[8]
2019
Ежемесячный
литературно
художественный
журнал

Из современной
эфиопской прозы

Из классики ХХ века

Литературное наследие
Из афрокубинского
фольклора
NB
Юбилей

Ничего смешного
БиблиофИЛ

Авторы номера

3 Ю Ф Сны Улава. Вечерняя вязь. Роман.
Перевод с норвежского Нины Федоровой
71 Б 
П  Человек, который ел смерть.
1793. Повесть. Перевод с сербского и вступление
Василия Соколова
106 П Б  “А себя ли я брею?” Стихи. Перевод с
английского и вступление Григория Кружкова
113 А   С  П   Фунгус, король
Пиренейских гор. Фрагмент романа. Перевод с
каталанского. “...понять человечество”. Интервью
с Альбертом Санчесом Пиньолем. Беседа и
перевод с каталанского Нины АвровойРаабен
125 Т  К  Финляндия Старого ворчуна:
100 обычных лет. Главы из книги. Перевод с
финского и вступление Натальи Михайловой
131 Д   М Краса небес в зияющий
просвет. Фрагмент романа. М Б
 
Красного моря лиловая дочь. Фрагмент романа.
М ! М  Лев глядит с высоты.
Фрагмент романа. Перевод с английского и
вступление Александра Стесина
140 С" # $ М  Б % А$  Там,
где моя душа... Стихи. Перевод с португальского и
вступление Варвары Махортовой
147 Э
Д   Стихотворения. Перевод с
английского и вступление Григория Кружкова
156 Л $ # К   Черные сказки Кубы.
Перевод с испанского и вступление Дарьи Синицыной
214 Ф   П( Проэмы. Перевод с
французского и комментарии Валерия Кислова
257 А  Б Стихи из книги “Переживания
Бога”. Перевод с французского и вступление
Валентина Серебрякова
263 Э В   Три рассказа. Перевод с
французского Нины Хотинской
269 Среди книг с Ольгой Серебряной и с Мариной
Киеня(Мякинен
278 Информация к размышлению. Non5fiction c
Алексеем Михеевым
281

© “Иностранная литература”, 2019

До 1943 г. журнал выходил
под названиями “Вестник
иностранной литературы”,
“Литература мировой
революции”,
“Интернациональная
литература”. С 1955 года —
“Иностранная литература”.

Главный редактор

А. Я. Л

  

Редакционная коллегия:

Л. Н. В  
С. М. Г $   %
О. Д. Д 
Т. А. И   #
ответственный секретарь
Общественный
редакционный совет:

Международный
совет:

В  М
Т  В* 
М % В +
М
 К$
К$!   О
Р  Ч $ 
Х  М 
Э* 

Л. Г. Б5 
Н. А. Б 
Е. А. Б  
Т. Д. В$ 
А. А. Г 
В. П. Г 7+
Ю. П. Г
С. Н. З 
Г. М. К (
А. В. М 9
М. А. О 5
М. Л. Р$ * %
М. Л. С   
И. С. С 
Е. М. С  
Б. Н. Х  
Г. Ш. Ч9  +

Выпуск издания осуществлен при финансовой поддержке
Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ю Ф
[ 3 ]
ИЛ 8/2019

Сны Улава
Вечерняя вязь
Роман
Перевод с норвежского Н 7 Ф$  %

Сны Улава
У вот и поворот, и, как только повернет, он увидит
фьорд, думает Улав, ведь теперь он Улав, а не Асле, и Али(
да теперь не Алида, а Оста, теперь они Оста и Улав Вик,
думает Улав, а еще думает, что нынче ему надобно в Бьёргвин, де(
ло у него там; он минует поворот и видит блеск фьорда, видит по(
тому, что нынче фьорд полон блеска, иной раз фьорд впрямь бле(
стит, и, когда блестит, в нем отражаются горы, а где нет
отражений, он на диво синий, и синий его блеск неприметно сли(
вается с белизной и синевой неба, думает Улав и замечает впере(
ди на дороге человека, довольно далеко впереди, правда, но кто
же это, вроде бы знакомый, пожалуй, где(то он его видал, может,
все дело в сгорбленной осанке, хотя все ж таки у него нет уверен(
ности, что он видал его раньше, и вообще, откуда здесь, на доро(
ге в Бармен, взялся этот человек, обычно(то здесь ни души, и
вдруг — на тебе, мужик этот, идет впереди по дороге, ростом неве(

Н

© Copyright 2014 by Jon Fosse
Published by permission of Winje Agency
© Н  Ф$  . Перевод, 2019

[ 4 ]
ИЛ 8/2019

лик, скорее приземист, одет в черное, идет не спеша, чуть согнув(
шись, тихонько, нога за ногу, сгорбленный, словно размышляя на
ходу, вот как он идет(шагает, на голове серый капюшон, и что ж
это он идет этак тихонько, впрямь ведь тихонько, Улав(то наго(
нял его, хотя сам шагал не спеша, но ему неохота идти тихонько,
хочется идти как можно быстрее, ведь ему надо в Бьёргвин, сде(
лать то, что задумал, а потом поскорее вернуться домой, к Осте и
малышу Сигвалду, однако можно ли просто, словно так и надо,
обогнать этого человека, наверно, можно и нужно, думает Улав и,
хотя идет тихонько, все равно приближается к прохожему; и как
же этот человек тут очутился, ведь народ сюда вовсе не забредал,
с тех пор как они живут в Бармене, никто здесь не появлялся, так
отчего же этот человек идет впереди него по дороге, ровно пре(
пятствие какое, ведь коли бы сам Улав шел размеренно, в том же
темпе, как сейчас, как обычно, он бы давным(давно нагнал прохо(
жего, а еще меньше времени потратил бы, если б шел во всю
прыть, мигом бы нагнал этого человека, но тогда пришлось бы
пройти мимо него, а проходить мимо Улаву вовсе не хотелось,
ведь тогда человек этот посмотрит на него, а чего доброго, еще и
разговор затеет, ну а он, Улав, не ровен час, узнает его, ведь, мо(
жет статься, и вправду с ним знаком или встречал его раньше, вся(
кое может быть, а не то мужик этот, глядишь, узнает его, ведь ко(
ли сам он этого мужика не знает, тот(то вполне может его знать,
натурально, может, аккурат потому сюда и явился, что разыски(
вал его, может, и по дороге шел, оттого что разыскивал, шел из
одного места, где искал его, в другое, где тоже станет его искать,
кажись, так оно и есть, думает Улав, мужик этот не иначе как ищет
именно его, но почему, почему ищет, с какой стати, и почему идет
так тихо, думает Улав и еще больше замедляет шаг, глядит на
фьорд, на блестящую его синеву, и с какой такой стати, когда
фьорд наконец(то полнится блеском, впереди, как нарочно, идет
этот человек, черный, коренастый, сгорбленный, в сером капю(
шоне, чего он хочет, вряд ли ведь пришел с добром, да нет, быть
такого не может, наверняка этому человеку ничего от него не
нужно, с какой стати ему являться сюда и искать его, отчего он(то
этак думает, отчего у него этакие мысли, думает Улав, ох, лишь бы
прохожий этот не оборачивался и не смотрел на него, не желает
он, чтобы тот его заприметил, но мужчина идет до того тихо, что
и он сам поневоле идет так же; как вдруг прохожий человек оста(
навливается, и Улав тоже останавливается, а останавливаться ему
никак нельзя, он же в Бьёргвин идет, хочет поскорее добраться
прямиком до Бьёргвина, сделать свое дело и воротиться домой, а
стало быть, недосуг ему стоять да смотреть на прохожего впере(
ди, лучше бы не стоять, а припустить бегом и вот так на бегу обо(
гнать этого человека, а коли тот окликнет, не отвечать, бежать во

[ 5 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

весь дух, обогнать его и бежать дальше, дальше, невмоготу ему
этак вот стоять, невмоготу этак вот идти, тихонько, нога за ногу,
он этак не привык, всегда шагал энергично, если не бегом бежал,
ведь иной раз и бежать случалось, хоть и не слишком часто, не(ет,
так не годится, думает Улав и начинает идти привычным мане(
ром, размеренно, и все больше приближается к прохожему чело(
веку, а когда нагнал, очутился рядом, тот глянул на него, и Улав
увидал, что это старик, а Старик остановился
Неужто он, говорит Старик
и тяжело вздыхает
Впрямь он самый, говорит он
а Улав идет себе дальше, ведь Старик чем(то ему знаком,
только вот где он его раньше видел — на Дюльгье либо в Бьёр(
гвине, здесь(то, в Бармене, он его, во всяком случае, никогда
не встречал, это точно, народ сюда не захаживал, по крайней
мере до нынешнего дня он никого не встречал
Да(да, он самый, говорит Старик
а Улав идет себе дальше, не оборачивается, ведь Старик
вроде как признал его
Не помнишь меня, говорит Старик
Эй, ты ведь Асле, говорит он
Я хочу поговорить с тобой, говорит он
Спросить надо кой о чем, говорит он
Можно сказать, я из(за тебя и пришел сюда, говорит он
Ты ведь знаешь меня, верно? — говорит он
Асле, погоди, говорит он
Постой, Асле, говорит он
Ты же помнишь меня, говорит он
Неужто не помнишь, как мы последний раз встречались,
говорит он
Помнишь ведь, говорит он
Конечно, помнишь, говорит он
Постой, поговори со мной маленько, я ведь пришел пови(
дать тебя, говорит он
Намеренно отправился искать тебя, вас то есть, коли на
то пошло, говорит он
Люди сказывали, вы где(то здесь живете, и я сумел оты(
скать дом, где вы проживаете, говорит он
Асле, Асле, да постой же, говорит он
а Улав изо всех сил старается сообразить, кто таков этот
Старик и почему называет его Асле, и о чем хочет с Асле по(
толковать; Улав спешит изо всех сил и думает, что надо ему уй(
ти от Старика, ведь кто знает, чего ему надо, но бежать, нет, он
не побежит, будет просто идти как можно быстрее, Старик(то
идет тихонько, медленно, нога за ногу, и вдобавок он сказал,

[ 6 ]
ИЛ 8/2019

что явился сюда, оттого что хотел отыскать его, то бишь их,
думает Улав, а коли он этак говорит, то, стало быть, это прав(
да, или, может, говорит этак, просто чтобы нагнать на него
страху, чтобы поймать, и откуда ему известно, как его зовут, ду(
мает он, но Старик такой маленький, такой сгорбленный, в
случае чего с ним в два счета можно разделаться, думает Улав
Видать, парень ужас как спешит, говорит Старик
Погоди, говорит он
почти что кричит Улаву вдогонку, а голос у него тонкий,
чуть ли не визгливый, когда он кричит, ну а Улав идет себе
дальше и думает, нипочем отвечать не стану, ей(богу, не стану,
так он думает
Ну да, иначе не скажешь, говорит Старик
и оглядываться не стану, думает Улав, он уже изрядно опе(
редил Старика и идет теперь в привычном темпе, как всегда,
размеренно; я шагаю размеренно, думает Улав, и все же обо(
рачивается, на миг, чуть(чуть
Видать, ты и впрямь ужас как спешишь, говорит Старик
Погоди, погоди, говорит он
Не помнишь меня, говорит он
Не помнишь, говорит он
Да, поди, впрямь не помнишь, говорит он
А должен бы, говорит он
Постой, говорит он
Постой, Асле, говорит он
и все это громким голосом, неприятно визгливым и скри(
пучим голосом он окликает Улава, и тот останавливается,
оборачивается к Старику
Не цепляйся ты, говорит Улав
Нет(нет, говорит Старик
Но разве ты не узнаешь меня, говорит он
Нет, говорит Улав
Ишь как зазнался, говорит Старик
и в тот же миг Улав ощутил, как что(то в нем дрогнуло, он
стряхнул наваждение, отвернулся от Старика и подумал, зря я
этак поступил, всегда этак выходит, ну зачем сказал, чтоб Старик
не цеплялся, кто меня вечно за язык(то тянет говорить такие ве(
щи, что это со мной, почему я никогда не могу сказать как надо,
как положено, ну почему я такой, думает Улав и в тот же миг чув(
ствует, что он и вправду другой, не то видит по(другому, не то слы(
шит по(другому или как уж оно там выходит, а Старик, кто ж он та(
ков, думает Улав и оборачивается — но где Старик(то, он ведь был
здесь, говорил с ним, вот только что Улав видел его здесь или не
видел? Да нет, точно видел, но куда ж он подевался, сквозь землю(
то не мог провалиться, думает Улав и идет дальше, продолжает

[ 7 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

путь, ведь ему надо в Бьёргвин, по делу, а потом он вернется до(
мой к Осте и малышу Сигвалду, а когда вернется, они наденут на
пальцы колечки и, хоть останутся невенчаны, с виду будут вроде
как муж и жена, ведь у него покуда есть деньги, вырученные за
скрипку, на них он и купит кольца, нарочно ведь приберег, ведь
нынче, в этот чудесный день, когда фьорд блестит синевой, он ку(
пит в Бьёргвине кольца, а потом вернется домой к Осте и малы(
шу Сигвалду и никогда больше от них не уйдет, думает Улав, а во(
ротясь домой, он наденет Осте на палец кольцо и никогда больше
ее не покинет, думает Улав, думает только об Осте, только о коль(
це, которое наденет ей на палец, и идет дальше, думая об Осте да
о кольце, а больше ни о чем, идет по дороге; вот, наконец, и Бьёр(
гвин, он шагает по улице, по улице, на которой прежде не бывал,
и видит, что недалече впереди улица кончается дверью, в не(
скольких метрах впереди виднеется дверь, он подходит к ней, от(
воряет и входит в темный коридор, где громоздятся друг на друге
какие(то бурые тюки, и слышит голоса, а в конце коридора видит
свет, слышит голоса, множество голосов, которые говорят напе(
ребой, так что стоит сущий гвалт, и он идет по коридору к свету,
видит лица, тускло освещенные огоньками свечей и тонущие в
дыму, видит глаза, зубы, шляпы и капюшоны, и шляпы эти и капю(
шоны теснятся за столами, рядышком, неожиданно раздается
взрыв смеха, гулко отдается от стен; возле прилавка тоже стоят
несколько человек, и один из них оборачивается, глядит прямо
на него, а Улав пробирается мимо столов и становится вплотную
за мужиками у прилавка, стоит и никуда двинуться не может, за
спиной у него уже теснится народ, так что ему никуда не отойти;
чтобы к прилавку подойти да взять кружку, надо набраться терпе(
ния, думает он, но все будет в порядке, думает он, ведь здесь со(
всем неплохо, светло и весело, думает Улав, и никто не обращает
внимания, что он тут стоит, все заняты своим, болтают кто с кем,
и весь этот гвалт кругом, ни голоса, ни лица не отличишь друг от
друга, все голоса сливаются в невнятный гул, и все лица — как од(
но лицо, потом один оборачивается, и Улав видит серый капю(
шон на голове и кружку в кулаке, это же он, тот, что шел впереди
нынче в Бармене, а теперь вот он здесь, Старик, подходит к Ула(
ву и смотрит ему прямо в лицо
Вот и ты, говорит Старик
Опередил я тебя, говорит он
Дорогу(то лучше знаю, чем ты, говорит он
Выбрал путь покороче, говорит он
Так(то вот, говорит он
Ты ох как спешил, говорит он
Да только я пришел быстрее, говорит он
И, понятное дело, знал, где тебя найду, говорит он

[ 8 ]
ИЛ 8/2019

Понятное дело, знал, что ты придешь в Трактир, говорит он
Меня не проведешь, говорит он
Старика так легко не проведешь, говорит он
Мне такие, как ты, знакомы, говорит он
Старик подносит кружку ко рту, пьет, утирает губы
Так(то вот, говорит он
а Улав, углядев перед собой чуток свободного места, про(
бирается туда и чувствует, как по спине бегут мурашки
Ну что ж, возьми себе кружечку, говорит Старик
а Улав думает, что отвечать не станет, ни словечка не скажет
Отчего ж не взять, говорит Старик
Коли надо, говорит он
а человек, что впереди Улава, поворачивается, прижима(
ет кружку к груди, чуть сторонится, уступая место Улаву, и
стоит с кружкой в руке, подносит ее ко рту, а Улав протиски(
вается мимо него поближе к прилавку
Потолкуем позднее, говорит Старик
говорит за спиной Улава
Я подожду, говорит он
Возьми себе кружечку, тогда и потолкуем, говорит он
Я здесь останусь, в Трактире, говорит он
Улав глядит прямо перед собой, теперь меж ним и прилав(
ком всего один человек, только вот народу кругом тьма(тьму(
щая, теснятся плечом к плечу на табуретах у прилавка, и тот,
что впереди Улава, пробует втиснуться меж двух сидящих, и
один из них хватает норовящего пролезть к прилавку за пле(
чо и отпихивает назад, а тот, что лезет к прилавку, хватает за
плечо его, и этак вот оба они удерживают один другого, что(
то говорят друг другу, но Улав не может расслышать, что они
говорят, потом они разжимают хватку, и тот, что сидит, чуток
подвигается в сторону, а второй, который норовил пролезть,
подходит к прилавку; теперь следующий на очереди сам Улав,
так он думает, дело идет быстро, думает он, скоро и ему наце(
дят кружечку, и тот, что у прилавка, уже оборачивается, едва
не толкнув Улава кружкой в грудь, потом отводит кружку в
сторону и сам тоже сторонится, ну а Улав оказывается у при(
лавка, смотрит на одного из тех, что цедят пиво, делает ему
знак, и тот, что цедит, берет кружку и ставит ее перед Улавом,
а Улав достает деньги, протягивает ему, забирает сдачу, под(
нимает кружку и с кружкой в руке отворачивается от прилав(
ка, сейчас за ним ждут своей очереди три(четыре человека, и
он, посторонившись, подносит кружку ко рту
Твое здоровье, говорит кто(то
Улав поднимает глаза и видит, что с ним чокается Старик
Не больно ты речист, говорит Старик

1. Ект — старинное одномачтовое парусное судно с полупалубой. (Прим. перев.)

[ 9 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Однако ж, как маленько выпьешь, язык, поди, развяжет(
ся, говорит он
Я могу подождать, говорит он
Ты кто же будешь, говорит кто(то другой
Улав глядит вбок и вверх: перед ним длинное лицо, почти
белые волосы, хотя годами незнакомец вряд ли старше Улава
Я, говорит Улав
Да, говорит тот другой
Кто я буду, говорит Улав
Ты только что пришел, говорит другой
а Улав глядит на него
Я в Бьёргвине недавно, говорит Улав
Я тоже, говорит другой
Раньше ты бывал тут, говорит Улав
Нет, первый раз, отвечает другой
Я из Нурланна, добавляет он
Вчера приехал, а Бьёргвин... этакого большого да краси(
вого города, поди, нигде не сыскать, говорит он
Морем приплыл, говорит Улав
Да, на екте1 “Элиса”, с полным грузом, говорит тот
С полным грузом отличнейшей вяленой рыбы, говорит он
И хорошие деньги за нее выручил, ничего не скажешь, го(
ворит он
Купца упрекнуть не в чем, говорит он
И теперь пробудешь несколько дней в Бьёргвине, говорит
Улав
А после обратно, домой, говорит другой
сует руку в карман и достает браслет, чистого золота, с си(
ними(синими камушками, ничего краше Улав в жизни не ви(
дывал
Ей подарю, говорит тот
и показывает браслет Улаву
Она дома ждет, нареченная моя, говорит он
Красота(то какая, говорит Улав
и думает, что этакую вещицу надобно непременно купить
и для Осты, вот так он думает
Нильмой ее кличут, говорит другой
ведь только представить себе, как красиво будет выгля(
деть этакий браслет на руке Осты, думает Улав
Мы с Нильмой помолвлены, говорит тот
И все, что здесь заработал, я истратил на этот браслет для
нее, говорит он

[ 10 ]
ИЛ 8/2019

а Улав отчетливо, прямо как наяву, видит руку Осты с брас(
летом, да, ему непременно нужен такой же, он, конечно, от(
правился в Бьёргвин купить кольца, чтобы все думали, будто
они с Остой повенчаны, но теперь... нешто кольцо сравнит(
ся с этаким браслетом, этакий браслет можно принесть до(
мой Осте, думает Улав, меж тем как другой прячет браслет в
карман и протягивает ему руку
Осгёут, говорит он
Меня Осгёутом кличут, говорит он
А я Улав, говорит Улав
Ты ведь, слышу, тоже не из Бьёргвина, говорит Осгёут
Верно, говорит Улав
Из поселка я подальше к северу, говорит он
Из какого же, говорит Осгёут
Из Вика, говорит Улав
Стало быть, ты из Вика, говорит Осгёут
Да, отвечает Улав
А где можно купить этакую вещицу, спрашивает он
Браслет, говорит Осгёут
Ну да, говорит Улав
Я свой купил в лавке на Брюггене, там чего только не бы(
ло, поверить невозможно, сколько там всего, я и представить
себе не мог, что на свете так много богатства, говорит Осгёут
Тоже хочешь купить браслет, говорит он
Да, хочу, говорит Улав
Вещь(то дорогая, говорит Осгёут
И очень красивая, говорит Улав
Да, красивая, говорит Осгёут
а Улав думает, что вот сейчас допьет пиво и пойдет в лав(
ку на Брюггене, потому что Оста должна иметь такой брас(
лет, непременно, думает он
Там были еще такие браслеты, говорит он
Был, кажись, еще один, говорит Осгёут
и Улав подносит кружку ко рту, пьет, опускает кружку и
прямо перед собой видит лицо Старика, прищуренные глаза,
узкий рот
Да нешто ты из Вика, говорит Старик
А вот я скажу тебе, откуда ты, говорит он
Я из Вика, говорит Улав
Коли ты, Асле, не хочешь говорить, откуда приехал, то
скажу я, говорит Старик
Я не Асле, говорит Улав
Не Асле, значит, говорит Старик
Нет, говорит Улав

[ 11 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Я знаю и как его кличут и откуда он, он ведь мне сказал, го(
ворит Осгёут
Знаю, что кличут его Улавом, говорит он
И он из Вика, говорит он
Вон, стало быть, как, говорит Старик
Да, он все знает, я сам ему сказал, говорит Улав
Скажи, откуда ты, говорит Старик
а Улав не отвечает
С Дюльгьи ты, говорит Старик
А я вот из Мосёя, говорит Осгёут
Из Мосёя в Нурланне, говорит он
Один может быть из Мосёя, другой из Нурланна, не могут
же все быть из Бьёргвина, кто тогда будет возить сюда рыбу,
отличную вяленую рыбу, говорит он
Речь(то о нем, а он с Дюльгьи, говорит Старик
Кличут его Асле, и он с Дюльгьи, говорит он
и некоторое время они молчат
Ваше здоровье, говорит Осгёут
и поднимает кружку
Старик поднимает свою и прищурясь глядит на Улава
Твое здоровье, говорит Улав
и чокается с Осгёутом
Со мной чокнуться не желаешь, говорит Старик
Дело твое, поступай как хочешь, говорит он
и все трое подносят кружки к губам и пьют
Н(да, Дюльгья, говорит Старик
А там человека убили, между прочим, говорит он
Да что ты, говорит Улав
Я и не знал, говорит он
Кто ж это был, говорит он
Рыбак вроде бы, жил в лодочном сарае, говорит Старик
А еще, говорит он
Еще там нашли старуху, тоже мертвую, а дочь ее аккурат
после этого пропала, говорит он
и глядит на Улава
А раньше, до того мужика, которого убили, в лодочном са(
рае жил парень по имени Асле, говорит Старик
Ты там жил, пока рыбак не явился, говорит он
и Улав видит, что Старик с удовольствием осушает свою
кружку
И странное дело, говорит Старик, аккурат в то же время,
здесь, в Бьёргвине, тоже пропала одна старая женщина, по(
витуха, ее так и не нашли
Я хорошо ее знал, говорит он

[ 12 ]
ИЛ 8/2019

И, утерев рот, поворачивается к прилавку, а Улав стоит,
глядит в свою кружку и слышит, как Осгёут спрашивает, дав(
но ли он был дома
Давно, несколько лет назад, отвечает Улав
Н(да, так оно и выходит, легче легкого, говорит Осгёут
Вроде только уехал, а воротишься, уж год миновал, гово(
рит он
Не будь Нильмы, я бы, поди, тоже застрял в Бьёргвине,
город(то большой да великолепный, говорит он
и Осгёут сызнова достает браслет из чистого золота с си(
ними(синими камушками, держит его перед собою и Улавом,
и оба глядят на него
Тебе тоже надо купить такой, говорит Осгёут
Непременно, говорит Улав
Вот(вот, коли деньги у тебя есть, говорит Осгёут
Н(да, говорит Улав
и видит, что пива в кружке изрядно поубавилось, он под(
носит ее к губам, осушает и видит перед собой Старика с пол(
ной кружкой в руке
Не хочешь появляться дома, говорит Старик
Дома, говорит Улав
Ну да, на Дюльгье, говорит Старик
Я не с Дюльгьи, говорит Улав
Нет у тебя там родичей, говорит Старик
Нет, говорит Улав
Ну да, говорит Старик
На Дюльгье(то, где человека убили, говорит он
и снова Старик подносит кружку ко рту, пьет
Кто его убил, говорит Улав
Ты еще спрашиваешь, говорит Старик
и с прищуром смотрит на Улава
А и впрямь, кто ж это был, говорит он
Откуда тебе знать, говорит он
Улав не отвечает
Однако ж не поймали его, убийцу(то, говорит Улав
Нет, не поймали, насколько мне известно, говорит Старик
Не сыскали его, говорит он
Печально слышать, говорит Улав
Н(да, такие вот печальные дела, говорит Старик
и оба не говорят больше ни слова, и Улав видит, что кружка
почти опустела, и думает, что надо бы пить помедленнее, но
как это сделать, думает он, и зачем он вообще пошел в Трактир,
что он тут забыл, зачем торчит средь этакого гвалта, да еще
Старик этот, того гляди, сызнова заведет свою болтовню, в об(
щем, надо, пожалуй, допить и убраться отсюда, двинуть прями(

[ 13 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

ком на Брюгген, в лавку, купить Осте браслет, с кольцами мож(
но повременить, думает он, а сейчас, сейчас он купит браслет,
думает он, только вот хватит ли ему денег, ох нет, нет, наверня(
ка не хватит, а как ему тогда купить браслет, думает Улав и слы(
шит, как Старик говорит: Эй, Асле, мне(то понятно, отчего ты
не желаешь воротиться на Дюльгью, так он говорит
Меня зовут не Асле, говорит Улав
и слышит, как Старик говорит, что никак не может уразу(
меть, что его не Асле зовут
Улав я, говорит Улав
Улав, стало быть, говорит Старик
Да, Улав мое имя, говорит Улав
Меня тоже Улавом кличут, говорит Старик
Мое это имя, а не твое, говорит он
И, с улыбкой глядя на Улава, приподнимает кружку
Мое, говорит он
Ну(ну, говорит Улав
У меня(то есть родичи на Дюльгье, говорит Старик
Ну(ну, говорит Улав
Родился я там, говорит Старик
Ну(ну, говорит Улав
В маленькой усадьбе, само собой, расположена она на от(
шибе, говорит он
Ну(ну, говорит Улав
И позднее я бывал там, хоть и нечасто, говорит Старик
Н(да, нечасто, говорит он
Большей частью здесь находился, в Бьёргвине, говорит он
Но последний раз, когда побывал там, услыхал я про не(
честивые злодейства, кем(то совершенные, говорит он
и долгим взглядом смотрит на Улава да еще и головой по(
качивает, из стороны в сторону, снова и снова, а Улав думает,
что самое время выбираться отсюда, ну что он забыл в этом
Трактире, сейчас пойдет в лавку на Брюггене и купит Осте
браслет из чистого золота с синими(синими камушками, ду(
мает Улав и слышит, как Старик говорит, он, мол, знает, что
вот сейчас стоит здесь и этак вот по(будничному разговарива(
ет с убийцей, но никому про это не расскажет, не(ет, с чего бы
ему непременно желать, чтоб Асле казнили, не(ет, зачем ему
это, говорит он, нет(нет, не надо этак понимать, он ничего не
расскажет, ни в коем разе, коли Улав даст ему денег, две(три
купюры, или, может, угостит его кружечкой, говорит он
Само собой, это был не ты, говорит он
Понятное дело, говорит он
Не я, говорит Улав
Тот убивец, его ведь Асле кличут, говорит Старик

[ 14 ]
ИЛ 8/2019

На Дюльгье так сказывают, говорит он
Н(да, последний раз, когда я там был, так сказывали, гово(
рит он
По крайней мере, такая идет молва, говорит он
Я все это узнал, когда последний раз был на Дюльгье, го(
ворит он
а Улав допивает пиво
Я ведь родом с Дюльгьи, говорит Старик
Из маленькой усадьбы на Дюльгье, сплошь взгорки да ма(
ленько заболоченной землицы меж ними, говорит он
А еще море, фьорд, море да рыба, говорит он
Там, где я вырос, никто нынче не живет, говорит он
Так уж оно вышло, говорит он
Так уж оно было, говорит он
Ведь взгорки до болотина мало кого прокормят, говорит он
Нельзя было там жить, говорит он
Все и разъехались, говорит он
Как мы с тобой, говорит он
Улав озирается вокруг и не видит, куда бы поставить пус(
тую кружку, ведь не может он оставаться здесь, и зачем его
сюда занесло, в Трактир(то, в тесноту эту, и с какой стати он
слушает болтовню Старика, который стоит тут и смотрит на
него так странно, что Старику от него нужно, не(ет, незачем
здесь оставаться, совершенно незачем, думает Улав
Позволь угостить тебя кружечкой, говорит Старик
Нет, спасибо, мне пора, говорит Улав
Но тогда, может, ты меня угостишь, говорит Старик
а Улав глядит на него
Маленько не ко времени, говорит Старик
Негоже просить тебя, что тут скажешь, говорит он
Мне и впрямь стыдно, ей(богу, говорит он
Да, стыдно, говорит он
Стыдно, но и жажда одолевает, не могу отрицать, говорит
он
а Улав не отзывается
Не угостишь, значит, говорит Старик
И себе, поди, больше не возьмешь, денег не хватит, гово(
рит он
Да и средь остальных немного таких, у кого их хватает, го(
ворит он
Почитай что никого, говорит он
Однако ж все знай покупают да покупают, берут да берут,
кружку за кружкой, говорит он
Пожалуй, мне пора, говорит Улав

[ 15 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

и слышит, как Осгёут говорит: Уходишь, и Улав отвечает,
что да, пора ему идти за браслетом из чистого золота с сини(
ми(синими камушками, так он говорит, а Осгёут спрашивает,
знает ли он, где на Брюггене расположена лавка, что торгует
этаким товаром, и Улав отвечает, нет, мол, не знает, и Осгёут
говорит, что коли Улав хочет, то он может ему показать, все
равно ведь народ расходится из Трактира, эвон, мужики один
за другим уходят, говорит он, и Улав, оглядевшись вокруг, ви(
дит, что посетители впрямь один за другим покидают Трак(
тир, надо и ему идти, как всем прочим, думает он
Народу все меньше, говорит Улав
Да, верно, говорит Старик
Всем, поди, пора, говорит он
Не иначе, говорит Улав
Чудно, говорит Осгёут
Ну, что все вдруг прочь заспешили, говорит он
Н(да, говорит Улав
Все уходят, говорит Старик
и Улав тоже идет к двери, но чья(то рука хватает его за пле(
чо, он оборачивается и видит лицо Старика, лицо со слезя(
щимися глазками, тусклыми и воспаленными, видит, как дро(
жат узкие влажные губы вокруг открытого рта
Ты Асле, говорит Старик
и плечо Улава холодеет от хватки Старика, он высвобож(
дается, хотя рука норовит удержать его, но все же отпускает,
и, шагая к двери, он слышит, как Старик говорит ему вслед:
Ты Асле, ты Асле, только Улав отвечать не станет, просто
выйдет на улицу; он отворяет дверь и выходит, стоит на ули(
це перед Трактиром и думает, что теперь двинет прямиком
на Брюгген, дорогу он знает, уж настолько(то в Бьёргвине ос(
воился, ведь много раз исходил его пешком, нельзя сказать,
конечно, будто он тут как дома, но все ж таки, что ни говори,
жил в Бьёргвине, а не всякий, кто нынче вечером в Бьёргви(
не, может этак сказать, это уж точно, думает он, многие тут
впервые, как Осгёут, думает он, но он, он тут жил, так что все(
гда сыщет дорогу к лавке на Брюггене, где продают такие рас(
прекрасные браслеты, а кольца, ну, с кольцами можно и по(
временить, ведь с таким браслетом на руке Оста будет
выглядеть куда как замечательно, думает Улав и быстро шага(
ет к Вогену и Брюггену, слыша, как за спиной кто(то оклика(
ет: Погоди, погоди! Он оборачивается и видит девицу с длин(
ными светлыми волосами, которая спешит к нему по улице
Ты ли это, говорит Девица
Погоди, говорит она
Ты искал меня, я видела, говорит она

[ 16 ]
ИЛ 8/2019

Неужели, говорит Улав
Да, искал, говорит она
Приятно снова тебя увидеть, говорит она
Разве мы знакомы, говорит Улав
Ты что же, не помнишь меня, говорит она
А должен, говорит Улав
Нет, не помнишь, говорит она
Нет, говорит он
Ты был возле моей двери, говорит Девица
улыбается и подталкивает его в бок
Разве, говорит Улав
Да, говорит она
Что(то я не помню, говорит он
Не хочешь, поди, вспомнить, говорит она
и опять толкает его в бок, а затем подхватывает под руку
Но тогда мы не могли поговорить, говорит она
Нет, говорит он
Почему нет, говорит она
Улав продолжает путь по улице, а она крепко держит его
под руку и не отстает
Ведь ты тогда был не один, говорит она
Хлопотал вокруг какой(то пигалицы, говорит она
Маленькой такой, темноволосой, говорит она
По ней издали было видно, кто такая, говорит Девица
Из тех, что в Бьёргвине кишмя кишат, говорит она
Не пойму, откуда их столько берется, говорит она
Только одна пропадет, а на ее место уже другая заявляет(
ся, говорит она
и льнет к его плечу
Но ты, видать, сумел от нее отделаться, говорит она
И вот это я хорошо понимаю, говорит она
Вполне могу понять, так оно, поди, и случилось, говорит
она
Я тебя не знаю, говорит Улав
А сейчас, сейчас ты один, говорит Девица
и жмется головой к его плечу
Я тебя не знаю, говорит Улав
Так можешь узнать, коли хочешь, говорит Девица
Где ты живешь, говорит она
Нет у меня жилья, говорит он
А вот я знаю одно местечко, говорит она
Деньги(то у тебя, поди, найдутся, говорит она
и они идут дальше, она — положив голову ему на плечо
Маленько найдется, говорит он
Всего(то одна(две купюры, говорит она

[ 17 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

и быстро тянет его за локоть, тянет за собой меж двух до(
мов, проулок тесный, аккурат только два человека и могут
пройти рядом, а она берет его за руку, идет дальше в проулок,
там совсем темно, и вот она останавливается
Здесь, говорит она
становится прямо перед ним, обнимает обеими руками,
жмется грудью к его груди, жмется все крепче
Можешь обнять меня, говорит она
и целует его в подбородок, прикасается языком
Мне идти надо, говорит Улав
О(ох, говорит она
и отпускает его
Дело у меня, говорит он
и шагает к выходу из проулка
Ну ладно, говорит она
Дурень ты, говорит она
Самый большой дурень в Бьёргвине, говорит она
и тоже идет к выходу из проулка
Неужто не мог сразу сказать, говорит она
Зачем было сперва в проулок(то заходить, говорит она
а они уже на улице
Самый большой дурень в Бьёргвине, вот ты кто, говорит она
а Улав думает, что надо бы спросить ее о чем(нибудь, ска(
зать ей что(нибудь, все равно что, думает он
Ты знаешь, где находится Инстегате, говорит он
А то, говорит она
Вон там, подальше, говорит она
Ступай вон туда и иди вверх по улице, говорит она
и показывает рукой
Но, вообще(то, можешь и сам найти, говорит она
и Улав видит, как Девица отворачивается и идет прочь по
улице, в ту сторону, откуда они только что пришли, и думает
он, что Инстегате, она и впрямь вон там, он ведь жил на этой
улице, он, Оста и Сигвалд жили там, думает он, в маленьком
домишке на Инстегате, может, и впрямь пойти глянуть на
дом, раз он очутился поблизости, приятно, поди, будет снова
его увидеть, думает Улав и идет в ту сторону, а добравшись до
Инстегате и шагая по ней, видит наконец маленький домиш(
ко, где жили они с Остой и где родился малыш Сигвалд, оста(
навливается и видит себя самого: вот он стоит перед домом
на Инстегате, а рядом с ним два узла со всеми их пожитками,
так было последний раз, когда он был здесь, думает Улав и ви(
дит, как стоит там, а Алида выходит из дома, на руках у нее ма(
лыш Сигвалд, закутанный в шерстяное одеяльце, и Алида то(
же останавливается возле дома на Инстегате и глядит на дом

[ 18 ]
ИЛ 8/2019

Пора идти, говорит она
Здесь нам было так хорошо, говорит она
Нигде не было мне лучше, чем здесь, говорит она
Нельзя ли нам здесь остаться, говорит она
Думаю, нам пора уходить, говорит Асле
Надо попрощаться с домом, говорит Алида
Да, думаю, надо, говорит Асле
Мне так здесь нравилось, говорит Алида
Не хочется мне покидать этот дом, говорит она
Однако ж придется, говорит Улав
Нельзя нам дольше жить в этом доме, говорит он
Ты вполне уверен, говорит Алида
Да, отвечает он
Но почему, говорит она
Нельзя, и все, говорит он
Дом ведь не наш, говорит он
Но, кроме нас, никто там не живет, говорит Алида
Та, что жила здесь, когда(нибудь да вернется, говорит Асле
Так ведь столько времени прошло, говорит Алида
Кто(нибудь да придет, говорит он
Вряд ли, говорит она
Но это же ее дом, говорит он
Да, но она покамест так и не вернулась, говорит Алида
Вернется, она сама или кто другой, а тогда нас тут быть не
должно, говорит Асле
Вон сколько времени прошло, а никто не явился, говорит
она
Да, говорит он
А коли так, нам можно остаться здесь, говорит она
Нет, говорит он
Это не наш дом, говорит он
Но, говорит она
Пора в дорогу, говорит он
Мы же столько раз это обсуждали, говорит он
Да, говорит она
Идем, говорит Асле
поднимает узлы с пожитками и идет вниз по улице, он
впереди, а чуть приотстав, Алида с малышом Сигвалдом на
руках
Погоди, говорит Алида
и Асле останавливается
Куда мы идем, говорит она
а он не отвечает
Куда мы идем, повторяет она
Нельзя нам больше оставаться в Бьёргвине, говорит он

[ 19 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Разве нам здесь было плохо, говорит Алида
Однако мы не можем здесь оставаться, говорит Асле
Почему не можем, говорит она
Я думаю, ищут нас, говорит он
Ищут, повторяет она
Наверняка ищут, говорит он
Почем ты знаешь, говорит она
Просто знаю, и все, говорит он
и повторяет, что им надо как можно скорее выбраться из
Бьёргвина, а как выйдут из города, можно успокоиться, идти
потихоньку, вдобавок теперь лето, погода теплая, хорошо бу(
дет прогуляться, да и кой(какие деньжата он за скрипку выру(
чил, так что прожить можно, говорит он, а Алида говорит, что
не стоило продавать скрипку, ведь так замечательно было слу(
шать его игру, и он отвечает, что им очень нужны деньги, к то(
му же он не хочет такой жизни, как у отца, не хочет уезжать от
нее и ребенка, оставлять их дома, он хочет быть со своей семь(
ей, а не с другими, с чужими, ничего хорошего в этом нет, хо(
рошо только, когда ты со своими, с теми, кто тебе близок, мо(
жет, он и родился с талантом музыканта, но решил побороть
этот талант, оттого и продал скрипку, он теперь больше не му(
зыкант, стал теперь отцом, ее мужем, хоть и не по закону, но по
сути, говорит он, так(то вот, а коли так, никакой скрипки не
требуется, деньги куда нужнее, потому скрипка и продана, а
раз продана, то и говорить о ней незачем, что сделано, то сде(
лано, со скрипкой и всем прочим, говорит Асле и продолжает:
нельзя им стоять тут и чуть ли не ссориться, хватит уже, надо
идти, и Алида говорит, он, мол, правильно сделал, что продал
скрипку, только ведь играл так чудесно, так чудесно, говорит
она, а он не отвечает, и они идут по улице, идут и идут до само(
го Брюггена, а потом через Брюгген, и не говорят ни слова,
идут и идут, и Улав сейчас, не сходя с места, думает, что нельзя
ему тут стоять, никак нельзя, надо идти в лавку на Брюггене и
на те деньги, что выручены за скрипку, купить Осте тот брас(
лет, краше которого на всем свете не сыскать, думает Улав, и
шагает в сторону Брюггена, и видит себя: вот он идет по Брюг(
гену, а следом за ним идет Алида с малышом Сигвалдом на ру(
ках, и оба они не говорят ни слова, а дома стоят все реже, и
скоро от одного до другого идти далече, и день уже в разгаре,
не теплый и не холодный, хорошая погода, и, хотя ноша у не(
го тяжелая, тяжести он не чувствует, и Алида идет следом за
ним, с малышом Сигвалдом на руках, порой светит солнце, а
порой заходит за тучку, и он толком не знает, куда им идти, и
Алида, поди, тоже не знает, но провизия у них есть, и одежа
есть, и еще кой(чего, что может понадобиться

[ 20 ]
ИЛ 8/2019

Куда мы идем, говорит Алида
Кто бы знал, говорит Асле
Идем куда глаза глядят, говорит она
Идем куда ведет дорога, говорит он
Устала я маленько, говорит она
Тогда давай отдохнем, говорит он
и они останавливаются, стоят и глядят по сторонам
Вон там, на взгорке, можно отдохнуть, говорит она
Можно и там, говорит он
и они идут туда, усаживаются на взгорке, сидят и смотрят на
фьорд, а фьорд гладкий, спокойный, не шелохнется, блестит си(
невой, и Асле говорит, что нынче фьорд блестит, а так бывает не(
часто, говорит он, и они видят, как из воды выскакивает рыба, и
он говорит, что это не иначе как лосось, притом большущий, а
Алида говорит, что хорошо бы жить здесь, и он отвечает, что
нельзя им селиться этак близко от Бьёргвина, а она спрашивает
почему, и он отвечает, нельзя, мол, и все тут, вдруг кто(нибудь их
найдет, а она говорит, ну и что, а он в ответ, что она, поди, пом(
нит, как они попали в Бьёргвин, и она говорит, на лодке, а он го(
ворит, да, верно, а потом Алида говорит, что проголодалась, и
Асле говорит, что у них с собой целый вяленый бараний окорок,
от него еще ни кусочка не отрезали, так что с голоду они не пом(
рут, об этом он позаботился, говорит он, и Алида спрашивает, не(
ужто он купил окорок, и он отвечает, что вообще(то и не соби(
рался, но мясо хорошо провялено, сразу видать, говорит он, а
вон там, подальше, вроде как ручей журчит, говорит Алида, так
что и жажду будет чем утолить, когда они соленого мяса отведа(
ют, говорит она, и он достает окорок, одной рукой поднимает
его вверх и крутит в воздухе, а она смеется и говорит, нельзя так
делать, еда не игрушка, и Асле отвечает, что рассуждает она точь(
в(точь как ее мамаша, а она досадует: Ох, да неужто, хотя я теперь
сама стала матерью, оттого, поди, и сходство
Не говори так, просит он
То, что сказала, я слыхала от матери, говорит она
А я от моей матери, говорит он
она кладет сверток с малышом Сигвалдом на взгорок, садит(
ся, и Асле садится рядом, достает нож и вонзает в окорок, отре(
зает, а потом протягивает толстый ломоть Алиде, она принима(
ется за мясо, жует и говорит, как вкусно, мясо провяленное,
вкусное, не пересоленное, хвалит она, и он отрезает себе ло(
моть, смакует и тоже говорит, вкусно, ничего не скажешь, вкус(
но, лучше не бывает, говорит он, а Алида достает жбан с лепеш(
ками и банку со сливочным маслом, намазывает лепешки
маслом, а он отрезает еще мяса, вот так они и сидят, закусыва(
ют и ничего не говорят

[ 21 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Пойду принесу водицы, говорит Асле
и берет котелок, прислушивается к журчанью ручья, идет
на звук и видит, как вниз по склону бежит чистая свежая во(
да, бежит(струится с гор, а внизу ручей впадает во фьорд, и
Асле наполняет котелок чистой холодной водой, возвраща(
ется к Алиде, протягивает ей котелок, и она пьет, долго пьет,
потом отдает котелок ему, и он тоже пьет, долго(долго, а Али(
да говорит, что она так счастлива, что встретила его, а он го(
ворит, что тоже счастлив, что встретил ее
Нас трое, говорит Алида
Ты, я и малыш Сигвалд, говорит Асле
Да, трое нас, говорит он
а Улав шагает по Брюггену, теперь он никуда сворачивать
не станет, разыщет ту лавку, где продают прекраснейший на
свете браслет, непременно разыщет, в случае чего можно
ведь и спросить дорогу, кто(нибудь да скажет ему, где эта лав(
ка, и вдруг прямо впереди на Брюггене видит Осгёута, тот
стоит и улыбается ему
Никак не найдешь лавку, говорит Осгёут
Я так и думал, что тебе ее не найти, непростая это задача,
но я тебе помогу, говорит он
Нет(нет, что ты, говорит Улав
Лавку(то найти трудно, говорит Осгёут
Однако ж я помогу тебе отыскать ее, говорит он
Она маленько подальше на Брюггене, а вдобавок в глуби(
не проулка, говорит он
Я тебе помогу, говорит он
Спасибо, говорит Улав
Правда помогу, говорит Осгёут
и Улава захлестывает радость: уж теперь(то он купит пре(
краснейший на свете браслет из чистого золота с синими(си(
ними камушками и в скором времени наденет его на руку Ос(
ты, так он думает
Деньжат у меня маловато, говорит Улав
Хозяину очень охота продать, так что, может, и цену ски(
нет, говорит Осгёут
Для меня(то скинул, говорит он
Не было у меня таких денег, как он запросил, да он, поди, и
запросил лишнего, продал(то все же за мою цену, говорит он
и они идут по Брюггену, и Улав думает, что настал самый
что ни на есть торжественный миг, он, бедный парень, идет
покупать замечательный подарок для своей любимой, чем
плохо(то, думает он, хоть и пришел он в Бьёргвин за кольца(
ми, однако отчего ж не купить браслет, кольца(то и в другой
раз купить можно, думает он, ведь сейчас, когда ему довелось

[ 22 ]
ИЛ 8/2019

увидеть распрекраснейший браслет из чистого золота с си(
ними(синими камушками, куда как трудно отказаться от мыс(
ли купить такой же для Осты, да, он все же купит, думает Улав
и слышит, как Осгёут твердит, что браслет ах какой краси(
вый, ах какой замечательный, все так считают, говорит он, и
Улав соглашается, верно, красивый браслет, такой красивый,
что вряд ли сыщешь краше, говорит он
Да, не думаю, говорит Осгёут
Чего не думаешь, говорит Улав
Что можно сыскать браслет краше, говорит Осгёут
Не сыщешь, говорит он
Что верно, то верно, говорит Улав
Ну вот, почти что пришли, говорит Осгёут
Я провожу тебя до самой лавки, говорит он
Спасибо, говорит Улав
Я ведь был тут нынче утром и аккурат вспомнил, он, Юве(
лир(то, норовит обмануть, говорит он
Ювелир, говорит Улав
Ну да, так его называют, Ювелир, говорит Осгёут
Красиво звучит, говорит Улав
Да, так его называют, говорит Осгёут
Да он и не из простых людей, одет богато, говорит Осгёут
Вон как, говорит Улав
И борода у него большая, черная, говорит Осгёут
и они все идут по Брюггену
Ты и представить себе не можешь, какая у него в лавке
красотища, говорит Осгёут
Больше ничего не скажу, сам увидишь, как зайдешь туда,
говорит он
и Улав кивает, а Осгёут сворачивает направо и идет меж
двумя рядами домов, дома стоят просторно, в стенах двери,
одна за другой, Осгёут шагает в нескольких метрах впереди
Улава, шагает проворно, будто взволнован, и Улав идет сле(
дом, потом Осгёут останавливается у большого окна в глуби(
не проулка, а там, в окне, сверкают(переливаются серебро да
золото, и Улав чувствует, что его аж страх берет при виде эта(
кой красоты, прямо не верится, что в одном месте может
быть столько серебра и золота, что все это выложено в од(
ном окне
Когда Ювелир в отлучке, окно закрыто большими ставня(
ми, говорит Осгёут
Но сейчас, сейчас он, стало быть, здесь, говорит он
и Осгёут подходит к двери возле окна
Однако ж вон там еще окно, говорит Улав
Да, окон два, говорит Осгёут

[ 23 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

а Улав подходит к второму окну, и там, прямо посередине,
лежит браслет, сияет чистым золотом и синими(синими ка(
мушками, точь(в(точь как тот, что купил Осгёут
Вон он, браслет, говорит Улав
Ну да, да, говорит Осгёут
А когда был тут раньше, я его в окне не видал, говорит он
Должно, Ювелир недавно выложил, говорит он
Давай зайдем, говорит он
а Улав стоит и глаз оторвать не может от всей этой красо(
ты, что разложена в окне
Давай зайдем, пока кто другой не пришел и не купил кра(
сивый браслет, говорит Осгёут
и он отворяет дверь, придерживает ее для Улава, тот входит,
и прямо перед ним стоит Ювелир собственной персоной, кла(
няется, говорит: Добро пожаловать, добро пожаловать, посмот(
рите на мой скромный товар в скромной моей лавке, и я уверен,
вам, достойным людям, что(нибудь да приглянется, так добро
пожаловать, добро пожаловать и чем могу служить, говорит он
Ну да, говорит Осгёут
Да, говорит Ювелир
Я нынче утром продал тебе кое(что, говорит он
Верно, твоя правда, говорит Осгёут
Вероятно, желаешь купить еще что(нибудь, говорит Юве(
лир
Нет, не я, но, возможно, мой друг, говорит Осгёут
а Улав стоит, озирается по сторонам, и столько здесь се(
ребра да золота, колец, и украшений, и подсвечников, и чаш,
и тарелок, сплошь серебро да золото, куда ни глянь, просто
представить себе невозможно, сколько тут всего, куда ни
глянь, сплошь серебро да золото
Чего изволишь, говорит Ювелир
Надо же, сколько серебра да золота, говорит Улав
Как такое возможно, говорит он
Собственно, не так уж и много, говорит Ювелир
Но кое(что, кое(что есть, говорит он
и потирает руки
Страх как много, говорит Улав
А что ты, сударь мой, желаешь, говорит Ювелир
Я бы купил браслет, говорит Улав
Такой же, как я нынче утром купил, говорит Осгёут
Тогда тебе повезло, говорит Ювелир
и хлопает в ладоши, несколько раз хлопает в ладоши, буд(
то зовет кого(то
Тогда тебе повезло, потому как этакие красивые браслеты
в нынешние времена приобресть нелегко, говорит он

[ 24 ]
ИЛ 8/2019

Ох нелегко, говорит он
Нынче они почитай что огромная редкость, говорит он
и рассказывает, что сумел отхватить два таких браслета,
прежде всего благодаря как(никак многолетнему опыту и об(
ширным знакомствам, прежде всего потому и сумел, говорит
он, браслеты, кстати сказать, получены вчера, а уже сегодня
один продан, говорит он и кивает на Осгёута, продан вот это(
му господину, он аккурат успел приобресть один, повезло ему,
говорит Ювелир, и многие уже заходили, рассматривали вто(
рой, так что тебе невероятно повезло, ведь, хотите верьте, хо(
тите нет, а второй браслет пока здесь, выставлен в окне на
обозрение, говорит он, кланяясь, и просит господ извинить
его на минуточку; он надевает белые перчатки, вынимает
браслет из окна и бережно кладет на стол
Прекрасная работа, говорит Ювелир
Прекрасная работа, искусство, говорит он
и бережно поглаживает пальцем браслет
И ты хочешь его купить, говорит он
и угодливо смотрит на Улава
Н(да, очень хорошо понимаю, говорит Ювелир
Хочу, коли денег хватит, говорит Улав
Н(да, в конце концов речь всегда об этом, говорит Ювелир
и в голосе его вроде как сквозят печаль и забота, а Улав
достает из кармана три купюры, протягивает Ювелиру, тот
берет их и рассматривает каждую по отдельности
Маловато, говорит он
Маловато, говорит Улав
Н(да, маловато, повторяет Ювелир
Надо бы еще две либо три, и это по меньшей мере, все
равно будет слишком дешево, говорит он
и Улав чувствует, как на него накатывает огромное отчая(
ние, ведь как ему сейчас добыть хоть еще одну купюру, может,
позднее, но не сейчас, а браслет, самый прекрасный на свете
браслет нужно купить сейчас, а не позднее, ведь Ювелир го(
ворит, что желающих купить его полным(полно
Больше у него денег нету, говорит Осгёут
Это все, что у него есть, говорит Ювелир
будто в испуге
Но ты(то, поди, можешь его выручить, говорит он
Все, что у меня было, я отдал тебе утром, говорит Осгёут
а Ювелир качает головой, и на лице у него написано от(
чаяние
Нет так нет, говорит он
Ну, тогда мы, пожалуй, пойдем, говорит Осгёут
и смотрит на Улава

[ 25 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Да, говорит Улав
Осгёут идет к двери, а Улав протягивает руку к Ювелиру
Ну да, ну да, говорит Ювелир
и проворно прячет все три купюры в карман, и голос у не(
го слегка сердитый, когда он говорит:
Ладно, порядок
он берет со стола браслет, протягивает Улаву, и Улав стоит с
прекраснейшим браслетом в руке, из чистого золота с синими(
синими камушками, и глазам своим не верит, не верит, что сто(
ит тут и держит в руке такой красивый браслет, и, как наяву, ви(
дит этот браслет на руке Осты, неужто такое возможно, думает
он, неужто такое могло случиться, думает он
Пошли, говорит Осгёут
С ума сойти, зря я так делаю, стыд ведь продавать такой
красивый браслет, считай, за бесценок, говорит Ювелир
Я же в убытке, говорит он
и голос у него громкий и жалобный, а Осгёут стоит, дер(
жит дверь открытой
Не могу я этак поступить, говорит Ювелир
Не могу продавать себе в убыток, говорит он
а Осгёут все держит дверь открытой
Пошли, Улав, говорит он
и Улав выходит за дверь, Осгёут затворяет за ним, и Улав сто(
ит снаружи, в проулке, глядит на браслет, который сжимает в ку(
лаке, неужто правда, неужто ему достался такой красивый брас(
лет, думает Улав и слышит, как Осгёут говорит, что надо уходить
отсюда, пока Ювелир не передумал, и идет прочь по проулку,
Улав шагает следом и все глядит не наглядится на браслет, ну на(
до же, думает он, неужто правда, думает он, а Осгёут говорит, что
браслет надо спрятать в карман, чтоб никто не видел и не взду(
мал украсть, говорит он, и Улав прячет руку с браслетом в карман
и идет за Осгёутом по проулку, а когда они опять выходят на
Брюгген, Осгёут говорит, что, по правде(то, у него есть еще ма(
ленько деньжат, монетка(другая, и всё, и Улав говорит, что у него
тоже маленько найдется, а Осгёут говорит, он, мол, имеет в виду,
что не грех бы выпить по кружечке(другой, обмыть покупки,
ведь у каждого теперь по браслету, по распрекрасному браслету,
для любимых, да, это надо отметить, говорит Осгёут
Само собой, говорит Улав
Давай(ка еще разок заглянем в Трактир, говорит Осгёут
Что ж, можно, отвечает Улав
Так и сделаем, говорит Осгёут
и они размеренным шагом идут в сторону Трактира, а там,
впереди, не та ли сызнова Девица, ну да, она самая, с длинны(
ми светлыми волосами, идет под ручку с кем(то, да(да, в точно(

[ 26 ]
ИЛ 8/2019

сти как давеча шла под ручку с ним, теперь идет под ручку с
другим, ну и хорошо, думает он, хорошо, что она идет под руч(
ку не с ним, думает Улав и крепче сжимает в кармане браслет
Тяпнем по кружечке, говорит Осгёут
Ага, говорит Улав
У нас и впрямь есть чему порадоваться, говорит Осгёут
Если б они знали, говорит Улав
Вот радость будет, как домой вернемся, говорит Осгёут
Я прямо вижу, как красиво будет выглядеть браслет на ру(
ке у Осты, говорит Улав
А я так вижу его на руке у Нильмы, говорит Осгёут
и оба шагают ровным шагом, и Улав видит, что Девица
под ручку с другим сворачивает в проулок между домами, тот
самый, куда тащила и его, думает он
По одной кружечке мы вполне заслужили, говорит Осгёут
В охотку будет, говорит он
Да, говорит Улав
и видит, как Осгёут останавливается у двери Трактира, у
большой коричневой двери, и вот уж Осгёут заходит внутрь, и
Улав берется за ручку двери и тоже заходит, и оба стоят в длин(
ном коридоре, где один на другом громоздятся большие бурые
тюки, и Осгёут шагает по коридору, а Улав за ним, все время
сжимая в кармане браслет, они входят в зал, а там все как рань(
ше, разве что народу не видать, хотя нет, за одним из столов си(
дит Старик, ну конечно, где ж ему быть, как не здесь, думает
Улав, а Старик глядит на него
Ба, ты опять здесь, говорит Старик
Я знал, что ты придешь, и ждал тебя, говорит он
Знал, ты вернешься, чтоб угостить меня кружечкой, гово(
рит он
Не мог ты не угостить, Асле, говорит Старик
и встает, идет к Улаву
Я ни минуты не сомневался, что ты вернешься, говорит он
И был прав, говорит он
и Улав видит, что Осгёут уже стоит возле прилавка и в ка(
ждой руке держит по кружке, и идет к Осгёуту, который про(
тягивает одну кружку ему
Я угощаю, говорит он
и поднимает свою кружку
Твое здоровье, говорит он
и Улав тоже поднимает свою кружку
Твое здоровье, говорит он
и они чокаются, а Старик подходит, становится перед ними
А я, меня разве не угостите, неужели только сами пить бу(
дете, говорит он

[ 27 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Будь молодцом, Асле, говорит он
Делай, как я говорю, говорит он
Угости старого человека кружечкой пива, говорит он
и, слегка наклонив голову набок, искоса, с прищуром гля(
дит на Улава
Ты ведь помнишь, что я тебе сказал, а? — говорит он
Знаешь, что я знаю, верно, Асле, говорит он
Хватит попрошайничать, говорит Осгёут
Я не попрошайничаю, в жизни не попрошайничал, я
лишь прошу то, о чем вправе попросить, говорит Старик
Я, пожалуй, пойду, говорит Улав
А как же пиво, ты ж его не допил, едва пригубил, говорит
Осгёут
Ну, выпей сам, справишься, поди, с двумя кружками, гово(
рит Улав
Оно конечно, справлюсь, говорит Осгёут
Только ты сперва хлебни хорошенько, говорит он
и Улав поднимает кружку и отпивает, сколько может, а по(
том отдает кружку Осгёуту и говорит, что ему пора идти, зна(
мо дело, недосуг тут рассиживаться, и с этими словами Улав
идет к двери
Но погоди, погоди, говорит Старик
Ты же обещал мне кружечку, говорит он
Берегись, смотри в оба, да, смотри в оба, говорит он
Я тебя предупредил, говорит он
а Улав отворяет дверь, шагает по длинному темному коридо(
ру, выходит наружу и, стоя возле Трактира, думает, куда ему те(
перь деваться, дело(то к вечеру, надо бы найти ночлег, под кры(
шей, пожалуй, заночевать не удастся, ну и ладно, холода не бог
весть какие, но куда(нибудь приткнуться надо, думает он, смот(
рит вокруг и в окне прямо над собой видит старую женщину, она
выглядывает наружу, у нее седые волосы, густые и длинные, и от(
части ее заслоняет штора, однако ж она просто стоит и смотрит,
думает Улав, вроде не насмехается и смотрит на него, думает он,
но с какой стати ей смотреть на него и отчего он этак думает, что
заставляет его думать, будто она смотрит на него, что ж, поди,
этому есть причина, думает Улав, сжимая в кармане браслет, под(
нимает взгляд, женщина по(прежнему там, полускрытая шторой,
смотрит на него, впрямь смотрит, думает он, но почему эта жен(
щина стоит там и смотрит на него, что бы это значило, думает он
и опять глядит на окно, женщина все еще там, полускрытая што(
рой, а потом ее уже не видно, кстати, ему и стоять здесь не стоит,
свечерело, надо найти ночлег, думает он, где(нибудь надо устро(
иться, но куда, куда идти, думает он и видит, что на улице через
дорогу стоит старуха с седыми волосами, длинными и густыми

[ 28 ]
ИЛ 8/2019

Слышь, говорит Старуха
Тебе, видать, нужно пристанище, говорит она
Разве не так, говорит она
а Улав не знает, что ответить
Ну, отвечай, говорит она
Я ведь по тебе вижу, говорит она
Так как же, говорит она
и Улав отвечает, что в общем не может этого отрицать, и
она говорит, что, коли надобно ему пристанище, он может по(
быть у нее, уж как(нибудь все уладится, говорит она, а он дума(
ет, что, пожалуй, не грех и согласиться, а потому идет к Стару(
хе, она поворачивается, входит в дом, возле которого стоит,
поднимается по лестнице, и Улав идет следом, слышит, как
она тяжело переводит дух, поднимаясь по лестнице, а в про(
межутках говорит, что ночлег она ему предоставит и возьмет
недорого, да(да, говорит она, останавливаясь наверху лестни(
цы и переводя дух, на ночь она его устроит, говорит она, и он
останавливается на ступеньках, а она отворяет дверь и впуска(
ет его внутрь, он входит и видит, что теперь у окна стоит Де(
вица с длинными светлыми волосами, глядит наружу, Старуха
подходит к ней, становится рядом, точь(в(точь как стояла да(
веча, а Улав смотрит на них и слышит, как Старуха говорит,
что наконец(то он выбрался из Трактира и вопрос в том, хва(
тит ли ему ума воротиться домой или он пойдет дальше, толь(
ко вот пить ему, пожалуй, больше не на что, деньги(то откуда
взять, говорит она, а Девица говорит, что здесь, дома, ни мо(
нетки нету, на какие шиши им теперь жить, где добыть пропи(
тание, говорит Девица и поворачивается к Улаву, и он видит,
что Девица та самая, которую он нынче уже встречал, та, что
брала его под руку и водила в проулок, она самая, ясное дело,
кто же еще, думает он, а Девица глядит на него и вроде как
смеется и кивает ему
У тебя, поди, тоже денег нету, говорит Девица
Не(а, говорит Улав
а Старуха оборачивается, глядит на него
Коли тебе нечем платить, ты, ясное дело, ночлега в моем
доме не получишь, говорит она
Я думала, тебе это известно, говорит она
Но маленько деньжат у тебя, поди, осталось, говорит она
Маленько деньжат, говорит она
Думаю, ты все(таки не совсем уж на мели, говорит она
Вряд ли твои дела совсем уж плохи, говорит она
Или как, говорит она
стоит и смотрит на него
И кто ж ты таков, говорит она

[ 29 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Я, говорит Улав
Он мне знаком, говорит Девица
Просто чтоб ты знала, говорит она
Вот оно, значит, как, говорит Старуха
Но денег у тебя нет, говорит она
Кто сказал, что нет, говорит Улав
Есть у тебя денежки, говорит Девица
и, подойдя к нему, обнимает обеими руками, Старуха кача(
ет головой, а Девица жмется к нему, целует в щеку
У тебя одно на уме, говорит Старуха
а Девица добирается до его губ, целует
Ох(хо(хо, другого, поди, и ждать нечего, говорит Старуха
а Девица словно обвивается вокруг Улава, так и жмется к
его груди
Красивая бедная девушка в расцвете юности, говорит Ста(
руха
а Девица обеими руками обхватывает его поясницу
Ну и ладно, говорит Старуха
а Девица все жмется к нему
Глаза бы мои не глядели, говорит Старуха
и Улав стоит, совершенно оцепенев
Никогда от тебя такого не ожидала, говорит Старуха
а Улав думает, что это вот... что же это, нельзя ему здесь на(
ходиться, думает он
Ты же моя родная дочь, говорит Старуха
а Девица висит у него на шее
Эвон до чего дошла, говорит Старуха
Девица, нет, этак негоже, думает он
Я думала, выдам тебя замуж, как положено, но теперь, раз
ты такая, об этом даже и речи нет, говорит Старуха
и Улав берет Девицу за руки и высвобождается, только
она сызнова обнимает его, жмется ближе, потом хлопает по
спине, и он отходит от нее
Эх ты, мужик называется, говорит Девица
Ох нет, этак и до беды недалеко, говорит Старуха
Вовсе ты негодящий, говорит Девица
Во всем Бьёргвине хуже не сыщешь, говорит она
Никого нет хуже тебя, говорит она
Все никуда не годится, говорит Старуха
и садится на табуретку, подпирает голову руками, а Деви(
ца, как он видит, стоит, сжав кулаки, и Старуха говорит, все
никуда не годится, никуда не годится, а Девица говорит, неу(
жто ей больше нечего сказать, только и талдычит, что все ни(
куда не годится, никуда не годится, вечно она этак твердит,
говорит она, грозит Старухе кулаком и говорит, что та вечно

[ 30 ]
ИЛ 8/2019

на нее жалуется, вечно, будто сама в молодости была лучше,
ха, да наверняка ничем не лучше, говорит она
Разве ты была намного лучше, говорит она
Что ты об этом знаешь, говорит Старуха
и злобно смотрит на Девицу
Что знаю, то и знаю, имею свое понятие, говорит Девица
Нешто я неправа, говорит она
Отец(то мой не он, не тот, кто здесь живет, вот что я знаю,
говорит она
Да разве я говорила, что он тебе отец, говорит Старуха
То(то и оно, что говорила, говорит Девица
Ну, может быть, говорит Старуха
Может, и он, говорит она
Но необязательно, говорит Девица
Да, пожалуй что необязательно, говорит Старуха
Выходит, кто мой отец, ты знать не знаешь, говорит Девица
Я говорила, кто, как мне думается, твой отец, говорит
Старуха
И ты на меня бранишься, говорит Девица
а Улав все стоит и слышит, как Старуха говорит, что не бра(
нится она, никогда на нее не бранилась, ну разве только, может,
просила иной раз пособить, говорит она, выручить, раскоше(
литься малость, коли матери нечего есть, та ведь о ней заботи(
лась, все эти годы заботилась, с тех пор как она родилась, а бы(
ло ох как непросто, много она ей стоила за все годы, а в
благодарность одна только брань, какую она даже повторить не
в силах, нет, не в силах, говорит Старуха, закрывает лицо рука(
ми и всхлипывает громко да печально, а Девица говорит, что
раз она была ничуть не лучше, так нечего и жаловаться, дурость
это — жаловаться на родную дочь, коли сама была не лучше, го(
ворит она, а Старуха в ответ едва не кричит, что ей, понятно, хо(
чется для дочери лучшей жизни, чем была у ней самой, и она
старалась все сделать, а в благодарность только и слышит ру(
гань, и от кого, от родной дочери, да нешто этак можно, гово(
рит она, а Девица говорит, ну чем еще она может заняться, а
Старуха в ответ, что не верит ей, что можно много чем занять(
ся, она на своем веку видала, говорит она, а Девица говорит, вот
и скажи, ну, скажи, чем мне заняться, и Старуха говорит, что за(
нятий много, она может шить, торговать в лавке, продавать то(
вары на Торге, может, как ее сестра, та, что вдруг удивительным
образом пропала, стать повитухой, может чем угодно заняться,
говорит она, а Девица отвечает, что именно так, именно так она
и поступает, а Старуха говорит, что идти на поводу у собствен(
ной похоти вовсе не то занятие, какое она имеет в виду, впро(
чем, она может, конечно, идти на поводу у похоти, но не так, на(

[ 31 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

до использовать похоть, чтобы обеспечить себе достойную
жизнь и достойный доход, замуж надо выйти и стать порядоч(
ным человеком, обзавестись мужем и детьми, остепениться,
нельзя растрачивать себя с разными мужиками за гроши или во(
все даром, да(да, она сама так делала и как же мало досталось ей
взамен, в сущности, ничего, ничегошеньки взамен, один только
стыд, ведь, может, оно на свой лад и хорошо, пока продолжает(
ся, но продолжается(то не вечно, ведь годы идут, сперва дела(
ешь, что тебе хочется, а потом конец, да(да, конец, никто уж те(
бя ничем не угощает, вот так, песенка спета, говорит она, а
Девица отвечает, что так оно, конечно, и есть, а значит, не сто(
ит, поди, упускать свое, пока можешь и имеешь шансы, говорит
она, а Старуха говорит, что ни от кого доселе этакого вздора не
слыхивала, она(то сама долгую жизнь прожила и знает, о чем го(
ворит, и нечего тут кочевряжиться, надо слушать того, кто про(
жил долгую жизнь, у кого опыт за плечами, — вот кого надо слу(
шать, вот чьим советам должно следовать, говорит она, а
Девица отвечает, что сил у нее больше нет слушать материну
болтовню, она становится перед Улавом, расстегивает платье и
обнажает грудь, а Старуха встает, подходит, хватает ее за рукав
Нет, это уж чересчур, говорит Старуха
Гляньте на нее, говорит она
Этак себя предлагать, говорит она
Ах ты, говорит она
хватает Девицу за волосы и тащит к себе
Ай, перестань, говорит Девица
Это ты перестань, говорит Старуха
Шлюха ты, шлюха, говорит Девица
Шлюха, говоришь, отзывается Старуха
Шлюха, шлюха, твердит Девица
и цап Старуху за руку, кусает, и Старуха отпускает ее
Ах чертовка, чертовка, говорит Старуха
прямо(таки визжит
Такова твоя благодарность, чертова ты кукла, говорит она
Вон, вон, вон из моего дома, говорит
Вон отсюда, шлюха, вон, говорит
а Девица застегивает платье
Собирай манатки и катись отсюда, говорит Старуха
Давай(давай, говорит она
Живо, сию минуту, говорит
За вещами я после зайду, говорит Девица
Изволь, говорит Старуха
и Улав видит, как Девица идет по коридору, отворяет дверь и
выходит, а на пороге стоит Старик, стоит себе и глядит на Улава,
а потом говорит: он(то что здесь делает, что забыл у него дома, он

[ 32 ]
ИЛ 8/2019

тут вроде как незваный гость, говорит он, а коли угостил бы его
в Трактире кружечкой, могло бы по(другому обернуться, но раз(
ве угостил, нет, не угостил, хоть он и намекал, сам выпил и был
таков, а теперь, теперь вот стоит в его доме, в его пристанище, а
что ему тут делать, говорит он и добавляет, что сей же час пой(
дет и приведет Правосудие, пусть оно им займется, Правосудию(
то есть о чем потолковать с Асле, ох есть, говорит он, а Старуха
спрашивает у Старика, о чем, мол, он рассуждает, что такого на(
творил Асле, спрашивает она, а Улав идет к двери, но Старик,
раскинув руки, вцепляется в косяки, стоит так и не дает пройти
Ступай приведи Правосудие, говорит Старик
Я, говорит Старуха
Да, ты, говорит он
Так мне ж не пройти мимо тебя, говорит она
Ой(ой, говорит он
Зачем идти за Правосудием, говорит она
Не спрашивай, говорит он
Просто иди, и все, говорит он
Ладно, коли ты этак велишь, говорит она
идет к Улаву и мимоходом задевает его плечо седыми во(
лосами, длинными и густыми, а Старик поднимает одну руку
и выпускает ее за дверь, а сам глядит на Улава
Вот так оно и бывает с такими, как ты, Асле, говорит он
Старик проходит в комнату, закрывает за собой дверь
Небось за дочерью моей раскатился, говорит Старик
За дочерью моей раскатился, да не вышло, висеть тебе
вместо этого на Мысу, с петлей на шее, говорит он
Вот так(то, так(то выходит с такими, как ты, Асле, говорит он
Убивец ты, говорит он
Ты убивал, я знаю, говорит он
А убивцу должно быть убиту, говорит он
Это Правосудие, закон Господень, говорит он
вынимает ключ, запирает дверь и оборачивается
Так(то вот, говорит он
и делает шаг(другой к Улаву
Стало быть, Улавом тебя кличут, говорит он
и хватает его за плечо
Да, Улавом, говорит он
Улав, стало быть, говорит Старик
Не по(другому, а только этак, говорит он
Улав, говорит он
Да, отвечает Улав
И с каких же пор ты себя так называешь, говорит Старик
Так меня крестили, говорит Улав
Ну да, ну да, говорит Старик

[ 33 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Что ж, думаю, ты пойдешь со мной, говорит он
Добровольно пойдешь или надобно принуждение, гово(
рит он
Зачем мне идти с тобой, говорит Улав
Скоро узнаешь, отвечает Старик
Я хочу знать, прежде чем пойду с тобой, говорит Улав
Тут я командую, говорит Старик
и отпускает его плечо
Н(да, говорит Старик
Лучше всего, пожалуй, дождаться Правосудия, дождаться,
пока она не приведет Правосудие, говорит он
Ты молод и силен, а я стар, говорит он
Можешь ведь сбежать от меня, да, можешь, говорит он
Но с минуты на минуту явится Правосудие, говорит он
и смотрит на Улава
Знаешь ли ты, что тебя ждет, говорит он
Нет, пожалуй что не знаешь, говорит он
Не знаешь, не ведаешь, говорит он
Хотя, пожалуй, оно и к лучшему, говорит он
Я так разумею, говорит он
Тут дверь дергают, и Старуха кричит: Отворяй! Старик
идет к двери, отпирает, и Улав видит, что за спиной у Стару(
хи стоит парень в его годах, одетый в черное, а за ним еще
один, такого же возраста, тоже в черном
Вот он, говорит Старик
и эти двое подходят к Улаву, заламывают ему руки и связыва(
ют их, потом хватают его за плечи, с обеих сторон, и волокут к
двери, и он слышит, как Старик говорит, вот так, мол, ему и на(
до, так он и кончит, этот Асле с Дюльгьи, говорит он, иного, по(
жалуй, и ожидать было нечего, ибо убийце должно быть убиту,
так в Писании сказано, говорит он, а Улав, оглянувшись, видит,
что Старик стоит в дверях, их взгляды встречаются, и Старик го(
ворит, что этак вот происходит с человеком, который не угоща(
ет его кружечкой, с человеком, который, имея деньжата, не же(
лает поделиться, говорит он, и заслуживает кой(чего другого —
воздаяния, Асле, поди, слыхал про это, хотя нет, никогда небось
не слыхал, однако ж воздаяние, как его называют, существует, го(
ворит он с усмешкой, а Улав отворачивается, и двое в черном ве(
дут его вниз по лестнице и на улицу, быстро шагают по улице, по
бокам от него, и крепко держат за плечи, ни один не говорит ни
слова, и Улав думает, что, пожалуй, лучше всего помалкивать;
впереди он видит Девицу, а она, заметив его, говорит: Ба, неуже(
ли ты, идешь здесь этак свободно и достойно, говорит она, ах, до
чего ж приятно видеть тебя снова; она поднимает руку, протяги(
вает к нему, а на руке(то красивый браслет, распрекрасный брас(

[ 34 ]
ИЛ 8/2019

лет из чистого золота с синими(синими камушками, она стоит,
подняв руку, и машет Улаву, и улыбается ему, ох нет, думает он, ук(
рала она браслет, не иначе как потихоньку сунула руку ему в кар(
ман, думает он, и то, что должно бы украсить руку Осты, теперь
сверкает(переливается на руке Девицы, а она подходит к ним,
идет рядом и все время выставляет напоказ руку с браслетом,
длинные светлые ее волосы поднимаются и опускаются, подни(
маются и опускаются при каждом шаге, а она говорит, что, впо(
ру сказать, прямо(таки мечтала снова его увидеть, правда, теперь
проку от него уже не больно(то много, говорит она и все время
подсовывает ему руку с браслетом, теперь проку от него не боль(
но много, говорит она, но когда его отпустят на волю, пусть при(
ходит, пусть приходит к ней, говорит она, подносит руку с брас(
летом прямо к его глазам и говорит: Глянь(ка, глянь, ну разве не
красота, подумать только, ты никак собирался подарить мне эта(
кий красивый браслет, говорит она, большое спасибо, большое
спасибо тебе, говорит она, век буду тебя благодарить, говорит
она и добавляет, что, когда его в конце концов отпустят, он кое(
что получит взамен, она обещает, в общем, спасибо, спасибо за
браслет, говорит она, а он закрывает глаза, позволяет парням
вести его, куда им надо, они шагают по улице, а Девица кричит
вдогонку: Спасибо, спасибо за браслет, еще раз спасибо, кричит
она, а он не хочет открывать глаза, просто идет вперед, и где же
теперь Оста, где малыш Сигвалд, где Оста и малыш Сигвалд, ду(
мает Улав и идет ровной, размеренной походкой, с закрытыми
глазами, и видится ему Оста, с малышом Сигвалдом на руках она
стоит возле дома в Бармене, вот ты где, Оста, милая, любимая,
думает он и слышит собственный голос, он говорит, что отныне
им, пожалуй, лучше звать его Улавом, а не Асле, говорит он, и
Алида спрашивает почему, а он отвечает, что просто сдается ему,
этак(то будет лучше, надежнее, если кто вдруг по той или иной
причине надумает их искать, говорит он, а она спрашивает, с ка(
кой стати кто(то станет их искать, и он говорит, что не знает, но
все равно решил, что им лучше всего сменить имена, и она гово(
рит, что, коли он так думает, то, видно, так и надо
Я теперь Улав, а не Асле, говорит он
А я Оста, а не Алида, говорит она
и он говорит, что сейчас Улав зайдет в дом, а она говорит,
что Оста зайдет вместе с ним, он отворяет дверь, и они заходят
Но малыш(то Сигвалд может, поди, остаться Сигвалдом,
как раньше, говорит она
Ну конечно, Оста, говорит он
Улав, Улав, говорит она
и улыбается
Оста, Оста, говорит он

[ 35 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

и тоже улыбается
А фамилия наша будет Вик, говорит он
Оста и Улав Вик, говорит он
Улав, и Оста, и малыш Сигвалд, говорит она
Вот так и будет, говорит он
Но долго ли мы сможем жить здесь, как по(твоему, гово(
рит она
Наверняка долго, говорит он
Но ведь дом этот, верно, кому(то принадлежит, говорит
она
Да, пожалуй, но, может, они померли, говорит он
Ты так думаешь, говорит она
Когда мы пришли, здесь было пусто, и дом пустовал дол(
го, говорит он
Да, но все(таки, говорит она
Хорошее место, чтобы жить, говорит она
Нам здесь хорошо, говорит он
Да, говорит она
И окорока пока что много осталось, говорит он
Да, говорит она
Повезло мне, что я его нашел, говорит он
Нашел так нашел, говорит она
Богатая попалась усадьба, говорит он
Но у соседей(то воровать негоже, говорит она
Припечет, так и украдешь, говорит он
Может, так оно и есть, говорит она
А рыбу я добуду, говорит он
Но лодка эта, тебе не кажется... — говорит она
и умолкает
Лодка зачалена в надежном месте, говорит он
Мы наверняка справимся, ты и я, говорит она
Ты и я, мы справимся, говорит он
Ты, и я, и малыш Сигвалд, говорит она
Оста и Улав Вик, говорит он
И Сигвалд Вик, говорит она
Все у нас хорошо, говорит он
а потом говорит, что на днях надо ему сходить в Бьёргвин,
дело у него там, говорит он
Неужто надо, говорит она
Ну, просто хочу кое(что купить, говорит он
Может, зря ты скрипку(то продал, говорит она
Раз я продал скрипку, то могу теперь кой(чего купить в
Бьёргвине, говорит он
Но только ведь, говорит он
Что, говорит она

[ 36 ]
ИЛ 8/2019

Нам и нынче надо бы поесть, говорит он
Да, есть надобно почитай что каждый день, говорит она
Верно, говорит он
а потом Улав говорит, что, пожалуй, сходит в Бьёргвин пря(
мо сегодня, думается, нынче аккурат подходящий день, говорит
он, а Оста говорит, нет, только не нынче, ведь она останется в
Бармене одна(одинешенька, а это дело нешуточное, мало ли что
может случиться, мало ли всякого народу шастает по округе, не
по душе ей оставаться одной, говорит она, куда лучше, когда они
вдвоем, говорит она, а Улав отвечает, что постарается обернуть(
ся как можно быстрее, поспешит, одна нога здесь, другая там, ку(
пит, что задумал, и вернется к ней с покупкой, ненадолго отлу(
чится, говорит он, а она говорит, может, ей и малышу Сигвалду
пойти вместе с ним, и он отвечает, что можно, конечно, он бы с
радостью, только в одиночку(то быстрее, говорит он, ведь если
они пойдут вдвоем, то придется нести на руках малыша Сигвал(
да, а этак до Бьёргвина скоро не доберешься, если же он пойдет
один, много времени не потребуется, он поспешит, постарается
поскорей вернуться к ней и к малышу Сигвалду, говорит он, и
Оста говорит, что он, пожалуй, прав, только пусть обещает ей
не глядеть на девушек в Бьёргвине, говорит она, и в разговоры
с ними не вступать, потому как у этих девиц одно на уме, только
одно, и до того они наглые, до того заносчиво расхаживают да
болтают гадости о других, пусть он даст ей слово, что не станет
с ними лясы точить, говорит она, а Улав на это: он, мол, идет в
Бьёргвин не затем, чтоб с девицами болтать, и она говорит, что
хорошо это знает, и дело не в том, будто охота ему ее помуры(
жить, нет, вовсе нет, дело в девицах, их воля, их власть, вот что
ее тревожит, бьёргвинские девицы знают, чего хотят, с ними
шутки плохи, говорит она и добавляет, что не надо ему идти, ох
не надо, она прямо воочию видит его с другой, с красивой деви(
цей, у которой длинные светлые волосы, только девица эта дур(
ная, говорит она, красивая и дурная, светловолосая, голубогла(
зая, не черноволосая, как она сама, не кареглазая, как она сама,
и очень дурная, говорит Оста и повторяет: нет, нельзя ему нын(
че в Бьёргвин, а не то ждет их беда, случится с ними что(то
скверное, что(то плохое, ужасно плохое, ей даже подумать
страшно, что тогда случится, что(то непоправимое, оно погубит
всё, он пропадет, точь(в(точь как папаша Аслак ушел и пропал
навсегда, навеки, она нутром чует и знает наверняка, да(да, на(
верняка, оттого и не может не сказать ему, не может смолчать,
ей надобно все это сказать, говорит она, берет его руку и сжима(
ет, крепко(крепко, и говорит, что нельзя ему уходить от нее, ина(
че она никогда больше его не увидит, говорит она, а он знай
твердит, что надо нынче сходить в Бьёргвин, путь неближний,

[ 37 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

но погода прекрасная, ни ветра нет, ни дождя, неужто не видит
она, какой синий нынче фьорд, тепло, в этакий(то день и надо
идти в Бьёргвин, он уверен, а коли кто явится да спросит, как
его имя или как кличут ее, она должна отвечать, что его Улавом
звать, а ее — Остой, они ведь так уговорились, а коли спросят,
откуда они, то опять же незачем выкладывать, что они с Дюль(
гьи, говорит он, и она спрашивает, как ответить, коли спросят,
откуда они, и он говорит, надобно, мол, сказать, что они из по(
селка к северу от Бьёргвина, под названием Вик, наверняка ведь
в тех краях найдутся поселки с названием Вик, говорит он, и
она соглашается, ладно, мол, тогда, стало быть, она из Вика, зо(
вется Оста и родом из Вика, потому(то полное имя будет Оста
Вик, и он говорит, да, так и есть, а его полное имя — Улав Вик.
Вот так их теперь зовут. Теперь они Оста и Улав Вик, люди же(
натые, имеют сына, Сигвалда Вика. Повенчаны они в викской
церкви, и сына Сигвалда позднее крестили там же, правда, коль(
цами обручальными пока не обзавелись, но скоро обзаведутся,
так ей надо отвечать, говорит он
Ну да, Улав Вик, говорит она
Так и будем отвечать, Оста Вик, говорит он
и они улыбаются друг другу, а теперь, говорит он, теперь
он, Улав Вик, отправится в Бьёргвин, потому как есть у него
там дело, а потом вернется прямиком домой, к ней и к малы(
шу Сигвалду, говорит он
Уходишь все ж таки, говорит она
Так надо, говорит он
и Оста видит: он стоит на пороге, улыбается ей, а потом бы(
стро затворяет дверь, и она остается одна, одна с малышом Сиг(
валдом, и чувствует, всем своим существом чувствует, что нико(
гда больше не увидит Улава, ох нет, нельзя ему уходить, нельзя
нынче идти в Бьёргвин, думает она, но ведь она уже сказала все
это ему, сказала все, что знает, но он ее не слушает, она может го(
ворить что угодно, он все равно не слушает, что она говорит, и
она не хочет выходить на крыльцо, не хочет видеть, как он ухо(
дит от нее, не хочет видеть его в последний раз, ведь она видела
своего мужа, свою любовь в последний раз, думает она, и отныне
ее зовут Оста, а его кличут Улавом, и видела она своего Улава в
последний раз, с ним будет так же, как с папашей Аслаком, тот то(
же ушел и сгинул навсегда, и теперь она одна, осталась вдвоем с
малышом Сигвалдом, так они и будут жить, вдвоем, думает Оста,
а малыш Сигвалд начинает плакать, она берет его на руки и кача(
ет, прижимает его к груди и качает, туда(сюда, а он плачет, не уни(
мается, и она качает его туда(сюда и приговаривает: не плачь, не
плачь, сынок, качает и приговаривает, не плачь, хороший маль(
чик, не плачь, не реви, угомон тебя возьми, говорит она, не

[ 38 ]
ИЛ 8/2019

хнычь, не скули, да тихонечко сиди, в доме этом будешь жить,
здесь будут жить мама и малыш Сигвалд, будут жить да поживать,
здесь приют они нашли, здесь их ждут труды, мама станет ткать,
а Сигвалд плавать в море, на лодке, вот и не плачь, не реви, все
будет хорошо, и однажды появится дворец, да, дворец, говорит
она, и Сигвалд перестает плакать, а Улав подскакивает, и парни,
которые держат его за плечи, тоже подскакивают и говорят, что
это он замыслил, думает, от них легко вырваться, нет, пусть уй(
мется, ему вообще недолго осталось трепыхаться, скоро он будет
лежать мертвый и недвижный, как и заслуживает тот, кто убивал
других людей, за убийство воздается убийством, недолго ему ос(
талось трепыхаться, ох недолго, об этом Палач позаботится, он,
Палач, большой умелец, мастер прекращать трепыхания таких,
как он, говорят они, а еще говорят, что тут осечки не будет и что
лучше ему сразу угомониться, вот когда приведут его на Мыс, а
народу вокруг соберется тьма(тьмущая, почитай что все, кто жи(
вет в Бьёргвине, сбегутся смотреть, как его повесят, все бьёр(
гвинское население будет смотреть, как его повесят, а когда он
помрет и перестанет двигаться, они будут смотреть, как он ви(
сит, а после, как он мертвый и недвижный лежит на холме, со
сломанной шеей, да(да, так что лучше ему сразу покончить с эти(
ми скачками, скакать, да трепыхаться, да дрыгать ногами(руками
он сможет, когда Палач вздернет его на виселицу, вот тогда он
сможет сколько угодно скакать да трепыхаться, но до тех пор
пускай погодит, говорят они и резко его встряхивают, и подска(
кивают, а он никак за ними не поспевает и падает на колени, и
они сызнова тащат его, волокут на коленях по улице, ему больно,
он умудряется стать на ноги, и опять они идут размеренным ша(
гом и говорят, что вот(вот доберутся до цели, говорят, что добра(
лись и что очень это хорошо, больше не придется тащить этого
негодяя, спихнут они его с плеч, как только посадят в Пещеру и
крепко(накрепко запрут дверь, выполнят до конца свою задачу, и
тогда им займутся другие, говорят они, а через день(другой, гля(
дишь, за дело возьмется Палач, и свершится правосудие, при
всем честном народе, при всех бьёргвинцах, там, на Мысу, свер(
шится правосудие, вот они и помогают, чтобы оно свершилось,
правосудие(то, без него никак нельзя, и свершится оно, только
когда Палач сделает свое дело, говорят они и резко сворачивают
направо, говорят, что теперь путь лежит в Пещеру, говорят, мол,
в самом деле хорошо, что его наконец изловили, а все благодаря
старому стервецу, которому надо, видать, куда больше, чем пала(
чу, говорят они и опять резко сворачивают направо, спускаются
по крутой лестнице, и Улав, подняв глаза, видит сырой черный
камень, а они тащат его за собой вниз по ступенькам; когда же ле(
стница кончается, вокруг кромешная тьма, Улав ничего почти не

[ 39 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

различает, впереди что(то серое или черное, вроде бы дверь, и
все трое останавливаются. И тот малый, что впереди Улава, от(
пускает его плечо. Улав слышит, как что(то звенит, малый накло(
няется к двери, что(то там ощупывает, чертыхается, наконец по(
падает ключом в замочную скважину и отворяет дверь
Нелегко в этаких(то потемках, говорит он
Но в конце концов получилось, говорит он
Да, черт возьми, получилось, говорит он
и этот, что впереди, входит в дверь, а тот, что сзади, тол(
кает Улава в плечо, и Улав ставит ногу на первую ступеньку,
потом на вторую и тоже проходит в дверь
Вот здесь и будешь жить все оставшееся тебя время, гово(
рит один
Все оставшееся время будешь здесь, говорит второй
И поделом, говорит он
Такие, как ты, жить не должны, говорит он
Убийца вроде тебя должен умереть, говорит второй
и Улав стоит в Пещере, а парни уходят, закрывают за собой
дверь, он слышит лязг ключей, слышит, как дверь запирают,
стоит, упирается обеими руками в дверь и стоит, не думая ни о
чем, внутри пустота, ни радости, ни печали, и сперва одна рука
соскальзывает с двери на камень, а камень мокрый, он сколь(
зит по нему одной рукой, потом другой, лодыжка его во что(то
упирается, он опускает руку — вроде как скамья, ощупью он
пробирается вперед, осторожно садится, продолжает ощупы(
вать камень, ложится на скамью, глядит в пустую тьму, сам он
тоже пуст, так же пуст, как самая пустая тьма, лежит на скамье,
просто лежит, долго(долго, закрывает глаза и чувствует на пле(
че руку Алиды, поворачивается и обнимает ее, привлекает к се(
бе, слышит рядом ее ровное дыхание, она вправду лежит рядом
и спит, дыхание у нее ровное, тело теплое, он протягивает ру(
ку и чувствует, что подле нее лежит малыш Сигвалд, слышит,
что и малыш дышит ровно, и он кладет руку Алиде на живот и
лежит совершенно спокойно, не шевелится, прислушивается к
ее ровному дыханию, поворачивается и чувствует, что и озяб, и
разгорячен, что бросает его в жар и в холод, так он чувствует, а
Алида, где Алида, и малыш Сигвалд, где он, где малыш Сигвалд,
темнота кругом, и сырость, он весь в поту, и спит он или бодр(
ствует и почему теперь здесь, почему должен быть здесь, поче(
му он в Пещере, а дверь заперта, и Алида, неужто он никогда
больше не увидит Алиду, а малыш Сигвалд, неужто он никогда
больше не увидит малыша Сигвалда, и почему он здесь, в Пеще(
ре, ему так жарко и так холодно, может, он спит, может, про(
снется, ему жарко и холодно, он открывает глаза, в двери окон(
це, сквозь него проникает немного света, и он видит дверь,

[ 40 ]
ИЛ 8/2019

видит огромные камни, один на другом, встает, подходит к две(
ри, берется за ручку, тянет, но дверь заперта, он наваливается
на нее всем телом, напирает, но дверь заперта, а где же Алида,
где малыш Сигвалд, его бросает в жар и в холод, он глядит в
оконце и видит лишь каменные ступени, давно ли он здесь или
совсем недавно, пробудет ли здесь долго или его скоро отпус(
тят, и он увидит свет дня, скоро ли он пройдет по улицам и вер(
нется домой, к Алиде и малышу Сигвалду; Алида, и малыш Сиг(
валд, и он, Асле, их трое, думает он, только ведь он уже не Асле,
его зовут Улав, и ведь даже это он, поди, не сумеет запомнить,
его зовут Улав, Алиду зовут Оста, а малыш Сигвалд так и зовет(
ся Сигвалдом, и он вздрагивает, потому что слышит шаги, слы(
шит ключ в замке, отходит к скамье, садится, все ж таки это, на(
верно, не Палач идет за ним, может ли быть такое, нет(нет, он
вернется к Осте и к малышу Сигвалду, никто не накинет ему на
шею петлю и не повесит его, конечно же, нет, пусть думают, что
хотят, но этого не случится, думает Улав, ложится на скамью,
глядит перед собой и видит, как дверь отворяется и в Пещеру
входит мужчина, не больно(то крупный, сгорбленный, в сером
капюшоне, он становится рядом, смотрит на Улава, и тот ви(
дит, что это Старик
Так(так, вот он, убивец, говорит он
тонким визгливым голосом
Ну что ж, теперь вскорости свершится правосудие, Асле,
говорит он
Убийца будет убит, говорит он
и искоса глядит на него, потом достает вроде как черный
мешок, надевает себе на голову и долго этак стоит в дверях,
потом снимает мешок
Ты видел, Асле, говорит он
и прищуривается
Я подумал, надо тебе знать, кто я таков, кто Палач, гово(
рит он
Давеча вот решил, что ты заслужил узнать
А ты(то как считаешь, Асле, говорит он
Ты разве не согласен, говорит он
Ну конечно же, согласен, говорит он
Молчание — знак согласия, говорит он
Старик оборачивается, и Улав слышит, как он говорит,
что теперь им можно подойти, и те двое парней, что приве(
ли его сюда, в Пещеру, подходят и становятся по обеим сто(
ронам Старика, чуть позади
Итак, настал день и час, говорит Старик
Я здесь, говорит он
Палач прибыл, говорит он

[ 41 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

и приказывает взять его, и двое парней идут через Пеще(
ру к скамье, хватают Улава за плечи, поднимают, и теперь он
сидит на скамье
Вставай, говорит Старик
и Улав встает, а они заламывают ему руки и связывают за
спиной
Иди, командует Старик
и Улав делает шаг вперед
Иди, снова командует Старик
а парни снова крепко держат Улава
Сейчас свершится правосудие, говорит Старик
и парни идут к двери, ведут Улава, каждый крепко держит
его за плечо, вот они уже за дверью, поднимаются по лестни(
це, а наверху останавливаются, и Улав видит, как Старик за(
крывает дверь Пещеры, тоже поднимается по лестнице, ос(
танавливается перед ними и глядит на Улава
Сейчас свершится Правосудие, говорит Старик
Пришло время справедливости, говорит он
Ведите его на Мыс, командует он
Ступайте, командует Старик
и сам ровным широким шагом идет по улице, помахивая
черным мешком, а парни дергают Улава за плечи, и он идет по
улице меж ними, меж двумя парнями, следом за Стариком, а
они кричат: Палач прибыл, Палач прибыл, сейчас свершится
правосудие, мертвые будут отмщены, воздастся им по справед(
ливости, кричат они, а Улав вытягивает пальцы, и нет здесь ни(
кого, не знает он никого, где ты, думает он, где же ты, Алида, ду(
мает он и все тянет пальцы, и нет здесь малыша Сигвалда, где
они, где Алида и малыш Сигвалд, думает он и видит, Старик ма(
шет черным мешком и кричит: Идите, идите смотреть, как вер(
шится правосудие, вот так он кричит, сейчас свершится спра(
ведливость, идите все сюда, кричит он, и Улав видит, как вокруг
Старика и вокруг него самого начинает собираться народ
Идите, идите, кричит Старик
Сейчас свершится правосудие, кричит он
Идите же, кричит он
Сейчас на Мысу свершится правосудие, кричит он
Идите, идите все сюда, кричит
Идите же, кричит
и Улав видит, что уже много народу собралось, целая толпа
обступает их, а потом он слышит, как Алида говорит, скоро ли
ты проснешься, и он видит, что она стоит на полу полуодетая,
и он встает, а по полу, он видит, ползает малыш Сигвалд, поч(
ти совсем голенький, и слышит, как Старик кричит: Идите,
идите же сюда, и Улав чувствует, что и зябнет, и весь в жару, и

[ 42 ]
ИЛ 8/2019

все пусто, и он закрывает глаза, просто идет и слышит возгла(
сы, и крики, и гвалт, и нет, поди, больше ничего, все, что долж(
но быть, летит(парит, ни радости нет, ни печали, одно лишь
паренье, он сам паренье, и Алида паренье, думает он
Я Асле, кричит он
и идет с закрытыми глазами
Верно, ты Асле, говорит Старик
Разве же я не говорил это тебе все время, говорит он
Но ты, ты вроде не хотел больше зваться Асле
Лжец ты, говорит он
и Асле пытается быть тем, что, как ему известно, он
есть, — летящим пареньем, а паренье зовется Алида, и ему хо(
чется только парить, думает Асле и слышит крики и гвалт, и
вот они останавливаются
Вот мы и на Мысу, говорит Старик
и Асле открывает глаза, а там, впереди, стоит Алида, при(
жимает к груди малыша Сигвалда, качает его, туда(сюда, спи(
усни, пари, живи, счастлив будь, расти большой и живи, жи(
ви, говорит Алида и качает малыша Сигвалда туда(сюда,
качает Асле туда(сюда, и Асле видит фьорд, полный синего
блеска, нынче фьорд блестит синевой, думает он, и совершен(
но спокоен, думает он, а там, за спиной Алиды, стоит Осгёут
из Вика, машет Асле рукой и спрашивает, зовут ли его Асле
или Улав и с Дюльгьи он или из Вика, а кругом лишь крик да
гвалт, и он видит, как подбегает Девица, подходит к Алиде,
протягивает к ней руку с браслетом, а потом глядит на Асле,
поднимает руку с браслетом и машет ему, а за Девицей, что ма(
шет браслетом, Асле видит Ювелира, тот приближается мед(
ленно, не спеша, со всем достоинством, подходит к Асле, а
прямо за Ювелиром идет Старуха, посмеивается из(под седых
волос, длинных да густых, и волосы ее ближе и ближе, и все,
что он видит, это ее седые волосы, длинные да густые, еще он
видит лица, несчетное множество лиц, сплошь чужих, незна(
комых, а где же Алида, где малыш Сигвалд, вот только что они
были здесь, он видел их, но где они теперь, где, думает Асле, а
на голову ему натягивают черный мешок, на шею накидывают
веревку, он слышит крики и гвалт, чувствует веревку на шее и
слышит, как Алида говорит: Ты мой хороший, мой самый луч(
ший на свете, ты здесь, и я с тобой, ты не думай ни о чем и не
бойся, хороший мой, говорит Алида, и Асле летит(парит, па(
рит над фьордом, полным синего блеска, а Алида говорит,
спи(усни, хороший мальчик, лети, живи, играй, мой мальчик,
и он летит над фьордом, полным синего блеска, поднимается
к синему небу, и Алида берет Асле за руку, и он поднимается,
стоит и держит Алиду за руку

Вечерняя вязь
[ 43 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Алес плотнее кутается в шерстяной плед, холодновато ведь,
думает она, сидя в кресле и глядя в окно, почти целиком закры(
тое тонкими белыми занавесками, лишь в самом низу щелочка,
куда проникает свет, она глядит как бы невидящим взглядом, но
все же замечает, как кто(то проходит мимо окна, только не мо(
жет разглядеть, кто это, но кто(то прошел, она видела; теперь
она живет здесь, думает она, в маленьком домишке подле самой
дороги, в таком вот домишке доживает она свою жизнь, думает
она, и если б не занавески, все бы видели, как она сидит у окна,
думает она, хотя они и теперь, поди, видят ее, только смутно,
видят, что кто(то здесь сидит, думает она, однако ж не все ли рав(
но, видит ее кто или нет? совершенно все равно, думает она, а
может, и нет, думает она, и норовит еще плотнее закутаться в
плед, и думает, ты Алес, старуха Алес, думает она, потому как ты
тоже состарилась, сидишь в своем кресле, стараешься согреть(
ся, думает она, а еще думает, что надо бы встать, подложить дров
в печку, и она встает, идет к печке, открывает топку, подклады(
вает полешко(другое, потом возвращается в кресло, садится,
расправляет шерстяной плед, кутается в него, сидит и смотрит
прямо перед собой, в окно, смотрит в окно горницы как бы не(
видящим взглядом и видит Алиду, мамашу свою, та сидит у себя
в горнице, в Вике, аккурат как сама Алес сейчас у себя в горни(
це, видит, как Алида встает, медленно и неловко, и медленно, ко(
роткими шажками, идет по полу, но куда идет(то? куда направля(
ется? хочет выйти из дома? идет к печке в углу? и Алес тоже
встает и короткими неловкими шажками идет по полу и видит,
что Алида отворяет дверь на кухню, и Алес тоже отворяет дверь
своей кухни, и Алида входит в свою кухню, а Алес — в свою
Вот и я тоже состарилась, говорит Алес
Быстро годы(то пробежали, говорит она
И ведь я, пожалуй, не видала Алиду старухой, никогда в
жизни, а теперь вот частенько вижу, говорит она
Уму непостижимо, говорит она
Состарилась я, говорит она
Н(да, состарилась, говорит она
Что тут скажешь, говорит она
Вот хожу тут, вожусь по большей части в одиночку, но они
заходят иной раз, один из мальчиков, один из внуков, поди,
говорит она
А обычно по большей части хожу тут короткими шажка(
ми, хожу да разговариваю сама с собой, говорит Алес
и видит она, как Алида садится на стул у своего кухонного сто(
ла, и Алес тоже садится на стул у своего кухонного стола, хорошая
у нее кухня, думает Алес, здесь, на кухне, самое уютное место, ду(

[ 44 ]
ИЛ 8/2019

мает она, так она думает всегда, слишком часто, всегда, всегда она
думает, что кухня — самое уютное место в доме, кухня не очень
просторная, но уютная, думает Алес, здесь у нее есть и стол, и сту(
лья, и шкаф, и печка, точь(в(точь как у матери, у той в одном углу
стояла черная печка, которую она топила, для тепла и чтоб еду
стряпать, вот и у нее тоже есть печка, совершенно такая же, как у
матери, и стол посередине, и лавка вдоль стены, а еще была гор(
ница, с полатями, она хорошо помнит эти полати, там они спали,
она и Младшая Сестра, но с тех пор столько времени прошло, нет
уже ничего этого и вроде как никогда не было, хотя на самом де(
ле было, и вот Младшая Сестра лежит бледная, неживая, а для
нее, для Алес, и бледное ее лицо, и открытый рот, и полуоткры(
тые глаза, наверно, никогда не исчезнут, она всегда их видит, ведь
Младшая Сестра захворала и умерла, и случилось все так быстро,
была она живая и веселая и вдруг захворала и умерла, а старший
брат, Сигвалд, брат, собственно, только по матери, уехал из дома,
когда она была еще маленькая, да так и не вернулся, никто не
знал, что с ним сталось, но как он играл на скрипке, никогда ей не
доводилось слышать, чтобы кто(то играл на скрипке лучше, чем
ее брат Сигвалд, ах, как он играл, и, пожалуй, это единственное,
что она о нем помнит, отец его, сказывали, тоже на скрипке иг(
рал, Асле его звали, и был он повешен в Бьёргвине, ведь в ту по(
ру, в давние времена, людей вешали, и как они только могли, как
могли, думает Алес, а мамаша второй раз вышла замуж, за ее отца,
Ослейка, да(да, так оно и было, так ей сказывали(рассказывали, за
отца ее, по имени Ослейк, по прозванью Вик, ведь он владел зе(
мельным участком в Вике, жилым домом, сеновалом, сараем,
пристанью, лодкой, всем он владел, всем обзавелся, предприим(
чивый был мужик, а потом в усадьбе появилась Алида, он взял ее
служанкой, вместе с сыном ее, Сигвалдом, отцом которого был
Асле, музыкант, тот, повешенный, вот так оно было, в усадьбе она
появилась после того, как Асле повесили, во всяком случае, так
сказывали, но сама мамаша никогда про это не говорила, никогда
словом не обмолвилась ни про Асле, ни про то, что тогда случи(
лось, думает Алес, она сама раз(другой намекала на это, не спра(
шивала, но как бы намекала, а мамаша тогда сразу умолкала и ухо(
дила, ни единого разу на ее памяти мамаша не произнесла имя
Асле, про него ей рассказывали другие люди, рассказывали при
всяком удобном случае, будто всем страсть как хотелось сооб(
щить, с каким парнем мамаша ее хороводилась, и что в этих рас(
сказах правда, а что нет, судить трудно, понятное дело, ведь на
Дюльгье про Асле говорили, что он был музыкантом, как отец
его, и что он силой взял ее мамашу и сделал ей ребенка, когда она
была совсем девочкой, и увез ее с собой, но прежде лишил жизни
ее мать, то есть бабку Алес, вот так сказывали, но правда ли это,

[ 45 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

нет ли, никто не знал, нет, быть такого не могло, любит народ вся
кие выдумки пересказывать, думает Алес, а еще сказывали, будто
в народе ходили слухи, что убил он своего ровесника и завладел
его лодкой, и случилось это в сарае, где жил его отец, на Дюльгье,
а позднее, в Бьёргвине, порешил он еще несколько человек, по
сле чего был схвачен и повешен, так сказывали, только навряд ли
это правда, мамаша ее, Алида, никак не могла якшаться с этаким
человеком, никак не могла, никогда в жизни, невозможно это, ей
ли не знать мамашу Алиду, та бы нипочем не стала якшаться с эта
ким убивцем, думает Алес, а коли есть такие люди, такие убивцы,
то оно и правильно, что есть виселицы, сказывал народ, и висе
лицы, должно, есть попрежнему, по меньшей мере по одной в ка
ждом селенье, так сказывали, но что здесь правда, а что нет, что
Асле совершил, а чего не совершал, она знать не знала, только
вот убивцем он быть не мог, он же был отцом старшего ее брата,
наполовину брата, Сигвалда, думает Алес, никак он не мог убить
ее бабку, ведь вдобавок сказывали, будто утром ее нашли мертвой
в постели, но она вполне могла умереть, как люди обыкновенно
умирают, могла заснуть тихоспокойно и умереть хорошей и со
вершенно обыкновенной смертью, так оно, поди, и случилось,
думает Алес, а еще думает, что недосуг ей тут рассиживаться, дел
ведь всегда хватает, думает она, то одно, то другое, думает она, и
бросает взгляд на кухонное окно, и видит Алиду, та стоит посе
редь кухни, напротив окна, стоит как наяву, впору положить руку
ей на плечо, не попробовать ли, думает Алес, нетнет, пожалуй
что не стоит, не может она положить руку на плечо давнымдавно
умершей матери, думает Алес, ох, совсем стала старая да неруш
ная, думает она, не в себе уже, почти всегда не в духе, а старуха
Алида стоит себе тут, чертовка окаянная, думает Алес, может, все
таки сказать ей чтонибудь, ведь сколько раз собиралась спросить
мамашу, правда ли, как народ сказывает, она ушла в море, ей са
мой не верится, а люди говорят, что ушла и нашлиде ее возле бе
рега, однако можно ли сидеть тут и разговаривать с той, что дав
но померла, нет, она пока что с ума не сошла, что бы там про нее
ни говорили и ни думали, а чего только не думает да не говорит
про нее молодежь, она же знает, что они говорят про нее между
собой, а может, и с другими, она, мол, слишком стара, чтоб жить
одна, так они говорят, но, видать, никто из них не хочет взять ее
к себе в дом, во всяком случае, никто из них ей такого не предла
гал, им своих дел хватает, а Алидато так там и стоит, думает она,
да уж, понятно, им своих дел хватает, недоставало только еще и с
ней мучиться, и как же, прости Господи, получается, что мамаша
Алида стоит у окна, у окна в ее кухне, думает Алес, и коли мамаша
здесь, на кухне, то самой ей надо вернуться в горницу, думает
Алес, нельзя же находиться в одном помещении с давно умершей

[ 46 ]
ИЛ 8/2019

матерью, думает Алес и видит, как Алида поворачивается и гля(
дит прямо на нее, а Алида думает, что вот и младшенькая ее, хоро(
шая девонька, милая, милая девонька тоже состарилась, и для нее
тоже годы эвон как быстро промелькнули, ужас как быстро, но де(
тей она завела, Алес(то, аж шестерых, и все выросли и неплохо
устроились, все до одного, и девочки, и парни, так что у дочери
ее, у Алес, все в порядке, думает Алида и видит малышку Алес, та
взбирается по лестнице на полати в горнице, в Вике, останавли(
вается на верхней ступеньке, глядит прямо на нее и говорит: Спо(
койных тебе снов, мама, и Алида отвечает: И тебе спокойных
снов, доченька, самая хорошая девочка на всем белом свете, а
Алес взбирается дальше и исчезает в темноте на полатях, под сво(
им одеялом, в своем уголке. А Алида все стоит. Потом выходит из
горницы на крыльцо и внизу возле лодки видит Ослейка, мужчи(
на не больно(то крупный и не особо сильный, но волосы густые,
и борода пышная, черная пока что, хотя кое(где и в волосах и в бо(
роде серебрится седина, как и в собственных ее черных волосах,
думает Алида и видит, как Ослейк глядит на свою лодку, видать,
мозгует, думает Алида, он был добр к ней, Ослейк, думает она, что
сталось бы с нею и с малышом Сигвалдом, не повстречайся им
Ослейк, измученные и несчастные сидели они тогда на Брюггене
в Бьёргвине, прислонясь к пакгаузу, вконец голодные и холодные
сидели там, и вдруг появился Ослейк, вдруг вырос перед ними и
сверху вниз глядел на нее
Ба, никак ты, Алида, сказал Ослейк
и Алида подняла голову
Не помнишь меня, сказал он
и Алида попыталась вспомнить, кто же это такой
Ослейк, сказал он
Ослейк я, из Вика, сказал он
Из Вика на Дюльгье, сказала она
Ну да, сказал он
а после просто стоял и глядел на нее, не говоря ни слова
Н(да, встречались мы не так часто, я ведь намного старше,
но помню тебя с той поры, когда ты была совсем девочкой,
говорит он
Я был взрослый, а ты девочка, говорит он
Не помнишь ты меня, говорит он
Ну как же, как же, помню, говорит Алида
и она, понятно, помнит Ослейка, помнит, правда, лишь как
одного из взрослых мужчин, которые собирались вместе и ве(
ли разговоры, помнит, что жил он в Вике, с матерью своей, но
это и все, думает она, ведь он был старше ее, лет на двадцать
пять или вроде того, а может, и больше, для нее он был одним
из взрослых, думает она

[ 47 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Но почему ты сидишь здесь, говорит Ослейк
Где(нибудь человеку надо сидеть, говорит Алида
Тебе негде жить, говорит он
Да, говорит она
На улице живешь, говорит он
Приходится, раз нет у меня дома, говорит Алида
С ребенком(то, говорит он
Нам приходится, говорит она
А исхудала(то как, есть тебе тоже нечего, говорит он
Да, говорит она
Нынче я не ела, говорит она
Ну, вставай, идем, идем со мной, говорит он
и Ослейк подхватывает ее под мышку, помогает стать на но(
ги, и Алида стоит с малышом Сигвалдом на руках, а у ног ее ле(
жат два узла, которые она таскает с собой, и Ослейк спрашивает,
ее ли это вещи, и она отвечает, да, и он поднимает узлы, а потом
говорит, идем, и они идут по Брюггену в Бьёргвине, Ослейк из
Вика и Алида с малышом Сигвалдом на руках, идут рядом по
Брюггену в Бьёргвине и оба молчат, потом Ослейк заходит в про(
улок, Алида идет следом и видит, как широко шагают его корот(
кие ноги, видит, как полы его черной куртки топорщатся на бо(
ках, видит черный картуз, сдвинутый на затылок, и руки с двумя
ее узлами, но вот Ослейк останавливается, глядит на нее и кива(
ет головой, указывая в проулок, и сворачивает в этот проулок, а
Алида идет следом, прижимает к груди малыша Сигвалда, кото(
рый спит крепким да сладким сном, и Ослейк отворяет дверь,
придерживает ее, и Алида входит, не поднимая глаз, но потом
все же осматривается, видит длинное помещение с множеством
столов и чует запах копченого мяса и шкварок, пахнет до того хо(
рошо, что ноги у нее едва не подкашиваются, но она прижимает
малыша Сигвалда к груди, призывает себя к порядку, берет в ку(
лак и стоит как вкопанная, но здесь до того хорошо пахнет едой,
никогда она не чуяла этакого запаха, думает Алида, и зачем толь(
ко Ослейк притащил ее сюда, будто у нее есть деньги на еду, ни
гроша у нее нету, думает Алида и видит, что кругом сидит народ
и закусывает, а копченым мясом, и шкварками, и горохом пахнет
ох как хорошо, никогда в жизни не чуяла она такого приятного
запаха, да и голода такого Алида, пожалуй, никогда не испытыва(
ла, помнится, никогда в жизни так не хотела есть, но ведь у нее
нет ни гроша на еду, ни единого гроша, и слезы набегают на гла(
за, и она плачет, стоя там со своими черными волосами и малы(
шом Сигвалдом на руках
Почему ты плачешь, говорит Ослейк
а она не отвечает
Незачем тебе плакать, говорит он

[ 48 ]
ИЛ 8/2019

Иди(ка сюда, давай сядем, говорит Ослейк
и показывает рукой на лавку у ближайшего стола, и Алида
идет туда, садится и чувствует, что здесь еще и тепло, тепло и
уютно, а вдобавок этот на диво приятный запах копченого мяса,
и шкварок, и гороха, ах, ведь тут пахнет и вареным горохом, и
будь у нее хоть немного денег, она бы накупила еды и ела бы да
ела, думает Алида и видит, как Ослейк отходит к прилавку, видит
его спину, черную длинную куртку, черный картуз, сдвинутый на
затылок, и вспоминает, какой он был на Дюльгье, в самом деле
вспоминает, но только и помнит, что видела его, ведь он куда
старше ее, взрослый мужчина, и помнится ей, как он стоял в ком(
пании нескольких мужиков, руки в карманы, вот что ей помнит(
ся, он стоит и разговаривает с другими мужиками, все они в оди(
наковых картузах, все стоят руки в карманы, все одинаковые,
думает Алида и видит, как Ослейк поворачивается и идет к ней,
а в руках у него две тарелки, полные копченого мяса, и шкварок,
и гороха, и картофеля, и брюквы, и картофельных клецок, ведь
на тарелках и картофельные клецки, нет, ну надо же, думает Али(
да, кто бы мог поверить, что она дождется такого вот дня, и ви(
дит, что и рот, и большие голубые глаза Ослейка улыбаются, он
весь — сплошная улыбка, и тарелки блестят жиром и исходят па(
ром, и все лицо Ослейка сияет, когда он ставит одну тарелку пе(
ред Алидой, кладет рядом на стол нож и вилку и говорит, что те(
перь оба они с удовольствием пообедают, сам он, во всяком
случае, проголодался, а она(то и вовсе вконец оголодала, гово(
рит Ослейк и ставит на стол вторую тарелку, ставит перед собой
и кладет рядом нож и вилку, а Алида устраивает малыша Сигвал(
да у себя на коленях
Ну, надеюсь, и мясо, и шкварки придутся тебе по вкусу, го(
ворит Ослейк
Да, наверняка, говорит он
И картофельные клецки, говорит он
Давненько я их не едал, говорит он
Лучшая еда на свете здесь, в Харчевне, говорит он
Надо бы еще и запить чем(нибудь, говорит он
Одной(то едой не обойтись, говорит он
а Алиде ждать невмоготу, она так изголодалась, что невмого(
ту ей просто сидеть и смотреть на всю эту превосходную еду, и
она отрезает добрый кусок копченого мяса и кладет в рот, ах, до
чего же вкусно, сущее объеденье, ах, как хорошо, а после надо от(
ведать картофельных клецок, думает Алида и отрезает себе еще
изрядный кусок, кунает его в жир, нацепляет на вилку еще и
шкварку и отправляет в рот, и немножко жира течет по подбо(
родку, ну и ладно, думает Алида и глубоко вздыхает, потому что
никогда не ела ничего вкуснее, это уж точно, думает Алида, жует

[ 49 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

и смакует, отрезает еще добрый кусок копченого мяса, пальцами
запихивает в рот, и жует, и вздыхает, и видит, как подходит Ос(
лейк, одну кружку пенного пива ставит перед нею, а вторую —
подле своей тарелки, потом поднимает кружку и говорит “твое
здоровье”, а Алида поднимает свою кружку, но кружка такая тя(
желая, а она совсем без сил, так что поднять кружку удается не
сразу, но она тянет кружку к Ослейку, и говорит “твое здоровье”,
и видит, как Ослейк подносит кружку к губам, отпивает большой
глоток и пена оседает на его бороде, сама Алида лишь пригубли(
вает пиво, ведь, по правде сказать, никогда особо его не любила,
горькое оно и кисловатое, но это пиво, это было сладковатое,
светлое и легкое, чистая сласть, думает Алида, и отпивает еще, и
думает, ах, до чего же вкусное пиво, а Ослейк садится, отрезает
себе большой кусок копченого мяса, кладет в рот и жует
Вкуснота, говорит Ослейк
Умеют они стряпать тут, в Харчевне, говорит он
Мясо в меру прокопченное и в меру просоленное, гово(
рит он
А ты что скажешь, говорит он
Ничего вкуснее не едала, говорит Алида
Совершенно с тобой согласен, говорит Ослейк
И картофельные клецки тоже хороши, говорит он
Да, говорит Алида
Вкуснее не едала, говорит она
и видит, как Ослейк отрезает себе кусок картофельной клец(
ки, кладет его в рот и жует, жует, приговаривая: Вкуснота, вкус(
нющие клецки, умеют они стряпать тут, в Харчевне, говорит он,
лучших клецок не приготовишь и нигде не купишь, говорит он,
а Алида принимается за брюкву, ведь на тарелке и брюква, и го(
рох, и все страсть как вкусно, никогда прежде она не ела с таким
удовольствием, разве только бараньи ребрышки дома, у мамаши
Сильи, под Рождество, думает Алида, хотя нет, даже ребрышки
не были такими вкусными, здешнее копченое мясо да пышные
клецки и вообще все — ничего вкуснее она в жизни не едала, ду(
мает Алида, а Ослейк говорит, ах, как вкусно, и кунает кусочек
клецки в жир от шкварок, и жует, потом опять кунает клецку в
жир со шкварками
Ох и проголодался же я, говорит он
Вот это еда так еда, говорит он
а Алида ест, и вздыхает, и чувствует, как самый острый го(
лод отступает, теперь все просто вкусно, хоть и не так, как
первые куски, однако заплатить ей нечем, как же она может
сидеть тут и есть самую вкусную еду во всем Бьёргвине, раз не
может за себя заплатить, что теперь делать(то, думает Алида,
ох нет, что же она натворила, но ведь было так вкусно, ох нет,

[ 50 ]
ИЛ 8/2019

думает она, надо же этак попасться, думает Алида, нет, боль(
ше есть нельзя, никак нельзя, самый острый голод утолен,
ведь несколько дней маковой росинки во рту не было, она
только воду пила, а теперь эвон как наелась, прямо не верит(
ся, думает Алида, теперь надо как(нибудь, каким(нибудь мане(
ром убраться отсюда, украдкой, думает она, но как, как это
сделать, думает Алида, а Ослейк смотрит на нее
Не понравилась еда, говорит он
и глядит на нее большими голубыми глазами, недоумеваю(
щими, слегка растерянными
Что ты, что ты, говорит Алида
Только вот, говорит она
Да, говорит Ослейк
а Алида молчит
Что такое, говорит он
Я, говорит она
Ну, говорит он
Мне заплатить нечем, говорит она
и Ослейк всплескивает руками, да так, что жир брызгами
летит с вилки и с ножа, и смотрит на Алиду веселыми распах(
нутыми голубыми глазами
Зато у меня есть чем, говорит он
и ударяет кулаком по столу с такой силой, что тарелки аж
подпрыгивают, да и кружки маленько подскакивают, и все
взгляды устремляются на них
Есть у меня деньги, говорит Ослейк
и широко улыбается
У этого мужика, право слово, водятся деньжата, говорит он
И само собой, я угощаю, как ты только можешь думать
иначе, говорит он
Как же не угостить голодного, даже изголодавшегося зем(
ляка, говорит он
Какой из меня тогда мужик, говорит он
Словом, я плачу, говорит он
и Алида благодарит, большое, мол, спасибо, но это уж
слишком, говорит она
а Ослейк говорит, что вовсе не слишком, он много(много ры(
бы продал, и денег у него в кармане целая куча, так что они, ко(
ли пожелают, месяцами могут питаться тут, в Харчевне, копче(
ным мясом, и шкварками, и картофельными клецками, и
вареным горохом, и брюквой, и всем, что душе угодно, говорит
Ослейк, поднимает свою кружку, делает знатный глоток, утирает
рот, смахивает пену с бороды, вздыхает и, глядя на Алиду, спра(
шивает, как же вышло, что попала она в этакую беду, а она отве(
чает: Да нет, и опять оба сидят молча, и опять принимаются за

[ 51 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

еду, и Алида тоже отпивает глоточек пива, а Ослейк говорит, что
лодка его пришвартована у Брюггена и завтра он отправится на
север, на Дюльгью, говорит он, и коли она хочет воротиться с
ним домой, то он возьмет ее с собой, а ежели ей негде заночевать
в городе, она может заночевать в его каюте, говорит Ослейк, там
есть койка и одеяло найдется, говорит он, и Алида глядит на не(
го и не знает, что думать и что сказать, и где заночевать нынче в
Бьёргвине, тоже не знает, не знает, что ей делать, коли вернется
она на Дюльгью, нет, вовсе не знает, ведь папаши Аслака там нет,
а к матери она идти не хочет, ноги ее больше не будет в Пустоши,
как бы плохо ни было ей и малышу Сигвалду, никогда, никогда,
думает Алида, поднимает кружку, прихлебывает пиво
После такой соленой и доброй еды не грех и выпить хоро(
шенько, говорит Ослейк
осушает свою кружку и говорит, что возьмет себе еще од(
ну, может, и ей принесть, хотя у нее покамест еще много, с
этим и погодить можно, говорит он
Но, как я уже сказал, заночевать можешь в моей лодке, го(
ворит он, коли хочешь
и опять оба молчат
Печальная история с твоей матерью, говорит он
С моей матерью, повторяет Алида
Н(да, этак скоропостижно она померла, говорит Ослейк
и Алида вздрагивает, несильно, но вздрагивает, стало
быть, померла мамаша, а она и не знала, ну что ж, не все ли
равно, думает она, а все(таки печально, думает Алида и
скорбь наполняет ее, на глаза набегают слезы
Я был на ее похоронах, говорит Ослейк
а Алида утирает глаза и думает, что вот мамаша померла,
да не все ли равно, только нельзя этак думать, потому как ма(
маша померла, мать, что ни говори, нет, очень это скверно,
думает Алида
Что с тобой, говорит Ослейк
О матери думаешь, говорит он
Да, говорит Алида
Печально, конечно, что она этак безвременно ушла, гово(
рит он
Ведь не так чтобы старая, говорит он
Да и на здоровье не жаловалась, говорит он
Толком и не поймешь, говорит он
и оба долго сидят молча, и Алида думает, что теперь, когда ма(
тери нет на свете, она может, пожалуй, воротиться на Дюльгью,
глядишь, и в Пустоши сможет поселиться, раз мамаши нет, дума(
ет она, ведь куда ей иначе(то деваться, думает она, где(то ведь на(
добно найти приют для себя и для малыша Сигвалда, думает она

[ 52 ]
ИЛ 8/2019

Ты подумай, говорит Ослейк
Подумай, не вернуться ли тебе со мной на Дюльгью, гово(
рит он
и Алида видит, как Ослейк встает, ровно пружиной подбро(
шенный, а пока он идет к прилавку, Алида думает, что где(нибудь
им с малышом Сигвалдом надо заночевать, ведь она так устала,
так устала, впору уснуть прямо здесь, за столом, думает она, и те(
перь, когда мать померла, она может, поди, вернуться домой, но
все ж таки ох как скверно, что мамаша померла, а она так устала,
так устала, думает Алида, столько ходила(бродила, сперва шла с
Побережья в Бьёргвин, потом все улицы Бьёргвина исходила,
бродила(бродила и почти что не спала, а как долго бродила,
сколько времени минуло с тех пор, как последний раз спала, она
знать не знает, только ходила да искала Асле, но нигде Асле не на(
шла, а разве ей справиться без него, думает Алида, может, он уп(
лыл на Дюльгью, а что, вполне возможно, хотя нет, без нее он бы
никогда не уплыл, Асле не такой, она знает, думает Алида, но ку(
да(то он подевался, хотел ведь всего(навсего сходить в Бьёргвин
по какому(то делу, так он сказал, и она видела, как он стоит на по(
роге, и разве же не чуяла тогда, что никогда больше не увидит
его, чуяла ведь, точно чуяла, видела Асле на пороге и всем своим
существом чуяла, что никогда больше не увидит его, и просила
не уходить, да, просила, а он сказал, что должен идти, тщетно
она его отговаривала, чувствуя всем своим существом, что нико(
гда больше не увидит Асле, но то, что она чуяла, было, наверно,
просто ощущение, так она думала, снова и снова, однако Асле не
вернулся, дни шли и ночи, а Асле не возвращался, и она не могла
просто сидеть в доме, без еды, вообще без всего, оттого и собра(
ла пожитки в два узла и пошла в Бьёргвин, а путь(то дальний и но(
ша тяжелая — два узла да малыш Сигвалд, вдобавок и есть было
нечего, воду она пила из ручьев и речек, и все шла, шла, а как
пришла в Бьёргвин, ходила по улицам, искала(высматривала Ас(
ле, даже несколько раз спрашивала, но народ только глядел на
нее, и качал головой, и отвечал, что, мол, этаких парней в Бьёр(
гвине не счесть, не поймешь, о ком она говорит, так ей отвечали,
и в конце концов Алида до того устала, что ей казалось, она вооб(
ще ноги передвигать не в силах, глаза у нее сами собой закрыва(
лись, и тогда она села, прислонясь к стене пакгауза на бьёргвин(
ском Брюггене, а теперь вот сидит здесь, наевшись самой
превосходной еды, какая только есть на свете, и так она устала,
так устала, думает Алида, а здесь тепло и уютно, думает она, и гла(
за ее закрываются, и она видит Асле, он стоит в дверях дома на
Побережье и говорит, что отлучится ненадолго, есть у него в
Бьёргвине дело, говорит он, и как только он с ним покончит, так
сразу и вернется к ней, говорит Асле, а она говорит, что не надо

[ 53 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

ему идти, она чует, не надо ему уходить, ведь тогда она никогда
больше его не увидит, такое у нее чувство, говорит Алида, а Асле
говорит, что нынче аккурат самый подходящий день, нынче он
пойдет в Бьёргвин, но как можно скорее вернется к ней, говорит
Асле, и тут она слышит, как Ослейк говорит, что вот кружечка
опять полна, и она открывает глаза и видит, как Ослейк ставит
кружку на стол, садится и, глядя прямо на Алиду, говорит, что,
как он уже сказывал, коли нет у нее ночлега, то может она зано(
чевать у него на лодке, да(да, говорит он, и Алида смотрит на не(
го и кивает, а он поднимает свою кружку и говорит: Тогда давай
выпьем за это, вот так говорит Ослейк, и Алида поднимает свою
кружку, и они чокаются, и оба немного отпивают и опять сидят
молча, оба сытые и довольные, оба они устали, обоим тепло от
доброй еды и пива, и Ослейк говорит, что его маленько размори(
ло, не мешало бы чуток соснуть, говорит он, а лодка, она тут не(
далече, возле Брюггена, так, может, им пойти туда, отдохнуть по(
сле обеда, говорит Ослейк, и Алида отвечает, что она ужас как
устала, впору уснуть прямо здесь, за столом, говорит она, а Ос(
лейк говорит, что надо допить пиво, а потом можно и на лодку,
отдохнуть, говорит он, и Алида говорит, что так и надо сделать,
отпивает глоточек пива и видит, как Ослейк в несколько боль(
ших глотков осушает свою кружку, и Алида говорит, что он, коли
хочет, может допить и ее пиво, так она говорит, и Ослейк берет
ее кружку, подносит к губам и одним глотком допивает остатки
пива, а затем встает, Алида снова берет малыша Сигвалда на ру(
ки, а Ослейк подхватывает оба узла и направляется к двери, а
Алида идет за ним, и так она устала, что едва ноги переставляет,
и думает она, что ей бы только не упускать из виду Ослейкову
спину, а глаза закрываются, и она видит Асле, он сидит на стуле,
вокруг гуляют свадьбу, а он играет, и музыка воспаряет ввысь, и
возносит его, и ее тоже, и вот они вместе с музыкой летят(парят
по воздуху, летят словно птица, и каждый из них — ее крыло, пти(
цей летят они в синем небе, и все кругом синее, легкое и синее,
и белое, и Алида открывает глаза и видит впереди спину Ослей(
ка, видит картуз у него на затылке, Ослейк шагает по Брюггену, а
Алида останавливается, и перед нею, прямо возле ее ноги, лежит
браслет, золотой и синий да такой красивый, такой красивый
браслет, какого она в жизни не видывала, чистое золото да си(
ние(синие камушки, думает Алида, нагибается и поднимает его,
ах какой красивый, никогда она краше не видывала, золотой да
синий, думает она, ох, ну надо же, думает она, лежал прямо здесь,
на Брюггене, прямо у нее под ногой, она держит браслет перед
глазами, как же этот браслет здесь оказался, думает она, небось
кто(то потерял, думает она, но теперь, теперь он ее, теперь и на(
всегда золотой и синий браслет будет ее, думает Алида и сжима(

[ 54 ]
ИЛ 8/2019

ет браслет в ладони, прямо не верится, думает она, что можно
потерять этакий распрекрасный браслет, потерять просто по
рассеянности, думает она, но теперь, теперь это ее браслет, и
она никогда его не потеряет, думает Алида, ведь теперь она со(
вершенно уверена, что это ей подарок от Асле, думает она, но
как она только может думать такое, нельзя этак думать, она на(
шла браслет на бьёргвинском Брюггене и думает, что это пода(
рок от Асле, но так оно и есть, это подарок от Асле, она совер(
шенно уверена, думает Алида, и никогда, никогда больше,
никогда она не увидит Асле, думает она, и в этом она тоже увере(
на, хотя не знает, как и почему уверена, просто уверена, и всё, ду(
мает Алида и видит, что Ослейк уже далеко впереди на Брюгге(
не, видит, что он останавливается и глядит на нее, а она сжимает
в ладони золотой и синий браслет, подумать только, теперь у нее
есть такой прекрасный браслет, на всем белом свете краше не
сыскать, думает Алида и видит, что Ослейк остановился и что он
показывает рукой и говорит, видишь мыс вон там, он так и зовет(
ся, Мыс, там вешают людей, говорит он, и не так давно, всего не(
сколько дней назад, там повесили одного парня с Дюльгьи, гово(
рит он, да ты, поди, знаешь, наверняка ведь знаешь, говорит
Ослейк, ты же хорошо его знала, этого Асле, говорит он, а Али(
да не понимает, что он такое говорит, к чему клонит, а он пока(
зывает вперед, на Мыс, там, мол, повесили Асле, я сам видел,
был там и видел, как его повесили, словом, я был там, потому что
аккурат находился в Бьёргвине, говорит Ослейк, само собой, но
ты же наверняка все это знаешь, небось сама там была, говорит
он, ведь Асле, кажись, отец твоего мальчонки, да, так оно, поди,
и есть, говорит он, по крайней мере, народ сказывает, что навер(
няка он отец, говорит Ослейк, и коли ты не уедешь из Бьёргви(
на, тебя, чего доброго, тоже повесят, говорит он, так что сейчас,
сейчас мы идем на мою лодку, говорит он, пока тебя не схватили
и не повесили, говорит Ослейк, и Алида слышит, что он говорит,
и не слышит, она так устала, что ничегошеньки не понимает, а
Ослейк говорит, что ужасно было смотреть, как вешают земляка
и как он висит с веревкой на шее, но коли правда все то, что ска(
зывали, что он, мол, убил человека, по меньшей мере одного че(
ловека, так оно и справедливо, говорит Ослейк, а мамаша ее, с
нею(то что стряслось, говорит он, этак скоропостижно померла,
а на следующий день и она, и Асле скрылись, как это возможно,
а тот парень, что хотел получить обратно отцов сарай и велел Ас(
ле съезжать, потому как иначе нельзя, во всяком случае, так ска(
зывали, почему его труп нашли в море, утоп он, как такое могло
случиться, говорит он, только вот в точности никто ничего не
знал, и опять же пожилая повитуха из Бьёргвина, уж тут(то со(
мнений не было, убили ее, задушили, удавили, без сомнения, ска(

[ 55 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

зывают в народе, говорит Ослейк, а кто творит такое, не заслу(
живает ничего другого, кроме как быть повешену и помереть на
глазах у всех, вот так Асле и помер, говорит он, подумать только,
эвон чего натворил, говорит Ослейк, и Алида слышит, как он все
говорит, говорит, и видит она перед собой Асле там, на Брюгге(
не, он несет оба их узла и говорит, что теперь надо им уходить из
Бьёргвина, уходить, да поскорее, потом они присядут где(нибудь
хорошенько отдохнуть и закусят, он прихватил с собой много
вкусной еды, говорит он, а она глядит в спину Ослейка, он шага(
ет по Брюггену, а Алида сжимает в кулаке сине(золотой браслет,
самый красивый на всем белом свете, и видит, что Асле останав(
ливается, глядит на нее, а когда она подходит, говорит, что надо
им идти побыстрее, чтоб выбраться из Бьёргвина, а тогда можно
будет идти потише, тогда времени будет сколько угодно, можно
и отдохнуть, и поесть, и вообще жить спокойно, говорит Асле и
продолжает путь, а Алида видит, как Ослейк останавливается и
говорит, вот, мол, моя лодка, вправду добрая лодка, говорит Ос(
лейк, и Алида видит, как он шагает на борт, ставит на палубу ее уз(
лы, стоит и протягивает руки, а она передает ему малыша Сиг(
валда и крепче сжимает в руке браслет, самый красивый на
свете, золотой да синий, а Ослейк берет малыша Сигвалда под
мышку, и тут раздается яростный рев, и Алида не берет протяну(
тую руку Ослейка, сама перебирается на палубу, крепко стоит, а
малыш Сигвалд голосит благим матом, сердито и жалобно, и Ос(
лейк протягивает его ей, Алида прижимает малыша к груди и ка(
чает туда(сюда, и малыш Сигвалд утихает и вот уже опять ровно
дышит у нее на руках
Вот какая у меня лодка, говорит Ослейк
Рыбачу я и вожу рыбу в Бьёргвин, говорит он
И денег у меня хватает, говорит он
и хлопает себя по карману, а у Алиды закрываются глаза, и
она видит Асле, он сидит на корме, сжимает в руках румпель,
и взгляды их встречаются, и мнится, будто его глаза — ее, а
ее — его, и глаза у обоих огромные, как море, огромные, как
небо, и он, она и лодка будто одно(единственное сияющее
движение в сияющем небе
Ну, сейчас спать не годится, говорит Ослейк
и Алида открывает глаза, и сияющее движение тает, развеи(
вается без следа, она чувствует только, как рука Ослейка обни(
мает ее за плечи и он говорит, что случившееся с Асле, конеч(
но, плохо, но ведь это не ее вина, она тут ни при чем, говорит
он, это ему тоже понятно, но ведь найдутся, поди, и такие, кто
думает иначе, так что, коли она останется в Бьёргвине, ее могут
заподозрить в соучастии, очень даже могут, говорит он, пото(
му(то он не советует ей оставаться в Бьёргвине, говорит он, луч(

[ 56 ]
ИЛ 8/2019

ше ей пока побыть в его каюте, там безопасно, говорит Ослейк,
ведет ее по палубе и говорит, что в закутке возле каюты стоит
нужная бочка, в конце концов они ели(пили, так что надобно
ей знать, где эта бочка, говорит он, ему(то самому аккурат пора
туда наведаться, прямо сейчас, говорит он, отворяет дверь каю(
ты и говорит, вот мой маленький дом на море, не самый пло(
хой, смею сказать, говорит он, входит и зажигает лампу, и Али(
да в полумраке видит лавку и стол, а Ослейк говорит, что Асле
втянул ее в очень опасную историю, так он говорит, прямо не
верится, но он получил свое наказание, и поделом, говорит он,
поплатился жизнью, говорит Ослейк, а Алида видит лавку и
стол, а еще печурку и садится на лавку, кладет на колени малы(
ша Сигвалда, крепко и сладко спящего, и сжимает в кулаке пре(
красный сине(золотой браслет, самый красивый на свете, дума(
ет Алида и видит, как Ослейк растапливает печку
Маленько тепла нам не помешает, говорит он
и кладет в топку щепки и поленья, разжигает огонь, и дрова
тотчас вспыхивают, а он говорит, что наведается к бочке, и вы(
ходит, а Алида разжимает кулак и держит перед собой браслет,
ах, до чего же красивый, думает она, золотой, да синий, да краси(
вый, из чистого золота, наверно, а синие камушки — как небо, ко(
гда она и Асле были небом, как море, когда она и Асле были мо(
рем, золотой, красивый, с синими камушками, думает Алида,
этот браслет — подарок Асле, она уверена, думает Алида, она зна(
ет, точнее и знать невозможно, думает она и застегивает браслет
на запястье, вот здесь теперь его место, отныне и на всю жизнь,
думает Алида и глядит на браслет, ах, до чего красивый, слов нет
какой красивый, думает она, а в глазах стоят слезы, и она так ус(
тала, так устала, и слышит она, как Асле говорит, что теперь ей
надо поспать, хорошенько и подольше отдохнуть, нельзя без от(
дыха, говорит он, а браслет, он и впрямь от него, пусть она так и
знает, хоть и не получила браслет из его рук, не было такой воз(
можности, но браслет — подарок ей от него, он, мол, отправился
в Бьёргвин, чтоб купить кольца, но потом увидел эту красотищу,
этот браслет, и не мог не купить, и теперь она все же получила
браслет, хотя и нашла его, но все равно это подарок от него, го(
ворит Асле, а Алида ложится на койку, вытягивается, трогает
браслет и слышит, как Асле спрашивает, по душе ли он ей, и она
отвечает, что он красивый, самый красивый браслет, какой она
видела в своей жизни, поди, на всем свете краше не сыщешь, по(
верить невозможно, спасибо ему, от всего сердца спасибо, гово(
рит она, он такой милый, такой замечательный мальчик, и те(
перь, теперь(то у нее все хорошо, говорит Асле, и она отвечает,
что да, она прилегла и будет спать, у нее есть крыша над головой,
и тепло здесь, так что все хорошо, и с ней и с малышом Сигвал(

[ 57 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

дом, говорит она, ему незачем тревожиться, все хорошо, лучше,
поди, и не бывает, говорит Алида, и Асле желает ей спокойных
снов, и Алида говорит, что они поговорят завтра, и как бы тонет
в своем усталом теле и уже ничего не видит, вокруг темно, мягко
и темно, а еще чуть влажно, и Ослейк входит в каюту, смотрит на
нее, берет одеяло, укрывает ее, подкладывает в печурку дров, са(
дится в изножии койки, прислонясь к переборке, глядит прямо
перед собой и улыбается, глядит и улыбается, потом встает, при(
кручивает фитиль в лампе, становится темно, и он, не раздева(
ясь, ложится на пол, и все затихает, совсем затихает, слышно
только, как море легонько бьется(плещет в борт, как лодка ле(
гонько покачивается на волнах да потрескивают, догорая, дрова,
и Алида чувствует, как рука Асле обнимает ее и он шепчет: Люби(
мая моя, единственная, во веки веков, так говорит Асле, прижи(
мает ее к себе, гладит по волосам, и она говорит: Любимый мой,
во веки веков, говорит Алида и слышит ровное дыхание малыша
Сигвалда, слышит, как ровно дышит Асле, и его тепло передает(
ся ей, и оба они дышат ровно, все спокойно, все в спокойном
движении, и она и Асле двигаются в одном спокойном ритме, и
все кругом тихо, синё и непостижно, и Алида просыпается, смот(
рит вверх, где это она и как сильно ее качает, то вверх, то вниз,
что это и где она, думает Алида, садится на койке, ну да, на лодке
она, в открытом море, конечно, она же была на борту Ослейко(
вой лодки, ведь где(то им с малышом Сигвалдом надо было зано(
чевать, здесь она и спала, а теперь вот проснулась, и на лавке
спит малыш Сигвалд, а она ходила в Бьёргвин искать Асле, но не
нашла и села наземь, и где же она теперь, думает Алида, куда дер(
жит путь, думает Алида и глядит на браслет, до чего же он краси(
вый, и вот теперь, теперь вспоминает, что нашла его на Брюгге(
не и до чего же он красивый, до чего золотой, до чего синий, и
это подарок от Асле, так она думала, только вряд ли это правда,
наверно, браслет просто потеряли, а он впрямь такой красивый
и теперь принадлежит ей, вдобавок Ослейк сказывал, что мать
ее померла и что Асле тоже помер, повесили его, да, так оно и
есть, а она сейчас на Ослейковой лодке, и они плывут на Дюль(
гью, потому как нельзя ей оставаться в Бьёргвине, дома у нее нет,
денег тоже, а Ослейк сказывал, что она может вернуться с ним на
Дюльгью, и теперь они плывут туда, думает Алида, а коли не на(
шла она Асле в Бьёргвине, то, поди, оно и без разницы, где(то
ведь и ей надо жить, и малышу Сигвалду, не могут они бесперечь
скитаться, а коли мать ее померла, так можно, пожалуй, воро(
титься домой и жить там, думает Алида, и внезапно ее пронзает
мысль, что Асле нет в живых, что он повешен, повешен на Мы(
су, ох нет, нет, Асле жив, должен жить, он жив, само собой, жив,
иначе быть не может, думает Алида, потягивается и видит, что

[ 58 ]
ИЛ 8/2019

малыш Сигвалд спит на лавке, крепко спит, спокойно, она отво(
ряет дверь, выходит, в лицо ударяет свежий ветер, развевает во(
лосы, приятно пахнет солью и морем, она оборачивается и ви(
дит у румпеля того, что зовется Ослейк, и он кричит: Доброго
дня тебе, доброго дня, доброго утречка пожелать не могу, потому
как утро давно миновало, кричит Ослейк, а Алида глядит по сто(
ронам и видит вокруг морской простор, открытое море, а вдали
острова да скалы, совсем без растительности, сплошной камень
Дело спорится, ветер добрый, попутный, говорит Ослейк
И был добрым, попутным от самого Бьёргвина, говорит он
И мы приближаемся к Дюльгье, говорит он
Мощный шквал ударил в парус, да так, что он аж хлопнул
Сама слышишь, говорит он
Добрый ветер, говорит он
И теперь уж скоро мы будем на Дюльгье, говорит он
Дюльгья близко уже, говорит Алида
Да, отвечает Ослейк
Но что я буду там делать, говорит она
Я вот подумал, говорит он
Ты подумал, повторяет она
Ты же сама решила плыть со мной, говорит Ослейк
Да, говорит Алида
Ну, я вот подумал, лучше всего тебе вернуться на Дюль(
гью, ведь куда ты денешься в Бьёргвине, одна, с малышом(то,
говорит он
и Алида идет на корму, вразвалку идет и становится подле
Ослейка
Но мне же и на Дюльгье деваться некуда, говорит она
Там у тебя сестра, говорит он
Но я не хочу идти к ней, говорит Алида
А можешь, говорит он
и они оба стоят молча, а ветер раздувает парус и волосы,
и волны бьются о нос лодки, перехлестывают на палубу
Нечего мне делать на Дюльгье, говорит Алида
Ну да, говорит Ослейк
Ссади меня на берег где(нибудь в другом месте, говорит
она
Но там(то ты что станешь делать, говорит он
А что мне делать на Дюльгье, говорит она
и опять оба молчат
Н(да, говорит Ослейк
и опять молчит, и Алида тоже не говорит ни слова
Ну, мамаша моя померла, и мне нужен кто(нибудь, чтоб
присматривать за домом, говорит Ослейк
а Алида молчит, не говорит ни слова

[ 59 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Ты не отвечаешь, говорит он
Я ищу Асле, говорит она
Так ведь я же рассказал тебе, что с ним сталось, говорит
Ослейк
и Алида слышит его слова и не слышит, ведь Асле должен
где(то быть, иначе невозможно, никак невозможно
Я рассказал тебе вчера, что с ним сталось, говорит Ос(
лейк
и это неправда, он же просто так говорит, думает Алида
Вот так с ним случилось, говорит Ослейк
Я сам видел, говорит он
и оба стоят молча
Я видел, как его повесили, видел, как он висел, говорит он
а Алида думает, что они с Асле по(прежнему любят друг дру(
га, по(прежнему вместе, он и она, она и он, он в ней, она в нем,
думает Алида, смотрит на море и в небе видит Асле, видит, что
небо — это Асле, чувствует ветер, и ветер тоже Асле, он здесь,
он ветер, коли и нет его, то он все же есть, и она слышит, как
Асле говорит, что он здесь, что она увидит его, пусть глянет на
море и увидит, что он — небо, раскинувшееся над морем, гово(
рит Асле, и Алида глядит и вправду видит Асле, но не только
его, она видит и себя там, в небе, и Асле говорит, что он и в ней
тоже, и в малыше Сигвалде, и Алида говорит, что так оно и есть
и так будет всегда, и думает, что теперь Асле живет только в ней
и в малыше Сигвалде и что она вроде как живой Асле, думает
Алида и слышит, как Асле говорит, что он здесь, с нею, и будет
с ней всегда, так что не надо бояться, он всегда будет с ней, го(
ворит Асле, а Алида смотрит на море и там, в небесах, видит
его лицо, видит словно незримое солнце, видит его руку, она
поднимается и машет ей, и Асле говорит, что ей не надо боять(
ся, говорит, что теперь она должна хорошенько позаботиться
о себе и о малыше Сигвалде, позаботиться как можно лучше, а
потом, в скором времени, они встретятся снова, говорит Асле,
и Алида чувствует его совсем рядом, чувствует, как его рука гла(
дит ее по волосам, а она гладит по волосам его
Ну, что скажешь, говорит Ослейк
и Алида спрашивает у Асле, как он считает, может, и
впрямь ей лучше остаться с Ослейком, ведь куда ей иначе де(
ваться, и он говорит, что, пожалуй, и для нее, и для малыша
Сигвалда так вправду будет лучше всего
Присматривать за твоим домом, говорит Алида
Да, говорит Ослейк
И, само собой, у тебя и у мальчонки будут дом и пропита(
ние, говорит он
Да, говорит Алида

[ 60 ]
ИЛ 8/2019

И жалованье побольше, чем у других служанок, это я тебе
обещаю, говорит он
и Алида слышит, как Асле говорит, что так будет лучше
всего и что он будет с нею, говорит он, ей не надо бояться, го(
ворит он, а еще Асле говорит, что они потолкуют попозже, и
Алида говорит, что да, обязательно
Так что скажешь, спрашивает Ослейк
но Алида не отвечает
Ты ведь знаешь, я живу в Вике, говорит он
Там у меня и дом, и сарай для лодок, и сеновал, говорит он
И надежная гавань, с причалом, говорит он
И овцы, и корова, говорит он
А живу я один, теперь, когда мать померла, говорит он
Так что скажешь, говорит Ослейк
У тебя будет и мясо, и рыба, говорит он
И картофель, говорит он
а Алида думает, деваться(то ей некуда, так что стать при(
слугой у Ослейка будет, поди, лучше всего
Да, куда же мне иначе(то деваться, говорит Алида
Стало быть, ты согласна, говорит Ослейк
Да, согласна, говорит она
Так будет лучше всего, говорит Алида
Поверь, говорит Ослейк
Я и сам так думаю, говорит он
Не знаю, что мне иначе делать, говорит она
Ну да, ну да, говорит Ослейк
Мне нужна женщина в доме, а тебе — крыша над головой,
тебе и мальчонке, говорит он
И вскорости мы будем на месте, говорит он
Вик — место замечательное, тебе будет там хорошо, гово(
рит он
а Алида говорит, что ей надо в нужной чулан, и Ослейк по(
казывает рукой и говорит, что вон там, за дверью, вон там
стоит бочка, в закутке, говорит он, и Алида отворяет дверцу,
заходит внутрь, запирает дверь на крючок и садится, там хо(
рошо сидеть и справлять нужду, ей(богу, так хорошо делать
это не на улице, думает Алида и уже не очень понимает, что
происходит, думает она, она вполне может быть служанкой,
как у Ослейка, так и у любого другого, он ведь ничем не хуже
других, думает она, а то и лучше, вполне возможно, думает
она, потому что к сестре в Пустошь она нипочем не пойдет,
как ей такое могло в голову прийти, она же впрямь думала, да(
да, думала, что пойдет к сестре и спросит, нельзя ли пожить
у нее, как она только могла такое подумать, лучше уж быть
служанкой у Ослейка, намного лучше, думает Алида, ведь ку(

[ 61 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

да ей иначе податься, когда Асле помер, хотя он и с нею, ох,
ничего тут не поймешь, думает Алида и слышит, как Ослейк
затягивает песню, жизнь моряка в морском просторе, поет
он, и лодка весь мой мир, под звездами плыву я, до неба ру(
кой достаю, есть у меня и девчонка, которой любовь дарю, а
сам мечтаю о море, о коконе луны, поет он, и голос у него так
себе, думает Алида, но в нем сквозят радость и счастье, и слу(
шать его песню приятно, думает Алида, и что он там сказал,
кокон, кокон луны, так вроде бы, и как это понимать, думает
Алида, нужду она справила, но так и сидит на бочке, размыш(
ляет, кокон, интересно, что это такое, и слышит, как Ослейк
окликает: Ты что, заснула там, и она отвечает, что нет, не за(
снула, а он говорит, отрадно, мол, слышать, и спрашивает,
как все(таки она решила, станет ли служанкой в его доме, на
это она не отвечает, и он говорит, что надо ей решать поско(
рее, ведь уже видна Большая Пирамида на мысу, говорит он,
а стало быть, и до Вика недалече, говорит он, и Алида подни(
мается, стоит и слышит, как Асле говорит, что лучше всего ей
пойти в прислуги к Ослейку, и Алида говорит, да, пожалуй
что так, ведь куда ей иначе податься, говорит она, и Асле го(
ворит, что они потолкуют позже, она пойдет с Ослейком к
нему в дом, говорит она, да, этак будет лучше всего, говорит
Асле, а Алида говорит, так тому и быть, поднимает крючок и
выходит на свежий ветер, закрывает за собой дверь и наки(
дывает крючок снаружи, стоит там, широко расставив ноги,
а длинные черные волосы развеваются на ветру, и Ослейк
смотрит прямо на нее и спрашивает, как оно будет
Да, говорит Алида
То есть, говорит Ослейк
Да, согласна я стать у тебя служанкой, говорит она
Станешь у меня служанкой, говорит он
Да, говорит Алида
а Ослейк поднимает руку и говорит: Глянь, глянь, вон
Большая Пирамида, на мысу, говорит он, и Алида видит ши(
рокую и высокую пирамиду из камней, и стоит пирамида на
взгорке, на длинном мысу, и Ослейк говорит, что, когда ви(
дит Большую Пирамиду, душа у него всегда полнится радо(
стью, ведь он почти что дома, говорит он, надо обогнуть мыс,
проплыть еще маленько вдоль берега, а там и Вик, говорит
он, ну а как они подойдут ближе, она и дом увидит, где станет
жить, говорит Ослейк, и сарай лодочный, и причал, и скло(
ны, и обработанные участки, всю эту красоту увидит, говорит
он, ну а раз их на борту двое, хорошо бы ей пособить ему, пра(
вить лодкой, пока он убирает паруса, их ведь надо увязать ак(
куратнейшим образом, и Алида говорит, что она попробует,

[ 62 ]
ИЛ 8/2019

хоть раньше никогда лодкой не правила, говорит она, а Ос(
лейк говорит, что все ей покажет, и Алида подходит, стано(
вится рядом с Ослейком, а он велит ей взяться за румпель, и
вот Алида стоит, сжимает румпель, а он говорит: Лево руля, и
она смотрит на него, а он говорит, поверни, мол, влево, и
Алида чуть поворачивает румпель, а Ослейк говорит, что
можно бы взять влево и побольше, Алида исполняет, и лодка
скользит в море, а Ослейк говорит: Право руля, Алида испол(
няет, и лодка опять поворачивает в сторону берега, а Ослейк
говорит, что теперь надо выровнять курс, и Алида спрашива(
ет, как это, а он отвечает, что теперь надо править прямо впе(
ред, ей надо ориентироваться примерно на десять метров в
сторону от мыса, где стоит Большая Пирамида, и Алида по(
нимает, куда надо править, и опять чуть поворачивает рум(
пель, и лодка идет прямо, а Ослейк говорит, что теперь у нее
хорошо получается и, когда они обогнут мыс, она будет пра(
вить лодкой, а он займется парусами, увяжет их, а она долж(
на точно выполнять его указания, если он скажет “лево ру(
ля”, она должна повернуть румпель, но не сильно, а если
“лево на борт”, румпель надо повернуть сильно, говорит он,
и Алида отвечает, что так и сделает, постарается в точности
выполнить все, как он скажет, говорит она, и Ослейк сам бе(
рется за румпель и замечает ее браслет
Ба, какой красивый браслет, говорит он
У тебя, да этакая красота, говорит он
и Алида смотрит на браслет, она ведь напрочь о нем поза(
была, как же умудрилась(то, думает она, а браслет и впрямь
красивый, в жизни она краше не видывала, думает она
Н(да, говорит Алида
и оба стоят, не говоря ни слова
Странно, говорит он немного погодя
Что, говорит Алида
Вчера, перед тем как я увидел тебя возле пакгауза, кое(кто
спрашивал меня, не видал ли я браслет, говорит он
Впрочем, в Бьёргвине какого только народу не встре(
тишь, говорит он
Да, говорит Алида
Знаешь, одна из таких, говорит Ослейк
Аккурат перед тем, как я тебя повстречал на Брюггене, го(
ворит он
Ты, поди, можешь себе представить, чего она хотела, го(
ворит он
Но я(то, я, говорит он
Ну, ты понимаешь, говорит он
Да, говорит она

[ 63 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Я думал, она спросила про браслет, просто чтобы завести
разговор, говорит он
А потом, когда я сказал, ну, ты понимаешь, она сказала,
что потеряла браслет, красивый такой, из чистого золота, с
синими(синими камушками, говорит он
И она спросила, не видал ли я его, говорит он
А браслет(то вроде похож на этот, который у тебя на руке,
говорит он
Да, говорит Алида
Очень даже похож, говорит он
а Алида думает, нет, не может быть, браслет не этот, ведь
этот она получила от Асле, Ослейк может говорить что угод(
но, но этот браслет ей подарил Асле, он сам так сказал, думает
Алида и слышит, как Асле говорит, это мой тебе подарок, гово(
рит он, а та, про кого толкует Ослейк, украла у него браслет, го(
ворит Асле, и потом потеряла, а Алида нашла его, так(то вот,
так все и было, он хочет, чтобы так было, говорит Асле, а Али(
да говорит, что знает, так оно и есть, и теперь браслет у нее на
руке, и она будет беречь его, говорит Алида, нипочем не поте(
ряет, говорит она, никогда, говорит она, и никогда не устанет
благодарить его за этот браслет, говорит Алида
Гляди, вот и Вик, говорит Ослейк
и Алида видит причал, и лодочный сарай, и небольшой
дом, и небольшой сеновал, дом стоит высоко на склоне, а се(
новал пониже и чуть в стороне
Вот он, Вик, говорит Ослейк
Мои владения, говорит он
Разве здесь не замечательно, говорит он
По(моему, это самое замечательное место на земле, гово(
рит он
Когда я вижу родной дом, меня сразу наполняет огромная
радость, говорит он
Да, наконец(то я снова дома, говорит он
Усадьба, конечно, невелика и не больно богата, но это
родной дом, говорит он
Здесь, в Вике, здесь я родился и вырос и умру тоже здесь,
говорит он
Первым здесь поселился мой дед, говорит он
Корчевал и строил, говорит он
Родом он был с одного из морских островов на западе, го(
ворит он
А потом купил себе этот вот участок, говорит он
И поселился здесь, говорит он
Звали его Ослейк, как меня, говорит он
А женат он был на уроженке Дюльгьи, говорит он

[ 64 ]
ИЛ 8/2019

Детей у них было много, мой отец — старший, говорит он
Отец тоже взял жену на Дюльгье, потом родился я, а сле(
дом три мои сестры, они теперь замужем и живут все на за(
падных островах, говорит Ослейк
и еще он говорит, что они с матерью много лет жили в Ви(
ке вдвоем, до самой смерти матери зимой прошлого года, он
остался один и тогда только понял, как много всего делала
мать и как трудно одному, без нее, без ее трудов, управляться
с хозяйством, говорит он, только когда человека уже нет, по(
нимаешь, что ты имел, говорит он, мать всегда была добра к
нему, говорит он, но она состарилась, исхудала, ровно мощи,
и в конце концов померла, говорит он
Так(то вот, говорит он
Н(да, говорит он
и оба они молчат
Очень мне нужна помощь, говорит он
В самом деле, говорит он
а еще говорит, что благодарен Алиде, что согласна она
стать его служанкой, очень благодарен, говорит он, но те(
перь ей надо править лодкой, пора убирать паруса, и Алида
берется за румпель, глядя, как Ослейк проворно подхватыва(
ет один шкот и распускает его, потом другой, потом травит
шкот, и парус хлопает на ветру
Чуть лево руля, кричит он
а сам уже на другом борту, травит шкот, и парус хлопает
еще сильнее и опускается вниз, отчасти уже лежит на палубе
Еще лево руля, кричит Ослейк
и парус с одной стороны свисает вниз, а Ослейк переска(
кивает на другую сторону, травит шкот и бранится, говорит,
чтоб тебя, завис, и дергает, и бранится, и кричит, и наконец
парус целиком ложится на палубу.
Еще лево руля, к причалу, видишь ведь, где он, говорит он
а сам уже у другого паруса, распускает узлы, и травит шко(
ты, и перескакивает с одной стороны на другую, спускает па(
рус, и вот уж паруса почти что убраны
Еще лево руля, кричит он
Еще, кричит он
и Алиде чудится в его голосе злость, он подбегает по палубе
Держи прямо, черт побери, кричит он
хватает румпель и выправляет курс
Держи курс, черт побери, кричит Ослейк
а сам бежит по палубе и окончательно спускает парус
Лево руля, чуток, маленько, кричит он
и лодка медленно идет к причалу
Чуток право руля, кричит он

[ 65 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

и лодка подходит бортом к причалу, а Ослейк стоит на носу
со швартовом в руках, набрасывает петлю на причальный
кнехт, затягивает швартов и закрепляет его в лодке, потом бе(
рет второй швартов и, хотя до причала довольно далеко, встает
на борт, одним прыжком перескакивает на причал, закрепляет
швартов на другом кнехте и таким образом подтягивает лодку
бортом к причалу, а затем снова возвращается на палубу
Молодец, ловкая девочка, все прошло чин чином, гово(
рит он
Ветер был в самый раз, и ты ловко орудовала, говорит он
В одиночку мне бы этак не управиться, говорит он
а Алида спрашивает, как бы он тогда причалил лодку
Да уж причалил бы, говорит он
Пришлось бы буксиром, говорит он
На веслах бы подвел лодку к причалу, говорит он
Как, спрашивает Алида
Подбуксировал бы яликом, на веслах, говорит он
а она слышит, что малыш Сигвалд горько плачет, навер(
но, уже давно, просто она не слышала, паруса и шкоты и как
они все там называются шумели да Ослейк кричал, вот она и
не слышала, думает Алида, идет в каюту, где в койке лежит ма(
лыш Сигвалд, лежит, и ревет, и мотает головой из стороны в
сторону
Я тут, хватит реветь, говорит Алида
Хороший мальчик, хороший, говорит она
Хороший мальчик, говорит она
и поднимает малыша Сигвалда, прижимает к груди и гово(
рит, Асле, может, ты слышишь меня, слышишь меня, Асле, го(
ворит она и слышит, как Асле отвечает, что, конечно, хоро(
шо ее слышит, он же всегда с нею, говорит он, и Алида
садится, дает грудь малышу Сигвалду, и он сосет и сосет, а
Алида слышит, как Асле говорит, что мальчонка(то проголо(
дался, да, но теперь с ним все в порядке, говорит он, и Алида
говорит, что теперь и с ней тоже все в порядке и пусть он те(
перь будет здесь, говорит она, и Асле отвечает, что он здесь,
всегда с нею и всегда будет здесь, говорит он, и Алида видит,
что в дверях стоит Ослейк
Накормить его надо, это верно, говорит он
Надо, говорит Алида
Понимаю, говорит он
Я пока начну относить вещи в дом, говорит он
Много чего накупил в Бьёргвине, говорит он
Соли, и сахару, и сухарей, говорит он
И кофею, и еще много чего, о чем поминать не стану, го(
ворит он

[ 66 ]
ИЛ 8/2019

а Алида слышит, как Асле говорит, что коли уж с ним случи(
лось так, как случилось, то для нее лучше всего стать прислугой
в Вике, тогда и у нее, и у малыша Сигвалда будет крыша над го(
ловой и пропитание, говорит он, а Алида отвечает, что раз он
так считает, значит, так тому и быть, говорит она, ну а малыш
Сигвалд перестает сосать, просто лежит, и Алида встает, выхо(
дит на палубу и видит, как Ослейк идет по склону к дому, на каж(
дом плече по ящику, а поодаль на палубе она видит еще несколь(
ко таких ящиков да несколько мешков и думает, что вот здесь, в
Вике, в Вике на Дюльгье, она теперь будет жить, она и малыш
Сигвалд будут теперь жить в Вике, а долго ли, пожалуй, никто не
скажет, может, она всю жизнь проживет в Вике, думает Алида, а
что, наверняка так и будет, здесь, в Вике, она проживет всю
свою жизнь. Ну и хорошо, думает она. Можно и здесь всю жизнь
прожить, думает она. Алида перелезает через борт на причал и
видит, что от причала вверх по склону ведет тропка, видит, как
Ослейк отворяет дверь и входит в дом, и Алида тоже идет по
тропке вверх по склону, а Ослейк выходит на крыльцо и гово(
рит, как хорошо снова вернуться в родной дом, как хорошо уви(
деть родной дом, пусть и маленький, говорит он и идет вниз по
тропке и говорит, что надобно еще многое отнести в дом, ведь
в Бьёргвине он делает покупки на многие месяцы, говорит он, а
Алида поднимается на крыльцо, входит в дом и видит печь в уг(
лу, стол и несколько стульев, лавку у стены, а еще полати, куда ве(
дет лестница, видит дверь, наверно на кухню, думает Алида и
кладет малыша Сигвалда, крепко спящего, на лавку, а сама под(
ходит к окну и видит, как Ослейк идет по тропке, с мешком на
плечах, и она спрашивает у Асле, хочет ли он что(нибудь ска(
зать, а он говорит, что все хорошо, лучше и быть не может, и
Алида чувствует, что устала, очень устала, подходит к лавке, гля(
дит на малыша Сигвалда, лежащего у самой стены, и так она ус(
тала, так устала, бесконечно устала, но почему устала(то этак, ви(
дать, все разом навалилось, думает она, сперва пешком шла в
Бьёргвин, потом бродила по улицам города, потом плыла сюда,
все, все разом, думает она, вдобавок Асле, который помер, а все
равно здесь, все(все разом, думает Алида, ложится на лавку и за(
крывает глаза, она так устала, так устала, и вот она видит Асле
впереди на дороге, и так она устала, так устала, почти что засы(
пает, а Асле стоит там, ведь шли они долго, пожалуй, несколько
часов минуло с тех пор, как последний раз видели какой(то дом,
и Асле наконец остановился
Вон там дом, давай поднимемся туда, говорит он
Надо отдохнуть, говорит он
Да, я очень устала и проголодалась, говорит Алида
Пока подожди тут, говорит Асле

[ 67 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

и он ставит узлы на землю и шагает к дому, Алида видит,
как он стоит у двери и стучится, потом ждет и стучится снова
Никто не отзывается, говорит Алида
Да, наверно, никого нет дома, говорит Асле
и дергает дверь, но она заперта, и Алида видит, как Асле
разбегается и плечом ударяет в дверь, слышится хруст и
треск, дверь приоткрывается, и Алида видит, как Асле идет к
дереву, достает нож, срезает ветку, а потом сует ее в дверную
щель и нажимает, дверь открывается пошире, а он снова раз(
бегается и ударяет в нее плечом, дверь подается, Асле распа(
хивает ее, и Алида видит, как он стоит на пороге
Можешь теперь подойти, говорит он
а Алида так устала, так устала, она думает, что им нельзя
вот так просто войти в чужой дом, и видит, как Асле входит в
дом, а сама она все стоит и видит, как Асле опять выходит
Никто здесь не живет, и люди здесь давным(давно не бы(
вали, говорит он
Мы можем остаться здесь, говорит он
Иди же сюда, говорит он
и Алида идет к дому
Теперь мы в безопасности, говорит Асле
а Алида просыпается, открывает глаза и видит, что в горни(
це, где она лежит, почти совсем темно, и видит Ослейка, темным
пятном он стоит посредине, видит, что он раздевается, она за(
крывает глаза и слышит шаги Ослейка, он укрывает ее одеялом,
а потом ложится на постель, под одеяло, и обнимает ее, прижи(
мается к ней, и Алида думает, что, поди, так и должно быть, ну ко(
нечно, думает она, а потом думает, что ее обнимает Асле, и боль(
ше ни о чем думать не хочет, так она думает и лежит совершенно
спокойно, и здесь, в Вике, так хорошо, дом не очень велик, но
расположен красиво на травянистом склоне, кругом зеленые
холмы, сеновал же поставлен чуть ближе к морю, а там устроены
лодочный сарай и причал, и у причала пришвартована Ослейко(
ва лодка, да, здесь совсем неплохо, и овцы пасутся окрест, и ко(
рова стоит в хлеву, Ослейк подоил ее, в кухне подле печи стоит
молоко, говорит он и спрашивает, умеет ли она доить корову, да
конечно же умеет, ну а коли она чего не умеет, он ее научит, все(
му научит, чего она не умеет, а он сам умеет и что может приго(
диться, всему он ее научит, ей будет здесь хорошо, говорит он,
ведь он будет работать, делать все, что положено мужчине, гово(
рит он, за ним дело не станет, говорит он, он будет работать, уж
что(что, а работать он умеет и, пока жив(здоров, и она, и маль(
чонка будут жить хорошо, говорит он, и ей не так плохо, даже чу(
точку хорошо, в самом деле, а снаружи море, и волны, и ветер, и
чайки, что кричат, и все будет хорошо, говорит он, а чайки кри(

[ 68 ]
ИЛ 8/2019

чат, и ей больше не хочется слышать их крики и его слова, а дни
идут, и один похож на другой, овцы, корова, рыба, и на свет ро(
ждается Алес, такая замечательная девочка, у нее вырастают во(
лосы и зубы, она смеется и улыбается, и малыш Сигвалд тоже
растет, взрослеет, и он так похож на ее отца, каким она помнит
его, помнит его голос, когда он пел, а Ослейк рыбачит, ходит под
парусом в Бьёргвин с рыбой и возвращается домой с сахаром, со(
лью, кофеем, игрушками, башмаками, водкой, пивом, солони(
ной, а она стряпает картофельные клецки, и они коптят и вялят
мясо и рыбу, а годы идут, рождается Младшая Сестренка, такая
светленькая, и волосы у нее такие красивые, а дни похожи один
на другой, и по утрам холодно, но печь хорошо греет, и прихо(
дит весна со светом своим и теплом, и лето с жарким солнцем, и
зима с темнотой и снегом да дождем, то снег, то опять дождь, и
Алес видит Алиду, вон она стоит, вправду стоит, стоит посередь
ее кухни, у окна, старая Алида, но ей же нельзя там стоять, нече(
го ей там делать и стоять нельзя, она ведь давно померла, а брас(
лет, который она никогда не снимала, тоже на ней, золотой, с си(
ними камушками, нет, негоже этак, думает Алес, встает, отворяет
кухонную дверь, проходит в горницу, затворяет за собой дверь,
садится в свое кресло, кутается в шерстяной плед, глядит на ку(
хонную дверь и видит, как дверь отворяется, входит Алида, за(
крывает за собой дверь и стоит здесь, у окна в горнице, но ведь
нельзя мамаше так делать, думает Алес, закрывает глаза и видит,
что Алида выходит во двор в Вике, выходит вместе с ней, держит
ее за руку, а с ними выходит и братец Сигвалд, и все они стоят
возле дома, и Алес видит, как папаша Ослейк идет по тропке от
причала, а в руках у него скрипичный футляр, и видит она, как
братец Сигвалд бежит навстречу Ослейку
Вот, озорник, вот тебе скрипка, говорит Ослейк
и протягивает футляр Сигвалду, тот берет его и стоит не
шевелясь, со скрипичным футляром в руке
Незачем тебе больше клянчить, говорит Ослейк
Представить себе невозможно, как он выклянчивал себе
скрипку, говорит Алида своей дочке Алес
Да, с тех пор как слыхал музыканта, того, с западных ост(
ровов, говорит Алес
Просто представить себе невозможно, говорит Алида
С тех пор он бывает у него так часто, как только может, го(
ворит Алес
Да, говорит Алида
Он впрямь хороший музыкант, говорит Алида
Это точно, говорит Алес
Хорошо играет, говорит Алида
Однако, говорит Алес

[ 69 ]
ИЛ 8/2019

Юн Фоссе. Сны Улава. Вечерняя вязь

Н(да, отец Сигвалда был музыкантом, говорит Алида
едва не перебивая ее
И дед, говорит Алес
Да(да, говорит Алида
и голос у нее почти срывается, и они видят, как Ослейк отво(
рачивается и возвращается к лодке, а Сигвалд идет к ним со скри(
пичным футляром, кладет его на землю, открывает, достает
скрипку, поднимает ее, показывает им, а от лодки, в солнечных
лучах, к ним идет Ослейк, с ящиком, останавливается рядом
Я удачно торговал в Бьёргвине, говорит он
И черт меня побери, купил(таки скрипку, говорит он
И скрипка наверняка отличная, говорит он
Купил(то я ее у музыканта, которого больше тянуло не к
скрипке, а к чему другому, говорит он
Но я ему хорошо заплатил, больше, чем он просил, гово(
рит он
Никогда раньше не видывал, чтоб мужика этак трясло, го(
ворит он
а Алида спрашивает, можно ли ей взглянуть на скрипку, и
Сигвалд протягивает ей скрипку, и она видит, что гриф у нее
со сколом
Хорошая скрипка, сразу видно, говорит Алида
и возвращает скрипку Сигвалду, тот опять кладет ее в футляр
и стоит рядом с ними, так и стоит со скрипичным футляром в
руке, и Алес думает, что Сигвалд, добрый братец Сигвалд, стал
музыкантом, ни больше ни меньше, и обзавелся дочерью, озор(
ницей, а у дочери, сказывают, родился сын, по имени Юн, он то(
же вроде как музыкант и, сказывают, выпустил книгу стихов,
люди много чего делают, думает Алес, а Сигвалд давно уехал и
теперь, поди, старый совсем, а может, и помер уже, он ведь про(
сто пропал и не было о нем больше ни слуху ни духу, думает
Алес, и почему это Алида стоит здесь, стоит у нее в горнице, у
окна, нечего ей здесь делать, пусть уйдет, ну а коли не хочет ухо(
дить, тогда придется уйти ей, думает Алес и видит, что Алида по(
прежнему стоит посередь горницы, но она(то не может позво(
лить матери тут стоять, это же ее горница, и почему мать не
уходит, почему не уходит, почему стоит здесь, почему не шеве(
лится, думает Алес, ведь нельзя Алиде тут стоять, она же давно
померла, думает Алес, может, ей дотронуться до матери, почув(
ствовать, вправду ли та здесь, думает она, однако не может она
быть здесь, ведь померла много лет назад, сказывали, будто она
ушла в море, но ей самой неведомо, что случилось, а народ мало
ли что болтает, не удалось ей приехать на материны похороны
на Дюльгье, она часто думала о том, что не сумела поехать на ма(
терины похороны, но путь(то дальний, а у нее детишки мал ма(

[ 70 ]
ИЛ 8/2019

ла меньше, муж в море рыбачил, так как же она могла приехать,
и вдруг именно потому, что не была она на похоронах, мать сто(
ит сейчас здесь и не хочет уходить, но ведь она не может ниче(
го ей сказать и, хотя часто думала о том, вправду ли мать ушла в
море, спросить ее не может, хотя народ сказывал, что нашли ее
возле берега, а спросить об этом не спросишь, не до такой же
степени она плоха, чтобы сидеть тут да вести разговор с давно
умершим человеком, пусть даже и с родной матерью, не(ет, этак
нельзя, думает Алес, а Алида смотрит на Алес и думает, что та ви(
дит ее, ну конечно же видит, и ее присутствие, поди, мучает
дочь, а этого она не хочет, с какой стати ей мучить родную дочь,
ни к чему ей это, мучить родную дочь, хорошую дочь, старшую,
единственную из двух ее дочек, что выросла и завела своих де(
тей и внуков, и Алес встает, медленно, короткими шажками ко(
выляет к двери в коридор, отворяет ее, выходит в коридор, а
Алида идет следом, медленно, короткими шажками ковыляет и
тоже выходит в коридор, и Алес отворяет наружную дверь и вы(
ходит из дома, а Алида идет следом, Алес идет по дороге, и если
Алида не хочет уходить из ее дома, то придется уйти ей, думает
Алес, ничего не попишешь, думает Алес и спускается к морю, а
Алида медленно, короткими шажками идет впотьмах, под дож(
дем, вниз по тропке от дома в Вике, останавливается, оборачи(
вается, глядит на дом, но все, что может разглядеть, только тем(
неет в темноте, она отворачивается, идет дальше вниз, шаг за
шагом, останавливается у берега, слышит шум прибоя, чувству(
ет дождь в волосах, на лице, ступает в волны, и весь холод — это
тепло, все море — Асле, и она идет дальше, и вот уж Асле вокруг
нее, как в тот вечер, когда они встретились в первый раз и он
впервые играл ей на скрипке там, на Дюльгье, и все кругом —
только Асле и Алида, и волны смыкаются над Алидой, и Алес
ступает в волны, идет, идет все дальше и дальше в волны, и вот
уж волна захлестывает ее седые волосы

Б



П 
[ 71 ]
ИЛ 8/2019

Человек, который ел
смерть. 1793
Повесть
Перевод с сербского и вступление В 

# С 

Борислав Пекич родился 4 февраля 1930 года в черногорской Подгорице, в
семье высокопоставленного чиновника королевской Югославии. Семье при
шлось немало поездить по стране вплоть до 1941 года, когда итальянцы, ок
купировавшие Черногорию, изгнали ее оттуда в Сербию, по которой также
пришлось немало поскитаться. Только в 1945 году Пекичи осели в освобож
денном Белграде. Юный Борислав продолжил учебу в знаменитой Третьей
мужской гимназии, которую и закончил в 1948 году. Однако практически
сразу новые коммунистические власти арестовали его за участие в неле
гальном Союзе демократической молодежи Югославии и вскоре приговори
ли к десяти годам каторги. Позже суд высшей инстанции пересмотрел при
говор в сторону увеличения — до пятнадцати лет. Однако после смерти
Сталина Пекича помиловали, и он сразу поступил на философский факуль
тет Белградского университета, отделение экспериментальной психологии.
За время пребывания в двух каторжных тюрьмах у него родилось много
замыслов, которые он позже воплотил в своих главных романах. Однако пи
сателем удалось ему стать не сразу — мешало тюремное прошлое. И тогда
© Borislav Peki 2011
©В 
% С  . Перевод, вступление, 2019
©М
# А  #, наследники. Перевод стихов, 2019
Повесть печатается с любезного разрешения Фонда Борислава Пекича и
Александры Пекич.

[ 72 ]
ИЛ 8/2019

он занялся сочинением киносценариев. Успех пришел практически сразу:
Борислав выиграл анонимный конкурс, объявленный киностудией “Ловчен
фильм”. По его сценарию в 1961 году был снят фильм “День четырнадца
тый”, представлявший кинематографию Югославии на фестивале в Каннах.
Помимо киносценариев Пекич много писал и для газет, правда, под
различными псевдонимами. А в 1965 году ему, автору с сомнительным по
литическим прошлым, удалось опубликовать свой первый роман — “Вре
мя чудес”, который сразу привлек внимание читателей и критики. Его пе
ревели на английский, французский, итальянский, румынский, греческий и
польский языки.
А вскоре, несмотря на пассивное сопротивление властей, появился и
второй его роман — “Паломничество Арсения Негована”, получивший пре
стижнейшую литературную премию журнала “НИН”. В центре повествова
ния книги было студенческое движение 1968 года, и как ни старался Пекич
держаться в стороне от политической оценки бурных событий, недовольст
во властей было слишком велико. В 1970 году он решил уехать к семье, по
селившейся в Лондоне, однако власти без объяснения причин лишили его
заграничного паспорта. Только через год ему удалось воссоединиться с
семьей, но в Югославии Иосипа Броза Тито он стал персоной non grata.
В 1975 году ему удалось найти на родине издателя, осмелившегося опуб
ликовать его небольшой роман “Взлет и падение Икара Гульбекяна”. Это ста
ло прорывом писателя на отечественном книжном рынке. В 1977 году он
вновь побеждает в анонимном литературном конкурсе, объявленном Союзом
издателей, и тот публикует сборник его эссе под названием “Как успокоить
вампира”. Тогда же публикуется его повесть “Защита и последние дни”. На
протяжении восьми лет, с 1978 по 1986 год, увидело свет монументальное по
лотно, романфантасмагория “Золотое руно” в семи томах, удостоенный в
1987 году престижной литературной премии имени Негоша и вошедший в де
сятку лучших сербских романов, написанных с 1982 по 1992 год.
В эту же десятку вошел и его популярнейший романтриллер “Бешенст
во”, выдержавший множество изданий, а также его воспоминания о прове
денных в послевоенной Югославии годах под названием “Годы, съеденные
саранчой”. Огромным успехом пользуется сборник “готических” рассказов
“Новый Иерусалим”, действие которых происходит начиная с 1347 года и
кончая годом 2999м. Именно из него взят публикуемый ниже рассказ “Че
ловек, который ел смерть. 1973”.
В скором времени на Пекича буквально обрушивается град литератур
ных премий, ими отмечены эпический роман “Атлантида”, фантасмагория
“Аргонавтика”, сборники публицистики “Письма с чужбины” и “Новые
письма с чужбины”, пьесы “Корреспонденция”, “Генералы, или братство
по оружию” и “Как развлечь господина Мартина”.
Пекич продолжал жить в Лондоне, работать в сербской редакции Би
БиСи. На родину он вернулся только тогда, когда в стране назрели пере
мены. Вместе с группой интеллектуалов он участвует в создании Демокра
тической партии, становится соредактором оппозиционной газеты

“Демократия”, пытается участвовать в политической жизни страны. С 1985
года Пекич — членкорреспондент Сербской академии наук и культуры,
вицепрезидент Сербского и член Английского ПЕНцентров. Престоло
наследник Александр Карагеоргиевич награждает его, члена Совета коро
ны, орденом Белого двуглавого орла первой степени.
2 июля 1992 года после тяжелой болезни писатель скончался в Лондо
не. Его прах похоронен на Аллее заслуженных граждан белградского Но
вого кладбища.
Триумфальное возвращение Пекича на родину продолжилось и после
его смерти. Его книги печатаются огромными тиражами, выходит полное
собрание сочинений в тринадцати книгах (двадцати двух томах), перево
дятся практически на все европейские языки. К сожалению, кроме русско
го... Перед Третьей гимназией, которую закончил Пекич, устанавливают
бюст писателя, а на одной из центральных магистралей города, на площа
ди Цветов, воздвигают монументальный памятник. Посмертно, в 1993 году,
он награждается литературной премией за публицистический роман “Сен
тиментальная история Британской империи”, который в настоящее время
готовится к изданию в России.
После смерти писателя в Белграде был создан Фонд Борислава Пекича,
учредителями которого стали сербский ПЕНцентр, Сербская академия на
ук и культуры, Министерство культуры и информации, Союз литераторов
Сербии и вдова писателя, Лиляна Пекич, возглавившая фонд. В настоящее
время публикацией произведений писателя и его литературного наследия
руководят Лиляна Пекич и его дочь Александра, которой журнал выражает
глубокую благодарность за возможность познакомить отечественного чи
тателя с творчеством одного из крупнейших сербских писателей ХХ века.

[ 73 ]
ИЛ 8/2019

Песенка 1793 года

Е

СТЬ люди, жизнь которых — след на воде. Они невиди(
мы, неслышны, незаметны, без отпечатков в песчаной
пустыне человечности. Мы не знаем, откуда они среди
нас появились, а когда уходят, то почему и куда исчезли. Пока

1. Размышляя под сурдинку,
Изобрел я гильотинку.
В чем же суть машины той?
В том, чтоб быстро и без шума
Р!раз и — голову долой! (франц.)

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

En rgvant ` la sourdine
J’ai fait une machine,
Tralala, lala, lalala,
Lala, lalala,
1
Qui met les tgtes ` bas!

[ 74 ]
ИЛ 8/2019

боги ходили по земле, мы их узнавали. Когда же они оставили
нас, от их мощи люди унаследовали только способность жить,
но не быть.
Их сущность — Вода. Вода — их элемент. Вода — это их при(
рода и судьба.
***

Два вида альфийских существ, фазмиды, как сказали бы элли(
ны, сосуществовали с сенью гораздо теснее, чем мы с тенями.
Один вид следов не оставляет, следов другого мы не видим.
Торные тропы жизни существуют, но они мало заметны, не(
выразительны, не из тех, что видны на карте судьбы невоору(
женным глазом, или же они такого характера, что мы не вос(
принимаем их как следы человека.
К какому виду относится личность, которую поэтически на(
речем “человеком, который ел смерть”, формально обозначив
его как гражданина Жан(Луи Попье и познакомившись с ним
благодаря моей идиосинкразии к официальной историогра(
фии, мы не скажем. Отчасти потому, что не знаем, отчасти отто(
го, что его необычную историю приводим в соответствие с тем
прежним следствием, которое окончательные выводы в отноше(
нии подозреваемого выносит после ареста, а не с прогрессив(
ным, которое с уже сделанным выводом стучится в его дверь.
Не стремитесь найти имя гражданина Попье в компендиуме
Французской революции, каким бы исчерпывающим он ни был.
Нет его и у Карлейля, потому как тот обожал героев, а обычных
людей вспоминал только в тех случаях, когда им выпадала честь
участвовать в геркулесовых Трудах героев в качестве жертв. Нет
его и в книгах обожателя народных масс Матьеза1, для которого
и боги, не говоря уж о людях, были всего лишь марионетками Ве(
ликой Матери Нищеты, невидимыми нитями связанные с Ее не(
поколебимой волей, и движимы только требованиями Времени,
а иной раз и заблуждениями его личной доктрины. Нет его, на(
конец, ни в “Histoire de la sociеtе fran»aise pendant la Rеvolution” 2
братьев Гонкур, где он по меньшей мере дважды должен был най(
ти место: благодаря необыкновенной судьбе и таланту писаря,
поскольку в героическом Хаосе Карлейля и нечеловеческом По(
рядке Матьеза узрел парадокс, подвергший сомнению и Хаос, и
Порядок, а также Случай и Закон. Нет ни в протоколах тех окру(
гов Парижа, где он жил, ни в архивах Лиона, где он вроде бы ро(

1. Альбер Матьез (1874—1932) — французский историк, автор трудов по ис!
тории Великой французской революции. (Здесь и далее — прим. перев.)
2. “История французского общества в эпоху революции” (франц.).

1. “Неопубликованных документов” (франц.).
2. С помощью неопубликованных документов (франц.).

[ 75 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

дился (вроде бы, говорю, потому что об этом, помимо его заяв(
ления, не обнаружено никаких свидетельств). Под этим именем
он не упоминается ни в одном мемуаре того времени, ни в замет(
ках, письмах, счетах, документах, опосредованно или непосред(
ственно связанных с ним, которые бы помогли мне, его личному
биографу, осознать, что я занимаюсь не привидением. (Вероят(
но, он есть на одном из эскизов Давида, и можно сказать, что ни(
кто не сомневается в подлинности работы Давида — это, безус(
ловно, его набросок, — однако нет никаких доказательств того,
что кто(то из личностей, запечатленных углем во время работы
за столами в канцелярии Революционного трибунала, и в самом
деле Попье). Он присутствует в изустных сказаниях того време(
ни. Он и есть, и его нет, по правде говоря, все известные сведе(
ния как могут относиться к нему, так могут и не иметь к нему ни(
какого отношения.
Если вы сейчас спросите меня, почему я пишу о Жан(Луи
Попье так, будто он существовал, хотя доказательств тому и
нет, а если и есть, то они столь неопределенны, неубедитель(
ны, противоречивы, короче говоря — недостаточны, то я от(
вечу, что делаю это потому, что и доказательства его небытия
точно такие же неопределенные, неубедительные, противо(
речивые, короче говоря — недостаточные.
Если для профессиональных историков, этих кровных
родственников ищеек, это повод заниматься не им, а все свое
внимание посвятить славным его современникам — Дантону,
Робеспьеру или Жан(Полю Марату, родителям Революции,
во время которой он жил, то для писателей, настоящих оск(
вернителей могил, появляется тем больше поводов спасти от
забвения именно его.
Повествование начинается с осознания того, что чело(
век, которого я назвал Жан(Луи Попье, существовал. И слу(
чилось все в 1982 году, почти через двести лет после падения
Бастилии и Французской революции, в историю которой я
был вовлечен помимо собственной воли, благодаря редкой
профессии. Доказательства вовсе не драматичны — как и са(
ма его жизнь — и, между прочим, достаточны, чтобы не под(
вергать сомнению факт его существования. Все они хранятся
в Национальном архиве, среди “Documents inеdits”1, в папке
судебных материалов, и если бы я стремился к научной убе(
дительности, то мог бы добавить, что эта биография написа(
на avec des documents inеdits2:

[ 76 ]
ИЛ 8/2019

1. Список канцелярских служащих Дворца правосудия, ра
ботавших в администрации Революционного трибунала, да
тированный 29 жерминалем (март — апрель) 1793 года, кото
рый свидетельствует, что неполный месяц после создания
суда в нем работал писарь по имени ЖанЛуи Попье.
2. Именной справочник служащих, занятых в администра
ции Революционного трибунала в день 9 термидора (27 июля)
1794 года, из которого следует, что тот самый Попье, ЖанЛуи,
родился в 1744 году в Лионе и что в муниципальные книги —
изучение которых впоследствии не нашло этому подтвержде
ния — записан как третий ребенок муниципального писаря
ЖанПоля Попье и матери Шарлотты, урожденной Мориц.
3. Записка о задолженности семи писарей трибунала судеб
ному интендантству — среди них и Попье — суммы в 125 ливров
за оплату античных комнат Дворца правосудия, арендованных
в период между двумя термидорами 1793го и 1794 года.
Набросок Давида я не стал включать в список доказа
тельств. На нем, собственно говоря, изображена канцелярия с
работающими писарями Революционного трибунала и живо
беседующие члены Комитета общественного спасения Макси
милиан де Робеспьер и ЛуиАнтуан де СенЖюст и обществен
ный обвинитель ФукьеТенвиль, а на неясном фоне среди не
брежно набросанных анонимных писарей никак невозможно
разобрать Попье, даже если он и присутствует среди них, пото
му что никто не знает, ни как он выглядел, ни какие идеи под
держивал. Те немногие противоречивые описания в легендах о
нем сводились в основном к двум расхожим представлениям
того времени о писарях и святых: что он был маленького роста
сутулый писаришка, с водянистой, бледной кожей, поведения
неприметного, короче — неприметный, неопрятный чинов
ник, что и помогало ему так долго делать то, что он делал; и что
он был красивый, высокорослый, приметный как фигурой, так
и поведением, что, как ни странно, и помогало ему делать то,
что он делал. Признайте, что при таких обстоятельствах умнее
всего было бы исключить из хроники и мелкого и рослого По
пье, и оставить эдакого неопределенного Попье, который бы в
наибольшей степени соответствовал и своему неопределенно
му происхождению, и неопределенному образу жизни.
Единственный вторичный источник — устное предание
времен Реставрации, где о человеке, которого мы принима
ем за ЖанПоля Попье, говорится как о sainte personne, о свя
том. Его имя каждый раз меняется в зависимости от того, кто
о нем рассказывает, события каждый раз развиваются пораз
ному, но, как бы ни изменялись отдельные детали, никогда не
подвергалось сомнению то, чем он заслужил святость.

Согласно устным преданиям, от которых мы и дальше будем
зависеть, Жан(Луи Попье из родного Лиона прибыл в Париж
еще во время ancient rеgime, старого режима, во время первого
правительства Неккера, приблизительно в 1781 году. Мало что
известно о его жизни до революции (то есть мало что можно
предположить), а жил он на одной из кривых заплесневелых
улиц предместья Фобур Сент(Антуан.
(Я отбросил утверждение, что окно съемной каморки смот(
рело на каменный свод проезда во двор дома номер 30, рю де
Кордильер, неподалеку от старого здания Эколь де медисин,
где жил l’ami du people, Друг народа и враг всего прочего, Жан(
Поль Марат. С учетом антагонистической природы их деятель(
ности, проживание одного едва ли доказанного Жана по сосед(
ству с Жаном, ставшим, вне всякого сомнения, исторической
личностью, показалось мне апокрифическим вмешательством
поэтической души в житие, которое чуть ли не сразу после воз(
никновения и собственной противоречивости так или иначе
походило на “Илиаду”, если ее рассматривать как творчество
многих гомеридов, а не одного рапсода. Один из его воспевате(
лей утверждает, что поселился он на рю де Кордильер, напро(
тив Ж.(П. Марата. Очевидно, гуманист не верил, что человече(
ская природа, как проповедовал Ж.(Ж. Руссо, сама по себе уже
способна для совершения добрых дел. Он предполагал, что
стимул к подобному ее действию может дать нечто совершенно
противоположное, с каковой целью и следует жить напротив.)
Известно также, что он долго работал у какого(то адвока(
та, который, будучи депутатом Конвента, состоял в низших
эшелонах машины голосования Жиронды.
А потом в жерминале, на переходе марта в апрель 1793 го(
да, мы уже видим его во Дворце правосудия за одним из сто(
лов в роли писаря Революционного трибунала. Предание
умалчивает, как он туда попал. Предполагаю, что служащий
суда, образованного по предложению Дантона 10 жермина(
ля, проходя по кабинету его работодателя, обратил внима(

[ 77 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

Тем самым мы отдали долг истории и с источниками по(
кончили.
Вернемся к делам Попье с намерением рассказать о нем
всю правду.
Под правдой мы, конечно, подразумеваем и то, что при не(
достатке достоверных сведений мы были вынуждены начать
рассказ с некой нулевой точки, в которую рассказ попадает из(за
отсутствия сведений. Если бы не было такой свободы повество(
вания, то вся история человечества застряла бы еще на ступенях
Вавилонской башни, так что мы не чувствуем себя виноватыми.

[ 78 ]
ИЛ 8/2019

ние на красивый почерк, после чего и перевел нашего писа(
ря в судебную канцелярию.
Попье, как это следует из Записки о долге, приложенной к
Документу № 3, обладал именно тем почерком, который тре(
бовался Революции: остро пуританский, отчетливо римский и
в то же время патриотический, лишенный дигрессивного ук(
рашательства роялистских указов. Каллиграфия его походила
на готические соборы, на конструкцию их острых стереомет(
рических форм, максимально приближенных к копью санкю(
лота, на котором ночами Сентябрьской резни носили голову
принцессы де Ламбаль, или в день падения Бастилии голову ее
коменданта господина де Лоне.
Отказаться было невозможно, даже при желании. Это оз(
начало бы уронить на площади Революции собственную “голо(
ву в корзину”. Так провинциальный каллиграф оказался на ма(
гическом перекрестке идеи и действительности, Философии
и Истории, Проекта и Дела, и — неизбежно, исходя из реакци(
онной писарской перспективы, — между Революцией и Контр(
революцией, на водоразделе, который в то время проходил по
светлым каменным холлам Революционного суда, где пути раз(
ветвлялись: один вел к Общественному договору и Новой Элоизе
Ж.(Ж. Руссо, и далее в небеса; второй уводил в мрачные подва(
лы Консьержери, затем по рю Сент(Оноре к гильотине на пло(
щади Революции, а уже оттуда — в землю.
На историческом перекрестке, который стал видимым на(
много позже, а также с какой(то иной хиазмы, пока что также
невидимой, письменный стол Попье был последним в ряду,
слева от дверей и далеко от окна, в канцелярии Архива, рядом
с залом заседаний суда.
Работа его была несложной. По мере поступления он зано(
сил в протокол приговоры и передавал их чиновнику, который
составлял списки очередности казней. Список в тот же день пе(
редавался дежурному члену трибунала. Тот относил его в Кон(
сьержери, где контролировал перекличку приговоренных и
подготовку к казни, ограниченную отрезанием длинных волос
и широких воротников, сопровождал в закрытом экипаже при(
говоренных к месту казни, а когда их головы падали на солому,
постеленную под гильотиной, на простонародном жаргоне —
“падали в корзину”, своей подписью, не покидая площади, пре(
вращал приговор в свидетельство о смерти.
Как свидетельствует Документ № 3, уже в июле 1793 года ра(
боты было столько, что Попье с шестью писарями вынужден
был переехать в помещения мансарды Дворца правосудия.
Кроме нескольких выделенных для сна часов, все прочее вре(
мя он приводил в порядок судебные протоколы. Записывал

Мало что известно о том, как выглядел этот человек. По(
клонники его дела своими неумеренными преувеличениями су(
мели бы более(менее убедительную биографию превратить в
апокриф. Если отбросить похвалы в адрес его исключительно(
го человеколюбия, отваги и ловкости — а впадая в другую край(
ность, эти черты назовут неосмотрительностью, глупостью и
безумием, — то перед нами возникает образ, следы которого не
в состоянии сохранить даже самая густая глина жизни.
Статью он, похоже, был ни крупным, ни мелким, ни вели(
каном, ни карликом, обращающим на себя внимание; тол(
стым он не мог быть, скорее — худым, но во времена всеобще(
го голода — не более, чем прочие; наверняка также бледным,

[ 79 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

личные данные приговоренных, не вникая в частности, оста(
навливаясь только на содержании обвинения. Суммирование
контрреволюционных преступлений, которых по мере успеш(
ного развития Революции становилось все больше, требовало
значительного душевного напряжения. Бланки протоколов,
унаследованных от старого режима, не могли предугадать та(
кой эпидемии антигосударственных настроений. (Парадокс,
который, несмотря на усердную помощь диалектики ученого
Матьеза, я не могу объяснить. Веками угнетенный народ борол(
ся за свои права. Наконец, с известной помощью Ж.(Ж. Руссо и
энциклопедистов, он добился своего, стал суверенным, но за
два года Революции пострадал сильнее, чем за несколько веков
роялистского абсолютизма.)
К счастью, позже процедура упростилась. Так, могло слу(
читься, что Конвент, следуя своим человеколюбивым прин(
ципам, отменит смертную казнь для будущих преступников,
но гильотина все еще будет убивать бывших. Закон от 22 пре(
риаля, 10 июня 1794 года, отменил право на защиту. Защиту
объявили демонстрацией контрреволюционного недоверия
к Народному суду. В качестве доказательства “неделимости
добродетели” запретили любые приговоры, кроме смертной
казни или оправдания. Революционная практика довершила
естественный процесс стремления к лаконичности процесса
вынесения приговоров отказом от оправданий и сведением
любой вины — от проституции до конспирации, от сомни(
тельного происхождения до кислой физиономии на патрио(
тических посиделках, Парижских секциях, — к всеохватному
понятию ennemis du people, враги народа.
И только тогда Попье смог передохнуть. По правде, мог
бы, если бы не увяз глубоко в делах, которые сделали его в
глазах гомеридов Реставрации святым, а в моих — сюжетом
для этого рассказа.

[ 80 ]
ИЛ 8/2019

но во времена страха это было обычным для человеческого
лица; вероятно, молчаливым, но кто тогда, кроме наивных и
властных, был разговорчив?
Не надо отыскивать каких(то особенностей в личности По(
пье. Да и если бы они у него были, то сидел бы он на соломе в
Консьержери, а не в канцелярии Революционного трибунала.
Все источники сходятся в том — а поскольку этот факт про(
тиворечит контрреволюционному духу предания, то ему следу(
ет верить, — что Жан(Луи Попье никогда не видел гильотину
(впрочем, до казни он не видел и Робеспьера), равно как и те(
леги с приговоренными (похоже, и с Робеспьером), ни разу не
спускался в Консьержери и не входил в зал заседаний Трибуна(
ла (в который и Робеспьер вошел только для того, чтобы вы(
слушать приговор, а Жан(Луи — только потому, что я это сде(
лал под личную ответственность, движимый исключительно
логикой повествования), и так никогда и не познакомился — с
историей в реальности.
Некоторых ее творцов он видел в канцелярии. Луи Антуана де
Сен(Жюста, эту Эгерию Комитета общественного спасения, в мо(
мент, когда тот мог найти спасение только в бегстве; убогого Ку(
тона и его механическое кресло, индустриального родственника
гильотины; Фуше, убивавшего во имя Революции, Контрреволю(
ции, Империи и Реставрации, но умершего в собственной посте(
ли; Барера, судившего короля и осудившего самого себя; Бриссо,
которого умеренность привела к гильотине, и Эбера, которого
вознес радикализм; барона Клоотса, провозгласившего себя Гра(
жданином мира, когда в Париже в каждом иностранце видели
английского шпиона; Колло д’Эрбуа, автора парижских водеви(
лей и соавтора лионской резни; Демулена, расплакавшегося на
эшафоте, когда положил голову под нож гильотины; Шометта,
который стремился объединить Разум и Гильотину, Разум механи(
зировать, а Гильотину вразумить, и от союза тумана и железа по(
лучилась лишь неразумная секира; Дантона, который сумел раз(
вязать Террор, но не смог его остановить; Фукье(Тенвиля,
общественного обвинителя, беспристрастно обвинявшего и дру(
зей и врагов народа; и в первую очередь, безусловно, Максими(
лиана Робеспьера, Святого и Палача Террора.
Жан(Луи Попье всего лишь слушал историю.
Он не мог не услыхать грохот бомбард, возвестивших о па(
дении Бастилии, и пушку, которая во славу свободы народа со(
проводила выстрелом миропомазанную голову Людовика XVI,
вопли Сентябрьской резни и гимны Разуму на праздниках в
честь Высшего существа. Он не мог не услышать резкий звон
колокольчика председателей трибунала Эрмана или Дюма, а
хотя речи контрреволюционного защитника далеко не всегда

[ 81 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

мог разобрать, грозных рыков Великого Дантона наслушался
вдоволь. Каждый день в полдень он слышал гул толпы, собирав(
шейся перед железной балюстрадой Дворца правосудия в ожи(
дании повозок с приговоренными. Он слышал скрип их колес,
катящихся по рю Сент(Оноре в сторону площади Революции и
смерти. А время от времени, когда в его канцелярии заговари(
вало одно из этих ранее немых имен, история обретала челове(
ческий голос, и он мог слышать ее, не отрывая головы от про(
токола, не глядя ей в глаза.
Один из таких разговоров определил его судьбу и поло(
жил начало этому рассказу.
Был день 31 термидора по революционному календарю,
по старому 18 июля, второй после похорон гражданина Ма(
рата и первый после казни ведьмы из Кальвадоса. Стол По(
пье был завален новыми, сегодняшними приговорами, и имя
Шарлотты Корде значилось в них последним.
Мадмуазель Корде застала Друга народа в похожей на боти(
нок ванной пишущим на доске, благоухающим уксусом и меч(
тающим об очищении крови. Она пронзила его грудь большим
ножом с белой костяной ручкой. Впервые после длительного
времени графа протокола содержала сведения об уголовном
преступлении. Наконец(то она показалась ему, выросшему в
адвокатских канцеляриях, похожей на старый добрый обосно(
ванный приговор.
Поверил ли он, что приговор девице из Кальвадоса означал
новый поворот в содержании его книги, а вместе с тем и изме(
нение в духе революционного правосудия, который даст ему
возможность наслаждаться не только как писарю — каллигра(
фией, но и как человеку — справедливостью? Не будем забегать
далеко вперед с мыслью о том, что у него было как(то особенно
развито чувство справедливости. У него был очень хорошо раз5
вит замечательный почерк, это так, и мы удовлетворимся этим,
не строя из него героя или мученика, покуда он сам, независимо
от каких(либо причин, не решит стать таковым.
Удовлетворение работой, вызванное добротно обоснован(
ным наказанием убийце Марата, не стало настоящей, по край(
ней мере, доказанной причиной того, что, когда ему вручили
новые приговоры, он не взялся, вопреки обычаю и принятым
правилам, сразу заносить их в протоколы, он даже не глянул на
них, а просто вытащил из кармана ломоть ячменного хлеба и
кусок твердого нормандского сыра и принялся за свой обед.
Месье Иоахим Вилете, дежурный судья трибунала, который по(
сле обеда должен наблюдать за исполнением смертных приго(
воров, только около трех явится за списками приговоренных,
собранными писарем Шоде.

[ 82 ]
ИЛ 8/2019

Время у него было, но Попье, хотя у нашего героя хроники
не было для того повода, пожелал, чтобы причиной такого пере(
рыва стала надежда на возвращение справедливости в то дело,
которым он занимался. Потому рассмотрим эту возможность.
Было ли в его жизни основание для столь смелого предпо(
ложения?
И было и не было. (Эта двусмысленная формула относится
к большинству полученных нами сведений о Жан(Луи Попье.)
Общепризнанные предания сообщают, что он был тайным
врагом Республики — а кто решился бы стать открытым? — и что
его пристроил в администрацию Дворца правосудия прежний
работодатель, тоже якобы сторонник Жиронды, а на деле уча(
стник роялистского заговора. Предположение, допускающее
наличие опаснейших контрреволюционеров в рядах тех, кто
горой поднялся на защиту Революции, вполне соответствует
странным вкусам времени. Между тем, лишая его политической
невинности, гомериды Реставрации отказывают действиям По(
пье в спонтанности — в его величайшем достоинстве. Желая
сделать из него героя, они украшают картину вымышленными
мотивами. Так получился палимпсест, под наслоениями которо(
го совсем потерялся образ настоящего Попье.
Очищенный от наносов, он предстает перед нами как чело(
век вне истории. Можно сказать, что он скорее был умерен(
ным приверженцем перемен, чем их противником. У него не
было никаких причин противиться Революции. Прежний ре(
жим не дал ему ничего такого, чтобы он почувствовал необхо(
димость отблагодарить его. Ни сочувствием, ни тем более ка(
кими(либо поступками. Даже если бы ему было за пятьдесят, —
возраст, в котором человек уже не надеется ни на что, кроме
легкой смерти, — то и тогда у него были бы все основания при(
ветствовать отмену старых привилегий и появление причин
для возникновения новых. Революция не могла ни принести
ему ничего, ни отнять что(либо. В первые свои дни она, веро(
ятно, уравняла его в правах с прочими гражданами, чего ранее
не наблюдалось, и даже, в чем я сомневаюсь, сделала более
свободным. Несколько вечерних прогулок, если он на таковые
отваживался, близ кафе “Пале(Руаяль”, где со столов произно(
сили речи, а в промежутках организовывались заговоры,
должны были убедить его, что большинство завоеванных сво(
бод его не касаются, и что как бы они привлекательны ни бы(
ли, ему от них большой выгоды не видать.
Жалованье в двенадцать ливров, несмотря на отсутствие
желаний — отсутствующих, похоже, именно по причине этих
самых двенадцати ливров, — не позволяло за пять(шесть мо(
нет и бокал пунша получить девушку в “La Paysanne” (Пале(

[ 83 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

Руаяль, 132), о посещении же мадам Дюперон (Пале(Руаяль,
33) за двадцать ливров мы даже не заикаемся, и хотя жалова(
нье со временем в его кармане вырастет, но никогда так и не
угонится за обезумевшими ценами, и на рынке деньги будут
становиться все дешевле и дешевле.
Он мог говорить что вздумается, это правда. Ну, не всё, ко(
нечно же. После поспешного бегства короля в Варенн было
неприличным восклицать “Да здравствует король!”, а после ван(
демьера 1793 года и казни короля это стало и вовсе невозмож(
ным. Но он не ощущал особой потребности в короле и до Рево(
люции. Следовательно, он мог при желании высказывать свои
мысли. Но дело было в том, что у него таковых или не было, или
же из скромности он не считал их сколько(нибудь ценными. Эта
гражданская свобода, проистекающая из знаменитой августов(
ской “Декларации прав человека”, не представлялась ему на(
столько ценной, какой она была для Робеспьера, Демулена, Дан(
тона, Верньо или Эбера, глашатаев революции.
Наконец, и братства, третьей позиции нового состояния, он
не мог вкусить, потому что суть его заключалась в том, чтобы де(
литься с кем(то, а у него — на этом все источники сходятся — не
было никого, с кем можно было бы поделиться. Ни семьи, ни
родственников, ни друзей, да и единомышленников тоже.
Это дает мне право, отказываясь от пристрастности устных
преданий и их реакционных мотивов, видеть решающую при(
чину действий Жан(Луи Попье в равнодушии. Равнодушие ко
всему, что вокруг него происходит. Состояние, которое не име(
ет ничего общего с одноименным христианским грехом и явля(
ет собою не столько невнимание к людям, сколько сосредоточе(
ние на том, что все они вместе сейчас предпринимают, и позже
это назовут — историей народа.
Так Попье и жил, будучи отрезанным от исторического
времени, пока не оказался во Дворце правосудия, в магиче(
ском треугольнике, ограниченном Революционным трибуна(
лом, темницами Консьержери и гильотиной на площади Ре(
волюции.
Только за письменным столом, при работе с судебным про(
токолом, его равнодушие постепенно начало таять. Только
здесь, в кабинете, где нечто подобное можно ожидать меньше
всего, где другие прячутся от жизни, эта жизнь захватила его.
Хотя он никогда не присутствовал при казнях и гильотины не
видел, он не мог не знать, что каждая графа в его книге означа(
ет, что в Книге жизни стало человеком меньше.
Я говорю об этом не просто так. Я обладаю свидетельст(
вом, незначительность которого ничуть не умаляет его силу,
хотя циник и его мог бы истолковать как доказательство са(

[ 84 ]
ИЛ 8/2019

мого низменного вида равнодушия: такого, которое не со(
провождает действие, а делает его невозможным.
В Париже тех дней царила мода на сувениры, напоминаю(
щие о казнях. Жизнь сопротивлялась смерти, бунтовала против
лобного места, превращая его в место для безопасного развлече(
ния. В канцеляриях трибунала писари, поддерживавшие доволь(
но близкие отношения с палачом Сансоном и обслуживающим
персоналом гильотины, вовсю занимались обменом коллекци(
онными раритетами. Его сосед, архивариус Шоде, располагал
прядью из парика Луи XVI, и именно в тот момент, когда наш ге(
рой методично пережевывал свой обед, Шоде вел переговоры с
писарем Вернером об обмене нескольких волосков из королев(
ского парика на прядку из золотистых кудрей девицы Корде.
Позже в оборот пойдут клочок последней сорочки Дантона, кро(
вавый пот с простреленной челюсти Робеспьера, а также не(
сколько подделок, потому что до того, как разразился скандал,
только в его комнате нашли три пули, выпущенные в Неподкуп(
ного, хотя настоящей могла быть только одна. Попье никогда не
участвовал в торгах. Ни одного су не ставил он на кон, когда кол(
леги закладывались на то, сколько человек казнят в тот или иной
день. Такое сдержанное поведение в то время, когда ежедневные
жертвы Разума достигали шестидесяти жизней, вызывая у пари(
жан индифферентное отношение к смерти, означало, что, воз(
можно, он о ней думает и сочувствует погибающим.
Имея это в виду, мы можем прервать обед Попье, чтобы он
смог вслушаться в шум, который доносится из коридора.
Кто(то испуганно прошептал, что по коридору идет Непод(
купный. Попье не успел трезво оценить ничтожную вероят(
ность такого визита и потому схватил со стола первый попав(
шийся лист бумаги, завернул в него остатки обеда и сунул в
карман, после чего, взяв из пачки первый сегодняшний приго(
вор, с головой погрузился в протокол. Он услышал глухой скрип
инвалидной коляски Кутона, шум открываемых и закрываемых
дверей, а потом и голоса, один из которых принадлежал члену
Комитета общественного спасения, а другой общественному
обвинителю Фукье(Тенвилю. Последний, закутанный в черную
пелерину, в черной широкополой шляпе, украшенной белыми
перьями и трехцветной кокардой Республики, задыхаясь и по(
спешая за коляской, жаловался Кутону на Комитет трибунала,
который ежедневно посылает столько приговоренных, что
процесс их уничтожения, включающий работу над обвинени(
ем, вынесение приговора, подготовку приговоренного к казни,
транспортировку на эшафот и саму казнь, затягивается, так что
завершить его вряд ли возможно до наступления темноты.

[ 85 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

— Революция не выбирает ни друзей, ни их число, — отве(
тил член Комитета общественного спасения.
— Но он может установить количество ежедневных казней.
Общественный обвинитель объяснял, что, по словам Сансо(
на — а тот отлично знает свое дело, — обработка приговоренно(
го на эшафоте занимает как минимум от двух до трех минут, и ес(
ли таковых, как все чаще случается, приходится до шестидесяти
в день, то для исполнения требуется более трех часов. А посколь(
ку на площадь Революции они редко прибывают ранее пяти, то
зимой придется работать при свете свечей, в итоге процесс при(
обретает контрреволюционный характер, реакционное воздей(
ствие которого прекрасно известно гражданину Кутону.
— Гильотина работает слишком медленно.
— Быстрее не может, гражданин Кутон.
— Тогда поскорее заканчивайте суд, гражданин Фукье(Тен(
виль.
— Примите закон, который позволит сделать это.
— Революционному суду нужен не закон, а революционная
воля, гражданин общественный обвинитель.
— Но ведь день невозможно продлить, — возразил общест(
венный обвинитель. — Что нам делать с врагами зимой?
— Ничего, — ответил Кутон, когда перед ним распахну(
лись следующие двери.
— Ничего?
— Ничего. К зиме их уже не останется.
Двери закрылись. Попье поднял голову. В канцелярии уже
не было истории. Остались только ее летописцы, с головой
погрузившиеся в толстенные протоколы.
Разговор, свидетелем которого он стал, имел судьбоносные
последствия не только для граждан — врагов Республики или
для тех, кого к ним относили, но и для гражданина Жан(Луи
Попье, ее лояльного служащего, который с врагами народа, по
крайней мере, на сегодняшний день, в связях не состоял. Это
кажется невероятным, но именно из(за этого разговора он за(
был про обед и только по этой причине вошел в историю и в
наше повествование. Собственно, он предположил, что дежур(
ный член трибунала Вилете сегодня явится за приговорами
раньше обычного, и если он продолжит обед, то не успеет за(
кончить обработку приговоров.
Трясясь от страха, он приналег на работу. Едва закончив,
он передавал Шоде приговоры сразу после присовокупления,
как на писарском жаргоне в канцелярии называли заполне(
ние “графы с обвинениями”, но не все вместе, пачкой, как
было заведено, а по одному, и тот ловким росчерком гусино(
го пера превращал их в список для экзекуции.

[ 86 ]
ИЛ 8/2019

Когда гражданин Вилете появился — ранее обычного и не(
терпеливее обычного, — Шоде вносил в список последнее имя.
Судья молча схватил его и выбежал из канцелярии. Попье и Шо(
де переглянулись с облегчением. Шоде даже утер пот со лба. По(
пье же этого не сделал. Его мелкое, тощее тело не выпускало во(
ду. Не выпускало, хотя иной раз ему казалось, что он весь из нее
только и состоит. Да, кроме воды, ничего иного в нем нет.
Вечером, в мансарде Дворца правосудия, откуда он мог
смотреть на Париж и при этом не видеть Революции, откуда
все представало в темных, неподвижных, успокаивающих аб(
рисах равнодушия, прежде чем его соседи заявились на ноч(
лег, он сел на матрас, лежащий на досках, и вынул из кармана
остаток обеда, чтобы съесть его на ужин. Обед был завернут
в лист бумаги, который показался ему знакомым. Расправил
его ладонью, потому как он был смят и весь в пятнах от жир(
ного сыра. Нагнулся к свече и прочитал:
“Именем французского народа...”
Речь шла о бедной пряхе по имени Жермен Шутье, кото(
рая в присутствии патриотично настроенных свидетелей
заявила, что ей очень не хватает le roi, то есть короля. На су(
де она защищалась, утверждая, что сказала le rouet, прядиль(
ное колесо. Суд посчитал, что для пряхи король намного важ(
нее прядильного колеса, и приговорил ее к смерти. Сегодня
ей предстояло расплатиться за верность королю. Но вместо
того, чтобы лежать под гильотиной, она валялась на соломе
в Консьержери, очень глубоко под своим невольным спаси(
телем, гражданином Попье, спала, и снилось ей прядильное
колесо, жизнь с которым была бы лучше, чем с королем.
Он вовремя услышал шум в коридоре и спрятал лист бума(
ги под одеяло. В комнату вошли писари Шоде и Вернер. Они
вернулись из Пале(Руаяля, где пропитались пуншем, девичьи(
ми ароматами и разными новостями. Робеспьер произнес
речь в Конвенте. Имен он не называл. Говорил о принципах.
Может, в канцелярии в ближайшие дни станет поспокойнее.
Так полагал Шоде.
— Не верю, — возражал Вернер. — Выступал и Верньо.
— Красиво говорил.
— Слишком красиво.
— А что ты думаешь, Попье?
Попье не ответил. Решили, что он спит.
Спала и пряха Жермен Шутье, в Консьержери, глубоко под
ними. Попье не спал. Всю ночь он пробдел, спрятавшись под
одеялом, приговор порвал в клочки и съел, клочок за клочком.
Так гражданин Жан(Луи Попье, писарь Революционного
трибунала, съел свою первую смерть.

1 фруктидора, 18 августа 1793 года, он сидел за столом и черны(
ми чернилами готовил в протоколе графы, которые предстоя(
ло заполнить в наступившем месяце. И совсем не думал о том,
что сделал вчера. Это был единственный способ пережить
страх и сохранить в себе некоторое количество воды. Но когда
в полдень ему принесли сегодняшние приговоры, уже первое
имя, хотя оно и не было женским, вызвало в его воображении
образ Жермен Шутье.
Пряха сидела на застеленном соломой каменном полу Консь(
ержери, и кто знает, в который раз разъясняла нескольким дво(
рянам свою историю. Она не говорила le roi. Ей нужно было пря(
дильное колесо! Не нужен ей был король! Она сказала lе rouet! На
черта ей этот король? С ним ничего не заработаешь. А вот с пря(
дильным колесом можно. И потому она хотела получить его от
Революции. Колесо для прялки, а не короля! И вот что получи(
ла! Разве ради этого она драла глотку на галерках Конвента, тре(
буя смерти Луи Капета, которого хотели спасти враги народа,
ведь они тоже не пожелали дать ей колесо для прялки?
Он ощутил радость от того, что такую картину вызвало
его воображение, и чувство это было сильнее страха.
Какими путями в тот летний день бродила мысль Попье,
которая от небрежности, наполнившей его ужасом, но одно(
временно и удовлетворением, сопровождаемая обильным по(
том и частым испусканием мочи, пришла к осознанию факта
милосердия, в котором ужас, страх, удовлетворение, чувствен(
ное счастье, как и частое отправление нужды смешались во(
едино, — никто не знает. Дневник он не вел, и никто из его уст(
ных биографов даже не пытался утверждать нечто подобное.

[ 87 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

На рассвете он заснул, и приснилась ему гильотина. По(
скольку он ее никогда не видел, то во сне она предстала в обра(
зе огромного железного прядильного колеса. У черного круга
стоял палач с капюшоном на голове. Поднявшись по деревян(
ным лесам на помост, Попье увидел, что это вовсе не Сансон, а
какая(то женщина. Она сбросила капюшон, и он узнал Жермен
Шутье, пряху, которая предпочла короля прядильному колесу,
хотя и ее он ни разу не видел. Ее лицо не выражало ни благодар(
ности, ни сочувствия. Она протянула к нему худые, окровавлен(
ные, изъеденные пряжей руки.
Откуда(то вместо глухого барабанного боя, который со(
провождал все казни, донесся тонкий, мелодичный звук
флейты. Мелодия была веселая и дерзкая, совсем не отвечав(
шая видению.
Он проснулся от того, что вспотел и обмочился, потеряв
много воды, которая годами привычно удерживалась в нем.

[ 88 ]
ИЛ 8/2019

Такие странные реконструкции им были ни к чему. Для них
Жан(Луи Попье был врагом Революции с самого ее начала.
В последних вариантах описаний жизни писаря, когда фан(
тазия гомеридов изощрилась до невероятной степени или же
полностью исключила из них оставшийся минимум достовер(
ных сведений, в мельчайших деталях описывается, как в 1792
году во время Сентябрьской резни он спасал людей, сначала из
Ла Форс, а потом, по мере нарастания аппетитов, и из других
темниц — Шателье, Сальпетриер и Консьержери. В тех апокри(
фах не было никакой убедительности и тем более неожиданно(
стей, которые сопровождают действия на грани безумия.
Следовательно, далее следуют только предположения,
приемлемые — а иначе как же выстраивать рассказ далее?
Мы можем сказать, что призрак Жермен Шутье, увязан(
ный с именем безликой женщины, которая должна сегодня
умереть, побудил его к чудесным делам. Он сумел пробудить в
нем чувство милосердия, ранее невинно дремавшее на фоне
нарастающего механизма Террора. Возможно, он намерен(
но, анонимно и робко, воспротивился судьбе, которая сдела(
ла его соучастником гильотины, одним из исполнителей ре(
шений, принимаемых другими людьми.
Мы ничего не знаем о религиозных чувствах Попье, был ли
он вообще верующим, но таким путем, который мог бы облег(
чить понимание его поступков, мы не имеем права идти. Еще
труднее представить, что он читал Жан(Жака Руссо и узнал из
его трудов, что люди по природе своей добры, неспособны
придумать гильотину, а злыми их делает и заставляет выдумы(
вать гильотины ужасный образ жизни, который они вынужде(
ны вести.
Все предположения допустимы, но ни одно из них не мо(
жет объяснить, как неприметный писаришка в черном зано(
шенном жакете, сидя в прихожей Страшного суда Револю(
ции, окруженный со всех сторон подозрением, недоверием,
сомнением, страхом — неизбежными спутниками всеобщей
революционной бдительности — и сам трясущийся от страха,
решился пожирать приговоры Революционного суда, само(
вольно отменять суверенную волю народа и прерывать есте(
ственное течение революционной юстиции, нарушать реше(
ния тех, кто сильнее и мудрее его.
А ведь именно так выглядит картина, которую я пытаюсь
нарисовать читателю.
Августовское солнце делает канцелярию светлой до про(
зрачности. Все в рубашках, кроме гражданина Попье. Он в
черном жакете. Одежда скроет украденный приговор. Он по(
теет, но гораздо сильнее, чем это мог бы вызвать теплый жа(

Третьего приговора он прождал весь август.
От пряхи Шутье он не ожидал неприятностей. Присовоку5
пленная к приговору ее вина была ничтожной. Никого не

[ 89 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

кет. Постоянно бегает в нужник. Он и прежде ощущал в себе
воду, но не думал, что в нем ее так много. К счастью, даже са(
мые проницательные шпики Комитета общественной безо(
пасности не умеют отличать обычный пот от пота, вызванно(
го страхом. (Прогрессивные научные теории спонтанных
рефлексов еще не вошли в моду в полиции.)
Все очень заняты. Снаружи доносится гул народа, собрав(
шегося перед железной балюстрадой Дворца правосудия для
встречи повозок с приговоренными. Хотя заседание законче(
но, в зале суда слышны глухие голоса. Только что вбежал судья
Палетер, пожелавший что(то проверить в приговорах на сто(
ле Попье, — нужная ему бумага, к счастью, еще здесь! — влетел
на минутку Фукье(Тенвиль, и он что(то искал, Попье никак не
может понять, что ищет общественный обвинитель, несколь(
ко потных национальных гвардейцев прошли, громко разгова(
ривая, сквозь канцелярию, и увидел он бледное, напряженное
лицо Барера из Комитета общественного спасения, и все это
происходит одновременно, в кошмарном полусне, в невероят(
ном сплетении неясных картин, в хаосе взаимоотношений со(
перников, так что совершенно непонятно, как из бездонного
болота его памяти всплыла история с приговором пряхе, сидя(
щей в глубокой темнице, и вот уже новый скомканный лист
оказался в его руке, а рука — под жакетом.
Отступать было некуда. Никому бы он не смог объяснить
жалкое состояние бумаги с приговором. А засунуть его в кар(
ман не решался. Случаются внезапные обыски. Без видимого
повода. Ни разу не было найдено ничего такого, чему бы здесь
было не место, и ни разу не обнаружили утраты того, что
должно было находиться тут. Поводом для таких обысков слу(
жила революционная бдительность, а ее пути неисповедимы.
Занося приговоры в протокол, Попье левой рукой отры(
вал клочок за клочком, осторожно запихивал их в рот и гло(
тал, предварительно смягчив под языком слюной, после чего
опять запускал руку в жакет за новым клочком.
Так гражданин Жан(Луи Попье, писарь Революционного
трибунала Великой французской революции, съел вторую
смерть.
И первую по собственной воле.
Бумага была не такой невкусной, как вчерашняя, чернила
не вызвали тошноты. Оба листа теперь приобрели сладкий
привкус его собственной воли.

[ 90 ]
ИЛ 8/2019

волновало, жива она или умерла. Но в приговор второй жен(
щине он даже не заглянул. Вдохновение охватило его до того,
как попало под защиту разума, прежде чем он ознакомился с
приговором. Это была особа, спасение жизни которой могло
не оказаться незамеченным.
Следовательно, не стоило доверять случаю выбор людей,
чьи приговоры он съест. Каждого человека, особенно лич(
ные данные приговоренного и присовокупленные к делу сведе(
ния, он должен был изучить. (Позже он понял, что хватило
бы просто имени. К нему в обязательном порядке были при5
совокуплены сведения. Имя определяло их характер, и тако(
вые были в каждом приговоре. И походили на анаграмму. Так
их зашифровывал суд.) Приговоренных следовало выбирать
из анонимного большинства, из тех, кого никто не знал, о ко(
торых никто не побеспокоится.
Тем большее удовольствие доставляло ему то, что он сам
занимается этим.
Третий августовский приговор вынесли в отношении Муле(
на, зеленщика с рю Фобур(Сент(Антуан, у приятеля которого,
также зеленщика Моннара, во время собрания Секции бурлило
в кишечнике. Паскаль называл подобный феномен “голосом
революции”, но когда Мулен повторил это высказывание, то,
поскольку он не был философом и не занимался такими глупо(
стями, его арестовали и приговорили к смертной казни. В при(
говоре было сказано, что его сдал патриот Моннар. Попье раз(
гневал этот приговор, и потому он выбрал его себе на обед.
Судьба оставшегося в живых врага народа Мулена могла заинте(
ресовать только патриота Моннара, арестованного по другому
обвинению и гильотинированному три дня тому назад.
“Закон о подозрительных”, принятый на пороге появления
санкюлотидов, за пять дней до того, как беспорточные всту(
пили в революционный сентябрь, названный вандемьером,
доставил Попье еще больше хлопот на официальной службе,
но принес облегчение в занятиях неофициальных. Маховик
Террора набирал головокружительные обороты. Количество
приговоров возросло, что вызвало в канцелярии трибунала
смятение, создавало базарную атмосферу, в которой ему ста(
ло безопаснее вмешиваться в революционное правосудие.
Даже самые отъявленные патриоты из числа коллег, члены
Якобинского клуба, осипшие от ярых ночных дискуссий, в
течение дня не успевали как следует исполнять, помимо слу(
жебного, свой первейший гражданский долг. Из(за вписыва(
ния в книги уже разоблаченных врагов народа не хватало
времени для выявления врагов скрытых. Так что Попье, бла(
годаря увеличению числа приговоров, сумел увеличить коли(

[ 91 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

чество спасенных им людей — парадокс, который он, по на(
шему мнению, так и не осознал.
Но не более одной головы за день. И ни в коем случае не
в тех процессах, когда Революция судила саму себя. Тогда на
скамьях подсудимых сидели ее творцы и соучастники, обла(
датели слишком известных и знаменитых имен для того, что(
бы их спас необычный аппетит Попье.
К тому же, разумеется, он опасался, что подобные попыт(
ки могут разоблачить его, но мы смеем предположить, что
была и другая причина, без которой наш рассказ был бы да(
леко неполным.
16 октября 1793 года, то есть вандемьера, он занес в свою
книгу имя бывшей французской королевы Марии Антуанетты,
посоветовавшей народу при отсутствии хлеба питаться пи(
рожными. (Гораздо позже установили, что она не имела в виду
ничего дурного. При старом режиме парижских булочников
при отсутствии хлеба обязывали торговать пирожными.)
31 октября 1793 года, в Брюмере, он занес в протокол два(
дцать одно имя, принадлежащее цвету Жиронды, которых в
то время называли бриссотинцами. До того, как составить
контрреволюционный заговор, они были революционным
правительством; в их рядах оказались Бриссо, Верньо, Вала(
зе и Жансонне.
8 ноября 1793 года, в Брюмере, он также внес в протокол
госпожу Ролан, которая предыдущей ночью запишет: “При(
рода, распахни руки! Боже справедливый, прими меня! В
мои тридцать девять лет!”
24 марта 1794 года, в жерминале, Попье внес в книгу Эбе(
ра и его девятнадцать товарищей. Попье никогда не подхо(
дил к окну, чтобы посмотреть, как приговоренных загружают
в двуколки, не подошел и в этот раз, хотя и испытал искуше(
ние. Подобного шума и гама он не слышал с тех пор, как под
пение “Марсельезы” в Париж вошли федералисты, которых
одни граждане называли “столпами свободы и отечества”, а
другие “сбродом, бежавшим с генуэзской и сицилийской ка(
торги”. Народ провожал на смерть лучших друзей с большим
энтузиазмом, чем своего злейшего врага, Людовика XVI, ко(
гда улицы молчали, и был слышен только глухой рокот бара(
банов Национальной гвардии.
5 апреля 1794 года, в жерминале, одиннадцать дней спус(
тя, он занес имя величайшего из них, создателя трибунала,
который его же и приговорил, Жоржа Жака Дантона. Бли(
стательно защищаясь, Дантон кричал прямо в уши Правосу(
дию. Но революционное правосудие не было слепым. Оно
видело врагов. А глухим оно было только для них.

[ 92 ]
ИЛ 8/2019

Но между 24 марта и 15 апреля 1794 года, в эти одинна(
дцать дней, в жизни гражданина Жан(Луи Попье произошел
переворот, повлекший непредвиденные изменения в его судь(
бе и в нашем повествовании. Правда, точнее было бы сказать,
что следствия переворота проявились между казнями Эбера и
Дантона, и переворот этот совершался постепенно, после то(
го как был съеден и переварен приговор зеленщика Мулена.
Выбор приговора для съедения никогда не был простым.
Чем упрямее и суровее уничтожали врагов, тем больше их
становилось. Когда были истреблены аристократы и эмиг(
ранты, враги переселились в среду граждан, а потом переко(
чевали и в народ. Под нож гильотины ложились крестьяне,
ремесленники, торговки, слуги, проститутки и даже нищие.
Их дела не позволяли Попье сделать спонтанный выбор. Все
обвинения выглядели одинаково ничтожными, одинаково
бессмысленными, одинаково несправедливыми. Большинст(
во имен позволяло надеяться, что переживших приговор ни(
кто не заметит.
Так чье же обвинение выбрать для съедения?
Вынесенное калеке, пожаловавшемуся, что при короле он
зарабатывал попрошайничеством больше, чем теперь, или
обвинение, пославшее на смерть старуху, которая говорила,
что в молодости ей было так хорошо, а молодость ее, как на(
зло, совпадала с правлением Людовика XV, ведь в то время ка(
ждому уважаемому человеку должно было быть плохо?
Кого спасти, кого минует нож гильотины?
Попье проводил бессонные ночи, размышляя о сложно(
стях выбора. Не ошибся ли он? Может, стоило съесть приго(
вор калеке, а старуху послать на гильотину? В слове послать
и крылась страшная мука. Выходило так, будто это он отправ(
ляет человека на гильотину. Во всяком случае обвинение од(
ного из двух приговоренных он мог бы съесть, но не сделал
этого.
Он спас старуху.
Сон засвидетельствовал, что волнение было обоснован(
ным. Калека во сне стоял под гильотиной, которая опять похо(
дила на металлическое прядильное колесо, на голове у него
был капюшон палача, и когда Попье приблизился к нему, тот,
протянув окровавленные культи, помог ему подняться на по(
мост. И в этот раз слышалась флейта невидимого музыканта.
Его обеспокоило то, что в первом сне под призраком
гильотины стояла Жермен Шутье, женщина, которую он
спас, теперь же это был калека Пьер, человек, которого он не
собирался спасти. Сон как будто — по крайней мере, если го(
ворить только о нем самом — уравнял оба поступка. Разница,

[ 93 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

пожалуй, была в том, что Шутье убивала калеку только для то(
го, чтобы его не разоблачили из(за нее, а калека Пьер шел на
смерть, чтобы отомстить ему.
С тех пор непонятные дела он решал с помощью жребия.
Выбирал наугад, до какой цифры будет считать, закрывал гла(
за и водил пальцем по приговорам, разумеется, по тем, что
можно было использовать, и, отсчитав последнюю цифру, от(
крывал глаза. И съедал приговор, на котором останавливался
палец.
Теперь ему стало спокойнее, сон улучшился, все меньше
воды вытекало из него.
К сожалению, облегчение не было длительным. Между
стариком, который возмущался дороговизной, и юношей,
жаловавшимся на безработицу, жребий выбрал старика. Он
воспротивился и съел обвинение юноши. Ожидал явления
во сне старика. Он уже так и видел, как тот, стоя под гильоти(
ной, протягивает к нему окровавленные руки. Но появился
юноша, и он помог старику лечь под нож.
Он понял послание. Нельзя доверять слепому случаю
власть, данную ему Богом. Каким бы ни был его выбор, он
сам должен отвечать за него.
Так, как Робеспьер, Дантон, Марат отвечали за свой.
Теперь он стал тщательнее, чем прежде, относиться к вы(
бору. Он не должен быть механическим. Или случайным.
Особенно не должен зависеть от страха, и нельзя стараться
немедленно отделаться от него, как можно скорее пережевав
избранный приговор. О приговоренном следует разузнать
больше, чем говорится в кратком приговоре, — в нем была
только заинтересованность в немедленном исполнении, а
никак не стремление выявить детали его контрреволюцион(
ной вины или хоть что(то узнать о его жизни и человеческих
достоинствах. Раз уж ему представилась возможность тво(
рить добро, то не стоит ли сделать его разумным, оставить
жизнь тому, кто достоин ее, кто посвятит себя ее совершенст(
вованию, и не злоупотребит ею?
Не полезнее ли съесть приговор сапожника Риго, кото(
рый обругал председателя своей секции, что было истолко(
вано как оскорбление отечества, или же приговор его тезки,
вора Риго, который у того же председателя украл кошелек с
ливрами, что было расценено как ограбление отечества?
Впрочем, разве он не поступает точно так же? Ни разу не
уничтожил приговор хотя бы одного революционера. Равно(
душно заносил в протокол всех бешеных и эбертистов. То,
разумеется, были известные имена, и он опасался, что пере(
варенные им приговоры выдадут его, но ведь и в их массе мог

[ 94 ]
ИЛ 8/2019

затеряться бедолага, судьбой которого никто не заинтересу(
ется. Но такого он не мог позволить себе спасти.
Итак, он делал выбор, но не отдавал себе в этом отчет. Ему
казалось, что им руководит страх. Но мучила его и совесть. То
были люди, которые посылали на гильотину других, посыла(
ли вплоть до того самого момента, пока сами не ложились под
нож. Они не заслуживали сочувствия. Их прегрешения были
слишком велики. И отмечены они были не в бессмысленных
обвинениях Фукье(Тенвиля, а в их собственных жизнях.
К сожалению, он почти ничего не знал о приговоренных к
смерти. Даже как они выглядят. Он не присутствовал на засе(
даниях, хотя они проходили в соседнем зале. Никого не слы(
шал, кроме громоподобного Дантона. Правда, знаменитостей
он встречал и в канцелярии, до того как они становились
контрреволюционерами, пока еще были в революционном за(
пале, но, поскольку они революционерами все(таки были, спа(
сению они не подлежали и вовсе не интересовали его.
Мучимый отсутствием сведений, что затрудняло выбор и
делало его иной раз сомнительным, а порой, возможно, и
ошибочным, он пришел к авантюрному решению, никак не со(
ответствующему его замкнутой натуре. Канцелярия прокурату(
ры готовила процесс над группой заговорщиков — врагов Рес(
публики, которые были настолько ловки и осторожны, что
даже не были знакомы между собой. Он выбрал из списка пару
самых неприметных, сапожника Риго и вора Риго, хотя мог ос(
тановиться на ком угодно, все они были одинаково неизвест(
ны, и, казалось, выбор определился сам по себе, правильнее
было бы спасти сапожника, а не вора. Но Попье хотел убедить(
ся в верности своих принципов именно на этом примере, хо(
тя выбор в пользу сапожника Риго уже сделал.
Решение было простым и волнующим. Даже скорее вол(
нующим, нежели простым. Следовало отправиться в район,
где они жили, и расспросить соседей об арестованных. Что
касается сапожника Риго, то это оказалось до смешного про(
сто. В обвинении, которое, если он не вмешается, вскоре ста(
нет приговором и сразу после этого свидетельством о смер(
ти, был указан его адрес. Но в обвинении вора Риго ничего
такого не было.
Однажды вечером, по окончании работы, вместо ночлега в
мансарде он отправился в предместье Сент(Антуан.
Было сыро, осенний сумрак, едва освещенный желтым
светом фонарей, увлажнил ливень. Воздух густой, дышать тя(
жело. Парик обмяк. К высоким каблукам прилипают листья,
ноги, сведенные от долгого сидения, скользят. Но на кривой,

[ 95 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

мощенной булыжником улице, где проживает семья Риго, все
еще полно людей. Они болтают, их слова прекрасно слышны.
Перекликаются, смеются, и слышно — над чем.
А он в последний раз слышал смех, когда судья Бельвиль
весьма артистично описывал, как у одного из бешеных на
эшафоте свалились штаны. Он сидел во Дворце правосудия
как в мертвецкой, в мертвецкой канцелярии, над мертвецки(
ми протоколами, и ему казалось, что Париж умер, что он
мертв, как и он сам, и на его улицах не слышно ничего, кроме
скрипа колес повозок с приговоренными, барабанов Нацио(
нальной гвардии и посвиста стального лезвия.
Но Париж жил! Париж наслаждался! Париж смеялся!
Он ощутил горечь и умеренную нетерпимость ко всем
этим людям, которые взвалили на него, Жан(Луи Попье, на(
вязчивые мысли о гильотине, а сами, похоже, жили так, буд(
то ее и вовсе не существует, будто вознамерились жить вечно.
С семьей он беседовать не станет. Она будет пристрастна.
Сообщит ему, что лучше их Риго нет на свете человека, что
его арест — тяжкая, бессмысленная ошибка. Он расспросит
соседей, других ремесленников с этой улицы. Они предоста(
вят ему правдивые сведения о сапожнике Риго.
Он был поражен, когда понял, как сильно обманулся, и ис(
пугался, осознав, какую бы ошибку допустил, если бы не рас(
спросил о нем перед тем, как сделать выбор на основании
своих гражданских предпочтений. Судя по всеобщему убеж(
дению, Риго был распоследний человек в округе. Никто не
сказал о нем ни единого доброго слова. Никто не посочувст(
вовал его несчастью. Все были счастливы, что избавились от
него.
Сраженный такой враждебностью даже со стороны бли(
жайших приятелей сапожника, Попье, хотя и не намеревался
это делать, посетил и семью приговоренного. Она же придер(
живалась о Риго еще худшего, чем соседи, мнения. Ее члены
готовы были, если их пригласят, выступить в трибунале стра(
стными обвинителями.
Смущенный Попье покинул семью и отправился под мос(
ты Сены, чтобы отыскать тех, кто знавал другого Риго, не на(
деясь услышать о воришке ничего пристойного, полагая, что
на завтрашний обед ему не достанется ни одного приговора.
И обманулся в очередной раз. Воровская братия под мос(
тами Сены говорила о своем Риго в самых прекрасных выра(
жениях.
Вернувшись в мансарду Дворца правосудия, он очистил
обувь от листьев, высушил парик, съел кусочек сыра, разделся,
укрылся с головой одеялом и так провел всю ночь. Она была

[ 96 ]
ИЛ 8/2019

тяжкой, самой тяжкой после той, в которой он сжевал первый
приговор. Но зато к рассвету у него был готов ответ. Он знал,
кого из однофамильцев, сапожника или вора, выберет.
Не было смысла обращаться к людям за помощью. Дейст(
вительность всегда будет иной, в зависимости от того, кто ее
описывает. В одной из них сапожник Риго будет отвратитель(
ным типом, в другой — если бы у него было побольше време(
ни для блуждания по предместью и расспросов, — возможно,
он оказался бы прекрасным человеком. В одной воришку Ри(
го станут расхваливать, в другой — поносить почем зря. Кого
же из них тогда выбрать?
Наверное, опираясь на неподтвержденные факты и неточ(
ные сведения, невозможно вынести справедливое решение.
Он должен принять его сам, по своему вдохновению, на осно(
вании инстинкта. (Философ бы заговорил о свободном воле(
изъявлении, но Попье не был философом и уже тогда решил
полагаться на что(то вроде прихоти, только не знал, как это
назвать.) Тот, кто тяготится собственной властью, должен по(
лагаться прежде всего на самого себя, на собственные реше(
ния. Ведь и Фукье(Тенвиль выносил обвинения не на основе
фактов, а опираясь на свой революционный инстинкт. Прав(
да, обвинения в основном были ошибочными, по меньшей
мере преувеличенными, не подкрепленными фактами, но си(
ла общественного обвинителя Революционного трибунала
была не такой, как сила Попье. Та убивала, его — оживляла.
Когда в полдень ему принесли приговоры сапожника и во(
ра, он, не испытав вдохновения, позволяющее принять ре(
шение, вписал в протокол обоих и спустя долгое время впер(
вые съел обед без горького привкуса чернил.
Им овладела печаль, потому что в тот день он вопреки
собственной клятве никого не спас, но чувство вины отступи(
ло перед осознанием того, что дарованная ему сила требует
ответственности, в том числе и готовности пойти на личные
жертвы.
Наш рассказ оставил Жан(Луи Попье 24 марта (жерминаля)
заносящим в судебный протокол приговоренного к смерти
эбертиста, оставил испуганным человеком, осознавшим, ка(
кой опасности он подвергается; оставил его скрюченным, из(
можденным, посиневшим от бессонных ночей, посвящен(
ных размышлениям о вчерашнем обеде, и в страхе от
предстоящего дня; оставил его небритым, неопрятным, не
заботящимся о своем облике, сосредоточенным на своем де5
ле; наконец, оставил его испуганным, растерявшимся, на гра(
ни нервного срыва.

[ 97 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

И встретил его уже после 5 апреля (также жерминаля) со(
всем другим существом, в момент занесения в протокол Дан(
тона и его друзей. Он все еще осмотрителен, знает, что ма(
лейшая оплошность может стоить ему головы, но не испуган.
Во всяком случае, боится он гораздо меньше, чем поначалу.
Словно убежден, что ареста не будет, даже если допустит
ошибку. Да и вообще он неспособен на ошибку.
Все это прекрасно повлияло на его внешний вид и поведе(
ние. Он уже не бледен, не истощен, не измучен. По меркам
того времени даже хорошо выглядит, хотя питается так, как
все, не считая пропитанной чернилами бумаги, которую гло(
тает ежедневно. Обращает заметное внимание на свой внеш(
ний вид, насколько ему это позволяет жалованье. Отказыва(
ет себе в лишнем куске, чтобы приобрести предмет туалета,
который поможет выделиться из неопрятной толпы окру(
жающих его писарей. Синий жакет в талию заменил затас(
канный черный, из рукавов веером выглядывают манжеты,
шею охватывает пышное жабо, на ногах белые чулки, а голу(
бой парик, принадлежавший какому(то казненному аристо(
крату, завершает изменившийся облик, что свидетельствует
о произошедших в нем внутренних переменах.
Но сильнее всего изменилось его поведение. Исчезла су(
тулость, пропал верблюжий горб, по которому в судебных ко(
ридорах можно опознать писарей. Близорукие глаза, загуб(
ленные коптилками, получили очки в металлической оправе
с круглыми линзами и приобрели холодную остроту взгляда,
способного проникнуть туда, куда обычному человеку про(
никнуть не дано. Он и прежде был замкнутым, сдержанным.
Таким и остался. Но уже по(другому. Если до преображения
он был застегнут на все пуговицы, как человек, которому не(
чего скрывать, кроме собственной немощи, то теперь он вы(
глядел мужчиной, не желающим демонстрировать свою силу.
Не желает демонстрировать, но обладает ею. Обладает и
чувствует ее. Всем своим существом.
Перемены не могли остаться незамеченными. В любое
другое время окружение потребовало бы объяснений, а не
обнаружив причин для изменения в его общественном поло(
жении и не найдя никакого другого разумного довода, оно
объявило бы его чокнутым и подвергло насмешкам. Но Рево(
люции подвластно все. В противном случае она не могла бы
свершиться. Разве не смешной провинциал из Арраса стал
Робеспьером? И кем был Дантон до переворота?
И не походит ли все больше этот Попье в синем жакете,
голубом парике, круглых очках, всем своим строгим, непри(
ступным видом на Неподкупного?

[ 98 ]
ИЛ 8/2019

Да, черт побери, в самом деле похож!
Я давно это заметил и подумал, как он на это решился.
Нет, он не смог бы.
Не смог бы, конечно.
А вдруг смог...
И поскольку смог, его стали побаиваться. Поначалу, кроме
манеры держаться, которая не соответствовала ни должно(
сти, ни рангу, да и самому Попье, каким его знали, иной при(
чины для страха не было. Вскоре таковую следовало обнару(
жить. И нашли ее, убедив себя в том, что Попье — тайный
сотрудник Комитета общественной безопасности. И в этом
случае революционные обычаи отличались от манер ancient
rеgime — прежнего режима. Когда(то полицейских шпиков
презирали и избегали. Теперь общество боролось за возмож(
ность сблизиться с ними. Избегать их было опасно, так как
это вызывало подозрение. Достойным нечего бояться, вещал
Робеспьер, невинные находятся под защитой. И потому те,
кто больше всего боялся Робеспьера, старались пристроить(
ся к нему как можно ближе.
Сам Попье практически не заметил перемен в отношени(
ях к себе канцелярии. Пока он был бедным летописцем смер(
ти, бессильным что(либо изменить в ее течении, ему не нуж(
ны были люди, и он не страдал от одиночества. Теперь, когда
он обрел силу, когда нашел ей применение, когда осознал
свою миссию, еще меньше стал нуждаться в них. Чтобы изба(
виться от надоедливых, он стал неприступным. Это усилило
их страхи, и эти страхи делались все более навязчивыми.
Знал ли он, что похож теперь на Робеспьера? Стало ли
сходство случайным следствием внутреннего преображения,
или же вес могущества призвал его следовать столь высокому
образцу? А если — дадим волю фантазии — он пародировал
его, чтобы своим тайным делом поиздеваться над делами то(
го, другого?
Не будем пускаться в бесплодные предположения, которые
уводят рассказ о Жан(Луи Попье в дебри мимесиса. Тогда нам
пришлось бы взять обязательство довести сходство до выте(
кающих из него последствий. В этом случае нам показалось бы,
что самым драматическим моментом повествования станет
встреча оригинала и копии, Максимилиана Робеспьера и граж(
данина Ж.(Л. Попье (что не соответствовало бы тому обстоя(
тельству, что вплоть до суда Робеспьер ни разу не побывал в Ре(
волюционном трибунале, от слепой эффективности которого
настолько зависела эффективность власти Достоинства). Ужас(
нулся бы Вождь, увидев свою гротескную копию за столом, ве(
дущую точнейшее описание его утопии? Смог бы ее предатель(

[ 99 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

ский летописец одолеть искушение довести свой рассказ до го(
мерического конца — ведь он уже глубоко сидел в другом Попье,
осознавшем свою силу, — и как бы он это сделал? В этом случае
возникли бы огромные сложности, разрешить которые можно
было, лишь отправив нашего Робеспьера, гражданина Попье, на
гильотину, которой ему как контрреволюционеру все равно не
миновать, но это произошло бы прежде времени, отведенного
для правдивого рассказа о нем.
Нас больше интересует то, что происходит в нем, чем с
ним.
Итак, что же происходит в нем?
Мы видели, что он хочет избавиться от ответственности,
прибегнув к жребию. Когда тот разочаровал его несправедли(
выми решениями, он решил делать выбор самостоятельно.
Попытался обосновать его очевидной разницей в ценности
двух жизней. Краткие биографии в приговорах не помогли
ему. Он обращается к тем, кто лучше всех знал кандидатов. Но
и они не помогают. Даже приводят его в полное смятение. Об(
ращение к так называемым реальностям жизни убеждает его в
том, что таковые не существуют, что факты недостоверны и,
основываясь на них, невозможно вынести здравое решение.
Опять все ложится на него, но он понимает, что иначе и не мо(
жет быть. Сила всегда одинока. Теперь в советниках у него он
сам и безграничная вера в свое призвание. С этого момента он
опирается исключительно на собственное суждение. Понача(
лу решение принимает Разум, его ощущение Истины, в неко(
тором роде весь жизненный опыт Попье. Но из памяти не ис(
чезает дело двух Риго. Тогда его едва не обмануло доверие к
чужому суждению. Теперь он боится обмануться в своем. Он
тоже не свободен от заблуждений. Принимает решение, опи(
раясь на несколько кратких сведений в приговорах, вынесен(
ных Фукье(Тенвилем. Кто гарантирует истину? Жермен Шутье
точно страдала от отсутствия прядильного колеса, а не мечта(
ла о добром короле, и если бы он не вмешался, то ее бы унич(
тожили как убежденную роялистку.
К кому же обратиться за помощью? Он испробовал все. И
ничто не помогло ему.
Он был одинок.
И только когда он понял, что следует избавиться от пред(
рассудков разума — в честь которого в Нотр(Дам совершались
богослужения — и отдаться вдохновению, потому что оно ли(
шено всяких предрассудков, оно не зависит от причин и не
поддается расчету, ему следует забыть все, что он узнал о при(
говоренном из актов трибунала, и судить по собственной во(
ле, так, как действует божественная сила, только так он смо(

[100]
ИЛ 8/2019

жет засыпать со спокойной совестью, зная, что наутро, из че(
го бы ни пришлось ему выбирать, сама дарованная ему сила,
божественная истина подскажет, как следует поступить, и
как бы он ни поступил, выбор будет справедливым.
С тех пор Жан(Луи Попье каждый день спасал от гильоти(
ны по одной человеческой голове. Он думал только о том,
чтобы ненароком не вычеркнуть приговоренных, которых
ни в коем случае не следовало спасать, потому что они были
широко известны, или же вина их была слишком очевидной,
и тогда он прекратил раздумывать, доверившись прозорли(
вости вдохновения, и спокойно съедал приговор, который
оно выбрало.
Потому что вдохновение никогда не ошибалось.
8 июня (мессидора) 1794 года на Марсовом поле состоялось
празднование в честь Высшего существа.
Это был единственный выходной день Попье, единствен(
ный, в который не работал ни он, ни Революционный суд, ни
гильотина. Ведомые Фукье(Тенвилем, члены и служащие
Дворца правосудия отправились на праздник. Среди них был
и гражданин Попье. В синем жакете, белом жабо, в белых
чулках, голубом парике и в металлических очках с круглыми
линзами, которые казались слегка затемненными, он достой(
но шествовал в первых рядах колонны администрации суда.
До Марсова поля он не дошел. Не увидел, как первосвя(
щенник новой веры Максимилиан Робеспьер представил Бо(
гу Революцию, ее Конвент и ее народ. Воспользовавшись слу(
чаем, он улизнул из торжественной процессии и направился
на площадь Революции. Захотелось посмотреть на машину
смерти, у которой он месяцами отнимал пищу. Теперь он ос(
мелился. Дорос до нее. Во снах она выглядела как прядиль(
ное колесо пряхи Жермен Шутье. Он знал, что она не такая,
но не мог представить ее истинный облик, несмотря на де(
тальное описание, которое не раз слышал в канцелярии суда.
Площадь Революции была пуста, ее заливало солнце. Па(
риж был на Марсовом поле или в темницах. В центре площади
высился скелет эшафота, под тенью которого, опершись на
мушкет, дремал дряхлый национальный гвардеец. Гильотину
он не увидел. Она была задрапирована черным полотном, как
дожидающийся открытия памятник. Он догадался, что у нее
острая, готическая форма, а за ней находится доска, к которой
привязывают тело. Она не очень отличалась от прядильного
колеса. Его не разочаровало то, что он не разглядел ее.
Некий якобинец, ученик энциклопедистов, описал гильо(
тину как горизонтальную плоскость с вертикальным продол(

[ 101 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

жением, с которого на человека обрушивается треугольный
предмет, отделяющий прямоугольную часть тела от шарооб(
разной. Так можно было бы описать и что(то вроде прядиль(
ного колеса.
Вернувшись во Дворец правосудия, он прошел в Зал свобо(
ды, в котором заседал Революционный суд. Он также не произ(
вел на него впечатления. Свет в зал проникал сквозь продолго(
ватые окна, врезанные в камень. В нем стояли три бюста:
Брута, защитника римской Республики, и граждан Марата и Ле(
пелетье, защитников Французской Республики. Остальное
пространство занимали столы, стулья, лавки. В центре — для су(
да и обвинения, сбоку для присяжных, напротив — для защит(
ника. За ним в шесть рядов ступенями располагались лавки для
подсудимых. С другой стороны стояли скамейки свидетелей, а
за ними ограда, отделявшая публику от суда.
Ничего не почувствовав, он вышел.
Хотел было спуститься в Консьержери. Отказался. Среди
заключенных находились пятьдесят два человека, казнь ко(
торых была отложена из(за праздника в честь Высшего суще(
ства. Он знал их имена, хотя еще не зарегистрировал приго(
воры. Он мог бы встретить кого(нибудь из них, и тогда могли
начаться мучения вроде тех, что пережил с тезками Риго. Он
должен остаться беспристрастным. Вне призрачной дейст(
вительности. Вне ее влияния.
К тому же неизвестно, пустила бы его туда стража.
Он вернулся в канцелярию, и остаток праздника провел,
расчерчивая графы в протоколе. Когда же оторвал от него го(
лову, сумрак серым мхом расползся по голым стенам, и с ули(
цы доносились радостные голоса граждан, возвращающихся с
венчания Бога и Революции. Вплоть до плювиоза, четвертой
недели января 1975 года, ему не надо будет заботиться о книге.
Но уже через несколько дней он узнал, что в коридорах
Дворца правосудия стали шепотом поговаривать о неустойчи(
вом положении правительства и о заговоре умеренных в Кон(
венте против Комитета общественного спасения. Робеспьер
отошел от жизни общества, не появлялся ни в национальном
Конвенте, ни в Комитете и не заглядывал даже в Якобинский
клуб. Ходили слухи, что он уехал из Парижа. Вероятно, он был
в Эрменонвиле, где навещал могилу Жан(Жака Руссо. Такое па(
ломничество в Пале(Руаяль считалось естественным. Посколь(
ку Революция в основном опиралась на смерть, теперь ей мог(
ли помочь только могилы. Слухи о конце Террора становились
все более упорными. Даже самые кровожадные газеты уже не
расхваливали площадь Революции. “Фурии гильотины”, безум(
ные якобинки, которые дни напролет просиживали на галере(

[102]
ИЛ 8/2019

ях Конвента, где вязали детям и гвардейцам теплые носки и
требовали голов врагов народа, тоже приумолкли. В Пале(Руая(
ле, как всегда хорошо осведомленном, убийцам Дантона не да(
ли для выяснения всех обстоятельств даже месяца. Народа на
казни собиралось все меньше, иногда толпа уже позволяла себе
возмущаться. Из ушей зажиточных гражданок исчезли серьги в
форме миниатюрных бронзовых гильотин. На улицах теперь
нельзя было услышать веселую песенку, посвященную изобре(
тателю гильотины:
En rgvant ` a la sourdine
J’ai fait une machine,
Tralala, lala, lalala,
Lala, lalala,
Qui met les tgtes ` bas!

Попье был слишком занят, чтобы всерьез задуматься над новы(
ми веяниями. В последнее время он не очень хорошо себя чув(
ствовал. Страдал от сильных болей в желудке. В кале все чаще
появлялись желтовато(белесые следы непереваренных приго(
воров. А когда, подстрекаемый свежими новостями о близости
переворота, задумывался о нем, то сам удивлялся, как мало его
это волнует. Малодушие не охватывало его. Он не верил в пере(
вороты. Париж зловеще походил на тот Париж, когда его поки(
нул Дантон, когда все требовали положить конец Террору. А ко(
нец пришел самому Дантону. Террор пережил его и стал еще
более жестоким. Попье больше беспокоило то, что зал заседа(
ний Революционного трибунала вновь заполнят известные
личности, приговоры которых он не смел есть.
Испугавшись, что если Робеспьер очнется от летаргии, он
останется совсем без них, Попье в июле (мессидоре) начал
съедать по два приговора ежедневно. Приговоренных к
смерти было вдоволь, и, даже если бы он съедал по несколь(
ко в день, никто бы этого не заметил. Ограничивали его не
собственная сила, не желание и не ревностная готовность,
но только слабый желудок.
Иногда его выворачивало. Этого он боялся больше всего.
Стремясь как можно скорее проглотить приговор ломового
извозчика Маролье, он не успел ни толком порвать его, ни
прожевать как следует, и в итоге его едва не стошнило прямо
на колени дежурному судье.
8 термидора, или 26 июля, Робеспьер появился в Конвен(
те и произнес речь, которая не вдохновила даже его последо(
вателей. Никто его не понял. Tricoteuses, вязальщицы с галер(

[ 103 ]
ИЛ 8/2019

Борислав Пекич. Человек, который ел смерть. 1793

ки, не услышав имен тех, чьей смерти они требовали, не по(
няли, что Республика вновь оказалась в опасности. Они мол(
ча вязали свои чулки, и ничего не случилось. В канцелярии
суда происшествие истолковали не в пользу Неподкупного.
Уже на следующий день, 9 термидора, писарь Шоде решился
отомстить Попье за свою затаенную зависть. Он предложил
ему, правда, шепотом, прямо сейчас внести в свой протокол
имя Робеспьера. И злобно добавил:
— И можешь больше не стараться походить на него!
Попье не услышал его. И даже несколько часов спустя не
понял, что Конвент проголосовал за арест Робеспьера. Пе(
ред ним грудой, один на другом, лежали приговоры сорока
пяти человек, сегодняшняя порция гильотины. Среди них
был и тот приговор, который он сегодня съест на обед. На
этот раз только один. Только один мужчина был настолько
неизвестен, что его можно спасти, ничем не рискуя. Недо(
умение, из(за которого он не услышал Шоде, довольно долго
не позволяло ему приступить к обеду. Мужчину звали Жозеф
Гариньо. Он был домовладельцем из предместья. Жильцы об(
винили его в том, что деньги, которые он нещадно сдирает с
них за аренду, он дарит контрреволюционерам. Попье не по(
верил им. Гариньо был предан Республике. Но оставался по(
рядочной свиньей. Зимой 1789 года, в самые холода, он вы(
кинул Попье из снятой им комнатенки.
Он не заслужил права на жизнь.
И Попье красивым почерком вписал его имя в протокол.
Тогда в нем произошло новое преображение, более силь(
ное, чем первое.
Он не пожелал, чтобы из(за Гариньо его милосердием вос(
пользовался сегодня кто попало. Это было бы несправедли(
во. Прочие сорок четыре были заметными личностями, съе(
дать приговоры которых он ранее воздерживался. Теперь он
не чувствовал страха. И даже удивлялся, почему ранее ощу(
щал его.
Что наговорил ему этот Шоде? В любом случае нечто отвра(
тительное. Жаль, что он не может вписать его имя вместо кого(
нибудь из сорока четырех сегодняшних приговоренных.
Впрочем, может, когда(нибудь и получится.
Не выбирая, рассеянно, отдавшись власти рук, он выта(
щил из пачки, лежащей на столе, приговор Арнуссе, чудаку,
утверждавшему, что каждый казненный на гильотине прями(
ком попадает в рай, и съел его с таким аппетитом, которого
давно не испытывал.
Тем же вечером, когда в мэрии Парижа арестовали Макси(
милиана Робеспьера, который находился там под защитой

[104]
ИЛ 8/2019

Коммуны, в мансарде Дворца правосудия схватили и его. Он не
сопротивлялся, даже не поинтересовался, в чем его обвиняют.
Почему это случилось, он узнал совершенно случайно.
Гражданин Арнуссе стремился любой ценой попасть в рай.
После зачтения списка приговоренных к смерти он страшно
возмутился, так как его имени в нем не было, и принялся упря(
мо доказывать, что он тоже приговорен к гильотинированию.
Обычно дежурным судьям ужасно досаждали люди, отрицав(
шие свою вину. И потому, весьма удивившись, Вилет решил
проверить его слова. Протокол судебного заседания подтвер(
дил слова Арнуссе. Так почему же его нет в списке приговорен(
ных к смерти? Проверили протокол Попье. Но и в нем его не
нашли. Попье арестовали, а для пущей верности отправили в
Консьержери и составителя списков Шоде. Присовокупили к
ним еще несколько подходящих человек, среди которых ока(
зался и Арнуссе, накануне избежавший очередной жатвы, и со(
ставили дело об эзотерическом сообществе, стремящемся
своими действиями навредить общему делу, и таким образом
родился еще один мрачный заговор против Республики.
Судили их в тот же день, что и Робеспьера, на специаль(
ном утреннем заседании.
Казнили их одновременно; 10 термидора, или 28 июля.
С момента ареста и до мгновения, когда его голова упала
в корзину, Попье не произнес ни единого слова.
Он был далеко.
Источники исторической науки утверждают, что в тот день,
10 термидора (28 июля) 1794 года, вместе с Робеспьером
гильотинировали сто четыре приговоренных. Наш рассказ
утверждает, что таковых было сто семь. Общее количество
пополнили граждане — Жан(Луи Попье, который ел смерть,
Арнуссе, возлюбивший рай, и Шоде, умерший ни за что.
Невозможно объяснить, почему их имен нет в списке каз(
ненных, хотя казнены они были. Вероятно, по тем же причи(
нам, потребовавшим от нас столько времени, чтобы объяс(
нить, почему другие люди, приговоренные к смерти,
все(таки остались в живых.
Улицы были полны, совсем как в дни национальных
праздников. В революционном календаре таковых было дос(
таточно много, но их все равно не хватало народу, влюблен(
ному в свободу. Как будто Высшее существо вновь посетило
столицу Революции. Париж провожал Робеспьера по дороге,
укатанной беспощадными колесами Достоинства. Длинная
вереница повозок тащилась по Новому мосту и рю Сент(Оно(
ре к площади Революции.

Все глазели на Неподкупного, многие хотели прикоснуть(
ся к нему, а кое(кто старался содрать клочок с его одежды на
память об этом дне. В порванной грязной рубашке, с перевя(
занной кровоточащей челюстью, прислонившийся к друзь(
ям, он не казался страшным. Скорее задумчивым, удивлен(
ным, расстроенным, но не страшным.
Толпа вопила: “B bas le maximum!”1 Вновь послышалась
песенка:
Monsier Guillotin
Ce grand mеdicin?
Que l’amour du prochain
2
0ccupe sans fin...

Никто не обращал внимания на последнюю повозку в ве(
ренице, пока одна женщина, Жермен Шутье, только что вы(
пущенная из темницы пряха, не обратила внимания, как по(
хож один из сидевших в ней приговоренных на Робеспьера,
каким тот некогда был. Гражданка бросила в него камень с
криком: “B bas le Maхimilien!” Толпа подхватила шутку, осы(
пав двойника руганью и издевательствами.
Жан(Луи Попье ничего не замечал. В синем жакете, под
аккуратным голубым париком, он вслушивался в мелодию да(
лекой флейты, и сквозь круглые очки смотрел близорукими
глазами, как к нему с площади Революции приближается
гильотина.
Он был прав.
Она походила на прядильное колесо.

1. Лозунг против введения якобинцами закона о максимуме цен (франц.).
2. Вот месье Гильотен!
Кто он, врач или палач?
Возлюбил своих сограждан,
Хочешь смейся, хочешь — плачь! (франц.)

[ 105 ]
ИЛ 8/2019

П Б 
[106]
ИЛ 8/2019

“А себя ли я брею?”
Стихи
Перевод с английского и вступление Г



# К (

После ухода “великих одержимых” XX века — Уильяма Йейтса и Джеймса
Джойса — ирландская литература приобрела новое качество, которое в
целом сохраняется до сих пор. Романтические времена давно прошли, но
остался некий импульс, творческий пример, который до сих пор одухотво
ряет Ирландию, в каждом поколении рождающую все новых интересных
поэтов и прозаиков.
Имя Пэта Борана хорошо известно любителям поэзии. Он не только по
эт, но и ведущий радиопрограмм, издатель, составитель антологий, в том
числе, совместно с Джерардом Смитом, “Когда вам случится в Дублин по
пасть: Карта Дублина в стихах и прозе” (2014), ставшей ирландским бест
селлером. Боран родом из ПортЛиише, небольшого городка в провинции
Лейнстер (отнюдь не приморского) — одного из тех малых ирландских го
родков, в которых “никогда ничего не происходит”. У его отца было малень
кое агентство путешествий. Однажды, рассказывает Пэт Боран, к ним от из
дателя поступили заказанные брошюрыпроспекты. Они были завернуты в
пробные оттиски какойто антологии со стихотворением чешского поэта Ми
рослава Голуба “Голова мальчика”. Стихи поразили подростка и впервые
пробудили его интерес к поэзии. История сама по себе романтическая.
В стихах Пэта Борана меня привлекает умение увидеть неожиданную
сторону простых явлений жизни, найти для каждого сюжета, точнее, для
© Pat Boran 2017
© Г  % К ( . Перевод, вступление, 2019
Стихи публикуются с любезного разрешения автора.

всякого поэтического импульса, свою особую художественную форму. И
еще тонкость кисти, которой он наносит свои поэтические штрихи. “Не пе
рекрутить и не недокрутить” — это сказано не просто про детскую завод
ную игрушку. За простой фразой видится важнейший поэтический прин
цип: “Не переговорить, сказать ровно столько, сколько нужно”. Речь снова
идет о чувстве меры, о пропорции между сказанным и несказанным, но
подразумеваемым.
Проницательный поэт и критик Деннис О’Дрисколл пишет, что Пэт Бо
ран — поэт не только земного и повседневного, но также “поэт таинствен
ного, вечного и сакрального... Он ступает за границы языка, чтобы встретить
лицом к лицу неведомое и безутешное”. Я согласен: такие попытки у Бора
на действительно есть, но поэт на то и поэт, чтобы оставаться в том круге
света вокруг крыльца, который высвечивает лампочка языка; за ним же
мрак и хаос, ступать в который (и вести за собою читателя) небезопасно.

[ 107 ]
ИЛ 8/2019

Рожденный бриться
Утро в родительском доме.
В этом маленьком зеркале в ванной
мальчишкой я мог разглядеть
лишь потолок;
и лишь потом, подрастая,
кончики волос,
и еще позже — свой лоб,
и, наконец,
глаза и нос.
Теперь, вымахав выше отца,
я вижу лишь свой подбородок
и должен подгибать колени,
чтобы взглянуть выше и удостовериться:
а себя ли я брею?

Рожденный бриться и стареть —
и казниться сожалением,
и вечно помнить
свой родительский дом,
чтобы через множество лет
из какого(то надзвездного далека,
где здешнее уже не значит ничего,

Пэт Боран. “А себя ли я брею?”

Рожденный бриться.

дотянуться рукой
до этой старой раковины,
этой стопки затупленных бритв.

[108]
ИЛ 8/2019

Игрушка
Четырехгранный алюминиевый ключ
и рука, придерживающая колеса,
чтоб они не крутились: так я заводил
свой синий маленький паровозик.
Мне было пять лет. Я накручивал ключ,
пока пружина не издавала особенный скрип.
Колеса напрягались в моей руке,
вырываясь, как маленький пленный зверек.
Я вспоминаю спустя много лет,
в пепельнице окурок гася:
не перекрутить и не недокрутить —
в этом заключается главный секрет.
Игрушка; но у ней уже есть свой мотор,
и она готова отправиться в путь.
Кажется, ей уже не нужно меня.
И я выпускаю ее из рук.

Сны воробьиного утра
Сны воробьиного утра...
Заблудившаяся строка
из каких(то китайских стихов,
наверное, воображаемых —
а может быть,
много лет назад,
в книжном магазине,
в случайно открытой книге,
мелькнувших и забытых,
и вдруг вернувшихся к тебе,
чтоб остаться:

они будят тебя на рассвете,
они нашептывают тебе в ухо.
Что они значат? —
чем больше ты думаешь об этом,
тем меньше их понимаешь.

[ 109 ]
ИЛ 8/2019

какая(то прихоть языка,
завиток смысла,
три слова,
нашедшие друг друга.
Твоя рубашка и джинсы висят на стуле,
ботинки, скучая, валяются рядом,
снятые часы свернулись на тумбочке,
как эмбрион или спящий в кровати.
А может быть, переводчик ошибся,
и эти иероглифы означали:
сны воробьиные. Утро.
Или так:
сон. Воробьиное утро.

Итак:
сон. Воробьиное утро.
И можно раздвинуть шторы,
чтобы увидеть лужайку
и на ней воробьев,
уже прилетевших и снова в заботах.
Это их утро наколдовало,
и они не зевают, пока оно светит.

Девочка со скакалкой
Так могла бы начинаться
какая(то сказка:

Пэт Боран. “А себя ли я брею?”

Этот вариант мне нравится больше;
пробуждение, первое слово,
призыв к самым первым лучам рассвета
скорей пригласить этих маленьких, серых,
взъерошенных и короткохвостых,
которых, как пишет Сапфо,
Афродита запрягала в свою колесницу.

[110]
ИЛ 8/2019

девочка прыгает через веревочку
у нас перед домом
на улице. С самого утра она тут:
скачет и напевает, то с подружкой,
то с целой стайкой подруг,
то одна. Каждый раз, как скакалка
делает новый круг, она чуть заметно
взлетает на носочках —
без всяких усилий,
так мерцает звездочка, если всмотреться.
Ее подружки, скача, повторяют
непонятные считалки,
но она не обращает внимания
ни на них, ни на призывный звонок
разукрашенного фургона мороженщика,
который притормаживает, проезжая;
она прыгает, ей нравится
висеть над землей
невесомо, ей нравится
жужжанье скакалки.

Снегопад
Снег идет весь день
крупными хлопьями, и с самого утра,
как завороженные,
мы прилипли к окну;
никуда не выехать в такой снегопад.
Через дорогу включили свет
в комнате,
похожей на плывущий в космосе
маленький корабль. Снег
размывает, стирает и отнимает,
прибавляя и в то же самое время
спрашивая: понимаем ли мы,
из каких тонких нитей
состоит то, что нас держит
на этом свете? Снег,
дар и вор, драгоценный
и эфемерный,
всегда новый,
как что(то неведомое на руке
пещерного человека,

которое промерцало
и сразу исчезло,
или как пробуждение короля,
захваченного врасплох белым воинством,
ночью занявшим его крепость
с неприступными стенами,
защищающими его со всех сторон,

[ 111 ]
ИЛ 8/2019

но не сверху.

Собака
Человек — это ровно то,
что он скажет собаке,
когда ему придется вылезать из постели
из(за того, что какой(то проклятой псине
вздумалось, понимаете ли, взбрехнуть среди ночи.
И он идет, открывает дверь в ночной холод
в одних трусах и наскоро накинутой куртке,
а там, посреди того пустыря за домом,
который кличут у нас спортплощадкой,
стоит и смотрит на него дворняга —
с таким выражением на морде, как будто
хочет сказать: “Ну, слава Богу!
А я уж подумала, что я тут одна
и больше нет ни единой души не спящей
в этом чертовом(пречертовом городишке”.

Зимние похороны

След “боинга” разрезал синеву;
мы вмерзли в толщу дней, а там вверху
беспечный Бог катается по льду.

Гаражная распродажа
На гаражной распродаже в субботу
среди прочего барахла мне попался
исцарапанный старинный радиоприемник.

Пэт Боран. “А себя ли я брею?”

Памяти Лайна Бреди

Ручка настройки крутилась со скрипом,
задняя крышка, скрывающая радиолампы,
держалась на куске липучего пластыря.

[112]
ИЛ 8/2019

Но работает ли он? Я нажал кнопку:
лампочка засветилась кошачьим глазом,
бездна загудела, и мужской твердый голос
произнес — не то, что я думал услышать
(“...таким образом, с сегодняшнего утра
наша страна находится в состоянии войны...”), а
вместо этого:
“Ирландия возвращается на мировой рынок.
Казначейство выпустило ценные бумаги.
Вопрос о медицинской помощи рассмотрит
парламент”.
Я выключил его и примерил пожарную каску.

Парни с перекрестка
Крутейший парень в нашем городке
стал дедом. И пока дочь(скороспелка в школе
и спущенные с поводка собаки
гоняются по парку друг за другом,
нам предстает роскошная картина:
в татуировках, в шортах по колено —
то ли пират, то ли силач из цирка, —
толкая новомодную коляску,
он движется по улице, браня
свою судьбу, собак и их дерьмо,
порою подбирая с тротуара
разбитую бутыль, чтоб бросить в урну,
и вдруг встречается с таким же дедом,
в былые дни своим врагом смертельным;
они стоят, набычась, как боксеры,
и сравнивают фотки в телефонах.

А   С 
П  

[ 113 ]
ИЛ 8/2019

© Galdric Pe…arroja

Фунгус, король Пиренейских
гор
Фрагмент романа
Перевод с каталанского

Весной этого года в МГУ проходил семинар по переводу с каталанского язы
ка на русский, организованный при поддержке Института Рамона Льюля.
Студенты, изучающие каталанский язык, получили возможность позна
комиться с представителями издательств и поработать под руководством
опытных переводчиков М. Абрамовой, М. ПонсатиМурла, А. Бариоса и
Н. АвровойРаабен. Результатом семинара является следующий перевод
фрагмента романа “Фунгус, король Пиренейских гор”. Его автор, Альберт
Санчес Пиньоль, широко известен в России. В работе над переводом при
нимали участие Агапова Анастасия, Алыпова Светлана, Бетева Наталия,
Бухгольцева Елизавета, Гадаева Екатерина, Запорожская Анна, Кетлерова
Марина, Кичигин Кирилл, Корнеева Анна, Коробцова Дарья, Кузнецова
Кристина, Мургина Ольга, Народная Диана, Пиянзина Станислава, Рыбка
Мария, Соловьева Анна, Шпак Анастасия.
Текст отредактировала Нина АвроваРаабен, в чьих переводах опубли
кованы все произведения этого каталонского автора в России.

Фрагмент романа публикуется с любезного разрешения автора.

Она также взяла у А. Санчеса Пиньоля эксклюзивное интервью для на
шего журнала. Последние три вопроса были заданы автору участниками
семинара и с согласия автора включаются в это интервью.

[114]
ИЛ 8/2019

ВИДАНИЕ с Майлис! Когда Хик(Хик вернулся на постоя(
лый двор, который здесь на окситанском наречии назы(
вали осталем, Кассиан был очень занят: приводил в поря(
док свое хозяйство и собирал вещи в дорогу. План был таков:
назавтра Кассиан отправится во Францию, а Хик(Хик проведет
зиму в своей пещере — кауне, как говорили в этих краях, — и будет
присматривать за постоялым двором, время от времени наведы(
ваясь туда. Нужно будет только следить за тем, чтобы снег не за(
валил дверь. Еды Кассиан оставил своему слуге предостаточно.
— Ну что, д’акорди — ты согласен? А главное, продолжай
долбить стену в пещере.
После этих слов он добавил: “Если в земле тебе будут попа(
даться крошечные, как горошинки перца, семена, складывай
их в маленький коробок. Понял? Это очень важно: спрячь их и
никому ни слова”.
И Кассиан с грустью устремил взгляд на огонь. Хик(Хик мог
прочитать горькие мысли своего хозяина: тот был потомком
Филоме, но до сих пор не смог найти источник Власти. Где он
скрыт? Где? Вечером Кассиан протянул слуге бутылку винкау5
да, местного подобия вермута.
— Держи давай. Ведь завтра мы уже не увидимся, а я доб(
рый хозяин. А теперь — чеши в свою кауну.
“Спасибо, камрад”, — сказал Хик(Хик. Кассиану было не(
вдомек, что Хик(Хик с утра уже успел стащить три бутылки и
втихаря осушить их, об этом знала только жившая в остале гу(
сыня. Вечером он вышел на улицу навеселе. Шел снег, словно
с неба в полной тишине спускалась легкая гардина. Невесо(
мые снежинки не устремлялись к земле, как капли дождя, а
кружились в воздухе. Хик(Хику было холодно. Он поднял во(
ротник черного пальто, надвинул на лоб котелок и посмот(
рел на небо: луна напоминала заплесневелый сыр. Ему при(
шло в голову, что в Пиренеях всё безобразно: всё вокруг, будь
то каменистые осыпи или побеленные проклятым снегом ле(
са, дышало враждой. Исключение составляла только она.
Ее образ возник в голове Хик(Хика по дороге к пещере. Ра(
зум бедняги был затуманен алкоголем, но он прекрасно помнил,
что завтра с восходом солнца Майлис придет к нему. Хорошо
еще, что ему пришло в голову пригласить ее в осталь Кассиана,
а не в пещеру с закопченными стенами, где на грязном полу ва(

С

[ 115 ]
ИЛ 8/2019

Альберт Санчес Пиньоль. Фунгус, король Пиренейских гор

лялись козьи шкуры с многочисленными пятнами его спермы.
Следует быть осторожным: завтра нужно прийти на постоялый
двор раньше Майлис, дождаться ее и сразу же увести на прогул(
ку в лес или куда(нибудь еще. Первое правило контрабандистов
обязывало их избегать особ прекрасного пола, ибо фемны — так
здесь называли женщин — вызывали сход лавин и непредвиден(
ные аресты. Таковы уж были контрабандисты: чем абсурднее
примета, тем сильнее они в нее верили. Да, чтобы избежать раз(
доров и недоразумений, надо встать рано. И даже очень.
Хик(Хик стал подниматься по тропинке, которая вела к пе(
щере. С обеих сторон тянулись заснеженные лесистые косого(
ры. Он остановился на повороте и увидел справа крутой
склон, поросший молодыми тонкими дубками. Чуть выше ме(
жду деревцами стояли кучкой четыре гриба из тех огромных,
что уже встречались ему здесь раньше. Он посмотрел на них.
И тут случилось это.
Любовь.
В ту ночь, на том заснеженном повороте в душе Хик(Хика рас(
цвело новое чувство. При виде этих грибов на склоне он почув(
ствовал, что его грудь наполняла радость, восторженная сила,
которая, подобно невылупившемуся орленку, жаждала пробить(
ся на свет. Это чувство предвещало, что она, Майлис, изменит
его жизнь. И Хик(Хик сказал себе, что этот восторг, такой чис(
тый, такой непривычный, несомненно, был не чем иным, как
любовью, а любовь является своего рода революцией души.
Внезапно он вспомнил, что пригласил Майлис завтракать, а
никакого угощения не припас. Влюбленный и пьяный Хик(Хик
посмотрел на гордо возвышавшиеся перед ним грибы и вдруг
подумал: “Отрежу(ка я большой кусок гриба и испеку его. Вот и
получится, как будто мы едим на завтрак коврижку”. Только ему
могла прийти в голову такая чепуха. Но так уж вышло, и с это(
го все и началось.
Хик(Хик стал подниматься по склону, проваливаясь в снег
по колено и хватаясь за ветки молодых деревьев, счастливый
от того, что опьянение от винкауда сливалось с чувством люб(
ви в его душе. Пока он карабкался вверх, его котелок и черное
пальто выделялись на фоне белого, посеребренного луной сне(
га. Четыре гриба горделиво возвышались перед ним. Хик(Хик
стряхнул ладонью снег с огромной круглой шляпки одного из
них. По своему размеру она могла сравниться со столом в игор(
ном доме, но была слегка выпуклой, и ее покрывала тонкая, хо(
лодная и влажная кожица. Хик(Хик хотел вырезать треуголь(
ный кусок, словно шляпка гриба была тортом. Нож в руке
мужчины, опьяненного вином и любовью, вонзился в грибную
плоть.

[116]
ИЛ 8/2019

В то же самое мгновенье послышался какой(то хриплый
гортанный звук, словно вдали замычала корова. Хик(Хик по(
смотрел по сторонам, но в ночной темноте никаких живот(
ных не заметил. Он снова сосредоточился на своем занятии.
Гриб заходил ходуном. Он сотрясался так сильно, что в воз(
дух взлетала снежная пыль. Нож, вонзенный в шляпку гриба,
раскачивался из стороны в сторону, а какая(то незримая сила
выкорчевывала гриб из земли. Хик(Хик сперва решил, что нача(
лось небольшое землетрясение. Но нет: это шатался сам гриб.
От боковых сторон ножки с шорохом трескающегося льда отде(
лились длинные волокна. Они тут же приняли форму конечно(
стей — рук, множества рук, которые заканчивались сотнями
длиннющих пальцев(корешков, извивавшихся словно червяки.
У основания ножки тоже начали прорастать пучки корней, ко(
торые начали сплетаться, превращаясь в ноги.
Хик(Хик покатился вниз по склону. Его тело ударялось о
стволы деревьев и катилось дальше, поднимая облака снежной
пыли и увлекая за собой сломанные ветки; он кричал и стонал
от страха и боли. Наконец, прочертив на снегу глубокую бороз(
ду, бедняга оказался на тропинке. А наверху, там, где борозда на(
чиналась, стоял гриб, превратившийся в странное существо, ко(
торое шевелило своими разветвленными конечностями и
нескладно вращало ими, будто еще не научилось управлять их
движениями. Туловище гриба представляло собой идеальной
формы цилиндр, а руки и ноги были сплетены из сотен нитей(
корешков разной величины. Гигантский диск шляпки повора(
чивался на шее вокруг своей оси. Хик(Хик с ужасом понял, что
гриб следит за ним. Потому что это чудовищное создание, кем
бы оно ни было, могло смотреть. Как минимум одним глазом.
Этот глаз без века уставился прямо на него. Формой и раз(
мером сей орган напоминал грецкий орех, но не коричне(
вый, а желтый. Лезвие ножа еще торчало как раз в том месте,
где раньше, наверное, был второй глаз. Тягучая золотистая
жидкость сочилась из раны. Несколько секунд Хик(Хик стоял
неподвижно на четвереньках, завороженный этим желтым и
блестящим оком. Ему даже удалось разглядеть в центре глаз(
ного яблока черный расширяющийся зрачок. В бледном све(
те луны под падающими хлопьями снега существо стояло
прямо и спокойно, раскинув руки и расставив ноги, и при(
стально рассматривало Хик(Хика. Чудовище казалось громад(
ным: теперь, когда ноги(корни появились из(под земли, в нем
было, наверное, почти два метра роста. Гигантская голова,
по форме напоминавшая зерно чечевицы, неуверенно пока(
чивалась. Неизвестно, как долго они так глядели друг на дру(
га: Хик(Хик на четвереньках внизу, а гриб — наверху, залитый

[ 117 ]
ИЛ 8/2019

Альберт Санчес Пиньоль. Фунгус, король Пиренейских гор

лунным светом. Чары рассеялись только в ту минуту, когда
монстр открыл рот: под глазом гриба приоткрылась пасть, и
по лесу прокатился нечеловеческий вопль.
Это стало последней каплей. Хик(Хик вскочил на ноги и
пустился наутек, крича от страха. В кауну, в кауну! Бедняга меч(
тал об одном: добежать до пещеры, спрятаться внутри и запе(
реть за собой дверь. Но он был так пьян, что спотыкался и па(
дал, снова поднимался, делал три(четыре шага и вновь валился
на землю. Впервые в жизни его одолевал такой ужас. Шел снег.
Его хлопья запорашивали Хик(Хику глаза, будто хотели осле(
пить его. Он споткнулся и растянулся на земле во весь рост.
Потом, встав на колени, беглец оглянулся.
Из(за темноты и снегопада на расстоянии двадцати метров
уже ничего было не разглядеть. Дальше горная тропа уходила во
мглу, словно туннель. Там Хик(Хик уже ничего не видел и ниче(
го не слышал — в Пиренеях снегопады бесшумны, словно змеи.
Изо рта у него шел пар. И нет, тот проклятый гриб не появлял(
ся, его там не было. “Я просто перебрал, — сказал Хик(Хик, об(
хватив голову обеими руками. — У меня, наверное, от винкауда в
голове помутилось”. Он столько времени стоял на коленях, что
ноги его совсем застыли. И вдруг сзади послышался шум.
Гортанные звуки раздавались за поворотом, они прибли(
жались. Резкие крики не были похожи ни на человеческий
голос, ни на звериный рев. И наконец среди теней в лунном
свете появилось оно: чудовище.
О, монстр был огромен! Он несся, хватая лапами воздух, на
концах лап были длинные, крючковатые, как ястребиный
клюв, корни. И это чудовище неслось на него. Да(да! Прямо на
него! Оно отталкивалось от земли своими длиннющими, силь(
ными ногами, жесткими и одновременно гибкими; они были
сплетены из дюжин корней, похожих на щупальца осьминога,
ни твердых, ни мягких или твердых и мягких одновременно, и
эти конечности несли его вперед с безумной силой.
Встань и беги, Хик(Хик! Беги, беги! Давай же!
Грибом двигали такие мощные и в то же время необуздан(
ные силы, что он спотыкался, не в силах справиться с путани(
цей рук и ног, терял равновесие и падал на землю с грохотом
тяжелого бревна. Край его шляпки утопал в снегу, словно по(
ловинка мяча для регби, а все тело билось в конвульсиях, как
в тяжелом эпилептическом припадке, поднимая вокруг себя
снежный вихрь. Но уже в следующую минуту чудовище снова
стояло на ногах. Оно растерянно озиралось по сторонам, по(
ка его маленький и сверкающий злостью желтый глаз не раз(
личал спину Хик(Хика, чье черное пальто и шляпа выделя(
лись на белом снегу, словно панцирь жука(скарабея. И тогда

[118]
ИЛ 8/2019

гриб снова пускался вдогонку. Он издавал страшные вопли,
пронзительные, словно вой раненого зверя. Беги же, Хик(
Хик! Спасайся!
Он добежал до горной речки, которая была последним пре(
пятствием перед пещерой. Несмотря на то, что хмель еще бро(
дил в его голове, Хик(Хик перебежал на другой берег по доске,
которая служила мостом, даже не шатаясь. Монстр гнался за
ним по пятам, все ближе и ближе, уже почти дышал ему в спи(
ну. И тут, удача: когда гриб ступил на мостик, его ноги, которым
все еще недоставало ловкости, подвели его. Он поскользнулся
и упал в воду, издав пронзительный крик отчаяния.
Речка была неглубокой, но поток несся с огромной силой,
будто струя водопада. Вскипающие белой пеной волны подхва(
тили чудовище и потащили его по течению, ударяя со всей си(
лы о встречные камни. Монстр терялся вдали, и Хик(Хику едва
удавалось разглядеть, как то жуткая лапа, то часть туловища
всплывали и снова исчезали в волнах. Потоки воды заливали
его широко открытую пасть, длиннющие пальцы на руках и но(
гах судорожно дергались. Его мокрое туловище казалось рези(
новым, а тысячи конечностей походили на отвратительных
водных змей. Да, течение его уносило. Увидев это, Хик(Хик раз(
разился нервным смехом, смехом человека, почувствовавшего
облегчение, спасшегося от смертельной опасности.
Но нет.
Грибу удалось уцепиться за большой камень у берега. Дю(
жины рук облепили валун, словно живая паутина. “Нет, толь(
ко не это!” — пронеслось в голове у Хик(Хика. Увидев, как сги(
баются три локтя каждой руки, и поняв, что совместная
мощь этих невероятных рук во много раз превышала силу по(
тока, он не стал больше ждать. И побежал.
Бедняге оставалось преодолеть последний отрезок пу(
ти — проход между двумя стенами(скалами, ведущий в его кау5
ну. Впереди уже виднелся вход в пещеру. Хик(Хик повернул
голову: гриб уже научился управлять своими конечностями и
теперь несся как угорелый, сокращая расстояние между ни(
ми с ужасающей быстротой.
Не оборачивайся, Хик(Хик, не смотри назад! В кауну, в
кауну!
Бедняга пулей влетел в пещеру. Он был так напуган и
мчался с такой скоростью, что не смог вовремя остановить(
ся, споткнулся и врезался головой в ту самую стену, которую
каждую ночь долбил по приказу Кассиана. Хик(Хик упал на(
взничь и треснулся об пол затылком. Звук от удара был такой,
словно кто(то ударил камнем о камень. Дверь осталась откры(
той и скрипела на ветру, словно старая рассохшаяся качалка.

“...понять человечество ”
Интервью с Альбертом Санчесом Пиньолем
Беседа и перевод с каталанского Н 7 А  %IР



Русские читатели знакомы с вашими романами “Холодная ко5
жа” (впервые эта книга появилась на русском языке под назва5
нием “В пьянящей тишине”) и “Пандора в Конго” и ждут про5
должения трилогии. Ваш новый роман “Фунгус” является этим
продолжением или как5то связан с этими книгами?
Нет, нет, это совершенно независимая история. Дело в том,
что у меня обычно есть несколько параллельных проектов. И
проблема заключается в том, что творческие процессы не все(
гда подчиняются интересам издательств. Мне хотелось бы про(
цитировать широко известную и, с моей точки зрения, совер(
шенно справедливую фразу: “Книги сами выбирают, когда они
должны быть написаны”. Я могу подтвердить, что это действи(
тельно так. Иногда мне хочется закончить какую(то книгу, по(
тому что я знаю, что читатели ее ждут, но вдруг, неожиданно
для меня самого, на первый план выходит совершенно другая
история. Поэтому я всегда говорю, что мы, писатели, являем(
ся, по сути дела, инструментами литературы, а не наоборот.
Что касается третьей части трилогии, то многое уже сдела(
но. Я уже разработал сюжет, но может случиться так, что снача(
ла из этого материала получится сериал, а не книга. Но это во(
просы, которые решать не мне, а издательствам и киностудиям.
А творческие процессы объяснять очень трудно... Творчест(
во подобно магме, которая находит свое выражение в самых
разных формах, особенно в ХХI веке. И я не являюсь защитни(
ком книги, как единственно возможной. Это только одна из по(
тенциальных форм повествования. Если мы обратимся к исто(
рии человечества, то увидим, что книги играют ведущую роль
в культуре последнего тысячелетия. А что происходило на про(
тяжении 999 остальных? Литература являлась творчеством
почти исключительно устным, и большая часть этих произве(
дений безвозвратно утеряна для нас. Теперь же повествование
принимает новые формы, использует иные каналы.
Первый ваш роман ставит перед читателем дилемму “я —
другой”, а второй — “правда — ложь”. Как можно определить те5
му нового романа?
На этот вопрос нетрудно ответить, основная тема рома(
на — это “власть”: кто и как обретает политическую власть,
как ее используют те, кто ею обладает? И в первую очередь —
где скрыт источник этой власти? Об этом говорится на пер(
вой странице романа. Там можно прочитать средневековую
легенду, которую я, естественно, выдумал сам. В чем суть

[ 119 ]
ИЛ 8/2019

[120]
ИЛ 8/2019

этой неосязаемой, невидимой глазу и в то же время столь
важной для любой человеческой общности субстанции? По(
чему мы подчиняемся? Кто нами командует и как им достает(
ся власть? Что нами движет, когда мы подчиняемся приказам
свыше? Я думаю, что литературное произведение способно
дать ответы на все эти вопросы, но для освещения этой слож(
нейшей проблемы во всей ее полноте одной книжки недоста(
точно. Поэтому “Фунгус”, на самом деле, только первая часть
истории и служит в основном для того, чтобы представить
читателю главных действующих лиц. Таким образом, перед
вами своего рода введение, хотя из уважения к читателям я
довел до конца все сюжетные линии. Но книга задумана как
начало пространного рассказа о власти и ее проявлениях.
В двух предыдущих романах действие развивается в экзоти5
ческих местах: в “Холодной коже” это затерянный в океане ост5
ров, а в “Пандоре в Конго” — Африка. Как вы выбрали место дей5
ствия “Фунгуса”?
Я хочу напомнить свой ответ на первый вопрос. Может
быть, читатели думают, что я написал всю книгу сразу от пер(
вой и до последней строчки, но это не так. Творческий процесс
часто бывает неуправляемым. Когда в 2005 году я начал писать
эту книгу, ее действие развивалось на острове Ньюфаундленд.
Как видите, я тоже выбрал место экзотическое. Но когда три
четверти книги были написаны, я понял, что мне это совер(
шенно не нужно. Как я говорил раньше, творческий процесс не
является линейным, мы часто возвращаемся назад, меняем ка(
кие(то элементы и переписываем все заново. В какой(то мо(
мент я решил перенести действие в Пиренейские горы. Это зо(
на на границе Франции и Испании, природа там первозданная
— или, по крайней мере, была таковой в конце в ХIХ века, и эта
дикая природа противостоит культуре. Для русского читателя
Пиренеи представляют собой место экзотическое, но 130 лет
тому назад оно было таковым и для жителей Барселоны. Чело(
век еще не успел покорить эту природу, и именно здесь скрыва(
ется зерно всей моей истории. И хотя этот роман нельзя на(
звать историческим, я постарался тщательно выписать все
исторические детали. Пейзаж, который я нарисовал, очень да(
лек от буколической картики истории о Хайди1. Мои Пиренеи
встречают героев враждебно, это место весьма неуютное. Оно
и было таковым для людей, живших в горах в ту эпоху. Обита(
телей гор никогда не покидало ощущение опасности, поэтому
и тогда, и даже до сих пор — с антропологической точки зре(
1. Книга швейцарской писательницы Иоханны Спири, по которой было
сделано несколько фильмов.

[ 121 ]
ИЛ 8/2019

Альберт Санчес Пиньоль. “...понять человечество”

ния — особое значение приобретают в Пиренеях дома. Они
представляют собой убежище, спасавшее от враждебной при(
роды. Такова сцена, на которой совершается действие романа.
Вы посвятили много лет созданию романов об истории Ка5
талонии, но вас интересовали события XVIII века. Почему дей5
ствие этого романа происходит в 1888 году?
Русским читателям эта дата, скорее всего, ни о чем не гово(
рит, впрочем, каталонцы тоже плохо знают свою историю. В
1888 году в Барселоне проходила Всемирная выставка. Для ката(
лонского общества это событие означало переход к новой эпохе
прогресса, не только в области технологии, но и в области идей,
страна открывалась миру. А я делаю так, что именно в этом 1888
году одного анархиста изгоняют из Барселоны, из бурно разви(
вающегося общества, и Хик(Хик оказывается вдали от этого ми(
ра, в глуши Пиренейских гор. Моя идея состоит в том, что персо(
наж совершенно незначительный неожиданно обретает почти
неограниченную власть. Кто такой Хик(Хик? Просто мелкий мо(
шенник или политический идеалист, а может быть, в нем сочета(
ются черты их обоих? Мы не можем ответить на этот вопрос. По
сути дела, это не имеет значения, основная мысль книги состоит
именно в том, что политическая власть может оказаться в руках
любого человека. И все власть имущие — цари, фараоны или пре(
зиденты демократических стран — являются не чем иным, как вы(
ражением глубинных сил общества. Такова основная идея этой
книги, которая нашла своё выражение в литературной форме.
Поэтому книга может кому(то показаться странной, но мне хоте(
лось написать именно такую историю, и мне казались очень ин(
тересными мои фунгусы, грибы(великаны. И я отдаю себе отчет
в том, что это самое рискованное из моих произведений.
В ответе на мой предыдущий вопрос вы упомянули главного
героя романа. Мне он показался скорее мелким жуликом, кото5
рый просто использует риторику анархистов. Почему вы вы5
брали такого героя?
Я так ловко завершил все сюжетные линии этой книги,
что читатели приходят к неверному заключению. Им кажет(
ся, что вся история кончается на последней странице, а это
совсем не так. Это лишь вступление к основной истории.
Хик(Хик остается на свободе и будет и дальше появляться в
самые неожиданные моменты, словно джокер в карточной
колоде, и изменять ход событий. Однако я не хочу раскры(
вать секреты своих будущих книг.
Говоря об этом персонаже, я хочу отметить его двойствен(
ность. С одной стороны, часто его поступки вызывают у нас не(
годование, но иногда нам кажется, что не такой уж он сквер(
ный человек. Мне не хотелось, чтобы центральные персонажи

[122]
ИЛ 8/2019

вызывали у читателя симпатию, потому что сама идея полити(
ческой власти мне глубоко неприятна. Почему мы подчиняем(
ся? Никаких разумных оснований для этого нет, и все доводы в
пользу власти — это лишь культурные построения, необходи(
мые для оправдания ее существования. И в моих книгах о фун(
гусах, грибах(великанах, я хочу опровергнуть эту идею.
Кроме того, я бы хотел заметить, что само понятие “глав(
ный герой” часто понимается неправильно. Как это ни
странно, литературоведы не смогли дать для него четкого оп(
ределения. Я же всегда стремлюсь к точности, поэтому сей(
час начал писать книгу “Основные структуры повествова(
ния”. Мне хочется объяснить широкой публике понятия, с
которыми литературные критики обращаются с непозволи(
тельной вольностью. Для меня “главный герой” — это тот
персонаж, на котором сосредотачивается сила драматиче(
ского действия. И тут я подскажу русским читателям, что
Хик(Хик не является главным героем, он просто появляется
на страницах романа чаще остальных, но, как я уже говорил,
пока мной написана только первая часть истории.
Хик5Хик случайно вызывает к жизни странных существ.
Вы основывались на каких5нибудь легендах Пиренейских гор?
Я уже говорил о значении устного народного творчества
на протяжении истории человечества. И, действительно, я
использовал каталонскую легенду о “менайронах”, которая
имеет множество вариантов на южных и северных склонах
Пиренейских гор. Антропологи считают, что все варианты
легенд равноправны, их не надо сравнивать и искать самую
лучшую, точно так же как нельзя определить, какая из куль(
тур человечества более совершенна.
Эти легенды, антропологические и фольклорные корни
которых мне удалось проследить, относятся к дохристиан(
ской эпохе и могли появиться только в этих суровых краях,
где люди жили в крайней нищете. В них нет описания менай(
ронов, поэтому я сам решил сделать их грибами(фунгусами.
Общее место этих легенд — осуждение человеческого эгоиз(
ма и жажды власти. Менайроны появляются в ночь на Святого
Жуана, если посеять на поле волшебные зерна. Эти существа
хотят только одного — получать приказы и выполнять их. Они
постоянно повторяют одно: “Что нам сделать, что сказать”. И
человек, вызвавший к жизни менайронов, должен отдавать им
приказы без передышки, потому что иначе эти существа подни(
мают восстание. Часто эти приказы бессмысленны, поэтому до
сих пор в Пиренейских горах иногда говорят о каком(нибудь
абсурдном сооружении, что его построили менайроны. У одно(
го из вариантов этой легенды конец очень жестокий: отчаяв(

[ 123 ]
ИЛ 8/2019

Альберт Санчес Пиньоль. “...понять человечество”

шийся хозяин напивается и засыпает, и менайроны пожирают
всю его семью. Но эти легенды послужили мне только отправ(
ной точкой, и мои фантастические существа довольно далеки
от своих фольклорных прототипов.
Используя оппозицию мира природы и мира культуры,
можно сказать, что фунгусы моей первой книги находятся в по(
граничном пространстве, они еще не создали своей собствен(
ной культуры и многого не умеют, например, спать и видеть
сны, понимать географические карты... Поэтому женский пер(
сонаж романа, учительница Майлис, олицетворяющая мир
культуры, говорит, что фунгусы никогда не смогут сравниться с
людьми, потому что им недоступны метафоры.
Почему героями ваших произведений часто являются суще5
ства фантастические, чудовища или инопланетяне? Таким об5
разом вы стараетесь понять род человеческий? (Вопрос Дианы
Народной.)
Мне очень нравится твой вопрос, Диана, потому что он
очень объемный и прекрасно характеризует мои произведения.
Ты совершенно права: страницы моих книг изобилуют фанта(
стическими существами, чудовищами или инопланетянами. Мо(
жет быть, так вышло потому, что, когда я был подростком, мне
больше всего хотелось уйти от жизни, которая меня окружала,
и от общества, в котором мне довелось жить. Поэтому я и при(
думывал иные фантастические и чудовищные миры. Можешь
себе представить, какой была Барселона времен моей юности...
Но больше всего мне нравится, как тебе удалось сформу(
лировать конец твоего вопроса, когда ты говоришь, что, ве(
роятно, таким способом я стараюсь понять человечество.
Это совершенно верно. Именно все эти чудовища, иноплане(
тяне, все эти невероятные существа служат мне для понима(
ния того общества, которое меня окружает. Таким образом,
говоря о “другом”, используя терминологию антропологов, я
пытаюсь понять близкие нам явления.
Какую роль играет в ваших произведениях природа и как ме5
няется ваше восприятие природы от одного произведения к дру5
гому? В рассказе “Лесные жители” лес является одним из героев
повествования и представляет собой некое пространство для
преображения, общения (с жителями иного мира) и, в первую
очередь, для спасения. В романе “Фунгус” природа, напротив,
враждебна и представляет собой некую силу, с которой людям
приходится бороться. (Вопрос Марины Кетлеровой.)
Большое спасибо, Марина, за твой вопрос, ты его очень
точно сформулировала. Я часто обращаюсь к природе в моих
книгах, но часто мои пейзажи далеко не буколические. В ос(
новном это связано с тем, что я городской житель, барсело(

[124]
ИЛ 8/2019

нец, и редко бывал на природе. А если и выезжал из города,
то в область Матарранья, одно название которой вызывает
ужас. Я говорю об этом, потому что в своем вопросе ты упо(
мянула рассказ “Лесные жители”, действие которого разви(
вается там, и надеюсь, что когда(нибудь тебе доведется побы(
вать в тех местах. Природа там достаточно дикая, и если и
есть там какое(нибудь, как ты выразилась, пространство для
спасения, то оно не является частью природы, а скорее вклю(
чено в ее сферу. И, действительно, для меня природа проти(
воположна миру человека. В отличие от многих представите(
лей современной мысли, я настаиваю на оппозиции
природы и культуры, люди должны жить в обществе себе по(
добных, а не на лоне природы, где место зверям и прочей
живности. В наше время, когда говоришь такие вещи, на те(
бя сразу набрасываются с упреками, но таково мое мнение.
Какие авторы повлияли на ваше творчество? Может быть,
среди них есть и русские писатели, если, конечно, вам нравится
русская литература? (Вопрос Анастасии Агаповой.)
Ты прекрасно говоришь по(каталански, Настя, как бы мне
хотелось, чтобы многие мои соотечественники говорили бы
так же хорошо, как ты. Что касается литературных влия(
ний... то мне не нравится останавливаться на двух или трех
именах, потому что литература — это безбрежный океан, и
множество авторов оказывают на нас влияние тем или иным
образом, не правда ли?
И говоря о русской литературе... Кому же она может не
нравиться? Ну, не знаю... это, как если бы художник сказал,
что ему не нравятся основные цвета: синий, желтый и крас(
ный, не так ли... В русской литературе есть все, или практи(
чески все. Но, естественно, я не могу здесь не упомянуть Дос(
тоевского, потому что до сих пор помню, как впервые читал
его книгу. Он показался мне исключительно современным,
потому что писал так, словно опередил свое поколение на це(
лое столетие, это касается и свободы в обращении с языком,
и выбора тем для произведений.

Т  К 
[ 125 ]
ИЛ 8/2019

Финляндия Старого ворчуна:
100 обычных лет
Главы из книги
Перевод с финского и вступление Н 



М 9 %  %

Туомас Кюрё — молодой, но очень популярный финский автор, который
получил известность благодаря серии книг с весьма оригинальным глав
ным персонажем — 80летним финским пенсионером с характером из
разряда “Не могу молчать!”. Этот старик, который постоянно всем недово
лен, высказывает свое мнение по поводу всех и вся. В результате повести
о нем становятся своеобразной “энциклопедией финской жизни”, а их
чтение превращается в изучение особенностей финского национального
характера, ни больше ни меньше. Вообще же, сейчас в Финляндии этот
“вечно всем недовольный старик” стал популярным персонажем совре
менной массовой культуры.
Книга, отрывки из которой предлагаются для публикации, вышла в
2017 году и формально посвящена ста годам независимости Финляндии:
сто лет — сто глав, по одной на каждый год финской истории. Однако это
ни в коей мере не исторический труд, а самый что ни на есть “народный
взгляд” на важнейшие события как финской, так и международной жизни
в период с 1917 по 2017 годы.
Многие из этих событий имеют непосредственное отношение к Рос
сии/Советскому Союзу (например, выплата послевоенных репараций), и
© Tuomas Kyrn 2017
© Н  # М 9 %  . Перевод, вступление, 2019
Главы публикуются с любезного разрешения автора.

[126]
ИЛ 8/2019

то, как о них вспоминает “финский пенсионер”, помогает понять сложное
отношение современных финнов к России и русским. Что же касается
финской истории, то в книге рассказывается о таких событиях, о которых
не только в России мало что знают, но и в самой Финляндии не слишком
любят выносить на обсуждение (например, о противостоянии и жестоко
сти в Гражданской войне или о попытках националистического переворо
та в начале 1930х годов).
В общем, если хочешь понять, кто они такие, эти финны, то лучшей кни
ги, чем книга Кюрё, не найти.
Может, звучит немного пафосно, но, по моему глубокому убеждению,
это действительно так.
Очень надеюсь, что читателю понравятся истории, рассказанные чуда
коватым финским пенсионером, как они понравились мне.

1948: Договор с выкручиванием рук

Д

А у меня просто слов нет от возмущения и обиды, ко(
гда говорят о сотрудничестве и оказании помощи.
Субботники — вот это и есть сотрудничество и оказа(
ние помощи, а вместо того, чтобы подписывать договор, дос(
таточно просто пожать друг другу руки.
Зимняя война началась с того, что большой мальчик вы(
стрелил сам в себя в деревне Майнила и поспешил закричать
“он первый начал”, обвиняя того, кто был меньше ростом. По(
сле этого большой мальчик уложил маленького пацана лицом в
снег. Ран было получено немало, но сознания пациент все же
не потерял. Когда началась следующая война, малыш поспе(
шил за помощью к Хорсту из соседней деревни. Все шло хоро(
шо, пока не пошло плохо. В конце концов самый большой па(
цан привязал оказавшегося меньше него Хорста к дереву и
расстрелял его из рогатки. Ну а самому маленькому оставалось
лишь кусать себе губы, хотя это и было весьма больно. Когда на(
ступил мир, у малыша забрали его игрушки, а также рабочие
инструменты, земли и поля.
Понятно, что я не могу говорить об этих событиях пря(
мым текстом, потому что после войны настало время иноска(
заний. Большой мальчик устанавливал правила игры и опре(
делял, какими словами о них рассказывать. Молодежь может
воспользоваться услугами компьютерной сети и самостоя(
тельно выяснить, кто были эти большие и маленькие мальчи(
ки, а также узнать обо всех ужасных поступках Хорста.
Я понимаю, что победитель выставляет счет побежденно(
му. И в общем(то я понимаю и то, что в любой войне нужно

найти виновных, которых очень хочется отправить в тюрь(
му. Однако неверное понимание дружбы внесло сумятицу в
головы как обычных людей, так и политиков.
Дружба стала синонимом нечестности, а за оказанием по(
мощи скрывался обычный шантаж. Это был весьма подозри(
тельный договор, договор, внушающий страх, договор с вы(
кручиванием рук, но не будь этого договора, с нашей страной
случилось бы то же самое, что случилось с Польшей, Венгри(
ей, Чехией и Словакией.
С советской стороны этот договор подписал господин Мо(
лотов. Тот самый, который изворачивался ужом, заключая с
Хорстом договор о ненападении в тридцать девятом году. В
этом документе “ненападение” означало “нападение”. Каждая
из сторон надеялась уничтожить другую сторону. А в дополне(
ние к этому шли изнасилования, убийства детей и расстрелы
мирных граждан. И вот с таким человеком наш премьер Пекка(
ла Мауно подписал бумаги о дружбе1.

[ 127 ]
ИЛ 8/2019

В молодости я ненавидел все эти абстрактные слова о дружбе
и братской помощи. Я знал про спрятанные на чердаке ружья
и патроны, помнил о сыновьях соседа Пеккала, вернувшихся
домой в гробах, и каждый день видел изменившегося за годы
войны отца. Помнил я и о том, что случилось с моим стар(
шим братом. Да, я был готов внести свой вклад в дружбу и
предложить свою помощь, если это понадобится моей род(
ной стране. Отец меня успокаивал и просил направить жаж(
ду мести на топор и деревянные стропила.

1950: Все требует ухода
Да у меня просто слов нет от возмущения и обиды, когда кто(
то наживается. В Советский Союз отправлялось все, что толь(
ко им ни вздумалось попросить: баржи с лесом и бумагодела(
тельные машины, водяные обогреватели и зимние куртки. В
те тяжелые времена я пилил доски циркулярной пилой на ме(
стной лесопилке и работал на складе компании, которая зани(

1. 6 апреля 1948 года премьер!министр Мауно Пеккала подписал от имени
правительства Финляндии договор с СССР о дружбе, сотрудничестве и вза!
имной помощи. (Здесь и далее — прим. перев.)

Туомас Кюрё. Финляндия Старого ворчуна: 100 обычных лет

П.С. Если берешь такси в Петербурге, заранее договаривай(
ся о цене.

[128]
ИЛ 8/2019

малась производством пиломатериалов для строительства до(
мов. Мы собирали все, что требовалось для постройки дома,
а потом товарные составы везли готовые комплекты нашему
восточному соседу. Конечно же, я не позволял себе плохо об(
рабатывать доски или оставлять строительные материалы
под дождем, хотя такие мысли меня порой и посещали. Я
знал, что в конце каждого рабочего дня придет Лаури Пакка(
нен и пересчитает готовые к отправке комплекты деревян(
ных домов с надписью “СССР” на упаковке.
Я часто думал, кому достанутся эти дома, построенные из
приготовленных финнами материалов, на которых остались
отпечатки моих рук и моча Лаури. Отправятся ли эти дома
прямиком к бедным советским людям, или же они достанут(
ся разжиревшим политрукам, и те построят из них дачи на
берегу озера, которое мы потеряли по мирному договору...
В восьмидесятые годы мой приятель Юрьяня рассказал мне
о судьбе этих домов. Поездов с комплектами домов было так
много, что лишние вагоны господин Сталин по имени Иосиф
отправил в Польшу, и в результате в городе Варшаве появилась
целая деревня из финских домов. Со временем деревянные до(
ма прогнили, и их решили снести, чтобы освободить место для
дороги к автомобильной стоянке. Земля дорогая, под дорогу(то
ее всяко лучше использовать, чем для хорошего жилья.
Ничего нельзя доводить до такого состояния, когда уже ни(
чего нельзя исправить. Это верно в отношении как человека,
так и государственных дел, идет ли речь о зубах, обшивке фа(
сада дома или о лечении предстательной железы.
Проблема колхозного социализма в том, что процесс
гниения шел постоянно. Очень я сомневаюсь в том, что у лю(
дей было желание ремонтировать дома, которые им не при(
надлежат и которые им подарил тот же самый дядька, что до
этого отобрал у них землю и наказывал за малейшую провин(
ность. Глупо следить, не просел ли фундамент и не разруша(
ется ли дымоход.
Когда человек не является владельцем своего жилья или хо(
зяином своей судьбы, у него нет никакого желания заботиться
ни о том, ни о другом. Именно поэтому сталинские отряды не су(
мели покорить нашу страну. У нас, финнов, слишком многое бы(
ло поставлено на карту. В официальных речах мы предпочитали
говорить о доме, вере и отечестве, хотя на самом деле речь шла
о наших лопатах, кастрюлях и карандашах. О наших полях и ого(
родах. Именно их защищали местные жители, в то время как со(
ветские вояки недоумевали, почему им надо оставлять свои укра(
инские поля и идти умирать где(то на финских дорогах.

1987: Творческая работа

Парни взяли по лопате и перекидали навоз сначала в при(
цеп, а потом в привезенные с собой ведра, которыми заста(
вили весь багажник фургона. Я им еще подарил одну боль(
шую бадью из сауны. Потом она промелькнула в выпуске
новостей. Тот, что был пониже ростом, так и продолжал бес(
прерывно трещать и кряхтеть, и я все ждал, что тот, кто был
повыше, в конце концов огреет его лопатой по голове, как в
старых черно(белых комедиях.
Поскольку парни работали весьма творчески, то я расто(
пил для них сауну и сварил кофе. Жена поинтересовалась,
что за компанию я приютил на ночлег. “Забавные ребята,

[ 129 ]
ИЛ 8/2019

Туомас Кюрё. Финляндия Старого ворчуна: 100 обычных лет

Да у меня просто слов нет от возмущения и обиды, когда цен(
ную вещь бросают где попало. Признаюсь, я и сам когда(то
участвовал в подобном, но убежден, что у этого моего престу(
пления уже истек срок давности.
Однажды поздно вечером у нас во дворе остановился фур(
гон, из которого выскочили два энергичных и жизнерадостных
парня. Тот, который был пониже ростом, сказал, что его зовут
Яри, а потом затарахтел с такой скоростью и с таким напором,
что я не понял ни слова. Парни были одеты в одном и том же сти(
ле: спортивные штаны, длинные, почти до колен, спортивные
носки и коротко стриженные волосы.
— Вы что тут ищете? Лыжню или хорошие лыжи? — спро(
сил я у парней и посоветовал им надеть шапки и обзавестись
качественными рукавицами.
— Мы... мы... черт! Нам нужно дерьмо! — выпалил тот, что
был пониже ростом.
Я поинтересовался, не они ли и есть те самые биоземледель(
цы, о которых говорят по телевизору. Им обычно нужен навоз
для удобрения всяких посадок. Парни сказали, что своего собст(
венного навоза, который они собирали на протяжении доволь(
но длительного времени, оказалось недостаточно и что им не
хватает еще пары десятков кило. Я не стал любопытствовать, ка(
кая такая удивительная причина заставляет людей заниматься
подобным собирательством, поскольку парни продемонстри(
ровали мне пачку купюр, которую я мог бы получить в обмен на
навоз. Они пояснили, что им дали стипендию на покрытие со(
путствующих расходов, и напоследок пообещали, что сами вы(
везут столь нужный им продукт.
Я показал парням, где у меня лежит навоз. Картошка про(
шлым летом уродилась какая(то паршивая, так что деньги бу(
дут весьма кстати.

[130]
ИЛ 8/2019

благодаря которым у нас теперь есть деньги на новую цепь
для трактора”, — ответил я.
Утром гости уехали, оставив после себя аккуратно заправ(
ленные кровати. Снег во дворе тоже был расчищен. На сле(
дующий день в выпуске новостей мы увидели знакомые лица
и услышали, что в театре города Оулу прямо во время спек(
такля зрителям на головы вывалили кучу дерьма. После это(
го парни полили почтенную публику из огнетушителя и про(
гулялись голышом между рядами театральных скамеек. Я
оценил, что ребята не стали разглашать тайну происхожде(
ния навоза, хотя определенная часть зрителей была из на(
ших мест. Жену такое мероприятие невероятно рассердило,
и она высказала все, что думала об этих парнях, не выбирая
выражений. Я попытался ее успокоить, задумавшись, были
ли у наших сыновей в столь же юном возрасте столь же твор(
ческие эксперименты с навозом и снегом. Времени у меня
было достаточно, полиция ехать к нам не спешила, так что я
мог спокойно размышлять о случившемся.
На одной из скамеек в театре сидела роскошная дама. В ка(
кой(то момент дама унюхала запах навоза, тянувшийся из(за
занавеса, а ее муж подумал, что это всего лишь его старые
носки. И именно в ту самую минуту парни приступили к сво(
ему показательному выступлению и принялись украшать зал
дерьмом. Ошметки навоза оказались на платье роскошной
дамы, вынудив ее бежать, спасаясь от столь творческих лич(
ностей. Само собой понятно, что в театр эта роскошная дама
больше не ходила, и вообще она потом все время принюхива(
лась, не пора ли ее мужу менять носки. Купленная специаль(
но для похода в театр одежда отправилась сначала в стираль(
ную машину, а потом в сундук на чердаке. Не знаю, на такой
ли эффект рассчитывали парни, задумывая свое выступле(
ние, но слышал, что в театре можно увидеть много всего са(
мого разного. Лично я, оказавшись там, всегда самым внима(
тельным образом рассматривал фундамент.
Со временем из этих студентов театральной школы полу(
чились вполне уважаемые люди. Тот, кто был ниже ростом,
теперь известный в Финляндии режиссер Яри Халонен1, и я
до сих пор плохо понимаю, что он говорит, когда его показы(
вают по телевизору. Делали бы субтитры, что ли.
1. Яри Халонен (р.1962) — известный современный финский кино! и теат!
ральный режиссер, который, будучи студентом театрального института,
действительно в 1987 году участвовал в описанном перформансе в театре
Оулу, протестуя против низкого уровня актерского мастерства.

Из современной эфиопской прозы
Перевод с английского и вступление А  $

С 

[ 131 ]
ИЛ 8/2019

Если говорить о современной эфиопской прозе, речь обязательно пойдет о
группе сорокалетних писателей, покинувших Эфиопию в раннем возрасте,
ныне живущих в Америке и пишущих поанглийски, но не только не утра
тивших связь с литературной традицией “хабеша”, а наоборот — ставших
ее наиболее заметными на сегодняшний день представителями. Введите в
Гугл фразу “Ethiopianwriter”, и поисковик тотчас выдаст их имена: Мааза
Менгисте, Динау Менгесту, Мети Бирабиро. Все они — и Динау, и Мааза, и
Мети — принадлежат к поколению, которое Динау в своем первом романе
окрестил “детьми революции”. (“Наша память как река, отрезанная от мо
ря. Со временем она пересохнет на солнце. Поэтому мы пьем и пьем и ни
как не можем напиться”.) Все трое с детства живут в Америке, пишут по
английски и при этом представляют именно эфиопскую литературу,
являясь не просто ее частью, а ее выходом в мир. Не будет преувеличени
ем сказать, что благодаря им поколение эфиопских “детей революции”
приобрело статус важного литературного явления.

Д   М
Краса небес в зияющий
просвет
Фрагмент романа

Д

ЖОЗЕФ приходит в лавку уже пьяным. Он вваливает(
ся в дверь с распростертыми объятьями. Когда наблю(
даешь за ним, складывается впечатление, что даже
самые широкие жесты, на которые он только способен, не(
достаточно широки для него. Он все время пытается переще(
голять самого себя, достичь новых высот “джозефства”, что(
бы гарантировать, что все, кто его когда(либо знал, еще долго
будут носить отпечаток Джозефа Каханги после того, как он
уйдет. Сейчас он работает официантом в дорогом ресторане

© Александр Стесин. Перевод, вступление, 2019
Фрагмент романа публикуется с любезного разрешения автора.

[132]

Из современной эфиопской прозы

ИЛ 8/2019

в центре города и, прежде чем отнести грязные стаканы на
кухню, непременно допивает остатки с каждого обслуженно(
го стола. Судя по тому, как его ведет, сегодняшняя предвечер(
няя толпа клиентов была гуще обычного.
Джозеф — низкорослый и коренастый, как пень. У него
большое блинообразное лицо. Одно время Кеннет(кениец лю(
бил сообщать Джозефу, что тот похож на ганца. “У тебя типич(
ная ганская внешность, Джо. Круглые глаза. Круглое лицо.
Круглый нос. Ты насквозь ганец. Просто признай это, и дело с
концом”. Тогда Джозеф вставал и театрально ударял кулаком
по столу, или по стене, или по собственной ладони. “Я из Заи(
ра, — выкрикивал он, — а ты мудозвон!” Но в последнее время
он выступает более сдержанно: “Я из Демократической Рес(
публики Конго. Возможно, на следующей неделе она будет на(
зываться иначе. Это я признаю. Может быть, завтра это будет
Тридевятое Царство Лорана Кабилы. Но сегодня, насколько
мне известно, я из Демократической Республики Конго”.
Сняв пальто, Джозеф смачно целует меня в обе щеки.
— Вот за что я вас, эфиопов, люблю, — говорит он, — вы
только и делаете, что целуетесь. У вас все время уходит на при(
ветствия и прощания, потому что вы по десять раз целуете
друг друга в щечку. Чмок, чмок, чмок.
Кеннет наливает Джозефу виски, и мы сдвигаем стаканы.
— Ну как тебе сегодня Америка, Стефанос? — спрашивает
меня Джозеф.
— Он ее ненавидит, — отвечает Кеннет.
— Это потому, что он ее не понимает. — Джозеф наклоняется
ко мне, и мое поле зрения полностью занимают его заплывшие,
налитые кровью глаза. Они кажутся бусинами, неудачно налеп(
ленными на его блинообразное лицо в качестве украшения.
— Я ведь уже говорил тебе, Стефанос, Америка — это не(
смышленое дитя. На нее нельзя сердиться, если она не дает те(
бе того, о чем ты ее просишь. — Он откидывается на стуле, кла(
дет ногу на ногу, несколько секунд держит позу, чтобы затем
снова наклониться ко мне и упереться локтями в колени. — Но
ты должен хвалить ее всякий раз, когда у нее почти получается
тебе угодить. Иначе она развернется и даст тебе по морде.
Кеннет и Джозеф хохочут, разом опорожняют стаканы и на(
ливают по новой. Дальше — небольшая пауза, пока они пытают(
ся отдышаться. Я пользуюсь этим и, прежде чем один из них со(
общит мне еще что(нибудь об Америке (“В этой стране имеет
значение только одно...” или “Об американцах тебе нужно знать
только три вещи...”), объявляю: “Бокасса”. Это имя застает их
врасплох. С минуту они пялятся на меня, беспрестанно взбалты(
вая виски в стаканах, что свидетельствует о напряженных мыс(

Динау Менгесту. Краса небес в зияющий просвет

лительных процессах. Наконец Кеннеткениец встает и не спе
ша направляется к карте Африки, которая висит у меня на сте
не. Этой карте лет двадцать, если не больше. С того момента, как
она была напечатана, многие границы и названия изменились,
[ 133 ]
но все карты, так же как журналы и фотографии, с самого нача ИЛ 8/2019
ла носят ностальгический характер и потому никогда не устаре
вают окончательно. Издали карта похожа на портрет в про
филь: очертания африканского континента напоминают
опущенную женскую голову, завернутую в платок. Кеннет прово
дит рукой по лицу Африки, с запада на восток и с севера на юг,
щекочет указательным пальцем подбородок ЮАР. Затем обора
чивается и указывает на меня.
— Габон! — произносит он так, как будто обвиняет меня в
преступлении.
— Что “Габон”? — спрашиваю я. — Говорят, неплохая стра
на. Хорошие люди. Сам я, правда, там не бывал.
— Иди ты к черту, — бормочет он, снова поворачиваясь к
карте.
— Как же так, — подначивает его Джозеф, — я думал, ты у
нас инженер. Где же твоя точность?
Джозеф подходит к карте, обнимает своей ручищей худые
плечи Кеннета, а другой рукой обводит центральную часть кон
тинента и, найдя нужную точку, назидательно тычет в нее.
— ЦентральноАфриканская Республика. Когда же это бы
ло? — говорит он, задумчиво почесывая подбородок, как про
фессор, которым он когдато мечтал стать и которым до сих пор
время от времени прикидывается по привычке. — В шестьдесят
четвертом? Нет. В шестьдесят пятом.
— В шестьдесят шестом, — говорю я.
— Почти угадал.
— “Почти” не считается.
Это наша любимая игра. Один называет диктатора, а другие
пытаются вспомнить страну и дату военного переворота. В эту
игру мы играем уже больше года, и наше игровое поле все время
расширяется: подавленные восстания, хунты, незначительные
мятежи, бесчисленные аббревиатуры повстанческих групп —
СПЛА, ТПЛФ, ЛРА, УНИТА — все, кто когдалибо брал в руки
оружие во имя революции. Сколько бы мы ни вспоминали, все
гда есть еще, дат и имен становится все больше и больше, и нам
иногда начинает казаться, что мы сами порождаем их своей иг
рой. “Когда закончатся перевороты, тогда и мы закончим”, —
сказал однажды Джозеф. Это было в самом начале, год назад, и
мы гадали, сколько может продлиться наша игра.
— Как же я мог забыть, — говорит Кеннет, — ведь Бокасса —
один из моих любимых...

[134]

Из современной эфиопской прозы

ИЛ 8/2019

У каждого из нас есть любимчики. Бокасса. Амин. Мобуту.
Мы любим тех, кто прославился своими абсурдными заявле(
ниями и клоунскими выходками; диктаторов, у которых бы(
ло по сорок жен и по сто детей; тех, кто сидел на золотом тро(
не в форме льва, провозглашал себя божеством и был
окружен слухами об инцесте, каннибализме и черной магии.
— Он был императором, — вставляет Джозеф, — совсем
как ваш Хайле Селассие, Стефанос.
— Да, но, в отличие от нашего, он рано выдохся.
— Это потому, что в него никто не верил. Бедный Бокасса.
Император Бокасса. Министр обороны, образования, спор(
та, здравоохранения, жилищной политики, сельского хозяй(
ства, флоры и фауны, иностранных и внутренних дел, его ко(
ролевское величество, правитель Земного шара, без пяти
минут лев из колена Иудова Жан(Бедель Бокасса.
— Он ведь был людоедом, да? — интересуется Кеннет.
— Если верить французам, да. Но разве им можно верить?
Посмотри на Сьерра(Леоне, на Сенегал. Все они лжецы.
— Кто, африканцы или французы?
— Да какая разница?
В течение следующих двух часов мы чередуем наши заня(
тия: пьем то залпом, то мелкими глотками. В конце концов на(
ша беседа неизбежно и предсказуемо обращается к истокам.
— Наша память как река, отрезанная от моря, — говорит
Джозеф. — Со временем она пересохнет на солнце. Поэтому
мы пьем и пьем и никак не можем напиться.
— Почему ты всегда говоришь такие вещи? — раздражает(
ся Кеннет.
— Потому что это правда. И по(другому не скажешь. Если
у тебя есть что сказать, говори.
Кеннет прислоняется затылком к стене. Он настолько
пьян, что вот(вот упадет со стула.
— И скажу. — Опрокинув пустую бутылку, он высовывает
язык, чтобы поймать последние капли. — И скажу. Я не пом(
ню, с какой стороны у моего отца был шрам. Иногда мне ка(
жется, что он был вот здесь, под левым глазом. Но потом я го(
ворю себе: это потому, что ты смотрел на него, как в зеркало.
Значит, шрам был справа. Но когда я был маленьким, я сидел
у отца на плечах, и он разрешал мне потрогать шрам, я его
трогал левой рукой. Я сажусь на стол, обхватываю ногами
стул, протягиваю руку и пытаюсь вспомнить, где был шрам.
Тут. Или тут. Или там. Или тут. Отец мне говорил: когда я ум(
ру, ты сможешь меня опознать по этому шраму. Дурацкое за(
явление, но я тогда был еще маленьким и ничего не понимал.
Я верил, что смогу узнать его только по шраму. А теперь, ес(

ли бы я увидел своего отца, то наверняка не смог бы отличить
его от других стариков.
— Твой отец давно умер, — напоминаю я ему.
— Твой тоже, Стефанос. Разве ты не боишься, что когда(
[ 135 ]
нибудь его забудешь?
ИЛ 8/2019
— Не боюсь. Он мне до сих пор везде мерещится.
— Все наши отцы давно умерли, — говорит Джозеф.
— Именно, — соглашается Кеннет.
Это единственное, что нам когда(либо удалось разрешить.

М Б
 
Красного моря лиловая дочь
Фрагмент романа

Фрагмент романа публикуется с любезного разрешения автора.

Мети Бирабиро. Красного моря лиловая дочь

“Д

ЖАМБО, Бвана! Хабари гани? Нзури сана. Хакуна
матата...” — поют водитель и пассажир(бизнесмен,
лежа на земле в запятнанном нижнем белье. При
этом водитель поглаживает огромное брюхо. Вокруг темно. В
жопу хакуну матату! Мы в дороге четвертый день, хотя мне го(
ворили, что поездка должна занять от силы десять часов. По
моей ноге течет кровь, но ни туалетов, ни туалетной бумаги
здесь не бывает. Питьевая вода закончилась позавчера. В ма(
шине, рассчитанной на шестерых, со мной едет дюжина муж(
чин, замаринованных в собственном поту. Крупные капли
стекают с их подбородков на мои руки и щеки.
— В чем дело, леди с бархатными глазами? — спрашивает
водитель.
— Не могу поверить, что у моей руки есть что(то общее с
твоим подбородком, — говорю я.
Он смеется своим нехорошим смехом и говорит:
— Африканского в тебе больше, чем в любом из нас. Посмот(
ри на них, они испугались, разозлились и заблудились. Устали,
очень устали. Посмотри на меня, я тупой и мне на все напле(
вать. Но ты, а(ха(ха, ты не такая! Ты бесстрашна, моя дорогая.
Я говорю:
— Я уехала отсюда двадцать лет назад и, к твоему сведе(
нью, больше возвращаться не собираюсь.
В кустах, в нескольких метрах от нас, что(то шевелится и
издает причмокивающий звук. Я вскакиваю.
Бизнесмен говорит:

[136]

Из современной эфиопской прозы

ИЛ 8/2019

— Эта местность славится своей фауной. Очень много
львов и других зверей.
— Я так понимаю, мы здесь остановились, чтобы им было
чем поужинать?
— Ха(ха(ха, хи(хи(хи. Знаешь, Мети, белые платят тысячи
долларов за возможность увидеть этих животных!
— Я что, похожа на белую или на человека, которого инте(
ресует сафари?
Дальше вести диалог не имеет смысла, и я говорю себе,
что пора перестать капризничать, как избалованная ино(
странка; надо вернуться к своим первобытным корням, стать
дикаркой, как мои попутчики. Сейчас возьму свою походную
сумку и отправлюсь куда глаза глядят.
— Ты куда? — хором спрашивают кенийцы и эфиопы. Они
даже переглядываются, на минуту забыв о своей националь(
ной вражде.
Я говорю:
— Я не собираюсь проводить еще одну ночь в саванне.
Пойду поищу другое транспортное средство.
— Ну(ну, — говорят они и, успокоившись, возвращаются к
национальной вражде. Всем понятно, что другого транспор(
та здесь нет и идти мне некуда.
По правде говоря, ночевать в саванне не так уж плохо, но
каждую ночь, как только все они засыпают, оставляя меня на(
едине с бессонницей, начинаются малоприятные приключе(
ния: то хищное причмокиванье в кустах, то появление стран(
ных людей с вопросами, откуда я и куда. “А откуда вы сами?” —
спрашиваю я. Вместо ответа странные люди начинают учить
меня жизни, обвиняя в феминизме и прочих смертных гре(
хах, хотя мне до лампочки феминизм, равно как и племенное
происхождение Обамы, о котором они начинают спорить,
когда им надоедает меня поучать. Между тем единственный
признак цивилизации в радиусе ста километров — глинобит(
ная хижина, где продают кока(колу.
— ОК, ОК, — говорит водитель, — остановим какую(нибудь
машину и перельем бензина.
У избалованной иностранки наверняка началась бы исте(
рика, но я не такая, африканского во мне больше, чем в лю(
бом, поэтому я спрашиваю спокойным голосом:
— То есть ты хочешь сказать, что мы торчим здесь весь
день, потому что у нас кончился бензин, хотя за час до того,
как здесь застрять, мы заезжали на автозаправку и бизнесмен
припадал ртом к бензобаку, проверяя уровень горючего? И
хотя, пока было светло, мимо нас проезжало много машин,
идея остановить одну из них пришла тебе в голову только с

наступлением темноты, когда дорога совершенно опустела?
И когда я спрашивала, почему мы стоим, а мне говорили, что
у нас проблемы с автомобилем и что это не женского ума де(
ло, “проблемы” заключались только в этом?
[ 137 ]
— Ха(ха(ха, хи(хи(хи. Ты хорошая девочка, мне ты нравишься. ИЛ 8/2019
Наконец, раздобыв бензин, мы снова пускаемся в путь, и ке(
нийцы любопытствуют, куда я так спешу, а эфиопы умоляют ме(
ня не злить кенийцев, которых они боятся как огня. Мне хочет(
ся послать по известному адресу и тех и других. Запуганных
беженцев из Эфиопии — за то, что обзывали меня ведьмой, ко(
гда я, стараясь им помочь, ругалась с коррумпированным кений(
ским полицейским, собиравшимся дочиста их обобрать. Развяз(
ных кенийцев — за то, что испоганили мое первое впечатление
от Африки, куда я мечтала вернуться последние двадцать лет.
Но, вместо того чтобы обматерить всех вместе и каждого по от(
дельности, я тоже зачем(то начинаю подпевать: “Джамбо, Бвана!
Хабари гани? Нзури сана. Хакуна матата...” И чувствую, как пот(
ная речь суахили по капле просачивается в мою кровь.

М ! М 
Лев глядит с высоты
Фрагмент романа
АКОЛОЧЕННОЕ окно над его раскладушкой не пропус(
кало в камеру ни капли света. Плесневелый запах сыро(
сти оседал в легких. О том, что прошел еще один день,
император мог узнать лишь по вечернему вою пса, трущего
свои тощие ребра о глинобитную стену в час кормежки. Никто
не разговаривал с императором, никто не отваживался даже
поглядеть в его сторону; никто не подходил к его камере. Рань(
ше, в первые дни заключения, у него был регулярный посети(
тель: офицер в поношенной форме, заявлявшийся, чтобы до(
просить о местонахождении каких(то несуществующих денег.
— Они лежат в швейцарском банке, — настаивал офицер. —
Мы знаем, что они там спрятаны. Где? Где они хранятся? Нам
нужен номер счета.
Император смотрел на дознавателя бессмысленным взгля(
дом. У него не было никаких денег. Наконец ему пришло в го(
лову ответить вопросом на вопрос:

Фрагмент романа публикуется с любезного разрешения автора.

Мааза Менгисте. Лев глядит с высоты

З

[138]

Из современной эфиопской прозы

ИЛ 8/2019

— А сколько там денег? — полюбопытствовал он.
Офицер усмехнулся.
— Больше миллиарда долларов, — произнес он победонос(
ным тоном. — На эти деньги можно было прокормить всех,
кого вы бросили голодать.
Теперь настал черед императора усмехнуться, оглядывая
мятую солдатскую форму посетителя.
— А вы хоть представляете себе, что такое миллиард дол(
ларов?
Офицер фыркнул, поправил болтавшийся под брюхом ре(
мень и вышел из камеры.
Со временем визиты становились все реже. В конце концов
офицер вовсе перестал приходить; наступила полная тишина.
Среди этой тишины император часами сидел в одной и той же
позе, и его дыхание шумно боролось с клокотанием в груди,
день ото дня становившимся все непреодолимей. Он закутывал(
ся в тонкое покрывало, тщетно стараясь согреться, и отпускал
мысли на волю — в то счастливое время, когда он с триумфом
вернулся на родину по окончании итальянской оккупации. Он
позволял себе с головой уйти в воспоминания, вызволяя из за(
бытья обрывки разговоров и другие некогда незначительные
детали. Он вспоминал и шествие к трону, и женщин, рыдавших
в тот день при виде любимого правителя, и взгляды бойцов, пы(
лающие гордостью оттого, что им выпало приветствовать его в
день его возвращения. Время от времени император поднимал(
ся с места и начинал безотчетно семенить по камере, вспоми(
ная свою величественную поступь тех лет. Он махал толпе под(
данных, восторженно наблюдавших за тем, как он шел из
Юбилейного дворца во дворец Менелика. Машинально выис(
кивал взглядом юнцов со сросшимися бровями, с чертами
смутьянов: охране надлежало убрать их подальше от глаз власте(
лина. Ежедневно, ежечасно он повторял моцион многолетней
давности, отправлялся в королевскую библиотеку, возвращался
в свой кабинет, где ему было уготовано место на обшитых барха(
том подушках. Он проходил через мраморные залы, ведущие к
трону, уходя все дальше от удушья глинобитных стен, от недос(
тойных запахов собственного тела. Память проникала в настоя(
щее, чтобы разлиться в нем благословенным сном.
Он уже не помнил, когда его перевели из гарнизонных за(
стенков Четвертой революционной дивизии обратно во дво(
рец Менелика. Но он запомнил, как его везли по улицам Аддис(
Абебы и как он, сколько ни таращился из окна автомобиля, не
мог разглядеть никаких признаков собственного отсутствия.
Ни опустошенных взглядов верноподданных, которые он столь
живо себе представлял, ни отчаянных возгласов, умоляющих

Мааза Менгисте. Лев глядит с высоты

его вернуться. Солнце светило даже ярче обычного, так что бы(
ло больно глазам. Вокруг, как всегда, слышалась торопливая сим(
фония грузовиков и такси, шелестящей резины и металла, цара(
пающего асфальт, громыхающих по брусчатке повозок,
[ 139 ]
надрывающих голос уличных торговцев. Слышались запахи эв( ИЛ 8/2019
калипта и благовоний, апельсинов и выхлопа, вьючного скота и
человеческого пота. Все это будет всегда. Эфиопия будет сущест(
вовать, несмотря на его отсутствие.
На мгновение он покорился безудержной жизненной силе
той страны, которую он так любил. Он готов был обнять ее, свою
родину, открыть объятия ее детям, ее мужам и женам, позволить
им целовать ему ноги. Если бы он мог, он задержался бы здесь,
чтобы все страждущие распростерлись у его ног, и он благословил
бы всех и каждого и плакал бы вместе с ними. Но вокруг него, сза(
ди и спереди, были солдаты, исполнявшие приказ вывести его из
тесной камеры, где он провел последние месяцы, и усадить в еще
более тесный “фольксваген”, где его будут охранять другие солда(
ты, вооруженные до зубов и не желающие смотреть ему в глаза.
В машине он попробовал было справиться у одного из солдат,
куда его везут, но тот, что сидел спереди, резко обернулся и стал
светить ему в глаза фонарем, отдавая таким образом приказ мол(
чать. Свет был до того ярок, что из глаз императора ручьем пока(
тились слезы, увлажняя засаленный воротник его сорочки. После
этого никто не произнес ни слова. Ему оставалось только смотреть
в окно. Вид из окна был ополовинен грубо вытесанным солдат(
ским профилем. И во всем этом городе никто, кроме него самого,
не хотел, чтобы Царь царей в очередной раз вернулся на трон.
Его провели в просторную залу, некогда служившую опочи(
вальней царице Заудиту. Всю мебель из зала убрали, оставив лишь
раскладушку, на которую швырнули несколько простынь и тонкое
одеяло. Его заперли на три замка и цепочку, а за дверью выстави(
ли караул. Стало быть, они до сих пор боялись его, и этот их без(
основательный страх как бы подчеркивал его одиночество и пус(
тоту той огромной комнаты, что стала ему новой тюрьмой.
Заходя в комнату, сопровождая старого слугу, приносившего ему
еду, они пятились задом, чтобы не смотреть на узника, крепко
сжимали в руках свои автоматы, и глаза их всегда были скрыты
под темными очками. После того как слуга ставил на пол тарелку
с пищей, они норовили улизнуть как можно скорее, до смерти бо(
ясь взглянуть на императора. Он слышал, как в саду безутешно
мяучит его старый лев Точо, и, убаюкиваемый этим мяуканьем, он
старался забыть о существовании сада, где ему не разрешалось гу(
лять. Под тяжестью одиночества все часы, минуты и секунды сли(
вались для императора воедино и текли в никуда, словно медлен(
ная, умирающая река.

Из классики ХХ века

[140]
ИЛ 8/2019

С" # $ М 
Б % А$ 
Там, где моя душа...
Стихи
Перевод с португальского и вступление В

© Assyrio & Alvim, 2015
©В
М 9 

7 М 9  %

. Перевод, вступление, 2019

1. Sophia de Mello Breyner Andresen. Obra poеtica. — Porto: Assyrio & Alvim,
2015. — P. 932.
2. Sophia de Mello Breyner Andresen. Op. Cit., p. 931.

[ 141 ]
ИЛ 8/2019

София де Мелло Брейнер Андресен. Там, где моя душа…

В этом году исполняется сто лет со дня рождения Софии де Мелло Брейнер
Андресен (1919—2004), которая в наши дни по праву считается одной из
наиболее значимых фигур португальской поэзии XX столетия. Ее стихи на
столько близки португальцам, что на родине ее называют просто София.
София родилась в аристократической семье. Ее дед по материнской
линии Томас де Мелло Брейнер носил титул графа Мафры и приходился
другом королю Португалии Карлосу I. Прадед по отцу Ян Хенрик Андресен
был датчанином. В молодости на парусном корабле он прибыл в Порту и
решил больше никогда не покидать этот город.
В Порту прошли детство и ранняя юность самой Софии. Вместе с роди
телями и братьями она жила в доме на улице Антониу Кардозу и часто
гостила у бабушки в усадьбе КампуАлегре, которую в одном из своих сти
хотворений назовет дворцом, где все начиналось.
С поэзией София познакомилась, когда ей было всего три года. Тогда
служанка Лаура, работавшая в доме семьи де Мелло, рассказала девочке
старинную народную поэму “Корабль Катринета” (“Nau Catrineta”), кото
рую та запомнила на слух.
В эссе “Искусство поэзии IV” София вспоминает: “Я соприкоснулась с
поэзией прежде, чем узнала о существовании литературы. Я думала, что у
стихов нет авторов, что они существуют сами по себе как неотъемлемая
часть природы, присущая ей и растворенная в ней. И что достаточно успо
1
коиться, сосредоточиться, чтобы их услышать” .
В дальнейшем София всегда считала, что поэт — это, прежде всего,
слушатель, который способен почувствовать и уловить поэзию в окружаю
щем его мире.
По словам поэтессы, каждое стихотворение должно представлять со
2
бой “круг, внутри которого заключена птица действительности” . Это пра
вило София не только формулирует, но и следует ему. Всего нескольких
лаконичных и безошибочно точных строк — а иногда даже не строк, а
слов — достаточно ей, чтобы запечатлеть целостный и яркий образ.
Один из основных мотивов поэзии Софии — поиск красоты и гармо
нии. Их воплощение поэтесса ищет в первозданной природе: в ритмичном
шуме морской волны, в ночной тишине и в сиянии звезд.
Символом утраченного совершенства, единства человека и мира ста
новится для Софии Древняя Греция, культуру которой она изучала на от
делении классической филологии Лиссабонского университета.
Хотя поэтесса часто обращалась к античности, она никогда не забыва
ла о том, что происходит в современной ей Португалии. Борьба за спра
ведливость для Софии тождественна стремлению к истине и совершенст
ву. Социальной тематике посвящены многие стихотворения, написанные
Софией после замужества. Замуж она вышла в 1946 году за Франсишку Со

[142]

Из классики ХХ века

ИЛ 8/2019

уза Тавареша, адвоката, политика и журналиста. Разделяя взгляды мужа,
1
София выступала против диктаторского режима Антониу Салазара .
После Революции гвоздик (25 апреля 1974 года), благодаря которой в
Португалии была восстановлена демократия, София продолжала участво
вать в общественной и политической жизни. От социалистической партии
она была избрана в Учредительное собрание, созданное для разработки
новой Конституции страны.
В 1960е и 1970е годы София много путешествовала: посетила Гре
цию, Бразилию и Макао. Каждое путешествие отразилось в ее стихах. Гре
ция стала для нее более осязаемой. Новая бразильская столица, город
Бразилиа, поразила поэтессу красотой и изяществом архитектурных форм.
Благодаря знакомству с Востоком родился цикл стихов “Плавания”.
Бразильский литературовед Родриго Корреа Мартинс Машадо называ
2
ет “Плавания” “современной эпопеей” . Бесспорна связь между “Плава
ниями” и эпической поэмой Луиса де Камоэнса “Лузиады” (1572), произ
ведением, основополагающим для португальской литературы.
Тот же контекст, что и в “Лузиадах”: морские экспедиции, путешествия
и открытия — взят за основу “Плаваний”. Большинство стихотворений,
составляющих поэтический цикл, и по содержанию, и по звучанию при
ближаются к строфам “Лузиад”.
Однако между двумя эпопеями есть принципиальное различие: если
Камоэнс прославляет весь португальский народ, героев и первооткрывате
лей, София воспевает сам миг открытия.
Она не поет гимн империи, не тоскует о прошлом, но стремится отра
зить изумление мореплавателей, соприкоснувшихся с неизведанным, а
также передать чувство, охватывающее человека в моменты познания и
приближения к истине, которую древние греки называли алетейя, то есть
“несокрытое”.
Пожалуй, всю поэзию Софии можно определить как поэзию плаваний
и открытий, а поиск истины назвать объединяющим началом всего ее твор
чества.
София де Мелло Брейнер Андресен — автор четырнадцати поэтиче
ских сборников, сборника “Назидательные рассказы”, а также нескольких
детских книг. Истории, которые она написала для своих пятерых детей, в
наше время любимы многими юными читателями по всему миру.
Кроме того, София занималась художественным переводом. На порту
гальский язык переводила Еврипида, Данте, Шекспира. На французский —
Камоэнса, Сезариу Верде, Фернанду Пессоа и Мариу де СаКарнейру.
Поэзия самой Софии в настоящее время переведена на многие ино
странные языки. В переводе на русский язык избранные стихотворения

1. Диктатура Антониу Салазара продолжалась в Португалии с 1933 по 1974
год.
2. Rodrigo Corrga Martins Machado. Navega»oes ou descoberta de si. — SCRIP(
TA, Belo Horizonte, 2018, № 44, p. 81.

публиковались и в журнале “Иностранная литература”, а также в несколь
ких антологиях современной португальской поэзии.
Первый авторский сборник Софии на русском языке буден издан
“Центром книги Рудомино” к столетию поэтессы. В этой подборке — не
сколько переводов, которые войдут в книгу.

[ 143 ]
ИЛ 8/2019

Шумное море
Море шумное — ни берега, ни дна,
Ты красивей, если мы наедине,
Раздается голос твой во мне
И созвучен он моим мечтам,
Словно песня, данная волнам,
Для меня, и только, создана.

Розы
Когда губами лепестков касаюсь розы,
Мне кажется, как будто скрыты в ней
Весь лунный блеск безоблачных ночей
И все сияние дневного солнца,
Весенний ветер, легкий, безмятежный,
И сладость горькая истаявших лучей,
И ожиданья все, и все надежды.

Когда угаснет жизнь, и буду я мертва,
Жить будут море, сад и небосвод,
И свой продолжат вечный хоровод
Весна и лето, осень и зима.
По саду кто(нибудь другой пройдет,
Где я гуляла много(много раз,
Над морем солнце вновь и вновь зайдет,
Другой полюбит все, что я люблю сейчас.
Сиять, как прежде, будут небеса,
В саду моем распустится листва,
И снова в золото оденутся леса,
Как будто я по(прежнему жива.

София де Мелло Брейнер Андресен. Там, где моя душа…

Когда

Любовь Антония и Клеопатры

[144]

Я мир ладонями твоими измеряю,
А на плечах твоих умею точно взвесить
И солнца золото, и лунное свеченье.

ИЛ 8/2019

Ночь
В комнате я одна среди белых стен,
Сквозь синеву окна заходит ночь,
Взгляд ее полон блеска высоких звезд.

Цикады
Со зноем вместе опускается покой,
На стены белые ложатся ровно тени,
Льет солнце с неба жаркие лучи,
Пронзая ими раскаленный воздух,
И звон цикад сильней, чем гул прибоя.

Дата
1

В манере Эсташа Дешана
Время разлук и неясности,
Время страха и время измены,
Время тайн и опасности,
Время неправды и тлена,
Время ярости и упорства,
Время масок и время притворства,
Время рабства и плена.
Время, когда невиновный виновен,
Время угроз и молчания,
Время, когда исчезает след крови,
Время отчаяния.

Из классики ХХ века

Я не нашла себя
Я не нашла себя в этом прогнившем мире,
В мире, где нужно быть
Жандармом, ростовщиком, фарисеем
Или кокоткой.
1. Эсташ Дешан — французский поэт XIVвека. (Здесь и далее — прим. перев.)

Я потерялась бы в этом прогнившем мире,
Но защитила меня чистота природы.
Вновь себя обретаю, с волнами стремясь в высоту,
И ни один корабль
Порта не покидает
Без меня на борту.

[ 145 ]
ИЛ 8/2019

***
Осенним утром в одном из дворцов Синтры1:
Блеск цветных изразцов и свежих листьев
Заполняет дворец, который король покинул,
Чтобы смерть повстречать на поле битвы.
Слушать он отказался звуки привычные лютни,
С плеч своих он стряхнул прохладу легкую залов
И навсегда отринул вод монотонный шепот.
Но дворец все же светел — и нет в нем призраков, —
Тень его так же прозрачна, как тень от пальмы,
Сад на ветру шумит изначальной радостью,
Струи воды блестят рассветом времени.

Из цикла стихов “Плавания”

Мы шли без карт, мы карты создавали
(Оставив позади интриги, козни
И низости борделей и дворцов).
Напрасно мудрецы нам говорили,
Что только то возможно в этом мире,
Что им самим давно уже известно,
А дальше — лишь погибель, мрак и бездна.
Неясной вязью загорались звезды,
Когда мы шли сквозь плотные туманы,
Ощупывал пространство робкий компас.

1. Синтра — небольшой город недалеко от Лиссабона. В прошлом там рас!
полагалась резиденция португальских королей.

София де Мелло Брейнер Андресен. Там, где моя душа…

VI

Внезапно берег появился перед нами,
Открыли рощи пальм для нас прохладу,
И все невиданное было рядом.

[146]
ИЛ 8/2019

Ракушка с острова Кос
Эту ракушку я не нашла на песке у моря,
Ночью средиземноморской иссиня(черной
Я купила ее на Косе, в лавке рядом с причалом,
Близ которого мачты слегка качались от ветра,
Так я с собой забрала эхо морского прибоя.
Только слышу я в нем
Не волны шумливые Коса или Эгины,
А безграничной Атлантики голос,
Звучащий свято
Там, где моя душа родилась когда(то.

Литературное наследие

Э

Д  

[ 147 ]
ИЛ 8/2019

Стихотворения
Перевод с английского и вступление Г



# К (

Фрагменты об Эмили
(Вместо предисловия)
В истории небесной науки не раз бывало, что сначала математик “вычис
лит” какуюнибудь планету или астероид, а потом эту открытую на кончи
ке пера планету увидят в телескоп и заново откроют астрономы. Такой
предсказанной планетой кажется мне иногда Эмили Дикинсон. Словно она
не могла не случиться в моей жизни, словно я предчувствовал ее и ждал
встречи задолго до настоящего знакомства.
В письме Томасу Хиггинсону в апреле 1862 года, отвечая на вопросы о се
бе, Эмили признается: “Я не писала стихов до этой зимы — почти. Но в
сентябре я испытала страх — и никому не могла рассказать об этом. И вот
я пою, как мальчишка на кладбище, — от страха...”
Речь идет о какомто переломном моменте, но каком? Что испытала
Эмили в сентябре 1861 года? Может быть, чтото вроде “арзамасского ужа
са” Льва Толстого? Она не говорит прямо. Но мы находим тому подтвер
ждения в стихах — во множестве ее стихов о смерти. И о том бессмертии,
в которое она верила.

©Г



% К ( . Перевод, вступление, 2019

Смерть, отопри Врата —
Впусти своих овец!
Скитаньям положи предел,
Усталости — конец.

[148]
ИЛ 8/2019

Твоя Овчарня — Ночь,
Озноб и Тишина —
Невыносимо Ты близка —
Немыслимо нежна.

Самое таинственное слово у Дикинсон: “circumference” — окруж
ность, круг. Что оно значит, сама Эмили уже не объяснит, приходится дога
дываться. Вот некоторые предположения.
В оккультных науках круг означает “дух в действии”.
Круг амбивалентен: он одновременно соединяет и разделяет — внут
реннюю сферу человека и внешний мир. Или так: отделяет мир, доступный
опыту, от таинственного и непознаваемого.
“Библия имеет дело с центром, а не с окружностью”, — заметила од
нажды Дикинсон. В другом ее письме читаем: “Мое дело — окружность”.
Какая связь между этими двумя фразами? Вспоминаются манифесты ак
меистов, заявлявших о нецеломудренности попыток познать непознавае
мое. Поэт, действительно, всегда работает на границе, на грани. Но ведь
окружность — это еще и память о центре, не правда ли?
1
Приведу здесь собственное давнее стихотворение “Pro nomine sua ”:
Камень, канувший в воду, напишет вам имя мое / крупными детскими бук
вами. Может быть, глупо, / а всетаки приятно быть геометрическим ме
стом точек, / равноудаленных от некоторой, называемой центром. Мне
кажется, что это имеет прямое отношение к “окружности” Эмили Дикинсон.

Литературное наследие

О заглавных буквах, которых так много у Дикинсон. Эта особенность ее сти
хов прямо связана с любимыми риторическими приемами Дикинсон —
олицетворением и персонификацией, — а они, в свою очередь, с драмати
ческой природой ее стихотворений, многие из которых устроены, как мини
пьесы. Любой предмет у нее — Ветер, Снег, Солнце, Кораблик — обладает
своим характером и волей, и даже всякая абстрактность — Даль, Ночь, Вре
мя, Бессмертие — персонифицирована и просится в список действующих
лиц.
О любимом знаке Дикинсон — тире, которые она использует вместо всех
прочих — и в стихах, и в письмах. Что они значат? Это, очевидно, интона
ционные знаки, ее режиссерские указания читателю. Разумеется, тире
много лучше прочих знаков препинания, потому что те только задержива
ют, “препинают”, а тире еще и окрыляет, ведя голос вверх и обещая про
должение —

1. О своем имени (лат.).

О сходстве Эмили Дикинсон с Мариной Цветаевой. Иногда так может пока
заться — изза тех же знаменитых тире, например. Но, по сути, никакого
сходства нет. Это совершенно другой театр, с другим директором и други
ми предполагаемыми зрителями. Разница примерно такая (если взять чу
жое сравнение): Марина пишет так, как будто на нее смотрит мужчина, а
Эмили — как будто на нее смотрит Бог.
И всетаки, при всей разнице, в чемто они похожи. Прежде всего, в
страстности, в силе темперамента: у Дикинсон — сдерживаемого, у Цве
таевой — нарочно распаляемого. И еще в складе мышления “от обратно
го”, в упрямстве противостояния миру. Изза этого случаются удивитель
ные совпадения. Например:

[ 149 ]
ИЛ 8/2019

Любовь, любовь,
Вселенская ересь двух!
(М. Цветаева, 1923)
Одна — отраднейшая — есть
Из Ересей земных —
Друг друга в Веру обратить —
В Религию Двоих.
(Э. Дикинсон, 1862)

Дикинсон нередко таинственна и темна. Скажем так — непрозрачна,
неоднозначна. Как это переводить, бережно сохранять темноту или прояс
нять — вот дилемма. Но как бы ни решал ее переводчик, ясно одно: тем
нота не должна быть нарочитой, а ясность — банальной.
Да и как перевести тайну? То есть перевести можно, но ведь скажут:
“Это не та тайна”. И попробуй поспорь — принеси то, не знаю что.

Аркадий Гаврилов писал: ”Стихотворение на чужом языке похоже на нега
тив портрета, в котором с трудом можно угадать черты личности поэта.
Многое остается непонятным, пока не переведешь негатив на бумагу и не
обработаешь отпечаток ‘химией’ своей души“. Может быть, такой — ин
туитивный — способ перевода и есть самый эффективный. Но сначала на
до глубоко войти в мир поэта, почувствовать его. Даже — рискну ска
зать — самоотождествиться с ним.
Об этой подборке. Среди почти двух тысяч стихотворений, написанных
Эмили Дикинсон, есть сто или двести самых популярных, часто помещае

Эмили Дикинсон. Стихотворения

“Всякое стихотворение — покрывало, растянутое на остриях нескольких
слов. Эти слова светятся, как звезды...” (А. Блок). У Дикинсон такие сло
ва сразу заметны. Они никогда не бывают расхожими романтическими
символами. Иногда это научные либо технические термины, всякого рода
прозаизмы (“пунктуальный”, “казначей”, “эксперимент”, “бакалавриат”);
иногда — экспрессивные разговорные словечки. Их важно сохранить —
или ловко подменить на эквивалентные.

[150]
ИЛ 8/2019

мых в хрестоматии и в первую очередь привлекающих внимание перево
дчиков. Предлагаемые семнадцать стихотворений не входят в этот внут
ренний круг, но они ничуть не хуже хрестоматийных. Стихи Дикинсон, без
условно, заслуживают того, чтобы читать их сплошь, удивляться и делать
все новые открытия.

Гроза
Осенний Ветер мнет Траву —
Как будто тесто месит —
Швыряет он комки — Земле —
Ошметки — Поднебесью —
Скребет и мечет он муку
Совком своим скрипучим —
Срывает Вороха с Ветвей —
И вверх бросает — к Тучам —
Когда же вдруг — раздался Треск —
И следом — жуткий Грохот —
Клюв Молнии во тьме сверкнул —
И желтый хищный Коготь.
Все разбежались кто куда —
Скорей бы схорониться —
В гнездо — в конюшню — в теплый хлев —
Коровы — Кони — Птицы —
И хлынул Дождь — не Дождь — Потоп —
Круша — топя — казня —
Но Дом отцовский пощадил —
И вместе с ним — меня.

Литературное наследие

***
Если горе — лишь предтеча —
О, какая ждет нас встреча
С Веком Золотым!
Если зимы — лишь препоны —
О, какие Анемоны
Мы весной узрим!

Если ночь, как морок, минет —
О, какое утро хлынет
Нам в глаза —
Затопляя их — до края —
И сверканьем ослепляя —
Как Гроза!

[ 151 ]
ИЛ 8/2019

***
Тот День, когда Ты похвалил меня,
Сказав — ты сильная — а можешь стать
Могучей — стоит только захотеть —
Тот День останется сиять —
Любимый мой — среди грядущих лет —
И прошлых лет — среди унылых груд
Моих счастливых и ничтожных дней —
Как самый драгоценный Изумруд —

***
Закат — Лучом янтарным —
Коснется наших глаз —
И мы забудем — Дом и Даль —
И День — и Смертный Час —
И замирая — как Солдат
В шеренге — ощутим
Свою ничтожность на Смотру
И свой восторг пред Ним —

***
Зачем так длинно Время —
И нет ему конца —
Затем ли, чтоб в Конечность Дней
Ткнуть носом Мудреца —

Эмили Дикинсон. Стихотворения

Когда ж багрянец Славы
Коснется наших щек —
Мы вздрогнем — словно ощутив
Бессмертия ожог —

Или оно готовит нас —
Чтоб не застать врасплох —
К Диаметру Безмерности —
Которой правит — Бог —

[152]
ИЛ 8/2019

***
Отец Всевышний!
Погляди —
У Кошки в лапах Мышь —
Оставь ей корочку одну
В краю, где Ты царишь!
Пускай в Буфете Ангелов
Тихонечко шуршит —
Покуда Маховик миров
Скрежещет и кружит!

***
Души с Бессмертьем связь
Всего ясней — когда —
Внезапный Страх нас поразит —
Нежданная Беда —
Так Молния в пейзаже
Высвечивает вдруг —
Огромные куски Пространств —
И Горизонта Круг —

Литературное наследие

***
Я жду и напеваю —
Чтоб время скоротать,
Завязываю чепчик
И в ночь гляжу опять.
Заслышу милые шаги,
Прильну к Нему на грудь —
И расскажу, как пела,
Чтоб темноту спугнуть.

***
Твердят, что Небо лечит
Своих скорбящих Чад —
Но мертвого — припарки —
Едва ли исцелят —

[ 153 ]
ИЛ 8/2019

Твердят, что Небо — Казначей —
И строго взыщет с нас —
Но я ведь даже не брала —
Гроша — из этих касс —

***
Костер нельзя задуть навек —
Тишайшей из Ночей
Он вспыхнет сам — еще сильней —
Больней и горячей —
Потоп нельзя сложить, как Плед,
И запихнуть в Комод —
Он вырвется — держу пари —
И ваш Паркет зальет.

***
Находка — в первом Акте —
Утрата — во втором,
А третий — путешествие
За Золотым Руном —

***
Мне ненавидеть недосуг —
Я думала всегда —
Жизнь эта слишком коротка
И хлопотна Вражда —

Эмили Дикинсон. Стихотворения

В четвертом — потерялась Цель —
И в пятом — Экипаж —
К тому ж Ясон — мошенник,
Да и Руно — мираж.

Да и любить — тяжелый Труд —
А всё же — случай был —
Я пробовала полюбить —
По мере слабых сил —

[154]
ИЛ 8/2019

***
Бывает Зрелость двух родов —
Одна к себе манит
Законченною Круглотой
И Бархатом Ланит —
Другая — глазом не видна —
Так матереет Дуб —
Ее лишь Холод в злую Ночь
Попробует на Зуб —

***
Какие домики в траве
Для маленькой Пчелы!
Какие в воздухе дворцы
Для Мухи и меня!
Как много дивных уголков,
Где можно жить — вдали
От глупых пересудов,
Догадок и вранья.

***

Литературное наследие

От зимней Рамы — потянул
Смертельный Холодок —
Как будто кто(то там шепнул —
“Спасайте ваш Цветок” —
Но можно ль то, что рождено,
От смерти уберечь —
Сражались мы — как Моряки —
Но побеждала — Течь —
Боролись мы — за свой Цветок —
А он бледнел и чах —
Согреть его мы не могли
И в солнечных лучах —

Хотели — собственным теплом —
Прикрыть от Сквозняка —
Но этот узкий — скользкий Змей
Повсюду — проникал —

[ 155 ]
И гнев тогда нас обуял —
И мы решили — вспять
Прогнать жестокого Врага —
И в логово загнать —
Мы кляли Жизнь — мы кляли Смерть —
Ничто не помогло —
Всех океанов и морей
Безбрежней — это Зло —

***
Есть одиночество пустынь,
Безлюдие морей —
И смерти бесконечный сон —
Но это все живей —
Той заполярной тишины —
Заброшенности той —
Когда душа — сама с собой —
Живет — сама с собой.

***
Желтый цвет Природа тратит
Меньше всякого другого —
Сберегает эту Краску
Для Заката золотого —
Словно Женщина — которой
Достается в этом мире
Слов Любви — не так уж много —
Как хотелось ей — Транжире —

ИЛ 8/2019

Из афрокубинского фольклора

[156]
ИЛ 8/2019

Л $ #К  
Черные сказки Кубы
Перевод с испанского и вступление Д



С  *7%

В 1936 году выдающийся французский писатель, критик и переводчик с
испанского Франсис де Миомандр болтал со своей доброй подругой, ку
бинкой Лидией Кабрерой, изучавшей в Париже живопись, об африканской
калебасе, которую та недавно купила на блошином рынке. Мимоходом Ли
дия упомянула, что недавно написала несколько сказок по мотивам негри
тянского фольклора Кубы, — факт в целом неудивительный для времени
и места беседы. Известно, что многие латиноамериканские писатели и ху
дожники творчески осмыслили автохтонный материал (индейский или аф
риканский — в зависимости от исторической судьбы региона), сопровож
давший их с самого детства, именно в Париже эпохи авангарда. Франсис
де Миомандр, недавно завершивший перевод “Легенд Гватемалы” будуще
го нобелевского лауреата Мигеля Анхеля Астуриаса, захотел взглянуть и
на сказки Лидии Кабреры, и они так ему понравились, что он перевел их и
по своей воле вручил Полю Морану из издательства “Галлимар”. Таким об
разом, как и другой знаковый текст кубинской литературы — “Чарующий
мир” (1965) Рейнальдо Аренаса, “Черные сказки Кубы” были опубликова
ны во французском переводе раньше, чем в оригинале, и сразу же получи
ли восторженные отзывы. Алехо Карпентьер писал: “В Париже только что
выпустили великую кубинскую книгу. В библиотеках она может стоять
подле произведений Киплинга и Лорда Дансейни, подле ‘Путешествия
Нильса Хольгерссона’ Сельмы Лагерлеф... ‘Черные сказки’ Лидии Кабре
ры — явление уникальное в нашей литературе. Они привносят новое зву
чание. Им присуща головокружительная оригинальность. Они помещают
антильскую мифологию в ряд мировых ценностей”. Начав с художествен
ного осмысления афрокубинского наследия, Лидия Кабрера в течение
всей долгой жизни (1900—1991) продолжала его осваивать, анализиро
вать и превозносить как важнейшую часть кубинской идентичности. В
1
1954 году вышел ее фундаментальный труд “Лес” , непревзойденное по
полноте собрание и истолкование афрокубинского фольклора. И если ме
сто кубинского антрополога № 1 Лидия Кабрера, возможно, должна делить

© Icaria, 1989
© Д # С  *7 . Перевод, вступление, 2019
1. В “ИЛ” опубликован отрывок из этой книги (2015, № 1).

с Фернандо Ортисом1, то, во всяком случае, она была и остается, по выра
жению Гильермо Кабреры Инфанте, первейшим “антропоэтом”.
Однако удивительнее другое — обстоятельства появления этих ярких,
веселых, пестрых, как тропическое разнотравье, и одновременно погру
женных в бесконечное мифологическое время, восходящих к истокам язы
ка, глубинных текстов (всего их в сборнике двадцать два, мы выбрали пять,
представляющих разные жанры). Лидия Кабрера написала сказки, чтобы
подбодрить свою возлюбленную, венесуэльскую писательницу Тересу де
ла Парру (1889—1936), которая в это время умирала от туберкулеза в
швейцарском санатории Лезена. Объяснение тому, что, сидя на “волшеб
ной горе” и наблюдая медленную агонию любимого человека, можно было
создать подобный фейерверк, кроется, на наш взгляд, именно в подлинно
кубинском характере автора, пусть и прожившего молодые годы в Париже,
а в 1960 году окончательно эмигрировавшего в Майами. Этот кубинский
характер сложился, в том числе веками взаимодействия с африканской
культурой, и это о нем, в частности, пишет культуролог и экономист Анто
нио Бенитес Рохо в своем знаменитом исследовании карибского мира “По
вторяющийся остров” (1989), вспоминая дни Карибского кризиса. В самые
тревожные минуты затишья перед возможной ядерной катастрофой он ви
дит, как под его балконом проходят “с этакой повадкой” две старые негри
тянки: “Я не могу описать эту ‘повадку’. Только скажу, что в их узловатых
ногах вилась золотистая древняя пыль, платья источали дух базилика и мя
ты, а в движениях и разговоре сквозила символическая, ритуальная муд
рость. И тогда я вдруг разом понял, что апокалипсиса не случится... по той
простой причине, что карибский мир не апокалиптичен. Понятие апока
липсиса не занимает значительного места в его культуре. Выбор преступ
ления или наказания, всего или ничего, родины или смерти... имеет мало
общего с карибской культурой. Все эти идеологические дихотомии сфор
мулированы в Европе... В Чикаго доведенная до ручки душа говорит: ‘I
2
can’t take it anymore’ и ударяется в наркотики или насилие. В Гаване она
же говорит: ‘Ну что ж, главное — не помереть ненароком’ или даже: ‘Вот
он я, отметеленный, зато живой — и то хлеб’. Так называемый Карибский
кризис разрешили не Кеннеди, не Хрущев, не Кастро... его разрешила ка
рибская культура. Случись он в Берлине — и, возможно, дети сегодня за
ново учились бы добывать огонь трением палочек”. Каждая из пяти пред
ставленных в нынешнем номере журнала “Черных сказок” Лидии Кабреры

1. Фернандо Ортис (1881—1969) — выдающийся кубинский антрополог, ис!
торик, этнограф, музыковед. Крупнейший специалист по афрокубинской
культуре, учитель Лидии Кабреры. Автор фундаментального труда “Кубин!
ский контрапункт табака и сахара” (1940, фрагмент опубликован в “ИЛ”,
2015, № 1) и множества других книг. Словарь, на который ссылается Лидия
Кабрера, не издавался под именно таким названием. Существуют “Короб ку!
бинизмов” (1924), “Глоссарий афронегризмов” (1924) и “Кокорикамо и дру!
гие теоплазмические аспекты афрокубинского фольклора” (1930).
2. Я не в силах больше это выносить (англ.).

[ 157 ]
ИЛ 8/2019

на разные лады говорит о том, что жизнь и — по возможности — свобода
предпочтительнее власти и печали, и этот кубинский урок всему миру вот
уже больше восьмидесяти лет не теряет актуальности.

[158]
ИЛ 8/2019

Брегантино Брегантин

Из афрокубинского фольклора

О

ДНИМ знойным летним днем неведомо какого года
девица по имени Дингадинга, пробудившись от по(
слеобеденного сна, отправилась к своему отцу (коро(
лю, между прочим) и сказала:
— Папа Король, я желаю выйти замуж.
Подумать только! Дингадинга почти всегда помалкивала.
Она была девушка робкая, послушная, учтивая и впервые с
самого рождения отважилась вот так решительно заявить,
чего хочет. В Первый Раз.
Король, который души не чаял в дочери как раз потому,
что с нею не было никаких хлопот, счел ее стремление пра(
вильным. Стояла полуденная жара. Король, медленно окинув
взглядом чадо, убедился, что в свои пятнадцать оно пышно
расцвело, и ответил:
— Вот и умница! Я тотчас же займусь поисками мужа, что(
бы пришелся тебе по душе, а выберешь ты сама, Дингадинга.
Главное, имей терпение.
И добрый государь, не вставая с гамака, повешенного про(
хлады ради в банановой роще, кликнул генерала и приказал
трубить по всем улицам в рог, как при торжественном собы(
тии, дабы вырвать из лап сиесты дремотный город и срочно
созвать во дворец всех красавцев королевства.
Королева, мать Дингадинги, была женщина своенравная
и капризная. Во все(то ей хотелось вмешаться и вывернуть на
свой лад.
— Что?! — вскипела она, яростно откусила кончик своей
сигары, выплюнула и втоптала в пыль, будто это из(за сигары
приключилась такая суматоха. — Чтобы моя дочь вышла за
кого попало, за первого встречного? Не позволю! Ишь выду(
мали! Дочь выдам только за человека заслуженного, да пусть
сперва докажет, что он заслуженный!
— Какого такого заслуженного? — зевнул Король. — Был
бы здоровый да крепкий. Дингадинге нужен мужчина дю(
жий, с силенками.
— Ну, так отдай ее за мула Та Санде, у него силенок нава(
лом: раз лягнул — и хозяйский дом порушил!

1. Бабалао — колдун в афрокубинской религиозной традиции сантерии (Рег!
ла!Оча!Ифа, лукуми). Сантерия — синкретическая религия, сочетающая
черты католицизма и верований народа йоруба и распространенная в ос!
новном на Кубе. Пантеон йоруба также характерен для некоторых других
синкретических религиозных систем Америки (вуду, кандомбле, умбанда).
(Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, — прим. перев.)
2. Погребальная песнь. (Прим. автора.)

Лидия Кабрера. Брегантино Брегантин

Короля совсем сморило, и он, убоявшись, что супруга пре(
вратит простейшее дело в нескончаемую склоку, растянулся в
гамаке, повернулся к Королеве спиной и пробормотал, мол,
пусть поступает, как ей вздумается, а ему даст спать, пока с мо(
[ 159 ]
ря не налетит свежий ветерок.
ИЛ 8/2019
— То(то же. Это ведь мое дело. Разве не я носила Дингадин(
гу девять месяцев в животе? Или, скажешь, ты? Муж ее будет
достоин нас с тобой. Можно подумать, у нас не дочь, а абы ка(
кой звереныш, течная сучка неученая. А ведь мы оба, не забы(
вай, муженек, происходим прямиком от самого первого Слона
в лесу, который и основал — благодаря, кстати, не силенкам, а
мудрости — наше королевство Кокосумба! И зять нам положен
великолепный.
Вот как размышляла вслух королева, покуда Дингадинга,
примостившись у дверей, томными жгучими глазами вгляды(
валась в вереницу молодых, статных, элегантно обнаженных
мужчин, которые, тяжело дыша, уже приближались ко двор(
цу. Королева велела еще раз протрубить в рог, как при торже(
ственном событии, и без объяснений отпустила всех восвоя(
си. И они ушли, так же как пришли, приговаривая: “Что за
шуточки! Этак дела не делаются”.
После от имени Короля и по некоему наитию Королева
оповестила всех, что Дингадинга достанется тому, кто за
один день и одну ночь, начиная с момента, который назначат
колдуны(бабалао1, заставит пуститься в пляс ее, Королеву (а
одна коленка у нее не гнулась), и Короля, притом что Король
заткнет уши воском. Победитель, стало быть, унаследует Ко(
косумбу... Ведь когда(нибудь предки, сидящие вкруг костра на
зыбком небе мертвых и еще не рожденных, томящихся ожи(
данием, напомнят королевской чете:
— Боггуара арайе мичо берере бей оку куэ оку эрон оггуа
одга они омбаодга омиокуэ2.
И спустятся по их души и изымут души из тел, сливая в еди(
ном хладе кровь умирающего и кровь поющих. Поющие по(
могают ему уйти и знают, что и им предстоит умереть.
“К радостному, живому, живущему пришла смерть, схвати(
ла его, а он и говорит: не уноси меня, дай еще побыть, ведь ко(

[160]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

гда умираешь, это навсегда! Навсегда! Ничего уж не подела(
ешь... Это навсегда!”
Как только стал известен Королевский указ, всякий в
стране, кто владел хоть голосочком, хоть голосищем, а сверх
того — гитарой, парой маракасов или барабаном, счел, что
судьба благоволит именно ему и дарит случай потягаться за
королевскую дочку.
В день, определенный для начала состязания, рано поутру
Король с Королевой торжественно вышли на балкон и усе(
лись друг против друга на двух охапках табачных листьев, не
глядя на женихов, выстроившихся перед дворцом по(военно(
му. Первой тишину взрезала зычная песня некоего детины по
прозвищу Потеснись(а(то(не(лезу, громадного, что твой риз(
ничный шкаф. Колонны дворца затряслись, а вместе с двор(
цом вздрогнул и весь город, однако королевская чета и ухом
не повела. Голосовые связки певца, толстые, будто фрегат(
ные швартовы, лопнули, но весь он так переполнился звука(
ми, что мог бы не затихать вечно, кабы судья не велел усту(
пить место следующему претенденту. Тот, по совету иногда
являвшегося ему призрака, перед соревнованием живьем со(
жрал двух пересмешников и двух канареек. Стоило ему от(
крыть рот, — вопреки наставлениям призрака, который ве(
лел только слегка разжимать губы и вообще воздержаться от
усилий, — как птички выпорхнули... И потому ни этот жених,
ни тот, что явился с аккордеоном, ни арфисты с Севера, ни
певцы с Юга, где в морях обитают губки, ни пришедшие с За(
пада и Востока не добились успеха. Король с Королевой сиде(
ли на балконе неподвижно, как каменные истуканы, а Динга(
динга маялась со скуки, напрочь, надо думать, позабыв о
невинном капризе летнего дня.
Червяк — а в те времена он был существом вполне уважае(
мым и внушал не больше отвращения, чем некоторые лю(
ди, — случайно прослышал о награде победителю, прибыл из
дальних пределов королевства и, просочившись между ряда(
ми женихов, застыл с барабаном прямо под стенами дворца.
На заре нового дня, неожиданно для всех он запел и заиграл:
Сенденге кирито, сенденге сора,
Сенденге, сора!
Керкете кетинке!

И лик Королевы озарился одобрением.
В девять вечера Король почесал ухо.
В десять воск в ушах растаял, а суставы Королевы стали на
положенное место. Монархи, до сих пор являвшие народу

Лидия Кабрера. Брегантино Брегантин

строгий профиль, повернулись к людям лицом и разулыба(
лись...
В одиннадцать они рука об руку спустились по лестнице и
обошли барабанщика кругом. А в двенадцать, всласть напля(
[ 161 ]
савшись, объявили Червяка победителем и наследником.
ИЛ 8/2019
Едва стихли поздравления, в которых явственно слыша(
лись разочарование и зависть, и новобрачные остались в се(
мейном кругу, Король сказал зятю:
— Бери у нас все, что придется по нраву. Выбирай любых
рабов.
— Благодарствую, тестюшко, — отвечал Червяк. — Мне ни(
чего не нужно, а для службы довольно одного человека. Я ему
верю, как себе: вот он, Бык!
И то правда: Бык вот уже много лет верно служил Червя(
ку, еще теленком купившему его в одной поездке. В доме, ко(
торый Король пожаловал дочке с зятем, Бык единолично рас(
поряжался хозяйством. Он сам готовил и накрывал на стол, а
также подметал, мыл полы, стирал, развешивал белье и гла(
дил — и все это с преважным видом. Он следил за огородом,
пахал землю, кормил куриц, выгонял скот на пастбище, ходил
за покупками и ревностно охранял хрупкую особу своего хо(
зяина. Словом, был его правой рукой. И, если хозяин прика(
зывал, Бык исполнял за него супружеские обязанности с по(
хвальным прилежанием и должным почтением. А когда
какой(нибудь соседний народ объявлял войну или назревало
восстание, бесстрашно разил от хозяйского имени врагов.
На третий год после свадьбы Червяк ослабел здоровьем —
глаза подводили, невмоготу стал солнечный свет, а от свеже(
го воздуха он чихал — и решил окончательно покинуть по(
верхность земли... Он призвал Быка, презрительно и вяло по(
вел дрожащей в лихорадке рукой, словно утягивая в бездну
небытия все живое, и молвил:
— Забирай все! Мне же не видать счастья, кроме как в зем(
ле сырой. В липком мраке кроются здоровье мое и радость...
В награду за услуги оставляю тебе мою жену, все имущество и
барабан; владей, не стесняйся. Станешь правителем Кокосум(
бы, как придет время, а может, ты пожелаешь это время при(
близить. Живи счастливо в своей стихии. Если из благодар(
ности захочешь повидаться с бывшим хозяином, взрой землю
копытом... Червяк всегда поможет советом, примером. Или
же ищи меня в себе самом. Я всегда с тобой. Прощевай!
Дингадинга чинила платье и слушала мужа, не отрывая
глаз от шитья; но не стала его разубеждать, не стал и верный
Бык (из послушания); Король с Королевой, когда их позвали
и спросили, с благосклонностью приняли решение Червяка,

[162]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

выбравшего в преемники столь великолепного Быка, облада(
теля исключительных достоинств.
— Потому как, — говорила, не помня себя от радости, Ко(
ролева, — зять наш, хоть и победил в состязании честь по чес(
ти... — всего(навсего Червяк. Бздюлька!
Что же до Короля, то он всякий раз, встречая чахлого, не(
решительного, боязливо(печального зятя, такого бесцветно(
го и тощего, то растягивавшегося, то сокращавшегося и обо(
зревавшего все кругом приторно(меланхоличным мутным
взглядом, который доводил государя до белого каления, неиз(
менно разражался проклятьями и тем самым давал какой(ни(
какой (до следующей встречи) выход ярости, вызываемой
присутствием дочкиного мужа, его болячками и самым их
родством.
Все сложилось наилучшим образом: не успел Червяк просо(
читься в первый попавшийся канализационный люк, сперва
уменьшившись и приняв приличествующий ему облик, по ко(
торому мы сегодня его узнаем и чуждаемся, — раньше(то он
был белым мужчинкой с мелкими, искаженными непреходя(
щей скорбью чертами, горькими тонкими губами, аккуратны(
ми усиками, лысиной, широкой грудью и ручками и ножками
настолько короткими, что даже стоя казался сидящим, хотя
держался прямо, будто затянутый в корсет, — как Бык вздернул
Короля на гуацуме1 и оставил висеть на потеху стервятникам.
Королеву заключил в тошнотворную темницу — а может,
и в нужник, кто его знает, — и лишил всякого питания (несча(
стная перешла на тараканов, сплошь покрывавших стены и
мягкий пол ее тюрьмы; она высасывала мякоть из тараканьих
брюшков, с отвращением выбрасывая лапки, крылья и усы,
но в конце концов принялась пожирать самое себя, начиная
с плохо жевавшихся стоп, и испустила дух вследствие отрав(
ления, а также приступа справедливого гнева).
Тут уж Бык водрузил на чело корону из перьев, обмотался
ожерельями и стал править в свое удовольствие.
Каждый год Дингадинга рожала по ребенку, но Быку од(
ной женщины — и даже пяти или десяти — оказалось мало, и
в один прекрасный день он объявил, что все кокосумбянки
принадлежат ему по праву. Там и сям затлели очаги более или
менее яростного сопротивления. Дабы дурной пример не
распространился, Бык повелел убить — и сам взял на себя
труд палача — всех мужчин в королевстве, включая собствен(

1. Гуацума (гуасима) — ветвистое дерево, распространенное в тропической
Америке.

ных сыновей. С тех пор, стоило лишь одной из бесчисленных
наложниц родить мальчика, он отчитывал ее за промах, суро(
во наказывал, а малышу перерезал горло.
Бедным женщинам, не знавшим, как избежать рождения
[ 163 ]
мальчиков, нелегко пришлось. Но потом они пообвыклись... ИЛ 8/2019
Король Бык ежегодно умерщвлял несколько тысяч младенцев
и любил на рассвете подняться вместе с солнцем на высокую
гору, выпятить над долинами грудь и испустить победный
клич:

И его забитый народ, сплошь состоявший из женщин, пре(
клонял колени и согласно кивал.
После торжествующий Бык спускался с горы и дальше
жил обычной своей жизнью, пребывая в уверенности, что ни(
кто и никогда не пойдет наперекор ему, Единственному Муж(
чине, непререкаемому Хозяину...
Сануне, упрямица цвета подрумяненного миндаля, плела
корзины... Она родила уже шестерых сыновей и сквозь жгучие,
как огонь, слезы видела собственными глазами, как всем шесте(
рым одним ударом перерезали горло, поднимали за ножку и
швыряли в мусорный бак, словно дохлых котят. Несмотря на
боль и усталость, она сразу же подымалась с циновки, чтобы
смыть кровь, которой невинные создания, злосчастные плоды
ее внутренностей, заливали пол. Словом, бычья система у ней
уже в печенках сидела! И, понеся в седьмой раз, она решила по(
малкивать. В животе у нее вновь поселился мальчик — уж она(то
себя знала! — а в Кокосумбе было пруд пруди доносчиц и шпио(
нок, готовых сдать Быку любую провинившуюся. По большей
части этим промышляли старухи: они неусыпно следили за мо(
лодыми и измывались над ними к вящему своему удовольствию.
Девушки, выходит, старались не заводить наперсниц.
Сануне, даром что с самых юных лет принялась рожать,
была плоскогрудая и сухощавая, и даже в положении ее не по(
кидала плавная легкость движений, а живот оставался на ди(
во гладким. Как(то раз она притворилась, будто у нее разболе(
лись зубы, самолично, ни с кем не посоветовавшись, пришла
к Быку и с прежалостным видом, так, что и камень бы дрог(
нул, вымолила разрешение наведаться к ручью. Ирисы, рас(
цветавшие у ручья после полнолуния, сообщали воде целеб(
ные свойства. Бык рассеянно отвечал:
— Ступай, Сануне. Полечись...

Лидия Кабрера. Брегантино Брегантин

Я, я, я, я, я, я!
Нет в мире мужчин, я один!
Я, я, я!

[164]
ИЛ 8/2019

Сануне чуждалась покорности, но не могла не бояться;
она ненавидела Быка и была не в силах сдержать ненависть;
по своему положению, в котором на ум приходят всякие ка(
призы, она просто лопалась от желания выкричаться там, где
ее не услышат, вылить на Быка поток угроз, не подвергаясь
риску, остаться одной, побыть яростно одинокой бунтаркой.
И она не пошла к ручью: по старому заброшенному мосту она
перешла реку и зашагала дальше по тому берегу. Так быстро,
что сама удивилась, Сануне добралась до опушки страшного
леса, а все потому, что ее вел дух ее матери, при жизни покло(
нявшейся железным святым, покровителям стрел, луков,
гвоздей, цепей и подков, Огуну и Очоси1 (каковые суть свя(
той Петр и святой Норберт).
Ибо Огун был существом леса и жил там в одиночестве. В
бесконечном уединении он сам являл собой лес. Он знал
лишь зверей — глаза своего пса — и травы. Завидев человека,
прятался. И был Огун девственником. Однажды в лес вошла
женщина; то была Очун2 (каковая есть святая Дева Милости(
вая из Кобре), госпожа рек, ручьев и озер. Может, она влюби(
лась в Огуна, кто знает? Очун пожелала соблазнить Огуна в
его одиночестве и завладеть им. Так уж ей было положено.
Огун убегал, не оглядываясь, а Очун гналась за ним. Когда
она настигала его, укрывшегося в буреломе, Огун вырывался,
как загнанный раненый зверь. Он страшно рычал и по(преж(
нему отводил взгляд, не желая смотреть на нее, но Очун не
боялась.
И вот Огун спрятался в древесном стволе. Тогда Очун на(
брала меду в иба3 и принялась танцевать вкруг дерева и петь:
Ийя оньио оньи аббе
Чекете оньи о аббе.

Из афрокубинского фольклора

И Огун, наконец, ощутил желание увидеть ее, чтобы уз(
нать, похожа ли она на свое пение. Он разверз ствол и вы(
шел, а Очун тут же изловчилась и измазала ему губы медом

1. Огун — дин из ориш, божеств пантеона йоруба, почитаемых в сантерии,
где их также принято называть святыми. Бог железа и войны. Хозяин лесов
и дорог. Синкретически отождествляется с различными католическими
святыми, в первую очередь, со святым Петром. Очоси (Ошоси) — ориша,
охотник и покровитель тех, кто стремится избежать заключения. Хозяин
лука и стрел. Неразлучен с Огуном. Отождествляется в основном со святым
Норбертом Ксантенским.
2. Очун (Ошун) — ориша, покровительница пресных вод, богиня любви и
плодородия. Отождествляется со святой Девой Милостивой из Кобре, по!
кровительницей Кубы.
3. Тыкву. (Прим. автора.)

(оньи). Огуна усмирила эта внезапная сладость во рту, и он
покорно последовал за Очун, а та все пела и плясала и угоща(
ла его медом:

— Огун, выходи из чащи. Вот тебе сласть. А за сласть,
Огун, выходи из чащи. Ибо ты отпираешь и запираешь небе(
са, вот тебе сласть, дабы ты вселился во всех святых и во всех
людей, и так она манила его, путала, морочила и вывела из ле(
са — а лес шел за Огуном — и привела в дом Баба1, и тот дер(
жал Огуна в плену на железной цепи, умащенной пальмовым
маслом и пчелиным медом.
Что же до Очоси, то он очищает. Очоси — могучий святой!
Очоси прогоняет дурные мысли, изгоняет зло ко злу. Пчели(
ным медом воскрешает покойников. Он чудотворец. Он
оньи. Хозяин леса и сам лес, а еще — топор, стрела, нож.
Очоси не знал своей матери, он жил в непролазной чащо(
бе и там научился владеть железом; у него была шкура дикого
кота и сума, полная золота, неиссякаемая.
Его судьба — быть вечно влюбленным и во веки любимым.
Утренние колокола — вот смех Очоси. И хоть он и не дает сво(
им женщинам денег — разве когда нападет такая охота, но тут
уж не угадаешь, — ни одной не приходилось голодать. Он ловит
для них перепелок, цесарок и горлиц. Живется им сытно, ведь
Очоси — заступник женщин, покровитель, и они ему поклоня(
ются.
Но одну он любит более и глубже остальных: это не кто
иная, как хозяйка мира и моря, Йемайя2 (каковая есть святая
Дева из Реглы), мать всех святых — это она записала на доске
Орумбилы3 смысл всех вещей. (За то Орумбила и отдал ее
Очоси — не хотел жены мудрее себя, а сам вернулся к золоти(
стой ласковой Очун.)
Когда женщина горюет и взывает к Очоси, он внемлет и
отвечает защитой. Сануне с детства не снимала с лодыжки на(
детую матерью медную цепочку — и теперь ее мать, дочь Огу(
1. Баба — в языке йоруба уважительное обращение к отцу, мудрецу или ста(
рику. В данном случае может относиться к Обатала, орише(создателю, отцу
Очун.
2. Йемайя — ориша, покровительница морских вод и плодородия. Отожде!
ствляется со святой Девой из Реглы, покровительницей Кубы и Гаваны.
3. Орумбила (Орунмила, Орула) — ориша, хозяин знаний, мудрости и гада!
ний. Отождествляется со святым Франциском Ассизским.

[ 165 ]
ИЛ 8/2019

Лидия Кабрера. Брегантино Брегантин

Ийя оньи о оньиадо
Ийя оньи о оньиадо.
Ийя лоун лоро эуй лоун лоро оса оньиаддо.

[166]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

на и прислужница Очоси, вела ее в лес, пусть Сануне и не ви(
дела ее, не чувствовала толчков ее воздушной руки и ничего
не подозревала... Покойница просила Огуна и Очоси смило(
стивиться, и темный, прохладный, неизмеримый лес госте(
приимно открыл объятья.
Тут Сануне остановилась, поняв, как ужасно далеко забрела.
Два статных и горделивых красавца(негра явились перед
ней: один нес на плече карабин, а следом за ним выступали
пес и олень с крестом во лбу. Второй держал лук и стрелу, с
плеча свисала шкура дикого кота, с бедер — повязка, называе(
мая вабби.
Сануне преклонила колени и поцеловала пальцы на их но(
гах; простершись ниц пред явившимися, она потеряла созна(
ние. Очнулась в комнате, окруженной ночью; стоял густой за(
пах жаркой древесной кроны и плодов гуаявы — словно бы
множество негров собралось там минутами ранее; увидела ал(
тарь из двух свежесрезанных ветвей тополя, поставленных у
стены, и две шкуры дикого кота. На полу — суповые миски под
крышками, подкова, два больших котелка с рисом, фасолью и
воздушной кукурузой. Рядом укутанная в плащ старуха считала
и пересчитывала на платке мелкие и гладкие матово(белые, как
слоновая кость, ракушки, всего двадцать одну, страшась, как бы
какая не затерялась — а именно та, что принадлежит Элеггуа1.
Удостоверившись, что все ракушки на месте, она тронула Сану(
не за плечо, вывела из комнаты и дала на прощание пестрый
тряпичный сверток.
Пролетели месяцы, и Сануне подсчитала, через сколько
ей рожать. В первый день последней недели она вытянула из
свертка красную тряпицу Чанго2, с трепетом поднесла к гу(
бам, запечатлела на ткани свою мольбу и оставила у подно(
жия тополя...
В говорливой кроне тополя восседает Чанго, распоряди(
тель мира: без него не бывает колдовства.
На второй день Сануне отправилась на берег моря и броси(
ла в волны голубую ткань Йемайи, а также семь медных монет.
На третий день Сануне пошла к реке. Там купается Очун:
когда она, соблазнительная и надменная, выходит из воды,
на берегу должен ждать золотой поднос с самыми изыскан(

1. Элеггуа — ориша, покровитель дорог и судьбы, трикстер. Может прини!
мать облик ребенка, и в жертву ему следует приносить, в частности, дет!
ские игрушки. Отождествляется со святым Младенцем из Аточи и святым
Антонием Падуанским.
2. Чанго (Шанго) — ориша, хозяин грома, молнии и огня, воплощение му(
жественности. Отождествляется со святой Варварой.

1. Креветка ярко!красного цвета. (Прим. автора.)
2. Одайбуруку — по “Словарю лукуми” Лидии Кабреры Буруку — ориша, хо!
зяин болезней.
3. Обатала!— верховный ориша, создатель земли и человеческого тела. Ми!
лостивый и справедливый бог, судья прочих ориш. Отождествляется со свя!
той Девой Милосердной.
4. Сигуарайя — раскидистое дерево, встречающееся на Кубе и в Коста!Рике.
В сантерии считается принадлежащим Чанго.

Лидия Кабрера. Брегантино Брегантин

ными лакомствами. Знающий толк в поклонении отнесет ей
на реку фрукты... Иногда Очун, увенчанная короной из тык(
вы, правит лодкой. Если по недомыслию или рассеянности
человек оставит подношение где попало, вдалеке от воды,
[ 167 ]
Очун гневается и убивает. Сануне принесла ей сладких апель( ИЛ 8/2019
синов, расправила по(над водами желтую ткань и, перепугав
кайяри1, уронила на дно пять медных монет. Солнце стояло
точно посередине небосклона.
На четвертый день она поджарила кукурузные зерна и ле(
вой рукой бросила на дорогу еще пять монет и лиловую тря(
пицу Огуна.
На пятый — ушла с глаз людских, повернула налево и на уг(
лу улицы, где обреталась ночь, выпустила из рук зеленую ткань
Орулы.
На шестой — вышла на перекресток, сделала четыре шага
вперед, четыре назад, а левой рукой подбросила коричневое
полотно Одайбуруку2.
На седьмой день она воззвала к Обатала3 и говорила с ним
через белую ткань, которую нельзя выносить на солнце, ибо
она работает в тени. Сануне вымочила ткань в кокосовом мас(
ле и натерла живот.
Потом выкупалась в настое тополя, полыни, лавра, лада(
на, травы святой Варвары и сигуарайи4 с ромом и пчелиным
медом, окуренным табаком.
Ложась, она пошептала над миской со святой водой и рту(
тью:
— Ртуть благая, на тебя уповаю!
Очень скоро Сануне родила сына, а Бык немедленно подос(
лал старуху, чтобы умертвить младенчика. На сей раз, когда бы(
чья приспешница воткнула нож в шейку теленка, Сануне даже
нашла силы, чтобы примирительно и робко улыбнуться, как бы
извиняясь за свое поведение — “Что поделать, матушка! Так уж
вышло!” — и упорное, хоть и невольное, ослушание.
Едва старуха управилась со своими чудовищными обязан(
ностями и, волоча ноги, удалилась, Сануне кинулась к мусор(
ной куче и раскопала тельце сына, а после, лучась счастьем,
выпила куриного бульону.

[168]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

Сухощавая, гладкая и ловкая, как прежде, Сануне вновь
взялась плести корзины. Она, казалось, позабыла прежние
беды и все чаще уходила в поля — якобы собирать тростник
для своего ремесла. Однажды она тайком прихватила с собой
корзину с трупиком новорожденного и направилась в лес, где
Очоси воскресил младенца, натерев ему руки и ноги пчели(
ным медом. Огун сказал Сануне:
— Возвращайся в деревню и не страшись. Когда твой сын
в десять лет одним ударом рога повалит пальму, а в два(
дцать — сейбу1, его голос заслышится во всем мире.
Немного спустя Сануне нашли мертвой с цветком коло(
кольчика в руках. На лице ее играла улыбка, и чем дольше лю(
ди смотрели на покойницу, тем сильнее им казалось, что она
заливается смехом... Виданое ли дело, развеселый труп!
Шли годы...
В Кокосумбе рождались женщины — и только женщины,
по воле Быка. Одни расцветали и хорошели, другие старели,
старухи умирали. Ничего в Кокосумбе не менялось; разве что
с некоторых пор из языка повымарали весь мужской род, ес(
ли только речь не шла о Быке. К примеру, гвозди там забива(
ли “молоткой”, обедали “супой”, а тростник рубили “маче(
той”. Лоб теперь был не “лоб”, а “лба”, а еще появилась
“локтя”, “плечь”, “затылока” — она же “загривока”, а каждый
из десяти отростков на руках назывался “пальца”. Жили те(
перь не под небом, а под открытой небой...
Нежданно налетел ураган и все разметал. Долго еще в Ко(
косумбе со страхом вспоминали о ярости беспощадной “ура(
ганы”, погубившей столько жизней.
Даже самые бесполые предметы стали обретать женст(
венные формы: никогда так по(бабьи покорно не варили ка(
стрюли, не выгибались столь чувственно бедра крынок, упи(
равших ручки в боки, не лоснились, будто довольные
матроны, пузатые бочки. У ножей, и у тех появилось новое,
странное выражение — ведь всякий из них перестал быть но(
жом и превратился в “ножу”. Правда, женщины подчас забы(
вались и вздыхали: “Боже мой, Боже мой!”, но это позволя(
лось, поскольку Бык не без оснований считал, что они о нем
говорят. Так что в Кокосумбе только о Боге можно было ото(
зваться в мужском роде, потому что Бог и Бык означали одно
и то же. И Бык все так же взбирался каждое утро на вершину
и оглашал просыпавшиеся долины тщеславным ревом.

1. Сейба — крупное дерево тропической Америки. Наделяется сакральны!
ми свойствами в сантерии и верованиях многих доколумбовых народов.

Я, я, я, я, я. Я, я, я, я, я,
Нет в мире мужчин, я один,
Я, я, я!

Но однажды, когда единственный, абсолютный, неповто(
римый и неподражаемый властитель сотряс высоты своим
пресловутым кличем, с одной стороны горизонта, где все еще
держалась ночь, отвечал напоенный юностью и силой побед(
ный мужской голос, нарушив полувековое благоговейное
молчание:

[ 169 ]
ИЛ 8/2019

Я, я, я, я. Я, я, я, я,
Я Брегантино Брегантин.

Король Бык испугался и не пожелал верить своим преда(
тельским ушам (хотя услышал голос так явственно, что шкура
у него на хребте заходила ходуном от звеневшего живым зо(
лотом пения). На все четыре стороны ширились в блиста(
тельном оцепенении его владения. Он приосанился и вновь
выкликнул себе хвалу:

Но другой могучий бык уже перескакивал заборы и пропа(
рывал копытами пашни, сметая все на своем пути: более все(
го он ополчался на пальмы, вырывал с корнем и подбрасывал
в воздух королевские пальмы и исполинские сейбы, отяго(
щенные веками сейбы! Женщины визжали, их нестройный
гомон взъярил Короля. От бешеного быка полагается уди(
рать: так велит разум, это всякому понятно. И приемлемо.
Здравый смысл, будь его хоть капля, угадывает опасность,
стоит лишь завиднеться вдали этакой бегущей горе, — и ноги
слушаются. Однако население Кокосумбы, пребывавшее в
этот ранний рабочий час на улице, и не подумало — ни в мас(
се, ни единично — обращаться в беспорядочное, лишенное
изящества бегство в порыве спастись. Напротив, будучи жен(
ским до мозга костей и готовым все перетерпеть без ропта(
ния — один больше боднет, один меньше, — оно предалось са(
мозабвенному любованию и начало кокетливо восхищаться
напором и статью незнакомого быка.
Я, я, я, я. Я, я, я, я.
Я Горний Лес, Горний Лес.

Лидия Кабрера. Брегантино Брегантин

Я, я, я, я. Я, я, я, я,
Не встречал больше в мире мужчин. Есть лишь я,
Я, я, я!

[170]
ИЛ 8/2019

Багровым, вылезшим из орбиты глазом Король Бык, пре(
исполнившись злобы и ненависти, скорее к женщинам, чем к
нахальному самозванцу, обозрел расстояние между собой и
противником. Они были одного роста и обладали одинако(
вой царственной осанкой, но тот, второй... был молод!
Всего лишь миг, исполненный дикой красоты...
Они налетели друг на друга, подняли посреди равнины ту(
чу пыли и столбы огня и стали невидимы женщинам, радовав(
шимся этой страшной битве, в которой — так им с гордостью
подсказывали их нежные сердца жен и матерей — не просто
так, а в их честь бились два непобедимых богатыря.
Они услыхали гром от столкновения тел. Глаза и сердца за(
ходились в вихре отваги. Когда прояснилось, старый Бык ле(
жал ничком, и кровь ручьями била из него... А молодой все на(
падал, жалея, что не сможет убить врага многажды.
Тогда женщины пали на колени перед победителем и вос(
кликнули:
— Ты наш господин... Единственный, Брегантино Бреган(
тин. Нет в мире больше мужчин, ты один, Горний Лес, Гор(
ний Лес. Без Хозяина нам не жить!
Но Брегантино — о чудо! — мечтал лишь о том, чтобы покон(
чить с долголетней тиранией отца. Он учтиво поблагодарил
женщин, дал погладить себя по спинке и, не задаваясь, отпра(
вился на поиски мужчин. По одному на каждую кокосумбянку.
Вот так природа вступила в свои права, и в Кокосумбе сно(
ва народились мальчики.

Тайта1 Черепах и Тайта Тигр2

К
Из афрокубинского фольклора

ОГДА земля была юной, у Лягушки росли волосы, и
завивалась она на бигуди. В начале все было зеленое.
Не только листья, трава и то, что и по сю пору зелено,
к примеру, зеленый лимон или гигантский кузнечик, но и
камни, животные и человек, которого Оба(Ого3 сотворил,
подув на собственное дерьмо.

1. Тайта — обращение ребенка к отцу. По словарю Испанской Королевской
академии обращение к престарелому негру на Кубе и в Доминиканской Рес!
публике.
2. Тигр — строго говоря, тигром на Кубе и в других странах Латинской Аме!
рики называют ягуара. В афрокубинских преданиях могут упоминаться аф!
риканские животные (слон, лев), но появление азиатского тигра маловеро!
ятно.
3. Оба!Ого — на языке йоруба, Царь Славы, бог.

1. Хутия — крупный грызун, распространенный на Кубе. Внешне напомина!
ет бобра.

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

Порядка, конечно, не хватало: рыбы пили нектар с цве(
тов, птицы вили гнезда на гребнях волн.
(Моря вылились из лабиринтов раковин, реки — из глаза
первого крокодила, уронившего слезу от горя.)
[ 171 ]
Комар вонзил жало в ягодицу горы, и вся цепь гор заходи( ИЛ 8/2019
ла ходуном.
В тот день Слон женился на Муравьихе.
Один человек поднялся в небо по канату из света. Солнце
предупредило:
— Не приближайся ко мне, обгоришь.
Человек не послушался: приблизился, обгорел, стал черен
с ног до головы... Так появился первый негр, Отец всех негров.
(Веселье принадлежит неграм.)
Другой человек поднялся на Луну верхом на Коне(Птице(
Каймане(Облачке. У Луны круглый глаз, обведенный углем, а
в глазу скачет Заяц.
Этот глаз — колодец с холодной водой, первоначальной не(
бесной влагой; Заяц — ледяная рыба. В глазу Луны живет дождь.
Луна родилась мертвой. Ни мужчиной, ни женщиной. Бес(
полой.
Ее мать, увидав, что родила лишь неживой курносый, буд(
то жестяной, лик, впала в отчаяние. Отец растер дитя цвета(
ми бузины, нарек Луной и сказал:
— Луна, рождайся, умирай и воскресай.
Луна покатилась вниз по склону, попала в бровь горе, а там
Заяц выбивает огонь булыжником.
Луна сказала Зайцу:
— Ступай скорее, скажи людям: я рождаюсь, умираю и вос(
кресаю. Так и они должны рождаться, умирать и воскресать.
Заяц отправился к людям, а Луна осталась ждать, раскачи(
ваясь на листьях дикого сахарного тростника.
По дороге Заяц встретил свою кузину Хутию1. Та пила пи(
во. Украла целую бочку и захмелела до безобразия.
— Дай попробовать! — попросил Заяц.
К выпивке он был непривычен, пиво ударило ему в голову,
и послание Луны в голове перепуталось. Нетвердым шагом
Заяц воротился, и Луна спросила:
— Что ты передал людям?
— Ха! Я сказал: вот я рождаюсь, умираю и... не воскресаю.
Так и вам положено рождаться, умирать и не воскресать. Ну,
они и давай могилы копать...

[172]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

Луна схватила Зайца за уши и листом тростника рассекла
ему губу.
— В наказание беру тебя в плен навечно! — и заперла в свой
единственный глаз, на замок из чистого серебра, и с тех пор,
как ни скачет, Заяц все не может удрать.
Луна холодна. Холод бел. Человек, который поднялся на
Луну, побелел. Это был первый белый, Отец всех белых. Они
печальны... Всему есть объяснение.
— Давай побратаемся! — сказал в ту пору Черепах Оленю,
Ветряной Ноге.
— Пожалуй, — ответил Олень.
— И никогда не будем расставаться, — добавил Черепах.
— Пожалуй, — ответил Олень.
И они вместе отправились в путь.
Попалось им озеро. Круглой сетью они выловили Вечернюю
Звезду, пошли к дочери Короля, девице по имени Аникосия, и
предложили ей все еще влажную звезду. Королевская дочь обра(
довалась и подвесила звезду на ухо. А глаза у нее косили, и живот
волочился меж колен. И грудь была всего одна, узкая и длинная(
предлинная, она закидывала ее за спину, удобства ради, и таска(
ла за собой. Даром что девица, Аникосия питала неисчерпаемым
молоком всех вассалов своего отца Масаве. Она одарила Черепа(
ха с Оленем слоновой костью и золотом, но не о сияющей звезд(
ным светом серьге мечтала она, а о крови Черепаха, ибо кровь
эта излечивает астму. И глаз Аникосии сказал (наоборот):
— Я сделаю силок.
А глаз Черепаха услышал и сказал:
— Я сделаю нож.
И оба глаза расхохотались, насмехаясь друг над дружкой,
словно зубы.
Тогда королевская дочь сказала:
— Мы должны бежать. Я украла у отца слоновую кость и
золото и не могу вернуться.
— Пожалуй, — сказал Ветряная Нога.
— Скорей же. Петух, что охраняет сокровища Короля,
вскоре выдаст меня.
И они ушли незамеченными через площадь, где нищие
грелись на солнце, вычесывали друг у друга вшей и с наслаж(
дением поедали.
Когда Аникосия, бывшая им проводницей, сочла, что они
уже выбрались из земель ее отца и более не подвержены опас(
ности, в которую может ввергнуть их первый взрыв его гне(
ва, — а гнев Короля зачастую вызывал великолепные катастро(
фы, менявшие самый облик земли, — они устроили привал под
раскидистым баньяном.

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

Аникосия легла и прикинулась, будто ее сморила усталость.
Олень растянулся рядом; он и вправду не замедлил уснуть, а Че(
репах, недолго думая, ухватил грудь Королевны (если Король с
прописной, то Королевна тоже), извивавшуюся по земле, слов(
[ 173 ]
но змея — оси, оса, осэ, — и обвязал ею ствол баньяна. Вытащил ИЛ 8/2019
мачете, зазвеневший, как серебряный колокол с прозрачным
рассветом внутри, и разбудил Оленя с криком:
— Отрубим голову этой уродине!
Одним ударом он снес голову с плеч, и та, почувствовав,
что ее вот так, без всякого предупреждения отделяют от тела
и с силой швыряют в воздух, словно грейпфрут, еще некото(
рое время не могла сообразить, что происходит, ослепленная
взрывом огней и оглушенная звоном призрачных колоколов,
свиста и гула из(за падения на камень, но вскоре оправилась
от страшного нежданного удара, отскочила от камня в неопи(
суемом бешенстве — сама мыслящая материя ее едва не зарде(
лась паклей — и прянула на Черепаха, яростно вгрызаясь во
все выпуклости панциря. И переломала себе все четыре ряда
заточенных до остра зубов и вывихнула челюсти.
Взъяренная новым злоключением, не в силах хладнокровно
поразмыслить хоть минуту, она лбом, висками, подбородком и
макушкой билась о твердокаменную, неуязвимую броню Чере(
паха, покуда не распалась на куски и не пала жертвой собствен(
ной злости у ног невозмутимого палача, словно гнилой плод.
Тем временем новая голова — с еще более отвратной фи(
зиономией, искаженной к тому же неприглядной горечью по(
ражения, — проклевывалась на шее у Аникосии (руки же во
все это время не переставали тщетно дергать уловленную
грудь, еще пуще затягивая узел). И вновь Черепах отсек голо(
ву одним ударом, в точности на уровне кадыка.
У второй головы уже недоставало сил кусаться и скакать.
Она вложила свою ненависть в выразительное зырканье и
пышущие гневом слова. Из уст ее вылетел рой бабочек, рога(
тых Бражников, у каждого из которых на траурном бархате
крыла красовалось живое лицо Аникосии.
Третья голова показала лишь дряхлый морщинистый лоб:
тело Аникосии вытянулось и скончалось в не самых сильных
корчах.
И тогда Черепах с Оленем заметили, что из пупка покой(
ницы прорастает золотой лист неведомого растения; сгорая
от любопытства, они вспороли ей живот и нашли семена и
корни, каких раньше никто не видал. Это было первое зерно
маиса, подобное зерну солнца.
Они побрели дальше, следя, в какую сторону стелется тра(
ва на лугах за ветром. Ветряная Нога тащил труп Королевны,

[174]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

чтобы схоронить в подходящем месте. И вот зеленые земли
остались позади, почва начала усыхать, трескаться, дыбить(
ся, и они добрались до края пропасти и сбросили труп вниз.
Однако бабочки, родившиеся из уст и дыхания второй голо(
вы Аникосии, полетели и поведали Королю о случившемся, а
теперь мириады их возвратились, затмевая свет дня.
Своды горизонта, оставленного позади, пошатнулись и
обрушились в оглушительной тишине. Оленю почудился ог(
ромный силуэт охотника, в страхе он ощутил нетерпеливое
исступление гончих псов, исходящее от готовой набросить(
ся на него свинцовой тучи. Его запах в собачьих ноздрях! Че(
репах же понял, что вот(вот пробудятся вулканы...
Неуклюжее похоронное мельтешение Бражников, непре(
станно рождавшихся и умиравших, полнило небо над их го(
ловами явственными знаками проклятия.
— Братец Ветряная Нога! — взмолился Черепах, момен(
тально вцепляясь в оленьи рога. — Не покидай меня, ведь ты
мои ноги, а я твой ум! Ужели оставишь меня вмиг, когда Ма(
саве готовится мстить? Старый хрыч подпалил нутро вулка(
нов, чтобы изрыгали на нас огонь!
Олень удирал от стремительных голодных псов, приняв(
ших облик черных туч, от охотника, от воспоминания о его си(
луэте, от призрака — как удирали все его предки, ожившие ра(
зом в его боязливом сердце, — так быстро, как несется разве
что знаменитый Ураган, и потоки жидкого огня, и вправду из(
лившиеся в этот час из пастей вулканов, не достали беглецов.
Под их ногами кончилась суша и началось ясное сапфиро(
вое море — Калунга1.
— О, Великая Матерь моего рода, не оставь малейшего из
твоих сынов! — возопил Черепах на берегу. И навстречу им
величественно и благосклонно выплыл холм, исполинская
черепаха Моррокой, чародей, вынянчивший сам океан, ко(
гда тот был младенцем. Моррокой в парадном одеянии из
камней и водорослей с начала времен служил жрецом на
этом пустынном побережье, но теперь одряхлел и обеспамя(
тел и из прежних священнодействий помнил только, как бла(
гословлять воды, чему и предавался с трогательным тысяче(
летним упорством.
Моюмбой2 не под силу преодолеть бесконечные воды, пе(
реходящие в небеса. Моррокой, почтенная туша, переплыл с

1. Калунга (Ма Ланго, Мама Калунга) — божество воды и плодородия в ре!
лигии Пало!Майомбе (Пало!Монте, Пало!Конго), принесенной на Кубу
представителями племен банту, эквивалент Йемайи в сантерии.
2. Моюмба (моюгба) — молитва, обращение к богам, восхваление ориш.

1. Очу!Куа!Ору!Окуку — на йоруба, примерно, “лунная ночь”.
2. Пикуала — вьющееся растение.

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

ними на спине семь семицветных морей и добрый кусок вре(
мени мироздания и однажды вечером высадил на берегах од(
ного счастливого острова, году эдак в тысяча восемьсот сорок
пятом.
[ 175 ]
Пребывая в уверенности, что никакое несчастье не может ИЛ 8/2019
постигнуть их под этим новым ласковым небом, они доверчи(
во углубились в душистые леса и пешочком да пешочком доб(
рались до большого селения, окруженного морем, словно
крепостной стеной.
Женщины были подобны цветам, а многие мужчины —
женщинам с мягкими бедрами и маленькими ножками. Они
одевались в белое и говорили сахарными голосами. Черепах
с Ветряной Ногой привезли с собой слоновую кость, золото
и зерна из живота Аникосии и, узнав, что здешняя земля при(
надлежит не тому, кто возьмет ее и назовется хозяином, а то(
му, кто купит, и как раз(таки за золото обзавелись в обмен на
свои богатства прекрасным поместьем, которое впоследст(
вии назвали Очу(Куа(Ору(Окуку1.
— Нет, ты понял? Мы станем помещиками! — сказал Чере(
пах Оленю.
Они разжились шляпами из пальмовой соломки, плугом и
парой мачете, вспахали большое поле и засеяли. И так и за(
жили, не блюдя ни воскресных, ни постных дней, все пахали
и сеяли разные семена, чуть не костьми ложились. И все рос(
ло и удавалось на диво пышно, и Черепах с Оленем не замед(
лили разбогатеть.
Долгие годы в добром Господнем мире Черепах и Олень
заботились о своей усадьбе и наслаждались ею. Олень посе(
лился с северного краю в каменном домике с черепичной
крышей; Черепах — на юге, и его дом, окутанный ароматом
пикуалы2 и жасмина, выходил прямо на дорогу, по которой
ежедневно со скрипом проезжали повозки и работники гна(
ли скот. И дружили они крепко, как пальцы одной руки, и не
могли и дня провести друг без друга.
Черепах из(за моря привез еще кое(что: спрятанное в его
зрачках колдовство, искусство исцелять травами, древесной
корой и песнями.
Однажды Олень занемог.
Уже давненько Черепах, непрестанно хлопотавший о посев(
ных и урожаях, не размышлял спокойно об устройстве сего ми(
ра. И случись же такому, что, поднявшись на холм в поисках

[176]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

трав для целительной микстуры другу, он замешкался — на оле
нью беду — и обозрел невероятно плодородные пределы Очу
КуаОруОкуку. И испытал доселе неведомое сильное волнение.
— Владеть всем, быть хозяином полностью, а не наполови
ну — вот какая мысль пришла на вершине нашему землевладель
цу. У его ног колыхались пальмовые рощи, пока еще девствен
ные сейбовые и кедровые леса, пашни, золотые маисовые
поля, цветущий маниок и рис, желтевший у далекой сияющей
лагуны. Жадность до земли зародилась в его душе и сделалась
огромной, словно день. С болезненной алчностью он задумал
ся о тысячах и тысячах плодов, зревших в эту минуту на каждой
ветке каждого дерева в садах. И всех их возжелал для себя одно
го: авокадо, гуаяв, слив, посаженных братом. Медовых апельси
нов, знаменитых на всю округу, и манго, сочащихся теплым
растаявшим солнцем. И великолепных лиловых каймито, цве
1
та губ негритянок, и сапотилл , под шершавой коркой которых
скрывается столь сладкая сердцевина, что воспоминание о ее
вкусе мягко обволокло ему рот. И душистых мамеев и спелых
2
аннон , своей тяжестью склонявших ветви до земли, полных и
мягких, как груди беременных женщин. Да, он возжелал всего
ОчуКуаОруОкуку, принадлежавшего ему лишь наполовину.
Черепах, обвеваемый ветерками на вершине, с наслаждением
втянул натертый лимоном воздух, впитал и нарек каждое испа
рение своих земель и прислушался к ясному и глубокому голосу
совести...
Он решил больше не искать целебных трав, ибо они отго
3
няли демонов лихорадки — и самого Буруку , — затворяя пути
крови. Такие травы даются лишь большим умением и ловко
стью, поскольку меняют облик и при малейшем шорохе пере
4
мещаются; стоит только взгляду, не ведающему Ифа , скольз
нуть по ним, как они удирают в заросли, прячутся в трещинах
камней, взлетают выше и дальше стервятника. А в неловких
руках человека, которого не посвятил настоящий ночной
5
колдун или сын и внук внуков Бабала , могут обратиться в

1. Каймито (звездчатое яблоко) — мелкий сладкий фрукт с фиолетовой ко
журой и белой мякотью, распространенный в Центральной Америке. Сапо
тилла (сапоте, нисперо) — сладкий желтый плод, отчасти напоминающий
хурму.
2. Мамей (сапота) — сладкий оранжевый фрукт с крупной косточкой. Анно
на (гуанабана, сметанное яблоко) — крупный ароматный фрукт с толстой
зеленой кожурой и белой мякотью.
3. Демон, вызывающий судороги и оспу. (Прим. автора.)
4. Ифа — ориша, покровитель гаданий, советчик богов и людей. Также на
звание системы гадания, принятой у йоруба.
5. Бабала — на йоруба, буквально — дед. Здесь, видимо, в значении “бабалао”
(см. прим. 1 на стр. 159).

1. Гуаякан — дерево тропической Америки, отличающееся очень твердой
древесиной.
2. Кладбища. (Прим. автора.)
3. Агайю — ориша!кузнец, покровитель огня, вулканов, пустынь. Отождест!
вляется со святым Христофором.
4. Амулет против злых сил. (Прим. автора.)
5. Ангел!хранитель. (Прим. автора.)

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

воздух. Черепах же обратил к небу речь, кишевшую прокля(
тиями. Мысль о том, что его дорогой друг того и гляди лоп(
нет, исполнила его сердце чистой радости, и вместо соков,
возвращающих жизнь на свое место, Черепах, едва зарделись
[ 177 ]
пальмовые рощи и в нежности заката затихло пение птиц, по( ИЛ 8/2019
слал Оленю — который терпеливо ждал, трясясь в гамаке, —
трех чичереку: деревянных кукол или дряхлых младенцев,
мертвых новорожденных. У них гладкие злобные лица, нет
ни глаз, ни носа, а только жадный рот, полный белых зубов из
ракушек. Потрясая ножами или прутами из дерева гуаякан1,
насмешливые, неутомимые, они кружат в воздухе или выпры(
гивают из темных углов, лезут в глаза и тычут в нос своими зу(
бами:
— Папуля, мамуля, мотри, буб!
Всю ночь они терзали Оленя своими замогильными ост(
рыми, как булавки, голосами, пронзительными блуждающи(
ми криками, втыкали в него кошмары, словно ножи, вгрыза(
лись в вены на висках. Гоняли с утеса на утес, до самых
пределов сна, покуда солнце — они ведь дети мрака — не заста(
вило их в ужасе бежать в берлогу, откуда они вышли, под
смертную сень Кунанфинды2, на грудь к Агайю3, который их
порождает, или Хозяйки Всяческого Зла.
Больше недели Олень чувствовал, что его язык обратился
ползущим в пыли слизняком или целой пыльной дорогой, ко(
торую он вынужден беспрерывно заглатывать. На грани смер(
ти, с болью во всех костях от ударов чичереку, когда тело за(
мирало и душа покидала его, он слышал в животе чавканье
густой горячей воды, гнилого солнца, тяжесть которого не
давала ему подняться на ноги.
Черепах так и не объявился с лекарствами, а кроме него в
тех краях целителей было не сыскать. В общем, не выблюй
Олень ту воду, в которой плавала, словно корень ириса, лихо(
радка, и черного кота, не надень доставшуюся от матери за(
щиту4 и доброго Эледда5 на голову, помирать бы ему при(
шлось тогда, а не в положенный час.
Вскоре он полностью поправился, отъелся яйцами и от(
пился куриным бульоном.

[178]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

Полагая, что Черепах тоже недужит, и единственно этим
объясняя его исчезновение, восстановивший силы Олень
оседлал кобылу и поспешной рысью проскакал все поместье,
чтобы проведать кума, но тот, пыша здоровьем, сидел на кры(
лечке и курил сигару...
Увидав цветущего Черепаха, Олень раздосадовался и сказал:
— Доброго утречка, кум! А я вот чуть не преставился от ли(
хорадки!
Черепах, будто обращались не к нему, промолчал, надмен(
но отвернулся и сплюнул, как плюют, желая без намеков, пря(
мо оскорбить пришедшего...
Ветряная Нога не мог взять в толк, что означает столь
обескураживающее поведение Черепаха, что заключает в се(
бе этот нарочный, несправедливый плевок, ранивший его в
самое сердце.
— Чем же я обидел братца? — задался он вопросом и, буду(
чи человеком в себе не уверенным и склонным себе припи(
сывать ошибки, которых не мог упомнить, смущенно прого(
ворил: — Доброе утро, кум, доброе утро, я желаю вам доброго
утра, ведь ночевали мы не вместе... За что же мне такое поно(
шение?
И тогда Черепах вытянул во всю длину свою черно(жел(
тую полосатую шею и удостоил Оленя ответом, таким же пре(
зрительным, как давешнее его молчание.
— А разве тебе не подобает первому приветствовать ме(
ня... и оказывать мне почести?
— С чего бы это, кум?! Я... вы...
— С того, что доныне все шло неправильно. А я(то и не ду(
мал! И по множеству прочих причин, которые я не позволю
оспорить. Во(первых, я, Та Черепах(Черепах, стою больше
вашего.
В Ветряной Ноге пробудилось самолюбие, и он слабо вы(
говорил:
— Тут я того... не согласен.
— Вы обязаны здороваться первым.
Не зная, как еще ответить, Олень пробормотал:
— Ну уж нет.
— И отныне оказывать мне почести!
— Нет уж.
— Ладно, — отвечал на это Черепах, поднялся, округлился,
напыжился и подвернул брючины широких ему штанов, —
поглядим, кто из нас двоих мужчина и кому кем командовать!
Но драки не последовало, вопреки надеждам пересмеш(
ника, который на ветке анноны оборвал трель, чтобы не от(
влекаться от дрязги.

Бибирибирикия, берико,
Бибирибирикия, берико,
Бибирибирикия, берико.

Огонь погас, и Черепах вылез из пещеры, оттащил на се(
редину поля камень, которым заваливал вход, и растянулся
на нем, улыбаясь и скрестив руки под затылком.
Таким, без единого ожога, его и обнаружил Олень, словно
тот только что пробудился от сиесты, сладко прошедшей в са(

1. Бриск — карточная игра.

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

Черепах предложил:
— Вырубим по делянке леса. Кто первый закончит, станет
беспрекословным правителем всего поместья. То бишь един(
ственным хозяином. Единственным!
[ 179 ]
— Пожалуй, — грустно сказал Ветряная Нога.
ИЛ 8/2019
Стояло воскресенье, день, когда кумовья наряжаются в по(
лосатые тиковые брюки и щеголяют в деревне рубахами тон(
кого хлопка да дорогими шелковыми платками. Вместо того
чтобы ухлестывать за барышнями, глазеющими в окна, иг(
рать в бриск1 или выставлять петухов на бои, они наточили
мачете и отправились расчищать делянки. Рубит(рубит кум
Черепах, рубит(рубит кум Олень. Две недели спустя они одно(
временно закончили рубку.
— Ни вы, ни я, кум Черепах.
— Ни вы, ни я, кум Олень...
Ввиду чего Черепах порешил:
— Теперь станем выжигать поля: как загорится мое, я ки(
нусь в огонь и просижу, пока все не прогорит... Сгорю, как бы(
линка, — вы сделаетесь законным хозяином. Ну а будет Госпо(
ду угодно сжечь вас — я с вашего мертвецкого согласия
завладею всем. И шито(крыто. Не вижу другого способа ре(
шить наше деликатное дело.
— Но кто же рискнет первым?
— Я, разумеется, — высокомерно отвечал Черепах. — И бу(
ду петь прямо из пожарища, а вы со своего прохладного мес(
та мне отвечайте.
Такое решение показалось Оленю справедливым: он под(
палил вырубленные Черепахом деревья, а тот спокойно ныр(
нул в чащу пламени. Черепах знал местность на славу: он за(
брался в пещеру, аккуратно завалил вход камнем, а огонь
трещал и бушевал у него над головой, пожирая все вокруг. Че(
репах же из укрывища пел себе да пел:

[180]
ИЛ 8/2019

мом прохладном уголке безыскусного костра цветов флам(
бояна1.
— Как видите, я прошел испытание: огненные реки затап(
ливали меня, слюна моя отдает углями, да и сам, надо думать,
весь прокоптился, в глазах красно, однако не изжарился...
Мужайтесь, кум, теперь ваша очередь подогреться.
И Ветряная Нога наивно бросился в огонь. Языки пламе(
ни перекрыли ему все пути, уловили, запутали, и вскоре сам
он — уже лишь огонек. Черепах насмешливо заливается:

Из афрокубинского фольклора

Бибирибирикия, берико,
Бибирибирикия, берико,
Бибирибирикия, берико... —

а в ответ лишь треск горящего валежника.
После Черепах разыскал на пепелище обугленное тело кума.
— Ох, Ветряная Нога, — зарыдал Черепах, — Ветряная Нога,
каравеллушка мой2, братишка! Ничегошеньки(то у тебя не бы(
ло, когда явился ты на свет...
Прочел над покойным “Отче наш” и отрубил почти не
тронутые огнем рога.
Из рогов кума сладил Черепах музыкальный инструмент и
каждый вечер на закате играл у себя на крылечке. Некто услы(
шал музыку и замер в восхищении. То был Вол по прозванию
“Бабочка”. Он неспешно спускался в деревню по весьма важ(
ным делам. Из дома бобыля Черепаха долетала музыка. Вол
припоминает, что в ошеломлении побрел на звук и столкнулся
с Черепахом, который, прикрыв глазки и будто бы витая в
ином мире, поводил странным пламенеющим инструментом,
из коего и исходила чарующая мелодия.
— Ради всего святого, Черепах, одолжи музыку! — взмо(
лился Вол.
Черепах медленно сошел с вершин невыразимой сладо(
сти и долго молчал, печально оглядывая громадную, возбуж(
денную, жалобную тушу четвероногого.
— Одолжи музыку, Черепах!
— Ох, дружище, ноги у тебя чересчур сильные, а у меня —
чересчур короткие... Кто тебя знает, унесешь ее далече, а я,
старый да усталый, тебя и не поймаю.
1. Фламбоян (огненное дерево, делоникс) — раскидистое дерево с крупны!
ми красными цветами.
2. Каравеллушка мой... — исторически в речи кубинских негров времен ис!
панской колонии термин “каравеллы” означал прибывших на одном и том
же рабовладельческом судне. Таким образом, являлся примерным синони!
мом слова “земляк”.

1. Старая изнуренная лошадь.

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

— Зря ты так, Черепах. Мы, волы, себя блюдем!
— Все волы так говорят... а от соблазна никто не избавлен.
Ничем не могу помочь.
Тогда Вол принялся умолять, чтобы Черепах вновь сыграл
[ 181 ]
то божественное, от чего он дрожал в волнении, как листок, и ИЛ 8/2019
рыдал от души, лучше, чем заслышав “Боггуара арайе” в полу(
ночных заплачках по мертвым. И Черепах согласился:
— Успокойтесь, кум, услужу вам... Только сначала кофе сварю.
И поставил на огонь котел, полный смолы.
— Дерзайте, — сказал он и протянул Волу рога, уже погас(
шие и молчаливые, связанные одной(единственной струной,
тонкой и синей, словно вена, — от тепла руки и близости кро(
ви музыка сама заиграет...
Едва Вол коснулся рогов, как весь исполнился музыки. Ему
почудилось, что он пляшет средь звезд и тело его, подчас такое
тяжелое, стало ветерком. Он словно был сотворен из ничего,
из чего(то более легкого и тонкого, чем аромат жасмина. Его
окрыленные ноги оторвались от земли. Он превратился в
изящнейшее и нежнейшее из существ, познал безграничное
нежданное счастье. И, будто пробудившись на миг, чтобы сла(
ще спать впредь, Вол подумал:
— Ни за какие коврижки не верну Черепаху это чудо!
И уже собрался в полет, невесомый и неуловимый, как
преобразившая его музыка.
А в котле кипела смола...
Из невыразимых пределов Вол Бабочка тяжело шмякнулся
на твердую землю, и невыносимое жжение заставило его вновь
ощутить собственное тело, ненавистный груз. Он кинулся нау(
тек, унося опаленный смолой хребет и вес своей туши, но ли(
шившись одного рога — “в назидание”, по словам Черепаха.
В другой раз шел той дорогой тощий одёр1. Он печально
влачился вверх по склону на бдение по своей невесте, но у ме(
жевого столба заслышал, как играет Черепах. Он плакал и бо(
жился, что чужого ему даром не надо и, даже если будет поды(
хать с голоду, не украдет и лист сахарного тростника, но, впав
в сладостное оцепенение, все же с радостным ржанием попы(
тался стянуть музыку, вознесшую его на небесные пастбища...
Черепах вылил ему ушат смолы на голову (отчего одёр окри(
вел) и садовыми ножницами оттяпал одно ухо и облезлый
хвост, так что нечем стало мух отгонять...
Чуть ли не каждый день являлся какой(нибудь зверь, при(
влеченный все теми же чарами, и просил инструмент взаймы.

[182]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

Благодаря хитрости — единственному наследству, доставшему(
ся ему от родителей, за исключением панциря, — и разумному
применению смолы к не помнящим себя несчастным, Чере(
пах отсекал рога, хвосты, ноги и уши, в ус не дул — “от лишних
хлопот одна усталость” — и спасал от посягательств свою рас(
чудесную музыку, пленявшую всех подряд, даже тех, кого труд(
но было заподозрить. Ладно Сорока, по профессии воровка...
но ведь и почтенная матрона Свинья, столь порядочная, столь
далекая от всякого вздора вследствие тучности и многочислен(
ных обязанностей, занятая лишь своими непрерывными бере(
менностями да завидными разрешениями от оных! И та про(
сочилась на закате в дом к Черепаху, изловчилась, незаметно
прокралась во мраке и была такова с вожделенным инструмен(
том. И не хрюкни она на пороге — случилась там незаметная
ямка, — не поймал бы ее Черепах с поличным.
Поскольку речь шла о даме, Черепах не прибег к смоле,
каковая уже постоянно кипела в очаге на всякий случай, а
счел справедливым наподдать ей как следует по задней час(
ти, отчего матрона подняла крик, хоть пострадало больше ее
достоинство, чем внушительные телеса.
— Что же вы, господин Черепах! Зад сеньоры — это свя(
тое! За кого вы меня принимаете?
Слух о музыке Черепаха пронесся по всем тамошним кра(
ям, — правда, распространяясь о ней, никто не признавался,
почему лишен той или иной части собственного естества, —
и даже сам Тигр, честь наша и отрада, собиравшийся вскоро(
сти отмечать именины с танцами, банкетом, фейерверками и
хвалебными речами, возымел к ней охоту и однажды утреч(
ком явился к Черепаху. Тот принял его весьма почтительно,
как Великого Зверя, чья власть неоспорима, поскольку зиж(
дется не где(то, а в зубах. Одарил лучшими плодами поме(
стья, приказал отобрать шесть самых жирных откормленных
курочек и упаковать корзину фруктов и кореньев “на дорож(
ку” с поклоном тигриному семейству...
Тигр Властитель пояснил, что пришел пригласить Чере(
паха на именины и заодно попросить взаймы его инстру(
мент, который, по свидетельствам всех увечных очевидцев,
один стоит всех лучших оркестров столицы и цивилизован(
ного мира.
— Какая честь! Эта бирюлька, сеньор кум, — утешение мо(
ей старости. Я ее называю “кокорикамо”1. Всю душу, как гово(

1. Непревзойденное — по словарю Фернандо Ортиса “Короб афрокубиниз!
мов”. (Прим. автора.)

рится, в нее вложил. Единственная отрада с той поры, как
юность моя безвозвратно канула! Вот так однажды откроешь
глаза, вернее, закроешь, глянешь внутрь себя, а ты старик... А
не глянешь — так женщины тебе дадут понять: обращение вы(
[ 183 ]
казывают снисходительное, деньжат опять же требуют... Ох, ИЛ 8/2019
Городничий, кто одолжил — тот потерял, дашь взаймы — и по(
минай как звали, но вам, отцу отечества, честнейшему из лю(
дей, самому вышнему, самому плотоядному, спасителю роди(
ны — разве я преувеличил? — так и быть, уступлю, затопчу
свою гордыню и отдам кокорикамо.

Непреодолимая сила музыки подняла Тигра с табурета и
не дала ответить... Щекотка — грин, грин, грин — от затылка
до хвоста, кокорикамо, ярчайшее наслаждение, непрерыв(
ное, до боли, наслаждение лишили его рассудка и важности.
Он извивался, кувыркался, изгалялся, вертелся, выл, подска(
кивал мячиком, словно обезумевший уличный кот, упивший(
ся на крыше любовью и луной. Могущественный кум, стяжав(
ший когтями всю власть в селении, грозный и величавый,
обратился в скорченного кошака и покрыл себя позором!
В тот миг, когда из славной глотки, вместо внушительного
рыка, от которого дрожал весь остров, вырвалось особливо
жалкое “мяу!”, Черепах опрокинул на Тигра полный котел ки(
пящей смолы. Тигр прилип к огненной, раздиравшей плоть
луже, и Черепах обрубил ему девять пальцев и ус, выдернул
великолепный клык да в придачу поколотил, обидно обзывая
“петухом” при каждом ударе.
В плачевном виде, привязанным поперек седла, вернулся
Тигр домой с корзиной фруктов и шестью дареными курица(
ми, которые весь обратный путь оскорбляли его слух кудах(
таньем.
Его несчастная супруга, только что вымывшая голову, при
виде окровавленного мужа упала в обморок, прямиком в объя(
тия двух крепких — очень кстати — рабынь; дочери тоже похло(
пались в обморок все по очереди, убедившись, что отец еще
дышит. Сыновья, достигшие возраста, в котором за оскорбле(
ния мстят одним укусом, наперебой расспрашивали, кто его
так изранил, уязвил, удручил, умалил, обезусил и обесклычил...

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

Грин, грин, грин,
грин, грин, грин,
грин, грин, грин
Бонго монасенго, си кенго!
Бонго монасенго, си кенго!
Грин... Бонго Монасенго, си кенго!

[184]
ИЛ 8/2019

Тигр впал в долгое непоколебимое молчание, но медлен(
но поправился, благо его обкладывали корпией, а также при(
мочками из паутины и выдержанного скорпионового масла.
Однако не переставал есть себя поедом.
Одно словцо непрерывно билось у него в барабанных пе(
репонках:
— Петух!
— Кто его знает!
Прошло пять лет. Пять лет (как один день) Тигр рассмат(
ривал свои изувеченные лапы и задумывал тайную месть.
И пять лет прошло с тех пор, как его приятель и сообщ(
ник Кролик пустился в путешествие по свету, а тут вдруг не(
ожиданно объявился при тигровом сахарном заводе.
— Сам Господь вас послал, кум Кролик! — воскликнул Тигр,
распахивая объятия.
Весь вечер они просидели, запершись в спальне. Понизив
голос, — ибо у стен есть не только уши, глаза и память, но и
язык, змеиный женский язык, — Тигр поведал правду о своих
девяти недостающих пальцах, дыре в ряду прекрасных зубов,
шишках и шрамах на хребте, опустив, впрочем, некоторые
бесполезные подробности, воспоминания о которых в осо(
бенности досаждали ему.
Кролик с котомкой и барабаном вышел на обход округи.

Из афрокубинского фольклора

Санденмания, санденмания,
Элуеро кенгере, кангара уримаканга обба...
Санденмания, санденмания.

Это он, значит, по Указу Короля вызывал всех землевла(
дельцев на собрание...
Добрался он с барабаном и королевским декретом до
усадьбы одной вдовы, мелкопоместной Коровы, чьи земли
граничили с Черепаховыми.
— Коли увидите Черепаха, кума Корова, уж удружите, со(
кратите мне дорожку, передайте, чтобы обязательно был на
собрании.
То же он сказал соседним арендаторам, Ослу и Пестрому
Быку, и все не замедлили передать Черепаху, что их созывает
Король.
— Наверняка налоги подымет, — фыркнула сеньора Коро(
ва, напудрилась каскарильей1, спешно обула канареечные ат(

1. Каскарилья — кора одноименного тропического дерева. Используется в
лекарственных целях и в качестве отдушки.

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

ласные туфельки, втиснулась в голубое муслиновое платье с
большими воланами из шитья, совсем взопрела и отяжелела,
но, желая щегольнуть серьгами и ожерельем французского
золота, потрусила в селение верхом на муле.
[ 185 ]
Чуть позже Черепах заслышал у дверей барабанную дробь. ИЛ 8/2019
— Вы еще тут, кум Черепах? В селении уже поди вовсю
идет собрание, только нас с вами не хватает.
— Что за собрание? — осведомился Черепах — Что(то я
слыхал, говорили мне, да я не слушал. Рассеян я на ухо...
— Да Король же, сам Король срочно нас вызывает... Вид(
но, дело важное.
— А кума Корова никак говорила, будто бы сам Тигр ведет
то собрание на пару с Королем?
— Господь с вами, кум Черепах! Тигр, пресвятые угодники!
Царствие Небесное ему, бедняге... Уж два года как преставил(
ся! Я сам был на похоронах, и знатные, доложу вам, вышли
похороны. Ему на лапу обрушилась колокольня, раны проду(
ло ночной росой, вот вам и гангрена!
— Что вы говорите, дружище! Ну и новость... Жили(то мы
порознь, но я всегда его уважал и отдавал должное. Даром что
несвежее известие, а за душу взяло. Гангрена в лапе! Надо ж
такому случиться!
— Вот так. Все мы смертны, даже Тигр.
— Воистину так. Рассказывают, будто однажды смерть ого(
лодала...
— Не будем мешкать, кум. Натягивайте шляпу и руки в но(
ги. Доскажете по пути. Хотите — донесу вас в котомке.
— В котомке? Пройдусь(ка лучше пешком, — подумал Чере(
пах и зашагал рядом с Кроликом, весьма дружелюбным госпо(
дином и приятным собеседником. Но вскоре Кролик сказал:
— Таким манером мы никогда не доберемся! Я бы уже был
в селении, кабы не ваш черепаший шаг... Решайтесь, Чере(
пах, устраивайтесь в котомке, вы ведь, повторяю, много не
весите, я с вами пулей полечу.
— Как(то неловко, кум, землевладельцу являться на собра(
ние, будто куренку в корзине!
— Так я вас на въезде в селение выпущу, никто и не заме(
тит.
Черепах влез в котомку, и Кролик припустил.
— Долго еще? — спросил Черепах, высовываясь из котом(
ки, когда, по его подсчетам, прошел час.
— А то как же, долго!
(Тыгдым, тыгдым, тыгдым.)
Еще час скачков и тряски.
— Кум Кролик, совсем меня укачало! Не видать селения?

[186]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

— Еще далече!
(Тыгдым, тыгдым, тыгдым.)
Черепах, у которого заледеневшие кишки уже подкатыва(
ли к глотке, опять высунулся и взмолился:
— Доколе, кум?
Наконец бултыхание, тошнота и головокружение прекра(
тились... Черепах столкнулся нос к носу с Тигром, а заодно со
всей его родней.
— По всему видать, собрание представительное! — писк(
нул он и быстренько спрятал голову, дабы не лицезреть соб(
ственной гибели.
Тигр отрывисто приказал принести банановый росток.
— А ну вытащи башку, — взревел он, — вытащи башку или
размозжу тебя вместе с коробком. Глянь на этот росток. Хоро(
шенько присмотрись, каналья! Сегодня, в День святого Исидо(
ра Землепашца1, я его посажу. Как поспеют на нем бананы, по(
тушу тебя в тех бананах да с окрой. А кровищу твою пущу на
самбумбию2! Но прежде стану пытать тебя голодом и жаждой.
Я сказал.
Он запер Черепаха в сундук и без лишних церемоний ве(
лел подвесить на сваях.
После чего исполнившийся благодушия Тигр сел играть в
тресильо3. В тот день он не только помиловал всех наказан(
ных негров, но и после обеда попросил жену сыграть на фор(
тепиано “Голубку” и “Красотку”, а такого уже пять лет не слу(
чалось.
И вот банан дал роскошную гроздь, Тигр отправился ку(
пить котелок и пригласить на обед своего приятеля Кролика,
который пристроился на хлебную должность председателя
Верховного суда и начальника Пожарной охраны и ничем се(
бя не службе не посрамил.
Воспользовавшись отсутствием отца, младшие тигрята
влезли на сваи и открыли сундук. Внутри умирал иссушенный
и почерневший Черепах. От жалобного скрипа замка он при(
шел в себя, понял, что последний час настал... и по ошибке,
вместо того чтобы пригорюниться, пустился в пляс. Пляшу(
щим застали его тигрята и обрадовались. Свежий воздух и
крошечный ясный денек, проникшие внутрь сундука после
целого года сумерек, слегка подкрепили силы Черепаха.

1. Святой Исидор Землепашец (ок. 1070—1130) — католический святой, по!
кровитель Мадрида и Испании. Память празднуется 15 мая.
2. Напиток из ферментированного сахарного тростника и жгучего перца.
(Прим. автора.)
3. Тресильо (рокамбор) — карточная игра.

Один тигренок, тот, что был на три минуты старше ос(
тальных троих, захлопал:
— Браво, Черепах, здорово ты пляшешь!
— О, твой отец пляшет куда лучше моего, — отвечал тот да(
[ 187 ]
леким и пустым голосом тех, кто умер много раньше смерти. ИЛ 8/2019
— С тех пор как на него напало стадо слонов и пятьдесят
львов, а он их один одолел, папенька хромает.
— Ох, ребятки, — вздохнул Черепах в проблеске созна(
ния, — бросили бы вы меня в таз с водой — я бы показал вам,
что такое танцы! Сушь — не моя стихия, прямо скажем...
Обуянные любопытством тигрята ринулись вниз и вскоре
вернулись с переполненным тазом.
Вода! Благословение Господне! Почуяв вблизи обожаемую
воду, Черепах сперва страстно впитал ее глазами, ожил и воз(
радовался душой и телом.

И сплясал перед зачарованными тигрятами благодарст(
венный танец любви к воде и утоленной жажды.
— Иеббе, иеббе! Еще, Черепах... давай! — голосили они,
выстроившись вкруг таза и входя в ритм.
— Ну, — сказал Черепах, — мне тут не развернуться! Вот ка(
бы на ручей...
— Да, на ручей, пошли на ручей!
На ручье Черепах лишь слегка шаркнул ножкой и напел:
— Понегеледьо, бонге! А что, детки, жаль, что здесь не
протекает река!
Тигрята и думать забыли обо всем, кроме танцев. Снесли
его на реку. И в свободном широком потоке Черепах плясал
так неистово, что тигрятам, не способным уследить за быст(
ротой его движений, примерещилась тысяча Черепахов! Вот
так диво, тысяча Черепахов!
— А не снести ли его к морю?
Но старший тигренок испугался колдовства, понял, что
вот(вот потеряет голову и счет Черепахам, каковых числом
должен быть один, и сказал:
— Боже упаси! Уже поздно. Если Тайта узнает, что мы вы(
нули Черепаха из сундука, он нас прибьет, как когда мы нама(
зали ему кресло клеем.
И они позвали Черепаха:
— Хорош, Черепах! Давай к нам, тебя же отец сегодня ту(
шит с бананами и окрой.

Лидия Кабрера. Тайта Черепах и Тайта Тигр

Понгеледьо, бонге,
Понегеледьо, бонга,
Понгеледьо, бонге,
Понгеледьо, бонга!

[188]
ИЛ 8/2019

— Я и запамятовал. Иду, сынок, — отвечала тысяча Чере(
пах, становясь одним Черепахом. — Только нырну на секун(
дочку, попрощаюсь с рекой.
Черепах выбрал валун своего размера, обмазал илом, при(
дал черепашью форму и когтем процарапал на “панцире” до
сих пор никем не разгаданные знаки.
Взбаламутил воду, мягко толкнул валун к берегу, тигрята
схватили его и побежали домой...
Когда Тигр, позвякивая серебряными шпорами, вернулся
вместе с Кроликом и полными сумками провизии, тигрята
спокойно играли под окном.
Зуб за зуб, глаз за глаз! Кумовья поднялись на сваи и распах(
нули сундук: Черепах пребывал там, как и год назад. Втянув го(
лову от стыда и ужаса. В той же позе, в той же отчаянной корче.
Тигр, желая быть замеченным и не в силах далее сдержи(
вать ненависть, рубанул по Черепаху мачете, и лезвие распа(
лось надвое...
— Вон как с горя(то твердеют!
Черепаха подвергли страшным унизительным пыткам.
Но камень камнем и остался. Ни капли крови не выжал из не(
го Тигр себе в самбумбию. Ни кусочка мяса сдобрить окру. Ну
и ладно! В котел его все одно кинули... Показательная кара!
И все же Кролик счел за лучшее сказать Тигру, когда тот
взялся за вилку:
— Кушайте сами, кум! Ваша честь отмщена!

Кумовья

Из афрокубинского фольклора

В

СЕ мы дети святых, и лукавство и охота к греху — это у
человека от святых.
Наблудил как(то раз самый святой из всех, Чанго, и
бежал из земли Такуа1 в землю Очун. Чанго (святая Варвара)
также зовется Обакосо, Алафи, Дадда, Обаийе, Луббео. Луб(
бео — его уменьшительное имя.
Влюбчивый и задиристый — без него не бывает разгулья —
Царь Мира, забияка, храбрец и красавец, вырос беспризор(
ником... Где бы ни появлялся, творил чудеса, но и озоровал
так, что потом приходилось спасаться бегством. Удирая из
селения в селение, он и жил, ибо многие желали убить его,
но он вечно обводил их вокруг пальца.

1. Такуа — по “Словарю лукуми” Лидии Кабреры, “племя, один из народов лу!
куми, принадлежащий Янса”.

1

1. Лукуми — потомки йоруба, живущие на Кубе и практикующие санте!
рию/Регла!Оча!Ифа. Также вариант языка йоруба, сохраняющийся на Кубе.
2. Бабами — отец мой, почтительное обращение к орише.
3. Чола (Чола Венгере, Мама Чола) — божество богатства и удовольствий в
Пало!Майомбе, эквивалент Очун в сантерии; Оричаоко (Оришаоко) — ори!
ша, покровитель земледелия, отождествляется со святым Исидором Земле!
пашцем; Ойя (Янса) — ориша, покровительница бурь и ветра, хозяйка клад!
бища, воинственная соратница Чанго, отождествляется со святой Девой из
Канделарии и святой Терезой Авильской; Олокун — ориша морских глубин,
андрогин — является в мужском или женском обличье; Огба (Обба, Оба) —
ориша жертвенной любви и супружеской верности, хозяйка могил, изобра!
жается одноухой, поскольку отрубила себе ухо, чтобы из него приготовить
ужин супругу (Чанго) по коварному совету своей ревнивой сестры Ойи, отож!

Лидия Кабрера. Кумовья

В земле Очун, в земле лукуми встретил он Очун (святую
Деву Милостивую из Кобре) и пленился ею.
Он соблазнил ее плясками, и она немедленно согласилась,
и зажили они вместе. Однажды Очун говорит своей старшей
[ 189 ]
сестре Йемайе (святой Деве из Реглы):
ИЛ 8/2019
— Видала бы ты моего негра! Умерла бы от зависти!
— Какого негра? — спрашивает Йемайя.
Ведь за Чанго повсюду — тень от тени — следует старик и
присматривает за ним. Он предупреждал Йемайю:
— Как встретишь Чанго — называй его Луббео. Он твой
сын.
Йемайя пожелала видеть Чанго... А Чанго давай ее оболь(
щать, а Йемайя — обольщаться, и вот(вот они соединятся, но
тут Йемайя опомнилась и воскликнула: “Луббео! Ты же мой
сын!” И напоила его из своей груди.
Очун как узнала, чуть не потеряла голову. Но вовремя ухва(
тилась за нее обеими руками и посадила на место.
— Так он мой племянник!
Да поздно уже. Ничего не поделаешь.
Доле была женщина не злая. Она приходилась дочерью
Очун, и ей возбранялось есть тыкву, ибо в тыкве — тайна Очун,
но также из(за того, что случилось в колодце.
История такая: Йемайя в бытность женой Орулы (святого
Франциска Ассизского) сильно ревновала к Очун. Орула жил
в колодце, а Очун туда повадилась.
Йемайя подстерегла Очун, когда та тихой сапой спуска(
лась в колодец. Она на цыпочках побежала к Верховному Су(
ществу в хижину:
— Бабами2! Ох, Бабами, пойдите полюбуйтесь!
У Верховного Существа Бабами все в подчинении: Чола,
Оричаоко, Ойя, Олокун, Огба, Огун, Очоси, Бабалуайе, Оба(
одде, Содги, Нану, Нанабуруку, Обатала, близнецы Ибейи3,
все Элеггуа. Этот Бабами старше самого времени и превыше
всех, а Чанго — превыше всех святых.

[190]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

Йемайя склоняется над краем колодца, дергает Баба за ру(
кав...
— Папа, Куанчака, око1 и око! — и указывает Верховному
Существу на затаившихся Очун и Орулу.
— Что ж, — говорит Вечный Отец, — пусть святой Фран(
циск навечно остается с Девой из Кобре (Очун с Орулой).
Нет, Доле была не злая, но и верностью не отличалась.
Все мужчины ее добивались, а ей меньше всех нравился соб(
ственный муж, вольноотпущенный негр, крутильщик сигар,
который почти всю жизнь прожил в деревне и городской
шельмоватости не набрался.
У Доле в спальне любовник, а тут муж является в неуроч(
ный час. Любовника — под кровать, а перед мужем распусти(
ла космы, скривилась и рыдает. Всякая женщина — мастери(
ца врать.
— Ох, как болит, как живот крутит! Ох, Эваристо! Прине(
си мне снадобье, которое колдун прописал, а не то помру,
Эваристо, помру в страданиях, честное слово! — и кидается
на кровать, извивается и кусает одеяло.
— Какое снадобье, какой такой колдун, у кого болит? —
Эваристо де ла Торре совсем обалдел.
Доле, корчась, объяснила, как могла: нынче утром, когда
он ушел на фабрику, а она хлопотала по дому, ее вдруг так
кольнуло в живот, что, оправившись, она тут же побежала к
колдуну. Колдун вопросил, и от Ойи пришел ему ответ: дело
серьезное, у Доле в животе сидит косматый зубастый зверь
страхолюдного вида, то ли жаба, то ли паук, то ли губка, то ли
краб. И не выйдет, покуда Доле не выпьет свежее яйцо кайма(
на. Лишь яйцо каймана утолит голод чудища, а если его не
утолить, то выест гадина жене внутренности. И давай Доле
горевать! Всю ее изнутри зверь искусал!
— Знал бы ты, Эваристо, что у меня в нутре творится!
Бедняга Эваристо — добряк, обожает жену и, ясное дело,
не хочет, чтобы какая(то зверюга жрала ей кишки; он впер(

дествляется со святой Екатериной и святой Ритой Кашийской; Бабалуайе —
ориша болезней (в особенности проказы) и нищеты, изображается в виде
хромого старика, окруженного собаками, отождествляется со святым Лаза!
рем; Нану — ориша, устранительница препятствий на пути к здоровью и бла!
гополучию, мать Бабалуайе, ее атрибут — метла, “обитает” в черном котле, ук!
рашенном ракушками!каури; Нанабуруку — одна из древнейших ориш, бабуш!
ка святых, хозяйка ила как первичной материи, отождествляется со святой
Анной; Ибейи — ориши!близнецы, дети Чанго и Очун, покровители детей и
хозяева волшебных барабанов, иногда изображаются разнополыми, чаще —
оба мальчики, отождествляются со святыми Космой и Дамианом. (Прочие
ориши из списка не идентифицируются.)
1. Око — супруг, одно из значений в йоруба.

вые слышит от Доле такие жалобы и скорей пускается на ре(
ку за каймановым яйцом.
Доле выпускает из(под кровати взмокшего и затекшего
любовника, и вдвоем они потешаются над дурачком, которо(
[ 191 ]
го кайман, как пить дать, проглотит:
ИЛ 8/2019
Саула бомбо, саула бомбодил,
Саула бомбо, саула, сплавили простака!

Кайманша отложила четыре яйца, но всегда выставляет
при них стражу и сама далеко не отлучается даже на охоту. Ед(
ва заслышав шум — галька покатилась, огуречный лист тре(
пыхнулся, чьи(то ноги увязли в прибрежной глине, — она бро(
сается на защиту кладки. Эваристо еле отделался.
Не раз Эваристо гоняли на реку за каймановыми яйцами,
а Доле тем временем безбоязненно наслаждалась и на пару со
своим але1 высмеивала мужа:
Саула бомбо, саула бомбодил,
Саула бомбо, саула, сплавили простака!

1. Любовником. (Прим. автора.)
2. Сантера — жрица, практикующая ритуалы сантерии.
3. Имеется в виду процесс проникновения ориши в тело жреца, который и
передает его волю.
4. Огонь. (Прим. автора.)

Лидия Кабрера. Кумовья

А напротив жил Капинче, грузчик, кум Эваристо, и имел
шуры(муры с одной прачкой из приличных, сантерой2. Гово(
рят, когда эту сантеру седлал святой3, она глотала мангому4,
все равно что Янса. Эваристо крестил дочку Капинче от дру(
гой жены, Марии Виртудес. По вечерам они в сельской лавке
играли в домино... В прежние времена в одной бригаде много
тростника срубили, а потом оба освободились, и Эваристо
стал крутить сигары на фабрике, а Капинче сделался порто(
вым грузчиком и заработал косолапость.
Сказочке про каймановы яйца и до одури кусачего зверя
Капинче не поверил, потому как они с прачкой часто видали
второго негра, который просачивался к Доле, как только Эва(
ристо убегал за спасительным яйцом.
— Не принес яйцо? — томно вопрошала Доле, когда на по(
роге появлялся запыхавшийся Эваристо с пустыми руками и
в заляпанных глиной штанах.
— Мне кайман чуть ногу не оттяпал!

[192]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

— Горе мне, не исцелюсь и помру, мамочки мои! — вздыха(
ла Доле. — Однако вроде отпускает. Что ли заснул зверь... Не
жует больше.
Зверь засыпал и какое(то время не мешал. Во сне он был
паинькой. Доле вставала, ходила по делам, хлопотала по до(
му, словом, вела себя, как добрая и здоровая женщина.
Однажды кум Капинче хватил в распивочной лишнего и
говорит Эваристо:
— Вы, дорогой кум, полудурок. Вас любой облапошит, не в
обиду вам будь сказано. Ничего у вашей жены в животе нет. А
страдает она только воспалением бесстыжести: как у ней при(
ступ случится — так под кроватью уже тут как тут молодчик. Он,
кстати, лапу запускает и в денежки, которые вы горбом нажили.
Эваристо ничего не ответил, сжал челюсти и, не распро(
щавшись, ушел домой...
Доле уже дремала. Эваристо первым делом хотел было ее
задушить, но человек он был сдержанный, а если и убил одно(
го конго1 — был такой Руфино, колдун(ньяниго2, — так то по не(
домыслию, силы не рассчитал. Никто и не узнал. Ну и еще од(
ного пырнул, в драке на карнавале... Погорячился, сами
понимаете, танцы, фейерверки, малафо3, но не со зла. И сно(
ва никто не узнал. Оно и хорошо, что люди не знают, что пло(
хо(то.
Эваристо сорвал с себя рубашку и штаны, расшумелся,
швырнул башмаки об стенку и придушенным голосом спро(
сил у Доле:
— Так, значит, зверюга? Кусачая, значит?
— Тссс! — ответила Доле — Еще проснется!
Эваристо заглянул под кровать, открыл шкаф...
Кум Капинче был навеселе — суббота же, — а пьяному чего
не привидится, тут и до ложных наветов недалеко, если за ку(
ма душа болит... Сам он никогда не видал подозрительных
негров близ своей двери. И, опасаясь, как бы зверь вправду
не проснулся, не затребовал яйца и ему не пришлось бы в по(
темках бежать на речку, Эваристо натянул одеяло на голову,

1. Конго — представитель народа конго. Наряду с йоруба, конго были одной
из самых многочисленных этнических групп африканцев на Кубе, что отра!
жается в поговорке “У нас кто не конго, тот карабали”, примерному эквива!
ленту выражения “Копни русского — найдешь татарина”.
2. Ньяниго — член тайного религиозного общества Абакуа, существующего
на Кубе с начала XIX в. и основанного карабали, то есть потомками афри!
канцев из бассейна реки Калабар (юго!восток Нигерии). Культ Абакуа зна!
чительно отличается от сантерии. В общество принимаются исключитель!
но мужчины.
3. Тростниковый самогон. (Прим. автора.)

Лидия Кабрера. Кумовья

нечаянно открыв ноги (неблагоразумно высовывать ноги из(
под одеяла, потому что какая(нибудь заблудшая Душа Чисти(
лища может ухватиться за них ледяной своей дланью), и за(
храпел, как обычно.
[ 193 ]
Через пару дней с Доле приключился припадок страшнее ИЛ 8/2019
всех предыдущих: теперь зверь сам рычал, требовал, бранил
Эваристо, ворочаясь у Доле в глотке:
— Бегом, трус, каналья, неси яйцо! Я заждался! Не прине(
сешь яйца — сожру ее всю по твоей вине... а потом перескочу
в тебя и тебя сожру!
Эваристо такие речи очень впечатлили, и он отбыл на ре(
ку, готовый оставить там хоть половину собственного естест(
ва, а принести треклятое снадобье в тот же день.
Но сразу за углом взяли его сомнения.
— Ребятишки и пьяные не врут. Кум же давеча был совсем
косой. А что, если правду сказал? — И Эваристо замедлил шаг.
Он в недоумении. Не знает, что делать. А тут еще соседка рас(
пахивает окно и насмешливо кричит:
— Что, по яички собрался, милок?
— Ну, ступай, ступай с Богом, добрый ты человек, — под(
бавляет лавочник(испанец и встает из(за стола, где играл с не(
грами в домино. Он в расстегнутой рубахе, руки узловатые,
грудь волосатая и белесая. Идет за прилавок и наливает му(
латке на полреала красного вина в жестянку из(под оливок;
что(то бормочет ей, хихикает, усы злорадно трясутся. Мулат(
ка искоса смотрит на Эваристо. Жалостливо вздыхает.
Дальше Эваристо встречает Матео, который курицей тор(
гует:
— Курей, курей берите, жирных, задешево!
— Будь здоров, Матео.
— Что, добыл уже кайманово яйцо? — справляется Матео
лукаво и благодушно.
Все на него пялятся и шушукаются. Потешаются! Нако(
нец(то Эваристо почуял неладное... “Вас любой облапошит, —
отдаются у него в голове слова Капинче, только уже не пьяно(
го, а вполне рассудительного. — Возвращайтесь домой, выло(
майте дверь ногой, и застанете Доле в постели, раздетую и
ласковую до невозможности с одним гражданином!”
Эваристо сильнее всего задело — и его можно понять, —
что самозванец развесил одежду на его вешалке и устроился в
ямке, которую он, Эваристо, своим весом продавил в матра(
се. Да и под голову подложил его подушку!
Эваристо хватает первое, что попалось — бутылку, — и раз(
бивает о голову любовника. В зверином бешенстве колотит
его руками и ногами, рвет зубами...

[194]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

— Да разве мы что дурное делали! — клянется и божится До(
ле. — Просто разговаривали, а тут жарко стало... Это родствен(
ник мой, он из другой деревни приехал и устал с дороги.
Любовник вырывается и улепетывает по улице чуть ли не
нагишом, женщины голосят: “Держи его, хватай!”, а Эвари(
сто держат лавочник, еще два соседа и Матео — последний,
правда, только левой, а правой он крутит над головой связан(
ных за лапы кудахчущих кур. Все в округе знали, что рано или
поздно это случится. Никто даже не удивляется.
— Жандармы, жандармы! А ну, тихо все!
А жандармы тоже не дураки, чуют, что запахло жареным.
Негр весь избитый, в чем мать родила, Доле руками машет,
несет всякую белиберду от волнения, не может умолкнуть. А
вот рой зевак, как по волшебству, успокаивается и немеет.
— Спор вышел, господа правоохранители. Было дело... но
кончилось. Все путем!
И господа правоохранители этак многозначительно по(
качивают дубинками. Подымают черные косматые брови (у
одного из двоих брови сросшиеся). В ознаменование непрере(
каемой власти бросают якорь тут же на тротуаре, облокачива(
ются на низкое окошко. Господа правоохранители приглажи(
вают угрожающие усы и, как водится, подозревают негров.
Мулатка, покупавшая вино, уходит с пустой жестянкой, бор(
моча: на полреала красного псу под хвост! Соседки толпой прут
к Доле, отпаивают ее липовым отваром, с наслаждением лезут
во все... Эваристо головы не подымает. С лица спал. Друзья сер(
дечно похлопывают его по спине, подбадривают. “Не заяви(
лись бы жандармы, он бы у меня уже околел, подлец!”
Жандармы наконец уходят, напоследок предостерегающе
качнувшись на пятках...
Вечером все соседи собираются у Эваристо, а то чего доб(
рого наделает глупостей... В доме будто праздник или бдение —
все едино, впрочем. Даже прохожие незнакомцы заглядывают
в распахнутую дверь, интересуются и, получив подробную кар(
тину, не ленятся дать совет. Каждый сосед кое(чего принес.
Кто соленые хлебцы, кто кусок сыру, гуаяву, кофе, банку сар(
дин, пива, горькой. “Главное, нельзя их одних оставлять, Доле
и Эваристо! Того и гляди до беды дойдет!” — говорит прачка(
сантера. Эваристо сидит верхом на сундуке, будто в седле на
женский манер, серчает, губы дует, бранится, упорно вгрыза(
ется в одно и то же бранное слово, а вокруг толпятся прияте(
ли... Доле в чем(то воздушном вздыхает и вздыхает в кресле.
Привсхлипывает, заламывает руки, сетует на судьбу и на голо(
ву... Аж мозги у нее закипают! Женщины по очереди обмахива(
ют ее, но ком у ней в горле разогнать не могут.

1. Майомберо — жрец религии Пало!Майомбе (Пало!Монте, Пало!Конго),
принесенной на Кубу представителями племен банту.
2. Билонго — колдовство, чары, сглаз.

Лидия Кабрера. Кумовья

Наконец приходит кум Капинче, которого все дожидают(
ся, и силой своего кумовского положения разрешает закавы(
ку в два слова:
— Эваристо, все мы знаем, — настоящий мужик. Преподай(
[ 195 ]
те нам урок воспитания, друг. Покончите с этим прискорбным ИЛ 8/2019
случаем, в котором вы себя выказали истинным кабальеро.
— Нет уж, — отвечает Эваристо, — спор не кончен. Не име(
ла Доле права так поступать без моего позволения.
— Душа моя, — завывает Доле, — хочешь, чтоб я ушла, — я
уйду! Только лучше сразу убей, любименький... Ты мой свя(
той, моя слабость, я тебя одного люблю!
— Еще раз застукаю в постели с другим — я тебя в порошок
истолку, поняла?
— Больше не буду, Эваристо!
Капинче кстати принес разрешение на музыку. Пришли
барабанщики, их с Эваристо общие приятели, да и крестница
Доле на восьмом месяце беременности, узнав, какой у крест(
ной вышел конфуз, примчалась на подмогу.
Злость у Эваристо потихоньку улеглась...
В три часа ночи все плясали.
Испанец(лавочник из подсобки слышал барабанный бой.
Хохот и неудержимая радость негров, жара и комары — а мо(
жет, и клопы, которые верно следовали за ним с самих Пире(
неев, — не давали ему уснуть:
— От черномазые! На все(то у них танцы... Родятся — тан(
цы, мрут — танцы, убивают — танцы... Рога им жена наста(
вит — все равно веселятся!
Прачка(сантера, с которой подживал Капинче, померла от
столбняка. Точнее, от “дельца”, которое с ней сотворил один
майомберо1. Своей смертью никто не кончается! Были, были
у нее недруги среди прочих сантеро. И опасные. Когда ей со(
общили, что слышали ее имя над “кладом”, билонго2 уже глу(
боко в нее заползло, и амулеты не помогли. Опередили ее. Та(
кое дело колдовство: нескончаемая война, то тут, то там
засада. Клин клином, конечно, вышибают, но, если над тем
клином поработал знающий колдун, очень, очень непросто от
него избавиться. Поэтому сантера на последнем издыхании
говорила:
— Меня и святая Варвара не спасет! Даже если новую голо(
ву приставить!

[196]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

И покинула нашу жалкую юдоль, оставив Капинче пузато(
го трехлетку, тоже кривоногого, крестника Доле и Эваристо.
Дважды делили они таинства, двойными узами кумовства бы(
ли связаны... Негритенок рос при Доле, а Капинче свободное
время проводил у кума.
Доле завела швейную машинку. Эваристо на фабрике по(
портил дыхалку, часто на рассвете харкал кровью, а бывало,
будто вся кровь из него вытекала, и не мог он ходить на рабо(
ту. Доле сделалась швеей, чтобы ему помогать, она ведь была
женщина не злая. А очень даже сердечная. Святые, после то(
го как Эваристо устроили сарайейе1, не переставали просить
подношений — коз, голубей, петухов, — а ему велели есть мно(
го сырого мяса и пить молоко, взбитое с яйцами. Аптекарь, в
свою очередь, божился, что вылечит ему чахотку француз(
ским “патентом” за сотню. Целая сотня, а хватало того лекар(
ства на чуть! Капинче тоже помогал. Все давал, что мог. Толь(
ко его стараниями и не оставался Эваристо без “патента”. Но
Капинче постоянной женщины не имел, а мыкался сегодня с
этой, а завтра с третьей, и стал он заглядываться на Доле... И
загляделся.
Однажды не пошел он на пристань. Доле была одна, стро(
чила на машинке. Капинче пристроился рядом, молча уста(
вился на нее и часто задышал, раздувая ноздри. И вдруг как
ухватит ее да как заговорит:
— Ох, кумари2, моя кумари, полюбилась мне кумари. По(
шли в тимбе, кумари?
Доле его отпихнула, перекрестилась. Если начистоту, кум
ей вовсе не противен... она(то с радостью. Но как же таинст(
во? Таинство святое! И оба смешались и присмирели.
— Ах, Доле, Доле, зачем же мы стали кумовьями?
— По Божьему провидению!
Хряк до того, как сделаться хряком, с виду был совсем как
человек... Человеком был. Обидел он свою мать. Та его про(
кляла... И превратился он в хряка: четыре ноги, пузо, пята(
чок рыть землю, хвост крючком... А внутри остался челове(
ком.
Кум, посягающий на честь кума, с которым его связывает
Тело Христово, навлекает на себя невиданные горести.
Страшное наказание ждет его. Кума, строящая козни куме —
или куму, все едино, — устраивает собственные похороны и

1. Сарайейе — ритуал очищения, применяемый, в частности, к одержимым.
Осуществляется с помощью растений и животных.
2. Кумари — по всей видимости, искаженное испанское “comadre” — “кума”.

Лидия Кабрера. Кумовья

увидит, как ее саму пожирают черви. Душу ее будет не отмо(
лить веками. Взять хоть Сесилию Альварадо из Арройо(На(
ранхо: двадцать два дня агонии в полном сознании, а все по(
тому, что предала свою куму (потратила деньги, которая та ей
[ 197 ]
одолжила, а чтобы не отдавать, еще и оговорила куму). На се( ИЛ 8/2019
мейном совете решили снести ее к куме, авось та простит
обиду. Та простила, задушила в себе досаду, и Сесилия умерла
спокойно, отвернувшись к стенке. А если бы не сподобилась
прощения? Кто знает, что ее ждало под землей?
Ни с таинствами, ни со святыми шутковать нельзя.
Одного знакомого Эваристо задавила телега с манго. По(
чему? Он пообещал алтарь святому Лазарю, Бабалуайе, если
тот поможет выиграть в лотерею. Выиграл, срубил сотню,
арендовал фруктовый лоток, купил лошадь, телегу. Осталь(
ное прошмотовал. А про алтарь забыл. Святой Лазарь на ра(
кушках ему передавал: “Как там насчет алтаря? Что я ему,
мальчик, что он играть со мной вздумал? Не выполнит обе(
щанного — пусть готовится к лютой смерти”. А тот только бил
баклуши да насмехался: “Подождет старикан. Куда ему спе(
шить?” Ну и по дороге на рынок попал под телегу еще одного
негра, пополам его переехала, незнамо как.
В недобрый час стали кумовьями Доле и Капинче!
Вот незадача: любят друг друга, а не осмеливаются...
Чуть Эваристо из дому — Капинче тут как тут и заводит
свою волынку:
— Ох, кумари, моя кумари, полюбилась мне кумари! По(
шли в тимбе, кумари?
Доле держалась, как могла, в конце концов ее одолевал
страх, и она напоминала ему про таинство. Капинче опускал
глаза, до крови кусал губы и с проклятьями уходил.
Однажды он сказал отбивающейся Доле:
— Эваристо совсем чахоточный стал. С лица уже покойник.
— Пусть сперва умрет, Капинче, дождись, пока умрет. То(
гда дамся.
И Капинче подумал:
— Раз куму помирать, так не все ли равно — раньше или
позже? Меньше мучиться придется.
Кум тем временем слег без сил, даже присесть в постели
не мог без помощи. Но взор его загорался надеждой, когда
Доле приходила из мясной лавки и показывала, гордо взве(
шивая в руке, куски красного, окровавленного мяса. Только
вот есть их он уже не мог, очень уж страдал. Когда аппетит со(
всем пропал, он возложил надежды на тот самый “патент”, ко(
торый по своей дороговизне не мог не сработать. Чуть что,
требовал лекарства и принимал с болезненным воодушевле(

[198]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

нием, но деньги скоро кончились, и Капинче порешил заме(
нить “патент” негритянскими травками.
На закате дня кум начал задыхаться. Зашелся в последний раз
мелким деревянным кашлем. Ему мешали простыни и собствен(
ные беспокойные руки, он желал видеть свет, огромный утрен(
ний свет здорового человека. Хотел встать, сказал, прошвырнет(
ся за город, на сахарную усадьбу, где родился. Там в бараке, он
слышит, мать зовет его. С чего бы это? Все покойные родичи зо(
вут его... После успокоился и задремал. Отошел, надо думать,
мирно, как птичка, потому что Доле никакого шума не услыхала.
Зажгла керосиновую лампу и собралась дать мужу чашку молока.
— Боже праведный, преставился Эваристо! Погас, ровно
свечка, бедняга, даже, помирая, никому не помешал. Такой уж
он был... Тихий мученик. Сдержался даже в последний час. Пре(
святая Дева, сколько стараний, сколько мяса, сколько молитв,
сколько сотенного “патента”! Как кум узнает...
Кинулись на пристань с вестью.
— Уж не обессудьте за такие новости, Капинче: помер ваш
кум Эваристо!
И Капинче полностью оплатил похороны. Чего не сдела(
ешь ради кума! Вместе сладкую чашу пили — вместе и из горь(
кой хлебать.
Так убивался, что брала жалость смотреть.
— Капинче, мужчины не плачут! — говорил он себе и ути(
рал слезы платком в красную полоску, подарком покойного.
Кто бы, кто бы мог подумать, что так рано — впрочем, всему
свое время — уйдет такой добрый негр! В округе все его уважа(
ли. Слова дурного не скажет. Всегда готов помочь. Прославился
добрым нравом и учтивостью. Особенно учтивостью: нынеш(
ние же негры вовсе опростели, да и озлобились. И не поздоро(
ваются. Вновь прибывшие африканцы — вот те умели детей вос(
питывать с уважением. А креолы и дети креолов все прогнили.
Не то что старая школа, вроде Эваристо. Эх, бывали на Кубе
прежде рабовладельцы и желтая лихорадка...
Безутешная Доле не успевала отойти от одного нервного
припадка, как уже начинала биться в другом.
Вот уже Эваристо лежит меж четырех свечей, и сами свечи
плачут. Теперь видно, как он исхудал. Кожа да кости. И все же...
— А лицо(то, лицо! Как живой...
Торжественно и почтенно прибывают негры из его ка(
бильдо1 “Королевское Конго”, из кабильдо Пуэбло(Нуэво, из
1. Кабильдо — этнические объединения рабов, существовавшие на колони!
альной Кубе с XVI в. Сегодня так называются некоторые культурные ассо!
циации.

1. Моана — женщина.

Лидия Кабрера. Кумовья

кабильдо Святой Варвары, коллеги с табачной фабрики, груз(
чики(приятели Капинче, друзья друзей, знакомые покойни(
ка, незнакомцы — все желают отдать последний долг.
— Соболезную...
[ 199 ]
— Соболезную...
ИЛ 8/2019
Соседи принесли стулья. Садятся тесно, локоть к локтю,
вокруг тела. Через пень(колоду что(то готовится в кухне, где
поставили койку — укладывать женщин, буде случится припа(
док. Доле бредет, пошатываясь, будто во сне.
И вдруг просыпается:
— Ох, Эваристо! — говорит она трупу. — Открой глаза, сча(
стье мое. Посмотри на свою Доле, на свою куму, на своего кре(
стничка Хосе... Посмотри, сколько каравелл пришло тебя про(
ведать... (Тон повышается.) Боже, Боже, для чего ты его забрал,
Господи! Еще утром был живой, бодрый, прогуляться хотел, а
теперь и не скажет “Доле моя, Доле”! Ай(яй(яй! Ушел мой Эва(
ристо! Комнату мне оплачивал, любил до беспамятства. Добрее
его на свете не было! Кончился муж мой, совсем кончился...
Кидается на труп. Трясет его.
— Нужно отвести ее от покойника, чтобы не видела! С ума
ведь сходит, впрочем, так и положено, — и все женщины кри(
чат, как Доле, а кто и сильнее. Две или три не гнушаются рух(
нуть на пол. А там и до судорог недалеко, и до пены ртом.
Один старый конго, довольный тем, как горячо горюют —
честь для любого бдения, — говорит Доле:
— Моана1, помолимся за покойного...
Хор: “Ушел лангаина, айнгансо, ушел лангаина, айнган(
со...”
Доле: “Умер!”
Хор: “Ушел лангаина, айнгансо!”
Доле: “Помнишь ли?”
Хор: “Ушел лангаина, айнгансо, ушел лангаина, айнгансо...”
Доле: “Боже, Боже! Как больно!”
Поздно вечером взялись рассказывать байки о бдениях.
Надо же развлечь каравелл — а заодно и покойника. Один
креол вспомнил, как бдели по негру, чистому африканцу, на
кофейной плантации в Пинар(дель(Рио. “Сторож он был, со(
всем старенький. Положили его нагишом в углу хижины, за(
вернули в простыню. Свечи воткнули в две глиняные бутыл(
ки. Лицо мелом раскрасили... К восьми вечера все местные
негры набились в хижину, что твои сардины. К одиннадцати
сложили песню, как водится, чтобы ночью не заскучать. ‘Ты

[200]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

туда садись’ — ‘А я тут стану’, а запевала с барабаном нарядил(
ся в лапсердак. Затянули:
— Играем кабоболью1, играем кабоболью, играем кабобо(
лью, бам(бам(ба(бам, бам(бам(ба(рам...
И тут мертвец подымается и вроде как начинает грести на
пироге...
Встал наш каравеллушка плясать под барабан! — и вправду
пляшет, да еще как пляшет! Челюсть белым платком подвяза(
на, а скачет перед барабаном не хуже живого. Креолы перепу(
гались и разбежались. А африканцы — нет, те пляшут с покой(
ником... Вот как бывало в прежние времена. После мертвец
закутался в саван и спокойно ждал, пока его на носилках сне(
сут на кладбище”.
— Где это видано, — рассудительно говорит Капинче, —
чтобы мертвых барабаном поднимали?
Часам к пяти, на рассвете, мухи совсем одолели. Труп уже
слегка попахивал. Близился миг, возобновились припадки и
плач. Доле поклялась облиться спиртом и подпалиться, как
спичка, если мужа заберут...
— Приятно посмотреть, как оплакивает! Лучше не приду(
маешь...
Позвали Капинче утешить вдову. Черный сосновый гроб
кое(как заколотили, и на прощание Капинче, любимый покой(
ников кум, обмерился веревкой и веревку ту закинул в гроб. Так
преставившийся подумает, что кум отправляется с ним, и не
придет с того света пугать его или насмехаться. Женщины на
весь день остались с Доле рыдать и жалеть ее, а после справи(
ли еще несколько церемоний, какие полагаются покойникам.
Наш Эваристо — так его и разэтак — при жизни бывший
таким милягой, не успела сомкнуться над ним земля, под
скрип кладбищенских сосен на ветру в первую же ночь поки(
дает свое разлагающееся тело и направляет неспокойную
темную душу сторожить родной угол...
А там Капинче с Доле. Капинче ластится к бедрам Доле и
говорит:
— Ох, кумари, моя кумари, полюбилась мне кумари! По(
шли в тимбе, кумари?
А Доле не дается:
— Рано еще, Капинче! Только схоронили. Обожди еще па(
ру дней... Осторожность не помешает.
И неупокоенная душа, прознав про предательство живых,
гневается и жаждет мести.

1. Кабоболья — вероятно, подражание барабанному бою.

Лидия Кабрера. Кумовья

Душа Эваристо говорит им:
— Хорошенькое дельце! Так(то вы блюдете честь... Ну и
траур! И ведь не кто(нибудь, а мой кум, которому я так дове(
рял. Я еще гнить не начал, а они...
[ 201 ]
Доле слышит необъяснимые шумы. Мелкие шаги перебе( ИЛ 8/2019
гают комнату, когда она одна. Сухой стук костяшками пальцев
по дереву. По двери, по столу, по балкам, да так сильно, будто
дубинкой. Раз, два, три, а потом все быстрее, и не прекраща(
ется, собьешься со счета... Платье, повешенное на гвозде, ко(
лышется, хоть ни ветерка. Рукав поднимается, словно внутри
рука. Когда Доле ложится спать, матрас скрипит не под ее ве(
сом. Спину обдает холодом. Она кутается, а кто(то стягивает
одеяло. Дует в ухо. Незаметно, тихо кресло Эваристо начина(
ет раскачиваться. Свеча догорает, сгущается мрак, ночь тяже(
ло дышит в комнате. Ничто не спит.
Кровать трясется, в изножье впиваются ногти. В остав(
ленной царапине узнается длинный ноготь крутильщика си(
гар. Швейная машинка сама заводится после поломки, замок
скрипит, с долгим стоном распахивается дверца шкафа. Ни
минуты покоя в этой комнате. Доле просыпается измучен(
ной. Солнце уже заливает белые стены, и, кажется, кто(то
сдвинул хромой стол с подложенной под ножку для уравнове(
шивания картонкой; кувшин с пучком жерухи остался без руч(
ки, масло в бутылке прогоркло, а две глубокие тарелки, впол(
не хорошая масленка и потертая сахарница с грохотом
валятся на пол. Доле никогда не чувствует, что она одна. Час(
то оборачивается, ощущая спиной чье(то напряженное при(
сутствие. Ничего четкого не разглядеть в свете и в неясной
игре теней, но оно есть. Она явственно слышит, как ее зовут:
“Доле!”
Посреди стены висит, иногда опасно скособочиваясь,
портрет Эваристо, на котором он так себе нравился... (Доле
поправляет его со всей почтительностью.) Эваристо, почет(
ный член клуба — портрет слегка расплывчатый, как бы за(
дымленный, в три четверти, при воротничке, очень черном
галстуке и часах на цепочке. Смахивает на картинку из “Спи(
ритического центра”, и Эваристо еще при жизни выглядел на
нем покойником. Доле боится портрета... Капинче все давит
на нее, требует, заставляет исполнить обещанное.
— Мертвые с погоста не ходят, — говорит Капинче. — С
глаз долой — из сердца вон!
Доле раздевается, но ненароком бросает взгляд на порт(
рет.
— Ради всего святого, отстань! — всхлипывает она и в стра(
хе уворачивается. — Посмотри на Эваристо! Вон его плева(

[202]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

тельница, а вон никелевые часы. Будто он здесь, с нами. Ду(
маешь, хорошо мне будет?
И снова ничего. Еще день прошел... По вине треклятого
портрета.
Капинче возвращается с пристани с кульком кокосовых
конфет для Доле. У дверей толпится народ, а в комнате снуют
женщины, шушукаются, переглядываются и хлопочут. Одна
спешно греет воду, вторая, потея, укутывает Доле, которая на
кровати бьется в ознобе и испускает предсмертные хрипы, тре(
тья высовывается в окно и просит кого(то из любопытствую(
щих побыстрее раздобыть горчичников и пару(тройку одеял.
— Меня за вами послали, как в тот раз, — говорит Капинче
один мулат, отступая и подталкивая его к двери, — да я вас не
нашел...
Доле стала жаловаться на холод, подступающий к сердцу.
Выползла в патио позвать на помощь соседку. Ее едва поня(
ли, она еле ворочала языком: “умирает” да “смертный хо(
лод” — и на руках у сбежавшихся потеряла сознание. С ней
сделались судороги, как будто она с кем(то отчаянно боро(
лась, а после впала в полное безразличие. Думали, и ум у нее
замерз, и все пять чувств.
Звали: “Доле, дочка, что с тобой?” — Не отвечала.
Только дрожала, стучала зубами и время от времени широ(
ко раскрывала глаза, словно кого(то высматривала или слез(
но просила непонятно о чем.
Семь перин на нее уложили. Все, что нашлись у соседей. А
ей никак не согреться. Холод, говорила добрая соседка, кото(
рая растирала ей ноги щеткой, кутала и щупала лоб, точно
был того самого свойства, что исходит от смерти. Умираю(
щая на миг признала Капинче. Ее глаза, яркие огни, готовые
вот(вот угаснуть в бесконечности, указали ему на протрет
Эваристо. На портрете же взгляд внезапно потух.
У присутствующих мурашки пошли по коже: теперь ясно,
это Эваристо за ней пришел и сейчас уведет...
Сердце Доле оледенело. От такого не бывает лекарств...
— И чего мы только ни делали, чтоб ее спасти! Но она как
взялась помирать, так и померла. Утекла он нас, будто из рук
вырвали!
И все стали растирать руки, чтобы согреться.
Меньше чем за неделю Капинче лишился двух кумовьев.
Что за злосчастная судьба...
Капинче не плакал, кусал кулаки, бранился на смерть, не(
истовствовал.
— Ну, ну, брось убиваться, — говорили ему, желая как(то
утешить. “Нет!” — рычал он в ответ. Если бы сам Праведный

1. Кумабондо — дубина Чанго.

Лидия Кабрера. Кумовья

Судия, Господь собственной персоной, белый, бородатый и в
синем балахоне спустился с небес урезонить его: “Послушай,
Капинче, я даю жизнь. А значит, и забираю, когда пожелаю.
На то моя воля...” — Капинче сбил бы его с ног, вырвал боро(
[ 203 ]
ду, переломал ребра своими орангутановыми ножищами. ИЛ 8/2019
1
Пусть является святая Варвара с дубиной кумабондо , Огба с
мечом, Ойя с молнией, все черные святые! Но и они, как бе(
лый Бог, наделают делов — и в кусты. Ответ не держат. Любят
играться с человеком, как кот с мышью. Злоупотребляют вла(
стью! (Капинче от ярости впал в богохульство.)
Уложили Доле, как раньше Эваристо, на кровати посреди
комнаты.
На бдение собрались все те же. Но на сей раз как в воду опу(
щенные, сутулые. И тишина. Боже праведный! Тихое бдение,
без привычного оживления, печальное, где всерьез задумы(
ваешься о смерти, которая в один миг и без видимых причин
способна забрать любого, самого здорового. Жизнь, столь лю(
бимая, столь хрупкая, — лишь сон... Подачка! И внезапная све(
жесть этой старой мысли навалилась на всех. К тому же в этой
смерти было нечто “иное”, отчего мурашки шли по коже. Не та(
кая смерть, как остальные. “Совсем не такая!” Они так ясно это
чувствовали в глубине души, что не решались заговорить: тут же
висел портрет Эваристо — пепельный, неясный, далекий, один
галстук и виден — и царил над собранием негров. Внушая свою
волю, как никогда при жизни.
— Ох, Капинче ума решился, совсем плохой стал! — взвыла
вдруг старуха в мантилье, не совладав с волнением. — Не к до(
бру это. Хосе Мария, дай дорогу, пора выбираться отсюда!
И произошло следующее, ни убавить ни прибавить. Такое
не забывается.
Когда старуха в испуге завопила “Капинче ума решился!”,
тот с фырканьем подполз по полу к ногам покойницы.
— Не шумите вы, плачьте себе спокойно! — пробурчал пре(
старелый Хосе Мария, стараясь успокоить старуху. — По куме
с ума не сходят! Найдет другую.
— Я пошла. Не хочу видеть, что тут сейчас начнется. Сами
знаете, святые нависли над нами, как гроза...
Капинче сделался как дикий зверь, адская бестия. Все это
видели. Изрыгая огонь, он обратился к покойнице и к собрав(
шимся. Те подскочили, как на пружинах, и замерли в ожида(
нии...
Капинче:

[204]
ИЛ 8/2019

Доле не отвечает,
Позовем Доле.
Доле не отвечает...
Доле, горемыка!
Доле, Доле, Доле,
Доле!

Из афрокубинского фольклора

Доле, Доле, Доле!
Доле не отвечает,
Позовем Доле, Доле, горемыку! —

подпели все.
Вылизал ей руки и ноги (она ведь поклялась, что нынче
ночью, несмотря на портрет...).
Некоторые из жалости отважились приблизиться к обезу(
мевшему куму...
— Пойдем выпьем в лавке...
Подступились к нему. Может, те же люди, что на днях
удерживали Доле, когда она не хотела отпускать своего по(
койника: “Кончился муж мой, совсем кончился!”.
Но Капинче взбрыкнул, раскидал доброхотов, грозно ог(
ляделся, повел головой, словно у него выросли рога, отчего
все усмотрели в нем сходство с диким быком, и стал как вко(
панный перед трупом. У ног покойницы он рычал, как пес,
охраняющий кость:
— Доле, Доле, Доле, Доле,
Доле не отвечает!
Разодрал саван. Взгромоздился на труп. Мял его, целовал
в губы, извивался, как змея, на теле Доле.
— Что я говорила, Хосе Мария? — возмутилась старая
негритянка. — Где это видано, чтобы так оплакивали покой(
ного?
Движения Капинче источали похоть... — “Ох, кумари, моя
кумари, полюбилась мне кумари! Пошли в тимбе, кумари?” —
такую похоть, что женщины в ужасе закрылись накидками, а
те, кто были без накидок, задрали подолы до самых глаз.
Мужчины разом навалились на Капинче, дабы силой не дать
свершиться святотатственному намерению...
Его подняли на руки, но на улицу вынесли уже безвольную
обмякшую тушу. Сердце Капинче перестало биться.
У живых остаток ночи прошел в кутузке. А мертвых унес(
ла сова — ей не трудно. И никто не пролил и капли воды вслед
их проклятым трупам, никто не помолился за упокой их душ,
а не помешало бы.
И в бесконечной тьме, в вечной ночи раздалось:

— Я ведь предупреждал, Доле: застукаю тебя с другим нег(
ром — в порошок истолку. Был бы то не кум, я бы, пожалуй,
смирился, но тут уж...
— Предупреждал, предупреждал, и то правда. Но, Эвари(
[ 205 ]
сто... не могла же я огорчить кума?! Сам посуди!
ИЛ 8/2019

Чудесная Цесарка

Лидия Кабрера. Чудесная Цесарка

Б

ЕСЫ заточили Дождь в кувшин, и в край едоков риса
пришла донья Нищета, посеяла беду.
Провизии не хватало.
Однажды утром кум Петух, истерзанный голодом, пере(
махнул ананасовую изгородь и пошел, пошел, пошел, пошел,
пошел кум Петух дорогой длинною.
И за горизонтом отчаяния нашел прекрасную, будто вол(
шебную землю, усеянную зернами.
Полагая, что спит — или умер и попал в рай, — Петух ри(
нулся на посевы. И принялся заглатывать, представляя себе,
будто во сне глотает и глотает зерна...
Набив зев до отказа — и вроде бы пробудившись, — он по(
бежал за кумой Курицей.
— Господь не оставил нас! Притворялся, будто оглох, — ан
нет, теперь услышал!
Муж с женой вернулись на благословенную ферму, на сей
раз с превеликой осторожностью, и кума Курица наелась до
отвала, аж занемогла.
С тех пор счастливая парочка ежедневно вкушала обиль(
ную пищу, в то время как остальные исхудалые птицы покор(
но мерли с голоду.
Лилейно(белая (даже кровь у нее бела) кума Голубка томно
лишалась чувств, стоило ей лишь подумать о горсти проса. Ед(
ва на ногах держалась. Отъевшиеся и лоснящиеся кум Петух с
кумой Курицей сжалились над ней. Взяли обещание молчать и
предложили отвести в неведомый щедрый край, неисчерпае(
мую житницу, которую Господь благоволил им открыть. Одна(
ко кума Голубка не могла ни на миг расстаться с мужем, кумом
Голубем, не могла утаить от него никакую тайну или вкушать
зерно, не делясь с ним поровну. Так что кум Голубь тоже отпра(
вился с ними. О том прознали Селезень с супругой в пруду, где
вода обратилась в камень. И кум Гусь с супругой. И Индюк...
— Разве не жестоко бросить нас на верную погибель?
Вскорости все тихой сапой, не возбуждая подозрений,
блюдя репутации, наведались в землю изобилия, и в каждом
желудке воцарилась радость.

[206]

Из афрокубинского фольклора

ИЛ 8/2019

И тут слухи дошли до Цесарки!
— А по(по(по(по1(почему это мне нельзя с вами, эгоисты вы
этакие?
— Потому что вы, кума, особа шумная. Вы по неразумению
нас выдадите и всех погубите, — важно отвечал Индюк, а чин(
ная и учтивая Голубка собиралась добавить нечто разумное,
но Голубь проворковал: “Тр(тр(тр, не вмешивайся, возлюб(
ленная Голубка моя. Предадимся лучше ласкам, хоть оно и не(
кстати”.
— Послушай, кума, я тебя знаю... Лучше я тебе принесу ку(
лек маиса, — сказала Курица.
Но ничего не оставалось, как взять ее с собой: Цесарка
устроила целое представление, вопила, носилась кругами,
махала крыльями и, наконец, поклялась прахом матушки —
добрейшей женщины и батюшки — Царствие ему Небес(
ное, — вести себя прилично, как истинная сеньора, и не воз(
буждать подозрений.
Как пошла она клевать: чи(чи(чи(чит(чит(чит и уклевала
далеко(далеко, все поле переворошила.
— Поймают ее! — заметил Петух.
— Хум, хум, — до ужаса недовольный Голубь возмущался су(
мятицей, неуклюже и нежно подпихивая свою Голубку.
— Бежим! — решили честные и предусмотрительные во(
ришки.
— Чит(чит(чит... чи(чи! — не унималась Цесарка.
Крестьянин верхом уже объезжал ферму. Утро распахну(
лось, словно веер. Крестьянин увидал исклеванное поле и
Цесарку. Спешился и ухватил воровку.
— Ах ты мерзавка, сейчас узнаешь, почем фунт ямса! — в
сердцах закричал он и едва не свернул ей шею.
— По(по(почему?
— Потому что негоже воровать! — и запер ее в птичнике.
— Не вздумайте с ней якшаться, — предупредил он обита(
телей птичника, выказавших к вновь прибывшей живой ин(
терес не без доли презрения. — С этой плутовкой бесстыжей
у меня свои счеты...
— Пакуа, пакуа!2
— Никакой я тебе не Паскуаль! — отвечал крестьянин и
вышел вон, так хлопнув дверью, что несчастный пес Канело
в страхе кинулся наутек.
Цесарка взгромоздилась на насест и задумалась.

1. Подражание кудахтанью цесарки.
2. Вновь подражание кудахтанью цесарки. (Прим. автора.)

1

— Как же мне, Йева , святая Дева, Заступница Беззащитных,
выбраться из передряги? Этот мунделе2 шутить не будет.
Хозяйский сын, тугоумный недоросль, заигравшись, на(
брел на птичник. Цесарка ласково позвала его.
[ 207 ]
— Поди сюда, парнишка, поди сюда! — сказала она челове( ИЛ 8/2019
ческим голосом.
—?
— А что, парнишка, любишь золотые, эскудо, сотенные да
пелуконы3?
— ?!
— Ах, парнишка... Я тебя сделаю богачом. Я так умею петь,
что, заслышав меня, и кресты на погостах, и башни на сахар(
ных заводах пускаются в пляс. Отнеси меня в Гавану. И по пу(
ти выкликай: “Вот Чудесная Цесарка! Раскошелитесь — споет,
не раскошелитесь — не станет!” Сам послушай, — велела раз(
битная Цесарка. И запела:

Крестьянин и все прочие работники побросали дела и на
пение сбежались в птичник.
— Вот Чудесная Цесарка! Раскошелитесь — споет, не рас(
кошелитесь — не станет!
— Видно, серебряная глотка у этой Цесарки! Спой, ну спой
же еще, драгоценная Цесарочка! Спой, а мы спляшем. Пове(
селимся вместо работы!
Цесарка будто онемела, и работники вытрясли всю ме(
лочь из карманов.
1. Йева — ориша одиночества, целомудрия и бесплодия. Отождествляется
со святой Девой Заступницей Беззащитных и святой Розой Лимской.
2. Белый. (Прим. автора.)
3. Эскудо, пелукона — испанские колониальные монеты.
4. Исе!Куэ! Арийенье! — первая часть припева означает предположительно
“утиный шаг”, вторая — “радостное приветствие” (по “Словарю лукуми” Ли!
дии Кабреры).

Лидия Кабрера. Чудесная Цесарка

Кум Петух пришел и счастье нашел — о — о — Арийенье!
Кума Курица пришла и счастье нашла — о — о — Арийенье!
Кум Голубь пришел и счастье нашел — о — о — Арийенье!
Кума Голубка пришла и счастье нашла — о — о — Арийенье!
Кум Селезень пришел и счастье нашел — о — о — Арийенье!
Кума Утка пришла и счастье нашла — о — о — Арийенье!
Кум Гусь пришел и счастье нашел — о — о — Арийенье!
Кума Гусыня пришла и счастье нашла — о — о — Арийенье!
Кум Индюк пришел и счастье нашел — о — о — Арийенье!
4
Исе(Куэ ! Арийенье! Исе(Куэ! Арийенье...
Исе(Куэ! Арийенье! Исе(Куэ! Арийенье...

[208]
ИЛ 8/2019

В Гавану, в Гавану, пешочком да по дороге!
С песнями и плясками. Исе(Куэ! Арийенье!
У крепостной стены нарисовался Часовой.
И пустился Часовой, родом галисиец, в пляс.
— Похнали все в Харнизонную!1
Часовой сказал жене:
— Хлянь, дорохая, что за Цесарка! Холосит лучше, чем все
хайты в родной Халисии!
Запустил лапу в кубышку и расстался с дублонами, кото(
рые скопил за двенадцать лет ровным счетом...
Заслышал этот тарарам Алькальд, прогуливавшийся в пар(
ке. Вот он, важный и вальяжный, постукивает тростью в такт
“Исе(Куэ! Арийенье!”.
— Господа, что за шум у меня в городе?
Арийенье! Веселье? Да без разрешения? Это что за без(
образие, народ?!
Цесарка умолкла, а Алькальда взяла охота плясать.
— Все за мной в Алькальдию! — И рвет суму сотенных.
Пляшет Алькальд с женой (даром что оба из Астурии, а эти
еле гнутся), пляшет Часовой с благоверной.

Из афрокубинского фольклора

Исе(Куэ! Арийенье!
Исе(Куэ! Арийенье!

Не замедлил явиться Губернатор — родовитый, башкови(
тый, страховитый, эполетами на плечах поводит, ножищами
шаркает, усы топорщит — Величие Испании, — а грудь, ровно
алтарь, полыхает золотыми крестами и медалями.
— Исе(Куэ! Арийенье! Дорогу законным властям! Арийе(
нье! Что ж это такое, мерзавцы, что мне на месте не устоять,
аж волосы на родимом пятне пляшут? Господь Всемогущий!
Арийенье!
— Не прекрасно ли, господин Губернатор?
И все гурьбой к губернаторскому дворцу.
— Дочери единокровные и женушка, — говорит Его Пре(
восходительство, — послушайте Чудесную Цесарку!
И волосатыми ручищами разбрасывает золотые унции.
Губернаторша — добрая кубинка, дородная и простая, — рас(
пахивает красные гардины и, приплясывая, входит в гостиную.
Пляшет Часовой, пляшет Алькальд, пляшет жена Часового,
пляшет Алькальдша, пляшет Губернатор, пляшет Губернаторша.

1. Похнали все в Харнизонную! — имитируется “хеада”, выговор, характер!
ный для западной диалектальной зоны Галисии.

1. Мамби — партизан кубинских войн за независимость XIX в.
2. Генерал Такон — Мигель Такон!и!Росике (1775—1855), губернатор и гене!
рал!капитан Кубы в 1834—1838 гг.

Лидия Кабрера. Чудесная Цесарка

Пляшут девять губернаторовых дочек на выданье.
Тут на фрегате является Король Испанский со всем дво(
ром, с беломраморным Христофором Колумбом, а при них
еще палач и почтенный падре...
[ 209 ]
— Молвите, разноцветные вассалы мои: это ли румба, ка( ИЛ 8/2019
1
ковую пляшут мамби ?
Исе(Куэ! Арийенье! Пошла гулянка! Аж душа радуется...
Арийенье!
— То, Ваше Величество, Чудеснейшая Цесарка!
— Сделаю ее Вице(Королевой моих зеленых Антил, сладо(
стных Антил! Продолжаем, господа!
Король взобрался по лестнице, не сбиваясь с “Арийенье!”.
Арийенье! И Королева в брильянтовой короне и горно(
стаевой мантии задом крутит:
— Исе(Куэ! Арийенье! Исе(Куэ! Арийенье!
Пляшут Часовой и жена Часового, Алькальд и Алькальд(
ша, Губернатор и Губернаторша, рыхлые, пухлые губернато(
ровы дочки, Король и Королева Испанские, кровные прин(
цы и принцессы...
Графья, герцоги и маркизы.
И Епископ Гаванский.
Армия, флот, Законодательный корпус и Экономическое
общество “Благодетели родины”.
Попка, Шавка и Кошка.
В каретном сарае — кучера, в кухне — повара, горшки и сково(
родка. На крыше — Негритянка(прачка и Негритянка(гладиль(
щица. На веревках пляшут корсеты, пляшут нижние юбки и
длинные целомудренные кальсоны наших кабальеро. И облака.
В дверях Дворца пляшут швейцары, фонари и ночные сто(
рожа — хоть на дворе день, а в парке, под лаврами, под набив(
шимися на балконы девицами, пляшет, говорят, сам Капитан
Мордоворот, что охраняет порт и охотится на пиратов, да не
с кем(нибудь, а с черной(пречерной, грязной(прегрязной, ху(
дющей(прехудющей, завалящей(гулящей негритянкой. Одна(
ко достоинства не роняет.
— А теперь, — говорит Цесарка, — отнесите меня на пус(
тырь, чтобы и народу спеть.
— Будь по(твоему, — отвечает Король, — надо же и народу
позабавиться... изредка.
— Да здравствует генерал Такон2! Да здравствует Румба,
Администрация, Конституция, Разнуздация!

[210]
ИЛ 8/2019

И развеселая свободная шушера: деревенские негры, город(
ские негры, креолы, монголы, черные, белые, желтые китай(
цы(филиппинцы — под грохот барабанов, бубенцов, марака(
сов, трещоток и колокольчиков, подпевая Цесарке, двинулась
за ней по всему бульвару Карла III, аж до Принцева Замка.
Барабаны гудели: “Жара, жара!”
Весь народ плясал. Ненавистные жандармы, и те стали на
людей похожи.
Высыпали на улицу все кабильдо во главе с капитанами, тре(
уголки(ленты(вымпелы, компарсы1, фигуры, бесенята, конго,
лукуми, мандинга, арара2, ряженые, переряженные, франтова(
тые курро3 из Хесус(Марии в галифе, плиссированных рубахах
с блестками, шапочках с кисточками и цветных платках.
Исе(Куэ! Арийенье!
Исе(Куэ! Арийенье!

Из афрокубинского фольклора

Вверх да вверх, до самого замка Атарес добралась Цесарка.
Махнула крылом — Арийенье! Когда все опомнились... она
уже прохлаждалась в родном уголке, рассказывала каравел(
лушкам про свои приключения.
Голубь возмутился: тр(тр! Дурной пример подавала дерз(
кая языкастая Цесарка его тихой боязливой Голубке.
Гусь от изумления растопырил лапы и, как ни старался, не
смог всего уловить, даже мигрень заработал, а кум Петух вслед(
ствие своего хозяйского положения, мужественности, гребеш(
ка и шпор счел за лучшее Цесарку выбранить, а не похвалить.
— Умалишенная, право, умалишенная! Выклевать бы тебе
оба глаза... А еще смеется, нахалка, и хвастает! Вот скажи, бе(
совская ты птица с шилом в одном месте: когда в тебе приба(
вится хоть капля рассудка?
— НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА! — судо(
рожно проорал, лопаясь от гнева кум Индюк, очень придир(
чивый и — чего уж там — очень придурковатый.
1. Компарса — группа, участвующая в карнавальном шествии с песнями и
танцами.
2. Мандинга, арара — африканские народности. Под названием “арара” объ!
единяются потомки племен из Дагомеи. Кубинские мандинга — потомки за!
падноафриканских мандинка.
3. Курро — социальная группа свободных негров, проживавших в колониаль!
ную эпоху в гаванском районе Хесус!Мария. Материальная и поведенческая
культура “курро” во многом наследует образу севильского плута (отсюда опи!
санные в тексте особенности костюма). Само название “курро” происходит
от характерного для Андалусии сокращенного варианта имени Франсиско.
Кубинские курро вели криминальный образ жизни. Им посвящена одна из
последних работ Ф. Ортиса, посмертно изданная монография “Негры!кур!
ро” (1975).

Сторожевая жаба

Ж

ИЛИ некогда близнецы, и бродили они по свету в
одиночестве, а ростом были с канареечное семеч(
[ 211 ]
ко.
ИЛ 8/2019
И был черный лес, а в нем заправляла злая ведьма, она уме(
ла делать воздух неподвижным. Лес и его тайну охраняла жаба.
Брели, брели по огромной жизни близнецы, ничейные дети.
Однажды им в ноги бросилась извилистая тропка и обма(
ном завела в лес. Когда они захотели вернуться, дорожка про(
пала, и они заблудились в бесконечной черноте, без проблеска
света.
Они шли на ощупь, незнамо куда, осязая тьму слепыми рука(
ми, а немой до оторопи лес становился все более дремучим и
зловещим и все глубже погружался в нутро беззвездной ночи.
Близнецы заплакали и разбудили жабу, дремавшую в луже
мертвой воды, веками не видавшей света.
(Старая жаба никогда прежде не слышала плач ребенка.)
Она прошла через весь лес, лишенный голоса — и музыки
птиц, и сладости древесного шелеста, — и нашла близнецов,
дрожавших в траве, словно трель сверчка. (Никогда, никогда
прежде холодная жаба не видела ребенка.) Близнецы, не зная,
с кем повстречались, прильнули к ней, и она застыла. На каж(
дой лапе спит по близнецу. В груди разлилось тепло, по венам
побежали сны детей.

Лес на цыпочках подступал к ней со спины и жадно высмат(
ривал. С мертвых ветвей свисали уши и слушали биение ее
сердца; мириады невидимых глаз, мимолетных взглядов дыря(
вили плотный мрак. Позади молчание выпускало коготь.
1. Заклинания, составляющие часть текста сказки, относятся к культу Пало!
Майомбе. Само имя ведьмы перекликается со словом “мпунгу”, обозначаю!
щим духов, которым поклоняются майомберос; “ганга” (“нганга”) означает
волшебный предмет, наделенный силой этих духов. Семь!Молний (Нсамби
Муналембе) — бог войны и грома, эквивалент Чанго в сантерии; Сарабан!
да — божество труда и огня, эквивалент Огуна в сантерии; Смерч, Злой Ве!
тер — имена мпунгу, как, вероятно, и прочие встречающиеся в заклинании.

Лидия Кабрера. Сторожевая жаба

Тангала, тангала, митангала, заклинаю ганга.
Кукуньонго, Дурной Бес, новая метла метет пол, метет звезды.
Светлячок, дай мне зрения, я не вижу!
Сон(прочь, все дрожит и дрожит; срублю Бабушку(Сейбу,
Семь(Молний, Мама Луиса...
Сарабанда: скачет деревянный конь, Искра, Смерч... Злой
1
Ветер, унеси его, унеси!

Жаба встрепенулась и спустила близнецов на землю.

[212]

Худо кому — не худо ли, Сампунга хочет крови.
Худо кому — не худо ли, Сампунга хочет крови.

ИЛ 8/2019

На другом конце ночи ведьма вытянула руки — гнилые
корни.
Жаба испустила глубокий вздох и проглотила близнецов.
И запрыгала прочь через лес, скрываясь, словно воровка;
близнецы от тряски проснулись и удивились:

Из афрокубинского фольклора

Чамату, чекнудале,
Чамату, чекнудале, чапундале,
Кума, кума ту,
Тун, Тун! Тумбийяйя!
Куда меня несут? Тумбийяйя!
Куда меня несут? Тумбийяйя!

В глиняном брюхе.
Пыль перекрестков.
Кладбищенская земля, раскопанная в полночь.
Черная земля муравейника, с начала мироздания усердно
трудящиеся — без боли и радости — муравьишки, мудрые хло(
потуньи...
Живот Мамы Тенге, Мамы Тенге, познавшей тайный труд
у корня Бабушки(Сейбы, семь дней в лоне земли, семь дней
Мама Тенге училась молчаливому труду на дне реки, бок о бок
с рыбами. Выпила Луну.
Косматый Паук и Скорпион, Голова Гнойного Петуха и
Совиный Глаз, глаз неподвижной ночи, кровавое ожерелье,
слово тени сияет (так?).
Злой Дух. Злой Дух! Черная пасть, червивая пасть высо(
сет жизнь. Алла Кирики, аллай босайкомбо, алла кирики!
Старуха, склонившись, плевалась горькой настойкой, по(
рохом и китайским перцем в колдовской котел.
Выводила на полу пепельные стрелки, дымчатых змей. Го(
ворили морские раковины.
“Сампунга, Сампунга хочет крови”.
— Час прошел, — сказала ведьма.
Жаба не ответила.
— Отдавай, что мне причитается, — сказала ведьма.
Жаба едва раскрыла рот, потянулась зеленая липкая ни(
точка.
Ведьма зашлась хохотом, словно сухие листья разлете(
лись.

Набрала мешок камней. Камни превратились в утесы, ме(
шок стал огромным, как гора...
— Унеси этот тюк подальше, в никуда.
Жаба мягкими лапами подхватила мешок и без труда заки(
[ 213 ]
нула на спину.
ИЛ 8/2019
И поскакала в бесконечную темень.
(А ведьма следила за ней сквозь разбитое зеркало.)
Чамату, чекнудале,
Чамату, чекундале
Кума, кумату
Тун, тун, тумбийяйя. Куда меня несут?
Тумбийяйя!
Куда меня несут? Тумбийяйя!

Теперь жаба, чувствуя тепло в груди, весело распевала в
такт прыжкам:
Святой Иоанн,
всех проглочу,
Святой Иоанн,
от всех ускачу.

Где(то — где? — ни далеко ни близко жаба выпустила близ(
нецов из брюха.
Вновь оказавшись запертыми в непостижимой ночи, они
пробудились и горько заплакали.
Безобразная жабья морда озарилась невыразимой нежно(
стью; жаба произнесла одно слово, не оскверненное, забытое,
утраченное, древнее печалей мира, и слово стало светом зари.
Сквозь слезы близнецы увидели, как расступается лес, тает
медленными лоскутами тумана, стирается на бледном горизон(
те, и вскоре настал новый день, разлился светлый запах утра.
Они оказались на околице залитой солнцем деревни и уш(
ли с песнями и смехом по белой дороге.
— Предательница! — выкрикнула ведьма и скривилась от
злости, а жаба, лучась нежностью, уже спала и видела сны в
своей илистой луже с чистейшей водой...
Ведьма вознамерилась ее убить, но она и так уже спала
сладким смертным сном в бесконечной светлой воде. Тихой
от начала века...

NB

[214]
ИЛ 8/2019

Ф   П(
Проэмы1
Перевод с французского и комментарии
В  #К  

Все происходит так (по крайней мере, часто представлялось мне), будто с
самого начала писательской деятельности я тщился, причем совершенно
безуспешно, снискать уважение некоей особы.
Где находится эта особа и заслуживает ли она моего тщания, не столь
и важно.
Она, как мне показалось, посчитала, что тексты моего сборника “На
стороне вещей” свидетельствуют о несовершенной безупречности.
Тогда я показал ей эти “Проэмы” — скорее стыдясь их и все же пола
гая, что они должны развеять сложившееся у нее впечатление (безупреч
ности).
Она тут же вменила им в вину колебание уверенности, которой они, по
ее мнению, страдают.
Увы! Это было уже серьезно и, похоже, непоправимо. И она, несомнен
но, это почувствовала, ибо вскоре в еще более резкой форме поделилась
со мной своим изумлением, “думая обо всех тех, в чьих глазах сия книжон
ка могла выставить меня жалким и одиозным”.
И тогда я решился. “Мне остается — думал я (понимая всю невозмож
ность отступления), — лишь опубликовать эту чушь, к своему стыду, в на
дежде хотя бы таким поступком заслужить уважение, без которого я не мо
гу обойтись”.
Посмотрим...
И, не питая особых иллюзий, я двинулся дальше, чуть в сторону, к оче
редным издержкам.

© Gallimard, 1999
© В  % К   . Перевод, комментарии, 2019

I. Natare piscem doces2
На память
ДИВИТЕЛЬНО, что я могу так легко и всякий раз на(
долго забывать и забываю о том единственном принци(
пе, соблюдая который только и можно писать интерес(
ные произведения и писать их хорошо. Вне всякого сомнения,
дело в том, что мне никогда не удавалось определить его ясно,
то есть сделать показательным и запоминаемым.
Время от времени он приходил мне на ум, но, правда, не как
аксиома или максима. Это как солнечный день после долгих су(
мрачных месяцев или скорее (ибо относится не столько к при(
родному явлению, сколько к искусному приему, точнее к усовер(
шенствованию искусного приема) как внезапный свет
электрической лампочки в доме, ранее освещаемом керосино(
вой лампой... Но уже на следующий день все забывают о недав(
но проведенном электричестве и вновь с большим трудом нала(
живают лампы, меняют фитили, обжигают пальцы о стекло и
привыкают к скудному свету...
“Прежде всего, следует отдавать предпочтение собственно5
му разуму и собственному вкусу. Затем следует найти время и
смелость выразить все, что думается о выбранном сюжете (а не
только запоминать выражения, которые кажутся блестящи(
ми или характерными). И, наконец, следует все говорить про5
сто, ставя перед собой цель не очаровывать, а убеждать”.
1935

У

[ 215 ]
ИЛ 8/2019

То, что я пишу сейчас, возможно, и обладает какой(то ценно(
стью, не знаю. В силу социального положения — а я занят почти
двенадцать часов в день зарабатыванием на жизнь — я бы не
смог хорошо написать что(то другое: по вечерам в моем распо(
ряжении остается приблизительно двадцать минут, пока меня
не захватит сон.
Впрочем, будь у меня время, то, наверное, уже не было бы на(
строения работать много и по несколько раз возвращаться к од(
ному и тому же сюжету. Для меня важно почти каждый вечер
улавливать новый предмет, одновременно получать от него на(
слаждение и извлекать из него урок; так я учусь и забавляюсь,
скажем, на свой лад.
Я доволен, когда какой(нибудь приятель говорит мне, что
ему нравится один из этих текстов. Но полагаю, что все они
малозначительны. Я стремился к иному.

Франсис Понж. Проэмы

Предисловие к “Sapates ”3

[216]
ИЛ 8/2019

Долгие годы я задавался наисложнейшими вопросами,
но, располагая всем своим временем, находил любой повод,
чтобы не писать. Однако времени даром все равно не поте(
рял, и вот тому доказательство: даже те малозначительные
тексты, которые я пишу теперь, — причем не насилуя свой та(
лант и даже с легкостью, — могут нравиться.
1935

Свидетельство
Произведенное на свет и удерживаемое тридцать пять лет, при(
сущее постоянно, но почти неведомое мне тело желает обла(
дать мыслью, которую я полагаю своим долгом явить на свет.
Так, толще вещей противопоставляется одна лишь требова5
тельность ума, от которой слова с каждым днем дорожают, а
потребность в них ощущается все настоятельней.
И пусть. Осуществляемая в результате деятельность — единст(
венное занятие, побуждающее задействовать все качества та(
кой удивительной конструкции, как личность, с которой все
начало подвергаться сомнению и которой, похоже, с большим
трудом удается честно принимать собственное существование.
1933

]

Форма мира
Сначала должен признаться: нечто уже давно, совершенно
особенным образом, чарующе и неодолимо искушает мой ум.
А именно желание дать миру, совокупности вещей, которые
я вижу и придумываю для рассмотрения, некую форму, но — в
отличие от большинства философов, действующих, вне всяко(
го сомнения, резонно, — отнюдь не форму большой сферы, не(
четкой, туманной, словно дымчато(жемчужной, либо, напро(
тив, прозрачно кристальной, у которой — как сказал один из
упомянутых философов — центр везде, а окружность нигде4; не
“стереометрическую” форму безмерного шахматного поля, ли(
бо улья с несметными живыми (заселенными) или мертвыми
(заброшенными) сотами, подобно церквям, превратившимся в
сараи и склады, или раковинам, которые некогда пребывали
при подвижном волевом теле моллюска, а теперь плавают опус(
тошенные смертью и принимают в себя лишь воду и толику
мелкого песка до тех пор, пока какой(нибудь рак(отшельник не
изберет их для жилья и не приклеится к ним хвостом; и даже не
форму огромного тела той же природы, что и человеческое, в

том виде, в котором его можно вообразить, если усматривать в
планетарных системах подобие молекулярных систем, а теле(
скопическое сблизить с микроскопическим.
Речь идет скорее о том, чтобы совершенно произвольно —
поочередно — придавать ему форму самых необычных, асим(
метричных и, как принято считать, несущественных вещей (не
только форму, а также все их характеристики, свойства цвета и
запаха): например, ветки сирени, креветки в естественном ска(
листом садке на краю мола в Гро(дю(Руа, махрового полотенца в
моей ванной, замочной скважины со вставленным ключом.
Разумеется, можно с полным правом все это высмеивать и
посылать меня к психиатрам, но я нахожу в этом истинное
блаженство.
1928

[ 217 ]
ИЛ 8/2019

Дожив до определенного возраста, замечаешь, что чувства, вро(
де бы вызванные абсолютным освобождением, намного превос(
ходящим простое бунтарство, — а именно желание освоить все
роли и предпочтительно самые заурядные, ибо они скрывают
лучше всего, — опасно сближаются с чувствами, которые в ре(
зультате слабоволия и низости начинает к тридцати годам ис(
пытывать любой буржуа.
И тогда даже самое простодушное бунтарство вновь ока(
жется достойным.
Но ведь от умонастроения, при котором решаешь не просчи(
тывать последствия своих действий, рискуешь, сам того не соз(
навая, быстро скатиться в настроение, при котором вообще не
учитываешь никакое будущее, даже ближайшее, не предприни(
маешь ничего и пускаешь все на самотек. И если бы речь шла о
том, чтобы потворствовать только себе, но ведь потворствуешь
еще и другим, кормилицам(наставницам, народной мудрости,
всему тому большинству внутри тебя, которое делает тебя похо(
жим на других, которое заглушает твой драгоценный голос.
Но знаю, что, решись я вновь оторваться, жить вольно, не
учитывая никаких последствий, все может обернуться самым
скверным образом; это смерть, причем очень скорая. По невезе(
нию, из пристрастия к наихудшему — всему тому, что каждый миг
неистовствует снаружи... Бог знает, чего мне сейчас захочется!
Какое воображение меня подстегнет, какая сила увлечет!
Но если отдать себя в распоряжение своему разуму, во власть
своих нравственных устремлений, быть способным на все — за(
дача самая трудная, требующая наибольшего мужества, то, воз(
можно, этого достаточно, чтобы сделать ее своим долгом.

Франсис Понж. Проэмы

Шаг и прыжок

[218]
ИЛ 8/2019

Долой интеллектуальные заслуги! Вот еще один клич при(
емлемого бунтарства.
Но мне бы не хотелось на этом останавливаться: я буду ра(
товать скорее за отупение от переизбытка техничности, при(
чем не какой угодно; разумеется, предпочтительнее технич(
ность языка, или РИТОРИКА.
Не удивительно ли, что и мямли, и певуны, и говоруны уп(
рекают язык в неспособности свершить что(то стоящее? По(
остережемся удивляться. Ведь речь идет не о том, чтобы про(
сто говорить или распевать. “Что такое язык? — читаем мы у
Алкуина. — Бич воздуха”5. Можно не сомневаться, что он про(
звучит, если будет задуман как оружие. Речь идет о том, что(
бы сделать из него инструмент бескомпромиссной воли, не
ведающий колебания и шептания. Слово, закаленное опреде(
ленным образом, это, безусловно, мера пресечения.
1927

Концепция любви в 1928 году
Сомневаюсь, что в истинной любви есть желание, горячность,
страсть. Не сомневаюсь, что она может: РОДИТЬСЯ лишь от го(
товности принять что угодно — и дружеское оставление на произ(
вол судьбы и общественных устоев, — дабы подвести вас к тем или
иным встречам; ЖИТЬ, лишь максимально стараясь при каждой
из таких встреч не стеснять предмет вашего внимания, позволять
ему жить так, как если бы вы ему никогда не встречались;
ДОВОЛЬСТВОВАТЬСЯ лишь тайным и полным одобрением,
лишь приноравливанием столь безусловным и тщательным, что
ваши слова будут всегда обходиться со всеми людьми — с их подо(
биями, различиями и всеми свойствами — так, как с ними — сооб(
разно занимаемому им месту — обходится этот предмет; и, нако(
нец, УМЕРЕТЬ лишь в результате длительного стирания,
окончательного исчезновения в его глазах — и доверительного ос(
тавления, о котором я говорил вначале, дабы это подводило вас к
тем или иным встречам и — так же успешно — отдаляло от них.
1928

]

Как смотреть
У человека в запасе всегда есть, чем заняться, а именно: смот(
рением(как(наречением, отмечанием того, что его окружает,
а также своего собственного состояния в этом окружении.
Таким образом, он сумеет сразу признать важность каждо(
го предмета, немую мольбу, безмолвную просьбу вещей их из(
речь, оценить по достоинству и ради них самих — вне их

обычной ценности означать, — не подбирая, однако зная ме(
ру, да еще какую: их собственную.
1927

[ 219 ]

Поток

ИЛ 8/2019

Поток, в путь истребуй гальку у мерклой земли —
шлифовать у истока и с первого шага утратить.
1928

Об изменении вещей посредством слова
Холод — получивший свое название после того, как его рас(
познали в прочих окружающих явлениях, — заходит в воду,
отчего та замещается льдом.
Так и глаза вдруг приспосабливаются к новой протяженно(
сти: через общее движение, именуемое вниманием, фиксиру(
ется, схватывается новый объект.
Это — результат ожидания, спокойствия: одновременно ре(
зультат и действие, — одним словом, изменение.
Так и в воду, бесформенную совокупность, которая вполне удовле(
творяет свое содержание или, по крайней мере, принимает до
определенного уровня его форму — вследствие ожидания, при(
способления, а еще своеобразного внимания той же самой при(
роды, — может войти то, что приведет к ее изменению: слово.
Так, для творений разума слова могут стать статусом стойко(
сти, способом прочно удерживать их вне их места хранения.
Едва это будет понято и свершено, сразу найдется время спо(
койно, кропотливо, старательно — и с наслаждением — изу(
чить их вычитываемые качества.

Нигилистическое оправдание искусства
Вот что сегодня сказал мне Сенека:
Полагаю, что цель — тотальное уничтожение мира, человече(
ской обители, городов и сел, гор и морей.

Франсис Понж. Проэмы

Самое примечательное, сразу же бросающееся в глаза, это —
своеобразный паводок, рост объема льда по сравнению с во(
дой, и разлом ею самою вместилища, этой некогда необходи(
мой формы.
1929

Сначала на ум приходит сравнение с пожаром, и мы обзыва(
ем консерваторов пожарными. Упрекаем их в том, что они
гасят сакральный огонь разрушения.

[220]
ИЛ 8/2019

И, дабы свести на нет все их усилия, — ибо наш разум категори(
чен — хватаемся за их “средство”: пытаемся поджечь воду, море.
Нужно быть еще большим предателем. Нужно уметь предавать да(
же свои собственные средства. Отбросить огонь, который являет(
ся лишь блестящим, но неэффективным инструментом в борьбе
против воды. Надо простодушно примкнуть к пожарным. И под
предлогом помощи в тушении разрушительного огня — все разру(
шить катастрофическим наводнением. Все затопить.
Цель уничтожения будет достигнута, пожарные потонут сами.
Так давайте высмеивать слова через катастрофу — просто зло(
употребляя словами.
1926

Драма выражения
Мои самые дорогие мысли чужды миру; выраженные в самой
малой мере, они представляются ему странными, а вырази я
их полностью, они показались бы ему вполне заурядными.
Увы! Могу ли я? Они кажутся странными и мне самому. Я же
сказал: “самые дорогие...”
(Причудливая) последовательность отсылок к идеям, затем к
словам, затем к словам, затем к идеям.
1926

Басня

]

С союза “с” начинается этот текст,
Его первая строчка — голая правда,
Но под той и другой оловянная амальгама:
Как с ней примириться?
Так дорогой читатель может уже судить
О затруднениях наших...
(ПОСЛЕ семи лет несчастий
Она расколола свое зерцало).

Прогулка в наших парниках
О словесные драпировки, сочетания литературного искусст(
ва, о цветистые массы, о, множества, клумбы окрашенных
гласных, орнаменты строчек, тени буквы немой, прекрасные
завитки согласных, архитектуры, фиоритуры точек и крат(
ких знаков, придите на помощь! На помощь тому, кто разу(
чился танцевать, кто утратил секрет жестов и не имеет ни си(
лы, ни знания для выражения через движение!

[ 221 ]
ИЛ 8/2019

Однако благодаря вам, бездвижные запасы чувственных по(
рывов, запасы страстей, вне сомнения, общих для всех циви(
лизованных представителей нашего Века, меня — хочется ве(
рить — можно понять, я понят. Соберитесь, распространите
свое могущество — и пусть при чтении красноречие отразит
столько же смущений, желаний, побуждений, влечений, что
и самый чувствительный микрофон для ушей слушателя. Ап(
парат, но глубоко чувствующий.

О человеческое наследие в вытянутой руке, о уникальные звуки,
памятники детству искусства, почти неуловимые физические
модификации, ЛИТЕРЫ, таинственные предметы, восприни(
маемые лишь двумя чувствами и все же более реальные, более
симпатичные, чем знаки, — я хочу приблизить вас к сути и отда(
лить от свойства. Сделать так, чтобы, прежде всего, любили вас
самих, а не ваше значение. И, наконец, возвысить вас до поло(
жения более достойного, чем место простого обозначения.
1919

Natare piscem doces
П.6 не нравится, когда автор выходит из своей книги, чтобы
посмотреть, как она смотрится снаружи.

Франсис Понж. Проэмы

Божественная необходимость несовершенства, божественное
присутствие несовершенного, изъяна и смерти в письме, ока(
жите содействие! Пусть неточность терминов позволит чело(
веку выстроить умозаключения среди знаков далеко отставших
и давно высохших, слишком претенциозных и вычурных.
Пусть все абстракции будут внутренне разрушены и как бы рас(
плавлены тайным жаром изъяна, вызванным временем, смер(
тью и уязвимостью гения. И, наконец, пусть нельзя будет твер(
до верить ни в чье существование, ни в какую реальность, а
только в сотрясения воздуха при прохождении звука, в чудес(
ные узоры, оставленные пером или резцом на бумаге или мра(
море.

[222]
ИЛ 8/2019

Но в какой момент происходит выход? Когда уже написано
все, что думалось на выбранную тему? А может быть, с того
момента, как для раскрытия этой темы выбирают нечто от(
личное от автоматического письма7?
Хочет ли он сказать, что автору следует остаться внутри и вы(
читать реальность из реальности? Обнаруживать, раскапывая,
простукивая стены своей каверны? И что книга — в отличие от
статуи, которую высвобождают из мраморной глыбы, — это ка(
мерная выработка, которую выдалбливают в скале, оставаясь
внутри?
Так что же такое книга: полость или лишний материал? Разве
камеру не выдалбливали так же, как высвобождали статую: на
свой вкус, целиком привнесенный извне, пришлый снаружи,
под влиянием тысячи разных факторов?
Нет, совершенно невозможно разделить личность на
творца и критика.
Даже если я говорю все, что приходит на ум, это перерабаты(
валось во мне в результате всевозможных внешних влияний:
обычная рутина.
Эту идентичность творческого и критического настроя ума
подтверждает и заявление ANCH’IO SON’ PITTORE8: при(
знаешь творцом самого себя именно перед произведением
другого творца, то есть оказавшись критиком.
***

Умнее всего, мне кажется, пересмотреть свою биографию;
откорректировать, утрируя некоторые черты и обобщая. От(
метить некоторые ассоциативные мысли (а это можно проде(
лать в совершенстве только на себе самом), затем чуть подпра(
вить, выбирая название, слегка искажая целое: вот оно,
искусство. Чье увековечивание может осуществиться лишь в
непредвзятости.
Все это годится не только для романа, но и для любого вида
литературного письма, для всех жанров.

]

***

Поэт всегда должен предлагать не мысль, а предмет, то есть
обязывать даже мысль принимать положение предмета.
Поэма — это предложенный человеку предмет наслажде(
ния, для него сделанный и специально для него поставлен(
ный. Поэту нельзя упускать из виду эту установку.
Это краеугольный камень критики.

Поскольку есть категории человеческого разума, существуют и
правила нравиться — извечные вкусовые предпочтения. Я вни(
маю самым общим правилам и думаю об АРИСТОТЕЛЕ. Разу(
меется, в области метафизики и морали я — как известно, —
предпочитаю ему ПИРРОНА или МОНТЕНЯ, но — как уже от(
мечалось, — помещаю эстетику на иной уровень и, занимаясь
искусствами — можно сказать — из слабости или порочности, —
признаю в них лишь эмпирические правила, своеобразную те(
рапию интоксикации.
1924

[ 223 ]
ИЛ 8/2019

Заметки к одному стихотворению
(о Малларме)

Времена, когда поговорки уже не справляются. После извест(
ного недуга — бунт, страх, потрясение.
Тем, кому уже не нужны аргументы, тем, кто уже не до(
вольствуется чугунными пословицами, оружием взаимного
прокалывания, Малларме предлагает дубину, подбитую, как
гвоздями, устойчивыми выражениями, дабы наносить удары(
с(преимуществом.
Он создал антилогическое орудие. Чтобы жить, чтобы
читать и писать. Против правительства, философов, по(
этов(мыслителей. Со всей твердостью их логического мате(
риала.
Если размахивать Малларме, то первым же, кто расколет(
ся, окажется дутый из стекла последователь.
Любое желание выражения, доведенное до максимации.
Поэзия — отнюдь не каприз, если малейшее желание в
ней порождает максиму. Любой ценой — не идея, любой це(

Франсис Понж. Проэмы

Речь отказывает себе лишь в одном — производить так же
мало шума, как и тишина.
Отсутствие проявляется еще в отрепьях (см. Рембо). Тогда
как любые знаки, — кроме, возможно, знаков отсутствия, — ос(
тавляют нас совершенно безучастными, отсутствующими.
Малларме не из тех, кто думает вносить в слова тишину. Он
высокого мнения о власти поэта. Он предательски нарушает
шум шумом.
И никого не обескураживает ни упорядоченностью, ни
безумием.
Он упрятал за решетку сокровище справедливости, логи(
ки, любых прилагательных. Судьи всех этих искусств прибу(
дут позднее.

[224]
ИЛ 8/2019

ной — не красота, признанная форма, а то, что заслуживает
одновременно похвалу ума ищущего и ума открывающего.
Случайность желаемого наличествует так же часто, как и
случайность воображаемого. Случайного “надо жить” столь(
ко же, сколько и случайного “жить невозможно”.
Освободиться не от воображения, сновидения и бегства мыс(
лей, а от аппетита, жажды жизни, от любого каприза выражения.
Необходимость чисто кристальная, чисто формальная.
Любой случай, вознесенный к характеру фиксации. Посло(
вицы безмездия. Безумие, способное на победу в практическом
разговоре.
Со временем Малларме будут использовать для поговорок. В
1926 году им еще не очень много пользовались. Разве что по(
эты — чтобы говорить между собой. Он создал себе имя и ос(
танется для литераторов атрибутивным пьедесталом.
Малерб, Корнель, Буало стремились говорить “наверно”.
Поэзия Малларме является, чтобы просто сказать “да”. “Да” —
себе самой, ему самому, всякий раз, когда он этого пожелает.
Поэт — не для того, чтобы выразить тишину.
Поэт — чтобы заглушить другие поразительные голоса
случайности.
1926

Пелагос
Заря живописует картину бедствия
на палубе спасательной лодки
и лица людей,
готовых заговорить.
Земля — карманы полны камней —
на гребне по воле волны,
небом клянясь, провозглашает,
что отрекается от человека.
Тот видит лишь корки, шкурки,
обрывки стыдливые гнутых масок,
и решает исторгнуть Память,
мать Муз.

]

Прихожая
Присутствуя при игре где допустимая тень
Стойкая на расспросы в ответ порождает одних
чудовищ
Прими посетителя что способен тебя наиболее
очужестранить

И дерзким посылом ускорить игру.
Покажись знатоком манер предваренья
Дабы едва открыв дверь не отвадить гостя
И не забудь, нерадивый хозяин, ему посулить
Проблеск внезапный в своих четырех стенах.

[ 225 ]
ИЛ 8/2019

Зима 1925—1926

Капризы слова
Вот что сначала я записал:
“Отвлечена и даже предана порханием тысячи насеко(
мых, каждая девушка едва ли достойна, чтобы взглянули на ее
темный лобок, цель избыточных посягательств.
Любой юноша, как дерево облаченный в суконные прямо(
угольники, кажется мне намного симпатичнее, поскольку он
думает лишь о драматических дуновениях в саду”.
Это было всего лишь выражение одного — весьма диковато(
го — суждения.
Затем несколько месяцев я старался получить из этого по(
эзию, которой сначала предстояло, наверное, удивить чита(
теля так же живо или остро, как эта Заметка, но самое глав(
ное — убедить его; которая удерживалась бы со всех сторон
столь неприступно, что критику оставалось бы лишь отсту(
питься и восхититься. Ведь так было бы лучше? Но добиться
этого было трудно.
В итоге я сник, отвлекся на тысячи прочих поэтических
укусов и уколов и махнул рукой, досадуя, что сумел выдать
лишь нижеследующее:

Поэзия юного дерева

За яблоко — содержанье,
Но что тебе до потомства?
Стань сам возмутителем и
Сбивай плоды как цветы.
Пусть ты невнятен пока еще,
Кроток, наверное, перед отцами,
Восстань и скажи им в лицо!

Франсис Понж. Проэмы

Свежесть твоя в распыленье,
В предательстве насекомого роя.
Даришь под задранным платьем
Сердцевину(цель посягательств.

Юноша, облаченный как древо,
Изреки против ветра
Собственный твердый довод.

[226]
ИЛ 8/2019

Сначала я очень рассчитывал на слова. До тех пор, пока
мне не показалось, что скорее из их лакун рождается некое
подобие тела. Вот его(то, признав, я и вынес на свет.
1928

Фразы из сна
А: “Этот неменяющийся ринит, трубка и пузыречки воды”
Б: “Рубашка рыхлая... sed9... (пропуск)... одну отраву тянет
к четырем другим. — Данте”.
Эти фразы, составленные во сне, казались мне безупречно
красивыми и осмысленными.
Всякий раз казалось, что я нашел нечто подобное фило(
софскому камню поэзии. Следовало явить его на свет. Труд(
ность заключалась в том, что мне предстояло осуществить
одновременно два действия: 1) проснуться 2) по пути не по(
терять свою фразу. Совсем как спасателю.

]

Я мог сохранить эти фразы, лишь постоянно повторяя их.
Это повторение было вовсе не машинальным. Всякий раз
мне приходилось делать усилие: одновременно произносить
четко каждое слово, причем достаточно быстро, поскольку
слова как будто угасали, едва я их произносил. К несчастью,
усилия, затраченные на это повторение, совершенно не ос(
тавляли мне времени на другое дело, а именно, на то, чтобы
выйти из сна, выплыть к дневному свету.
Но перестань я повторять свою фразу, она тут же погрузи(
лась бы — целиком или частично — на темное дно: эдакий об(
раз забвения. А ведь в предыдущий миг — когда я мог, как мне
казалось, ее поймать, — она пребывала на свету (значит, име(
лось средоточие света, небо сна).
Итак, мне оставалось лишь погружаться самому, то есть
засыпать еще глубже и ждать или, порой, искать. Это можно
было бы сравнить с ударом ногой по дну, который заставлял
потерянные слова возвращаться, всплывать к моему созна(
нию. И всякий раз приходилось ожидать их какое(то время,
время необходимое им для того, чтобы оторваться от дна.
Наконец после неоднократных усилий я сумел, как видно,
вытащить эти две фразы, хотя центральная часть фразы Б
распалась безвозвратно.

Что до качества выражений, я отказываю себе даже в по(
пытке вынести какое(либо суждение. Почему они показались
мне такими красивыми, такими решающими?
Можно, наверное, отметить лишь то, что в первой фразе (А)
представлены все гласные. Вторая фраза (Б) получилась бо(
лее странной, поскольку я считал ее не только достойной
Данте, но еще и действительно цитатой этого поэта, — и все
же я ею очень гордился.
1927

[ 227 ]
ИЛ 8/2019

Парнас
Поэты представляются мне скорее собранными в одном мес(
те, нежели разделенными во времени.
Я не считаю, что Малерб, Буало или Малларме с их уроками
предшествуют мне. Скорее признаю за ними какое(то место
внутри себя.
Да и самого себя я могу поместить только в это место.
Мне кажется, достаточно прибавить себя к ним, чтобы лите(
ратура стала полной.
Точнее, трудность заключается в том, чтобы прибавить себя
к ним так, чтобы литература стала полной.
...Но для этого достаточно быть самим собой и никем другим.
1928

Изо дня в день сумма того, что я еще не высказал, увеличивает(
ся, растет как снежный ком, затеняет — для остальных —
смысл самого незначительного слова, которое я пытаюсь из(
речь. Поскольку, дабы выразить любое новое впечатление, да(
же себе самому, я отсылаю себя, — не имея возможности посту(
пить иначе, хотя и осознавая собственную маниакальность, —
ко всему тому, что я еще даже мало(мальски не выразил.
Мне все еще легко находить себя в тайном мире своего со(
зерцания и своего воображения при всем его хаотичном богат(
стве. Изнеможение, ощущаемое всякий раз, когда я вновь туда
проникаю, — как в душную чащу, где не получается каждое мгно(
вение восхищаться всем одновременно и подробно, — не меша(

Франсис Понж. Проэмы

Скала

[228]
ИЛ 8/2019

ет мне испытывать сильное наслаждение от несметных красот,
а иногда от их спутанности и даже совмещения.
Но когда я пытаюсь описать пером малейший кустик или уст(
но поведать о нем приятелю, — как бы изнурительно я ни трудил(
ся, как бы мучительно не старался найти наиболее простое выра(
жение, — то на страницу блокнота или в сознание друга эти
откровения падают, как метеор посреди сада, как странный, поч(
ти невообразимый камень “неясного свойства”, о котором “не
складывается никакого, даже малейшего впечатления”.
Возможно, мне когда(нибудь удастся показать, что в упо(
мянутом лесу опасность еще не так серьезна, как в лесу моих
размышлений чисто логического порядка, куда я еще никогда
никого не вводил (да и сам я, честно говоря, туда ни разу не
попадал наяву и в состоянии полной невозмутимости)...
Увы! Вот и сегодня, в страхе перед каменной громадой10,
которую следовало сдвинуть, чтобы освободить путь к вра(
там, я отступаю...
Зима 1928—1929

Фрагменты маски
Никто не поверит, какого спокойствия в отчаянии я достиг
под самой заурядной коростой; никто не сумеет туда проник(
нуть, ибо я никому не предоставляю ни декораций, ни права
на реплику: я говорю один.
Никто не поверит и в абсолютную пустоту любой играемой
мною роли.
И ни малейшего интереса, ни малейшей значимости: все
представляется мне фрагментом маски, фрагментом привыч(
ки, фрагментом обихода, совершенно не главным, эдакой
чесночной шелухой...
1924

Пережить смерть

]

“Мы терпим невыносимое. Нас стараются засыпать вшами,
личинками, гусеницами. Воздух населили микробами (Пас(
тер). Теперь вместе с чистой водой можно невесть что вы(
пить и съесть.
Множится печатное слово. И находятся люди, которые счи(
тают, что кишит недостаточно, они производят стихи, по(
эзию, сюрреальность, наваливают еще и еще.

Сны (оказалось, что для дела пригодны и сны, и их лучше не
забывать). Реинкарнация, рай, ад, да что же это такое — по(
сле жизни переживать еще и смерть!”
1926

[ 229 ]
ИЛ 8/2019

И ничего не скажешь
Тот, кто пробивает гробовые крышки ударом каблука или
чем(то еще, считается ангелом по определению.
Но такого ангела — а что еще остается делать? — я посы(
лаю... как и прочих, ему подобных.
Рембо, Ваше, Лоти, Дюпнё, Баррес и Франс11... и ничего
не скажешь: едва заговоришь — оскал.
Приди, чтобы возлечь со мной, читательская любовь: луч(
ше с тобой целоваться.
1929

Мое древо
Чрез век мое древо, побег мало внятный,
В лесу вечных доводов ствол распрямляя,
Неспешно взрастет и в листву облачится,
Со старшими вровень получит признанье.
И голос его в миг затишья иль в бурю
Найдет против ветра свои аргументы,
И тело согнется от новых терзаний,
Решив отрешиться от лишних познаний.

1926

Постыдное положение дел в Париже колет глаз, режет слух.
По ночам, в темных кварталах, где движение прекращается
на несколько часов, об этом, наверное, еще можно забыть. Но с
раннего утра суета вновь навязывается физически, столь спеш(
ная, суматошная и оглушительная, что не остается никакого со(
мнения в ее чудовищности.
Наплыв машин и грузовиков, кварталы, заселенные уже не
людьми, а товарами и регистратурами транспортных компа(
ний, улицы, где производительный мед течет рекой, где ни о
чем другом уже не ведут речь наши бывшие лицейские прияте(
ли, которые выпрыгнули из философии и навсегда завязли в
сырах и маслах, люди иного сорта, известные лишь своими
коллекциями и убивающие себя из(за того, что “разорились”,
правительства аферистов и торгашей... Все это еще куда ни шло,

Франсис Понж. Проэмы

Авгиевы конюшни

[230]
ИЛ 8/2019

если бы нас не заставляли принимать в этом участие, если бы
нас насильно не заставляли смотреть, если бы все это не гово(
рило так громко, если бы говорило не только это...
Та же мерзость — и это самое ужасное — говорит внутри
нас самих, поскольку в нашем распоряжении нет других слов,
нет других высокопарных слов (или фраз, то есть других
мыслей), кроме тех, которые грубый быт веками выталкива(
ет на панель. И мы оказываемся в положении художников,
вынужденных окунать кисти в один и тот же огромный гор(
шок, в котором с давних пор разводились все краски.
...Осознав это, мы уже почти спасены, и теперь нам оста(
ется лишь вымучивать подражания, приукрашивания, назва(
ния, приемы, заглаживать огрехи, руководствуясь правилами
дурного вкуса, и, наконец, пытаться с помощью осветитель(
ных ухищрений выявить филигранную идею этой утомитель(
ной игры во взаимное злоупотребление. Речь идет не о том,
чтобы вычистить авгиевы конюшни, а о том, чтобы распи(
сать их фресками из того же навоза. Работа беспокойная, не
для брезгливых, и требует она куда больше тщания и упорст(
ва, нежели простое и грубоватое морализаторство Геракла.
1929—1930

]

Риторика
Предполагаю, речь идет о том, чтобы спасти кое(каких юно(
шей от самоубийства12, а некоторых — от карьеры полицей(
ских и пожарных. Я думаю о людях, которые кончают с собой
от отвращения, обнаруживая, что в них слишком велика доля
“других”.
Им можно сказать: дайте хотя бы слово пребывающему в
вас меньшинству. Будьте поэтами. Они отвечают: но именно
таким образом я и чувствую в себе других; я пытаюсь выра(
зить себя, и это мне не удается. Слова уже готовы, и выража(
ют они сами себя: они не выражают меня. Я задыхаюсь.
Вот тогда(то и становится полезным обучение искусству
сопротивляться словам, искусству говорить только то, что мы
хотим сказать, искусству эти слова насиловать и подчинять.
В общем, закладывание основ риторики или, точнее, обуче(
ние каждого человека искусству обосновывать свою собст(
венную риторику — дело общественного спасения.
Это спасает лишь тех редких людей, которых важно спа(
сти, которые осознают, переживают, с отвращением воспри(
нимают присутствие в себе других, могут развивать свой ра(
зум и, говоря начистоту, изменять облик вещей.
1929—1930

Кошки5мышки
Ничто в мире я не могу объяснить ничем иным, кроме отчая(
ния. В мире, который я не понимаю, не могу принять, где я ни(
чего не могу пожелать (и это далеко не все), меня вынуждают
еще и иметь некий вид, неважно какой, но вид. Но если пред(
положить, что подобное препятствие ставится для всех, то все(
общая нелепость сразу же объясняется: случайностью поз, вы(
званных отчаянием.
Это совсем как в игре “кошки(мышки(ноги от земли”. На од(
ной ноге, неважно на чем, но только не на земле: стоять на чем(
нибудь и сохранять пусть даже хрупкое равновесие, когда ря(
дом пробегает охотник. Иначе он запятнает: и тогда — смерть
или безумие.
Застигнутый врасплох замирает: такова ваша судьба в лю(
бое мгновение. Нужно в любое мгновение что(то ответить, хо(
тя ничего не понимаешь; что(то решить, хотя ни на что не рас(
считываешь; действовать, но без уверенности. Никакой
передышки. Нужно “делать вид, будто ничего не было” и сто(
ять на жердочке. И как долго! Когда расхочется играть, будет
уже не до смеха. И тогда все объяснится: идиотизм, несураз(
ность всего на свете, даже трамваев, школы Сен(Сир13 и мно(
гих других учреждений. Что(то изменилось, застыло, внезап(
но, по воле случая, преследуемое отчаянием. О, если бы было
достаточно растянуться на земле, чтобы заснуть, чтобы уме(
реть. Если бы можно было отказаться от всякой манеры дер(
жаться! Но бег охотника неумолим: нужно — хотя непонятно,
какой силе подчиняясь, — вскакивать, запрыгивать в какую(то
нишу, замирать в дурацких позах.
...Но, возможно, существует одна допустимая поза, кото(
рая заключается в том, чтобы постоянно изобличать эту ти(
ранию: если я и буду прыгать, то принимая лишь одну позу:
революционера или поэта.
1929—1930

[ 231 ]
ИЛ 8/2019

Закон и пророки

Однажды статуи в городе проснутся с махровой тряпкой ме(
жду ног. Этот кляп женщины выдернут и отбросят прочь. И
будет позволено видеть, как на телах, некогда гордых белиз(
ной и безысходностью двадцать четыре дня из тридцати,
кровь стекает к лодыжкам: они покажутся во всей своей красе.

Франсис Понж. Проэмы

“Речь идет не столько о том, чтобы знать, сколько о том, что(
бы родиться14. Самолюбие и устремленность — вот главные
добродетели”.

[232]

Так будет сообщен всем — через явление реальности чуть
более значимой, нежели округлость и упругость грудей, —
ужас, который охватывает девочек в первый раз.
Всякая идея чистой формы будет окончательно осквернена.

ИЛ 8/2019

В тот день мужчины, бегущие за автобусом, будут падать и
разбивать себе головы о мостовую.
В тот год появятся пасхальные но не яйца, а птицы.
Что до апрельских рыб15, то их холодное филе в марина(
де подадут на закуску.
И пальмы поднимутся, пальмы, некогда растоптанные ше(
ствием ослиц Христовых.
Из всех тел, голых как лущеная фасоль, вверх вырвется зача(
ток: свобода зеленая и ветвистая. А в почву погрузятся корни
бледные от переживаний.
А потом наступит лето, глубокое, сердечное равновесие. И
уже будет не различить ни одного тела. Лишь просторная,
как шевелюра, жатва и слаженность всех скрипок.
И вот всеобщее волнение. Всеобщее громкое бормотание:
“Дело не в одной революции, а скорее в революции полу5
торной. И чтобы в конце все стояли на головах”.
Страшная черная голова, с чреватыми последствиями в
виде семян луговых.
Упрек, большая обида, которую уже не волнует рев труб,
возвещающий распаденье цветов.
1930

Основания16 для литературного письма

]

I
Будьте уверены: у нас были веские основания стать или остать(
ся поэтами. Первая причина, это, несомненно, отвращение к
тому, что заставляет нас думать и говорить, к тому, в чем наша
человеческая природа вынуждает нас принимать участие.
Стыдясь существующего положения вещей, стыдясь всех
этих грубых грузовиков, которые ездят внутри нас, этих заво(
дов, мануфактур, магазинов, театров, общественных памятни(
ков, которые являются чем(то намного большим, нежели про(
стая декорация нашей жизни, стыдясь гнусной людской суеты
не только вокруг нас, мы заметили, что Природа — более могу(
щественная, чем человек, — производит в десять раз меньше

шума, а природа в человеке, я имею в виду, природа человече(
ского разума, — вообще бесшумна.
Так вот! Получается, что мы хотим донести до самих себя
человеческий голос. Разумеется, мы слышим его в тишине и
даже ищем его в словах: однако от этого уже ничего не оста(
лось. От этого остались одни слова. Даже не так: одни слова ос(
тались от других слов.
О люди! Бесформенные моллюски17, толпы, вываливаю(
щиеся на улицы, муравьиные миллионы под пятой Времени!
И обителью вам служит лишь общий пар от вашей настоящей
крови: слова. Вас тошнит от бесконечного пережевывания,
вы задыхаетесь от придыхания. Ваша личность и ваши выра(
жения пожирают друг друга. Каковы слова, таковы и нравы,
о общество! Всё одни лишь слова.

[ 233 ]
ИЛ 8/2019

Пусть слова не обижаются: учитывая привычки, которые они
подхватили, побывав в такой массе смрадных ртов, требуется
особое мужество для того, чтобы не только решиться писать,
но даже говорить. Куча ветхого тряпья, которое и пинцетом
лучше не брать, — вот, что нам предложено ворошить, перетря5
хивать, перекладывать. В тайной надежде, что мы замолк(
нем. Раз так — примем вызов!
Почему, если вдуматься, человек должен говорить? Поче(
му лучшими, что бы о них ни говорили, оказываются вовсе
не те, что решили молчать? Вот, что я хочу сказать.
Я обращаюсь лишь к тем, кто молчит (работа подстрекате(
ля), даже если потом придется судить по словам. Но поскольку
и об этом до сих пор ничего не сказано, допустимо ли предполо(
жить, что я потворствую подобному положению вещей?
Это не имело бы для меня значения, если бы я не знал по
собственному опыту, что таким образом рискую проявить со(
лидарность.
Следует ежесекундно очищаться от копоти слов и не забы5
вать, что в этой системе ценностей тишина так же — по мере
возможности — опасна.
Есть лишь один выход: говорить против слов. Столкнуть их
в стыд, — к которому они подводили нас, — причем так, чтобы
они в нем сами исказились. Нет никакого другого основания для
того, чтобы писать. Но как только оно будет осознано, то сра(
зу же станет абсолютно определяющим и угрожающим. Укло(
ниться от него поможет лишь унизительная трусость, тер(
петь которую у меня нет ни малейшего желания.
1929—1930

Франсис Понж. Проэмы

II

Наивные ресурсы

[234]
ИЛ 8/2019

Разум, можно сказать, сначала проваливается в вещи (кото(
рые всего лишь ничто18) через их созерцание, а затем возро(
ждается через называние их качеств, но таких, которые
предлагали бы сами вещи, а не разум.
Помимо моей фальшивой персоны, свое счастье я соотно(
шу с предметами, вещами времени, когда внимание, обра(
щенное на них, создает в моем уме как бы совокупность ка(
честв, манер себя вести, присущих каждой из них, весьма
неожиданных, никак не связанных с нашими манерами себя
подводить к ним. Я готов открывать вас, о свойства, о воз(
можные(в(один(миг образцы, и разум уже совсем иначе задей(
ствован и восхищен.
1927

]

Основания19 для счастливой жизни
Название “Основания для счастливой жизни” следовало бы да(
вать всем стихотворениям. По крайней мере, в моем случае ка(
ждое из написанных стихотворений подобно заметке, которую
я пытаюсь написать, когда в результате обдумывания или созер(
цания во мне происходит словесный взрыв, который встряхи(
вает все тело и побуждает его прожить еще несколько дней.
При более глубоком анализе я нахожу, что для жизни нет друго(
го основания только потому, что, прежде всего, есть блага вос(
поминаний и наша способность обрывать их, дабы насладить(
ся настоящим, что позволяет воспринимать это настоящее так,
как впервые воспринимают воспоминания. То есть сохранять
ожидаемое наслаждение от какого(то основания в живом, необ(
работанном виде, когда оно обнаруживается среди мгновенно
окружающих его разных уникальных обстоятельств. Вот при(
чина, заставляющая меня браться за карандаш. (Разумеется, мы
желаем сохранить основание, наверное, лишь потому, что оно
практично, как новый инструмент на нашем верстаке.) Теперь
нужно добавить следующее: то, что я называю основанием, мо(
жет показаться кому(то простым описанием или пересказом,
беспристрастной и бесполезной живописью. Вот что я могу
заявить в свое оправдание: поскольку радость явилась ко мне
через созерцание, то повториться она может через живописа(
ние. Эти возвращения радости, возможность освежить в памя(
ти предметы, вызвавшие ощущения, я и называю основаниями
для жизни.
Если я называю их основаниями, то потому что это — обра(
щения разума к вещам. Только разум может освежить вещи. От(
метим, кстати, что эти основания справедливы и действенны

лишь в том случае, если разум обращается к вещам приемлемым
для них образом; когда вещи не ущемляются в своих правах и,
так сказать, описываются со своей собственной точки зрения.
Но подобный предел или уровень совершенства недости(
жим. Если бы удалось его достичь, то каждое стихотворение
нравилось бы всем и каждому, всем и всегда, как нравятся и
поражают сами вещи, вызывающие ощущения. Но это невоз(
можно: всегда присутствует человеческое отношение... Друг
с другом говорят не вещи, о вещах говорят люди, и нам никак
не удается выбраться из человека.
По меньшей мере, нам следовало бы — перемешивая, пере(
миная, выказывая принципиальную непочтительность к сло(
вам и т. д., — создавать впечатление какой(то новой идиомы, ко(
торая придала бы самим вещам, вызывающим ощущения,
неожиданность и новизну.
Так, выполненное произведение автора со временем смо(
жет, в свою очередь, рассматриваться как отдельная вещь. Но
если строго следовать предыдущему рассуждению, то потребо(
валась бы особая риторика не для каждого автора, а для каждо(
го стихотворения. В наше время мы видим определенные уси(
лия в этом направлении (таких авторов, как Пикассо,
Стравинский, я сам), а у каждого автора — определенную мане(
ру на год или на одно отдельное произведение.
Сюжет, стихотворение в каждый из этих периодов, разу(
меется, соответствуют сути человека в каждый из его возрас(
тов; так, со временем от дерева естественным усилием от(
слаиваются последовательные слои древесной коры.
1928—1929

[ 235 ]
ИЛ 8/2019

Мы плохо знаем, в какой степени выражаются радости и го(
рести, наполняющие жизнь одушевленных существ, но если
желающему поведать о них не дано чувствовать в момент го(
ворения, как сжимается сердце и перехватывает дыхание,
проявлять кропотливость и осторожность, подобающие ра(
циональному подходу, то он вовсе не заслуживает того, что(
бы за ним следовать и у него учиться.
Поскольку почти все окружающие нас существа глубинной
породы обречены на немоту, то для рассказывания о них сло(
весный поток неуместен; навеселе лихорадочный и ликующий
темп также непригоден, ведь не менее половины из них при(
кованы к земле корнями, обездвижены и способны привлечь
внимание лишь своими медленно и навсегда застывающими в
напряжении позами.

Франсис Понж. Проэмы

Ad litem20

[236]

]

ИЛ 8/2019

Впрочем, кажется априори, что траурный и меланхолич(
ный тон подходит ничуть не лучше и должен быть, как крайняя
мера, следствием систематического предубеждения. Возни(
кающая нерешительность вызвана желанием справедливости
по отношению к предполагаемому творцу, а также имманент(
ными доводами, которые нам с детства старательно предписы(
вали и религиозность которых — утвердившись в умах уважае(
мых философов не одного поколения — была порождена
необходимостью оправдывать мнимую беспорядочность Все(
ленной утверждением какого(нибудь порядка либо верой в выс(
шее провидение, недоступное заурядным умам. Но слабость на(
шего разума... следует признать, что такое вполне возможно:
свидетельством тому — многочисленные указания, проявляю(
щиеся в процессе нашей борьбы с нашими же средствами вы(
ражения.
Однако хотя нам вроде бы следует удерживаться от склон(
ности драматизировать и считать природу сущим адом, первые
же заключения могут полностью подтвердить то прискорбное
представление, которое складывается у наблюдателя.
Если рассматривать существа так, чтобы одним умствен(
ным взором объять весь период их существования, то самые
важные события этого существования, то есть обстоятельства
их рождения и смерти, выявляют досадное стремление При(
роды обеспечивать выживание одних созданий за счет других,
и каждому это приносит лишь страдания и переживания.
Я могу признать, что, с точки зрения любого существа, его
рождение и смерть есть события почти незначимые, по
крайней мере, их оценке редко придают значение. И даже со(
гласиться с тем, что для каждой матери родовые схватки —
жалкое и быстро забываемое наказание.
Было бы правильнее вменять Природе в вину не эти и не
прочие муки, вызванные чрезвычайными происшествиями
или болезнями, а куда более суровые мучения, испытываемые
каждым существом из(за собственной неоправданности, напри(
мер, приводящие человека к самоубийству, а растения — к их
оформлению...
...Видимость покоя, безмятежности, равновесия всего
творения в целом, совершенство устроения каждой твари в
отдельности, позволяют предположить, как следствие, ее
блаженство. Однако неимоверная хаотичность распределе(
ния видов и пород по всей поверхности земного шара, посто(
янные жертвы, увечья, нанесенные гипотетической жизни,
позволяют также предположить страдания от войны и анар(
хии: на первый взгляд, все в природе способствует тому, что(
бы повергнуть наблюдателя в серьезное недоумение.

Следует быть справедливым. Ничто, кроме мегаломании
творения, не объясняет изобилие в каждом виде совершен(
ных однотипных индивидуумов. Ничто не объясняет у каждо(
го индивидуума остановку роста: равновесие? Но почему же
тогда он мало(помалу разрушается?

[ 237 ]
ИЛ 8/2019

И потом, если в природе человека — возносить голос среди
сонма немых вещей, то пусть хотя бы иногда он делает это,
дабы поведать именно о них...
1931

Проэмы II
Страницы Бис
I

Соображения по прочтении “Эссе об абсурде”21

Среди “тем абсурда” не учтена одна из важнейших (историче(
ски самых важных для меня), а именно тема неверности
средств выражения, тема невозможности для человека не
только выразить себя, но даже выразить что угодно.
Это тема, которую Жан Полан так хорошо выявил и кото(
рую я пережил.
Намек на нее можно найти лишь в цитате Кьеркегора (ко(
торого я не читал!): “Подлинная немота не в молчании, а в раз(
говоре”22, истина (?), которую я заново придумал, выудив из
своего собственного хранилища, когда приблизительно в 1925
году написал: “Любая, в моих устах, речь хранит меня лучше
молчания. Мой череп покажется одураченным собственным
выражением. С Йориком, когда тот говорил, такого не случа(
лось”. Вот что, хронологически, пришло мне на ум:
1) Я признал свою неспособность выразить себя;
2) Я ограничился попыткой описывать вещи (но тут же за(
хотел выйти за пределы их рационального познания!);
3) Я признал (недавно) свою неспособность не только вы(
разить, но даже описать вещи.
Вот на какой стадии я сейчас нахожусь.
Итак, я могу решиться либо на замалчивание, но это меня
не устраивает (нельзя решиться на собственное отупение),
либо на публикацию описаний или отчетов о своих описа5
тельных неудачах.

Франсис Понж. Проэмы

26—27 августа 1941 года

[238]
ИЛ 8/2019

Состояние, когда стихотворение меня настойчиво одолева(
ет, это и есть — согласно терминологии Камю — ностальгия23.
Следует удовлетворить ее, излиться в ней (или попытаться ее
описать).
Разумеется, я скоро замечаю, что мне не удается достичь
своей цели.
И тут же замолкаю.
Однако, даже смирившись с Абсурдностью, я все равно
должен опубликовать отчет о своей неудаче. В забавной, на(
сколько это возможно, форме. Впрочем, неудача никогда не
бывает абсолютной.

]

***

Есть понятие, которое никогда не встречается в эссе Камю,
это понятие меры (когда я говорю “никогда”, то сильно оши(
баюсь; она присутствует в эпиграфе, где речь идет о “посиль(
ном”24, а также в других пассажах, где автор признает, что
ценность разума относительна25). Весь вопрос в этом. В ка(
кой(то мере, в каких(то мерах, разум добивается успеха, ре(
зультатов. Точно так же существуют относительно удачные
выражения.
Мудрость заключается в том, чтобы довольствоваться
этим и не заболевать ностальгией.
Утверждение Литтре26: “писателю следует задумывать
произведение так, как если бы он был бессмертным, и рабо(
тать над ним так, как если бы ему предстояло назавтра уме(
реть”, можно перефразировать следующим образом:
писателю следует задумывать произведение так, будто он
способен на выражение, на общность и т. д., то есть как если
бы он был Богом, и работать над произведением или, точнее,
завершить, определить, очертить, отделить его от себя, как ес(
ли бы он вздумал посмеяться над своей ностальгией по Абсо(
люту: вот что значит быть действительно человеком. Когда Ка(
мю по поводу донжуанства27 пишет, что следует исчерпать
поле возможного, он прекрасно знает, что никто никогда не
способен исчерпать даже самый малый участок этого поля.
Когда он упоминает о возможном обладании полусотней
любовниц, то прекрасно понимает, что полностью обладать
даже одной любовницей невозможно.
Если результат заключается в том, что какая(то любовни(
ца отдается на какое(то время, — это сравнимо с тем, что мы
получаем от соседа по застолью, когда произносим: “Пере(
дайте мне соль” (результат вполне достаточен — поймите ме(
ня правильно — для обоснования языковой практики), — то
мы не можем не согласиться.

Это действительно результат, причем очень важный ре(
зультат. Однако не следует, — подобно Камю, представляюще(
му Дон Жуана вечно неудовлетворенным искателем, — заяв(
лять, что Дон Жуан удовлетворяет свою потребность в
Абсолюте. Он получает практический результат, но не более
того. Это: 1) его собственный оргазм; 2) демонстрация его
оргазма; 3) оргазм его партнерши; 4) созерцание ее оргазма.
Согласимся, что это уже немало.
Но согласно терминологии Камю, ностальгия — это лю(
бовь, это недостижимая и постоянная — а значит, в еще боль(
шей степени недостижимая — общность двух существ.
Однако именно такая ностальгия влекла Дон Жуана к той
или иной женщине.
— Вовсе нет! Нет! Эта ностальгия есть болезненная субли(
мация, эдакая боваризация полового инстинкта. А здраво(
мыслящий Дон Жуан вовсе не думает ей поддаваться.

[ 239 ]
ИЛ 8/2019

***

В некотором смысле это очень полезная критика Кьеркего(
ра, Шестова и Гуссерля:
“Мы рассматриваем логику сознания, исходящего из фи(
лософии, полагающей мир бессмысленным, но, в конце кон(
цов, обнаруживающего в мире и смысл и основание”28.
Со своей стороны, используя терминологию Камю, я бы
охотно вывел следующую формулировку:
Да, Сизиф счастлив29, поскольку может взирать на свою
судьбу, но еще и потому, что его усилия приводят пусть к от(
носительным, но весьма важным результатам.
Разумеется, он не сумеет установить свой камень на верши(
не горы, он не достигнет абсолюта (недостижимого по опре(
делению), но добьется позитивных результатов в различных
науках, в частности, в политике (организация человеческого
мира и человеческого общества, управление человеческой ис(
торией и антиномией личность — общество).
Следует поставить вещи на свои места. В частности, язык —
на свое (достижение определенных практических результа(
тов: “Передайте мне соль” и т. д.).
Индивидуум — каким его видит Камю — испытывает нос(
тальгию по единству и требует ясного объяснения, грозясь
покончить жизнь самоубийством; это индивидуум девятна(
дцатого или двадцатого века в социально абсурдном мире.
Это индивидуум, раздраженный идеалистическим и христи(
анским забиванием мозгов на протяжении двадцати веков.

Франсис Понж. Проэмы

***

***

[240]
ИЛ 8/2019

Новому человеку не будет и дела (в смысле хайдеггеровской за5
боты) до онтологической или метафизической проблемы, —
какой бы первостепенной важностью она обладала или ни об(
ладала у Камю.
Он будет считать абсурдность мира (точнее, отношения
человек — мир) окончательно принятой. Гамлет? Ну да, мож(
но не продолжать. Он станет человеком абсурдным по Камю,
всегда на острие проблемы, но не растратит свою (интеллек(
туальную) жизнь на то, чтобы удерживаться в равновесии на
этом острие, как танцор на канате в двадцатом веке. Он будет
удерживаться легко и, не падая, сможет заниматься чем(то дру(
гим.
***
30

У него не будет надежды (Мальро), но не будет и заботы
(Хайдеггер). Почему? Не играя словами, можно сказать, что
он сумеет найти свой режим (режим работы мотора), при ко(
тором он больше не будет вибрировать.

II
31

Свое пристрастие я придумал, прежде всего, (может быть)
в пику тенденции к пафостозной32 идеологии.
***

Если излагать как можно проще, скажем следующее:
1) Меня терзает (возможно, абсурдное) чувство “граждан(
ской ответственности”;
2) Я за то, чтобы человеку предлагали только те вещи, ко(
торые доставляют наслаждение, вызывают восторг, пробуж(
дают. (“Что такое язык? — читаем мы у Алкуина. — Это бич
воздуха”.)

]

Следовательно: не выставлять напоказ душевные волнения
(долой мысли Паскаля). Не выставлять напоказ пессимизм,
если только это не происходит с такой упорядоченностью и
красотой, что человек находит в этом основания для восторга
и упоения.
Никаких романов, которые “заканчиваются плохо”, тра(
гедий и т. д., если только это не... (см. выше).
Ничего безнадежного. Ничего, что льстило бы человеческо(
му мазохизму.
Бур, весна 1943

III
Именно на этом мы и остановились с моим пастором33: моя
доктрина доверяет человеку, а его доктрина отказывает чело(
веку во всяком доверии.

[ 241 ]
ИЛ 8/2019

Поймите меня: подобный подход я презираю.
Не знаю, каков я сам, но те, кто принуждают человеческое су(
щество склонять голову, заслуживают со стороны этого суще(
ства, по меньшей мере, презрения. Каким бы слабым сущест(
во ни было. В особенности если оно слабое.
Вы говорите, что понимаете, почему я (активист1). Если я
понимаю себя правильно, то это происходит не из склонно(
сти к грубой силе, а совсем наоборот.
Это происходит потому, что я испытываю очень сильное чувст(
во “гражданской ответственности”, еще более обязывающее
для человека сознательного, образованного, “интеллигента”.
Я могу воспринимать себя, только когда занимаю опреде(
ленную позицию, и думаю, что отказ от позиции — это тоже по(
зиция (причем плохая). И я выбираю ту, которая — с точки зре(
ния политического опыта — представляется мне наименее
плохой. Вот и все. Определенный радикализм: да, именно так.
...Новый мир? Вот почему: я верю (опять этот мессианский
тон, вы правы), что человек умственно изменится от того,
что изменятся его социальные условия. Или, если угодно, хо(
тя бы его психическое состояние.
Братство и счастье (или, точнее, радость от мужества) — вот
единственные небеса, на которые уповаю. В поэтустороннем
мире.
Бур, 1943

Тексты “На стороне вещей”, “Sapates” и “Ярость выражения”,
несомненно, в каком(то смысле — всего лишь упражнения. Уп(
ражнения вербального перевоспитания. В поисках названия
для книги, которая, возможно, будет называться “Ярость”, я рас(
сматривал названия “Тяга языка” и “Искусственное дыхание”.

1. То есть коммунист (слово, запрещенное в 1943 г.).

Франсис Понж. Проэмы

IV

[242]
ИЛ 8/2019

После пережитого мной кризиса мне понадобилось (ибо
я не из тех, кто позволяет себя сразить) обрести свою речь,
основать свой словарь. И тогда я выбрал сторону вещей.
И останавливаться на этом не собираюсь. Есть, разумеет(
ся, нечто более важное, заслуживающее высказывания; и в
этом я согласен со своими друзьями.
Я приступил к этому еще раньше, когда писал “На стороне
вещей”, затем “Бак для кипячения белья”, “Мыло” и наконец
“Человек”. Честно говоря, и “Бак”, и “Мыло” — всего лишь трю(
ки, пусть даже высокого класса, но главной целью остается Че(
ловек (седлая себя самого, Человек, наконец, стал кентавром...).
1) Надо говорить; 2) надо побуждать говорить лучших; 3)
надо побуждать человека, побуждать его быть; 4) надо побуж(
дать человеческое общество быть таким, чтобы в нем каж(
дый человек был.
Подстрекательство или постановление? Восстановление.
Восстание. Человеку, как (в первую очередь) поэту, надо в се(
бе самом обрести свой закон, свой ключ, своего бога. Чтобы
ему захотелось выразить его, мертвого и сильного, напере(
кор и вопреки всему. То есть захотелось выразить себя. Свое
самое личное (ср. ствол дерева). Не переставая быть челове(
ком общественным...
(Развитие): Надо говорить: молчание в таких вопросах
есть самая опасная вещь на свете. Так оказываешься обману(
тым во всем. Окончательно одураченным болваном. Сначала
надо говорить и в первый момент говорить что угодно. Как
рывок в регби: ринуться сквозь слова, невзирая на слова, ув(
лечь их за собой, опрокидывая и обезображивая.
Затем — говорить уже не что угодно. Но говорить (и гово(
рить скорее непрямо): “Человеку надо быть. Обществу надо
быть” (но прежде — “Франции надо быть”). Говорить, обра(
щая все же внимание на то, чтобы слова к вам не липли, а
ждали вас у каждого поворота. Относиться к ним нужно вни(
мательно. Не питать особых иллюзий относительно того,
что с ними можно совладать. Игра в обоюдное злоупотребле(
ние, вот почему надо говорить непрямо.

]

***

Некоторые поэты (см. варианты Бодлера, когда “qui dors” ме(
няется на “qui tors”34) осознают, но только наполовину. Пони(
мая, сколь слова коварны и независимы, они предоставляют
им свободу действий (как говорит Валери: “Надо хотеть, но хо(
теть не безмерно...”) и лишь слегка подправляют, дабы получи(
лась ровная сфера или круглый мыльный пузырь (достижение
совершенства, отрыв, улет35). В итоге они получают совер(

шенное стихотворение, которое говорит то, что намеревает(
ся сказать, что хочет сказать, что удается сказать. Сами же они
при этом посмеиваются. К этому им больше нечего — так, по
крайней мере, хвастаются они — добавить.
Очень хорошо.
Но, имея толику героизма, склонность преодолевать трудно(
сти и совершать достижения, можно попытаться пойти еще
дальше. Можно, несмотря на все, поскольку мы действительно
к этому стремимся (а как, будучи живым человеком, не стре(
миться?), попробовать выразить что5то, то есть нас самих, на(
ше собственное желание жить, например, жить цельно, с чис(
тыми и благородными чувствами доброго и пылкого ребенка,
которые у нас еще сохранились. И которые содержат всю нрав(
ственность, весь гуманизм, всю суть идеального общества.
Вот что я попытаюсь сделать с “Человеком”.
Фронвиль, 14 марта 1944

[ 243 ]
ИЛ 8/2019

V
Я думаю, что не следует выискивать свою мысль, как и наси5
ловать свой талант.
Мне кажется, что в этом есть что(то недостойное, причем не(
достойного в этом еще больше, чем мучительного и жалкого.
Хотя что значит мыслить, как не искать свою мысль? То(
гда — долой мысль!
Хорошо лишь то, что приходит само. Надо писать ниже
своей возможности.
(Как можно заметить, я легко впадаю в крайности.)
Разумеется, мир абсурден! Разумеется, мир бессмыслен!
Но что в этом трагичного?
Я бы охотно вычел из абсурда его трагический коэффици(
ент.
Через выражение, творение Метафизической Красоты
(то есть Металогики).
Онтологическое самоубийство — это удел лишь некото(
рых молодых буржуа (впрочем, симпатичных).
Противопоставить ему рождение (или возрождение), ме5
талогическое36 творение (ПОЭЗИЮ).
***

Если я решил говорить о божьей коровке, то из(за отвраще(
ния к идеям. Отвращение к идеям? Потому что они приходят
ко мне не к счастью, а к несчастью. Да, сразит вас злосчастье,

Франсис Понж. Проэмы

***

37

[244]
ИЛ 8/2019

черные души! Они меня толкают, оскорбляют, бьют, поно(
сят, словно захлестывая бурным потоком.
Отвращение к идеям? — “Они недозрелые”38, — сказал нек(
то. (Я могу дотянуться до них, но не могу управлять их тече(
нием.)
Ну и что? Неужели я приму вызов и набросаю черновик
какого(нибудь философского трактата? Как Эдгар По, кото(
рый написал “Эврику” ради удовольствия поговорить об Ан(
набель Ли или о других девушках39?
Нет!
Если Шопенгауэру или Гегелю я предпочитаю Лафонтена, —
даже в самой маленькой басне, — то прекрасно знаю, почему.
Это кажется мне: 1) менее утомительным, более забав(
ным; 2) более чистым, менее отталкивающим; 3) не уступаю(
щим интеллектуально и превосходящим эстетически.
Но если присмотреться, наслаждение от Рамо или Лафон(
тена можно получать на контрасте с Шопенгауэром или Геге(
лем. А вдруг я должен был ознакомиться со вторыми, дабы
полностью насладиться первыми?
...Было бы элегантно делать лишь “краткие записи” или
“Sapates”, но так, чтобы они удерживались, удовлетворяли и в
то же время успокаивали, очищали после чтения вели(и(и(
ких метафизикологов40.
***

Может показаться, что в том же духе я должен предпочесть
(но уже Лафонтену, Рамо, Шардену) булыжник, травинку и т. д.
Так вот: и да и нет! Скорее нет! Почему?
Из(за человеческого самолюбия. Из человеческой, проме(
теевой гордости.
Мне больше нравится предмет, сделанный человеком (сти(
хотворение, металогическое творение), чем предмет Приро(
ды без каких(либо особых заслуг.
И нужно, чтобы он был описательным (я имею в виду, без
внедрения научной и философской терминологии). И столь
описательным, чтобы воспроизводить через совокупность
выявленных качеств и т. д.
Бур, 1943

VI

]

41

— Вы просите, чтобы я стал философом , — скажу я К. — Нет.
Смешение жанров меня вовсе не прельщает. Я художник в
прозе (?). — И лукавым шепотом добавлю: — Философия мне
кажется, так сказать, причастной литературе как один из ее

жанров... А я предпочитаю другие. Менее объемные. Менее
томистые. Менее объемно(многотомистые.
Однако, — чтобы оставаться хорошим литератором, что(
бы нравиться вам, — я должен оставаться in petto42 филосо(
фом, то есть достойным нравиться своим преподавателям
философии, — при всей моей убежденности в абсурдности
философии и мира...
Я соглашаюсь и постараюсь.

[ 245 ]
ИЛ 8/2019

***

Да, позиция, изложенная “На стороне вещей”, рождается на
пределе философии бессмысленности мира (и неверности
средств выражения).
Но в то же время она предлагает выход из этой трагиче(
ской ситуации. Распутывает клубок этой ситуации.
Что нельзя сказать ни о Лотреамоне, ни о Рембо, ни об
“Игитур” Малларме, ни о Валери.
В позиции “На стороне вещей” есть непризнание, непри(
ятие метафизической головоломки... Через СЧАСТЛИВОЕ
творение металогического.
***

“Спокойные глыбы, павшие здесь, как след неведомой катаст(
рофы”43 — можно подумать и так, но никогда не высказывать.
Высказывать лишь покой глыб и их постоянство.
***

Вот еще что: я убежден, что надо писать ниже своей возмож(
ности.
Не искать свою мысль в процессе письма.
И, вне всякого сомнения, сначала думать... А затем, на(
много позднее, писать.
Позволить себе скатиться с вершины горы.
И вообще, сначала даже не столько продумать, сколько
пробыть.
1943

“Оно44 описательно, поскольку безуспешно” (Письмо от
К.) — Безуспешно в чем? В объяснении мира? Но оно на это и
не претендовало!
Любая попытка объяснить мир ведет к обескураженности
человека, склоняет его к смирению. Как, впрочем, и любая
попытка доказать, что мир необъясним (или абсурден).

Франсис Понж. Проэмы

VII

[246]
ИЛ 8/2019

Я осуждаю априори любую метафизику (простите шутов(
ской характер подобного заявления). Онтологическая озабо(
ченность — озабоченность извращенная. Такого же порядка,
что и религиозное чувство и т. п.
Еще больше (я осуждаю) любое оценочное суждение о
Мире и о Природе.
Сказать, что Мир абсурден — значит сказать, что он не(
примирим с человеческим разумом.
Это не должно вести к суждению о (беспомощном) разуме
и (абсурдном) мире.
Триумф разума — в признании того, что он не должен те(
рять время на подобные экзерсисы, а обязан познавать отно5
сительное.
О чем идет речь применительно к человеку?
О том, чтобы жить, продолжать жить и жить счастливо.
Одно из условий — отделаться от онтологической озабо(
ченности (другое — помыслить себя как общественное жи(
вотное и осуществить свое счастье или свое социальное обу(
стройство).
Невозможность объяснить (или познать) Мир не являет(
ся для меня трагической.
Тем более что мои поэтические (или логические) возмож(
ности должны избавлять меня от любого чувства превосход(
ства по отношению к нему.
Поскольку в моей власти — металогически — его переделать.
Трагично лишь констатировать, что человек делает себя
несчастным.
И тем самым мешает себе устраивать относительное сча(
стье (некоторые это хорошо знают — и используют...).

]

***

Вы говорите, что чарующей наукой языка я побуждаю к немоте.
Возможно, к немоте относительно некоторых тем...
Но не к немоте абсолютной. Ибо, напротив, все мое творче(
ство стремится доказать, что следует говорить, решительно.
Что касается метафизики камня (“безразличие” и “полная
отрешенность”) или неподвижности растительности... Да,
но это только некоторые5из5свойств.
“Предмет, — еще говорите вы, — последняя образность аб(
сурдного мира...”. Но он отображает не только некоторые
чувства и отношения. Он отображает их все: разнообразное
множество, бесконечное разнообразие возможных свойств и
чувств.
(“De varietate rerum” 45: Г.46 сказал, что такое название по(
дошло бы для моей книги лучше, чем просто “De natura” 47.)

“Красота” природы — в ее воображении, в этой способно(
сти выводить человека из него самого, из узкой круговерти и
т. д. Даже в ее абсурдности.
Фрейдизм, Автоматическое письмо, Садизм и т. п. позво(
лили сделать некие открытия.
Всматривание в предмет позволяет сделать немало других.
“Ностальгия по Единству”, — говорите вы...
— Нет: по разнообразию.

[ 247 ]
ИЛ 8/2019

***

И наконец, по поводу того, должен ли я выражать это фило(
софски.
Но даже (?) моя теория дает мне на это ответ.
Я не могу тратить время впустую, на терзания, на маразм,
на то, чтобы потакать онтологии, если мне некогда всматри(
ваться в предметы, воссоздавать их, извлекать из них качест(
ва и наслаждения...
Вопрос: если бы вы прочли книгу “На стороне вещей”
простодушно, вовсе не зная меня, думаете, вы придали бы ей
значение, да и вообще прочли бы вы ее по(настоящему?
Смогла бы она вас захватить? (П.48 недавно мне вновь на(
писал: “Все на той же стороне, как и в первый раз”.)
Для меня это самое важное.
Если ваш ответ утвердительный, тогда я вовсе не должен
изъясняться иначе...
(И лишь определенное чувство долга могло бы заставить
меня отказаться от этого благо5творения со всеми его трудно(
стями и тяготами.)
1 февраля 1943 года в поезде

VIII
Мы создадим классическое произведение (выбирая говорить
и писать — и писать по законам жанра), но после того, как ска5
жем зачем (Буало).
Почему решают жить исключительно литературящей49 лите(
ратурой?
Ведь вроде бы можно быть порядочным буржуа, справ(
ным ремесленником, мэром своего округа и т. д., серийным
романистом, как Жюль Мари50, или торговцем чем угодно,
как его друг Рембо.
Но нет, поскольку это незначительно, может привести к
путанице, что уже доказано опытным путем.

Франсис Понж. Проэмы

***

[248]
ИЛ 8/2019

Одна лишь литература (а в литературе — литература описа(
тельная, в противоположность литературе объяснительной,
подход со стороны вещей, феноменологический словарь, кос(
могония) позволяет играть по(крупному: переделывать мир,
во всех смыслах термина переделывать благодаря одновремен(
но конкретному и абстрактному, внутреннему и внешнему ха(
рактеру СЛОВА, благодаря его семантической плотности.
В этом мы оба, Камю и я, согласны с Поланом.
***

Различие между выражением и знанием (см. об этом мой
текст “Дневник соснового леса, in fine” и текст К. в адресо(
ванном мне письме по поводу “На стороне вещей”).
Честно говоря, выражение — больше знания; писать — это
больше, чем знать, и в любом случае больше, чем знать анали(
тически. Выражать значит переделывать.
***

Это — если не воспроизводить вещь, то, по меньшей мере,
производить что5то — предмет удовольствия для человека.
***

Я спокойно выбираю порядок, но порядок новый, порядок гряду5
щий, который в настоящее время подвергается преследованию...
и выносит это преследование с великолепным хладнокровием.
***

Когда я говорил, что для нас речь идет о том, чтобы спасти
нескольких юношей от самоубийства, я недоговаривал: речь
идет еще и о том, чтобы спасти их от смиренности (а наро(
ды — от инертности).
Вот каким должен быть наш девиз:
“Быть иль не быть?” — “БЫТЬ РЕШИТЕЛЬНО”.
***

(Возможное) название моей книги: “Человеческое решение”,
или “Человеческое, решительно человеческое51”, или “Реши(
тельно Человек”.
Февраль 1943

]

IX
На днях заходил Л52. Я показал ему “Проэмы” (первую часть).
И не нашел ничего лучшего, как под конец заявить, что пуб(
ликовать их я бы постыдился.

Это действительно мои критические дни, как менструа(
ции (но этого я ему не сказал). Почему менструация видится
чем(то постыдным: она доказывает, что мы не беременны
(каким(то произведением).
Да, но в то же время она доказывает, что мы способны за(
беременеть. Произвести, породить.
Когда я уже не буду способен на эти критические крово(
пускания, не буду принужден к этим периодическим кровоиз(
лияниям, боюсь, это значит, что я уже не буду способен ни на
какое поэтическое произведение...
Задуматься об этом и справиться, почему (как это объяс(
няется?) из всех млекопитающих самок только женщина
(только она?) подвержена этим регулярным регулам.
Недостаток подобных записей в том, что в них я выказы(
ваю себя чрезмерно серьезным, откровенным53... Это умаля(
ет величие моего персонажа. Вот мое единственное стоящее
откровенное высказывание по поводу мира вокруг нас и внут(
ри нас: “Как нам еще далеко...”.
И вот, в холодной ярости я описываю, ведь надо что(то де(
лать, вставать в какую(то позу, под страхом близкой смерти
или безумия (или с небольшой отсрочкой).
Однако в этом, как оказалось, я нашел некоторые ресур(
сы — источники радости. Причем такой, что чуть не попался!

[ 249 ]
ИЛ 8/2019

***
55

Франсис Понж. Проэмы

54

Теперь о другом. Мы говорили о про(вещизме . И тогда Л.
56
(как некогда Т. , хотя и несколько иначе) спросил, не смуща(
ет ли меня то, что я могу выдавать описания бесконечно, эда(
ким непрерывным фонтаном. Ему, похоже, хотелось, чтобы
моя манера претерпела некоторое изменение (в сторону эпи5
ческого, — ибо существует тенденция, — которое должно расце(
нивать как вершину пресловутой иерархии жанров... но лю(
бой эпопее я предпочитаю, причем намного больше, басню
Лафонтена). Ему, похоже, хотелось, чтобы я завершил работу
над “Человеком” (я рассказывал ему о тексте “Женщина и
Одетт”).
По этому поводу могу сказать, что это меня немного раз(
дражает, подобная манера подсовывать мне под руку челове5
ка, и я бы хотел объяснить, почему человек на самом деле про(
тивопоказан моей теме.
В общем, так: если у меня и есть тайный, подспудный за(
мысел, то он, разумеется, не в том, чтобы описывать божью
коровку, порей или столик на одной ножке. А, прежде всего,
в том, чтобы не описывать человека.
Поскольку:

1) нам все уши прожужжали о нем;
2) и т. д. (то же самое до бесконечности).
Фронвиль, 1943

[250]
ИЛ 8/2019

X
Для меня выражение — единственный источник. Холодная
ярость выражения.
***

А еще я описываю миллион других возможных и вообрази(
мых вещей для того, чтобы сунуть вас носом в ваши собствен(
ные фекалии.
Почему не махровое полотенце, картофель, бак для кипя(
чения белья, антрацит?
...В самых разных тонах.
В этом мире, с которым у меня нет ничего общего, где я ни(
чего не могу желать (как нам еще далеко...), почему бы мне не
взяться совершенно произвольно... и т. д.
О, как прекрасен ты, лев благородный мой!57 Так вот, мой
друг! Я вам сейчас покажу, какими и насколько иными мы мо(
жем быть, причем на законном основании...
Высмеивание высказывания... Высмеянная поэзия, вы(
смеянная мораль...
Примеры всего того, что можно произвести на свет в по(
эзии, в морали — если захотеть.
1943

Проэмы IV
Древесный ствол58
Коль скоро зима нас представит достойно
Готовыми будем к древесным услугам
Дрожа ни с чего смущены до безумья
Страдать за наш счет прекратите о листья
Капризно скрывая нас иль обнажая
Встарь постоянно с трудом представлялись
Ныне с трудом вообразимы

]

Отстань от меня сокровенная корка
Под ноги пади к лыку прочих столетий

Мне публики лики и маски былые
Свидетели на процессе твоей же планиды
Все те кто истерты землею водою
Как ты обладали на миг живой кожей
Хоть к свойствам своим тебя мыслю всех ближе
Сгинь в общих местах ведь для них рождена ты
Умри своей волей отринь незадачу
И автора добровольного обличи...

[ 251 ]
ИЛ 8/2019

Так силится древо еще под корою
Живым явить ствол с совершенством посмертным

1. Проэма (гр. προομον) — “прелюдия к песне”, “вступление в
речи”; франц. progme — дидактический термин, означавший “пре(
дисловие, введение в суть” (словарь Литтре). Термин — пример
контаминации по типу слов(чемоданов (франц. mot(valise; нем.
Kofferwort) или слов(бумажников (англ. portmanteau) — прекрасно
подходит к определению текстов Понжа, поскольку удачно соеди(
няет “прозу” (франц. prose) и “поэму” (франц. pofme).
2. Natare piscem doces (лат.) — учить рыбу плавать.
3. Термин sapate используется в названии (Cinq sapates) для се(
рии текстов, планировавшихся к отдельному изданию, но в итоге
опубликованных в журнале “Мезюр” (“Mesures”, 1936, № 6) и боль(
шей частью вошедших в сборник “На стороне вещей”. Франц. sap(
ate (от исп. zapato — туфля, башмак) — ценный подарок, скрытый
под видом намного более скромного презента, например, лимон с
помещенным внутри алмазом. Так называется и праздник, отмечае(
мый в Испании 5 декабря, когда все подарки делаются анонимно.
4. “Весь видимый мир есть лишь незаметная морщинка на об(
ширном лоне природы. Никакие понятия не могут к ней прибли(
зиться; напрасно мы тужимся послать наши представления за пре(
делы воображаемых пространств, мы порождаем лишь атомы в
сравнении с действительностью вещей. Это бесконечная сфера,
центр которой везде, окружность — нигде”. (Б. Паскаль. Мысли. —
М.: Издательство имени Сабашниковых, 1995, с. 132. Перевод
Ю. Гинзбург.)
5. Алкуин. Словопрение высокороднейшего юноши Пипина с
Альбином Схоластиком.
6. Автор отвечает на реплику Жана Полана по поводу романа
Макса Жакоба “Филибут, или золотые часы” (1923): “На чем, думае(
те, держится удивление от книги? Разве не на том, что автор остал(
ся внутри, не вышел посмотреть, как это видится снаружи?” (Jean

Франсис Понж. Проэмы

Комментарии

[252]

]

ИЛ 8/2019

Paulhan, Francis Ponge: Correspondance, 1923—1968 correspon(
dance, t. I. — Gallimard, 1968, p. 19—20).
7. Имеется в виду сюрреалистический принцип автоматическо(
го письма.
8. Anch’io son’ pittore (итал.) — “Я тоже художник”. Фраза при(
писывается юному Корреджо, впервые увидевшему картину Рафа(
эля “Святая Цецилия”.
9. Sed (лат.) — но, а, же, впрочем.
10. Аллюзия на эпизод из пьесы Расина “Федра”: “Твердь
вздрогнула, вокруг распространился смрад, / И, ужаснувшись,
вновь отпрянула назад / Волна, что вынесла чудовище из моря”
(Перевод М. А. Донского).
11. Аллюзия на коллективный памфлет “Труп” (1924), в кото(
ром сюрреалисты клеймили Лоти, Барреса и незадолго до этого
умершего Анатоля Франса за традиционные ценности. Добавляя к
этому списку почитаемых сюрреалистами поэтов Артюра Рембо и
Жака Ваше, а также никому не известного Дюпнё, автор уравнива(
ет архаистов и новаторов, приписывая им одинаковую значимость
(малозначительность?), и вместе с тем дистанцируется от них.
12. Вопрос о самоубийстве был поднят Андре Жидом и сюрреа(
листами, которые в журнале “Ла революсьон сюрреалист” (№ 2,
январь 1925) опубликовали анкету “Является ли самоубийство ре(
шением?”.
13. Школа Сен(Сир — высшее военное училище, готовящее кад(
ры для французского офицерства и жандармерии. Основано в 1802
г. Наполеоном Бонапартом в Фонтенбло, а в 1806 г. переведено в
парижский пригород Сен(Сир(Леколь. Среди выпускников Сен(Си(
ра — 11 маршалов Франции, 6 членов Французской академии и три
президента (Мак(Магон, Петен, де Голль), а также убийца Пушки(
на — Жорж Дантес.
14. Фонетическое сближение глаголов conna{tre — “знать” и
na{tre — “рождаться”, возможно, продолжает игру слов на тему “со(
рождения” (co(naissance) в сборнике П. Клоделя “L’Art poеtique”
(uvres complftes, Bibl. de la Plеiade, p.148), а также обыгрывает
(пародирует?) платоновское учение о припоминании (др.(греч.
νμνησι ): истинное познание — это познание мира идей, которое
осуществляется разумной частью души; основной целью этого по(
знания является припоминание того, что созерцала душа в мире
идей, прежде чем спустилась на землю и воплотилась в человече(
ское тело, то есть познала до рождения.
15. Во Франции первоапрельская шутка чаще всего сводится к
тому, что на спину жертве прикрепляют бумажную рыбу.
16. Многозначное слово raison допускает различные варианты
перевода; в данном контексте название может переводиться как
“Смысл письма”, а также “Повод (или) причина для письма”.

[ 253 ]
ИЛ 8/2019

Франсис Понж. Проэмы

17. К этой метафоре Понж обращается в тексте “Заметки о ра(
ковине” из сборника “На стороне вещей”: “Настоящая всеобщая
секреция моллюска(человека — ...СЛОВО” (Francis Ponge. Le parti
pris des choses, “Notes pour un coquillage”, uvres complftes, t. I —
Gallimard, 1991, p. 40).
18. Игра слов на этимологии франц. слова rien — “ничто”, про(
изводного от лат. res, которое означает “вещь, предмет”.
19. Автор неоднократно обращается к многозначному слову rai(
son (см. сноску 15). Здесь игра слов оказывается еще более сложной:
“Повод жить счастливо”, “Смысл (резон) счастливой жизни”, но еще
и “Разумность (рациональное обоснование) счастливой жизни”.
20. Ad litem (лат.) — “к разбору (в суде)” — документ, приклады(
ваемый к делу; текст, приобщенный к дискуссии.
21. Рукопись А. Камю “Миф о Сизифе. Эссе об абсурде” (1942)
Понж прочитал еще до публикации; свои соображения он, вместе
с экземпляром “На стороне вещей”, послал автору, что послужило
поводом для дальнейшей переписки.
22. “Человек, который восклицает: ‘Подлинная немота не в
молчании, а в разговоре’, с самого начала утверждается в том, что
ни одна истина не абсолютна и не может сделать существование
удовлетворительным” (А. Камю. Указ. Соч.).
23. “Абсурд, раскол между полным желания умом и обманчивым
миром, между моей ностальгией по единству и рассыпавшимся на
бесчисленные осколки универсумом — противоречие, которое их
объединяет” (А. Камю. Указ. Соч.).
24. Эпиграфом к “Мифу о Сизифе” выбран отрывок из третьей
пифийской оды Пиндара: “Не пытай бессмертия, милая душа /
Обопри на себя лишь посильное” (Пиндар, Вакхилид. Оды. Фраг(
менты. — М., Наука, 1980. Перевод М. Гаспарова). Ср.: “Душа моя,
не стремись к бессмертью, / но исполни все, что тебе по силам”
(Пиндар. Пифийские Оды. Перевод Г. Стариковского. Нью(Йорк,
(http://www.stosvet.net/lib/), 2009).
25. Ср.: “Подлинное произведение искусства всегда соразмерно
человеку, и по самой своей сущности оно всегда что(то
‘недоговаривает’” или “Гений — это ум, знающий свои пределы”
(А. Камю. Указ. Соч.).
26. Эмиль Литтре (1801—1881) — французский философ(пози(
тивист, историк, филолог, лексикограф, составитель знаменитого
“Словаря французского языка”, более известного как “Словарь
Литтре”.
27. Камю называет Кьеркегора “Дон Жуаном от познания”.
“Дон Жуан исповедует этику количества, в противоположность
святому, устремленному к качеству. Абсурдному человеку свойст(
венно неверие в глубокий смысл вещей. Он пробегает по ним, со(
бирает урожай жарких и восхитительных образов, а потом его

[254]

]

ИЛ 8/2019

сжигает. Время — его спутник, абсурдный человек не отделяет себя
от времени. Дон Жуан вовсе не ‘коллекционер’ женщин. Он лишь
исчерпывает их число, а вместе с тем — свои жизненные возможно(
сти” (А. Камю. Указ. Соч.).
28. А. Камю. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде // Сумерки бо(
гов. — М., 1990, с. 251. Перевод А. Руткевича.
29. Отсылка к заключительной строчке “Мифа о Сизифе”: “Си(
зифа следует представлять себе счастливым”.
30. Аллюзия на роман А. Мальро “Надежда” (1937).
31. Название программного сборника Понжа “Le parti pris des
choses” (“На стороне вещей”) можно перевести как “Предвзя(
тость/пристрастие к вещам”.
32. Один из примеров контаминации (по типу “слово(бумаж(
ник”), к которой нередко обращается Понж. В неологизме patheux
сливаются два слова: pateux (вязкий, клейкий, густой, тестообраз(
ный, пастообразный; мутный, нечистый; тяжелый, путаный (о сло(
ге); одутловатый) и pathеtique (патетический, пафосный).
33. Вероятно, речь идет о муже кузины Понжа, Жаке Бабю, пас(
торе из Шамбон(сюр(Линьон, дискуссии с которым находят отра(
жение в текстах, дополняющих “Дневник соснового леса”. Религи(
озному упованию пастора Понж противопоставляет свой светский
идеал социального и интеллектуального обоснования, которое осу(
ществляется через поэзию.
34. В сонете “Идеал” из сборника “Цветы зла” (1857) Бодлер за(
меняет qui dors (досл. “которая спит”) на qui tors (досл. “которая
скручивает/выворачивает/искривляет”): “Ou bien toi, grande
Nuit, fille de Michel(Ange, / Qui tors paisiblement dans une pose
еtrange / Tes appas fa»onnеs aux bouches des Titans!”. Досл.: “Или
ты, великая Ночь, дочь Микеланджело, / в странной позе спокой(
но искажаешь / прелестные формы, созданные для губ Титанов”.
Ср.: “Тебе, святая Ночь, создание Титана, / Дочь Микеланджело,
изогнутая странно / В доступной лишь губам Гигантов наготе” (пе(
ревод В. Левика).
35. В тексте Понжа “Мыло” отлёт пузыря символизирует завер(
шение текста.
36. “Метафизическому” автор предпочитает “металогический”.
Так он определяет поэтическую практику, которая выходит за грани(
цы логики и творит особый тип красоты и истины, который зависит
не от идеи или трансцендентности, а от власти Логоса и языка.
37. Цитата из стихотворения Ф. де Малерба “О войне принцев”
(1614): “Allez ` la malheure, allez, ames tragiques, / Qui fondez votre
gloire aux miseres publiques, / Et dont l’orgueil ne conno{t point de lois;
/ Les flеaux de la France et les pestes du monde” (“Да сразит вас зло(
счастье, черные души! Славу стяжаете на общественном горе, / И
ваша гордыня не знает закона / Бич Франции и чума всему миру”).

[ 255 ]
ИЛ 8/2019

Франсис Понж. Проэмы

38. Цитата из басни “Лисица и виноград” Ж. де Лафонтена: “Ну
что ж! На взгляд(то он хорош, / Да зелен — ягодки нет зрелой: /
Тотчас оскомину набьешь” (перевод И. А. Крылова).
39. Автор саркастически смешивает два разных по форме и по
духу произведения Эдгара По: “Эврика” (“Eureka: an Essay on the
Material and Spiritual Universe”, 1848) — философское эссе о строе(
нии и эволюции Вселенной; “Аннабель Ли” (“Annabel Lee”, 1849) —
лирическая поэма о смерти молодой женщины, чьим прототипом
была одна из знакомых или жена автора, Вирджиния Клемм.
40. В романе Ф. Рабле “Гаргантюа и Пантагрюэль” персонаж по
имени Панглос преподает “mеtaphysico(thеologo(cosmolonigologie”
(“метафизико(теолого(космолохологию”).
41. В письме от 27 января Камю советует Понжу придать более
ясную форму его “размышлению о проблеме выражения” и добав(
ляет: “Я мечтаю о Философии Минерала или о Пролегоменах к ме(
тафизике Дерева или об эссе об атрибутах Вещи” (Francis Ponge.
uvres complftes, t. I. — Gallimard, 1999, p. 987).
42. In petto (итал.) — в душе.
43. В дословном переводе приводится строчка из “Надгробья
Эдгара По” Малларме, которую Понж цитирует, ставя существи(
тельное bloc (“глыба”, “обломок”) во множественное число, ср.:
“...в землю втиснутым обломком катастроф” (перевод Р. Дубровки(
на), “В дол глыба павшая с планеты в гуще мглы” (перевод М. Тало(
ва) или “Обломок царственный забвенных катастроф” (перевод
Ю. Корнеева).
44. Камю имеет в виду “абсурдное произведение в чистом виде”,
каким полагает и сборник Понжа “На стороне вещей”.
45. De varietate rerum (лат.) — о многообразии вещей. De vari(
etate rerum (1559) — название трактата итальянского математика,
инженера, философа, медика и астролога Джероламо Кардано
(1501—1576).
46. Бернар Груйтуйзен (1880—1946) — французский философ,
историк(социолог, переводчик Гёте, популяризатор Кафки во
Франции, оказавший на Понжа большое влияние и назвавший его
“поэтом феноменологии”.
47. De natura (лат.) — о природе. De rerum natura или De natura
rerum (“О природе вещей”) — название философской поэмы Лук(
реция (I в. до н. э.), в которой изложено учение греческого фило(
софа материалиста Эпикура.
48. Жан Полан (1884—1968) — французский писатель, эссеист,
издатель, с 1920(х годов секретарь редакции, а позднее главный ре(
дактор журнала “Нувель ревю франсэз”, автор работ о языке, фило(
логии и литературе.
49. Литература литературящая (франц. littеrature littеrante) —
неологизм, созданный Понжем по примеру термина Аверроэса

[256]
ИЛ 8/2019

“природа творящая” (лат. natura naturans), для определения лите(
ратуры, которая осмысливает себя как таковую и нацелена на сло(
ва, а не на идеи.
50. Жюль Мари (1851—1922) — французский писатель, фельето(
нист, в юности приятель Рембо, участник парижской богемы, позднее
автор популярных многосерийных романов, снискавших ему славу
“короля фельетонов” и прозвище “современный Александр Дюма”.
51. “Человеческое, решительно человеческое” — перифраз на(
звания книги Ф. Ницше “Человеческое, слишком человеческое”
(1878).
52. Рене Лено (1910—1944) — французский журналист, поэт, ак(
тивный участник Сопротивления, был арестован французской по(
лицией, выдан немцам и расстрелян вместе с восемнадцатью дру(
гими заключенными. В 1947 г. Понж и Камю опубликовали его
“Посмертные стихотворения”.
53. Франц. прилагательное sincfre (откровенный, искренний)
Понж игриво превращает в фонетически идентичное shinssfhre,
которое можно — не менее игриво — разложить на яп. shin — “но(
вое” и нем. sehr — “очень”.
54. Неологизм partiprisme образован от названия сборника По(
нжа “На стороне вещей”.
55. Возможно, речь идет о Рене Лено.
56. Жан Тардьё (1903—1995) — французский писатель, поэт, ав(
тор текстов, построенных на словесной игре, а также пьес, пред(
восхитивших театр абсурда, переводчик Гёте и Гёльдерлина. Вме(
сте с А. Жидом, Ж. Поланом, Ф. Понжем, Тардьё входил в круг
литературного журнала “Нувель ревю франсэз”.
57. “О, как прекрасен ты, лев благородный мой!” (перевод Вс.
Рождественского) — цитата знаменитой реплики из пьесы В. Гюго
“Эрнани” (1829), которую актриса на репетициях отказывалась
произносить и на премьере, вопреки требованию автора, все же
произнесла по(своему: “Как, сударь, вы смелы и благородны!”.
58. Текст, датируемый 1925—1926 гг., был впервые напечатан в
“Антологии поэтов НРФ” (№ 242 “Нувэль ревю франсэз”, ноябрь
1933 г.).

Юбилей

А  Б
Стихи из книги
“Переживания Бога”
Перевод с французского и вступление В

  С  #

Ален Боске (настоящее имя — Анатолий Биск) родился в Одессе 28 марта
1919 года. Через год его отец, Александр Биск, литератор, увез семью за
границу: сначала в Болгарию, затем в Бельгию, где Ален учился в Брюс
сельском университете.
Мобилизованный в 1940 году, он сражался в бельгийской, затем во
французской армиях. В 1942 году бежал со своей семьей в НьюЙорк. В
1943 году, получив гражданство США, вступил в американскую армию,
принял участие в высадке союзников в Нормандии.
После войны он с 1945го по 1951 год был специальным советником
союзнического Контрольного Совета в Берлине. В апреле 1951 года Ален
ушел в отставку, переехал в Париж и закончил учебу в Сорбонне.
Занимался литературоведением, журналистикой и сочинительством.
На его счету около тридцати стихотворных сборников, полтора десятка ро
манов, многочисленные эссе и переводы русских поэтов: Цветаевой, Ахма
товой, Волошина, Хлебникова.
Ален Боске принадлежит к плеяде выходцев из России, составивших
славу французской литературы, таких, как Натали Саррот и Ромен Гари.
Скончался в Париже 17 марта 1998 года.
***

С творчеством французского поэта Алена Боске я познакомился совер
шенно случайно, хотя, говорят, ничего случайного не бывает. В начале ну
левых мне попался на глаза журнал “Огонек” времен Виталия Коротича,
помоему, за 1990 год, в котором была опубликована подборка переводов
верлибров Алена Боске, выполненных Морисом Ваксмахером, знаменитым
переводчиком с французского.
Позднее я нашел в Интернете много переводов из книги Боске “Le
tourment de Dieu”, выполненных М. Ваксмахером и М. Гаспаровым. По их
мотивам я написал примерно 50 стихотворений, и они вошли в мою книгу

© Gallimard, 1999
© В   С  # . Перевод, вступление, 2019

[ 257 ]
ИЛ 8/2019

[258]

Юбилей

ИЛ 8/2019

“Иерусалимские тетради”, вышедшую в 2017 году. В том же 2017 году мой
знакомый, живущий в Париже, прислал мне саму книгу: Alain Bosquet “Le
tourment de Dieu”, Editions GALLIMARD, 1986. На русский язык название
книги переводят поразному: “Тревоги Господа Бога” (М. Ваксмахер),
“Страсти Господни” или “Хлопоты Господни” (М. Гаспаров), онлайнпере
водчик называет книгу — “Мучения Бога”. Я прислушался к мнению Жана
Франсуа Тири, носителя языка, руководителя Культурного центра “Покров
ские ворота” (Москва, Покровка, 27), который сказал, что точнее было бы
перевести “Переживания Бога”.
Из всех стихотворных сборников поэта именно эта книга была переве
дена не менее чем на 8 языков. Она интересна прежде всего тем, что в пер
вом разделе и частично в стихотворениях второго раздела Боске говорит
от имени БогаТворца. Он делает его основным действующим лицом, кото
рый делится с нами своими сомнениями, желаниями и попытками чтото
изменить, подправить или переделать. А то и предлагает своему творению
человеку поменяться с ним местами. И человек у Боске разрывается меж
ду своей телесностью, своим существом, неудержимым в своих проявлени
ях, и иной ипостасью, когда он ощущает присутствие Бога, Бога, живущего
в сердце человека, ощущает его мощь и любовь, на которую не всегда хва
тает решимости ответить такой же любовью.
Михаил Леонович Гаспаров, характеризуя поэзию Боске вообще и этой
книги в частности, оценивал его стихотворения “как добрый сюрреализм”.
Таким добрым сюрреалистом выступает у Боске Господь Бог в книжке сти
хов “Le tourment de Dieu”.
Морис Николаевич Ваксмахер говорил об этой книге: “В калейдоскопе
гипотез, проб и чудес Алена Боске незыблемым остается мотив прославле
ния творческой свободы — и для творящего Вселенную Бога, и для твори
мого им человека, порою вступающего со своим Создателем в веселое со
стязание, и для поэта, наблюдающего такие турниры”.
Книга Боске написана верлибрами. На русский язык их переводили
также верлибрами. Я же с самого начала решил по мотивам верлибров
этой книги писать рифмованные стихотворения, полагая, что традицион
ные стихи придадут текстам Боске плавности, новой ритмики и большей
афористичности.
Я старался по возможности передать основную мысль автора, и, есте
ственно, увлекался ею, а необходимость писать в рифму вынуждала меня
искать и находить новые слова, что приводило к удлинению стихов, но, на
деюсь, не в ущерб основной мысли.
В настоящую подборку я включил стихотворения преимущественно по
мотивам верлибров третьего раздела книги, в которых явственно слышат
ся биографические мотивы.

***
“Почему, — Бог сказал, — все неправильно в мире:
кометы должны, как олени, пастись,
а березы на скрипках играть и клавирах,
острова из морей в небеса вознестись,
человек избежать беспокойств и тревоги.
Кто Мне скажет, чего тут напутали боги?
Я могу мир разрушить, чтобы сделать другой,
но приемлем ли способ решенья такой?
Я возьмусь за работу, все переиначу,
жизнь сложна Моя будет и путь Мой тернист.
Воля есть у Меня и есть силы, тем паче,
заявляю уверенно: “Я теперь атеист!”

[ 259 ]
ИЛ 8/2019

***

Другое поколение
В начале века я был ребенком, повесой.
Мой отец — слегка денди, переводчик, поэт,
выступал с концертами в Харькове и Одессе
и любил модных Киплинга, Самена, Ренье.
Их он любил за легкость мысли и взгляда,
за сентиментальность, печаль и грусть,
переводил на русский, читал наизусть
молоденьким девушкам, воздыхающим, пусть
они носили длинные платья, так было надо.
Я тогда говорил себе: это смешно, старомодно.

Ален Боске. Стихи из книги “Переживания Бога”

Все хотят видеть не образ — лицо.
А я, как ребенок, все прячусь за маской.
У меня их десятки, и я без опаски
волком прикинусь или овцой.
А если я вдруг стану жертвой облавы,
то натяну на себя балаклаву —
узкая щелка, сплюснутый нос...
Нет, не пугать вас я буду, вы правы —
спрячусь, как страус. Спасусь ли — вопрос?
Но зеркало все выдает без обмана:
волка не спрятать под шкурой барана.
Даже под маской проявится суть —
не напугать вас, не обмануть.
Главное верить и главное знать —
лучше лица своего не терять.

[260]

Но сегодня, когда я в старость свою вхожу,
не боюсь быть смешным, сам читаю свободно
Ренье, Киплинга и Самена, и что(то в них нахожу.
И даже стихи отца перечитываю без огорчения,
которым раньше не придавал никакого значения.

ИЛ 8/2019

Лето 1975
Август месяц. Привычно Париж опустел,
от безлюдья скучаю неделю.
А два года назад, при пожаре сгорел
мой отец в Штатах, в старом отеле.
Помню, дядя Мишель мне тогда позвонил
и в слезах говорил осторожно:
“Знаешь, тело отца огонь так повредил,
что его опознать было сложно.
Золотые часы мы на теле нашли,
от клиента записку и счет ресторана,
и стихи для тебя. Это было не странно,
он давно объясниться хотел...”
На мели
оказавшись от горя, не стал
я тогда отвечать, лишь скорбел и молчал.
Так два года прошло, все держался.
А сегодня я плакать уже не стеснялся.
Скоро сентябрь, Париж вновь заселяется.
Только душа моя не наполняется.

Юбилей

Переписка
После смерти отца написала мне мать:
“Вы с отцом были в мире те двое,
для которых должна я существовать.
Но кто знал, что случится такое...”
Ничего в этот день я ответить не мог:
днем словами не выразить боли.
А под вечер спустился я в свой погребок
и извлек там из пыльной неволи:
золотую трубу (было — в джазе играл)
и давно позабытую скрипку.
Поверять им печаль свою скорбную стал
и, бог видит, не сделал ошибки.
Отдавала труба золотым янтарем
и мундштук скрежетал под зубами...
Скрипка пела простуженно, струны ее

о зиме с черным снегом стонали.
Своим плачем меня им унять удалось.
Маме завтра письмом я отвечу:
“Дорогие предметы и вместе, и врозь
соболезнуют нам в этот вечер”.

[ 261 ]
ИЛ 8/2019

Маме 85
Вот стало маме восемьдесят пять.
Как раньше, не могу ее обнять.
У мамы все запуталось в головке,
и мне напоминать порой неловко,
что прошлое смешалось в ней с мечтой,
а настоящему и вовсе нету места.
Все меньше вижу я от мамы той,
к груди которой припадал в сиесту
и находил спасенье от тюрьмы,
которой мне казалась жизнь большая,
и ясность приходила вместо тьмы,
и время все проблемы разрешало.
Мир для нее стал шляпкой, пирогом,
постелью, ставшей бытия основой.
И мы давно не говорим о том,
что раньше понимали с полуслова.
В глаза теперь не смеем посмотреть.
Все чаще взгляд проскакивает мимо,
стыдливо не решается посметь
в глаза вернуться. Как все объяснимо!

Мне как(то рассказал Ромен Гари:
“На Красном море сам я видел это.
На пляже куртизанка, закурив,
клиентам позволяла делать мету:
писать тату из собственных имен
на бедрах, животе и на затылке.
Никто проблемой не был удручен,
и пишущий писал не без ухмылки.
Я прочитал на левой из грудей:
“Здесь Йохан Шварц, курсант из Легиона,
мужчиной стал впервые. Дело оно
я закрепил распискою своей”.
Тут я ответил: “На войне под Кельном
Пришлось нам есть еду, среди довольно

Ален Боске. Стихи из книги “Переживания Бога”

Ромен Гари

[262]
ИЛ 8/2019

приличных и воспитанных людей,
из мяса человека. Крах морали? —
был Апокалипсис еде той оправданьем,
в час голода права на выживанье
свои. От этого мы грифами не стали”, —
закончил я сумбурный свой рассказ.
Так вспомнили мы времена и страны.
Ромен Гари налил вино в стаканы,
которое в два раза старше нас.

Ничего смешного

Э В  
Три рассказа
Перевод с французского Н 7 Х %

Мой сосед
один прекрасный день я обнаружил, что у меня есть со(
сед. Напротив. Вообще(то я живу в многоквартирном
доме и прекрасно знаю, что я в нем не один, но раньше
как(то не обращал на него внимания. А между тем окна гости(
ной и спальни моей квартиры выходят тютелька в тютельку
на его окна над внутренним двором. До меня дошло, что у ме(
ня есть сосед однажды утром, когда я увидел из окна спальни,
как он вскочил с кровати, оделся в два счета, как солдат по
тревоге, и пулей вылетел за дверь. Зрелище было такое по(
тешное, что я покатился со смеху. Через несколько дней я слу(
чайно снова увидел ту же сцену и опять повеселился от души.
Назавтра меня разобрало любопытство, захотелось посмот(
реть, что будет, и в тот же час я встал у окна. И что б вы дума(
ли? Мне показали тот же фильм. Ежедневный номер комика.
На следующий день я был на своем посту. Ровно в шесть три(
дцать мой сосед вскочил, отбросив одеяло, и через полмину(
ты только его и видели! Я чуть не лопнул от смеха.
Это стало ритуалом: я вставал в двадцать минут седьмого,
чтобы успеть приготовить себе чашечку кофе, и пил его по(
тихоньку, с удобством сидя на краешке кровати в ожидании
бесплатного цирка в шесть тридцать. Я по(прежнему не имел
ни малейшего представления, с какой стати этот человек так
торопится каждое утро. Почему бы ему попросту не ставить
будильник на более ранний час?
Однажды мне стало невмоготу, очень уж хотелось узнать
причину этой спешки, и я, стараясь остаться незамеченным,
дождался его на улице. В шесть часов тридцать одну минуту
он вылетел из подъезда. Перебежав улицу, зашел в бистро на(
против, где ему тотчас подали кофе и круассан. Он залпом
выпил чашку, не притронувшись к круассану, вскочил, бросил
на стол банкноту в пять евро и убежал, не дожидаясь сдачи.

В

© Le Tripode, 2018
© Н  Х  #. Перевод, 2019

[ 263 ]
ИЛ 8/2019

[264]
ИЛ 8/2019

Я наблюдал за ним несколько дней, то с улицы, а то и прямо
в бистро, но так ничего и не разузнал. Тогда я последовал за ним
на его работу, в центр города. Автобус, потом метро с двумя пере(
садками, в семь тридцать он вошел в современную башню и под(
нялся в лифте на двенадцатый этаж; вышел он в четыре. Еще не(
сколько дней я следил за ним, и мне удалось выяснить, где он
работает: в отделе маркетинга крупной телефонной компании.
Видя, что дело не движется, я прошел ускоренные курсы
маркетологов и устроился на работу в его фирму. Мое рабочее
место было напротив его стола, мы работали в одну смену, так
что теперь я мог наблюдать за ним вволю с самого утра. В пол(
день мы вместе бежали в столовую обедать. Я только разворачи(
вал свой сандвич и едва успевал выбросить его в мусорное вед(
ро, как мы уже мчались обратно, заскочив по дороге на секунду
в туалет. После чего приступали к работе задолго до всех осталь(
ных, удостаиваясь похвалы от начальника, которую мой сосед
выслушивал с каменным лицом. Я не продвинулся ни на шаг,
тайна оставалась тайной. Тогда я начал следить за ним после ра(
боты, разделяя его досуг: прыжки с парашютом, бобслей, триат(
лон, у меня больше минуты свободной не было. Все тщетно: я
по(прежнему не знал, где собака зарыта.
И вдруг в один прекрасный день мой сосед исчез, как буд(
то его и не было. Для меня это стало ударом, ведь я таким об(
разом лишился возможности вывести его на чистую воду. Ни(
когда мне не узнать причины его вечной спешки. Я всегда
думал, что причина есть, и серьезная, что рано или поздно
она выплывет наружу, но какая же это причина?
Несколько недель назад в его квартиру кто(то въехал, а се(
годня утром я обнаружил, что мой новый сосед — личность
неприятная и нетактичная: я увидел, как он с чашкой кофе в
руке хохочет(заливается, глядя на меня из окна своей спаль(
ни. Какая муха его укусила?

Рене Феникс
ЕГОДНЯ утром Рене Феникс умер от скарлатины. Вчера
от пневмонии. Позавчера — от сепсиса, а третьего дня —
от рака поджелудочной железы. Еще раньше Рене Фе(
никса успели унести дифтерит, менингит, преждевременная се(
нильность, черная чума, список можно длить до бесконечности.
Вот уже год как Рене Феникс умирает часто и скоропостижно
от болезней, существующих и канувших в прошлое, смертель(
ных и нет, излечимых и неизлечимых, тяжелых и даже совсем
безобидных: в первый раз он скончался от простого насморка.

Ничего смешного

С

[ 265 ]
ИЛ 8/2019

Этьен Верассельт. Рене Феникс

Любое недомогание становится для него роковым, а с некото(
рых пор смертельны даже сущие мелочи, как, например, врос(
ший ноготь две недели назад. Более того, у Рене Феникса были
выявлены неизвестные науке патологии, исчезнувшие вместе с
ним в тот же день.
До личной драмы, разбившей его жизнь, Рене Феникс
был завсегдатаем отделений скорой помощи, где уже привык(
ли к его смертям в любое время дня и ночи. Медперсонал
больше не лез вон из кожи, пытаясь его спасти, врачи заклю(
чали пари о дате и причине следующей смерти. В моргах всех
больниц города он, разумеется, тоже был постоянным клиен(
том. Его работодатель был доволен: с таким незаурядным
опытом смерти лучшего переговорщика центру предотвра(
щения самоубийств было не найти. Жена же на него дулась, с
тех пор как страховая компания аннулировала полис на круг(
ленькую сумму, сочтя невыгодным страховать жизнь челове(
ка, регулярно возвращающегося с того света.
Ибо Рене Феникс умирал постоянно, но ненадолго: на не(
сколько часов, от силы на сутки. Он воскресал так быстро,
что не успевала разнестись весть о его смерти, а стало быть,
о его уходе никто не жалел. Таким образом, он упускал един(
ственный для себя случай обзавестись, наконец, друзьями.
Жена и двое детей донимали его до тех пор, пока он не со(
гласился подзаработать деньжат на своих кончинах в СМИ,
что могло в дальнейшем, как знать, прославить его и озоло(
тить. Был заключен контракт с крупным телеканалом. Семья
отныне была обеспечена до конца дней, и мадам Феникс ли(
ковала, наслаждаясь реваншем над страховой компанией.
В контракте предусматривалось, что Рене Феникса будут
снимать ежедневно в течение недели, за которую он должен
умереть не меньше трех раз. Детская игра, с его(то опытом,
репортаж обещал быть чистой формальностью, и семейство
уже собирало чемоданы, чтобы с комфортом провести оста(
ток жизни где(нибудь в теплых краях. Съемочная группа сле(
довала за Рене Фениксом неделю, две, три, наконец, четы(
ре — тщетно: не случилось ни кончины, ни агонии, ни
болезни, ни даже легкого недомогания! Перед камерами Ре(
не Феникс чувствовал себя живым как никогда, и по истече(
нии месяца контракт был расторгнут.
На следующее утро за завтраком, сознавая, что разрушил
мечты своих любимых, тоскуя и мучаясь чувством вины под
злыми и укоризненными взглядами, он имел наглость скон(
чаться от сердечного приступа. Жена, вне себя от гнева, так
и оставила его в кухне в обществе мух, а вечером, когда он
воскрес, надавала ему затрещин: ему предлагали целое со(

[266]

Ничего смешного

ИЛ 8/2019

стояние, всего(то и требовалось пару раз дать дуба, так нет
же, он был живехонек, а после этого посмел как ни в чем не
бывало окочуриться за столом! Вот нещечко, даже подохнуть
вовремя не может. С распухшим от побоев лицом он отдал
Богу душу. Эта последняя капля переполнила чашу терпения
мадам Феникс, и она, позвонив в скорую, попросту вышвыр(
нула еще не остывшее тело мужа за дверь.
Наутро, когда Рене Феникс вернулся к жизни, медперсо(
нал предусмотрительно не стал переводить его в палату: о
том, что жена подала на развод, ему сообщили в морге. Лежа
на каталке рядом с десятком трупов, голый, накрытый белой
простыней, из(под которой виднелось только мертвенно(
бледное, искаженное горем лицо, Рене Феникс разрыдался и
наложил на себя руки. Агония, продолжавшаяся считаные се(
кунды, оборвала его жизнь вместе с острой депрессией, кото(
рая унесла бы ее за несколько минут, будь у него силы потер(
петь. В тот день в больнице он скончался еще несколько раз
от различных недугов и самоубийств, и всякий раз, возвраща(
ясь к жизни, вновь оказывался перед лицом нестерпимой
личной катастрофы. В конце концов, его, измученного борь(
бой со смертью, поместили в отделение интенсивной тера(
пии, где он смог отдохнуть и постепенно восстановиться. Ко(
гда медики сказали, что готовы его выписать, он предпочел
остаться еще ненадолго, не будучи столь оптимистично на(
строен: и действительно в тот же вечер он угас.
Развод был оформлен несколько недель назад, и, водворив(
шись в одиночестве в убогую двухкомнатную квартирку, Рене
Феникс, и прежде не отличавшийся крепким здоровьем, со(
всем захирел. От всякой профессиональной деятельности ему
пришлось отказаться, ибо умирал он теперь от любого пустя(
ка: косые взгляды соседей, уставших от нескончаемого воя си(
рены скорой, скука или просто минутная забывчивость — все
могло отправить его на тот свет.
Очень скоро и его близкие, и врачи поняли, что будет луч(
ше держать его постоянно в морге, ведь он все равно чаще
мертв, чем жив. Он категорически отверг эту макабрическую
перспективу, от которой его бросило в озноб, — и умер от
этого озноба на семейном совете, который должен был вме(
сте с ним решить его участь. Эта кончина оказалась очень
кстати, и его немедленно перевезли в ближайший морг, где
он отныне и живет, если будет уместно это слово.
Иногда Рене Феникс убегает, но его хорошо знают во всей
округе, и всегда найдется добрая душа, чтобы заботливо от(
вести его домой, в больницу, и уложить в подвале среди ос(
танков, ожидающих погребения.

Дени

В

[ 267 ]
ИЛ 8/2019

Этьен Верассельт. Дени

дверь нервно стучат. Я смотрю на часы: двадцать два часа
семь минут. Выключаю пылесос. Девять лет я живу в этом
многоквартирном доме и обычно делаю уборку с утра, но
одного раза оказалось достаточно. Иду в прихожую, стук усили(
вается. Я не строю иллюзий, будет жарко. Открываю. В дверях
молодой мужчина, лицо бледное, глаза запавшие. Раздражен(
ным и угрожающим тоном, тыча пальцем прямо мне в лицо, он
требует немедленно прекратить это безобразие, он(де был вы(
нужден купить беруши и все равно не спит уже месяц, его терпе(
ние лопнуло. Я понятия не имею, кто он, и узнаю, что мы сосе(
ди ни много ни мало два с половиной года. Я пытаюсь
объяснить ему, что делаю уборку в этот час впервые, в порядке
исключения. В ответ он наезжает круче, угрожает громче, мне
это не нравится, я тоже повышаю тон, а он наезжает еще круче
и угрожает еще громче, мне это совсем не нравится, я повышаю
тон, и — бац! — я и глазом моргнуть не успел, как его кулак с раз(
маху двинул меня в лицо. Миг — и мы катаемся по полу в прихо(
жей, схватившись в жестоком клинче. Он вне себя, удары на ме(
ня так и сыплются. Я из кожи вон лезу, пытаясь совладать с ним,
это дело долгое и нелегкое, ярость удесятерила его силы. Нако(
нец после яростной, беспощадной схватки, мне удается схва(
тить противника за горло, я зажимаю его в тиски правой рукой:
невыносимая боль, наложившись на усталость после отчаянной
борьбы, быстро умеряет его пыл, и я, воспользовавшись этим,
подныриваю под него и беру в захват левой. Слава Богу, он обез(
движен. К собственному изумлению, еще не ослабляя хватки, я
слышу, как приношу ему извинения: мне не следовало повышать
тон. Он, в свою очередь, признает, что вел себя нехорошо, гово(
рит как будто искренне, и я его отпускаю. Всклокоченные, пот(
ные, запыхавшиеся, мы знакомимся и пожимаем друг другу
руки: я — Дени, очень приятно, он — Люк, очень приятно. Я ни(
когда в жизни не дрался, говорю я ему. Я тоже, отвечает он, про(
стите, мне очень жаль, и скрывается за дверью. Я иду к себе и
быстро обозреваю потери: нос разбит, губа вспухла, а голова все
еще напоминает, что послужила тамтамом. В сущности, ничего
страшного, я уже готов сказать себе, что легко отделался, как
вдруг во мне исподволь начинает разливаться чувство стыда.
Да, напал он, а я только защищался, но я, безусловно, сам во
всем виноват, парень ведь сказал, что его терпение лопнуло, а я
не обратил на это внимания. Мне все хуже, вскоре волна стыда
накрывает меня с головой.
В дверь нервно стучат. Часы показывают двадцать два часа
семь минут. Я выключаю пылесос. Обычно я делаю уборку с утра,

[268]
ИЛ 8/2019

но одного раза достаточно. Это не предвещает ничего хороше(
го. Открываю, в дверях молодой мужчина, бледный, глаза запав(
шие. Говорит, что он мой сосед. Он зол, агрессивен, требует пре(
кратить это безобразие, уже которую неделю он не спит из(за
шума за стеной, его терпение лопнуло. Я настаиваю на исключи(
тельном характере ситуации, я всегда был очень тихим соседом.
Он разоряется еще пуще, но вид у него такой несчастный, такой
измученный, что я сбавляю обороты. Он явно на грани срыва, и
драться с ним было бы стыдно. Я заговариваю с ним миролюби(
во, я весь понимание, я излучаю сочувствие. Этим я только все
испортил, он выходит из себя и бросается на меня, мы падаем.
На полу в прихожей завязывается борьба не на жизнь, а на
смерть. Получив свою порцию чувствительных ударов, я кое(как
ухитряюсь скрутить его, и он затихает. Как нечто само собой ра(
зумеющееся, я приношу ему свои извинения, он, сконфужен(
ный, извиняется передо мной. Я — Дени, он — Люк, мы пожима(
ем друг другу руки и расходимся по домам. Я лежу на софе, болят
ушибы, но еще сильнее болит душа. Конечно, я попытался вой(
ти в его положение и хотел ему помочь, конечно, это он на меня
набросился, но в чем(то я дал маху, никто не ударит просто так,
за здорово живешь. Я медленно тону в глубокой, липкой трясине
унижения.
В дверь нервно стучат. На часах двадцать два часа семь ми(
нут. Я выключаю пылесос и готовлюсь к худшему. Открываю —
он тут как тут, бледный, измученный, на грани срыва. Он глубо(
ко несчастен, это видно невооруженным глазом, и, прежде чем
он успевает сказать хоть слово, я любезно приглашаю его зайти.
Он идет за мной; при виде красующегося посреди гостиной пы(
лесоса застывает и, побелев как полотно, бросается на меня. Не
проходит и доли секунды, как мы уже копошимся на ковре, точ(
но два взбесившихся червя. Он как с цепи сорвался, я пытаюсь
его обуздать, но это не так(то просто. Приложив немало усилий,
я, наконец, обездвиживаю его захватом. Скрученный, полузаду(
шенный, он сдается. Я извиняюсь, что заставил его вынести
зрелище моего пылесоса, он сожалеет о своей неадекватной ре(
акции. Мы встаем и пожимаем друг другу руки: Дени, Люк. Он
уходит, а я ем себя поедом: я подрался, как последний хам, где
мое хорошее воспитание! Мне тошно, я сам себе противен.
В дверь нервно стучат в двадцать два часа семь минут, я
выключаю пылесос. Все ясно, кто(то опять ищет неприятно(
стей. Зайдя предварительно в кабинет, я иду в прихожую. В
оглушительном грохоте усилившихся ударов глубоко вдыхаю
и, словно выныривая из повторяющегося кошмара, с неска(
занным чувством облегчения разряжаю в дверь всю обойму.

БиблиофИЛ

Среди книг
[269]

 О % С  #%

ИЛ 8/2019

Венгерская любовь Елены Малыхиной
Под знаком Близнецов. Венгерские переводы Елены Малыхи5
ной. — М.: Центр книги Рудомино, 2018. — 528 с.

Когда въезжаешь в Венгрию с
северо(запада и направляешься
к Дьёру, почти у самого города
попадается деревня Абда, ско(
рость приходится сбрасывать,
из(за чего в просвете деревьев
успеваешь заметить стоящую на
поле одинокую фигуру. Безза(
щитный человек кутается в
плащ, плащ вздымается на хо(
лодном ноябрьском ветру, го(
ловного убора нет или его уже
сдуло, человек опустил голову и
весь сжался. Сейчас его убьют.
Этот памятник великому
венгерскому поэту (и перево(
дчику) Миклошу Радноти сто(
ит в чистом поле потому, что
примерно здесь в начале нояб(
ря 1944 года его застрелил кон(
воир: три с лишним тысячи ев(
реев, интернированных в ла(
гере Бор в Сербии, гнали че(
рез всю Венгрию в Австрию
из(за успешного наступления
советских войск и партизан
Тито. До лагеря в Австрии
дошли не все.
За пять лет до этого Радно(
ти написал прозаическую вещь
“Под знаком Близнецов” с под(
заголовком “Повесть о детст(
ве”. Этот пронзительный текст
(“Мы праздно болтались в са(
мой гуще истории, играли на

площади перед дворцом в час(
токоле жирных газетных заго(
ловков”), где забавные, трога(
тельные, восторженные и ге(
роические эпизоды из детства
и юности автора изложены в
поэтической логике перехода
от лжи к истине, в логике узна(
вания страшной правды, закан(
чивается началом Второй ми(
ровой войны и предчувствием
гибели. Он и дал название сбор(
нику венгерских переводов Еле(
ны Малыхиной (1925—2016).
Посмертному.
Книга переводов одного
переводчика — вещь редкая,
обычный читатель иностран(
ной литературы чаще всего не
задумывается, кто на самом де(
ле написал текст, который он
читает, и уж точно не коллек(
ционирует книги из серии
“Мастера художественного пе(
ревода”. Читатель ценит авто(
ра, переводчик лишь неиз(
бежный посредник, да еще и
такой, от которого в русской
традиции требуется быть не(
заметным, “не заслонять со(
бой подлинник от читателя”,
как сказал Михаил Гаспаров, а
он в своем деле толк знал.
При этом Елену Малыхину
незаметным человеком назвать

[270]

БиблиофИЛ

ИЛ 8/2019

нельзя. Она так или иначе свя(
зана почти со всеми венгерски(
ми авторами, выходившими
по(русски начиная с 1960(х го(
дов. Кого(то она переводила са(
ма, чьи(то сборники составля(
ла, кого(то редактировала в чу(
жих переводах, о ком(то писала
как литературовед. Венгерский
не был языком, который она
учила в университете — она ос(
воила его уже после, в силу слу(
чайных обстоятельств, попав
на работу именно в Венгрию.
В Советском Союзе быть пе(
реводчиком с языка “братской
социалистической страны” бы(
ло, безусловно, проще, чем сей(
час: дружба между народами
культивировалась, книги выхо(
дили регулярно, как(то специ(
ально продвигать литературу
“малого народа” было не надо.
Другое дело, что опубликовать
можно было только то, что
можно, и в СССР было можно
гораздо меньше, чем в Венгрии.
Первым переводом Малы(
хиной (1959) была книга “Будь
честным до самой смерти” —
роман о детстве “критическо(
го реалиста” Жигмонда Мори(
ца (так она сама охарактеризо(
вала его в статье для Большой
советской энциклопедии) —
автора правильного, сочувст(
вующего тяжелой доле трудя(
щегося человека, но при этом
очень живого, хорошего.
Одной из последних книг,
которые Малыхина перевела и
долгое время не могла опубли(
ковать, был “Конец семейного
романа” Петера Надаша — кни(
га чрезвычайно амбициозная и
можно было бы сказать “вели(
кая”, если бы Надаш не напи(
сал после нее еще несколько
великих вещей. В 2004 году она
вышла в “Трех квадратах” —
другие издатели объясняли Ма(

лыхиной, что такую вещь “не
купят, потому что в ней нет аб(
зацев”.
Составлять сборник перево(
дов Малыхиной было, вероят(
но, делом нелегким. Во(первых,
из(за обилия сделанных ею пе(
реводов. Будь подборка полной,
получилось бы нечто вроде хре(
стоматии по истории венгер(
ской литературы: Малыхина пе(
реводила и писателей XIX ве(
ка — например, Йожефа Этве(
ша, и литераторов первой поло(
вины XX века — того же Мори(
ца или Костолани, и авторов ус(
ловно “советских” — например,
Лайоша Мештерхази, чьей “За(
гадкой Прометея” в конце 70(х
очень увлекалась советская ин(
теллигенция, и авторов, столь
же условно, “антисоветских”: в
ее переводе вышла первая кни(
га Петера Эстерхази “Фанчико
и Пинта” (о Надаше уже говори(
лось). Во(вторых, трудно сде(
лать связный и осмысленный
сборник именно переводчика,
потому что собран он должен
быть, как ни крути, вокруг неза(
метности, вокруг фигуры, не за(
слоняющей оригинал. Какое(то
единство все же читатель дол(
жен открыть для себя в таком
сборнике — не прямо, а испод(
воль должен ощутить незамет(
ный стержень. В этом смысле
составителя Ларису Васильеву
можно поздравить. Сборник,
при всей разности собранных
там авторов, получился очень
цельный. Он весь — о любви, но
эта любовь всегда обнаружива(
ет себя в истории.
Книгу открывают несколько
вещей Тибора Дери (1894—
1977) — писателя вполне офи(
циального, “народно(демокра(
тического”. У Малыхиной есть
рассказ о том, как он в составе
делегации венгерских писате(

лей приезжал в 1966 году в Гру(
зию по случаю празднования
800(летия Шота Руставели. Но
венгерская история XX века —
субстанция чуть более “резино(
вая”, чем история российская:
шестью годами ранее этот офи(
циальный делегат еще сидел в
тюрьме, а за десять лет до посе(
щения Грузии был одним из
вдохновителей венгерской ре(
волюции 1956 года, которую в
1966(м называли уже контррево(
люцией. Об этом и о событиях,
вызвавших эту революцию, — в
сборнике сразу три вещи.
Вообще говоря, повесть
“Ники” — о собаке, не вполне
чистокровном фокстерьере(су(
ке, прибившейся к главным ге(
роям, супружеской паре сред(
них лет, весной 1948 года. Чита(
тель, у которого есть или была
своя собака, обязательно оце(
нит, как тонко Дери понимает
устройство собачьей души и те(
плоту собачье(человеческих от(
ношений. Одного этого хвати(
ло бы на блестящую повесть, но
хозяева Ники живут в истории,
и с первых же страниц вовлека(
ют в нее собаку. Ее не хотят
брать, чтобы не переживать по(
том утрату: единственный сын
Анчей (это фамилия хозяев Ни(
ки) “сгинул под Воронежем”, а
отец жены “погиб во время бом(
бежки”. Бывший хозяин Ники,
хортистский полковник в от(
ставке, которому ее всучил кто(
то из бежавших за границу род(
ственников, чинит инженеру
Анче препятствия, не желая от(
давать не нужную ему самому
собаку “коммунистам”. Инже(
нер Анча быстро растет по
службе, ему предоставляют
квартиру в Будапеште, и собака,
таким образом, лишается рай(
ской деревенской жизни. За
этими скупыми деталями — ка(

тастрофа участия в войне на
стороне Гитлера, катастрофа 2(й
Венгерской армии под Вороне(
жем в январе 1943 года, ужа(
сы оккупации и освобождения
страны, катастрофа попадания
после войны в зону советского
влияния. Собаке это, в общем,
не интересно, но в конце кон(
цов история забирает и ее:
стремительно поднимавшийся
по служебной лестнице хозяин
Ники столь же стремительно
начинает по ней спускаться, по(
сле чего теряет работу, а потом
и свободу. Многие не пережили
политических процессов нача(
ла 1950(х, и среди них — в отли(
чие от хозяина — оказалась Ни(
ки. Для современников “Ники”
была, вероятно, повестью о ре(
прессиях, своего рода венгер(
ской “Софьей Петровной”. Но
репрессии стали частью учеб(
ника истории, а “Ники” оста(
лась живой книгой о собаке, ко(
торая не может жить без чело(
века, какая бы история на дворе
ни творилась.
“Ники” была опубликована
в 1956 году, и через некоторое
время после этого в тюрьму по(
пал уже сам автор — как один
из зачинщиков “контрреволю(
ции”. Об этом — повесть “Две
женщины” (1962). Две женщи(
ны — это 90(летняя мать и не(
вестка, которая приходит к ма(
тери каждый день с известиями
о сыне. Сын порхает где(то по
заграницам, снимает фильм в
Америке, премьера его состо(
ится в самом большом киноте(
атре Нью(Йорка на тридцать
тысяч человек, который специ(
ально строят “недалеко от горо(
да на вершине высокой, в две
тысячи метров, горы”; этот
фильм, как мы узнаем из сле(
дующего письма, сразу же после
премьеры номинируют на Но(

[271]
ИЛ 8/2019

[272]

БиблиофИЛ

ИЛ 8/2019

белевскую премию. Мать эти
известия радуют — она только
не понимает, почему сын за все
это время не мог ни разу прие(
хать домой. Изображено все
это с большим юмором; мать —
человек очень особенный, и, ко(
гда читаешь, понимаешь, что
такого не выдумать и это реаль(
ная мать автора, но саму задум(
ку воспринимаешь как бродя(
чий сюжет: примерно такой
же, скажем, у фильма Роберто
Бениньи “Жизнь прекрасна”,
который так нравился Имре
Кертесу. Отец и сын попадают в
концлагерь, и отец объясняет
мальчику, что это игра и если ее
выиграть, то в конце приедет
танк. Вот так и тут: сын в тюрь(
ме, но мать свято верит, что он
снимает блокбастер в Нью(
Йорке. В холодный пот бросает
только тогда, когда обнаружи(
ваешь, что за новеллой следуют
реальные письма, которые Ти(
бор Дери передавал для матери
из тюрьмы.
А вспомнившийся по ходу
дела Имре Кертес (1929—
2016) — нобелевский, кстати,
лауреат — представлен в сбор(
нике двумя эссе: о несущест(
вующем Будапеште, который
он любит, и о незримом Вей(
маре, который он, бывший уз(
ник Бухенвальда, мог бы по(
любить. А пока этого “незри(
мого Веймара” нет, остается
“заглянуть в дом Гёте”.
Пожалуй, лучшая вещь в
сборнике — “Милый бо(пэр!”
Тибора Дери (1973) — как раз
наводит на мысль о Гёте, точ(
нее на роман Томаса Манна
“Лотта в Веймаре” (1939), в ко(
тором рассказывается о пер(
вой и, возможно, последней
любви титана. Герой Дери то(
же пишет о своей последней
(и как будто бы первой) люб(

ви, он тоже писатель, он Гёте
венгерской литературы XX
столетия — но раз уж XX, то
влюбиться ему на старости
лет полагается в собственную
невестку, а наступление ста(
рости он ощутил, когда много
лет назад случайно заметил
возбужденный член своего сы(
на(подростка. Это мудрый,
ироничный текст о старении,
резиньяции, тщете жизни,
близости смерти, мелькаю(
щей тут и там красоте и удов(
летворении от работы. Пре(
красен он своей пограничной
формой: читатель понимает,
что сюжетная основа лишь ус(
ловность, которая нужна авто(
ру, чтобы достойно и мастер(
ски написать о вещах, не под(
дающихся прямому обсужде(
нию.
Прямой разговор в этом
сборнике ведет только Дюла
Ийеш. Его эссе “В поисках ко(
лыбели” рассказывает о лин(
гвисте и этнографе Антале Ре(
гули и его героическом путе(
шествии к марийцам, эрзя(
нам, манси и ханты, совер(
шенном в 1843—1845 годах в
поисках истоков венгерского
языка. Оно о любви к своему
отечеству (в котором, как из(
вестно, нет пророка): “Кажет(
ся, мы упорно хотим, чтобы
достижения наших исследова(
телей родных корней оцени(
вали в чужих столицах”, — се(
тует Ийеш, после чего подроб(
но описывает мытарства Регу(
ли на родине после возвраще(
ния из России. Хорошее, по(
знавательное эссе: успехи вен(
герских эмигрантов по всему
миру и так всем известны.
Обычной любви (в смысле
любви женщины к мужчине,
без всяких там кровосмешений,
метафор и межвидовых отно(

шений) посвящены “Фран(
цузская ферма” Кароя Сакони
(1969) и повесть Эржебет Гал(
гоци “Церковь святого Хри(
стофора” (1980). Но и у них
любовь, конечно, тоже не со(
всем обычная. У Сакони рас(
сказана история любви вдовы(
француженки к венгерскому
военнопленному, и разворачи(
вается она именно как фран(
цузский рациональный ро(
ман, только концовка у него
венгерская, а у Галгоци — о
любви к министру культуры,
которую молодая героиня(рес(
тавратор превозмогает с по(
мощью любви к своему искус(
ству. Удивительно в этой
очень тонкой, умной повести
то, как автору удается на абсо(
лютно социалистическом ма(
териале (да еще и деревен(
ском!) собрать все связанные
с любовью мотивы модерниз(
ма: похоть, саморазрушение,
отношения господства и под(
чинения, политическое наси(
лие, религиозный пыл в каче(
стве субститута, и вырулить
при этом (опять же, на социа(
листическом материале) на
классическую тропу реализа(
ции себя в творчестве. Но эта
мастерски сделанная конст(
рукция притягивает еще и
тем, что в ней — при всем до
боли знакомом антураже — ос(
тается что(то недосказанное,
некая тайна.
Эржебет Галгоци известна
российскому культуртрегеру
тем, что именно она написала
сценарий фильма Кароя Мак(
ка “Глядя друг на друга” — ис(
торию о любви двух женщин в
Венгрии 1956 года, раньше по(

ражавшей воображение рос(
сийского зрителя датой сво(
его выхода на экран (1982), а
теперь, видимо, просто пора(
жающей воображение. Начи(
ная с 1970(х годов Галгоци бы(
ла открытой лесбиянкой, ее
партнершей была знаменитая
актриса Хильда Гобби.
Художественный перевод
выполняет не совсем ту функ(
цию, что обычный — техниче(
ский, ознакомительный или
синхронный. Его задача — не
“способствовать лучшему взаи(
мопониманию между народа(
ми”, а обогатить родную куль(
туру, спасти ее от солипсизма,
в который она естественным
образом погружается, или от
“гонора большого народа”, как
определяла это сама Елена Ма(
лыхина применительно к рос(
сийскому тяжелому случаю.
Сборник ее переводов — креп(
кая спасительная нить, можно
даже сказать, канат: в какой
еще книжке прочитаешь сразу
десяток абсолютно блестящих
и при этом совершенно раз(
ных вещей. Другое дело, что
тираж — 1000 (одна тысяча) эк(
земпляров — подсказывает, что
эта книжка не избавит от со(
липсизма культуру с 144 млн
носителей, а скорее станет эф(
фективным средством эска(
пизма для некоторых.
“‘Да, Жофика, да, это бег(
ство, дорогая моя’, — тверди(
ла она про себя, сидя за рулем
‘трабанта’”, — начинает свою
повесть Галгоци. Теперь я час(
то буду вспоминать этот за(
чин, садясь за руль своей
“шкоды” и направляясь на
юго(восток, в сторону Дьёра.

[273]
ИЛ 8/2019

Среди книг
М

% К #IМ# 

[274]
ИЛ 8/2019

“Верую в сердце мое”

БиблиофИЛ

Г   М 
 Грустный Бог: Стихотворения = El
Dios triste: Obra poetica [на испанском и русском языках] /
Сост. Элла Брагинская; пер. с исп. О. Савича, И. Лиснянской,
Е. Хованович, Н. Ванханен, Л. Кириллиной. — М.: Центр
книги Рудомино, 2018. — 464 с.
Псевдоним играет очень важ(
ную, можно сказать, символи(
ческую роль в жизни человека
творческого. Беря новое имя,
он тем самым принимает новую
сущность, делает первый шаг
от обыденности и безвестности
к какому(то иному, высокому
предназначению. И превра(
щается Феликс Рубен Гарсиa
Сармьенто в Рубена Дарио, пер(
вого всемирно известного
латиноамериканского поэта,
Рикардо Нефтали Рейес Басо(
альто — в Пабло Неруду, велико(
го чилийского поэта и общест(
венного деятеля, а Лусила Го(
дой Алькайяга, скромная девуш(
ка из бедной семьи с севера Чи(
ли — в Габриэлу Мистраль, бле(
стящую самобытную поэтессу,
лауреата Нобелевской премии
по литературе. Почему юная
учительница выбрала именно
такой псевдоним? Это, разуме(
ется, было ведомо только ей, а
нам позволительно лишь стро(
ить предположения. За именем
Габриэла чудятся крылья архан(
гела Гавриила, принесшего Ма(
рии благую весть о рождении
Спасителя. Возможно, Лусила
Годой видела свое призвание в
том, чтобы поведать миру о са(
мых сокровенных человече(

ских чувствах, о природе и лю(
дях своей страны. Ну а Мист(
раль? В стихотворении “Мои
книги” из сборника “Отчаяние”
поэтесса упоминает прован(
сальского поэта второй полови(
ны XIX века Фредерика Мист(
раля, писавшего на окситан(
ском языке и старавшегося про(
будить интерес к культуре своей
малой родины. Вероятно, ту же
миссию взяла на себя и она —
взяла и успешно выполнила,
став эмиссаром не только чи(
лийской, но и латиноамерикан(
ской культуры в целом, за что и
стяжала славу как прижизнен(
ную, так и посмертную. Лицо
Габриэлы Мистраль смотрит на
нас с денежных купюр, марок и
открыток, а памятники ей (раз(
ной степени похожести) укра(
шают многие города Чили.
Однако же памятник — это
застывшая, мертвая материя,
за ней не разглядишь живого
человека, который радовался,
плакал, ошибался, побеждал и
все время менялся. Жизнен(
ный путь поэта, путь его лич(
ности можно проследить,
лишь собрав воедино произве(
дения разных лет (создав, на(
пример, антологию), ибо по(
эзия, в особенности лирика,

всегда в той или иной степени
автобиографична. “Взяв эту
книгу, ты берешь меня”, — пи(
сал Мигель де Унамуно. Вот и
мы, открывая антологию про(
изведений Габриэлы Мист(
раль “Грустный Бог”, открыва(
ем для себя ее жизнь и, как ни
пафосно это звучит, ее душу.
Габриэла Мистраль появи(
лась на свет на двадцать пять
лет позже Лусилы Годой Аль(
кайяги — в 1914(м, когда “Соне(
ты смерти”, стихи никому не
известной учительницы, полу(
чили главную награду на поэти(
ческом конкурсе “Цветочные
игры” и принесли ей огромную
популярность. Впоследствии
они вошли в первую книгу сти(
хов Мистраль “Отчаяние”, из(
данную в Нью(Йорке в 1922 го(
ду. Название сборника говорит
само за себя: в нем поэтесса пи(
шет о страданиях, о смерти и
об одиночестве. Тоской объято
все — земля, звезды, дождь,
весь мир полон страдающих су(
ществ. Даже собственный по(
этический дар воспринимается
поэтессой как тяжкий крест:

поэтический сборник Мист(
раль, “Нежность”, вышел в 1924
году в Мадриде. В нем минор(
ная тональность значительно
ослабевает, эмоциональный
диапазон расширяется: поэтес(
са словно позволяет себе испы(
тывать радость, выходит из
скорлупы одиночества, ощущая
единение с другими людьми:

Ужасный дар! От этой пытки
впору
всю ночь кричать!
О, пощади, вонзивший стих
мне в сердце, —
позволь молчать!
Перевод О. С


Впрочем, об этом мы гово(
рить не будем: не следует зло(
употреблять тем, что почив(
шие знаменитости беззащит(
ны перед праздным любопыт(
ством потомков. Перейдем
лучше к третьей книге Габри(
элы Мистраль.
Она получила название
“Рубка леса”, по(испански
“Tala”, и вышла в 1938 году
опять(таки не в Чили, а на
этот раз в Аргентине. Сбор(
ник открывается циклом “На
смерть матери”, полным уже
знакомого нам чувства безыс(
ходности, от которого поэтес(
су освобождает восхищение
другой матерью, родиной:

Так и будет она идти по жиз(
ни, точно человек без кожи, бо(
лезненно реагируя на свои не(
взгоды и чужие страдания, на(
деленная эмпатией сверх вся(
кой меры. И при этом находить
силы для активной преподава(
тельской и общественной дея(
тельности, для поездок по род(
ному континенту, по Европе и
Соединенным Штатам. Второй

Дай руку, идем с тобой
танцевать,
а вот и моя рука.
Мы два лепестка одного
цветка,
всего только два лепестка.
Перевод Е. Х  

Мир становится разно(
цветным, душистым, в нем по(
являются бабочки, павлины,
радуга, земляника и ананасы,
и лежит на стихах отсвет (или
тень?) тайного материнства:
Спи как зернышко, сыночек,
в миг посева, в дни дождей,
спи все лето в лоне почвы
и, незрячий, тихо зрей.
Перевод Л. К
%

[275]
ИЛ 8/2019

[276]
ИЛ 8/2019

Горные породы,
нагие хребты,
чудо(огороды
и чудо(цветы,
охра да индиго
такой красоты!
Из былого вести
сошлись надо мной,
заклубились вместе
и стали страной!
Перевод Н. В 9 

На самом деле, в каком бы
уголке света ни была Габриэла
Мистраль, она всегда помни(
ла, где ее корни, ощущала себя
наследницей исконных наро(
дов латиноамериканского кон(
тинента, и это давало ей силу
переносить многие невзгоды.
В “Гимне тропическому солн(
цу” она с языческой страстно(
стью обращается к вечному
светилу:
И новой — кровь, и новым —
мозг,
и слезы новыми ты сделай.
Пот высуши и вылечи
меня от ран души и тела.
И снова ты меня возьми
в те хороводы, что танцуют
по всей Америке огромной
и славят мощь твою святую.
Перевод О. С


БиблиофИЛ

Четвертая книга Габриэлы
Мистраль, “Давильня”, ее по(
следний прижизненный сбор(
ник, вышел в свет на родине
поэтессы в 1954 году, но раз(
гадку его названия следует ис(
кать в более ранних стихах, а
именно в “Гимне тропическо(
му солнцу”:
Придем, как гроздья к
виноделу,
бессмертье возвратится
с нами...
Перевод О. С


Виноградные грозди гиб(
нут под прессом, но их сок, их
кровь, превращается в вино. А
человек гибнет под гнетом
жизни, но оставляет после се(
бя драгоценные плоды своих
трудов, будь то дети, сады или
стихи. И цель существования
не в том, чтобы взять от этого
мира как можно больше, а в
том, чтобы как можно больше
ему дать. Эта мысль отчетливо
звучит в стихотворении “От(
дача”: именно в жертвенной
самоотдаче обретает поэтесса
истинную свободу.
Участь поэта, как и любого
творца, сладка тем, что его
жизнь не заканчивается, даже
когда истекает его земной век.
Он продолжает говорить с на(
ми со страниц своих книг. Вот
и Габриэла Мистраль обраща(
ется к читателю “de ultratum(
ba” со страниц сборника “По(
эма о Чили”, изданного по(
смертно в 1967 году. В нем зву(
чат мотивы, традиционные для
“чилийской учительницы”, но
есть одно стихотворение, кото(
рое, пожалуй, можно назвать
центральным: “Долина Эльки”.
Мне надо сойти в Долину,
туда, где за темной листвой
зеленая завязь инжира
подернулась синевой,
проведать своих — не важно,
кто мертвый, а кто живой.
...
Плывет предо мной вереница
радостей и невзгод,
терпкая брага юных,
старцев медленный мед,
ярость и вдохновенье,
горечь и пустота
да и сама Долина,
плывет как сон, разлита,
от Пералильо к Уньону,
та же — и будто не та.
Перевод Е. Х  

Это не просто возвращение
к истокам (в долине реки Эльки
Габриэла Мистраль родилась),
это стихотворение(прощание,
подведение итогов. “Сойти в
Долину” здесь означает вернуть(
ся в небытие, населенное род(
ными умершими, и из далекого
далека увидеть, что жизнь — не
просто череда страданий, а че(
редование “радостей и не(
взгод”, что благословенна и го(
речь ее, и сладость.
“Взяв эту книгу, ты берешь
меня”... Антология произведе(
ний Габриэлы Мистраль “Гру(
стный Бог” — дань огромного
уважения и глубокой любви к
поэтессе. Слово “антология” в
переводе с греческого означа(

ет “букет цветов”. Что ж, над
этим букетом трудились искус(
ные флористы. Составитель
Элла Брагинская, редакторы
Юрий Фридштейн, Римма Ан(
дрианова и Максим Тютюнни(
ков, художник(дизайнер Петр
Бем, а также пять переводчи(
ков: Овадий Савич, Инна Лис(
нянская, Екатерина Ховано(
вич, Наталья Ванханен и Ла(
риса Кириллина. Их перево(
ды, сделанные в разные годы,
собраны теперь под одной об(
ложкой, чтобы мы услышали
голос человека, говорящего с
нами о боли и радости, о мате(
ринстве и смерти, о памяти и
забвении. Говорящего с нами
о вечном.

[277]
ИЛ 8/2019

Информация к размышлению
Non5fiction
[278]
ИЛ 8/2019

 А  М 9 7

БиблиофИЛ

“Время — деньги”, гласит из(
вестная пословица. И того, и
другого всегда не хватало, а
что касается времени, его не(
достаток стал особенно заме(
тен именно сейчас. Подробно
этот феномен рассматривает(
ся в книге Джуди Вайсман
“Времени в обрез: ускорение жиз5
ни при цифровом капитализме”
(пер. с англ. Н. Эдельмана; под
науч. ред. С. Щукиной. — М.:
Издательский дом “Дело” РАН(
ХиГС, 2019. — 304 с.). Конечно

же, объективно (если можно
так сказать) время протекает
всегда одинаково, и речь идет
только о субъективном его пе(
реживании — но на само это
“темпоральное”
ощущение

влияет ряд внешних факторов,
которые автор и подвергает
всестороннему анализу.
Технический прогресс при(
водит порой к парадоксальным
результатам. Например, гло(
бальная
автомобилизация,
имевшая целью экономию вре(
мени за счет увеличения скоро(
сти передвижения, породила
дорожные пробки, в которых
времени теряется значительно
больше. А многообразие новых
форм коммуникации (элек(
тронная почта, сотовые теле(
фоны, мессенджеры и т. д.), с
одной стороны, сделало соци(
альную среду более комфорт(
ной с точки зрения оператив(
ности разного рода контактов,
но с другой — ощущение посто(
янного нахождения “на воз(
можной связи” порождает со(
стояния, которые с точки зре(
ния психологии можно оце(
нить как скорее негативные.
Мы всегда считали (ну, или
точнее, нас так учили), что бла(
годаря технологическому раз(
витию разнообразные умные
машины освободят нас от обре(
менительных рутинных заня(
тий, а вследствие сокращения
времени, уходящего на работу,
будет появляться все больше и
больше времени свободного,
которое мы будем посвящать
творчеству, саморазвитию и
приятному досугу. Однако в но(
вой коммуникационной среде
границы между разными “сег(
ментами” времени (рабочим,

личным, “домашним”) оказа(
лись размыты. Так, все чаще
предметом иронии становится
такой род совместного время(
препровождения, при котором
общение между родными и
друзьями заменяется их обще(
нием со своими гаджетами.
Возможность занятости в уда(
ленном доступе также порож(
дает ожидание потенциально(
го вторжения рабочего време(
ни в свободное. А наличие раз(
нообразных информационных
каналов (телевидение, Интер(
нет, мессенджеры) приводит к
тому, что часто эти каналы ис(
пользуются
одновременно.
Итогом становится ощущение
постоянной “измотанности” —
т. е. эффект от внедрения тех(
нических новшеств оказывает(
ся диаметрально противопо(
ложным задуманному: доля сво(
бодного времени не увеличива(
ется, а вместо этого наше “тем(
поральное” сознание перехо(
дит в некий новый, размытый
регистр.
По мнению Джуди Вайс(
ман, такая ситуация вполне за(
кономерна. Конечно, техниче(
ский прогресс — необходимый
для изменений фактор, тем бо(
лее что движим этот процесс
сознательными усилиями лю(
дей. Однако главной в итоге
становится динамика социаль(
ного развития, порождающая
необходимость именно в тако(
го, а не иного рода изменени(
ях. Гаджеты сами по себе не ме(
няют общество (равно как не
меняют его сознательные ре(
шения отдельных личностей);
важно прежде всего то, что су(
ществуют некие (сверхперсо(
нальные) потребности социу(
ма как целого, определяющие,
как те или иные технические
новации будут использоваться

и адаптироваться под его нуж(
ды. Каким бы ни хотел видеть
будущее каждый из нас, оно
станет таким, каким оно необ(
ходимо для всего общества в
его эволюции.
А что касается денег, то у
каждого из нас по отдельности
их, конечно, тоже всегда “в об(
рез”. Однако, опять же, для со(
циума в целом “больше” не зна(
чит “лучше” — ведь количество
денег в обороте определяется
тем, сколько их необходимо
для нормального функциони(
рования мировой экономики.
А что она представляет собой
сегодня, можно узнать из кни(
ги Даршини Дэвид “Доллар
всемогущий” (пер. с англ. Н. Го
ловина, М. Кленницкой. —
М.: Синдбад, 2019. — 304 с.),
снабженной подзаголовком
“Как работает экономика гло5
бализованного мира”.

Конечно,
большинство
крупных финансовых опера(
ций осуществляется сегодня в
электронном виде, однако для

[279]
ИЛ 8/2019

[280]
ИЛ 8/2019

того чтобы сделать повество(
вание наглядным, автор выби(
рает для него форму своего ро(
да травелога, отпуская своего
героя — однодолларовую банк(
ноту — в кругосветное путеше(
ствие по ключевым географи(
ческим точкам планеты.
Стартует это путешествие,
понятное дело, в США, где эта
банкнота печатается (каждый
день появляется 17 миллио(
нов новых однодолларовых
купюр). Поскольку американ(
ский рынок наводнен сейчас
товарами, произведенными в
Китае (который Дэвид назы(
вает “храмом низких цен и
бесконечных предложений”),
то первый отрезок пути дол(
лар проделывает именно туда.
Для скапливающейся в Китае
долларовой массы ищутся вы(
годные инвестиционные про(
екты, и поэтому купюра(путе(
шественница отправляется в
Нигерию, чтобы быть вложен(
ной в строительство желез(
ных дорог.
Нигерийцы потребляют в
год пять миллионов тонн риса,
но внутреннее производство
не обеспечивает потребностей
страны, и поэтому наш блуж(
дающий доллар используется
для оплаты риса, импортируе(
мого из Индии. Для развития
инфраструктуры своего сель(
ского хозяйства Индии необ(
ходимы большие объемы энер(
гии, и доллар направляется на
оплату топлива, ввозимого из
Ирака. Ближний Восток с его
постоянными военными кон(
фликтами нуждается в оружии,

и доллар, полученный от про(
дажи топлива, идет на закупку
оружия в России.
Производитель оружия, в
свою очередь, в поисках вло(
жения вырученных от его про(
дажи средств обращает свое
внимание на рынок недвижи(
мости — и самые выгодные ва(
рианты покупки жилья нахо(
дит в Германии. Немецкий тор(
говец недвижимостью разме(
щает полученные средства в
крупнейшем финансовом цен(
тре мира — Англии, — где и ока(
зывается наш доллар. Ну а там
финансовый трейдер, соби(
рающийся в деловую поездку,
оплачивает этим долларом
бронь в американском отеле.
Круг замыкается.
Конечно же, описание по(
добного маршрута — это про(
сто иллюстративный сюжет(
ный прием, однако при всей
его условности мы в итоге по(
лучаем некое представление о
динамике денежной сферы в
ее соотношении со сферой
производства, а также о при(
близительной структуре миро(
вого разделения труда. Безус(
ловно, реальная картина зна(
чительно сложнее, а мир регу(
лярно сотрясают финансово(
экономические кризисы, неиз(
бежные, хотя чаще и непред(
сказуемые (впрочем, и о них в
книге тоже идет речь). Однако
для массового читателя полез(
на и такая, пусть слегка поверх(
ностная, но профессиональ(
ная (автор — экономический
обозреватель BBC News) ана(
литика.

Авторы номера
[281]
ИЛ 8/2019

Ю Ф

Автор тридцати семи пьес, двенадцать изданы по
русски в сборнике Ангел проходит через сцену
[2018], четырнадцати романов, в том числе Мо
ток ниток [Naustet, 1989], Меланхолия I [Melan
cholia I, 1995], Меланхолия II [Melancholia II, 1996],
Утро и вечер [Morgon og kveld, 2000], девяти поэти
ческих сборников, двух сборников эссе и девяти
книг для детей. В ИЛ опубликованы избранные
стихотворения из сборников Пес нарезает круги и
Пес и ангел, а также рассказ Я не мог тебе сказать
[2005, № 11] и роман Без сна [2018, № 9].
Перевод публикуемого романа Сны Улава. Вечер
няя вязь выполнен по изданию Olavs draumar.
Kveldsv–vd [Det Norske Samlaget 2014].

Б 
П

Автор романов Время чудес [Време чуда, 1965], Па
ломничество Арсения Негована [Ходочашће
Арсениjа Његована, 1970], семитомной саги Золо
тое руно [Златно руно, 1978—1986], эпоса Атлан
тида [Атлантида, 1988], биографопублицисти
ческого романа Годы, съеденные саранчой [Године
коjе су поjели скакавци, 1988], Сентиментальная
история Британской империи [Сентиментална
повест Британског царства, 1992/ посмертно],
сборника рассказов Новый Иерусалим [Нови
Jерусалим, 1988], сборников публицистики Пись
ма с чужбины [Писма из туђине, 1987] и Новые
письма с чужбины [Нова писма из туђине, 1989].
Публикуемая повесть Человек, который ел смерть.
1793 [№ovek koji jeo smrt.1793] взята из сборника
Новый Иерусалим. Готические хроники [Novi Jeru
salim. Gotska hronika. Beograd: Laguna, 2011].

П Б 

Автор нескольких сборников поэзии, в том чис
ле Новые и избранные стихотворения [New and
Selected Poems, 2007], юмористических мемуаров
Невидимая тюрьма [The Invisible Prison, 2008], по
пулярной книги Краткий курс литературного
письма для начинающих авторов [The Portable
Creative Writing Workshop, посл. изд. 2013] и др. Со
ставитель ряда антологий, среди них Когда вам
случится в Дублин попасть: Карта Дублина в сти
хах и прозе [If Ever You Go: A Map of Dublin in Poetry
and Song, 2014]. В ИЛ опубликованы отрывки из
его книги Невидимая тюрьма. Сцены из ирланд
ского детства [2015, № 6].
Публикуемые стихи взяты из сборника Человек —
это ровно то... [A Man Is Only as Good... Dublin:
Orange Crate Books, 2017].

Jon Fosse
[р. 1959]. Норвежский
драматург, писатель, по
эт, эссеист, переводчик.
Лауреат более сорока
премий, кавалер нацио
нального ордена Фран
ции За заслуги [2003],
командор норвежского
Королевского ордена
Святого Улава [2005].
Один из ста ныне живу
щих гениев по версии
агентства Synectics.

Б  П
[1930—1992]. Сербский
прозаик,
драматург,
сценарист, публицист,
редактор, политик, лау
реат
литературных
премий журнала НИН,
Милоша Црнянского,
Негоша и др.

Pat Boran
[р. 1963]. Ирландский
поэт, писатель, издатель,
ведущий поэтических ра
диопрограмм. Член Эш
даны, почетной ирланд
ской ассоциации писа
телей, художников и му
зыкантов. Лауреат пре
мий Патрика Каванаха
[1989] и Лоренса О’Шо
несси [2008].

[282]
ИЛ 8/2019

А%& 
С
П%%

Автор романов Холодная кожа [La pell Freda,
2002; рус. перев. 2006], Пандора в Конго [Pandora
al Congo, 2005; рус. перев. 2007], Victus [ 2012], Vae
Victus [ 2015], сборников рассказов Золотые века
[Les edats d’or, 2001; рус. перев. 2011], Трина
дцать грустных перепутий [Tretze trists tr`ngols,
2008], сборника эссе о диктаторах Африки Шу
ты и чудовища [Pallasos I monstres, 2000] и др. В
ИЛ опубликованы его рассказ Баллада об убываю
щем кашалоте и интервью [2010, № 11].
Перевод публикуемого фрагмента романа Фун
гус, король Пиринейских гор выполнен по изданию
Fungus. El rei dels Pirineus [La Campana, 2018].

Т-. К0 1

Автор романов Союз [Liitto, 2005], Старый вор
чун [Mielensbpahoittaja, 2010], Нищий и кролик
[Kerjblbinen ja jbnis, 2011], Счастливые времена,
Старый ворчун [Ilosia aikoja, Mielensbpahoittaja,
2014] и др.
Перевод выполнен по изданию Финляндия Ста
рого ворчуна: 100 обычных лет [Mielensbpa
hoittajan Suomi: 100 tavallista vuotta. Helsinki:
WSOY, 2017].

ДМ5-

Автор романов Краса небес в зияющий просвет
[The Beautiful Things That Heavens Bear, 2007], Как
читать воздух [How to Read the Air, 2010], Все на
ши имена [All Our Names, 2014]. Его романы пере
ведены на 15 языков.
Перевод фрагмента романа Краса небес в зияю
щий просвет выполнен по изданию The Beautiful
Things That Heavens Bear [Riverhead Books,
2007].

М Б & 

Автор романа Красного моря лиловая дочь [Blue
Daughter of the Red Sea, 2004], рассказов и травело
гов.
Перевод фрагмента романа Красного моря лило
вая дочь выполнен по изданию Blue Daughter of
the Red Sea [University of Wisconsin Press,
2004].

Albert Snchez
Pi…ol
[р. 1965]. Каталонский
антрополог, прозаик.
Лауреат премий Охо
критико [2003] и лите
ратурной критики жур
нала Серра д’Ор [2006].

Tuomas Kyrn
[р. 1974]. Финский пи
сатель и журналист.

Dinaw Mengestu
[р. 1978]. Эфиопский
писатель.
Закончил
Джорджтаунский уни
верситет и аспирантуру
Колумбийского универ
ситета. Преподает лите
ратуру и писательское
мастерство в Джордж
таунском университете.
Лауреат многочислен
ных
международных
премий. Живет в Ва
шингтоне.

Meti Birabiro
Эфиопская писательни
ца. Закончила литератур
ный факультет универси
тета Беркли и аспиранту
ру Гарвардского универ
ситета. Учится в магист
ратуре по специально
сти социальный работ
ник. Преподавала лите
ратуру в ньюйоркских
тюрьмах и воспитатель
ных колониях, в жен

ской школе в ЭрРиаде.
Живет в Атланте.

М; М5

Maaza Mengiste
Эфиопская писательни
ца. Закончила Мичиган
ский университет и ас
пирантуру НьюЙорк
ского
университета.
Преподает литературу
и писательское мастер
ство в Принстонском
университете,
Нью
Йоркском университе
те и Квинсколледже.
Живет в НьюЙорке.

Автор романов Лев глядит с высоты [Beneath the
Lion’s Gaze, 2010] и Король в тени [The Shadow
King, 2019]. Роман Beneath the Lion’s Gaze вошел в
десятку лучших произведений современной аф
риканской литературы по мнению Guardian, пе
реведен на французский, испанский, португаль
ский, немецкий, голландский и шведский языки.
Регулярно печатается в таких изданиях, как New
York Times, New Yorker, Guardian, Granta, Lettre
Internationale, Enkare Review, Callaloo и др.
Перевод фрагмента романа Лев глядит с высоты
выполнен по изданию Beneath the Lion’s Gaze [W.W.
Norton, 2010].

С<= >
М Б ?
А> 

Автор 14 поэтических сборников, в том числе
Стихи [Poesia, 1944], В разделенное время [No
Tempo Dividido, 1954], Новое море [Mar Novo,
1958], Книга Шестая [Livro Sexto, 1962], Двойст
венность [Dual, 1972], Плавания [Navega?oes,
1983], Ракушка с острова Кос и другие поэмы [O
Bwziode Cоseos Outros Poemas, 1997], рассказов, эс
се и книг для детей. В ИЛ опубликованы ее стихи
[1980, № 5; 2017, № 4].
Перевод стихотворений выполнен по изданию
Собрание поэтических сочинений [Obra poеtica.
Porto: Assyrio & Alvim, 2015].

Э.
Д

Первый сборник Стихотворения Эмили Дикин
сон [Poems by Emily Dickinson, 1890] опубликован
посмертно. Полное собрание стихотворений, со
стоящее из 1775 стихотворений, подготовлено
Томасом Х. Джонсоном [The Complete Poems,
1955]. После него за Дикинсон закрепился статус
классика американской поэзии.
Публикуемые переводы выполнены по изданию
Полное собрание стихотворений [The Complete
Poems. London: Faber and Faber, 1970].

Л>= К&  

Автор фундаментальных трудов по афрокубин
ской культуре Черные сказки Кубы [Cuentos negros
de Cuba, 1940], Анаго: словарь лукуми [Anagо:
vocabulario lucumy, 1957], Тайное общество Абакуа
по рассказам его старых адептов [La sociedad secre

Sophia de Mello
Breyner Andresen
[1919—2004].
Порту
гальский поэт. Лауреат
многих литературных
премий, в том числе
Большой поэтической
премии Ассоциации
португальских писате
лей [1964], премий Ме
ждународной ассоциа
ции литературной кри
тики [1983], Петрарки
[1995] и Камоэнса
[1999], королевы Со
фии по ибероамерикан
ской поэзии [2003].

Emily Elizabeth
Dickinson
[1830—1886]. Амери
канский поэт.

Lydia Cabrera
[1899—1991].
Кубинская писательни
ца, фольклорист, ан

[283]
ИЛ 8/2019

трополог. С 1960 г. жи
ла в Майами.

ta Abakuа, contada por viejos adeptos, 1958], Народ
ная медицина на Кубе [La medicina popular en
Cuba, 1984], Животные и фольклор на Кубе [Los
animales y el folklore en Cuba, 1988], Священный
язык ньяньиго [La lengua sagrada de los …а…igos,
1988]. В ИЛ опубликована ее статья из книги Лес
[2015, № 1].
Публикуемые сказки взяты из книги Черные сказ
ки Кубы [Cuentos negros de Cuba. Icaria, 1989].

Ф  П\

Автор книг На стороне вещей [Le Parti pris des
choses, 1942]; Проэмы [Progmes, 1948]; Ярость вы
ражения [La rage de l’expression, 1952]; Большой
сборник [Le Grand Recueil: I — Mеthodes, 1961; II —
Lyres, 1961; III — Pifces, 1961]; В защиту Малерба
[Pour un Malherbe, 1965]; Мыло [Le Savon, 1967];
Фабрика Луга [La Fabrique du Prе, 1971]. Издано
полное собрание его сочинений [uvres com
plftes, La Plеiade, t. I, 1999; t. II, 2002]. В ИЛ опуб
ликованы Четыре текста [2014, № 6].
Публикуемые Проэмы [Progmes] печатаются по
изданию На стороне вещей и Проэмы [Le Parti pris
des choses, suivi de Progmes. Editions Gallimard,
1948]

А Б

Автор около 30 поэтических сборников, среди
них Синкопы [Syncopes, 1943], Первое завещание
[Premier testament, 1957], Второе завещание
[Deuxifme testament, 1959], Четыре воли и другие
стихи [Quatre testaments et autres pofmes, 1967], Па
лачи и акробаты, стихи без водителя [Bourreaux et
acrobates, pofmes sans chauffeur, 1990], романов Рус
ская мать [Une mfre russe, 1978, рус. перев 1998],
Письмо моему отцу, которому было бы 100 лет
[Lettre ` mon pfre qui aurait eu 100 ans, 1987] и др.
На русском языке изданы его Избранные стихо
творения [1984], стихи Слова и люди [1994], ро
ман Прощание и из записных книжек С блеском
прожить незамеченным... [2001].
Публикуемые стихи взяты из сборника Пережи
вания Бога [Le tourment de Dieu. Editions Gallic
mard,1986].

Э%
В %

Автор книги коротких новелл Потерянные шаги
[Les pas perdus], написанных в лучших традициях
его учителей Хулио Кортасара, Альберто Мора
виа и Дино Буццати.
Публикуемые рассказы взяты из книги Потерян
ные шаги [Le Tripode, 2018].

[284]
ИЛ 8/2019

Francis Ponge
[1899—1988]. Француз
ский поэт, прозаик, эс
сеист. Лауреат междуна
родных поэтических
премий [1959, 1969],
Национальной поэти
ческой премии [1981],
Большой премии Фран
цузской академии [1984],
офицер [1969] и коман
дор [1983] ордена По
четного легиона.
[А?
А> 
Б]
Alain Bosquet
[1919—1998]. Французс
кий поэт и прозаик.
Кавалер ордена Почет
ного легиона, член Ко
ролевской академии
французского языка и
литературы Бельгии,
президент
Европей
ской поэтической акаде
мии в Люксембурге, лау
реат многих престиж
ных премий, в том
числе Гонкуровской,
Французской академии,
Шатобриана, СенСи
мона и др.

Etienne Verhasselt
[р. 1966]. Бельгийский
психологклиницист.
Литературу рассматри
вает как хобби. Лауреат
премии Анри Корне
лиуса.

О%5
С 5
С & ==
Философ, эссеист, пе
реводчик. Один из ре
дакторов журнала Rigas
Laiks. Русское издание.
Живет и работает в
Праге.

М 
И5 
К=cМ=
Переводчик с испан
ского и каталанского
языков, член Союза пи
сателей Москвы.

А?
В%
Мf
[р. 1953]. Прозаик, пере
водчик с польского, лите
ратурный обозреватель,
лингвист. Член Литера
турной академии [жюри
премии Большая книга].
Лауреат премий Человек
книги [2004], имени
А. М. Зверева [2010], жур
нала Октябрь [2010], ав
стралийского фестиваля
русскоязычной литерату
ры Антиподы [2010].

Автор книги Живой Чехов [2007], опубликовала
книгу Утка, стоящая на одной ноге на берегу фило
софии [2014; в соавторстве с художником Викто
ром Пивоваровым]. Переводила эссе У. Берро
уза, Э. М. Форстера, произведения барона Кор
во, американского писателя Р. Йейтса.
Публиковалась в журналах Октябрь, Неприкосно
венный запас, Новый мир, Звезда, Сеанс и др. В ИЛ
опубликованы ее статья Еще раз о беременной вдо
ве [2012, № 1] и вступление к отрывку из книги
Л. Краснахоркаи Мир идет [2017, № 5].
В ее переводе публиковались произведения
С. Эсприу, П. Калдерса, Ф. Аялы, М. де Педролу,
Х. Пардо, Х. Антонио Марины и др. В ИЛ в ее пе
реводе опубликованы рассказы М. Барбаль и до
кументальная проза Ж. Пла и Ж. М. Эспинаса
[2010, № 11], главы из книги Истории страсти
Р. Монтеро [2011, № 5], стихи Л. Вииты [2015,
№ 6], Э. Килпи [2016, № 12], главы из книги Об
манчивая слава Ж. Салеса [2018, № 3] и др.
Автор книг Meaning and Categorization [1996; в со
авторстве], А. и Б. сидели на трубе: Перевод с со
ветского [2002], Чтение по буквам. Романальбом
[2012], Словарь Россия/Russia. Для туристов и не
только [2018].
В его переводе с польского напечатана пьеса
С. Мрожека Портной [Суфлер, 1995, № 4] и по
весть Г. ХерлингаГрудзинского Белая ночь любви
[ИЛ, 2000, № 8]. В ИЛ также неоднократно пуб
ликовались его статьи. Постоянный ведущий
рубрики Информация к размышлению.

Переводчики
Нина Николаевна
Федорова
Переводчик с немецкого,
шведского, норвежского,
нидерландского, англий
ского и польского языков.
Лауреат Австрийской госу
дарственной премии в об
ласти литературного пере
вода [1994], премии имени
Жуковского [2004], премии
Мастер [2011], премии
Шведской академии [2017].

В ее переводе печатались произведения С. Лагерлёф,
М. Грипе, К. Гамсуна, С. Дельбланка, Т. Линдгрена, Ё. Тун
стрёма, И. Бергмана, А. Стриндберга, Х.К. Андерсена,
Х. Мартинсона, Л. Густафссона, К.Ф. Тиллера, Э.М. Ремар
ка, Х. Фаллады, К. Вольф, Г. Гессе, Ф. Дюрренматта, А. Зе
герс, К. Рансмайра, П. Низона, Й. Рота, А. Штифтера,
Л. Кашниц, З. Ленца, Р. Музиля, Ю. Фоссе и др. Неодно
кратно публиковалась в ИЛ.

[285]
ИЛ 8/2019

Василий
Николаевич
Соколов

[286]
ИЛ 8/2019

[р. 1946]. Литературовед,
журналист, переводчик с
сербского.

Григорий
Михайлович
Кружков
[р. 1945]. Поэт, переводчик,
литературовед. Лауреат пре
мии ИЛлюминатор [2002],
Государственной премии по
литературе [2003], Бунин
ской премии [2010], премий
Мастер [2010] и имени Алек
сандра Солженицына [2016].

Нина Аврова
Раабен
Переводчик с испанского и
каталанского языков. Пре
подаватель русского языка.
Живет в Барселоне.

Наталья Михайлова
Переводчик с финского
языка. Преподаватель рус
ского языка как иностран
ного и финскорусского пе
ревода в Университете Там
пере. Живет и работает в г.
Тампере, Финляндия.

Александр
Михайлович Стесин
[р. 1978]. Русский поэт, испол
нитель собственных песен, пе
реводчик современной амери
канской поэзии на русский
язык. Лауреат премии Тамиз
дат [2007], Русской премии
[2014], дипломант премии Мо
сковский счет [2011]. Врач
онколог, кандидат медицин
ских наук. Руководил проекта
ми, связанными с медицин

В его переводе опубликованы романы Б. Чосича Роль се
мьи в мировой революции и За что боролись, М. Капора
Подходящий день для смерти. В ИЛ в его переводе напе
чатаны фрагменты книги Наставники [2004, № 3; 2006,
№ 10] и фрагменты Записных книжек Музиля [2013, № 4]
Б. Чосича, повесть М. Капора Зеленое сукно Монтенегро
[2007, № 9], рассказ Р. Братича Ты куда, Моисей? [2012,
№ 4], новеллы В. Тасича, А. Тишмы, Г. Чирьянича, М. Ми
чичДымовской, Р. БелиМарковича [2015, № 11], очерк
В. Баяца [2018, № 6] и др.
Автор шести сборников стихов [последний — Новые сти
хи, 2008]. В его переводах вышли книги Л. Кэрролла Охо
та на Снарка [1991], У. Б. Йейтса Избранное [2001],
Д. Китса Гиперион и другие стихотворения [2004],
Д. Донна Алхимия любви [2005], У. Стивенса Сова в сарко
фаге [2008], Э. Дикинсон Стихи из комода [2010] и др.
Статьи и эссе составили сборники Ностальгия обелисков
[2001], Лекарство от фортуны [2002], Пироскаф. Из анг
лийской поэзии ХIХ века [2008] и У. Б. Йейтс: Исследова
ния и переводы [2008]. Вышли Избранные переводы в 2х
тт. [2009]. Неоднократно публиковался в ИЛ.
В ее переводе опубликованы произведения А. Кункейро,
М. Ауба, М. Родореры. М. де Педроло, Ж. Казаса Фустера,
М. Мунзо, А. Санчеса Пиньоля. В ее переводе на каталан
ский язык все пьесы Чехова [в соавторстве с Ж. Казаса
Фустером], Лирические драмы А. Блока [в соавторстве c
А. Соле], главу Великий инквизитор из рома Достоевского
Братья Карамазовы для театральной постановки.
Составитель и переводчик каталонского номера ИЛ [2010,
№ 11], а также в ИЛ ее переводе опубликованы рассказы
С. Памиеса [2011, № 12].
Автор ряда научных статей о современном российском те
левидении и медиакультуре и учебных пособий для изу
чающих русский язык. В ИЛ публикуется впервые.

Автор книг стихов Мягкий дым тополей [1998, на русском,
английском и французском языках], Точка отсчета [Нью
Йорк: Слово / Word, 2002; на русском, английском и фран
цузском языках], Часы приема [М.: Русский Гулливер,
2010] и др. В ИЛ опубликованы его книга “Вернись и возь
ми” [2011, № 2, 6] и очерк Путем чая [2016, № 1].

ской благотворительностью, в
разных частях Африки. С 1990
г. живет в США.

Варвара
Александровна
Махортова
Переводчик с португальско%
го. Преподаватель кафедры
португальского языка МГЛУ.

Дарья Синицына
Переводчик с испанского,
галисийского и каталанско%
го языков, старший препо%
даватель Кафедры роман%
ской филологии Филологи%
ческого факультета СПбГУ,
кандидат филологических
наук. Лауреат премии Ино
литтл [2010], премии
журнала Латинская Аме
рика [2010], премии ИсЛа%
HISPА" NICA [2016].

Валерий
Михайлович Кислов
[р. 1963]. Переводчик с
французского, поэт, проза%
ик, эссеист.

Валентин
Михайлович
Серебряков
[р. 1940]. Писатель, перево%
дчик. Закончил физический
факультет Саратовского Гос%
университета им. Н. Г. Чер%
нышевского. Член Междуна%
родного Союза писателей
Иерусалима при Федерации
Союзов писателей Израиля.
Живет в Иерусалиме.

Нина Осиповна
Хотинская
Переводчик с французско%
го. Лауреат премии имени
Ваксмахера [2011].

В ее переводах опубликованы стихотворения бразильских
поэтов%романтиков XIX века и роман ангольского писате%
ля Ж. Э. Агуалузы Королева Жинга. В ИЛ в ее переводе
опубликованы рассказы М. Коуту [2018, № 8] и Ж. Э Агуа%
лузы [2019, № 1].

В ее переводах печатались произведения Г. Кабреры Ин%
фанте, Э. Риверы Летельера, М. Делибеса, А. Сторни, Р. де
Кастро, Ж. Кабре и др. В ИЛ в ее переводе напечатаны
фрагменты романа Три грустных тигра Г. Кабреры Ин%
фанте [2010, № 10], романы Э. Р. Летельера Фатаморга
на любви с оркестром [2013, № 3] и Гимн ангела с поджа
той ногой [2017, № 8], Э. Альберто Эстер гдето там, или
Роман Лино и Ларри По [2015, № 1 ], повесть М. Делибеса
Безумец [2011, № 12] и др.

В его переводе публиковались произведения А. Жарри,
Р. Домаля, Б. Виана, Р. Кено, Ж. Перека, С. Гензбура,
Э. Савицкая, Л. Бассмана и др. В ИЛ в его переводе напе%
чатаны роман Р. Кено С ними похорошему нельзя [1997,
№ 4], эссе Ж. Перека Думать/Классифицировать [2012,
№ 5], подборка стихов Ф. Ла Мармеля [2013, № 4], а также
его статья Потенциальный перевод [2009, № 2].
Автор книг Поллианна. Сценариймюзикл по повести
Э. Портер, Введение во храм, Иерусалимский мост [2019],
Иерусалимские тетради. Его стихи публиковались в аль%
манахах и сборниках, в журнале Литературный Иеруса
лим. В ИЛ публикуется впервые.

В ее переводе выходили романы П. Брюкнера Похитители
красоты, П. Модиано Дора Брюдер, М. Дюрас Летний вечер,
половина одиннадцатого, П. Констан Банановый парадиз и
Откровенность за откровенность, М. Вяземски Горстка
людей, Ф. Аррабаля Красная мадонна и Необычайный кре
стовый поход влюбленного кастрата, рассказы М. Эме,
Ф. Саган и др. Неоднократно публиковалась в ИЛ.

[287]
ИЛ 8/2019

Подписаться на журнал можно во всех отделениях связи.
Индекс 72261 — на год, 70394 — полугодие.
Льготная подписка оформляется в редакции
(понедельник, вторник, среда, четверг
с 13.00 до 17.30).

В оформлении обложки
использован фрагмент
картины французского
художника Ж Л
Д   [1748—1825]
Смерть Марата [1793].

Художественное
оформление и макет
А
 Б   ,
Д  Ч  .
Старший корректор
А
 М .
Компьютерный набор
Н   Р  .
Компьютерная верстка
В Д!.

Секретарь+референт
К  Ж  .
Главный бухгалтер
Т$  Ч .
Исполнительный директор
М  М  .
Менеджер по правам
М$  С .

Адреса редакции: 115035, г. Москва,
Космодемьянская наб., д. 44/2, корп. А
(юридический);
г. Москва, Ленинградский просп., д. 68, стр. 24,
м. “Аэропорт”.
Телефон (495) 2259880.
Email: zhurnalil@yandex.ru

Купить журнал можно:
в Москве:
в редакции;
в книжном магазине “Фаланстер” (М. Гнездников
ский пер., д. 12/27);
в киоске “Лингвистика” (Библиотека иностран
ной литературы им. М. И. Рудомино Николоям
ская ул., д. 1);
в СанктПетербурге:
в магазине “Книжные мастерские” (Каменно
островский пр., д. 10);
в книжном магазине "Все свободны" (набережная
реки Мойки, д. 28, второй двор, звонить в домо
фон);
в магазине “Книжные мастерские” (набережная
реки Фонтанки, д. 15);
в киоске “Книжные мастерские” (набережная
реки Фонтанки, д. 49А, 3й этаж, новая сцена
Александринского театра);
в интернетмагазине “Лабиринт” (http://www.la
birint.ru)
Официальный сайт журнала:
http://www.inostranka.ru
Наш блог:
http://obzorinolit.livejournal.com

Журнал выходит
один раз в месяц.
Оригиналмакет номера
подготовлен в редакции.

Регистрационное
свидетельство
ПИ № 8С7763040
от 18 сентября 2015 г.

Подписано в печать
19.07.2019
Формат 70х108 1/16.
Печать офсетная.
Бумага газетная.
Усл. печ. л. 25,20.
Уч.изд. л. 24.
Заказ № 3397.
Тираж 2300 экз.

Отпечатано в
ОАО “Можайский
полиграфический комбинат”.
143200, г. Можайск,
ул. Мира, 93.
Сайт: www.oaompk.ru
Тел.: (495) 7458428;
(49638) 20685.
Присланные рукописи не
возвращаются и не
рецензируются.