екід і

гіииіппіЛГО СЛОВА “

ТНЕ ИВРАРѴ	ЯПЙѴЯ

Ех ПЬгі§
Ізліаіі Вегііп (1909-1997)
ОхГоічі

^90/0

(1997-1909) ттпз.

ТП'ЮОріХ

г*

(1997-1909) ОА» ₽Ьхіі

ж

зт

ВЕ^ сигаои цміѵевзітѵ о₽ тне меѳеѵ ІЯ

-4ЙИІ
ЬА ГОЕТЕВЕ88Е ЕЕ 8СНЕЕ88Е СВОИЕО
Мётоігез (1с М™е Ь. АѴоІксШеіп.

13 лѣтъ
Въ Шлиссельбургской
Крѣпости.

ЗАПИСКИ

Людмилы Александровны

ВОЛКЕНШТЕЙНЪ

Съ примѣчаніями В. Л. Бурцева.

ЕВ ВЪ СЛІѢ-БОГЪ.

( АВЪПРАВДѢ

Изданіе „Свободнаго Сл о в а“.

№ 39.

А Тсііегікой'.

І’пгіеі^іі, Маійоп, Еввех, Еп&іапсі.

1900.

ЫірУ/Ідп-кпщі.ІіЬ.ги і'кііі-кпіцілагосі.ги) Кіпа & І.соп Юоіап.

12.2008
Предисловіе Редакціи.

Издаваемыя нами Записки Людмилы Александровны Волкен-
штейнъ о Шлиссельбургской крѣпости были составлены ею зи-
мой 1896 г., во время пути на Сахалинъ, сейчасъ же по вы-
ходѣ изъ крѣпости послѣ тринадцатилѣтняго заключенія. Вотъ
что она писала намъ объ этомъ въ письмѣ съ Сахалина отъ
10 (23) апрѣля 1900 г.:

„Сидя въ Одесской тюрьмѣ, я поторопилась изложить самое
важное, думая отвѣтить поскорѣе на запросы, что происходитъ
въ Шлиссельбургской крѣпости. Предполагалось немедленно
гектографировать эти замѣтки въ Россіи, а потому мы рѣшили,
что сдѣлать это лучше въ безличной формѣ, и тѣмъ избѣжать
самаго страшнаго для васъ въ то время — лишенія свиданій въ
тюрьмѣ “.

Въ апрѣлѣ 1900 г. эти Записки были переданы въ нашу
Редакцію.

Желая доставить читателямъ возможность составить себѣ
нѣкоторое понятіе объ упоминаемыхъ въ этихъ запискахъ ли-
цахъ и вообще подробнѣе ознакомиться съ тѣмъ, что касается
Шлиссельбургской крѣпости, мы помѣстили здѣсь, въ видѣ
приложенія и подстрочныхъ примѣчаній, во-первыхъ, краткія
біографическія свѣдѣнія о всѣхъ сидѣвшихъ тамъ въ періодъ
1884-96 тг., и, во-вторыхъ, библіографическія указанія ва
статьи, появившіяся до настоящаго времени въ русской или
заграничной печати, относящіяся къ Шлиссельбургской крѣ-
пости или къ заключеннымъ въ ней за тотъ же періодъ вре-
мени.

И то, и другое было, по нашей просьбѣ, любезно составлено
для насъ Владиміромъ Львовичемъ Бурцевымъ, располагающимъ,
•— вслѣдствіе своето неутомимаго многолѣтняго изученія и
собиранія матеріала по исторіи революціоннаго движенія въ
Россіи, — самыми вѣрными и полными свѣдѣніями по этому
вопросу.

В. Чертковъ.
ЗАПИСКИ

О ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЙ КРѢПОСТИ

Л. А. ѣолкенштейнъ.

Эти наброски о тринадцатилѣтней жизни въ Шлиссельбург-
ской крѣпости сдѣланы въ самыхъ общихъ чертахъ, только чтобы
датъ читателю понятіе о главныхъ событіяхъ за этотъ проме-
жутокъ времени. Описать подробно жизнь за такой длинный
періодъ, — жизнь, въ которой пережито такъ много внутренно
и такъ мало по внѣшности, — очень трудно. Это можно было
бы сдѣлать лишь при очень подходящемъ настроеніи. Описаніе
же подробностей безъ ихъ внутренняго смысла, вѣроятно, вышло
бы односторонне и блѣдно, тѣмъ болѣе, что многихъ сторонъ
жизни въ тюрьмѣ я не считаю удобнымъ касаться, какъ по
внѣшнимъ, такъ и по внутреннимъ причинамъ.

Вышло, кажется, безъ преувеличенія, такъ какъ, хотя мною
и взяты болѣе яркіе факты, но зато мелкіе факты, ежедневно
давившіе, были въ концѣ концовъ не менѣе, если не болѣе ужас-
ны, потому что они преслѣдовали заключенныхъ ежедневно,
ежеминутно, и избавиться отъ нихъ не было никакой надежды,
— между тѣмъ они-то и опущены. Кое-что, вѣроятно, перепу-
тано въ хронологическомъ порядкѣ, но забыто все-же немного.
Фактическая же сторона вездѣ достовѣрна, исключая мѣстъ, гдѣ
сдѣланы оговорки. Во всякомъ случаѣ, эти наброски могутъ
дать кое-какое понятіе о Шлиссельбургской тюрьмѣ и могутъ
послужить матеріаломъ для будущаго ея историка.

Разскажу сначала о старой и новой тюрьмахъ, гдѣ жили и
умирали заключенные.

Новая тюрьма въ Шлиссельбургѣ открыта въ августѣ 1884 г.
До постройки новаго зданія тамъ была небольшая одноэтажная
тюрьма на 10 человѣкъ, существующая и теперь. Это не исто-
рическая тюрьма; она построена лѣтъ тридцать тому назадъ
на мѣстѣ старой, отъ которой оставили только одну камеру
въ башнѣ, примыкающей къ нынѣшней тюрьмѣ.

Кто сидѣлъ въ старой тюрьмѣ до нашего пріѣзда, не знаю.
Въ наше же время, въ теченіе первыхъ семи лѣтъ, она служила
карцеромъ и вообще мѣстомъ, куда удаляли наиболѣе безпокой-
ныхъ или больныхъ заключенныхъ. Тамъ же содержали приве-
зенныхъ для исполненія надъ ними смертнаго приговора. Нако-
нецъ, туда же сажали всѣхъ новоприбывшихъ на 3 — 4 мѣ-
сяца, чтобы выдержать ихъ первое время въ возможно болѣе
суровыхъ условіяхъ. Въ послѣднія 6 лѣтъ тамъ были открыты
мастерскія для заключенныхъ, хотя, когда надо было изолировать
кого-нибудь, работы прекращались подъ предлогомъ ремонта зда-
нія. На дворѣ этой тюрьмы первое время совершались казни; въ
послѣдніе годы устроили огороды, насажали деревьевъ и ч. д.
Кромѣ этого большого двора, расположеннаго передъ фасадомъ
старой тюрьмы, тамъ есть маленькій дворикъ позади зданія въ
промежуткѣ между задней стороной тюрьмы и вѣковой стѣной,
окружающей ее. Сюда выходятъ окна какъ тюрьмы, такъ и
камеры въ башнѣ, въ которой, кажется, сидѣлъ Іоаннъ Анто-
новичъ. На этомъ дворикѣ прогуливались изолированные.
Въ старую тюрьму есть только одинъ входъ черезъ дворъ новой
тюрьмы, изъ оковъ которой мы иногда видѣли, какъ проводили
туда изолированныхъ и новоприбывшихъ. Старая тюрьма окру-
жена со всѣхъ четырехъ сторонъ историческими стѣнами.
Новая тюрьма — зданіе двухъэтажное, кирпичное, краснаго
цвѣта, узкое, длинное. Окна невысокія, въ длину 1 арш. 14 верш.,
стекла матовыя. На дворѣ новой тюрьмы находятся огороды и
мѣсто .для прогулки.

За описываемыя 12 лѣтъ въ Шлиссельбургской крѣпости
перебывало 48 человѣкъ (1), изъ которыхъ въ первыя 6 лѣтъ
погибло 21 человѣкъ и за послѣднія 6 лѣтъ еще трое.

Новая тюрьма замѣнила собой упраздненный Адексѣевскій
равелинъ петербургской Петропавловской крѣпости, откуда и
привезли въ августѣ 1884 года всѣхъ сидѣвшихъ тамъ со всей
администраціей и инвентаремъ. Перевезенные (9 человѣкъ)
были очень слабы, истощены и въ цынгѣ.

Въ Адексѣевскій равелинъ, между прочимъ, были посажены
большинство по процессу Ал. Михайлова, происходившему въ
1882 г. Изъ нихъ черезъ годъ умерло шестеро : Колоткевичъ,
Баранниковъ, Лангансъ, А. Михайловъ, Клѣточниковъ, Тетерка,
а одинъ — Аронникъ сошелъ съ ума. Остальные были полу-
сгнившими, когда вдругъ „замѣтили", въ какомъ состояніи они
находятся. Это было во второе или третье посѣщеніе ОржеВ-
скимъ Алексѣевскаго равелина. Ранѣе же ничего „не замѣ-
чали“, и докторъ*), тыкая пальцемъ въ распухшія ноги больныхъ
заключенныхъ, говорилъ .- „это еще пустяки", и давалъ столовую
ложку молока, а для улучшенія гнилой пищи — щей и каши.
Всѣ обращались съ заключенными цинично, бездушно и грубо.

(1) Кромѣ семи человѣкъ, привезенныхъ въ Шлиссельбургскую крѣпость для
казни,—Рогачева, Шгромберга, Ульянова, Генералова, Осипанова, Андреюшкина
и Шевырѳва. В. Б.

') Старикъ — фамилія его Вильямсъ, имя Вильямъ, Авт.
Въ Алексѣевскомъ равелинѣ, кромѣ другихъ заключенныхъ,
сидѣло 14 человѣкъ по процессу Ал. Михайлова. Среди нихъ
было три женщины : Лебедева, Якимова съ ребенкомъ и Терен-
тьева. Лѣтомъ 1883 года тоже полусгнившими онѣ всѣ были
увезены на Кару, исключая Терентьевой, исчезнувшей неизвѣстно
куда: ее не привозили въ Домъ Предварительнаго Заключенія
передъ отправкой (2). Сидѣвшіе въ равелинѣ разсказывали потомъ,
что въ куртинѣ крысы чуть не съѣли ребенка Якимовой, и
показывали ужасный хлѣбъ, которымъ ихъ кормили. Впрочемъ,
все это было напечатано въ брошюрахъ: ^Отъ мертвыхъ къ
живымъ“ и „Пытка и каторга въ Петропавловской крѣпости",
изданныхъ въ 1878 г., а потому не буду говорить подробнѣе.

Прибавлю только къ исторіи „равелинцевъ11, что изъ 14 чело-
вѣкъ, посаженныхъ въ равелинъ по этому процессу, осталось
теперь въ живыхъ только трое : Фроленко, Морозовъ и Тригони;
веб они теперь въ Шлиссельбургѣ (3).

Въ августѣ же 1884 г. были переведены въ нашу крѣпость
сидѣвшіе какъ въ Алексѣевскомъ равелинѣ, такъ и въ Трубец-
комъ. Эти заключенные — въ числѣ 10 человѣкъ — были при-
везены съ Кары, гдѣ они находились въ каторжныхъ работахъ;
ихъ прислали сюда, какъ „наиболѣе безпокойныхъМногіе изъ
нихъ просидѣли уже въ тюрьмѣ до суда и на каторгѣ по нѣ-
сколько лѣтъ. Условія ихъ жизни на Карѣ были немного лучше,
чѣмъ въ крѣпостяхъ, но все-же такъ ужасны, что они рѣшили
бѣжать, а въ случаѣ неудачи сжечь себя въ тюрьмѣ; былъ вы-
рытъ подкопъ, заготовленъ костеръ, —• но планы ихъ были
открыты. Для перевозки ихъ въ Петербургъ по Камѣ и Болтѣ
была построена особая баржа безъ оконъ, съ одиночными помѣ-
щеніями, со стражей у каждой двери. Всѣ они были закованы
въ кандалы.

Въ октябрѣ 1884 г. привезены по процессу четырнадцати
9 человѣкъ ; изъ нихъ были 2 женщины и 4 военныхъ.

Послѣ 1891 г. никого къ намъ больше не привозили.

(2) Терентьева осуждена по процессу Ал. Михайлова. Вскорѣ послѣ суда ей
въ Петропавловской крѣпости докторъ случайно далъ, вмѣсто лѣкарства, атро-
пина, — и оаа умерла.

Лебедева, Татьяна Ивановна, судилась по процессу 193-хъ, была оправдана,
но во избѣжаніе ареста перешла въ нелегальное положеніе. Вмѣстѣ съ Фроленко
она участвовала въ покушеніи на жизнь Александра II подъ Одессой въ 1879 г.,
принимала участіе въ устройствѣ конспиративныхъ квартиръ, въ приготовленіи
покушенія 1-го марта І881 г. Ее арестовали осенью 1881 г., судили въ процессѣ
20-ти и приговорили къ каторжнымъ работамъ. Умерла она въ 1887 или 1888 г.
на Карѣ.

Якимова, Анпа Васильевна, участвовала въ процессѣ 193-хъ, была оправдага,
но тѣмъ не менѣе сослана въ Вятскую губ., откуда она бѣжала въ 1878 г. Въ
1879 г. она примкнула къ Исполнительному Комитету Нар. Воли, участвовала
въ покушеніи на жизнь Александра II подъ Александровскомъ, вмѣстѣ; съ
Исаевымъ устроила динамитную мастерскую и, наконецъ, участвовала въ двухъ
подкопахъ — въ Одессѣ и въ Петербургѣ (подъ Малую Садовую). Арестована
весной 1881 г. въ Кіевѣ. В. Б.

(3) Насколько извѣстно, жива еще и Якимова. В. Б.
Списокъ заключенныхъ въ Шлиссельбургской крѣпости
за 1884-1896 гг.

Когда при- везли ?	Откуда ?	ФАМИЛІИ.	Всѣхъ.
Авг. 84 г.	Изъ Алек- сѣев скаго ра- велина.	Фроленко (арестованъ въ 1881 г.), Морозовъ (ар. 81 г.), Тригони (ар. 81 г.), Гра- чевскіи (ар. 82 г.), Арон- чикъ (ар. 81 г.), Исаевъ (ар. 81 г.); Юрій Богдано- вичъ (ар. 82 г.), Поливановъ (ар. 82 г.), С. Златопольскій (ар. 81 г.).	9 чел.
	Съ Кары.	Мышкинъ (ар. 75 г.) и Поповъ (ар. 79 г.) предва- рительно сидѣли въ Алек- сѣевскомъ равелинѣ.  Малавскій (ар. 77 г.), Щедринъ (ар. 81 г.), Буцин- скій (ар. 79 г.), Юрковскій (ар. 80 г.), Кобымнскій (ар. 79 г.), Минаковъ (ар. 79 г.), Геллисъ (ар. 79 г.), Долгу- шинъ (ар. 73 г.) — предва- рительно сидѣли въ Тру- бецкомъ равелинѣ.	10 чел.
	Изъ Петроиа-	Клименко (ар. 82 г.), Бу-	
	вловск. крѣп.	цевичъ (ар. 82 г.).	2 чел.
—	Изъ Казанск.	Игнатій Ивановъ (ар. въ	
	дома умалиш.	79 году).	1 чел.
Окт. 84 г.	По процессу	Вѣра Фигнеръ (ар. 83 г.), Людмила Волкенштейнъ (ар. 83 г.), Ашенбренеръ (ар. 83 г.), Похитоновъ (ар. 83 г.), Ювачевъ (ар. 83 т.), Тихановичъ (ар. 83 г.), Немоловскій (ар. 83 г.), Ва- силій Ивановъ (ар. 83 г.), Суровцевъ (ар. 82 г.).	
	четырнадцати изъ Петропа- вловской крѣ- пости.		9 чел.
Дек. 84 г.	По 'кіевскому процессу.	Шебалинъ (ар. 84 г.), Панкратовъ (ар. 84 г.), Мар- тыновъ (Борисевичъ) (ар. 84 г.), Карауловъ (ар. 84 г.).	4 чел.
Когда при- Ъвс.1» ?		Откуда ?	ФАМИЛІИ.	Всѣхъ.	
1885  1885  1886  1887	Г.  г.  г»  г.	Изъ Одессы.  Изъ Петропа- вловска крѣп.  По варшавск. процессу.  По иетербург. проц. 1 марта.  По пе- тербургскому процессу.	Манучаровъ (ар. 84 г.), судился одинъ.  Административно осуж- денный на 5 лѣтъ, бывшій военныйЛоговской (ар.84 г.).  Варынскій (ар. 83 г.) и Яновичъ (ар. 84 г.).  Лукашевичъ (ар. 87 г.) и Новорусскій (ар. 87 г.).  Германъ Лопатинъ (ар. 84 г.), Стародворскій (ар. 84 г.), Сергѣй Ивановъ (ар. 86 г.),Коношевичъ (ар.84г)., Антоновъ (ар. 85 г.).	1  1  2  2  5	чел.  чел.  чел.  чел.  чел.
1888  1891	г.  г.	—	Оржихъ (ар. 86 г.).  Софья Гинсбургъ (ар.  89 г.).	  Всего. . .	1 чел.  1 чел.  48 чел.	

Списокъ погибшихъ въ Шлиссельбургской крѣпости за
1884 — 1896 гг., оставшихся въ ней и увезенныхъ.

Въ первыя 6 лѣтъ до 1891 года.

Казнены: Минаковъ (6 сентября 1884 г.), Мышкинъ (въ на-
чалѣ января 1885 г.).

Самоубійцы: Клименко (повѣсился въ сентябрѣ 1884 г.),
Грачевскій (въ 1888 г. сжегь себя, облившись керосиномъ).

Сумасшедшіе: Щедринъ, Ювачевъ, Коношевичъ.

Умерли отъ болѣзней: Мадавскій, Буцевичъ, Тихаповичъ,
С. Златопольскій, Кобыдянскій, Исаевъ, Игнатій Ивановъ, Дол-
гушинъ, Геддисъ, Юрій Богдановичъ, Немоловскій, Аронникъ,
Варынскій. — Тихановичъ, Аронникъ, Игнатій Ивановъ умерли
сумасшедшими.

Въ послѣднія 6 лѣтъ.

Сошелъ съ ума: Похитоновъ.

Умерли отъ болѣзней: Бунинскій, Юрковскій.

Самоубійца *): Софья Гинсбургъ.

Всѣхъ погибшихъ 24 человѣка.
Увезены: Въ 1888 г. Карауловъ (въ Сибирь); въ 1895 г.
Логовской (въ Сибирь); въ 1895 г. Манучаровъ (на Сахалинъ);
въ 1896 т. Шебалинъ, Мартыновъ, Яновичъ, Суровцевъ (въ
Сибирь); Людмила Волкенштейнъ (на Сахалинъ).

Увезены сумасшедшими: Въ 1887 г. ІОвачевъ, въ 1896 г.
Похитоновъ — въ Николаевскій Петербургскій госпиталь, Щед-
ринъ и Коношевичъ — въ Казань.

Остались въ Шлиссельбургской крѣпости: Вѣра Фигнеръ,
Петръ Антоновъ, Юлій Ашенбренеръ, Сергѣй Ивановъ, Василій
Ивановъ, Іосифъ Лукашевичъ, Германъ Лопативъ, Николай
Морозовъ, Михаилъ Новорусскій, Борисъ Оржихъ, Петръ По-
ливановъ, Михаилъ Поповъ, Василій Панкратовъ, Николай
Стародворскій, Михаилъ Тригони, Михаилъ Фроленко (4).

I

Я уже упоминала, что всѣхъ привезенныхъ въ 1884 г. въ
Шлиссельбургъ содержали сначала въ Петропавловской крѣ-
пости. Уже тамъ чувствовалось, что насъ ждетъ впереди.
Тонъ, хоть и не всегда грубый, былъ мелоченъ и злобенъ. Зачѣмъ,
напр., для людей, сидящихъ здѣсь послѣ суда лишь временно —
всего нѣсколько дней, нужно было прочитать инструкцію для
ссыльно-каторжныхъ, въ которой грозили розгами и пр. ?
Настроеніе здѣсь было чрезвычайно угнетенное-. каждый чув-
ствовалъ всѣ ужасы предстоящаго долгаго одиночнаго заклю-
ченія безъ книгъ, вдали отъ всего человѣческаго. Сидѣть
цѣлый день въ своей камерѣ безъ чтенія и работы казалось
равносильно смерти, — да такъ оно и было. Мысли были такія
мрачныя, что думалось сначала, будто хотятъ совсѣмъ покончить
съ нами; а когда вели каждаго закованнаго подъ руки по набе-
режной пристани на пароходъ, многимъ приходило на мысль —
не хотятъ ли утопить насъ? Въ тюрьму тоже вводили подъ
руки, — почти несли, хотя каждый изъ насъ могъ свободно
идти въ кандалахъ. Все это дѣлалось несмотря на то, что
конвой былъ человѣкъ въ десять. На пароходѣ, конечно, мы
догадались, куда насъ везутъ. Воображенію рисовались самыя
ужасныя картины: представлялась камера въ подземельѣ безъ
свѣта и воздуха, въ вѣчномъ бездѣйствіи, въ кандалахъ.

Мы ошибались: время подземелій, какъ и физическихъ пытокъ,
устарѣло. Взамѣнъ ихъ существовали болѣе утонченныя, менѣе
бросающіяся въ глаза. Первое наше впечатлѣніе въ Шлиссель-
бургской крѣпости было даже пріятно: чистыя сухія камеры —
правда, съ матовыми стеклами, но все-ж,е довольно свѣтлыя.
Чистое топкое постельное бѣлье; раковины для умыванія и ко-

(4) Въ настоящее время изъ числа этихъ 16-іп двухъ и. Шлиссельбургской
крѣпости пѣтъ: Оржпха (онъ теперь во Владивостокѣ) и Панкратова (въ
Якутской области). В. Б.
ридорные клозеты. Камера маленькая — шаговъ 7 въ длину
и 5 въ ширину — общаго типа съ Домомъ Предварительнаго
Заключенія и потому, быть можетъ, еще болѣе пріятная вслѣд-
ствіе воспоминанія о послѣднихъ „свободныхъ" дняхъ, — разу-
мѣется, относительно свободныхъ... Койки запирались на зам-
кахъ и, кромѣ скамейки, въ камерѣ нѣтъ ничего.

При входѣ въ камеру смотритель заявилъ намъ, что „по обя-
занностямъ службы долженъ говорить лишеннымъ правъ — ты“,
но старался обращаться къ намъ въ третьемъ лицѣ. Скоро,
принесли чай, — въ прикуску, но не кипятокъ, какъ это было
въ Петербургѣ. Послѣ оказалось, что не со всѣми обращались
такъ. Это тоже была своето рода система: дѣлали это отчасти
для разобщенія интересовъ, отчасти для задабриванія — въ
надеждѣ, что не всѣ будутъ стучать, и такимъ образомъ началь-
ство надѣялось добиться полнаго одиночнаго заключенія, если
большинство не будетъ стучать.

Съ этой цѣлью насъ размѣщали сначала черезъ камеру; но
когда это стало невозможнымъ, вслѣдствіе прибытія многихъ
новыхъ заключенныхъ, — стукъ усилился. Стучали очень тихо
и старались выбирать для этого самые подходящіе моменты, —
напр., время раздачи пищи, когда стража была занята своимъ
дѣломъ. Но, разумѣется, несмотря на всѣ наши предосторож-
ности, насъ ловили на мѣстѣ преступленія, и въ такихъ слу-
чаяхъ происходили самыя возмутительныя сцены: начинали
говорить „ты", приставляли жандарма къ дверному глазку, ко-
торый колотилъ въ дверь, какъ только слышалъ стукъ; начина-
лись внушенія: „это, молъ, дѣтсісая забава, — стыдно;" лишали
книгъ, — книги были, правда, все больше духовнаго содержанія
или какой-нибудь хламъ, но все-же онѣ были драгоцѣнны
для тѣхъ, кто не хотѣлъ безъ борьбы сойти съ ума; наконецъ,
надѣвали даже сумасшедшую рубаху.

Буду разсказывать по порядку.

Мы тоже старались сначала дѣйствовать убѣжденіемъ; гово-
рили, что здѣсь всѣ осужденные, а потому нѣтъ никакого смы-
сла запрещать стукъ; доказывали, что та система, когда физи-
чески можно говорить, но приходится молчать по принужденію,,
равносильна пыткѣ, и потому пусть не удивляются, что не
встрѣчаютъ съ нашей стороны послушанія. Однако эти наив-
ныя увѣщеванія допускались намъ лишь на первое время; при-
везеннымъ же ранѣе никакихъ разговоровъ уже не полагалось.
Въ случаѣ стука обыкновенно врывалось въ камеру нѣсколько
человѣкъ стражи; „ты" такъ и сыпалось, раздавались ругатель-
ства. Если заключенный отвѣчалъ въ томъ же родѣ, по знаку
смотрителя на него набрасывались, валили на полъ, били подъ
предлогомъ сопротивленія и, надѣвъ сумасшедшую рубаху, при-
вязывали его къ желѣзной койкѣ на нѣсколько часовъ, часто
вкладывая въ ротъ деревяшку, чтобы не кричалъ. Сосѣди, услы-
шавъ свалку, начинали протестовать, кричали : „что вы съ нимъ
дѣлаете?" Тогда накидывались на этихъ и вязали ихъ. Сума-
тоха становилась невыразимой, слышались крики, топотъ, свалка
и хрипъ лежавшихъ съ деревяшками во рту. Во всѣхъ концахъ
тюрьмы было хорошо слышно, что дѣлалось въ какой-нибудь
отдѣльной камерѣ. Во избѣжаніе такого переполоха провинив-
шихся стали вскорѣ уводить въ старую тюрьму, сажали въ
карцеръ и тамъ ужъ расправлялись съ ними.

Одинъ изъ нашихъ товарищей разсказывалъ, какъ къ нему
въ камеру вошелъ смотритель и съ шипѣніемъ проговорилъ :
„раз-бой-никъ, него-дяй, — я тебя!" На это онъ отвѣтилъ:
„ варваръ.“ Тогда на него бросились жандармы, связали и
связаннымъ избили въ кровь. Когда же онъ потребовалъ меди-
цинскаго осмотра, докторъ заявилъ: „помяли во время сопро-
тивленія ! “

Одинъ разъ во время ревизіи заговорили о побояхъ, но Ор-
жевскій отвѣтилъ: „быть не можетъ, потому что вся стража
отрицаетъ побои.“

Борьба съ администраціей для насъ была очень трудна.
Большая часть заключенныхъ была уже измучена ужасной
жизнью на каторгѣ и въ равелинѣ и жила одной надеж-
дой, что вотъ-вотъ будетъ лучше. Новички думали, что такой
адъ продолжится не болѣе одного - двухъ лѣтъ, и рѣшили,
насколько силъ хватитъ, выносить мученія. Опытные же люди
знали, что на короткое время не привезли бы сюда изъ раве-
лина ; знали также, что никакіе законы не требуютъ такой
нечеловѣческой свирѣпости, что многое зависитъ отъ произ-
вола властей, и что съ этимъ произволомъ надо бороться...

И вотъ въ результатѣ послѣ трехъ мѣсяцевъ жизни въ
Шлиссельбургѣ, въ сентябрѣ 84 г., Минаковъ рѣшилъ потребо-
вать голодовкой книгъ и свиданій съ товарищами. Когда силы
его ослабѣли, и его хотѣли кормить искусственнымъ образомъ,
онъ далъ пощечину доктору, требуя казни „за оскорбленіе
дѣйствіемъ", какъ сказано было въ вывѣшенной на стѣнѣ ин-
струкціи. Черезъ нѣсколько дней его водили въ судъ и прочли
ему смертный приговоръ. Предлагали написать прошеніе о
помилованіи, но онъ отказался. Въ день казни онъ просилъ
позволенія панисать роднымъ, но ему этого не позволили.
И вотъ утромъ послышались мѣрные шаги караула. Вся тюрьма
чутко стала прислушиваться и замерла въ ожиданіи. Въ камеру
Минакова вошло нѣсколько человѣкъ; смотритель сказалъ:
„халата не нужно, а шапку можно". Вслѣдъ за тѣмъ раздался
крикъ Минакова: „прощайте братцы, — ведутъ разстрѣливать!"
а минутъ черезъ десять до насъ донесся залпъ на большомъ
дворѣ. .. Разстрѣляли чуть не на глазахъ!

Черезъ нѣсколько дней стали отбивать во всѣхъ камерахъ
вентиляторы и задвижки у оконъ: оказалось потомъ, что повѣ-
сился Клименко.

Еще черезъ 2 мѣсяца на первый день Рождества среди обыч-
ной тишины послышался вдругъ звонъ упавшей металлической
тарелки, а затѣмъ топотъ ногъ, свалка и крикъ Мышкина4
„казните меня ... не бейте же, казните!“ Всѣ замерли въ
ужасѣ, боясь вѣрить ушамъ и не понимая, въ чемъ дѣло, такъ
какъ никто, кромѣ сосѣда Мышкина, не зналъ о его намѣреніи
оскорбить дѣйствіемъ и требовать казни въ надеждѣ обратить
вниманіе на происходящее въ Шлиссельбургѣ.

Черезъ три недѣли Мышкина судили, и о казни его мы узнали
по найденной потомъ надписи: „Мышкинъ осужденъ на казнь41.

Борьба продолжалась все съ бдльшимъ и большимъ ожесто-
ченіемъ ; сидѣвшіе уже начали стучать черезъ коридоръ съ
намѣреніемъ сговориться о болѣе общемъ образѣ дѣйствій.
Наиболѣе непокорныхъ, по мнѣнію начальства, уводили въ ста-
рую тюрьму, но оставшіеся стали стучать еще сильнѣе, требуя,
чтобы и ихъ увели туда же, надѣясь такимъ образомъ сдѣлать
безсмысленнымъ изолированіе товарищей въ карцерѣ, такъ какъ
въ старой тюрьмѣ было только 10 камеръ. Въ старой тюрьмѣ
дѣло дошло до того, что жандармы должны были до изнеможенія
ударять въ мѣдные тазы, лишь бы помѣшать стуку заключен-
ныхъ. Однако, они продолжали разобщать сидѣвшихъ, насколько
было возможно.

Къ этому времени *) начали болѣть. Оказалось, что больныхъ
вовсе не лѣчатъ. Цынготнымъ и легочнымъ съ кровохарканьемъ
давали ту же пищу, что и здоровымъ, т. е. 2 раза въ недѣлю
постныя щи и кашу и въ остальные дни то же съ крошечнымъ
кусочкомъ говядины изъ супа. Многіе положительно голодали,
— особенно давно сидѣвшіе, успѣвшіе нажить ужасные катары
пищеварительныхъ органовъ. Съ нѣкоторыми начались галлю-
цинаціи, другіе лежали на каменномъ полу неподвижно, не
будучи въ состояніи сидѣть цѣлый день на скамейкѣ. Койки
были, но онѣ поднимались и запирались на замокъ съ 6 утра
до 8 вечера. Женщины тоже лежали на полу, вдобавокъ въ
очень плохомъ, легкомъ платьѣ, такъ какъ имъ, кромѣ халата
съ тузами и бѣлья, не давали нижняго суконнаго платья, въ
противоположность мужчинамъ. У мужчинъ былъ шутовской
нарядъ, сдѣланный наполовину изъ чернаго сукна, наполовину
изъ сѣраго съ желтыми тузами и клеймами — теперь онъ
упраздненъ.

Больницы не было, нѣтъ и теперь. Докторъ заходилъ по
зову, или когда это находилъ нужнымъ смотритель. Докторъ
былъ молодой человѣкъ, только-что окончившій курсъ, по фа-
миліи Звонкевичъ. Человѣкъ не злой, но безъ воли, подчиняв-
шійся почти безпрекословно „установленному режимусчитая
его, очевидно, за нѣчто роковое; да такъ оно и было, такъ
какъ его устанавливали „свыше0. Лѣкарства кой-какія давали,
но больничной пищи никому. Ухода за больными не было ни-
какого. Однимъ изъ первыхъ умеръ Тихановичъ; умирая, онъ
очень стоналъ. Онъ никогда ие стучалъ, вѣроятно вслѣдствіе
своей болѣзни; еще на судѣ онъ былъ очень печаленъ и раз-
строенъ. Судя по нѣкоторымъ словамъ, доносившимся къ бли-
жайшимъ сосѣдямъ, можно думать, что онъ былъ помѣшанъ.
Умеръ онъ, кажется, отъ воспаленія легкихъ. Повидимому, его
во время агоніи унесли умирать въ старую тюрьму, чтобы избѣ-
жать волненія среди заключенныхъ.

Арончикъ тоже не стучалъ, и по нѣкоторымъ признакамъ за
его жизнь очень опасались...

Тюрьма волновалась все болѣе и болѣе; у многихъ были отдѣль-
ныя столкновенія съ начальствомъ. Шебалинъ голодалъ и тре-
бовалъ свиданія съ родными. На 31-ый день голоданія онъ
впалъ въ полубезсознательное состояніе и началъ ѣсть. Игнатій
Ивановъ, привезенный изъ Казани, какъ выздоровѣвшій, началъ
страдать безсонницей, а послѣ — меланхоліей, и его шаги день
и ночь гулко раздавались въ камерахъ сосѣдей.

Начали потомъ раздаваться крики по ночамъ: оказалось,
сошелъ съ ума Щедринъ. Ужаснѣе всего было то, что его
наказывали за нарушеніе дисциплины, какъ здороваго, не вѣря
его болѣзни. И вотъ къ нему стали врываться и днемъ, и
ночью, часто уводили его въ старую тюрьму. Щедринъ 2 раза
уже былъ приговоренъ къ казни, во второй разъ по пути въ
Сибирь за „оскорбленіе дѣйствіемъ11, когда вязали за что-то
Ковальскую. На Карѣ онъ таскалъ за собой прикованную тачку.
Попавши въ Шлиссельбургъ, онъ съ самаго уже начала сталъ
заговариваться. Ему казалось, что жандармы задались цѣлью
„изсушить его умственныя способности11 и потому заглядываютъ,
непрерывно въ дверной глазокъ. Онъ вообразилъ вдругъ, что
половина его головы уже пропала, но все-же осталось пол-
головы, одинъ глазъ, — и ихъ надо во что бы то ни стало
спасти, не давая смотрѣть на нихъ. Бѣда же въ томъ, что это
не простые жандармы, а „особенные, знающіе всю современную
науку11. Про весь этотъ свой бредъ онъ стучалъ сосѣдямъ.
Съ нимъ случались припадки буйства, онъ старался мѣшать
жандармамъ заглядывать въ окошечко... Но такъ какъ они
заглядывали, конечно, еще чаще, то онъ не могъ спать и неис-
товствовалъ день и ночь. Очевидно, его упорство озадачивало'
даже Ирода (такъ звали смотрителя *). Несчастнаго помѣшан-
наго тѣмъ не менѣе вязали, а когда онъ особенно долго не умол-
калъ, тащили въ карцеръ. Его не признавали больнымъ до
1891 г., когда онъ, наконецъ, впалъ въ идіотизмъ и апатію.

Наконецъ, начали умирать и умирать на глазахъ всѣхъ безъ
всякой помощи. Только за нѣсколько дней до смерти умираю-
щимъ давали котлету. Умеръ Малавскій, умирали Буцевичъ и
Немоловскій — всѣ въ чахоткѣ. Нѣсколько человѣкъ еле дви-
гались отъ изнуренія, цынги и кровохарканья. Вѣроятно, въ
виду такого ужаснаго положенія дѣлъ и изъ опасенія повторенія
новыхъ казней послѣ Минакова и Мышкина, рѣшено было дать
свиданія человѣкамъ шести !і!), не болѣе. Свиданія продолжались
по получасу только 2 раза въ недѣлю. Гуляли же всѣ вообще въ
одиночку ежедневно тоже по получасу, хотя часто подъ разными
предлогами насъ не пускали на прогулку. Въ число получив-
шихъ эту льготу, къ счастью, вошли менѣе стучавшіе, т. е., въ
сущности, наполовину душевнобольные. Дали свиданіе и уми-
рающему Буцевичу, но послѣ двухъ-трехъ разъ онъ долженъ
былъ отказаться отъ этого, такъ какъ не могъ уже больше
подняться съ постели. Умирая, онъ все жалѣлъ, что не можетъ
больше выносить своему товарищу по гулянію двухъ—трехъ кусоч-
ковъ сахару. Такъ сильна потребность любить въ душѣ живу-
щаго въ одиночномъ заключеніи; одинъ видъ живого, понима-
ющаго тебя человѣка, приводилъ въ какой-то дѣтскій восторгъ
и умиленіе!

Буцевичъ умеръ тихо. Мы слышали, какъ за два дня до смерти
входили къ нему, а потомъ все умолкло. Можетъ быть, его
унесли умирать въ старую тюрьму.

Вскорѣ умерли еще двое: Немоловскій и Долгушинъ —пер-
вый отъ чахотки, второй отъ изнуренія. Они сильно стонали,
и ихъ унесли въ старую тюрьму въ агоніи дня за два-три до
смерти.

На этотъ разъ уже ясно замѣтили, что уносятъ умирать.
Въ старой тюрьмѣ было очень сыро и холодно, да къ тому же
эти бѣдняги, полуживые, очнувшись, могли догадываться, для чего
ихъ уносили, а умирая, они не могли даже постучать товари-
щамъ. Нѣкоторые прощались стукомъ со своими сосѣдями за
нѣсколько часовъ до смерти.

Въ виду всего этого многіе стали требовать, чтобы умираю-
щихъ „не уносили въ мертвецкую". Это требованіе было ува-
жено, и Геллиса и С. Златопольскаго, которые тоже скоро
умерли, оставили въ новой тюрьмѣ **). Они, умирая, страшно
стонали.

Страшно вспомнить все это время, въ особенности первые
два года нашей шлиссельбургской жизни. Дыханіе смерти
носилось въ воздухѣ и какой смерти — въ полномъ одиночествѣ,
когда умирающіе не слышали ни звука дружескаго голоса 1
Положеніе умирающаго было ужасное; къ нему не входили даже
для того, чтобы перемѣнить постель или поднять на парашу.
Потомъ, въ лучшія времена, объ этомъ узнали достовѣрно.

Многіе очень часто были увѣрены, что они умираютъ. У ча-
хоточныхъ бывали не разъ кровотеченія, послѣ которыхъ

’) Свиданія другъ съ другомъ во двое во время прогулки. Авт.

") Въ сущности, этого не трудно было добиться. Администрація очень боялась
всякихъ исторій; и разъ сами заключенные протестовали противъ того, чтобы
уносили умирающихъ, то ей иичего не стоило уступить. Авт.
они не могли даже стучать пальцемъ въ кровать, а если и сту-
чали, то до того неправильно, что трудно было ихъ понять.
Не разъ въ такомъ состояніи они прощались съ товарищами,
думая, что уже наступаетъ смерть.

Въ эти два года смертность была ужасная. Постоянно кто-
нибудь умиралъ, такъ что получалось впечатлѣніе ежедневной
агоніи. Умирали все больше отъ чахотки. Но даже и не всѣмъ
умирающимъ прощались „стукъ" и „грубость". Такъ, напр.,
чахоточному Кобылянскому, который стучалъ и отвѣчалъ на
„ты" смотрителю, такъ и не дали свиданія, хотя и обѣщали,
если будетъ меньше стучать. Онъ, дѣйствительно, сталъ меньше
стучать, но въ это время онъ былъ такъ слабъ, что не могъ
встать съ постели. Онъ такъ и умеръ съ несбывшейся мечтой
обнять товарищей, о чемъ онъ трогательно говорилъ передъ
самой смертью, сознавая, что она близка...

Въ сущности, стукъ въ это время уже меньше преслѣдовался:
вѣроятно, потеряли надежду добиться абсолютной изолирован-
ности сидѣвшихъ, что видно было и изъ того, что начали давать
свиданія. Но жандармы еще пытались дисциплинировать заклю-
ченныхъ и потому страшно преслѣдовали всякую „заносчивость",
т. е. чувство собственнаго достоинства, и протестовали, когда
заключенные старались „защищать" слабыхъ и больныхъ, осо-
бенно если это дѣлалось сообща. Съ визгомъ и пѣной у рта
Иродъ кричалъ: „Не смѣй говорить о другихъ  не твое дѣло,
— нѣтъ здѣсь ,другихь‘1 “

Высшая власть тоже старалась довести всѣхъ насъ до отча-
янія. Ревизіи бывали раза четыре въ годъ. Разъ бывалъ това-
рищъ министра внутреннихъ дѣлъ и начальникъ корпуса жан-
дармовъ, разъ — директоръ департамента и раза два началь-
никъ штаба жандармовъ, иногда бывалъ и прокуроръ. Зада-
вали они намъ вопросы о здоровьѣ, прогулкѣ и т. д. Мы
отвѣчали, чтобы только отдѣлаться, зная полную безполезность
разговоровъ. Иногда тов. мин. Оржевскій ввертывалъ словцо
о невозможности выхода отсюда или дѣлалъ отдаленный намекъ :
„отъ васъ, молъ, многое зависитъ"; впрочемъ, послѣднее онъ
дѣлалъ рѣдко.

Насколько безрезультатны были всѣ эти ревизіи, видно, между
прочимъ, изъ того безпомощнаго положенія, въ которомъ про-
должали находиться тяжело больные, умирающіе и сумасшедшіе.
Въ это время сошелъ съ ума Ювачевъ. На пего началъ на-
ходить религіозный экстазъ; онъ становился на колѣни, молился
на виднѣвшійся крестъ крѣпостной церкви. Вообще, помѣша-
тельство было тихое. Оржевскій, можетъ быть, считая его хан-
жей, предложилъ ему поступить въ монахи. Ювачевъ отвѣчалъ:
„недостоинъ". Этотъ разговоръ слышали сосѣди. Скоро послѣ
этого Ювачева увезли неизнѣстно куца. *)

') Теперь Ювачевъ на свободѣ. Ред.
Ароннику, очевидно, предлагали свиданіе, но онъ никогда не
выходилъ и на прогулку. Страдая отъ постояннаго заглядыванія
въ дверной глазокъ, онъ сталъ прятаться въ углу, чтобы его не
было видно, но кончилось тѣмъ, что эти углы задѣлали трех-
угольпыми кирпичными столбиками.

Женщины выдержали упорную борьбу съ Иродомъ. Каждую
субботу онъ приводилъ къ нимъ въ камеру женщину для обыска.
Эти обыски — ужасная вещь: они безсмысленны, грубы до
цинизма и мучительны. Во время обыска Иродъ, безъ всякаго
стѣсненія, слѣдилъ въ глазокъ за происходившимъ въ камерѣ.
Когда женщины замѣтили это и подняли крикъ, Иродъ отвѣтилъ:
„что же, не видали мы голыхъ женщинъ, — вотъ пустяки
выдумали!"

Въ общемъ, съ женщинами обращались лучше, чѣмъ сь муж-
чинами. Ихъ не вязали, не били; иногда только въ случаѣ
столкновеній съ начальствомъ „нечаянно" толкали и отпра-
вляли въ карцеръ. Съ ними были менѣе грубы, — вѣрнѣе,
рѣже грубы. Очевидно, хотѣли сохранить ихъ въ живыхъ.
Когда одна заболѣла, ее лѣчили и кормили усердно, хотя ухода
никакого не было; между тѣмъ у нея былъ бредъ, и она въ
теченіе трехъ недѣль не могла встать безъ посторонней помощи.
Никто къ ней никогда не входилъ, кромѣ времени раздачи
пищи или обыска.

Койки женщинамъ опустили черезъ годъ; впрочемъ, къ этому
времени пользовались той же льготой уже многіе изъ сидѣв-
шихъ, вслѣдствіе страшной смертности среди заключенныхъ.

Больше всего насъ раздражалъ въ это время вопросъ о свида-
ніяхъ. Многимъ рѣшительно отказывали видѣться съ кѣмъ-либо —
даже умирающимъ, какъ сказано выше. Положеніе было ужасное:
книгъ не было почти никакихъ, кромѣ духовно - нравствен-
наго содержанія или такихъ, какъ исторія Греціи Геддиса, напе-
чатанная еще старымъ шрифтомъ, — это еще была одна изъ са-
мыхъ лучшихъ книгъ; были какія-то путешествія по святымъ мѣ-
стамъ и т. д., все въ томъ же родѣ. Работы не было никакой;
писать, конечно, не позволяли. Многіе сочиняли стихи и тутъ же
царапали ихъ на стѣнахъ, но жандармы соскабливали ихъ съ
грубыми замѣчаніями. Одно, что спасало отъ сумасшествія,
это — стукъ, но чего онъ стоилъ ? Многимъ жизни или —
опять-таки сумасшествія.

Нужно испытать самому одиночное заключеніе, чтобы попять
весь ужасъ его для живого человѣка. Это — самое варварское
наказаніе, равное пыткѣ. Увы! Какъ мало понимаетъ это
масса даже просвѣщенныхъ націй! Бываетъ, что человѣкъ
перенесетъ заключеніе въ карцерѣ или пробудетъ нѣкоторое
время въ полусвободномъ одиночествѣ въ больницѣ, — и съ ка-
кимъ отвращеніемъ онъ говоритъ потомъ объ этомъ! Почему
же забываютъ про одиночное заключеніе въ тюрьмѣ, гдѣ
многіе годы приходится жить въ гробу ? Впрочемъ, можетъ

Шлисс. кр.	2
быть, начинаютъ сознавать это; по крайней мѣрѣ, въ уголов-
ныхъ тюрьмахъ одиночное заключеніе ограничено полутора
годами и засчитывается два дня за три. Если не ошибаюсь,
этотъ законъ распространяется и на жизнь въ крѣпостяхъ.
Кромѣ того, кажется, и здѣсь существуетъ ограниченный срокъ
одиночнаго заключенія (чуть ли не треть срока, послѣ чего
должны помѣщать въ лучшія условія). Нѣкоторые изъ нашихъ
товарищей юристовъ какъ-то спросили объ этомъ одного чино-
вника изъ прокуратуры, который слишкомъ уже настаивалъ на
законности содержанія. На ихъ вопросъ онъ отвѣтилъ, что для
Шлиссельбурга есть свои законы. Такъ и оказалось на самомъ
дѣлѣ.

Но буду продолжать.

Вспоминаю я теперь и удивляюсь, съ какой страстностью
добивались свиданій: вѣдь всего только по получасу два раза въ
недѣлю! Можно ли эти свиданія назвать смягченіемъ одиноч-
наго заключенія? Да, несомнѣнно. Надо знать, что значитъ
не слышать дружескаго голоса, не видѣть понимающаго тебя
человѣка, не имѣть возможности обмѣняться чувствами, мы-
слями по-людски. Вѣдь, стукъ только соломинка, за которую
хватаешься съ отчаянія, и на долго этого утѣшенія не хва-
тило бы.

Пробовало наше начальство разрѣшать свиданія, смотря по
поведенію заключенныхъ, но эта система встрѣтила энергич-
ный протестъ. Всѣ гулявшіе вдвоемъ отказались отъ такихъ
свиданій, говоря, что „безнравственно быть сытымъ среди го-
лодныхъ". Начальство, конечно, озлилось, но его пугала соли-
дарность, а главное, оно смущено было громадной цифрой по-
гибающихъ, — вѣдь это была слишкомъ явная улика, въ какомъ
положеніи содержатъ заключенныхъ въ Шлиссельбургской крѣ-
пости.

Въ это время умеръ Исаевъ отъ легочной болѣзни; онъ
страшно стоналъ и икалъ въ агоніи и, кажется, умеръ въ
безсознательномъ состояти. Скоро умеръ сидѣвшій рядомъ съ
нимъ Игнатій Ивановъ. Отъ него трудно было узнать, что
съ нимъ ; однако, въ ночь передъ смертью онъ простился сту-
комъ съ сосѣдями.

Благодаря свиданіямъ, сдѣлалось возможнымъ завязать сно-
шенія между разобщенными частями тюрьмы. Теперь, когда
свиданія прекратились, стуки усилились; стали разговаривать
черезъ коридоръ. Иродъ не набрасывался на стучавшихъ
такъ свирѣпо, какъ прежде, но зато съ большей энергіей,
чѣмъ когда-либо, старался разобщить стакнувшихся по вопросу
о свиданіяхъ, потому что такое коллективное рѣшеніе заклю-
ченныхъ въ корнѣ подрывало систему полнаго разобщенія.
Нѣсколькихъ человѣкъ отсадили въ старую тюрьму и продержали
ихъ въ старомъ, сыромъ зданіи шесть мѣсяцевъ, а между ними
были и больные. Уводимыхъ продолжали толкать и „мять“, хотя
бы они и шли добровольно. Нѣкоторые изъ заключенныхъ насто-
яли, чтобы и ихъ перевели въ старую тюрьму, чтобы не оста-
вить своихъ товарищей совсѣмъ одинокими, и, кромѣ того,
они разсчитывали, что начальство все-же побоится большаго
количества арестантовъ.

Въ это время Грачевскій, сидѣвшій въ старой тюрьмѣ, зая-
вилъ своимъ сосѣдямъ, *) что не можетъ долѣе выносить су-
ществующихъ условій жизни и потому рѣшилъ ударить доктора,
чтобы этимъ путемъ добиться казни. Собственно, доктору
доставалось больше, чѣмъ Ироду, потому что къ нему былъ
болѣе легкій доступъ, между тѣмъ какъ Иродъ стоялъ всегда
за спиной жандармовъ. Бросить же въ него ничего нельзя
было, потому что послѣ исторіи Мышкина посуду больше не
оставляли въ камерѣ.

Грачевскій исполнилъ свое намѣреніе и требовалъ при этомъ
казни. Это было уже въ 88 году. Начальство переполошилось,
но рѣшило не предавать дѣло огласкѣ. Явился комендантъ и
сказалъ, что сумасшедшихъ не судятъ. Тогда Грачевскій зая-
вилъ, что, если его не казнятъ, то онъ все равно покончитъ
съ собой. Его перевели въ старую тюрьму, посадили въ болѣе
изолированную камеру (№ 10) и усилили надъ нимъ надзоръ.
Въ теченіе двухъ веділь сосѣди слышали, какъ онъ говорилъ
съ жандармами и требовалъ казни, но говорилъ онъ спокойно,
и, можетъ быть, потому начальство не особенно боялось его
угрозы покончить съ собой самоубійствомъ. Замѣтивъ, что
разговоры Грачевскаго слышны сосѣдямъ, его перевели въ смеж-
ную камеру (№ 9), выходившую въ глухой коридорчикъ, отдѣ-
лавшій камеру № 9 отъ № 10.

Вдругъ разъ вечеромъ раздался крикъ — ужасный, нечеловѣ-
ческій, но короткій. Вслѣдъ за этимъ суматоха, глухое треніе
и колебаніе проволоки, проведенной къ звонку въ коридоръ къ
вахмистру; послышались растерявшіеся голоса всегда безмолв-
ныхъ дежурныхъ унтеръ-офицеровъ и, наконецъ, запахъ гари и
дыма, проникшаго и въ камеры. Послышались легкіе стоны,
потомъ поспѣшно открываемыя двери, голоса доктора и смо-
трителя. Трудно было разобрать сразу, въ чемъ дѣло, но было
несомнѣнно, что съ Грачевскимъ случилось что-то ужасное. На
другой день къ нему не заходили съ пищей. Ясно было, что
онъ сжегъ себя. Послѣ оказалось, что онъ облилъ себя кероси-
номъ. Умеръ же, очевидно, черезъ нѣсколько минутъ, такъ какъ
слабые стоны продолжались минуты двѣ—три. Смотритель и док-
торъ скоро ушли, и въ тюрьмѣ водворилась обычная тишина;
только дымъ и гарь платья и чего-то органическаго оставались
до слѣдующаго дня. На второй и третій день послѣ этого
событія камеры обходилъ начальникъ штаба Петровъ, а вслѣдъ

*) Мы узнали объ этомъ впослѣдствіи. Авт.
за тѣмъ Иродъ исчезъ, и на его мѣсто назначили другого смо-
трителя.

Скажу, наконецъ, нѣсколько подробнѣе объ Иродѣ, хотя и
сказанное достаточно характеризуетъ его. Біографію его мы.
узнали послѣ того, какъ онъ оставилъ тюрьму.

Онъ выкрестившійся еврей и выслужился изъ солдатъ въ
офицеры. До 1884 года онъ былъ въ Алексѣевскомъ равелинѣ;
и тамъ, и въ Шлиссельбургской крѣпости оиъ больше всего
отличался поразительной страстностью въ исполненіи своихъ
обязанностей. Какъ зорко, какъ лихорадочно онъ слѣдилъ за.
всякой мелочью, которую исполняли, по его распоряженію,
унтеръ-офицеры! Распредѣляютъ бѣлье для арестантовъ, — онъ
съ замѣчательной тщательностью пересмотритъ каждую вещь
и переложитъ ее па другое мѣсто. Раздаютъ заключеннымъ
пищу, — онъ съ необыкновеннымъ вниманіемъ смотритъ, какъ
и куда ставятъ. День и ночь онъ проводилъ въ коридорахъ —
даже въ праздники. Разъ въ утро Пасхи, на разсвѣтѣ, часовъ,
въ пять, мы начали стучать, еще лежа въ постели, надѣясь,
что въ такой день не станутъ колотить въ дверь, дѣлать замѣ-
чанія и пр. Какъ вдругъ — даже теперь не могу спокойно-
вспомнить объ этомъ — врывается Иродъ съ толпой унтеръ-
офицеровъ и кричитъ не своимъ голосомъ : „И въ праздникъ
они безобразничаютъ! Перестанете ли когда-нибудь? “

Былъ онъ большой любитель тиранить заключеннаго, и сколь-
ко это ему доставляло удовольствія! Такъ, напр., выберетъ-
умышленно Рождество, чтобы дать арестантамъ новое, немытое
бѣлье — очень грубое и колючее, а потомъ съ сіяющимъ ви-
домъ спрашиваетъ: „что, колетъ“? Между тѣмъ онъ могъ бы
повременить, потому что старое бѣлье не бросалось, а послѣ
донашивалось. Вообще же, онъ былъ чрезвычайно неразвитой
человѣкъ и умственно, и нравственно.

Послѣ смерти Грачевскаго ему такъ досталось отъ Петрова,
здѣсь же въ тюрьмѣ, что его хватилъ параличъ. Потомъ онъ
понравился, но уже больше не служилъ и жилъ, получая пенсію.
По временамъ, встрѣчая шлиссельбургскихъ унтеръ-офицеровъ,
бывшихъ подчиненныхъ, онъ очень любилъ вспоминать съ пими
о быломъ; тѣ же по старому чувствовали къ пему почтеніе и
страхъ. Оказалось, что онъ и ихъ содержалъ въ очепъ строгой
субординаціи. Жили они на Шлиссельбургскомъ островѣ, какъ
ссыльные; въ городъ ихъ пускали не болѣе раза въ недѣлю на
очень короткое время. Пищу имъ приносили къ воротамъ
крѣпости, къ нимъ же не допускали никого. Замѣтьте, что
все это были испытанные служаки, а большинство изъ нихъ
служили еще въ равелинѣ. Терпѣли они такую жизнь ради
двойного жалованья, которое полагалось и всѣмъ остальнымъ
служащимъ въ Шлиссельбургѣ; не даромъ же они хвастали,
что. крѣпость обходится въ годъ десятки тысячъ. Всей стражи
было не менѣе 40 человѣкъ. Но зачѣмъ такія предосторож-
ности противъ людей, сидящихъ въ одиночномъ заключеніи,
подъ нѣсколькими замками, безъ малѣйшихъ сношеній съ кѣмъ-
либо, кромѣ Ирода ? Къ самой крѣпости, т. е. къ острову,
часовые тоже никого не подпускали близко. Кромѣ того, въ
распоряженіи завѣдующаго крѣпостью находилась цѣлая рота
солдатъ въ казармахъ и кордегардіи.

II.

Съ уходомъ Ирода жить въ крѣпости стало лучше.

Вѣроятно, страшная смерть Грачевскаго, необычайная смерт-
ность, большое число больныхъ, разслабленныхъ, наконецъ нѣ-
сколько сумасшедшихъ произвели нѣкоторое впечатлѣніе на
высшія сферы, и тамъ рѣшили измѣнить свою политику по отно-
шенію къ Шлиссельбургу. Въ послѣдній свой пріѣздъ Петровъ,
обходя всѣхъ заключенныхъ, настойчиво просилъ ихъ не отмал-
чиваться, „какъ всегда", и сказать, что именно было для нихъ
особенно тяжелымъ. Какъ бы то ни было, съ этого времени
наши тюремщики стали осторожнѣе; новый смотритель обра-
щался съ заключенными вѣжливо и старался не раздражать ихъ.

Первой уступкой со стороны администраціи было то, что она
замяла дѣло о протестѣ, который мы подняли съ цѣлью добиться
возвращенія товарищей, посаженныхъ въ старую тюрьму (они
тамъ просидѣли 6 мѣсяцевъ), или хотя бы свѣдѣній о нихъ.
Всѣ догадывались, что тамъ что-то случилось, потому что
послѣ смерти Грачевскаго сейчасъ же во всѣхъ камерахъ
передѣлали лампы и стали запирать ихъ на замокъ. Такого
рода перемѣны обыкновенно производились всегда послѣ какихъ-
либо катастрофъ; напримѣръ, послѣ смерти повѣсившагося
Клименко во всѣхъ камерахъ отбили задвижки.

Волненіе среди заключенныхъ росло; всѣ но уговору начали
кричать, стучать и требовать, чтобы всѣхъ перевели въ ста-
рую тюрьму или вернули бы къ намъ посаженныхъ туда. Смо-
тритель сейчасъ же поторопился „успокоить" насъ, заявив-
ши, что переводъ улсе былъ рѣшенъ раньше. Правда, это
отступленіе ему сдѣлать было очень удобно, такъ какъ тогда
привезли нѣсколько новыхъ заключенныхъ, и старая тюрьма
понадобилась для изолированія эгихъ вновь прибывшихъ. Но и
ихъ держали тамъ не долго.

Затѣмъ намъ были обѣщаны книги по исторіи, правда, — не
далѣе ХѴШ-го вѣка, по все-же эти книги, конечно, лучше
прежнихъ. До тѣхъ поръ намъ давали книги, относящіяся
лишь къ древнимъ и среднимъ вѣкамъ; учебники же и раньше
разрѣшали какіе угодно. Пока же были присланы эти книги
(для полученія ихъ нужно было офиціальное разрѣшеніе), пред-
ложили намъ взятъ, безъ особенной строгости въ выборѣ, книги,
привезенныя съ собой нѣкоторыми изъ насъ.

Къ этому времени относится также отмѣна субботнихъ обыс-
ковъ, которые были такъ оскорбительны и мучительны своей
безсмысленностью и грубостью. Стали съ большей легкостью
разрѣшать больничную пищу, увеличили прогулки. Скоро всѣ
гуляли уже по двое. Впрочемъ, нѣкоторыя улучшенія были
сдѣланы и раньше, но такимъ торгашескимъ способомъ, что
они вызывали только отвращеніе. Такъ, годъ тому назадъ,
еще при Иродѣ, устроили занятія въ огородахъ, но при этомъ
обставили все дѣло такимъ образомъ, что эти работы не доста-
вляли совсѣмъ удовольствія. Женщинамъ дали вышиваніе въ
пяльцахъ, но это скоро имъ надоѣло.

Вскорѣ послѣ посѣщенія Петрова одинъ изъ заключенныхъ
сдѣлалъ неожиданное открытіе, доставившее всѣмъ много радо-
стей : онъ указалъ на возможность переговариваться черезъ
трубы клозетовъ, соединявшія нѣсколько камеръ вверху и внизу.
Удержаться отъ такого „клуба" было бы сверхъ силъ чело-
вѣческихъ, и вотъ у насъ появляются на сцену „телефоны",
какъ мы ихъ называли. Жандармы боялись вступить въ борьбу
съ нами; они, какъ (увы, ошибочно!) тогда намъ казалось, мол-
ча рѣшились терпѣть наши клубы.

Мы же засѣдали въ клубѣ по нѣскольку часовъ и оживали
въ бесѣдахъ другъ съ другомъ. Начались даже совмѣстныя
чтенія: то чего-нибудь изъ новой жизни на волѣ по составлен-
нымъ замѣткамъ недавно прибывшихъ, то изъ здѣшней жизни.
Вотъ уже годъ, какъ намъ давали тетрадки, отбирая ихъ
ежедневно по вечерамъ на просмотръ. Многіе писали стихи
и часто смѣялись въ нихъ сквозь слезы, вспоминая факты изъ
эпохи Ирода; высказывались взгляды на недавнюю нашу дѣя-
тельность на волѣ, на будущее партій и шансы на консти-
туцію и пр. Все это приходилось выкрикивать, такъ какъ
иначе невозможно было говорить.

Между тѣмъ въ это время у Варынскаго и Богдановича была
чахотка въ послѣднемъ градусѣ. Варынскій умолялъ не отгонять
его отъ „телефона", потому что лучше было умереть въ 10 разъ
скорѣе, но чувствуя близость товарищей, чѣмъ въ полномъ оди-
ночествѣ. Богдановичъ же скоро не въ силахъ былъ вычер-
пывать воду, чтобы сказать хоть одно слово. Въ обыкновенное
время трубы бывали наполнены водой, и тогда нельзя было
говорить черезъ нихъ.

Въ теченіе 4 мѣсяцевъ мы жили дружно одной семьей. Ка-
ково же было наше удивленіе, когда вдругъ явился Шебеко *) и
разразился оскорбленіями и бранью. Отъ высокопоставленныхъ
лицъ намъ не приходилось встрѣчать такого къ себѣ отноше-
нія. Офиціальнымъ предлогомъ его гнѣва (можетъ быть, на
половину и на самомъ дѣлѣ это было причиной) послужили
замѣтки въ штрафныхъ журналахъ. Оказалось, что велась

*) Товарищъ министра внутреннихъ дѣлъ и начальникъ корпуса жан-
дармовъ. Авт.
книга живота по поводу нашихъ клубныхъ бесѣдъ. Шебеко вры-
вался по очереди въ каждую камеру и выпаливалъ : „Цареубій-
цы, а спятъ на мягкихъ тюфякахъ. Повѣсить бы всѣхъ, а
они разсуждаютъ, бунтуютъ! “ „Полковникъ, — плети и пле-
ти!... Слышите ?“ Быстро захлопывая дверь и перебѣгая
отъ одного заключеннаго къ другому, онъ набрасывался иногда
съ такими словами : „Ито за дерзкая физіономія ! Кто это
— „А, вы недавно въ карцерѣ были; вы отвратительно себя ве-
дете. Вѣдь за это и розги есть! “ — и опять стремился
далѣе. Наконецъ, крикъ смолкъ, и у послѣднихъ камеръ онъ уже
говорилъ тономъ оскорбленнаго человѣка. Тюрьма была пора-
жена, и почти никто не успѣлъ сколько-нибудь внушительно
отвѣтить Шебеко.

Послѣ его посѣщенія у насъ сейчасъ же отняли всѣ книги,
выданныя изъ привезенныхъ заключенными съ собой. Собрав-
шись вечеромъ въ клубѣ и сообщая другъ другу всѣ подроб-
ности этого дня, мы не знали, о чемъ и говорить. Въ первый
разъ со времени открытія клубовъ всѣ почувствовали себя на
краю пропасти, и ничто насъ не радовало. Объ оскорбленіи и
угрозахъ избѣгали говорить, и, вѣроятно, многіе тогда затаили
въ себѣ мрачныя мысли. Совѣщались больше о будущемъ, кото-
рое сулило это посѣщеніе, и объ отобранныхъ книгахъ. Всѣ
очень боялись, что запретятъ клубы.

Въ это время пришлось пережить агонію Богдановича. Хло-
потали о разрѣшеніи впустить къ нему кого-нибудь, чтобы
облегчить ему страданія и проститься съ нимъ, но въ этомъ
намъ отказали. Настроеніе у всѣхъ было такое тяжелое, что
рѣшено было всѣмъ голодать п требовать книгъ. Это было въ
концѣ 1888-го или въ началѣ 1889-го года.

Въ первые дни голодовки еще говорили черезъ трубы, но на
четвертый или пятый день рѣшили прекратить разговоры, что-
бы не тратить лишнихъ силъ; къ тому же во время мученій отъ
голода трудно было бы пе говорить о своихъ страданіяхъ.
По-моему, самые мучительные дни были третій, четвертый и
пятый. Далѣе стало легче переносить голодъ, но чувствовалась
такая слабость, что невозможно было держаться на ногахъ.
До конца голодовки сносились другъ съ другомъ только стукомъ.
На девятый день у нѣкоторыхъ появился кашель, а слабость
еще болѣе усилилась. Администрація держала себя въ сто-
ронѣ, молчала и относилась какъ бы безразлично. Пріѣзжалъ
Петровъ, но ни къ кому не заходилъ.

Ранѣе начала голодовки не сговорились, чѣмъ кончить дѣло.
Нѣкоторые стали предлагать прибѣгнуть къ насильственнымъ
мѣрамъ, но большинство было противъ этого. Вслѣдствіе безу-
коризненнаго поведенія администраціи, намъ казалось, что вы-
ходка Шебеко объяснялась его собственными побужденіями, и
рѣшили, что не слѣдуетъ вымѣщать свое негодованіе на мѣст-
ной власти, по крайней мѣрѣ, пока она сама не подастъ къ
этому повода, а потому на десятый день рѣшили сдаться и на-
чали ѣсть.

Думаю, что въ другое время дѣло кончилось бы чѣмъ-нибудь
серьезнымъ, но на этотъ разъ спасло всѣхъ тактическое поведе-
ніе администраціи, которая не бросила ни одной искры въ
эти возбужденные дни. Кромѣ того, такое поведеніе заставляло
все больше думать, что имѣть дѣло нужно съ самимъ Ше-
беко.

Чтобы покончить исторію съ Шебеко, скажу теперь же, что
онъ болѣе не заходилъ ни къ кому въ камеру во время своихъ
пріѣздовъ въ слѣдующій годъ (онъ былъ у насъ раза два), а
послѣ и совсѣмъ не пріѣзжалъ. Разъ только, сопровождая ми-
нистра внутреннихъ дѣлъ Дурново, онъ зашелъ вслѣдъ за нимъ
въ одну камеру со словами : „ваша матушка"...; но кончить ему
не дали, заявивъ, что отъ него не хотятъ слышать даже о ма-
тушкѣ. Онъ былъ сконфуженъ и молча вышелъ. 5)

Послѣ голодовки — недѣли черезъ двѣ — прочли всѣмъ
намъ бумагу изъ Департамента Полиціи, что деньги, книги и
вещи, находящіяся въ „спискахъ" заключенныхъ въ Шлиссель-
бургской крѣпости, отправляютъ ихъ роднымъ. Это былъ от-
вѣтъ на голодовку.

Скоро насъ постигъ тяжелый, почти неожиданный ударъ: „те-
лефоны" внезапно перестали дѣйствовать — нельзя было болѣе
разговаривать, такъ какъ вода изъ трубъ не уходила, сколько бы
ее ни вычерпывали... Оказалось, что ихъ задѣлали какъ-то съ
подвала. — Нашъ клубъ существовалъ мѣсяцевъ 6, и теперь мы
снова погрузились въ мракъ одиночнаго заключенія. Тѣ же стѣны
показались намъ снова чужими, невыносимыми... Сносить долѣе
одиночество не было уже силъ. Просидѣвъ лѣтъ пять — шесть
вмѣстѣ, многіе ни разу не говорили другъ съ другомъ, такъ
какъ свиданія давали по назначенію смотрителя и рѣдко мѣ-
няли. Женщины же совсѣмъ никого не видали, — такъ же, какъ
и ихъ никто не видалъ. Нервы были въ такомъ состояніи, что
молча терпѣть не было болѣе силъ.

Послѣ голодовки многіе расхворались, хотя, быть можетъ, при-
чиной болѣзней была не одна голодовка, а и то, что къ намъ
проникла инфлуэнца. Во время существованія клуба общій подъ-
емъ духа былъ настолько силенъ, что нездоровье или не за-
мѣчалось, или не такъ сильно чувствовалось. Теперь все из-
мѣнилось, мрачность значительно усилилась, — и у насъ опять

5) Этотъ эпизодъ произошелъ съ авторомъ печатаемыхъ нами воспоминаній
— Л. Н. Волкенштейпъ. Авторъ другихъ воспоминаній о Шлиссельбургской
крѣпости пишетъ по поводу этого столкновенія Волпенштейнь съ Шебеко слѣду-
ющее:

„Шебеко началъ было говорить Людмилѣ Волкенштеіінъ : „У меня была ваша
матушка, я могу сказать0.... но та прервала его :

— „Вы — генералъ Шебеко?0

- „«•“

— „Отъ васъ я не желаю знать ничего — даже о матери.0 В. Б.
началась ежедневная война. Прежде всего стали лазить на
•окна, чтобы увидѣть гуляющихъ на дворѣ товарищей. За этимъ,
конечно, послѣдовали наказанія, хотя и не въ той грубой формѣ,
какъ прежде: въ большинствѣ случаевъ лишали прогулокъ.
Произошла было одна исторія, которая едва не дошла до суда,
но администрація рѣшила замять ее.

Администрація часто заводила съ нами миролюбивые разго-
воры на тему о томъ: „зачѣмъ, молъ, вы хотите добиваться
всего силой? вотъ пы голодали, — въ результатѣ много боль-
ныхъ. Теперь хотите силой получить свиданія. Лучше бы вы
заявляли и просили.“ Но съ этимъ никто не соглашался : про-
сить никто не хотѣлъ.

Бывали рѣзкія столкновенія по поводу больныхъ; требовали, что-
бы всѣмъ, а не только нѣкоторымъ, давали больничную пищу. Такъ,
напримѣръ, Буципскій, умершій черезъ два года отъ рака же-
лудка, а въ то время страдавшій отъ ужасныхъ болей, ѣлъ то
же, что и здоровые, т. е. борщъ, кашу и черный хлѣбъ. Мно-
гіе отказывались получатъ улучшенную пищу, если не дадутъ
болѣе нуждающимся. Скоро умеръ Аронникъ въ прогрессив-
номъ параличѣ ; скончался онъ такъ же тихо, какъ и жилъ всѣ
шесть лѣтъ, невыхода пи разу изъ своей камеры... Варинскіи
былъ очень плохъ: у него послѣ голодовки начались кровотеченія
изъ горла. Сергѣй Ивановъ чуть пе умеръ отъ сильнѣйшихъ
кровотеченій. Мы требовали къ нему доктора, даже по ночамъ
стуча в-ь дверь и настаивая на этомъ. Докторъ приходилъ. Зва-
ли его Нарышкинымъ. Это былъ лѣнивый, безпечный, равно-
душный ко всему толстякъ; однако его можно было расшеве-
лить, и тогда онъ кое-что дѣлалъ. — У Морозова тоже были
сильныя кровотеченія. Дыпга вт> слабой степени не переводи-
лась у заключенныхъ никогда, о катарахъ желудка и говорить
нечего.

Въ это же время сильно взволновало всѣхъ одно событіе.
Въ Шлиссельбургской крѣпости былъ заключенъ Досовской, ад-
министративно осужденный. Онъ уже кончалъ свой срокъ :
когда его привезли въ Шлиссельбургскую крѣпость, комендантъ
прочиталъ ему бумагу о назначеніи иятилѣтняго срока, и, дѣй-
ствительно, въ день окончанія срока къ Досовскому пришли
съ бумагой, но... прочли о новомъ пятилѣтнемъ срокѣ .. .
Держали же его все время на положеніи каторжника съ той
только разницей, что позволяли носить собственное платье ; но
такъ какъ свиданій съ родными ему не давали, то и этой льготой
онъ не могъ воспользоваться.

Между тѣмъ Варыискому становилось все хуже. Пищу боль-
ничную ему давали давно и лѣчили, но ясно было, что жить ему
осталось недолго. Его ужасный кашель раздавался на всю
тюрьму. Единственной уступкой, которой добились, было позво-
леніе одному изъ его друзей перейти въ камеру, рядомъ съ его
камерой, о чемъ такъ тщетно хлопотали для Юрія Богданови-
ча. Выходить онъ уже не могъ, а потому ему доставляло ра-
дость хоть бы постучать близкому человѣку. Это было очень,
легко, такъ какъ даже ударъ пальцемъ въ стѣну былъ слы-
шенъ въ сосѣдней комнатѣ. Умеръ Варынскій часовъ въ 10
утра, а часовъ въ 8 еще поздоровался по обыкновенію со всѣ-
ми сосѣдями на верху и внизу...

Лишенные клуба, мы стали теперь отыскивать какихъ-нибудь
способовъ для общенія другъ съ другомъ. Мы уже давно замѣ-
тили во время прогулокъ щели въ заборахъ и стали пользо-
ваться ими для передачи больнымъ разныхъ самодѣльныхъ сла-
стей. Сахаръ трудно проходилъ, поэтому дѣлали изъ него
сосульки, накапывая его на бумажку. Другіе изощрялись —
конечно, главнымъ образомъ, женщины — дѣлать тянучки изъ
молока съ сахаромъ. Приходилось простаивать часа по 3'—4,
поднявъ руки надъ лампой, чтобы выпарить молоко до густоты..
Кто-то изъ „кондитеровъ11 ухитрился дѣлать конфеты изъ
рѣпы. Всѣ этп угощенія предназначались для больныхъ, чтобы
доставить имъ удовольствіе. Ихъ закапывали часто въ грядахъ,
во время работы въ огородахъ. Но скоро жандармы замѣтили
нашу хитрость и раза 2—3 обыскивали огородъ и торжественно
вытаскивали крошечные свертки этихъ жалкихъ лакомствъ...
Впрочемъ, у нихъ не хватило духа строго взыскивать съ насъ
за это преступленіе, и они только сказали, что такъ дѣлать
нельзя. На вышкѣ, съ которой наблюдали за гулявшими и ра-
ботавшими въ огородахъ, стали слѣдить гораздо внимательнѣе,
не отходя ни на шагъ въ сторону, чего раньше не дѣлали.
Щелей же нѣкоторое время еще не замѣчали, а между тѣмъ онѣ
были гораздо важнѣе для насъ, потому что черезъ нихъ мож-
но было видѣть гуляющихъ сосѣдей. Помню, какимъ оживлен-
нымъ и румянымъ показался мнѣ Варынскій мѣсяца за два до
смерти. Это были его послѣдніе жизненные порывы.

Однако и щели скоро замѣтили, несмотря на самое осто-
рожное пользованіе ими; ихъ стали забивать. Это страшна
взволновало насъ. Началась борьба. Мы срывали планки и при
этомъ еще громко говорили другъ съ другомъ. Насъ уводили въ
камеры, но это только озлобляло всѣхъ. Стали кричать черезъ
заборы, а нѣкоторые даже лазили на нихъ.

Администрація пробовала убѣждать насъ, но такъ какъ это
не дѣйствовало, то она рѣшила сама пойти на уступки. Обѣща-
ли намъ свиданія по вечерамъ, книги и мастерскія. Вѣрить
этому, конечно, было трудно, но все-же ясно было, что доля
правды во всемъ должна быть, и что, вѣроятно, рѣшили вообще
нѣсколько улучшить наше положеніе. Тѣмъ болѣе, что и те-
перь были умирающіе и много больныхъ, а позади цѣлая толпа
погибшихъ — 20 человѣкъ за 6 лѣтъ ! Вѣроятно, въ это время
жандармы знали уже о сумасшествіи Коношевича, въ чемъ мы
еще сомнѣвались.

Но во всякомъ случаѣ, женщины знали, что имъ не разрѣшатъ
иныхъ свиданій, кромѣ какъ другъ съ другомъ; гуляли же онѣ
такъ уже пять лѣтъ, и потребность видѣть новыхъ людей была,
у нихъ особенно сильна.

Наши надежды, дѣйствительно, сбылись. Начальство согла-
силось прорѣзать щели въ заборахъ. Правда, и здѣсь не обо-
шлось безъ борьбы — изъ-за величины щелей. Сначала продѣ-
лали отверстія въ полтора дюйма высоты, такъ что приходилось,
страшно щуриться, чтобъ видѣть другъ друга. Черезъ нѣсколько
мѣсяцевъ ихъ замѣнили окошечками, но такихъ размѣровъ,,
чтобы ни въ какомъ случаѣ не пролѣзла голова. Нако-
нецъ, спустя десять мѣсяцевъ послѣ голодовки, мы дождались
и книгъ. Намъ привезли довольно много сочиненій но исторіи
— Шлоссера, Соловьева, Костомарова, но всѣ эти сочиненія
касались событій лишь до XVIII вѣка. Привезли много учебни-
ковъ по естественнымъ наукамъ (хотя безъ всякой системы),
а также для изученія языковъ, всѣ томы Реклю, путешествія
Ливингстона, Стэнли и т. п. Беллетристику находили вредной
и не давали намъ. Не могли мы получать и журналовъ, даже
за старые годы.

Этого рода уступчивость администраціи распространилась и
на больныхъ: за ними стали позволять ухаживать. Въ это-
время всѣмъ стало извѣстно о помѣшательствѣ Коношевича.
Помѣшательство его было тихое, хотя по временамъ онъ сер-
дился на то, что его не называютъ Коношевичъ-Сагайдачный,
потомкомъ котораго онъ началъ считать себя. Когда онъ слиш-
комъ надоѣдалъ администраціи требованіями разныхъ мелочей,
его уводили въ старую тюрьму, но потомъ перестали уводить
его, когда мы упрекнули въ этомъ доктора. Коношевичъ все
время составлялъ какіе-то летательные снаряды, дѣлалъ изы-
сканія о гипнотизмѣ. Онъ еще въ Петропавловской крѣпости
до суда страдалъ галлюцинаціями, думая, что его хотятъ 'загип-
нотизировать и все вывѣдать, но потомъ выздоровѣлъ и до 1889
года былъ здоровъ. Послѣ онъ сталъ писать какое-то сочиненіе
съ цѣлью осчастливить весь міръ. Почти одновременно съ
нимъ заболѣлъ душевно еще одинъ, впослѣдствіи вполнѣ опра-
вившійся.

Ш.

Приблизительно съ 90-го года начинается новый періодъ
жизни въ Шлиссельбургской крѣпости. Можно было думать,
что начальству надоѣла вѣчная борьба съ заключенными. Оно
убѣдилось, какъ дурна тюремная система, когда условія содер-
жанія заключенныхъ зависятъ отъ ихъ „просьбъ и заявленій1',
и почувствовало необходимость ввести обязательныя для всѣхъ
правила.

Въ это время въ нашу крѣпость былъ назначенъ комен-
дантомъ Гангартъ. За нѣсколько мѣсяцевъ до своего назначенія
онъ былъ у пасъ въ качествѣ исправляющаго должность
коменданта и въ это время старался ознакомиться съ нашими
нуждами и съ причинами неудовольствій и волненій. Онъ нѣ-
сколько разъ предполагалъ хлопотать о такой системѣ, при ко-
торой не о чемъ было бы спорить, по крайней мѣрѣ, въ вопро-
сахъ ежедневнаго обихода. Такъ, напр., хотя въ то время
пищу намъ увеличили, но дѣлали это для каждаго въ отдѣль-
ности по его заявленію, — значитъ, пе въ силу общихъ пра-
вилъ, а по желанію начальства; при этомъ каждый изъ васъ
рисковалъ, что больничныхъ суммъ пе хватитъ на всѣхъ. Комен-
дантъ хлопоталъ объ увеличеніи продовольственнаго содержанія,
— если не ошибаюсь съ 12 на 22 коп. въ день, полагая такую
пищу необходимой для всѣхъ. То же самое онъ дѣлалъ и въ
другихъ случаяхъ. По всей вѣроятности, по представленію Гаи-
гарта, Департаментъ Полиціи снабдилъ его инструкціей новаго
режима для заключенныхъ, при чемъ въ основу ея были поло-
жены его наблюденія въ бытность его исправляющимъ должность
коменданта.

Такимъ образомъ мы постепенно получили слѣдующія реформы.

1)	Ввели свиданія въ камерахъ (по двое), и этимъ разрѣшили
сильно наболѣвшій вопросъ — возможность для больного имѣть
товарища въ самое тяліелое для человѣка время. Но какъ
страшно поздно дали это разрѣшеніе! Въ это время, кромѣ
самоубійцъ и казненныхъ, умерло уже человѣкъ 14, — и всѣ
они были въ полномъ одиночествѣ и совершенно безпомощны. •—•
Но и въ это время были больные, которые не могли во всякое
время выходитъ на прогулку и потому особенно нуждались въ
посѣщеніи ихъ товарищами.

2)	Устроили мастерскія, гдѣ работало по 2 человѣка часа 3
въ день. Здѣсь тоже хотѣли-было устроить работы иа прежней
льготной системѣ, т. е. давать пе всѣмъ, а по усмотрѣнію на-
чальства, но комендантъ воспротивился, сказавъ, что это зна-
чило бы подорвать всю его систему. Всѣмъ такъ опротивѣли
эти „награжденія" и „наказанія", что все похожее на нихъ
отталкивалось съ отвращеніемъ, и предпочитали или совсѣмъ
отказываться, или брать съ бою; а разъ стали бы мы отказы-
ваться отъ работъ и пр., снова возникли бы у насъ боевыя отно-
шенія сь администраціей.

3)	Такъ какъ мы выражали неудовольствіе, что книги слишкомъ
стары, то намъ обѣщали хлопотать о томъ, чтобы намъ самимъ
разрѣшали представлять списокъ желательныхъ книгъ.*) Мы
писали раза два — три, прося извѣстныя книги, но намъ рѣдко
присылали то, что мы хотѣли. Впрочемъ, разрѣшавшіе намъ
книги не столько были строги, сколько безтолковы. Напр., высы-
лали 2 раза по 18 т. Соловьева, 2 раза, по 8 т. Шлоссера и т. д.;

*) Департаментъ ассигнуетъ теперь на ноиодпеніе тюремное библіотеки
по 130 — 140 руб. въ годъ. Авт.
чуть не четверть книгъ была въ двойныхъ экземплярахъ, —
очевидно тѣ, отъ которыхъ зависѣла посылка, намъ книгъ, не
трудились заглядывать въ списокъ высылаемыхъ и каталогъ
существующихъ у насъ книгъ. Беллетристику намъ разрѣшили, но
журналовъ пе давали даже за старые годы. Къ счастью, случилось
такъ, что мы получили то, чего формально мы не могли имѣть.
Мѣстнымъ шлиссельбургскимъ служащимъ позволили давать
намъ книги для переплета. Переплетныя мастерскія поэтому про-
цвѣтали; эти работы стали скоро обязательны для всѣхъ годныхъ
къ этому. Бѣда только заключалась въ томъ, что давали для переплета
массу хлама, совершенно непригоднаго для чтенія, вродѣ библіи и
другихъ духовныхъ книгъ, гадалъмиковъ, глупѣйшихъ романовъ;
иногда попадались журналы за одинъ и тотъ же годъ въ нѣ-
сколькихъ экземплярахъ, но журналы были самые неинтересные—
военные, иллюстрированные, „Русскій Вѣстникъ". Лучшими были
„Вѣстникъ Европы" и „Сѣверный Вѣстникъ", — всѣ журналы
были, конечно, только за старые годы. Изъ новыхъ журналовъ
мы получали лишь иностранные — французскіе и англійскіе, —
конечно, пустенькіе. Иногда попадалась намъ „Нива" и нѣкото-
рые спеціальные журналы : „Хозяинъ", „Врачъ" и „Фельдшеръ".

4)	Стали улучшать наше продовольствіе. Ежедневно вывѣши-
валось меню обѣда. Скоро предложили намъ самимъ вѣдать
хозяйственныя дѣла, т. е. заказывать обѣды по своему вкусу.
Предоставили намъ писать расписаніе для прогулокъ, т. е. гдѣ,
кто и съ кѣмъ хочетъ гулять; сами же мы выбирали себѣ
товарищей для занятія въ мастерскихъ. Такое самоуправленіе
часто практикуется въ тюрьмахъ; оно избавляетъ администра-
цію отъ очень утомительныхъ заботъ, но, главное, избавляетъ
ее отъ многихъ столкновеній и нареканій.

Постепенно рѣшили передать намъ въ наше распоряженіе
заработанныя деньги, — за все время ихъ накопилось не
болѣе 200 руб. Платили намъ и за токарныя работы: всѣ
точеныя ограды въ Шлиссельбургской крѣпости сдѣланы пами.
Въ казармы мы дѣлали шкафчики и еш,е кой-какія вещи, а въ
школы по собственному желанію, безплатно, нарты, доски,
пюпитры и пр. Передали намъ также суммы, отпускаемыя
Департаментомъ Полиціи на матеріалъ для нашихъ работъ, по
50 р. въ мѣсяцъ. Благодаря этому, наши рукодѣльницы могли
вязать товарищамъ фуфайки и пр. Наконецъ, предоставили въ
наше распоряженіе чайныя суммы — 1 р. 25 кои. въ мѣсяцъ,
такъ что пе пившіе чая стали покупать кофе или молоко;
вмѣсто сахару, нѣкоторые пріобрѣтали монпансье. — Если кто
не могъ съѣдать всего хлѣба (хлѣба полагалось каждому на 5
коп. въ день), то изъ постепенныхъ сбереженій онъ покупалъ
себѣ молока, сыру, селедку и т. д. Большимъ подспорьемъ для
насъ послужили огороды и парники. Кромѣ того, что занятіе
огородами и парниками было само по себѣ увлекательное, мы
благодаря ему, могли улучшить свою пищу.
5)	Въ это время намъ стали передавать выдержки изъ за-
просовъ родныхъ, которые они посылали въ Департаментъ
Полиціи. Эти запросы, вѣроятно, давно и часто посылались
родными, но они лежали все время безъ движенія. Извѣстія бы-
ли очень короткія, передавались намъ въ пересказѣ администра-
ціи и состояли изъ нѣсколькихъ словъ : живы, здоровы, живемъ
тамъ-то и просимъ отвѣчать. Разумѣется, мы стали отвѣчать;
это позволялось намъ дѣлать разъ или два въ годъ.

Многіе получили очень тяжелыя извѣстія. За эти 6 или 7
лѣтъ умерли не только старые, но и молодые: у одного жена,
у другого ребенокъ... Но скоро всѣ эти извѣстія стали раздра-
жать своей шаблонностью; мы даже сомнѣвались въ ихъ до-
стовѣрности. Мы въ своихъ письмахъ спрашивали родныхъ
про ихъ старыя болѣзни, но на это никогда не получали отвѣта.
Доставляли намъ карточки родныхъ, сообщали важныя вѣсти
отъ нихъ, но все это намъ удавалось получать рѣдко: должно
быть, родные не знали или не вѣрили, что ихъ письма дойдутъ
до насъ.

6)	Наконецъ, вамъ разрѣшили собираться иногда вмѣстѣ, и
эти собранія мы называли „клубами1*. Въ тѣхъ клѣткахъ, въ
которыхъ мы гуляли, и въ стѣнкахъ которыхъ уже раньше были
продѣланы окошечки для того, чтобы мы могли видѣть другъ
друга, верхнюю часть—треть всей стѣны—сдѣлали рѣшетчатою.
Такимъ образомъ изъ одной клѣтки можно было видѣть гуляю-
щихъ во всѣхъ другихъ клѣткахъ. Возлѣ окошечекъ были при-
дѣланы скамейки иногда на высотѣ половины стѣнокъ. Сдѣла-
ны рѣшетки въ стѣнахъ были подъ тѣмъ предлогомъ, чтобы
увеличить свѣтъ въ огородахъ и клѣткахъ, гдѣ въ то время
разводили цвѣты и садили кусты. Такой обходъ правилъ пона-
добился, потому что одиночное заключеніе для шлиссельбурж-
цевъ въ принципѣ не было уничтожено, но эти перемѣны пе
могли не бросаться всѣмъ въ глаза, и ревизовавшіе тюрьму
видѣли, конечно, все это, какъ бы они ни старались закрыть на
это глаза. Здѣсь, въ этихъ клубахъ, мы сначала сходились и
болтали, а послѣ стали устраивать совмѣстное чтеніе и занятія.
Такъ какъ книгъ по общественнымъ вопросамъ было очень мало,
то занимались, по преимуществу, естественными науками, что
было особенно удобно съ тѣхъ поръ, какъ пріобрѣли, по случаю,
порядочный микроскопъ, увеличивавшій въ 300 разъ. Увле-
кались мы занятіями по физіологіи и гистологіи (человѣка и
растеній), по минералогіи, зоологіи, анатоміи, ботаникѣ и пр.
Часто мы дрожали по нѣсколько часовъ на морозѣ въ этой
оригинальной аудиторіи. Были у насъ естественники, хорошо
знавшіе свой предметъ и съ любовью и увлеченіемъ дѣлившіеся
-своими познаніями, и они приготовляли великолѣпныя модели
для этихъ занятій.

Позднѣе мы стали получать иностранные статистическіе еже-
годники, а Департаментъ Полиціи присылалъ намъ „Вѣстникъ
•Финансовъ11. Благодаря этому, стали возможны статистическія
работы. Нѣкоторые занимались по историко-философскимъ
вопросамъ. По всѣмъ этимъ предметамъ читались рефераты,
происходилъ обмѣнъ мыслей, гадали о судьбѣ близкаго будуща-
го. .. Здѣсь же по временамъ происходили домашніе праздни-
ки. Въ 5-ой клѣткѣ мы ставили столъ и устраивали чай съ
домашними угощеніями, приготовленными на лампахъ, на удив-
леніе и смѣхъ жандармовъ, которые сначала, кажется, мало
вѣрили въ съѣдобность такихъ приготовленій. Иногда даже
раздавались пѣсни. Начальство сперва думало протестовать, но
потомъ махнуло рукой. „Вышк.и‘!, гдѣ находились надзирав-
шіе за нами, однако не бездѣйствовали; стража неустанно слѣ-
дила за нами; не перестали также водить заключеннаго между
двухъ жандармовъ.

Часто мы, собравшись въ клубѣ, вспоминали о недавно пере-
житыхъ годахъ, о погибшихъ товарищахъ въ Шлиссельбургской
крѣпости. Говорятъ, ихъ хоропили около стѣны крѣпости : гробъ
несли 4 солдата съ вахмисіромъ впереди и закапывали безъ
обрядовъ. Положимъ, обряды никѣмъ изъ пасъ не признавались,
и умирающіе сами отказывались отъ священника, но, съ точки
зрѣнія самого начальства, это было настолько дурно, что послѣ
хвастались улучшеніемъ и относительно погребенія : стали
звать попа, чтобы отпѣть покойника и запечатать гробъ.

Во время этихъ нашихъ свиданій мы впервые узнали толкомъ
о томъ, о чемъ прежде слышали урывками. Такъ оказалось, что
въ 87 году казнили на большомъ дворѣ пятерыхъ человѣкъ : Улья-
нова, Генералова, Андреюшкина, Осипанова и Шевырева. Судили
ихъ по дѣлу 1-го марта 87 г. Процессъ окончился спустя
2 мѣсяца послѣ первыхъ арестовъ, и потому, вѣроятно, въ пу-
бликѣ мало знаютъ объ этомъ дѣлѣ. Изъ главныхъ обвиняемыхъ
чуть ли не всѣ были — студенты петербургскаго университета,
арестованные съ бомбами въ рукахъ по пути въ казанскій со-
боръ и на паперти его, куда ждали Александра III на панихиду
1-го марта. При арестѣ ихъ схватили за руки сзади всѣхъ
четверыхъ въ одно время. Они, конечно, были выданы.

Черезъ 2 мѣсяца дѣло было окончено; пятерыхъ приговорили
къ казни, двухъ къ заключенію въ Шлиссельбургской крѣпости.
Всѣхъ ихъ привезли въ Шлиссельбургъ.

Теперь только мы и узнали, куда исчезли 5 человѣкъ, кото-
рыхъ мы видѣли изъ оконъ въ 87 г., когда ихъ привезли, и
удивлялись, почему вскорѣ послѣ этого перевели къ намъ въ
новую тюрьму изъ старой только двоихъ, вмѣсто семерыхъ.
Товарищи ихъ разсказывали, что держали они себя на судѣ
•очень мужественно; по слухамъ, мужественно они и умерли.
Всѣ были молоды — отъ 21 до 27 лѣтъ. Вышли они изъ старой
тюрьмы въ 5 ч. утра и больше туда не возвращались...

Кстати сообщу и о другихъ казненныхъ въ Шлиссельбургѣ.
Въ 84 г. по процессу 14-ти привезли сюда двухъ военныхъ
Рогачева и Штромберга для исполненія надъ пими смертнаго
приговора. Съ ІПтромбергом'ь кто-то успѣлъ переступаться, но
на другой день и онъ, и Рогачевъ исчезли. По слухамъ, ихъ
повѣсили. Говорятъ, Рогачевъ оборвался съ висѣлицы, такъ что
поднимали его вторично. . . Болѣе, кажется, никого не приво-
зили въ Шлиссельбургъ для казни.

Въ 91-мъ году, какъ потомъ мы узнали, привезли къ намъ
Софью Гинсбургъ изъ Петербурга, а за что — неизвѣстно.
Посадили ее одну въ старую тюрьму (въ № 1-ый). Черезъ недѣлю
она зарѣзалась чѣмъ-то (кажется, ножницами), — такъ ее никто
и не видѣлъ. Обо всемъ этомъ узнали мы изъ нѣкоторыхъ тюрем-
ныхъ источниковъ лѣтъ черезъ 5. Вѣроятно, ей показалось
слишкомъ жутко, такъ какъ возлѣ нея не было тогда ни одного
живого существа, ей подобнаго. Должно быть, опа подумала,
что такъ будетъ всегда.—Упомяну здѣсь еще объ одномъ слухѣ :
говорятъ, что опа пробовала зарѣзаться еще въ Домѣ Предва-
рительнаго Заключенія, но только сильно ранила себя, — и что
послѣ этого сейчасъ же ее перевезли въ Шлиссельбургскую
крѣпость. Вообще же, несомнѣнно, что она умерла въ старой
тюрьмѣ въ декабрѣ 90 г. или въ январѣ 91 г.

Источниками всѣхъ этихъ свѣдѣній были или привозимые съ
воли „новые“ товарищи, которые передавали намъ извѣстія,,
большей частью подтверждаемыя нашими собственными наблю-
деніями, или же мы сами видѣли изъ оконъ вновь прибывшихъ,
и потомъ кто-нибудь изъ оставшихся въ живыхъ товарищей
сообщалъ свѣдѣнія о казненныхъ. Мы всегда были склонны
видѣть во всемъ примѣты прибытія новыхъ товарищей и часто
ошибались, хотя зато вряд'ь ли смогли бы скрыть отъ насъ,
если, дѣйствительно, кого привозили. Узнавали это мы по прекра-
щенію работъ въ мастерскихъ въ старой тюрьмѣ (такъ мы до-
гадались о томъ, что привезли Гинсбургъ), по несвоевременной
раздачѣ нищи или слишкомъ большой торопливости и суетѣ въ
тюрьмѣ. Тогда мы открывали форточки въ окнахъ, выходящихъ
на юго-западъ, и прислушивались къ звону цѣпей, — уже съ
половины двора были слышны звуки цѣпей. Влѣзать на окна
безъ передвижной скамейки было такъ трудно, что рисковали
всегда сорваться внизъ, не удержавшись за слабую опору;
устраивали иногда лѣстницу изъ простыни и полотенца и при-
вѣшивали ее къ крючку форточки. Трудность увеличивалась
еще и тѣмъ, что въ такое время жандармы были особенно бди-
тельны и могли бы замѣтить, какъ мы взбирались на окна,
и стащить съ окна. Но все-же всегда кто-нибудь да видѣлъ
привезенныхъ и разсказывалъ потомъ тѣмъ, кому это не удалось.
Вновь привезенныхъ вводили обыкновенно „подъ руки44, почти
несли.

Вѣроятно, покажется страннымъ то нетерпѣніе, съ которымъ
мы ожидали „новыхъ41. Да, надо сознаться въ этомъ! но это
тѣмъ болѣе понятно, что не только въ первыя времена, но и
до самыхъ послѣднихъ дней большинство — какъ срочные, такъ
и безсрочные — не надѣялось когда-либо выйти изъ стѣнъ
тюрьмы. Трудно представить себѣ, какъ велика въ душѣ чело-
вѣка потребность вѣчно думать о волѣ, быть неразрывно свя-
заннымъ съ этой мыслью, желать видѣть кого-нибудь съ воли,
а тѣмъ болѣе узнать, что тамъ произошло новаго, да еще узнать
все это отъ своего товарища. Порой ощущаешь душевный и
умственный голодъ — не то тоску, не то апатію, что дохо-
дило иногда до инстинктивнаго страха передъ мертвой пусто-
той не только въ собственной твоей жизни и въ жизни твоихъ
товарищей по тюрьмѣ; нѣтъ, чувство это переносишь на жизнь
на волѣ, — на все и на всѣхъ. Такія чувства, вѣроятно, зна-
комы каждому, испытавшему долгое заключеніе. Все окружаю-
щее — и солнце, и небо, и люди, и звуки кажутся совсѣмъ
иными, не связанными съ нами привычными представленіями,
а потому являются чѣмъ-то страннымъ, чуждымъ, какъ все
непонятное, враждебное. Вѣроятно, у нѣкоторыхъ это настрое-
ніе дошло до вопроса — зачѣмъ жить, у другихъ до помѣша-
тельства; полупомѣшательство же не миновало никого. Самые
частые сны у всѣхъ безъ исключенія были побѣги, — самые
невѣроятные, всегда кончавшіеся поимкой; и эти сны не пере-
ставали у сидѣвшихъ въ тюрьмѣ и послѣ десяти лѣтъ неволи...
Да, часто, часто испытываешь эту тоску и чувствуешь въ себѣ
затаенное желаніе, чтобы привезли еще новыхъ товарищей.
И это все тѣмъ болѣе естественно, что, несмотря на улучшив-
шіяся условія, постоянно сознаешь ужасный гнетъ безцѣльной,
безсмысленной жизни!

Теперь, когда я далеко отъ Шлиссельбурга, мнѣ часто пред-
ставляются всѣ живущіе тамъ прямо-таки полуживыми. Тамъ
все распредѣлено но минутамъ, — такъ бѣдна содержаніемъ
и событіями внутренняя жизнь; завтра то же, что было вчера.
Часто, бывало, вставая утромъ, думаешь: „хоть бы что-
нибудь новое, хотя бы и худшее", и съ отвращеніемъ идешь
снова все по той же тропинкѣ, по которой ходилъ 12 — 13
лѣтъ, съ тѣми же двумя жандармами, не дающими ступить
въ сторону. За стѣны тюрьмы никто никогда не выходилъ, и
— казалось иногда — отдалъ бы поджизни, чтобы только
взглянутъ съ башни на волю, вдаль. — Днемъ, пока занятъ чте-
ніемъ книги или какимъ-нибудь домашнимъ дѣломъ, хоть сколько-
нибудь сносно. Но сколько муки испытываешь вечеромъ <
Часто ту же муку испытываешь и днемъ, нѣсколько дней йодъ
рядъ. Теперь я понимаю, что только люди съ сильной волей
сохраняютъ въ себѣ способность жить въ тюрьмѣ. Становится
невыносимымъ именно этотъ мертвый покой, безвыходность, без-
дѣятельность. Судя по внѣшнему виду, люди здоровы, иногда
даже отличаются наклонностью къ полнотѣ, но состояніе ихъ
души лучше всего будетъ видно изъ дальнѣйшихъ описаній со-
бытій, когда сдѣлали попытку снова отнять данныя намъ льготы.

Шдисс. кр.	5
Дѣло въ томъ,что всѣ вольности оставались „иолупризнанньши",
не были утверждены „свыше", система одиночнаго заключенія не
была уничтожена, а потому мѣстная администрація всегда могла
безъ всякихъ затрудненій вернуться къ старому. Съ другой
стороны, самыя эти льготы были часто стѣснительны, вслѣдствіе
строгаго исполненія всѣхъ правилъ. Такъ, разрѣшеніе видѣться съ
кѣмъ-либо въ установленные часы и въ установленномъ мѣстѣ
было очень тягостно: идешь на свиданіе, когда хочется быть
одному, и обратно. Не говорю уже о томъ, что многое полу-
чалось съ большимъ трудомъ. Такъ, когда умиралъ Юрковскій
(въ 96 г.), хотя и позволили ухаживать за нимъ ночью, но очень
неохотно. Во время прогулокъ можно было быть только вдвоемъ.
Какъ мы ни добивались, чтобы разрѣшили гулять втроемъ, въ
этомъ намъ не уступали пи за что. Такимъ образомъ, быть
всѣмъ вмѣстѣ можно было только въ „клубѣ", но и при этомъ
всѣ были раздѣлены заборами по двое и могли видѣть другъ
друга лишь черезъ рѣшетки забора. Для того чтобы видѣть
товарищей, приходилось зябнуть на прогулкѣ въ продолженіе
всей длинной петербургской зимы, мокнуть подъ дождемъ чуть
не круглый годъ, хотя на прогулкахъ и подѣлали кой-какіе дере-
вянные навѣсы. Больнымъ же часто приходилось, вслѣдствіе
холода, дождя и т. п., уходить съ прогулки къ себѣ въ камеру.
Вотъ почему мы стали говорить объ открытіи форточекъ въ
дверяхъ, хотя бы только въ мастерскихъ во время работы, подъ
предлогомъ, что это необходимо, когда дѣлается одна и та же
вещь нѣсколькими лицами, а послѣ стали настаивать на разрѣ-
шеніи выходить въ коридоръ за матеріаломъ для работы. Это
было необходимо, потому что въ мастерскихъ не помѣщались
большія доски; притомъ же только въ коридорѣ можно было
дѣлать сборку большихъ вещей. Комендантъ согласился па эти
наши заявленія, хотя и неохотно.

Въ 1895 г. стали еще выпускать на большой дворъ, а также
въ парники человѣка по два послѣ обѣда. Въ старой тюрьмѣ
была кухня съ окномъ, выходившимъ на этотъ дворъ. Послѣд-
ніе два года намъ разрѣшали стряпать себѣ тамъ что-нибудь
въ праздничные дни или по какому-либо иному предлогу. И вотъ
у этого окна стали устраиваться чаи и бесѣды. Образовался,
такимъ образомъ, еще „клубикъ", и засѣданія паши тамъ продол-
жались отъ часу до 3-хъ иди 4-хъ. Начались также занятія и
чтенія у форточекъ мастерскихъ. Начальству всѣ эти собранія
не нравились, и оно постоянно просило, чтобы мы поменьше соби-
рались группами. Спрашивается, зачѣмъ и почему понадобилось

*) Теперь заключенные могутъ видѣться съ 9 ч. утра до 9 ч. вечера, и
только для женщинъ существуетъ исключеніе: имъ позволяютъ видѣться
лишь во время утренней прогулки отъ 8 до 12 часовъ.

Въ настоящее время сидящіе въ Шлиссельбургской крѣпости очень часто
перестукиваются другъ съ другомъ въ длинные зимніе вечера, — стучатъ
опи также и по утрамъ отъ 6 до 8 часовъ. Авт.
это стѣсненіе ? Послѣ объяснили намъ, что боялись нашихъ
столкновеній съ дежурными; но никакихъ столкновеній именно и
не было, пока не заставили дежурныхъ чуть не силой „разгонять11
и „отгонять11 пасъ отъ форточекъ. Запрещеніе это стало сильно
раздражать насъ, и мы постоянно чувствовали какое-то насиліе,
точно мы были звѣри какіе-то безъ разума, безъ смысла. . .
Почему насъ такъ сторожили'? Мало развѣ было однихъ зам-
ковъ : 1) въ камерѣ, 2) въ тюремной двери, 3) въ воротахъ
тюремнаго двора и 4) въ крѣпостныхъ воротахъ ? Стража
ходила день и ночь на стѣнахъ тюрьмы и у ея стѣнъ. Толпы
унтеръ-офицеровъ внутри тюрьмы, кордегардія, наполненная
карауломъ, цѣлыя казармы солдатъ. Эти замки и аргусы были
часто положительно невыносимы отъ одного созерцанія ихъ:
одинъ звукъ тюремщиковъ возмущалъ насъ. И это все продѣлы-
валось но отношенію къ людямъ, оторваннымъ отъ воли 14 лѣтъ
тому назадъ, живущимъ какъ будто на томъ свѣтѣ, потерявшимъ
ясное представленіе о дѣйствительной жизни! Сношенія съ
городомъ черезъ каналъ всегда, какъ и въ то время, были очень
строги, такъ что невозможно объяснить себѣ, чѣмъ была
вызвана такая охрана.

За послѣднее время, въ періодъ улучшеній, насъ будто забыли
— ревизіи дѣлались очень рѣдко. Съ началомъ новаго царство-
ванія (Николая II) опять повѣяло чѣмъ-то зловѣщимъ. Снова
обратили на пасъ вниманіе и рѣшили привести насъ въ то
положеніе, въ какомъ мы были раньше, т. е. подчинить стро-
гой дисциплинѣ и субординаціи. Нашли, что мы слишкомъ
распустились и сдѣлались хозяевами своего положенія. Что
это были пе только одни угрозы, скоро доказалъ пріѣхавшій
ревизоръ — какой-то жандармскій полковникъ, который не
постыдился сдѣлать обыскъ вездѣ, даже подъ кроватями въ
вашемъ отсутствіи. Говорятъ, въ Департаментѣ Полиціи ду-
мали, что мы дѣлаемъ чуть ли не бомбы и имѣемъ сношенія
съ волей. Держалъ себя ревизоръ, какъ начальство, входилъ
безъ поклона, озирался кругомъ и молча уходилъ. Результатомъ
его визита было стѣсненіе въ полученіи книгъ, попытки за-
крыть форточки въ мастерскихъ и уничтожить „клубы11. Разъ-
таки заперли форточки, но товарищи, не вошедшіе еще въ ка-
меры, отказались выйти изъ коридора, подняли шумъ и стали
переговариваться съ запертыми о томъ, какъ снова отвоевать
открытіе форточекъ. Только-что назначенный смотритель Дубро-
винъ, который очень безтактно хвасталъ, что усмирялъ въ кадет-
скомъ корпусѣ даже сорванцовъ, велѣлъ открыть, сказавъ, что
это было сдѣлано по недоразумѣнію. Но за этой попыткой воз-
вращенія къ старому послѣдовали другія попытки, а вмѣстѣ съ
тѣмъ началась упорная, отчаянная борьба. Уступать ни за что
не хотѣли, о прежнихъ порядкахъ никто не хотѣлъ слушать.
Разъ даже дѣло дошло до вызоза военнаго караула, — это было
въ первый разъ за 12 лѣтъ. Впрочемъ, въ этомъ случаѣ, вѣро-
ятно, пересолилъ дежурный унтеръ-офицеръ, — вообще, многіе
изъ старыхъ служащихъ, помня старину, очень охотно стали
пересаливать нъ своемъ усердіи. Караула не впустила къ намъ
въ зданіе тюрьмы сама же стража, потому что она могла ожи-
дать большого столкновенія. Караулъ обязанъ былъ хватать не
исполняющихъ приказаній арестантовъ (а таковыхъ было много),
вязать, ихъ и даже пускать въ ходъ холодное оружіе, смотря
по командѣ караульнаго офицера. Среди заключенныхъ было
сильное возбужденіе. Одинъ грозилъ поднятымъ топоромъ, если
бы кто изъ стражи сказалъ хоть „еще одно грубое слово"...

Столкновенія съ администраціей стали повторяться очень часто,
но начальство никого изъ насъ не наказывало, мотивируя это
тѣмъ, что всѣ заключенные „душевно больные". Было очевидно,
что болѣе никто не сможетъ выносить такого режима... Объ
уничтоженіи клубовъ на гуляньяхъ боялись даже заговаривать,
хотя и намекали на возможность задѣлать рѣшетки, если мы не
станемъ смирнѣе. „И что вамъ стоитъ сдѣлать это хоть для виду",
говорили намъ. Однако все же лишили насъ права выходить въ
коридоръ болѣе, чѣмъ двумъ человѣкамъ сразу, и уничтожили
„клубикъ" у окна кухни, такъ что лѣтомъ 1896 г. было больше
непріятностей отъ столкновеній съ начальствомъ изъ-за права
видѣться съ товарищами, чѣмъ удовольствія побыть вмѣстѣ. Мы
даже думали, не умышленно ли вызываютъ этимъ всѣхъ насъ
на отпоръ. Дѣло въ томъ, что все это началось какъ-разъ
послѣ коронаціоннаго манифеста, и намъ казалось, что прави-
тельству хочется найти какое-либо оправданіе для себя, чтобы
не примѣнять къ намъ манифеста. Однако это были только
догадки и, какъ потомъ оказалось, ошибочныя.

Умирающихъ теперь не было. Послѣднимъ умеръ (въ 1891 пли
1892 г.) Буцинскій. Онъ умеръ одинъ въ своей камерѣ, потому
что товарищи, ухаживавшіе за нимъ, бывали въ его камерѣ лишь
въ опредѣленные часы. Хоронили его тоже неизвѣстно какимъ
образомъ. Буцинскій до послѣдняго дня занимался (если не
ошибаюсь) статистическими работами, хотя уже давно былъ
болѣзнью прикованъ къ кровати, такъ что самъ не могъ ходить
на прогулку и товарищи выносили его на дворъ подышать свѣ-
жимъ воздухомъ. Онъ страдалъ отъ рака желудка и умеръ,
— кажется, очень быстро — отъ разрыва сердца. Остальные
же съ хроническими легочными болѣзнями поправились и вообще
всѣ были физически болѣе или менѣе здоровы. Въ послѣдніе
два года гуляли лѣтомъ но 6 часовъ (утромъ отъ 8 до 12 и
вечеромъ отъ 4 до 6 часовъ). Больные могли быть па дворѣ и
послѣ обѣда, — здоровые всегда уступали имъ свои смѣны.

Теперь' стали преобладать болѣзни нервныя и душевныя.
Совсѣмъ на глазахъ товарищей сошелъ съ ума Похитоновъ,
офицеръ, обвинявшійся въ 1884 г. въ принадлежности къ воен-
ной организаціи. Сидѣлъ онъ десять лѣтъ въ Шлиссельбургѣ,
всѣ его любили. Вдругъ началъ онъ ссориться изъ-за всякаго
пустяка и, главнымъ образомъ, изъ-за политическихъ и обще-
ственныхъ вопросовъ, предлагалъ устроить коммуну довольно’
страннаго характера и пр. За все опъ хватался, увѣряя въ
грандіозности успѣха, читалъ лекціи о приготовленіи хоро-
шаго табаку изъ разводимаго у насъ простого41), сажалъ цвѣты
какимъ-то необыкновеннымъ способомъ, выдумывалъ необы-
чайную машину. Все у него выходило нелѣпо, а онъ убѣж-
далъ, что отлично. Всѣмъ, разумѣется, стало ясно, что проис-
ходитъ съ нимъ. Потомъ онъ началъ писать по цѣлымъ днямъ
и ночамъ : сочинялъ теоріи, какъ осчастливить людей, — онъ
былъ въ это время въ полномъ бреду. Наконецъ, сдѣлался
буйнымъ, сталъ нападать на жандармовъ и товарищей, поку-
шался иа самоубійство. Жандармы и докторъ угождали ему,
какъ только могли, и сносили всѣ капризы и прихоти больного,
такъ что и мы, и они ухаживали за нимъ непрерывно въ сго
буйный періодъ. Самъ докторъ сталъ хлопотать о томъ, чтобы его
увезли, такъ какъ Похитоновъ могъ убить и себя, и другихъ. Разъ
онъ чуть не раздавилъ себѣ шейные позвонки, вставивъ въ ротъ
острую ножку тяжелой желѣзной койки, падавшей съ крючка
•съ большой силой. Къ счастью, его увезли въ Николаевскій
петербургскій военный госпиталь послѣ 6-7 мѣсяцевъ его бо-
лѣзни. Похитоновъ безнадеженъ : у него прогрессивный пара-
личъ.

Между тѣмъ Щедринъ впалъ въ полный идіотизмъ. Онъ
цѣлыя шесть лѣтъ не показывался изъ своей камеры, но въ
послѣдніе два года стадъ выходить къ вамъ на свиданія; онъ
придѣлалъ себѣ шпоры, голубиныя перья, относился ко всѣмъ
свысока, а въ болѣе буйный періодъ бранилъ и насъ, и жан-
дармовъ, называя ихъ холопами, а насъ упрекалъ, что мы слиш-
комъ мало революціонеры.

Ксношевичъ почти не выходилъ изъ камеры. Онъ составилъ
себѣ росписаніе дня,—то, подобно Похитонову, писалъ сочиненіе,
какъ осчастливить міръ, то пѣлъ, то свисталъ, то плясалъ...
И это каждый день въ теченіе полутора или двухъ лѣтъ. Его
дикое завываніе и свистъ разносились день и ночь по тюрьмѣ и
страшно разстраивали всѣхъ. Однако только послѣ увоза ІІохи-
тонова мы рѣшились заявить о Коношевичѣ. Мы боялись,
чтобы его не изолировали въ старую тюрьму, гдѣ унтеръ-офицеры
обижали бы его: имъ изъ-за него пришлось бы увеличить время
дежурства. Но все-же мы рѣшились заявить, что невозможно
держать сумасшедшихъ безъ надлежащаго надзора и ухода, при-
томъ еще на глазахъ здоровыхъ людей, прикованныхъ къ одному
и тому же мѣсту. Въ то же время мы условились отстоять его,

’) Другого табаку нѳ давали, и курильщики, испробовавъ куреніе крапивы,
моху, травъ и пр., какъ-то ухитрились добыть сѣмянъ цвѣточныхъ сортовъ
табаку. Теперь разрѣшили покупать на заработанныя деньги настоящій та-
бакъ. Авт.
въ случаѣ если его станутъ уводить въ старую тюрьму. Лѣтомъ
1896 г. пріѣхалъ къ намъ министръ внутреннихъ дѣлъ Горемы-
кинъ и самъ услышалъ завиванія и бредъ Коношевича. Мы
снова повторили ему свое заявленіе. Министръ выслушивалъ
насъ съ неудовольствіемъ и послѣ двухъ - трехъ заявленій
становился нетерпѣливымъ при первыхъ же словахъ о „душевно-
больныхъ" ; когда же его останавливали, продолжая говорить,
повысивъ голосъ, онъ отвѣчалъ: „знаю, знаю уже". Черезъ
два мѣсяца послѣ этого обоихъ — Щедрина и Коношевича
увезли въ Казань. Щедринъ сидѣлъ больнымъ одиннадцать
лѣтъ, Коношевичъ — восемь.

5 сентября 1896 г. умеръ отъ болѣзни почекъ и водянки
Юрковскій. Болѣлъ онъ много лѣтъ и былъ все время раздра-
жительнымъ, но такъ какъ онъ не любилъ говорить о своей
болѣзни, то начальство и докторъ приписывали эту раздражи-
тельность его дурному нраву и немилосердно записывали его
въ штрафной журналъ; прямыхъ наказаній, впрочемъ, они избѣ-
гали. Кончилось тѣмъ, что за два мѣсяца до смерти Юрков-
скаго, по усиленной просьбѣ его товарищей, зашелъ къ нему
докторъ, — и черезъ два дня мы узнали, что у него водянка.
Администрація и докторъ почувствовали, повидимому, угрызеніе
совѣсти и въ теченіе этихъ двухъ мѣсяцевъ ухаживали за нимъ,
какъ только могли; когда же онъ былъ совсѣмъ безпомощнымъ,
хлопотали о переводѣ его въ петербургскую больницу для сви-
данія съ матерью — восьмидесятилѣтнею старушкою, которая
тщетно много, много разъ хлопотала о свиданіи и, наконецъ,
лѣтомъ 1896 года въ письмѣ, полномъ отчаянія, прислала ему
свое послѣднее благословеніе, крестъ и молитвенникъ, по которо-
му онамолилась въ теченіе всего времени заключенія Юрковскаго,
т. е. 16 лѣтъ, съ надписью, что больше не въ силахъ добраться
до Петербурга. Юрковскій страшно хотѣлъ умереть не въ
ненавистной камерѣ, а хотя бы по дорогѣ, на пароходѣ, кото-
рый онъ такъ любилъ но воспоминаніямъ семейнымъ и личнымъ,—
но умеръ онъ въ камерѣ. Смерть онъ встрѣтилъмужественно. Ночью
ему предложили пригласить священника, но онъ отказался, а про-
силъ дежурившихъ при немъ товарищей послать коменданту
просьбу позволить проститься съ обѣими женщинами ; эту
просьбу исполнили, и онъ простился съ ними въ полномъ сознаніи,’
хотя совсѣмъ уже задыхался. Черезъ два часа онъ умеръ. Тѣло
его, прибранное товарищами, лежало въ открытой камерѣ.
Чтобы получить на это разрѣшеніе, потребовалось нѣкоторое
время, и камера была заперта часа три. Когда принесли гробъ,
всѣ въ послѣдній разъ простились съ нимъ и положили ему на
грудь благословеніе матери. На другой день въ 6 часовъ
утра, когда раздавали чай, скрипнули ворота тюрьмы, и сторо-
жившіе товарищи дали знать всѣмъ, что гробъ выносятъ. Выне-
сли сосновый ящикъ четыре солдата, впереди шелъ офицеръ —
и унесли за ворота крѣпости. Все-же это былъ единстиен-
пый больной, пользовавшійся въ такой мѣрѣ уходомъ и внима-
ніемъ товарищей и администраціи. Ранѣе никому невозможно
было ничѣмъ помочь.

Хлопоты о переводѣ Юрковскаго въ Петербургъ оказались
возможны, вслѣдствіе происходившаго въ это время — и даже
нѣсколько раньше — обсужденія или уже рѣшенія о примѣненіи
манифестахъ сидящимъ въ Шлиссельбургѣ, о чемъ мы и не дога-
дывались тогда. Юрковскій, навѣрное, былъ бы увезенъ изъ
Шлиссельбурга по этому манифесту, такъ какъ уже отбылъ свой
15-лѣтній срокъ и теперь сидѣлъ за побѣгъ съ Кары.

О примѣненіи манифеста никто и не думалъ. Всѣ мы были увѣ-
рены, что Шлиссельбургъ изъятъ изъ всѣхъ общихъ тюремныхъ
правилъ,—къ тому же въ послѣдній годъ происходила непрерывная
борьба, вслѣдствіе новыхъ прижимокъ. Какъ вдругъ (это было
черезъ семь мѣсяцевъ послѣ воронаціи), когда мы по обыкновенію
работали въ мастерскихъ, вызвали къ коменданту десять заклю-
ченныхъ. Этого еще никогда не было. Воображеніе всѣхъ
было такъ напряжено, что ждали чего-нибудь недобраго, если
не для всѣхъ, то для вызванныхъ. Оставшіеся ждали въ страш-
номъ волненіи часа полтора, пока вернувшіеся товарищи не
сообщили имъ о прочтеніи бумаги изъ министерства Внутрен-
нихъ Дѣлъ. Въ бумагѣ было сказано, что министръ Внутрен-
нихъ Дѣлъ по совѣщанію съ министромъ юстиціи нашелъ воз-
можнымъ, въ виду добропорядочнаго поведенія такого-то,
представить на усмотрѣніе государя о сокращеніи срока каторж-
ныхъ работъ на одну треть, а тѣмъ, кто пробылъ двѣ трети
срока, замѣнить заключеніе въ крѣпости ссылкой на поселеніе,
— „что государь милостиво разрѣшить соизволилъ".

Серьезное облегченіе получили только 6 человѣкъ (всѣхъ
сидѣло въ это время 21 человѣкъ): троимъ изъ нихъ вѣчное
заключеніе было замѣнено двадцатилѣтнимъ; троимъ уменьшенъ
срокъ на шесть лѣтъ. Пятеро должны были 23 ноября
1896 г. отправиться на поселеніе въ Сибирь: Шебалинъ, Мар-
тыновъ, Суровцевъ, Яновичъ въ Якутскую область, а я —
на Сахалинъ.

Въ дни сборовъ для отправки пяти человѣкъ въ теченіе
двухъ недѣль было много разговоровъ съ администраціей.
Высказывались предположенія, будто хотятъ подчинить Шлис-
сельбургскую крѣпость общему тюремному положенію. Не
знаю, вѣрно ли это. Знаю только, что если бы даже сократили
срокъ заключенія, то для того, чтобы выдержать тамошнюю
жизнь, нужно страшное напряженіе воли, и что въ случаѣ ухуд-
шенія условій никто не вынесетъ и друхъ-трехъ лѣтъ. Это могу
сказать съ полной увѣренностью, — администрація же въ этомъ
давно убѣдилась. Заключенные въ Шлиссельбургскую крѣпость
смогутъ выжить до конца своего срока только при улучшенныхъ
условіяхъ, т. е. если будутъ имъ давать новые книги и жур-
налы, разрѣшатъ переписку и свиданія съ родными и полное
общеніе между собой, при отсутствіи всякихъ окриковъ со
стороны администраціи.

Думая о томъ, какъ мало надежды на лучшее для оставшихся
въ Шлиссельбургѣ, я вспоминаю свое пребываніе тамъ и уди-
вляюсь, какъ это я теперь говорку занимаюсь, читаю, работаю,
пою, смѣюсь... Странно, какъ будто это не я дѣлаю.

Раньше было упомянуто, что сумасшедшихъ было много, —
именно, не менѣе одной трети (одни изъ нихъ умерли, другихъ
увезли изъ Шлиссельбурга, третьи — выздоровѣли). Человѣка
два-три и теперь осталось въ Шлиссельбургѣ изъ числа выздо-
ровѣвшихъ. Глядя на нихъ, видишь, какъ близка для иихъ опас-
ность снова сойти съ ума, — они это сами сознаютъ и часто
объ этомъ заговариваютъ съ обычной мнительностью больныхъ.

Издали теперь мнѣ представляется тамошняя жизнь —
жизнью полумертвыхъ людей... Существуетъ ходячее мнѣніе
о возможности свыкнуться съ тюрьмой до нежеланія разстаться
съ ней. Этого я не только не могу подтвердить, но и не по-
нимаю : должно быть, что-нибудь подобное можетъ случиться
или съ людьми очень неразвитыми, для которыхъ возможна жизнь
очень несложная въ душевномъ смыслѣ, или какъ ненормаль-
ное болѣзненное явленіе. Такъ, иапр., Щедринъ, не выхо-
дившій изъ камеры въ теченіе шести лѣтъ, кричалъ, когда у
него рѣшались открыть форточки: ему сталъ невыносимъ свѣ-
жій воздухъ. Но и онъ черезъ шесть лѣтъ снова почувствовалъ
удовольствіе ныйіи изъ камеры и насладиться лѣтнимъ солнцемъ
и тепломъ...

Трудно забить душу и умъ въ живомъ и развитомъ человѣкѣ,
и какъ бы ни поддерживала его мысль о пользѣ страданій за
идею, — его умъ и душа, жаждутъ жизни и развитія: вѣдь,
„кто не идетъ впередъ, идетъ назадъ"... Сидя въ тюрьмѣ, нѣ-
которое удовлетвореніе находишь лишь въ постоянной борьбѣ
за чувство человѣческаго достоинства, вслѣдствіе ежеминутныхъ
попытокъ заглушить ихъ. Но и къ опасности привыкаешь, и
она со временемъ теряетъ свое поддерживающее значеніе, —
и все, что тогда остается въ итогѣ, все это мертво.
ПРИЛОЖЕНІЕ.

Располагаемъ біографическія свѣдѣнія о сидѣвшихъ въ Шлис-
сельбургской крѣпости въ хронологическомъ порядкѣ ихъ про-
цессовъ :).

1874 г.

1. Въ 1874 году осужденъ приговоромъ сената Долгушинъ
на 10 лѣтъ каторжныхъ работъ. Онъ былъ арестованъ въ
1873 г. за устройство одной изъ первыхъ тайныхъ типографій

В Въ первый разъ о переводѣ политическихъ каторжанъ въ Шлиссельбург-
скую крѣпость узнали въ августѣ 1884 года. Тогда же стало извѣстнымъ,
что разстрѣлянъ былъ Минаковъ. Многіе наводили справки о заключенныхъ
тамъ родственникахъ сбояхъ въ Департаментѣ Полиціи; посылались десятки
писемъ отъ матерей, женъ, братьевъ. Въ лучшемъ случаѣ имъ отвѣчали:
такой-то живъ. Когда кто-нибудь изъ посаженныхъ въ Шлиссельбургскую
крѣпость умиралъ, Департаментъ Полиціи иногда извѣщалъ объ этомъ родныхъ.
Вообще, строились только догадки, положительнаго же никто ничего не зналъ.

Первыя свѣдѣнія о Шлиссельбургской крѣпости появились въ январѣ 1889
года въ „Свободной Россіи", гдѣ, между прочимъ, сообщалось о томъ, что въ
Шлиссельбургъ посаженъ административнымъ порядкомъ бывшій офицеръ -До-
совской. Этотъ слухъ всѣмъ показался тогда „невѣроятнымъ"; однако онъ
подтвердился, какъ и всѣ другіе слухи, сообщенные заграничной печатью о
Шлиссельбургской крѣпости. Въ 1888 г. правительство выпустило изъ Шлис-
сельбурга Караулова, кончившаго свой срокъ каторги. Раньше него вышелъ
только больной Ювачевъ.

Правительство сознавало, что о Шлиссельбургской крѣпости лучше помол-
чать. Поэтому долгое время о ней было очень мало извѣстно. Только въ
1893 г. появилась небольшая статья о Шлиссельбургской крѣпости въ „Ргее
Вдівзіа", № 9.

Въ 1895-96 гг. было освобождено изъ Шлиссельбурга еще нѣсколько чело-
вѣкъ, и они вынесли съ собой рядъ самыхъ достовѣрныхъ свѣдѣній о жизни
въ крѣпости.

Въ № 32 „Летучихъ Листковъ" (23 апрѣля 96 г.), а потомъ въ Л'»№ 38, 39,
40 за 97 г. появились замѣтки о Шлиссельбургской крѣпости. Вскорѣ одна,
замѣтка была перепечатана въ „Матеріалахъ для исторіи русскаго соціально-
революціоннаго движенія", Л» 6. Болѣе обстоятельныя статьи появились въ
1897 г. въ № 1 сборника „Наше Время", въ изданіи народоправцевъ, и въ
и за паданіе трехъ прокламацій. До 1880 г. Долгушинъ содер-
жался вмѣстѣ съ Мышкинымъ въ одной изъ центральныхъ ка-
торжныхъ тюремъ въ Харьковской губерніи. Заключеніе въ
ятой тюрьмѣ немногимъ уступало тому, что потомъ пришлось
заключеннымъ вынести въ Шлиссельбургской крѣпости, — объ
этомъ было разсказано въ „Надгробномъ словѣ Александру II“
(№ 3 Вѣстника Нар. Воли"). Въ 1881 т., когда Долгушина
перевозили на Кару, онъ помогалъ въ Красноярскѣ побѣгамъ

Л» 3-4 .Работника11, изданнаго соціалдемократамп. Въ 1899 г. били интерес-
ныя статьи о Шлиссельбургской крѣпости въ ..Русскомъ Рабочемъ" № 2, из-
даваемомъ Союзомъ русскихъ соціалистовъ-революціонеровъ, и въ № 3
„Наканунѣ".

Въ Россіи въ 1897 г. былъ изданъ гектографированный листокъ со свѣдѣ-
ніями о Шлиссельбургской крѣпости и вскорѣ послѣ того гектографированная
же брошюра съ обстоятельнымъ разсказомъ о событіяхъ въ Лілиссельбург-
скоіі крѣпости въ 1884-189(5 гг.

Нечего говорить, что легальная пресса ни разу не имѣла возможности даже
заикнуться о томъ, что дѣлалось въ нѣсколькихъ десяткахъ верстъ отт>
Петербурга.

Изъ источниковъ, въ которыхъ можно найти свѣдѣнія о заключенныхъ въ
Шлиссельбургской крѣпости и о дѣлахъ, по которымъ они обвинялись, можно
указать слѣдующіе :

1)	Отчеты о процессахъ, печатавшіеся иногда въ русскихъ газетахъ. Иногда,
напримѣръ, въ 7б-хъ и въ 80-81 годахъ газеты сообщали цѣликомъ обви-
нительные акты, допроси подсудимыхъ, пренія на судѣ и т. д.; въ боль-
шинствѣ же случаевъ, начиная съ 1882 года, правительство запрещало печа-
тать что-либо о политическихъ процессахъ, и газеты могли перепечатывать
о нихъ лишь краткія правительственныя сообщенія изъ „Правительственнаго
Вѣстника".	'

ЗІы даемъ числа, въ которыхъ происходили процессы; приблизительно около
этого времени читатели должны искать о нихъ отчеты въ газетахъ. Дли нѣ-
которыхъ годовъ существуютъ индексы въ „Правительственномъ Вѣстпикѣ",
„Недѣлѣ", „Русскихъ Вѣдомостяхъ"; эти индексы помогутъ читателямъ оты-;
екпвать процессы. Для нѣкоторыхъ процессовъ мы смогли дать точныя свѣ-
дѣнія, когда печатались ихъ отчеты. Всѣ большія газеты обыкновенно пере-
печатывали отчеты о по.чптическііх'ь процессахъ одновременно на другой день
послѣ появленія ихъ въ „Правительственномъ Вѣстникѣ" пли, — если дѣла
разбирались въ провинціи, — въ мѣстныхъ правительственныхъ органахъ.

Нѣкоторые процессы появились къ отдѣльныхъ изданіяхъ, нанр., „Обвини-
тельный актъ но дѣлу 193-хъ" и „Дѣло 1-го марта".

2)	Въ „Современныхъ Извѣстіяхъ" Гилярова-Платонова за 1882-1883 годы
печатался ряда, фельетоновъ въ крайне реакціонномъ духѣ подъ заглавіемъ
„15 лѣтъ крамолы"; здѣсь по офиціальнымъ документамъ были переданы всѣ
событія съ 1866 по 1878 годъ Эти фельетоны были потомъ изданы отдѣльной
книгой, но по распоряженію правительства это изданіе было сожжено.

3)	Книга 'Гуна па нѣмецкомъ языкѣ, изданіе 1883 года, и нѣкоторыя дру-
гія аналогичныя изданія (Ольденбурга, Мальшинскаго и др.1

4)	„Каіеидарь Народной Воли на 1883 г.". Женева 1883 г.

5)	„За сто лѣтъ" — сборникъ, составленный Вл. Бурцевымъ подъ редакціей
С. Степплка-Кравчпнскаго. Лондонъ 1897 г.

Относительно біографій отдѣльныхъ лицъ, заключенныхъ въ Шлиссель-
бургской крѣпости и въ Алексѣевскомъ равелинѣ, мы можемъ указать еще
рядъ слѣдующихъ источниковъ :

Нечаевъ судился въ московской уголовной палатѣ, въ январѣ 1873 г. О
его дѣлѣ см. 1) современныя газеты; 2) процессъ нечаевцевъ въ 1871 г. съ
1 іюля по 25 сентября въ современныхъ газетахъ; 3) рѣчи Сцасовнча въ со-
браніи его сочиненій; 4) „За сто лѣтъ"; 5) „15 лѣтъ крамолы"; 6) „Матеріалы
для біографіи Нечаева" въ № 1 „Вѣстника Народной Воли" (тамъ же о Ше-
впчѣ); 7) процессъ солдатъ Алексѣевскаго равелина по дѣлу сношенія Нечаева
съ волей въ № 1 „Вѣстника Народной Воли".
каторжанъ Малавскаго и Павла Иванова, а когда стали битъ
поли ическихъ заключенныхъ, онъ далъ пощечину смотрителю
тюрьмы. За это Долгушину администрат/ивны-мт, порядкомъ
прибавили 15 лѣтъ каторги.

Въ маѣ 1882 г. съ Кары, гдѣ, кромѣ Долгушина, были уже
Мышкинъ, Геддисъ, Юрковскій, Малавскій, Щедринъ, Буцинскій,
Кобылянскій, Минаковь, — былъ устроенъ побѣгъ. Въ числѣ
восьми бѣжавшихъ были: Мышкинъ (арестованъ въ Владивостокѣ

Долгушинъ судился въ сенатѣ, съ 9 по 15 іюля 1874 г. О его дѣлѣ см.
1) современныя газеты; 2) журналъ „Впередъ!" за 1875 г. № 3, стр. 181-240;
3) статьи Николаевскаго въ -Московскихъ Вѣдомостяхъ" за 1877 г. 21 сен-
тября; 4) „15 лѣтъ крамолы" въ „Современныхъ Извѣстіяхъ"; 5) прокламаціи,
за которыя пошли въ каторгу Долгушинъ, Дмоховекііі и др., перепечатаны въ
Лд 3 „Впередъ!" и въ „За сто лѣтъ" стр. 97-98 (1-ая часть).

Мышкинъ судился по процессу 193-хъ съ 18 октября 1877 г. по 23 января
1878 г. О его дѣлѣ см. 1) современныя газеты; 2) „Община" за 1878 г. (въ
№ 1 „Общины" помѣщена рѣчь Мышкина: есть опа и въ сборникѣ „За сто
лѣтъ"); ?.) „Полный отчетъ процесса 193-хъ“ (изданный въ 1878 г. въ тайной
русской типографіи); 4) „Обвинительный актъ по дѣлу 193-хъ“, отдѣльное из-
даніе „Московскихъ Вѣдомостей" и другихъ газетъ; 5) „Надгробное слово
Александру 11“ въ А» 3 „Вѣстника Народной Воли" (о заключеніи въ централь-
ной харьковской тюрьмѣ Мыткппа, Долгушина, Дмоховскаго и др.Ѵ, О „За-
живо погребенные", издано въ тайной типографіи въ 1878 г.; 7) 0 судѣ надъ
Мышкинымъ за рѣчь при похоронахъ Дмоховскаго въ 1882 г. (ему прибавили
за нее 15 лѣтъ каторги) въ „Вѣстникѣ Народной Воли" №3 стр. 179.

Миланскій судился въ кіевской соединенной палатѣ, 7-9 іюля 1879 г. О
его дѣлѣ см. 1) современныя газеты („Голосъ", 30 августа 1879 г.); 2) Вл. Де-
боі'орій-Мокріеъпчъ „Изъ воспоминаній русскаго соціалиста" въ А» 3 „Вѣстника
Народной Воли".

О Минаковѣ (судился 26 іюня 1879 г.), Геллисѣ (судился 26 марта 1880 г.),
Юрковскомъ, Поповѣ, Ивановѣ, Бунинскомъ (судились съ 15 но 26 іюля 1880 г.)
см. современныя газо.ты.

Кобылянскій судился въ С.-Петербургскомъ военнно-окружномъ судѣ съ
25 по 30 октября 1880 г. О его дѣлѣ см. современныя газеты п Аі> 4 „Народ-
ной Воли".

Щедринъ судился вт, Кіевѣ съ 26 но 29 мая 1881 г. О его дѣлѣ см. 1) „Заря"
(кіевская газета), 2) „Новое Время" и другія газеты отъ 6 іюня. О второмъ
судѣ надъ Щедринымъ въ Сибири см. А» 3 сборника „На Годинѣ", стр. 70.

Дѣло Морозова, Тригони, Аронника, Клѣточнпкова, Колоткевчча, Фроленко,
Ал. Михайлова, Тетерки и др. (процессъ 20-тп въ 1882 г.) см. 1) отчеты о
процессѣ по дѣлу 1-го марта 1881 г. въ совремемных’ь газетахъ въ концѣ
марта этого года, а также въ № 5 „Историческаго Вѣстника" за 1881 г.:
отдѣльное изданіе этого процесса было выпущено редакціями „Московскаго
Телеграфа", „С.-Петербургскихъ Вѣдомостей." и т. д. Объ участникахъ про-
цесса 20-ти см. также процессъ 16-тп (1880 г.) и процессъ Веймара и другихъ
(6-14 мая 1880 г.). 2) обвинительный актъ по дѣлу 20-ти въ современныхъ
газетахъ отъ 21-22 февраля 1882 г.; то яте въ „Дѣлѣ" за 1882 г. А» 3 и въ
„Русскомъ Богатствѣ" за 1882 г. № 3. 3) 0 томъ жн судѣ см. отчетъ въ при-
ложеніи къ № 8-9 „Народной Воли" и „Па Родппѣ" А» 2 (рѣчь Михайлова
п* его заявленіе на судѣ). 4) Рѣчь Исаева — см. „Волглое Слово" за 1882 г.
№ 36. 5) Завѣщаніе Баранникова - см. „Вольное Слово" А» 36. 0) Завѣщаніе
Михайлова — см. № 3 „Матеріаловъ для исторіи русскаго соціальнаго п рево-
люціоннаго движенія": о Михайловѣ см. также въ „Подпольной Россіи" Степ-
няка. 7) Автобіографія Михайлова и воспоминанія о немъ—см. „На Родинѣ" А” 3.
8) 0 Морозовѣ см. „Подпольную Россію" п А» 1 „Былое". 9) Объ участіи
Морозова, Михайлова и др. въ „Землѣ п Волѣ" см. статью Есв. Серебрякова
„Общество Земли п Воли" въ А» 4 „Матеріаловъ" за 1894 г. 10) 0 Клѣточ-
нпковѣ см. книгу Л. Тихомірова „Сопзрігаіепгв еі Роіісіетв", 1886 г. 11) О Фро-
ленко см. воспоминанія Дебогорія-Мокріевича -. „Ключникъ п южный погромъ"
въ „Вѣстникѣ. Народной “Воли" № 3 и отдѣльно изданныя воспоминанія, а также
черезъ 2 мѣсяца), Юрковскій и Минаковъ. Послѣ этого неу-
дачнаго побѣга въ тюрьмѣ ввели новыя очень строгія правила.
Политическіе каторжане протестовали голодовкой, бунтами и
т. д. Они рѣшили было сжечь себя въ тюрьмѣ, но этого имъ
не удалось сдѣлать.

За эти протесты съ Кары было увезено 14 человіить въ
Петербургъ, — сначала въ Петропавловскую крѣпость и въ Домъ
Предварительнаго Заключенія, а потомъ въ Шлиссельбургскую
крѣпость. 6 іюля 1882 г. было увезено 8 человѣкъ: Геллиеь,

„Подпольную Россію* Степняка. 12) Рѣчь адвоката Александрова объ Еме-

льяновѣ была отгектографирована въ 1882 г.

Поливановъ судился 23 сентября 1882 г. Въ современныхъ газетахъ упо-
минается лишь объ его арестѣ (см. газеты 19-20 августа).

Дѣло Богдановича, Грачевскаго, Златопольекаго, Буцевича, Клименко и Те.т-
лалова слушалось въ особомъ присутствіи сената отъ 28 марта по 3 апрѣли
1883 г. См. 1) современныя газеты 8-9 апрѣля того года; 2) обшінпте.тыімГі
актъ въ Ап 1 „Вѣстника Народной Воли"; рѣчи подсудимыхъ и адвокатовъ
были отдѣльно изданы въ Петербургѣ вскорѣ послѣ процесса; 4) „Вольное
Слово* за 1883 г. А» 60. 5) О Грановскомъ см. „Побѣгъ М. Ф. Грачевскаго*
въ „Календарѣ Народной Воли*: о самоубійствѣ Грановскаго въ -Летучихъ
Листкахъ* А« 38, 39. 6) О Богдановичѣ см. его воспоминанія о Соловьевѣ въ

сборникѣ „На Родинѣ" Л» 2.

Дѣло Рогачева, Штромберга, Ашенбренера, Ювачева, Тпхановича, Похито-
нова, В. Фигнеръ, Л. Волкелштеіінъ, Суровцева, Немоловскаго, В. Иванова
слушалось въ С.-Петербургскомъ военномъ окружномъ судѣ съ 24 по 28 сен-
тября 1884 г. См. 1) Современныя газеты 12-13 октября; 2) „Обвинительный
актъ* въ „Вѣстникѣ Народной Воли4, № 4 (тамъ же статья Л. Тихомірова
-Памяти честно погибшимъ*); 3) рѣчь В. Фигнеръ въ „Листкѣ Народной
Воли* 1886 г.; 4) о Фигнеръ см. въ книгѣ Кеннана.

Дѣло Караулова, Шебалина, Мартынова, Панкратова слушалось въ кіевскомъ
военномъ окружномъ судѣ съ 1 но > ноября 1884 г. Въ русскихъ легаль-
ныхъ газетахъ ничего не появилось объ этомъ процессѣ. См. о немъ 1) „Об-
винительный актъ* въ „Вѣстникѣ Народной Воли* А» 5 (тамъ же статья Л.
Тихомірова „Кіевскій процессъ*): 2) А» 11 „Народной Воли* (отчетъ о процессѣ).

Дѣло Логовского. О его заключеніи въ Шлиссельбургской крѣпости въ
русскихъ легальныхъ газетахъ’ ничего не было. О Логовсвомъ въ загранич-
ной прессѣ см. выше.

ѣіанучаровъ судился въ Одессѣ 16 декабря 1885 г.^ О его дѣлѣ см. 1) „Вѣст-
никъ Народной Воли* № 5; 2) А» 11 „Народной Воли*. Вч. легальной

прессѣ о немъ, кажется, ничего не было напечатаао.

Дѣло Варынскаго, Яновича см. 1) процессъ, изданный отдѣльной книгой въ
тайной типографіи „Народной Воли (въ Тулѣ); 2) то же было по-ло.тъскп;
3) русскія газеты за январь 1886 г.

Дѣло Ульянова, Генералова, Андреюшкина, Осипанова, Шевырева, Новорус-
скаго, Лукашевича слушалось въ особомъ присутствіи сената съ 15 по 19
апрѣля 1887 г. См. 1) современныя газеты 9-10 мая 1887 г.; 2) Бурцевъ
„Хроника борьбы* въ № 1 „Свободной Россіи*: 3) „Общее дѣло Хг 97.

Дѣло Г. Лопатина, Стародворскаго, Коношевнча, Антонова, С. Иванова слу-
шалось въ С.-Петербургскомъ военномъ окружномъ судѣ еъ д8 мая по 9 іюня
1887 г. См. 1) краткій отчетъ въ современныхъ газетахъ отъ 17-18 іюня 1887 г.;
2) „Процессъ 21-го*, Женева 1888 г. (брошюра); при ней приложена біографія
Лопатина, написанная II. Л. Лавровымъ; 3) Л. Тихоміровъ „Въ мірѣ мерзости
и запустѣнія* (объ убійствѣ Судейкпна) въ „Вѣстникѣ Народной Воли* А» 2.
О томъ же статья Степняка въ „Общемъ дѣлѣ* Л- 5Ѣ; 4) о Лопатинѣ
см. А» 3 „Впередъ!* (журналъ).

Дѣло Оржиха см. А?« 2 „Свободной Россіи*. Въ русскихъ легальныхъ га-

зетахъ о немъ, кажется, ничего не было напечатано.

Дѣло Гинсбургъ слушалось 1 ноября 1890 г. См-, 1) „хішез ; 2) Соціаль-
Демократъ* № 4; 3) „Народоволецъ* № 1.
Буцинскій, Поповъ, Щедринъ, Ііобылянскій, Волошенко, Павелъ
Орловъ (послѣднихъ двухъ скоро вернули въ Сибирь), а въ маѣ
1883 г. еще С человѣкъ: Мышкинъ, Малавскій, Минаковъ,
Долгушинъ, Юрковскій, Крыжановскій (послѣдняго скоро выслали
изъ Петербурга, кажется, на Сахалинъ). *)

Долгушинъ въ 84 г. былъ переведенъ въ Шлиссельбургскую
крѣпость, гдѣ и умеръ лѣтомъ 86 г.

Условія сидѣнія въ Алексѣевскомъ равелинѣ были ужасны
За короткое время тамъ умерли:

Ширяевъ, Степанъ Григорьевичъ, народоволецъ, членъ Ли-
пецкаго съѣзда, участникъ подкопа подъ Московско-Курскую
же.т. дор., арестованъ въ декабрѣ 1879 г., осужденъ въ ноябрѣ
1880 г., по процессу 16-ти народовольцевъ. Въ 82 г. онъ по-
ложилъ на столъ всѣ свои книги и бросился изо всѣхъ силъ
внизъ головой объ полъ. Смерть его была моментальна.

Терентьева, Людмила, ар. 2 мая 1881 г. Работала въ типо-
графіи партіи Народной Воли. Осуждена въ 1882 г. но наро-
довольческому процессу. Въ томъ же году, какъ сказано выше,
ее случайно отравили въ Трубецкомъ бастіонѣ.

Баранниковъ, Александръ Ивановичъ, народоволецъ, участ-
никъ въ покушеніи на жизнь Мезенцева, выстрѣломъ своимъ въ
жандармскаго полковника помогшій скрыться Степняку - Крав-
чинскому; членъ Липецкаго съѣзда, ар. въ январѣ 1881 г.,
осужденъ въ февралѣ 1882 г. но процессу 21-го.

Тетерка, Макаръ, ар. въ 81 г., осужденъ но народовольче-
скому процессу въ 82 г. Въ ноябрѣ 79 г. вмѣстѣ съ Желябо-
вымъ участвовалъ подъ Александровскомъ въ покушеніи на
жизнь Александра II (въ попыткѣ взорвать поѣздъ, въ которомъ
ѣхалъ Александръ II). Кромѣ того, былъ хозяиномъ конспи-
ративной квартиры, гдѣ печаталась „Рабочая Газета".

Теллаловъ, Петръ Абрамовичъ, одинъ изъ очень извѣстныхъ
народовольцевъ, ар. въ декабрь 1881 г., осужденъ по процессу
17-ти въ 1883 г. Умеръ въ Алексѣевскомъ равелинѣ въ 84 г.,
30 -лѣтъ.

Б.іѣточниковъ, Николай Васильевичъ, служившій чиновникомъ
въ III отдѣленіи и передававшій свѣдѣнія о дѣятельности III
отд. Исполнительному Комитету Народной Воли. Судился по
народовольческому процессу 1882 г. Умеръ въ 1883 г.

.7/іншікъ, Мартынъ, народоволецъ, ар. весной 1881 г., осуж-
денъ по народовольческому процессу въ 1882 г. Извѣстный
пропагандистъ въ началѣ 70-ыхъ гг., участникъ процесса 193-хъ
и потомъ членъ партіи Народной Води; одинъ изъ участниковъ
подкопа подъ Малой Садовой. Умеръ въ 84 г.

Колоткевичъ, Николай Николаевичъ, участникъ одесскаго по-
кушенія на жизнь Александра II въ 79 г. и одинъ изъ иниціа-

*) Объ этомъ см. статью „Карійская каторжная тюрьма“ въ „Вѣстникѣ Народ-
ной Воли“ Д« 3.
торовъ военной организаціи партіи Народной Воли, а}). 26 янв.
81 г., судился но народовольческому процессу въ 82 г. Умеръ
въ 84 г.

Михайловъ Александръ Дмитріевичъ, членъ партіи Народной
Воли, участникъ Липецкаго съѣзда, одинъ изъ дѣятельныхъ ор-
ганизаторовъ покушенія на жизнь Мезенцева, участникъ въ
дѣлѣ Соловьева, въ московскомъ подкопѣ 79 г., арестованъ
28 ноября 1880 г., судился по народовольческому процессу
1882 г. На судѣ произнесъ замѣчательную рѣчь (см. „На
Родинѣ“). Умеръ въ 84 г., но неизвѣстно гдѣ. Изъ Трубец-
кого бастіона онъ былъ увезенъ, — по нѣкоторымъ свѣдѣніямъ,
онъ умеръ въ Алексѣевскомъ равелинѣ. Раньше опубликован-
ныя извѣстія о его смерти въ Шлиссельбургѣ, очевидно, не
вѣрны.

Нечаевъ, Сергѣй Геннадіевичъ, одинъ изъ первыхъ русскихъ
террористовъ, авторъ многихъ террористическихъ воззваній,
напечатанныхъ заграницей. Его именемъ названъ процессъ
81 человѣка, бывшій въ 1871 г. Арестованъ въ 1872 г. въ
Швейцаріи и выданъ Россіи. Судился въ Московскомъ уголов-
номъ судѣ въ 1873 г. Умеръ въ 1882 г. въ Алексѣевскомъ
равелинѣ.

Оболешинъ арестованъ въ 1878 г., судился но процессу Вей-
мара въ 80 г. подъ фамиліей „Сабурова", осужденъ на вѣчныя
каторжныя работы. Куда онъ дѣлся, неизвѣстно. Онъ бы.ть
однимъ изъ дѣятельныхъ организаторовъ „Земли и Воли".

Неизвѣстно, куда пропалъ Ліевичъ, сидЬвшій въ Алексѣев-
скомъ равелинѣ вмѣстѣ съ Нечаевымъ.

Другихъ, оставшихся въ живыхъ въ Алексѣевскомъ равелинѣ,
въ 1884 г. перевели въ Шлиссельбургскую крѣпость.

1877 - 1878 гг.

2.	Въ 1878 г. по процессу 193-хъ осужденъ Мышкинъ,
Ипполитъ Никитичъ, извѣстный пропагандистъ въ началѣ 70-хъ
гг., арестованный въ 1875 г. въ Якутской области при попыткѣ
освободить Чернышевскаго. На судѣ произнесъ свою знамени-
тую рѣчь. Былъ осужденъ на 10 лѣтъ каторжныхъ работъ.
Сидѣлъ съ 1878 - 80 г. въ одной изъ центральныхъ тюремъ
въ Харьковской губ. Въ 1881 г., когда его перевозили на
Кару, онъ въ Иркутскѣ при похоронахъ Дмоховскаго произнесъ-
надгробную рѣчь, и за нее ему прибавили административнымъ
порядкомъ еще 15 лѣтъ каторжныхъ работъ. — Послѣ неудач-
наго побѣга его перевели съ Кары въ Алексѣевскій равелинъ,
а оттуда въ Шлиссельбургскую крѣпость. 24 декабря 1884 г. онъ
далъ пощечину доктору, и въ началѣ 85 г. его казнили.

3.	Въ 1877 г. арестованъ Малавскій Владиміръ, за органи-
зацію возстанія въ Чигиринскомъ уѣздѣ. Кіевской соединенной
палатой осужденъ на поселеніе. Послѣ кассаціи приговора ему
было назначено 20 лѣтъ каторги; эютъ приговоръ былъ въ ян-
варѣ 1881 г. утвержденъ Александромъ II. За побѣгъ изъ
Красноярской тюрьмы Малавскому прибавили нѣсколько лѣтъ
каторги. — Умеръ онъ весной 1885 г. отъ чахотііИ въ
Шлиссельбургской крѣпости.

1879 г.

4.	Въ 1879 г. арестованъ Минаковъ, Евгеній Ивановичъ;
осужденъ въ томъ же году одесскимъ военнымъ судомъ иа
каторжныя работы за покушеніе на убійство шпіона Гопітофта.
Въ 1883 г. его перевели съ Кары въ Адексѣевскій равелинъ,
въ 84 г. въ Шлиссельбургскую крѣпость. Разстрѣлянъ въ
Шлиссельбургской крѣпости въ 1884 г. 6 сентября.

1880 г.

5.	Въ 1880 г. судился въ Одессѣ Геллисъ, Мееръ, арестован-
ный въ 1879 г. во время тотлебепскаго генералъ-губернаторства
за разбрасываніе прокламацій; въ 1880 г. приговоренъ къ ка-
торжнымъ работамъ. Въ 1882 г. безъ всякихъ причинъ былъ
переведенъ съ Кары въ Адексѣевскій равелинъ, а йотомъ въ
Шлиссельбургскую крѣпость, гдѣ и умеръ въ 1886 г.

6.	Въ томъ же 1880 г. но кіевскому процессу военно-окруж-
нымъ судомъ осуждены Юрковскій, Игнатій Ивановъ, Д. Бу-
цинскій, М. Поповъ, М. Клименко и другіе. (Клименко въ
1881 г. бѣжалъ изъ Сибири и снова судился въ 1883 г. — см.
ниже.)

Юрковскій, Ѳедоръ Николаевичъ, обвинялся въ участіи въ
подкопѣ подъ Херсонское казначейство въ 1879 т. Арестованъ
въ 1880 г. и тогда же осужденъ на каторгу на 15 лѣтъ. За
побѣгъ ему было еще. прибавлено, — всего ему приходилось
сидѣть 35 лѣтъ. Умеръ 5 сентября 1896 г., 46 лѣтъ.

Ивановъ, Игнатій Кирилловичъ, арестованъ въ Кіевѣ въ 1879 г.
по динамитному дѣлу ; въ тюрьмѣ послѣ суда сошелъ съ ума.
Былъ помѣщенъ въ Казанскій домъ умалишенныхъ и еще боль-
нымъ перевезенъ въ Шлиссельбургскую крѣпость. Тамъ умеръ
въ 1885 г., 28 лѣтъ.

Поповъ, Михаилъ Родіоновичъ, арестованъ въ Кіевѣ въ 1879 г.
по дѣлу той же динамитной мастерской. Осужденъ въ каторж-
ныя работы. Въ 1882 г. переведенъ съ Кары. Теперь ему 49
лѣтъ.

Буцинскгй, Дмитрій Тимофеевичъ, арестованъ въ 1879 г.,
осужденъ въ каторжныя работы на 20 лѣтъ за участіе въ за-
говорѣ убить харьковскаго 'губернатора князя Кропоткина.
Въ 1882 г. перевезенъ съ Кары. Умеръ въ 1891 г., 37
лѣтъ.

7.	Въ томъ же 1880 г. по народовольческому процессу 16-ти
въ ноябрѣ 1880 г. осуждены Кобымнскій, Ширяевъ и др.

Кобылянскій, Людвигъ Александровичъ, арестованъ въ ав-
густѣ 1879 г., осужденъ въ 1880 г. по обвиненію въ участіи
въ убійствѣ князя Кропоткина. Въ 1882 переведенъ съ Кары
въ Петропавловскую крѣпость. Умеръ въ 1886 въ Шлиссель-
бургской крѣпости.
1881 г.

8.	Въ 1881 г. по Кіевскому процессу осужденъ Щедринъ,
Николай, арестованный въ Кіевѣ въ январѣ 81 г., приговоренъ
военно-окружнымъ судомъ къ безсрочнымъ каторжнымъ рабо-
тамъ за участіе въ „Южно - русскомъ рабочемъ союзѣ".
Когда онъ былъ въ Иркутской тюрьмѣ, при немъ смотритель
оскорбилъ политическихъ женщинъ. Щедринъ за это далъ ему
пощечину. Его судили, приговорили къ смертной казни, но
отмѣнили ее. Въ 1882 году увезли съ Кары; въ 1886 г. со-
шелъ съ ума, но только въ 1896 г. переведенъ въ Казань въ домъ
умалишенныхъ.

1882 г.

9.	Въ 1882 г. по народовольческому процессу 20-ти осуждены:
Ал. Михайловъ, Тригони, Исаевъ, Фроленко, Морозовъ, Арон-
никъ, Тетерка, Баранниковъ, Лангансъ, Болоткевичъ, Клѣточ-
никовъ, Терентьева, Якимова и Лебедева. (Объ Ал. Михайло-
вѣ, Тетеркѣ, Баранниковѣ, .Іангансѣ, Колоткевичѣ, Клѣточни-
ковѣ и Терентьевой см. выше).

Тригони, Михаилъ Николаевичъ, арестованъ 27 февраля
1881 г. У него на квартирѣ былъ взятъ Желябовъ. Обвинялся въ
участіи въ подкопѣ подъ Малой Садовой и какъ видный дѣятель
Народной Воли. Сосланъ на 20 лѣтъ въ каторжныя работы.
Переведенъ изъ Алексѣевскаго равелина въ Шлиссельбургскую
крѣпость въ 1884 г. Въ настоящее время ему 51 годъ. Срокъ
кончается весной 1902 г.

Морозовъ, Николай Александровичъ, участвовалъ въ хожденіи
въ народъ въ 1873 - 75 гг., былъ арестованъ, просидѣлъ около
3 лѣтъ въ тюрьмѣ, по процессу 193-хъ оправданъ. Былъ членомъ
„Земли и Воли“ и редакторомъ „Листковъ Земли и Воли“,
а потомъ однимъ изъ видныхъ дѣятелей партіи Народной Воли.
Участвовалъ въ московскомъ подкопѣ, былъ однимъ изъ редак-
торовъ Народной Воли. Арестованъ въ февралѣ 1881 г.,
осужденъ въ 1882 г. Сосланъ въ каторжныя работы безъ срока,
въ 1884 г. переведенъ изъ Алексѣевскаго равелина въ Шлиссель-
бургскую крѣпость. Теперь ему около 50 лѣтъ.

Фроленко, Михаилъ, членъ Липецкаго съѣзда, участвовалъ въ
1878 г. подъ видомъ ключника тюрьмы въ устройствѣ побѣга
изъ кіевской тюрьмы Стефановича, Дейча и Бохаяовскаго Въ
1879 г. участвовалъ въ покушеніи на жизнь Александра II въ
устройствѣ подкопа на Одесской жел. дор., въ качествѣ стрѣ-
лочника. Видный дѣятель партіи Народной Воли, арестованъ
въ мартѣ 1881 г., осужденъ на каторжныя работы безъ срока.
Въ 1884 г. переведенъ въ Шлиссельбургскую крѣпость изъ
Алексѣевскаго равелина. Теперь ему около 51 года.

Исаевъ, Григорій, видный дѣятель партіи Народной Воли,
участвовалъ въ качествѣ техника въ устройствѣ московскаго
подкопа и взрыва Зимняго Дворца; устроилъ динамитную
мастерскую. Арестованъ 1 апрѣля 1881 г., обвинялся, между
прочимъ, по дѣлу 1-го марта 1881 г., осужденъ въ 1882 г. на
вѣчныя каторжныя работы. Въ 1884 г. переведенъ изъ Алек-
сѣевскаго равелина въ Шлиссельбургскую крѣпость. Умеръ въ
1886 г.

Аронникъ, Айзикъ, обвинялся въ принадлежности къ партіи
Народной Воли, въ участіи въ московскомъ подкопѣ въ 1879 г.,
въ сношеніи въ 1880 г. съ Петропавловской крѣпостью и т. д.
Арестованъ въ 1881 г., осужденъ въ 1882 г. Нѣсколько по-
слѣднихъ лѣтъ пролежалъ въ параличѣ въ состояніи полнаго
психическаго разстройства. Бъ 1884 г. переведенъ изъ Алек-
сѣевскаго равелина въ Шлиссельбургскую крѣпость. Умеръ въ
1888 г.

10.	Въ томъ же 1882 г. по саратовскому процессу осужденъ
Поливановъ,, Петръ Сергѣевичъ, за попытку освободить изъ са-
ратовской тюрьмы политическаго заключеннаго Новицкаго, при
чемъ былъ смертельно раненъ тюремный надзиратель; пригово-
ренъ къ вѣчнымъ каторжнымъ работамъ. По манифесту 1896 г.
безсрочная каторга замѣнена 20-ти лѣтней. Ему теперь 41 г.
Срокъ кончается осенью 1902 г.

1883 г.

11.	Въ 1883 г. происходилъ народовольческій процессъ 17-ти.
Судили Грачеѳскаго, Юр. Богдановича, Златополъскаго, Кли-
менко, Буцевича и др.

Грачевскій, Михаилъ Ѳедоровичъ, привлекался ранѣе по про-
цессу 193. Послѣ долгаго ареста оправданъ, но администра-
тивнымъ порядкомъ сосланъ въ Архангельскую губернію, отку-
да бѣжалъ. Былъ виднымъ дѣятелемъ партіи Народной Воли,
однимъ изъ ея техниковъ, хозяиномъ типографіи Народной
Воли и организаторомъ динамитной мастерской, взятой лѣ-
томъ 1882 г., участвовалъ въ дѣдѣ 1-го марта 1881
года. Арестованъ въ іюнѣ 1882 г., осужденъ въ апрѣлѣ
1883 г. на безсрочныя каторжныя работы. Въ 1884 г. переве-
денъ изъ Алексѣевскаго равелина въ Шлиссельбургскую крѣ-
пость. Сжегъ себя вь 1887 г.; ему было тогда 37 лѣтъ.

Богдановичъ, Юрій Николаевичъ, хозяинъ квартиры, откуда
велся подкопъ подъ Малую Садовую въ началѣ 1881 г. Аре-
стованъ въ Москвѣ въ 1882 т., осужденъ по процессу 1883 г.
въ вѣчныя каторжныя работы. Переведенъ въ 1884 г. изъ
Алексѣевскаго равелина въ Шлиссельбургскую крѣпость. Умеръ
отъ чахотки въ 1888 г., 37 лѣтъ.

Златополъскгй, Савелій Соломоновичъ, арестованъ въ концѣ
1881 г., обвинялся въ принадлежности къ организаціи Народ-
ной Воли, осужденъ по процессу 1883 г. въ каторжныя работы
безъ срока. Въ 1884 г. переведенъ изъ Алексѣевскаго раве-
лина въ Шлиссельбургскую крѣпость. Умеръ въ 1885 г. отъ
скоротечной чахотки.

Клименко, Михаилъ Филимоновичъ, по процессу Юрковскаго
былъ сосланъ въ Сибирь на поселеніе въ 1880 г. Въ сдѣдую-

ТІІлпсс. кр.	4
щемъ же году бѣжалъ. Арестованъ въ Петербургѣ въ 1882 г.,
судился за участіе съ Вѣрой Фигнеръ, Халтуринымъ и Желва-
ковымъ въ убійствѣ прокурора Стрѣльникова. Осужденъ на
вѣчныя каторжныя работы въ 1883 г. Переведенъ въ 1884 г.
изъ Алексѣевскаго равелина въ Шлиссельбургскую крѣпость.
Въ томъ же году повѣсился.

Буцевичъ, Алексѣй Викентьевичъ, офицеръ, арестованъ въ
іюнѣ 1882 г. за сношенія съ членами партіи Народной Воли.
Осужденъ въ безсрочную каторгу. Перевезенъ изъ Алексѣев-
скаго равелина въ Шлиссельбургскую крѣпость. Умеръ отъ
чахотки въ 1885 г., 34 лѣтъ.

12.	Въ сентябрѣ 1884 г. по народовольческому процессу
четырнадцати осуждены: Рогачевъ и Штромбергъ (оба повѣ-
шены), Е. Фигнеръ, Л. Болкенимпейнъ, Ашенбренеръ, Тіо хито-
новъ. Ювачевъ, Тихановичъ, Немоловскгй, Суровцевъ, Василій
Ивановъ.

Рогачевъ,Николай Михайловичъ, поручикъ, арестованъ вмѣстѣ съ
другими товарищами, вслѣдствіе предательства Дегаева, въ началѣ
1883 г. за принадлежность къ военной организаціи партіи
Народной Воли. Приговоренъ къ смертной казни въ 1884 г.
Повѣшенъ 10 октября 1884 г. въ Шлиссельбургѣ, 28 лѣтъ.

Штромбергъ баронъ, Александръ Павловичъ, лейтенантъ флота.
Былъ арестованъ въ 1881 г., сосланъ въ Восточную Сибирь,
откуда его (вслѣдствіе разоблаченій Дегаева) вернули въ 1883 г.
въ Петербургъ для новаго дѣла. За принадлежность къ военной
организаціи партіи Народной Воли по суду приговоренъ къ
смертной казни. 10 октября повѣшенъ вмѣстѣ съ Рогачевымъ,
30-ти лѣтъ.

Фигнеръ (Филипова), Вѣра Николаевна, участвовала въ орга-
низаціи „Земля и Воля", въ одесскомъ покушеніи 1879 г., въ
дѣлѣ 1-го марта 1881 г., въ убійствѣ Стрѣльникова въ 1882 г.
и, наконецъ, въ военной организаціи партіи Народной Воли.
Арестована въ Харьковѣ въ февралѣ 1883 г. Осуждена въ сен-
тябрѣ 1884 г. въ безсрочную каторгу. Теперь ей 48 лѣтъ.

Волкенштейнъ, Людмила Александровна (урожденная Алек-
сандрова). Въ 1879 г. она вмѣстѣ съ Зубковскимъ устроила
въ Харьковѣ конспиративную квартиру, куда скрылись Гольден-
бергъ и Кобылянскій, убившіе 9 февраля 1879 г. кн. Кропот-
кина. Вскорѣ послѣ этого Волкенштейнъ эмигрировала, была въ
Румыніи и только осенью 1883 г. вернулась въ Петербургъ
„принять участіе въ противоправительственной борьбѣ, ибо
сочувствуетъ стремленіямъ партіи Народной Воли", какъ сказано
съ ея словъ въ обвинительномъ актѣ. Осуждена на 15 лѣтъ катор-
жныхъ работъ. 23 ноября 1896 г. ей была сбавлена одна треть
срока, и она переведена была на Сахалинъ. Теперь ей 41 г.

Ашенбренеръ, Михаилъ Юльевичъ, подполковникъ, за прина-
лежность къ военной революціонной организаціи осужденъ на
безсрочную каторгу. По манифесту 1896 г. ему назначено
20 лѣтъ каторжныхъ работъ. Теперь ему 58 лѣтъ. Срокъ
кончается осенью 1904 г.

Похитоновъ, Николай Даниловичъ, штабсъ-капитанъ, аресто-
ванъ въ началѣ 1883 г.; осужденъ на безсрочную каторгу.
Сошелъ съ ума въ 1895 г. Въ 1896 т. увезенъ въ Николаевскій
госпиталь. Теперь ему 44 года.

Ювачевъ, Иванъ Павловичъ, прапорщикъ, арестованъ въ на-
чалѣ 1883 г.; осужденъ на 15 лѣтъ каторги. Сошелъ съ ума;
выпущенъ изъ Шлиссельбургской крѣпости въ 1886 или 1887 г.
Теперь ему 41 г.

Тихановичъ, Александръ Пахомовичъ, подпоручикъ, аресто-
ванъ въ началѣ 1883 г. Обвинялся въ томъ, что 16 августа
1882 г., будучи на караулѣ въ кіевскомъ тюремномъ замкѣ,
освободилъ арестованнаго по политическому дѣлу Вас. Грит.
Иванова. Приговоренъ къ безсрочной каторгѣ.

Въ тюрьмѣ, уже во время суда, былъ ненормаленъ. Въ Алек-
сѣевскомъ равелинѣ сошелъ съ ума и тѣмъ не менѣе переве-
денъ въ Шлиссельбургскую крѣпость. Въ Шлиссельбургѣ онъ
повѣсился, и — по другимъ извѣстіямъ —• умеръ вскорѣ
послѣ того, какъ былъ снятъ съ петли.

Ивановъ, Василій Григорьевичъ, въ послѣдній разъ арестовавъ
весною 1883 г., обвинялся въ революціонной пропагандѣ среди
рабочихъ, въ принадлежности къ партіи Народной Воли и въ
побѣгѣ изъ Кіевской тюрьмы при помощи офицера Тихановича.
Осужденъ на вѣчную каторгу. По манифесту 1896 г. ему на-
значено 20 лѣтъ каторги. Теперь ему 42 г. Срокъ кончается
осенью 1904 г.

Немоловскій, Аполлонъ Иринеевичъ, арестованъ весной 1883 г.,
обвинялся въ участіи въ харьковской типографіи Народной
Воли. Осужденъ на 20 лѣтъ каторги. Умеръ въ Шлиссель-
бургской крѣпости въ 1886 г. отъ язвъ въ желудкѣ, 27 лѣтъ.

Суровцевъ, Дмитрій Яковлевичъ, въ 1878 г. былъ сосланъ по
дѣлу пропаганды въ Холмогоры Архангельской губ., откуда бѣ-
жалъ. Былъ нелегальнымъ до 1882 г.; арестованъ въ концѣ
1882 г., обвинялся въ устройствѣ нѣсколькихъ типографій Нар.
Воли: въ Москвѣ въ 1881-1882 гг., въ Одессѣ въ концѣ 1882 г.,
осужденъ въ каторжныя работы на 15 лѣтъ. Въ 1896 г. пере-
веденъ въ Якутскую область. Теперь ему 47 лѣтъ.

13.	Въ томъ же 1884 г. по Кіевскому процессу осуждены
Карауловъ, Шебалинъ, Мартыновъ, и Панкратовъ.

Карауловъ, Василій Андреевичъ, арестованъ въ началѣ 1884 г.
въ Кіевѣ, обвинялся въ принадлежности къ партіи Народной
Воли. Приговоренъ къ 4-лѣтней каторгѣ. Въ 1888 г. освобож-
денъ и сосланъ въ Енисейскую губернію. Теперь ему 45 лѣтъ.

Шебалинъ, Михаилъ Петровичъ, арестованъ въ началѣ 1884 г.,
обвинялся въ устройствѣ типографіи Народной Воли въ Кіевѣ.
Приговоренъ къ каторжнымъ работамъ. 23 ноября 1896 г. осво-
божденъ и высланъ въ Якутскую область. Теперь ему 41 годъ.
Мартыновъ, рабочій, судившійся йодъ именемъ Борисевича,
арестованъ 3-го марта 1884 г., обвинялся въ вооруженномъ
сопротивленіи. Осужденъ въ каторжныя работы на 15 лѣтъ.
Освобожденъ 23 ноября 1896 г. Теперь ему 45 лѣтъ.

Панкратовъ, Василій Семеновичъ, рабочій, арестованъ въ
Кіевѣ въ началѣ 1884 г., судился за вооруженное сопротивленіе
и принадлежность къ Народной Волѣ. Приговоренъ къ 15 го-
дамъ каторжныхъ работъ. Освобожденъ въ февралѣ 1897 г. и
высланъ въ Якутскую область. Теперь ему 36 лѣтъ.

1885 г.

14.	Въ 1885 году безъ суда заключенъ въ Шлиссельбургскую
крѣпость Лоіовской, Михамъ, бывшій офицеръ. Въ 1882-1883 гг.
онъ былъ административнымъ порядкомъ сосланъ въ Западную
Сибирь на 3 или 4 года. Въ 1883 г., когда черезъ городъ, гдѣ
жилъ Логовской, проходила партія политическихъ ссыльныхъ,
Логовской и другіе ссыльные хотѣли повидать своихъ товарищей.
Офицеръ, конвоировавшій политическихъ, отказалъ въ этомъ.
Тогда ссыльные рѣшили смой прорвать цѣпь солдатъ и такимъ
образомъ повидать своихъ товарищей. Во время этой свалки
Логовской сорвалъ погоны у офицера. Не дожидаясь ареста,
онъ тогда же въ 1883 г. скрылся изъ мѣста ссылки и только
лѣтомъ 1884 г. былъ задержанъ въ Петербургѣ.

Обвиненіемъ противъ него было одно сибирское дѣло. Адми-
нистративнымъ порядкомъ, по именному указу Александра III,
его посадили на 5 лѣтъ въ Шлиссельбурга .ую крѣпость. Въ
1891 г. онъ ждалъ освобожденія, но ему, безъ объясненія при-
чинъ, надбавили еще пять лѣтъ.

Въ 1895 г. Логовской былъ сосланъ въ Степное генералъ-
губернаторство.

15.	Въ томъ же 1885 г. въ Одессѣ былъ осужденъ Мануча-
ровъ, Иванъ, бывшій студентъ Петербургскаго университета.
Арестованъ въ Харьковѣ въ 1884 г. по дѣлу чернопередѣльче-
ской типографіи. При арестѣ онъ выстрѣлилъ ; это было сочтено
за вооруженное сопротивленіе. Осужденъ на 10 лѣтъ каторж-
ныхъ работъ. Перевезенъ въ 1895 г. на Сахалинъ.

1886 г.

16.	Въ 1886 г. осуждены по большому варшавскому про-
цессу Варынскій и Яновичъ.

Варынскій, Людвигъ, одинъ изъ организаторовъ польской
партіи „Пролетаріатъ11, пропагандистъ среди рабочихъ. Аре-
стованъ въ 1883 г., осужденъ въ 1886 г. на 16 лѣтъ каторги.
Умеръ отъ чахотки въ 1889 г. въ Шлиссельбургской крѣпости.

Яновичъ, Людвигъ, арестованъ въ 1884 г., при арестѣ оказалъ
вооруженное сопротивленіе, обвинялся въ принадлежности къ
партіи „Пролетаріатъ11, осужденъ на 16 лѣтъ каторги. По ма-
нифесту 1896 г. срокъ сокращенъ на одну треть. Освобожденъ
23 ноября 1896 г. и сосланъ въ Якутскую область.
1887 г.

17.	Въ 1887 г. по народовольческому процессу 21-го заклю-
чены въ Шлиссельбургскую крѣпость Лопатинъ, Стародворскій,
Лоношевичъ, Сергѣй Ивановъ и Антоновъ.

Лопатинъ, Германъ Александровичъ, извѣстный русскій пере-
водчикъ (между прочимъ, перевелъ І-ый томъ „Капитала11
Маркса, соч. Спенсера и др.). Въ 1872 г. пытался освободить
Чернышевскаго. Въ послѣдній разъ арестованъ 7 октября
1884 г. по обвиненію въ принадлежности къ партіи Народной
Воли и въ устройствѣ типографіи для № 10 „Нар. Воли“. При
арестѣ у него взяты 2 готовыя бомбы. Осужденъ на безсроч-
ныя каторжныя работы. Теперь ему 55 лѣнь.

Стародворскгй, Николай Петровичъ, арестованъ въ началѣ
1884 г., обвинялся въ убійствѣ Судейкипа. Приговоренъ къ
безсрочной, каторгѣ. По манифесту 1896 г. ему назначенъ
срокъ въ 20 лѣтъ. Теперь ему 37 лѣтъ.

Коношевичъ, Василій Петровичъ, арестованный въ началѣ
1884 г., обвинялся въ убійствѣ Судейкина. Осужденъ на без-
срочную каторгу. Въ 1889 г. сошелъ съ ума и въ 1896 г. пе-
реведенъ въ Казанскій домъ умалишенныхъ.

Ивановъ, Сергѣй Андреевичъ, въ послѣдній разъ арестованъ
въ началѣ 1886 г., обвинялся въ принадлежности къ партіи
Народной Воли и въ устройствѣ типографіи Нар. Воли. Осуж-
денъ на безсрочную каторгу. Теперь ему 41 годъ.

Антоновъ, Петръ Леонтьевичъ, рабочій, обвинявшійся въ
убійствѣ шпіона ІНкряба въ Харьковѣ въ 1884 г. и въ участіи
въ типографіи Народной Воли. Осужденъ на безсрочную ка-
торгу. Теперь ему 42 года.

18.	Въ томъ же 1887 г. былъ процессъ надъ участниками въ
покушеніи на жизпь Александра III 1-го марта 1887 г. По
этому процессу привезены были въ Шлиссельбургъ Генераловъ,,
Апдреюшкинъ, Шевыревъ, Осгтановъ, Ульяновъ, Новорусскій и
Лукашевичъ. Первые 5 были повѣшены тамъ же 8 мая 1887 г.
Новорусскій и Лукашевичъ осуждены на вѣчную каторгу.
(Теперь первому 41 г., второму 37 лѣтъ.)

1888 г.

19.	Въ 1888 г. осужденъ въ Петербургѣ Оржихъ.

Оржихъ, Борисъ Дмитріевичъ, арестованъ въ 1886 г., обви-
нялся по дѣлу типографіи Народной Воли и въ принадлежности
къ партіи. Осужденъ въ каторжныя работы безъ срока. Въ
1898 г. освобожденъ и теперь живетъ во Владивостокѣ.

1890 г.

20.	1 ноября 1890 г. осуждена въ Петербургѣ Гинсбургъ.

Гинсбургъ, Софья Михайловна, обвинялась въ покушеніи на
жизнь Александра III. Арестована весной 1889 г. Осуждена на
безсрочныя каторжныя работы. Покончила жизнь самоубій-
ствомъ въ Шлиссельбургѣ въ концѣ 1890 г. или въ началѣ 1891 г.
ЗАМѢТКА ОТЪ РЕДАКЦІИ.

Выпуская въ свѣтъ подъ наией фирмой настоящую брошюру,
мы считаемъ для себя вопросомъ совѣсти откровенно выска-
зать, хотя бы въ самыхъ общихъ чертахъ, почему именно мы
это дѣлаемъ, и каково наше собственное отношеніе къ дѣятель-
ности тѣхъ людей, о судьбѣ которыхъ здѣсь сообщается.

Къ этому разряду колитическихъ дѣятелей, какъ извѣстно, у
разныхъ людей бываютъ самыя различныя отношенія; одни пре-
возносятъ ихъ до небесъ, какъ достойныхъ подражанія мучени-
ковъ за правду и народное благо; другіе относятся къ нимъ съ
величайшею ненавистью и презрѣніемъ, утверждая, что ихъ слѣ-
довало бы всѣхъ перевѣшать.

Съ своей точки зрѣнія, мы не можемъ раздѣлять пи того,
ни другого взгляда. Къ революціонной террористической дѣя-
тельности мы относимся безусловно отрицательно, считая ее
одновременно и нравственно незаконною, и вредящей тѣмъ
самымъ народнымъ интересамъ, ради которыхъ она предприни-
мается. Вмѣстѣ съ тѣмъ мы не можемъ не видѣть и того, что
дѣятельность эта является прямымъ послѣдствіемъ другого зла
— правительственнаго, изъ котораго она вытекаетъ съ такою
же неизбѣжностью, съ какою разрываются стѣнки въ замкну-
томъ сосудѣ подъ давленіемъ накопившагося въ немъ пара.

Въ самомъ дѣлѣ, наши молодыя поколѣнія одно за другимъ
воспитываются и правительствомъ, и обществомъ въ признаніи
одного основного принципа, состоящаго въ томъ, что „цѣль
оправдываетъ средства", хотя и не всегда выражаемаго такъ
откровенно *). Почти всѣми признается, что ради благосостоянія
своего или своей семьи слѣдуетъ жертвовать интересами дру-

*) Должны оговориться, пто подъ выраженіемъ „вѣдь оправдываетъ средства44
мы вовсе не имѣемъ въ виду, что всякая цѣль оправдываетъ всякія средства.
Разумѣемый намп принципъ состоитъ въ томъ, что нѣкот орыя цѣли, въ
извѣстныхъ случаяхъ, оправдываютъ нѣкоторыя отрицательныя средства.
55

тихъ людей; — что ради процвѣтаній своего народа или госу-
дарства позволительно истреблять чужеземцевъ; однимъ сло-
вомъ, — что во всѣхъ случаяхъ, когда цѣль паша представля-
ется намъ достаточно важною, памъ нѣтъ надобности стѣсняться
въ выборѣ средствъ для ея достиженія. При такомъ уровнѣ
общественнаго сознанія, удивительно ли, что изъ среды людей, у
которыхъ глаза успѣли раскрыться на правительственное зло,
отъ времени до времени выдѣляются нѣкоторые, рѣшающіеся
примѣнять этотъ господствующій принципъ къ тому, въ чемъ
они представляютъ себѣ благо народа, и допускать убійство нѣ-
сколькихъ отдѣльныхъ личностей, когда это имъ кажется необ-
ходимымъ для такой цѣли ? И если сравнить поведеніе этихъ
людей, гибнущихъ на висѣлицѣ и въ Шлиссельбургѣ за свои
убѣжденія, съ дѣятельностью тѣхъ, которые, напр. на войнѣ,
участвуютъ въ массовомъ убійствѣ такъ называемыхъ „непрія-
тёлей“, — одни по принужденію, другіе ради полученія георгіев-
скаго креста или повышенія въ чинѣ, — то можетъ ли быть какое-
нибудь сомнѣніе въ томъ, чье поведеніе извинительнѣе, чье
благороднѣе по чистотѣ побужденій и дѣйствительному само-
отверженію ?

Думая о Шлиссельбургскихъ заключенныхъ и ихъ товари-
щахъ на волѣ, невольно представляешь себѣ ту великую службу,
которую эти люди сослужили бы человѣчеству вообще и своему
народу въ частности, еслибъ только такія выдающіяся по до-
стоинству и силѣ душевныя средства расходовались при боль-
шемъ довѣріи къ несокрушимой силѣ добра и при сознаніи
того, что въ дѣлѣ служенія истинному человѣческому благу
всякая примѣсь зла всегда и неизмѣнно приноситъ одинъ только
вредъ.

Эти записки о Шлиссельбургской крѣпости мы рѣшились
издать потому, что считаемъ, что всѣмъ намъ, не брезгующимъ
пользоваться, такъ или иначе, преимуществами и удобствами,
доставляемыми намъ существующимъ государственнымъ строемъ,
важно знать и не забывать, какою цѣною достигается сохра-
неніе неприкосновенности этого самою строя. Намъ не хотѣ-
лось упустить рѣдкій случай пополнить нашу серію изданій о
современной жизни въ Россіи достовѣрными свѣдѣніями о томъ,
что происходитъ въ такихъ правительственныхъ учрежденіяхъ,
какъ Шлиссельбургская крѣпость, гдѣ, заживо - погребенные,
истязуются и гибнутъ люди, если и заблуждающіеся, зато по
благородству и безкорыстности своихъ стремленій стоящіе на
высотѣ для большинства изъ насъ недосягаемой.

1 августа 1900 г.
ИЗДАНІЯ „СВОБОДНАГО СНОВА".

А. Тсневткорр, Маісіон, Еззех, Еп^іапсі.

р. к.

1.	НАПРАСНАЯ ЖЕСТОКОСТЬ В. Черткова.	(Распродано) - 20

2.	ГОЛОСЪ ДРЕВНЕЙ ЦЕРКВИ. И. Трвгувовл.	-	- 12

3.	ПОМОГИТЕ ! Обращеніе къ обществу. II. Бирюкова, И. Трегубова
и В. Черткова.	— 12

4.	ПОЛОЖЕНІЕ ДУХОБОРОВЪ НА КАВКАЗЪ въ 1896 г. II. Бирюкова

и В. Черткова.	*	— 20

5.	ПИСЬМА ПЕТРА ВАСИЛЬЕВИЧА ОЛЬХОВИКА.	-	40

6.	КАКЪ ЧИТАТЬ ЕВАНГЕЛІЕ, и въ чемъ его сущность? Л. Толстого- —	12

7.	ПРИБЛИЖЕНІЕ КОНЦА. Л. Толстого	-	12

8.	ОБЪ ОТНОШЕНІИ КЪ ГОСУДАРСТВУ Л. Толстого.	-	20

9.	ЦАРСТВО БОЖІЕ ВНУТРИ ВАСЪ. Л. Толстого.	1	-

10.	ХРИСТІАНСКОЕ УЧЕНІЕ. Л. Толстого.	-	50

11.	ГДѢ БРАТЪ ТВОЙ? В. Черткова.	-	20

12.	ГОЛОДЪ ИЛИ НЕ ГОЛОДЪ ? Л. Толстого.	-	10

13.	МОЙ ОТКАЗЪ ОТЪ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ. А. Шкарваиа.	-	60

14.	СВОБОДНОЕ СЛОВО. № 1. Періодическій сборникъ подъ редак-

ціей П. Бирюкова.	1 —

15.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 1. Повременное изданіе подъ
редакціей В. Черткова.	— 20

16.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 2.	- 20

17.	ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ Е. Н. ДРОЖЖИНА. Составилъ Е. Поновъ,
съ послѣсловіемъ Л. Толстого.	— 75

18.	НИКОЛАЙ ПАЛКИНЪ. - РАБОТНИКЪ ЕМЕЛЬЯНЪ И ПУСТОЙ

БАРАБАНЪ. - ДОРОГО СТОИТЪ.	Л. Толстого.	-	20

19.	СВОБОДНОЕ СЛОВО, №2.	1	—

20.	ЛИОТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, №	3.	-	30

21.	ВОСКРЕСЕНІЕ. Романъ Л. Толстого.

Четвертое изданіе. Съ иллюстраціями.	4	—

Пятое изданіе. Въ одномъ томѣ.	1	50

22.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 4.	„Стыдно".	Л. Толстого.	-	5

23.	—	—	—	А1» 5. Письмо къ фельдфебелю.

Л. Толстого.	— 5

24.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 6. О манифестаціяхъ въ пользу
мира.	— 15

25.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 7. Мысли Герцена.	-	5

26.	—	—	—	№ 8. Свѣдѣнія изъ современной

жизни въ Россія.	— 20

27.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 9. Свѣдѣнія изъ современной
жизни въ Россіи.	— 20

28.	О СОЖЖЕНІИ ОРУЖІЯ. Разсказъ Н. Зибарова.	- 20

29.	СТУДЕНЧЕСКОЕ ДВИЖЕНІЕ 1899 г. Сборникъ подъ редакціей

А. и В. Чвртковыхъ.	—	30

30.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 10. По поводу студенческаго
движенія. В. Черткова.	—	10

31.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 11. Левъ Николаевичъ Толстой.

Свѣдѣнія о немъ и отрывки изъ его писаній.	—	ІО	

32.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 12. Два письма Л. Н. Толстого. - 10
33.	—	—	—	№ 13. Правительственныя насилія

въ Остзейскихъ губерніяхъ и Рижскіе безпорядки въ маѣ 1899 г. —- 20
34. ЖИЗНЬ И УЧЕНІЕ ІИСУСА. Л. II. Толстого.	-	25

35.	ФИНЛЯНДСКІЙ РАЗГРОМЪ. Сборникъ подъ ред. В. Черткова. — 60
36. ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 14. Свѣдѣнія изъ современной

жизни въ Россіи.	—	20

37.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, IV» 15. Свѣдѣнія изъ современной
жизни въ Россіи.	— 20

38.	ЛИСТКИ СВОБОДНАГО СЛОВА, № 16. Патріотизмъ и правитель-

ство. Л. Н. Толстого.	— 20

Просимъ обратить вниманіе на уменьшенныя цѣны на
нѣкоторыхъ нашихъ брошюрахъ.