АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНЫ
ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ
Серия "СКИФЫ:Экономика и история"
С.В.МАХОРТЫХ
КИММЕРИЙЦЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
1994
АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНЫ
ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ
Серия "СКИФЫ: Экономика и история
С.В.МАХОРТЫХ
КИММЕРИЙЦЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
Содержание
Стр.
РВЕЦЕНИВ...................................... . ..3
ГЛАВА I. Киммерийцы по историческим данным..........5
ГЛАВА П. Киммерийские памятники на Северном Кавка-
зе . .'............................................-31
ГЛАВА Ш. Киммерийские культурные элементы в мест-
ных памятниках Северного Кавказа ......50
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ......................................*.73
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ...............................*-.76
ИЛЛЮСТРАЦИИ . ...................................*.	80
КИЕВ 1994
Ун.К НИ0.26
Maxopiux С.В. Киммерийцы на Северном Кавказе.: Академия наук Ук-
раины.-Препринт.-Киев, 1994. - 94 с.
В работе собраны и исторически интерпретированы
киммерийские материалы IX-УШ вв.до н.э. Северно-
го Кавказа. Обосновывается киммерийская этничес-
кая принадлежность курганных погребений этого
региона, дается развернутая характеристика пог-
ребального обряда киммерийского населения, рас-
сматривается происхождение других элементов
киммерийского культурного комплекса. Исследуют-
ся вопросы взаимоотношений киммерийцев и осед-
лого населения Северного Кавказа, показано их
влияние на оформление этнокультурного облика
контактирующих групп населения. Особое внимание
уделено письменным источникам о киммерийцах.
Для археологов, историков, политологов и
всех интересующихся древней историей.
Ил.: ?. Библ.; 197 назв.
in.-’ 950.26
м
’ijr-i.oxi.ych S.V. Cimmerians in the North Caucasus.: Academy of
iciices Ukraine. - Kiev, 1994. — 94 pp.
Phis book is aimed at supplementing the informa-
tion contained in documentary sources with the
data obtained by analysis of archaeological ma-
terial shedding light on the historical situa-
tion in the North Caucasus in the 9tb-6th cent.
B.C. Considers interrelations between Cimmerian
and the settled population of Northern Caucasus,
. Cimmerian influence on the ethnocultural image
of local tribes, the role of the Caucasus regi-
on in Cimmerian history. For specialists /arch-
aeloglcala, historians and others/ and fans of
ancient history.
© С.В.Махортых, МСВП ,,AKTAH,'I 1994
ВВЕДЕНИЕ
Решение многих вопросов скифской истории невозможно без спе-
циального рассмотрения киммерийских древностей, которые не только
предшествовали скифским, но и являлись одн *м из источников byiжи-
рования скифской культуры. В этой связи самостоятельное изучение
предскифской истории и культуры является целесообразным и необхо-
димым для понимания феномена ранних скифов.
Киммерийский период на юге Восточной Европы, отмеченный круп-
ными сдвигами в социально-экономической и духовной жизни обитав-
шего здесь населения, принадлежит к числу наиболее интересных в
древнейшей истории региона. Его хронологические рамки определяют
два исторических события: переход значительной части населения
степной эоны к кочевому образу жизни в конце П-начале I тыс.до
н.з., и появление здесь в конце УШ или начале УП вв.до н.э. из
восточных районов Евразии нового населения, известного нам. глав-
ным образом, под именем скифы. Рассматриваемый .нами период полу-
чил свое название по имени народа- киммерийцев, древнейших обита-
телей восточноевропейских степей, зафиксированных письменной тра-
дицией. Сами же киммерийцы, будучи одними из наиболее ярких пред-
ставителей ранних кочевников, имели неоднородный состав, включая
ряд кочевнических группировок, возможно, разного происхождения.
Процесс формирования киммерийской культуры совпал по времени со
значительными изменениями, происходившими внутри местных культур-
ных образований юга Восточной Европы, которые, вероятно, были
опосредованы природно-климатической ситуацией на данной террито-
рии /Machortych,levlev,1992 ; Махортых,1993/. Свое отражение эти
изменения нашли в появлении новых и исчезновении старых архёоло- '
гических культур, например, кизил-кобинской в Крыму и кобяковской
на Нижнем Дону и в Прикубанье; в освоении новых пространств носи-
телями культур кобанской и фракийского гальштата, а°также в воз-
можных передвижениях из Волго-Донского межцуречья и более восточ-
ных районов Евразии кочевых групп населения.' Во взаимодействии
всех этих процессов и осуществлялось становление киммерийской
культуры, сложившейся в своих основных чертах к IX—УШ вв.до н.з.
Активное освоение ранними кочевниками территории Северного
Кавказа началось после распада белозерской и срубной культур,
когда там появились группы степного населения. Последние, с на-
шей точки зрения, правомерно соотносить с киммерийцами. В предла-
гаемой работе мы не претендуем на охват всей достаточно сложной
и значительной по историческим масштабам киммерийской проблемы.
- 4 -
Цель ее сводится к освещению только одного из наиболее важных ее
подразделов "Киммерийцы на Северном Кавказе". Связано это не то-
лько со свидетельствами античных и древневосточных письменных
источников, локализовавших киммерийцев в непосредственной близос-
ти с Предкавказьем, но и с соответствующими археологическими ма-
териалами , указывающими на присутствие здесь ранних кочевников
Т.Х-УШ вв.до н.э. История киммерийцев на Северном Кавказе долгое
время оставалась малоизученной. Заполнению существующей лакуны и
призвано способствовать настоящее исследование.
О пребывании киммерийцев на Северном Кавказе в течении дово-
льно длительного времени свидетельствуют не только собственно
раннекочевнические, но и значительная часть местных памятников,
содержащих киммерийские элементы. Существенно дополняя наши зна-
ния о киммерийской культуре, они являются самостоятельным источ-
ником ее изучения. В первую очередь это относится к западному ва-
рианту кобанской культуры в Центральном Предкавказье и протомеот-
ской группе памятников Закубанья, в которых фиксируются оссбо ин-
тенсивные контакты со степняками.
Значимость северокавказских материалов для освещения кимме-
рийской проблемы проявилась и в том, что именно они позволили
А.И.Тереножкину не только выделить киммерийские комплексы поздне-
йшего предскифского периода в Северном Причерноморье, но и уточ-
нить их хронологию, разделив на ранние, черногоровские, и поздние
памятники, охватывающие новочеркасскую группу А.А.Иессена. Трудно
переоценить и роль этих материалов в освещении вопроса о походах
киммерийцев в страны Передней и Малой Азии, которые оставили за-
метный след в истории древневосточных цивилизаций. Совершавшиеся
в эту эпоху историко-культурные процессы развивались на фоне зна-
чительного расширения взаимоотношений со внешним миром. В связи с
этим, одна из задач работы состоит в наиболее полном раскрытии
содержания и характера киммеро-кавказских связей, что будет спо-
собствовать не только воссозданию общей картины политической исто-
рии региона, но и выяснению генезиса ряда компонентов собственно
киммерийской культуры.
Источниковедческой базой работы является синтез всех доступ-
ных исторических данных. Основными источниками, естественно, слу-
жат памятники материальной культуры, представленные, главным об-
разом, погребальными комплексами, вместе с тем, мы не можем не
затронуть специальным анализом и письменные источники. Содержа-
- 5 -
вдался в них информация касается широкого круга вопросов истории
киммерийцев, в том числе существования их в качестве самостоятель-
ного этноса, занимаемой ими территории, а также походов через Кав-
каз в страны древнего Востока. Именно с подробного рассмотрения
письменных источников и начинается наша работа. В момент ее сдачи
в печать появилось исследование А.Ю.Алексеева, Н.К.Качаловой и
С.Р.Тохтасьева "Киммерийцы: этнокультурная принадлежность", кото-
рое уже*не могло быть нами использовано.
ГЛАВА I. КИММЕРИЙЦЫ ПО ИСТОРИЧЕСКИМ ДАННЫМ
Киммерийская проблема, имеющая уже более чем вековую историю
изучения, значительную часть этого времени принадлежала к числу
исторических проблем, основанных'на интерпретации письменных ис-
точников о киммерийцах. Историография этого вопроса имеет обширную
библиографию, как по числу работ, так и по спектру высказанных мне-
ний. Последние зачастую взаимоисключают друг друга. Данное обстоя-
тельство свидетельствует не только о сложности и актуальности рас-
сматриваемой проблемы, но и о том, что только комплексный подход
гс использованием археологических, лингвистических, антропологичес-
ких и других источников может приблизить нас к ее решению.
Имя киммерийцев дошло до нас в целом ряде разнообразных пись-
менных источников: греческих, ассиро-вавилонских, иудейских и пер-
сидских, которые могут быть отнесены к двум взаимосвязанным и до-
полняющим друг друга традициям: античной и древневосточной. Осо-
бенностью последней исторической традиции, по замечанию А.М.Хаза-
нова, является менее развитый характер, по сравнению с античной, а
также чисто утилитарный интерес к неизвестным доселе северным на-
родам, препятствующий фиксации подробностей об их быте или обще-
ственном строе /1975,с.15/. Конечно, делать на этом основании ка-
тегорический вывод о полной исторической точности античной тради-
ции нельзя. Ее данные нуждаются в проверке и конкретизации. Выпол-
нить зту задачу, по М.Н.Погребовой и Д.С.Раевскому, можно лишь
опираясь на внешние по отношению к этой традиции источники, а;
именносвидетельства восточных текстов /1992,с.24/. Особое значе-
ние последних заключается в том, что они были составлены одновре-
менно с прямыми контактами ассирийцев и киммерийцев и дают нам из
• первых рук достоверную информацию, а также абсолютные даты событий.
Шесте с тем, как отмечает СЦР.Тохтасьев, нельзя переоценивать и
- 6 -
Э1Н источники /1993,с.92/. Дало в том, что большая часть этих
сведений происходит из переписки и запросов ассирийских царей к
Шамашу, а государственные архивы Ассирии дошли ,по нас в весьма
лакунарном виде. С другой стороны, ассирийские ’'анналы" и другие
царские надписи, составляющиеся с целью прославления царя, содер-
жат тенденциозно подобранные и отредактированные данные, и многие
события, известные по документам, не нашли в них отражения. Не
претендуя на окончательное решение вопроса о большей приоритет-
ности той или иной традиции по отношению друг к другу, отметим,
что каждая из них представляет несомненный научный интерес и яв-
ляется по своему незаменимой при изучении киммерийской проблема-
тики.
Письменные источники о киммерийцах в зависимости от характе-
ра и степени информативности обычно подразделяются на несколько
категорий. К числу наиболее важных относятся ассиро-вавилонские
источники по истории Урарту /АВИУ/, собранные и проанализирован-
ные И.М.Дьяконовым /1951; 1956/. Недавно они были вновь рассмот-
рены А.И.Иванчиком /1989/.
Описываемые в АВИУ события, хронологические рамки которых
охватывают последнюю четверть УШ и значительную часть УН в.до н.э.
рассказывают о существовании и местонахождении страны Гамир, о
появлении и передвижениях народа гамирри-киммерийцев по террито-
рии Передней и Малой Азии, об их взаимоотношениях с Урарту, Асси-
рией и другими государственными образованиями древнего Востока, а
также со скифами. Примечательно, что в АВИУ киммерийцы упоминают-
ся в три раза чаще, чем скифы. Эта довольно показательная статис-
тика не случайна. Она свидетельствует о приоритетности использо-
вания этого термина для обозначения в древневосточной историчес-
кой традиции северных кочевых народов. Замечено также, что в ва-
вилонских текстах еще до Ахеменидов и в персидское время термины
"ишкуза" и "сака” вообще не употреблялись. Для их обозначения
применялось название "гимирри". Причиной широкого употребления
этого этнического названия, по мнению М.А.Дандамаева, были как
присущее вавилонской литературе стремление к архаизации, так и то
обстоятельство, что из всех кочевых племен, совершавших набеги,
первыми в Переднюю Азию вторглись киммерийцы /1977/.
Греческие историко-географические описания, связывающиеся
с ассирийскими источниками посредством киммеро-скирских имен и
известных греческим историкам фактов проникновения киммерийцев в
, - 7 -
Малую Азию, представляют собой другую, не менее ценную категорию
сведений о киммерийцах /Ельниикий,1949/. В первую очередь, это
сообщения Геродота и Страбона,-а также ряп •> других авторов,, рас-
сказывающие о территории обитания киммерийцев, причинах их появ-
ление в Азии и малоазийском театре действий киммерийских военных
дружин в УП в.до н.э.
Геродот дает наиболее подробное перечисление киммерийской
топонимики Северного Причерноморья, называя Киммерийский Гостя,
Киммерийские стены, Киммерийские переправы, которые обычно лока-
лизуются в районе Керченского полуострова. В то же время, такие
топонимы как Киммерийская земля и страна Киммерия скорее всего
имеют более широкую географическую привязку в пределах юга Воете'-:
ной Европы. Страбону также известен ряд киммерийских названий.
Среди них гора Киммерий, селение Киммерийское на азиатской сторо-
не Боспора и древний город Киммерик. Для греков, исходным пунктом
вторжения киммерийцев в Малую Азию всегда являлось Северное При-
черноморье и побережье Меотицы, а пути вторжений шли то через
Кавказ, то через Фракию. Однако, если Геродот рассказывает о вы-
теснении киммерийцев скипами и захвате последними Сард, то Стра-
бон говорит о нескольких киммерийских походах, в том числе и с
трерами, которые совершались ранее тех, о которых, пишет Геродот.
Информация Страбона, по мнению Т.Д.Златковской, основана на иной,
чем у Геродота и, вероятно, очень древней традиции /1961,с.91/.
Рассказ Геродота о борьбе киммерийских царей, которые не же-
лая бежать от скифов вместе со своим народом, вступили друг с
другом в сражение и погибли /1У.12/, некоторыми исследователями
трактуется как отражение ритуального состязания вождей-жрепов,
двух групп или фратрий одного племени /Ельницкий,1977,с.180; Кук-
лина, 1985/. Д.С.Раевский рассматривает этот рассказ как фрагмент
исторического эпоса, в котором нашел отражение раскол в среде
киммерийской военной аристократии /1977/. Ряд авторов считает,что
предание о гибели киммерийских царей сохранило нам какие-то све-
дения об их социальной организации, в том числе и о существовании
у них института племенных вождей /Смирнов,1966; Граков,1971; Те-
реножкин,1976,с.215/. Деление древних народов на знать /тарханы/
и простой народ подтверждают и более поздние средневековые парал-
лели, например из истории Хазарии /Новосельцев,1990/. Существует
также мнение о двухсословности скифского общества, состоящего из
аристократии и своеобразного плебса, легенду же о коллективном
самоубийстве благородных киммерийцев Н.ДЮмезиль считает по проис-
хочдению скифской, отражающей тоже чувство собственного достоин-
ства, что и сказание "Гибель нартов" /Дюмезиль. 990,0.155,215/.*
Помимо Геродота и Страбона, у ооспора Киммерийского и Мео-
тийокого озера локализуют киммерийцев Эсхил, Каллимах, Плутарх,
Дионисий Периегет. В древнегреческом комментарии к "Походу арго-
навтов" в изложении Аполлония в Скифии упоминается Боспор Кимме-
рийский, названный так в следствии заселения этих мест киммерий-
цами. О Воспоре Киммерийском и городе Киммерис говорит и Гекатей.
Эсхил называет Киммерийский перешеек, а Птолемей и Плиний упоми-
нают пункт Киммерий, сопоставляемый с селением Киммерик у Страбо-
на. Безымянный автор землеописания, приписываемого Скимну, живше-
му в Ш-Л вв.до н.э., упоминает об основании Боспорскими тиранами
города Киммерида, получившем название от киммерийцев и находящим-
ся при самом выходе из устья Меотийского озера.
Именно отсюда, с территорий близлежащих к Боспору шло втор-
жение киммерийских дружин под предводительством Дигдамиса в Азию,
йричем, как было отмечено Плутархом, они составляли лишь незначи-
тельную часть киммерийцев, большинство же их продолжало занимать
землю у внешнего моря на юге Восточной Европы **.
О вторжении киммерийцев в Малую Азию и о взятии ими Сард
к - Отметим также мнение И.Т.Чернякова, согласно которому
интерпретация рассказа Геродота о киммерийских царях должна быть
основана на современных достижениях в изучении археологических
реалий конца бронзового и начала железного веков /1990/. Отсут-
ствие белозерских могильников и поселений в южном Побужье может
указывать, по И.Т.Чернякову, на факт разделения киммерийцев за-
долго до X в.до н.э. на две части: восточную /Поднепровье с При-
азовьем и Крымом/ и запанную /междуречье Дуная и Днестра/. В та-
ком случае две группы "царей" Геродота отражают внутреннюю борьбу
в Киммерии между отдельными группами племен, какие-то социальные
потрясения, приведшие к разделению Киммерии и ее покорению древ-
ними скифами. Правда, как отмечает И.Т.Черняков, проведенный им
анализ свидетельствует только об общем историко-археологическом
фоне и о реальной возможности события, проивпедшего на берегах
Днестра на рубеже эпох бронзы и железа. Однако, его археологичес-
кие реалии пока не обнаружены.
хх - Имя Лигдамис известно Страбону /1,3,21/ и Каллимаху
/Ш.253/. По мнению Г.Винклера", которое разделяется практически
всеми исследователями, оно было греческой формой киммерийского
имени Тутдамме,известного из ассирийских источников.
рассказывают Каллин, Калисфен, Евстафий. Об их грабительских набе-
гах вплоть до Ионии и Вифинии упоминает Геродот, Страбон, .Арриан.
Киммерийцами были разрушены Магнезия на Мегндре, Колофон, храм Ар-
темиды около Эфеса. Аристотель в передаче Степана Византийского
сообщает, что киммерийцы около 100 лет владели городом Антандрос
на берегу Эгейского моря, и этот город даже назывался Киммеридой.
13о второй половине УП в.до н.э. киммерийцы потерпели поражение и
были изгнаны из Азии лидийским царем Алиаттом, о чем сообщают Ге-
родот /1,16,2/ и Полиен /УП,2/. Дальнейшая их судьба в письменных
источниках не освещается.
Еще одну катего) ию свидетельств о киммерийцах представляют'
древнегреческие и библейские источники. Несмотря на религиозно-
мифологическую и художественную окраску, они одними из первых со-
общают о ранних кочевниках юга Восточной Европы. Так, в "Таблиц"
народов" из библейской "Книги Бытия" /Х.Т-З/, составленной в УН.! в.
до н.э., среди потомков легендарного Ноя называется и Гомер, кото-
рого можно рассматривать как родоначальника киммерийцев. По мнению
ряда ученых, теже киммерийцы под именем "народов дальних", наводя-
щих ужас на народы Востока, фигурируют и в библейской книге проро-
ка Исайи, древнейшая часть которой /Первоисайя/ относится к концу
УШ в.до н.э. /Дударев, 1991,с.23/.
Из древнегреческих произведений следует отметить "Одиссею"
Гомера, сохранившую одно из наиболее ранних упоминаний о киммерий-
цах. В настоящее время датировка гомеровских поэм УШ в.до н.э. яв-
ляется общепризнанной. Это позволяет предположить, что автор "Оди-
ссеи" знал о киммерийцах раньше, чем урарты и ассирийцы /Дьяконов;
1981,с.95/. В данной связи значительный интерес представляют кри-
тические оценки творчества Гомера, в том числе и его сообщений о
киммерийцах, сделанные рядом древних авторов. Так, Страбон отмеча-
ет, что "Гомер .сме?!ивал мимический элемент с действительными собы-
тиями, придавая своему стилю приятности и красоту. Однако, нанизы-
вать пустые небылицы на какую-то совершенно ложную основу- это не
гомеровский прием творчества.. На основании реальных сведений о том,
что киммерийцы жили у Киммерийского Боспора, в мрачной северной
области, Гомер соответственно перенес их в какую-то мрачную обла-
сть по соседству с Аидом, подходящую местность для мифических рас-
сказов о странствиях Одиссея */1,П,9/.’Близкой точки зрения придер-
живается и Евстафий, который в схолиях к "Одиссее" замечает, что
нужно же знать, что подобно тому, как свобода мифического творче-
ства перенесла в Аид находящиеся на земле и известные в истории
- ID -
реки, придав им имена, приличествующий подземному царству, так и
киммерийцев, народ, известный в истории, поэт хочет переселить в
соседство с Аидом /Латышев,1947,с.268/.
Вместе с тем, необходимо проявлять известную осторожность
при соотнесении дошедших до нас сообщений Гомера с археологичес-
кими реалиями Северного Причерноморья. Имеется в виду предположи-
тельно упомянутый им в "Одиссее" /XI,12-19/ "город людей кимме-
рийских" /Черняков,1989/. Объясняется это несколькими причинами.
Во-первых, в данном случае речь скорее всего идет не о конкретном
городе, а об области или стране, в пользу чего свидетельствуют
альтернативные переводы и толкования этого отрывка в других изда-
ниях /Дьяконов,1956,с.229; Гомер.Одиссея.М.,1986.Пер.Жуковского,
с.ТОЭ/. Во-вторых, киммерийцы появились на исторической арене как
кочевой народ, ведущий, подвижный образ жизни, поэтому говорить о
наличии у них городов или даже крупных поселений не приходится.
Предлагая свою интерпретацию сообщения Гомера о "городе" людей
Киммерийских, мы в тоже время не отрицаем присутствия в Сеьерном
Причерноморье киммерийцев. Еолее того, растущее с каждым годом
число свидетельств о контактах племен Причерноморья с крито-мике-
нским миром еще с ХУ1 в.до н.э., наряду с достаточно высоким уро-
внем географических знаний древних греков, подтверждают достовер-
ность ионийских эпических сказаний о киммерийцах, как о древней-
ших обитателях юга Восточной Европы /Отрощенко,1987,с.40-42/.
Таковы в целом сведения древних письменных источников о ким-
мерийцах. В большинстве работ, посвященных киммерийской проблема-
тике, а также в ряде специальных изданий трудов Геродота, Страбо-
на и других авторов приводятся ссылки и упоминания всех сохранив-
шихся до нас сообщений о киммерийцах. Это позволяет нам не приво-
дить их полностью в данном разделе, подробно рассмотрев содержа-
щуюся в них информацию о наиболее актуальных вопросах киммерийс-
кой истории: существовали ли киммерийцы как народ или самостояте-
льная этническая единица, их соотношение со скифами, занимаемая
ими территория, а также история пребывания киммерийцев на древнем
Востоке.
Большинство исследователей сходится в том, что киммерийцы яв-
лялись древнейшими обитателями степей юга Восточной Европы, и что
само название "киммерийцы" в качестве собирательного имени распро-
странялось на неоднородное население обширнейших пространств от
Волги на востоке до Дуная на западе /Крупнов,1958/. 0 существова-
нии подобной практики в древности свидетельствует и утверждение
Страбона /1,2,27/, согласно которому, вследствие неведения отде-
льные народы подводились под одно общее имл подобно тому, как
известные народы северных стран назывались одним именем скифов
или номадов. В тоже время, происхождение термина "киммерийцы" вы-
зывает споры. Одни авторы производят его от финикийского "катиг"-
темный, другие- от греческого "Xt LjctpiOi"- зимние, то есть люди
стран, имевшие, по представлениям греков, холодные зимы /Городцов,
1928,с.47/. Последняя этимология восходит еще к Евстафию, который
говорил о сосуществовании в "Одиссее" имени действительных кимме-
рийцев, то есть зимних людей и его мифологического эквивалента—
керберийцев /Латышев,1947/.
В.Томашек, на основании аналогий в грузинском языке, склоня-
лся к кавказскому происхождению имени киммерийцев, видя в них во-
инственное горное племя, чье имя впоследствии распространилось на
северные кочевые и полукочевые народы /Kote,I963,c.29/. Близкого
мнения придерживается и В.И.Абаев, считающий, что осетинское слово
"гумери" восходит к названию народа киммерийцев через грузинское.
" gmiri "- герой, богатырь /1958,с.530/. Более категорична Н.Л.
Членова, утверждающая, что распространение на северо-западном Кав-
казе топонимов на "гум” и этнонимов "Кемурго" и "Хомараа" является
важным свидетельством в пользу того, что киммерийцы- автохтонное
население этого региона и одни из прямых предков абхазо-адьгов
/1984,с.83/. Сходного мнения некоторое время придерживался Л.И.Ла-
зров /1954/. В настоящее время его разделяет Н.Г.Ловпаче /1986/.В
целом же, приведенные точки зрения, не претендуя на окончательное-
решение вопроса, указывают на достаточно тесные связи киммерийцев
с кавказским регионом.
Имя "киммерийцы" пытались также перевести с иранского /А.И.
Попов, И.М.Дьяконов/, фракийского /О.Н.Трубачев/ и с хеттского
/В.В.Иванов/ языков. Критический разбор этих- толкований уже пред-
принимался в работах Н.Л.Членовой /1984,с.75-84/ и А.И.Иванчика
/1989/, что избавляет нас от повторений. Мы же более подробно ос-
тановимся на точке-зрения И.М.Дьяконова, вызвавшей значительный
научный интерес. В своих ранних работах исследователь рассматривал
киммерийцев как конкретное название или даже самоназвание племени
либо небольшой гругшй’племен иранского языка, вторгшихся в Азию с
Тамани или иэ западных областей Кавказа /1956/. В дальнейшем, гла-
вным образом, на основании языкового подхода к этническому опреде-
лению киммерийцев, И.М.Дьяконов выдвинул.гипотезу, что термин "ки-
- 12 -
ммерийцы" вообще не является этнонимом, а означает "подвижный от-
ряд ираноязычного кочевого населения евразийских степей"*/Г981,с.98/
Этимологическое объяснение И. hi.Дьяконовым с позиций древнеи-
ранского язика названия киммерийцев как самоназвания в смысле "по-
движный отряд" вполне допустимо. В тоже время, упоминание в "Кни-
ге Бытия”/Х, 1-3/ имени .Гомер, носитель которого обычно рассматри-
вается как родоначальник киммерийцев, может свидетельствовать о
использовании этого термина и в качестве этнонима. Известное в
греческой ономастике имя Кимерий также было неразрывно связано с
национальностью его носителей /Скрыжинская,1986,с.89/. Следует
учитывать, что обмен между именами собственными и нарицательными,
а также между именами собственными различных категорий происходил
постоянно, с древних времен, так как они зачастую заимствовали
друг у друга языковой материал /Махортых,1992,с.5б/. Об этом, в
частности, свидетельствуют и средневековые аналогии, связанные с
этимологией таких кочевнических этнонимов как "кипчак" или "тюрк”
/Гумилев,1967; Бартольд,1968,с.550/. Особый интерес представляют
ойратские этнонимы "хошоут" и "торгоут", в этимологии которых на-
шел свое отражение военный строй далекого прошлого /Санчиров,1990,
с.64/. Так, слово "хошуун" означает по монгольски "острие", "клюв,"
а также воинский строй- авангардное построение при войске типа
клина. Что же касается этнонима "торгоут”, то известно, что в эпо-
ху Чингисхана существовали отряды под названием "турхауты", кото-
рые охраняли ставки вождей племен, а позднее- дворцы монгольских
ханов. Эта гвардия Чингисхана в монгольском оригинале "Тайной ис-
тории монголов" носит название " turyay-kesigten". От множествен-
ного числа этого слова и произошел этноним "торгоут".
Ло всей вероятности, появление этнонима "киммерийцы" имело
близкую предисторию и было связано с определенными подразделения-
ми в их военной или социальной организации. Данное обстоятельство
указывает на то, что в событиях древневосточной истории принимали
участие разноэтничные кочевые племена, в первую очередь киммерий-
цы и скифы. Для УШ и значительной части УП вв.до н.э. их довольно
четко различают переднеаииатские источники, в которых они высту-
пают как две самостоятельные политические силы, действующие, гла-
вным образом, "по разные стороны баррикад".
ж- Данная точка зрения разделяется И.В.Куклиной, которая от-
мечает, что "имеются достаточные основания считать киммерийцев
племенем, родственным скифам, и передовым отрядом продвижения
скифо-сакских племен на территорию Передней и Малой Азии"/1985/.
- 13 -
В более позднее время, когда центр киммерийской активности
окончательно переместился в Малую Азию, а сами киммерийцы в след
за этим постепенно ушли с исторической аре..ы, путаница с наимено-
ванием кочевников в древневосточных источниках становится обычным
явлением и не должна вызывать удивления. Свою роль в этом сыграла
и близость, существовавшая между киммерийцами и скифами как в об-
разе жизни, так и в зтно-культурном плане. О ней писали многие ис-
следователи, среди .которых Е.Минз, Е.И.Крупнов, Дж.Харматта, А.Л.
Ельницкий, И.М.Дьяконов, В.И.Абаев, 3.А.Грантовский*.
В свете данных археологии и антропологии, а также выводов
лингвистов, считающих киммерийцев и скифов родственными народами,
носителями северо-иранского этноса, становится понятным, почему
древние авторы часто путали тех и других /Лесков,1981,с.105/. В
конечном итоге, киммерийцы, вероятно, вошли в состав скифского
племенного объединения на правах субстратного компонента /Раевс-
кий, 1977; Machortych ,1991,с.73/**. Однако, это не может служить
основанием для отрицания существования киммерийцев как этноса в
более раннее время. Так, в уже упоминавшемся отрывке из Еиблии
скифы /Ашкеназ/ названы сыновьями Гомера /киммерийцев/, а не нао-
борот. В свое время это признавал и И.М.Дьяконов /1956,с.246/, от-
мечая, что для древнего Востока скифы- шкуда были, одним из кимме-
рийских племен. Предполагают также, что скифы выделились из кимме-
рийской среды, скорее всего, в качестве союзников Ассирии /Ельниц-
кий, 1977/. Приведенные данные указывают на неправомерность отнесе-
ния всех кочевников, присутствовавших на древнем Востоке в УШ-УП
вв.до н.э., исключительно к скифам. Их этнический состав был'да- •
леко неоднородным, и актуальная задача будущих исследований состо-
ит именно в расчленении раннекочевнического массива, равно как и
все увеличивающегося на Переднем Востоке археологического материа-
ла, связанного .с.кочевниками, на составные части и выделение в нем
и- Имевшее место смешение киммерийцев и' скифов в древневосто-
чных источниках, как показала Н.А.Членова, не является препятстви-
ем для отрицания реальности существования киммерийцев /1984,с.4/.
ии- Позднее Д.С.Раевекий стал сомневаться в возможности вы-
деления собственно киммерийских памятников на юге Восточной Еврб-
пы, однако признавая йри этом достоверность античных источников
.относительно локализации прародины и ранней этнической истории
киммерийцев в Северном Причерноморье, а также их участие в перед-
неазиатских походах в качестве самостоятельного народа /Погребова,
Раевский,1992,с.26,174-176/.
 14 -
киммерийского пласта древностей,
В значительной степени это стало возможным, благодаря успе-
хам, достигнутым в изучении археологии раннего железного века юга
Восточной Европы /работы А.Я.Гереноккина, А.М.Лескова и т.д./ и в
частности, выделению памятников исторических киммерийцев, ранних
скифов и так называемых "смешанных комплексов", включающих элемен-
ты обеих культур. Конечно же, не все проблемы, связанные с появле-
нием и развитием киммерийской и скифской культур, уже решены, од-
нако, существование этих культур сегодня, в том числе и в Северном
Причерноморье, сомнений не вызывает. Данное обстоятельство позво-
ляет не согласиться как с противниками локализации киммерийцев в
Северном Причерноморье, яко-бы из-за отсутствия там археологичес-
ких следов киммерийцев, так и с теми, кто считает невозможным ар-
хеологическое разделение киммерийских и скифских древностей в Пе-
редней Азии из-за их предположительно единой "доскифской культуры?
В киммерийской истории к числу наиболее важных принадлежит
вбпрос о локализации этого кочевого народа. Ссылаясь на сообщение
Геродота о киммерийцах как о предшественниках скифов на юге Вос-
точной Европы, значительная группа исследователей /Ф.К.Брун, М.
Эберт, Б.Н.Граков, И.В.Яценко, А.И.Тереножкин и др./ помещает ким-
мерийцев в Северном Причерноморье от Днестра на западе до Керчен-
ского пролива и Дона на востоке, включая Таманский п-ов. Отметим,
что Т.Сулимирский /1959,с.47/ и А.П.Смирнов /1966/ особо оговари-
вают пребывание киммерийцев в районе Днестра. По их мнению, воз-
можно, что упоминание Геродота о разыгравшемся здесь междоусобном
сражении киммерийцев касается не основной их территории обитания,
а мест, куда они отступили под натиском скифов.
Необходимо также остановится на точке зрения, разделяемой в
основном, филологами, которые считают, что киммерийцы никакого от-
ношения к Северному Причерноморью не имели. Данное предположение
было высказано еще в прошлом веке И.Куно и К.Мюлленгофом. В насто-
ящее время близкого мнения придерживаются Л.А.Ельницкий /1949;
1977/, И.М.Дьяконов /1981/, И.В.Куклина /1985/, У.Коэзоли /1968/,
М.Сэльвини /1984/ и А.Кристенсен /1988/. Однако, отрицая причерно-
морскую принадлежность киммерийцев, эти исследователи существенно
расходятся в локализации данного кочевого народа. Так, И.Куно по-
мешал его на южном берегу Понта, между Фермодонтом и Фасисом, Л.А.
Ельницкий- в Прикаспии, И.М.Дьяконов- в западной части Северного
Кавказа и, возможно, Тамани, И.В.Куклина- к северу от Персидского
залива. А.Кристенсен считает киммерийцев израильтянами, которые
г.- 15 -
под ассирийским надзором переселились из северного Израиля, в об-
ласти Загроса. У.Коззоли локализует киммерийцев к востоку и севе-
ро-востоку от Урарту, вблизи маннеев. Практически все вышеназван-
ные авторы при этом ссылаются на отсутствие археологических следов
киммерийцев в Северном Причерноморье, не фиксируя, однако, послед-
них и на территориях предполагаемой ими локализации данного наро-
да. Указанные исследователи опираются в своих построениях, глав-
ным образом, на письменные источники, интерпретация которых явля-
ется далеко не бесспорной. Их критический разбор дан в ряде работ
/Нейхард,1982; Отрощенко,1987; Погребова,Раевский,1992/. Более то-
го, благодаря исследованиям А.И.Тереножкина, А.М.Лескова и других
ученых, археологическое присутствие памятников киммерийцев 1Х-У1И
вв.до н.э. на юге Восточной Европы, в том числе в Северном Причер-
номорье, сегодня не вызывает сомнений.
Заметим, однако, что если при локализации киммерийцев следо-
вать Геродоту, указывающему на вытеснение их скифами, то необходи-
мо учитывать современную карту распространения раннескиоских па-
мятников, значительная часть которых в эпоху архаики размещалась
на Северном Кавказе /Махортых,1991/.
В.А.Городцов, определяя границы обитания киммерийцев, включа-
ющие, по его мнению, и лесостепные районы, проводил линию от устья
р.Дунай на Кишинев, Киев, Харьков, Новочеркасск, Краснодар и Ново-
российск /1928,с.48/. По rJ. И. Крупнову /1958/ и Н.Л.Членовой /1984/
местожительством киммерийцев было Причерноморье, Приазовье и Севе-
рный Кавказ. Дж.Харматта /1948/ и Я.Потратц /1963,с.85/ склонны
еще более расширять занимаемую киммерийцами территорию:• от Кавка--
за до Венгрии и Болгарии. М.И.Артамонов и Т.Сулимирский считали,
что территория, занимаемая киммерийцами, не была постоянной, а из-
менялась в зависимости от сложившихся исторических условий. Так,
Т.Сулимирский /1959/ выделял в истории киммерийцев, охватывающей,
по его мнению, около 1000 лет, три периода. Он полагал, что их
первоначальным местонахождением была территория к северу от Кавка-
за вплоть до Северского Донца /ХУШ-ХШ вв.до н.э./; затем под дав-
лением скифов они отодвинулись на юг и запад, обитая во втором пе-
риоде /ХШ-УШ вв.до н.э./ на Кавказе, в Крыму и Приднепровье. Из-за
нового давления скифов в третьем периоде /УП-У1 вв.до н.э./ кавка-
зская группа киммерийцев наводнила Малую Азию, а с территории сов-
ременной Украины, видимо под тем же давлением, киммерийцы целиком
или частично удалились в Центральную Европу. М.И.Артамонов, в свою
очередь, подразделяет киммерийцев на восточных и западных, послед-
- 16 -
ние под давлением скифов в заключительной трети П тыс.до н.з. уш-
ли за Дунай и Карпаты. Восточные киммерийцы, по его мнению, оста-
лись в Азово-Каспийском Междуморье, пока не переселились в УШ в.
до н.э. в Малую Азию /1974,с.23/.
В противоположность сторонникам чрезмерного, по определению
А.А.Нейхард /1982,с.73/, расширения территории обитания киммерий-
цев, часть исследователей, ссылаясь, главным образом, на кимме-
рийскую топонимику Боспора, ищет их лишь в области Керченского и
Шаманского п-ов. На берегах Боспора Киммерийского локализует ким-
мерийцев Х.Коте. С.А.Жебелев и О.Н.Трубачев размещают их в север-
ной и северо-западной части Таманского п-ва, причем центр владе-
ний киммерийцев до их столкновения со скифами находился, по мне-
нию С.А.Жебелева, на европейской и азиатской сторонах Боспора
Киммерийского. На Тамани и в Приазовье определяет центр киммерий-
ской державы М.И.Ростовцев /1918,с.31/. В пользу обитания кимме-
рийцев в восточной части Крымского п-ва /где различные поселения,
'пролив и мыс именовались Киммериком и Киммерийским/ выступают В.Д.
Блаватский, В.Ф.Гайдукевич, Ю.С.Крушкол, И.Т.Кругликова.
Вместе с тем, А.И.Гереножкин /1976,с.II/, признавая право-
мерность гипотезы о реальном существовании киммерийцев на терри-
тории Керченского и Таманского п-ов, полагает, что Керченский
п-ов являлся лишь юго-восточной границей расселения киммерийцев,
тогда как основная их часть обитала в степных районах. М.В.Скры-
жинская /1988/ в свою очередь, также отмечает, что киммерийская
топонимика не дает оснований для определения границ расселения
киммерийцев, а свидетельствует лишь об арене заимствования грека-
ми местной топонимики. Греки осваивали земли около морского побе-
режы, а кочевники- степи, простиравшиеся в глубь материка. Топо-
нимика этих районов мало интересовала греков. Кочевники постоянно
появлялись на берегах Керченского пролива, через который перепра-
влялись. Бытовавшие среди номадов киммерийские названия были заим-
ствованны в греческий язык только в области пролива, где проходил
путь кочевников и возникали греческие поселения.
По всей вероятности, предположения А.И.Тереножкина и М.В.Ск-
рыжинской соответствуют истине, поскольку основные центры ким-
мерийской активности в IX-УШ вв.до н.э. локализовались на других
территориях, в том числе на северо-западном Кавказе /Махортых,Ие-
влев, 1991/. Устойчивости представлений, связывающих киммерийцев с
берегами Боспора способствовала и историческая традиция /древне-
восточная и античная/, локализовавшая киммерийцев в северных пре-
. - 17 -
делах Кавказа. Реальность обитания киммерийцев на этой территории
признается практически всеми исследователями, занимающимися кимме-
рийской проблемой. Отсюда, из Закубанья, а также и из более восто-
чных районов Предкавказья, в первую очередь из Кабардино-Пятигорья.
киммерийцы совершали грабительские набеги через Кавказ в страны
древнего Востока.
Данное положение подтверждают свидетельства древневосточных
источников /Махортых,1992а,с.28-31/. Так, в разведывательных доне-
сениях царевича Синаххериба и одного из главных ассирийских разве-
дчиков Ашшуррисуи парю Саргону, датирующихся последней четвертью
УШ в.до н.э., упоминается страна Гамир, то есть страна киммерийцев,
которая локализуется к северу или северо-западу от Ванского царст-
ва, вероятнее всего, на Северном Кавказе. Эта локализация в отли-
чие от остальных, которые будут названы ниже, надежно подкрепляет-
ся археологическими материалами, в том числе погребениями кимме-
рийцев и их союзников из числа местного кавказского населения, вы-
явленными здесь. Примечательно, что в целом ряде этих захоронений
конца УШ - первой половины УП вв.до н.э. /могильники "Индустрия”--!,
Клин-Ярский Ш и др./ найдены предметы древневосточного облика -
шлемы, панцири, нагрудные конские "пекторали" /рис.2/. Их появле-
ние здесь следует связывать с начальным периодом.киммерийских по-
ходов в страны древнего Востока /Эрлих,1990,с.59; Белинский,1990;
Дударев,1991,с.51; Махортых,1992,с.57/.
Страна Гамир переднеазиатских источников может быть сопостав-
лена, хотя и С определенной долей условности, со страной Киммерией,
упомянутой Геродотом /ТУ,II/ и в последствии захваченной скифами.•
Значительная часть последних в начальный период их истории обитала
на Северном Кавказе, в том числе и в Закубанье. Предложенная точка
зрения о местонахождении страны Гамир согласуется с мнением многих
исследователей о том, что киммерийцы, появившись с севера, угрожа-
ли границам государства Урарту /Р.Ролле, Т.Сулимирский и др./.
М.И.Дьяконов и ряд авторов /С.М.Кашкай, А.И.Иванчик/ также
локализуют страну Гамир на Кавказе, но к югу от Главного Кавказс-
кого хребта: в Центральном Закавказье или Аджарии и восточном Пон-
те /Дьяконов,1968,с.169; Иванчик,1990/. Т.Сулимирский /1970/ и А.М.
Лесков /1974,0.48/ склоны помещать Гамир несколько южнее, в облас-
ти нынешнего Карса и Ленинакана, к западу от о.Севан.
Ранее преобладала точка зрения о местонахождении страны Гамир
в Каппадокии /А.Олмстед, Л.Уотерман, Б.Б.Пиотровский, Г.А.Меликиш-
вили/. В связи с этим, привлекался тот факт, что в качестве назва-
- f;i -
ния Каппадокии в древнеармянском языке фигурирует "Гамирк". Иссле-
довали локализовали эту киммерийскую область также по связи со
ст|аиой Гириали /АВИУ,№50,II/, которая соотносилась с упоминавшей-
ся н летописи Сардури II страной Куриани, находившейся близ Чалдыр-
ского озера, вероятно в верховьях р.Куры /Пиотровский,1944,с.295;
Меликишвили,1959/. Однако, для последней четверти УШ в.до н.э.,
времени упоминания страны Гамир в ассирийских источниках, данное
предположение не имеет достаточных оснований. Как было показано
И.У.Дьяконовым, киммерийцы осели в Каппадокии лишь во второй поло-
вине УП в.до н.э. после разгрома их скифами. Это находит подтвер-
ждение и у Геродота /1У.11/, который сообщает, что киммерийцы спа-
саясь от скифов, заселили полуостров, где теперь находится эллинс-
кий город Синопа. Достаточно позднее утверждение киммерийцев в
Каппадокии обосновывается и другими авторами /Артамонов,1974;
Ельницкий,1977; Пванчик,1987/.
В свою очередь заметим, что в часто цитируемом сообщении Аш-
шуррисуа царю Саргону II /АВИУ,№50,II/ о том, что "Гуриания- обла-
сть между Урарту и Гамирра", ничего не говорится о непосредствен-
ном соседстве этих яко-бы граничащих друг с другом областей, меж-
ду которыми, скорее всего, локализовались и другие области, иног-
да просто "выпадающие" из текста. Кажется довольно сомнительным,
что-бы киммерийцы только что появившиеся на границах с Урарту,
сразу же приобрели здесь какие-либо собственные постоянные адми-
нистративно-территориальные владения*. Статус и местонахождение
многих областей или стран, упоминаемых в АВИУ, остается еще не
вполне ясным, поэтому к сообщению о существовании особой страны
Гамир к югу от Главного Кавказского хребта надо относится с боль-
шой осторожностью. Нельзя исключать здесь и подмену понятий, когда
под исходной территорией киммерийских походов на юг, страной Гамир,
локализующейся на Северном Кавказе и непосредственно примыкавшей
к областям Закавказья с севера, подразумевались районы местонахо-
ждения киммерийских подвижных военных отрядов во время их набегов
к- В этой связи интересно замечание В.Б.Виноградова /1964,с.
26/ о первом упоминании скифов в ассирийских клинописях, которые
связываются там не с государственным образованием, а именно с
войском под главенством походного вождя ’/шпаки. В остальных нем-
ногочисленных случаях скифы также упоминаются как военно-этничес-
кая единица. И лишь Партатуа назван царем страны скифов, локали-
зация которой в южных районах восточноевропейских степей более
вероятна, чем в Закавказье или Приурмийском районе.
- 19 -
в Закавказье и Переднюю Азию. Косвенным образом об этом свидетель-
ствуют и данные надписи "Призмы А" Асархаддона /681-668 гг.до н.э/
рассказывающие о победе ассирийского царя ,:ац войском Теушпы-. ким-
мерийца, обитавшего далеко /АВЙУ,Жэ5/. Местом этого сражения исто-
чники называют Хубушну, находящуюся, по мнению ряда исследователей
/Дьяконов,1968; Иванчик,1990/, в Малой Азии, то есть в непосредст-
венной близости от страны Гамир, которую там локализуют многие ав-
торы. Если согласиться с расположением страны Гамир рядом с Малой
Азией, трудно понять почему ассирийцы, внимательно следившие в это
время за воинственными северными кочевниками, не сообщают о дово-
льно близком их месте обитания. Отсутствие у них такой возможности,
по нашему мнению, указывает на отдаленность страны киммерийцев к
недостаточность в Ассирии сведений об областях, лежащих к северу
от Главного Кавказского хребта.
Заканчивая рассмотрение вопроса о местонахождении страны Га-
мир, отметим также мнение итальянского ученого -У.Коззоли, согласно
которому, эта местность находится к востоку или северо-востоку от
Урарту /1968,с.97/. При этсм, как и его предшественники, исследо-
ватель ссылается на АВИУ,й50,II, где упоминается область Гуриания,
которую он, однако, связывает не с областью Куриани урартских тек-
стов, а с народом гураниями, жившими, согласно Страбону, вдали от
Армении по соседству с мидянами и-сарапарами. Против этого возра-
жает А.Кристенсен /1988,с.18/, которая, в свою очередь, локализует
страну Гамир в области Манна. Близкой точки зрения придерживается
и М.Сальвини /1984,с.45/, помещавший Гамир к югу или юго-востоку
от о.Урмия.
Из изложенного выше хорошо видно, что недостатка в предложе-.
ниях по рассматриваемому вопросу нет. Однако, опираться при его
решении необходимо на весь комплекс источников, включая археологи-
ческие, учитывая при этом динамику пребывания и участия киммерий- •
цев в древневосточной истории УШ-УП вв.до н.э. В связи с часто ме-
няющейся здесь военно-политической ситуацией- и направлением внега-
неэксплуататорской деятельности кочевников, у них, по-видимому, и
не могло быть какой-то одной постоянной базовой территории на Пе-
реднем Востоке.
Пребывание киммерийцев на древнем Востоке представляет собой
один из наиболее ярки/ и интересных периодов в их истории. Ниже мы
.попытаемся проследить хронологическую последовательность эпизодов,
связанных с их участием в тех или иных исторических событиях.
Донесения ассирийских источников, содержащие древнейшие све-
дения о появлении киммерийцев к югу от Главного Кавказского хребта
- 20 -
относятся к 20-м годам УШ в,до н.э. /Пиотровский,1944,с.296; Дья-
конов , 1956, с. 235; меликишими, 1959, с. 19,222/. Выступившее им нав-
стречу урартское войско подверглось тяжелому разгрому*. К.Ф.Лех-
манн-Хаупт /1921/, а также ряд советских исследователей, убедите-
льно показали, что это событие имело место во время правления Ру-
сы I /730-714 гг.до н.э./ /Пиотровский,1944,с.296; Барамидзе,1955;
Меликишвили,1954,с.279/. Большинство ученых разделяет эту точку
зрения и датирует урарто-киммерийскую "войну" около 714г.до н.э.
/И.М.Дьяконов, Б.Б.Пиотровский, Г.А.Меликишвили, А.А.Барамидзе,
Р.Ролле, ван Лун/ или 714 г.до н.э. /Р.Барнет, А.Кристенсен, А.И.
Ивэнчик, А.Каменхубер/.
Значительный интерес представляет одно из писем Куюнджикского
архива саргоновского времени, написанное Арад-Сином /АВИУ,.Ф50,8/,
Оно упоминает о вторжении некоего киммерийца на территорию Урарту
из Манны. Вследствие того, что в этом документе упоминается прави-
тель Мусасира Урзана, то нападение киммерийцев на Уаси, область
локализующуюся к юго-западу от о.Урмия, должно относится ко време-
ни, близкому к походу урартов на страну Гамир, и может быть как-то
связано с ним /Иванчик,1990/.
Военные неудачи ослабили Урарту, чем не замедлила воспользо-
ваться Ассирия. Саргон П /721-705 гг.до н.э./ выбрал момент, наи-
более подходящий для наступления /поход 714г.до н.э. против Урар-
ту/, в результате которого добился успеха. Все это, в конечном
итоге, привело к самоубийству Русы I, а также вызвало в Урарту
смуту, за которой последовали восстания областеначальников, в том
числе и в области маннеев. Последняя представляла один из основных
плацдармов как для киммерийцев, так и для -скифов во время их гра-
бительских набегов в Переднюю Азию. По мнению Б.Б.Пиотровского
/1959,с.233/, на древнем Востоке известно два района длительного
пребывания киммерийцев: в восточной части Каппадокии и в стране
Манна на юге о.Урмия. Близкой точки зрения придерживается и И.Али-
ев /I960/, замечая, что столкнувшись в пределах закавказских зе-
мель с урартами, киммерийцы разделились на два больших потока:один
направился на юго-запад в Каппадокию, а другой привел новых при-
шельцев на юг в области Манны. Правители Манны одними из первых
поняли, насколько выгоднее им будет поселить этих северных кочев-
ников на своей территории и использовать их отряды в качестве со-
ЗЕ— Ван Лун считает, что Руса I сам спровоцировал нападение
киммерийцев, неразумно разрушив несколько пограничных областей на
севере /1978,с.1040/.
•=•21 -
юзников или наемного войска, чем вступать с ними в открытую сорь-
бу /Меликишвили,1954,с.281/. Именно этим, в значительной степени,
объяснялась мощь и успешная борьба Манны с Ассирией в эпоху ^сар-
хаддона. В тоже время, нельзя Забывать и о заинтересованности са-
мих кочевников в этом чрезвычайно удобном и подходящем для них во
всех отношениях районе Ирана, на что уже обращалось внимание в
литературе /Мурзин,Г990,с.45/. Необходимо только добавить, что
начало его освоения было связано с киммерийцами, оценившими стра-
тегические и экономические возможности этого региона уже во вто-
рой половине УШ в.до н.э. К числу последних относится и известное
умение жителей Приурмийского района в разведении лошадей /Кашкай,
1977/. В ассирийских источниках при перечислении дани с приурмий-
ских областей лошадь ставилась на первое место. Поселение Аниаш-
тания на границе областей Суби и Сангибуту Саргон П называет "до-
мом табунов". Особо следует выделить сообщение о том, что манней-
ский царь преподносит Саргону "упряжных коней вместе с их снаря-
жением" /АВИУ.М49/. Данное обстоятельство позволяет наметить пути
проникновения отдельных кочевнических деталей оформления узды в
ассирийский репертуар, хорошо представленный на знаменитых релье-
фах. Мы имеем ввиду ставшие хрестоматийными уникальные бронзовые
ажурные бляхи из Носачевского погребения на Черкасщине, которые,
по мнению Г.Т.Ковпаненко, находят соответствующие аналогии среди
деталей конского снаряжения изображенных на рельефах дворцов вре-
мени Саргона П /721-705гг.до н.э./ и Ашшурбанипала /668-627гг.до
н.з./ 1966,с.174-178/. Подобные соответствия могут являться архе-
ологическим подтверждением участия киммерийцев в перецнеазиатских
походах*. Их дополняют другие находки из Днепровского лесостепно-
'и- Однако, необходимо учитывать следующие обстоятельства. Ве-
щи из Косачева и близкие им детали узды из Квиток функционально
не соответствуют бляхам, изображенным на ассирийских рельефах.
Сходство между ними внешнее /Махортых,1992а/. Украинские находки-
это в основном дополнительные привески к удилам для соединения с
поводом, ассирийские бляхи- детали декора ремней конского снаря-
жения /рис.3,2-5/. Прототипами для тех и других, имея ввиду фор-
му изделий, скорее-всего, послужили т.н.застежки, широко распро-
страненные в евразийском ареале в IX-УП вв.до н.з. Об этом свиде-
тельствуют и более древние, чем упомянутые выше, ассирийские ре-
льефы из Тил-Барсиба, датирующиеся временем правления Тиглатпала-
сара Ш /744-727гг.до н.э./, на которых также имеются близкие ана-
лизируемым изображения уздечных принадлежностей /Mattel ,1981,с.
36,рис.3,4/. Таким образом, считать носачевские и квитянские бля-
хи по происхождению переднеазиатскими нет достаточных оснований.
- 22 -
го Правобережья. В Каневском р-не Черкасской области обнаружены
бронзовые фаларн от конской узды в виде округлых дисков с борти-
ком, украшенные рельефными лепестками и точечным орнаментом по
краю* /рис.3,9/. Ближайшие аналогии им, помимо кавказских /Зилги/
/рис.3,8/ и иранских памятников /Хасанлу/, известны все на тех же
ассирийских рельефах саргоновского времени / Barnett,Forman ,1970,
с.31,табл.43/,то есть последней четверти УШ в.до н.э., когда ким-
мерийцы собственно и появляются на древнем Востоке. Из Черняховс-
кого клада под г.Киевом происходят бронзовые оковки от щитов, сос-
тоящие как бы из четырех выпуклых блях разной величины, наложенн-
ых друг на друга в виде концентрических кругов /рис.ЗДЭ'. Крайний
круг украшен выпуклым узором из ряда обращенных в одну сторону
крючков. Средний, самый широкий круг орнаментирован линиями, рас-
положенными в'виде лучей. По середине бляхи находится полушаровид-
ная выпуклость. По мнению А.А.Иессена /1935,с.166/, связь этих
оковок с Закавказьем и Урарту сомнений не вызывает. К этому кругу
памятников относятся и найденные на Северном Кавказе оббивка брон-
зового щита и нагрудник из Бештаугорского клада конца УШ-начала
УП вв.до н.э., которые также украшены рельефными концентрическими
кругами /Иессен,1954,с.124,рис.13/.
Важная находка, имеющая отношение к пребыванию киммерийцев на
древнем Востоке, сделана в Иране. Инвентарь погребения в Амлаше
включал два редчайших для этого региона наконечника стрел:трехло-
пастные с ромбической головкой и выступающей втулкой /Медведская,
I960,с.31,рис.2,5/. Близкие им наконечники есть в захоронениях
УШ-УП вв.до н.5. из Косачева и Белоградца на юге Восточной Европы.
Данные совпадения, конечно же, не являются случайными и свидетель-
ствуют о реальности киммерийцев и их походов в страны древнего
Востока.
В УШ в.до н.э. киммерийцы упомянуты еще раз в письме времени
Синаххериба /705г./, где сообщается о смерти Саргона П /АВИУ,#50.
36/, павшего, по мнению ряда исследователей в битве с киммерийца-
ми /Дьяконов,1956,с.235/. Однако, Синаххерибу, видимо, удалось
стабилизировать границы государства, и киммерийцы были вынуждены
покинуть пределы Ассирии. В дальнейшем они появляются в клинопис-
ных текстах лишь в годы правления Асархаддона /680-669гг.до н.э./
Эго, вероятно было связано с изменениями социально-политической
ситуации на юге Восточной Европы.
и- Вещи хранятся в фондах Государственного исторического му-
зея Украины.
-‘23 -
После столкновения с Урарту в 714г.до н.э. киммерийцы возв-
ратились на исходные территории. Их возвращение фиксируется но на-
ходкам целого комплекса предметов древневоьточного облика УШ-«УП
вв.до н.э. в прелскифских захоронениях Северного Кавказа и Украи-
ны /могильники Клин-Ярский Ш, "Индустрия"-!, погребение у с.Квит-
ки и др./. Видимо, в этот же период в .восточноевропейские степи
приходит новое кочевое население, известное нам под именем скифов.
Передвижения населения привели к политической нестабильности, о
которой свидетельствует появление горизонта кладов типа Новочер-
касского, относящегося к концу УШ-началу УП вв.до н.э. /Махортых,.
19926,с.37-43/. С расселением скифов в Предкавказье, о котором
сообщают письменные источники /Диодор Сицилийский П,43/, связано
и разрушение поселений местных жителей. Данные факты уточняют
время появления скифов на Северном Кавказе в пределах конца УП1 -
начала УП вв.до н.э.
Однако, киммерийцы как этнос исчезли далеко не сразу. Часть
их откочевала на запад и в лесостепные районы Украины, а другая-
па протяжении еще довольно долгого времени продолжала противосто-
ять скифам на малоаэийском театре боевых действий. Это, однако,
не исключало существования между скифами и киммерийцами пусть
кратковременных союзнических отношений, особенно во время их кон-
фликта с Ассирией в 7О-е гг. УПв.до н.э., когда скифы впервые по-
явились на исторической арене и нуждались в поддержке хорошо ори-
ентировавшихся на древнем Востоке киммерийцев.
Значительный интерес в этой связи представляет рассмотрение
характера и динамики взаимоотношений киммерийцев с различными
древневосточными государствами в УШ-УП вв.до н.э. Для последней
четверти УШв.до н.э. это, как уже указывалось выше, были военные
столкновения с Урарту. В УПв.до н.з. при преемниках ассирийского
царя Саргона П- Асархаддоне и Ашшурбанипале свидетельства письмен-
ных источников о'киммерийцах становятся более подробными и часты-
ми. Так, в 679/8г.до н.э. киммерийцы вторглись в Ассирию, но их
парь.Теушпа был разбит Асархалдоном /АВИУ.М65/. По И.М.Дьяконову,
в этом же году наемные киммерийские войска зафиксированы письмен-
ными источниками в Ассирии. Вследствие этого он приходит к выводу,
что "дело, по-видимому, закончилось миром с.киммерийцами или час-
тью их" /1956,с.258/. В более поздней работе И.М.Дьяконов допус-
кает иную интерпретацию упоминаемого в документе "полка киммерий-
цев" /АВИУ.М66/. Автор усматривает здесь некоторую часть пленных
киммерийцев, зачисленных в ассирийскую армию /1968,с.170/. Пример-
но в это же время, другая часть киммерийцев вошла в союз с царем
Фригии Мидасом и совместно они совершили /или готовили/ набег на
"железный путь" в районе Мелитены, ведший из Восточного Средизем-
номорья в южное Причерноморье, Колхиду и долину р.Араке /Дьяконов,
1989.С.46/. Однако Русе П удалось переманить кочевников на свою
сторону. В противовес урарто-киммерийскому альянсу образовался со-
юз Фригии, Мелитены и халдов-халибов. В 676/5г.до н.э. киммерийцы,
теперь уже в союзе с Урарту, совершили поход в Малую Азию за Еф-
рат, на "мушки, хате и халиту", который имел успех /Меликишвили,
1954,с.314/*. Урарты захватили много добычи, а Фригия была отдана
на разграбление киммерийцам. Не исключено, что Ассирия также была
причастна к этому походу, поскольку ассирийцы были заинтересованны
в гибели Фригии, и судя по запросам к оракулу вели военные дейст-
вия в этих районах. Однако, вскоре отношения Ассирии с киммерийца-
ми обострились и, по всей вероятности, оставались такими до конца
их истории пребывания на древнем Востоке. В 675г.до н.э.киммерийцы
еще сохраняли нейтралитет в конфликте между Ассирией и Манной, что
следует из письма некоего Белушезиба к царю Асархаддон^/АВИУ,Л69/
Однако, уже через несколько лет, в 673-672гг.до н.э., союз кимме-
рийцев и маннеев, а также мидян и скифов, был направлен против Ас-
сирии и служил для нее предметом постоянного беспокойства. В зап-
росах ассирийского царя Асархаддона выражена также озабоченность
по поводу ожидаемого нападения Урарту в союзе с киммерийцами на
область Шубрию, располагающуюся юго-западнее Ванского озера /АВИУ,
#68/***. Из всего этого можно сделать вывод, что киммерийцы в кон-
це 70-х годов УПв.до н.э. угрожали районам, которые находились под
властью или политическим влиянием Ассирии. Главная концентрация
киммерийских сил в это время была на юге Урарту и в районе о.Ур-
мия- факт, который отражен в надписях ассирийских царей /Yusifov,
1982/. При этом, как указывалось выше, киммерийцы поддерживали та-
ких противников Ассирии как Манна, Мидия, Урарту. Существование
и- Согласно сообщению Страбона /1,3,21/ царь Фригии Мидас по-
кончил с собой во время нашествия киммерийцев. По "Хронике" Евсе-
вия Мидас умер примерно в 696 г.до н.э., но учитывая тенденцию к
незначительному занижению абсолютных дат в хронологии Евсевия, это
должно было произойти, как считает А.Ю.Алексеев позднее, приблизи-
тельно в годы правления Асархаддона /1992,с.29/.
иж— Выяснению роли киммерийцев в этом документе посвящена
специальная работа: Fales.Lanfranch!,"1981,с.9-33-
из»- Более подробно об этой области см.Саркисян /1989/.
- 25 -
тесных союзнических отношений между киммерийцами и Урарту /в годы
правления Русы П- 685-645гг.до н.э./ и даже наличие киммерийской
базы на урартской территории признается исследователями /Меликиш-
вили,1951,с.38; Пиотровский,1959,с.234/. В тоже время, достаточно
большая группа текстов эпохи Асархаддона, значительную часть кото-
рых составляют запросы к оракулу бога Шамаша, сообщают о враждеб-
ных действиях киммерийцев к востоку от Ассирии, в районе Манны и
Мидии. Особенно важно, что в этих документах /не позднее середины
70-х гг.УПв.ло н.э./, в качестве врагов Ассирии, действующих в со-
юзе с маннеями и мидянами, наряду с киммерийцами, впервые упомина-
ются и скифы, причем иногда вместе в одном тексте*. Данное•обсто-
ятельство позволило А.И.Иванчику присоединиться к высказанному
И.М.Дьяконовым предположению о том, что ассирийцы едва ли имели
возможность или желание различать отдельные вторгшиеся .в Переднюю
Азию племена кочевников, вследствие чего в ряде аккадских текстов
под этнонимом "киммерийцы" могут подразумеваться реальные скифы
/Дьяконов,1956,с.238; Иванчик,1989,с.7/**. Мы, однако, не можем
согласиться с этим предположением, основывающемся, главным образом,
на интерпретации более поздних текстов нововавилонской и ахеменид-
ской эпохи, которые действительно использовали название "киммерий-
цы", к тому времени уже потерявшее свой прежний исторический смысл,
для обозначения других кочевых народов, и в первую очередь саков.
В 70-ые годы УПв.до н.э. ситуация была совершенно противоположной.
Киммерийцы и скифы представляли собой весьма грозную военную силу,
которая очень беспокоила Ассирию, тогда наиболее могущественное
государство древнего Востока* . Поэтому-то ей была далеко не без-
к- Об ошибочности утверждения А.И.Иванчика о том, что киммерий-
цы и скифы никогда не упоминаются вместе в документальных текстах
670-х годов см.также:Тохтасьев,1993,с.96.
ки- Противоположного мнения придерживается С.Р.Тохтасьев отмеча-
ющий, что ему не известно ни одного относящегося к нашей теме тек-
ста, который с необходимостью предполагал бы такую интерпретацию
термина "киммерийцы". В ассирийских гадательных текстах, составле-
нных на вавилонском диалекте, не говоря уже о письмах, нет приме-
ров намеренного кодирования одного этнического термина другим 
/1993„с.96/.
кии- 0 степени значимости киммерийцев свидетельствуют и запросы
Асархаддона о возможных мятежах против Ассирии: в списке среди эла-
митов, египтян, мидийцев и других народов названы также и кимме-
рийцы /Медведская,1992,с.105/.
- 26 -
различна позиция, которую занимали вышеназванные кочевники, в том
числе и в мидийском конфликте*. Это подтверждает и тот факт, что
около 672г.до н.э. ассирийцы стремятся поссорить между собой союз-
ников по антиассирийской коалиции, и с этой целью ведут перегово-
ры с каждым из них в отдельности. И, вполне естественно, попытки
Асархаддона находят благодатную почву не в среде местных антиасси-
рийских сил, а у недавних пришельцев- скифов /Виноградов,1964,с.
2Ь/. Борьба с Ассирией за несколько лет пребывания в Передней Азии
не успела стать прочной и выгодной традицией у кочевников. Напро-
тив, скифы на своем опыте испытали, что Ассирия еще сохраняет пре-
жнюю славу "логовища львов"4и находит силы для чувствительных уда-
ров по противникам. Пример войска Ишпаки, потерпевшего поражение
в 673г.до н.э., был достаточно поучительным. Все эти и наверное,
еще другие неизвестные нам причины обусловили то, что "царь стра-
ны скифов" Партатуа счел выгодным вступить в союз с Асархаддоном
и взять на себя весьма ответственные обязательства перед ниневий-
ским монархом". В целом мидийские события, имевшие место около
674-671гг.до н.э. и приведшие к обретению Мидией независимости,
занимают особое место в судьбе киммерийцев и скифов, которые пос-
ле перехода Партатуа на сторону Ассирии все явственнее выступают
по отношению к друг другу как противники. Произошедший раскол меж-
ду бывшими союзниками по антиассирийской коалиции определял отно-
х- Вызывает возражение я решение А.И.Иванчиком проблемы "вос-
точных киммерийцев", заключающееся в том, что "во всех случаях,
когда аккадские тексты говорят о киммерийцах к востоку от Ассирии,
в действительности они имеют ввиду скифов" /1989,с.8/. Реальные
же киммерийцы, по его мнению, в 70-ые годы УПв.до н.э. находились
в Малой Азии, в районе Киликии и южной Каппадокии. Данное утверж-
дение находится в противоречии с'фактами, а именно хронологией
пребывания и участия киммерийцев в событиях древневосточной исто-
рии, зафиксированных АВИУ и античными источниками. Так, примени-
тельно к Малой Азии киммерийское присутствие там /вторжение в Ли-
нию, Йонию'и т.д./ совпадает с правлением ассирийского царя Ашшу-
р<;анипала /668-627гг.до н.э./ и в меньшей степени Асархаддона -
события первой половины 70-х годов УПв.до н.э. /сражение в Хубуш-
лу, поход на Фригию/, тогда как во второй половине 70-х годов уп
в.до н..э. киммерийцы принимали активное участие в мидийских собы-
тиях, имевших n&cto к востоку от Ассирии. См. об этом также: Алек-
сее в ,! 992 , с . 33 ; Медведская,1992,с.104.
-27-
шения между ними и в последующие десятилетия, теперь уже на терри-
тории Малой Азии, куда в это время переместился центр киммерийс-
кой активности*. Скифы и в дальнейшем продолжали поддерживать Ас-
сирию, в то время как киммерийцы находились в союзе с Урарту и за-
нимали антиассирийскую позицию. Эта поляризация сил, сложившаяся
на древнем Востоке к концу 7О-х гг.УП в.до н.э. очевидна и проти-
воречит отождествлению скифов и киммерийцев, а также нивелирова-
нию последних до уровня одного из скифских племенК^Махортых,1992/
Так, при Ашшурбанипале /668-627гг.до н.э./ борьба Ассирии с кимме-
рийцами продолжалась. Последние представляли опасность для северо-
западных районов Ассирии, прикрывающих выход к Средиземному морю.
Судя по данным письма астролога Акулану, около 657г.до н.э. под
контроль киммерийцев перешла по меньшей мере часть Сирии, ранее
принадлежавшая Ассирии /Иванчик,1989,с.9/.
По свидетельствам письменных источников, относящихся ко вре-
мени правления Ашшурбанипала, от набегов киммерийцев страдали мно-
гие районы Малой Азии. О том, что эти набеги предпринимались с
целью грабежа имеется прямое указание Геродота /1,6,3/. Киммерий-
цы вторгались в Пафлагонию, Ионию, Эолиду.Мисию.Вифинию. Несколь-
ко раз угрожали они и Лидийскому царству, которое располагалось ня
западе Малой Азии. На основании интерпретации недавно опубликован-
ных Ниневийских текстов, М.Коган и Х.Тадмор считают, что лидийский
царь Гиг искал где-то между 668-665гг.до н.э. ассирийской помощи
в его усилиях отразить растущее давление киммерийцев /Г977,с.84/.
Другие государства Анатолии, включая Табал- прежнего противника
Асархадона- также присоединились к ассирийскому лагерю около 660г.
до н.э,, когда росла киммерийская угроза. Именно в этом году, по
мнению В.В.Струве, Гиг при помощи Ассирии одержал победу над ким-
мерийцами, послав в Ниневию в знак благодарности двух пленных ким-
мерийских вождей и часть добычи /1968/. Однако, в дальнейшем, ви-
димо, вследствие ослабления киммерийской угрозы. Гиг отказался от
и- О сущестзовании союзнических отношений между киммерийцами
и скифами в 70-х годах УПв.до н.э. см также: Граков,1947,с.13; Ар-
тамонов, 19 505 Лесков,1981,с.108; Медведская,1992,с.Г04.
ми- Сходного Мнения придерживается и А.Ю.Алексеев, отмечающий,
что несмотря на близость как материальной, так и духовной культу-
ры двух групп кочевников, реальные события истории киммерийцев и
скифов свидетельствуют о самостоятельных, независимых и во многом
непохожих действиях и судьбах /1992,с.33/. Вместе с тем, А.Ю.Алек-
сеев отрицает принадлежность.черногоровско-новочеркасских древно-
стей предскифского периода историческим киммерийцам.
- 28 -
ассирийской помощи и заключив союз с египетским монархом Псаммети-
хом I, присоединился к направленной против Ассирии коалиции. Соз-
давшимся положением воспользовались киммерийцы, которые вновь вто-
рглись в Лидию. Гиг был убит, а столица Лидии Сарды разгромлена,
что подтверждают и ведущиеся там раскопки, в ходе которых были вы-
явлены следы разрушений и гибели людей около середины УПв.до н.э.
/Hanfmann ,1983,с.29,41/*. Интерпретируя эти события И.М.Дьяконов
/1956,с.284/ и В.В.Струве /1968,с.90/, считают, что усиление ким-
мерийцев произошло за счет фракийского племени треров, проникших
в Азию через фракийский Боспор. После Смерти Гига наметилась оп-
ределенная перегруппировка с'йл: новый лидийский царь Ардис, сын
т'ига, отказался от прежней политики отца и вновь принял ассирийс-
кую протекцию, а царь Табала объединился с киммерийцами во главе
С -Тугдамме в заговоре против Ассирии. Таким образом, в 50-40гг.Л1
в.до н.э. Мадий и скифы продолжали оставаться союзниками Ассирии,
а Тугдамме и киммерийцы являлись союзниками Урарту /Дьяконов,1956,
с.286/. В конёчном итоге это противостояние закончилось столкнове-
нием киммерийцев со скифами, спровоцированным Ассирией, а также,
по-видимому, гибелью вождя киммерийцев Тугдамме /после 645г.до н.э.
- по И.bj.Дьяконову, около 640г.до н.э.- по М.Когану, Х.Тадмору/**.
В результате этих событий, киммерийцы были вынуждены отступить в
Каппадокию, и лишь потом окончательно были разбиты лидийским царем
Алиаттом в конце УП в.до н.з.
Таковой в целом представляется нам история пребывания на дре-
внем Востоке киммерийцев, которые в течение довольно длительного
времени /последняя четверть УШ-третья четверть УПвв.до н.э./ игра-
ли значительную роль в жизни существующих там государственных об-
разований. Рассмотренные выше свидетельства письменных источников
позволяют сделать вывод о реальности киммерийцев как древнейшего
из народов юга Восточной Европы, оставивших заметный след в собы-
тиях мировой истории I тыс.до н.э. Цоявившись на древнем Востоке
в последней, четверти УШв.до н.э. из страны Гамир, локализующейся
К северу от Главного Кавказского хребта, эта грозная кочевая сила
к- Относительно даты смерти Гига нет единого мнения:А.Т.ОлМ-
стед, К.Ф.Лехманн-Хаупт датируют это событие 652г.до н.з.; И.М.
Дь.чконог, В.В.Струве- 654г.до н.э.; М.Когану Х.Тадмор- 650г.до •
н.э. и наконец ^.Спэлингер- 644 г.до н.э.
их,- Согласно точке зрения И.М.Дьяконова /1956/, М.И.Артамоно-
ва /1974,с.28/ и'некоторых других авторов, скифы Мадия были напра-
влены Ассирией на помощь Ардису в его борьбе с киммерийцами»
- 29 -
принимала активное участие в событиях древневосточной истории,
сталкиваясь здесь как с Ассирией и Урарту, так и скифами. Проти-
востояние этих двух кочевнических группировок противоречит их
отождествлению друг с другом. О реальности киммерийцев как этноса
свидетельствуют также существование этнонима "киммерийцы" и архе-
ологические материалы, подтверждающие участие киммерийцев в пере-
днеазиатских походах.
К числу наиболее известных следов пребывания номадов на дре-
внем Востоке относятся многочисленные наконечники стрел с втуль-
чатой формой насада, появление которых здесь связано с евразийс-
ким влиянием /Медведская,1980,с.30/. Самые ранние из этих наконе-
чников стрел, по мнению Т.Сулимирского, найдены в Анатолии во фри-
гийских слоях поселений /Богазкей, Гэвур-Келеси, Пазарли/ и свя-
заны с киммерийским нашествием /1954,с.308/. Присутствие на Ближ-
нем Востоке киммерийских наконечников стрел признается и С.Клюзиу
/1977,с.190/. К их числу он относит двухлопастные наконечники с
ромбической или лавролистной головками /типы Е2, Е4, Е6 и, возмож-
но, ЕЗ, по его классификации/, появляющиеся в Малой Азии в начале
УП или конце УШ в.до н.э. Близкой точки зрения придерживается и
И.Н.Медведская. согласно которой, киммерийцам могли принадлежать
двухлопастные наконечники стрел с ромбической головкой. Заметим,
что данное положение согласуется как с общеисторической ситуацией,
/зафиксированное письменными источниками пребывание киммерийцев
на этой территории/, так и археологическими данными. Поскольку
ромбические наконечники раннескифского времени были тесно связаны
с северопричерноморскими двухлопастными стрелами 1Х-УП!вв.до н.з.
типа Малой Цимбалки и Высокой могилы, то они не могут рассматри-
ваться как инновация УПв.до н.э., связанная с появлением здесь
скифов /Пол1н,1987,с.20/*. При этом киммерийцам могли принадлежа-
ть де только двухлопастные, но и трехлопастные наконечники стрел.
и- Судя по половине литейной формы,.найденной в Новочеркас-
ском кладе, в ней изготовлялись листовидные наконечники стрел. Ро-
мбовидная форма придавалась им при отделке /Тереножкин,197б/. Дан-
ное обстоятельство, по нашему мнению позволяет, включать в ново-
черкасский тип и наконечники с листовидной головкой и более-менее
длинной втулкой, встреченные в памятниках УШ-УП вв.до н.э. юга
Восточной Европы и древнего Востока. Это также противоречит точке
зрения исследователей /Андреев,Качалова,1989/ отрицающих присут-
ствие на древнем Востоке киммерийских древностей, и в частности
бронзовых наконечников стрел.
-30-
Лоследние, согласно X.Остену, исследовавшему.поселение Алишар-Гу-
юк, попали в Анатолию вместе с киммерийцами, которые около 680г.
до н.э. нанесли сокрушительное поражение Фригии /1937,с.НО,рис.
107/. Трехлопастные наконечники стрел известны и в Иране /Амлаш/,
причем наиболее близкие параллели им содержатся в памятниках У1И-
УПвв.до н.э. Правобережной Украины /Носачев/ и Болгарии /Белогра-
депА Что-же касается происхождения втульчатых трехлопастных нако-
нечников стрел, то его следует связывать не с Передним Востоком
/К.Ф.Смирнов, А.И.Мелюкова/ или Закавказьем /Т.Сулимирский/, а
1: евразийским ареалом /И.Н.Медведская, Й.Клюзиу/.
Киммерийские наконечники стрел найдены и в Гордионе /точнее-
городе Мидаса/- столице Фригийского царства, разрушенного кимме-
рийцами в первой четверти УПв.до н.з. Имеются ввиду двухлопастные
наконечники стрел с лавролистным, приостренным к вершине пером°и
выступающей конусовидной втулкой /haspels ,1951,с.97,табл.42/.
Ближайшие аналогии им известны в предскифских памятниках УШ-УП вв.
до н.э., в том числе и на Северном Кавказе в могильнике "Индустрия
-I, откуда происходит также и бронзовый панцирь ассиро-урартско-
го типа /Афанасьев,Козенкова,1981,с.164,рис.3,2/. Формой Втулки
упомянутые выше наконечники сходны с негативами наконечн"ков ст-
рел литейной формы Новочеркасского клада. Последние, в свою оче-
редь, хорошо представлены в целом ряде киммерийских погребений
юга Восточной Европы; Некрасовская, Зольное и др.
Значительный интерес, Имеющий отношение к пребыванию кимме-
рийцев на древнем Востоке, представляет находка уздечного кольца
"киммерийского типа" с обломанной муфтой из конского погребения в
Нрршун-Тепе /Анатолия/ /Hauptmann ,1985,с.260,рис.4,9/. Подобные
уздечные кольца выявлены в таких' предскифских памятниках юга Вос-
точной Европы как Уашхиту, Пшиш, Бутенки и др. Данные находки,
возможно, так же относятся к пласту восточноевропейских древнос-
тей, в которых прослеживаются военные контакты киммерийцев с Пе-
редней Азией и Закавказьем. Среди этих древностей, в первую оче-
редь, должны быть названы бронзовые шлемы ассирийского типа /Клин-
Яр Ш, Фаскау/, детали чешуйчатых панцирей /"Индустрия"-!, Кабан-
Гора, Клин-Яр Ш, Пседах, Уашхиту/, так называемые "пекторали" •
/Бештау, Клин-Яр Ш, Султан-Гора/, бронзовые удила /тип Енджа-Кон-
стантиновка/, возникшие на базе местных прототипов, но с использо-
ванием переднеазиатского принципа жесткого крепления удил и пса-
лиев /Дударев,1991,с.53; Эрлих,1991; Махортых,1992,с.57/, С. влия-
нием древневосточных цивилизаций некоторые исследователи связывают
- 31-
также проникновение в раннекочевническую среду ряда орнаменталь-
ных мотивов и изделий декорированных в технике перегородчатой ин-
крустации, характерной для переднеазиатской торевтики /Kossaek
1987,с,124,рис.9/. Приведенные примеры позволяют говорить о доста
точно тесных контактах обитателей юга Восточной Европы и древнего
Востока в позднейший предскифский период. Только учет и использо-
вание различных видов источников, в первую очередь письменных и
археологических, может приблизить нас к решению киммерийской про-
блемы в целом, и ее древневосточного аспекта в частности.
ГЛАВА П. КИММЕРИЙСКИЕ ПАМЯТНИКИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
На локализацию киммерийцев в Предкавказье указывают не толь-
ко рассмотренные выше письменные источники, но и археологические
материалы. Реальность обитания киммерийцев на данной территории
признается практически всеми исследователями, занимающимися ким-
мерийской проблемой. Вместе с тем, археологическим обоснованием
данная концепция до последнего времени не располагала. Заметим,
однако, что о киммерийской принадлежности всех привлекаемых нами
памятников можно говорить лишь условно. Мн исходим из того, что
киммерийцы были неоднородны, и само название "киммерийцы" в ка-
честве собирательного имени распространялось на значительную час-
ть населения обширной территории от Дуная на западе до Волги на
востоке. В связи с этим, для обозначения памятников предскифского
периода можно использовать термин "раннекочевнические", что поз-
воляет избежать существующей до сих пор путаницы в их этно-куль-
турной интерпретации /Махортых,Иевлев,1991,с.18/.
В настоящее время на Северном Кавказе известно более 20 ран-
некочевнических памятников. Они представлены преимущественно впу-
скными подкурганными захоронениями. Возможно к этому кругу памят-
ников относятся некоторые грунтовые погребения и подкурганные кла-
ды. К сожалению, не все комплексы опубликованы, что скажется на
полноте приведенных в работе данных. Упомянем также, что О.М.Да-
вудов связывает с ранними кочевниками и святилище Хосрех в горном
Дагестане. Оно, однако, не будет рассматриваться в данной работе.
Для территории Северного Кавказа мы располагаем сведениями
о 9 скорченных на боку погребениях, относящихся к Х-УШвв.до н.э.
Два из них известны в Прикубанье /мог-ки Анапский I, к.2,п.З;
Батуринский I, к.Э.п.Ю/, пять- в Ставропольском крае /группа
Чограй Ш, к.8,п.З; к.9,п. 12; к.Ю.п.5; захоронения в Ставрополе
и в Кисловодске у "Красных камней"/, одно- в Осетии /Моздокский
р-н, к.Г.п.6/ и одно- в Чечне /Калиновский мог-к, к.1,п.Г/. За
исключением Ставропольского, а также, возможно. Кисловодского за-
- 32 -
хоронений, все остальные являются впускными в курганы эпохи брон-
зы*. Погребальные сооружения представлены ямами прямоугольной /Ка
линовка, Ставрополь/ и овальной формы /Моздокский р-н/, а также
подбойно-катакомбной конструкцией /Чограй Ш, к.8,п.З/. В осталь-
ных случаях конструкцию могил проследить не удалось.
Костяки лажали скорченно на левом /6 случаев/ или на правом
/2 случая/ боку. Степень скорченности варьирует от сильной /Чог-
рай7 до слабой /Калиновка, Анапский мог-к/. В положении рук гос-
подствует две позиции: одна из рук, чаще левая, была вытянута
вдоль тела, вторая- согнута в локте или же обе руки согнуты в лок
гях пол прямым углом. В ориентировке преобладает восточное направ-
к- Достаточно противоречивы данные о захоронении в г.Кисловод-
ске. В одном месте "Свода памятников западного варианта кобанской
культуры" В.И.Козенкова /1989,0.36,91,14?/ относит его к грунтов
вым, а в другом- к подкурганным погребениям. По нашему мнению, яр-
ко выраженный стенной характер инвентаря и не противоречащая ему
поза костяка -позволяет прегщолагать раннекочевническую принадлеж-
ность захоронения. Спорной является также культурная принадлеж-
ность Ставропольского погребения. А.И.Тереножкин /Т9?6,с.91/ отно-
сил его и ряд других грунтовых погребений Северного Причерноморья
к степным и собственно киммерийским памятникам, указывая, что "ки-
ммерийпы хоронили умерших и на безкурганных кладбищах". В.А.Коре-
ияко /Г985/ и особенно В.И.Козенкова /1989,с.15/ считают этот па-
мятник юбане.чим. По мнению последней, "только поза погребенного
с.лизка срубникам", остальные признаки: грунтовая могила, западная
ориентировка, не свойственная киммерийским захоронениям, а также
комплекс вещей тесно связывают это погребение с западнокобанскими
памятниками р-на Кавказских Минеральных Вод. Однако, возвращаясь
к инвентарю этого захоронения, В.И.Козенкова на сс.55, 137 упоми-
нает наконечник стрелы и каменный цилиндрический молоток степного
облика. В свою очередь, отметим "некобанский" характер бронзового
ножа этого набора с плавно изогнутой спинкой и хорошо выделенным
гласгинчатым черенком. Своим происхождением этот тип ножей связан
з Северным Причерноморьем и более западными р-ми- Карпато-Подуна-
в«.вм и нэсточноальпийским ареалом, где располагались основные цен-
1'1 н их производства. На с.84 В.И.Козенкова отмечает факт сходства
западней ориентировки погребений киммерийской культуры с аналогич-
ной ориентировкой запанных кобанцев. Примечательно, что западная
ориентировка встречена как у вытянутых, так и у скорченных захоро-
нений предскифского периода в Северном Причерноморье /Ромашко,
1992/.
- 33 -
ленив /6 случаев/. Погребение из Батуринского I мог-ка ориентиро-
ванно на юго-восток, однако, принимая во внимание сезонные отклоне-
ния солнца, его ориентацию можно рассматривать как южную /Г33°/.
Ставропольское захоронение имело западную ориентировку.
В рассматриваемых памятниках достаточно обычны находки мине-
ральной краски. В к.9,п.12 Чограй Ш под скелетом и вокруг него
фиксировались пятна черного тлена, сочетавшиеся под черепом с пт
нами рыжего цвета. У затылочной части черепа был найден кусочек
смолистого вещества. Куски твердого желто-серого вещества, возмож-
но серы, обнаружены также еще в двух захоронениях группы Чограй Ш
/к.8,п.З и к.10.П.5/. В погребении из Кисловодска кости имели сле-
ды окраски охрой.
Остатки костей животных, главным образом мелкого рогатого
скота /ребра или кости ног овцы или барана/, относящиеся к заупо-
койной пище обнаружены в 4 погребениях. Они лежали в районе черепа
/Чограй, к.9,п.12; Моздокский р-н, к.1,п,6/, за спиной скелета
/Чограй, к.8,п.З/ или в области рук /Калиновка/. Кроме того, в за
сыпи могилы Ставропольского захоронения обнаружен альчик.
Погребальный инвентарь этой группы, как и обряд, в целом дос-
таточно стабилен. Пять захоронений сопровождались керамикой, при-
чем в двух из них найдены по два сосуда: в батуринском погребении-
горшок и черпак, в моздокском- жаровня и горшок. Посуда размещала-
сь преимущественно в районе черепа, в одном случае- около рук /Анл
пский I мог-к/. Остановимся подробнее на описании керамики.
В Анапском могильнике найден кувшин с плоским дном и прямым
горлом, край которого слегка отогнут /рис.4,КУ. Его бока орнамен-
тировании мелкозубчатым штампом, оттиски которого образуют горизо-
нтальную ленту, заполненную зигзагом, и свисающие поц ней заштри-
хованные треугольники. Такая композиция, по мнению 3.С.Шарафутди-
новой, характерна для кобяковской керамики /1991,с.190/, имеющей,
в свою очередь, аналогии в посуде белозерской культуры Северного
Причерноморья. Однако, анапский кувшин отличается в целом от бело-
зерских типов пропорциями, в том числе большим диаметром дна, что
сближает его с киммерийскими формами. Его особенности позволяют
Э.С.Шарафутдиновой относить погребение из Анапского могильника к
рубежу поздней бронзы /белозерский этап/ - началу раннего железно-
го века /че^ногоровская ступень/.
К этому же времени Э.С.Шарафутдинова относит и погребение из
Батуринского I могильника. В нем был i айден горшок, имевший плос-
кое дно с аккуратной закраиной и почти прямой венчик /рис.4,3/.
Форма этого сосуда, в целом характерна для конца бронзового века
на юге Восточной Европы. В качестве ближайшей аналогии ему можно
назван- горшок из Михайловского могил)ника в Закубанье, огносяще-
- 34 -
гося к рубежу П-I тыс.до н.з. /Шарафутдинова,Каминский,1988,с.217,
рис.2,4/. В этом же батуринском погребении находился черпак с
округло-уплощенным дном и следами отбитой ручки. По форме он сбли-
жается с черпаком из могильника у с.Кремневка в Приазовье, кото-
рых, в свою очередь, напоминает черпаки белозерского времени, рас-
пространенные в период финальной бронзы /Гаврилюк,Гершкович,1982,
с.7С,рис.У1; Гошко, 0трощенко,1986,с.Т80/. Кремлевский черпак, как
и белозерские, имеет резко отогнутый венчик, четко намеченную шей-
ку, равномерно расширенный корпус и днище с лункой. Скорее всего,
<.••=, как и черпак Батуринского I могильника, продолжает линию раз-
вития черпаков, появившихся в памятниках поздней бронзы, и являет-
ся свидетельством единства материальной культуры конца П - начала
I тыс.до н.э. на юге Восточной Европы.	#
Значительный интерес в данном случае представляет тот факт,
что батуринский черпак был найден при костяке, лежавшем скорченно
головой на юго-восток; в то время как кремневский- при вытянутом,
ориентированном на юго-запад. Следует заметить, что учет сезонных
отклонений солнца показывает южную ориентацию обоих погребенных.
Вытянутое положение кремлевского костяка послужило основанием для
отнесения его некоторыми исследователями к новочеркасской ступени
пре пекинского периода /750-650гг.до н.з. по А.И.Тереножкину/. Од-
нако, чисто механическое разделение погребений предски'рского пери-
ода на две разновременные группы /черногоровскую и новочеркасскую/
тслько лишь по положению костяков /вытянутое или скорченное/ пра-
ктически невозможно /Дворниченко,1978/.
С нашей точки зрения, конкретные археологические материалы
не подтверждают однозначного хронологического разделения захоро-
I ений на скорченные, более древние, и вытянутые, более молодые.
Существует, например, группа памятников новочеркасского времени
•;о скорченным положением костяков, которое известно и в архаичных
скифских погребениях /Ромашко,1992/. С другой стороны, киммерийс-
кие захоронения демонстрируют использование общих форм посуды и
украшений как при скорченных, так и при вытянутых костяках, что
указывает на возможность их синхронизации /Бокий,Горбул,Отрощенко,
1я91/. Гаким образом, в настоящее время необходим комплексный ана-
лиз уже известных "новочеркасских" вытянутых погребений с целью
более детального определения их хронологической и культурной при-
надлежности. Возвращаясь к северокавказским памятникам, отметим,
что все вышесказанное позволяет предположить хронологическую бли-
зость захоронений с черпаками Батуринского I и Кремлевского моги-
-Зо-
льников и датировать их не позднее IX-УШ вв.до н.э.
В целом сосуды с ручками в раннекочевничеоких погребениях
позднейшего предскирского периода довольно редки. На Севеоном Ка-
вказе, помимо Батуринского I могильника, они сопровождали скорчен-
ные захоронения Калиновки и Чограя. Эти данные, с учетом материа-
лов Северного Причерноморья, противоречат мнению исследователей,
признающих появление черпаков в новочеркасское время и отрицающих
их присутствие на предшествующей черногоровской ступени /1'огако,
Отрощенко,1986,с.180/.
В Калиновском могильнике обнаружена небольшая глиняная круж-
ка с отогнутым венчиком, ребристым туловом и маленьким дном /Дуда-
рев, Хашегульгов, 1990/ /рис.4,8/. По мнению опубликовавших ее авто-
ров, эта находка по пропорциям, технологии, отделке поверхности
близко стоит к кружкам II типа I варианта из носточно-кобаиских
памятников Чечни, датируемых Х-У111 вв.до н.э. Однако, точных ана-
логий калиновской кружке ни в кобанских, ни в предскифских колле-
кциях Восточной Европы С.Л.Дудареву и Б.М.Хашегульгову обнаружить
не удалось. Вместе с тем, обратим внимание на черпак из и.10,к.II
Михайловского могильника в Закубанье, который по форме близок ка-
линовской находке /Шарафутдинова,Каминский,1988,с.217,рис.2,6/.
По Э.С.Шарафутдиновой, михайловский черпак напоминает одну из
профилированных кружек П типа с поселения Сержень-Юрт кобанской
культуры. Заметим, однако, что подобные кружки более характерны
не для восточного, а для центрального варианта кобанской культуры,
что, как и появление этого вида керамики на Северном Кавказе, тре-
бует самостоятельного исследования*.
Интересна и находка в п.12,к.9 группы Чограй Ш лепного сосу-
да с ручкой /Кореняко,1981/ /рис.43J7. Он имеет плоское дно,
шаровидное тулово и отогнутый наружу венчик. Тулово покрыто нег-
лубокими каннелюрами. По мнению В.А.Кореняко, форма сосуда, харак-
тер обработки поверхности не типичны для. степных памятников конца
эпохи бронзы-начала железного века. Самые близкие аналогии ему
имеются в керамике кобанской культуры, в частности в материалах
Змейского поселения, датирующихся сегодня концом П- началом I тнс.
до н.э. Сопоставление датировки кобанских памятников типа Змейско-
го поселения и степных киммерийских комплексов позволяет определя-
ж- Согласно точке зрения В.А.Фоменко, наличие различных ти-
пов лепных черпаков или чарок с высокими ручками в вентральном
Предкавказье и Закубанье в препскифское время свтзано с распрост-
раноьисм здесь Оелозерского населения ,с.°6/.
- 36 -
ть время рассматриваемого погребения как самый конец эпохи бронзы-
или начало предокифского периода. Не противоречит этой дате и най-
денное рядом с сосудом пряслице /рис.4,3(/. Немногочисленные, но
Слизкие соответствия ему известны в ряде черногоровских погребе-
ний восточного Маныча и Нижнего Дона /Гордин,Потапов,1991,с.38/.
К числу наиболее интересных находок относятся бронзовые ножи,
соноовождавшие 5 захоронений рассматриваемой группы /ЧограйШ, к.8,
п.З; к.10,п.5; Ставрополь, Кисловодск, Калиновка/. Они располага-
лись, как правило, в районе тазовых костей*. Большинство ножей,
за исключением, пожалуй, находки из Ставропольского захоронения,
близки камышевахскому типу, выделенному А.И.Тереножкиным /1976/.
Они имеют небольшие размеры /длина от 5,7 до 13см/, пластинчатый
хорошо выделенный черешок, клинок с горбатой или слабо изогнутой
спинкой и прямым или слегка вогнутым лезвием /рис.4,7,23,33 /. По-
добные ножи обычны для всей культуры киммерийцев, главным образом
черногоровской ступени, от нижнего Днепра до Волги. Известны они
и в местных памятниках северокавказского региона: Сержень-Юртовс-
ком поселении, мог-х у Кисловодской мебельной фабрики и Клин-Ярс-
ком Ш /Дударев,1991,с.123,табл.9,5;II,16/, где являются свидетель-
стгом контактов оседлого населения Предкавказья и ранних кочевни-
ков в 1Х-УИ1 вв.до н.з.
Как было отмечено А.И.Тереножкиным, "никаких исходных форм
для малых бронзовых ножей в позднем бронзовом веке на юге европей-
ской части СССР мы указать не можем. Ввиду того, что аналогии та-
ким ножам отсутствуют в других культурах переходного времени от
бронзового к железному веку, можно думать, что они местного проис-
хождения" /1976,с.162/. По форме им, правда близки т.н. рукояточ-
ные ножи, ареал бытования которых охватывает территорию андроновс-
кой рбшности /Аванесова,1991,с.28/, Датируются они широко: с ХПв.
до н.э. вплоть до эпохи раннего железного века. Однако, от восточ-
ноевропейских .их отличают иное соотношение длины рукояти и лезвия,
более крупные размеры /около 20см и выше/, оформление рукояти же-
лобками. В пользу местного происхождения ножей камышевахского ти-
к- В погребениях с ножами найдены и кремневые отщепы, лежавшие
в основном в области пояса. В захоронении из Моздокского р-на бро-
нзовый нож не выявлен, однако, рядом с тазовыми костями вместе с
кусочком кремня расчищен фрагмент железного предмета /Сосранов.Чо-
рджиева,1990/. В'целом же кремневые отщепы, служившие для высека-
ния огня,uявляются довольно обычной принадлежностью киммерийских
погребений
- 37 -
па, с нашей точки зрения, может свидетельствовать стойкость тради-
ции изготовления таких форм на юге Восточной Европы из железа,
причем не только в предскифское, но и в раннески j)CKoe время /Рес-
палнй,Парусимов,1991,с.185,рис.4,22/. В качестве типологического
прасбраза ножей камыше нахского типа может выступать бронзовый од -
нолезвийный нож из впуского подкурганного захоронения могильника
Арпачин в устье Маныча. Для этого ножа характерны прямая спинка,
скошенная под острым углом к лезвию; довольно широкий черешок,
переходящий в слегка вогнутое лезвие, которое имеет такой архаи-
ческий признак как утолщение в месте этого перехода /Шарафутдино-
ва ,Дубовская,1987,с.29,рис.I,4/*.
Нож иного, не камышевахского типа, сопровождал Ставропольское
погребение. Он имеет .длину 16см, хорошо 'выделенный пластинчатый
черешок, узкий клинок с плавно изогнутой спинкой /рис.4,24/. Близ-
кие аналогии ему известны в Николаевском могильнике Закубанья и в
Сержень-Юртовском поселении в Чечне. Своим происхождением этот
тип бронзовых ножей, скорее всего, был связан с Северным Причерно-
морьем и более западными районами: Карпато-Подунавьем и восточно-
альпийским ареалом, где в эпоху бронзы располагались основные цен-
тры их производства**. Они найдены в Новогригорьевском и Райгород-
и- В.В.Дворниченко и В.А.Кореняко, отмечая не характерность
для срубной культуры бронзовых однолезвийных ножей, считают, что
они не местного происхождения /1989,с.151/, и их распространение в
предскифской среде•следует связывать с влиянием Закавказья и Цент-
ральной Европы. Однако, этот вывод, не подкрепленный анализом кон-
кретного материала с вышеназванных территорий, а также без предва-
рительного типологического рассмотрения бронзовых ножей, бытовав-
ших на юге Восточной Европы, требует дополнительного обоснования,
их- Существует и противоположная точка зрения. По А.И.Теренож-
кину /1976/, возможно карасукско-тагарское происхождение длинных
ножей, в том числе и из Николаевского могильника. Однако, при бли-
жайшем рассмотрении между этими двумя группами бронзовых ножей
больше различий, чем сходства: в размерах, в оформлении рукоятей,
которые у южносибирских экземпляров имеют навершия, закраины или
богатую орнаментацию /Членова,1967/. Достаточным своеобразием от-
личаются и длинные бронзовые ножи Закавказья , хорошо известные
там в эпоху поздней бронзы /Минкевич-Мустафаева,1962,с.П0, табл.
1,П,У/. Их особенностью является непропорционально длинное, по
сравнению с черенком, лезвие'.- Железные ножи аналогичной формы обыч-
ны во многих памятниках раннего железного века Армении,
ском кладах, а также в наиболее западном белозерском Казаилийском
могильнике. Последние находки, по мнению исследователей, имеют им-
портное происхождение и были заимствованы у западных соседей /Чер-
няков, 1985, с. 127; Ванчутов,1990/. В тоже время, находки литейных
рорм для отливки ножей этого типа на поселении Суворове У1 и с,
Ванжевое, свидетельствуют о том, что они могли изготовляться на
месте. Наиболее Слизок среднеевропейским экземплярам нож из Нико-
лаевского могильника, причем не только формой и общими пропорциями,
но и наличием утолщения на спинке. Последнее характерно для ножей
и:-.. Моравии /Штрамберк/ и Австрии /ХаслАу-Регельсбрун/ /Olhovsky ,
1972,с.56,табл.19,209; 20,225/. Австрийская находка из клада дати-
руется Г.Мюллер-Карпе IX в.до н.э. /1959,с.Т28/. Николаевский же
могильник, как и Ставропольское захоронение, относятся А.И.Терено-
ьккиным к черногоровской ступени прецскифского периода и датируются
соответственно 900 - 750гг. до н.э.
О возможности появления тех или иных типов ножей на юге Вос-
точной Европы, и в частности на Северном Кавказе, под западным
влиянием свидетельствует недавняя находка бронзового ножа из хут.
Городского в Адыгее /Сазонов,1991/. Вероятно, импортный нож имеет
-широкую'спинку, выделенную бортиком. На поверхности его лезвия с
обеих сторон нанесен орнамент в технике гравировки. Близкие анало-
гии ему есть в памятниках фракийского гальштата и в комплексах
выгонкой культуры западных областей Украины.
Особый интерес среди рассматриваемых предметов материальной
культуры представляют налобные ленты-перевязи, следы которых прос-
лежены в двух случаях. Лента из п.З.к.8 Чограй Ш была украшена на
висках бронзовыми проволочными петельками с расходящимися "усика-
ми" /рис.4,29/. Экземпляр из п.6,к.1 в Моздокском р-не имел брон-
зовую орнаментированную пластину. Очевидно, Т;Н. "головной убор"
та киммерийских стелах является изображением подобных лент-перевя-
зей /Дударев,Махортых,1981/. Примечательно, что петелька, близкая
чограйской, украшает ленту-венец на Зубовской, Армавирской и Кыз-
оурунских стелах иэ Предкавказья /Гошко,0трощенко,1986,с.176; Оль-
ховский, 1990, рис. 3/. Отметим в этой связи мнение Д.Г.Савинова и
Н.Л.Членовой /1980,с.6/, согласно которому наличие' лент-диадем.с
узелком, по их ^терминологии, относится к числу признаков, свойст-
венных только северокавказским "оленным” камням.
Цельные бройзовне налобные венчики или остатки кожанннх, к
которым крепились бронзовые украшения, главным образом бляшки, об-
наружены в целом ряде захоронений Северного При 1ерноморья, Нижнего
- jy -
Дона и Поволжья /Тереножкин,1976,с.165; Шарафутдинова,Дубовская,
1987/. Наиболее хорошо сохранившийся экземпляр из Высокой могилы
имел вид узкого бронзового обруча, охватывающего голову. Судя по
перечисленным, а также некоторым более поздним находкам /йндаа,
Фокору/, налобные металлические венчики служили довольно распро-
страненной принадлежностью мужского воинского головного убора на
протяжении всего позднейшего предскйфского периода.
Не отрицая возможности собственно киммерийского происхожде-
ния налобных лент-перевязей, обратим внимание на то, что цельноме-
таллические бронзовые ленты или диадемы широко бытуют на Кавказе
во П-1 тыс.до н.э. /Техов,1977,с.51,-56/. Данное обстоятельство
позволяет предположить появление у киммерийцев подобных налобных
украшений из листовой бронзы под влиянием традиций кавказского на-
селения.
Дважды в рассматриваемой группе захоронений были обнаружены
каменные оселки вытянутой прямоугольной формы и каменные цилиндри-
ческие топорики. В Ставропольском погребении топор длиной 10,5см
лежал рядом с черепом /рис.4,25/, в п.6,к.1 Моздокского р-на на
топоре длиной 18,7см покоилась кисть правой руки погребенного.
Обычай вкладывать в руки умершего различные предметы вооружения
А.И.Тереножкин считал местным, может быть исключительно киммерий-
ским /1976,с.102/. Однако подобная традиции, как об этом свидете-
льствуют материалы могильника у Кисловодской мебельной фабрики
/п.15/, существовала и у западнокобанского населения /Виноградов,
Дударев,Рунич,1980,с.187,рис.2,8/.
Близкие аналогии рассматриваемым топорам известны на широкой
территории, как в собственно киммерийских захоронениях Северного
Причерноморья, так и в памятниках раннего железного века Украины
/чернолесская и высоцкая культуры/, а также протомеотской и кобан-
ской культур Предкавказья. Вероятно, прав был А.И.Тереножкин, счи-
тавший каменные шлифованные цилиндрические молотки типичными для
культур европейской части бывшего СССР. Более подробно вопросы их
происхождения будут рассмотрены в следующей главе. Что же касает-
ся хронологии, то они имеют сравнительно короткий период существо-
вания, соответствующий в основном прецскифскому периоду. Они оди-
наково употреблялись как в черногоровское, так и в новочеркасское
время.
К предметам вооружения относятся костяные наконечники стрел
'со скрытой втулкой, ромбические и квадратные в течении из Ставро-
польского и Кисловодского захоронений. Если в первом погребении
- 40 -
найден только один наконечник, то во втором- 8, составляющих кол-
чанный набор /рис.4,13-20,26/. Аналогии таким наконечникам имеют-
ся в ряде киммерийских захоронений Северного Причерноморья, а та-
кже за его пределами, в том числе и в местных памятниках Северно-
го Кавказа, датирующихся не позднее УШ в.до н.э. /Тереножкин,1976,
с.134,рис.7; Дударев,1981,с.114,рис.I/. Подобные наконечники
стрел, считавшиеся атрибутом черногоровских памятников, не могут,
однако, использоваться в качестве культурно-хронологического оп-
ределителя, поскольку они в равной степени присутствуют в одних
колчанных наборах с новочеркасскими длйнновтульчатыми наконечни-
ками /Шарафутдинова,Дубовская,1987,с.33/.
К числу единичных находок в исследуемых раннекочевнических
захоронениях Северного Кавказа относятся: восьмерковидная наклад-
ная бляшка /Калиновка/ /рис.4,6/, бронзовое височное кольцо /рис".
4,16//Кисловодское погребение/ и бронзовая бусина или ворварка из
Моздокского р-на. Последняя находка не опубликована. Близкие соот-
ветствия бронзовой восьмерковидной бляшке известны в сходных по
обряду подкурганных захоронениях предскифского времени Северного
Причерноморья и Подонья /Дубовская.1985,с.167,рис.1,6/. Здесь най-
день их ’единичные экземпляры, располагавшиеся обычно в районе поя-
са или рядом с колчаном, возможно в качестве украшения. Более мно-
гочисленны подобные бляшки в среде оседлого населения Днепровско-
го лесостепного Правобережья, Молдавии и Волго-Камья /Тереножкин,
1976,с.173,рис.105,106; Патрушев,Халиков,1982/. В этих районах они
образовывали наборы и входили в состав налобных украшений. Как ви-
дим, география распространения восьмерковидных бляшек, довольно ши-
рока, поэтому они не могут служить надежной основой для культурной
и хронологической атрибуции памятников. Однако, можно предположить,
что эти бляшки из штампованной листовой бронзы были заимствованны
сгепчым киммерийским населением у их оседлых соседей.
Захоронения, близкие рассмотренным по обряду и инвентарю, из-
гестны в степях Северного Причерноморья, Нижнего Дона и Нижней
1юлги. Они относятся к черногоровской группе памятников предскиф-
ского периода, выделенной А.И.Тереножкиным. Северокавказские под-
ерганные скорченные погребения органически вписыва лея и дополня-
ют уже известные, на юге Восточной Европы памятники этого типа. К
числу особенностей черногоровского круга памятников обычно относя’
разнообразие типов погребальных сооружений при известной унифика-
- 41 *
более очевидным, что произведенное А.И.Тереножкиным разделение ки-
ммерийских погребений на черногоровскую и новочеркасскую ступени
нуждается в дальнейшей разработке, так как в скорченных захороне-
ниях черногоровской ступени /900-750гг.до н.э./ и вытянутых захо-
ронениях новочеркасской ступени /750-650тт.до н.э./ погребальные
сооружения и инвентарь часто бывают одинаковыми /Кубылев,Полин,Че-
рняков, 1985, с. 153; Еокий,Горбул,Отрощенко,1991/. И все же, в целом
черногоровские комплексы выглядят архаичнее новочеркасских. Они
более тесно связаны обрядом погребения и общим обликом материаль-
ной культуры со степными культурами эпохи бронзы. Данное положение
подтверждают и черногоровские погребения Северного Кавказа, ряд
которых /мог-ки Анапский I, к.2,п.З; Батуринский I, к.9,п.1О; Чог-
рай Ш, к.9,п.12/ занимает промежуточное хронологическое положение
между эпохой финальной бронзы и началом предски зского периода. Ос-
тальные скорченные захоронения Предкавказья /Ставропольское, Кис-
ловодское и др./, видимо, являются более поздними. Их датировка
укладывается в хронологические рамки, предложенные для черногоров-
ской ступени А.И.Тереножкиным.
О проживании ранних кочевников на Северном Кавказе свидетель-
ствует и другая группа выявленных здесь поцкурганных захоронений.
Она локализуется, главным образом на северо-западе, в Прикубанье,
Закубанье /Первомайский, к.1,п.2; Анапский I, к.12,п.З; ст.Некра-
совская*, хут.Зубовский/ и отчасти в Ставропольском крае /Веселая
Роща, к.14,п.1; Чограй 1У, к.4,п.4/. Вероятно, к этой же группе
относится и курган Уашхиту в Адыгее, где под насыпью в 4,5м была
обнаружена шатровая конструкция, располагавшаяся над большой моги-
льной ямой размерами Г2х7м /Эрлих,1990/. К сожалению, само захоро-
нение оказалось ограбленным, однако открытие в Закубанье основных
погребений, связываемых нами с ранними кочевниками, свидетельст-
вует о достаточно стабильном освоении последними данной территории
в УШ-УП вв.до н.э. /Махортых,1992в/. Наиболее близкие параллели
этому погребению /по шатровому перекрытию и инвентарю, включавшему
уздечные принадлежности новочеркасского типа/ известны в Днепровс-
ком лесостепном Правобережье /Носачев, Квитки, Ольшана/, где за-
фиксировано вытянутое положение скелетов. Данное обстоятельство
к- Данное погребение в ОАК за 1908 г. описано вместе с други-
ми как скорченное, однако в архивных материалах Н.И.Веселовского
.дается более подробнее его описание, из которого следует, что кос-
- 42 -
позволяет нам включать погребение в кургане Уашхиту в рассматри-
ваемую здесь группу раннекочевнических захоронений Предкавказья.
С определенной долей условности к ней можно отнести и подкурганное
захоронение у Лермонтовского разьезда близ г.Пятигорска, о погре-
бальном обряде которого данных нет, но его инвентарь /детали упря-
жи колесницы/ близок перечисленным выше погребениям Днепровского
Правобережья.
Почти все погребения рассматриваемой группы являются впускны-
ми в курганы эпохи бронзы. Конструкции могил, в большинстве случа-
чяев, не прослежены, однако, по всей вероятности погребальные ямы
имели актянутую подпрямоутольную или овальную форму. Костяки лежа-
ли на спине или на боку вытянуто и были ориентированны в широтном
в’ правлении: два- на восток, четыре- на запад. Известны следующие
положония рук: вытянутые вдоль туловища /Веселая Роща, Чограй/;’
левая рука вытянута и отведена в сторону, правая чуть согнута,
предплечье на тазовых костях /Анапский/. В двух случаях в ногах
за фиксированы кусочки охры /Первомайский, Некрасовская/, а в одном
елупае ее следы имелись на поверхности сосуда /Чограй/.
Немногочисленный погребальный инвентарь, представленный в ос-
новном керамикой и бронзовыми наконечниками стрел, размещался пре-
имущественно в головах. Керамика была обнаружена в 4 погребениях*,
причем наиболее интересные сосуды сопровождали погребение I курга-
на 14 группы Веселая Роща на Ставрополье /Кореневский,Петренко,Ро-
мановская, 1986/ /рис.5,5,6/. За черепом покойного стоял сосуд со
сглаженной поверхностью и следами лощения. На тулове сделаны дзе
маленькие петлевидные ручки, между ними симметрично располагались
дна упора-шишечки. Рядом с этим сосудом помещалась кружка с высо-
кой ручкой. На уровне нижнего края ручки в горизонтальной плоскос-
"и размещались три шишечки-налепа. Выше этого уровня, отмеченного
прочерченной линией, идут два горизонтальных ряда косых насечек.
Нац ним располагается зигзаг-лента, выше и ниже которого нанесена
косая штриховка. Аналогии этим сосудам известны в памятниках коба-
нексй культуры. Так, глиняные черпаки, близкие по форме и орнамен-
ту кружке, есть среди керамики Змейского поселения и в погребениях
!1седахского могильника /Деопик,Крупнов,1961,с.21,р с.4,2; Козенко-
ва,198б,с.148.рцс.5,1;12,18/. Второй сосуд этого погребения нахо-
дит соответствия в столовой посуде памятников Х-УШвв.до н.э. вос-
п- ;!з-за"отс.утствия полной публикации сосуд ИЗ П.2.К.1 у пос.
Первомайский, представленный фрагментами донца и тулова, не будет
рас-зиагриеаться в данной работе.
- 43 -
точного варианта кобанской культуры: Сержень-Юртовское поселений
и могильник, Бамутское поселение и др. /Козенкова,1982,с.72,табл.
ХЪУТ/. Среди степных киммерийских захоронений ему близок сосуд из
погребения УШв.до н.э. Ильевского могильника в Волго-Донском меж-
дуречье /Мамонтов,1985,с.62,рис.I/. Приведенные аналогии сосудам
погребения Веселой Рощи не дают оснований для его точной датиров-
ки из-за длительности существования подобной керамики, однако,
позволяют определить его верхнюю границу - УШ в.до н.э.
Заслуживает внимания и небольшой лепной неорнаментированный
сосуд из п.4,к.4 группы Чограй 1У. Он имеет слегка вогнутое дно,
слабо профилированное тулово и расширяющееся кверху горло со сли-
вом /Кореняко,1981/ /рис.5,8 /• Близкие формы встречаются в преп-
скифских памятниках степной зоны, причем как в черногоровских,
так и в новочеркасских: к,19,п.5 группы Аккермень I; к.2,ц.5 мо-
гильника Кривая Лука и др. По мнению К.Ф.Смирнова и ряда других
исследователей, сосуды с желобчатым носиком-сливом существовали
преимущественно в переходное время, хронологически соответствую-
щее предскифскому периоду в степях Причерноморья, являясь одной
их характерных форм этого периода /Смирнов,1964,с.112; Дворничен-
ко, 1984, с. 63/.
Впускное п.2 в кургане у хут.Зубовского на Кубани, судя по
всему, сопровождавшееся стелой, может быть отнесено к числу пред-
скифских с определенной долей условности. Связано это с недоста-
точной определенностью культурно-хронологической принадлежности
олет,ных камней и соотносимых с ними захоронений на юге Восточной
Европы. От сосудов, выявленных в этом погребении в архиве А.А.
Иессена сохранился только рисунок одного из них /Членова,1984/
/рис.5, 3/. Последний имел округлое тулово, узкое горло и ручки-
ушки на плечах. Н.Л.Членова отмечает его близость с сосудом, ко-
торый предположительно происходит из Келермесских курганов. Опуб-
ликовавшие его Е.Б.Пиотровский и А.А.Иессен /1940,с.44,табл.Х1У,
2/ считают, что сосуды данного типа могут быть одновременны с ран
ней скифской лощенной керамикой, которая завершает местный кубан-
ский вариант развития, не известный в восточном Предкавказье.
Вместе с тем, необходимо отметить близкую этим сосудам находку
из п.4,к.5 Камышевахского могильника под г.Новочеркасском. Данное
погребение Е.В.Максименко относит к переходному периоду от брон-
зового века к железному /1983,с.23,рис.6,8/. Как и в захоронении
у хут.Зубовекого, здесь костяк лежал вытянуто на спине головой на
запад.
Кроме приведенной аналогии, прецскифский возраст аубовск-'н ।
- 44 -
погоебения отчасти подтверждает и найденная в кургане стела. Быто-
вавшие на юге Восточной Европы в черногоровско-новочеркасское вре-
мя каменные изваяния считаются рядом исследователей киммерийскими
/А.И.Тереножкин, Н.Л.Членова, В.П.Белозор/. Однако, соотнесение
восточноевропейских оленных камней исключительно с киммерийцами,
особенно после открытия Гумаровского комплекса, также как и обос-
нование скифской. принадлежности изваяний из Белоградца, Усть-Ла-
бинска и хут.Зубовский /по Р.Б.Исмагилову/ требует новых доказа-
тельств и дальнейшей разработки.
В этой связи обращает на себя внимание впускное захоронение
в к.1 у ст.Усть-Лабинской на Кубани, где был найден близкий зубо-
вскому оленный камень. Сама могила, к которой приурачивается изва-
яние, оказалась ограбленной. Однако, помимо обломков сосуда и
медных пластинок, там был обнаружен колчанный набор, состоящий из
железных и костяных наконечников, имеющий важное значение для
уточнения датировки рассматриваемых захоронений./рис.5,24-32 /.
Как. уже было отмечено Н.Л.Членовой, усть-лабинские железные стре-
лы являются подражанием архаическим бронзовым двухлопастным с лав-
ролистным и ромбическим перьями. Сходные железные наконечники из-
вестны в киммерийских и раннески{>ских захоронениях юга Восточной
Европы /Зольное,Поповка и др./. В тоже время, среди раннескифских
комплексов нет железных наконечников стрел с ромбическим по форме
пером. На.основании этого Н.Л.Членова делает справедливый вывод,
что набор из Усть-Лабинской, содержащий и ромбические наконечники,
является одним из наиболее архаических. Однако, предложенная ею
датировка Усть-Лабинского захоронения концом УПв.до н.э. /Членова,
1984,с.54/ представляется нам омоложенной. .Известно, что бронзовые
наконечники стрел с ромбической головкой одинаково характерны для
предскифского и раннескифского времени. С.В.Полиным /1987/ была
уточнена верхняя хронологическая граница их бытования- середина
УПв.до н.э. Аналогии костяным наконечникам пирамидальной формы с
прямым основанием из усть-лабинского набора известны только в пре-
дскифских комплексах Северного Причерноморья /Зимогорья/. Данные
обстоятельства не позволяют датировать Усть-Лабинское захоронение,
а таете хронологически близкое ему Зубовское , временем позднее
последней четверти УШ- первой половины УП в.до н.э.
Возвращаясь к рассмотрению инвентаря раннекочевнических под-
курганных захоронений Северного Кавказа, отметим, что металличес-
кие наконечники стрел, помимо Усть-Лабинского, выявлены еще в трех
памятниках на Кубани. Интересный колчанный набор, состоящий из 21
бронзового наконечника, происходит из и.2,к.1 у пос.Первомайско-
- 45 -
го. Там найдены наконечники, главным образом, ромбической формы с
короткой выступающей втулкой /Шарафутдинова, Дубовская,1987/. Не-
которые иа них имеют на втулке поперечные рельефные пояски и шипы.
Аналогии таким стрелам известны в Северном Причерноморье в курга-
нах Высокая могила и Малая Цимбалка. Там же находит соответствие
и бронзовый двухлопастный наконечник из могильника Анапский I в
Прикубанье, принадлежащий к типу башневидннх с острыми концами ло-
пастей и короткой выступающей втулкой /рис.5,2 /. В данном случае
на себя обращает внимание тот факт, что типологически одинаковые
вещи выявлены при различных типах погребального обряда. Эти и дру-
гие примеры, когда при вытянутых костяках новочеркасской группы
были выявлены предметы /бронзовые ножи, улиткообразные подвески
со шляпкой/, считавшиеся до недавнего времени характерными искл1>-
чительно для черногоровских комплексов, не оставляют сомнений в
сосуществовании на протяжении IX-УШ вв.до н.э. двух вышеназванных
культурных групп.
В настоящее время не решен окончательно вопрос о происхожде-
нии бронзовых наконечников стрел типа Высокой могилы и Малой Цим-
балки, как, впрочем, и целого ряда других "восточных" категорий
инвентаря Черногоровекой группы памятников. Ряд исследователей
€выступает за поиск исходных (форм подобных наконечников на востоке
Евразии: в Сибири и Центральной Азии /Тереножкин,1976/. При этом,
в качестве прямых прототипов причерноморских наконечников с киле-
видной головкой называются находки с поселений Малокрасноярка в
восточном Казахстане и Кайрак-Кумы в Таджикистане /Клочко.1979/*.
Одн.ко, из-за культурно-хронологической неопределенности, и отчас-
ти плохой сохранности указанных прототипов, к этому предположению
следует относится с большой осторожностью. Отметим также мнение
Н.А.Аванесовой, согласно которому этот тип наконечников не получил
распространения и дальнейшего развития на территории занятой андро-
повскими племенами /1991,с.42/. Иная ситуация на юге Восточной Ев-
ропы, где близкие формы известны и в раннескифских комплексах УН в.
до н.э.: Нартан,к.,20, Перебыковцы,к.2. Все вышесказанное может сви-
детельствовать о местном, восточноевропейском происхождении бронзо-
вых наконечников стрел с килевидной головкой и приостренными конца-
•" я- В более поздней работа /Клочко,Мурзин,1989,с.67/ В.И.Клочко
относит подобные наконечники уже к "широко распространенному", по
его мнению, в Центральной Европе типу, что, однако, не соответству-
ет действительности, поскольку там использовались наконечники не с
килевидной, а с треугольной формой головки.
-46-
ми лопастей- Заслуживает внимания точка зрения К.ф.Смирнова о том,
что архаический облик наконечников с башневидной головкой восхо-
дит к формам наконечников копий эпохи бронзы Северного Причерно-
морья /196Г,с.42/.
Что же касается бронзовых наконечников стрел с ромбовидной
головкой, достаточно широко распространенных в синхронных памятни-
ках на просторах Евразии, то, как было отмечено В.А.Ильинской "кон-
кретные пути формирования собственно этого варианта недостаточно
выяснены" /1973,с.22/. Вести их происховдение сдедует от бронзовых
втульчатах двухлопастных нацрнечников, известных в памятниках сруб-
ной и андроповской культур.
Девять бронзовых наконечников стрел, найденных еще в одном
и<йкурганном захоронении на Кубани близ ст.Некрасовекой, отлича-
ются от рассмотренных выше. Они относятся к новочеркасскому типу
/рис.5,17-2Э£Кго характерными особенностями считаются длинная втул-
ка; перо, составляющее около половины общей длины и имеющее много-
угольность. Его верхняя треть или половина заточена на острый угол,
иногда вплоть до придания перу ромбовидной формы. Вместе с тем,
как мож^о судить во половине литейной формы, найденной в Новочер-
касском кладе, в ней изготовлялись листовидные наконечники. Ромбо-
видная <}юрма придавалась им при отделке /Тереножкин,1976/. Данное
обстоятельство позволяет включать в новочеркасский тип и наконеч-
ники с листовидной головкой и более-менее длинной втулкой, встре-
ченные как в предскифских, так и в раннескифских комплексах юга
Восточной Европы /Ильинская,1968,с.95,табл.П,8-10/. Что же касает-
с! некрасовских наконечников стрел, то аналогии им известны на
Северном Кавказе, в том числе в кургане Уашхиту /I Tesori...,1990,'
г.46,№59/ и на Украине /Зольное, Носачев, Квитки/, которые счита-
ются' основными районами их распространения. Однако, в свете новых
открытий в Приуралье /Гумарово/ и Нижнем Поволжье /Барановка I,
к.10,п.II/ вывод В.А.Ильинской о новочеркасских наконечниках стрел
как явлении изолированном и локальном требует определенной коррек-
тировки /Сергацков,1991,с.241; Скорий,1991,с.23/.
Довольно длительный период бытования стрел новочеркасского
типа, по В.В.Дворниченко обьясняется тем, что наконечники этой’
формы являлись шипом, выработанныммастерами, опиравшимися на дли-
тельные и прочные традиции какого-то мощного центра металлообра-
ботки в восточноевропейском регионе /1990/. В качестве такого, ве-
роятно, выступал северокавказский центр. Подтверждением данного
положения может служить и рад других компонентов новочеркасского
культурного комплекса, который сложился при тесном взаимодействии
кочевого степного и оседлого населения Северного Кавказа /Иахор-
тнх,Иевлев, 1991,с.26; Дударев,-1991,с.65/$
Перечисленными находками исчерпывается небольшой пока ряд
комплексов с территории Предкавказья, объединенных нами в одну
группу, которую с большой долей условности можно назвать группой
Новочеркасского клада./Махортых,1992в,с.25/. Последняя была выде-
лена А.А.Иессеном и датирована им У1П, и может быть началом УПв.до
н.э» Следует подчеркнуть при этом, что в состав новочеркасской
группы А.А.Иессен включил хотя и близкие по наборам инвентаря, ио
неоднородные в культурном и типологическом отношении памятники.
Среди них: клады, случайные находки, а также погребальные комплек-
сы. При этом, к числу собственно раннекочевнических памятников из
списка А.А.Иессена можно отнести захоронение в кургане у ст.Некра-
совской, а также, возможно, разрушенное погребение в кургане' у Ле-
рмонтовского разъезда близ г.Пятигорска. Об этом свидетельствуют
данные их погребального обряда, дополненные колчанным набором и
некоторыми деталями упряжи колесницы. Остальные же слагаемые ново-
черкасских комплексов, и в первую очередь двуколъчатые удила и
трехпетельчатыв псалии, которые лучше всего характеризуют эти ко-
мплексы, в большей степени присущи грунтовым могильникам Закубанья
и Центрального Предкавказья, чем подкурганным раннекочевническим
захоронениям Северного Кавказа. Исходя из этого, следует отметить,
что указанные предметы, во-первых присущи не только киммерийским
погребениям юга Восточной Европы, но и местным северокавказским,
где прослеживается их эволюция с последующим изготовлением из желе-
за. Во-вторых, большинство подкурганных степных захоронений на юге
Восточной Европы, в том числе и в Предкавказье, лежавших вытянуто
с широтной ориентировкой /типичная черта погребального обряда но-
вочеркасской группы/ не сопровождалось металлическим инвентарем,
характерным для Новочеркасского клада 1939г.- Данные наблюдения по-
казывают, что группа погребений относимых к новочеркасскому типу
довольно неоднородна*. Можно предположить, что это связано с coibi-
альным положением погребенных. Наиболее высокий социальный статус,
видимо, имели умершие, сопровождавшиеся уздечными принадлежностями
новочеркасского типа,.сочетающимися с деталями упряжи колесниц.
В.Р.Эрлих склонен рассматривать комплексы с упряжью колесниц как
к- Зто находит свое отражение и в существовании на юге Восточ-
ной Европы в предскифский период группы погребений лежавших вытя-
нуто на спине головой на юг /Ольшана, Хапры.к.Г и др./.
- 48 -
знаки принадлежности их владельцев к сословию "стоящих на колесни-
це" - элитарной прослойке древнеиранского общестьа /1990,с.60/.
Некоторые из них являются основными в курганах. Число последних
увеличивается к концу предскифского периода и, по-видимому, связа-
но с изменениями в общественном строе раннекочевнического населе-
ния юга Восточной Европы. Помимо Северного Кавказа /Уашхиту/, та-
кие захоронения известны в Днепровском лесостепном Правобережье
/Носачов, Квитки/. Обращает на себя внимание приуроченность этих
погребений к лесостепи или примыкающих к ней степных районах, где
киммерийское население тесно взаимодействовало с местными оседлы-
ми обитателями.
Как известно,.выделение новочеркасской и черногоровской групп
памятников предскифского периода основывалось и на различиях их
погребального обряда. Так, скорченное на боку и вытянутое на спи-
не положение умершего соотносилось с различными хронологическими
горизонтами: первое- с более ранним черногоровским, а второе- с
поздним, новочеркасским. Данное положение нуждается в определенной
корректировке. Во-первых, наметилось удревнение новочеркасской
группы памятников вплоть до ТХв.до н.э. /Махортых,1987; Эрлих,
1991/; во-вторых, погребения с вытянутым на спине, положением кос-
тяков известны в Северном Причерноморье уже в белозерское время
/Лесков,1971/. Последнее замечание находит новые археологические
подтверждения не только на Украине /Брилевский могильник/, но и
на соседних территориях /Хапры.к.1/. В связи с этим, должно быть
обращено внимание на высказывание А.И.Тереножкина, который не от-
рицал того, что к Черногоровекому времени могут относится и "не-
которые из вытянутых скелетов, зачисленные нами сплошь в новочер-
касскую группу" /1976/. Это положение подтверждает и часть рассмо-
тренных выше "новочеркасских" подкурганных захоронений Предкавка-
зья /Первомайский, Анапский, Чограй/ инвентарь которых /бронзовые
наконечники стрел, керамика/ находит аналогии в черногоровских па-
мятниках Северного Причерноморья и Нижнего Поволжья. В тоже время,
остальные захоронения этой группы /Веселая Роща, Зубовский, Нек-
расовская, Уашхиту, а также, по-видимому, примыкающие к. ним погре-
бения из Лермонтовского разъезда и Усть-Лабинска/ являются скорее
всего более поздними и не выходят за рамки УШ - начала УП в.до н.э.
Наряду с рассмотренными выше черногоровскими подкурганными захоро-
нениями Х-УШвв.цо н.э. они свидетельствуют о обитании на Северном
Кавказе номадов, которые входили в состав раннекочевнического мае-
-ti9-
еива племен юга Восточной Европы предскифского периода. Зтот маг
сив был далеко неоднороден и включал в свой состав ряд культу}пч-
групп, наиболее известными из которых является черногоровская и
новочеркасская, нуждающиеся в дополнительном изучении. О нео.чно
родности, свидетельствует и тот факт, что в Черногоровекой и но
вочеркасской группах, в свою очередь прослеживаются локальные
подгруппы. Например, к типично черногоровским захоронениям с ва-
точной ориентировкой, установление которой, по А.И.Тереножхину,
вероятно, связано с проникновением каких-то восточных групп насе-
ления срубной культуры, примыкают погребения из Северного Призер 
номорья с южной ориентацией, связанной с влиянием белозерской ку-
льтуры эпохи поздней бронзы /Шарафутдинова,Дубовская,!','87/. Зое
увеличивающиеся аргументы в пользу сосуществования носителей чер
ногоровских и новочеркасских памятников ставят вопрос о характере
их взаимоотношений, которые, по всей вероятности, не всегда были
мирными. Об этом, в частности говорят находки наконечников стрел
черногоровского типа в вытянутых костяках /Анапский,к.12,п.З/, а
новочеркасского- в скорченных /Колпаковка,к.1,п.I/, являющихся
причиной смерти или ранения погребенного. Вместе с тем, вряд ли
целесообразно решительное противопоставление этих двух групп как
киммерийцев и скифов или наоборот /Бокий,Горбул.Отрощенко,1991,
6.181/. Важнее понять формы сосуществования двух групп населения,
фактически составляющих двуединую культуру. Заслуживает внимания
в этой связи и точка зрения А.И.'Гереножкина, от которой он, одна-
ко, отказался в последствии /1972,с.15/. Согласно ей, синхронно-
сть черногоровской и новочеркасской групп памятников объясняется
тем, что в составе киммерийцев имелись каких-то два разнородных
этнических образования. Следует отметить и то обстоятельство, что
территория занимаемая киммерийцами /и в частности новочеркасской
группой памятников/, не была постоянной, а изменялась в зависимо-
сти от сложившихся исторических условий. Так; вероятно, под дав-
лением скифов часть "новочеркассцев" была вынуждена переместить-
ся в лесостепные районы Приднепровья /Квитки, Носачов/, а также
Крым /Зольное/, предваряя тем самым окончание киммерийского пе-
риода на юге Восточной Европы.
Кратко резюмируя все вышесказанное отметим, что сложение
киммерийской культуры шло не прямым эволюционным путем, а осуще-
ствлялось в условиях коренной перестройки хозяйства и быта, этни-
ческого смешения, широкого диапазона и высокой интенсивности свя-
зей. По всей вероятности, формирование черногоровской и нопочер-
- 50 -
it.-ice.i'-ой групп памятников было относительно синхронным и их даль-
нейшее развитие шло параллельно во взаимодействии друг с другом,
хотя и при некоторой консервативности черногоровских древностей
и более широком распространении на заключительном этапе предскиф-
ского периода традиций новочеркасской группы.
Объяснение этому явлению, на нага взгляд, следует искать в
культурно-исторической ситуации, сложившейся на юге Восточной Ев-
ропы в конце эпохи бронзы-начале раннего железного века, после
распада белозерской и срубной культур /Махортых,Иевлев,199Г; Ма-
хортых, 1993/. Ухудшение климатической обстановки вынудило часть
степного населения переселиться в места с более благоприятными
природными условиями, в том числе и на Северный Кавказ, и в част-
ности в Закубанье, где в предскифский период отмечен резкий при-
рост могильников, многие из которых несут в себе черты свидетель-
ствующие о контактах со степью /Махортых,1992г,с.77-80/. Данное
обстоятельство, явилось одним из важных факторов формирования
"новочеркасской" группы памятников, основной территорией распро-
странения которой считается именно Северный Кавказ, а также "ново-
черкасского" культурного комплекса, который сформировался во мно-
гом в результате тесных контактов ранних кочевников с оседлым на-
селением Предкавказья. Более подробно этот, а также ряд других
вопросов, имеющих отношение к раннекочевническим культурным эле-
ментам в'местных памятниках северокавкаэского региона будет рас-
смотрен в следующей главе.
Вместе с тем, следует подчеркнуть, что указанные выше пере-
селения не привели к полному обезлюдению степей. Часть кочевого
населения осталась там, сосредоточившись в местах, наиболее при-
годных для жизни, например, в долинах больших рек.. Именно с ней и
следует связывать черногоровскую группу памятников, локализующую-
ся на широкой территории от Заволжья до низовий Дуная. Именно это
население более тесно связано обрядом погребения и общим обликом
материальной культуры со степными культурами поздней бронзы юга
Восточной Европы.
ГЛАВА Ш. КИММЕРИЙСКИЕ КУЛЬТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ В МЕСТНЫХ ПАМЯТ-
НИКАХ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
О пребывании киммерийцев на Северном Кавказе в течение до-
вольно длительного времени свидетельствуют не только рассмотрен-
ные выше собственно киммерийские, но и значительная часть местных
- 51 -
памятников, содержащих киммерийские элементы. Существенно дополняя
наши знания о киммерийской культуре, они являются важным и самос-
тоятельным источником ее изучения. В первую очередь, это относится
к районам Центрального Предкавказья и Закубанья, которые испытыва-
ли особенно сильное влияние киммерийской культуры. Вместе с тем,
следует сказать о достаточно скромном на сегодняшний день кимме-
рийоком степном фоне, выражавшемся в немногочисленности подкургап--
ных раннекочевнических захоронений Северного Кавказа. Тем более,
что основная их часть была лишена предметов конского убора и воо-
ружения, характеризующих воина-всадника. Данное обстоятельство
увеличивает ценность информации представляемой нам материалами
грунтовых могильников Северного Кавказа, по которым прослеживают-
ся интенсивные киммерийско-кавказские связи. Последние фиксируют-
ся не только по инвентарю, но и по элементам погребального обряда.
К числу актуальных проблем археологии раннего железного века
относится изучение отдельных культурных групп предскифского време-
ни, во многом предопределяющих течение историко-этнических процес-
сов на юге Восточной Европы в последующие столетия. Протомеотская
группа памятников IX-УПвв.до н.э., локализующаяся в Закубанье, не
является в этом отношении исключением, поскольку именно с ней сле-
дует связывать решение вопросов происхождения меотов и пребывания
киммерийцев на северо-западном Кавказе,, которые являются дискусси-
онными и привлекают внимание исследователей уже не один десяток
лет.
Протомеотские памятники были выделены Н.В.Анфимовым в 60-х
ПГ. S результате исследования Николаевского и Кубанского могильни-
ков, которые, по его мнению, указывают на преемственность в разви-
тии с раннемеотскими памятниками скифского времени и, в этом смыс-
ле, могут считаться протомеотскими /1961;1975/. Представлены эти
памятники, главным образом, могильниками, локализующимися в Заку-
банье, где их насчитывается в настоящее время II: Абинский, у хут.
Каэазово, "Кочипэ", Кубанский, близ с.Ленинхабль, Николаевский,
Псекупский, на р.Фарс, Чернокленовский, у аула Таухабль, Ясеновая
Поляна. Не все они в силу тех или иных причин объективного харак-
тера /нарушенность погребений или неопубликованность комплексов/
могут служить предметом полноценного анализа. Наиболее доступными
в этом отношении являются могильники: Абинский /33 погребения/.
Кубанский /56 погребений/, Николаевский /157 погребений/ и некото-
рые другие. Практически все они традиционно датируются УШ-УН вв.
до н.э. что, на наш взгляд, является не совсем верным и требует
- 52 -
внесения корректив, преаде всего в уточнении их нижних хронологи-
ческих границ.
Н.В.Анфимов отнес древнейшие протомеотские памятники к нача-
лу УШв.цо н.э. В.И.Козенкова анализируя предметы из Николаевского
могильника /наконечники копий с граненными втулками, подвеска/,
привела аргументы в пользу их датировки 1Х-УШ вв.до н.з. /1990,с.
69/. По нашему мнению, к древнейшим захоронениям этого могильника
по времени примыкают и погребения Чернокленовского. Найденные там
бронзовые удила со стремечковидными концами и литой циркульной об-
моткой обнаруживают ближайшие соотнес?вия во всаднических погребе-
ниях Малой Цимбалки и Сержень-Юртовского могильника, которые вхо-
дят в круг древностей черногоровской эпохи /Анфимов,Пьянков,1989/
/рис.6,2 /. Не противоречат этой дате и встреченные в могильнике
украшения, а также керамика, представленная, главным образом, Леп-
ными ковшами со слегка отогнутым венчиком. Близкая ей посуда из-
вестна из протомеотского слоя пос.Красногвардейского П в Адыгее,
который датируется Э.С.Шарафутдиновой IX-серединой УШвв.до н.э.
/1989/. В этом же слое выявлены черпаки и другого тина, с коротким
отогнутым венчиком, иногда в виде раструба, со слегка расширяющи-*'
мися кверху стенками, плавно переходящими к округло-уплощенному
дну. Эта форма, помимо Николаевского, известна и в Псекупском мо-
гилйшке, некоторые погребения которого также могут быть датиро-
вании ранним черногоровским временем /Ловпаче,1985,с.19,табл.УШ;
X/. Об этом же свидетельствуют и найденные в Псекупском могильни-
ке бронзовые и биметаллические кинжалы с однорядно-кольчатым орна-
ментом на рукояти, которые надежно укладываются в рамки 1Х-УШ вв.
до н.э. Часть захоронений могильника Фарс, видимо, также заходит
в 1Хв.до н.э.., о чем говорят последние разработки В.Р.Эрлиха
/1991/. Изложенное выше позволяет относить нижнюю хронологическую
границу некоторых протомеотских памятников и погребений Закубанья
ко времени не. позднее IX в.до н.э.
Для выяснения генезиса протомеотской группы памятников важное
значение имеет анализ погребального обряда. Протомеотское населе-
ние для захоронения своих покойников использовало могильники двух
тчпов: подкурганные / Абинский,Чернокленовский/ и грунтовые, кото-
рые преобладающ. В могильнике на р.Фарс зафиксировано сочетание
обоих обрядов. Использование протомеотами курганов эпохи бронзы
для совершения Захоронений в Абинском р-не исследователи объясня-
ют высоким уровнем стояния подпочвенных вод, поскольку зта .мест-
ность представляла собой пойменную долину р.Кубани /Анфимов,1981/.
- - 53 -
Не оспаривая этого предположения, приходится констатировать и тот
факт, что погребения в курганах практиковались в Закубанья и в
иных топографических условиях, причем не только у протомео'чрв
/Фарс/, но и у собственно меотов /Уляп/, а также и у их предпола-
гаемых предков, в эпоху финальной бронзы /Михайловский могильник/.
Данное обстоятельство, видимо, объясняется иными причинами, не
природного характера. Об этом свидетельствуют и более поздние се-
верокавказские материалы сарматской эпохи, когда возникновение
могильников на курганах /Чегем,Нижний Джулат/ или естественных
возвышенностях /Подкумок/ было следствием изменений в социально -
экономической сфере общества, например, седентеризации кочевников
/Березин,Виноградов,1988,с.36/.
Особое место в погребальном обряде протомеотов занимают вы-
тянутые на спине и скорченные на боку захоронения, сосуществова-
ние которых составляет особенность многих могильников этой груп-
пы51. Отличаясь процентным соотношением между собой, эти захороне-
ния соотносятся друг с другом следующим образом. Так, в могильни-
ках Николаевском, "Кочипэ", Псекупском, Фарс и Чернокленовском
преобладают вытянутые захоронения, причем в трех последних они
господствуют. Обратное соотношение, то есть преобладание скорчен-
ных над вытянутыми погребениями, зафиксировано только в Кубанском
могильнике. Кроме того, известны и т.н. "чистые" протомеотские
могильники, в которых отмечено только скорченное /Ясеновая Поляна/
или вытянутое положение скелетов /Абинский могильник/. Особеннос-
тью последнего является также присутствие там значительного про-
цента парных и наличие тройных погребений, которые в других моги*-
льниках Закубанья встречаются значительно реже. Для них характер-
ны одиночные погребения.
Обращает на себя внимание большое количество вытянутых погре-
бений, которые, как мн видели выше преобладают в протомеотский
период. Захоронения этого типа в Закубанье считаются новацией, со-
существующей с более древним обрядом скорченного положения умер-
шего на боку /Шарафутдинова,1989а/. Особо следует подчеркнуть,
что На рассматриваемой территории вытянутое положение костяков
широко известно уже в IX-УШ вв.до н.з. Согласно мнению Э.С.Шяра-
к- Сочетание вытянутой на спине и скорченной на боку поз кос-
тяков, при преобладании первой, отмечается и для многих могильни-
ков раннемеотского времени /Смирнов,1952,с.5; Беглова,1989/. Об-
ряд скорченности исчезает на Кубани полностью лишь где-то в III -П
вв.до н.э.
-54-
|>vi чиновой, сосуществование у протомеотов двух типов погребально-
Ю обряда, связано с половозрастными различиями погребенных, ког-
ьа в вытянутой позе хоронили преимущественно или чаще мужчин, а в
•.корченной- женщин*. Однако, этот вывод не находит подтверждения
в протомеотских могильниках, где выявлены только вытянутые /Абин-
..кий/ или скорченные /Ясеновая Поляна/ костяки. Противоречат ему
и ланпые антропологии Келермесского грунтового могильника, в ко-
тором присутствуют как скорченные мужские, так и вытянутые женс-
кие погребения /Галанина,1989/. По всей вероятности, бытование
!:-ух оорядов в протомеотскоЦ и меотской среде было вызвано не сто-
11 ко половозрастными или социальными различиями погребенных /хотя
и они, вероятно, имели место/, сколько различной родо-племенной,
и видимо, этнической их принадлежностью, особенно в начальный пе-
риод формирования протомеотской группы памятников. Н.Г.Ловпаче
/!'.я;б/ и С.Л.Дударев /1991,с.36/ связывают распространение у про~
|.>меотов обряда вытянутого трупоположения с непосредственной ин-
Рильграцией степняков в местную кавказскую среду. Нам кажется, что
этот вывод, сделанный на основании недостаточно убедительной стра-
'•игра|ми могильника "Кочипэ", нуждается в дополнительном обосно- !*
нагни. Данные антропологии Николаевского могильника, которые мо-
гут свидетельствовать о проникновении в Закубанье степного населе-
ния,°укязывают, что оно хоронило своих покойников как в вытянутом,
1..к и в скорченном положении /Герасимова,1976,с.ИЗ/. Здесь необ-
-'олим более детальный анализ вопросов происхождения протомеотской
 г/нпы памятников и развития погребальной обрядности степного на-
сянвия юга Восточной Европы в предскифский период.
О синкретизме протомеотской группы памятников, на наш взгляд,
. гидетельствует разнообразие ориентировок погребенных. Характерной
uni них обычно считается южная, зачастую с отклонениями ориентация
костяков /Анфимов,1975/. Однако для закубанской группы это наблю-
ич1ие оправдывается не полностью. Так, в могильнике Ясеновая Поля-
на преобладает восточная ориентировка, а в Фарсе- западная. Зна-
tii ион ный процент погребенных с восточной ориентировкой присутст-
1 -лт в Абинском, Кубанском и Чернокленовском могильниках, а север-
основании проведенных наблюдений и сопоставления погре-
бального инвентаря Удинского грунтового могильника У1-1Увв.до н.з.
близкого мнения, придерживается Е.А.Беглова /1989/.. Однако, по ее
мнению, скорченная поза костяка не может являться единственным
критерием для определения пола, так как подобный набор инвентаря
был встречен и при вытянутых погребениях.
- 55 - ж
ной и северо-западной- в могильнике "Кочипэ". Заметим также, что
в протомеотских могильниках не ощущается какой-либо строгой зави-
симости между положением костяка и его ориентировкой. Это хороню
видно на примере Абинского могильника, где в кургане I костяки вы-
тянутые на спине имеют юго-восточную ориентировку /64%/ и реже юж-
ную и юго-западную /по 18%/, а в кургане 2 преобладает северо-вос-
точная /60// и восточная /13%/ /Каменецкий,1989/. С другой стороны,
если в могильнике Ясеновая Поляна для скорченных погребений типич-
на восточная ориентация, то в Николаевском- южная. Все эти наблю-
дения указывают как на отсутствие у протомеотов какой-либо единой
ориентировки умерших, так и на довольно сложный синкретический ха-
рактер протомеотской группы памятников. О последнем, хотя и кос-
венным образом, свидетельствует существование двух точек зрения о
происхождении меотов, теснейшим образом связанных с протомеотамя,
когда исследователи решают этот вопрос либо исходя из их киммерий
ской принадлежности, либо считая их коренным населением, генетичес-
ки связанным с носителями местных культур эпохи бронзы /Анфимов,
1961,с.120; Членова,1984/. Каждая из этих точек зрения заслуживает
внимания и требует проверки фактами. Следует также учитывать, что
название "меоты" скорее всего является термином собирательным для
различных и, вероятно, этнически неоднородных племен Приазовья
/Максименко,1983/. Культурное, этническое и лингвистическое запол-
нение территории Закубанья УШ-УП вв.до н.э. представляется в нас-
тоящее время достаточно сложным и многообразным /Галанина, Алексе-
ев, т990/. Присутствие в этническом массиве северо-западного Кавка-
за иранских или родственных им индоарийских элементов признается
многими исследователями /К.Ф.Смирнов, Д.Б.Шелов и др./, что конеч-
но же, нельзя не учитывать при рассмотрении этногенеза меотов и
протомеотов.
Возвращаясь к вопросу о происхождении протомеотской группы
памятников Закубанья отметим, что он в настоящее время, в значите-
льной степени благодаря усилиям Э.С.Шарафутдиновой, приобрел опре-
деленную ясность. Так, в результате исследования поселения поздне-
го бронзового века Красногвардейское в Адыгее ей удалось проследи-
ть преемственность между культурами эпохи поздней бронзы и раннего
железного века Закубанья. Выражается это в том, что местнад культу-
ра финальной бронзы /кобяковская/ была не только хронологическим
к- Наличие могил с северной ориентировкой в николаевском моги-
льнике, по мнению Н.В.Анфимова /1971/, может указывать на инопле-
менные элементы в среде аборигенного населения.
- 56 -
предшественником протомеотской культуры, но и могла явиться одним
из ее слагаемых в процессе зтно и культурогенеза.' Однако, как от-
мечает Э.С.Шарафутдинова, это не просто перерастание одной культу-
ры в другую, помимо внутренних изменений здесь могли играть роль
и внешние импульсы /1989,с.59/.
Действительно, конец П- начало Iтыс.до н.э. в степной зоне,
юга Восточной Европы ознаменовался переходом ее населения к коче-
вому образу жизни. Обусловлено это было рядом причин, среди кото-
рых выделяются климатогенные и антропогенные факторы. Однако, по
мере продолжения ухудшения климата в Х1-1Хвв.до н.з. неокрепшее
еще кочевое хозяйство также‘начинает переживать кризис. Это, как
уже отмечалось нами в специальной работе, вынудило какую-то часть
населения покинуть степные районы Причерноморья и Поволжья и пере-
селиться в места с более благоприятными природными условиями, в°
том числе и на Северный Кавказ, что и явилось одним из важных фак-
торов формирования протомеотской группы памятников /Махортых,Иев-
лев, [991/. Об-этом же свидетельствует и тот факт, что число памят-
ников /и в частности могильников/ предскифского периода в Закуба-
пье, значительно превышает там число памятников эпохи поздней бро-
нзы. Это, вероятно, указывает на появление нового населения, час-
ть которого могла появится здесь из степных районов юга Восточной
Европы. В тоже время, не исключено проникновение на территорию
Закупанья и кобанцов из более восточных районов Предкавказья, а
также обитание на северо-западном Кавказе потомков северокавказс-
кей или дольменной культур эпохи бронзы. Проживание последних в
этом районе, равно как и существование здесь особой Прикубанский
культуры нуждается в подтверждении археологическими материалами.
Кроме того, следует учитывать, что степное Прикубанье в поз-
днем бронзовбм веке входило в зону обитания степных культур, пре-
яде всего срубной /Сорокина,1985; Шарафутдинова,1991/. В Прикуба-
нье, как и в Нижнем Подонье, зта культура по Э.С.Шарафутдиновой,
[росуществовала до своего конца, с той лишь разницей, что на Дону
она появилась раньше и представлена там значительно большим коли-
чеством памятников, чем на Кубани. Вместе с тем, на территории »
Предкавказья, в том числе и западном, имеются материалы свидетель-
ствующие о контактах с белозерской культурой Причерноморья. Это
нашло <вое отражение не только в проникновении сюда продуктов ме-
таллургического* /ножи с параллельными лезвиями, кельты/ и керами-
ческого /черпаки’, кубки/ производств, но вероятно, и самого бело-
зарского населения. Близкой точки зрения придерживалась и Э.С.Ша- 
рафутдиыова /198С),с.7б/, однако в своей последней работе, посвящен-
ной рассмотрению захоронений финальной бронзы на Нижнем Дону и в
Прикубанье, она отнесла их к позднесрубной и кобяковской культу-
рам /1991/. Вместе с тем, исследовательница не отрицает того фак-
та, что многие из зтих погребений содержали в погребальном инвен-
таре вещи /ножи, керамика/, находящие аналогии в белозерских и
раннекочевнических памятниках Северного Причерноморья. Сомнения
как-будто вызывает только погребальный обряд, который, по Э.С.Ша-
рафутдиновой , является типично позднесрубным и отличается от бело-
зерского. Однако, при ближайшем рассмотрении эти различия не явля-
ются столь принципиальными. В первую очередь, это относится к ос-
новной массе рядовых погребений обеих культур и касается, главным
образом, ориентировки: восточной- у срубников и южной- у белозер-
цев. Однако, у четырех опубликованных Э.С.Шарафутдиновой захоро-
нений, ориентированных широтно, зафиксировано отклонение к югу:
Волдыри, к.14,п.10; Северный П, к.10,п.4; Северный П, к.2,и.4;
Батуринский I, к.9,п.1О. Причем, в двух последних случаях, учиты-
вая сезонные отклонения солнца, можно даже говорить о южной ориен-
тировке погребенных. Еще одно скорченное на боку захоронение, ори-
ентированное головой на юго-юго-восток и сопровождавшееся кубком,
открыто в могильнике Греки I /Прикубанье/. Оно отнесено И.А.Соро-
киной к белозерскому этапу /1985,с.150/. Значительный интерес
представляют и недавно опубликованные впускные погребения у ст.
Хапры на Нижнем Дону, отнесенные авторами публикации к переходно-
му периоду /Беспалый,Парусимов,1991/. Костяки там лежали вытянуто
на спине головой на юг. С одним из них был обнаружен бронзовый
кельт с петлей-ушком. Близкие находки, по мнению А.X.Халикова
/1969,с.309-310/, датируются не позднее Х-1Хвв.до н.э,. Появление
их у белоэерцев или их наследников, с которыми мы предположитель-
но связываем вышеупомянутые захоронения, вполне допустимо, поско-
льку существование тесных связей между Волго-Камьем, где произво-
дились кельты с ,.обным ушком, с одной стороны, Северным Причерно-
морьем и Кавказом- с другой, подтверждается археологическими ма-
териалами /0трощенко,Шевченко,1987,с.142/. Окончательное опреде-
ление места, которое занимала белозерская культура на Северном
Кавказе, и ere роли в сложении этнических новообразований типа ко-
ояковской культуры или протомеотской группы памятников Закубаиья
относится к актуальным задачам будущих исследований.
В связи с этим, особого внимания заслуживают захоронения Ми-
хайловского могильника в Закубанье /Шарафутдинова,Каминский,1988/
Всего там выявлено 13 погребений, впупднпых и курганы эпохи брон-
в четырех курганах- по три захоронения и в одном кургане- одно
захоронение. Все эти погребения Э.С.Шарафутдинова и В.Н.Каминский
считают могильником местной культуры, кобяковской или близкой к
ней, например, кобанской, и датируют XI-началом ТХвв.до н.э. Заме-
тим, однако, что сохранность этих впускных захоронений средняя,
строгий порядок в характере трупоположения.и ориентировке отсут-
ствует. У 8 погребенных нет инвентаря, еще у 2- он невыразителен,
что затрудняет определение их культурной принадлежности и хроноло-
гии. Это заставляет относится с большой осторожностью к объедине-
нию рассматриваемой группы захоронений в один могильник эпохи по-
здней бронзы. Что же касается наиболее достоверных с археологичес-
кой точки зрения михайловских погребений /к.II,пп.8,10; к.12.п.21/
лежавших скорченно на боку и ориентированных головой на северо-за-
пад или юго-восток, то мы их можем отнести хак к кобяковской /пог-
ребальный обряд которой до сих пор остается малоизученным/, так и
.к-позднесрубной или белозерской культурам. Погребение 8 кургана0II
сопровождалось горшочком с коротким венчиком и закраиной у дна.
Форма его характерна для керамики поздней бронзы юга Восточной Ев-
ропы, известной и в степном Прикубанье /Шарафутдинова,1991,с.188,
рис.3,3/. Интерес представляет и погребение 10 в кургане II, в ко-
тором, помимо оронзового ножа белозерского типа, найден профили-
рованный черпак с отогнутым наружу венчиком.По мнению Э.С.Шарафут-
диновой, он напоминает одну из профилированных кружек П типа с по-
селения Сержень-Юрт кобанской культуры. Заметим, однако, что для
этого района распространения кобанской культуры они не характерны,
а встречаются, главным образом, в памятниках центрального вариан-
та, Кроме того, для кобанских кружек этого типа определяющим в их
форме зачастую является ребро на тулове, в том числе и у сержень-
юртовской находки. Оно, однако, отсутствует у михайловского черпа-
ка. В свою очередь, неорнаментирбванные черпаки близкой формы из-
вестны в таких могильниках белозерской культуры Северного Причер-
номорья как Федоровка и Компанийцы /Гаврилюк,1979,с.24,рис.З/. С
лихайловским черпаком их сближают общие пропорции, профилировка
тулова и венчика, а также, подчеркивание' шейки прочерченной линией.
Кроме того, в могильнике Компанийцы, как и в Михайловском погребе-
нии, помимо черпаков найдены и ножи с параллельными лезвиями. В
Федоровском могильнике, как и в протомеотских памя никах Закубанья
зафиксировано вытянутое положение костяков. Учитывая все сказанное
ранее , а также соответствующие аналогии Прикубанским и закубанс-
ким черпакам ''мЯ'-ки Михайловский и Батуринский I/ среди белозерс-
- 59 -
ких древностей Причерноморья, следует отметить, что они являются
вполне закономерными и способствуют выяснению генезиса этой формы
посуды или ее отдельных модификаций у протомеотов.
Приведенные данные о Михайловских захоронениях имеют важное
значение для решения вопроса о происхождении материальной культу-
ры и погребального обряда протомеотской группы памятников. Нами
уже отмечалось, что Михайловский могильник может быть отнесен к
местной культуре Закубанья с большой осторожностью. Во-первых,еще
четко не определены критерии выделения собственно кобяковских за-
хоронений. Во-вторых, михайловские погребения обнаруживают близо-
сть с захоронениями степных культур эпохи финальной бронзы юга
Восточной Европы. Все это нельзя не учитывать при выяснении про-
исхождения протомеотской группы памятников Закубанья. В связи с
этим, следует обратить внимание на сходство погребального обряда
лротомеотских могильников с обрядом срубной и белозерской культур:
вытянутое и скорченное положение костяков, ориентированных на юг
или восток, зачастую с отклонениями; помещение в могилу лошадиных
шкур с головой и нижними конечностями и др. Это, очевидно, свиде-
тельствует о непосредственном участии последних в этногенезе про-
томеотов.
В тоже время, при рассмотрении происхождения протомеотских
традиций необходимо принимать во внимание возможные местные исто-
ки и влияния, связанные с дольменной, кобяковской, а также, веро-
ятно и кобанской культурами эпохи бронзы-раннего железного века.
Однако, по имеющимся сегодня археологическим материалам местные
черты протомеотских памятников прослеживаются слабее, чем черты,
связанные со степными культурами. В настоящее время только в Псе-
купском могильнике выделяется группа погребений, которые можно
рассматривать как захоронения местного северокавказского населе-
ния эпохи поздней бронзы. Костяки в них имели скорченное и полу-
скорченное положение, южную ориентацию и. сопровождались керамикой
не степного облика /Ловпаче,1985/. Оставившее их население по
всей вероятности также вошло в состав протомеотов.
Таким образом, на современном уровне исследования можно го-
ворить о достаточно сложном и неоднозначном решении протомеотской
проблемы, которую нельзя сводить либо к автохтонной, лиоо к ким-
мерийской, степной концепции ее происхождения. Это необходимо
учитывать при анализе каждого конкретного протомеотского памятни-
ка Закубанья, и только после-этого судить о его этно-культурной
принадлежности. По всей вероятности, прог w'отекая "общность"
- 60 -
включала как степное, так и кавказское население. Окончательное
выделение этих слагаемых и определение их роли в этногенезе прото-
меотов- актуальная задача ближайших исследований. В значительной
степени этот вопрос упирается в выделение местного пласта погреба-
льных памятников Закубанья, относящегося к эпохе поздней бронзы и
его связи с Прикубанским металлургическим очагом, выделенным А.А.
Иессеном.
Важное значение- для изучения киммерийско-кавказских связей
имеют также материалы Восточного и особенно Центрального Предкав-
казья. Среди немногочисленных пока свидетельств возможного влияния
степного киммерийского мира на погребальную обрядность местных
племен этого региона можно назвать распространение подкурганного
способа захоронения, наличие в могилах кусочков охры, реальгара,
а также погребения всадников с конем в могильниках Сержень-Юртов-
•сйом, Зандакском и др./Крупнов,1950,с.254; Дударев,1991,с.39/. *
Из всех кобанских памятников могильники Кабардино-Пятигорья испы-
тывали наиболее сильное влияние киммерийской культуры. Относитель-
но формы погребального сооружения приведем высказывание С.Л.Дуда-
рева, отметившего редкость простых грунтовых ям в могильниках за-
падного варианта кобанской культуры и возможную их связь с погре-
бально^ обрядностью степняков. Отсутствие курганной насыпи сбли-
жает их со Ставропольским захоронением, а также могильниками "Ко-
чине" и Фарс в Закубанье и Мезотчат в Венгрии. Связь последних с
полукочевым или осевшим степным населением достаточно вероятна
/Цахортнх,Иевлев,1991,с.25-27/. Не исключено, что контакты кимме-
рийцев и кавказцев приводили к возникновению этнических образова-
ний смешанного киммерийско-кавказского происхождения. Обращает на
себя’ внимание, в этой связи, и гробница 3 Терезинского могильника,
выявленная в Карачаево-Черкессии и датированная В.И.Козенковой
второй, половиной УШв.до н.з. /1989/. Найденное в ней парное захо-
ронение мужчины и женщины /последнее как-будто со следами насиль-
ственной смерти/ сопровождалось конским костяком. Это обстоятель-
ство, наряду с тем, что мужской скелет, ориентированный головой
на запад, лежал не на боку, а на спине, выделяет зто захоронение
из общей массы раннекобанских и вероятно, свидетельствует о том,
что оно имело отношение к степному населению. Этот вывод является
предварительным и требует подтверждения новыми фактами, В специа-
льном изучении нуждается и каменномостско-березовская группа па-
мятников, заметно выделяющаяся на фоне прочих кобанских могильни-
ков, Х-УШ вв.до н.з. Центрального Предкавказья.
Ценную информацию о киммерийско-кавказских связях дают пред-
меты материальной культуры из северокавказских памятников предс-
иифсиого периода. Прежде всего это- вооружение и конская узда, то
- 61 -
есть те категории материальной культуры, которые киммерийцы и кав-
казцы заимствовали друг у друга более всего. Говоря о киммерийских
элементах в местных памятниках Северного Кавказа, необходимо прояв-
лять известную осторожность, поскольку собственно киммерийский ге-
незис рада артефактов предскифского времени нуждается в дополните-
льном обосновании. Рассмотрим, к примеру, каменные цилиндрические
молотки, считающиеся рядом исследователей одним из характерных ким-
мерийских предметов вооружения. Ио А.И.Тереножкину, такого рода
молотки своим происхождением связаны с белозерской ступенью сруб-
ной культуры /1976/. При этом он опирается на находку подобного
молотка на Кобяковском поселении эпохи поздней бронзы. Однако, бла-
годаря исследованиям на Нижнем Дону и в Прикубанье, Э.С.Шарафутди-
новой была выделена кобяковская культура, которую связывать с ким-
мерийцами нет достаточных оснований. Вследствие этого находка с
Кобяковского поселения не может быть основанием для вывода о ким-
мерийском происхождении каменных цилиндрических молотков. Ице один
топорик, близкий к цилиндрическому типу, происходит из слоя позд-
ней бронзы пос.Красногвардейское П на Кубани /Шарафутдинова,19У9,
с.бб.рис.5/. Опираясь на материалы этого поселения удается просле-
дить преемственность между культурами поздней бронзы и раннего же-
лезного века Закубанья. Подтверждением этого положения могут явля-
ться и рассматриваемые нами цилиндрические молотки, которые помимо
Красногвардейского П, выявлены на территории поселений Псекупское
и Красногвардейское I, а также в протомеотских могильниках Кубанс-
ком и у хут.Казазово. Приведенные данные свидетельствуют о сущест-
вовании непрерывной линии развития каменных цилиндрических молот-
ков на северо-западном Кавказе с эпохи финальной бронзы до УШ-УП
вв.до н.з. Требует своего обьяснения и присутствие довольно предс-
тавительной коллекции этого вида оружия /ТО экз./ в чернолесских
памятниках Украины, где оно датируется также прецскифским.периодом
/Смирнова,Кашуба,1988/. На этом фоне 5 цилиндрических молотков из
кочевнических захоронений юга Восточной Европы выглядят скромно и
вряд ли могут считаться приоритетными. Заметим, что в местных па-
мятниках Северного Кавказа обнаружено несколько разновидностей ка-
менных и металлических топоров-молотков. В отличие от рассмотрен-
ных выше цилиндрических форм, они, как правило, не встречаются в
раннекочевнических памятниках предскифского времени и вопрос об их
киммерийском происхождении на повестке дня не стоит.
К числу киммерийских обычно относят зооморфные скипетры ГХ-УП
вв.до н.з. Необходимо, однако, учитывать их возможную генетическую
связь с трансильванскими скипетрами эпохи позднеЗ бронзы, имеющими
- 62 -
закругленное в волюту лезвие, напоминающее клюв хищной птицы /Эр-
лих, 1990а/.
Среди наиболее надежных свидетельств киммерийского присутст-
вия в Предкавказье выделяются найденные там наконечники стрел сте-
пных типов. Заметим, однако, что стрелковые виды оружия не получи-
ли значительного распространения у кавказцев, о чем свидетельству-
ет малочисленность такого рода находок на Северном Кавказе. Так,
например в Закубанье известно только 4 бронзовых двухлопастных на-
конечников стрел /мог-ки Николаевский, Абинский, Кубанский/ /Эр-
лих, I9E8,с.100,рис. I/. Три из них относятся к близкому типу с ко—
jtko выступающей втулкой, идущей через всю головку стрелы, и пе-
ром лаяролистннх, реже ромбических, очертаний. В двух случаях они
имели шипы. Близкие наконечники стрел известны как в предскифское,
,т,.к и в раннескифское время. Наконечник, обнаруженный в п.39 Кубан-
ского могильника вместе с уздечными принадлежностями раннескифско-
го облика, относится, вероятно, к числу позднейших. Наконечник
стрелы из п.10 этого же могильника принадлежит к другому типу. Он
овально-ромбический: перо в верхней части ромбовидное, в нижней с
закруглением, втулка довольно длинная. По своему облику он являет-
ся .вариантом наконечников новочеркасского типа. Близкие стрелы
найдены, в целом ряде могильников Ставропольского края, главным об-
разом, Пятигорья: Грушевском, Белореченском-2, "Станичном" и др.
Новочеркасский тип А.А.Иессеи считал типологически наиболее ранним
из втульчатых стрел, найденных на юге Восточной Европы /1954/. Они
мало изменялись во времени, что затрудняет их датировку. Происхож-
дение наконечников этого типа является дискуссионным. Ряд исследо-
вателей считает, что они возникли где-то в степях Северного При-
черноморья в кочевнической среде, другие склоняются к мысли об их
северокавказском /кобанском/ происхождении /1лл1нська,1973; Ско-
рей, 1991/. С-нашей точки зрения, выяснение генезиса этих наконеч-
ников необходимо увязывать с решением вопроса происхождения всего
новочеркасского пласта древностей, .одним из основных центров рас-
пространения которого является Северный Кавказ. Можно предположить,
что этот тип наконечников изготовляли северокавказские ремесленни-
ки, ориентирующиеся на потребности кочевников.
С достаточно большей долей уверенности можно говорить о сте-
нном пыоисхожиении черногоровских наконечников стрел, среди кото-
рых выделяются бронзовые двухлопастные наконечники с ромбовидными,
башневидными и лавроллетиими головками. На Северном Кавказе подоб-
ные наконечники значительного распространения не получили и предс-
тавленн в основной единичными экземплярами в могильниках Терезине-
- 63 -
ком, Экчивашском, у Кисловодской мебельной фабрики, Сержепь-Юрто-
вском, Аллероевском I. Вероятнее всего, датировка этой ранней
группы может быть определена IX-УШвв.до н.з. Важным признаком на-
конечников стрел черногоровского времени считается наличие на вту-
лке поперечных рельефных полосок. Имеются они и на экземплярах из
Герезинского и Сержень-Юртовского могильников. Однако, как свиде-
тельствуют новые данные, этот признак нельзя считать надежным хро-
нологическим показателем, поскольку он присутствует и у ряда на-
конечников стрел эпохи скифской архаики /Исмагилов,1988,с.37,рис.
6; Махортых,1991,с.87,рис.30,18,19/. Интересен в этой связи комп-
лекс, найденный у Кабан-горы близ г.Кисловодска /Афанасьев,Козен-
кова,1981/. Здесь впервые на Северном Кавказе встречены вместе
лавролистный наконечник с поперечными поясками черногоровского ти-
па и длинновтульчатый наконечник новочеркасского типа. Учитывая
чаходку в Этом комплексе бронзовых двукольчатых удил и трехпете-
льчатнх псалиев классического облика, а также бронзовых панцирных
пластин, это захоронение может быть датировано второй половиной
УШ - началом УП в.до н.э.
С посредничеством киммерийцев связано появление в культуре
северокавказского населения и костяных "черногоровских" ромбичес-
ких в сечении наконечников стрел с выемкой в основании /Сержень-
Юрт, Аллерой /Дударев,1991/.
Среди предскифского вооружения одно из ведущих мест занимают
мечи и кинжалы с крестовидными рукоятями. Основная их масса изго-
товлена с применением своеобразной технологии, при которой в од-
ном изделии в качестве важных конструктивных элементов сочетались
детали отлитые из бронзы и выкованные из железа. Железный клинок,
обычно путем заливки, закреплялся, в бронзовой рукояти, отлитой
по восковой модели. Этим, по мнению А.И.Тереножкина, можно объяс-
нить оригинальность любого экземпляра, которая была бы маловероят-
ной при явно выраженном родстве многочисленных клинков*/1975,с.
Необходимо учитывать и длительность пути.развития /с X-IX по УШ-УП
вв.до н.э./, который прошли .мечи и кинжалы с бронзовыми рукоятями,
что также несомненно наложило свой отпечаток на разнообразив их
форм и модификаций.
За. последние .годы число находок предскифских мечей и кинжалов
возросло. Так, если в 70-х гг. А.И.'Гереножкину было известно о 62
м- Отметим также мнение Б.А.Шрамко, которого придерживаются и
другие авторы /А.X.Халиков, С.Л,Дударев/ о том, что различия в фо-
рме и технологии мечей и кинжалов свидетельствуют об изготовлении
биметаллического оружия в разных центрах /Т9Н4,е.27-28/.
- 64 -
экземплярах, в том числе 30 из области кобанской и протомеотской
культур, то сегодня их насчитывается уже не менее'80, причем бо-
лее половины из них найдено на Северном Кавказе, где за истекший
период, главным образом, и выявлены новые находки. Данная статис-
тика не является случайной и подтверждает мнение тех исследовате-
лей, которые считают Предкавказье одним из основных центров проис-
хождения и производства биметаллического оружия предскифского пе-
риода. Последнее, однако, в значительной степени стимулировалось
активными контактами с кочевым миром, которые нельзя не учитывать
ври рассмотрении генезиса биметаллических мечей и кинжалов с крес-
товидными рукоятями /далее- "БИК КР/*. Следует отметить, что поми-
мо Кабардино*Пя.тигорья, где оружие этого типа было выделено впер-
вьэ Е.И.Крупновым, большой интерес представляет Закубанье, где
известно уже около 20 находок предскифского оружия. Данное обстоя-
тельство подтверждает предположение Н.В.Анфимова о том, что в зо-
ну распространения и изготовления БМК КР необходимо включать и
территорию Закубанья /1965/. Таким образом, применительно к Север-
ному Кавказу можно говорить о двух основных районах распростране-
ния и производства этого вида оружия - Центральном Предкавказье и
Закубанье.
Обращает на себя внимание малочисленность находок биметалли-
ческих мечей и кинжалов "киммерийского" типа в собственно киммерий-
ских захоронениях юга Восточной Европы: один кинжал обнаружен в
п.2,к.5 у с.Суворове Одесской области, другой- сопровождал впуск-
ное подкурганное захоронение Ново-Николаевского могильника в Крас-
нодарском крае /рис.5,16/. Чаще в киммерийских погребениях встре-
чаются цельножелезные кинжалы, однако и в них прослеживаются севе-
рокавказские традиции.
БМК КР, в том числе с Северного Кавказа, были подробно расс-
мотрены А.И.Тереножкиным /1975/ и В.Г.Котовичем /1982/, Они выде-
ляли среди северокавказских находок от 5 до II вариантов, отмечая,
что многие из них не находят себе аналогий ни на территории кимме-
рийской степи Восточной Европы, ни в Закавказье и Переднем Востоке.
3.Л. Дударев также делит северокавказские БМК КР на несколько групп,
причем ЕМК КР П группы, в которую входят экземпляры с грибовидными
ннверши..ми, гладкоствольными рукоятями и перекрестиями с подтреу-
и- Более подробно об этом см: Виноградов,1973,с.I0-II; Дуда-
ряв,1991. Не исключено также, что именно благодаря контактам со
степными племенами на Северном Кавказе получила широкое распрост-
ранение биметаллическая технология в изготовлении оружия, извест-
ная а Северном Причерноморье уже на белозерской этапе.
- 65 -
гольными или подпрямоугольными лопастями, скорее всего возникни на
Северном Кавказе и являются местной разновидностью анализируемого
вида оружия /1991,с.44/.
Вопрос о происхождении ЕМК КР относится к числу дискуссионных.
Различные точки зрения относительно их генезиса уже рассматривали-
сь в литературе, что избавляет нас от повторений /Тереножкин,1975;
Дударев,1991/. Следует лишь отметить, что существуют две основные
тенденции, связывающие их происхождение с карасукской или закавка-
зско-ближневосточной основой. Однако, при решении вопроса о гене-
зисе этого вида оружия следует учитывать ряд важных моментов. Во-
первых, преобладание БМК КР в памятниках, трактуемых сегодня как
местные северокавказские, и единичность их находок у ранних кочен
ников. Данное обстоятельство заставляет считать их категорией во-
оружения, производимой и используемой в основном не киммерийцами,
г. видимо, оседлыми обитателями Северного Кавказа. Во-вторых, свое-
образие северокавказских форм БМК КР, а также специфика биметалли-
ческой технологии,н? харисгерной в целом для производства этого вида
оружия у карасукского и закавказского населения, наряду с находка-
ми ряда древнейших экземпляров на Северном Кавказе, позволяет го-
ворить о первичном предкавказском центре производства ЕМК КР. Не
исключено, что толчком к их появлению послужили инокультурные им-
пульсы, переданные ранними кочевниками. Однако, решение этого во-
проса нуждается в дальнейшей разработке и аргументации.
К числу наиболее многочисленных и ярких предметов материаль-
ной культуры предскифского периода относится конский убор. Эта ка-
тегория инвентаря важна как для хронологических реконструкций, в
силу ее прямой зависимости от совершенствующегося со временем уп-
равления конем, так и для рассмотрения связей между различными ре-
гионами в древности. Значительное увеличение археологических мате-
риалов за последние годы, и в первую очередь на Северном Кавказе,
где были найдены подчас уникальные по оформлению предметы конско-
го убора /мог-ки Клин-Ярский Ш, Фарс и др./ /рис.6;7/, делает про-
блему его изучения не менее актуальной, чем несколько десятков лет
тому назад. Впервые анализ конского убора предскифского времени
детально проделал А.А.Иессен /1953/. Именно он изложил важные наб-
людения и выводы о происхождении и развитии конского снаряжения
на юге Восточной Европы, а также разработал типологию удил и пса-
лиев, которой исследователи пользуются до сих пор. Касаясь вопро-
са о времени появления металлических деталей узды на Северном Кав-
казе, А.А.Иессен отмечал, что бронзовые удила должны были бытовать
здесь по меньшей мере с середины УШг.до н.э., а дьухольчатый тип
- 66 -
и того раньше- с начала УШв.до н.э.*. В настоящее время, в связи
с уточнением хронологии позднейшего предскифского периода, и в
частности времени бытования однокольчатых, стремечковидных, а так-
же отдельных экземпляров двукольчатых удил, эта дата может быть
у уровнена, по крайней мере, до 1Хв.до н.э. А.М.Лесков /1971/ и
А.Н.Тереножкин /1976,с.147/ не отрицали возможность появления
бронзовых удил уже в белозерское время. Об этом же все настойчи-
вее сигнализирует материалы Центральной Европы и Карпато-Подунавья,
где древнейшие металлические детали узды известны в поэднебронзо-
я'.'То эпоху /Hilttel»I98Ia£.219/. Вместе с тем, уздечные принадлеж-
ности Х1-Хвв.до н.з. на юге Восточной Европы продолжали оставаться,
главным образом, ременно-костяными. Возникновение кочевого ското-
водства, а также тесные контакты ранних кочевников с оседло-земле-
дельческими металлургическими центрами, в том числе и .в Предкавка-
зье, способствовали более активному переходу от мягких удил к ме-
таллическим. Особенно широко металлические детали конской узды
распространились в интересующем нас регионе в IX-УШ вв.до н.з.
Рассмотрение уздечных принадлежностей начнем с двукольчатых
удил, которые являются наиболее характерным типом узды Северного
Кавказа в предокижский период. Еще в 5О-х годах А.А.Иессен пришел
к выводу, что основным центром производства этих удил был Северный
Кавказ /1953/. Тогда он располагал сведениями о 23 находках двуко-
льчатых удил в Предкавказье. Сегодня их число увеличилось более,
чел в 3 раза и составляет, с учетом имеющихся в литературе упоми-
наний, не менее 80 экз. Как правило, им сопутствуют бронзовые тре-
хпетельчатые псалии, обычно, со шляпкой на одном конце и с изог-
нутой плоской лопастью на другом.
Археологические материалы, выявленные на Северном Кавказе,
позволяют проследить генезис двукольчатой формы удил, а также уто-
чнить, их хронологические рамки использования /Махортых,1987;1992в/
Появившись не позднее конца IX-начала УШ вв.до н.э., двукольчатые
удила в несколько измененном виде продолжали встречаться и в УШ-УП
вв.до н.э., что необходимо учитывать при их датировке. Тут же в
Предкавказье локализуются и непосредственные прототипы двукольча-
к^*Т,уществует также точка зрения, согласно которой, применение
металлических удил на Северном Кавказе относится ко времени не.
позднее XII - начала ХТвв.до н.э. /Котович,1982/. Однако, эта дата,
так же, как и мнение о заимствовании северокавказскими племенами
практически всех' основных металлических принадлежностей конской
узды из Закавказья, представляются недостаточно обоснованными
/Дударев.ij И,".57-60; Махортых,[992в,с.?7/.
тых удил, а также прослеживается их эволюция с последующим изго-
товлением из железа.
По мнению А.И.Тереножкина, возникновение удил с двукольчаты-
ми концами происходило на основе однокольчатых удил, причем прио-
ритет в этом случае мог принадлежать протомеотским племенам При-
кубанья /1976,с.153,160/. Существенное подтверждение такому реше-
нию вопроса он видел в том, что только на Северном Кавказе имеются
находки, которые позволяют выявить особые моменты в формировании
стержневидннх псалиев с тремя петлями и концом в вине изогнутой
лопасти, являющихся принадлежностью удил с двукольчатыми концами.
А.М.Лесков, также опираясь на северокавказские материалы, выделил,
по его мнению, переходные формы от однокольчатых удил к двукольча-
тым /1975,с.68/. Имеются в виду удила, у которых выше крупного
кольца в чуть расширяющемся стержне сделано маленькое отверстие*.
Является, ли это предположение верным, покажут будущие исследова-
ния, однако, известные в настоящее время комплексные находки удил
этой разновидности, изготовленные из бронзы и железа /мог-ки у
Кисловодской мебельной фабрики, Султангорский I, Комаровский/, в
силу их хронологической принадлежности- вторая половина ЭТИ - пер-
вая половина УПв.до н.э. едва ли могут быть отнесены к числу древ-
нейших в ряду двукольчатых удил Северного Кавказа. Скорее всего,
существовала и другая линия развития "классических" двукольчатых
удил- путем самостоятельной и постепенной эволюции внешних двуко-
льчатых концов удил, которые по началу мало отличались одно от
другого размерами, как например у Зандакской находки /Махортых,
1992в,с,24,рис.3,11/.
Значительный интерес представляет находка в Кобанском моги-
льнике двукольчатых удил, у которых, в отличие от всех остальных
удил этого типа, концевые кольца расположены не в одной плоскости,
а в двух, под углом в 90° /Цессен,1953,с.58,рис.4,1/. Удила близ-
кого типа, два экземпляра которых найдены в Южной Сибири, Н.Л.Чле-
нова считает наиболее ранними и относит их, на основании аналогий
на Северном Кавказе и Причерноморье, к предтагарскому времени
/1967,с,66/, Эти и подобные им примеры взаимопроникновения уздеч-
ных и иных принадлежностей материального комплекса, бытовавшего
fc- A.JCИессеи, в свою очередь, наоборот видел в удилах этой
разновидности, найденных и в Кобанском могильнике, переходную
форму от двукольчатнх удил, которые он считал древнейшими на Се-
верном Кавказе, к однокольчатым, датируемым им УП в.до н.э.
/1953,с.58,рис.12,2/. /рис.6,1/.
- 68 -
на юге Восточной Европы и районах Центральной Азии показывают ка-
кие тесные связи существовали между западными и восточными района-
ми степной Евразии в предскифскую и раннескифскую эпохи. Причем,
здесь особенно важно подчеркнуть, что именно на востоке Евразии
/Ириаралье, Южное Приуралье и Сибирь/ в настоящее время достаточно
четко выделяется пласт древностей, имеющих восточноевропейское про-
исхождение /двукольчагые удила, трехпетельчатые стержневидные пса-
лии, крестовидные обоймы для перекрестных ремней, новочеркасские
наконечники стрел/ /Гумарово, Уйгарак, кк.66,70,83 и др./. Это об-
стоятельство заслуживает внимания и требует специального изучения.
Что касается других областей распространения двукольчатых
удил, то вторым, после Предкавказья, районом их значительной кон-
центрации является лесостепная Украина. Однако, как было замечено
С.Л.Дударевым /1991/, в раннекочевнических комплексах из Причерно-
морья /типа Носачов-Зольный/ представлены уже конечные продукты
эволюции двукольчатых удил и трехпетельчатых псалиев. Свидетельст-
ва же местного, причерноморского генезиса удил и псалиев этого ти-
па там, отсутствуют. Близкой точки зрения придерживается и С.А.
Скорый, который отмечает внешнюю простоту и стандартность удил и
псалиев кобаиского типа с причерноморского региона, по сравнению с
Кавказом /1991,с.23/. Не оспаривая в целом приведенные выге заклю-
чения, отметим, что в Северном Причерноморье известны и более ран-
ние, чем основная масса выявленных здесь удил второй половины УШ-
первой половины УПв.до н.э. Например, бронзовые двукольчатые удила
из с.Годионэвка Днепропетровской области, датирующиеся временем не
позднее ГХв.до н.э. /Махортых,1992в/. Кроме того, интересно заме-
чание- А.И.Тереноя.кина о том, что применительно к Северному Причер-
номорью стандарт удил с двукольчатыми концами был в некоторой сте-
пени условным /1976,с.Г55/. Так, мундштуки удил из Зольного курга-
на и погребения у с.Квитки в Поросье, в отличие от прочих, имеют
вид многочленной цепочки, а у удил из п.5 Высокой могилы у с.Бал-
ьи вместо первого внутреннего отверстия есть массивный столбик с
парой дырочек для крепления псалиев.. Наконец, можно указать и на
двукольчатые удила из лесостепного Днепровского правобережья /Нр-
зачов, Квитки/с оригинальными и сложными по конфигурации дополни-
тельными звеньями для крепления повода, аналогии которым на Се-
верном лавказе отсутствуют.
Приведенные»данные, не противоречащие довольно поздней дате
для широкого распространения бронзовых двукольчатых- удил на Украи-
не /2 половина УШ-1 половина УПвв.до н.э./, в тоже время свидете-
льствуют о существовании здесь своеобразных й оригинальных форм
уздечных принадлежностей "новочеркасского типа", выполненных в
- 69 -
местных мастерских.
О довольно позднем, в целом, распространении двукольчатых
удил на Украине свидетельствует отсутствие здесь бронзовых одноко-
льчатых удил /тип П по классификации А.А.Иессена/, которые, как
указывалось выше, являются одним из вероятных прототипов двуколь-
чатых удил*. В работе А.А.Иессена /1953/ было учтено 9 находок
удил П типа на юге европейской части бывшего СССР. Все они локали-
зовались на Северном Кавказе, где автор и предполагал возникнове-
ние удил этого типа. Он писал, что удила с однокольчатыми концами,
датирующиеся им в основном I половиной УПв.до н.з., очевидно долж-
ны быть отнесены к местным северокавказским формам, т.к. на Украи-
не и на Дону они отсутствуют. При этом, А.А.Иессен добавлял, что
двучленные удила с однокольчатыми концами являются наиболее прос-
той формой, возникновение которой было возможно независимо во мно-
гих районах /1953,с.71-72/.
Это положение подтверждают недавние археологические открытия
на Дону /Красногоровка.Балабино/, Заволжье /Красная Деревня/, Ту-
ве /Аржан/. Эта форма удил известна в Закавказье и на древнем Вос-
токе. Исходя из этого, говорить о каком-то едином центре происхож-
дения этой формы удил, видимо не приходится. Несомненным, пожалуй
является лишь довольно раннее их появление в южнорусских степях и
на Северном Кавказе, где как указывалось выше этот тип относится
к числу древнейших металлических улил. Вместе с тем, говоря о до-
вольно широком территориальном распространении однокольчатой фор-
мы удил, следует учитывать ряд моментов. Во-первых, их неравномер-
ное распределение по этой территории, когда в одних районах они
единичны /Украина.Подонье,Заволжье,Казахстан,Средняя Азия/, а в
других измеряются десятками или даже, сотнями /Кавказ,Саяно-Алтай,
Центральная Европа/. Это обстоятельство может свидетельствовать о
существовании первичных и вторичных центров их производства и рас-
пространения. Во-вторых, существенным фактором является хронология
бытования удил П типа. Так, в Минусинской, котловине большинство их
относится к УТ-ХУвв.до н.э, /Членова,1967/. Довольно поздним вре-
менем, в пределах На С, датируются однокольчатые удила в Западной
Европе /Ковsack,1954/. На Северном Кавказе однокольчатые бронзовые
удила характерны, главным образом, для IX-УШвв.до н.э., сменяясь в
и- Единственным исключением на сегодняшний день является на-
ходка одйокольчатых удил вместе с парой прямых стержневидных пса-
лиев у с.Сергеевка на берегу Сиваша, по-видимому, на месте кимме-
рийского стойбища-зимника /Махортых,1993,с.48,рис.1,1-3/.
- 70 -
УПв.до н.э. железными этого же типа /Потапов.1989,с.106; Эрлих,
1991; Махортых,1991,с.76,рис.26,1-3/,.
Увеличевшееся за последние годы число находок однокольчатых
удил, причем, отличающихся разнообразием оформления внешних колен,
позволяет внести определенные коррективы в классификацию А.А.Иес-
сена /1953/. Прежде всего, это касается выделения в самостоятель-
ный тип удил с овальными внешними петлями. Продолжая классификацию
А.А.Иессена, его можно назвать тип П-Б. Этот тип представлен дву-
мя вариантами, отличающимися расположением /перпендикулярным или
параллельным/ овала к стержню удил /Махортых,1993,с.48,рис.1,6-9/.
У шла с овальными петлями известны в памятниках предскифского пе-
риода на Нижнем Дону, Северном Кавказе, а также Средней Европе.
Есе вышесказанное свидетельствует, что однокольчатый тип удил
является далеко не однородным и включает несколько разновидностей,
.Этот [акт необходимо учитывать при рассмотрении вопросов их проис-
хождения и хронологии. Вместе с тем, опираясь на имеющиеся в на-
шем распоряжении материалы можно говорить о существовании в пред-
скифзкий период ряда основных районов производства и распростране-
ния одноколъчатого типа удил. В первую очередь, это Северный Кав-
каз и Центральная Европа. В степной зоне таких удил пока найдено
немного-, однако не вызывает сомнений, что ими пользовались кочев-
ники IX-УШвв.до н.э. и способствовали их распространению. В част-
ности, возможно, они принесли однокольчатые удила в Центральную
Европу. Что же касается. Северного Кавказа, то появление там удил
с одноколъчатыми концами, по А.И.Тереножкину, скорее всего обусло-
влено влияниями, идущими из Закавказья /1976/. Близкого мнения
нзицерживаются О.М.Давудов и В.Г.Котович /1980,с.49/, ссылаясь при
этом на находки однокольчатых удил в Грузии, в том числе и в п.13
Еешташенекого могильника, которое, как считает ряд закавказских
археологов датируется ХГУ-ХШвв.до н.э. По нашему убеждению, эта
дата является явно заниженной, поскольку в этом же погребении был
обнаружен бронзовый шлем конической" формы с наушниками. По данным
Р.Мадхлума /1970/, конические шлемы подобной формы, кстати извест-
ные в хорошо датированных' погребениях Клин-Ярского Ш могильника на
Северном Кавказе, впервые появляются в .Ассирии не ранее второй по-
ловины УШв.до н.э., что находится в противоречии с хронологически-
ми построениями закавказских исследователей. Все это в конечном
итоге затрудняе! объективную оценку времени появления однокольча-
тых удил в Закавказье, и в частности в Грузии. На довольно позднюю
дату бытования там этого типа удил указывают материалы Мухурчского
могильника е западной Грузии, где они входят в группу комплексов.
- 71 -
датирующихся УШ-первой половиной УПвв.до н.а./Гогадэе,1984,с.36,
рис.1,86/. Приведенные примеры свидетельствуют, что вопрос о дате
однокольчатого типа удил применительно к Закавказью еще далек от
своего разрешения и нуждается в дополнительном обосновании.
По Н.Л.Членовой, наиболее ранние однокольчатые удила известны
на древнем Востоке, откуда они распространились на запад /Кавказ,
Венгрия/ и на восток /Средняя Азия, Тува/ /1967/. Однако, И.Н.Мед-
ведская /1983,с.71-73/ отмечает не местный характер однокольчатых
удил в этом регионе. Она ссылается на существование там двух тра-
диций /древневосточной и евразийской/ в изготовлении однокольча-
тых удил, каждая из которых имеет свои особенности. Евразийские
однокольчатые удила, использующиеся без напускных псалиев, по И.Н.
Медведской, из ареала гальштатской культуры проникли на Кавказ и
далее в Иран. Кратковременность бытования этого типа удил на Север
ном Кавказе и отсутствие там железных экземпляров может свидетель-
ствовать, что однокольчатые удила здесь не были местным типом.
Однако, эти положения представляются нам не совсем верными.
Среди областей юго-восточной Европы Северный Кавказ является осно-
вным центром распространения однокольчатого типа удил. Их в насто-
ящее время известно здесь около 30 экз'., которые бытовали на про-
тяжении IX-УШвв.до н.э., а изготовленные из железа- и в УПв.до н.э
/Нартан/. В областях же распространения гальштатской культуры ос-
новная масса бронзовых однокольчатых удил датируется У1П-УПвв.до
н.э. Более того, исследователи, изучающие генезис этой формы удил
в Центральной Европе, как правило, единодушны в том, что их проис-
хождение следует связывать с восточноевропейским ареалом. Причем,
это касается и самой конструкции удил, состоящих из двух подвижно
соединенных звеньев, в то время как в Центральной Европе долгое
время господствовал односоставной тип удил /Balkwill ,1973/. На
возможную связь происхождения однокольчатой формы удил с Северным
Кавказом указывают и отдельные комплексы Центральной Европы., нап-
ример находка в к.1 у с.Якабхеги /Венгрия/, где найдены бронзовые
однокольчатые удила, стержневвдные трехпетельчатые псалии, бимета-
ллический кинжал /Иессен,1953,с.76,рис.16/. Очевидно, что в уздеч-
ном наборе й оружии из Якабхеги мы должны видеть свидетельство'во-
сточных связей древнего населения Венгрии. Обращает на себя внима-
ние и клад, однаруженный в Молдове у с.Пуркары /Мелюкова,1989,с.15,
рис.2,7-9/. Там вместе с железными однокольчатыми удилами найдены
трехпетельчатые Пластинчатые-псалии, основным центром распростра-
нения которых является Предкавказье. Находки однокольчатых удил
- 72 -
ылесте с типичными для Северного Кавказа псалиями и вооружением
позволяют нам предположить, что этот тип удил появился в Поднест-
оьье и далее в Центральной Европе из Предкавказья.
Синхронно с бронзовыми однокольчатыми на Северном Кавказе бы-
та али и стремечковидные удила. Об этом свидетельствует как нахож-
ц-;ние их в одном комплексе /п.2 "Кочипэ"/, так и существование си-
нкретических форм, когда одно звено удил было однокольчатым, а дру-
гое стремечковидным /п. 4 Экчиваш/. Говоря о распространении стреме -
чневидных удил в Предкавказье в предскифский период, отметим, что
-.шовным районом их бытования здесь является Закубанье. Сегодня
; 1.м известно около 20 находок удил этого типа /мог-ки Псекупский,
?арс, "Кочииз" и др./, в то время как на остальной территории Се-
не много Кавказа- всего 5 /мог-ки Кобанский, Сержень-Юртовский и др/
.Л/Чнннй тип удил не имеет истоков в местных культурах Северного о
Кавказа и, скорее всего, связан происхождением со степными района-
ми. Их концентрация в Закубанье еще раз подтверждает тесную связь
именно этого региона Предкавказья с ранними кочевниками. Большинс-
тво исследователей предполагает, что стремечковидные удила впервые
появились в Центральной Азии. С нашей точки зрения, подобные удила
могли возникнуть в различных районах Евразии независимо друг от
/(руса, получив свою подтреугольную форму внешних концов от мягких
ременных удил. Об этом свидетельствуют материалы Западной Европы,
где близкая форма внешних колец появляется на металлических удилах
еще в эпоху поздней бронзы /Balkwill	,1973,с.426,рис.1,2/;
Что касается хронологии стремечковидных удил Северного Кавка-
п предскифского времени, то к числу древнейших относятся находки
и-.- могильников Сержень -Юртовского /пп.39,56/, Николаевского /п.П2/
и 'ифнокленовского. Их нижней хронологической границей, вероятно,
/млнется 1Хв.до н.э. Среди же наиболее поздних экземпляров- стре-
мэчкоЁидные удила, найденные, вместе с трехпетельчатыми лопастными
 палиями близ с.Чишхо в Адыгее /рис;6,12/. Датируются они, скорее
гсего, концом УШ-началом УПвв-.до н.э. Остальные же находки северо-
сэвкаэских стремечковидных удил относятся в основном к УШ в.до н.э.
К деталям конской сбруи относятся и лунницы. Е.И.Крупнов счи-
тал, что эти находки чужды кавказской материальной культуре и ука-
зывают на прямые связи с кочевым миром /1950,с.269/. Их костяные
прототипы появляются в Северном Причерноморье еще в белозерскую
эпоху /Лесков,1970,с.37,рис.30,3/. Однако, основное время их быто-
вании НУШвв.цб н.э. Для черногоровского времени типичны простей-
шие по .рорме пуннииы с тремя слабо наделенными или округлыми выпу-
- - 73 -
клипами на концах /Бандашевка;Суворово,к.5,п.2;Камышеваха/. !h се-
верном Кавказе к древнейшим относятся бронзовые лунницы из Сер-'е
нь-Юртовского /п.5б/ и Кобанского могильников, которые датируется
не позднее ТХв.до н.э. /рис.7,5 /. К числу же позднейших относит
ся лунница из Ессентукского клада, который датируется последней
четвертью УШ-началом УПвв.до н.з. Эта.лунница была украшена семью
кружками /рир.7,14/. Самый крупный из них располагался в центре,
два средних- по краям, между ними было еще по два маленьких круж-
ка. Аналогичную схему украшения имеют находки из Зольного в Крчя/
и сЛастерское на Юровоградщине.Они, по нашему мнению, являются
наиболее поздними находками лунниц рассматриваемого типа. Бляшки
же о иной схемой расположения кругов, когда последние имеют одина
ковые размеры или убывающую от центра к краям величину, наиболее
многочисленны на Северном Кавказе и датируются, как правило, в
пределах УШв^цо н.э. Среди вис находки из могильников Фарс, "Кочипэ",
Кубанский, у Кисловодской мебельной фабрики /рис.7,6,7,12,13/.
К категории лунниц, можно также отнести ременные бляшки в
форме полумесяца, но в отличие от рассмотренных выше, имеющие гла-
дкую поверхность. Они хорошо представлены в могильнике у Кисловод-
ской мебельной фабрики /пп.15,17,34/ и зачастую сочетались с брон-
зовыми круглыми литыми бляхами с петлей на оборотной стороне. Пос-
ледние, отличаясь разнообразием оформления поверхности, а также
размерами, пожалуй являются наиболее частой принадлежностью узде-
чек предскифского времени. Можно предположить, что в результате
. использования гладких лунниц и округлых бляшек появились более
сложные "шлемовидные" формы, соединяющие в одном изделии лунницу .
и округлую выпуклость. Наиболее ранние их экземпляры, датирующие-
ся не позднее IX-УШвв.до н.э., известны на Северном Кавказе в Ни-
колаевском и Кобанском могильниках /рис.7,II/.
Заканчивая рассмо1рение киммерийских элементов в местных па-
мятниках Северного Кавказа, отметим, что слагаемые самой киммерий-
ской культуры, как и вопросы их происхождения еще окончательно не
определенны. При рассмотрении каждой конкретной группы киммерийс-
ких памятников необходимо учитывать взаимоотношения ранних кочев-
ников с оседлым населением, чье более развитое ремесленное произ-
водство оказывало значительное воздействие на киммерийскую мате-
риальную культуру.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В проделанном нами исследовании рассмотрен широкий круг ким-
мерийских материалов IX-УШвв.до н.э., выявленных на Северном Кав-
казе. Кроме собственно раннекочевнических памятников, для изучения
киммерийской истории важны свидетельства письменных источников и
киммерийские культурные элементы, присутствующие в местных памят-
никах этого региона. Комплексное изучение всех имеющихся данных
показывает реальность существования киммерийцев как самостоятель-
но этноса, исторические судьбы которого были тесно связаны с Пре-
дкавказьем.
Анализ памятников Северного Кавказа с учетом синхронных мате-
риалов юга Восточной Европы показывает, что основные элементы ким-
мерийской культуры сложились на данной территории к IX-УШвв.до н,э.
Существенным фактором, вызвавшем формирование раннекочевнических
образований в южнорусских степях на рубеже П-I тыс.до н.э., было
ухудшение природно-климатических условий. Оно способствовало рас-
паду таких крупных общностей эпохи поздней бронзы как срубная и
белозерская, имевших земледельческо-скотоводческое хозяйство, и
вынудило степное население перейти к кочевому скотоводству.
. По мере увеличения засушливости климата и уменьшения продук-
тивности степных ландшафтов в Х1-1Хвв.до н.э. население с еще не-
окрепшим кочевым хозяйством должно было концентрироваться в доли-
нах больших рек и переселяться в районы степи, прилегающие к ле-
состепной или предгорной зонам и имевшие более благоприятные при-
родно-климатические условия. В этот же период в связи с затухани-
ем Балкано-Карпатского горно-металлургического центра и прекраще-
ния эксплуатации Донецких медных рудников важную роль в снабжении
степного населения металлом и изделиями из него стали играть се-
верокавказские центры. Переселение части степных обитателей в
Предкавказье, и тесные контакты с местными оседлыми жителями спо-
собствовали формированию ряда компонентов киммерийской материаль-
ной. культуры. Опыт кавказских металлургов, ориентированный на по-
требности ранних кочевников, позволил появиться и постоянно сове-
ршенствоваться, в первую очередь, ряду предметов вооружения и ко-
нского убора. Подвижность кочевников, их контроль над степными
пространствами Юго-Восточной Европы, а также, возможно, роль тор-
говцев-посредников приводили к широкому распространению однотип-
ных изделий от Волги на востоке до Альп на западе.
Раннекочевнические памятники Северного Кавказа, представле-
ны,. главным образом черногоровскими и новочеркасскими комплекса-
ми. Черногоровские памятники выглядят более архаичными и датиру-
ются IX-УШвв.до н.э. Основные их элементы генетически связаны со
75 -
степными культурами эпохи поздней бронзы юга Восточной Евр .ив;.
Новочеркасский культурный комплекс, по современным данным, в опре-
деленной степени был синхронен,- Черногорове :ому и существовал „ ви-
димо, с конца IX до начата УПв^до н.э. Анализ северокавказских ма-
териалов показывает, что он сформировался в результате тесных кон-
тактов кочевников с оседлым населением Предкавказья. Важнейшими
его элементами являются конская узда и вооружение, наиболее ярко
демонстрирующие тесное взаимодействие северокавказских металлургов
й кочевников. Другой стороной этих контактов, было формирование
этнически смешанных коллективов и оседание части кочевников на
землю, наиболее ярко прослеживающееся в ряде протомеотских намят-
ников Закубанья. Таким образом, изучение северокавказских материа-
лов показывает, что черногоровские и новочеркасские комплексы ос- .
тавлены ранними кочевниками. Их специфику можно объяснить принад-
лежностью различным кочевническим группировкам. Носители черного-
ровского комплекса занимали, в основном, открытые степные прост-
ранства и их традиции выглядят довольно консервативно. Население,
оставившее новочеркасские памятники, обитало преимущественно в
районах, примыкавших к предгорьям Северного Кавказа и испытывало
определенное влияние местного оседлого населения.
Наши представления о киммерийцах значительно дополняют пись-
менные источники. Они сообщают о существовании военных дружин, со-
вершавших грабительские набеги в Ассирию, Урарту и государства Ма-
лой Азии. Хорошо вооруженные и подвижные конные отряды киммерийцев
использовались также в качестве наемников, и в первую очередь, го-
сударствами антиассирийской коалиции. По всей вероятности, сам эт-
ноним "киммерийцы", обозначающий в древнеиранском языке "подвижный
отряд", был связан с определенными подразделениями в их военной
или социальной организации. Актуальной задачей сегодня является
изучение все увеличивающегося на древнем Востоке археологического
материала, связываемого с ранними кочевниками и выделение в нем
киммерийского пласта древностей. Большой интерес представляют так-
же выявленные на юге Восточной Европы, и в первую очередь на Се-
верном Кавказе, предметы древневосточного облика УШ-УПвв.до н.э.,
появившиеся здесь "после завершения начального периода походов и
возвращения кочевников, а также их союзников из числа местного на-
селения на исходные территории. Это событие совпало с приходом из
восточных районов Евразии нового населения- скифов. Это, видимо, в
определенной степени дестабилизировало политическую обстановку в
Предкавказье, что фиксируется письменными /Диодор Сицилийский/ и
археологическими источниками /эарытие кладов, разрушение поселений.
- 76 -
Однако, как этнос киммерийцы исчезли далеко не сразу. Часть
их откочевала в лесостеиные районы Украины и на запад, вплоть до
Центральной Европы. Другая часть, видимо, вошла в состав скифско-
го племенного объединения. В пользу этого предположения свидетель-
ствуют зафиксированные древневосточной традицией союзнические дей-
ствия киммерийцев и скифов против Ассирии в 7О-х гг.УПВдДО н.э.
Судя по сообщениям нарративных документов; киммерийцы продолжали
оставаться активными участниками военных событий в Малой Азии на
протяжении УПв.до н.э. вплоть до их окончательного разгрома лидий-
ским царем Алиаттом.
Таким образом, комплексное изучение письменных источников и
раннекочевнических памятников Северного Кавказа вносит существен-
ный. вклад в изучение киммерийской истории, определение элементов
соосгвенно киммерийской культуры, в уточнение их хронологии и ге-
незиса. Без привлечения этих данных невозможно понять как кимме-
рийскую проблему в целом, так и раннескифскую историю, также тесно
связанную с Предкавказьем.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка.
T.I. -М-Л., 1958.
Аванесова.Н.А. Культура пастушеских племен эпохи бронзы азиатской
части СССР. - Ташкент,1991.
Алексеев А.Ю., Качалова Н.К. О киммерийцах в Северном Причерномо-
рье//Проблрмы скифо-сарматской археологии Северного Причерно-
морья. Тез.докл.обл.конф.- Запорожье,-1989.
Алексеев А.Ю. Скифская хроника. - СПб, 1992.
Алиев И. История Мидии. - Баку, I960.
Анфимов И.Н. Древнемеотский могильник близ г.А5инска//Вопросы ар-
хеологии Адыгеи. - Майкоп,1981.
Анфимов Н.В. Протомеотский могильник у с.Николаевского//СбОрник
материалов по археологии Адыгеи. Т.П.- Майкоп, Г961.
Анфимов Н.В. Сложение меотской культуры и связи ее со степными
культурами Северного Причерноморья// Проблемы скифской архео-.
логии. - М., 1971.
Анфимов Н.В. Новый памятник древнемеотской культуры /могильник
хут.Кубанскою/ //Скифский мир. - К., 1975.
Анфимов Н.В.', Пьянков А.В. Протомеотские погребения в курганах
эпохи бронзы Закубанья//Меоты~предки адыгов.-Майкоп, 1989.
1-
77 -
Артамонов ГЛ. И. К вопросу о происхождении скифов// СА. ,1950. ,‘»2.
Артамонов М.И. Киммерийцы и скифы. - Л., 1974.
Афанасьев Г.Е., Козенкоьа В.И.. О неизвестно погребальных комплек-
сах предскифского периода из окрестностей Кисловодска// СА.
1981. №2.
Барамидзе А.А. К вопросу о датировке проникновения киммерийцев в
Переднюю Азию//Сообщения АН Груз.ССР. Т.ХУ1. №8. 1955.
Бартольд В.В. Сочинения. Т.У. М., 1968.
Еатчаев В.М. Древности предскифского и скифского периодов//Архее-
логические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии. -
Нальчик, 1985.
Беглова Е.А. Погребальный обряд уляпских грунтовых могильников в
Красногвардейском р-н е//.’.!е оты-предки адыгов.-Майкоп, 1989.
Белинский А.Б. К вопросу о времени появления шлемов ассирийского
типа на Кавказе//СА. 1990. М.
Березин Я.Б., Виноградов В.Б. Центральное Предкавказье во второй
половине I тыс.до н.э.//Проблемы сарматской археологии и исто-
рии. - Азов,1988.
Беспалый Е.И., Парусимов И.Н. Комплексы переходного и раннескифско
го периодов на Нижнем Дону//СА. 1991. лЗ.
Бокий Н.М., Горбул Г.П., Отрощенко В.В. Киммерийские захоронения
на Кировоградщине//СА. 1991. Й1.
Ванчугов В.П. Белозерские памятники в северо-западном Причерно-
морье. -т К., 1990.
Виноградов В.Б. Кинжалы с "крестовидной рукоятью" на Северном Кав-
казе// Тезисы ill Крупновских чтений. - Грозный, 1973.
Виноградов В.Б. О скифских походах через Кавказ//Сборник статей.-
Грозный, 1964.
Виноградов В.Б., Дударев С.Л., Рунич А.П. Киммерийско-кавказские
связи//Скифия и Кавказ. - К., 1980.
Гаврилюк И.А. Лощеная керамика степных погребений предскифского
времени//Памятники древних культур Северного Причерноморья.-
К., 1979.
Гаврилюк Н.А., Гершкович Я.П. О погребениях финального этапа брон-
зового и раннего железного века в бассейне р.Кальмиус в Север-
ном Приазовье//Материалы по хронологии археологических памят-
ников Украины. - К., 1982.
Галанина Л. К. Новые погребальные комплексы раннемеотского времени
из Келермесского грунтового могильника//Меоты - предки адыгов.
- Майкоп, 1989.
Галанина Л.К., Алексеев А.Ю. Новые матерйалы к истории Закубанья
- 78 -
В раннесиифское время// АСГЭ. 1990. Вып.ЗО.
Герасимова МЛ. Краниологические- материалы из меотских могильни-
ков Прикубанья// СЭ. 1976. №5.
Гогадзе Э.М. К вопросу о хронологии и .периодизации памятников кол-
хидской культуры// Вестник Государственного музея Грузии.
1984. Вып.ХХХУП-В.
Гордин И.А., Потапов В.В. Предскифские захоронения у с.Пешкове//
Историко-археологические исследования в г.Азове И на Нижнем
Дону в 1990 г. - Азов, 1991.
Городцов В.А. К вопросу о киммерийской культуре// Труды секции
археологии РАНИОН. Т.З. - М., Г928.
Гошко Т.Ю., Отрощенко В.В. Погребения киммерийцев в катакомбных
и подбойных сооружениях// СА. 1986. MI. . •
Граков Б.Н. СкХфи. - К., 1947.
Грязнов М.П. Аржан. - Л., 1980.
Гумилев Л.Н. Древние тюрки. - М., 1967.
Давудов 0.М. Хосрехское святилище// Скифо-сибирское культурно-ис-.
торическое единство. - Кемерово, 1980.
Дандамаев М.А. Данные- вавилонских документов У1-У вв.до н.э. о
саках// ВДИ. 1977. №1.
Дворниченко В.В. Погребения с бронзовыми однолезвийными ножами в
могильнике Кривая Лука ХХХ1У// Древности Евразии в скифо-сар-
матское время. - М., 1984.
Дворниченко В.В. К вопросу о происхождении стрел "новочеркасского"
типа// Проблемы скифо-сарматской археологии. - М., 1990.
Дворниченко В.В., Кореняко В.А. Предшественники савроматов в Вол-
го-Донском междуречье, Заволжье и южном Приуралье// Степи ев-
ропейской части СССР в скифо-сарматское время. - М., 1989.
ДеопикД.В., Крупнов Е.И. Змейское поселение кобанской культуры
// Археологические раскопки в районе Змейской Северной Осетии.
- Орджоникидзе, 1961.
Дубовская О.Р. Погребение лучника раннего железного века// СА.
1985. №2.
Дубовская О.Р. К интерпретации комплексов типа Новочеркасского
клада// СА. 1989. #1.
Дударев С.Л. О ранних погребениях Аллероевского I могильника// Па-
мятники эпохи раннего железа и средневековья Чечено-Ингушетии.
- Грозный, 1981.
Дударев С.Л. Из истории связей населения Кавказа с киммерийско-
скифским миром. - Грозный, 1991.
.. - 79 -
Дударев С Л., Махортых С. В. К толкованию иконографии некоторых
античных, изображений киммерийцев// Античные государства и вар
варский мир. - Орджоникидзе, 1981.	г.
Дударев С.Л., Хашегульгов Б.М. Материалы эпохи бронзы из Катанию
т:их курганов /ЧИАССР,'' //Археологические открытия на новое трои
ках Чечено-Ингушетии. - Грозный, 1990.
Дьяконов И.М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту//
ВДИ. 1951. №№2-3.
Дьяконов И.М. История Мидии. - М-'-Л., 1956.
Дьяконов И.М. Прецистория армянского народа. - Ереван, I9f®.
Дьяконов И.М. К методике исследования по этнической истории ./"кич
мерийцы"/ //Этнические проблемы истории Центральной Азии в
древности. - М., 1981.
Дьяконов И.М. Урарту, Рригия, Мияия//История древнего мира.-М.,
1989.
Дюмезиль К. Скифы и нарты. - М., 1990.
Ельницкий Л.А. Киммерийцы и киммерийская кулътура//ВДИ. 1949. 43.
Ильницкий Л.А. Скирия евразийских степей. - Новосибирск, 1977.
Иванчик А.И. Киммерийцы Аристея 11роконесского/,/ Античная балканис
тика. - М., 1987.
Иванчик А.И. Киммерийцы в Передней Азии: Лвтореф. дисс. ... кант,
ист. наук. - М., 1989.
Иванчик А.И. Киммерийцы и Урарту накануне восьмого похода Саргона
П //ВДИ. 1990. №3.
Иессеи А.А. Из истории древней металлургии Кавказа//Известия
ГАИМК. Вып.120. - М-Л., 1935.
Рессен А.А. К вопросу, о памятниках УШ-УПвв.до н.э. на юге европей
ской части СССР// СА. 1953. №18.
Иессен А.А. Некоторые памятники УШ-УПвв.до н.э. на Северном Кавка
зе//Вопросы ркифо-сарматской археологии. - М-Л., Г954..
Глл1нська В.А. Бронзов! наконечники стр 1л так званого жаботинсько-
го I новочеркаського тип!в// АрхеологГя. 1973. №12.
Ильинская В.А. Скифы Днепровского лесостепного левобережья.-К.,
1968.
Исмагилов Р.Б. Погребение большого Гумаровского кувгана в южном-
Приуралье и проблема происхождения скиЬской культуры. - АСГЭ.
1988. Вып.29.
Каменецкий И.С. Меоты и другие племена северо-западного Кавказа в
УПв.до н.э.-Шв.н.э.// Степи европейской части СССР в скифо-
сарматское время. - М., 1989.
- с-о -
Кашкай G.M. Из истории манненекого царства. - Басу. 1977.
Ковпаненко Г. Г. НосачТвський курган УШ-УП ст.до н.е.// АрхеологТя.
I960. Т.П.
Ковпаненко Г.Т., Гупало Н.Д. Погребение воина у с.Квитки в Поро-
сье// Вооружение скифов и сарматов. - К., 1984.
Коненкова В.И. Пседахский могильник кобанской культуры// Новое в
археологии Северного Кавказа. - М., Г986.
Козенкова В.И. Типология и хронологическая классификация предме-
тов кобанской культуры. Восточный вариант// САИ. 1982.Вып.В2-5
Козенкова В.И. Кобанская культура. Западный вариант.//САИ. 1989.
Вып.В2-5.
Козенкова В.И. Хронология кобанской культуры: достижения, опыт
уточнения, нерешенные проблемы// СА. 1990. №3.
Корыневский С.Н., Петренко В.Г., Романовская М.А. Работы Ставро-
польской зкспедиции//КСИА АП СССР. 1986. №188.
Кореняко В.А. Погребения предскифского времени на восточном Маны-
• че//КСИА АН СССР. T98I. №170.
Кореняко В.А. Погребения перехода от бронзы к железу в степях юго-
восточной Европы// СА. 1985. №4.
Котович В.Г., Давудов О.М. О периодизации и хронологии памятников
поздней бронзы-раннего железа на северо-восточном Кавказе//
СА. 1980. №4.
Котович В.Г. Проблемы'культурно-исторического и хозяйственного
развития населения древнего Дагестана. - М., 1982.
Клочко В.И. Некоторые вопросы происхождения бронзовых наконечни-
ков стрел Северного Причерноморья УШ-УП вв.до н.э.// Памятни-
ки древних культур Северного Причерноморья. - К., 1979.
Клочко В.И., Мурзин В.Ю. О хронологии древностей черногоровско-
нсвочеркасского типа// Проблемы археологии Поднепровья. -
Днепропетровск, 1989.
Крупнов Е.И. Археологические исследования в Кабардинской АССР в
1948г.//Учен.зап.КНИИ. - Нальчик. Г950. Т.У.
Крупнов Е.И. Киммерийцы на Северном Кавказе//МИА. 1958. №68.
Кубншев А.И., Полин С.В., Черняков И.Т. Погребение раннего желез-
ного века на Ингульце// СА. 1985, №4.
Кутлина И.В. Этногеография Скифии по данным античных источников.-
Л., 1985.
Лавров Л.И. О происхождении народов северо-западного Кавказа//Сбо~
рник статей по истории Кабардн. - Нальчик, 1954. Внп.З.
Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о
. - 81 -
Скифии и Кавказа// ДНИ. 1947. J6I.
Лесков А.М. Кировское поселение//ДревностИ Восточного Крыме. -
К., 1970.
о
Лесков А.М. Предскифский период в степях Северного Причерноморья
// МИА. 1971. «77.
Лесков А.М. Заключительный этап бронзового века на юге Украичн:
Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. - М., 1975.
Лесков А.М. Курганы: находки, проблемы. - Л., 1981.
Ловпаче Н.Г. Могильники в устье реки Псекупса//Вопросы археоло-
гии Адыгеи. - Майкоп, 1985.
Ловпаче Н.Г. Киммерийцы в северо-восточном Причерноморье //Язве- -
тия СКНЦ ВШ. - 1986. №.
Мамонтов В.И. Погребение JTD в.до н.э. из Ильевского курганного
могильника// КСИА АН СССР. Г985. J6I86.
Махортых С.В. О культурно-хронологической интерпретации памятни-
ков типа Новочеркасского клада// Исторические чтения памяти
М.II.Грязнова. - Омск, 1987.
Махортых С.В. Скифы на Северном Кавказе. - К., 1991.
Махортых С.В. Киммерийцы и древний Восток// Киммерийцы и скиЬы.-
Мелитополь, 1992.
Махортых С.В. Проблемы киммерийской истории и Кавминводы//Археоло-
гия и краеведение Кавминвод. - Кисловодск, Г992а.
Махортых С.В. Кочевники и вопросы происхождения кладов УШ-УПвв.до
н.э. на юге европейской части СССР// Античная цивилизация и
варварский мир. - Новочеркасск, 19926.
Махортых С.В. Пам"ятки типу Новочеокаського скарбу// АрхеолргТя. .
1992в. «.
Махортых С.В. О происхождении протомеотской группы памятников//
НасельнТцтва Беларус! I сумежных тэрыторый у эпоху железа. -
Менск, 1992г.
Махортых С.В., Иевлев М.М. О путях и времени, {нормирования раннеко-
чевнических образований на юге европейской части СССР в позд-
нейший предски (хзкий период//Древности Северного Кавказа и При-
черноморья. - V., 1991.
Махортых С.В. Ранние кочевники Северного Причерноморья и окружаю-
щая среда//0точуюче середовище I стародавне населения УкраБни.
- К., 1993.
Медведская И.В. Металлические наконечники стрел Переднего Востока
и евразийских степей П-первой половины I тыс.до н.э.// СА.
1980. №4.
- 82 -
Медведская Н.Н. Конский убор из могильника Сиалк B//Jro,nic а Лл.-
4лч'Я1,1983. ХАИ.
•Ледведе.кая И.И. Периодизация скифской архаики и древний Восток//
РА. 1992. ЖЗ.
Меликишвили Г.А. Вопросы социально-экономической истории Урарту//
ВДИ. 1951. №4.
Меликишвили Г.А. Наири-Урарту. - Тбилиси, 1954.
Меликишвили Г.А. К истории древней Грузии. - Тбилиси, 1959.
Мелюкова А.И. Предскифский период в степях Северного Причерноморья
//Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. - М.,
1989.
Минкевич-Мустафаева Н.В. О датировке и хронологических этапах не-
которых памятников Азербайджана эпохи поздней бронзы и раннего
железа// Материальная культура Азербайджана. - Баку, 1962. ГУ.
Мурзин В.Ю. Происхождение скифов. - К., 1990.
Нейхарцт А.А. Скифский рассказ Геродота в отечественной историог-
 рафии. - Л., 1982.
Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточ-
ной Европы и Кавказа. - М., 1990.
Ольховский В.С. О северокавказских стелах эпохи раннего железа//
СА. 1990. №3.
Отрощенко В.В. К вопросу о локализации киммерийцев// Киммерийцы и
скифы; - Кировоград, 1987. Ч.П.
Отрощенко В.В. Особенности погребений черногоровской группы//Проб-
лемы скифо-сарматской археологии Северного Причерноморья. -
Запорожье, 1989.
Отрощенко В.В., Шевченко Н.П. О восточной границе и восточных свя-
зях. племен белозерской культуры// Межплеменные связи эпохи
бронзы на территории Украины. - К., 1987. ,
Патрушев В.С., Халиков А.Х. Волжские ананьинцы. - М., 1982.
Пиотровский Б.Б., Иессен А.А. Моздокский могильник. - Л., 1940.
Пиотровский Б.Б. История и культура Урарту. - Ереван, 1944.
Пиотровский Б.Б. Ванское царство /Урарту/. - М., 1959.
Погребова М.Н., Раевский Д.С. Ранние скифы и древний Восток. - М.,
1992.
ПолГн С.В. ХронологГя ранньоскифских пам"яток// АрхеологГя. 1987.
№59.
Потапов В. Некоторые вопросы хронологии предскифского периода//
Известия Ростовского музея.- Ростов-на-Дону, 1989.,
Раевский Д.С. Очерки идеологии скифо-сакских племен. - М., 1977.
83 -
Ромашко В.А. КТмерТйськ! скорчен! поховання новочеркаськоТ гоугги 7
АрхеологТя. 1992. №3.
Ростовцев М.И. Эллинство и иранотво на юге России. - Иг., J&J!.
Савинов Д.Г., Членова Н.Л. Северокавказские оленине камни в ряду
сленннх камней Евраэии//КСИА АН СССР. 1980. Внп.162.
Сазонов А.А. Бронзовый нож из хут.Городского Теучежского р-на АДО
// Древности Кубани. - Краснодар, 1991.
Санчиров В.Hi "Илэтхэл Шастир" как источник по истории ойратов. -
М., 1990.
Саркисян Д.Н. Страна Шубрия. - Ереван, 1989.
Сергацков И.В. Погребение предскифского времени на Яловле// СА.
1991. №2.
Скорий С.А. До питания про "культурну належяТсть" старожитностей
типу Новочеркаського скарбу// АрхеологТя. 1991. №3.
Скрыжинская М.В. Герои киммерийских и скирских легенд в греческой
поэзии и вазовой живописи УП-УТвв.до н.э.//ВДИ. 1986. №4.
Скрыжинская М.В. Происхождение киммерийской топонимики в Северном
Причерноморье//Античные древности Северного Причерноморья.1988
Смирнов А.П. Скифы. - М., 1966.
Смирнов К.Ф.- Основные пути развития меото-сарматской культуры Пои-
кубанья// КСИИМК. 1952. Вып.46.
Смирнов К.Ф. Вооружение савроматов. М., 1961.
Смирнов К.Ф. Савроматы. М., 1964.
Смирнова Г.И., Кашуба М.Т. О двух локальных группах культуры позд-
него Чернолесья на среднем Днестре// АСГЭ. 1988. №29.
Сорокина И.А. Погребения эпохи поздней бронзы в нижнем Прикубанье-
// СА. 1985. №3.
Струве В.В. Этюды по истории Северного Причерноморья, Кавказа и
Средней Азии. - Л., 1968.
Тереножкин А.И. Киммерийские мечи и кинжалы//Скифский мир. К. 1975.
Тереножкин А.И.Киммерийцы. - К., 1976.
Техов Б.В. Центральный Кавказ в ХУТ-Хвв.до н.э. - М., 1977.
Тохтасьев С.Р. К хронологии и этнической атрибуции памятников
скифского типа-на Ближнем Востоке и в Малой Азии//РА. 1993.№2.
Фоменко В.А. О кобанской культуре на территории восточного Заку-г
банья//Древности Кубани. - Краснодар, T99I.
Хазанов А.М. Социальная история скифов. М., 1975.
Халиков А.Х. Древняя история среднего Поволжья. М., 1969.
Черняков И.Т. Северо-западное Причерноморье во второй половине П
тыс. до н.э. - К., 1985.
- 84 -
Черняков И.Т."Археологические киммерийцы" на Дону и Кубани// I Ку-
банская археологическая конференция. - Краснопар, 1989.
'Горняков И.Т. Могила царей киммерийцев у реки Тираса//Проблемы ис-
тории и археологии нижнего Поднестровья.-Белгород-Днестровс-
кий, 1990. ч.П.
Членова. Н.Л. Происхождение и ранняя история племен татарской куль-
туры. - М., 1967.
Членова Н.Л. Оленные камни как исторический источник. - Новосибир-
ск, 1984.
Шарафутдинова Э.С. Памятники предскифского времени на нижнем Дону
/кобяковская культура/ //САИ. 1980. Вып. BI-II.
Шарафутдинова Э.С. Двуслойное поселение Красногвардейское П- памят-
ник эпохи поздней бронзы-начала раннего железа на Кубани//
Вопросы археологии Адыгеи. - Майкоп, 1989.
Шарафутдинова Э.С. К вопросу о местных традициях эпохи поздней
бронзы и социальной градации в протомеотской погребальном об-
, ряде//Проблемы охраны и исследования памятников археологии в
Донбассе. - Донецк, 1989а.
Шарафутдинова Э.С. Памятники конца эпохи поздней бронзы на нижнем
Дону и степном Прикубанье// СА. 1991. Л1.
Шарафутдинова Э.С., Дубовская О.Р. О двух группах погребений пред-
скифского времени в Северном Причерноморье// Проблемы археоло-
гических культур степей Евразии. - Кемерово, 1987.
Шарафутдинова Э.С., Каминский В.Н. Михайловский могильник конца
эпохи поздней бронзы в Закубанье// СА. 1988. Н4.
Шрамко Б.А. Из истории скирского вооружения// Вооружение скифов и
сарматов. - К., 1984.
Эрлих З.Р. Бронзовые наконечники стрел и проблема хронологического
распределения комплексов раннескифского времени среднего Заку-
банья//Материальная культура Востока. - М.', 1988.
Эрлих В.Р. Курган Уашхиту и проблема интерпретации некоторых комп-
лексов типа новочеркасского клада//ХУ1 "Крупновские чтения" по
археологии Северного Кавказа. - Ставрополь, 1990.
Эрлих В.Р. К проблеме происхождения птицеголовых скипетров предс-
кифского времени// СА. 1990а. №1.
Эрлих В.Р. Бронзовые уздечные наборы и проблема хронологии предс-
кифского1 и раннескифского времени Закубанья// Древности Север-
ного Кавказа и Причерноморья. М., 1991.
Balkwill C.J. The earliest horse-bits of Western Europe// Proce-
eding of Prehistoric Society. 1973. 59-	.
- 85
Barnett R.D, Forman W. Assyrische Falastreliefs.-Praha, 1979.
Cogan M., Tadmor H. Gyges and Ashurbanipal’- A study in litezat ч-
ry transmission// Orientalla. 1977. Vol.-46. Fasc.1. *
Cozzoli U. I Cimmeri stull pubblicati dell’institute Italiano per
la storia Antica. - Roma, 1963.
Cleuziou S. Les pointes de fleches "scythiqu.es” au Rx’oche et .Vcy
en Orint// Le Plateau iranien et L’Asie central© des origin.
a la conquete isiamique.- Paris, 1977•
Fales F.M. , Lanfranchi G.B. ABL 1257sThe Role of the Cimmerians in
a letter to Esarh_;.ddon//East and West. 1931. Vol.1J1.
Hanfmann J.M.A. Sardis from prehistoric to roman times.London,
1935-
Harmatta J. Le problem© ciinmerien//Archaelogici?l Ertesitc .. 1948.
Vol.V111-1X.
Haspels C.H. Phrygie. La Citede Midas.- Paris, 1951- 1.5.
Hauptmann H. Reue Funde eurasischen Steppennomaden in Klcinasien
// Beitrage zur Altertums Kunde Kleinasiens.-Mainz, 1995-
Huttel H.G. Riemenbesatz void Typ Arzan: eine "Kimrnerische" Lcit-
Form//Beitrage zur allgemeinen und vergleichenden Archaologie.'
1981.-Munchen. Bd.5-
Huttel H.G. Bronzezeitliche Trensen in Mittel und Osteuropa. -
Munchen, 1931a.
I Tcsori dei Kurgan! del Caucaso settenrionale. Locarno, 1990
Kossack G. Pferdegeschirr aus grabern dor Alteren Hallstattzeit
Bayerns//Jahrbuch des Romisch-Germanischen Zentralmuseums.
- Mainz, 1994. 1.
Kossack G. Fremdlinge in Fars// Archeologische Mitteilungen auB
Iran. 1937. Bd.20.
Kohte H. Die Herfcunft der Kimmerischen Reiter// Klio. 1965. 41.
Lechman-Haupt C.F. KimmerierZ/Paulys Real-Encyclopadie. 1921.X1/1.
Leskov A.M. Die Skythischen Kurgane//Antike Welt. 1974.
Loon,van. Urarty and Armenia//New Encyclopaedia Britannica. Chi-
cago ,1978. T.1S.
Kristensen A.K. Who wore Cimmerians and where did they come from
Copenhagen, 1983.
Machortych S.V. Kimmerier in Nordkaukasien//Gold der Steppe Ar-
chaologie der Ukraine.— Schleswig, 1';91-
aachoitych S.V., Ievlev M.M. (fber die Anfangsperiode der Gesci-i-
- &G -
ehte dec Ki>«!ier i‘er//AAC . 1992. XXX1 .
Мы! ler- Karpe N. Be i. -r’-.-.c •• ix- С’гх о no (ogle tier Urnrnfelderzeit
Nordlxch and SudJich Ger Alj-en. - Berlin, 19.99-
Potralz. J. Die Skythen in Suarussland.-Basel, 1933-
Ost.en H.H. The Alisher Huyuk, seasons 1930-32.-Chicago, 1937-
lirhovsky J. Die iicsser in Mahren und de.n Ostalpengebiet//RBF.
Munchen, 1972. V11, 1.
Salvini M. La Storia della Regione in Epoca (Jrarteae I Document!,
In Tra lo Zarros e I’UrTiia, Ricorche storiche ed archeologi-
che nell’Aserbaigian iraniano//Incunabula Gracca.1934. LXXV111
Sulimirski T. The Cimmerian ргоЬ1ея//Ви1letin of the Institut Ar-
chaeology. 1999 • 2.
Sulimirski I. Scythian Antiquities in Western Asia//Artibus Asiae.
1994. XV11. 3-4.
Sulimirski T. Prehistoric Russia.- London, 1970.
Yusifov Y.B. On the Scythians in Mannea//Societies end languages
of the ancient Near Last. - Warminster, 1932.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АСГЭ	- Археологический сборник Государственного Эрмитажа
ДДИ	- Вестник древней истории
КСИА -Краткие сообщения Института археологии
КСИИМК - Краткие сообщения Института истории материальной культуры
МИА	-	Материалы и исследования	по	археологии СССР
РА	-	Российская археология
СА	-	Советская археология
САИ	-	Свод археологических источников
СЭ	-	Советская этнография
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ
Рис.1. Карта распространения раннекочевнических памятников Север-
ного Кавказа X-IX - УШ-УП вв.до н.э.: I- Новониколаевский
П мог-к; 2- мог-к Батуринский I; 3-4- мог-к Анапский I;
5- пос.Первомайский; 6- ст.Некрасовская; 7- ст.Усть-Лабин-
ская; 6- хут.Зубовский; 9- курган Уашхиту; 10- Армавир;
II- Ставрополь; 12- хут.Веселая Роща; 13-16- мог-к Чограй;
17- Кисловодск; 18- Ессентуки; 19- Пятигорск; 20- Кызбу-
рун-1; 21- Моздокский р-н; 22- ст.Калиновская.
- - 87 -
Рис. 2. Предметы древневосточного облика УШ-УП вв.до н.э. из Цент-
рального Предкавказья: 1,2,5- Клин-Ярский Ш мог-к; 3- Сул-
тангорский I мог-к; 4—; Бештау /кла^/.	<»
Рис. 3. Детали конского снаряжения и защитного доспеха: I- Аржан;
2,3- Ассирия; 4- Носачев; 5- Квитки; 6-Высокая могила;
7- Хасанлу /Иран/; 8- Зилги; 9- Черкасская область; 10-
Бештау; II- Еденендорф; 12- Черняхов.
Рис. 4. Погребения и сопровождающий их инвентарь черногоровского
типа из Предкавказья: 1-3- Батуринский I мог-к; 4-8 - Ка-
линовский мог-к; 9-10- Анапский I мог-к; 11-23- Кисловодск;
24-28- Ставрополь; 29-33- Чограй Ш.
Рис. 5. Раннекочевнические захоронения и комплексы Северного Кав-
каза: 1-2- Анапский I мог-к; 3- Зубовский; 4-7- Веселая
Роща; 8- Чограй 1У; 9-15- Краснодарский историко-археоло-
гический музей /бронзовые украшения покрытые золотыми
пластинками/; 16- Ново-Николаевский мог-к П; 17-23- Нек-
расовская; 24-32- Усть-Лабинская.
Рис. 6. Бронзовые уздечные принадлежности Северного Кавказа: I-
Кобанский мог-к; 2- Чернокленовский мог-к; 3-4- Белоречен-
ский П мог-к; 5-6- Эльбрус; 7-10,14-19- Клин-Ярский Ш
мог-к; II- Псекупский мог-к; 12-13- Чишхо; 20-21- Нико-
лаевский мог-к.
Рис. 7. Детали конского убора из Предкавказья: I- Развалка /клад/;
2-3,12-13- "Кочипэ" мог-к; 4,14- Ессентуки /клад/; 5-
Сержень-Юрт; 6- мог-к у Кисловодской мебельной фабрики;
7- Каменномостский мог-к; 8-10- Клин-Ярский Ш мог-к;’ II-
Николаевский мог-к.
- 88 
Рис 1
Лзивское
море
- - 89 -
Рис 5
- 91 -
Рцс/1
- 92 -
-.93 -
Pl-JC 6
Рис. 7
Научное издание
МАХОРТЫХ Сергей Владимирович
КИММЕРИЙЦЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ /препринт/
Серия "СКИФЫ : Экономика и история", вын.2..
Просим свои предложения и замечания, а- также заявки
на выведшие издания, рекламу и участие в подготовке
и выпуск? следующих материалов серии присылать по
адресу;
252014, Киев-14, ул. Выдубецкая, 40, Институт
археологии Национальной академии наук Украины,
Гаврилок Надежде Авксентьевне.т.(044) 295S58I
ГПд писано до друку2 Z5 -06- 94г. формат 84 i/ifa
06'см 37 О д-а- Зан-N3878“ Тираж £000	прим! рник i и -
Держание конунальне палiграфiчне niдприепство "Тираж"
н-Ки>в