Сентябрь

Издательство ЦК ВКП(Д| .Правда" 1838 г.

9
пион

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ДЕТСКИ

ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕ

Й ЖУРНАЛ

ТА ВЛКСМ

№ 9

Сентябрь 19£<В

Издательство ЦК ВКП(б) „Правда"
1 Iу, ребята, за книжку, за парту... Надеюсь, вы не в
обиде на нас, что мы вам в этом году по географии ра-
ботки прибавили, стерев одно из белых пятен на карте.
Зато теперь Северный полюс заговорил и его легко найти
даже на „немой** карте.

И. Папанин

ч

Jlto же пожелать вам к новому учебному году, товарищи?..

Пожелаю вам добиться в этом году таких громких успехов- чтоб
о них услышали во всем мире даже без помощи радио.

И надеюсь, что вам не придется прибегать к «беспроволочному теле-
графу», когда вызовут отвечать урок. Если даже около доски будет хо-
рошая слышимость, пожелаю вам все-таки обойтись без «S.O.S»...

Кренкель

Г-уорогие друзья, отращивайте крылья в учебе. Летает
дальше всех тот, кто больше всех знает. Чтоб высоко
подняться, надо глубоко знать. Набирайте знания, наби-
райте высоту со школьной скамьи.

В. Коккинаки

Дорогие ребята!

а

J очень рад случаю от души поздравить вас
с наступающим учебным годом и с большим
удовольствием делаю это на страницах журна-
ла, котсрый, как мне часто говорили, все вы
любите и читаете с интересом.

Уже наступает осень, хорошее время, когда
чувствуешь себя как-то особенно бодрым, све-
жим, готовым к любой, даже трудной работе.
Вас ждут школа, пионерский, общественный
труд, любимые учителя и товарищи. Получая

много писем от пионеров, я знаю, чти у вас
самые разнообразные интересы, что вы любите
читать, ходить в театр, кино, слушать музыку,
рисовать, заниматься спортом. И я горячо же-
лаю всем вам в наступающем году больших
успехов в учебе, интересных развлечений и
встреч, физической крепости, здоровья и сча-
стья.

Народный аргист СССР В. Качалов
Урок черчения
Советы учительницы

Лето кончилось. Вы вновь, ребята, соб-
рались в своих школах. После двух ме-
сяцев каникул у каждого такое чувство,
будто вернулся в родной дом. Друзья,
подруги не могут наговориться. Да, пер-
вые дни после каникул всегда как-то осо-
бенно хороши!

Я много лет наблюдаю за вами, ребята,
и знаю, что вначале почти все берутся за
учебу горячо.

Но проходит неделя—вторая, и на уро-
ках кое-кто уже не так внимательно при-
слушивается к словам преподавателя, а
кое-кто даже не стесняется потихоньку
списать у товарищей заданный надом
урок. На тетрадях, с которых вначале
счищалось малейшее пягнышко, уже поя-
вились кляксы, и учитель с досадой ду-
мает: «Нет, не хватило у ученика выдерж-
ки и воли!»

Тем из вас, кто искренно желает в этом
году хорошо заниматься и быть отлични-
ком, я хочу дать несколько советов и по-
желаний.

Беритесь за дело сразу — мое первое
пожелание. С первого дня учебы твердо
скажите себе: буду делать все вовремя.
Вначале некоторым это покажется труд-
ным. Сядешь урок делать, а товарищи
придут звать гулять. Как не пойти?! Но
пройдет немного времени, и вам самим
будет казаться странным, как это можно
идти гулять, не сделав уроков.

Приучайте себя к определенному ре-
жиму дня. Вы занимаетесь в разных сме-
нах, у каждого свои условия, и я не хо-
чу вам давать один общий совет. Скажу
только: тому, кто привык все делать в точ-
но определенные сроки, времени хватает
на все.

Есть ребята, которые любят жаловать-
ся, что у них не хватает времени, что они
очень загружены. Так говорят обычно
лентяи, люди, не умеющие работать. Я
знаю много школьников, которые совсем
не загружены, но которые безалаберно
организуют свой день. Им действительно
всегда не хватает времени. Знаю я и дру-
гих ребят. Они много читают, ведут боль-
шую общественную работу и занимаются
хорошо, а никогда не жалуются на отсут-
ствие времени. Это потому, что они хо-
рошо организуют свой день.

У себя в классе я замечала, что не-

которые ребята стесняются задавать во-
просы преподавателю. Помните, задать
вопрос даже о том, что ты должен был
бы знать давно, ничуть не стыдно. Если
ты сейчас не выяснишь неясного места,
то потом все труднее и труднее будет
понимать новое. Это правило особен
по надо помнить на уроках математики.

Теперь о ребятах, которые считают себя
очень способными и потому с пренебре-
жением относятся к домашним заданиям
Такие есть почти в каждом классе, они
даже гордятся, что про них говорят:

— Вот способные: ничего не делают, а
все-таки отвечают, выкручиваются!

Я знаю, ребята, что многие из таких
способных, когда они становятся взрослы-
ми, очень жалеют о том, что в школе так
пренебрежительно относились к занятиям.
Способности, конечно, у людей разные, но
только труд и постоянная добросовест-
ная работа дают твердые знания Ленин'
быт очень способным учеником, вспоми-
нает сестра Ильича Анна Ильинична Ели-
зарова. Когда он учился в гимназии, ему
легче всех в классе давался любой пред-
мет. По он всегда очень добросовестно
относился к урокам и много занимался.

И последний мой совет, ребята: старай-
тесь больше читать. Если ученик ограни-
чивается только учебниками, он никогда
не будет образованным, культурным чело-
веком. Товарищи, учившиеся вместе со
Сталиным, вспоминают, что юного
Сталина они всегда видели с книжкой в
руках или за поясом.

Только читайте не то. что попадается
под р}ку. От такого чтения мало что за-
поминается. Читаете книги, которые со-
ветует вам учитель, вржатыЗ, библиоте-
карь.

Десять классов, которые каждому из
вас надо пройти,— это десять ступеней в
жизнь. Шагайте уверенно но этим ступе-
ням, и перед вами откроются широкие го-
ризонты, вам будет доступен любой трудг
любая профессия.

i .коро, в конце октября, лепниско-
сталинскии комсомол празднует свое двад-
цатилетие. Вы готовите подарки юбиля-
ру. Но помните: для комсомольцев луч-
ший подарок — это ваша отличная учеба.

О. ЛЕОНОВА,
депутат Верховного Совет л СССР1
Ссргег Григорьев

АЛЕКСАНДР СУВОРОВ

Рисунки П. Кузьмичева

Глава первая. Ганнибал

Стоял август 1742 года. В усадьбе Су-
воровых спать томились рано, чтобы нс
тратить даром свечей. Отужинали. Васи-
лий Иванович закурил трубку табаку,
единственную за сутки, чем день обычно
кончатся.

Мать, как всегда, поставила Александра
на молитву. Читая вслух дьячковской ско-
роговоркой молитву молитвой, Але-
ксандр, где следовало, становился на коле-
ни и клал земные поклоны.

— Не стучи лбом о пол!—зевая, гово-
рила мать.

Александр стучал нарочно. Ему нрави-
лось. что при каждом ударе в вечерней
тишине гулко отдавалось барабаном под-
полье. Молитва кончилась. Александр по-

целовал руку сначала у огна, потом у
матери и отправится спать. Привычно, как
с тепой в родном доме, взбежал по крутой
лестнице в темных сенях наверх, в сваю
светелку.

Лежа на кровати под шерстким одеялом
нз солдатского сукна, Александр терпели-
во жда г, когда внизу угомонятся. Отсюда,
из светелки под крышей, слышно все, что
делается в доме. Вот смолкло сер питое
поквохгыванпс матери и пискливые, цып-
лячьи отзывы сестры Аннушки. Перестал
шаркать туфтями отец, и за ним затво-
рилась с пением дверь спальной.

Отец с матерью, укладываясь спать, дол-
го еще о чем-то споритн. то повышая го-
лоса, то с хержапно. Мать в чем-то улре-
кала отца. Отец пробовал возражать. По-
том начал преувеличенно громко зевать
и, наконец, замолк. Дом заснул.

Александр поднялся с постели тихо и
осторожно, по-кошачьи. Нашарив в чер-
ной тьме огниво, Александр выкресал ог-
ня и, раздув трут, зажег от него серни-
чок. Мертвениосиний огонек серничка
почти не светит. От серничка Александр
зажег лучинку, приготовленную заранее.
Светя лучинкой, Александр достал из-под
подушки огарок чуть не в руку толстой
восковой свечи п зажег ее от лучинки.

Запахи сменились по порядку: сначала,
паленый запах искры от кремня, потом,
затхлый дымок трута, дегтярный дух бе-
резовой лучины, и, наконец, запахло ме-
дом от восковой свечи.

Александр завесил оконце одеялом, что-
бы не тревожить светом спущенных во
дворе цепных собак, взял с полки книгу,
раскрыл ее на постели и начал листать.

Место, дочитанное вчера, было заложе-
но сухим кленовым листом. Сладко заби-
лось сердце Александра. Сн уже загля-
дывал вчера вперед и догадывался, каковы
предстанут войскам Ганнибала Альпий-
ские горы, как пойдут по кручам и узким
тропинкам слоны и что скажет своим вои-
нам карфагенский вождь Ганнибал перед
битвой.

Александр не торопил сладких мгнове-
ний. С и развернул книгу е первого ти-
тульного листа и в который уже раз про-
читал всю первую страницу:

Римская история
от

создания Рима до битвы Актннския,
то есть
но окончании республики,
сочиненная

т. Ролленем, прежде бывшим ректором
парижского университета, профессором
красноречия и членом королевских акаде-
мии надписан и словесных наук

А
с французе ко го переведенная тщанием- и
трудами

Василья Тредьяковского,
профессора и члена
Санктпстербургския Императорски я
А кадем и и Н ау к.

Медленно перечистывая книгу. Але-
ксандр читал знакомые уже страницы оц-
ним взглядом, узнавая все сразу, подобно

путнику, когда он, возвратясь из стран-
ствий, узнает старое и родное.

Так он достиг страницы. заложенной
сухим кленовым листком.

«...Армся тогда была уже облегчена от
всея рухляди и состояла в пятидесяти ты-
сячах человек пехоты, в девяти тысячах
конницы, да в тридцати семи стонах,—
когда 1'аннибал повел ее через Пиреней-
ские горы, дабы потом переправиться че-
рез Родан.

«...Сия армея страшна была не столько
по числу, сколько по мужеству людей,
служивших в Испании и научившихся там
искусству военному, при самых великих
полководцах, каких никогда не было в
Карфагене...»

Воины Ганнибала, утомленные непре-
станными стычками с галлами, рочтати.
Они боялись предстоящего перевала че-
рез Альпийские горы. Великий страх ов-
ладел их сердцами, ибо их пугали расска-
зы, что те горы достигают самого неба.

Ганнибал обратил к воинам речь, что-
бы их успокоить. Он сравнил Альпы с
пройденными уже и оставшимися позади
Пиренеями.

«...Хотя бы те и превосходили выши-
ною Пиренейские, однако нет подлинно
земли, прикасающейся к небу и непрохо-
димые человеческому роду».

Окрыленное речью вождя, войско ган-
нибалово вступило в горы. Вершины их
покрывал снег. Убогие хижины виднелись,
рассеянные кое-где среди острых и, ка-
залось, нсвосходимых камней. Тощие из-
зябшие стада бродили на лужайках средь
камней, Их пасди горынычн — люди во-
лосатые. вида дикого и свирепого.

Все это привело опять в оледенение
воинов Ганнибала. Карфагенским воинам
надлежало биться и с неприятелями и бо-
роться с трудностью ме.ст. на коих ноги
их едва могли держаться. Рневеликий бес-
порядок был от коней и от рабочей ско-
тины, везшгй обоз и рухлядь; испугав-
шись криков п завываний галлов, копи,
иногда и пораненные камнями, опрокиды-
вались па вопнов и низвергали их в стре-
мнины.

Слоны, бывшие в передовом войске,
шли очень медленно по тем доршам. су-
ровым и крутым. По, с другой стороны,
где ни показывались они, везде прикры-
вали армию от наскоков варваров, нс
смевших приблизиться к том животным,
коих вид и величина Пыла для них но-
вая.

После десятидневного похода Ганнибал
прибыл, наконец, на самый верх гор. На-
ступил конец октября. Выпало много сне-
гу, покрывшего все дороги, и pro приве-
ло в смущение и уныние всю армию. За-
метив это, Ганнибал взошел на высокий
холм, с коего видна была вся Италия, по-
казал воинам плодоносные поля, орошае-
мые рекою Подан \ на кои они почти
вступит, и прибавил, что нужно сделать
уже немного усилий — два небольших
сражения,— чтобы окончить славно их
труды и обогатить навсегда, сделав их
господами престольного города римской
державы.

Речь сия, исполненная блистательной
надежды и подкрепляемая видением Ита-
лии, возвратила веселие и бодрость осла-
бевшему воинству.

И так продолжали они свой поход и,
наконец, прибыли па места пахотные и
плодоносные, подавшие изобильно травы
коням и всякую пищу воинам. На реке
Тичино произошла первая крупная битва
с римлянами. Перед боем Ганнибал об-
ратился к воинам, говоря:

«Товарищи! Небо возвещает те побе-
ду (гром в то мгновенье у 1аряет), римля-
нам, а нс нам трепетать. Бросьте взоры
на поле битвы! Здесь нет отступления.
Мы погибнем все, если будем побежде-
ны. Какое надежнейшее поручительство
за торжество? Боги поставит нас меж ту
победой и смертью».

Римляне были разбиты в этом бою. По
навстречу карфагенцам стремился пыл-
кий римским полководец Семпропий со
своими легионами. Ганнибал на берегу
реки Треббин выбрал место самое удоб-
ное, чтоб действовать коннице ею и
слоне и, в чем состояла главная сила

воинства его.

Устроив засаду. Ганнибал повелел кон-
нице нумидийской перейти реку Треб-
бию и идти до самого стана неприятель-
ского. чтобы их вызваль на бой. Что он
предвидел, то и случилось. Кипящий Сем-
про’гий послал тотчас па нумидян всю
свою конницу, потом шесть тысяч чело-
век стрелков, за которыми следовал:!
вскоре вся армия. Нумидяне побежали
нарочно. Римляне за ними погналигл
жарко. Был в тот день туман очень хо-

лодный, да и выпало много снегу. Рим-
ские воины перезябли. Преследуя нуми-
дян, они вступи ш по грудь в воды ре ки.
и их члены так оледенели, что трудно им
было удержать свое оружие. К тому же
они были голодны, потому что не ели
весь тот день, который уже клонился к
вечеру.

Нс так-то было со служивыми у Ганни-
бала. Опи, по его приказу, зажгли перед
своими ставками огни и вымазали все
свои члены маслом, данным на каждую
роту, дабы быть у них телу гибким и к
простуде стойким; так же и поели они
исподволь и не торопясь.

Заманив римлян на свою сторон) реки
Ганнибал ударил на них в тыл спрятан-
ный в засаде отрядом. Римские легионе-
ры были опрокинулы в реку. Остальные
погибли, растоптанные слонами или кон-
ницей. Перед Ганнибалом открылся путь
iia Ре я через Апсниийски-е горы...

Александр вздрогнул, ус гышав пробуж-
дение старого дома: опять словно крякну-
ла и заскрипела расшатанная кровать.
Скрипнула половица, стукнул засов. Алек-
сандр оторвался от книги, его ниги сво-
дила судорога от холода и волнения. Но-
чи стояли уже холодные.

Наступало утро. Александр погасил
свечу, снял с окна одеяло и выглянул ня
двор через оконце. Серел рассвет. Алела
над лесом заря. На деревни пистолетом
щелкал пастуший кнут. В приспешном
избеа жарко пылала челом к окну печь.
Ij3 волока избы тянул серый дым. Дядь-
ка Александра, Мироныч, на дворе сосви-
стывал псов и сажал их па цепь.

Запела дверь родительской спальной
внизу. Завозилась мышью мать, и запи-
щала разбуженная Аннушка. Александр
быстро оделся, сбежал вниз и сенями вы-
скочит на двор, бсясь, чтобы его не пре-
дупредил отец, Через росистую траву
двора Александр перескочил прыжками
и распахнул двгрь в приспешную. Там
уже завтракало под образом, в красном
углу, несколько дворовых, собираясь на
ригу молотить. Дым, вытекая из печи се-
рым полотном, плавал облаком под чер-
ным потолком и тянулся вон через волок.
Стряпка пекла оладьи.

— А, барабпшка!— сказала она ла -ко-
бо. увидев Александра.— Раньше батюш-
ки поднялся: молотить что ли?

1	Река По.

2	Изба для приспешных, дворовых людей.
Александр ш отвечал, поплескал на
руки и лицо холодной водой ид глиняно-
го рукомойника над поганым ушатом,
утерся тут же висевшей холстинок и по-
просил:

— Анисья, дан оладушек...

— Бери! Прямо со сковородки!

Оладушек обжигал пальцы. Александр,
разрывая его па части, торопливо жевал.

— Молотить? — проворчал дядька
Александра, Мироныч, поглядывая на
него с угрюмой насмешкой.— «Тит, иди
молотить.— Брюхо болит.— Тит. иди ка-
шу есть!—А где моя большая ложка?»

Никто из молотильщиков не отозвался
ни новом, ни усмешкой. Все продолжа-
ли молча возить кашицу, сгребая в ла-
донь хлебные крошки со стола и подки-
дывая их в рот. По столу бегали черные
тараканы.

— Выдумал твои батюшка манеру: где
это видно, чтобы дворовые молотили? А?

И, приговаривая так, дядька облизал
свою ложку и протянул ее Александру.

 от принял лежку, зачерпнул кашицы пз
общей деревянной чашки и, хлебнув одни
раз, вернул ложку Миронычу.

Александр выбежал на двор и из деп-
ника, где стучали копытами, требуя дачи,
кони, вывел любимого твоего жеребенка
Шер мака. Не седлая. Александр обратил
коня, сорвал с гвоздя нагайку, разобрал
псводья, вскочил на HL рмака и ударил
по бокам коленками. Жеребенок «дат коз-
ла» и, обернувшиеь на задних ногах, вы-
несся вихрем со двора...

— Александр! Куда? Не кормя ко-
ня?! — грозно крикнул с крыльца вышед-
ший в эту пору огец...

Александр его уже не слышал, нахле-
стывая Шермака нагаикой. Жеребчик че-
рез убогую деревню, распугав гусей и
утек, взлетел на гору по дороге в лес.

Ветер свистал в ушах Александра, ветки
хлестали по лицу и плечам, сучок разо-
рвал рубашку и больно оцарапал лицо.

Александр, вскрикивая, поощрял коня.
Открылось сжатое поле на пологом скате.
Чальчишка повернул коня с дороги и вы-
несся на вершину холма. Из-за леса уже
глянуло румяное солнце.

Осадив Шермака, Александр потрепал
ксня по взмыленной шее и, вольно дыша,
оглядывал даль. Его взорам предстала
Земля, похожая на взбудораженное бурою
и вдруг застывшее морс. Гряды холмов
уходили до края неба как волны. Темные

еловые боры по долам синели, а гребни
гор в рощах березняков и осинников, ка-
залось, покрыты пеною. Прекрасные пе-
чальной, тихой и нежной красотой места
ничуть и ничем не могли напомнить гроз-
ные горы до неба, увенчанные снеговыми
шапками, льды и бездонные с кипучими
стремнинами пропасти Альп.

В ушах Александра стоят шум и звон-
Ему слышался ропот оробевших воинов
Ганнибала перед вступлением в горы Аль-
пийские, рев горных потоков, нестройный
гам обозов и боевые крики... Чудилось,
что ночью была явь, а теперь — скучный
сон.

Мальчик сжал бока копя коленками и
хлестнут нагаикой. Жеребчик взвился и
помчался с бугра по жниву вниз. Холм
кончился крутым и высоким обрывом.
Внизу внезапно блеснула белая вида. Але-
ксандр не держал копя. На краю обрыва
Шермак. давно привычный к повадкам
седока, сел на задние ноги и на крупе
поехал вниз. Из-под копыт его катилась
галька, передние ноги зарывались в же i-
тый песок...

Копь и всадник скатились до самого за-
плеса. Шермак остановился на мокром
илистом песке. Ноги коня вязли, он пере-
ступал ногами, выдергивал их из песка со
Звуком, положим на откупоривание буты-
лок. Александр взглянул вверх. Круча та-
кая, что нельзя вывести коня обратно и
на поводу. Ни вниз, ни вверх по этому
берегу не было видно отлогости. Конь
храпел, устав выдергивать ноги из ила.
Ничего не оставалось иного, как пере-
плыть реку, хотя притом можно было про-
студить разгоряченного коня. На той сто-
роне берег сходил к реке отлогим лугом.
Седок понукиул коня, Шермак ступил в
воду охотно. Река в этом месте оказалась
глубока. Конь поплыл. Ноги Александра
по бедра погрузились в воду. Александр
скинулся с коня и поплыл рядом, держась
за гриву...

Конь вынес Александра на лужайку, от-
ряхнулся и стал, ожидая, что еще приду-
мает его быстроправный седок. Александр
промок совершенно. Ему следовало бы
раздеться, развесить мокрое платье по ку-
стам. чтобы обсушиться: солнце уже. ла-
сково пригревало. Александр так бы и по-
ступил. но конь вгруг закашлял, мальчик
испугался. что Шермак простудится от
гнезапного купанья и захворает горячкой
Надо было его согреть. По думая боасс о
себе, Александр вскочил снова па коня,
’погнал его в гору, а потом по знакомой
лесной дороге к паромной переправе, что-
бы вернуться домой. Конь скоро согрелся
на бегу, но зато, по мере того как высы-
хала от ветра одежда Александра, сам
всадник коченел, руки его костенели, ноги
в коленях сводило судорого л... Боясь сва-
литься с лошади, Александр все погонял
Шсрмака, и они достигли переправы в ту
самую минуту, когда нагруженный возами
с сеном паром готовился отчалить. Але-
ксандр спешился и ввел коня на паром.

— Эна! — сказал старый паромщик. —
Да это никак Василия Ивановича сынок?
За почтой что ль скакал? Чего иззяб-то?
Ляг, возьми тулуп, накройся...

Александр лег мгж возов,, и старик уку-
тал его с головою овчинным тулупом. Пе-
реправа длилась копоткое время, и все ясе
Александр успел согреться и заснуть. На-
силу его добудился паромщик.

— Пора домой, боярин!

Александр изумился, пробудясь. Солнце
было уже высоко и сильно грею- По лугу
ходил, пощипывая траву, конь. Паром
праздно стоял на причале у мостков.

— Долго ли я спал? — спросил Алек-
сандр.

— Да, отмахал порядком. Гляди, скоро
полдни, — ответил паромщик, — поди-ка
тебя дома хватились: «Не пропал ли,—
•думает боярыня,— мой сынок!»

Александр наскоро поблагодарил паром-
щика. вскочил на копя и погнал его до-
мой. Шермак, отдохнув, шел машистой
рысью. Приблизилась родная деревня, а
за нею, в долине, родительский дом, Убо-
гая, серая деревня Суворовых стояла вы-
ше усадьбы, открытая всем непогодам; из-
под нахлобученных, косматых, соломенных
крыш угрюмо и устало смотрели тусклые
оконца. Да и сама усадьба выгля 1ела не
пьпшю. Она состояла из нескольких свя-
зей— срубов, соединенных под высоким
шатром общей крыши из драницы, кое-
где проросшей зеленым мхом. Покраше-
ны были только ставни, столбики и баля-
сины барского крыльца да ворота под
широком тесовой крышей с резными, вы-
чурными вереями.

Александр в’ехал во двор усадьбы.
Lro-то приехал: посреди двора стояла
выпряженная повозка. Тройка чужих ко-
ней хрустала овес, встряхивая подсушен-
ными к мордам торбами. Меж домом, кла-
довкой и приспешном избой сновали дво-
ровые, одетые в кафганы.

— Вот ужо боярин-баг юшка тебе
пропишет ижицу! — пригрозил Александ-
ру Мироныч, принимая от него поводья
Шермака.— Солены ии розгами спрыс-
нет!

Не слушая угрозы, Александр бросился
на крыльцо, надеясь незаметно про-
скочить сенями в свою светелку, — и очу-
тился в об ятиях матери. Она стояла в
дверях, расставив руки, и поймала его
словно курицу.

От матери пахло листовы и табаком и
камфорою: она нарядилась в «роброн»—
круглое на обручах шолковое зеленое с
отливом платье, оно хранилось обычно в
большом сундуке, где от моли все предо-
хранялось табаком и камфорою. И есян
со звоном на весь дом в замке этого сун-
дука повертывался огромный ключ, то
все уже знали, что в доме произошло не-
что важное: или приехал знатны гость,
пли будет семей ное торжество, или полу-
чилось необычайное известие из Сапкт-
Петер бурга, или ооярытгя собралась, что
редко бывало, в гости к богатому соседу.

— Да что же эго такое, — приговари-
вала мать, повертывая перед собой Але-
ксандра,— да где ж ты этак себя отде-
лал: весь в грязи, рубаха порвана, под
глазом расцарапано. Да как же я тебя
такого ему покажу?!

— Кому, магушка? — тихо спросил
Александр прислушиваясь: из комнат
слышался веселый громкий говор олна.
прерываемый восклицаниями и смехом
гостя.

— Кто это, матушка, у нас?

— Да ты еще, голубь мои, не знаешь,
какая у нас радость! — говорила мать, не
выпуская Александра из рук. — К нам
явился благодетель наш Ганнибал. Он уже
генерал!

— Ганнибал9! — вскричал с изумле-
нием Александр. — Матушка, да ты сме-
ешься надо мной?!

— Чего же ты удивится? Чего ты дро-
жишь? Уж ты не простудился ли?—шеп-
тала мать, увлекая сына за собой во вну-
тренние покои дома. — Пойдем-ка я тебя
приодену...

— Погоди, матушка. Какой же он из
себя?

— Пу какой? Черный, как сажа. А гла-
за! Белки сверкают, пбы алые, зубы б°-
лые... Самый настоящий эфиоп. Идем,
идем!

Мать провела Александра в свою спаль-
ную и начата поспешно раздевать. Алек-
сандр увидел, что на кровати разложены
вынутые из того же сундука с большим
ключом части ею праздничного наряда-
белые панталоны, башмаки с пряжками,
зеленый кафтанчик с белыми отворотами,
золотыми гладкими пуговицами и корич-
невый пестрый камзол.

Умывая, одевая, прихорашивая сына,
мать вертела им, как куклой, шипя по-
рой сердитою гусыней:

— Да стой ты! Вертоголов! Да что гы
спишь? Что ты—мертвый? Давай руку!
Куда суешь?!

Александр был как во сне. и сердце его
крепко стуча го: его разбирал смех. Ему
уже давно перестали рассказывать сказки,
а он их любил. Но теперь ему хотелось
вполне довериться матери... Приехал кар-
фагенский полководец Ганнибал! И жутко
и смешно: статочное ли это дело?!.

Александр просунул голову в воротник
чистой сорочки и, сдерживая смех, про-
шептал:

— Матушка, слышь ты, Ганнибат-го
ведь давно умер!

— Полно-ка чушь городить!

— Да нет же: он умер давно, давно.
Чуть не две тысячи лет! Он не мог совсем
победить римлян и выпил яд. Он всегда
носил с собою яд в перстне.

— Сказки! Иде.м-ка, вот ты его и уви-
дишь своими глазами, живого. Да смотри,
веди себя учтиво, смиренно: «Смиренье—
молодцу ожерелье!»

Мать взяла Александра за руку, чтобы
вести к гостю. Александр уперся. Чем
больше уговаривала его мать, тем силь-
нее он упирался и уронил сту i. Возню их
в спальной услыхал отец. Разговор его с
гостем прервался. Отец приблизился к
двери, распахнул ее и сказал:

— А вот, отец н благодетель мой, из-
воль взглянуть на моего недоросля!

Александр вырвал свою руку из руки
матери, выбежал из спальной в горницу
и застыл на месте. За столом сидел важ-
ный старик с трубкой в зубах. Скинутый
им завитой напудренный парик лежал на
столе...

И го»'ть молча разглядывал Александра.
1 шитый «на рост» кафтанчик его был
мешковат. Пз широкого воротника камзо-
ла па тонкой шее торчала большая голова
с ясными, намного на выкате глазами. Лоб
мальчика широк и высок. Как ни стара-
лась мать пригладить светлые волосы сы-
на помадой, спереди, над лбом, у Алек-
сандра торчал упрямым хохолок.

— Вы, сударь, Ганнибал?—недоверчи-
во спросил Александр.

Старик усмехнулся и, пыхнув дымом,
кивнул.

— Подойди к руке! — шептала на ухо
Александру чать.— Не срами отца с ма-
терью.

Александр расхохотался. Отец так лов-
ко дал ему крепкий подзатыльник, что
мальчишка с разбегу ткнулся в грудь
Ганнибала. Старит! обиял его, приложил
к его губам холодную иссиня черную ру-
ку и посадил рядим с собо^ на скамью.

— Не гневайся. Василий Иванович, на
малого! — добродушно сказал черным ста-
рик.— Не то что дети, и взрослые люди
видом моим бывали смущены... Что де-
лать, если я череп?..

— Нет, нет!—воскликнул Александр,
ободренный зашитом гостя.— Батюшка не
станет меня пороть. Не беспокоите себя,
сударь, напрасно. Батюшка знал, наверно
что вы будете к нам, и ведь ничего .мне
не сказал, а дал мне читать про ваши
битвы! Я всю ночь читал... Только... Как
же это? Да нет! Вы ли это, сударь?!

И Александр опять смутится и смолк.

— Видно, что в доме этом о мни надо
поминали! — с упреком сказал гисть. —
Сынок знает про моего тезку, а про меня
и не слыхал.

Отец Александра, угрюмо потупясь.
опустился на скамью напротив сына. Мать
стояла, опустив руки в смущении.

— Полни-ка, Авдотья Федосеевна,
с кем греха не бывает! Да и где же было
еще отроку научиться светскому учгив-
ству? II мы с Василием Ивановичем пн
шаркунами паркетными, ни вертопрахами
не бывали,— а вот я генерал, а Василий
Иванович — по должности полковник. Да
и что нам чиниться: мы по отцу нашему,
блаженной памяти императору Петру
Алексеевичу, хотя и гораздо разных лет,
братьями должны почитаться. И мои и
твоего отца крйетлый отец, знаешь ли
ты,—-обратился Ганнибал к Александру,
царь Петр Первой. А и тебе по нему
вроде родного дяди.

— А почему же, сударь-дядюшка.—
спросил осмелев Александр,— вы Ганни-
балом прозываетесь?

Ганнибал усмехнулся.

— Быть мне Ганнибалом — тоже воля
Петра Алексеевича: он так прозвал меня
в чаянии, что я совершу великие военные
лодвиги. Ты видишь на плече мрем эпо-
лет и аксельбант. Я генерал. Но из како-
го я возник ничтожества!

II отец и мать Александра успокои-
лись, видя, что важный гость ничуть не
рассердился на неловкие выступки их
сына. Они с почтительным вниманием вы-
слушали неторопливый рассказ Ганниба-
ла. хотя только одному Александру в рас-
сказе этом бы.ia новость...

— Недруги мои, а их немало,— гово-
рил Ганнибал,— и по сей день говорят,
что парь Петр купил-де меня спьяна
у шкипера-немца за бутылку рома. Верно,
чго я Петру достался дешево, только ни-
когда я на кораблях немецких не плавал
ни коком, ни юнгой. Преславпын шпшер
Петр не преминул, однако, меня посвя-
тить в служители Посейдона. Однажды
был с нами такой приметный случай.

Болтались мы круглые сутки на пар-
скш* яхте в Маркизовой луже и к утру
думали вернуться в Неву- Настала вели-
кая тишина. Паруса повисли. Не м <жно
было никаким способом нам двинуться
с места, ибо г\га была велика и без весел.
Петр ушел вниз, отдохнуть. А на палубе
остались молодые люди, коих царь при-
охочивал к морю. Тут был средь них и
лекарь Лесток. Лишь услыхали офицеры,
что царь храпит, тотчас достали карты и
принялись за игру, а с ними и лекарь.
 I в ту пору уже- к игре присмотрелся,
хотя они веет да играли от Петра тайком:
сги забавы он терпеть не мог. когда игра-
ют в деньги. Но и.м то и сладко было,
что играть не приказано. Лесток. играя,
сплутовал, что я точно приметил. Он вы-
играл. Да еще. Тогда они заспорили, за-
кричали, затопали. Чуть не потасовка!
Петр проснулся! Зарычал внизу. Лсзег ил
люка гневный, с прето истой веревкой
в руке. Те похватали деньги, карты,
разбежались, попрятались к го куда. «Кто
шумел?» А Лесток из-за бочки: «Это не
мы! Это арапчонок бегал да шумел!”
Схватил меня Петр за руку и давай хле-
стать линьком. Я ору — и больно, да и
обидно: в чужом пиру терплю похмелье.
«Плут! Плут!» — кричу. «Кто плут?!» Ле-
сток мне из-за бочки грозит: «Попробуй,
скажи только». Я молчу. А царь опять
принялся меня лупить. «Кто шумел?»
А Лесток мир из-за бочки рожи строит.
Натешилая Петр Алексеевич и ушел в
каюту. Тогда ко мне тихонько подошел

Лесток и говорит1 «Чего плачешь? Моло-
дец, что нас не выдал. А к чему ты кри-
чал «плут»? Разве ты что приметил »
«Еще бы! Я видел, ты сп..утовал: хлапа 1
червонного вместо крали подсунул».
Схватил меня за ухо Лесток, кверху тя-
нет. «Забудь,— говорит,— о сем. пока я
сам не вспомню. Разумеешь?» Я: «Нет».
«Забыт?» «Помню!» «Забыл?» «Помню».
А он меня за ухо с земли к небу хочет
поднять. Я уже на цыпочки встал. «За-
был?» «Забыл»,— отвечаю. «Вот так.
А я, будь в том уверен, вспомню!» — и
пальцем мне по носу постучал.

— Так вспомнил же,1 наконец?—сме-
ясь спросил Ганнибала Василий Ивано-
вич.

— Точно вспомнил. Ведь он, мошен-
ник. и спроворил все дело. Без него бы
не видать I лизавете Петровне родитель-
ского трона. Лесток —вельможа: позвал
меня, взял за ухо и спрашивает: «Пом-
нишь. сударь.» «Забыл!» «А я помню!
Пиши государыне». Я написал: «Помяни
меня, когда примешь во царствии твоем».
И вот я генерал. Трудно, отрок,— обра-
тился Ганнибал к Александру,— я делал
свой карьер. 11с раз я пробовал и цар-
ской дубинки. А коль скоро вырос, Петр
Алексеевич послал меня в Париж учиться
военным наукам к славному Вобаиу. Вер-
нутся я, гораздо зная инженерное дело и
фортификацию, капралом Преображен-
ского полка. В мое капральство отдали из
недорослей несколько солдат, с тем чтобы
я их научил арифметике, тригонометрии,
геометрии планов, фортификации. В чи-
сле г.гоего капральства был и твой отец,
о чем. я чаю, он тебе говаривал...

— Я сейчас! Сейчас!—внезапно сры-
ваясь со скамьи, закричал Александр,
взвился и выбежал из горницы в сени.

— Что с ним? — изумился Ганнибал.—
Или я ему наскучил...— брюзгливо приба-
вил генерал, прислушиваясь к топоту Але-
ксандра вверх по лестнице.

— Помилуй, что ты, Абрам Петрович!
Он у пас уж такой «перпстуй мобиле» 1 2.
Беда моя, что Александр мои только во-
енными делами и бредит...

— Какая же в том беда?

1 Хлап — ва дет.

2 Perpetuum mobile — вечное движение.
— Да вот спроси мою Авдотью Федо-
сеевну!—с досадой ответил Василии
Иванович.— Опа мать...

Авдотья Федосеевна не садптась и
чинно слушала разговор мужчин, сложив
жеманно руки. Когда же Ганнибал к ней
обратился, церемонно присела и ответила:

— Помилуй, государь мой. да какой же
из Сашеньки воин выйти может? Ему две-
надцатый ведь годок, а дать можно от
силы девять. Хилой, хлибкий, возгрявыи.
Солдату надо быть рослому, красивому,
видному, развязному, а он у меня, как
девочка, застенчив! А хоть мне мил он и
такой, голубчик.— но какой же может
вынти из него генерал? Вот вы, сударь
мой: у вас и осанка, и рост, и вид. и
красота мужская.-1-польстила в заключе-
ние сановному гостю Авдотья Федосеевна.

— Так в какой же карьер вы своего
сынка прочите, Василин Иванович? В ка-
кой ты записал Александра полк? В свой,
Преображенский?

— Ни в какой.

— Как же это могло случиться? Ты
упустил сколько времени. Ведь сверстни-
ки его уже капралы.

— Вина не моя... Родился он у пас хи-
лой. Я хотел было тут же записать в свой
полк. Мать заступилась. Я подумал: «Ку-
да спешить? Погодим: может быть, он и
не выживет». Прошел годок, а тут Бирон
издал указ, чтобы младенцев в полки не
записывать. Так и Вышло, что сверстники
моего Александра в 12 лет капралы, а он
остается у нас на руках недорослем.

— Да знаешь ли ты. что указ Бирона
потерял силу? 1т можно теперь недоро-
слей записывать...

— Знаю, по не ранее тринадцати лет.
Ста то так: опять Александру год дожи-
даться...

В сенях заскрипели ступеньки лестницы
под мед тонными шагами: Александр шел
тихо, возвращаясь в горницу. Лицо его
сделалось мрачным, он смотрел исподло-
бья своими рачьими глазами на мать.
В руках его была небольшая истрепанная
книжка...

— Опять сменила? — грубо крикнул
матери Александр.

— Ах! — всплеснула руками Хвдотья
Г|'едосегвна.— Постыдись хоть гостя, сы-
нок!

— Да что же такое случилось? — спра-
шивал Ганнибал.

— Сна у mquh книжку стащила. Мою
взяла, а эту подсунула...

— Подай-ка сюда. Что у тебя • руне?

Александр протянул истрепанную книж-
ку Ганнибалу:

Юности
честное зероало
или
показание к житейскому обхождению,
собранное от разных авто рои
повелением его императорского вели-
чества Государя Петра Великого,
блаженные и вечнодостойные на пяти
и ныне
втопыл тиснением напечатанные
в Санктпетербупге при
II чш риторской Академии Нах к
1710 года.

— Так что ж. сия книга, Александр,
неплохая. А та книга, какая еще быта? —
спросил Ганнибал у матери Александра.

Авдотья Федосеевна молча встала и,
выйдя в спальную, вернулась оттуда с
другой, такой же меры книжкой, однако
эта была не трепаная, бережно заверну-
та вместо переплета в пестрые корочки из
цветной бумаги.

— Ба! Ба!—воскликнул Ганнибал,
развернув книгу.— Так это твое, Василий
Иванович, переложение Вобана?:.

Истинным
Способ
укрепления городов, изданный от отав-
ного инженера В о б а я а на франку. г-
ском языке, ныне же переложен с
французского на российский язык
Василием Суворовым,
напечатася повелением
Его Величества

Петра Великого имш ратора Само ^ержца
Всероссийского в Санктиетербх ргскон
типографии лета Г оснодня 1724 года.
Ганнибал положил пер°д собой на стол
сбс книжки и взирал на них с видимым
удовольствием.

Преодолев застенчивую робость, Алек-
сандр подошел к старику и доверчиво
припал к его плечу.

— Ты фильстировал эти ’обе книжки,
надеюсь, без дистрпкции? \

— «Пстипныи способ» я знаю о г слова
до стова! — пылко воскликнул Александр.

— Хорошо! Проэкзаменуем. Отойди

1 Филетировать — перелистывать. Д. и -
с т р и к ij и я — рассеянность.
несколько назад. Стань там. Ответствуй:
«Что есть фортификация?»

— «Фортификация,— бойко, по-солдат-
ски ответил Александр,— есть художест-
во укреплять городы рампарами, парапе-
тами, рвами, закрытыми дорогами, гласси-
сами; д ih того, чтобы неприятель такое
место не мог добывать без потеряния
многих людей, а которые в осаде, могли б
малолюдством против многолюдства сто-
ять».

— Отменно! — похвалил Ганнибал, про-
веряя ответ Александра по книжке.— «А
каково фортификация разделяется?»

— «Фортификация есть либо регуляр-
ная или нерегулярная. Регулярная есть
та, которог* стороны и углы между гобои
равны суть. Нерегулярная есть та, кото-
рой стороны и углы между собой не рав-
нообразны суть».

— Что есть «авантгардия»?

— «Аваптгардия есть часть армии, еже
марширует перед корпусом баталии».

— «Граната?» — спрашивает по книжке
Ганнибал,

— «Граната есть сдро пустое, в кото-
рое посыпают порох, и в ея же запал
кладут трубочку, употребляют оную для
зажигания в местах тесных и узких, и
чтоб врознь разбить солдат от того ме-
ста. где бы они не собралися».

Перебирая страницы, Ганнибал задавал
разные вопросы и, выслушав ответы
Александра, приговаривал:

— Отменно! Отменно! Можно только
дивиться'

Василии Иванович сиял, слушая ответы
Александра, а мать ревниво усмехатась и,
наконец, не вытерпев, сказала:

— Он знает «Честное зерцало» ничуть
не птоше! Спроси-ка, сударь, сам уви-
дишь.

— Что же, спросим!..

 Дпнибал положил Вобана на стол и
с тою же охотой начал спрашивать по
«Частному зерцалу»:

— «1,ако младые отроки не имеют
быть?»

— «Параграф 35», — отвечал Алек-
сандр.— «Младые отроки не имеют быть:
насмешливы и других людей речи ие
превращать и иначе не толковать и ниже
других людей пороки и похулки вну-
шать».

— «^его отроку делать не надлежит?»
Алекса» tp фыркнул, сдерживая смех, и
отчеканил:

— «Младые отроки не должны носом
храпеть и глазами моргать и ниже шею и
/тдеча, якобы ид повадки, грясти и рука
ми не шалить, не хватать или подобные
неистовства не чинить. Еще же зело не-
пристойно, когда кто платко и или пер-
стом в носу чистит, якобы мазь какую
мазал, при других честных людях. И сие
есть немалая гнусность, когда кто часто
сморкает, якобы в трубу трубит, или
громко чихает, будто кричит и тем в при-
бытии других люден или в церкви детей
малых пужает и устрашает...»

Александр громко шмыгнул носом и
умолк.

— Александр! — строго приказала
мать.— Выбей нос!

Мальчишка подморгнул Ганнибалу, при-
ставил большой палец к ноздре и ловко
обошелся без носового платка, вытерев
потом руку о полу своего парадного каф-
танчика...

Суворов и Ганнибал расхохотались.
Авдотья Федосеевна, метнув па сына
огненный взгляд, встала, чтоб удалиться...

— Барабошка! — пролепетала она, гля-
дя на сына уничтожающим взг.дадом.

— Постой, сударыня! — остановил ее
Ганнибал.— Куда ты, матушка, парень
гиутит! Скажу неложно и без лицемерия.
Ог рок ваш весьма способен к наукам.
Пойди ко мне, друг ной*

Ганнибал привлек к себе Александра и
обнял.

— Блаженной памяти царь Петр Алек-
сеевич поцеловал бы непременно отрока
вашего. Позволь мне сделать это в па-
мять нашего отца и благодетеля.

Ганнибал достал толковый платок, вы-
tod губы и. закинув рукой голову Алек-
сандра назад, попеловач его в лоб...

Авдотья Федосеевна — женщина очень
набожная — не преминула кстати похва-
статься тем, что сын прекрасно энагт
церковную службу. Александр лихо о г
хватал наизусть «шестопсалмис». 'ант
бал. крещеный в семь лет безбожником
царем, был в церковных делах беспечен:
ему оставалось принять на веру, что
Александр зияет церковную службу не
хуже чем «истинный способ укрепления
городов».

— Дьячок, прямой дьячок!—похвалит
Ганнибал и спросил: — Ну, скажи, кем же
ты хочешь быть?
Перебирав страницы. Ганнибал задавал разные вопросы и. выслушав ответы Алек-
сапдра, приговаривая:—Огненно! Отменно! Можно только дивиться!
Александр, потупясь. молчал.

— Матушка твоя, кажись, хочет тебя
видеть архиереем?

Александр рассмеялся и, лукаво под-
мигнув матери, закричал:

— Кукареку!

— Ганнибалом? — продолжал допраши-
вать генерал.

— С вами, сударь, их два. Я не хочу
бить третьим!

— Ты хочешь быть первым? Ого!
\ хочешь быть солдатом?

— Да! — кратко ответил Александр.

— Посмотри-ка ты на себя в зеркало,
герой! — воскликнула мать.

Александр взглянул па себя в зерка-
ло — и все посмотрели туда.

— Да, неказист! — бросил сквозь зубы
ОТРЦ...

Александр скорчил нето себе в зеркале,
«сто Ганнибалу рожу и отвернулся:

— Я не такой!

— Когда б он был записан в полк в
свое время, то был бы теперь уже сер-
жант!— досадливо заметил Василий Ива-
нович...

— Время не опоздано.

— Решено, запишу тебя, Александр,
в полк! — стукнув по столу ладонью, ска-
зал Василий Иванович.

Александр быстро взглянул на мать и
подмигнул, как бы говоря: «Что, взяла?!»
Спа заголосила, протя/пвая к сыну руки:

—- Родпый ты мой, галчоночек ты мой,
отнимают первенького моего от меня!..

— Ну, матушка, отнимут еще не сразу.
Годика три дома поучится,— утешал Су-
воров мать.— Полно вопить... Достань-ка,
Авдотья Федосеевна, семилетнего трав-
ничку. Надо нового солдата спрыснуть!
Да и поснедать пора. Час адмиральский!

Авдотья Федосеевна ушла, отирая сле-
зы, чтобы исполнить приказание мужа.

— Fly теперь, сынок, ты доволен? —
спросил Александра отец, когда мать вы-
шла.

Василий Иванович опасливо поглядел
на дверь вслед жене.

Ганнибал заметил это и усмехнутся.

— Да что откладывать дело: еще пере-
думаешь! Пиши, сударь, прошение, а я и
устрою, пока государыня в Москве, все
это дело,— посоветовал гость.

— Сынок, подай перо и бумагу,— при-
казал отеп.

Александр живо принес из спальной
ларчик, открыл его и подал отцу черни ль-
36

вицу, песочницу, гусиных перьев и перо-
чинный ножик. Отец, ловко очинил перо
и. обмакнув его в чернила, задумался.

— В какой же тебя полк писать? — за-
думчиво глядя на сына, спросил Василий
Иванович.— В Преображенский? II дядя
твой Александр Иванович в Преображен-
ском. и я в Преображенском. Выходит —
и тебе в Преображенский.

— Батюшка! — тихо сказал Алек-
сандр.— Пишите меня в Семеновский.

— В Семеновский? Почему же?

— Да мне матушку жалко стало. Ей
трудно со мной сразу расставаться. Прео-
браженский — в Петербурге. А Семенов-
ский полк в Москве квартирует... Все бли-
же к дому.

— В Семеновский полк не  напишут.
У нас в Семеновском родни нет.

— А наш Прошка Великан? — напо-
мнил Александр.

Василий Иванович рассмеялся.

— Какой же он тебе родня? Простой
мужик, даром что великан. В солдаты
взят, солдатом ввек и останется.

— А ты нс знаешь, Василий Ивано-
вич,— заметил Ганнибал,— что Никита
Соковшш в Семеновский полк вернулся?

-— Неужто? Так ведь он был в като-
вых 1 руках. Бирон его пытал!

— Фельдмаршал Миних его велел при-
крыть знаменем. Бесчестие с него снято.
Он снова в полковых штапах 2, премьер-
майор. Да его и в полковники прочат.
Бирон его пытал, а ныне сам Никита Фе-
дорович Бирона допрашивал...

— Какой поворот судьбы! Никита Фе-
дорович Соковшш— мой друг и прия-
тель. Истинно ты, Абрам Петрович, чу-
десные вести привез!

— Стало так: у Александра в Семенов-
ском полку будет сильная рука. Пиши
сына в Семеновский. Я переговорю с Со-
ковнипым и все улажу! — сказал Ганни-
бал.— Никита Федорович сейчас в Мо-
скве...

— Будьте милостивцем, Абрам Петро-
вич!

Суворов заскрипел пером по бумаге.

Еще Авдотья Федосеевна не успела
приготовить закуски, как прошение было
готово. Василий Иванович посыпал бума-
гу песком, чтобы впитались лишние чер-
нила, щелкнул по бумаге, стряхнул песок

1 Кат — палач.

3 Полковые штапы — коллегия штабных офи-
церов.
и подал лист Ганнибалу. Генерал прочи-
ла I и одобрил, кивнув головой...

— Александр! Свечу, сургуч и печать!
Н о жницы!

— Батюшка, щй-ка я сам, я лучше сде-
лаю.

Достав из ларца все. чего требовал
отец, Александр сложил прошение, обер-
нь’л его целым листом, разогнул и выре-
3. л клапаны пакета. "Гем временем отец
зажег свечу. Закапала на сложенный па-
кет красная с юла, пузырясь и вспыхивая.

— Печатай!

Александр лизнул печать, чтобы она не
пристыла, и прихлопнул горящий сургуч.
Сургуч зашипел и погас.

Александр отнял печать и посмотрел,
ясно ли вышли на отпечатке слова

«Virtute et ven late» \

Слова вышли хорошо. Ганнибал спря-
тал пакет в карман в ту самую минуту,
когда с подносом вошла Авдотья Федосе-
евна. Александр не успел собрать пись-
менного прибора; в горнице слышно nat-
ло сургучом. Мать обо веем догадалась,
грохнула поднос на стол, обвив руки во-
круг головы, повалилась на скамью н за-
вопила простой бабой:

— Пропала моя бедная головушка!

Слезы брызнули из глаз Александра, он
упал перед матерью на колени и. обнимая
ее. вторил ее воплям:

— Государыня - матушка, голубушка
моя!

Мать оттолкнула его, поднялась и в су-
ровом молчанье начала наливать чарки
из зеленого стеклянного медведя.

— Так-то будет ладпее! — сказал Ган-
нибал.

Наутро Ганнибала провожали. Алек-
сандр услышал бубенцы, как всегда бы-
вает, когда тройка подана и пристяжные
и коренник встряхивают гитовами. Коло-
кольца не слышно.

Александр опрометью кинулся вниз
Ганнибал уже сидел в возке. Суворовы,
огец и мазь, стоя на крыльце, низко кла-
нялись, провожая гостя. Дворня толпилась
вокруг.

— Здравствуй! — сказал Ганнибал и
крепко ухватив Александра за вихор, по-
тряс его голову.— Полезай ко мне, прово-
ди сколько-нибудь. Пошел!

Александр забрался в кузов возка, се i
рядом с Ганнибалом,

Ямщик хлестнут коней. Тропка выне-
с 1ась за ворота и поскакала.

Ганнибал молчал. Александр прервал
молчание:

Сударь, почему вы не приказалл
ямщику отвязать колокольчик?

Ямщик придержал коней, повернулся
на козлах и сказал:

— Во-во, барчук, спроси-ка его. И к
вам ехали с подвязанным кол л кольцом.
Чудно! С колркольчиком-то веселее.

Ганнибал ответил, обращаясь скорее к
ямщику чем к Александру:

— Ты Бирона помнишь еще, наверно?

— Спина .моя помнит. Свежо еще. Вся
в рубцах Г аписал мне кат квитанцию
кнутом за подать...

— То-то. А я, братец, восемь лет в де-
ревне своей сидел. Как услышу колоколь-
чик, зайдется сердце: «Ну,— думаю,—
едет за мной исправник, повезет в Питер:
вздернут там на дыбу да под ногами ого-
нек разложат, начнут коптить,— а я и без
того черен». Вот я и не вдлюбил колоколь-
ца. Потому с подвязанным всегда и ёзжу.
Зачем пугать честных люден напрасно??

Ямщик покачал головой, причмокнул,
повернулся к тропке и гикнул. юнм
взвились и помчались.

Александр больше ничего не спрашивал
и только поглядывал искоса на Ганниба-
ла: арап Петра Великого сидел, сурово
сдвинув брови, и смотрел вдаль.

Вскоре он велел ямщику остановиться
и простился с Александром:

— Беги домой, солдат! Далеко я тебя
завез!

Александр, стоя ня дороге, смотре i
вслед тройке, пека oi а не скрылась в
лесу.

Тогда Суворов завернул свои парадные
белые панталоны повыше колен, чтобы не
Забрызгать грязью, и побежал назад,
домой.

Глава вторая. Александр Македонский

Морозным осенним уяром Василий Ива-
нович Суворов стоял в стеганом ватном

1 «Добродетелью и правдой > — девиз Суворо-
вых

архалуке на покрытой инеем крыльце.
Ключница сыпала курам горстями житарь.
Куры ссорились и дрались. Вороватые во-
робьи норовили тоже клюнуть. Петух их
отгонял, покрикивая:

.Пионер" Xs 9

17
— Ты куда, куда? Попи л!

Василич Иванович, не отрываясь, сле-
дил за одной хохлаткой: жадней других,
она клевала торопливо.

Ключница, вытряхнув из кошолки
остатки зерна, сердито крикнула барину:

— Каждое зернышко считаешь?

— А тебе бы что — украстп?—не сму-
щаясь отозвался Суворов.

Он в самом деле считал: сто восемьде-
сят четыре! Пять, шесть.— Ах ты, жадюга!
Все ей еще мало! Кш! Кш! — закричал он
на хохлатку.

Василий Иванович поднял палочку и
швырнул в кур. Они всполошились и раз-
летелись. Хохлатка вскрикнула, но не пе-
рестала клевать.

— Сто девянссю пять... шесть... семь...

В зту минуту ко двору подскакал вер-
ховой, соскочил с коня, привязал его
к воротному кольцу и, сняв шапку, подал
боярину письмо. Вскрыв пакет, Суворов
пробежал письмо, велет нарочному идти
в приспешную и сказать, что боярин ве-
лел поднести ему вина.

Забыт про кур, Василий Иванович во-
шел в дом. В горнице Александр читал
матери вслух из толстой книги в кожаном
переплете с медными застежками. На по-
лу возилась с лоскутками Аннушка, наря-
жая деревянную куклу.

— Оставь читать, Александр!—торже-
ственно произнес Василии Иванович.—
Ты стоишь у меты своих желаний!

Он прочел матери и сыну письмо: оно
было от Ганнибала. Генерал писал, что
премьер-майор Соковнин снизошел к
просьбе Василия Ивановича — прошение
Суворова уважено:

«Господа полковые штаны 1742 году
октября 22 дня приказали недоросля
Александра Суворова написать лейбгвар-
дии Семеновский полк в солдаты сверх
комплекта без жалованья, со взятием обя-
зательства от отца его отпустить в дом на
два года. Оный недоросль Александр Су-
воров имеет обучаться зо время его от
полку отлучения на своем коште указан-
ным наукам, а именно: арифметике, гео-
метрии планов, тригонометрии, артилле-
рии и часть инженерии и фортификации,
тако ж из иностранных языков да и воен-
ной экрерципии совершенно, и о том,
сколько от каких наук обучится, каждые
полгода в полковую канцелярию для ве-
дома репортовать».

По-разному приняли известие, получен-
ное от Ганнибала, Александр и- его мать.

Едва дослушав письмо до конца, Алек-
сандр захлопнул книгу, закричал петухом,
Запрыгал по горнице, затем кинулся обни-
мать отца, отпрянул, выпрямился и, стоя
посреди комнаты с протянутой рукой,
провозгласил:

— Цезарь, стоя на берегу Рубикона,
сказал: «Мы еще можем вспять возвра-
титься, но если перейдем сеч мосточек, то
надобно будет предприятие до самого
конца оружием довести. Пойдем же, куда
нас зовут прознкмечования от богов и не-
справедливость супостатов наших. Жре-
бий брошен!»

— Ах ты. Аника-воин. — с горестной
насмешкой воскликнула мать.— Да ты по-
гляди еще на себя в зеркало, какой ты
есть Юлий Цезарь...

Александр растерянно взглянул на
гать и повернулся к зеркалу: оттуда ему
в глаза г гянул не Юлий Цезарь в уборе
римского всадника, а невзрачный маль-
чишка в затасканном тулупчике, с рыже-
ватым хохотко я на лбу.

Александр отвернулся от зеркала, ки-
нулся к матери и припал к ней, спрятав
голову в се колени... Плечи его сотряса-
лись: казалось, он плачет.

Мать обливалась слезами, приглаживая
вихры сына. Аннушка бросила куклу и
громко заплакала. Отец приблизился к же-
не, опустился рядом на скамью, обпял и
ласково пытался разговорить:

— Пилно-ка, матушка, на своп тгомёт
пенять. Ay! 1 отиафэ мы с тобой не поро-
дили... Скажу тебе, Александр. У челове-
ка два портрета, две персоны бывают:
внутренняя и наружная. Береги, сынок,
свою внутреннюю персону: она поваЖн< й
чем наружная. Будь такой, каков есть. Не
для чего нам в зеркало глядеть. Мы не
бабы.

Авдотья Федосеевна оттолкнула мужа:

— Поди прочь, Васи тин Иванович!
Чует сердце мое: сложит Сашенька в по-
ле бу гну голову!

Василии Иванович встал со скамьи и
Заговорил:

— Не все воины, матушка, на поле
брани погибают. Некий филозоф — когда
его вопросили, что он почитает более
погибельным: бездны ли земные, пучины
ли морские, хлады несносные, жары паля-
щие, поля бранные или мирные пашни—
ответствовал тако: не утлая ладья средн
бушующего моря, не скользкий край про-
пасти, не поле брани, а ложе ночное —
самое смертное и опасное место для чело-
века, ибо больше всего людей на кровати
своей помирают. А всё мы каждый вечер
в постель без боязни ложимся.

— А чего до поры до времени он на-
терпится в учении солдатском. Сам ты
дубинки не пробовал? А Ганнибал? А Го-
ловин Василии Васильевич? Чего-чего он
не вытерпел? Чуть ума не лишился: па
дыбу его подымали, под ногами огонь
разводили, лопатки вывертывали, по спи-
не каленым утюгом гладили, кнутом били,
иод ногти гвозди забивали... Господи боже
мой! И за что?

— Не стращай сына, мать! Сие время
престало. Бирона нет, а у нас ныне цар-
ствует дщерь Петрова, кроткая Елисавет.
Что до Василия Васильевича, так царь
Петр и отца его не любил: да и как лю-
бить, ежели он был другом царевны Со-
фии. Бунтовщик! Вот ежели ты хочешь
в сыне твоем угасить ревность воинскую,
свози-ка его к боярину Василию: пускай
он ему и порасскажет, сколь горек корень
военного учения. Вдруг он и разговорит
Александра? Да кстати спроси: запишет
ли Головин и своего Васю в полк?

— И то! — согласилась мать Алек-
сандра.

— Пошли Головиным вершника, что
завтра у них будете. А теперь, Алек-
сандр, довольно матери платье слезами
мочить. Едем в поле. Собирайся...

Александр резво вскочил на ноги. Гла-
за его были сухи. Он, прыгая на одной
ноге, пустился вслед отцу...

На дворе поднялся радостный лай со-
бак. Егеря седлали коней. Затрубил рог.
Суворов с сыном ускакали в поле.
Авдотья Федосеевна написала подруге
своей Прасковье Тимофеевне Головиной
записку, что завтра к ней прибудет с сы-
ном, и, послав с запиской верхового,
успокоилась совсем.

Александр с отцом вернулись домой в
сумерках «с полем»: затравили на озимях
двух русаков. И Василий Иванович и
Александр были веселы и румяны. За сто-
лом Василий Иванович выпил порядочно
и предложил сыну:

— Ну-ка. Александр, выпей первую
солдатскую чарку!..

Александр не решался.

— Пей, если батюшка приказывает! —•
поощрила его с насмешкой мать.— Он
тебя всей солдатской науке наставит.

Александр отпил глоток из отцовской
чарки, поперхнулся и как бы нечаянно
пролил остаток вина. Отдаваясь, Алек-
сандр высунул обожженный водкой язык
и принялся вытирать его краем скатерти.
Отец смеялся. После еды, уже при све-
чах, Василию Ивановичу вздумалось по-
казать Александру артикул ружейный.
В углу горницы стояло ружье, заряжен-
ное дробью для стрельбы по докучливым
осенью воронам. Отец забыл, что ружье
заряжено, и, показав Александру, как на-
до делать «на караул», подал ружье сыну.

— Молодец! — похвалил он сына и по-
казал еще. как надо взять ружье от левой
ноги наизготовку.

Александр принял ружье и, встав перед
зеркалом, взял на прицел свое отражение.
Брови его нахмурились... Ему вздумалось
попробовать, есть ли в кремне огонь, и
Александр взвел курок.

— Сашенька! — в ужасе крикнула мать.

Она не успела договорить. Александр
нажал спуск. Выстрел грянул. Зеркало,
осыпанное дробью, разлетелось в мелкие
черенья. Авдотья Федосеевна ахнула и
грянулась о земь без чувств. Завопила,
припав к матери Аннушка. Сбежалась на
выстрел дворня. Не понимая, что случи-
лось, люди толпились в дверях.

— Ахти! — закричала	стряпка.— Боя-

рыню сынок застрелил!

Александр стоял в оцепенении с ру-
жьем у ноги перед разбитым зеркалом.
Отец взял из рук сына ружье в осмотрел
курок.

Авдотью Федосеевну подняли и снесли
на постель в спальную. Она скоро очну-
лась и заголосила:

— Горе мое, горюшко! Смерть моя
пришла! Приданое мое зеркало! Убил
меня сынок, убил...

— Полно, Авдотья! — прикрикнул на
жену Василий Иванович.— Он-то при чем?
Я виноват всему. Забыл, что заряжено.
О зеркале нс тужи: в Москве такое ли
тебе куплю — венепсйское...

-— Ой. ой! Что он говорит? Кто же
зеркала дарит? Слушайте, люди: и он,
изверг, смерти моей хочет!..

Ропот пробежал в толпе слуг и дворо-
вых. Василий Иванович закричал:
— Ступайте вон! — он вытолкал всех
из горницы в сени и зя»лер дверь.

Авдотья Федосеевна выкинула за дверь
спальной пидушки, одеяло, заячий тулуп
и затворилась в спальной с Аннушкой
накрепко...

Василий Иванович, не споря с женой,
положил на скамью в изголовье толстую
кишу с медными застежками, а на нее по-
душку, погасит свечу, разулся и лег, на-
крывшись заячьим тулупом... Александр
устроился спать на лежанке.

Еще долго слышались из-за двери
спальной злобное шипение матери и жа-
лобные попискивания Аннушки. Старый
дом крякнул и вздохнул облегченно. Все
угомонилось.

Наутро Аедотья Федосеевна наряди-
лась снова в свое платье, пахнущее ли-
стовым табаком и камфорою. Александра
одели опять в его парадный кафтанчик
с золотыми пуговицами и белые панта-
лоны. Василии Иванович распорядился
лошадьми. К крыльцу подали возок с лу-
бяным верхом, запряженный тройкой.

Авдотья Федосеевна в салопе и теплом
чепце с помощью Мироныча и сенных де-
вушек долго устраивалась в повозке так.
чтобы не помять своего роброна. Алек-
сандр в заячьем тулупчике и в шапке-
ушанке стоял на крыльце и медлил са-
диться.

— Александр! — позвала мать из по-
возки.— Долго тебя ждать?

— .Матушка,— ответил Александр, —
прикажи подвязать колокольчик...

— Чего еще надумал? Садись...

— Воля ваша, матушка, а я с колоколь-
цом не поеду!

— Что е.щ’е за фантазии такие!..

— Не поеду, да и все.

— Сашенька!—наставительно загово-
рил Мироныч.— Где же это видано, чтоб
господа без колокольца ездили? Мужики
без колокольца ездят. Без колокольца
поедешь—мужики встречные сворачивать
не станут. А с колокольцем — свернут,
скипут шапку да поклонятся. Садись, ан-
гел мой, нс гневи матушку...

— А и говорю: с колокольном нс
поеду! Вот вам мой сказ-..

— Александр! Сашенька! Садись, го-
лубчик мои! — уговаривала мать.— А го я
тебя... Вот вылезу...

Александр не двинулся. Он был уверен,
20

что мать не вылезет из повозки, где с та-
кими хлопотами уладила свой пышный
наряд...

Слуги пересмеивались.

— Мироныч, позови огца!—с досадой
в голосе приказала Авдотья Федосеевна-

— Слушаю, боярыня!

Вышедший на зов Мироныча Суворов,
узнав, в чем задержка, приказал кучеру:

— Архип! Подвяжи колокольчик!

Кучер живо соскочил с облучка и туго
подвязал колокольчик.

Александр подмигнул отцу, забрался в
возок и уселся там бочком, стараясь не
потревожить чать и не помять ее платья.

— Трогай! — крякнул Васитий Ивано-
вич с крыльца.

'.ройка подхватила, и возок выкатился
за ворота.

Всю дорогу Авдотья Федосеевна не
произнесла ни слова и ни разу не взгля-
нула на сына. Часа через два на вершин *
хелма, над серым от зыбкой осенней ряби
прудим, завиделась новая усадьба Голови-
ных: высокий дворец с большими окнами,
белыми колоннами и круглой беседкой
над лепным фронтоном красной крыши.
Вокруг еще валялся неубранный строи-
тельный мусор: битыи кирпич, бревна и
доски. Зияли ямы известковых творил.
Торчали стоики неубранных лесов. Дом
только что закончился постройкой, а к
правому^ от под езда его крыау оставался
вплотную приткнутым старый одноэтаж-
ный тоже каменный дом с железными
ставнями на маленьких оконцах, кое-где
расцвеченный изразцами. Видимо, старый
дом обрекли на сломку.

Авдотья Федосеевна велела кучеру
подъехать к главному входу нового двор-
ца. Тройка остановилась у дверей с зер-
кальными стеклами.

Из-за двери выглянуло чье-то испуган-
ное лицо и спряталось. Долго пикго не
появлялся.

— Матушка, посдеч назад, домой! —
сказал Александр... — Нас не хотят пу-
скать...

— Вот видишь, как без колокольчика
ездить; Нас и принимают как мужиков.
Помоги мне выбраться...

Александр выпрыгнул из возка и подал
руку матери. Опа, кряхтя и бранясь, на-
чала вылезать из экипажа.
— Смотри! — наставляла она сына.—
Не осрами меня в людях. Больше всего
молчи. А если спросят, говори: «Да, су-
дарь! Да, сударыня!»

— А «нет»? Нельзя? — спросил Алек-
сандр.

Мать не успела ответить. Зеркальная
дверь отворилась, и оттуда хлопотливо
выскочила сухая женщина вся в черном
с пронырливыми светлыми глазами. Это
была домоправительница боярина Голови-
на, Пелагея Петровна...

— Батюшки мои! Да это никак Авдо-
тья Федосеевна! — воскликнула Пелагея
Петровна.— Пожалуйте ручку, сударыня.
Здравствуйте, матушка-боярыня. Давнень-
ко к нам иг жаловали! Сашенька-то как
вырос — и не узнать! Пожалуйте, пожа-
луит°...

Пелагея Петровна пропустила гостей в
переднюю, велела к*черу от’схать на кон-
ный двор и заперта дверь на ключ.

В передней не бы то ни дворецкого, ни
слуг. В доме стояла глубокая тишина.

— Как здоровье Василия Васильеви-
ча?— спросила Авдотья Федосеевна.

— Слава богу.

— А здоровье Прасковьи Тимофеевны?

— Тоже става богу!..	*

— Да что яге это я ее не вижу? — оби-
женно проговорила Авдотья Федосеевна.

В былое время подруга всегда выбегала
ей навстречу, чтобы обнять на самом по-
роге дома.

— Да все ли v вас благополучно? Ти-
шина в доме, словно все вымерли.

— Ох, боярыня-матушка, коли правду
сказать, нс в час вы к нам пожалова ти.
Преогромное у нас несчастие приключи-
лось. Такое уж несчастие, что и не знаю,
как сказать! Господь нас за грехи карает.

— Да не цугай ты. Пелагея Петровна!
Вишь, у меня ноги подкосились. Сказы-
вай же!

Авдотья Федосеевна грузно опустилась
на диван, сгорая от любопытства.

— Любимый-то кот боярина, Ванька,
зализ в вятерь с живыми стерля <ями, по-
жрал их всех, назад полез да в сетке и
удавился.

— На смерть?!

— Па смерть, сударыня, па смерть! Со-
всем окачури .ся кот. Было это еще ут-
ром. Стерлядей паровых боярин заказiт
ради тебя, зная, что любишь. А теперь
что мы будем делать? Как сказать про
кончину котову? Матушка моя, да я и

о твоем приезде доложить не смею... По-
карал нас господь!

— Да неужто вы тут все с ума посхо-
дили! — рассердилась, наконец, Авдотья
Федосеевна.— Пе домой яге мне теперь
ехать? Дайте согреться. Уж если хотите,
я сама ему про Ваньку-кота доложу...

— Ой, сударыня-матушка! — вскрикну-
ла Петагея; на лице ее появился сначала
испуг, а потом радость.— Тебя-то, матуш-
ка, он выпороть не посмеет и в дальнюю
ссылку пе пошлет... Уж вот вызволишь
ты нас, Авдотья Федосеевна! Погоди-ка
ты здесь секунду одну. Ах! Уж я и разум
потеряла. Деригу тебя, словно мужичку,
в нетопленом покое...

Пелагея Петровна убежала па цыпоч-
ках. Александр, осматриваясь, дивился: и
пышным завиткам лепного потолка, и
узорчатому паркету, и тройным стенным
подсвечникам, в которых свсчег. ни разу
еще не зажигали: от свечи к свече тяну-
лись по фитилям пороховые зажигатель-
ные нитки, а меж ниток проворные пауки
уже соткали свои ловчие сети. Два рыцари
в латах, с опущенными забралами, в
стальных перчатках, покрытые седою
пылью, сторожили, опираясь на огромные
мечи, вход из сеней во внутр пннпе по-
кои... Тикали утороплонпо часы.

Стояла тишина, хладная, немая. Так
прошло еще порядочно времени. Стрелка
золотых часов прибтизилась к трем. Часы
прозвонили три. В доме откуда-то из
глубоких покоев, подобно морской волне,
набегающей на плоский песчапьп берег,
пронесся, возрастая, шорох. Дверь на вер-
ху широком лестницы распахнулась, по
бокам ее встали в белых париках, голубых
ливреях, шитых серебром и в белых уз-
ких штанах два бритых лакея. Зятем в
дверях показался важный господин в го-
лубом же кафтане. Авдотья Федосеевна
подтолкнула Александра и встала с ди-
вана.

Господин в голубом несмотря па его
тучность низко поклонился гостям и мед-
ленно и раздельно произнес:

— Добро пожаловать, бпярыня Авдотья,
свет Федосеевна, с наследником Атексан-
дром Васильевичем...

— Это он? — шопотом спросил у мате-
ри Александр.— Кланяться?!

— Что ты, что ты! Это дворецкий...—
ответила Авдотья Федосеевна, едва сама
удержалась, чтобы не ответить дворецко-
г— Добро пожаловать, боярыня Авдотья, свет Федосеевна, с наследником Александром
Васильевичем.;

му тем же низким поклоном. — Здравст-
вуй, Потапыч! — проговорила она при-
осаяясь.— В добром ли здоровье боярин
и боярыня?

— Вашими молитва мп, боярыня...

Дворецкий еще раз низко поклонился,
повернулся и пошел впереди... Суворова
двинулась за ним, держа Александра за
руку. В то мгновение, как закрылись две-
ри в сени позади их, впереди распахну-

лись вторые. '1 опять встали по бокам
еще два лакея в голубом посеребренном
птатье, в башмаках с пряжками. Первая
пара лакеев обогнала гостей и пошла по-
зади дворецкого. ’ ак они прошли еще
двое дверей, и, наконец, шествие, откры-
ваемое дворецким и шестью лакеями за
ним. приостановилось перед четвертой
низкой одностворчатой дверью, обитой по
войлоку рогожей и накрест дрлницеи—
точь-вточь так, как это было у Суворо-
вых при входе из сеней е прихожую.

Дворецкий тихо стукнул в дверь и по
монастырскому уставу прочел короткую
молитву, прося разрешения войти.

— Аминь! — прозвучало из-за дверей.

Дворецкий открыл дверь. Лакеи выст-
роились по сторонам ковровой дорожки и
с общим низким поклоном пропустили Су-
ворову с сыном вперед...

Авдотья Федосеевна виш та в следую-
щий покой и у дверей церемонно, с при-
седанием поклонилась и прошептала
сыну:

— Да кланяйся же, неуч!

Александр отвесил в ту сторону, куда
кланялась мать, почтительный поклон и.
когда поднял голову, то удивился: здесь
было почти темно. Скудный свет осеннего
дня едза сочился сквозь окна с густым
свинцовым переплетом и слюдяными
стеклами. Нависли расписанные травами
своды. Некрашеный пол скрипнул под
рогами дворецкого, который тихо попя-
тился назад и пропал. В английском кре-
сле-качалке сидел сам боярин Василий
Васильевич Головин; на его виски из-под
зел. ной шапочки выбегали седые кудри;
код сдвинутыми, похожими на ласточки-
ны крылья бровями искрились веселою
насмешкой карие глаза; румяные губы
улыбались.

Около старика, положив руку на его
плечо, стояла высокая статная боярыня
в богатом синем с серебром роброне. Ее
прекрасные, пышные волосы, причесан-
ные по моде, с буклями, казались с про-
седью от пудры. В ушах боярыни сверка-
ли, соперничая с ее глазами, два яхонта
с лесной орех. А рядом стоял, прижав-
шись к ней. мальчик в русской косоворот-
ке, плисовых шароварах и козловых са-
пожках яа высоких красных подборах.

Головин издали протянул руку. Авдо-
тья Федосеевна, ведя за руку Александра,
подошла и приложилась к руке, говоря:

— Здравствуй, государь мой, Василий
свет Васильевич.

— Здравствуй и ты, государыня Авдо-
тья Федосеевна...

Головин ткнул рукой в губы Алексан-
дра и промолвил:

— Прасковья, чего ж, не рада что ли
гостям,— пнем стоишь?

Произошло общее движение. Гостья и
хозяйка кинулись одна к другой в об’я-
тпя с восклицаниями и поцелуями.

А мальчик подошел к Александру и, по-
тянув за рукав, прошептал ему на ухо:

— А у нас кот Ванька удавился!

— Нам уж сказывали,

— Вот беда?!

— Да какая же беда? Эка штука —
кот!

— Да ведь какой кот-то! Кто теперь
батюшке скажет?

— А не все одно — кто?

— Да ведь он того пороть велит, а то
и на торфы сошлет.®

— Чего вы там шепчетесь, Вася? —
строго спросил сына Василии Васильевич.

— Да я, сударь- батюшка, спросил, как
его звать...

— Что ж у пего имя долгое: никак не.
выговорит! Ну, сударыня,— обратился хо-
зяин к гостье,— угощу же я тебя сегодня!
Сурскими стерлядями!..

Все захолонули и молчали.

Жена Василия Васильевича побледнела.
Александр взглянул на нее и испугался.
Он подумал: вдруг это она скажет про
ко га — и старик велит ее конюхам высте-
гать плетьми. Хозяйка шевельнула губа-
ми, но Александр предупредил ее.

— Сгерлядей-то кот Ванька с ел! —
сказал он, учтиво кланяясь хозяину.

— Как так? — подскочив в креслах, за-
кричал Василий Васильевич.— Ванька?
Подать кота сюда! А кто за котом смот-
рел?

Вася подбежал к матери своей и, ухва-
тись за се платье, испуганно смотрел на
храброго гоегя. Авдотья Федосеевна иска-
ла гладами скамью: у нее подкосились
ноги...

— Позвать Пелагею Петровну! Пела-
гею! Пелагею! — кричал Василий Василь-
евич.

Вбежала Пелагея и, видя, что боярин
гневается, прямо бухнулась перед ним на
колени и, стуча о пол лбом, лепетала:

— Не вели казнить, батюшка! Не знаю
еще вины своей... Прости ты меня Христа
ради, нижайшую рабу твою... Нс вели каз-
нить!

— Перестань причитать. Это верно, что
кот Ванька стер пядей с’ел?

— Верно, батюшка, сел окаянный, с’ея.

— Всех?

— Всех, батюшка-боярин, всех!

— Поди, принеси кота. Как это кот
мог столько рыбы сожрать?

— Да он только испакостит: у той го-
лову от ел, у другой — хвост...
— Подай сюда кота!

-Пелагея упала ничком перед боярином
и, целуя сапог, молча мочила его слеза-
ми...

Александр выручил и ее.

— Кот-то, сударь, сам испугался, да и
убежал в рощу,— сочинил Александр.

— А ты откуда узнал?

— Да я сам видел: едем, а кот в рощу
бежит.

— Какой пасли кот?

— Да каков? Серый кот. Ну, малость
хвост бурый! Огромным кот. С зайца.

— Верно? Уж ты не врешь ли, малый?

— Он у меня такой на глаз быстрый,—
похвасталась сыном Авдотьи Федосеев-
на, — все сразу видит...

— Пелагея, встань! Кота, когда вернет-
ся, отправить в ссылку, в Прозорояо.
Кроме вареной нев'ейни никакого продо-
вольствия ему не отпускать. Пуская-ка
-Поест черной каши!

— Слушаю, сударь!

— Ступай! Колп бы ты сама сказала;
ну а гостя — выручил он тебя — пороть
не приходится. Возрастай непытанный,
немученный, неопытный, ненаказанный.
Грехи до семи прощаются. Прошу доро-
гих гостей в трапезную нашу.

Хозяин поднялся с кресел и пошел впе-
реди в столовую. За ним последовала хо-
зяйка, пересмеиваясь с Авдотьей Федосе-
евной и кивая на мужа... За ш: ми шел
Вася; ведя за руку Александра, он про-
шептал:

— Какой ты смелый!

— А чего мне бояться? Вить меня в
Семеновский полк записали.

— Нынче пять кошек будут без обета.
Вот усидишь... Тоже солдат! Я матушку
попрошу — и меня запишут. Ты смотри,
за столом помалкивай, а то худо будет!

Столовая находилась в старом доме;
низкая ссотчатал комната освещена мно-
жеством восковых свечей; в поставцах н
на потках сверкают затейливые бутылки,
стаканы и кубки из цветного стекла, се-
ребряные ковши и чаши, высокие фарфо-
ровые кувшины и кружки, оправленные
в серебро. По коврам, на стенах, разве-
шены турецкие кривые ятаганы в ножнах,
украшенных цветными каченья ли. огром-
ные, великанские мечи и маленькие кин-
жалы, допетровские стрелецкие бердыши
и боевые топорики, во не было ни одного
мушкета и ни одного пистолета: видим
хозяин нс любит огнестрельного оружи I.

Посреди трапезной, у круглого стола
с сенью ножками, семь стульев с высо-
кими спинками. За стульями навытяжку,
по-солдатски, стоят лакеи в цветных каф-
танах и париках. За стулом со спин noir
повыше других стал сам дворецкий. В
углу, под иконой, дожидался старый поп,
тряся седой головой и посматривая глаза-
ми по-собачьи.

Александр увидел, что на каждом стуле
положено по шитой толковой подушке. И
на каждой подушке лежит по сытой ста-
рой кошке. Каждая кошка привязана лен-
той к ножке стула.

Поп прочитал молитву и ушел, клана
ясь. По знаку хозяина дворецкий и чет-
веро лакеев отвязали пять кошек и вынес-
ли их на подушках воя. Кошки, видимо
привыкли к этой церемонии и лежали на
подушках спокр'йнр. Два лакея остались
за теми стулья им, где, не тревожась
ленью, дремали две кошки. Хозяин молча
указал каждому его место. По правую ру-
ку от него занял место сын, а правее
его — хозяйка, по левую руку—Алек-
сандр, а дальше — его мать. Все это тво-
рилось в полном молчании. Ни хозяин, ни
сы71, ни хозяйка, ни гости не проронили
ни слова. Александр всему дивился, по-
глядывая в унылые, заспанные лица слуг,
в померкшие, застывшие глаза Ваги. Алек-
сандр ему улыбнулся. Вася в испуге за-
жмурится. Взоры хозяйки и Александр!
встретились, и он увидел, что в глазах
ее прыгают веселые зайчики смеха. Алек-
сандр рассмеялся вс тух...

— Вторая вина! Трапезуй в тпшппе. И
вторая вина прощается,— с угрозой ска-
зал хозяин.

Александр догадался, что хозяпп во
всей держится числа «семь» и. значит, ему
можно безнаказанно совершить еще четы-
ре преступления.

Дверь отворилась. Впшло семь позаров
в белых колпаках и белых балахонах и
поставили на стол семь блюд, сняли с них
крышки и, поклонившись, молча вышли...

Снова открылась дверь, и в трапезную,
шагая в ногу, вошло четырнадцать офици-
антов в красных с золотом кафтанах, с нл-
пудрепнымч волосами и длинными белыми
полотенцами, завязанными галстуком па
шее.

Обед начат! я. Официанты накладывали
каждому из трапезующих порчереди из
семи блюд. Первое блюдо оказалось щами.
Александр, подражая хозяину, сел пол-
ную тарелку, дивясь, что остальные толь-
ко отхлебнули по ложке. А две кошки, ко-
торым тарелку подносили о финнанты,
только понюхали и отвернулись. Каждой
кошке, как и людям, служили двое: накла-
дывали из всех семи блюд поочередно, ме-
няли тарелки и приборы. Ни втзрото, ни
третьего, ни четвертого, ни пятого, ни ше-
стого, ни седьмого блюда никто, кроме
хозяина, даже не отведал. И казалось, что
и обеду конец. Но официанты проворно
убрали все; дверь снова раскрылась, в
вошли опять семь поваров с мисками, по-
ставили их па стол и, сняв крышки,
с низкими поклонами удалились. Во вто-
рой перемене первым блюдом был поро-
сенок с гречневом кашей.

— Мне только каши! — приказал Алек-
сандр официанту.

— Третья вина! Яждь то, что предла-
гается,— ответил на дерзость Александра
боярин.— и третья вина прощается...

Озорная дрожь охватила Александра.
Хозяин ел неопрятно, нагромождая около
своего прибора корки хлеба и кости, мно-

го пил вина, соль брал из солонки перста-
ми. а ножку поросячью взял прямо в руку
и грыз ее, ворча что-то про себя и прито-
пывая обеими ногами. Александр припом-
нил из «Юности честного зерцала», как
отроку надо вести себя за сто том, и скоро-
говоркой, боясь, что его одернет мать, вы-
палил:

— < Будь воздержен и б^гай пьянства,
пнй и яждь, сколько тебе потребно. Нога-
ми везде не мотай, не утирай губ рукою,
но полотенцем и не пей. пока еще пищи
не проглотил».

Хозяин застыл с костью, подпесенн'й
ко рту. Остолбенели официанты. Два ла-
кея при кошках угрюмо улыбнулись, слов-
но по команде, и посмотрели на дерзкого
гостя ласково.

— Ну, ну! — поощрил Александра боя-
рин.

— «Не облизывай, перстов и не грызи
костей. Над явствою не чавкай, как сви-
нья, и головы не чеши. Около своей та-
релки не делай забора из костей, корок
хлеба и прочаго. Когда перестанешь ястп.

застыл с костью* поднесеьном ко рту.
возблагодари бога, умой руки и лицо и
выполоскай рот».

— Все? Четвертая вина. «Чти и не
осуждай старших». Четвертая вина про-
щается.

Авдотья Федосеевна уже давно была не
рада своей затее и поездке к боярину, но
не смела прикрикнуть па сына, чтобы не
нарушить церемониала и не навлечь и на
себя боярского гнева: вдруг хозяин и на
ней вины начнет считать!

Из васиных глаз на щеки скатывались
слеза за слезой: он боялся за своего ново-
го друга. Только одна хозяйка была весе-
ла. Опа едва сдерживалась от смеха, и все
ярче разгорались в ее глазах веселые ог-
ни.

Между тем обед продолжался. Повара
вносили поочереди третью, четвертую, пя-
тую... седьмую перемену, и в каждой пере-
мене семь блюд. Официанты убирали все
нетронутыми. Из сидящих за столом одни
боярин ковырялся вилкой или пальцами
в каждом блюде, вытирая затем руки
о пышные галстуки официантов. Никто не
хотел есть, никто не дивился искусству
поваров, которые успели наготовить та-
кое множество разных кушаний. Раньше
всех надоело кошкам; сначала одной, а за-
тем и другой сделалось тошно, они жалоб-
но замяукали, и лакеи их убрали по знаку
хозяина. Когда внесли и унесли нетрону-
той седьмую перемену, Александр просто
и спокойно спросил боярина, как равный
равного:

— А кто же, сударь, все это с'ест?!

— Ага!—вскричат хозяин, стукнув о
стол кулаком.— Пятая вина!

И, чтобы показать, что и он в свою по-
ру заучивал «Честное зерцало», прибавил:

— «Молодые отроки не имеют быть на-
смешливы и других людей речи не прев-
ращать и ниже других людей пороки и
похулки...» Ик!

Отрыжка мучила боярина. Он громко
икнул, отрыгнул, не кончив поучения,
в смущении достал платок и громко выс-
моркался...

— «Рыгать, кашлять и подобные такие
грубые действия в лице другого не чи-
ни»,— процитировал еще раз Александр
правила приличия... II сам прибавил: —
II шестая вина прощается...

Боярин посмотрел на дерзкого гостя
очень внимательно и промолчал. Официан-
ты убрали со стола, и вслед затем семь
смешных уродливых карлов висели на го-

ловах блюда с яблоками, грушами и вино-
градом и поставили их перед каждым из
пирующих. Самому боярину подали кофе
в высоком фарфоровом кофейнике. Дво-
рецкий налил кофе в чашку. Боярин, не
торопясь, отхлебывал напиток маленькими
глотками. Все сидели за столом куклами.
Никто не притронулся к плодам, ожидая,
когда же кончится рта пытка. Александр
выбрал со своего блюда большое красное
яблоко и покатил его по столу к Васе. Тот
не осмелился подхватить. Яблоко упало на
пол.

Хозяин грозно нахмурился, встал из-за
стола и вышел из столовой, Прасковья
Тимофеевна хлопнула в ладопш, кинулась
со смехом к Александру, подхватила его
на руки, как малого ребенка, и принялась
целовать в губы, глаза и щеки, прижала
его к груди. Прижавшись к жесткой парче
ее платья щекой, Александр услышал, как
горячо стучит сердце боярыни...

— Пойдем-ка лучше ко мне, гости до-
рогие!— сказала хозяйка, поставив Алек-
сандра на пот.— Вася, ты где?

Вася лазал под столом, разыскиваг
красное яблоко, кинутое ему Александром.

— Вот оно!

Хозяйка выбежала из столовой, за нею
побежали мальчишки и поспешила Ав-
дотья Федосеевна...

За темным переходом распахнулась
дверь в большой покой со сводами, под-
пертыми круглым столбом посредипр.
Здесь было шумно, жарко, суетливо. У
Александра зарябило в глазах. Суетились
смешные карлы, пододвигая гостям стулья.
Вея лентами, перебегали, хихикая, с места
на место девушки в пестрых сарафанах.
Качаясь в кольце, сердито кричал, разду-
вая розовый хохол, большой белый попу-
гай. По полу расхаживал, распустив дол-
гий цветной хвост, павлин. Около него
кружился, щелкая клювом, тонконогий жу-
равль. Из угла слышался звон струн. На
коленях у молодого статного черкеса ле-
жали гусли.

— Девушки! — крикнула хозяйка, хлоп-
нув в ладоши.— Гостей величать!

Девушки стали полукругом. Все стихлс?.
Гусляр ударил по струнам, задавая тон.
По нс успели певицы выдохнуть первого
величального слова, как в дверях показал-
ся дворецкий с зажженным канделябром в
руке:

— Что тебе, Потапыч? —досадливо
спросила хозяйка.

— Боярин просит Александра Василь-
евина Суворс за к себе,— провозгласи!
дворецкий.

Все замерли.

— Ие бойся! Не бойся! Иди!—шепну-
ла хозяйка Александру.

— А я вовсе и не боюсь.—ответил
Алексии др и смело пошел за дворецким,
ие взглянув на мать.

— Расквелел ты боярина. Вего ночь
спать не будет! — сказал Потапыч, погла-
див Александра по голове.

Дворецким провел гостя через темную
холодную залу, где гулко отдавались пла-
ти, опять к знакомой рогожной двери и
пропустил Александра вперед, плотно за-
творив за ним дверь.

Боярин сидел на прежнем месте, в своей
качалке. Пелавея Петровна возилась около
вороха на, покрытого ковром, в углу по-
коя: она готовила хозяину постель.

Перед Головиным на раздвижном пю-
питре с горяще" свечкой лежала большая
книга. Боярин молча указал Александру
на низенькую скамейку у свои< ног. Су-
воров сел. Сердце его стучало беспокойно.

— Пелагея! Ставни закрывать! — при-
казал боярин.

— Слушаю, государь!—и, подойдя к
окну, домоправительница громко прокри-
чала молитву.

— Аминь!—хором ответили со двора
несколько голосов.

Со страшным шумом и визгом в петлях
захлопали железные ставни, загремели
болты. Видно было, что люди старались
нарочно делать как можно больше стука и
грома. То же делалось во всем старом до-
ме: грохот доносился со всех сторон...

Пелагея заложила чеками просунутые
внутрь болты. Стало тихо. Вошел дворец-
кий и ввел старосту со связкой бирок \
выборного караульщиков с кленовой коло-
тушкой и ключника со множеством клю-
чей на большом кольце.

Дворецкий поклонился боярину и, обра-
тясь к выборному, начал говорить:

— Слушайте приказ боярскии: смотри-
те, всю ночь не спите, кругом барского
дома ходите, колотушками громче стучи-
те, в рожок трубите, в доску звоните, в
трещотку трещите, ко сторонам не зевай-
те и помните накрепко: чтобы птипы не
лета-ш, странным голосом не кричалп, ма-
лых детей не пугали, на крыши бы не са-

Еиркп— счетные палочки, на которых услов-
ными надрезами нотка велась вся бухгалтерия хо-
зяйства.

дились и по чгп а кам не возились. Слу-
шайте же, ребята,— помните накрепко!

— Слышим!—во всю г ютку гаркнут
выборный.

— Слышим!—глухо отозвались со
двора...

Выборный с низки т поклоном подал бо-
ярину колотушку и поцеловал ему руку.
Староста отдал бирки Пелагее Петровне.

Дворецкий повернулся к старосте и про-
читал ему наставление:

— Скажи сотским и десятским, чтобы
вее они, от мала до велика, жителей хра-
нили и строго соблюдали, обывателей от
огня неусыпно сберегали, глядели бы и
смотрели: нет ли где в деревнях Целееве,
Медведках и Голявине смятения, ни будет
ли па реках Икше, Яхроме, Волгуше вол-
нения, не увидят ли на небесах какого
страшного явления, не услышат ли под со-
бою ужасного землетрясения. Коли что
случится или диво какое приключится, о
том бы сами не судили и ничего такого
бы не говорили, а в ту пору к господину
приходили и все бы его боярской милости
доносили и помнили бы накрепко!

Ключнику столь же складный и подроб-
ный приказ отдала, приняв от него кольцо
с ключами, Пелагея Петровна.

Дворецкий махнул рукой. Выборный,
староста и ключник вышли, за ними и дво-
рецкий. Пелагея Петровна спрятала под
подушку бирки и ключи, еще раз взбила
попышнее сеио постели, потушила все
свечи, кроме одной па пюпитре с книгой,
и, пожелав боярину сладко почивать, уда-
лилась...

Настала великая тишина. Александр си-
дел у ног Головина, пока длилась стран-
ная церемония, не смея шевельнуться: он
помнил, что за ним уже шесть преступле-
нии.

Головин положил Александру па голову
тяжелую руку и спросил:

—• Кота видел? Пли соврал?

— Нет, не видел. Соврал.

— Зачем? Лги только в крайности,
ради жизни спасения...

Головин помолчал и еще спросил:

— Чего за столом рассмеялся?

— У боярыни зайчики в глазах прыга-
ли... Такие веселые!

Головин усмехнулся и продолжал до-
прос:

— Почему одной каши просил?

— А я поросенка нс люблю. Он на ре-
бенка похож...

— Так. Будь умерен в пищи и питии.
Зто хорошо. Человек выше сытости...

— Коли нечего есть, так и каши запро-
сишь...

— Ты впт спросил: < Кто все это
с ест?» Они.— Головин повел рукой во-
круг.— Нынче ради тебя и мятерч почи-
тан две сотни людей сыты. Говорят: Голо-
син— зверь. Верно. Кто говорит? Шаркл-
ны, пустозвоны. Ты у моих спроси: «Что
за человек — боярин?» Ответят: «Да
людей пе обижаете. Хочешь быть че-
ловеком, не обижай люде и. Так-то,
сударь... А что я псом голодным кости
грызу — так это назло, отрок. Говорил
один ученый муж: «Животное склоняется
к еде, человек поднимает пищу до себя».
Малое утешение! \огь в золото оправь ко-
рыто — все равно свинья остается
свиньеп...

Рука Головина все тяжелее давила нч
голову Александра. Он пытался и нс м г
выпрямиться. Боярин придавил голову Су-
ворова почти к коленям.

— А за то, что невежей был, вот тебе!

Александр больно стукнулся носом о
свою коленку. Из носа брызнула кровь.
Алексап ср вырвался из-под руки Голови-
на, вскочил и гневно закричал:

— Самого пытали, так и ты людей пы-
тать?!

— Ох. батюшки, да я тебе никак нос
разбил... Ай-аяй! Враг попутал... Ппостч
ты мне. окаянному. Расти непытанный, не-
мученный, ненаказанный...

Головин вдруг схватил колотушку, под-
бежал к окну и застучал. В то же мгнове-
ние на дворе засвистали, закричали до-
зорные во много голосов, застучали коло-
тушки, затрещали трещотки, затрубили
рожки, зазвонил ясак забунчала чугун-
ная доска.

Головин крести гея. плевался и, охвачен-
ный дрожью, бормотал:

— Окаянная рожа, изыде от меня в тар-
тарары. глаголю тебе рассыпься, растре-
клятый, препоганый, ркаянный. Чур, меня,
чур...

С дико расширенными глазами боярин
отступал, заслоняясь рукой, повалил пю-
питр с книгой и упал в кресло, закатив
глаза. Свеча погасла. Светила теперь одна
лампада в \глу.

Алексап ср испугался, кинулся к о щой
двери, к другой, по лбе они оказались за-
пертыми снаружи. Напрасно мальчик бнл
в двери ногами и кулаками. Никто не от-

1 HcGo	ко юко"..

Зывался. Да и нельзя было услышать бес-
помощного стука средь грохота, гача и
Звона со двора...

Александр увидел, что убежать нет
возможности. Он подошел к Головину. Бо-
ярин лежат в кресле с закрытыми глазами
и, казалось, заснул.

Шум на дворе постепенно замолк и пре-
кратился. Александр поставил пюппгр.
полная книгу и положил на место, зате-
п сил от лампады свечу и прикипал ее на
место к пюпитру.

Осторожно Александр открыл книгу,
стоя рядом с креслом, и радостно вскрик-
нул. Об этой книге он мечтал: из нее мно-
го ему рассказывал отец, но нигде не мог
достать, хотя и обещал давно:

Книга

К впит а К у р ц и я
и делах содеянных
Александра
Велико!о
паря македонского
переведена повелением
царского
Величес тва

с латинского языка на российский
лета 1709-го

п напечц.тася в Москве 1711 году
в декабре месяце 2.

Головин, пробужденный ог забытья ра-
Л" -тпы'1 восклицание’! Суворова, ласково
положил руку на плечо Александра, спро-
сил:

— Здорово я тебе нос разбит?

— Ничего, ничего, сударь. Какая у вас
книга!..

— Сию книгу я читаю, когда мне не
спится. Вот погоди...

Дрожащею рукой Готовин открыл книгу
на 21 ~й странице и начал читать вслух:

«...Александра многие фплозоАы п ри-
торы встречали, кроме Диоггна-китшка.
который тогда был в Коринфе и жпл в
бочке: удивился ему Александр, при солн-
це сидящему, спросит, чего требует. Дио-
ген ответил: «Пе отнимай от меня того,
чего дать пе можешь». Александр сказал:
«Я хотел бы быть Диогеном, если б пе
был Александром...» И, снова обпатясь к
. погону, Алексап in спросит: «Неужто я
пе могу ничего тебе дать?!» Диоген ответ-

2 Книга Квинта Курппп (Переиздавалась в тече-
ние всего 18-го века много р;п и была одной in
самых люПилых для чтения еще в лаЪаде 19-го
столетия.
Александр начал читать вслух. Хозяин мгновениями добывался и дремал.
ствовал: «Устронись несколько и не заго-
раживай мне солнца...»

Положив р}ку на страницу, Головин
спросил:

— А ты кем бы хотел быть: Александ-
ром Великим или собакой Диогеном?.. Что
тебе сходнее?

Александр живо ответил:

— Диоген не мог стать Александром,
су царь.

— Ну, а тот? Александр? Быв вели-
ким— и стать Диогеном? После великих
почестег и славы — поселиться в собачьей
конуре?!

— А если сразу? И то и это?

Головин засмеялся:

— Нет, милый, «сразу» такого не быва-
ет. Кто в самовольной нищеге душевную
свободу предпочитает славе и богатству,
тот никогда Александром не станет. Вот
слушай еще...

. 'оловин перевернул несколько страниц.

— Давайте лучше} я буду читать, а вы,
сударь, слушайте...

Головин согласился. Александр начал
читать вслух. Хозяин мгновениями забы-
вался и дремал. Тогда Александр повышал
голос,— Головни испуганно открывал гла-
за, вскакивал с кресел, хватал колотушку
и подбегал с него к окну, неистово стуча.
Со двора сейчас же отзывались свистом.
Трещотки, колотушки, рожки, звон коло-
кола нс умолкали несколько минут.

— Читай дальше! — приказывал в на-
ставшей затем тишине боярин...

Александр читал все тише и тише. Го-
товин, наконец, захрапел. Свеча догорала,
и хотя на столике лежало несколько за-
пасных свечей, Александр закрыл книгу,
улегся на пышной постели из сена, приго-
товленной для боярина. Свеча мигнула и
погасла. Громко храпел хозяин. Должно
быть, заснула и стража во дворе: стук и
гром больше не повторялись. Заснул и

Глава третья.

Авдотья Федосеевна с сыном возврати-
лась от Головиных совсем расстроенная:
боярин Василий Васильевич не только не
застращал Александра тягостями военной
службы, а, наоборот, подарил ему люби-
мую свою книгу Квинта Курпия и, даря,
говорил:

— Будь Александром Великим и муд-
рый Диогеном!

Вася Готовин простился с Суворовым
в слезах и в минуты расставанья все про-
сил отца, чтоб он и его записал в Семе-
новский полк солдатом.

— Ладно,— утешал отец Васю,— лишь
вырастешь до Суворова, запишу. Ну-ка,
померяйтесь.

Александр и Вася встали затылками
друг к другу. Семилетнему Васе (он. прав-
да, старался вытянуть несколько можно
шею) оставалось расти до Александра не
более вершка. И опять Авдотья Федосеев-
на обиделась за свое хилое детище.

— Быть тебе в потку.— сказала она сы-
ну,— в двенадцатой роте левофланговым...

— Зато у наг в первой роте на правом
фланге Прошка Великан* — ответил Алек-
сандр.

— 1 t й же это будет Прошка Вели-
кан?— спросил Головин.

— Прошка то? Его батюшка за то и в
солдаты отдал, что он кобылу огрел оглоб-
лей да ей спину и сломал. Да еще озор-

Прошка Великан

ник. Да пьяница. Все дрался: ударит, а
мужик — с копыльев долой. Батюшка ему
лоб и забрил. Царица его послала в пос-
ледним раз с великанами прусскому коро-
лю. А у того пушка в грязи завязла.
Велел кайзер своим солдатам пушку та-
щить: десять — вытащить не могут, двад-
цать— не могут, сто—нс могут. Отступи-
лись! Прошка подошет, крякнул, один
пушку из грязи вынул да на сухое и по-
ставил. Только и сам повалился около
пушки: у пего жила топнула. Король-то
велел своему лекарю Прошку лечить. А
как жилу ему срасти in, выходили, кайзер
отпустил его домой со всеми стары ни ве-
ликанами и наказал, чтобы ему больше ве-
ликанов не посылали.

— Да как же Прошка с лопнувшей жи-
лой в строю'

— А он ничего еще, только тяжелой ра-
боты не может...

— Пушку не подымает

Подумав, Александр ответил:

— Большую — ист. Жила-то ведь сра-
щенная... А малую подымет.

— Чудо-богатырь! Буду в Москве, не-
пременно погляжу на Прошку,— сказал
Г оловин...

Давно в усадьбе Головиных не видали
боярина в таком добром духе: он сам вы-
шел провожать гостей до нового парадно-
го под’езда и вел под руку \вдотыо Фе-
П роскакаа во весь опор мимо Кррмля., Александр городом вынесся в улану села
Покровского
досеевну. За ними шла хозяйка, ведя по
одну руку Васю, а по другую шел Алек-
сандр с книгой Курция подмышкой.

Слуги в парадных кафтанах выстрои-
лись в два длинных ряда, от выходных
дверей до суворовского убогого возка
с лубяным верхом. Доведя Авдотью Федо-
сеевну до экипажа, Головин сам подсадил
ее в поводку. Боярин удивился, увидав,
что на дуге суворовской тройки подвязан
колокольчик, а узнав, в чем дело, прика-
зал принести большой серебряным, мали-
нового звона колоколец и привязать к ду-
ге рядом с немым, суворовским.

Прасковья Тимофеевна с Васей смотре-
ли на проводы из-за зеркальной двери
под’езда. Александр показал мм книгу,
похлопал ее по крышке и забрался в во-
зок.

Громка побежала. Веселым звоном за-
лился под дугой головинский колоколь-
чик. Двадцать конпых егерей в польских
красных кунтушах, расшитых шнурами,
в синих рейтузах и в сапогах с огромными
медными шпорами поскакали за тройкой
по два в ряд: им было приказано прово-
дить гостей до пограничного столба голо-
винских владений.

Всю дорогу домой Авдотья Федосеевна
не сказала сыну ни одного слива. Алек-
сандр, раскрыв книгу Квинта Курция, на-
чал читать ее с того места, где остановил-
ся ночью, усыпив чтением боярина.

Ветер перелистывал страницы...

Когда открылась в долу замшенная
крыша суворовской усадьбы. Авдотья Фе-
досеевна вздохнула, потянулась к сыну,
собрала в горсть его лицо и поцеловала.

— Бедненький мой солдатик!..

Заслышав звон незнакомого колокольца,
Василий Иванович вышел на крыльцо, ду-
мая, что едет кто чужой... Два колокольца
под дугой — свой и новый, дареный,—
угрюмое- лицо жены и светлое — сына по-
казали Суворову сразу, что затея Авдотьи
Федосеевны не удалась. Александр вы-
прыгнул из возка и, держа книгу перед
собой обеими руками, на поповский манер,
возгласил:

— Вонмем!1 От преславного Квинта
Курция про Александра Великого, царя
Македонского, чтение!..

Александр ликовал, рассказывая отцу
п чудесах готовипского дома. Василий
Иванович, слушая, с опаской поглядывал
на мать. Авдотья Федосеевна то хмури-

1 Послушаем!

лась, то улыбалась: она покорилась неиз-
бежному.

Начали собираться на зиму в Москву.
Учиться Александру «указанным наукам»
в деревне было не у кого, да и книг нуж
пых не достать.

На губах у амбаров и кладовок повисли
большие калачи замков и восковые печати
со словами: «Virtnte et veritate». Дядька
Александра, Мироныч,— его не брали в
Москву — с горя загулял и был наказан
i.a конюшне.

Вперед отправился небольшой обоз
с запасами: мукой, крупами, соленьями,
медом и яблоками. За последней телегой
плясал на привязи, косясь кровавым гла-
зом, любимый жеребчик Александра,
Шермак...

День спустя в Москву покатили па двух
тройках и Суворовы: огец с сыном — на
одной, мать с дочерью — на второй. Кни-
ги. увязанные в рогожный куль, лежали
у Александра в йогах.

Морозным ранним утром Суворовы
в’ехали в Москву. Столица встретила их
базарным гомоном заставы, колокольным
звоном, криком галок и вороньих стай-
Близ Никитских ворот, невдалеке от го-
родского дома, Суворовы нагнали свой де-
ревенский обоз...

Александр первым выскочил из возка.
Отец и мать захлопотались с разгрузкой
впзов и нескоро хватились Александра.
«Где он?» — всполошилась мать. Ей доло-
жили, что Александр отвязал Шермака,
вскочил на неоседланного коня и ускакал
неведомо куда. Родители, привычные к по-
добным выходкам, не очень обеспокои-
лись. Мать безнадежно махнула рукой.

Проскакав во весь опор мимо Кремля.
Александр городом вынесся в улицу села
Покровского. За селом открылось Семе-
новское поле. Александр придержал Шер-
мака и пустил его шагом. Эти места были
до сей поры мало знакомы Александру, но
его то и дело обгоняли верхами в сопро-
вождении рейгкнехтов офицеры, военные
повозки, караульные команды. Дороги не
приходилось спрашивать. Все стремилось
к одной точке — к большому, вытоптан-
ному солдатскими сапогами плацу среди
огородов и рощ. Слышались взвизги
флейт, рокот барабанов. На плацу шло
учение. Покрикивали командиры. Солдаты
маршировали, выкидывали ружьями арти-
кул.

Александр направил Шермака к двух-
этажному дому на ш реднем (расе полково-
го двора, угадав в нем полковую с’езжую
избу.

К этому дому то и дело под’езжали на
конях осрицеры и, бросив поводья денщи-
кам, вбегали в раскрытую настежь дверь.
Александр привядал Шермака к окованно-
му железом (чтобы не грызли кони) брев-
ну и вошел в полковую избу. В сенях в
полной амуниции двое караульных сол ат
сидели верхом по концам скамейки лицом
один к другому, играя в шашки.

— Стой, малыи! — взглянув на Алек-
сандра, сказал первый караульный.— Куда
лезешь? Зачем? Кто таков?

— Александр Суворов, недоросль, запи-
сан в полк солдатом. Явился определиться.

Караульный задумался над ходом. Алек-
сандр хотел идти вверх по лестнице. Вто-

рой караульный, тоже глядя на доску, ска-
зал:

— Погоди! Наверх нельзя. Там штапы
присутствуют.

— Да ведь мне туда л надо...

— Погоди, говорю; Сказано: нельзя! —
караульный сделал ход и тут же горестно
ахнул: — Ах ты, язви тебя!..

— Фук—да в дамки! — воскликнул
противник, стукнув шашкой по доске.—
Гони денежку!..

Выкинув на доску медяк, караульный
подманил Александра и, взяв его за ухо.
сказал:

— Ты чего пристал? Вот я из-за тебя
проююроднил денежку. Чего тебе надо?
Пошел вон...

И, поведя Александра рукой за ухо,
солдат указал Суворову дверь наружу.

— Погоди! Наверх нельзя. Tav штапы присутствуют,— скадаи караульный,
глядя на доску.

3 .Пионер* J69

33
— Пусти ухо!—закричал Суворов.— Я
сам солдат.

— Оставь малого! Чего сиу ухо кру-
тишь? Ставь шашки! Тебе ходить.

Караульный выпустил ухо Александра,
повернулся к доске и сделал ход.

Александр, больше не раздумывая, ки-
нулся вверх по лестнице, скача через три
ступеньки разом.

— Держи его, держи! — крикнул, стук-
нув шашкой по доске, первый карауль- •
ный...

— Держи его, держи! — подхватил вто-
рой, не подымая головы о г доски.

Наверху Александр очутился в большой
комнате, заставленной канцелярскими сто-
лами. К одному столу сгрудилось несколь-
ко писерей, соткнувшись головами и нава-
лясь на стол; писаря о чем-то шептались,
порой давясь сдержанным смехом.

Из соседней комнаты, куда вела плотно
затворенная дверь, стышатись громкие го-
лоса, прерываемые взрывами веселого хо-
хота.

Одиноко за столом у окна сидел старый
писарь с густой седой щеткоп подстрижен-
ных бобриком волос. В зубах писарь дер-
жал гусиное перо; одним пальцем, осто-
рожно прикасаясь к косточкам, словно
боясь обжечься, писарь клал на счетах.
Старичок взглянул на Александра испод-
лобья. Суворов, сняв шапку, поклонился
учтиво:

— Здравствуйте, сударь!

Статэик кивнул, вынул изо рта перо, об
макнул в чернила, написал что-то в тетра-
ди и с насмешливой, непонятной Алек-
сандру угрозой сказал:

— Здравствуй, здравствуй, сударь!

Затем старик, воткнув перо в стакан
с дробью, достал из кармана табакерку,
задал в обе ноздри порядочную порцию
табаку и, держа наготове раскрытый пла-
ток, блаженно зажмурился.

— Апчхи!—громоголосно чпхнул ста-
рик в подставленный платок.

— Будьте здоровы, сударь! — сказал
Александр, кланяясь.

— Здравия желаем. Акинф Петро-
вич!— хором отозвались все писаря, не
поднимая голов...

Старик вытер нос и поманил к себе
Александра пальнем:

— Что надо? Кто таков?

Александр об ленил, кто он и что ему
надо.

— Так ведь ты, милый, записан сверх
комплекта, без жалования и отпущен к ро-
84

дителям для обучения «указанным на-
укам» на два года...

— Я хочу быть в полку.

— Мало ли чего ты захочешь! Ростом
не вышел! Иванов! В какую роту зачислен
недоросль Суворов?..

Один из писарей чуть поднял голову и
через плечо ответил:

— Восьмую...

— Так. Ступай-ка, милый, домой. Где
живешь? У Никитских ворот! Э-ка ты че-
рез всю Москву драл. На коне? Ну са-
дись на своего копя и скачи домой. Навер-
но, мамаша по тебе плачет...

— Я хочу быть при полку.

— Придет пора — ив полк возьмут.

— А где же мне учиться?

— Если учиться, ступай в полковую
школу. Ках раз она при осьмо:- рпте...
Поди спроси с’езжую избу восьмой роты.
 ам тебе все об’яснят толком.

Александр хотел идти.

— Постоп-ка,— остановил его старик,—
да у тебя есть ли в полку рука?

— Есть. Премьер-маиор Соковнин Ни-
кита Федорович, моего батюшки прия-
тель...

— Соковнин'' Премьер-майор? — вос-
кликнул старик, привстав с табурета.

Все писаря вдруг поднялись от стола,
вытянулись в струйку п повернулись к
Александру.

Старик встал из-за сто ia, затожпв за
ухо перо. *>дерну тся, подошел к закрытой
двери и стукнул в нее. приклонив голову.-.

Смех и говор за дверью утихли. Старик
приоткрыл дьерь, протеснился туда боч-
ком.

Писаря расселись пс> табуретам за сто-
лами. зашуршали бумагой,, заскрипели
перьями.

Половинка двери распахнулась, Акинф
Петрович, выйтя. крикнул торжественно:

— Солдат Суворов, к премьер-май-
ору!..— он пропустил Александра, закрыл
за ним дверь и погрозит писарям паль-
цем...

В большой комнате, куда вошел Алек-
сандр. облаком плавал трубочный дым. В
переднем углу в клеенчатых чехлах стоя-
ло пять знамен.

Прямо от входа, за большим сто том,
крытым зеленым сукном, сидел прямой м
статный офицер, затянутый в мундир.
Стол окружала в расстегнутых мундирах
молодежь, покуривая трубки...

— Здорово, богатырь! — улыбаясь
Александру глазами, молвит Соковшш.
— Здравствуйте, сударь! — ответил,
кланяясь, Александр.

Все рассмеялись.

— Нс так, не так отвечаешь! — попра-
вил Соковнин, разглядывая Александра.—
Надо стоять прямо и отвечать: «Здравия
желаю, ваше превосходительство!» Как
Здоровье батюшки?

—• Очень хорошо! И вам того же жела-
ет, ваше превосходительство! — вытяги-
ваясь, ответил Александр.

Соковнин улыбнулся:

— Ви,ку: из тебя выйдет бравый сол-
дат! Поди ко мне ближе... Это Василий
Иванович тебя в полк послал?

— Нет! Я сам, господин премьер-май-
ор...

— Давно ли в Москву возвратились?

— Сегодня утром, сударь!

— Вот как! И ты прямо в полк явился?
Достойно похвалы! Чего ж ты хочешь?

— Нести службу ее величества, госпо-
дин премьер-майор...

— Так тебе же, красавец, надо сначала
учиться. Если хочешь, я тебя велю запи-
сать в полковую школу... Акинф Петро-
вич! — крикнул Соковнин.

На зов его вошел старик. Он встал у
двери навытяжку.

— Вели записать солдата Суворова в
полковую школу — в солдатский класс. Да
погоди-ка. Ганнибал Абрам Петрович ска-
зывал мне, что ты, Суворов, горазд в на-
уках. Уж не записать ли тебя прямо в ин-
женерный класс?..

— Нет, сударь, сначала в солдатский
класс!

— Быть по-твоему. Там и сверстники
твои сидят. А теперь ступай домой...

— А сейчас в школу нельзя?

— Сейчас?! Ну что ж! Охота — пуще
неволи. Акинф Петрович, вели его прово-
дить в школу...

— Копь у меня!—вспомнил Александр.

— Ты на коне? 1\оня поставь в денник.
4кипф Петрович, распорядись! Прощай-
солдат, служи, учись!

Александр поклонился.

— Говори: «Счастливо оставаться!» —
шепнул Александру Акинф Петрович.

— Счастливо оставаться, господин
премьер-майор!..

Соковнин кивком отпустил Александра.

После его выхода из присутствия там
поднялся снова говор и смех.

В канцелярии Акинф Петрович прика-
зал:

— Иванов!

— Есть!

— Отведи солдата Суворова в полковую
школу, в солдатский класс. Скажи Бух-
гольцу: Соковнин приказал. Коня Суво-
рова поставить в денник гренадерской ро-
ты. Дать овса. Вычистить. Осмотреть под-
ковы...

— Он у меня покован...— сказал Алек-
сандр.—- Из деревни...

— Некован — подковать.

— Слушаю. Идем! — писарь взял Алек-
сандра за руку и повел из канцелярии
вниз.

Караульные в сенях попрежнему бились
в шашки. Увидев Александра, первый ка-
раульный сказал:

— Ага! Что я тебе говорил: наверх пе
ходить!.. Вот тебя сейчас и взгреют.

Писарь на ходу кинул:

— Евонный родитель-— премьер-майору
друг и приятель...

— Вот на!—воскликнул второй кара-
ульный.— Так ты ему, малый, не сказал,
чай, что я тебя за ухо драл?

— Сказал! —не останавливаясь, ответил
Александр.

— Так! Стало быть, не тебя, а меня
взгреют!—и, оборотись к доске, карауль-
ный прибавил:—Тебе ходить...

На дворе Александр показал писарю
Шермака; некормленый конь грыз желез-
ную обивку коновязи, «тебенюя» копытом.

— Вели, дяденька, напоить коня! Я его
прямо с ходу взял...

— Ладно. Чего ты ездишь на неосед-
ланном коне? Без седла и коню и всадни-
ку тяжелее. Эх ты. деревня! Идем...

Полковая школа, куда привет Алек-
сандра писарь, помещалась в новой про-
стопной двухэтажной избе...

Писарь ввел Александра прямо в сол-
датский класс, где шел урок арифметики.
Александр увидел перед собою несколько
некрашеных долгих столов, за столами
па скамьях сидели ученики: тут были
и мальчишки в вольном платье и взрослые
солдаты в мундирах. Ученики скрипели
грифелями по аспидным доскам. Meat сто-
лов ходил учитель в зеленом, прусском
мундире. Размахивая ферулой 1, он дикто-
вал задачу:

— Быль три бочки, полный меду. Один
из них пустой. Две — полный. Один—•
тридцать ведра. Второй — пятнадцать вед-
ра. Третий — десять ведра. Написаль?
Десять ведра третий бочка. Написаль?

1 Линейка, при помощи которой «учили* не-
понятливых учеников.
Пустой бочка быль тридцать ведра? Так!
Гы зачем пришель? — ткнув в грудь пи-
саря ферулой, спросил учитель.

— По приказанию господина пцемьер-
мамора Соковнина, пришел определить в
школу солдата Суворова.

Учитель легонько ударил Суворова сре-
рулой по темени и воскликнул:

— О, dummer Kerl! Какой ты есть
солдат?

— Gcwiss, ich bin ein Soldat!

— Um	golteswillen, er	spricht

deutsh?!

— Nicht \iel, me:n Пегг!

— О, кар ош малшишка: Где тебе
сесть? 1ы такой малый! Здесь!—учи-
тель указал ферулой и расхохотался.

Взглянув туда, Александр радостно вос-
кликнул:

— Прошка!

— Кому Прошка, а тебе еще Прохор
Иваныч! — буркнул густым басом огром-
ный суглобыи молодой солдат; он подви-
нулся па скамье, чтобы дать Александру
место.

Суворов сел меле ним и розовощеким
упитанным его соседом.

Схватив Прошку за руку, Суворов пы-
тался ее пожать.

— Смотри не раздави! — усмехнулся
Прош’-а. не отнимая жечезноп руки.

— Так вы суть Kamraden?! — восклик-
нул учитель.

— Stimint! 1—ответил Прошка, опуска-
ясь рядом с Александром па скамью.

— Hein!—махнул рукой учитель в сто-
рону писаря. Писарь повернулся формен-
но на носках и вышел...

— Очень, очень карош! — повторял
учитель, размахивая ферулой... — Дуба-
сов... Всталь!

Дубасов встал.

— II ти как? Сувор? Встать!..

Суворов встал рядом с Ппошкой. Он
был ему едва по пояс. Вее ученики повер-
ну тигь в сторону Суворова и Дубасова.

— Сувор! Всталь auf die Bank!

В классе раздались смешки: теперь го-
лова Александра оказалась чуть вышр
плеч Дубасова...

— Все еше не хваталь! — причмокнув,
пожалел учитель, становясь пг,ред Дубасо-
вым.— Смотре ль, киндер! Этот высокий и
этот низкий. Этот имеет чердак очень вы-
соко. Чердак хозяин никогда пе ставиль
хороший мебель. Разный хлам. Пустой!..

1 Да, это так!

Тспрш. голова Александра оказалась чуть
выше плеч Дубасова.

гитель потянулся и постучал ферулой
по лбу Прошки, приговаривая:

— Бум! Бум! Бум! Пусто как винный
бочка!

Среди учеников несколько человек угод-
ливо засмеялось. Особенно старательно
смеялся визгливым голоском роровощекиг
сосед Суворова справа, одетый очень бо-
гато, с кисейными брыжжами на рукавах
кафтана, паргнь с виду лет семнадцати.

— Сергиус Юсупов! Довольно смеять!—
остановил его учитель.

Дубасов молча исподлобья смотрел па
учителя. Бухгольц продолжал издеваясь:

— Он был Берлин, был Потсдам. Он
видел кайзер Фридрих Вильгельм de г Er-
ste— теперь он там! — учитель показал
линейкой вниз:—Те шый сырой могил!
Он, Дубае, служить его сын Фридрих
Второй dcr Grosse! Маршировал королев-
ской гвардия и ничему не научиль. Бум!
Бум! Бум! Его послаль назад Россия...
Продолжить урок! Я буду повторять за-
дач. Один хозяин имель три бочка пол-
ных меду, один из них пустой. Он не
име п> мерка и захотиль выпить пять ве-
дер меду.

— Одному не выпить!—вставил Алек-
сандр.

— Halt dem Maul,— Бухгольц подумал
и прибавил: — Он будет приглашать дру-
зей и с ними выпиваль...

— Sie wurden Betrunken \

— Halt die Schnauze! — рявкнул Бух-
гольц, хлопнув по столу ферулой.

Он повторил условие задачи и приба-
вил:

— Очень простои задач. Еслп будет ре-
шить Дубае,— Сувор получит первый
удар. Если Сувор решиль первый, — полу-
миль уда]) о!., не первый и не посяедадш
удар получили Дубае. Все поняль?

— Поняли! Все поняли! — хором закри-
чали и маленькие и взрослые ученики, по-
няв главное, что задачу никому, кроме Ду-
басова и Суворова, не придется решать.
Розовощекий сосед Суворова плюнул на
свою доску, стер с нее написанное ки-
сейной брыжжеи рукава и подсунул доску
и грифель Александру..-

— Скоро кончаль урок; решать шустро,
быстро! — приказал Бухгольц.

Дубасов заслонил огромною ладонью
свою доску от Александра и, наморщив
лоб, приставил грифель к кончику носа.
Прохор страдал над задачей: вздыкая, во-
рочаясь на скамье, то озарялся, то мрач-
нел. Вся доска у него скоро исписалась
сложением и вычитанием одних и тех же
цифр.

На дворе проиграл рожок, что обозна-
чало конец урока.

Бухгольц первого спросил Дубасова:

— Что будем услыхать от вас, большой
Дубае?

— Чуть-чуть не решил, да тут горнист
заиграл.

— О! Я говориль высокий чердак пло-
хо меблирт. Ну, что ты скажешь, умный
малютка? Я вижу: несколько минут ты
уже имеешь результат.

Александр' ответил:

— Нет, я не решил. И не думал!

— Ито? Как ты смель?

— Невыгодно, сударь. Вы сказали, если
я peinv, — быть биту Дубасову?

— Сказа ль!

— А естн он решит, быть биту мне?

— Стгазаль!

— Так нам лучше обоим не решать. II
бить ш кого...

Бухгольп в изумлении раскрыл рот. ли-
цо его побагровело. Все ученики ппчгап*
лись и ждали, что учитель обрушится на
новичка и примется колотить его по чему
попало ферулой. Вместо того Бухгольц

1 Они перепьются.

вдруг расхохотался, хлопнув себя по лбу:
— О! Какой ты есть глупец. Иоганн!

Ori легонько ударил Суворова по темени
и ушел из класса сконфуженный

Ученики окружили Дубасова и Суворо-
ва. Одни смеялись над Дубасоьым, другие
говорили, что новичок и сам ни за что бы
не решил задачки. Особенно наскакивал
сосед Александра, одолживший ему до-
ску, — Сергеи Юсупов.

— Вперил рачьи буркалы! — кричал
Юсупов.—Явно врешь: где тебе решить!

— Решу!

— Давай на спор!

— Кто спирит, тот гроша не стоит!

— Хрясну тебя раз, и дух вон...

— А я об тебя и рук марать не стану...

— Ребята, расступись! — раздвигая уче-
ников руками, сказал Дубасов. — Дай про-
стор. Ну-ка, Саша, умой его!

Александр нагнулся быком, ударил Юсу-
пова в грудь головом в смазал по скулим
справа и слева...

Юсупов повалился на пол...

— Вставай, князенька-красавец!—ска-
зал Дубасов. — Ну-ка, еще разок схле *т-
НИ1 есь...

Юсупов едва вскочил на ноги, как Су-
воров на него снова налетел, на этот раз
неудачно. Юсупов прикрыл грудь левым
кулаком, а правым ударил Суворова в зу-
бы. Атександр устоял на ногах и тычком
расквасил противнику нос.

Опи схватились снова и, ничего уже не
видя, тузили друг друга. Товарищи поощ-
ри тч их криком и свистом.

Юсупов, отступая от наскоков Александ-
ра, изловчился, ударил Александра по ви-
ску. Из глаз Суворова посыпались искры.
Он грохнулся на пол. Внезапно настала
тишина. Чья-то сильная рука подняла Су-
ворова с пола и поставила на ноги. Алек-
сандр открыл глаза- Ученики разбежались
по углам, а перед собой Александр увидел
отпа, одетого в преображенский мундир, и
рядом с ним премьср-майоря Соковнина.
Из-за их спин выглядывал Бухгольц.

— 1 то вы тут творите? — грозно крик-
пул Соковпип.

— За лачку решаем, ваше превосходи-
тельство!— ответил Дубасов, поддерживая
Александра: тот едва стоял па ногах...

— Кто с ним дрался?

— Кпасавец, выходи!—кликнул Дуба-
сов.—Нрч-'^п за чужой спиной прятаться...

Сергей Юсупов вышел вперед,
— Хороши!

У Суворова под распухшим глазом све-
тился огромный фонарь. У Юсупова был
расквашен нос.

— Юсупов, на гауптвахту! В холодную!
На трое суток на хлеб, на воду. Ступай!

I Юсупов бодро ответил:

— Слушаю, господин премьер-майор!

— Суворов, ты ступай с отцом. Он с то-
бой сам сделает, что надо!..

Соковнин повернутся и вышел. Отец
схватил Александра за руку и крепким
подзатыльником указал ему дорогу к
двери.

— II ты, Прохор, хорош: не мог сдер-
жать мальцов.— попрекнул Дубасова Ва-
силий Иванович.

— Никак нельзя, ваше благородие: за-
дачку-то надо было решить аль нет?!

За дверями школы Александр увидел
двух коней: своего Ш°рмака и отцовского
Гнедого. Пх держал ь поводу семеновский
гренадер. До блеска вычищенный ПТсрмак
оказался под гренадерсо я седлом с чеп-
раком и нетерпеливо переступал ногами,
недовольный тем, что копыта его отяжеле-
ли от новых подков.

В молчании Суворовы возвращались
верхом домой. Только у Никитских отец
оглянулся на Александра и с усмешкой
спросил:

— " рудна была задача?

— Нет, батюшка, легка.

— Решил?

-— Решил.

— А первое сражение выиграл или про-
играл?

— Выиграл, батюшка. С уроном, — от-
ветил Александр, щупая опухший глаз.

— Что же мне теперь сделать с тобой?

— Равна вина, равно и наказание, ба-
тюшка!

— В холодную на хлеб, на воду на три
дня?..

— Да, батюшка...

— Что-то мать скажет? Ведь это она
«меня заставила тебя искать. Часу не хо-
тела вытерпеть. Угадала, что ты в полк
поскакал...

Не входя в дом, Василий Иванович
отомкнул холодный чулан, запер там Але-
ксандра и отправился к Авдотье Федосе-
евне с докладом.

.ать возмутилась, вырвала ключ от чу-
лана из рук Василия Ивановича и кину-
лась освобождать сына.

Александр наотрез отказался выйти из
чулана. Мать попробовала его вывести си-
лой, Александр упирался. Она его сгребла
и хотела вынести вон на руках. Александр
38

так яростно отозвался, что магь отступи-
лась, захлопнула чулан, замкнута и ушла,
крикнув:

— Замерзнешь, — сам проситься ста-
нешь. Тогда не выпущу, проси не проси.

Александр ничего не ответил.

Авдотья Федосеевна занялась домашним
распорядком. Люди натирали воском пар-
кет, снимали с мебели парусиновые чехлы,
затопили печи. Еловые дрова весело по-
трескивали. На кухне готовили обед.

Василий Иванович отправился явиться
по службе. После его ухода Авдотья Фе-
досеевна под тем предлогом, что ей пона-
добилась маслобойка, открыта чулан и, не
глядя на Александра, не говоря ему ни-
чего, долго водилась в чулане, с грохотом
ворочая разный хлам. Александр, чтобы
не мешать матери, забился в угол и сидел
на ящике, засунув стынущие руки в рука-
ва тулупчика. Не найдя того, что нужно
было, мать ушла и как будто в рассеян-
ности оставила чулан незапертым...

Прошел еще час. Дверь чулана приот-
крылась, и в дверь загляну та сестла Алек-
сандра, Аннушка.

— Сашенька, ты замерз тут? Иди по-
гре хся! Какие печки топятся'.

— Это тебя матушка подослала?

— Пет. я сама!

— Сказывай, так я и поверил!

— Сашенька, пойдем. А то я заплакав?

— Плачь, скотъ душе угодно!..

— Чего тебе принести, Сашенька?.. Хо-
чешь. принесу лепешку с медом...

— Нельзя.

— Оладушек горячий?

— Не полагается. Принеси, уж. коли
так, мне книгу, в рогоже, видала, завя-
заны.

-— Батюшка развязал... А какую тебе?

— Тащи самую толстую, ’ самую боль-
шую!

— Сейчас! — сестренка убежала и, ско-
ро возвратясь, сказала:—Матушка нс ве-
лит. Пускай, говорит, сам придет возь-
мет ..

— Ну и не надо! Йодм прочь! Закрой
дверь...

Аннушка заплакала и ушла. Прошло
еще немного времени, и сама Авдотья
Федосеевна принесла Александру самую
толстую и большую книгу, а вместе с ней
на тарелке горячих о.ладьев и в кувшине
топленого молока...

Не глядя на мать, Александр раскрыл
книгу и примостился с ней у небольшого
оконца. Оно было без стекол и закрещено
от воров двумя железными полосами!

— Александр! — сквозь слезы сказала
мать.— Что же это такое будет? Долго ты .
будешь тиранить мать?..

— Матушка! Да как же я могу выйти?
' ^ергей-то Юсупов в полку в холодной
сидит.

— А что тебе Юсупов — брат? Он тебе
глаз разбил.

— Брат. Я ему нос расквасит!

— Ну, коли так, сиди же. Ногн-то,
поди, застыли? Погоди-ка!

Мать ушла и возвратилась с валенками:

— Сейчас же переобуйся.

Александр покосился на валенки и не
шевельнулся... Мать обняла Александра и,
вороша его, говорила:

— Да в кого же ты у меня такой на-
стойчивый вырос?..

— В тебя, матушка! — ответил Алек-
сандр.

Мать опять рассердилась. Она задвину-
ла засов и нарочно гремела замком, запи-
рая чулан. При скудном свете осеннею
дня Александр читал:

« Оношество римское, как скоро оно бу-
дет в способности к военной службе, на-
учало! ь воинскому искусству, привыкая
в стане своем к трудам самым же стоки п.
Прилежало оно не пиров к учреждению,
ни к погрязновения в непотребства, но к
имению хорошего оружия и добрых коней.
Чего ради никакие трудности не устраша-
ли сих людей, никакой неприятель не при-
водил их в робость: бодрость и храбрость
их все преодолевали...»

Уже кончался краткий день, настали
сумерки, и в чулане сделалось темно.
Ноги и руки Александра коченели. Соб-
лазняли валенки: переобуться. «Да ни за
какие коврижки!»—Александр прыгал и
плясал посреди чулана, чтобы согреться.
Очень хотелось есть, от оладьсв сладко
пахло льняным маслом Поверх молока в
кувшине плавала румяная пенка. Алек-
сандр отхлебнул остывшего давно молока
и поспешно поставил кувшин на место: в
сенях] послышались голоса. Засов загре-
мел. Дверь распахнулась. Перед Алексан-
дром стояли мать с горящей свечой в ру-
ке, а рядом с ней Прошка Великан.

— Ну-ка вылазь! — приказал Прош-

ка.— Полно баловаться! Соковнин то ве-
лел сержанта Юсупова из холодно* вы-
пустить...

Александр, обрадованный, закричал
петухом, обнял мать и потащил ее ?а ру-
ку в комнаты...

— П книгу забыл? То-то!—попрек-
нула Авдотья Федосеевна.

рошка захватил книгу, взвесил ее на
руке и сказал:

— Поп читает, кузнец кует, а солдат
службу правит...

В задней каморке при кухне Алек-
сандр прижался к печке, согреваясь. На
столе было приготовлено угощение. Ав-
дотья Федосеевна усадила Прошку за
стол и начала потчевать,

— Садись и ты!—пригласил Алексан-
дра Ду басов.” Глотни винца, скорей со-
греешься...

— Неужто Юсупов — сержант? —
спросил Александр.

— Сержант в брыжжах. Да гы не за-
видуй. Кто в чин вошел лисой, тот в чи-
не будет волком! За ваше здоровье, госу-
дарыня Авдотья Федосеевна...

— Кушай, Прохор Иванович, на доброе
3 оровье. Уж как ты меня обрадовал, что
Сашеньку вызволил...

— А как же? Служить, так не карта-
вить, а картавить, так не служить! Я ду-
маю так: Соковнин сержанта выпустил, а
мой камрад в холодной сидит?!.

— Да как ты догадался?

— Птице — крылья, человеку — разум.
«Боярин Василич Иванович — человек
справедливый! — думаю.— Он сынка не
помилует!» И верно: равен грех, равна и
кара. Отпросился, попду-де обрадую боя-
рыню...

— Спасибо, Прохор Иванович. Кушай...

— Ох! Крепка!

— А вы ее груздочком, груздочком, ры-
жичком... Трудно будет Сашеньке в солда-
тах!

— Что делать матушка? Солдат — ка-
зенный человек: где прыжком, где бочком,
где ползком, а где п на карачках...

Александр слушал захмелевшего Дуба-
сова впросонках. Голова Александра кло-
нилась к сто tv, одолевала дрема Он кпо-
нул носом. Прохор встал, поднял его на
руки как малое дитя и понес в постель.

(Продолжение в следующем номере)
Школа в Китае, Старшие ученики занимаются с младшими потому, что
их учитель ушел на фронт.

В республиканской Испании. Несмотря на войну с фашистами правительство
заботится, чтобы все ребята могли учиться.
Арабская школа. Сидя на корточках в одном из углов мечети, ребята зубрят
наизусть тексты из корана.

На Филиппинских островах. Лишь немногие дети племени ифугао могут учиться
так, как учатся зти ребята. Американцы — хозяева острова, на котором живут ифу-
гао, — стараются держать туземцев в невежестве и темноте. Подробно об этом пле-
мени читай на 117-й странице.
п дое знакомство с Серой Совой книжное* но книга Серой Совы, по ко-
1*1 торой я с ним познакомился, взята целиком из его жизни: это жизнь
потомка одного из самых воинственных племен индейцев Северной
Америки. Титул книги: «Странники леса». Индейские имя автора Вэша-
к у о н и е з и з, в переводе на русский — Серая Сова. Мне нравится
в этой книге прежде всего совершенная искренность рассказа гвтора
о себе, своей жене Анахарео и правдивость в изображении животных.
Рассказ Серой Совы о жизни бобров имеет как бы двух героев, двух
лиц: одно лицо — это бобры, как они есть, без очеловечивания, другое
лчцо — эти сам человек, ухаживающий за животными. Такое параллель-
ное изображение человека и животного я давно считал самым верным
приемом для изображения животных, пользовался им постоянно. Только
Серая Сова мало думал о каком-нибудь художественном приеме, он про-
сто описал свою жизнь канадского охотника за бобрами. Эта жизнь
начинается описанием гибнущих от спекуляции канадских лесов, истре-
бления последних остатков когда-то священного для индейца живот-
ного — бобра и кончается сознательной охраной и разведением бобров
Параллельно с описанием жизни бобров перед нами проходит жизнь
автора, начиная от носильщика, лодочника, пушника-зверолова, кончая
нынешним, известным повсюду, переведенным на все языки писате-
лем-анималистом и директором бобрового заповедника канадского на-
ционального парка. Рассказ начинается с того, что Серая Сова со
своей женой Анахарео отправляются водой и лесами в страну непу-
ганых птиц и зверей. Такой страны в действительности не оказы-
вается: зверь везде истреблен, птицы везде распуганы. Вместе с людь-
ми странствуют два бобренка, взятые из разоренной бобровой колонии.
По мере того как бобрята растут, люди привязываются к ним, как
к собственным детям. Измученный погоней за призраками, Серая Сова
наблюдает жизнь животных, пишет о них, имеет большой успех и так
мало-помалу из охотника-истребителя делается одним из виднейших
охранителей природы. И это замечательно, что, имея славу писателя,
Серая Сова до нашего времени живет в лесу и занят делом разведения
и охраны бобров. Замечательно, что этот счастливец сам создал несу-
ществующую в действительности страну непуганых птиц и зверей.

Предлагаемый рассказ является отрывком из вышеназванной книги
Серой Совы, которая скоро целиком выйдет в Детиздате.

Михаил Пришвин
Мак Джинти и Мак Джиннкс

Пересказ с английского

Михаила Пришвина

Серая Сова вовсе бросил странствовать
з этой местности, очевидно, до того изу-
ченной, исследованной в таких подробно-
стях, что открытия в ней сделать можно
было бы разве лишь в области каких-
нибудь исторических древностей. Кроме
того такому артисту лыжной тропы, ка-
ким был Серая Сова, здесь никогда не
было хорошего пути.

Для таких людей, каким был Серая Со-
ва, прекращение странствий, отказ от не-
утолимого желания узнать, что же на-
ходится там, за холмами, означает застой,
означает пребывание в часах безделья с
их мрачным спутником — самоанализом.
Но бобры были спасением. К этому вре-
мени они значительно выросли, весили
каждый по пятнадцати фунтов, а мех их
стал густой, пышный, блестящий. Их воз-
мужание, однако, вовсе не влияло на их
детские отношения к людям. Попрежне-
му они лезли к ним на кровати. К сожа-
лению, часы их сна не совсем совладали
л хозяйским и: по утрам особенно они все-

гда стремились встать пораньше людей.
Притворяясь спящими, люди тихо лежа-
ли в надежде, что бобры понемногу успо-
коятся и снова заснут, но, видимо, бо-
брам нравилось видеть всех на ногах но
утрам, и потому они начинали своих хо-
зяев щипать за брови, за губы, беспокоить
всяким способом, пока, наконец, те не
поднимутся. Спать из-за них приходилось
на полу, потому что на койке с ними бы-
ло бы тесно, а не взять тоже нельзя: они
вопили до тех пор, пока не возьмут. Мож-
но бы, конечно, поставить их на свое ме-
сто как животных, но их понимание все-
го было такое ясное, близость отношении
зашла так далеко, что не хотелось их оби-
жать. Малейшую перемену в отношениях,
даже в настроении, они хорошо замечали.
Суета каких-нибудь приготовлений побу-
ждала их в свою очередь к такой же дея-
тельности: например, когда люди стлали
постель, бобры бегали вокруг них и тя-
нули во все стороны одеяла, а то прямо
даже и удирали с подушками. Когда люди
смеялись или вели оживленный разговор,
они тоже по-своему начинали болтать и
оживляться. Случалось и Серой Сове,
как всем людям, расстраиваться и в серд-
цах на чго-нибудь не считаться с возмож-
ностью причинения обиды другому сво-
ими словами — бобры это понимали и
старались в такие минуты не показываться
людям на глаза. Серая Сова это хорошо
заметил, и такое наблюдение помогло ему
сдерживать свой нрав.

Мертвая точка, на которой очутились
охотники при перспективе полного без-
делья в течение трех месяцев до начала
мартовской охоты, была бы невыносима,
не будь этих живых созданий, о которых
никогда нельзя загадать, что они завтра
выкинут. Если разнообразие является
солью жизни, то они своим разнообразием
действительно оказывали на людей самое
оживляющее действие. Они вытворяли са-
мые непредвиденные, неслыханные веши
и по временам приносили непоправимый
вред. Часто требовалось немало самообла-
дания, чтобы смотреть сколько-нибудь
спокойно на результаты того, что они са-
ми считали достижением работы своего
. целого дня. В свободное время они всегда
чего-нибудь требовали, или передвш ал и
какой-нибудь маленький прет мет с места
на место, или резвились между пог, и во-
обще избавиться от них можно было
лишь, когта они спали, да и то не всегда.
Но они были истинно счастливы и доволь-
ны всей окружающей их обстановкой, их
смехотворные проделки так оживляли
скучную и закоптелую хижину, что им
ьсе прощалось.

И когда эти маленькие, эльфоподобные
существа, работая, прыгали, скакали, бе-
гали взад и вперед или ковыляли на зад-
них ногах, появляясь, исчезал в полутьме
под койкой, столом или в углах, то ка-
залось, будто их не дна, а множество, и
у хижины получался такой вид, будто она
населена целой толпой деловитых духов.
Непрестанно они издавали странные кри-
ки и сигнализировали друг другу прон-
зительными детскими дискантами. Ино-
гда они усаживались на корточках на по-
лу, подняв туловище вертикально, и де-
лали свой регулярный и очень тщатель-
ный туалет или сидели, крепко прижав
передние лапки к груди, положив хвосты
перед собой, и так очень походили на ма-
леньких идолов из красного дерева.

Случалось, в разгаре их бурной дея-

тельности они вдруг оба, как по сигналу,
останавливались в позах прекращенного
движения, вглядывались в людей с вне-
запной молчаливой настороженностью,
впивались в них глазами так пытливо, так
пристально и мудро, как будто внезапно
догадались, что люди вовсе не такие, как
они, бобры, и им надо поэтому немедленно
придти к какому-то решению.

— Да, большие друзья, — казалось, го-
ворили они, — мы знаем, что мы еще ма-
лы, но... но погодите немножко!

И разглядывали людей глазами, полны-
ми смысла, и этим производили на них
такое жуткое впечатление, будто они бы-
ли маленькие люди с сумеречным умом,
люди, которые когда-нибудь заговорят с
большими людьми.

Но к концу дня обычно наступало вре-
мя, когда вся эта мудрость и бдитель-
ность, все их мастерские, искусные затеи,
все дела и делишки отбрасывались и за-
бывались. Тогда дух получеловеческо! о
сверхинстиикта у них исчезал и остава-
лись два обыкновенных маленьких живот-
ных, которые внезапно оказывались очень
уставшими и с трудом тащились каждый
к своему человеческому другу, просили,
чтобы их подняли на руки, и затем с глу-
боким вздохом громадного и полного удо-
влетворения погружались в сон.

Эти переменчивые существа в гостях у
людей принимали лагерную жизнь как не-
что вполне естественное несмотря на ус то-
вия, столь неестественные для их породы.
У них не было бассейна с водой, и жили
они совершенно так, как жило бы любое
сухопутное животное, удовлетворяемое
одной только миской для питья, приби-
той к полу. Они были вполне удовлетво-
рены этим оборудованием, и хотя в мяг-
кую погоду дверь наружу была обыкно-
венно открыта, они все-таки не делали
попыток спуститься к озеру. Один раз
их взяли к проруби, по они отказались
влезать в нее или пить, а убежали со льда
как можно скорей и стали карабкаться
вверх, к дому, по снежной тропинке.

У них в головах роились разные пла-
ны, и в результате попыток выполнить
их человеческая хижина принимала фан-
тастический и часто неряшливый вид.
Наиболее замечательной в этом отноше-
нии у них была попытка выстроить соб-
ственный дом. Пространство под койкой
они захватили в свою собственность и хо-
дили туда именно как собственники, с та-
Бобренок за работой.

ким видом маленьких буржуа, что можно
было, глядя на них, покатиться со смеху.
Сии взялись это пространство под койкой
превратить в нечто вроде дичной комна-
ты, для чего однажды ночью перетащили
все содержимое дровяного ящика и по-
строили баррикаду со всех сторон, оста-
вив себе только выход. Внутри отгоро-
женного места они прогрызли дыру' в по-
лу и выкопали туннель под задней стеной.
Впоследствии этот туннель стал служить
им спальней, но первоначальное его на-
значение было как шахты с материалом
для штукатурки воздвигнутого из дров
каркаса стены.

Люди долго не подозревали существо-
вания грязевой шах гы в их собственном
доме, как вдруг однажды заметили, что
через эту стену возле койки перевалилось
нечто тяжелым шлепком — кусок гли-
ны. За глиной последовал камень поря-
дочного размера, позднее еще комок гли-
ны, большие комки, об’емом каждый боль-
ше чем в литр. Обследование обнаружило
туннель, а так же, что внутренняя стена,
сторона их перегородки, была отлично и
гладко оштукатурена, а странные пред-
меты, валившиеся в комнату, были избыт-
ком штукатурного материала. Между про-
чим, бобры отлично экономили материал:
заметив через некоторое время, что часть
штукатурки свалилась в комнату, они ее
подобрали и оштукатурили стену и с на-

ружной стороны. Но мало того. Они поль-
зовались в совершенстве тем, что у людей
называется организацией труда: пока в
узком туннеле можно было работать толь-
ко одному, они работали посменно, а ко-
гда можно было действовать вместе, то
один был занят тем, что только приносил
материал, а другой получал его и штука-
турил.

Исследование сооружения, между про-
чим, об’яснило таинственные глухие удары
и ссоры, звуки ворчанья и тяжелое дыха-
ние, исходившие несколько ночей из-под
койки. С течением времени баррикада из
дров и снаружи была полностью ошту-
катурена и оставлено одно только наблю-
дательное отверстие, подобное тому, ко-
торое они сделали в бочонке. Нора была
под нижней стороной хижины, и когда
случалась теплая погода, вода с крыши
сливалась в нее, просачивалась насквозь,
превращая сухую глину в жидкое тесто.
В таких случаях очи обыкновенно выпол-
зали в хижину, к людям, и настолько об-
лепленные месивом, что были почти не-
узнаваемы, и в таком-то виде пытались
вскарабкаться на колени.

Около этого времени супруги достали
где-то себе книгу о строительстве в дав
ние времена Тихоокеанской железной до-
роги в Соединенных штатах и, читая в
ней о трудолюбии и настойчивости ир-
ландских рабочих, думали о строительстве
бобров под кроватью: чем они хуже ир-
ландцев? И так они дали своим бобрам
ирландские имена: Мак Джиннис и Мак
Джинти. Имена эти в самом деле очень
подходили бобрам, потому что бобры бы-
ли так же энергичны, а порой т«< же и
вспыльчивы, как любые два джентльмена
из Корка (город в Ирландии).

У самца (ныне Мак Джиннис) была
своя маленькая и любимая игра с людьми.
Каждый день, к полудню, когда он про-
сыпался, ложился он настороженно за
углом своего укрепления и ждал, пока
не пройдет тут кто-нибудь из людей. За-
тея эта была каждое утро, без пропусков,
и потому люди уже знали вперед, что бу-
дет, и нарочно шли мимо такого места.
И как только человек подходил, Мак
Джиннис с ожесточением бросался в ата-
ку. Затем после этого нападения выхо-
дила Мак Джинти, чтобы произнести свой
утренний монолог, декламируя громким
голосом со множеством различных инто-
наций. Иногда они оба усаживались ря-
дом, как бы для смотра или для парада,
торжественно качали головами и звуки
издавали самые странные.

Индустриальные имена Мак Джиннис
и Мак Джинти были похожи, как были
похожи между собой сами бобры, и по-
тому, когда звали одного, приходили оба
вместе: очень пришлись эти имена и при-
жились.

После утренних упражнений Мак Джин
ниса в своей воинственной забаве и Мак
Джинти в ее морализовании и витиеватых
речах люди их кормили разными лакомыми
кисочками, которые бобры уносили в свой
дом и там, сидя как можно дальше друг
от друга, ели, вполголоса поварчивая, что-
бы предотвратить попытки возможного
пиратства. Их звучное чавканье во время
еды было очень апетитно, но в пище они
были очень разборчивы и вкусы имели
индивидуальные. Остатками или об’едка-
ми они никак не довольствовались. До
того иногда были капризны в еде, что из
нескольких кусков одной и той же лепеш-
ки иногда не сразу брали любой, а не-
сколько раз колебались в выборе того или
другого. Так герои одного романа в труд-
ную минуту много времени тратили, что-
бы выбрать себе папиросу из дюжины со-
вершенно одинаковых.

Покончив с завтраком, бобры в отлич-
ном расположении духа появляются для
выполнения своих дневных дел на полу,
46

двигаются проворно, суетливо, как бы
спрашивая: «Ну, вот и мы, что прикажете
делать?» Вслед за этим они обыкновенно
и включаются в общую работу: люди по-
своему делают, и они тоже по-своему.
Источником постоянного интереса для лю-
дей была та правдивость, с которой их
голоса и действия регистрировали их
эмоции. Казалось, они были даже одаре-
ны в какой-то степени чувством юмора.
Однажды Серая Сова заметил, как один
бобр мучил другого до тех пор, пока
жертва не испустила жало.бный крик, то-
гда он, достигнув, очевидно, своей цели,
закачал головой рзад и вперед, скорчился
как бы в конвульсиях смеха и затем по-
вторил свое представление. Казалось, что
вот-вот и не в шутку послышится смех...

Серая Сова постоянно пристально на-
блюдал жизнь своих маленьких друзей, и
мало-помалу у него созрело убеждение
в том, что бобры обладали способностями,
необычайными для животных. Он сомне-
вался только в том, что в таких само-
стоятельных и независимых существах
эти способности могли бы совершенство-
ваться и развиваться... На своем веку лес-
ного бродяги видел он не раз, как боро-
лись между собой собаки, волки, лисицы,
наблюдал за большинством других живот-
ных, от кугуара до белки, и все они во
время игры скакали и били лавами друг
друга. Одни только бобры не удовлетво-
рялись подобной, свойственной всем жи-
вотным игрой. Эти необыкновенные со-
здания при борьбе становились на задние
лапы, обхватывали маленькими, коротки-
ми лапами друг друга и боролись совер-
шенно как люди. Назад и вперед и кру-
гом, но никогда не в сторону: наступая,
толкая, топая, ворча и пыхтя от прила-
гаемых усилий, применяя все приемы, ка-
кие только они знали, из всех сил они бо-
ролись за первенство. Когда же, нако-
нец, один из них громким криком давал
знать, что побежден и больше не в силах
стоять за свое первенство, то схватка за-
канчивалась, и оба, сделав по нескольку
прыжков, обращали свое внимание на дела
более серьезные.

Капризной и предприимчивой Мак
Джинти эти вполне легальные занятия
были недостаточны для удовлетворения
ее натуры, жаждущей более острых пе-
реживаний. Она разработала себе целую
систему умеренных преступлений, выхо-
дов, столь известных и в человеческом
обществе. Так вот, например, она же име-
ла свободный и вполне законный доступ
к небольшому запасу картофеля, который
во время переноски удалось спасти от
мороза. Она брала его, когда хотела, со-
вершенно открыто: никто ей в этом не
мешал. Но ей было гораздо интереснее
его воровать, и она продырявила сзади ме
шок и таскала картофель потихопьку. Так
ее можно было видеть крадущейся с до-
бычей вдоль стены с выражением насла-
ждения страхом быть пойманной. Люди,
конечно, и сами наслаждались ее насла-
ждением и позволяли ей носить картофе-
лю, сколько ей лишь вздумается. Но про-
тиводействие — это дыхание жизни боб-
ров: вся их жизненная школа связана с
преодолением препятствий. И как только
Мак Джинти заметила, что таскать кар-
тофель ей можно, занятие для нее поте-
ряло всю свою прелесть.

Вслед за этим преступница начала во-
ровать табак. Однажды ночью раздался
жалобный стон, означавший, как оказа-
лось, настоящую беду: отважного вора
нашли распластанным на полу возле укра-
денного табака, часть которого была с'е-
дена. Бедная зверушка сильно страдала,
пыталась подползти к людям, но не мог-
ла действовать задними ногами, будто
парализованная. Любимицу Анахарео
осторожно подняли и положили на койку.
В серьезной беде бобр очень льнет к че-
ловеку и глядит на него чрезвычайно вы-
разительным, умоляющим взглядом. Мак
Джинти прижалась к Анахарео, уцепилась
за ее платье лапками, потерявшими силу,
с немой мольбой ожидала от нее, только
от нее, своего спасения.

Серая Сова впервые i жизни своей ви-
дел такую сцену, и она его сильно рас-
трогала. В своем прошлом опыте он стал
искать средство лечения. Рвотное она не_
хотела или не могла проглотить. Через’
короткое время она впала в оцепенение,
сердечная деятельность ее почти прекра-
тилась, и тут Серая Сова вспомнил один
случай отравления опием. Он сказал Ана-
харео, чтобы она растирала ее тело по-
крепче, массировала руки и ноги и ни в
каком случае не давала бы ей заснуть.
Это было несколько жестоко, но вопрос
шел о жизни и смерти. В свою очередь
и Анахарео вспомнила о пользе в таких
случаях горчичных ванн. Когда ванна бы-
ла готова, бобр был уже без сознания и
настолько бессилен, что когда его опуска-
ли в ванну, то голова первая свалилась в

Серая Соза.

жидкость. Не сразу проникла жидкость
сквозь мех, но довольно даже, чтобы ноги
и хвост подверглись ее действию: слабый
эффект сказался почти что мгновенно.
Держа руку под грудью бобра, Анахарео
сказала, что сердечная деятельность воз-
растает. Потерявшее сознание животное
настолько ожило, что стало немного
стонать и приподнимать голову. Но
только вытащили из ванны, как бедная
зверушка снова поникла и сердечные
удары были почти уж и неощутимы.
Пока Серая Сова готовил вторую ванну,
Анахарео усердно растирала животное и
не давала ему уснуть. Помещенная во вто-
рую ванну, Мак Джинти пришла в себя,
после чего ее опять растирали, опять ку-
пали, стараясь всеми силами втереть в ма-
ленькое созданье жизнь полотенцами. Бо-
лее десяти часов так работали, чередуя
ванны с растираньем, и временами вовсе
теряли надежду: неподвижная, слабею-
щая, с закрытыми глазами, она выскаль-
зывала из рук людей... Три раза начина-
лись конвульсии, но все-таки она при по-
стоянном воздействии людей жила, и вре-
мя рассвета, по замечанию Серой Совы,
фатальное в споре жизни и смерти, ми-
новало: рассвело, а Мак Дж инти еще не
умерла. Вскоре после того, при наступле-
нии полного дня, кризис как будто мино-
вал: сердце сильно забилось, она встала
на все четыре ноги, и вдруг тут ее схвати-
ла судорога, она упала и вытянулась.

Серая Сова уронил полотенце: это был,
очевидно, конец.

— Ну, Пони!.. — начал он.

И отвернулся, чтобы положить дрова
в печку, и стал там возиться, чтобы толь-
ко не глядеть. Сердце разрывалось...

— Ну, Пони!.. — начал он во второй
раз.

И вдруг он услышал крик сзади себя,
не тот крик смерти, как ожидал, а чк -то
вроде рассуждения, декламации с получе-
ловеческими звуками...

Серая Сова оглянулся.

Мак Джннти сидела на задних лапках
совершенно прямо и даже делала попыт-
ки причесать свою мокрую, растрепанную
шубу.

Анахарео плакала. Серая Сова в первый
раз в своей жизни видел ее плачущей.

Между тем Мак Джиннис по свойст-
венному всем животным инстинкту по-
нял, почуял беду и все время пытался
пробраться на койку к Мак Джннти. Те-
перь, когда она ожила, конечно, прежде
всего им позволили встретиться. Прежде
всего Мак Джиннис обнюхал свою по-
другу очень тщательно, как бы стараясь
после столь долгой разлуки, одиннадцати
часов, убедиться, действительно ли это
она. Он издавал тихие звуки, похожие на
отрывистые стенания, звуки, которых
раньше от него никогда не слыхали. Она
же восклицала пронзительным голосом по
своей обычной привычке. Хнычущие зву-
ки продолжали раздаваться довольно дол-
го и под койкой, а позднее, когда к ним
заглянули, они лежали в обнимку, крепко
сцепившись лапками в мех, как делали,
когда были совсем маленькими.

Этот драматический эпизод надолго от-
бил охоту у Мак Джинти заниматься
скверными делами, она исправилась. Вся-
кое подлинное несчастье действовало на
них исправительно. Вот то же было с Мак
Джиннис, когда после той беды, когда
он чуть не замерз на льду, он до того
сделался примерно порядочным, что Ана-
харео стала опасаться за его судьбу: она
верила, что хорошие дети долго никогда
не живут.

У бобров были характеры, если не

Бобренок в воде.
сложные, то очень противоречивые, с рез
ко выраженными индивидуальными осо-
бенностями. Мак Джиннис, если ему де-
лали выговор, беспрекословно подчинял-
ся, принимался за что-нибудь другое, а
потом, сделав невинную мину забывчиво-
сти, принимался опять за то самое, что
ему запрещали. Мак Джинти не поддава-
лась никаким увещаниям, и только наси-
лие могло прекратить ее преступные за-
мыслы. И как только она замечала, что
нехорошие дела ее замечены, она начи-
нала визжа!ь, как бы авансом протестуя
против вмешательства, визжать и продол-
жать свое до самого последнего момента.
Но в какую бы форму ни выливалась
борьба с их своеволием, в конце концов
враждебных чувств не возникало и ника-
кого влияния на привязанность животных
к людям не оказывало. Главное, непри-
косновенным оставался всегда и неизмен-
но гот час их дня, когда все споры, все
неприятности исчезали и тесная дружба
их к людям выходила как бы из какой-то
задумчивости: быть может, это чувство
приходило от материнской любви, навеки
ими утраченной.

Но как бы ни были разны их характеры,
как бы ни менялись обстоятельства, в од-
ном они были неизменно единодушны, и
одно желание у них никогда не остывало:
это была жажда узнагь всеми возможны-
ми и невозможными путями, всею прав-
дой и неправдой, чго же там было скры-
то, за пределами их досягаемости, там —
на столе. С самого момента начала жизни
в этой хижине стол и то недоступное им,
что было там, на столе, обладали необы-
чайной силой чарующе! о притяжения для
бобров, и они, казалось, думали, что вот
именно там, на столе, находится все то
желанное, чего им не хватало тут, внизу,
на полу. Опи были особенно крикливо
требовательны во время еды лютей за
столом, и хотя им всегда давалось, сколь-
ко они только могли бы с'есть, все равно,
сколько бы они ни ели: еда — едой, а тер-
ритория стола оставалась для них неис-
следованной. Всеми им доступными сред-
ствами они стремились узнать, что там
находится, и однажды им удалось стащить
клеенчатую скатерть. Грохот упавших же-
лезных тарелок, казалось, должен бы был
послужить им хорошим уроком, и все-та-
ки нет: этого урока, оказалось, нм было
еще не достаточно. Серая Сова, наблю-
дая эту постоянную тягу бобров к столу,
понимал, конечно, что рано или поздно

каким бы там ни было способом они сво-
его непременно достигнут, но ему никак
не могло придти в голову то, что слу-
чилось в действительности.

Серая Сова и Аиахарео никогда до сих
пор в этой хижине бобров не оставляли
одних более чем на несколько часов, по-
тому что было холодно и надо было под-
держивать тепло в хижине. Но однажды
случилась большая оттеплина, и супруги
предприняли небольшое путешествие за
несколько миль в лесозаготовительный
лагерь. Ночью возвращаться домой им не
захотелось: они приняли приглашение
переночевать. На другой день повар, слы-
хавший о бобрах, пожелал их посмотреть,
и ему Серая Сова, расставаясь с ним yi
ром, предложит зайти к концу дня. По-
вар дал обещание зайти и на прощанье
дал для угощения бобров сверток солид-
ных размеров. Это был первый визит в
хижину лесных стоанников, и, чтобы под-
готовиться к встрече дорогого гостя, они
поспешили скорее домой

Так, с этой мыслью, чтобы поскорей
взяться за дело и не ударить в грязь ли-
цом перед гостем, Серая Сова и Анахареэ
подошли к своему дому, и, взявшись за
дверь, отворить ее не могли: дверь была
забаррикадирована изнутри кучей одеяЗг
Но это были пустяки в сравнении с тем.
что открылось хозяевам, когда они во-
шли в свое жилище комната была раз-
громлена.

Бобры нашли простейший способ опу-
стить пониже недоступный им стол: они
подгрызли ножки, и стол сам опустился.
Вещи, лежавшие на с голе, то самое, чего
достигнуть им так страстно желалось, ока-
зались не особенно интересными — по-
суда. Однако они не пощадили и посуды:
• большую часть этих вещей’ позднее на-
шли в норе, однако некоторые вовсе не
были найдены: вероятно, бобры запрята-
ли их в самом отдаленном конце тунне-
ля. Все остальные вещи были разбросаны
на полу и находились в разных стадиях
разрушения. Умывальник был опрокинут,
и мыло исчезло. Банка с керосином емко-
стью в пять личроз упала на пол и, к сча-
стию, удачно: отверстием наверх, так что
ничего не вылилось. Сам пол не постра-
дал, но был густо покрыт стружками,
щепками, обломками разного изгрызенно-
го имущества.

В дальнейшем пионеры Колонии бобро-
вого народа испытывали нападения еще

4 .Пионерь* №9

49
гораздо более разрушительные, но первый
разгром произвел потрясающее впечатле-
ние и отбил всякую охоту принимать го-
стя.

MezKjiv тем сами-то бобры по-своему
задумали что-то построить. То, что людям
представлялось картиной разрушения, с их
бобровой точки зрения было лишь этапом

какого-то им только известного созида-
ния: они не чувствовали ни малейшей ви-
ны, и, прерванные в своем строительстве,
они разглядывали вошедших через свою
бойницу и, когда убедились, чго это свои,
то сразу оба выскочили и запрыгали че-
рез груды развалин, чтобы радостно при-
ветствовать своих милых друзей.

Морские чудовища

Тст, кт  разгадает, что изображено на этих со-
вершенно точных фотографиях, наверняка заслу-
живает «отлично» по биологии. Какие-то стек-
лянные шахматные кони. Уморительная карна-
вальная маска! В какой забавной стране могут
жить такие нелепые существа?

Мы можем сообщить их точный адрес. Мор-
ские коньки хорошо известны жителям Черно-
морского побережья. С первого взгляда ясно, что
коньками назвали их не даром. Но если бы вы
видели, как они раскачиваются, уцепившись хво-
стом за водоросли в подводном лесу, вы мо-
гли бы назвать их также морскими обезьянами.
А если бы вам удалось подглядеть, как такая
крошечная смешная «лошадка», с щетинясь все-
ми шипами, яростно бросается на еще более кро-
шечную добычу—рачков и молюсков, — а оба
глаза ее при этом вращаются независимо друг
50

от друга и тело становится то зеленоватым, то
синеватым,— вы бы, наверное, сравнили ее еще
с хамелеоном.

Но ^згда «карнавальная маска» поистине за-
служивает названия морской райской птицы.
Представьте в ьодводном коралловом лесу, у бе-
регов Северной Австралии, порхающие существа
самой радужной расцветки: зеленые с яркоси-
ними полосами, розовые и желтые в сверкающи»
пятнах. Невесело только другим обитателям нс
раллового леса встретиться с такой райской птм
цей: костяной клюв этой разряженной рыбки
смелет в порошок и отправит в желудок даже
самую твердую раковину. Может быть, поэтому
ученые (прозаический народ!) назвали ее совсем
не райсной птицей, а рыбой-чемоданом.
Китайские ребята собирают пожертвования в фонд усиления обороны республики.

Подвиги китайской молодежи

А. Козьмина

1.	Подвиг Ян Гуй-нтин

Когда гили бои за Шанхай, в Чапее —
одном из предместий этого огромного го-
рода — был осажден японцами батальон
китайских солдат. Китайские бойцы не
пробивались к своим и не сдавались япон-
цам. Они укрепились на занятых позици-

ях, стремясь задержать наступление вра-
га, чтобы тем временем остальные китай-
ские части могли выйти из японского
кольца.

Чтобы поднять дух бойцов «последнего
батальона», так самоотверженно и герои-
чески выполнявшего поставленную перед
ним задачу, общественные организации
Шанхая решили переслать бойцам баталь-
она национальное китайское знамя.

Это опасное поручение с готовностью
брались выполнить сотни юношей и деву-
шек.

Ян Гуй-мин — девушка из скаутского
отряда — настойчиво просила, чтобы
именно ей поручили пронести осажден-
ному батальону это знамя.

Лес японских штыков окружал отряд.
Пулеметный огонь косил все живое.

— Тебе угрожает смерть, — предупре-
ждали девушку.

— Мне нестрашна смерть там, где на-
ши братья кладут свои головы, — отве-
чала Ян Гуй-мин.

Она спрятала знамя под платье, обер-
нув его вокруг тела, пробралась через
фронт японских войск и передала знамя
отважным бойцам.

На борьбу с японскими захватчиками,
которые подло напали на Китайскую рес-
публику и стараются захватить самые бо-
гатые китайские провинции, поднялся
весь 450-миллиопный китайский народ.
Вместе с бойцами, сражающимися на
фронте, вместе с десятками тысяч парти-
зан, сражающимися в тылу у японцев,
против захватчиков сражается от мала до
велика все население Китая.

Старик-китаец в Шанхае, увидев, как
японские солдаты грузят снаряды в ав-
томобиль, тихонько подошел, чиркнул
спичку и бросил ее в бензиновый бак.
Грузовик со снарядами взлетел на воздух.
Во время взрыва погиб и сам старик-ки-
таец.

И среди китайских ребят священная
война против японских захватчиков поро-
дила много таких героев, как девушка
Ян Гуй-мин, о которой мы вам расска-
зали.

2.	В камышах у озера
Тайху

Неподалеку от Шанхая лежит огромное
озеро Тайху. По его изрезанным берегам,
в зарослях камыша, скрывается много
партизанских китайских отрядов. Ночью
эти отряды выходят из своих убежищ,
нападают на отдельные японские части,
разрушают железные дороги, по которым
японцы перевозят солдат и оружие.

Однажды сильный японский отряд пу-
стился преследовать партизан. Партизаны

с боем отступали, но японцы упорно их
преследовали. Японский офицер получил
от своего командования строгий приказ —
узнать, где скрываются партизаны.

Положение партизан было очень тяже-
лое. Впереди — болота, сзади — насе-
дающие японцы. Партизаны приготови-
лись к последнему бою, намереваясь до-
рого продать свою жизнь. Неожиданно
из камышей вышла девочка, дочь мест-
ного рыбака.

— Я проведу вас через болото по до-
рожке, которую знают только лишь рыба-
ки, — сказала она.

Идя вслед за девочкой, перескакивая с
кочки на кочку, шли партизаны через бо-
лото. Японцы устремились было за ними,
но, не зная дороги, стали увязать в болоте
и вынуждены были остановиться. Беспо-
рядочная стрельба, которую открыли
японцы по ускользнувшим от них парти-
занам, не причинила тем вреда: высокий
камыш скрывал партизан от глаз стрел-
ков.

3.	Донесение было пере-
дано

Один из партизанских отрядов, который
воюет с японцами на севере провинции
Шаньдун, потерял связь со своим штабом.
Надо было во что бы то ни стало пере-
дать начальнику штаба донесение, но кру-
гом рыскали сильные японские дозоры,
все дороги были захвачены японцами.

Дети одного из партизан, мальчик Чен
Ши и девочка Сен Ши, взялись отнести
донесение. Им предстояло пройти 60 ки-
лометров по местности, занятой японцами,
но ребята были уверены в успехе. Вместе
с отцом и командиром партизанского от-
ряда они разработали остроумный план.

Только вышли брат и сестра на дорогу,
как навстречу им попался японский дозор.

— Кто такие, куда идете? — закричал
офицер.

Вместо ответа ребята тут же расстелили
на дороге коврик и стали показывать фо-
кусы, которые они, как и многие другие
китайские ребята, умели очень ловко де
лать. Чен Ши «глотал» шар и вытаскивал
его из уха, Сен Ши «прокалывала» себе
руку огромной иглой, при этом ребята так
уморительно гримасничали, что все япон-
ские солдаты и даже сам офицер пока-
тывались со смеху.

Ребят, конечно, отпустили. Так и шли
они от одного пункта к другому, всюду
показывая фокусы и не вызы-
вая ни у кого подозрений.

На третий день пути они до-
стигли того места, где нахо-
дился штаб партизанских от-
рядов, и отдали начальнику
штаба донесение, которое хра
пилось в каблуке у Сен Ши.

4.	Партизаны полу»
чили оружие

Случай, о котором мы сей-
час расскажем, произошел то-
же в Северном Китае, только
западнее, в провинции Шаньси.
Командир партизанского отря-
да узнал о том, что с соседней
станции завтра отправится эше-
лон с оружием. А оружия-то
как раз партизанам не хватало:

за последние дни отряд вырос
почти вдвое.

И опять на помощь партиза-
нам пришли смелые, находчи-
вые ребята. Они взялись пробраться к
поезду, влезть на буфера и на ходу от-

цепить от поезда два последних вагона.

Остальное должны уж были доделать са-
ми партизаны.

Ночью перелезли ребята через забор то-
варной станции. Ползком, на животе, по-
добрались они к эшелону с оружием, про-
лезли под колеса и залегли между вторым
и третьим вагонами.

Охрана, осматривавшая поезд перед от-
правлением, не заметила ребят,
и, когда поезд тронулся, ребя-
та благополучно взобрались на
буфера. В пути, когда поезд
шел под уклон и последние ва-
гоны стали напирать на перед-
ние, сцепление между вагонами
ослабло, и ребятам удалось от-
вернуть винт сцепления и снять
крюк, соединявший второй от
конца вагон с третьим

Некоторое время отцеплен-
ные вагоны продолжали по
инерции идти вслед за поез-
дом, но потом стали постепен-
но отставать. Партизаны, за-
легшие вдоль железнодорож-
ного пути, воспотьзовавшиеь
моментом, вскочили, подложи-
ли под колеса бревна и совсем

остановили вагоны.

Пока вооруженные партнза-

Зенитное
самолеты

орудие китайской армии на позиции. Чтобы
не могли его обнару жить, оно замаскировано
зелеными ветками.

ны перестреливались с охраной поезда,
те, кто не имел оружия, спешно разгружа-
ли вагоны, вооружались и тут же ложи-

лись в цепь рядом со своими товарищами,
имевшими оружие.

5.	В тылу у захватчиков

Даже в городах, захваченных японца-
ми, китайские ребята под руководством
взрослых не оставляют борьбы с захват-
чиками.

Кнтайские солдаты на передовых линиях.
Этот иатьчик, как и многие другие китайские
ребята, после варварской бомиардировки Шан.
кая японцами потерял родителем. потерял
кров.

В Шанхае на кузовах автомобилей, ко-
торыми управляют китайцы, нанятые япон-
цами, стали появляться листовки с над-
писью: «Машину ведет предатель, куп-
ленный японцами». Шоферы сдирали ли-
стовки, но через некоторое время они по-
являлись вновь.

Несколько сот ребят из китайских дет-
ских организации несмотря на опасность
наклеивали эти листовки. Многие шофе-
ры-китайцы после этого отказались сло-
жить у японцев.

S. Ребята заботятся
о раненых

Когда в июле 1937 года японцы начали
наступление на Бейпин, шанхайские
школьники быстро организовались для
оборонной работы. И с первым выстрелом
в Шанхае их детские и юношеские орга-
низации оказались в боевой готовности.
Они работали связистами, охраняли гос-
питали, заботились о беженцах.

Ребятам часто приходилось выполнять
самую тяжелую работу. Они перетаскива-
ли на плечах тяжести, стирали белье в
госпиталях, помогали сиделкам и врачам
делать перевязки, а подчас и сами оказы-
вали первую помощь раненым.

Иностранные корреспонденты писали
про них: «Ребят не останавливали ника-
кие препятствия. В любую погоду, в лю-

бой час дня или ночи их можно было ви-
деть в военных госпиталях, или на стра-
же у ворот, или за погрузкой вещей. Те,
что постарше, работали вблизи липин
фронта: они помогали раненым и подби-
рали убитых».

Когда бомбардировали Нанцао, ребята
подавали первую помощь раненым. «Эти
маленькие женщины, — писали о девоч-
ках те же иностранные корреспонден-
ты, — хорошо владели собой, они пода-
вали первую помощь в самые жуткие ми-
нуты там, где даже взрослые с ужасом
отворачивались, не будучи в состоянии
видеть массы крови и страшные раны».

Но и после того, как Шанхай пал и там
стали хозяйничать японцы, деятельность
этих детских организаций не прекрати-
лась. Остались раненые и беженцы, за ко-
торыми надо было ухаживать. Вот письмо
отной девочки, написанное из Шанхая
уже после того, как его заняли японцы:

«Я встала на рассвете и явилась в штаб
организации, а к 8 утра отправилась в бе-
женский лагерь. Сначала участвовала в
разтаче завтрака, потом учила детей, чи-
тала взрослым и снова раздавала пищу.
После полудня работала в госпитале. По-
могала докторам и няням при перевязках,
стерилизовала инструменты. В 7 часов от-
читывалась в штабе, а йогом пошла до-
мой спать».

7. Японцы разрушают
школы и университвты

Китайские студенты и ученики средних
школ всегда первыми выступали против
японских захватчиков. Раз’езжаясь летом
на каникулы, они рассказывали во всех
городах и селах, где им приходилось бы-
вать, о японских зверствах. Они об'яс-
няли всем китайцам, что японцы хотят
покорить весь Китай, чтобы потом, укре-
пившись за счет богатств Китая, двинуть-
ся завоевывать другие страны.

С незапамятных времен китайцы — на-
род старой культуры — питают необы-
чайное уважение к науке. Поэтому в Ки-
тае студент — будущий ученый — поль-
зуется всеобщим уважением. Когда сту-
денты и школьники устраивают свои ше-
ствия, свои митинги и демонстрации, ра-
бочие и ремесленники бросают любое де-
ло и идут слушать, что говорят «ученые».

Поэтому японцы особенно ненавидят
китайских студентов и школьников. Бом-
бардируя большие города, они с особым
зверством разрушают учебные заведения.
Только за первые 4 месяца воины япон-
скими бомбами было разрушено в Шан-
хае, Нанкине, Тянцзине и Бейпине 14 уни-
верситетов и 35 школ. Заняв Бейпин
прекрасную древнюю столицу Китая,
японцы первым делом устроили в поме-
щении Бейпинского университета конюш-
ни для лошадей.

В захваченных провинциях японцы от-
бирают у китайских школьников их ста-
рые учебники и выдают им новые, отпе-
чатанные в Японии. В этих учебниках на-
писано, что Китаи не должен сопротив-
ляться Японии. Для учителей-китайцев
японцы организуют курсы переподготов-
ки, а кто не хочет учить ребят так, как
угодно японцам, с теми жестоко расправ-
ляются.

Из школ и университетов, превращен-
ных в развалины японскими бомбами, сту-
денты и школьники часто во главе со
своими профессорами и учителями идут
в армию. Там они становятся пропаганди-
стами и воинами. Иногда же они пуска-
ются в дальний путь, в глубинные про-
винции Китая, чтобы там, далеко от фрон-
та, куда не могут добраться японские са-
молеты, возобновить учебу. Ведь и для
войны с захватчиками и для мирной рабо-
ты Китаю нужно много грамотных, обра-
зованных людей. В различных районах
возникают специальные школы, где моло-
дежь тренируется для обороны страны.

Один американский корреспондент был
в Сучжоу в одной из таких школ и описа л
ее. В школе учится 180 человек Так как
на грамотных и преданных народу людей
спрос очень большой и на фронте и в ты-
лу, курс обучения в школе очень краток,
всего 8 недель. Первый выпуск обучался
и того меньше — 6 недель. Теперь все
окончившие школу уже сражаются на
фрон те.

Учащиеся изучают политическое поло-
жение и внутреннее устройство страны.
Они изучают политработу среди партизан
и солдат регулярной армии, разведку, пер-
вую помощь, японскую военную тактику,
тактику партизанской войны, применение
взрывчатых веществ, устройство связи.
Кроме того они обучаются сгрою.

Окончив такие школы, учащиеся не от-
правляются сразу на фронт. Они раз'ез-
жаются по всей громадной стране и всюду
организуют боевые отряды молодежи.
Так, на юге провинции Чжецзян студен-
ты организовали партизанский отряд в

Ребята организовали живую газету. Они
разучили антияпонские песни и инсцениров-
ки и теперь выступают в деревне перед
крестьянами.

2 тысячи человек. Этот отряд прошел во-
енное обучение и уже отправился па
фронт.

В нынешней столице Китая — Чунчп-
не — все школьники обучаются военному
делу. Они образовали 12 добровольче-
ских дружин и регулярно обучаются
строю, разведке и владению оружием.

Как видите, китайские ребята смело
участвуют в той борьбе, которую ведет
против японских захватчиков весь китай-
ский народ. Они мужественно переносят

На митинге в Ханькоу студенты и командиры
призывают молодежь вступать в ряды армии.

все лишения, их юные сердца горят нена-
вистью к японским хищникам. Вместе со
своими отцами, матерями, старшими брать-
ями и сестрами они готовы все отдать
для полной победы над врагом,
МЕСТЬ

Рассказ М. Даниэля

Рис. М. Аксельрод

Перевод с еврейского И. Зусманович

Странное письмо

Пятеро босоногих мальчуганов быстро
шагают по безлюдной, замершей к ночи
улице. Шагают они молча и сосредото-
ченно, и тихий летний вечер сопровождает
их в пути. В деревянных домах, где жи-
вут их родители, еше не зажигали огней,
и пыльная земля, и развалившиеся заборы,
и даже крыши постепенно погружаются
в мрак. Мальчики задерживаются на ми-
нуту у ворот своего дома и опасливо
отляпываются по сторонам. Нет во дворе
нп души. Тихо, пустынно и очень грустно
вокруг.

Днем этот двор не такой. Днем он до
самых его заброшенных закоулков напол-
нен песнями ремесленников, бранью жен-
щин и детскгм визгом.

Днем вичен зеленый мох на низеньких
крыгых дранью крышах, видны грязные
лужи посреди двора, развалившийся му-
сорный ящик, сверху донизу облитый чер-
ной карболкой.

Но теперь, с наступлением ночи, этот
же двор кажется мальчикам совсем дру-
гим. И им особенно трудно расставаться
с темными окнами своих домов, где за-

жгутся скоро огни, где сестренки и
братья усядутся вокруг стола и будут что
есть силы дуть на горячий чай в белых
блюдцах и с хрустом грызть сухие
баранки.

Старший из мальчиков, Элька, прекрас-
но понимает, что если он позволит ребя-
там еще хоть раз заглянуть во двор, то
все пропало. По их глазам, по нахмурен-
ным лицам он понимает, что мальчиков
тянет обратно домой, что в душе они уже
раскаиваются в том, что задумали сде-
лать.

Элька достает из-за пазухи пять пи-
сем, несколько мгновений держит их в
поднятой руке и широким жестом, как
подобает подлинному вожаку бесстраш-
ных ребят, подает письма самому малень-
кому из всей компании:

— На, помни, Азрилька, ты подождешь,
пока мы будем у'же далеко от дома, а
потом передашь письма. Понятно?

— А если у меня спросят, куда вы
пошли, что мне ответить?

— А ты не жти, чтоб тебя спросили!
Отвори дверь, передай письма и, раньше
чем они успеют оглянуться, беги обратно!
Мы тебя ждем у рыбачьих лодок. Ну, ре-
бята, пошли!

И четверо мальчиков быстро удаляют-
ся. А самый маленькие, тот, которого
Элька назвал Азрилькой, остается у ворот
и долго смотрит им вслед, пока они не
исчезают в конце улицы, ведущей к дам-
бе, потом переводит свой взгляд на пись-
ма, которые держит в руке.

Конверты, куда вложены письма, плохо
заклеены хлебным мякишем.

Азрилька открывает один конверт, из-
влекает оттуда сложенную вчетверо за-
писку и снова перечитывает то, что знает
уже давно наизусть. Так старается Аз-
рилька скоротать время, пока товарищи
не дойдут до реки.

В записке значится:

«Папа, и мама, и все, кто в доме, не
пугайтесь, если мы не придем ноче-
вать. Мы пошли мстить царскому сена-
ту; с нами ничего не случится. Все это
надо держать в большом секрете, а то
может быть большая неприятность.
Завтра утром мы уже будем дома».

Азрилька вкладывает записку обратно в
конверт и оглядывается по сторонам. Нет,
еще рано. До реки далеко. Азрилька уса-
живается на крылечке и принимается сно-
ва ждать, пока остальные не дойдут до
рыбачьих лодок. И тогда он начнет пе-
редавать письма.

Азрильке уже двенадцать лет, но вы-
глядит о и совсем малышом

У него узкие глаза — щелочки. — пря-
мые светлые волосы, жесткие как прово-
лока, узкий лоб в слегка вздернутый ниС
с широкими ноздрями, которые имеют
обыкновение раздуваться еще шире, когда
Азрилька вспылит. Тогда он становится
похож на молотого зверька.

Тело у Азрильки коротенькое, крепко
сбитое и ловкое. Два года тому назад,
когда ему было всего-навсего десять лет,
отец сильно отстегал его ремнем. Нака-
зание было незаслуженное: Азрилька не
был винсват. И тогда Азрилька решил
умереть.

За шесть копеек он купил четыре саль-
ных свечи и, когда все ушли из дому,
достал из стеклянного шкафика четыре
медных подсвечника и расставил их по
четырем углам на полу.

Потом Азрилька вынул из платяного
шкафа черную шелковую шаль, которую
мать надевала только по праздничным
дням, лег, вытянувшись, на полу, накрыл-
ся шалью, плотно закрыл глаза и так
остался лежать — совсем как мертвый.

Два часа его возвращали к жизни, тор-
мошили, обливали холодной водой — ни-
чего не помогало. Он лежал с сомкнутыми
веками, с крепко стиснутыми губами, с
бескровным лицом, не, двинув ни одним
мускулом

Мать от испуга едва не лишилась рас-
судка, а суровый отец сидел у его изго-
ловья и плакал. Но и это не помогло.

Азрилька твердо решил умереть.

Азрилька твердо решил умереть.
Вечером к мертвому Азрильке пришел
Элька, выгнал всех из комнаты, запер
двери на засов и остался один на один с
мертвецом.

А минут через десять вся улица с удив-
лением глядела на то, как Элька с Аз-
рилькой шли торопливым шагом к реке,
будто ничего не случилось.

По городу распространились самые не-
обыкновенные слухи.

Некоторые передавали, что Элька
трижды произнес над умершим такие еле
ва:

«Космантрени килу маша,

Ки 1у маша космантрени,
Космантрени килу маша».

А труте утверждали и даже божились,
что глаза Эльки обладают страшной си
лой электричества, которым можно умерт-
вить человека и снова оживить его.

Но все это были только вымыслы, и
всего этого ничуть не бывало. На самом
деле, когда Элька оста, юя с мертвецом
один в темном доме, где были заперты
двери и ставни, он подошел к лежащему
Азрильке, сорвал с нею черную шаль,
потушил свечи, медные подсвечники от-
швырнул ногой в сторону и строгим голо-
сом спросил:

— Азрилька, скажи: ты в самом деле
умер? Или нарочно?

Но Азрилька продолжал молчать, по-
прежнему лежа с плотно закрытыми гла-
зами, стиснутыми губами и с каменным
лицом.

Тогда Элька встал, сделал шаг назад,
словно собираясь повернуться и уйти.

— Азрилька, — сказал он, — мы сейчас
едем в Погулянку. Мы достали лодку на
три часа и две пары весел; только если
ты вправду умер, я возьму на твое место
Гаврюшку. К твоим похоронам мы не-
пременно вернемся, будь покоен.

И мертвый Азрилька отлично знал, что
это была правда. Но как, пробыв два ча
са мертвецом, открыть здруг глаза, встать
па ноги, отряхнуть штаны, куртку и на-
чать ходить и разговаривать как жи-
вому?

Элька был уже возле дверей. Он даже
не оглядывался. И Азрилька почувство
вал, что еще одно мгновение — и широкая
быстроводная река Двина, лодка с двумя
парами весел, Погулянский лес — все бу
дет потеряно!

В конце концов, заключил Азрилька,
умереть ведь он никогда нс опоздает, так
почему же ему перед смертью не пока-
таться г.а настоящей рыбачьей лодке с
двумя парами весел?..

Вся эта история произошла с ним уже
давно. Но весьма возможно, что и сейча ',
в наступающей ночи, когда Азрилька си-
дит на низком деревянном крылечке и
глядит, как постепенно последняя полос-
ка света становится на небосклоне все
темнее и темнее и вот уже все небо от
края и до края черное,—весьма возможно,
что как раз в эту минуту он думает о
тогдашней своей смерти... а может быть,
он просто загляделся на небо...

Между тем в лавках и домах зажига-
ются огни и напоминают Азрильке, что
пора перечать письма и пуститься в путь.

Курляндия

— Видишь вон там огонек? Смотри
вон прямо на тот берег, где большой фо-
нарь, а теперь отсчитай пять деревьев —
там мы и жили.

— А мы жили, видишь, вон там, где
стоит последний дим!

Четверо мальчуганов тихо шептались,
прильнув к теплому песку.

Весь день огромное солнце прятало
свой жар в золотом песке, и теперь весь
берег дышит теплом и как мать ласкает
и усыпляет мальчиков.

Но обычно знакомая вода в реке сегод-
ня как-то странно чужда и таинственна.

Мальчуганы смотрят поверх черной за-
стывшей воды вдаль. Они стараются най-
ти среди огоньков, мерцающих на том

берегу Двины, свое былое жи ше. Они
хотят его найти и находят.

Они не могут ошибиться.

Они знают там каждый камень, каждый
дом и каждое дерево.

На том берегу Двины, среди рыбачьих
лодок, и дальше, на широких лугах пред-
местья Гривки, они провели все свои го-
ды, с тех пор как появились на свет, и не
только они, но и их отцы и деды, до чет-
вертого поколения...

Ах как тянет туда!

Хоть бы скорее пришел Азрилька!

Как только Азрилька придет, они ски-
нет с себя одежду и пустятся вплавь к
тому берегу, который считают родным.

Но Азрильки все нет.
Азрилька не идет, и они принуждены
лежать вот тут, прижавшись животом к
теплому песку.

Мойшеше Косий пробурчал:

— Костер надо развести.

Предложение Мойше.ле всем понрави-
лось

Быстро притащили они сухих щепок,
обрывков газет, забытую кем-то соломен-
ною шляпу, ветки, и мгновенно выросла
высокая куча мусора, который может от-

— Конечно, нет! Двинск — Витебской
губернии.

— А Гривка?

— Гривка относится уже к Курлянд-
ской губернии, и нужно иметь право жи-
тельства.

— Говорят, так губернатор разделил:
один берег — Курляндской губернии, где
евреям нельзя жить, а другой берег —
Витебской губернии, где евреям можно
жить.

Подходит царь к гарте и своей царскск ругой обводит вокруг несколькик
губерний круг.

лично гореть. В руке Мойше ле зажглась
спичка, но тотчас погасла.

— Не нужно! Он нас и так наидет. Веть
совсем рядом крепость, а по дамбе рас-
хаживают солдаты: они увидят огонь, и
тогда все пропало.

Так сказал Элька, а раз Элька говорит,
его надо слушать.

И опять они лежат с открытыми глаза-
ми, обращенными к противоположному
берегу, к Гривке.

— Нас не выгнали, мы сами выехали. —
говорит Лейзерль. — Мы узнали, что у
надзирателя получен приказ выгнать всех
евреев из Гривки, потому что ведь Грив-
ка — Курляндской губернии... И как толь-
ко мой отец об этом узнал, мы сами вы-
ехали. Нам все равно, где жить.

— А Двинск — разве не Курляндия?

— Много ты знаешь! Бумага о том.
чтобы нас выгнали, пришла из Петербур-
га, из царского сената.

— /Молчи, молчи! Пусть расскажет
Элька. Элька знает.

И Элька начинает рассказывать Слова
его будто возникают из темноты, и ка-
жется, что выплывают они из воды и по-
гружаются снова в воду.

Глаза его, когда он рассказывает, ста-
новятся большими и сияющими, а худо-
щавое лицо то и дело меняется.

— ...В Петербурге, — говорит он, — по-
средине города на большой площади сто-
ит царский дворец. Стены его и пото-
лок—из чистого серебра, оконные рамы—
из настоящего золота, а стекла в окнах—
из хрусталя.
И совсем близко от царского дворца
стоит царский сенат. Стены сената сдела-
ны, конечно, не из серебра, а из меди, ра-
мы в окнах серебряные, а стекла уже не
хрустальные, а только из цветного стек-
ла...

Между царским дворцом и царским се-
натом тянется под землей потайной ход,
и двери в этом подземелье так ловко
скрыты, что никто не знает, как войти и
выйти, — один только царь.

Каждое утро царь потайным ходом про-
ходит в свой сенат и спрашивает у своих
министров и попов: «Как вы управляете
моим царством?»

Они как задрожат! Шапки снимут, вы-
строятся перед ним и все разом отвечают:

— Гляди!

И тут они вводят его в большой зал, в
котором все стены увешаны картами, а
на картах все губернии и города.

Подходит царь совсем близко, берет
своей царской рукой кусок мела, обводит
вокруг нескольких губерний круг и, не
говоря ни слова, выходит.

Долго они думают и передумывают, че-
го хочет царь. И вот один министр, ста-
ренький, с козлиной бородкой,и говорит:

Царь хочет, чтобы всех евреев со
всей России согнали только в те губер-
нии, которые он обвел меловой чертой.

И сейчас же пишут приказ, и всех евре-
ев сгоняют в этот круг.

Через несколько месяцев снова входит
царь, подходит к стене, на которой висят
губернии и города, берет снова своей цар-
ской рукой кусок мела и в большой круг
вписывает маленький.

Министры уже понимают, что теперь
надо евреев из большого круга согнать в
маленький.

Проходит еще три года, и снова царь
входит в сенат. Только на этот раз очень
злой. Глаза его налились кровью, изо рта
бьет яеиа, лицо дергается, как будто у
него падучая.

Все как задрожат! Что он будет делать?
Л он как начнет разрубать губернии по-
полам, все пополам! Нравится это его ми-
нистрам, и, чтобы царь не сердился боль-
ше, они начинают смеяться и бить в ладо-
ши, и прыгать, и плясать от радости. А
старенький министр с козлиной бородкой
говорит:

— Царь, наш государь! С твоей муд-
ростью ничто в мире не сравнится. Ведь
точно так, как ты делишь пополам гу-

бернии, можно разделить пополам и каж-
дый город, и одну половинку приписать
к одной губернии, а другую половинку —
к другой.

II тут царь соглашается с министром
и дает всем медали.

А сенат весь садится и пишет приказ,
чтобы Гривка принадлежала к Курлянд-
ской губернии, а Двинск — к Витебской
и чтобы в двадцать четыре часа выгнали
всех евреев из Гривки, потому что в Кур-
ляндии они не имеют права жительства.

Элька замолкает. Мальчики прекрасно
знают, что всю эту историю Элька выду-
мал, как он выдумывает и другие истории.
Но не подают вида, что не верят ему.
А то Элька не будет больше рассказы-
вать и притом еще может вздуть.

Тихо спускается Азрилька с высокой
дамбы к реке. В темноте его плохо видно,
и мальчики замечают его, лишь когда он
уже подходит совсем близко.

— Письма я все передал, — говорит он
Эльке весело.

И Элька отдает последний приказ:

— Раздеться! Вещей не мочить, плыгь
ча спине. Вещи держать в одной руке
над головой.

Элька командует как настоящий коман-
дир во время подготовки к бою. Он пер-
вым входит в воду. Ребята долго идут по
высохшей, обмелевшей реке, но чем даль-
ше они подвигаются, тем становится все
гчубже и глубже. Темная, ночная вода
холодна, таинственна и неприятна. Элька
ложится на спину, высоко подымает руку
с узелком, а.остальные следуют его при-
меру. Мальчики разрезают воду, работа-
ют ногами, медленно подтягиваясь к про-
тивоположному берегу. Наконец, можно
уже нащупать дно. Мальчики выходят на
берег, отряхивают холодную воду, натя-
гивают на посиневшие влажные тела
сухую одежду и начинают бегать, чтобы
согреться.

— Гривка!!

Предместье, низенькие деревянные до-
мики, кривые, запутанные улочки, и такой
же точно песчаный берег, как в Двинске,
как в Витебской губернии.

Но зеленые луга здесь широки и при-
вольны, солнце огромное и теплое, и не-
далеко лес.

Уже, должно быть, очень поздно: во
многих домах Гривки огни погашены.
Мальчики не уходят с берега: они ждут,
пока не погаснут все огни, пока вся Грив-
ка не погрузится в тяжелый сон.

Тогда проберутся они боковыми улоч-
ками к красному одноэтажному дому и
подожгут его со всех сторон.

Они ненавидят этот дом. В ном поме-
щается полицейский участок. Это туда
пришел приказ, чтобы их выгнали из Грив-
ки в двадцать четыре часа.

Азрилька будет караулить, а остальные
четверо поднесут зажженные спички к
пучкам пакли, которая хранится у них в
карманах.

Мысль о том, что надо поджечь поли-
цейский участок, родилась не у Эльки,
даже не у Азрильки, а у рыжего Мой-
шеле.

Необыкновенно странные мысли рожда-
ются у рыжего Мойшеле.

Так, совсем недавно он предложил про-
браться ночью к рыбачьим лодкам, сбить
заржавевшие цепи и бежать по Двине
в Ригу. Он слышал, будто в Риге можно
легко поступить на обувную фабрику и за-
работать в неделю целых два рубля!

Кроме огненнорыжих волос, густо ра-
стущих на его голове, Мойшеле обладает
еще широким лицом, круглым как тарел-
ка; косые глаза под низким лбом расстав-
лены широко; очевидно, еще при рожде-
нии Мойшеле они рассорились насмерть
и раз навсегда решили глядеть в разные
стороны.

И хотя Мойшеле силен не по летам,
сильнее даже Эльки, но силой своей не
умеет пользоваться, не умеет ни драться,
ни бороться, а только топчется на одном
месте, беспорядочно машет длинными ру-
ками, пока Элька не сядет на него верхом
и не пригнет его рыжую голову к земле.

Разговаривать он тоже не любит

Он молчит день, два, даже может три
дня молчать, пока ему не взбредет в
голову какая-нибудь дерзкая, необыкно-
венная мысль.

Его лучший друг и ближайший това-
рищ — Лейзерль.

У Лейзерля нежная, розовая кожа, доб-
рые серые глаза и очень высокий, звон
кий голос. Он похож на девочку.

Куда его ни позовешь, он идет.

Что ему ни скажешь, он поверит.

Что у nei о ни попросишь, он отдаст.

Сам Лейзерль ничего не выдумывает,
но стоит рыжему Мойшеле поведать ему
какую-нибудь свою мысль, и Лейзерль
мгновенно загорается и принимается ее

обсуждать с таким жаром, точно она воз
никла не у Мойшеле, а у него самого. И
притом он умеет красиво и много гово-
рить. Однако делать ровно ничего не
умеет.

Поэтому, когда у Мойшеле, который пе
любит говорить, возник план поджога по-
лицейского участка, он послал к Эльке
именно Лейзерку.

Сначала Элька об этом и слушать не
хотел. Но Лейзерка говорил так долго
и так красиво, что Элька, наконец, согла-
сился.

А всем было известно, что если Элька
за что-нибудь берется, то уж дело свое
доведет до конца.

О пятом мальчугане из всей этой стран-
ной ночной компании мало что можно
сказать.

Имя его — Хаимл, но все зовут его
«Двинский листок», потому что у него
можно узнать любую новость. Только
никто ему не верит, ибо все, что он рас-
сказывает,— вранье.

Когда у него родился братец, Хаим i
прибежал запыхавшись в школу и сооб-
щил всем эту новость. Ему никто не по-
верил. Все решили, что он, по обыкнове-
нию, все это выдумал. Хаимл божился,
размахивал руками, даже пытался пока-
зать, как кричит и плачет его маленький
брат.

Но ничего не помогало. Вечером ребя-
та отправились к Хаим.ту домой

В дом их не впустили, но Хаимл так
долго упрашивал и уговаривал мать, что
спа, наконец, согласилась поднесла но-
ворожденного братца к окну и минутки
зри, а может быть, и больше подержала
его на виду у всех.

Хаимл, довольный тем, что хоть раз в
жизни он сказал правду, возбужденный,
бегал возле ребят и с гордостью твердил:

— Ага, что я говорил?!

И казалось, что ребята стали ему уже
немножечко верить.

Но Хаимл тут же принялся рассказы-
вать, как его брат поднимается среди
ночи, говорит и поет песни как взрослый.

Но, несмотря на то что Хаимл — такой
лгунишка и болтун, Элька без него не мо-
жет обойтись.

Элька любит, чтобы все, что он делает,
было известно воем-: не только лазьчи-
кам, но и взрослым

Вот такие они, эти пятеро мальчуганов,
которые решили в темную летнюю ночь
поджечь в Гривке полицейский участок.
Потоп

Две недели стоял над Двинском и над
Гривкой зной. Широкая Двина высохла,
обмелела, отошла от своих берегов на
самую середину, где по узкой полосе воды
плыли теперь баржи, плоты и пароходы.

Весь вечер мальчуганы чувствовали
тяжелую истому. Было душно, тихо, и
мальчики не знали, что эта ночная духота
и истома предвещают грозу.

Тучи, сливаясь с ночной тьмой, заво-
локли все небо: обложили его со всех
сторон на много миль вокруг.

Первые молнии не испугали мальчиков.
Такие молнии часто прорезают раскален-
ное от зноя летнее небо.

* Но вскоре после далеких молний,
огненными ножами исполосовавших тем-
ный горизонт, грянули раскаты грома.

Л1альчикам казалось, что далеко, может
быть, совсем в другом мире, каменные
глыбы сорвались с места и начали па-
дать, перекатываясь по небу все ближе и
ближе. И вот уже гремят они над самой
головой, над деревянными домиками
предместья Гривки...

Спустя минут десять хлынул дождь.

Он лил, казалось, не только с неба.

И обмелевшая река, и песчаный берег,
и высокая дамба, и далекая Динабург-
ская крепость, то и дело освещаемая мол-
ниями,— все, казалось, источает широкие
струи дождя.

Мальчики позабыли о полицейском уча-
стке.

Они были охвачены одним желанием —
спастись от потопа, стремящегося залить
весь мир. Они забились в какой-то сарай.
Но и сюда проникал этот ужасный ли-
вень: сквозь дырявую крышу текло как
на улице. Однако покинуть сарай у детей
ье хватило духу.

Элька вынул коробочку спичек. Они
были сухие. Он все время среди грома и

ливня не забывал, что спички ему приго-
дятся, и держал коробку глубоко в кар-
мане, в крепко сжатой руке.

Элька зажег спичку.

Заслоняя слабый огонек от дождя и
ветра, мальчики принялись обследовать
потонувший во мраке сарай.

— Большая телега!

— Брезент!

— Вот еще один!

— Под телегой сено!

— Сухое!

А дождь все стучит по крыше, потока-
ми льется сквозь дыры. Но теперь маль-
чуганы не боятся его. Они стаскивают с
телеги брезенты, залезают под телегу и
растягиваются на сухом мягком сене. Они
устали, промокли, и всем им хочется
спать.

Мокрая одежда высыхает от горячих,
прижавшихся друг к другу тел, а дождь,
кажется, никогда не перестанет...

Но они боятся заснуть. Их пугает не-
знакомый пустой сарай. Чтобы забыть про
дождь, они начинают снова обсуждать
свой план поджога полицейского участка:

— Спички у Эльки сухие.

— Вместо промокших пучков пакли
можно взять сухое сено, на котором они
сейчас лежат.

— Поджечь надо со всех четырех
у глов.

— ...Азрилька караулит: если он что-
нибудь заметит, он должен дважды сви-
стнуть.

— ...После поджога нельзя бежать: на-
до стоять, смотреть, как горит, и кри-
чать изо всех сил: «Горит! Пожар!»

— ...Когда начнется беготня и суета,
тогда только надо незаметно выбраться
из толпы и через мост вернуться домой.

Новый день

Они проснулись очень рано. Над Грив-
кой расстилалось синее небо, и ни одного
облачка не было на нем. Небо было ясное
от края до края, словно дождь всю ночь
полоскал ею и теперь развесил сушить
над целым миром.

Мальчики расправляют онемевшие чле-
ны, осматриваются.

Желание поджечь полицейский участок
растаяло в эту темную дождливую ночь,
и им кажется даже, что они никогда об
этом не думали.

А может быть, все это выдумал Элька.

А может быть, они прочитали об этом
в какой-нибудь книжке. Досадно только,
что у Азрильки лежит за пазухой ломя-
— Паши, Азрилька!—приказывает Элька.

тый листок, на котором написано больши-
ми буквами:

„Так мы отомстили царскому сенату за
то, что нас выгнали из Гривки1'.

И вот Азрилька вынимает из-за пазухи
помятый лист и спрашивает у Эльки —
у командира:

— Что мне с ним сделать?

Азрилька не должен был об этом спра-
шивать, и тогда все было бы понятно са-
мо собой. Надо было бы переплыть снова
Двину и отправиться по домам. Но этот
лист... Что, в само?; деле, с ним делать?

Элька прекрасно понимает, что если он
сейчас же не придумает какого-нибудь
удачного выхода, отважного поступка,
он уже не будет вожаком.

Больше они за ним не пойдут.

Больше они ему не поверят.

Очень спокойно Элька берет в руки
лист, расправляет его на брезенте, извле-
кает из кармана огрызок карандаша и уве-

ренно — словно то, что он скажет, уже
давно решено — приказывает:

— Пиши, Азрилька:

„ Мы всю ночь проспали в Курляндской гу-
бернии без права жительства, и пусть нам
царски i сенат насыпет соли на хвост".

А через десять минут бумага со стран-
ною надписью висела на стене полицей-
ского участка, и жители Гривки, полагая,
что это важный царский приказ, останав-
ливались, чтобы прочесть ее, и покаты-
вались со смеху. Вокруг участка собира-
лась толпа.

Но вскоре лист исчез. Он был запеча-
тан в большой конверт вместе с другими
важными бумагами, прокламациями и го-
сударственными документами и ждал,
чтобы фельд’егерь отбыл с ним в Петер-
бург, в жандармерию.

Читал ли царский сенат предложение
Эльки и насыпал ли, как Элька ему прика-
зал, соли на хвост,— мне неизвестно.
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ.

ОБЩЕСТВО

КОМПАС

Известия Географического общества читателей журнала «Пионер». № 22

НАК Я ОТКРЫЛ ПОЛЮС ХОЛОДА

В ЯКУТИИ

Сергей Обручев

Вы скажете: «Нечего было и откры-
вать полюс холода: он был известен
уже в конце XIX века. Это город Вер-
хоянск в Северовосточной Якутии. Там
морозы бывают до 70°. Можно прочи-
тать об этом в учебниках».

Но позвольте вам сообщить, что вы
ошибаетесь. Во-первых, в Верхоянске
никогда не было мороза в 70°, Раньше
писали, что один раз, в феврале 1892
года, термометр показал там 69,8° мо-
роза по стоградусному термометру. Но
теперь метеорологи выяснили, что эта
температура была вычислена неверно и
в действительности в Верхоянске нико-
гда не было морозов больше 67,8" по
Цельсию (—54,3° по Реомюру).

А во вторых, мне удалось открыть
место в Якутии, более холодное чем
Верхоянск, хотя оно лежит на 500 ки-
лометров южнее.

Вот как это случилось.

В 1926 году Геологический комитет
поручил мне исследовать восточную
часть Верхоянского хребта и страну го
левому берегу Индигирки, большой ре-
ки, длиной около 2 тысяч километ-
ров, которая течет в Ледовитый океан.

В середине июня вышли мы из Якут-
* ска с большим караваном из 44 лоша-
дей. Дза с половиной месяца непре-
рывно шли через хребты на северово-
сток, к реке Чыбагалах, притоку Инди-
гирки, где надо было сделать разведку

на платину. А когда пришла осень,
пожелтела трава, начались заморозки и
пошел снег, мы поспешно двинулись на
юг, но уже не успели перейти через
Верхоянский хребет в долину Алдана,
а должны были укрыться в верховьях
Индигирки, в Оймеконской долине.

Наша экспедиция не была рассчита-
на на зимнее время, и только тяжелая
дорога, необходимость идти по тро-
пам далеко в обход и большие рассто-
яния задержали нас до зимы. Нам на-
до было обязательно добраться до
Оймекояа, чтобы продать лошадей,
нанять на эти деньги оленей и нарты
до Якутска и купить зимнюю одежду.

Якуты не селятся большими дерев-
нями. Каждая семья (или две—три се-
мьи вместе) выбирает себе луга где-
нибудь в долине реки, пригодные для
пастьбы скота, и строит здесь свою юр-
ту. Чаще даже две — на небольшом
расстоянии одна от другой—-зимнюю
и летнюю. Якуты много сотен лет на-
зад пришли сюда с юга, из монголь-
ских степей', и сохранили еще некото-
рые остатки кочевого быта, и вот эти
две юрты еще сохраняют память о ко-
чевках, хотя стоят иногда совсем ря-
дом. Одно такое якутское поселение
отделяется от другого лесами, лугами,
горами, и можно ехать несколько дней,
пока вы снова встретите человече-
ское жилье. В больших и широких до-
липах, где пастбищ
больше, якуты селятся
гуще. Долина Опмеко-
на— длиной более 150
километров, а щири-
ной—до 10 километров,
поэтому опа и населена
больше.

В Оймеконе юрты по-
падаются через 2 — 3
километра, а в горах,
окружающих эту доли-
ну, можно проехать
десять — пятнадцать
дней, пока встретишь
кочующих эвенков (ла-
мутов).

На берегу Эльги мы
построили в три дня
избу с плоской крышей,
обычное «зимовье» охотников севера.
В этом зимовье часть наших товарищей
должна была дожидаться, пока я не
продам лошадей в Оймеконе и не при-
шлю оленей.

15 октября, когда Индигирка уже
стала, мы двинулись в путь налегке, с
табуном лошадей.

Понадобилось десять дней, чтобы
пройти 150 километров до центра Ой-
меконскиго улуса (района)

Мы двигались медленно, чтобы не
утомлять истощенных лошадей, и но-
чевали в якутских юртах, где можно
было достать сено.

Якутская юрта—очень простое и да-
же грязное жилище. Но если вам слу-
чится в Оймеконе, как и мне, под’ез-
жать к пей верхом, продрогшим за
долгий день езды по морозу (уже в
октябре здесь бывают морозы ниже
30г), с закоченевшими ногами и рука-
ми, и еще издалека увидеть сноп искр,
вылетающий из трубы,— вы согласи-
тесь со мной, что нет ничего в мире
лучше якутской юрты с ее жарким ка-
мельком.

Вы в’езжаете в гостеприимно распах-
нутые ворота изгороди, с трудом сле-
заете с седла, привязываете коня к рез-
ному столбу коновязи — «сергэ», рас-
пахиваете низкую дверь и входите в
юрту. В ней тепло и светло: в камель-
ке гори г несколько толстых полей, и
огонь с шумом рвется в прямую широ-
______________________________________

Olive кон летом. Якутские юрты.

кую трубу. Возле огня, на поду ка-
мелька, стоят большие медные чайники
и котлы с мясом.

Вокруг, на низких трехногих табу-
ретках, спиной к камельку, сидит не
сколько якутов: огонь так силен, что
жжет лицо.

Якутская юрта делается из бревен,
наклонно прислоненных к балкам, поко-
ящимся на нескольких столбах Снару-
жи эти стены покрыты землей и наво-
зом Внутри юрты, по стенам, идут оро-
ны — нары.

Пол в юрте земляной, крепко уби-
тый. Окна маленькие, летом в них вме-
то стекла натянут ситец или вставлена
береста с вшитыми в нее кусочками
стекла. А зимой вставляют в окно
льдину, и в юрте становится светлее.
Это «стекло» покрывается изнутри
инеем, его каждый день соскабливают
ножом и. наконец, проскабливают
льдину совсем Тогда берут из речки
или из озера новую льдину, вставляют
ее, обмазывают пазы снегом с водой—
и не надо никакого стекольщика.

Хорошо с морозу выпить горячего
чаю и почувствовать, как кровь теплой
волной согревает руки и ноги. К чаю
здесь не давачи ни хлеба, ни сахару: в
1926 году они были слишком дороги,
а подавали хаяк—маЛго, сбитое вместе
с молоком и замороженное. Его рубят
на куски и едят с чаем вприкуску,
Оймекон зимой. Поселок Томтср

как сахар. Хаяк так сильно заморожен,
что долго не тает даже в юрте. Если
хаяк сделан без примеси воды, он
очень вкусен. Мы всегда ели его с
большим удозольствием.

Медленно двигались мы по долине
Оймекона. Ночевали в юртах, наблю-
дая по вечерам якутскую жизнь. Иног-
да приходилось сидеть целые дни на
одном месте, чтобы собрать отставших
лошадей и дать отдых слабым.

Только к концу октября мы дошли
до центра Оймекона — поселка Томтор.
Здесь помещались исполком, школа,
больница. Но жителей было мало —
только 4 юрты. Над ними возвышались
две церкви, построенные местным бо-
гачом-подрядчиком. Когда я в 1929 го-
ду опять попал в Оймекон, с этих церк-
вей кресты были уже сняты. В одной
церкви была устроена больница, в дру-
гой — клуб.

В Оймеконе нагл пришлось ждать до
конца ноября: пока выпадет достаточ-
но снегу и можно будет выехать на
оленях в Якутск.

Вот за это время я и познакомился с
оимеконским климатом и стал догады-
ваться, что здесь если не самое холод-
ное место на земном шаре, то, во вся-
ком случае, не менее холодное чем
Верхоянск.

Уже с 10 ноября в наших термомет-
рах замерзла ртуть, а она замерзает
при 39,4° мороза.

Мы не предполагали, что нам при-
дется зимовать на Индигирке, и по-
этому не взяли с собой спиртовых тер-
мометров, и теперь для более низких

температур у нас не оказалось точных
приборов.

Инженер Протопопов, мой помощ-
ник, который остался на устье реки
Эльги, попробовал сделать самодель-
ные термометры: один—газовый (в нем
расширялся газ в трубке), другой—мед-
ный. Они показывали низкие темпера-
туры, но не на чем было проверить их
шкалу (составленную по сравнению с
ртутным термометром), поэтому дове-
рять им было нельзя.

Одно явление помогло мне хоть
сколько-нибудь определить, как низка
была температура.

Во ьргмя поездки вверх по долине
Оймекона, к горячим ключам Сыты-
ган-сылба, мне пришлось как-то но
чью бежать по тропинке в лесу за убе-
гавшей от меня лошадью. Лошадь
предпочитала пастись одна, выкапывая
траву из-под глубокого снега, я же
предпочитал ехать верхом, а не идти
пешком в тяжелой, теплой одежде. Во
время этой погони я скоро согрелся,
стал расстегиваться, разматывать шарф,
сбросил меховую шапку — капор, за-
крывавший все лицо,— и вдруг услы-
шал странные звуки: как будто кто-то
лопатой пересыпал зерно или ветер ше-
лестел листьями. А не было ни зерна,
ни ветра, ни листьев- было тихо, и кру-
гом стояли лиственницы, которые зи-
мой сбрасывают свои иголки

Скоро я догадался, что это шум мо-
его дыхания. Теплый во3лпух, как толь-
ко выйдет изо рту, быстро замерзает,
и сразу образуются кристаллики льда,
которые трутся один о другой

Якуты называют этот шум «шопотом
звезд»,; и действительно, кроме мерца-
ющих звезд, кругом меня не было ни-
чего двигающегося, чему можно било
бы приписать этот шум.

Так я открыл точный признак, по ко-
торому можно было судить о темпера-
туре. Путешественник Черский, кото-
рый прошел через Оймекон на Колыму
в 1891 голу, писал, что шум дыхания
[тачинает слышаться при морозе в 48,5
ио Цельсию.

А так как я слышал этот шум во
воемя морозов в Оймеконе в ноябре
уже в 6 часов вечера, то морозы здесь
были, наверно, больше 50°.

Во всяком случае, когда 22 ноября
наступила «оттепель»—растаяла ртуть
в термометрах, и несколько дней мож-
но было делать по ним отсчеты,— нам
показалось, что стало совсем тепло, и
мы выходили из дома, не надевая мехо-
вой одежды, хотя термометр показы-
вал среди дня 35—39 мороза.

Весь декабрь мы ехали через Верхо-
янский хребет на оленях в Якуток и
тут узнали, что ноябрьские холода ни-
чего не значат по сравнению с декабрь-
скими.

Трудно рассказать, как холодно де-
лается при 60° человеку, сидящему не-
подвижно на нарте, даже одетому з
меховые сапоги, штаны, шубу, шапку.

У вас начинают
медленно холодеть
руки и ноги, и толь-
ко если вы побех.и-
те рядом с нартой,
вы сможете согреть-
ся. Но если вы бере-
тесь за что-нибудь
голыми руками, если
вам надо починить
нарту, сделать сни-
мок, взять в руки
компас или моло-
ток,—через минуту у
вас белеют концы
пальцев, и потом их
приходится долго
оттирать. Даже вы-
деланная кожа замо-
раживает пальцы—и
мы спрятали подаль-
ше наши кожаные
компасные сумки и

заменили их матерчатыми. Замерзает
смазочное масло в часах и фотоаппара-
тах — и часы останавливаются, а за-
твор камеры перестает работать.

Только если вы бегаете, энергично
работаете, кровь быстро обращается в
ваших жилах, и вы можете трогать ру-
ками холодные предметы. Якуты и
тунгусы очень изумляли на? своей вы-
носливостью: они могли по 15 минут
подряд работать голыми руками на 60-
градуеном морозе и не отмораживали
себе пальпев. Конечно, они привыкли
к таким морозам, по кроме того они
не сидели, как мы, неподвижно на нар-
тах, а часто соскакивали и бежали ря-
дом с оленями.

Когда мы вернулись в Ленинград, я
смог сравнить наши оймеконские наб-
людения с температурой Верхоянска. И
оказалось, что в октябре, когда мы
еще могли отсчитывать температуру по
ртутному термометру, в Оймеконской
долине и на устье Эльги всегда холод-
нее на 4 или 7°. А в ноябре число
дней с температурой ниже точки за-
мерзания ртути (—39,4°) в Оймеконе
12, а в Верхоянске—8. Следовательно,
и в ноябре в Оймеконе холоднее.

Но этого было недостаточно, чтобы
сказать окончательно, что в Оймеконе

В Оймеконе и летом пользуются санями. На фотографии: пе-
ревозка дров на- санях, запряженных быком.
всегда холоднее чем в Верхоянске.
Надо было провести метеорологические
наблюдения в течение нескольких лет
или, по крайней мере, одного года.

В 1929 году Академия наук устроила
в Оймеконе метеорологическую стан-
цию. Сначала станция эта работала с
перерывами, но с 1930 года шли уже
непрерывные наблюдения.

И оказалось, что только летом в Ой-
меконе и Верхоянске температура оди-
накова, а зимой всегда воздух в Ойме-
коне на несколько градусов холоднее.
При этом в Оймеконе наблюдаются
низкие температуры, равные самым
низким верхоянским, какие только из-
вестны за прежние годы (до —67,8°),
в Верхоянске за последние годы таких
минимумов не было. В Оймеконе при
этом были такие страшные средние ме-
сячные температуры, как в январе 1930
года,— 55,7°.

Следовательно, Оймекон может счи-
таться теперь мировым полюсом холо-
да, т. е. местом, где наблюдаются са-
мые низкие, минимальные температуры

и в зимнее время самые низкие сред-
ние месячные.

Чем же вызваны такие морозы?

Оймеконская долина лежит довольно
высоко: ее дно находится над уровнем
моря па высоте от 600 до 800 метров,
и со всех сторон она окружена горами
от 1500 до 3000 метров высоты.
Поэтому холодный воздух скапливает-
ся в этой впадине и не может никуда
из нее вытечь. Единственный выход —
ущелье Индигирки, которая на севере
прорезает хребет Черского. Но это
ущелье такое узкое и извилистое, что
через него может выйти на север очень
маленький поток воздуха.

И поэтому,как начнутся в декабре—
январе в Оймеконе морозы в 60°, так
и стоят непрерывно чуть ли не месяц.
Ветра нет, тихо, вся жизнь замирает.
Даже снег в Оймеконе падает не хло-
пьями, а тихо, мелкой мукой сыплется
из тумана на землю.

Но и на полюсе холода работают и
учатся люди, они живут общей жизнью
со всей нашей великой социалистиче-
ской страной.

На острове Ионы

В. Арсеньев

Охотское море суровое, холодное,
бурное. Лето там короткое: в конце ию-
ня еще плавает лед, в октябре уже пой-
дут штормы, начинаются морозы, а к
концу месяца, глядишь,— появится мо-
лодой лед.

Остров Ионы.

В середине этого моря лежит остров,
даже и не остров, а гора, и называется
эта гора островом Ионы.

Вышли мы в море в свежую погоду.
Наше суденышко, ныряя и зарываясь в
волны носом, медленно, ио неуклонно
продвигалось вперед, против ветра, про-
тив зыби. Так прошли сутки, но потом
ветер стих, и море постепенно успокои-
лось, но cpapv навалился туман. Шли
по компасу, часто проверяя по лагу
(прибор, показывающий, сколько прой-
дено) пройденное расстояние, и показа-
ния лага наносили на карту. На вторые
сутки капитан поставил на карте по-
следнюю точку и сказал:остров близко.
А разве можно найти такой островок в
густом тумане?

Решили ждать, когда разойдется ту-
ман. Якорь не отдавали (не бросали),
так как глубоко, да и грунт плохой —
скалы, все равно якорь держать не бу-
дет. Легли в дрейф. Когда остановили
мотор, сразу стало тихо, и вот на юго-
востоке мы услыхали какой-то шум—то
низкий, глухой, как пароходные гудки,
то более высокий и резкий.

— Вот, говорил я, что остров близко,
слышите? — сказал капитан.

— А что же это за шум? Море шу-
мит?

— Нет,— говорит,— это сивучи ревут
др птицы кричат. (Капитан раньше бы-
вал па Ноне.)

— Значит, остров-то совсем Слизко?
Сколько мы до него не дошли.'

— Да мили три,— говорит капитан
(это 5,5 километра),— а может быть, и
больше. Если бы не туман, видно было
бы.

Вот тебе, думаю, и необитаемый ост-
ров, а жизнь-то за 5 километров слыш-
но!

На берегу среди скр.л лежбище сивучей.

На другое утро приходит ко мне в
каюту вахтенный (дежурный) матрос и
говорит, что туман разошелся и остров
виден. Я скорее на палубу. Смотрю,
кругом чисто и только в стороне остро-
ва осталась густая полоса ту^ьаиа, а над
пей впдна вершина острова. День был
ясный, солнечный, тихий. Паруса мы
подняли для просушки —так они и не
шелохнутся. К 9 часам утра ушел по-
следний туман и обнаружился весь ост-
ров. Взял я 42-кратный бинокль и стал
разглядывать этот остров. Вот тут-то я
•жизнь и увидел! Все скалы, все высту- ,
пы,— словом, весь остров буквально '
усеян птицами. Их там миллионы! Часть
сидит на скалах, часть по морю плавает,
а много летает в воздухе. И все кри-
чат. Не удивительно, что их за 5 кило-
метров слышно.

Но птицы занимают верхние этажи—
скалы. Нижние этажи — подножья скал
и нижние выступы — заняты сивуча-
ми — морскими животными. Этп, в свою
очередь, тоже все время ревут. В ре-
зультате получается такой
концерт, что хоть уши
затыкай.

Сивучи — это морские
млекопитающие. Так же
как и обычные наземные
животные, морские млеко-
питающие дышат легкими,
рождают живых детены-
шей, которых мать выкар-
мливает своим молоком.
Но только жизнь их связа-
на с морем. Все морские
млекопитающие делятся на
две большие группы: кито-
образных и ластоногих.

Ластоногие получили та-
кое название из-за формы
своих конечностей, кото-
рые превращены у них в

Кайри. У одной из птиц во рту рыба.

i

ласты, напоминающие плавники рыб.
При помощи этих ластов животные
очень хорошо и быстро плавают. Сиву-
чи вместе с морскими котиками образу-
ют в отряде ластоногих отдельное се-
мейство ушастых тюленей. Отличитель-
ные черты этого семейства: маленькая
наружная ушная раковина (у настоящих
тюленеп ее совсем нет), конечности мо-
гут подгибаться под туловище и живот-
ное приподнимается на них, довольно
мягкая и густая шерсть.

В долгую суровую зиму остров
Ионы действительно необитаем. Но
вот приближается весна. Солнце стало
пригревать, нет-нет да и потянет теплый
южный ветерок, снег на острове быстро
тает, и начинается разрушение льда.
Он начинает таять, его ломает волнами
и уносит на юг, где весна доканчивает
свое дело. В это время на острове По-
ры появляются первые гости — птицы.
Прилетают кайры, бакланы, чайки, то-
порки и маленькие морские петушки.
Зашумел, закричал весь этот разноголо-
сый хор, и сжил остров.

Особенно много на Ионе кайр. Эти
красивые спокойные птицы—с черной
головкой и спинкой, с белым брюшком
п острым носиком — деловито рассажи-
ваются по скалам, размещаясь па лет-
них квартирах. Гнезд они нс строят, так
гто заботы у них немного. Яйца кайры
кладут прямо на камни, без всякой под-

стилки, и подготовка заключается в том.
чтобы найти маленький уступ, где яйцо
может уместиться. Поэтому кайры боль-
шую часть времени спокойно сидят на
скалах или плавают по морю, добывая
себе пищу. Сидят опп на самых обры-
вах. Кайра — птица тяжелая, с ровного
места ей подняться трудно, и поэтому
опа выбирает высокие, обрывистые ме-
ста, откуда можно броситься прямо
вниз, в воздух, и уже потом, в полете,
расправить крылья.

Больше хлопочут чайки. Где-нибудь
на самом обрыве, на маленьком уступе,
чайка выстилает площадку какими-то
травками, землей, где-то берет палочки,
добавляет перья, пух, и гнездо готово.
Собственно, это и не гнездо, так как
углубления почти нет, а просто пло-
щадка, устланная всякой всячиной, но
ведь кайры и этого не делают.

В половине или в конце июня на
остров Попы приходят из южных мо-
рей жильцы нижних этажей — сивучи
Первыми появляются крупные самцы —
секачи. Опи по-хозяйски осматривают
остров, выбирая себе «квартиры» для
будущих семей. Вопрос о том, кому где
разместиться, решается очень просто:
силой. Возникают кровопролитные по-
боища, звери яростно набрасываются
друг на друга, вцепляются своими
страшными зубами, вырывая кожу вме-
сте с кусками мяса. Животные страшно
ревут, катаются по берегу, и бой иногда
приводит зверей к полному изнеможе-
нию. Кто сильнее — занимает лучшие
лежбища, а слабые пользуются тем,
что останется. Наконец, детежка закан-
чивается, и сивучи укладываются па но-
вых лежбищах.

Тогда же приходят на остров моло-
дые звери—самцы и самки 2—3—4 лет.
Эти располагаются где придется, зани-
мая все скалы. Забираются иногда
очень высоко, на 20—30 метров, при-
чем прямо удив гнешься, как такое не-
уклюжее на суше животное может за-
браться так высоко по почти отвесной
скале. Едешь на лодке и вдруг видишь
высоко, высоко над головой,, на скале,
показывается голова сивуча. если он
чего-нибудь испугается, то прямо голо-
вой вниз, «ласточкой», бросается в во-
ду, и беда, если лодка не успеет уйти.
Представьте себе, что к вам в лодку с
большом высоты прыгнет зверек в пол-
типпы весом! В других случаях сивуч
катится по камня?!, как на салазках, что
еще удивительнее. Залезет он высоко
на скалы, но только перед ним не
обрыв, а довольно пологий склон, и
прыгнуть прямо в воду никак нельзя.
Ill пугается он чего-нибудь, надо очень
быстро слезть в воду, а быстро-го раз-
ве слезешь: ведь сивуч — не горный ба-
ран! Он и бросается вниз и едет по
камням. Его бросает из стороны в сто-
рону, бьет об острые выступы, кажется,
что до смерти расшибется, а смотришь:
слетит кувырком в воду и поплыл как
ни в чем ни бывало. Кожа у него тол-
стая, а под кожей слои сала, как у до-
машней свиньи. Оно и защищает его
юло от ушибов.

Дней через 1Q после прихода самок
па лежбищах появляется много малень-
ких хорошеньких зверьков. Опи темпо-
коричневого цвета, шерстка у них мяг-
кая, а длина зверька около метра,— это
родились молодые сивучи. Рождаются
они приблизительно в одно время, так
что за несколько дней их на острове
Ионы появляется больше тысячи. Пер-
вые дни самки почти не уходят от де-
тенышей: лежат на берегу, кормят их, а
если иногда и сойдут в году пополо-
скаться, то скорее бегут обратно на бе-
рег. А детеныши днем 20 совсем не ухо-

дят в -воду: они в это время и плавать
не умеют. Если его столкнуть в воду,
то он старается скорее выбраться на бе-
рег, смешно так барахтается, а сам все
к берегу жмется, наверное, боится уто-
нуть.

Большой зверь — сивуч, а трусливый!
Стоит под ехать на лодке к лежбищу,
как все взрослые сивучи момешально
убегут в воду. Они соберутся в кучу,
выставят из воды головы и страшно ре-
вут, плывя за лодкой. Но стоит только
повернуть лодку в их сторону, как они
сразу нырнут и благоразумно отплывут
на некоторое расстояние, а оттуда опять
стараются испугать своим криком. Вы-
лезешь па берег, ходишь между детены-
шами, и ни один взрослый сивуч не ре-

шится заступиться за своих детей и
прогнать непрошеного гостя. Даже
странно смотреть, когда огромный,
страшный зверь поспешно удирает от
одного невооруженного человека.

К началу августа детеныши настолько
подрастают, что начинают свободно
плавать. Семетная жизнь начинает рас-
падаться. Драк почти нет, и самцы уже
пн так строго следят за своим семейст-
вом. Часто можно видеть, как рядом ле-
жат мирно два бывших врага, не делая
никаких попыток затеять ссору. Сивучи
часто сходят в воду, где они усиленно
питаются, готовясь к предстоящему
длинному путешествию на юг. Вечером
они целым стадом со страшным ревом
идут от острова в море, где отдыхают
весь день. Ревут они все время—и день
п ночь над островом стоит нсгмолкас


мыи рев. Интересно смотреть, как иг-
рают взрослые сивучи. Они, как соба-
чонки, плавают и ныряют, догоняя дпуг
друга, борются, хватают зубами, и все
Это очень грациозно, так как в воде
сивучи необычайно проворны.

А наверху жизнь идет своим чередом.
Вывелись птенцы, и теперь целые пото-
ки птиц беспрерывно летят одни в мо-
ре, а другие возвращаются обратно, на
остров, таща в клюве рыбешку для
пропитания своих прожорливых дете-
нышей. Заберешься на скалы — и ра-
стеряешься. Везде, где только можно,
даже в грязи, в лужах, лежат яйца и си-
дят уже вы тупившиеся птенцы — гряз-
ные, мокрые. Сидят смирно, молчат.
Это кайры. А вот на выступе из своего
гнезда выглядывает птенец чайки. Этп
чистенькие, они живут лучше. Подне-
сешь ему палец, и он сразу разинет
рот и старается схватить палец. В это
время мать летает около самой ваш. й
головы и жалобно стонет, боясь за свое
детище. Зато кайры не обращают вни-
мания на людей. Можно поймать птен-
ца, он запищит в руках, а мать сидит
рядом и спокочно смотрит на вас своим
черным глазом, смешно вертя головой.
Только иногда опа издает тихим звук,
что-то вроде крр, крр! Вообще они
людей не боятся. Мы стали подходить
к кайрам, отгоняя их к обрыву. Олп
медленно отходили, пе улетая, а когда
отступать стало некуда, позволили по-
дойти к ним вплотную. Мы сели рядом
с ними и стали гладить по голове, по
спине; они сидели совершенно спокой-
но, только слегка пригибали голову, ког-
да рука дотрагивалась до нее. Наконец,
мы столкну чи одну кайру с обрыва, по
она, облетев круг, села на старое место
и опять позволяла себя гладить. Видел
я совершенно удивительный случай,
когда взрослые птицы случайно стол-

кнули пухового птенца с обрыва метров
20 высотой. Ну, думаю, останется мок-
рое место от него. Шутка ли — с такой
высоты упасть на камни! Смотрю, шлеп-
ну тся птенец на камни, полежал неко-
торое время неподвижно, а потом вегал
и тихонечко заковылял к воде, правда,
волоча одну ножку — или сломал или
вывихнул. Мягкий пух задерживает его
при падении и предохраняет от ушибов

Приближается осень. Солнце уж пе
греет, начались шгермы, и ветерок в^е
чаще и чаще тянет с севера. Сивучьи
лежбища заливаются разбу шеваешимся
морем. Море открытое, глубокое, и вол-
ны на осгров идут страшные. А тут,
глядишь, ночью ударил мороз, и по-
является ледок. Забеспокоились жители
острова: приходит время собираться в
путь. Молодежь подросла, птенцы лета-
ют так, что их от взрослых птиц пе от-
личишь, да и сивучата стали совсем
взрослыми. Правда, размером им со
старыми не сравняться, да и более тем-
ная окраска выдает, по в плаванье они
от родителей не отстанут. И вот, как-то
утром после шторма, все их летние
квартиры оказались покрытыми тонким
и очень скользким слоем льда. Тогда
сивучи сошли в воду, поплавали вокруг
острова, поревели на прощанье, как бы
прощаясь с домом, и пошли в теплые
моря, чтобы переждать холодную зиму,
а весной снова вернуться на Иону, ожи-
вляя его все лстп своим криком. Ниж-
ние этажи освободились. Заволновались
и птицы. Пе понравилось им, что ост-
ров стал покрываться снегом, а на мо-
ре плавает лед и негде добыть себе пи-
щи. Посовещались они между собой,
снялись с острова, и скоро вся огром-
ная стая затерялась в пеоб’ятном мор-
ском просторе. Тихо стало на остров**,
пусто, п только ьолны шумят, набегая
ва берега.

□ □ □

________________________________________________________________________________________1

72
Знаешь ли ты географию СССР?

Задача первая

Самая обыкновенная карта очень много рассказывает каж-
дому географу. По ней он узнает не только историю, но отча-
сти и будущее рек и гор. По для этого надо научиться читать
карту.

В этом номере мы даем первую из географических задач
о поверхности нашей родины. Если вы решите ее, это будет
ваш первый шаг к чтению карт. При решении задач можете
пользоваться учебника in, атласами, энциклопедиями и т. и.

Рисунок I.

Рассмотри рисунок. На нем схемати-
чески изображен участок земной коры.
По середине его проходит с запада на
восток горная цепь. На север от нее
лежит замкнутая со всех сторон котло-
вина, а в ней озеро. На юге расстилает-
ся море. На южной стороне рисунка на-
несен масштаб расстояний (в километ-
рах), на западной — масштаб высот
(в метрах)- Цифры у рек обозначают:
слева — расстояние от устья (в кило-

метрах), справа — высоту над уровнем
моря (в метрах).

Нарисуй пнофпль (иначе—кривую
падения) реки. Для этого тебе послу-
жит рисунок 2. На нем на горизонталь-
ной линии нанесены расстояния и через
каждые 3 километра восстановлена от-
весная линия с масштабом высот. Тебе
остается только отмстить па пей высоту
русла оеки нац уровнем моря. Соедини
все полученные точки плавной кривой
кривую. Т а

рассмотри
к о в о ли

полученную
действ и-

тельное падение р efc и, или на
чертеже оно преувеличено?
Во сколько раз? Отчего по-

Можешь
истинное
чему нет?

ли ты пари

совать

падение реки? По-

лучилось

(Указание: чтобы ответить
пр ос, обрати внимание на

преувеличение?

на этот bo-

Начерти кривую падения самой длин-
ной реки в СССР по следующим дан-
ным (для этого тебе послужит рису-
нок 3):

Расстояние от истока (километры)	0	150	300	450	600	750	909	1500	2000	3000	3900	4430
Высота над уровнем моря (метры)	925	665	475	400	350	300	225	200	140	90	25	0

Как называется эта река? Напиши ее
название над ее профилем. Сравни ее
кривую падения с кривой нашей во-
ображаемой реки. Не правда ли, они
похожи? Обе плавно понижаются к

устью, и падение в их верховьях боль-
ше чем в нижнем течении. Такая
кривая падения характерна
для рек.

AL Дурденевсвап


Na границе двух частей света

Если вы встанете около этого столба и посмотрите п одну сто-
рону, то вы у видите Даню. Не см. (я с места, поверните голову в
другую сторону, и вы у .-идите Европу. Сделайте три шага мимо
столба, н вы уже из Европы перешли в Азию.

Этот его 16 отмечает границу между двумя частями снега: Евро-
пой и Азией.

Гели ехать по желейной дороге из городе Уфы, сгопщы Башки-
рии, в областной город Челябинск, то приходится переезжать границу
Европы и Азии

Последняя европейская станция—Sf ржу мка. Менее чем в кило-
метре or > ржу мкн находится белая каменная пирамида, поставлен-
ная на липин, где кончается Европа и начинается Азия. На одной
стороне пирамиды паписано: «Азия», на другой — «Европа».
Ф омд

Ге ©граф и аде© к,© г®
© © ппц, ® с тг 1з а.

Костя Ш у KO-
RI и К О В (город Кара-
баш, Челябинская
область) рассказыва-
ет об обследовании
пещеры.

Недалеко ст города Карабаша, среди
невысоких холмов находится котлови-
на, в которой есть небольшая пещера.
Мы взяли лопатки и раскопали вход в
нее. Трое ребят с электрическими фи-
париками поползли в пещеру. Сначала
ползли, а когда встали па ноги, оказа-
лось, что ход раздваивается, а затем
снова сходится, и между двумя плитами
виден обрыв, из которого несет сыро-
стью. Когда мы залезли в пещеру, я
наступил на что-то мягкое. Это был пат-
ронташ.

— Ребята, патронташ’—закричал я.

Все стали вылезать из пещеры, окру-
жили меня и стали его рассматривать.
А когда полезли второй раз, нашли
медную пуговицу, па которой был нари-
сован двуглавый орел. Найденные нами
вещи — это остатки от гражданской
войны. Про эту пещеру старые люди
рассказывали нам вот что: «В 1919 го-
ду, когда колчаковские банды отсту-
пали с Урала, белогвардейцы хотели
устроить в этой пещере засаду, но
красные партизаны, зайдя в пещеру,
обрезали канаты, ведущие в ущелье, и
белогвардейцы подохли, как собаки».
Раньше эта пещера была больше и хо-
ды в нее были широкие, а сейчас сваи
почти сгнили и ходы засыпало землей.

Захар Глады-
шев (город Ирбит)
сообщает об интерес-
ной загадке природы.
Мягковой, Кузнецов-
есть интересные хи т-

мы. На них кое-где растут мелкий лес
и кустарник да жесткие кустарниковые
травы. Холмы эти поднимаются метров
на 5 над поверхностью. А состоят они
из... торфа. Как будто кто-то собрал
здесь огромные кучи торфа. Холмы

Около деревни
ского сельсовета.

шириной до 500 метров тянутся кило"
метра 2—3. Обычно торф образуется в
озерах и болотах, а здесь, на ровном
месте, и такими массивными холмами
над землей! Откуда он образовался?
Это загадка природы, и ее интересно
разгадать. В одном месте к торфяному
массиву подходит река Тавда. Здесь
слой торфа метров в 5—10 обрывается
отвесно и резко выделяется от почвы по
цвету.

Юра Бамбу-
ров (Иркутск) при-
слал историю Иркут,
ска.

Иркутск был осно-
ван в 1652 году в

уегье реки Иркута (отсюда и назва-
ние «Иркутск») на небольшом остров-
ке Дьячем. Первое время Иркутск
существовал как зимовье для сбора
ясака (дани) с бурят, эвенков. Через 9
лет был перенесен на правую сторону
реки Ангары и уже потом разросся по
обоим берегам. На правой стороне реки
Ангары Иркутск был укреплен от набе-
гов бурят и от наводнений, которые бы-
ли часты на Дьячем острове. В 1682 го-
ду, через 30 лет после основания,
Иркутск превращается в центр воевод-
ства и все время повышается в своем
«чине»: становится центром иркутской
провинции (1731 год), губернским горо-
дом, центром наместничества (1783 год)
и центром губернии (с 1883 года до
февральской рев о л юции).

Сейчас в нем живет 230 тысяч чело-
век и он стал большим культурным го-
родом. В Иркутске есть 9 высших учеб-
ных заведений и много больших пред-
приятий. которых до революции не
было. Вокруг Иркутска множество
месторождений полезных ископаемых:
Ленские золотые прииск:., Николаев-
ский железорудный район, Черем-
ховский каменноугольный бассейн, Ту-
лу новскпе богхеды, залежи каолина,
слюды, соли, вольфрама, извести, мра-
мора. гипса — и других ископаемых,
открытых, но еще не использованных.
Пир и-д у р а ч

Шотландская сказка

1 (еревод М. Кондратьевой

О к

Рис. Ю. Кискачи

Жила-была одна вдова, и бьпо у нее
три дочери.

Жилц они в крошечном домике и сами
Занимались хозяйством. Перед домиком
у них был огород, а сзади — небольшо е
лужок. Была у них и корова, которую они
пасли на лугу и кроме того кормили капу-
стой, выраставшем на огороде. Всем изве-
стно, что если коров кормят капустой, они
дают больше молока.

Какого раз женщины заметили, что кто-
то приходит по ночам и ворует капусту.
Это очень огорчало их, потому что они
знали, что если у них будет мало капусты,
им не придется продавать молоко.

И вот старшая дочь сказала, что опа
вынесет наружу трехногую ска лейку, за-
вернется в одеяло и просидит на огороде
всю ночь, чтобы поймать вора. Так опа и
сделала, хотя было очень холодно и очень
темно.

Вначале ей казалось, что все ее труды
пропадут даром: час проходил за часом, а
ничего не случалось. Но перед рассветом,
когда часы пробили два, с луга, позади
Дома, послышались осторожные шаги. Ка-
залось, что какой-то очень тяжелый чело-

век старается ступать как можно мягче. И
вот огромный великан перешагнул прямо
через стену в огооод.

Он нес в одной руке громадную корзи-
ну, в другой у него был широкий ост-
рый нож. Великан тотчас же принялся
срезать кочпы капусты и бросать их в кор-
зину, торопясь изо всех сил.

Девушка была неробкого десятка, и хо-
тя она не ожидала, что встретится с вели-
каном, она собра ш всю свою храбрость и
громко крикнула ему:

— Кто тебе позволил срезать наши
кочпы? Перестань сейчас же и убирайся
прочь!	,

Великан продолжал срезать кочпы, не
обращая на нее никакого внимания.

— Слышишь, что я говорю? — закри-
чала рассерженная девушка.

— Если ты не замолчишь, я и тебя за-
беру с собою,— мрачно проговорил вели-
кан, уминая капусту в корзин-'.

— Попробуй только!—сказала девуш-
ка, встала со скамейки и топнула ногой.

Она так рассердилась, чго совсем поза-
была, что она слабая девушка, а он огром-
ный, сильный великан.
Великан положил девушку в корзину поверх капусты и унёс.
А великан схватил девушку за руку и
За ногу, положил ее в корзину поверх ка-
пусты и унес.

Когда он добрался до дому — а дом у
него был огромный, квадратный и стоят
на уединенном болоте,— великан грубо по-
садил девушку прямо на пол и сказал:

— Теперь ты будешь моем служанкой,
будешь вести у меня домашнее хозяйство
и делать все, что я прикажу. У меня есть
корова, и тебе придется каждый день во-
дить ее на горное пастбище. Видишь этот
мешок с шерстью? Когда отведешь коро-
ву, приходи домой и принимайся да рабо-
ту как хорошая хозяйка: расгрепи эту
шерсть, расчеши ее и спряди столысо пря-
ней, чтобы тебе хватило соткать кусок хо-
рошего толстого сукна мне на одежду. Я
почти весь день не буду дома и требую,
чтобы все это было сделано к моему при-
ходу. Кроме того свари мне большой ко-
тел овсянки на ужин.

Услышав эти слова, бедная девушка
очень огорчилась, потому что она не при-
выкла к такой тяжелой работе: ей всегда
помогали сегтры. Но великан не обратил
внимания на ее огорчение и, как только
начался рассвет, приказал ей приниматься
за работу и ушел, оставив ее одну дома.

Когда он ушел, девушка, как ей было
приказано, повела корову на пастбище. Но
ей пришлось долго брести по болоту до
холма, и, вернувшись домой- она почув-
ствовала, что очень устала. Тогда она ре-
шила, что прежде чем приняться за
шерсть, она сварит себе немного овсянки.
Так и сделала, но едва она села за стол,
дверь открылась, и в комнату вошла це-
лая толпа маленьких-маленьких человеч-
ков — фей Пири.

Девушка никогда не видела таких кро-
шечных мужчин и женщин: ни один из
них не доходил ей до колена. Они были
одеты в платья всех цветов радуги: крас-
ные и голубые, зеленые и желтые, оранже-
вые и лиловые. Но что всего страннее:
у каждого из них была целая копна взлох-
маченных, еоломенножелтых волос на го-
лове.

Человечки смеялись и болтали друг с
другом, вскакивали на скамеечки для ног,
оттуда — на стулья и, наконец,— па стол.
Тут они сгрудились вокруг миски, из кото-
рой девушка ела овсяпку.

— Мы голодны, мы голодны! — кричали
они тонкими, пронзительными голоска-
ми.— Оставь немножко овсянки для народ-
ца Пири.

Но девушке тоже хотелось есть, к тому
же она устала и была раздражена. Она по-
качала головой и нетерпеливо отмахнулась
от лих ложкой.

— Идите прочь, ни крошки вам не дам:
для меня одной мало, а двум и подавно,—
грубо сказала она, и все человечки Пири,
к ее большому удовольствию, тотчас же
исчезли: ей было неприятно, когда они все
стояли на столе и смотрели па нее.

Когда они ушли, она спокойно доела
овсянку, потом вынула шерсть из мешка
и принялась расчесывать ее. Но шерсть
была как заколдованная: она вилась, за-
кручивалась, обматывалась вокруг паль-
цев. Девушка, как ни старалась, ничего не
могла с ней поделать.

Когда великан пришел домой, он уви-
дел, что девушка сидит в отчаянии среди
клочьев спутанной шерсти, а овсянка, ва-
рившаяся для него в котле, пригорела и
почернела, как уголь.

Вы представляете себе, как он рассер-
дился! Он орал, топал ногами и ругался
самыми скверными словами; в гневе он
схватил девушку за пятки п отколотил ее
так, что вся спина у нее была разодрана
до крови. Потом он отнес девушку в хлев
и бросил ее на жерди под крышей, к ку-
рам. Хотя она не умерла, но была так из-
бита и изранена, что лежала без движения,
глядя вниз, на спины коров.

Время шло, а капуста попрежнему про-
падала из огорода, и вот вторая сестра
сказала, что поступит так ясе, как стар-
шая: завернется в одеяло и просидит всю
ночь на трехногом скамеечке, чтобы уз-
нать, куда девается капуста.

Так она и сделала, и с нею произошло
то же самое, что и со старшей сестрой.
Великан пришел с корзиной, унес девуш-
ку и приказал ей заботиться о его корове
и доме, варить овсянку и прясть. Малень-
кий желтоволосый народец Пири явился к
ужину и попросил девушку угостить его
а она отказала. После этого ей не удалось
расчесать шерсть, а великан рассердился,
выругал девушку, отколотил ее и бросил
полумертвую на жерди под крышей к
старшей сестре и курам.

Тогда младшая сестра решила просидеть
всю ночь на огороде. Ей не столько хо-
телось посмотреть, куда девалась капуста,
сколько узнать, что случилось с сестрами.

Когда великан пришел и унес ее с со-
бой, она ничуть нс огорчилась, а скорее
обрадовалась. Она была храбрая и любя-
щая девочка и думала, что теперь, может
Человечкп Пири вернулись, держа в руках чашечки колокольчиков и наперстянки
и блюдца из лепестков первоцвета и анемона.
быть, узнает, где ее сестры: живы они
мчи умерли.

Поэтому она быта весела и довольна и
не сомневалась, что у псе хватит ума пере-
хитрить великана, если только она будет
внимательной и терпеливой. Она тихонько
лежала в корзине на кочнах капусты, но
зорко смотрела вокруг, чтобы запомнить
дорогу.

Когда великан принес ее к себе на кух-
ню и велел приниматься за работу, она не
огорчилась, как ее сестры, а весело кив-
нула головой и сказала, чти, без сомнения,
сделает всю работу.

Она пела песни, когда вела корову на
пастбище по болоту, а весь обратный путь
бежала: ей хотелось, чтобы у нее осталось
побольше времени на работу- и кроме того
опа собиралась тайком от великана обы-
скать весь дом.

Но прежде чем сесть за работу, она так
же, как и сестры, сварила себе немного
овсянки. Как только она села завтракать,
все маленькие желтоволосые человечки
Пири проникли в комнату, влезли на стол
а уставились па девушку.

— Мы голодны, мы голодны! — кричали
они.— Оставь немного овсянки для народ-
ца Пири.

---- С удово ’ЬГТВЧРМ,— добродушно от-
ветила девушка.— Найдите только такие
маленькие плошки, из которые вам будет
удобно есть, а я положу вам овсянки. Ведь
если я поставлю вам большие миски, вы
сами в этой овсянке увязнете.

При этих словах все человечки Пири
так громко расхохотались, что соломенно-
желтые вихры рассыпались у них по ли-
цам. Опи сейчас же с вскочили со стола
и выбежали из дому, но скоро вернулись
все вместе, держа в руках чашечки коло-
кольчиков и наперстянки и блюдпа из ле-
пестков первоцвета и анемона. Девушка
положила по ложечке овсянки в каждое
блюдце и налила по капле молока в каж-
дую чашечку, а все человечки принялись
акуратпо есть овсянку хорошенькими тра-
вяными ложечками, которые принесли с
собой в карманах.

Наевшись, все они закричали: «Спаси-
бо, спасибо!»—и выбежали из кухни,
оставив девушку одну. Оставшись одна,
она обошла весь дом, ища своих сестер,
но нр смогла найти их.

— Ничего, скоро я их найду, — сказала
она себе.— Завтпа я поищу в хлеву и на
дворе, а пока лучше мне приняться за ра-
боту

Она вернулась в кухню и взята мешок
с шерстью, из которой великан приказал
соткать сукно.

Но как только она вынула шерсть,
дверь открылась снова и вошел желтово-
лосый мальчик Нири. Он был точь в точь
такой, как другие человечки Пири, евшие
овсянку вместе с девушкой, только он был
повыше ростом и одет в очень красивое
платье из зеленого бархата. Он смело
прошел на середину кухни и оглянулся
вокруг.

— Нет ли у тебя работы для меня? —
спросил он. — Я умею обрабатывать
шерсть п превращать ее в хорошее тол-
стое сукно.

— Работы у меня хватит для каждого,
кто попросит,— ответила девушка.— но у
меня нет денег, чтобы заплатить за эту рз*
боту, а на свете найдется очень мало лю-
дей, согласных работать бесплатно.

— Платы мне не нужно. Я только по-
прошу тебя потрудиться узнать, как меня
зовут. Немногие знают мое имя, и немно-
гие хотят его знать. Но если ты вег-таки
не сможешь узнать моего имени, тогда те-
бе придется отдать мне вместо платы по-
ловину сукна.

Девушка подумала, что ей ничего не
стоит узнать имя мальчик^, н согласилась.
Она положила всю шерсть обратно в ме-
шок и отдала его мальчику, а тот переки-
нул мешок через плечо и ушел.

Тут девушка подбежала к двери, чтобы
проследить, куда пойдет мальчик: она со-
биралась тайком пойти за ним венед,
узнать, где его дом, и расспросить у со-
седей, как его зовут.

Но, к ее большому огорчению, ничего
из этого но вышло: тщетно опа всматрп-
галась во все стороны, зальчика нигде н<*
было видно: он исчез бесследно. Тут опт
начала беспокоиться, спрашивая себя. чт<»
опа будет делать, когда вернется великан
п узнает, что она позволила какому-то не-
знакомому человечку унести всю шерсть,
а сама даже пе потрудилась узнать, как
его зовут.

Часы проходили, а девушка так и не
могла придумать, как ей разузнать, кто
этот мальчик и откуда он пришел. Тогда
опа поняла, что сделала большую ошибку,
и очень испугалась.

Когда сумерки начали сгущаться, кто-то
постучал в дверь. Открыв ее, девушка
увидела старушку, стоявшую у порога.
Стяпушка поттроспнаеь переночевать.

Как уже было сказано, девушка были
Старушка припала гладом к треш пне, и что же она увидела?
очень добра и охотно согласилась бы ис-
полнить просьбу старушки, но опа не по-
смела, пе зная, что скажет на это великан.
Она сказала старушке, что нс смеет пу-
стить ее переночевать, потому что сама
она здесь только служанка, а нс хозяйка
дома. Но она усадила старушку на скамью
у дверей, принесла ей хлеба и молока и
дала ей воды помыть уставшие ноги.

Девушка была такая хорошенькая, ми-
лая и добрая, и у нее был такой огорчен-
ный вид, когда она сказала, что ей придет-
ся отказать старушке в ночлеге, что ста-
рушка попросила ее не огорчаться. Она го-
ворила, что ночь теплая, сухая и теперь,
поужинав, она с удовольствием посидит
на воздухе и поспит где-нибудь около са-
рая.

Покончив с хлебом и молоком, старушка
легла спать у подножия зеленого холмика,
который возвышался над болотом, невда-
леке от входа в хлев.

Улегшись, она, к своему удивлению, по-
чувствовала, что земля под ней стано-
вится все теплее и теплее. Наконец, земля
сделалась такой горячей, что старушке
пришлось вскарабкаться на холмик, чтобы
подышать свежим воздухом.

Когда она подходила к вершине холми-
ка, откуда-то, из'под земли, послышался
голос, произносивший следующие слова:

«Трепи, трепп, растрепывай;

Чеши, чеши, расчесывай:

Пири-дурачок, Пири-дурачок. Пири-ду-
рачок;

Так меня зовут!»

Когда старушка добралась до самой
вершины, она у видела в земле трещину,
из которой лучи света проникали наверх.
Старушка припала глазом к трещине, и
что же она увидела? Ярко освещенную
комнату, в которой собрались все чело-
вечки Пири и сидели кружком, работая
е величайшим усердием.

Одни трепали шерсть, другие расчесы-
вали ее, третьи пряли ее, то и дело сма-
чивая слюной пальцы, чтобы получше
ссучить нитку, которую тянули из •кудели
на гребне, а некоторые ткали из пряжи
сукно.

По кругу ходил желтоволосый маль-
чик Пири в понукал остальных работать
быстрее.

— Вот так чудеса! Дивные дела тут
творятся! — сказала себе старушка, пос-
пешно спускаясь с холма.— Притется мне
сейчас же пойти и рассказать об этом
красивой девушке в том доме. Кто знает,

а вднуг это пригодится ей совремснем?
Когда народец Пири держится поблизо-
сти. лучше быть начеку.

Итак, она вернулась в дом и рассказа-
ла девушке обо всем, что видела и слы-
шала, а девушка так этому обрадовалась,
что, рискуя навлечь па себя гнев вели-
кана, позволила старушке переночевать
на сеновале.

Вскоре после того, как старушка ушла
спать, дверь открылась и появился маль-
чик Пири с сукном на плече.

— Вот твое сукно,— сказал он с хит-
рой улыбкой.— Я положу его к «тебе на
полку, как только ты назовешь мое имя.

Девушка была от природы веселого
нрава, и она решила немного подразнить
человечка, прежде чем сообщить ему, что
она раскрыла его тайну.

II вот она стала называть разные име-
на. одно за другим, всякий раз притво-
ряясь уверенной, что назвала настоящее.
А мальчик Пири всякий раз прыгал из
стороны в сторону, думая, что она ни за
что не догадается, как его зовут, и поло-
вина сукна достанется ему.

По в конце концов девушке надоело
шутить, и она сказала с торжествующим
смехом:

— Не знаешь ли ты случайно, челове-
чек, кого-нибудь по имени Пири-дурачок?

Тут он понял, что она каким-то обра-
зом узнала, как его зовут, и так рассер-
дился, что в досаде свалил на пол сукно
беспорядочной кучей и выбежал вон,
хлопнув дверью.

Между тем великан в сумерках спу-
скался с горы и, к своему удивлению,
встретил толпу маленьких Пири. Они
устало поднимались в гору и еле пере-
двигали ноги. Глаза у них были мутные
и утомленные, головы бессильно опуска-
лись на грудь, а губы так отвисли и скри-
вились. что вид у малюток был очень не-
красивый.

Великан спросил, что с ними, а они
ответили, что целый день пряли и потому
совершенно выбились из сил. А губы V
пих так растлевались потому, что чело-
вечки все время смачивали слюной паль-
цы, чтобы вытягивать из кудели нитку и
ссучить ее как можно тоньше.

— Я всегда уважал женщин, умеющих
прясть,— сказал великан.— и я искал
себе хозяйку-мастерицу по этой части.
Но теперь я буду осторожней. Ведь те-
перь моя хозяйка—хорошенькая девуш-
ка, и мне нс хотелось бы, чтобы лицо
ге сделалось безобразным, как у человеч-
ков Пири.

И он заторопился домой, беспокоясь
о том, как бы хорошенькие, розовые губ-
ки его служанки не отвисли и не растле-
на лись в его отсутствие.

Велико было его облегчение, когда on
увидел, что служанка стоит у стола все
такая же хорошенькая и веселая, а перед
нею лежит целая гора сукна.

— Клянусь, ты прилежная девушка,—
сказал он, очень довольный. — И в на-
граду за твою работу я верпу тебе твоих
сестер.

Тут он пошел в хлев, снял обеих де-
вушек с жердей, принес их и положил
на ларь.

Младшая сестра чуть не вскрикнула,
увидев, как избиты ее сестры. Но она
была осторожна, прикусила язык и при-
нялась мазать их раны целебной мазью
и делать им перевязки. Мало-помалу се-
стры ожили, и когда великан ушел спать,
рассказали младшей обо всем, что с ними
приключилось.

— Я отомщу ему за его жестокость,—
сказала младшая сестра решительным то-
ном.

А когда она так говорила, сестры знали,
что она поступит, как сказала-

II вот на следующее утро, прежде чем
великан встал с постели, младшая се-
стра притащила его корзину, положила в
нее старшую сестру и покрыла ее всеми
толковыми занавесками и коврами, ко-
торые оказались в доме, а сверху набро-
сала травы. Когда великан спустился в
кухню, девушка очень ласково спросила
его, не окажет ли он ей одной услуги.

Великан был очень доволен ею: ведь
он думал, что она сама наткала столько
сукна,— и согласился исполнить ее прось-
бу.

— Так вот. отнеси эту корзину травы
моей матери, чтобы мать смогла накор-
мить корову,— сказала девушка.— Это

вознаградит нас за все кочны капусты,
которые ты украл с нашего огорода.

И, как ни странно, великан послушался
и отнес корзину матери-

На следующее утро младшая сестра
положила вторую сестру в другую корзи-
ну, покрыла ее всеми скатертями и сал-
фетками, которые оказались в доме, а
сверху набросала травы. По се просьбе,
великан, который начал уже привыкать
к ней, отнес и эту корзину.

На третий день мла;,шая сестра сказа-
ла великану, что сделает все домашние
работы, а потом надолго уйдет гулять и,
может быть, не вернется к тому времени,
ко^да он вечером придет домой. Но она
Заранее наберет корзину травы и просит
его отнести корзину к nei. домой, как он
это делал в два прошлых вечера. Он обе-
щал исполнить ее просьбу и, как всегда,
ушел на целый день.

После обеда хитрая девушка обошла
весь дом. собрала все кружева, серебро
и драгоценные вещи, которые оказались
в нем, и снесла их к корзине. Потом она
вышла из дому, накосила охапку травы
и свалила ее на пол. рядом с вещами.

Приготовив все. она влезла в корзину,
положила поверх себя вещи и прикрыла
их травой. Нелегко это было сделать"
ведь ей самой пришлось лежать па дне
корзины. Покончив с этим, она тихо ле-
жала и ждала.

Вскоре пришел великан и, верный сво-
ему обещанию, поднял корзину н понес
ее матери девушек.

Никого как будто не было дома, по-
этому великан поставил корзину у вхо-
да и повернулся, чтобы уйти. Но млад-
шая сестра заранее сказала старшим, что
им надо делать. Опп заготовили большой
котел кипятку в комнате на втором эта-
же, а услышав шаги., открыли окно и
ошпарили великана. В страхе он убежал.
С тех пор перестал приходить по ночам
на огород воровать капусту.
Охотники с пойманными султанскими курочками.

Оружие

беззащитных

В. Шустов

Многие животные, на вид совсем без-
защитные, могут не только причинить
боль, но иногда даже сильно ранить нео-
пытного человека. Вам, наверно, приходи-
лось спасаться от сердитого гусака, ког-
да он ловил вас клювом за платье и на-
чинал больно бить по ногам своими креп-
кими крыльями? Есть такие драчуны и
среди индюков. В одной деревне мне
пришлось наблюдать, как баран дрался с
двухгодовалым бычком. Баран сразбега
с такой силой ударил быка в голову лбом,
что крупный бычок от резкого удара сел
на задние ноги, а потом вскочил и. мотая
головой, бросился бежать от барана. Бе-
лоснежные лебеди, которыми мы привык-
ли любоваться на пруду Зоопарка, ударом
крыла могут переломить человеку рук\

В Ленкорани, в камышах на побережье
Каспийского моря, я с товарищами ловил
красивых сапфировых султанских куро-
чек. Посадив их в корзинки и взвалив к
себе на спины, мы кабаньими тропами

стали выбираться из непролазных камы-
шей. Вдруг товарищ, идущий сзади, стал
громко звать меня на помощь. Оказалось,
что о тиа курочка, высунувшись из кор-
зинки, больно ущипнула его за спину сво-
им толстым, красным клювом и держала
до тех пор, пока мы не поспешили к не-
му на выручку.

Весной на глухарином току мне удалось
подстрелить большого глухаря. Я подо-
шел и хотел взять глухаоя в руки. Но он
вскочил на ноги и стал на меня нападать,
грозно шипя и вз’ерошив перья. Я сгоряча
ударил его прикладом и переломил у
ружья ложу.

Однажды, заготовляя белых цапель
для Зоопарка около Талышского хребта
в Азербайджане, я чуть было не лишился
глаза. Нагнувшись к клетке, я хотел пе-
ресчитать птиц. Вдруг острый, точно ши-
ло, копчик длинного клюва вонзился .мне
в лицо.
Молодые белые ц&пыи.

Л

То к ующ ий гл у харь.

Как-то осенью, охотясь с гончими, я
ранил крупного русака. Заяц лежал, слег-
ка подергивая лапками. Я бросился к не-
му, схватил его за уши, но только поднял
его перед собой на воздух, как получил
такой сильный удар в грудь, что чуть бы-
ло не свалился. Это русак ударил меня
задними ногами, крепкими, как стальные
пружины.

* ♦ ♦

В Зоопарк из Южной Америки привез-
ли двух взрослых муравьедов. По своей
необыкновенной наружности и по образу
жизни муравьед принадлежит к одним из
самых интересных млеколитающихся жи
вотных.

Плоское, как доска, туловище его сидит
на высоких, толстых, мускулистых ногах.
Маленькая голова оканчивается длинной
и круглой, как трубка, мордой. Изо рта му-
равьеда часто высовывается очень под-
вижной, похожий на червяка язык. Все
туловище муравьеда покрыто жесткими
длинными волосами. Сильные лапы воору-
жены острыми длинными когтями, кото-
рые у него обращены назад, а не вперед,
как обычно у всех животных. Если смот-
реть на идущего муравьеда, то кажется,
что он наступает па сжатые ку паки. Глав-
ная его пища — термиты. Термиты строят
очень крепкие жилища высотой до четы-
рех метров. Разломать такую постройку
под силу только таким крепким лапам,
как у муравьеда. Он запускает длинный
язык, покрытый клейкой слюной, в разло-
манный термитник и пожирает муравьев,
во множестве прилипающих к его языку.

Оба муравьеда оказались совсем руч-
ными. У муравьедов зубов нет, и их при-
выкли считать совсем не опасными жи-
вотными. Служителя производили уборку
в их присутствии. Муравьеды в новом по-
мещении чувствовали себя прекрасно. Но
вот стали замечать, что один из них за-
болел. Он стал скучать, перестал есть.
Выяснилось, что ему необходимо сделать
довольно сложную операцию. Собрались
ветврачи и служащие. Все думали, что
справиться с животным будет очень лег-
ко. Но так как у муравьеда очень острые

когти, то решили держать его за перед-
ние ноги. Но как только два очень ловких
и сильных служителя попытались взять
муравьеда, его острые когти быстро рас-
правились и как иголки впились в руки
одного из служителей. Потом муравьед
опять сжал лапу в кулак, и человек очу-
тился пойманным, как на рыболовный
крючок. Увидя это, второй служитель вы-
пустил другую лапу муравьеда, и это
спасло раненого служителя. Взбешен-
ный зверь встал на задние ноги, распра-
вил свои когти и приготовился к новому
нападению. В этот момент служитель
сдернул с когтей свою руку и отскочил.
Общими усилиями удалось отогнать рас-
свирепевшее животное в угол клетки.
Принесли сеть, опутали ею муравьеда,
поймали его и все-таки сделали ему опе-
рацию.

Оказалось, что совсем безопасное на
вид насекомоядное животное вооружено
страшным оружием.

Муравьед.
Нино завтра

А. Экк

Необьвн^овенный кинофестиваль

...Однажды утром я получил приглаше-
ние на кинофестиваль.

Был полдень, когда я приехал в ука-
занное на билете место. Широкие потоки
света из купола заливали гигантский зал.

Посредине зала возвышался огромный
четырехугольный ящик.

«Ну, конечно же, это четыре экрана,—
догадался я.— Ведь в круглом зале иначе
нельзя».

Но экраны эти выглядели очень стран-
но. Плоскость каждого из них была слов-
но вдавлена внутрь яш.ика, со всех четы-
рех сторон се обрамляла какая-то нето
рама, нето стена. И в глубине этого со-
оружения экран казатся почти черным

Внезапно раздался громкий голос дик-
тора:

— Через одну минуту мы начинаем
международный кинофестиваль. В про-
грамму фестиваля на сегодня включены
передачи из московского телецентра, из
Мадрида, Голливуда и Кантона. Внима-
ние!

Темный экран осветился изнутри. В за-
ле было попрежнему светло, и все же
экран в черной раме выделялся ярким
пятном. Четкие буквы вырезали на нем
заглавие фильма. И вдруг экран исчез...

Да, экрана не стало. Остался черный
ящик, обрамлявший полотно экрана, но
полотно куда-то пропало. На его месте
в четырехугольной раме образовалось гро-
мадное окно, через которое открылся
широкий вид.

Казалось, можно перешагнуть черный
барьер и пойти по этим полям, по этой
убегающей вдаль дороге. На мгновение
почудилось, что в зале пахнуло свежим
ветром.

Раздалась песня, опа звучала все гром-
че, слева приближались чьи-то уверенные
шаги. Удивительная вещь!

Разве мы слышим в звуковом кино н а-
правление звуков^ Никогда ведь не
поймешь в кино, откуда звук, никогда
не услышишь по звуку шагов, откуда идет
ели куда уходит действующее лицо. А

тут лица зрителей невольно поворачива-
лись в сторону, откуда доносился звук.

Четырехугольное окно раскрывало пе-
ред нами все новые и новые картины ув-
лекательной истории, непонятно, каким
образом перенесенной сюда, в этот зал ..

Нельзя было поверить, что это — кино.
Вместо плоских теней живые люди дви-
гались среди настоящих вещей. Казалось,
что эти люди находятся тут же рядом, что
к ним можно подойти, подобно тому как
можно взобраться на сцену в театре.

Вдруг голос диктора возвестил:

— Включаю Мадрид!

Короткий треск, и почти без всякого
перехода мы увидали в окне экрана зал
мадридского кинотеатра, украшенный со-
ветскими и испанскими флагами. Испан-
ские товарищи по-русски и по-испански
приветствовали москвичей — зрителей
международного кинофестиваля.

Вслед за .Мадридом быт включен теле-
центр Голливуда. И зрители захохотали,
глядя на забавные похождения кукольных
героев новейшей комедии, вышедшей из
мастерской Уолта Диснея.

А после Америки чудесный экран пе-
ренес нас в Кантон, где уже был позд-
ний вечер и на улицах переливались раз-
ноцветные фонарики...

Я уже слышу, как вы задаете вопрос:
где же происходил этот необыкновенный
кинофестиваль?

И мне приходится признаться: такого
кинофестиваля еще не было нигде.

Я рассказал вам о будущем кинофести-
вале. Правда, можно быть уверенным, что
будет это не через сто и не через пять-
десят лет, а гораздо скорее.

Возможно, что уже в дни тридцатой
годовщины Великой Октябрьской рево-
люции будет проведен в одном из зал
Дворца советов кинофестиваль, похожи i
на тот, о котором вы прочли.

Итак, я рассказа! о завтрашнем кино.
И, в сущности говоря, мне почти ничего
не пришлось выдумывать.

Кино уже сегодня стремится стать «ок-
•ном б мир» и показывать вместо плоских
теней, предметы, какими они бывают в
действительности: выпуклые, об’емные.
Правда, такое «стереоскопическое» кино
пока не передает цвета вещей, но неуже-
ли эта задача не будет решена?

Пока мало кто видел сеансы дневного
кино, но оно уже существует. Можно ду-
мать, что через несколько лет дневными
станут почти все кинотеатры и для демон-
страции кинокартин они совсем не будут
нуждаться в темноте.

Телекинопередачи (то есть передача
фильмов на расстоянии) и в наши дни —
уже не диковинка. Правда, телекино пока
не знает ни цвета, ни об’ема. Но значит
ли это, что телеэкран всегда останется
плоским и бесцветным?

Чудеса будущего кино подготавлива-
ются сегодня. И здесь мы расскажем о
двух наиболее поразительных таких чуде-
сах — о стереоскопическом и дневном
кино.

Сэстязанне художников

Есть старинный рассказ о состязании
гвух величайших художников древней
Греции: Зевксиса и Парразия. Зевксис на-
рисовал кисть спелого винограда. Нари-
сованный виноград был настолько похож
на настоящий, что воробьи опустились на
картину и принялись клевать ягоды.

Настала очередь Парразия.

— Что же ты не открываешь свою кар-
тину? — сказал Зевксис. — Сними занавес.

На это Парразнй ответил что-то такое
странное, что Зевксис сперва не поверил
своим ушам.

— Что ты сказал? — переспросил он.—-
Тебе нечего снимать?

— Да, — ответил Парразнй, — этот за-
навес мною нарисован.

Дре вняя легенда хорошо пер< дает вос-
хищение греков искусством великих ма-
стеров кисти. И в^е-таки рассказ о состя-
зании Зевксиса и Парразия—скорее всего
попросту выдумка. На самом деле такой
случай пе мог произойти.

Самый лучший рисунок отличается от

той вещи, которую рисовал художник.
Вещь на рисунке непохожа на настоящую
уже тем, что она плоская, не имеет об’е-
ма.

Художник может на своей картине уг-
лубить тени, дать блики, он может в ка-
кой-то мере дать иллюзию об’ема, под-
делку выпуклости. Рисунки и картины
иногда передают впечатление глубины,
перспективы, но все же не полностью.

От чего это присходит?

Мы смотрим на мир двумя глазами. Рас-
стояние между ними невелико: всего око-
ло шести—семи сантиметров, но все же,
как бы далеко ни была вещь, на которую
мы смотрим, она всегда видна нам больше
чем с одной стороны. Хотя бы на самую
малость, но мы видим два ее бока, две
стороны. Именно поэтому7 мы видим вещи
выпуклыми, видим их об’ем.

Воробьи тоже видят двумя глазами, и
зрение у них острее нашего. Очень мало
вероятно, чтобы они приняли нарисован-
ный виноград за настоящий.

Как рисунок приобрел глубину

Сто лет тому назад английский физик
Уитстон придумал прибор, который помог
рисунку казаться совсем выпуклым. Этот
прибор получил название отражательного,
или зеркального, стереоскопа (от грече-
ских слов «стереос» — пространство и
«скопео» — смотрю).

Стереоскоп в самом деле создает впе-
чатление настоящего пространства. Но
для этого надо рассматривать в стерео-
скоп два рисунка. Каждый из них должен
изображать предмет так, как видит его
один глаз. Один рисунок предназначен
для правого глаза, другой — для левого.

Зеркальный стереоскоп Уитстона.
Секрет прибора в том, чтобы каждый
1лаз видел только тот рисунок, который
назначается для него

Улучшенный стереоскоп Эллиота.

Уитстон построил свой стереоскоп из
двух зеркал, поставленных друг к другу
под углом в 90°. Два рисунка он поме-
стил по сторонам. Каждый из них отра-
жался только в одном зеркале. И если
зритель придвигался так близко, что каж-
дый глаз видел лишь одно зеркало, то
оба отражения сливались в одну картину,
как будто находящуюся за зеркалами. Эта
мнимая картина кажется совсем выпук-
лой, вещи на ней находятся как будто в
глубоком пространстве.

Уитстон первый нашел способ получе-

ния полной иллюзии об’сма. Но способ
этот имел много недостатков: картинки
трудно было освещать, их сложно было
устанавливать и приспособлять к особен-
ностям глаз каждого зрителя. Поэтому
зеркальный стереоскоп не получил широ-
кого распространения.

Рассматривать два рисунка каждым
глазом в отдельности можно и без зеркал:
нужно только заслонить каждый рисунок
от второго глаза. По этому способу по-
строил свой прибор ученый Эллиот (тоже
около ста лет назад — в 1839 году).

Вначале Эллиот построил стереоскоп из
двух перекрещивающихся трубок. Чтобы
смотреть в такой аппарат, приходилось
глаза перекашивать неестественным обра-
зом, зрители очень быстро уставали. Но
затем этот простой стереоскоп был усо-
вершенствован, и сейчас он очень удобен.

Зачерненный внутри ящик (на рисун-
ке крышка поднята, чтобы была видна
задняя стенка) позволяет видеть право-
му глазу только левый рисунок, а левому
глазу — только правый. Впечатления ог
обоих рисунков сливаются в нашем мозгу.
И если рисунки точно передают пейзаж
так, как видят его паши глаза в отдель-
ности, то в стереоскопе получается кар-
тина с полной иллюзией настоящего про-
странства.

Каи надо рассшатривать фотографии

Во времена Уитстона и Эллиота фото-
графии еще не было, поэтому они и поль-
зовались рисунками. По изобретение Даг-
гера и Ньепса появилось в том же, 1839
году и вскоре распространилось по всему
миру.

Как это ни странно звучит, но мало кто
знает, как нужно рассматривать фото-
графии.

Фотоаппарат видит весь мир плоским.
Ведь у фотоаппарата только один глаз—
об’ектив.

Рисунок одноглазой фотокамеры надо
рассматривать тоже закрыв один глаз.
Кроме того надо держать фотографию на
том же расстоянии от глаз, па каком во
время с’емки находилась пластинка от
об’ектива.

Большинство снимков делается фото-
30

аппаратами, растянутыми на 12 — 15 сан-
тиметров. Но на таком расстоянии нор-
мальные глаза плохо видят, оно удобно
только для близоруких. Поэтому фото-
графии нужно рассматривать одним гла-
зом через увеличительное стекло с уве-
личением в два раза.

Попробуйте, и вы убедитесь, как изме-
нится и насколько выиграет фотография,
если смотреть на нее одним глазом в лу-
пу. Но все же полное впечатление дей-
ствительности фотоснимки дадут только
тогда, если рассматривать их в стеоео-
скоп.

Двойные фотографические камеры с
1вумя об’ективами построены уже давно,
и сейчас для рассматривания в стереоско-
пы изготовляются главным образом сним-
ки, а не рисунки.
Волшебные очки

Вам никогда не приходилось видеть
книжки с забавными цветными загадоч-
ными рисунками? Посмотришь на них —
и ничего нельзя -разобрать. Какие-то зеле-
ные и красные линии и пятна, похожие на
кляксы.

К книге с такими картинками всегда
приложены цветные прозрачные как стек-
ло листки — красный и зеленый. Поло-
жишь на картинку красный листок—кляк-
сы и пятна исчезают, появляется четкий
темный рисунок. Если положить на эту
же картинку второй, зеленый листок,—
станет виден другой рисунок, совсем не-
похожий на первый.

Как это получается? А очень просто.
Загадочный рисунок состоял из двух ри-
сунков, наложенных друг на друга, —
красного и зеленого. Через прозрачный
красный листок красный рисунок не ви-
ден, но зато зеленые линии ясно видны:
через красный листок они выглядят чер-
ными. Ну, а когда смотришь через зеле-
ный листок, виден только красный ри-
с\ нок.

Знаменитый оптик Альмейда однажды
задал себе вопрос:

— А что получится, если смотреть сра-
зу через два цветных стекла: через од-
но— правым глазом, а через другое —
левым?

Сперва Альмейда видел только красно-
зеленые пятна, затем он стал различать
отдельные предметы, которые казались
то красными, то зелеными. А потом все
стало серым, как на фотографии. Все
цветные вещи потеряли свою окраску: и
желтые, и голубые, и розовые.

Подумав об этом опыте, Альмейда не
только понял причину неожиданного эф-
фекта, но и догадался, как можно его
использовать. В 1858 году он прид>мал

новую систему стереоскопа, которая по-
лучила применение для рассматривания
не одних только рисунков, но и кинокар-
тин.

Альмейда сделал очки с разноцветны-
ми стеклами—анаглифы. Но через эти оч-

Волшебные очки.

ки он предложил рассматривать не окру-
жающие нас вещи, не обыкновенные сте-
реоскопические рисунки, а загадочные
картинки, вроде тех, о каких рассказано
выше. Если красной и зеленой краской на-
печатаны один поверх другого два сте-
реоскопических рисунка, то через анагли-
фы виден только один, но соединяющий
в себе оба, и поэтому выпуклый.

«Волшебные очки» Альмейда дали воз-
можность создать первое стереоскопиче-
ское кино.

Но, к сожалению, у этих очков очень
много недостатков. Если у кого-либо
из зрителей один глаз видит хоть немно-
го лучше другого (это бывает часто), то
красное и зеленое изображения па экране
не сольются и не дадут впечатления вы-
пуклой картины. Кроме того цветные
очки обычно очень утомляют глаза.

Окно в мир

В 1935 году редкие посетители, кото-
рым удавалось проникнуть в парижскую
лабораторию изобретателя кино Луи
Люмьера, с изумлением осматривали по-
следнее изобретение «отца кинематогра-
фии» — стереоскопический киноаппарат.

Было удивительно видеть его рядом с
простеньким старым аппаратом, которым
некогда Люмьер снимал и показывал са-
мые первые в мире кинокартины.

Знаменитый изобретатель продемон-
стрировал об’емные картины.

Посетители были совершенно ошелом-
лены. Опи, люди, давно работающие в
кино, отшатывались от поезда, который,
казалось, вышел из экрана и летел прямо
на них.

Но как же устроено об'емное кино
Люмьера?
В нем тоже использованы цветные оч-
ки. Но Луи Люмьер работал пять лет над
тем, чтобы получить такие стекла очков,
которые не утомляли бы глаз. И в самом
деле, через очки Люмьера можно смот-
реть долго и не устать.

Но фильмы Люмьера надо снимать спе-
циальным аппаратом, показывать — тоже
особым аппаратом.

Из-за сложности всей этой специальной
аппаратуры стереокино Люмьера не мо-
жет быстро распространиться. Но все же
в Париже уже открыто кино стереоскопи-
ческих фильмов.

Еще один, и при этом крупнейший, не-
достаток свойственен и стереокино
Люмьера: оно не дает цветного изобра-
жения: два цветных изображения, слив-
шись, становятся серыми.

Чего только ни пробовали применять
изобретатели стереокино! И сложные зер-
кальные приборы, и особые заслонки, по-
очередно открывающие то тот, то другой

глаз зрителя, в то время как на экране
сменяются кадры стереопары.

Предлагали показывать «парную» ленту
стереофильма на решетчатом или ребри-
стом экране. При этом разные изображе-
ния получаются на разных ребрах или
сторонах решотки, и каждый глаз зрите
ля видит лишь «свой» кадр. Недостаток у
этого способа только один: оба изобра-
жения может увидеть всего-навсего един-
ственный зритель с единственного места
в зале!

Существуют и другие способы. О всех
них нет надобности говорить, да и слож-
ны они очень.

Никто не может пока сказать, на ка-
ком пути будет найдено лучшее решение
задачи. Никто не может сказать, по ка-
кой системе будет устроено стереокино
завтра. Но ясно одно: стереокино мы
увидим очень скоро, оно перестанет быть
серым и станет цветным, и тогда экран
превратится в настоящее «окно в мир».

Утром и вечером

В 1933 году в Харькове построили но-
вый кинотеатр, очень светлый, с больши-
ми окнами. Странный кинотеатр! Зачем в
кино окна? II разве можно показывать
картину при свете?

Дневное кино с темной шихтой позади
экрана.

Правда, сидеть в темном, закупоренном
зале -— совсем не такая приятная и полез-
ная вещь. Большие вентиляторы гудят во-
всю, но не успевают выгнать весь испор-
ченный воздух и заменить его свежим.

Но как же быть иначе?

Ведь если даже случайно на экране
появляется картина, когда еще не весь
свет в зале погас, то зритель видит толь-
ко бледные тени.

Пробовали поставить киноаппарат не
впереди, а позади экрана и соединить ап-
парат с экраном в один темный ящик,

чтобы хоть с одной стороны свет аппа-
рата не ослаблялся посторонними лучами.

И все же на солнце освещение экрана
получалось слишком бледным. Кроме то-
го аппарат должен стоять далеко от экра-
на, чтобы изображение получилось до-
статочно большим. Ведь в обычных кино
свет из будки идет над головами зрите-
лей через весь зрительный зал. Поэтому
ящик нужно было делать очень длин-
ный— почти как зрительный зал.

И все же советские изобретатели наш-
ли способ устроить дневное кино.

Экран покрывается с одной стороны по-
лупрозрачными чешуйками такой формы,
что свет, падающий на них снаружи, они
поглощают, а свет, проходящий к ним
изнутри — с другой стороны экрана,—
они пропускают. Тогда лучи света от ап-
парата. стоящего сзади экрана, нарисуют
на полотне отчетливо видимый кадр.
А лучи наружного света не будут отра-
жаться на экране, пропадут в нем.

Еще в 1926 году в редакции газеты
«Рабочая Москва» был устроен сеанс
дневного кино с таким устройством. На
экран направляли свет от нескольких
очень сильных ламп — «юпитеров», и они
нисколько не портили изображение на
экране. Можно было думать, что задача
решена.
Одно неудобство еще осталось все же
и в этом устройстве: аппарат должен
стоять в темноте далеко позади экрана.

Но вот в 1935 году в парке Централь-
ного Дома Красной Армии в Москве три
месяца работала под открытым небом
опытная установка дневного кино. В лю-
бую погоду и в любой час дня можно бы-
ло смотреть кинокартины. И при этом за
экраном не было никакой громоздкой чер-
ной шахты.

Эту установку построил советский изо-
бретатель Новицкий. Как удалось ему
укоротить темный ящик, сзади защищаю-
щий экран от света?

Новицкий поставил на пути светового
луча из аппарата несколько зеркал. Зер-
кала гоняют луч взад и вперед по неболь-
шому ящику — в короткой «клетке» луч
проходит длинный путь. Ящик заменяет
здесь длинную шахту, и в этом малень-

ком ящике изображение успевает увели-
читься до нужных размеров.

Новейшие аппараты дневного кино сво-

7ал устраивается теперь дневная кино-
установка.

бодно умещаются в обыкновенном фурго-
не: так они невелики. Не ясно ли, что
в будущем всякое кино станет дневным?

Вчера, сегодня и завтра

Завтрашний день кино полон больших
успехов, блестящих побед, замечатель-
ных достижений. Кино завтра будет вы-
пуклым и цветным, для него исчезнет рас-
стояние. Фильмы можно будет передавать
по эфиру с одного конца земли на дру-
гой, подобно тому как сейчас транслиру-
ются радиопередачи. Кино станет одним
из самых могучих средств агитации и
пропаганды. Оно сделается лучшим по-
мощником ученого, раскрывающего тайны
природы, проникнет в глубины морей и в
невидимый мир микроорганизмов. Кино
поможет работать учителю и ученикам,
музыканту и художнику, рабочему, сту-
денту и инженерам.

Но завтрашнее кино, как и все буду-
щее, придет пе само. Его нужно готовить,
и оно готовится сегодня. Уже сегодняш-
нее кино — не только кино. Это механи-
ка и оптика, химия и цветоведепие, аку-
стика и материаловедение, радиотехника,
светотехника и много, много других ви-
дов техники. И обо всем этом должен
знать киноработник.

Кинематографу будущего потребуются

новые, невиданные кинос’емочные и ки-
нопроекционные аппараты, осветительные
приборы. Кино будущего будет снимать-
ся на новой пленке, его будут показывать
на новых экранах, у него будут свои но-
вые, неизвестные и пока непонятные нам
секреты и трюки.

Чтобы скорее наступил завтрашний
день кино, нужна работа сотен исследова
телей, сотен конструкторов и изобрета-
телей.

Много трудных, но интереснейших и
благодарных задач уже теперь стоит пе-
ред киноизобретателями.

Нужно создать цветное стереокино.

Цветное и стереоскопическое кино нуж-
но научиться передавать на расстоянии.
А телекино (кино, фильмы которого по
редаются на расстоянии) надо сделать
дневным.

Нужно найти новую пленку, безопас-
ную, дешовую, легкую и удобную

Да и не перечислить всех задач, стоя-
щих перед киноизобретателями!

Кто первый разрешит их?
Стихи Леси Украинки

Перевод Е. Благининой

Ночь была и тиха и темна

Ночь была и тиха и темна.

Я с тобою, любимый, стояла
И в тогке твоей песне внимала.
Ночь была II тиха и темна...

Ветер грустно травой шелестел...
Ты все пел, а я молча сидела,
И в душе твоя песня звенела.

Ветер грустно травой шелестел...

Темноту колыхнула зарница...
И печаль мое сердце взяла,
И пронзила его, и прожгла.
Темноту колыхнула зарница.

Н1чка тиха I темна була.
Я стояла, Miu др уже, з тобою,
Я дивилась на тебе з журбою;.
Нкчка тиха i темна була...

Ветер сумно З1тхав у саду.

I и сшвав. я мовчазна сид!ла,
Hiспя в cepni у мене брен: ia.
Biiep сумно 31тхав у саду...

Спалахн 'ла далека з1рниця.

Сх. яка мене туга взяла!

Серце гострим ножом пройпята
Спалахнула далека з^рниця...

Леся Украинка
(1871—1913)

Лесе Украинке (Лариссе Косач-Квитко) было всего 12 лет, когда
были напечатаны ее первые стихи. Это было в 1884 году, а в 1892 году,
через 8 лет, уже вышел первый сборник стихов Леси «На крилах
niceiib». О ней заговорили как о большом поэте-лирике, прямом продол-
жателе творчества Тараса Шевченко.

Леся горячо любила родную Украину и ей посвящала свои песни.
Страдания придавленной царским сапогом Украины, мечта о ее возрож-
дении— любимые мотивы произведений Леси. Безнадежно больная,
с раннего детства прикованная к постели, Леся не уступает, не сдается.
Contra spem spero

I рочь! Развейтесь. тл:кг;ше думы!
Над землею весна разлита.

Неужели все так же угрюмо
Промелькнут молодые лита ?

Нет! Хочу я сквозь плач улыбаться,
Песни петь даже в горькие дни.
Без надежды надеясь, смеяться!

Прочь, унылые думы мои!

Гстьте, думи, ви хмарп ociiici!

То;к тепера весна золота!

Чи то так у жалю, в голоеппп
Преминуть мотоцй д!та?

Hi, я хочу кр!зь сльози см!ятиеьг
Серед лиха сшвати nicni.

лез надн таки сподтватись-

Житп хочу! Геть. думи сумнд!

Я на темном, глухом перелоге
Буду сеять цветы и растить.
Буду сеять цветы у дороги,
На морозе слезами поить.

I от слез этих вьюги не станет,
Ледяная растает кора,
И цветы зацветут, и настанет,
Может быть, золотая пора.

Я на BooriM сумн1м пгрелоз!
Буду смять барвистт квНки.
Буду с!ять КВ1ТКИ на мороз!.
Буду лить на пих сльози rip кт.

I втд сл!з тих гарячих розтанс
Та кора лъодовая, Minna,
Може, кв1ти зшдуть, i наста не
Щс й для мене весела весна.

На уступ неприступный и голый
Буду камень тяжелый вздымать,
11 неся этот камень тяжелый,
Буду песни своп распевать.

Я на гору круту крем’гную
Буду камшь важкии ппшмать.
I несучи вагу ту страшную.
Буду шеню веселу стлать.

В непроглядную ночь и глухую,
Ни на миг не сомкну я очей.

Чтоб увидеть звезду путевую,
Золотую царицу ноче i.

Да! Хочу я сквозь плач улыбаться,
Песни петь даже в горькие дни.
Без падгжды надеясь, смеяться,
Прочь, унылые думы мои!

В довгу. темную щчку певидну
Не стулю hi на хвальку очей,
Все шукатпму з!рку пров!днг,
Ясну владарку темних ночей.

Так! Я буду крЁзь сльози см!ятись,
Серед лиха спхвати nicni.

Без надн таки спод!вагись.
Буду жити!— Геть, думи сумш!

«Без надежды надеясь» (Contra spem spero») она мечтает о «звезде пу-
тевой», которая должна, наконец, появиться в непроглядной и глухой
ночи, нависшей над Украиной. Какие бодрые, непокоренные, неподавлен-
ные силы звучат в стихах Леси в первые годы ее творчества! Лишь в
последние годы жизни Леси в ее стихах появляются горькие ноты. Рево-
люция 1905 года была подавлена, царила глухая реакция. Болезнь Леси
развивалась, близилась печальная развязка. Тоска сжимала сердце Леси.

«Хотгла б я вийти у чисто поле,
Припасти лицеи до сиро! землТ
I так заридати, щоб 30pi почули, 
Щоб люде вжахнулись на сльози мо!'...»,—

писала она в эти дни.

К этому времени относятся ее стихи «Ночь была тиха и темна», кото-
рые мы печатаем выше.

Леся умерла 25 лет назад, всего за 5 лет до Октябрьской револю-
ции. Умерла, так и не увидев той «путевой звезды», о которой оча меч-
тала, не узнав, что не «без надежды надеялась» она на счастье той
«сторононьки ргдноп», которую она так страстно любила...
Афинский Акрополь — «кремль» города Афин. Справа, на холме.-—Парфенон
ПАРФЕНОН

Д. Михайлов

Афины и Персия

Салое прекрасное здание древней Гре-
ции — Парфенон, храм богини Афины на
Акрополе — кремле города Афин.

Его начали строить в 450 году до нашей
эры.

Это было замечательное время в исто-
рии Афин и всей Греции. Только что
окончилась сорокалетняя борьба малень-
ких греческих государств с могуществен-
ным царством персов. Афины еще храни-
ли следы недавней войны. Развалины
окружали городскую площадь, сваленные
в груду лежали остатки оскверненных
храмов кремля. Почти в каждой афинской
семье оплакивали погибших б борьбе с
персами отцов и братьев.

Персы, завоевавшие весь мир, не смог-
ли завладеть несколькими маленькими
греческими городами.

Все государство афинян бы по немногим
больше Москвы с ее пригородами Во
всей стране афинян — Аттике — не было
расстояний длиннее 70 километров.

Что значила эта крохотная страна ря
дом с Персидским царством?

По всему миру раскинулось оно — от
верховьев Оби и Енисея до Индии, от
Нила до Китая. И захватывало все новые
земли, пробивая себе путь на запад — к
Греции. Казалось, нет спасения от могу-
чего и жадного завоевателя.

Н все же Афины не подчинились пер-
сам. Они приняли бой с завоевателями
всего мира и победили. И город-победи-
тель — Афины, — еще не залечивший сво-
их ран, возвысился над всеми другими
городами и государствами древней Гре-
ции.

Афины становились центром греческой
культуры. В афинскую гавань стекались
богатства со всего мира. Приезжали ху-
дожники, архитекторы, поэты, гимнасты.
После многих лет тяжелой борьбы афи-
няне вместе со своим городом воскресли
к новой и необычайной жизни.

Памятник победы

В это время афиняне начали постройку
нового храма на Акрополе. Сами они про-
должали еще жить в полуразрушенных
домах, на грязных улицах. Но все свои
силы, все средства своего государства
они отдали на строительство храма боги-
ни Афины, богини мудрости и военного
дела, покровительницы Афин.

Таких государств, каким были Афины,
не знали страны древнего Востока. В нем
не было царя, не было царского дворца,
защищенного крепостными стенами и на-
емной стражей.

Хозяевами и властителями страны бы-
ли сами афинские граждане. Они создали
свое государство, они защитили его от
всесильных персидских завоевателей. Те-
перь, после стольких лет борьбы, оно ста-
ло еще дороже и ближе каждому афиня-
нину.

Память о победе отважной маленькой
страны, сумевшей защитить свою свобо-
ду от персов, не должна была погибнуть.

И Парфенон стал памятником победы
Афин.

Начало строительства

Новый храм на Акрополе стал созда-
нием всех афинских граждан. Это понял
архитектор Парфенона Иктин.

Его проект не отличался ни грандиоз-
ностью размеров, ни оригинальностью за-
мысла. Новый храм повторял обычные
формы греческого храма. Таким же был
и прежний, разрушенный персами храм на
Акрополе. Лишь материал был более ро-
скошным — мрамор вместо песчаника. Но
иными слали соотношения частей здания,
иные скульптуры должны были его укра-
сить.

Но Иктин и не хотел вовсе прославить
себя. Не сзой талант, не свою личность,
а мысли и чувства всего народа он хотел
выразить в своем проекте.

В сущности, у Иктина не было проекта
в нашем понимании этого слова: не было
ни чертежей, ни плана. Постройка была
так проста, что ее можно было сделать
без сложных технических расчетов.

Работа Иктина протекала не в мастер-
ской, а на Акрополе, там, где должен был
вырасти новый храм.

Здесь Иктин подолгу бродил между
развалинами.

Как всякий афинянин, он знал каждый
камень, каждый выступ скалы, каждую
впадину своего кремля. Он примеривал
свое здание то к одному месту Акрополя,
то к другому и мысленно наблюдал, как
оно будет выглядеть снизу, из города,
как раскроется перед входящими в кремль,
какие тени бросят карниз и колонны при
утреннем и дневном свете.

В тех местах, где должны были встать
колонны и протянуться стены, он вбивал
в землю колышки. Он чертил свой проект
прямо на земле.

Он выбрал для него место в южной ча-
сти кремля, у самого обрыва. На неров-
ных вершинах скал он приказал надстро-
ить стену до уровня строителыю.1 пло-
щадки. Снизу, с города, казалось, что
новый храм встает прямо над стеной при-
родных скал.

На месте, выбранном Иктином, камен-
щики сложили высокую площадку и по-
крыли ее мраморными плитами

К ней вели пять крутых ступеней. Они
были несоразмерно круты для обычного
человеческого шага. Но ведь новый храм
строился для граждан-героев. Тому, кто
смотрел на него, должно было казаться,
что люди, для которых он построен, боль-
ше, выше, сильнее обычных людей, это
почти великаны. А для удобства настоя-
щих, обыкновенных афинян в этих высо-
ких ступенях незаметно прорубили узкие
приступки.

В центре площадки каменщики сложи-
ли продолговатое здание. Стены его не
имели окон. Оно соединялось с площад-
кой двумя дверьми с узких сторон зда-
ния. Только через эти двери и проникал
свет во внутренние помещения.

Глухая стена разделяла его на две
неравные части. Первая, большая, назнача-
лась для статуи богини Афины, над кото-
рой работай скульптор Фидий. Во второй,
меньшей, должна была поместиться со-
кровищница Афинского государства. И
так как все сокровища государства счи-
тались собственностью богини Афины,
как бы девичьим ее приданым, весь храм
впоследствии получил название Парфено-
на, что значит «девичий».

Вокруг этого глухого здания строители
протянули пояс колони. На узких сторо-
нах храма Иктин поставил два ряда ко-
лонн. Таким образом перед входами об-
разовались два широких крыльца, а во-
круг всего здания — галерея. Одна дву-
скатная крыша об’единила в одно целое
внутреннее здание с колоннадой.

Работая над храмом, его строители ви-
дели с вершины Акрополя свою отвоеван-
ную у персов землю: рощи оливковых
деревьев, поля, окруженные горами, и мо-
ре вдали, которое стало теперь их морем.
Они видели город, еще не оправившийся
от персидского разрушения, грязный, бед-
ный, темный.

Но жители этих грязных улиц, этих
полуразрушенных домов были граждана-
ми Афинского государства, они отвоева-
ли свою свободу, и для них всех строил-
ся этот мраморный дом на скалистой вер-
шине кремля — высоко над городом, вы-
соко над его обыденной, бедной жизнью.

Каменная книга

Так вырастал новый храм над городом,
так вырастала и его архитектура из преж-
них построек афинян. В сияющем мрамо-
ре его кололи мы узнаем простые дере-
вянные столбы, которые поддерживали
кровли жилищ и храмов; положенные на
колонны каменные плиты возникли из де-
ревянных балок, безоконная постройка за
колоннами напоминала жилой дом греков.

Предки афинян были крестьяне, пасту-
хи и гончары, жившие по родам неболь-
шими селениями вокруг своего «города»—
Акрополя.

Предком нового храма был простой
сельский дом этих крестьян.

Греческий дом замкнут глухими, веро-
ятно, безоконными, стенами. Его покры-
вает двускатная крыша. Крыльцо на де-
ревянных столбах выходит на двор, по
сторонам которого расположились хозяй-
ственные постройки.

Внутри дом делился на два обособлен-
ных помещения. Одно, большее, служило
комнатой для мужчин. Здесь посредине
стоял очаг. В заднем жили и работали
женщины.

И когда на высоте Акрополя понадоби-
лось помещение для хранения изображе-
ний богов и государственного имущества,
афиняне, естественно, выстроили такой
же дом, только побольше. Даже внутрен-
нее деление совпадало Мужская полови-
на была посвящена Посейдону, женская—
Афине.

Раскрытие храма

Таким был храм на Акрополе до поло-
вины VI века до нашей эры. В это время
из рассеянных вокруг кремля селений
образовался город Афины.

Тогда перестроили и старый храм На-
ружная сплошная колоннада окружила
его глухие стены.

На первый взгляд, изменение было ни-
чтожное. Храмовое помещение осталось
нетронутым, изменилось лишь крыльцо:
оно окружило все здание.

В действительности это было рожде-
нием новой архитектуры. Из прежнего,
глухого здания-сарая родилась открытая,
доступная со всех сторон колоннада. Она
господствовала над зданием

Колоннада греческого храма рассчита-
на на сотни ее хозяев, которые одновре-
менно вступают в храм со всех сторон.
Здесь нет лучших и худших мест. Все ко-
лонны равны, все места под колоннами
равны.

Стены и колонны

Почти одновременно с созданием
сплошной колоннады вокруг храма по-
явилось и другое очень важное новше-
ство.

Крыльцо греческих домов покоилось на
деревянных столбах. Такие же деревян-
ные столбы поддерживали крышу над
крыльцами и галереями старых греческих
храмов.

Постепенно деревянные столбы стали
заменяться каменными колоннами.

Вавилонские строители совсем не знали
колонны. Основной частью вавилонской
архитектуры была кирпичная стена. Двор-
цы и храмы были нагромождением стен.

Стена запирает дорогу, запрещает вход.
Чтобы сделать свои стены еще более не-
приступными, вавилонские строители изо-
бражали на них страшных животных.

Колонны пе только не заграждают вхо-
да, наоборот, они приглашают войти. Ведь
и сейчас еще входы в общественные зда-
ния обычно украшаются колоннами.

Колонна, однако, была известна и
раньше. Она встречается, например, в
древнеегипетских храмах. Более 50 ко-
лонн поддерживает потолок зала египет-
ского храма в Карнаке.

Они стоят в огромной полутемной зале,
расширяясь кверху лепестка ин лотоса. II
кажется, что они стоят свободно, что они
ничего не несут на себе.
Скульптурная плита (метон) под карнизом,
да ней изображена сцена боя лапитов с
кентаврами.

Но это только искусный обман архи-
тектора. Л1ежду потолком и колонной он
положил небольшой брусок, не видимый
снизу.

Греческая колонна держит на себе всю
тяжесть потолка и крыши. Вырастая пря-
мо из основания здания, как прежний де-
ревянный столб, она немного расширяется
в середине, как бы под влиянием давя-
щей на нее тяжести, и снова кзерху утон-
чается. Сверху она покрыта каменной по-
душкой, на которой лежит плита. Эта
плита несет на себе тяжесть поперечных
каменных плит, соединяющих колонны
друг с другом и поддерживающих
кровлю.

„Ошибки" Парфенона

Архитектор Иктин, замышляя новый
храм на Акрополе, не стал выдумывать
для своего создания еовои, оригинальной,
невиданной раньше архитектуры. Он по-
строил новый храм по образцу старого,
разрушенного персами. Но он сумел при-
дать старым, давно привычным формам
новую жизнь, новое, невиданное раньше
совершенство.

Поднятое в синеву южного неба, все
здание казалось таким же ясным и холод-
ным, как белый мрамор, из которого оно
сделано. Оно открывалось входящим сра-
зу, целиком, оно не таило никаких не-
ожиданностей, каждая часть здания про-

сто и честно говорила, для чего она су-
ществует и как работает.

Но когда архитекторы и ученые стали
подробно измерять отдельные части Пар-
фенона, они неожиданно увидели, какая
сложная работа скрыта за этой просто-
той.

Все колонны нового храма кажутся нам
совершенно одинаковыми. На самом деле
они все разные.

Крайние колонны, выступающие на фо-
йе неба, толще остальных; и в других ко-
лоннах есть еле уловимые различия. Ху-
дожник создавал каждую колонну от-
дельно, как самостоятельное произведе-
ние искусства.

Колонны не стоят прямо: они немного
наклонены вовнутрь, к центру здания.

Ступени, ведущие на площадку храма,
плиты, покрывающие сверху колонны, не
образуют прямой линии они изогнуты,
как арки моста.

И во всей этой прямолинейной и пря-
моугольной постройке мы не найдем ни
одной прямой линии значительной длины.

Но, может быть, все это просто ошиб-
ки, неточности неумелых афинских строи-
телей, плохо, как все афиняне, знавших
математику?

Нет, это не ошибки.

Если бы все колонны были равны, край-
ние, выступающие не на белом фоне зда-
ния, а на холодном фоне синего неба, ка-
зались бы уже других. Если бы ступени
были вытянуты по прямой линии, они ка-
зались бы продавленными посредине, как
это случилось в парижском здании Пан-
теона, сделанном по образцу греческого
храма. Если бы колонны стояли совер-
шенно прямо, они казались бы нам расхо-
дящимися веером.

Своими «неточностями» архитектор
приспособлял свое здание к человеческо-
му глазу.

В этих, еле заметных отклонениях, не-
точностях, «ошибках» проявилась гени-
альная фантазия архитектора. Мы не за-
мечаем их, когда смотрим на Парфенон.
Мы видим только, что он прекрасен.

Строители Парфенона

Но, для того чтобы возник Парфенон,
недостаточно одного гениального замы-
сла архитектора.

Греческая колонна—это почти статуя.
Чтобы выполнить ее, мало знать ремесло
каменщика: нужно быть художником.
Достаточно быть умелым каменщиком,
чтобы по отвесу и ватерпасу протянуть
прямые линии каменной кладки. Осуще-
ствить тончайшие, еле заметные отклоне-
ния от прямых и вертикальных-линий, за-
думанные Иктином, могли только масте-
ра-художники. Сами рабочие должны бы-
ли их почувствовать и создать.

Скульптура Парфенона

Над скульптурами Парфенона работали
десятки афинских мастеров.

Они заполнили ими треугольное про-
странство между скатами крыши над
крыльцами. Опи протянули их лентой
вдоль стен святилища. Ярко раскрашен-
ный пояс скульптур на отдельных камен-
ных плитах лег между вершиной колонн
и карнизом.

В этих скульптурах афинские мастера
досказали то, что не могли выразить сво-
им искусством строители.

На плитах над колоннами мы видим
только сцены борьбы. Баснословный на-
род лапигов борется с кентаврами—ска-
зочными существами — полулюдьми-по-
луконями; родоначальники афинян сра-
жаются с неистовыми девушками-всадни-
цами— амазонками; боги Греции борются
с гигантами — чудовищами, порожденны-
ми землей.

Смотря на эти изображения, афинянин
вспоминал песни и рассказы, знакомые

ему с детства. Теперь они ожили, слились
с его жизнью, с его делами.

Это он вместе с другими греками бо-
ролся подобно ланитам и богам с грозной
и грубой силой, порожденной огромными
пространствами Персидского царства.

В знакомых древних образах раскрыва-
лась афинянам недавняя борьба греков за
свободу.

Но в храме города Афин, посвященном
его богине, нужно было рассказать и о
самом городе.

Город афинян и их государство худож-
ник представил в образе богини Афины.
Ей он посвятил изображения нз обоих
фронтонах.

На восточном фронтоне, над входом в
святилише, показано рождение Афины.

Вот как рассказано об этом в одной
греческой песне:

«Когда силой Гефеста, ударом бронзо-
вого топора Афина вышла из головы сво-
его отца, крик ее потряс небо и матерь
землю. Ее родил Зевс — владыка — из
своей священной головы облаченной в
боевые доспехи. Она же быстро ринулась
вперед, потрясая копьем. И весь Олимп
сотрясся при виде сероглазой богини, и
земля вокруг рассеклась, и море заволно-
валось, вздымаясь темными волнами, и
взлетала пена. Солнечный бог остановил
свою колесницу, пока девушка Паллада
Афина не сняла со своих плеч божествен-
ного оружия. И Зевс — владыка — радо-
вался».

Скульптурная группа с восточного фронтона Парфенона. Предполагают, что
здесь изображены богини судьбы (мойры).
Скульптурный пояс на стене святилища—фриз. Юнии.и, несущие горшки с жертвенным
маслом.

Так в представлении афинян взошел их
город, порожденный самой мудростью,
вооруженный копьем марафонских вои-
нов, вспенивший своими кораблями воды
Саламинского залива. Теперь он отдыхал,
«сняв со своих плеч оружие».

Еще сложнее была задача создателей
второго, западного фронтона. В одном
изображении, в одной сцене нужно было
передать развитие юрода, его историю.

И снова художник обратился к народ-
ному преданию. Он изобразил древний
миф о споре двух богов — спор Афины с
богом морей Посейдоном.

Однажды, рассказывает легенда, По-
сейдон поспорил с Афиной, кому из них
владеть Аттикой. Посейдон, чтобы дока-
зать свою силу, рассек землю трезубцем.
1 отчас же на этом месте забил подзем-
ный ключ.

Тогда Афина опустила острие своего
копья, и из земли выросло оливковое де-
рево. Присутствовавшие здесь боги при-
знали победу Афины. Пристыженный По-

сейдон удалился. Афина же приняла Ат-
тику в свое владение.

Эта легенда, вероятно, отражала спор
двух властных родов за владение Атти-
кой.

Но действительный спор людей давно
был забыт, а легенда осталась. И афиня-
нал часто приходилось о ней вспоминать.

Спор двух родов сменился борьбой
двух партий, на которые издавна дели-
лись афиняне. Купцы, моряки, люди, зара-
батывавшие свои хлеб поденное работой,
тащилк Афины к морю. Им выгодны бы-
ии морская торговля и работа на судах и
в порту. Во главе другой партии стояли
землевладельцы. Они сажали свои олив-
ковые деревья, собирали маслины и с
опаскою смотрели на море.

Этот спор не прекращался в течение
всей истории Афин, несмотря на то что
изменялись и состав и требования обеих
партий. С ново л силой он вспыхнул в го-
ды, когда строился Парфенон, в годы,
когда Афины овладели, наконец, морем и
когда вопрос о морском владычестве
Афин решал всю политику, всю будущую
судьбу города.

Так древняя легенда вплелась во всю
историю Афин, История города, его соб-
ственная судьба вставали перед афиняни-
ном, когда он смотрел на это изображе-
ние.

Богов и героев мы видим на наружном
поясе скульптур и на фронтонах храма.

На скульптурах, опоясывающих стены
святилища Афины, мы видим самих афи-
нян.

Они ловят и седлают лошадей, одева-
ются, проезжают мимо нас на горячих,
играющих конях, гонят быков и баранов;
девушки несут корзины, вазы, цветы; вы-
ступают, мирно беседуя, пожилые боро-
датые афиняне.

Это — шествие афинян к своей богине
в день праздника «всех Афин».

Вступив в колоннаду Парфенона и оги-
бая двумя потоками храмовое помещение,
афиняне видели, как вместе с ними дви-
жутся люди и животные вдоль с гены.

И в каменном шествии на стенах афи-
няне узнавали самих себя, только более
здоровыми, более красивыми и ловкими—
такими, какими они хотели бы себя ви-
деть.

Так обе процессии, живая и каменная,
доходили до восточной стороны храма.

Над входом в святилище сидели боги
и смотрели на приближающихся к ним
афинян.

Удобно откинувшись на спинку кресла,
сидел Зевс, рядом с ним, повернув к нему
голову и подняв покрывало как бы для
того, чтобы что-то ему сказать, — его же-
на Гера. Небрежно охватив колено рука-
ми, сидел бог войны Арес.

Все они пришли в гости к Афине в день
ее праздника. Среди них сидела хозяйка
дома — Афина. В обычном платье афин-
ских девушек, без оружия, она разговари-
вала с богом ремесленников Гефестом

Ни лицами, ни одеждой не отличались
эти боги от людей. Они были лишь немно-
го выше ростом, спокойнее и красивее.

Между тем живое шествие афинян,
обогнув восточную стену, входило в храм
И прямо перед ними в сумрачном свете,
проникающем только через дверь, возвы-
шалась вырезанная из слоновой кости,
одетая золотом статуя стоящей Афиши.
Она была в полном вооружении, в высо-
ком шлеме, с рукой, положенной на золо-
той щит.

А на щите, в сцене битвы греков с ама-
зонками, создатель статуи Фидий изобпа
зил самого себя рядом с руководителем
Афинского государства Периклом.

Целых десять лет, с 447 до 437 года,
все время, пока строился Парфенон, ра
ботал Фидий над этой статуей.

И день, когда ее установили в Парфе-
ноне, был днем завершения нового храма.

„Преступление" строителей

С тех пор каждое утро первый луч
солнца, проникая через дверь святилища,
зажигал золото на шлеме и латах богини.

Каждый корабль, приплывающий в Афи-
ны, видел под знойным туманом долины
поднятые к небу чистые и прохладные
колонны нового храма. Над ними тяну-
лась пестрая лента скульптур. А еще вы-
ше, как яркая повязка на лбу, сверкала
синим, красным, желтым раскраска фрон-
тонов.

Весть о новом храме немедленно про-
шла по всей Греции, доплыла до берегов
Азии. Из столицы Персии, из Италии и с
берегов Черного моря приезжали в Афи-
ны, чтобы посмотреть на это новое чудо
света.

Фндиева Афина стала для всего мира
совершеннейшим созданием искусства. Но
афиняне не признали в ней своей старой
пламенной богини. Слишком непохожа
была эта прекрасная сероглазая девушка
на деревянный идол, которому издавна
поклонялись на скалах Акрополя.

И «девичий дом», Парфенон, так нико-
гда и не стал храмом — местом поклоне-
ния богине.

Этим воспользовались враги создате-
лей Парфенона. Против руководителя
Афипского государства Перикла и Фидия
начат был процесс. Их обвинили в безбо-
жии, в преступной затрате народных
средств на строительство здания, которое
не стало храмом, в том, что они помести-
ли свои изображения на щите статуи Афи-
ны: этим они как бы приравнивали себя к
богам и героям, возвышали себя над
остальными гражданами.

Перикл был отрешен от должности.
Гениальный создатель статуи Афины, об-
виненный в безбожии, умер в тюрьме.

Судьба Парфенона

Но создание Иктина, Фидия и Перикла
дожило до наших дней. Удивительная ра-
бота афинских мастеров сохранила нам
Фриз Парфенона изображает приготовление к всеафиискошу шествию на Акрополь.
Слева — юноша взнуздывает коня. Справа — бородатый человек держи! повод и раз-
говаривает с юпошей-насздником.

это хрупкое здание, построенное из само
го нежного материала.

Цельная колонна даже сейчас, через
2500 лет после ее сооружения, кажется
нам высеченной из одного куска. На си
мом деле она собиралась из отдельных
мраморных цилиндров, которые наклады-
вали друг на друга.

Прилегающие друг к другу поверхно-
сти этих частей так обработаны, так при-
гнаны друг к Другу, что между ними не-
льзя всунуть и острия иголки.

Что только ни испытал Парфенон за
это время!

Христиане превратили его в церковь, а
турки переделали церковь в мечеть. И те
и другие, конечно, при этом перестраива-
ли и ломали греческий храм.

В 1687 году венецианская армия осади-
ла Афины, и венецианцы со слоз пере-
бежчика узнали, что турки превратили
Парфенон в пороховой склад. Началась
бомбардировка храма. В Парфеноне лей
ствителыю был сложен порох. Раздался

взрыв, от которого погибло бы любое
другое здание.

Две стены Парфенона разлетелись на
мелкие осколки. Но две других остались
невредимыми. Уцелели и колонны и даже
мраморные скульпторы над ними.

К сожалению, начальник венецианцев
был «любителем искусств». Он захотел
привезти с собой в Венецию как трофей
колесницу Афины с запад него фронтона.
Ио это пе так легко было сделать. Скуль-
птуры, поставленные афипскими мастера-
ми, невозможно было отделить от стены.
В конце концов, под ударами солдат они
рухнули на землю и разбились на мелкие
куски.

То, что не удалось венецианскому гене-
ралу, сделал английский дипломат. В
1801 году английский посланник Эльджин
снял с Парфенона и увез в Лондон самые
интересные скульптуры храма Афины.

И все же создание Иктина и сотен
афинских мастеров живет и сейчас и учит
нас большому и нужному нам искусству—
архитектуре.
Какие бывают носы?

Почему говорят «остаться с носом»?

Многие думают так: показали человеку
нос — вот он и остался с носом.

Верно ли это? Дразнить, показывая нос,
научились лет 200—300 назад, не больше, а
говорить «остаться с носом» стали гораздо
раньше. Значит, оставались люди не с тем
«носом», который им показывали, а с каким-
то другим.

В старину носом называли подарок, при-
ношение, принос, ношу, а не только нос на

лице. Шли ли в приказ к судье подать че-
лобитную — непременно захватывали с со-
бой «нос» — взятку; отправляли ли к неве-
сте в дом сватов договориться о свадьбе —
тоже посылали с ними «нос»—подарок. Если
отказал судья или отказали родители неве-
сты, «нос» оставался непринятым.

Значит, остаться с носом — это получить са-
мый решительный отказ. Отказ к тому же
обидный. Разве не обидно, действительно,
уйти назад с непринятым подарком: «остать-
ся с носом»?!

Зарубить на носу

Все слыхали, как говорят «заруби у себя
на носу»?

А разве можно зарубить на носу, разве
нос деревянный? Да, можно, и был такой
нос, и был он действительно деревянный.
Его привязывали к поясу. Раньше крестьяне
были неграмотные. Считали они по пальцам,
по палкам, по косточкам. Так считать нелег-
ко: все ведь в уме решать надо, — а запоми-
нать еще труднее. Чтобы облегчить счет,
делали на деревянных стенах изб зарубки.

Ну, а если расчет надо вести с барином?
Ему не только хлеб отдать нужно было, а
и молоко, и яйца, и масло, и капусту, и по-
лотна ему наткать, да еще надо было не-
сколько дней работать на него в каждом
месяце. Всего не запомнишь.

Барина с собой не приведешь в избу за-
рубки считать, и избу с собой к барину то-
же не понесешь. Поэтому зарубки делали
на дощечке. Дощечку всегда с собой захва-
тить можно. Вот такие-то дощечки с заруб-
ками и носили с собой у пояса. Называли
их тоже «носами». А зарубки на них дела-
лись топором.

Топором в старину многое что делали: и
избы рубили, и ложки деревянные выстру-
гивали, и резьбу самую мелкую резали, и
отметины на «носах» делали.

Вот почему и стали говорить: «заруби-ка
у себя на носу». Это значит - не забудь
запомни хорошенько.
Наш класс

Письмо Леши Цаплине. Москва

Большинство ребят нашего класса учит-
ся вместе уже три года. Мы за это время
очень сдружились и привыкли друг к дру-
гу. Если бы мне предложили перейти сей-
час в другой класс, я бы ни за что не
ушел от своих товарищей. Ребята у нас
подобрались веселые, один за другого
стоит. Девочки и мальчики не ссорятся.
Мы вместе учимся, смеете ходим в кино
или па лыжах. В прошлом году мы орга-
низовали свой драмкружок. В наших по-
становках участвовали девочки и мальчи-
ки. Пик го не стеснялся играть. А в других
классах мальчики почему-то не хотели
участвовать в пьесах и все мужские роли
играли девочки.

У нас выходит своя стенная газета. Она
Здорово критикует ребят. Но наши ребята
нг обижаются на критику.

Я люблю наш класс и очень доволен,
что у нас нет ябедников. Бывают такие
ребята: чуть что произойдет, сразу бегут
к учителю жаловаться. У нас не так. Иног-
да ребята пчохо ведут себя па уроке. Не
думайте, что мы им не делаем замечаний.
После урока мы говорим с ними. Разве
лучше, ничего не сказав товарищу, бе-
жать и жаловаться учителю? По-моему,
нет.

Дисциплина у нас в классе вообще не-
плохая, только на уроках немецкого языка
шумно. Тут уж шумят все ребята, потому
что наша учительница по немецкому язы-
ку сама кричит, вместо того чтобы спокой-
но разговаривать с ребятами. Она очень
нервная. Конечно, нехорошо, что ребята
не слушаются се. Это большою недостаток
106

нашего класса. В этом году на уроках не-
мецкото языка мы, наверное, будем сидеть
лучше.

У пас в классе есть два неразлучных
приятеля — Миша Шибанов и Володя Зе-
ленев. Они хорошие ребята, всегда вместе
играют и очень хорошо дружат. Володя
Зеленое никогда не дерется, но любит по-
баловаться на уроках, а Миша — первым
драчун. Между собой ипп никогда не ссо-
рятся, но однажды произошло событие, что
чуть их обоих не исключили из школы.

Дело было на уроке пинпя. У Миши
Шибанова первый голос, он сидит впере-
ди, а Володя сидел сзади, со вторыми го-
лосами. У Шибанова в кармане была ро-
гатка. Он стрельнут из нее в Володю. Во-
лодя ему сказал:

— Миша, не надо.

Но Миша его не послушался. Когда
учительница отвернулась, он снова стрель-
нул в Зеленова. Тогда Володя встал и
ударил его. Шибанов, конечно, не стерпел,
дал сдачи. Учительница обернулась, уви-
дела, что они дерутся, и вывела из класса
Зелепова. Она не видела, что Миша Ши-
банов первый стрельнул в него, и подума-
ла, что зачинщиком был Володя Зеленов.

В перемену мы вышли все в коридор.
Шибанов сразу налетел на Зелепова, и
тут началась такая драка, что ребята из
восьмого класса еле-еле разняли их.

И Володю и Мишу отвели к директору.

ам они пробыли очень долго и вышли
заплаканные. Особенно грустным был Во-
лодя Зеленов. Он еле дождался конца
уроков и ушел. Директор сказал, что и с-
ключит его из школы, а Мишр пообещал
вызвать мать.

Когда мы узнали, что Зеленова хотят
исключить из школы, все заволновались.
Пам было жалко Володю, потому что все
его любили и оп в этой драке был вино-
ват меньше чем Шибанов. Правда, не все
ребята стояли за Володю Зеленова, неко-
торые считали, что нечего ему было лезть
в драку. В особенности защищали Шиба-
нова девочки. Но весь класс был против
того, чтобы Володю исключили из школы.
Все наши ребята собрались в конце кори-
дора и так горячо обсуждали этот вопрос,
что дежурный по школе просил нас, что-
бы мы не кричали. Но каждому хотелось
высказать свое мнение и предложить что-
нибудь такое, чтобы Володя остался у
нас.

Тогда Маруся Макарова, председатель
нашего пионерского отряда, сказала:

— Давайте соберемся после урока и об-
судим, как нам быть.

После урока почти все ребята остались
в классе. Володя Зсленов ушел, и нам бы-
ло очень жалко смотреть, какой у него
расстроенный вид. Обсуждали мы это дело
очень долго. Галдеж поднялся такой же,
как раньше в коридоре. Да это и понятно,
потому что все волновались.

Многие ребята говорили, что Володя ви-
новат пе больше чем Миша и надо выз-
вать его мать. Другие ребята говорили,
что ему надо об’явить выговор, но не ис-
ключать из школы, А потом Юра Румян-
цев сказал:

— Давайте поговорим с директором.
Мы все знаем Володю, он вовсе не драчун
и, если что захочет или пообещает,— обя-
зательно сделает. А за то, что он погоря-
чился, исключать его не стоит. Давайте
возьмем на себя ответственность за Воло-
дю п пообещаем директору, что ни в ка-
ких драках Володя участвовать не будет.

С этим предложением согласились все.
Мы позвали директора и сказали, что мы
верим Володе и обещаем, что больше ни-
когда с ним такого не случится. Директор

сказал, что ему самому не хотелось исклю-
чать Володю из школы. Он сказал, что мы
берем на себя большую ответственность,
но раз мы так уверены в Володе, то он
согласен с нашим предложением, и Володя
останется в школе. Тут мы закричали все
«ура» и побежали скорей к Зеленову, что-
бы сказать ему про наш договор. С тех
пор Володя Зеленев стал вести себя хоро-
шо. А через некоторое время он поми-
рился с Мишей Шибановым и они опять
стали неразлучными друзьями.

После этого случая наш класс еще боль-
ше сдружился. Ребята стали чувствовать
себя членами коллектива. Все старались
сделать так, чтобы наш класс занял одно
из первых мест по школе. Мы совсем пре-
кратили списывать с чужих тетрадок. По
правде сказать, у нас есть такие любители.
Не сделают дома урока, а потом начинают
клянчить: «Дай тетрадку списать». Осо-
бенно это бывало, когда надом задавали
трудные задачи по математике. От этого
списывания, конечно, никакой пользы не
было. Мы стали делать так: когда надом
задавали трудные задачи по математике,
мы оставались их решать в классе. По ма-
тематике у нас хорошо учатся Румянцев,
Александров, Макарова и я- Мы предлага-
ли всем отстающим ребятам оставаться
вместе с нами. Сначала оставалось мато
ребят: после занятий все торопились до-
мой. Но когда увидели, что от этих заня-
тий большая польза, стали оставаться поч-
ти все ребята. Мы коллективно разбирали
все. повторяли правила.

Бывало и так, что кто-нибудь из ребят
не останется с нами, а наутро просит.
«Дайте списать задачу». Мы таким ребя-
там отказывали, и сейчас у нас все ре-
бята решают задачи сами.

За лето я очень соскучился по своим
товарищам и с радостью иду в школу.
Учебный год только начинается. Пам пред-
стоит еще много интересных, веселых, а
иногда и трудных дней. Но с хорошими
друзьями никакие трудные дни не страш-
ны
Военная игра во дворе

Письмо Толи Малярова, город Николаев

Некоторые ребята жалуются: «С нами никто не занимается, нал
скучно». Конечно, взрослые должны помогать ребятам, но пусть и ребята
не сидят сложа руки.

Жора Оке и Толя Маляров никого не дожидались, они затеяли хорошую
шру, привлекли других ребят и стали проводить время очень весело. Если
все ребята будут делать так же, как Жора и Толя, им не придется жало-
ваться на скуку.

Когда я вышел на улицу, на ней не
было ни одного моего товарища. Я по-
стоял около ворот, мне стало скучно.
«Пойду, — решил я, — к Жорке Оксу,
может быть, он даст интересную книжку».
Подходя к его дому, я увидел, как в ок-
не мелькнула и скрылась его стриженая
голова. Я подумал: «Почему он прячет-
ся?». Вдруг сам Жорка выбежал навстре-
чу.

— Идем скорей, — потащил он меня во
двор, — у меня есть арсенал с оружием!

«Что за арсенал, что за оружие?» —
терялся я в догадках. Наконец, я не вы-
держал и спросил у Жорки:

— Что это за арсенал с оружием?

— Да ты, видно, ничего не смыслишь
в этом деле! — сказал Жорка.

— А какое это дело? — спросил я.

— Я хочу. — шопотом ответил Жор-
ка, — организовать отряд, и мы будем иг-
рать б гражданскую войну.

— Вон оно что! А ты все-таки скажи,
что это за арсенал с оружием?

— Арсенал — это значит склад, где ле-
жит оружие, — об’яспил Жорка, — пой-
дем, покажу.

Он открыл калитку, и мы вошли во
двор. Смотрю: во дворе пулеметик стоит.
А дальше пушка и маленькая зенитка.
Дуло пушки сделано из водопроводной
трубы, щит — из фанеры, колеса — из де-
рева. Пулемет и зенитка сделаны из по-
леньев.

— Вот это наш военный арсенал, —
сказал Жорка.

— Непохоже что-то на арсенал, — от-
ветил я.

— Это не бе на, хоть немного-то похо-
же, да?

— Немножко похоже, — согласился я.

— Пойдем в нашу контиру,— пригла-
сил Жорка.

— Пойдем!

Мы подошли к деревянному сарайчику.

— Вот контора! — сказал Жорка, рас-
пахивая узкую дверцу. Мы вошли в са-
райчик, разделенный деревянной перего-
родкой на две половины, сообщающиеся
между собой узкой дверцей. В первой по-
ловине., куда мы вошли, на полу было на-
валено много разного хлама: старые гвоз-
ди, обручи, дверные петли, заржавленные
трубки.

— Это у вас такая контора? — удивил-
ся я.

— Нет, это мастерская, контора там!—
сказал Жорка, махнув рукой. Он задел
какую-то трубку, она упала и стукнула
старого кота, мирно дремавшего на солн-
це. Жорка повернулся и дернул дверь,
ведущую во вторую половину, но она не
поддалась. Он дернул еще раз.

— Видишь, — сказал Жорка, — не от-
крывается!

— Я открою! Вот давай, сразу будет
открыта! — сказал я, протягивая руку к
скобке, но он быстро отстранил ее и ска-
зал:

— Не надо, я сам. Смотри!

С этими словами Жорка отодвинул в
сторону подгнившую балку, которая под-
держивала потолок и висела как раз над
дверями, не давая им открываться.

— Зачем эти? — удивился я.

— А чтобы никто не залез. Это ведь не
простая контора, а штаб, понимаешь?
Жорка широко распахнул дверь в штаб,
а сам, улыбаясь, стал у порога.

— Ну, чего стал, иди посмотри, есть
тут что брать или нет?—подмигивая мне,
сказал Жорка.

Я вошел в «штаб». В «штабе»—малень-
кой комнатке — могли поместиться четы-
ре человека. В деревянно!! стене было
пробито квадратное окошечко, выходив-
шее в маленький редкий сад. Из окошеч-
ка была видна деревянная «сторожевая
вышка» в метр высотой. По бокам вышки
были вырыты окопы, каждый для одного
человека. Дальше были видны пушка,
пулемет и зенитка, которые я узидел за-
ходя во двор.

Перед окошечком стоял крохотный сто-
лик, вместо стула — квадратный чурбан.
В стенах было множество гвоздей, на
них висело «военное снаряжение»: две
деревянные гранаты, сумка, сделанная
из старого портфеля, и две винтовки, ду-
ла их были сделаны из трубок от крова-
ти. К одной винтовке был приделан штык,
т. е. был прибит к дулу кусок толстой
проволоки. К стене Жорка прикрепил ма-
ленький полированный ящичек. В дне
ящичка была пробита маленькая круглая
дырочка, из нее тянулся кусок телеграф-
ной проволоки, кончавшейся телефонной

трубкой. В конце трубки был крючочек,
которым трубка цеплялась за ящичек.
Это был «полевой телефон». «Ого! Вот
это штаб!» — подумал я.

Жорка сказал:

— Если хочешь, запишись в наш отряд.
Я буду комиссаром, а ты будешь моим
помощником. Идет?

— А кто же в нашем отряде будет ря-
довы ми?

— Ничего, есть и рядовые. С нашей
улицы двое ребят есть, да ты еще с ва-
шей улицы запишешь. Вот и будет у нас
отряд, — торжественно об'явил Жорка.
Согласен?

— Согласен! — ответил я.

— Ну пиши заявление! Будешь моим
помощником.

В тот же вечер я написал заявление и
стал жоркиным помощником. С этого
дня мы и стали с ним неразлучными дру-
зьями. Через несколько дней мы органи-
зовали отряд в 5 школьников. В свобод-
ное от уроков время мы приходили к
Жорке во двор и устраивали военные
учения, сдавали нормы по беганию, прыж-
кам, лазанью по деревьям. Мы вели такой
образ жизни, что стали намного сильней
и здоровей чем раньше.

Дружба

Стихи Шуры Булъхина, Москва

Во дворе живу я с Вовой,
Дружба крепкая у нас.

Мы поссоримся и снова
Вместе ходим через час.

Мы всегда проводим дружно
Свой урок и свой досуг,
Если что спросить мне нужно,
Скажет мне мои верный друг.

Мне всегда вперед расскажет,
Если знает он секрет,
Если надо что, покажет,
Если надо, даст совет.
Рисунки

Юры Шибаева

Станция Битца,

Московской области

Ham дом еше совсем
новый. Мы построили
его в прошлом году. На
крыше сеней мы поста-
вили антенну. Птицы, ко-
торых очень много в
наших краях, любят
сидеть на нашей крыше,
забираются и на антен-
ну.

У нас на окне стоит
стакан, а в нем ра-
стет зеленый лук, и
в любое время года у
нас свой зеленый лук.

вода в нем очень чистая, совсем прозрачная. Я люблю сидеть здесь и рисовать де-
ревья, ручеек и мостик. За мостиком есть небольшой пригорок. С него виден наш
дом.
Как Краську хоронили

Сказку записал Володя Владимиров,
деревня Топол, Красноярского края

Жили старик со старухой. Была у них верная собака
Краська. Она хорошо охраняла стариков, берегла их
именье.

Стала Краська стареть. Лежит посреди пола, не встает,
мешает старухе избу убирать.

Надоела Краська старухе. Вот она и говорит старику:

— Старик! Увези ты эту Краську. А то она уж надоела
мне. Запинаюсь каждый раз за нее.

Старику нечего делать: он уважал бабку. Запряг он
лошадь и повез собаку в поле. Привез, а уж Краська не
дышит. Так и бросил он ее в поле, не прибрал.

Приезжает старик домой. Встречает его бабка.

— Издохла наша Краська,— говорит ей старик.

•— Что, похоронил?

— Нет.— отвечает старик.— Оставил среди поля.

А старуха ему говорит:

— Эх, старик! Неужели Краська не заслужила? Сту-
пай, похорони ее.

Старик взял лопату и поехал. Приезжает в поле, начал
копать могилу. Копал, копал и наткнулся на золото. Выво-
ротил он из земли золото и в эту яму закопал Краську.
Приехал к старухе и привез на телеге золото. Старуха уви-
дела, спрашивает:

— Ты где взял это?

А старик отвечает:

— Краське могилу копал и наткнулся на золото.

Старухе тут вовсе стало жаль Краську.

— Эх, старик! Хоть бы мы с выноской похорони ли
свою Краську. А ну-ка сходи к попу.

Старик пошел. Приходит и говорит:

— Батюшка, надо бы мою собаку с выноской похо-
ронить

— Что ты, что ты! — говорит поп. — Да пас в остроге
заморят.

— А вот,— говорит старик,— позвольте вам, батюшка,
получить сто рублей золотом.

— А ну-ка сходи к псаломщику,— сказал поп.
Пришел старик к псаломщику:

— Батюшка родной, извольте похоронить мне собаку.
Извольте вам, батюшка, получить пятьдесят рублей зо-
лотом.

— А у попа ты был? — спрашивает псаломщик.

— Был.

— А у дьячка?

•— Нет, не был, батюшка.

— А ну-ка сходи к нему.

Старик пошел. Приходит и говорит:

— Батюшка, извольте похоронить мою собаку. Вот
извольте получить двадцать пять рублей золотом.

— А ты был у попа? — спрашивает дьячок.

— Был.

— А у псаломщика?

— Был.

— Hv. что они сказали?

— Велели к тебе сходить.

— Ну ладно, похороним.

Сделали они гроб и понесли Краську. Вдруг тут им на-
встречу сам архиерей.

— Вы кого хороните? — закричал он.

— Да Краську...

— Какую это Краську?

•— Да собаку...

— Ах вы, такие-сякие! Да я вас зсех в остроге за-
морю!..

Испугались поп, псаломщик и дьячок. А старик к архи-
ерею с золотом подскочил.

— Извольте получить! — и дал ему двести рублей зо-
лотом.

Подобрел сразу архиерей и говорит:

— Я вас не за то ругаю, что хороните, а за то, что ми-
ром-маслом не помазали. Воротитесь в церковь, помажьте
покойника миром.
Советы редакции

Чем занятье Я'

Вот и осень пришла. В дождливые осенние вечера
не выбежишь во двор. Приходится сидеть дома.
Надо придумать такие интересные дела, чтобы и
дома не скучно было. Кое-что мы вам предлагаем в
ртом номере «Пионера».

текей—веселый лортзой

Пробовали вы когда-нибудь показывать па стан-
ке тени разных зверей? Очень спешно получается.
По рисункам, которые здесь напечатаны, вы легко
научитесь при помогли своих рук, располагая в
тон или пнем порядке пальцы, получать тень лю-
бого зверя.

Но просто показывать тенн еще не так интерес-
но. Вы выучите напечатанную здесь сказку и рас-
скажите ее товарищам, одновременно показывая им
забавные звериные тенн.

Ж [л когда-то на свете искусных веселый портной
С утра и до позднего вечера сидел он, скрестив cboi
тонкие ноги, у самого перекрестка дорог, под старою
липой. Его острые ножницы сверкали на солнце, а
игла так и летала взад да вперед в ловких руках. И
все население зтой страны охотно заказывало себе
платье у веселого портного, пока, наконец, не приш-
ло такое время, что нечего стало больше заказывать,
так как все уже носили прочные брюки, кафтаны и
жилеты, сшитые руками портного.

И вот заскучал веселый портной без работы. Он
уже совсем было собрался отправиться куда-нибудь,
в повые, далекие края, но решил подождать хотя бы
еще один день па старом, привычном месте.

С утра сел опять портной у дороги, от нечего де-
лать поглядыьая по сторонам. Вдруг он увидел сло-
на, мрдтенпо двигавшегося в клубах пыли и па ходу
Задумчиво качавшего большой головой.

— Эй, приятель!—крикнул веселый портной.—
Заверни-ка на минутку сюда! Хочешь, я сошью тебе
новое платье?..

Но слон отвечал, что он не нуждается в платье,
так как у него есть своя прочная и удобная шкура.

— Мне нужно вовсе не платы.— добавил, шумно
вздыхая, слон.—Я ищу друга, товарища, который бы

Жил-был веселый портной...
Теиь побежала вместе с ло-
шадью...

Собака страшно обрадовалась...

Пришла равнодушная овца...

Кот сиде I п смотрен па свою тепь...

избавил меня от моего одиночества, который никогда
не расставался бы со мной и ни в чем бы мне пе
перечил.

— Я, пожалуй, помогу тебе и в этом,— сказал ве-
селый портной— Я сделаю тебе тепь.

— Что это за новое слово «тень»? — спросил
слон.— Я в первый раз его слышу.

А нужно сказать, что животные, звери в то дале-
кое время теней совсем не имели, даже тогда, когда
приходилось им проходить по самому яркому солнцу.

— Эта тень,—сказал портной.— будет твоим луч-
шим другом.

— А тень пойдет со мною, если я буду продирать-
ся сквозь колючую чащу в лесу? — спросил слон.

— Да, конечно, тень не отстанет от тебя ни на
шаг.

— А если мне захочется вдруг искупаться, и я
влезу в веду по самые уши? — продолжал выспра-
шивать слон.

— Твоя тень и в воду пойдет за тобой,— еще раз
подтвердил портной.

— Ну, а она, эта тень, не будет надоедать мне,
она не будет слишком болтливой? — спросил снова
слои.— Знаешь, я люблю помолчать иногда и поду-
мать о разных вещах без помехи.

— Уверяю тебя, это .будет твой самый верный, са-
мый молчаливый- и скромный товарищ. И, конечно,
вы будете очень похожи во всем один на другого.

— Что же, приступай тогда к делу! —сказал
слон.— И если действительно все будет так, как ты
говоришь, то ручаюсь, у тебя не будет недостатка в
заказчиках.

И вот веселый портной принялся за работу. Он от-
резал своими острыми ножницами громадный кусок
от тени, лежавшей у подножия ближайшей горы, и—
раз—раз—раз—моментально скроил тень для слона.

— Встань теперь между мной и солнцем,— попро-
сил он.

И как только слон это сделал, портном разостлал
тень у него под ногами, кое-где прихватил, подшто-
пал иголкой — и вот тень двинулась вместе с массив-
ным слоном, большая, добродушная, такая же серая,
как и сам слон.

На другой день, с утра, к веселому портному нача-
ли приходить звери: они уже видели тень великана-
слона, всюду сопровождавшую его как самый вер-
ный товарищ, и каждый из них захотел получить та-
кого же спутника.

У портного кипе та работа.

Первой прибежала лошадь. Она неслась самым
быстрым галопом и, поздоровавшись коротким ржа-
нием с портным, потребовала срочного выполнения
заказа. Нс сколькими взмахами пожиип портной вы-
кроил ей самую лучшую тень. Лошадь крепко уда-
рила по земле копытом — и тень сделала то же
самое. Лошадь прыгнула, вскачь понеслась по доро-
ге — и тень побежала вместе с ней, не отставая от
нес пи на шаг.

Потом появилась собака. Портной так же быстро
выполнил заказ> и вот, увидев тень v себя под нога-
ми, собака страшно обрадовалась, начала оглуши-
тельно лаять и все пыталась, играя, схватить свою
тень зубами.	.

Пришла равнодушная и ленивая овца.

— Мй-с-е! — протянула она и тотчас улеглась на
дорогу.

И портной выкроил ей тень, а так как овца нм за
что не хотела лишний раз пошевелиться и встать
как следует на ноги, то веселый портной ошибся, мо-
жет быть, первый раз в свеет жизни, и сделал у те-
ни овцы слишком короткие ноги. Iio в этом, конечно
была виновата сама же овца.

Следом явился козел. Он был по обыкновению не
в духе. Он хотел даже забодать безобидную овцу, и
потом, едва получив свою тень от портного, сердито
Затряс бородой, брыкнул задними ногами и понесся
смешными скачками прочь.

По зато кот был очень вежлив, внимателен, даже,
пожалуй, льстив. Он заурчал, замурлыкал, восхища-
ясь из готовленной тенью, потом попытался украдкой
зацепить ее лапой, а видя, что из этого ничего не
выходит, уселся на самом солнцепеке и, прищурясь,
вес смотрел да смотрел на свою тень, пока не уснул.

Быстро отпустил портной маленькую веселую
бел ку.

Заяц, страшно напуганный первым же движением
полученной тени, моментально удрал в кусты и там
едва отдышался, раскаиваясь в своем приобретении.

Подошел, щелкая шпорами, петух. Он заорат во
все горло, когда увидел свою бравую тень на земле,
и гордо отправился дальше, кося круглым глазом
и восхищаясь своей фигурой: ведь петух всегда счи-
тал себя замечательным красавцем.

К вечеру явился ослепительно белый, задумчивый
лебедь, и портной сделал ему прекрасную тень, с
длинной, стройной шеей и с перьями, веером раскры-
вающимися у хвоста.

Уже затемно, усталый, но довольный портной шел
по дороге к дому. Он шагал своими длинными, тон-
кими ногами, что-то напевал ппэ себя, а у него за_
апшой в узелке звякали и подпевали ему ею ост-
рые, длинные ножницы.

Конечно, тепррь-то тени уже имеют все, без ис-
ключения, животные, но первым, кто снабдил тенями
рверей, был веселый портной.

Попробуй-ка, докажи, что это было не так!..

Маленькая веселая белка...

Заяц еле отдышался...

Петух считал себя красавцем...

Уя£е к вечеру впился задумчи-
вый лебедь.
Домашний маскарад

В день рождения, пс праздникам, а то и просто нака-
нуне выходного приходят к вам товарищи. Вы играете
в разные игры, поете, веселитесь. Как сделать, чтобы в эти
вечера вам было еще веселей и интересней?

Устройте домашний маскарад.

Костюмы для этого маскарада легко может приготовить
каждый. Вот здесь, на рисунках, мы показали неснально
таких костюмов. Слева, вверху, узбек в своем халате; слева,
внизу, боец китайской армии с широким меч^м. В центре
Чапаев в бурке; внизу, справа, украинка в своем красочном
наряде, а вверху, справа, сам «Кэнек-горбунок» из сказки
Ершова.

Конечно, вы можете всячески разнообразить костюмы: кто
оденется Папаниным, а кто — пушкинской Татьяной.

Здесь нарисованы самые простые костюмы. Вы можете
их усложнить. «Китайский боец.» пусть сделает себе соло-
менный щит. которым китайские солдаты укрываются от
солнца, «украинка» — вышьет себе настоящую украинскую
блузку и т. д.

Можно об’ягить конкурс на лучшим ког.гюм и в конце
маскарада коллективно присудить премию победителю.

Удивите товарища

Предложите своему товарищу напитать на б>-
маж*е, сколько ему лет будет в этой году, а под
Этой цифрой пусть подпишет год своего рожде-
ния. датем попросите его написать цифру лет
своего отца (или брата пли- сестры) в это л голу
и год рождения. Затем пусть он сложит все эти
цифры.

Возраст надо указывать тот, который ему
исполнится в это 4 году. Например вашему това-
рищу 13 лет должно исполниться в этом готу че-
рез 2 месяца, по он должен писать цифру 13.

Вы псе время стоите спиной к товарищу и гово-
рите ему, что можете утачать цифру, которая по-
тупилась после сложения. Дело в том, что после,
дюбого сложения должна получиться цифра 3876.
Во второй [Лтд предложите товарищу взять и сло-
жить возраст и год рождения 3 людей. Цифры бу-
дут тоже всегда одинаковые — 5811.

Конечно, мы не советуем с одни а и тем же то-
варищем проделывать этот опыт 2 раза.
Деревня племени ифугао. Впереди—рисовое поле.

Катагуан ди Иппуго

Фотографии Института этнографии Академии наук СССР

Рой Бартон, американский ученый, работающий сейчас в Институте этно-
графии Академии наук СССР в Ленинграде, недавно вернулся с Филиппинских
островов. На одном из этих островов, принадлежащих Соединенным штатам
Америки, сохранилось племя ифугао. О быте этого первобытного народа, зате-
рянного в гористой, заросшей тропической растительностью местности, было
мало что известно. Бартон ездил специально изучать ифугао. Когда-то ифугао
были людоедами. Что же делают и как живут они теперь, в наши времена радио,
вездеходов — автомобилей, проносящихся по всем дорогам,— и сверхскоростных
самолетов?

Об этом вы узнаете, прочтя рассказ Бартона о его путешествии.

— Ибагак докайо инун ди катагуан ди
иппуго.

— Вы, наверно, меня не поняли. Это
на языке племени ифугао—охотников за
черепами. По-русски моя фраза означает:
«Я расскажу вам о жизни -племени ифу-
гао».

Я должен признаться, что лучше гово-
рю по ифугао, чем по-русски.

Ифу1 ао живут в гористой местности
Биту, на острове Люсон, самом северном
из Филиппинских островов, колонии Сое-
диненных штатов Америки.

Я антрополог-этнограф, ученый, кото-
рый изучает жизнь, быт, нравы и обычаи
разных народов. Ифугао, бывшие людое-
ды, очень меня заинтересовали. Вот по-
чему я поехал на остров Люсон, в мест-
ность Биту.

Для начала мне нужно было завязать,
дружеские отношения с племенем.

Я стал покупать бабочек. На Филиппи1
нах живут очень красивые и большие ба
бочки, похожие на летающие цветы.
Крылья у них величиной в ладонь. Махи-
кон из племени ифугао ловили мне бабо
чек. Махикон — значит мальчики. Через
мальчиков я познакомился со взрослыми
ифугао. А бабочек у меня собралось ты-
сяча штук. Их я привез в СССР.

Ифугао — горные земледельцы. Оки
возделывают паги, то есть рис. Горное
земледелие — тяжелый труд. Склоны гор
изрыты ступенями, правильнее сказать
террасами, уступами. Эти ступени и есть
поля ифугао. Высота каждой ступени—ме-
тров пять в среднем, а ширина—тоже ме-
тров пять. В одном месте я насчитал на
склоне горы 120 таких ступеней. Гора бы-
ла похожа на лестницу. Ифугао рыли, но-
сили и насыпали землю: они своими ру-
ками сделали поля для риса.

По краю каждой ступени устроен бор г
из земли, чтобы вода не стекала со сту-
пеней. Паги — рис — можно сеягь только
в землю, покрытую водой. Воду на поля
доставляют леса на вершинах гор. Лес
собирает влагу. Оттуда, из нагорного леса,
всегда бегут ручьи—даровой водопровод.

Старик ифугао.

Ифугао перенимают ручьи и пускают их
на ступени. На склонах гор тогда обра-
зуется лестница из озер.

А посредине кажцой ступеньки-озера
ифугао насыпали земляные тумбочки.
Они торчат из воды, как островки. Эти
маленькие тумбочки — огороды ифугао.
На них сажают овоши.

Тесные рисовые поля-ступеньки и ого-
рпды-тумбочки плохо кормят своих хо-
зяев. Все молодые лалаки, т. е. мужчины,
уходят рыть золото в шахты. Золотые
шахты в горах Филиппин принадлежат
Американской компании, и работа там
очень тяжела.

Ифугао живут очень бедно. Мужчины
надевают повязку вроде трусов или пояса.
Женщины носят передники или рубашки.
Некоторые мужчины тоже носят рубаш-
ки. А маленькие дети совсем ничего не
носят. Ткани ифугао покупают у японцев.
Очень скверные, гнилые ткани. А своих
тканей у ифугао почти нет.

Знаменитая манильская пенька-джут
растет внизу в долинах. Джут возделы-
вают жители долин, а не ифугао — жите-
ли гор. Овец у ифугао тоже нет. Вот по-
чему нет у них и шерсти. Коровам, овцам
нельзя ходить по рисовым ступеням, а
иных пастбищ нет. Есть у ифугао только
свиньи да куры, которые ходят около хи-
жин.

Деревушки ифугао разбросаны по скло-
нам гор, среди ступеньчатых полей. Дере-
вушки маленькие. Несколько хижин —
редко больше.

Хижины ифугао строят на столбиках,
правильнее сказать, на сваях. Верхушки
свай обтесывают вроде гриба. Выступ-
шляпка столбика—мешает мышам зале-
зать в хижины. Мыши причиняют ифугао
большой ущерб. На Филиппинах очень
много этих грызунов. Жители часто дер-
жат вместо кошки пифона — Домашнюю
змею. Пифон лучше кошки. Он может
с’есть множество мышей, прежде чем на-
сытится. Притом кошка невкусная, а в
случае голода пифона и самого можно
с’есть. Ифугао говорят, что мясо пифона
очень вкусное, вкуснее его только мясо
курицы. Пифоны там водятся очень боль-
шие — четыре метра длины.

Самое страшное из диких животных
на Филиппинах — королевская кобра. Этп
чудовища бывают тоже четырех метров
длины, и яц их часто оказывается смер-
тельным Их очень боятся ифугао.
Других столь опа-
сных животных в

горных лесах нет.
Есть дикие кабаны,
олени, буйволы. В
реках водятся кро-
кодилы. На кабанов,
оленей и буйволов
ифугао охотятся. Но
вее-таки они больше
земледельцы чем
охотники. И питают-
ся ифугао преиму-
щественно «хино-
маль» — это вареный
рис, рисовая каша.
Едят ее деревянны-
ми ложками, а не
палочками.

Много лет назад
ифугао с'едали чу-
жеземцев или плен-
ных, добытых в
бою. Сейчас этот
страшный обычай вывелся, и только па-
мять о каннибализме сохранилась до
сих пор в обычаях и обрядах этого пле-
мени. Сняв голову павшему врагу, побе-
дитель мажет себе губы его кровью.
Сохранилась от прошлых лет и охота за
черепами. О ней я расскажу потом.

В общем же ифугао — очень мирный и
трудолюбивый народ. Воинственными они
становятся от джина. Джин — скверную
водку — им тайно привозят японцы. Ког-
да в деревне начиналось пьянство, мой
слуга дрожал и говорил:

— Мистер Бартон, уйдите в дом!

Он был тоже из племени ифугао и
знал, как опасны становятся его одно-
сельчане после посещения японских тор-
гашей.

Мы в таких случаях запирались в хи-
жине и сидели тихи. Все обходилось
благополучно.

таких хижинах живут ифугао.

стрее, чем успеешь достать револьвер л
выстрелить. Но четверо ифугао побрани-
лись и ушли.

Человек, который спрятался в траве,
потом приходил ко мне. Ему было со-
вестно. Он не хотел, чтобы я думал, буд-
то он трус. Этот ифугао говорил так:

— Я очень храбрый, я мог убить их всех
четверых, но когда я хотел убивать, в
руках вдруг пропали кости, руки стали
совсем мягкие, и я не мог их убивать.

Мне пришлось согласиться с ним. Дей-
ствительно, кости пропадают и руки де-
лаются мягкими... когда очень испуга-
ешься.

Собственно, и в этом случае й не под-
вергался никакой опасности. Но даже
случаев, похожих на этот, больше не бы-
ло. Племя очень хорошо ко мне относи-
лось. Я говорю на языке ифугао, как они
сами, и племя приняло меня как своего.

Дети ифугао принадлежат не только

Только раз возле моей хижины пробе-
жали четверо ифугао, которые гнались
за одним. Они были пьяны и раз’ярены.
Беглецу удалось спрятаться в траве.
Трава гам выше человеческого роста.
Четыре ифугао шумели и кричали. Мой
слуга дрожал. Ифугао могли подумать,
что беглец спрятался у меня. Тогда нам
было бы плохо. Оружия у меня никако-
го не было, да оно было бы почти беспо-
лезно. Ифугао свое копье бросает бы-

othv и матери, но и всем родственникам.
Дети у них не семейные, а родовые—об-
щие. Поэтому спят дети отдельно от ро-
дителей. Для них построены особые хи-
жины. Там за молодежью присматривают
старые бабай—это значит женщины.

Старшие учат детей: «Люби свое племя
и ненавидь врагов». И это правило дети
запоминают уже на всю жизнь. Все ифу-
гао любят свой род, свое племя, свою ро-
дину и готовы постоять за них.
Петушиный танец.

ся ходить, а он уже
муж. А девочка —
жена. И дети даже
не знают, что их
поженили.

Это делается, что-
бы увеличивать бо-
гатство. Чтобы сыч
богатого не мог же-
ниться на беднячке,
ему в детстве выби-
рают девочку из бо-
гатой семьи.

Но богатые ифу-
гао — это еще не,
помещики, не капи-
талисты, не торгов-
цы в настоящем
смысле: обществен-
ное развитие не
дошло до этого. У
них классовое де-
ление лишь в са-

Но книжкой науки ифугао почти не
знают. Из 80 тысяч населения всего
лишь человек 100 умеют хорошо чи-
тать и писать, остальные неграмотные.
Это и не удивительно. Американцы от-
крыли всего лишь несколько школ. Да
и учат в них только английскому языку,
географии и арифметике.

Я хотел рассказать ифугао о стране,
из которой приехал. Но на языке ифугао
нет даже слов, которыми можно было
бы об’яснкть, что такое Советский Со-
юз. Ифугао совсем ничего не знали о
нашей стране. Филиппинские правители
очень мало заботятся о том, чтобы вы-
вести этот способный и трудолюбивый
народ из первобытного состояния.

Только один ифугао хорошо меня по-
нял, когда я говорил о Советском Союзе.
Этот ифугао работал в шахтах, заработал
100 песо, а заплатили ему полтора. Он
понял, что Советский Союз—такая страна,
где так с ним поступить не могли.

Но и среди ифугао уже не все живут
одинаково. Ведь они живут на Филиппи-
нах, в колонии капиталистической Амери-
ки! У ифугао также появились частная
собственность, богатые и бедные. Бедня-
ки работают в шахтах. Богатые отгора-
живаются от остальных. Они заводят
свои обычаи, свои порядки.

Богатые очень рано женят своих детей.
Ребенок еще грудной или только научил-

мом начале. Ифугао
очень отстали от всего человечества.
Только в Африке или на островах Океа-
нии можно найти такие же отсталые
племена. Об уровне развития ифугао
можно судить по их верованиям, по оби-
лию разных примет, поверий и богов.
Богов насчитывается у них более тысячи.
Есть бог расстройства желудка, есть бог
волдырей. Каждое несчастье и каждая
удача имеют отдельных богов.

Когда ифугао умирает, родственники
подвязывают умершего в сидячем поло-
жении под навесом. У бедняков покой-
ник сидит так три дня, кто побогаче, дер-
жит покойника дней семь, а самые бога-
тые—две недели. Потом его хоронят в пе-
щере, которую роют в склоне горы.

Во всех хижинах висят головы кроко-
дилов. Это животное считается священ
ным. Ифугао думают, что голова кроко-
дила охраняет дом от врагов.

Не зная всех верований племени, очень
легко попасть впросак. Однажды я ехал
на лошади и увидел большую змею. Она
ползла по уступу вдоль горной дороги.
В деревне я сказал, что видел большую
змею. Один ифугао спросил: «Эта змея
ходит или лежит завитком?» Я ответил,
что ходит. Тогда ифугао взял нож и по-
шел со мной, чтобы убить змею как дичь.
Он думал, что это пифон. Когда мы до-
гнали змею, она, заметив нас, свернула
хвост пружиной, подняла голову, раздула
огромную шею и разинула пасть. Тогда
ифугао горестно воскликнул:

-— Что я тебе сделал дурного, Бар-
тон? Зачем ты меня привел сюда? Ведь
это же кобра, и если ифугао только по-
смотрит кобре в пасть, он умрет.

Так сказал ифугао и отвернулся. Сам
того не подозревая, я привел ифугао к
кобре, а это он счел самым страшным
предзнаменованием.

В последние месяцы моей жизни среди
ифугао произошли события, которых я
ждал с нетерпением. Несколько женщин
в деревне вышло замуж. Но у них не
было детей. Женщины обратились к пле-
мени за помощью. По обычаю ифугао, в
таких случаях надо устраивать охоту за
черепами. В деревне начались сборы. В
назначенный день и час воины ифугао,
вооруженные копьями, с боевыми песня-
ми и криками отправились через горы в
землю другого племени.

Ифугао шли через горы, шли по лесам
и смотрели на приметы: как летают и си-
дят птицы, па каких ветвях они сидят:
на сухих или на живых. Все имеет свое
значение. Потом ифугао пришли к чужой
земле и построили дом. Дом они строят
быстро, ведь это простая хижина. Тут
они воткнули в землю высокий шест и
стали смотреть, в какую сторону он упа-
дет. Это важная примета. Если шест упа-
дет назад—удачи не будет и надо воз-
вратиться. Но палка упала вперед.

Ифугао стали делать большую куклу
из травы. Куклу бросили на землю чужой
деревни. А затем с громким ревом и воем
воины побежали на землю соседей, на-
бросились на травяное чучело, которое
они сами сделали, отрубили ему голову и
торжественно принесли в свое селение.
Вот и вся игра в охоту за черепами.

После охоты ифугао затеяли длинную
церемонию: пели, плясали и выполняли
разные священные обряды. Церемония
закончилась игрой вроде петушиного боя.
Молодые мужчины взяли в руки пальмо-
вые листья и, держа их сзади, как хвост
у петуха, наклонились и стали толкаться.
Опи старались сбить друг друга с ног.
Наши мальчики делают так же, но толь-
ко прыгая на одной ноге, а ифугао не
прыгали: они толкались, стоя на двух но-
гах.

Такой петушиный бой доставил всему
племени очень много веселья. И им закон-
чилась военная игра-охота за черепами.

Мальчик ифугао поймал змею.

Эта игра теперь стала обрядом. Это не
настоящая охота, а только воспоминание
о ней. Настоящая охота за черепами слу-
чается теперь очень редко. Но все же
бывает. В 1937 году, за месяц до моего
приезда к ифугао, была одна настоящая
охота. Ифугао взяли в соседнем селении
четыре головы...

В хижинах у них, наверное, и сейчас
хранятся черепа, но ифугао их не пока-
зывают.

Ифугао — очень интересное, почти пер-
вобытное племя. Жить среди него—зна-
чит читать самые первые страницы книги
по истории человечества. Ведь и наши
предки жили несколько тысячелетий тому
назад, как ифугао. И для того, чтобы
знать далекое прошлое человечества,
нужно изучать жизнь племени, у которо-
го сохранился этот старинный уклад.

Среди ифугао я прожил семь месяцев,
а сейчас обрабатываю свои научные за-
писки.

— Михту-ка теуме-ак — до свидания!

Записал М. Вальтин
Фонарь для открыток

Для того чтобы оживить бе-
седы, сделайте фонарь для по-
каза на экране увеличенных
открыток и фотографий. А сде-
лать его очень просто. Для
устройства его нужны: патрон
электрической лампочки со
шнуром, линза в 5 диоптр, зер-
кало и несколько гвоздей.

Достаньте или сделайте из
фанеры продолговатый яшлк,
закрытый со всех сторон. Ве-
личина его в сантиметрах —
25 X 15 X 12.

Заднюю сторону надо отбить
и пригнать так, чтобы она
плотно входила между стенка-
ми ящика. Отступя от верха на
3—4 сантиметра, вбейте с обо-
их боков ящика по гвоздю, на
которых задняя стенка ящика
могла бы вращаться как на
шарнирах (рисунки 1 и 5).

Перед тем как укрепить зад-
нюю стенку на гроздях, в ней
надо вырезать два отверстия:
одно вверху — для патрона
электрической лампочки, дру-
гое, четырехугольное, внизу —
для ручки зеркала (рисунок 6).

В передней стороне ящика
тоже сделайте отверстие, чуть
меньше чем линза. С внутрен-
ней стороны стенки это отвер-

стие надо увеличить от поло-
вины толщины стенки до раз-
мера линзы (рисунок 5). В это
отверстие вставьте линзу и
укрепите ее куском плотной
бумаги (рисунки 5 и 6) или
прибитыми гвоздиками поло-
сками картона.

Возьмите банку от консервов
и вырежьте из нее полосу же-
сти длиной 16 сантиметров и
шириной 5 сантиметров. На ри-
сунке 2 показано, как из нее
надо сделать подставку для
зеркала. Пунктирные линии по-
казывают, где надо жесть сог-
нуть. К язычку подставки при-
бейте ручку из четырехуголь-
ной линейки (рисунок 3). На
ребро подставки ставится зер-
кало, а конец ручки выводится
через нижнее отверстие зад-
ней стенки наружу.

В левом верхнем углу боко-
вой стенки ящика под углом
45 градусов вырезается тре-
угольное отверстие (рисунки 1
и 5). Это—отверстие для то-
го. чтобы вставлять открытки
и ф' ;тографии. Но для того,
чтооы они не выпадали, укре-
пите в углу ящика рамку из
картона (как ее сделать, пока-
зано на рисунке 9). Как уста-

новить рамку, видно на рисун-
ках 1, 5 и 8.

Когда все сделаете и уста
ловите, зачерните внутренность
ящика (конечно, кроме линз и
зеркала) и вверните электриче-
скую лампочку в 50—60 вьтт.

Фонарь готов. Повесьте эк-
ран (его можно сделать из
простыни), вставьте открытку
(не забудьте, что ее вставлять
надо вверх ногами), зажгите
лампочку и потушите свет.
Фонарь поставьте в 2—3 мет-
рах от экрана. Сначала, веро-
ятно, изображение будет ту-
манно. Но вы с помощью руч-
ки передвигайте зеркало до
тех пор, пика изображение не
станет резким.

Можно вставлять сразу не
одну, а несколько открыток
и поочереди снимать их—тогда
они будут быстро сменять друг
друга на экране. Если вы хо-
тите показать фотоснимки, то
берите отпечатанные на мато-
вой бумаге, они дают более
ясное изображение.

Если вы сделаете такой фо-
нарь, напишите нам, как он
вышел.

отверстие
angпятпоня

отверстие
для рус Ни

РИС 5

3 *Ук «4.

*И*

Рис 6

Рис. 7,

место для
отмры тип

шириня
пшиия.

бо/хчуляго и согнуть
по пунктиру

Рис. 9

Рис 8
Приборы для измерения
крутизны скатов

Вам надо измерить крутизну
ската холма или оврага. Самый
простейший способ измерения,
но не очень точный,— с помо-
щью папки или фанеры. Для
этого надо, держа папку гори-
зонтально, поднять ее на уро-
вень глаз и заметить на про-
должении ее поверхности ка-
кую-либо точку на скате (ри-
сунок 1). Затем надо проме-
рить до замеченной точки рас-
стояние—именно вы промеряе-
те сколько раз в этом расстоя-
нии уложатся два шага,— и за-
тем разделить 60 на получен-
ное число. Частное от деления
покажет крутизну ската в гра-
дусах. Например от того ме-
ста, 1де вы стали, до замечен-
ной точки вы насчитали 15 пар
шагов. Разделить 60 на 15 = 4
градуса. Это и будет крутизна
ската.

Более точно определяет кру-
тизну особый прибор — экли-
метр. Его очень просто сде-
лать. Возьмите продолговатый
кусок файеры или картона. Па-
раллельно краю его начертите
лишни (ИК). Из середины этой

линии (А), как из центра, опи-
шите полуокружность радиу-
сом, который допускает вели-
чина куска. Из точки А опу-
стите перпендикуляр к линии
ПК. В точке пересечения пер-
пендикуляра с полуокружно-
стью поставьте О (нуль), а
вправо й влево с помощью
транспортира отложите деле-
ния через 1—2 градуса.

Б точке А, к центру полу-
окружности, привесьте на нит-
ке грузик. Теперь эклиметр
готов (рисунок 2).

Пользуются им так. Ребро
эклиметра, параллельно кото-
рому прочерчена линия ИК,
нацеливают на точку, лежащую
над скатом на высоте глаз
(например на дереве, столбе,
здании). Если нет приметного
предмета, надо лечь и ребро
эклиметра направить парал-
лельно скату. Теперь надо
осторожно прижать пальцем
нить грузика к эклиметру и по
шкале подсчитать угол кру-
тизны. Надо только очень
осторожно прижимать нить,
чтобы она не сместилась.

Рисунок 2.

Рисунок 4-

Магнитная игра

Эта игра основана на притя-
жении куска железа или стали
подковообразным Mai нитом и
требует большой ловкости. По
рисунку вы можете быстро со-
образить, в чем заключается
игра.

Конструкция катящихся ро-
ликов весьма проста. Для каж-
дого ролика надо взять две
пустых катушки от ниток.
В центральное отверстие каж-
дой катушки забивается проб-
ка-заглушка из дерева или
пробки. Затем, в точном центре
пробок просверливается отвер-
стие небольшого диаметра. Обе
катушки соединяются вместе
при помощи оси из стальной
или жесткой железной прово-
локи. Длина куска проволо-
ки—около 15 сантиметров.

Для изготовпения палки с
магнитом берут большой под-
ковообразный магнит и укреп-
ляют его на длинную деревян-
ную ручку, как показано на
рисунке. Для укрепления маг-
нита пропилите в одном конце

ручки щель, вставьте в этот
прорез магнит и затем туго
зажмите его при помощи двух
небольших болтидрв или вин-
тиков с гаечками.

Правила игры несложны:
на гладкой поверхности пола
отмеривается какое-либо оп-
ределенное рассстрояние: 2,5
или 3 метра. В начале этого
отрезка проводится линия
старта, а в конце—линия фи-
ниша. Все ролики ставятся
у линии старта. Каждый иг-
рающий, держа в руках пал-
ку с магнитом, становится у
своего ролика и пододвигает
магнит к оси ролика так,
чтобы ролик начал катиться
по направлению к магниту.

Отходя от ролика, играющий
заставляет его катиться за со-
бой и старается прикатить ро-
лик по всему отмеренному рас-
стоянию.

Основное правило игры- маг-
нит ни в коем случае не должен
коснуться стальной оси ролика.

Тот играющий, которому
удастся довести ролик до ли-
нии финиша, ни разу не при-
коснувшись к осн магнитом,
считается выигравшим. Попят-
но, что эти простые правила
можно при желании усложнить.
Можно, например, устаноыпь
штрафные очки за каждое при-
косновение магнита к оси.
Задачи, загадки,
игры и фокусы

Странное число

Найдите двухзначное число,
при делении которого на 2, 3, 4,
5 или 6 во всех случаях в остат-
ке получается единица.

Концерт гудков

МО  \ГИЕЗ	ВЬЕ  ДЕ	дьшг  СЕ	щит  ПУП	КУ  кош	ток  ОСУ	ко  тд	чкя  КОМ!
пти	вга	СО	для	НЕ	лом	НАД	вн
I 0	ТО	ок	вн	КАХ	то	т	мм

Что тут написано?

В большом промышленном
городе одному музыканту при-
шла мысль — устроить концерт
заводских гудков.

Гудки были сделаны так, что
каждый из них издавал звук
одной из нот марша, который
должны были исполнить гудки.
На каждый завод, участвовав-
ший в концерте, был направлен
музыкант с нотами, который
должен был «вступать», когда
нужно, давая гудок указанной
в нотах длительности.

Концерт начался точно в на-
значенное время, но не прошло
и минуты, как его прекратили
из-за того, что его было невоз-
можно слушать.

В чем заключалась ошибка
музыканта?

КОТОРЫЙ час?

Солнечный луч сошел со стены
моей комнаты на пол. Когда он
отошел от нее на самое большое
расстояние, я заметил время. Че-
рез 2 часа 45 минут я снова по-
смотрел на часы. Который был
тогда час?	|

В этом прямоугольнике написано четырехстишье
Пушкина, в каждом ряду одна строчка. Толька
квадратики с буквами перепутаны. Попробуйте по-
ложить эти 16 квадратиков правильно, чтобы мож-
но было прочесть строчки.

Еще одно странное число

Возьмем число 142 857 и помножим его на дза
Получим произведение 285714, которое будет со-
стоять из тех же шести цифр множимого, но только
разбитых на тройки: 285 и 714. Помножим его на
три — получим 428 571, опять те же шесть цифр!
Помножим на четыре, получаем те же шесть
цифр — 571 428, но тройки стоят в обратном поряд-
ке. Помножаем на пять — 714 285, на шесть —
857 142. Все те же цифры. Но при последнем умно-
жении результат получается еще занятнее, потому
что гри последние пифры множимого делают резкий
скачок, занимают место первых трех, которые ста-
новятся позади них!

Но это еще не все! Эти шесть цифр множимого:
1, 4, 2, 8, 5, 7,— как бы усталые от того, что во
всех этих умножениях им каждый раз приходится
выступать, предлагают нам: «А ну-ка помножьте
нас теперь на семь». И только теперь все шесть-
цифр исчезают сразу, как по колдовству, и произве-
дение дает нам 999 999...
ПИРАМИДА

Ill утки капитана

Попробуйте в этой пирамид-
ке переставить шары так, чтобы
сумма чисел в каждом ряду
была равна 17.

ШАШЕЧНАЯ ЗАДАЧА

Прислана Александром Ва-
виловым из Владимира.

Я играл с товарищем в шаш-
ки черными. Он провел 4 дам-
ки, а я еще пи одной. К тому
же он имел еще 6 шашек, а у
меня было всего 5, да и они на-
ходились под ударами белых
дамок. Но в момент игры, изо-
браженный на диаграмме, когда
был мои ход, я задумался и
вдруг сказал приятелю:

— Сдавайся!

Он засмеялся и ответил мне:

— По-моему, сдаваться нуж-
но тебе... Но через несколько
ходов приятель увидел, что я
прав, и сдался.

Как я ходил?

(Фокус)

На берегу моря сидел боцман в отставке, старый
морской волк Майкл Джонсон. В руках он держал
кусок веревки и от нечего делать завязывал и раз-
вязывал разные узлы. Делал он это так ловко, что
вокруг него скоро собралась толпа зевак.

— Как вы думаете, что получится, если затянуть
вот этот узел? — спросил боцман, захлестнув ве-
ревку так, как указано на рисунке 1.

— Получится просто узел,— ответил кто-то.

Боцман прибавил к этой петле еще одну (рису-
нок 2).

— Ну, а теперь?

— Если вы теперь затянете эти петли,— сказал
другой зевака,— то получится узел, который вы не
распутаете и к обеду, уж я-то кое-что понимаю
в узлах!

Боцман пропустил одип конец веревки через обе
петли (ригу ил к 3).

— Клянусь акулой,— воскликнул зевака, пони-
мающий кое-что в узлах,— если вы теперь затянете
эти петли, то получится узел, который вы не рас-
путаете и к ужину!!!

— Ну, а если я распутаю его прежде, чем вы
успеете зажечь спичку? — спросил боцман.

— Тогда... тогда я угощаю вас и обедом, и ужи-
ном, и доброй порцией джина, не будь я...

Но знаток узлов не успел окончить фразу, как
все ахнули от удивления: боцман дернул зеревку
За концы и... никакого узла не оказалось, он исчез!

Так стары» боцман добыл обед, ужин и добрую
порцию джина.

Вы можете повторить этот фокус. Для этого за-
вязывайте петли точно так же, как это указано па
рисунках 1, 2 и 3.
Спичечная головоломка I

Кроссворд

прислан Моней Гари дерним из Минска

-	..-— t

Отнимите от этой фигуры
одну спичку, а остальные пере-
ложите так. чтобы получились
три равных четырехугольника.

Еертушка

Готовясь к. экспедиции, мы поеха-
ли на поезде за город испытать на-
ши советские вертушки для опреде-
ления скорости ветра. Железнодо-
рожный путь был прямой. При от-
крытой местности вдоль пути дул
сильный ветер. Мы выставили вер-
тушку, и она показала скорость
встречного ветра 20 метров в се-
кунду.

После испытании мы возвраща-
лись поездом же в город.

Ветер не утихал, но н не усили-
вался. На том же прямом пути мы
снова выставили вертушку. Несмотря
на то что поезд двигался с такой же
скоростью, с какой ехали из города,
а ветер не утихал, вертушка пока-
зала нам 0. Было ясно: или наши
испытания были несерьезными или
вертушка была испорчена. Мы близки
были к ссоре, ища виновного, но по-
том сообразили, что испытания бы
пи правильными и вертушка не бы-
ла испорчена.

Сообразите: почему вертушка по-
казывала ноль и каковы были ско-
рости поезда и ветра?

По горизонтали: 2. Учебное пособие, б. Озеро в Аме-
рике. 7. Отделанная звериная шкура. 9. Река в Испании.
10. Еременное жилье. 12. Суша, граничащая с водой. 13. Ан-
глийская мера земли. 15. Советский шахматист. 16. Й1 ленькая
лавка. 17. Горное селение. 18. Об’единение кочевников. 21. Ог-
рада. 21. Шведская монета. 25. Отрасль математики. 29. Про-
 дукты питания, 31. Деревянная обувь во Франции. 33. Дерево.
35. Река в Италии. 36. Иота. 38. Жир. И. Большой ве-
тер. 45. Узкая дорожка. 47. Металлический барометр. 50. По-
дергивание горла. 52. Морское животное. 53. Петля для ловли
животных. 54. Глаз. 55. Болезненное состояние. 57. Ничья
шахматах. 59. Портовое сооружение. 62. Руководитель яко-
бинцев во время французской революции. 63. Руководитель.
61. Посуда для питья вина. 6э. Сельскохозяйственная работа.
66. Столетие. 68. Чек.

По вергикалп: 1. Свободное время. 2. Часть револь-
вера. 3. Пота. 4. Простейшее животное. 5. Растение. 6. Лето-
счисление, 8. Татарский царь. 9. Руководитель вуза. 11. Го-
род в СССР. 14. Различие в чине. 15. По ющение для куль-
турного отдыха. 18. Место молотьбы. 19. Мужской голос.
20. Невольник. 21. Большая комната. 22. Змея. 23. Канаву.
21. Дамское плагье. 26. Прядь волос. 27. Животное. 2g. Спор-
тивная игра. 30. Женское имя. 32, Порода попугаев. 31. Пер-
сидский парь. 37. Напиток из овощей и фруктов. 38. Чип.
39. Раствор смол. 40. Мера площади. 42. Прнспо"обле-
ние для ловли рыбы. 43. Прежнее название реки Урала.
41. Задний план картины. 46. Представитель одной страны в
другой. 48. Животное. 49. Насекомое. 51 Житель Полинезии.
5h. Американский буйвол. 57. Собака, 58. Задержание. 60. Огром-
ное водное пространство. 61. Известный мореплаватель. 62. Ин-
струмент. 67. Осадок на дне водоемов.
КАК РАСШИРИТЬ ПРУД

ДЕСЯТЬ СЛОВ

1. Город. 2. Бшгом. 3. Башня.
4. Кулак. 5. Парад. 6. Ворон.
7. Муфта. 8. Козел. 9. Пушка.
10. Танец.

ПРЫЖОК ЛЯГУШКИ

Фишка 9 прыгает через 13,
14, 6, 4, 3, 1, 2, 7, 15, 17, 16,
11. Фишка 12 прыгает через 8.
Фишка 10 прыгает через 5 и
12. Фишка 9 прыгает через 10
и остается, как и требовалось
условиями задачи, в централь-
ном квадрате доски.

ДВА КОЛХОЗНИКА

Первый колхозник проехал
40% пути. Спустя некоторое
время ему осталось ехать
40%—значит, проехал он 60%,
т. е. еще половину того, что
проехал вначале. При равно-
мерной скорости па это потре-
бовалась половина времени. Так
как второй колхозник ехал
тоже с равномерной скоростью,
то он за это вргяья проехал
тоже половину тот, что про-
ехал раньше. Если ему остава-
лось ехать 40% (значит он
проехал 60%), то еще половина
от этого будет 30%; всего
90%. Следовательно, когда
первому колхознику останется
ехать 40%, второй не доедет
до своего колхоза на 10%.

О ТЯЖЕСТИ

Человек мог бы поднять
около 27 тысяч килограммов —
целый товарный вагон.

ЧТО ЗДЕСЬ НАПИСАНО

При наложении ключа мож-
но прочесть первые строчки
стихотворения Лермонтова «Три
пальмы»: «В печальных степях
аравийской земли три гордые
пальмы высоко росли».

РАЗДЕЛИТЕ ПОПОЛАМ

Число 888 надо разделить
горизонтальной линией попо-
лам. Тогда мы получаем одни
нули (наверху и внизу).

ЗАГАДОЧНАЯ КАРТИНКА

Юннаты могут найти: белку,
сову, ястреба, крота, цаплю,
ласку.

ПЕРВЫМИ ПРИСЛАЛИ ВЕРНЫЕ ОТВЕТЫ НА № 6:

Пт расой, Гертов, Попов. Чернышев — Москва,
?'азумов — город Свердловск,
Нелазскш — Абакановская школа,
Проценко — Киев,
Стецюк — город Белая Церковь,
Байков Виктор — город Дзержинск,

Анатолий Ващенко — пос. Розовка, Днепроп. обл.,
Галя Попова — ст. Евдаково, Ю. В. ж. д.,
Вова Галкин — г. Клин,
Наговская — г. Валдай,
Изя Гольман — г. Харьков.

КРОСС

ВОРД

По горизонтали: 1. Влага. 6. Азия. 8. Орда. 11.
Папанин. 16. Бис. 17. Ярмарка. 18. Кора. 19. Ель.
20. Осоавиахим. 21. «Нос». 24. Гитара. 26. Ямб.
27. Яблоко. 29. Иприт. 32. Рак. 34. Угол. 35. Кук.
36. Сумасшедший. 40. Рюмка. 42. Он. 44. Анти-
лопа. 45. Аул. 46. Спорт. 48. АМО. 49. Ад. 51.
Акт. 52. Ом. 54. Триста. 55. Трам. 56. Кет. 58. Из.
60. Тчгр. 61. Кок. 63. Ока. 64. Амур. 68. Катод.
70. Ар. 71. Угар. 72. Геофон. 76. «Анчар». 77. Ан-
гара. 81. Акын. 82. Ерш. 83. Сон. 84. Очки.
87. Таз. 88. Кон. 89. Иран. 9и. МГУ.

По вертикали: 1 Вчсок. 2. Ля. 3. Гори. 4. Ар-
мада. 5. Марат. 7. ЗИС. 10. Ария. 11. Поти.
12. Пар. 13. Не. 14. Ил. 15. Ньясса. 16. Боб.
17. Ява. 18. Кирка. 21. Нога. 22. Око. 23. Соло-
ма. 25. Акула. 28. Лук. 29. Икра. 30. Ода.
31. Нил. 33. Кросс. 36. Си. 37. Мокко. 38. Аптека.
39. Шум. 41. Юрта. 43. Ном. 47. Пир. 50. Дом-
на. 53. Ми. 54. Тир, 55. Ток. 57. Таран. 59. Загар.
60. Тур. 62. Яд. 65. Марш. 66. По. 67. Пи. 69.
Ткач. 71. Ученик. 73. Фосфор. 74 Кантон. 75. Як.
78. Год. 79. РКП. 80. Аист. 81. Азот. 85. Ян.
86. Юг.
СОДЕРЖАНИЕ

Советы учительницы — О. Леонова ...... •........................ о

Александр Суворов — Повесть С. Григорьева. Рис. П. Кузьмичева... 6

Мак Джинти И Мак Джиннис — Пересказ с английскою Михаила Пришвина ....	43

Морские чудовища............................................... $0

Подвиги китайской молодежи — А. Козьмина ...................... Б1

Месть — Рассказ М. Даниэля. Перевод с еврейского И. Зусманович. Рис. М. Аксельрода ....	56

„Компас1*—Известия Географического общества читателей журнала „Пионер" № 22:

Как я открыл полюс холода в Якутии — Сергей Обручев ............	64

На острове Ионы — В. Арсеньев ........................	68

Знаешь ли ты географию СССР? Задача первая — М. Дурденевсгсая . . . • .	73

На границе двух частей света .......................... 75

Фонд Географического общества.......................... 76

Пири-дурачок — Шотландская сказка. Перевод М. Кондратьевой. Рис. JO. Кискачи . ... .	77

Оружие беззащитных — В. Шустов ......................	...	85

Кино завтра — А. Экк ..............	.......... .	. . >	88

СТИХИ Леси Украинки—Перевод Е. Благининой................... .	.	94

Парфенон — Д. Михайлов .......................   .	-	....	97

Какие бывают носы . ..........-	.	.................. . -	105

ПОЧТА:

Наш Класс — Письмо Лешгг Цаплина ......... .......... 3	.	106

Военная игра ВО дворе — Письмо Толи Малярова . е .	.	.	.	.	108

Дружба — Стихи Шуры Булъхина . ... .	...	.................... 109

Рисунки Юры Шибаева ................	.	.	. . .	110

Как Краську хоронили — Сказку записал Володя Владимиров . .	...	111

Чем заняться. Советы редакции.... ...... ..............	113

Катагуан ди Иппуго.......................................... .	117

Самоделки.................................................   .	.	122

Задачи, загадки, игры, фокусы................................  124

На обложке: картина художника И. Гурвича „Осенняя прогулка"

Адрес редакции: Москва, ул- „Правды", 24, комната 822, тел. Д 3-30-73

Отв. редактор Б. ИВАНТЕР

Зам. редактора В. Фраер мая_Отв секретарь В. Поддубная_Худ, редактор М. Аскиназл

Сдано в набор 10/V111—38 г.Подписано к печати 20/IX—38 г.	Изд. № 800

Уполномоченный Главлита № Б—50440 82 X IIOVir бум. листа. 38 400 печ. зн. в печ. листе. 16 п. л.

Типография газеты .Правда’ имени Сталина. Москва, ул. .Правды*1, 24. Заказ № 2073. Тираж 86.500
ВСЕСОЮЗНАЯ КОНТОРА ПО ПРОКАТУ КИНОФИЛЬМОВ „С0ЮЗКИН0ПР0НАТ"

ВЫПУСКАЕТ НА ЭКРАНЫ СОЮЗА

ЗВУКОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ ФИЛЬМ

В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ:

Гайчи	- 3. Г. МДНДЖИЕВ

Инж. Сапов	Г. М. СУББОТИН

Инспектор Петров — В. А.ТРЕТЬЯКОВ

Нан	- ЮЛИЯ ЦАЙ

Олоии	Б. Ц. ТОЛЧАЕВ

Толи	- Ю-ФЕЙ БУСТРЕМ

П РОИЗВОДСТВО
студии
„С0ЮЗДЕТФИЛЬМ“
1938 г.