведении в
шестидесятые годы стало очень популярным выявлять
инвариантные структуры в различных искусствах и говорить в этом
смысле о «языках» кино, балета, архитектуры, живописи,
драмы... Влияние «языковых» моделей проникло в психологию и
психиатрию, вызвав к жизни, в частности, структурный
психоанализ Ж.Лакана — того самого, который видел подобные
языку структуры в бессознательном. Впрочем, еше Фрейд
говорил об особом значении языка для характеристики
бессознательного и его продуктов.
Интуиция системности и структурности различных
явлений послужила источником создания теории систем, вообще
системно-структурных исследований во всем их
многообразии, важная часть которых (вспомним об экспансии знака!) -
наука о знаках, семиотика. Именно ее влияние — причина
роста, с шестидесятых годов, междисциплинарных
исследований (они — очень характерная черта европейской научной
жизни XX века). Разные дисциплины теперь получили
возможность договориться на том основании, что все они
работают со знаковыми системами. Семиотика втянула в поле обще-
2 Знание—сила № JJ—12
33

<**'**Z+
><*
гуманитарного дискурса биологию и физиологию. Изучение
функциональной асимметрии полушарий головного мозга
создало нейросемиотику. Ю.М.Лотман потом нашел
возможность говорить в ее терминах обо всей культуре в целом.
Так язык, став приоритетным объектом внимания,
оказался понят как частный случай языков вообще.
Философская ситуация
Последствия отноиюний философии с языком достойны
отдельного разговора. Облик ее в результате этих отношений
очень изменился.
Прежде всего, стали меняться границы межцу философией
и другими — совсем не только научными - формами
толкования реальности. Философствование стало взаимопроникать,
сращиваться не только, например, с литературоведением, но и
с художественной критикой. Началось философское открытие
и освоение реальностей, которые, в силу своего внеязыкового
(как будто) характера, до XX века почти не замечались «лите-
ратуроцентричной» европейской культурой: тела и
телесности, различных практик, в том числе и повседневных действий,
визуальных способов подачи информации — живописи,
фотографии, разного рода артефактов... Все это стало возможным,
как только их увидели как своего рода языки: со своими
собственными смыслами, которые не дублируют и не
иллюстрируют смыслы «вербального» языка.
Пока язык не стал особой реальностью, он казался
тождественным реальности как таковой, совпадал с нею. Как только
оказались очерченными его собственные границы,
выяснилось, что существуют человеческие же объекты, которые не
совпадают с языком. Значит, для них надо создавать свои,
новые способы понимания.
Неустранимая парадоксальность ситуации, правда, в том,
что говорить о новых, несловесных объектах внимания
приходится именно вербальным языком, которому никуда не деться
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ КОНЦАХХ ВЕКА
о.
Лингвистика во второй половине
XX века не только стала наукой
наук», но и сама испытала на себе
огромное влияние времени, превратившись
из науки о грамматических формах и
их истории в философско-психологи-
ческую теорию человеческого
мышления и общения. Наука о языке с
появлением каждой новой теории и школы
все больше становится наукой о
сущности человека, о структуре его «мен-
тальности», о способах его
взаимодействия с миром и с другими людьми. Мы
приводим характеристики разных
лингвистических теорий, сложившихся и
ставших влиятельными именно во
второй половине нашего века.
Генеративная лингвистика
У языка есть особая психическая
реальность — с этого утверждения
начался переворот в лингвистике;
произвели его отцы-основатели
генеративной (порождающей) грамматики,
прежде всего Хомский.
Психическая реальность языка —
это его универсальная, для всех
языков Земли одинаковая внутренняя
структура, заложенная в человеке от
рождения; различаются от одного
языка к другому только детали
внешней структуры. Именно поэтому,
усваивая язык, ребенок делает не все
мыслимые, а лишь вполне определенные
34

от своего вьщеленного статуса в человеческой жизни. Поэтому
новым объектам неизбежно навязываются языковые
структуры (есть ли они там «на самом деле», еще вопрос), только,
может быть, менее явно и прямолинейно, чем это происходило
до сих пор. Язык, вырвавшись из своих пределов, подчинил
себе внеязыковое пространство - и не случайно, что это
случилось именно тогда, когда он был осознан в качестве особой
реальности.
Философ Мартин Хайдеггер, пожалуй, первым всерьез
заговорил о том, что в языке следует видеть нечто большее, чем
предмет лингвистического анализа. Язык по Хайдеггеру - дом
Бытия, пронизанный его строем; через него постигается само
Бытие. О чем-то подобном говорил и Фрейд, считавший язык
одним из изначальных условий человеческого опыта. Можно
предполагать, что оба этих столь различных и очень
влиятельных в XX веке мыслителя выговорили здесь общие интуиции
времени: в языке стали видеть основные механизмы
формирования опыта, исходные схемы человеческой ориентации в
мире, которые предшествуют понятиям, тем более рефлексии.
Казалось, опираясь на язык, можно выйти за пределы самого
мышления.
Европейские мыслители XX века обратились к языку в
поиске априорных структур: вначале познания, затем глубже —
существования, бытия. Хотелось проникнуть глубже опыта, к
тому, что ему предшествует и его тем или иным образом
определяет; неспроста «бессознательное» Фрейда и «жизненный
мир» Гуссерля - столь влиятельные порождающие матрицы
философских представлении века, которые во многом
определили систему тяготений в интеллектуальном поле. Открытие
различных областей неконтролируемого (среди которых и
язык) — конечно, оборотная сторона стремления
технологической цивилизации к тотальному контролю, но оно и гораздо
глубже. За этим навязчивым стремлением прорваться к
собственным истокам через все новые и новые слои «неподлинно-
виды ошибок. И ему достаточно
немного поэкспериментировать со
словами, чтобы установить параметры
родного языка.
Следовательно, лингвист не
«изобретает» грамматику, пытаясь как-то
организовать языковой поток, он ее
реконструирует, как археолог
реконструирует облик древнего города.
Главная цель теории грамматики, по Хом-
скому, — объяснить загадочную
способность человека носить в себе эту
внутреннюю структуру языка,
использовать ее и передавать следующим
поколениям.
Интерпретационизм
Языковые конструкции имеют
некую исходную, гщДЗинную,
реальную сущность; но их значение каждый
«вычисляет» по-своему, исходя из
собственного опыта. Каждый как бы
добавляет к объективно существующим
вещам и событиям свое их толкование.
Культура в целом — это набор таких
субъективных толкований, которые
были признаны и приняты
большинством. Поэтому, изучая речь, можно
понять картину мира, выработанную в
данной культуре.
Задача лингвиста — восстановить
исходную сущность слова; кроме того,
описать и объяснить структуру
человеческого опыта, который на
исходное слово наслаивается и придает ему
определенные языковые формы.
Категориальные грамматики
Есть базовые элементы
(категории) языка; все остальные могут быть
объяснены с их помощью. В итоге
получите бесконечную пирамиду
прозрачно упорядоченных категорий.
Центральная идея Монтегю,
самого яркого представителя этой
школы: естественный язык, в сущности,
35

го» можно видеть утрату исходного доверия к Бытию и к
самим себе. Видимо, туг дело в пострелигиозном состоянии
культуры и человека в ней.
Истоки судьбы: слово и Слово
Все, что тут было описано, оказалось возможным
благодаря очень давнему пониманию языка как выражения
«упорядоченной организации» (Паскаль) человеческого мышления,
которая в европейской традиции с некоторых пор
отождествляется с человеческой сущностью. Так что это - доведение до
некоторых пределов основных черт и тенденций европейского
Нового Времени. Но даже и не только его.
На протяжении нашего столетия развивалась, уточнялась
очень давняя — из числа изначальных — мифологема языка.
Это представление (скорее интуиция) о том, что язык - нечто
очень существенное и показательное для человеческой
природы, что понимание его особенностей, устройства,
происхождения может помочь разобраться хотя бы с некоторыми
коренными человеческими вопросами. Например, отделить
истинные проблемы от неистинных, осмысленные вопросы - от
бессмысленных (Витгенштейн). Или, допустим, увидеть
типичное, характерное устройство всех человеческих дел,
поскольку язык — как бы их квинтэссенция. Из этой
общекультурной интуиции родились очень различные, до
противоположности, сознательные представления.
Сама же по себе мифологема языка принадлежит к
коренным основаниям европейской христианской культуры.
Обостренное внимание к человеческому языку,
несомненно, связано с характерной для XX века осознанной
экзистенциальной тревогой, спутницей постхристианского состояния
культуры.
С другой стороны, оно возможно именно благодаря тому,
что европейская цивилизация укоренена в иудеохристианскои
традиции с ее представлениями о Божественном творящем
SO
3
ничем не отличается от
искусственных, формализованных языков. В
«Грамматике Монтегю»
алгебраически представлены соответствия
между формой и содержанием в языке;
получился прекрасный инструмент
для математического вычисления
многих языковых превращений.
Функционализм
Это несколько пересекающихся
школ и направлений, которые
изучают язык как средство коммуникации:
как он позволяет человеку
устанавливать контакт с другим человеком,
воздействовать на него, передавать
эмоции, описывать реальность и
выполнять прочие сложнейшие функции.
Теория прототипов
Говоря «дом», «заря»,
«справедливость», мы имеем в виду некий
мысленный образ предметов, явлений,
понятий, относящихся к данной
категории. Эти образы-прототипы
организуют множество сигналов, которые
человек улавливает, иначе он бы с
ними не справился. Прототипы
меняются с течением времени, каждый
оперирует ими по-своему. Тем не менее
язык всегда остается «сеткой
категорий», через которую мы смотрим на
мир. Именно в таком качестве его и
следует изучать.
Лингвистика текста
До семидесятых годов самой
крупной единицей языка, с которой
работали лингвисты, было предложение; в
атмосфере триумфа формальных
грамматик (вроде грамматики
Монтегю) возникла гипотеза, что можно
создать и грамматику текста, и она будет
совсем иной, нежели грамматика
предложения.
36

Слове—прообразе человеческого слова. Память о нем никогда
не могла вполне исчезнуть, поскольку залегает в самой
структуре представления о слове. Она сохранялась даже внутри
атеистических установок (будучи гораздо глубже их) и неизбежно
влияла на смыслы, которые придавались слову с маленькой
буквы.
По мере того как чувство власти над человеком Божествен -
ного Слова, его живого присутствия становилось менее
сильным, менее безусловным, «центр тяжести» постепенно
смещался в сторону слова человеческого. Это последнее стало
насыщаться смыслами, не свойственными ему прежде, хочется
даже сказать — избыточными. Причем это не зависит от
личной религиозности конкретных людей, живущих в данной
культуре, она может быть и очень высокой. Дело в общем
самочувствии культуры, в ее глубоких тенденциях. И массовое
обесценивание слова - только другой полюс этого процесса,
который наиболее глубокие и чувствительные люди той же
культуры переживают совсем иначе.
Именно в такой ситуации Хайдеггер почувствовал
возможным и необходимым назвать язык голосом истины самого
Бытия, Домом его, в который надо вслушиваться, чтобы
услышать истину как таковую.
Так что дело здесь не в г-осподствуюших метафорах, она —
симптом. Одни из них потому и уступают место другим, что
перестают соответствовать самочувствию времени.
Европейский человек стал искать новую опору в слове,
когда начал переставать находить ее в Слове. Мы имеем дело с
парадоксальной, сложной ситуацией: христианские по
происхождению и сути слова и смыслы живут и действуют в
постхристианском мире, формируют его, подвергаясь
неизбежным метаморфозам, в результате которых их становится
трудно узнать—может быть, все более и более трудно. От чего,
однако, они не перестают быть самими собой: «культурная
память» — вещь практически не уничтожимая.
Это не вышло хотя бы потому, что
не удалось выяснить, что такое текст.
Но лингвистика текста выжила,
влившись в общее языкознание; теперь
она напоминает скорее новый облик
текстологии — дисциплины столь же
древней, сколь и респектабельной.
Теории речевого действия
Дрейфуя к культурологии,
социологии, психологии, лингвисты
заметили, что минимальной единицей
языка можно назвать не слово,
выражение или предложение, а действие:
констатация, вопрос, приказание,
описание, объяснение, извинение,
благодарность, поздравление итакда-
лее. Если взглянуть на язык именно
таким образом (теория речевых
актов), задача лингвиста --
устанавливать соответствие между намерениями
говорящего и единицами речи,
которые позволяют ему эти намерения
реализовать. Примерно ту же задачу, но
другими методами решали этномето-
дология, этнография речи и этносе-
мантика, наконец «анализ разговора».
«Принцип кооперированное™»
«Принцип кооперированное™»,
трактовки и иллюстрации которого
занимают философов языка вот уже
четверть века, был сформулирован П.
Грайсом (1967): «Говори в
соответствии со стадией разговора, общей (для
собеседников) целью и направлением
в обмене репликами». Для этого
следует соблюдать определенные
«максимы дискурса».
В 1979 году эти максимы приняли
форму правил, справедливых вообще
для рационального поведения людей,
взаимодействующих друг с другом.
Они предполагают, в частности,
понимание всей ситуации, в которой
сказанное имело конкретный смысл; на-
z 5
37

«Открытие* языка в качестве самостоятельной
реальности — это, по сути дела, не столько открытие, сколько
воспоминание. Ведь слово уже было самостоятельной реальностью
и имело онтологический статус, причем даже гораздо ранее
христианства: в магии и, шире, вообще в магических
культурах. Чувство реальности и власти слова для человека, на самом
деле, изначально. Память об этом сохранялась всегда, просто
оказывалась вытесненной в определенные культурные эпохи.
Настало время, и она вернулась. Правда, совсем в другом
обличье, так что ее легко можно принять за что-нибудь вовсе
другое.
Одну, по крайней мере, из причин этого следует видеть в
десакрализации реальности.
В сущность человека входит потребность в сакральном: в
переживании вещей, которые онтологически превосходили
бы его самого и тем самым обосновывали и определяли его
собственное существование. Таким источником ценностей и
оправданий — действительно надежным - способно быть
лишь то, что нас в достаточной мере превосходит. Если
человек не находит предметов, которые позволили бы ему в
полной мере проживать опыт сакрального, проецировать на них
соответствующие представления, он начинает конструировать
им замены. Которые уж тем плохи, что сконструированы. (Все
европейское Новое Время, в особенности XX век, полно
такими конструирующими усилиями.) Подобные конструкты
никогда в конечном счете не срабатывают с достаточной
степенью надежности. Сакральное на то и сакральное, что не
конструируется, а дается, даруется. Из понимания этого (хотя бы
вполне интуитивного) и происходят разного рода поиски
априорного, такого, что превосходило бы опыт и надежно
определяло бы его.
Например, язык. •
J.S
пример, если человек говорит: «Мне
холодно», имея в виду: «Пожалуйста,
закройте дверь», значит он уверен, что
собеседник способен мгновенно из
множества вариантов (затопить печь,
принести шаль и так далее) выбрать
верный.
Когнитивная лингвистика
Эта теория принадлежит
лингвистике, пожалуй, столь же, сколь и
психологии: она ищет механизмы
понимания и процесса речи — как человек
усваивает язык, какие процедуры
регулируют восприятие речи, как
организована семантическая память.
В этой подборке, сделанной по
материалам статьи В. Демьянкова
«Доминирующие лингвистические теории XX
века», представлены только теории и
направления западной лингвистики, да и
то, конечно, не все. Многие лингвисты
непременно включили бы в перечень
доминирующих «естественную теорию
языка», школу Анны Вежбицкой, стен-
фордских лингвистов и, наверное, еще
какие-то лингвистические концепции.
Другая история — российская
лингвистика последних десятилетий; о ней
мы поговорим в будущем на страницах
журнала. Тем не менее и приведенных
скупых мазков достаточно, чтобы
представить общую логику развития
лингвистики, ставшей во второй
половине XX века совершенно новой
наукой. Она прошла через
формалистические соблазны, создав по ходу этого
увлечения массу чрезвычайно
полезного, вплоть до компьютерных языков.
Последние годы она, решительно
качнувшись назад, к гуманитарной сфере,
обретает новое лицо...
38

Язык — оптика, через которую мы смотрим на мир,
инструмент познания и овладения реальностью. Эта
метафора слишком точна, чтобы быть только
метафорой. Если инструмент подводит, человек остается
как бы один на один с новой, непознанной и
пугающей реальностью: неназванное вроде бы не
существует и с ним поэтому ничего нельзя сделать; но оно
все-таки существует и требует решений и действий.
Такова ситуация, которую можно назвать
БЕЗЪЯЗЫЧИЕ
В беседе с социологом, культурологом, переводчиком
Борисом Дубиным ее обсуждает наш корреспондент
И.Прусс
— Стереотипы и модели поведения,
способы решения новых ситуаций, которые
возникают теперь на каждом шагу, цели и
ценности — все, ради чего мы принимаем
решения и действуем, — все это существует в
языке и не может быть выработано,
обсуждено, принято или отвергнуто помимо него.
Если мы признаем, что перемены,
происшедшие в девяностые годы с обществом,
государством, экономикой, действительно
кардинальны, это не могло не отразиться в
нашем языке. Это не показатель, а составная
часть перемен, одна из наиважнейших. Вам
не кажется, что пока мы живем в безъязы-
чии: старый не годится, неадекватен, а
нового нет?
— Ситуация в этом смысле
парадоксальная: оглушительно гремят слова, как
минимум, на нескольких разных по
составу и происхождению языках, эфир
перегружен — но есть в этом какая-то
пустота. Либо говорящим важен сам знак
говорения, либо они не столько сообщают
нечто другому, сколько заглушают это в
себе. Очень редко услышишь глубокое,
неординарное. Я не претендую на
каждодневную порцию открытий — но хоть
какой-то новый поворот, подход,
что-нибудь просто привлекающее взгляд и
мысль.
Странное болтливое безъязычие.
Вслушайтесь в язык политических
новостей, популярность которых на
телеэкране вполне сопоставима с
популярностью «мыльных опер»: осколки старых
идеологий, опять лозунговость, только по
другим, чем прежде, поводам,
стандартное дикторское изложение,
порождающее стандартное восприятие. Конечно,
новостей теперь на несколько порядков
больше, чем когда-то, и возникает
иллюзия, что мы знаем, кто есть кто, что
происходит, куда мы идем. Но "рамка"
восприятия и понимания этих новостей —
прежняя. Поэтому и в ответах наших
респондентов чаще всего встречаешься с
теми же клише, которые только что
прозвучали с экрана или мелькнули в газетном
заголовке.
— Но это же так естественно! Еще
Бальзак жаловался на то, что обыватели
старательно пересказывают друг другу
статьи из "своих'] ими выбранных газет;
то же самое повторяют и современные
немецкие, французские, американские
писатели, философы, социологи, культурологи. По
крайней мере у нас теперь можно выбирать
между газетами и даже телевизионными
каналами разных направлений...
— Разумеется. И хотя я не могу
сказать, что этот языковой поток
содержателен и приятен, но стоит признать, что,
среди прочего, он несет начатки
цивилизованности: некоторое предстаатение о
демократии, о принципе разделения вла-
39

стей, о цепочке причин и следствий —
если вы хотите получить то-то и то-то, надо
сделать то-то и то-то. Это все понемногу
работает.
Да и аудитория уже другая. Советская
власть и аппарат ее пропаганды
относились к массе как чему-то, что надо
поднять, организовать, направить, — короче
говоря, мобилизовать на нечто важное с
точки зрения этой самой власти.
Мобилизационная модель если и не кончилась, то
перестает работать прямо у нас на глазах.
Последний всплеск способности к
мобилизации—выборы 19% года: голосуй, а то
придут коммунисты; и все встали и
пошли, и проголосовали, как надо, хотя
многие не хотели. С тех пор общество
окончательно раскрошилось, сепарировалось на
множество аморфных, не организованных
ни внутренне, ни по отношению друг к
другу, но тем не менее сильно
настороженных по отношению друг к другу кусков и
кусочков. Социальная дифференциация
развела внутри каждого возраста (это
помимо межпоколенческих противоречий,
тоже обострившихся) центр и периферию,
тех, кто добился успеха, — и тех, кому это
не удалось, уехавших — и оставшихся,
ушедших в кри минал—не ушедших туда и
так далее, и так далее. Сейчас всем не
крикнешь: голосуйте так-то, а то
проиграете — никто слушать не будет...
Масса из объекта мобилизации
становится массой потребляющей (в том
числе информацию, включая всевозможные
газеты из одних объявлений) — даже
если на реальное потребление средств не
всегда хватает. Повсюду, кроме самых уж
глухих углов, старушки знают, какие есть
сорта сыра и кофе, как действует
новейшая бытовая техника и какая мебель
нынче в моде. Развивается
дегустирующая установка сознания (в первую
очередь — удетей, молодежи), хотя бы
вприглядку: если бы у меня были деньги, я
бы... Раньше не очень себе представляли,
что бы они тогда делали — ну, купили бы
еще один ковер, ну, хрустальную вазу —
теперь появляются свои стандарты
потребления на деньги большие и на
деньги маленькие, свой выбор на каждом
уровне. Именно в этой "лингвистике
потребления" язык обогатился
чрезвычайно: не только новые названия новых
товаров и услуг, но и связанные с ними
новые модели поведения, части и частицы
новых образов жизни.
1 i!t
* i — Есть ли у человека массового трудно-
|«g emu с языком, с моделями поведения, образ-
<?! цами, представлениями о должном и за-
претном в принципиально новых ситуациях.'
— В целом — нет. Доля
затрудняющихся с ответом в наших опросах не слишком
высока. Да и планка запретного сильно
снижена: кто и кому может сегодня
запретить?
— А мне кажется, трудности
возникают, когда надо принимать конкретное
решение, важное для жизни семьи. Городок
вокруг завода, который "лежит" зарплаты
нет, надо уезжать — куда ? Где жить ?Где и
какую искать работу?
Это в Америке мобильность—дело
привычное и налаженное, но не будешь же
сидеть наместе и ждать, когда тебе устроят
жизнь, как в Америке. Или: один напек
пирожков с картошкой и пошел на вокзал
торговать, а другой говорит о спекулянтах,
которых надо не то посадить, не то все у них
отобрать...Какая может быть рыночная
психология, пока не забыли само слово —
"спекулянт "? В нем же не просто название
определенного вида деятельности, в нем
оценка этой деятельности и,
следовательно, норма: этим заниматься нельзя, стыдно.
—Да, и я могу много областей назвать,
где нормального языка — кроме предельно
агрессивных оценок — нет. Откуда ему за
несколько лет взяться?
И поскольку для такого рода
серьезнейших решений с самыми
дальними последствиями нет образцов,
ориентиров, тут же из-под нового слоя
языка, представлений вылезает
старый. Хотя мы и вышли из старого
общества, оно никуда не делось, оно все
еще с нами, это мы и есть. Оно в
раздвоенности, в ностальгии нашего
современника, порой даже не
понимающего, о чем его ностальгия: что и о
каком прошлом могут помнить
нынешние тридцатилетние? Просто они,
ощущая свое бессилие и
беспомощность, время от времени думают: не
лучше ли опека — вот, говорят,
раньше все брало на себя государство? В
любой трудной ситуации немедленно
вылезает этот пласт сознания.
Массовое сознание можно сейчас так
представить: сверху—свежий, рыхлый
потребительский пласт; ниже — тяжелый,
спекшийся, советский; ниже —
традиционалистский, еще тяжелее, со своими
глубинными моделями отношения к жизни и
смерти, к труду и деньгам, к мужчине и
женщине, к "чужим": другой непременно
ниже, хуже, менее развит. Отсюда
ксенофобия, она не только советского
происхождения, она — еще и от традиционализма;
не стоит забывать, что только двадцать-
40

тридцать лет тому назад мы перестали
быть деревенским обществом...
— Но это не вина ни обывателя, ни
массовой культуры: они не приспособлены к
тому, чтобы самостоятельно вырабатывать
новый язык, новые ценности и новые же, на
эти ценности опирающиеся стратегии
поведения. Нет у них такой функции, и
средствами для такой работы они не
располагают...
— А я о чем?! Проблема нынешней
ситуации с языком, и не только с ним, не
решается лишь развитием массовой
культуры (она — один из слоев и 11ринять на себя
весь фуз проблем просто не может), а в
том, что не остается жизненного
пространства для других культур, на языках и
во взаимодействии которых только и
можно вырабатывать, обсуждать, обьпрывая,
опробовать новые системы целей —
ценностей — моделей поведения. Сфера,
прямо для этого предназначенная, сфера
смыслового поиска, свободной философской
мысли, науки и всяческих искусств,
съеживается на глазах, как шагреневая кожа.
Ссыхаются не только сами группы
образованного населения — склерозируются
каналы публичных коммуникаций между
ними. По статистике, с 1990 по 1996 годы
на 30 процентов снизилось число
читателей массовых библиотек; наполовину —
число зрителей в театрах; более чем
наполовину — число посетителей музеев и
выставок. Практически нет больше кино: в
1996 году мы выпустили 8 процентов
художественных фильмов по отношению к
1990 году, а число зрителей в кинотеатрах
упало до 3 процентов. Фактически
кончились журналы — их годовой тираж
составляет 8 процентов тиражей 1990 года.
— Книг-то хороших больше выходит...
— Иллюзия. Тиражи книг — 27
процентов того, что выходило в 1990 году.
— Тиражи меньше, названий больше:
книжный рынок дифференцируется...
— Опять иллюзия: число книг и
брошюр — 88 процентов того, что выходило в
девяностом; причем собственно научных
изданий — лишь 60 процентов (а по тира1
жам и вовсе двадцать).
Лишь один канал работает сейчас на
полную мощность, которая еще и растет:
телевидение. В 1997 году мы участвовали в
международном исследовании; оно
охватило шесть стран: США, Россию,
Казахстан, Польшу, Венгрию, Чехию.
Выяснилось: в "самой читающей" прежде стране
мира, России, сегодня наименьшее число
людей, покупающих книги часто; мы
заняли последнее место по числу
постоянных посетителей театров, музеев, кстати, и
кафе, и ресторанов, по числу людей,
работающих на компьютерах и
отправляющихся в путешествия по собственному почину,
чтобы отдохнуть и посмотреть мир. Зато
мы вышли на первое место по числу часто
сидящих у телевизора и тех, кто хочет
смотреть мыльные оперы, развлекательные
шоу, особенно с призами, и старые
художественные фильмы еше чаше, чем
сейчас...
— Может, это просто обратное
качание маятника, путь к норме? Ведь страсть
к чтению в советские времена была во
многом искусственной, книги, как известно,
многие покупали под цвет обоев, а театры и
вернисажи были престижным
времяпрепровождением и билеты в театр на Таганке или
Большой театр у спекулянтов были по
карману заведующим овощными базами,
которые и занимали партер вместе с
иностранцами и партийными чинами. Когда надо — и
можно — деньги зарабатывать, читают
те, для кого это действительно насущная
потребность, в театр и на выставку идут
те, кто без этого будет плохо себя
чувствовать, — но таких и раньше было заведомо и
намного меньше, чем всех остальных...
— Возможно. Но смотрите, что
получается: нынешняя система работает не на
то, чтобы общество, его группы и
институты структурировались, чтобы в нем нашли
свое место и массовая, и высокая культура,
чтобы и у той, и у другой были свои
каналы воспроизводства, свое пространство
жизни, своя аудитория. Нет, сегодня
усиленно воспроизводится именно массовый
человек. Опять одинаковый.
Общеизвестно, что меньше всех
других групп читают книги
малообразованные и старшие, но сегодня быстрее всего
растет доля нечитающих среди молодых и
образованных. Читателей детективов и
боевиков всегда было больше в
образованных слоях — но сегодня активнее
всего к ним подключаются представители
слоев малообразованных. Крайности
начинают "сваливаться" в середину. Там-то
СО
8
о <ч
Ig
П
Ц
41

«о
щ
11
и
is
и находится человек массовый, усердный
потребитель массовой культуры
(телевидение). Мало того, что телевидение
облучает людей с невиданной прежде
мощностью продуктами массовой культуры —
эта мощность растет и ситуация
постоянно воспроизводится, расширяясь.
Книгоиздание почти полностью переместилось
туда же: оно работает сегодня почти
исключительно на новинках, но три
четверти книжного рынка принадлежат
беллетристике (и учебникам), а 90 процентов ее
составляют любовный роман, детектив,
исторические "тайны" и сенсации. То
есть телевидение задает интересы,
книгоиздание их поддерживает — и люди хотят
того же самого все больше и больше:
система постоянно воспроизводит
массового человека.
Два обстоятельства тут самые важные:
раскрошены, размыты этические
категории, опираясь на которые человек
оценивает свою жизнь в целом, как проект, как
биографию; и еще — видение себя и
ситуации сегодня не включает возможных
дальних партнеров, дальнего прогноза на
будущее. Все это — зоны
неопределенности.
Это очень серьезно, когда нет ни
критериев оценки, ни рамы, в которую
вставляется картина нынешнего дня. Все
плоское и куцее, как утренние новости.
Постоянный герой рекламы — молодой человек
с небольшими проблемами, которые мы
сейчас поможем ему разрешить—и все
будет в полном порядке. Он будет вечно
молодым. Все значимые события происходят
в кругу самых близких (по признанию
большинства респондентов, они доверяют
сегодня только им и больше никому) и
планируются не более чем на завтра, ну,
послезавтра — дальше не заглядывают.
Поэтому практически нет долгих
вложений денег, инвестиций в будущее
(образование, науку, новые технологии):
выигрыш датжен быть немедленным. Так ведут
себя все: политики, бизнесмены,
обыватели — никакой стратегии. Как у плохого
тренера: лечить некогда, симптомы
снимем анаболиками, подхлестнем допингом,
там видно будет.
Нет такой социокультурной группы,
интересы которой связаны с дальними
прогнозами и стратегиями,
универсалистскими ценностями, с дальними
людьми, за рамками непосредственного
окружения. Идет такая принудительная
актуализация жизни, прежде всего
потребительской, но и культурной тоже. А это
означает самовоспроизводящуюся бедность
ресурсов, точнее — постоянное
ощущение этой бедности: считают, что их мало,
поэтому их надо прокручивать быстро-
быстро, немедленно получая отдачу: не
надо мне признания в вечности, дайте
мне премию сегодня.
Группы, думающие "на перспективу",
по определению принадлежат к
образованному слою — но он-то быстрее всего и
становится сейчас носителем массовых
стандартов. Авторитет занятий, связанных
с наукой, искусством, падает, группы ею
занимающихся мельчают, импульсы к
культуротворчеству гаснут. Да, кто-то
продолжает работать: здесь появилось
интересное эссе, там прозвучала неординарная
лекция, вдруг событие в кино — и что? А
ничего; все это изолированные вспышки;
магнитного поля, в котором все это только
и может соотноситься, взаимодействовать,
развиваться, — нет.
Все большее слияние образованных
групп с массой проявляется во всем.
Вслушайтесь в язык, на котором они говорят,
обратите внимание на язык газет —
сплошной стеб!
— Простите, со стебом совсем не так
просто. Это язык наших хиппи, молодежной
субкультуры семидесятых годов: с помощью
стеба она дистанцировалась от "совка",
мира взрослых, стеб их объединял, был
способом неагрессивного, не насильственного
выхода из-под влияния масскульта
советского типа. В девяностые годы именно
газеты подхватили его по двум причинам. Когда
выпал из обращения огромный пласт лексики
со всеми передовиками производства,
социалистическим соревнованием и
постановлениями ЦК КПСС, газетам пришлось
труднее всего: каждый день надо было разговори -
вать с читателем о последних событиях,
каких раньше не было, на языке, которого
нет. Именно журналисты и бросились этот
язык вырабатывать, опираясь и на
разговорную лексику, и на научную
терминологию, и на англицизмы. Стебу тут
принадлежала особая роль, потому что это не
просто стиль выражения, это мироощущение,
противоположное натужному пафосу
советских лет, этот пафос активно не
приемлющее. А вторая причина — в эти годы в
газеты пришли работать люди, выросшие из
старых хипов или около них, под их
сиянием...
—Стеб хиппи — это совсем другое. Да,
и там, и в нынешних газетах, в языке
нынешней интеллигенции это способ
дистанцирования, только дистанцируются тут
от разных явлений и с разными целями.
Наверно, в самом начале так и было, как
вы говорите: бывшие хиппи, поиски ново-
42

го языка, уклонение от казенного пафоса.
Но поиски эти не были поддержаны,
осмыслены социологами, лингвистами,
философами, чтобы потом вернуться в
общекультурный язык без примитивности,
безответственности и пустоты. А сам стеб (но
не работу с ним, с его осмыслением)
подхватили все, только совсем для других
надобностей.
Стеб хипов мог довести — и
доводил — до милиции, психушки, заставлял
нарываться на постоянные конфликты
дома. Стеб нынешних журналистов им
ничем не угрожает и ровно ни к чему не
обязывает. Можно безнаказанно сказать
любую пакость. Можно пустяку придать
вид сенсации. Тут система
дистанцирования примерно такая, которую описывал
Тынянов, говоря о пародии: это тип
отношений, из которых ты себя
исключаешь, сохраняя при этом доминирующую
позицию и право оценки. В стебе
сегодняшних газет звучит только одно: я —
четвертая власть, что хочу, то и ворочу.
Это совсем не исключает реальную
зависимость от денег и\или политической
верхушки. Этакая иллюзия
независимости, которую поддерживают не только
для аудитории, но и для самого себя. Та
же фига в кармане, что и прежде, только
выставленная на обозрение.
Параллельно со стебом все шире
распространяется пафосная речь — не так уж
долго мы без нее прожили. Теперь она
замешана на российской духовности и
соборности; на государственно-державном
варианте церковного православия; на
почве и даже крови, вплоть до расизма;
наконец, на национал-большевистской
непререкаемости. Последнее, как оказалось,
особенно импонирует молодежи — она
тянется к речи-команде: встань, сделай,
молодец!
Устанавливающийся сегодня язык
власти пародиен: это смесь хамоватого стеба
со "святой юлой" из розничной палатки и
потугами на мировой размах. Если у
нынешнего официального языка есть какие-
то правила, это правила эклектики, и не
только в новодельной московской
архитектуре. Опять у России-де особый путь,
неизвестно, какой, но, конечно же, самый
лучший...
— Понятно, что на стебе смыслы не
рождаются и конструктивные решения не
ищутся. Пафосный язык к этому больше
приспособлен: о высоких смыслах часто
говорят **красиво". Наверное, возврат пафосной
речи был неизбежен — и почему вы
считаете, что она может быть только
националистической или национал-большевистской ?
— Я не считаю, я говорю о том, что
слышу. И думаю, что возникновение
смысла связано с решением конкретных
проблем, проблемы же резоннее
обсуждать не с пафосом, а с трезвостью и
профессионализмом.
Туг мы с моим соавтором Львом
Гудковым, пожалуй, поспешили в своих
прогнозах. В 1995 году в предисловии к
сборнику статей об интеллигенции мы
говорили о наступлении времени
профессионалов. Но образованные слои
по-прежнему не выполняют своей работы. Язык
собственно профессиональный — в
философии, социологии, культурологии —
развивается очень слабенько,
преобладают эпигонство, адаптация. Приток новых
людей сюда просто ничтожен. Я
понимаю: в журналистике престиж, деньги,
власть — ну хорошо, пусть двадцать
университетских выпускников ухолят в
журналистику, а два — в науку; но ведь и
такого соотношения нет. Конечно, люди
работают, проходят конференции,
выходят книги, но язык там либо прежний,
либо чудовищный новояз, а люди,
которых действительно интересно читать и
слушать, — из тех же, что двадцать и
тридцать лет назад.
Разрывы в крошащемся обществе
сегодня преодолевают иронией; но это —
хворост, которым заваливают сверху
глубокие щели до тех пор, пока цемент
подвезут, а мы в эти щели проваливаемся.
Структура общества расседается, и я не
вижу, чтобы кто-то трудился над новой
системой переходов, увязок, мостков. С
реальными проблемами работает мало
кто — но они же от этого не исчезают,
они бросают тень на безудержное слово-
говорение, проявляясь в нем подспудно,
как негатив... •
и
од
i
ц
43

российский курьер
Демидовскит
I О-
Сперва была лаконичная
информация, переданная ИТАР-ТАСС, об
открытии на Южном Урале новою
минерала, которому в честь известных
уральских заводчиков Демидовых
дали имя «демидовскит». «Ученые
нашли минерал не в свободных
природных условиях, а в техногенных отвалах
угольных шахт. Внешне минерал
выглядит не очень эффектно: небольшие
зерна бурого цвета, в сложном составе
которых есть кальций, железо, хлор.
По заключению специалистов
Института минералогии Уральского
отделения Российской Академии наук,
такой минерал в природе не встречается.
Он образовался на свалке
минеральных отходов при температуре 800 -
1000 градусов... Уральские ученые
имеют на своем счету почти полсотни
таких открытий. Все они сделаны в
регионе при исследованиях шламовых
завалов».
Об интереснейшем направлении
современной минералогии,
минералогии техногенеза, наш внештатный
корреспондент Андрей Грамолин
попросил рассказать ведущего
специалиста в этой области, заведующего
лабораторией Института минералогии
Челябинского научного центра УрО
РАН доктора
геолого-минералогических наук Бориса Валентиновича Чес-
нокова.
— Подавляющее большинство
минералов (сейчас известно около
четырех тысяч минеральных видов)
является продуктами геологических
процессов, идущих в земной литосфере
и на ее поверхности. Однако
множество минералов возникает из-за
разнообразной технической деятельности
человека. К примеру, добывается руда
или уголь, а «пустую» породу ссыпают
в терриконы или в отвалы другой
формы. На материал отвала — куски
горных пород — воздействуют влага,
кислород, углекислый газ,
микроорганизмы, что приводит к образованию
новых химических соединений. Они —
геологические продукты, имеют
определенный состав и структуру,
следовательно, относятся к объектам
минералогии.
Геохимические и
минералогические последствия технической
деятельности человека академик
А.Е. Ферсман назвал в свое время тех-
ногенезом. Сейчас развиваются новые
научные направления — геохимия
техногенеза и минералогия техногенеза.
Вот это последнее направление —
одно из самых важных в современной
минералогии.
С 1984 года в Ильменском
государственном заповеднике, а затем в
Институте минералогии УрО РАН,
открытом в Миассе, функционирует
лаборатория минералогии техногенеза.
Один из наиболее значительных
объектов, изучаемых лабораторией, —
горящие терриконы угольных шахт
Челябинского бассейна. Они легко
доступны, многие из них продолжают
тлеть и сегодня, хотя период
интенсивного их горения давно прошел.
Кроме того, терриконы бассейна
активно разрабатываются
экскаваторным способом для дорожного
строительства и других нужд, что дает нам
хорошую возможность изучать
строение отвалов в разрезах «от вершины до
подошвы».
Что из себя представляет
террикон? В конусообразный отвал
отсыпается «пустая» порода, извлекаемая
из недр при проходке различных
выработок. Сюда же попадает некоторое
количество угля и углесодержащих
сланцев. Высота терриконов
достигает 50 — 70 метров, а объем каждого из
44

них— примерно миллион кубометров.
Еще во время отсыпки отвала углесо-
держащая масса его во многих местах
разогревается и самовозгорается.
Горение, а точнее, тление отвала
продолжается десятки лет. При этом
процессе выделяется большое
количество разнообразных горячих газов.
Вот в местах выхода газовых струй на
поверхности отвала и отлагаются
разнообразные, не известные прежде
минералы, которые давно привлекают
исследователей.
С начала минералогического
изучения горелых отвалов Челябинского
угольного бассейна нами обнаружено
и с разной степенью детальности
изучено более 200
минералов-новообразований. Среди них 47 новых
минеральных видов и 9 новых
минеральных разновидностей.
Особый интерес представляют
высокотемпературные минералы, состав
которых является как бы
промежуточным, переходным между составами
минералов разных классов. Близость
свойств оксидов и силикатов привела
нас к мысли, что все эти соединения
можно объединить в класс оксидов.
Такой подход позволил понять
сущность ряда важных явлений.
Во-первых, сформулировать кри-
сталлохимический закон горения
больших масс углесодержащих пород.
Если исходная сырая масса отвала
угольной шахты состоит из кристал-
лохимически разнообразного
материала (оксиды и гидрооксиды,
сульфиды, уголь, битуминозное вещество,
технический мусор и прочее), то
горелые породы состоят только из
безводных оксидов. Высокие температуры
обжига нивелируют кристаллохими-
ческое разнообразие и делают
отвальную массу более однородной.
Во-вторых, оценить минеральный
характер литосферы Земли. Дело
втом, что изучение техногенных
находок, образование которых, можно
сказать, идет у нас на глазах, дает
дополнительные сведения о подобных
процессах в природных геологических
структурах. Оказывается, литосфера
нашей планеты почти целиком
состоит из оксидов. Значит, с
минералогической точки зрения она является ок-
сидосферой. Нижняя граница оксидо-
сферы расположена значительно
глубже, чем граница литосферы.
Оксидный характер имеют и внешние
зоны Луны, Меркурия, Венеры и Марса.
Оксидными телами являются и
каменные метеориты.
Оксидизация Земли — главное
геохимическое и минералогическое
последствие технической деятельности
человека. Общеизвестно образование
большого количества углекислоты и
других газообразных оксидов в
индустриальную эпоху. Хорошо известны
и многие твердые оксиды
техногенного характера. Ржавчина на
металлических изделиях — наиболее
распространенный тип таких соединений. Если
сюда добавить техногенные сульфаты
(гипс и другие «соли»), силикаты
(компоненты шлаков, зол и
разнообразных пылей) — все они относятся
нами к оксидам, — нетрудно
представить, какое количество оксидов
добавляется ежедневно в литосферу,
гидросферу и атмосферу Земли
вследствие технической деятельности
человека.
Детальное изучение горелых
отвалов угольных шахт показало
плодотворность нового научного
направления — минералогии техногенеза.
Подобных пока еще минералогически
слабо изученных объектов немало.
Главный из них — почвы,
находящиеся в хозяйственном обороте. Большой
интерес представляют процессы
минерализации разнообразных
технических продуктов в геологической среде.
Поневоле человек стал
инициатором многих минералогических
процессов, далеко не всегда благо! 1ри-
ятных для среды его обитания.
Минералогические обоснования для
борьбы с нежелательными явлениями
такого рода или в целях
практического использования их «во благо» и
может дать минералогия техногенеза —
составная часть современной
минералогии.
И последнее. В Свердловской и
Челябинской областях начинает
действовать программа переработки
отвалов металлургической
промышленности, рассчитанная на десять лет. Мы
надеемся не только вернуть «в оборот»
многие ценные металлы, погребенные
в шлаках, но и найти новые минералы
техногенного происхождения,
которые помогают открыть нам не только
тайны литосферы Земли, но и тайны
мироздания. •
5 о.
о га
!
■с Л
I О-
о
45

ПРЕДЧУВСТВИЕ БОЛЬШОГО СЛОМА
В прошлом году мы уже публиковали под этой рубрикой статью о
вакууме («Знание — сила», 1997 год, № 6). Завершал ее короткий
постскриптум, рассказывавший о блестящем эксперименте, проведенном как
раз во время подготовки статьи к печати. События, последовавшие за
ним в мире науки, дают нам сегодня повод вернуться к «вакуумной»
теме и подробнее поговорить о парадоксах пустоты.

Рафаил Нуделъман
Пена в пустоте
Про атом знают все. Это очень
маленькая частичка вещества,
которую раньше считали неделимой и
которая, на самом деле, состоит из ядра
и окружающих его электронов.
Прекрасно. Берем такой атом (все равно
какой) и посылаем на него пучок
света. Про свет тоже знают все. Со
времен Эйнштейна известно, что свет —
это не только электромагнитные
волны, но и одновременно — поток
частиц, потому что в
микромире все имеет
одновременно и свойства волны, и
свойства части цы. Эти
световые частицы
называются
«фотоны». Это тоже
многие знают.
Фотон падает
на атом и отдает
ему свою энергию.
Атом
возбуждается. Это значит, что
его электрон
покидает то самое низкое
энергетическое
состояние, в котором
находился, и переходит в другое,
энергия которого больше ровно на
ту величину, которую передал
фотон. Прекрасно. Атом возбужден,
мы на него смотрим. Проходит
какое-то время, и вдруг мы видим, что
атом вернулся в исходное
энергетическое состояние. Полученная было
энергия излучилась в виде нового
фотона. Это произошло само собой.
Если повторять такой опыт раз за
разом, результат всегда будет тот же:
возбужденный атом сам собой будет
возвращаться в исходное состояние,
только время возврата всякий раз
будет несколько иное. Сложим все
эти времена, разделим на число
опытов — мы получим среднее
время жизни атома в возбужденном
состоянии.
Поместим тот же атом в полость
очень небольших размеров. Пусть
эти размеры будут сравнимы с
длиной волны падающего и
излучаемого света. Иными словами, пусть
они будут того же порядка, что
длина волны электромагнитного
поля, которое «омывает» наш атом.
Допустим, что эти размеры можно
менять по нашему произволу —
например, сдвигая стенки полости.
Начнем это делать. Проведя
множество опытов по возбуждению
атомов в такой полости при разных
ее размерах, подсчитаем еще раз
среднее время жизни
возбужденного атома. Такой опыт (конечно,
гораздо более тонкий и сложный, чем
здесь описано, но в принципе
такой) был проведен в 1981
году Клеппнером. Этот
опыт дал любопытный
результат: время
жизни возбужденного
атома оказалось
зависящим от
размеров полости.
При каких-то
определенных
размерах оно заметно
увеличивалось.
Атом почему-то
затруднялся
вернуться в исходное
состояние. Ему было
труднее излучить фотон.
Клеппнера этот
результат не удивил. Напротив, он его
обрадовал. Дело в том, что именно
такой результат предсказывала
теория, которую он проверял. Эта
теория, описывавшая квантовые
особенности поведения
электромагнитного поля, говорила, что
возвращение атома в невозбужденное
состояние вызывается его
взаимодействием с окружающим
вакуумом. Вакуум, говорила теория, —
это не та абсолютная пустота,
которую мы воображаем, произнося это
слово. В действительности в
вакууме кипит жизнь — в буквальном и
переносном смысле слова. В нем то
и дело появляются и исчезают
пары «частица — античастица». Этот
эффект напоминает непрерывное
образование и исчезновение
пузырьков пара в кипящей жидкости.
Огромное множество упомянутых
пар, непрерывно вскипающих и
исчезающих в вакууме, напоминает
своеобразную «пену». Вакуум
пенится — то, что мы представляем
себе абсолютной пустотой, в дейст-
ц
£
i
•?
47

л >
вительности заполнено
микрочастицами и простирающимися между
ними электромагнитными полями.
Эти-то поля, как сказано выше, и
вызывают в конечном счете
возвращение возбужденного атома в
исходное состояние.
Отличие вакуумных частиц и их
полей от обычных состоит в том,
что вакуумные — виртуальны. Так
называют все то, что обладает
мнимой или «возможной» жизнью.
Например, изучая, как покатится
камень с горы, физик должен
принять во внимание все возможные
его пути. Пока камень не
покатился в действительности,
вес эти пути существуют
«виртуально», то есть
как возможности.
Сопоставляя их,
физик может
найти тот путь, катясь
по которому
камень будет
быстрее всего терять
свою энергию, это
и будет реальный
путь камня.
Сегодня все знают
словосочетание
«виртуальное пространство».
Оно есть — но только
внутри компьютера. Оно
существует как потенциальная
возможность, дремлющая внутри
компьютера, оно может осуществиться,
если включить компьютер, и лишь
на то время, пока компьютер будет
включен. Однако в этот
промежуток времени и для того, кто
погружен в игру или компьютерный
расчет, такое виртуальное
пространство вполне «реально». В нем можно
производить вполне реальные
действия.
Пары «частица — античастица»,
возникающие и исчезающие в
вакууме, — тоже «виртуальные пары».
Они возникают «из ничего», что,
казалось бы, противоречит законам
сохранения. Но поскольку все
характеристики частицы
противоположны аналогичным
характеристикам античастицы, то в сумме
каждая пара характеристик дает ноль,
то есть от появления такой пары
ничего в природе действительно не
изменяется, законы сохранения не
нарушаются. Единственным
исключением является масса, или,
что ей эквивалентно, энергия: и у
частицы, и у античастицы энергия
одного и того же знака
(положительна); выходит, рождение пары
требует появления энергии «из
ничего». А это как будто явно
нарушает закон сохранения энергии. Но
тут на помощь паре приходит одна
фундаментальная особенность
микромира (она была сначала
теоретически открыта Гейзенбергом, а
затем подтверждена
многочисленными экспериментами других
физиков): оказывается, в квантовом
мире энергия частицы никогда не
определена (и никаким способом
не может быть определена)
с абсолютной
точностью, и эта
неопределенность ее энергии
зависит, грубо
говоря, от того, как
долго частица
существует.
Поскольку
виртуальная пара
существует очень
короткое время,
неопределенность ее
энергии очень
большая. В пределах этой
«дозволенной»
неопределенности частица
может брать энергию
«взаймы у ничего», то есть даже
нарушая закон сохранения энергии.
Попробую пояснить это с
помощью грубой аналогии. Представьте,
что на вашем банковском счету нет
ничего, но вы точно знаете, что
проверка этого счета занимает у банка
какое-то минимальное время,
причем это время зависит от точности
проверки: например, если она
длится всего секунду, то ее точность — в
пределах сотни рублей, а если час —
то уже в пределах одного рубля.
Понятно, что на время меньше секунды
вы можете смело взять из своего
«нуля» до сотни рублей, и банк «не
заметит» нарушения закона
сохранения денег, а в пределах часа вы
можете, без нарушения этого закона,
взять не больше рубля.
В микромире роль таких денег
играют масса и энергия: на очень
короткое время виртуальная
частица может «взять взаймы»
достаточно большую массу и стать «реально
существующей*; главное — отдать
этот «долг» в пределах дозволенной
48

неопределенности времени, то есть
достаточно быстро исчезнуть, тогда
никакого нарушения закона
сохранения массы (и энергии,
соответственно) не произойдет! И,
разумеется, чем больше взятая взаймы
энергия, тем меньше времени такая
виртуальная частица может
провести в реальном бытии. Такой фокус,
однако, возможен только с
энергией и массой. Для того чтобы не
нарушались законы сохранения
других физических характеристик
(например, электрического заряда),
необходимо, чтобы вместе с такой
частицей рождалась и ее
античастица, у которой все эти
характеристики имеют
противоположный
знак. Вот почему
виртуальные
частицы всегда
рождаются только
парами: электрон
вместе со своей
античастицей —
позитроном (которая
имеет
противоположный
электрический заряд и так
далее), протон — с
антипротоном и т.п.
Каждая пара существует
лишь в пределах той
временной неопределенности, того
крохотного — и непроницаемого
для проверки — зазора между
бытием и небытием, когда ее нельзя
«поймать на горячем», на
нарушении законов природы; но их
физическое влияние на окружающий
мир от этого ничуть не менее
реально.
Возвращаясь к нашему атому в
полости, мы это немедленно
увидим: действие электромагнитных
полей таких виртуальных частиц
вызывает возвращение
возбужденного атома в нормальное
состояние. Заметим, однако, что эти поля
тоже подчиняются квантовым
законам (теория квантовых полей
называется квантовой
электродинамикой), и эти законы говорят, что
длины волн таких полей не могут
быть произвольными, могут
существовать лишь волны некоторых
определенных длин. Тем не менее
это не значит, будто в любых
условиях будут возникать все
возможные (допустимые теорией) волны.
Например, в полости
ограниченных размеров те волны, длина
которых слишком велика (в
сравнении с размерами полости), гасятся
стенками, «выходят из игры», а
потому не участвуют во
взаимодействии с нашим атомом и не могут
повлиять на его возвращение в
нормальное состояние, то есть на
время этого возвращения. Меняя
размеры полости, можно выводить из
игры волны тех или иных
возможных длин и тем самым менять
длительность жизни возбужденного
состояния. Но это как раз тот
результат, который получил Клепп-
нер. Следовательно, его
результат подтверждает
существование в вакууме
виртуальных пар
частиц и их
квантованных
электромагнитных полей.
Эффект,
обнаруженный Клепп-
нером, — частный
случай более
общего эффекта,
предсказанного
датским ученым
Хендриком
Казимиром еще в 1948 году.
Исходя из тех же
представлений о вакууме, Казимир
подсчитал, что некоторые
допускаемые теорией состояния
электромагнитного поля виртуальных
частиц не CMOiyr осуществиться на
практике (будут подавлены), если такие
частицы возникают между двумя
очень близко расположенными
пластинами. Расстояние между
пластинами играет здесь роль размеров
полости в опыте Клеппнера. Но
проявляться этот эффект будет здесь
иначе. Поскольку между пластинами
поле окажется «слабее», чем
снаружи (какие-то его виртуальные
составляющие будут подавлены), то
давление снаружи будет несколько
больше и приведет к сближению
пластин. Они начнут притягиваться
друг кдругус небольшой, но в
принципе измеримой на опыте силой.
Измерение этой «казимировой
силы» требует намного более
чувствительной установки, чем опыт
Клеппнера, поэтому
соответствующий опыт долгие годы ждал своего
исполнителя. И во г в самом начале
прошлого года в журнале «Физикал
аз
о
■Я
49

ttc
CO
ревью летгерз» появилась статья
физика из Вашингтонского
университета в Сиэттле (США) Стива Ламо-
реза, в которой сообщалось, что этот
опыт наконец произведен и дал в
точности те результаты, какие
предсказывала квантовая
электродинамика. Для своих измерений Ламоре-
зу нужно было расположить свои
пластинки строго параллельно и
очень близко друг к другу (на
расстоянии, не превышающем один
микрон, или одну сотую толщины
человеческого волоса). Оказалось,
однако, что на таком расстоянии
крайне трудно проверить
параллельность. Поэтому Л аморез
заменил одну пластинку
металлической линзой:
даже если такая линза
слегка
поворачивалась, одна ее точка
всегда оставалась
на требуемом
расстоянии от второй
(плоской)
пластинки. Эта вторая
была подвешена на
металлической
нити, которая
соединяла ее с системой
обратной связи,
позволявшей скомпенсировать
отклонение пластинки от
равновесия под действием «кази-
мировой силы», возникающей
между нею и линзой. Полученное Ламо-
резом значение этой силы оказалось
всего лишь на пять процентов
отличающимся от предсказанного кван-
тово-электродинамическими
расчетами Казимира.
Рассказывая журналистам о
своем эксперименте, доктор Л аморез
сказал, в частности, что его
подталкивали давние размышления над
загадками вакуума и его
парадоксами. Вакуум действительно
парадоксален: будучи «пустым», то есть не
содержащим никакого вещества, он
одновременно представляет собой
кипящий океан виртуальных
частиц и их электромагнитных полей.
Это, однако, не исчерпывает всех
его парадоксальных сторон. Об
одной из них ученые упоминают,
когда заходит разговор о черных
дырах. Если пара виртуальных частиц
возникнет вблизи границы такой
дыры, ее так называемого
горизонта, то одна из частиц пары может
случайно оказаться с внешней
стороны горизонта, а другая — с
внутренней. В этом случае частица,
оказавшаяся внутри, не сможет вза-
имоуничтожиться со своей
античастицей, оказавшейся снаружи, ибо
через горизонт изнутри ничего
проникнуть не может. Внутренняя
частица будет всосана в дыру, как
всякая другая, попавшая «под
горизонт», а наружная из виртуальной
станет реальной. Уносясь от черной
дыры, она унесет с собой и часть ее
энергии (которую честно взяла
взаймы, да уже не может вернуть),
и таким образом в результате
множества подобных
событий дыра способна
полностью «испариться».
Но такая
возможность превращения
виртуальности в
реальность —тоже
не последняя
парадоксальная
особенность вакуума.
Лет пятнадцать
назад два молодых
астроф изика,
Майкл Тэрнер из
Чикаго и Франк Вил-
чек из Калифорнии,
опубликовали в журнале
«Нейчур» статью, в которой
доказывали возможность
существования «ложного вакуума». Сейчас
в связи с экспериментом Ламореза
доктор Тэрнер об этом напомнил.
По его и Вилчека расчетам,
родившаяся входе Большого взрыва
Вселенная могла иметь ряд возможных
энергетических состояний
наподобие атома (она ведь и была
поначалу одним таким сверхогромным
атомом), и не исключено, что она
по случайности застряла в одном из
«возбужденных» состояний, не с
самой малой возможной энергией.
Тогда то, что мы считаем вакуумом,
то есть самым низким
энергетическим состоянием Вселенной, на
самом деле есть «ложный вакуум», а
истинное «нулевое состояние»
находится ниже по энергетической
лестнице. И точно так же, как
возбужденный атом спустя какое-то
время обязательно сваливается в
нулевое состояние, так
«возбужденная» Вселенная может — и когда-то
обязательно должна — перейти в
состояние «истинного» вакуума. А
50

что же тогда произойдет с
нынешним вакуумом, который входит в
состав всего, что существует во
Вселенной сегодня? Понятно, что:
оно исчезнет.
Вообразите на минуту, что весь
мир построен из возбужденных
атомов, в которых электроны находятся
дальше от ядра, чем в нормальном
состоянии. Теперь представьте, что
атом вернулся в это нормальное
состояние. Это значит, что электрон
изменил свое «положение» —
перешел ближе к ядру. Но тогда прежние
размеры атома уже не сохранятся —
он «съежится» во много раз. И
соответственно «съежатся» все
тела, состоящие из
возбужденных атомов. Они
«схлопнутся» до
микроскопических
размеров. А если такой
переход из
возбужденного состояния
в нормальное
произойдет с
вакуумом всей
Вселенной, то вес тела в
ней «схлопнутся»
вообще до «ничего».
И произойдет это
мгновенно, без всяких
предварительных
признаков, без
предупреждений, как в случае возбужденного
атома. Ужасная возможность! А
может, вот так и погибали
многочисленные вселенные до нашей?
Главное, даже узнать ничего нельзя, ведь
и следов не остается.
Сверхапокалиптический
сценарий Тэрнера — Вилчека настолько
всерьез обеспокоил некоторых
физиков, что они начали искать, нетли
туг ошибки. В ходе этих поисков
они пришли к следующему вопросу:
ну хорошо, атом возвращается в са-г
мое нижнее энергетическое
состояние под воздействием флуктуации
виртуальных полей, а кто или что
может быть причиной такого
перехода для Вселенной в целом? И этот-
то вопрос как раз и обнажил
спасительную брешь в теоретических
построениях.
Чтобы увидеть ее, воспользуемся
еще одной, последней аналогией.
Представим себе кристалл, все
атомы которого возбуждены одинаково.
Пусть какой-то из них перейдет в
нормальное состояние. При этом,
как мы уже говорили в самом
начале, он испустит фотон. Этот фотон
«толкнет» следующий атом, и тот
тоже свалится в нормальное
состояние, в свою очередь испустив такой
же фотон. И так далее. Возникнет
«эффект домино»: падение одного
камня вызовет цепную реакцию
падения всех. (Такой эффект
согласованного излучения многих атомов
сразу лежит, кстати, в основе
действия лазеров.) Заменим теперь наш
кристалл вакуумом, а отдельные
атомы — отдельными кусками или
участками этого вакуума. Проваливание
всего вселенского вакуума на
«нулевое состояние» должно
происходить таким же
образом: случайно
свалится первый
участок, а от него
пойдет во все стороны
цепная реакция
проваливания всех
остальных. Что
может быть
причиной самого
первого обвала?
Эквивалент «фотона», то
есть появление
какого-то сгустка
энергии в этом объеме
вакуума. Такую энергию
может породить соударение
каких-нибудь космических частиц.
Вот она, брешь: уже миллионолетия
Землю (и все прочее во Вселенной)
непрерывно бомбардирует
мощнейший поток таких частиц — и
ничего, Вселенная не исчезает. Стало
быть, ей и некуда исчезать; стало
быть, вакуум уже находится в самом
низком энергетическом состоянии;
стало быть, это не ложный, а
истинный вакуум.
Можно было бы еще рассказать
о том, как неугомонные Тэрнер и
Вилчек придумали следующую
пугающую возможность для
многострадального вакуума и что думают
о ней другие ученые, о том, как
ученые изучают вакуум с помощью
ускорителей, и о том... Но статья и
так затянулась. Будем надеяться,
что она все-таки затянулась
недаром и теперь вы немного лучше
будете представлять себе, что такое
вакуум, или, перефразируя поэта,
«как много в этом звуке для сердца
физика слилось, как много в нем
отозвалось». •
ц
51

ФОКУС
Погоду
делает планктон
Микробы делают погоду. Это звучит не совсем
привычно, но биолотам давно известно, что морской планктон
может создавать облака. Если бы этот эффект был неким
побочным продуктом их существования, то и говорить было
бы не о чем. А если представить себе, что они управляют
климатом для того, чтобы путешествовать вокруг планеты?
Что они создают облака, дожди и ветры, чтобы как на такси
прибывать в нужное место?
Проще всего отбросить эти идеи как явный бред, но
интересно проследить их предысторию. Билл Гамильтон из
Оксфорда давно разрабатывает мысли о влиянии
микроорганизмов на климат. Недавно вместе с Тимом Лентоном, мо -
лодым химиком из университета в Восточной Англии,
Гамильтон выдвинул еще более глобальную гипотезу { которая
даже имеет свое имя — Гая ) о том, что вся наша Земля —
огромный суперорганизм со своей биологической и
физической оболочкой, которые действуют совместно для
поддержания нормального существования планеты.
Более десяти лет назад группа геофизиков под
руководством Джеймса Ловелока опубликовала статью, где
обсуждался вопрос о единой глобальной системе регулировки
климата, в состав которой входит и морской планктон.
Большинство микроорганизмов планктона вырабатывает
газ диметилсульфид — ДМС, который вступает в реакцию с
кислородом воздуха над морем и образует крошечные
твердые частииы. Эти сульфатные аэрозоли создают
поверхность, на которой воляной пар может конденсироваться и
образовывать облака. А облака отражают солнечные лучи и
предохраняют планету от перегрева. Еще в \972 года
именно Ловелок нащупывал подступы к гипотезе Гая, обсуждая
вопрос о том, что ДМС может создать глобальный термостат
с саморегулированием. Повышение температуры
увеличивает активность планктона и выработку ДМС, облачность
возрастает и температура понижается.
Работа Ловелока была аргументирована и доказательна,
но биологи возражали против ее выводов по одной-единст-
венной причине", невозможно было принять мысль о том,
« что крошечные микроорганизмы управляют климатом пла-
.£ неты. Естественный отбор выбирает тех, кто лучше всего
\% приспособлен к окружающей действительности. Но как мо-
° % гут быть отобраны те, кто влияет на эту самую действитель-
»t ностъ?
|1 Ловелок подчеркивал, что «без планктона наша планета
<3х была бы гораздо более жарким местом». Расчеты Петера
52

Большинство специалистов не принимают гипотезу о
влиянии водорослей на климат всерьез. А ведь у нее есть
вполне * дарвиновское - объяснение...
Лисса и Эндрю Ватсона из Восточной Англии показывают,
что на четыре градуса более жарким. А это плохо не только
для всей планеты, но и для планктона. Чем теплее
поверхностные воды, тем хуже они перемешиваются с холодными
глубинами, и планктон наверху отрезается от
глубоководных источников питания. Еще один источник питания для
планктона — азот — попадает в океан вместе с дождями.
Вначале Гамильтон не поверил аргументации Ловелокап
начал вместе с Лентоном проверять все на числах. Чем
больше он углублялся в работу, тем сильнее убеждался в
справедливости гипотезы Гая. Единственное, что оставалось
понять: почему планктон вырабатывает ДМС?
Биологическая функция этого газа совсем не ясна. Есть
предположения, что его предшественник ДМСП (, диметил-
сульфониопропионат) защищает клетки планктона от
высушивания в соленых водах океана. Но в клетках планктона
есть специальный энзим, который расщепляет ДМСП на
ДМС и акриловую кислоту. Зачем?..
Вот одно из предположений: ядовитая акриловая
кислота отпугивает врагов планктона, а ДМС — просто побочный
продукт. Планктон выделяет больше ДМС, когдана него
нападают другие организмы или даже вирусы. Эта гипотеза
неплохо подтверждается на лабораторных столах, но
обстановка в океане гораздо более сложная. Кроме того,
некоторые образцы планктона всегда выделяют мало ДМС.
Гамильтон вспоминает". «Лентон предположил, что
ДМСП работает как антифриз. Но зачем клеткам втропиче-
ском океане антифриз? Л. что если они могут подниматься в
холодные высоты при помощи восходящих воздушных
потоков?..»
Идея о том, что планктон может самостоятельно
создавать себе транспогяное средство в виде воздушных потоков,
сразу увязывает концы с концами в плане эволюции:
выживают те особи, которые делают это лучше других. В \993
году аэробиолог Британского Антарктического комитета
Вильям Маршал обнаружил в Мггарктиде планктон,
прибывший туда за полторы тысячи километров из Южной
Америки. Это было первое наблюдение
межконтинентального дрейфа микроорганизмов.
«Всем давно было известно, что семена трав, пыльца и
грибные споры путешествуют по воздуху, — говорит
Гамильтон.— Но это был пассивный процесс, вроде путешествия на
подножке трамвая. Мы же предполагаем, что микроорга-
« низмы сами создают средства для собственных путешест-
.§ вий».
| & Подняться над поверхностью не так уж сложно*, там все-
**§ гда более теплый воздух, возникающий из-за процессов фо-
vffl^ тосинтеза. Но вот забраться набольшие высоты для дальних
|S путешествий — это уже проблема. Тут и начинает работать
| ДМС При концентрации капелек воды вокруг сульфатных
S3

аэрозолей выделяется энергия, именно она нагревает
окружающий воздух и начинает поднимать его выше и выше.
Но — не все так просто. Для возникновения сульфатных
аэрозолей нужно время — несколько дней. Получается, что
одни микроорганизмы вырабатывают ДМС, а другие на нем
поднимаются вверх. Но недавно Лисе с коллегами
показали, что планктон иногда вырабатывает и аммиак, который
вместе с сульфатами образует соли, на крупных молекулах
которых капельки нарастают гораздо быстрее.
В общем, есть немало косвенных аргументов, что идея
воздушного транспорта планктона верна. ДМС
вырабатывается совершенно независимо от скорости фотосинтеза и
других метаболических процессов и может быть различен у
двух групп одного итого же вида планктона. EmWiara Ymx\ey\
( один из видов планктона") выделяет много ДМС в
тропиках и меньше в умеренном климате. Гамильтон и Лентон
считают, что причина этого различия кроется в большей
статичности тропического воздуха — там труднее подняться
вверх.
Еще опии аргумент в пользу «летучести» — красный цвет
многих видов планктона", он защищает клетки от вредного
ультрафиолетового излучения верхних слоев атмосферы.
«Определенные каротины, астаксантин например,
обнаруженный в некоторых видах планктона, может выполнять эту
функцию, — считает Гамильтон.— Пам остается только
проверить, что защита этого пигмента особенно эффективна от
излучения в верхних слоях атмосферы». У Гамильтона и
Лентона разработан обширный план проверок их гипотезы.
Прежде всего, надо поискать определенные виды планктона
в различных воздушных пробах по всему земному шару.
Этого раньше просто не делали, потому что и в мыслях ни у
кого не было, что планктон способен совершать длительные
воздушные вояжи. Летом \99$ года была снаряжена
специальная экспедиция на корабле через Атлантику для взятия
воздушных проб.
Если планктон способен «кататься» на облаках, то не
могут пи это делать и другие организмы? По мнению
Гамильтона и Лентона, на это способны некоторые группы грибов
и бактерий. Среди них есть такие, которые могут
выращивать вокруг себя кристаллики льда для того, чтобы
повредить морозом живые листья. Они запросто могут служить
центрами кристаллизации для капелек из облаков.Такие
бактерии и грибы нередко обнаруживают в пробах воздуха.
Работая над своей теорией, Гамильтон начал
задумываться, как движутся облака. Большие облака «cumvAus» часто
имеют несколько восходящих башен внутри себя — может,
это связано с активным выделением ДМС внутри облака?
Сам Гамильтон прекрасно осознает, что его гипотеза
выглядит очень необычно, и готов обсуждать ее с
метеорологами, аэрологами, всеми, кто работает в смежных областях.
Ведь это совершенно новый взгляд на устройство климата.
Во всяком случае, многие биологи относятся к теории Гая
вполне серьезно и готовы активно работать в
метеорологических центрах, чтобы разобраться, как все обстоит на са-
§, мом деле.
f £ По материалам зарубежных журналов
*J ^ подготовил А-СЕМЕНОВ.
54

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ
Еще одна
из нераскрытых тайн
животных
Правда, речь идет всего
лишь о жуках. Когда
американский биолог
Роджер Крам решил
измерить силу и потребление
кислорода
жуками-носорогами, у этих насекомых
уже была репутация
самых сильных существ на
Земле, относительно
собственного веса,
конечно. Имеются даже
сообщения, будто
некоторые виды этих жуков,
обитающие на различных
континентах, могут нести
груз в 850 раз тяжелее
собственного веса. Свою
силу они используют для
таких целей, как,
например, выкапывание нор-
туннелей, а также в
сражениях самцов друг с
другом, когда они, по
словам Крама,
сталкиваются подобно двум
бульдозерам.
В своей лаборатории в
Беркли Крам провел
такой опыт: он приклеил к
спинам пойманных в
Аризоне жуков Hyloryctes
thesalus липкую ленту и
прикрепил к ней
свинцовые полоски с
регулируемыми грузиками на
концах. Затем он поместил
своих подопытных
субъектов на миниатюрный
столик в специальной
камере, где и провел
опыты. Зимой 1998 года
Крам сообщил, что
испытываемый субъект весом
два грамма, величиной
чуть больше
миндального ореха был способен
передвигать и нести на
себе груз в сто раз
тяжелее собственного веса,
то есть почти полфунта.
С грузом, в тридцать раз
превышающим их вес,
жуки могут идти
уверенно и долго.
Самое удивительное,
что при этом они
использовали в восемь раз
меньше кислорода, чем
по расчетам,
произведенным Крамом. Но
оказывается, что некоторые
из них, неся груз и при
этом опираясь животом о
землю, потребляли
кислорода еще меньше.
Однако объяснения этого
феномена
применительно к мощным
жукам-носорогам пока нет.
Библия глазами
эколога
«В Библии можно найти
не только образцы
моралистики. Эта великая
книга являет немало
примеров бережного
отношения к природе», —
считает немецкий профессор
Алоиз Хюттерман, химик
и биотехнолог из Геттин-
генского университета.
Сыны израилевы с
экологией не шутили. По
мнению Хюттермана,
Библию можно назвать
настоящим
справочником по экологии. Так,
Ветхий Завет запрещал
охотиться на
большинство видов птиц и
употреблять их в пищу, ведь
птицы, комментирует геттин-
генский ученый,
оберегали поля израильтян от
вредителей, например от
саранчи. Под защитой
человека пребывали и
лягушки: истребляя
комаров, они предупреждали
вспышки малярии.
После Иудейской войны
священники запретили
израильтянам разводить
овец и коз. «Страна была
полностью опустошена, и
стада скота превратили
бы ее поля и луга в
пустыни. Запрет
поддерживался несмотря на то, что
шерсть в те времена
стоила очень дорого, и эта
отрасль животноводства
приносила огромную
прибыль».
Ну а мы напоследок
приведем пример совсем
иного отношения к
природе и процитируем И.
Акимушкина: «Там, где
долго пасутся большие
стада коз, леса
умирают... Пустыня наступает
на цветущий край. Козы
«съели» дочиста леса
Северной Африки, Испании,
Турции... и многих,
многих других стран».
55

Микробы в резервации
Эпидемия — сестра голода, разрухи, войны. Но даже при благополучной
жизни каждый год нас подстерегают грипп, дизентерия, а то и хуже —
вспышки холеры и малярии. Инфекционные заболевания — объект пристального
внимания не только медиков, но и биологов. Результаты исследований,
проведенных в Институте эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи, столь
сушественны,что привели к изменению некоторых коренных представлений
эпидемиологии и классификации инфекционных болезней человека.
О формировании новых экологических подходов в эпидемиологии
рассказывает член-корреспондент РАМН, профессор Виктор Юрьевич Литвин,
руководитель лаборатории экологии возбудителей инфекций Института
эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф.Гамалеи. Его рассказ записала специальный
корреспондент нашего журнала Екатерина Павлова.
В гиену привычных взглядов
В микробиологии и эпидемиологии традиционно
господствовало убеждение, что единственное и непременное условие
жизни болезнетворного микроба—его пребывание в
организме человека или теплокровных животных. Дескать,
существуют определенные, эволюционно закрепленные способы
попадания микроба из одного организма в другой, а внешняя среда
для него — «кладбище». До сих пор вся эпидемиология в
основном сводилась к исследованию инфекционного процесса и
механизма передачи возбудителя инфекции. Именно на идее
непрерывности процесса основаны представления об эпиде-
миях и эпизоотиях, а все другие взгляды до недавнего времен и
л^1 объявляли «антинаучными допущениями». Но как в нашей
r ^ науке уже не раз случалось, в конце концов именно «антинауч-
ные допущения» оказались вполне научными.
Вроде бы очевидно, что не всегда популяции животных
или ЛК)Деи поражены массовой болезнью. И все подспудно по-
л cj^ нимают, что если не длительные периоды, то уж межэпкдеми-
ческиеимежэпизоотическиесезоныточносуществуют.Темне
менее длительные перерывы между вспышками чумы среди
грызунов в природных очагах упорно стремятся объяснить
тем, что выборки малы или территории не те, и только поэто-
му не удается в очаге обнаружить чумной микроб.
Все знают, что холерный вибрион может существовать в
воде. Если его обнаружили, объяснение обычно простое:
например, за 50 километров выше по течению идет сброс
канализационных вод. При этом не сделано очень простых
расчетов: какова концентрация возбудителя веточных водах и какое
разведение будет через 50 километров. Если это разведение (в
тоннах и тоннах проточной воды) рассчитать, то окажется, что
шансов выделить возбудитель нет, потому что его
концентрация совершенно ничтожна. Часто бывает так: сколько
территорию ни исследуй, ну нет там больных, а патогенный штамм
возбудителя из сточных вод выделяется. А если он там есть, так
I значит он не от людей попал? Значит, он туг был! Такие
факты и доводы совершенно не действуют, холеру продолжа-
ют считать заболеванием, связанным исключительно с чело-
веком.
56

«Мой адрес не дом и не улица»
И все же есть и другие взгляды. Некоторых ученых давно
мучает мысль, что в межэпидемические сезоны или даже
периоды в десятки лет (как при чуме) возбудитель должен как-то
выживать в природе. Если он не живет в организме человека
или теплокровных животных, значит он сохраняется где-то
еще — иначе откуда же он берется вновь? И механизмы его
сохранения могут быть разными. Сам процесс такого
пассивного сохранения получил название резервации. Резервация
возбудителя — это его существование в природе без активной
непрерывной передачи от хозяина к хозяину. Он можеттихонько
сидеть и в организме человека, никуда не переходя. Может
сохраняться в организме теплокровных животных или
переносчиков — клещей и блох, иногда передаваясь при их
размножении — потомству. Но он может прекрасно существовать и во
внешней среде.
Многие болезнетворные микробы живут в почвенных и
водных сообществах в теплое время года, кочуя от одного
хозяина к другому по пищевым цепям. Хозяевами их могут быть
амебы и инфузории, циклопы и дафнии, черви, моллюски,
насекомые и рыбы. Осенью жизнь в водоеме замирает. Все
основные хозяева уходят в анабиоз. Что же делать нашему
осиротевшему герою? Выход только один: тоже уходить в анабиоз.
Температура для размножения неподходящая, с питанием
плохо, а главное — хозяев нет. Если какие и попадутся — они
сами неактивны. Тогда и наступает стадия резервации —
сохранения себя, дорогого, до следующего благоприятного
сезона. Действует микроб разными способами. Если его «занесло»
в простейшее, он попадает в цисту. Циста — форма
существования простейших в неблагоприятных условиях: содержимое
клетки уплотняется и она покрывается оболочкой «до лучших
времен». Ну, а если спрятаться некуда?
С так называемыми спорообразующими бактериями,
казалось бы, все понятно. При неприятностях они образуют
споры — покоящиеся клетки с плотной оболочкой и сниженным
обменом веществ. Если уж попадают в землю, то могут там
находиться только в виде спор. В этом ни у кого сомнений не
было. Так себя ведут возбудители газовой гангрены, столбняка,
сибирской язвы и некоторые другие. Споры сохраняются
десятилетиями, столетиями и... невесть сколько до наступления
благоприятных условий. Каких? Подходящая температура и
еда — органический субстрат. Теперь же выяснилось, что
споры могут превращаться в микробные клетки и размножаться
прямо в почве, а при ухудшении условий опять образовывать
споры. Ни животное, ни человек им для этого не нужны.
Про бактерии, не образующие споры, ничего такого
известно не было, их недолгое обнаружение в окружающей
среде всегда трактовалось как временное переживание,
непременно сменяющееся гибелью. Речь идет о широком круге
бактерий, возбудителей разных инфекции: энтеробактериях, ле-
гионелле и многих других.
fte собака зарыта
Но вот в последние 10-15 лет исследования стали все
яснее показывать, что если бактерии не растут на искусствен! 1ых
питательных средах, это еще не означает, что их
действительно нет в пробах почвы и воды, из которых их на искусственные
среды пытаются «переселить». Бактерии там есть, и
обнаружить их удается, например, под микроскопом. По каким
причинам они не растут на питательных средах, было непонятно.
Но все-таки разобрались и с этим.
-
\
Чумной микроб,
выращенный в лаборатории
на искусственных
питательных средах
о. .
57

Для того чтобы выросла культура, бактериальные клетки
должны размножаться, а они не размножались. Это были
живые клетки, утратившие способность к размножению, вот где
была собака зарыта. Дальше выяснилось, что у них снижен
метаболизм и потребности в питании, транспорт электронов
слабенький, то есть им почти ничего не надо, они находятся как
бы в "летаргическом сне". Вполне очевидна аналогия со
спорами — функция та же, переживание неблагоприятных
условий. Такие клетки были названы некультивируемыми, но мне
кажется, что название не вполне подходящее, оно отражает не
состояние микроба, а нашу неспособность их культивировать.
Адекватное название — покоящиеся формы. По-видимому,
одна из причин перехода в некультивируемое состояние —
голодание.
^ Интересные работы были проведены у нас в Институте
эпидемиологии и микробиологии профессором АЛ.Гинцбур-
гом вместе с противочумным институтом города Ставрополя.
В межэпидемические периоды при полном отсутствии
заболеваний холерой в Азербайджане взяли пробы речной воды для
-уфф* исследования. Обнаружить бактерии легко, если они размно-
.^<£^ жаются и их достаточно много. Но если их присутствие не ула-
вливается бактериологическими методами, можно
использовать методы молекулярно-генетические, например, полиме-
разную цепную реакцию (ПЦР). Суть ее в том, что
размножают до определяемого количества не сами микроорганизмы, а
специфичные для данного вида фрагменты ДНК. В данном
случае с помощью ПЦР была обнаружена ДНК холерного
вибриона на фоне полного эпидемического благополучия и
отрицательных результатов бактериологических исследований.
Вывод однозначен: холерные вибрионы могут существовать в
водоемах в некультивируемом состоянии. И потому
ускользают от внимания при применении обычных рутинных методов.
Полученные данные настолько важны, что вкупе с
остальными фактами должны поставить всю эпидемиологию холеры с
головы на ноги.
В самом деле, концепция, связывающая холеру только с
человеком, бессильна дать ответы на многие ключевые
вопросы, например:
почему холерные вибрионы постоянно обитают в водоемах
на эпидемически благополучных территориях?
почему холерные вибрионы обнаруживаются в водоемах
то время длительных межэпидемических периодов?
почему пик холеры всегда наступает в умеренных широтах
i*^*1V riJk* в июле-августе?
jt№ Факты убеждают, что вспышки холеры — следствие
постоянного обитания ее возбудителя в водных экосистемах, и
именно здесь надо искать «пусковой механизм» эпидемии.
Нечто подобное происходит, вероятно, и с возбудителем
чумы. Для чумы, которой больше всего занимались, известно
пять или шесть только основных гипотез механизма
сохранения возбудителя — значит, вопрос не изучен.
Совместно с коллегами-противочумниками сотрудники
нашей лаборатории исследовали образцы почв, взятые в
межэпизоотический период из природного очага чумы. Эти образ-
$ цы изучили с помощью полимеразной цепной реакции, бакте-
2 риологических методов и биопроб на животных. ПЦР обнару-
J- жила уникальные фрагменты ДН К чумного микроба, доказав,
| что в образцах почвы были жизнеспособные клетки. Но при
j, этом посевы на питательных средах и биопробы дали отрица-
§ тельные результаты, а это означает, что чумные бактерии нахо-
х дились в некультивируемой форме.
«civ
58

Такие сведения, безусловно, неудобны, осложняют
привычную в науке и практике ситуацию, но, может быть, хватит
обманывать себя? Очень тяжело отказываться от того, что все
говорят, и оттого, что ты сам всю жизнь говорил. Но факты
заставляют мыслящих ученых крепко задуматься.
Если встретятся зоолог с медиком, кто кого поборет?
Нетривиальные гипотезы, пытающиеся объяснить
перерывы в эпидемиях или эпизоотиях и возможность
существования возбудителей то внешней среде, обычно развивают
экологи, а медики — отвергают. Медицинский подход идет от
человека: человек — Венец творения — единственно возможный
хозяин возбудителя, а иные условия существования для
микроба гибельны. Подход биолога: возбудитель — один из
элементов экосистемы, и далеко не всегда ему нужны мы или
четвероногие. Он наших учебников не читает и прекрасно себе
живет в природе.
Единомышленниками-биологами все-таки было
объявлено, что эпизоотический процесс прерывен, всякая эпизоотия,
как и всякая эпидемия, конечна, а перерывы по времени могут
во много раз превышать длительность самих эпизоотии или
эпидемий. Формой существования возбудителя в природе
может быть как циркуляция в организме хозяев, так и
резервация — стадия покоя.
Именно упорное нежелание отказаться от принципа
непрерывности эпизоотии завело в тупик проблему природной
очаговости чумы. От отчаяния один из специалистов
выдвинул гипотезу, что чумной микроб может быть обитателем
прикорневой сферы растений, а грызуны заражаются, поедая
растения. Кстати говоря, основные носители чумного микроба —
почти все зеленоядные грызуны. Может быть, это не
случайно? Убедительных доказательств того, что возбудитель чумы
обитает в растениях, пока нет, но подобные работы с другими
микробами были проведены в нашей лаборатории.
Оказалось, что если иерсений, возбудителей
псевдотуберкулеза (близкого родственника чумного микроба), или лис-
терий, вызывающих листериоз, поместить в стерильную
почву, на которой растет растение, то через некоторое
время бактерии обнаруживаются в вегетативных органах
растений. Не только в корневой системе, но и в стеблях, и в
листьях. Растения уже увядают, превращаясь в сено, а листе-
рии из них по-прежнему выделяются. Листериоз —
инфекция, которой болеют овцы и, очевидно, заражаются они на
пастбищах.
И человек часто заражается листериозом и
псевдотуберкулезом через овощи. Овощной салатик поставить в
холодильник — самое оно! Там они так подрастут, ведь эти
бактерии любят низкие температуры! Эпидемиологический
смысл опытов таков, что они тоже могут испортить
привычную картину. Если бактерии, проникая из почвы в корневую
систему, находятся внутри растений, призыв: «Мойте руки
перед едой», в большой мере теряет свой смысл. На
поверку все гораздо сложнее.
В рОДНОЙ СТИХИИ со
По мере нашего прозрения выясняется, что все меньше л.?
остается антропонозов — заболеваний, связанных исключи- | J.
тельно с существованием микробов в организме человека. у |
Основная масса болезнетворных бактерий оказалась обита- If
телями наземных теплокровных животных, почв и водоемов |&
и паразитизм на человеке для них случаен. Там, в почве и п|
59

воде, у них есть стой хозяева — беспозвоночные животные,
и они почти не изучены.
Переход в покоящееся состояние в неблагоприятных
условиях — всего-навсего одна из многих возможностей,
которыми обладают патогенные микробы для сохранения в природе.
Они с легкостью адаптируются к любым естественным
изменениям условий в родной среде обитания.
Заметьте, речь идет не о человеке и его болезнях. Пока мы
не будем рассматривать всю эпидемиологию с позиций инте-
ресов самого возбудителя, а не наших собственных, мы ниче-
го не поймем. Только встав на точку зрения микроба, мы смо-
жем разобраться в механизмах запуска и развития эпизоотии
или эпидемии. Эти механизмы — экологической природы, и
связаны они, так или иначе, с экологией возбудителя.
^°' что положение со многими инфекциями кажется нам
непреодолимым (и сегодня мы действительно с ними не спра-
вляемся), может означать только одно: у нас неадекватные
представления о жизни возбудителя. Например, чтобы не за-
разить водоем холерными вибрионами, конечно же, нужно не
допускать стока канализационных вод! Прекрасное средство,
если не считать того, что микроб уже живет в водоеме, причем
совершенно независимо от нашей деятельности. Человек — не
источник заразы на планете, а «тварь дрожащая», жертва того
могучего мира бактерий, который его окружает.
Вчера обитатель почвы — сегодня возбудитель инфекции
Раньше люди не болели очень многими болезнями,
которые становятся опасными сейчас. Спектр инфекционных
болезней меняется. На арену инфекционной патологии
стремительно выходят все новые и новые микроорганизмы. В этой
«очереди» стоят пока вполне безобидные бактерии. Когда они
сыграют свою эпидемиологическую роль, — только вопрос
времени, и виноваты мы в этом сами.
Наш нормальный иммунный статус изменился вовсе не
потому, что нас окружают микробы, они нас всегда окружали.
Это расплата за техническую цивилизацию. Иммунитет
ослабляют вакцины, постоянные стрессы, загрязнение среды, да и
вообще «цивилизованный» образ жизни современного челове-
ка. Мы сами снизили планку, которую микроб должен преодо-
| леть, и он с легкостью ее преодолевает. Например, никогда
раньше бактерии, живущие в кишечнике как нормальная ми-
крофлора, необходимая человеку, не могли перейти кишеч-
ный барьер и выйти в кровь, разносясь по разным органам. Те-
60

Иерсения — возбудитель
псевдотуберкулеза
перь они наносят страшные поражения, «переваливая» не
только через кишечный, но и через гематоэнцефалический
барьер и попадая в мозг. При нашем уровне иммунодефицита
даже полезная микрофлора становится опасной, поскольку
все бактерии обладают «талантом» болезнетворности, дабы
выжить в борьбе за существование. Академик медицины
Б.Ф.Семенов мудро заметил, что общество стало «вакциноза-
висимым», то есть мы уже не можем жить без прививок. Но в
этой гонке мы проигрываем, микроорганизмы быстрее учатся
использовать слабости нашего иммунитета, чем мы —
создавать вакцины.
Мы привыкли мечтать о полной ликвидации болезней. Ну
не можем мы жить без того, чтобы что-нибудь не
ликвидировать. Единственный пока пример — исчезновение в мире
оспы. Но, во-первых, еще неизвестно, чем закончится этот опыт,
а во-вторых, это скорее всего вовсе не ликвидация инфекции,
потому что ликвидация инфекции — это полное искоренение
возбудителя в природе. Можно уничтожить слонов на земном
шаре, можно добить тигров, но не микробов. Из-за сложности
их популяционной структуры, их повсеместности,
многочисленности, многообразия форм передачи наследственной
информации, колоссальной изменчивости и
приспособленности.
Наконец, пора уже отказаться от идеи, что патогенные
микробы появляются в окружающей среде только потому,
что мы все вокруг загрязняем. Они жили до нас и будут жить
после нас, весь вопрос лишь в том, чтобы, контактируя с
ними, мы были бы защищены подобно тому, как защищаемся
от холода стенами домов, не пытаясь изменить температуру
воздуха на улице. Единственная разумная и конструктивная
стратегия в нашем положении — всеми возможными
способами повышать устойчивость организма к инфекциям в
неизбежном окружении микробов. Как это ни трудно, нам все-
таки придется переосмыслить не только ряд
фундаментальных научных представлений, но и стратегию
эпидемиологического надзора. Чем скорее мы будем принимать новые
факты, тем успешнее будут наши усилия в борьбе с
инфекционными болезнями •
51
k
н
61

62

ТЕХНОЛОГИИ: ШАГ В XXI ВЕК
Не жарить,
а только подогревать
В зимнюю ночь, когда свистит ветер и
мороз рисует узоры на окнах домов,
особенно приятно сидеть в тепле уютного
дома и радоваться тому, что не надо выходить
на улицу. Но ведь не всем так повезло: кто-
то бредет по заснеженной деревенской
улице и входит в свой промерзший дом, а
его ведь еще несколько часов надо
прогревать! Но что это — после щелчка
выключателя, всего через несколько секунд, ваши
ноги, руки и щеки
начинаютощущатьтепло, и вы чувствуете, как оно струится по
всемутелу. При этом стены дома, все
предметы и даже воздух в комнате остаются
ледяными. Что происходит?
Добро пожаловать в мир нагревателей
при помощи излучений. Вы входите не в
обьпигую комнату, а попадаете внутрь
огромной микроволновой печи, и ее
включение начинает возбуждать молекулы воды в
вашем организме, быстро повышая его
температуру. Как ни фантастически звучит
этот рассказ, такие исследования активно
ведутся в США. Американские
исследователи построили специальную
микроволновую комнату и проверяли ее действие на
себе. По их утверждению, микроволновый
разогрев безопасен и более эффективен,
чем традиционное отопление.
Десять лет назад двое исследователей
из компании, изготавливающей
микроволновые печи в Миннеаполисе, начали
эксперименты по воздействию
микроволнового излучения на электронное
оборудование. В одну из стен небольшой
комнатки вставили восьмисотваттный
излучатель — примерно той же мощности, что
применяются сегодня в бытовых печах.
Стены комнаты были покрыты
материалом, отражающим микроволны. После
первых опытов на электронике Чарльз
Буффери Рональд Ленц решили
попробовать облучение на себе. Прежде всего они
поставили задачу определить первый
порог, на котором начинает чувствоваться
нагрев, и второй, где ощущения
становятся уже неприятными.
Испытуемый садился на стул посреди
комнаты с облучателем и должен был
нажать на кнопку, когда начинал ощущать
тепло. Исследователи установили, что они
чувствуют уровень облучения в десять
милливатт на квадратный сантиметр
кожи — это в несколько сотен раз меньше
уровня в бытовых печах. Первыми
ощущали тепло щеки и ноги. Но довольно быстро
согревалось и все остальное. Эффект
оставался достаточно комфортным до уровня в
тридцать милливатт на квадратный
сантиметр. Все говорило в пользу приемлемости
метода для бытового использования. По
расчетам авторов, микроволновый обогрев
в домах позволяет снизить расход
электроэнергии раза в четыре. Кроме того,
микроволновое излучение приводит к флюорюс-
ценции лампочек, так что его вполне
можно использовать и для освещения.
Главная проблема нового метода —
убедить общественность в его
безопасности. Современные обыватели
просто-напросто боятся входить в микроволновую
печь. Они выражают опасения, что даже
столь слабое облучение вредно, — это
ничем не подтверждено, но и не
опровергнуто. Есть и другие возражения. Заместитель
директора Английской ассоциации
защиты от излучений Джон Статер поясняет,
что, несмотря на нагрев тела, воздух в
комнате не меняет температуры и ваша кожа
будет соприкасаться с ним, ощущая холод.
Микроволновое излучение станет мешать
работе радио и телевидения, а железные
предметы в комнате — ключи, монеты —
могут раскалиться буквально докрасна.
Полагают, что микроволны будут
отражаться от костей черепа и фокусироваться
в некоторых участках мозга, вызывая
отрицательные последствия. В общем,
сомнений и протестов более чем достаточно.
«Потребуются десятилетия
экспериментов, чтобы получить одобрение
всевозможных правительственных служб по
безопасности», —считает Статер.
Но сторонники нового метода не
унывают. Один из них — Джон Осепчук из
Американского института
электроинженеров — верит в то, что микроволновый
обогрев может радикально изменить нашу
будущую жизнь. Он, правда, отнюдь не
первым предлагает разместить на
огромном спутнике систему солнечных батарей,
которые будут собирать энергию от
Солнца и посылать ее на Землю в виде
микроволнового излучения. Таким
направленным потоком можно будет обогревать
целые города, защищать от обморожения
плантации теплолюбивых растений —
цитрусовых, к примеру. Однако при таком
способе обогрева теплее станет всем,
независимо от их желания, — это некоторое
ограничение свободы личности. Время
покажет, как будут выходить из этого
юридического казуса сторонники «разогрева
всего человечества». •
ААЛЬСТЕР
63

ПСИХОЛОГИЯ ПОВСЕДНЕВНОСТИ
Софья Тарасова
«Псих» или не «псих»?
IS
Поздним вечером звонит мне моя
давняя подружка — особа рассудительная,
склонная к наблюдениям и обобщениям,
и говорит: «Соня, знаешь, я пришла к
выводу — только не смейся! — что кругом
одни психи. Смотри: Ленка со своей
стерильностью явно забирает выше нормы,
Наташка все время дергается и кричит по
пустякам, Саша сотворил себе кумира из
собственной собаки, Левка компенсирует
свой малый рост немыслимыми
похождениями... Вот ты, психолог, можешь, поло-
жа руку на сердце, хоть кого-нибудь из
наших признать полностью нормальным?!»
Правда предстала предо мной во всей
своей неприглядной красе.
Действительно, тот псих, этот чокнутый...
Вульгаризмы, конечно. Можно порассуждать и в
научных терминах — «норма»,
«патология». Никто в точности не знает, что
именно они обозначают. По мнению
ООН, здоровье — это телесное,
психическое и социальное благополучие. Ни
больше ни меньше. Я таких здоровых
никогда не видела, честное слово. Как-то
все в жизни приземленнее. Вот пойти в
больницу и показать могу: это здоровый,
а это больной. А этот от нормы уже ушел,
64

а к патологии еще не пришел. Так и бро- ребенка все острые предметы, спички и
дит где-то посередине. лекарства, ее можно понять. Но если она
Норма, патология — своего рода ус- боится прикоснуться к младенцу, чтобы,
ловности, которые придумали ученые, не дай Бог, его не сломать, это похоже на
чтоб им проще жилось. Ведь нет ничего в невроз навязчивых состояний. Вспомним
патологии, чего не было бы в норме. Жи- Кемпинского, о котором уже писал наш
вет себе спокойно мальчик Вася. Всего у журнал, и его психопатологию неврозов,
него понемножку: и эгоизма, и жадности, Все мы время от времени на что-то
и альтруизма, и педантичности. А посмот- злимся или пугаемся, но постепенно аф-
ришь на Васю лет через десять — закон- фект проходит. У застревающей личности
ченный себялюбивый эгоист. Запросто так не так: аффект держится очень долго, хотя
пальцем о палец не ударит. Сижу и гадаю, его уже не питают никакие новые пережи-
псих он или нормальный. Надо книжку вания. Такие люди обидчивы, мстительны
взять и посмотреть. Кстати, теперь есть иоченьзлопамятны.«СБибжейврукахи
подходящая. Можно и подруге рекомендо- с камнем за пазухой». Говорят, одна такая в
вать. «Акцентуированные личности» на- Америке сокрушила зонтиком противни-
зывается, известного немецкого психиатра цу, защищая право на жизнь, то есть вы-
начала нашего века Карла Леонгарда, но ступая против абортов. Она нормальная?
книга вышла у нас только что. Рассказыва- И что, таких здесь, поближе, не найдется?
ется в ней про абсолютно нормальных лю- Если человек плохо собой управляет,
дей, ну разве что чугь-чугь не таких, как по Платону, им движет не разум — белый
все. Немножко со странностями: руки все конь, а черный конь — символ влечений и
время моют или никогда никуда не опаз- инстинктов, животной души. Возбудимые
дывают. Ведь что значит акцентуация лич- личности крайне импульсивны. Рукопри-
ности? Все хорошо, но некая черта уж кладство — обычная вещь, ведь досада
слишком бросается в глаза, уж слишком ищет выхода, разрядки. А «тормозов» нет,
она яркая и заметная. значит, в ход идут кулаки. Что за спор, если
Леонгард описывает тринадцать типов нет драки? Такие личности точно произво-
акцентуированных характеров; мы о них дят впечатление полных психов. Недаром
еще поговори м, разберем даже на при ме- от них все стараются держаться подальше.
pax из художественной литературы. А по- «Дистемическая личность» всегда
ка — познакомимся с ними, посмотрим, мрачна и печальна, погружена в мрачные
как мыслит их Леонгард. Начнем с нашего размышления о судьбах Вселенной. «Каж-
любимого истерического типа. дый по-своему с ума сходит» — это про
Главное в демонстративной личности, них. Серьезные непрятности вполне спо-
поЛеонгарду, вовсе не ее постоянное стре- собны довести их до реактивной депрес-
мление демонстрировать себя окружаю- сии. Противоположный тип —
«гипертешим, а потрясающая способность вытес- мическую натуру», наоборот, никто не
занять все мало-мальски неприятное в бес- подозрит в душевном нездоровье: он опти-
сознательное. Как прекрасно рисует это мист, у которого все легко и просто, жаж-
Ницше: «Я сделал это — говорит мне па- дет деятельности, сыплет остротами, душа
мять. Я не мог этого сделать—говорит мне компании. Беда только втом, что гиперте-
гордость, остающаяся в этом споре неумо- мические и дистемические состояния
молимой. И вот приходит момент, когда па- гут сменять друг друга у одного и того же
мять наконец отступает». Какэтовам?Си- человека. Без всякого внешнего повода,
дит перед вами тип, стащивший вчера ваш Нормально?
кошелек, и возмущается: «Я? Украл? Да Особый случай — тревожный тип лич-
никогда в жизни я подобного не делал!» И ности. Достаточно противнику в споре вы-
глаза при этом имеет самые искренние. И ступить поэнергичнее — и тревожный
тон искренний. Врет или правда все быст- спешно покидает свои позиции. Время от
ренько забыл? Если забыл — он нормаль- времени боязливая робость переходит в
ный? Или псих? доверчивость, в которой сквозит просьба:
Если, напротив, ничего не вытесняет- «Не обижайте меня, я такой беззащит-
ся, то это педантический тип. Такой стра- ный». Тоже не очень-то нормально, прав-
далец не способен вытеснить сомнения и да? т
поэтому никак не может начать действо- Так что же получается, подружка моя я.?
вать. Сделать выбор — страшная мука, права? Все кругом чокнутые? Это уж вам | £
Раздумывает: помыть посуду или не по- решать. В последнее время понятие нормы ° |
мыть? Или, может, завтра помыть? Лень все больше расширяется. Психология и I ?
или патология? И может ли быть лень бо- психиатрия становятся более гуманными. 1^
лезнью? Когда заботливая мама прячет от Так что все зависит от точки зрения. • «°
3 Знание—сила N& 11—12 65

РАССЛЕДОВАНИЯ «ЗНАНИЕ-СИЛА»
В конце концов все необъяснимое, трагическое, тайное становится
явным. Зачастую это происходит через много лет после случившегося.
Начинают «говорить» закрытые ранее архивы, дневниковые записи,
письма.
Однако история, случившаяся в августе 1937 года с самолетом
Н-209 под командованием Сигизмунда Леваневского, готовившегося
повторить сверхдальний трансарктический перелет по маршруту
Москва — Северный полюс — Америка, до сих пор остается загадкой.
Автор нашего журнала, историк освоения Арктики Александр
Шумилов провел огромную работу — поистине собственное
расследование, собрав по крупицам все, что известно об этой
трагической странице в истории советской авиации. Результаты его
расследования теперь перед вами.
Ааександр Шумилов
Н-209 НЕ ОТВЕЧАЕТ
о g
!
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
Кое-что из истории Арктики
В истории освоения Арктики немало
трагических и до сих пор неразгаданных
страниц: пропадают во льдах «Святая
Анна» лейтенанта Георгия Львовича
Брусилова и «Геркулес» Владимира
Александровича Русанова, исчезает группа участников
экспедиции Эдуарда Васильевича Толля и
группа итальянцев экспедиции Герцога
Аббруцкого. Такой трагичной для
полярников была первая четверть двадцатого
века, но вскоре у них появились новые
возможности, в первую очередь — авиация!
Тридцатые годы можно по праву
назвать звездными для советской полярной
авиации. Еще в мае 1937 года большая
воздушная экспедиция на четырех тяжелых
самолетах высадила на Северном полюсе
(точнее — в районе полюса) первую в мире
научную дрейфующую полярнуюстанцию.
18 июня уже прославленный Валерий
Чкалов на одномоторном самолете АНТ-25
впервые в мире совершает
трансарктический перелет по маршруту: Москва —
Северный полюс — Соединенные Штаты
Америки. Спустя три недели на таком же
самолете по такому же маршруту летит
Михаил Громов. А в Москве тем временем
завершаются последние приготовления к
новому трансарктическому перелету. На
этот раз готовится к старту тяжелый
четырехмоторный грузопассажирский самолет
Н-209 конструкции Виктора Болховити-
нова. Обладая скоростью 280 километров в
час, он поднимал 12 тонн груза, имел
«потолок» в шесть тысяч метров и дальность
полета — семь тысяч километров.
Подготовка Н-209 к сверхдальнему
броску велась в сжатые сроки.
Приближалось к концу короткое арктическое лето.
На самолете установили новые
трехлопастные винты с антиобледенительной
системой. Разместили на фюзеляже
надуваемые воздухом матерчатые мешки на
случай аварийной посадки в океане и непри-
66

косновенный запас. Командиром экипажа
стал Герой Советского Союза Сигизмунд
Леваневский, а в составе экипажа были:
второй пилот Николай Кастанаев,
штурман Виктор Левченко, бортрадист
Николай Галковский, бортмеханики Георгий
Побежимов и Николай Годовиков.
На борту Н-209, кроме почты, были
дары американскому народу: сибирские
меха, черная осетровая икра и
многочисленные сувениры русских умельцев.
Самолет стартовал со Щелковского
аэродрома Москвы 12 августа 1937 года
в 18 часов 15 минут. В Арктике уже
наступила глубокая осень и Борис Дзердзеев-
ский — главный синоптик только что
завершившейся полюсной экспедиции —
недаром предостерегал: высокие широты
пересекает мощный циклон. Возможна
многокилометровая облачность. Но
Леваневский уже давно пришел к твердому
выводу — он должен обязательно совершить
такой перелет, чтобы не стыдно было
смотреть в глаза людям.
Предполагалось, что до полюса Н-209
должен был повторить трассу Чкалова и
Пюмова: Архангельск — Баренцево
море — остров Рудольфа. Затем пролететь
вдоль 148-го меридиана западной долготы,
над районом Полюса относительной
недоступности и приземлиться на Аляске.
Штаб перелета расположился в одном
из зданий Центрального аэропорта
столицы, сюда и потянулись ниточки морзянки:
«23.50. Прошли остров Моржовец.
Высота 2600 метров — выстукивает радист
Галковский — вынуждены нарушить
график из-за сплошной кучевой облачности.
Три часа идем ночью. Леваневский и
Кастанаев ведут самолет по приборам.
Самочувствие хорошее».
«02.21. 13 августа. Взошло солнце.
Внизу сплошная облачность».
«05.45. Высота 6000 метров.
Температура минус 27 градусов. От холода лопается
целлулоид».
О погоде в Арктике знали в те времена
немного. Всего три месяца как начала
работать самая северная радиостанция на
дрейфующей станции СП-1. Советский
полпред в Америке Константин Уманский
сообщил одиннадцатого августа в Москву:
«В ближайшие сутки на Аляске ожидается
хорошая погода, высокая разорванная
облачность. Высокие широты пересекает
мощный циклон, возможна
многокилометровая облачность».
Полетный график стал нарушаться,
как только Н-209 очутился над
свинцовыми водами Баренцева моря. Мощная
облачность, вероятно, вынуждала
Леваневского забираться все выше и выше. И вот
уже стрелка высотомера замирает на
отметке 6000 метров. Однако теперь
встречный ветер усилился и перешел в
ураганный —один за другим налегают
атмосферные фронты. Путевая скорость падала с
каждым часом. Реже стали и радиограммы
Галковского. Экипаж перешел на работу в
кислородных масках.
Самолеты М. Слепнева и С. Леваневского в Номе на Аляске
67

ев
z
о Б
II
со
5
if
со°
Через 19 часов 30 минут после старта
Галковский передал: «Пролетаем полюс.
От середины Баренцева моря все время
мощная облачность. Высота — 6100
метров. Температура — минус 35 градусов,
стекла кабины покрыты изморозью. Ветер
местами 100 километров в час. Сообщите
погоду в США. Все в порядке».
Теперь начался отсчет километров
вдоль 148-го меридиана. Но не минуло
и часа, как пришла девятнадцатая по счету
радиограмма Галковского,
переполошившая штаб перелета: «Отказал правый
крайний мотор из-за неисправности мас-
лосистемы. Идем на трех моторах. Очень
тяжело. Идем в сплошной облачности.
Высота — 4600 метров».
Ситуация, видимо, была совершенно
критическая. Поэтому мнение всех членов
штаба было единодушным: «Леваневскому
нужно снизиться, пробить облачность,
осмотреться и, в случае необходимости,
выбрать подходящую льдину для посадки».
Такая радиограмма и была послана из
штаба, но Галковский не ответил. Все
наземные радиостанции удвоили внимание.
Но радиограмма № 19, посланная 13
августа в 14 часов 32 минуты по московскому
времени, оказалась последней.
Несколько часов спустя в Якутске и на
мысе Шмидта приняли отрывочные,
неразборчивые сообщения. Слышимость
была крайне плохой, отдельные буквы
не ложились в связанный текст. Связь с
Н-209 оборвалась. А вскоре миновали
и все сроки, когда самолет должен был
достичь берегов Аляски.
На следующий день в прессе
появились сообщения об исчезновении
Леваневского. Полпред в Америке Константин
Уманский сделал заявление: «Пока нет
оснований для беспокойства за безопасность
самолета. Думаю, что самолет сделал,
возможно, вынужденную посадку в районе
между Северным полюсом и Аляской».
Конечно, только излишне уверенный
полпред мог так спокойно рассуждать о
посадке тяжелого самолета среди торосов
и открытой воды — не зная, впрочем, что
такое «торос».
Москва тем временем уже сообщила о
посылке на базовый остров Рудольфа еше
трех самолетов: Н-170, Н-171 и Н-172
с экипажами Водопьянова, Молокова
и Алексеева. Командиром отряда был
назначен начальник Управления полярной
авиации Марк Иванович Шевелев.
Начались поиски, причем все планы
исходили из того, что совершена
вынужденная посадка. Если за время аварии
считать момент потери связи, то район
поисков определялся так: примерно 88
градусов северной широты и вдоль 148-го
меридиана. Летчик Я.С.Мошковский даже
прошел до самого полюса, но в целом
поиски были явно не тщательны, хотя на них
были брошены значительные силы. В
частности, ледокол * Красин» и пароход
«Микоян» спешно"отплыли к мысу Барроу
на Аляске. Туда же вылетели на
двухмоторных самолетах летчики Василий Задков
и Алексей Грацианский. Всего же на
розыскные работы направилось 15 советских
самолетов и 7 иностранных — в
американском секторе Арктики.
14 августа корреспондент ТАСС
передавал из Парижа: «Газеты высказывают
предположение, что самолет совершил
вынужденную посадку и что его рация не
работает из-за исключительно тяжелых
метеоусловий. Специальный
корреспондент «Се суар» в Нью-Йорке сообщает, что
сегодня утром на рассвете самолеты
американского авиационного корпуса
вылетели на поиски Леваневского и его
товарищей. Погода по всей Аляске
исключительно плохая. В Фербенксе считают, что из-за
бури была повреждена рация самолета,
в результате чего никакие береговые
станции и все радиолюбители до сих пор не пе-
68

Экипаж Леваневского
Сигизмунд Леваневский —
рожденный, чтобы
сказку сделать былью
рехватили ни одного сигнала самолета.
Власти предполагают, что Леваневский сел
на лед, предпочитая экономить горючее,
чем бороться с ветром».
В первые дни после исчезновения
Н-209 полярные радиостанции Главсев-
морпути, разбросанные вдоль
Арктического побережья, неоднократно
прослушивали работу какой-то рации в
диапазоне волн самолета. Эти сообщения
официально регистрировались, и их нельзя было
игнорировать. Складывалось впечатление,
что экипаж жив, тщетно пытается
прорвать «заговор молчания» эфира, выйти на
связь с Большой землей и передать свои
координаты.
Так, например, 14 августа — спустя
сутки после исчезновения Леваневского —
в 12 часов 25 минут радиостанция Главсев-
морпуги захватила конец передачи
неизвестной станции на волне 26 метров, по
тону похожей на РЛ (позывные
Леваневского). Была цифра 83, повторенная
трижды, и знак «ждать». В Анкоридже
перехватили следующее сообщение: «Не имеем
ориентировки, затруднения с
передатчиком».
16 августа поступило сообщение из
Иркутска: «В 1 ] часов 23 минуты до 11
часов 30 минут на волне 26,54 метра
слышали сигналы неисправно работающего
передатчика. Начало работы и окончание —
в соответствии с аварийным расписанием.
Разобрать что-либо невозможно, но по
характеру и продолжительности сигналов
похоже на РЛ».
Вечером того же дня пришла
телеграмма из Архангельска: «Радиостанция РЛ
была слышна при прослушивании на 55
метрах. Принята отрывочная
микрофонная передача в 22 часов 30 минут — РЛ
вызывает Москву».
Из опыта поисков других полярных
экспедиций было известно, что
потерпевшим не всегда удавалось наладить
радиосвязь сразу же после аварии, даже при
исправном радиопередатчике. В те времена
еще мешали загадочные законы
прохождения радиоволн в высоких широтах. Когда
в 1928 году дирижабль «Италия»
экспедиции генерала Умберто Нобиле разбился во
льдах неподалеку от берега Шпицбергена,
радист Биаджи начал отстукивать сигналы
уже через несколько часов после
катастрофы. А на Большой земле советский
радиолюбитель Николаи Шмидт услышал его
позывные только через... тринадцать дней!
13 сентября в Охотском море пароход
«Батум» принял на волне 54 метра
странную радиограмму: «Широта 73 градуса
норд, долгота 179 градусов вест РЛ..>.
Возможно, это был последний зов
исчезнувшего экипажа о помощи.
Неделю спустя летчик Грацианский
совершал полет примерно в этом же
районе. Вылетев с мыса Барроу, он вдоль
148-го меридиана достиг почти 76 градусов
северной широты. Дальнейшему полету на
север помешал туман.
В начале октября на Землю Франца-
Иосифа на смену звену Шевелева из
Москвы отправился еще один авиационный
отряд под командованием известного
полярного летчика Бориса Чухновского на
четырех тяжелых машинах,
оборудованных специальными фарами для подсветки
льдов. Однако следов Н-209 обнаружить
не удалось. Непогода заставила на два
месяца приостановить поиски. Лишь в
середине января 1938 года американский лет-
с о.
1Й
П
ц
2
69

чик Уиякинс совершил бросок в район
полюса со стороны Аляски и в марте
повторил попытку. Все было тщетно.
Арктическая непогода, полярная ночь,
удаленность от баз не позволили провести
планомерные поиски на площади в миллионы
квадратных километров. Даже в наши дни
такая спасательная операция была бы
сопряжена с немалыми трудностями. А
тогда... И все же полярные летчики сделали
все от них зависящее, бесстрашно
совершая одиночные рейды в глубь белого
безмолвия. Но проходили месяцы и
неумолимо таяла надежда обнаружить хоть какие-
нибудь следы Н-209 и его экипажа.
В августе 1938 года газета «Правда»
опубликовала специальное заявление:
«Правительство опросило Героев
Советского Союза — летчиков и полярных
исследователей — о возможности и
целесообразности дальнейших поисков. По
единодушному их мнению, дальнейшие
поиски не имеют никаких шансов на успех
и экипаж самолета Н-209 следует считать
погибшим. В связи с этим Совет народных
комиссаров СССР постановляет —
дальнейшие поиски самолета Н-209
прекратить». С той поры прошли даже не годы,
а десятилетия, но тайна гибели Н-209 по-
прежнему волнует всех тех, кто
интересуется отечественной историей.
Оказывается, за истекшие годы появилось
множество гипотез о судьбе экипажа Н-209.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Возвращаясь к событиям 1937 года
Как вы помните, связь с Н-209 была
потеряна вскоре после принятия
последней четкой радиограммы № 19, она была
принята и в Тикси, и в Анкоридже на
Аляске. Но в этих двух пунктах условия
приема оказались неодинаковыми: в Тикси не
расслышали конца радиограммы, а в
Анкоридже она была принята полностью:
«Отказал правый крайний мотор из-за
неисправности маслосистемы. Идем на
трех моторах. Очень тяжело. Идем в
сплошной облачности. Высота — 4600
метров. Посадку будем делать в...
Леваневский».
«В нашем распоряжении, — пишет
современный историк Дмитрий Алексеев, —
имеется только несколько обрывочных
радиограмм, принятых 12 августа в Якутске
(15 часов 58 минут), в Анкоридже (17 часов
26 минут) и на мысе Шмидта (17 часов 57
минут). Информация, прямо скажем,
скудная, но ее оказалось достаточно,
чтобы сделать интересные предположения.
Ведь наши современники многое могут
вспомнить!»
Рассказывает радиоинженер Савва
Александрович Смирнов: «В 1937 году я
находился в Фербенксе, где организовал
радиосвязь с самолетом Леваневского. Мы
несли непрерывную вахту на тамошней
мощной радиостанции. В первые восемь
часов полета Н-209 нам не удалось его
обнаружить. Только когда самолет стал
приближаться к полюсу, появились первые и,
к сожалению, неясные радиограммы.
А вскоре пришла девятнадцатая и
последняя, но больше никаких сообщений нам
принять не удалось».
Здесь, наверное, неизбежно возникает
вопрос: почему от Н-209 радиограмм
фактически не было? Может быть, уже в это
время радиостанция отказала?
Механик Юрий
Бесфамильный—участник поисков — предложил в 1988 году
несколько неожиданный поворот: «Когда
начинается обледенение самолета, —
писал Бесфамильный, — обычно очень
быстро обрываются жесткие антенны. В таких
случаях выпускается мягкая антенна —
тросик с металлическим шаром на конце.
Правда, развернуть мягкую антенну не
так-то просто — металлический шарик
часто накрепко примерзает к эбонитовой
изоляционной трубке. Чтобы добраться до
этой трубки, мы на самолете ТБ-3 сделали
специальные маленькие люки — их-то на
самолете Леваневского как раз и не было.
Можно думать, что Н-209 вошел в облака,
когда отказал один издвитателей. Все
внимание Побежимова и Годовикова было,
естественно, приковано к нему —
заниматься антенной им было некогда».
После отказа мотора скорость Н-209
уже не превышала 170-180 километров
в час. А путевая скорость, с учетом
ураганного встречного ветра, была и того
меньше — не более ста километров в час.
Сотрудник Гидрометцентра, кандидат
географических наук Михаил
Александрович Мастерских вспоминает: «В те
далекие августовские дни высокие широты
неприветливо встретили Леваневского.
Передо мной лежат синоптические карты
того периода. 12-13 августа вся
центральная часть Арктики была охвачена очень
мощным циклоном, центр которого
находился примерно в трехстах километрах
к юго-востоку от Северного полюса.
А что несет с собой такой циклон? Во-
первых, мощную многокилометровую
облачность. Во-вторых, циклон — это очень
сильные ветры, усиливающиеся с
высотой. Этого Леваневский не знал. Не
знали об этом в то время и синоптики. По
моим оценкам, скорость ветра на высоте
6000 метров составляла 25 метров в се-
70

кунду — величину, соизмеримую со
скоростью Н-209. Но что особенно важно,
ветер вдоль всего намеченного маршрута
по обе стороны полюса был для
самолета встречным. Надежды Леваневского,
что ветер изменит свое направление, не
оправдались — путевая скорость его
непрерывно уменьшалась».
Как ни труден был полет на трех
моторах и без связи, Сигизмунд
Александрович, знавший коварство дрейфующего
льда, старался бы дотянуть до берегов.
До первой Земли. Но какую же землю
мог он иметь в виду? В последней
радиограмме Галковского загадочной осталась
фраза: «Посадку будем делать в ..,». Что
это?
Годадва—три назад инженер Николай
Якубович провел интересное
исследование, о результатах которого он доложил на
заседании Института истории
естествознания и техники. Скрупулезно
проанализировав еще раз характеристики Н-209
и обстоятельства полета, он вычислил
дальность полета самолета на трех
моторах — она, оказывается, не превышала
2200 километров! А это значит, что
Леваневский мог достичь в лучшем случае
только побережья Сибири или Аляски.
Недавно выяснилось, что у штурмана
Левченко была карта Арктики, разбитая
на пронумерованные квадраты, по
которым передавались на борт метеосводки.
Квадрат 34 с координатами 70-75
градусов северной широты и 85-115 градусов
западной долготы как раз приходится на
район Канадского архипелага. Не
исключено, что Леваневский после отказа
мотора мог направить самолет именно в
этот район и достичь одного из островов.
Ведь здесь, кстати сказать, встречаются
небольшие эскимосские поселки. Но
может быть, возможен и совершенно другой
вариант.
Физик Леонид Куперов доказал, что
сообщения, принятые в Якутске и на
мысе Шмидта, действительно, были
переданы с борта самолета! Более того, по этим
радиограммам ему удалось определить и
возможный район приземления Н-209.
Вероятно, он находился к северу от
Новосибирских островов между 80-83
градусов северной широты и 146-160
градусов восточной долготы. Подводя итоги
своего анализа, Куперов пишет: «Район
является наиболее вероятным местом
вынужденной посадки по следующим
причинам. Прежде всего, путь следования
к этому месту с курса 148 градусов
западной долготы нигде не пересекается с
зонами уверенного приема на 26 метрах.
Район удален от меридиана на 148
градусов западной долготы, около которого
производились поиски».
Некоторые горячие головы
решительно заявили, что Н-209, возможно,
находился в воздухе еще несколько часов! И не
развалился на куски, как полагали
некоторые, вскоре после отказа мотора. Нет
ничего невероятного втом, что Леваневский,
пробив облачность и выжимая из машины
все возможное, пытался дотянуть на
небольшой высоте до ближайшей земли.
Летел, возможно, потеряв ориентировку, но
увидев землю, попытался сесть.
«Но ведь здесь, почти в центре
Арктики, нет никакой Земли», возразят
скептики. На том бы и порешить, если бы не
открытие... дрейфующих островов!
Именно такие ледяные острова были
впервые замечены в центральной части
Арктического бассейна советскими
полярными летчиками. Илья Спиридонович
Котов обнаружил в марте 1946 года к
северо-востоку от острова Врангеля
громадный ледяной остров площадью более
шестисот квадратных километров. Такой же
по размерам остров нашел в апреле 1948
года летчик Илья Павлович Мазурукна 82
градусе северной широты и 170 градусах
восточной долготы. В1950 году летчик
Виктор Михайлович Перов детально
осмотрел и сфотхлрафировал с воздуха ледяной
остров площадью около ста квадратных
километров.
Ледяные острова, обнаруженные
советскими летчиками, впоследствии были
замечены летчиками США и получили
названия: Т-1, Т-2 и Т-3, причем по
внешнему виду Т-1 настолько напоминал
обычный арктический остров, что его приняли
за таковой. Вскоре, однако, выяснилось,
что этот «остров» меняет свои
координаты. Не подобный ли остров принял за
сушу Леваневский?
В тридцатые годы о дрейфующих
островах толком ничего не знали. Лишь
много позже (в пятидесятых годах)
начались систематические наблюдения,
которые показали, что ледяные острова во
время дрейфов описывают сложные и
неправильные орбиты в соответствии с
круговоротом части льдов Арктического
бассейна. Океанолог Николай Николаевич
Зубов отмечал: «Начинаются эти орбиты
в районе мыса Колумбия, идут затем
параллельно северным берегам Канадского
архипелага по направлению к мысу
Барроу, затем поворачивают к северу и
возвращаются к мысу Колумбия в более
высоких широтах».
Надо добавить, что ледяных островов
т о.
го «о
!
71

<I
■а
1п
довольно много. Ученые однажды стали их
учитывать, но, досчитав до шестидесяти
пяти, сбились, так как острова постоянно
дрейфуют — меняют свое
местоположение. Если наложить на карту дрейфов
ледяных островов гипотетический маршрут
Н-209, который можно назвать
маршрутом Куперова, то легко сделать некоторые
очень интересные выводы.
Во-первых, получается, что полет
после отказа мотора проходил как раз над
районом, где ледяные острова сближаются и
движутся строго на север, причем с
солидной скоростью. Так, например, уже
известный Т-3 с января по июль 1951 года
переместился к северу почти на шестьсот
километров! Вероятность встречи Н-209
с дрейфующим островом довольно
большая — несколько часов они двигались
на параллельных курсах.
Во-вторых, все поисковые полеты
советских и американских пилотов в 1937 —
1938 годах проходили вдали от основных
путей передвижения дрейфующих
островов. Летчики Водопьянов. Грацианский,
Уилкинс и Кеньон провели в воздухе
много часов и не заметили ни одного ледяного
острова.
В-третьих, если Н-209 сел на одном
из ледяных островов, то, дрейфуя вместе
с ним, он оказался бы где-нибудь возле
северной оконечности Земли Элсмира —
самого отдаленного, совершенно
безлюдного района Канадского архипелага.
Или был бы вынесен в Гренландское
море после многолетних блужданий по
Арктике.
Рассказывает полярный летчик
Александр Арсентьевич Лебедев:
«Мы всегда помнили о Леваневском,
когда совершали ледовые разведки в
высоких широтах. Если бы Н-209 долгое время
находился на ледяном острове, то был бы
найден. В 1954 году, совершая с летчиком
Масленниковым полет возле Полюса
относительной недоступности, мы заметили
на льду самолет. <Леваневский» — было
первой нашей мыслью. Но это оказался
ЛИ-2, который потерпел аварию на
дрейфующей станции СП-2. Неожиданная
встреча! Ведь многие полагали, что льдину
вместе с самолетом давным-давно
вынесло в Гренландское море. Через полмесяца
мне довелось побывать в том же районе.
Неожиданно я увидел внизу почти целый
самолет. Леваневский? Другого самолета,
кажется, быть не может. Но при
ближайшем рассмотрении самолет оказался
«Дугласом». Он, как выяснилось, был
брошен американцами на дрейфующем льду
в 1952 году».
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
«Посадку будем делать в...»
В 1980 году заслуженный штурман
Валентин Иванович Аккуратов неожиданно
получил письмо изЯкутска. Местный
вертолетчик Попов на берегу озера Себян-
Кюель (в четырехстах километрах к северу
от Якутска) обнаружат холмик, на
котором лежала обтесанная доска с
выжженной надписью: «Здесь 13 августа 1937 года
в результате катастрофы самолета Н-209
погиб экипаж... Леваневский...». Далее
подпись неразборчива.
Попов и его бортмеханик Кирсанов
сообщили об этом летному составу
авиаподразделения и геологам, которых они
обслуживали. Все заверили, что быть этого
не может, так как Н-209 погиб совсем в
другом месте. Тогда Попов известил
директора Арктического и антарктического
института, члена корреспондента
Академии наук Алексея Федоровича Трешнико-
ва и академика Евгения Константиновича
Федорова. Они побывали даже на озере,
но оно оказалось покрыто льдом.
Осенью 1981 года ПоповбылуАккура-
това и Валентин Иванович подробно
расспросил его. Попов рассказал, что
обнаружил могилу еще в 1965 году. Позднее доска
с надписью была взята экипажем
вертолета, базировавшимся в Жиганске, который
обслуживал геологов в районе Себян-Кю-
еля, но вертолет при возвращении на базу
потерпел катастрофу и... Все сгорело.
Далее Попов сообщил, что местные
охотники-якуты часто видят на
поверхности озера масляные пятна — вероятно,
от утонувшего самолета.
25 ноября 1981 года Валентин
Иванович разговаривал с академиком
Федоровым и задал ему вопрос — не стоит ли
организовать специальную экспедицию для
проверки вышеуказанных сообщений?
Федоров отвечал, что экспедицию
организовать надо, но серьезную — с
магнитной съемкой дна озера. Он обещал
также помочь в организации и
финансировании, но 30 декабря 1981 года Евгения
Константиновича Федорова не стало.
Уфимский писатель Михаил Чванов,
автор нескольких книг по истории освоения
Арктики, все же сумел создать поисковую
экспедицию. Ее организовали газета
«Советская Башкирия», Областной совет по
туризму, республиканский Комитет ДОСААФ
и Уфимский авиационный институт.
В августе — сентябре 1982 года
участники экспедиции внимательно, метр за
метром, осмотрели берега озера, провели
электромагнитный поиск, промеры дна и
даже спускались под воду. Некоторые уча-
72

ежи дна озера при исследовании давали
электромагнитные всплески. Что это —
обломки самолета, рудные проявления
или унесенные наводнением бочки из-под
горючего?
На этот вопрос сможет ответить
магнитная съемка или съемка в
инфракрасном излучении с вертолета или самолета
Любая, даже самая фантастическая версия
должна быть проверена до конца.
В поселке Себан-Кюель удалось найти
людей, видевших надмогильную доску,
надпись на которой была связана с
гибелью летчиков. Рассказы местного
населения — якутов и эвенков — о двух
погибших летчиках подтверждают эту версию.
Тем более, что других авиакатастроф,
связанных с исчезновением самолетов,
никогда не было. «Очень возможно, — говорит
Чванов, — что оставшиеся в живых
насыпали тот холмик, на котором лежала доска
с надписью о гибели Леваневского.
Пытаясь выйти к людям в этой пустынной,
труднопроходимой местности, от голода или
других причин они погибли».
Теперь вновь приходится возвращаться
к событиям августа 1937 года. В эти дни
сержант корпуса связи США Стенли
Морган мчался на собачьей упряжке к своей
радиостанции на мысе Барроу. Он спешил
рассказать об одном поразительном
событии, о котором узнал в отдаленном
эскимосском поселке. Морган связался с
административным центром Сиэтлом 25
апреля, и в тот же день его сообщение было
передано в Вашингтон: «19 или 20 августа
1937 года три местных жителя из Оликтока
(примерно в 140 милях к юго-востоку от
мыса Барроу) видели возле острова Тэтис
неизвестный предмет, который можно
принять за самолет. Сначала был слышен
шум моторов. Потом показался большой
предмет, двигавшийся на запал. Предмет
коснулся два или три раза поверхности и с
сильным всплеском исчез среди волн. На
следующий день в этом месте было
замечено большое масляное пятно. Неделю
спустя масляное пятно видел торговец
Джек Смит, который объезжал вокруг
острова Тэтис. Смит, который слышал эту
историю от местных жителей, провел возле
острова два дня, но из-за плохой погоды
ничего не увидел. В этот промежуток
времени на берегу не было никаких моторных
лодок. В недавнюю поездку были
опрошены местные жители из Оликтока. Они
подтвердили все то, что говорили ранее.
Мы провели двадня в окрестностях
острова Тэтис, разыскивая самолет. Никаких
следов на льду обнаружено не было.
Общий дрейф льдов — западный, поэтому
весь прибрежный лед был унесен в
сторону мыса Барроу, на 20 — 30 миль от берега.
Можно организовать поиски на дне бухты
Гаррисона летом и найти самолет, если он
действительно находится там».
Летом 1938 года на Аляске находилась
экспедиция доктора Хомера Келлемса. Он
устанавливал памятник выдающемуся
американскому пилоту, который разбился
возле мыса Барроу в 1935 году. Там, в
Барроу, Келлемс встретился с сержантом
Морганом: «Вам уже нужно покидать
Арктику, доктор Келлемс, —сказал Морган. —
Но сейчас представляется возможность
найти советский самолет. Этим вы
окажете неоценимую помощь советскому
народу и семьям шести летчиков».
Тогда Келлемс решил предпринять
поиски на свой страх и риск. В состав
экспедиции вошли пять матросов судна
«Пандора» и переводчик — эскимос Нед,
который в апреле уже искал самолет
Леваневского вместе с сержантом Морганом.
В Барроу Келлемс еще раз подробно
расспросил эскимоса Фостера Панигео
о событиях августа 1937 года.
«15 августа, — говорил Фостер, — он и
шесть других эскимосов услышали звук
мотора, который доносился, казалось, со
стороны острова Тэтис. Сначала эскимосы
решили, что звук принадлежит судну
«Эвинруд», и начали искать его глазами.
Им показалось странным, что оно вышло
в море в такую бурную погоду. Несколько
эскимосов взобрались на ледяной домик,
чтобы лучше видеть. Роджер Кашшак —
молодой остроглазый эскимос — сразу
обнаружил неизвестный объект, который
очень медленно двигался на запад мимо
острова Тэтис и вскоре исчез за ним.
Роджер передал бинокль Фостеру и тот
заметил, что объект вдруг с большой скоростью
двинулся в направлении острова Спай.
Между островами он с громким всплеском
упал в воду и исчез среди волн.
Эскимосы долго рассматривав это
место, но таинственный летающий
предмет больше не появлялся. На следующий
день, когда шторм утих, мужчины на
каяках отправились к месту его падения.
Возле низменного восточного берега острова
Тэтис они увидели в воде масляные пятна,
которые плавали впоследствии несколько
дней».
Через несколько дней «Пандора»
бросила якорь вохте острова Тэтис. В селении
Оликток Келлемс с переводчиком Недом
встрегились с эскимосом Роджером — тот
больше других мог рассказать о
загадочном объекте.
Нед спросил Роджера, знает ли тот, что
00
О)
11
73

такое самолет. Роджер радостно закивал Спай. Они стали снижаться над островом
головой —конечно, знает. Несколько дней Тэтис, но слишком поздно увидели, что
назад над их поселком пролетал канадский наверняка разобьются, если попытаются
самолет. сесть. Пилоты постарались выжать из мо-
Экспедиция Келлемса стала обшари- торов все возможное и направились к.ост-
ватькошкамидномеждуостровамиТэтиси рову Спай, но не достигли его. Примерно
Спай. В этом месте глубина не превышала на полпути с самолетом еще что-то случи-
десяти метров. «Следите внимательно за лось. Возможно, отказал еще один мотор,
колебаниями стрелки компаса, — сказал А может быть кончился бензин, как у
Келлемс рулевому. — Самолет имеет четы- Вилли Поста.
ре мотора. Если мы пройдем над самоле- Эскимос Фостер видел сильный
том, то компас обнаружит металл. Тогда зо- всплеск — большой самолет упал в штор-
витеменя».Спустя несколько минутматрос мовой океан и быстро опустился на дно.
распахнул дверь каюты: <Джон говорит, что Все члены экипажа сразу же погибли —
стрелка компаса отклонилась на пол-обо- ведь севший на воду самолет может про-
рота и вернулась в прежнее положение». держаться на поверхности не более пяти
— Ты уверен, что это тебе не присни- минут.
лось? Если самолет упал на глубину 10-15
— Конечно, я никуда не сворачивал. метров, то лед и течения не могли бы его
— Можетбыть, ты прислонил к компа- сдвинуть. На меньшей глубине он мог
су ружье, бинокль или еще что-нибудь? — вмерзнуть в лед, а весной его вынесло бы
допытывался Келлемс. — Ты уверен, что в океан и там разбило. Отдельные части,
в карманах у тебя ничего не было? конечно, могли бы оказаться на берегу.
Джон вывернул свои карманы, но они Когда мы покидали Барроу, то слышали,
были пусты. На подозрительном месте был что какие-то куски алюминия выбросило
сброшен буй, и команда «Пандоры» нача- на берег к востоку от места наших поис-
ла тщательный поиск расширяющимися ков. Об этом рассказали две эскимосские
кругами. Но ни этот день, ни последую- девочки, которые пришли с острова Бар-
щие не принесли ничего утешительного, тер. К сожалению, было уже слишком
Кончалось короткое полярное лето. поздно, чтобы проверить эту историю».
Подробный доклад доктор Келлемс Доктор Келлемс мечтал летом следу-
переслал в советское посольство в Ва- ющего — 1939 — года вновь отправиться
шингтоне. Закончил он такими словами: в высокие широты и разрешить загадку
«Мы не нашли советский самолет, но мы острова Тэтис. Но события в мире нару-
уверены, что проходили над ним. Мы ве- шили все планы — началась вторая
мирим, что самолет до сих пор лежит между ровая война.
островами, и хотели бы продолжить поис- Еще до войны — в 1938 году — пра-
ки следующим летом. Я завершаю свой вительственным постановлением было
рассказ и не сомневаюсь, что вы захотите предусмотрено поставить в Москве па-
знать мое личное мнение о том, как про- мятник погибшему экипажу самолета
изошла катастрофа: Леваневский и его то- Н-209. Но вскоре началась война, потом
варищи сообщили по радио 13 августа, что тяжелые послевоенные годы, разруха,
они собираются садиться на лед где-ни- восстановление... В общем памятника нет
будь в трехстах милях по ту сторону полю- и до сих пор. Но зато на картах мира на-
са. Сержант Морган и многие полярные всегда появились названия в честь экипа-
летчики утверждают, что в Арктике имеет- жа самолета: остров Леваневского — юж-
ся много мест, где самолет мог бы призем- нее острова Харлей в архипелаге Зем-
литься на лед и затем вновь взлететь. ли Франца-Иосифа, гора Леваневского
Советские пилоты сбросили, возмож- в Антарктиде, мыс Левченко — на
западно, много драгоценного бензина, чтобы ной оконечности острова Сальм в архи-
сделать посадку безопасной. На льду они пелаге Земли Франца-Иосифа. Там же —
провели три дня. Занимались тем, что ре- на Земле Франца-Иосифа — есть мыс
монтировали моторы. Наверное, что-то Побежимова — на севере острова Цигле-
случилось и с их рацией, которая, вероят- ра и мыс Галковского на юго-востоке ост-
| но, пострадала при посадке. На трех, а мо- рова Беккера.
g- жет быть, и на четырех моторах они взле- Последняя страница этой трагической
1J- тели и взяли курс по компасу в направле- и героической истории еще не прочитана.
"| нии Аляски. Но и последнее слово еще не сказано.
* i Самолет попал в сильный восточный Оно, судя по всему, впереди. И не так уж
|«° ветер, который дул пятнадцатого августа, далеко. •
*?х Пилоты увидели темный силуэт острова
74

Обратный
билет
РАКУРС
Помню физическое ощущение железного завеса в аэропорту
Шереметьево-2, у барьерчика, за которым начиналась заграница.
Мы провожали американских друзей, увозивших в разных частях
туалета письма, и глаза у них были тоскливыми, как и у нас: мы
не знали, увидимся ли. Провожали друзей, уезжавших «на
постоянное место жительства»; и провожавшие,
и уезжавшие были совершенно уверены, что больше не увидятся
никогда. За барьером, где проверяли документы, простиралась пу-
стота, пожиравшая тех, кого мы любили. Мы возвращались домой,
Ирина ПруСС грустно пили чай и обсуждали, был хвост или показалось...
А там, за барьерчиком, складывался — и теперь, похоже,
сложился - мировой рынок труда. К началу 1996 года в мире
насчитывалось 125 миллионов людей, образовавших своеобразную
«нацию мигрантов»; по сравнению с 1960 годом число
трудящихся-мигрантов выросло более чем в десять раз. Очередной номер
журнала «Социс» цитирует видного западного ученого В.Бенин-
га, заметившего, что международная трудовая миграция сегодня
является «одним из наиболее существенных аспектов
интенсивной глобализации мировой экономики, который заметно влияет
на экономику и рабочую силу более чем в ста странах».
Страны, более других использующие труд мигрантов (так
называемые страны иммиграции), - США, Канада, Австралия,
Западная и Северная Европа, аравийские монархии на Ближнем
Востоке, Венесуэла, Аргентина, Бразилия в Южной Америке,
ЮАР, Заир и Кот-д'Ивуар в Африке, Сингапур, Япония и
Гонконг в Азии. Убежавшие от войн, политических преследований
или нищеты согласны почти на любую работу, демпинговую
зарплату и поначалу оккупируют нижние ступеньки лестницы
социальных статусов. Они не склонны к участию в классовых и
экономических боях местных тружеников. Приняв важнейшее для себя
и своей семьи решение, они готовы работать не покладая рук,
чтобы отвоевать себе место под солнцем. По всем статьям они
очень удобны для работодателей, но вызывают ревность и
раздражение у тех, кому становятся конкурентами, особенно в условиях
безработицы.
Интересно, что большинство так называемых экономических
эмигрантов из бедных аграрных стран северной Африки,
например, мечтают вернуться домой, подкопив денег, и купить там
вожделенный кусок земли. И хотя чаще всего семья застревает на
новых местах, дети и внуки пускают там корни, все равно
родственники в далекой деревне из месяца в месяц, из года в год
получают денежные переводы, прикупают-таки землю, встают на
ноги. Высланные в миграцию решением семейного совета,
мигранты остаются посланцами семьи, ее экономической опорой.
«Получение валютных средств от своих граждан, выезжающих на
работу за рубеж, сумма которых превысила в девяностые годы 70
миллиардов долларов в год, стало для отдельных стран эмиграции
одной из первых статей валютных поступлений», пишет в «Соци-
се» В.Ионцев, автор статьи о международной миграции. Сколько
долларов передали оставшимся в России родственникам наши
эмигранты, никто не знает и никогда не узнает; наше
государство считает прибытком только деньги в своей казне, а никак не
в семейных бюджетах.
Говорят, последние десятилетия качественно изменили поток
мигрантов, резко увеличив в нем долю людей с высоким уровнем
образования и квалификации. В.Ионцев пишет: «Утечка умов» -
не что иное, как ограбление научно-технического и культурного
75

ю
о 5
Q-ffi
С О.
so
(О JD
о го
'3
потенциала менее развитых стран более богатыми». Это звучит в
высшей степени странно: до сих пор я полагала, что ограбление
связано с некими насильственными действиями, в результате которых
некто против своей воли расстается с чем-то, ему по праву
принадлежащим. Как это применить к свободному решению взрослых
людей, имеющих право жить там, где им хочется, если есть такая
возможность? «Ограбленные страны» рассчитывали на них как на
принадлежащий им ресурс? Как-то вновь пахнуло Юрьевым днем и
барьерчиком со стражем, полномочным решать, кто куда может и
не может ехать...
Россия, кстати, принадлежит одновременно и к странам
эмиграции, и к странам иммиграции. К нам едут навсегда и на время,
подзаработать. Из примерно трехсот тысяч иностранных граждан,
легально работавших у нас в 1996 году, более половины - рабочие и
специалисты из стран ближнего зарубежья: Украины (львиная
доля), Белоруссии, Молдавии, Грузии и так далее. Украинские
строители в Москве получают в семь-десять раз больше, чем у себя на
родине (но наверняка меньше, чем москвичи). Интересно, как
изменит их положение наш экономический кризис.
Безвозвратная и маятниковая миграции, кажется, обратно
пропорциональны, и преобладание одной или другой зависит от
политической и социальной стабильности государства. Мы это
почувствовали на собственном опыте. Последние годы были, несмотря на
все привычные инвективы в адрес правительства и президента,
годами стабильными почти во всех отношениях—и вот вам динамика
безвозвратной миграции: в 1994 году Россию навсегда покинули
910,7 тысяч человек; в 1995 - 610,4; в 1996 - 444,5 тысяч человек.
Как только начались очередные экономические и политические
неурядицы, пошатнулась уверенность в ближайшем своем будущем и
в отдаленном будущем детей - начали вздыматься новые волны
миграции.
И с билетом в один конец, то есть безвозвратной, и миграции на
время, чтобы, избежав тяготы безработицы, безнадежья, нехватки
продовольствия, обрести заодно новый опыт на мировом рынке
труда, узнать себе цену «по мировым стандартам», а потом
вернуться при первых же признаках экономического роста.
Прежде сказали бы пренебрежительно и враждебно: они
бросили страну в трудный для нее момент. Дезертиры. Теперь вряд ли хоть
кто-нибудь бросит в них камень: общественное сознание
изменилось гораздо сильнее, чем это порой кажется, и право человека ехать
туда, где есть хорошая работа и где семье будет лучше, по крайней
мере признают, даже если еще не научились уважать.
Ионцев считает, что такие поездки «на промысел» могли бы
стать еще одним источником пополнения государственного
бюджета: «Россия обладает пока огромным научным и производственным
потенциалом, высококвалифицированной и в то же время очень
дешевой рабочей силой. Вопрос лишь в разумном распоряжении этим
капиталом, способным сегодня принести гораздо большую
прибыль, нежели другие виды экспортной деятельности. По ряду
оценок экспорт российской рабочей силы в настоящее время может
быть в пять раз выгоднее экспорта других товаров, конкурентная
способность многих из которых на мировом рынке остается
довольно низкой (за исключением, возможно, оружия). Одним из главных
сдерживающих факторов в развитии трудовой эмиграции, на наш
взгляд, является малоэффективная эмиграционная политика».
Жаль, конечно, что автор не поделился методами подсчета
выгод от торговли мозгами на экспорт и не объяснил, как должна
строиться эффективная эмиграционная политика. Но, наверное, такая в
принципе возможна. •
76

РОЖДЕНИЕ ЕВРОПЫ
Наталья Басовская
ШАЛОВЛИВЫЕ ДЕТИ ИСТОРИИ
В советской марксистской историографии, такой
недавней, еще живущей в наших учебниках, было принято
рассматривать юзникновение средневекового государства в Германии
как неправильное, как антитезу Франции и Англии.
Дело втом, что Германия на протяжении всего
средневековья была рыхлой, с довольно самостоятельными частями, а это
считалось нашими историками-марксистами серьезным
недостатком. И государства разделили в учебниках: Англия и
Германская империя
962- 1250 годов.
Черная стрелка —
нападение Оттона,
серая — первые рейды
венгров.
Черная линия —
границы к 950 году
77

8g
о я
Франция — хорошие дети, вели себя правильно, твердой
поступью шли к централизации, к сильной королевской власти,
ибо сила — это централизация (читай — «тоталитаризм»,
слово тогда не называвшееся).
А вторая пара — неправильная, как будто два шаловливых
ребенка — Германия и Италия. Они вели себя не так, и
поэтому на протяжении всего средневековья у них не сложилось
прочной основы для единого, четко связанного политически и
экономически государства с сильной центральной властью. И
хотя в Германии центральная власть существовала, она была
выборной, а уж это—абсолютный нонсенс, ибо для наших
полуазиатских политическихтрадиций Руси и России более
естественно рассматривать королевскую власть как
династическую, наследственную, Богом данную. Ав Италии — итого
хуже, там вообще не было единого государства! Оно сложилось
лишь в шестидесятые годы, а в Германии — в семидесятые XIX
века, то есть явно сильно запоздало, и потому страны эти
наши историки считали нарушителями протокола нормального
развития.
Но почему же тогда Германия к Новому времени стала
интеллектуальным центром Европы?
У Пушкина читаем: «...Он из Германии туманной привез
учености плоды, вольнолюбивые мечты,., всегда
взволнованную речь и кудри черные до плеч». Центр интеллекта и
вольнолюбивой образованности находился именно в Германии. А
Италия к началу Нового времени стала центром духовности,
редчайшей культуры Возрождения. Какжетак? Неправильное
поведение — и такой результат?
Надо сказать, что и до сих пор, уже без тяготеющей догмы,
историки силятся понять, в чем же дело. Попробуем
разобраться. Как всегда в истории, корни уходят глубоко.
Уже раннее средневековье в Германии после распада
Великой Римской империи очень своеобразно и имеет
особенность, которой не было в Галлии — будущей Франции.
Прежде всего большая часть так называемых германских земель,
которые потом составили основу Германии, не была завоевана
Римом, они не были римскими провинциями. Большая их
часть—зарейнские земли прежде всего—это как раз та
граница, где поступь Великой Римской империи была
приостановлена. Легионы Цезаря в I веке до новой эры в ходе его войн в
Галлии перешли Рейн и шагнули в Германию, но умница
Цезарь оченьбыстро ощутил большую разницу силы
сопротивления германских племен и тех кельтов, с которыми он воевал в
Галлии. В Германии он встретил, если можно так выразиться,
молодое и яростное варварство. И связано это было вовсе не с
формулой крови, как хотели потом доказать так называемые
ученые третьего рейха, а с иной ступенью их развития, не
затронутой влиянием римской цивилизации. Они жили еще в
своем здоровом варварстве. У них не было социального
расслоения. £го были прекрасно сплоченные племенные группы,
сила сопротивления которых была чрезвычайно велика, и
Цезарь дал совет римскому сенату: не думайте о покорении
германцев. Ксожалению, мудрые советы редко воспринимаются.
И уже во времена Октавиана Августа в 9 году римляне
предприняли попытку завоевать германцев, попытку крайне
неудачную. Римляне потерпели чудовищное поражение. Это был
особенно позорный разгром для них, хозяев мира, еще и
потому, что удар нанесли варвары. С тех пор они стали
интересовать их еще больше.
В сущности, из этих самых германцев потом и состоял в
огромной степени страшный вал Великого переселения наро-
78

дов, который двинулся на Рим. Часть германцев расселилась
на территории бывшей империи и слилась с римским
населением, восприняв мощные римские традиции. Другие,
оставшиеся за Рейном, римское влияние испытывали косвенно,
весьма относительно. Здесь-то и находится точка, исток
разности судеб только прорастающих будущих национальных
государств.
В германских землях остались алеманы, бавары,
восточные франки, тюринги. саксы, фризы, большая группа не
замутненных цивилизацией племен. Впервые они все-таки были
подчинены во времена Карла Великого. И труднее всего ему
дались войны с саксами, именно за Рейном. Лишь после
тридцати двух лет почти непрерывных, жесточайших войн он
покорил саксов. Они оказывали бешеное сопротивление. Но и
покорившись, сохранили в основном свой уклад и культуру,
хотя и вошли в состав империи Карла Великого.
А после распада империи Карла именно
Восточно-Франкское королевство и стало основой будущей Германии,
отделившись и вернувшись к своей самобытности. Вот границы
будущей Германии, в которых она складывалась как Восточно-
Франкское королевство: Рейн, Эльба, Альпы. Ее основные
области по названию племен — Бавария, Алемания (Алеманию
затем стали называть Швабией), Франкония - восточные
франки, Саксония, Тюрингия. Позднее были присоединены
Лотарингия и Фрисландия.
В 919 году пресеклась династия Каролингов, наследников
Карла Великого, и с этого времени юридически ведется отсчет
будущей национальной германской истории.
Интересно, что на первых шагах на рубеже X — XI веков в
Германии власть центрального правителя, представителя
саксонской династии была сильнее, чем власть Меровингов,
например, или даже ранних Каролингов во Франции. Они
раньше вступили на путь централизации, но... пришли к
результату совсем иному. Почему?
Один из возможных ответов, думаю, такой. Если ранние
Меровинги и Каролинги были безвластными правителями и
все силы тратили на подавление своих сильнейших
подданных, то как раз относительная сила саксонской династии
создала у них иллюзию, что в стране все не так дурно и
можно устремить энергию на расширение земель. Тогда, как,
впрочем, и сейчас, борьба за приращение земли означала
власть, а новые территории — богатство. И они стали
завоевателями.
А Меровингам было не до завоеваний, им бы как-нибудь
на престоле удержаться и Каролингам тоже, да и первые Капе-
тинги были абсолютно безвластны. Они боялись выехать за
пределы своего домена. Подчас их подданные, крупнейшие
вассалы, брали их в плен. Но... было одно обстоятельство,
которое саксонские правители не учли. Дело в том, что границы
крупнейших земельных владений совпадали с границами
былых племенных союзов поселений тюрингов, алеманов, бава-
ров, саксов. И потому их внутренняя самобытность была не
столько подкреплена политически, экономически, сколько
культурно.
Пока мы мало обращали внимания на такое понятие, как
культура. Не вдаваясь в подробности, следует сказать по
крайней мере о двух вещах. О единстве этническом и языковом.
Существовали мощные диалекты и традиционное братство по
крови, и потому намечающаяся феодальная раздробленность
сулила быть более глубокой и пронзительной. Но понять это
первым правителям из саксонской династии не было дано. И
Карл Великий
I о.
я*
79

Генрих IV
они устремили свои взоры за пределы Германии, а самым
соблазнительным объектом был южный сосед — Италия. И там
не было хозяина.
Да, там был римский папа, но его претензий простирались
на весь подлунный мир, а не только на Италию, и потому
казались неопасными. И вот в 951 году Антон 1, представитель
саксонской династии, быстро и сравнительно легко подчинил
себе Северную Италию. А затем в 962 году занял Рим и вступил
в союз с римским папой, который не хотел быть завоеванным,
а предпочел при виде силы стать ее союзником. Папа
короновал Антона I короной римского императора, и новой империи
было дано название Священная Римская империя. Так
родилось политическое образование, ставшее впоследствии
основой будущей Германии, на заре Нового
времени—интеллектуальным центром Европы; там самые яркие университеты: Тю-
рингенский, Геттингенский, Виттенбергский. И в Германки —
не надо этого забывать — Реформация, величайшая духовная
революция в Европе. Именно здесь начал действовать Мартин
Лютер. Но это — впереди. У нас же — 1000 год и... ожидание
конца света.
Политическая судьба Германии, объединившей свои земли
окончательно только в XIX веке, во многом определялась тем,
что в центре ее внешней политики оказалась на долгое время
Италия. Привлекательный, кажущийся легким объект для за"-
вований, по существу, оказался коварным. Внутри Италии
были силы, которые привели к гибельности завоевательной
политики германских императоров, они увязли там на несколько
столетий.
Что это за силы? Первая — папство. Для римских пап их
союзники германские императоры были хороши только до
того момента, пока они сами были недостаточно сильны.
Сильные германские императоры становились опасными
соперниками, ибо папство, сила национальная, космополитическая по
самой своей природе, стремилось в конечном счете лишь к
тому, чтобы все светские государи были относительно более
слабыми, чем папский престол, чтобы они признавали высший
авторитет папства и в земных делах, а не только в небесных.
Вторая сила — северные итальянские города. Города
Северной Италии никогда не переставали быть центром мировой
торговли. Даже во время хаоса Великого переселения народов
там все же теплилась торговля между Востоком и Западом, ибо
города эти были главным центром пересечения между двумя
мирами, двумя цивилизациями. К началу зрелого
средневековья, к X-XI векам, они превратились в могучую силу. По
существу, она-то и сыграла роковую роль для германских
завоевателей.
Первое столкновение произошло при двух
знаменитостях — императоре Генрихе IV и папе Григории VII. Эта
история вошла в большую историю как борьба за инвеституру.
Напомню, что инвеститура — процедура введения в высшую
должность духовных должностных лиц, церковных иерархов.
Надо сказать, что средневековая цивилизация была
цивилизацией знака прежде всего. Например, античный мир
был цивилизацией речи, патетики, ораторского искусства.
Новое время все больше приходило к цивилизации письма.
Сейчас, кажется, наступает цивилизация компьютера,
интернета. А вот средневековье было цивилизацией знака, жеста.
Потому, думаю, что оно рождалось в атмосфере временного
80

распада античной образованности, глубокого невежества и
варварства, германского варварства, которое захлестнуло на
долгое время Европу. Тогда все важнейшие действия, в том
числе политические и духовные, закреплялись процедурой,
сопровождавшейся жестами. Во времена, например, полной
безграмотности «Саллическая правда» (сборник законов
франков VI века) содержит описание тех жестов, которые
должен сделать человек, чтобы привлечь своих
родственников к уплате штрафа. Он должен с колом в руке, без обуви,
без пояса прыгнуть через плетень и бросить горсть земли
через левое плечо на своих ближайших родственников. И этот
жест значительнее, выше, чем печать, больше, чем текст на
гербовой бумаге. Это — Знак.
Назначение на должность, например епископа, тоже
сопровождалось знаками. Нужно было вручить посох, жезл, и
тот, кто это делал, был фигурой, утверждающей с помощью
жеста очень важное назначение, ибо епископ — это пастырь,
который от имени самого Господа и Великой Христианской
церкви воспитывает, нравственно научает и зашишает людей
от козней дьявола. Германские императоры, стремясь
присвоить и закрепить за собой статус правителей, стоящих
выше других (поскольку их власть осенена римским папой
и являлась как бы продолжением Великой Римской
империи), пошли на большую вольность: начали назначать
епископов самостоятельно. «Вынули» из рук римских пап эту
важнейшую функцию. Это было безусловное нарушение
законов и нормативов католической церкви, но опираясь на
силу, они считали, что никуда папы, как говорится, не
денутся, что им придется смириться и признать эту
политическую агрессию.
Понятно, что рано или поздно должен был произойти
конфликт, и он произошел в XI веке при папе Григории VII,
знаменитом тем, что он фактически правил папским престолом
при четырех своих предшественниках, называясь монахом
Гильдебрандтом, нетерпеливо дожидаясь, когда же уйдут на
тот свет те, при ком он работает. Известно ведь, что с
должности папы нельзя быть снятым, можно только уйти в иной мир.
И все-таки четверых Гильдебрандт переждал и прорвался
кознями и хитросплетениями к папскому престолу, став папой
под именем Григория VII. Это был умный, хитрый политик, он
решил по здравому размышлению, что пора отнять у
германских императоров то, что они себе присвоили незаконно. На
престоле был Генрих IV, человек заносчивый, неумный,
считавший, что с помощью железного кулака можно решить все.
Попробовав протестовать против практики, присвоенной
германскими императорами, и натолкнувшись на сопротивление
Генриха IV, Григорий VII пошел на меру крайнюю — он
отлучил императора от церкви.
Современный человек в нашей атеистической стране
вряд ли поймет, какое это чудовищное решение —
отлучение от церкви. По нормам средневековья человек,
отлученный от церкви, становился абсолютным — моральным и
духовным — изгоем общества. Верующий человек не имел
права подать ему глоток воды, кусок хлеба, если тот просил. Его
нельзя было похоронить в освященной церковью земле, над
ним нельзя было совершать религиозные обряды. Это
значило, что он отдавался во власть дьяволу, ибо вся
концепция духовной роли католической средневековой церкви
строилась на том, что в мире постоянно борются две силы —
добра и зла, Христа и Антихриста, и только церковь
способна с помощью обрядов, молитв защитить слабого грешного
Папа Григории VII
81

5 о>
88
Фрцдрих I
человека от происков князя Тьмы. Таким образом, Григорий
VII отдавал дьяволу не кого-нибудь, а германского
императора.
Для абсолютного большинства его подданных это была
полнейшая трагедия, ибо на престоле оказывался безусловный
прислужник или раб Сатаны. Адля его ближайшего
политического окружения это было еше и удовольствие от законного
основания выступить против императора. Недовольные есть у
любого правителя, и крупнейшие князья, землевладельцы
восстали против Генриха IV.
В ответ на такие бедствия император совершил поступок,
мягко говоря, неумный: он объявил папу низложенным.
Говоря современным языком, вышел за пределы должностных
инструкций. Его подданные туг же развернули восстание как бы
в защиту обиженного папы, и император оказался в
абсолютно безвыходном положении. Престол под ним пошатнулся, и
ему не оставалось ничего больше, как отправиться в Италию с
покаянием, потому что в январе 1077 года папа объявил, что
готов простить императора и восстановить их союз, если
император прибудет в Италию без войска и поведет себя по всем
правилам и нормативам каюшегося грешника (были правила и
на этот счет). Нужно было прийти без обуви, без пояса, с
непокрытой головой и в течение долгого времени стоять, прося
прощения, и демонстрировать глубочайшее раскаяние. Он
пошел в Каноссу. Каносса—это название замка в Тоскане, с
этого времени оно стало нарицательным. «Пойти в Каноссу»
означает униженное покаяние. Папа, не доверяя ему, не остался
в Риме, плохо укрепленном в военном отношении, а бежал в
Тоскану, в горный край, во владения своей доброй знакомой
Матильды, герцогини Тосканской. Она предоставила ему один
из самых укрепленных замков — Каноссу. Каноссу нельзя
было взять штурмом вообще, а для осады такого замка
требовалось не меньше года. Там папа чувствовал себя в безопасности.
И вот—зрелише. Январь. В горах кружится снег, а во
дворе замка в течение трех суток стоит с непокрытой головой без
обуви одинокий германский император. С наслаждением и
злорадством, вероятно, Григорий VII смотрел на это.
Надо сказать, что ни одна сторона в этом конфликте не
следовала строгой нравственной доктрине, у каждой вылезали
ослиные уши царя Трояна. Было ясно одно: две политические
силы борются за приоритет. И в данном случае победил папа.
Император был прошен, он вернулся в Германию, но
проблема решена не была. Еше пятьдесят лет продолжалась
борьба между императорами и папами из-за инвеституры. Между
прочим, сам Григорий VII через семь лет после Каноссы
поплатился за свое злорадство. Когда Рим был осажден Генрихом
IV, ему пришлось бежать на юг Италии, где он и умер в 1085
году. А еще через пятьдесят лет, в 1122 году, был заключен
знаменитый Вормский конкардат, признававший компромисс
между императорами и папами.
Почему нам это важно? Да потому, что почти столетие
уходит на это перетягивание каната, на битву двух политических
сил. А внутренние проблемы Германии при этом остаются на
периферии королевской власти короля-императора. Они — не
главное для него. И самовластность, самостоятельность
крупнейших феодалов Германии чрезвычайно укрепляется.
Император вечно занят. У него проблемы вне Германии. И
германские города — это важно отметить — тоже остаются в стороне
от пристального внимания центральной власти. Они не
ощущают на себе жесткой руки, как, например, в Англии, они
более свободны прежде всего в международных интересах. И ко-
82

нечно, внутренняя свобода городов — это фактор,
содействующий всяческому развитию, не только экономическому. Не
случайно центром духовной жизни в зените средневековья
становятся именно города.
Об итальянских городах, вернее, городах Северной
Италии, нужно сказать отдельно, ибо они-то и были той второй
силой, которая сломила завоевательную политику германских
императоров. Города эти развивались при полном отсутствии
центральной власти, ибо после распада империи Карла
Великого никакого реального единого правителя в Италии не
существовало. А это — рай для развития городской жизни. В
этом смысле им повезло еще больше, чем городам
германским. Они самоорганизовались, как все средневековые
города. Были самоуправляемы и постепенно превращались в
города-государства, управляемые коллегиально, на основе
выборности. Ими управлял Совет. Города быстро богатели, потому
что сила, которая грабила бы их так, как в централизованной
структуре грабит королевская власть, не было.Так как
теоретически Северная Италия входила в состав Священной Римской
империи, германские императоры претендовали на власть и
над ними тоже. На практике же горожане делали все
возможное, чтобы не быть под реальным управлением императоров, и
они этого добились.
Но в 1154 году Фридрих I Барбаросса отправился в Италию
заною короноваться короной императора. Поход был
успешным, с обычной помпой он торжественно был коронован. А
через четыре года, в 1158 году, он решил совершить второй
поход, чтобы реально закрепить власть над городами. Это был
поход в Северную Италию. Он пришел туда с большим
войском, и городам ничего не оставалось, как принять
ультиматум, который лишал их, по существу, всякой
самостоятельности. В города отныне назначался наместник императора — па-
деста; затем они лишались судебной власти - высшая
судебная власть переходила также к императору. И наконец, они
были обложены постоянными налогами в пользу императора.
Утрата экономической самостоятельности означала смерть.
Фридрих Барбаросса, сколько бы о нем не писали и
сколько бы не идеализировали в немецкой историографии, был
солдафоном и неумным политиком. Он предъявил ультиматум,
который ставил горожан перед выбором: умереть или
сражаться до последнего, и они выбрали последнее, а он, ничего не
поняв, страшно довольный собой, ушел из Италии.
Едва он ушел, в Милане произошло восстание против па-
деста. При этом они погорячились, народ темпераментный,
и наместника просто выкинули из окна. После этого
ничего не оставалось, как сражаться. Они обратились к городам
с предложением объединиться и дать бой императору, чтобы
он отменил все свои условия. Но... ни один город не
поддержал Милан! Два фактора, думаю, сыграли роль в
принятии этого трагического решения — страх, и второй — они
были экономическими конкурентами. «Не будет Милана, и
хорошо», подумали они. Но Барбаросса показал им, что та- g
кое «хорошо». Он пришел в 1160 году и осадил Милан с ,-2
большим войском, потому что взять штурмом город- f J-
крепость было невозможно. Миланцы держались героиче- у |
ски. Поначалу у них были запасы пищи и воды. Но осада . * 5
длилась два года, до 1162 года. Тайными тропами они свя- |»
зывались с соседними городами и умоляли прийти на по- *2l
83

Si
5
±3
мощь, но никто на помощь не шел. Через два года Милан
сдался. Расправа была высшим проявлением тупости
мышления Барбароссы. Он не принял просто капитуляцию. Он
учинил чудовищную расправу. Все уцелевшие горожане
прошли под ярмом по римскому обычаю как покоренные, то
есть были обращены в крепостных. А город Милан
Барбаросса приказал снести. И город разобрали, включая церкви
Божий, пунктуально и терпеливо, по камешку. Милана не
стало; а на том месте, где была центральная площадь,
Барбаросса приказал провести борозду плугом и засыпать ее
солью. Так поступили римляне, как известно, после победы
над Карфагеном. Ясно, кем он себя ощущал, — римским
императором.
Но именно это и разбудило остальные города. Поняв,
какова будет их судьба, они очнулись и создали Ломбардскую
лигу. Шестнадцать городов вступили в нее. Они создали
единую казну и пешее войско и стали готовиться к тому, что
Барбаросса вернется. Он действительно вернулся, правда, не
скоро, все-таки внутренние дела требовали его внимания. Он
вернулся в 1176 году, чтобы разгромить всех окончательно, но
сильно ошибся. В знаменитом сражении при Леньяно,
недалеко от Милана, рыцарское войско Барбароссы было наголову
разбито горожанами, которые сражались в пешем строю, но
зато противопоставили конникам, этим танкам
средневековья, организованность, дисциплину, маневр. Это одна из
немногих знаменитых битв средневековья, где пешие горожане
победили рыцарей. Сам Барбаросса был сброшен с коня,
сумел добраться до ближайшего перелеска и спасся, потеряв
знамя и щит. Это было бесчестье. Позднее он пытался
восстановить свое имя во время третьего крестового похода, но
утонул при переправе через мелкую речку.
Итак, какой же нашла себя Германия к зениту
средневековья? Рыхлой политической структурой, чья рыхлость
была закреплена в знаменитом документе 1356 года, гак
называемой Золотой Булле императора Карла IV. Карл IV
подписал документ, который Маркс возмущенно называл
основным законом немецкого многовластия. Так это и было.
Многовластие для Маркса, человека XIX века, да к тому же
человека революционного сознания, было явлением
отрицательным. Действительно, в этом законе была закреплена
большая внутренняя самостоятельность князей: часть
судебных полномочий, сбора пошлин, право ведения войн друг с
другом — все это за ними было закреплено. Но вместе с тем
в этом документе был закреплен и принцип выборности
императора. Выбирали его, конечно, не всенародно, а
коллегией из десяти курфюрстов. Но какое же это огромное
достижение, когда в структуре средневекового мира закрепляется
идея, принцип выбора! Сама идея выбора— обсуждения,
подбора кандидатуры, возможность критики верховного
правителя — вещь чрезвычайно важная всегда, а для
средневековья, у истоков формирования личности, не рабской, а
свободной, думаю, особенно важная. •
о п
и
н

БЕСВДЫ ПО ИСТОРИИ
Игорь Данилевский
Легендарная Русь
Примерно двести лет назад сложилась ти на столетие раньше. Но не случайно же
традиция начинать историю нашей стра- это! Скорее всего, есть какой-то общий
ны с легендарного события. Как известно, литературный источник,
под 6370 (862) годом в «Повести времен- ГМ. Барац считал, что такой основой
ных лет» сообщается о том, как среди пле- является текст 1 «Книги Царств», расска-
мен новгородских словен, чуди, мери, ве- зывающий о том, как состарившийся
проси и кривичей, незадолго до того прекра- рок Самуил доверил власть над народом
тивших платить дань варягам «из замо- Израиля своим сыновьям, но те судили
рья», нача!ась усобица. Закончилась она неправедно: «И собрались все старейши-
тем, что ее участники решили найти себе ны Израиля, и пришли к Самуилу в Раму,
князя, который бы ими «володел и судил и сказали ему: вот ты состарился, а сыно-
по праву». По их просьбе на Русь пришли вьятвои не ходят путями твоими; итак,
потри брата-варяга: Йорик, Трувор и Синеус. ставь над нами царя, чтобы он судил нас,
Рюрик начал княжить в Новгороде, Сине- как у прочих народов» (1 Цар. 8:4-5).
ус — на Белоозере, а Трувор — в Ладоге. Именно этоттекст, по словам Г. М. Бараца,
Легенды, связанные с зарождением го- и пересказан в сказании о призвании
сударства, есть у многих народов Европы и скандинавских варягов.
Азии. Предание о Рюрике едва ли не до- Иной путь предложил В.Я. Петрухин.
словно совпадает, например, с рассказом Опираясь на широкий круг литературных и
Видукинда Корвейского о приглашении фольклорных аналогий, он заключил, что
саксов бриттами: «И вот когда распростра- этот библейский сюжет не был первона-
нилась молва о победоносных деяниях са- чальным. Он присущ, в частности, наро-
ксов, жители Британии послали к ним дам, не связанным с средиземноморско-
смиренное посольство с просьбой о помо- европейскими культурами или вообще
щи. И послы (из Британии), прибывшие к изолированным от них. Поразительные эр-
саксам, заявили: «Благородные саксы, не- зянские и корейские параллели легенды о
счастные бритты, изнуренные постоянны- призвании варягов подтверждают, по мне-
ми вторжениями врагов и поэтому очень нию Петрухина, ее фольклорные истоки,
стесненные, прослышав о славных побе- Кто бы ни был прав в этом споре,
дудах, которые одержаны вами, послали нас маю, что наблюдения эти вовсе не убежда-
к вам с просьбой не оставить (бриттов) без ют, что легенда о Рюрике и его братьях от-
помощи. Обширную, бескрайнюю свою разила реальные события,
страну, изобилующую разными благами. Между тем буквальное понимание из-
(бритты) готовы вручить вашей власти», вестия о призвании варягов привело неко-
Ответ был краток: «Знайте, что саксы — торых историков к своеобразным вьгео-
верные друзья бриттов и всегда будут дам, в частности, к выводу, что государст-
(с ними) в равной мере и в их беде, и в их венность была привнесена на Русь извне,
удачах».... Затем в Британиюбыло послано Так возникла в историографии «норманн-
обещанное войско (саксов) и принятое екая проблема». И спор между «нормани-
бритгами с ликованием вскоре освободило стами» и «антинорманистами», то затихая,
страну от разбойников, возвратив жите- то вновь обостряясь, продолжается свыше §
лям отечество». двух столетий. Но В.О. Ключевский, круп- „-"
Такое совпадение любопытно. Потому нейший русский историк, называл варяж- 1&
что автор «Повести временных лет» скорее скую проблему патологией общественного " |
всего не знал о труде Видукинда. Естест- сознания: «Я знаю, — пишет он, — вы %Л
венно, и сам Видукинд не мог пользовать- очень недовольны, что все эти ученые уси- «f
ся повестью, так как писал «Деяния» поч- лия разъяснить варяжский вопрос я назвал
f
85

явлениями патологии... Я думаю, что
могут прийти в голову вопросы, не
лишенсамого слова «Русь»; этническая принад-
лежность первых русских князей; роль
ные интереса с какой-либо стороны и вме- «варяжского элемента» в ранних государ-
сте лишенные всякого интереса со сторо- ственных структурах Древней Руси и, на-
« ны научной». конец, происхождение государства у вос-
.-* Несомненно, следует согласиться с ве- точных славян.
II ликим историком. Согласиться и заменить
" S фиктивную — в научном плане — «нор- Руск варяга или славяне?
$ | маннскую проблему» на вполне реальные По словам крупного современного
!«= и существеннейшие вопросы. Вот как я их лингвиста ГА Хабургаева, рассуждения
?i формулирую: происхождение и значение о происхождении слова «Русь», с одной
86

стороны, и «Киевской Руси» — с другой, еще: «А словеньскый язык и рускый одно ^ *
переплетаются в трудах историков на- есть, от варяг бопрозвашася Русью, а пер- S*
столько тесно, что их невозможно отде- воебешасловене». s
лить друг от друга. Относится это ко времени, когда имя
Между тем древнейшие отечественные руси было перенесено на восточных ела- 5
источники, прежде всего «Повесть вре- вян. А если это так, то, казалось, можно *
менных лет», четко отделяют названия снять наметившееся противоречие. Одна-
славянских племен, вошедших в состав ко есть в летописи сообщения, в которых
Древнерусского государства, от Руси, а речь идет о некой руси, которая отлична и
иногда даже противопоставляют Русь ела- от славян, и от варягов. Так, под 6452 (944)
вян, прямо отождествляя ее с варягами. годом среди воинов Игоря, пошедших на
Не менее последовательно различают Константинополь, упоминаются «вой
Русь и славян арабоязычные авторы. Их многи, варяги, русь, и поляны, словени, и
свидетельства особенно интересны, по- кривичи, и теверьце, и печенеги». Разделе-
скольку всегда отличаются повышенным ние находим мы и в рассказе 6390 (882) го-
вниманием к деталям жизни народов, да о том, как Олег обосновался в Киеве:
о которых ведется рассказ. Русы арабских «И беша у него варязи и словени и прочи
авторов отличаются отславян территорией прозвашася русью». То есть подчеркивая
проживания и окружающими их народа- связь руси с варягами, начальная летопись
ми, одеждой и жилищами, родом занятий отличает ее не только от славян, но и от са-
и вооружением, титулами предводителей и мих варягов. Обычно противоречия эти
погребальными обрядами. Как было заме- объясняются тем, что пассажи о призва-
чено ГС. Лебедевым, все детали этих опи- нии варягов-руси были добавлены лето-
саний, касающиеся русов, практически писцами времен правления в Киеве Вла-
полностью совпадают с тем, что известно о димира Мономаха или его старшего сына
варягах по археологическим материалам. Мстислава, которые и внесли всю эту не-
Не расходятся такие наблюдения и с разбериху в когда-то стройный рассказ
хорошо известным противопоставлением о начальной истории нашей страны,
русских и славянских названий днепров- Но неужели летописец, а также его
ских порогов, которые приводит Констан- многочисленные редакторы и переписчи-
тин Бшрянородный в трактатах «Об упра- ки не замечали возникших противоречий?
влении империей». Или же они не воспринимались как
Казалось бы, совершенно обоснован- противоречия? Попытаемся разобраться
но можно делать вывод о скандинавском в этом клубке загадок,
происхождении летописной Руси. Но... Проблема происхождения этнонима
берем другие тексты «Повести временных «Русь» связана с поиском ответов, по
лет» и читаем: «Реша (сказали) русь, чюдь, крайней мере, на два вопроса: каковы ис-
словени и кривичи и вси: «Земля наша ве- точники этого имени и почему именно
лика и обилна, а наряда в ней нет. Да по- оно закрепилось за Киевским княжест-
идете княжит и володети нами». Здесь русь вом, а затем и за всем обширным восточ-
оказывается совсем в ином логическом ря- но-европейским государством со славяно-
ду—с теми, кто призывал варягов: чюдью, язычным населением?
словенами, кривичами и весью. И все
опять запутывается. Правда, уже в следую- Происхождение и исходное значение
щей фразе оказывается, что Рюрик, Тру- слова «Русь»
юр и Синеус пришли в новгородскую зем- Чего только не предлагали ученые за
лю.., «пояша по собе вся русь». Это, кета- эти многие десятилетия! Туг и славянские,
ти,точносоответствуетугверждениюКон- древнерусские, готские, шведские, иран-
стантина Багрянородного о том, что в по- ские, яфетические и многие другие вари-
людье киевские «архонты» отправляются анты происхождения имени.
«со всеми росами». Круг замкнулся: судя Легко убедиться, что этноним «Русь»
по всему, русь вновь оказывается при- тождествен по структуре собирательным
шлой. Хотя в последнем случае речь вряд этнонимам, заканчивающимся на смяг-
ли может идти о каком-то этносе. ченный конечный согласный Орафически
В других же фрагментах начального передается конечным «ь»): корсь, либь, а
русского летописания славяне не противо- чудь, весь, пермь, ямь, сумь и другие. Од- .--
поставляются, а напротив, отождествля- нако все эти названия связаны с неславян- §£
ются с русью: «Бе един язык словенеск: скими (балтекими и финно-угорскими) у|
словени, иже седяху по Дунаеви, их же народами, что как будто доказывает изна- $ |
прияша угри, и морава, и чеси, и ляхове, чально неславянское происхождение |*
и поляне, яже ныне зовомая Русь». А вот Руси. Следовательно, можно сделать вы- *?!
87

к
I
00
z
I*
no
« X
вод, что в основе летописного «Русь»
должен лежать финно-угорский корень.
Однако сколько-нибудь убедительной
финно-угорской этимологии слова «ruotsi»
лингвисты предложить так и не смогли.
Не будем перечислять все попытки
«славянизации» названия Русь, их было много, и
они хорошо известны. Скажем
только, что и они
небезупречны и не убеждают многих
серьезных ученых, в
каждом конкретном случае
обнаруживая натяжки и
несоответствия.
Неприемлемы, с
точки зрения
лингвистики, и попытки
возводить название Русь к
наименованию острова
Руяна (Рюген):
попытки доказать эту
гипотезу наталкиваются на
серьезные
фонетические несоответствия
обоих названий.
Предпринимались
также попытки связать
имя Русь с крымскими
топонимами,
имеющими готское просхожде-
ние: Россотар, Рукуста,
а также Rogastadrans —
Иордана и другими.
Однако и здесь мы,
видимо, имеем просто
совпадающие в
произношении и написании
имена разного
происхождения, также, впрочем,
как в именах роксаланов,
росомонов и многих других.
Стоит заметить, что даже те
исследователи, которые
настаивают, что термин «Русь» тесно связан с
южными территориями, вынуждены
признать, что археологического материала,
подтверждающего такие предположения,
не существует.
Итак, приходится констатировать, что
происхождение имени Русь продолжает
оставаться столь же загадочным, как и
двести лет назад.
Кроме лингвистических странностей с
его употреблением в источниках связан и
ряд логических несообразностей. Почему
термин «русь» сплошь и рядом
применяется для наименования представителей
разных народов? Если это имя славяне
получили от варягов, то почему оно не
известно скандинавским источникам? Почему
восточными славянами было
заимствовано именно это имя, а не «варяги» (кстати,
тоже не известные скандинавским
источникам)? Если это название действительно
скандинавское, почему на
восточно-славянской почве оно приняло форму «русь»,
а не «русы»? Ведь для наименования
остальных европейцев восточные славяне
использовали исключительно
формы множественного
числа, а не собирательные
существительные?..
Многие вопросы
можно было бы снять,
если слово «русь» не
рассматривать как
этноним. Этот весьма
сильный аргумент лег в
основу гипотезы, что
«русь»—термин,
имеющий у восточных
славян социальное
значение. Действительно,
если он обозначал какую-
то социальную группу,
то мог относиться к
представителям
различных этнических групп:
датчанам, шведам,
норвежцам, финнам,
восточным славянам и
славянам Восточной
Прибалтики. Но какие
социальные функции
могли объединять этих
людей?
Характерно, что
«русь» последовательно
отличается от «людей».
Вполне логично
предположить, что пер-вые — те,
кто собирал дань. А вторые
—те, кто вынужден был ее
платить. На это как будто указывает и
термин «полюдье» — сбор дани. Среди
сборщиков ее было много
варягов-дружинников, поэтому социальный термин,
видимо, был перенесен и на этническое
название скандинавов. Действительно, у финно-
угорских народов еще долгое время
названия, восходящие к корню «русь»,
применялись для обозначения именно тех народов,
которые брали с них дань, а также для
местной финской знати; слово же «люди» стало
даже самоназванием одной из
финно-угорских народностей (ljudi). Кстати, подобное
употребление этнонимов известно
у итальянцев и французов.
Мне кажется очень привлекательной
такая трактовка термина «русь». Она
позволяет согласовать почти все
встречающиеся в ранних источниках разночтения.

Почти, но не все. Есть вопросы, на
которые даже такая «удобная» гипотеза не в
состоянии ответить. Например, почему
«русь» часто помещается в перечне этносов?
Этническая принадлежность
первых русских князей
Не менее сложно, оказывается,
выяснить, кто были первые «русские» князья.
И прежде всего Рюрик и его братья, с
которых принято начинать историю Древней
Руси. В летописи они приходят «из замо-
рья», да и имена их мало походят на
славянские. Но признать их скандинавами...
Личность Рюрика (Рсрика) вполне
исторична. Он был одним из мелких
датских конунгов, до 850-х
годов владел Дорестадом во
Фрисландии (вскоре после
того разграбленным
викингами). В 850-е
обосновался в области
реки Эйдер в Южной
Ютландии и
контролировал выход к
Северному морю для
Хедебю,
крупнейшего к этому времени
центра скандо-славян-
ской торговли на
Балтике. Возможно, Рёрик
участвовал в организованной
датчанами в 852 году блокаде
шведской Бирки, основного
торгового конкурента Хедебю...
Так что обращение к этому конунгу-
викингу, враждовавшему и с немцами, и со
шведами, а в силу того поддерживавшему
лояльные отношения с балтийскими
славянами, может свидетельствовать о
хорошей осведомленности славян в ситуации
на Балтике. Видимо, в 862 году, как
сообщает ипатьевская версия «Повести
временных лет», Рюрик и его дружина
«придана к словеном первое и срубиша город
Ладогу», а также «пришел к Ильмерю, и
сруби город нал Волховом, и прозваша и
Новгород... И роздая мужем своим
волости и городы рубити овому (тому) Поль-
теск, овому Ростов, другому Белоозеро».
Умер Рюрик, согласно летописной
хронологии, в 879 году.
Остается добавить, что приведенная
точка зрения — лишь один из возможных
вариантов развития событий. Но сама
попытка исторической реконструкции, в
которой сведения ранних русских летописей
дополняются информацией из
западноевропейских источников, представляется
довольно любопытной.
Кстати, в голландских школах
изучение истории государства в Нидерландах
начинается с того, как... в 862 году туда
был приглашен конунг Рюрик. Не все ясно
и с происхождением первых—тоже
легендарных — киевских князей.
О том, что уже во времена первых
летописцев рассказ о Кие и его братьях
воспринимался как легенда, ясно говорит
разъяснение, включенное кем-то из
киевлян, создателей летописей: «Иные же,
несведущие, говорят, что Кий был
перевозчиком. У Киева был тогда перевоз с той
стороны Днепра, а потому говорили: «На
перевоз Киев». Если бы Кий
действительно был перевозчиком, то не ходил бы к
Царьграду; но когда этот Кий
княжил в роде своем, он приходил
к византийскому
императору и, как говорят, был
принят им с великой
честью. Когда же он
возвращался, пришел к
Дунаю, и полюбилось
ему то место, и
заложил там маленький
городок. И хотел
остаться в нем с родом
своим, но не дали ему
этого сделать местные
жители; этот городок и
доныне называют дунай-
W цы «городище Киевец». И
пришел Кий в свой город
Киев, туг и окончил свою жизнь; и
братья его Щек и Хорив и сестра их Лы-
бедь здесь скончались».
Принято считать, что основатели
Киева — поляне, то есть восточные славяне,
населявшие Киевское Поднепровье.
Иногда их просто называют первыми
русскими князьями. Принадлежность Кия, Щека
и Хорива к местной полянской знати
считается почти доказанной. Некоторые
сомнения в бесспорности такой точки зрения
вселяют несколько странные для славян
имена первых киевских князей. Правда,
предлагается славянская этимология для
имени старшего из братьев Кия. Ее
пытаются связать с праславянским корнем kuj,
обозначавшим божественного кузнеца.
Так, БА Рыбаков полагает, что имя Кий
хорошо осмысливается по-русски: «кий»
означает «палка», «палица», «молот» и в
этом смысле напоминает имя императора
Карла Мартелла (то есть «молота»).
Предпринимались также попытки
отождествить летописного Кия с ханом Куве-
ром или Кубратом, объединившим в VII
веке булгарские племена и основавшим на
Северном Кавказе мощный политический
союз, известный под названием Великой
89

i*
Булгарии. Причем автор этого
предположения М.Ю. Брайчевский считал Кубрата
хорватом, то есть славянином, а не
тюрком. Однако такая параллель не получила
поддержки специалистов.
Но все-таки если имя Кий хоть как-то
поддается «славянизации», то имена его
братьев — Щек и Хорив — абсолютно не
поддаются. Лучшей этимологической
параллелью для второго из них, пожалуй,
было упоминание литовского названия
верховного жреца — krive. И вот поэтому
их присутствие в первоначальной версии
сказания об основании Киева иногда
просто отрицается.
Итак, славянская этимология имен
основателей полянской столицы
вызывает серьезные затруднения. Но если
отказаться от их славянства, ситуация
значительно упростится. Расширение круга
поисков дает довольно любопытные (хотя
и вовсе не бесспорные) результаты. Так,
например, О. Прицак прямо связывает
летописного Кия с отцом хазарского ва-
зира (главы вооруженных сил Хазарского
каганата) Ахмада бен Куйа, упомянутого
ал-Масуди в рассказе о постоянной
наемной армии хазарских правителей
(тридцатые — сороковые годы X века).
Согласимся, признать иранское
происхождение имени основателя Киева — нужна
немалая смелость.
Еще одна интересная идея—тюркская
этимология имени Щек. Оно может
происходить от славянизированного
произношения тюркской лексемы «cheka»,
«chekan» (боевой топор, секира).
Остается лишь добавить, что Хорив
также, видимо, имеет не славянское, а
иранское или еврейско-хазарское
основание. В первом случае его связывают
с ирано-авестийским словом «huare»
(«солнце»), а во втором — с библейским
«Хорив» (буквально: «сухой», «пустой»,
«разоренный» — гора в Аравийской
пустыне; восточный хребет Хорива
называется Синаем).
Как бы то ни было, основатели Киева
имеют скорее всего неславянские имена
и врядли были полянами. Такой вывод
хорошо согласуется с рассказом,
сохранившимся в Лаврентьевской летописи, о
приезде Аскольда и Дира в Киев. На вопрос
легендарных варягов: «Чей этот городок?»,
киевляне отвечают: «Была суть три братья:
Кии, Щек, Хорив, иже сделаша градо-
кось, и изгибоша, и мы селим, платяче
дань родом их, козаром». Правда, многие
исследователи считают, что в данном
случае мы имеем дело с искажением
первоначального чтения.
Итак, ситуация весьма своеобразная:
имена первых «русских» князей — как
новгородских, так и киевских —
оказываются «не своими», ^го с неизбежностью
ставит вопрос:
Почему первые князья Древней Руси
были иноземцами?
Действительно, любопытно. Но
обратимся к истории других народов Европы и
Азии. Болгарское царство, Франция,
герцогство Нормандия, Бретань, Ломбардия,
королевство Англия, Сельджукский
султанат — вот далеко не полный перечень
государств, названия которых восходят к
этнонимам завоевателей, которые и стали во
главе их (булгары, франки, норманны,
.лангобарды, бритты, англы,
тюрки-сельджуки). Конечно, встречаются и обратные
примеры, когда территория сохраняла имя
населявшего ее когда-то коренного
народа, вытесненного или уничтоженного
пришельцами. Таковы современные
области — Мещера, Пруссия, Саксония,
Тюрингия, Бургундия и другие, уже давным-
давно не заселенные мещерой, пруссами,
саксами, тюрингами, бургундами.
Любопытно, что и в тех, и в других
случаях собственное название государства не
соответствует его преобладающему
этническому составу. Но это к слову. Сейчас
нас больше волнует проблема
«иноязычных» правителей.
Изучение источников приводит к
выводу, что иноземные правители в ранних
государственных объединениях — скорее
закономерность, нежели исключение. Во
главе подавляющего большинства
зарождающихся военно-политических союзов
стоят представители других этносов.
Причем зачастую племенное имя
«постороннего» правителя становится названием
самого молодого государства. И в этом ряду
Древняя Русь — не исключение.
Чем, однако, вызвана такая «любовь»
молодых государств к гфавителям-иностранщм
(кстати, пришедшим подчас из стран, не
имеющих своей госуларственности)?
Ответ кроется в особенностях
социальной психологии. При решении сложных
вопросов, затрагивавших интересы всего
сообщества в целом, «вечевой» порядок
был чреват серьезными межплеменными
конфликтами. Многое зависело от того,
представитель какого племени станет
руководить «народным» собранием. С
ростом объединения обстановка становилась
все более взрывоопасной. В таких
ситуациях, видимо, предпочитали обращаться
за помощью к иноплеменникам, решения
которых в меньшей степени определялись
90

интересами того или другого племени, а
следовательно, были в равной степени
удобны (или неудобны) всем участникам
такого союза. Таким образом,
приглашенные правители играли роль своеобразного
третейского судьи, снимая
межэтническую напряженность в новом союзе.
Другим путем формирования первых
государственных институтов было прямое
завоевание данной территории. Легенда о
братьях, строителях Киева, — пример
такого пути. Даже если они были
представителями полянской знати (а на мой взгляд,
достаточных оснований для такого вывода
нет), киевляне еще несколько десятков лет
должны были платить дань Хазарскому
каганату. Это неизбежно должно было как-то
повлиять на властные структуры полян,
приспособить их к требованиям
хазарского государственного аппарата.
Впоследствии Киев был занят
легендарными Аскольдом и
Диром (согласно
«Повести временных лет» —
дружинниками
Рюрика). И это завоевание
Киева скандинавами
не могло не сказаться
на развитии, условно
говоря, Полянского аппарата
власти. Чуть позже власть в
Киеве перешла к Олегу, регенту Игоря,
малолетнего сына Рюрика.
По летописной легенде, Олег обманул
Аскольда и Дира и убил их. Для обоснования
своих претензий на власть Олег якобы
ссылался на то, что Игорь — сын Рюри ка. В этой
легенде мы впервые сталкиваемся с
признанием права передачи государственной
власти по наследству. Особенно интересно, что
для киевлян (если, конечно, доверять
летописцу) такая ситуация не была
неожиданностью. При этом вопрос, «свой» это в
этническом плане претендент на княжеский
престол или «чужой», даже не обсуждался.
Роль варягов в образовании государства
у восточных славян
В таком контексте проще решается и
вопрос о роли «варяжского элемента» в ранней
истории Древнерусского государства.
К X веку норманны на Руси — это уже не
разбойники, ищущие славы и добычи,
воины-насильники, купцы-грабители. Теперь
они—купцы и воины-наемники в дружинах
русских князей. Они — часть древнерусского
общества, а уже во втором поколении варяги
сливаются с местным населением...
Но, к сожалению, вопрос о роли
«варяжского элемента» в ранней истории
Древнерусского государства решался чаще
всего за рамками собственно исторической
науки.
Ну вот, кажется, можно подвести
некоторые итоги.
В целом метаморфозы содержания
слова «русь» можно представить
следующим образом:
первоначально скандинавов,
приходивших на гребных судах в
северо-восточные земли, населенные славянами и
финно-угорскими племенами, называли
«гребцами» (от скандинавского корня
*rops), возможно, воспринимая это слою
как своеобразный этноним;
поскольку скандинавы, приходившие
к славянам, были профессиональными
воинами, их часто нанимали в княжескую
дружину, и уже вскоре всю ее начинают
называть их именем — Русь;
одна из основных функций,
которую выполняет дружина, —
сбор дани, поэтому новое
название дружины
приобретает
дополнительное содержание —
сборщики дани;
вместе с тем этот
термин, получивший
уже социальную
окраску, продолжает
использоваться в узком смысле для
обозначения дружинников-скандинавов;
наконец, имя варяжской Руси было
перенесено на восточных славян, на землю,
населенную ими, а затем и на
формирующееся при участии все тех же скандинавов
(князей и дружинников)
восточно-славянское государство — Киевскую Русь.
Вопрос о происхождении и
первоначальном значении слова «Русь» должен
быть отделен от проблемы возникновения
древнейшего известного нам
восточнославянского (точнее, полиэтничного с
преобладанием восточно-славянского
компонента) государства, получившего в
источниках это название.
Этническое происхождение первых
русских князей не связано
непосредственно ни с этимологией названия государства
Русь, ни с проблемой зарождения
государственных институтов у восточных славян.
В то же время следует отметить — как
закономерность для ранних
государственных объединений — приглашение на роли
первых правителей иноземцев.
Не исключено, что близкозвучащие в
древнерусских, греческих, скандинавских,
готских, латино- и арабоязычных
источниках топонимы и этнонимы с корнями *ros /
*rus могли иметь разное происхождение и
лишь впоследствии слились в восприятии. •
91

ВСЕМИРНЫМ
КУРЬЕР
Симбиозы
грибов и лишайников
Известно как минимум пять способов успешного симбиоза
грибов и морских водорослей типа лишайников, как показывает
ДНК-анализ. Андреа Гаргас и Паула де Приест из
Смитсонианского института в Вашингтоне пришли к выводу, что их
должно быть гораздо больше.
Долгое время считалось, что только определенные виды грибов
могут участвовать в подобных симбиозах. Однако за последние
двадцать лет у микологов возникла и постепенно крепла
уверенность, что это не так и участники симбиозов ничем
особенным от своих сородичей-грибов не отличаются. Теперь это
предположение удалось проверить на молекулярном уровне.
Было проведено тщательное исследование 10 грибов,
образующих лишайники, и 65 других грибов. Исследователи
анализировали ДНК из рибосом. Оказалось, что грибы-участники
лишайниковых симбиозов очень похожи на своих остальных
собратьев. По мнению экспертов, это одно из наиболее
существенных открытий в микологии за последнее время.
СО
S
леса и радиоволн
В начале восьмидесятых годов американские военно-морские
силы решили построить в лесах штата Мичиган огромную антенну
для связи со своими подводными лодками. Эта антенна излучает
радиоволны очень низкой частоты — всего 76 Герц. Экологи
боролись против антенны как могли, утверждая, что
электромагнитные поля вредят здоровью человека, но моряки
победили и проект «Эльф» заработал в 1986 году, сначала на малой
мощности, а через три года достиг расчетной.
Упорные защитники окружающей среды 13 лет следили за
ростом деревьев вокруг антенны и обнаружили, что леса вокруг нее
растут гораздо быстрее, чем обычно. Сравнительные измерения
проводились в непосредственной близости от антенны и на
расстоянии 50 километров от нее. Клены и осины вблизи выросли
намного толще, чем вдали, а сосны вытянулись вверх. Сомнений в
том, что электромагнитное излучение активно влияет на рост леса,
больше нет ни у кого. Правда, не все деревья почувствовали его
92

грибов и лишайников
леса и радиоволн
ос и гусениц
воздействие: дубы и березы остались нечувствительными
к излучению.
Тщательные исследования «переростков» показали, что деревья
нисколько не повреждены и здоровье у них отменное: на ветках
было нормальное число листьев, которые не отличались от
обычных. По мнению Гленна Мроза из Мичиганского
университета, электромагнитное поле ускоряет перенос
питательных веществ внутри листа и тем самым приводит к
ускоренному росту дерева. Таковы результаты неожиданного
симбиоза леса и электромагнитного излучения.
ос и гусениц
Далеко не каждой гусенице удается превратиться в бабочку.
Как бы ни пряталась она среди аппетитных помидорных листьев,
враг настигнет ее. Это осы-паразиты откладывают заролыши своих
будущих наследников в тело несчастных гусениц. Маленькие
паразитики буквально поедают гусеницу изнутри, а потом
вырываются наружу и создают свой кокон.
При помощи своей мощной иммунной системы гусенице ничего
не стоило бы уничтожить вторгшиеся в организм яички осы задолго
до того, как они начали развиваться, но оса снабжает своих
будущих детей «секретным» оружием. Вместе с яичками внутрь
гусеницы вводится и специальный вирус, который подавляет
действие иммунной системы. Двойной удар гусеница отразить не
может, теряет силы и становится живой столовой для будущих ос.
Симбиоз оса-гусеница — один из наиболее сложных в природе.
Личинки осы должны не просто съесть гусеницу, ее должно хватить
на весь период развития личинок. Если передозировать вирус, то
гусеница погибнет преждевременно, а с ней и личинки осы. Если же
сила вируса будет недостаточной, то иммунная система убьет
личинки самостоятельно. Расчет должен быть сделан поистине
идеально. Кстати, не только осы, но и некоторые другие паразиты
«работают» совместно с бактериями и вирусами, которые помогают
им успешно подавить сопротивление гусеницы-хозяина.
По материалам зарубежной печати . Щ
подготовил Александр СЕМЕНОВ. |£
5
if
93

НАРОДНЫЙ АРХИВ
Борис Илизаров
ДВЕ СМЕРТИ
Практически в каждой публикации о Духовную академию, а на филологический
Народном архиве я пишу о том, как на од- факультет Харьковского университета, ко-
ной архивной полке, в одной коробке, на торый окончил с отличием. Изучал исто-
нескольких листах сплетаются судьбы лю- рию культуры народов Северного Кавказа,
дей с мировой славой и людей, чья извест- позже жил в Дагестане и работал научным
ность редко выходит за круг узких специа- сотрудником краеведческого музея в Ма-
листов, а чаще ограничивается знакомыми хачкале. А краеведы были чуть ли не пого-
или родными. Еще более удивительным об- ловно уничтожены, но об этом — впереди,
разом сплетаются судьбы людей, живших в С 1910 года Дмитрий Михайлович с
разные времена Собственно, этим сплете- особым усердием изучает кавказский
пением и достигается единство истории. риод в жизни Лермонтова. Работая в Пя-
Летом 1841 года вместо того чтобы от- тигорске, в1912— 1916годахонсталодним
правиться, как распорядилось начальство, из организаторов (попечителей) дома-му-
в действующую армию, поручик М.Ю. зеяМ.Ю.Лермонтова.
Лермонтов и его двоюродный брат и друг Как говаривали в XIX веке, Дмитрий
корнет А. Столыпин свернули с предпи- Михайлович обладал приятной наружно-
санного пути и загуляли в Пятигорске. Как стью. Он был интересен не только внешне,
известно, кончилось это путешествие дуэ- но и своими научными и популярными
лью, в результате которой поэт был убит, трудами. Отличался хорошими организа-
Вплоть до XX века, когда убийство поэтов торскими способностями, поскольку су-
стало повсеместно обыденным делом (Гу- мел создать несколько музеев и научных
милев, Мандельштам, Гарсия Лорка и дру- центров на Кавказе, главным образом в
гие), только в России в XIX веке два ее Дагестане. На фотографии 1915 годаДми-
лучших поэта умерли насильственной трий Михайлович изображен в центре
смертью (поэты-декабристы и другие до- вместе со своей сестрой и братом. Мы ви-
революционные диссиденты, конечно, не дим хорошо одетого и тщательно приче-
всчет). санного молодогочеловекасумнымвзгля-
Их никто не бил обрезками стальных дом сквозь прозрачное пенсне,
труб, не давил грузовиками, не пытал, не Среди «зубров» лермонтоведения имя
сажал втюрьмы и лагеря. Они сознательно Дмитрия Михайловича Павлова не зна-
выбрали свою участь и были убиты по тем чится. Родственники Павлова передали в
правилам жизни, которые принимало и Народный архив часть его документально-
соблюдало их общество и они сами. Но кто го наследия, в котором особое место зани-
и как наказал убийц целой плеяды поэтов, мают отпечатанные микроскопическим
литераторов, ученых, художников XX ве- тиражом брошюрки с массой ошибок и
тика? Кого мы будем проклинать хотя бы пографских огрехов, не сохранившиеся
ближайшие сто лет? лаже в крупнейших библиотеках. Одна из
Сорок семь лет жизни Д.М. Павлова них содержит план организации первого
легко уложить в несколько абзацев. Ро- лермонтовского музея-квартиры в Пяти-
дился в 1884 году в городе Задонске Воро- горске. Другая — также небольшое, но
® нежской губернии в семье отставного очень интересное исследование о суде над
.-* фельдфебеля Павлова Михаила Василье- Мартыновым и секундантами Васильчи-
f £ вича, владельца хорошего дома и неболь- ковым и Глебовым.
" | шой усадьбы. Дмитрий Михайлович был Д.М. Павлов внес свою лепту в созда-
|f старшим из четверых детей, он окончил ниелегенды о невинном солнечном гении,
«£ духовную семинарию в Воронеже, но пос- подло убитом исподтишка злодеем и его
*?i ле нее, вопреки воле отца, поступил не в покровителями.
94

«Секундант Глебов, — пишете
брошюре о суде Павлов, имея в виду секунданта
Лермонтова, — примчавшись с места
дуэли со Столыпиным (обратим внимание,
что родственник Лермонтова также
присутствовал надуэли. —Б.И.), сей час же
поехал к коменданту, нашел его на квартире и
сообщил о дуэли. Он был мокрый, в грязи
(как известно, в момент дуэли началась
страшная гроза, и все участники оставили
мертвого Лермонтова подливнем. — Б.И.).
Получив известие, Ильяшенко
(комендант города. — Б.И.) совершенно
растерялся. Он бегал из одной комнаты в
другую, хватался за волосы и плакал,
причитая: «Мальчишки, мальчишки, что вы
надо мной наделали?» Потом, немного опра-
вясь, он закричал: «Послать ко мне плац-
майора!» И едва подполковник Унтилов
показался в дверях, бросился к нему
навстречу и выпалил: «Под арест! Сейчас под
арест! Всех, всех под арест!..»
Глебов рассказал, что знал о событиях
дня, и донесение в тот же вечер было
отправлено. Мартынов по приказанию
коменданта был арестован и как отставной
был помещен в городскую тюрьму. Здесь
Мартынов провел «ужасных три ночи в
сообществе двух арестантов, из которых
один все читал псалтырь, а другой
произносил страшные ругательства»...
• Д. Павлов (в середине) с братом и сестрой,
1915год.
Всего два года осталось до прихода в Россию
новой законности, самой гуманной и
справедливой. Они приближали этот день,
как могли.
Дальше рассказывается, как торопливо
и неряшливо велось следствие, как суд
своими вопросами подталкивал
Мартынова к признанию в провоцировании
инцидента:
«В числе этих вопросов (суда. — Б.И.)
были и очень важные... Например, вопрос
о той почве, на которой ссора могла
вырасти до размера рокового события;
вопрос о тех законных мерах, которые
Мартынов использовал для обуздания
насмешника, прежде чем решаться на крайние
способы расправы; вопрос о поведении
секундантов и о правильности хода дуэли.
«Какой вами был дан повод, —
спрашивает, между прочим, суд, — Лермонтову
делать вам колкости и остроты?..»
Странная вещь: всем было известно,
как зло и беспощадно издевался поэт над
старшим и по возрасту, и по званию
чернявым, здоровенным майором в отставке.
Тем не менее судейские пытаются
обвинить Мартынова в недостойных действиях
или поведении, что оправдывало бы
Лермонтова. Как показали последующие
события, ничего подобного обнаружено не
было. Обвинение Мартынова в том, что,
вопреки договоренности, он стрелял в
поэта, тогда как сам Лермонтов стрелял в
воздух, не было должным образом
обосновано и до сих пор кажется сомнительным.
Приговор властей после всех смягчений
оказался не столь суровым, хотя
Мартынова и признали виновным в убийстве:
«Майора Мартынова посадить в Киевскую
крепость на гауптвахту на три месяца и
предать церковному покаянию;
титулярного советника князя Васильчиковаи кор-
■ .
JWA
1
95

Д- М- ПЯВЛОВЪ-
судъ
НАДЪУЧАСТНИКДМИ ПЕРМОНТОВСНОЙ
ДУЭЛИ
" Выписка из актовой книги
елецкого нотариусаf
содержащая духовное
завещание М.В. Павлова,
составленное второго мая
1908 года. Выбившийся
из бедности в «средние
слои», давший детям
образование, вряд ли автор
завещания подозревал, что
его дети с восторгом
примут революцию,
отбросившую массы таких
людей в бедность.
'БрошюраД. Павлова
«Суд над участниками
лермонтовской дуэли»—
библиографическая редкость,
но пронизывающий ее пафос
жив до сих пор.
II№ (AmiVTft ИНОЙ ИЫГМ НА ПЛНОД)
тя «мта и ея яо*гЬ;и"гай>». (Чнлаевъ,
100—101).
ТрНПЫ'Н-J, jb#TTBHTJhHO. УДЯЛ0Г6 ЩЮ-
до'прлтить иыььй рядъ огдожлетК,—на.-
iip.. ifb дутовелк-твотгь. гь интриганами,
гь военными масгяяи к т. д. Онъ ие,
твидччту. далъ напрпвкипе н сл-Ьдгт-
вт, войдя г!Я :лч»г(г въ neppj'OBopii далее
*ь
17-it» числа cj-Едмвбнлад ксишеок лря
CTjnHJa къ опросу виловншъ").
Она пр."дложвх;1 длл ответа VIII нунх
ччшъ самому уо(Вц1 опрашивай я секув
Каковы вопросы в покааашл
тнъ—пока .иеия1Ьгп№: они еще не
извлечены i ,ть архнвовъ, (еслв таиъ спхра-
тиисм. а опросъ yoiflirt оостоягь въ гл%
ваивтереговвл&гь только
четырьмя факта*" 1) Кто ксно выавадъ на
йуель. 2) <Rm& притнны был» поводоаъ»
rjr иая в не было ли ссорь раньше; 3)
о»
п
и со
Jf
96
•) Вс-Ь судебные документы, пясьыа
yHiftuu и евкуидавтовъ цятжров&вы по
«матег1нляш> для псторш дворянекихъ
роаовъ Мартыновы»» и СлЪшовыхъ»,
Тшбов-ь 1904.
при клкнхъ оостоятеи-гтвлхг (,гд,г,
yfjou я, кто выстрЪлидъ. когда ваято Tt-
jo) Mil нроязоииа, 4) ■д^Нстватеи.нч л<
«а этой дуэли ваходи1ис{> за секувиал—
тпвъ... ГлЬОовъ в... Валыьчвковъ» i №
Td^m-ь л они уговаргаать протввииовь
ВполнЬ очевидно, что кояншя оркту
лила къ д-fcjy безъ доотатотеоН вдртпво-
стн.
Она ве должна быю. вояетео уяьвять
сатвтмн. правяльБОСТВ хода дрн,—дм
кея дуэль, какъ такова, «е мола суще-
сгп№В<т.—ея обявавдосгыо было ввала-
обсхЬдовать внкЪвгь не тгрвцае
факгь уйЙ^тва только со сторовы
*щ«хъ еля отпающЕвгь вику ц»
ступн тсловШ. а тагь-же выяснит!,
соучаелминовъ ил потакателе!
Но ова ВТого задай я далеко ве tooojffin
л.*, Ели- соатЬзгь ве паставивъ шогягъ яа
жвигь вопрос^., bar же погтавгеь жгь
(напр., вотросъ € се«{ушаитагь) въ тако!
фориуллроогЁ. которая давала полное ор&
со уколагь о друч'яхъ соучасггнвка!ъ, ее
лн бы тгкооые видясь
Одвако. даже на. ати яеааиыелюеатые во
проси Мартыясеъ затрудв*1ся
гамогтоят^льно
Отгь Бошелъ <ъ секундавггамя въ р
■рпч^льные nepenjBopw. Какюгь шосооозп.
—пенэеЪг/пго, но отоЬтчки оборЬи-жалв».
докяу собой лмьМйав, орнчшгь секущаы
ты учим yftiBuy, какъ онъ должевь аи
сать.

f
'S?%Sf
■• I
y
t*
v. +f ■' i - f >>» ■ -4. *-r Л, г, лг ^X.
S * * *
нета Глебова (секундантов. — Б. И.)
простить, первого — во внимание к заслугам
отца, а второго — по уважению
полученной тяжелой раны».
Другим стал приговор общества.
«Общество взглянуло на вопрос
гораздо шире и справедливее, чем светские и
военные дьяки и подьячие. Оно сразу же
установило, что центр тяжести здесь в
сущности, а не в формальном составе
преступления, а этой сущностью является
торжество бездарного пошляка над
необходимым Отчизне гением (выделено мной.
— Б.И.). Поэтому, не докапываясь до
тонкостей, общественное мнение сразу же
осудило убийцу решительным и
беспощадным судом... Шли годы, чередовались
лермонтовские юбилеи, выкидывали на
свет новые и новые мемуары о событии, а
общество и печать не меняли своего
мнения о преступнике...
Он бравировал. Он пытался цинично
заявлять, что «мало ищет оправдаться»,
мало дорожит общественным мнением..,
его мучило раскаяние не только за себя.
Его смущало предчувствие, что и детям
придется иметь дело с фактом поругания
его памяти, что его и по смерти не забудут
добрые люди.
Он не ошибся. Прошения ему не было
и не будет.
...Преступник жалок, когда он творит
злое дело, но он заслуживает только
презрительного пинка, когда пойманный и
уличенный начинает ползать у ног, изры-
гая лживые оправдания...»
Лермонтов, как и Пушкин, был убит на
обычном для своего времени честном
поединке в присутствии секундантов.
Можно сколько угодно рассуждать о
великосветских интригах, подтолкнувших поэтов
к роковому шагу, но ведь теми же
интригами оплетали и их противников. Те, кто
их убил, в равной степени рисковали
своими жизнями и все же были судимы и
наказаны по законам своего времени.
Во всей этой полуторастолетней
истории есть настойчивый, проходящий через
всю нашу историю рефрен: жизнь гения и
жизнь обычного человека несопоставимы.
Гений может позволить себе многое по
отношению к «серости»...
Добрейший Дмитрий Михайлович
Павлов гением себя не считал. При советской
власти он остался краеведом; а во главе
всех краеведов страны новой демократии
и законности стояла жена Троцкого —
Седова. Наверное, это обстоятельство и
решило его судьбу. В 1931 году, когда
маховик сталинских репрессий еще только
набирал свои жуткие обороты, Дмитрий
Михайлович был арестован и вскоре погиб в
тюрьме города Махачкалы. Какие ему
были предъявлены обвинения, неизвестно;
где он был похоронен, его родные не
знают до сих пор.
Брошюра его о суде над убийцей
Лермонтова, о победе праведного
общественного гнева над законностью лежит в
Народном архиве — частица созданного
теми, кого убили по новым
социалистическим законам... •
so
4 Знание—сила № 11—12
97

АКАДЕМИЯ ВЕСЕЛЫХ НАУК
ИСКУССТВО ОБРАЩЕНИЯ
С МАШИНОЙ
Принцип IBM.
Машина должна работать, человек —
думать.
Закон своенравия природы.
Нельзя заранее определить, какую
сторону бутерброда мазать маслом.
Закон избирательного
тяготения.
Любой предмет падает таким образом,
чтобы нанести наибольший ущерб.
Следствие.
Закатываясь в угол, он вначале ударит
вас по пальцам ноги.
©
е
ф
ос о
Следствие Дженнинга.
Вероятность того, что бутерброд упадет
маслом вниз, прямо пропорциональна
стоимости ковра.
Закон Поля.
С пола упасть нельзя.
Закон Уатсона.
Надежность оборудования обратно
пропорциональна числу и положению
лиц, за ним наблюдающих.
Закон Шмидта.
Если долго портить машину, она
сломается.
Второй закон Вышковского.
Все можно наладить, если вертеть в
руках достаточно долго.
Закон Лоуэри.
Заело деталь — надави на нее. Если
сломалась, не огорчайся: все равно
надо было заменять.
Первый закон противодействия
Вудда.
Толкните что-нибудь тяжелое, и оно
опрокинется.
98

Закон силы Энтони.
Не тратьте силы: возьмите молоток
побольше.
Постулат Хорнера.
Опыт растет пропорционально
выведенному из строя оборудованию.
Первый закон корректировки.
Информация об изменении проекта
поступает к автору только и только тогда,
когда чертежи уже выполнены.
Второй закон корректировки.
Чем безобиднее изменение, тем
большим будет его влияние в дальнейшем и
тем больше чертежей придется менять.
Закон Микша.
Если у веревки есть один конец, то
обязательно где-то должен быть и другой.
Аксиома Кана.
Если ничего не помогает, прочтите
наконец инструкцию.
99

УЧЕБА ЗА РУБЕЖОМ
Англии, США, Франции, Германии, Швейцарии,
Мальте, Италии, Испании и еще в 20 странах
О Частные школы для детей
О Программы подготовки в
университеты
О Изучение языка для детей
B3poj
100

Нынешнюю посылку пяти тысяч специалистов-россиян на учебу за границу, о
чем во всеуслышание объявил Борис Николаевич, справедливо называют
исторической. Уже отправлена первая партия, правда, неизвестно, кто поехал. Куда?
А главное — чей? Приходят на ум исторические параллели — от прорубленного
окна до европейского комфорта в скроенном на отечественный манер особняке
«нового русского». Нужда во всем: в новых морях и океанах и, конечно, в
лоцманах. И где учиться, как не в заморских краях, известных своею трезвостью и
практичностью? Тем более, перед глазами исторический пример. О нем, глядя
лукаво на россиян анфас, как бы напоминает Борис Николаевич. Можно сказать, что
теперешняя массовая посылка студентов за границу сродни реформам Петра I.
Но я бы не спешил с заключением. Есть и другие аналогии...
Анатолий Цирульников
«Утечка мозгов»
при Борисе Годунове
На все болезни лекарства
не напасешься
В начале семнадцатого столетия, во
времена правления Бориса Годунова,
верхний боярский слой уже не верил, что за
пределами Руси живут люди «с песьими
головами». Новый взгляд на иностранцев
был подготовлен самой историей: книгами
и иконописью Византии, чудом эпохи,
творением рук иностранцев —
великолепным ансамблем московского кремля,
шумевшей в Москве на Яузе «немецкой
слободой». Бояре, ходившие в послах к
иностранным государям, рассказывали чудеса
о благолепии и диковинах увиденных
стран и городов. В русском войске
служили немцы, поляки, литовские казаки,
шотландцы, шведы...
Царствование Бориса Годунова
явилось праздником для всех иностранцев,
живших в России и имевших с ней
торговые отношения. Борис ласкал и
ублажал их, призывал на службу и щедро
одаривал.
Однако государево окружение,
боярская дума относились к заморским
искусникам недоверчиво, особенно к докторам.
У русских имелись свои знатоки,
начитавшиеся к тому времени средневековых книг
типа Галена (Пергамского), в которых
говорилось: «Чермная желчь видением жол-
та, вкушением же горька, черная желчь
видением черна...» и тому подобное. Хотя от
таких описаний человеческого естества в
голове русского грамотника воцарялся
еше больший сумбур, чем прежде,
прошедший эту науку считался человеком
ученым. И ему доверялось не только
лечение высокородных россиян, но и
испытание присылаемых в Москву иностранных
специалистов.
Как свидетельствуют хроники, около
1600 года английская королева Елизавета,
с которой Борис Годунов был в большой
дружбе, прислала ему своего ученого
доктора Виллиса. Его поручили дьяку
Василию Щелканову, который взялся
испытывать в знаниях англичанина и
допрашивать с пристрастием таким образом: «Есть
ли у тебя книги и какие? Как же это так,
без книг-то лечить?» В ответ на
объяснение специалиста, чю книги отобрали на
границе, но самая лучшая у него в голове,
ученый дьяк поинтересовался: «А
лекарства ты привез с собой?» «И лекарств я не
привез, — отвечал английский доктор, —
их приготовляют аптекаря, которые есть у
вас; какая будет болезнь, такое лекарство
прикажу сделать, а на все болезни
лекарства не напасешься».
И этот ответ не понравился дьяку
Василию Щелканову, и он прямо заявил
ученому иностранцу: «Как же без книг и
лекарств болезнь узнаешь? По пульсу или по
жидкостям в теле?» Короче, «срезал». В
Москве Виллиса было приказано не
задерживать: дескать, гнать не гоним, да и
держать не хотим.
СО
8
А*
с; О-
if
101

Q
О
Ш
< •
Но стремление к учености в русском
человеке было неудержимо. Годунов даже
намеревался открыть университет. А
другой государь, под именем Димитрий, —
осуществить в России всеобщее начальное
образование. И хотя многие
просветительские начинания Годунова исполнены не
были, одно, дерзкое, реализовали:
отправили студентов за границу «для науки
разных языков и грамот».
Как сообщает писатель-историк
девятнадцатого века А.В. Арсеньев,
восемнадцать человек из московского государства
были отправлены учиться во Францию, к
немцам в «Любку» и в Англию в 1601—1602
годах.
Но туг, как известно, в России
наступили смутные времена. Самозванцы. И
прочая. Про студентов забыли. Уже во
времена царя Михаила Федоровича
Романова, когда все успокоилось и пришло в
какой-то порядок, в посольском приказе
вспомнили о посланных отроках.
Туг мы ненадолго прервем рассказ и
тоже вспомним, что посылка наших на
учебу за границу предпринималась
впоследствии не раз. Но всегда в каких-нибудь
чудных формах. В петровские времена
учеба русских в Европе проходила тайно,
под прикрытием Великого посольства с
многочисленной свитой, выполнявшего
дипломатическое поручение. В
московских грамотах писалось, что царево
намерение — «во Европе присмотреться...
новым поведениям», на самом же деле
учились математике, астрономии, механике,
фортификации, много плавали.
Известный юлонтер посольства Петр Михайлов,
как только попал за границу, принялся
доучиваться артиллерии. Что касается
«новых поведений», с ними, как
свидетельствует историк Ключевский, было сложнее.
После трехмесячного пребывания Петра
и его сокурсников в Дерпте, в частном
доме близ верфи, домовладелец составил
некую опись повреждений, вызвавших у
бюргера ужас: полы и стены были
заплеваны, мебель поломана, занавеси оборваны,
картины на стенах носили следы мишени
для стрельбы, газоны в саду — будто
маршировал полк в железных сапогах. Всех
повреждений было насчитано на 350
фунтов стерлингов, или 5 тысяч рублей по
петровскому курсу.
Финансовая сторона «заграничного
учения» — вообще предмет особого
интереса. В разных странах — разные
государственные подходы. В России он отличался
тем, что государство «заказывало музыку»,
но никогда за своих учеников не платило,
перекладывая на иностранцев или
собственное общество. А случалось, и
подворовывало. История полна примеров.
Великий русский ученик Михаиле
Ломоносов, поехав с двумя товарищами
учиться в Лейпциг, долго дожидался
обещанной стипендии. Жил, как писал графу
И.И. Шувалову, подобно Диогену, «с
собаками в бочке». Российские стипендии
вообще имеют привычку куда-то пропадать.
Не знаю, куда кинутся «быстрые разумом
невтоны» нашего времени. А вконец
изголодавшийся Михайло напрасно искал
свой кошт: оказалось, что в ведомостях
числится два Ломоносовых — один в
Германии, адругой в России.
Никифор Олферьев, сын Григорьев
стоварыщи
Но вернемся к абитуриентам Бориса
Годунова. О них за время многих
царствований не было ни слуху ни духу.
Отправленные посольским приказом запросы
остались без ответа. Тогда было велено
снарядить посольство, чтобы разузнать на
месте, в чем дело. И вот в Англию
семнадцатого века отправляется посольство от
нового русского государя, и в числе
важнейших государственных вопросов, жалоб
на поляков и шведов и так далее ставится
юпрос о студентах. Но как ставится!
Сама постановка вопроса заслуживает
внимания. Со времен Годуновых минуло
десять смутных лет. Целая историческая
эпоха. Что с нашими студентами, где они
теперь—неведомо. Умерли или живы? По
своей ли воле остались, или насильно
удерживаемы? Надо все проверить.
Изучить ситуацию. В те времена на
красноречие и искусство своих пословвдипломати-
ческих переговорах полагались несильно и
поэтому уже заранее, дома, обсуждали все
случаи и затруднения, которые могли
возникнуть при переговорах, составляли
подробнейший посольский наказ. Что-то
вроде альтернативных сценариев поведения:
а если они скажут то, ты им это...
В составлении наказа участвовали все
умнейшие головы боярской думы, каждое
слою обсуждалось сообща и на каждый
юпрос обдумьшался ответ. Да и послы,
зная, что за каждым их словом и шагом
будут ревниво и зорко следить на родине,
а за каждую ошибку карать, просили о
наивозможлейшей подробности наказа,
чтобы ничего не говорить от себя, но
только на его основании. Даже его выражения
становились для посла обязательными, так
что он должен был выучить наизусть и
зачитывать по памяти соответствующие
места. Поэтому иностранцам с русским
ученым человеком дискутировать было труд-
102

но: на всякие дипломатические
ухищрения наш рубил по избранному и сбить
с толку его было невозможно.
Если же вдруг, не дай Бог, случалось
что-то непредвиденное, посол должен был
немедленно писать в посольский приказ,
прося инструкций. Для подобной
дипломатической переписки у нас еше с
шестнадцатого века, наряду с первопечатником
Федоровым, существовало особое
шифрованное письмо, именовавшееся «литторе-
ею» или «затейною грамоток». Она
представляла собой наивное переворачивание
букв кверху ногами или набок и
небольшое их видоизменение. Что, вообще
говоря, было излишне, поскольку саму нашу
«кириллицу» и в своем чистом, неисковер-
канном виде иностранцы воспринимали
как шифр.
В таком тайном наказе мы находим
продолжение истории со студентами. Вы
не забыли, с какими? Перевернем букву с
головы на ноги. Ч итаем: «До памяти
Алексею Ивановичу да дьяку Алексею,
—доводится до сведения посланных
дипломатов, — во III году блаженныя памяти при
царе и великом князе Борисе Федоровиче,
всеа Русии, посланы из московского
государства в аглинскую землю в Лундон,
через верного человечка Ивана Ульянова
(так перевели русское имя члена
английской фактории в Москве Джона Мери-
ка.—А.Ц.)для науки латынскому иаглин-
скому и иных разных немецких государств
языков и грамоте Гришка Олферьев сын
Григорьев с товарыщи...»
За давностью лет русские забыли даже
имена посланных студентов: Никифора
Григорьева именуют Гришкой и
перепутывают число «товарышей» — в Англию
посылали четверых, а назад требуют
шестерых. Но требуют в дипломатических
выражениях. Вопрос щекотливый. Дело в том,
что главной целью посольства было
просить денег против польского короля и для
внутренних нужд страны. Поэтому наказ
предписывал послам говорить
миролюбиво, упирать на давнюю дружбу с
английской королевой, к которой сватался еше
Иван Грозный. И если даже
предположить, что студенты остались не своею
охотою, а удерживаются на чужбине
насильно, то в переговорах, строго-настрого
указывал царский наказ, этого не показывать.
А говорить: «А позадавнили они в аглин-
ском государстве потому, что в
московском государстве по грехам от злых людей
была смута и нестроенье: а ныне по
милости Божией и великаго государя нашего
царскаго величества... московское
государство строитца и вся добрая деется.
И ныне они царскаго величества
надобны».
То есть толково объясняется: у нас,
понимаешь, была смута, нестроенье, а теперь
хорошо, все строится, работа в
московском государстве кипит и нашему
царскому величеству очень нужны подданные,
которые «будучи в науке, всему, для чего
посланы, и изучены». Дело совершенно
ясное. Надо только, чтобы английская
королева (к тому времени — уже король)
отдала наших ученых-специалистов послу
Алексею Ивановичу да дьяку Алексею,
а уж они их «возьмут с собою и поставят
пред царским величеством».
Это указывалось на случай
благоприятного исхода событий, но в царевой думе
предусмотрели и затруднения. Например,
чужеземцы могут сказать, «про которого,
что умер, или сам, своею охотою поехал
куды для науки в дальныя государства».
Чудно'! Ну умер, положим. Но как это
«своею охотою» поехал куды для науки?
Мало ли куды? На эти отговорки нашим
надо было ответить: «Чтоб они дали тех,
которые здеся, ваглинской земле», а в
другие — «отписати, чтоб, всех их сыскав,
которые живы, им (послам) отдати».
Ну хлопот англичанам!
В европейском сообществе
Представьте себе картину: Англия
начала семнадцатого столетия. Старинный
«Лундон», Темза, королевский дворец —
все такое же, как сегодня. Парламент,
обсуждение закона в три чтения — с
тринадцатого века. Оксфордский университет —
с двенадцатого. Знаменитые банки,
мануфактуры, железные рельсы, по ним
лошадь возит телегу — технический
прогресс.
Уже целый век — ватерклозет (правда,
большинство горожан еще выливают
содержимое ночных горшков на улицу).
Экзотические напитки из Нового Света,
празднества, этикеты (новомодные
учебники советуют молодым людям не плевать
втарелки, пользоваться носовым платком,
известным с шестнадцатого века, а не
рукавом). Происходит долгожданная
встреча. С одной стороны, поджарые вежливые
англичане в камзолах, париках и шляпах,
с другой — невозмутимые наши, дородные
(«В России, — сообщает иностранный
дипломат того времени, — почитают
брюхастых»), все в мехах, высоких боярских
шапках. Мы даже видим, как юн тот
англичанин косится на посла Алексея
Ивановича: зачем ему шапка?
Протекает беседа в атмосфере дружбы
и полного взаимопонимания. О чем? Хоть
СО
8
n°
103

О
ю
ffi
щ
5*
о сельском хозяйстве. Агроном
семнадцатого века Томас Тассер:
Я превозношу огороженную округу,
И другая меня не привлекает.
Там, где все остается общим,
И поле, и пастбище, и луг,
Можешь стараться изо всех сил,
Но на поле у тебя будет, как у всех.
Скажите, где еще нужно так много
работать
И при этом получать так мало прибыли ?
Ъю не русским послам из
семнадцатого века, а, по-моему, через века.
В то время, куда отправлены наши
студенты, представьте только: живут философ
Френсис Бэкон, Шекспир, врач Уильям
Гарвей, а если пошире, в европейском
сообществе — Галилей, Кеплер, Сервантес.
Великие географические открытия, новая
картина мира, искусство и политика,
допускающая свободу высказываний
(правда, повсеместно жгут ведьм и воюют, и
разбойничают),— есть чему поучиться...
Верните студентов!
Если не захотят, наказ предписывал
тронуть чувствительную струну. Слезу
вышибить. Говорить так: «А царскаму
величеству тех подданных отцы и матери без
пристани с великою докукаю об них бьют
челом что с ними ся разлучили...»
Если не подействует, принять
решительный тон: «И царскаго величества им
от них приказ имянной, что велено им
взяти и привезти их в Москву. И мы вам
о тех царскаго величества подданных
говорим по приказу государя своего, и вам
бы их единолично сыскав, всех нам от-
дати».
Вот так надо с иностранцами
говорить. Чтобы чувствовали силу. Читатель
может, однако, подумать, что государевы
приказы, требования о возвращении
учащейся молодежи на родину — явление
чисто семнадцатого века. Этх) не совсем
так. Например, в просвещенном
девятнадцатом столетии женщин не допускали
в отечественные институты. Тогда они,
и в их числе будущий знаменитый
математик Софья Ковалевская, начали
поступать в зарубежные университеты.
Возникла проблема «утечки мозгов» в женском
варианте. В этой связи русское
правительство выпустило специальный
циркуляр. Студентки обвинялись в
«революционной пропаганде», и им предписывалось
немедленно вернуться на родину не
позднее I января 1874 года. Это так напугало
девушек, что многие остались в
Швейцарии, очевидно, для встречи с вождем
мирового пролетариата.
Но могут сказать, разъяснялось в
старинном царевом наказе, что они «сами от-
сюды ни которой не хочет в московское
государство. И коли они сами не хотят, и
их как неволить и в неволю отдавати?
А хотя их ныне в неволю отдати, а вперед
ихнеудержати».
На эти уже открытые отговорки
иностранцев русским послам было велено
держать такой ответ: «Говорити: те
царскаго величества подданные природные —
московского государства, а не иноземцы
и веры крестьянская греческого закону:
и отцы и матери у всех живы; а при царе
Борисе посланы они для науки...»
Чудится мне, что послам Алексею
Ивановичу да дьяку Алексею эти переговоры
уже в печенках. По памяти весь наказ
зачитали. Все аргументы перебрали.
Государство строится, отцы-матери плачут,
студенты, подданные государя, выучены
для науки — чего еще надобно? Прошу
прощения учитателя, что перебиваю
увлекательную годуновскую историю, одно
оправдание — «для науки». Во имя ее
мучаемся, переворачивая букву с боку на бок
сколько столетий.
Воспоминания о будущем
Скоро или не скоро, близко или
далеко, кажется, в первую светлую
половину царствования Бориса Николаевича
была отправлена в Голландию группа
специалистов — изучать передовой опыт
сельскохозяйственного образования. В
эту компанию я попал по чистому
недоразумению: тогдашний весьма
уважаемый нами министр образования спутал
сельскую школу, специалистом в которой
автор в некотором роде является, с
фермерской, проект создания которой
предложили голландские коллеги. И
немудрено не спутать — в России таковой сроду
не было. Однако были специалисты.
И вот едем мы по голландским круглым,
как сыр, полям и видим некую машину.
Ну я-то уже сказал, как сюда попал
(каюсь, против соблазна не устоял),
поэтому сижу, помалкиваю. А мой российский
коллега, важный начальник Минсельхоза
по данному профилю, громко так
говорит: а! это то-то для того-то, у нас таких
пруд пруди. Голландцам переводят.
Приезжаем в учебный аграрный центр в Ва-
гененген — ничего похожего. Но если
главный специалист, бывает, дает
промашку, чего ждать от простого?
В самом начале этого перспективного
международного, межправительственного
проекта, о котором уже давно забыли,
приехали в Россию эксперты. Один по
свиньям, другой по коровам, третий
104

по овощам. Ну проехались мы на
стареньком дребезжащем и лязгающем
автобусе по российским дорогам в поисках
фермера. Весна в разгаре, май — чудо,
желтые одуванчики, деревушки,
голландцы млеют от восторга. Приезжаем в
опытное хозяйство одного из лучших
сельскохозяйственных ПТУ. Эксперты
пошли к своим свиньям и коровам,
а один, тот, что по овощам, вылезает на
картофельное поле и допытывается: а
какой сорт? Какая глубина посева? А какое
расстояние между грядками?
Стоят наши, из опытного хозяйства,
целая ватага. Один говорит: «Чево?» Да
вот, повторяет голландский эксперт
по картошке, хотелось бы знать глубину
посева... «Чево?» Переводчик объясняет:
«Глубину спрашивают, на какую сеете*.
Наконец дошло. Специалист делает три
шага вперед, встает на грядку и, разведя
вот так руками, показывает голландцу
глубину: «Во!».
О, это русское «Во!», наш
запатентованный аршин, которым можно — не прав
поэт — измерить Россию! Впрочем, не до
конца. В наших путешествиях мы все-таки
нашли фермера, толкового парня,
который пользовался и другими
измерительными приборами. Усовершенствовать их
за гран ицей ему, правда, не удалось:
выжили «специалисты».
Ну почему у нас так? В старинной
рукописи нет ответа. Буквы спутаны, идет
какая-то тарабарщина. «Не справчиво, —
нал исано чьей -то рукою на полях, —
потому ж, что в списку в наказу выдрано в
тетрадях».
Зачем, милые, выдрали? Теперь
неизвестно, чем история кончилась. Нет,
известно...
И поехали куды для науки
Послы употребили все усилия,
пустили в ход все средства: ласку, просьбу,
угрозу, логику и секретные розыски, и
даже намеки на разрыв, чтобы вырвать из-
за границы годуновских студентов. Очень
были они нужны тогда государству
московскому. Известно, что государю была
так чувствительна, обидна и даже
непонятна потеря своих подданных, что
попытка вернуть их повторилась еще через
восемь лет. К тому времени студенты
давно закончили заграничные университеты
и стали, надо полагать,
самостоятельными людьми.
Стало быть, результаты первой в
истории посылки русских на учебу за границу
таковы.
О посланных во Францию не известно
ничего, пропали они или вернулись.
Вероятнее, что пропали.
О посланных в Любек, к немцам,
сохранилось известие 1606 года, в нем лю-
бецкие бургомистры с огорчением
сообщают царю, что хотя посланных учеников
упорно учили, поили, кормили, «аони
непослушливы, поученья не слушали и
ныне робята от нас побежали неведомо
за што...» Нашли ли их, тоже неизвестно.
Что же касается Никифора Олферьева
сына Григорьева да Софонко Кожухова с
товарищи, то «подлинно ведомо», что они
остались в Англии. В донесении царю
дипломаты утверждают, что «задержаны
неволею», один даже переменил веру «и
неведомо по какой прелести в попы попал».
Предположение о «невольной
задержке» русских в Англии представилось
послам и царю наиболее вероятным. Хотя
факт, что один из выпускников стал
пастором, говорит о том, что если не все году-
новские отроки, то некоторые
действительно учились в Англии и, став на высоту
европейского образования, не захотели
возвращаться на родину, о которой уже и
забыли.
Факт грустный, свидетельствующий о
том, что родина в те далекие времена не
очень тянула к себе закончивших
европейские университеты.
Из этого не следует, что их не надо
кончать. Много лет спустя, в середине
девятнадцатого века, в начале удивительных
шедших тогда реформ русской жизни
несколько десятков молодых людей тоже
были отправлены учиться за границу, и
спустя время вспыхнуло созвездие имен:
Менделеев, Мечников, Тимирязев,
Ключевский...
Это не вопрос, надо или не надо
учиться за границей. Конечно, надо — и за
границей, и на необъятной родине. Но
важно, видимо, не только устремление
едущих, но и намерение оставшихся. Чего
они ожидают от тех, кто выучился, в
строящемся государстве? С чем встретят? Как
отнесутся к ученым людям? Будет ли эта
встреча востребована, желанна или
плюнут и уедут куды в дальние государства?
PS. Из всех посланных за границу в го-
дуновские времена молодых людей
вернулся только один, как глухо говорят
некоторые источники, да и то неизвестно,
который. Утверждают, что именем
Димитрий. А другие рассеялись по Европе... ■
I О.
ц
105

ВЕСТИ С ПОЛЕЙ
электрических, магнитных, гравитационных
Физика — это особый мир со своими
законами, обитателями, событиями,
находками и разочарованиями. По накалу
страстей и драматизму происходящего он не ус-
тупает нашей обыденной жизни. Вот
несколько свежих новостей с физических
перекрестков.
Темное как светлое
Во Вселенной есть
вещество, которое
испускает излучение и его
видно — это обычные
звезды, например. А есть
«темное» вещество,
которого не видно, но его
присутствие чувствуется по
тому, как оно притягивает
окружающее светлое
вещество. Это вещество
старательно ищут, но пока
не могут найти и понять,
что оно собой
представляет. Последние
наблюдения японских
исследователей при помощи
гамма-лучевого телескопа на
спутнике показывают, что
«темное» вещество во
Вселенной распределено
аналогично светящемуся:
у него есть скопления на
уровне галактик, а есть и
на уровне галактических
кластеров. По мнению
ученых, это связано с тем,
что «тем ное вещество»
находится в тепловом
равновесии с
окружающим его обычным
светлым веществом.
Наблюдения
подтверждают модную гипотезу
последних лет о том, что
есть две разновидности
«темного» вещества —
«холодное» и «горячее».
Первое сосредоточено в
виде медленных частиц
или тел и определяет
ситуацию на галактическом
уровне. Второе —
энергичные нейтрино,
которые доминируют на
уровне скоплений галактик.
Мелкие, но быстрые
Чтобы вырваться из
гравитационных оков
Солнечной системы,
нужно разогнаться до
скорости больше 73
километров в секунду. Поэтому
любой пришелец,
летящий со скоростью в сто
километров в секунду,
наверняка прилетел к
нам от других звезд.
Астрономы из Новой
Зеландии зарегистрировали на
своих чувствительных
радарах именно такие
скоростные пылинки
размером всего с десяток
микрон. Откуда же они
берутся и как разгоняются
до такой безумной
скорости? Это вопрос, на
который еще предстоит
ответить.
106

Создатель,
как всегда, прав
Экспериментаторы из
Лос-Аламосской
национальной лаборатории в
Нью-Мексико считают,
что им удалось
обнаружить массу у нейтрино.
Правда, пока это лишь
первая грубая оценка —
от половины до пяти
электронвольт, более точные
результаты должны
последовать с увеличением
статистики. Этот
результат с восторгом
встречают астрофизики:
нейтрино может взять на себя
пятую часть «скрытой
массы» Вселенной, как
раз столько, сколько и
хотелось теоретикам.
Значит, спадает острота
проблемы «скрытой» или
«недостающей» массы во
Вселенной, самой
непонятной загадки
последнего десятилетия. «Это
слишком здорово, чтобы
быть правдой, — сказал
Эндрю Лиддл из
университета в Сассексе. —
Если бы я мог творить
частицы, как создатель, то
создал бы нейтрино именно
таким, каким его нашли в
Лос-Аламосе».
Лазерный «хлыст»
Ускорители
элементарных частиц — это
многокилометровые монстры.
От одной установки до
другой надо ехать на
велосипеде или
автомобиле. На постройку и
эксплуатацию таких, с
позволения сказать,
«приборов» требуются
миллиарды долларов, и даже
могущественные
Соединенные Штаты Америки
вынуждены отказываться от
планов их постройки — не
хватает денег. Приходится
ученым искать
альтернативные пути ускорения
частиц, чтобы не дать
остановиться научному
прогрессу в исследованиях
микромира.
Один из наиболее
перспективных новых
способов ускорения —
подгонять частицы лазером.
При его реализации есть
надежда разместить
ускоритель на нескольких
десятках метров. Группе
американских физиков из
Мичигана под
руководством Дональда Умштадте-
ра удалось лазером
разогнать пучок электронов до
нескол ьких миллионов
электронвольт
(традиционные ускорители умели
это делать уже лет
двадцать назад> а теперь могут
в тысячи раз больше). Они
направляли лазерный луч
на электронную плазму,
там возникали волны,
которые и ускоряли
электроны до высокой энергии.
Следующая задача —
увеличить энергию не
меньше, чем в тысячу раз.
Крутые повороты
в кристаллах
Известно, что для
заворота пути заряженной
частицы в ускорителе
применяют мощные магниты
и это один из самых
сложных и дорогостоящих
элементов ускорителя.
Однако уже более двадцати лет
известно явление канали-
рования, открытое,
кстати, нашим
соотечественником Владленом
Окороковым. Суть его состоит в
том, что пучок частиц,
проходя через кристалл,
может отклоняться от
своего пути
электрическим полем его
кристаллической решетки. Пока у
этого метода нет
промышленного применения,
ведутся исследовател ь-
ские работы. Недавно
экспериментаторы из
лаборатории Ферми под
Чикаго отклонили пучок с
энергией в 900
миллиардов электронвольт на 640
микрорадиан при помощи
кристалла длиной всего
четыре сантиметра.
Исследования
продолжаются, но этот результат
вселяет надежду.
107

108

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ
Вячеслав Глазынев
ТОКИО—в поисках Японии
Токио занял почетное место в моей
коллекции «невозможных городов».
Именно потому, что я казался себе
подготовленным к поездке как
никогда, шок познавания оказался стольси-
лен. Помимо обычного
интеллигентского чтения (Овчинников и другие
всякие там «ветки сакуры») и
многолетнего проглядывания
архитектурного журнала на экспорт, я успел с
азиатским терпением, иероглиф за
иероглифом, перевести изрядных размеров
книгу. Книга называлась Нихон-но То-
си Кукан, то есть «пространство
японского города», и была — в отличие от
«экспортных» журналов на
английском — написана своими для своих.
Первое, что бьет по глазам, —
совершенная монотонность. Или это
монотонность крошечных домиков о двух
этажах, между которыми
протискиваются автомобили. Или монотонность
бетонных уродцев о трех-четырех
этажах. Или — восьмиэтажных «пенсил-
хаузов», каждый из которых возведен на
плане все того же домишки, то есть че-
тыре-пять метров по фасаду.
Идти десять минут, час или пять
часов — различия не обнаруживается.
Первое впечатление: Нарита-экс-
пресс от аэропорта с его табло на
жидких кристаллах над дверьми,
чтобы видеть, в какой точке пути
находишься, с его удобством дизайна и
прочее. Второе — японцы, как
водится, не похожи на себя рекламно-ки-
ношных. В целом на редкость
некрасивая толпа, великое множество
деформированных фигур и лиц, дурная
кожа — стресс? Несбалансированное
питание?
С первого момента началась
нешумная битва. Необходимо
пояснение: большинство мне известных
специалистов оказывались в Я понии в
роли гостящего ученого — со всеми
надлежащими церемониями. Я же
отправился туда в орнаментальной роли
профессора при группе студентов
архитектурного института с ответным
рабочим визитом. Всей группе
предстояло обитать в монастыре Дзодзедзи.
Визит вежливости на кафедру,
после чего ассистент-кореец повез меня к
монастырю на метро (силу ненависти
корейцев к японцам знает не всякий,
но почему агрессия обратилась и на
русского, осталось загадкой). Он
почти бежал в густой, как гороховый суп,
толпе, не оглядываясь на меня.
Следовало выбить его из равновесия, не
теряя лица. Я не спеша продвигался в
толпе на станции и, приобретя план
города, не без труда, но сумел-таки
самостоятельно добраться до Дзодзедзи.
К счастью, хотя бы названия станций
и конечных остановок автобусных
маршрутов обозначены по-английски
и в метро, и на табло автобусов.
Пора было чем-то перекусить.
Рисковать поиском местной харчевни,
где еще надлежало разобраться, что и
как есть, не было сил. Я совершил
преступление против совести и,
увидев знакомый знак «Макдоналдса»,
зашел внутрь. То, что там кормят
дрянью, известно, но также известно, что
это по крайней мере будет почти одна
и та же дрянь, независимо от места на
планете Земля. Впрочем, «Макдо-
налдс». всегда адаптирующийся к
местным условиям, и здесь себе не
изменил: прямо в столешницу был
вмонтирован экран телевизора.
Странновато: в центре огромного
Токио — монастырь. Пройдя через
109

se
о га
1Ь
i о.
Я «о
£
храм, столь же формально
склепанный, как новые наши церкви,
переходишь во флигель. Длинный
коридор, ряд темных дверей, за дверью
келья размером в восемь татами. У
входа маленькая ниша с вешалкой.
Обувь оставляешь здесь. Кроме
маленького столика, подборки
буддийских текстов по-английски и одеяла с
маленькой подушкой, ничего нет.
Зато в пять утра — по коридору
негромкий топот, удары дощечек,
бормотание молитв. И еще юный японец,
поместившийся удвери, как собачка:
сидит, и пока я не выключу свет, нечто
записывает, почти не сводя с меня
глаз. Имя «собачки» мне неизвестно,
общение с ней не предполагается.
Она — присутствует.
Безумие случайных совмещений в
пространстве-времени: на выставке
весьма изощренного
дизайнера-концептуалиста, сочиняющего
принципиально бесполезные вещи-знаки,
по-над собравшимися японцами вижу
престарелого мага современного
дизайна — миланца Этторе Соттсасса, в
мастерской которого мне довелось
бывать. После профессионального
разговора с ним замечаю, что
отношение токийцев ко мне переменилось. В
этом отношении Токио ли, Нью-Йорк
ли, Москва ли — все одно.
Оставим в покое затяжные
сражения за то, чтобы нашим студентам
выдали сколько-нибудь пристойные
суточные (им, в Москве
расшибавшимся, чтобы японские сверстники
чувствовали себя хорошо, было непонятно,
что здесь власти университета урезали
бюджет визита), а не те 6 (шесть)
долларов, на которые только что не
умереть. И еще чтобы их расселили
пореже и чтобы они могли съездить в
Киото. Так или иначе, я свою битву у реки
Квай выиграл. Частью потому, что
японские коллеги убедились в
«международности» моей скромной
персоны при встречах с американскими и
европейскими визитерами. Частью
благодаря тому, что расспросами мне
удалось-таки совлечь коллегу-сэнсея с
официоза настолько, что он
признался в своей принадлежности к
католической церкви, то есть к абсолютному
меньшинству (католиков до 1
процента населения), с немалыми отсюда
сложностями для карьеры.
...Такого города не может быть, но
он есть. Пространство журналов,
свойственный им принцип
фильтрации действительности приводит к
тому, что возникают сказочные образы
города древней культуры или
напротив — города супермодернистской
архитектуры. В реальном пространстве
Токио есть, разумеется, и то и другое,
однако ориентиров практически нет.
Найти что-либо сложно каким-либо
иным образом, кроме отсчитывания
поворотов с планом в руках. Даже это
помогает не всегда. Я потратил час,
чтобы отыскать Накагин-билдинг,
сооружение культового, как теперь
принято говорить, зодчего — Кендзо Тан-
ге. Здание-манифест: бетонный
стержень, облепленный
квартирами-модулями, словно гнездами ласточек.
Отыскал, чтобы убедиться —
известная по журналам и книгам
фотография единственно возможная: один-
единственный кадр, видимый с
единственного погонного метра посреди
пешеходного мостика над улицей.
Более ниоткуда. Другое «культовое»
сооружение, весьма напоминающее
зингеровскую швейную машину, я так
и не отыскал. Имея в руках
специальный план города для
гостей-архитекторов. При восьми одинаковых, как
слезы, выходах из метро на
одинаковые же улицы задача оказалась
неразрешимой.
Трава вокруг императорского
дворца выбрита, а не стрижена. Все же
по-своему замечательная кладка углов
в стенах, дополненная отражением в
широком рву и спинах гигантских
золотых карпов. Маленький парк у
реки — слишком «велик», но на закате
контражуром суров облик чайного
домика на пруду.
Храмы и их сады за глухими
стенами — точное подобие древнеримских
«вомиториев». Эти сады и парки —
единственные места, где можно
вдохнуть полной грудью.
Действуют на воображение:
замечательная способность разместить в
харчевенке 44 посадочных места на
площади менее двадцати квадратных
метров; автоматы для безалкогольных
напитков, где на одной полке cold, на
другой — ice-cold, а на третьей —
вовсе hot, и все работает; чудовищный
по безобразию мемориальный зал
шефа судостроительного концерна в
музее морского дела—вылитый член
политбюро в окружении чучел тигров,
фотографий и живописи (Он с
сильными мира сего), равно как подарков;
невероятный лабиринт вокзала Сюнд-
110

зюку: движение рывками от знака к
знаку — как и вообше движение по
Токио, как бы в метро, даже если не в
метро, от точки к точке, промежду —
нейтральная всепожирающая ткань,
энтропийная воронка.
Завистливое восхищение от
избранного в Токио способа засовывать
автомобили на парковку в
вертикальные многоярусные гаражи. Дешево и
сердито: по фронту пять-шесть
метров; стальной каркас, обшитый
волнистым стальным листом; внутри —
«патерностер», бесконечная цепь с
поддонами для машин, так что при
шести-восьми уровнях влезает 12—15
штук.
Боже правый, какой дрянью и в
каких осатанелых колерах здесь торгуют,
если чуть отойти от Гиндзы! В стране,
художественная изощренность
которой стала нарицательной, почти не
видно добротного вкуса вещей. Как
убого выглядит в действительности
сама Гиндза, в ночной киносъемке
обычно явленная чуть ли не как
второй Лас-Вегас...
Среди поразившего: в Наре — бе-
руг 100 йен за вход в черный, как ночь,
коридор Кайдан-Мегури, игравший с
VIII века роль «школы» медитации
для буддийских монахов; в
телевидении — халтура «из жизни самураев» и
мелодрамы весьма убогих съемки и
содержания.
Путешествие речным трамваем по
Сумида-гава вверх по течению, к Аса-
куса. Строй домов вдоль реки в таком
вот ритме; ...iiLi.ii. — вдруг иногда
пятно старого дома. Толпы японских
туристов, как всегда с флажками,
чтобы отставший не потерял своих.
Храм богини Каннон в Асакуса,
где проходит чудная церемония «си-
сигосан», чествования трех-, пяти-,
семилетних детишек, которые и сами,
и частью их родственники в парадных
кимоно. Кстати, шелковые настоящие
кимоно — от 4 до 12 тысяч долларов,
дороже автомобиля; все остальное —
чудовищно. В полутьме храма жрец
машет прелестным знаменем из
полосок рисовой бумаги. Страстное,
безудержное фотографирование или
видеозапись друг друга — всюду, в
каждой точке, все дни подряд. Будто
стремятся всякий миг удостовериться, что
они существуют.
Район Синдзюку. Конечно, это
застроено хорошо, но ни Манхэттена,
ни чикагской «Петли» все равно не
получается, даже если это и Кендзо
Танге с его внутренней площадью,
именуемой на американский манер
«плазой». Теперь и в Москве стали
появляться такого рода офисы: вроде
правильно и чисто, но не уходит
ощущение фальши, неумения быть собой
при страсти быть собой довольным,
если вспомнить слова Тролля из ибсе-
новского Пер Понта.
Бродишь по музею истории, и
никак не укладывается в голове: страна,
что различала десяток рисунков-слоев
на режущем крае стального меча, что
создала вязаные из пенькового каната
мундиры пожарной службы, красотой
не уступающие самурайским
доспехам, что сохранила умение на сто
ладов паковать подарок в бумагу, —
рухнула в китч с каким-то залихватским
азартом.
Кое-что — отнюдь не из лучшего —
уцелело. Поиск знакомого по Москве
эколога — полтора часа блужданий,
включая бесполезную капитуляцию
перед трудностями и расспросы
полицейского по его атласу. Зато удалось,
наконец, понять систему адресов, при
отсутствии имен у большинства улиц
(в Киото, где целы следы хэйанской
планировки, именных улиц гораздо
больше). Имя квартала написано на
крошечной табличке, закрепленной
на угловом здании на высоте колена,
будто репер геодезистов. Номер дома
отражает лишь время его постройки
относительно других зданий того же
квартала. Проще не становится, но
хотя бы понятнее. Неудивительно, что
без тщательного плана в руках никто
никого не может найти.
Сдавленные со всех сторон
городской тканью ограды кладбищ, внутри
которых — почти подобие того, что
вокруг, но в миниатюре.
Квартира общей площадью 54
квадратных метра почитается
роскошной.
Европейских знаменитостей
почему-то норовят принять во
французском ресторане Пти-Пуан или во
«Флоренции», изготовленной в
кирпиче наподобие Палаццо Синьории.
При всех достижениях в индустрии и
бизнесе комплекс неполноценности,
породивший Революцию Мэйдзи 1861
года и наново ею порожденный, по-
видимому, никуда не ушел. Есть и
оборотная сторона. Во «Флоренции»
Арата Исодзаки, один из столпов
японской нынешней архитектуры,
5*
111

при нашей встрече с Жаком Дюфи
и Марио Боттой замечательно описал
свою лекцию в той, настоящей
Флоренции. Он выступал в дивном зале
Виньолы, но зато там не позаботились
о затемнении, так что вместо показа
слайдов пришлось бурно
жестикулировать.
В поисках Японии еду в Киото,
запасшись у моего бывшего антагониста
десятком фраз на диалекте. К стыду
своему, я нигде ранее не читал о том,
что в Киото фактически говорят на
совсем другом языке. Диалектом его
можно назвать сугубо условно, исходя
из застарелой политической
традиции. Уж если «спасибо» в Токио —
аригато, а в Киото — Окини, то
шутки в сторону. Скоростной экспресс
«Хикари», в котором среди прочих
удобств есть, наряду с японским, без
унитаза, и европейский туалет. Среди
пассажиров меньше сугубо
крестьянских лии — классовый отбор в
действии. Посреди пути в окно с
божественным спокойствием вплывает
далекая Фудзияма. Все, что я переводил
о местности по имени Суруга, где
священная гора в центре всякой
композиции вида, оказалось правдой.
Я выбрал традиционную
гостиницу за городом, где оказался
единственным европейцем, вызвавшим
сдержанное любопытство окрестного
населения. Сравнительно с токийской
кельей здесь было просторнее, а к
столику, матрасику и подушке,
завернутой в стеганое одеяльце, добавились
термос китайского производства и
телевизор. Можно было заказать ванну в
бочке (однако же в выложенной
испанским кафелем комнатке в
подвале), тогда как в монастыре
ванна-бассейн была на всех одна, и набивалось
в нее народу немало. В бумажных
стенах слышен каждый шорох. Выходя
в туалет, что в коридоре, надлежало
сначала обуть пластиковые тапки,
дойти до двери туалета, снять тапки,
обуть другие, войти внутрь, затем
повторить все в обратном порядке.
Отсюда степенность всякого
передвижения и ритм легкого стука шлепанцев
о вощеные доски пола в коридоре.
Храмовый комплекс Санджю-
Сангендо: могучий эффект
мультипликации тысячи одномерных боди-
сатв при одной статуе в центре,
полусвет и запах палочек и темное дерево
под пятками в носках. И
непрерывный поток гимназических классов в
черных мундирчиках и черных
фартучках девочек.
Довольно долгий пеший путь к
другой цели паломничества — тропа,
к которой я вышел правильно,
уточнив место у трех местных граций. Их
лица напряглись, когда я направился в
их сторону (ясное дело, американец,
американцев же здесь, понятное дело,
недолюбливают). Однако аккуратно
выговоренное «до йатте ике мае ка
Гинкакудзидоно» вызвало тень
улыбки. Густой «суп» из гимназистов,
которым не менее наплевать на все
древние красоты, чем в наших музеях, зато
идти приходится сквозь череду
фотовспышек: и эти детки фотографируют
исключительно друг друга
одноразовыми камерами. Странноватый
эффект конуса, призванного отражать
лунный свет (потом я понял, что это—
модель снежного усеченного конуса
Фудзи, похожая на очень большой
«куличик» из песка), прелесть вязки
перекладин и «вееров» для
подметания мхов. Игра колеров множества
видов кленов.
Киемидзу, куда я добрался сам,
причем чуть с другой, менее
коммерческой стороны. Страшное
разочарование с керамикой и вообще
поделками (с трудом нашел подносики из
бамбука, и те под густым лаком).
Настоящее ремесло есть, но нужно, чтобы
кто-то привел к мастеру, и цены
астрономические. Зато я забрался наверх
как раз вовремя, чтобы видеть закэд
с террасы, про которую переводил
когда-то. Немногочисленные
европейцы — как щепочки, уносимые
японским туристским людоворотом, —
слабо улыбаются друг другу издалека.
К Кинкакудзи ехал на такси, что
правильно, — при разбросанности
долины Киото нужно много времени,
чтобы не упустить свет осеннего дня.
На фоне цветового буйства листвы
даже позолота павильона с фениксом на
кровле не раздражает и пригашена,
храмик наверху, где все ударяют в
колокол плоско бруском, так что звук
очень приглушен. Гигантские рощи
бамбука недоступны за стеной.
Риоандзи — знаменитый сад
камней — не впечатляет: дзенского начапа
во мне по-видимому маловато. На
краю террасы восседают японские
туристы, слушая через наушники, что
им надлежало бы делать для
достижения слиянности с мироустройством.
Не сливаются. Это — не их. Они здесь
112

не менее, если не более чужие, чем
я сам.
Нин-Надзи: сначала страшное
разочарование плюс усталость и голод, но
затем все же засунулся в павильон, там
дивные угловато-зигзагные переходы
на вилле, и росписи, что особенно
хороши при взгляде снаружи вовнутрь,
темное дерево, прохлада которого
ощущается сквозь носки.
Вообще свинцовый отблеск
глазури на черепицах и круглых «пробках»,
которыми прикрыты их концы
снаружи, — гениальная японская «штучка».
В Киото, в метро, в отличие от
токийского, поразила странная, едва ли
не торжественная церемония
выстраивания двумя поперечными
очередями к дверям еще не подошедшего
поезда метро.
В отличие от Токио, в Киото
угнетенно-беспросветное ощущение суеты
слабее, однако и здесь, в электричке,
идущей вечером в пригороды, я не
видел ни одной трезвой физиономии.
Видывал я в жизни вусмерть пьяные
деревни и слободы, видывал
баварские пивные заведения, где
абстинентам нечего делать, но здесь нечто
качественно иное. Ритуал сидения за
чашками саке после работы
неотвратим и привычен. В вагоне не было
пьяных, но не было в нем и (резвых —
равномерно-монотонная прихмелен-
ность уныло-усталых людей.
Никак я не ожидал столь острого
ощущения разрыва с прошлым, по
силе приближающегося к нашему
17-му году. В эпоху Мэйдзи — это
были смешноватые для внешнего
наблюдателя, такие истово
напряженные попытки полностью
скопировать архитектуру разом со всем ее
наполнением, будь то отель, или
универмаг, или кофейня, где читают
газеты (в Киото в кофейне на
третьестепенной улочке я обнаружил
филадельфийский агрегат для помола
кофе с клеймом 1880 года). Сейчас
в глаза бьет какое-то безумие
бескорневого компьютеризованного
феодализма, где любые общественные
движения мыслимы не более, чем у нас
в лихие брежневские времена.
Трехэтажный игральный «зал», где
за сплошь стеклянной стеной, как
в аквариуме, на всех трех уровнях чуть
не две тысячи человек гоняют шарик
на одном типе игрального автомата —
это очень похоже на Лас-Вегас. Но это
иное: в Лас-Вегасе нет многоэтажно-
сти такого рода, снято или, если
хотите, тщательно замаскировано
индустриальное начало. Наконец, там
вскрикивают, хохочут, без дурных чувств
поворачивают голову на звук чьей-то
удачи, когда дождем сыплются
монеты. Здесь молчат.
Настырная, декоративная
веселость в дискотеках Синдзюку,
алчный жор в тамошних ресторациях,
в вагонах поезда молодые и не
думают уступать место старшим, а в
газете читаешь о распространении
специального юридического термина
«кароси», означающего смерть от
чрезмерного переутомления на
работе как основание для судебных исков.
Вместе с унылым пьянством это еще
одно подтверждение перегрева и
сверхстресса, из которого должен
непременно следовать
психологический кризис. Кстати, электронная
игрушка, которая выброшена из
Японии в мир и у нас известна под
названием тамагочи, сделана все же не
для подрыва мировой морали, но для
собственного утешения. Вот уж
поистине Станислав Лем может быть
доволен: одна из его «Сказок Роботов»,
та, где Трурль и Клапаций соорудили
маленький мирок под стеклянным
колпаком, реализована напрямую в
компьютерной игрушке, внутри
которой надо выхаживать виртуального
зверька. Впрочем, может, она и
компьютерная, но точно не вполне
игрушка.
Достаточно открыть
японско-русский словарь, чтобы узнать — на
поверхности вешей все просто и
невинно: тама — это шарик, госи — это
пальцы, вместе получается так себе,
пустячок. Но, по правилам японской
поэзии, за словом написанным есть
слово произнесенное, а за ним
прячется в тени начертанный аналог его
омофонического двойника. А тогда
имеем совсем иную картинку: тама —
душа, госи — приношение
нескольким богам. Вместе: тамагоси — это
душа, приносимая богам.
Среди последних вестей по ТВ,
наряду с обещаниями некоего лекаря
на зло всем клонировать
бесплодного родителя, весть о выставке
игрушек в Гонконге, где как раз случилась
премьера игрушки под названием
Lover... •
113

' УМА НЕ ПРИЛОЖУ!
Назовите год,
когда это
случилось
1. Советские ученые
объявили об открытии
110-го элемента таблицы
Менделеева.
2. Англо-французская
компания начала
строить «Евротуннель» под
Ла-Маншем.
3. В Южной Корее
после ухода Чон Ду Хвана
установилась
демократическая республика.
4. Население Земли
достигло пяти миллиардов.
5. Космонавт Юрий
Романенко довел
рекордный срок
пребывания в космосе до 326
дней.
6. На Красной
площади совершил посадку
Матиас Руст.
7. МХАТ разделился на
МХАТ имени Горького
(художественный
руководитель Татьяна
Доронина) и МХАТ (в
будущем имени Чехова) под
художественным
руководством Олега
Ефремова.
8. Опубликованы
следующие литературные
произведения: «Белые
одежды» Владимира Ду-
динцева, «Дети Арбата»
Анатолия Рыбакова,
«Самоубийца» Николая
Эрдмана, «Ночевала
тучка золотая» Анатолия
Приставкина.
9. Вышли советские
фильмы «Легко ли быть
молодым?» и
«Покаяние».
Назовите год,
когда это
случилось
1. Кардинал Туринский
признал, что согласен с
медицинскими
экспертами, которые
утверждают, что знаменитая
туринская плащаница
сделана в средние века.
2. Самолет генерала
Зия уль-Хака, на борту
которого было все
руководство Пакистана и
посол США. разбился при
невыясненных
обстоятельствах. Круководству
мусульманской страной
впервые пришла
женщина — Беназир Бхутто.
3. Первая эпидемия
компьютерного вируса в
большой сети (тогда еще
пентагоновском
Интернете). Виновник — сын
главы компьютерного
отдела Агентства
Национальной Безопасности.
4. Японцы наконец
завершили строительство
подводного туннеля
между островами Хоккайдо
и Хонсю. Длина туннеля
54 километра, его
строили 24 года. В том же
году открыли «Великий
мост» — цепь подвесных
мостов между островами
Хонсю и Сикоку. Так все
главные острова Японии
оказались связаны
наземным транспортом.
5. Еще не
вообразивший себя Мессией глава
Церкви Объединения
Сун Мьюнг Мун
обвенчал одним махом 6516
пар, причем женихи и
невесты разных народов
и рас впервые увиделись
только накануне.
Венчать такую толпу
пришлось в заводском цеху.
6. В Армении
катастрофическое землетрясение
с эпицентром в Спитаке.
Вся страна собирает
помощь пострадавшим.
7. Вышли советские
фильмы «Маленькая
Вера», «Убить дракона»,
«Асса», «Холодное лето
53-го года», последний
фильм и последние
кадры с участием Анатолия
Папанова. Самые
заметные голливудские
картины: «Последнее
искушение Христа»,
режиссер Мартин Скорсезе, и
«Человек дождя» Барри
Левинсона с Дастином
Хоффманом и Томом
Крузом в главных ролях.
8. На XIX
партконференции прозвучали
знаменитые слова «Борис,
ты неправ».
9. Михаил Сергеевич
Горбаче в обратился к
населению Нагорного
Карабаха, Армении и
Азербайджана с призывом
«сохранять спокойствие,
работать». На
следующий день началась резня
в Сумгаите. Были
введены войска с приказом не
стрелять. Солдаты
сохраняли спокойствие и
не трогали окружавшие
их толпы местных
жителей. Тогда сложилась
пословица:
«Воздушно-десантные войска плюс
Военно-транспортная
авиация равняется
Советская власть в
Закавказье».
114

Назовите имя
этого человека
1. Самый древний
подписанный портрет на
монетах принадлежит
ему.
2. Придумал слово
"философия".
3. По преданию, помог
борцу Евримену
победить на Олимпийских
играх, посоветовав
питаться мясом, а не
сыром и смоквами —
традиционной пищей
атлетов.
4. Любил ходить в
тюрбане.
5. По дороге из Египта,
где он учился, попал в
плен к царю персов
Камбису, и тот отправил
его в Вавилон. Только
после двадцатилетнего
отсутствия наш герой
вернулся на родину, где
не поладил с властями и
был выслан.
6. Следуя
установленной им традиции, мы
дарим букет из нечетного
числа цветов.
7. Его ученики не ели
бобов и даже под пыткой
отказывались сказать,
почему.
8. Установил
современную гамму и основные
лады: Орфей, по
преданию, настраивал лиру по
его канонам.
9. Изобрел аксиомы и
теоремы, придумал
точки, прямые и
поверхности как геомепрические
понятия. Открыв самую
знаменитую теорему,
принес в жертву сто
быков.
Кто это
сказал?
1. Умница всех
замечает, дурак всем делает
замечания.
2. До последнего
мгновения мы играем для
себя самих какую-то
комедию.
3. Торговец по всему
миру знает одно и то же
место.
4. Умники выдумывают
новые мысли, дураки
распространяют их.
5. Человек —
аристократ среди животных.
6. Больше всего пороха
боятся те, кто его не
выдумает.
7. Я завещаю все свое
имущество жене при
условии, что она снова
выйдет замуж. Пусть
хоть один человек
вспоминает меня с
благодарностью.
8. Немного глупости
всегда свойственно
поэзии.
9. На Севере диком
стоит одиноко
На голой вершине
сосна.
И дремлет качаясь,
И снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.
Михаил ШИФРИН,
дежурный сфинкс
радиостанции
"Эхо Москвы"
Ответы
в следующем
номере
Правильно ли
вы ответили
на наши вопросы
в девятом номере?
• 1974 год.
• 1985год.
• Кузьма Минин.
• Это сказал Киплинг.
а с.
115

ЗАГАДКИ КУЛЬТУРЫ
МОЦАРТ
и
САЛЬЕРИ
116

Requiem
Корти: — Моцарговский Реквием
воспринимают как музыкальное
завещание композитора, его
Лебединую песнь*. Реквием занимает
центральное место в пьесе Шеффера и в
фильме Формана «Амадеус». И в
маленькой трагедии Пушкина
«Моцарт и Сальери» тоже: «Человек,
одетый в черном, учтиво
поклонившись, заказал мне Реквием и
скрылся». А далее: «Мне день и ночь покоя
не дает мой Черный человек» и
«...Совсем готов уж Реквием». В этих
пушкинских строках вся легенда о
Реквиеме. Еще одна легенда и
детектив. Попытаемся его распутать.
История о Реквиеме, о Черном
человеке и предчувствии смерти.
Одним из источников легенд о
Моцарте была его вдова Констанце.
Она распространила разные версии
об эпизодах биографии мужа, ас
течением времени обогащала свои
воспоминания все новыми
деталями, всегда ставившими Моиарта и
ее самое в наиболее выгодном свете.
Все биографы композитора сошлись
на том, что ей нельзя полностью
доверять. Она манипулировала
корреспонденцией покойного супруга,
вычеркивая слова, имена и целые
фразы. В дальнейшем все то, что
портило имидж композитора,
созданный агиографами, или
отбрасывалось, или уводилось на второй
план. Так создавалась биография
«немецкого Орфея».
В легенде о Реквиеме есть два
аспекта. Один касается авторства,
другой — заказчика, по легенде,
неизвестного человека в черном или
веером. Недавно я прочел статью
австрийского музыковеда Леопольда
* Продолжение. Первая часть *Моцарт и
Сальери. Так содцаются легенды» — в № 9-10 за
1998 год. Печатается по передаче радио
«Свобода». Автор Марио Корти.
Кантнера под названием «Сальери:
соперник Моцарта или образец для
подражания?» Я попросил у автора
интервью, и Леопольд Кантнер,
профессор Венского университета,
назначил мне свидание.
Кантнер: — XIX век любил
романтические истории —
обстоятельство, которое сыграло на руку вдове
Моцарта. Общеизвестно, что
Реквием был сочинен по заказу графа
Вальсега-цу-Штуппах и что Моцарт
за тго получил аванс. Оставшаяся
сумма впоследствии была
выплачена вдове. Но все дело в том, что
работу над Реквиемом Моцарт не
закончил. Вдова была исключительно
жадной к деньгам. Все ее
высказывания, касающиеся подлинности
Реквиема, вызывают сомнения,
поскольку в первую очередь ее
интересовало, как можно более выгодно
11родать эту работу. Она ухитрилась
получить деньги за Реквием целых
пять раз. От графа Вальсега — за
работу, которая по договоренности
сочинялась Моиартом анонимно.
Затем она продала Реквием за пятьсот
гульденов королю Пруссии. Далее
она получила плату за одно из
исполнений Реквиема. И наконец, она
его продала сначала издателю
Breitkopf& Haertel, а затем издателю
Андре. Вдова Моцарта и была
главным источником всей неразберихи
и всех недоразумений вокруг
Реквиема. Она эту неразбериху, можно
сказать, культивировала, мутила
воду, чтобы выудить как можно
больше денег.
Корти: — Дополним сведения
профессора Кантнера. «Мне день и
ночь покоя не дает мой Черный
человек», — пишет Пушкин.
Таинственный человек в черном был не кто
иной, как представитель графа
Вальсега, заказчика Реквиема. Но
заказчик был не обычный, и заказ
был не из простых.
Граф Вальсега-цу-Штуппах имел
свою собственную капеллу и любил
I
■е-
!
СО
СТ)
О)
117

^
да
О)
2
исполнять музыку, которую он
заказывал разным композиторам, так,
будто написана она им самим.
Напомню слова Кантнера: работа
сочинялась Моцартом анонимно. Есть
все основания полагать, что Моцарт
с самого начала знал, кто был
заказчиком. И Моцарту было ясно, что,
принимая заказ, он тем самым
отказывается от авторства. Обратите
внимание: не просто от
материальной собственности, что было бы
нормально в те времена, но и от
самой интеллектуальной
собственности. Отказывался от нее в пользу
заказчика. И это уже ненормально
даже для тех времен.
Великий Моцарт,
прославленный во всей Европе, выступает в
качестве, так сказать, музыкального
негра. Ему до зарезу нужны были
деньги, и он согласился. Кое-кто из
биографов пишет, что Моцарт
скрывал эту сделку даже от жены, так он
ее стыдился, но эту интерпретацию
не очень любят агиографы ком пози-
тора.
После получения заказа, а это
было в июле 1791 года, Моцарт
завершает работу над «Волшебной
флейтой», сочиняет «Титово
милосердие», концерт для кларнета и
маленькую масонскую кантату,
регулярно посещает представления
«Волшебной флейты» и... предается
любимой игре на биллиарде,
естественно, на деньги. Все это — в
последние месяцы перед смертью. А
работу над Реквиемом откладывает,
хотя времени у него полно. Таким
образом, утверждение большинства
биографов, что Моцарт усердно
работал над Реквиемом и что Реквием
остался незавершенным только
потому, что его застала
скоропостижная смерть, в свете этой
интерпретации выглядит неправдоподобно.
Кан гнер: — Работа осталась
незавершенной. Но ее надо было
сдавать. Сначала вдова Моцарта
обратилась к Йозефу Айблеру, другу
Моцарта, который в свое время
участвовал в постановке оперы «Cosi fan
tutte». Айблер было взялся за дело,
что отчетливо видно по
сохранившейся партитуре с почерком
Моцарта. Однако вскоре передумал и
вернул работу вдове. Он мог узнать,
что Зюссмайр, другой композитор
из моцартовского окружения,
располагал набросками Моцарта.
Но есть другая возможность.
Айблер мог понять, что вдова
Моцарта собиралась совершить обман.
Мы ведь знаем, что она выдала
сочинение за принадлежащее Моцарту
целиком и полностью. Это было
мошенничеством. Айблер, возможно,
не захотел в нем участвовать. Как бы
то ни было, поручение получил
после него Зюссмайр, который довел
сочинение до конца, работая над
оригинальной партитурой. В ее
факсимиле отчетливо видно, что
принадлежит Моцарту и что Зюссмайру.
После того как Зюссмайр завершил
работу, Реквием был исполнен как
сочинение графа Вальсега-цу-
Штуппах в церкви города Винер-
Нойштадт 12 декабря 1793 года.
Корти: — Спор о Реквиеме
продолжается до сих пор, и картина на
самом деле еще более сложная. К
Реквиему было приложено немало
рук. Например, партии для
струнных инструментов, повторяющие
вокальные линии Kyrie eleison,
написал ученик Моцарта Фрайштет-
тер. После того как Айблер
отказался от работы над Реквиемом,
Констанце обратилась сначала не к
Зюссмайру, а к Максимилиану Штадле-
ру, который инструментировал два
движения в «Приношении даров».
Кантнер: — Стилистическая
родословная моцартовского Реквиема
довольно богатая. В частности, его
образцом был Реквием в до миноре
Михаила Гайдна (младшего брата
более известного Йозефа Гайдна),
сочиненный в 1771 году. Должен
сразу сказать, что работа Моцарта
118

намного выше, но тем не менее
влияние очевидно.
Величественная драматичность
сочинения вводит нас в поздний
классицизм. Но Реквием состоит из
многих слоев. Не без оснований,
например, возникает вопрос: а не был
ли Моцарт знаком с Реквиемом Чи-
марозы, сочиненным в
Санкт-Петербурге по случаю кончины супру-
местах, в которых он использовал
эскизы Моцарта, но и завершая мо-
цартовский Реквием.
Корти: — Вернемся к мифам и
легендам. Вдова Моцарта
свидетельствовала, что незадолго до смерти
Моцарт как-то произнес, что пишет
Реквием для себя. Разумеется,
романтики, агиографы истолковали эту
фразу как предчувствие смерти. Это
А. Сальери
ги неаполитанского посла в 1787
году? Не мог ли этот Реквием
послужить ему образцом?
Корти: — В 1731 году композитор
Карл Филипп Эммануэль Бах
сочинил свой Magnificat, который также
считается прообразом моцартовско-
го Реквиема. А сравнительно
недавно музыковед Хартмут Кронес
нашел еще одну модель моцартовского
Реквиема — Реквием французского
композитора Госсека, с которым и
Моцарт, и другой главный автор
Реквиема Зюссмайр были, вероятно,
знакомы.
Кантнер: — Моцарт был гением в
заимствовании чужих идей. Он их
доводил до совершенства так, как
этого не умели делать их авторы. Что
касается Зюссмайра, то я со всей
определенностью скажу, что он провел
великолепную работу не только в тех
неправдоподобно. Вплоть до
ноября—а умер он в начале декабря 1791
года — Моцарт чувствовал себя
великолепно. Итальянский музыковед
Пиеро Бускароли предлагает другую
интерпретацию. Вспомним, Моцарт
согласился написать Реквием для
графа Вальсега анонимно, тем
самым отказываясь от авторства. Не
могли композитор иметь в виду, что
похоронную музыку пишет для себя,
потому что стыдно, что согласился
на такую сделку, которую он
ощущал как самое большое унижение в
своей карьере? Не могли он иметь в
виду, что этим хоронит себя как
человека и как профессионала?
Вдова Моцарта Констанце
сознательно и систематически
культивировала легенды, чтобы выкачать
как можно больше денег, об этом мы
уже говорили, и историю с Реквие-
.8
119

i
о
о го
■ О
CD
О)
О)
«л
«в
* X
мом она сфальсифицировала по той
же причине. Но такие легенды
соответствовали романтическому духу
времени, хотя, конечно, во все
времена легенды соответствуют вкусу
масс потребителей. Они продаются
легче, чем реальные истории, легче,
чем подлинные факты жизни. В
наше время эти легенды
культивируются крупными корпорациями, вы-
гуозом Муцио Клементи и
Моцартом. В присутствии императора
Иосифа II и будущего русского
императора Павла Петровича с
супругой Марией Федоровной
композиторы продемонстрировали свое
мастерство за клавишами. Клементи
был в восторге от Моцарта. Но вот
что Моцарт в письме отцу говорит о
Клементи: «Клементи умелый кла-
Творчество этих
композиторов так или иначе
отразилось в бессмертном
Реквиеме Моцарта.
Это М. Клементи,
К.Ф. Э. Бах, Г.Ф. Гендель,
Ф. Госсек/Д. Чимароза.
пускающими звукозаписи. Реквием
и сегодня продается с помощью
легенд. Сколько экземпляров
Реквиема было продано после картины
Формана «Амадеус»! Я очень люблю
Реквием Моцарта, всегда его любил.
Но вот вопрос: какова была бы
коммерческая судьба его без Черного
человека, без легенды о
предчувствии смерти, без легенды об
отравлении?
«К сделанному легко добавляется»
По-латыни эта фраза звучит так:
«Facile inventisaddere».
Приписываемая римскому композитору и
виртуозу Муцио Клементи, фраза эта
имеет прямое отношение к Моцарту.
В начале 1782 года в Вене состоялось
состязание между знаменитым вир-
весинист. И этим все сказано. Он
хорошо владеет правой рукой, его
главные пассажи состоят из терций.
Впрочем, вкуса или
чувствительности у него ни на грош — он просто
механик». В другом письме отцу от
7 июня 1783 года Моцарт пишет:
«Клементи шарлатан, как все
итальяшки, — пишет Presto или даже
Prestissimo и alia Breve, а играет
Allegro». Но, с одной стороны,
Моцарт употребляет по отношению
к Клементи презрительные
эпитеты — «механик», «шарлатан»,
«итальяшка».., а с другой — через
несколько лет вспоминает о мотиве
Клементи и использует его в
«Волшебной флейте».
Кстати, если мы откроем
«Британскую энциклопедию» издания
1960 года, то прочтем следующее:
«Можно по праву сказать, что Мо-
120

царт завершает старую школу
фортепианной техники, тогда как
Клементи — основатель новой школы».
Того же мнения придерживался
русский виртуоз Владимир Горовиц,
один из исполнителей музыки
Клементи. В известном телевизионном
интервью он на примерах Моцарта
и Клементи подчеркивал
новаторство последнего, противопоставляя
подражания?» австрийский
музыковед Кантнср пишет: «История XVIII
века знает несколько случаев, когда
композиторы, получив от коллег...
стилистические подсказки, а иногда
и позаимствовав у них целые идеи,
всячески пытались заметать следы в
глазах публики (да и в собственных
глазах тоже), резко и с ненавистью
критикуя тех, кому они подражали.
его традиционализму Моцарта.
Надо сказать, что Клементи ничего
плохого Моцарту не сделал. О
Моцарте он всегда отзывался в самом
уважительном тоне, восхищался
искусством австрийского композитора
и сыграл основную роль в
распространении музыки Моцарта в
Великобритании.
В отличие от Сальери, Клементи
не занимал положения, на которое
Моцарт мог как-то претендовать.
Он был прославленным виртуозом,
известным во всей Европе.
Бетховен, к примеру, осознал значение
Клементи и первые свои сонаты
писал в его стиле. А вот Моцарт ни с
того ни с сего обзывает его
механиком, шарлатаном, итальяшкой.
И при этом... заимствует у нет
великий мотив. В статье «Сальери:
соперник Моцарта или образец для
Как пишет биограф Моцарта
Альфред Эйнштейн: «Моцарт не был
хорошим товарищем по цеху. Каждый
раз поражает и огорчает, когда в его
письмах наталкиваешься на самые
беспощадные суждения о
современных ему музыкантах. Моцарт скуп
на похвалы даже в отношении тех,
кому он многим обязан». Не
забудьте об этом аспекте характера
Моцарта, когда речь пойдет о его
отношениях с Сальери. Великий дирижер
Бруно Вальтер писал, что ничто из
того, что мы знаем о
Моцарте-человеке, не может быть отнесено к
Моцарту-творцу. Какой контраст между
личностью и художественным
величием...
А дальше Альфред Эйнштейн
пишет: «Этот «плагиат» со стороны
Моцарта наилучшим образом
демонстрирует бессмысленность са-
121

5
о
со
О)
мого понятия «плагиат». То, что у
Клементи не более чем
замечательная идея.., у Моцарта наполняется
содержанием, возводится в высокий
символ, благодаря полифонической
ее обработке... прорастает в область
вечного». Еще один биограф
Моцарта, из
биографов-вульгаризаторов, некто Др. Херман фон дер
Пфортен, в начале века профессор
Мюнхенского университета, пишет:
«То обстоятельство, что тема
увертюры заимствована из одной сонаты
Клементи, никак нас не задевает.
Моцарт не нуждался в том, чтобы
просить подаяния у других... В
увертюре найдена еще одна
реминисценция из мелодрамы Бенды
«Ариадна», но и над этим голову ломать
не стоит». Комментарии излишни.
Второму изданию своей сонаты
Клементи предпослал предисловие
такого содержания: «Эта соната
была сыграна автором в 1781 году в
присутствии Моцарта». И добавил
по-латыни: «Tulit alter honores»
(«Однако слава принадлежит
другому»). Поистине Кантнер был прав,
когда говорил, что Моцарт был
гением в заимствовании чужих идей.
В связи с этим хочу вспомнить
еще одно сочинение Моцарта.
Называется оно «Ave Verum» и, по
мнению австрийского музыковеда
Леопольда Кантнера, имеет
определенное отношение к Сальери.
Кантнер: — В какой-то мере
Сальери был эталоном музыки для
Моцарта. Стилистически «Ave
\ferum» Моцарта полностью
выпадает из обычного моцартовского
стиля — мелодичность, простота.
Откуда это? Исследователи Моцарта до
сих пор не задумались над этим. Они
только это хвалили. Сальери,
реагируя на отвращение императора
Иосифа II к демонстрации
виртуозности, к орнаментам, выработал
совершенно новый церковно-музы-
кальный стиль — простой и
мелодичный. И этот простой,
мелодичный церковно-музыкалъный стиль,
который есть у Сальери в его мессе
от 1787 года, а позже появляется в
его Реквиеме, во всех его церковных
сочинениях (у Гайдна он тоже есть в
«Священной мессе»), так вот стиль
этот был позаимствован Моцартом в
«Ave Verum».
Корти: — В продаже сегодня я
смог найти только одно духовное
сочинение Сальери. Это «Те Deum» —
«Тебе Бога хвалим», сочиненный
Сальери в конце 1790 года по случаю
коронации императора
Леопольда И.
Два столетия прошло со смерти
Моцарта. Написано море книг,
научных работ и романов об
обстоятельствах смерти композитора, о
Реквиеме, его Лебединой песни,
великом опусе великого человека, «opus
summum viri summi», как писал
Йоханн Адам Хиллер. Заработана
гора гонораров. Но, как мы знаем,
Реквием — плод коллективной
работы. Над ним работали, кроме
самого Моцарта, в первую очередь его
ученик и, кстати, также ученик
Сальери Франц Ксавер Зюссмайр,
ученики Фрайштедтер и Айблер, а
также Максимилиан Штадлер.
Кроме того, музыковеды нашли
несколько прообразов моцартовского
Реквиема: в частности, считается,
что «Купе» заимствован у Карла
Филиппа Эммануэля Баха и у Генделя,
«Rex tremendae» — у Чимарозы,
«Приношение дарюв» — у Михаила
Гайдна, «Agnus Dei» — у Госсека.
Таким образом, мы имеем целую
плеяду авторов и вдохновителей
моцартовского Реквиема. В алфавитном
порядке; Айблер, Карл Филипп
Эммануэль Бах, Михаил Гайдн, Георг
Фридрих Гендель, Франсуа-Жозеф
Госсек, Франц Ксавер Зюссмайр,
Моцарт, Фрайштедтер, Чимароза,
Штадлер — по крайней мере,
одиннадцать человек. •
122

ВО ВСЕМ МИРЕ
Неужели похолодает?
Многие исследователи
климата предполагают,
что в ближайшие сто лет
мировой климат
потеплеет примерно на два
градуса. Новый директор
Института океанологии и
полярных исследований
имени Альфреда Вегене-
ра в немецком городе
Бремерхафене Йорн Тиде
убежден, что дело
обстоит иначе: мы вплотную
подошли к ледниковому
периоду. Не ясно лишь,
когда на Земле станет по-
настоящему холодно.
«Произойдет ли
наложение предполагаемого
парникового эффекта на
естественное развитие
климата — вот в чем
вопрос», — говорит Тиде.
Будучи палеонтологом, он
реконструирует историю
климата по морским
отложениям. Сравнительный
анализ показывает, что
теплолюбивые организмы
освоили европейское
Северное море около десяти
тысяч лет назад, когда
началась современная
теплая эпоха климата. Их
число достигло
максимума около пяти тысяч лет
назад и с тех пор
неуклонно сокращается».
По мнению большинства
ученых, новый период
похолодания наступит через
десятки тысяч лет. Йорн
Тиде не согласен: «Новый
ледниковый период
может наступить через
несколько тысяч лет. А
может быть, и веков».
Следите за барсом
на вашем компьютере!
Правда, такое
обращение пока относится только
к имеющим в своем
распоряжении компьютер
американцам. Дело в том,
что дикий снежный барс
(по цвету радиоошейника,
по-монгольски «желтый»)
не так давно был включен
в Международную
систему электронной связи. И
если все пойдет удачно,
поступать на спутник
Национальной
биологической службы США, а
оттуда — в систему связи
Монголо-Американской
программы спасения
снежных барсов.
Колосья под градом
электронов
Обычно, чтобы зерновые
например, рожь или
пшеница, не заболели, их
обрабатывают каким-нибудь
химическим способом:
скажем, протравливают
некими ядами. После
такой обработки крупицы
яда попадают в почву,
отравляя ее. Новый способ
борьбы с возбудителями
заболеваний придумали
ученые из дрезденского
Института
электронно-лучевой и плазменной
техники. Способ,
предложенный ими, и безопаснее, и
дешевле. Они используют
специальную облучающую
установку. В течение часа
на ней обрабатывают по
несколько тонн семян,
обстреливая их низкоэнерге-
тичными электронами.
После такой процедуры
погибают и вредители, до-
эту дикую кошку смогут
увидеть все американцы,
имеющие персональный
компьютер. Да, все
желающие могут наблюдать,
как барс передвигается
по горным районам
пустыни Гоби. Сигналы с
передатчика,
вмонтированного в его ошейник, будут
верчиво
расположившиеся на поверхности зерен, и
те, кто попытался
укрыться внутри них. Энергия
электронов дозируется
очень точно. Эти
заряженные частицы проникают
лишь в оболочку семени и
не способны повредить
зародыш растения.
123

СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛА
«ЗНАНИЕ - СИЛА»
ЗА 1998 ГОД
ТЕМА НОМЕРА
«Новые русские» в новой России ... 1
Человеке потоке истории 2
Новые фавориты науки выходят
на сцену XXI века 3
12 принципов Сетевой Экономики.
Те, кто играет но ним, будут процветать.
Игнорирующие их — погибнут. 4
Клонирование: «за» напротив»...
И еще — немножко о Сиде 5
В каких пространствах мы живем? 6
Транзистор как лампа Аладлина 7
Смертельная схватка 8
Слова и символы 11—12
ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ
СЕМЕНОВ А. Проще надо быть,
господа хорошие! 1
СЕМЕНОВ А. Достаточно ли вы
нелогичны? 2
СЕМЕНОВА. «Безправил» 3
СЕМЕНОВ А. Алеет восток 4
СЕМЕНОВ А. Из любви к искусству...» 5
СЕМЕНОВ А. В поисках смысла 6
СЕМЕНОВ А. Президентские вечера
в конце тысячелетия 7
СЕМЕНОВА. «Made in USA» 8
СЕМЕНОВА. Наука,ay! 9-10
СЕМЕНОВА. Незнание-сила?! 11-12
ФОКУС 1-12
РОССИЙСКИЙ КУРЬЕР„...1-5; 8; 11-12
ЭКОНОМИКА,
НАУКА И БИЗНЕС
КЕННАУЭЙ А. Разговор без
предсказаний 8
НИКУЛИН А. «Счастье следует искать
на путях обыкновенных» 3
РАДАЕВ В. Средний класс в России, или
К появлению нового мифа 7
СЕМЕНОВ А. Новые правила для новой
экономики 4
ФИЛОСОФИЯ,
РЕЛИГИЯ,
НАУКОВЕДЕНИЕ
БАЛЛА О. Тогда еще все было возможно
4
ГИЛЬБЕРТ Д. Познание природы и
логика 1
ДАНИЛЕВСКИЙ И. Синдром
народного академика 4
ДАНИЛОВ Ю. Мы будем знать! 1
МАЛИНЕЦКИЙ Г. Or Homo sapiens к
Homo ludenus 3
МАЛИНЕЦКИЙ Г., ПОТАПОВ А.
Джокеры, русла или поиски третьей
парадигмы 3
МИЛЯХ Н. К вопросу о «глобальной
фантастике» 4
ПОРУС В. Романтическая революция в
науке еще не закончилась 2
ПОРУС В. Мы имеем науку, какую
заслуживаем 5
ПОРУС В. Пространство и время в
человеческих измерениях 6
ПОРУС В. Как загнать джинна
в бутылку 7
СМИРНОВ С. фдо мы идем сквозь
научные дебри? 6
ЭРСТЭД Г X. Из лекции "Заметки об
истории химии" 2
ЯКОВЕНКО И. Реплика 2
СОЦИОЛОГИЯ,
КУЛЬТУРОЛОГИЯ,
ЭТНОГРАФИЯ,
психология,
политология
БАЛЛА О, Свое чужое 1
БАЛЛА О. Почерк в поисках объяснения
и понимания 6
БАЛЛА О. Власть слова и власть
символа 11—12
124

БАРСУКОВА С. Кто такие «новые
русские»? 1
ВЕРШИНИНА Т. О детях и
страусах 7
ГОРЕЛИК Г. Шпионаж века — новые
имена 9—10
ГУДКОВ Л. Легенды и мифы
современной России: нет у нас никаких «новых
русских» 1
ДУБИН Б. Безгьязычие 11-12
ИВАНИЦКИИ В. Персонаж в
фольклорном интерьере 1
ИВАНИЦКИИ В. Из
«Фундаментального лексикона» 2,3
ИВАНИЦКИИ В. Порча языка и невроз
пуризма 9—10
Информационная война в Чечне» 4
КОЗЛОВ А. Что чукче хорошо, то и ма-
саю вкусно 4
КТОРОВА А. Как ваше имя? 7
Новорусский русский 1
ПРУСС И. N N, эксперт в маске. Они
упустили свой шанс 1
Психотерапевта вызывали? (Круглый
стол «Знание — сила») 6
РОГАЧКОВ Д. Марта и психотерапевты
1-4
РОГАЧКОВ Д. Отвратительные,
грязные, злые 8
Стена вместо холста 1
ПСИХОЛОГИЯ
ПОВСЕДНЕВНОСТИ
ТАРАСОВА С. От Москвы до самых до
окраин 1
ТАРАСОВА С. Под знаком огня 2
ТАРАСОВА С. Жизнь есть сон? 3
ТАРАСОВА С. Скандал как образ жизни
4
ТАРАСОВА С. Призраки прошлого: как
заставить их молчать 5
ТАРАСОВА С. Осторожно: стресс 6
ТАРАСОВА С. Невроз вчера, сегодня,
завтра 7
ТАРАСОВА С. Семья или клиника? 8
ТАРАСОВА С. Отстающий школьник —
какой он? 9—10
ТАРАСОВА С. «Псих» или не «псих»?
11-12
ЦИРУЛЬНИКОВ А. «Утечка мозгов»
при Борисе Годунове 11—12
РАКУРС
ПРУСС И. Как живем, так и умираем.. 1
ПРУСС И. Анекдот умер? Да
здравствует анекдот! 2
ПРУСС И. Нерест 3
ПРУСС И. Штучный народ 4
ПРУСС И. Страхи 5
ПРУСС И. На лесенке 6
ПРУСС И. Общие человеческие
ценности 7
ПРУСС И. Хлеб, вода и телевизор —
лучшие друзья россиян и американцев 8
ПРУССИ. Памперсы 9-10
ПРУСС И. Обратный билет 11-12
ЛЮДИ НАУКИ
БУЛДАКОВ В. Феномен Павла Волобу-
ева 4
ГЕЛЛЕР Ю. Война и мир генерала Све-
чина 8
ГОРЕЛИК Г. Петр Николаевич Лебедев,
давление света и давление обстоятельств 5
«Ожидание войны деформирует
экономику» 8
ПАВЛОВА Е. Дело сестер
Ляпуновых 8
ИСТОРИЯ,
АРХЕОЛОГИЯ
АНДРЕЕВ А. «Отсутствующие всегда
виновны...» 3—4
АНДРЕЕВ И. Повесть о том, как
поссорились Алексей Михайлович с Никитой
Миничем 7
БАСОВСКАЯ Н. Когда б вы знали, из
какого сора 7
БАСОВСКАЯ Н. Шаловливые дети
истории 11—12
ДАНИЛЕВСКИЙ И. Легендарная Русь
11-12
ЕЛКИНА А, ЕЛКИ НА И. «Положити
кику, да подубрусник, да волосник...»9—10
ЖУРАВЛЕВ А. Путешествие в недалекое
прошлое в поисках далекого прошлого
2
ЗЕЛЕН КО Г. В.И. Миллер -
«Осторожно: история» 4
ИГИТХАНЯН А. Открытое письмо ... 2
Из архивных коллекций 2
Книги для тех, кто знает 4
КУДРИНА Ю. Хозяин 1
ЛАВРЕНТЬЕВ А. Смерть пришла
майским утром 2
МИНАЕВА А Русские ли мы? 1
МИНАЕВА А. Тайны внешней
политики Ивана Грозного 5
МИНАЕВА А. Что такое смута по
Ключевскому? 5
НИКИТИН А. Мистики и
мистические ордена в советской России 5
125

НИКИТИН А. Московский Сен-Жер-
мен, или Работник комиссариата
иностранных дел — глава тайного
мистического ордена 6
НИКИТИН А. Тамплиеры — рыцари
России 8
ПАНОВА Т. О чем не смогли умолчать
Козьма и Дамиан 4
ПАНОВА Т. Увидеть ее лицо 6
ПАНОВА Т. «Фрязы и греки с
царевной Софьей из Рима» 6
ПАНОВА Т. >Ък приготовлен яд,
пощады не проси 7
РУМЯНЦЕВА М. Опыт из лепета:
повседневность как прорастание
исторических смыслов 2
САВИНОВ А. Почему погибла «Лузита-
ния»? 8
СИЛКИН Б. Ганза: древний «общий
рынок» Европы 1
СТАНЮКОВИЧ А. Неужели орден?
1
СТАНЮКОВИЧ А. «И положено го-
сударское тело... в монастыре
Всемилостивого Спаса на Новом» 9—10
СТЕПАКОВ В. Петербургские
кладоискатели 5
ЦАРЕВСКАЯ Т., ВОЯКИНА Н. Не
слишком ли много загадок вокруг
одной смерти? 5
ЦИРУЛЬНИКОВ А. Флейта
неолитического периода 9—10
ЧЕРНОВ А. Невостребованная столица,
или Игра в бисер по-русски 5
ШУБИНА В. Душа отверженных
предметов 2
ЮРГАНОВ А. Неразгаданный Барклай
2
ЯНОВ А. Грозит ли России
«национальное самоуничтожение» 9—10
НАРОДНЫЙ
АРХИВ
ИЛИЗАРОВ Б. Каждый имеет право на
воскрешение 3
ИЛИЗАРОВ Б. В марте, когда умер
Сталин 3
ИЛИЗАРОВ Б. Общежитие времен
развитого социализма 5
ИЛИЗАРОВ Б. Образ твой 6
ИЛИЗАРОВ Б. Тени и силуэты 6
ИЛИЗАРОВ Б. Все, что осталось 6
ИЛИЗАРОВ Б. Росток
генеалогического дерева 9—10
ИЛИЗАРОВ Б. Две смерти 11-12
КОЗЛОВА Н. Сцены из жизни
«молчаливого меньшинства» 1
ШУБИНА В. Серые будни красных
дней 4
ШУБИНА В. Маленькая гофманиада
имени Чаянова 9—10
ФИЗИКА,
ХИМИЯ
МАТЕМАТИКА,
КИБЕРНЕТИКА
АЛ ЕШ И Н А. Транзистору - 50 7
АЛЕШИН А. Учиться, учиться и
учиться... у насекомых 9-10
АЛЕШИН А. И все-таки есть масса!
9-10
АЛ ЬСТЕР А. И все-таки он делится?... 3
АЛЬСТЕР А. Не жарить, а только
подогревать 11—12
ГОРЕЛИК Г. Как Клим Ворошилов не
спас советскую физику 1
КАПУСЦИК Э. Неисчерпаемая
механика 6
КОРН А. Норки сквозь пространство и
время 1
КОРН А. «Комнатная»
сверхпроводимость 2
НОСИК А. Резиновый рынок и
железная пята 4
НУДЕЛЬМАН Р. Пенавпустоте 11-12
ПРУСС И. Сколько ест твоя корова и
сколько мусора в Usenet? 4
СЕМЕНОВ А. Премии журнала «Диска-
вер» 1
СЕМЕНОВА. Механопарк 5
СЕМЕНОВ А. «Да будет... вещество!» 6
СЕМЕНОВ А. К вопросу о транзистори-
зации всей Земли 7
СОБОЛЕВСКИЙ А. Этот трехмерный,
четырехмерный, многомерный мир 6
СОБОЛЕВСКИЙ А. Физик, который
знал о шаровой молнии больше всех.... 4
СУРДИН В. Портрет Вселенной сквозь
гравитационную линзу 9—10
ШЕРШУЛЬСКИЙ В. Будущие
профессии транзистора 7
НАУКИ О ЗЕМЛЕ
И КОСМОСЕ.
ЭКОЛОГИЯ
Авторитет или поиск мысли? 7
АЛЕШИНА. Полетели к Альфе
Центавра? 1
АЛ ЕШ И Н А. Тлаз размером с Землю 2
АЛ ЕШ И Н А. Что глотает черная дыра? 3
АЛ ЕШ И Н А. Ближайшая, но еще не
близкая знакомая 11—12
КОРН А. О том, чего не было 3
МАКСИМОВ Н. Один день Homo sapi-
126

ens и Homo wired 4
МЕЩЕРЯКОВ А. Япония: бытие
определяет сознание? 7
НИКОНОВ А. Хроника ашхабадской
катастрофы, впервые написанная
пятьдесят лет спустя 9—10
НУДЕЛЬМАН Р. Еще одна
элементарная загадка 7
НУДЕЛЬМАН Р. Кембрийский парадокс
8
Океан. Наследие для будущего 8
САГАЛЕВИЧ А. Глубоководные
аппараты «Мир» в фильме «Титаника» 2
САЖИН М., СУРДИН В. Глубокий
взгляд во Вселенную 5
СЕМЕНОВА. Игра с климатом в
русскую рулетку 2
СЕМЕНОВА. АЭС вблизи Москвы? 3
СЕМЕНОВА. Климат и дзен-буддизм 5
СЕМЕНОВ А. Рвущиеся в глубины
планет 8
СУРДИН В. Портрет Вселенной сквозь
гравитационную линзу 9—10
ТАРАСОВ А. Космос и посторонние
силы 5
ТАРАСОВА Когда Земля вздрагивает 6
ФИЛИППОВ Е. Потопы, потопы 3
ШУМИЛОВ А. Черский и Обручев.
Эстафета 1
ШУМИЛОВ А. Арктика против
«Арктики» 2
ШУМИЛОВ А Последний рейс
«Руслана» 3
ШУМИЛОВ А. Экспедиция, которая не
состоялась, но пробудила интерес к
огнедышащим горам 4
ШУМИЛОВ А. Н-209неотвечает11-12
БИОЛОГИЯ,
АНТРОПОЛОГИЯ,
МЕДИЦИНА.
РАССКАЗЫ О ПРИРОДЕ
ВАРТБУРГ М. «Часы смерти», «часы
жизни» ау? 2
Вехи развития генетики в XX веке 8
ГОЛУБОВСКИЙ М. 50 лет после
погрома генетики: прошлое и настоящее 8
Два интеллигентных пациента и два
малоинтеллигентных 5
ЖУРАВЛ ЕВ А. Сезон губок в Париже 4
ЗЕЛЕН КО Г. «Пилюли от старости» 2
ЗЕЛЕНКО Г Промежуточный итог.... 5
Зоопарки...зоопарки 8
КОМАРОВ В. Так состоится ли
психофизика? 8
ЛАЛАЯНЦ И. Неожиданные новости
о «бешеном прионе» 4
ЛАЛАЯНЦ И. Клонировать? Конечно! 5
ЛАЛАЯНЦ И, Хронология
клонирования 5
ЛАЛАЯНЦ И. Мысль плодотворная не
обязательно верна 7
ЛЕВИН А. Клонировать или нет? 5
ЛЕКСИН Ю. Хождение за наукой 6
ЛЕКСИН КХ Один 7
НУДЕЛЬМАН Р. Кто там шагает
левой? 3
ПАВЛОВА Е. Микробы в резервации
11-12
ПАВЛОВА Е. Старая, старая «сказка для
научных сотрудников младшего возраста»
5
ПАВЛОВА Е.Взглянув на мир глазами
волка 11—12
РЕЙФ И. Зачем кошке хвост 9—10
СОЛДАТКИ Н Е. Почему природа любит
круглое? 7
ФЛИНТ В. Журавль в небе 8
ШНОЛЬС. Нам не было бы равных! 8
ИСКУССТВО,
ЛИТЕРАТУРА,
АРХИТЕКТУРА,
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
АНДРЕЕВ И. Москва, век XVIII:
прогулки во сне и наяву 2
ГЛАЗЫЧЕВ В. Паломничество в Мон-
тичелло 5
ГЛАЗЫЧЕВ В. Калифорнийская сага 7
ГЛАЗЫЧЕВ В. Токио - в поисках
Японии 11-12
ДАНИЛОВ Ю. Наш друг Льюис
Кэрролл 1
КОРТИ М. Моцарт и Сальери 9-12
Лингвистические теории конца XX века
11-12
МОРОЗОВ Д. «1001 ночь», Эстафета
мистификаций, или Шедевр
европейского романтизма 8
РАЗУМОВСКИЙ Ф. Миражи счастья 3
СТАЛЬНАЯ Г. Булгаковские зеркала 1
Тайна Шекспира разгадана? Да
здравствует тайна! 2
Телеграмма от Шекспира 4
УЛЬЯНОВ Н. Новый Гамлет 2
ШУБИНА В. Отсвет «Пиковой дамы» 6
ЛИЦЕЙ
Как вернуть авторитет? 4
СЕМЕНОВ А Шагаем в XXI век 5
Турнир Ломоносова — 97 4,5
127

МИРЫ
ПРОФЕССОРА TQIIKHRA
АЛЕКСЕЕВ С. Инклинги 6
ПРОХОРОВА Н. Добродетели мира Тол-
кина: деяние и недеяние 3
ПРОХОРОВА Н. Эльфийские имена
звезд 3
ПРОХОРОВА Н. Деревья легенд"...".]! 3
ПРОХОРОВА Н. Травы легенд .... 9-10
ТОЛКИН Дж. P. R Описание острова Н>-
менор 3
ТОЛКИН Дж. Р. Р. Тайный порок 6
ТОЛКИН Дж. Р. Р. О длишюбородьге
гномах и людях 9—10
ШИППИ 1 Аллегория, картошка,
фантазия и благая весть 9-10
ВСЕМИРНЫЙ КУРЬЕР 1-12
ВО ВСЕМ МИРЕ 1-12
ВОЛШЕБНЫЙ ФОНАРЬ 1-12
ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ 1-12
МОЗАИКА 1-12
ДИСК-ЖОКЕЙ ДЛЯ
ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫХ 1-6; 9-10
В МИРЕ ИНТЕРНЕТА 1-3
АБСОЛЮТНО БЕСПОЛЕЗНЫЕ
НОВОСТИ 7
БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ! 2
ВСЕОБЩИЕ ЗАКОНЫ 8
БЫТИЕ БЫТИЯ 4
ВЕСТИ С ПОЛЕЙ 11-12
ИЕРАРХИЯ 9-10
ИСКУССТВО ОБРАЩЕНИЯ С
МАШИНОЙ 11-12
ИХ ЖДЕТ БЛЕСТЯЩЕЕ БУДУЩЕЕ 1
КОМПЬЮТЕРЫ, КОМПЬЮТЕРЫ
ВЕЗДЕ И ВСЮДУ 5
КТО ТЫ, ЗАЯДЛЫЙ
«ИНТЕРНЕТЧИК»? 4
МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ 3
МЕРФОЛОГИЯ 7
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ 5
НОВОСТИ ИЗ КОМПЬЮТЕРА 4
САМЫЙ, САМАЯ, САМОЕ 9-10
СКЕПТИК 7
УМА НЕ ПРИЛОЖУ! 1-12
ЦИФРЫ ЗНАЮТ ВСЕ 3, 6
ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ 5,8-10
МОЗАИКА
Конец
традиции?
Послеполуденное
чаепитие — не самая давняя
в Британии традиция, но
зато одна из самых
прочных. Однако и она
испытывает давление времени
и скорых на выдумку
торговцев. Потребителям
уже предлагают этот едва
ли не самый популярный
напиток в банках. Таких
же, в которых давно уже
продают кока-колу и
пиво. Банку с чаем можно
купить из специального
термостата, где напиток
подогревается до
оптимальной температуры. А
можно приобрести упа-
ковку-другую про запас и
подогревать чай дома. И
с заваркой возиться не
придется. Только вот
будет ли это знаменитым
английским чаепитием?
п
по
После Уимблдона
Эта крохотная мышка,
выглядывающая из
теннисного мяча,
специально положенного на
участке одного из полей в
английском графстве
Суррей, никакого отношения
128

к спорту, конечно же, не
имеет. Она вступила в
игру лишь после того, как
исследователи
прорезали в мячике
соответствующих размеров
отверстие и наполнили его,как
и несколько других
мячей, зерном.
Обеспокоенные
применением на фермах
сельскохозяйственных
машин, способствующих
сокращению
численности самых мелких в
Англии грызунов,
исследователи решили
использовать для их
привлечения теннисные мячи,
чтобы удобнее было изучать
их жизнь. «А вот ракетки
при этом не
применяются», — говорит фотограф
Майкл Эдвард,
сделавший этот оригинальный
снимок.
Новый аттракцион
Чем только ни
развлекают публику дельфины
в многочисленных
дельфинариях, разбросанных
по всему свету! Прыжки в
высоту, синхронное
плавание, игра в мяч...
Администрация подобного
заведения в американском
городе Оклахома-Сити
решила дополнить набор
трюков. Впервые в
мировой практике здесь
обучили дельфинов пускать
мыльные пузыри.
Обучение новому
аттракциону оказалось не-
сложн ым. Дельфинам
вставили в рот
небольшую трубочку длиной
двадцать сантиметров,
а на поверхности
установили «плавучую» миску
с разведенным в ней
мылом. Поднимаясь по
команде из воды, дельфин
вдыхает воздух вместе
с небольшим
количеством мыльной пены, а при
выдыхании появляются
радужные мыльные
пузыри. Благодаря «новому
аттракциону» посещение
дельфинария в
Оклахома-Сити только за месяц
возросло почти в полтора
раза
Неужели
гильотина?
Похоже, конечно, но не
она. Тогда что же это
такое? Перед вами —
установка для дробления
твердой горной породы.
Она использовалась во
времена «золотой
лихорадки» на Аляске. С ее
помощью золотоносную
породу размельчали, а
затем промывали,
извлекая золото. Сейчас это
уникальное
приспособление горнодобывающей
промышленности
находится в музее при
Аляскинском университете в
Фэрбанксе. Оно было
создано в 1912 году и
оценено всего в тысячу
долларов.

I il
\
'/■*