/
Author: Меттер И.
Tags: повесть детская литература повести художественная литература детгиз
Year: 1953
Text
'WI, Л..'
ДЕТГИЗ-1953
И. М Е Т Т Е Р
ТОВАРИЩИ
П ОВЕС Т Ь
Рисунки В. Петровой
I осударственное Издательство
Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР
Москва 1953 Ленинград
ПЕРВАЯ ГЛАВА
1
Митя проснулся рано. Его разбудили козы, они начали
ссорн! >Ся С курами. Тонкая деревянно. : । . > । ia
( I телятника маленькую веранду, па которой t юм стоя-
. а Митина кровать; в телятнике жили две козы — мать и
дочь - ль кур
Сквозь прикрытые веки, еще не совсем проснувшись,
Митя с 18 солнечным лучом на । ~
еще испытывая удовольствие оттого, что лежать попятно,
,, впереди длинный погожий день
И ПО привЫЧКС перебирая, что же в течение вгого ;ня
предс , ос >бенно радостное — он любил думать об
— ; утром,—Митя вдруг вспомнил, что ;автр; уезжает
. Л< бедяни.
На ранду вышла мать — переменить коза воду и
выпустить во двор кур.
Проходя мимо Митиной постели, она, как всегда, на
секунду остановилась поправить сползшую куртку, лежа-
щую поверх одеяла. Она дулгала, что он еше спит, и не
3
разоудила его: с тех пор, как выяснилось, что он уезжает
в Москву, мать ни в чем не просила его помощи по хо-
зяйству.
«Пусть отдохнет. Намучается еще в городе», — дума-
ла она.
И он жил эти последние дни непривычной, бездель-
ной жизнью. Занятия в школе давно кончились; за что бы
он ни вздумал взяться, всегда приходило в голову: «За-
чем? Всё равно уезжаю»..
Сегодня вот воскресенье, и он условился пойти с ребя-
тами на Дон порыбачить на утренней зорьке, а солнце
уже давно встало. Наверно, они уже сидят у лозняка
с удочками и Витька, как всегда, ноет, что надо было за-
бросить правее; если они ловят на червя, он говорит, что
надо бы на кашу, а если они наживили кашу, Витька убе-
ждает насадить червя. «Это уж такой характер, — думает
Митя, — он, наверное, потому и заикается, что вечно спо-
рит».
Солнечный луч дотянулся до спинки кровати. Значит,
прошло всего минут пять, как он проснулся, а уже успел
обо всем подумать. Его всегда удивляло, как это человек
иногда быстро думает, а иногда медленно. Другой раз
шагаешь в школу и, пока пройдешь от одного телеграф-
ного столба до другого, в голове столько пронесется, что
самому даже странно, а иной раз от самого дома до Тяп-
киной горы не знаешь, о чем и подумать, — одного ка-
кого-нибудь пустяка на всю дорогу хватает.
За завтраком мать только вздыхала да подливала
в тарелку сына молоко. Она уже мысленно привыкла
к его будущему отъезду — так ей казалось — и эти дни
ходила по дому тихая и печальная.
А Митя еще не умел успокаивать мать; он только чув-
ствовал, что неудобно при ней слишком бурно выражать
свою радость по поводу отъезда.
- - Может, тебе помочь, мама? — спросил Митя. —
Я могу картошки в огороде накопать.
— Да нет уж. Чего там, — вздыхала мать.
— Ну, давай я вишни на крыше переберу, а то по-
преют.
— Ни к чему. Не попреют, они на ветру.
- - Ладно, я воды с Дона принесу, — нашел наконец
работу Митя.
4
Мать еще раз вздохнула, но уже не возражала.
Солнце стояло над далеким элеватором большое, све-
жее, веселое. На небе в двух-трех местах остались с ночи
тонкие клочья облаков, волокнистые, как сено; будто
подметали небо, а они вот зацепились и остались.. .
На крышах одноэтажных домов лежали рамы с ябло-
ками и вишнями. Под окошками на мохнатых, толстых
стеблях тяжело повисли сковородки подсолнухов. Окраи-
на Лебедяни жила полудеревенской, полугородскои
жизнью. По широким улицам, заросшим низкой, густой
травой, вечерами возвращалось стадо коров и коз. У во-
рот стояли хозяйки и выкрикивали на разные голоса:
— Люба! Люба! Люба! Люба!
-— Сонька! Сонька!
Коровы тяжело поворачивали головы на знакомый го-
лос, недовольно мычали, как бы говоря: «Ну, чего орать
попусту? Слышу. Сейчас приду», и медленно выходили
из стада. Козы откликались на зов тонкими льстивыми
голосами и быстро подбегали к хозяйкам, всем своим ви-
дом докладывая: «Ах, мне было так плохо без вас!» За
эту лесть хозяйки тут же, па улице награждали их мор-
ковью и хлебом.
Это бывало по вечерам. А сейчас, ранним утром, по
улицам пробегали люди с портфелями, шли рабочие на
мельницу, проезжали грузовики с кирпичом.
С месяц назад неподалеку от Митиного дома начали
разбирать старую церковь. Побелевшие от времени и из-
вести кирпичи возили в центр города, где строился боль-
шой Дом культуры. По воскресеньям лебедянские жители
выходили на строительство в помощь рабочим, и к поне-
дельнику беспорядочная куча церковного лома шачитель-
но уменьшалась, а стены Дома культуры становились чу-
точку выше.
По воду Митя решил сбегать к тем лознякам, где ре-
бята обычно удят рыбу.
Дон был совсем спокойный; в чистом утреннем воз-
духе отчетливо слышны были звуки, доносившиеся с про-
тивоположного берега; две женщины на том берегу поло-
скали белье, стучали вальками по большому камню;
парнишка загонял корову в воду, чтобы обмыть ей задние
ноги; корова не шла; старик ковшом вычерпывал воду из
плоскодонки, лодка позванивала цепью; на далеком шос-
5
<, почти у самого горизонта, пофыркивали грузовики
зерном, которое ci шли со всего района к элеватору
Ншт го нс обычного в этом для Мити не было, но сего-
дня, как и о все последние дни, он видел окружающее
овгем I ...,,1и Iлазами: «Я уеду, — думал он, — а тут
•г< гак и .станется. Как же это?'
>< , щес и река, и небо, и поля так сродни-
Ш( с ним, , t‘.ту казалось не) озможным их существ
н б ; )'ег'' И хотелось ему захватить в свое далеко!
(утеш ствие в ту ней местность, которая его ждала, всё,
1 о оз виде- вокруг, и тогда ему ничего не страшно
Проспал. сказал Витька, когда Митя подошел
• вс драми к ребятам.
Митя с< л, ^пустив ноги с высокого берега.
Кроме Витьки, рыбачили еще двое Миша Зайцев
оси рж, нный паренек, самый младший из этой компа-
ши, и Володя Петренко, приехавший к родителям на ка-
шк' лы и ) Рязани, где он учился в ремесленном.
О.., Митя, у меня сейчас окунище брал! Во! — за-
хлебываясь. сказа т Миша Зайце)
Он стоял п > колено в воде, губы его побелели от
гренп о холода, тело подрагивало мелкой дрожью; но
лаза сияли азартом.
Врег,— наметил Витька.—За корягу зацепилось,
। он . сопит — окунь У пего вообще брать н будет: он
н чер лов)!), а надо па кашу.
Витька вытащил свою удочку, поплевал «на счастье»
рн ра наживку и снова забросил.
П . югди -дешь? — спрос:-’ Вотодя Петренко.
5с.в ‘>а
- Нс ! ш ы
1 чего бояться? — устроюсь.
прочим. < ели у тебя т с* пи’;. не выйдет,
I.) и в Рязань. У нес люди нужны
' му твоя Рязань, когда человек в Москве
*>удс икалсь, сказал Витькз.
Клюет к по, т!—закричал Миша Зайцев. — Ребя-
та, о ч , ’ еетное слово, как дернуло! Голавль брал!
На .го крик даже не обернулись.
- А по-моему, — сказал Володя, — какая разница
в како’ городе жить. Мне, например, пока и Рязани хва-
тает. А закончу ремесленное, поеду, куда захочу.
6
— Очень-то не разъедешься, — заметил Витька. —
Куда пошлют, туда и поедешь. Не захочешь, а подчи-
нишься.
— А я возьму и захочу.
— Как это захочешь? А если скажут — на Сахалин?
— Ну и я захочу на Сахалин.
Витька, полуоткрыв рот, придумывал очередное |.'»зра-
жение и, ничего путного не придумав, сказал:
— Конечно, какая у кого точка зрения.
Митя улыбаясь спросил:
— А ты в этом году в шестой класс пойдешь?
— Не знаю.
— За него мать знает, — сказал Володя. — Как ре-
шит, так и будет.
— Не обязательно, — покраснел Витька.
— Охота тебе дома торчать, — сказал ему Володя. —
Я б на твоем месте давно удрал. Пошел бы работать...
— Что ж, я, по-твоему, без дела сижу? — обиделся
итька. — Весь дом на мне.
'Золодя засмеялся.
— Дом!.. Разве это дело?
— А ты?
- - Обо мне разговора нет, — солидно сказал Во-
юдя. — Я, брат, учусь. А вот закончу ремесленное, тогда
поговорим. По крайней мере не буду торчать около мам-
иной юбки. Смотри вот, клюет у тебя. Подсекай! . .
- Не желаю.
— Ну и дурак.
Витька стоят у куста, закусив губ}, видел, что поп ia-
ьок давно ушел под воду, но из упрямства нс подсекал.
- - И охота вам на рыбалке ссорит .ся! — стуча !убзми
' ’ холода, сказал Миша Зайцев.
- Я не ссорюсь, — примирительно ответил Володи.—
’нс что? Взрослый человек, пускай сам решает.
Да он решит, — уверял Миша - Прав ia, Витька?
, Митя в Москву едет, и то ничего страшного. Меня б
1 /стили, я б не боялся. А чего бояться? Пошел прямо
с поезда к директору.. .
— К какому директору? — улыбнулся Митя.
— А хоть к какому. И прямо так и говори: образо-
вание— шесть классов, дроби знаю, проценты знаю, по-
кажите, какая у вас есть работа, я что-нибудь выберу.
7
— А директор как шуганет! ..
— Ну да! Не имеет права. Ты ж по делу пришел.
Главное, робеть не надо. И за что попало не берись. Сра-
зу ответа не давай. Скажи: я подумаю. ..
— Вот Мишке б на директора выучиться, — сказал
Володя. — Всем лебедянским удобно б жилось.
— Не-ет, — серьезно ответил Миша. — Мне это ни
к чему. Мне, знаешь, какая профессия нравится? Чтоб
было видно, что делаешь. Например, инженер: построил
дом, — двери, окна, всё как полагается..
— Сам рассуждает, — сказал Витька, — а у самого
тропки по арифметике.
— Ну, так меня ж еще надо воспитывать, — оправды-
вался Миша.
Солнце начинало припекать. Мальчики постепен-
но снимали с себя всё, что было надето для ранней
рыбалки. От тепла они стали умиротвореннее, ленивее
на слова.
Поклевывали проснувшиеся мальки; то и дело в воз-
духе мелькали лески с блестящими пескариками на
крючке. Иногда попадался жадный, ощеренный колючи-
ми плавниками окунь и тогда вокруг счастливца-рыбака
толпились все ребят, рассматривая добычу. Раздавались
голоса:
- Ого! Порционный! ..
Грамм полтораста!
— Ну да — побольше!
— Гляди, как заглотнул! .. Не вытащишь.
Меньше всего везло Мише Зайцеву, но он не унывал.
Попрежнему восторженно он сообщал товарищам, как
только его поплавок начинал вздрагивать, тут же делал
смелые предположения насчет размеров «рыбины», кото-
рую он сейчас вытянет, а когда на крючке не оказы-
валось даже наживки, каждый раз радостно вскрики-
вал:
— Вот черт! Сорвалась! ..
Ему мешала буйная фантазия. Он ярко представлял
себе, как где-то в глубине, с того берега двинулся сюда
на него гладкий, блестящий, жирный голавль, как он, ше-
веля плавниками, подплывает всё ближе и ближе, голод-
ный, как черт, заметил аппетитного червя, понюхал его
хвост... И тут Миша не выдерживал: ухватившись двумя
8
руками за удилище, он так дергал его вверх, что если б
на крючке и вправду была1 рыбина килограмма на пол-
тора — на два, то она шлепнулась бы на траву.
— Ты погоди, дай ей взять как следует, — уговаривал
Митя.
Он лежал на берегу, разомлев от солнца. Не хотелось
шевелиться. Из-под руки, на которую он опирался, дале-
ко-далеко был виден Дон, заворачивающий вправо у са-
мой Тяпкиной горы.
Где-то там внутри горы должна быть скрыта пещера,
в которой восемьсот лет назад жил Василин Тяпка со
своими двумя братьями. На этой горе он стоял с подзор-
ной трубой — нет, пожалуй, тогда еще не было подзор-
ных труб, — стоял просто так и смотрел вдаль на этот же
самый Дон, на дорогу, на лес, которого сейчас здесь нету.
Завидев богатых купцов, он свистел разбойничьим
свистом и вместе со своими братьями отбирал у куп-
цов добычу — продукты и промтовары — и раздавал их
бедным.
А потом здесь построили город Лебедянь, из которого
он, Митя, завтра уезжает.
И приедет он сюда через несколько лет; к тому вре-
мени уже давным-давно будет выстроен Дом культуры
и где-то в его стенах будут лежать те 247 кирпичей,
которые Митя лично перетаскал от церкви. Он да-
же хотел тогда как-нибудь их отметить, чтобы потом
узнать, но сообразил, что здание всё равно будет ошту-
катурено.
А приедет он с большим чемоданом. В чемодане будут
лежать подарки и для Витьки, и для Миши, для всех ре-
бят. И самый главный подарок — для матери; что-нибудь
очень дорогое, большое, теплое и красивое.
Он не пошлет матери заранее телеграмму, но, может,
она как-нибудь сама узнает.. . Тут Митя хитрил: стыдно
было признаться себе, но, может быть, в лебедянской га-
зете будет написано, что в Лебедянь возвращается Дмит-
рий Власов, специалист по... в общем специалист по ка-
кой-нибудь специальности...
Например, неплохо бы возвратиться сюда и построить
водопровод, чтоб не таскаться к Дону по воду. Хотя уж
если строить, то водопровод — маловато... Пожалуй, луч-
ше завод марки «ЛТ» — Лебедянский тракторный...
9
Вообще город хороший, жаловаться нельзя: яблоки
здесь вкусные, река приличная, ребята дружные. Только
бы скорее обернуться в Москву и обратно. Лет за пять,
пожалуй, можно. Значит, ему будет девятнадцать. Это
он будет как кто? Как старший брат Володи Петренко,
который работает там же, где Митина мала,— совхозе
еАгроном»; он в плодоовощном учился; ну, эго не
очень интересно. Ему-то, Мите, абсолютно безразлично,
какой сорт есть. Конечно, учительница говорила про опы-
ты с новыми сортами - надо как-то подвязывать черен-
ки, — но всё равно в результате то получаются фрукты, и
больше ничего. Много ли их человеку на ю? . Нет, он
в Москве подбере. себе такую специальность
- Митя, заснул?
— Нет, а что?
— Купаться будешь?
Над ним стоял Володя Петренко п снимал рубаху.
Митя собрался было тоже раздеться, по, посмотрев на
дра, вспомнил, что обещал матери прнн, . воду, и за-
торопился домой.
2
В день Митиного отьезда мать совсем р 1стеряпась.
Если бы кто-нибудь в этот день сказал ей, что сына
не надо отпускать в Москву, она б оставила его дома. Но
никто этого не говорил, и с тоской в сердце она собирала
Митю в дорогу.
Столько надо было сказать ему, предупредит] о вся-
। опасностях, а слов не было. Анфиса Ивановна не
выезжала из Лебедяни лет двадцать, ничего не помнила,
как -там устроено в больших городах, только чувствовала
чатеринским сердцем, что мальчика могут обидеть, а ее
шюло него не будет. Кто обидит и как обидит, этого она
не могла бы сказать, но ее мучили туманные, неопреде-
тенные предчувствия.
И чем больше она об этом думала, тем в ее предста-
гзлении всё меньшим и меньшим мальчиком становился
Митя; ей уже казалось, что она отправляет крохотно о
ребенка.
10
Конечно, в Москве живет ее сестр — к ней Митя п
должен заехать с вокзала, — но, во-первых, от сестры по-
чему-то нет подтверждающей телеграммы, а, во-вторых,
тетка всё-т ки г? мать, тем более, что тетка и видела-то
своего племянника один раз лет двенадцать назад.
От обилия этих мыслей у Анфисы Ивановны всё пере-
путалось в голове. Наставления, которые она давала
сыну, носили какой-то отрывочный, беспорядочный харак-
тер. Надо что-то сказать, а что — неизвестно.
— Улицы переходи осторожно.
Анфиса Ивановна ходила из комнаты в сени, потом
обратно, перекладывала вещи с одного места на другое,
зачем-то разжигала примус и сразу гасила его.
— Слушайся старших.
Бралась в который раз укладывать деревянный сунду-
чок сына и вдруг вспоминала:
— Вина не пей.
Хотелось ей сказать, как ей будет одиноко без него,
как она будет ждать весточки, а получалось:
— С плохими людьми не водись.
Разве от всего убережешь?
К вечеру, часа за три до отъезда, пришли Митины
приятели. Они собирались проводить его на станцию,
а сейчас сидели в комнате тихие, немножко торжествен-
ные от -начитепьности события.
Относились они к отъезду друга по-pa ihomv.
Но'юдя Петренко сам уезжал через несколько дней
в Рязань и в общем считал, что всё в порядке вещей. Па-
рень взрос г1, р’л.и есть, голова < стг.— надо работать.
Во "л : ' i io для себя уже привык подражать тому
мастеру, который обучал его в Рязани токарному дел).
М; тер; г, л. под пятьдесят, был он строг, немного
; Н тр1 |в а суждениях. Волчце было нвполнф
шестнадцать, строгость напускалась сравнительно легко,
немн 1 । .-ловиг' давалось труднее — иногда очень хотелось
ной пт, а что касается трезвости суждений, то тс i
Володя попросту заимствовал у мастера целый ряд выр;
женин. К числу их, кстати, и относилось: «Руки есть, го-
лова есть — надо работать».
Миша Зайцев радовался за Митю, считая, что ему черт
знает как повезло, раз он будет жить в Мцскве. Там, го-
ворят, одних кино штук сорок В метро пускают до шест-
11
надцати лет, это он точно знаег. Дома иногда переносят
с места на место, так что лег спать на одной улице —•
проснулся на другой. Ну, а’ работ в Москве столько, что
он лично, Миша Зайцев, и это попробовал бы и то —
человеку же всё интересно. Поступил в одно ремесленное,
не понравилось, — перешел бы в другое...
Наиболее болезненно к отъезду приятеля относился
Витя Карпов. Он завидовал Мите не злой завистью, но
очень хотел бы быть на его. месте. Попросту удрать из
дому, без разрешения матери, он не решался: жалко
было сестренку, да и нс такой он маленький, чтоб уди-
рать, а как изменить свою участь, — не знал.
Время было собираться на станцию
Шли в густых сумерках через весь город, потом пере-
шли мост у мельничной плотины и вышли на пыльную
широкую дорогу, по обочинам которой стояли дома Пуш-
карской слободы.
Взошла молодая тоненькая луна, она еще ничего не
освещала, а как будто только осматривалась и охораши-
валась.
Сейчас, вечером, Мите еще меньше, чем днем, вери-
лось, что он уезжает. Мать скорбно шла рядом, Володя
нес сундучок, Миша покряхтывал под рюкзаком, а Вить-
ка тащил корзину с гостинцами.
«Неужели это я уезжаю?—думал Митя. — Значит,
завтра в это время меня здесь нс будет?»
Он в темноте как бы случайно коснулся рукой мате-
ринской кофты, и так ему стало жалко и себя, и мать,
и Лебедянь, что даже защипало где-то в носу около
глаз.
На станции было много народу; об эту пору возвра-
щались в Москву студенты, школьники, ехали домой дач-
ники.
Станционные фонари освещали только пространство
у вокзальных построек, а всё остальное было покрыто
мраком. Поезд приходил из Ельца, стоял всего три-четыре
минуты. Пытаясь угадать, где остановится их вагон, люди
перетаскивали багаж с места на место, в темноте теряли
друг друга, а потом двигались на знакомые голоса. От
этой суматохи стоял шум, то озорной, радостный, то тре-
вожный.
Анфиса Ивановна не двигалась. Маленькая, потерян-
12
пая, несчастная, она уже ничем не могла помочь сыну:
он был рядом, но его уже не было.
Витя в темноте приблизился к приятелю и, стараясь
перекрыть шум, прокричал ему на ухо:
— Я всё равно убегу!
— Куда? — спросил Митя, не поняв товарища.
— Может, к тебе убегу. Ты напиши.
В это время подбежал возбужденный Миша Зайцев
который всё время исчезал и появлялся, и быстро загово-
рил:
— Ну, Митька, здорово! Сейчас один дядька сказал,
что вас «ФД» повезет. В Кашире он воду будет набирать,
ты обязательно выйди погляди. Главный кондуктор в пя-
том вагоне едет. У вас в поезде две собаки будут: одна
охотничья, другая — не знаю, какая. Багажа можно ше-
стнадцать килограмм. ..
Он выпалил всё, что слышал, толкаясь на станции, и
был уверен, что эти сведения помогут другу добраться до
Москвы.
Послышался дальний гул поезда, показались огни;
суета и шум на станции возросли. Промчался паровоз,
деловой, раздраженный, нехотя замедлил ход и остано-
вился.
Анфиса Ивановна всё еще надеялась, что успеет ска-
зать сыну какие-то самые главные напутственные слова,
но мальчики уже втаскивали вещи в вагон. Митина голо-
ва мелькнула сначала в тамбуре, потом в освещенном
окне; раздался пронзительный свисток главного кондук-
тора, и земля под ногами вздрогнула. С подножек посы-
пались провожающие. Поезд исчез за поворотом. На
станции стало еще темнее: совсем тихо и сиротливо
Из темноты к Анфисе Ивановне бежали три маль-
чика.
— Ну, тетя Фиса, - еще издали кричал Миша, —
Митька барином поехал! На третьей полке, один! . .
Володя дернул его за рукав, очевидно считая, что кри-
чать сейчас неприлично; тихо и, как ему казалось, солид-
но произнес:
— Теперь, тетя Фиса, пойдем домой. А насчет Мити
не расстраивайтесь. Птенцы — и те из гнезда улетают.
Рязанский мастер мог быть доволен: его слова пада-
ли на благодарную почву.
13
ВТОРАЯ ГЛАВА
1
Поезд пришел в Москву утром, па Павелецкий вокзал.
Забравшие' вечером на третью полку, Митя поставил
в головах сундучок, корзину, рюкзак и решил подумать
об< всем, что ему предстоит. Но, только решив начать
обдумыванье и устроившись для этого поудобнее, он сра-
зу же заснул.
Раабу шл его стук в перегородку: очевидно, козы тре-
б01 ЛИ ВО 1.Ы.
'Аитя котел повернуться на другой бок, но кто-то по-
тряс его за ногу и сказал:
Эй, парень! Вставай! Москва.
'Аитя метнулся к окошку, думая увидеть Москву та-
кс о, какою пи представлял ее по кино и открыткам.
Поезд, погромыхивая, переползал с пути на путь, тащился
вдоль редких кирпичных зданий.
1ассажиры готовились к выходу.
Больше всего на свете Мите хотелось сейчас освобо-
диться от своего багажа. Ему казалось, что, как только
он развяжется с багажом, всё пойдет как по маслу.
Камеру 'ранения он нашел легко: туда стремилась
ю> пассажиров.
1 Г >тнг п -- в синем халате на голом теле подхва-
тил Мит; щи с прилавка и понес их куда-то в глу-
бину кла.
ер нут ш сь и записывая что-то на бумажке он спро-
са ।
Страх; гжл?
''1.ТЯ ! >ТЧ.'
,1Г ши ша, стоявшая позади, нактопилась к нему:
— Ст 1ько стоят твои вещи?
— Я их не продаю, — быстро ответил Митя.
Ла нет же, — засмеялась женщина, — ты должен
только назвать сумму, в которую оцениваешь свой
багаж.
— Сто рублей.
Дядька сунул ему квитанцию. Митя был свободен.
Только теперь он вспомнил, что ведь его тетя должна
была быть на вокзале, а он так и не задержался у своего
14
вагона, как условился с матерью, чтобы тетка, не видав-
шая его двенадцать лет, могла подойти и спросить:
«Ты Митя Власов?»
Он попытался снова попасть на перрон, но не помнил,
на какую платформу пришел его поезд. Провозившись
с полчаса на вокзале, Митя решил ехать к тетке домой.
Всё время ощупывая на груди деньги и документы,
он вышел на площадь. Он еще в Лебедяни так подго-
тавливал себя к первой встрече с Москвой, что в общем
сейчас не растерялся.
Да, конечно, город побольше Лебедяни. Шумно.
Много автомобилей. Ну и что ж? Он не маленький. А то,
что он не знает, в какую сторону итти, так москвич в Ле-
бедяни тоже б растерялся. Попробуй, например, найди
у пас Задонскую сторону, когда у Дона две стороны
и не знаешь, какая Задонская, а какая просто так.
Вот он сейчас спросит у кого-нибудь, где здесь у них
I Москве Спиридоньевский переулок, — и всё. Поду-
маешь!
Если б кто-нибудь из прохожих москвичей знал, что
именно такие смелые мысли мелькали в голове мальчика,
поящего у вокзала, они б, вероятно, очень удивились.
Митя застыл посреди тротуара и только растеря-шо вер-
телся в разные стороны, когда его задевали прохожие.
Они пробегали с таким деловым видом, что трудно
было решиться остановить их. Но в конце концов он
тоже приехал сюда не баклуши бить. Вот только сходит
к 1етке, определится куда-нибудь. ..
Сейчас самое важное попасть к тетке.
Митя спросил, как пройти к Спиридоньевскому.
Четыре человека ответили: «Я не здешний».
Три человека сказали: «Не знаю».
Два человека показали в разные стороны.
Десятый переспросил:
- Спиридоньевский переулок? .. Это, брат, далеко.
Площадь Маяковского знаешь?
Знаю, — соврал Митя. Ему показалось неловким
совсем уж не знать Москву.
Ely, вот доедешь до Маяковского, а там спросишь.
Пришлось начинать с начала.
Через десять минут он был в метро.
Что можно сказать о четырнадцатилетием мальчике,
16 1
попавшем впервые, прямо из Лебедяни, в московское
метро?
Если б Мите, когда он спустился по эскалатору и вы-
шел в просторный зал, сказали, что сейчас раздвинутся
стены и он увидит морское дно со всеми его причудли-
выми обитателями, или с потолка спустится машина, ко-
торая увезет его на пятьдесят лет вперед, если бы ему
пообещали сейчас показать самое громадное, самое
немыслимое чудо, — он бы не удивился и поверил.
Всю меру своего удивления он израсходовал. Сейчас
всё казалось ему возможным. И когда из туннеля, гудя,
вылетел поезд, Митя уже спокойно, как заправский пасса-
жир, входил в вагон. Пять минут в метро, как казалось
мальчику, сделали его взрослее и солиднее. Где-то дале-
ко-далеко были бедные Миша, Витя и Володя, была
мама, были люди, которые не видели этого чуда.
Он так и шел потом по Москве от площади Маяков-
ского к Спиридоньевскому, уже не удивляясь громадным
домам, двухэтажным троллейбусам, потоку автомашин.
Для каждого человека есть предел впечатлений, которые
он может впитать за короткий промежуток времени. За
этим пределом приходит абсолютное насыщение, и даль-
ше впечатления уже не растворяются, а только всплы-
вают и барахтаются на поверхности сознания.
«Сейчас это я только так смотрю, — думал Митя, —
а потом рассмотрю как следует».
В Спиридоньевском переулке он легко нашел дом
№ 13, взобрался на третий этаж и позвонил.
Дверь не открывали.
Митя снял фуражку, пригладил волосы и снова
позвонил.
За дверью не было слышно ни звука.
Он надавил кнопку и приложил ухо к двери: звонок
работал. Позвонил еще и еще раз. Решил считать до
пятнадцати и каждый раз после этого нажимать кнопку.
Считал и звонил несколько раз.
Потом сел на ступеньку и съел яблоко.
Снова принялся звонить. Он еще ничего худого не
предполагал, а просто злился на тетку: жаль было герять
столько времени зря. Лучше уж было еще раз прокатить-
ся на вокзал и обратно.
Он вышел во двор и посидел на крыльце.
2
И. Меттер
п
Двое ребяг играли в футбол. Вратарь стоял между
пор1фелями, положенными на з: 1.тю П. шшг.а лет
тринадцати разгонялся и ухарски бил и вир там Вра-
т ;рь, зажмурив глаза, кидался на тч. Играли важно.
Слали играть еще хуже, когда увидели, что Лиля смо-
трит на них.
Хочешь, ударь, — сказал мальчик, бпвшгл по
воротам.
Можно, согласился Мит т
Он ударил. Немного поспорил. пип I лн мяч
в штангу или в ворота. Потом повозились с мячом.
«СВОДЯ друг друга. Двое ребят пошептались, и вратарь
CllpCk 1Л.
г. ;.ако.. улице ;.ит , . ?
— Ни на • .н.
Я серьезно спрашиваю
Правда, нигде не жив , Я :
Из деревни?
— Из гор 'Л.
115 какого?
Из Лебедяни.
Врагарь поен орел на своего тоьарг' i спросил
пего.
- - Коля, мы Лебедянь проходили?
А. ч^го ее проходить? Так се б । > :дии.’ э какой-то.
\ вот не к; <ой-то, скашл о г:т.
Там ктв родился? — насторожившись, спросил
вратар >.
Я, • гвогил Митя.
Подож хи, тебя серьезно спрашивают Там что, —
юды сакие-нибудь особенные?
— Сейчас не г, а потом будут.
- Потом Ийюду будут. В о$щ( р город МВ ЗЯамени-
: ый.
А вот и нет. К нам Тургенев прж ;жа.т.
— Какой!? Классик?
— Конечно. Из «Записок охотника,».
Мальчики переглянулись. Коля спросил:
— А гы зачем к нам во ~вор прнш j?
— К тетке. Я жить тут буду.
— Красота! Будешь у нас в нападении. Тетка в какой
квартире?
18
— В шестнадцатой.
— Орлова? Знаю. У нее еще всегда пробки пере-
горают. Я чинить ходил... Постой, так она ж уехала!—
вспомнил вдруг Коля.
— Как уехала? — испуганно спросил Митя.
— На той неделе снялась и уехала. В командировку,
что ли.
Митя сел на крыльцо. Мальчики подошли ближе.
— А у тебя есть еще кто в Москве?
— Нету.
— Та-ак, — сказал Коля. — Погостить приехал? Вещи
на вокзале?
— Ага.
— Придется, брат, заворачивать назад. Деньги на
билет есть?
— Есть.
— Валяй сейчас на вокзал, узнай, когда обратный
поезд, и всё. И по гостям другой раз за тыщу километров
не шляйся.
— У тебя не спросил, — обиделся вдруг Митя.
— Чудак человек, с тобой по-хорошему...
Он обернулся к вратарю.
— Давай сейчас к моей маме зайдем, спросим насчет
этого огольца. Может, у нас ночевать будет. Видишь, он
совсем скис.
Бросив Мите на ходу строгим голосом: «Ты сиди,
жди», — они ушли.
Митя не стал ждать.
Он взбежал по лестнице до теткиной квартиры, не-
сколько раз неистово позвонил, постучал кулаком и толь-
ко тогда смирился, когда увидел, что почтовый ящик,
висящий на дверях, полон газет и писем: очевидно, их не
вынимали уже несколько дней. Ясно: тетка уехала. Пре-
жде всего надо бежать с этого двора. Он не станет ждать,
пока Ко 1я приведет сюда свою мать и опять начнутся
расспросы, а потом его будут жалеть и говорить, что он
скис. .. Ну его, Кольку! .. Уж очень он задается. Как
будто это его личная заслуга, что он живет в Москве.
Митя быстро вышел со двора, поколебался, куда
свернуть — направо или налево, решил, что теперь всё
равно, и почти бегом прошел два-три квартала.
Он еще не совсем понимал, что, в сущности, у него
2* ]9
в Москве нет ни одной знакомой души. Уж больно бы-
стро всё произошло: только вчера вечером он был у себя
дома, среди своих приятелей, а сейчас у него никого
нет. ..
Он шел и шел, не зная, куда идет: заворачивал туда,
куда шло побольше людей.
Иногда попадались витрины кинотеатров, и Митя
:станавливался, рассматривая фотографии. Ел пирожки
с рисом, с капустой, с вареньем. Всё равно денег на об-
ратный билет не хватит; он наврал Коле, чтоб отвязаться.
Ну, а раз денег мало, чего их беречь? Ел мороженое:
пожалуй, даже слишком много мороженого, — онемел
язык.
В общем у него было нс такое уж скверное настрое-
। В конце концов доехать до до ту н может и без
hi Нс погонят. Расскажет главному кондуктору, в чем
дело; со всяким бывает. Так что в запасе у него выход
> |’ТЬ.
Но когда он представлял себе разочарован! е Миши
?>айн ва, лицо Витьки и бе: молвныс вздохи татери по
поводу его возвращения, ему становилось не по себе.
И, главное, причина какая-то не очень солидная: поду-
маешь — тетка в командировке. Хотел бы он, например,
посмотреть на Ломоносова, который завернул бы по
такой причине обратно домой...
Но если уезжать не следует, то надо срочно что-то
предпринимать. Надо устраиваться. В голове /Мити про-
носились тысячи планов; все они заканчивались велико-
лепно, красочно, но в них отсутствовало начало. Конец
был действительно яркий и приятный: Митя с добродуш-
ной усмешкой в кругу приятелей рассказывает, как он
бродил по Москве и как устроился; а вот придумать
сейчас, что же надо сделать, чтобы устроиться, — этого
он не умел.
Митя старался отсрочить решение; ему легче было
де чать вид, что время еще есть, выходов сколько угод-
но; вот погуляет немного, а потом займется своими де-
лами.
Гуляя, он рассматривал дома, заходил в садики, оста-
навливался у витрин и так дошел почти до Охотного
ряда.
Его привлекло здание центрального телеграфа. Он
20
вошел внутрь. Здесь, в помещении телеграфа, к Мите
сразу приблизились дом, мать, Лебедянь; легко можно
было представить себе провода, бегущие от Мити к ним,
можно поздороваться, можно поговорить, поделиться, по-
советоваться. ..
Он взял бланк.
Не так просто первый раз в жизни сочинить теле-
грамму, особенно, если надо столько рассказать в ней!
Он написал свой лебедянский адрес, подержал кон-
чик ручки во рту, обдумывая, как уместить на малень-
ком бланке всё, что хотелось бы сказать матери, и нако-
нец написал: «Здоров. Целую. Митя».
Оставалось еще много места, но, пожалуй, главное
уже сказано, главное в том, что он не вернется с пусты-
ми руками домой.
После телеграфа время помчалось с удивительной
быстротой, — трудно было что-нибудь предпринять.
Митя оказался в самом центре Москвы, быстрый ритм
движения заворожил его. Он тоже спешил, как и все,
потом спохватился, пошел медленнее. Иногда ему каза-
лось, что он вертится где-то по кругу, попадая на одни
и те же улицы.
Столько событий, картин, чудес пронеслось перед его
глазами, что Лебедянь была где-то в далеком-далеком
прошлом. Он с утра жил необыкновенной жизнью: «Кто
это ходит сейчас по Москве? Неужели всё это со мной
происходит, с Митей Власовым?»
Над Москвой незаметно сгущались сумерки. Показа-
лись на небе звезды, жалкие, городские; потом вдруг
вспыхнули фонари, зажглись огни в окнах, как буд-
то город переоделся, надел другой костюм, еще на-
ряднее.
Постепенно Митю начало охватывать беспокойство.
В надвигающейся темноте он окончательно потерял
представление о каком бы то ни было направлении.
Всюду были одинаковые фонари, освещенные окна. Свет
фар слепил глаза. Начинали болеть ноги, хотелось сесть,
даже, лучше, лечь, и чтоб лунный свет бледной полоской
лег на одеяло, а из-за стены чтобы донеслось похлопы-
ванье куриных крыльев; это птицы взлетали на ночь на
насест.
Долго еще бродил Митя по вечерним московским
21
улицам. Он присаживался иногда на скамейки в садиках,
опьянев от обилия впечатлений. Несколько раз ему
хотелось обратиться к кому-нибудь и спросить: «Това-
рищи, вы не знаете, где тут у вас ночуют?» Уже не по-
нпма!, что с ним происходит, он вдруг замечал, что
как будто только что проходил по тротуару, а сейчас
почему-то сидит в троллейбусе; потом он находил себя
\ какой-то витрины. .. И наконец в метро! Так уютно
было на мягко ! сидении, у окошка. Вагон мчится-мчится
и, ". потом вдруг забрезжит в туннеле свет,
ь и . । : тает во дворец. Сколько их. дворцов-станций,
пр 1 ;• । ’о Мити в )тот первый вечер! И каждая
i n . .. . гя к^залап- гакоч, что уже лучше и не
яри । 'И г.др} г снова лучшая'
К ” эн оказа 1ся у Пазе i цкого вокзала: его
п. тяну. । ?.. it в какое-нибудь знакомое место
Г1(>| ц вокзал, он забрался в дальний угол, сел на
ска и р. шил пробыть здесь до рассвета.
По утро его разбудили уборщицы: подметали пол
’ ры и, опилками, а потом мыли каким-то пахучим
раствором.
Пр пило' выйти на площадь. Сейчас здесь было тихо
и необыкновенно пусто. На безлюдных улицах стали го-
раздо заметнее дома; они как будто вышли подышать
чистым предрассветным воздухом.
И на одном пятиэтажном доме Митя увидел громад-
ную го вг:о ст ну. доску, на которой крупно было на-
писано:
КУДА ПОЙТИ КУДА ПОЙТИ
РАБОТАТЬ УЧИТЬСЯ
j пего разбежались глаза. Получалось, что он, Митя,
стоит на тротуаре, а его зазывают, уговаривают, пред-
лаг юг му на выбор разные варианты. Оказывается, он
здесь здорово нужен. Митя вспомнил совет Миши Зай-
цева: «Сразу ответа не давай. Скажи: «Я подумаю».
Он начат перечитывать объявления. Левая часть
22
доски ему не подходит. Это ясно. Остается правая. Тут
штук десять ремесленных. Чего же особенно выбирать?
Они там сами лучше знают, как выучить его ка-
кой-нибудь специальности. А в крайнем случае, если
ему не понравится в одном училище, он перейдет в дру-
гое. . .
Через час он прохаживался у дверей ремесленного
училища № 28.
В проходной ему сказали, что директор, Виктор Пет-
рович Голубев, будет на утренней линейке в 6 часов
45 минут.
Прогуливаясь у дверей, Митя рассматривал дом, за-
глядывал в окна первого этажа; там стояли какие-то
машины. Потом стал смотреть вдоль улицы, пытаясь уга-
дать директора среди еще редких прохожих.
Вот идет по тротуару старик с палкой. Это не дирек-
тор. Вот прошел военный, сапоги блестят на солнце. Из-
за угла вышли два молодых парня с полевыми сумками;
наверно, студенты. Девчонка какая-то пробежа -10 лекар-
ством. Дворник широко размахивает метлой, ках будто
косит траву. Тележку с сиропом провезли. Еще одна
девчонка пробежала.. .
— С добрым утром. Ты к кому?
Кто-то дотронулся до его плеча. Митя обернулся.
Перед ним стоял худощавый высокий человек, с седыми
висками и с удивительно, как показалось Мите, веселы ш,
любопытными глазами.
— Я к директору, — ответил Митя и . । .i а дверь
училища.
— Что ж так рано? Ночева-ть негде?
— Я на вокзале спал, — сказал Митя с неожиданной
•ткровенностью.
— Ну, а когда полы начали мыть, куда дев “.ся?
— По городу гулял.
— Когда приехал?
— Вчера.
— В метро катался?
- Немножко.
Митя удивился, откуда этот человек знает и про
метро, и про полы на вокзале, и про то, что негде было
ночевать. ..
— Ну, пойдем к директору в кабинет.
23
Через пять минут Митя стоял в кабинете у письмен-
ного стола, держа в руках кепку. Худощавый человек
повесил свою фуражку в углу на вешалку, разгладил
седые волосы и внимательно посмотрел на Митю; глаза
его стали серьезными.
— Ну, вот. А теперь скажи, как ты попал именно
в это ремесленное?
— На вывеске прочитал.
— Понятно. А кого выпускает наше училище, это ты
знаешь?
— Ремесленников.
— Я про специальность спрашиваю.
- Не знаю.
— Значит, ты пришел подавать заявление, не зная,
куда подаешь?
А у вас на кого учат?—помолчав, спросил
Мигя.
- Вот этот вопрос я б на твоем месте задал с самого
начала. Всё-таки не рубаху выбираешь, а специальность
на всю жизнь.
Виктор Петрович прошелся по кабинету, укоризненно
глядя на Митю.
Мы выпускаем слесарей, токарей и фрезеровщи-
ков. Тебе что больше нравится?
— Всё равно.
— Значит, сначала будешь учиться, а потом выби-
рать?
— Зачем? Я хоть сейчас выберу.
Директор так прямо посмотрел в Митины глаза, что
мальчику показалось, будто именно там Виктор Петрович
и прочитал Митины мысли.
- А не понравится, — захочешь в другое училище?
Митя молчал.
— Так вот что, Дмитрий Власов: ночевать я тебя
устрою, временно, конечно, а ты день подумай, поговори
с ребятами. Решишь твердо, на кого хочешь учиться, —
приходи завтра. Но только твердо, — понятно?
— Понятно.
— Будь здоров. Мне работать надо.
Через день Митя Власов был зачислен в ремесленное
училище № 28 на отделение слесарей.
24
2
Два дня пролетели, заполненные непривычными де-
лами и новыми впечатлениями.
Медицинская комиссия: взвесили, обмерили, выслу-
шали, просветили рентгеном; потом выдали обмундирова-
ние— целую кучу новеньких вещей; и названия у них
были серьезные: «бушлат», «гимнастерка», «парадная
форма», и даже обыкновенные штаны назывались брю-
ками.
Из бани повели строем, в ногу; Митя всё время
одергивал на себе гимнастерку и старался четко стучать
по булыжнику училищного двора ногами, обутыми в тол-
стокожие форменные ботинки.
Это было похоже на какую-то новую, интересную
игру.
Потом всех построили в большом зале, и перед
строем встал человек, про которого сказали, что он стар-
ший мастер, и начал делать перекличку. Надо было отве-
чать: «Есть!»
Митя очень волновался, как это он тоже крикнет
«Есть!», когда до него дойдет очередь.
Ему всё кругом нравилось, на душе было торжествен-
но-радостно. Он готов был дружить с любым мальчиком,
стоявшим в этом з'але, и даже улыбнулся тому верзиле,
который, стоя позади, больно ущипнул его во время
переклички.
Старший масгер произнес, наконец, фамилию «Вла-
сов». Митя чужим голосом выкрикнул «Есть!», и у него
было такое ощущение, как будто он сейчас обратился ко
всем с большой речью.
Ему казалось, что он крикнул на весь зал: «Я здесь!
Есть! Это я, Митя Власов из Лебедяни, приехал сюда
работать и учиться. Я вас люблю всех, вы хорошие,
я даю вам слово, что тоже буду хорошим, буду ста-
раться. . .»
Еще много было разных горячих и сбивчивых мыслей,
но Митя не успел их додумать, потому что вышел дирек-
тор и начал говорить тихим голосом.
Виктор Петрович тоже волновался. Не в первый раз
он выходил перед строем ребят в начале нового учебного
года, и каждый раз хотелось ему найти особенные слова,
25
которые запали бы им в душу. И ках ы р г .ля на
шестьсот стриженых мальчишески', готов, Викт Пет о-
вич думал о будущей судьбе этих ребят.
Он видел их сейчас не только в зале училища, это
были для него не только пятнадцатилеткие мальчики,
з граждане его Родины, воспитание которых доверила
сиу партия. Среди них стоят сейчас буд> ком-
мунисты, пламенные строители наро .-го холлена. Оч
гордился тем, что в их грядущих славны* де. про-
растут ~~ зерна, что будут посеяны • тт. в училище.
< 5н п смотрел на замполита, на м 1 ЮСПН1&-
гелей, — 1П1рт" г, коммунистов, тт :
огряд, который по :< I' г ученик. : Пр< г Iрудная и
упорная работа: собрать этих шестьсот разрозненнтях
ребят в ко тсктпв, слить их воедино.
Сколько тайн крыто сейчас в этой тотпе ” С- •! Кто-
то из них выйдет из училища с пя~ь a । г быть,
। с шестым разрядом; кого-то при г : т по .югу р з
вызывать к себе в йбинет и подолгу объясни .-д, как ОН
Дурно себя ВВД&1 И чем это кончится; мши И ps ЬСДуТСЯ
после училища по всей стране, и Виктор Петрович будет
ими гордиться; все они будут расти на его глаза -,
и хочется сейчас оградить их от множества ошибок, ко-
торые они, к сожалению, будут совершать. .
Всё это нельзя было уложить в речь, да и ни к
чему.
Директор поздравил вновь принят-- с псступтепигм,
сказал им о чести ремесленного училища, которую онч
должны высоко держать, напомнил о дисциплине и по-
желал успеха.
И, как всегда с ним бывало, он считал, ч о говорил
сухо, плохо, нс сказал самого главного.
Ну, а Мите казалось, что лучшей pi н рчыша.т
з жизни! Его лично поздравляли, е.чу лично желали
успеха, и он лично должен был поддерживать честь
ремесленного училища. Такого громадного задания он
еще ни разу не получал.
Вечером Митя сидел уже в своем о 'щежитии, в своей
комнате е ребятами из своей группы. Они етпе и много
дичились друг друга и только исподтишка ос татривали
соседей.
По длинному коридору шумно пробега™ второкласс-
26
ники, жившие в этом же этаже, иногда заглядывали
в комнату, рассматривая новичков.
Митю уже предупредили, что среди второклассников
иногда попадаются отчаянные парни, которым ничего не
стоит сорвать с новичка фуражку или, походя, смазать
его по затылку. Один из них и ущипнул Митю на пере-
кличке.
Чтоб смягчить этот извечный закон школьного «госте-
приимства», в двадцать восьмом ремесленном воспита-
тели поступили так: в комнату, где помещались пять-
шесть новичков, ставили одну постель второклассника. Он
не мог бы их обидеть, даже если б захотел.
В Митиной комнате шестую кровать занимал второ-
к ассник Вася Андронов. Он уже работал три дня в не-
делю на заводе, имел третий разряд и, по правде говоря,
был не очень доволен, что его поместили с новичками.
Уж очень они на него пялили глаза, и в их присутствии
надо было изо всех сил стараться не ударить лицом
г грязь. Они-то сами наверняка будут здорово тянуться,
и теперь Васс придется, небось, подшивать подворотни-
чок раза два в неделю. И чуть что — воспитательница
Ольга Николаевна будет говорить: «Андронов, ты дол-
жен показывать пример!»
Пожалуйста, он с удовольствием поможет им, если
они чего-нибудь не поймут в мастерских, но эта постоян-
ная возня с мылом, мытье шеи! ..
И, как назло, в его комнату поместили каких-то
слишком аккуратных ребят. Небось, и перед сном будут
мыться. .
Митина постель была рядом. Он с уважением смо-
трел на Ан дроне :а, который с полчаса назад вернулся
с завмда (второклассники уже начали практику). Потем-
невшая от пота и машинного масла рабочая гимнастерка
н топорщилась на Андронове нелепо, как на Мите,
а плотно облегала его маленькую фигуру. И когда Вася
вошел в комнату, он таким великолепным жестом швыр-
нул на тумбочку смятую, засаленную, бесформенную
фуражку, так по-взрослому провел темной рукой по
своим русым волосам, что Митя показался себе совер-
шенным сосунком. В довершение всего, Андронов вынул
из хармана газету и принялся читать ее.
— Что-нибудь интересное? — вежливо спросил Мигя.
27
— Кое-что есть, — ответил Вася. — Хочешь половину'5
Он аккуратно разорвал газету пополам и протянул
Л1ите.
В это время в комнату вошла воспитательница.
Ребята, выбирайте старосту комнаты. . . Андро-
пов! - в ужасе всплеснула она руками.—Ты почему
идишь в грязной гимнастерке на кровати? Покажи
уки. Сейчас же помыться до пояса и переодеться. Ты
юлжен показывать пример, Андронов!
Вася нехотя пошел в умывалку, а потом, вернувшись,
ыо сказал Мите, что вообще Ольга Николаевна жен-
щина не вре щая, но этим мытьем может i ести чело-
.ека до крайни ги.
Начали ’ бирать старосту. Трудно это t то, котта
ей не знаешь дру друга. Иногда . ° ото.
ребята руководствуются внешним видом- староста дом-
ен быть покрупнее и посильнее всех остальных.
Выбрали Петра Фунтикова. Он был на голову выше
воротников, шире в плечах, румяный, плотный, сму-
щенно улыбающийся волжанин.
У себя в деревне, в свободное о г школы время, Фунти-
тов работал в поле, косил, копал, помогал кузнецу.
Закончив шесть классов, сказал родителям, что по-
едет в ремесленное. Ему устроили настоящие проводы,
песнями и музыкой; отец, выпив, показывал на Петра
щпосельчанам и говорил значительным шопотом, как ве-
шчайший секрет: «Едет! В Москву!»
Его выбрали старостой комнаты единогласно. И как
только выбрали, он решил, что должен сразу же что-
нибудь сделать, а то неловко сидеть сложа руки. Он
встал на табурет и подвинтил репродуктор, чтоб говорил
почище; спросил у Васи Андронова:
— Подъем в котором часу?
— В шесть тридцать.
— 11е проспим?
Разбудят.
Васе было забавно наблюдать волнение новичков.
И чего волноваться? Дадут им с завтрашнего дня часов
но двадцать на изготовление первого молотка, а работы
там часа на четыре. Да и за двадцать еще кое-кто запо-
рет! А по теории они, пожалуй, покрепче его. Он пришел
с четырьмя классами, а нынешний набор, говорят, всё
28
с шестью да с семилеткой. Вон староста какой пар-
нище! .. Нет, ребята как будто ничего, жить с ними,
наверно, можно будет. Конечно, неопытные, робеют по
началу, бедняги. Вошли б в его цех на заводе, совсем
растерялись бы. Подбодрить их, что ли?
— Ну, староста, — поднялся Вася. — Ты теперь
хозяин; давай знакомь нас.
Он первый протянул руку сначала Мите, а потом
всем остальным.
— Вам кого в мастера-то дали? — небрежно спро-
сил он.
— Ильина, — ответил Митя.
— Матвея Григорьевича! Ничего мужик. Настойчи-
вый.
— А строгий?
— Это конечно. А с вами иначе нельзя.
Почувствовав, что он немножко перехватил, Вася
поправился:
— Он же за нас отвечает. Он и в мастерских, и в сто-
ловую будет водить вас, и сюда в общежитие придет. Ну,
вроде отца. С ним поладите... Он сам в сорок пятом
ремесленное окончил.
Вася поговорил об их мастере, потом рассказал, что
в первом классе будет день теории, день практики; на
теории скучновато; кормят сытно; курить не разрешается;
в театры и музеи водят даром; денег в первом классе
маловато, а во втором он прилично зарабатывает; от
старшего мастера будет влетать; а вообще жаловаться
нельзя, — учат здорово, прошлогоднего выпуска ребята
уже кое-кто скоростники, и их портреты в газетах печа-
тались. ..
— А сейчас давайте спать, — неожиданно закончил
Вася. — А то, верно, завтра проспите.
— Может, закусим перед сном? — спросил Митя,
оглядывая всех. — Я тут тетке гостинцы вез, а она в ко-
мандировку уехала.
Он вынул из тумбочки пакет и передал Пете Фунти-
кову.
— На, дели. Ты староста.
За едой разговорились.
Оказалось, что все шестеро — рыбаки. Обсудили, кто
любит донку, кто перемет, а кто просто удочку с поплаь-
29
ком; похвалили окуня за то, что хорошо берет, обругали
плогву ш го, что обманывает и капризничает.
Потом Сеня Ворончук спросил Фунтикова:
- У вас как в этом году урожай?
Яровые приличные. Пшеница повыше меня вы-
махала.
На трудодень сколько вышло?
— Три двести.
— Ничего. — одобрил Сеня. А у нас в этом году
рожь хорошая. Два семьсот тали, авансом.
Поговорили немного и о скотине. У Фук’тикона в кол-
мн на сг,опн । ; |" юял бык Кузьмич — поролистый
красавец ко.н ц и ног, А летим купили для фермы
। кчокровп > калининского хряка, у него такие уши, что
тал те • видно.
II все эго было пустяком по сравнению с тем, чт
\от< »сь рассказать Сенс Ворончуку о своем селе на
Полтавщине.
— У нас, во-первых, гуси. . .
Но Чите было нс так уж интересно выслушивать
про гусей, и поэтому он сказал, что в совхозе «Агроном»,
где работает его мать, восемнадцать сортов яблок; самые
вкусные называются «суслепер». . .
Вася Андронов посмеялся над таким смешным назва-
нием, но, когда Митя протянул ему «суслепер», oxothj
взял и съел...
Уже в комнате было шумно, уже торопясь, переби-
вая друг друга, говорили по двое сразу:
— А вот у нас. . .
— А вот у меня. .
— А вот я знаю один случаи.. .
От шума проснулся задремавший было Сережа Бой-
ков и сразу, с места в карьер, сказал, что в их детдом
в прошлом году приезжал артист Черкасов.
— Вог так я стоял, а вот так — он.
И получалось, что они стояли запросто рядом.
Черег полчаса, на самом интересном'месте, прозвучал
отбей
Вася Андропов показал, как складывать новую оде-
жду, чтобы она не мялась.
Погасили свет.
Заснул сразу Сережа — за свою жизнь в детдоме он
привык к общежитиям. Поворочался немного в постели
Петя Фунтиков, вспоминая, как приятно поваляться на
сене. Потосковал в темноте и Сеня Ворончук... А Митя
подумал, что мать уже давно спит в Лебедяни, и, чтоб
больше об этом сейчас не думать, натянул одеяло на
голову и, решив считать до ста, заснул на семидесяти
четырех.
Спал весь дом. Спали вновь избранные старосты,
спали мальчики, приехавшие из дальних дер. пень, спали
дети, выросшие без родителей; и никому из них еще не
снилось, что они — будущие искусные мастера, велико-
лепные новаторы, орденоносцы, герои.. В эту первую
ночь им еще снились родные, ; ом, река, лес, поезд. . .
Снилась Москва, которую они наконец то увидели! . .
Спокойной ночи, ребята!
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
Удивительно приятно держать в руках теплую • ра-
боты поковку! Присмотришься к ней и у зидишь, что
утром, когда брался за дело, опа была еще бесформен-
ной, уродливой, а сейчас на пен слг„ы гво<гг: руда
и уменья.
Мысленно ты видишь у.-.е iотогюп. > i ;
великолепной, и хочется поскорее i мться чу гощу о,
более сложную работу. Всё, что видишь в круг, мечта-
ешь сделать собственными рук ти На i cuni. попа-
дающиеся ПОД руку, СМОТрИШ!. ИН.Т-Н . . и, , ны
как обпилено, где просверлено, га с>< • ь н.
Мастерская постепенно обживши . > . га
£>ж®ая щербинка на тис^вх, кя идый сайт; И| р )ВерЛ*
кости верстака
Инструменты становятся послушны---, : как
бы начинают понимать, чего ты от них хочешь, и стре-
мятся выполнить твое желанно. У । . : । ю з ни . выраба-
тывается свой характер. Прямодушный и грубоватый дра-
повый напильник не любит долю рассуждать и при-
мериваться, он с ходу принимаю! за дело. Б тхатная
пилка нежна и коварна: она умеет сглаживать видимые
31
недостатки, приукрашивать свою работу. Строгий и не-
подкупный угольник безжалостно разоблачает ее хитрые
козни.
Обпилил бархатной пилой все поверхности, поковка
заиграла, заблестела — зайчики забегали по полу, и хотя
1ы шаешь, что в одном месте наврал, а всё-таки на-
деешься, что при такой красоте ошибка проскочит не-
заметно.
Митя оттягивал тот момент, когда следовало про-
верить свою работу угольником.
Он еще и еще раз легонечко проводил наждаком,
добиваясь немыслимой гладкости. Потом, наконец, выни-
мал из кармана угольник и, приставив его к поверхности,
смотрел на евет.
1азор.
Как ни верти, как ни пристраивай угольник, а заз< р
бьег в глаза.
Митя пытался прикрыть его в одном месте, но он
выскакивал в другом. Он даже как будто рос на глазах,
это уже огромная щель, а не зазор, и кажется, что из
этой щели дует.
Угольник неподкупен. Его не обманешь красотой.
Теперь и Мите поковка уже не казалась красивой.
«Дрянь поковка, самая обыкновенная дрянь. Вырядилась,
выпялилась и думает, что обманет. А вот я сейчас сдеру
с тебя драчовой пилой всю твою красоту, тогда узнаешь,
как обманывать».
Без сожаления он зажал ее в тиски и всем телом
налег на ручку.
Рраз! Ага, запищала! ..
Еще раз пройдемся драчовкой. Где тут у нас был за-
зор? Подавай его сюда. Сейчас мы за него возьмемся.
Это, брат, не игрушки. Мы, брат, больше не будем
ошибаться. У нас, брат, времени нет на ошибки.
Когда разговариваешь таким образом с самим собой,
кажется, что виноват не ты, а кто-то другой, кого ты
учишь.
Только сегодня утром он получил от мастера эту по-
ковку четырехсотграммового молотка с квадратным
бойком. Грязновато-шероховатый кусок металла, очень
отдаленно напоминающий молоток. От первого же при-
косновения напильника засверкала, засияла в нескольких
32
2
местах сталь, и захотелось как можно скорее содрать всю
эту неровную, неопрятную поверхность.
Молоток у него будет на славу! Пожалуй, даже много
двадцати часов, — вполне можно справиться и побыстрее.
Интересно: куда попадет этот молоток? Может, он будет
лежать в магазине на полке? Зайдет какой-нибудь важ-
ный человек в шляпе, знаменитый инженер, лауреат Ста-
линской премии, и спросит продавца:
— А ну-ка, покажите, какие у вас есть молотки.
Продавец разложит десяток на прилавке, а знаме-
нитый инженер поднимет Митино изделие и скажет:
«Сразу видно, что делал мастер. Заверните, пожа-
луйста».
Митя самозабвенно пилил, не останавливаясь, не
глядя по сторонам.
День пробегал быстро и незаметно. От утренней
линейки до обеда каждая минута была заполнена делом,
и если дело спорилось, так приятно было тут же, в ма-
сльрской, шумно построиться и пойти в столовую на
обед.
Пройти надо было всего только через двор в другое
здание, но после четырех часов спорой работы на душе
у Мити было спокойно и весело; не так весело, как бы-
вало, когда бежишь у себя в Лебедяни в кино или на
Доя, а совсем по-другому: как будто так же смеешься,
।. же хочется громко разговаривать, но это веретье
г,рослого человека, поработавшего на с, аву.
И есть хочется по-иному, и руки моешь иначе: смы-
ваешь рабочую грязь; а на ладонях у самых пальцев
кружочки мозолей.
В столовой шуметь не полагается, но попробуй пообе-
дать гихо, если кругом столько знакомых ребят и каж-
дому хочется сказать два-три слова...
Стулья са по себе тодвигаются с шумом, ложки
п ви ши звенят. Посреди стола лежат пухлые ломти
но- др< итого хлеба; они разложены колодцем на боль-
шой тарелке. Вкусно пахнет борщом, супом, жареной
картошкой, мясом. В стаканах — подернутый матовой
пленкой кисель.
Тарелка уже дымилась перед Митей.
За четырехместным столом сидели четверо друзей.
Степенно и медленно ел староста Петя Фунтиков. Он
3
И. Меттер
33
теперь уже староста группы. Поев, он вытирал хлебом
тарелку и клал в нее вилку и нож. Торопливо глотал
Сережа Бонков, не сводя глаз с киселя. Его всегда одо-
левают сомнения: начинать ли обед с третьего или кон-
чать им?
Что ска кет по поводу еды Сеня Воронче известно
его товарищам с первого хня: в Полта < г— м ят вкуснее.
Тем не мен» i ст он всё и часто С ш т вторую тарелку
супа. Он ТОЛЬКО любит под ем i пес ПКИ и Юдмть
базу.
- Ем две тарелки, потому ЧТО Я 1 ГЫ нужна
сила.
II: СТОЛОВОЙ uiJih.i | порознь, 1Ш Ге
после обели.
Ми 1 игся с ребятами па । ч'СЖ, ни СОЛ-
пке, I j ' ирлются учони&и и ipynut групп. Говор it
о работе, о фу.'гбэдб, обсуждаю г характеры мастера»,
11'.‘ЧШ • J j ' I • М такгт пронзво K'TI;1 |||1' < | | . I
II •• М ..’Ill» HI 1 жонку I I HI I I
— Каков группе?
Де. чадна! ой
Зичг-м врешь? Матвей Григ -щт-пнч юн । i, ч ।
план для в групп одинаковый
План идипакс >ый, а наш . л
ножовку.
Как прип' г? Пек; ил, ч:о
11о . гза и. Говори г, I
К — I?
- - Вообще
Тчк би и говорил. А то гоп । । Пока-
чать можно и трактор, а ты попробуй • ,
’ 1и~Я сплел молча, жмурясь ОТ CcTI I ' .1 ' -
ис оса товарищей, иногда он . ШпЬ раз-
. вера.
- Почта была?
— Восемь один в пользу ИДК-
Китайцы им такого жару дали!
А я тебе говорю, Поль Робсон плева н а их угрозы.
- Если будет валять дурака, мы к его матери
пойдем..
— Спрячь папиросу, мастер идет! . .
Лениво ползут мысли. Валяет дурака Ксстя Назаров.
34
Это про него сейчас Сеня сказал. Курит парень из двена-
дцатой группы, который врал про ножовку. А что касает-
ся угроз империалистов, то Митя плевал на них так же,
как и Поль Робсон.
Вторая половина дня пробегала еще быстрее, чем
первая. Приближался вечер, а с ним тоска по дому.
Хуже всего было, когда гасили свет после отбоя ко
сну.
Никак не удавалось быстро заснуть. С завистью он
прислушивался к сонному причмокиванью Сережи,
к ровному дыханию Фунтикова, смотрел на фонарь за
окном, чтобы от света устали глаза, а сон всё не прихо-
дил. То казалось, что подушка слишком теплая, — он
переворачивал ее холодной стороной; то одеяло как будто
не так лежало и простыня скатывалась к ногам.
Он уговаривал себя: ночью все должны спать, завтра
рабочий день, год быстро пролетит, а там каникулы; он
поедет домой, выйдет на станции, увидит знакомую
мельницу, элеватор. Стоило мысленно дойти до элева-
тора, как Митя уже точно знал, что теперь не заснуть.
Тогда он начинал вспоминать всё по порядку: мать,
Дон, яблони, рыбалку, опять мать, школу, снова мать...
Иногда с постели у окна раздавался свистящий
шопот Сени Ворончука:
— У нас сейчас повидло варят.
Митя молчал. Может быть, Сеня говорит со сна.
— Не спишь? - спрашивал Сеня, ни к кому персо-
нально не обращаясь: ему безразлично, кто бы ни от-
кликнулся, лишь бы откликнулся.
— Не сплю. А что?
— Я говорю, повидло у нас варят, — слива давно по-
спела.
Несколько секунд длилось молчание, и если Митя не
нарушал его, снова раздавался уже умоляющий шопот.
— До самой речки сады.. У вас как речка назы-
вается?
— Дон.
— А у нас Ворскла, — обрадовался Сеня. — Берега
крутые, нырять удобно. Ты нырять умеешь?
— Кто ж не умеет!
— Вниз головой?
— Смешно. Конечно, вниз головой.
3*
35'
, Lpj**-- любят iegmh, — извиняющимся тоном ска-
зал Сеня. — А козодои у вас водятся?
— Это что?
- Птица такая с длинным клювом; она козье молоко
прямо из вымени сосет.
Сеня тихо и радостно рассмеялся.
— Враки, конечно. Легенда. Пастух какой-то, ворюга,
придумал еще при царе, чтобы кулаков надув аь: сам
напьется козьего молока, а на птичку валит. С тех пор
ее и прозвали: козодой. А ты лошадей купал?
— Кто ж не купал!
— Верхом?
— Смешно. Конечно, верхом.
— Я на одном против течения плы Ох, и конь' .
Вороной, как черт...
И вдруг донеслось сонное бормотанье Пети Фунти-
кова:
- Загребай правым... Табань, табань...
— На лодке катается, — завистливо шепнул Сеня.
— Ты про коня говорил, — напомнил ему Мит , ио
Сеня досадливо зашипел:
— Погоди, дай послушать, что челоь ху снится.
Притаившись, боясь пошевелиться, ждут.
— Твой нож тупой, бери мой, — бормотал Фунтиков.
— За камышами поехал, — объяснил Сеня.
Пете везет больше, чем другим: он часто видит сны,
и не какие-нибудь бессмысленные, где кто-то кого-то
догоняет, а кто-то падает с громадной высоты, — нет, во
сне Пете видятся Волга, дом, родня.
Митя и Сеня ждут, что Петя снова заговорит, но с по-
стели слышится только сладкое посапыванье. Сеня, на-
конец, теряет терпение. Он протянул руку через прутья
своей кровати и потряс за ногу Фунтикова:
— Петя! . . Слышь, Петро, чего дальше-то?
Фунтиков долго не просыпается, потом испуганно са-
дится на постели и, не рассуждая, начинает натягивать
брюки: ему кажется, что его будят на занятия.
— Постой. Это я тебя будил. Ложись. Ночь еще.
Петя покорно ложится. Видно, что он сейчас ничего
не соображает.
— Камышей нарезал? — донимает его Сеня.
— Нарезал.
36
- С лодки купался?
Купался.
Глубоко?
Глубоко.
- Ну, прости, что разбудил. Спи дальше.
Петя не нуждается в разрешении, он убежден, что
весь разговор и так происходил во сне.
Утром он всегда поднимается с чувством неловкости:
мало ли чего наболтал во сне, а потом ребята смеяться
будут. Ему кая ется, что для старосты это несолидно
видеть, напри dip, во i :с маму и, главное. орать об этом
па всё общежитие.
Место Фунтнкоьа в мастерской рядом г Митен.
Пегя хорошо понимает, чти такие старосты обязы-
вает его к отличной работе. Поэтому он не торопится, как
Митя.
Лучше начать потихоньку, а потом он наверстает.
Когда косишь, тоже нельзя сразу всю силу вкладывать
в плечо, от этого начинает ломить руку.. Фунтиков вни-
мательно осматривает разметку на своей поковке. Может
полечиться прекрасный молоток, если только как следует
постараться. Конечно, трудновато запомнить всё, что го-
ворил мастер, но в крайнем случае у него ведь можно
и переспросить.
Кстати, падо будет после работы узнать у пего, какой
план дали на группу. И чтоб не получилось, как в про-
шлом году в одной бригаде в их колхозе: последние две
I дели уборки сплошная штурмовщина. Отвечать-то при-
дется вдвоем: ему, Фуптикову, как старосте, и, конечно,
мастеру.
Передохнув секунду, Петя быстро оглядел всю
группу. Баловства пока не видно. Вон у Сережи Бойкова
даже лоб мокрый. На Сеню Ворончука тоже можно
вполне положиться, — работник стоящий. А Костю На-
зарова надо будет прибрать к рукам. Задаваться начи-
нает. Мать, наверное, разбаловала...
Стоп! Кажется, заехал. .. Тут пилить нельзя, а то
обпилишь разметку.
У окна тиски Кости Назарова. С утра, первый час,
Костя обыкновенно работал старательно. Потом ему
начинало казаться, что он стоит у верстака уже очень
давно и вряд ли имеет смысл продолжать это занятие.
38
Ну что? Ну, сделает он молоток с круглым бойком.
А зачем его, собственно, делать своими руками, когда
можно выпросить у матери семь рублей двадцать копеек
(мастер сказал, что это государственная цена молотка)
и купить его в магазине. По плану надо затратить на
молоток двадцать часов. Почем же это у них в училище
расценивается час Костиной работы? Семь двадцать,
деленное на двчдцать.д В общем, приблизительно три-
дцать пять копеек. Негусто! Он-то лично, Костя Назаров,
ценит свое время гораздо дороже.
Вообще, делать молотки — это не работа. Поду-
маешь, инструмент, последнее слово техники! Гвощи
заколачивать. Уж если что-нибудь делать, так пм край-
ней мере, чтобы все пальцами указывали. Какую-нибудь
машину, которая дает тысячу процентов нормы. Тут бы
Костя показал себя. А по мелочам он не станет размени-
ваться. ..
— Покажи-ка, что у тебя получается? — разла 1ся
над ( го ухом I юс мастера.
/'.«"стер быстро взглянул на поковку, затем
перевел взгляд на Костю:
Почему без ремня?
— Жарко.
По" вашей работе не видно, чтобы вам было
пенно жарко. Вы что ж, не поняли, когда я объяснял.
A iero тут понижать? Что, я молотка не u.i . -
'Ластеру Маты ю Григорьевичу двадцать три года Он
сам кончил уго же ремесленное училище шесть лет н л
Он великолепно знает учеников типа Кости На )и
Именно поэт„.: . он не выходит из себя в ответ на Ко
! груб ’ть, а становится еще ж : шне
Нс омн< — что вам приходило! . ~тр i
о । -'ком. Но это, вероятно, были случайные встр
«а на вашей пок< аке обпилена. Отверстие i . ер-
лено н< зерно. Как теперь собираетесь поступать дальше?
Еще не думал.
- А вы подумайте. Я подожду У меня время есть.
Вы же у меня один такой: простых вещей не пони. кк,..
Другие, как видите, справляются.
Глядя в упор на Костю, Ильин стоял и ждал.
Долго этого вынести нельзя было.
Костя сказал:
39
— Матвей Григорьевич, дайте мне другую работу.
— Попроще ничего нету.
— Нет, мне посложнее. А то чего этой чепухой за-
ниматься?
— Конечно, для нормального ученика не сложно, —
согласился мастер. — То-то вы эту чепуху запороли. При-
дется вам задержаться на учебных операциях, а группа
уйдет вперед.
— Какие это учебные операции? — обиделся Костя.
— Ну, будете пилить пластинки, резать ножовкой
трубу... Во всяком случае государственного заказа вам
ловерить нельзя. Что же касается плана, который группа
должна выполнить, то, я думаю, здесь найдутся това-
рищи, сумеющие восполнить пробел.
Ильин говорил медленно. Он знал, что каждое его
слово хлещет Костю Назарова по самолюбию. Он точно
знал, что на таких ребят абсолютно не действуют кри-
ки, уговоры и прямое обращение к их сознанию. Боль-
ше всего на свете они не любят оставаться в тени, тер-
петь не могут, когда их считают бездарными посред-
ственностями; готовы реветь, когда видят, что их прези-
рают.
Костя осторожно посмотрел на своего соседа справа.
Справа работал Сережа Бойков. По его лицу трудно
догадаться, слышал он что-нибудь или нет. Во время
работы чаще всего его губы сложены трубочкой: Сережа
знает, что свистеть в мастерской неприлично, а свистеть
хочется, поэтому он бесшумно дует на разные мотивы.
Он работает с удовольствием, потому что вокруг ра-
ботают его товарищи. Пять лет Сережа гфожил в детском
доме и не представляет себе, как можно жить без дру-
зей, которые всегда под рукой.
За молоток он спокоен. В детском доме он кое-что ма-
стерил, и держать в руках напильник ему не впервой. Ма-
стер Матвей Григорьевич тоже воспитывался в детском
доме. Ну что ж, и Сережа может стать мастером. Вообще-
то он еще как следует не задумывался над своим буду-
щим. Всё как-то времени нет: то — то, то — другое. Да
и чего особенно беспокоиться? Раз у всех получается
биография, значит и у него получится. После молотка,
кажется, дадут делать ножовку; не заметишь, как и
время пролетит.
40
С будущего года они пойдут на завод (с первой же
получки он купит себе кило халвы). Вот было бы здо-
рово так всей группой уже и не расставаться. А то ему
всегда немножко тоскливо: только сживешься с ребята-
ми, глядишь — и разъедутся в разные стороны. Жили б
в одном городе, кто на квартире, кто в общежитии, —
в гости можно было б пойти. В свои пятнадцать лет он
очень мало бывал в гостях: родственников у него нет,
а когда заходишь в общежитии из своей комнаты в дру-
гую к ребятам, то это всё-таки не настоящие гости.
Звал, правда, к себе домой Костя Назаров, но неохо-
та к нему итти. Чего он, действительно, дурака-то ва-
ляет? Работать не хочет и мастеру нагрубил... Надо бу-
дет с Петей Фунтиковым и с ребятами поговорить. .
Вечером, узнав всё, Фунтиков спросил Сережу:
— Ты говоришь, он тебя сегодня в гости звал?
— Вообще звал. Хоть сегодня, хоть когда.
— У нас что завтра? Воскресенье? Позови Назаро-
ва к нам.
— Куда это — к нам? — удивился Сережа.
— В общежитие, в нашу комнату.
— В гости, что ли?
— Ну, в гости. Как хочешь называй. Печенья надо
купить.
— Это такому парню печенье? — задохнулся Сережа.
Печенье он всё-таки купил, но на стол не положил,
а спрятал под подушку.
Костя пришел, когда все четверо были в сборе. Это
несколько удивило его, но в конце концов ему было всё
равно.
— Здорово, ребята! Общий поклон! — сказал он,
останавливаясь в дверях.
— Заходи, — пригласил его Сеня Ворончук.
— Шикарно живете.
- - А разве дома хуже? — спросил Сеня.
— Спрашиваешь! Тут над тобой никого нет, сам себе
хозяин, а там на каждом шагу мать. Одних слез за не-
делю не оберешься. Да зачем так, да зачем этак, да
что ж это будет... Тьфу!
— Это ты на кого? — полюбопытствовал Митя
— Да нет, она тетка хорошая. Если, конечно, не рас-
пускать.
41
— Рассказать бы ей, как ты ее обзываешь, — Фун-
тиков посмотрел на Костю недобрым взглядом.
— Так я же шутя, — поправился Костя. — А вообще
у нас в городе с родными попроще, чем у вас. У вас, го-
ворят, взрослому сыну в ухо могут заехать, а он отве-
чает: «Спасибо, маманя, за науку»...
— И всё-то ты врешь, — сказал Петя.
— Конечно, зависит от культуры. У нас за га ;о шло
протоколы составляют. Ну, а в деревне, конечн >, другой
ра. < .
— Ты наст?г деревни полегче, — со злостью сказа.1!
Сеня.—А разговор с гобой всоду будет однна от
Почувствовав в голосе товарища угрожающую нотку,
1 ' I ! Об . ‘ !г 1: . I ) приг I . ИЛИ В ГОСТИ НС фЯ I ИТО
на ди 1срж; гь у хо воегр<>.
Чего ла все дома? — спросит о
ЖДАЛИ Тебя,- npiJCTO ОТВР111Л Петя ФуНТИКОВ.
Он! । Котя. 4i сть как. :
— Порядочная. — подтвердил Петя.
КОСТЯ г-.ту..] из кармана коробку папирос, о и
и io;i II на ' hit.
- 3аиуривяйтте, - пригласил он ширр’кЯм МСОСТОИ. —
Не хватит, еще купим.
Ci |" ; " тяг.утся было за папиросой, но < к? по-
спела в i । р . : он услышал, как Псы к.на
— Не курил, спасибо.
Для . :' I I I1HOI ГН, чтобы ЕЫЕССТИ СВОЮ рх I I HI -
.ни i)iu по южения, Сережа всё-гаки взял namq у. про-
чит. I на 1 ильзе «Казбек. Ява. Москва^ и no.noz । . ее об-
ратно г коробку
Костя обвел Г.сех быстрым ВЗГЛЯДОМ, ПС'б. о. I . II [ОД-
ИН । -я с места.
Ьить будете? — звонким голосом спросил он.—
Четверо на одного?
— Четверо на одного, — подтвердил Петя.
Не спуская глаз с товарищей, Костя стал а тленно
боком пробираться к выходу.
— Митька, запри дверь, — сказал Сс ня.
Костя закурил и попробовал выпустить кольцо дыма,
чтобы показать, что он ни капельки не трусит. Кольцо
получилось такой причудливой формы, что Косте самому
стало страшно, до чего же он растерялся.
42
— Расскажи: что у тебя вышло с Матвеем Григорье-
вичем? — предложил Петя.
— Наябедничал? — обернулся Костя к Сереже Бой-
кову.
— Дурак, — ответил Сережа.
— Ничего такого особенного у меня не получилось, —
быстро заговорил Костя. — Я запорол молоток. Дечов
палата, убытку на семь двадцать, могу хоть сейчас вер-
нуть.
Он полез в карман, сгреб всё, что там лежало, и вы-
валил на стол деньги, гребенку, перочинный нож, серебря-
ную конфетную бумажку.
— А почему семь двадцать? — полюбопытствовал
Петя.
— Государственная цена одного молотка.
— Неточно считаешь, — сказал Сеня Ворончук.
— Как это неточно? Мастер говорил, — семь два-
дцать.
— Молоток обходится семь двадцать, а ты-то влетишь
в копеечку.
— Кому это я влечу? — запальчиво спросил Костя —
Тебе, что ли?
— И мне. Всем.
— Меня мать кормит, отец по исполнительному листу
присылает.
— Вот дубина! — восхищенно сказал Сережа Бойков.
Все четверо молча смотрели на Костю.
Тот понял, что его как будто не собираются бить, и
начал постепенно обретать спокойствие. В спокойном же
состоянии он стал значительно наблюдательнее и приме-
тил, что четверо его соучеников смотрят на него с обид-
ным любопытством.
- Ты газеты-то читаешь? — почти дружелюбным го-
лосом спросил Петя.
— Читаю.
— Врешь, наверное.
— А вот не вру.
— А ну, как фамилия председателя Всемирного Со-
вета Мира?
— Всемирного? — переспросил Костя, чтобы оттянуть
время.
Дорого бы сейчас он дал, чтобы иметь возможность
43
выпалить неизвестную ему фамилию прямо в лицо чет-
верым своим судьям.
— Ладно. Не знаешь. Давай другое...
— Хотите, я вам наизусть всю таблицу футбольного
первенства за прошлый год скажу? — предложил Костя.
— Обойдемся.
— Пусть он скажет, где у нас строятся крупнейшие
ГЭС, — сказал Митя.
— Что, вы меня совсем за человека не считаете? —
обиделся Костя.
— У нас под Полтавой такому парню коров бы не
доверили пасти, а тут — пожалуйста — сиди с нигл в од-
ной группе, — Сеня Ворончук досадливо махнул рукой и
отошел к окну, показав этим, что лично для него вопрос
исчерпан.
Теперь даже если бы кто-нибудь из ребят открыл
дверь, Костя всё равно не ушел бы: он не мог уйти, оста-
вив за своей спиной такое безоговорочное презрение
к себе.
Сбиваясь, он попытался назвать крупнейшие электро-
станции, но сейчас это его уже не спасло. Он загляды-
вает в глаза ребятам, пробует улыбнуться, превращая
разговор в шутку, дает понять, что дело не стоит выеден-
ного яйца.
Сколько раз приходилось Косте Назарову стоять пе-
ред директорами школ, воспитателями! Но вот так,
в комнате своих товарищей, которые позвали его в гости,
а сейчас разговаривают с ним, как со шкодливым
щенком, — так стоит он впервые, и так погано, как
сейчас, у Кости Назарова еще никогда не бывало на
душе.
Простота обстановки отнимала у Кости уверенность и
силу сопротивления. Он привык, что его ругают в поме-
щении классов, в кабинетах на собраниях, но здесь, в са-
мой обыкновенной комнате, четверо ребят отказываются
от его первосортных папирос, задают ему простые вопро-
сы, на которые он не может ответить, и сидят сейчас
в таком неодобрительном молчании, что лучше бы уж
набросились на него все вчетвером и надавали тумаков.
— Где печенье? — спросил Петя Фунтиков.
От неожиданности Костя вздрогнул и сказал:
— Я не брал.
44
На его ответ никто не обратил внимания. Сережа до-
стал из-под подушки пачку печенья.
— Закусим, — предложил Петя. — Ешь, Назаров.
Костя взял одно печеньице; оно сразу раскрошилось
и намокло у него в ладонях.
ЛАитя вынул из кармана ключ и открыл дверь.
— ЛАожешь итти, — сказал Митя, тот самый Митя из
какой-то там Лебедяни, которого он, Костя, считал ни-
чем не примечательным парнем. Впрочем, всех этих ре-
бят он когда-то давным-давно (сегодня утром) считал
хорошими деревенскими хлопцами, но, конечно же, не
идущими ни в какое сравнение е ним, с лихим Костей
Назаровым.
Такая страшная обида поднимается в Костиной душе,
что он боится пошевелиться, чтобы не расплакаться.
— Ребята, — сказал Митя.— Пусть он возьмет мою
поковку; там осталось немного доделать, а я, может,
успею еще отну обпилить.
— Добры/ какой нашелся, — сказал Сеня, - а госу-
дарственны'' ют.
Если Назаров хочет, чтобы мы его уважали,
должен сделать положенный мопоток сам от начала
конца.
Это сказан Петя Фунтиков.
— А если не сделает,— Мавил Сгьч Во<
ТО ЛИ..Э я..
Сеня успел сказать, что ,i -нно л и пред!
мет как комсорг, потому что в комнату р петел партии :
из другой группы.
— Во что играете? Можно одно печ> , ?
Он увидя । вдруг напряженное, крас о К”
жесткие лица ребят и спросил:
- Собран... или просто так?
— Просто так.
— Выходит во двор строиться. Идем на экскурсе >.
Парнишка выбежал.
— Пошли,—сказал Сеня Ворончук и прошел мемо
Кости, как мимо стула.
Последним из комнаты вышел Фунтиков. Он обратил-
ся к Косте самым обыкновенным тоном:
— Идем, Назаров. Реветь дома будешь: мать ни..жа-
леет, даст на кино.
45
Во дворе построились. Шли из Замоскворечья.
Башмаки у всех были начищены, на лакированных ко-
зырьках фуражек поблескивало осеннее солнце.
Мите хотелось итти в ногу, и он дергал Сережу за
руку, если тот сбивался с шага.
Когда идешь вот так группой в ногу по мостовой
вдоль тротуара и на тебя оглядываются прохожие, ка-
жется, что ты выше ростом, значительнее, сильнее; это
потому, что ты идешь в строю товарищей и у тебя сей-
час не толы. । твои качества, а качества и твоих друзей:
ты и Митя В 'асов, и Сережа Бойков, который шагает ря-
дом, >. курносый нос к солнцу, и Петя Фунтиков, и
Сеня Вс посапывающий за спиной. Даже Костя
Назаров в < <; >ю кажется стбяшим чеповеком.
Л ?ли < ш- ищ шь вот так по Москве, и солнце стоит
над головой и впереди Красная площадь, то хочется изо
всех сил поторопить время, чтобы скорее пробежали два
года учебы .
П нельзя ходить в ногу. —Сережа тронул
Митю 3d руки в.
— Почему нельзя? Нс выдумывай.
— Ля тебе говорю, — нельзя: обвалиться может.
— Такой мостище?
— И очень просто. Расшатаем — и всё. Потом будешь
отвечать.
Митя не поверил, по всё-таки сменил ногу: уж очень
не хот 1 юь рисковать таким великолепием.
Красная площадь появилась неожиданно. Только вы-
шли из-за церкви, и сразу же перед глазами открылась
просторная площадь, по которой сейчас пробегал легкий
ветер.
— Смотри, Спасские ворота, — сказал Сережа.
Митя смотрел на всё. Он хотел видеть всё сразу. Он
знал с детства, что из Спасских ворот выезжал Вороши-
лов, выезжал Буденный. . .
И сейчас он не удивился бы, если бы выехал маршал
на белом коне, потому что на этой площади не бывает
мелких событий.
Могут же сейчас открыться Спасские ворота, и мо-
жет же выехать маршал на белом коне? Даже не обя-
зательно, чтобы он разговаривал лично с Митей, но мо-
жет же он выехать на белом коне?
46
Сеня Ворончук положил руку на Митино плечо.
— Ты смотри на те окна, а я на эти, — указал он
пальцем на фасад Кремля.
Вся группа шла по площади, держа ровнение на окна
Кремля.
«Я пока ничего такого серьезного не сдечал,— думал
Митя, глядя на окна. — Но я обязательно постараюсь
сделать. Даю вам честное слово».. .
Когда миновали площадь. Костя Назаров как бы
невзначай придвинулся к Пете Фунтикову и сказал так
тихо, как будто это предназначалось не Пете, а самому
себе:
— Молоток я сделаю. . . А фамилия председателя —
Жолио-Кюри.
ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА
Родители Пети Фуптикова приехали иёожиданпо. Он
аккуратно писал домой, получал из дому письмз, запол-
ненные сельскими новостями: хлеб государству сдали,
Гамарка занозила ногу, Николай перешел : третий
класс; но в этих письмах ни слова не говорил . о том,
что родные собираются в Москву.
В училище отец пришел днем. Узнав у вахтера, как
пройти к директору, он закурил, предложив вахтеру па-
пиросу, и сказал:
— У вас тут мой сын учится.
X» рошее дело, — сказал вахтер.
- Фунтиков по фамилии. Часом, не слыха л?
- Не пришлось, —вежливо ответил вахтер.
— Ну, это хорошо. Значит, не балуется.
Иван Андреевич хотел было сразу уйти, но ему вдруг
показалось, что это невежливо, человек обидится, и по-
этому он спросил:
— Как у вас с дождями?
— Перепадает.
— И нам нынче грех жаловаться. Осадков хватает.
На будущий год электростанцию монтируем. Приехал
в Сельэлектро за проектом.
47
Он посмотрел, какое впечатление это произвело на
вахтера, увидел, что достаточное, и пошел к директору.
Директора в кабинете не оказалось.
Предлагать женщине — управделами — папиросу не
стоило, поэтому он только мимоходом сказал ей, что вре-
мени у него мало: надо к двум часам поспеть в Сель-
электро
Управделами объяснила ему, как пройти в мастер-
ские.
Проходя по коридору, отец увидел на одной из две-
рей надпись. «Комитет ВЛКСМ». Постучавшись, Иван
Андреевич вошел.
За столом сидела девушка лет двадцати.
Будем знакомы, — сказал отец. — Фунтиков, Иван
Андреевич. Горьковской области, село Отрадное, колхоз
«Трудовик».
Наверное, к сыну в гости? — улыбнулась девушка.
И в гости и по делам. Вы с моим Петром-то зна-
комы?
- Немного.
Ну, как он справляется?
— Его выбрали старостой в группе.
— Это нормально, — сказал отец. — Только он нам
ничего про это не писал. Ну, а еще какие у него на-
грузки?
— Больше никаких.
— Парень здоровый, работяший.
— Так ведь хорошим старостой не так-то просто и
быть.
— Это мы всё проверим, — сказал Иван Андреевич
строго, хотя в глубине души уже гордился сыном.
- А физически как он? — спросил, поднимаясь со
стула.
Вполне здоров.
— Это мать интересуется, — пояснил Иван Андрее-
вич, — а мне главное— морально. Воды у вас можно по-
пить?
Девушка дала ему воды, и пока он пил, ему хотелось,
чтобы она еще что-нибудь рассказала про Петра.
— Работает ваш сын по третьему разряду. — Она
пояснила, что в первом году обучения получить больше
третьего разряда нельзя.
48
Иван Андреевич потрогал усы.
— Это нормально, — сказал он. На сына он всё-таки
был в некоторой обиде: мог бы и сам подробнее писать
домой о своих делах и не заставлять отца расспраши-
вать.
Попрощавшись с девушкой, он спустился во двор и
сказал жене:
— Идем к Петру.
— А где он сейчас, Ванюша?
— Где положено, — в мастерских.
Идя через длинный двор и приноравливаясь к частым
беспокойным шагам жены, он говорил:
С мелочами к нему не привязывайся. Не малень-
кий. Чтобы потом от товарищей не было стыдно.
Он искоса посмотрел на жену, увидел, что она вол-
нуется, да и сам он был взволнован, и ему захотелось е<
успокоить. Он дотронулся до ее руки.
Сына твоего, Катя, пока не ругают.
Опт радостно взглянула на него, ожидая продолже-
ния, но он сурово добавил:
— По предварительным сведениям. Самим надо по-
смотреть.
— Здесь-то побольше нашего понимают, — рассерди-
лась вдруг жена.
— Больше нашего никто не может понимать, — терпе-
ливо объяснил ей Иван Андреевич.— Потому что ты ему
мать, а я — отец.
Он собирался развить мысль о требованиях, которые
родители должны предъявлять к своим детям, но жена
отмахнулась:
-- Гы мг.е сына скорее покажи...
Сп я м дворе в ожидании мужа, она уже успела
(умотрегьс Рядом оказалась дверь в стоповую. Когда
дверь pae.ii ивалась, пахло оттуда хорошо: тянуло
свежи- ге м хлебом и жареным мясом. Пробегали
официантки в белых передниках. Вышел проветриться
повар в бепом колпаке, постоял, покурил у входа. Ека-
терине Степ, вовне понравилось, что он в кухне не курит
и что он не толстый, как иногда бывают повара, а строй-
ный, худенький, в очках, похож на агронома. Она хотела
спросить у него, большой ли приварок у них в столовой,
но постеснялась. Когда повар ушел, Екатерина Степа-
4 и. 49
новна заглянула в приоткрытую дверь, но дежурный
в халате не пустил ее, и это ей тоже понравилось: чего
ради пускать посторонних в верхней одежде в столо-
вую, — еще грязи наносят. Опытным глазом хозяйки она
успела отметить, что столы - на четырех человек — на-
крыты белой скатертью, хлеб нарезан толстыми аппетит-
ными ломтями, в прихожей умывальник и на круглой
палке сшитое концами полотенце.
И нес лотря на то, что столовая понравил . Е сатери-
не Степановне, ей стало немного тоскливо оттого, что СЫН
ест еду, np;:iотопленную не материнскими руками: вряд
ли з i.lhiihui повар знает, что Петя не любит морковку
в супе.
Через двор то туда, i > сюда дело и то проб, i.hi стри-
женые рем тъчшпки. Она даже остановила ОДМОГб Й
спросила, который час, и пока он отвечал, внимательно
осмотрела его. Ботинки и одежда были кр. . .ладно
пригнанные.
1 . е, идя рядом с мужем, она хотела п одно-
го: увидеть поскорее сына. Да, пожалуй, < \ чтобы
Иван Андреевич ушел по своим делам и она смогла бы
поговорить с Петей обо всем досыта.
Когда они поднялись во второй этаж, дверь на пло-
щадку распахнулась и из мастерской Донесся веселый,
разноголосый визг напильников, как будто их настраива-
ли для согласного хора. На площадку выш । паре н*к
в сине । рабочем ха тате. С нескрывае лым ребячьим лю-
бопытством он посмотр л па них и даже описал около
них полукруг.
-- Вам Матвея Григорьевича? — спросил паренек.
Чы к сыну, сказала Екатерина Степановна.
— Погоди, — останов,|.т ее муж. — Т» кто будешь?
- - Боик в Сергеи, из шестой группы.
— Слесарь?
— Учусь.
- Так тэт что, Бойков Сергей, тут у вас ш сын ста-
ростой, Фунтиков по фамилии...
— Петя? — обрадовался Сережа. — Правильно, ста-
роста в нашей группе. И живем в одной комн Я сей-
час Матвею Григорьевичу скажу, что вы пгде------<.
Петя работал в самом дальнем конце мащ -кеА; Се-
режа подбежал к нему, уже задыхаясь.
50
— Отец с матерью приехали.. Стоят на площадке...
Иди к Матвею Григорьевичу.
Мастер отпустил его, сказав, что он может проводить
родителей в красный уголок.
— Возьми вот у меня чистые концы и вытри руки, —
добавил Ильин, осмотрев ученика.—Да беги скорее; не-
бось, ведь и не слышишь, что я тебе говорю.
На площадке Петя с ходу поцеловал мать, а отцу по-
дал руку. Мать заахала, увидев сына, отец сделал серьез-
ное лицо и потрогал усы.
- Петенька, — сказала мать. Вот ты какой!
— Обыкновенный, — сурово оборвал ее Иван Андрее-
вич. — Куда пойдем, Петр? Или здесь будем стоять?
Петя повел их в красный уголок.
Он шел между отцом и матерью. Они были такими
же, какими он оставил их полгода назад в деревне. Но
он привык видеть их дома или в поле; они были там как
будто бы побольше ростом, самостоятельнее, и от них
всегда что-нибудь зависело. Здесь они казались ниже,
нерешительнее, и от этого были еще более родными. Он
впервые ощутил к ним, особенно к матери, ясное и доб-
рое покровительственное чувство.
— Как же ты, Петенька, живешь?
•— Хорошо, мама, спасибо...
— Похудел, длинный какой стал. ..
— Растет парень, — сказал Иван Андреевич. — Я го
ворил, не приставай с мелочами. У нас, Петр, новость:
электростанцию будем строить. Как раз в том месте, где
мы с тобой раков ловили.
— С тобой построишь, — сердито сказала Екатерина
Степановне. — Его поспали в Москву по делам, а он
здесь до вечера проболтает.
— По оль, — растерялся Иван Андреевич, — ты же
сама про та прямо с поетда к сыну зайти...
— Ну, просила. Повидался, а теперь иди по де-
лам. A iO я людям скажу, как ты исполняешь их пору-
чения.
Иван Андреевич помигал удивленно глазами, посмо-
трел на сына, ища поддержки, и, наскоро попрощавшись,
ушел, строго наказав, чтобы без него никуда не ухо-
дили.
— Ну, вот так-то лучше, — улыбнулась ему вслед
4*
51
мать. — А то он слова сказать не даст. На него надо
всегда нажимать по общественной линии, он тогда по-
слушный.
Петя рассмеялся, хотя ему и жалко было, что отец
уходи г. Отец у него только с виду строг А страсть к на-
зиданиям появилась у него с тех пор, как его выбрали
в правление колхоза.
Мать задавала сотни вопросов, он едва успевал отве-
чать на них. Она хотела знать всё: где он спит, кто вос-
питательница, что дают на завтрак, с кем дружит, как
учится...
В красном уголке она потрогала и похвалила портье-
ры, попросила показать шахматы, спросила, свежая ли
иода в графине и действует ли репродуктор.
Он отвечал на все вопросы, не в силах сдержать
улыбки. Ему было приятно сидегь рядом с матерью и раз-
говаривать с ней, как взрослый.
Всё, что она рассказывала ему о доме, даже если эго
не имело никакого значения, радостно поражало с о.
Ольху около сарая раскололо молнией, петух ходит с вы-
щипанным хвостом, Николай из отцовского ружья убил
селезня.
— Вот такого громадного. Я хотела мальчишку за
уши отодрать, отец не позволил.
— Кузьмич здоров?
— Здоровущий. На прошлой неделе приезжала из
района комиссия, стали его выводить из коровника, а он
двери в щепы разнес Поросят наших, Петя, похвалили.
Я их, когда все семьдесят три штуки вымою, ну прямо
как ангелочки. Мне за них «отлично» поставили. Как ты
думаешь, Петенька, войны не будет? — неожиданно
серьезно спросила мать.
- Не будет, — сказал сын.
И оттого, что он так уверенно, по-мужски ответил,
Екатерина Степановна заметила вдруг, что он действи-
тельно не похудел, а вырос.
— Ну, как же ты, Петя, живешь?
Она задавала этот вопрос в третий раз, выслушивала
ответ и всё-таки не могла ясно представить себе, как же
ему живется вне дома.
В дверь просунулась голова Сережи Бойкова.
— Извините, — сказал он.
62
— Заходи, заходи, — позвал его Петя. — Вот, мама,
это Бойков Сергей, из нашей группы.
— А мы уже познакомились.
Сережа чинно сел на стул и сложил руки на коленях.
Екатерина Степановна развязала пакет и положила перед
ребятами пироги с капустой.
— Здорово вкусно,- сказал Сережа с полным
ртом. — Сами пекли?
— Сама.
— Домашнее вкуснее, чем в ресторанах.
— А ты много бывал в ресторанах?—засмеялась
Екатерина Степановна.
— Так я и домашнее почти никогда не ел.
Она поняла, что он рос без родителей.
- j\ ты приезжай к нам летом в отпуск. У нас дома
всё домашнее.
Спасибо, может, и соберусь. Меня уже трое това-
рищей приглашают.
Посидели, поговорили, потом пошли в общежитие.
Ребята, вернувшиеся после обеда, ходили за матерью
Фуптикова следом, и каждому казалось, что эта пожилая
женщина в косынке привезла с собою частицу их дома,
семьи, знакомую природу — лес, поле, речку.
Они ловили каждое ее слово об урожае, о скоте, об
огороде. Когда Екатерина Степановна говорила самую
обыкновенную фразу, где попадались слова: «пшениц ,
«рожь», «просо >, ребята вспоминали и высокую, раски-
нувшуюся до самого горизонта рожь, и густую пшеницу,
и кудрявое просо. Всё это было для них не простыми на-
званиями злаков, а самыми дорогими детскими воспоми-
наниями.
Вернулся Иван Андреевич. Екатерина Степановна
сидела у сто п окруженная ребятами, оживленная, рас-
красневшаяся; она и не заметила, что вернулся муж.
Воспитательница, Ольга Николаевна, обратилась к
Ивану Андреевичу:
•— Вам кого, товарищ?
— Это мой отец, Ольга Николаевна, — сказал Петя.
Иван Андреевич с укором взглянул на жену, — она-то
уж здесь свой человек.
Воспитательница заторопила учеников:
•— Ну, ребята, пора и честь знать.
53
Опа хотела увести их, но Иван Андреевич задер-
жал ее:
— /vine тоже интересно про сына спросить
— Спрашивайте, пожалуйста. Я думала, что мы вам
мешаем.
Иван Андреевич откашлялся.
— Не курит?
— Курить ученикам запрещено.
— Это я знаю, что запрещено, потому и спрашиваю,
н курит ли.
— На t : о сг । ю чалоьаться пока нельзя, - ска
. 1 ’.ипна.
Яваи Андр ; hi мог скрыта довольной улыбки,
однако ответил;
- Этого •i.-f • -но noj.a.'i.i.: !1:.сь I ..тьзя. Мь на
би ими ।' рассч111 ывдем.
Он еще дома пр ; говНЛ ш-11.1Г1 ряд назиданий ДЛЯ
сына и сейчас то . . щл мипугы, когда СМОГ бы их
ЕЬ I ... 1 . ница ОТ II. Il III. 41 рЮДИ
тег ш 1 । . г. . । ь с сыном, и по г ку опа пред кила
отпустить с ними Пенс : город. С режа ттпался пока-
зать им Москву.
Пошли . пя.ером: ув.зался еще и Митя Власов. Его
успели уг ~ .;5игь г, группе. Ои всегда очень внима-
тельно и охотно выслушивал своих дру 1 в-ри" им.
даже сын они BJ>И1 кИрМН, И удивительно кстати аО время
рассказа пршовар: ..ал:
— Ну да? .. Ох ты! Ну, а дальше? ..
Как и вс ребята, выросшие без отца, Митя с особен-
ным вниманием относится к родителям своих друзей.
Глядя па пожилого Фуптпкова, на то, как он разговари-
вает со сгсн! ! спин нтгя с необычапш и тротой пред-
ставлял себе, кг.” б он сейчас встр< тился со своим от-
цом. Накопилось много мыслей и событии, которыми
можно было полечиться только с отцом. Он ничего не
скрывал и от матери, но она почти всегда во всем согла-
шалась с ним, а если и делала какие-нибудь замечания,
ю они относились только к тому, что над быть честным
человеком и беречь свое здоровье. С ней он не стал бы
советоваться, он, пожалуй, сейчас сам уже немного беспо-
коился о ней, как человек, отвечающий за ее судьбу.
Отец — совсем другое дело. Тем более, что отца-то Мигя
54
как следует не помнил, и сейчас он представлял его чело-
веком, обладающим самыми хорошими душевными ка-
чествами; стоило Мите отметить что-нибудь замечатель-
ное в характере своего мастера, директора, замполита,
как сейчас же ему начинало казаться, что именно эти
качества были и у его отца. А если и ста жив тся е дур-
ным поступком взрослого человека, го сейчас .. . .нал.
«Нет, мой отец никогда бы так не одела >.
За несколько дней до приезда Фунтиковых Min я по-
лучил свою первую в жизни зарплату. У ш не вояло за-
каз на производство гаечных ключей и ек: ш щк ли
леек; по учебному плану это бы го очереди» i темой, по
лому группе слесарей поручили выполнить зака >. Ма-
стер Матвей Григорьевич пр. дупр. шт своих учеников,
что за эту работу им будет уплачено; сделал он эго не
потому, что ребята стали бы за деньги стар .льне» ра-
ботать: Матвей Григорьевич отлично помп как не-
сколько лет назад он сам отне-од к м/ п рвому тру-
довому заработку.
Те два дня, что Митя делал гаечные ключи, он чув-
ствовал себя профессиональным с .гарем, а и учеником.
Больше того: он посматривал, как делают работу его со-
с< I по верстаку; надо ведь выполнить этот щ. ib-
ный заказ так, чтобы к училищу, в случае надобности, об-
ратились ине раз.
|1сгэв~~тно, кто и~. ребят и к । м п’ • . п iv,
которой обычно «доводят» свою точную ра у 1ска.'п>-
щики, и хотя гаечные ключи не л. . но при»г.р. на
ш бровочной плите, но Митя, успев шпили: . и > . . ь. р
лить их раньше срока, часа два еще притира । . до га-
। ' б " и гладкости, что в них . " < го >rpt гь-
ся, как в зеркало.
Прежде чем отнести их маете]' . , 01 . 1 придирчи-
во ерял гою работу: сначала . .. . ... . шаблон
н.. . Ш1ЫЙ ключ, потом осмотрел пс . р лек га и шгаше-
лем промерил размеры.
Всё было в порядке; кажется, он ничс не °абыл,
можно было нести их мастеру, но не \о гось так сразу
расставаться с ними. Он перебирал их в руках, .шоркаю-
щие, тяжелые готовые изделия. Сейчас хорошо бы пу-
стить их немедленно в дело, — дали бы ему пр? горнуть
ш:ук его гаек, собрать какую-нибудь маш . ни ч нм гр
55
самоходный комбайн, чтобы он тут же сразу пошел по
просторному пшеничному полю.
Когда Митя заканчивал очередную работу, ему всегда
было немножко тоскливо, что тот инструмент, который
он делает, будет жить неизвестной < му жизнью, в других
руках; .калко было, что он, Митя увидит собственны-
ми г аз. ми, как будет работать его изделие, плод его
тру.: и мастерства; ведь инструмент только тогда нач-
nt т I- ш т оьать и приносить пользу, когда уйдет из Ми-
тиных Р ,
Дня чср тр приш( ен п‘р _ по 1_,чки. Деньги
была совсем & вдш; у к:” " а этих р.бят бывали
и Л( крупнее, но то были родительские деньги, а это
зар„ ,aiiHi i .-, 'н ленным тр_, .. .: Сна । Митя кот 1
бы io правит, их матери, по пото,: постеснялся, что
о '. ль т ж это г । пькая су ма, и • :: ы т их у себя. Они
.' , в но тумбочке, и Дитя все нике, : мог приду-
м : (а бы их истратить. Покупать .. ьзу и конфеты,
ка , с. лал это С- р< ж а Бойков, казалось ему глупым упо-
тр, гением первой получки, и он ждал случая, когда
смог бы распорядиться ими как следует.
Договорившись с Фунтиковым, что он пойдет вместе
с его родителями гулять по Москве, Митя забежал к себе
в комнату и, вынув деньги из тумбочки (они так и лежа-
ли в конверте, как были получены в бухгалтерии), поло-
жил . в карман гимнастерки. Мало ли зачем могут по-
надобиться деньги человеку, гуляющему со своими
друзьями по столице!
Шли так: впереди Иван Андреевич с сыном, за ним
Екатерина Степановна с ребятами. Сереже телосьраз-
;, 'варивать со всеми своими спутниками сразу, поэтому
: ч перебегал о Ивана Андреевича Екатерине Степа-
новне, уговаривая полюбоваться то дочо ' то сквером, то
памятником. Он готов был объяснять даже то, что не
требовало никакого объяснения.
- Зот это, пожалуйста, милиционер. Видите, в тон
будочке? Он сейчас даст нам зеленый свет, и мы перен-
,, 'м на другую । торону, А это «Победа» проехала, у нее
ч гыре цилиндра. . .
Сережа знал .Москву лучше своих приятелей: два года
он прожил в детском доме на Пятницкой.
Когда его спутники останавливались в восхищении
56
перед каким-нибудь зданием, Сережа сам же не лавач им
долго задерживаться
— Это что! — говорил он. — Вот я вам сейчас пока-
жу такое, что вы ахнете! ..
Но стоило прийти к тому месту, куда он так спешил,
как сразу же раздавалось:
— Это что!
Когда они вступили на Каменный мост, Сережа, на-
пряженно всматриваясь в их лица, дрогнувшим голосом
спросил:
- Ну как?
И у него было такое выражение лица, как будто это
он лично построил мост и сейчас сдает его авторитетной
комиссии.
- Вот, пожалуйста, чистый гранит. Потрогайте Нет,
вы потрогайте...
Если б Митя изредка не хватал его за руку, он обяза-
т< аьно попал бы под машину.
Петя с отцом шли впереди. Они вели серьезный, нето-
ропливый разговор. Обоим надо было многое выяснить:
сын оставил в селе семью, отец отправил сына учиться
в Москву. Каждый считал, что лично за него волноваться
не приходится, а всё дело в том, как справляются без
пего.
— Ребят не распускаешь? — спросил отец, кивнув на
Сережу, который в этот момент покупал пирожки с ва-
реньем и угощал Екатерину Степановну и Митю.
У нас дисциплина, - кратко ответил сын, считая,
что отцу не разобраться в сложной и многообразной
жизни училища.—А у вас, говорят, ячмень с опозда-
нием едал Р
Man шзала? - быстро спросил Иван Ан трсевич.
Г1оч< мать? Ребята пишут.
— Они напишут.
А что, неправда?
— Ну, опоздали на пять дней. Зато рожь нынче была
богатая, и сдали в срок.
— Рожь рожью, а ячмень ячмене л.
Это в( рно,— извиняющимся тоном ска зал отец, по-
косившись на сына. Иван Андреевич считал, что разговор
принимает невыгодный для него оборот. — У тебя в груп-
пе сколько народу?
57
Двадцать шесть.
Ну вот. А у меня в бригаде тридцать два. Сравнил!
У тебя всё под рукой, а я за день своих на юшь не
• ‘‘«„чу.
- Объ тивные причины, — строго сказал i —
Вот, ос’- Г \ 5я в иригаде хоть один так — ”лк I тя
ILi i. и гы б 1 я ш узна . Дурака !
M.ICI, игрушка Пяты I руб ей ОЙХОДИI 'I
в месяц, а пользы — шиш. Была б моя воля, я б ему по-
казал. ..
Например?
— Выгнал бы,
1Г б, - . «;н.. ц. — Т i< т i
старое той выбрали.
- Выгнать надо, — упрямо повторил Петя,
\ и > дома что не тах? Сходил бы, е от-
цом поговорил.
- Да то Ulen! — махнул Петя рукой.
• То есть как эвд чпй —Ивам Андреевич от воэму-
I" - т.аноь.. 'я.
Да । т, я понимаю, -поспешно < : 1 Пс
по юлько у него отца йог, а мать каждую т • )-
Л;' покупг;
1 • . I I Н’ШЪ, Я могу С ПИМ ПОГОЬОр II -..
Он । । и ,'ушать и станс ,
' । г Го, , тЫ, । Пс hi
Ан । лич.
'и действительно немного обиде г1С.я, но одновременно
с чу было приятно, что с сыном можно разговор..вать, как
е ратным; дан е больше того му льстило, 1 то сын де-
лится . ним, отцом. с равны-!. Пожалуй, им д
час след\ । i в сыну в- наставления, .. он при-
бег । I..,. пл. ^тцг "п’!а.
С К>’ ей Назаровым мы как-ниб1 > > _ли ула-
дим,— немо.пав, сказал Петя.—А вот я хотел н чет
электростанции с тобой поговорить. Мощность у вас бу-
дет малая.
Как это—малая? — всполоши юя Иван Андр>
вич. — Ви ' х избах свет. Фонари на ул ’ i A Юн
кто реесказыва i, — мать?
— Го1 орю, ребята пишут.
— Что ж они тес._, как министру, ;.... ’ юве
58
— Энергия для работы нужна, а не только в избах.
- А строить кто будет? Квалифицированных рабо-
чих нет.
— Почему нет? Шестнадцать ребят в отпуск приедут
из ремесленных.
- Так это ж... — начал Иван Андреевич, но умолк.
Он хотел сказать, что эти ребята — мальчишки, ничего
Н( смыслящие в деле, но, посмотрев на сына, понял, что
говорить этого не следует.
— А захотят работать? — спросил Иван Андреевич,
чувствуя, что голос у него стал жидковатым.
- Если проект измените, конечно, захотим, а при ма-
лс и мощности нет расчета возиться.
Договорились, что Петя спишется с земляками ремес-
ленниками, а Иван Андреевич согласует этот вопрос
в колхозе и в районе.
Ходили по улицам еще долго, никак не могли насмо-
треться. Наконец Екатерина Степановна взмолилась:
По. л ть бы немного на скамеечке Неи и н>
Х‘| 1ЯТ.
— Давайте на троллейбусе прокатимся, — предложил
Сережа, считавший, что они ничего не видели.— Там мяг-
кие кресла, а если во втором этаже, то очень полезный
(яг.тух, । вре мя продувает.
Иван о-—- •’"ич посмотрел на часы и сказал-
До пог . два часа. Сейчас примем гако- р< ш чие:
сначала поесть. Какой тут у вас лучший ресторан?
В pi с ране выбрали столик на веранде у самых пе-
ри" Внизу раскинулась Москва.
Тут было н ю еды Г не Иван Андреевич пытался со-
храчигь х.чаднокр дне а все его спутники прильнул:;
г . ' и не отрываясь смотрели вни Вегер растре-
пал м=и г волосы жены косынка съехала нс дно ухо-
Екатерина Степановна, перегнувшись, стояла рядо:-
с юношам । и, он в, смотрела на столицу.
— Т< лапищи, товарищи, — приговаривал Иван Андре-
Н'Г-. — кушать-то будем?
Псдош.та молоденькая официантка, постояла рядом
и, увидев смущение Фунтикова, сказала:
— А у нас всегда так: сначала насмотрятся, а потом
уже про еду вспомнят. Я сама первое время сколько по-
суды перебила.
59
Трое ребят, глядя на город из поднебесья, думали по-
разному об одном и гом же.
Сереже было весело и радостно стоять рядом со свои-
ми друзьями. Всё было просто вокруг, Москва принадле-
жала ему навечно, он не испытывал робости, глядя на
столицу. Всё хорошо устроится, как устраивалось до сих
пор. Слабо доносились гудки машин, проползали усатые
троллейбусы.
Справа и слева вздымались прозрачные высотные
здания, окаймленные точными линиями, как на черте-
жах; где-то под самым небом ярко разгорался и мгно-
венно угасал огонь: очевидно, там шла электросварка.
Сереже хотелось сейчас быть в одном из этих домов под
облаками; он готов был делать там самую мелкую, са-
мую незаметную работу, лишь бы только чувствовать,
что он строитель этого сказочного здания. . .
У Мити немного кружилась голова; ему было стыдно
этого ощущения, и чтобы побороть его, он еще больше вы-
сунулся над перилами. Когда-нибудь, когда он станет от-
личным слесарем-инструментальщиком, он привезет сюда
свою мать, поведет ее на эту веранду и покажет ей сто-
лицу. Вон там видны стены Кремля. Это не фотография,
а настоящая жизнь, в которой он, Митя, тоже участвует.
Может быть, когда он кончит училище, их тоже поведут
на Красную площадь, на парад.
Пете Фунтикову, глядя на Москву, хотелось сразу на-
чать что-нибудь делать или, по крайней мере, придумать
план действий на ближайшее время. Невозможно же про-
сто любоваться. У пего для этого нет свободного време-
ни. «Надо спросить отца про клуб в селе. Если взобрать-
ся на Воронью гору, то оттуда будут видны огни Отрад-
ного. Раз будет электростанция, — значит заведем элек-
трокомбайн. Это поинтереснее троллейбуса. Надо напи-
сать ребятам в село, чтобы они на одну турбину не согла-
шались: строить так уж строить...»
Он смотрел на Москву, но видел Отрадное. Ему труд-
но было представить точный вид. будущего Отрад-
ного, поэтому он невольно вместо него подставлял
Москву.
— Будете вы, наконец, кушать? Последний раз спра-
шиваю, — возмутился Иван Андреевич.
Сели за стол. Подошла официантка.
ео
— Сыновья?—спросила она у Екатерины Степа-
новны.
Л вот угадайте, — который мой?
Девушка осмотрела по очереди всех троих ребят, за-
тем взглянула на Екатерину Степановну, на Ивана
Андреевича и уверенно сказала:
- Вот эти двое на вас похожи, а вот этот, — она кив-
нула на Сережу, — вылитый отец.
— Правильно, — засмеялся Иван Андреевич. — Все
мои. Прокормят на старости лет. А сейчас я угощаю. Со-
берпте что-нибудь повкуснее. -Он жалобно посмотрел
па . ену. — К селедочке дадите две бутылки лимонаду. ..
i Доводив родителей Пети Фунтикова, ребята выш чи
.> 1 'ривокзальную площадь. Митя, который последние п< i
часа чем-то томился, принимая, очевидно, какие-то серьез-
ные решения и снова сомневаясь в них, вдруг сказал:
- - Погодите здесь. Я сейчас.
Еыстро, чтоб его не успели расспросить, в чем дело,
он исщ з.
У здания вокзала стояла длинная вереница легковых
машин. Митя обошел весь этот ряд из конца в конец, по-
том вернулся обратно, внимательно всматриваясь в лица
шоферов и выбирая из них посолиднее. Остановившись
на пожилом Шофере, дремавшем за баранкой, Митя шаг-
нул к нему и спросил:
— Приблизительно сколько стоит доехать до Пятниц-
кой?
Называть его «дяденькой» он не хотел, а сказать «то-
варищ» еще не решался.
Шофер открыл глаза, посмотрел на Митю и спросил:
— Кто поедет?
— Двое моих друзей и я. Вон они стоят у вокзала.
Шофер взглянул по направлению Анитиной руки, но,
к сожалению, друзей не увидел: они были еще слишком
небольшого роста, чтобы возвышаться над толпой.
Шофер еще раз осмотрел Митю, и тот добавил:
— С получки хотим прокатиться. Только, понимаете,
м >жет быть, у меня денег не хватит. .
— Садись, — сказал шофер, открывая дверцу рядом
с собой.
Машина подкатила к тому месту, где стояли ребята.
Митя еще издали делал им разные знаки, но хотя они и
62
смотрели в его сторону, а видеть не видели. Когда маши-
на остановилась вплотную около них и Митя сказал че-
рез окошко: «Садитесь, ребята», Сережа сделал испуган-
ное лицо и прошептал: *
— С ума сошел Митька! ..
Первые несколько секунд все трое сидели в машине
прямо, не опираясь па спинки. Неожиданность и отчаян-
ность Митиного поступка мешали Сереже получать удо-
вольствие от поездки в «Победе». Петя считал, что сейчас
не врем« при постороннем человеке выяснять что да как;
раз уж сели в машину, — значит и надо вести с< ' I, как
п юбает взрослым людям. Митя был доволен необыкно-
в. [но и то. напомнил шоферу.
- У меня шестнадцать рублей. Как только про t ши
их, вы сразу останавливайтесь.
До чего же хорошо он придумал: так истратить свою
первую получку! Второй раз он осматривает сегодня
Москву. Машина идет плавно Небось, без и'-чн, о
ключа такую машину тоже не собрать, а ключи-то как
раз делает он, Митя Власов, и его ближайшие друзь".
Как бы сказать шоферу, что они все трое инструмен-
тальщики?
Уже давно на счетчик * проскочило ш стнадцать руб-
лей, а молчаливый пожилой шофер всё не останавлива i
машину. Он провез их по центру города, провез мимо
огромных до юв, обшитых Лесами. Может быть, ПОТО : ,
сто е его машине си или подростки, глядевшие на всё во-
круг широко раскрытыми от счастья глазами, эн и сам
смотре.'! сейчас на юрод, как смотрят только в юнисгл.
штывая и запомни 1я каждую метою.
ПЯТАЯ ГЛАВА
1
Против комнаты, в которой жил Митя со своими
друзьями, жили фрезеровщики одиннадцатой группы.
Фрезеровщики относились к слесарям несколько свы-
сока: считалн себя, так о...тать, сливками рабочей
63
профессии. Особенно в этом смысле отличался Коля Бе-
лых. Встречаясь в умывальной с Митей, он всегда неиз-
менно спрашивал:
— Здорово, слесарен! Как тисочки, в порядке?
Коля был убежден, что умнее его фрезерного станка
нет машины на свете. Конечно, он знал, что есть слож-
нейшие турбины, есть шагающий экскаватор, но всего
этого он не видел, а его фрезерный станок был рядом, до
него "ложе?, дотронуться, включить его.
1 [икогда не забыть Коле того дня, когда он впервые
получил самостоятельную работу: надо было снять фре-
зой тонкий слой с пластинки, которая носила ласковое
название «сухарик».
Включив станок, он несколько секунд восхищенно по-
любо) алея тем, как фреза, похожая на какой-то круглый
цветок, скорее всего на астру, завертелась с легким жуж-
жани.м. «Сухарик» был плотно зажат на столе станка.
Поворачивая рукоятку, Коля начал подводить стол
к фрезе. Необъяснимое удовольствие наполняло Колину
душу. Огромный, блестящий, пахнущий машинным мас-
лом станок подчинялся малейшему движению Колиной
руки. Вот захотел — и стальной тяжелый стол бесшумно
пополз вверх; а захочет — и он сейчас же пойдет вниз.
Ощущение необычайной силы, мощи и власти наполняло
Колю гордостью и уважением к самому себе.
Теперь «сухарик» был у самой фрезы. Коля взялся за
другую рукоятку и начал медленно и осторожно повора-
чивать ее.
Товарищи, вы когда-нибудь ощущали радость и
счастье оттого, что по вашему веленью, от одного жеста
вашей маленькой мальчишечьей ладони круглая, настоя-
щая фреза, сделанная из лучшей быстрорежущей стали,
впивается в металл?
Вы когда-нибудь следили блестящими от волнения
глазами за тем, как сошлются металлические стружки,
обнажая зеркальную поверхность стали?
В эту минуту Коля чувствовал, как будто это не фре-
за вгрызается в пластинку, а он сам, Коля Белых;
его сердце билось сейчас не в груди, а где-то внутри
станка, и если бы сейчас что-нибудь случилось с маши-
ной, то то же самое должно было немедленно случиться
п с ним.
64
4
И потом весь день он жил, оглушенный каким-го осо-
бенным ощущением, и когда пытался себе объяснить его,
то каждый раз вспоминал: «Ах, да! Ведь я же сегодня
работал на фрезерном станке!»
Вот этот самый Коля Белых жил напротив Митиной
комнаты и каждое утро насмешливым голосом осведом-
лялся:
— Как тисочки, в порядке?
Однажды вечером произошло, наконец, генеральное
сражение между слесарями и фрезеровщиками, которое
чуть было не закончилось рукопашной схваткой.
Началось с мелкой стычки.
Коля Белых позволил себе в коридоре общежития под
самой дверью соседей громко сказать насчет слесарей,
что, дескать, это «народ мелкий и только зря небо коп-
тят».
Митя распахнул дверь своей комнаты и сказал:
-- А ну, повтори! .
Подумаешь! Захочу и повторю.
— Попробуй.
- И попробую.
— Л вот не посмеешь.
— А вот посмею.
Митя Власов наступал, Коля Белых отступал. На
военном языке это называется: заманивать противника
Наконец получилось так, что Митя оказался в проти-
воположной комнате, в которой сидели друзья Коли Бе-
лых, фрезеровщики. Но и Митя уже был к этому време-
ни не одинок: за его спиной в дверях стояли староста
Петя Фунтиков и Сережа Бойков
Держись, ребята, -рассмеялся Коля Б лых.—
Вон сколько их поднавалило, — даже стульев н<. хватил!
Ничего, мы постоим, — угрожающе сказал Петя
Фунтиков.
— Правильно,—обрадовался Коля. — Когда фрезе-
ровщики сидят, слесари должны перед ними стоять.
— Вам сидеть можно, — подтвердил Митя Власов. —
Работа у вас не пыльная, за вас станок работает.
— Как это — за нас? — спросил Коля.
— Очень просто: наладил, включил и поплевывай.
От этого оскорбления повскакивали с мест все фрезе-
ровщики, и в общем гуле возмущенных голосов почти
5
11. Меттер
65
ничего нельзя было разобрать, кроме отдельных вы-
криков:
— Много ты понимаешь!
— Кроме своих тисков, ни черта не видел...
— Да чего с ними разговаривать.. .
Коля подошел к Фунтпкову вплотную и, задрав голову
сверху, потому что тот был намного выше его, спросил:
— Давай по-честному, — завидно?
— Ни капельки.
— Рассказывай! Небось, если б мог, давно к нам пе-
ребежал бы.
—• А я мог, да не пошел.
— Мы все могли, нам предлагали, — подтвердил Се-
режа Бойков.
— Врите больше, — сказал Коля-.
— Да нет, они не врут, — вступился за них бе юбры-
сый фрезеровщик. — Им вправду предлагали при посту-
плении, но только они по серости своей не разобрались и
одались на слесарей.
Фрезеровщики дружно расхохотались.
Вперед вышел Сережа Бойков.
— Ты в кафе-автомате бывал? — спросил он у Коли
Белых.
— Ну, бывал, а тебе что?
— А то, что твоя работа, как около автомата. Ума
для этого не надо.
— У тебя с напильником больно умственный труд.
— Ясное дело — умственный, а то какой же? Шаб-
рить умеешь? Нет! Что такое слесарь-лекальщик,
знаешь? Это профессор, понимаешь? Он с точностью до
микрона работает...
— А ты станок с делительной головкой видел? — пе-
ребил его распаленный Коля. — Настроить его можешь?
Про нас в газетах чуть не каждый день пишут: скорост-
ники, две с половиной тысячи оборотов, пожалуйста, вот
читай...
Коля рванул из кармана гимнастерки газетные вырез-
ки и сунул их под нос Пети Фунтикова. Всё, что писа-
лось о фрезеровщиках-скоростниках, он аккуратно соби-
рал, вырезывал и подклеивал.
Петя отвел его руку с вырезками:
— Не про тебя ж написано. Чего хвастаться.
66
— Как не про меня? Я — фрезеровщик.
— Ну, положим, не про тебя всё-таки, — миролюбиво
сказал комсорг группы фрезеровщиков Ваня Тихонов.—
И чего вы, ребята, расшумелись? Подумаешь, капитал не
поделили...
— А чего он в самом-то деле! — остывая сказал
Митя Власов.
— Ты тоже хорош. «Наладил, включил и поплевы-
вай». . . Зачем людей обижать?
— Он первый начал.
— Маленькие. Еще бы поспорили, чей папа силь-
нее... Если хотите знать, — так умные люди как счи-
тают? Все профессии хороши.
Пете Фунтикову стало обидно, что не' он унял спор,
а комсорг другой группы. Чтобы поддержать честь своей
группы, он сказал:
- У нас давно все так и считают. Нас если не тро-
гать, мы смирные. Ты скажи, что у человека веснушки,—
эго пожалуйста, на это мы не обижаемся, а профессию
не трогай.
Спор был исчерпан, но слесаря не уходили. Надо
было сказать что-то еще, чтобы обе стороны чувствовали
себя в равном положении. У фрезеровщиков было то пре-
имущество, что спор происходил на их территории и
уход слесарей мог расцениваться как отступление.
Чтобы облегчить положение гостей, комсорг сказал:
— Садитесь, ребята; в ногах правды нет.
С< ли. Хозяева переместились на свои постели, усту-
пив гостям стулья.
Ваня весело оглядел всех и спросил:
Ну как, отошли?
— А мы ничего. Нам чт э, — мирно ответил Мтч,
словно это не он только что яростно подступал к фрезе-
ровщикам и готов был ринуться в драку.
Как хороший, гостеприимный хозяин, Ваня нашет, на-
конец, верный способ, который мог бы легко прими
ркть их.
— Может, споем? — предложил он.
Затянул слесарь Сережа Бойков. Подхватил фрезе-
ровщик Коля Белых.
Сережа пел тоненьким голоском, заводя зрачки под
самые веки, так, что глаза его казались слепыми. У Коли
5* 67
голос был погуще и лицо во время пения остановившееся,
как на фотографии.
К песням ребята относились серьезно, с душой, они
были заворожены мелодией. Сейчас никто из них не по-
шутил бы, не выкинул бы какого-нибудь коленца, — это
считалось бы оскорбительным.
Спели сначала про казака, «каким ты был, таким
остался». Затем затянули украинскую: «Стоить гора вы-
сокая». Эту песню привез в своем деревянном сундучке
полтавчанин Сеня Ворончук. Спели белорусскую, спели
грузинскую...
И каждый юноша думал, что все эти песни написаны
о нем. Он и казак лихой, он и жил на горе высокой, он и
разыскивал девушку по имени Сулико.
Песни окончательно примирили их; им казалось, что
они выложили друг перед другом всю свою душу...
От песни гораздо легче перейти к мечтам.
— В будущем году кончу ремесленное, пойду в тех-
никум, — сказал вдруг Ваня Тихонов. — Я себе записал,
чгб должен успеть за пять лет, а теперь буду постепенно
вычеркивать.
— Много записал? — спросил Митя. Ему понравилась
эта идея.
— Две страницы в одну линейку. Я с шестого класса
начал, но только иногда приходится подправлять. Ну, что
я год назад был? Мальчишка. Записал, например, — на-
учиться фотографировать. Сейчас, конечно, пришлось из-
менить. ..
— Такие мелочи, ясно, не стоит, — сказал Коля Бе-
лых. — У тебя потому и получилось две страницы, что
ты всё подряд записываешь. Мне б одного листочка хва-
тило: кончить ремесленное, поступить на огромный за-
вод, получить шестой разряд... Вполне на пять лет хва-
тит. Ну, -конечно, одеться прилично; чтоб деньги всегда
были...
— Это не называется мечта, — презрительно сказал
Митя. — Это всякий может.
— А по-твоему, мечта — это когда не может?
— Нет. Когда кажется, что невозможно, а ты сумел.
— Ну, например?
— Например, — покрасп?4 до ушей, сказал Митя, —•
лауреат Сталинской премии. Нам тут про Зайчикова Ma-
cs
стер рассказывал... Он на одном ленинградском за-
воде. ..
Вспомнив, что Зайчиков — слесарь, Митя запнулся и
замолчал. Поднимать об этом разговор после общего
умиротворения, пожалуй, не следовало.
— Хватил! — присвистнул Коля Белых. — Зайчиков
такой человек...
Он тоже замолчал, вспомнив, что лауреат Сталинской
премии Зайчиков, хотя и слесарь, но биографию его он
всё-таки вырезал из газеты, — очень уж замечательный
человек.
— Зайчиков — это, брат ты мой.. .
— Конечно, хватил, — охотно согласился Мйтя. —
Мы ж про мечту говорим. Я ж не говорю, что это надо
в тетрадку записывать. Это в уме.
Петя Фунтиков степенно и рассудительно заметил, что
если намечать план для себя, то надо исходить из реаль-
ных возможностей. Костюм и деньги — чепуха. Вот, на-
пример, образование — это дело. Его ни пропить, ни про-
есть никогда нельзя. И на спине его не носить. Он лично
учится в вечерней школе в восьмом классе. Жизнь по-
кажет, как ему поступать дальше. Он еще в детстве так
много думал о будущем, что теперь зарекся загадывать
наперед.
— Так у тебя же специальность уже есть. Ты сле-
сарь.
— Мало ли кто со слесаря начинал, — загадочно ска-
зал Петя.
Ваня Тихонов возразил, что взрослые тоже думают
наперед. Об этом думают не только отдельные люди,
а целое государство.
— То совсем другое дело, — сказал Петя, чувствуя/
что его позиция зашаталась.
— Почему другое? Государство состоит из людей. Раз
у него есть план, — значит, и у отдельного человека, тем
более, может быть план.
— Конечно, — согласился Л'Ытя. — Я, например, обя-
зательно должен мать к себе перевезти.
— Куда?
— Куда я, туда и она.
— А хозяйство? — спросил Петя.
— Была б мать, а хозяйство заведется, — сказал Се-
65
режа, выросший в детском доме. — А у меня, ребята, всё
не как у людей. Какие-то дурацкие фантазии...
Он смущенно умолк, но товарищи с таким любопыт-
ством смотрели на него, что Сережа приободрился.
— Только вы не смейтесь.. Вот проходит много лет.
Я иду по городу, захожу в такое хорошее высотное зда-
ние, со швейцаром, сдаю кепку на вешалку, подымаюсь
на лифте. На дверях написано: «Министр П. Фунтиков».
За столом сидит Петька...
— Ну, а дальше?-
— Дальше ничего. Сидим, ремесленное вспоминаем.
Я ।... " предупреждал, — глупые фантазии. Или, напри-
мер, призем тяюсь на Северном полюсе. Зимовка. Началь-
ник шаювки — Митька Власов.
- Ну?
— Садимся, вспоминаем ремесленное.
— А ты-то сам что делаешь? — спросил Ваня Тихо-
нек
В том-то и дело, что про меня ничего не видно.
Всех вас вижу, а себя нет. И самое интересное, как вы
сначала меня не узнаёте, спрашиваете, по какому делу,
а потом мы начинаем радоваться и вспоминать учи-
лище.
— А ты переверни наоборот, — засмеялся Коля Бе-
лых,— в кабинет министра входит Фунтиков, а ты сидишь
за столом.
— Лишь бы империалисты войну не начали, — сказал
вдруг Ваня Тихонов. — Сколько разорения прошлая вой-
на принесла!
— Это еще не самое главное, — сказал Митя. — Са-
мое главное — людей жалко. У меня отца на войне
убили.
— И у меня, — сказал Коля Белых.
— И у меня, — сказал белобрысый фрезеровщик.
—• Мой отец в артиллерии служил,— добавил Коля.—
Вообще-то он трактористом был. Вот, глядите, фотогра-
фия.
Он протянул карточку ребятам и пояснил:
— Это мы с ним в Смоленск приезжали; он в ту вес-
ну две нормы на своем тракторе вспахал — и ему гра-
моту в Смоленске дали.
— А это кто?
70
— Это мать. Она в сорок четвертом померла. Долго
болела, ходил я за ней, ходил, а вот не выходил. Жили
тогда в землянке, я-то крепкий был, мне хоть бы что,
а она простыла, у нее легкие слабые стали...
— Это что у тебя полосатое в руках? — спросил Ваня
Тихонов.
— Да так, ерунда; я ж тогда маленький был; отец
купил в магазине тигра; ну, я с ним сфотографиро-
вался. А через полгода отца убили. Я тогда ничего не
понимал. Плакать плакал, потому что страшно было,
что мать целые дни плачет, но по-настоящему не по-
нимал. ..
— Ты отца хорошо помнишь? — спросил Митя.
— Помню. Я его во сне сколько раз видел.
— Другой раз и просыпаться неохота, еще б с iijim
побыл, — сказал Митя. — Мой отец мотористом на мель-
нице работал. Домой придет белый от муки, я до сих пор
помню, как его куртка пахнет. А лицо в точности не
помню. Он из Лебедяни на воину ушел; мы его е матерью
до военкомата провожали. Долго, наверно, у ворот стоя-
ли; отец вышел в солдатской форме, взял меня на руки,
велел о матери заботиться...
— Неужели и слова помнишь? — с завистью спросил
белобрысый фрезеровщик.
— Нет, — сознался Митя. — Слов, конечно, я не п >-
мню. Мне мать за эти годы много раз рассказывала, к. к
мы отца провожали, как он меня на руки поднял. Ну, я
теперь уж и не знаю, что сам запомнил, а что мать рас-
сказала. Война тогда около нас была, под Ельцом. Слыш-
но было, как из пушек стреляли. Я всё думал: >тец
прямой наводкой... А он, оказывается, совсем н । Украи-
не был. Потом пришло извещение — пропал бе и ли.
Я уж тогда в первый класс пошел. По секрету от матери
написал печатными буквами отцу на полевую почту, ду-
мал, — может, всё-таки ответит. Потом каждый день бе-
гал почтальона встречать. Пришел ответ через месяц; пс
литрук написал... Я матери так и не показал, чтоб вто-
рой раз не расстраивалась.
Митя вынул из кармана пожелтевший листок бумаги,
свернутый треугольником, и показал товарищам. Ребята
не взяли в руки письмо, а только посмотрели на «дрес,
написанный печатными буквами; очевидно, неизвестный
И
политрук хотел, чтобы каждое слово было понятно осиро-
тевшему мальчику.
— Пустили б меня за океан, я б им такое сказа-
нул! — Сережа Бойков от злости даже поднялся со
стула.
— Тебя не хватало, — улыбнулся Ваня. — Без тебя
дипломаты дают им жизни.
— Ну, всё-таки они дипломаты, им как следует выра-
зиться нельзя. А я б сказал, что у нас в училище на ро-
дительское собрание тети приходят, бабушки, мамы,
а отцы не ко всем приходят, потому что их нет — убиты
на той войне. Я б сказал, что у Вани план есть на пять
лет; можно всем показать, — там про войну ничего не на-
писано. Митька лауреатом хочет быть. Фунтиков электро-
станцию поедет строить в деревню... Вы нас лучше не
трогайте. ..
—• Ну, Вышинский им то же самое и говорит.
— Я понимаю, — помотал головой Сережа. — Но
только они думают, — это министр говорит, это еще не
так страшно. А я совсем другое дело...
— Ох ты! .. — засмеялись ребята.
— Чего смеяться? — сказал Митя. — Это он верно го-
ворит. Мы — народ...
Ваня Тихонов тоже поддержал Сережу, хотя и ска-
зал, что вряд ли ему нужно ехать за океан.
Время было позднее. Спели еще одну песню на про-
щанье, и слесаря ушли к себе. Была забыта ссора. Да и
какие могли быть серьезные ссоры между слесарями и
фрезеровщиками, между юношами одной и той же био-
графш', между молодыми людьми допризывного возраста!
2
Заявление Мити Власова прочитала секретарь коми-
тета Антонина Васильевна. «Прошу принять меня в члены
ВЛКСМ, так как я хочу быть в первых рядах советской
молодежи».
Одергивая от волнения гимнастерку, Митя слышал эти
слова, написанные им самим, и они показались ему уди-
вительно нескромными. Шутка сказать — «в первых ря-
дах»!
72
Он даже на секунду испугался, как бы кто-нибудь не
рассмеялся над его самоуверенностью.
Нет, члены комитета не смеялись.
Несмотря на то, что за столом, перед которым он
стоял, переминаясь с ноги на ногу, сидели все знакомые
ребята, он видел их сейчас как будто впервые. И смотре-
ли они на него сейчас, как казалось Мите, совсем иначе,
так непривычно, что он всё время отводил глаза в сто-
рону, в окно, сквозь которое всё равно ничего не видел.
— Какие будут вопросы к Власову? — спросила
Антонина Васильевна.
- - Рассказ- и свою биографию.
Митя так волновался, что даже не разобрал, кто из
ребят задал му этот вопрос.
- Я родился в 1937 году, — начал Митя, растягивая
слова, чтобы ответ нс показался совсем уж коротень-
ким. — Окончил пять классов.
«Вот и всё, — тоскливо подумал он. — Вот и вся моя
биография»
Л так хотелось именно сейчас сообщить всему комите-
ту какую-нибудь особенную подробность своей жизни, по
ничего значительного в запасе нет. Митя подумал, что,
наверное, это даже нельзя называть еще автобиографией,
когда человек - рассказывает, что он родился, а потом
учился в пятом классе. Наверное, автобиография у него
получится' гораздо позже.
Сейчас это просто муки, папример, заполнять анкету.
Два дня назад ему пришлось заполнять анкету на том
заводе, где он должен будет проходить практику. До
. то ж было неприятно на столько вопросов отвечать
днообразно: «Не служил», «Не участвовал», «Не
имею»... Всё «не» и «не»...
Л какие великолепные вопросы:
«Участвовал ли в гражданской войне?». .
«Нет, к сожалению, не участвовал. Я не скакал рядом
с Чапаевым. Я не брал Зимний дворец. Я не бил Вран-
геля. Больше того: я даже не видел этого, меня не было
тогда на свете; но если бы я был тогда на свете, я бы
вихрем несся рядом с Чапаевым, я бы лично выстрелил
с «Авроры» по Зимнему дворцу, я строчил бы из пуле-
мета по Врангелю.. .»
«Участвовал ли в Отечественной войне?»
74
Что может быть для Мити мучительней этого вопро-
са? Да нет же, не участвовал. «Ну как я мог участвовать,
когда я родился только в 1937 году? Виноват я, что
ли? И можете нисколько не сомневаться, что, появись я
на земле раньше, я был бы в Краснодоне около Олега
Кошевого а самым задушевным моим другом был бы
Александр Матросов».
«Какие .-»те правительственные награды?»
' Никаких не имею. Есть у меня пятерка по математи-
ке и четверка по русскому языку, но это нельзя считать
правительств иными наградами.. .»
'-• . ВЛКСМ знаешь? — спросила Антонина Ва-
>ИЛЬ? ! L
— Знаю.
— К'.кпнн орденами награжден комсомол?
Д у ля орденами Ленина, орденом Красного Зна-
мени и ортсном Трудового Красного Знамени.
— Расскажи, как ты учишься.
— Я учу ь. . сказал Митя и остановился. Он не
iua.i, ’ ш начать. Расска ы ять, какие у ш го оценки,
Митя сип; 1 лишним: на стол лежал журнал группы.
Нет, комитету он должен рассказать что-то такое, че
ног в журиа те.
Я тусь в шестой группе, сказал Митя; хотя это
было известно, но ему легче было начать с самого на-
чала. — У нас дисциплина в цеху хорошая, а в классе
хроман Вообще мы практику любим, а теория у нас
ц т _ '
V кого 'то у пас»? спросила Ант шина Ва-
си тье вна.
— У .меня тоже, — покраснев, сказал Митя
Что , это, по-твоему, правильно?
Нет. to, конечно, неправильно, -ответил Митя.
Но ТЯЛЫШ Я ничего с этим пока сделать не могу.
Нс пг,,к’ теперь», — подумал Митя и быстр 1 до'
!Ч’ -
Я знаю, что практики без теории не бывает. То
есть она, конечно, бывает, но только лучше, если они
вместе.
' - Ну, а скажи: каким должен быть комсомолец?
Комсомолец должен показывать всем пример.
— Какие книжки ты прочитал за последнее время?
75
—• «Молодую гвардию», «Повесть о настоящем чело-
веке», потом «Всадник без головы», но это можно не
считать, — быстро добавил Митя.
— Нет, уж, раз прочитал, так считай.
— Ну, а что в мире делается, ты знаешь? — строго
спросил второклассник Вася Андронов. Он был малень-
кого роста и недостаток роста восполнял чрезмерной
строгостью.
— Поясни свой вопрос, — попросила Антонина Ва-
сильевна.
— Я понимаю, — сказал Митя. — Он у меня спраши-
вает про текущий момент.
- Можешь ответить?
— Смешно. Конечно, могу.
— Где сейчас идет война?
— В Корее. Ким Ир Сен хочет, чтоб корейскому на-
роду было хорошо, чтобы ему свободно жилось, и ки-
тайцы тоже им помогают, а американцы бросают бомбы
на мирные города. Им никого не жалко, они дуглаюг
только про свою выгоду.
— Ну, а как ты лично отвечаешь на поджигательскую
политику капиталистов? — спросил Вася Андронов.
— Я лично сделал ’досрочно пять гаечных ключей,
имею отличную оценку по практике и у меня нет ни
одной тройки по предметам.
Если бы сейчас в комнате комитета ВЛКСМ присут-
ствовал какой-нибудь сторонний, совершенно объектив-
ный наблюдатель, он бы с предельной ясностью почув-
ствовал, что мальчик Митя Власов из Лебедяни, ученик
ремесленного училища, вступил в непримиримую борьбу
с врагами мира на земле. И он бы почувствовал, сторон-
ний наблюдатель, что Митя пользуется в этой борьбе
благородными и честными приемами, чего никак нельзя
сказать о его врагах.
— Какое твое семейное положение?-—спросила Таня
Созина, единственная девочка в комитете.
— Мать живет в Лебедяни.
— А отец?
— Убит на войне.
— Кто рекомендовал Власова в комсомол?
— Комсорг группы Ворончук и Сергей Бойков.
Сначала поднялся Сережа и сказал, что он уже
76
около года знает Власова. Они даже спят рядом.
Власов — человек, на которого вполне можно положить-
ся. В трудную минуту не подведет. Недавно группе дали
делать универсальные зажимы. Очень ответственное го-
сударственное задание. Власов сдал их на «отлично» и
на два часа раньше срока. Значит, он сэкономил государ-
ству рубли. Разбирается в международных вопросах.
Достоин быть членом ВЛКСМ.
Потом встал Сеня Ворончук. Он сказал, что в основ-
ном присоединяется к мнению Бойкова, но комитету на-
до говорить правду до конца. «Не для того мы здесь соби-
раемся, чтобы хвалить друг друга. А у Власова есть не-
достатки, которые надо искоренять. Взрослый человек,
пятнадцать лет, имеет третий разряд, а в столовую скаты-
вается по перилам с четвертого этажа. Это несерьезно,
и с этим пора кончать. В умывалке брызгаться водой
тоже не дело. Ты не ребенок, Митя Власов».
Сеня, нападая, всегда увлекался. Его во время высту-
плений «заносило», как машину на большой скорости по
скользкой дороге. Сейчас, говоря о Мите, он уже не мог
затормозить, перечисляя его недостатки.
— Постой, Ворончук, — остановила его секретарь ко-
митета.— Так ты всё-таки рекомендуешь Власова или
нет?
— Горячо рекомендую, — ответил Сеня.
— Что-то не видно, — сказал Вася Андронов.
— Так, товарищи, он же сознательный парень и свои
недочеты учтет и исправит. Как, Власов, — обратился
к Мите Ворончук, — искоренишь недочеты?
— Водой я один раз брызгался, — смутился Митя.
— А комсомольские задания будешь выполнять безо-
говорочно? — спросил Вася.
— Ясно, буду.
— Есть предложение, товарищи, — поднялась секре-
тарь комитета, — принять Дмитрия Власова в члены
ВЛКСМ. Кто за это предложение, прошу поднять
руку.
Митя опустил глаза, боясь увидеть, что кто-нибудь из
членов комитета не поднял руки. «До чего ж глупо, —
с болью думал он. — Всё так хорошо было, а тут вспом-
нили про перила. Как дурак, езжу в столовую, как будто
дойти нельзя.. .»
77
— Единогласно, — сказала секретарь комитета.
Поздравляю тебя, Власов. Не роняй никогда чести ком-
сомольца.
И опа пожала ему руку.
"Надо будет завтра же сбегать на завод, — подумал
Мигя,— и в анкете рядом с графой партийность» напи-
сать: «-член ВЛКСМ».
ШЕСТАЯ ГЛАВА
1
Приближались экзамены.
По еле уловимым признакам можно был^ заметить,
что : с. училищ, насторожилось, стало собраннее.
Е рами в общежитии Митя быт нарасхват: прошел
слух по комнатам, что он хорошо диктует. Дело даже не
। что он как-нибудь особенно выразительно читает,
по у нею легкая рука». Стоит вечером написать стра-
ничку под его диктовку — и утром сдашь русский как по
маслу.
От него правда, требовали невероятной ясности про-
и ношения: он лолжен был диктовать чуть ли не по скла-
дам, чтобы бы io точно известно, где надо писать «о»,
а где «а», где одно «к», а где два.
Ходил Митя не только к своим слесарям, но и к тока-
рям, к фрезеровщикам. Зазвали его однажды и девочки:
в училище была одна группа девочек-токарей. Таня Со-
.мна. староста группы и член комитета, сказала как-то
Мите .
- Ты, говорят, хорошо диктуешь? Заходи сегодня
к нам, а то я за своих девчат немножко беспокоюсь.
Мите очень не хотелось итти к девочкам, — потом под-
нимутся разговоры. Но он хорошо знал Таню: не пойдешь
добром, она заставит прийти через комитет.
Стоило только в чем-нибудь обойти ее группу, как
она поднимала шум на всё училище. Именно то, что
девочек была всего одна группа, давало Тане неоцени-
мое преимущество; на любом собрании, в кабинете
78
любого начальника она могла вставить бронебойную
фразу:
— Ну, конечно, нас мало, — значит, о нас можно за-
бывать.
Таня была вечно чем-нибудь недовольна. Она всегда
разговаривала так, как.будто кто-то уже успел обойти ее
группу.
Может быть, суровость и ранняя взрослость Тани
объяснялась тем, что в деревне она осталась после войны
сиротой с маленькой сестренкой на руках. Сестренка
умерла в прошлом году от скарлатины, и Таня уехала
в Л1оскву, в ремесленное. Ко всем своим соученицам
Таня относилась, как к младшим сестрам, которыми
она должна командовать и за которыми она присматри-
вает.
Митя думал всё-таки увильнуть в этот вечер от дик-
товки, но ровно в восемь часов в дверь заглянула Таня
Созина и строгим голосом сказала:
--Ты что ж, Власов? У меня люди ждут.
Взяв книжку, он нехотя пошел.
На пороге комнаты девочек Таня сказала ему:
— Вытри, пожалуйста, ноги.
Как будто он мог из своей комнаты натащить грязи! . .
Действительно, у девчонок было на удивление чисто.
Висели над кроватями фотографии, портреты, коврики,
вышивки. Тумбочки были в белых чехлах, как в боль-
нице. За длинным столом, покрытым скатертью, сидели
девочки, раскрыв тетради.
Таня оглядела девочек и тоже села за стол.
Для Мити была приготовлена тумбочка неподалеку от
стола, на тумбочке — стакан воды и одна конфета.
Он начал диктовать. Когда он делал слишком длин-
ную паузу. Таня подозрительно посматривала на него
и говорила:
— Диктуй, пожалуйста, всё подряд, ничего не про-
пускай.
Она боялась, чго мальчишкам он диктует одно, а ее
девочкам — другое, менее трудное.
Диктовал Митя действительно хорошо. Он так тянул
букву «н» в тех случаях, когда она писалась дважды,
что трудно было ошибиться. Запятые с его голоса вы-
ставлялись сами собой.
5
80
Постепенно он освоился, вышел из-за тумбочки, стал
прохаживаться вдоль стола, заглядывая через головы
в тетради.
Обычно он проверял одну-две тетради, а по ним све-
ряли остальные, но тут Таня потребовала, чтобы он, не
уходя, проверил все.
— И съешь конфету, — строго сказала Таня. — Де-
вочки, принесите Власову чаю.
Митя проверил все диктовки. Таня с волнением сле-
дила за его карандашом, подчеркивающим ошибки. Она
была довольна Митей: он отнесся к своему делу вполне
серьезно, без поблажек и глупых шуток.
— Как ты думаешь, какое место займет на экзаменах
наша группа?
— Не знаю.
— Ну, ты же всё-таки и в других группах диктуешь.
Где больше ошибок?
— По-разному, — уклончиво ответил Митя. Не будет
же он выдавать чужие тайны.
— Скрываешь, — укоризненно сказала Таня. — Нра-
вится тебе наша комната?
— Ничего.
Митя слегка разомлел от горячего чая с конфетой. Kaj<
ни странно, ему вовсе не хотелось сейчас уходить из этой
комнаты. Может быть, ему нравилось, что его здесь при-
нимают, как почетного гостя (хотя Таня и попросила его
вытереть ноги).
— А почему у тебя пуговицы на рукаве нет? — спро-
сила Таня. — Давай пришью.
— Я сам.
Но если уж Таня Созина чего-нибудь хотела, то она
привязывалась к человеку с таким упорством, что отвя-
заться нельзя было. Пришила пуговицу, и не в две нитки,
как шьют мальчики, а в одну, но зато гораздо обстоя-
тельнее: она обматывала как-то нитку вокруг пуговицы,
продевала конец в петлю, а потом отстригала ее.
Ушел Митя несколько смущенный и ничего смешного
у себя в комнате о девчонках рассказать не смог.
С этого дня он стал замечать Таню в коридорах. Он
даже иногда здоровался с ней. Оглянется быстро и, если
никого поблизости нет, скажет:
— Здравствуй, Созина.
6
II. Меттер
81
А она отвечала довольно сурово:
— Здравствуй, Власов.
И ему казалось, что они немножко поговорили.
Пуговица держалась крепко...
Начались экзамены. В это время только и было раз-
говоров, — какая группа на каком месте идет и что
нужно сделать, чтобы ее обогнать. Наступили беспокой-
ные дни; было не -важно, вызван ли ты к доске или нет:
сидя за партой, чувствуешь почти то же самое, что твой
товарищ у доски. И когда его спрашивают, и он почему-
то молчит, то хочется силой своей мысли внушить ему
правильный ответ.
Шестая группа соревновалась с одиннадцатой — сле-
саря с фрезеровщш. ..ли. Любое происшествш , случившее-
ся у слесарей, немел нно становилось исз стны.м у фрезе-
ровщиков. Еще только Сережа Бойков «плавал у доски
.1 > математике, и можно 61 .ло поклясться, что ни «дин
человек не выходил из класса, как чудом в другом этаже,
я одиннадцатой группе, у; поговаривали, что у Бой-
эва по математике ijio.'iKa. Еще только Коля Белых
। дходил к макету штангенциркуля, а в шестой группе
с 'есарей уже обсуждали, что нониус штангеля поставлен
на 57,8.
Каким путем новости распространялись с такой мол-
.‘шеносной быстротой никто не мог бы объяснить.
Переходящее знамя стояло в мастерской фрезеровщи-
эв. Оно было завоевано одинн. дцатон группой на зим-
них экзаменах. Сейчас на переменках к фрезеровщикам
навалились забегать слесаря, осматривали знамя со всех
сторон и громко советовались:
— Куда бы его у нас ь жтавить?
Староста фрезеровки :ков мрачно выпроваживал го-
стей, а они на прощание говорили:
— Зря только оно у вас тут пылится.
По чести говоря, ни та, ни другая группа не была
полностью уверена в своей победе, но, чем больше сомне-
ний закрадывалось в душу ребят, тем увереннее они в< ли
себя со своими «противниками»
Единственное место, где говорилось всё начистоту, вы-
сказывалась самая горькая правда, — это на комсомоль-
ских групповых собраниях. Собирал Сеня Ворончук ком-
сомольцев своей группы сразу после занятий почти каж-
82
дый день. Короткое сообщение, удар по отстающим,
меры по исправлению недостатков.
— Ребята! За неделю экзаменов у нас накопилась
одна тройка. И это в группе, где. двадцать комсомольцев!
Вот сидит между нами Сережа Бойков. Пусть он выйдет
и расскажет, почему у него по математике тройка.
Встал Сережа, обычно веселый и общительный парень,
а сейчас ему трудно поднять глаза, потому что отвечать
надо не Сене, с которым он спит в одной комнате; не
Мите, с которым он любит бродить по Москве; не Пете,
который приглашал его к себе на лето в деревню, а ком-
сомольскому ?' -эанию.
— Обещаю пересдать, — говорит Сережа. — Я в двух
местах вместо минуса поставил плюс. По рассеянности__
- Это не рассеянность, — говорит с места Петя Фун-
тиков.— Это плохая подготовка. Ты за два дня до экза-
мена по математике книжки в руки не брал.
Митя В самый молодой комсомолец в группе.
Это всего третье или четвертое собрание в его жизни.
Ему жалко Сережу. Ему кажется, что не надо так строго
при всех допекать его. Ну зачем Фунтиков рассказал,
что Сережа не брал учебника по математике в руки?
Ведь Петя знает это только потому, что живет с Сере-
жей в одной комнате. А разве так уж нужно рассказы-
вать на coup • п все мелочи, касающиеся жизни твоего
товарища?
— Не готови [ся Бойков как следует, — продо.’ кает
Фунтиков. — Мы его предупреждали: и я и Власов.
Скажи, Митя, говорил ты ему, что надо повторить мате-
матику?
- Мы вообще разговаривали, — отвечает Митя, глядя
в сторону.
- Как это вообще»?— спрашивает Ворончук.
— Ну, вообще про экзамены.
— А насчет математики ты ему говорил?
— Точно не помню.
— Значит, Фунтиков говорит неправду?
Митя лихорадочно ищет подходящий безобидный
ответ, чтобы и Сережины дела остались в порядке, чтобы
Фунтиков не оказался лжецом и чтоб сам Митя не был
в глупом положении.
Нет в природе такого ответа.
б*
83
Будут еще в жизни Мити Власова такие комсомоль-
ские собрания, на которых он поднимется и скажет
в лицо своим товарищам горькую правду; будут собра-
ния, на которых эту правду скажут и ему ближайшие
его друзья. И, наверное, он вначале обидится, не ?аснет
в эту ночь, и только на другой день, может быть, поймет,
что ему хотели добра, что кому ж тогда и говорить
правду, если не близким друзьям комсомольцам! И не
только с глазу на глаз, когда можно найти тысячу мел-
ких оправданий. Нет, имей мужество вынести до конца
суровое комсомольское собрание. Тебя ругают твои близ-
кие товарищи, твой характер лежит, как на операционном
столе, и всем видно, где гнездится твоя болезнь, в кото-
рой даже себе гы не хотел признаваться.
Он поймет, молодой комсомолец Митя Власов, что на
комсомольском собрании совсем неубедительно звучат те
слова, которые кажутся такими вескими в комнате;
в комнате можешь, например, сказать, что тебе не нра-
вится математика или черчение, что такой-то парень,
по-твоему, несимпатичный, а на собрании всё это вы-
глядит детскими жалобами, как будто разговариваешь
с мамой.
— Власов, ты живешь с Бойковым в одной комнате.
Как ты считаешь, он достаточно готовился к экзамену по
математике?
— Недостаточно, — сказал вдруг сам Сережа Бой-
ков. — Я не повторял правила знаков.
— Значит, ошибся не по рассеянности? — спраши-
вает Фунтиков.
— Нет, не по рассеянности. Даю слово, — пересдам.
И получилось, что глупее всех вел себя Митя Власов.
Это было его первым боевым крещением.
Больше всего он не хотел, чтобы о его странном
поступке узнала Таня Созина. Она, конечно, и не могла
узнать об этом, но он почему-то последние дни привык,
делая что-нибудь, думать так: «Вот бы сейчас сюда
Таню Созину!» или иначе: «Только бы она сейчас сюда
не вошла...»
Внешние отношения Мити и Тани даже ухудшились.
Встречаясь, они здоровались попрежнему, но, когда она
однажды попросила его снова зайти и дать девочкам
диктовку «на приставки», он грубо ответил:
84
— Ну, еще чего не хватало! Мне самому готовиться
надо.
Таня пожала плечами, назвала его эгоистом и ска-
зала, что они обойдутся без него. Он хотел догнать ее
и сказать, что пошутил, но она уже быстро спускалась по
лестнице.
В этот вечер Митя раз двадцать поднимался в кори-
дор общежития, этажом выше, но Таня из комнаты не
показывалась. А ведь ему надо было придумать и для
себя и для ребят столько поводов к тому, чтобы еже-
минутно выбегать в коридор, да еще на другой этаж; там,
к счастью, стоял «титан», и Митя в этот вечер таскал ки-
пяченую воду во все комнаты, а в своей — переменил
в графине раз пять.
Он злился на Таню за то, что ему приходилось так
унизительно вести себя. Хорошо она ему отплатила за
диктовку и проверку всех тетрадей! Пусть теперь по-
возится со своими девчонками. Вот как получат на экза-
мене тройки и двойки, тогда узнает, как задаваться. Что,
ей трудно, что ли, выйти в коридор? Шуток не понимает.
А еще член комитета. Ей, наверное, безразлично, что в ее
группе будут плохие оценки по русскому языку. Ей бы
только за своими косичками следить — завязывать их
сзади кренделем. Ну, а ему, например, совсем не без-
различна судьба целон группы девочек. Он даже читал
в одной книжке, что нельзя свое личное ставить выше
общественных интересов.
Вспомнив эту важную мысль, Митя очень обрадо-
вался. И хотя ему было немножко стыдно, что он таким
сложным путем старается оправдать свое желание под-
няться в комнату девочек, тем не менее он взял учебник
и направился к дверям. На пороге он столкнулся с Таней.
— Я тебя в последний раз спрашиваю: идешь гы или
не идешь?
— А я не обязан, — сказал Митя. — Ладно, не
плачьте, сейчас приду, — крикнул он вдогонку, увидев,
что косички исчезают за поворотом.'
Вошел он к девочкам с очень занятым и очень недо-
вольным видом. Сколько бы людей ни было в комнате,
он прежде всего видел Таню. И даже если он поворачи-
вался спиной, всё равно он точно знал, где Таня стоит.
Вообще-то он не любил поворачиваться к ней спиной:
85
ему сразу начинало казаться, что у него какая-то смеш-
ная походка или сзади топорщится гимнастерка.
Диктовка прошла хорошо, а потом Митя проверил
все тетради и, дойдя до Таниной, стал особенно при-
дирчиво искать ошибки. В одном месте он нашел «пре»
вместо «при», но Таня сказала, что она написала «при»
Митя густо два раза подчеркнул ошибку.
Он хотел, чтобы онц рассердилась, а она не рассерди-
лась. И можно было уже уходить, а он не уходил.
- Конечно, какого-нибудь особенного места на экза-
менах вы не °аймете, — сказал Митя, обращаясь ко всем
девочкам — Г .к, серединка на половинку.
— У ' мь классов, а в моей группе и шесть есть
и пять - । Таня.
Помслч и И, чтоб не уходить, Митя сказа а:
— Здорово научились вышивать.
Дев . . обрадовались, что их похвалит!, и стали
показывал г?эи работы. Таня сидела и читала какой-то
журнал
- Вос.5щ?-то говоря, Созипа, — сказал Митя, —
у тебя, кажется, действительно было написано «при», так
что можно это за ошибку не считать.
— А я и не считаю, — ответила Таня.
Вокруг Мпти на столе лежали вязанья и вышивки, он
хвалил все подряд.
— Эго чю! — сказала одна из девочек, такая курно-
сая, что Мите показалось, будто она всё время смотрит
в потолок. — Вот у нас Таня коврик делает! .. Покажи,
Таня.
Таня сделала недовольное лицо, нехотя встала и до-
стала "з г ей тумбочки длинную полосу материи. Поло-
жила а стол, даже не развернув. Курносая девочка
ра. ,'рнула материю перед Митей.
Все р .богы мгновенно померкли в Митиных глазах.
Он ни1 “го Hi понимал в этом деле, по, по его мнению,
такой когрик можно было прибить в метро на самой кра-
сивой станции.
— Довольно красиво, — сказал Митя равнодушным
ГОЛОСОМ. — А это кто?
И он указал на вышитого охотника, целящегося
в лебедя.
—- Человек, — ответила Таня.
— Знакомый какой-нибудь? — спросил Митя.
— Фантазия, — ответила Таня.
Она была недовольна не Митей, а своими девочками.
Зачем они расхвастались перед ним рукодельем? Завтра
он разнесет по всему училищу, что токари вышивают
гладью и крестиками, а потом от мальчишек проходу не
будет. Знает она этого Власова: сейчас сидит смирный,
I- 1к на именинах, но это он только прикидывается. И,
главное, зачем они рассказали, что она делает коврик?
Он еще подумает, что она для себя. И вовсе не для
себя, — Зина попросила...
Но Митя ничего не рассказал ребятам. Ему даже пе
показалось смешным, что староста токарей вышивает
I оврик.
Когда он вернулся к себе в комнату, на него набро-
сились:
— Где тебя носит, Митька? Весь дом обыскали..
— Я был там, — неопределенно показал он рукой пе
го вбок, не то вниз.
— За тобой всё время от фрезеровщиков прибегают.
Беги к ним, у них там какая-то задачка не получается.
Митя был рад, что его так суматошно встретили: ни-
кто не поинтересовался, где же он действительно про-
падал.
В комнате фрезеровщиков настроение было отчаянное
Известно, какое настро ‘ние может быть, когда полъ
часа решают задачу, а она не получается. Т i более, что
к о-то пустил слух, что именно эта задача бу зет завтра
дана на контрольной по математике. Никто в этот слух
г верил, но каждый думал: а вдруг... Ззтачу мучили
। (-всякому, npi бовали решать с начала, с конц . бро ти
карандаши па поз, с грохотом ложичись hi посг<
с> оритис Кто-то уже сказал, что она «из • щ м те-
матики», кто-то упрямо повторял, что ошибка в усло-
вии. ..
Митю так долго ждали, что даже не обернулись,
когда он вошел.
— Чего там, — только сказал Коля Белых. — И у тебя
ничего не получится.
Комсорг фрезеровщиков Ваня Тихонов показал Мите
условие задачи.
— Да он и стараться-то особенно не будет, — бу;
пул с постели Белых. — Ему что? Ему даже выгодно,
чтоб мы на контрольной засыпались. Они всё время хо-
дят, паше знамя облюбовывают.
Митя ничего не ответил. Чего отвечать на глупую под-
начку? Он переписал условие. Задача не показалась ему
трудной. Он любил математику еще в школе и к басей-
нам, поездам и пешеходам относился, как к действитель-
но существующим. Гораздо проще решить задачу, если
видишь мчащийся паровоз, который сам не знает, в кото-
ром часу он придет на станцию «В». А когда сразу из
грех кранов хлещет в бассейн вода, то ответ должен быть
найден оч нь быстро, иначе вода хлынет через край.
Только знаешь что, Ваня? — сказал Митя.—
Я просто так решить не смогу. Я должен кому-нибудь
объяснять, тогда я и сам понимаю.
Он начал объяснять, и сначала всё шло гладко, а по-
том вдруг затерло. И, как назло, именно в это время
набились в комнату ребята. С испугом он вдруг заметил,
что у стола стоит Таня Созина. Всем стало известно, что
Власов решает фрезеровщикам очень трудную задачу.
— Теперь попробуем иначе, — сказал Митя, как
будто по началу он нарочно решал неправильно, а сейчас
хочет решить правильно.
Опять пошло гладко, а потом вдруг Ваня вежливо
спросил:
— А почему здесь на 4 делим?
Если б в комнате не было Тани, Митя, вероятно, про-
сто сказал бы, что он снова ошибся, но сейчас вместо
этого он стал что-то объяснять, не узнавая своего голоса.
Он уже видел, что Ваня жалеет его и из жалости под-
дакивает, хотя объяснение было совершенно дурацкое.
— Да что его слушать, — сказал Белых. — Он нароч-
но нас путает, чтоб мы завтра засыпались.
Ребята засмеялись, а Митя продолжал объяснять, уже
ясно понимая, что задача не получается. Постепенно все
стали расходиться, и только Ваня, чтобы не обидеть его,
продолжал повторять:
- Понимаю, понимаю. Ясно.. .
Л Таня стояла и стояла у стола и, как казалось Мите,
уничтожающе смотрела на него. У него уже было такое
ощущение, что в том месте затылка, куда она смотрит,
высверливается отверстие.
88
— Может быть, отдохнем? — осторожно спросил
Ваня. — А то ты устал.
— Ни капельки, — сказал Митя. — Просто я не
люблю, когда посторонние мешают.
Таня недовольно хмыкнула и сказала:
— Тут никаких уравнений не надо. Это задача на
пропорциональное деление. Не умеешь, так не берись.
И быстро вышла из комнаты. Он провозился еще
с полчаса, почти до самого отбоя, чувствуя, что даже
Ваня хочет, чтоб он ушел.
Еще долго перед сном у него мелькали в голове
цифры и знаки; умножалось, делилось, извлекались
корни, и всё с остатком.
Ночью он внезапно проснулся. Сел на постели, пощу-
пал отсвет уличного фонаря, лежащий на одеяле, и вдруг
вспомнил задачу. Удивительно простая задачка. Чего
было возиться с ней? Там же никаких уравнений нет,
решается способом пропорционального деления. И тут же
он с ужасом сообразил, что ведь, говорят, эту задачу
завтра дадут в одиннадцатой группе на контрольной. Не-
ужели Колька Белых серьезно подумал, что Митя нароч-
но не решил ее?
Он вскочил с постели, подбежал к подоконнику, где
отсвет фонаря был еще яснее и шире, и на клочке ста-
рого конверта быстро записал вычисления. Всё велико-
лепно сокращалось, — в ответе семь, как и полагается.
Митя порылся в тумбочке и вырвал лист из тетради;
написал решение с вопросами, а внизу подписался «Вла-
сов». Потом, так и не надевая брюк, в трусах, босиком
пробежал по коридору и подсунул под дверь фрезеров-
щиков листок с задачкой. Хотел было приписать специ-
ально для Кольки: «Не мерь всех на свой аршин», но
передумал.
В контрольной этой задачи не оказалось. ‘
2
Костя Назаров сорвал «молнию».
Он сделал это не таясь, не исподтишка, а на глазах
у ребят.
«/Молнию» повесил с утра в коридоре учебного кор-
59
пуса Митя Власов. Рядом с расписанием занятий висел
лист разлинованной бумаги, на котором было написано:
«Позор Константину Назарову из шестой группы. Он
получил на экзаменах двойку. Позор!»
Утром Костя прошел мимо этого объявления спокой-
но. То есть на душе-то у него делалось бог знает что, во
по крайней мере у него хватило силы воли не обнару-
жить этого перед ребятами из своей группы.
Вначале он решил не выходить на перемену в кори-
дор, чтобы не видеть лишний раз эту разлинованную
бумагу на стене, но подумал, как бы ребятам не показа-
лось, что он струсил. Поэтому сразу посте твонка он
; оявился в коридоре и стал прохаживаться под самой
«молнией». Иногда для пущей лихости он останавливался
так, чтобы видели ребята, и, небрежно улыбаясь, читал в
двадцатый раз две коротеньких строчки, написанные о нем.
Он даже поднялся на цыпочки и подправил каранда-
шом хвостик у буквы «П» в слове «позор». Неважно, что
он чувствовал в это время, важно, что четовек десять ви-
дело, как он поезирает «молнию».
Именно в эту минуту проходил мимо главный меха-
ник училища. Он увидел, как Костя подправлял хвостик
у буквы, на секунду задержался и сказал:
— Эх ты, гусар!
И прошел мимо. Костя не знал, что такое гусар, но
догадался, что это что-то дурное, имеющее прямое
к нему отношение.
«Ну и что ж! Ну и гусар, — со злостью подумал
Костя. — Кому-нибудь надо же быть гусаром».
Когда Костю много и часто ругали, им овладевали
злость и отчаяние: «Ах, раз так, раз я такой, то плевать
мне на всё!»
Ему даже иногда хотелось быть хуже, чем о нем
говорили. «Подумаешь, шум подняли из-за двойки. Я им
такое покажу, что они ахнут».
И когда с ним поровнялись Митя Власов и Сеня Во-
рончук и, как показалось Косте, презрительно на него
посмотрели, он вдруг подскочил и рванул «молнию» со
стены. В это мгновение его и охватил тот порыв отчая-
ния, который приводил его всегда к самым дурным по-
ступкам; в таком состоянии он даже чувствовал себя
героем, хотя понимал, что делает что-то ужасное.
90
Ему хотелось сейчас, когда он держал лист бумаги
в руках, чтобы все закричали, забегали, затопали ногами;
он озирался по сторонам, прислонившись к стене, как
человек, готовящийся к нападению.
Прозвучал звонок, ребята торопились на занятия
в классы, и поэтому должного эффекта не получилось.
Постояв секунду с «молнией» в руках, Костя бросил ее
на пол и побрел в класс.
Был урок литературы. Около преподавателя стоял
Митя Власов и отвечал на вопрос — характеристика пра-
порщика Грушницкого из «Героя нашего времени». Сна-
чала Костя не очень прислушивался к тому, что говорит
Митя, но вдруг ему показалось, что Митя сказал фразу
не о прапорщике Грушницком, а о нем, о Косте Назарове.
— Он любил во что бы то ни стало производить на
окружающих сильное впечатление и делал для этого глу-
пости и подлости.
«И не только он!» — подумал с горечью Костя Наза-
ров.
Как всегда с ним бывало после того, как он совер-
шал какой-нибудь проступок, у него появилось чувство
равнодушия к окружающему; вроде бы он свое дело сде-
лал, а дальше надо просто терпеливо ждать ту кару,
которая обрушится на его голову. Только бы не про-
зевать момент, когда она начнет обрушиваться, чтобы
это не застало его врасплох. Вообще, лучше всего было,
если наказание следовало сразу за проступком, тогда
сгоряча Костя почти не ощущал его, как в пылу сраже-
ния человек не чувствует боли от раны.
Л кара всё не приходила. Кончился урок русского
языка, потом были политзанятия, на которых преподава-
тель тоже вызывал ребят и спрашивал их о положении
рабочего класса в России в конце девятнадцатого века.
На некоторые вопросы преподавателя мог бы отве-
тить и Костя. Ему даже хотелось, чтобы его вызвали,
когда речь шла о том, как рабочие в отчаянии, не на-
ходя правильного выхода, ломали машины на заводах
и устраивали мелкие неорганизованные бунты. Костя
мог бы ответить гораздо лучше, чем Сеня Ворончук, ко-
торый тянул изо рта фразы, как будто они застревали
в горле.
Но Костю не вызвали к доске. Его всегда умудрялись
91
вызывать именно тогда, когда он ничего не знал. Другим
как-то везло: знают на копейку, их как раз на эту копейку
и спрашивают. А когда человек в кои веки мог бы от-
лично ответить, в его сторону даже не смотрят, а потом
еще возмущаются, если он нахватает двоек.
Несколько раз Костя собирался поднять руку, когда
преподаватель задавал вопрос, но из гордости так и не
сделал этого. Не станет он выскакивать и подлизываться.
Для того чтобы подготовиться к сопротивлению, ему
очень важно было сейчас копить всё больше и больше
обид. Не зря он сорвал «молнию»; сами виноваты, до-
вели его до этого, а теперь, пожалуйста, расхлебывайте.
Насторожившись, он ждал, что на большой перемене
его уж непременно потянут к директору, к замполиту,
к завучу или по крайней мере кто-нибудь из ребят, ско-
рее всего Петя Фунтиков или Митя Власов, начнет его
укорять, и тогда он им так ответит, что чертям тошно
станет.
Нет, его никуда не звали и никто к нему не обращал-
ся. Заглядывала в класс секретарь комитета комсомола,
разговаривала о чем-то с Фунтиковым, с комсоргом Во-
рончуком, но в сторону Кости они даже не смотрели.
После занятий было какое-то комсомольское собрание
в группе, но вряд ли там стоял вопрос о Назарове; его
не просили остаться, хотя он нарочно всё время старался
попадаться на глаза, ощетинившийся и готовый к отпору.
Так он и ушел домой.
Чтобы хоть на ком-нибудь сорвать злость и неудовле-
творенное самолюбие, Костя вечером сказал уставшей
матери:
— Я сегодня «молнию» сорвал.
— Какую молнию, Костенька? — не поняла мать.
Сообразив по его тону, что он совершил что-то не-
дозволенное, мать на всякий случай ахнула.
— Ну, чего? — грубо сказал Костя, который только
того и ждал, чтобы кто-нибудь начал его укорять.
Но измываться над матерью ему вдруг стало неинте-
ресно; она слишком скоро начинала плакать, победа до-
ставалась легко и без боя.
Он только предупредил ее:
— Завтра парадное платье надевай, к директору
позовут.
92
И назавтра тоже ничего не произошло. «Притаи-
лись, — думал Костя, — измором берут».
Был день практики, делали ножовку. После истории
с загубленным молотком прошло много времени, и Костя
с тех пор работал, как говорили ребята, прилично. Отно-
шение мастера Матвея Григорьевича к нему было сдер-
жанным. Если Костя делал работу хорошо, Матвей Гри-
горьевич хвалил его, но, как казалось Косте, в слишком
коротких выражениях. Во всяком случае, когда его
ругали, разговоры бывали гораздо длиннее.
Костя ждал всё время, что мастер-то наверняка ска-
жет ему что-нибудь о вчерашнем происшествии. Матвей
Григорьевич действительно раза три проходил мимо
Кости, вдоль верстака, осматривая работу ребят, но за-
мечания его касались только Костиной ножовки: здесь
правильно, а здесь надо подпилить. И всё.
На линейке в мастерской перед обедом Матвей Гри-
горьевич объявил предварительные результаты экза-
менов.
И опять фамилия Назарова не была названа. Ска-
зано было только, что в группе имеется двойка, а уж
Костя сам догадался, что она принадлежит ему.
Он начал уже уставать от этого двухдневного напря-
жения и поэтому почти обрадовался, когда его позвали
наконец к замполиту (так по привычке продолжали на-
зывать в училище заместителя директора по культурно-
просветительной работе.)
— Назаров! — радостно сказал замполит, когда
Костя остановился на пороге кабинета. — Вот хорошо, что
ты пришел.
Это прозвучало так, как будто Костя зашел случайно
в гости.
И еще одну мелочь отметил Костя: замполит говорил
ему «ты», что он делал только в неофициальных, друже-
ских беседах.
— Давай-ка поближе, — сказал замполит и обратил-
ся к мастеру группы фрезеровщиков: — Простите, Нико-
лай Михайлович, у нас тут с Назаровым срочное дело,
я вас попрошу зайти попозже.
Мастер сразу вышел, а замполит повернулся к Косте
всем своим могучим корпусом и продолжал:
93
— Понимаешь, какое дело, Назаров: если ты нас не
выручишь, нехорошо получится.
«Что, он не знает про «молнию»?» — с досадой поду-
мал Костя, но замполит не давал ему опомниться.
— Экзамены подходят к концу, дело, сам понимаешь,
серьезное, а у нас, как на грех, задерживается выпуск
газеты. Групповые выходят, «молнии» выпускаем...
«Знает! Начинается! . . » — пронеслось в Костиной
голове.
... а училищная газета задерживается. Будь дру-
ге J, Назаров, выручи. Я тебе весь материал отдам, все.
заметки, а ты то шко оформи покрасивее Краски, ли-
нейку, клей, что там еще требуется для художника, это
всё к пишь в : .газине кучьттоваров. Держи деньги, не
забу ,ь взять счет, а то меня повесят в бухгалтерии.
Он протян"л Косте пятьдесят рублей и, когда тот не
взял их, пол" ’ деньги перед ним на стол, а сам дру-
гой рукой »ро снял телефонную трубку и позвонил
дире эру.
— Виктор Петрович? Ну, кажется, ушли от позора.
Назаров берет я в два дня всё сделать. Да нет, он уве-
ряет, что за два дня вполне справится. Нам же важно
поспеть к районному смотру стенгазет...
Замполит взял со стола пухлую папку', сунул в нее
деньги и придвинул ее к Косте.
— Зд;<ь заметки, статьи, стихи. Когда выйдешь,
скаж< шь Николаю Михайловичу, что я его жду.
Уже с папкой в руках, Костя сказал:
— Василий Яковлевич, я «молнию» сорвал...
Замполит, очевидно, не расслышал, он просматривал
какие-то бумаги и, не поднимая головы, пробурчал:
- Великолепно. Очень хорошо.
Костя вышел.
Когда через минуту в кабинет вошла управделами,
Василий Яковлевич умоляющим голосом попросил ее:
-т- Пришлите, пожалуйста, монтера: с утра телефон
не работает.
Для того чтобы его не расспрашивали, что это за
папка, Костя отнес ее на вешалку, на своп номерок.
Деньги он вынул и положил в карман.
Послеобеденные часы в мастерской прошли неза-
метно. Работа не мешала ему думать. Сейчас даже было
94
приятно, что к нему никто не обращался. У него было
дело, о котором никто не знал. Если замполит и дирек-
тор никому не расскажут, он-то сам будет молчать, как
рыба; пусть так никто и не узнает, что именно ему пору-
чено выручить всё училище из трудного положения.
11ебось, Сеньку Вороичука не попросили, Митю Власова
не попросили, а без него, без Кости Назарова, вот и не
обошлись. Сенька как-то сказал, что у них на Полтав-
щине такому парню коров не доверили бы пасти. Он ему
покажет коров. Он выпустит такую газету, что ее пошлют
на вышавку и повесят в рамс. Пожалуйста, поточ исклю-
чайте из училища за сорванную «молнию». а он всё-таки
покажет, Чего он стоит.
П дор. -юн Костя зашел в магазин культтова-
ров
Прежде вс. ги он оглядел витрины, соображая, что ему
нужно. Бы 7 длинный и очень строгий разговор с про-
давщицей, которая явно не понимала, насколько серьезны
пок\гп. | Косы На । >ва. Трижды, металлическим голо-
сом Костя объяснял ей, что все принадлежности худож-
ника нужны ему лично не для альбомных рисуночков,
а для чрезвычайно важного дела, о котором он пока не
имеет права говорить, но опа, вероятно, через некоторое
время об этом услышит.
Когда покупки были завернуты, Костя, глядя ей
прямо в глаза, сказал:
— Напишите счет. А то меня повесят в бухгалтерии.
Матери дома не было. Костя разложил на столе за-
метки, но, прежде чем читать их, решил подумать над
заглавным рисунком.
Паровоз не годится. Пароход и самолет тоже не го-
дятся. Во-первых, таких стенгазет с паровозами и само-
летами сотни, а во-вторых, у них-то в училище всего этого
не делают. Тиски нарисовать — скучно; для этого вовсе
не надо быть художником Назаровым. Токарный ста-
нок, — с какой стати? Костя-то учится на слесаря. Хорошо
бы изобразить море с волнами, чаек, грозу, молнию...
Когда он представил себе яркую, ломаную молнию,
у него вдруг засосало под ложечкой оттого, что он вспом-
нил, что групповую «молнию» он всё-таки сорвал. Ото-
гнав неприятные воспоминания, Костя продолжал при-
думывать заглавный рисунок.
96 J
Лес, речка, луна не годятся. Надо нарисовать чело-
века. Это правильно. От человека всё зависит. Долго
выбирая, каков же должен быть этот человек, Костя
решил, что самое правильное, если он будет ремеслен-
ник в парадной форме. И поскольку ремесленники бы-
вают и девочки, он нарисует справа крупно мальчика,
а слева — девочку.
Он нарисовал черновик Костя не знал, что у худож-
ников это называется эскизом. Лицом ремесленник полу-
чился похожим на Петю Фунтикова; Костя несколько раз
переделывал черновик, но получался то Сеня Ворончук,
то Сережа Бойков. Девочка не была похожа ни на кого.
Девочка как "ei очка.
Расположив на огромном листе на полу все заметки,
стихи и статьи, Костя придумал к ним рисунки.
Труднее всего было с тем отделом, который назывался
в стенгазете: «Колючки». Здесь были собраны пять-шесть
коротеньких критических заметок. Нужно было нарисо-
вать к заметкам смешны рисунки.
Перед Костей Назаровым лежала заметка о Косте
Назарове. Он отложил ее в сторону и посмотрел, как
выглядит газета без нее. Ничего, прилично. Он даже при-
крыл эту заметку толстым куском картона, чтобы опа всё
время не попадалась ему под руку. Но то, что там было
написано, стояло перед t го глазами.
Мать пришла поздно и застала сына ползающим
полу, вымазанным красками и конторским к ie Опа
настолько не привыкла ви ,еть его за каким-нибудь де-
лом, что стала говорить шопотом:
Ужинал?
— Не хочу
Чтобы она не начала расспрашивать, К* 1 > рдпто
буркнул:
— Ложись спать. Я поздно лягу.
Тихонько поев на краю стола, мать, двигаясь на
цыпочках, начала приготавливать постель Ей казалось,
что если она сделает неосторожное, громкое движение, то
вдруг всё исчезнет: лист, разложенный на полу, и сын,
занятый работой. Когда она уже легла. Костя спросил:
— Где моя фотография?
— Какая, Костенька?
— Ну, та, что от училища осталась, когда я поступал.
7
И. Меттер
97
Он взял у матери в сумочке свою фотографию. Она
была темноватой, но всё-таки лицо можно было узнать.
Приложил снимок к той заметке, где было написано,
что Косте Назарову позор за то, что он получил двойку.
Л\ать перегнулась с постели, увидев, что Костя соби-
рается наклеивать карточку на огромную и очень краси-
I ую стенгазету.
— Костенька, — сказала мать радостным голосом. —
Поздравляю гебя, сынок.
Он проглотил слюну и смолчал. Потом взял большие
тупые ножницы и со злостью начал отрезать свою голову
< т фотографии. К этой голове он пририсовал нелепое
1 уловище в неаккуратно заправленной гимнастерке без
подворотничка. Внизу самым своим лучшим почерком он
.ыписа г
КОНСТАНТИН НАЗАРОВ
Утре- когда мать поднялась на работу, она увидела
сына спящим на полу, рядом с готовой, ярко разрисован-
ной стенгазетой. Он спал, прикрыв рукой отдел «Ко-
лючки».
Он спал, как человек, совершивший подвиг, — один из
самых трудных подвигов, на которые способен человек
в мирное время: Костя победил самого себя.
Ему казалось только, что он вел эту трудную и крово-
пролитную борьбу один на один. Он не догздыва шя, что
все ребята, замполит, директор, мастера — всё училище
с надеждой и трепетом ждало исхода этой битвы за че-
ловека.
Костя не знал, что в тот же день, когда он сорвал со
стены «молнию», комсорг группы Сеня Ворончук созвал
внеочередное комсомольское собрание. На со'ранле при-
шли замполит и секретарь комитета.
Василий Яковлевич вначале молчал, слушая, что го-
ворят комсомольцы. Поднимались один за другим ребята
и честили Костю Назарова.
— Уберите его от нас, — говорил Сеня Ворончук. —
Он нам всю группу портит.
— Куда убрать? — спросил Василий Яковлевич.
•— Ну, куда-нибудь в другую группу.
— А там он что, украшением будет?
98
— Так мы же с ним, Василий Яковлевич, сколько
возимся! На каждом групповом собрании прорабатываем.
— А может, на каждом и не нужно? — сказал зам-
полит.
— Ему наши слова — что слону дробина, — заметил
староста Петя Фунтиков. — Хорошо еще, что работает
ничего себе. С ним поговорить, так главнее его на свете
нет.
— А много ты с ним разговаривал? — спросила
секретарь комитета.
— Мы его раз даже к себе в общежитие вызывали.
Вот хоть у ребят спросите.
Сколько раз вызывали?
— Один.
— Ого! Много, — серьезно сказал замполит.
— Вот, пожалуйста, давайте его хоть сейчас позовем,
он в коридоре ходит, — предложил Сеня Воропчук. —
Посмотрите, какой это тип. Ему всё нипочем.
— Таких ребят не бывает, которым всё нипочем.
— Ну, вот вызовем, Василий Яковлевич, — сами уви-
дите.
— Л о чем ты с ним собираешься разговаривать? —
спросил замполит.
— Как о чем? Он «молнию» сорвал.
— Значит, опять ругать будем?
— Л как же! Пусть пишет объяснительную директору.
— Да 41 ' сять штук напишет, — сказал Петя Фунти-
ков.
- Вот, вот, — подхватил замполит. — Конечно, напи-
шет. А вы сто оставьте в покое. Не трогайте его сейчас.
— Значит, он будет нарушать, а мы должны на него
смотреть?
— Ег.р сейчас плохо, — сказал Василий Яковлевич.—
Очень плохо.
- Жалегь его надо, что ли? — спросил Сеня.
— Нет, не жалеть, а сделать, чтобы ему еще хуже
было. Оставьте его дня на два в покое. Пусть помучается.
Он думает, что мы его сейчас опять ругать начнем, а мы
помолчим. Вот скажите, пожалуйста, товарищ комсорг,
что он любит, Костя Назаров?
— Ничего.
— Так не бывает. Петь умеет?
7* 99
Все ребята удивленно посмотрели на замполита.
— Я серьезно спрашиваю. Вас двадцать человек
комсомольцев, лучшая часть группы; неужели никто из
вас не знает, чем увлекается, к какому делу лежит
сердце вашего товарища? Танцевать, петь, заниматься
спортом, играть в драмкружке, — что он любит, Костя
I1азаров?
Митя Власов вспомнил, что Костя часто перед уро-
ками рисует на доске карикатуры па учителей.
- Хорошо рисует? — спросил Василин Яковлевич. —
Смешно? Похоже?
- Иногда похоже, — смущенно ответил Митя.
— Ему за это тоже надо как следует всыпать, —-
сказал Сеня Ворончук.
А ты, брат, строгий, — заметил Василий Яков-
левич.
Договорились, что пока никто не будет разговари-
вать с Костей о его проступке. Больше всех был огорчен
этим решением Сеня Ворончук. Он любил, чтобы прото-
кол собрания был ясен: постановили то-то и то-то. А гт
даже записать нечего было. ..
Прошел день, прошел еще один день, а в ночь на
третьи сутки Костя Назаров заснул под утро у себя
в комнате на полу, прикрыв рукой «Колючки», где изобра-
зил себя самого в очень смешном и неприглядном виде.
3
К концу экзаменов время вдруг помчалось с необык-
новенной быстротой. Не успеешь проснуться в понедель-
ник утром, как уже снова воскресенье. И каждый день
должно произойти событие, которого ждешь с нетерпе-
нием и страхом. Не всегда даже это событие касается
тебя, но ты уже разучился понимать, где кончаются твои
интересы и где начинаются ингересы группы.
Например, пересдает двойку Костя Назаров. Как
будто это и не касается Мити Власова — во всяком
случае после конца занятий можно уйти домой, — но
почему-то вся группа остается в училище. В классе сидят
только трое: преподаватель спсцтехнологии, мастер Ильин
п Костя.
100
А в коридоре у дверей стоит Митя. Он заглядывает
в замочную скважину, прикладывает к ней ухо и даже
пытается тихо, без скрипа, слегка приоткрыть дверь. Как
в эстафете, метрах в десяти от Мити нетерпеливо пере-
минается другой ученик; дальше на таком же расстоянии
дежурит Ворончук; и воя эта цепочка стекает вниз по
лестнице к раздевалке, где скопились остальные ребята.
Послушав мгновенье у замочной скважины, поглядев
в нее, Митя шепчет свистящим шопотом Сереже:
— Встал. Пошел к доске.
Эти четыре слова бегут по цепочке в раздевалку.
— Взял в руки гайку и шгангель, — шепчет Митя.
И в раздевалке у кого-то из ребят руки непроизвольно
принимают такое положение, как будто они держат гайку
и штангенциркуль.
— Иван Лукич улыбнулся, — сообщает Митя, и ре-
бята ломают голову, пытаясь разгадать, чем вызвана
улыбка преподавателя: ошибкой Кости или его верным
ответом. Ругают Митьку за то, что он так отрывочно
и нелепо подает сигналы. Бежит снизу фраза:
— Говори толком.
Митя увлечен и думает, что эту фразу он должен
передать от имени группы экзаменующемуся Косте На-
зарову. Только полная невозможность сделать это удер-
живает его от необдуманного поступка.
В коридоре тихо; Мите удается расслышать вопрос,
заданный Косте:
— Что такое допуск и припуск?
Вниз по ступенькам лестницы летит вопрос препода-
вателя. Все ждут продолжения, но вме'то чего-нибудь
дельного приходит:
— Лоб вытирает.
Опять пойди догадайся, кто именно вытирает лоб.
Если Костя, то это неплохо, а если Иван Лукич, то хуже
быть не может. Что хорошего, если преподаватель вспо-
тел от бестолковости ученика?
Когда, наконец, распахивается дверь класса, то не
к Косте бросается Митя, не к преподавателю, а к ма-
стеру.
— Матвей Григорьевич, иу как?
И сразу вниз по лестнице:
— Ребята, четверка!
101
Это уже не по цепочке, а во весь голос.
А мастер всегда спокоен. Он только, выйдя из класса
в коридор, в две затяжки выкурил папиросу до самой
«фабрики». Да еще оказалось, что лоб вытирал именно
он, Матвей Григорьевич Ильин...
Чего только не пришлось Матвею Григорьевичу вы-
терпеть в этом году от Назарова! Вернее, не от него,
а из-за него. На каждом партийном и комсомольском
собрании, на каждом педсовете, на родительских совеща-
ниях т тько и слышалась фамилия Назарова. Говорили,
конечно, и о других учениках, но Ильин слышал фамилию
Кости, даже если она и не произносилась вслух.
Матвей Григорьевич был едва ли не самым молодым
коммунистом в партийной организации училища. Может
быть, поэтому ему особенно болезненно представлялось,
что именно он виноват, он один отвечает за проступки
Кости Назарова. Нет для него, для молодого комму-
ниста, более важного партийного задания, чем воспита-
ние учеников. И это задание партии он пока не сумел вы-
полнить полностью.
Может быть, молодой мастер «запустил» его, просмо-
трел в начале учебного года?
Ильин отлично знал, как много значит начало работы
в новой группе. Ему нравилось то острое ощущение,
которое охватывало его, когда он входил в класс или
в комнату общежития, заполненную еще незнакомыми
ребятами, которых он, молодой мастер, должен вести два
года все вперед и вперед.
Сначала, при первом знакомстве, все они кажутся
одинаковыми, — стриженые мальчики, неловко носящие
непривычную форму, робкие, не освоившиеся в новой
обстановке. Угадай тут, кто из них хороший, кто по-
хуже; да и сами эти понятия очень подвижные: был при-
мерный — стал плохой, и наоборот.
Ильин знал, что в первые дни ученики так же осто-
рожно присматриваются к мастеру. Иногда от поведения
мастера в первые несколько дней зависит его авторитет,
его положение в группе. Его испытывают, как металл, на
крепость, на упругость. Уж так устроены мальчишеские
души, что они прежде всего подмечают слабые стороны
воспитателя; поэтому, в особенности на первых порах,
слабы?; сторон не должно быть вовсе.
102
Он должен стать совершенно необходимым для своих
учеников; они должны хотеть обращаться к нему не толь-
ко в мастерских, не только по вопросам работы, но и
с тем, что у них на душе сокровенного. Если ученик сам
не расскажет своему мастеру, что ему пишут из дому,
как ему там жилось и к чему он стремится, то такой ма-
стер, может быть, и научит ребят ремеслу, но в том, что
они стали настоящими строителями жизни, его доля уча-
стия невелика.
И есть только один путь, который приводит мастера
к цели: любовь и вера; любовь к этим разным и непонят-
ным в первые дни юношам, и вера в то, что из них полу-
чатся настоящие, нужные Родине люди.
Когда Ильин вызывал к себе сильно провинившегося
парня и тот упорствовал, иногда грубил, иногда отказы-
вался выполнить распоряжение мастера, Ильин возму-
щался, но верил, что из мальчишки выйдет толк.
Этой верой он жил. Без этой веры не может жить
ни один хороший воспитатель.
Пожалуй, лучше всего чувствовал с ?бя Матвей Гри-
горьевич в мастерской. Помимо того, что здесь ученики
всегда были заняты делом, — у них не хватало тут вре-
мени на баловство. Л1олодому мастеру нравилось, что
этому полезному делу учит их он, Ильин.
Л давно ли он сам, стриженный под «нулевку», угло-
ватый и неумелый, бился у тисков, стараясь и i сх
сил, чт бы напильник шел так, кап noi< ь--
стер?
Ну и трудно же ему было иногда! Сейчас невозмож! о
представить себе, что он делал кронц . ,,,i > . . 1
шести часов подряд. Намучился он с эти?.! , |щнрку-
лем! .. Но, может быть, именно потому, что Ильин г. шч-
но помнил, каких мук творчества стоили с.г ти
изделия, он умел особенно терпеливо и подробно объ-
яснять ученикам каждую мелочь.
Нелегко ему бывало в первый год работ! Он
тал не раз ребятам распоряжения и тут же думал:
лА вдруг не выполнят? Что я буду делать тогда?» У него
всё время было ощущенье, что он чего-то не знает, что-
то самое важное пропустил, недодумал.. .
Иногда, придя домой после работы, уже раздевшись,
он вдруг спохватывался и снова бежал в училище. Чув-
103
ство покоя наступало только тогда, когда мальчики были
на его глазах.
Постепенно они становились разными для него, не по-
хожими друг на друга. Пете Фунтикову можно было
тихо, между делом, дать любое поручение, — и он его
выполнит. Миге Власову следовало для подкрепления
объяснить, насколько важно выполнить это поручение.
Сеня Ворончук особенно любил делать то, что имело пря-
мую связь с его комсомольской работой. Сережа Бойков
был легкомысленен; ему следовало приказать построже,
и так, чтобы он знал, что, не. выполнив приказа, он под-
ведет этим своего мастера.
Н( е, к еще было Ильину первое время и потому,
что он приш!-." мастером в то училище, где многие знати
его мальчишкой. Как па зло, и голос у него был недо-
статочно ни ;кий — он говорил почти тенорком — и бо-
рода, будь она неладна, росла нестерпимо медленно, да
еще какими-то светлыми кустиками.
Многие из старых мастеров и служащих училища по
привычке говорили ему «ты», а он отвечал им «вы»
и ловил себя на том, что ему хочется вскочить, когда
к нему обращаются.
Не сразу привык он и к тому, что его называют по
имени, отчеству. . . К счастью еще, он был высокого роста,
а то в шинели, со спины, его смело можно было принять
за ученика
Сейчас он с улыбкой вспоминал, как в первые дни,
в отчаянии от своей мальчишеской внешности, он пытался
дома перед маленьким зеркальцем хмурить лицо, грозно
сдвигать брови, чтобы потом уже весь день в училище ре-
бята видели, какой недоступно строгий у них мастер.
Однажды замполит, встретив его в коридоре, молча
взял под руку и повел к себе в кабинет. Войдя, он за-
крыл дверь на ключ.
— Вот, значит, мастер, какие дела, — сказал зампо-
лит, словно продолжая давно начатый разговор. — Гово-
ришь, трудновато тебе?
— Нет, ничего. Спасибо.
- - Ну, и неправда, — рассердился Василий Яковле-
вич. — Работать всегда нелегко. В особенности, если
хорошо работать... А хотел я тебя спросить не об этом.
104
Что это у тебя такое лицо стало, будто ты съел что-то
не то горькое, не то кислое? Болен?
— Нет, я здоров, — покраснел Ильин.
— Может, тебе твоя работа не нравится?
— Почему не нравится? — обиженно ответил ма-
стер. — Чего б я за нее брался, если б не нравилось? Что
у нас, работы не хватает?
— Ну, а если дело по душе, то ты и ходи так, чтоб
это было видно. Веселей ходи... А то у тебя такой вид,
словно хуже твоего труда и нет на земле.
— Да я не поэтому... — Ильин секунду помялся. —
Молодой я, понимаете, Василий Яковлевич...
— Вот оно что! — расхохотался Василий Яковле-
вич. — Значит, для солидности? .. Думаешь: злее буду,
больше будут уважать? .. Да они ж всё равно видят, что
ты прикидываешься. Они, брат, всё видят. Ох, это на-
род! .. Что ты, себя забыл, что ли? ..
Он потрепал вдруг мастера, как мальчишку, по
вихрам (как делал это когда-то, когда Ильин был уче-
ником) и тотчас же стал серьезным.
— Уважают, дорогой Матвей...
— ... Григорьевич, — торопливо подсказал Ильин.
•— Уважают, дорогой Матвей Григорьевич, — повто-
рил замполит, — не за выраженье лица, а за уменье и за
душу. Это ж такой народ — ребяга: пока они не доко-
паются до твоей души, пока не поверят в тебя, можешь
хоть с лицом министра ходить, а уважать не будут...
Давно состоялся этот разговор, и нынче вспоминает
о нем Ильин с улыбкой: додуматься же надо, — перед
зеркалом рожи корчить! ..
Не этим надо было располагать к себе ребят, вызвать
их любовь и уважение; гораздо больше помогали книги.
Он много читал. Вынуждала его к этому не только
собственная жажда знаний, но и необходимость всегда
быть впереди учеников, а ведь многие из них читали
запоем.
Ильин раз в неделю приходил к старушке-библиоте-
карше, которая знала его лет с четырнадцати. Еще тогда,
в ученические годы, она относилась к нему с особенной
нежностью. И нынче она радостно встречала его, усажи-
вала между высокими книжными полками и расспраши-
вала, как сына, о всех мелочах его жизни. Зачастую, по
105
старинной привычке, она вдруг доставала из кармана
вязаной кофты леденец и протягивала мастеру:
— Ешь... Не выдумывай, не обижай старуху.
Пожалуй, она была единственным человеком, при ко-
тором Ильин, не стесняясь, чувствовал себя совсем маль-
чишкой. Она отбирала для него книги, рассказывала, что
читают ребята, что вышло новенького; давала ему свежие
журналы, отмечая в оглавлении те произведения, которые
следовало прочесть в первую очередь.
Он любил сидеть здесь, между высоченными полками
книг, и слушать тихий голос Марьи Васильевны. При-
мерно раз в год она жаловалась ему, и лицо у нее было
тбиженное, как у маленькой девочки:
— Дали всего восемь тысяч на год... Вчера директор
утверждает смету, я ему говорю: «Виктор Петрович,
у меня шестьсот ребят». Он мне отвечает: «У нас, Марья
Васильевна, у всех по шестьсот ребят». Я говорю: «Ну,
хорошо, небось инструментов у них вдоволь, одного ка-
кого-нибудь станка н~ хватит, вы до Совета министров
дойдете, — так неужели для вас Пушкин или Шолохов
менее важны, чем ножовки? ..» Он говорит: «Вы непра-
вильно ставите вопрос». Я ему говорю: «Если я стала не-
правильно ставить вопросы, то вы меня, Виктор Петро-
вич, увольте». А он смеется. «Мы вас, — говорит, —
Марья Васильевна, любим...» Мне его любовь совершен-
но не нужна, мне нужны книжки для ребят.
— Я с ним поговорю, — обещал Ильин.
Она посмотрела на молодого человека нежностью
и недоверием; ей казалось, что вряд ли директор прислу-
шается к словам мальчика. Увидев в ее глазах улыбку
недоверия, Ильин с неожиданной твердостью сказал:
— Яс ним на партийном собрании поговорю.
И он действительно добился того, что на покупку
книг дали больше денег.
С этих пор Марья Васильевна обращалась с ним, как
со взрослым, у которого даже в случае нужды можно
найти защиту. Теперь уже зачастую с получки мастер
приносил в кармане конфеты и потчевал старуху, зная ее
пристрастие к сладостям.
Сначала робея, а потом всё смелее и резче он вмеши-
вался в училищные дела. Ему нравилась широта его про-
фессии: с юным задором он считал, что вообще нет
106
профессии лучше, чем мастер училища. Он должен быть
в курсе всего, что делается вокруг; трудно даже предста-
вить себе, по какому поводу и сколько вопросов могут
задать своему мастеру тридцать любознательных учени-
ков.
На партийных собраниях, на педсоветах уже начали
привыкать к тому, что совсем молодой коммунист Ильин,
преодолевая робость, может ввязаться в спор с опытны-
ми людьми, отстаивая свою точку зрения.
Кстати, Костя Назаров и попал в группу к Ильину
после одного из таких партийных собраний. На этом со-
брании отчитывался в своей работе пожилой мастер
Завьялов, воспитывавший в свое время Матвея Гри-
горьевича.
Старик Завьялов промучился уже с Назаровым ме-
сяца полтора и сейчас с некоторым раздражением гово-
рил:
— О Назарове, товарищи, мы беседуем не первый
раз. Его хорошо знают и преподаватели, и комсомол,
и дирекция. Недаром, понимаете, его два раза выгоняли
из школы. Нехорошо с ним получается... Комсомол за
него принимался, разговаривали с ним по-всякому:
и добром, и лаской, и как хотите... И я хотел предупре-
дить вас, чтоб потом с меня не очень за него спраши-
вали. ..
— Андрей Трифонович, — волнуясь, с места сказал
Ильин, — а ведь это вы, по-моему, неправильно п .о-
рите...
Седой мастер посмотрел на своего недавнего ученика,
обиженно пожевал губами и полунасмешливо произнес:
— Ну что ж, н правильно, так ты поправишь. Я тебя
два года поправлял, нынче можешь меня поучить.
Ильин поднялся и, волнуясь, сказал:
— Мне кажется, что мы не имеем права так просто
снимать с себя ответственность... Иначе что ж полу-
чается? Каждый мастер в начале учебного года будет
заявлять, что он не ручается за такого-то ученика...
И преподаватели будут то же самое заявлять. Л1ы и так
уже часто спорим, кто отвечает за поведение ученика
на уроке; если парень ведет себя хорошо, преподаватель
говорит, что за него отвечает он, а если озорничает, то
тогда говорят, что ответственность лежит на мастере...
107
Л спор этот в корне неверный, вредный. . Все за всех
отвечаем. . .
— Очень тебя касается мой На ;аров, — проворчал
Завьялов.
- Конечно, касается, — возмутился Ильин. — Я вас
очень уважаю, Андрей Трифонович, и благодарен. ..
Андрей Трифонович совсем надулся на своего бывшего
ученика и, не отвечая ему, только произнес, обращаясь
неизвестно к кому:
Б ттать все умеют. А вот попался бы ему такой
экземпляр. .
Я не болтаю, — звонко сказал Ильин. — А ли б
попался, так i ыучт бы.
- Ну, и бери его к себе. Еще • сии <у.
Молодой! мастер говорил сгоряча, не • . м представ-
ляя себе, какой груз взвалится на •тс неокрепшие плечи
в результат этою спора.
Через несколько дней директор и замполит, посовет >-
1 ившись друг с другом и вызвав Ильина к • 'бе, п pi в мш
Костю Назирова к нему в группу.
Несмотря на свое внешнее спок яств..с, Матвей Гри-
горьевич иногда приходил в отчаяние. Подбирая включи»
к Назарову, он испробовал, казалось, всё. Бывало и так,
что, поговорив с Костей, мастер уходил домой в полной
уверенности, что ученик понял, наконец, свою вину и с ны-
нешнего дня начнет исправляться. Но через неделю Костя
выкидывал какую-нибудь новую штуку. Чаще всего это
с.учалось на теории.
Стоило Ильину войти в учительскую, как непременно
поднимался с дивана кто-нибудь из преподавателей и
подступал к мастеру.
Матвей Григорьевич, я больше не могу с вашим
Назаровым.
Товарищ Ильин, уймите вы вашего Назарова.
Я знаю, что вы сейчас скажете, что он не ваш, а наш
общий.. .
И приходилось Ильину выслушивать, что сегодня
Костя облил чернилами соседа по парте; что у Назарова
абсолютно нет тетрадей; что он свистел на уроке; не
вышел из класса, когда преподаватель, наконец, пред-
ложил ему удалиться.
Мастер оставлял Назарова после занятий, говорил
108
с ним сурово, горячо и долго. Костя тут же писал объ-
яснительную записку мастеру, замполиту, директору —
ему было всё равно, кому писать. В объяснительной он
подробно и честно перечислял свои провинности. Да, он
вылил чернила на гимнастерку Носова. Да, он свистел
на уроке песню «Помирать нам рановато». Он изорвал
свои тетради. Не вышел из класса, несмотря на требова-
ние преподавателя. Дает слово, что больше не будет.
Подпись, точка.
Таких объяснительных записок в деле Назарова было
штук десять.
Заставлял его мастер извиняться на линейке перед
группой. Извинялся.
Ясно, — эти «ключи» не подходят. Чем труднее па-
рень, тем на большее количество запоров закрыт его ха-
рактер, думал Ильин. Да еще главный замок с каким-
нибудь секретом.
Конечно же, Ильин знал и самое важное: воздействие
коллектива на трудного ученика. Но это ведь легко ска-
зать — воздействие коллектива. В жизни не всегда бы-
вает так: вот коллектив, вот Назаров, — действуйте.
В жизни случается и иначе: есть группа хороших ребят,
есть Костя Назаров; и вот этот самый Назаров начинает
воздействовать на группу. Вокруг пего могут сплотиться
дурные силы. Думаете, какой-нибудь Носов сильно огор-
чен, что Костя облил чернилами его гимнастерку? Ни-
сколько. Думаете, какому-нибудь Носову не кажется, что
Костя храбрец, раз он посмел у всех на глазах сорвать
«молнию»? Стоит Косте как-нибудь особенно лихо, грубо
и насмешливо ответить преподавателю, как может расхо-
хотаться чуть не весь класс.
Иногда приходится думать не столько об исправлении
Назарова, сколько о том. чтобы уберечь группу т -г»
дурного влияния.
Сравнительно нетрудно заставить Костю хорошо рабо-
тать в мастерской — практику любят все ребята, и хоро-
шие и дурные, — но ведь училище должно выпустить
полноценного, сознательного рабочего, опору и надежду
государства. Одними тисками или фрезерным станком тут
не обойдешься.
Ходил Ильин к Назарову домой, разговаривать с его
матерью. Разговор был почти бесполезный: мать только
1ь9
и поняла, что мастер относится к ее Костеньке несправед-
ливо. Может быть, она поняла бы и больше, но тогда ей
пришлось бы признаться самой себе, что она дурно вос-
питала сына, а на такое признание способна не всякая
мать.
Ее вызывали несколько раз в училище. Она плакала
в кабинете директора, в кабинете замполита. Костя стоял
рядом, глядя в пол.
К мастеру она уже ходила запросто и без вызова.
Пробовала умаслить его по-всякому. Однажды, уходя из
мастерской, даже «забыла» на его столе пол-литра водки
и коробку консервов. Ильин понял, к чему это, и дождал-
ся ближайшего родительского собрания.
Когда собрание подходило к концу — уже были вы-
сказаны все взаимные претензии преподавателей и род-
ственников,— Матвей Григорьевич попросил слова. Он
поставил пол-литра и коробку консервов на середину
стола.
— Вот. Это мне принесли в мастерскую, — сказал ма-
стер. — Мать моего ученика дала мне взятку.
Голос его на мгновение прервался.
— Фамилия? — спросили сразу несколько голосов.
— Не важно, — ответил Ильин. — Ее здесь на собра-
нии нет. — Он посмотрел прямо в глаза Назаровой. —
Как же может мать доверить воспитание своего сына та-
кому мастеру, который берет взятки? Что она думает?
Куда она отдала своего сына? В советское училище или
частному сапожнику в «мальчики»? Неужели ей не стыд-
но? — почти плача от обиды, спросил Ильин.
— Вы подумайте, какая дрянная мать! — наклонилась
к Назаровой пожилая женщина, племянник которой учил-
ся в Костиной группе.
Матвей Григорьевич так и не назвал собранию фами-
лии Назаровой.
Она сидела и слушала всё, что о ней здесь говори-
лось. Слушала и ежилась, как под ударами, и уже не чув-
ствовала себя, — словно бы стул пустой, на нем никто не
сидит.
Мог ли Ильин рассчитывать на помощь Костиной ма-
тери в воспитании ее сына?
Женщина не очень грамотная, несчастливая в семей-
ной жизни, трудолюбивая, но, невидимому, и в труде бес-
110
помощный человек — шесть лет работает, а дальше сто-
рожихи не пошла.
Медленно нащупывал мастер те стороны Костиного
характера, за которые можно было бы ухватиться.
Действовать надо было через ребят. Если бы только
Костя знал, сколько комсомольских и групповых собра-
ний были посвящены специально ему! Ведь далеко не на
все эти собрания его приглашали. А сколько раз подходи-
ли к нему Митя и Сережа на переменках, будто про-
сто так поболтать, а на самом деле именно им часто по-
ручалось и комсомольской организацией и мастером
«взять Назарова в работу».
Когда Костя пересдавал спецтехнологию, то это Се-
режа Бойков держал свои руки так, как будто в одной
из них штат ель, а в другой -гайка. А у Мити сердце
замирало j дверей класса. Оба они почти силой «ната-
скивали Костю по спецтехнологии.
И вот почему оказалось, что сдавал-то экзамен Наза-
ров, а лоб вытирал мастер Илыш.
СЕДЬМАЯ ГЛАВА
Училище готовилось к большому вечеру: первый класс
закончил экзамены, а в это время, по традиции, устраи-
валась встреча бывших учеников двадцать восьмого учи-
лища с нынешними первоклассниками.
Уже месяца полтора директор и замполит писали мно-
жество писем по самым разным, далеким и близким
адресам. В ответ приходили телеграммы, письма, от-
крытки, раздавались междугородные звонки по телефону,
да и просто так, вдруг появлялись в училище какие-то
посторонние взрослые люди, которые говорили гардероб-
щице:
— Здравствуйте, тетя Паша.
И при этом у каждого было такое лицо, как будто
тетя Паша действительно их родная тетя.
Комитет комсомола созвал комсоргов групп первого и
второго года обучения. Им предложено было на группо-
вых комсомольских собраниях избрать по одному, по два
112
7
ученика для подготовительной работы к вечеру. Создан
был штаб встречи. . .
Мите Власову и Сереже Бойкову поручили пригласить
директора одного из московских заводов. Василий Яков-
левич вручил им красиво отпечатанные пригласительные
билеты и сказал:
— Чтоб был у нас на вечере во что бы то ни стало. —
Он неожиданно шутливо подмигнул ученикам. — В край-
нем случае скажете, что, если не придет, я ему выговор
в приказе объявлю и зачитаю иа линейке перед строем.
Но это только в крайнем случае, сразу его не пугайте...
Пропуска на завод я вам закажу.
Косте Назарову поручили художественно оформить
огромную доску, на которую заносили имена бывших вы-
пускников двадцать восьмого училища, успевших просла-
виться за эти годы.
Таня Созина и второклассник Вася Андронов заведо-
вали приглашением родственников; городских они ходи-
ли приглашать по домам, иногородним отправляли
письма.
Митя хотел поменяться с Андроновым, чтобы рабо-
тать с Таней, но это никак не получалось. Диктовки, к со-
жалению, кончились, и теперь с Таней можно было толь-
ко здороваться в коридоре.
Ходили один раз всем училищем в Большой театр на
«Бориса Годунова», и вот тогда-то Мите удалось при по-
мощи тройного обмена добиться того, что он сидел в од-
ном ряду с Таней.
Перед началом спектакля ребята осматривали театр.
В фойе Митя вдруг наткнулся на огромное, во всю
стену, зеркало. Он смутился, увидев себя совсем не та-
ким, каким представлял. В зеркале он был маленьким и
складка на выутюженных под матрацем брюках лежала
вовсе не так ровно, как ему казалось дома. Вообще пе-
ред этим зеркалом долго задерживаться неловко.
Лепные украшения и картины на потолках были пре-
красны; Мите они казались явлениями природы: действи-
тельное небо, и по нему летают младенцы с крыльями,
настоящие фрукты и настоящие облака.
Он хотел найти Таню и показать ей всё это, но она
куда-то исчезла. Только в зрительном зале он увидел ее
через несколько стульев от себя. Они сидели на балконе.
8
И. Меттер
ИЗ
От люстры нельзя было оторвать глаз; и она тоже была
как явление природы, не мертвая вещь, прикрепленная
к потолку, а сказочное растение, выращенное волшебни-
ком. «Всё это, конечно, чепуха», — попробовал одернуть
себя Митя, но представить себе, что люстру можно сде-
лать обыкновенными руками, он всё-таки не смог.
Он посмотрел на Таню и хотел указать ей па тьцем на
люстру, но Таня в это время смотрела на занавег, а когда
Митя тоже посмотрел на занавес, она уже любовалась
люстрой. Потом свет угасал в люстре мед.тснно-мед-
ленно.
3 г: I Оркестр.
В таю театре Митя был впервые . .
будто взяли на руки и понесли далеко и высоко В так
“ г ,,ая следу< эщая ‘кунда су~ • идан-
. . . - гь нич . нельзя прствидеть заран п i .. то-
бой прои ищет.
Сначала было странно, что артисты поют, ; не : ю-
зариг г I. ня di мною раз слушал по рад i| jlkh
из on р, но гу г люди ходили по сиенс на его глазах и
пели друг другу. В некоторых местах он терят нить щ.
сгвия и му становилось скучновато, но кругом - и на
сцене и в зале — было столько вещей, на которые так
птерсс ио смотреть, что скука не ощущалась, просто вни-
мание переключалось на другое.
Нравился Мите самозванец. Когда он удирал через
окно корчмы, Митя был с ним, торопил его, чтоб его не
догнали.
В антракте, после знаменитой сцены у фонтана, Митя
подошет к Тане и сказал:
- Давай погуляем.
Если б не самозванец, Митя никогда не решился бы
сказать эту фразу. Они гуляли по фойе, и Митя стара-
тельно обходил ту стенку, где было зеркало.
— Нравится тебе люстра? — спросил он.
— Почему именно люстра?—пожала плечами Таня.—
Я, кажется, пришла смотреть «Бориса Годунова:
Конечно, — смутился Митя. — Но, меж у npo';:i:.’,
стра юже замечательная.
—- Нэлепп хорошо играет, — сказала Таня.
— Ты что, его знаешь? — спросил Д’ты.
— Ни капельки.
114
— Да, мне тоже понравилось, как он играет, — сказал
Митя. — Самозванца, между прочим, потом поймали и
казнили.
— Известно без тебя, — ответила Таня. — Я проходи-
ла историю.
— Сколько осталось до нашего вечера? — спросил
Митя, чтобы переменить тему.
— Восемь дней.
— Я завтра к директору завода иду.
— С письмом?
— Почему с письмом? Лично надо побеседовать. Ты
на каникулы домой едешь?
— Еще не решила. У меня ж там родных нет.
— С тобой Фунтиков не говорил?
— Her. А что?
— Да он ребят подговаривает ехать к нему в Отрад-
ное.
— Чего я там не видала?
— Вот с тобой никогда нельзя по-человечески погово-
рить, — громко сказал Митя, потому что как раз в это
время его оттерли от Тани и раздался третий звонок.
В следующем антракте поговорить уже не удалось.
Ребята потащили Митю пить газированную воду с сиро-
пом, а потом рассматривали фотографии загримирован-
ных артистов.
После конца спектакля Митя оказался рядом с Та-
ней Они спускались по лестнице. Мите хотелось, чтобы
лестница была подлиннее. Ему надо было рассказать
Тане, как ему понравился театр, спектакль, Нале пп; падь
было объяснить, что Фунтиков приглашает не в гости,
а просит ребят помочь колхозу достроить эл< ктростан-
цию.
Таня спускалась по лестнице слишком быстро, п хотя
было шумно, Митя отчетливо слышал, как ее каблуки
стучат по ступенькам.
Он спросил:
— Ты коврик закончила?
— Нет еще, — ответила Таня. — Неохота.
Впереди оставалось всего два марша лестницы, уже
видны были ребята, стоящие вокруг воспитательницы.
— Зря, — сказал Митя. — Красивый коврик.
— Правда? — удивилась Таня.
8*
115
И они уже были внизу.
Восемь дней, оставшиеся до вечера, заполнились хло-
потами. Занятия, работа в мастерской и тысяча мелких
дел, связанных с вечером встречи.
Ходили Митя и Сережа приглашать директора заве-
та. На улице была теплынь, но они выпросили у воспита-
.ельницы парадные шинели. Заранее условились, кто что
будет говорить, но, конечно, всё получилось иначе, чем
они предполагали.
Митя хорошо помнил свою фразу: «От имени дирек-
ции, партийной и комсомольской организации пригла-
шаем вас, Ст< пан Игнатьевич, на вечер встречи с учени-
ками двадцать восьмого ремесленного училища». Сережа
Бойков должен был подхватить: «Как бывшего ученика
нашего училища просим прийти вас, Степан Игнатьевич,
непременно. Начало в девятнадцать часов" Дальше Митя
протягивает красиво отпечатанный билег, оба хором го-
гзрят: «С приветом» — и уходят.
В приемной секретарша попросила их снять шинели и
подождать. Митя вел себя солидно и с достоинством, он
сел на стул у стены, а Сережа растерялся оттого, что так
быстро сбылась его мечта: на дверях кабинета бы то на-
писано «Директор завода С. И. Вавилин», и этот
С. И. Вавилин кончил то же ремесленное, в котором сей-
час учится Сережа Бойков.
Минут через десять раздался звонок из кабинета, сек-
ретарша заглянула туда и, выйдя, сказала:
— Заходите, товарищи.
Митя и Сережа переступили порог кабинета.
Хуже всего, что не было ни одной секунды на то, чтоб
осмотреться.
Сделав два маленьких шажка, Митя обратился к се-
дому полному человеку с недовольным лицом, сидевшему
в кресле у стола.
— От имени дирекции, партийной и комсомольской
организации приглашаем вас, Степан Игнатьевич.. .
— Это ко мне, ребята, — сказал голос слева, и Митя,
обернувшись, увидел молодого мужчину; расхаживаю-
щего по кабинету.
Повторять сейчас всё с начала Митя от смущения не
стал, а только протянул сразу билет, и Сережа, сбившись,
подхватил:
46
— Начало в девятнадцать часов.
Затем они хором сказали:
— С приветом.
Вавилин весело рассмеялся.
— Запутались?
— Немножко, — сказал Митя.
— Токари?
— Мы слесари-инструментальщики.
— Ну, садитесь, слесарп-инструменталыцикп. Как
там у вас Виктор Петрович живет?
— Хорошо.
— А Василин Яковлевич?
— Тоже. Он сказал, чтоб вы непременно приходили
на вечер.
— Непременно приду У меня к не iy дело есть. Не
слыхали, ребята, как там у вас выпускники в этом году—
хорошие? Какая группа лучше всех работает?
— Степан Игнатьевич, — сказал пожилой человек
с недовольным лицом (это был сменный мастер), — что
вы их про выпускников спрашиваете? Выпускников давно
расхватали. Нам как дали тринадцать человек, так боль-
ше и не получим. Это загодя надо беспокоиться. А луч-
шую группу второго года я вам и без них скажу. Семна-
дцатая.
— Правильно, — подтвердил Митя.
— Там у фрезеровщиков золотые руки. Эют, как
его.. . Васька Андронов, он у них по семьсот оборотов
в училище дает. А разве у них настоящие станки?
— Конечно, настоящие, — обиделся Сер°жа за фрезе-
ровщиков.
— Не видал ты, сват, настоящих станков, — сказал
сменный мастер. — Степан Игнатьевич, можно, я их не-
множко поспрошаю для пользы дела?
— Так они ж первогодки, в будущем году только
кончают, — улыбнулся директор.
— А неважно. Пригодятся. Пошли, ребята.
Сменный мастер молча, сохраняя всё то же недоволь-
ное выражение лица, повел их по цехам. У мастера всюду
оказывались дела и знакомые.
Он оставлял учеников на «одну минутку», возвращал-
ся то действительно скоро, то через полчаса, и вел их
дальше.
117
Мальчики нисколько не были огорчены этими задерж-
ками.
В кузнечном цехе огромный пневматический молот по-
днимался и падал на раскаленную болванку. Он так весе-
ло и, казалось, легко поколачивал ее, что было странно
видеть, как она изменяла под его ударами свою форму.
Кузнец, в очках и переднике до полу, длинными клещами
ловко подкладывал болванку под молот, и в те короткие
секунды, когда молот уходил наверх, кузнец поворачивал
клещами раскаленный металл, подставляя его разными
сторс нами.
Он делал это с такой точностью и даже изяществом,
что, как всякая работа, выполняемая без видимых уси-
лий, она представлялась Мите совсем нетрудной.
Бац! Подложил болванку вдоль. Бац! Подложил попе-
рек.
Е°ти б не совестно было, Митя попросил бы у него
на секунду клещи и попробовал бы сделать то же самое.
Гигантский кран, опять-таки без видимых усилий кра-
новщика, проносил над головой какую-то ферму, и снова
эта работа не представлялась тяжелой.
Митя не знал еще, что когда работаешь совершенно
точно, то правильные движения становятся привычными,
привычные — легкими, а ощущение легкости и есть то
прекрасное, что поражает нас в подлинном умении.
В фрезерном цехе ребята застыли у порога. Где-то вы-
соко в поднебесье был выгнутый потолок, стянутый! то I-
стенными рельсами на гигантских болтах. Ряды станков,
сверкающих темным металлом, дышащих, двигающихся,
уходили в бесконечную даль цеха.
Запахи машинного масла, теплой стали, железа, чу-
гуна — всё это соединялось для Мити в единый, острый
и заманчивый запах работы, труда и его новой профессии.
И хотя этот огромный цех был неизмеримо больше учи-
лищной мастерской, хотя Митя был слесарем, а не фре-
зеровщиком, но сейчас ему казалось, что он попал в то
место, где ему хотелось бы находиться очень долго, где
он чувствовал себя не мальчишкой, а взрослым и нужным
человеком.
Поблизости, за густой проволочной сеткой, работал
станок, разбрызгивая искры во все стороны; он словно
злился, что его поместили за сеткой.
118
Сначала Митя и Сережа даже не заметили фрезеров-
щика. Они только услышали, как мастер, перекрывая
шум, спросил кого-то:
— Сколько, Александр Петрович?
И тоненький голос в ответ:
— Пока тысяча пятьсот.
Поглядев в направлении этого голоса, Митя увидел
Александра Петровича — подростка настолько маленько-
го роста, что он стоял на ящике, чтобы догянуться до
шпинделя. Мастер называл его по имени-отчеству без
шуток, это было видно по лицам обоих.
— Шатуны я расточил, — сказал маленький фрезе-
ровщик и неожиданно сварливо добавил: — Что ж но,
Егор Иванович, получается? Разметчики запаздываю г:
сказали, к двенадцати часам тридцать загоювок б_, нт,
а сейчас половина первого, — они мне только шестна-
дцать прислали.
— Так у тебя ж еще хватает, — сказал мастер, ука-
зывая на небольшую горку поковок.
— Что значит «хватает»? - - обиделся фрезеровщик. —
Я вам официально заявляю, Егор Иванович, они мн< гра-
фик срывают. Вы посмотрите на оправку, — я по шесть
штук за один раз обрабатываю...
— А не много надел? — спросил мастер, присматри-
ваясь к оправке, на которой было закреплено шесть заго-
товок.
— Для меня как раз, — ответил фрезеровщик. — Вы
им скажите, что я на комитете вопрос поставлю. Будут
валять дурака — снимут их с обработки деталей для
крупных ГЭС. Вот они тогда попляшут!
По началу Митя и Сережа, заметив маленького фре-
зеровщика, не сговариваясь, попытались принять лый
независимый вид, чтобы этот Александр Петрович понял,
что он для них просто самый обыкновенный Санька, по,
> зидев, как он «распекает» мастера, ребята невольно под-
тянулись.
Фрезеровщик, повидимому, уже отошел, успокой лея;
он выслушал строгие указания мастера; шум заиушал
их разговор, но вдруг Митя услышал, как фрезеровщик
спросил:
— Это что, пацаны к нам?
Спросил он вполне дружелюбно, по "еловому, как
119
взрослый взрослого, и мастер так же по-деловому отве-
тил:
— Слесари. Присматриваюсь. .. на тот год.
Александр Петрович поманил ребят пальцем, и они
мгновенно оказались у его станка.
— Первогодки?
Митя кивнул.
— Какого училища?
— Двадцать восьмого. А вы какое кончали? — спро-
сил Митя, ругая себя за то, что у него вырвалось «вы»
вместо «ты».
— Седьмое, — ответил фрезеровщик. — Два года на-
зад. Я ваше училище хорошо знаю, мы ваших ребят в со-
рок восьмом на соревнованиях в волейбол обыграли.
— Ну, это в сорок восьмом, а сейчас бы не вышло, —
сказал Митя.
Александр Петрович осмотрел его с высоты своего
ящика и вдруг по-мальчишески улыбнулся.
— Всяко бывало. Бывало, что и ваши выигрывали.
Ты скажи ребятам, чтоб к нам на заводскую спортпло-
щадку приходили. Спросите Александра Петровича Боб-
рова. Это я.
Разговор был окончен. Фрезеровщик повернулся
к станку.
«Важный какой, — подумал Митя, — вот встретимся
через год, тогда поговорим».
Честно говоря, он считал, что у Боброва были несом-
ненные преимущества перед ним. Он, Митя Власов, толь-
ко читал в газетах о Куйбышевском гидроузле, а Санька
Бобров (мысленно Митя именно так упрямо называл фре-
зеровщика) уже давно работал для 'этого гидроузла.
Как-то уж так неудачно складывается жизнь, что повсюду
он опаздывает и про всё ему только приходится читать
в книжках: гражданская война, Великая Отечественная
война, строительство Московского университета...
Очевидно, и Сережа был расстроен по тем же самым
причинам, потому что он наклонился к Мите и крикнул
сквозь шум:
— Вот это работа! А мы ножовку делаем.
— А ты что хотел? — рассердился вдруг Митя. — Без
году неделю у верстака стоим — и сразу турбину монти-
ровать?
120
Почему-то, когда его собственные мысли высказал Се-
режа, они показались ему необдуманными и легковес-
ными.
Снова откуда-то из недр цеха появился мастер и повел
их дальше. Они прошли вдоль длинного ряда станков, и
теперь уже цепкие взгляды ребят останавливались не на
машинах, а вылавливали тех парней, па которых лежала
печать ремесленного училища.
Дело было не только в возрасте того пли иного рабо-
чего; иногда парень выглядел совсем взрослым, но Митя
мгновенно находил в его внешнем виде какую-нибудь ме-
лочь: то бляшку на ремне, то форменную пуговицу на
пиджачке, которая безошибочно указывала на нечавнее
прошлое фрезеровщика. Таких ребят было много. Митя
повеселел.
В слесарном цехе мастер подошел к одному из рабо-
чих и взял с верстака кальку.
— Чертежи читаете?
— Читаем, — ответил Митя.
— Давайте. Сначала ты.
Митя нашел вид сверху и вид сбоку. Разобрал и на-
звал размеры. Сказал, какой здесь возможен допуск.
— Инструменты? — спросил мастер. — Что тебе по-
требуется для обработки этой детали?
— Пила драчовая. Пила шлифная. Купорос для раз-
метки. Керн. Чертилка. Наждак.
— Точнее. Это, сват, не училище: тут самому надо из
кладовой всё заказывать и по двадцать раз туда люден
не гонять.
— Шлифная пила круглая...—добавил Митя.
— А отверстие пальцем будешь сверлить?
— Сверло надо... Плашки. Метчики.
Мастер взял другой чертеж, показал Сереже и опять
подробно расспросил, с какой операции надо начинать
работу, какие размеры, инструменты. Потом вынул из
шкафчика поковку неправильной формы и велел найти
центр.
Если ученики отвечали не совсем точно или слишком
затягивали ответ, лицо мастера принимало мучительное
выражение, словно ему сверлили зуб.
Очевидно, он под конец остался доволен ребятами, но
ничего положительного не сказал им: пока они не ра-
121
ботали на его заводе, он не считал нужным расхвали-
вать их.
Он только как бы мимоходом спросил:
— Из общежития?
- Да.
Опять лицо его скривилось, как от зубного сверла, и
он сказал Мите ноющим голосом:
— Ну что ты, сват, честное слово, неужели во всей
Москве родичей нет?
— Тетка есть.
— Родная? — обрадовался мастер.— На крайний слу-
чай можешь у нее временно устроиться?
Митя ответил, что вряд ли это чо... 1 шться:
т.тка уехала на Дальний Восток.
Ну, что с вами делать, ребята? — с. • ушался ма-
тер.— Ладно, через год еще корпус постро i I.
Он говорил так, словно вопрос о поступл нил на его
авод этих слесарей, которые еще и не были настоящими
(есарями, уже давно решен и остаются только ”елочи
> «формления.
- Значит, придете с четвертым разрядо г. Через пол-
; ида-год сдадите на пятый, а там рукой подать дэ ше-
.гого. В вечернюю школу ходите?
— Нет, в этом году опоздали.
— Ну, что вы, честное слово, ребята! Вы же мне всю
картину портите.
Митя сказал, что с этой осени они собираются непре-
менно пойти в вечернюю школу. Поахав по поводу поте-
рянного года жизни, мастер проводил их до проходной,
где сказал вахтеру:
Мои ребята. Постоянный пропуск чер1 з год офор-
мпм.
Жадность сменного мастера к молодым рабочим была
ненасытна. Стоило ему увидеть, что парнишка старатель-
но и умело справляется с делом или же толково разби-
рается в работе, еще не умея как следует ее производить,
уж в голове Егора Ивановича начинали роиться планы,
как бы закрепить этого парнишку за своим заводом.
Задолго до окончания практики (на инструменталь-
ном заводе проходили практическое обучение многие ре-
месленники) Егор Иванович начинал обивать пороги
в кабинетах начальства.
122
Прежде всего он упорно и настойчиво одолевал на-
чальника цеха. Он сначала только издали указывал на
ремесленника, хлопотавшего около тисков или за фрезер-
ным станком.
- Видали парня? — спрашивал он.
А не увлекаетесь, Егор Иванович? — Начальник
цеха уже знал, куда клонит сменный мастер.
Кто? Я? Да что он мне — сват или брат! Я вам
дело говорю, Илья Александрович. У парня абсолютно
>лотые руки. Я ему вчера дал фасонь деталь и на-
рочно не рассказал, как ее крепить. Сказал: придумай
сам приспособления. Прихожу работает. Закрепил со-
гласно технс тогического процесса, базу п",звитьно вы-
крал, и, знаете, на каких оборотах рабиГиетJ Тысяча
триста.
Пятьсот прибавил? — улыбнулся начальник цеха.
Честное слово, тысяча. Вот вы хоть у их мастера
производственного обучения спросите. Парнишка не ку-
рит, школу посещает, аккуратный. .. Разве можно, Илья
Атександрович, такое золото из рук выпускать?
Егор Иванович «долбил» и «долбил» начальнику цеха
до тех пор, пока тот не соглашался пойти к директору за-
вода. К этому времени обычно оказывалось, что уже не
один ученик — «золотые руки», а пятеро или шестеро.
Директора убеждали вдвоем, хором и вразбивку. Соб-
ственно, убеждать особенно нс приходилось, был только
один подводный камень, который следовало обойти: об-
щежитие.
— Ну, хорошо, — говорил директор. — Вы" меня не
агитируйте. Скажите только, Егор Иванович: они у вас
общежитейские или городские?
Вот тут-то мастер и начинал вертеться, словно в стуле
вдруг оказывался гвоздь.
— С такими орлами я вам берусь горы своротить.
Это ж через полгода верные скоростники.
— Я про общежитие спрашиваю: есть у них где жить
или нет?
— Да я в точности не интересовался, — уклонялся он
всеми силами от прямого ответа. — Но производят такое
впечатление, что семья у них имеется.
— Где семья? Здесь, в Москве?
— Степан Игнатьевич, у нас же к лету новый корпус
124
общежития будет готов, — вступал в разговор начальник
цеха.
— Корпус еще строится, а мы его давно не только
перенаселили, а даже кое-кто уже обменивается пло-
щадью.
И в этот момент, когда казалось, что всё потеряно
из-за отсутствия жилья, Егор Иванович применял послед-
нее средство.
— Я думаю так, Степан Игнатьевич: раз мы этого
дела поднять не можем, давайте смотреть государствен-
но: есть шесть хороших кадровых рабочих, надо их хотя
бы не потерять из системы нашего главка. Я поговорю со
своим дружком, мастером соседнего инструментального
завода, напишем ребятам отличную характеристику; пусть
хоть тот завод даст заявку на этих ребят. Л вы, конечно
со своей стороны напомните директору, он вам только
спасибо скажет.
— А-что, верно хорошие ребята? — с неожиданной
жадностью спрашивает директор.
— Поискать таких, — говори.'! начальник цеха.
— Золотые руки! — восклицал сменный мастер.
И он в ярких красках рисовал радужные перспективы
соседнего завода в связи с оформлением на работу шести
.молодых фрезеровщиков и слесарей.
Директор слушал, слушал, слушал, а потом срочно
вызывал машину и ехал в управление грудовых резервов,
чтобы загодя закрепить учеников за своим заводом. По
дороге он ловил себя на том, что уже боится, не опозда i
ли он, не распределены ли такие ценные рабочие в другие
руки.
Какой-нибудь парнишка второго года обучения еще
только проходил практику на заводе он и стоял-то око-
ло станка на возвышении, иначе ему было не дотянуться
до фрезы, — а уж в это время в директорских кабинетах
склонялась его фамилия, уже спорили из-за него, рас-
считывали на него, прикидывали, в каком цехе он будет
работать, в какой комнате общежития будет жить.
И оставалось только этому парнишке одно: хорошо и
старательно одолевать учение, а всё остальное лежало
у его ног, как приданое у богатой невесты, всё осталь-
ное принадлежало ему задолго до того, как он это по-
настоящему заслужил.
125
ВОСЬМАЯ ГЛАВА
1
С утра в этот день всё общежитие готовилось к празд-
нику.
Еще накануне Митя бегал в угловую булочную к те-
лефону-автомату звонить в бюро погоды. Встреча с быв-
шими выпускниками должна была происходить в закры-
том клубе училища, но Фунтиков всё-таки попросил выяс-
нить возможную погоду на завтра. В последний день все
лихорадочно выискивали, что бы еще следовало сде-
лать; забывали иногда основное дело и вместо него хло-
потали б.'з конца о мелочах, которые неожиданно вы-
ползали на св< г
С утра в день встречи по всей лестнице ребята ярост-
но чистили ботинки. В комнатак пришивали подворотнич-
ки. В умывальнях натирали пуговицы зубным порошком.
Каждый ученик пробегал по коридору с таким видом, что
казалось, если его остановить, задержать на мгновение,
то весь предполагаемый праздник рухнет в тартарары.
В просторном классе спецтехнологии заканчивалось
устройство выставки изделий первоклассников. Были три
огромных витрины: слесарей, токарей и фрезеровщиков.
Митя раз десять с утра пробегал мимо слесарной вит-
рины, на которой была прибита ножовка его работы. От-
личная, сверкающая ножовка (солнечный луч упирался
в нее, как указка). Теперь Митя уже не думал о том, как
она будет лежать в магазине на полке, это глупые
мальчишеские мечты. Нет, ножовка сделана по заказу ин-
струментального завода, она попадет в опытные руки
слесаря. Если бы этот слесарь, которого Митя ощущал
как близкого человека, знал, сколько груда, мук творче-
ства и любви вложил ученик в простую ножовку, он ра-
ботал бы ею с особенной старательностью и умением.
Ведь Митя же не делал ее, а изобретал, словно не было
до него никогда ножовки.
Когда бы Митя ни забегал в класс спецтехнологии, он
сталкивался там с фрезеровщиком Колей Белых. Они ни
за что не признались бы друг другу, для чего бесчислен-
ное количество раз оказываются у витрин.
— Ты что?
126
— Да ничего, за мелом зашел. А ты?
— Стул надо взять.
Забегала сюда и Таня Созипа в костюме феи: она
примеряла его к вечернему выступлению на сцене. Таня
считала, что, во-первых, витрина токарен висит как-то
в тени и. । о-вторых, на этой ширит слишком мало изде-
лий девочек.
Ни у одной феи в мире не было г.'кого р\ тяпца от
тисков до подбородка, как у Таин ('.чип ой Митя, увидев
ее в сказочном наряде, растерялся н ската
— Здравствуйте, Созина.
—- Ты что здесь делаешь? - спросила Т ня.
— Гуляю, — глупо ответил Митя и ср >. । р-
дился па с. бя за растерянность. -Что это гы панн .
на себя?
-- Почему «напялила»? — обиделась Таня ч и
разглажива < складки на шелковой юбю Выр. шия
какие-то у тебя, Власов.
- Выступаешь вечером?
— У нас специальные танцы по i i । . А ’ г
— Я гостей встречаю па лестнш
- А-а, — сказала Таня.
По сравнению с ее костюмом и ст> м, что он т жча
сегодня танцевать на сцепе, Митин заурядный вип и .
участие в празднике были незавидными.
— Витрины смотрела? — небрежп пр • । i т
Ножовка тут моя.
- - Видела. А кольца для цилиндра мои.
— Ох, у тебя и характер!—заметил Митя.— ХдваЙ
сегодня не будем с тобой ругаться?
— А я и не собираюсь, — пожала п - . 1
Ее кто-то к тикнул из коридора, и она
Митя пошел помогать Косте Назар обря-
дись на две стремянки у входа в учи. и. п . п'ч т г над-
еюсь: «Добро пожаловать, дорогие говариш i
В вестибюле поставили огромный щит с портретами
г отдающихся выпускников училища. По другую орону
двери на щите были изображены отличниг.и , । г
Костину мать пригласили дня два на?" т, Хочти
приглашать Таня и второклассник Вася Андронов. Когда
: чти явились, Костя был в комнате, но ера же утш па
это время з дому. Мать хотела напоить i ест. i ч. и. по-
127
казать альбом, где Костенька совсем маленький лежит
животиком на подушечке, но ребята торопились и поэто-
му пить чаи не стали, а альбом перелистали быстро и'не-
внимательно.
Костя скоро вернулся и, увидев пригласительный би-
лет на столе, сказал:
— Нечего тебе на этот вечер ходить.
Лицо матери сделалось испуганным и жалким, и Ко-
стя, может быть впервые в жизни, подумал, что никогда
еще с ней по-хорошему не разговаривал. Он даже не
знал, как это делается. Столько хороших людей, взрослых
и ребят, он перерпсовгл ?а последние дни своей собствен-
ной рукой с маленьких фотографий, столько хвалебных
слов написал под портретами, а вот у себя дома не мог
придумать ни одного слова для родной матери.
— Ну, чего тебе итти? —хмуро сказал он. — Там лю-
дям грамоты будут выдавать, а твоему сыну — шиш.
— Обошли тебя, Костенька? — неуверенно спросила
мать. — Ты же последнее время старался...
— Непутевые мы с тобой, мама, — ответил Костя и
пошел ставить на плитку чайник.
Украшая училище, он твердо решил сделать всё, что
положено, и вечером перед приходом гостей уйти домой.
Но тут, как назло, подошел мастер и сказал, что На-
заров назначается в ту бригаду ребят, которая должна
встречать гостей.
— Всё закончишь, помоешься как следует, и вот
с Власовым будете распоряжаться в вестибюле.
За Митей вдруг прибежали из учебной'части. Он под-
нялся наверх и около дверей учительской увидел парень-
ка с узелком в руках. Паренек оглянулся, смущенно улы-
баясь.
— Здравствуй, Митя. Я ж тебе говорил тогда на стан-
ции, что приеду.
У Мити даже сердце екнуло. Подлинневший Витька
Карпов, милый по лебедянским воспоминаниям и какой-то
удивительно неприкаянный оттого, что он одет не в фор-
му ремесленника, протягивал Мите узелок.
— Мать просила гостинец передать. Кланялась тебе.
— Ты насовсем приехал? — радостно спросил Митя.
Оказалось, что Витька Карпов приехал со своей ма-
терью в Москву на три дня, к каким-то своякам, что ли.
128
8
Заодно привезли продать сало, закололи свинью еше
к праздникам.
Ох, как всё это было далеко от Мити! У него чуть
было даже не вырвалось: «Разве за этим в Москву
ездят?» Он во-время сдержался, чтобы приятель не поду-
мал, что он здесь сильно зазнался. Витька и сам понял,
чю Мите не надо рассказывать, как он стоял около ма-
тери на рынке и получал от покупателей деньги.
Митя повел его сначала в общежитие, показал свою
комнату, познакомил с забежавшими на минутку Сере-
жей Бойковым и Сеней Ворончуком. Рассказал, ч о
дня такая суетня из за предстоящего вечера, и просил
непременно прийти,— билет он достанет.
Потом он повел Витьку обратно в училище и показа i
выставку. Ему было немножко жаль приятеля, и п гэгому
он решил не говорить, что ножовка его собственнод ра-
боты, но это как-то невольно вырвалось само собой; пр ib-
да, он тут же добавил:
- - Дело нехитрое, каждый сумеет, если захочет
Показал свой комсомольский билет. Витька, i ,ik из-
вестно, всегда любил перечить собеседнику, но успехи
приятеля были настолько очевидны, он так богат ими, что
даже не к чему было придраться. В слесарном цехе они
осмотрели Митины тиски и инструменты. Что мог противо-
поставить всему этому Витя Карпов?
Честное слово, Митя водил приятеля по училищу во-
все не за тем, чтобы выхваляться перед ним. Он вепь
даже и не думал, что достиг какого-нибудь особенного
совершенства. Наоборот, заметив восхищенное и вместе
с тем подавленное настроение друга, М тя всячески да-
вал ему понять, что каждый ученик располагает такими
же богатствами, как и Митя.
— Ты непременно поступай к нам. Ну, хочешь, я сам
с твоей матерью поговорю?
Витька рассказал лебедянские новости. Дом культуры
выстроили, на днях будет открытие. Володя Петренко пи-
сал родителям из Рязани, что в этом году кончает ремес-
ленное по пятому разряду и его направляют токарем под
Куйбышев на строительство гидростанции. (Тут слегка
засосало под ложечкой и у Мити.) Мишка Зайцев пере-
давал поклон, он в шестом классе. Мать здорова, скучает
по Миге, просила тоже передать поклон и чтоб был хоро-
730
шим человеком, здоровье просила беречь, ждет па кани-
кулы домой.
— Старенькая она? — спросил Митя.
— Так особенно незаметно. Знаешь, какие матери
бывают.
Они поговорили еще, а потом Витька ушел, пообещав
прийти в-чером.
Никаких дел у Мити уже, в сущности, не было, но он
слонялся по училищу, не признаваясь себе, что свободен,
и выдумывая причины, по которым ему надо зайти
в клуб, в комитет, приоткрыть дверь к замполиту, бегать
но лестнице от первого до четвертого этажа.
В клубе из боковых комнат доносились звуки духо-
ного оркестра, хорового пения, топот танцующих ног. На
сцене стоял длинный стол, покрытый красным сукном.
Позади во всю стену висела приготовленная к вечеру де-
корация — молодые березки и река.
Он заглянул во все комнаты по очереди, и отовсюду
его прогнали, но он нисколько не обиделся; посидел в пу-
стом зале в первом ряду, взобрался на сцену и предста-
вил себе, что зал полон народу, а ему, Власову, надо об-
ратиться к людям с речью.
Оглянувшись и увидев, что кругом пусто, Митя
громко сказал:
— Товарищи!
Голос прогудел в пустом зале.
— Здравствуйте, — сказал уже потише Митя. — Позд-
равляю вас, я окончил первый класс па «отлично».
Дальше речь не выдумывалась, он только вспомнил
одну фразу: «Не будем успокаиваться на достигнутом...»
— Куда ты пропал, Власов? — раздался голос из тем-
ного конца зала. — Когда нс надо, вертишься, а когда
надо, не найти.
Секретарь комитета Антонина Васильевна появилась
в проходе. Митя, смущенный, соскочил в зал.
— Садись, — сказала Антонина Васильевна голосом,
который не предвещал ничего хорошего. — У меня в ко-
митете народ, а мне надо с тобой серьезно поговорить. Ты
сегодня отвечаешь за вестибюль?
— Отвечаю.
— Костя Назаров в твоей бригаде?
-- В МС2Й.
/д/
— А почему гы ничего не сказал мне о его нездоро-
вых настроениях? Ты знал, что он собирается итти домой
и не приходить на наш вечер?
-— Знал. Он говорит, что у него болит голова.
— Ничего у него не болит. Блажь. Воспаление само-
любия.
Митя улыбнулся.
— А ты не смейся, — сказала Антонина Васильев-
на.— Сам тоже хорош. Тебе кажется, что если твоя но-
жовка висит на выставке, так ты уж готовый, сознатель1
ный, кадровый слесарь? Я к тебе, Власов, давно присмат-
риваюсь. Думаешь, я не поняла, почему ты тогда на ком-
сомольском собрании не сказал, что Бойков плохо гото-
вился к экзамену по математике? Выдавать товарища не
хотел! Это не дружба, а равнодушие к судьбе друга. И на
Назарова тебе тоже наплевать. ..
— Антонина Васильевна, я ему по русскому языку
помогал...
— Это твоя обязанность, и хвастать тут нечем. Сдать
теорию и практику — для комсомольца еще только под-
дела. Ты насчет своего характера серьезно подумай. Вот,
что, Власов,--поднялась Антонина Васильевна, — во-
первых, ты отвечаешь за то, что Костя Назаров сегодня
будет на вечере; во-вторых, на групповом комсомольском
собрании через неделю сделаешь доклад о дружбе.
Антонина Васильевна неожиданно улыбнулась:
— Речи со сцены ты уже произносить умеешь, — зна-
чит, и с докладом у тебя будет всё в порядке.
2
Гости начали съезжаться часам к семи.
Сначала они проходили мимо Мити и Кости пооди-
ночке, так, что их можно было подробно рассмотреть —
кто в шляпе, кто в кепке, кто в офицерском мундире;
а потом они стали толпиться в дверях, шли подряд, и тут
уж было совсем не разобраться.
Тетя Паша, гардеробщица, только и успевала здоро-
ваться и всплескивать руками, — господи, да это ж Юрка
Сазонов; милые мои, никак Витя Горохин; постой-постой,
да тебя ребята Бубликом звали!
132
Сдавать на вешалку почти нечего было — погода стоя-
ла летняя, но никто не хотел миновать тетю Пашу.
До Мити доносились все эти радостные возгласы, и,
по правде сказать, он даже не очень понимал, почему
встреча с гардеробщицей вызывает такую буйную ра-
дость.
Не приходилось ему еще возвращаться в то место,
где он вырос, в тот дом, где его знали мальчишкой.
Какой-то человек вошел, вытер пот со лба и спросил:
— Не опоздал? Встреча-то у вас сегодня? Здравия
желаю, тетя Паша.
Гардеробщица пристально осмотрела гостя.
— Погоди, я вас чтой-то не признаю.
— Сейчас признаете, — успокоил ее гость. И, к Мити-
ному удивлению, он тихонечко засвистел на какой-то за-
лихватский мотив.
Тетя Паша прислушалась.
— Вася Коробов! — воскликнула она и заплакала. —
Ты ж к нам в сорок первом в ситцевых штанах приди 1.
Вот такой махонький...
Пока тетя Паша хлопотала в гардеробе с одеждой Ко-
робова, до Мити доносились обрывки разговора: какой
был озорник Вася, вон то стекло на лестнице выбил, ото-
брал шинель и фуражку у какого-то первогодка, в эвакуа-
ции рвал с чужого огорода огурцы...
— Кто ж ты теперь такой? — спросила тетя Паша.
- Инженер. Был вот в Чехословакии, а сейчас на
Волгу еду. Женился. Дочка есть.
Гостей стало приходить всё больше и больше. Иногда
тут же, в вестибюле бросались навстречу два взрослых
человека, называя друг друга смешными прозвищами,
останавливались, хлопали один другого по плечу и гово-
рили, с точки зрения Мити, всякую чепуху, от которой
оба приходили в умиление и восторг.
Вообще некоторые гости вели себя странно; какой-то
усатый человек спросил, например, у Мити:
— Общежитейский? В каком этаже живешь?
— Во втором.
— Слушай, друг, а кто в третьей комнате справа жи-
вет?
— Мы, — удивился Митя. — Вам кого-нибудь из на-
ших ребят позвать?
133
Усатый человек переждал, пока мимо Мити прошло
несколько гостей, и снова строго спросил:
— На той кровати, что возле правого окна, кто теперь
спит?
- Я.
Человек вдруг пожал Митину руку.
— На моей постели спишь. Каждый год прихожу
сюда на этот праздник и обязательно выясняю, кто зани-
мает мою кровать.
Он внимательно и пристрастно осмотрел ученика.
— Официальная справочка,— сказал он снова строгим
голосом, — за десять лет ни один лодырь на моем ме г
не лежал. Три техника, два инженера, четыре бригадира
и вот я, один лекальщик. Ясно?
Он поднялся по лестнице в клуб.
Митя вош т в зал после третьего звонка, — уже мож-
но было покинуть пост в вестибюле. Костя Назаров шел
вместе с ним. Митя сказал ему, что если он будет валять
дурака со своей головной болью, то больше никто нян-
читься с ним не станет, никому неинтересно из-за него
получать выговоры, и вообще накануне коммунизма со
всеми этими Костиными штуками надо кончать. Прогово-
рив всё это одним духом, Митя взял товарища за руку и
умоляющим голосом сказал:
— Слышишь, Назаров, мне же за тебя влетит. Не
подводи, Костя...
Может быть, помогло еще и то, что в самый послед-
ний момент пришел Витька Карпов и Митя, познакомив
его с Костей, сказал: *
— Это наш главный художник.
В зале уже был погашен свет. За длинным столом
расположился президиум.
Митя примостился в дальнем конце зала и шопотом,
указывая пальцем, объяснял Витьке Карпову, кто где си-
дит на сцене.
Впервые в жизни сидели в президиуме Петя Фунти-
ков, Сеня Ворончук и Ваня Тихонов. Кто его знает, как
полагается вести себя в президиуме! Иногда хочется ра-
достно улыбнуться и делаешь поэтому строгое, суровое
лицо; не знаешь, куда девать руки, всё время шевелишь
ими, меняя их положение; различаешь лица знакомых
ребят в полусумраке зала, отводишь глаза в сторону, по-
днимаешь их к потолку, — трудно сидеть в президиуме.
А из зала смотрят на сцену добрых шестьсот человек.
Смотрят ученики на сцену, как в волшебное зеркало;
в такое зеркало, которое показывает их будущее. Вот си-
дят за столом президиума гости — инженеры, техники,
бригадиры, искусные мастера, сидя г молодые коммуни-
сты. Когда-то, совсем недавно, и они сидели внизу, вон
там на стульях, в зрительном зале. Это их прошлое, ран-
няя юность смотрит на них из притихшего зала И если
бы кто-нибудь из учеников начал писать свою биогра-
фию, то любой нз гостей президиума мог бы продолжить
ее с того места, на котором ученик остановился.
Виктор Петрович прочитал приказ по училищу. Пер-
вое место заняла шестая группа — староста Петр Фунти-
ков, комсорг Семен Ворончук.
Митя аплодирует с такой силон, что у него немеют ла-
дони. Он отыскивает глазами фрезеровщиков и придирчи-
во наблюдает за ними; они ведут себя прилично, хло-
пают изо всех сил. Красное знамя выносят на сцепу; вот
оно уже в руках Фунтикова. Великолепное бархатное зна-
мя, жаль, что нет ветра, нет бури, от которой затрепе-
тало бы алое полотнище. Первое знамя, завоеванное Ми-
тей. Сквозь грохот аплодисментов он кричит Косте Наза-
рову:
— Наша взяла!
А на Ваню Тихонова смотрит с умилением, ^чагодар-
ностью и жалостью. Какая-то путаница противоречивых
□гелей проносится у него в голове. «Милые, славные фре-
зеровщики, хорошие ребята, как же они теперь будут
без знамени!»
Фунтиков сжимал древко знамени так крепко, что
побелел кулак. Он уже успел пошептаться с Ворончуком,
что завтра же надо собрать комсомольское собрание: ре-
шим, куда поставить знамя, и, главное, предупредим ре-
бят, что завоевать — это еще полдела, важно не выпу-
стить его из рук. Теперь можно с легкой душой ехать
домой, в Отрадное. Эх, сфотографироваться бы так и
привезти матери карточку! . .
Мать Кости Назарова сказала сидевшей рядом жен-
щине, что ее сын учится в шестой группе. Он рисовал все
картины в вестибюле, он оформляет стенгазеты училища.
135
Какое это счастье — иметь хорошего сына! Что бы ему
такое завтра подарить?
Фрезеровщик Коля Белых аплодировал, подавляя
в себе досаду. Ладно. Хорошо же. На этот раз ваша
взяла. Важно-то ведь, кто завоюет знамя во втором году
обучения. Померяемся силами на заводе. Он уже было
совсем успокоился, но вдруг луч света упал на знамя, на-
ходящееся в чужих руках. У Коли Белых защемило
сердце, и он стал хлопать еще сильнее, чтобы заглушить
боль.
Смотрел на ребят замполит. Много раз он бывал на
таких вечерах, но от этого не притупились его ощущения.
И вот о чем думал Василий Яковлевич, аплодируя старо-
сте шестой группы:
.. Сотни поездов прибывают каждый день в Москву,
Ленинград, Киев, Тбилиси, Свердловск. Из бесплацкарт-
ных вагонов выходят парнишки с сундучками в руках.
Они идут с толпой до привокзальной площади, здесь за-
мирают на какой-то срок от вида большого города и
затем сразу начинают действовать.
У них нет на руках ни рекомендательных писем, ни
адресов родичей и земляков, ни больших денег. Метрика,
свидетельство об окончании шести-семи классов, справка
из колхоза, что такой-то и такой-то отпущен в город на
учебу, — вот всё, что зашито, по совету матери, в пояс
штанов или в нагрудный карман куртки.
Деревенскому хлопцу четырнадцать-пятнадцать лет.
Иной не выезжал из своей деревни дальше районного
центра. Оробел ли он, приехав в Москву, в Ленинград,
в Киев? .. Конечно, ему не по себе от грохота, шума, вы-
соченных домов, мелькания проносящихся машин, трам-
ваев, троллейбусов.
Но это обычная робость человека, попавшего в не-
привычные условия. Хлопцу и в голову не придет, что
он пропадет здесь, — куда же он, бедняга, денется, да
кому же он, бедняга, нужен? ..
Огромные щиты стоят на привокзальных площадях.
Парнишка подхватывает свой сундучок и подходит к щи-
ту. Стоит только бегло просмотреть то, что там написано,
и ты сразу убеждаешься, что нужен в этом громадном го-
роде: тебя ждали и ждут.
Наступает решающая минута в жизни пятнадцатилет-
ие
него хлопчика. Вот сейчас здесь, на вокзальной площади,
определяется его судьба. Он стоит как богатырь на пере-
крестке. Но у него есть огромное преимущество перед ска-
зочным богатырем: в какую бы сторону ни пошел он, его
поджидает удача.
И расходятся от этого щита приезжие мальчики в раз-
ные стороны. Они еще и не догадываются, что все их пути
сойдутся...
Кто, подумав, выбирает завод, о котором написано, что
он обеспечивает общежитием. Кто долго и тщательно вы-
искивает тот самый сельскохозяйственный техникум, кото-
рый он облюбовал, будучи еще в шестом классе школы;
кто ищет на доске адрес мореходного училища, и даже
одно это романтическое название заставляет г-гс сердце
битья учащеннее. Но большинство ребят вни"*?? тьнее
всего читают и списывают адреса ремесленных училищ.
Было время, совсем недавно, разъезжали по перифе-
рийным городам и селам вербовщики трудовых резервов.
После долгих уговоров, со слезами решались матери от-
править своего сына или дочь в незнакомые места.
Разношерстная, шумная, иногда отчаянная толпа ре-
бят расползалась по училищам. Нелегко было мастерам
и.преподавателям справиться с этим потоком. В одной и
той JKe >'РУппе сидели великовозрастные, семнадцатилет-
ние парни, с трудом запихивающие себя за парту — от
них часто несло махоркой, — и рядом тринадцатилетние
ребята. ж
Трудно было первые годы мастерам и преподавателям
ремесленных училищ. Никаких традиций, никакого опыта.
Два года обучения — это очень короткий срок, если за
это время надо из тридцати неумелых подростков, иногда
малограмотных, воспитать и выучить тридцать квалифи-
цированных рабочих.
Бились, ошибались и побеждали мастера; воспитывал
комсомол, превращая простых ребят в организованных,
сознательных рабочих. Ученик настолько круто и за такой
короткий срок менял свою биографию, что если бы уда-
лось показать какому-нибудь выпускнику, каким он был
два года назад, вероятно, тот не поверил бы и, возмож-
но, обиделся.
Первые годы мастерами производственного обучения
были в училищах пожилые люди, старые рабочие, добыв-
138
шие свой седьмой-восьмой разряд многолетним трудом.
Им принадлежит честь зачинателей этого славного и
трудного дела. Они первые научились прививать зачастую
бесшабашным ребятам любовь к умному труду; они раз-
вивали в подростках чувство ответственности перед своим
государством.
И, пожалуй, лучшей наградой за их труд было то, что
через пять-шесть лет в училище стали возвращаться их
бывшие ученики мастерами производственного обучения.
Возник опыт, возникли традиции.
Сейчас уже нет никакой разверстки, никого нс надо
уговаривать, доказывать — слава молодых рабочих, вос-
питанников училищ, облетела всю страну. В биографии
многих знаменитых людей есть слова: «Окончил ремес-
ленное училище». Когда на заводе задумывают какое-
нибудь новаторское дело, то проводниками его, исполни-
телями бывают в первую очередь недавние ремеслен-
ники. . .
Может быть, и не так подробно думал замполит, апло-
дируя шестой группе слесарей, по примерно эги мысли
волновали его. ..
После передачи знамени директор прочел фамилии
учеников, награжденных ценными подарками. Сменный
мастер инструментального завода, Егор Иванович, торо-
пливо записывал фамилии отличников, каждый раз делая
большие глаза своему директору завода, сидящему в пре-
зидиуме.
Ребята поднимались на сцену, и секретарь комитета
вручала им подарки.
Когда директор назвал фамилию «Власов», Митя
вздрогнул и, не рассчитав своего голоса, слишком громко
выкрикнул: «Есть!» Витька Карпов изумленно посмотрел
на него, но он уже ничего не видел и пробирался к сцене
через весь зал. Он как будто нырнул в воду с открытыми
I лазами; было тихо, очертания людей были неточными,
расплывчатыми...
Антонина Васильевна протянула Мите шахматы. Он
взял их и прошептал: «Спасибо -, а потом поклонился
куда-то вбок, не то в зал, не то президиуму.
Вернуться на свое место ему уже не удалось, — он за-
стрял между скамьями. Шахматы ходили по рукам, до-
ска исчезала и появлялась.
13b
Вышел на трибуну Василии Яковлевич и сказал корот-
кую речь. Он сказал, что пять миллионов выпускников-
ремесленников, которые получает Родина за пятилетку,
это армия борцов за светлое будущее.
— Ваше ремесло — это не просто слесарное, токарное
или фрезерное дело. Хорошие, квалифицированные масте-
ра своего дела бывали и раньше, они есть и не только
в Советском Союзе. Но нигде нет и никогда еще не было
металлиста — строителя коммунизма; это высшая ква-
лификация рабочего.
Он сказал, что еще в училище ребята должны дер-
жать равнение на эту почетную квалификацию, еще
в училище надо проверять свои поступки этой мерой. Че-
рез две недели первый класс поедет домой на каникулы.
Дома, попав в знакомую и любимую обстановку, они
сами поймут, как изменились за этот год. Они не смогут
сидеть сложа руки. Они будут вести себя в селе, в кол-
хозе так, что люди скажут: «Да, к нам приехали настоя-
щие помощники. Мы не зря отпускали их в училище, не
зря государство тратиг десятки миллионов на наших де-
тей».
— А теперь я обращаюсь к вам, второклассники,
к вам, будущие выпускники. Остались считанные дни до
начала работы квалификационной комиссии. Вам будут
присвоены разряды, вы получите направления на работу.
Помните, что и от вас убудут зависеть сроки строительства
коммунизма. Кто плохо работает, кто не вкладывает
в свое дело всю свою душу, тот срывает эти сроки, тот
отдаляет коммунизм, отдаляет эпоху, за которую бились
и погибали лучшие люди мира. Помните: где бы вы ни
были, что бы вы ни делали, вы должны быть умелыми
строителями коммунистического общества.
Зал поднялся. Аплодировали своему будущему, оно
ощущалось сейчас совсем рядом, вот тут, за дверью учи-
лища. В эту минуту и Митя Власов, и Сережа Бойков, и
Коля Белых — все юноши чувствовали себя уже не перво-
классниками, а людьми, от которых вся страна ожидает
больших и славных дел.
И только самый маленький гость на этом празднике,
Витя Карпов, казался себе еще меньше и незначительнее,
чем он был на самом деле.
Но разве настоящий друг, когда он счастлив до краев,
140
не становится щедрым, разве ему не хочется, чтобы его
приятель был так же богат, как и он?
— Слушан, Витя, ты только на год от меня отста-
нешь, поступай к нам в училище, — честное слово, не по-
жалеешь! .. Хочешь, я тебя с замполитом познакомлю?
И во время антракта Митя водил приятеля повсюду
за собой, представляя его всем подряд:
— Витя Карпов. Из Лебедяни. К нам поступает.
Но когда началась художественная часть, он забыл
обо всем. Сначала он волновался, не зная, скоро ли вый-
дет на сцену Таня Созина. Потом беспокоился, не заме-
тят ли ребята, что он чувствует, когда она танцует. Ах,
какой это был танец! Внутри Мити тоненько дрожала
какая-то струнка, ему даже казалось, что он слышит,
как она дребезжит. Он не позволил себе хлопать, когда
фея закончила танец. И был бесконечно благодарен
Ёитьке за то, что тот хлопал изо всех сил.
После концерта художественной самодеятельности
бщежитейские» ребята пошли провожать городских по
домам.
Костя Назаров заранее предупредил мать, чтоб она
его нс ждала, — он придет попозже.
Мать перед уходом разыскала мастера Матвея Гри-
горьевича, отвела его в сторону и сказала:
— За сына спасибо, Матвей Григорьевич. А за другое,
сами знаете за что, простите.
В город пошли веселой гурьбой. Шли с легким серд-
цем, дружелюбные, возбужденные, готовые на шалость
н на подвиг.
Погода, еще с утра «заказанная» Митей в мете >ро юги-
ческом бюро, была такой великолепной, что вег- корабли
мира смело отошли б от причала в круто т ш- плава-
ние.
Маленьким хозяевам своей' большой судьбы сейчас
всё казалось возможным и доступным. И только хотелось,
чтоб время бежало быстрее, чтоб будущий год наступил
завтра.
Есть такое время года в каждом большом городе, ко-
гда вечерами по улицам шагают юноши и девушки в уди-
вительном настроении — одинаковом у всех и разном
j всех. Никакая весна с ее капелью и почками не может
сравниться с этой порой. Эта пора — конец экзаменов.
141
Ты шагнул на одну ступеньку вверх. Тебе виднее, что
впереди. На этом рубеже будущее становится твоим на-
стоящим.
У них еще нет никаких дипломов и званий, орденов и
знаков различий, постоянного адреса, но именно в эту
пору шагают по улицам будущие ученые, новаторы, пи-
сатели и полководцы.
На берегу Москвы-реки ремесленники встретились со
школьниками.
— Здорово! — крикнул школьник. — Как экзамены?
— Сщли. А вы?
— Пон( мнгтжку. Токари?
— Строители, — ответил Митя, вспомнив слова зам-
полита.
— Пу, счастливо, ремесло!
Митя улыбнулся, как взрослый улыбается маленькому,
и сказал:
— Счастливо. А ремесло у нас с тобой одинаковое.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Первая глава..................... . . 3
Вторая глава............... . . 14
Третья глава . . . . ........ 31
Четвертая глава . . . 47
Пятая глава.............. . . 63
Шестая глава . .. . .......... 78
Седьмая глава . . ». 112
Восьмая глава ... . . 126
Для среднего возраста
Отвэтсгвенный редактор
Н. Л. Страшнова.
Художник-редактор Ю. Н. Киселев Тех-
нический редактор Н М. Сусленникоеа.
Корректоры
А. К. Пегрова и А. П Нарвойш
84Х1С8^о. Бум. л. ЧУ, Печ л 7 39.
Уч. изд. л. 7,47. Авт л. 6,82
М39540 Подписано к наберу 2/1 195? г.
Подписано к печати 12/VIII 1953 г.
Тираж 75 000. Пена 3 р. 25 к Зак 345.
Набрано и сматрицировано на 2 Й
фабрике детской книги Детгиза
Министерства Просвещения РСФСР
Ленинград. 2 я Советская. 7
Отпечатано на Фабрике детской книги
Детгиза. Москва Сущевский вал 49.
Заказ № 824.
Отзывы и пожелания издательству
направляйте по адресу: Ленинград.
% набережная Кутузова. 6, Дом
детской книги Детгиза.
Книжная
иллюстрация
СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ
Музей детских книг DjVu/PDF
sh eba.spb.pu/bi в