/
Author: Рейман М.
Tags: политика история германии мемуары марксизм издательство политической литературы
Year: 1975
Text
•
ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТ11ЧЕСКОП ЛИТЕРАТУРЫ
Москва 1 У 7 5
ЗКИ1
P35
MAX REIMANN
Entscheidungen
1945—1956
Verlag Marxistisehe Blatter GmbH
Frankfurt am Main
1973
Перевод с немецкого языка
Г. Я. РУДОГО
Послесловие и общая редакция перевода
доктора исторических наук, профессора
В. Д. ЕЖОВА
Рейман Макс.
Р35 Решения 1945—1956. [Пер. с нем. Г. Я. Рудо-
го]. М., Политиздат, 1975.
256 с. "
Мемуары видного деятеля немецкого и международ-
ного коммунистического и рабочего движения, Почетного пре-
зидента Германской коммунистической партии товарища Макса
Реймана повествуют о борьбе между демократическими
и реакционными силами в ФРГ, о деятельности западногерман-
ских коммунистов, последовательно и стойко отстаивающих ин-
тересы трудящихся, интересы мира и социального прогресса.
10302—364
Р079(02)-75 «И-75 ЗКШ
© ПОЛИТИЗДАТ, 1975 г.
© 1973 VERLAG MARXISTISCHE BLATTER GmbH
К СОВЕТСКИМ ЧИТАТЕЛЯМ
Дорогие советские читатели!
Победа Советского Союза и сил антигитлеровской
коалиции над гитлеровским фашизмом, Потсдамские
соглашения открыли в 1945 г. для всей Гермапип путь
антифашистско-демократических преобразований. За это
боролись мы, коммунисты, вместе с другими прогрес-
сивными силами.
Однако Германия в нарушение Потсдамских согла-
шений была расколота империалистическими западны-
ми державами в союзе с силами немецкой реакции, что-
бы создать в Западпой Германии заградительный вал
против общественного прогресса, против мирового со-
циализма. Принятие Основного закона (конституции)
для трех западных оккупационных зоп и включение Фе-
деративной Республики в агрессивный блок НАТО за-
крепили раскол Германии.
После длительного периода «холодной войны» в Ев-
ропе произошли серьезные изменения. Империалисти-
ческая «политика силы» потерпела крах, натолкнув-
шись на растущую мощь социалистических стран. Мир-
ные инициативы Советского Союза и других государств
социалистического содружества, а также усилившаяся
борьба антиимпериалистических сил других стран вы-
звали к жизни процесс разрядки, который отвечает по-
требностям народов.
Правые силы в ФРГ с целью подрыва разрядки и тех
новых позитивных отношений, которые возникли меж-
ду Федеративной Республикой и Советским Союзом по-
сле заключения ими договора в 1970 г., пытаются ожи-
вить ложь о том, что Советский Союз якобы расколол
Германию. Чтобы еще раз опровергнуть ее, чтобы разъ-
яснить рабочему классу и особенно молодежи роль за-
3
падногерманских коммунистов в борьбе за националь-
ные интересы нашего парода, за мир и безопасность в
Европе, их действия в послевоенном развитии нашей
страны, паписал я эту книгу, охватывающую период
с 1946 по 1956 г.
Этим трудом я хочу внести свой вклад в борьбу про-
тив национализма, антисоветизма и антикоммунизма,
которые принесли столько бед, вклад в развитие столь
необходимых дружественных отношений между Федера-
тивной Республикой и Советским Союзом в интересах
мира и безопасности в Европе, вклад в дело укрепления
Германской коммунистической партии, являющейся на-
следницей лучших традиций рабочего движения пашей
страны.
Макс Рейман
ПРЕДИСЛОВИЕ
Реакционные силы в своей политике делают ставку
на незнание, прежде всего рабочим классом и моло-
дежью, послевоенной немецкой истории. Потому я и
написал эту книгу. В ней рассматривается политиче-
ское и экономическое развитие в период с 1945 по
1956 г. Она не случайно носит название «Решения». Ре-
шения эти имели столь глубокий характер, что, только
зная их, можно понять, почему развитие на немецкой
земле пошло по двум совершенно различным путям.
Процесс разрядки напряженности, отражающий
стремление народов, новый обнадеживающий ход раз-
вития характеризуется усилиями по созданию системы
коллективной безопасности в Европе. Ему отвечают
международпо-правовые договоры, заключенные в Мо-
скве и Варшаве, четырехстороннее соглашение по За-
падпому Берлину и Договор об основах отношений ме-
жду Федеративной Республикой Германии и Герман-
ской Демократической Республикой.
В основе этих различных договоров и соглашений
лежат принципы мирного сосуществования государств
с различными общественными системами. Отпошепия
Федеративной Республики Германии с Германской Де-
мократической Республикой не представляют собой в
этом смысле никакого исключения. Оба немецких го-
сударства существуют на территории бывшего герман-
ского рейха вот уже более четверти века, т. е. дольше,
чем Веймарская республика или фашистский режим.
Одпако, песмотря па Договор об основах отпошений
между ФРГ и ГДР, ХДС/ХСС и другие правые силы
упорно продолжают держаться своей прежней поли-
тики.
5
Если после второй мировой войны национализм ис-
пользовался для проведения «политики силы», то его
новый вариант имеет целью затруднить установление
добрососедских отношений с ГДР. В трогательном со-
гласии между собой заклинают блюсти «единство на-
ции» и твердят о каких-то особых, «внутригерманских»
отношениях именно те, кто в нарушение Потсдамского
соглашения вместе с империалистическими западными
державами расчленяли Германию, шаг за шагом выры-
вая западные зоны из немецкого национального союза
и в конечном счете осуществив раскол принятием сепа-
ратной конституции. Они отклоняли все предложения
коммунистов и других демократических сил созвать об-
щегерманский Парламентский совет, который вырабо-
тал бы конституцию для всех четырех оккупационных
зоп. Они отвергали все предложения Советского пра-
вительства и других социалистических стран провести
общегерманские выборы, образовать единое германское
правительство и заключить мирный договор.
По мнению даже некоторых буржуазных политиков,
1952 год свел на нет последний шанс на восстановление
германского единства. Аденауэр предпочел включить
Федеративную Республику в агрессивный западный
военный союз и тем самым зацемептировать раскол Гер-
мании. В результате запрета движения Народного кон-
гресса за единство и справедливый мир воля населения
в западных зонах была подавлена.
Ответом на эту антинациональную политику яви-
лось создание трудящимися ГДР своего собственного
суверенного государства. С установлением рабоче-кре-
стьянской власти и построением социалистического об-
щества в ГДР развивается социалистическая нация.
В Федеративной Республике буржуазная нация по-
прежнему расколота на антагонистические классы.
Как нет на свете никаких «внутренних отношений»
между капиталистами и рабочими, между капитализ-
мом и социализмом, так не может быть и никаких «вну-
тригерманских отношений» между капиталистической
ФРГ и социалистической ГДР. До тех пор, пока ФРГ
является империалистической страной, отпошения ме-
жду нею и ГДР должны базироваться на принципах
мирного сосуществования суверенных государств с раз-
личным общественным строем. Это могут быть лишь
нормальные международно-правовые отношения, как
6
записало в Договоре об основах отношений между
ФРГ и ГДР.
Тот, кто искренне хочет содействовать разрядке, дол-
жен сказать национализму решительное «нет». Нам
нужны дружественные отношения с ГДР и с другими
социалистическими государствами на основе одобряе-
мых западногерманским населением договоров, нам ну-
жен конструктивный вклад правительства ФРГ в дело
европейской безопасности.
Я хотел бы выразить мою благодарность всем това-
рищам, оказавшим мне помощь своими советами по
освещению рассматриваемого в книге периода, особен-
но Грете Тиле, с которой я работал в бундестаге пер-
вого состава, а также Фрицу Рише, входившему вместе
со мной в бизональный Экономический совет и первый
бундестаг.
Макс Рейман
КРАХ И НАЧАЛО
В ночь с 8 на 9 мая 1945 г. представители вер-
ховного главнокомандования вермахта — генерал-фельд-
маршал Кейтель, генерал-полковник Штумпф и адми-
рал Фридебург — подписали в берлинском пригороде
Карлсхорсте акт о безоговорочной капитуляции гитле-
ровской Германии. Военные действия прекратились.
В Европе закончилась вторая мировая война, стоившая
55 миллионов жизней, опустошившая и превратившая в
щебень и пепел бесчисленное множество городов и де-
ревень. Антигитлеровская коалиция одержала полную
победу. Германский фашизм развязал войну, чтобы за-
хватить всю Европу, разгромить Советский Союз и ус-
тановить свое мировое господство. Оп порабощал и гра-
бил другие народы, организовывал массовые убийства
повсюду: в гестаповских застенках, концентрационных
лагерях и газовых камерах. И вот с этим покончено:
германский фашизм повержен.
Ради этого сражались армии стран антигитлеровской
коалиции и народы Европы: партизаны в горах Греции
и Югославии, французские маки и польские патриоты,
участники Словацкого национального восстания, по-
встанцы Праги, освободительный фронт Норвегии и
Дании и борцы немецкого антифашистского Сопротив-
ления. Все народы Европы внесли свой вклад в эту
победу, но самый огромный вклад, бесспорно, внес Со-
ветский Союз: Советская Армия сражалась на фронте, в
тылу обеспечивали победу труженики на производстве,
мужественно стояли защитники Москвы, Сталинграда,
Севастополя и других городов-героев, в оккупированных
областях наносили удары партизаны. Битву вел весь
советский народ.
Войска держав-победительниц заняли Германию,
уничтожили фашистский террористический режим, его
8
аппарат власти, его военную машину, его политические
организации. Над рейхстагом реяло красное знамя
Страны Советов — символ победы.
8 МАЯ - КАТАСТРОФА ИЛИ ОСВОБОЖДЕНИЕ?
Значение 8 мая фальсифицируется буржуазной исто-
риографией: крах Гитлера, разгром германского импе-
риализма изображается как «поражение Германии», а
8 мая — как «черный день», как «день катастрофы» для
немецкого народа, как «национальное бедствие».
Нет никакого сомнения: 8 мая 1945 г. наш народ
стоял на' краю пропасти. Горящий Берлин, горы руин
Гамбурга, Дрездена, Мангейма и Кёльна, нескончаемые
потоки беженцев на дорогах, разрушенные фабрики и
заводские цехи, миллионы лишившихся крова после
бомбардировок, развал транспорта и снабжения — да,
конечно, все это было катастрофично. Но эти катастро-
фические условия — результат не безоговорочной капи-
туляции, а нацистского господства и войны, которую
германский крупный капитал вел, не останавливаясь
даже перед превращением собственной страны в выж-
женную пустыню. Катастрофой было не 8 мая, а 30 ян-
варя 1933 г., которое привело к войне.
Фашизм пришел к власти, планируя установить свое
господство над Европой и тем самым обеспечить себе
военный потенциал для нападения на Советский Союз
и уничтожения социализма. Катастрофический итог
был закономерен, его можно было предвидеть. Еще в
годы Веймарской республики мы, коммунисты, доказы-
вали: Гитлер — это война и катастрофа. Только покон-
чив с гитлеровским режимом и войной, можно было
дать нашему народу шанс начать новую жизнь — жизнь
в условиях мира и демократии.
Черным днем 8 мая было для тех, кто породил фа-
шизм, для тех, кто извлекал из него выгоду,— для про-
мышленных и банковских концернов, которые привели
Гитлера к власти и шли вместе с нацистами не только
до последнего удара часов, но и пятью минутами доль-
ше, для «вервиртшафтсфюреров» * и военных промыш-
* «Фюрер восппого хозяйства» (der Wehrwirtschafts-
fuhrer) — почетное звание, присваивавшееся Гитлером за осо-
бые заслуги перед фашистским режимом владельцам и руко-
9
ленников: таких, как Абс — один из заправил «Дойче
банк», как Флик. Крупп, Мессершмитт, Рёхлинг, Си-
менс и Цапген или Вурстер из «ИГ-Фарбен».
«Трагическим и роковым» этот день должен был
стать и для тех, кто и по сей день рассматривает Фе-
деративную Республику Германии как преемницу ве-
ликогерманского рейха, кто считает 8 мая просто до-
садной «производственной аварией» (Ф.-Й. Штраус) и
по-прежнему ставит перед собой цель сделать обрати-
мыми исторические итоги второй мировой войны.
Для нашего народа, для трудовых людей города и
деревни, которых фашизм с первого дня своего прихо-
да к власти притеснял и преследовал, уничтожив проф-
союзы и партии, ликвидировав все демократические
права, установив террор штурмовиков, эсэсовцев и ге-
стапо, 8 мая означало нечто иное: наконец-то люди
смогли свободно вздохнуть, хотя поначалу им и прихо-
дилось жить среди развалин разрушенных городов.
Больше теперь не стреляли, по ночам не падали бом-
бы. Миновала опасность быть запросто повешенным па
ближайшем дереве как «предатель», оказаться предан-
ным чрезвычайному суду, арестованным гестапо по до-
носу, принудительно направленным на работу в воен-
ную промышленность или же мобилизованным на вер-
ную гибель в «фольксштурм». 8 мая 1945 г. вместе с
окончанием войны принесло нашему народу освобож-
дение от фашизма.
В отличие от первой мировой войны, среди держав-
победительниц на этот раз имелось социалистическое
государство — Советский Союз. Это увеличивало шан-
сы нашего народа пойти по другому, новому пути — по
пути мирного, антифашистско-демократического раз-
вития.
ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЗ КОНЦЛАГЕРЯ
Для меня, как и для десятков тысяч моих товарищей
по каторжным тюрьмам и концлагерям, окончание
войны явилось освобождением в самом прямом смысле
этого слова.
водителям крупнейших концернов военной промышленности.
(Здесь и далее все примечания, отмеченные звездочками, при-
надлежат переводчику.)
10
После пяти лбт подпольной антифашистской работы
я в 1938 г. попал в руки нацистов. Поскольку суд пе
смог документально доказать ни моей роли, ни харак-
тера моей подпольной деятельности, мепя приговори-
ли «всего лишь» к длительному тюремному заключе-
нию, а затем отправили в концентрационный лагерь
Заксенхаузен. Но и там мы не прекращали борьбы про-
тив фашизма. Солидарность со всеми узниками, спасе-
ние тех заключенных, которым грозила особенпая опас-
ность в первую очередь,— советских военнопленных,
политическая информация и ее обсуждение, связь с ан-
тифашистскими группами «на воле» (в дапном случае
с группой Антона Зефкова) — таков был наш ответ на
эсэсовский террор.
Весной 1944 г. нам удалось спасти шестерых англи-
чан, которые на парашютах выбросились со своего сби-
того самолета, но затем были схвачены и отправлены
в наш лагерь. Мы узнали, что их собираются расстре-
лять. Несколько дней мы скрывали их, а затем нам
удалось дать им фамилии и номера умерших заключен-
ных и отправить парашютистов из лагеря. Все шестеро
уцелели. Однако другая попытка спасения, к сожале-
нию, не увенчалась успехом. После покушения на Гит-
лера 20 июля 1944 г. в лагерный лазарет был доставлен
полковник Бек, родственник генерал-полковника Люд-
вига Бека. Пытаясь покончить самоубийством, он пе-
ререзал себе вены. Бека было приказано «поставить на
ноги», чтобы затем эсэсовцы смогли его расстрелять. По
поручению подпольного руководства лагеря я устано-
вил с ним контакт и предложил спрятать от эсэсовцев,
а потом отправить за пределы лагеря под фамилией
умершего узника. Полковник Бек колебался, попросил
дать ему время подумать. А на следующий день его рас-
стреляли.
Чем ближе подходил конец нацистскому господст-
ву, тем все острее вставал перед каждым заключенным
вопрос: жизнь или смерть.
Смерть — это приказ Гиммлера эвакуировать лагерь
и уничтожить узников. Еще остававшиеся в живых оче-
видцы фашистского варварства подлежали ликвидации,
а народы, в том числе и немецкий, должны были ли-
шиться тех своих сыновей и дочерей, которые, имея
опыт борьбы против фашизма и войны, могли бы идти
в первых рядах строителей новой жизни.
11
Жизнь — это неподчинение приказу об эвакуации.
Мы начали готовиться оказать эсэсовцам сопротивле-
ние, как только приближение фропта лишит главное
управление имперской безопаспости и ОКВ * возможно-
сти бросить против очага восстания подкрепления и но-
вые части.
Надо было принять решения огромной важности.
Для этого требовался сплоченный коллектив борцов.
Вместе с товарищами Альбертом Бухмапом и Эрн-
стом Шнеллером (оп был убит в 1944 г.), Хорстом Зин-
дерманом, Матиасом Теезеном, Максом Опицем, Авгу-
стом Баумгарте, Фрицем Зельбманом, Вилли Перком,
Эвальдом Кайзером, Куртом Мюллером, Карлом Ширде-
ваном, Гейнцем Юнге, Эрнстом Хардером и другими я
входил в состав подпольного лагерного руководства па-
шей партии. В 1944 г. оно приняло решение направить
меня в одну из команд филиала нашего лагеря Фаль-
кензее с заданием создать там вооруженную группу Со-
противления.
Примерно 3 тысячи заключенных Фалькензее рабо-
тали на танкоремонтном заводе концерна ДЕМАГ. Нам
стало известно, что там имеются не только танки, по и
ручное и скорострельное оружие, а также «фаустпат-
роны» и другое вооружение,— им надо завладеть для
оснащения действующей организации заключенных.
После создания группы связных, состоявшей из немец-
ких узников (особенно запомнились мне товарищи Бер-
кемейер и Малер), предстояло в первую очередь уста-
новить контакты с национальными группами заклю-
ченных — советскими военнопленными, французами,
норвежцами, поляками, греками. Сделать это под стро-
гим надзором лагерной охраны было довольно трудно,
по необходимо для создания действующей совместно
военной организации Сопротивления. Нашей неустан-
ной работе благоприятствовало приближение советских
войск. В результате удалось объединить в крепкие
группы несколько сот борцов-антифашистов — пре-
имущественно советских, польских и французских за-
ключенных. Их представители выбрали меня руково-
дителем. С помощью рабочих команд мы сумели тай-
ком пронести с завода в лагерь оружие и, соблюдая
* Верховное главнокомандование вермахта (сокр. от das
Oberkommando der Wehrmacht).
12
строжайшую конспирацию, посвятить в это дело чле-
пов подпольных групп. Для бывших солдат обращать-
ся с оружием было привычным делом, но многие заклю-
ченные не имели никакой военной подготовки.
Так мы готовились к тому долгожданному часу, ко-
гда можпо будет начать в Фалькензее вооруженное вос-
стание, чтобы таким образом помочь и основному лаге-
рю — Заксенхаузеиу. Однако это "не вышло. Эвакуация
Заксенхаузепа была проведена в такой момент, когда
вооруженное выступление с нашей стороны еще не
было возможно. Для 30 тысяч узников Заксенхаузена
марш в Шверин — как мы и опасались — стал маршем
смерти. Тысячи их погибли от голода и истощения, ты-
сячи были убиты эсэсовцами в самые последние дпи
перед разгромом фашизма.
В конце апреля нам удалось внезапно осуществить
вооруженное выступление и захватить лагерь Фалькен-
зее. Когда в лагерь пришел приказ об отправке заклю-
ченных пешим маршем в направлении Шверина, мы
все, как один, отказались подчиниться. Все заключен-
ные высказались за активное сопротивление. Оно облег-
чалось тем, что среди охраны лагеря появилась группа
военнослужащих вермахта, которые были откомандиро-
ваны в войска СС всего несколько месяцев назад и все
чаще вступали в конфликты с теми, кто носил на фу-
ражке эмблему «Мертвой головы». Последним комен-
дантом лагеря был капитан, переведенный из обычной
войсковой части. В решающий момент, когда кадровые
эсэсовцы попытались силой привести в исполнение при-
каз Гиммлера об эвакуации, комепдант со своими людь-
ми не поддержал их и, более того, в конце концов пере-
шел под нашу защиту. Воспользовавшись неразбери-
хой, наши боевые группы захватили сторожевые вышки,
заставили оставшихся эсэсовцев отступить и твердо дер-
жали лагерь в своих руках.
Но мы еще не были в безопасности. Ночью эсэсов-
цы обстреляли лагерь из минометов, однако потерь бо-
евые группы не понесли. На следующий день снова воз-
никла критическая ситуация: в район лагеря, ничего
не зная о происшедшем, вступило подразделение вер-
махта; но мы окружили его и вынудили отойти.
Через несколько часов над нами уже проносились
снаряды советской артиллерии и реактивных установок,
сосредоточенных в районе Шпандау для подготовки на-
13
Ступлепия танковых и пехотных частей на Берлин. На
другой день мимо лагеря, не обращая на него никакого
внимания — им было не до нас,— проходили отступаю-
щие части вермахта. Ночью воцарилась тишина. Мы
уже ощущали мир, но все еще не могли поверить в
него.
Решили установить связь с внешним миром и при-
вести в лагерь советские войска. Вместе с одним заклю-
ченным — советским врачом я покинул Фалькензее.
Пожилая женщина, которая встретилась нам по доро-
ге, сказала, что в нескольких сотнях метров отсюда сто-
ят русские танки. И врт на окраине ближайшего насе-
ленного пункта увидели первых советских солдат! Нас
отвели к командиру; надо сказать, поначалу оп отнес-
ся с недоверием. Объяснив офицеру наше положение,
попросили, чтобы советские войска поскорее заняли ла-
герь. Три танка сразу же двинулись в Фалькензее.
Итак, теперь мы находились под защитой Советской
Армии. Мы выжили и в конце апреля 1945 г. обрели
свободу.
Берлин еще не был взят. Мы как раз беседовали с
советскими офицерами, когда их танковая часть полу-
чила приказ выступить на Берлин. Мимо нас волна за
волною проходили советские войска — пехота и снова
танки. Из штаба дивизии пришел приказ отпустить
всех заключенных по домам, как только это позволит
фронтовая обстановка и состояние здоровья каждого из
них. При этом польские товарищи должны были при-
соединиться к действовавшей севернее Фалькензее ди-
визии Войска Польского. Нам же, немецким заключен-
ным, надо было дождаться освобождения Берлина. Та-
ким образом, первые дни мая мы провели еще в Фаль-
кензее. Впервые за много лет устроили первомайский
митинг. Я выступил перед примерно 500 жителей этого
городка. Это были почти сплошь женщины и дети. Они
и раньше знали, что в Фалькензее находился концент-
рационный лагерь, а теперь услышали от нас, что там
происходило и что надо сообща делать для того, чтобы
сейчас, когда война кончается, начать новую жизнь и
построить ипую Германию.
Война на несколько часов снова вовлекла нас в свой
водоворот. Из Сименсштадта (район Берлина) прорва-
лась эсэсовская дивизия. Она стремилась соединиться с
якобы подходившей к Берлину армией Венка (в дейст-
14
вительности это был миф). Спустя восемь часов кри-
тическая ситуация была ликвидирована. Попытка фа-
шистских войск вырваться из окруженного Берлина
провалилась. Это было последнее событие, пережитое
мною за время войны.
Радиоприемник, который мы получили от советских
войск, давал нам возможность получать информацию
извне. Так мы узнали, что в Берлин уже прибыли Валь-
тер Ульбрихт и другие товарищи. Мы стремились ско-
рее попасть туда, и советские товарищи помогли нам
в этом.
ПЕРВЫЕ НЕДЕЛИ В БЕРЛИНЕ
Берлип с первого взгляда потряс картиной необозри-
мых разрушений и сразу заставил задуматься: кого же
из старых товарищей, верных друзей найдем мы здесь?
Кто из них уцелел, а кого фашисты убили в последние
недели и месяцы? В Фридрихсфельде я встретил това-
рищей, которые прибыли в Берлин еще во время боев
за город. Это были Вальтер Ульбрихт, Антон Аккерман,
Рихард Гиптнер, Карл Марон и Отто Винцер. В Бер-
лип стекались активные работники нашей партии: од-
ни — из концлагерей, другие — из каторжных тюрем.
И каждый вместе с радостью встречи после многих лет
разлуки испытывал чувство тревоги за других товари-
щей: что пережили и испытали они в Бухенвальде,
Плётцензее и Дахау, а женщины — в Равенсбрюке?
Но если чувствами своими мы еще были связаны с
ужасами прошлого, то мысли наши были обращены в
будущее. Мы видели перед собой горы работы. Каждому
из нас надо было определить свое место в строительст-
ве новой жизни. Об этом я беседовал и с Вальтером
Ульбрихтом. Я хотел как можно скорее вернуться в
Рурскую область, где работал до 1933 г., знал соратни-
ков по партии, мпогих социал-демократов и коллег по
профсоюзу. Товарищи согласились с моим предложени-
ем. Но возвращение мое в Рурскую область затяпулось
на несколько недель. Поскольку после многих лет за-
ключения оставаться так долго без дела я не мог и не
хотел, стал помогать организовывать в Берлине единое
профсоюзное движение — создавать Объединение сво-
бодных немецких профсоюзов.
19 мая 1945 г. начал действовать демократический
магистрат Большого Берлина. В его состав входил и
15
наш товарищ по лагерю социал-демократ Иозеф Орлопп.
Пост обер-бургомистра занял беспартийный антифа-
шист д-р Вернер; организации здравоохранения посвя-
тил себя известный хирург профессор Зауэрбрух. Реак-
ционные силы на Западе, выступая против создания
антифашистско-демократических органов самоуправле-
ния и против устранения нацистов с руководящих по-
стов и ключевых позиций, заявляли, будто скомпроме-
тированные фашистские чиновники и «вервиртшафтс-
фюреры» являются незаменимыми «специалистами».
Наш опыт говорил о другом: именно их устранение спо-
собствовало демократизации и ускоряло темп созида-
тельной работы.
То, что ныпе является само собою разумеющимся,
тогда представляло собой задачи, решение которых тре-
бовало крайнего напряжения сил: обеспечить снабже-
ние паселения продовольствием; восстановить полу-
разрушенные дома, чтобы дать крышу над головой без-
домным; подключить первые 10 тысяч жилых домов
к электросети. С помощью советских людей берлинские
рабочие и техники за несколько недель восстановили и
ввели в действие первые электростанции, газовые заво-
ды и водопровод.
Но целью нашей было отнюдь не просто восстановле-
ние, а строительство новой общественной жизни на та-
кой основе, которая навсегда бы исключила повторе-
ние катастрофы. Для этого требовалось сотрудничество
всех антифашистов и демократов и прежде всего — до-
стижение единства рабочего класса. Такой ход разви-
тия облегчался и поощрялся мерами, принятыми Совет-
ской военной администрацией в Германии (СВАГ).
Так, в противоположность западным оккупационным
зонам, приказом СВАГ уже 10 июпя 1945 г., с целью
обеспечения интересов и прав трудящихся, на терри-
тории советской оккупационной зоны разрешалась дея-
тельность аптифашистско-демократических партий и
свободных профсоюзов.
Задачи строительства повой жизни не застали пас
врасплох. На протяжении многих лет мы не раз занима-
лись теми проблемами, которые теперь предстояло ре-
шить па практике. Еще на VII Всемирном копгрессе
Коммунистического Иптерпациопала и па Брюссель-
ской конференции КПГ в 1935 г. мы поставили в центр
внимания нашей партийной работы сосредоточение
16
всех сил на борьбу против нацистского режима и надви-
гавшейся опасности войны. Уже тогда мы разработали
и выдвинули антифашистскую альтернативу: борьба за
демократический строй, определяющей силой которого
должен быть рабочий класс со своими союзниками, а
не выразители интересов монополистического капитала,
как это было прежде.
Подтвердилось то, что предсказывал Тельман еще в
1930 г.: Гитлер — это война. Мы стали очевидцами соз-
дания вермахта и вступления германских войск в де-
милитаризованную Рейнскую область; мы видели, как
была на полные обороты запущена машина военного
производства на заводах Круппа, Флика, Маннесмана
и других концернов, как фашистский крупный капи-
тал в ходе подготовки к войне стремился уничтожить
революционное рабочее движение и всеми мерами на-
силия и демагогии искоренить учение Маркса, Энгель-
са, Ленина из сознания немецких рабочих и моло-
дежи.
Тем более необходимо было, несмотря на тяжелые
условия подполья, знакомить партию с новыми вывода-
ми. Ведь расширение антифашистского Сопротивления
зависело от того, какой путь изберем мы в борьбе про-
тив Гитлера, какие перспективы сможем мы наметить
для свержения его диктатуры, для срыва политики
войны.
Трудности были огромны. Любое сообщение о ре-
шениях и деятельности КПГ, любая пропаганда ее
взглядов карались драконовскими мерами. Товарищи
могли собираться только в самом узком кругу, зачастую
лишь по двое, а каждый установленный ими контакт
увеличивал опасность провала. Взаимная информация,
обмен опытом антифашистского Сопротивления крайне
затруднялись. И все-таки мы старались и в этих усло-
виях как можпо шире развернуть обсуждение актуаль-
ных политических вопросов. Ясно, что при этом воз-
никали и разногласия, что антифашистская работа вы-
двигала все новые теоретические и практические вопро-
сы. Потребовались многолетние усилия для того, чтобы
довести до подпольной организации нашей партии ре-
шепия VII копгресса Комиптерпа и Брюссельской кон-
ференции КПГ, чтобы применить эти решения в антифа-
шистской деятельности и обобщить ее рдьгг Внуково*
дящпх органах. ^ ЗХ ЧО\ь
В 1938 г., когда я вновь переходил границу (на этот
раз из Чехословакии в Польшу), меня схватило геста-
по. После суда и вынесения приговора я был заключен
в тюрьму в городе Хамм. Там среди заключенных нахо-
дилось сто товарищей, сражавшихся в Испании против
фашизма. Они имели богатый опыт, были знакомы с по-
литикой партии и являлись надежной опорой в антифа-
шистской работе, которая проводилась и в тюрьме, и
на каторге, и в концлагерях.
Вскоре фашистская Германия напала на Польшу.
Затем последовали удары гитлеровской военной маши-
ны, направленные на Запад, Север и Юг. Германский
империализм таким образом создавал военный потен-
циал и людские резервы для подготовки нападения на
Советский Союз. Мы видели, как приближалось это на-
падение, и все-таки каждый из нас воспринял его как
тяжелейший удар по нашему делу, по нашему народу.
Но мы были коммунистами, мы знали и удачи и пора-
жения в классовой борьбе. Это помогло нам не пове-
рить в успех блицкрига гитлеровского вермахта, несмот-
ря на первоначальные победные сообщения нацистов.
Но сколь долго продолжится война, сколь долго прод-
лится борьба, которая предстоит Советскому Союзу, от
исхода которой в конечном счете зависит и наша
судьба?
В те дни я, после отбытия срока тюремного заключе-
ния, вместе с группой товарищей, принимавших участие
в антифашистской борьбе в Испании, был отправлен
в концентрационный лагерь Заксенхаузен. Я остался
здесь в живых и смог снова принять участие в антифа-
шистском Сопротивлении благодаря товарищам, кото-
рые поместили меня в лагерный лазарет. Моя койка
стояла рядом с койкой Хорста Зиндермана — ныне чле-
на Политбюро ЦК СЕПГ и председателя Совета Мини-
стров ГДР. Мы говорили — да и как могло быть ина-
че! — о нашей повседневной борьбе за жизнь: ведь она
была неотделима от нашей работы, от необходимости
обсуждать с товарищами в подпольных группах ли-
нию, памеченную Брюссельской (1935 г.) и Бернской
(1939 г.) конференциями КПГ, чтобы шире развернуть
антифашистскую борьбу. И действительно, в дальней-
шем нам удалось установить связь с подпольной груп-
пой, возглавлявшейся Антоном Зефковом. Таким обра-
зом, и та политическая платформа, руководствуясь ко-
18
торой группа Зефкова действовала совместно с другими
группами Сопротивления, вплоть до офицерских кругов,
участвовавших в заговоре 20 июля 1944 г., явилась об-
щим результатом подпольной работы внутри и вне конц-
лагерей, движения Сопротивления в самой Германии и в
эмиграции.
Каждая акция, весь опыт работы подтверждали: ре*
шающее для будущего нашей родины —- преодоление
раскола рабочего класса. Обсуждали ли мы эту тему
между собой, беседовали ли с нашими социал-демокра-
тическими товарищами по лагерю Йозефом Орлоппом
или Фрицем Хснсслером, никто из нас не сомневался в
нашей общей будущей задаче: если только мы выйдем
отсюда живыми, коммунисты и социал-демократы боль-
ше никогда не будут разъединены, будем действовать
сообща, создадим единые профсоюзы и, наконец, еди-
пую рабочую партию. Вместе организуем в городах и
общинах органы антифашистского самоуправления и
начнем строительство новой жизни на демократической
основе — вместе со всеми, кто стремится установить
вместо фашистской диктатуры власть народа.
Обобщением опыта, накопленного партией в совме-
стной антифашистской борьбе и в результате примене-
ния марксизма-ленинизма к нашим условиям, явилось
программное воззвание Центрального Комитета КЙГ
от 11 июня 1945 г.
ВОЗЗВАНИЕ КПГ ОТ 11 ИЮНЯ 1945 г.
Воззвание нашей партии было обращено к трудя-
щимся города и деревни, к мужчинам, женщинам и
молодежи. В нем содержался призыв после ужасов наци-
стского господства и войны отдать все свои силы дости-
жению новой, общей для всех цели «создания антифа-
шистского, демократического режима, парламентарно-
демократпческой республики, в которой народ пользо-
вался бы всеми демократическими правами и свобо-
дами» 1.
Программа немедленных действий, состоявшая из 10
пунктов, связывала самые насущные, не терпящие от-
лагательства меры по ликвидации нужды и разруше-
ний (возобновление производства, обеспечение урожая,
восстановление транспорта, развертывание торговли) с
ближайшими шагами демократического обновления.
19
«С уничтожением гитлеризма следует одновременно
довести до конца демократизацию Германии, буржуаз-
но-демократические преобразования, начатые в 1848 го-
ду...»2 Это озпачало: полное очищение всех учреж-
дений от активных нацистов, образование демократи-
ческих основ самоуправления, демократическую реор-
ганизацию судоустройства и народного образования,
разрешение деятельности демократических партий п
свободных профсоюзов, выборы производственных пред-
ставительств и защита трудящихся от произвола пред-
принимателей. Это была программа с широкой пер-
спективой, ведь она требовала полного отказа от поли-
тики агрессии и насилия по отношению к другим
народам; конфискации всего имущества нацистских гла-
варей и военных преступников и обращения его в собст-
венность народа; проведения демократической земель-
ной реформы; передачи всех предприятий, которые слу-
жат удовлетворению жизненно важных потребностей
населения (газовых заводов, водопровода, электростан-
ций, транспорта), в ведение органов самоуправления;
признания обязанности возместить ущерб, причиненный
гитлеровской агрессией другим народам; справедливого
распределения материального бремени по возмещению
этого ущерба.
Меня часто спрашивали, почему воззвание не про-
возглашало в качестве непосредственной цели установ-
ление социалистического строя, а призывало к созда-
нию на первых порах антифашистско-демократического
порядка. Было ли это на самом деле «отказом от социа-
лизма», как изображали люди, группировавшиеся во-
круг Курта Шумахера, или же «просто маскировкой»,
как утверждала пропаганда крупной буржуазии?
Ни то, ни другое: исторический опыт показывал, что
социализм в Германии (к тому же в тогдашних усло-
виях) не мог быть достигнут одним скачком; ему дол-
жны были предшествовать антиимпериалистическо-де-
мократические преобразования. Наше воззвание сфор-
мулировало программу именно для этого периода борь-
бы; она была направлена на решение главной истори-
ческой задачи: не допустить в третий раз политики на-
циональной катастрофы, полностью сломить власть во-
енпо-промышленного капитала, крупных индустриаль-
ных и банковских концернов, юнкеров и милитаристов
и установить в Германии прочный миролюбивый строй.
20
Для этого был необходим союз рабочего класса с кре-
стьянством, городскими средними слоями и даже с ча-
стью буржуазии. Таким образом, в результате преобра-
зований должен был возникнуть тот антифашистский
строй, который наше воззвание объявило своей целью.
Провозглашение в качестве непосредственной цели
установления социалистического строя лишь затрудни-
ло, если бы не сорвало вообще, решение жизнеппо важ-
пого для нашего народа вопроса. Да и в самом рабочем
движении не имелось тогда единого представления о со-
циализме. После 12 лет фашистского господства и вой-
ны иначе и не могло быть: ведь нацистская пропаганда
оставила свои следы и в сознании многих рабочих, а
ежедневная борьба за существование, которую прихо-
дилось им вести, отнюдь не являлась идеальной шко-
лой для роста политического уровня рабочего класса.
С 1933 г. КПГ и СДПГ были запрещены, разгромлены
крупнейшие классовые организации рабочих, профсою-
зы, а также их культурное и спортивное движение, ко-
торые теперь надо было сначала восстановить.
Но прежде всего необходимо было преодолеть су-
ществовавший в течение десятилетий раскол рабоче-
го движения и установить единство действий рабочего
класса, в особенности сотрудничество коммунистов и
социал-демократов. Только так можно было создать ту
силу, которая была призвана возглавить антифашист-
ско-демократическое строительство, установить антимо-
нополистический строй и тем самым сформировать об-
щественные предпосылки для последующего перехода к
социалистическому обществу. Непосредственная социа-
листическая ориентация не развила и не укрепила бы
тогда единство действий рабочего класса; наоборот, она
пеизбежно способствовала бы возникновению разногла-
сий в рабочем движении, ослабила бы его силы. И нако-
нец, она не нашла бы также поддержки со стороны тех
слоев населения, которые рабочий класс мог и должен
был привлечь на свою сторону в качестве союзников по
созданию антифашистско-демократического строя. Это
только помогло бы крупному капиталу снова перема-
нить их в свой лагерь, изолировать рабочее движение и
восстановить свою власть. И если Шумахер и на этот
раз поставил «на повестку дня» социализацию, то он
сделал это с той же целью и с теми же результатами, что
ив 1918 г., когда таким образом рабочие и другие тру-
21
Дящиеся слои были разъединены и обмапным путем ли-
шены плодов своей революционной борьбы за демокра-
тическое и антиимпериалистическое развитие.
ЕДИНСТВО ДЕЙСТВИЙ
ВО ИМЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ОБНОВЛЕНИЯ
Основная политическая ориентация Центрального
Комитета нашей партии совпадала с линией руководя-
щих деятелей социал-демократий. К их числу принад-
лежали оставшиеся в живых представители руководя-
щего органа подпольной социал-демократии, позднее
принявшего на себя функции Центрального комитета
СДПГ,— Макс Фехнер и Рихард Вайман. По их инициа-
тиве 10 июня вновь конституировался Центральный ко-
митет СДПГ, принявший решение о подготовке обра-
щения, обнародованного пять дней спустя в Берлине.
В нем Центральный комитет СДПГ приветствовал воз-
звание КПГ от 11 июня, а особенно поставленную в этом
документе цель установления антпфашистско-демокра-
тического строя, который надлежало создать с помощью
совместных действий рабочего класса и сотрудничества
всех демократических сил. Отрадное совпадение взгля-
дов наблюдалось и в отношении актуальных задач: пол-
ное уничтожение всех следов гитлеровского режима,
создание органов демократического самоуправления и
образование свободных профсоюзов, демократическая
реформа судопроизводства, обеспечение демократиче-
ского образования и развития культуры, национализа-
ция банков, страховых обществ, добычи полезных иско-
паемых, горнорудной промышленности и энергетики,
раздел крупных землевладений.
Позднее Курт Шумахер поставил под сомнение пра-
вомочность лиц, подписавших этот документ СДПГ, го-
ворить от имени всей германской социал-демократии.
Но еще в июне в Берлине состоялась первая конферен-
ция функционеров СДПГ. В отеле «Люкауэрхоф» со-
бралось около 500 социал-демократических функционе-
ров из Берлина и 300 представителей СДПГ из всех ок-
купационных зон. Отто Гротеволь, являвшийся до 1933 г.
депутатом рейхстага от СДПГ, выступил с обосновани-
ем обращения Центрального комитета. Он вновь под-
черкнул, с социал-демократической точки зрения, необ-
ходимость борьбы за демократическое обновление Гер-
22
мании на базе единства рабочего класса, после чего кон-
ференция утвердила обращение в качестве программно-
го документа. Она приняла устав СДПГ и избрала Отто
Гротеволя председателем Центрального комитета.
Через два дня представители обеих рабочих партий
предприняли дальнейший шаг по осуществлению нашей
клятвы, данной в годы подпольного Сопротивления:
слить воедино оба потока рабочего движения, действо-
вать сообща и общими усилиями внести ясность в идео-
логические вопросы. Это решение и приняли в Берлине
представители КПГ и СДПГ. Они избрали общий Ра-
бочий комитет и рекомендовали действовать подобным
образом во всех округах, районах и населенных пунк-
тах, чтобы развертывать борьбу за единство действий
рабочего класса.
Так родилась первая в истории немецкого рабочего
движения прочная программа совместпых действий ру-
ководства КПГ и СДПГ. Последовательное продвиже-
ние по этому пути должно было бы превратить Герма-
нию в антифашистское, антиимпериалистическо-демо-
кратическое государство. Однако Курт Шумахер пошел
иным путем. В своем обращении «Выводы из герман-
ской политики» (июль 1945 г.) он возобновил в немец-
ком рабочем движении борьбу между братьями по клас-
су. Шумахер докатился даже до клеветнического ут-
верждения, будто в немецкой политике нет места КПГ.
Это могло означать лишь одно: помощь хотя и разбитой,
по еще отнюдь не упичтожеппой реакции.
Дабы избежать повторения ошибок прошлого, пред-
ставители КПГ и Центрального комитета СДПГ высту-
пили за установление взаимного постоянного сотрудни-
чества и за совместные действия со всеми другими де-
мократическими и антифашистскими деятелями, органи-
зациями и партиями. .КПГ и СДПГ совместно проявили
тогда в Берлине инициативу по созданию вместе с хри-
стианскими и либеральными демократами (при условии
взаимного признания их независимости) блока антифа-
шистско-демократических партий.
Пусть тот, кто пытается объяснить это «советским
нажимом», объяснит, каким же образом «нажим» мог
давать себя знать в одно и то же время в Гамбурге, в
Мюнхене и Дахау, во Франкфуртс-на-Майне и Висба-
дене, в Эссене и Дортмунде. И повсюду — с осознанием
одной и той же истины: «То, что нас сегодня объеди-
23
няет, гораздо сильнее и важнее, чем то; что нас разъеди-
няет». И повсюду — с одним и тем же результатом: ук-
реплением антифашистско-демократических сил.
ПОТСДАМСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ
В это самое время правительства Советского Союза,
США и Великобритании заканчивали последние приго-
товления к Потсдамской конференции. Она была при-
звана выработать основополагающие решения держав-
победительниц, столь важные для нашего народа. До-
говорные основы предстоящих решений были согласова-
ны еще в период войны. На конференциях в Тегеране
(28 ноября— 1 декабря 1943 г.) и в Ялте (4—11 фев-
раля 1945 г.) три великие державы сформулировали об-
щие для них цели борьбы против гитлеровской Герма-
нии. Они определили основные черты их совместной по-
литики по обеспечению мира в Европе и приняли
военные меры, необходимые для разгрома гитлеровского
режима. Тем временем победа пад гитлеровским фаши-
змом стала свершившимся фактом; союзные державы
заняли территорию гитлеровского рейха, принудив его
к безоговорочной капитуляции, взяли на себя всю пра-
вительственную власть и учредили Союзный контроль-
ный совет в качестве верховного правящего органа. Ра-
зумеется, в Ялте союзники не смогли в деталях преду-
смотреть и урегулировать все многочисленные полити-
ческие, экономические, правовые и прочие вопросы, ко-
торые теперь встали в порядок дня и требовали практи-
ческого решения. Поэтому были необходимы новые до-
говорные соглашения союзников.
Мы ожидали эти соглашения с нетерпением. Осуще-
ствят ли они желание народов и надежду немецких ан-
тифашистов на прочный мир? Тогда они опрокинут рас-
четы Гесса и Деница, видевших свой шанс в распаде
антигитлеровской коалиции, в заговоре тех кругов аме-
риканского и английского империализма, которые все-
гда отвергали союз с СССР и стремились к сотрудниче-
ству с германским крупным капиталом.
17 июля 1945 г. Сталин, Трумэн (занявший пост
умершего в апреле 1945 г. Рузвельта) и Черчилль (ко-
торого во время заседапий сменил новый английский
премьер-мипистр Эттли) собрались на конференцию в
потсдамском дворце Цецилиенхоф. 2 августа 1945 г.
24
главы правительств «большой тройки» подписали Пот-
сдамское соглашение. Несколько дней спустя к нему
присоединилось правительство Франции, также ставшее
полноправным носителем верховной правительственной
власти в Германии.
Переговоры в Потсдаме и их итоги с первого же дня
сделались предметом ожесточенных споров. В позиции
по отношению к Потсдаму вновь проявилась старая раз-
делительная линия между интересами германской и
иностранной реакции, с одной стороны, и стремления-
ми народов — с другой. Для всех, кто желал мирного,
демократического будущего Германии, принципы Пот-
сдама служили эффективной основой. Для реакции Пот-
сдам, как позже признал Аденауэр, всегда был кошма-
ром3. Под лозунгом «Прочь от Потсдама» она стала
собирать свои силы и подрывать принятые в нем реше-
ния.
Были ли обязательны эти положения Потсдама, были
ли они вообще реалистическими? Или же — как позднее
утверждали представители правительства ФРГ на про-
цессе по делу о запрещении КПГ — являлись лишь
«пустой словесной оболочкой», в которую каждая из ок-
купационных держав могла вкладывать любое угодное
ей содержание?
Ознакомившись с текстом Потсдамского соглашения,
мы прежде всего с удовлетворением констатировали: на
конференции одержала верх точка зрения, гарантиро-
вавшая мирное послевоенное развитие и безопасность в
Европе. Как известно, обе мировые войны в нашем сто-
летии начались с немецкой земли. Поэтому мир и безо-
пасность в Европе зависели прежде всего от мирного и
демократического развития на немецкой земле, которое
было призвано исключить любую возможность новой
агрессии германского империализма. Если позиция со-
юзников и определялась весьма различными по своему
характеру социальными и политическими интересами,
то в этом ключевом вопросе, в результате фашистской
угрозы всему цивилизованному миру, их интересы сов-
падали. Еще в ноябре 1941 г. Сталин и Черчилль в своих
личных посланиях определили, что «первая задача» бу-
дущего мирного урегулирования «будет состоять в том,
чтобы помешать Германии... напасть на нас в третий
раз» 4, лишить ее любой возможности «снова нарушить
мир и ввергнуть снова народы в кровавую бойню» 5. При
25
этом, как считали оба государственных деятеля, различ-
ный государственный и общественный строй союзников
не может служить препятствием: напротив, интересы
их безопасности требуют конструктивного сотрудниче-
ства и в послевоенный период. Эту точку зрения союз-
ники подтвердили в Тегеране и Ялте. Несмотря на на-
личие в американской и английской политике (особенно
после прихода на президентский пост Трумэна) тенден-
ций к отказу от союзнических соглашений, она продол-
жала оставаться определяющей для Потсдамской кон-
ференции:
«Германский милитаризм и нацизм будут искорене-
ны, и Союзники, в согласии друг с другом, сейчас и в
будущем, примут и другие меры, необходимые для того,
чтобы Германия никогда больше не угрожала своим со-
седям или сохранению мира во всем мире.
Союзники не намерены уничтожить или ввергнуть в
рабство немецкий народ. Союзники намереваются дать
немецкому народу возможность подготовиться к тому,
чтобы в дальнейшем осуществить реконструкцию своей
жизни на демократической и мирной основе. Если соб-
ственные усилия германского народа будут беспрестан-
но направлены к достижению этой цели, то для него бу-
дет возможно с течением времени запять место среди
свободных и мирных народов мира» 6.
Эти положения представляют собой суть Потсдам-
ского соглашения. Им отвечали те меры, которые надле-
жало провести в жизнь во всех оккупационных зонах.
К их числу в первую очередь относились: полное разо-
ружение и демилитаризация Германии; ликвидация ее
военно-промышленного потенциала; наказание нацист-
ских и военных преступников и полное уничтожение
нацистской партии, а также всех остальных фашистских
организаций и учреждений. Соглашение содержит под-
лежащую выполнению оккупационными державами, а
равным образом и будущими германскими правительст-
венными органами обязанность принимать эффективные
меры против возрождения нацистских организаций, в
какой бы форме оно ни происходило.
Общественная жизнь должна была подвергнуться
демократизации. В соответствии с этим соглашение тре-
бовало удаления активных членов нацистской партии и
тех, кто извлекал выгоду из гитлеровского режима, со
всех руководящих постов в экономике, политике и во
26
всей общественной жизни, а также замены пх лицами,
демократическое мировоззрение которых не вызывает
сомнения. Общественная жизнь, административное уп-
равление, судебная система, образование и все области
культурно-идейной жизни должны были строиться на
демократических принципах. Законы фашистского со-
держания подлежали отмене, все нацистские и милита-
ристские лжеучения — ликвидации. Следовало разре-
шить и поощрять деятельность демократических партий
и массовых организаций, а также свободных профсою-
зов, обеспечить основные демократические права и проч-
но закрепить в пемецком народе демократические идеи.
Все военные предприятия подлежали переключению на
выпуск мирной продукции, а картели, синдикаты, тре-
сты и другие монополистические объединения — рас-
формированию.
Тем самым был сделан вывод, который подтверж-
дается во многих документах (скажем, в докладе аме-
риканской сенатской комиссии под председательством
Килгора): германский милитаризм и нацизм коренятся
в господстве германского монополистического капитала.
Соглашение включало, далее, положение, по которому
все четыре оккупационные зоны должны были рассмат-
риваться как экономическое и политическое целое;
следовало создать германские административные депар-
таменты под руководством немецких государственных
секретарей, а затем, в соответствующее время, образо-
вать центральное германское правительство.
Эти положения Потсдамского соглашения отвечали
справедливым требованиям соседних с Германией наро-
дов относительно их безопасности, а также и нашим
собственным жизненным интересам. Поэтому мы могли
сказать соглашению лишь свое «да». Потсдам давал не-
мецкому народу исторический шапс навсегда порвать с.
тем прошлым, которое вот уже много десятилетий не
могло выйти из заколдованного круга: кризис, конъюнк-
тура, вооружение, войпа, национальная катастрофа.
Буржуазные историки и публицисты в ФРГ и по сей
день не перестают изображать Потсдам ухудшенным из-
данием Версаля. Но в Версале державы-победительницы
как раз обошли главпый вопрос: ликвидацию герман-
ского милитаризма и его социальных основ. Тем самым
Версальский договор стал для нашего народа диктатом,
миром, в котором уже было заложено зерно новых кон-
27
фликтов и войн. Ведь в основе его лежали два несовме-
стимых друг с другом намерения: с одной стороны —
настолько ослабить правящие круги Германии, чтобы
они не оказывали больше экономической конкуренции и
не представляли собой военную угрозу победителям, а
с другой — сохранить их власть для подавления рабо-
чего класса внутри страны и превратить в ударную силу
против молодого Советского государства.
Потсдамское соглашение было направлено к одной
цели: не допустить новых агрессивных войн, обеспечить
мир. Именно так оно и было понято тогда во всем мире.
Три дня спустя после Потсдамской конференции либе-
ральная нью-йоркская газета «Пост Меридием» писала:
«Потсдамское соглашение не является окончатель-
ным мирным договором. Оно лишь ясно указывает путь
к миру. Оно не пытается одновременно сохранить Гер-
манию как щит против Москвы... Это повсюду возмутит
реакционеров» 7.
С тех пор я часто говорил о Потсдамском соглаше-
нии, выступая перед надеющимися и сомневающимися,
перед друзьями и врагами. И меня всегда спрашивали:
а как насчет восточных областей? Разве это не было
диктатом держав-победительниц? Как может немец при-
знавать линию Одер — Нейсе окончательной грапицей?
При определении в Потсдаме послевоенных границ
были международно-правовым образом апнулированы
результаты гитлеровских захватнических походов. Сно-
ва стала самостоятельной Австрия, была восстановлена
Чехословакия, Эйпен и Мальмеди — возвращены Бель-
гии, Эльзас и Лотарингия — Франции. Часть Восточной
Пруссии отошла Советскому Союзу; в качестве запад-
ной границы Польши были определены Одер и Запад-
ная Нейсе. Из областей восточнее этой линии, а также
из Чехословакии и Венгрии остававшееся там немецкое
"население подлежало переселению.
Могли ли мы, коммунисты, не согласиться с этими
решениями?
Я сам родом из Эльбинга в Восточной Пруссии и тем
не менее считал необходимым с 1945 г. повторять всем
тем, кто возмущался территориальными изменениями,
последовавшими в результате Потсдамского соглаше-
ния главных держав антигитлеровской коалиции: воз-
мущаться теперь нечего. Возмущаться надо было рапь-
ше — до того, как гитлеровский фашизм лишил славян-
28
ское население всех прав, превратил эти области в плац-
дарм для сосредоточения войск, в театр войны, в выж-
женную землю. Возмущаться надо было раньше — до
того, как гитлеровский фашизм угнал в Германию в ка-
честве рабов немецкой военной промышленности мил-
лионы граждан Советского Союза, Польши и Чехосло-
вакии, заставил погибнуть от голода в гетто и вне их,
истребил в концлагерях четвертую часть польского на-
рода.
Потсдамское соглашение вполне определенно оха-
рактеризовало области восточнее Одера и Нейсе как
«бывшие германские территории» 8. И если потом Тру-
мэн и Черчилль отмежевывались от него и заявляли, что
в Потсдаме не намечалось никакого окончательного от-
деления восточных областей, то почему же, спрашивает-
ся, они приняли тогда решепие о переселении немцев из
этих областей? Ведь инициатива такого переселения ис-
ходила от западных держав. Их руководители выступали
за него начиная с 1943 г. Кроме того, еще задолго до
Потсдама было осуществлено массовое изгнание немец-
кого населения из восточных областей приказами наци-
стских гауляйтеров, распоряжениями германских гене-
ралов, командовавших войсками, и приказами об эва-
куации, отдававшимися фронтовыми командами. У ме-
ня самого трое братьев и сестер были угнаны из Восточ-
ной Пруссии па запад по приказу гауляйтера; им тоже
пришлось присоединиться к одной из бесчисленных ко-
лонн беженцев, которые, замерзая и голодая, истощен-
ные до предела, брели навстречу неведомой судьбе.
И если боннские политики, представители партий
крупного капитала, главари всяких «землячеств», цнсти-
туты «остфоршунга», неофашистские организации и
принадлежащая им пресса впоследствии на все лады
распространяли подстрекательские лозунги о «краже во-
сточных областей» и о «несправедливости изгнапия»,
то мы, коммунисты, всегда противопоставляли им прав-
ду. Мы говорили: из 10 миллионов немцев, проживав-
ших до 1945 г. в восточных областях, примерно 80%
были изгнаны оттуда приказами гауляйтеров и распо-
ряжениями генералитета вермахта. Потсдам, по сути
дела, лишь зафиксировал факты, возпикшие как ре-
зультат воеппых действий. На долю мирной копфереп-
ции осталось лишь маркирование точного начертания
границы и обязывающее международно-правовое при-
29
знание ее всеми участниками, чтобы не допустить по-
вторения катастрофы, которая могла бы произойти в
результате территориальных требований, нарушения
границ, реваншистской пропаганды и националистиче-
ского натравливания немцев на другие пароды.
Мы постоянно выступали за то, чтобы уничтожить
германский империализм и милитаризм и обеспечить на-
шей стране мир. Поэтому считали своим долгом проти-
водействовать всем требованиям и стремлениям, на-
правленным на пересмотр послевоенных границ. Такие
стремления, как позже сформулировал Карл Ясперс,
означали «по природе своей, угрозу войны» 9. Мы с са-
мого начала подчеркивали, что они — к тому же после
всего происшедшего — снова породили бы опасную на-
пряженность и конфликты с нашими соседями на Восто-
ке и навлекли на человечество угрозу новой войны. Та-
кие требования и стремления шли на пользу только
агрессивным силам германского крупного капитала, ко-
торые всеми способами реваншистской пропаганды и по-
литики добивались восстановления своих господствую-
щих позиций, возвращения себе потерянных в восточ-
ных областях предприятий, концернов, юнкерских по-
местий и прочей собственности.
В сущности говоря, вопрос о границах был раздут ре-
акцией, чтобы вызвать настроения, враждебные Пот-
сдамскому соглашению в целом. При этом западпым дер-
жавам бросали упрек в том, что в Потсдаме они капи-
тулировали перед Советским Союзом и согласились
отдать Германию под власть коммунизма. В действитель-
ности же Потсдамское соглашение было компромиссом.
Разумеется, Советский Союз вел переговоры, опираясь
на свой большой политический вес. Перелом в ходе
войны в пользу антигитлеровской коалиции был достиг-
нут советским народом. Разгром главных сил фашист-
ского вермахта Советской Армией, освобождение наро-
дов Восточной и Южной Европы во взаимодействии с
освободительными движениями отдельпых стран, подъ-
ем антифашистского Сопротивления во всех частях на-
шего континента и уничтожение нацистского режима —
все это измепило соотношение сил на международной
арене в пользу Советского Союза, укрепило его положе-
ние во всем мире, подняло его престиж среди народов.
Даже реакция не могла игнорировать тот факт, что в
глазах американской и английской общественности «со-
30
противление русских армий являлось единственным
шансом на победу над Гитлером» 10.
Поэтому ко времени Потсдамской конференции у за-
падных держав едва ли имелась возможность прекра-
тить сотрудничество с Советским Союзом и перейти к
образованию антисоветского блока. Это пришлось на
собственном опыте испытать Черчиллю, когда летом
1945 г. он вступил в избирательную борьбу в Англии под
антисоветским девизом и получил заслуженный урок
от избирателей: консерваторы потерпели на выборах
поражение, а сам он еще во время Потсдамской конфе-
ренции оказался вынужден уступить место новому бри-
танскому премьер-министру лидеру лейбористов Кле-
менту Эттли.
Все это неизбежно должно было сказаться на пере-
говорах и решениях трех великих держав, помешать
принятию диктата в духе Версаля и заранее исключить
такое положение, при котором Германия была бы сохра-
нена как часть антисоветского альянса, реакционного
оплота и ударной силы против Советского Союза и де-
мократических движений в Европе. В остальном же за-
падные державы преследовали свои специфические на-
мерения и даже собственные империалистические инте-
ресы. Это выразилось еще раньше в многолетнем затя-
гивании открытия второго фронта в Европе, в черчил-
левском выступлении за создание антисоветской конфе-
дерации Балканских стран, в позиции западпых держав
по польскому вопросу, в англо-американских планах
расчленения Германии и в других, частных вопросах.
Различпые точки зрения и расхождения держав-по-
бедительниц должны были проявиться и в Потсдамском
соглашении. Однако в ходе временами трудных перего-
воров в Потсдаме все же был достигнут компромисс, от-
вечавший сотрудничеству великих держав в духе мир-
ного сосуществования между государствами с различ-
ным общественным строем.
Статьи Потсдамского соглашения об искоренении
милитаризма и нацизма, уничтожении концентрации
власти в руках монополистических объединений и о де-
мократизации Германии отражали потребность уста-
новления стабильного мирного правопорядка. Ликвида-
ция наиболее реакционных и могущественных монопо-
лий являлась требованием общедемократического харак-
тера.
31
Вопрос о том, какой быть будущей Германии — дол-
жен ли в ней установиться демократический порядок
под руководством буржуазных сил или же антифашист-
ско-демократнческий строй, опирающийся па рабочий
класс и его союзников,— Потсдамское соглашение остав-
ляло открытым. Вопрос этот должен был решаться нами
самими — рабочими и их организациями, трудящимися
города и деревни. И как все великие решения нашего
времени, оно тоже могло быть принято лишь в ходе
классовых столкновений, в борьбе за полное лишение
власти агрессивных сил германского крупного капитала.
Это подчеркивается признанием в Потсдамском согла-
шении права немецкого народа на демократическое са-
моопределение. Как раз в нем и заключался главный
шанс: если удастся расширить и укрепить сотрудниче-
ство рабочих организаций, а также создать союз рабо-
чего класса с демократическими силами других слоев
населения, значит, антифашистско-демократические си-
лы возьмут верх и именно они будут определять и
формировать возникающий демократический строй. Тог-
да можно будет навсегда лишить власти традиционно
агрессивные круги монополистов и милитаристов и за-
ложить фундамент мирного антифашистско-демократи-
ческого развития.
Здесь наша классовая линия находила точки сопри-
косновения с принципами Потсдама. Потсдамское со-
глашение со всей ясностью исключало такой строй, при
котором бы сохранялась власть агрессивных сил герман-
ской крупной буржуазии. В данном отношении оно
было совершенно недвусмысленным, причем в гораздо
большей степени, чем в некоторых других своих положе-
ниях. Это настоятельно обязывало как Союзный кон-
трольный совет, глав военных администраций оккупа-
ционных зон, так и немецкие органы управления, пар-
тии, массовые организации и прочие институты обще-
ственной жизни к безусловному выполнению данного
требования. Если же в последующие годы в западных
зонах власть крупных промышленных и финансовых мо-
нополий была восстановлена, то виной этому являлось
не какое-то различие в толковании Потсдамского согла-
шения, а прямое его нарушение.
Впрочем, крупным индустриальным и банковским
монополиям было ясно с самого начала, что Потсдам
вынес им уничтожающий приговор. Именно поэтому оаи
32
сразу же стали заклятыми врагами Потсдамского согла-
шения и предусмотренного им мирного договора. Будь
соглашение осуществлено во всех зонах, с экономиче-
ской и политической властью монополий было бы по-
кончено раз и навсегда. Неудивительно, что они всяче-
ски срывали и саботировали Потсдамские решения
всеми имевшимися в их распоряжении средствами, извра-
щали их смысл и цели, оспаривали их международно-
правовую обязательность. В духе этой саботажнической
пропаганды Аденауэр уже осенью 1946 г., выступая в
ландтаге земли Северный Рейн — Вестфалия, заявил,
что не фашизм и не война, а «Потсдамское соглашение
со всей его основой» несет ответственность «за нужду
и нищету... за голод и катастрофическое положение хо-
зяйства» и. В этих словах отразилась позиция тех кру-
гов, которые вступили в заговор против Потсдамского
соглашения, чтобы спасти власть финансовых магнатов,
банковских концернов, военно-промышленного капита-
ла и всех других монополистических групп.
Однако непосредственно после Потсдама казалось,
что он едва ли оставил какой-либо выход германскому
империализму и милитаризму. Уже в июле 1945 г. по
распоряжению союзнических военных властей были
арестованы многие «вервиртшафтсфюреры» и прочие во-
енные преступники, в том числе Отто Шпрингорум,
Гуго Стиннес и другие руководящие деятели рейнско-
вестфальского угольного синдиката. В последующие ме-
сяцы был взят под стражу еще ряд заправил концернов
и других боссов нацистского времени, среди них —
Крупп и Флик, а также Вурстер и Амброс из «ИГ-Фар-
бениндустри». В ноябре 1945 г. начался Нюрнбергский
процесс над главными военными преступниками, за ним
последовали процессы против влиятельных магнатов
военной промышленности и «вервиртшафтсфюреров»
нацистского режима. В этот период Союзный контроль-
ный совет принял решения о конфискации всех пред-
приятий и имущественных ценностей концерна «ИГ-
Фарбен», об отмене всех нацистских законов и роспуске
всех нацистских организаций, о демократическом преоб-
разовании суда и органов юстиции, об устранепии вид-
ных нацистских функционеров со всех руководящих по-
стов в экономике и общественной жизни.
Таковы были первые результаты совместной, коор-
динированной оккупационной политики союзников. До
3 Макс Реймап 33
осени 1945 г. она в общем и целом шла но намеченной
в Потсдаме линии. Хотя западные державы и тормозили
осуществление записанного в Потсдамском соглашении
разрешения демократических партий и организаций, мы
сумели создать новые, более широкие возможности для
своей деятельности. Товарищи из нашей партии выпол-
няли обязанности обер-бургомистров, городских совет-
ников, были членами городских собраний депутатов
принимали деятельное участие в административных
органах, приобрели лицензии на право издания несколь-
ких газет, работали в школах и на радио.
Однако эти зачатки демократической деятельности
уже в то время стали все сильнее подавляться англо-
американскими империалистическими кругами, высту-
павшими за резко антисоветский курс политики США
и Великобритании. Наряду с крупными военными кон-
цернами это были прежде всего монополистические
группы, тесно связанные с западноевропейскими, а осо-
бенно с германскими, концернами своими капиталовло-
жениями, займами, акциями, филиалами или же кар-
тельными соглашениями. Таковы были группа Морга-
на и Рокфеллера; банкирский дом «Диллон, Рид энд
компани»; концерны «Дженерал электрик», «Юнайтед
стэйтс стил корпорейшн», «Дженерал моторе» и другие
гиганты угольно-металлургической и химической про-
мышленности. Они насадили своих людей в американ-
ском правительстве и военной администрации. К числу
непосредственных защитников их интересов принадле-
жали такие политические деятели, как Трумэн, Стетти-
пиус, Бирнс, Ачесон, Даллес, Клейтон, Перкинс, Мэрфи
и Макклой, военные Стимсон, Форрестол, Дрэйпер и
Клей, сенаторы Гувер, Ванденберг, Тафт и Маккарти.
Все они, в сущности, отстаивали тот самый курс, ко-
торый эти монополистические группы проводили еще до
войны, когда поощряли фашистскую агрессию, стремясь
как можно скорее направить германскую военную ма-
шину на Советский Союз. Для этих кругов США и Ан-
глии Потсдамское соглашение явилось ударом, послед-
ствия которого должны были ощутимо поразить их са-
мих: «Решения по Германии,— писала упоминавшаяся
выше американская газета,— означают полное пораже-
ние тех финансовых и промышленных кругов США и
Англии, которые до войны склонялись в пользу фаши-
зма, а после войны питали надежду на восстановление
34
германских крупных монополий, поддерживавших Гит-
лера» ,2.
В таких условиях мы должны были готовиться к
предстоявшей длительной и суровой борьбе. Потсдам-
ское соглашение было подписано, но, чтобы осуществить
его положения и проложить дорогу антифашистско-де-
мократическому развитию, необходимо было противопо-
ставить проискам внутренней и зарубежной реакции
совместные действия всех антифашистов и демократов,
и прежде всего рабочих и их организаций. Эти задачи
стояли перед нами, когда в конце августа 1945 г. я вме-
сте с моим старым другом и товарищем Вилли Перком
возвратился в Рурскую область.
СНОВА В РУРСКОП ОБЛАСТИ
Первым, кого я посетил в Руре, был активист орга-
низации горняков Вальтер Яррек в Гельзенкирхен-
Бюре. Он входил в состав первого временного руковод-
ства КПГ в Рурской области. Там, в Герне, я встретил и
других старых друзей и соратников по борьбе еще во
времена до 1933 г., в том числе товарищей Юппа Лед-
вона, Фрица Рише, Макса Шефера, Адольфа Принца.
И снова, как и в Берлине: немало товарищей нам ни-
когда уже больше не увидеть. Вильгельм Флорин умер
в Москве, Альберт Функ и многие другие отдали свои
жизни в борьбе против фашизма, за дело рабочего
класса, во имя нашей партии.
Нацистский режим обрушил на Коммунистическую
партию неслыханный террор; десятки тысяч товарищей
были убиты — и все-таки партия никогда не переста-
вала действовать и бороться. Теперь она вышла из под-
полья с крепким ядром, усиленным новыми молодыми
товарищами. Эта работа началась еще задолго до того,
как английские оккупационные власти начали выпол-
нять свое обязательство по союзническому соглашению
и официально допустили существование партий — пер-
воначально лишь на локальном уровне.
Очень скоро стал возникать конфликт: мы желали
установления антифашистского строя по демократиче-
ской инициативе снизу, а оккупирующая держава тор-
мозила это развитие. Более того, в конце апреля 1945 г.
она дошла до того, что ответила на первые проявления
демократической активности в Бохуме, Эсоене, Гель-
35
венкирхене, Герне, Ахене и в других городах и районах
английской и американской зон запретом всех полити-
ческих организаций и любой политической деятельно-
сти, а также роспуском возникших антифашистских,
производственных и профсоюзных комитетов. Эти коми-
теты уже начали очищение общественной жизни от на-
цистских активистов. Действовавшие в них единым
фронтом социал-демократы и коммунисты приступили к
решению самых безотлагательных задач.
Против рабочих и антифашистских организаций и
была направлена та «негативная политика подавления»,
при помощи которой, как сообщал Мэрфи (одна из глав-
ных фигур американской военной администрации) в
своей телеграмме от 28 июня 1945 г., «подавлялись все
демократические элементы» 13. В той же телеграмме Мэр-
фи утверждал, будто в западных зонах возник «полити-
ческий вакуум». Однако надо заметить, что западные
оккупационные державы изо всех сил старались поско-
рее заполнить его: на предприятиях, в органах само-
управления и общественных учреждениях они весьма
охотно ориентировались на «специалистов», которых мы
знали как верных слуг крупного капитала и опору на-
цистской диктатуры.
Тем важнее было дело, начатое социал-демократами
и коммунистами, которые в таких условиях взяли на
себя работу в городских самоуправлениях. Я вспоми-
наю об Отто Куне в Герне, о моем товарище по лагерю
Фрице Хенсслере, о Гейнце Реннере — первом после
войны обер-бургомистре Эссена. Положение этого го-
рода казалось безнадежным. Городской район Зегероп
и другие районы, где жили рабочие, были совершенно
разрушепы бомбежками. Не было ни воды, ни электри-
чества, пи газа. Большинство предприятий, которые
прежде работали исключительно на войну, теперь стояли
частично разрушенные в результате бомбардировок, а
частично — гитлеровскими войсками при отступлении.
В состоянии такого же хаоса находился и транспорт.
Вместе с социал-демократами, коммунистами и другими
антифашистами Гейнц Реннер начал восстанавливать
город из руин, вселять в людей мужество, создавать им
возможности для существования. Это можно было делать
только при помощи такого городского управления, кото-
рое, бескомпромиссно выступая против всех виновников
катастрофы, привлекало всех людей доброй воли к
36
строительству новой жизни па демократической основе.
Работа, проделанная Гейнцем Реннером, остается образ-
цом, и она всегда будет говорить в пользу КПГ, в пользу
силы единства действий коммунистов и социал-демокра-
тов. Там, где гитлеровский фашизм оставил после себя
лишь разруху и нужду, за дело строительства новой
жизни взялись рабочие-активисты.
В трудных условиях созидательной работы между
коммунистами и социал-демократами, разумеется, могли
возникать и разногласия. Они преодолевались в ходе то-
варищеского обсуждения. Но цель у нас была общая:
ликвидация власти монополий на пользу рабочим. На
такой основе мы создавали профсоюзы и производствен-
ные советы. В этой области с первого дня трудился наш
товарищ Вилли Агарц, возвратившийся в Рурскую об-
ласть из Италии, где он отбывал наказание в 999-м
штрафном батальоне. Вилли Агарц, социал-демократи-
ческий функционер горняков Адольф Шмидт и я вы-
ступили на конференции рабочих горнорудной промыш-
ленности в Гельзенкирхене. И никто из нас не сомне-
вался: профсоюз горняков может быть только единым
профсоюзом, их классовой организацией.
Когда я вспоминаю о положении в горнодобывающей
промышленности, болтовня, будто в хозяйстве никак не
обойтись без частнопредпринимательской инициативы,
и по сей день воспринимается мною как насмешка. Где,
спрашивается, была инициатива угольных баронов в
1945 г., когда рурские шахты стояли затопленные во-
дой? Ведь не кто другой, как сами горняки, общими уси-
лиями пустили в ход насосные установки и возобновили
добычу угля; и здесь тоже в первых рядах шли комму-
нисты, социал-демократы, противники нацизма. Запра-
вил монополий, их генеральных и прочих директоров
даже и близко не было видно, они скрылись в укромных
норах и только спустя некоторое время постепенно ста-
ли вылезать па свет божий. Рабочие сами проявляли
инициативу, вместе с инженерами и техниками заду-
вая первые доменные печи, заботясь о восстановлепии
транспорта. Так же было и с предприятиями комму-
нального хозяйства в городах, с водопроводом, газовыми
заводами и электростанциями, хлебозаводами и бойня-
ми. Рабочие вытаскивали машины из-под груды разва-
лин. Функционеры рабочих организаций брали на себя
ответственность за то, чтобы то немногое, что имелось,
37
распределялось как можно более справедливо. И они
были первыми, кто дал людям цель, ради которой стои-
ло жить и трудиться. Даже тот, кто пока все еще не ве-
рил в это, видел: рабочие, инженеры и техники — муж-
чины, женщины, молодежь — могут руководить произ-
водством, этой основой всей жизни общества, без моно-
полистов, без финансовых магнатов.
ОСЕНЬ 1945 ГОДА
То, что происходило тогда в Рурской области, было
типично для положения в Западной Германии летом и
осенью 1945 г. Наш народ воочию убедился, к чему при-
вел тот режим, «фюрер» которого однажды заявил: дай-
те мне всего четыре года, и вы не узнаете Германии!
В его распоряжении оказалось 12 лет, и Германию в са-
мом деле больше нельзя было узнать. Повсюду высились
горы щебня и развалин. Лица женщин и детей носили
на себе печать долгих лет тревог за мужа и отца, воевав-
ших где-то вдали от родины, страха перед ночами, пол-
ными грохота рвущихся бомб. Целых 12 лет выступать
в этой стране против самого закоренелого и самого аг-
рессивного антикоммунизма значило подвергать себя
смертельной опасности. Целых 12 лет было опасно для
жизни иметь у себя хотя бы одну-единствепную книгу
Маркса, Энгельса или Лепина, Августа Бебеля, Розы
Люксембург или Карла Либкнехта. Не меньшая опас-
ность грозила и тому, кто читал Томаса или Генриха
Маннов, Брехта или Бехера, Горького или Маяковского,
Арагона или Барбюса. Выдающиеся деятели искусства
Барлах и Кэте Кольвиц, Грундиг и Нагель, Густав Ма-
лер и Бруно Вальтер были объявлены носителями «вы-
рождения». В «немецкой» философии больше не сущест-
вовало никакого Спинозы, в «немецкой» физике — ни-
какого Эйнштейна, в «немецкой» медицине — никакого
Фрейда. Миллионы молодых людей не были обучены
никакому иному ремеслу, кроме как убивать и умирать.
Миллионы людей принимали глупость и преступление
за идеалы и теперь оказались перед пустотой.
А те, кто привел их к этому, скрылись от обществен-
ности. У них имелись на то достаточно веские причины.
Против крупной буржуазии говорили очевидные всем
результаты нацистского господства, за которое она нес-
ла полную ответственность. То, что сегодня кажется нам
38
всего лишь голыми цифрами, свидетельствующими об
итогах «тысячелетнего рейха», тогда определяло всю
нашу жизнь: Эссен потерял почти четверть, а Дюссель-
дорф — одну пятую своего прежнего населения. Еще
большие потери понес Кёльн — 36% жителей; в его раз-
валинах весной 1945 г. находило себе жалкое приста-
нище всего 45 тысяч человек. Из 9 миллионов квартир,
имевшихся на территории английской и американской
зон до войны, свыше 2 миллионов были полностью уни-
чтожены, а остальные, особенно в рабочих центрах,
сильно повреждены.
В результате волны беженцев и переселенцев чис-
ленность населения в Шлезвиг-Гольштейне возросла на
67%, в Нижней Саксонии — на 42%» и это при почти
полностью разрушенных жилых кварталах, предприя-
тиях коммунального обслуживания и транспорте, а за-
частую также фабриках, заводах и кустарных мастер-
ских. Покупательная способность марки падала все
ниже и ниже. Совершенно подорванная военными рас-
ходами, она теперь окончательно приканчивалась «си-
гаретно-водочной валютой», имевшей широкое хожде-
ние на «черном рынке». Продовольствие, выдававшееся
по карточкам, едва обеспечивало прожиточный мини-
мум, да и эти нормы выдачи не всегда полностью обес-
печивались.
Зато на «черном рынке» имелось все, что угодно:
полтора килограмма хлеба стоили там столько, сколько
рабочий зарабатывал за целую неделю. Килограмм сала
продавался в Рурской области за 300 марок, а месячный
заработок квалифицированного забойщика едва превы-
шал 200 марок. Голод, борьба за то, чтобы выжить, за-
бота о каждом куске хлеба, о каждом глотке молока, о
кошелке картофеля и о каждом брикете угля — такова
была тогда жизнь. Но если этот гнет повседневности и
мешал глядеть вперед, он все же укреплял в каждом
ощущение: все это нужно изменить. И тогда никто еще
не решался выдавать фашизм за «производственную
аварию» или же за единоличное господство одного лишь
Гитлера и его нацистской верхушки.
Мы, коммунисты, еще раньше первыми сказали:
крупная промышленность и крупные банки — вот кто
давал деньги нацистской партии. Теперь каждый день
вновь и вновь подтверждал правоту этой истины: запра-
вилы концернов являлись гитлеровскими «вервирт-
39
шафтсфюрерами»; главари крупного капитала создали
«Кружок друзей Генриха Гиммлера». С тех пор винов-
ники фашизма и войны не брезгали никакими средст-
вами, чтобы как-нибудь «опровергнуть» эти доказатель-
ства, замолчать их, дабы тем самым мотивировать про-
должение своего господства даже и после всех преступ-
лений фашизма во второй мировой войне. Но никакая
фальсификация истории не в состоянии уничтожить
факты: данная нами характеристика фашизма как от-
крытой террористической власти крупного капитала, и
прежде всего его самых реакционных и агрессивных
групп, нашла полное подтверждение в архивных доку-
ментах и деловых бумагах Флика, Круппа и Сименса,
Маннесмана и Тиссена, «ИГ-Фарбен», «Дойче банк» и
«Дрездпер банк».
Работа нашей партии приобрела теперь массовый
характер, далеко вышла за рамки того круга решитель-
ных антифашистов, который мы могли привлечь, нахо-
дясь в подполье. При этом во многих коренных вопросах
наши взгляды совпадали со взглядами руководящих дея-
телей социал-демократии. «Ликвидация не только руко-
водящей верхушки, но также политических и экономиче-
ских основ фашизма — вот чего требовал Вилли Брандт
в июле 1944 г. в Стокгольме. Одним из первых требо-
ваний будет — лишить юнкеров их поместий. Ответст-
венность тяжелой индустрии и крупного финансового
капитала за нацизм не подлежит никакому сомнению.
Желая сломить власть воинственного монополистиче-
ского капитала, необходимо передать монополии и фи-
нансовые учреждения в общественное управление» ,4.
Курту Шумахеру пришлось констатировать летом
1945 г.: «Монополистический капитал помог Гитлеру
прийти к власти, а тот по его заданию подготовил и вел
огромную разбойничью войну против Европы» 15.
В заявлении лондонской группы руководящих деяте-
лей социал-демократической партии, возглавлявшейся
Олленхауэром, Эйхлером и Шёттле, говорилось: «Союз
с тяжелой промышленностью, крупным землевладени-
ем и военным командованием, всегда игравший роковую
роль в истории Германии, привел к власти и Гитлера.
Господствующее положение этих общественных стол-
пов германского милитаризма следует уничтожить, ес-
ли стремиться к тому, чтобы борьба против нациопал-
социализма привела к действительно обеспеченному
40
миру»16. Вывод отсюда гласил: необходимо передать
ключевые позиции в экономике в общественную собст-
венность, а хозяйство, после его освобождения от оков
частнокапиталистической монопольной собственности,
должно планово вестись самим народом и для народа.
Это настроение было в народе настолько сильно, что на
время ему не мог воспротивиться даже ХДС. Так, в
«Кёльнских принципах» ХДС (июль 1945 г.) было запи-
сано: «Господство крупного капитала и частных монопо-
лий должно быть сломлено» 17.
БЫЛ ЛИ КАПИТАЛИЗМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МЕРТВ?
Если в этой обстановке Курт Шумахер объявил ка-
питализм «мертвым», то это могло возыметь лишь одно-
единственное действие: сбить антикапиталистические
настроения и затормозить демократические акции по
изменению положения в экономике и обществе, направ-
ленные против концернов и основ их могущества.
Ведь каждая работавшая или восстановленная ма-
шина, все источники сырья и финансовые средства, все
шахты и металлургические заводы, предприятия стале-
литейной и химической промышленности, все электро-
станции продолжали оставаться собственностью круп-
ных акционеров. На крупных предприятиях сохрани-
лись штабы преданных им специалистов-хозяйственни-
ков, а вскоре доверенные лица монополий вновь завла-
дели и другими рычагами: в политических и админи-
стративных органах, в полиции, судопроизводстве, в
системе воспитания, прессе и на радио. Не в первый раз
германские промышленные и банковские концерны су-
мели использовать свои немалые международные свйзи,
которые по большей части продолжали функциониро-
вать даже во время войны, в интересах крупного капи-
тала и в ущерб народам. Поддерживали эти связи по-
рой прежние доверенные лица монополий, занимавшие
теперь влиятельные посты в военной администрации
западных держав. То, что сказал конгрессмен Дж. Вур-
рис в американской палате представителей, с полным
правом относилось ко всем западным оккупационным
зонам: «Многие из занимающих ключевые позиции аме-
риканских служащих принадлежат к тем фирмам, ко-
торые были до сих пор связаны с германскими промыш-
ленными предприятиями» 18.
41
Благодаря этим внутригерманским и зарубежным
связям крупному капиталу удалось сравнительно быстро
занять важные позиции в административных органах, а
позднее и в правительстве ФРГ, в буржуазных органи-
зациях и партиях, прежде всего в ХДС, ХСС и СвДП.
Крупный кёльнский банкир Пфердменгес стал «серым
кардиналом» ХДС: без него в эру Аденауэра не прини-
малось почти ни одного решения. В мемуарах Германа
Пюндера можно прочесть о том, какую роль сыграла в
его политической карьере беседа после файвоклока у
Пфердменгеса: он был назначеп директором бизональ-
ного Экономического совета во Франкфурте-на-Майпе.
Большим преимуществом для этой партийно-полити-
ческой группировки, которое никак нельзя недооцени-
вать, явилось то, что, вставив в сокращенные названия
своих партий — ХДС и ХСС — букву «X», реакционеры
тем самым для маскировки набросили на себя христиан-
ские покровы. Ведь им удалось с помощью высшего кли-
ра (достаточно напомнить о роли кардиналов Фрингса
и Фаульхабера) заполнить тот идеологический вакуум,
который оставил после себя крах фашизма. Более того,
они выдавали себя за продолжателей традиции антифа-
шистского Сопротивления, связанной с именами таких
представителей церкви, как пастор Мартин Нимёллер,
Шнайдер, Грюбер, Бонхёфер, Мюллер и Дельп. При
этом они умалчивали о том, какую роль в то же самое
время играли высшие сановники церкви на благо фа-
шизма. Так, бывший нунций, а позже римский папа
Пачелли и до и после 1933 г. постоянно помогал наци-
стам своим посредничеством; епископ Дибелиус, а так-
же верхушка священнослужителей вермахта благо-
словляли оружие гитлеровских вооруженных сил и даже
тогда, когда катастрофа была уже неизбежна, все еще
призывали «держаться до последнего». От этих нацио-
налистических, антикоммунистических традиций ХДС/
ХСС и начинался в дальнейшем тот путь, который вско-
ре сделал их центром реставрации прошлого и реакции,
возрождения власти крупного капитала в западных ок-
купационных зонах.
Германской крупной буржуазии благоприятство-
вало также то, что руководители западных оккупацион-
ных властей придерживались традиций тех сил, кото-
рые еще во время войны все больше делали ставку на
германский потенциал в качестве ударной силы против
42
Востока, против Советского Союза, против социализма.
Быстрое продвижение Советской Армии перечеркнуло
их план не допустить тотального поражения гитлеров-
ской Германии. Провалилась и попытка Черчилля со-
хранить в боеспособном виде капитулировавшие на се-
вере Германии части вермахта и установить там власть
правительства бывших гитлеровских генералов. Дав-
ление, которое противопоставляли народы стран анти-
гитлеровской коалиции империалистическому заговору,
было еще достаточно сильным, чтобы сорвать такие
планы. Однако реакционеры никогда от них не отказы-
вались, и их планы играли решающую роль в реставра-
ции капитализма в западных зонах, в расколе Германии
и ремилитаризации ФРГ.
Существовала лишь одна-единственная сила, кото-
рая могла навсегда покончить с традицией насилия и
войны,— рабочий класс. Он был призван взять на се-
бя руководство обществом. Империализм являлся смер-
тельным врагом всех его интересов, всех его надежд и
чаяний. Именно рабочий класс вынужден был понести
в двух мировых войнах величайшие жертвы, оплатив их
своей кровью. В его рядах родилось самое упорное со-
противление фашизму. Каждый второй член КПГ (по ее
численности к 1933 г.) отдал свою жизнь в борьбе про-
тив фашизма и войны.
Мы, коммунисты,— часть рабочего класса. Мы знали,
какой разброд внес фашизм и в его ряды, насколь-
ко классовое сознание рабочего класса было затуманено
националистической пропагандой и антикоммунизмом.
Отрицательное воздействие оказывали и изменения,
происшедшие в составе занятых на производстве: на
предприятия пришли сотни тысяч переселенцев из во-
сточных областей, много людей из деревни да еще де-
сятки тысяч бывших кадровых военных различных
чинов, которые в результате поражения питали нена-
висть к СССР и видели начало бедствий не в 1933 годе и
более раннем периоде, а в 1945-м и последующих годах.
И все-таки у рабочего класса росло убеждение: все
изменится только в том случай, если мы, рабочие, изме-
ним существующие условия. В этом мы видели предпо-
сылку того, что нам удастся донести до сознания рабо-
чих понимание их силы и их ответственности. Они —
самый сильный класс в количественном отношении,
большинство общества. Непосредственно связанные с
43
круппым производством и в огромной степени сконцен-
трированные в нем, они прежде всего являются произ-
водителями материальных благ, создателями всех цен-
ностей, а также и выразителями общественной жизни.
Только они делают ее возможной. Отсюда вытекает их
общественная задача: создать сильные классовые орга-
низации, в союзе со всеми прогрессивными силами лик-
видировать старый строй — строй эксплуатации, угне-
тения и войны — и создать общество на новых экономи-
ческих, политических и идейных основах.
Какие задачи выдвигало это перед нашей партией?
Что надлежало делать в Рурской области? В начале
сентября 1945 г., через несколько дней после моего
возвращения в Рурскую область, собралось на совеща-
ние руководство (тогда еще временное) нашей партии.
Самой актуальной проблемой была жизнь населения,
его положение. В рабочих семьях царили голод и нужда.
Все больше возникало трудностей со снабжением и из-за
отсутствия жилья, возросла опасность возникновения
эпидемий. Приближалась осень, а за ней зима. Необхо-
димо было принимать срочные меры по снабжению на-
селения продовольствием, одеждой, топливом, по вос-
становлению жилищ, по обеспечению водой и электро-
энергией. К тому же предстояло возобновить работу еще
многих шахт, электростанций, коммунальных предприя-
тий, металлургических заводов.
Справиться со всеми этими задачами можно было
только одним путем: развертыванием инициативы снизу,
силами рабочего класса и его организаций, интеллиген-
ции, ремесленников и кустарей, демократической части
буржуазии, молодежи и женщин.
Наши предложения по осуществлению немедленных
мер мы сформулировали в программе, состоявшей из
12 пунктов и обращенной ко всем людям доброй воли.
Для того чтобы решить проблему снабжения, ликвиди-
ровать безработицу и наладить производство, не опреде-
ляемое более диктатом стремящихся к прибылям круп-
ных капиталистов, мы требовали укрепить органы са-
моуправления в городах и сельских общинах и дать им
право принимать решения в области экономики. Винов-
ники войны подлежали отстранению от всех рычагов
власти; следовало очистить общественные учреждения и
предприятия монополий от активных нацистов и пере-
дать управление испытанным антифашистам и демокра-
44
там. Крупные банки, предприятия концернов горнодо-
бывающей, металлургической и химической промышлен-
ности, а также электроэнергетики — передать в ведение
провинциальных администраций. Надо было создать
производственные советы на предприятиях и осущест-
вить участие рабочих и служащих, а также профсоюзов
в управлении производством.
Для ознакомления партии с новыми задачами и ин-
формации общественности о наших предложениях мы
решили созвать 15 сентября 1945 г. конференцию пар-
тийных работников Рурской области. Она состоялась в
Гельзенкирхен-Бюре на следующий день после того, как
английская военная администрация наконец официаль-
но разрешила деятельность политических партий (од-
нако пока еще только в местном масштабе). Конферен-
ция обсудила и приняла программу из 12 пунктов, ко-
торая уже через несколько дней начала широко распро-
страняться. Она направила Центральному Комитету
КПГ письмо, в котором приветствовала воззвание от
11 июня 1945 г., заявив: «Программа действий — плат-
форма нашей работы». Конференция подчеркнула го-
товность членов партии к «неустанной борьбе против
всех военных преступников и врагов народа на Рейне и
Руре, против империалистических вдохновителей наци-
стской партии, магнатов тяжелой индустрии» ,9.
Во всех наших соображениях и обсуждениях цент-
ральную роль играло сотрудничество с социал-демокра-
тическими товарищами. Еще в августе временное ру-
ководство Коммунистической партии предложило окруж-
ному правлению СДПГ совместно обсудить актуальные
вопросы. С целью усилить успешно начатое па пред-
приятиях сотрудничество и создать в Рурской области
и Вестфалии комитет действия КПГ и СДПГ мы решили
провести ряд совещаний с руководящими работниками
социал-демократами. При этом я с большой радостью
взял па себя переговоры в Дортмунде с моим товарищем
по концлагерю Фрицем Хенсслером. Так же сердечно и
дружески, как мы приветствовали друг друга впервые
после освобождения из концлагеря, протекала и вся
беседа с Фрицем Хенсслером, на которую он по собст-
венной инициативе пригласил нескольких своих социал-
демократических товарищей. Мы все еще находились
под впечатлением того опыта, которому нас научило то
тяжелейшее время.
45
Итак, па этой общей основе должны были по праву
восторжествовать актуальные требования и здесь, в
Дортмунде, и на всех других совещаниях по вопросу о
единстве действий, которые велись в то время между
представителями двух рабочих партий повсюду — от
Гамбурга и Бремена до Фрайбурга и Мюнхена. В сущно-
сти, каждый раз речь шла об одних и тех же задачах,
сформулированных в воззвании Центрального Комитета
КПГ и обращении Центрального комитета СДПГ, а за-
тем в соглашении обеих партий о единстве действий.
Единство действий было особенно настоятельно не-
обходимо в Рурской области, которая представляла со-
бой ядро довоенного германского хозяйства, экономиче-
ский центр господства монополий. В Рурской области,
по состоянию на 1937 г., концентрировалось около 75%
всей германской добычи каменного угля, около 70% все-
го производства стали и почти две трети промышленно-
сти готовых изделий. Здесь находилось большинство
предприятий крупных концернов: 66 из 92 заводов
«Ферайнигте штальверке», 21 из 30 заводов концерна
Маннесмана. Концерн «ИГ-Фарбен» имел в Рейнско-
Вестфальском промышленном районе 11 крупных пред-
приятий, концерн Хеша —30 из 38-ми, Круппа—Низ
18-ти и Клёкнера — 16 из 20-ти. Эти капиталистиче-
ские группы представляли собой главную базу герман-
ского империализма и милитаризма, служили основной
опорой гитлеровской агрессии. Через свои акционерные
общества и картельные переплетения рурские концер-
ны угольно-металлургической промышленности господ-
ствовали над многочисленными крупными предприя-
тиями электропромышленности и энергетики, цементной
и строительной промышленности и в других районах
Западной Германии. Они распространяли свою власть
на горнорудную промышленность и предприятия обра-
батывающей промышленности, на экспортно-импортные
компании и даже на доходные дома и отели.
В ходе совещаний с товарищами из социал-демокра-
тической партии все мы были единодушны в понимании,
что необходимо лишить власти владельцев концернов и
подчинить всю угольную промышленность и другие
крупные предприятия энергетического хозяйства про-
винциальному управлению. Наглядным примером, как
это делается, служила нам конфискация собственности
концерна Флика, проведепная в Саксонии, в советской
46
зоне оккупации. То же самое можно было осуществить и
в Руре наряду с демократизацией и одновременно с ре-
шением проблемы снабжения населения. Это относилось
как к углю и электроэнергии, так и к товарам народного
потребления и продовольствию. Получить больше про-
дуктов для голодающего населения городов можно было
только борьбой против крупных землевладельцев, ак-
тивных нацистов из «имперского продовольственного
сословия», против ловкачей и спекулянтов «черного
рынка». Для этого нам нужны были демократическая
земельная реформа в деревне и расширение полномочий
самоуправлений в городах и общинах, а также, если
идти дальше, создание новой, демократической полиции
и укомплектование ее командных кадров испытанными
антифашистами. Это требование обеих рабочих партий и
органов самоуправления натолкнулось на упорное со-
противление западных оккупационных властей.
В политической практике эти задачи можно было
осилить только посредством тесного сотрудничества обе-
их рабочих партий. Таким образом, в результате много-
численных местных договоренностей 2 ноября 1945 г.
было достигнуто соглашение между руководством СДПГ
и КПГ Рурской области. Их представители — по двое с
каждой стороны — приняли в Дортмунде решение и
впредь совместно обсуждать все существенные вопросы
рабочего движения, а также расширять сотрудничество
обеих партий на уровне подокружных партийных коми-
тетов. Товарищи из социал-демократической партии еще
не решались создать постоянный комитет обеих партий
в окружном масштабе. Однако мы смогли договориться
о совместных действиях по решению ближайших прак-
тических задач и, кроме того, прийти к соглашению,
«что обе партии совместно с созданным союзом горня-
ков приступят к организации производства в угольной
промышленности, а также к улучшению условий жизни
горняков. Проявить инициативу в этом отношении и
пригласить обе партии к ее обсуждению должен союз
горняков. В данной связи предусматривается организо-
вать совместное выступление производственных советов
горняков на конференции, на которой следует вырабо-
тать позицию по всем вопросам угольной промышлен-
ности и положения горняков 20.
Мы, коммунисты, выразили надежду, «что в буду-
щем, в результате осознания нашего искреннего стрем-
47
лсния к единству, исчезнут последние препятствия и мы
сможем всегда обсуждать в постоянном комитете не
только все вопросы нашей общей борьбы за экономиче-
ское строительство нашей родины, за установление и
формирование демократической республики, за денаци-
фикацию и демилитаризацию всех учреждений и отрас-
лей хозяйства, но и ставить и решать те теоретические
вопросы, которые возникают при объединении обеих
партий» 2l.
Последующие недели показали, какой огромный
импульс дали совместные решения и стремление обеих
партий к единству действий. 14 ноября в Бохуме со-
брались члены производственных советов всех шахт
Рурской области. Конференция единодушно высказа-
лась в поддержку требований СДПГ и КПГ: «Горняки
знают, что именно Объединение горно-металлургиче-
ской промышленности, Тиссен, Клёкнер, Крупп и все
акционеры финансировали НСДАП. Горняки знают, что
эти германские угольные бароны при помощи рурского
угля подготовили и вели две мировые войны. Герман-
ские угольные бароны — военные преступники. Чтобы
не допустить новой войны, горняки требуют передачи
шахт и предприятий в руки провинциального управле-
ния» 22. В целях осуществления этого требования произ-
водственные советы создали специальный комитет.
ЗА КОНФИСКАЦИЮ СОБСТВЕННОСТИ
ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ
16 ноября движение в Рурской области за экспро-
приацию собственности военных преступников достиг-
ло своей наивысшей точки. Производственные советы
предприятий Круппа, обер-бургомистр Эссена Гейнц
Реннер и члены гражданского комитета этого города, а
также представители партий, профсоюзов и религиоз-
ных общин, председатель торгово-промышленной пала-
ты и руководитель биржи труда — все они потребовали
безвозмездной передачи крупповских заводов в комму-
нальную собственность. Подписавшие меморандум, на-
правленный английской военной администрации, брали
на себя обязательство превратить кузницу оружия в
очаг мирного производства.
Мы, коммунисты, стояли в авангарде этого движе-
ния и безоговорочно выступали за требования горняков
48
и металлургов. «От всего сердца поддерживаем требова-
ние бохумской конференции производственных советов
Рурской области о передаче всех предприятий горной
промышленности этой области провинциальному пра-
вительству в Мюнстере,— заявило временное окружное
руководство КПГ Рура — Вестфалии.— Мы также всеми
силами поддерживаем решительное выступление произ-
водственных советов, профсоюзов и антифашистских
инженерно-технических работников бывшего предприя-
тия Круппа в Эссене за передачу заводов городу Эссену
и рады согласию городского управления Эссена на за-
ключение договора об их передаче» 23.
Благодаря взаимодействию социал-демократов, ком-
мунистов и членов профсоюзов на многих предприятиях
и в городах Рурской области имели место аналогич-
ные выступления. Так, коллективы и производственные
советы предприятий «Бохумер ферайн», «Дортмундер
унион», заводов Хеша и других крупных предприятий
Рурской области заявили на общих собраниях рабочих и
служащих и в резолюциях, направленных военной ад-
министрации, о своей решимости последовать примеру
крупповских рабочих.
С целью ослабить нажим, оказываемый этими демо-
кратическими акциями против концернов, английские
оккупационные власти еще 16 ноября 1945 г. формаль-
но конфисковали концерн Круппа, а через пять не-
дель — 66 обществ каменноугольной промышленности.
Таким образом, эти заводы и шахты поначалу были
изъяты из сферы непосредственной власти крупных
акционеров. Но сами крупнокапиталистические отноше-
ния собственности английская военная администрация
оставила в неприкосновенности: в передаче предприя-
тий провинциальному правительству было отказано.
Хотя в официальных заявлениях английских оккупа-
ционных властей тогда вновь и вновь говорилось о «со-
циализации», на практике они своими мероприятиями
защищали основы господства монополистического капи-
тала, базу его последующего восстановления. Так, в ча-
стности, оккупационные власти оставили в значитель-
ной мере без всяких изменений управление конфиско-
ванными предприятиями концернов. Многие активные
нацисты и лица, нажившиеся на войне, прежние дирек-
тора концернов, начальники отделов и подразделений
и даже сами «вервиртшафтсфюреры» были подчинены
Макс Рейман
49
непосредственно оккупационным органам и по прямому
указанию военных властей ограждены от чистки. Не в
последнюю очередь благодаря этому реакция из кругов
крупного капитала получила возможность сохранить в
производственной области аппарат власти концернов.
В своей оценке этих событий и процессов конферен-
ция тысячи функционеров нашей партии, состоявшаяся
20 января 1946 г. в Хамме, пришла к выводу, что кон-
фискация рурских каменноугольных шахт английскими
военными властями «еще не означает выполнения спра-
ведливых требований рурских горняков»24. Конферен-
ция недвусмысленно потребовала от английской военной
администрации не препятствовать очищению руковод-
ства концернов от активных нацистов и военных пре-
ступников, призвала усилить борьбу за их устранение
и за передачу ключевых отраслей промышленности про-
винциальным управлениям. Решения конференции дали
коммунистам, прогрессивным силам программу дейст-
вий для дальнейшей борьбы за лишение крупного капи-
тала власти и за начало новой жизни на антифашист-
ско-демократической основе.
Уже тогда, в тот ранний момент, мы подчеркивали
необходимость противопоставить пока еще лишь наме-
чавшемуся расколу Германии политическое единство
рабочего класса. Конференция, говорилось в резолю-
ции, «видит в осуществлении единства рабочего класса
решающую предпосылку обеспечения единства Герма-
нии и... гарантию успешного построения антифашист-
ско-демократической республики» 25.
В докладе, который я сделал по поручению времен-
ного окружного руководства КПГ, подводился итог
развития за период после нашей конференции в Гель-
зенкирхен-Бюре. Этот итог говорил о том, что в таких
ключевых вопросах, как ликвидация монополий, деми-
литаризация, учреждение общегерманских админи-
стративных органов и административно-государствен-
ное строительство, западные державы отошли от Пот-
сдамского соглашения, блокировали его осуществление
и начали действовать в своих оккупационных зонах се-
паратно. Осенью 1945 г. их представители в Экономиче-
ском директорате Союзного контрольного совета сорвали
принятие общего антимонополистического закона. Неза-
долго до того в самом Контрольном совете позицией за-
падных держав было блокировано создание центральных
50
общегерманских департаментов. В то же самое время
безрезультатно закончилось Лондонское совещание ми-
нистров иностранных дел четырех держав: в решающих
вопросах представители США и Великобритании высту-
пили против Потсдамского соглашения и заняли резко
антисоветскую позицию. В то время как в советской ок-
купационной зоне положения Потсдамского соглашения
шаг за шагом проводились в жизнь и успешно продви-
галось вперед антифашистско-демократическое строи-
тельство, западные державы препятствовали в своих зо-
нах экспроприации концернов и очищению руководства
монополий от активных нацистов и лиц, нажившихся
на войне.
Уже осенью 1945 г. западные оккупационные власти
разрешили объединения предпринимателей. Новые
центральные торговые и сбытовые организации крупно-
го капитала были основаны в первую очередь в горно-
добывающей промышленности. К этому добавлялись
односторонние действия западных держав в области
административно-государственного строительства, ко-
торые ставили нас в западных зонах перед свершивши-
мися фактами. Это относилось не только к образованию
центральных экономических управлений, которые, бу-
дучи по большей части укомплектованы из бывших фа-
шистских властей, были непосредственно подчинены ру-
ководству заправил концернов и даже бывшим «вер-
виртшафтсфюрерам».
Американская военная администрация пошла еще
дальше: 18 сентября 1945 г. она провела сепаратную
административную реформу земель своей зоны и учре-
дила три земельных правительства во главе с премьер-
министрами. А еще через два месяца она образовала
Совет земель американской оккупационной зоны, т. е.
создала де-факто зональное правительство. Поэтому мы
сделали вывод, что западные державы перешли к про-
ведению такого курса, который подрывал принятые в
Потсдаме основы четырехстороннего управления, бло-
кировал создание общегерманских органов и положил
начало сепаратному развитию Западной Германии. Та-
кой ход развития способствовал реставрации прошло-
го, благоприятствовал сепаратистскому и партикуляри-
стскому движению, был направлен на раскол и ослабле-
ние рабочего класса и тем самым влек за собой серьез-
ную угрозу единству Германии.
АНТИСОВЕТСКИЙ КУРС
ЗАПАДНЫХ ДЕРЖАВ
Вызывающие тревогу изменения в политике запад-
ных держав нельзя было больше не замечать уже к на-
чалу 1946 г. Они являлись выражением смены их поли-
тического курса, в результате которой западные держа-
вы с осени 1945 г. перешли к резко антисоветской
политике. Своей внешней политикой, начатой при Тру-
мэне, главные империалистические державы повели
«холодную войну» против Советского Союза, междуна-
родного рабочего движения и демократических сил все-
го мира.
Проводникам этой политики было ясно, «что амери-
канская общественность не потерпела бы столь быстро-
го после войны полного поворота. Поэтому необходимо
было совершать его медленно, поэтапно, подрывая со-
гласованную политику посредством целого ряда необыч-
ных искусных приемов...» 1 К числу таких приемов
относились постоянные заверения Трумэна в том, что
его правительство будет продолжать политику прези-
дента Рузвельта и придерживаться соглашений держав-
победительниц. Однако уже в мае 1945 г., когда Трумэн
послал своих личных представителей Гарри Гопкинса и
Джозефа Э. Дэвиса к Сталину и Черчиллю, для посвя-
щенных больше не было тайной, «что теперешняя пози-
ция американского правительства является полным от-
ходом от позиции президента Рузвельта и государст-
венного секретаря Хэлла» 2.
Смена внешнеполитического курса объяснялась ито-
гами второй мировой войны. Надежды, которые самые
реакционные круги американского и английского фи-
нансового капитала связывали с победой над держава-
ми «оси», не сбылись. Черчилль строил свои спекуля-
тивные расчеты на том, что США и Великобритания в
52
конце войны «будут представлять собой наиболее воору-
женный и экономически мощный блок, какой когда-
либо видел мир» 3. Американское правительство полага-
ло, «что, опираясь на такую позицию, будет относитель-
но просто покончить с локализованными устремления-
ми Советского Союза» 4.
На деле все оказалось по-иному. «Внутри струк-
туры власти,— констатировал американский дипломат
Джордж Ф. Кеннан,— произошло значительное смеще-
ние в пользу русских» 5. В странах Восточной и Юж-
ной Европы антифашистская освободительная борьба
народов привела к коренным общественным преобра-
зованиям, а в капиталистических государствах окрепли
коммунистические партии и усилились демократические
движения. Все это шло вразрез со стремлениями амери-
канского крупного капитала к «расширению своей ма-
териальной и военной мощи»: правительство Трумэна
не было готово «увековечить статус-кво, возникшее в
результате военных операций и политического ангаже-
мента второй мировой войны» 6, и перешло к политике
«отбрасывания» коммунизма.
Для нас эта смена курса стала первоначально видна
на примере политики США и Англии в отношении Во-
сточной и Юго-Восточной Европы. Уже на первой сессии
Совета министров иностранных дел в Лондоне (11 сен-
тября — 2 октября 1945 г.) американские и английские
представители выдвинули требование о преобразовании
правительств в Венгрии, Болгарии и Румынии, Это
требование было направлено на то, чтобы «заставить
русских пойти на уступки в Восточной Европе» и «до-
биться создания там правительств, ориентирующихся
на Запад» 7. Для того чтобы не допустить антиимпериа-
листско-революционных преобразований и спасти си-
стему империалистического господства, США стреми-
лись «оказывать господствующее политическое влия-
ние на послевоенную Восточную Европу»8. С этой
целью западные державы вступили в указанных стра-
нах в союз с теми группировками капитала, крупного
землевладения и духовенства, которые еще совсем не-
давно служили опорой фашистского режима, и начали
«кампанию прямого вмешательства во внутреннюю по-
литику Венгрии, Болгарии и Румынии» 9.
Монопольно владея тогда атомным оружием, пра-
вящие круги США считали себя достаточно сильными
53
для осуществления своих стремлений к господству. Пра-
вительство Трумэна исходило прежде всего из того, что
«атомная бомба вполне может позволить нам диктовать
в конце войны свои собственные условия» 10. Когда же
в Потсдаме из этого ничего не вышло, Трумэн на заседа-
нии американского кабинета 31 августа 1945 г. заявил:
для США настало время «приступить к проведению но-
вой военной политики. Если мы хотим сохранить руко-
водство другими нациями, мы должны оставаться силь-
ными в военной области» п.
Так было положено начало «политике силы», атом-
ной угрозы и шантажа. С целью отбросить назад рабо-
чее движение, демократические силы была развернута
антикоммунистическая пропаганда, а главный полити-
ческий удар направлен против Советского Союза. «На
англо-американской стороне,— заявил американский ра-
диокомментатор Кингдом накануне Лондонской сессии
Совета министров иностранных дел, прямо имея в
виду речи Трумэна, Эттли, Бевина и Черчилля,— есть
люди, которые с ликованием взирают на атомную бомбу,
ибо считают ее единственным средством угрожать Рос-
сии... Наша политика направлена против России» ,2.
Теперь этот курс все сильнее определял американ-
скую политику в германском вопросе. Правда, в то вре-
мя американские и английские оккупационные власти
еще были вынуждены действовать, находясь в обороне,
и выдавать свои меры за осуществление согласованной
союзнической политики. Казалось, об этом говорили и
некоторые факты: арест нацистских и военных преступ-
ников, ликвидация Рейнско-Вестфальского угольного
концерна и «ИГ-Фарбен», Нюрнбергский процесс глав-
ных военных преступников. Однако в правительствен-
ных органах США уже давно были приняты решения,
направленные в дальнейшем на срыв согласованной в
Потсдаме политики.
15 апреля 1945 г., спустя три дня после кончины
президента Рузвельта, влиятельные американские по-
литики и военные, в том числе сенатор Ванденберг
(член сенатской комиссии по иностранным делам), по-
мощник государственного секретаря Вильям Клейтоп
(один из крупнейших в США миллионеров хлопчато-
бумажной промышленности), два высших военных чи-
на из военного министерства, вице-президент концер-
на «Дженерал моторе» и Джон Фостер Даллес в ка-
54
честве представителя банковского коицерпа «Диллоп,
Рид энд компании, на секретном совещании в Белом
доме приняли решение «восстановить Германию и затем
ремилитаризировать ее» 13.
Решающие посты в американской военной админи-
страции в Германии заняли такие поборники этого кур-
са, как Клей, Дрэйпер, Мэрфи, Уилкинсон, Дуглас и им
подобные. 26 апреля 1945 г. в письме американскому
военному министерству Клей ратовал за то, чтобы «Ва-
шингтон пересмотрел свои соображения насчет ликвида-
ции германского военного потенциала» м. Едва лишь
было подписано Потсдамское соглашение, как комис-
сия американской военной администрации в Германии
в докладе Кэлвина Гувера выдвинула требование реви-
зии принятой в Потсдаме политики. Еще- более катего-
рично это требование было повторено в докладе Байро-
на Прайса, а в ноябре 1945 г. Клей и Мэрфи лично от-
правились в Вашингтон, чтобы ускорить принятие
антисоветского курса. Произошло именно то, о чем от-
кровенно писала 30 августа 1945 г. нью-йоркская либе-
ральная газета «Пост Меридием»: «Потсдамские реше-
ния теперь саботируются АМГ (американской военной
администрацией в Германии.— М. Р.)». Эти круги стре-
мились создать «сильную Германию в качестве проти-
вовеса влиянию Советского Союза и других, просовет-
ских государств Восточной Европы».
И в самом деле, лозунг «сильной Германии» в каче-
стве «бастиона» против Советского Союза и антифашп-
стско-демократических сил сразу пошел гулять по стра-
ницам немецкой прессы, издававшейся по лицензиям
западных оккупационных властей. Все это мы уже од-
нажды слышали — после первой мировой войны. В клас-
совых боях того времени мы познали, что представляет
собой в действительности этот курс: подавление рабо-
чего движения в собственной стране, усиление сначала
политической, а затем и военной мощи германского
крупного капитала как ударной силы мировой реакции
против Советского Союза и других стран Европы.
Свое наиболее страшное воплощение эта функ-
ция «бастиона» нашла в форме гитлеровского фашиз-
ма. Буржуазно-демократические конституции западных
стран не помешали империалистической реакции по-
ощрять фашистскую агрессию в надежде направить ее
против Советского Союза. Уже по самой своей сути вос-
55
становление «сильной Германии» в качестве «бастиона»
против прогресса могло быть осуществлено только с по-
мощью сил немецкого крупного капитала, а потому этот
курс неизбежно включал в себя реставрацию его власти.
И если в то же самое время западные державы провоз-
глашали высшей целью своей политики в германских
делах записанное в Потсдамском соглашении сохране-
ние «экономического единства Германии», то делали
они это лишь с намерением не допустить антифашист-
ско-демократических преобразований в советской окку-
пационной зоне и спасти власть немецкого крупного
капитала. На сей раз эта власть должна была стать не-
посредственно контролируемым антисоветским инстру-
ментом господства западных держав.
Уже обозначились и последствия курса на восста-
новление власти германского крупного капитала. Анти-
советская политика должна была подорвать основы че-
тырехстороннего управления, положить начало сепа-
ратному развитию западных зон, тем самым все более
обнаруживая свое истинное лицо как политики рас-
кола.
Именно в этом курсе представители германского
промышленного и банковского капитала учуяли свои
шансы. Перед угрозой полной потери своей власти гер-
манский крупный капитал сделал выбор в пользу тру-
мэновского курса и спрятался под крылышко западных
держав. Заправилы западногерманских концернов, кото-
рым отводилась в рамках американской глобальной
стратегии роль антисоветского фактора силы, весьма
быстро узрели шанс на восстановление собственной вла-
сти и шаг за шагом стали обретать простор для осуще-
ствления тех своих политических планов, от которых
они ни на мипуту не отказывались. Именно этого и
ожидали все взятые под стражу или приговоренпые к
тюремному заключению воротилы концернов, все те,
кто нажился на войне, активные нацисты — как с член-
ским билетом гитлеровской партии, так и без оного,—
а также те, кто находился на свободе и теперь все чаще
назначался западными оккупационными властями на
высокие посты.
Поэтому вполне естественно, что будущий канцлер
ФРГ, а тогда еще кёльнский обер-бургомистр Аденауэр
5 октября 1945 г. в интервью английской газете «Ньюс
кропикл» рекомендовал западным державам незамедли-
56
тельио создать из трех западных зон федеративное го-
сударство. Другие представители германского крупного
капитала (во время допроса их оккупационными офи-
церами, в письмах, высказываниях и меморандумах)
столь же беззастенчиво выдвигали перед западными
державами свои предложения, а также требования «спа-
сения немецкой экономики», создания того классового
союза германского, американского и английского круп-
ного капитала, который должен был послужить рыча-
гом реставрации прошлого и раскола Германии.
«Я с большой тревогой вижу, как на нас надвигается
коммунистическая волна»,— писал 12 июля 1945 г. в
своей памятной записке английским военным властям,
председатель наблюдательного совета концерна «Клёк-
нер-верке АГ» в Дуйсбурге д-р Карл Яррес. Если ок-
купационные власти не вмешаются, «то недалеко то
время, когда паселение промышленных центров ста-
нет тосковать по русским как по своим освободите-
лям». А потому «проведение так называемого «процесса
чистки» административных органов и экономики в том
виде, как это намечено и происходит в настоящее вре-
мя»,— ненужная и «ошибочная операция». С нацист-
ским господством «покончено, и оно не требует ника-
кого дальнейшего преследования со стороны оккупа-
ционных властей» 15,— констатировал в заключение быв-
ший кандидат в президенты Германии от крайне пра-
вых сил.
Вместе с западными державами против Потсдама и
Советского Союза — таков был лейтмотив плана «спасе-
ния германской экономики», предложенного в октябре
1945 г. американской военной администрации монопо-
листом калия Арнольдом Рехбергом. «По моему мне-
нию, англичанам и американцам не избежать сотруд-
ничества с германским капиталом,— заявлял в своем
меморандуме Рехберг.— Поэтому необходимо амнисти-
ровать тех деловых руководителей германской промыш-
ленности, которые в настоящее время арестованы или
смещены со своих постов, и восстановить их в прежнем
положении» 16.
Меморандум генерального директора «Шерипг АГ»
Ганса Беркемейера рассматривал экономические основы
империалистического заговора против Потсдама и анти-
фашистской демократии: «Мы должны затем попытать-
ся установить контакт с Дюпонами и предложить им»
57
скажем, треть нашего акционерного капитала за их ак-
тивное участие, а также раздел рынка и передать в их
распоряжение наши патенты, наш опыт и наши откры-
тия... Если Дюпон пойдет на наше предложение, фирма
Шеринг (как второй по величине западногерманский
химический концерн.— М. Р.) попытается получить бо-
лее крупный гарантированный заем сроком на 6 лет.
Тем самым мы получим следующие выгоды: 1) под-
держку со стороны американского правительства;
2) большее количество иностранной валюты, что позво-
лило бы нам расширить наши предприятия...» 17
Еще дальше шло предложение Рехберга, чтобы за-
падные оккупационные власти взяли в собственное рас-
поряжение до 30% капитала всех находящихся в за-
падных зонах акционерных обществ и предоставили им
крупные кредиты на восстановление разрушенных и
поврежденных предприятий. Цель была недвусмыслен-
на: участие западных держав в делах западногерман-
ского монополистического капитала должно было заин-
тересовать их в спасении германских промышленных и
банковских концернов.
Однако такие далеко идущие предложения Ярреса,
Рехберга и Беркемейера все же были тогда преждевре-
менными: в то время западные державы еще не могли
повести против Потсдамского соглашения фронтальное
наступление. Однако империалистический заговор про-
тив Советского Союза, рабочего класса, антифашист-
ской демократии отвечал обоюдным политическим и
экономическим интересам. Рехберга не только не при-
влекли к ответственности, но сделали советником аме-
риканской военной администрации.
Однако вопрос о том, возобладает ли в западных зо-
нах ход развития в направлении реставрации прошло-
го, все еще оставался открытым. Как у нас, в Рурской
области, так и в других частях западной оккупацион-
ной территории имели место совместные действия рабо-
чего класса и других антифашистских сил, выступав-
ших за экспроприацию концернов и передачу их в об-
щественную собственность.
В советской оккупационной зопе благодаря едип-
ству действий рабочего класса антифашистские силы в
начале ноября конфисковали предприятия военного
преступника Флика, а вскоре национализации подверг-
лись угольные шахты. Следуя совместному призыву
58
КПГ и СДПГ, рабочие и крестьяне приступили в сен-
тябре к проведению демократической земельной рефор-
мы: она разрушила один из самых мощных бастионов
реакции, передала награбленную юнкерскую землю в
крестьянские руки, дала сельскохозяйственным рабо-
чим — батракам, малоземельным крестьянам и пересе-
ленцам — новую основу их материальной жизни и зало-
жила краеугольный камень демократического развития
в деревне. Единство действий СДПГ и КПГ, сотрудни-
чество всех антифашистских партий оправдало себя;
оно укрепилось также в деятельности демократических
административных органов, в проведении реформ судо-
производства и народного образования, в развитии де-
мократической культурной жизни.
Под впечатлением этих успехов коммунисты и со-
циал-демократы все теснее сплачивались и во многих
городах западных зон.
Правда, в процессе повседневного сотрудничества с
товарищами из социал-демократической партии мы
сталкивались с возраставшим нажимом противников
единства действий в лице группы Курта Шумахера. Но
после пережитого в фашистские времена у многих рабо-
чих — социал-демократов и функционеров СДПГ было
живо сознание необходимости доверительного сотрудни-
чества обеих рабочих партий как предпосылки строи-
тельства новой жизни на антифашистско-демократиче-
ской основе. Это выражалось в создании комитетов дей-
ствия КПГ и СДПГ на производственном и общинном
уровне, в совместных конференциях работников обеих
партий, в заявлениях на крупных митингах, в открытых
письмах коллективов предприятий руководству этих
партий. И происходило это на всей территории Запад-
ной Германии — от Бремена до Мюнхена.
Наша окружная партийная конференция в Хамме
тоже получила много приветственных адресов от произ-
водственных советов и собраний коллективов предприя-
тий, в которых коммунисты, социал-демократы и бес-
партийные рабочие требовали укрепления единства дей-
ствий СДПГ и КПГ. Все они были согласны с тем, что
писали нам члены производственного совета шахты
«Министр Штайн» в Дортмунде: «Конференция должна
с особенной силой выступить за активизацию работы по
объединению рабочего класса»19.
59
РЕАКЦИЯ СОБИРАЕТ СВОИ СИЛЫ
Тем временем реакция, представлявшая интересы
крупного капитала, собирала свои силы. Она начала
вновь организовываться и, более того, с конца 1945 г.
опять получила в свои руки ряд важных ключевых по-
зиций. С помощью западных оккупационных властей ей
удалось во многом сохранить или восстановить руково-
дящий и управленческий аппарат концернов. Так, в
рейнско-вестфальской промышленности, как констати-
ровали мы в декабре 1945 г., все еще господствовали
концерны и тресты. Тем временем заново возникали
многие организации крупного капитала. Своим «техни-
ческим» распоряжением от 20 октября 1945 г. англий-
ская военная администрация разрешила образование
отраслевых промышленных союзов и объединений ра-
ботодателей, а также прочих организаций предпринима-
телей. В результате к апрелю 1946 г. в северорейпеко-
вестфальском промышленном районе уже насчитыва-
лось 24 экономических объединения и 32 отраслевых
союза, в том числе экономическое объединение по фор-
мовке чугуна и стали, в которое вошло свыше 1600 пред-
приятий.
По указанию западных военных администраций во-
зобновили свою деятельность в старом, неизменном
составе промышленные и торговые палаты. Во главе их
стояли: в Кёльне — банкир Пфердменгес, в Дюссель-
дорфе — директора концерна Маннесмана и «Дойче
банк» Карл Бунгерот и Герберт Дикке, в Эссене —
д-р Эрнст Хильберт (концерн Ханиэля) и директор
Вильгельм Унгер (акционерное общество Гуго Стинне-
са), в Нойсе — Вильгельм Верхан из одноименного кон-
церна семьи Аденауэра.
Организацию зональных хозяйственных оргапов
английская военная администрация по большей части
поручала непосредственным представителям концернов
и даже бывшим «вервиртшафтсфюрерам». Из остатков
имперского министерства экономики в начале октября
был создан Экономический совет английской зоны. Во
главе его английская военная администрация постави-
ла внесенного союзниками в списки военных преступ-
ников монополистического босса Абрахама Фровайна —
в нацистские времена он был членом имперского эконо-
мического совета, заместителем председателя импер-
60
ского союза германской промышленности и советником
имперского министра вооружепий Шпеера. Бывший
«вервиртшафтсфюрер» Отто Петерсен (во времена на-
цизма председатель объединения предпринимателей
германской металлургии, а затем руководитель главно-
го объединения («ринга») железоделательной промыш-
ленности при фашистском министерстве вооружений и
военного производства) стал теперь главой управления
металлургической промышленности английской зоны.
Персонал этого управления набрали из распущенного
«Объединения предпринимателей германской металлур-
гии» и из остатков имперского министерства воору-
жений и военного производства. Возглавлять цент-
ральное управление сельского хозяйства и продоволь-
ственного снабжения поручили бывшему крупному зем-
левладельцу из Померании Шланге-Шёнингену; в своей
деятельности он опирался исключительно на фашист-
скую организацию «имперского продовольственного со-
словия», которая по-прежнему продолжала существо-
вать.
То же самое можно сказать и об аппарате провинци-
альных административных управлений, а особенно об
органах юстиции. Повсюду на ключевых постах сидели
старые представители консервативных кругов. Реорга-
низацию аппарата судопроизводства английская воен-
ная администрация передала преимущественно тем юри-
стам, которые в недавнем прошлом принадлежали к
нацистской партии или же участвовали в процессах над
антифашистами. «Важнейшие командные посты в по-
лиции и юстиции все еще находятся в руках фашист-
ских реакционных сил,— говорилось об этом в на-
шем обращении от декабря 1945 г.— Назначение та-
ких людей, как бывший государственный <)бер-прокурор
д-р Кессельбёмер или бывший обер-президент земель-
ного суда Хермсен, на посты, соответственно, государст-
венного обер-прокурора и обер-президента земельного
суда в Хамме — не что иное, как провоцирование всех
антифашистов Рурской области. Эти преступники тво-
рили при Гитлере произвол, попирая право, они при-
говорили к длительным срокам лишения свободы сотни
противников Гитлера и войны, на их совести — гибель
множества честных немцев» 19.
61
КРИЗИСНАЯ ЗИМА 1945 — 1946 гг.
Результаты такой политики были в буквальном
смысле слова катастрофическими. Реакция использова-
ла возвращенные позиции для того, чтобы всеми средст-
вами саботировать деятельность демократических сил
по восстановлению народного хозяйства, дезорганизо-
вать торговлю, снабжение населения, ремонт жилищ,
развитие транспорта, а также для того, чтобы по ростов-
щическим ценам спекулировать на «черном рынке»
продовольствием, мукой, стройматериалами, медикамен-
тами и топливом. Там можно было купить все, что угод-
но, а в лавках население не получало даже того скудно-
го рациона, который официально предоставлялся ему по
продовольственным карточкам. «Вот уже несколько не-
дель как в крупных западногерманских городах нет ни-
какого продовольствия,— были вынуждены констатиро-
вать мы в нашем обращении.— Голодают женщины и
дети. Обещанный на зиму картофель так и не заве-
зен» 20. Серийные обследования в Эссене показали, что
более половины обследованных страдают от типичных
последствий недоедания. Число смертных случаев в ре-
зультате заболевания тифом удвоилось. В Дортмунде
умирал каждый третий новорожденный.
Продовольственный кризис дополнялся кризисом
угольным, который усугубил бедствия населения. Хотя
добыча угля достигла в ноябре около 4 миллионов тонп,
для населения и даже для многих предприятий про-
мышленности и ремесла его пе имелось. Когда ударили
первые морозы, пришлось закрыть школы и больницы,
остановить предприятия и уволить рабочих. Безработи-
ца росла скачками. Теперь население окончательно ли-
шилось всякого топлива. «Женщины и дети мерзнут в
своих ветхих жилищах. Народные кухни и теплушки
для обогрева беднейших из бедных, для лишившихся
крова в результате бомбежек и беженцев не могут быть
организованы, а существующие не могут продолжать
свою работу, так как для них не выделяют угля» 2l.
А тем временем в Ванне-Айкеле и Герне (Дортмунд-
ский район) лежали 1 миллион 175 тысяч тонн угля.
Почему же этот уголь не шел на снабжение жизненно
важных коммунальных предприятий, на удовлетворе-
ние минимальных потребностей населения? И куда же
девался весь ежедневно добываемый уголь?
62
В июле 1945 г. Трумэн своей директивой по вопросу
об угле распорядился предоставить до 30 июня 1946 г.
для принудительного экспорта 25 миллионов т рурского
угля. Уголь требовался повсюду; американцы и англи-
чане могли сделать на нем весьма большой бизнес.
Когда англичане захотели сами поторговать западно-
германским углем и попытались противодействовать
«угольной директиве» Трумэна, тот, недолго думая,
19 августа 1945 г. объявил о прекращении американ-
ских поставок в Англию по ленд-лизу. Англичанам,
самим тяжело пострадавшим от войны, пришлось под-
чиниться американскому диктату. И вот теперь добы-
ваемый в Руре уголь транспортировался вниз по Рейну
к морю, чтобы затем оттуда, уже в качестве «амери-
канского» угля, быть проданным во Францию, Бельгию,
Нидерланды, Скандинавские страны и в западные ок-
купационные зоны. Грабительская нажива на чужой
нужде была высока: за одну тонну принудительно экс-
портируемого рурского угля сами американцы и англи-
чане платили 10 долларов, продавали же ее по ценам
мирового рынка, т. е. за 25—30 долларов.
Одновременно американские и английские оккупа-
ционные власти сделали свой разбойничий бизнес поли-
тическим оружием против требований и боевых акций
рабочих, против всех антифашистско-демократических
сил. И если ограбление западными державами трудово-
го населения и противоречило в какой-то степени инте-
ресам наживы западногерманских концернов, то в ор-
ганизации голода и расстройства всей жизни, в поощре-
нии спекуляций на «черном рынке» классовые интересы
немецкой и иностранной реакции совпадали. Проводив-
шаяся повсеместно и преследовавшая вполне опреде-
ленные цели пропаганда выдавала хаос за результат
устранения «специалистов» из экономики и админи-
стративных органов.
Все это было нацелено на то, чтобы сделать возмож-
ным возвращение виновников войны на ключевые по-
зиции в экономике и политике и укрепить их положе-
ние. Несколько позднее даже такому антикоммунисту,
как главный редактор западноберлинской газеты «Та-
гесшпигель» Эрик Регер, пришлось признать: «В Гер-
мании всегда злоупотребляли понятием «специалист», а
теперь оно просто-напросто служит аргументом рестав-
рации... Все эти промышленники, эти доверенные лица
63
концернов, эти юрисконсульты, эти служащие желали
восстановления своей анонимной политической вла-
сти» 22.
Так дальше не могло и не должно было продолжать-
ся. Положить конец гнусным делам реакции, одолеть
голод и холод, смягчить нужду беженцев и ликвидиро-
вать безработицу можно было только путем совместной
борьбы обеих рабочих партий, профсоюзов, демократи-
ческих сил. Наши непосредственные требования, кото-
рые мы зимой 1945 г. и весной 1946 г. обнародовали в
своих обращениях к населению, указывали демократи-
ческий путь преодоления кризиса:
проведение профсоюзами и комитетами потребите-
лей учета и описи всего продовольствия, скрываемого в
крупных поместьях; использование всех имеющихся
транспортных средств для доставки продуктов питания
и угля; прекращение всякого экспорта угля и электро-
энергии; создание контрольных комиссий с целью обуз-
дания «черного рынка» и обеспечения справедливого
распределения;
образование в деревнях демократических крестьян-
ских комитетов; полное соблюдение норм поставок всех
продуктов сельского хозяйства; немедленная подготов-
ка и проведение демократической земельной реформы,
в результате которой должны быть осуществлены без-
возмездная конфискация поместий Гугенберга и фон
Папепа, графов фон Бентхайм, фон Вестерхольт, фон
Вестфаль и фон Зальм, а также и всех остальных поме-
стий и их раздел между сельскохозяйственными рабо-
чими, переселенцами и малоземельными крестьянами;
ликвидация нацистских принудительных организаций и
создание прочной основы для демократического разви-
тия деревни;
чистка административных органов и предприятий от
активпых нацистов и военных преступников; демокра-
тическая перестройка административных управлений
при обеспечении в их составе большинства рабочих;
полное осуществление права профсоюзов на участие в
управлении предприятиями и в работе административ-
ных органов;
мобилизация всех демократических, прогрессивных
сил посредством совместных действий обеих рабочих
партий; создание блока антифашистских партий в каж-
дом населенном пункте.
04
;)сс(мг, 20 июля 1946 г. Справа налево: Отто Гротеволь, Гейнц Гёп-
нер, Вильгельм Пик, в центре — Макс Рейман
Объединительный (Учредительный) съезд СЕПГ 21 и 22 апреля
WVS г. н Берлине. Вильгельм Пик п Отто Гротеволь — председа-
тели СЕПГ скрепляют рукопожатием решение двух рабочих
партий об объединении
Председатель фракции КПГ Макс Рейман выступает
в дискуссии но будущей конституции на заседании
зонального совета 24 ноября 1947 г. в Гамбурге
Макс Рейман выступает па мнтнпго в Гамбурге
Митинг на Хмн.и'плац и Дортмунде .41 июля \W.) г. На передне
плане справа налево: Герман Матери, Макс Рейман
В Ораниенбурге 15 апреля 1950 г. состоялись Конгресс борцов
Сопротивления и митинг сторонников мира. Был возложен ве-
нок к памятнику советским воинам. Делегация Союза свободной
немецкой молодежи приветствует Макса Реймана, прибывшего
в Ораниенбург
Съе.чд КПГ 3—5 марта 19Г>1 г. Макс Рейман беседует с деле-
гатами
Макс Рейман беседует с председателем СЕПГ Вильгельмом
Инком
Пра.'ынмк печати (центрального органа КПГ «ФраГк>с фольк»)
в Золим гене 3 июля 1953 г. Макс Рейман выступает перед 40 ты-
сячами участников праздника
Макса Реймана приветствуют юные пионеры на предвыборном
митинге в Бремене 30 августа 19Г>3 г.
Председатель КПГ Макс Рейман беседует с членами делегации
ВЛКСМ на встрече дружбы 21 ноября 1953 г.
Депутаты от КПГ в федеральном собрании (17 июля H*.V» г.),
слона направо: в первом ряду — Фиш, Л од вон, во втором ряду —
Пауль, Рейман, Ренпер, Кюн, в третьем ряду — Рише, Руйес.
Депутаты от КПГ проголосовали против избрания Хейса прези-
дентом ФРГ, поскольку он подписал боннский и парижский
договоры
Только такая демократизация предприятий и хозяй-
ства, местных и региональных административных орга-
нов могла придать силу нашему требованию учредить
демократическую централизованную немецкую админи-
страцию. Хотя в начале октября 1945 г. Союзный конт-
рольный совет и обсуждал проект создания немецких
центральных управлений, реальных результатов это не
дало. Причиной тому служило не только — как утвер-
ждает господствующая в ФРГ историография — фран-
цузское вето, которое блокировало учреждение этих
управлений. Гораздо больший вес имела позиция аме-
риканской военной администрации. Она определялась
основной линией тогдашней политики США в отноше-
нии Германии: хотя по причинам империалистической
конкуренции германский крупный капитал и следовало
ослабить, его вместе с тем надо было восстановить в ка-
честве фактора силы в борьбе западных держав против
Советского Союза и немецких антифашистско-демокра-
тических сил. Тогдашние влиятельные представители
американской военной администрации действительно
считали, что смогут достигнуть этого при помощи цент-
ральных управлений.
Однако Потсдамское соглашение предусматривало
создание общегерманских центральных управлений от-
нюдь не в качестве инструмента реализации направлен-
ных на реставрацию прошлого, антисоветских стремле-
ний американского империализма, а как органов, при-
званных ликвидировать нацизм и милитаризм, уничто-
жить монополии и обеспечить строительство демократи-
ческой жизни на новой основе. Таким образом, и пред-
ставителям американской военной администрации с са-
мого начала было ясно, что их стремления натолкнутся
на сопротивление Советского Союза, который выступал
в Контрольном совете за создание демократических гер-
манских центральных управлений.
Опасения США отчетливо проявились в не предназ-
наченной для публикации памятной записке, в которой
американская группа в Контрольном совете еще 15 ав-
густа 1945 г. указывала, что немецкие антифашистские
административные органы советской оккупационной
зоны могут «приобрести достаточный авторитет» и «де-
факто превратиться в функционирующую националь-
ную администрацию» 23.
К этому добавлялось соперничество между империа-
Макс Рейман
65
листами. Американская военная администрация была
встревожена тем, что «весьма активные центральные
управления английской зоны могли бы дать руководя-
щих лиц для предусмотренных в Потсдаме националь-
ных центральных органов» 24.
Таким образом, США решили действовать в своей
оккупационной зоне обособленно и путем быстрого уч-
реждения государственных органов создать инструмен-
ты для достижения собственных целей. Это стало замет-
но уже при сепаратной реформе административного
деления американской зоны на земли. 19 сентября гене-
рал Эйзенхауэр приказал образовать в американской
зоне три земли: Баварию, Гросс-Гессен и Баден-Вюр-
темберг, а также создать правительства этих земель,
поставив во главе их премьер-министров. В октябре по-
следовал дальнейший шаг. По приказу генерала Клея
был создан «Совет премьер-министров» в качестве вре-
менного координационного органа земельных прави-
тельств. В ноябре он конституировался как «Совет зе-
мель американской оккупационной зоны». По своим
функциям он фактически являлся сепаратным зональ-
ным правительством, которое Клей намеревался учре-
дить для того, чтобы затем присоединить к американ-
ской зоне зоны других держав. Таков был смысл
предложения, сделанного Клеем в декабре 1945 г. глав-
нокомандующим английскими и советскими оккупацион-
ными войсками. Маршал Жуков решительно отверг это
предложение, которое, однако, было принято англий-
ским генералом Робертсоном. Зависевшему от амери-
канских кредитов правительству Англии пришлось за-
явить о согласии на слияние своей зоны с американ-
ской.
Мы стали непосредственными очевидцами того, что
происходило между США и Великобританией, когда
английская военная администрация пригласила нас в
Дюссельдорф для переговоров с английским министром
по германским делам Хиндом, который как раз совер-
шал информационную поездку по своей зоне. Нас при-
нял полковник политического отдела, а затем предста-
вили мистеру Хинду. От социал-демократической пар-
тии присутствовали в числе других д-р Шумахер, Фриц
Хенсслер из Дортмунда и Карл Зеверинг из Билефель-
да; от нашей партии — Гуго Пауль, Гейнц Реннер, Карл
Шаброд, Герман Циллес, я и несколько других товари-
66
щей. Затем прибыла делегация ХДС. Я глазам своим
не поверил: во главе ее в зал вошел д-р Аденауэр, еще
совсем недавно арестованный британской секретной
службой. Его арест был связан с тем, что Аденауэр вел
за спиной англичан конспиративные переговоры с фран-
цузскими оккупационными властями; предполагалось в
перспективе создание рейнского федеративного государ-
ства и его тесное экономическое переплетение с Фран-
цией и Бельгией. Это никак не отвечало намерениям
англичан, но после вмешательства америкапцев им
вскоре пришлось выпустить Аденауэра на свободу.
Неужели теперь д-р Аденауэр может быть партне-
ром по переговорам? Когда английский представитель
дал на мой вопрос утвердительный ответ, я, ссылаясь на
сепаратистское прошлое Аденауэра, заявил решитель-
ный протест. То, что английская оккупационная держа-
ва привлекла Аденауэра к переговорам со своим мини-
стром по германским делам, наглядно доказывало уси-
ливавшееся подчинение англичан курсу американской
военной администрации. Клею нужны были такие люди,
как Аденауэр, которые всегда ставили интересы круп-
ного капитала выше интересов немецкого народа. Сам
Клей позже подтвердил это в мемуарах: собственными
силами, без помощи таких фигур США свою политику
осуществить не смогли бы.
НА ПУТИ К БИЗОНИЙ
Получив английское согласие на сотрудничество
обеих зон, Клей взял первый барьер; конкретные меры
должен был предпринять Совет земель. Так гласило
распоряжение Клея. Джеймс Поллок, начальник амери-
канского бюро связи с Советом земель, подтвердил это
распоряжение 12 декабря 1945 г. в письме Роберту Мэр-
фи: «По различным причинам могло бы быть полезным,
чтобы Совет земель американской зоны, к примеру, со-
брался вместе с немецкими руководителями админи-
стративных единиц английской зоны с целью обсудить
проблемы, касающиеся обеих зон» 25.
Совет земель оказался послушен: уже в январе
1946 г. состоялись его первые неофициальные перегово-
ры с обоими обер-президентами из английской зоны —
Робертом Лером и Хинрихом Копфом. Затем 6 февраля
1946 г., уже официально, последовала конференция
67
премьер-министров в Штутгарте с участием Лера и
Копфа. Ее задача стала видна из заявления гессенского
премьер-министра Карла Гайлера (СДПГ): американ-
цы настаивали на «объединении обеих зон; цель сове-
щания — координация между английской и американ-
ской зонами» 26. Поставленной задаче соответствовал и
результат: в своей резолюции участники конференции
выразили готовность унифицировать управления обеих
зон и развивать их сотрудничество. 26—27 февраля во
Франкфурте-на-Майне состоялась конференция пред-
ставителей продовольственного, сельскохозяйственного
и экономического управления обеих зон. Выступивший
на ней американский генерал Дрэйпер так охарактери-
зовал ее главную цель: «теснее связать обе зоны в эко-
номическом отношении»27. Конференция единогласно
приняла директивы по вопросам добычи угля и произ-
водства стали в обеих зонах, об унификации контроля
над ценами, а также об обмене представителями для
связи между Советом земель и Экономическим советом
английской зоны.
На следующий день в Бремене открылось заседание
премьер-министров земель американской зоны и их кол-
лег из английской. Представители обеих зон выразили
согласие на их экономическое переплетение. Однако
представители английской зоны высказали опасение на-
счет того, чтобы «превращать область, лежащую между
Рейном и Эльбой, в политическое единство... Рейн и
Одер, вероятно, явились бы более соответствующими
границами» 28. Но Совет земель американской зоны це-
ликом и полностью стоял на позиции тогдашней амери-
канской политики по германским делам. В своем всту-
пительном докладе руководитель генерального секрета-
риата Совета земель Эрих Россман вновь подчеркнул,
что «тесная связь между обеими зонами необходима как
подготовительная ступень к экономическому объедине-
нию Германии» 29. Во время дискуссии за дело активно
взялся премьер-министр Баден-Вюртемберга Райнхольд
Майер, выступивший за политическое объединение
обеих зон и потребовавший создания общего для них
Совета земель.
То, что эти конференции служили важными шагами
на пути реставрации прошлого и раскола Германии, я
могу подтвердить на основании собственного опыта.
В середине февраля 1946 г. по распоряжению англий-
68
ской военной администрации из представителей зональ-
ных управлений, правительств провинций, политиче-
ских партий, профсоюзов и кооперативов был образован
консультативный совет английской зоны. Вместе с това-
рищем Карлом Гофманом из Гамбурга в его состав в
качестве представителя нашей партии вошел и я. В кон-
це марта зональный консультативный совет получил
приглашение на конференцию совместно с Советом зе-
мель американской зоны; она должна была состояться
3 апреля в Штутгарте. Президиум зонального консуль-
тативного совета решил принять это приглашение и на-
править в Штутгарт свою делегацию. Она состояла из
следующих лиц: д-р Аденауэр, Лер и несколько других
представителей ХДС; Курт Шумахер, Фриц Хенсслер,
ставший впоследствии председателем Объединения не-
мецких профсоюзов (ОНП) Ганс Бёклекр и министр
культов земли Нижняя Саксония профессор Гримм.
Нашу партию в делегации представлял я.
Когда мы вошли в зал заседаний, мне сразу же бро-
силось в глаза присутствие всего генералитета обеих
военных администраций западных оккупационных дер-
жав: Клея — от американцев, Робертсона — от англи-
чан, офицеров их штабов. Они занимали место на
заднем плане. А впереди мельтешили люди, по всему
своему облику и манерам типичные для старой мини-
стерской бюрократии. Я перебросился парой слов с Кур-
том Шумахером: в Веймарской республике он был де-
путатом рейхстага от СДПГ, возможно, он знает кое-
кого из этих людей. «Пожалуй, ты прав»,— ответил он.
Мое подозрение подтвердилось: да, это действительно
были представители старой бюрократии гитлеровского
рейха, в том числе и несколько человек из риббентро-
повского министерства иностранных дел. Теперь они
должны были занять новые посты и должности, которые
сулило им дальнейшее слияние обеих зон. Это стало
видно уже из вступительной речи премьер-министра Ба-
ден-Вюртемберга: перед конференцией, сказал он, стоит
задача достигнуть соглашения о последующих шагах
к дальнейшему экономическому и политическому со-
трудничеству обеих оккупационных зон.
Мне было ясно: этого допустить нельзя. Как только
начались прения, я сразу же попросил слова. В своем
выступлении я показал, как влиятельные силы в За-
падной Германии саботируют Потсдамское соглашение,
69
как они шаг за шагом ставят нас перед свершившимися
фактами, чтобы сорвать восстановление единства, при-
чем, не в последнюю очередь, и путем переговоров, ко-
торые служат сепаратному слиянию английской и аме-
риканской оккупационных зон. Я энергично протесто-
вал против этой заранее обговоренной игры за спиной
общественности. Мое заявление вызвало некоторое воз-
буждение: ведь оккупационные власти, как и присут-
ствовавшие немецкие представители, все-таки побаива-
лись потерять свое лицо в глазах общественности. Это
прежде всего относилось к представителям СДПГ во
главе с Куртом Шумахером. Однако Аденауэр и другие
представители ХДС настаивали на включении в резо-
люцию решения о сотрудничестве обеих зон и принятии
соответствующих практических мер. Социал-демократы
все-таки выступили против. Таким образом, на этой
конференции нам все же удалось совместными усилия-
ми помешать включению в резолюцию пункта о новых
мерах по сепаратному объединению обеих зон.
После конференции генерал Клей пригласил нас на
ужин на виллу в Ритценштайне. У меня было какое-то
дурное предчувствие, и оно меня не обмануло. На вер-
шине горы сияла огнями роскошная вилла, а внизу, у
подножия, в полной тьме, лежал разрушенный фугасны-
ми и фосфорными бомбами, выгоревший Штутгарт. На
этом впечатляющем фоне Клей давал прием участни-
кам конференции. Потом нас попросили пройти в дру-
гой зал, предназначенный для танцев. Вдруг во время
нашей беседы настежь распахиваются створчатые две-
ри и в зал входят дюжины две представителей амери-
канской и английской прессы и фоторепортеров, а за
ними джаз и еще десятка два американских «гёрлс».
Вот этого я уж никак не ожидал! Итак, здесь перед
всем миром хотели разыграть «братание», документаль-
но подтвердить статьями и фотоснимками доверительно
близкие отношения немецких политиков с империали-
стическими оккупационными властями.
Я вышел на середину зала, потребовал внимания и
заявил решительный протест. То, что разыгрывается
здесь, сказал я, должно произвести на общественность
впечатление согласия с теми, кто ведет дело к бизональ-
ному объединению, а тем самым — к расколу Германии.
Для каждого, кто сидел в каторжной тюрьме и концла-
гере, кто боролся против Гитлера за новую Германию,
70
это неслыханное оскорбление, па которое любой чест-
ный немец должен ответить, немедленно покинув зал.
В противном случае я тотчас же расскажу на митинге
паселепию о том, что здесь происходит.
Аденауэр сначала заколебался, должен ли он после-
довать этому требовапию. «Скажите, господин Рейман,
неужели в самом деле необходимо ответить па пригла-
шение генерала Клея подобным образом?» Ну что же,
раз он одобряет эту грязную игру, затеянную гепера-
лом, пусть остается 1 Для меня же лично, ответил я, уча-
ствовать в этом фарсе невозможно. Присутствовавшие
социал-демократы согласились со мной. Это и решило
дело: немецкие участники покинули зал. Клей опозорил
не нас, а себя.
ЕДИНСТВО РАБОЧЕГО КЛАССА
ПРОТИВ РЕАКЦИИ И РАСКОЛА
Уже первые месяцы после разгрома фашизма дока-
зали, что рабочий класс, коммунисты и социал-демокра-
ты в советской зоне при поддержке советских военных
властей успешно продвигались вперед по своему пути и
шаг за шагом проводили в жизнь Потсдамское соглаше-
ние. Могли ли идти по этому пути и мы, в западных
зонах, где империалистические оккупационные держа-
вы обладали правительственной властью, тормозили
развитие рабочего движения и в целях своего политиче-
ского господства поощряли реакцию?
Даже и в этих условиях, в процессе классовой борь-
бы против сопротивления империалистов можно было
добиться антифашистского хода развития и тем самым
обеспечить образование единой демократической Гер-
мании. Но для этого требовалось создать единство рабо-
чего движения, всех миролюбивых, демократических
сил нашего народа. Если бы все люди труда объедини-
лись для совместных действий, возникла бы такая мощ-
ная сила, которая смогла бы воспрепятствовать стремле-
ниям немецкой реакции, перечеркнуть проводившуюся
империалистическими оккупационными властями поли-
тику реставрации прошлого и проложить дорогу демо-
кратическому развитию.
Единство рабочего класса всегда было для нас клю-
чевым вопросом борьбы против фашизма и войны.
Именно так понимал его Георгий Димитров, когда перед
71
лицом фашистских судей па Лейпцигском процессе о
поджоге рейхстага процитировал знаменитые строки
Гёте:
На весах великих счастья
Чашам редко дан покой;
Должен ты иль подыматься,
Или долу опускаться;
Властвуй — или покоряйся,
С торжеством — иль с горем знайся,
Тяжким молотом взвивайся —
Или наковальней стой.
Единство действий оставалось главным направле-
нием всех наших действий после разгрома фашизма;
притом мы постоянно сознавали, что оно — лишь пер-
вый этап великого дела объединения немецкого рабо-
чего движения на марксистско-ленинской основе, окон-
чательного прекращения борьбы между братьями по
классу.
Задача состояла в том, чтобы путем единства ра-
бочего класса обеспечить единство демократической
Германии. Во всех четырех оккупационных зонах собра-
ния коллективов предприятий и производственных сове-
тов, товарищи из социал-демократической и коммуни-
стической партий и их организации еще в ноябре и
декабре 1945 г. в своих резолюциях и письмах, в собст-
венном кругу и публично заявляли: центральные руко-
водящие органы обеих партий должны начать перегово-
ры с целью создания одной общей, социалистической
единой партии немецкого рабочего класса.
20 и 21 декабря 1945 г. в Берлине состоялась конфе-
ренция Центральных комитетов СДПГ и КПГ совмест-
но с 60 функционерами обеих партий из округов, зада-
чей которой было обсудить ближайшие шаги в этом на-
правлении. Конференция решила, что в порядке подго-
товки объединения обе партии должны выступать на
всех выборах с общей избирательной программой. Над-
лежало создать на всех уровнях их общие комитеты по
вопросам экономики, социальной политики, культуры,
продовольствия и др. Кроме того, была избрана спе-
циальная комиссия по выработке проекта принципов и
целей социалистической единой партии и ее устава.
Партийным организациям рекомендовалось проводить
совместные собрания и вечерние учебные занятия.
И наконец, было решено начать выпуск совместного
теоретического журнала «Айнхайт» («Единство») и
72
основать совместное издательство под тем же назва-
нием.
Эти решепия, как единодушно подчеркнули Виль-
гельм Пик и Отто Гротеволь, открывали путь к объеди-
нению обеих партий, а тем самым к установлению поли-
тического единства немецкого рабочего класса. Уже в
начале января 1946 г. совместные земельные конферен-
ции обеих партий в Тюрингии, Галле-Мерзебурге, Сак-
сонии, Мекленбурге и других округах советской оккупа-
ционной зоны приветствовали решения берлинской
конференции и приступили к их осуществлению. По-
всюду: на предприятиях, в городах и общинах — комму-
нисты и социал-демократы начали готовить объедине-
ние обеих партий, благодаря которому должна была
возникнуть марксистско-ленинская партия немецкого
рабочего класса.
Каков был отклик на эти события в западных зонах?
Насчет нашей позиции никаких сомнений быть не мог-
ло: решения берлинской «конференции 60-ти» отвеча-
ли нашим собственным чаяниям. Это относилось не
только к товарищам из нашего округа, которые привет-
ствовали принятое решение и на своем партийном со-
вещании в Хамме обратились ко всем социал-демокра-
тическим организациям, функционерам и членам СДПГ
с настойчивым призывом укреплять единство действий
обеих партий. Уже в начале декабря 1945 г. конферен-
ция земельного руководства КПГ американской и фран-
цузской оккупационных зон охарактеризовала единство
рабочего движения как сильнейшую гарантию единства
Германии на демократической основе. Все окружные
партийные организации в английской оккупационной
зоне тоже были единодушны с решениями берлинской
«конференции 60-ти».
Нам было совершенно ясно: объединение обеих пар-
тий в западных зонах явится делом несравнимо более
трудным, чем в советской. Мы противостояли империа-
листическим оккупационным властям, которые решили
во что бы то ни стало не допустить единства рабочего
класса. Генерал Робертсон в личной беседе со мной не
оставил на сей счет никаких сомнений. Он принял меня
в своей штаб-квартире в Бад-Ойнхаузене. После долгих
разглагольствований по поводу экономического разви-
тия английской зоны и Парижского совещания минист-
ров иностранных дел четырех держав он наконец до-
73
брался до сути дела: объединение СДПГ и КПГ — не в
интересах его правительства. «Видите ли, господин Рей-
ман, КПГ имеет свою хорошую программу, а СДПГ —
свою, и тоже хорошую; пусть оно так остается и в бу-
дущем». А затем, в дополнение, угроза: мы обязаны
прекратить всякую подготовку к объединению обеих
партий. Я не остался в долгу у генерала и ответил: я —
деятель немецкого рабочего движения, и определяю-
щим для меня является не политика английского пра-
вительства, а только и исключительно интересы немец-
кого рабочего класса, тем более что именно он служит
самым сильным гарантом мирного развития, создания
единой демократической Германии. Даст ли на то свое
разрешение военная администрация или нет — для нас,
коммунистов, установление единства рабочего класса
останется основной заповедью наших действий.
Итак, точки зрения несовместимы, взаимопонимание
исключено. Наша программа хороша, сказал генерал
Робертсон, а в то же самое время английская военная
администрация (так было и в других западных зонах)
делала все для того, чтобы затруднить распространение
этой программы. У нашей партии все еще не имелось
собственной ежедневной газеты, хотя даже в соответст-
вии с самыми элементарными законами восстановления
справедливости нам обязаны были возвратить отнятые
у нас нацистами типографии и издательства. Однако к
тому времени их уже прочно прибрала к своим рукам
немецкая буржуазия — со своими газетами, своими ре-
дакторами и своими идеологами.
Вместе с газетами оккупационных властей эти яко-
бы надпартийные владельцы газет, издававшихся по
лицензии военных администраций, направили весь
огонь антисоветской и антикоммунистической агитации
против сотрудничества, а тем более объединения рабо-
чих партий. У нас просто не хватало бумаги, чтобы эф-
фективно отвечать на эти повседневные нападки хотя
бы выпуском листовок или заводских и местных газет.
Ко всему этому в конечном счете добавился тот ре-
шающий факт, что группа правых социал-демократиче-
ских функционеров во главе с Куртом Шумахером все
более усиливала свою подрывную деятельность против
единства действий и сотрудничества обеих рабочих пар-
тий. Еще 5 октября 1945 г. Шумахер на конференции
социал-демократических функционеров в монастыре
74
Веннингсен (около Ганновера) провел решение против
единства действий СДПГ и КПГ. Хотя Шумахер (он
добился от конференции назначения его уполномочен-
ным СДПГ для всех западных зон) и говорил постоян-
но о демократической легитимации и демократических
«правилах игры», принятию веннингсенской конферен-
цией такого решения он был обязан как раз тем, что ему
подыгрывала английская военная администрация, кото-
рая просто-напросто запретила участие в этой конфе-
ренции представителей Центрального комитета СДПГ.
Именно теперь нам, коммунистам, надо было твердо
держать курс на единство действий и сотрудничество
обеих партий. С этой целью наша конференция в Хамме
предложила функционерам и членам СДПГ совместную
программу действий. Мы разъясняли ее, выступая на
предприятиях, в беседах с социал-демократическими
функционерами, на собраниях и митингах в Эссене и
Дортмунде, Золингене и Ремшейде, Дуйсбурге, Бохуме
и Гладбеке. 10 марта я выступал по этому вопросу по
радио. Я обращался прежде всего к трудовому населе-
нию Рурской области. Для того чтобы больше никогда
не допустить превращения Рура в очаг угрозы миру во
всем мире, говорил я, необходимо ликвидировать суще-
ствующие концерны, передать предприятия в общест-
венную собственность, очистить командные посты в
рурской промышленности от всех реакционных элемен-
тов и реорганизовать органы самоуправления на демо-
кратической основе. А для этого необходимы совмест-
ные действия, единство рабочего движения. Немецкий
рабочий класс должен сделать борьбу за единство своим
собственным делом. «Единство Германии,— подчерки-
вал я,— зависит в первую очередь от осуществления
единства рабочего класса во всех частях и зонах
страны».
Если же руководящая группа социал-демократиче-
ских функционеров, подчеркивал я дальше, оперирует
аргументом, будто объединение СДПГ и КПГ означает
гибель демократии, то это не что иное, как обман рабо-
чего класса. В действительности же для немецкого рабо-
чего класса есть только два пути. «Путь практического
сотрудничества и единства действий ведет к единству
рабочего класса и объединению обеих партий. Это —
путь уничтожения реакции, путь экономического вос-
становления и законодательного закрепления прав рабо-
75
чего класса, путь к миру, свободе, работе и хлебу. Это —
путь к национальному единству демократической Гер-
мании во главе с объединенным рабочим классом. Вто-
рой путь ведет к увековечению раскола рабочего класса
и означает повторение ошибок 1918 г., возврат к враж-
де между братьями, к бессилию рабочего класса в борь-
бе против еще не уничтоженной реакции. Я спрашиваю
каждого, кому предстоит избрать один из этих путей:
кто пожелает взять на себя ответственность перед не-
мецким рабочим классом, перед немецким народом и на-
родами Европы за второй путь?»
В ответ на утверждения шумахеровцев, будто в со-
ветской оккупационной зоне над СДПГ осуществляется
насилие, я мог с полным правом сказать: «В западных
зонах большинство членов СДПГ тоже стоит за един-
ство обеих рабочих партий». По своей повседневной ра-
боте мы знали настроения многих членов СДПГ, осо-
бенно на предприятиях. Как и мы, они тоже хотели
единства рабочего движения, создания единой социа-
листической партии немецкого рабочего класса. В Дуйс-
бурге, Оберхаузене, Эссене, Золингене, а также в при-
легающем районе Детмольда имелись и действовали
организационные комитеты обеих партий. Во многих
местах устраивались совместные вечера учебы и собра-
ния членов партий. Свою волю к единству рабочего дви-
жения подтвердили участники массовых митингов в
Гамбурге, Ганновере, Брауншвейге и Хильдесхайме, в
крупных городах Рурской области, в Кёльне и Майнце,
во Франкфурте-на-Майне, Касселе и Дармштадте, в
Штутгарте и Карлсруэ, в Аугсбурге и Мюнхене. Их
многократно поддерживали коллективы и производст-
венные советы предприятий и профсоюзные группы.
Однако подрывная деятельность группы Шумахера
оказывала свое отрицательное воздействие. Используя
свои посты в партийном аппарате, профсоюзах, земель-
ных и провинциальных правительствах, такие функцио-
неры СДПГ, как Шёттле, Олленхауэр, Тарнов, Рихтер
и другие, грубо препятствовали установлению единства
действий в западных зонах. Эта их деятельность все бо-
лее усиливалась.
В первые дни января 1946 г. они на спешно созван-
ной в Ганновере конференции социал-демократических
функционеров приняли резолюцию против решений
первой «конференции 60-ти». А еще через несколько
76
дней этой группе удалось перетянуть на свою сторону
и правление СДПГ земли Гессен. В последующие меся-
цы к линии группы Шумахера склонились и некоторые
другие окружные и земельные правления СДПГ. Они
усилили подрывную деятельность против единства ра-
бочего движения.
Надо сказать, что первоначально группа Шумахера
далеко не всюду имела успех в - партийных массах.
В Любеке и других городах конференции социал-демо-
кратических функционеров выступили против Шумахе-
ра и приняли решение продолжать сотрудничество с
КПГ. Конференция СДПГ подокруга Регенсбург 1 мар-
та 1946 г. заявила: «Собравшиеся приветствуют любую
попытку достигнуть скорого политического объедине-
ния рабочего класса... До осуществления этого объеди-
нения следует продолжать сотрудничество с КПГ в то-
варищеском и братском духе» 30.
Тем временем в Берлине состоялась вторая конфе-
ренция представителей КПГ и СДПГ для непосредст-
венной подготовки слияния обеих партий. Конференция
одобрила проекты документа о принципах и целях, а
также устава Социалистической единой партии Герма-
нии и решила поставить их на обсуждение членов обеих
партий. Партийным организациям и руководству КПГ
и СДПГ рекомендовалось осуществлять объединение
снизу вверх и укомплектовывать каждый пост на пари-
тетной основе: одним представителем СДПГ и одним
представителем КПГ. Конференция поручила руковод-
ству КПГ и СДПГ подготовить объединительный съезд.
Комиссия по изучению данного вопроса была преобра-
зована в Организационный комитет, которому надлежа-
ло переработать устав и документ о принципах и целях
СЕПГ и подготовить объединение центральных учреж-
дений.
Как активный выразитель стремлений к единству,
как делегат 15-го съезда КПГ и Объединительного съез-
да, я могу сказать на основании собственного опыта: где
бы и когда бы ни имело место слияние двух партий, оно
не могло пройти более демократично, чем объединение
СДПГ и КПГ в Социалистическую единую партию Гер-
мании. Сначала организации каждой партии собирались
отдельно, чтобы самостоятельно принять свое решение
об объединении, а уже затем, на совместных конферен-
циях, создавали Социалистическую единую партию Гср-
77
мании. Весь этот процесс шел снизу по восходящей ли-
нии: сначала в городах и общинах, потом в районах,
округах и землях. Заключительным актом явились
15-й съезд КПГ и 40-й съезд СДПГ. Делегаты обоих
съездов и 103 социал-демократических делегата из за-
падных зон одобрили устав, принципы и цели новой
партии, приняли решение об объединении обеих партий
и избрали каждый по 40 своих делегатов в качестве кан-
дидатов в будущее Правление СЕПГ.
На следующий день, 21 апреля 1946 г., в Берлине,
в «Адмиральспаласте», собрался Объединительный
съезд. Волнующий момент для 1055 его делегатов на-
ступил, когда оба председателя СЕПГ — Вильгельм Пик
и Отто Гротеволь — крепко пожали друг другу руку.
Навсегда остались позади десятилетия борьбы между
братьями по классу. Ради этого, ради единства не жа-
лели своих сил и мы, коммунисты и социал-демократы
западных оккупационных зон. Мы, присутствовавшие,
находились под глубоким впечатлением переживаемого
исторического момента: вместе с образованием СЕПГ
немецкий рабочий класс получал единое политическое
руководство. Таков был завет товарищей, павших в
борьбе против реакции и фашизма, нам, живым. Здесь
для немецкого рабочего класса стали реальностью слова
боевой песни: «Братья, к солнду, к свободе...» Да, те-
перь каждый из нас чувствовал: «Мы наш, мы новый
мир построим...»
Принятый съездом «Манифест к немецкому народу»
давал историческую оценку свершившемуся: «Объеди-
нение обеих партий в Социалистическую единую пар-
тию Германии — великое национальное и социальное
деяние для нашего народа и отечества... Политическое
и организационное единство рабочего движения станет
самой прочной гарантией Германии!» 3l Товарищи Виль-
гельм Пик и Отто Гротеволь были избраны председате-
лями СЕПГ. В состав Правления вошли 40 коммунистов
и 40 социал-демократов. В Правление были избраны
также и 20 товарищей из западных оккупационных зон,
в том числе ряд социал-демократов. Вместе с другими
товарищами, в частности с Альбертом Бухманом, Валь-
тером Фишем, Густавом Гунделахом, Ханной Мельцер,
Гуго Паулем, был избран в Правление СЕПГ и я.
Вернувшись домой, мы, делегаты Объединительного
съезда из западных зон, на многочисленных встречах и
78
собраниях коллективов предприятий и профсоюзных
групп, на дискуссионных вечерах нашей партии подроб-
но рассказывали о виденном и пережитом.
На первомайских митингах в Дюссельдорфе и Эссе-
не, в Гамбурге и Дортмунде, в Золингене и Франкфур-
те-на-Майне, в Касселе и Аугсбурге трудящиеся требо-
вали создать повсюду единую партию рабочего класса,
единым фронтом выступать против реакции, национа-
лизировать тяжелую промышленность и крупное земле-
владение для того, чтобы смогла возникнуть единая де-
мократическая Германия.
Но тем временем не сидели сложа руки и враги ра-
бочего единства. Сигнал к наступлению подали англий-
ские оккупационные власти. Не успели избранные на
съезде в Правление СЕПГ делегаты из английской зоны
вернуться домой, как уже 23 апреля 1946 г. каждый из
них получил предписание британской военной админи-
страции «немедленно выйти из состава вновь образован-
ного Центрального комитета СЕПГ». СЕПГ, говорилось
далее, не признается военными властями английской
оккупационной зоны32.
Начатое английской военной администрацией на-
ступление продолжила группа Шумахера. На съезде
СДПГ в Ганновере (9—11 мая 1946 г.) руководящие
функционеры западногерманской социал-демократии
снова высказались против единства германского рабо-
чего движения. Мы от имени руководства всех округов
КПГ английской оккупационной зоны обратились к
съезду с посланием, предложив ему принять совместные
меры по улучшению и обеспечению продовольственного
снабжения населения, подготовке земельной реформы,
сотрудничеству в комиссиях по денацификации, совме-
стному ведению избирательной борьбы и поддержке
профсоюзов в их борьбе за осуществление участия рабо-
чих в управлении производством. Но вследствие проис-
ков группы Шумахера съезд прошел мимо нашего пред-
ложения и заявил, что членство в СЕПГ и агитация за
нее несовместимы с пребыванием в СДПГ. Этим реше-
нием, продиктованным антикоммунистическим ослеп-
лением, съезд СДПГ вновь продолжил роковую поли-
тику раскола немецкого рабочего движения.
Однако решение не смогло сбить нас с пути борьбы
за объединение обеих партий. В этом нам помогали и
товарищи из СЕПГ. На массовых митингах в Браун-
79
швейге, Эссене и Вуппертале, Мюнхене, Нюрнберге,
Фюрте и Хофе перед десятками тысяч собравшихся вы-
ступали Вильгельм Пик, Отто Гротеволь, Вальтер
Ульбрихт и Макс Фехнер; они рассказывали об Объеди-
нительном съезде, разъясняли принципы и цели СЕПГ.
Товарищи могли сообщить об успехах, достигнутых в
советской зоне. Так, 30 июня 1946 г. во время народного
голосования в Саксонии большинство населения — свы-
ше 77,6%— высказалось за безвозмездную конфиска-
цию собственности нацистских и военных преступников
и передачу ее в руки народа. День народного голосова-
ния стал днем рождения народных предприятий в со-
ветской зоне. Это означало окончательное лишение
крупного капитала его прежней силы и создание соци-
ально-экономической базы антифашистско-демократи-
ческого строя в советской оккупационной зоне.
На совещаниях с членами производственных сове-
тов бывших имперских заводов в Ватенштедт-Зальцгит-
тере, с доверенными лицами главных заводов «Конти-
ненталь» в Ганновере, на встречах с антифашистами из
различных партий, с представителями профсоюзов, дея-
телями искусства и науки мы вместе с товарищами из
СЕПГ разъясняли нашу совместную точку зрения: объ-
единение рабочего движения и сотрудничество всех де-
мократических и миролюбивых сил нашего народа —
коренные предпосылки единой демократической Герма-
нии. Эта разъяснительная работа дала свои результа-
ты; во всех частях западных зон летом 1946 г. наблю-
дался явный подъем движения за единство рабочих.
Но противник тоже отчетливо почуял опасность, ко-
торой грозило ему движение за единство. Там, где со-
циал-демократы и коммунисты делали шаги к слиянию
СДПГ и КПГ, сразу же вмешивались западные оккупа-
ционные органы, запрещая объединение. Характерно в
этом отношении письмо английских оккупационных
властей округа Зиг. В нем говорилось, что слияние
СДПГ и КПГ не в интересах политики английской воен-
ной администрации, что «ввиду вышесказанного любые
собрания, имеющие целью таковое слияние, не допуска-
ются» 33. Несколько погодя английская военная адми-
нистрация запретила проведение созывавшегося в Бра-
уншвейге совместным комитетом коммунистов и социал-
демократов митинга, на котором должны были высту-
пить Вильгельм Пик и Отто Гротеволь, а еще через не-
80
которое время руководящим товарищам СЕПГ было от-
казано в дальнейшем пребывании в английской оккупа-
ционной зоне.
Под защитой этих запретов шумахеровская группа
смогла перейти к дальнейшему усилению своей борьбы
против движения за единство и начала исключать из
рядов СДПГ всех тех социал-демократов, которые к не-
му стремились. Так где же, спрашивается, подавлялась
демократия — в советской оккупационной зоне, где ру-
ководство обеих партий выполнило волю их большинст-
ва и осуществило объединение, или же в западных зо-
нах, где та же воля к единству в результате взаимодей-
ствия империалистических оккупационных держав,
крупной буржуазии и правых лидеров социал-демокра-
тии была задушена беспощадными запретами и окон-
чательно подавлена к концу лета 1946 г.?
ПРОТИВ ПОЛИТИКИ СОЗДАНИЯ БИЗОНИЙ,
ЗА ЕДИНСТВО И СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР
В борьбе за то, чтобы направить общественное раз-
витие в выгодном им направлении, западные оккупа-
ционные державы не довольствовались одним лишь
запретом движения за единство рабочего класса. Для
достижения своих политических целей и ограждения
своего стремления к восстановлению прежних поряд-
ков от угрожающего воздействия объединения обеих
рабочих партий и антиимпериалистско-демократических
преобразований в советской оккупационной зоне запад-
ные державы стали прибегать к новым мерам, направ-
ленным на сепаратное бизональное развитие. Это ка-
залось западным державам тем более необходимым по-
тому, что советский министр иностранных дел Молотов
на 2-й сессии Парижского совещания министров иност-
ранных дел настаивал на обсуждении германских дел.
В принципиальном заявлении от 10 июля 1946 г. он
изложил позицию Советского Союза. СССР считает, что
настало время для того, чтобы на заседаниях Совета
министров иностранных дел четырех держав обсудить
вопрос о судьбах Германии и мирном договоре с нею.
Советский Союз выступил за единую, миролюбивую, де-
мократическую и экономически сильную Германию и
требовал скорейшего учреждения общегерманских
6 Макс Рейман
81
центральных управлений в качестве первого шага к об-
разованию общегерманского правительства, которое
должно было быть достаточно демократическим для то-
го, чтобы искоренить все остатки фашизма и честно вы-
полнять все обязательства по отношению к союзникам
по антигитлеровской коалиции.
Нет никакого сомнения: этот курс в самой основе
своей противоречил стремлениям западных держав,
особенно американского империализма. Хотя западным
державам и пришлось согласиться с советским требова-
нием о созыве специальной конференции министров
иностранных дел по германским делам, они решили ис-
пользовать время, остававшееся до ближайшего сове-
щания министров иностранных дел в Москве, чтобы
ускоренным бизональным развитием поставить Совет-
ский Союз перед свершившимися фактами. Под давле-
нием США английское правительство 30 июля 1946 г.
согласилось на постепенное слияние своей зоны с аме-
риканской и образование, таким образом, Бизоний —
зоны двух держав. Это согласие являлось одним из ус-
ловий, с которым американское правительство связы-
вало предоставление Великобритании военного кредита.
Теперь объединение обеих зон пошло весьма быст-
рым темпом, поначалу — за спиной общественности.
«В августе и сентябре 1946 г. чиновники обеих зон до-
стигли соглашений, согласно которым были созданы
бизональные органы в области экономики, продовольст-
вия и сельского хозяйства, транспорта и телеграфа» 34.
5 сентября 1946 г. главнокомандующие оккупационны-
ми войсками американской и английской зон подписали
соглашение о слиянии своих зон. 6 сентября 1946 г. аме-
риканский государственный секретарь Бирнс, выступая
с речью в Штутгарте, дал совершенно ясно понять, что
правительство США решило порвать с Потсдамским со-
глашением и что политика в западных зонах будет оп-
ределяться открытой враждебностью к Советскому Со-
юзу. 11 сентября министры хозяйства английской и аме-
риканской зон по указанию своих военных администра-
ций решили создать совместный Экономический совет
с местопребыванием в Миндене. В качестве исполни-
тельных органов ему был придан ряд других бизональ-
ных учреждений. Тем самым, по существу, реакции
удалось в известной степени предрешить в свою пользу
вопрос о власти.
82
Было необходимо довести до созпапия всего трудово-
го населения, всех миролюбивых, демократических сил
нашего народа эту опасность и показать им выход из
создавшегося положения. Следовало усилить нашу пар-
тию притоком в нее новых членов, укрепить ее в идео-
логическом отношении, а также усилить наше влияние
па трудящееся население в ходе предстоящих социаль-
ных и политических боев, а также на выборах. Вместе
с тем безотлагательно важно было скоординировать дея-
тельность окружных организаций КПГ в английской
зоне. Поэтому 27 августа 1946 г. представители окруж-
ных организаций создали временное зональное руковод-
ство КПГ на территории английской зоны; председате-
лем его избрали меня. В своем заявлении мы выступи-
ли против стремления реакционных сил к новому
административно-территориальному устройству англий-
ской зоны и вновь потребовали создания общегермап-
ских статс-секретариатов, которое бы послужило шагом
к образованию демократического правительства. Наша
партия призвала рабочих усилить борьбу за роспуск мо-
нополий, за конфискацию собственности военных пре-
ступников и передачу их предприятий административ-
ным органам, за полное осуществление права профсою-
зов на участие в управлении производством и за прове-
дение демократической аграрной реформы.
15 сентября на совместное совещание собрались ру-
ководящие органы КПГ английской и американской
зон. Мы приняли резолюцию, в которой осудили рас-
кольнические планы западных держав и охарактеризо-
вали предложение о немедленном создании общегерман-
ских статс-секретариатов как ключ к восстановлению
политического единства и как первый шаг к образова-
нию общегерманского правительства. Мы вновь указа-
ли на неразрывную связь между борьбой за демокра-
тию, за единство Германии и за единство рабочего дви-
жения и сформулировали ближайшие задачи: очищение
всех ключевых позиций в экономике и администрации
от реакционных элементов, лишение власти крупного
капитала и проведение демократической земельной ре-
формы.
Дальнейший ход событий весьма скоро подтвердил,
что мы правильно оценили опасность бизонального раз-
пития для демократии и единства. По указанию англий-
ских оккупационных властей 15 октября 1946 г. было
83
создано немецкое опекунское управление по «декарте-
лизации в области металлургической промышленности»;
во главе его поставили бывшего финансового директора
концерна «Ферайнигте штальверке АГ» и бывшего «вер-
виртшафтсфюрера» Генриха Динкельбаха. Если бы ан-
глийские оккупационные власти и в самом деле пере-
шли к ликвидации монополий, как того требовало Пот-
сдамское соглашение, то, назначив Динкельбаха на этот
пост, они все равно поистине пустили бы козла в огород.
В действительности же так называемая «декартели-
зация» уже очень скоро показала себя как мера, на-
правленная на реорганизацию германского крупного ка-
питала. Она осуществлялась вопреки ясно выраженной
воле большинства нашего народа. Это доказывали не
только стачки и демонстрации протеста трудящихся
Рурской области, требовавших национализации концер-
нов, но и народное голосование в Гессене. 1 декабря
1946 г. 76,7% всех избирателей Гессена проголосовали
за проект конституции этой земли, которая закрепляла
некоторые важные демократические права трудового
населения и содержала положения об аграрной реформе,
о праве рабочих на участие в управлении предприятия-
ми, о равной оплате за равный труд. Статья 41 консти-
туции предусматривала передачу горнодобывающей, чу-
гуно- и сталелитейной промышленности, энергетическо-
го хозяйства и железнодорожного транспорта в общест-
венную собственность. Крупные банки и страховые
учреждения должны были перейти в подчинение госу-
дарства и управляться под его надзором. По приказу
генерала Клея статья 41 голосовалась отдельно от всей
конституции. Но приказ Клея оказался бумерангом: за
эту статью проголосовало 71,9% избирателей! Вот тут-
то американский генерал и показал свое истинное лицо:
он приказал лишить статью 41 гессенской конституции
законной силы и запретил правительству Гессена осу-
ществлять ее.
На фоне этих событий американский государствен-
ный секретарь и английский министр иностранных дел
день спустя подписали в Нью-Йорке соглашение о се-
паратном объединении американской и английской зон
в Бизонпю; оно вступало в силу с 1 января 1947 г. Тем
самым территория Бизоний в значительной степени ис-
ключалась из системы четырехстороннего управления.
Созданная в качестве основы империалистического уре-
84
гулирования германских дел, Бизония была призвана
значительно усилить развитие по пути восстановления
старых порядков, а также влияние в западных зонах ре-
акционной крупной буржуазии. Тем самым противоре-
чие между развитием в советской и западных зонах еще
более углубилось. Создание Бизоний явилось решаю-
щим шагом к расколу Германии.
В нашем заявлении от 15 сентября 1946 г. мы от-
вергли создание Бизоний как попытку реакции «углу-
бить пропасть между различными частями Германии» 35.
Борьба за альтернативу двухзональному развитию все
больше выдвигалась нами на первый план. Мы ориенти-
ровались на то, чтобы с помощью широкого народного
движения, путем массовых выступлений рабочего клас-
са и всех миролюбивых сил оттеснить усиливавшуюся
в западных зонах реакцию и обеспечить единство Гер-
мании. Необходимо было добиться, чтобы голос нашего
народа, отстаивающего свое право на урегулирование
германских дел и на справедливый мирный договор, был
услышан на созывавшемся 10 марта 1947 г. в Москве
6-м совещании министров иностранных дел четырех
держав. В феврале 1947 г. мы направили всем политиче-
ским партиям предложение собраться на совместное со-
вещание, чтобы выработать общую точку зрения по во-
просам мирного урегулирования и создания общегер-
манского центрального правительства. Избранная деле-
гация всех немецких партий и массовых организаций
должна была бы затем высказать эту точку зрения на
Московском совещании министров иностранных дел как
мнение всего народа.
Однако это сорвало бы то намерение западных дер-
жав, которое достаточно отчетливо высказал американ-
ский представитель Роберт Мэрфи на совещании специ-
альных уполномоченных министров иностранных дел,
проходившем в Лондоне с 14 января по 25 февраля
1947 г. В то время как советский представитель Гусев
выступал за заключение мирного договора, Мэрфи вы-
сказался за «мирный статут», который должен был бы
быть навязан державами-победительницами. Это пред-
ложение было направлено на то, чтобы заранее исклю-
чить подготовку мирного договора. Наша партия свя-
зывала борьбу за национальное представительство не-
мецкого народа с массовыми выступлениями рабочих,
забастовками и демонстрациями протеста многих кол-
85
лективов предприятий против катастрофического про-
довольственного положения.
16 ноября 1946 г. 86,9% горняков Рура поименным
голосованием высказались против введения сверхуроч-
ных смен; они потребовали улучшения продовольствен-
ного снабжения и условий труда, а также повышения
заработной платы, национализации предприятий гор-
ной промышленности и полного осуществления права
профсоюзов на участие в управлении предприятиями.
9 декабря 1946 г. 2000 доверенных лиц профсоюза «ИГ
Металл» из земли Северный Рейн — Вестфалия от име-
ни примерно 160 тысяч организованных рабочих-метал-
листов потребовали ответить на искусственно вызван-
ный реакцией голод прекращением работы. Требования
доверенных лиц были категоричны: отставка руководи-
теля Центрального управления продовольствия и сель-
ского хозяйства Шланге-Шёнингена, ликвидация фаши-
стского «имперского продовольственного сословия», уст-
ранение реакционных чиновников из продовольствен-
ных органов и других административных учреждений,
назначение вместо них демократически настроенных до-
веренных лиц, конфискация крупных концернов, пере-
дача ключевых отраслей промышленности в обществен-
ную собственность, полное осуществление права проф-
союзов на участие в управлении предприятиями. Все
это были основные идеи нашей политики в отношении
требований масс.
За стачечными боями в Руре, Нюрнберге и Ганнове-
ре, Гамбурге и Штутгарте 27 января — в годовщину
встречи Гитлера с заправилами концернов в «Промыш-
ленном клубе» * — последовали многочисленные заба-
стовки и акции протеста в районе Дюссельдорфа. В на-
чале февраля в знак протеста против политики голода
забастовало около 6 тысяч рабочих заводов Круппа.
К ним примкнули рабочие многих других предприятий
и шахт; происходили демонстрации протеста.
«Вот уже примерно 12 дней,— сообщала газета
«Франкфуртер рундшау» 4 февраля 1947 г.,— в Эссене
нет даже приблизительно такого количества муки, кото-
* 27 января 1932 г. Гитлер выступил перед промышленными
п финансовыми магнатами с речью, в которой изложил план
«искоренения марксизма» в Германии и развернул программу
вооружения для агрессивной войны с целью установления ми-
рового господства германского империализма.
86
рое требуется для удовлетворения нужд населения.
Женщины стоят с часу ночи в очередях за получением
хлеба. Утром в понедельник (3 февраля 1947 г.—
М. Р.) забастовали коллективы шахт «Готфрид-Виль-
гельм» и «Виктор-Матиас», они решили отправиться к
ратуше. Точно так же поступили рабочие шахт «Стин-
нес» (I и II), затем шахт «Цолльферайн» (I—III). Ба-
стовали 30 минут и горняки шахты «Амалия». Все кол-
лективы направили к ратуше своих представителей.
Свои делегации во все районы города направили и жен-
щины... К полудню около ратуши собралось уже 30 ты-
сяч человек, бурно требовавших создания комиссий по
контролю за продовольствием. Во второй половине дня
на площадь у ратуши пришли рабочие фирмы «Крупп»,
так что теперь здесь собралось еще примерно 10 тысяч
человек, которые потребовали немедленного прекраще-
ния продовольственного кризиса». Действия рабочих
порядком напугали английские оккупационные власти:
«К ратуше прибыли и представители военной админи-
страции... Они указали на то, что забастовка горняков
лишь ухудшит положение. Английский полковник за-
явил, что военная администрация ни в коем случае не
потерпит, чтобы эти демонстрации переросли в уг-
розу» 36.
Хотя СДПГ и правления профсоюзов и отмежева-
лись от действий рабочих (в Кёльне забастовщикам
даже угрожали исключением из профсоюза), боевое дви-
жение рабочих продолжало шириться. 4 февраля 1947 г.
забастовало в Мюльгейме 12 тысяч, в Оберхаузене —
5 тысяч рабочих металлургического концерна «Гуте-
хоффнунгс-хютте». 7 февраля конференция производ-
ственных советов всех эссенских предприятий вновь
потребовала смещения Шланге-Шёнингена, очищения
всех административных и хозяйственных органов от
фашистских и реакционных элементов, национализации
горнодобывающей промышленности, ключевых отраслей
промышленности и предприятий военных преступни-
ков. В последующие дни снова забастовали коллективы
многочисленных предприятий в Оберхаузене, Реклинг-
хаузене, Дуйсбурге и других городах. Этими боевыми
акциями рабочие выражали свой протест не только про-
тив политики голода и угнетающе катастрофического
положения. В сознании многих бастующих все еще
жила мысль, что дело не только в этом, а в гораздо
87
большем: па до использовать всю силу рабочего класса
и не допустить, чтобы старые заправилы концернов еще
раз получили возможность приобрести такую же власть,
какую они имели прежде.
Направляя главный удар против концернов, наша
фракция в ландтаге Северного Рейна — Вестфалии
внесла на обсуждение проект закона о безвозмездной
конфискации всех каменно- и буроугольных шахт на
территории этой земли. По предложению д-ра Аденауэ-
ра, занимавшего тогда пост председателя ХДС в Се-
верном Рейне — Вестфалии, реакционное большинство
ландтага отклонило наш законопроект. В ответ на это зе-
мельный секретариат КПГ решил ходатайствовать пе-
ред ландтагом о проведении народного голосования по
вопросу о национализации в Рурской области ключевых
отраслей промышленности. Когда в начале февраля
социал-демократическая фракция ландтага внесла ана-
логичное предложение, мы поддержали его и призвали
рабочих добиться его принятия. Во время демократиче-
ского пробного голосования на 15 шахтах 89% горняков
высказалось за безвозмездную конфискацию собствен-
ности владельцев предприятий горной промышленно-
сти. Рабочие еще 32 шахт и многих металлургических
заводов приняли резолюции о безвозмездной конфиска-
ции рурских предприятий и высказались за плебисцит.
Под давлением этих выступлений ландтаг был вы-
нужден в начале марта поставить предложение о прове-
дении народного голосования на повестку дня. На об-
суждение этого предложения коллективы шахт и дру-
гих крупных предприятий прислали 95 делегаций (на-
считывавших в общей сложности 300 человек), которые
от имени более чем 100 тысяч трудящихся передали
ландтагу требование о безвозмездной экспроприации
концернов. Наша фракция внесла ходатайство о допуске
делегации рабочих на заседание, но ХДС и СДПГ его
отклонили. На следующий день трудящиеся Рура узна-
ли, что наш законопроект о безвозмездной национализа-
ции рурских предприятий и наше предложение о про-
ведении народного голосования отклонены другими
фракциями. Однако при этом около 20 депутатов от
СДПГ проголосовали за наше предложение или же
воздержались.
Когда делегаты, избранные рабочими предприятий,
отчитывались перед ними, дело доходило до драматиче-
88
ских сцен. Рабочие Рейнско-Рурской области ответили
новой волпой забастовок и демонстраций. 25 марта
1947 г. в Вуппертале забастовали 85 тысяч рабочих, че-
рез три дня — 80 тысяч в Дюссельдорфе, 1 апреля —
30 тысяч в Дортмунде и 25 тысяч — в Хагене. Своей выс-
шей точки движение достигло в первые дни апреля.
2 апреля профсоюзы всех шахт Рурской области на кон-
ференции в Бохуме подтвердили требование горняков о
национализации угольных предприятий и демократиза-
ции административного управления. С целью добиться
осуществления этих требований конференция решила
объявить 24-часовую всеобщую забастовку всех горня-
ков. На следующий день 320 тысяч горняков Рурской
области прекратили работу и провели митинги под ло-
зунгом «Шахты — в руки народа! Шланге-Шёнинге-
на — вон!» К стачке присоединилось свыше 10 тысяч
горняков Аахенского бассейна. Из всех районов запад-
ных оккупационных зон поступали выражения солидар-
ности с горняками Рура.
Боевые выступления в борьбе за труд и хлеб, за на-
ционализацию ключевых отраслей промышленности, чи-
стку административных органов от реакционных эле-
ментов не ограничивались только Рурской областью.
Еще 25 марта в знак протеста против предусматривав-
шейся отмены карточек на выдачу дополнительного про-
довольствия забастовали рабочие и служащие акционер-
ного общества «Роберт Бош» в Штутгарте. В результате
прекращения работы им удалось добиться предоставле-
ния дополнительных продовольственных карточек даже
при 45-часовой рабочей неделе. 1 апреля начали заба-
стовку рабочие всех предприятий Брауншвейга; массо-
выми демонстрациями они протестовали против поли-
тики голода, проводившейся внутренней и иностранной
реакцией. 30 тысяч бастующих потребовали отставки
Шланге-Шёнингена, хлеба, угля для жилищ, выдвинули
лозунг «Смерть всем спекулянтам». К вечеру англий-
ские военные власти двинули против демонстрантов
броневики; таким образом «было восстановлено спокой-
ствие» 37. Немного погодя, следуя призыву местного ко-
митета ОНП, устроили митинг протеста против полити-
ки голода 200 тысяч рабочих и служащих Гамбурга.
В Ганновере коллективы крупных предприятий прове-
ли массовый митинг с требованием принять строгие ме-
ры против виновников созданного бедственного положе-
89
ния. Подобные акции имели место и в других крупных
городах Бизоний.
Своими классовыми боями, забастовками, демонст-
рациями и митингами рабочие в самой различной фор-
ме поддерживали наше требование, чтобы на Москов-
ском совещании министров иностранных дел четырех
держав выслушали немецкий народ в лице общенацио-
нальной делегации, созданной из представителей всех
партий. Рабочие все больше высказывались за те самые
требования, которые выдвигали мы, коммунисты, и мно-
гие социал-демократические товарищи: немедленное
образование общегерманских центральных управлений,
создание демократического общегерманского правитель-
ства, заключение мирного договора, отвечающего демо-
кратическим интересам немецкого народа. Таким обра-
зом, массовые акции рабочих являлись одновременно и
кульминационной точкой борьбы за единство демокра-
тической Германии.
Это повергло внутреннюю и зарубежную реакцию в
настоящую панику. ХДС, СвДП и СДПГ западных зон
отвергли наше предложение направить на Московское
совещание министров иностранных дел общенациональ-
ную представительную делегацию и провести народное
голосование по вопросу о создании единого государства
с демократическим самоуправлением земель и общин.
Западным державам было совершенно ясно, что массо-
вые выступления рабочих представляли собой серьез-
ную опасность для их курса и ослабили бы их позицию
в отношении Советского Союза на Московском совеща-
нии. Соответственно жесткой была и их реакция: они
перешли к открытому подавлению боевых акций рабо-
чих.
Насколько беззастенчиво они это делали, ясно го-
ворит обращение полковника Джеймса Р. Ньюмена к
немецкому населению:
«Забастовки и прочие бесчинства против политики
военной администрации, могущие каким-либо образом
поставить под угрозу требования или планы оккупаци-
онных держав... допущены не будут. Имеют ли они по-
литическую цель или какую-либо иную, никакой роли
не играет. Любое лицо или группа лиц, действующие
подобным образом, будут подвергнуты наказанию. Не
забывайте, что по законам оккупационных армий и во-
енной администрации виновные могут быть даже пре-
90
даны смертной казни.,. С агитаторами будут расправ-
ляться немедленно, независимо от занимаемого ими по-
ложения. Наряду с прочими карами и наказаниями я
имею полномочия — и я ими воспользуюсь! — снижать
нормы выдачи дополнительного продовольствия тем ра-
бочим главарям, которые подстрекают к стачкам и дру-
гим беспорядкам, а также и тем, кто следует их подстре-
кательствам. Это сокращение норм будет беспощадным
и распространится на неопределенное время». В неко-
торых районах, добавлял Ньюмен, может оказаться не-
обходимым «ввести осадное положение или даже взять
все под полный военный надзор, если поведение наро-
да не изменится к лучшему...» 38.
Так запретами и репрессиями было блокировано дви-
жение за единство обеих рабочих партий; так угрозами
и безжалостным применением силы подавлялось то на-
родное движение, которое было в состоянии положить
конец реставрации прошлого в западных зонах и пред-
отвратить опасность раскола. Только так империалисти-
ческие западные державы, в союзе с немецкой реакци-
ей, могли продолжать курс на срыв принципов Потсда-
ма и в пределах своих оккупационных зон проводить
«политику свершившихся фактов», направленную про-
тив успешного рассмотрения германских дел Москов-
ским совещанием министров иностранных дел. На пе-
реговорах в Москве они всячески саботировали любое
продвижение вперед по решающим пунктам: образова-
ние центральных управлений, создание общегерманско-
го правительства, подготовка мирного договора.
Во время обратного полета из Москвы с совещания
министров иностранных дел американский государст-
венный секретарь Маршалл прибыл в Берлин вместе с
генералом Клеем. При этом Клей получил указание соз-
дать в Бизоний предпосылки для ее вовлечения в «план
Маршалла». Включение обеих зон в экономическую кон-
цепцию империалистической стратегии США должно
было фактически означать экономический раскол Гер-
мании. Инструментом этого служил бизональный Эко-
номический совет, который был создан под режиссурой
генерала Клея и с согласия генерала Робертсона 29 мая
1947 г. и конституировался месяц спустя.
РАБОТА КОММУНИСТОВ
В БИЗОНАЛЬНОМ
ЭКОНОМИЧЕСКОМ СОВЕТЕ
Непосредственно перед первым заседанием двухзо-
нального Экономического совета Центральный комитет
Рабочего содружества СЕПГ/КПГ охарактеризовал соз-
дание этого органа как «шаг к расколу Германии». «Об-
разованием этого Экономического совета,— говорилось
в документе,— явно стремятся предвосхитить исход
предстоящего в Лондоне совещания министров иност-
ранных дел и затруднить переговоры о восстановлении
единства Германии» *. Сам факт объединения двух зон
заранее доказывал, что «речь идет о решении не эконо-
мических проблем, а вопроса о политической власти».
Экономический совет — это, констатировалось в доку-
менте, авторитарный орган, «введенный военной адми-
нистрацией и исключающий применение законодатель-
ного права демократически избранными ландтагами» 2.
Тем самым западные оккупационные власти и их не-
мецкие пособники намеревались одновременно блокиро-
вать демократические выступления народа и под маской
деятельности так называемых специалистов полностью
передать ключевые позиции в экономике и администра-
тивном управлении реакционным силам. Мы предосте-
регали массы от иллюзии, будто создание двухзонально-
го Экономического совета сможет улучшить положение
трудящихся: «Ни о каком праве профсоюзов на участие
в управлении предприятиями, совершенно необходимом
для развития экономики, нет ни слова. Реакционная хо-
зяйственная и государственная бюрократия в минден-
ском двухзональном Экономическом совете, доказавшая
свою полную неспособность, получает, однако, в этом
совете даже авторитарную исполнительную власть в от-
ношении земель» 3.
92
Все это в дальнейшем подтвердилось самим соста-
вом Экономического совета, политикой заправлявших в
нем сил, а также и принятыми им законами.
Хотя линия эта и была несомненна, мы, коммунисты,
стремились использовать трибуну Экономического сове-
та и деятельность в его комиссиях в интересах трудо-
вого народа, разумеется строго придерживаясь при этом
нашей основной линии борьбы против реставрации про-
шлого и раскола Германии.
В нашей фракции, председателем которой являлся
я, нас сначала было трое, а после расширения Эконо-
мического совета в нем работали (к сожалению, уже
скончавшийся) товарищ Людвиг Фиккер, д-р Альфред
Крох и Фриц Шперлинг из Баварии, Курт Мюллер из
Нижней Саксонии, Людвиг Беккер, Генрих Нибес,
Фриц Рише и я из Северного Рейна —- Вестфалии.
Во всех фазах нашей работы в Экономическом сове-
те мы выступали против антикоммунизма, защищали
интересы людей труда, поддерживали теснейший кон-
такт с производственными советами и профсоюзами, а
многого добивались и личной энергией. Пусть кое-что
сегодня покажется мелким делом, но тогда для рабочих
много значило, например, что построен первый после
войны моторный рыболовный траулер, что вновь нала-
жена работа медных рудников «Зонтра» в Северном
Гессене, что снова выпускают покрышки для автомоби-
лей резиновые заводы в Фульде. Мы выступали против
последствий демонтажа промышленности и добились по-
мощи горнякам и металлургам Рейна и Рура, в первую
очередь повышения продовольственных норм.
В своих выступлениях в Экономическом совете на-
ша фракция старалась показать, что Клей и его вашинг-
тонские хозяева созданием этого органа предприняли
еще один решающий шаг на пути восстановления преж-
них порядков и раскола Германии. Только одна КПГ ре-
шительно протестовала против такой линии. Депутаты
от других партий фактически с этой политикой согла-
шались. В своих воспоминаниях Клей вполне откровен-
но высказался относительно новой структуры власти
германского империализма, усиливавшего свои позиции
в государственных и административных учреждениях:
«Имелся законодательный орган, облеченный широки-
ми полномочиями в налоговой и хозяйственной области;
он состоял из нижней палаты, члены которой были из-
93
браны парламентами земель и хотя бы косвепно несли
ответственность перед народом, и верхней, в которой
были представлены земли. Имелся ответственный перед
законодательным органом председатель Исполнительно-
го совета — упрощенно говоря, он уподоблялся премьер-
министру, а сам Исполнительный совет — его кабинету.
Существовали, далее, управление кадров, статистиче-
ское управление и юридическое. Дальнейшие дополне-
ния распространяли административные полномочия на
широкие области жизни. Хотя мы и не имели прави-
тельства, но имели правительственный аппарат» 4.
Американцы добились и того, что из первоначально
52 членов Экономического совета 31 был из американ-
ской зоны и только 21 — из английской. Сами предста-
вители партий в этом совете, словно в зеркале, отража-
ли его классовый характер. ХДС английской зоны по
совету Аденауэра сколотил реакционную основную
команду, некоторые ее «игроки», вроде д-ра Пфердмен-
геса, числились в американском списке военных пре-
ступников или же совсем недавно, как д-р Хенле, один
из заправил концерна Клёкнера, были выпущены из
союзнической тюрьмы. Председателем фракции СвДП
являлся старый доверенный человек «Дойче банк»,
ставший впоследствии вице-канцлером ФРГ, а затем
переметнувшийся в ХДС Франц Блюхер. Фракцию
СДПГ возглавлял сначала д-р Виктор Агарц, но его
вскоре вытеснил с этого поста влиятельный функционер
из партийного аппарата, владелец лицензии на изда-
ние газеты «Штутгартер цайтунг» Эрвин Шёттле.
ПОЛИТИКА РЕАКЦИИ
В ЭКОНОМИЧЕСКОМ СОВЕТЕ
Столкновения начались сразу же при избрании пред-
седателя Экономического совета. Депутат ХДС д-р Холь-
цапфель из Герфорда, инициатор создания ХДС в ан-
глийской зоне и затем беззастенчиво оттесненный от
руководства партии Аденауэром, предложил на этот
пост д-ра Эриха Кёлера из Висбадена.
От имени нашей фракции я отклонил это предложе-
ние: состав Экономического совета не отражает дейст-
вительного соотношения сил партий в английской и аме-
риканской зонах. Если бы с демократией не совершали
всяких манипуляций, то сильнейшей фракцией был бы
94
не ХДС, а СДПГ. Поэтому последняя и должна внести
предложение по кандидатуре председателя.
Примечательным для поведения фракции СДПГ бы-
ло то, что она не поддержала наше предложение, а вме-
сте с ХДС проголосовала за д-ра Кёлера, который и был,
вопреки нашим голосам, избран председателем на пер-
вый период деятельности совета. Так ХДС пришел к ру-
ководству Экономическим советом и его фактически пра-
вительственной деятельности.
После выборов все фракции, кроме КПГ, заявили о
своем принципиальном согласии с сепаратной конструк-
цией бизональных органов. От имени нашей фракции и
партии я потребовал вместо организации зональных и
бизональных учреждений учредить центральную обще-
германскую администрацию. «Только тогда, когда Гер-
мания будет управляться централизованно, станет воз-
можно ликвидировать бедственное положение нашего
народа и лучше наладить экономику». Это попало гос-
подам из военной администрации и кругов немецкой
реакции не в бровь, а в глаз. И вот тут-то в парламент-
ской сфере начался такой же террор, который мы уже
видели до этого во внепарламентской борьбе за единство
и справедливый мир.
С целью скомпрометировать меня и таким образом
лишить возможности выступать в Экономическом совете
в качестве представителя нашей партии, при содействии
одного из редакторов газеты «Франкфуртер рундшау»,
Лотара Франка, была пущена в ход фальшивка. Мне
приписывали, будто бы я сказал на пресс-конференции
следующее: «В результате организации бизональной ад-
министрации создано западногерманское государство, а
все те, кто пытался при помощи бизональной хартии
разделить Германию,— это изменники родины». Но та-
ких слов я не произносил.
16 марта 1948 г., прежде чем перейти к повестке дня,
д-р Кёлер зачитал письмо нескольких фракций, в кото-
ром они ссылались на лживое сообщение «Франкфурт
тер рундшау». Кёлер, отлично знавший, что за спек-
такль тут разыгрывается, попытался спровоцировать
меня на инцидент инквизиторскими вопросами. Я наот-
рез отказался подвергнуться подобному допросу. Заду-
манпая выходка против меня и фракции КПГ сорвалась.
Заседание было прервано. Но тут совет старейшин сроч-
но принял заранее подготовленное постановление об
95
изменении порядка деятельности Экономического сове-
та, в результате чего исключение депутата признава-
лось допустимым. Пленарное заседание Экономическо-
го совета придало этому постановлению обратную силу,
и, таким образом, меня на два месяца отстранили от уча-
стия в заседаниях. Протест моих товарищей был от-
клонен.
У франкфуртских марионеток руки для провокаций
против КПГ, против нас, были развязаны: прини-
мая произвольные решения, они выполняли желания
главнокомандующих западными оккупационными вой-
сками.
Это пришлось испытать на собственном опыте не толь-
ко нам, но даже и первому директору управления хозяй-
ства д-ру Земмлеру. Ему довелось получить достаточно
ясное представление о методах внешнеторговой поли-
тики, проводившейся американскими империалистами
при помощи специальной организации ДЖЕИА (Joint
Export and Import Agency). Эта внешнеторговая монопо-
лия западных оккупантов изымала огромные долларо-
вые ресурсы для экспорта и импорта, диктовала цены,
по которым закупались и затем перепродавались немец-
ким покупателям хлеб или фуражное зерно. Д-ру Зем-
млеру пришлось познакомиться с такой практикой веде-
ния дел, которая даже по буржуазным критериям пре-
восходила все мыслимое: «Нам присылали кукурузу и
корм для кур, а мы платили за это втридорога. Мы пла-
тим за это долларами и немецким экспортом да еще вы-
нуждены благодарить» 5.
После такого заявления д-р Земмлер, с благослове-
ния своих коллег по фракции, был смещен американца-
ми. Найти подходящего преемника ХДС поручил бан-
киру Пфердменгесу и представителю концерна Клёкне-
ра д-ру Хенле. Кандидат действительно оказался подхо-
дящий. Имя его было: профессор Людвиг Эрхард. Он
был избран на этот пост неожиданно, даже вопреки Зее-
бому — политику от Немецкой партии.
Д-р Земмлер был так ожесточен всем этим, что позд-
нее назвал все своими именами. В памятной записке от
5 марта 1948 г. он вскрыл тот факт, что американцы, по
существу, организовали в западных зонах голод. «Не-
смотря на всеобщий продовольственный кризис при сво-
бодном распоряжении импортом было бы возможно по-
лучать большее число калорий и высококачественного
96
витаминозного продовольствия. Вопреки всем опровер-
жениям жиры и мясо можно было получать без нару-
шения международного планирования»6. Кроме того,
сообщал д-р Земмлер, немецкие машины, предназначен-
ные для производства мирной продукции, вывозились в
Англию, где вместе с документацией и чертежами пере-
давались конкурентам. Хотя по Потсдамскому соглаше-
нию демонтаж промышленных предприятий должен был
закончиться к июню 1947 г., он все еще продолжался.
Технически вполне пригодное оборудование вывозилось
в Англию под видом железного лома. Если я в чем-либо
виновен, писал д-р Земмлер в своей памятной записке,
я должен был бы подвергнуться осуждению военным
судом; «вместо этого меня просто уволили» 7.
Аналогичный скандал вызвали махинации СТЕГ
(Государственная компания по учету общественного
имущества). Эта организация совершала весьма выгод-
ный для США бизнес с излишками имущества амери-
канской армии. Благодаря своему положению в Эко-
номическом совете в этих махинациях участвовал и
Пфердменгес. Он нес личную ответственность за выгод-
ную перепродажу немцам американского старья, кото-
рую армия США в течение ряда лет вела прямо под от-
крытым небом, сбывая главным образом негодные ткани
и сгнившие кожаные товары. Барахло это обошлось до-
рого: навязанные за него цены правительству Федера-
тивной Республики Германии впоследствии пришлось
признать и выплатить по Лондонскому соглашению о
долгах.
Когда наша фракция в Экономическом совете 8 нояб-
ря 1948 г. потребовала участия немецких экспертов в ре-
визии баланса ДЖЕИА, наше предложение было без
прений передано хозяйственной комиссии, а та рекомен-
довала пленуму оставить предложение КПГ без послед-
ствий. Так был замят скандал с многомиллионной спе-
куляцией. Почему? Во-первых, потому, что столь круп-
ные дельцы, как Пфердменгес, были заинтересованы в
том, чтобы общественность узнала об этом как можно
меньше. Во-вторых, потому, что крупные немецкие фир-
мы нередко сами были замешаны в таких жульнических
сделках с американцами и, несомненно, принимали ак-
тивное участие в организации дефицита и нужды. По
меньшей мере 50% продукции —а ее выпуск тем вре-
менем уже достиг 90% довоенного уровня — припряты-
Макс Рейман
97
валось, а затем утекало по каналам «серого» и «черного»
рынка в результате различных компенсационных сделок
и спекуляции валютой.
«ПЛАН МАРШАЛЛА» И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
Все существенные решения, характерные для дея-
тельности Экономического совета, были предопределе-
ны «планом Маршалла» и его целями. Этот план,
провозглашенный 5 июня 1947 г. государственным сек-
ретарем США Джорджем Маршаллом, отражал изме-
нение стратегии американского монополистического ка-
питала. То была попытка посредством создания антисо-
ветского Западного блока экономически, политически, а
в конечном счете и в военном отношении усилить руко-
водящую роль американского империализма. Прикры-
ваясь фасадом экономической помощи послевоенному
восстановлению Европы, «план Маршалла» служил эко-
номической базой доктрины «отбрасывания» коммуниз-
ма; тем самым он стал основой новой фазы агрессивной
внешней политики США, запланированным следствием
которой и явился раскол Германии и Европы. С по-
мощью «плана Маршалла» правящие круги США ис-
пользовали экономические и политические трудности
ослабленных войной стран и собственных западных
союзников для их полного подчинения американскому
господству. При этом целью США и реакционеров всех
стран было ограничить влияние демократических сил в
западноевропейских капиталистических государствах и
остановить прогрессивное политическое развитие в на-
родно-демократических странах Восточной Европы.
Ключевая роль отводилась при этом возрождению за-
падногерманского империализма — с его промышлен-
ным потенциалом и людскими резервами, с его реван-
шизмом и особенной агрессивностью в отношении Во-
стока.
По этим причинам мы, коммунисты, отвергали «план
Маршалла» и боролись против него. Впрочем, не надо
было быть марксистом для того, чтобы осознать сущ-
ность этого плана; даже в американских газетах можно
было прочесть: «Это отнюдь не альтруистская политика.
Программа помощи Европе не что иное, как средство
поддержки тех собственных союзников, на которых мы
можем рассчитывать... Это — вложение капиталов с
98
целью обеспечения порядка и стабилизации. Западная
Европа это весьма хорошо понимает. Участвующие в
данном деле страны просто не находят слов для выраже-
ния своей благодарности за нашу помощь... Они припи-
сывают эту помощь тому обстоятельству, что мы не упу-
скаем из виду свои интересы, и они ценят эти мотивы
так же, как и нашу способность действовать в наших
собственных интересах. Европа должна... подчиниться
нашему руководству, и играть эту роль, вступающую в
противоречие с их собственными взглядами, правитель-
ствам европейских стран порой тяжелее, чем это могут
представить себе американские государственные дея-
тели» 8.
Эти факты были, разумеется, известны и членам Эко-
номического совета. Какую же позицию занимали лиде-
ры буржуазных партий и СДПГ?
Как и западногерманские промышленники, ХДС
приветствовал «план Маршалла» прямо-таки с востор-
гом. В своих воспоминаниях Аденауэр подробно расска-
зывает о предыстории плана и заявлениях государствен-
ного секретаря США Маршалла. Аденауэр цитирует то-
гдашнего помощника американского государственного
секретаря Дина Ачесона, который 8 мая 1947 г. без оби-
няков заявил в Кливленде (США): Соединенные Шта-
ты не остановятся перед тем, чтобы приступить к «вос-
становлению Европы» и без согласия «большой четвер-
ки». Аденауэр выразительно ссылается на ту часть речи
Ачесона, в которой тот подчеркивал притязание США
на мировое господство: «Американская экономика нуж-
дается в европейском рынке сбыта, и Соединенные Шта-
ты из соображений стабильности своей экономики и сво-
ей безопасности перед лицом мирового коммунизма
заинтересованы в оздоровлении Европы»9.
В действительности же все последствия этой поли-
тики реставрации крупного капитала в западных зонах
должны были вести к эксплуатации, кризисам и в конце
концов к ремилитаризации. Более дальним следствием
такой политики был экономический и политический рас-
кол Европы на два противостоящих друг другу блока.
Пониманием этой опасности была проникнута и пози-
ция Советского Союза. В Парижском совещании мини-
стров иностранных дел, начавшемся в конце июня
1947 г., принял участие и советский представитель. Вся
конструкция «плана Маршалла», все его цели в области
99
экономики и политики делали отклонение его Совет-
ским Союзом неизбежным.
В то время мы вели очень много публичпых дискус-
сий относительно положений «плана Маршалла» и его
последствий. Мы решительно выступали против предус-
матривавшегося им отчуждения немецкой промышлен-
ности американским капиталом. Мы выступали за си-
стему таких соглашений, которые бы принимались
странами Европы в интересах всех и к обоюдной пользе.
Мы подчеркивали: обеспечение наших потребностей в
сырье требует установления и расширения торговых
отношений и с Восточной Европой. Быстрый экономи-
ческий подъем в этой части мира открывает огромные
возможности для расширения торговых связей. Было
бы в высшей степени близоруко, если бы мы, уступая
отрицательному отношению тех или иных политиков к
государственному и общественному строю других стран,
позволили бы изолировать себя от этих рынков.
К сказанному добавлялись внутриполитические при-
чины, требовавшие от нас выступать против «плана
Маршалла» и его реставрационных намерений. В заяв-
лениях КПГ и нашей фракции в Экономическом совете
мы указывали на то, что «план Маршалла» направлен
против передачи ключевых отраслей промышленности в
общественную собственность. С принятием «плана Мар-
шалла» экономическая политика оказалась бы подчи-
ненной принципу «свободного рыночного хозяйства».
Под идеологической завесой «плана Маршалла» и при
помощи долларовых инъекций в Западной Гермапии
фактически происходило восстановление монополисти-
ческого капитала.
Доля заработной платы в валовом национальном
продукте постоянно отставала от доли прибылей. Это
вызвало у многих руководящих профсоюзных деятелей
состояние глубокого внутреннего конфликта: с одной
стороны — требования рабочих и служащих, несовмести-
мые с курсом «плана Маршалла»; с другой —нажим
шумахеровской верхушки СДПГ, выступавшей за этот
план. Мне все еще помнится речь тогдашпего председа-
теля профсоюза работников коммунального хозяйства,
транспорта и связи, коллеги Куммернусса, на чрезвы-
чайном съезде ОНП английской зоны (16—18 июля
1948 г.) в Реклингхаузепе. Куммернусс попытался обос-
новать свое сдержанное одобрение «плана Маршалла»:
100
ведь члены профсоюза и рабочие постояпно спрашивали
его, не отказываются ли профсоюзы, говоря «да» «плану
Маршалла», от собственной прогрессивной концепции в
области экономической политики. В связи с этим Кум-
мернусс сказал: «Я не могу не заявить, что, если будет
безусловно доказано, что мы, профсоюзы, в результате
«плана Маршалла» окажемся вынужденными отказать-
ся от идеи социализации, нам следует открыто и честно
сказать: лучше уж мы поголодаем еще два-три года» 10.
Несмотря на свое согласие на «илан Маршалла»,
Ганс Бёклер тоже был вынужден заявить в заключи-
тельном слове на том же съезде в Реклингхаузене, что
свободная внешняя торговля дала бы нам валюты раз в
10—15 больше. И тем не менее «оккупационные держа-
вы просто-напросто пожелали по-иному». Как и они,
Ганс Бёклер в конечном счете желал вот чего: «Отбро-
сим прочь все сомнения, воспользуемся теми выгодами,
которые дает нам план,— а он дает большие выгоды и
нам, профсоюзам...» и
Особенно ревностным поборником «плана Маршал-
ла» являлся Курт Шумахер. Лидеры СДПГ превозноси-
ли план так, словно долларовая стратегия не имела ни-
чего общего с социальной реакцией и политикой рестав-
рации прошлого в западных зонах. Только впоследст-
вии, связавшее себя с «планом Маршалла», Правление
СДПГ было вынуждено в своем предвыборном обраще-
нии 16 июля 1949 г. взглянуть на некоторые факты кри-
тически: «За стенами крепости борющейся социал-де-
мократии правые партии вели дело к созданию несоци-
альной эпохи развития немецкой экономической поли-
тики. Прибыль снова стала высшим законом» 12.
Хотя руководство СДПГ и в то время болтало о «при-
ливе сил», вызванном поставками по «плану Маршал-
ла», ему приходилось признавать: «Однако франкфурт-
ская экономическая администрация еще не исключила
опасности возникновения кризисов. Она функциониро-
вала лишь как инструмент классовой борьбы сверху, она
сделала бедных еще беднее, а богатых — еще богаче» 13.
«План Маршалла» вовсе не означал «прилива сил»,
как утверждалось в обращении Правления СДПГ, а вно-
сил решающий вклад в восстановление германского
крупного капитала, содействовал обогащению богатей-
ших. Монополии использовали долларовую инъекцию
для усиления мощи своего капитала. Правда, около 90%
101
всех средств по «плану Маршалла» поставлялось в виде
товаров. Зато полученная компенсация и проценты
предоставлялись в виде «средств по программе восста-
новления Европы» предпринимателям. При этом нель-
зя забывать, что все, что США перекачивали тогда по
«плану Маршалла» в Западную Германию, потом подле-
жало оплате в многократном размере в форме оккупа-
ционных расходов и поставок на военные нужды. Еже-
недельник «Ди Виртшафт» сообщал, например, что пря-
мые и косвенные оккупационные расходы к концу
1949 г. составили в общем 40 миллиардов марок, т. е.
примерно 8 миллиардов марок в год. Для сравнения:
по «плану Маршалла» с апреля 1948 г. до конца июля
1952 г. в Западную Германию поступило всего лишь
1,3 миллиарда долларов м.
В то время как Ганс Бёклер видел «выгоды» для
профсоюзов, мы, где только могли, предостерегали на-
ших коллег от иллюзий. Товарищ Вилли Агарц, замести-
тель председателя профсоюза горнорудной промышлен-
ности, сформулировал это на том же съезде ОНП ан-
глийской зоны одной фразой: «То, что на пользу капита-
лизму,— во вред профсоюзам» 15.
Мы постоянно пользовались любой трибуной для вы-
ступлений против «плана Маршалла» перед обществен-
ностью, на заседаниях Экономического совета. Разу-
меется, его сторонникам это было весьма не по вкусу.
Когда в июне 1948 г. западногерманские представители
администрации «плана Маршалла» в Париже доклады-
вали комиссии Экономического совета по осущест-
влению «программы восстановления Европы» об уров-
не помощи, оказываемой Западной Германии по этому
плану, заместитель председателя совета Дарендорф
(СДПГ) внес предложение провести обсуждение в за-
крытом порядке и отстранить коммунистов от участия
в нем. Когда же наши товарищи стали настаивать на
своем праве, буржуазные партии и СДПГ, недолго ду-
мая, закрыли заседание, а потом продолжили его как
межфракционное совещание своих партий.
Председатель Экономического совета д-р Кёлер пы-
тался оправдать и этот политический скандал: мол, в
комиссии по «плану Маршалла» необходимо было обсу-
дить такие вопросы, о которых нельзя просто так сооб-
щать общественности. Тогда мы задали контрвопрос: что
же за обязательства приняли на себя бизональные пред-
102
ставители в Париже, если они так боятся держать ответ
перед избранными депутатами?
Поскольку в результате политики «плана Маршал-
ла» весьма быстро усиливался переход немецкого хо-
зяйства в руки американского капитала, наша фракция
19 апреля 1948 г. внесла проект закона об отчуждении.
«Экономический совет,— говорилось в нем,— постанов-
ляет: Административному совету поручается незамед-
лительно представить Экономическому совету проект за-
кона о регулировании продажи, передачи и залога не-
мецких ценных бумаг и имущественных акций негер-
манским физическим и юридическим лицам (Закон об
отчуждении)» 16.
Через четыре дня, на 14-м пленарном заседании Эко-
номического совета, и это предложение в результате
происков д-ра Хольцапфеля (ХДС) было просто-напро-
сто снято с повестки дня.
Может быть, наши опасения были все-таки несколь-
ко необоснованны; может быть, нам мерещились приви-
дения? В середине 60-х годов такой находящийся вне
подозрений свидетель, как «Союз промышленности Ев-
ропейского экономического сообщества» (ЮНКЕ), со-
общил, что более двух третей всех американских валют-
ных капиталовложений в Западной Европе (которые бы-
ли предоставлены в общей сложности 3 тысячами амери-
канских фирм) принадлежали 18 крупнейшим концер-
нам США. По другим источникам, только три круп-
нейших американских концерна — «Дженерал моторе»,
«Стандард ойл» и Форд — сосредоточивали в своих руках
40 % всех американских долларовых инвестиций в Запад-
ной Европе. Центр тяжести этих долларовых капитало-
вложений опять же лежал прежде всего в наиболее бы-
стро развивавшихся и ключевых отраслях промышленно-
сти, таких, как электроника, автомобилестроение и неф-
тяная промышленность. Вот на какой путь были пере-
ставлены тогда стрелки в Экономическом совете!
Сторонники «плана Маршалла» руководствовались
теми же мотивами, которые и по сей день побуждают
империалистических политиков, военщину и их идеоло-
гов проталкивать и пропагандировать американские ка-
питаловложения в качестве экономической гарантии
политического и военного участия США в делах Запад-
пой Европы. И по сей день боннской практикой осталось
укрепление военно-политического союза Бонн — Ва-
103
шингтон, благоприятствуя переплетению капиталов,
особенпо в области военной промышленности. Вместе с
тем между ними идет острая борьба за власть, за господ-
ство и за руководство в ключевых и развивающихся об-
ластях промышленности, и эта борьба постоянно ве-
дется за счет рабочих и потребителей. Восстановление
западногерманского крупного капитала, затем «малая
Европа» монополий, переплетение капиталов с амери-
канскими концернами и механизм ЕЭС, образование в
ФРГ военно-промышленного комплекса — все это пря-
мые или косвенные последствия «плана Маршалла».
ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА
И ПЕРЕОРИЕНТИРОВКА ЗАПАДНОЙ МАРКИ
От «плана Маршалла» прямой путь вел к денежной
реформе в западных зонах — новому и поистине решаю-
щему шагу к расколу Германии.
Денежная реформа позволила банкам и промышлен-
ным монополиям сконцентрировать свои силы и приоб-
рести новые средства для беспримерной финансовой экс-
пансии. Сепаратная денежная реформа с самого начала
проводилась односторонне по планам американского
правительства. В его намерение входило при помощи
этой реформы разорвать в клочки Потсдамское соглаше-
ние, исключить возможность единого демократического
развития во всех четырех зонах и положить начало не-
посредственному созданию западногерманского государ-
ства как аппарата господства восстановленного капи-
тализма над народом. Именно по осуществлению этой
цели и велась систематическая работа как американца-
ми в военной администрации Клея, так и заправилами
германской индустрии и банков. Ведь они сообща стре-
мились к тому, чтобы создать денежно-финансовую ба-
зу для реставрации всех прежних имущественных от-
ношений и власти капитала.
Империалистические оккупационные державы и за-
падногерманский финансовый капитал, проводя денеж-
ную реформу, делали ставку и на то, чтобы оказать уси-
ленный нажим на советскую оккупационную зону. Они
надеялись произвести ошеломляющий эффект, поставив
ее перед лицом свершившихся экономических и финан-
сово-политических мероприятий. Это должно было так-
же уменьшить воздействие на Западную Германию де-
104
мократических антимонополистических реформ, прове-
денных в советской оккупационной зоне.
Нет никакого сомнения в том, что с инфляционным
ходом развития надо было кончать; требовалось прове-
сти перестройку всей денежной системы.
Мы, коммунисты, желали денежной реформы соци-
ального характера. Она должна была бы, в соответст-
вии с Потсдамским соглашением, распространяться на
территорию всех оккупационных зон и привести в здо-
ровое соотношение находившиеся в обороте денежные
знаки, заработную плату и цены. Денежное обращение,
возросшее в Германии в результате политики войны до
70 миллиардов рейхсмарок, следовало теперь приноро-
вить к действительному экономическому развитию.
Главное бремя оздоровления денежной системы должны
были бы нести собственники основных средств произ-
водства и крупных реальных ценностей. Таким образом,
денежная реформа, по нашим представлениям, была
нужна, чтобы защитить покупательную способность за-
работной платы и не допустить новой инфляции. Она
была призвана, как это позже и произошло в советской
оккупационной зоне, оказать поддержку новому демо-
кратическому строительству — без монополистов, валют-
чиков и спекулянтов.
Поэтому мы, коммунисты, говорили: воспринятая от
военной экономики и до сих пор сохраняемая в запад-
ных зонах анормальная денежная и имущественная
структура не может быть изменена, если равное бремя
будут нести и без того неимущие, и владельцы крупных
капиталов и реальных ценностей. После того как мил-
лионы немцев понесли большие потери, такого рода де-
нежная реформа лишила бы бедняков последнего, а бо-
гачи стали бы в итоге еще богаче. Мы требовали увязать
денежную реформу с социальным распределением ее тя-
гот. При таком распределении денежная реформа креп-
ко ударила бы по владельцам крупных капиталов и иму-
щественных ценностей, с тем чтобы мелкие вкладчики
сберкасс сохранили свои накопления в возможно боль-
шем объеме. Денежная реформа, которая была проведе-
на, представляла полную противоположность. От нее вы-
играли только капиталисты, спекулянты и торговцы
«черного рынка».
Из позднейших публикаций известно, что еще в мае
1946 г. США имели детально разработанный план де-
105
нежной реформы. Это был подготовленный по указанию
Клея «план Кольма — Доджа — Голдсмита». Опреде-
лявшийся целями американской оккупационной полити-
ки в Германии, план предусматривал обмен всех налич-
ных денежных знаков в отношении 10: 1, причем «в об-
щих чертах это должно было оставаться обязательным
и в дальнейшем» 17.
Затем, с середины 1947 г., приготовления к сепарат-
ной денежной реформе в западных зонах ускорились.
Более для маскировки, нежели для серьезного сотруд-
ничества в июне 1947 г. было создано «Особое бюро де-
нежно-кредитного дела» при уже существовавшем сепа-
ратном финансовом управлении в Бад-Хомбурге. Это
«Особое бюрр» получало основные указания от админи-
страции Клея, в том числе и задание подготовить план
решения денежной проблемы. Все было предельно за-
секречено. Об этом свидетельствуют и строжайшие пред-
писания участникам сообщать о результатах их со-
вещаний только вышестоящей англо-американской
инстанции — Bipartite-Control-Office. Информировать
Экономический совет — высший тогда орган для всех
западных оккупационных зон — запрещалось.
Кто же такие были немецкие партнеры по этому ва-
лютному покеру? «Сплошь специалисты», но ни один
из них не представлял интересы коллективов предприя-
тий, профсоюзов, рабочего класса. Зато весьма широко
были представлены финансовые интересы западногер-
манского и иностранного капитала. В качестве видимых
публике актеров на авансцене «Особого бюро» с ноября
1947 г. подвизались доверенный человек Клея Эдвард
Тенненбаум, англичанин Роблок, а затем его преемник
сэр Эрик Коатс. Франция направила лишь одного кон-
тролера. Среди немецких участников «Особого бюро»
были: д-р Людвиг Эрхард, сменивший председателя го-
родской палаты Мюнхена Эрвина Хилыпера; затем, в
той же должности, д-р Пфляйдерер; д-р Фриц Кан-Гар-
нир, президент центрального банка земли Баден-Вюр-
темберг; д-р Вальтер Дудек, сенатор по финансовым
вопросам ганзейского города Гамбурга; Генрих Хартлиб,
вице-президент центрального банка земли Бавария. Это-
му изысканному кругу господ были приданы еще восемь
лиц с совещательными функциями. Обязанности науч-
ного секретаря выполнял профессор Зауэрбрух. Нити от
Бад-Хомбурга к Экономическому совету с января 1948 г.
106
шли через валютную комиссию, состоявшую из доверен-
ных людей фракций ХДС/ХСС, СвДП и СДПГ. В состав
этого тайного клуба входили депутаты Пфердмепгес
(ХДС), Блюхер (СвДП) и Кридеман (СДПГ).
В том же месяце был создан Эмиссионный банк, а в
феврале 1948 г.— Банк германских земель; и тот и дру-
гой — в качестве готовых учреждений финансовой си-
стемы сепаратного государства. Для участия в валют-
ном заговоре Клея сотрудников «Особого бюро» 20 ап-
реля 1948 г. в строжайшей тайне перевезли в Ротвестен
(около Касселя) и разместили в казарме американской
авиационной части. Таким образом намеревались разы-
грать спектакль «немецкого участия». Эта хорошо под-
кармливаемая труппа отрабатывала там до начала июня
1948 г. свой урок по теории занятости населения, а так-
же готовила обширные планы перестройки денежной си-
стемы. Тем временем американцы уже паковали тюки с
новыми банкнотами для транспортировки через Атлан-
тику, твердо решив не менять ни единой запятой в сво-
их планах денежной реформы. Поэтому я и сегодня
задаю все тот же вопрос: разве эти немецкие господа не
являлись, в большей или меньшей мере, «вспомогатель-
ным персоналом союзников»?
Д-р Пюндер, поддерживавший как обер-директор
Экономического совета постоянную связь с Ротвестеном,
в своих воспоминаниях, более или менее совпадающих
с сообщениями Хилынера, свидетельствует, кто в дей-
ствительности дирижировал этой денежной симфонией.
«8 июня 1948 г. работа конклава в Ротвестене была за-
кончена. Руководство ею все больше переходило в руки
американца Эдварда Тенненбаума... Усилия немецкой
группы внести в союзнические проекты изменения так-
же и по содержанию оставались безрезультатными».
И далее: «Нам пришлось примириться с тем, что аме-
риканцы были полны решимости, в противоположность
основной тенденции их франкфуртского статута, разра-
батывать денежную реформу как их собственный зако-
нодательный акт, придавая, однако, величайшее значе-
ние немецкому сотрудничеству» 18.
Хотя свидетельство Пюндера и доказывает полное
раболепие перед оккупантами, оно никак не может слу-
жить оправданием ответственным немецким политикам,
подвизавшимся на подмостках и за кулисами денежной
реформы. Уже одпо их молчание делало их виновными
107
за те социальные последствия, которые легли тяжким
бременем на плечи миллионов людей труда, за разру-
шительное воздействие на таможенно-денежное единст-
во, за всю политику раскола Германии. Они знали (за
исключением некоторых деталей) совершенно все на-
счет намерений, содержания и целей сепаратной денеж-
ной реформы. Пюндер пишет в своих воспоминаниях,
что этот самый крупный законодательный акт и поло-
жения о его осуществлении (речь идет о 4 законах и
32 инструкциях) «до последнего дня обсуждались во
франкфуртском здании «ИГ-Фарбен» при участии экс-
пертов обеих сторон главнокомандующими оккупацион-
ными войсками и Административным советом, а также
некоторыми представителями Экономического совета и
Совета земель» ,9.
Если в самом деле были какие-то разногласия, дей-
ствительные противоречия, почему же эти господа дер-
жали язык за зубами? К чему было это бесполезное ути-
рание слез после содеянного зла, когда Пюндер, высту-
пая по радио накануне реформы, заявлял: «Мы, немцы,
такого разделения нашей страны на две валютные об-
ласти не желали» 20.
В результате сепаратной денежной реформы, объяв-
ленной 21 июня, по наверняка неполным данным, были
изъяты из обращения в банкнотах и со счетов в сбере-
гательных кассах 183 миллиарда рейхсмарок. Еще и по
сей день часто можно слышать, будто денежная рефор-
ма сделала тогда всех одинаково бедными, все подверг-
лись одинаковым условиям ее проведения, все получи-
ли один и тот же старт. Это самая примитивная и наглая
ложь. Денежная реформа явилась гигантски выгодным
делом для концернов, для крупных держателей акций
и владельцев реальных ценностей. Они не только не по-
несли ответственности за причиненный войной ущерб,
в котором были виновны, но и смогли в последующий
период полностью реализовать свои нажитые на войне
прибыли. А расплачиваться, бесконечно расплачивать-
ся должны были трудовые люди.
Закон определил для всех граждан квоту в 40 марок
на человека. 60 рейхсмарок подлежали обмену на новую
западную марку в соотношении 1: 1. Официальное со-
отношение обмена остальных денежных сумм было ус-
тановлено 10: 1. Но свободно получить можно было
только половину этой суммы, другая зачислялась на
108
«блокированный счет». В сентябре 1947 г. 70% этих
сумм были постфактум ликвидированы, 20% переведе-
ны на свободные счета, а 10% обращены на покупку
ценных бумаг. Окончательная квота обмена равнялась,
таким образом, 100 рейхсмаркам, что соответствовало
6,5 новой западной марки, т. е., иначе говоря, соотно-
шение было 16: 1. Ущерб для мелкого вкладчика со-
ставлял в среднем 93,5%. По состоянию на 31 марта
1948 г. общая сумма вкладов, числившихся на счетах в
государственных сберкассах, равнялась 45191,1 мил-
лиона рейхсмарок. После пересчета они к 31 декабря
1949 г. составляли лишь 2193 миллиона западных марок.
Это говорит о том, что вкладчики, т. е. трудовое населе-
ние, потеряло даже больше — 95,1 % I
Зато акционеры, как показал позже баланс обмена,
вышли из игры без всяких потерь, более того, они даже
нажились на нем, во много раз увеличив свой реальный
капитал. 20 июня 1948 г. акционерный капитал 2241 ак-
ционерного общества, согласно их итоговым балансам,
составлял круглым числом 12030 миллионов рейхсма-
рок. В их начальных балансах от 21 июня 1948 г., вы-
раженных в западных марках, указывалось 10 116 мил-
лионов. Таким образом, номинальный ущерб акционе-
ров равнялся 1911 миллионам марок, или 15,9%. При
этом акционерные общества засчитали в эту сумму все
потери от войны, а также от демонтажа предприятий
военной промышленности, за который они впоследствии,
при распределении налогового бремени, были компенси-
рованы до последнего пфеннига. Кроме того, номиналь-
ные потери акционеров более чем компенсировались по-
вышением курса: с июня 1948 г. до января 1950 г. ин-
декс курса их акций возрос на 94%.
Из 2241 перечисленного в новую валюту баланса ак-
ционерных обществ 1520, т. е. 67,8% всех этих обществ,
смогли обменять свой акционерный капитал в соотно-
шении 1: 1 или даже в еще более выгодном. Вот не-
сколько примеров. Хеш обменял в соотношении 1:2,9,
т. е., иначе говоря, за один пакет акций номинальной
стоимостью 10 миллионов рейхсмарок акционеры этого
концерна получили теперь, причем в более ценной ва-
люте, 29 миллионов западных марок. За одну подверг-
шуюся инфляции рейхсмарку Флик получил 2,9 запад-
пой марки, ценность которой была выше прежней. Еще
сенсационнее оказался результат обмена у Клёкнера:
109
1: 3,08! Клёкнеровские акционеры ухитрились обменять
пакет акций стоимостью 10 миллионов рейхсмарок на
пакет в 30,8 миллиона новых марок!
Особенную выгоду обеспечили себе те концерны, ко-
торые теперь находились в иностранных, прежде всего
американских, руках. Заводы «Форд АГ» имели акцио-
нерный капитал в 32 миллиона рейхсмарок; официаль-
ный их ущерб от войны составлял 30,3 миллиона, т. е.
94,7% акционерного капитала. Тем не менее Форд об-
менял весь номинальный акционерный капитал из рас-
чета 1: 1. У фирмы «Опель» (дочернее предприятие
концерна «Дженерал моторе») при акционерном капи-
тале в 80 миллионов рейхсмарок «чистый» ущерб от
войны был объявлен равным 98,9 миллиона рейхсмарок,
т. е. 123% акционерного капитала. В пересчетном же
балансе вдруг появился вызванный денежной реформой
ущерб в 124 миллиона марок. Тем не менее фирма
«Опель» получила при обмене из расчета 1:1 целых
80 миллионов западных марок! Машины и оборудова-
ние, которые уже ряд лет числились в балансах и даже
в итоговом балансе лишь как «ценные воспоминания»,
теперь были зачислены на новый баланс от 26 июня
1946 г. в сумме 42 749 800 западных марок.
Все эти данные показывают, как обогатился моно-
полистический капитал благодаря денежной реформе
и последующим законам. Совсем как сегодня, дирек-
ции концернов утаивали огромные прибыли под видом
«скрытых резервов». Во время денежной реформы они
на миг приоткрыли свои соответствующим образом
«причесанные» балансы, чтобы реализовать собствен-
ные военные прибыли. Такие концерны, как Форд,
«Опель» и «Унилевер», в которых преобладал американ-
ский или английский капитал, даже приобрели то пре-
имущество, что получали прибыли от обеих воевавших
друг против друга сторон.
Социальное положение рабочих и служащих после
денежной реформы по сравнению с имущим слоем до-
полнительно ухудшилось в результате политики свобод-
ного установления цен, арендной платы за жилища и
тарифов на предприятиях. Таким образом, в нашей стра-
не было положено начало крупным социальным пере-
распределениям национального дохода в пользу неве-
роятной концентрации собственности и экономической
мощи в руках государственно-монополистического капи-
110
тала. Эту ситуацию, возникшую после денежной рефор-
мы, охарактеризовал Научно-экономический институт
профсоюзов в своем отчете за 1946—1949 гг.:
«1. Население на Западе [Германии] уже до рефор-
мы распалось на владельцев реальных ценностей и го-
лодающих, на живущих и прозябающих, на одетых и
оборванных.
2. После 20 июня 1948 г. слой обедневших стал, в
результате обесценения даже небольших накоплений,
находившихся на вкладах, еще больше. Судьба пенсио-
неров и беженцев едва ли улучшилась. Число прожи-
вающих в кое-как приспособленных помещениях (по
крайней мере что касается слоя не владеющих реаль-
ными ценностями) уменьшилось не намного» 21.
Сверху, с вершин богатства и власти, «день X» (он
же «час нуль») денежной реформы представляется со-
вершенно иным. Так, супруга Тиссена (сообщивший об
этом Курт Прицколейт не называет ее фамилии, а веж-
ливо именует ее «в высшей степени предприимчивой и
весьма энергичной дамой») через несколько лет после
«дня X», во время чая на своей дюссельдорфской вилле,
заявила гостям: «Ничто не доказывает так хорошо, как
денежная реформа, что крупные социальные и эконо-
мические различия, которые используются красными в
качестве повода для их разрушающей государство и об-
щество агитации, заложены в самой природе человека.
Ведь как тогда обстояло дело? В день денежной рефор-
мы все были равны. Каждый, будь он беден или богат,
будь он предприниматель или рабочий, имел в кармане
не больше 40 марок. Но во что превратили их, к приме-
ру, вы и во что — ваши рабочие». Прицколейт замечает:
«Это звучит невероятно, но это так» 22.
Наша партия расценила результат депежной рефор-
мы по классовой сущности лежавших в ее основе зако-
нов, по ее воздействию на положение трудового народа:
«КПГ заявляет решительный протест против денежной
реформы, продиктованной капиталистическими интере-
сами. Эта реформа означает раскол Германии и пере-
кладывание бремени войны и «плана Маршалла» на
плечи немецких трудящихся» 23.
Раскол тяжело отразился и на Берлине. Первона-
чально генералы Клей, Кениг (глава французской воен-
пой администрации в Германии.— Перев.) и Робертсон
в письме маршалу Соколовскому категорически отрица-
111
ли свое намерение распространить денежную реформу
на западные секторы Берлина. Тем не менее 23 июня
1948 г. она была проведена и там. Таким образом, Клей
достиг дальнейшей цели своей стратегии: теперь не
только Западная Германия, но и Западный Берлин ока-
зывался отрезанным от советской оккупационной зоны
в валютно-политическом отношении.
Мы постоянно требовали: пусть платят богатые! Те-
перь стало ясно: платить опять придется бедным. Чтобы
смягчить самую острую социальную нужду, мы требо-
вали: запретить любое повышение цен, увеличить зара-
ботную плату на 30 %, не допускать увольнений, немед-
ленно использовать для снабжения населения все при-
прятанные запасы товаров, продолжать выплачивать
пенсии в прежнем объеме новыми деньгами.
Из опыта денежной реформы КПГ сделала тот поли-
тический вывод, который мог гласить лишь одно: всей
силой объединенного рабочего класса противостоять объ-
единенной реакции, западногерманскому и иностранно-
му крупному капиталу. «Должно ли было все произойти
именно так? — говорилось в заявлении КПГ.— Да, при
Шланге-Шёнингене и Пюндере иначе быть не могло. Но
так могло случиться только потому, что рабочий класс
не выступал единым. На памятном ночном заседании
Экономического совета имел место примечательный эпи-
зод. Когда социал-демократические и коммунистические
депутаты совместно проголосовали за запросы обеих
фракций, поднялся председатель земельного правления
СДПГ Шёттле и сказал: так дело дальше не пойдет; его
фракция не должна больше голосовать ни за одно пред-
ложение КПГ. На это Макс Рейман ответил: «Это не
помешает КПГ голосовать за социал-демократические
предложения, если те отвечают интересам трудящегося
населения. Мы находимся в Экономическом совете не
для того, чтобы вести межпартийную политику, а для
того, чтобы отстаивать интересы народа от реакции
справа». Связанное с денежной реформой генеральное
наступление предпринимателей со всей неумолимостью
потребует от трудящихся единых действий. На пред-
приятиях решается исход битвы за право на участие в
управлении производством. Предпосылка успеха: един-
ство и еще раз единство» 24.
Период непосредственно после денежной реформы
был для нашей партии чрезвычайно тяжелым в финап-
112
совом отношении. Правление КПГ находилось тогда во
Франкфурте-на-Майне. Поскольку партия не имела ни-
каких акций, а также членов или кредиторов из сре-
ды крупных владельцев реальных ценностей, 21 июня
1948 г. наша касса оказалась совершенно пустой. На
другое утро после обмена у нас не хватило новых денег
даже на рассылку только что принятого заявления и
директив партийным организациям. Тогда товарищи из
секретариата Правления сложились и пожертвовали
свои собственные деньги из полученной в воскресенье
подушной квоты, чтобы партия смогла продолжать дей-
ствовать.
У других партий таких финансовых забот не было.
Кстати, тогда повсюду говорили, что буржуазные пар-
тии щедро финансировались из фондов западных окку-
пантов. К тому же в их распоряжении были бумажники
предпринимателей, которые обильно смазывали деньга-
ми машину своего партийного аппарата.
Только одна организация в Западной Германии на-
ходилась в таком же положении, что и мы: профсоюзы.
Денежная реформа опустошила и их кассы, особенно за-
бастовочный фонд, а он, ввиду нараставшей волны по-
вышения цен, был важной опорой в неизбежных клас-
совых стычках. Реакция, насколько это было в ее си-
лах, использовала в погоне за наживой и этот результат
денежной реформы.
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛА
ПРИНИМАЕТ ЧЕТКИЕ ОЧЕРТАНИЯ
В лице профессора Эрхарда крупный капитал поста-
вил на важный пост идеолога и защитника своего строя,
который действовал, руководствуясь лишь одним деви-
зом: «Все для свободной инициативы предпринимате-
лей!» Уже в качестве директора Управления хозяйства
бизонального Экономического совета Эрхард показал
себя неизменным врагом всякого общественного прогрес-
са, лютым противником партии рабочего класса и проф-
союзов. С невероятной самовлюбленностью выступая с
трибуны Экономического совета, он произносил брюз-
гливые речи против всего, что для него было «левым»,
демонстрировал свое презрепие к людям труда.
Макс Рейман ИЗ
Для руководящих буржуазных деятелей послере-
форменной экономической политики типичным явля-
лось то, что все свои меры, направленные на содейст-
вие крупному и монополистическому капиталу, они
снабжали этикеткой «свободное рыночное хозяйство».
Экономическая политика Эрхарда заключалась —
как тогда, так и в дальнейшем — в том, чтобы предоста-
вить монополиям все свободы, а плюс к тому еще и вся-
ческое финансовое содействие со стороны государства:
огромные налоговые привилегии и преимущественное
субсидирование и даже миллиард марок «инвестицион-
ной помощи», который средние слои должны были дать
для обеспечения кредитами тяжелой промышленности.
Особый трюк проводившейся профессором Эрхардом
экономической политики состоял в том, чтобы посредст-
вом якобы «свободного соревнования» за «предложение
товаров населению» пропагандистски подготовить зако-
нодательство о картелях. Однако закон о картелях, при-
нятый якобы для охраны этого соревнования, никогда и
никоим образом не препятствовал ни одному крупному
слиянию или даже какому-либо объединению фирм с
целью господства на рынке. Концентрация экономиче-
ской и политической власти поднялась при Эрхарде на
еще невиданную дотоле ступень. Объединение власти
государства с властью монополий превратилось во все-
охватывающую систему и широко разветвленный аппа-
рат господства.
На 14-м пленарном заседании Экономического сове-
та 21 апреля 1948 г., т. е. незадолго до денежной рефор-
мы, Эрхард уже объявил о двух «крупных решениях»:
о денежной реформе и об активизации осуществления
«плана Маршалла». Относительно основной линии эко-
номической политики после денежной реформы Эрхард
сказал следующее: «Учитывая ограниченность наших
экономических средств и исключающую новое капитало-
образование налоговую политику, любые капитальные
затраты могут производиться лишь посредством незри-
мо навязанного отказа от потребления» 25.
«Незримо навязанный отказ от потребления» — тако-
ва была форма, таков был способ экспроприации насе-
ления в результате денежной реформы и ее последст-
вий. Эта политика продолжалась отменой запретов на
повышение цен и тарифов при наличии в принципе за-
мороженной заработной платы. 17 и 18 июня 1948 г.э
114
па 18-м пленарном заседании, Эрхард получил от бур-
жуазного большинства Экономического совета полное
одобрение этой концепции, названной «свободное и со-
циальное рыночное хозяйство». Наша фракция потре-
бовала, чтобы в ходе повышения цен на такие основные
промышленные продукты, как уголь, сталь и т. п., его
последствия пе перекладывались на трудящихся.
Выполняя желание миллионов членов профсоюзов, я
от имени фракции КПГ внес предложение относитель-
но подготовки Экономическим советом закона о рефор-
ме цен, чтобы таким образом привести их развитие в до-
пустимое соотношение с ожидаемым реальным доходом
трудящихся. Наше ходатайство, опиравшееся на пред-
ложение бизона л ьного совета профсоюзов, было откло-
нено. Фракция СДПГ проголосовала против него заодно
сХДС.
Во время третьего чтения «закона взвинчивапия
цен» наша фракция внесла еще одно ходатайство, со-
гласно которому следовало создать при Управлении хо-
зяйства, а также при высших хозяйственных инстан-
циях земель специальный орган по контролю за цепами
из представителей промышленности, торговли, проф-
союзов, домашних хозяек и крестьян. В обязанности его
входило бы контролировать движение цен и устанавли-
вать те случаи, когда их повышение необоснованно.
Предложение фракции КПГ, как указывается в офи-
циальном протоколе, было «отклонено явным большин-
ством вопреки голосам его инициаторов». На самом
же деле при голосовании фракция СДПГ раскололась:
часть ее голосовала за наше предложение, которое бы-
ло сформулировано фракцией КПГ по инициативе проф-
союза горной промышленности. При обсуждении закона
в экономической комиссии последняя отказалась под-
держать инициативу нашего депутата Рише и внести
в законопроект Административного совета запрещение
сговора о ценах. Согласно этому законопроекту, подле-
жал наказанию каждый, кто принимал участие в совер-
шаемых различными союзами предпринимателей, тор-
говыми «рингами» и тому подобными объединениями
сговорах о цепах, определении минимальных цен и па-
логов или же поддерживал меры по установлению мо-
нопольного производства какого-либо товара. Ни о чем
подобном господа из Экономического совета, разумеет-
ся, и слышать не хотели. Отклонив наше предложение
115
в комиссии, они официально оказали содействие моно-
полистическим стремлениям в западногерманской эко-
номической политике и политике цен.
РОСТ КЛАССОВЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ
ПОСЛЕ ДЕНЕЖНОЙ РЕФОРМЫ
Следующие после денежной реформы месяцы про-
ходили под знаком взрыва роста цен и прибылей. Цены
на Готовые товары ко времени этой реформы достигали
примерно 200% от уровня 1936 г. В результате отмены
большинством Экономического совета контроля над це-
нами цены на готовую продукцию возросли по сравне-
нию с 1936 г. до 230%. В декабре 1948 г. розничные це-
ны на ткани подскочили (опять же по сравнению с
1936 г.) до 304%, на обувь —до 339%.
Экономический институт профсоюзов констатировал,
что рост прибылей предпринимателей из расчета на
каждую произведенную готовую единицу продукции
стал гораздо большим, чем до войны, и «по сравнению
с 1936 г. увеличился в размере около 29 %»26. Далее в
этом анализе говорилось: «Масса прибыли, т. е. сумма
всех прибылей, к марту 1949 г. превысила довоенный
уровень в 2х12 раза» 27.
За этими цифрами скрывались беспримерная эксплу-
атация и без того сильно подорванной работоспособно-
сти рабочих и служащих и их безжалостное ограбление.
Бремя тягот, которое было возложено на них, в резуль-
тате отмены запрета на повышение цен возросло. Воз-
никло не скорректированное и по сей день несоответст-
вие между прибылями и ценами, с одной стороны, и за-
работной платой — с другой. Тем самым еще в началь-
ный период проведения политики ХДС/ХСС во главе с
Эрхардом были открыты шлюзы инфляции. В резуль-
тате за 25 лет западная марка потеряла свою покупа-
тельную способность более чем наполовину.
Еще на этом первом этапе после денежной реформы
монополии переставили стрелки ведения хозяйства та-
ким образом, что «часть населения вновь безответствен-
но обогащалась за счет трудящихся, а социальные кон-
фликты значительно обострились» 28. Трудовое населе-
ние ответило на атаки реакции крупными массовыми
выступлениями коллективов предприятий и профсою-
зов. 50 тысяч человек вышли на демонстрацию во Франк-
116
фурте-на-Майне, 100 тысяч — в Мюнхене, десятки ты-
сяч — в рурских городах. На демонстрацию возмущения
в Штутгарте генерал Клей ответил 30 октября 1948 г.
тем, что запретил всему населению выходить на улицу.
Фактически было введено военное чрезвычайное поло-
жение. Но возбуждение масс росло.
Штутгартские события нашли отражение и в пре-
ниях, состоявшихся в Экономическом совете в связи с
первым чтением закона против махинаций с ценами
(20-е пленарное заседание 17 августа 1948 г.). Депутат
от ХДС д-р Хаффнер генеральный директор заводов
фирмы «Саламандра», а впоследствии влиятельный че-
ловек в правлении Союза германской промышленности,
бросил представленным в Экономическом совете левым
партиям обвинение, что при обсуждении данного во-
проса они подстрекают население против проводимой
большинством экономической политики. Это клеветниче-
ское утверждение вызвало бурные аплодисменты правых
партий.
Товарищ Рише выступил с опровержением клеветы
на демонстрирующих и бастующих рабочих. «Кто же,
собственно, занимается подстрекательством? Те, кто вы-
ходит на демонстрацию, те, кто выражает свое несогла-
сие с политикой повышения цен, которая снижает жиз-
ненный уровень народа, или же те, кто несет за это от-
ветственность? Неужели здесь хотят выдвинуть новый
вопрос о виновности? Неужели здесь хотят назвать ви-
новниками тех, кто голодает и страдает, а не тех, кто
породил эту злосчастную экономическую политику?
Я думаю, слово «подстрекательство» относится как раз
к тем, кто его произнес. Именно они подстрекают своей
экономической политикой» 29.
Рабочие предприятий заставили руководство ОНП
пойти на решительные меры. 12 декабря 1948 г. состоя-
лось подобное всеобщей забастовке выступление почти
всего рабочего класса Западной Германии. В программе
из 10 пунктов профсоюзы потребовали объявления со-
стояния экономического бедствия, связав это с требова-
нием социализации.
Свыше 9 миллионов рабочих и служащих — более
80% всех тех, к кому был обращен призыв,— приняли
участие в этом мощном выступлении против тех, кто
взвинчивает цены, против хозяйничанья концернов, за
участие общественности в управлении производством, за
117
проведение, наконец, социализации ключевых отраслей
экономики. Экономический совет ответил на эту проф-
союзную акцию провокационным высокомерием. Бур-
жуазное большинство его отказалось провозгласить со-
стояние экономического бедствия, чего требовали проф-
союзы.
Наша партия поддерживала все профсоюзные акции
и мобилизацию коллективов предприятий на борьбу за
социальные и демократические требования. Нам было
ясно, что рабочий класс нуждается в собственной поли-
тико-экономической альтернативе экономической поли-
тике внутреннего и иностранного крупного капитала.
В качестве ближайших целей рабочего класса и всех
демократов мы выдвигали:
1. Лишение власти заправил концернов и других
военных преступников и активных нацистов в эконо-
мике Рура, Рейна и Саара, а также во всех других об-
ластях западных зон и передачу всех предприятий в
собственность земель.
2. Национализацию ключевых отраслей промышлен-
ности (например, горнодобывающей, металлургической,
производство основных химических продуктов).
3. Очищение государственных хозяйственных орга-
нов от нацистов и других активных проводников фаши-
стской политики войны; замещение постов в этих орга-
нах прогрессивными элементами.
4. Полное осуществление права производственных
советов и профсоюзов на участие в решении вопросов в
области социальной политики, а также всех вопросов
планирования и управления производством и распреде-
лением.
5. Роспуск прежних хозяйственных союзов, вновь по-
явившихся в западных зонах под вывеской демократи-
ческих хозяйственных объединений.
6. Паритетное замещение всех постов в промышлен-
но-торговых палатах при участии рабочего класса;
устранение всех бывших нацистов и представителей мо-
нополистического капитала из президиума и управле-
ния делами этих палат 30.
Нам было ясно: демократический и социальный про-
гресс может быть достигнут только в результате един-
ства действий всех рабочих, прежде всего социал-демо-
кратов и коммунистов. В борьбе против воздействия эр-
хардовской экономической политики, против все более
118
мощных организующихся концернов у коммунистов и
социал-демократов было, несмотря на прочие разногла-
сия, много общего. Именно здесь, пожалуй, впервые за
время после окончания войны коллективы предприятий
осознали свою силу. Такой ход развития не на шутку
встревожил крупный капитал, но тем беззастенчивее
стремился он к созданию западнозонального государства
в качестве инструмента своей власти.
Когда противоположный ход развития в советской п
западных зонах стал вырисовываться все четче, наша
партия должна была сделать из этого соответствующие
выводы. 28 апреля 1948 г., выступая в Герне перед
289 делегатами от всех земель западных оккупацион-
ных зон, я обосновал необходимость единой политики
и организации КПГ в западных зонах, чтобы таким об-
разом обеспечить более эффективное представительство
интересов рабочих. Конференция приняла решение о со-
здании Правления и Секретариата КПГ. Председателем
Правления единогласно избрали меня. Мы подчеркнули
полное согласие КПГ и СЕПГ в принципиальных во-
просах и общность обеих партий в борьбе прогрессив-
ных сил всего мира за демократию, мир и независимость
народов. Одновременно, учитывая особые условия борь-
бы в западных зонах, подчеркивали также актуальность
выработки политики, соответствующей этим условиям.
Вследствие организационного отделения КПГ от СЕПГ
тем нашим товарищам, которые входили в Правленце
СЕПГ, пришлось выйти из его состава.
ОБМАН С «ДЕКАРТЕЛИЗАЦИЕЙ»
Следующий шаг крупного капитала по реорганиза-
ции своего господства был предпринят под кодовым на-
именованием «декартелизация». Это определение оказа-
лось весьма на руку реакции для маскировки истинного
характера ее мероприятий, направленных на осуществ-
ление за спиной населения процесса, прямо противопо-
ложного ликвидации картелей. Новый акт комедии «де-
картелизации» был поставлен явно под режиссурой
самого генерала Клея. В документе под официальным
названием «Закон № 75 о реорганизации горной и ста-
лелитейной промышленности», в отличие от текстов
прежних законов, уже не было и речи о передаче кон-
цернов в общественную собственность. На повестке дня
119
стояла реорганизация металлургической промышлен-
ности, проводимая под американским руководством. Это
сразу же проявилось в составе новой «Combined Steel
Control Group» («Совместная группа по контролю над
производством стали»). Американцы имели в ней
12 представителей, хотя в 1949 г. в их зоне производи-
лось только около 5% всей западногерманской валовой
продукции; англичане же — всего четырех.
К апрелю 1948 г. наиболее высокопроизводительные
металлургические предприятия прежних объединений —
концернов подверглись мнимой «декартелизации», и из
них были образованы 24 акционерные компании с ак-
ционерным капиталом 100 тысяч рейхсмарок каждое.
Этим акционерным капиталом первоначально распоря-
жалось опекунское управление Динкельбаха по поруче-
нию «North Iron and Steel Control» («Контроль за вы-
плавкой чугуна и стали «Север»»). Фактически же, как
мы заявляли уже тогда, было создано новое центральное
монополистическое объединение, стальной суперкартель
во главе с испытанным «специалистом» по этой части
Динкельбахом. После такого решения вопроса владель-
цы акций старых монополистических обществ остались
также и юридически собственниками этих предприятий.
Динкельбах, сам весьма мало показывавшийся на
глаза общественности, однажды в интервью корреспон-
денту радио приоткрыл тайну своего плана «декар-
телизации»: «Если бы мне посчастливилось быть вла-
дельцем пакета акций, ну, скажем, заводов Клёкнера
или «Ферайнигте штальверке», я бы нисколько не по-
чувствовал себя ущемленным в своих правах, а, напро-
тив, мог бы в дальнейшем ходе событий ожидать доста-
точной компенсации в той или иной форме или соответ-
ствующей доли участия в прибылях» 31.
Впрочем, намерения реакции можно было распознать
и без этого признания. Заправилы монополий ориенти-
ровались на сравнительно быстрый процесс полного вос-
становления своей власти, позволявшей им распоря-
жаться собственностью концернов. Именно так вели себя
заправилы концернов Круппа, Флика, Тиссена, Хеша и
Клёкнера. Что касается последнего концерна, то у него
благодаря Пфердменгесу дела шли пастолько без помех,
что это побудило христианско-демократического поли-
тика Гюнтера Хенле с ликованием написать: «Во вся-
ком случае, клёкнеровскому кругу в целом удалось
120
выйти из процесса декартелизации (пусть даже с неко-
торыми, так сказать, косметическими и конструктив-
ными недостатками), отделавшись поистине дешево.
Журнал «Дер Шпигель» даже заявил тогда, будто это
именно я помог Клёкнеру в более или менее сохранном
виде «перепрыгнуть через барьер». Да, действительно,
удалось уберечь наследство Петера Клёкнера от угрозы
раздробить его. Мы должны были быть довольны этим,
а потому отпраздновали результат этого дела торжест-
венным «обедом по случаю завершения декартелиза-
ции». Печально было лишь то, что д-ру Ярресу не уда-
лось дожить до этой навязанной союзниками реоргани-
зации концерна Клёкнера: мало кто другой стремил-
ся к этой цели с такой отдачей всех своих сил, как
он» 32.
На свой манер провел «декартелизацию» и Фридрих
Флик. Еще находясь под почетным арестом в тюрьме
Ландсберг, куда его для виду посадили американцы,
он понял необходимость реорганизации своего концерна.
В отличие от наследников Круппа, Флик не брал на себя
обязательство отказаться от своих шахт и сталелитей-
ных заводов. Он и без того желал избавиться от своих
угольных шахт и вступить в новый растущий военный
бизнес вместе с фирмами «Даймлер-Бенц», БМВ и
«Краус-Маффай». Флик руководил концерном прямо из
Ландсберга, поскольку имел возможность в неограни-
ченном количестве принимать руководящих господ соб-
ственной империи. Свою долю акций в «Харпенер берг-
бау АГ» Флик, по совету д-ра Конрада Аденауэра, про-
дал за 100 миллионов западных марок группе француз-
ских капиталистов во главе с де Венделем. Акции эссен-
ского «Штайнколе бергбау АГ» перешли концерну Ман-
несмана еще за 100 миллионов. Акции сталелитейного
завода «Максимилиан-хютте» Флик вовремя передал
вновь образованному обществу, обоими компаньонами
которого стали сыновья Флика Отто-Эрнст и Фридрих-
Карл. Поэтому «Франкфуртер рундшау» имела все ос-
нования писать о действиях Флика: «В упорных пере-
говорах с союзническими декартелизаторами ему уда-
лось в значительной мере осуществить свой собственный
план реорганизации. Когда люди Флика наконец полу-
чили из рук союзников скрепленный красной сургучной
печатью план декартелизации его оставшегося имуще-
ства, представитель Франции иронически заметил: «Гос-
121
пода, вы заслужили орден декартелизации — золотую
змею, которая сама кусает себя за хвост!» Француз был
прав: он понял, что у Флика все, по существу, осталось
по-прежнему» 33.
То, что удалось сделать осужденному военному пре-
ступнику Флику, тем более смог добиться концерн «ИГ-
Фарбен», «совет богов» которого имел крепкие между-
народные монополистические связи, особенно с амери-
канским крупным капиталом.
О ситуации, которая существовала внутри американ-
ской Верховной комиссии, поведал после своего возвра-
щения в Нью-Йорк летом 1947 г. Джеймс Мартин, руко-
водитель отдела декартелизации американской военной
администрации в Германии: «Я подал в отставку в знак
протеста против махинаций, творимых в Германии круп-
ными американскими акционерными обществами, осо-
бенно «Дженерал электрик компани», «Дженерал мо-
торе» и «Стандард ойл компани»... Мои усилия были
полностью сведены на нет заинтересованными американ-
скими группами, желавшими создать в центре Европы
Германию, контролируемую монополиями» 34.
Преемником Мартина стал Филипп Хаухэм, зять
Дрэйпера и бывший американский банкир. Начальни-
ком отдела крупного хозяйства был генерал-майор
Уильям X. Дрэйпер-младший из инвестиционного банка
«Диллон-Рид». К числу его ближайших сотрудников
принадлежал, в частности, Артур Дарроу, вице-прези-
дент американского концерна, подобного фирме Неккер-
мана в Западной Германии. В отделе декартелизации
подвизался также Робер Бен, глава компании «Интер-
нейшнл телефон энд телеграф», имевшей разветвлен-
ные дочерние общества и в Германии. Прямым началь-
ником генерала Клея являлся в Вашингтоне Джон
Макклой, ставший впоследствии верховным комиссаром
США в Западной Германии, а тогда помощник государ-
ственного секретаря в американском военном министер-
стве. Аденауэр находился с ним в близком родстве. Пер-
вым финансовым советником Макклоя был Льюис Дуг-
лас, бывший президент крупного страхового общества
и член наблюдательного совета «Дженерал моторе».
Благодаря им интересы германских концернов, в том
числе и «ИГ-Фарбен», в копечном счете оказались в па-
дежных руках (что, разумеется, не исключало конку-
рентной борьбы).
122
Нюрнбергский процесс по делу военных преступни-
ков 30 июля 1948 г. оправдал всех директоров концерна
«ИГ-Фарбен», сняв с них обвинение в подготовке и ве-
дении агрессивной войны. Между тем в советской окку-
пационной зоне все имущественные ценности владель-
цев «ИГ-Фарбен» были конфискованы и переданы в на-
родную собственность. Совсем иное дело — в сфере за-
падных оккупационных держав. Всего через шесть лет
после принятия 30 ноября 1945 г. совместпо всеми че-
тырьмя державами решения о конфискации имущества
«ИГ-Фарбен» и установлении контроля над ним, 7 де-
кабря 1951 г., путем учреждения трех крупных обществ-
преемников была создана сеть монополистических ги-
гантов в химической индустрии. Отношения собствен-
ности остались неприкосновенными и в этом случае, зато
старые акции оказались замененными новыми. За такое
решение лично хлопотал перед верховными комиссарами
западных держав в их резиденции Петерсберг (около
Бонна) тогдашний военный министр США Роберт
П. Паттерсон35.
Ядро образовавшейся тогда группировки в хими-
ческой промышленности составили три крупные ком-
пании: «Фарбен-фабрикен», «Байер АГ», «Фарбверке
Хёхст АГ» и «Бадише-анилин-унд-сода-фабрик АГ»
(БАСФ). В рамках этой картелеподобной империи они
представляли собой самостоятельные, собственные кон-
церны с сотнями западногерманских и зарубежных до-
черних и совладельческих предприятий. Преемники на-
столько бурно пошли в гору, что сегодня каждое из этих
акционерных обществ в отдельности обладает боль-
шей мощью, чем прежний концерн «ИГ-Фарбен» в це-
лом.
Вместе с нашей партией и коллективами соответст-
вующих предприятий Правление и Совещательный со-
вет ОНП в мае 1949 г. выступили против прогрессирую-
щей реставрации старой власти и против проникнове-
ния влиятельных старых концернов на прежние пози-
ции. В течение всего этого периода КПГ весьма часто
вместе с профсоюзами и в рабочем содружестве со мно-
гими социал-демократами предпринимала большие уси-
лия для того, чтобы разоблачить обман с декартелиза-
цией и в совместной со всеми демократами и социали-
стами борьбе добиться демократической, антимонополи-
стической реорганизации.
123
Весьма сложные по своему содержанию законы о де-
картелизации были почти непонятны даже многим проф-
союзным работникам и производственным советам. Хотя
формально предприятия заправил концернов были кон-
фискованы, на поверхность вновь выплывали их дирек-
тора, а старые боссы имели решающее слово в игре,
причем многие из них были только что выпущены из
тюрьмы для военных преступников, а некоторые (Цан-
ген, Хенле, Крупп, Флик) даже продолжали там нахо-
диться. И это называлось декартелизацией? Зачастую
я старался объяснить махинацию простым примером:
такая декартелизация, по сути дела, новая картелиза-
ция! Вроде как с женской косой: расплели, расчесали и
снова заплели — вот вам и прежняя коса! Точно так и
происходило дело с Тиссеном, Круппом, Маннесманом и
«ИГ-Фарбен». Такое образное сравнение хорошо дохо-
дило до рабочих и работниц. А прежняя коса — старые
владельцы, которые опять вознамеривались стать «хо-
зяевами в собственном заведении»; рабочие и служащие
повседневно чувствовали это на предприятиях и в кон-
торах.
После того как крупному капиталу удалось отразить
непосредственную угрозу передачи его предприятий,
банков и крупных страховых обществ в контролируемую
обществом собственность, эти господа уже смогли поста-
вить перед собой новую, далеко идущую задачу: подав-
ление малейших зачатков подлинного участия рабочих
и профсоюзов в управлении производством. Западногер-
манские крупные предприниматели своевременно полу-
чили поддержку со стороны администрации Клея и в
этой области. Когда под руководством нашего товарища
министра труда земли Гессен Оскара Мюллера там был
разработан прогрессивный проект закона о производст-
венных советах, генерал Клей 3 сентября 1948 г. при-
остановил действие всех положений об участии проф-
союзов в управлении экономикой. Между тем эти поло-
жения в значительной мере отвечали тем директивам,
которые приняла межзональная конференция профсою-
зов. В советской оккупационной зоне они давно стали
само собою разумеющимся правом.
Аналогичным образом действовал Клей и в Баден-
Вюртемберге. И здесь наш товарищ по партии министр
труда Рудольф Коль представил основы прогрессивного
закона о правах производственных советов, включая и
124
право участия профсоюзов в управлении экономикой.
Но Клей и в даином случае позаботился об охране ин-
тересов крупного американского капитала и его запад-
ногерманского партнера.
В повседневной борьбе за разоблачение политики ре-
ставрации прошлого большую роль играла коммунисти-
ческая пресса во всех землях Западной Германии. Та-
ковы были, к примеру, в Рурской области «Вестдойче
фольксцайтунг», в Рейнланд-Вестфалии — наша «Фрай-
хайт». Вилли Перк, Карл Шаброд, Фриц Рише, Измар
Хайльборн, Эмиль Карлебах, Вилли Бон, Карл Фёйрер,
Вернер Штерценбах, Франц Арене и Антон Преккель
как политические деятели, депутаты и журналисты по-
стоянно разоблачали связи концернов и обман с декар-
телизацией, не давая ни минуты покоя Динкельбаху,
Косту, Цангену и Рёлену. Наши товарищи в профсоюзе
горнорудной промышленности, прежде всего Вилли
Агарц, Вальтер Яррек, тоже, не жалея своих сил, де-
лали все для того, чтобы пробить ту стену молчания, ко-
торую монополисты воздвигли перед трудящимися, сор-
вать непроницаемую завесу с заведомо запутанно со-
ставленных законов и показать социал-демократическим
и христианским коллегам, к чему вели дело Аденауэр,
Пфердменгес, Абс, Динкельбах и Кост. Империалисты
Рейна и Рура в заговоре с империалистическими окку-
пационными державами уже достигли важных промежу-
точных целей на пути восстановления своей власти.
Продолжение этого пути должно было привести их к
полпому построению системы своего господства, к обра-
зованию аппарата собственной государственной и воен-
ной власти.
ПАРЛАМЕНТСКИЙ СОВЕТ
После того как бизональный Экономический совет
достаточно зарекомендовал себя инструментом экономи-
ческого раскола Германии в интересах восстановления
западногерманского монополистического и банковского
капитала, империалистические оккупационные державы
во главе с США перешли к ее политическому расколу.
Военные администрации западных держав направили
премьер-министрам своих зон приказ № 1. Ландтагам
предписывалось избрать депутатов, которые должны
образовать Парламентский совет. Задача этого совета —'
разработать Основной закон, т. е. конституцию, для трех
западных зон. Мнением населения западных зон не по-
интересовались. Парламентский совет не имел мандата
народа. Единственной его легитимацией служил при-
каз № 1 военных администраций.
Поскольку слово «приказ» принижало членов Пар-
ламентского совета в глазах западногерманского насе-
ления, немецкие буржуазные представители, а также и
представители СДПГ, начали переговоры с оккупацион-
ными властями о том, чтобы заменить это одиозное
слово каким-либо другим. После споров и разговоров
сошлись на понятии «рекомендации». На Лондонском
совещании министров иностранных дел западных окку-
пационных держав, в котором приняли участие и мини-
стры иностранных дел стран Бенилюкса, было решено
впредь пользоваться только этим словом. Однако сей
компромисс в словоупотреблении ровным счетом ничего
не менял в том факте, что начало расколу Германии
положил «приказ», или, как позже, несколько более воз-
вышенно, сказал один из комментаторов Основного за-
кона, профессор Гизе, «указание».
Приказ расколоть Германию был поддержан запра-
вилами монополий и банков, крупными аристократиче-
126
сними и вновь разбогатевшими землевладельцами столь
же радостно, сколь и громогласно. Сами они еще частич-
но скрывались в тени, а вперед выслали своих верных
паладинов — таких, как д-р Аденауэр, старый сепара-
тист, который после первой мировой войны хотел отре-
зать от Германии рейнский промышленный район,
чтобы создать рейнское государство. Тогда за спиной
Аденауэра стояли угольные и стальные бароны Крупп,
Тиссен, Клёкнер, Стиннес да и ряд других. Монополи-
сты и финансовые магнаты боялись в Веймарской рес-
публике за свою власть, хотя буржуазные партии, а так-
же представители СДПГ Эберт, Шейдеман, Носке и
Зеверинг и не помышляли затрагивать ее. Если правые
социал-демократические лидеры и бахвалились насчет
того, что «социализация шагает», то это были пустые
слова с целью лживой пропагандой удержать рабочий
класс от действительной борьбы за социализм. Владель-
цы банков и монополий, в 1945 г. снова боявшиеся за
свою власть, нуждались в таких политиках, как д-р Аде-
науэр и его подголоски из ХДС/ХСС, СвДП и так на-
зываемой Немецкой партии. Им снова требовались та-
кие правые социал-демократические лидеры, которые
бы, следуя линии антикоммунизма, продолжали прово-
дить свою старую политику раскола рядов рабочего
класса.
Мы с самого начала выступали против приказа за-
падных оккупационных держав, устраивали крупные
митинги, собрания коллективов предприятий, встречи с
молодежью, беседы со студентами в университетах,
разъясняли народу смысл мероприятий оккупационных
властей и разоблачали тех «немцев», которые протяги-
вали руку иностранным империалистам, чтобы, прене-
брегая национальными интересами, расколоть Герма-
нию. Без помощи этих «немцев» военные администра-
ции свое сепаратное западное государство создать бы не
смогли. Прямое применение военной силы привело бы
к тяжелому конфликту с населением трех оккупацион-
ных зон. Империалистические западные державы не ре-
шились бы пойти на такой риск, тем более что им при-
ходилось считаться с недвусмысленной позицией Со-
ветского Союза, который твердо придерживался Пот-
сдамского соглашения о единстве демократической Гер-
мании и уничтожении фашизма и милитаризма вместе с
их экономическими корнями.
127
Именно представители КПГ со всей силой выступали
против антинациональной политики и стремились к
единству демократической Германии. Если бы удалось
отстрапить от рычагов власти могильщиков Германии,
власть перешла бы в руки рабочего класса и его союзни-
ков, Германия была бы спасена, а мирное будущее всей
немецкой нации обеспечено. Таков был урок, извлечен-
ный нами, марксистами-ленинцами, из двух мировых
войн и всего опыта немецкого рабочего движения в борь-
бе против империализма. Мы противились приказу ок-
купационных властей, оказывали сопротивление рестав-
рационным планам германских монополистов и крупных
землевладельцев, мы выступали против тех немецких
политиков, которые были готовы приложить свою руку
к расколу Германии.
Итак, Парламентский совет собрался в Бонне. На его
открытии присутствовали представители трех западных
оккупационных держав, премьер-министры земель всех
трех западных зон, а особенно господа, принадлежавшие
к старой министерской бюрократии, которые не желали
остаться в стороне от создания сепаратного западного
государства, хотели занять в нем теплые местечки. Они
как моль кружились вокруг влиятельных политиков из
буржуазных партий, а также и представителей СДПГ.
Ведь пока еще не было точно известно, кто именно полу-
чит доступ к кормушке этого государства.
После конституирования Парламентского совета
председательское место в нем занял д-р Аденауэр. Уже
само произнесенное им вступительное слово представ-
ляло собой характерную для него смесь полуправды с
явной ложью:
«Позвольте мне сказать несколько слов о деятель-
ности и задаче Парламентского совета. Он вызван к
жизни актом глав военных администраций трех запад-
ных зон, актом, изложенным в том документе, который
был передан премьер-министрам трех западных зон
1 июля этого года. После того как конституирование
Парламентского совета состоялось, он, в рамках постав-
ленных перед ним задач, является совершенно свобод-
ным и независимым. По моему разумению, самым благо-
родным долгом совета, а также председателя оного и
его заместителей будет постоянно блюсти и обеспечи-
вать эту свободу и эту независимость... Мы, члены Пар-
ламентского совета, находящиеся в этом зале,— и я же-
128
лал бы категорически подчеркнуть это в связи с выска-
зываниями господина коллеги Реймана — представляем
здесь 46 миллионов немцев» 1.
Сколь «свободен» и «независим» был на деле Парла-
ментский совет, было видно хотя бы из одного того, что
каждая из трех империалистических оккупационных
держав прикомандировала к каждой его комиссии такое
число офицеров и юристов, что оно равнялось численно-
сти самого совета. И вот эти рабочие группы, сначала
каждая сама по себе, сформулировали для Парламент-
ского совета свои концепции в соответствующих статьях
будущей конституции. Таким образом, они сами создали
комплекс Основного закона. Каждая статья, каждое
предложение фракций, каждая речь шли на апробацию
к ним. Они контролировали работу Парламентского со-
вета, а затем давали председателю свои рекомендации в
качестве общего согласованного ими предложения. Эти
«рекомендации» заполняли все «бреши» проекта Основ-
ного закона. Парламентский совет был столь «свобо-
ден» и «независим», что все приходившееся не по вкусу
оккупационным властям в Основной закон не попа-
дало.
Что же касается 46 миллионов немцев, о которых
говорил Аденауэр, то большинство населения Западной
Германии было против. Народный опрос подтвердил бы
это подавляющим большинством. Опираясь на волю на-
селения, я заявил на открытии Парламентского совета:
«Парламентский совет собрался на основании лон-
донских рекомендаций, чтобы создать западногерман-
ское государство и дать этому западногерманскому го-
сударству конституцию. Тем самым совершается раскол
Германии... Для нас, немцев, нет никакого смысла ме-
шать начинающимся переговорам союзных великих
держав. Отсутствие единства между всеми союзными
великими державами в конечном счете отзовется на не-
мецком народе, и мы как немцы имеем все основания в
любой момент устранить эту помеху.
(Реплика с места: «Для этого вы уже опоздали на
три года!»)
Поэтому я вношу следующее предложение:
Парламентский совет прекращает свои заседания по
обсуждению сепаратной западногерманской конститу-
ции (оживление в зале).
Основание:
9 Мане Реймап
129
1. Образование Парламентского совета произошло
па базе лондонских рекомендаций. Сами же они, однако,
являются нарушением обязательных в международно-
правовом отношении договоров, заключенных в Ялте и
Потсдаме. (Выкрики и оживление.) В этих договорах
три великие державы взяли на себя функции государ-
ственно-правового суверенитета в Германии с обяза-
тельством позаботиться о создании единой демократиче-
ской Германии и затем передать эти суверенные права
самому немецкому народу. До этого момепта любые го-
сударствепцо-правовые изменения могут предприни-
маться только по совместному решению всех четырех
великих держав.
2. Парламентский совет не имеет мандата от немец-
кого народа. Более того, он учрежден вопреки воле боль-
шинства немцев. (Оживление.)
Немецкий парод желает единой демократической рес-
публики с такой конституцией, которая будет выра-
ботана избранным всем народом Национальным соб-
ранием и затем поставлена на всенародное голосова-
ние» 2.
От имени КПГ я предложил членам Парламентского
совета: пусть представители всех демократических пар-
тий совместно с Народным советом (Народного конгрес-
са за единство Германии и справедливый мир.— Перев.)
представят союзникам единое немецкое предложение о
создании единой германской демократической респуб-
лики.
Отмеченное в протоколе с самого начала «оживле-
ние» депутатов уступило место их не случайному мол-
чанию: чувствовалась растерянность. Каждый, кто был
знаком с нашей предыдущей деятельностью среди об-
щественности, вынужден был считаться с тем, что мы,
коммунисты, доведем наши аргументы до сведения всего
народа и назовем настоящими именами всех прислуж-
ников империалистических оккупационных властей, мо-
нополистов, банковских воротил и крупных аграриев.
Так оно и произошло. Причем на митингах высказыва-
ния по их адресу были куда резче: «исполнители при-
казов», «предатели», «изменники родины». Повсюду хо-
дила злая притча: «Доктор Аденауэр продал единство
Германии за пару сребреников». И даже популярная
карнавальная песенка звучала тогда достаточно горько:
«Туземцы Тризонезии, живем мы без забот!»
130
Но, может быть, все-таки на лицах «отцов Основного
закона» проступила хоть краска стыда? Ничуть ни бы-
вало! Работа по заданию трех оккупационных западных
держав над актом раскола, которым усиливалась власть
концернов и закреплялась реставрация общественного
строя, где господствует монополистический капитал,
продолжалась.
Почему же мы, коммунисты, заседали в Парламент-
ском совете, почему принимали участие в выработке
Основного закона? Мы знали, что Основной закон все
равно появится на свет, что он расколет Германию и со-
здаст государство, в котором снова воцарится система
угнетения человека труда монополиями. Но, борясь про-
тив этой системы, мы не могли остаться равнодушны-
ми к тому, в какой степени в ее рамках удастся обеспе-
чить права рабочего класса, трудящихся, молодежи,
женщин.
В своем партийном руководстве мы не раз спорили:
участвовать или нет? Во время этих споров мне вспоми-
нался 1919 год. Тогда перед коммунистами стоял тот же
самый вопрос: должна ли КПГ участвовать в выборах
депутатов Национального собрания, которое должно
было выработать конституцию для Веймарской респуб-
лики? Учредительный съезд КПГ большинством голо-
сов решил этот вопрос отрицательно, поскольку речь шла
о буржуазной конституции для капиталистического го-
сударства. В то время я был солдат: контингенты рож-
дения 1898—1900 гг. еще не подверглись демобилиза-
ции. Я принадлежал к КПГ со дня ее основания, и среди
пас, солдат, тоже шли бурные споры насчет того, по-
чему партия не участвует в выборах. Эти наши споры
были такими страстными потому, что Карл Либкнехт и
Роза Люксембург высказывались за участие в Нацио-
нальном собрании. Но большинство делегатов Учреди-
тельного съезда КПГ проголосовало против их точки
зрения. Вместе с другими товарищами Карл Либкнехт
и Роза Люксембург остались в меньшинстве. Главным
аргументом Карла и Розы было: германский рабочий
класс — в связи с расколом его правыми лидерами
СДПГ и предательством этими лидерами дела револю-
ции — не смог выйти победителем из боев 1918 г. Вер-
хушка СДПГ и профсоюзов вступила в союз с буржуа-
зией и классом капиталистов — они создали буржуаз-
ную, капиталистическую республику. Наша задача, го-
131
ворили Карл и Роза,— отстаивать пролетарскую точку
зрения против буржуазной, а также использовать вей-
марскую трибуну для защиты интересов рабочего класса,
для развертывания борьбы за права и свободу трудя-
щихся.
В ходе обсуждения вопроса, следует ли нам принять
участие в выработке Основного закона 1948 г., мы при-
знали правильной точку зрения Карла Либкнехта и
Розы Люксембург. Правильность этой точки зрения под-
твердил и замечательно обосновал в 1920 г. В. И. Ленин
в своей работе «Детская болезнь «левизны» в комму-
низме» в разделе: «Участвовать ли в буржуазных пар-
ламентах?»:
«Немецкие «левые» коммунисты с величайшим пре-
небрежением — и с величайшим легкомыслием — отве-
чают на этот вопрос отрицательно. Их доводы?..
«...со всей решительностью отклонить всякое возвращение
к исторически и политически изжитым формам борьбы парла-
ментаризма...».
Это сказано претенциозно до смешного и явно не-
верно. «Возвращение» к парламентаризму! Может быть,
в Германии уже существует советская республика? Как
будто бы нет! Как же можно говорить тогда о «возвра-
щении»? Разве это не пустая фраза?
«Исторически изжит» парламентаризм. Это верно в
смысле пропаганды. Но всякий знает, что от этого до
практического преодоления еще очень далеко. Капи-
тализм уже много десятилетий тому назад можно бы-
ло, и с полным правом, объявить «исторически изжи-
тым», но это нисколько не устраняет необходимости
очень долгой и очень упорной борьбы на почве капита-
лизма...
Немецкие «левые», как известно, еще в январе
1919 года считали парламентаризм «политически изжи-
тым», вопреки мнению таких выдающихся политических
руководителей, как Роза Люксембург и Карл Либкнехт.
Известно, что «левые» ошиблись. Одно уже это сразу и
в корень разрушает положение, будто парламентаризм
«политически изжит». На «левых» падает обязанность
доказать, почему их тогдашняя бесспорная ошибка те-
перь перестала быть ошибкой. Ни тени доказательства
они не приводят и привести не могут. Отношение поли-
тической партии к ее ошибкам есть один из важнейших
и вернейших критериев серьезности партии и исполне-
132
ния ею на деле ее обязанностей к своему классу и к
трудящимся массам..,
В... брошюре франкфуртской группы «левых»... мы
qHTaeM:
«...миллионы рабочих, идущих еще за политикой центра»
(католической партии «центра»), «контрреволюционны. Сель-
ские пролетарии выставляют легионы контрреволюционных
войск»...
По всему видно, что это сказано чересчур размаши-
сто и преувеличено. Но основной факт, изложенный
здесь, бесспорен, и признание его «левыми» особенпо
наглядно свидетельствует об их ошибке. Как же это
можно говорить, будто «парламентаризм изжит полити-
чески», если «миллионы» и «легионы» пролетариев стоят
еще не только за парламентаризм вообще, но и прямо
«контрреволюционны»!? Явно, что парламентаризм в
Германии еще не изжит политически. Явно, что «левые»
в Германии приняли свое пожелание, свое идейно-поли-
тическое отношение за объективную действительность.
Это — самая опасная ошибка для революционеров... Для
коммунистов в Германии парламентаризм, конечно, «из-
жит политически», но дело как раз в том, чтобы не при-
нять изжитого для нас за изжитое для класса, за изжи-
тое для масс. Как раз тут мы опять видим, что «левые»
не умеют рассуждать, не умеют вести себя как партия
класса, как партия масс. Вы обязаны не опускаться до
уровня масс, до уровня отсталых слоев класса. Это бес-
спорно. Вы обязаны говорить им горькую правду. Вы
обязаны называть их буржуазно-демократические и
парламентарные предрассудки предрассудками. Но вме-
сте с тем вы обязаны трезво следить за действительным
состоянием сознательности и подготовленности именно
всего класса (а не только его коммунистического аван-
гарда), именно всей трудящейся массы (а не только ее
передовых людей)» 3.
В своем решении мы руководствовались тогда ленин-
ским анализом этих разногласий, с которыми мне со вре-
мени основания КПГ приходилось неоднократно стал-
киваться, ибо речь шла о борьбе как против правого, так
и против «левого» оппортунизма. Во время дискуссии мы
всегда помнили о нашем незабвенном Эрнсте Тельмане,
под руководством которого КПГ стала настоящей мар-
ксистско-лешшской партией, твердо стоящей па стороне
133
партии Лепипа — КПСС, а верность ей служит пробным
камнем для каждого коммуниста!
Итак, партийное руководство решило вести непри-
миримую борьбу за интересы рабочего класса, молодежи
и трудящихся как внутри Парламентского совета, так и
вне его. Это означало борьбу за то, чтобы в западных
оккупационных зонах власть монополий и крупного зем-
левладения была сломлена, чтобы их собственность была
безвозмездно национализирована и тем самым империа-
лизм и милитаризм лишились бы своей экономической и
политической базы. Нашей целью являлась демократи-
ческая германская республика, республика антифаши-
стская, в лице которой объединенный рабочий класс в
союзе с крестьянством, интеллигенцией и всеми демо-
кратическими слоями имел бы государство, обеспечива-
ющее мир и безопасность в Европе и во всем мире.
Руководствуясь этой политикой, мы и действовали
с 1945 г. во всех трех западных оккупационных зонах.
Точно так же вели мы борьбу и в Парламентском совете.
Когда я от имени КПГ сделал наше принципиальное
заявление, Аденауэр и его компания из ХДС/ХСС, пред-
седатель фракции СДПГ Карло Шмид, а также три ге-
нерала западных оккупационных держав решили, что,
таким образом, коммунисты уйдут из Парламентского
совета и они смогут остаться в своем тесном кругу и де-
лать свое дело без помех. Какое же разочарование по-
стигло их! Гуго Пауль и я не ушли, и споры насчет
демократии — так, как ее понимают трудящиеся,—
борьба против засилья монополистического капитала
разгорались при обсуждении каждой отдельной статьи
Основного закона.
Очередная стычка произошла, когда профессор
Карло Шмид внес предложение об участии в обсужде-
нии представителей Западного Берлина. Ситуация была
такова: в этот самый момент в Москве собрались пред-
ставители держав антигитлеровской коалиции для того,
чтобы внести ясность в положение Западного Берлина.
И вот тут-то Карло Шмид и предпринимает свою дивер-
сию. Это можно было понять только как желание торпе-
дировать возможное соглашение четырех оккупацион-
ных держав, которое могло быть достигнуто лишь на
базе того факта, что Западный Берлин не принадлежит
к Западной Германии.
Товарищ Гуго Пауль выступил против включения в
134
Парламентский совет представителей Западного Бер-
лина: «Вы приняли решение, чтобы здесь появились
представители Западного Берлина, и притом трех... пар-
тий — ХДС, СДПГ и ЛДПГ. Тем самым вы совершили
акт, который окажет неблагоприятное воздействие на
решение берлинского, а также и германского вопросов.
(Реплика из зала: «А вы откуда знаете, господин
Пауль?») Это докажет ход развития. Тем самым вы ясно
и четко высказались за создание западногерманского
государства, а не за достижение соглашения о единой
Германии. (Оживление и реплика: «Вот так логика!»)
Да, логика истории тем временем показала пашу пра-
воту, а не тех, кто бросает подобные реплики!» 4
После того как наше принципиальное заявление
было отклонено большинством членов Парламентского
совета, мы повели борьбу за содержание и формулиров-
ку каждой отдельной статьи; на различных собраниях
и митингах информировали население о проблемах и
разъясняли свои взгляды. Мы предлагали создать в го-
родах и на предприятиях комитеты широкого состава,
которые бы привлекли парод, в первую очередь рабочий
класс, к совместной борьбе против раскола, за демокра-
тическую Германию* Пусть сами граждане вносят свои
предложения насчет того, каким должен быть Основной
закон, чтобы он обеспечивал мирные интересы, а также
социальные и демократические права народа.
Началось обсуждение Основного закона. Первым вы-
ступил профессор Карло Шмид от СДПГ. С типичной
для мелкобуржуазного деятеля псевдоученой напыщен-
ностью он счел уместным прочесть никому не нужную
лекцию о государственном праве, о свободе, о построе-
нии государства и тому подобном. И вот такому чело-
веку СДПГ поручила возглавлять свою фракцию! Когда
я в эти дни, будучи в Гамбурге, спросил Курта Шумахе-
ра, почему он сам не участвует в заседаниях Парламент-
ского совета и каким образом СДПГ решила сделать
председателем своей фракции какого-то Карло Шмида,
тот ответил, что это не имеет никакого значения: «Пусть
говорят, а мы будем действовать!» Насколько заблуж-
далось руководство СДПГ, мы скоро убедились сами.
Действовали-то как раз воротилы монополий и банков;
они при поддержке оккупационных держав создавали
в Западной Германии свое государство, а Парламент-
ский совет играл роль нужного им инструмента.
133
После Карло Шмида слово снова взял товарищ Гуго
Пауль: «Мы не придерживаемся той точки зрения, что
на Западе Германии может быть создана конституция,
имеющая силу для всей Германии. Да, немецкий народ
должен вновь обрести свою суверенную власть, чтобы
обсудить этот вопрос по всей Германии и затем своим
свободным волеизъявлением создать свою конституцию.
Для этого нам нужен справедливый мирный договор.
Вы же устами своего оратора, господина Карло Шмида
от социал-демократии — это видно также и из заявле-
ний представителей других партий — требуете оккупа-
ционного статута. Оккупационный статут — это одно-
сторонний диктат [западных] держав-победительниц,
а отнюдь не мирный договор. Мы же придерживаемся
взгляда, что необходим не оккупационный статут, а ско-
рейшее заключение мирного договора, в котором будут
ясно определены права и обязанности немецкого народа,
а также установлен срок вывода оккупационных войск
из Германии» б.
Гуго Пауль разъяснил нашу точку зрения о проблеме
государства и демократии:
«Что такое вообще государство? Вещь в себе? Меня
особенно удивило, что представители социал-демокра-
тии характеризовали государство как нечто такое, что
парит над обществом. Но государство, вне всякого со-
мнения, базируется на господствующих в обществе си-
лах, оно прежде всего базируется на совершенно опре-
деленной экономической основе. Экономические условця
нельзя запросто заменить государственно-правовыми
выводами и целями. Веймарская конституция погибла
не оттого, что она не во всех своих пунктах отвечала
воле немецкого народа, а в значительной мере оттого,
что фактические отношения власти в Веймарской рес-
публике не совпадали с теми принципами, которые за-
креплялись в этой конституции. В 1918 г. не извлекли
никаких выводов из первой мировой войны. В 1918 г.
также не было предпринято никаких существенных
шагов в направлении демократизации экономики и осу-
ществления права трудящихся на участие в управлении
производством. Кстати, и тогда тоже, весьма много го-
ворилось о так называемой социализации. Но господин
министр Зеверинг несколько месяцев назад заявил в
ландтаге земли Северный Рейн-Вестфалия, что, мол,
в тогдашние времена от социализации ключевых отрас-
136
лей промышленности пришлось отказаться потому, что
иначе американцы не прислали бы немецкому народу
продовольствие. Тогда не разделались с теми силами,
которые организовали войну и по заданию которых ве-
лась эта первая мировая война. Административный ап-
парат и юстиция не были очищены, все осталось по-ста-
рому. Напротив, услугами этих людей пользовались
очень охотно. Из прошлого не сделали ни малейших вы-
водов, а просто-напросто подменили так называемое
народное правительство государственной бюрократией,
монополиями, юнкерской кастой и реакционным судей-
ским аппаратом». В заключение Гуго Пауль сказал:
«Если дебаты о новой западногерманской конституции
будут вестись с этих позиций, то эта так называемая
демократическая конституция представляется мне по-
истине в весьма мрачном свете» 6.
АДЕНАУЭР ПОКАЗЫВАЕТ СВОЕ ИСТИННОЕ ЛИЦО
Силы, выступавшие за раскол Германии, оказались
в непростом положении. Во-первых, они сами знали, что
действуют вопреки воле большинства западногерман-
ского населения. Во-вторых, международное положение,
как и прежде, оставалось сложным для них, особенно
в результате воздействия советского предложения,.чтобы
державы-победительницы в интересах скорейшего уре-
гулирования германских дел подготовили мирный до-
говор и чтобы войска союзников были выведены из всей
Германии. Эти предложения пользовались в Западной
Германии значительной симпатией, с чем приходилось
считаться и членам Парламентского совета. Данные
предложения имели, в том или ином виде, определенный
резонанс даже па совещании министров иностранных
дел США, Англии, Франции и стран Бенилюкса.
В период неуверенности, когда одни колебались,
а другие стремились ускорить обсуждение Основного
закона в Парламентском совете, в Бонне неоднократно
происходили непривычно длительные заседания, затяги-
вавшиеся до глубокой ночи. Атмосфера была до край-
ности напряженной. В такой обстановке между мною
и Аденауэром произошло столкновение, в котором осо-
бенно ярко проявились и его роль, и его характер.
Дело началось с пустяка. Когда мы выходили из зала
заседаний, Аденауэр подошел ко мне и спросил: «Гос-
137
подип Рейман, что вы думаете теперь о положении, в ко-
тором мы находимся?» Я ответил: «Последуйте нашему
совету и воле нашего народа — немедленно прекратите
работу этого Парламентского совета. Давайте предпри-
мем вместе попытку создать единый Парламентский со-
вет, совместно с политиками и общественными органи-
зациями советской оккупационной зоны, чтобы выра-
ботать единую конституцию для всей Германии! Воз-
вратитесь обратно в зал, созовите пленарное заседание
и заявите, что мы прекращаем дальнейшую работу над
нынешней конституцией и хотим достигнуть взаимопо-
нимания с представителями советской оккупационной
зоны!» В этот момент подошел секретарь, отвел Аде-
науэра в сторону и что-то сказал ему на ухо. Секретаря
звали Бланкенхорн — это был будущий посол ФРГ во
Франции. Переговорив с Аденауэром, он поспешил в
телефонную кабину. Аденауэр прошел мимо меня, по
сказав больше ни слова, направился в зал пленарных
заседаний н звонком призвал члепов Парламентского
совета продолжить обсуждение. И тут произошло неве-
роятное! Аденауэр поднялся и заявил: «Я только что
беседовал с господином Рейманом. После этой беседы
я решил рекомендовать вам как можно скорее закончить
подготовку Основного закона».
Словно пораженный громом, я немедленно попросил
слова. Но Аденауэр не захотел дать мне говорить. Тогда
я вышел вперед, поднялся на возвышение, где стоял
Аденауэр, отодвинул его в сторону, взял в руки пред-
седательский, колокольчик и стал звонить, чтобы заста-
вить себя слушать. Затем я повторил членам Парла-
ментского совета то же самое, что сказал Аденауэру.
В возбуждении я заявил — и попал не в бровь, а в глаз,—
что Бланкенхорн только что имел телефонный разговор
с Лондоном и получил оттуда переданное Аденауэру
указание ускорить работу над Основным законом. За-
падные державы, проводившие в этот момент свое сове-
щание в Лондоне, дали членам Парламентского совета,
прежде всего своему доверенному человеку Аденауэру,
приказ, а те его беспрекословно выполнили.
На сей раз (дело происходило вечером) мои слова
сорвали заседание. Некоторые члены Парламентского
совета (первыми — Карло Шмид и д-р Мепцель от
СДПГ) подошли ко мне и спросили: «Господин Рейман,
то, что вы сказали, это так?» Я отвечал: «Не стану же
138
я вас обманывать! Это Аденауэр обманул вас. Я расска-
зал вам все в точности так, как это и было между мною
и Аденауэром». Они пожали плечами, покачали головой
и отошли. Затем ко мне подошел и Теодор Хейс, буду-
щий президент ФРГ: «Господин Рейман, неужели это
было именно так?» Я подтвердил и повторил еще раз.
«Боже мой,— воскликнул Хейс,— для какого же дела
нас используют здесь в качестве немцев!»
Во время дебатов по конституции в Парламентском
совете Аденауэр попросил у губернаторов западных зон
текст оккупационного статута для того, чтобы, как он
сказал, ознакомиться с ним. Ответ американского генера-
ла Клея был предельно ясен: дайте мне сначала проект
конституции, выработанный Парламентским советом, а
уж потом узнаете содержание оккупационного статута!
Какую же функцию могла выполнять в таких усло-
виях предусмотренная конституция? Эта функция могла
состоять только в том, чтобы гарантировать условия,
созданные лондонскими рекомендациями. Начатое при-
казом премьер-министрам теперь должен был подтвер-
дить созданный извне Парламентский совет: раскол Гер-
мании без воли народа и вопреки воле народа. Карло
Шмид рьяно доказывал в Парламентском совете, будто
суверенные полномочия, на основе которых обсуждался
и подлежал принятию в Бонне Основной закон, следует
считать исходящими от народа. Более того, он тщился
доказать, будто Парламентский совет — это общегерман-
ский орган. Однако никакая юридическая казуистика,
пикакое красноречие и искусство обтекаемых формули-
ровок не могли опровергнуть простую, ясную и понят-
ную каждому немцу мысль: боннский совет был создан
извне, по приказу, для того чтобы закрепить расчлене-
ние Германии.
Так кто же все-таки расколол Германию? Ее раско-
лоли империалистические западные державы вместе с
германским монополистическим и банковским капи-
талом и их представителями в Парламентском совете,
самым главным из которых был Аденауэр.
«ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ ПЕРСОНАЛ СОЮЗНИКОВ»
Мы, коммунисты, отстаивали эту точку зрения не
только в Парламентском совете, где выступали против
диктата трех империалистических оккупационных дер-
жав, прежде всего США, против реставрации монопо-
139
листическо-капиталистического общественного строя в
Западной Германии и против раскола. Вместе с тем мы
сочетали парламентские методы борьбы с внепарламент-
скими. Так, в период дебатов мы, зачастую вместе с со-
циал-демократами, буржуазно-демократическими сила-
ми, постоянно устраивали массовые митинги, собрания
коллективов предприятий, совещания с профсоюзами и
производственными советами, чтобы ознакомить ра-
бочих, молодежь и остальных трудящихся с нашей
концепцией создания антифашистско-демократического
строя, при котором высшим законом была бы воля тру-
дящихся.
На массовом митинге в дюссельдорфском зале «Рейн-
халле» я по поручению партии выступил с речью о роко-
вом пути развития в Парламентском совете. При этом
я резко обрушился на империалистические оккупацион-
ные державы и назвал всегда послушных их приказам
членов Парламентского совета, а особенно Аденауэра,
квислингами. Как известно, со времени нападения Гит-
лера на Норвегию в апреле 1940 г. имя норвежского фа-
шиста Квислинга стало вполне определенным понятием.
Оно означало человека, который сотрудничает с импе-
риалистическими оккупационными властями, действуя
вопреки интересам своего народа и нанося ущерб своей
собственной стране.
Английская оккупационная держава через свою
военную администрацию возбудила против меня дело и
отдала приказ о моем аресте. Я обвинялся в том, что
своими нападками на «вспомогательный персонал союз-
ников» дискредитировал в глазах народа не только чле-
нов Парламентского совета, но и оккупационные власти.
Руководство нашей партии решило, что я должен
скрыться от ареста и до процесса, на котором я безу-
словно должен появиться, временно перейти на неле-
гальное положение. Мы установили контакт с Коммуни-
стической партией Великобритании для того, чтобы она
обеспечила мне английского защитника, что и было сде-
лано.
Я отправился к товарищам в Тевтобургский лес и от-
туда поддерживал связь с руководством партии. Мы об-
суждали все политические вопросы, по которым КПГ
должна была занять свою позицию. Тем временем акт
политического произвола со стороны английской воен-
ной администрации вызвал не только возмущение на-
140
селения трех западных оккупационных зон, но и меж-
дународный скандал. Массовые митинги протеста про-
тив действий трех империалистических оккупационных
держав проходили в Англии, Франции, Италии, Нидер-
ландах, Люксембурге и Скандинавских странах, в Со-
ветском Союзе, а также в тогдашней советской оккупа-
ционной зоне — на территории нынешней ГДР. Ведь
речь шла об антифашисте, о коммунисте, который после
долгих лет преследования нацистами теперь подвергся
акту произвола западных оккупационных властей. Тем,
что они хотели арестовать и приговорить к судебному
наказанию человека, который активно боролся против
Гитлера, сидел в тюрьмах и концлагерях, они еще бо-
лее явно показали свое действительное лицо.
Даже члены Парламентского совета были поражены
реакцией внутри страны и за границей. В английскую
военную администрацию явилась делегация с просьбой
отменить приказ, поскольку я являюсь членом Парла-
ментского совета, что дает мне как депутату право на
личную неприкосновенность. Ответ военных властей был
таков: члены Парламентского совета для них — никакие
не депутаты. Им известны только члены английского
парламента, а никаких немецких они не знают. Столь
грубый афронт подтвердил господам из Парламентского
совета, что они действительно всего лишь «вспомога-
тельный персонал союзников». На процессе им приш-
лось услышать еще и не такое.
В то время как я скрывался от ареста, произошло со-
бытие, весьма болезненное для меня лично. Неожиданно
я получил от нашего руководства известие, что в резуль-
тате несчастного случая в Дортмунде погиб мой брат —
он был горняк. Быстро обменявшись мнениями, мы ре-
шили, что я поеду на похороны брата в Ален (Вест-
фалия).
Нам было ясно, что английские оккупационные вла-
сти предпримут все возможное, чтобы схватить меня
там. Приехав на кладбище, я сразу же заметил, что ок-
ружен немецкими и английскими сотрудниками тайной
полиции, но все-таки подошел к могиле брата. На по-
хоронах было много людей. Товарищи воспользовались
этим, чтобы дать мно исчезнуть в толпе. Они провели
меня к изгороди, в которой была проделана дыра. Я про-
лез через нее, а на другой стороне дороги уже стояла
моя машина.
141
Началась погоня. За нами мчались машины англий-
ской военной администрации и немецкой уголовной по-
лиции. Мы гнали и гнали, пока не остановились в боль-
шом крестьянском дворе. За нами — остальные машины.
Преследователи думали, что я уже в их руках, но мой
шофер быстро разузнал другую дорогу — позади ам-
бара, и мы выехали на хороший широкий проселок. Но
вот позади опять показалась английская военная ма-
шина. Что делать? И тут нам вдруг повстречалось стадо
овец. Водитель отчаянно сигналил, а овцы все не давали
нам дороги, и английская военная полиция сочла: те-
перь-то мне не уйти. Но моему шоферу удалось проехать
сквозь стадо, потом оно снова сомкнулось за нами, а ап-
глийская полиция так и осталась позади. Мы мчались
все дальше. Через полчаса — новое препятствие. Кре-
стьяне повалили ветлу, и крона перекрывала дорогу.
Водитель, недолго думая, взял резко в сторону (а мы
ехали по берегу реки), машина накренилась над водой;
я думал уже, что мы сейчас перевернемся, но все обош-
лось благополучно. Перед нами лежала дорога в Зёст.
В деревнях, через которые мы проезжали, по дороге
разгуливали куры и гуси, и хозяева грозили нам вслед
кулаками, но нам было не до того. Разрыв между нами и
преследователями становился все большим и большим,
вскоре они и совсем потеряли нас из виду. Мы свернули
в Тевтобургский лес и без «хвоста» вернулись в Хайде-
нольдендорф.
Следующий день я использовал для подготовки речи:
в воскресенье мне предстояло выступать на собрании
производственных советов Северного Рейна — Вестфа-
лии. Тем временем мы узнали, что английские оккупа-
ционные власти приказали военной полиции и немецкой
полиции перекрыть все дороги, ведущие в Рурскую об-
ласть. Мы стали искать окольные пути, решив, что как-
нибудь все-таки доберемся. Рано утром вблизи Зёста
наткнулись па засаду — сначала немецкую, а за нею
находилась английская. Машину остановили. Прочтя
мою фамилию на удостоверении личности, сотрудник
немецкой уголовной полиции сказал вполголоса:
«И надо же, чтобы это случилось именно на моем уча-
стке!» Но немецкие полицейские иначе поступить но
могли, так как тут же подошли агенты английской воен-
ной тайной полиции, и меня арестовали. Сначала до-
ставили в Зёст, а оттуда на автомобиле английских воен-
142
ных властей — в Дюссельдорф, в «Стальной дом». Там
располагалась английская военная администрация и, со-
ответственно, ее тайная полиция.
Английский полковник зачитал мне приказ о моем
аресте. Я не смог не улыбнуться услышав последнюю
фразу: «Внимание! У господина Реймана шофер, умею-
щий быстро, очень быстро ездить. Просьба учесть при
преследовании автомашины». Затем меня отправили в
дюссельдорфскую следственную тюрьму.
Ежедневно меня навещали товарищи из партийного
руководства, каждый день происходили демонстрации,
требовавшие моего освобождения. Рабочие, молодежь —
тысячи людей — шагали под стенами тюрьмы, сканди-
руя: «Свободу Максу Рейману!» И так было не только в
Дюссельдорфе: протесты, демонстрации, митинги по-
всюду. Непосредственно после моего ареста прибыл и
защитник — адвокат мистер Коллард, левый лейборист.
Процесс начался в конце января. Перед зданием суда
и в коридорах толпилось множество людей, которые воз-
гласами и пением выражали свою симпатию ко мне.
Суд заявил, что это мешает нормальному слушанию
дела, и приказал полиции очистить помещение от пуб-
лики. Но собравшиеся перед зданием суда не расходи-
лись до тех пор, пока первое заседание не закончилось,
и демонстративно (на время процесса приказ об аресте
был отменен) проводили меня домой по улицам Дюс-
сельдорфа.
Для нас было очень важно то обстоятельство, что
английское судопроизводство отличалось от немецкого.
Для выяснения юридического вопроса адвокат ходатай-
ствовал о разрешении выяснить сначала, что такое
«вспомогательный персонал союзников». Кто принад-
лежит к нему, а кто нет? Ходатайство защитника было
удовлетворено. Тут-то и началась игра адвоката с пред-
седателем суда.
Вопрос первый: «Несколько дней тому назад я при-
ехал из Лондона, и английская военная администрация
направила меня в офицерскую гостиницу. Там была гор-
ничная. Является ли данная горничная вспомогатель-
ным персоналом союзников?
Ответ председателя: «Да, это вспомогательный пер-
сонал союзников».
«Так. Затем я отправился в офицерскую столовую.
Официантами там были немцы. Данные официанты
143
тоже принадлежат к вспомогательному персоналу союз-
ников?» Председатель отвечает утвердительно и на этот
вопрос.
Защитник: «Потом мне понадобилось в туалет. Слу-
житель туалета тоже был немец. Данный немец то-
же принадлежит к вспомогательному персоналу союзни-
ков?» Председателю суда и на сей раз пришлось отве-
тить: «Да».
Тогда защитник невинно спросил: «А д-р Аденауэр,
он тоже принадлежит к вспомогательному персоналу
союзников?»
Немного посовещавшись с заседателями, председа-
тель ответил: «Да, и д-р Аденауэр тоже принадлежит к
вспомогательному персоналу».
Зал заседаний был переполнен до отказа: ни одного
свободного места, здесь была представлена вся между-
народная пресса. Как только председатель произнес
свой последний ответ, журналисты бросились к теле-
фонам, и через час уже весь мир знал: на процессе про-
тив коммуниста Реймана суд юридически констатиро-
вал, что Аденауэр и Парламентский совет являются
вспомогательным персоналом союзников, точно также,
как горничная, официант или служитель туалета в ан-
глийском офицерском казино. Я же был арестован в
зале суда и опять препровожден в следственную тюрьму
Дюссельдорфа.
Произошло то, что и должно было произойти: немец-
кое население и мировая общественность были возму-
щены. Спова состоялись массовые митинги и демонстра-
ции с требованием освободить меня. Отзвуки демонстра-
ций проникали даже через тюремные стены, и я знал,
что население поддерживает меня в борьбе против за-
падных союзпиков и их персонала — против квислингов.
12 февраля я был освобожден с отсрочкой отбыва-
ния наказания. Собравшиеся во дворе тюрьмы с вооду-
шевлением приветствовали меня. Итак, теперь я снова
мог непосредственно участвовать в партийной работе и
даже присутствовать на заседаниях Парламентского со-
вета, где тем временем в центре конституционных деба-
тов оказался вопрос об основных правах граждан.
Именно теперь было необходимо как можно шире и
интенсивнее информировать широкую общественность о
ходе обсуждепия проекта Основного закона. После со-
тен бесед с коллективами предприятий, молодежными
144
группами и рабочими кружками состоялось центральное
совещание в Бад-Годесберге, на котором представители
различных групп населения с различными политиче-
скими убеждениями и мировоззрением обсудили кон-
цепцию демократического проекта Основного закопа.
При этом я ссылался на предложение нашей фракции
Парламентского совета (28 статей), в котором мы обоб-
щили предложения, выдвинутые в ходе демократиче-
ского обсуждения проекта конституции.
В своем выступлении я следовал той основной ли-
нии, которая была изложена мной в Парламентском со-
вете.
НАШИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
ОБ ОСНОВНЫХ ПРАВАХ ГРАЖДАН
И ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ КОНСТИТУЦИИ
Есть два рода основных прав. Первый — свобода лич-
ности. Со времени Великой французской революции это
является само собою разумеющейся основой любой де-
мократии. Но было бы роковой ошибкой ограничиваться
только основными правами личности. Одна лишь декла-
рация таких прав отнюдь не изменяет всей совокупности
государственных, общественных и экономических усло-
вий. Корень всего зла, источник порабощения и тех тем-
ных сил, которые ныне сковывают и унижают человече-
скую личность,— именно в этих общественных усло-
виях. Итак, для того чтобы получить ответ на вопрос о
том, что же представляют собой основные права, надо
с самого начала ставить его как право народа на изме-
нение этих условий. Таково единственное и исторически
верное понятие прав человека. Это — право народа на
формирование своей собственной общественной жизни.
Нынешние буржуазные политики и теоретики слиш-
ком легко забывают, что права человека, провозглашен-
ные французской революцией, были не только правом
на свободу личности, но и правом на разрыв с феодаль-
ным строем, с его оковами и его крепостничеством. Без
этого разрыва не было бы вообще никакого человече-
ского достоинства и никакой человеческой свободы.
Так и сегодня, к праву свободы личности принадле-
жит то, что можно было бы назвать правом формирова-
ния жизни. Должна ли конституция предоставлять на-
роду право определяющим, формирующим образом воз-
действовать па общественные, государственные, эконо-
10 Маис Рейман
145
мические условия жизни или же нет? Те, кто ограничи-
вается одними лишь правами личности, отвечают на
этот вопрос отрицательно. Тем самым они отрицают
самое существенное сегодня: право народа на самоопре-
деление своих общественных условий. Мы, как комму-
нисты и последовательные демократы, ставили в каче-
стве кардинального вопроса при создании конституции
именно эти права. Поэтому огромное место в основных
правах для нас занимает вопрос об экономическом строе
и возможности народа влиять на него.
Исходя из этого, статья 10 внесенного фракцией
КПГ в Парламентский совет предложения требовала
следующих социальных и экономических основных прав.
«Экономика призвана служить благу и потребностям
всего народа и гарантировать каждому справедливую
долю результатов производства. В рамках этих задач
и целей обеспечивается экономическая свобода. Путем
введения законов при равноправном участии профсою-
зов следует принять все меры, необходимые для того,
чтобы правильно руководить добычей сырья, производ-
ством продовольствия и готовой продукции, а также
обеспечить их справедливое распределение» 7.
Для гарантирования достойной человека жизни каж-
дому гражданину правительство обязано составить об-
щественный экономический план, контролируемый на-
родным представительством. В статье 22 предложения
фракции КПГ в Парламентском совете говорилось: «Для
обеспечения жизненных условий и повышения уровня
благосостояния граждан необходимо через законода-
тельные органы при непосредственном участии граж-
дан составить общественный экономический план. Кон-
троль за его осуществлением — задача народных пред-
ставительств, действующих в согласии с профсоюза-
ми» 8. Совершенно четко в нашем предложении была
сформулирована и статья 18: «Собственность гаранти-
руется конституцией» 9. Однако собственность не дол-
жна вести к концентрации политической и экономиче-
ской власти, осуществляющей насилие над народом.
Поэтому в нашем проекте основных прав концентрация
крупной собственности в промышленности путем обра-
зования монополий, а также в виде крупного землевла-
дения площадью свыше 100 га запрещалась. В статье 20
говорилось: «Собственность налагает обязанности. Поль-
зование ею не должно идти в ущерб общему благу» 10.
146
Злоупотребление собственностью для приобретения
господствующего политического и экономического поло-
жения, т. е. во вред общественному благу, должно было
пресекаться безвозмездной конфискацией этой собст-
венности и передачей ее народу. Статья 11 гласила:
«Собственность военных преступников и тех, кто на-
жился на национал-социалистской системе, подлежит
передаче народу без всякого возмещения»11. В ста-
стье 12 было записано: «Все частные монополистиче-
ские организации, картели, синдикаты, концерны, тре-
сты и прочие организации, имеющие целью повыше-
ние прибылей путем производства, регулирования цен и
сбыта, ликвидируются и запрещаются». Статья 15: «Ча-
стные крупные землевладения площадью более 100 га,
со всем принадлежащим им живым и мертвым инвента-
рем, национализируются и распределяются между мало-
земельными крестьянами, сельскохозяйственными рабо-
чими и переселенцами. Наследование дворянских име-
ний одним членом семьи отменяется» 12. И наконец,
статья 16: «Крупная собственность, приобретение кото-
рой служит достижению таких общественных целей,
как строительство жилищ и дорог, создание поселений
или освоение пустошей и т. п., может быть, согласно бо-
лее детальным положениям, национализирована с вы-
платой соответствующей компенсации... Завышение сто-
имости земельных участков путем спекуляции и т. п.,
без предшествовавшего вложения труда и капитала,
влечет за собою передачу их в общественную собствен-
ность» 13.
Как правовое, так и экономическое положение каж-
дого работающего находило в пашем предложении все-
сторонние конституционные гарантии. Так, в статье 1
об основных правах в социальной области говорилось:
«Рабочая сила человека находится под особой защитой
закона. Право па труд гарантируется. Благодаря руко-
водству экономикой каждому гражданину обеспечивают-
ся работа и средства к существованию. Если же соот-
ветствующая работа ему предоставлена быть не может,
государство берет на себя заботу о его необходимом
пропитании» м.
Другими статьями гараптировалось равноправие
женщины во всех вопросах общественной и экономиче-
ской жизни. Согласно статье 3, мужчины, женщины и
молодежь должны были получать равную плату за рав-
147
ный труд. Особыми предписаниями надо было обеспе-
чить женщине «возможность сочетать свои обязанности
гражданки и создающей ценности личности со своими
обязанностями как жены и матери» 15. Далее в статье 3
говорилось: «Молодежь подлежит защите от эксплуата-
ции. Условия труда не должны ставить под угрозу ее
нравственное, физическое и духовное развитие. Детский
труд запрещается» 16.
Надо было гарантировать не только право на труд, но
и право на отпуск и отдых. Это делалось статьями 4 и
5 нашего предложения. Статьи 7 и 8 должны были обес-
печить право работающих на заключение коллективных
договоров и на забастовку. Локауты запрещались.
Статьей 9 гарантировалось право рабочих и служащих
па участие в управлении производством и право проф-
союзов участвовать в решении всех социальных, кадро-
вых и экономических вопросов на предприятиях.
Особый раздел нашего предложения об основных
правах касался прав граждан в области воспитания и
образования. Образование и профессиональная подго-
товка молодого человека не должны были зависеть от
толщины кошелька отца; пусть решают способности.
Статья 26 нашего предложения гласила: «Каждому ре-
бенку должна быть предоставлена возможность всесто-
роннего развития его физических, духовных и нравст-
венных сил. Путь молодежи к получению образования
не может зависеть от социального и экономического по-
ложения родителей. Следует дать возможность обучения
в школах второй ступени и в высших учебных заведе-
ниях одаренным людям из всех слоев народа. Обучение
в школах — бесплатное. Учебные пособия и средства
обучения предоставляются безвозмездно; для учебы в
школе второй ступени и в высшей школе в случае не-
обходимости оказывается материальная поддержка или
же принимаются иные меры помощи» ,7. Статья 27:
«Цель воспитания — привить молодым людям настоя-
щий характер и подготовить их к профессиональной
деятельности, а также выработать у них способность
нести политическую ответственность. Как очаг куль-
туры школа имеет своей задачей воспитывать молодежь
свободной от национал-социалистских и милитарист-
ских взглядов, в духе мирного и дружественного добро-
соседства народов, в духе подлинной демократии и гу-
манизма. Лица преподавательского состава, не отве-
148
чающие этим педагогическим целям, подлежат устра-
нению из школ» |8.
Таким образом, это были положения, которые не мо-
гут отсутствовать ни в одной демократической кон-
ституции. Со времени французской революции челове-
чество прошло большой путь вперед. Останавливаться
на формальных правах человека, провозглашенных в
1789 г., сегодня уже было недостаточно. История пока-
зала, что, устанавливая свое господство, капитализм
превращается в оковы для народа. Огромный рост про-
изводительных сил все больше увеличивает пропасть
между владельцами средств производства и трудящи-
мися. Регулярно повторяющиеся экономические кри-
зисы и постоянная опасность войны отчетливо пока-
зывают, что капиталистическая экономическая система
стала угрозой человечеству. Сколь мало значат права
личности при капиталистической системе без экономи-
ческих прав, метко обрисовал Анатоль Франс в сцене,
когда нищий предстает перед судом за то, что ночевал
под мостом. В отчаянии он спрашивает судью, почему
же это так происходит, что законы — всегда против бед-
ных. Судья глядит на него с удивлением и в полном не-
доумении отвечает, что, мол, закон, руководствуясь
высшей справедливостью, равным образом запрещает
попрошайничать на улицах, ночевать под мостом и во-
ровать хлеб как богатым, так и бедным.
Современные основные права народа, права чело-
века нашего времени должны защищать народ от дей-
ствительных врагов человеческой свободы — от капита-
лизма и его страшных порождений. Поэтому основные
права в нашем проекте означали нечто гораздо большее,
чем просто индивидуальное право, чем юридические
претензии отдельной личности к государству. Наряду с
превращением парламента в высший государственный
орган они должны были стать ядром конституции.
Коммунистическая фракция в Парламентском совете
внесла предложение, в котором говорилось, что консти-
туция должна быть поставлена на всенародное голосо-
вание. Только сам народ имеет право решить вопрос о
своей конституции.
Свое выступление в Бад-Годесберге я закончил сло-
вами: «Концепции боннского Парламентского совета, со-
зданию сепаратного западногерманского государства,
которое по своей структуре является реакционным и ан-
14П
тидемократичным, мы противопоставляем концепцию
единой демократической германской республики. Мы
требуем образования общегерманского правительства,
выборов общегерманского Национального собрания, ко-
торое подготовит проект конституции демократической
германской республики и затем представит его на окон-
чательное решение немецкому народу. Мы требуем за-
ключения союзниками мирного договора с немецким
народом, вывода всех оккупационных войск.
Мы хотим привлечь всех сынов нашего народа —
рабочих, служащих, чиновников, крестьян, ученых, дея-
телей искусства — к единой борьбе... и мы мечтаем
о таком отечестве, в котором будем свободны и сможем
заниматься мирным трудом. Это — та Гермапия, кото-
рая больше никогда не пойдет по пути военных дейст-
вий против других народов...».
Предложения КПГ по Основному закону обосновал
в Парламентском совете товарищ Гейнц Ренпер, кото-
рый тем временем заменил товарища Гуго Пауля на
посту нашего представителя в этом органе. Он сказал:
«Тот, кто следил за проходившей здесь дискуссией по
вопросу об обеспечении неприкосновенности священной
частной собственности, согласится со мной в констата-
ции того прискорбного факта, что эта конституция не
содержит ни одного из социальных и экономических
основных прав, т. е. именно тех прав, в которых осо-
бенно заинтересованы массы трудового народа.
Карло Шмид в сцоем выступлении относительно ос-
новных прав заявил здесь, что в знак признания их осо-
бенной важности эти права надо поставить в самом на-
чале конституции, в противоположность Веймарской,
где они перечислялись в конце. Но я считаю, что дело
тут не в месте. Будут ли основные права стоять в на-
чале, середине или даже в конце Основного закона,
совершенно безразлично. Если не позаботиться (чего,
как известно, не было сделано в Веймарской конститу-
ции) о том, чтобы они были эффективны, вопрос их тек-
стуальной субординации является совершенно второсте-
пенным, ибо тогда все основные права, сколько бы их
ни было записано в конституции, останутся не чем иным,
как просто ни к чему не обязывающей декорацией...
Но еще интереснее выяснить, почему же в Основном
законе перечисление основных прав вообще отсутствует.
Все-таки просто удивительно, что представители проф-
150
союзов в таком высоком органе так и не сочли своим
долгом закрепить эти основные права в конституции.
Это целая история, и мой долг перед общественностью —
поведать ее. К началу дискуссии в данном высоком со-
вете между СДПГ и ХДС/ХСС было заключено, так ска-
зать, джентльменское соглашение, если это выражение
вообще применимо в данной связи. (Оживление в зале.)
Я имею в виду не заключивших это соглашение, а са-
мую суть дела. Сие джентльменское соглашение опреде-
ляло, что СДПГ откажется от внесения в текст кон-
ституции социальных и экономических основных прав,
а ХДС/ХСС — мировоззренческих и церковных. Благо-
даря их большой — не позволю себе сказать пройдош-
ливости, а скажу лучше: большому тактическому искус-
ству господам из ХДС удалось, используя прорехи этого
соглашения, все-таки внести в закон свои основные тре-
бования церковно-политического и общемировоззренче-
ского характера. Господа же социал-демократы, порой
замечая такой ход событий, только немного роптали и
грозили: погодите, если пе откажетесь от такого образа
действий, мы снова выдвинем социальные и экономиче-
ские основные права! Такая возможность даже взвеши-
валась на знаменитом заседании Правления социал-де-
мократической партии в Годесберге. Но все так и оста-
лось по-прежнему: все, в чем был заинтересован ХДС,
в закон включено, а то, что важно для трудящихся,
в него из-за капитуляции СДПГ не попало.
И вот теперь коллега Шмпд говорит, что государ-
ство, которое мы создаем, должно быть государством со-
циальным. Нет, государство, которое строите вы,— это
ясно доказывается отсутствием в конституции социаль-
ных и экономических основных прав — будет государ-
ством реакции!» 19.
Борьба против такого процесса развития, за осуще-
ствление Потсдамского соглашения и образование демо-
кратической германской республики определяла и со-
держание, и сам ход конференции нашей партии в Зо-
лингене. Это была самая представительная встреча
функционеров и партийных работников КПГ. Свыше
1110 делегатов и гостей собрались 5—6 марта 1949 г. в
золингенском «Штадтхалле» под лозунгами: «Нет —
Рурскому статуту!», «Наш народ хочет не оккупацион-
ного статута, а мирного договора!», «Мы желаем сво-
бодной, независимой, демократической Германии!»
151
В речи па Золингенской конференции я подчеркнул,
что только рабочий класс может возглавить борьбу на-
шего народа против Рурского статута и оккупационного
статута, против жульничества с декартелизацией, про-
тив грозящего раскола Германии и ремилитаризации
Западной Германии. При этом я четко отграничивал
нашу точку зрения от шовинизма и национализма,
а также выступал против нигилистического отношения
к пашей стране и к нашему народу. «Мы,— говорил я,—
ненавидим наше рабское прошлое, мы ненавидим прус-
ских юнкеров и промышленных магнатов Рура, всех
этих Круппов, Тиссенов, стиннесов и рейшей, которые
угнетали немецкий народ и другие народы и*ввергли нас
в беспримерную нужду. Но мы любим свой народ и лю-
бим свою родину. Мы гордимся тем, что наш народ дал
миру основоположников научного социализма Карла
Маркса и Фридриха Энгельса, что из рядов нашего на-
рода вышли такие героические борцы за мир, демокра-
тию и социализм, как Карл Либкнехт и Эрнст Тельман,
отдавшие свою жизнь за дело народа. Именно потому,
что мы любим свой народ, мы хотим мира и не хотим
еще раз стать мячом в игре, ведущейся ради интересов
германских и иностранных империалистов» 20.
Поэтому нам приходилось предостерегать наш на-
род: нельзя подпадать под влияние злостной антисовет-
ской агитации и отвлекать свой взор от того, что дейст-
вительно происходит в мире и в Западной Германии.
Я охарактеризовал антисоветское и антикоммунистиче-
ское подстрекательство как дымовую завесу, под при-
крытием которой западногерманский крупный капитал
и империалистические оккупационные державы готовят
и ведут свои атаки на интересы трудовых людей. Я ука-
зал на то, какой огромный позитивный интерес прояв-
ляет Советский Союз к тому, чтобы наше развитие шло
по миролюбивому демократическому пути, каким выгод-
ным партнером оп мог бы стать для нашей мирной про-
мышленности, и закончил словами: «Кто хочет мира,
должен выступать на стороне Советского Союза!» 21
В резолюции Золингенской конференции мы под-
вели итог нашего обсуждения. КПГ призвала рабочий
класс, прежде всего наших социал-демократических и
христианских коллег, а также всех честных немцев спло-
титься в борьбе против создания сепаратного западно-
германского государства, за образование общегерман-
152
ского правительства из представителей демократических
партий и профсоюзов.
Мы требовали, далее, отвергнуть Рурский статут,
прекратить демонтаж предприятий мирной промышлен-
ности, заключить с Германией мирный договор, вывести
оккупационные войска, с корнем уничтожить нацизм и
милитаризм и построить миролюбивую, демократиче-
скую Германию. Мы направили приветствие СДПГ, вы-
разив в нем нашу боевую солидарность.
Золингенская конференция обратилась с призывом и
к членам Парламентского совета (хотя они уже дважды
отклоняли наше предложение) прекратить его работу.
Заявление военных губернаторов от 2 марта 1949 г., ко-
торым они, грубо говоря, бросили кошке под хвост всю
проделанную Парламентским советом работу, показало
действительную цену всей той болтовни о суверенитете
и праве на самоопределение, которой предавались члены
совета. Учитывая этот опыт, мы еще раз призвали тех
немецких политиков, которые до сих пор работали над
грамотой, скреплявшей раскол Германии: «Остановить-
ся — и ни шагу дальше!» Но и этот последний шанс не
был использован. Парламентский совет продолжал свое
дело.
После того как в конце апреля — начале мая были
устранены некоторые последние противоречия между
требованиями империалистических оккупационных дер-
жав и интересами немецкой реакции (кстати, к этому
моменту относится заявление глав западных оккупа-
ционных властей, что Западный Берлин не может рас-
сматриваться как земля будущей Федеративной Рес-
публики Германии), 8 мая 1949 г. Парламентский совет
собрался для заключительных прений и голосования по
представленному проекту Основного закона. В связи с
этим я еще раз обосновал нашу принципиальную по-
зицию:
«В принятой вами преамбуле Основного закона, ко-
торый вы лживо именуете Основным законом Федера-
тивной Республики Германии, содержатся некоторые
формулировки, явно вводящие немецкий народ в за-
блуждение и представляющие собой искажение истори-
ческой истины. Вы утверждаете, будто Основной закон
создай для охраны национального и государственного
единства Германии. Вы утверждаете, что немецкий на-
род принял этот Основной закон, пользуясь принадле-
153
жащей ему законодательной властью. По вашей фикции,
Германия должна стать равноправным членом объеди-
ненной Европы и служить делу мира во всем мире. Вы
утверждаете, далее, в преамбуле, что немецкий народ
действовал и от имени тех немцев, «которым было отка-
зано в участии» в выработке этой конституции.
Остановлюсь сначала на этой, последней формули-
ровке. Немецкий народ в Западной Германии не при-
нимал в выработке этой конституции ни малейшего уча-
стия. Члены Парламентского совета были назначены
ландтагами различных земель Тризонии. (Выкрик со
скамей социал-демократов: «Избраны!»)
Народ не призвал депутатов Парламентского совета
к этой работе в результате выборов...
Приняв на себя этот пост, вы тем самым признали
приказы оккупационных держав в отношении федера-
тивного характера этого государства. Вам было совер-
шенно ясно, что создание сепаратного западногерман-
ского государства должно разрушить национальное и го-
сударственное единство Германии...
Таким образом, явной фальсификацией истории яв-
ляется формулировка преамбулы, будто народ Тризо-
нии воспользовался своим правом принятия консти-
туции...
Более того, вы утверждаете в преамбуле, что дейст-
вовали и от имени тех немцев, которым «было отказано
в участии». Что же, вы полагаете, будто приказы за-
падных оккупационных держав имеют силу и в совет-
ской оккупационной зоне, а также, возможно, считаете,
что немецкий народ в советской зоне оккупации должен
подчиниться этой конституции, в выработке которой он
не участвовал, как не участвовал в ней вообще немец-
кий народ ни па Западе, ни на Востоке Германии? (Де-
путат Реннер: «Прекрасно!»)
Это, к примеру, значило бы, что трудовой народ со-
ветской оккупационной зоны, ученые и другие работ-
ники умственного труда должны были бы отказаться
от всех политических, экономических и социальных за-
воеваний, которых они достигли путем осуществления
положений Потсдамского соглашения. Я утверждаю,
что, когда народ в Западной Германии узнает содержа-
ние этого вашего конституционного творения, когда он
поймет все его значение, он отвергнет его народным
плебисцитом. О том, что мое утверждение отвечает
154
истине, говорит ваш страх поставить эту конституцию
на народное голосование...
Вы, уважаемые дамы и господа, пытались втолко-
вать немецкому народу, что вы — за единство Германии.
Но вы торпедировали все усилия отдельных политиче-
ских деятелей, направленные на организацию совмест-
ного общегерманского обсуждения. А тот, кто оказывал
этому сильнейшее сопротивление, был не кто иной, как
господин д-р Аденауэр. Вы придерживались этой ли-
нии — отказа от разговора всех немецких политиков —
до самого сегодняшнего дня. Вы отклонили все наши
предложения, нацеленные на прекращение деятельно-
сти Парламентского совета, а теперь еще избрали и Пра-
вительственный комитет. Вы отклонили, далее, все наши
предложения дать возможность немецким политикам
всей Германии сесть за один стол. Позавчера, а также
и сегодня вы отклонили наше предложение провести
такие переговоры...
Вы полагаете, что весь немецкий народ присоеди-
нится к этой конституции. Но тот, кто поближе разгля-
дит это конституционное творение, придет к выводу, что
в нем отсутствует все, что направлено на защиту эко-
номических и социальных интересов и прав широких
масс трудового народа.
Трудящемуся, работающему народу вы не дали даже
того, что он имел по Веймарской конституции: консти-
туционно гарантированного права на забастовку. Слу-
жащим государственных учреждений и административ-
ных органов вы в этом праве отказали прямо. Еще не-
сколько дней назад, 1 мая, в день праздника трудящих-
ся, социал-демократические политики, выступая перед
массами, рассказывали им басни насчет осуществления
социализма. При этом они выдвигали требование со-
циализации основных отраслей промышленности, завое-
вания права профсоюзов на участие в управлении про-
изводством. Господа из социал-демократической фрак-
ции!.. В этом своем конституционном творении вы от-
реклись от всего того, что обещали 1 мая! У истоков
вашей политики в Парламентском совете была готов-
ность к компромиссу с ХДС/ХСС, и этой политики вы
придерживались до самого конца. Тут ничего не меняет
тот театральный гром, который вы устроили 20 апреля
в Ганповере. Под руководством господина Карло Шмида
СДПГ с начала до конца действовала так, словно речь
155
идет о принятии устава какого-нибудь увеселительного
клуба. Вы предали вечно остающийся верным принцип
своего Фердинанда Лассаля: вопрос о конституции —
это вопрос о власти...
Так кто же является политическим представителем
реакционных сил в Западной Германии? Это не кто
иной, как господин д-р Аденауэр, председатель Парла-
ментского совета, который ныне подводит заключитель-
ную черту под выработанным вами по приказу запад-
ных оккупационных властей Основным законом сепа-
ратного западногерманского государства. Какое, верно,
удовлетворение дает господину д-ру Аденауэру, кото-
рый еще в 1919 г. действовал как сепаратист, тот факт,
что ему наконец, спустя столько лет, удалось то, чего
он, в сущности, желал всегда!
Господин д-р Аденауэр! Ровно 30 лет назад выт как
обер-бургомистр Кёльна, призывали проявить инициа-
тиву по созданию сепаратного западногерманского го-
сударства, которое вы тогда называли рейнским госу-
дарством. Господин д-р Аденауэр, в своей речи перед
депутатами кёльнского городского собрания вы заявили
тогда, что прусский министериаль-директор Пройсс, ко-
торый должен был разработать проект намечавшегося
раздела Пруссии, положил это дело под сукно. По этой
причине, а также исходя из того соображения, что Ан-
глия никогда не согласилась бы на то, чтобы Рейнские
области отошли к Франции, говорили вы, население
этих областей само должно сдвинуть дело с мертвой точ-
ки. При этом рейнское население, говорили вы дальше,
не должно считаться с ложной оглядкой на восточные
провинции Германии. Вам, господин д-р Аденауэр, изве-
стно, что германский Восток отрицательно относился к
проекту рейнского государства, поскольку, экономиче-
ски бедный и слабый, он не смог бы существовать без
экономически богатого Запада. Однако Рейнские земли,
говорили вы, не могли бы и пе должны были бы и даль-
ше считаться с этим; напротив, надо, чтобы рейнское
население само и как можно скорее осуществило свои
интересы — скорее потому, что тогдашние союзники по
Антапте еще пе пришли к единому мнению, что же им
сделать с этими землями. Учитывая эту неповторимую
и своеобразную ситуацию, говорили вы, следует дейст-
вовать очень быстро; рейнское население должно под-
хватить инициативу — иначе все пропало.
156
Это говорили вы, господин д-р Аденауэр, в 1919 г. в
кёльнском городском собрании депутатов. В то же са-
мое время тот же самый д-р Аденауэр, выступая в ста-
ром доме «Ганза» в Кёльне на общем собрании акционе-
ров только что созданного (по инициативе господина
Зильферберга из синдиката бурого угля) Объединения
рейнской торгово-промышленной палаты, развивал план
насильственного отторжения Рейнланда, начиная от
Саара до голландской границы, включая Вестфалию
и Эмденские гавани. Он доложил тогда, что этот план,
за который стоит также председатель кёльнской тор-
гово-промышленной палаты тайный советник Луис Ха-
ген, одобрен английскими оккупационными войсками в
Кёльне. Такую же акцию он провел и со своими колле-
гами по должности — обер-бургомистрами этих обла-
стей.
Мои утверждения подтверждаются сделанным под
присягой заявлением одного человека, присутствовав-
шего на тогдашнем заседании. (Аденауэр с места: «На-
зовите фамилию!») Сейчас вы ее услышите! 1 января
1919 г. был образован парламентский комитет из восьми
депутатов, который должен был обсудить положение
Рейнских земель и принять решение. Председателем
этого комитета были вы, господин д-р Аденауэр. Вот
видите!
10 марта 1919 г. в казино в Кёльне состоялось соб-
рание сепаратистов. Речь идет о так называемом Специ-
альном комитете по подготовке народного голосования
на Рейне. «Дойче цайтунг» писала 15 марта 1919 г. об
этом собрании, что кёльнский обер-бургомистр Аде-
науэр, главный дирижер рейнской комедии, сам на пер-
вом плане пе фигурировал; он даже занял место не в
президиуме, а в зале, среди публики. Депутат от пар-
тии Центра священник Кастер сообщил собравшимся,
что д-р Аденауэр, его близкий друг по партии, будет и
впредь поддерживать работу этого Специального коми-
тета.
Господип д-р Аденауэр, однажды вы в свое оправда-
ние говорили, что приняли на себя председательствова-
пие в этом комитете сепаратистов для того, чтобы не до-
пустить худшего. Это утверждение вы распространяли
повсюду, вплоть до самого правительства Германской
империи. Я могу доказать и это. Я считаю это весьма
неумной отговоркой. Посмотрите, господин д-р Аде-
157
пауэр: сегодня есть такие активные нацисты, как Шеп-
ман. И вот Шепман встает и заявляет, что хотя он и
был в прошлом обер-бургомистром и начальником
штаба СА *, но никогда пе являлся национал-социали-
стом!
Когда вы, господин д-р Аденауэр, поняли, что ваши
взгляды натолкнулись на опасения не только в тогдаш-
ней коллегии депутатов кёльнского городского собра-
ния, но и на заседании Объединения рейнских торгово-
промышленных палат и что даже сам народ занимает
фронт против вас, вы весьма ловко переключились и
стали выступать за сильную, единую Германию. Почему
партия Центра провозглашала в то время «Порвать с
Берлином!», попятно: тогдашние капиталистические хо-
зяева Рейна и Рура, нажившиеся на войне, боялись воз-
можности национализации, поскольку в 1919 г. и 1920 г.
она все еще была столь же возможной, как и сегодня.
Если бы Потсдамское соглашение было осуществлено
во всех зонах, это грозило бы конфискацией собствен-
ности господам Пфердменгесу, Тиссену и Клёкнеру, ко-
торых вы представляете.
Тогда вы, господин д-р Аденауэр, являлись председа-
телем этого Специального комитета. Сегодня господин
д-р Аденауэр — председатель Парламентского совета.
Тогда вы хотели оторвать Рейнланд от Германии. Но
это вам не удалось, ибо рабочие — социал-демократы,
коммунисты и христиане вместе с прогрессивными кру-
гами буржуазии боролись против сепаратистов. Сотни
немцев на Рейне и Руре погибли в результате политики
этого Специального комитета. Название Эгидиенберг
вошло в историю как победа рабочих и прогрессивных
граждан над сепаратистами.
Сегодня господин Аденауэр — председатель Парла-
ментского совета, избранный голосами также и социал-
демократической фракции. Вы, господа социал-демокра-
ты, на этот раз пе боролись, как тогда члены Социал-
демократической партии Германии, против сепаратист-
ских устремлений. Сегодня вы оказываете им и госпо-
дину д-ру Аденауэру активную поддержку в их стрем-
лении расколоть Германию» 22.
После моих заключительных слов: «Мы отвергаем
Основной закон, так как он означает раскол Герма-
* Штурмовые отряды (Sturmabteilungen) нацистской
партии.
158
нии!» — в протоколе записано: «Заместитель председа-
теля: «Слово имеет господин д-р Аденауэр»».
«Деп. д-р Аденауэр (ХДС): «Уважаемые дамы и
господа! Я хотел бы сказать несколько слов относитель-
но тех событий, которые происходили 30 лет тому назад,
вовсе не для того, чтобы ответить господину Рейману —
к нему я еще вернусь,— а лишь для того, чтобы конста-
тировать насчет его утверждений следующее. Если гос-
подин Рейман говорит, что я когда-либо добивался отде-
ления Рейнланда от германского государства, то он гово-
рит неправду и прекрасно знает это. (Выкрики: «Слу-
шайте! Слушайте!» и «Фу, какая гадость!»)
Я хотел бы констатировать здесь также следующее.
В 1933 г., во времена национал-социализма, национал-
социалистским министр-президентом Пруссии против
меня была создана специальная следственная комиссия
прусского министерства внутренних дел. Эта национал-
социалистская следственная комиссия пришла к выводу,
что предъявленные мне обвинения не соответствуют
истине. В своих мемуарах Клемансо писал, что, когда
я был председателем парламентского комитета, с этим
делом было покончено. И я думаю, что Клемансо — наи-
лучший свидетель по данному делу.
В остальном же я не в состоянии пускаться в даль-
нейшие разговоры с такими господами, как господин
Рейман, и отнюдь не потому, в частности, что в четверг
господин Рейман просил меня о личной встрече и во
время этой беседы, как он сказал, последний раз пре-
дупредил меня, что я должен провалить этот Основной
закон, ибо иначе он выступит с разоблачениями. («Слу-
шайте! Слушайте!»)
Дамы и господа! Предоставляю каждому из вас са-
мому судить, под какой параграф уголовного кодекса
подпадают подобные действия! («Великолепно!»)
Но сейчас мне не так-то важен уголовный кодекс.
Я думаю, политик — а господин Рейман хочет считать-
ся политиком — такими методами действует только себе
во вред».
Какой именно политик только что сам осудил себя,
я сразу же показал в своем заявлении Парламентскому
совету: «Все сказанное господином д-ром Аденауэром
насчет того, что я будто бы пытался методом шантажа
добиться от него отклонения Основного закона и заяв-
лял о своей готовности отказаться в таком случае от
159
моего выступления против Аденауэра-сепаратиста, яв-
ляется неправдой, чистейшим вымыслом» 23.
Если же, впрочем, Аденауэр, стремясь оправдать
свою прошлую сепаратистскую деятельность, ссылался
па комиссию, которую возглавлял Герман Геринг, то
это было такое бесстыдство, для оценки которого нет
слов. Однако это характеризует личность Аденауэра.
Он был столь же бессовестен, как и его класс, монополи-
сты и банкиры, представителем которых он являлся в
Парламентском совете точно так же, как прежде воз-
главлял сепаратистов. Именно потому следственная ко-
миссия нацистов и не тронула его. А что, собственно, зна-
чит якобы принадлежащая Клемансо констатация, что,
когда Аденауэр являлся председателем парламентского
комитета, с «этим делом» было покончено? Сам Клеман-
со, известный как французский покровитель сепарати-
стов,— плохой свидетель. Да и о каком же деле, соб-
ственно, он говорит, что с ним покончено? Хотя там не
говорится, что Аденауэр был сепаратистом, но когда он
действовал в качестве председателя комитета, это в точ-
ности отвечало интересам Клемансо и Пуанкаре, пред-
ставителей французского империализма, которые хотели
отторгнуть Рейнланд от Германии руками самих нем-
цев, чтобы создать Рейнскую республику под француз-
ской эгидой.
8 мая состоялось заключительное голосование Основ-
ного закона. «За» проголосовали 53 члена Парламент-
ского совета, «против» — 12. Товарищ Гейнц Реннер и
я отвергли Основной закон, поскольку он означал рас-
кол Германии. 23 мая, после подписания его премьер-
министрами западногерманских земель, председателями
ландтагов и большинством членов Парламентского со-
вета, Основной закон вступил в силу. Мы от подписания
отказались, и от имени КПГ я сделал следующее заяв-
ление:
«Вы, уважаемые дамы и господа, одобрили этот Ос-
новной закон, определивший раскол Германии. Мы его
не подписываем. Но еще настанет день, когда нам, ком-
мунистам, придется защищать этот Основной закон от
тех, кто его принял!» 24
Таким образом, наше отношение к Основному закону
было ясным. И как скоро оправдалось, сколь правы были
мы, делая свое заявление! До сегодняшнего дня этот
Осйовпой закон изменялся в иптерёсах правящих кру-
160
гов ФРГ 17 раз! Подумать только: в западных зонах про-
живало более 40 миллионов человек, а 53 члена Парла-
ментского совета игнорировали волю большинства, дей-
ствуя вопреки взглядам населения.
Когда в тогдашней советской оккупационной зоне
Народный совет вырабатывал конституцию, то делалось
это на максимально широкой демократической основе
движения Народного конгресса за единство и справед-
ливый мир. Где же, спрашиваю я, было больше демокра-
тии? В трех западных зонах, которые после принятия
Основного закона стали Федеративной Республикой
Германии, или же в советской зоне, где позже возникла
Германская Демократическая Республика? Принятием
Основного закона Германия была расколота, в резуль-
тате чего стали развиваться два немецких государства с
различным общественным строем. В ГДР возник со-
циалистический общественный строй, в ФРГ получила
развитие система государственно-монополистического
капитала.
Закрывая Парламентский совет, Аденауэр заявил:
«Мы желаем и надеемся, что скоро придет тот день,
когда весь немецкий народ объединится под этим знаме-
нем. В нашей работе всеми нами руководила та мысль
и та цель, которая столь прекрасно выражена в преам-
буле Основного закона: «В сознании своей ответствен-
ности перед богом и людьми, вдохновляемый волей блю-
сти национальное и государственное единство и слу-
жить в качестве равноправного члена объединенной Ев-
ропы делу мира во всем мире принял немецкий народ...
этот Основной закон»» 25. Единство Германии, о котором
разглагольствовал Аденауэр, было ложью, обманом на-
селения ФРГ. Если бы эти круги действительно жела-
ли единства, нашлось бы достаточно поводов прекратить
раскольническую деятельность Парламентского совета
и установить контакт с представителями общественных
организаций тогдашней советской оккупационной зоны,
чтобы совместно выработать конституцию для всей Гер-
мании. Вместо этого Германию раскололи. Историче-
скую вину за это несут господствовавшие в трех запад-
ных зонах крупный капитал и империалистические ок-
купационные державы.
Кого же в таком случае имели в виду члены Парла-
ментского совета, когда они — разумеется, без нас —
встали и хором запели: «Предан тебе до конца»?
11 Макс Реймав
РЕМИЛИТАРИЗАЦИЯ
ФЕДЕРАТИВНОЙ
РЕСПУБЛИКИ ГЕРМАНИИ
Создав Федеративную Республику Германии, запад-
ногерманский империализм сделал решающий шаг на
пути к своей цели: теперь он вновь обладал инструмен-
том власти — государством.
Должны ли были мы считать теперь раскол Герма-
нии необратимым, или же еще имелась возможность по-
вернуть ход развития? Первоначально мы считали, что
возможность воссоединения обоих германских госу-
дарств все еще существует, и в последовавшие за 1949 г.
годы мы, в качестве единственной в Федеративной Рес-
публике партии, всеми демократическими средствами
боролись, вне и внутри парламента, за то, чтобы не
упустить этот последний шанс. Наша цель заключалась
в том, чтобы сохранять открытой перспективу единства
Германии и превращения ее в важный фактор мира в
Европе и во всем мире. Немедленными шагами к сбли-
жению и взаимопониманию между обоими немецкими
государствами, их парламентами и правительствами все
еще можно было, прямым путем и в кратчайший срок,
прийти к созданию демилитаризованной, внеблоковой,
парламентарно-демократической Германии. Для этого
мы в ФРГ должны были сами проявить демократиче-
скую инициативу, дать толчок демократическим пре-
образованиям. Наша политика ориентировалась на то,
чтобы до предела сократить пропасть между демократи-
ческими конституционными обещаниями и антидемо-
кратической конституционной действительностью. Ре-
акция же тем временем стремилась подчинить консти-
туционную действительность и текст самой конституции
потребностям крупного капитала, стремившегося к ре-
ставрации прошлого.
162
Федеративная Республика с самого начала возникла
как государство западногерманского крупного капита-
ла, как его инструмент для полного восстановления вла-
сти капитализма. Это сочеталось с экспансионистскими
интересами, подчиненными глобальной стратегии импе-
риализма США.
В 50-х годах эта стратегия гласила: политика roll
back — «отбрасывания» социализма. Первоначально Фе-
деративная Республика Германии даже самими ее соз-
дателями понималась как «временное образование», как
«временное решение переходного периода». Она служи-
ла в этой концепции средством распространить восста-
новленную власть крупного капитала на территорию —
для начала, по крайней мере, в границах бывшего рейха
1937 г. Но для того периода существования ФРГ было
характерным отсутствие главного инструмента поли-
тики силы — армии. Более того, еще не было консти-
туционных и договорных предпосылок в области внут-
ренней и внешней политики, необходимых для откры-
того начала ремилитаризации. Еще Парламентским со-
ветом был отбит натиск Аденауэра, требовавшего при-
знать за новым государством атрибут «защиты от напа-
дения извне».
В этом кроется первая причина того, что дальнейшие
шаги к перевооружению ФРГ ряд лет проявлялись в
виде «единоличных решений» Аденауэра, «кабинетной
политики за спиной парламента», «тайной дипломатии
канцлера даже без ведома своих министров». Другая
причина типичных для аденауэровского режима дейст-
вий — массовое и глубоко отрицательное отношение со
стороны западногерманской общественности, на которое
первоначально наталкивались планы ремилитаризации.
Доведенная до истерии антикоммунистическая пропа-
ганда, пренебрежение к воле населения, обман и подав-
ление его правительством — таков был ответ сил реак-
ции и реставрации прошлого.
Однако именно ввиду отсутствия у западногерман-
ского крупного капитала военных средств соотношение
сил было таково, что все еще можно было при помощи
политической борьбы добиться развития по такому
пути, чтобы решающим фактором стала воля рабочего
класса и большинства населения. Мы направляли свои
усилия на расширение поля деятельности для макси-
мального проявления демократической активности, по-
163
стоянно боролись против крайней реакции, против мо-
нополистического капитала и политики Аденауэра. Та-
ким путем шаг за шагом можно было изменить ход раз-
вития в ФРГ, добиться даже самоопределения западно-
германского населения.
При этом мы и все прогрессивные силы ФРГ могли
рассчитывать на такой важный фактор, как поддержка
извне. В противоположность Федеративной Республике
Германии, Германская Демократическая Республика с
момента своего образования проявила себя фактором
обеспечения мира в Европе. Лишив на своей территории
империализм всех основ его власти, она со всей реши-
тельностью противодействовала любым попыткам импе-
риалистов вернуть власть. Рабоче-крестьянское госу-
дарство и его правительство предпринимали все воз-
можные попытки достичь взаимопонимания с органа-
ми Федеративной Республики, имея перед собой одну
цель — Германию без империалистов и милитаристов.
Для обеспечения такого хода развития в ГДР были
упрочены позиции рабочего класса и его союзников.
Уже тогда дали знать себя успехи единства действий
рабочего класса и политического объединения рабочего
движения в рядах СЕПГ. Воля народа — экспроприиро-
вать военных преступников и передать их предприятия
в народную собственность — была там осуществлена.
В союзе с крестьянством была проведена земельная ре-
форма, ликвидировано крупное землевладение, играв-
шее в прошлом зловещую роль оплота реакции. Была
закончена денацификация, причем не как формальная
акция против рядовых членов нацистской партии и
ее организаций, а как экономическая, политическая и
идеологическая акция, приведшая к уничтожению кор-
ней фашизма. Благодаря реформе судопроизводства
юстиция перестала наконец быть слепой. Ликвидиро-
валась привилегия имущих слоев на получение образо-
вания; одновременно школы и высшие учебные заведе-
ния подверглись очищению от нацистского гнилого
духа. На прочной демократическо-гуманистической ос-
нове шло возрождение культурного наследия и созда-
ние новой культуры. Когда Бертольд Брехт во время
посещения в 1950 г. Мюнхена охарактеризовал своим
собеседникам роль ГДР как государства мира, а ФРГ в
результате ее развития по пути восстановления капита-
лизма как имеющую тенденцию к превращению в воен-
164
ное государство, он тем самым попал не в бровь, а
в глаз.
Революционные преобразования, осуществленные в
ГДР, означали решительный разрыв с плохим герман-
ским прошлым. Но они ни в коем случае не служили
препятствием для совместного лучшего германского бу-
дущего. Напротив, они могли решающим образом укре-
пить фундамент этого будущего. Именно это и находило
свое отражение в предложениях ГДР установить взаи-
мопонимание с ФРГ в вопросе о единстве Германии
и справедливом мире. Эффективную поддержку любой
инициативы, направленной на укрепление дела мира и
демократии, прогрессивные силы ФРГ ожидали и полу-
чали от Советского Союза. В своих предложениях о
заключении мирного договора СССР шел так далеко,
что открывавшиеся возможности создания демократи-
ческой, стоящей вне блоков Германии находили значи-
тельный отклик даже в кругах крупной буржуазии.
Даже наши противники часто сожалеют теперь о том,
что Аденауэр торпедировал эти возможности, и назы-
вают это «потерей весьма большого шанса». И в самом
деле: единая парламентарно-демократическая Германия
была последним крупным шансом — но именно этой
Германии и не хотели империалистические силы, по-
тому что результатом мог бы явиться и — как боялись
они и как надеялись мы —- явился бы крах их агрессив-
ных планов и намерений.
Мы, коммунисты, были готовы к этому классовому
решению в открытых политических столкновениях, в
демократической борьбе за убеждение и привлечение на
свою сторону широких масс населения. Такова была
суть нашей политической позиции к началу 50-х годов.
Империализм же на это идти не хотел. В лице Конрада
Аденауэра он нашел человека, который в качестве про-
водника империалистической глобальной стратегии бес-
совестно применял все методы обмапа и террора, шел
на любой риск ремилитаризации и участия в военных
блоках.
Такая политика — и мы ежечасно подчеркивали
это — строилась на ложной оценке соотношения сил на
мировой арене и была обречена на провал ввиду даль-
нейшего его изменения в пользу социализма. И она дей-
ствительно провалилась, вызвав, однако, ряд кризис-
ных ситуаций, в которых ФРГ показала себя нарушите-
165
лем спокойствия и очагом военной опасности № 1 в Ев-
ропе, неоднократно грозя превратиться в расположен-
ный в самом центре нашего континента очаг третьей
мировой войны. Так был вырыт глубокий ров между
обоими германскими государствами и прегражден путь
к воссоединению Германии.
ОШИБОЧНОЕ РЕШЕНИЕ 14 АВГУСТА 1949 г.
14 августа 1949 г. состоялись выборы в первый бун-
дестаг. Несмотря на свое отрицательное отношение к
созданию западногерманского государства, КПГ участ-
вовала в них для того, чтобы в любом случае иметь
возможность бороться и на парламентской почве за
жизненно важные интересы народа. «Мы не доставим
господам Аденауэру, Шумахеру и Блюхеру удоволь-
ствия оставаться одним в собственном кругу и без по-
мех творить свои политические делишки, скрывая их
от взоров народа. Депутаты-коммунисты будут в бун-
дестаге глазами, ушами и совестью немецкого на-
рода» 1.
После невероятно трудной избирательной борьбы, в
ходе которой нашей партии пришлось столкнуться с по-
чти немыслимой и порой даже доходившей до просто
физического террора волной антикоммунизма и шови-
низма, в бундестаг прошли 15 наших кандидатов. За
нас было официально подано 1360 тысяч голосов, но
фактические результаты выборов были беззастенчиво
искажены, если не сказать просто фальсифицированы.
Если для избрания одного депутата ХДС/ХСС было до-
статочно 54 600 голосов, то КПГ имела одного предста-
вителя в бундестаге уже от 90 тысяч избирателей. В не-
которых землях ФРГ применялся пункт о так называе-
мых минимальных 5% голосов; в результате, например,
в одной только Баварии 195 тысяч избирателей, прого-
лосовавших за КПГ, остались без своего представителя
в парламенте.
Товарищи выдвинули меня кандидатом в избира-
тельном округе Эрлинген-Ремшайд; баллотировался я
по списку земли Северный Рейн — Вестфалия. В самой
избирательной борьбе я смог участвовать только в пер-
вой ее фазе, так как с конца мая до конца июля снова
был арестован английскими оккупационными властями
166
для отбывания наказания. 31 июля 1949 г. я впервые
после своего освобождения воспользовался случаем сер-
дечно поблагодарить на большом митинге в Дортмунде
всех немецких и иностранных друзей, которые так энер-
гично и в конечном итоге успешно протестовали против
моего несправедливого осуждения и заключения в
тюрьму.
В полемике против антикоммунизма, против попыт-
ки паших противников вести предвыборную борьбу под
лозунгом «Во всем виноваты коммунисты» я говорил:
«Не буду спорить: коммунисты действительно виноваты
в некоторых вещах, происходящих в этом мире. Русские
коммунисты виноваты в том, что самая отсталая в Ев-
ропе страна за 32 года превратилась в могучий Совет-
ский Союз. Они виноваты в том, что, несмотря на интер-
венцию, осуществлявшуюся под руководством Черчил-
ля в годы после русской революции, и несмотря на гит-
леровское нападение, Советский Союз является ныне
еще более мощным, чем когда-либо, бастионом мира и
лучшим другом всех угнетенных и эксплуатируемых...
Мы, коммунисты, признаем себя виновными в том, что
во всех странах стоим во главе борьбы за мир, за нацио-
нальную независимость народов, за лучшую жизнь. Мы
признаем себя виновными в том, что хотим вести эту
борьбу, отдавая ей все свои силы и вместе со всеми
людьми доброй воли». Отсюда я выводил особую обязан-
ность нашей партии и ее будущих депутатов в предсто-
явших социальных и политических битвах — выступать
«за жизненные интересы трудового народа — на пред-
приятиях, в профсоюзах и во всех областях политиче-
ской и социальной жизни; за переселенцев, социальных
пенсионеров и инвалидов и жертв войны; за равнопра-
вие женщины и за благополучие и счастье молодежи;
эа единство и независимость Германии, за неотъемлемое
право нашего парода на свое национальное самоопреде-
ление и свое мирное будущее» 2.
Правление КПГ оценило итоги выборов как «оши-
бочное решение в исторический момент». Большинство
населения ФРГ было заинтересовано в проведении по-
литики мира и единства Германии, национальной неза-
висимости и демократических свобод. Но лживой про-
пагандой население ФРГ было отвлечено от этих своих
жизненно важных вопросов. В результате позиции ре-
акционных сил, группировавшихся вокруг Пфердмен-
167
геса, Коста, Рёйша, Динкельбаха и Цангена, усилились.
Теперь они играли роль «политических выразителей
воли народа», заняв влиятельные посты в аппарате но-
вой власти. Президентом ФРГ стал Теодор Хейс, кото-
рый в свое время проголосовал в рейхстаге за предо-
ставление нацистам чрезвычайных полномочий. Затем
большинством всего в один голос федеральным канцле-
ром был избран Аденауэр. Пост министра внутренних
дел на ближайшие годы занял Лер, который все еще
хвастался своей былой ролью «человека, открывшего
дверь Гитлеру»,— старый доверенный человек концерна
«ИГ-Фарбен». Другие министерские посты получили
сильно скомпрометированные своим служением фашиз-
му закоренелые шовинисты Оберлендер и Зеебом, а
среди министерской бюрократии хозяйничали такие гос-
пода, как Глобке, Виалон и Тедик.
Это должно было встревожить не только коммуни-
стов. То были сигналы опасности для всех демократов
за рубежом и в самой ФРГ; именно так это ( к сожале-
нию, зачастую лишь ретроспективно) и было понято.
«Uo воле союзников в Федеративной Республике вновь
приобрели влияние старые политики, несущие ответ-
ственность за то, что немцы подчинились гитлеровско-
му режиму. Эти политики, а также те, кто примкнул к
ним, конституировали правительство и определили об-
лик Федеративной Республики. Они вышли снова на
сцену политической жизни не благодаря ее новому ходу
развития, а фактически были навязаны и утверждены
выборами, при которых никакого иного выбора не име-
лось» 3.
СДПГ, во главе с Куртом Шумахером выдававшая
себя за «защитный вал от Востока», понесла на выбо-
рах разочаровывающее поражение. Она не только про-
играла бой за руководство правительством в Бонне, но
и, как результат, потеряла в дальнейшем многие пози-
ции в землях ФРГ. Вновь подтвердилось, что «борьба
против левых сил всегда укрепляет только правых, ре-
акцию» 4.
Тому, кто был очевидцем всхлынувшей тогда волны
антисоветизма и шовинизма, невольно приходили на
память воспоминания о 1932 г. Мы снова слышали с
трибуны бундестага (и немало социал-демократов были
также возмущены этим, как и коммунисты) такие сло-
ва: «Еще несколько месяцев — и мы снова будем петь
168
паш гордый гимн «Дойчланд, Дойчланд юбер аллее!».
И впрямь: территориальные требования нового прави-
тельства ни в одном пункте не уступали притязаниям
пангерманцев, «великогерманцев»: «даешь границы от
Мааса до Мемеля, от Этча до Бельта!»
В этой ситуации было необходимо, чтобы СДПГ и
КПГ извлекли уроки из ошибок 30-х годов. Только со-
обща могли социал-демократы и коммунисты воздвиг-
нуть дамбу против шовинистического потопа, против
грозящей социальной и политической реакции. Поэтому
и при решении персональных вопросов у нас не было
никакой иной альтернативы, кроме как голосовать за
избрание председателя СДПГ Курта Шумахера на пост
федерального канцлера. Партийная же верхушка
СДПГ, наоборот, по-прежнему считала, что ее главный
враг — слева, а потому направляла свой огонь именно
против нас.
Значительная же часть СДПГ, многие ее функцио-
неры думали и действовали по-другому. Так, в Гам-
бурге 200 членов социал-демократической партии и ее
функционеров приняли по приглашению КПГ участие
в совместном обсуждении политических вопросов. От
имени социал-демократических товарищей Вилли Хай-
дорн сказал: «Я хотел бы заранее подчеркнуть, что я,
как и прежде, верен СДПГ и по сей день придержива-
юсь взгляда, что, памятуя традиции Августа Бебеля, со-
циал-демократы идут правильным путем. Итоги выбо-
ров в бундестаг показывают, что положение накануне
предстоящих выборов в гамбургскую палату депутатов
для нас очень серьезно, а потому надо предпринимать
все для того, чтобы в нашем родном городе не повтори-
лось то, что произошло в Бонне... Дело заключается в
том, чтобы повсюду, а особенно на предприятиях, соз-
дать единый фронт против всего, что угрожает жизнен-
ным интересам трудового населения» б.
В своем ответе я обосновал причины нашего голо-
сования за д-ра Шумахера; я подтвердил готовность
КПГ не повторять старых ошибок и всеми силами по-
всюду — от предприятий и профсоюзов, от ратуш до
парламентов — выступать за совместную работу СДПГ
и КПГ, за общий фронт против угрожающего натиска
реакции.
169
«ПОРЯДОК» И «ПРОВОКАЦИЯ*
В БУНДЕСТАГЕ
Если взглянуть на последующее развитие внепар-
ламентской и парламентской борьбы КПГ, становится
видно: острота конфронтации объяснялась той агрес-
сивной ролью, которая заранее предназначалась новому
государству, Федеративной Республике, империалисти-
ческими глобальными стратегами. По мнению государ-
ственного секретаря США Джона Фостера Даллеса,
наша страна должна была стать «козырным тузом в ру-
ках Запада». «Вовлекая Восточную Германию в сфе-
ру господства Запада, она [ФРГ],— подчеркивал Дал-
лес,— может приобрести значение выдвинутой вперед
стратегической позиции в Центральной Европе, которая
подорвет советские военные и политические позиции в
Польше, Чехословакии, Венгрии и других прилегающих
государствах»6.
Эта принципиальная установка на «отбрасывание»
коммунизма доказывает: наша партия отнюдь не пре-
увеличивала, когда напоминала населению ФРГ о ка-
тастрофе, вызванной гитлеровской войной, в результате
которой немцы, правда с большим запозданием, стали
говорить: «Мы этого не хотели!» На наших глазах вырос
тогда фашизм, мы сами пережили, к чему это в конце
концов привело. Вне всякого сомнения: катастрофа тре-
тьей мировой войны была бы еще ужаснее; для нашего
народа она стала бы поистине тотальной. Недаром Бер-
тольд Брехт предостерегал: ^Великий Карфаген вел три
войны. Он оставался еще могучим после первой, еще
неразрушенным — после второй. Он исчез с лица земли
после третьей»7.
Страшным, порой даже почти непостижимым в этой
ситуации являлась бездумная и бессовестная готовность
влиятельных политиков ФРГ, песмотря на этот явный
риск, во что бы то ни стало толкать нашу страну на
новые империалистические и военные авантюры. Аде-
науэр превратил антикоммунизм, смертельную вражду
к Советскому Союзу в государственную доктрину. Его
министр Якоб Кайзер бросил лозунг о «походе против
коммунизма». Курт Георг Кизингер собирался внушить
Советскому Союзу уважение к ФРГ военной силой и
тем самым заставить его капитулировать перед требо-
ваниями империализма. Кай Уве фон Кассель даже про-
170
рочествовал, что 2000 год пи в коем случае не ста-
нет 83-й годовщиной Октябрьской революции. Министр
Зеебом провозглашал «освобождение» народов Цен*
тральной и Восточной Европы и распространение «хри-
стианского Запада» на эту «освобожденную» Восточ-
ную Европу. А Франц-Йозеф Штраус вскоре заявил, что
для него на свете есть только один-единственный
план — «план рот» *, цель которого — стереть Советский
Союз с географической карты.
Густав Хейнеман, одно время занимавший пост ми-
нистра внутренних дел в кабинете Аденауэра, так ха-
рактеризовал эту экспансионистскую линию аденау-
эровской эры, линию реставрации прошлого: «Руково-
дящей идеей боннской политики было примкнуть к по-
литике отбрасывания коммунизма, осуществляя ее пу-
тем вооружения и холодной войны, особенно с террито-
рии Западного Берлина. Советский Союз надлежало
заставить уйти из Германии, чтобы тем самым освобо-
дить место для всего того, что, будучи позорным отри-
цанием А ленской программы 1947 г.**, получило разви-
тие при д-ре Аденауэре в виде оживления старого об-
щественного строя. Путь к тому должна была проло-
жить опора на «сильнейшего союзника всех времен» —
США. Эта тесная опора на Америку пропагандирова-
лась в качестве предпосылки действий против Востока
«с позиции силы», более того — преобразования, в духе
нового порядка, «условий, существующих в Восточной
Европе»» 8.
Соответствующие явления отражены в этом выска-
зывании верно и названы своими именами. Последова-
тельно бороться против них можно было, только воспри-
нимая их как выражение особенной агрессивности и
авантюризма западногерманского империализма. Для
него речь шла только о том, чтобы оснастить свое «вре-
менное государственное образование», Федеративную
Республику, средствами политического господства, спе-
цифически военными инструментами, а также путем
* «Красный план» — по аналогии с кодовыми наименова-
ниями планов нападения гитлеровской Германии на различные
страны.
** Имеется в виду принятая 3 февраля 1947 г. в г. Ален
(Вестфалия) официальная программа ХДС. Она содержала
включенные под давлением народных масс некоторые (носив-
шие демагогический характер) демократические требования.
171
применения или угрозы применения силы расширить
сферу своей власти и влияния, пересмотреть в собствен-
ную пользу итоги второй мировой войны. При этом в
политике тех лет многое кажется просто роковым, игно-
рировавшим и вытеснившим весь опыт истории. Из по-
следствий недавней военной авантюры, приведшей к ка-
тастрофическому концу, господствующие круги крупно-
го капитала всего каких-то пять лет спустя сумели сде-
лать всего лишь один вывод: в следующий раз избежать
конфликта на два фронта и с самого начала нанести
удар по Востоку, прикрывшись с тыла западной инте-
грацией под главенством США.
В правительственном заявлении Аденауэра содер-
жались все элементы этого агрессивного курса: ярост-
ный национализм, а также ложь об «угрозе с Востока»
как обоснование ремилитаризации и одновременно тре-
бование возвращения восточных областей, чтобы тем
самым создать притягательную цель своей стратегии
«движения вперед». За красивыми словами о «самоопре-
делении немецкого народа» и «национальном достоин-
стве» Аденауэр скрывал свою фактическую готовность
к распродаже национального суверенитета — вплоть до
подчинения Федеративной Республики «трем вице-ко-
ролям — французскому, британскому и американскому
губернаторам», до низведения правительства на поло-
жение «колониального административного органа» 9.
Не успел я в ответе фракции КПГ на правительст-
венное заявление Аденауэра процитировать эти слова
из «Нью-Йорк геральд трибюн», как председатель бун-
дестага Кёлер тут же оборвал меня и пригрозил в слу-
чае повторения подобных высказываний применить ко
мне «соответствующие меры» 10.
Когда же затем я перешел к задачам обеспечения
мира в Европе и выразил протест против реваншистской
пропаганды, особенно направленной против границы
по Одеру — Нейсе, столкновение начало принимать все
более острый характер. Буквально после каждой фразы
меня прерывали выкриками из зала, диким шумом, уст-
раивали мне настоящую обструкцию. Будь Польша се-
годня, заявил я, старой Польшей с правительством Пил-
судского или Миколайчика, ни Трумэн, ни Черчилль
даже и не подумали бы о пересмотре границы по Оде-
ру — Нейсе, а западногерманским политикам запрети-
ли бы даже заикаться об этом.
172
В протоколе заседания далее записано:
«Депутат Рейман: «Мы хотим мира и дружбы со
всеми народами, и особенно с народами Востока и Юго-
Востока. (Аплодисменты на скамьях КПГ. Выкрик со
скамей Центра: «Вы отдали родину 12 миллионов че-
ловек!») Именно реваншистское подстрекательство не
только мешает нашим отношениям с Польшей, но и
в конечном счете означает войну. (Деп. Реннер: «Пре-
красно!») Этого не должно быть! Наш народ не должен
быть уничтожен в третьей мировой войне! (Громкие вы-
крики.) Граница по Одеру — Нейсе — это граница ми-
ра. (Продолжительные выкрики: «Позор! Позор!». Об-
щий шум в зале. Звонок председателя. Возбужденные
реплики: «Кончать! Кончать!») Я не кончу, пока не
скажу все до конца». (Продолжающийся шум в зале.
Звонок председателя.)
Председатель д-р Кёлер: «Господин депутат Рейман,
я уже со вчерашнего дня... (Продолжающийся шум в
зале, выкрики: «Позор! Вон его!») Дамы и господа!
(Продолжающийся шум и выкрики.) Господин депутат
Рейман, вы только что заявили, что граница по Одеру —
Нейсе —это линия мира. (Длительный шум.) Предста-
вители всех высказавшихся вчера партий единодушно
отвергли линию по Одеру — Нейсе в качестве линии
границы. Я хотел бы еще раз констатировать это. (Ап-
лодисменты в центре и справа.) Высказывания, подоб-
ные вашим,— это провокация по отношению к подав-
ляющему большинству этого высокого учреждения. По-
этому призываю вас к порядку! (Крики: «Браво!», апло-
дисменты в центре и справа, реплики и смех на скамьях
КПГ.) Господин депутат Рейман, еще раз обращаю
Ваше внимание на то, что Ваш регламент истек. (Ожив-
ленные выкрики в центре и справа, реплики: «Доволь-
но! Хватит!») Господин депутат Рейман... (Продолжаю-
щиеся выкрики в центре и справа: «Перестать! Поло-
жить конец! Хватит!») Господин депутат Рейман...
(Деп. Штраус: «Вон с трибуны! Хватит!» Шум.) Гос-
подин депутат Рейман... (Продолжительные выкрики:
«Перестать! Достаточно! Уйти с трибуны!..)
Депутат Рейман: «Я отсюда не уйду!»» и
Я не покинул трибуну и закончил свое выступление
заявлением, что КПГ противопоставляет столь же бес-
перспективной, сколь и авантюристической политике
империализма свою готовность сотрудничать и вести
173
борьбу вместе со всеми теми, кто выступает за мирное
и демократическое будущее. «И это будет, причем го-
раздо скорее, чем вы думаете!» 12
Тут-то председатель бундестага д-р Кёлер и показал
наглядно, что именно он, обвинивший меня в провока-
ции, понимает под словом «порядок». Сам председатель
бундестага инсценировал еще невиданную дотоле в ис-
тории германского парламентаризма провокацию. Он
ангажировал актеров Тило Вагнера и Зигфрида Клюге,
чтобы те под видом «бежавших военнопленных» эф-
фектно для масс, как рассчитывала режиссура, устро-
или мне скандал в бундестаге. На самом же деле ни-
когда они никакими военнопленными не были, ни из
какого советского плена не убегали, а бежали только
от западногерманской полиции и юстиции. Депутат от
ХДС д-р Хефле подобрал их и передал дальше, д-ру Кё-
леру и фон Брентано — тогдашнему председателю фрак-
ции ХДС/ХСС, а впоследствии аденауэровскому минист-
ру иностранных дел. Парней как следует накормили и
напоили в ресторане бундестага, а на следующий день
впустили в зал пленарных заседаний бундестага в тот
самый момент, когда по регламенту должен был высту-
пить с речью я. Д-р Кёлер сам дал соответствующее
указание следившим за порядком служителям бунде-
стага. По их команде: «Давайте, действуйте, возвра-
щенцы!»—оба мошенника разыграли заранее подго-
товленную сцену «возмущенных немецких солдат», а
затем пытались, в сговоре с руководством фракции
ХДС/ХСС, затеять потасовку, чтобы дать Кёлеру повод
с помощью уголовной полиции вывести из зала заседа-
ний не провокаторов, а... меня. Подготовленный фарс
был сорван решительным вмешательством нашей фрак-
ции и разумным поведением большинства социал-демо-
кратических депутатов. Кёлеру пришлось удалить по-
лицию из зала. Вместе с нею исчезли и Вагнер с Клю-
ге,— правда, затем их как почетных гостей снова кор-
мили и поили в ресторане бундестага, а ведомство фе-
дерального канцлера даже заплатило им по 50 марок.
Следующие «гастроли» обоих пройдох состоялись в
апреле 1950 г. перед земельным судом в Карлсруэ.
Здесь каждый из них получил по два с половиной года
тюрьмы как рецидивист за «крупную кражу и постоян-
ное мошенничество». Однако суд не поинтересовался
политическими закулисными причинами их появления
174
в бундестаге, «оставив без внимания, поскольку его за-
ботила лишь юридическая сторона инцидента» 13.
Провокация, затеянная Кёлером, провалилась и на
парламентской почве. По решению совета старейшин, в
котором СДПГ решительно поддержала нашу точку
зрения, по возобновлении заседания председателю при-
шлось вновь предоставить мне слово, поскольку мое вы-
ступление было прервано.
ПЯТЬ ВОПРОСОВ АДЕНАУЭРУ
Следующие недели доказали, что инциденты в бун-
дестаге вовсе не какие-то побочные явления, а, напро-
тив, симптомы, реальное выражение загнивания импе-
риалистической политики. К середине ноября 1949 г.
мы уже имели полную ясность насчет того, что на сове-
щании министров иностранных дел западных держав в
Париже (9—11 ноября) было подготовлено присоедине-
ние Федеративной Республики к империалистическому
западному блоку. Во время многочисленных секретных
переговоров с верховными комиссарами западных дер-
жав в их резиденции Петерсберг около Бонна Аденауэр
подтвердил и ловко договорно оформил эту интеграцию.
Коренные интересы крупного капитала ФРГ и в данном
случае полностью совпадали с такими же коренными
интересами империалистических держав.
Федеративная Республика должна была официаль-
но признать Рурский статут. Это явилось, по существу,
подписью под договором, открывавшим и юридически
путь иностранным концернам в экономический центр
Федеративной Республики. Тем самым Аденауэр опла-
чивал доступ западногерманских концернов на западно-
европейский рынок. Дальнейший ход такого развития
вел к «Европейскому объединению угля и стали», «Ев-
ропейскому экономическому сообществу», к «Еврохи-
мии», к участию в международных финансовых органи-
зациях Запада, а в конечном счете — к НАТО и «Евро-
пейскому атомному сообществу».
Не только в результате подобных более поздних по-
следствий такого развития, но и уже непосредственно в
те ноябрьские дни 1949 г. стрелки были переставлены
на перевооружение и милитаризацию ФРГ. После окон-
чания Парижского совещания государственный секре-
тарь США Дин Ачесон на несколько дней приехал в
175
Бонн. 13 ноября 1949 г. он имел конфиденциальную бе-
седу с Конрадом Аденауэром. Сразу же после нее мы
получили информацию о том, что во время этой встречи
в принципе было достигнуто соглашение о создании не-
мецких военных формирований и включении ФРГ в
военную организацию Запада. Эта информация под-
твердилась, когда через три дня «Нью-Йорк тайме» со-
общила из Бонна, что во время беседы между Ачесо-
ном и Аденауэром речь шла о формировании пяти за-
падногерманских дивизий.
Кроме того, уже некоторое время сообщения из Ва-
шингтона не оставляли почти никаких сомнений отно-
сительно готовности США со всей решительностью фор-
сировать осуществление своего плана создания запад-
ногерманской армии. С какой целью? Чтобы понять
это, достаточно было всего лишь прочесть выступление
председателя финансовой комиссии американского кон-
гресса Кэннона на ее заседании 18 апреля 1949 г.: «Не-
чего приносить в жертву наших парней! Мы должны
вооружить солдат других наций. Пусть они посылают
на смерть своих парней, чтобы нам не посылать на-
ших» 14. Это явилось всего лишь грубым уточнением
того, что еще раньше сообщал журнал «Юнайтед Стейтс
энд уорлд рипорт» из Пентагона о «военных руководи-
телях США»: «Они видят в лице Западной Германии
военный потенциал намного более крупный, чем потен-
циал остальной Европы» 1б. Один из этих военных ру-
ководителей, полковник Коллинз, выразился даже еще
откровеннее: «Достаточно и того, что мы поставляем
оружие; наши сыновья не должны истекать кровью в
Европе. На это хватит и немцев, которые могут гибнуть
за наши интересы» 16.
Таким образом, Аденауэр вполне мог рассчитывать
на симпатию в США к Петерсбергскому соглашению и
к курсу, начатому его секретными переговорами с Аче-
соном. Иное дело — в бундестаге, а особенно если об
этом узнает широкая общественность ФРГ. Поэтому
22 ноября Аденауэр подписал Петерсбергское соглаше-
ние, даже не проинформировав бундестаг ни об одном
из его пунктов.
Парламент сначала не пожелал примириться со сво-
им фактическим отстранением и не проявил готовности,
вопреки духу и букве конституции, принять как свер-
шившийся факт то, перед чем его поставил Аденауэр.
176
Поэтому 24 и 25 ноября дело снова дошло до острой
полемики и бурных столкновений. Канцлер попытался
изобразить свои действия как большую личную заслугу
и выдать Петерсбергское соглашение за победу внешне-
политических интересов ФРГ: «Теперь впервые после
краха официально признается наше равноправие, и мы
впервые вновь войдем в сферу международной поли-
тики» 17. Когда же эти фразы не произвели желаемого
впечатления, он бесцеремонно сменил тон: только что
он рисовал все в розовых красках, а теперь принялся
грозить, что, если депутаты не захотят поддержать его
политику, будущее станет серым. Вопреки своему пер-
воначальному утверждению, будто список предприятий,
подлежащих демонтажу, в результате петерсбергских
переговоров настолько сокращен, что многие сотни ты-
сяч рабочих наверняка немедленно получат работу,
Аденауэр теперь (и тут он более или менее был близок
к истине) заявил: «Дело вовсе не обстоит так, будто
демонтаж полностью приостановлен». Одновременно он
использовал вопрос о демонтаже сначала в качестве
пряника, а затем кнута, угрожая и шантажируя парла-
мент. Мол, если Федеративная Республика не проявит
готовности послать своих представителей в органы Рур-
ского статута, то на основании заявлений генерала Ро-
бертсона «демонтаж будет доведен до конца» 18* Однако
дальше говорить Аденауэру не дали. Конец его речи
был заглушён сущим столпотворением в зале. Уж слиш-
ком явно с трибуны говорил (выражение это принадле-
жит Курту Шумахеру) «канцлер союзников».
И все-таки тактика Аденауэра как в этом, так и во
многих других случаях оказалась в конце концов выиг-
рышной для крупного капитала, интересы которого он
защищал. В неразберихе свершившихся фактов и опро-
вержений, обещаний и угроз, полуправды и лжи обще-
ственное мнение оказалось сбито с толку, а первона-
чальное сопротивление многих депутатов сникло. Игра
эта значительно облегчалась для реакции тем, что, не-
смотря па наши усилия, нам не удалось добиться сов-
местного выступления оппозиции против действий Аде-
науэра на переговорах с тремя верховными комиссара-
ми. Это имело бы большое значение для массового дви-
жения на предприятиях и в рядах профсоюзов, а также
оказало бы свое воздействие и на колеблющихся депу-
татов правительственной коалиции. В результате фрак-
Макс Рейман
177
ции СДПГ и КПГ внесли предложение о вотуме недо-
верия правительству не совместно, а по отдельности.
В последующие месяцы аденауэровский метод дей-
ствий, использованный при обсуждении Петерсбергско-
го соглашения неоднократно повторялся с тем же са-
мым результатом: при получении согласия на «план
Шумана», на объединение западноевропейской добы-
чи каменного угля и производства стали (18 апреля
1951 г.); при присоединении ФРГ к «Европейскому со-
вету» 2 мая 1951 г. и, наконец, в начале процесса вступ-
ления в «Европейское оборонительное сообщество», соз-
дание 26—27 мая 1952 г. официальных предпосылок
для предстоявшего вооружения.
В мемуарах Аденауэр пытается выдать этот ход раз-
вития за триумф своей политической целеустремленно-
сти и прямолинейности, за свою мужественную твер-
дость, и все это якобы всегда только в интересах немец-
кого народа. Здесь нет ни единого слова правды. За этой
политикой стояли интересы крупного капитала, с кото-
рым Аденауэр и его окружение имели тесные внутрен-
ние и зарубежные, а также родственные и имуществен-
ные связи. Эта клика финансового капитала в начале
50-х годов еще не была вполне уверена, насколько да-
леко удастся ей продвинуться вперед, что и объясняет,
делает понятной тактику Аденауэра. За каждой фазой
тайного зондирования следовала разведка боем, чтобы
прощупать настроение общественности. В зависимости
от ее реакции немедленно давалось полное или частич-
ное опровержение, что сбивало население с толку, от-
крывало реакции новое поле деятельности для новых
дел, для новых секретных переговоров за закрытыми
дверьми. А эти факты и результаты переговоров затем
так преподносились министрам, парламенту, общест-
венности, что в конце концов интересы капитала вос-
принимались как народные, а сопротивление правитель-
ственному курсу — как безответственный обструкцио-
низм.
Вот особенно типичный пример. 4 декабря 1949 г.
в газете «Кливленд плэйн дилер» появилось интервью
с Конрадом Аденауэром, в котором впервые без обиня-
ков говорилось о «самостоятельных германских воору-
женных силах под европейским командованием». Проб-
ный шар с треском лопнул, вызвав негодование и воз-
мущение во всем мире. Но Аденауэр заранее имел наго-
178
тове серию уточнений, конечный смысл которых, во-
преки всем оговоркам, сводился все к тому же, о чем
сообщила газета: «да» — «немецкому контингенту в. со-
ставе европейских вооруженных сил».
По этому вопросу мы задали Аденауэру в бундестаге
пять вопросов, предъявленных и обоснованных от имени
фракции КПГ товарищем Фрицем Рише. Они гласили:
«1. Верно ли, что федеральный канцлер заявил га-
$ете «Плэйн дилер», что подлежащие по его предложе-
нию созданию «самостоятельные германские вооружен-
ные силы» должны представлять собой «соединение под
верховным европейским командованием»?
2. Представлял ли федеральный канцлер предложе-
ния в этом или подобном смысле Верховной комиссии
или одному из верховных комиссаров?
3. Вел ли федеральный канцлер в духе своего ин-
тервью вышеназванной американской газете переговоры
с каким-либо союзническим органом?
4. Давал ли федеральный канцлер в связи со своими
переговорами с Верховной союзнической комиссией ка-
кие-либо обязательства в духе своего интервью амери-
канской газете?
5. Намеревается ли федеральный канцлер выразить
западным союзникам готовность федерального прави-
тельства на формирование в какой-либо форме западно-
германских вооруженных сил?» 19
Председатель бундестага Кёлер попытался избавить
канцлера от ответа, поначалу отклонив наши вопросы
как «недопустимые». Но мы обратились к общественно-
сти, и под ее давлением первоначальное решение было
опрокинуто. 16 декабря 1949 г. Аденауэр дал свой от-
вет: на каждый вопрос он ответил категорическим
«пет». Столько «нет», столько лжи, как это со временем
узнал весь мир и как потом, правда по кусочкам, вы-
нужден был признать и сам Аденауэр! Так, 24 января
1952 г. на приеме иностранных корреспондентов в Бонне
он сообщил, что «еще в декабре 1948 г. тайно поручил
генералу Шпейделю подготовить разработку вопроса о
перевооружении, его объеме и характере» 20. В середине
60-х годов Аденауэр счел момент подходящим для то-
го, чтобы недвусмысленно подчеркнуть свою движу-
пгую роль инициатора вооружений Западной Германии:
именно он предложил западным державам осуществить
вооружение ФРГ.
179
Впрочем, факты не оставляли никаких сомнений и
в 1950 г. Так, августовский «меморандум о безопасно-
сти» и вызванный им уход в знак протеста со своего по-
ста тогдашнего христианско-демократического минист-
ра внутренних дел Хейнемана (вступившего в дальней-
шем в СДПГ и ставшего президентом ФРГ пр» прави-
тельстве Брандта — Шееля.— Перев.) свидетельствова-
ли об этом с неопровержимой определенностью. Если же
в данной связи постоянно говорили о том, что Аденауэр
принимал свои решения «в одиночку», то эти утверж-
дения принадлежат к миру сказок. Один из непосредст-
венных участников всего этого, офицер связи войск
США в Бонне Чарлз У. Тэйер, так рисует события
29 августа 1950 г.:
«Это было ранним теплым вечером осенью 1950 г.
Герберт Бланкехорн сообщил мне, что «Старик» сейчас
как раз составляет послание, предназначенное нью-
йоркскому совещанию министров иностранных дел и со-
держащее предложение сформировать 12 немецких ди-
визий». А теперь посмотрим, что это за «одиночество»,
в котором находился Аденауэр! «Вместе с целым шта-
бом стенографистов и переводчиков,— продолжает Тэй-
ер,— мы ознакомились с письмом, пересоставили его,
подредактировали, перевели, затем просмотрели еще
раз. Тем временем появился собственной персоной и
сам «Старик», чтобы помочь нам... Ранним утром спе-
циальный курьер уже мчался по автостраде на аэро-
дром, откуда вылетал в США Макклой». Тэйер заклю-
чает: «Этой ночью, всего пять лет спустя после того, как
была разгромлена самая опасная в истории немецкая
армия, родилась новая немецкая армия» 2|. Кому же об-
стоятельства ее рождения знать лучше, чем самому аку-
шеру!
Только одно в утверждениях о действиях Аденауэра
«в одиночку» было правдой: дело заваривалось при уча-
стии целого косяка сотрудников американских военных
властей и уже 30 августа через Макклоя попало в руки
собравшихся в Нью-Йорке министров иностранных дел
западных держав, а кабинет действительно никакого
представления не имел. Документ, как свидетельствует
д-р Хейнеман, стал известен правительству ФРГ толь-
ко 31 августа, когда «д-р Аденауэр зачитал его» минист-
рам. Когда же в ответ на это Хейнеман ушел в отставку
и сообщил общественности о ее причинах, последовало
180
еще одно, очередное боннское опровержение: «В офици-
альных кругах федерального правительства говорят о
том, что подавший в отставку министр внутренних дел
д-р Хейнеман действует заведомо злонамеренно, ут-
верждая после зачтения меморандума о безопасности,
будто бы этим документом федеральное правительство
дало понять союзникам, что оно в принципе согласно
на ремилитаризацию» 22. Сам Аденауэр пошел еще даль-
ше: «Если бы немецкая общественность знала содер-
жание спора в федеральном правительстве из-за мемо-
рандума о безопасности, она сочла бы этот спор абсурд-
ным» 23. От тех же, кто ожидал, что Аденауэр даст воз-
можность вообще ознакомиться с текстом меморандума,
отделались пустой отговоркой: мол, публикация дипло-
матического документа не может производиться без со-
гласия на то партнера по переговорам.
Тем временем текст все-таки стал известен. Важней-
шие пассажи этого меморандума были таковы: «Феде-
ральный канцлер неоднократно просил об усилении ок-
купационных войск и ныне в самой настоятельной фор-
ме возобновляет эту просьбу. Лишь увеличение контин-
гентов союзных оккупационных войск в Западной Ев-
ропе и в Западной Германии могло бы наглядно пока-
зать населению волю западных держав в случае необхо-
димости защищать Западную Германию» 24. И затем —
главное: «Федеральный канцлер неоднократно заявлял,
далее, о своей готовности, в случае создания между-
народной западноевропейской армии, внести вклад в
нее в форме немецкого военного контингента» 25.
Министры иностранных дел трех держав — США,
Англии и Франции, а также остальные государства Се-
вероатлантического пакта согласились с этим предло-
жением. Таким образом, их решение положило и офи-
циальное начало той фазе, в процессе которой Западная
Германия должна была вооружиться и создать новую
армию — бундесвер. Уже в течение ряда лет проводив-
шаяся тайно подготовка (она красноречиво опровергает
все попытки установить причинную взаимосвязь между
войной в Корее и ремилитаризацией ФРГ) теперь всту-
пила в свою открытую стадию. События в Корее имели
с этим делом лишь ту связь, что волна антикоммуни-
стической истерии открыла империалистическим стра-
тегам новые возможности для того, чтобы хитро преодо-
леть имевшее различные формы (от скрытого недоволь-
181
ства до открытого возмущения) сопротивление не толь-
ко в странах антигитлеровской коалиции, но и прежде
всего в самой Федеративной Республике.
Что касается настроения западногерманского насе-
ления, то империалистические стратеги поначалу обма-
нулись в своих ожиданиях. Во время выборов в ландтаги
в Гессене (19 ноября 1950 г.) число мандатов ХДС упа-
ло с 28 до 12%, в тот же день в Баден-Вюртемберге —
с 39 до 31%. Через два дня объединенные в ОНП проф-
союзы заявили, что они не желают, «чтобы реакционные
элементы в результате восстановления вермахта снова
поднялись вверх и приобрели власть». В конце той же
недели тяжелейшее поражение потерпел ХСС в Бава-
рии: он потерял 40 из прежних 104 мандатов.
Наша партия могла рассчитывать на широкое одоб-
репие общественности, когда устами своей фракции в
бундестаге заявила, что «она не признает незаконный
путь нью-йоркских сепаратных решений» 26. Она дейст-
вительно предложила четкую альтернативу. Пражское
совещание министров иностранных дел социалистиче-
ских стран, состоявшееся 20—21 октября 1950 г., впесло
новые предложения в интересах стабильного мирного
положения, в рамках которых можно было бы быст-
ро прийти и к демократическому решению германских
дел. Суть этих предложений заключалась в следую-
щем:
«Безотлагательное заключение мирного договора с
Германией с восстановлением единства германского го-
сударства, в соответствии с Потсдамским соглашением,
с тем, чтобы оккупационные войска всех держав были
выведены из Германии в годичный срок после заключе-
ния мирного договора» 27.
СЪЕЗД КПГ В 1951 г.
Ремилитаризация ФРГ со всеми ее последствиями,
прежде всего — превращение Западной Германии в
опаснейший очаг беспокойства в Европе, в сочетании
с отношением к ГДР как к цели № 1 в планировав-
шейся агрессии, делавшая навсегда непреодолимым рас-
кол Германии, или же альтернатива этой политики: за-
ключение мирного договора вместе с созданием, в духе
принципов Потсдама, демократической Германии — вот
вокруг чего шла борьба в 1951 г.
182
Эта альтернатива означала для нас выработку все-
сторонней антимилитаристской программы борьбы КПГ
и определяла работу партийного съезда, проходившего
с 3 по 5 марта 1951 г. Свидетельством выходившего да-
леко за пределы ФРГ значения съезда, в работе кото-
рого участвовали 1148 делегатов и 154 гостя, явилось
присутствие на нем делегаций 10 братских партий, в
том числе представителей ЦК СЕПГ во главе с Виль-
гельмом Пиком и Вальтером Ульбрихтом. Коммунисти-
ческая партия Советского Союза и другие братские пар-
тия направили съезду приветственные послания.
Съезд обсудил тезисы. Центральным пунктом их, как
и моего доклада, была борьба против ремилитаризации,
8а взаимопонимание и сближение обоих германских го-
сударств. Делегаты обсудили и приняли устав КПГ, и
затем состоялись выборы ее руководящих органов.
В своей речи я охарактеризовал те опасности, кото-
рые могли возникнуть в создавшейся в результате собы-
тий в Корее и без того крайне напряженной междуна-
родной обстановке, если бы западногерманской реакции
и западным империалистическим державам удалось осу-
ществить их планы ремилитаризации ФРГ. В Бонне под
различными маскировочными наименованиями уже воз-
никли отделы кадров, подготовительные штабы для
проведения ремилитаризации и формирования армии.
Создавались предшественники будущего бундесвера —
различные военизированные «группы служебного назна-
чения» при оккупационных властях, немецкая погра-
ничная охрана (в виде лишь слегка задрапированных
воипских частей на границе ФРГ с ГДР); росла числен-
ность «полиции готовности», осуществлялось ее военно-
техническое перевооружение.
Влияние планов милитаризации стало заметным и в
экономике. Я указывал на то, что среднегодовой уро-
вень производства в важных в военном отношении от-
раслях промышленности в 1950 г. превысил уровень
1936 г.: например, в автомобилестроении — на 50%, в
электропромышленности — на 30%, между тем как те
отрасли промышленности, которые имели особенно ак-
туальное значение для удовлетворения потребностей
населения после многих лет нужды военного и послево-
енного времени, не достигли даже довоенного уровня.
Наступление на социальные права трудящегося населе-
ния становилось все более явным в результате падения
183
доли заработной платы и роста удельного веса прибы-
лей, и это — при одновременном сильном развитии ин-
фляционных процессов. Количество находящихся в об-
ращении денежных знаков возросло с момента денеж-
ной реформы до конца 1950 г. примерно на 40%; внут-
ренняя задолженность федерации, земель и общин толь-
ко за один 1950 г. более чем удвоилась.
Там, где марширует ремилитаризация, констатиро-
вал я, «права народа растаптываются военным сапо-
гом» 28. Число мужчин, женщин, юношей и девушек,
осужденных за свои политические убеждения или за
участие в мирных демонстрациях военными судами или
брошенных за решетку по произволу западногерман-
ской юстиции, насчитывалось сотнями. Я особенно пре-
достерег рабочих и их профсоюзы: им может грозить
распространение закона Тафта— Хартли, при помощи
которого в США было ликвидировано право на забас-
товки. В ФРГ раздавались голоса в кругах СвДП, что
статью о государственной измене следовало бы допол-
нить пунктом о подведении под нее участников массо-
вой политической стачки. Ремилитаризация бросала
свою зловещую тень и на идеологию и культуру. Это
выражалось в пренебрежении со стороны государства к
развитию важных образовательных и культурно-поли-
тических учреждений, с одной стороны, и в поддержке
всеми государственными средствами реваншистской и
антикоммунистической пропаганды — с другой.
Это налагало на нашу партию еще большую обязан-
ность укреплять свои ряды и в политической, идеоло-
гической и организационной работе сосредоточить все
усилия на том, чтобы преодолеть апатию и враждебные
настроения среди населения, сплотить людей труда в
борьбе за их собственные интересы, за их собственное
мирное и демократическое будущее. Руководствуясь вы-
водом, что даже и при империализме война не является
неизбежной, если народ, наученный опытом истории, не
позволит использовать себя во имя несправедливого дела
тех, кто заинтересован в войне, я в своей речи привлек
внимание партии к тем явлениям в Федеративной Рес-
публике, которые говорили о сопротивлении масс реми-
литаризации.
«...Лозунг «Ремилитаризация — без нас!» нашел у
западногерманского населения широкий отклик, он стал
лозунгом широких масс — прежде всего молодежи, быв-г
184
ших солдат и офицеров,— отмечал я в докладе.— Од-
нако западногерманское население не просто говорит
американским военным планам «без нас», но и начинает
оказывать активное сопротивление военным приготовле-
ниям на немецкой земле... Выражением этого служит
Эссенская конференция против ремилитаризации. Как
по количеству участников, так и по авторитетности вы-
ступавших на ней общественных деятелей она является
крупным успехом миролюбивых сил Западной Герма-
нии, признаком растущего движения против ремилита-
ризации. Наша партия отдаст все силы для победы этого
широкого народного движения против ремилитариза-
ции. Она считает решения Эссенской конференции обя-
зательными для себя и готова сотрудничать со всеми
другими людьми, выступающими против ремилитариза-
ции» 29.
В связи с нашей политикой защиты мира я остано-
вился на вопросе о допустимости компромиссов, о раз-
личии между оппортунизмом и революционным марк-
сизмом. «Каждая уступка антисоветской пропаганде,
подстрекательству против ГДР, против границы мира по
Одеру и Нейсе означает уступку пропаганде войны» 30.
Поэтому совершенно ясно, что члену партии недопусти-
мо лавировать в этих вопросах или идти в них на ком-
промиссы. С другой стороны, «компромисс с целью со-
хранения мира, ради восстановления единства Герма-
нии на демократической и миролюбивой основе, вне
всякого сомнения, поднял бы уверенность нашего на-
рода в своих боевых силах и победе, а потому это — та-
кой компромисс, который наша партия может и должна
заключить» 3l.
Съезд согласился с указанными положениями: он по-
ставил перед всеми коммунистами задачу внести в ряды
рабочего класса и его союзников полную ясность по ос-
новным вопросам подлинной рабочей политики, пер-
спективы мира, демократии и социального прогресса в
нашей стране. Он призвал все организации повседневно
выступать за единство действий рабочего класса и пре-
одолеть все еще имеющее место сектантское отношение
к рабочим — социал-демократам, крестьянам и интел-
лигенции. На съезде 1951 г. я был единогласно избран
на пост председателя партии. Закаленные в борьбе
старые и молодые товарищи, облеченные доверием съез-
да, вошли в состав Правления КПГ и его Секретариата.
185
НАРОДНЫЙ ОПРОС:
МИРНЫЙ ДОГОВОР ИЛИ РЕМИЛИТАРИЗАЦИЯ?
Первоначально требование проведения народного оп-
роса было направлено надпартийным комитетом прави-
тельствам обоих германских государств. В ГДР этот на-
родный опрос был проведен официально: 95,84% всех
имеющих право голоса в возрасте свыше 18 лет выска-
зались за мирный договор; 4,16% ответили «нет». В Бер-
лине соотношение было: 97,21% — «за», 2,79% — «нет».
Еще поразительнее результаты оказались среди моло-
дых избирателей в возрасте от 16 до 18 лет: «за» про-
голосовало соответственно 98,01 и 97,62%.
В Федеративной Республике Германии, после отказа
в официальном проведении народного опроса и несмо-
тря на запрещение комитетов по его организации, в ре-
зультате проведения пробных голосований и опросов
представителей, собраний производственных коллекти-
вов и профсоюзных оргапов было практически получено
свыше 9 миллионов голосов протеста против ремилита-
ризации. Сам ход и итоги этих народных опросов, а так-
же связанные с ними митинги и демонстрации служили
неоспоримым доказательством того, что большинство
населения отвергает создание новой армии. Подписи,
бюллетени, письма и петиции парламенту и правитель-
ству, массовые митинги с сотнями тысяч участников
(40 тысяч в Брауншвейге, 60 тысяч — в Дюссельдорфе,
100 тысяч— в Кёльне, 150 тысяч — в Гамбурге) — все
это во многих местах принимало форму непосредствен-
ных антимилитаристских акций.
Кульминационный пункт борьбы все больше и боль-
ше перемещался из сферы парламентской во внепарла-
ментскую. Так, во время дебатов в бундестаге по во-
просу обороны в мае 1952 г. все дюссельдорфские пред-
приятия объявили -забастовку. Решительно настроенные
юпоши и девушки, возглавляемые членами Союза сво-
бодной немецкой молодежи, замуровывали взрывные
камеры на улицах и мостах. Мужественные молодые
люди отправились на корабле в запретную зону Гель-
голанда и спасли остров, который использовался для
учебного бомбометания, от угрозы полного уничтожения.
Борьба против устройства атомных взрывных колодцев
в воспетой Гейне скале Лорелеи стала делом самых ши-
роких слоев, и тысячи людей распевали повсюду ело-
186
женную молодежью песенку: «Ами, ами, гоу хоум *,
для мира расщепляй атом!» Население защищало от по-
сягательств оккупационных войск места отдыха горо-
жан и крестьянскую землю; сопротивление превраще-
нию района Хаммельбурга в военный полигон послужи-
ло сигналом, которому последовали и в других местах —
в Рейнлаид-Пфальце, Эйфеле, в Люнебургской Пустоши.
Из широких надпартийных, локальных и региональ-
ных организаций действия все более и более выкристал-
лизовывалась руководящая группа, представлявшая
всех противников ремилитаризации, всех сторонников
политики мира и взаимопонимания.
Одним из первых, кто подхватил идею народного
опроса против ремилитаризации, был д-р Мартин Ни-
мёллер, тогда президент церковного совета в Гессене.
Он являлся особенно последовательным противником
ремилитаризации еще и потому, что, будучи во время
первой мировой войны командиром подводной лодки,
стал убежденным антимилитаристом, а затем во времена
фашизма принадлежал к группе так называемой ис-
поведальной церкви и твердо оказывал сопротивление
гитлеровцам.
Другой представитель поколения первой мировой
войны непосредственно входил в состав президиума
Главного комитета по проведению народного опроса. Это
был Гельмут фон Мюкке, бывший капитан-лейтенант и
первый офицер крейсера «Эмден». Когда-то, ошибочно
понимая национальные традиции, он оказался первым
депутатом от нацистской партии в саксонском ландтаге,
но затем, начиная с 1933 г., стал решительным против-
ником фашизма, а после второй мировой войны — одной
из ведущих фигур антимилитаристского движения в
ФРГ. Членом президиума Главного комитета по прове-
дению народного опроса был также и генерал в отставке
Хентшель, в конце второй мировой войны командовав-
ший авиацией в районе Ла-Манша. Да, это производило
огромное впечатление, ибо рядом с коммунистами и
пацифистами в движении участвовали и бывшие кадро-
вые военные.
Пацифисты были представлены в президиуме Глав-
ного комитета Кристой Томас из католического дви-
* «Ami, go home» (англ.) — «Американец, отправляйся
домой!»
187
жения «Пакс-Христи» и профессором, д-ром Кларой-
Марией Фасбиндер, поборницей германо-французского
взаимопонимания, что было естественным следствием
ее жизненного пути; в дальнейшем она долгое время
находилась на руководящей работе в международном
движении женщин за мир. Из Мюнхена в движение за
народный опрос включилась член городского совета со-
циал-демократка Хёрет-Менге; она являлась и членом
Президиума Всемирного Совета Мира. Особенно пред-
ставительного соратника в борьбе против ремилитари-
зации это движение получило в лице одного из основа-
телей XДС—Вильгельма Эльфеса. В веймарские вре-
мена он был членом партии Центра, членом прусского
Государственного совета и полицей-президентом; наци-
сту лишили его этого поста, а после 1945 г. он стал
обер-бургомистром Мёнхен-Гладбаха. Я выступал вме-
сте с ним на ряде митингов, например 25 сентября
перед 40 тысячами демонстрантов в Дортмунде. Виль-
гельм Эльфес исходил из традиций христианства. Он
понял, что антикоммунизм из главной глупости нашей
эпохи * превратился в главное преступление нашей
эпохи. А потому Эльфес с огромной страстностью бо-
ролся против политики Конрада Аденауэра и своих быв-
ших друзей по партии, группировавшихся вокруг Якоба
Кайзера. Эльфес осознал всю опасность и бесперспек-
тивность этой политики, ответив на нее выходом из ря-
дов ХДС.
Такой же жизненный опыт и такие же выводы руко-
водили и д-ром Йозефом Виртом, который в Веймарской
республике неоднократно занимал пост министра фи-
нансов, а затем стал рейхсканцлером. С тех времен имя
его неразрывно связано с Рапалльским договором. Как
и тогда, его действия определялись пониманием простой
истины: наше будущее навсегда зависит от того, как
сложатся отношения с Советским Союзом; немцы боль-
ше не должны служить направленным против СССР
острием копья западных империалистов, а должны яв-
ляться равноправными партнерами в дружественном
сотрудничестве на базе мирного сосуществования и раз-
рядки напряженности и ослабления противоречий между
Востоком и Западом. Таким образом, д-р Вирт был ав-
торитетным поборником этих взглядов не только для
* Слова Томаса Манна.
188
ФРГ и Западного Берлина; в не меньшей степени он
являлся признанным в международном масштабе парт-
нером по диалогу с Парижем и Москвой. Д-р Вирт стал
основателем «Общенемецкого движения», в котором в
конечном счете слились и пришли к общему знаменате-
лю движение за народный опрос и движение под лозун-
гом «Немцы, за один стол!».
«ХОЛОДНАЯ ВОЙНА» ВНУТРИ СТРАНЫ
До сих пор меня часто спрашивают, как могло слу-
читься, что это широкое антимилитаристское сопротив-
ление в конце концов все же оказалось подорвано и за-
глушено.
Если бы столкновения из-за основного направления
политики в начале 50-х годов велись на конституцион-
ной основе, демократическими средствами, политика
Аденауэра потерпела бы провал. И ее представители это
знали. Именно потому они отбросили конституцию, пра-
во и закон и перешли к уже проверенным реакцией
методам — диффамации и запрету, насилию, полицей-
скому и судебному террору. Волна запретов стала осо-
бенно высоко подниматься именно к моменту появления
аденауэровского меморандума о безопасности. К при-
меру, центральный орган КПГ газета «Фрайес фольк»
была запрещена с 10 августа по 7 ноября 1950 г. «Рас-
пределение труда» в стане реакции осуществлялось так:
военные комиссары налагали запреты, а западногерман-
ские правительственные органы направляли свою поли-
цию в наши типографии, чтобы их конфисковывать и
закрывать.
В сентябре 1950 г. был конфискован партийный дом
КПГ в Дюссельдорфе; по указанию английских оккупа-
ционных властей его надлежало очистить в 48 часов.
Тогда же правительство ФРГ приняло свое скан-
дальное рещение, продолжившее традиции нацистов.
Оно запретило членам КПГ, Союза свободной немецкой
молодежи, Комитета борьбы за мир, Немецкого куль-
турбунда, Общества по изучению культуры Советского
Союза, Демократического женского союза, а также всем
антифашистам, принадлежавшим к Объединению лиц,
преследовавшихся нацизмом, занимать посты в государ-
ственном и административном аппарате. Невероятно, но
факт: этот отвратительный реликт «холодной войны» в
189
феврале 1972 г. получил новое издание в виде решения
премьер-министров земель лишить коммунистов и дру-
гих демократов права занимать ряд должностей.
По мере роста движения против ремилитаризации
усиливались и меры по его подавлению. При этом пра-
вительство направило свои репрессии прежде всего на
движение народного опроса против ремилитаризации и
за заключение мирного договора в 1951 г., ибо боялось,
что именно оно послужит вотумом волеизъявления на-
рода. О такой возможности говорили уже первые его
результаты.
Когда в середине апреля 1951 г. возник Главный ко-
митет по проведению народного опроса, он сразу же
смог опереться по всей Федеративной Республике на
земельные, окружные и местные комитеты с сотнями
тысяч добровольных помощников. В Рейнланд-Пфальце
в списки выступающих за народный опрос в течение
всего двух дней внесли свои фамилии 25 тысяч лиц,
имеющих право голоса, т. е. па 25% больше, чем тре-
буется по конституции этой земли для проведения на-
родного голосования. Перед воротами концерна «Бади-
ше-анилин-унд-сода-фабрик» в Людвигсхафене 20 ты-
сяч рабочих и служащих участвовали в голосовании,
проведенном активистами движения. На вопрос: «Вы-
ступаете ли вы против ремилитаризации и за заключе-
ние мирного договора еще в 1951 году?» — «да» отве-
тили 18 893 голосовавших. Положительный ответ дали
и 11 921 из 12 308 голосовавших на предприятиях фир-
мы Крупп в Эссене.
Под впечатлением этих тревожных для него резуль-
татов правительство прибегло 24 апреля 1951 г. к за-
прету движения за народный опрос. С неслыханным
обоснованием: опрос народа — это «нападки на уста-
новленный конституцией порядок»32. Поистине требо-
валось присущее Аденауэру и его министру внутренпих
дел Леру понимание демократии, дабы игнорировать то
обстоятельство, что в Основном законе записано: «Госу-
дарственная власть исходит от народа». В осуществле-
ние этой власти конституция ФРГ гарантирует народу
проведение свободных выборов и голосований, а кроме
того, право на свободу информации и мнений. Исключе-
ние из данного положения конституции ФРГ представ-
ляют собой, согласно статье 26, все действия, «которые
могут нарушить или предпринимаются с намерением
190
нарушить мирпов сотрудничество народов, а особспно
служат подготовке к ведению агрессивной войны»33.
Народное движение хотело на практике осуществить
указанную статью Основного закона. За это оно и бы-
ло запрещено, за это против него была предпринята
8781 полицейская акция, организации движения постав-
лены вне закона, 73 381 активист арестован, свыше
1000 преданы суду.
От имени фракции КПГ в бундестаге товарищ Фриц
Рише 26 апреля 1951 г. охарактеризовал запрещение
комитетов народного опроса как «покушение на элемен-
тарные права народа». Этим правительство Аденауэра
само разоблачило себя. «Кто хочет помешать народу вы-
сказать свободно и без помех то, что он — против реми-
литаризации и за заключение мирного договора в 1951 г.,
тот тем самым на весь мир заявляет, что сам выступает
ва ремилитаризацию» 34.
Волна народных опросов и антимилитаристских ак-
ций продолжалась, как продолжалась и волна запретов.
26 апреля был объявлен вне закона Союз свободной не-
мецкой молодежи. И вновь нарушители конституции
выступили в роли обвинителей своих противников, дей-
ствовавших сугубо демократическим образом, полицей-
скими дубинками избили участников мирного шествия
молодежи к Петерсбергу.
Наша фракция в бундестаге снова назвала вещи сво-
ими именами. Товарищ Грета Тиле дала правильную
оценку Союзу свободной немецкой молодежи, выдаю-
щейся активности, проявленной им «во главе лучшей
части немецкой молодежи в борьбе за сохранение мира
и за соблюдение демократических прав»35. Именно в
этом и состояла «опасность» ССНМ для того правитель-
ства, которое всеми способами старалось все более уре-
зать демократические права и всячески проводить поли-
тику, направленную против дела мира.
Выкриком из зала: «Пока мы это еще можем!» —
Франц-Йозеф Штраус демонстративно подчеркнул одоб-
рение террористических действий против ССНМ. Да,
пока они еще могли — так же как и их юристы, которые
затем, в Карлсруэ, нарушили депутатскую неприкосно-
венность члена ландтага земли Северный Рейн — Вест-
фалия, председателя ССНМ товарища Юппа Анген-
форта и приговорили его к пяти годам каторжной тюрь-
мы с лишением гражданских и избирательных прав.
191
Фракция СДПГ полностью согласилась с предложением
ХДС отклонить требование нашей фракции об отмене за-
прета ССНМ и «перейти к дальнейшей повестке дня».
Другой решающий шаг против элементарных право-
вых основ — принятие 11 июня 1951 г. так называемого
«блицзакона». Он получил такую кличку потому, что
его протащили через парламент спешным порядком,
всего за три дня. Характерным для него было безгра-
ничное расширение существовавших прежде каратель-
ных мер в сфере так называемой охраны государства.
К этому добавлялись каучуковые формулировки, кото-
рые прямо или косвенно превращали забастовку в уго-
ловное дело, а также новые параграфы уголовного пра-
ва, распространенные на политическое мировоззрение,
что во многом не только напоминало чрезвычайные за-
коны нацистов, но даже и выходило за рамки нацист-
ской практики начального периода.
Тем самым правительство Аденауэра создало ту
юридически приукрашенную, противоречащую право-
вым нормам основу, на которой в последующем были
осуществлены десятки тысяч полицейских акций и рас-
следований, а также в конечном итоге инсценирована
масса судебных дел с высокими мерами наказания, вы-
несенными Федеральным судом в Карлсруэ. К сотням
лет каторги и заключения были приговорены именно
партийные работники и активисты КПГ, Союза свобод-
ной немецкой молодежи, Главного комитета по прове-
дению народного опроса, участники «Социалистиче-
ской акции», движения в защиту мира, в том числе и
многие из тех, кто прошел в нацистские годы через
тюрьмы и концлагеря.
В ходе вынесения этих судебных приговоров были со-
зданы новые важные реальности, оказывая внутриполи-
тическое воздействие, они глубоко вторгались также и
в отношения между ФРГ и ГДР. Симптоматичным
явился так называемый «шестиброшюрный приговор»
Федерального суда в Карлсруэ. Применяя слегка при-
крытую юридической казуистикой претензию Бонна на
исключительное представительство всех немцев, сей
суд набрался наглости подвергнуть рассмотрению дея-
тельность массовых организаций ГДР с точки зрения
соответствия ее Основному закону ФРГ, или, вернее
сказать, присущему этому суду пониманию конститу-
ции, а не ее действительному тексту. В результате лица,
192
находившиеся в какой-либо связи с СЕПГ, ОСИП,
ССНМ, ДЖСГ, Культурбундом или же спортивными
объединениями ГДР, были объявлены уголовно нака-
зуемыми, а их издания — запрещенными во всей Фе-
деративной Республике на том основании, что они яко-
бы враждебны конституции и представляют собой угро-
зу государству. Это фактически послужило реакции на
долгие времена обоснованием для арестов, обысков, кон-
фискации почтовых отправлений, запрещения доставки
газет, журналов и книг, вплоть до научных трудов и
произведений мировой литературы. И если исходный
пункт такого хода развития общественностью ФРГ ныне
уже довольно основательно позабыт, то последствия его
постоянно ощутимы: например, в обосновании запре-
щения заниматься преподавательской деятельностью
педагогу Клавдии Айзингер лежит тот факт, что она по-
лучила из ГДР пакет с книгами и тем самым действо-
вала в антиконституционном духе. И это произошло не
в 1951 г., а в 1972 г.!
Поздней осенью 1951 г. правительство сочло, что
настало время применить непосредственно к нашей пар-
тии свои террористические методы борьбы с демокра-
тическим движением. 22 ноября министры иностранных
дел западных держав заседали в Париже впервые с уча-
стием Аденауэра. На повестке дня стояли новые вопро-
сы о Европейском оборонительном сообществе (ЕОС),
об отношениях Бонна с НАТО, а также проблемы
формирования западногерманской армии. Аденауэр пре-
поднес этому совещанию предложение запретить КПГ.
В качестве обоснования он заявил (и здесь, в порядке
исключения, правительство ФРГ действительно верно
охарактеризовало суть желаемого запрета), что наша
партия, а особенно ее представители в бундестаге, «ка-
тегорически одобрили лозунг активного сопротивления
ремилитаризации» 36 и фактически доказали это своей
позицией во время проведения акции по народному
опросу.
Да, мы действительно делали это! И именно потому
стало ясно, что в предстоящие годы нам, защищая ле-
гальное существование своей партии, придется тем са-
мым защищать и жизненные интересы трудового насе-
ления ФРГ, его право на мирное, свободное, прогрессив-
ное будущее. Руководствуясь этой основополагающей
мыслью, я 26 ноября 1951 г. заявил на пресс-конферен-
13 Макс Рейман
103
ции в Бонне по поводу приведенного выше предложе-
ния правительства ФРГ, что обоснование, при помощи
которого министр внутренних дел д-р Лер требует за-
прещения КПГ, не имеет под собой почвы и проникнуто
реакционным духом беззастенчивого попрания прав и
свободы народа. Тем необходимее было напомнить об
опыте 1933 г.
«За ударом по коммунистам,— сказал я,— последо-
вал удар по СДПГ, по профсоюзам, по христианам и
всем честным демократам. Сегодня вновь предприни-
маются приготовления к тому, чтобы после запрещения
КПГ применить террор и ко всем тем немцам, которые
выступают за мир и за единство нашего отечества на
демократической основе. Наилюбимейший метод пра-
вительственной коалиции —называть коммунистом каж-
дого, кто атакует проводимую д-ром Аденауэром поли-
тику ремилитаризации... Председатель правления Феде-
рального объединения немецкой промышленности гос-
подин Берг заявил, что 30% всех членов СДПГ — это
замаскировавшиеся коммунисты. Выпады федерального
министра юстиции (тогда им был д-р Делер из СвДП.—
М. Р.) против профсоюзов, а также его заявление, что
«профсоюзы созрели для каторжной тюрьмы», доказы-
вают, куда намечается нанести следующий удар, если
только федеральному правительству удастся осущест-
вить свои меры против КПГ» 37.
Та агрессивность, с какой в это время реакция дей-
ствовала против профсоюзов, объяснялась остротой по-
литических и социальных классовых столкновений. Пре-
жде всего, члены профсоюзов (вопреки попыткам таких
руководящих функционеров ОНП, как Кристиан Фетте
и фом Хофф, толкать это объединение на линию покор-
ности и подчинения правительству) в своих резолюциях
все более решительно брали курс на борьбу против ре-
милитаризации и неизбежно сопровождавших вооруже-
ние посягательств на социальные и демократические
права трудящихся. Трудящиеся не оставляли никаких
сомнений на тот счет, что намерены добиваться выпол-
нения своих требований также и при помощи профсоюз-
ных методов борьбы, включая забастовку.
Как раз это предприниматели и называли «наруше-
нием мира на предприятиях», между тем как их мини-
стры и депутаты болтали об «насилии над парламен-
том». Что именно подразумевали предприниматели под
194
«миром на предприятиях», видно даже из данных офи-
циальной статистики. Если соотношение заработной
платы и окладов, с одной стороны, и прибылей и про-
чих доходов, с другой, в 1949 г. еще равнялось 64,2 к
35,8%, то к первому полугодию 1951 г. оно, в ущерб
рабочим и служащим, изменилось на 60,1 к 39,9%. Тем
самым прибыли предпринимателей впервые после вто-
рой мировой войны превысили даже уровень 1936 г.—
года взлета дивидендов в период фашизма. Тогда соот-
ношение заработков и окладов с прибылями и другими
видами доходов составляло 61: 39 38.
Такой сильный натиск на заработки рабочих и слу-
жащих предприниматели могли оказывать не в послед-
нюю очередь потому, что к началу 50-х годов (и это
тоже следует постоянно подчеркивать для разъяснения
истинного характера пресловутого «экономического чу-
да») в ФРГ существовала огромная безработица. В мар-
те 1950 г. она достигла своей кульминационной точки —
число безработных составляло 2 миллиона человек, т. е.
равнялось 12,2% всех занятых, а год спустя 9,9%. Прин-
ципиальных перемен не принес даже бум, вызванный
войной в Корее. В начале 1954 г. в ФРГ все еще име-
лось 4,77о безработных. Вплоть до лета того года, как
признают даже прокапиталистические авторы, повыше-
ние заработной платы было совершенно «незначитель-
ным» 39.
ПРОГРЕССИРУЮЩАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ,
УСИЛЕННАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ
Тем временем экономическое развитие шло таким
образом, что во всех решающих отраслях промышлен-
ности и банковского дела концентрация на основе ста-
рой системы собственности и власть монополий были
восстановлены, а в большинстве случаев и превышали
предвоенный уровень.
Продолжив начатое в свое время фашизмом, правя-
щие круги Федеративной Республики стали совершен-
ствовать государственно-монополистическую систему,
делая ее гораздо более мощной, во всяком случае по
сравнению с тем, что когда-либо имело место в довоен-
ное время.
В марте 1950 г. в ФРГ был достигнут довоенный уро-
вень производства. К этому времени 86,6% производства
195
чугуна и 86,5% стали были сконцентрированы в руках
15 частично связанных между собой обществ, причем
здесь уровень производства превышал уровень 1938 г.
примерно на 2%. В 1954 г. в этой отрасли промышлен-
ности «декартелизация» была закончена таким образом,
что всего лишь восемь крупных фирм стали давать
13 миллионов тонн стали, т. е. около двух третей всей
продукции ФРГ. В области электропромышленности
имелись уже, как и сегодня две (тогда еще, однако, не
столь сильно переплетенные между собой) монополии:
Сименс и «АЭГ-Телефункен». В области химии преем-
ники «ИГ-Фарбен» в 1951 г. превысили оборот старого
концерна. В банковском деле все уже давно было как
прежде: верхушку здесь образовывали три крупных
банка. Они тесно переплетены с промышленным круп-
ным капиталом и входили в число тех 100 семей про-
мышленно-финансовой олигархии, которые как в эконо-
мическом, так и, все более явно, в политическом отно-
шении вершили судьбы «бундесбюргеров», руководст-
вуясь девизом «быть хозяином в доме».
В то время как Эрхард в своих пропагандистских
речах выдавал концентрацию власти и резкое увеличе-
ние прибылей миллиардеров за «экономическое чудо»
для всех и разглагольствовал о благах «свободного ры-
ночного хозяйства», якобы несущего классовый мир,
действительность выглядела совсем по-иному. На пред-
приятиях год от года усиливалась эксплуатация. В ре-
зультате обновления технического оборудования труд
стал интенсивнее, рабочих заставляли отрабатывать
сверхурочные часы, а порой и двойные смены. Едва из-
бавившись от крайней нужды военного и послевоенного
времени, многие рабочие доходили теперь до полного из-
неможения. Преждевременное истощение рабочей силы,
массовая ранняя инвалидность — таковы были послед-
ствия, о которых мы предупреждали рабочих еще тогда,
когда они зачастую не понимали наших опасений.
Дополнительными тяготами, которые легли на пле-
чи трудящихся, явилось отчуждение государством по-
средством налогов, вычетов, тарифов и т. п. все большего
процента национального дохода, перераспределение его
в пользу монополий. В результате того, что оно всюду
и везде, всеми способами вмешивалось в экономический
процесс в пользу крупного капитала, богатые станови-
лись все богаче. Монополии получали налоговые льготы,
196
поощрительные экспортные премии, огромные инвести-
ционные дотации. И за все это платил народ. 17,4% го-
сударственных ассигнований шло в начале 1951 г. на
инвестиционную помощь. До 1954 г. государство израс-
ходовало две трети налогового фонда населения на дол-
госрочное финансирование капиталистов. К тому же в
интересах обеспечения максимальных доходов наибо-
лее могущественным концернам прибыли дополнительно
перераспределялись в пользу тяжелой индустрии и энер-
гетики. К этому добавлялись мотивировавшиеся полити-
ческими причинами не менее выгодные для крупного
капитала расходы на так называемую «помощь [Запад-
ному] Берлину», которые шли на финансирование гру-
бого вмешательства в общественную жизнь ГДР, на
переманивание из ГДР квалифицированных кадров и
рабочей силы с преимущественным упором на «скупку»
специалистов.
Если первоначально «корейский бум» дал крупному
капиталу существенные импульсы и дополнительные
шансы, то затем наступила некоторая нормализация ус-
ловий конкуренции. Преимущества перед конкурентами,
которые прежде были связаны с прямыми военными
заказами, стали уравниваться. Сначала еще в значи-
тельной мере сохранявшееся фактическое заморажи-
вание заработной платы стало все больше ликвиди-
роваться. Предприниматели испытывали страх перед
крупными и все обострявшимися классовыми столкно-
вениями, а особенно перед упорными стачечными боя-
ми. Благодаря этому в ряде случаев было достаточно
лишь объявить о предстоящих профсоюзных акциях,
чтобы добиться от предпринимателей уступок.
Так ФРГ постепенно перестала быть, по сравнению
с другими промышленно развитыми капиталистически-
ми государствами, «страной низкой зарплаты». Посте-
пенно сокращалась и безработица. Именно эти тенден-
ции, а к тому же растущая концентрация производства
и капитала в руках немногих монополистических объ-
единений все агрессивнее толкали возродившийся и ок-
репший западногерманский империализм к овладепию
новыми рынками, сферами влияния и господства. Ожи-
даемый военный бизнес должен был в этом смысле при-
нести крупному капиталу и то и другое — и рынки, и
инструмент экспансии.
197
КЛАССОВЫЕ БОИ ВОКРУГ ЗАКОНА
ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПРЕДПРИЯТИИ
Чтобы стабилизировать благоприятную атмосферу
для получения монополиями наивысших прибылей и
вместе с тем сломить антимилитаристское сопротивле-
ние рабочих коллективов и профсоюзов, был разработан
закон об организации предприятий. Его официальное
название «Соучастие лиц наемного труда в управлении
предприятием» являлось чистейшим надувательством.
В действительности достигнутое ранее право на участие
в управлении, зафиксированное в инструкциях о произ-
водственных объединениях, в земельных законах и кон-
ституциях, а также в законе Контрольного совета № 22
теперь ликвидировалось. Предпринимательский прин-
цип быть «хозяином в доме» вновь преграждал демо-
кратии путь у заводских ворот.
Парламентское обсуждение закона об организации
предприятий длилось в общей сложности с 27 июля
1950 г. до 19 июля 1952 г. Этот период показал реши-
мость производственных коллективов отбить атаку реак-
ции на данном основном направлении. Он насыщен
крупнейшими с 1933 г. социальными и демократически-
ми боевыми акциями рабочего класса. Поздней осенью
1951 г. было проведено поименное голосование, в ходе
которого 88,5% высказались за боевые действия,
в поддержку забастовки 60 тысяч гессенских металли-
стов. В конце октября — начале ноября последовала
стачка 10 тысяч гамбургских докеров, к которой затем
примкнули их товарищи из Бремена. В апреле 1952 г.
предупредительную забастовку объявили 60 тысяч гор-
няков Саара. С апреля 1952 г. движение протеста все
больше превращалось в крупные массовые акции. Тре-
бование повышения зарплаты, защита права на участие
в управлении производством и протест против закопа
об организации предприятий все больше сочетались с
активной антимилитаристской деятельностью, направ-
ленной прежде всего против готовившегося «Общего до-
говора». Так, 22 апреля 2 тысячи рабочих металлурги-
ческого завода «Хаген-Хасп» призвали своих товари-
щей в случае подписания «Общего договора» прекратить
работу. Дюссельдорфские строительные рабочие в своей
боевой программе выдвинули требование в случае не-
обходимости противопоставить реакции самое сильное
198
оружие профсоюзов — политическую всеобщую заба-
стовку.
Под этим знаком проходили крупные демонстрации
1 мая и в последующие недели. 11 мая в Эссене собра-
лось 30 тысяч молодых противников ремилитаризации.
И снова реакция прибегает к террору: полиция обстре-
ливает демонстрантов, и от ее пуль погибает молодой
мюнхенский рабочий Филипп Мюллер. Даже в мирное
время милитаризм требует кровавых жертв.
16 мая в Гамбурге в демонстрации участвовало
150 тысяч человек — это наиболее крупное с 1945 г. вы-
ступление рабочих. 23 мая в Ахене на улицу выходят
60 тысяч демонстрантов, на другой день в Дортмунде —
80 тысяч, а через два дня в Нюрнберге — еще 80 тысяч;
все они протестуют против закона об организации пред-
приятий и «Общего договора». В общей сложности во
второй половине мая в земле Северный Рейн — Вестфа-
лия приняло участие в подобных митингах, демонстра-
циях и предупредительных забастовках 700 тысяч трудя-
щихся.
Верхушка ОНП под давлением этих акций вначале
призывала к боевым выступлениям против закона об
организации предприятий. Однако ведущие функционе-
ры правления ОНП с самого начала не желали, чтобы
проводимые акции были увязаны с борьбой против ре-
милитаризации. Они «обосновывали» это тем, что воору-
жение и «Общий договор» — дело исключительно поли-
тических партий и парламента. Как будто бы эти поли-
тические решения не вторгались глубочайшим образом
во все сферы социальной и общественной жизни рабо-
чего класса и не принадлежали, таким образом, к числу
самых элементарных задач профсоюзов! За шесть не-
дель до окончательного обсуждения в бундестаге закона
об организации предприятий правые силы в ОНП на-
столько одержали верх, что потребовали прекращения
борьбы против этого закона. Результатом явилось даль-
нейшее укрепление позиций монополистического капи-
тала за счет рабочих и служащих.
Однако в те недели профсоюзы дали множество до-
казательств своей готовности продолжать борьбу. Двух-
дневная забастовка печатников газетных издательств;
акции протеста в начале июня (в них участвовало в
Бремене 35 тысяч, в Билефельде — 40 тысяч, в Ганно-
вере — 100 тысяч трудящихся), служившиевдохновляю-
199
щим примером и для других, пусть не таких крупных
городов (3 тысячи демонстрантов в Бюнде, 6 тысяч —
в Хаме льне, по 10 тысяч — в Вормсе и Тройсдорфе),—
все это свидетельствовало: рабочие массы все лучше и
лучше понимают, что сейчас принимается решение о
дальнейшем пути развития Федеративной Республики
Германии. Закон об организации предприятий и одно-
временно готовившийся «Общий договор» на долгие го-
ды перевели стрелки развития ФРГ вправо.
«ОБЩИЙ ДОГОВОР»
И ЕВРОПЕЙСКОЕ ОБОРОНИТЕЛЬНОЕ
СООБЩЕСТВО (ЕОС)
Альтернатива такого развития была ясна, и я вновь
и вновь разъяснял ее в ходе классовой борьбы как вне
парламента, так и в его стенах. В своей речи в бунде-
стаге 4 декабря 1952 г. я констатировал, что господа в
Белом доме в Вашингтоне и верхушка западногерман-
ской реакции во главе с Аденауэром, Пфердменгесом,
Абсом, Хенле, Круппом и Цангеном торопятся поско-
рее ратифицировать «Общий договор», дополнительные
соглашения к нему и договор о Европейском оборони-
тельном сообществе. Такая спешка объяснялась опасе-
нием, что после окончания войны в Корее наступит не-
которая разрядка международной напряженности, когда
будет труднее реализовать предусмотренное догово-
рами объединение западноевропейских людских ресур-
сов и военно-промышленного потенциала в рамках гло-
бальной стратегии США. Аденауэр признавал позже в
своих мемуарах, что тревожился, как бы «в результате
какой-либо злосчастной расстановки сил вдруг не уста-
новилось бы взаимопонимание между Востоком и Запа-
дом», а потому лишился покоя до тех пор, «пока не
произойдет обмена ратификационными грамотами» 40.
Пытаясь любыми средствами форсировать принятие
бундестагом решения о ратификации, Аденауэр 18 но-
ября 1952 г. потерпел свое первое парламентское пора-
жение. Его натиск, направленный на то, чтобы в крат-
чайший срок, 26 и 27 ноября, провести заключительное
третье чтение договоров, был отбит 179 голосами СДПГ,
КПГ и других депутатов. Аденауэр получил всего 166 го-
лосов. В тот же день в интервью нашему центральному
органу «Фрайес фольк» я заявил: «Это парламентское
200
поражение Аденауэра, вне всякого сомнения, объясня-
ется тем, что западногерманское население за послед-
ние недели значительно усилило свои акции протеста.
Депутаты бундестага получили сотни писем от пред-
ставителей всех слоев населения с требованием в инте-
ресах мира и единства нашего отечества не допустить
ратификации «Общего договора». Население не жалело
для этого своих усилий. Люди посещали депутатов
бундестага на дому, спорили с ними, объясняли им, что
избиратели — против ратификации. Акциями протеста
на предприятиях и в профсоюзах рабочий класс недву-
смысленно выразил депутатам свою волю». Было совер-
шенна ясно: «Эта воля немецкого народа оказала свое
воздействие и на депутатов бундестага в такой мере,что
против Аденауэра голосовали даже некоторые депутаты
партий правительственной коалиции» 41.
Насколько эффективным было воздействие акций
протеста внутри страны и за границей, видно из слов,
сказанных Аденауэром представителям трех западных
держав во время переговоров по вопросу о создании
ЕОС. Из хорошо информированных источников нам
стало известно, что канцлер заклинал французского
верховного комиссара осуществить создание ЕОС как
можно скорее, пока он, Аденауэр, еще является гла-
вой правительства; мол, никому не известно, каков бу-
дет результат выборов в 1953 г. Аденауэр непрерыв-
но торопил своих партнеров: «Население находится в
анормальном состоянии», «коммунистическая подрыв-
ная деятельность» и «проводимые под влиянием комму-
нистов профсоюзные акции» против ремилитаризации
осложняют ему жизнь; кроме того, камнем на шее у него
висят Хейнеман, Нимёллер и женщины 42.
Да, действительно, мы здорово отравили жизнь ему
и всем тем, кого обуяла страсть к вооружению. И на
шее у Аденауэра висели не только Нимёллер, женщины,
борющиеся за свои права, и Хейнеман, но и рабочие
массы, профсоюзы, а также крестьяне, которые защи-
щали свою землю от грозившей конфискации для воен-
ных целей, значительная часть средних слоев, интелли-
генция и прежде всего молодежь. Для того чтобы орга-
низовать их сопротивление, не требовалось никакой
«подрывной деятельности».
Настроение было столь единодушным, что оно нахо-
дило свое отражение во всех выборочных опросах обще-
201
ственного мнения, проводившихся буржуазными инсти-
тутами. В январе 1952 г., несмотря на интенсивную пра-
вительственную пропаганду, за участие в ЕОС высказа-
лось не более 35% всех выборочно опрошенных лиц.
Всего лишь 12% опрошенных были в декабре 1952 г.
готовы нести военную службу в «европейской армии».
За подписание «Общего договора» в январе 1953 г. вы-
сказывалось всего 29 из 100 опрошенных43. В 1951—
1954 гг. во всех опросах, проведенных различными ин-
ститутами по изучению общественного мнения, число
одобрявших «Общий договор» в среднем не превышало
одной трети.
Агрессивный характер этих договоров был пред-
метом усиливавшейся критики и опасений не только
в кругу наших товарищей и сторонников. Так, газета
«Ахенер нахрихтен» писала: «Неоднократные заявле-
ния федерального канцлера, что только после полного
вовлечения Западной Германии в западную оборони-
тельную систему будет создана необходимая база для
переговоров с Советским Союзом, настолько сильно на-
поминают гитлеровские методы переговоров насчет
«воссоединения с Австрией, Судетами и Данцигом» пос-
ле завершения перевооружения Германии, что нельзя
не увидеть здесь явной параллели с теми временами».
И далее: «Этот путь к воссоединению Германии с такой
большой степенью вероятности ведет к войне, и при-
том в первую очередь к войне между немцами-братьями,
что любого немецкого политика должен охватывать
ужас перед таким путем» 44.
Дабы отвлечь внимание населения и мировой обще-
ственности от этой истины, правительство ФРГ приду-
мало «безвыходное положение», какую-то «особую меж-
дународную ситуацию», которая якобы не оставляла
никакого иного политического выхода, кроме как запад-
ную интеграцию, включая ее военные последствия. На
это я отвечал:
Да, действительно, особая международная ситуа-
ция существует. Она заключается в несоблюдении Пот-
сдамского соглашения тремя державами, в расколе ими
Германии и в упорном, непонятном немецкому народу
и всем миролюбивым народам отказе западных держав и
их немецкого ставленника д-ра Аденауэра идти на за-
ключение мирного договора для единой, независимой,
миролюбивой, демократической Германии.
202
В противоположность упрямому отказу западных
держав дать нашему народу мирный договор, Советский
Союз в многочисленных нотах западным державам по-
стоянно указывал на срочность, необходимость и воз-
можность его заключения и всего лишь несколько меся-
цев назад вновь представил всему миру разработанный
им проект такого мирного договора с Германией. В ответ
на эти конкретные предложения три западные державы
прибегли ко всяким отговоркам, в чем их энергично
поддержал д-р Аденауэр.
Президент, правительство и Народная палата Гер-
манской Демократической Республики неустанно борют-
ся за создание общегерманского правительства на осно-
ве свободных демократических выборов и за заключение
мирного договора.
Заместитель председателя Народной палаты Гер-
манской Демократической Республики Герман Матери
при встрече с представителями прессы в Бонне заявил
дословно следующее: «Мы безусловно выступаем за
создание общегерманского правительства, но мы при-
держиваемся взгляда, что одновременно должны вестись
переговоры о мирном договоре с Германией, которые и
без того будут обширны и длительны. Затягивать заклю-
чение мирного договора и тем временем ратифициро-
вать «Общий договор» не годится... Мы думаем, что при-
шло время незамедлительно сделать первый шаг и соз-
дать комиссию из представителей бундестага и Народ-
ной палаты ГДР для изучения условий проведения сво-
бодных выборов по всей Германии. Одновременно мы
заявляем, что эта комиссия получит на территории Гер-
манской Демократической Республики любую требую-
щуюся ей поддержку и полную возможность осуществ-
лять свою задачу. При этом мы предполагаем, что такие
же условия для работы комиссии будут созданы и на
территории Западной Германии. Если мы будем дейст-
вовать подобным методом, бесплодный спор насчет того,
с чего начать и какой пункт должен стоять первым на
повестке дня, станет никчемным» 45.
Поведение правительства Федеративной Республики
можно было охарактеризовать только следующим обра-
зом: «Сначала оно вместе с оккупационными державами
создает «особенности международного положения», в
основе которых лежит его недостаточная готовность к
переговорам, его страх перед делом мира, перед прекра-
203
щением раскола Германии и окончанием военного биз-
неса. Затем оно ссылается на эти им же самим создан-
ные особенности, чтобы путем «Общего договора» соз-
дать значительно более опасные особенности, углубить
раскол Германии, усилить зависимость Западной Герма-
нии и обострить опасность войны». Отсюда мы делали
вывод: «Если эти особенности являются источником
всего зла, их надо ликвидировать, а не увеличивать и
множить. Так устраним же эти особенности и сделаем
практический вывод, что вполне могут быть начаты пе-
реговоры о мирном договоре с Германией и созданы
предпосылки для общегерманских выборов» 46.
СОВЕТСКИЙ СОЮЗ
ПРЕДЛАГАЕТ ПРОЕКТ МИРНОГО ДОГОВОРА
10 марта 1952 г. Советский Союз предложил немед-
ленно начать переговоры четырех держав о заключении
мирного договора с Германией. Советский Союз вы-
двинул проект мирного договора с изложением его прин-
ципов, недвусмысленно заявив при этом о своей готов-
ности обсуждать и другие проекты.
Основные положения выдвинутого Советским Сою-
зом проекта мирного договора были таковы:
Германия восстанавливается как единое государство
и получает возможность развиваться в качестве незави-
симого, демократического, миролюбивого государства.
С ним заключается мирный договор.
Все войска оккупационных держав подлежат вы-
воду из Германии не позднее чем через год после вступ-
ления мирного договора в силу. Иностранные военные
базы на ее территории впредь не допускаются.
Немецкому народу должны гарантироваться демо-
кратические права.
Надлежит гарантировать свободную деятельность в
Германии демократических партий и организаций.
На территории Германии не должно существовать
никаких организаций, враждебных демократии и делу
сохранения мира.
Германия обязуется не вступать ни в какие коали-
ции или военные союзы, направленные против какого-
либо другого государства, участвовавшего своими воору-
женными силами в войне против нее.
204
На нее не налагается никаких ограничений в области
развития ее мирной экономики и торговых отношений
с другими странами.
Ей разрешается иметь собственные национальные
вооруженные силы для обороны страны47.
В интересах мирного и демократического будущего
паша фракция 3 апреля 1952 г. внесла в бундестаге
резолюцию, состоявшую из трех пунктов:
1. На правительство Аденауэра возлагается обязан-
ность немедленно прекратить переговоры о заключении
«Общего договора».
2. Правительство и бундестаг обращаются к четырем
великим державам с призывом как можно скорее при-
ступить к переговорам о заключении мирного договора.
3. Бундестаг назначит трех представителей на обще-
германское совещание по вопросу о проведении свобод-
ных, демократических выборов в Национальное собра-
ние 48.
От имени правительственной коалиции депутат ХДС
Копф отклонил инициативу КПГ под тем предлогом,
что, мол, в задачи бундестага не входит «обязывать»
правительство. Это ясно говорило о том, что правящие
классы Федеративной Республики просто-напросто бо-
ятся любого решения, свободно принятого народом, ко-
торый, согласно конституции, является суверенным,—
решения, будь то народный опрос или же свободные вы-
боры в Национальное собрание. Если бы они действи-
тельно хотели выборов, то, на какой бы основе они ни
проводились, для и* осуществления, как заявил товарищ
Фриц Рише от имени нашей фракции при обсуждении
избирательного закона, имелся только путь переговоров,
путь готовности к компромиссам. Если бы они действи-
тельно желали узнать, насколько серьезны предложе-
ния Народной палаты и правительства ГДР по данному
вопросу, для этого надо было вступить в разговор с
ними. «Впрочем,— сказал я на IV пленуме Правления
КПГ,— вопрос о том, что честно или нечестно, решается
лучше всего тем, что садятся за стол переговоров и
каждый партнер со всей откровенностью излагает свои
представления» 49.
Поэтому мы предложили: «Бундестаг избирает ко-
миссию в составе пяти членов, которая вместе с уже
избранными пятью представителями Народной палаты
Германской Демократической Республики соберется для
205
ускоренного обсуждения общегерманского избиратель-
ного закона по выборам в Национальное собрание. Этой
комиссии надлежит рассмотреть одобрепный бундеста-
гом на его заседании 6 февраля 1952 г. законопроект, а
также проект, уже принятый 9 января 1952 г. Народной
палатой Германской Демократической Республики, и
подготовить совместный проект закона о проведении
общих выборов в Национальное собрание. Этот совме-
стно выработанный проект должен быть затем представ-
лен на утверждение бундестагу Федеративной Респуб-
лики Германии и Народной палате Германской Демо-
кратической Республики». А затем мы стали очевидцами
той же самой игры, только на сей раз с новыми нюанса-
ми: наше предложение вообще не было поставлено на
голосование, поскольку тем временем в бундестаге был
введен новый процедурный порядок, согласно которому
численность депутатов КПГ считалась уже недостаточ-
ной для образования фракции, а следовательно, и для
внесения резолюции50.
Наш собственный опыт (а я привел здесь в качестве
примера только некоторые, особенно типичные ситуа-
ции) полностью совпадал с той оценкой, которая была
дана в заявлении правительства ГДР при внесении на
рассмотрение Народной палаты законопроекта о прове-
дении общих выборов: Аденауэр и американцы боялись,
что результат этих выборов будет против них. Созыв
Национального собрания сорвал бы западногерманские
планы ремилитаризации, а тем самым и «Общий дого-
вор» с соподчиненными ему договорами, ибо подавляю-
щее большинство немцев их не желало.
КТО ЖЕ ДЕЙСТВОВАЛ АНТИКОНСТИТУЦИОННО?
Эта ситуация объясняет и то, почему мы, коммуни-
сты, политика которых ни в коей мере не сводится к
борьбе против отдельных личностей, должны были со
всей остротой вести свою борьбу по предстоявшим реше-
ниям именно против режима Аденауэра. Он был харак-
терен для той концентрации власти и одновременно для
тех методов господства, в которых сочетались крайняя
агрессивность и авантюризм, консервативные милитари-
стские и националистические традиции, безрассудное
подчинение американской глобальной стратегии и вклю-
чение в нее ФРГ, а также целая система террора и об-
мана масс.
206
В принятой Правлением КПГ 2 ноября 1952 г. «Про-
грамме национального воссоединения» наша партия оха-
рактеризовала те внешнеполитические и внутриполити-
ческие опасности, которые навлекал режим Аденауэра.
В ней ставились задачи рабочего класса и всех миролю-
бивых сил по ликвидации этого режима, с тем чтобы сде-
лать для нашего народа возможным путь мирного и
свободного развития. Такие цели — мы можем сказать
это и сегодня, бросая взгляд в прошлое,— были тогда
правильны. Если же сформулированные в «Программе
национального воссоединения» положения сразу же
были злостно извращены правительственной пропаган-
дой, а затем во время юридического похода против ле-
гальности КПГ выдавались за «план нападения» на
основы демократического строя, то на деле это не имело
ничего общего с действительными намерениями нашей
партии, а являлось типичной для аденауэровского ре-
жима комбинацией политики подавления масс и мани-
пуляции общественным мнением.
Еще до запрета КПГ мы подчеркивали ошибочность
таких лозунгов, как «революционное свержение аде-
науэровского режима», поскольку они не отвечали поло-
жению и условиям в Западной Германии и помешали бы
установлению единого фронта рабочего класса, а также
сплочению прогрессивных и национально мыслящих
сил51.
Пропагандировавшаяся нами цель, к которой мы
стремились своими политическими акциями, а имен-
но ликвидация режима Аденауэра, не имела ничего
общего с установлением какого-либо строя, противоре-
чащего принципам конституции ФРГ. При этом я соз-
нательно оставляю в стороне тот факт, что Основной за-
кон сам определял себя как «временный», статьи кото-
рого и без того должны были лишиться силы в результа-
те требуемого в его преамбуле свободного решения всех
немцев. Наша политическая борьба была направлена
против правительства Аденауэра, целью которого яв-
лялась противоречащая Основному закону аннексия
ГДР и ее включение в НАТО.
На этой базе реакционные силы ФРГ намеревались
осуществить провозглашенное Халыптейном* установ-
* Статс-секретарь министерства иностранных дел, с име-
нем которого связана обанкротившаяся «доктрина», запрещав-
шая ФРГ устанавливать дипломатические отношения с социа-
207
ление «нового порядка» в Восточной Европе с целью
«интеграции Европы до Урала», вновь возродить ста-
рую империалистическую концепцию завоевания ми-
рового господства отмирающим капитализмом. Борьба
КПГ против этой политики поставила под угрозу враж-
дебные делу мира планы, антиконституционные пози-
ции крупного капитала, сконцентрировавшего власть в
своих руках, порождавшуюся им политику ремилитари-
зации. Ничему другому политика КПГ не угрожала.
Следовательно, наши цели были не только лояльны
по отношению к конституции, но и прямо отвечали ее
положениям. Такое понимание нашей политики под-
тверждается многочисленными разъяснениями руково-
дящих деятелей КПГ во время дискуссий с социал-де-
мократическими товарищами, в их речах на массовых
митингах, а также в ходе парламентских дебатов. Так,
в своей речи 4 декабря 1952 г. я непосредственно связы-
вал наступление на правительство Аденауэра с мыслью
о том, что правительство, выступающее за единство
Германии, «должно немедленно восстановить ликвиди-
рованные в Западной Германии аденауэровским режи-
мом права и свободы». На реплику из зала, что такое
правительство будет состоять из коммунистов, я отве-
тил: «Нет, не правительство из коммунистов! Это долж-
но быть коалиционное правительство, но не такое, как
нынешнее». Я определил его задачи: «Такое правитель-
ство, выступающее за единство Германии, должно было
бы немедленно принять меры к проведению свободных
общегерманских выборов. Оно должно было бы потре-
бовать от четырех великих держав общегерманских ша-
гов с целью скорейшего заключения мирного договора с
Германией и вывода всех оккупационных войск. Оно
должно было бы ликвидировать все договоры, навязап-
ные населению Западной Германии и не отвечающие
принципу равноправия. Оно должно было бы восстано-
вить в полном объеме такие демократические права и
свободы народа, как право свободного выражения мне-
ний, свобода собраний, право на коллективные договоры
и забастовки» 52.
Тому же, кто всерьез намеревался обнаружить план
наступления на основы демократического строя, следо-
листическими странами и направленная на внешнеполитиче-
скую изоляцию ГДР.
208
вало обратиться к анализу политики аденауэровской
коалиции. В игре империалистических держав Аденау-
эр был вовсе не влекомым объектом, а движущим фак-
тором милитаризации ФРГ и ее включения в систему
агрессивных западных блоков. Ведь отнюдь не верхов-
ный комиссар какой-либо из западных держав, а сам
Аденауэр 24 мая 1950 г. назначил на пост «советника
федерального канцлера по вопросам безопасности» в
своем ведомстве бывшего генерала гитлеровского вер-
махта графа фон Шверина. Да, конечно, на первых по-
рах приходилось соблюдать осторожность, и поэтому
генерала и его сотрудников поначалу пришлось разме-
стить в нескольких мансардах дворца Шаумбург. Но
дело было сделано: первый де-факто штаб по планиро-
ванию создания будущего бундесвера смог приступить к
своим обязанностям: установлению контактов с быв-
шими офицерами и генералами вермахта, сочинению
всяких секретных меморандумов, проведению военных
исследований, которые — само собою разумеется — ба-
зировались исключительно на использовании «незаме-
нимого восточного опыта»!
Первоначально и западные партнеры были весьма
заинтересованы в конспирации этой деятельности. Так,
еще летом 1950 г. договорились о том, чтобы фон Шве-
рин и доверенный человек Аденауэра Бланкенхорн во
время своих посещений заместителя Клея Джорджа П.
Хэйса пользовались бы лишь предназначенным для
курьеров черным ходом на его вилле в Мелеме *. О чем
же совещались там эти господа? Еще 19 октября 1950 г.,
когда все вокруг было полно слухами насчет перегово-
ров о ремилитаризации, заместитель американского
верховного комиссара генерал Хэйс сделал заявлецие,
что «между союзными верховными комиссарами и феде-
ральным правительством никаких соглашений отно-
сительно германского вклада в европейскую оборону не
имеется. Он опроверг также слухи, будто между немец-
кими и американскими генералами состоялись совеща-
ния по вопросу о таком вкладе в европейскую оборону,
и категорически указал на то, что никакого иного ору-
жия, кроме спортивного и охотничьего, в Западной Гер-
мании изготовлять не разрешается» 53.
* Местечко под Бонном, где расположены посольство США
и другие американские службы.
14 Маис Рейман
209
Спрашивается: зачем же немецкие партнеры генера-
ла по переговорам двумя неделями ранее (5—9 октября)
затратили столько труда на составление «Памятной
записки о формировании германского контингента в
рамках международных вооруженных сил для защиты
Западной Европы»? Об аденауэровской концепции здесь
говорит не только название документа. Сам стиль и об-
лик его во всех деталях весьма типичны для воплощав-
шегося в лице федерального канцлера слияния военной
и клерикальной реакции. Руководил подготовкой доку-
мента генерал в отставке Фитингоф. Все без исключения
участники были подобраны из числа тех генералов и
адмиралов, которые до самого последнего момента ради
«конечной победы» Гитлера бросали солдат в огонь
бессмысленных сражений. Для внешнего мира это зло-
вещее сборище было замаскировано названием «Коми-
тет по созиданию». Он заседал в монастыре Химмеррод
около Виттлиха (район Эйфеля). А настоятель монасты-
ря не приминул произнести на открытии слова благосло-
вения.
Так же тайно проходила и беседа, состоявшаяся
22 января 1951 г. в Бад-Хомбурге между американским
верховным комиссаром Макклоем, генералом Эйзен-
хауэром (совершавшим кратковременный визит в ФРГ)
и бывшими гитлеровскими генералами Шпейделем и
Хойзингером. Важный пункт в повестке дня этого со-
вещания — «честь» гитлеровского офицерского корпуса:
ведь именно он предназначался поставлять кадры
для командного состава нового вермахта. На следующий
день генерал Эйзенхауэр передал прессе заявление
о своих новых взглядах, согласно которым «существует
подлинное различие между германскими солдатами и
офицерами, с одной стороны, и Гитлером и его преступ-
ной кликой — с другой» 54. Трюк достаточно неуклюжий.
Вместо того чтобы провести разделительную линию там,
где она действительно проходила, а именно между мас-
сой солдат и преступной гитлеровской кликой с ее «вер-
виртшафтсфюрерами», генералитетом СС и вермахта,
Эйзенхауэр выдал квитанцию химчистки этим главным
виновникам истребления народов, этим военным пре-
ступникам. Далее Эйзенхауэр дезавуировал процессы
против воепных преступников в генеральской форме:
«За прошедшее время я осознал, что мое тогдашнее
осуждение поведения германского офицерского корпу-
210
са вермахта не соответствует фактам». Главнокомандую-
щий войсками НАТО закончил свое заявление словами,
что он не постесняется попросить извинения за свои
прежние взгляды55. «Из банды заговорщиков они сразу
же превратились в весьма почтенное общество»,— про-
комментировал этот успех визита Шпейделя и Хойзин-
гера генералу Эйзенхауэру Чарлз У. Тэйер, прослужив-
ший много лет в качестве офицера связи американской
оккупационной комиссии 56.
От Тэйера мы узнали и о дальнейшем ходе событий:
две переодетые личности — это опять были Шпейдель
и Хойзингер — 30 января 1951 г. снова отправились
к Макклою, чтобы потребовать от него помилования
осужденных военных преступников, ибо «на карту бы-
ло поставлено нечто гораздо большее»57. 1 февраля
1951 г. многие приговоренные по всей законности к
смертной казни военные преступники получили помило-
вание, а часть сразу выпустили на свободу.
Таким образом, к переговорам об «Общем договоре»
и ЕОС Аденауэр пришел отнюдь не с пустыми руками.
Теперь он мог заведомо вести торг насчет предстоявших
решений в духе товарообмена между желаниями запад-
ных оккупационных держав и желаниями подлежащего
полному восстановлению западногерманского империа-
лизма, которому была открыта «зеленая улица» для соз-
дания последнего, главного для него атрибута власти
внутри страны и силы вне ее,— для вооружения и фор-
мирования армии.
Оккупационным державам в договорном порядке га-
рантировалась оккупация ФРГ на последующие 50 лет,
а также предоставлялось право решения по основным
вопросам будущего всей Германии. Именно это, и ни что
иное, является содержанием статьи 7 «Общего догово-
ра». В ней говорится, что объединенная Германия
останется подчиненной условиям «Общего договора».
На практике это означало бы присоединение ГДР к
ФРГ, распространение милитаризации и возглавляемых
США империалистических блоков до границы по Оде-
ру — Нейсе. Никакого иного толкования не допускает
прежде всего абзац второй статьи 7, который (как это
сформулировано в подписанном в Париже так назы-
ваемом «Германском договоре») содержит положения
о том, что объединенная таким образом Германия
должна иметь внутренний строй, «подобный Федератив-
211
ной Республике», и быть интегрированной «в Европей-
ское сообщество», т. е. в его военные организации. Од-
ного этого было бы достаточно, чтобы охарактеризовать
ЕОС и «Общий договор» как агрессивные инструменты
империалистической глобальной стратегии. Именно в
этом пункте Аденауэр настаивал на том, чтобы еще бо-
лее усилить те обязывающие положения статьи 7, кото-
рые выражали явное намерение приковать объединен-
ную Германию к западному военному блоку.
Изучив документы, их исследователь Арнульф Ба-
ринг пришел к следующему выводу: «Когда 14 ноября
(1951 г.) Макклой на последнем заседании пожелал
переформулировать текст статьи 7, Аденауэр настоял
на усилении обязывающего пункта. Он придавал значе-
ние тому, чтобы права и обязанности автоматически
распространялись на объединенную Германию. Он тре-
бовал этого, ссылаясь на то, что «прежняя формулиров-
ка все еще оставляет свободу решения»»58. Когда же
английский верховный комиссар счел это слишком да-
леко идущим предложением и указал Аденауэру, что
нельзя же обязывать будущее общегерманское прави-
тельство, канцлер ответил, что обсудил этот вопрос с
руководителями фракций бундестага: «Все они придер-
живаются моего мнения. Мы должны связать будущую
Германию в этом вопросе» 59.
Ту же игру Аденауэр вел и в отношении границ. Так
же, как он намеревался связать объединенную Герма-
нию обязательством вступления в систему западных
блоков, Аденауэр стремился — я снова цитирую Барин-
га — «договорным путем обязать западные державы к
возвращению областей восточнее линии Одер — Ней-
се» 60. Из протоколов переговоров ясно видно, что Аде-
науэр требовал ни больше ни меньше как того, «чтобы
союзники направили свои усилия на ликвидацию поль-
ского управления этими областями» 6|.
Это было чересчур даже для самих западных держав.
Вести авантюристическую игру западногерманских им-
периалистов как свое собственное дело они не были
готовы. Американский верховный комиссар Макклой не
оставил у Аденауэра никаких сомнений на тот счет, что
западные державы не примут на себя никаких обяза-
тельств по возвращению областей восточнее линии
Одер — Нейсе. Английский верховный комиссар Кирк-
патрик возразил Аденауэру вопросом: может быть, за-
212
падные державы должны взять на себя обязательство,
скажем, восстановить Польский коридор? Когда Аде-
науэр связал создание 400-тысячного нового вермахта
с задачей возвращения этих областей, французский вер-
ховный комиссар Франсуа-Понсе реагировал на это с
горечью. После таких высказываний канцлера, сказал
он, во Франции создастся впечатление, что истинный
смысл и цель интеграции Федеративной Республики
состоит для Аденауэра в том, чтобы вооруженной ру-
кой вернуть бывшие германские восточные территории.
Когда в мае 1952 г. были подписаны договор о соз-
дании ЕОС и «Общий договор», до сведения бундестага
не посчитали нужным довести не только эти решающие
детали переговоров, но даже и само содержание согла-
шений. Когда же Аденауэр после неожиданной для него
задержки с договорами на целый год наконец преодолел
парламентский барьер, а затем путем всяческого манев-
рирования до известной степени ослабил внепарламент-
ское сопротивление, стало ясно, что борьба против этих
договоров велась все-таки не зря. По крайней мере нам
удалось сорвать график ремилитаризации ФРГ, а это
способствовало росту международного сопротивления
планам создания ЕОС. Благодаря этому соглашение
о ЕОС и «Общий договор» так и не вступили в силу. Их
ратификацию сорвало в 1954 г. вето французского На-
ционального собрания. Большинство его депутатов, в
согласии с волей французского народа, проголосовало
против этих договоров, дававших опаснейшему врагу
мира в Европе инструмент для вовлечения народов и
стран, еще совсем недавно явившихся объектом гитле-
ровской агрессии, в авантюристические планы, имевшие
своей целью свести на нет итоги победы антигитлеров-
ской коалиции, сделать обратимыми результаты второй
мировой войны.
Каким образом французскому пароду удалось заста-
вить Национальное собрание прислушаться к своей
воле, в то время как такое же стремление западногер-
манского населения не смогло воздействовать на бунде-
стаг? Разумеется, во Франции имелись, базирующиеся
еще на основе сопротивления немецко-фашистским ок-
купантам, иные, более благоприятные предпосылки, в
первую очередь гораздо более сильное влияние братской
Французской коммунистической партии как в стране,
так и внутри парламентских органов. И все-таки в ФРГ
213
расчетам Аденауэра вряд ли было бы суждено осуще-
ствиться, если бы руководство сильнейшей оппозицион-
ной партии — СДПГ — не сыграло двойственной роли,
по сути своей благоприятствовавшей ремилитаризации.
СДПГ И РЕМИЛИТАРИЗАЦИЯ
Этот вывод может показаться обескураживающим
лишь тем, кто знаком только с различными заявления-
ми социал-демократических лидеров и парламентских
представителей СДПГ, сформулированными порой в
весьма резких выражениях. И в самом деле, во время
дебатов в бундестаге, навязанных запросом фракции
КПГ от 16 декабря 1949 г., Эрих Олленхауэр сделал от
имени своей фракции четкое заявление: «Социал-демо-
кратическая фракция отклоняет даже предположитель-
ную постановку вопроса о германском перевооруже-
нии» 62.
Весьма решительно звучали поначалу и высказыва-
ния Курта Шумахера. В своей речи в бундестаге 8 но-
ября 1950 г. он, говоря о проекте создания Европей-
ского оборонительного сообщества, пришел к выводу:
«Европа не может стать выдвинутым вперед оборони-
тельным поясом Америки, а [Западная] Германия —
выдвинутым вперед оборонительным поясом других ев-
ропейских государств»63. В данной связи Шумахер
подтвердил и то, насколько правильно оценила наша
фракция еще в декабре 1949 г. позицию и особую роль
Аденауэра в обострении международной ситуации.
Прямо ссылаясь на подвергнутые нами тогда критике
заявления и интервью федерального канцлера, Шумахер
опроверг заверение Аденауэра в том, что «никакое вы-
ражение желания внести германский вклад никогда не
имело места». Напротив, высказывания Аденауэра при-
вели к тому, что в абзаце девятом нью-йоркского коммю-
пике дословно говорится: «Министры — а именно мини-
стры иностранных дел — приняли к сведению те чувст-
ва, которые были выражены недавно в [Западной] Гер-
мании и в других местах в пользу немецкого участия в
интегрированных вооруженных силах». Такое соскаль-
зывание на путь милитаризации, закончил свою речь
Шумахер, «увеличивает опасность уничтожения Герма-
нии» 64.
214
Все это звучит правильно и убедительно. И все-таки
именно эта речь содержит в себе уже все те элементы,
которым в дальнейшем суждено было стать симптома-
тичными для уступок, сделанных социал-демократиче-
ской партией и руководством фракции СДПГ политике
ремилитаризации. Уже тогда верхушка СДПГ стреми-
лась к «общности». Она постоянно подчеркивала эту
принципиальную общность с западными оккупацион-
ными державами и желала практиковать ее также и в
отношениях с правительством Аденауэра. Таким обра-
зом, протест Шумахера в данном вопросе (речь шла
конкретно об учреждении поста «уполномоченного по
вопросам безопасности») определялся не столько сутью
дола, сопротивлением этому агрессивному шагу, сколь-
ко раздражением по поводу того, что еще за сутки до
обсуждения данного вопроса в бундестаге Аденауэр ни
единым словом не поставил лидера СДПГ в известность
о нем, а теперь требовал от парламента сказать свое
«да» этому решению. Шумахер сетовал: «Что уж гово-
рить постоянно об этой общности, когда ради шанса на
успех гусарской атаки явно и непоправимо жертвуют
самим духом этой общности?» 65 Таким образом, оппози-
ция Шумахера в конечном счете ограничилась тем, что
он потребовал предварительного учреждения ведомства
безопасности в качестве государственного органа и его
размещения вне ведомства федерального канцлера. Что
же касается всего комплекса военных вопросов, то Шу-
махер внес предложение провести «анализ националь-
ных и международных предпосылок действительного
соотношения сил и объективных возможностей» 66. Сам
же он (так, во всяком случае, Шумахер сказал) желает
«создать факты успешной обороны» 67.
Обороны против кого, собственно? Главным звеном
практиковавшейся верхушкой СДПГ, несмотря на все
разочарования, политики общности с Аденауэром явля-
лась постоянно повторяемая ею ложь об «угрозе с Во-
стока». Будь то последствия сепаратной денежной ре-
формы и откола Западного Берлина, будь то социалисти-
ческая революция в Чехословакии в 1948 г., шла ли поз-
же речь о войне в Корее — все это использовалось вер-
хушкой СДПГ для того, чтобы подтвердить «угрозу» За-
падной Германии со стороны «восточного тоталитари-
зма». Именно это закрывало от взоров общественности
ту действительную опасность агрессии, которая исхо-
215
дила от империализма западных держав и реставрации
прошлого в Федеративной Республике.
Тем самым руководство СДПГ взяло на себя в те
решающие годы значительную долю вины за дезориен-
тацию населения ФРГ. Социал-демократическое руко-
водство никогда не ориентировало его на принципиаль-
ное отклонение западногерманского перевооружения,
не призывало его сказать ясное «нет» вовлечению ФРГ
в систему империалистических военных блоков. Руко-
водство СДПГ постоянно проводило лишь линию в поль-
зу более или менее модифицированного, по сравнению с
аденауэровским курсом, метода, в пользу другого, более
непосредственного варианта военной интеграции —
вступления ФРГ прямо в НАТО, без предварительного
участия в ЕОС. Карло Шмид, точно так же как и Оллен-
хауэр, неоднократно дословно формулировал это в своих
парламентских речах. Результатом явилась в дальней-
шем та трещина среди общественности, которая вела ко
все большей неуверенности даже в первоначально анти-
милитаристски настроенных кругах западногерманского
населения, включая и значительную часть рабочего
класса.
Так СДПГ сама в большой степени содействовала
созданию в ФРГ именно такого политического климата,
какой был нужен наиболее реакционным силам. С при-
ближением даты новых выборов в бундестаг, все безу-
держнее стремились социал-демократические политики
во главе с Куртом Шумахером превзойти своими нацио-
налистическими и реваншистскими замашками самого
Аденауэра и его ХДС/ХСС.
Один из политических деятелей СвДП, Томас Делер,
впоследствии как-то сказал, что сначала в западных зо-
нах, а потом в ФРГ велась тридцатилетняя — то «горя-
чая», то «холодная» — война против Советского Союза.
Ее кульминационной точкой в результате как идеоло-
гического обострения, так и применения средств прямой
преступной провокации стал 1953 год, а особенно со-
бытия 17 июня *, имевшие целью вызвать новую волну
антикоммунистической истерии и подстрекнуть к агрес-
сии против Советского Союза, против ГДР.
* Имеется в виду организованный реакционными кругами
западных держав и западногерманского империализма прова-
лившийся путч в ГДР.
216
Наша партия всеми силами противостояла этой мас-
сированной волне лжи и клеветы, но первоначально не
могла преодолеть неразберихи в мыслях и чувствах за-
падногерманского населения. Ведь тогда мало кто знал
в Западной Германии о том (теперь это уже давно до-
кументально доказано в ФРГ и частично даже открыто
признано в телевизионных передачах, посвященных
17 июня), что РИАС* и другие американские радио-
станции вели систематическую подрывную и вредитель-,
скую деятельность против ГДР, что западноберлинские
«боевые группы» были вооружены оружием со складов
всевозможных агентурных и эмигрантских организаций,
что акты саботажа и террористические действия (вплоть
до устройства железнодорожных крушений и отравле-
ния водопроводной воды) совершались специалистами-
диверсантами из «Боевой группы борьбы с'бесчеловеч-
ностью»! И делалось все это в сотрудничестве с военны-
ми секретными службами западных держав, с ведома, а
во многих случаях и при прямой финансовой поддержке
со стороны органов западноберлинского сената и бонн-
ского «министерства по общегерманским вопросам».
Подобная чудовищная игра на чувствах западногер-
манского населения велась и по вопросу о военноплен-
ных. Хотя материалы немецких архивов и советские до-
кументы не оставляли уже больше никакого сомнения
относительно судьбы сотен тысяч пропавших без вести
немецких солдат и офицеров, в ФРГ их родственников
и население об этом умышленно не информировали.
Реакция сознательно оперировала колоссальными циф-
рами якобы задерживаемых в Советском Союзе немец-
ких военнопленных, которые на самом деле уже давно
погибли, они были принесены в жертву германским
империализмом и милитаризмом.
ВЫБОРЫ В БУНДЕСТАГ В 1953 г.
В такой атмосфере проходили выборы в бундестаг
1953 г. Итоги их — и это было самое худшее — при-
несли 6 сентября абсолютное большинство ХДС/ХСС —
244 мапдата из 485. ХДС/ХСС удалось выдать результа-
ты созидательного труда западногерманского трудового
* RIAS — сокращенное наименование радиостанции в аме-
риканском секторе Западного Берлина (der Rundfunk im ame-
rikanischen Sektor).
217
населения за результаты собственной дальновидпой
политики, за свое «экономическое чудо». Демагогиче-
ской пропагандой о том, что ХДС/ХСС якобы выступа-
ла за дело мира, она замаскировала истинные цели своей
агрессивной и реваншистской политики. Это удалось
еще и потому, что на его стороне была помощь католи-
ческого клира и влиятельных кругов протестантской
церкви. К тому же ХДС/ХСС, как главная партия гер-
манского монополистического капитала, опиралась на
аппарат власти, а также на американскую оккупацион-
ную державу и располагала огромными средствами для
того, чтобы охватить своей пропагандой самые широкие
слои населения. Это не только денежные, но и админи-
стративные и пропагандистские средства государствен-
ного аппарата. Все это были методы, во многом напоми-
навшие гитлеровскую пропаганду, вновь введенную в
действие для разжигания антикоммунизма и шовинизма
в интересах реакции.
Мне вспоминается опыт многих товарищей, а также
и мой собственный в ходе той избирательной борьбы.
В Зальцгиттере пытались сорвать митинг, на котором
я выступал. Для этого из всех прилегающих районов,
частично на английских военных грузовиках, были до-
ставлены эсэсовцы-иностранцы из бывшей дивизии «Ви-
кинг» и другие фашистские коллаборационисты, кото-
рые из-за своих военных преступлений и сотрудниче-
ства с нацистами не смогли вернуться в свою страну.
Их как следует напоили, чтобы использовать для раз-
гона и избиения участников митинга. То же самое при-
шлось испытать и Юппу Ледвону в Райне, где прово-
каторам, кроме того, помогала многочисленная немецкая
полиция, Фрицу Рише в Брауншвейге, Гейнцу Реннеру
в Оберхаузене, а также ораторам от нашей партии на
многих собраниях и митингах.
И если мы, несмотря на это, все-таки проводили свои
митинги, то обязаны этим самоотверженности членов
нашей партии, а также поддержке со стороны многих
беспартийных рабочих и молодежи, которые хотели
знать наш политический ответ на вопросы, решавшиеся
предстоявпйши выборами.
СДПГ хотя и выступала на выборах против «Общего
договора» и Европейского оборонительного сообщества
(ЕОС), не противопоставила им никакой действитель-
ной альтернативы. Она вновь вела избирательную борь-
218
бу с позиций антикоммунизма, направляя свой главный
удар против левых сил. В этом, а также в отклонении
любых переговоров с ГДР руководство СДПГ было еди-
но с правительственными партиями и, таким образом,
действовало им на руку. В результате СДПГ едва уда-
лось сохранить результаты выборов 1949 г.: она полу-
чила в бундестаге 151 место.
КПГ с тех пор в бундестаге больше представлена
не была. Расчет реакции оправдался, посев антикомму-
нистической и шовинистической травли взошел пыш-
ным цветом. Кроме того, на многих избирателей отри-
цательно подействовала угроза запрещения нашей пар-
тии, и многие были озабочены тем, что мандаты комму-
нистов в бундестаге просто пропадут. И наконец (при-
чем именно это явилось решающим для распределения
мандатов), в 1953 г. был принят новый избирательный
закон, который явился грубой манипуляцией против
прогрессивных сил и значительно ухудшил их возмож-
ности добиться избрания своих депутатов по сравне-
нию с первыми выборами в бундестаг.
Согласно пропорциональному избирательному праву,
КПГ должна была бы иметь одного депутата от каждых
50 тысяч проголосовавших за нее избирателей, т. е. в
итоге получить 12 мест. В результате распространения
оговорки о минимально необходимых 5% голосов на ре-
зультаты не только земельных выборов, но и выборов на
всей территории ФРГ свыше 600 тысяч избирателей,
проголосовавших за КПГ, были жульнически лишены
своего представительства в парламенте. Таким обра-
зом, ХДС/ХСС со своими 45,2% голосов искусственно
получил в бундестаге абсолютное большинство. Это по-
зволило Аденауэру в еще большей мере, чем раньше,
использовать своих партнеров по правительственной
коалиции в качестве послушных исполнителей воли
крупного капитала, а тем самым все непосредственнее
воплощать в политические и военные решения усили-
вающиеся агрессивные устремления восстановленного
западногерманского империализма.
Еще вечером в день выборов Аденауэр, опьяненный
своим триумфом, призвал к «освобождению зоны» *. За-
тем, одно за другим, последовали те решения, которые
* Имеется в виду ГДР, как ее именовала тогда западногер-
манская реакционная пропаганда.
219
надолго должны были определить место ФРГ в «холод-
ной войне» и империалистическую «стратегию продви-
жения вперед»: 1954 г.—подписание и 1955 г.—рати-
фикация Парижских соглашений, вступление ФРГ в
НАТО, создание «министерства обороны», первые по-
ставки вооружения из США; 1956 г.— формирование
первых соединений бундесвера, введение всеобщей воин-
ской повинности, усиление требований о предоставлении
бундесверу атомного оружия и, именно в этот самый пе-
риод, запрет КПГ.
Опровергая утверждения буржуазной пропаганды о
том, что выборы в бундестаг продемонстрировали одо-
брение населением аденауэровского курса, начавшийся
1954 год вновь проходил под знаком многочисленных
выступлений прогрессивной общественности. Они были
направлены прежде всего на то, чтобы сделать требова-
ние мирного решения германских дел очевидным для
Берлинского совещания министров иностранных дел Со-
ветского Союза, Франции, Великобритании и США. Ста-
новилось все яснее: без осуществления лозунга «Немцы,
за один стол!», без установления взаимопонимания ме-
жду парламентами и правительствами обоих германских
государств, без участия их представителей в междуна-
родных совещаниях необходимых решений достигнуть
невозможно.
Советский Союз, имея в виду меморандум Герман-
ской Демократической Республики о мирном решении
германских дел от 30 января 1954 г., потребовал привле-
чения представителей обоих германских государств к
участию в обсуждении вопросов, касающихся этих дел.
Советский Союз предлагал провести народное голосова-
ние по вопросу об «Общем договоре», образовать времен-
ное общегерманское правительство, заключить мирный
договор и осуществить свободные выборы. Все это дол-
жно было идти в одном русле с заключением общеевро-
пейского договора о коллективной безопасности.
Западные державы отвергли все эти предложения.
Английский министр иностранных дел выдвинул контр-
копцепцию, так называемый «план Идена». Хотя в нем
и говорилось много о свободе, но в главном пункте буду-
щее общегерманское правительство заранее лишалось
свободы действий, ибо весь план был пронизан наме-
рением присоединить «воссоединенную» Германию к
НАТО.
220
Это никак не отвечало интересам безопасности на-
шего народа и остальных народов Европы, а потому
было нереально. Суть возникшей альтернативы заклю-
чалась в следующем: ремилитаризация ФРГ и включе-
ние ее в империалистические военные пакты или созда-
ние миролюбивого общегерманского государства в рам-
ках общеевропейской коллективной безопасности. Имен-
но это решение должен был принять наш народ вопреки
силам реставрации милитаризма в ФРГ.
Но не успели министры иностранных дел 18 января
1954 г. разъехаться по домам, как аденауэровское пра-
вительство нанесло следующий удар. Послушное ему
большинство бундестага 26 февраля (против голосов
СДПГ) приняло новое изменение конституции, позво-
лявшее правительству ввести воинскую повинность с
18-летнего возраста, а также применять репрессивные
меры к противникам ремилитаризации.
В ответ наша партия заявила, что правительство
ФРГ срывает мирные международные переговоры. Наш
призыв к усилению социальной и политической борьбы
нашел широкий отклик. Состоялись многочисленные де-
монстрации и митинги протеста против подготовки к
введению воинской повинности. Они особенно усили-
лись, когда США как раз в тот момент стали размещать
на территории ФРГ свои атомные пушки и другие виды
оружия массового уничтожения. Наш призыв «Запре-
тить атомное оружие!» был широко поддержан населе-
нием Брауншвейга, Гёттингена, Кёльна и Зальцгитте-
ра, выступившим с внушительными демонстрациями.
Годичное собрание кёльнских «Молодых социалистов»
потребовало от СДПГ возрождения старых боевых тра-
диций и решительного сопротивления любому перево-
оружению ФРГ. «Молодые социалисты» Южной Бава-
рии единодушно высказались против введения воинской
повинности. Земельный союз «Соколов» в Гамбурге при-
звал молодежь к отказу от несения военной службы.
И снова правительство Аденауэра ответило усилен-
ным террором. В конце мая был отдан приказ об аресте
ряда товарищей, участвовавших в выработке «Програм-
мы национального воссоединения», в том числе Фрица
Рише, Вальтера Фиша, Рихарда Шерингера и Юппа
Ледвона. Одновременно министры внутренних дел Ба-
варии, Нижней Саксонии и Баден-Вюртемберга запре-
тили западногерманским представителям участвовать в
221
общегерманской встрече молодежи. Вдоль всей границы
ФРГ были приняты строгие заградительные меры. По-
езда из ФРГ зачастую задерживались, и западногер-
манская полиция, пограничная охрана и органы ведом-
ства по охране конституции высаживали всех «подозри-
тельных». Тем не менее во второй общегерманской
встрече молодежи, прошедшей в Берлине в духе общей
борьбы против милитаризма, за дружбу с молодежью
всего мира, приняли участие 25 тысяч молодых граждан
ФРГ.
Когда многие организации, профсоюзные группы, мо-
лодежные союзы, основанный д-ром Йозефом Виртом и
Вильгельмом Эльфесом «Союз немцев», а также мест-
ные социал-демократические объединения и конферен-
ции функционеров снова поддержали идею народного
опроса, правительство подтвердило свой принципиаль-
ный запрет на его проведение. Федеральный суд в Карл-
сруэ приговорил руководящих членов Главного комите-
та по проведению народного опроса Оскара Ноймана,
Карла Диккеля и Вилли Бехтле к тюремному заключе-
нию сроком до трех лет, лишению права быть избран-
ными в парламентские органы и другим дополнитель-
ным наказаниям.
Решающие по своим последствиям шаги были пред-
приняты аденауэровским правительством осенью 1954 г.
Это было заключение соглашения о включении ФРГ в
НАТО в октябре 1954 г. и начало процесса по делу о за-
прещении КПГ 23 ноября 1954 г.
В Париже сессия Совета НАТО закончилась подпи-
санием Парижских соглашений. Они состояли из целого
пакета договоров, протоколов, решений, дополнительных
заявлений и договоренностей. В их числе был т. н. «Гер-
манский договор», соглашение о пребывании войск за-
падных держав в ФРГ, договор о «Западноевропейском
союзе», Саарский статут, резолюция о вступлении ФРГ
в НАТО. К этому, после провала плана создания ЕОС в
результате отклонения его французским Национальным
собранием, добавилась заимствованная без существен-
ных изменений часть «Общего договора» от мая 1952 г.,
в том числе о размещении войск западных держав на
территории ФРГ и возмещении ею расходов на их со-
держание. Численность бундесвера была определена
в размере до 500 тысяч человек; западногерманская
армия должна была располагать самым современным
222
паступательным оружием на земле, на воде и в воздухе.
Был обойден содержавшийся даже в «Общем договоре»
запрет ФРГ иметь атомное, биологическое и химическое
оружие. Соответствующая статья формулировалась та-
ким образом, чтобы оставить германскому милитаризму
и его западным партнерам возможность свободно вво-
зить в ФРГ оружие массового уничтожения.
Всем своим содержанием Парижские соглашения,
как только они вступили в силу, торпедировали любую
мыслимую возможность объединения обоих германских
государств. Ведь в соответствии с этим соглашением но-
вое государство должно было быть создано по образцу
ФРГ, оно должно было принять на себя все ее обяза-
тельства перед Западноевропейским союзом и стать сос-
тавной частью НАТО.
ГАМБУРГСКИЙ СЪЕЗД КПГ В 1954 г.
Начало процесса против нашей партии с целью ее
запрещения, а также Парижские соглашения, поспешно
подписанные Аденауэром и уже в середине декабря не-
замедлительно принятые бундестагом в первом чтении,
ясно обозначили те боевые задачи, которые нам пред-
стояло обсудить на съезде КПГ, состоявшемся 28—
30 декабря 1954 г. в Гамбурге в «Эрнст-Мерк-халле».
В своем приветственном слове товарищ Вилли Мои
констатировал: съезд, в работе которого участвовало
537 делегатов с правом решающего голоса, пользуется в
ФРГ симпатиями, далеко выходящими за рамки КПГ.
С ним солидарны наши братские зарубежные партии.
Делегацию СЕПГ возглавлял член Политбюро ЦК СЕПГ
и заместитель председателя Народной палаты ГДР то-
варищ Герман Матери. Товарищ Вилли Мон во вступи-
тельной речи сообщил: «В работе нашего съезда не мо-
жет принять участие ряд товарищей, ибо им мешают
антидемократические меры. К их числу принадлежат
председатель нашей партии товарищ Макс Рейман, на-
ши товарищи Оскар Нойман, Вальтер Фиш, а также
члены Правления Фриц Рише, Юпп Ледвон, Юпп Ан-
генфорт, Георг Гампфер, Карл Цемке, которые вопреки
праву и закону брошены в тюрьму за свою борьбу за
единую демократическую и миролюбивую Германию» 68.
В общей сложности не смогли воспользоваться своим
мандатом из-за судебного террора 23 делегата; многим
223
делегатам предприниматели грозили увольнением и дру-
гими репрессиями.
Этими действиями реакция сама подтвердила то, что
говорила наша партия в своих тезисах о последствиях
Парижских соглашений внутри и за пределами страны:
«Политика восстановления милитаризма ведет к уничто-
жению в Западной Германии демократических прав и
свобод... Германские политики-реваншисты хотят захва-
тить главенствующее положение в Западной Европе,
чтобы подготовить нападение на ГДР, страны народной
демократии и Советский Союз. Это привело бы к обо-
стрению всей обстановки в Европе и намного усилило бы
опасность новой войны, которая явилась бы братоубий-
ственной войной немцев против немцев» 69.
С трибуны партийного съезда мы заранее заявили,
что курс империалистической экспансии обречен на про-
вал: «У германских милитаристов, даже в союзе с аме-
риканскими империалистами, нет никаких шансов в
третий раз подвергнуть народы Европы ограблению и
угнетению. Они не получат никакой возможности уни-
чтожить мирные завоевания Германской Демократиче-
ской Республики... Московское совещание недвусмы-
сленно показало: опираясь на свой исторический опыт,
миролюбивые народы не пойдут ни на какие уступки
германскому империализму и не дадут застигнуть себя
врасплох. В декларации Совещания европейских социа-
листических государств по вопросу обеспечения мира и
безопасности в Европе говорится: «Любая попытка на-
падения, любая попытка развязать войну и нарушить
мирную жизнь наших народов получит уничтожающий
отпор»» 70.
Мы противопоставляли опасному курсу милитарист-
ских и империалистических сил конструктивные пред-
ложения Советского Союза, ГДР и других социалистиче-
ских стран и указывали на то, что наши собственные
интересы полностью совпадают с потребностью народов
в мире и коллективной безопасности, с их требованиями
добрососедских отношений, основанных на принципах
мирного сосуществования государств с различными об-
щественными системами.
Решение этих вопросов зависело в ФРГ от того, ка-
кой ориентации будет придерживаться рабочий класс,
и особенно социал-демократические товарищи. В отчет-
ном докладе Правления КПГ, сделанном товарищем
224
Вилли Моном, мы констатировали: «Весь опыт социал-
демократии говорит о том, что милитаризм является
смертельным врагом рабочего класса, а тем самым и ра-
бочих — социал-демократов, что его восстановление в
Западной Германии ведет лишь к усиленной эксплуата-
ции и подавлению народа, в первую очередь рабочего
класса, а также к усилению опасности войны. Этот вы-
вод сделан и обоснован социал-демократическими пар-
тийными организациями и конференциями в многочис-
ленных запросах партийному съезду СДПГ... Процесс
против КПГ также показал многим социал-демократам
степень той опасности, которая исходит для рабочего
класса и его организаций от германских монополистов и
милитаристов, а также от аденауэровского правитель-
ства... Рабочие — социал-демократы говорят, что перед
лицом грозящей опасности ремилитаризации и все бо-
лее наглых действий милитаристов необходимо подкре-
пить парламентскую оппозицию фракции СДПГ в борь-
бе против Парижских соглашений внепарламентскими
действиями. Они полны решимости сделать своим бое-
вым лозунгом слова Бебеля: «Этой системе — ни единого
человека и ни единого гроша!»» 7|
Мы заявили: «Коммунисты приветствуют и поддер-
живают все шаги СДПГ, направленные против Париж-
ских соглашений, против восстановления германского
милитаризма и против сепаратных военных пактов, на
установление взаимопонимания между немцами и вели-
кими державами для мирного решения германского во-
проса и на заключение пакта коллективной безопасно-
сти... КПГ готова сотрудничать с СДПГ в решении жиз-
ненных вопросов рабочего класса и нации. Мы заявляем,
что в этот решающий час германской истории, перед
лицом грозящей опасности возрождения германского им-
периализма... следует отодвинуть на задний план все
разделяющее социал-демократов и коммунистов и что
на первом плане сегодня стоит объединяющее их с
целью вместе разбить милитаризм и спасти Германию и
мир» 72.
Нам пришлось отметить, что в вопиющем противоре-
чии с этим верхушка СДПГ продолжала и дальше тот
курс, который мог лишь ослабить рабочий класс: «Вме-
сто совместных действий немецкого рабочего класса ру-
ководство СДПГ, как заявил Олленхауэр, ориентируется
«на Запад». Но там у власти находятся монополисты п
16 Макс Рейман
225
империалисты, от которых, как свидетельствует опыт,
рабочим ничего хорошего ждать не приходится... Двой-
ственность политики руководства СДПГ проявляется и
в том, что хотя оно и указывает на признаки все более
авторитарного развития и реставрации в Западной Гер-
мании старых реакционных сил, однако называет госу-
дарство монополистов и милитаристов демократическим.
Это приводит рабочих к ложному представлению, будто
они могут ожидать от этого государства демократиче-
ских прав и свобод, которые они в действительности мо-
гут обеспечить и расширить только путем борьбы про-
тив смертельных врагов демократии — монополистов и
милитаристов и против покушений государственной вла-
сти на права рабочих» 73.
Исходя из основополагающей идеи общности наших
интересов и нашей борьбы за демократию, мир и соци-
альный прогресс, я в своем заключительном слове, ко-
торое делегаты все же смогли услышать, сказал: «Наш
партийный съезд служит выражением воли народных
масс Западной Германии всеми силами бороться против
ратификации и осуществления Парижских соглашений,
против восстановления германского милитаризма, за
мирное объединение Германии на демократической ос-
нове и заключение общеевропейского пакта о коллектив-
ной безопасности. Он продемонстрировал решимость
рабочих не потерпеть нового перекладывания бремени
вооружения на плечи трудящихся, не допустить вновь
развития по пути разрушения демократии, по пути
войны. Он выразил решимость молодежи никогда боль-
ше не идти по пути солдатчины в империалистической
армии наемников, ни в коем случае не стрелять в своих
немецких братьев, никогда не поднимать руку для напа-
дения на соседние с нами народы. Особое значение на-
шего партийного съезда состоит в том, что мы — единст-
венная в Западной Германии партия, показывающая ра-
бочему классу и нашему народу не только смертельную
угрозу, которую навлекают на них германские милита-
ристы и реваншистские политики Парижскими согла-
шениями, но и приемлемый, надежный выход, который
может отвратить от нашего народа огромные опасности
и страдания, тот путь и те силы, которые смогут обес-
печить его мирное будущее» 74. Единственная сила, спо-
собная возглавить наш народ в борьбе за счастливое
будущее,— рабочий класс. В борьбе за спасение демо-
226
кратии и мира он создает условия своего собственного
освобождения. «Ради их собственного спасения... мы
горячо призываем рабочих и наш народ: не позволить
милитаристам еще раз разгромить рабочий класс и вы-
ступить в разбойничий поход на Европу. Не допустить,
чтобы с немецкой земли в третий раз началась война.
Она была бы равносильна разрушению европейской ци-
вилизации на большей части континента, превращению
Западной Германии в зону огня и уничтожения» 75.
«ДВИЖЕНИЕ ЦЕРКВИ СВ. ПАВЛА»
В последующие недели и месяцы призыв нашей пар-
тии получил широкий отклик. Уже в середине января
1955 г. в Бремене, Франкфурте-на-Майне, Пирмазенсе
и Ванне-Айкеле состоялись внушительные демонстра-
ции. Земельно-окружная конференция ОНП в Баварии
от имени 900 тысяч членов профсоюзов приняла про-
грамму борьбы против ремилитаризации с требованием
народного опроса и народного голосования, а также за-
щиты противников военной службы.
Когда монополистический воротила Рёйш обвинил
профсоюзы в «жестоком вымогательстве» за их требова-
ние участия в управлении предприятиями, 30 тысяч ме-
таллистов и горняков, поддержанные главными правле-
ниями своих профсоюзов, немедленно ответили на это
однодневной забастовкой протеста. Затем 22 января по-
следовала самая крупная политическая массовая стачка
более чем 800 тысяч рурских горняков и металлургов.
Она была направлена против провокационных попыток
монополистического капитала в связи с форсированием
вооружения все более урезывать права рабочих, их про-
изводственных советов и профсоюзов.
Под воздействием этих активных выступлений масс
в первые недели 1955 г. стало развиваться широкое
сотрудничество между рабочим движением и влиятель-
ными представителями интеллигенции, буржуазных и
церковных кругов. Так, в состав группы инициаторов
созыва 29 января собрания противников Парижских
соглашений в церкви св. Павла («Паульскирхе») во-
шли деятели различных политических направлений —
от председателя ОНП Вальтера Фрайтага и председа-
теля СДПГ Эриха Олленхауэра и Густава Хейнемана до
профессоров Гельмута Гольвицера, Ренаты Римек и
Альфреда Вебера. Собрание единогласно приняло «Не-
227
мецкий манифест», в котором правительство Аденауэра
обвинялось в том, что оно Парижскими соглашениями
углубило раскол Германии и усилило опасность войны
в Европе. Но и здесь влияние социал-демократических
политиков привело к уступке реакции в решающем
пункте — в вопросе о согласии западногерманской сто-
роны на предложения ГДР о достижении взаимопони-
мания: руководство СДПГ по-прежнему оставалось при
своем «нет». Кроме того, оно стремилось под любы-
ми предлогами отстранить коммунистов от руководства
«движением церкви св. Павла».
Собрание в церкви св. Павла дало в дальнейшем по-
вые импульсы к самым широким массовым действиям,
которые когда-либо имели место в антимилитаристской
борьбе в ФРГ. При этом наша партия не давала сбить
себя с твердой линии попытками внести в движение
антикоммунистические тенденции; она последовательно
вдохновляла и поддерживала все антимилитаристские
акции. Участие коммунистов следует оценить особенно
высоко еще и потому, что в это время наша партия на-
ходилась под гнетом процесса о ее запрещении; все
большему числу руководящих товарищей приходилось
вести свою деятельность в условиях полулегальности
или даже нелегальности. Меры против нашей партии
противоречили закону и конституции, но для правитель-
ства Аденауэра они служили важным рычагом для того,
чтобы тормозить развитие народного движения именно
в эти решающие месяцы.
В феврале производственный совет заводов Форда в
Кёльне обратился с протестом против Парижских согла-
шений к депутатам бундестага. Во Франкфурте-на-
Майне вышли на улицы 6 тысяч граждан, в Билефель-
де — 15 тысяч, в Дортмунде и Мюнхене — по 20 ты-
сяч. Среди потока телеграмм, адресованных бундестагу,
находились и резолюции производственных советов
нюрнбергских заводов Сименса, собраний представите-
лей профсоюза металлистов Штутгарта и Швеннинге-
па, производственного совета золингенских «Кронпринц-
верке», местного комитета ОНП Эслингена и др.
Когда правительственные партии в конце февраля
поставили на повестку дня ратификацию Парижских
соглашений, дело дошло до забастовок протеста, напри-
мер в Крефельде и Ремшайде. Из Саарбрюкена, Фёль-
клингена, Нойнкирхена и других мест в Бонн прибы-
228
ли делегации, которые от имени своих бастующих кол-
лег выразили протест против ратификации Парижских
соглашений. Прогрессивные профсоюзы увязывали по-
литические вопросы с требованием 15-процентного по-
вышения заработной платы, добивалась которого в Саа-
ре всеобщая забастовка 310 тысяч рабочих и служащих.
Правительство уже не раз во многих местах безжа-
лостно расправлялось с демонстрантами при помощи
полицейской силы. Теперь столица ФРГ Бонн превра-
тилась в настоящий военный лагерь. Прикрываясь от
давления народных масс вооруженной силой, правитель-
ство поспешило провести в бундестаге второе и третье
чтение Парижских соглашений. 27 февраля состоялись
заключительные голосования. Вопреки голосам СДПГ
и некоторых других депутатов Парижские соглашения
были ратифицированы. После депонирования ратифи-
кационных грамот странами-участницами Парижские
соглашения, а с ними и ремилитаризация ФРГ и ее
присоединение к НАТО 5 мая 1955 г. вступили в силу.
Однако верхушка СДПГ обосновывала свое откло-
нение Парижских соглашений отнюдь не с последова-
тельно антимилитаристских позиций. Она не отвергала
принципиально вступления ФРГ в НАТО, а лишь хотела
отсрочить его, пока не будут исчерпаны все возможности
переговоров об объединении Германии. При этом руко-
водящие социал-демократические политики вполне от-
кровенно высказывали ту точку зрения, что объединен-
ная Германия, как это уже предусматривалось планом
английского министра Идена, станет членом НАТО.
Между тем насчет действительной альтернативы ни-
какого сомнения быть не могло. Сразу же после рати-
фикации бундестагом Парижских соглашений, но еще до
вступления их в силу правительство ГДР, перед лицом
грозящего бедствия, обратилось к бундестагу, ландта-
гам, районным и городским парламентам, а также ко
всем руководящим органам ОНП в Федеративной Рес-
публике Германии с призывом: пусть народ сам, как это
предложил премьер-министр ГДР Отто Гротеволь, сде-
лает выбор между манифестом, принятым в церкви
св. Павла, и аденауэровским курсом, между мирным
объединением посредством свободных общегермапских
выборов и Парижскими соглашениями, которые навсегда
блокируют любую мыслимую возможность объединения.
Последовательно проводя курс аденауэровского пра-
229
вительства и грубо игнорируя волю народа, христианско-
демократический председатель бундестага Ойген Гер-
стенмайер не пожелал даже принять это обращепие.
Было ясно: возродившийся германский империализм
открыто и непосредственно перешел к политике своего
«решения германского вопроса» путем угроз силой и
применения силы. Мы стояли перед опасностью, что
в центре Европы, с немецкой земли, может быть снова
развязана война. Не допустить этого — вот что должно
было отныне в первую очередь определять нашу поли-
тику в интересах рабочего класса и нашего народа.
Именно потому, что агрессивные силы западногер-
манского капитала и его аденауэровское правительство
зпали это, они в августе 1956 г. запретили нашу партию.
Все события, предшествовавшие приговору Федераль-
ного конституционного суда, говорят о том, что приговор
был не правовым, а противоправным актом. В связи
с приказом о моем аресте и неприемлемыми условиями
мпе, избранному председателю партии и ее представи-
телю на процессе, не дали защищать перед судом
права КПГ. В качестве других представителей КПГ суду
были названы Вальтер Фиш, Юпп Ледвон и Фриц Рише.
Двое последних находились в заключении, им пришлось
готовиться к процессу в камере, и на каждое заседание
их доставляли из тюрьмы. Только в зале суда они полу-
чали возможность вести необходимые беседы с адвока-
тами. Поскольку был отдан приказ и об аресте Вальтера
Фиша, суд согласился предоставить ему «свободный про-
ход». Это значило: его не арестовали, но он имел право
покидать Карлсруэ только с разрешения Федерального
конституционного суда. Ему категорически запрещались
публичные выступления или интервью прессе и радио.
К этому добавлялись противоречащие процессуальным
нормам встречи председателя суда Винтриха с Аденау-
эром, т. е. с представителем противной стороны76. Когда
затяжка процесса и вынесения приговора стала угро-
жать выполнению аденауэровского графика вооруже-
ния, тогдашний федеральный министр внутренних дел
Шредер предложил бундестагу изменить закон о Феде-
ральном конституционном суде. Предлагавшийся закон
об изменении предписывал, чтобы все не решенные
первым сенатом суда дела, если приговор по ним не бу-
дет вынесен до 31 августа 1956 г., автоматически были
переданы второму сенату. Это являлось прямым давле-
230
нием на первый сенат с целью обязать его вынести при-
говор до указанного срока.
Приговор был объявлен 16 августа 1956 г.— в тот
самый момент, когда закон о введении всеобщей воин-
ской повинности положил начало созданию 500-тысяч-
ной армии и восстановленный западногерманский импе-
риализм был полон решимости форсировать свое воору-
жение, даже выходя за рамки Парижских соглашений,
вплоть до рывка к атомному оружию. В этом смысле
запрещение КПГ явилось последовательным актом реак-
ции. Теперь кладбищенская тишина внутри страны
должна была вновь сопровождать возрождение герман-
ского милитаризма.
* * *
Вели ли те реальности, которые были созданы к се-
редине 50-х годов в результате восстановления импе-
риализма и милитаризма в ФРГ, к решающему измене-
нию политической ситуации? Да, центральный до тех
пор вопрос об объединении Германии в демократическое
государство больше не мог стоять в повестке дня.
Стало ясно, что империалистическую Федеративную
Республику Германии и социалистическую Германскую
Демократическую Республику уже невозможно объеди-
нить в одно государственное образование. Между ними
могли существовать не какие-то «особые» отношения,
а лишь общепризнанные международным правом отно-
шения между двумя суверенными государствами. Эти
отношения должны были базироваться на мирном сосу-
ществовании государств с различным общественным
строем. Только так можно было разрешить главную за-
дачу, состоявшую в том, чтобы обеспечить мирное
добрососедское существование немцев обоих государств.
К середине 50-х годов все возможности переговоров о
единстве Германии оказались исчерпаны, все, что могло
служить делу мира, совместному демократическому бу-
дущему немецкого народа, было правящим классом
ФРГ отвергнуто. Силы, выступавшие в ФРГ за приня-
тие решений за столом переговоров, были загнаны в
подполье, запрещены, подвергнуты преследованию.
Германский империализм сделал свой выбор в пользу
«политики силы», против компромиссного смягчения
противоречий путем политических встреч и переговоров.
Носители экономической и политической власти в ФРГ
предпочли эту альтернативу, исходя из убеждения в
231
том, что, выступая на стороне империализма США, они
смогут не только стереть с географической карты ГДР —
цель № 1 их агрессии, но и в третий раз, теперь уже с
успехом, поставить в повестку дня свои старые агрес-
сивные цели установления «нового порядка» в Европе.
Для них война все еще оставалась продолжением поли-
тики другими средствами.
Дело доходило до серьезных кризисов, и не раз была
близка опасность, что из очага реваншизма вспыхпет
пламя третьей мировой войны, означающей атомное
уничтожение. Этого не произошло благодаря растущей
силе социализма и его разумной политике обеспечения
защиты своих стран и своего созидательного труда. Это
давало новые импульсы стремлению народов капитали-
стических стран, не в последнюю очередь также Запад-
ной Европы и ФРГ, к миру.
В результате твердолобой и давно обанкротившейся
империалистической политики «отбрасывания», длив-
шейся полтора десятилетия, межгосударственные отно-
шения зашли в тот тупик, в который их загнали «холод-
ная война» и гонка вооружений, угроза и применение
силы. Однако соотношение сил за это время настолько
изменилось в пользу социализма, что Западу пришлось
полностью выбросить за борт свои прежние иллюзии
насчет собственного военного превосходства.
Этот процесс был ускорен кризисными явлениями в
капиталистическом лагере. Мечты о вечном росте произ-
водства рассеялись перед суровой действительностью
экономических, валютных и финансовых кризисов. Ил-
люзия об общественной гармонии в условиях импе-
риализма рассеялась, натолкнувшись на растущее со-
противление, особенно со стороны молодежи, той си-
стеме, которая не может дать никакого ответа на вопрос
о смысле жизни. В военной области кризис достиг сво-
ей наивысшей точки в результате тех преступлений и
массовых убийств, которые творил империализм США
во Вьетнаме, а затем в результате его поражения.
Итак, именно социализму, героической националь-
но-освободительной борьбе, твердости революционного
рабочего движения и всех миролюбивых сил обязаны
мы тем, что сегодня стоим перед новым этапом европей-
ского и мирового политического развития.
Московский и Варшавский договоры, соглашение по
Западному Берлину и Договор об основах отношений
232
между ФРГ и ГДР открыли важный этап международ-
ного развития. При этом Федеративная Республика Гер-
мании не потеряла ничего, что она имела или на что
имела право. Ей пришлось расстаться лишь со своим
враждебным делу мира и провокационным по отноше-
нию к ГДР притязанием на исключительное представи-
тельство всех немцев, со своими агрессивными терри-
ториальными требованиями к соседям на Востоке. Если
эти договоры благодаря твердой решимости населения
ФРГ будут наполнены жизнью, то они укажут путь
в будущее, построенное на базе добрососедских отноше-
ний со странами мировой социалистической системы.
Новые, еще несколько лет назад немыслимые пер-
спективы открываются благодаря совещанию по вопро-
сам безопасности и сотрудничества в Европе. Между
Советским Союзом и США заключены соглашения, при-
званные уменьшить опасность атомной войны, устра-
нить мрачные тени, нависшие над будущим челове-
чества.
Все это достигнуто при продолжающемся существо-
вании империализма, которому органически присущи
угроза делу мира, агрессивность, тенденция к войне.
И на этот счет мы, как и раньше, не должны заблу-
ждаться. Новые империалистические провокации на
Ближнем Востоке, преступления колониализма в Аф-
рике и Азии, путчи и попытки путчей от Греции до
Чили — все это говорит своим недвусмысленным и пре-
достерегающим языком. Все основания для бдительности
народных масс имеются и в ФРГ. Правительство ее еще
не предприняло ровным счетом ничего для того, чтобы
ограничить власть монополий, и прежде всего военно-
промышленного комплекса. Напротив, и при возглав-
ляемых социал-демократами правительствах военные
ассигнования каждый год побивают все новые рекорды.
Но не империализм, а социализм определяет ныне
главные линии мирового развития. Сегодня у нас го-
раздо больше возможностей преградить путь империа-
лизму, воспрепятствовать милитаризму, взять твердый
курс на мир, международное сотрудничество и социаль-
ный прогресс. Мы живем в век перехода от капитализма
к социализму. Веря в рабочий класс, в молодежь,
в прогрессивные силы нашей страны, я убежден, что это
развитие не обойдет стороной и Федеративную Респуб-
лику Германии.
ОБ АВТОРЕ И ВРЕМЕНИ
Мировая мемуарная литература обогатилась новым
интересным произведением — воспоминаниями товарища
Макса Реймана, видного деятеля немецкого и между-
народного коммунистического движения.
Вся жизнь М. Реймана — это мужественная борьба
за торжество идей марксизма-ленинизма, за интересы
своего народа, за укрепление мирового коммунистиче-
ского движения. Его хорошо знают на родине и далеко
за ее пределами. Он относится к той несгибаемой когорте
борцов-коммунистов, чьи дела будут служить ярким
примером для многих поколений людей.
М. Рейман — подлинный сын трудового народа.
Он родился 31 октября 1898 г. в городе Эльбинге (быв-
шая Восточная Пруссия) в семье рабочего. Атмосфера
труда, борьбы за дело рабочего класса окружает его бук-
вально с самого детства. Юношей поступает он на судо-
строительные верфи, с головой окунается в рабочую
среду, получает первую трудовую и политическую за-
калку.
Политическая активность М. Реймана, его понима-
ние нужд своих товарищей-рабочих, готовность бороться
за их интересы приводят к тому, что совсем еще моло-
дым человеком он становится одним из вожаков союза
металлистов родного города. В 18 лет М. Рейман уже
активно участвует в революционной деятельности союза
«Спартак». Он тщательно изучает марксистскую литера-
туру, знакомится с идеями и делами выдающихся рево-
люционеров А. Бебеля, К. Либкнехта, Р. Люксембург.
В 20 лет М. Рейман впервые испытал то, что столь
часто выпадает на долю революционера,—тюремное
заключение. Его приговаривают к году лишения сво-
боды за революционную деятельность. В камере Кенигс-
бергской тюрьмы молодой революционер еще раз осмыс-
ливает тот путь, на который он вступил, и приходит
к твердому убеждению: путь борьбы за дело людей тру-
да — единственно правильный, единственно возможный
для него, немецкого рабочего-марксиста.
Бурная осень 1918 г. в Германии приводит к резкому
подъему революционного движения. В горниле Ноябрь-
ской революции в самом конце 1918 г. рождается Ком-
234
мунистнческая партия Германии. Она становится важ-
ной политической силой, с которой в той или иной сте-
пени связано все последующее развитие страны.
В мировом коммунистическом движении нет отрядов,
чей путь к идеалам коммунизма устлан розами. Борцы
за новое общество встречают ожесточенное сопротивле-
ние реакции. Немецкая буржуазия в ее борьбе против
революционного движения проявила себя крайне анти-
гуманно и ^кестоко. Убийство Карла Либкнехта и Розы
Люксембург, зверства капповцев — это лишь немногие
примеры бесчеловечных методов контрреволюции, мето-
дов, доведенных немецкой реакцией до изуверской
изощренности в годы фашизма. И, разумеется, первыми,
на кого обрушивались волны террора и насилия, были
немецкие коммунисты.
С первых дней существования и борьбы Компартии
Германии М. Рейман в ее рядах. Он становится участ-
ником и свидетелем всех ее дел, вместе с партией пере-
живает и успехи, и трудности. И какими бы мрачными
ни были для немецких коммунистов времена, М. Рейман
всегда являл собой пример мужества, самоотверженно-
сти, готовности бороться до конца. В 1920 г. он пересе-
ляется в Рурскую область — этот важнейший центр про-
мышленного производства и классовой борьбы Герма-
нии. Здесь в городе Алене поступает работать на одну
из шахт. Испольэуя уже накопленный опыт борьбы,
М. Рейман активно включается в партийную работу
среди рурских горняков и металлистов.
По заданию руководства КПГ М. Рейман сосредото-
чивает свое основное внимание в это время на работе
в профсоюзах. Рабочие охотно избирают М. Реймана на
различные профсоюзные посты, ибо видят в нем после-
довательного и принципиального защитника их инте-
ресов. В 1932 г. товарища Реймана выдвигают на пост
секретаря «Революционной профсоюзной оппозиции»
Рурской области — боевой профсоюзной организации
рабочего класса. К этому времени М. Реймана уже хо-
рошо знают в Руре. Его самоотверженная работа при-
носит рабочему-коммунисту уважение и авторитет.
Начало 30-х годов в Германии принесло резкое обост-
рение классовых битв. Монополистическая буржуазия,
убедившись в неспособности осуществить свои империа-
листические цели вовне и решить задачу эффективного
подавления нараставшего революционного движения
235
внутри страны в условиях буржуазно-демократического
режима, взяла курс на установление фашистской вла-
сти, т. е., по определению Коминтерна, открыто тер-
рористической диктатуры наиболее реакционных, наи-
более империалистических элементов финансового капи-
тала. Немецкие коммунисты вели отчаянную, неравную
борьбу с наступавшим фашизмом, опиравшимся на фи-
нансовую поддержку крупной буржуазии, на возмож-
ности буржуазного аппарата государственной власти.
Им не удалось добиться единства действий рабочего
класса из-за непоследовательной, соглашательской по
отношению к классовому врагу политики лидеров немец-
кой социал-демократии. Как указывал Г. Димитров,
«фашизм смог прийти к власти прежде всего потому, что
рабочий класс вследствие политики классового сотрудни-
чества с буржуазией, которую вели вожди социал-демо-
кратии, оказался расколотым, политически и организа-
ционно разоруженным перед лицом наступающей бур-
жуазии. Коммунистические же партии были недоста-
точно сильны, чтобы помимо и против социал-демокра-
тии поднять массы и повести их на решительный бой
против фашизма» *.
М. Рейман был в первых рядах тех, кто всего себя
отдавал борьбе с надвигавшейся нацистской опасностью.
Он в самой гуще рабочего класса, там, где борьба про-
тив фашистов принимала самые острые формы.
Придя к власти, фашисты обрушили на страну волну
террора, которого еще не знала история. В первую оче-
редь он был направлен против Коммунистической пар-
тии Германии. Коммунистов бросали в тюрьмы и лагеря
смерти, подвергали пыткам, уничтожали морально и
физически. Но они не сдавались, не прекращали антифа-
шистской борьбы даже тогда, когда, казалось, для нее
не было никаких возможностей. Вместе с товарищами
по партии М. Рейман уходит в подполье, выполняет
многие опасные поручения руководства партии в Рур-
ской области, в Берлине, в других местах страны.
В 1938 г. гестапо напало на след М. Реймана и вскоре
арестовало его. Потянулись страшные годы заточения.
Вначале это была тюрьма в Дортмунде, затем печально
знаменитый концлагерь Заксенхаузен. Здесь все было
* Г. Димитров. Избранные произведения в 2-х томах, т. 1.
София, 1967, стр. 614.
23G
направлено на то, чтобы, подавив волю заключенного,
выжав остатки его физических сил, обречь рано или
поздно на смерть. Выжить в фашистском концлагере
могли лишь те, кто находил путь к товарищам, кто спла-
чивался, организовывался и противопоставлял нацист-
ским палачам коллективную волю борцов, их неистре-
бимое стремление к жизни, действию, борьбе.
Немецкие коммунисты, антифашисты других стран
стремились превратить концлагеря в арену организован-
ной антифашистской борьбы. Их возможности были
крайне ограниченны. Но уже то, что они сплачивались,
создавали подпольные организации, налаживали систему
товарищеской помощи, предопределяло их конечную
победу — победу жизни над смертью, которую сеял
фашизм. В Заксенхаузене образуется подпольный анти-
фашистский комитет. М. Рейман становится одним из
его самых активных членов. Комитет руководит развет-
вленной, хорошо законспирированной лагерной органи-
зацией, которую фашистам не удалось раскрыть.
В октябре 1944 г. по решению подпольного комитета
Заксенхаузена М. Рейману устраивается перевод в дру-
гой концлагерь — Фалькензее. Здесь он возглавил ан-
тифашистскую организацию, которая начала готовиться
к активным действиям. Получив сведения о подходе со-
ветских войск, антифашисты Фалькензее подняли вос-
стание, разоружили охрану СС, а затем передали лагерь
наступавшим частям Советской Армии. Через несколько
дней М. Рейман был в освобожденном Берлине, где вме-
сте с В. Пиком, В. Ульбрихтом и другими немецкими
коммунистами активно включился в борьбу теперь уже
за организацию и обновление жизни на немецкой земле,
освобожденной от власти фашизма.
Вскоре руководство партии приняло решение о том,
что М. Рейман должен вернуться в Рурскую область,
где он жил и работал до захвата нацистами власти.
Воспоминания М. Реймана относятся, главным об-
разом, к тому периоду, когда в освобожденной от фа-
шизма Западной Германии решался вопрос: по какому
пути пойдет в ней развитие — по пути создания новых
демократических условий, как это предусматривалось
Потсдамским соглашением, или по пути восстановления
власти монополистического капитала, возрождения им-
периалистических сил со всеми вытекающими отсюда
последствиями.
237
Западная Германия с первых же послевоенных дней
становится ареной ожесточенных классовых сражений.
Позиции монополистического капитала после разгрома
фашизма оказались серьезно подорванными. Но ему
на помощь поспешил монополистический капитал
западных стран. Обладая всей полнотой власти в за-
падных зонах оккупации, представители трех держав
восстановили там позиции крупной буржуазии, а затем
вместе с ней поставили страну на курс, который не отве-
чал интересам ее населения, делу ее демократизации.
Западногерманские коммунисты, только что вышед-
шие из нацистских застенков, оказались в обстановке
подъема новой волны антикоммунизма. Она порожда-
лась общим курсом западных держав на развязывание
«холодной войны» против Советского Союза, их стрем-
лением вместе с западногерманской реакцией воспре-
пятствовать рождению новых демократических основ
жизни, которые принимали все более определенные кон-
туры в тогдашней советской оккупационной зоне.
М. Рейман хорошо показывает программные уста-
новки коммунистов того времени и их практические дей-
ствия. А действовать было крайне трудно. Коммунистов
подвергали репрессиям, преследованиям. Партии не да-
вали помещений, лишали возможности пользоваться ти-
пографиями, отказывали в бумаге для печатания мате-
риалов, затрудняли получение транспортных средств.
И все же, работая в крайне неблагоприятных усло-
виях, КПГ сумела в первые послевоенные годы стать
одной из ведущих политических партий Западной Гер-
мании. Даже такой антикоммунист, как К. Аденауэр,
в своих мемуарах, написанных на склоне лет, был
вынужден признать, что коммунисты в западных зонах
оккупации начали действовать и раньше и активнее
других партий. Влияние КПГ, особенно в промышлен-
ных областях с рабочим населением, значительно вы-
росло. Несмотря на всяческие препятствия со стороны
оккупационных властей, трудящиеся избирали комму-
нистов в местные органы управления.
Решающим фактором, оказавшим негативное воз-
действие на развитие рабочего движения и резко изме-
нившим условия борьбы в Западной Германии, стало то
обстоятельство, что рабочий класс оказался расколотым.
Коммунисты сразу же по окончании войны взяли курс
на единство действий с социал-демократами. Однако
238
достигнуть этого удалось лишь в советской оккупацион-
ной зоне. Здесь в апреле 1946 г. была создана Социали-
стическая единая партия Германии, в которой на рав-
ноправной основе объединились коммунисты и социал-
демократы.
Процесс объединения захватил и западные зоны
оккупации. Повсеместно создавались единые комитеты.
Коммунисты и социал-демократы действовали вместе в
коммунальных органах власти, в некоторых земельных
правительствах. Этот процесс был, однако, насильст-
венно приостановлен западными оккупационными дер-
жавами. К руководству социал-демократической партией
был приведен Курт Шумахер, которому при прямой под-
держке военных администраций удалось отколоть запад-
ногерманскую часть СДПГ от руководства партии в Бер-
лине, а затем поставить ее на позиции антикоммунизма.
Западногерманской буржуазии и правому руковод-
ству СДПГ при поддержке западных оккупационных
держав удалось постепенно оттеснить коммунистов
с важных позиций, заразить ядом антикоммунизма зна-
чительные слои населения, в том числе и рабочего
класса. Это привело в конечном итоге к тому, что власть
оказалась в руках реакционных кругов Западной Гер-
мании. Они взяли курс на создание сепаратного запад-
ногерманского государства, где господствующие позиции
8анял монополистический капитал, курс на последую-
щую милитаризацию страны и выдвижение реваншист-
ских требований в качестве основной политической
доктрины. Буржуазные историки ФРГ и других запад-
ных стран написали не один том трудов о расколе Гер-
мании. Красной нитью в большинстве буржуазных
исследований проходит мотив о том, что в расколе Гер-
мании повинны Советский Союз и Германская Демокра-
тическая Республика. Макс Рейман — очевидец и непо-
средственный участник политических событий того
времени — шаг за шагом восстанавливает историческую
правду, вскрывает, кому и зачем нужен был раскол
Германии, с фактами и документами показывает борьбу
Советского Союза, ГДР и западногерманских коммуни-
стов 8а сохранение государственного единства страны.
Раскол Германии оказался не только выгодным, но
и необходимым как империалистическим кругам запад-
ных держав, так и западногерманскому монополистиче-
скому капиталу. Он явился продуктом классовых инте-
239
ресов международного империализма и буржуазии За-
падной Германии. Она могла восстановить свои силы
и вновь прийти к власти лишь на территории, которая
была оккупирована армиями капиталистических госу-
дарств Запада. И она сознательно пошла на создание
сепаратного западногерманского государства.
Разумеется, западногерманская буржуазная пропа-
ганда замалчивала эти главные мотивы. Она всяче-
ски поддерживала у широких масс населения иллюзию
о том, что правящие круги Западной Германии якобы
«борются за воссоединение». А на самом деле они
делали все возможное, чтобы сначала создать Федера-
тивную Республику Германии, затем включить ее в си-
стему военно-политических союзов Запада и осущест-
вить ремилитаризацию страны. Все это в конечном итоге
привело к тому, что между двумя германскими государ-
ствами, образовавшимися на территории бывшей Гер-
мании, был вырыт непроходимый ров. В ФРГ власть
оказалась в руках реакционных империалистических
кругов, а в ГДР, родившейся в результате антифашист-
ско-демократических преобразований в советской зоне
оккупации, правящей силой стал рабочий класс в союзе
с трудящимися крестьянами.
М. Рейман убедительно показывает, как прогрессив-
ные силы Западной Германии, и прежде всего комму*
нисты, а также правительство и общественность ГДР
долгие годы противостояли раскольническим попыткам
реакционных кругов ФРГ и вели упорную борьбу за
единую демократическую Германию. Западногерманские
коммунисты сняли вопрос о воссоединении лишь тогда,
когда реальностью стало существование двух германских
государств с противоположными общественными систе-
мами, входящих в две различные военные организации,
причем правящие круги одного из них, а именно ФРГ,
открыто выдвинули реваншистские притязания на
поглощение Германской Демократической Республики
и ликвидацию ее социалистических завоеваний.
В 50-е годы главное место в деятельности Компартии
Германии заняла борьба против возрождения милита-
ризма в ФРГ и развития реваншистских идей, которые
активно выдвигались правыми силами, и прежде всего
ХДС/ХСС, стоявшими у власти в Бонне. Коммунисты
разъясняли трудовому населению, что создание силь-
ного бундесвера (а он вскоре стал практически сильней-
240
шей армией в Западной Европе) в сочетании с требова-
нием боннских правящих кругов о пересмотре террито-
риального положения в Европе, сложившегося после
разгрома фашистской Германии, чревато огромной опас-
ностью для дела мира и безопасности в Европе. КПГ
развертывала широкие общественные акции против ми-
литаризации. Члены партии были самыми активными
участниками всех антимилитаристских движений.
В этой борьбе коммунисты стремились найти общий
язык с социал-демократами. Руководители СДПГ отвер-
гали любые предложения коммунистов о совместных
действиях. Однако в низовых организациях картина
была иной. Здесь коммунисты и социал-демократы шли
в одних рядах. Они совместно участвовали в массовых
антимилитаристских акциях, организовывали трудя-
щихся на борьбу против ремилитаризации.
Антимилитаристское движение 50-х годов не смогло
заставить правящие круги ФРГ отказаться от планов
возрождения военной мощи. Однако оно существенным
образом затормозило их осуществление. Это явилось
серьезным успехом антимилитаристских сил, успехом
коммунистов, которые были душой и наиболее активной
силой движения против ремилитаризации страны.
Ожесточенные классовые схватки развернулись в
ФРГ в связи с планами создания Европейского оборони-
тельного сообщества. Силам мира удалось не допустить
создания этого военного блока. Но вслед за этим были
разработаны Парижские соглашения и планы включе-
ния ФРГ в НАТО.
КПГ в то время была единственной политической
партией в ФРГ, которая последовательно и целеустрем-
ленно боролась против военных планов Бонна, раскры-
вала всю опасность вступления страны в военно-поли-
тические блоки западных держав. Но к голосу комму-
нистов тогда не прислушались. Лидеры социал-демокра-
тов и профсоюзов, выступавшие в общем против ре-
милитаризации, ограничивались расплывчатыми реше-
ниями и полумерами. Они не решились па открытый
и прямой призыв к массам, к трудовым слоям населе-
ния. В результате прогрессивные силы ФРГ оказались
недостаточно сплоченными, чтобы выиграть сражение,
развернувшееся вокруг подписания Парижских согла-
шений. Они вступили в силу. ФРГ была включена
в НАТО. Политика «с позиции силы» стала на длитель-
16 Макс Гсймац
241
ный период государственной доктриной ФРГ, превратив
ее в один из главных очагов напряженности в Европе.
Макс Рейман доводит свои воспоминания до момента
запрета Коммунистической партии Германии в августе
1956 г. Он не оставляет сомнений в том, какими причи-
нами руководствовалось правительство Аденауэра, орга-
низовавшее процесс против КПГ и добившееся того, что
конституционный суд лишил коммунистов возможности
действовать в качестве легальной политической партии.
Боннская реакция спешила разделаться с той силой,
которая решительно выступала против ее милитарист-
ских и реваншистских планов, требовала отказа от «поли-
тики силы», признания политических и территориальных
реальностей в Европе, установления добрососедских
отношений с Советским Союзом, ГДР и другими социа-
листическими странами. Ей неугодна была партия, кото-
рая требовала средства, выкачиваемые из кармана людей
труда и ассигнуемые на военные расходы, обратить на
нужды самих трудящихся, партия, которая последова-
тельно выступала против монополистического капитала,
отстаивала социально-экономические интересы и демо-
кратические права рабочего класса и всех трудовых
слоев населения ФРГ.
После запрещения компартии буржуазная пропа-
ганда объявила, что для коммунистов отныне и навсегда
нет места в политической и общественной жизни Феде-
ративной Республики Германии. Людям внушалось, что
ФРГ превратилась в государство «всеобщего благоден-
ствия» и «классового мира», что капиталисты и рабочие
пе классовые противники, а «социальные партнеры»,
имеющие одни и те же цели.
Жизнь быстро опровергла эти измышления. Классо-
вая борьба в мире капитала не может прекратиться, ка-
кие бы декларации и теории ни придумывали апологеты
буржуазии. Невозможным оказалось и прекратить дея-
тельность коммунистов, даже поставив их вне закона.
Первые годы после запрета стали для Компартии
Германии самыми тяжелыми за весь послевоенный пе-
риод. Она потеряла возможность открыто вести разъяс-
нительную работу среди рабочих в профсоюзах и других
организациях трудящихся, разъяснять и пропагандиро-
вать свою политическую платформу, вести открытые
публичные дискуссии с другими политическими пар-
тиями. Вся организационная работа партии должна была
242
проводиться в условиях глубокой конспирации. Реше-
ния руководящих органов КПГ, партийные материалы
лишь с огромным трудом могли доводиться до сведения
низовых организаций и всех членов партии. Полиция ус-
тановила слежку за активными коммунистами. Один за
одним следовали аресты членов КПГ и процессы над ни-
ми по обвинению в антигосударственной деятельности.
В этих условиях, как никогда, был нужен опыт
М. Реймана, приобретенный в антифашистском под-
полье. Как и прежде, он неутомимо организует и на-
правляет деятельность коммунистов, заражая их лич-
ным примером. Вокруг него в эти трудные дни спло-
тилось наиболее твердое ядро партии, которое не могли
сломить ни аресты, ни иные преследования. Под руко-
водством Центрального Комитета КПГ, возглавляемого
М. Рейманом, постепенно была налажена нелегальная
пропагандистская сеть. Распространялись центральные
органы печати «Фрайес фольк» и «Внесен унд тат».
Выходили десятки местных газет на предприятиях и по
месту жительства трудящихся. Регулярно вещала радио-
станция коммунистов «Дойче фрайхайтезендер 904».
Партия откликалась на все актуальные события в стране
и за ее пределами. Коммунисты, будучи и на нелегаль-
ном положении, были в самой гуще классовых схваток,
борьбы рабочего класса ФРГ за свои экономические ин-
тересы и демократические права.
Западногерманские коммунисты с честью выдержали
испытание этих трудных лет. Они не только выстояли,
но и создали условия для нового подъема в работе пар-
тии. Большая заслуга в этом принадлежала руководству
партии, Первому секретарю ЦК КПГ М. Рейману.
В 60-х годах в ФРГ начала создаваться новая обста-
новка. Темпы экономического развития заметно замед-
лились. Появились признаки неустойчивости конъюнк-
туры, а затем и кризисные явления в экономике.
Это отражалось прежде всего на положении трудя-
щихся. Монополистический капитал перекладывал тя-
жести кризиса на плечи трудящихся. Взвинчивались
цены, увеличивались налоги, всяческими мерами подни-
малась интенсификация труда без эквивалентного роста
заработной платы трудящихся.
Рабочий класс ответил на это усилением борьбы за
свои интересы. Весной 1963 г. в Баден-Вюртемберге
произошла массовая забастовка рабочих и служащих
243
металлообрабатывающей промышленности. Эхо этой
стачки прокатилось по всей стране. Массовое выступле-
ние трудящихся Баден-Вюртемберга окончательно раз-
веяло миф о «классовом мире» в ФРГ, столь активно под-
держивавшийся буржуазной пропагандой. Шпрингеров-
ская «Ди вельт» писала в те дни: «Иллюзии разруши-
лись, мираж рассеялся. А так прекрасно было думать,
что для забастовок в нашем обществе нет больше места».
Новым было и то, что к середине 60-х годов полно-
стью выявилась безнадежность аденауэровской внешней
политики «с позиции силы», которая привела лишь
к внешнеполитической изоляции ФРГ, к превращению
ее в главный очаг напряженности в Европе.
Экономические трудности вместе с внешнеполитиче-
скими неудачами создали питательную среду для опре-
деленного брожения в политических и общественных
кругах ФРГ. Усилилась борьба прогрессивных сил про-
тив доминировавшего до сих пор курса ХДС/ХСС.
В конечном итоге это привело к отставке Аденауэра,
затем его преемника Эрхарда и к образованию в конце
1966 г. правительства, в которое впервые в истории ФРГ
вошли социал-демократы.
Изменение обстановки позволило коммунистам акти-
визировать свою деятельность. Несмотря на нелегальное
положение, они стали более энергично выступать в
профсоюзах, молодежных, студенческих, женских и дру-
гих общественных организациях, в различных просве-
тительных и научных обществах, выпускать брошюры
и публиковать статьи в прогрессивных изданиях.
Активно развернулась и борьба за легализацию дея-
тельности коммунистов. В нее втягивались довольно ши-
рокие круги трудящихся и интеллигенции, осознавшие,
что коммунисты борются за их интересы и что исклю-
чение компартии из общественной жизни лишь на руку
реакции. В начале 1967 г. руководство КПГ образовало
специальную комиссию по вопросам легализации пар-
тии во главе с М. Рейманом. Комиссия направила
письмо канцлеру Кизингеру с предложением вступить
в контакты и обсудить проблему легализации. Письмо
коммунистов, однако, осталось без ответа.
Следует подчеркнуть, что руководство КПГ и вся
партия даже в самые суровые годы подполья твердо
стояли на позициях марксизма-ленинизма, пролетар-
ского интернационализма. КПГ не замкнулась в кругу
244
узких повседневных проблем. Она принимала активное
участие в мировом коммунистическом движении. Пред-
ставители КПГ участвовали в международных Совеща-
ниях коммунистических и рабочих партий 1957, 1960
и 1969 гг., в ряде региональных совещаний европейских
компартий.
Тесные, братские отношения всегда связывали КПГ с
КПСС. В мае 1967 г. в Москве состоялась встреча делега-
ции КПГ, которую возглавлял М. Рейман, с делегацией
КПСС, возглавлявшейся Генеральным секретарем ЦК
КПСС Л. И. Брежневым. Встреча выявила полное
единство взглядов обеих партий по всем вопросам.
Верность КПГ принципу пролетарского интерна-
ционализма со всей очевидностью проявилась во время
выступления реакционных сил Чехословакии летом
1968 г. Партия полностью одобрила действия Советского
Союза и других социалистических стран, направивших
свои войска в Чехословакию на помощь трудящимся в
их борьбе против контрреволюции. В заявлении ЦК КПГ
по этому вопросу подчеркивалось, что «осуществление
этих мер означает поражение империализма, укрепление
социалистических и антиимпериалистических сил».
Умелое использование легальных возможностей при-
несло западногерманским коммунистам определенный
успех. Однако сохранявшийся запрет КПГ по-прежнему
крайне ограничивал возможности ее работы. Партия но
могла, например, использовать такую важную арену
борьбы, как парламентские, земельные и коммунальные
выборы. Ограниченными оставались и ее возможности
в профсоюзах, в общественных организациях. В усло-
виях нелегальности нельзя было рассчитывать на завое-
вание широких позиций в массах, на значительное уве-
личение рядов членов партии.
В этих обстоятельствах коммунисты ФРГ пришли
к выводу о необходимости образования новой легальной
коммунистической партии, которая в своей деятельности
пользовалась бы такими же правами, как и все другие
политические партии в ФРГ. Коммунисты понимали,
что и над новой партией будет висеть угроза запрета до
тех пор, пока не отменен приговор конституционного
суда от августа 1956 г. Вместе с тем они учитывали, что
широкая поддержка общественности, общее полевение
обстаповки в ФРГ затруднят реакции применение край-
них мер против коммунистов.
245
В сентябре 1968 г. образовался федеральный коми-
тет по конституированию партии. В него вошли извест-
пые коммунисты. Комитет объявил, что вновь создавае-
мая партия будет стоять на позициях учения Маркса —
Энгельса — Ленина, придерживаться принципа проле-
тарского интернационализма. Главным направлением
ее деятельности будет борьба против наступления моно-
полистического капитала на права и интересы рабочего
класса и других трудовых слоев населения ФРГ. Вновь
создаваемую партию было предложено назвать Гермап-
ская коммунистическая партия (ГКП).
Будучи не в силах остановить назревший процесс
легализации коммунистов, правые круги пытались ока-
зать воздействие на ГКП в том плане, чтобы свернуть
ее с пути научного социализма, дружбы с КПСС и
другими братскими партиями. Эти попытки полностью
провалились. Учредительный съезд ГКП в Эссене
(апрель 1969 г.), а затем Дюссельдорфский съезд
1971 г. со всей ясностью показали, что ГКП —- это мар-
ксистская партия рабочего класса, отвергающая любые
идеологические и другие принципиальные уступки бур-
жуазии и оппортунистическим силам.
Председателем Германской коммунистической пар-
тии на Эссенском съезде был избран Курт Бахман —
закаленный антифашист, вступивший в компартию еще
в 30-е годы. Его заместителем избрали Герберта Миса,
пачавшего свой путь коммуниста-борца в послевоенные
годы (Г. Мис родился в 1929 г.). На Гамбургском съезде
(1973 г.) Г. Мис был избран Председателем ГКП, а
К. Бахман стал членом Президиума Правления партии.
Герберт Мис имеет солидный опыт, приобретенный
в борьбе в условиях легальности и в годы подполья.
Он является другом КПСС и Советского Союза и посто-
янно подчеркивает, что только на пути дружбы с СССР,
ГДР и другими социалистическими .странами народ ФРГ
обретет возможность развиваться в условиях мира и
безопасности.
Достойное место в новых условиях нашел и заслу-
женный ветеран немецкого коммунистического движе-
ния Макс Рейман. Реакционная печать пыталась про-
тивопоставить его ГКП и тем самым исключить из
борьбы коммунистов за права трудящихся. Но реакцио-
неры просчитались. М. Рейман был и остается настоя-
щим коммунистом-борцом.
246
В сентябре 1971 г. М. Рейман был принят в ряды
ГКП одной из рурских Первичных организаций. Обосно-
вывая этот шаг, М. Рейман в интервью для печати ска-
зал, что он с самого начала приветствовал образование
Германской компартии в качестве борца за дело рабо-
чего класса и всех трудящихся, действующего на основе
марксистско-ленинского мировоззрения и принципа про-
летарского интернационализма. На вопрос одного из
корреспондентов относительно его функции Первого сек-
ретаря ЦК КПГ М. Рейман ответил: «Вступив в ГКП,
я принадлежу только к одной партии — Германской
коммунистической партии. Впредь я не буду осущест-
влять никаких функций вне рядов ГКП».
Дюссельдорфский съезд избрал Макса Реймана По-
четным президентом Германской компартии. Через не-
которое время товарища Реймана избрали также членом
Президиума Правления партии.
Легальная деятельность западногерманских комму-
нистов сразу же после образования ГКП натолкнулась
на активное противодействие правых сил. Со стороны
ХДС/ХСС и других реакционных группировок начали
раздаваться призывы к прямому запрещению ГКП.
Однако общая политическая обстановка в ФРГ, настрое-
ния широких кругов общественности не позволяли реак-
ции осуществить эти антикоммунистические планы.
Тогда она решила прибегнуть к таким мерам, которые
и без запрета ГКП позволили бы ограничить ее деятель-
ность, распространение ее влияния в массах, приток
в партию новых сил.
В конце января 1972 г. на совещании премьер-ми-
нистров земель было принято решение, практически
запрещающее принимать на службу в государственные
и коммунальные учреждения, а также в систему обра-
зования лиц, принадлежащих к «организациям анти-
конституционной направленности». Это реакционное
решение получило наименование «запрет на профессии».
Практика показала, что главное острие «запрета на про-
фессии» направлено против коммунистов. Именно чле-
нов ГКП со ссылкой на это решение увольняли из муни-
ципальных служб, снимали с должностей университет-
ских профессоров и учителей.
Решение премьер-министров развязало руки и пред-
принимателям. Они и прежде стремились под тем или
иным предлогом избавиться от коммунистов, активно
247
выступающих в производственных советах и профсоюз-
ных организациях в защиту прав рабочих и служащих.
Теперь же они стали увольнять неугодных им членов
ГКП в значительно более широких масштабах.
Таким образом, создалось такое положение, когда
формально никому в ФРГ не возбранялось вступать в
Германскую коммунистическую партию, но вместе с тем
каждый вступающий в нее должен был заранее счи-
таться с тем, что он будет обладать значительно мень-
шими демократическими правами, чем член другой по-
литической партии.
Одновременно не прекращались и попытки реакции
лишить ГКП легальности. В апреле 1975 г. председатель
фракции ХДС/ХСС в бундестаге К. Керстене не только
высказался за строгое соблюдение «запрета на профес-
сии», но и прямо потребовал от правительства принять
меры к запрещению Германской компартии.
Трудные условия борьбы западногерманских комму-
нистов усугубляются и антикоммунистической позицией
социал-демократов. ГКП призывает социал-демократов
к совместным действиям для защиты интересов трудя-
щихся. Она считает, что идеологические разногласия не
должны мешать рабочему классу едино и сплоченно
выступать против наступления монополистического ка-
питала.
Однако руководство СДПГ отвергает любое сотруд-
ничество коммунистов и социал-демократов. В ноябре
1970 г. на заседании руководящих органов СДПГ было
принято решение, запрещающее членам СДПГ участ-
вовать в мероприятиях, организуемых ГКП, подписы-
вать с коммунистами совместные воззвания, участво-
вать в совместных акциях. В разъяснениях, которые
затем были даны низовым организациям, указывалось,
что членов СДПГ, нарушивших этот запрет, следует
исключать из партии.
Разумеется, правым лидерам социал-демократии пе
всегда удается проводить эти решения в жизнь. Логика
классовой борьбы, ее объективные условия заставля-
ют социал-демократов на предприятиях, в профсоюзах,
в общественных организациях действовать вместе с ком-
мунистами. Руководство многочисленной организации
внутри СДПГ «молодых социалистов» добивается от-
мены этого антикоммунистического решения, выступает
за конструктивный диалог с коммунистами. Но в целом
248
наличие подобного решения, общие антикоммунистиче-
ские позиции и соответствующая практика руководства
СДПГ являются серьезным тормозом в развитии борьбы
трудовых слоев населения ФРГ за свои социальные
права и демократические интересы.
Коммунисты ФРГ долгие годы боролись за то, чтобы
покончить с политикой «холодной войны». Их внешне-
политическая программа всегда была нацелена на нор-
мализацию и установление добрососедских отношений
между ФРГ и социалистическими странами. Они посто-
янно разъясняли трудящимся, что ФРГ в результате
«политики силы» Аденауэра и его последователей пре-
вратилась в основной очаг напряженности в Европе, что
национальным интересам страны отвечает не конфроп-
тация с социалистическими странами, а политика мира
и разрядки международной напряженности.
ГКП приветствовала подписание договора между
СССР и ФРГ в августе 1970 г. Он базировался на при-
знании сторонами тех политических и территориальных
реальностей, которые возникли в Европе после второй
мировой войны и в период послевоенного развития. Обе
страны провозгласили в качестве основного принципа их
отношений отказ от применения силы при решении спор-
ных проблем, заявили о своем стремлении к поддержа-
нию международного мира и достижению разрядки
напряженности.
Договор между СССР и ФРГ имел принципиальное
значение для процессов разрядки в Европе. Он сделал
возможным заключение дальнейших соглашений в этом
направлении: договора между ФРГ и Польшей (декабрь
1970 г.), четырехстороннего соглашения по Западному
Берлину (сентябрь 1971 г.), Договора об основах отно-
шений между ГДР и ФРГ (ноябрь 1972 г.), Договора
о нормализации отношений между ЧССР и ФРГ (де-
кабрь 1973 г.). Вскоре после этого была достигнута дого-
воренность об установлении дипломатических отношений
ФРГ с Венгрией и Болгарией. Все это создало в Европе
систему договоров, которая явилась важным шагом впе-
ред в деле укрепления мира и безопасности континента.
Реакционные круги ФРГ дали отчаянный бой поли-
тике разрядки во время ратификации договора между
СССР и ФРГ. Они бросили все силы на то, чтобы не
допустить одобрения договора бундестагом. Однако ре-
шительный отпор противникам Московского договора
249
дал западногерманский рабочий класс. В стране раз-
вернулось массовое движение в пользу ратификации.
В первых рядах борцов против сторонников «холодной
войны» были западногерманские коммунисты.
Борьба трудящихся за ратификацию разворачивалась
практически единым фронтом. Во многих городах были
созданы инициативные группы, которые вели сбор
подписей. Устраивались агитационные стенды, распрост-
ранялись листовки и другие материалы, разъяснявшие
значение договора и политики разрядки. В десятках
городов по инициативе ГКП, профсоюзов, молодежных
и других организаций состоялись многотысячные ми-
тинги и демонстрации. В этих мероприятиях активно
участвовали и коммунисты, и социал-демократы, и бес-
партийные члены профсоюзов.
Важным событием в жизни страны стал визит в ФРГ
в 1973 г. Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Бреж-
нева. В ходе визита он имел встречу с руководителями
Германской компартии. Во встрече участвовал и
М. Рейман. Тесная и сердечная беседа еще раз показала,
что ГКП и КПСС стоят на одних позициях практически
по всем вопросам, касающимся проблем международного
коммунистического и рабочего движения, а также даль-
нейшего развития отношений между ФРГ и СССР.
Западногерманская общественность проявила огром-
ный интерес к пребыванию Л. И. Брежнева в Бонне.
Яркой демонстрацией этого стал массовый митинг в
Бонне, организованный компартией совместно с ря-
дом прогрессивных организаций. Митинг собрал около
50 тысяч участников. Он показал стремление трудя-
щихся ФРГ к дружеским отношениям с Советским Сою-
зом, к политике разрядки и мира.
Коммунисты ФРГ идут в ногу со временем. Они в
самом центре борьбы сил мира и прогресса против сил
реакции. И как всегда, вместе с партией — один пз ста-
рейших немецких коммунистов товарищ Макс Рейман.
Время, тяготы борьбы посеребрили его волосы, по не
могли сломить мужество революционера. М. Рейман,
верный друг Советского Союза, кавалер ордена Октябрь-
ской Революции, по-прежнему вносит большой вклад
в борьбу коммунистов ФРГ за интересы трудящихся,
в укрепление и развитие братских отношений между
ГКП и КПСС.
В. Д. Ежов
ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОЧНИКОВ
Крах и начало
I Цит. по: Вальтер Ульбрихт. К истории новейшего вре-
мени. М., 1957, стр. 345 (прилож.). 2 Там же, стр. 345.
3 Vgl. «Bulletin des Presse- und Informationsamtes der Bun-
desregierung», vom 13. 6. 1953.
4 «Переписка Председателя Совета Министров СССР с Пре-
зидентами США и Премьер-министрами Великобритании во
время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», т. I. M.,
1957, стр. 33. Б Там же, стр. 34.
6 «Внешняя политика Советского Союза в период Отече-
ственной войны», т. Ш. М., 1947, стр. 339—340.
7 «Post Meridiem», New York, 5. 8. 1945.
8 «Внешняя политика Советского Союза в период Отечест-
венной войны», т. III, стр. 351.
• Karl Jaspers. Antwort. Zur Kritik meiner Schrift «Wohin
treibt die Bundesrepublik?». Munch en, 1967, S. 106.
10 George F. Kennan. Memoiren eines Diplomaten, Bd. 7.
Munchen, 1971, S. 209.
II Цит. по: «Landtag Nordrhein-Westfalen. Stenographischer
Bericht uber die 2. Vollsitzung am 12./13. 11. 1946», S. 17.
12 «Post Meridiem», New York, vom 5. August 1945.
13 Цит. по: Ernst Deuerlein. Potsdam, 1945. Quellen zur Kon-
ferenz der «Grossen Drei». Munchen, 1963, S. 131.
14 Цит. по: «Deutsche Volkszeitung», Dusseldorf, vom 21. 8.
1970.
15 «Turmwachter der Demokratie. Ein Lebensbild von Kurt
Schumacher, Bd. II. Berlin-Grunewald, 1953, S. 39.
16 Цит. по: «Deutsche Volkszeitung», Dusseldorf, vom 21. 8.
1970.
17 «Die westdeutschen Parteien 1945—1965». Berlin, 1966,
S. 170.
18 Цит. по: «Weissbuch uber die amerikanische und britische
Interventionspolitik in Deutschland». Berlin, 1951, S. 32.
19 «Dokumente der KPD 1945—1956». Berlin, 1965, S. 19 f.
20 Ibid., S. 30 f. 21 Ibid., S. 31.
22 «Deutsche Volkszeitung», vom 29. 11. 1945 (место издания —
Дортмунд; не идентична газете, издававшейся в Дюссельдорфе).
23 «Dokumente der KPD 1945-1956», S. 37. 2< Ibid., S. 55.
25 Ibid., S. 52.
Антисоветский курс зanaдныхдержав
1 Delbert Clark. Again the goose step. New York, 1949, p. 56.
2 Aus dem «Bericht des Sonderbotschafters Davies an Presi-
dent Truman», sieh: Ernst Deuerlein. Op. cit., S. 126.
251
3 Winston S. Churchill. Der Zweite Weltkrieg, Bd. HI/2.
Bern — Munchen, 1953, S. 368.
4 «New York Herald Tribune», 5. 3. 1947.
5 George F. Kennan. Op. cit,, Bd. I, C. 233. e Ibid., S. 368.
7 G. Alperovitz. Atomare Diplomatie — Hiroshima und Pots-
dam. Munchen, 1956, S. 263, 145.
8 George F. Kennan. Op. cit., Bd. 1г S. 140.
9 G. Alperovitz. Op. cit., S. 226. ,0'u Ibid., S. 209.
12 Цит. no: /. Peck. Zur Geschichte der Spaltung Deutschlands.
Sonderheft der Zeitschrift «Deutsche Aussenpolitik». Berlin, 1959,
S. 33.
13 Prof. L. L. Matthias in: «Neuer Vorwarts», vom 3. 12. 1954.
14 Цит. по: John Gimbel. Amerikanische Besatzungspolitik in
Deutschland 1945—1949. Frankfurt am Main, 1971, S. 23.
16 Karl Jarres. Memorandum vom 12. Juli 1945 an das R. S. S.,
Duisburg, Z. Hd. Sgt. Michell. (Одна из копий меморандума на-
ходится в собственности автора настоящей книги.)
16 Memorandum Rechbergs vom 16. Januar 1947; цит. по:
Kai Moltke. Kramer des Krieges. Berlin, 1953, S. 339 f.
17 Memorandum Berckemeyers vom 8. September 1945; цит. по:
Kai Moltke. Op. cit, S. 337 f.
18 Brief der Betriebsrate der Schachtanlage «Minister Stein»
in Dortmund an die Bezirksdelegiertenkonferenz der KPD in
Ha mm.
19 «Dokumente der KPD 1945—1956», S. 40. *> Ibid., S. 49.
21 Ibid., S. 33.
22 Erik Reger. Zwei Jahre nach Hitler. Hamburg und Stuttgart,
1947. S. 20 f.
28 »24 Цит. по: /. Gimbel. Op. cit, S. 71. M Ibid., S. 92. 2e Ibid.,
S. 94". » Ibid., S. 96. a Ibid., S. 97 f. w Ibid., S. 98.
30 SPD-Unterbezirkskonferenz Regensburg, 1. Marz 1946.
«Deutsche Volkszeitung», Berlin, vom 5. und 8. Marz 1946.
31 «Manifest an das deutsche Volk». Цит. по: «Vereinigungs-
parteitag der SPD und KPD». Berlin, 1946, S. 198.
32 «Neue Zeitung», Munchen, vom 26. 4. 1946.
33 Цит. по: «Beitrage zur Geschichte der deutschen Arbeiter-
bewegung». Berlin, 1961, Sonderheft, S. 247.
34 /. Gimbel. Op. cit, S. 117.
38 «Dokumente der KPD 1945—1956», S. 92.
36 «Frankfurter Rundschau», vom 4. 2. 1947. 37 Ibid., vom 3. 4.
1947. 38 Ibid., vom 17. 5. 1947.
Работа коммунистов
в бизональном Экономическом совете
> «Dokumente der KPD 1945-1956», S. 123-124.2'3Ibid., S. 122.
4 L. D. Clay. Entscheidung in Deutschland. Frankfurt am
Main, 1950, S. 208.
6 Цит. по: Wilhelm Karl Gerst. Bundesrepublik Deutschland.
Weg und Wirklichkeit Berlin, 1957, S. 45. e Ibid., S. 46 f. 7 Ibid.,
S. 47.
8 «New Jork Times», 16. 12. 1948.
9 Konrad Adenauer. Erinnerungen 1945—1953. Stuttgart, 1965.
S. 107 f.
252
10 Цит. по: «Bankrott durch den Marschall-Plan», herausgcge-
ben von der Wirtschaftspolitischen Abteilung beim Parteivorstand
der KPD. Frankfurt am Main. 1948, S. 14.
11 Цит, no: «Die Gewerkschaftsbewegung in der britischcn
Besatzungszone. Geschaftsbericht des Deutschen Gewerkschafts-
bundes (britische Besatzungszone) 1947—1949». Koln, o. J., S. 136 f.
i2.i3 Wahlaufruf der SPD vom 16. 7. 1949 (распространялось в
виде листовки).
14 «Die Wirtschaft», Nr. 14/1950.
15 «Protokoll des Ausserordentlichen Bundeskongresses des
DGB (Britische Zone) vom 8. 6. 1948 in Reklinghausen». Koln,
o. J., S. 31 f.
16 Antrag der KPD-Fraktion im Wirtschaftsrat vom 19. 4.
1948.
17 Kurt Pritzkoleit. Gott erhalt die Machtigen. Diisseldorf,
1963, S. 160; см. также Gebhard/Kolloch. Zur.Enstehungsgeschichte
der separaten Wahrungsreform in Westdeutschland. «Zeitschrift
fur Geschichtswissenschaft». Berlin, 1964, Heft 7, S. 1188.
vtabwr
18 Hermann Pander. Vom Preussen nach Europe. Stuttgart,
1968, S. 357 ff. 19 Ibid., S. 358. » Ibid., S. 559.
21 «Probleme der westdeutschen Wirtschaft». Koln, 1949,
S. 31.
22 Kurt Pritzkoleit. Die neuen Herrn. Munchen, 1955, S. HI f.
23 «Dokumente der KPD 1945-1956», S. 156. 24 Ibid., S. 157.
25 Ludwig Erhard in der 14. Vollversammlung des Wirtschafts-
rates am 21. 4. 1948.
26 Все цифровые данные приводятся по: «Probleme der
westdeutschen Wirtschaft», S. 43—45. 27 Ibid., S. 78. M Ibid., S. 122.
29 Fritz Rische in der 20. Vollversammlung des Wirtschafts-
rates am 17. 8. 1948.
30 Цит. по: «Dokumente der KPD 1945—19|56», S. 115 f.
31 Цит. по: «Die westdeutsche Eisen- und Stahlindustrie».
In «Berichte des Deutschen Wirtschaftsinstituts», Nr. 19/1951, S. 4
32 Giinter Henle. Weggenossen des Jahrhunderts. Stuttgart,
1968, S. 145.
33 «Frankfurter Rundschau», vom 12./13. 5. 1956.
34 Rolf Lossow. Das grosse Racket. USA-Politik in Deutsch-
land. Berlin, 1949, S. 156 f.
35 «Hamburger Preie Presse», vom 23. 2. 1951.
Парламентский совет
1 «Parlamentarischer Rat, Stenographischer Bericht», Sitzung
vom 1. September 1948. Bonn, 1948/49, S. 4. 2 Ibid., S. 3.
3 В. Е. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 39—41, 42.
4 «Parlamentarischer Rat. Stenographischer Bericht», S. 5.
Б Sitzung vom 9. September 1939. Ibid., S. 51. e Ibid., S. 52.
7 «Antrag der Fraktion der KPD im Parlamentarischen Rat zu
den Grundrechten und fur eine demokratische Verfassung».
Цит. по: Max Reimann. Bonn —das deutsche Volk am Scheide-
weg. Frankfurt am Main, 1948. S. 43. 8 Ibid., S. 45. 9'10 Ibid., S. 44
»-■• Ibid., S. 43. ,7 Ibid., S. 45. >• Ibid., S. 46.
253
19 «Parlamentarischer Rat, Stenographischer Bericht», Sitzung
vom 6. Mai 1949, S. 180.
20 «Unser Kampf urn die nationale Unabhangigkeit. Delegier-
tenkonferenz der KPD, Solingen 5./6. Marz 1949», hrsg. vom Par-
teivorstand der KPD. Frankfurt am Main, S. 14. 2l Ibid., S. 17.
22 «Parlamentarischer Rat, Stenographischer Bericht», 10. Sit-
zung am 8. Mai 1948, S. 210 ff. » Ibid., S. 220.
24 Max Reimann. Aus Reden und Aufsatzen 1946—1963. Ber-
lin, 1963, S. 147.
25 «Parlamentarischer Rat, Stenographischer Bericht», S. 273.
Ремилитаризация Федеративной Республики
Германии
1 Max Reimann. Aus Reden und Aufsatzen 1946—1963, S. 102.
2 Ibid., S. 99-108.
3 Karl Jaspers. Op. cit, S. 175.
4 «Die Lehren der Wahlen vom 14. August 1949. Resolution
der Tagung des Parteivorstandes der KPD vom 14. bis 15. Septem-
ber 1949». Цит. по: «Hamburger Volkszeitung», vom 30. 9. 1949.
5 «Hamburger Volkszeitung», vom 30. 9. 1949.
• John Foster Dulles. Krieff oder Frieden. Wien, 1950, S. 163.
7 Bertolt Brecht. Gesammelte Werke, Bd. VIII. Frankfurt am
Main, S. 495 ff.
8 Gustav Heinemann. «Stimme des Gemeinde», vom 15.4.1959.
S. 158.
9 «New York Herald Tribune», 16. 3. 1949.
Ю—12 «Verhandlungen des Deutschen Bundestages, I. VVahlpe-
riode, Stenographischer Bericht». Bonn, Sitzung vom 22. September
1949»; vgl. W. K. Gerst. Bundesrepubljk Deutschland unter Ade-
nauer. Berlin, 1957, S. 27 f.
13 «Die Welt», Hamburg, vom 25. 5. 1950.
14 «4 Jahre Bundestag — Handbuch der Bundestagfraktion der
KPD». Bonn, 1953, S. 106. 1S Ibid., S. 84. >• Ibid., S. 87.
17,18 «Verhandlungen des Deutschen Bundestages. Stenographi-
sche Berichte». 1. Wahlperiode. Bonn. Sitzung vom 24./25. No-
vember 1949.
19 «4 Jahre Bundestag — Handbuch der Bundestagfraktion der
KPD», S. 109.
20 «News Chronicle», 25. 1. 1952. Цит. по: Ibid., S. 109.
21 Charles W. Thayer. Die unruhigen Deutschen. Bern—
Stuttgart — Wien, 1958, S. 240 f.
22.23 «Frankfurter Rundschau», vom 19. 10. 1958.
24* 25 цит по: Norbert Tonntes. Der Weg zu den Waffen. Die
Geschichte der deutschen Wiederbewaffnung. 1949—1957. Koln,
1958, S. 73.
26 «4 Jahre Bundestag — Handbuch der Bundestagfraktion der
KPD», S. 113.
* «Правда», 22. X. 1950.
28 Max Reimann. Rede auf dem Parteitag der KPD vom 3. bis
5. Marz 1951: Die Aufgaben der KPD im Kampf urn die Erhaltung
des Friedens und um die Einheit eines demokratischen Deutsch-
lands. Rechenschaftsbericht des Parteivorstandes an den Parteitag
der KPD, 1951, S. 11. » Ibid., S. 30 f. *>-31 Ibid., S. 63.
254
82 Vgl. «Dokumentation der Zeit». Berlin, Heft 17/1951, S. 707;
«Archiv der Gegenwart», 1951, S. 2, 917 B.
83 Grundgesetz der Bundesrepublik Deutschland, Artikel 26.
84 «4 Jahre Bundestag — Handbuch der Bundestagfraktion der
KPD», S. 18. *> Ibid., S. 188.
36 Цит. по: «KPD-Prozess, Dokumentarwerk», Bd. I. Karls-
ruhe, 1956, S. 19.
87 Max Reimann. Aus Reden und Aufsatzen 1946—1963,
S. 164 f f.
88 «Bank Deutscher Lander. Monatsbericht», Mai 1954, S. 71.
89 Henry C. Wallich. Triebkrafte des deutschen Wiederauf-
stiegs. Frankfurt am Main, 1955, S. 96.
40 Konrad Adenauer. Op. cit., a. a. 0.
41 «Freies Volk», Diisseldorf, vom 27. 11. 1952.
42 Arnulf Baring. Aussenpolitik in Adenauers Kanzlerdemokra-
tie. Munchen, 1971, S. 207.
43 Noelle-Neumann. Jahrbuch der offentlichen Meinung 47—55.
Allensbach.
44 «Aachener Nachrichten, vom 22. 5. 1952.
4б.4в «Verhandlunden des Deutschen Bundestages. Stenographi-
sche Berichte», 1. Wahlperiode, 241. Sitzung vom Dezember 1952.
Rede M. Reimann.
47 Vgl. «Dokumente zur Deutschlandpolitik der Sowjetunion»,
S 289 f
48 Cm. «Dokumente der KPD 1945—1956», S. 305.
49 «Freies Volk», Diisseldorf, vom 8. 5. 1952.
50 «4 Jahre Bundestag — Handbuch der Bundestagfraktion
der KPD», S. 71.
61 «Dokumente der KPD 1945-1956», S. 549.
52 «Verhandlungen des Deutschen Bundestages, Stenograp-
hische Berichte», 1. Wahlperiode, Bonn, 241. Sitzung vom 4. De-
zember 1952.
63 «Stuttgarter Zeitung», vom 19. 10. 1950.
5<•* Arnulf Baring. Op. cit, S. 178; Vgl. auch: «Die Neue Zeit»,
Munchen, vom 24. 1. 1951.
* Charles W. Thayer. Op. cit., S. 250. Б7 Ibid., S. 252.
M-«° Arnulf Baring. Op. cit., S. 238. el Ibid., S. 240.
62 «Sozialdemokratie und Wehrfrage». Berlin — Hannover,
1956, S. 167. " Ibid., S. 170. M Ibid., S. 172, 174. W'66 Ibid., S. 173.
87 Ibid., S. 174.
88 «Protokoll des Hamburger Parteitags der Kommunistischen
Partei Deutschlands vom 28. bis 30. Dezember 1954». Hamburg,
o. J., S. 55 ff. 69'70 Ibid., S. 231 f. 7I Ibid., S. 55 f. 72 Ibid., S. 57.
73 Ibid., S. 58 f.74 Ibid., S. 279.75 Ibid., S. 289.
76 Поскольку я не могу привести здесь все примеры нару-
шения прав КПГ, а также попрания даже буржуазных процес-
суальных норм и политических последствий этого, адресую чи-
тателя к литературе, выпущенной издательством «Марксистише
блеттер», в частности к справочнику «KPD-Verbot, Ursachen
und Folgen. 1956—1971». См. также: «Белая книга Коммунисти-
ческой партии Германии о процессе против КПГ в федеральном
конституционном суде в Карлсруэ». М., 1956.
СОДЕРЖАНИЕ
К советским читателям 3
Предисловие 5
Крах и начало 8
Антисоветский курс западных держав 52
Работа коммунистов в бизональном Экономическом
совете 92
Парламентский совет 126
Ремилитаризация Федеративной Республики Гер-
мании 162
Об авторе и времени 234
Перечень источников 251
Макс Рейман
РЕШЕНИЯ
1045—1956
Заведующий редакцией К. Н. Сванидзе
Редактор Л. В. Никольский
Младший редактор Т. И. Сперанская
Художник Н. Н. Симагин
Художественный редактор В. И. Терещенко
Технический редактор А. П. Агафошипа
Сдано в набор 4 июля 1975 г. Подписано в печать 26 сентября
1975 г. Формат 84 X 108'/аз. Бумага типографская J* 1. Условн.
печ. л. 13,97. Учетно-изд. л. 14,35. Тираж 100 тыс. экз.
Заказ Nt 4703. Цена в обложке 69 коп., в переплете 88 коп.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7%
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий»,
Москва, Краснопролетарская, 16.