Международные отношения на Севере Европы в начале XIX века и присоединение Финляндии к России в 1809 году - Кяйвяряйнен И.И.

Author: Кяйвяряйнен И.И.

Tags: история история россии международные отношения история европы история финляндии

Year: 1965

Similar

Международные отношения в Центральной и Восточной Европе

СССР-Финляндия. 260 лет отношений. 1713-1973

Международные отношения Восточной Европы XIV-XVI вв

Современные международные отношения

Text

И. И. КЯЙВЯРЯИНЕН
МЕЖДУНАРОДНЫЕ
ОТНОШЕНИЯ
НА СЕВЕРЕ ЕВРОПЫ
В НАЧАЛЕ XIX ВЕКА
И ПРИСОЕДИНЕНИЕ
ФИНЛЯНДИИ К РОССИИ
В 1809 ГОДУ
КАРЕЛЬСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПЕТРОЗАВОДСК - 1965
ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. О. В. КУУСИНЕНА
И. И. КЯЙВЯРЯЙНЕН
МЕЖДУНАРОДНЫЕ
ОТНОШЕНИЯ
НА СЕВЕРЕ ЕВРОПЫ
В НАЧАЛЕ XIX ВЕКА
И ПРИСОЕДИНЕНИЕ
ФИНЛЯНДИИ К РОССИИ
В 1809 ГОДУ
КАРЕЛЬСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬВДО
ПЕТРОЗАВОДСК — 1965

ВВЕДЕНИЕ
ОСВЕЩЕНИЕ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ФИНЛЯНДИИ К РОССИИ
В ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
В идеологическом арсенале противников мира и де-
мократии видное место занимает тенденциозная интер-
претация прошлого. В любой буржуазной стране, в том
числе в дружественной нам Финляндии, можно наблю-
дать факты, когда злобные инсинуации разнузданных
реакционеров подобострастно подхватываются учеными
консервативного лагеря и кладутся в основу их предвзя-
тых или откровенно клеветнических сочинений. Можно
без преувеличения сказать, что кощунственное высказы-
вание Таннера в 1919 г. о том, что «борющиеся рабочие
России являются исконными врагами Финляндии» было
выражением того социального «заказа», который поро-
дил антисоветскую, антикоммунистическую струю в со-
временной финляндской буржуазной историографии ’.
Хорошо известно, что время ничему не научило Тан-
нера. В своей речи по радио 9 сентября 1941 г. он при-
зывал уничтожить Советский Союз и коммунистическую
идеологию. «Если это не удастся,— говорил он,— то это
полуазиатское учение уничтожит цивилизацию Европы».
А семнадцать лет спустя, выступая против линии Пааси-
киви — Кекконена, этот беззастенчивый носитель анти-
советского экстремизма продолжал твердить, что «неза-
висимость Финляндии в опасности и что Россия всегда
была для Финляндии опасным соседом».
1 Помимо двух многотомных «Истории освободительной войны
1918 г.» под ред. Игнациуса н Доннера, сюда можно отнести десяти-
томное сочинение Java Е. Suomen kansan aikakirjat. Helsinki, 1932;
Raikkonen J. Svinhufvud ja itsenaisyyssenaatti. Helsinki, 1935;
Wegelius P. Suomen leijona ja Saksan kotka. Helsinki, 1938;
Jaakkola J. Suomen idankysymys. Porvoo—Helsinki, 1942; Ami-
no f f F. Karjala Lannen etuvartiona. Helsinki, 1943.
3
Разоблачение подобного рода враждебных измышле-
ний путем глубокого и всестороннего освещения про-
блем истории Финляндии и. русско-финских отношений
является задачей нашей науки. Она была поставлена ру-
ководителями партии в известных замечаниях на кон-
спект учебника новой истории еще четверть века назад 1
и вновь подтверждена в речи секретаря ЦК КПСС
Б. Н. Пономарева в 1963 г. на Всесоюзном совещании
историков.
Однако эта большая и ответственная задача все еще
ждет своего решения. За истекшие' десятилетия наша
литература, к сожалению, не обогатилась серьезными
монографическими исследованиями по данному кругу
вопросов. Отдельные статьи и брошюры, преимуществен-
но популярного характера, не заполняют существующий
пробел.
Одним из важных вопросов новой истории Финляндии
является оценка присоединения ее к России и установле-
ние подлинного характера русско-финских отношений
в XIX.в. Наши вузовские учебники по истории СССР 1 2
в толковании этих вопросов либо следуют старой швед-
ской традиции, либо обходят их вовсе. Уход от разреше-
ния принципиальных вопросов истории Финляндии пред-
ставляется. тем более досадным, что прогрессивные
финляндские ученые признают выгодность перехода
Финляндии под опеку России.
Один из выдающихся общественных деятелей Фин-
ляндии Иоган Снельман писал во второй половине XIX в.,
что до 1809 г. не могло быть и речи о специальных фин-
ских интересах. Лишь после присоединения к России
создались в крае сельское хозяйство, промышленность,
наука, литература и искусство со своей особой финской
окраской, т. е. началось развитие финского националь-
ного самосознания3.
Другой современник Снельмана известный писатель
Захарий Топелиус на вопрос о том, есть ли у финского
1 Пропаганда и агитация в решениях ВКП(б). Огиз, 1947,
стр. 321.
2 История СССР, т. II. Россия в XIX в. Под ред. проф.
М. В. Нечкиной. Гос. соц.-эконом. изд-во, М., 1940; История СССР,
т. II. Россия в XIX в. Кризис феодализма. Под ред. чл.-корр.
АН СССР М. В. Нечкиной. Госполитиздат, М., 1954.
3 Snellman J. V. Kootut teokset, VII. Porvoo, 1930, s. 256.
4
народа своя история, отвечал, что «финский народ
с 1809 г. приобрел то, чего прежде не имел — то есть
«историю» и что все случившееся от 1157 до 1809 года
относится ко времени «доисторическому»1.
Совершенно иначе трактуется этот вопрос нашим ву-
зовским учебником по истории СССР под редакцией
проф. В. М. Нечкиной. Например, говоря о ходе завое-
вания Финляндии русскими войсками, учебник заявля-
ет, что «в тылу русских войск вспыхнуло широкое пар-
тизанское движение»1 2. Между тем известно, что ника-
кого общенационального антирусского подъема во время
войны 1808—1809 гг. в Финляндии не было, а вспышки
партизанской борьбы имели место, главным образом,
среди приботнических и аландских шведов. Известно
также, что общая численность партизан, включая добро-
вольцев, действовавших в составе шведских регулярных
частей, была незначительной и составляла, даже по раз-
дутым сведениям русского командования, менее одного
процента общего количества населения страны. По мне-
нию штаба Буксгевдена летом 1808 г. отряды Клингспо-
ра, Дёбельна и Сандельса имели в совокупности около
9 тыс. добровольцев из местных жителей. Но Михайлов-
ский-Данилевский, ссылаясь на финских писателей, счи-
тает эту цифру произвольной и в высшей степени пре-
увеличенной3. Кроме того до сих пор остается невыяс-
ненным, сколько из этих людей были действительно
добровольцами и сколько насильно отмобилизованными
шведскими вербовщиками. Известно только, что те и дру-
гие в армии Клингспора назывались «вооруженными
крестьянами».
Чтобы ускорить поступление резервов из Петербурга,
генерал Буксгевден писал о «финляндской Вандее». Он
жаловался царю, что для сопровождения подвозов, охра-
нения внутреннего порядка и удержания от «мятежа
миллиона жителей на пространстве 300 тыс. квадратных
верст» у него остается 1500 человек. «При теперешних
обстоятельствах,— продолжал он,— разве только 50 000-я
1 Центральный государственный архив Военно-Морского Флота
(далее — ЦГАВМФ), ф. 19, оп. 6, д. 31, л. 30.
2 История СССР, т. II. М„ 1940, стр. 72.
3 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны на сухом пути и на море в 1808 и 1809 гг. СПб, 1841,
стр. 218—219.
5
армия будет достаточна удержать Финляндию» Исто-
рик Бьёрлин в своей книге «Финская война 1808—
1809 гг.» приводит следующий факт, свидетельствующий
о склонности к заведомым искажениям. Когда шведские
фельдфебели Роот и Спуф были направлены с отрядом
в 40 человек угрожать коммуникациям русских севернее
Тампере, то начальник здешнего гарнизона в своих доне-
сениях Буксгевдену именовал этих младших чинов «ге-
нерал Спуф» и «адмирал Роот»1 2. Хотя диверсии этого
отряда образуют едва ли не самую значительную стра-
ницу во всей- истории так называемой народной войны,
силы его были незначительными. По мнению профессора
Осмонсало максимальная численность группы Спуфа
и Роота не превышала 100 человек3.
Легко заметить, что учебник, в ущерб исторической
действительности, не критически воспроизводит концеп-
цию шведских авторов, утверждающих об исконности
и непримиримости русско-финской вражды.
Новое издание учебника в 1954 г. повторяет старые
ошибки. Говоря о положении Финляндии после Фрид-
рихгамского мира, он ограничивается утверждением, что
«русский царизм подверг Финляндию тяжелому нацио-
нальному угнетению». Нежелание авторов учебника диф-
ференцировать политику царизма в Финляндии в XIX в.
влечет за собой искажение характера русско-финских
отношений. Учебник напрасно умалчивает о том, что
Финляндия стала развитой конституционной страной,
а финны — обособленной в языковом и культурном отно-
шениях нацией как раз после 1809 г., а не в период швед-
ского господства. Учебник не учитывает, что важней-
шими факторами, обусловившими «боргоский курс»
России, были реваншистские настроения стокгольмских
правящих кругов и продолжающееся русско-шведское
соперничество, а также понимание неизбежности столк-
новения с Наполеоном. Эти обстоятельства-имел в виду
В. И. Ленин, когда писал, что «желая привлечь на свою
сторону финляндцев, бывших подданных шведского ко-
1 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны на сухом пути и на море в 1808 и 1809 гг., стр. 200—201.
2 Syrjasta Katsoja. Lehtia Suomen Nykyisyydesta ja enti-
syydesta. Porvoo, 1891, s. 28—29.
3Osmonsalo E. Suomen valloitus 1808. Helsinki-Porvoo,
1947, s. 329.
6
роля, Александр I решил признать и утвердить старую
финляндскую конституцию»1.
Учебник даже не ставит вопроса о прогрессивном
значении присоединения Финляндии к России, тогда как
присоединение других нерусских национальностей рас-
ценивается положительно. «Включение Прибалтики в со-
став России,— указывается в учебнике,— имело прогрес-
сивное значение для эстонского и латышского народов.
Прежде всего, сказывались благоприятные экономиче-
ские последствия установившихся экономических связей
с обширным внутренним рынком России»1 2. Это же мы
читаем и в I томе Истории Латвийской ССР под редак-
цией Я. Я. Зутиса. Такая оценка присоединения Латвии
дается несмотря на то, что оно привело к усилению
эксплуатации в крае и «что по сравнению с положением
крепостных крестьян в русских губерниях положение
крепостных крестьян в прибалтийских губерниях было
более тяжелым»3.
Встает вопрос: если для доказательства прогрессив-
ности присоединения той или иной окраины достаточно
наличия «торговых связей с обширным внутренним рын-
ком России», то почему этот тезис нельзя распространить
на Финляндию, тем более, что она необычайно широко
пользовалась выгодами, проистекавшими от связей с рус-
ским рынком? (В 1963 г. в Хельсинки издана капиталь-
ная монография Е. Иоустела «Финско-русская торговля
в первый период автономии 1809—1865 гг.», которая на
большом статистическом материале иллюстрирует этот
тезис4.) К этому следует добавить, что в силу своей
исключительной стратегической значимости для безопас-
ности Петербурга и антирусских реваншистских устрем-
лений Швеции Финляндия стала объектом прямого за-
игрывания со стороны царизма..Когда в Петербург была
приглашена депутация финнов для переговоров о созыве
Боргоского сейма, генерал-губернатор столицы Голени-
щев-Кутузов отметил в своем дневнике: «Депутаты
1 Ленин В. И. Соч., т. 5, стр. 283. (Здесь и далее цит. по
4 изд.)
2 История СССР, т. II. М., 1954, стр. 313.
3 История Латвийской ССР, т. I. Под ред. чл.-корр. АН Лат-
вийской ССР Я. Я. Зутиса. Рига, 1952, стр. 296.
4Joustela Е. Каик о. Suomen Venajan каирра autonomian
ajan alkupuolella 1809—1865. Helsinki, 1963.
7
будут иметь честь обедать с государем, исключения не
сделают и для крестьян. Это хорошо. Политика требует,
чтобы народы привязывались к правителю. Нужно пока-
зать, что с ним у нас обращаются не хуже, чем прежде» ’.
Александр I писал в рескрипте к генерал-губернатору
Финляндии Штейнгелю, что его целью было «...внутрен-
ним устройством Финляндии предоставить народу сему
несомненно более выгод, нежели сколько он имел быв
под обладанием Швеции, ... чтоб он считался не порабо-
щенным Россией, но привязанным к ней собственными
его очевидными пользами» * 2. Сперанский, говоря о сущ-
ности русской политики по отношению к Финляндии,
заметил: «Финляндия не губерния, а государство»3.
Хотя «царское правительство,— пишет А. М. Стани-
славская,— преследовало в своей внешней политике глу-
боко реакционные захватнические цели, тем не менее
некоторые ее стороны в отдельных случаях объективно
способствовали тому, что создавались социально-эконо-
мические условия для более быстрого развития капита-
листических отношений» 4. Основоположники марксизма
признавали это, хотя разоблачали контрреволюционную
роль царизма — жандарма Европы — на международной
арене.
Из всех окраин, завоеванных Россией, Финляндия
вопреки реакционным методам и целям царизма оказа-
лась, в силу особых обстоятельств, в наиболее выгодном
положении. Помимо беспошлинного общения с русским
рынком, она имела привилегии, о которых другие нерус-
ские народности могли только мечтать: отсутствие кре-
постничества, сейм, автономное во внутренних делах
правительство, право употреблять все виды доходов на
нужды края, свое войско, собственную денежную единицу.
Россия уступила Финляндии Выборгскую губернию, ото-
шедшую К ней по Ништадтскому миру, и содействовала
победе финского языка над шведским, без чего была бы
немыслима консолидация финской нации.
* Б о'родкин М. История Финляндии 1801—1825 гг., т. IV.
СПб. 1909, стр. 182.
2 Сборник исторических материалов, извлеченных из архива
собственной е. и. в. канцелярии. СПб, 1890, стр. 298—299.
3 Цит. Shiibergson М. G. Mikael Speranski. Helsinki, 1900,
s 36.
4 Станиславская A. M. Русско-английские отношения
и проблемы Средиземноморья (1798—1807). М., 1962, стр. 7.
8
Слов нет, мотивы политики царизма в Финляндии до
90-х годов, как и в последующий период, были сугубо
эгоистичными, но это не меняет ее специфического харак-
тера. Ошибка авторов учебника, повидимому, состоит
в том, что они механически распространяют высказыва-
ния В. И. Ленина о русско-финских отношениях после
февральского манифеста 1899 г. на весь XIX в. В под-
тверждение этого можно сослаться еще на один пример.
В 1958 г. была издана «История СССР. XVIII — середина
XIX вв. Пособие для учителей». Авторы книги, вместо
анализа конкретного исторического материала по вопро-
су о присоединении и пребывании Финляндии в составе
России, так переусердствовали в некритическом перело-
жении старых «истин», что исказили высказывания
В. И. Ленина.
В статье «Протест финляндского народа», посвящен-
ной массовому движению финнов против антиконститу-
ционных актов царизма 1899 и 1901 гг., В. И. Ленин пи-
сал, что Николай II по примеру своих предшественников
дал клятвенное обещание хранить основные законы Фин-
ляндии «в нерушимой и непреложной их силе и дейст-
вии», но «не прошло и пяти лет, как русский царь ока-
зался клятвопреступником» и что «за первым насилием
последовал бесчисленный ряд других: запрещали одну
за другой финляндские газеты, отменили свободу собра-
ний, наводнили Финляндию сворами русских шпионов
и гнуснейших провокаторов, которые возбуждали к вос-
станию, и т. д. и т. д.» ’.
Слова В. И. Ленина о том, что Николай II посягал
и продолжает посягать «на конституцию Финляндии
в нарушение клятвы, торжественно данной всеми царя-
ми, начиная с Александра I и кончая Николаем II»1 2,
интерпретируются авторами пособия так, будто
«В. И. Ленин писал, что финляндская конституция нару-
шалась всеми царями, начиная с Александра I и кончая
Николаем II»3. Отсюда видно, что И. В. Кузнецов
и В. И. Лебедев не преминули приписать В. И. Ленину
слова, которых он в действительности не произносил.
1 Л е н и н В. И. Соч., т. 5, стр. 283, 284.
2 Там же, стр. 280.
3 Кузнецов И. В., Лебедев В. И. История СССР. XVIII —
середина XIX вв. Пособие для учителей. М., 1958, стр. 161.
9
В 1946 г. в Москве был издан курс лекций по истории
СССР (первая четверть XIX в.), читанных в Высшей
партийной школе. В них содержится принципиально пра-
вильное истолкование вопроса о присоединении Финлян-
дии: «Финляндия получила, таким образом, в 1809 г.
большие права и в этом отношении не походила на дру-
гие территории, присоединенные к России. Здесь не было
установлено тяжелого колониального режима. В слож-
ной международной обстановке того времени русский
царизм проводил в Финляндии иную политику ... лишь
значительно позднее — в конце XIX в.— царизм повел
наступление на Финляндию и отнял у нее ряд прав, пре-
доставленных в 1809 г.» Остается только сожалеть, что
это суждение осталось не замеченным и не развитым
авторами других учебников, вышедших в последующие
годы.
Из всего сказанного следует сделать вывод, что исто-
рия Финляндии, история ее взаимоотношений с другими
народами, в особенности с ее великим восточным сосе-
дом, чрезвычайно слабо изучена и что она заслуживает
того, чтобы стать предметом внимания нашей научной
общественности.
Следует отметить, что дореволюционная историогра-
фия также не блещет обилием исследований по Финлян-
дии. Из книг, посвященных войне за присоединение,
можно выделить «Картину военных действий в Финлян-
дии в последнюю войну России с Швециею в 1808
и 1809 rr»JT К. Сухтеленат вышедшую в 1832 г. в Пе-
тербурге. Сухтелен — участник войны, сын инженер-ге-
нерала Сухтелена, заместителя главнокомандующего,
сыгравшего важную роль в переговорах о капитуляции
Свеаборга. С авторитетом очевидца он решительно отме-
тает версию шведских историков о продажности комен-
данта крепости финского адмирала Кронстедта. «Мы
смело утверждаем,— пишет он,— что самая мысль о по-
стыдном подкупе чужда была договаривающимся сторо-
нам Девять лет спустя, в 1841 г., появилась книга Ми-
хайловского-Данилевского «Описание Финляндской вой-
ны на сухом пути и на море в 1808 и 1809 гг.» Оба эти
1 Сухтелен П. К. Картина военных действий в Финляндии
в последнюю войну России со Швециею в 1808 и 1809 гг. СПб, 1832,
стр. 53.
10
сочинения содержат добросовестное изложение военных
операций, но почти полностью обходят вопросы между-
народной политики.
Первой попыткой осветить дипломатическую предысто-
рию русско-шведского конфликта была работа К. Зло-
бина «Дипломатические сношения между Россией и Шве-
цией в первые годы царствования императора Алек-
сандра I до присоединения Финляндии к России» ’. Но
необходимо подчеркнуть, что автор этого сочинения впа-
дает в упрощенчество, когда бездоказательно возлагает
всю ответственность за возникновение войны на одну
Швецию. Злобин противоречит исторической правде, ибо
заведомо стремиться оградить и обелить действия
царизма.
Появление нескольких исследований по Финляндии
не отменяет мнения, высказанного Г. Абовым, что Фин-
ляндия забытый край, настоящая terra incognito.
Впрочем, в момент первого выступления Абова-Бо-
родкина финляндский вопрос уже становился злободнев-
ным. Во второй половине бО-х годов царизм начинает
п р о и зводить полную переоценку ценностей 11<Гб тношению
к этой окраине: от политики поощрения финляндского
национализма он переходит к мерам ограничения и пол-
ной ликвидации финляндской автономии. Для оправда-
ния такого клятвопреступничества потребовались труды,
оперирующие аргументами из истории Финляндии и рус-
ско-финских отношений. Начало растущему потоку ве-
ликодержавных нападок было положено в 1889 г. двух-
томным сочинением К- Ордина «Покорение Финляндии»,
удостоенным императорской Академией наук премии
митрополита Макария. В противовес Дубровину и дру-
гим реакционерам, неистово расхваливавшим этот труд,
Глинский назвал его «гнусной книгой, враждебной
к любому проявлению вольнодумства, любой свежей
мысли»1 2, а «Вестник Европы» отмечал, что книгу эту
насквозь пронизывает «специфический дух несовмести-
мый с характером научного исследования»3. Ордин, как
и Еленев, автор вышедшей двумя годами позже книги
«Современный финляндский вопрос в освещении русской
1 Сборник русского исторического общества (далее — Сб. РИО),
т. 2.
2 «Исторический вестник», 1890, апрель.
3 «Вестник Европы», 1890, май.
11
и финской прессы», провозглашает неразумными поли-
тические права, ‘ названные газетой «Петербургский
листок» «бумажными» которые Александр I предоста-
вил финнам в дни Боргоского сейма. Эти авторы объяс-
няют чрезмерную уступчивость царя отсутствием у него
ясно выраженного чувства русского национального до-
стоинства, его честолюбием, склонностью к космополи-
тизму. Ордин видит причину этого еще и в том, что
Александр только в 30 лет ознакомился с содержанием
Нового завета (намек на вредное влияние вольнодумства
Лагарпа).
Работы Ордина, Еленева, Таганцева1 2, Коркунова3,
Татищева4 и Бородкина5 отрицали права финнов на
свободу не только в русский, но и в шведский период их
истории. Деятельность Аньяльского союза и его лидеров
Спренгпортена и Егергорна осуждалась, а финские про-
фессора Ирье-Коскинен, Даниельсон и Мехелин,
пытавшиеся заступиться за своих соотечественников, под-
вергались яростным нападкам со стороны русской черно-
сотенной печати. Газеты «Московские ведомости» и «Но-
вое время» поддерживали монархических историков
и подобострастно комментировали их произведения. Са-
марин и его политические сподвижники кричали о фин-
ском сепаратизме и необходимости борьбы с ним. Для
разжигания страстей подтасовывались факты и допуска-
лись преувеличения. Так, некий Н. Петров, опубликовав-
ший в «Московских ведомостях» четыре- статьи против
Финляндии, писал, что «следует считать допустимым, что
жители Финляндии перейдут на сторону врага, если
Швеция будет втянута в союз против России». «Такой
мятеж,— продолжал он,— конечно будет подавлен, но
не лучше ли будет своевременно подумать о реоргани-
зации этого края на подлинно русских началах»6.
1 Газ. «Петербургский листок», № 78, 1891 г.
2 Таганцев Н. Манифест 1(13) декабря 1890 г. и уголовное
законодательство в Финляндии. «Юридическая летопись», 1891,
февраль.
3 Коркунов Н. Великое княжество Финляндское. «Юридиче-
ская летопись», 1890, апрель.
’Татищев С. Из прошлого русской дипломатии. «Русский
вестник», 1890, т. I.
5 Бородкин Н. История Финляндии, тт. I—VI. СПб, 1909.
6 Газ. «Московские ведомости», № 323. 1890 г.
12
Финские писатели и публицисты Монтгомери, Меур-
ман, Неовиус, Пальмен и другие пытались в меру своих
возможностей парировать удары. Но силы были слишком
неравными. Когда, например, Даниельсон-Калмари из-
дал на русском языке обширное и тщательно аргумен-
тированное опровержение 1 на памфлет Ордина, то эта
книга была изъята из обращения. По поводу этого сочи-
нения цензор' А. Пеликан докладывал петербургскому
цензурному комитету, что в нем «рассматривается вопрос
о правах и обязанностях е. и. в. по отйошению к Финлян-
дии и доказывается, в силу различных исторических
и догматических соображений, что все так называемые
финляндские привилегии являются результатом договор-
ных отношений между русским монархом и финляндским
народом... Подобного рода рассуждения не могут быть
допущены в русской печати как несовместимые с поня-
тием о самодержавии русских монархов»* 2.
И все-таки Финляндия была не одна. В защиту ее
прав выступил В. И. Ленин. Ряд статей, написанных им
по финляндскому вопросу, явились мощным средством
мобилизации сил русской и мировой демократии на за-
щиту Финляндии. Борьба, начатая большевиками, увен-
чалась успехом. Именно они, в результате Великой
Октябрьской социалистической революции в России,
предоставили независимость народу Финляндии.
Что касается шведских историков3, то следует ска-
зать, что в основе их трудов лежит осуждающее отноше-
ние к России и защита своего правительства. Особенно
подчеркивается то обстоятельство, что война была на-
чата русской стороной без предварительного объявле-
ния. Многие авторы, равно как и шведский генеральный
штаб, выпустивший многотомное описание событий
’Danielson I. R. Suomen yhdistaminen Venajan valtakun-
taan. K. Ordin ’’Suomen valloitus” nimisen teoksen johdosta. Por-
voossa, 1890.
2 Добровольский Л. M. Запрещенная книга в России.
1825—1904 гг. М., 1962, стр. 181.
3Clason Sam. Gustaf IV Adolf och europeiska krisen under
Napoleon. Stockholm, 1913; Montgomery G. Historia ofver kri-
get emellan Sverige och Rusland aren 1803 och 1809, I. II. Orebro,
1842; Gencralstaben krigshistoriska avdelning. Sveriges krig aren
1808 och 1809, I—VII. Stockholm, 1890—1919; Garlson Sten.
Gustaf IV Adolfs fall. Lund, 1944; Боот-Хольмберг. Роль преда-
тельства- в борьбе за Финляндию. П., 1917 и др.
13
1808—1809 гг.1, сходятся на том, что финские солдаты
и офицеры, проникнутые идеями анъяльских конфедера-
тов о независимости, саботировали свои обязанности
перед шведской короной и не хотели воевать. Дезертир-
ство и предательство финнов, утверждают они, явилось
одной из причин поражения шведского оружия. Потеря
Финляндии была непоправимым несчастьем как для
Швеции, так и для самого финского народа.
В финляндской исторической литературе также встре-
чаются рабо.ты, которые разделяют концепцию шведов
и пропагандируют вражду к России. Так, автор десяти-
томной «Хроники финского народа» Ювелиус резко осуж-
дает Россию за то, что она, втянув Швецию в водоворот
антифранцузской борьбы, напала на нее за верность
к прежним союзным обязательствам. Правда, он тут же
признает, что за двадцать лет до этого Швеция сама
атаковала Россию без всякого предупреждения. Но что-
бы оградить Густава III Ювелиус прибегает к неуклю-
жему утверждению о том, что накануне войны 1788—
1790 гг. «между странами не существовало политической
близости»1 2.
Справедливость требует отметить, что в финской исто-
рической науке со времен Снельмана и Ирье-Коскинена
происходило становление и другой, либерально-прогрес-
сивной школы, судившей о борьбе финнов против швед-
ского господства и стремлении к сближению и сотрудни-
честву с Россией с реалистическим пониманием интере-
сов финского народа. Мнение историков этого направле-
ния Даниельсона-Калмари3, Лехтонена4, Шульмана5,
Седерберга6, Осмонсало7 и других, взятое в развитии,
могло бы быть выражено словами проф. Лаури Тейвай-
1 Первые три тома имеются в русском переводе под ред. пол-
ковника Алексеева.
2Juvelius W. Е. Suomen kansan aikakirjat, VI. Helsingissa,
1932, s. 572.
3 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809. Helsinki, 1896.
4Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan, I. Porvoo, 1908.
5 Schulman H. Taistelu Suomesta 1808—1809. Porvoossa,
1909.
’Cederberg A. R. Suomen historia vapaudenajalla, I—II.
Porvoo-Helsinki, 1942—1947.
7 О smon s a lo E. Suomen valloitus 808.
14
йена: «Сущность проблемы независимости состоит в том,
что без присоединения Финляндии к России в начале
XIX в. и рождения Советской власти наша страна
и по сей день не являлась бы суверенным государ-
ством» !.
В заключение отметим, что в распоряжении исследо-
вателя, изучающего русско-шведско-финские отношения
имеется значительный источниковедческий материал. Со-
бытия рубежа XVIII и XIX вв. хорошо отложились
в архивных документах, многие из которых уже опубли-
кованы . Это относится прежде всего к материалам дря-
тельности и суда над анъяльцами. Правда Густав III
уничтожил оригиналы этих документов и лично отредак-
тировал копии, предназначавшиеся для потомства. Од-
нако финский историк Седерберг выполнил важную
работу, издав эти бумаги и снабдив их критическими
комментариями 1 2.
Русское историческое общество в 1868 г. приступило
к изданию документов по внешней политике России.
В 77, 83, 88, 89 и других томах «Сборника РИО» помещена
значительная часть дипломатической переписки Алек-
сандра, Наполеона, Будберга, Салтыкова, Румянцева,
Талейрана, Шампаньи, Савари, Коленкура, Алопеуса,
Стединга и других современников, проливающая свет
на перипетии мировой политики начала века. Исключи-
тельно ценным дополнением к этому изданию является
публикация документов Российского министерства ино-
странных дел, предпринятая МИД СССР под редакцией
А. А. Громыко3. Уникальные документы, помещенные
в первых четырех томах этого издания, значительно рас-
ширяют наши представления о развитии международ-
ных отношений в бурное наполеоновское время.
Из неопубликованных материалов большой интерес
представляет так называемый фонд Лехтонена, храня-
щийся в государственном архиве Финляндии. Профессор
Лехтонен был видным исследователем международной
политики начала прошлого столетия. В хранилищах Пе-
1 ”SNS-lehti”, 1962, N12.
2CederbeTg A. R. Anjalan liiton historialliset lahteet. Hel-
sinki, 1931.
3 Внешняя политика России XIX и начала XX вв. Документы
Российского министерства иностранных дел, серия I. М., 1960.
15
тербурга, Парижа, Лондона, Стокгольма, Копенгагена,
Вены и Берлина он собрал материал, насчитывающий
30 картонов. Смерть помешала Лехтонену довести до
конца задуманную им двухтомную монографию. Его
собрание документов частично использовано в работе
профессора -Осмонсало. Отдельные извлечения из фонда
Лехтонена, наряду с материалами войны» 1808—1809 гг.,
фондом Буксгевдена и другими документами, Централь-
ный государственный архив Октябрьской революции по-
лучил в микрофильмированном виде из Финляндии в по-
рядке научного-и культурного обмена.
Важные сведения по русско-шведско-финским отно-
шениям начала XIX в. можно почерпнуть в фонде князя
Меншикова в Центральном государственном военно-
морском архиве и в фонде Статсекретариата по делам
Финляндии в Центральном государственном историче-
ском архиве в Ленинграде. Но по обилию документов
и их научной значимости особого упоминания заслужи-
вает фонд Канцелярии Министерства иностранных дел
за 1808 и 1809 гг. в Архиве внешней политики России.
Собранная здесь обширная дипломатическая и ведомст-
венная переписка представляет самый первостепенный
интерес.
Изучение дипломатических документов начала XIX в.
приводит нас к мысли, что финляндский вопрос отнюдь
не был изолирован от общего потока мировой политики
и что сама война 1808—1809 гг. была вызвана r глряялп
большей степени общим состоянием мировой конъюнк-
туры, чем геополитическими мотивами безопасностг
Петербурга.
На основании имеющихся материалов автор предла-
гаемой работы ставит своей целью доказать, что в сил<
антагонистического характера шведско-финских отнош.; -
ний в определенных финских кругах уже издавна зре/ а
мысль о переходе под русскую опеку, что Россия, нач ь
ная, войну против Швеции, делала это нехотя, надеясь
проволочками выторговать у Наполеона согласие на
уступку Молдавии и Валахии. Но убедившись в тщет-
ности своих ожиданий, она решила вознаградить себя
присоединением Финляндии и что Финляндия в резуль-
тате этого акта получила огромные выгоды, решающим
образом сказавшиеся на судьбах ее национального и го-
сударственного развития.
16
ПОСТАНОВКА ВОПРОСА
Полтора века назад, в ходе последней русско-швед-
ской войны, произошло присоединение Финляндии к Рос-
сии. Еще не умолк гром пушек, и переговоры о мире не
были начаты, когда русские власти созвали в марте
1809 г. в городе Борго представителей финляндских со-
словий — сейм, положив тем самым начало государст-
венной автономии финского народа.
По стратегическим соображениям Россия давно была
заинтересована в присоединении Финляндии, а с момента
заключения Ништадтского мира в 1721 г. весь смысл так
называемой «Балтийской проблемы» для нее свелся
в значительной мере к тому, чтобы овладеть этим краем.
К. Маркс, говоря о значении созданной в устье Невы
новой русской столицы, отмечал: «Перенести царский
трон из Москвы в Петербург — значило поставить его
в такие условия, в которых он не мог быть защищен даже
от нападения до тех пор, пока все побережье от Либавы
до Торнео не было покорено — что было завершено лишь
к 1809 г. завоеванием Финляндии» L
В сокрушении Швеции и отторжении от нее Финлян-
дии были заинтересованы и сами финны, но они пони-
мали, что добиться этого можно было только при помощи
активного вмешательства восточного соседа.
Уже с XIII в., когда в Финляндию вторглись первые
крестоносцы, в этой стране не переставали бесконтроль-
но хозяйничать шведские завоеватели. Бесчисленные
войны стокгольмских правителей развертывались на ее
территории, причиняя чудовищные разорения.
Потеря Швецией Ингерманландии и Прибалтийских
земель превратила Финляндию в форпост, на который
падали все удары в случае осложнений с Россией. Во
время Северной войны, например, эта окраина претер-
пела страшные опустошения. Историк Седерберг утвер-
ждает, что в Эстерботнии, по подсчетам губернатора
Эссена, из 1849 хозяйств 1361 было разорено и забро-
шено. В западной Финляндии, по сведениям местных
властей, к 1722 г. насчитывалось 854 сохранившихся
хозяйства, 2981 плохо сохранившееся, 4074 почти разо-
ренных, 1157 покинутых хозяйств.
1 Маркс К. Секретная дипломатия XVIII века, гл. IV.
2 И. И. Кяйвяряйнен
17
По мнению Ирье-Коскинена, в ходе боев за Эстер-
ботнию там погибло не менее 8 тысяч местных жителей.
В Абоской и Боргоской губерниях в 1722 г. полностью
разрушенных хозяйств было 57,7%. Аландские острова
опустели. В 1708 и 1719. гг. сюда вернулись сначала
21, а затем еще 10 крестьян. Начиная с 1714 г. в 8 при-
ходах Аланда не было обработано ни одного акра
земли. По официальной статистике, в 1723 г. в Кюмени-
градской губернии из 3013 манталов (оброчных единиц)
608, т. е. 20% всех площадей, оказались заброшенными.
В окрестностях Гельсингфорса сохранилось только
89 хозяйств.
Не менее значительным был ущерб, причиненный вой-
ной городам Финляндии. Столица страны Або была
уничтожена пожаром в 1711 г., численность населения
упала, общие убытки городу превышали 900 000 далеров.
Гельсингфорс был сожжен в 1713 г. по указанию швед-
ского генерала Армфельдта. Города Борго, Хяменлинна,
Таммисаари, Савонлинна, Вааза, Кристина, Коккола,
Пиетарсаари, Раахе, Улеаборг и Каяни были частично
или полностью уничтожены.
Финны не имели прямых торговых связей с другими
странами и были вынуждены уступать свои товары пере-
купщикам из метрополии по низким ценам. Также из-
вестно, что помимо тяжелого оброка кровью, они несли
бремя многочисленных налоговых обложений, выплачи-
вая ежегодно в шведскую казну огромные суммы.
Говоря о положении финнов в период шведского гос-
подства, участник последней русско-шведской войны
Булгарин отмечает, что «подати, по бедности края, были
велики. Финляндия доставляла Швеции строевой и ко-
рабельный лес, топливо для Стокгольма, рожь, овес,
деготь, смолу, коровье масло и рогатый скот и, что всего
важнее, отличнейших матросов и храбрых солдат.
Земледелие было тогда на Севере в плохом состоя-
нии, но все же Финляндия была житницей прибрежной
Швеции» *.
«Швеция,— говорит он,— извлекла из этой страны
великую пользу, все, что можно было извлечь, и ничем
не помогала Финляндии, которая претерпевала всегда
опустошения в войнах с Россией, со времени Новгород-
1 Булгарин Ф. Воспоминания, ч. IV. СПб, 1848, стр. 190.
18
ского владычества на Севере до Петра Великого, истоща-
лась в дальнейших войнах шведов, не приобретая ни-
когда никаких выгод»
В политическом отношении Финляндия не обладала
даже тенью самоуправления. Хотя с 1581 г. по указу
короля Иогана III она стала называться великим кня-
жеством, но, по словам финского профессора-правоведа
Бротеруса, это было «пустой формой, лишенной всякого
реального содержания»2.
В средние века в Швеции действовал обычай выбор-
ности короля «хотя и из числа его наследников». Финны
формально не были отстранены от участия в этой цере-
монии, но если учесть, что исход выборов всегда пред-
определялся сговором между представителями правящей
знати, станет очевидным, что и эта «привилегия» носила
фиктивный характер. Финляндские сословия имели своих
представителей в высшем законодательном органе Шве-
ции риксдаге, но в силу ничтожного меньшинства у них
не было возможностей отстаивать интересы своего края.
Обладая формально одинаковыми со шведами правами,
они в действительности обрекались ца роль пассивных
и безответных посланцев зависимого и угнетенного
народа.
XVIII век — самый драматический и беспокойный
в истории русско-шведских отношений. Победа России
в Северной войне положила предел не только великодер-
жавным поползновениям ненадежного северного соседа,
но и неограниченному шведскому абсолютизму. После
смерти Карла XII здесь установился гарантированный
Россией режим сословного «парламентаризма», однако
эта «эра свободы», длившаяся до 1772 г., не принесла
облегчения Финляндии.
Жители Финляндии составляли около ’/4 населения
всего королевства, между тем нормы выборности были
таковы, что представителям финляндских сословий ни-
когда не принадлежало более 10—12% мест в риксдаге.
В 1739 г. депутаты Финляндии возбудили перед сей-
мом ходатайство о возможности комплектования судей-
ского и чиновничьего штата края лицамщ-знающими
__________
1 Булгарин Ф. Воспоминания, ч. IV, ст[£Д8б? -
2Brotherus К. R. Katsaus Suomen valti^l'Hsen jarjestyimuo-
don historialliseen kehitykseen. Porvoossa, 1948, •/ 1
19
язык местного населения, однако никакой поддержки не
получили. Шведский сановник Акерсельм, возражая
просьбе финнов, писал: «Если все провинции-будут на-
стаивать, чтобы к ним назначались только местные уро-
женцы, то следует опасаться, что вскоре каждая из них
пожелает стать самостоятельной республикой, и тогда
все государство было бы в огне»
Известный деятель Аньяльского союза К. Клик
писал, что «шведы всегда угнетали финнов, что целью
правительства было держать народ Финляндии в зависи-
мости и нищете; что эта рекомендация секретной комис-
сии соблюдалась неотступно и что шведы никогда не
заботились о преуспевании финского народа»1 2. «Фин-
ляндская промышленность никогда не поощрялась.
Пусть укажут хоть на один пример, чтобы проживаю-
щий в Финляндии финн получал кредиты на эти цели.
И если жители этого края имеют кое-какую промышлен-
ность, то причиной к этому является их характер и на-
стойчивость, стимулирующие исключительное трудолю-
бие» 3.
Истерзанная беспрерывными войнами Финляндия
была бессильна залечить свои раны без содействия извне.
Швеция такой помощи не оказывала, или делала это
весьма неохотно и в мизерных размерах. Когда в 1730 г.
группа коммерсантов из Або обратилась к правительству
с просьбой о выдаче займа в 20 000 далеров серебром
на приобретение судов, кредит, несмотря на хорошее
состояние финансов, предоставлен не был. Швеция не
только не обнаруживала никакой заинтересованности
в экономическом прогрессе финляндской провинции, но,
напротив, препятствовала ему. Так, например, когда
в 1748 г. финляндские предприниматели изъявили готов-
ность создать в стране собственные сахарные заводы,
им было отказано в этом. Это также не означало, что
шведские сахарозаводчики чувствовали себя обязанными
снабжать финляндский рынок своей продукцией: они
сбывали ее там, где это оказывалось более выгодным по
условиям транспортировки и общей конъюнктуры.
1Cederberg A. R. Suomen historia vapaudenajalla, I,
s. 275.
2 Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick. Suomen uudemmasta
historiasta. Helsinki, 1898, ensimmainen vihko, s. 4.
3 Там же, стр. 101.
20
В кратком историческом очерке Финляндии, написан-
ном К. Кликом в период эмиграции, мы читаем: «Не-
смотря на то, что жители южного побережья могли бы
выгодно продавать Петербургу или другим русским про-
винциям имеющиеся у них в изобилии рыбу и дрова, им
было категорически запрещено делать это. Те-продукты,
которые население по недостатку средств не могло пре-
проводить в Стокгольм, перекупались шведскими спе-
кулянтами по ценам ими же назначаемым. Оптовая же
торговля также была организована с учетом интересов
Швеции.
Было бы желательно, чтобы какой-нибудь просве-
щенный человек попытался бы опровергнуть сказанное
здесь мною. Это позволило бы вывести на чистую воду
истины, которые в данной связи были обойдены»
Факты возрастающей экономической, национальной
и культурной дискриминации финляндцев отнюдь не
единичны. Стокгольмское правительство, например, ни-
сколько не была обеспокоено тем, что огромная Фин-
ляндия обладала ничтожной промышленностью, состав-
ляющей лишь 740 часть общего промышленного произ-
водства государства. Ее потребности в финансировании
практически не удовлетворялись. Так, например, если
на развитие горного дела в самой Швеции в 1756 г. было
ассигновано 65 705 далеров серебром, то на аналогич-
ные цели в Финляндии — только 760 далеров. Такие же
диспропорции существовали и в других областях. Сред-
ства, отпущенные для Упсальского университета, в 6 раз
превышали суммы, предназначенные для университета
в Або, и это несмотря на то, что здесь, как и в Упсале,
господствующим был язык шведов.
Э. Д. Жибицкая отмечает, что «шведское владычество
задерживало экономическое развитие Финляндии», при-
родные ресурсы страны расхищались. «Располагая соб-
ственными лесными богатствами, шведы вырубали фин-
ские леса. В 1770 г. Строгановы удовлетворяли все свои
потребности в топливе финским лесом». В целом поло-
жение Финляндии в составе Швеции представлялось как
полуколониальное * 2.
Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick, ensimmainen vihko,
s. 102.
2 Жибицкая Э. Д. Финляндия. M., 1962, стр. 75—77.
21
В Швеции существовало около 30 типографий, финны
же располагали всего-навсего одной. Их попытки полу-
чить разрешение на открытие другой типографии не
встретили одобрения.
В Швеции в середине столетия насчитывалось 7 гим-
назий, в Финляндии же только 1, и обучение в ней велось
на шведском языке. Финский язык не культивировался
совершенно, на него смотрели только как на средство
общения невежественной черни. Лишь в немногочислен-
ных начальных, школах допускалось его употребление,
но зато учителя этих школ оплачивались значительно
ниже преподавателей шведских учебных заведений. Мно-
гочисленные просьбы об устранении этой несправедли-
вости не удостаивались внимания. Знание финнами швед-
ского языка предполагалось как нечто само собой разу-
меющееся. Когда однажды депутаты крестьянского
сословия Финляндии на риксдаге высказали пожелание,
ссылаясь на незнание шведского языка, иметь перевод-
чика, их просьба была отклонена. Если все-таки кое-кому
из финнов иногда удавалось подняться до уровня выс-
шей интеллигенции или выбиться в разряд крупных уче-
ных, то это становилось возможным только при условии
безупречного знания шведского и латинского языков.
Однако и эти самородки весьма редко завоевывали дове-
рие высшей шведской интеллигенции. Например, извест-
ный своей одаренностью и научными заслугами Андреас
Сигнеус так и не был избран в состав шведской ака-
демии.
В то время как Швеция располагала роскошными
библиотеками, разветвленными научными обществами,
газетами, развитой наукой и культурой, поощряемыми
покровительством государства, в Финляндии ничего это-
го не было. Робкие намерения к созданию собственной
академии, научного общества и газеты в 40—60-х годах
натолкнулись на сопротивление со стороны шведов. Вся-
кая самобытность ведет к обособлению, думали они.
И официальная линия метрополии, разумеется, заклю-
чалась отнюдь не в поощрении финского сепаратизма,
а, наоборот,— в политике принудительной ассимиляции
этого этнически весьма стойкого народа.
Вопрос о приведении финнов к единому великошвед-
скому знаменателю обсуждался неоднократно. Очеред-
ной раз он был выдвинут в 1745 году в мемориале пуб-
22
лициста Я. Фаггота. Риксдаг высказался за проведение
«твердого курса» и финской депутации не оставалось
ничего другого, как согласиться с решением о «посте-
пенной стабилизации шведского языка в Финляндии».
Финский ученый Портан и другие современники сви-
детельствуют об успехах политики шведизации Финлян-
дии. Однако полной победой она не увенчалась. Фин-
скому народу удалось все-таки сохранить свое лицо бла-
годаря заступничеству России.
Таким образом, факты свидетельствуют о том, что ни
о каком равноправии Финляндии и Швеции не было
и речи. Даже общий взгляд на финско-шведские отно-
шения на протяжении веков говорит о вопиющей прини-
женности финского народа, о глубоких ранах, нанесен-
ных его чувству национального достоинства заносчивым
и чванливым завоевателем.
Один из проницательных современников последней
русско-шведской войны А. Чарторыйский отмечает, что
«между финнами и шведами спокон веков существует
вражда» !.
В свете этой исторической правды совершенно неубе-
дительным представляется часто употребляемое в бур-
жуазной историографии выражение «Швеция — Финлян-
дия», свидетельствующее о мнимой двухчленности швед-
ского королевства.
Финский историк Седерберг, полемизирующий против
тенденциозной прошведской историографической тради-
ции и оценивающий вещи здраво, пишет, что «финны,
потрясенные великими страданиями Северной войны, пи-
тали сильную вражду к правительству и правящим кру-
гам Швеции. Это негодование усиливалось и обострялось
теми вопиющими несправедливостями, которые по вине
Швеции обрушивались на финнов»1 2. Можно ли после
всего этого удивляться, что дух антишведской оппозиции
жил среди финнов, имея весьма реальную и твердую
почву.
Крупный ущерб Финляндии был нанесен в 1741 —
1743 гг., когда правящая партия «шляп», подогреваемая
французскими деньгами и собственной политической
1 Чарторыйский А. Мемуары, т. I. М., 1912, стр. 382.
2Cederberg A. R. Suomen asema Ruotsin valtakunnassa
vapauden aikana. ’’Turun historiallinen arkisto”. 1945, IX, s. 32.
23
близорукостью, бросилась очертя голову в реваншистскую
войну против России. Предполагалось, что новая аван-
тюра отдаст в руки шведов все потерянное по Ништадт-
скому миру, а также русскую Карелию. Эта кампания,
равно как и все предыдущие и последующие, велась,
преимущественно, руками финнов и, разумеется, на их
территории.
Народ Финляндии предчувствовал новую беду, и он
шел на войну лишь повинуясь принуждению. Там, где
это оказывалось возможным, финны саботировали рас-
поряжения шведского начальства и отказывались про-
ливать кровь за чуждые им интересы. Характерный слу-
чай произошел в начале войны у пограничного города
Виллманстранда, когда финские полки покатились назад,
не оказав никакого сопротивления русским. «Солдаты
бежали столь стремительно, что сбили с ног большинство
своих офицеров и многих передавили»1.
После капитуляции другого пограничного города
Фридрихсгама дезертирство финских солдат из армии
Левенгаупта достигло громадных размеров. Они уходили
открыто, не таясь, ссылаясь на то, что «если армия бе-
жит, то и они бежать могут» 1 2.
В начале августа 1741 г. сдался Нейшлот, а две не-
дели спустя по собственной инициативе, добровольно
сложил оружие финский гарнизон крепости Тавастгуст,
заявив одновременно о своем желании немедленно перей-
ти в подданство России.
Иллюзорные планы стокгольмских правителей отно-
сительно французской помощи и легкой и быстрой побе-
ды над Россией стали терпеть крах. За все должна была
расплачиваться Финляндия. Ее население подвергалось
поголовной мобилизации и вооруженное, за неимением
огнестрельного оружия, чем попало посылалось в швед-
ские батальоны, катастрофически таявшие от болезней
и недоедания. Опустошение страны достигло огромных
размеров. В этой обстановке всеобщего бедствия даль-
нейшее усиление антишведской вражды стало неиз-
бежным.
Правительство России, пристально следившее за раз-
витием настроений в Финляндии, решило 18 марта 1742 г.
1 Орд ин К. Покорение Финляндии, т. II. СПб., 1889, стр. 68.
2 Там же, стр. 75.
24
опубликовать манифест, в котором сочувственно говори-
лось о тяжкой участи финнов и о том, «что они имеют
тем больше повода желать скорейшего окончания войны,
ибо они сами, их страна и имущество при настоящей вой-
не совершенно невинно подвергаются жестоким бедст-
виям и всякого рода разорениям и потери претерпевать
должны» *. Самым примечательным в этом документе
было то, что в нем впервые Россия обязалась гарантиро-
вать внутреннюю автономию Финляндии и ее конститу-
ционное устройство. В манифесте говорится: «И если оно
(Финляндское княжество.— Авт.) захочет, как свобод-
ное и ни от кого независящее государство быть под соб-
ственным, избранным самими финляндцами правлением,
пользуясь всеми к тому относящимися правами, приви-
легиями и льготами, которые для их собственной пользы
и твердого основания их независимости будут ими приз-
наны нужными и полезными, то мы им, для защиты
и охранения таковых их новых учреждений, во всех слу-
чаях и когда только встретится нужда, нашим войском
усердно помогать будем, посылая им его когда и сколько
потребуется» * 2.
Несмотря на то, что в ходе войны вся Финляндия
фактически оказалась занятой русскими войсками, все
же никакого финляндского государства под протектора-
том России тогда не возникло. Династические расчеты
Елизаветы побудили ее после некоторых колебаний вер-
нуть Финляндию прежнему владельцу, после того как
шведский риксдаг избрал ее креатуру — любекского кня-
зя Адольфа Фридриха наследником шведского престола.
Таким образом, разрешение финляндской проблемы
отодвигалось на неопределенное время. Некоторой ком-
пенсацией отхода России от манифеста 18 марта явилось
выговоренное ею условие в Абоском мирном договоре,
по которому стокгольмское правительство обязывалось
амнистировать всех финнов, помогавших русской армии
во время войны.
И все-таки мысль об освобождении Финляндии из-
под власти Швеции не оставляла финнов. Современник
Г. И. Эренсверд писал, имея в виду послевоенные годы:
«Здесь много трудились во имя отделения Финляндии
’ Орд ин К. Покорение Финляндии, т. II, приложения, стр. 24.
2 Там же.
25
от Швеции». А тридцать лет спустя, в 1776 г. он конста-
тировал, что «эта идея все еще не была забыта» ’.
Во второй половине XVIII в. финляндская «партия
независимости» усилилась настолько, что в ходе следую-
щей русско-шведской войны 1788—1790 гг. она оказалась
в состоянии поставить Густава III перед угрозой полной
катастрофы. Речь идет об известной Аньяльской конфе-
дерации, образующей самую значительную страницу
в истории антишведского оппозиционного движения
в Финляндии.
Следует отметить, что Финляндия с ее патриархаль-
ным в то время крестьянством и неразвитыми товарно-
денежными отношениями не оставалась изолированной
от влияния передовых идей эпохи. Финляндские либе-
ральные круги с возрастающим вниманием следили за
развитием освободительной войны американских коло-
ний, которую Маркс назвал «набатным колоколом для
европейской буржуазии»* 2. Они с жадностью вчитыва-
лись в публикуемые газетой ’’Valsignade Tryck-Friheten”
философские откровения Ж. Ж. Руссо о праве поддан-
ных на неповиновение, если короли нарушают «общест-
венный договор».
Главным организатором и душой всего антишведско-
го и русофильского движения в Финляндии во второй
половине XVIII в. был Г. Спренгтпортен. Находясь
в 1781 г. в Париже он изъявил желание с оружием в ру-
ках отстаивать дело американской независимости, а зна-
комство с Вениамином Франклином еще больше укре-
пило в нем сознание необходимости освобождения Фин-
ляндии из-под шведского гнета. Он, как и его идейные
соратники, отлично понимал, что будущее Финляндии
во многом зависит от России. Он писал, что «рано или
поздно судьба сведет нас под высокую руку России. Это
произойдет тем безболезненнее, чем скорее мы поймем
необходимость добровольного подчинения такой неиз-
бежности» 3.
Из сподвижников Спренгтпортена современники осо-
бенно выделяют майора Егергорна. Эренстрем вспоми-
’Cederberg А. К. Suomen asema Ruotsin valtakunnassa
vapauden aikana, s. 31.
2 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, стр. 9. (Здесь и далее
цит. по 2 изд.).
3 Juvelius W. Е. Suomen kansan aikakirjat, VI, s. 300.
26
нает, что он был человеком решительного склада, спо-
собным подчинять своей воле всех, кто с ним соприка-
сался. В отличив от Спренгтпортена, Егергорн пророчил
своей родине положение свободной и независимой рес-
публики, заявляя, что уже в самом факте отделения
Финляндии от Швеции Россия усмотрит себя вознаграж-
денной за усилия, которые она на это потратит.
В 1781 г. Егергорн основал из офицеров-патриотов
тайное общество «Валгалла». Хотя по своей внешней
структуре и ритуалам оно напоминало стокгольмскую
ложу la Constance, не подлежит сомнению, что здесь
явления общественной и политической коррупции под-
вергались более резкому осуждению. Финские офицеры
с увлечением читали произведения французских просве-
тителей и впитывали в себя их вольнодумные идеи.
Только что отгремевшая англо-американская война
давала повод к сопоставлениям, аналогиям. Больше все-
го на заседаниях общества доставалось Густаву III за
расточительство, нежелание учитывать хоть сколько-
нибудь интересы финляндцев. Распространялись слухи,
будто король собирается сделать из Финляндии мерт-
вый барьер между Россией и Швецией, превратив страну
в зону пустыни,'и компенсировать эту потерю завоева-
нием Норвегии и т. д. Однако над всем этим доминиро-
вала мысль об освобождении отечества.
Шведский генеральный штаб в своей многотомной
истории последней русско-шведской войны весьма отри-
цательно судит о представителях антишведской оппози-
ции в Финляндии. Говоря о деятельности Спренгтпортена
и его сторонников, авторы книги пишут: «Таким образом
создался тот полный ненависти дух, тот отвратительный
тон, который мало-помалу проник в большую часть дво-
рянства и военного начальства и который принес свои
гибельные плоды в Аньяльском заговоре»
Другое шведское издание ’’Svenska familjenboken”
в своем 5 номере, вышедшем много лет спустя после
окончания войн, отмечало, что «еще в 1740-х годах в Фин-
ляндии образовалось такое общество с тайными замыс-
лами, которое знаком соединения избрало треугольник
с буквою F в каждом углу, что значило ‘‘For Finlands
1 Военно-исторический отдел Шведского генерального штаба.
Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3. СПб, 1909, стр. 16.
27
friheit”. «Это общество служило началом возникшего
впоследствии Аньяльского заговора»
Спренгтпортен, находясь в 1785 г. В' Гааге, изложил
свой план освобождения Финляндии русскому послу
Колычеву. Он, как и русский посол в Стокгольме Мор-
ков, с которым Спренгтпортен также был связан, дал
понять, что планы финской «партии независимости» не
противоречат интересам России. Морков доносил в Пе-
тербург: «Раз Спренгтпортен считает своим прообразом
генерала Вашингтона, мы можем последовать примеру
Франции в ее отношении к бывшим колониям Англии»1 2.
Таким образом, Морков считал возможным вооруженное
вмешательство России в пользу финнов.
В своем пространном мемориале Спренгтпортен до-
казывал, что русско-шведские отношения не поддадутся
урегулированию до тех пор, пока Финляндия остается
подвластной Швеции. Близость шведской границы к Пе-
тербургу порождает подозрительность русских, и в то же
время Финляндия слишком отдалена от Швеции, чтобы
быть успешно обороняемой ею. Предоставление автоно-
мии Финляндии само собою упразднило бы всю эту
проблему. И если Стокгольм не согласится на это добро-
вольно, его необходимо принудить силой. Многие слои
общества, писал Спренгтпортен, того только и ожидают,
чтобы порвать «свои оковы» и освободиться из-под «не-
выносимого гнета». Восстание, продолжал Спренгтпор-
тен, следует начать в Выборге и Тавастгусте и Ь такое
время года, когда переброска подкреплений из Швеции
водным путем окажется невозможной. Одновременно
с этим необходимо созвать представителей сословий для
выработки формы правления, гарантируемой Россией.
Последняя обязуется оказать молодому финляндскому
государству экономическую, дипломатическую и военную
помощь. В устной беседе с Морковым Спренгтпортен вы-
разил пожелание, чтобы петербургское правительство
отказалось в пользу Финляндии от территориальных
приобретений, полученных по Абоскому мирному трак-
тату. По проекту Спренгтпортена, Финляндия должна
быть превращена в конституционное союзное государст-
во в духе Голландии, где каждая провинция имеет свой
1 ЦГАВМФ, ф. 19, on. 1, д. 5, л. 26.
2 Korhonen A. Suomen historian kasikirja, I. Helsinki, 1949,
s. 620.
28
ежегодно созываемый ландтаг. Местные ландтаги изби-
рают ответственный перед союзным сеймом конгресс, на
котором для несения функций исполнительной власти
конструируется государственный совет. В нем могли
быть представлены все сословия кроме крестьян. Главою
государства становился президент. Дворянские титулы
и торговля должностями упразднялись.
Чтобы увеличить шансы успешной реализации своих
планов, Спренгтпортен попытался получить в свои руки
должность главнокомандующего вооруженными силами,
дислоцированными в Финляндии, но безуспешно. Король
уже был осведомлен о его переговорах в русском по-
сольстве в Гааге'и отказал ему в этом. Тогда Спренгт-
портен стал проситься на русскую службу, куда он и был
с готовностью отпущен Густавом III, которому казалось,
что отъезд этого опасного человека из пределов государ-
ства будет способствовать умиротворению умов в Фин-
ляндии. Этого, однако, не произошло. Новый посол Рос-
сии в Стокгольме Разумовский, сообщая о настроениях
в Финляндии, писал весною 1787 г., что недовольство
«бурлит» в этой части государства. Выработанные «не-
которыми» проекты независимости обсуждаются «почти
повсеместно». Однако многие не могут еще решиться на
что-либо определенное, так как часть высокопоставлен-
ных офицеров считает саму идею неприемлемой.
Спренгтпортен, вспоминая свой отъезд из Финлян-
дии, писал: «Время терялось, и я не мог далее терпеть
несправедливость шведского правительства: я сделался
русским. Доброе дело, начатое мною, было потом совер-
шенно испорчено недомыслием и слабостью некоторых
высших офицеров, хотя возможность удачи была пол-
ная» ’.
Разумовский приехал с инструкцией усилить старую
русофильскую партию «шапок» или создать новую,
а также добиться восстановления гарантированной Рос-
сией формы правления «периода свободы», столь бесце-
ремонно зачеркнутой Густавом III в 1772 г. Русский по-
сол, естественно, не только не терял связи.с деятелями
финляндской оппозиции, но наоборот, всячески укреплял
их. Осенью 1786 г. положение обострилось настолько, что
правительство Густава снабдило военное командование
’ Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3, стр. 28.
29
в Финляндии секретными инструкциями на тот случай,
если антишведское восстание возникнет.
После отъезда Спренгтпортена руководство анти-
шведским движением перешло в руки полковников Гла-
зенштьерна и Брунова, которые вместе с майором Егер-
горном предложили Разумовскому начать восстание
в апреле 1787 г. Но Россия, по причине резких осложне-
ний с Турцией, снова уклонилась от оказания непосред-
ственной помощи. Это породило растерянность и уныние
среди финляндских патриотов. А Егергорн вернулся
к своим прежним сомнениям касательно того, что можно
ли вообще от деспотической России ожидать помощи
движению республиканцев и что не постигнет ли Фин-
ляндию в конце-концов участь Крыма, который после
девятилетнего самостоятельного существования был без
всяких оговорок приобщен к Российской империи.
Но вскоре Швеция спровоцировала новую реванши-
стскую войну против России, благодаря которой фин-
ляндский вопрос снова приобрел чрезвычайно актуаль-
ное звучание.
Известно, что конституция 1772 г. предоставляла ко-
ролю весьма обширную власть, но одновременно с этим
она лишала его права объявлять неспровоцированную
наступательную войну против другого государства. Меж-
ду тем именно такую войну против России Густав III
считал чуть не главным делом своей жизни. Обладая
чрезвычайной амбицией, он намеревался высадиться на
южном берегу Финского залива и угрожать Петербургу
с суши и моря. Он рассчитывал выиграть эту кампанию
с такой беспечной легкостью, как будто русская армия
и флот не существовали вовсе. Предаваясь иллюзии ско-
рой победы, король упускал из виду опасность противо-
действия со стороны финских «сепаратистов» и оппози-
цию самого шведского дворянства, не желавшего про-
стить королю события 1772 г. и игнорирование риксдага
во время развязывания нового конфликта с Россией.
В эту войну движение сторонников финляндской незави-
симости достигло внушительного размаха. Его высшим
проявлением был Аньяльский союз.
После того как попытки короля оторвать Данию от
России и заручиться поддержкой первой не увенчались
успехом, он решил действовать напролом. Чтобы полу-
чить повод к войне, Густав предписал группе переодетых
30
в русскую форму шведов произвести «маленькую» ди-
версию на границе. Современник этих событий пастор
Нордлин с горечью сетовал: «Кто бы мог подумать, что
подобное возможно в XVIII веке. Кто хочет войны, тот
легко найдет к ней причину. Король переодел нескольких
батраков в казачье платье, повелел им ворваться в кре-
стьянскую лачугу, опустошить кринку молока, смахнуть
со стола другую, и мотив для конфликта был готов» *.
Густав решительно ничего не понимал в военном деле.
Его единственной большой страстью была сцена, на кото-
рой он сам пытался играть. Любовь к актерскому искус-
ству настолько затмевала в нем все остальное, что он
позволял себе являться на заседания государственного
совета в костюме и гриме шута. До смешного падкий на
внешний эффект Густав предпринял в конце июня теа-
тральный отъезд на войну. Ботфорты на высоком крас-
ном каблуке, огромный султан на широкополой шляпе
и извлеченная из музея шпага Карла XII придавали
Густаву ту неотразимую воинственность, при виде кото-
рой ни один швед не должен был сомневаться в дости-
жении блестящей победы. При виде этого маскарада
очевидец Улрик Шеффер заметил: «Разве вы не видите,
что вручаете бритву в руки ребенка» 1 2.
Между тем командующий группой войск в Финляндии
К. Армфельт сообщал королю, что настроение в частях
«дьявольское», а в донесениях Анкарсверда мы читаем,
что армия, за редким исключением, не верит в благопо-
лучный исход противозаконной войны и что она едва ли
согласиться перешагнуть границу, если такой прикав
будет. Некоторые источники намекают на существование
заговора, целью которого являлся арест короля, как
только он появится в Гельсингфорсе3.
I июля Швеция начала войну, а 6 июля Густав отпра-
вил в Петербург ультиматум с требованием возвратить
земли, отошедшие по Ништадтскому и Абоскому трак-
татам, и отдать Турции Крым. Но Россия приняла бро-
шенный ей вызов и приступила к оборонительным дейст-
виям. Политика провокации и интриг Густава достигла
цели. Война стала совершившимся фактом. Но король
1 Korhonen A. Suomen historian kasikirja, I, s. 628.
2 Juva E. Suomen kansan aikakirjat, VI, s. 400.
’Korhonen A. Suomen historian kasikirja, I, s. 630.
3£
упускал из виду настроения людей, усилиями которых
он рассчитывал ее выиграть.
В действительности произошло то, чего Густав никак
не ожидал. Уже 23 июля войска, посланные против рус-
ского города Фридрихсгама, заявили королю устами
нескольких высших финских офицеров во главе с гене-
ралом Армфельтом и полковником Хестеско, что они не
желают продолжать незаконно начатую войну и требуют
возвращения на родину. Когда к ним присоединился
командующий галерным флотом Анкарсверд, Густаву
не оставалось ничего иного, как подчиниться этому тре-
бованию. Русский главнокомандующий Мусин-Пушкин
с изумлением докладывал в Петербург о добровольном
отходе шведских войск из района Фридрихсгама. Одно-
временно с этим группа финских офицеров составила
обращение к России, содержавшее предложение о мире.
В этой так называемой Ликальской ноте говорилось: мы
«нижеподписавшиеся генералы и шефы финских воинов
и корпусов... открываем и изъясняем искреннее желание
всей нации, особенно финской, о восстановлении мира
и союза между обоими государствами, какового лишаем-
ся ныне по причиненным от некоторых беспокойных особ
возмущениям, затеянным, под видом общего блага, к до-
стижению одной только постоянной пользы. Сим особам
весьма было легко возбудить восхищение в мыслях
о прямом благе отечества несведущих, дабы, пользуясь
случаем, получить удовлетворение в отнятом в послед-
нюю с Россией войну» *. Далее в ноте выражалась на-
дежда, что Россия в интересах упрочения мира на Севере
Европы восстановит прежнюю границу с Финляндией.
Майор Егергорн, доставивший документ в Петербург,
в устных объяснениях с Безбородко и Екатериной выра-
зил настойчивое пожелание, чтобы Россия поддержала
освободительные стремления финского народа. Если рус-
ское правительство поддержит Финляндию, говорил
Егергорн, то ее народ не остановится ни перед чем,
«а король принужден будет выйти, да и войска его и на-
циональные (финские.— Авт.) его оставят, а буде бы он
выйти начал упорствовать, то в таком случае употребят
они посредства к тому строжайшие»1 2.
1 О р д и н К. Покорение Финляндии, т. I, стр. 136.
2 Там же, стр. 147.
32
Как явствует из дневника Храповицкого, Екатерина
дала понять, что финны «надеяться могут вспоможения,
во всем согласно с пользою нашей империи» L
Пока Егергорн дожидался обсуждения своего вопроса
в государственном совете и возвращения из Олонца
Спренгтпортена, с которым он имел желание встретить-
ся, события в Финляндии приобретали все более угро-
жающий характер.
Уже после Ликальской ноты Густав, по словам
Армфельта, был в состоянии полной растерянности. Он
говорил об отречении и думал только о том, как бы это
исполнить. Однако впереди его ждали новые еще более
серьезные испытания. Сторонники финляндской незави-
симости и сепаратных переговоров с Россией повели
широкую агитацию в армии, в результате чего 2 августа
ими в местечке Аньяла был составлен подписанный ИЗ
финскими офицерами новый документ, названный «Усло-
вием финской армии» или Договором аньяльских конфе-
дератов. В нем, как и в Ликальской ноте, говорилось,
что «находящиеся в наших повелениях войска, не бывшие
никогда атакованы прежде, пока не учинили сами они
нападения, удостоверены, что неприязненность начата
со стороны нашей и крайне недовольны такою войной,
которой сильные наши неприятели всячески стараются
избегнуть». Далее авторы договора говорят о полной
необеспеченности обороны Финляндии, что приведет
к новым опустошениям этого края. «Российский флот,
гораздо превосходнейшей силы нашему, крейсирует пред
Свеаборгом, оный взял и сжег один из наших линейных
кораблей в виду нашего флота и армии, так что сие
несчастие можно было видеть с валу наилучшей кре-
пости в государстве, то и принуждены мы думать те-
перь, что все шхеры открыты для убийств и сожжения,
представляя себе с отчаяния, что мы должны благода-
рить не себя и оружие наше, но человеколюбие россиян,
если в отечестве нашем подобных еще не было злоклю-
чений; притом мы еще не знаем, каким образом полков-
ник Гастфер станет защищать от неприятельского на-
шествия Саволакс, и в случае устрашен будет прево-
сходством сил, то весь тот край будет открыт, и в то
1 Дневник Храповицкого от 4 августа. СПб, 1874.
3 И. И. Кяйвяряйнен
33
время спасения наше зависеть будет только от велико-
душия победителя» ’.
Конфедераты обратились с воззванием к населению
Финляндии и Швеции, в котором излагали содержание
Ликальской ноты и Аньяльского договора и объясняли,
что главным мотивом их действий является забота о бла-
гополучии родины. В послании к армии конфедераты
выставили требование о предоставлении представителям
войска доступа в сейм, об упразднении министерства
финансов и изменении порядка взимания налогов, об
устранении казны от уплаты расходов и долгов короля
и определении ему цивильного листа. Сфера влияния
аньяльцев быстро расширялась. Саволакский полк, на-
пример, занимавший участок фронта севернее Фридрих-
сгама, также высказался за созыв «государственных
чинов», потому что только они «имеют право продолжать
и кончать войну»1 2.
Шведский генеральный штаб отмечает, что «участ-
ники этого заговора, быть может больше, чем до сих пор,
предполагали своим влиянием и своими русскими сим-
патиями содействовать также окончательному достиже-
нию ближайшей цели России, т. е. отделению Финляндии
от Швеции»3.
Совершенно очевидно, что в союзе вопрос об отделе-
нии Финляндии также обсуждался очень оживленно, но
он не нашел прямого отражения в официальных доку-
ментах, так как лидеры не желали давать в руки вла-
стей повода для обвинения их в сепаратизме. Атмосфера
все более накалялась. Никакие попытки посредничества,
предпринимаемые королем, не приводили к примирению.
Стали распространяться слухи о предполагаемом аресте
и убийстве Густава; в этих условиях последний счел
благоразумным в спешном порядке вернуться в Сток-
гольм.
Тем временем из Петербурга возвратился Егергорн.
Ответ, который ему был дан государственным советом
после рассмотрения Ликальской ноты, не соответствовал
ожиданиям конфедератов. Хотя мысль о вводе русских
войск в Финляндию в нем не отвергалась, оказание
1 Ордин К. Покорение Финляндии, т. I, стр. 141—142.
2 Там же, стр. 145.
3 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3, стр. 16.
34
такой помощи аньяльцам ставилось в зависимость от
созыва финляндского сейма, который и должен был
выразить просьбу о вмешательстве. При соблюдении
этого условия, говорилось в ответном документе, «вступ-
ление русских войск и пребывание их в этой стране не
только не поведет к притеснению или во вред жителям,
но будет, напротив, способствовать установлению и упро-
чению такого политического и гражданского быта, кото-
рого желают и должны желать все истинные и разумные
патриоты, дабы достигнуть действительного и неруши-
мого благосостояния»
Опасение международных осложнений вынудило цар-
ское правительство действовать способом, который не
исключал бы возможности мирного урегулирования от-
ношений со Швецией. Этим объясняется сложность
и почти полная невыполнимость предъявленных финским
патриотам условий, а также то, что ответ, доставленный
Егергорном из Петербурга, не носил официального
характера. \
Когда король узнал, что Россия уклонилась от пре-
доставления прямой и немедленной помощи конфедера-
там, он несколько оправился от испуга и приступил
к репрессиям. Большая группа участников Аньяльского
союза была арестована и приговорена к смертной казни,
которая, за единственным исключением, была заменена
тюремным заключением.
Но несмотря на то, что аньяльские конфедераты были
обезглавлены, а их движение парализовано, антишвед-
ские настроения все-таки продолжали жить. Известен
факт, когда офицер Нюландского полка Бергенстраль
весною 1789 г. через бежавшего в Россию единомышлен-
ника Лалина уведомлял К. Клика, что он, Бергенстраль,
находится в таком положении, что «может сдать Свеа-
борг русским, если аньяльские лидеры сочтут это целе-
сообразным» 1 2.
Лаким образом для создания автономной Финляндии
под покровительством России тогда не было необходи-
мых условий. Эта идея не овладела еще сознанием широ-
ких слоев общества, оставаясь достоянием сравнительно
1Ордин К. Покорение Финляндии, т. I, стр. 151.
2 Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick, ensimmainen vihko,
s. 28.
35
ограниченной касты военных, да и позиция России не
являлась достаточно определенной. Но семена, брошен-
ные аньяльцами, продолжали зреть в сознании народа.
Когда Россия все-таки присоединила к себе Финляндию
и предоставила ей внутреннюю свободу, этот акт уже не
поражал современников своей необычайностью и но-
визной.
Итак, закончившаяся война снова не принесла реше-
ния финляндского вопроса. Это означало, что заключен-
ный в 1790 г. Верельский мир носил скорее характер
перемирия. Только в результате новой войны 1808—
1809 гг. России удалось, после победы над Швецией,
учредить автономное финляндское государство.
Когда началась русско-шведская война 1808—1809 гг.,
русское правительство уже в первом воззвании к фин-
скому народу обещало созвать представителей сословий,
как только войска достигнут Ботнического залива. «А как
могут еще многие представиться' дела,— говорилось
в воззвании,— для решения коих потребно доброе сосед-
ственное согласие, взаимная в суждениях доверенность
и единогласие в заключениях, то и приглашаетесь вы как
наискори прислать депутатов ваших из каждой провин-
ции по указанному и при обыкновенных сеймах наблю-
даемому порядку. Они имеют явиться в город Абов для
совещания о всем, что к благу вашей земли учинено быть
может» Имелось в виду, что на этом сейме сословия
присягнут новой верховной власти и тем самым одобрят
факт русского завоевания. Но русский главнокомандую-
щий Буксгевден был напуган тем, что по всем приходам
Финляндии был распространен приказ Густава-Адоль-
фа IV, повелевавший населению оказать сопротивление
русским.
Швеция имела определенный опыт использования на-
родного ополчения в своих пределах, да и в Финляндии
имелись такие формирования, хотя и немногочисленные.
События в Тироле и Калабрии, равно как и успешная
борьба испанских «гверильясов» против Наполеона сви-
детельствовали о том, что «война кабинетов» все больше
вытеснялась «войною народов». Все это в глазах Буксгев-
дена придавало устрашающую правдоподобность рас-
пространяемым еще до войны в дипломатических кругах
1 Орд ин К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 22—23.
36
слухам, будто население Финляндии готовится последо-
вать призыву шведов и начать партизанскую войну.
Буксгевден явно не доверял финнам, хотя первые дни
войны не давали никакого основания к этому. Он на-
стаивал на приведении населения к присяге еще до того,
как будет завоеван Або. Но жители края в этой связи
попадали в -известной мере в щекотливое положение:
Россия все еще не объявляла о присоединении к себе
Финляндии, и тот финн, который давал присягу, мог быть
легко обвинен в государственной измене, если бы Фин-
ляндия была возвращена Швеции, как это неоднократно
случалось раньше. Буксгевден также не считал целесо-
образным обещать Финляндии слишком обширной авто-
номии, что породило трения между ним и его граждан-
ским и дипломатическим советником Спренгтпортеном.
Между тем, завоевание южной Финляндии протекало
успешно. Почти без боя капитулировала пограничная
крепость Свартгольм. Частью своих сил русская армия
теснила главную группировку шведов на север, а дру-
гой— занимала южные пространства вплоть до Або,
обложив на пути самую сильную крепость на всем театре
военных действий — Свеаборг. По поводу капитуляции
этого «северного Гибралтара» написано большое коли-
чество книг. Но все они более или менее определенно
разделяют концепцию шведов, что крепость пала из-за
измены адмирала Кронстедта. Шведская писательница
Боот-Хольмберг опубликовала даже специальное сочине-
ние, в котором все неудачи шведского оружия в борьбе
с Россией объясняла изменой финских офицеров *.
Слов нет, финские патриоты действительно саботи-
ровали войну, отказываясь идти на смерть ради чуждых
им интересов, но они, в том числе комендант Свеаборга
Кронстедт, делали это не во имя эгоистического расчета,
а учитывая интересы своего отечества. Еще Спренгтпор-
тен указывал на патриотизм финского гарнизона, как
главную причину сдачи неприступного Свеаборга 2. Это
мнение разделяет и современный финский автор Вала,
который пишет: «Мы должны осознать трудности наших
сограждан 150 лет назад, когда они оказались перед
лицом великих решений. Не следует думать, что все те,
1 Боот-Хольмберг. Роль предательства в борьбе за Фин-
ляндию. . ' • '
2 Орд ин К. Покорение Финляндии, т. II, приложение № 46.
37
кто трудился во имя реконструкции наших дел, были
изменниками и негодяями. Георг Мауну Спренгтпортен,
напрлмер, был одаренным военачальником и универсаль-
но образованным господином, во многих отношениях
опередившим своих современников. Его усилия по созда-
нию финляндского государства имели выдающееся зна-
чение. Он в большой мере содействовал созыву Борго-
ского сейма.
Едва ли также победитель при Руотсинсалми комен-
дант Свеаборга Олави Кронстедт был таким негодяем,
каким его рисует рунебергианская пропаганда из-за сда-
чи вверенной ему крепости. Характерно, что в одной
шведской прокламации 1809 года его обвиняют за то, что
он не согласился применить тактику выжженной земли
и уничтожить перед приходом русских Хельсинки и его
окрестности в радиусе трех миль. Чужой всегда готов вы-
жигать землю, которая ему не принадлежит. Кронстедт
был финном и смотрел на вещи глазами финна» Г
Идеи аньяльцев получили широкое распространение
и находили себе все новых сторонников по всей стране.
Известно, например, что до прихода русских войск в Або
местный епископ Тенгстрем, лойяльно настроенный
к России, имел встречу с русским полковником Турским
и обсуждал с ним, по его словам, «меры, при помощи
которых можно было бы сделать Финляндию счастли-
вой» 1 2. Когда город действительно сдался, население
его, как и в предыдущих случаях, не только не обнару-
жило никакой враждебности к русским, а, наоборот,
устами Тенгстрема и представителей муниципалитета
выразило удовлетворение их приходом.
Из Або Буксгевден снова обратился в министерство
иностранных дел с просьбой о скорейшем устройстве
финляндских дел и провозглашении присоединения Фин-
ляндии к России. Его смущало, что войну все еще при-
ходилось вести с оглядкой, так как русская нота от
18 февраля 1808 г. давала Швеции возможность «принять
меру, которая сохранила бы между обеими государст-
вами тесный союз и совершенное согласие»3. Сознание
1 Vai а Е. Suomen valtion synty. ”SNS-lehti”, 1958, N 11—12,
s. 3—4.
2 Korhonen A. Suomen historian kasikirja, II, s. 11.
3 Полное собрание законов Российской империи, т. XXX, № 22 817.
СПб, 1832.
38
того, что Густаву-Адольфу достаточно примкнуть к кон-
тинентальной блокаде, чтобы усилия по освобождению
Финляндии вновь оказались бесплодными, беспокоило
и местных патриотов.
Буксгевден писал, что безопасность столицы требо-
вала перехода Финского и Ботнического заливов в руки
русских и что сама Финляндия с нетерпением ожидала
этого. Огромные лесные богатства этого края, указывал
Буксгевден, увеличат торговые обороты Петербурга,
откроют новые возможности для судостроения и расши-
рят морскую мощь государства. Чтобы поставить граж-
данское управление страной на прочные и организован-
ные начала он даже склонялся, в отличие от ранее вы-
сказываемого мнения, к идее Спренгтпортена о созыве
представителей сословий в Або.
Почти одновременно с этим в Петербурге стало из-
вестно об аресте русского посла в Стокгольме Алопеуса.
Михайловский-Данилевский, Бородкин, Лехтонен, Да-
ниельсон-Калмари и другие исследователи считают, что
это событие явилось той причиной, которая побудила
русское правительство провозгласить аннексию Финлян-
дии. Современный финский историк Осмонсало, кроме
того, указывает в качестве дополнительного обстоятель-
ства на то, что к этому времени Россия уже рассталась
с иллюзией о возможности получения компенсации за
свою тильзитскую политику на Балканах.
Цели шведской войны, таким образом, формирова-
лись уже совершенно иначе. При изменившихся усло-
виях принудить Швецию к желаемому миру можно было
лишь путем вооруженного вторжения в ее собственные
пределы. Россия должна была спешить с окончанием
войны еще и потому, что высадка датчан и французов
под командованием Бернадота в Сконе не состоялась,
а англичане, помимо посылки в Балтийское море новой
эскадры, обещали на помощь шведам прислать еще
12 тысяч солдат. В районе Стокгольма происходило фор-
мирование десантных частей для вторжения на Аланд-
ские острова. В такой обстановке было сочтено уместным
предоставить финнам ряд новых льгот и привиле-
гий, приступив одновременно к приведению их к при-
сяге.
В манифесте, подписанном 20 апреля Румянцевым,
отвергаются слухи о предполагаемом введении крепост-
39
ного права в Финляндии, говорится о снижении налогов,
подчеркиваются выгоды будущей беспошлинной торгов-
ли с Россией, дается обещание об учреждении после
войны финляндского банка. Созыв сейма, таким обра-
зом, совершенно отодвигался на задний план, тем более,
что не было еще уверенности в том, что Наполеон со-
гласится на окончательное присоединение Финляндии
к России без дополнительных условий (это выяснилось
только во время Эрфуртского свидания).
Поскольку-летом переход через залив в Швецию ока-
зался невозможным, война угрожала стать затяжной.
Возрастающие трудности со снабжением и вынужденные
в этой связи перегибы в мобилизации местных ресурсов
и подвод были ловко использованы агентурой шведов.
По мнению Буксгевдена, положение нельзя будет счи-
тать достаточно стабильным, если произойдет высадка
неприятеля, слухи о которой наряду с известиями о ча-
стичных поражениях русских на севере распространя-
лись прошведскими элементами.
Тогда снова выступил Спренгтпортен. Он осудил по-
ведение главнокомандующего как недостаточно гибкое
и предложил организовать депутацию от всех сословий
в Петербург, чтобы информировать правительство
о главнейших нуждах края. Когда представители, с со-
блюдением определенных норм, были избраны, их пер-
вейшая задача по прибытии в столицу империи состояла
в том, чтобы доказать, что депутация ни в коей мере не
является сеймом и его не заменяет.
В обращении с депутацией русское министерство
иностранных дел придерживалось норм, которые обычно
соблюдались при переговорах с дипломатическими мис-
сиями других государств *. Это, как и многие другие фак-
ты, свидетельствовало о том, что на присоединение Фин-
ляндии здесь смотрели не как на обычный захват и что
этой стране предстояло примкнуть к России на совер-
шенно иных началах, чем те, которые применялись к тер-
риториям, ранее отвоеванным у Швеции.
Спренгтпортен, назначенный генерал-губернатором
Финляндии, в особом манифесте уведомлял своих сооте-
чественников, что правительство России окончательно
решило «созвать общий сейм как скоро то будет возмож-
1 См. Schulman Н. Taistelu Suomesta 1808—1809, s. 375.
40
но, для чего время и место впредь будут назначены»1.
Одновременно с этим ведение финляндских дел было
изъято из компетенции общерусских учреждений и мини-
стерств и отдано в руки самого царя. В этой связи в Пе-
тербурге был учрежден особый статс-секретариат по
делам Финляндии.
Прием, устроенный депутации, показал, что растущая
напряженность общеполитического положения в Европе
продолжала толкать Россию на удовлетворение самых
оптимистических надежд финляндского народа.
Всем было известно, что Австрия собиралась скре-
стить оружие с Наполеоном и что растущие денежные
затруднения побуждали ее сделать это не позднее весны
1809 г. С другой стороны, континентальная блокада,
присоединением к которой Александр купил сравни-
тельно сносные условия в Тильзите, все ощутительнее
ударяла по русским интересам, предвещая решающее
столкновение с Францией. В таких условиях прочное
урегулирование отношений с Финляндией до того, как
военные действия перенесутся на территорию самой Шве-
ции, казалось естественным.
Россия придавала Боргоскому сейму столь большое
значение, что Александр сам счел необходимым присут-
ствовать на его открытии и закрытии. В своих манифе-
стах и речах он неоднократно обещал сохранить преж-
нюю конституцию, привилегии, права, язык и националь-
ную обособленность финского народа. Сейм, признав
Александра конституционным монархом Финляндии,
учредил правительство и другие центральные органы
власти, решил вопрос о финансах и определил принципы
воссоздания национального войска.
При всем этом, разумеется, нужно помнить, что в ос-
нове политики царизма, предоставившего Финляндии
многочисленные и разнообразные выгоды, лежал голый
расчет, вытекавший из трезвого понимания внешнеполи-
тической конъюнктуры.
В этом отношении совершенно прав Е. А. Амбарцу-
мов, писавший в своей рецензии на книгу американского
историка А. Г. Мазура «Финляндия между Востоком
и Западом»1 2, что «хотя царское правительство в XVIII—
1 О р д и н К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 252.
2 Mazour A. Finland between East and West. Princeton, 1956,
p. 298.
41
начале XIX вв. до известной степени поощряло финское
национальное движение, оно использовало его лишь как
средство для борьбы против Швеции — своего соперника
в Северной Европе... Поэтому можно сказать, что пре-
словутая «бобриковщина», ставшая для финнов симво-
лом великодержавной руссификаторской политики, со-
держалась в зародыше еще в «либеральных» действиях
Александра I по отношению к Финляндии»
С этого времени в истории Финляндии начинается
эра быстрого экономического и национального возрож-
дения. Страна стала управляться на основе широкой ав-
тономии, опиравшейся на основные принципы бывшей
шведской конституции 1772 г. Благодаря этому Финлян-
дия не знала ни крепостничества, ни абсолютизма, ни
чиновничьего произвола, ни военных повинностей, ни
обычных для России налоговых поборов. Она была за-
висима от империи только в отношении внешней поли-
тики, тогда как вопросы внутреннего развития — сель-
ского хозяйства, промышленности, торговли, народного
образования, судопроизводства и т. д.— относились
к компетенции высшего законодательного органа — сей-
ма и правительствующего сената. Свою внешнюю тор-
говлю с другими государствами Финляндия также была
вольна осуществлять без сколько-нибудь значительных
ограничений.
Исследовавший историю внешних торговых связей
Финляндии профессор Хармая приходит к весьма важ-
ному выводу об обладании Финляндией во внешних
делах гораздо большей независимостью, чем это было
принято считать. «Те явления,— пишет Хармая,— кото-
рые исследуются в моем сочинении, помимо своего хо-
зяйственного значения, имеют большой политический
интерес, так как они доказывают, что Финляндия, орга-
низуя свои торговые сношения с другими государствами
в первой половине XIX века, располагала в значитель-
ной мере своей собственной иностранной политикой»1 2.
В смысле особых льгот, полученных из рук завоевателя,
Финляндия представляла особое явление в ряду прини-
женных и эксплуатируемых окраин царской России.
1 «История СССР», 1958, № 6, стр. 212.
2 Harmaja L. Suomen tullipolitiikkaa Venajan vallan aikana,
I. Helsinki, 1920, s. 6.
42.
Такую же оценку присоединения Финляндии дает
3. Д. Жибицкая. «Включение в состав России означало
новую эпоху в истории Финляндии,— пишет она.— Не-
смотря на колонизаторскую политику царских властей,
присоединение к России имело для Финляндии в общем
положительное значение. Прежде всего на ее террито-
рии прекратились войны, и страна получила возмож-
ность экономического развития. В составе России Фин-
ляндия несла облегченную воинскую повинность. Раньше
она должна была поставлять для Швеции большое коли-
чество солдат для частых в то время войн. После 1809 г.
Финляндия почти не отрывала свое население от созида-
тельного труда. Положение Финляндии в составе России
во многом отличалось от положения других стран Рос-
сийской империи. Так, Финляндия имела свою систему
податей и налогов. России она податей не платила, тогда
как Швеция около половины всех податей и налогов со-
бирала с населения Финляндии. Финляндия имела свою
таможенную систему, и таможенные поступления, на-
ряду с эксплуатацией леса, служили важным источником
ее доходов» *. Далее она продолжает: «Желая распо-
ложить к себе буржуазные элементы вновь приобретенно-
го края, царское правительство отменило средневековые
ограничения, препятствовавшие развитию финлянд-
ской промышленности. В результате за полвека пребы-
вания в составе России число промышленных предприя-
тий в стране возросло более чем в 3,5 раза. Освободив
финскую металлургию от налогов и предоставив изде-
лиям лесобумажной промышленности беспошлинный до-
ступ на обширный русский рынок, царизм поощрял раз-
витие важных для финляндской экономики отраслей
производства» 1 2.
Легко понять, что отнюдь не мотивы гуманности ру-
ководили царизмом в его политике по отношению к Фин-
ляндии. В условиях надвигавшейся войны с Наполеоном
тонко рассчитанная политика «пряника» должна была
завоевать расположение вновь приобретенных поддан-
ных. В. И. Ленин указывал, что дарованная в Борго кон-
ституция должна была явиться защитой прав финлянд-
цев «от произвола русских самодержцев»3.
1 Жибицкая Э. Д. Финляндия, стр. 78.
2 Там же, стр. 79—82.
3 Л е н и н В. И. Соч., т. 16, стр. 63.
43
Россия разрешала и предоставляла Финляндии все
то, в чем она получала отказ в период шведского гос-
подства: свободное развитие национального движения,
поскольку оно было направлено против засилия швед-
ской культуры, признание финского языка в качестве
государственного, объединение всех финских губерний
в единое целое, расширение конституционных прав пу-
тем введения нового сеймового устава, учреждение соб-
ственной денежной единицы, создание финляндского
войска и т. д. Необходимо добавить, что этот политиче-
ский курс либеральных уступок оставался в силе и после
того, как отпала угроза со стороны Швеции и угасли ее
реваншистские устремления. К числу причин, толкав-
ших царизм на дальнейшее обособление Финляндии и за-
игрывание с нею, можно отнести желание вознаградить
ее за «мирный» 1848 год, лойяльное отношение и даже
активную помощь России во время Восточной войны,
нежелание последовать примеру Польши в 1863 г. Бес-
спорно, что соображения предпочтительности подкупа
над мерами прямого принуждения в финляндском вопро-
се сохраняли свою силу вплоть до начала «бобриков-
щины». Но какие бы причины ни лежали в основе специ-
фической политики царизма по отношению к Финляндии,
ясно одно, что почти весь XIX век явился для нее перио-
дом быстрого и всестороннего прогресса. Само присое-
динение к России преломилось в сознании финского на-
рода как акт великого освободительного значения, поло-
живший начало длительной эпохе взаимовыгодного
хозяйственного и духовного обмена *.
Можно с уверенностью сказать, что без войны
1808—1809 гг. и Боргоского сейма не было бы совре-
менного финского государства. Россия предоставила
Финляндии возможность длительного мирного развития
и, по словам Вала, «подняла на пьедестал нечто такое,
чего раньше никогда не было: финскую нацию» 1 2.
1 ”SNS-lehti”, 1858, N 11—12, s. 3—4.
2 Там же.
44
ГЛАВА I
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА СЕВЕРЕ
ЕВРОПЫ ОТ ВТОРОГО СОЮЗА О ВООРУЖЕННОМ
МОРСКОМ НЕЙТРАЛИТЕТЕ ДО ТИЛЬЗИТСКОГО
МИРА
Русско-шведская война 1808—1809 гг. и присоедине-
ние Финляндии явились результатом взаимодействия
международной политической конъюнктуры и территори-
альной экспансии России, простиравшейся в сторону
Балтики, Черного моря и Центральной Европы. Ф. Эн-
гельс, говоря о значении франко-русского сближения
в Тильзите, отмечал, что «первым плодом этого союза
было завоевание Финляндии»
По Кучук-Кайнаджирскому миру 1774 г. Россия вы-
говорила себе известные привилегии в Молдавии
и Валахии, а в 1789 г. она присоединила к своим владе-
ниям Крым, после того как он в течение девяти лет
оставался автономной областью. Следует отметить, что
это событие произвело удручающее впечатление на сто-
ронников финляндской свободы и породило у них, в том
числе у видного аньяльца Егергорна1 2, сомнения, согла-
ситься ли деспотическая Россия уважать финляндскую
автономию, если она даже окажет содействие в ее дости-
жении. Но время показало необоснованность этих опа-
сений, так как русская сторона в течение целых восьми-
десяти лет сравнительно лойяльно соблюдала свой бор-
гоские обязательства.
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 22, стр, 28.
2 Lesch Bruno. Jan Anders Jagerhorn. Helsinki, 1941, s. 101.
45
Разделы Польши приблизили Россию к Центральной
Европе и увеличили ее влияние на дела континента.
С другой стороны, занятость России европейскими
и ближневосточными проблемами не позволила Екате-
рине II воспользоваться предложениями аньяльцев и од-
ним ударом решить вопрос о Финляндии. Вековой спор
со Швецией все-таки не был забыт, а только отложен.
Необычайный рост могущества России внушал уверен-
ность, что она, став великой восточноевропейской держа-
вой, не будет- долго мириться с ущемлением своих бал-
тийских интересов. В правление Павла I и Александра I
Россия продолжала военными и дипломатическими сред-
ствами добиваться разрешения задач, сформулирован-
ных при Екатерине. Ф. Энгельс отмечал, что «в политике
Екатерины отчетливо обозначились уже все существен-
ные черты нынешней политики России: присоединение
Польши, хотя при этом на первых порах приходилось еще
часть добычи уступать соседям; превращение Германии
в объект будущего раздела; Константинополь как вели-
кая, никогда не забываемая, шаг за шагом осуществляе-
мая главная цель; завоевание Финляндии для прикры-
тия Петербурга и присоединение, в порядке компенса-
ции, Норвегии к Швеции, что и было предложено Екате-
риной во Фридрихсгаме королю Густаву III» ’.
В конце века внимание России было отвлечено в сто-
рону Турции. В результате Кампо-Формийского мира
и захвата Наполеоном Мальты и Египта серьезно воз-
росла французская угроза в бассейне Средиземного
моря. Россия решила отказаться от политики невмеша-
тельства во французские дела, в результате чего Павел I
направил черноморскую эскадру на помощь туркам в их
борьбе против первого консула. Ионические острова,
значившие по мнению Наполеона больше чем вся Ита-
лия1 2, и Албания были освобождены от французской
оккупации. Англия, Австрия и Неаполь, присоединив-
шиеся к русско-турецкому союзу в 1798 г., завершили
образование второй антифранцузской коалиции. Но
единения в лагере союзников не было. После того как
Суворов одержал ряд блестящих побед в Италии интри-
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 22, стр. 26.
2 D г i a u 11 Eduard. La politique orientale de Napoleon. Paris,
1904, p. 22.
46
ганская рука правительства Вены направила его в Швей-
царию. Этого Павел не мог простить Тугуту и порвал
с Австрией.
Чтобы вбить клин между союзниками, Бонапарт пред-
лагает Павлу Мальту, которую тот охотно принимает,
надеясь отсюда в будущем грозить туркам.
Чарторыйский отмечает, что «лично для Павла в этом
деле играли роль не столько политические соображения,
сколько овладевшее им страстное желание фигурировать
перед княжной Лопухиной в орденах рыцарского геро-
изма» Но легко заметить, что подобная трактовка не-
оправданно упрощает существо средиземноморской поли-
тики России в царствование Павла.
Царь назначает комендантом Мальты главу финских
«сепаратистов», ныне генерала русской службы Спренгт-
портена 1 2; ему же было поручено организовать репатриа-
цию русских военнопленных, отпущенных Бонапартом
в угоду Павлу с необычайными почестями. Спренгтпор-
тен был очарован лестью первого консула, и он стал
усиленно внушать царю идею франко-русского союза.
Эта мысль и самому Павлу казалась не такой уж не-
обычайной, в особенности из-за антиреспубликанских
репрессий Наполеона. Он решился порвать с Англией не
подозревая, что этот шаг роковым образом приближает
его собственную гибель.
Следует сказать, что стремление России с первых
лет революции строить свою нейтралистскую политику
вне англо-французского единоборства также нуждалось
в поддержке союзников. В поисках таковых нельзя было
сбрасывать со счетов Швецию. Отношения России с этой
страной после Верельского мира-носили довольно лой-
яльный характер. В 1791 г. состоялось подписание Дро-
тинголЬмского договора о дружбе и взаимопомощи, по
которому Россия обязалась выплачивать своему партне-
ру ежегодно 300 000 риксдалеров, что при растроенных
финансах Швеции являлось существенной помощью. Это
представлялось тем более важным, что Франция в связи
с революцией прекратила выплату субсидии Стокгольму.
Регентское правительство герцога Зюдермаландского,
пришедшее к власти после убийства Густава III, начинает
1 Чарторыйский А. Мемуары, т. I, стр. 162.
2Danielson-Kalmari I. R. Yrjo Maunu Sprengtporten.
Kansallinen elamakerrosto, V. Porvoo, 1934, s 205.
47-
искать сближения с термидорианской Францией, но
безрезультатно. Этого однако было достаточно, чтобы
Россия не только прекратила выплату денег, но и заняла
более жесткую позицию по отношению к своему колеб-
лющемуся соседу, тем более, что у нее освободились руки
после третьего раздела Польши. Положение обострилось
настолько, что весною 1796 г. началась концентрация
сил по обе стороны границы.
Признав осенью 1795 г. правительство Директории
и установив с ним дипломатические отношения, Швеция
восстановила против себя также Англию. Британские
каперы причиняли большой ущерб шведскому судоход-
ству. Страна пребывала в состоянии хронического финан-
сового дефицита, что делало ее зависимо^ от кредитов
иностранных государств и орудием их политики. К концу
правления Густава III Швеция имела, при трехмиллион-
ном населении, 30 миллионов риксдалеров государствен-
ного долга и 15 миллионов обесцененных бумажных
денег. Военный флот не имел пороха и оснастки и прак-
тически бездействовал.
Учитывая обстановку и отсутствие помощи со стороны
Франций Густав-Адольф IV, воцарившийся в 1796 г.,
стал заискивающе добиваться сближения с Россией на
началах договора о морском вооруженном нейтралитете.
В этой связи были извлечены наружу выдвинутые Арм-
фельтом планы женитьбы молодого короля на русской
великой княгине. Однако Густав из опасения чрезмерной
зависимости от России отверг этот брак, поставив свою
страну в состояние внешнеполитического тупика. Вспо-
миная об отношении русской царицы к спесивым выход-
кам Густава-Адольфа, Чарторыйский пишет, что «победы
Бонапарта в Италии, поступки молодого шведского ко-
роля скоро должны были наполнить горестью последний
год ее жизни» Г
После смерти Екатерины II и заключения Кампо-
Формийского договора Швеция снова ищет союза
с Францией, но безуспешно. Продолжающаяся морская
война Франции против Англии и ее жесткие меры по
отношению к торговле нейтральных стран заставили
Швецию обратиться к покровительству России, тем бо-
лее, что и Павел I страстно ненавидел революционную
1 Чарторыйский А. Мемуары, т..I, стр. 81.
48
Францию, а в 1799 г, из-за провала совместной русско-
английской высадки в Голландии он порывает с Велико-
британией. Покинув своих союзников по второму анти-
французскому блоку, Россия становится на путь ней-
тралистской политики, возобновив в 1799 г. в Гатчине
Дротингольмский союз со Швецией, а в 1800 г. она соз-
дает второй союз о морском вооруженном нейтралитете
с участием' Швеции, Пруссии и Дании. Несмотря на то,
что в период второй коалиции обе воюющие стороны
жестоко преследовали торговлю нейтральных стран, На-
полеон, лишившись флота при Абукире и совершив пере-
ворот 18 брюмера, а также стремясь преодолеть англий-
скую блокаду французского побережья, открыл свои
порты странам-участницам второго союза о морском во-
оруженном нейтралитете.
На международной конференции по борьбе с морским
разбоем, созванной Павлом I в Петербурге под предсе-
дательством Растопчина, шведский посол Стединг зая-
вил, что учитывая захват англичанами шведских кара-
ванов и ущерб, проистекающий от наложенного ими
эмбарго, его правительство намерено следовать русскому
политическому курсу и что в этой связи адмирал Крон-
стедт будет отправлен в Данию вести переговоры о за-
крытии Зундского пролива для англичан; а когда англи-
чане захватили шведское судно и под прикрытием его
флага овладели в Барселоне двумя транспортами, по-
строенными испанцами для Батавской республики, то
у Густава-Адольфа уже не оставалось никаких сомнений,
чтобы порвать с Англией *. Россия потребовала от Дании
конфискации английского имущества в датских портах
и закрытия, совместно с Пруссией, устьев Эльбы, чтобы
преградить англичанам доступ в Гамбург.
Не теряя времени англичане направили 30 марта
1801 г. 17 линейных кораблей под командованием Пар-
кера в Зундский пролив. Шведский флот, взаимодейст-
вуя с крепостями Кроненбург и Гельзингборг, мог бы
в соответствии с договором закрыть пролив шириной
менее 5 километров. Но у него для этого не было пороха
и желания сражаться.
'Злобин К. К. Дипломатические сношения между Россией
и Швецией в первые годы царствования императора Александра I
до присоединения Финляндии к России. Сб. РИО, т. 2, СПб, 1868,
стр. 10—11.
4 И. И. Кяйвяряйнен 49
Англичане беспрепятственно напали на Копенгаген,
частично уничтожили и частично пленили датский флот,
заставив правительство Дании отказаться от участия
в союзе о морском вооруженном нейтралитете.
Поняв, что участие Швеции в союзе носит фиктивный
характер, англичане направились в Финский залив, что-
бы подвергнуть русские порты участи Копенгагена.
Только известие об убийстве Павла I помешало Паркеру
привести свою угрозу в исполнение. Александр I отме-
нил эмбарго на английские купеческие суда и пересмо-
трел основы внешней политики государства в пользу
Англии. Сторонники нового курса исходили из того, что
вражда с Великобританией является гибельной для рус-
ской торговли и что причиненный ей ущерб ни в коей
мере не компенсируется приобретением Мальты. К тому
же расширяющиеся завоевания первого консула все на-
стойчивее ставили перед Россией вопрос: с кем быть?
Когда в Петербург на коронацию Александра прибыл
шведский представитель Армфельт, он здесь получил
устные и письменные наставления убедить своего короля
пойти на мир с Англией. Русскому послу в Стокгольме
Будбергу было предписано действовать в этом же на-
правлении. Барону Армфельту даже намекалось на воз-
можность посещения Александром Стокгольма. Однако
Густав от этого визита уклонился.
Добиваясь мира с Англией, Россия стремилась учи-
тывать интересы своих союзников, хотя в инструкции
уполномоченным вести переговоры с лордом Сент Элен-
сом указывалось, что «наше сближение с лондонским
двором не может быть поставлено в зависимость от
них» *. Наполеон видел, что франко-русское взаимопони-
мание начало терять почву и ему не оставалось ничего
другого как вслед за Россией отменить совместно заду-
манный поход в Индию 1 2.
Россия, желая нормализовать отношения с Англией,
заключила с ней 17 июня 1801 г. договор об уважении
прав нейтральных государств в случае возобновления
1 Злобин К. К. Дипломатические сношения между Россией
и Швецией в первые годы царствования императора Александра I
до присоединения Финляндии к России, стр. 17.
2 Александр I генералу от инфантерии В. И. Орлову 12(24) мар-
та 1801 г. Документы Российского министерства иностранных дел,
серия I, т. 1, № 1, примем. № 1.
БО
морской войны. Дания и Швеция примкнули к этому
соглашению, но последняя только после того как Англия
обязалась компенсировать захваченные в 1798 г. кара-
ваны. Одновременно состоялось подписание торгово-по-
литического договора между Англией и Швецией, на дол-
гие годы определившего главное направление внешней
политики последней. Считая отход России от союза одно-
сторонним актом, Густав становился в позу оскорблен-
ного партнера, требуя, чтобы русское правительство
компенсировало расходы Швеции, вызванные ее пребы-
ванием в союзе о вооруженном нейтралитете. Особенно
он раздражался англо-русской морской конвенцией
5(17) июня 1801 г.1, утверждая, что Александр недоста-
точно защитил в ней интересы своих союзников.
Д. Алопеус, заменивший Будберга в качестве рус-
ского посла в Стокгольме, испытывал на себе, равно как
и английский представитель Пьерпонт, колкости короля.
Зато с французским министром Буриеном он оставался
подчеркнуто любезен. При такой враждебности русская
миссия имела указание из Петербурга тщательно следить
за действиями шведского правительства и быть в курсе
его военных приготовлений. Нужда в субсидиях делала
политику Швеции настолько неопределенной, что в Пе-
тербурге допускалась возможность возобновления союза
с Францией. «Расстроенное состояние финансов сугубо
огорчает короля шведского,— писал Александр I,— и по-
нуждает его везде искать денежного пособия. По обстоя-
тельству сему полагается с довольным . вероятием, что
сколько государь сей лично не есть мало расположен
к правительству французскому, но что легко может обра-
титься он совершенно на первобытную систему Швеции
с двором версальским, если наипаче Бонапарт найдет
средства удовлетворить надобностям его»1 2.
Попытки Швеции завязать тесные торговые узы
с Францией не привели к положительному результату,
так как обе стороны держались за принцип протекцио-
низма, да и слишком уж невелик был удельный вес Шве-
1 Англо-русская морская конвенция 5(17) июня 1801 г. Докумен-
ты Российского министерства иностранных дел, серия I, т. I, № 9,
примем. № 15.
2 Александр I посланнику в Константинополе Д. Я. Италийскому
30 августа (11 сентября) 1802 г. Документы Российского министер-
ства иностранных дел, серия I, т. I, № 110.
51
ции в общем торговом балансе Франции, чтобы она мог-
ла серьезно интересоваться ею. Придя к мысли, что про-
тив Англии в конце концов придется употребить меры
экономической блокады, Наполеон стал больше интере-
соваться позицией России, которая в международных
торговых делах значила бесконечно больше, чем Швеция.
В этих условиях Густаву-Адольфу пришлось склониться
к сотрудничеству с Англией, поручив ведение перегово-
ров с лордом Эленсом русскому министерству иностран-
ных дел *. Впрочем это не помешало королю впоследст-
вии заявить, что «интересы нейтральных государств были
недостаточно соблюдены»1 2. Кроме того Швеция настоя-
тельно требовала от России, ссылаясь на обещание
Павла I, вознаграждения за мнимое участие в войне. Но
так как все знали о позорной несостоятельности швед-
ского флота, трусливо наблюдавшего прохождение
английской эскадры через Зунд, то это домогательство
было отклонено.
5 июня 1801 г. состоялось подписание англо-русской
конвенции. Таким образом, союз о морском нейтралите-
те, который мог бы с успехом пресекать козни Англии,
перестал существовать к великому неудовольствию На-
полеона. Англичане в случае прекращения военных дей-
ствий со стороны Швеции обязались возвратить ей око-
ло 200 транспортов и другие ценности, на которые было
наложено эмбарго в начале войны3. В ответ на это Шве-
ция в 1802 г. заключила торговое соглашение с Англией,
а вскоре после этого договор о союзе. Переход Швеции
в лагерь противников Наполеона в большой степени спо-
собствовал потере ею Финляндии и возникновению фин-
ляндской автономии.
Была еще одна сфера, где интересы Швеции и Фран-
ции приходили в резкое противоречие, это — Германия.
Густав был гарантом Вестфальского мирного договора
и владетельным князем Германии. Забота о сохранении
1 Конфиденциальная нога (вице-канцлера А. Б. Куракина) швед-
скому послу в С. Петербурге Штедингу 10(22) июня 1801 г. Доку-
менты Российского министерства иностранных дел, серия I, т. 1,
№ 10.
2 Александр I посланнику в Гааге Г. О. Штакельбергу 16(28) мая
1802 г. Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия I, т. I, № 78.
3 Англо-русская морская конвенция, 5(17) июня 1801 г. Доку-
менты Российского министерства иностранных дел, серия I, т. I, № 9.
52
Померании заставляла его бороться против наполеонов-
ских планов расчленения Германии и уничтожения ее
и без того рыхлого политического единства. Но Густав-
Адольф не умел ладить не только с нейтральными стра-
нами, но и со своими союзниками. Раздражительность
короля выражалась в его сумасбродных выходках. Так,
без всякого видимого основания он запретил членам
дипломатического корпуса пользоваться факелами на
темных улицах ночного Стокгольма, а’ английского аген-
та герцога Глостерского, несмотря на установившиеся
союзные отношения с его страной, Густав так третиро-
вал, что тот вынужден был оставить свой пост
Чтобы как-то утолить свою хроническую нужду
в деньгах, Швеция пожелала продать Мекленбургскому
герцогству город Висмар, отняв у него Варнемюндскую
таможню на берегу Мекленбургской бухты. Россия за-
ступилась за Мекленбург и это привело к дальнейшему
охлаждению отношений со Швецией. Теперь Густав ста-
новится на путь прямых провокаций. Он предложил под-
держивать дипломатические сношения с Россией не на
уровне послов, как было раньше, а посланников. Совер-
шая в 1802 г. объезд своих финляндских владений, ко-
роль приказал, в нарушение международных норм,
выкрасить в шведские цвета мост через пограничную
реку Кюмени. В этом уже заключался прямой вызов.
Русский министр иностранных дел Куракин и сменивший
его на этом посту Воронцов заговорили с послом Стедин-
гом твердым и непреклонным языком. Наступил разрыв
дипломатических отношений. Александр I писал в ин-
струкции своим агентам: «Разные придирки и притяза-
ния, совсем не основательные, по поводу границ в обеих
Финляндиях, исстари определительно не устроенных,
легко довести могут меня до изъяснения с двором сток-
гольмским, жалобы со стороны его произвести могу-
щие» 1 2.
Воинственное поведение Швеции усиливало смущение
в Петербурге. Министр иностранных дел Воронцов писал
Д. Алопеусу в Стокгольм: «Я получил сведения с нашей
границы, что в шведской Финляндии производится пред-
1 Чарторыйский А. Мемуары, т. I, стр. 377.
2 Александр I посланнику в Берлине М. М. Алопеусу 26 июля
(7 августа) 1802 г. документы Российского министерства иностран-
ных дел, серия I, т. I, № 98.
53
варительная подготовка к большому рекрутскому набору.
Говорят об увеличении военных сил, которые хотят там
сформировать, приблизительно на 30 тысяч человек...
Судя по поступающим сведениям, похоже, что в Швеции,
даже независимо от шведской Финляндии, кажется же-
лают предварительно подготовиться к проведению боль-
шего набора солдат, чем до этого, и что он будет произ-
веден во всех приходах. Следовательно, милостливый
государь, Вы, должны быть очень внимательны, чтобы
своевременно узнать о всех этих приготовлениях и сооб-
щить о них сюда; я вам это настоятельно рекомендую» *.
Говоря о причинах воинственного поведения России
в пограничном конфликте со Швецией в 1802 г., А. М. Ста-
ниславская ссылается на соображения престижа. Алек-
сандр, обеспокоенный разговорами о падении удельного
веса России в международных делах, решил проявить
твердость, чтобы рассеять сомнения своих критиков и до-
казать способность правительства к решительным дейст-
виям 1 2.
Чарторыйский считал тогдашнюю позицию России
чисто показной. Русский «канцлер,— писал он,— весьма
остерегавшийся всякой ссоры и даже просто натянутых
отношений с какой-нибудь из сильных держав, считал
уместным, когда к этому представлялся удобный случай,
внушать слабым страх перед русским могуществом и да-
вить на них всей своей тяжестью». Этим объясняется,
что «он принял по отношению к Швеции сухой и дерз-
кий тон» 3.
В связи с концентрацией шведских войск на границе
Александр предпринял инспекционную поездку в «ста-
рую Финляндию», чтобы распорядиться об ответных при-
готовлениях на случай войны. Он приказал войскам при-
близиться к пограничным рубежам, оснастить гребной
флот, соорудить линию укреплений по реке Кюмени
и привести в боевую готовность Кюменигородскую кре-
пость 4. Но дальше этого дело не пошло. С энергичным
1 Письмо министра иностранных дел Д. Г. Воронцова поверен-
ному в делах в Стокгольме Д. М. Алопеусу 6(18) октября 1802 г.
Документы Российского министерства иностранных дел, серия I,
т. I, № 120.
2 Станиславская А. М. Русско-английские отношения
и проблемы Средиземноморья (1798—1807), стр. 272.
3 Чарторыйский А. Мемуары, т. I, с^). 295—296.
4 Булгарин Ф. Воспоминания, т. IV, стр. 16—17.
54
протестом по поводу действий Швеции выступила Англия,
упрекая ее в забвении союзных обязательств перед
лицом общего врага. С русской стороны высказывалось
сожаление, что спор с Густавом-Адольфом остался не
завершенным. «Вот было бы хорошо,— писал русский
посол в Неаполе Д. П. Татищев министру иностранных
дел Воронцову,— если бы этот тщедушный мостик мог
довести нашу границу до Ботнического залива! Дай бог,
чтобы расстроенный рассудок короля шведского не по-
будил его избегать борьбы. Судя по одушевлению наших
воинов, достаточно было бы одной кампании»1. Другой
современник, Н. И. Греч, также заявляет в своих
«Записках», что если бы не решительное вмешательство
Великобритании в ссору своих союзников, участь Фин-
ляндии была бы решена* 2.
Амьенский мир оказался всего лишь непродолжитель-
ным перемирием. Новая война, разразившаяся между
Англией и Францией, втянула в свой водоворот и страны
Северной Европы.
Балтийское море издавна считалось закрытым для
каперства. Это правило, гарантированное Россией, Дани-
ей и Швецией, неукоснительно соблюдалось другими
державами. Когда во время войны за австрийское на-
следство один французский корсар вошел в Балтийское
море, заинтересованные правительства приказали своим
морским силам изловить это судно. С тех пор в этом
районе никаких нарушений свободного мореходства не
наблюдалось. Во время войны американских колоний за
независимость и возобновления союза о морском ней-
тралитете в 1800 г. через Зундский пролив проходили
только те военные корабли, которые сопровождали купе-
ческие караваны. Дания, Швеция и Россия считали Бал-
тийский бассейн как бы своим внутренним морем, и дру-
гие страны не противились этому.
Теперь в условиях возобновившейся войны Россия
спросила Швецию и Данию, что они намерены предпри-
нять, чтобы гарантировать покой и свободу коммуника-
ций на Балтике, на что шведский министр иностранных
дел Эренгейм ответил уклончиво. Густав-Адольф не был
’Татищеве. С Из прошлого русской дипломатии. СПб, 1890,
стр. 315—316.
2 Г р е ч Н. И. Записки из моей жизни. СПб, 1886, стр. 268.
55
бы самим собой, если бы он отказался от неприязни по
отношению к России. Поддаваясь антирусским нашепты-
ваниям французской дипломатии, сулившей ему свида-
ние с Наполеоном на Рейне и обещавшей датскую Нор-
вегию в обмен на Померанию, Густав увеличил свои
гарнизоны на русской границе до 24 тысяч человек. Рос-
сия должна была смотреть на Швецию одновременно как
на союзника и как на потенциального врага. Допуская,
что ей не -удастся сохранить нейтралитет в англо-фран-
цузском конфликте, Россия учитывала возможность
появления у Густава соблазна предпринять нападение
на Петербург, если русские силы будут отвлечены в сто-
рону Центральной Европы. (После Аустерлица король
действительно был очень близок к этому. Но неурожай
в Швеции и невозможность из-за наполеоновских войн
заменить ввоз русского хлеба немецким заставили Густа-
ва отложить выполнение своего намерения.) Учитывая
это, А. Р. Воронцов настоятельно предостерегал царя
не оголять шведскую границу. «Инспекции петербург-
ская, финляндская и часть полков внутри России, но не
в крайней отдаленности от Петербурга,— писал он,—
должны составить в случае надобности армию для охра-
нения российской Финляндии и тем оградить себя от
всяких неприязненных покушений со стороны Швеции.
Я считаю, что для России никогда не должны изглажены
быть из памяти все те беспокойства, и можно сказать
даже постыдные, кои мы переносить должны были от
покойного шведского короля во время, когда мы озабо-
чены были турецкою войною, умалчивая о близости сто-
лицы от границ шведских» Г
Когда французские войска заняли Ганновер и стали
угрожать Померании, Густав запросил Россию о помо-
щи. В Петербурге с пониманием отнеслись к беспокойст-
ву Швеции и товарищ министра иностранных дел Чар-
торыйский писал Д. Алопеусу в Стокгольм: «Вы можете
вновь заверить г-на Эренгейма в том, что наш двор
с удовлетворением отметил озабоченность, проявленную
его шведским величеством в связи с опасностью, которой
подвергается Северная Германия, и мы сочтем для себя
1 Докладная записка министра иностранных дел А. Воронцова
Александру I 12(24) ноября 1803 г. Документы Российского мини-
стерства иностранных дел, серия I, т. I, № 231.
56
истинным удовольствием прийти к соглашению со сток-
гольмским двором по предмету, который не может не
интересовать также и нас» Г
Русское правительство надеялось, что на суше Шве-
ция, быть может, окажется более достойным союзником
и что позбр, который навлек на себя шведский флот в дни
капитуляции Копенгагена, больше не повторится.
В 1804 г. произошло событие, жоторое потрясло леги-
тимные дворы Европы. Наполеон в отместку за заговор
Кадудаля, по совету Талейрана, схватил проживавшего
на территории Бадена Лрцога Энгиенского и расстре-
лял его.
Теперь внешнеполитическим колебаниям Швеции на-
ступил конец. Густав бросился уговаривать немецких
государей объединиться и положить предел произволу
«апокалипсического зверя». Он предлагает Англии, в об-
мен на субсидии, свои армию и флот и через русского
посланника в Мюнхене объявляет, что не согласен с ре-
шением французского сената о присвоении Наполеону
императорского титула. 14 января 1805 г. Густав заклю-
чил союз с Россией, чтобы Воспрепятствовать Франции
закрыть Зунд для английских судов.
Одна только Пруссия застыла в нерешительности,
скованная страхом перед Францией. Уязвленный тем,
что Фридрих-Вильгельм III удостоил Наполеона орденом
Черного орла, Густав вернул Пруссии эти же орденские
знаки, которыми он был отмечен ранее.
В ответ на демонстративное сближение Густава-
Адольфа с Англией и учитывая его повышенную анти-
французскую активность, Наполеон приказал дать ему
публичную отповедь в официальном органе ”Le Moni-
teur”. «Вы еще молоды,— писала газета,— но если вы
когда-нибудь в более зрелом возрасте прочтете те ноты,
которые вам довелось сочинять во время ваших странст-
вий, вы будете горько сожалеть, что не последовали
советам опытных и преданных вам министров. Быть мо-
жет вы тогда поступите так, как должны были поступать
всегда: подумаете о благе вашей страны. То что ваша
родина сделала для вас и ваших предков не дает вам
1 Письмо товарища министра иностранных дел А. А. Чарторый-
ского посланнику в Стокгольме Д. М. Алопеусу 19(31) декабря
1803 г. Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия I, т. I, № 244.
57
права жертвовать ее интересами во имя ваших вздорных
и нелепых страстей. Делайте только то, что в пределах
ваших сил и не подбивайте германские государства на
войну, на исход которой вы не в состоянии повлиять» *.
Такой пощечины заносчивый король никогда не мог про-
стить своему обидчику. Поклявшись над священным пи-
санием в вечной ненависти к Наполеону король в него-
дующем ослеплении забывал даже о своих династических
интересах. «Законные монархи,— заявлял он,— должны
биться с исчадием революции; девятеро из них падут
в борьбе, но десятый восторжествует и никакая человече-
ская предусмотрительность не может изменить определе-
ний божеских» 1 2. Его неистовство в конпе-концов привело
к тому, что он потерял не только Померанию и Финлян-
дию, но и королевский трон.
Однако воинственные заклинания Швеции не произ-
водили ожидаемого впечатления на Наполеона. Он
понимал, что решающей силой в этой части Европы яв-
ляется Россия, правящие круги которой также были
раздражены тем, что Бонапарт из душителя революции
превратился в опасного узурпатора и завоевателя, даю-
щего новые доказательства неистощимости своего често-
любия.
Вторжение французов в Ганновер поставило под
угрозу датские проливы и свободу русских коммуника-
ций с Англией, равно как и торговлю с Ганзейскими
городами. Воронцов с тревогой писал царю, что если
французам удастся «принудить Данию закрыть Зунд
англичанам, тогда вся торговля наша, остановись со-
вершенно на неопределенное время, причинит и внутри
государства вред неисчислимый»3.
Александр предложил Пруссии и Дании военный
союз для совместной борьбы с Наполеоном, но нереши-
тельность этих стран привела к тому, что в критический
момент они оказались вне борьбы. Швеция, при всей
своей внешней воинственности, также выжидала. Она
хотела выторговать как можно больше субсидий у ан-
гличан.
1 Juvelius W. Е. Suomen kansan aikakirjat VI, s. 559.
2 Михайловский-Данилевский. Описание финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 71—72.
3 Докладная записка министра иностранных дел А. Р. Ворон-
цова Александру I 12(24) ноября 1803 г. Документы Российского
министерства иностранных дел, серия I, т. I, № 231.
58
Курс на известное «окружение» России, проводимый
Наполеоном на Севере, дополнялся его опасной актив-
ностью на Юге. Став прочной ногой в Италии, он полу-
чил возможность угрожать русским интересам в Тур-
ции. Обращая внимание Александра на эту опасность,
Воронцов писал: «Беспрепятственное господствование
Италией подаст французскому правительству средства
к совершению умыслов его на разрушение Оттоманской
империи» Г Мысль о том, что Франция может вызвать
распад Турции и стать хозяином проливов, казалась
столь опасной, что ради предотвращения такого оборота
можно решиться и на войну. По мнению русского пра-
вительства, Франция должна была быть водворена
в свои прежние границы и международные отношения
реорганизованы в духе выгодного для России равно-
весия.
Возложение Наполеоном на себя императорской ко-
роны и оскорбительная для Александра переписка по
поводу расстрела герцога Энгиенского1 2 способствовали
тому, что Россия стала во главе всех антифранцузских
сил в Европе. Она развернула энергичную дипломатиче-
скую деятельность по созданию третьей коалиции.
17(29) марта 1804 г. был заключен союз с Данией по
защите Северной Германии от французской агрессии3.
С Пруссией аналогичные переговоры велись уже с 1803 г.
и завершились подписанием соглашения весною 1804 г.4
1 Докладная записка Министра иностранных дел А. Р. Воронцо-
ва Александру I 12(24) ноября 1803 г. Документы Российского ми-
йистерства иностранных дел, серия I, т. I, № 231.
2 Протокол заседания Государственного совета 5(17) апреля
1804 г. Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия I, т. I, № 278; Нота, поверенного в делах в Париже П. Я. Убри
министру иностранных дел Франции Талейрану 30 апреля (12 мая)
1804 г. Сб. РИО, т. 77, № 235; Нота министра иностранных дел
Франции Талейрана поверенному в делах России в Париже
П. Я. Убри 4(16) мая 1804 г. Сб. РИО, т. 77, № 241.
3 Контрдекларация России о совместных действиях с Данией
по защите Северной Германии от французской агрессии 17(29) мар-
та 1804 г. Документы Российского министерства иностранных дел,
серия I, т. I, № 270.
4 Декларация России о совместных действиях с Пруссией по
защите Северной Германии 22 апреля (4 мая) 1804 г. Документы
Российского министерства иностранных дел, серия I, т. II, № 13;
Декларация Пруссии о совместных действиях с Россией по обороне
Северной Германии. Там же, № 23.
59
Соответствующие шаги предпринимались русскими пред-
ставителями в Вене и Стокгольме. Однако эти соглаше-
ния не обеспечивали необходимой консолидации сил, так
как в соответствии с ними тот или иной союзник России
вступал в войну только в том случае, если Наполеон
вторгался непосредственно в сферу его интересов.
Учитывая возможность новых аннексий со стороны
французов и желая достичь единства действий континен-
тальных держав, Россия по договоренности' с Англией
решила осенью 1804 г. создать единый наступательный
союз европейских государств. Для этого в Лондон в ка-
честве личного представителя царя был направлен това-
рищ министра юстиции Новосильцев Г Англия с боль-
шой готовностью ухватилась за русские предложения
и 20 января 1805 г. вручила послу Воронцову проект
союзного договора 1 2.
В буржуазной исторической литературе существует
мнение, будто Россия, создавая третью антинаполеонов-
скую коалицию, ставила целью обуздание Франции, за-
воевание польских земель и Константинополя. Такая
точка зрения на цели русской политики в 1804—1805 гг.
обязана своим появлением мемуарам Чарторыйского,
который, желая выиграть в глазах польской аристокра-
тической эмиграции, приписывал России устремления,
несовместимые с ее интересами в тот период 3.
Комиссия по изданию дипломатических, документов
при Министерстве иностранных дел СССР под редакцией
А. А. Громыко обращает внимание на несостоятельность
такого суждения. Оно опровергается не только секрет-
ной инструкцией, данной Новосильцеву, но и характером
переговоров, которые он вел с Питтом 4.
1 Секретная инструкция Александра I Н. Н. Новосильцеву
11(23) сентября 1804 г. Документы Российского министерства иност-
ранных дел, серия I, т. II, № 50.
2 Проект русско-английского союзного договора. Документы
Российского министерства иностранных дел, серия I, т. II, примем.
№ 137.
3 Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия I, т. II, примем. № 79; Евстигнеев И. В. К вопросу о целях
внешней политики России в 1804—1805 гг. «Вопросы истории»,
1962, № 5.
4 Запись беседы Н. И. Новосильцева с премьер-министром Вели-
кобритании Питтом 13(25) декабря 1804 г. Документы Российского
министерства иностранных дел, серия 1, т. II, № 79.
60
Желание союзников укрепить свои позиции в районе
Зундского пролива побудило их ускорить переговоры
о привлечении к новой коалиции шведского короля.
Англичане подписали с ним два договора — от 31 августа
и 2 октября 1805 г., обязавшись содержать шведские
войска, направляемые совместно с русскими силами
в Померанию для изгнания французов из Северной Гер-
мании.
. Третья лига государств располагала большими ре-
альными и еще более значительными потенциальными
возможностями, чтобы противостоять агрессии Наполе-
она. Но в ее системе вскоре обнаружился существенный
изъян: Пруссия отказалась выполнять взятые на себя
в мае 1804 г. обязательства. Россия была полна реши-
мости убедить или принудить Пруссию действовать
в объединенном фронте против Наполеона, но пока это
не давало результатов Г
Наполеон явно переоценивал военную мощь тогдашней
Пруссии (только в 1806 г. он понял свое заблуждение)
и заигрывал с ней, чтобы сблизиться с Россией. Он вну-
шал, что Англия с ее притязаниями на безраздельное мор-
ское господство является главной опасностью для всех.
Но эта «политика союзов», к которой Франция обрати-
лась после провала плана высадки в Англию, Трафаль-
гарской катастрофы и победы при Ульме, терпела пора-
жение из-за неуступчивости России. Она потребовала от
Наполеона очищения Италии, отказа от левого берега
Рейна и воссоединения Голландии с Бельгией.
Самонадеянные австрийцы, игнорируя нейтралитет
Пруссии и не дожидаясь прихода русских, бросились
к Рейну, чтобы единолично победить Францию. Но та-
кая поспешность оказалась роковой. Талейран пишет,
что быстрое продвижение австрийцев спасло Наполеона
«от того более чем критического положения, в каковом
он мог очутиться, если бы они дождались прибытия им-
ператора Александра со ста тысячами русских, шедших
на соединение с ними, потому что тогда Пруссия неиз-
бежно была бы втянута в коалицию; но австрийцы хотели
1 Записка Министерства иностранных дел о мероппиятиях по
привлечению Пруссии к коалиции против Наполеона 7(19). августа
1805 г. Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия I, т. II, № 160.
61
доказать, что они одни в состоянии начать борьбу и по-
бедить» ’.
2 декабря 1805 г. происходит Аустерлицкая битва,
перепутавшая все карты союзников. По Пресбургскому
миру Австрия была выдворена из Италии, откуда она
раньше могла угрожать Франции, и с берегов Адриатики,
в обладании которыми Наполеон был заинтересован
в предвидении будущей антианглийской экономической
блокады. Но несмотря на то, что Наполеон ликвидировал
Священную Римскую империю германской нации, ему
не удалось достичь полного разгрома Австрии. Веские
доказательства этого он получил в послетильзитский
период.
Не теряя надежды привлечь Александра I на свою
сторону, Наполеон после Аустерлица позволил русским
беспрепятственно покинуть Австрию. Тем не менее впе-
чатление от поражения в Петербурге было ошеломляю-
щим 1 2. Оно усуглублялось дипломатической победой
Франции над Пруссией, вынужденной подписать Шен-
брунское соглашение 15 декабря 1805 г., превратившее
ее в безропотного сателлита Наполеона.
Аустерлицкое сражение подняло могущество Напо-
леона на небывалую высоту. Безопасность России ока-
залась под ударом. Австрия была низведена до положе-
ния державы, которая подобострастно ловила указания
из Парижа. Французы хозяйничали в Северной Герма-
нии, а Италия была отдана неаполитанскому королю
Иосифу Бонапарту. Росло беспокойство поляков. Каза-
лось, что поощряемые подстрекательством Наполеона
они восстанут и причинят русским властям много новых
забот.
Из континентальных стран в коалиции оставались Рос-
сия и Швеция. Но невероятные просчеты шведов в Поме-
рании показывали, что маршал Бернадот может разде-
латься с ними без большого труда.
Затруднения России после Аустерлица росли еще и от
того, что Франция готовила ей новые сюрпризы на Во-
стоке. Отобрав у Австрии по Пресбургскому миру Дал-
мацию и Венецию Наполеон решил, что он получил важ-
ные ключевые позиции для активизации своей политики
1 Талейран. Мемуары. М., 1959, стр. 168.
2Paleoloque Maurige. Aleksanteri I. Porvoo, 1939,
s. 51—52.
62
в Турции. Наполеон послал в Константинополь своего
представителя Себастьяни, поставив перед ним двойную
задачу: разрушить планы России в отношении Турции
и предотвратить ее распадение путем создания тройст-
венного союза с участием Франции, Персии и Турции.
Необходимо подчеркнуть, что наполеоновская политика
противодействия русским интересам на Востоке до и пос-
ле Тильзита решающим образом сказалась на судьбе
финского народа. Когда Александр убедился, что Напо-
леон ни за что не уступит России обещанные в 1807 г.
Молдавию и Валахию, ему пришлось довольствоваться
Финляндией в качестве вознаграждения за присоедине-
ние к тильзитской системе.
Учредив Рейнский союз и заключив 20 июня 1806 г.
с русским поверенным в делах в Париже Убри переми-
рие, по которому Россия отказывалась от Которо и Иони-
ческих островов, и начав переговоры с британским пра-
вительством Фокса, Наполеон чувствовал свое положе-
ние слишком стабильным, чтобы не мечтать о безраз-
дельном господстве на Западе и Востоке. Отклонение
Александром I перемирия, подписанного Убри, внушило
Наполеону подозрение о существовании русско-прусско-
го союза. Он пытается отвлечь внимание России от Фран-
ции, натравливая Турцию на Россию, а Австрию стре-
мится удержать нейтральной неопределенными обеща-
ниями. Но невыполнение им требования Фридриха-Виль-
гельма III об уводе французских войск с германских
земель приводит к войне с четвертой коалицией, быстро-
му ее поражению и провозглашению континентальной
блокады. По словам Гейне, Наполеон дунул на Пруссию
и она перестала существовать. Хотя войска России по-
могали Фридриху-Вильгельму, это не предотвратило его
поражения при Иене и Ауэрштадте.
Положение России становилось трудным. Уже после
Аустерлица в ее правящих кругах остро дебатировался
вопрос, кого в создавшихся условиях считать другом
и кого врагом, и главное, как следует поступать, чтобы
оградить интересы государства .от слишком явного
ущемления. Галлофильски настроенный Куракин считал,
что нужно идти на союз с Францией, которая обеспечит
России господство на Севере Европы, мир и возмож-
ность заниматься внутренними делами. К тому же Анг-
лия с ее притязаниями на неограниченное морское гос-
63
подство представляет для России не меньшую опасность,
чем неистощимое честолюбие Наполеона
Другая, проанглийская точка зрения, была сформу-
лирована Чарторыйским, видевшим в Наполеоне глав-
ное препятствие на пути объединения славян под эгидой
России1 2. При содействии английского флота, черногор-
цев и сербов этот польский магнат предлагал захватить
Далмацию и Которо и добиваться создания буфферных
территорий от Адриатики до Македонии, могущих защи-
тить Турцию, от французской угрозы и обеспечить России
симпатии оттоманских христиан. Бессарабию и Дунай-
ские княжества Россия должна была оккупировать без-
отлагательно, даже если бы ей противостоял целый
франко-прусско-турецкий союз. Чтобы ослабить его силу
следовало во внутренних делах Германии поддерживать
Австрию против Пруссии, одновременно отвлекая их
внимание от балканских проблем. В качестве превентив-
ной меры к предстоящей войне Чарторыйский предлагал
захватить нижнее течение Немана и Вислы. Он под-
креплял свои доводы ссылками на то, что Наполеон, обе-
щав Пруссии по Шенбруннскому договору Ганновер,
заручился ее поддержкой против России, что, впрочем,
не помешало ему обещать тот же Ганновер с Мальтою
в придачу также англичанам, если они пойдут на уступ-
ки в вопросе о Сицилии. Присутствие на этом острове
неаполитанских Бурбонов причиняло моральное неудоб-
ство занявшему их место Иосифу Бонапарту, благодаря
чему .Наполеон предложил переселить Фердинанда на
Болеарские острова. Срыв этих переговоров, как было
отмечено, способствовал возобновлению войны.
Следует заметить, что план Чарторыйского содержал
один значительный просчет, обусловленный переменой
в политике Пруссии. Опасаясь, что Шенбруннское со-
глашение и позиция, занятая Пруссией в вопросе о Ган-
новере, усилит антипрусскую вражду в англо-русском
лагере, а также учитывая нарушение Наполеоном прав
Аншпахской территории, Фридрих-Вильгельм отказался
от нейтралитета с тяжелыми для себя последствиями.
1 Записка, поданная князем А. Б. Куракиным императору Алек-
сандру Павловичу после Аустерлицкого сражения. «Русский архив»,
год седьмой. М„ 1870, стр. 1125—1138.
2 Станиславская А. М. Русско-английские отношения
и проблемы Средиземноморья (1798—1807), стр. 484 и след.
64
14 октября Наполеон одержал свою Йенскую победу.
Он дал указание Себастьяни всеми средствами продол-
жать борьбу против русского влияния в Турции. Но
и русская сторона не обнаруживала склонности усту-
пать. Англия послала свою эскадру в турецкие воды
в поддержку России, которая совершила угрожающую,
хотя и молчадивую, демонстрацию против Константино-
поля. Петля вокруг султана затягивалась все туже.
Наполеон, уведомляя его о разгроме Пруссии, писал:
«Мои армии стоят на Висле и Варшава находится в моей
власти. Поляки, подданные Пруссии и России, создают
вооруженные силы, чтобы завоевать себе независимость.
И если ты в эту минуту достаточно догадлив, то пой-
мешь, что чрезмерная уступчивость по отношению к Врс-
сии погубит твое царство» ’.
Турции был предложен союз для защиты Молдавии,
Валахии и Сербии от покушения со стороны России
и рекомендовано сообразовать свои действия с Персией,
имевшей агрессивные намерения в отношении Кавказа 1 2 * * 5.
В декабре 1806 г. султан, ободренный традиционным
нежеланием Англии вмешиваться в сухопутную войну,
порвал с Россией. Это означало, что Наполеон, продол-
жая свое военно-политическое окружение России, одер-
жал новую крупную дипломатическую победу. Русскому
правительству ничего другого не оставалось, как при-
казать своей стотысячной армии под командованием
Беннигсена и Буксгевдена, к которой присоединились
остатки прусских войск, искать решающей встречи с На-
полеоном. Несмотря на то, что кровопролитнейшее сра-
жение при Прейсиш-Эйлау закончилось вничью, Бенниг-
сен все же отступил к Кенигсбергу, что позволило фран-
цузам говорить о победе.
Несмотря на то, что основные задачи антинаполеонов-
ской борьбы решались на Западе, совершенно очевидно,
что и события на Востоке имели для союзников немало-
важное значение. В результате франко-турецкого давле-
ния и угрозы со стороны армии Мармона в Далмации
и на Ионических островах русские оставили Дунайские
княжества. Англия стала опасаться, как бы Россия под
1 Osmonsal о Е. Suomen valloitus 1808, s. 25.
2Ионнисиани А. Р. Присоединение Закавказья к России
и международные отношения в начале XIX столетия. Ереван, 1958,
стр. 91—100.
5 И. И. Кяйвяряйнен 65
впечатлением неудач не отошла от коалиции и не пошла
на союз с Францией на почве возможной общности во-
сточных интересов, столь очевидно обнаружившейся во
времена Павла I. В предотвращение этого английские
морские силы предприняли совместную с русской эскад-
рой операцию против Константинополя, но благодаря
несогласованности в действиях союзников и распоряди-
тельности французских офицеров и самого Себастьяни
потерпели неудачу. После этого английский флот уходит
в Александрию, предоставив Сенявина и Михельсона
собственной судьбе. Когда Англия убедилась, что Россия
и Австрия несмотря на субсидии не смогли обуздать
Наполеона на континенте, она решила сама заняться
защитой своих «особых» интересов и отозвала свои силы
из района Турции.
Можно констатировать, что большая обильная собы-
тиями стадия в развитии Восточного вопроса, начавшая-
ся после смерти Екатерины II, достигает завершения.
Это означало, что и Наполеону не удалось прочно утвер-
диться в Турции. Война, объявленная султаном России,
шла с переменным успехом. Русские снова продвинулись
вперед в княжествах, а поддержанные ими сербы поко-
ряли турецкие опорные пункты на Дунае и Савве. Армия
Мармона в Далмации и хозяйничанье французских офи-
церов в Константинополе позволяли думать, что Напо-
леон все же завладеет Турцией. Но оказалось, что здесь
все еще не было забыто его поведение во время египет-
ского похода 1798 г. Когда Себастьяни потребовал от
Селима концентрических действий против русских на
Дунае, янычары, раздраженные слухами о готовящейся
реформе армии, подняли мятеж. Честолюбивые планы
Наполеона стать властелином вселенной начали давать
трещину на своем восточном фланге. Здесь, несомненно,
скрывается одна из причин, побудивших его искать мира
с Россией в 1807 г.
Россия, в свою очередь, также была заинтересована
в прекращении войны. Ее подготовили к этому не только
поражение при Фридланде и внутренние трудности, но
и эгоизм, скупость, медлительность и взаимные ссоры ее
союзников. Когда Россия начала активные действия про-
тив Турции, Наполеон потребовал от Пруссии помощи
для борьбы с русскими силами. Тогда Александр напра-
вил 60-тысячную армию оккупировать прусскую Польшу,
66
но французы опередили ее и после занятия этих земель
приступили к созданию войсковых формирований из
польских националистов. Наполеон ловко использовал
антирусские настроения поляков, учитывая, что вопреки
планам Чарторыйского даже русские поляки до сих пор
не имели никакой автономии. Впрочем сам Наполеон
также не расточал им больших обещаний, так как вос-
становление Польши повело бы к конфликту с Австрией
из-за Галиции, что отнюдь не входило в его расчеты. На-
полеон понимал, что Австрия представляет определенную
угрозу его растянутым коммуникациям и тылам и посу-
лил ей вернуть Силезию, если только отношения сохра-
нятся хорошими. Но в действительности такая подачка
оказалась ненужной. Из-за нераспорядительности союз-
ников Наполеону удалось при Фридланде достичь такого
превосходства, которое решило всю войну в его пользу.
Англия продолжала борьбу, но она делала это с обыч-
ными для нее оговорками, относясь двусмысленно к сво-
им союзным обязательствам. Так, посылая свой флот
в турецкие воды бороться против французов, она в то
же время ревностно следила за тем, чтобы русская поли-
тика на Ближнем Востоке не увенчалась успехом. Анг-
лийский историк Роуз, которого М. Н. Станиславская
называет «старомодным» за его сравнительную объек-
тивность, признает, что в войне, которая затрагивала
кровные интересы Англии и которые защищались оружи-
ем России, английская сторона не оказала ни одной
реальной услуги своей союзнице *. Она слепо и неуко-
снительно держалась за свое право сильного на морях.
Ее каперы захватывали русские суда и причиняли боль-
шой вред русской торговле. России было отказано в воен-
ном займе.
Другая союзница, Пруссия, была раздавлена и пре-
вращена в жалкий территориальный обрубок. Австрия
оставалась на позициях ложно понятого нейтралитета
и упускала случай объединить свои силы против общего
врага. Войска третьего союзника, Густава-Адольфа IV,
действуя в Северной Германии, обнаруживали полную
несостоятельность. Маршал Бернадот заставил их поки-
нуть Штральзунд, а затем и остров Рюген. Русская ар-
мия была деморализована поражениями и истощена
'* Rose J. Н. Napoleon I, II. Stuttgart, 1906, s. 130.
67
плохим снабжением, вызванным чрезвычайной протяжен-
ностью коммуникаций. Главнокомандующий Беннигсен
требовал пополнений под угрозой ухода в отставку. Он
не пользовался доверием солдатской ^ассы. Другим ге-
нералам, победившим в Отечественную войну францу-
зов, предстояло еще набираться опыта на труднейшем
финском театре в послетильзитский период. На границе
России стояла непобедимая наполеоновская армия, во-
бравшая в себя немецких поляков. Их вторжение приве-
ло бы к восстанию в русской Польше, что усугубило бы
и без того трудное внутриполитическое положение импе-
рии. Остановить агрессора на границе не было никакой
надежды. В такой обстановке русское правительство не
могло продолжать войну, не рискуя независимостью го-
сударства. Александр ухватился за переговоры, сулив-
шие, как ему казалось, не только мир, но и сохранение
за Россией положения великой державы сравнительно
малой ценой.
Мысль о сближении с Францией не была новой. Уже
в начале своего царствования Александр понимал, что
безудержное расширение этой страны поставит перед
ним вопрос: как строить свои отношения с Наполеоном?
Сотрудничество с Францией и разделение с ней сфер
влияния сулили Александру авторитет и могущество
в международных делах. В 1802 г. в кругу своих прибли-
женных он развивал идею союза с Наполеоном Г Тогда
и угроза, исходившая со стороны Турции, Швеции
и Польши, могла бы быть легко парирована. Однако в те
годы Наполеон меньше нуждался в союзе с Россией.
К тому же оскорбления, нанесенные им Александру
в связи с убийством герцога Энгиенского, отнюдь не со-
действовали установлению взаимопонимания. Следова-
тельно, мотивов для отказа от союза с Англией тогда
было меньше, чем в 1807 г.
Честолюбивая иллюзия царя, что есть в Европе не-
покорный венценосец, который не склонится перед мо-
гуществом французского завоевателя, толкала Александ-
ра на войну. Только длинный ряд поражений в сочетании
с вероломством союзников подготовили Россию для
тильзитских переговоров. «Встречаются положения,—
1 Великий князь Николай Михайлович. Граф П. А Строганов,
т. II. Пб, 1905, стр. 199—201.
68
говорил Александр Куракину,— при которых необходимо
думать только о безопасности и интересе своей страны» ’.
Заинтересованность России в переговорах совпадала
с намерениями самого Наполеона. Он нуждался в мире
для восстановления армии, потрепанной под Прейсиш-
Эйлау и Фридландом, и продолжения своей крупномас-
штабной политической игры, главной целью которой оста-
валось удушение Англии. Борьба против этой страны
являлась лейтмотивом его политики со времен 18 брю-
мера, но ее островное положение и неоспоримое морское
превосходство делали ее недоступной. Поражение, на-
несенное Нельсоном французскому флоту при Трафаль-
гаре, заставляло думать, что Наполеону никогда не
удастся совершить вторжение через канал и стать хо-
зяином Лондонского сити,- отомстив тем самым за про-
вал египетского похода, мысль о котором терзала его
всю жизнь. Срыв мирных переговоров с правительством
Фокса показал Наполеону, что ему не удается навязать
свои условия «гордому Альбиону». Тогда в ноябре 1806 г.
появляется декрет о континентальной блокаде. Это озна-
чало, что борьба против Англии вступила в такую фазу,
когда Россия потребовалась Наполеону не в качестве
военного врага, а союзника, добровольно следующего
в фарватере французской политики. Правда Наполеон
был слишком упоен сознанием собственного величия,
чтобы не считать возможным также насильственное при-
нуждение России к блокаде. Но он понимал, что осуще-
ствление этого варианта потребовало бы много усилий
и времени и что даже побежденная Россия ввиду своей
отдаленности, больших размеров и потенциального могу-
щества не станет заискивать перед ним с подобострасти-
ем слабосильного вассала. Чтобы побудить Россию отка-
заться от сотрудничества с Англией, следовало предло-
жить ей такие выгоды, которые позволили бы забыть
горечь поражения и прочно приобщиться к французской
колеснице. Казалось, что союз двух сильнейших госу-
дарств будет столь всемогущим, что не только континен-
тальные страны, но быть может и сама Англия должна
будет смириться и запросить мира.
Ко времени Тильзита сложилось такое положение, что
не только Франция была заинтересована в союзе с
1 Tatistcheff S. Alexander I et Napoleon. Paris, 1891, p. 133.
69
Россией, но и Россия не могла довольствоваться одним
только мирным соглашением. Она стремилась к союзу.
Говоря о начавшихся переговорах Н. И. Казаков отме-
чает, что «Александр не был ни обманут, ни ослеплен
Наполеоном в Тильзите» *. Это видно из его письма
к вдовствующей императрице Марии Федоровне, поме-
ченного 25 августа 1808 г. «После несчастной борьбы,
которую нам пришлось выдержать против Франции,—
писал Александр I,— она оказалась самой сильной из
трех держав,.существовавших на континенте, и по сво-
ему положению и средствам могла взять верх не только
над каждою державой в отдельности, но и над обеими
вместе. Не является ли в интересах России быть в хоро-
ших отношениях с этим грозным колоссом, с этим дей-
ствительно опасным врагом, которого бы могла иметь
Россия. Чтобы можно было разумно надеяться, что Фран-
ция не будет нам вредить, России надо, чтобы она нашла
бы в ней свои интересы: они единственные двигатели
политической жизни государств... Можно ли допустить,
чтобы Бонапарте не знал перевеса своих сил, своих
средств, своего местного положения, и не есть ли надеж-
да заставить его идти другою дорогою одна химера?
Какие же другие средства могла иметь Россия, чтобы
сохранить свой союз с Францией, как не войти на неко-
торое время в соглашение с ее взглядами и доказать ей,
что она может остаться без сомнения на счет намерений
и планов России. К этому результату должны были быть
направлены все наши намерения, чтобы можно было
свободно вздохнуть на некоторое столь драгоценное
время и воспользоваться им для увеличения наших сил,
наших средств. Но работать в этом направлении мы
должны в глубоком молчании, а не кричать на площадях
о наших приготовлениях, о нашем вооружении и не кри-
чать против того, кому мы не доверяем»1 2. Далее
Н. И. Казаков пишет, что «Александр I в Тильзите и пос-
ле Тильзита так искуссно играл свою роль, что сумел
ввести в заблуждение не только современников, но
и позднейших доверчивых исследователей этой эпохи».
Он отнюдь не думал отказываться от осуществления сво-
1 Казаков Н. И. Внешняя политика России перед войной
1812 г. 1812 год. К стопятидесятилетию Отечественной войны. Под
ред. акад. М. В. Нечкиной. М., 1962, стр. 12.
2 «Русская старина», 1889, кн. IV, стр. 17.
70
их прежних планов, которые были им предложены в из-
вестной Барнштейнской конвенции, подписанной с Прус-
сией 14(26) мая 1807 г.1, имевшей целью заставить
Францию «возвратиться в справедливые пределы»1 2.
Характер чувств, питаемых Александром к Наполе-
ону, был выражен в его словах, сказанных прусской
королевской чете в день отъезда из Тильзита: «Будьте
терпеливы, мы еще свое возьмем. Он сломает себе шею.
Независимо от того, что вы думаете.о моих поступках,
в душе я остаюсь вашим другом и надеюсь со временем
доказать это на деле»3.
Мнение, будто в Тильзите «Александр I решился на
крутой поворот во внешней политике»4, не подтверж-
дается документами. Ясно одно, что сформулированная
в 1802 г. главная цель — обуздание наполеоновской
агрессии — осталась в силе и летом 1807 г. Менялись
только приемы борьбы. То, чего ранее не удавалось до-
стичь средствами войны, решено было добиваться прие-
мами мирной дипломатии. Россия отдавала себе отчет
в том, что Наполеон непременно потребует торгового
разрыва с Англией 5, но она понимала и то, что без этого
условия не будет не только союза, но и мира.
Урегулированию подлежали также отношения на Юге.
В Петербурге понимали, что новая ситуация предпола-
гает мир с Турцией, быть может отказ от Молдавии
и Валахии, от Ионических островов и города Которо,
уступленного Австрией Наполеону по Пресбургскому
миру и захваченного Россией в 1806 г. Кроме того Россия
приготовилась признать императорский титул Наполеона
и все захваты, совершённые им в Европе. Александр,
которого Маркс назвал хитрым византийцем, верно уга
дывал главное в настроениях Наполеона. Это видно из
диалога, состоявшегося между ними в первый момент
свидания на Немане. «Из-за чего мы воюем»? — Спросил
Наполеон. «Я ненавижу англичан настолько же, насколь-
1 Казаков Н. И. Внешняя политика России перед войной
1812 г., стр. 12.
2 Мартенс Ф. Собрание трактатов и конвенций, т. IV. СПб,
1883, стр. 411.
3Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan, I, s. 26.
4 Дипломатический словарь, т. 2. М., 1950, стр. 807; История
дипломатии, т. I. М., 1959, стр. 472.
5 Тильзитский мирный договор. Сб. РИО, т. 89, стр. 53—58.
71
ко вы их ненавидите, и буду вашим помощником
во всем, что вы будете делать против них»,— сказал
Александр. « В таком случае все может устроиться и мир
заключен»,— ответил Наполеон
Очень сложным оказался вопрос об умиротворении
союзников, который Наполеон возложил на своего рус-
ского партнера. Стремясь решить его в духе обяза-
тельств, вытекающих из Тильзитского соглашения,
и встречая упорное нежелание лондонского и стокгольм-
ского правительств смириться с неизбежностью, Россия
вынуждена была в 1808 г. скрестить с ними оружие.
Густав-Адольф, примкнув однажды к антинаполео-
новскому лагерю, оставался ему слепо верен, не призна-
вая никакого лавирования. Он продолжал делать это до
тех пор, пока не лишился короны. Кроме того, Швеция
поплатилась за свое упорство потерей заморских и за-
ботнических владений. Уже свое вхождение в коалицию
Густав-Адольф обставил множеством условий, потребо-
вавших от Англии и России много непредвиденных хло-
пот и бессмысленных затрат. Сближение этих стран, как
было отмечено, началось с того, что Швеция как гарант
империи по Вестфальскому договору почувствовала себя
задетой бесцеремонностью Наполеона, занявшего гам-
бургские порты Куксхавен и Ритцебютель, а вместе
с ними и Ганновер в мае — июне 1803 г. В этой связи
Густав-Адольф обратился к России 16(28) апреля 1804 г.
с просьбой прислать корпус войск для защиты шведской
Померании. Отнесясь к беспокойству Швеции с большим
пониманием русское правительство в вербальной ноте
от 2(14) мая 1804 г.1 2 запросило Густава, сколько войск
он сам полагает выставить в Померании и не нуждается
ли Швеция в содействии России при решении вопроса
об английских субсидиях.
Проект соглашения, врученный Стедингу 24 августа,
предусматривал, что война начнется, как только фран-
цузы перейдут Везер и будут угрожать границам Поме-
рании, Ольденбурга, Мекленбурга или территории
Евер. Доля участия войсками определялась следующим
1 Т а р л е Е. В. Соч., т. VII. М., 1959, стр. 191.
2 Вербальная нота (товарища министра иностранных дел
А. А. Чарторыйского) шведскому послу в С.-Петербурге Штедингу
2(14) мая 1804 г. Документы Российского министерства иностран-
ных дел, серия I, т. II, № 21.
72
образом. Швеция — от 20 до 25 тысяч, Россия — в два
раза больше. При этом 10 тысяч русских солдат должны
были быть доставлены в Померанию на шведских транс-
портах. Снабжать войска имелось в виду за счет мест-
ных ресурсов за наличный расчет. Командование диви-
зиями и корпусами осуществлялось их командирами в со-
гласии с верховным командованием, каковое поручалось
Густаву-Адольфу. В случае объединения частей вопрос
о руководстве решался с учетом удельного веса, который
принадлежал той или другой стороне при формировании
такого амальгамированного соединения. Стединг выска-
зал ряд возражений, заявив, что суда Швеция предоста-
вить не может, что она не берется организовать снабже-
ние войск даже за плату, что высадка должна произойти
не в Штральзунде, а в Мекленбурге, что в отсутствие
короля верховное руководство должно принадлежать
губернатору Померании и что начальник объединенных
частей должен назначаться по старшинству звания. Сте-
динг предложил уточнить линию, нарушение которой
французами означало бы наступление состояния войны.
Участие Швеции в союзе было обусловлено предоставле-
нием ей Англией крупных субсидий.
Новый вариант соглашения, врученный Стедингу
19 ноября (1 декабря) 1804 г., учитывал почти все тре-
бования Швеции, кроме вопроса о командовании объеди-
ненными частями и передачи руководства операциями
в руки генерал-губернатора в отсутствии короля.
2(14) января 1805 г. конвенция вошла в силу1. В пере-
говорах с Англией Густав выговорил себе 20 тысяч фун-
тов стерлингов в месяц, что значительно превосходило
суммы, которые лондонское правительство выплачивало
Австрии и России.
Министр иностранных дел Швеции Эренгейм был про-
тивником войны, считая ее гибельной для его маленького
отечества. Он предлагал королю заломить с англичан
как можно больше кредитов, надеясь, таким образом,
сорвать переговоры. Но этого не произошло. Видный «гу-
ставианец» Армфельт также предостерегал короля от
1 Русско-шведская конвенция о совместных действиях по обо-
роне Северной Германии 2(14) января 1805 г. Документы Россий-
ского министерства иностранных дел, серия I, т. II, № 89 и примеч.
73
внешнеполитических авантюр, но безуспешно1. Густав
обязался выставить 10 тысяч человек для совместных
операций против французов, усилить гарнизоны и крепо-
стные сооружения в Штральзунде и разрешить русским
войскам транзит через Померанию.
По расчетам, союзников, наряду с основными дейст-
виями в Южной Германии, следовало развернуть отвле-
кающие операции на Севере. В соответствии с этим рус-
ские войска высадились в Померании и устремились
к нижнему течению Эльбы. Отсюда они угрожали Ган-
новеру и заняли его, после того как он был оставлен
французами. Но прежде чем это произошло, Густав еще
раз потребовал у англичан увеличения ассигнований
и настоял на том, чтобы Россия гарантировала их полу-
чение* 2.
Союзников смущало поведение Пруссии. Ее позиция
была столь неопределенной, что договаривающиеся сто-
роны включили в соглашение секретный пункт, предусма-
тривающий определенные контрмеры, если Пруссия на-
падет на одну из них 3.
Французская партия в Берлине склонялась к союзу
с Наполеоном, надеясь получить за это Ганновер. Прус-
ский министр Гарденберг писал шведскому послу: «Если
Швеция не перестанет действовать враждебно против
Франции, король Пруссии будет поставлен в необходи-
мость принять решительные меры относительно Помера-
нии с целью воспрепятствовать Швеции нарушить спо-
койствие Северной Германии»4. Поддержка России
в этом споре была целиком на стороне Швеции. М. Ало-
пеус писал в своей ноте Гарденбергу 12(24) февраля
1804 г.: «Не подлежит сомнению, что в случае агрессий
шведский король потребует оказать ему помощь на осно-
вании Гатчинского договора.
’Bonsdorff Carl. Gustaf Mauritz Armfelt, II. Helsinki,
1931, s. 126—127.
2 Нота посланника в Стокгольме Д. М. Алопеуса королю Шве-
ции Густаву-Адольфу IV 19(31) августа 1805 г. Документы Россий-
ского министерства иностранных дел, серия I, т. II, № 169 и примеч.
№ 281.
3 Русско-шведская конвенция по обороне Северной Германии
2(14) января 1806 г. Документы Российского министерства иностран-
ных дел, серия I, т. II, № 89.
4 Сб. РИО, т. 2, стр. 32.
74
Первой статьей этого договора высокие договариваю-
щиеся стороны самым торжественным и священным об-
разом гарантируют взаимно все свои владения и евро-
пейские провинции в их настоящем положении. Ниже-
подписавшийся должен заявить, что император, его
августейший повелитель, слишком добросовестно отно-
сится к заключенным им обязательствам, чтобы не от-
кликнуться на это требование» *.
Петербургское правительство было, также обеспокое-
но тем, что Пруссия производила большие закупки зерна
в России и создавала на своей границе крупные склады
явно военного назначения. Александр протестовал по
этому поводу в письме к Фридриху-Вильгельму. В дока-
зательство своей твердости в этом споре Россия послала
на Прусскую границу 80-тысячную армию, одновременно
откомандировав в Берлин генерала Винценгероде для
выявления и урегулирования прусских притязаний1 2. Сна-
чала Гарденберг не скрывал своего раздражения и реши-
мости вмешиваться в дела Померании, но потом уступил
доводам своего собеседника и признал права Швеции на
содержание в Штральзунде 25-тысячного гарнизона для
защиты от возможного французского вторжения. Гарден-
берг даже заявил, хотя и не официально, что если Фрид-
рих-Вильгельм в случае войны вынужден будет отка-
заться от нейтралитета, то «его личные симпатии, как
и его интересы, заставят его, безусловно, принять сто-
рону России»3.
Известно, что когда в 1812 г. Винценгероде в Москве
попал в плен к французам, Наполеон грозился расстре-
лять его за дипломатический успех, одержанный им
в берлинскую поездку 1805 г. Правда благоприятный
результат этой миссии был в значительной мере
обесценен тем, что Швеция обязалась предоставить
1 М. Алопеус Гарденбергу 12(24) февраля 1804 г. Документы
Российского министерства иностранных дел, серия I, т. II, примеч.
№ 174.
2 Инструкция Александра I генералу Ф. Ф. Винценгероде
16(28) января 1805 г. Документы Российского министерства иност-
ранных дел, серия I, т. II, № 91.
3 Запись беседы министра иностранных дел Пруссии Гарден-
берга с посланником в Берлине AL М. Алопеусом и Ф. Ф. Винцен-
героде. Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия I. т. II, № 112.
75
Штральзунд англичанам, в результате чего прусско-
шведская вражда вновь обострилась. В порыве запаль-
чивости Густав вернул Фриндриху-Вильгельму упомя-
нутые выше орденские знаки, на что тот ответил разры-
вом дипломатических сношений. Эта ссора вероятно
пошла бы еще дальше, если бы не вмешательство России,
призвавшей своих союзников прекратить неуместную
распрю.
Как было отмечено, по расчетам участников конвен-
ции, наряду с.операциями против французов в Южной
Германии, следовало развернуть вспомогательные дейст-
вия на Севере. В соответствии с этим русские войска,
высадившиеся в Померании, должны были угрожать
нижнему течению Эльбы и Ганноверу. Густав-Адольф
объявил войну Франции 30 октября и сразу же поспешил
в Померанию, чтобы возглавить собранные здесь союз-
ные войска. Первоначально предполагалось, что Густав
займет Голландию и что Пруссия, вступление которой
в войну ожидалось к октябрю, поддержит его со стороны
Вестфалии. Но король медлил, повинуясь советам фельд-
маршала Толля, мотивируя свою пассивность опасением,
что Пруссия может вторгнуться в Померанию. Англий-
ский представитель Пьеррпойнт требовал наступления,
ссылаясь на текст соглашения о субсидиях. Но Густав не
двигался с места, говоря, что Швеция и так уже много
сделала ради общей цели. ’
Между тем, Наполеон действовал с присущей ему
решительностью. Пользуясь тем, что в лагере союзни-
ков царило рутинное отрицание новых приемов ведения
войны, он сначала разбил австрийцев при Ульме, а за-
тем — и всю союзную армию в Моравии. Эти события
развеяли впрах все шансы шведов в Северной Германии.
Но случилось так, что именно теперь, когда Австрия
стала склоняться к Пресбургскому миру, а Пруссия —
на сближение с Францией, Густав двинул свою 50-тысяч-
ную армию из Померании в Ганновер. Решив защищать
немецкие владения Великобритании, король оставил
в Лауэнбурге небольшой отряд, но он был оттуда вы-
теснен пруссаками. На это Швеция ответила враждеб-
ными акциями против прусского торгового мореходства.
Таким образом, два союзника в самый разгар антина-
полеоновской борьбы снова оказались противопостав-
76
ленными друг другу *. Правда осенью 1806 г., когда
Пруссия начала думать о разрыве с Францией, она сочла
благоразумным разрешить Густаву-Адольфу вернуться
в Лауэнбург, откуда он вторично был вытеснен уже
войсками маршала Бернадота.
Прежде чем Наполеон обрушил свои удары на слабо-
сильную Швецию, он пытался уговорить ее уйти из коа-
лиции и напасть, на Россию через Финляндию, вознагра-
див себя присоединением Норвегии. Но Густав не под-
давался этому соблазну, хотя дело третьей коалиции
уже шло к своей плачевной развязке. Король верил
в фридриховскую репутацию прусского государства, не
подозревая, что всего через несколько недель эта страна
распадется под ударами французского оружия.
Французы пленили большую часть шведского отряда
в Лауэнбурге, но выказали к захваченным офицерам
умышленную снисходительность. Наполеон сделал еще
одну, но уже последнюю попытку приблизить к себе
Густава, обещав ему вознаграждение в Северной Гер-
мании. Но все было напрасно. Шведскому агенту
в Гамбурге Генцелю, осмелившемуся доложить королю
о новых предложениях французского посланника Буриен-
на, было приказано публично подать в отставку. Позже,
в 1810 г., Наполеон негодующе говорил шведскому адми-
ралу Лагербьелку и генералу фон Эссену: «Знаете ли
Вы, какое зло ваш король сделал мне? Он ослабил меня
на 100 тысяч человек: я должен оставить у себя в тылу
30 тысяч против вас, русские должны были бы иметь
50 тысяч, откуда бы они их взяли? Прибавьте к этому
20 тысяч запасных — вот и 100 тысяч. Подумайте, я про-
шу вас, какие, я не говорю вероятные, а безусловно вер-
ные последствия произошли бы от нашего союза. Вы бы
без войны получили обратно все владения Карла XII»1 2.
Несмотря на то, что Густав-Адольф спесиво отвергал
предложения Наполеона о сотрудничестве во имя воз-
вращения ему владений, потерянных по Ништадскому
миру, мысль о реванше сама по себе не была чужда
королю. Он, равно как и его отец Густав III, говорил об
этом не раз, грозясь походом на Петербург3. Решив,
1 Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия I, т. III, №№ 59, 61, 62, 78. 84, 114, 122.
2 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 57.
3 Там же, стр. 40.
77
что после Аустерлица Россия значительно обессилела
и что продолжающаяся борьба в Центральной Европе
властно приковывает ее внимание, Густав начал концен-
трацию войск в Финляндии для похода на Восток. Рус-
ское правительство, не на шутку обеспокоенное враж-
дебным поведением своего союзника, вынуждено было
содержать на северо-западной границе и подступах
к столице значительные контингенты на случай вероят-
ных неожиданностей. Весьма допустимо, что отсутствие
у Беннигсена именно этих дивизий позволило Наполеону
добиться решающего превосходства и победы при Фрид-
ланде.
Весною 1807 г. Густав-Адольф совершил новый бес-
прецедентный в отношениях между союзниками посту-
пок, граничивший с прямой провокацией. Испытывая
хроническую нужду в деньгах он вспомнил, что Россия
должна была по Дротингольскому соглашению выпла-
чивать Швеции по 200 тысяч риксдалеров (300 тысяч
рублей) ежегодно. Несмотря на то, что Швеция в войне
не участвовала и даже заключила соглашение с Дирек-
торией в 1795 г., король подсчитал, что Россия должна
ему 375 тысяч далеров, каковые он и приказал гетеборг-
скому губернатору изъять из русской денежной посылки,
следовавшей из Лондона через Швецию в Петербург.
Хотя петербургское правительство было крайне раз-
дражено неблаговидным распоряжением короля, оно
предало этот случай забвению. После Прейсиш-Эйлау
и накануне решающего сражения с Наполеоном было
бы рискованно открывать еще опин фронт на северо-за-
падной границе. Но не подлежит сомнению, что повто-
ряющееся вероломство шведского союзника производило
определенное впечатление на правящие круги России
и способствовало пониманию необходимости мирных
переговоров с Наполеоном. Эти провокации усиливали
решимость обуздать неверного соседа и решить проблему
безопасности Петербурга присоединением Финляндии.
Посол Д. Алопеус выражал точку зрения своего прави-
тельства, когда писал из Стокгольма: «Обходительность,
которую надлёжит соблюдать в нынешних обстоятельст-
вах в отношении Швеции, вынудила меня ограничиться
пока устными представлениями, тем более что наши
грузы еще следуют по шведской территории, поэтому
я предполагаю, что если слухи об этом деле просочатся
78
в публику, приписать плохим дорогам необходимость
оставить часть наших грузов в Гетеборге (изъятая сум-
ма составляла 64 бочки серебра.— Авт.). Похоже, что
шведский король, склонный всегда преувеличивать свое
значение, полагает, будто оно сейчас столь велико, что
он может без всякого опасения следовать эгоистическим
и алчным устремлениям, не задумываясь над тем, что
придет день,- когда его могут заставить в этом рас-
каяться» Г
Несмотря на то, что соблазн совершить нападение на
Россию был у Густава-Адольфа велик, он должен был
прислушаться к предостережению Англии и сообразо-
ваться с тем, что действия в Померании развивались из
рук вон плохо. Желая предотвратить капитуляцию своих
войск в Штральзунде он в мае 1807 г. едет туда, ведя
одновременно переговоры с англичанами о возобновле-
нии союза на более выгодных началах. Договор о субси-
диях и новая конвенция о совместных действиях против
Наполеона были подписаны в июне. Великобритания
обязалась направить в Померанию 10 тысяч солдат, со-
хранив, однако, за собой право отозвать их в любой
момент, если они окажутся необходимыми в другом
месте.
Дела шведов приобретали плохой оборот. Франция,
готовясь к решающим битвам с Россией в Восточной
Пруссии, смогла выделить для Померании только 15-ты-
сячный корпус. Подозревая, что шведы могут оказать
успешное сопротивление таким силам, маршал Мортье
предложил начать переговоры о перемирии, но встретил
отказ. Тогда, повинуясь указанию Наполеона, он пре-
кратил осаду Штральзунда и двинулся на соединение
с главными силами. Шведы, окрыленные успехом, бро-
сились преследовать противника, но тут же попали в ло-
вушку и были разбиты наголову. Из малочисленных
отрядов Армфельта и Карделля было убито или взято
в плен 1500 человек. Шведскому генералу Эссену без
всякой консультации с королем пришлось 18 апреля
1807 г. подписать весьма тяжелое Шлатковское переми-
рие, которое основательно смешало планы союзников
1 Посланник в Стокгольме Д. М. Алопеус министру иностранных
дел А. Я Будбергу 8(20) марта . 1807 г Документы Российского
министерства иностранных дел, серия I, т. III, № 216.
79
и сковало их действия. Остатки прусских войск, раз-
громленных при Иене и Ауэрштадте, отступили в Поме-
ранию. Из них предполагалось создать корпус в 12 тысяч
человек. Общая численность союзных сил должна была
быть доведена до 60 тысяч штыков. Эта армия могла бы
с успехом стать между Францией и Наполеоном и, таким
образом, способствовать росту патриотического вооду-
шевления немцев. Но по Шлатковскому перемирию шве-
ды обязались не возобновлять военных действий, не уве-
домляя об этом за 30 дней до срока, в 24 часа очистить
Узедом и Воллин, не помогать осажденным прусским
крепостям Данцигу и Кольбергу, не разрешать никакой
высадки в Померании, и если прибудут подкрепления
из Швеции, предотвратить их выступление против фран-
цузов.
Это перемирие сильнейшим образом способствовало
распадению коалиции. 20-тысячная английская армия,
прибывшая к Рюгену, должна была повернуть обратно.
Россия стала сомневаться в целесообразности слепо
поддерживать незадачливого и двуличного шведского
союзника. Поражение при Фридланде довершило эво-
люцию ее взглядов на этот счет. Результатом совершен-
ной Россией переоценки ценностей явился Тильзит, по-
ставивший Европу перед новой политической ситуацией.
Получив в Тильзите свободные руки, Наполеон ре-
шил заняться Швецией и ее спесивым королем. Напо-
леон не снизошел до того, чтобы удостоить померанский
фронт своим присутствием. Он приказал маршалу Брюн-
ну повсеместно уведомлять, что «мы больше не признаем
короля шведского, что мы будем признавать его тогда
только, когда он отменит конституцию, которая лишает
шведскую нацию ее прав. Вы будете говорить о нем как
о сумасшедшем, предписывал Наполеон, скорее достой-
ном царствовать над домами умалишенных, чем над
храбрым шведским народом»
Александр из Тильзита пытался убедить Густава-
Адольфа смириться с неизбежностью и прекратить без-
надежное единоборство с Наполеоном, но король отверг
его предложение о посредничестве. По этому поводу царь
говорил Лессепсу, что «этот дон Кихот, который жерт-
’Злобин К- К. Дипломатические сношения между Россией
и Швецией в первые годы царствования Александра I до присоеди-
нения Финляндии к России, стр. 60.
80
вует интересами своей страны и своего народа — весьма
не сочувствующего этой войне — ради своего чванства
и ради самой смешной страсти, которому я писал по
этому поводу, ответил мне в Тильзит в тоне, наименее
согласном с его интересами и даже с приличием»1. Не-
взирая на заключенное 22 июня Тильзитское перемирие
и предостерегающие советы Александра и Фридриха-
Вильгельма ПГ Густав решил «не ждать, пока надви-
нется опасность, которую быть может еще теперь можно
предотвратить»1 2. Накануне окончания перемирия для
устрашения французов король предпринял церемонию
публичного заряжения доставленных из Стокгольмского
музея пистолетов Карла XII. Когда шведы начали вы-
лазку из крепости, Брюнн энергичными ударами заста-
вил их вернуться на исходные позиции. Густав снова
запросил перемирия, на что маршал язвительно ответил,
что он не мог ожидать, «чтобы один из преемников
Карла XII стал просить о перемирии после 36 часов
военных действий»3 * * 6.
В бессильной ярости король приказал опубликовать
содержание беседы, которую он имел во время переми-
рия с маршалом Брюнном. Густав упрекал его за службу
узурпатору и предлагал вернуться в лоно легитимизма.
Он добавлял, что 100 французских эмигрантов несут
службу в Штральзунде и образуют особый королевский
полк. Первоначально король говорил только о переми-
рии, уповая на приход ганноверского корпуса британцев,
но когда французы подвергли крепость осаде, Густав,
ссылаясь на необходимость защиты мирных жителей,
сдал ее вместе с 500 пушками, 2000 центнеров пороха,
крупными запасами продовольствия и прикинувшись
больным поспешно уехал на родину.
Высказывалось опасение, что остатки шведских войск
вместе с англичанами, уже отплывшими с Рюгена, будут
участвовать в нападении на Копенгаген. Такое сотруд-
ничество привело бы к решительному ухудшению русско-
шведских отношений и ускорило бы отпадение Фин-
1 Лессепс Талейрану 11(23) августа 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 51.
2 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 6.
3 3 л о б и н К. К. Дипломатические сношения между Россией
и Швецией в первые годы царствования Александра I до присоеди-
нения Финляндии к России, стр. 60.
6 И. И. Кяйвяряйнен
81
ляндии. Правда в 1807 г. до этого дело не дошло, но
своих заморских владений в Северной Германии Швеция
лишилась на вечные времена.
Возвращаясь к Тильзитскому миру необходимо под-
черкнуть, что Наполеон несмотря на одержанные победы
нуждался в нем не меньше чем Россия. Ведя кровопро-
литные бои с третьей и четвертой коалициями он понял,
что оставаясь в состоянии войны со всей континентальной
Европой ему не удастся бросить на колени Великобри-
танию. Против этой морской державы Франция нужда-
лась в союзниках на суше. Высматривая возможных
помощников среди сильных держав Талейран без коле-
баний называл Австрию. Наполеон же обращал свое
внимание к России: после победы при Фридланде ему
стало казаться, что эта страна обнаруживает признаки
усталости от войны и разочарования в своих союз-
никах.
Трудности России усугублялись еще и тем, что начи-
ная с 1806 г. она вела войну с Турцией. В довершение
ко всему Англия не выполняла свои союзнические обяза-
тельства. Мало того, что она обнаружила необычайную
скупость при определении субсидии, она причиняла пря-
мой ущерб русской торговле и мореходству. Англия
направляла свои военные усилия на завоевание фран-
цузских колоний, но она не стремилась открывать вто-
рой фронт против самой Франции, когда Наполеон увел
свои корпуса из Булонского лагеря на Восток.
Учитывая непримиримую антифранцузскую вражду
Англии и отсутствие всякой надежды вырвать у нее при-
знание совершенных Францией завоеваний, Наполеон
все прочнее укреплялся в мысли, что только союз с Рос-
сией обеспечит ему победу над непреклонным противни-
ком. Встретившись с Александром в Тильзите он не
скрывал своего стремления вернуться к идее первых лет
своего царствования о сближении с Россией. Помимо
провозглашения мира Тильзитский договор устанавливал
принцип взаимной территориальной неприкосновенности
и общности действий на суше и на море. Одновременно
стороны решили добиваться мира с теми странами,
которые еще не сложили оружия. Россия взялась по-
средничать в переговорах с Англией и обязалась объ-
явить ей войну, если французские мирные предложения не
будут приняты до 1 декабря 1807 г. В этом случае Шве-
82
ция, Дания и Португалия, под угрозой применения силы,
должны были закрыть свои порты для англичан и объ-
явить им войну. Если будет упорствовать Швеция, про-
тив нее дополнительно будут направлены армия и флот
Дании. Такая же участь была уготована и Австрии.
Договаривающиеся стороны решили ее принудить при-
соединиться к новой системе, даже если бы для этого
пришлось прибегнуть к оружию. Договор, несомненно,
олицетворял собой крупный успех наполеоновской поли-
тики. Достаточно сказать, что он ставил Англию в поло-
жение полной изоляции и пресекал ее торговлю с евро-
пейскими державами.
Наполеон, бесспорно, достиг многого, но в ходе пере-
говоров он добивался еше большего. Желая любой це-
ной натравить Россию на Пруссию, он открыто в самых
оскорбительных выражениях третировал Фридриха-
Вильгельма: «Подлый король, подлая нация, подлая
армия, держава, которая всех обманывала и которая не
заслуживает существования» *.
Но было бы ошибочно думать, что Александр во всем
следовал желаниям своего партнера. Так произошло, на-
пример, в вопросе о Пруссии. Наполеон навязывал Рос-
сии польские владения Фридриха-Вильгельма, но Алек-
сандр не принял этого дара и добился сохранения их за
Пруссией в соответствии с договором 1802 г. Фридрих-
Вильгельм сохранил Силезию, Померанию, Бранденбург
и собственно Пруссию, т. е. большую часть своих владе-
ний, за исключением земель к западу от Эльбы, вошед-
ших в состав Вестфальского королевства, и бывших поль-
ских территорий на востоке, организованных в герцогст-
во Варшавское под управлением саксонского короля.
Только незначительная Белостокская область, под ви-
дом выравнивания границы, отошла к России.
Несмотря на то, что Наполеон на словах пропове-
дывал восстановление Польши, на деле он не думал об
этом серьезно. Уж слишком ёму не хотелось ссориться
из-за поляков с Австрией и Пруссией. Другое дело если
бы Россия согласилась наложить руку на польские зем-
ли Пруссии. Это привело бы к распадению прусского
государства, а вместе с ним и русско-прусского союза.
Франция водворилась бы в Северной Германии, что
1 Тар ле Е. В. Соч., т. VII, стр. 191.
>
83
позволило бы ей сделаться балтийской державой и не-
посредственной соседкой России.
В литературе установилось мнение, будто Наполеон
из желания досадить России создал Варшавское герцог-
ство как аванпост, позволяющий угрожать вторжением
и подогревать антирусские настроения поляков по ту
сторону границы. Финский исследователь Лехтонен
высказал предположение, что идея создания герцогства
могла принадлежать самому Александру. При всей па-
радоксальности своей такая мысль не кажется очень
невероятной, так как польский вопрос был тесно связан
с прусским. Отстаивая суверенитет Пруссии и ее непри-
соединение к Рейнскому союзу, Александр автомати-
чески отказывался от польских земель. Поступая так он
руководствовался не личными симпатиями к прусской
королевской семье, как утверждают некоторые авторы ’,
а реально понятыми государственными интересами Рос-
сии. Сохранение в руках прусского короля земель между
Одером и Эльбой создавало определенный барьер про-
тив наполеоновской угрозы и не позволяло Франции
стать твердой ногой на Балтийском море. В этом заклю-
чался единственный способ в тогдашней обстановке от-
стаивать русские интересы.
Таким образом, в решении центрально-европейской
проблемы России удалось добиться сравнительно удо-
влетворительного результата. Зато на Ближнем Востоке
Наполеон обнаружил решительное нежелание идти на
какие бы то ни было уступки. Здесь Россия должна была
отказаться от Ионических островов и Которо, а также
вывести войска из Дунайских княжеств, хотя и турки
не могли их занимать до ратификации мирного договора.
Франция в ответ на это должна была очистить террито-
рию Пруссии. Переговоры России с Турцией должны
были проходить при посредничестве Франции. Было
условлено, что если Порта будет упорствовать и в тече-
ние трех месяцев не примет предъявленных требований,
тогда союзники поделят ее владения за исключением
Румелии и Константинополя.
‘Великий князь Николай Михайлович. Импера-
тор Александр I. П., 1914, стр. 48 и след.; Чарторыйский А.
Мемуары, т. I, стр. 259; Вандаль А. Наполеон и Александр I,
т. I. СПб, 1910, стр. 204.
84
Нет сомнения, что соглашение по турецкому вопросу
образует один из самых главных пунктов Тильзитского
договора и всей новой политической системы. Он отра-
жал традиционную заинтересованность России в разделе
турецких владений, который теперь уже казался не за
горами. Неизбежность близкого распадения Порты явля-
лась всеобщим убеждением. Прусский министр Гарден-
берг даже сделал прикидку, что должно было достаться
России, Австрии и Франции, выразив надежду, что кон-
трибуции, наложенные Наполеоном на Пруссию, могли
бы быть покрыты за счет отторгнутых турецких земель.
Когда несколько дней спустя после начала тильзитских
переговоров пришло известие о свержении дружествен-
ного Наполеону сультана Селима, казалось, что дни
Турции сочтены. Наполеон прекрасно знал о заинтере-
сованности Александра в решении турецкой проблемы
и всячески подогревал в нем этот интерес. Он приказал,
чтобы депеша о свержении Селима была вручена ему на
параде в присутствии царя, чтобы иметь возможность
произнести заранее подготовленную театральную фразу.
«Вот воля провидения, которая указывает мне, что ту-
рецкое государство не может устоять» Но когда Алек-
сандр объявил о своем притязании на Константинополь
Наполеон решительно, почти истерично, крикнул: «Это
сделало бы вас господином мира!»
Было очевидно, что Франция имеет на Востоке инте-
ресы, которыми она не желает жертвовать, не говоря
уже о том, что при помощи Турции, пусть даже слабо-
сильной, она всегда могла, при необходимости, отвлекать
внимание и силы России от европейских дел. Сделав
в секретной части соглашения серьезные обещания Рос-
сии за счет Турции, в гласных статьях Наполеон высту-
пал как союзник и гарант ее неприкосновенности от
покушения со стороны России. Александр вскоре понял,
что его обманули. Исследователь восточной политики
Наполеона Друо подмечает, что «основная сущность до-
говора состоит в том, что Наполеону удалось заставить
Россию отступить и в то же время заручиться ее под-
держкой против Англии» 1 2.
1 Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan, I, s. 35.
2 Driault E. La politique orientale de Napoleon, p. 209;
Шильдер H. К. Император Александр I, т. 2. СПб, 1897, стр. 183.
85
В Тильзите также было условлено, что Данциг будет
объявлен вольным городом под наблюдением Пруссии
и Саксонии, что Франция будет иметь свободное общение
с герцогством Варшавским через прусскую территорию,
что Мекленбургский, Ольденбургский, Саксен-Кобург-
ский и Шверинский герцоги, опекаемые Александром,
получат обратно свои владения, что Россия признает
братьев Наполеона Иосифа, Людовика и Жерома коро-
лями в их владениях, а также Рейнский союз и заключит
с ними мир.
При обсуждении вопроса о Швеции Наполеон уси-
ленно акцентировал внимание Александра на возмож-
ности вознаградить себя завоеванием Финляндии, если
Густав-Адольф IV не откажется от союза с Англией.
Наполеон долго и красноречиво говорил об опасной бли-
зости шведской границы к Петербургу и о том, что Шве-
ция— географический враг России. Позиция Франции
в Тильзите настойчиво толкала Россию на завоевание
шведской Финляндии. Следует еще раз подчеркнуть, что
тильзитские постановления о Порте оказали самое не-
посредственное влияние на назревание русско-шведского
конфликта и на переход Финляндии под опеку России.
Но та точка зрения, будто Александр уже в Тильзите
решил захватить и присоединить Финляндию *, совер-
шенно не подтверждается ни документами, ни той дип-
ломатической борьбой, которая развернулась между.
Парижем и Петербургом после ратификации Тильзит-
ского соглашения и шла с возрастающим ожесточением
вплоть до начала русско-шведского конфликта.
Н. И. Казаков отмечает, что хотя Тильзитский мир
внешне выражает торжество захватнической политики
Наполеона, в действительности «он открывает собой пе-
риод начавшегося внутреннего кризиса французской
империи»* 2. Достаточно сказать, что 170-тысячная армия
Наполеона оказалась слишком малосильной, чтобы до-
биться решающей и исчерпывающей победы над Рос-
сией. Передышка, достигнутая ценою компромисса, нуж-
на была для мобилизации новых людских и материаль-
ных ресурсов, чтобы начать следующий тур завоеватель-
^antavuori М. Suomen sotahistoria, I. Helsinki, 1941,
s. 261.
2 Казаков H. И. Внешняя политика России перед войной
1812 г., стр. 10.
86
ных войн. Мир нужен был Наполеону «для завершения
борьбы в Польше, для окончательного сокрушения Авст-
рии и для* укрепления своих военно-политических пози-
ций во всех покоренных им странах Европы. Лишь после
этой предварительной подготовки, одна из главных за-
дач которой состояла в полной политической изоляции
России и в обеспечении собственного тыла, Наполеон
намеревался‘.предпринять свой грандиозный восточный
поход» ’. Наполеон чрезвычайно упивался тильзитской
победой и, по словам Талейрана, тешился мыслью, «что
ему удалось одурачить русского императора; но время
показало, что в действительности одурачен был он сам»* 2.
’Казаков Н. И. Внешняя политика России перед войной
1812 г., стр. 11.
2 Талейран. Мемуары, стр. 179.
87
ГЛАВА II
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА СЕВЕРЕ
ЕВРОПЫ ОТ ТИЛЬЗИТСКОГО МИРА ДО РАЗРЫВА
РОССИИ С АНГЛИЕЙ
Выполнение Тильзитского договора началось непо-
средственно после окончания конференции. Еще до под-
писания соглашения, 28 июня. 1807 г., Александр пред-
писал главнокомандующему на Юге генералу Михельсо-
ну прекратить военные действия против турок, сохранив,
однако, за собою достигнутые рубежи. Атаки турок,
если они будут предприниматься, следовало отбивать.
Княжества подлежали эвакуации только после принятия
Портой посредничества французов, но без того, чтобы
она занимала их своими войсками.
10 июля, на следующий день после ратификации
Тильзитского договора, в Константинополь был отправ-
лен с уведомлением о мире адъютант Наполеона Гилье-
мино. Он доставил Михельсону полную информацию
о тильзитских постановлениях, полномочия вести пере-
говоры с Турцией и новое напоминание о том, что он
правомочен уйти за Днестр только в том случае, если
султан примет французское посредничество и даст удо-
влетворительный ответ на русские предложения до исте-
чения трехмесячного срока. Россия отказывалась от
Которо и Ионических островов в пользу Франции и от-
зывала свой флот из Средиземного моря. Адмиралу Се-
нявину предписывалось, в случае, если Турция закроет
проливы, следовать через Гибралтар и Балтийское море,
88
пользуясь услугами французских и испанских портов *.
Английский посол Гоуэр узнал о Тильзитском пере-
мирии из ноты Будберга от 24 июня. Он воспринял это
известие как свидетельство распада всей антинаполео-
новской коалиции. В ответ на сетование посла, что Рос-
сия своими сепаратными действиями нарушает основы
антифранцузского соглашения, ему была вручена другая
нота от 30 июня, отчетливо выражавшая позицию петер-
бургского правительства. В ней говорилось, что Россия,
покинутая Англией и Австрией, опираясь только на соб-
ственные силы, воюя за чуждые ей интересы 1 2, подверга-
ла серьезному риску свою безопасность без реальной
надежды достичь первоначальной цели. Английское пра-
вительство отказало в предоставлении займа и не орга-
низовало отвлекающего удара во фланг Наполеона, ког-
да русская армия бросала все на карту во имя интере-
сов своих союзников. В создавшихся условиях Россия
уже не может продолжать это тяжелое единоборство
против превосходящих сил противника, не навлекая на
себя серьезную опасность.
1 августа русский посол в Лондоне уведомил Кан-
нинга в общих чертах о Тильзитском договоре. Подроб-
ности гласной части соглашения ему стали известны не
через обычные дипломатические каналы, а из газет. Это
говорит о том, что Александр не надеялся на успех воз-
ложенного на него в Тильзите посредничества и расчиты-
вал выиграть время. Дальше предложения о посредни-
честве, сделанного Алопеусом в Лондоне, Россия пока
и не шла. Это, собственно, и неудивительно, так как пер-
спектива немедленной войны против своей вчерашней
союзницы ее совершенно не прельщала. Северные гра-
ницы России не были защищены от возможных диверсий
со стороны английского флота, не говоря уже о том, что
нарушение торговых связей сулило непоправимый мате-
риальный урон. Кроме того, еще неясно было как будет
1 Добавочная конвенция относительно Которо и Корфу и письмо
Александра I к Михельсону 28 июня 1807 г. Сб. РИО, т. 89, разд. 3,
№№ 2, 3, разд. 4, № 3; П е т р о в А. Война России с Турцией
1806—1912 гг. т. I. СПб, 1885, стр. 265—268; Аннотация инструкции
Александра I А. Н. Сенявину от 28 июня (10 июля) 1807 г. Доку-
менты Российского министерства иностранных дел, серия I, т. III,
стр. 650.
2 Чарторыйский А. Мемуары, т. 1, стр. 342.
89
поступлено с Турцией, откуда Россия надеялась полу-
чить вознаграждение за присоединение к тильзитской
системе. К тому же совершенно неизвестно было, какой
линии поведения будет придерживаться Швеция, кото-
рую Россия обязалась склонить к антианглийскому бло-
ку. Тем более, что в начале августа в Петербурге стало
известно, что Густав-Адольф нарушил Шлатковское пе-
ремирие и возобновил, хотя и с плачевными для себя
результатами, военные действия против французов
в Померании. Этим актом Швеция очень недвусмысленно
определила' свое отношение к русским предложениям
от 10 июля об отходе от союза с Англией. Стало ясно,
что она может причинить очень много хлопот России,
прежде чем смирится с неизбежностью примкнуть
к Тильзитскому политическому союзу. В беседе со Сте-
дингом 9 августа Александр показывал разумность та-
кого образа действий, который уберег бы Швецию от
разрушительного гнева Наполеона. Но самонадеянный
король велел послу ответить, что он смотрит на положе-
ние дел в Европе иначе, чем правительство России *.
При всем этом представляется очевидным, что если
Россия очень неохотно шла на разрыв с Англией, то она
испытывала еще меньше оптимизма при мысли, что ей
придется скрестить оружие с двумя противниками одно-
временно. Решительным нежеланием новой войны объяс-
няется сдержанный тон русской дипломатической пе-
реписки с Англией вплоть до совершения ею нападения на
Данию и наступления холодов, когда британский флот
стал уже практически не опасен. А в отношениях со
Швецией эта умеренность, несмотря на капризные вы-
ходки Густава-Адольфа, сохранялась вплоть до начала
1808 г., когда разрыв с ней стал неотвратим 1 2.
Первый раз Швеция была уведомлена о мирных на-
мерениях России депешей Будберга от 6 июля на имя
Алопеуса в Стокгольм, а 10 июля он отправил ноту
в а^рес правительства, призвав его к примирению с Фран-
цией, так как она нигде, ни в Германии, ни в других
местах, не угрожает владениям Швеции3. Но Швеция
1 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 12.
2Lehtonen U. L. Ruotsi tienhaarassa svksylla 1807. Historial-
lisia tutkimuksia J. R. Danielson-Kalmarin tayttaessa 60 vuotta. Hel-
sinki, 1913, s. 242—243
3 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 8, 12.
90
демонстративно сохраняла союзническую верность Анг-
лии. Время показало, что подобная нереалистическая
политика причинила большой ущерб ее интересам и при-
вела к потере Финляндии.
Наполеон, в свою очередь, развил чрезвычайно энер-
гичную дипломатическую деятельность на Севере и Юге,
чтобы в полной мере воспользоваться достигнутой
в Тильзите' политической победой. Он послал в Россию
представлять французские интересы своего начальника
тайной полиции генерала Савари, прибывшего в Петер-
бург спустя несколько дней после возвращения царя из
Тильзита. Хотя этот человек не имел ни дипломатическо-
го образования, ни титулов, он безошибочно и твердо
нес функции наполеоновского агента, пока в декабре
1807 г. не был заменен Коленкуром. Отправляя Савари
с миссией в северную столицу, Наполеон наставлял: «Вы
видели как я был обманут австрийцами и пруссаками;
я доверяю русскому императору и межцу обоими наро-
дами нет ничего, что могло бы помешать тесному их
сближению; поработайте же для этого» *.
Но сближения между «народами» не получилось.
Первое впечатление от мира в России было удручающим.
Те круги, которые при Екатерине привыкли к шумным
победам, не желали поступиться ни престижем, ни торго-
выми интересами. Один из приближенных царя, Ново-
сильцев, выражая довольно распространенное мнение,
писал: «Если не будут приняты энергичные меры, импе-
ратор будет убит или подчинен регентскому правлению.
Тогда восторжествуют дьяволы и интриганы; страна ока-
жется на краю гибели и получит из Франции посла,
который будет распоряжаться Россией, как Испанией» 1 2.
Савари пишет в своих мемуарах, что когда он прибыл
в Петербург, ему невозможно было арендовать себе
,и своей свите жилые помещения. Тридцать знатных се-
мейств отказались принимать его. До тех пор, пока
о мире не стало известно официально, всякие слухи о нем
отметались, как несовместимые с национальным достоин-
ством России3.
1 Memories du due de Rovigo (Sovary), HI. Paris, 1828. Цит. Сб.
РИО, т. 83, стр. LXIII.
2 В е л и к и й князь Николай Михайлович. Г раф
П. А. Строганов, т. 3, стр. 172
3 Сб. РИО, т. 83, стр. 21—23.
91
Неприязнь к Савари усугублялась тем, что он в ка-
честве главы наполеоновской тайной полиции руководил
расправой над герцогом Энгиенским. В том, что выбор
Наполеона пал на него, усматривался прямой вызов
русскому двору. Высказывалось опасение, что Савари
будет стремиться к созданию своей агентурной сети
в Петербурге. Вокруг вдовствующей императрицы, осуж-
давшей «позорный мир», образовалась своеобразная
династическая фронда, включавшая Кочубея, Чарторый-
ского, Строганова, Новосельцева и др. В письме к ма-
тери от 27 июля 1807 г. императрица Елизавета жалова-
лась, что Мария Федоровна возглавляет оппозицию про-
тив своего сына ’.
25 августа 1807 г. на имя Александра было подано
негодующее письмо, принадлежащее, будто бы, сенатору
Теплову, выдержанное в почтительных выражениях, но
дающее критическую, с точки зрения дворянства, оценку
внутреннего и внешнего положения страны1 2. Еще силь-
нее было разочарование среди купечества, если учесть,
какой удельный вес занимала Англия в русском товаро-
обороте. Савари в своем письме к Наполеону от 23 сен-
тября 1807 г. сообщает, что добрая половина всего тор-
гового люда России — это англичане и что 600 судов из
1200, появляющихся ежегодно в устье Невы, принадле-
жат Англии3. Легко заметить, что от разрыва страдала
не только Россия, но и сама Великобритания. Ее посоль-
ство в Петербурге обнаружило готовность поддержать
любую антиправительственную оппозицию. Стали рас-
пространяться слухи о готовящемся убийстве всех муж-
ских членов царской фамилии, поскольку Константин
также слыл за сторонника французской ориентации4.
Савари высказывал глубокую озабоченность угрожаю-
щим ростом фрондирующих настроений и предупреждал
1 Шильдер Н. К. Император Александр I, т. 2, стр. 211.
2 Дубровин. Русская жизнь в начале XIX в. «Русская ста-
рина», 1898, т. IV, стр. 509—514.
3 Савари Наполеону 23 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 32.
4 Савари Наполеону 9 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 24;
Савари Наполеону 9 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 25; Савари
Наполеону 23 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 33; Наполеон
Савари 27 сентября (9 октября) 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 84; Лес-
сеж Талейрану 28 августа (9 сентября) 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 64.
92
царя, что заговорщики, чего доброго, могут «заставить
вас колебаться между Англией и нами»1.
Но вскоре произошло событие, которое изменило на-
строения в пользу нового союза: в конце августа 1807 г.
Англия напала на Данию.
Наполеоновские войны имели всеобъемлющий харак-
тер в том смысле, что они с суровой неотвратимостью
втягивали в свой водоворот как великие, так и малые
народы. Так, маленькая Дания за первые семь лет XIX в.
дважды оказалась в центре мировой политики. Наполеон
всегда и неотступно интересовался этой страной. Еще
в. ноябре 1806 г., заняв Ганзейские города Гамбург, Лю-
бек и Бремен, он намеревался в качестве «союзника или
врага» вторгнуться через Ганновер в пределы Дании,
чтобы предотвратить переход ее флота в руки англичан
и получить возможность через Зундский пролив контро-
лировать балтийское судоходство. 26 августа 1807 г.
маршал Бернадот вручил датскому принцу Фредерику
(его отец из-за психического расстройства был отстранен
от управления страной) официальное предложение по-
мощи на случай нападения англичан. Но Дания, стра-
шась в одинаковой мере как Англии, так и Франции,
ответила уклончиво, согласившись на продолжение пе-
реговоров в Париже.
Одновременно с этим Наполеон решил зажать в тиски
другую слабосильную союзницу Англии — Португалию.
Уже в момент своего прихода к власти он питал к ней
далеко идущие планы, но большие контрибуции, выпла-
чиваемые ею французской казне, и центральноевропей-
ские войны, отвлекавшие внимание завоевателя, позво-
ляли Португалии временно избегать раздела. Но зато
после Тильзита уже ничего не могло помешать Наполе-
ону привести в исполнение свои намерения. 19 июля
Португалии было предложено, под угрозой войны, за-
крыть англичанам до 1 сентября 1807 г. доступ в ее пор-
ты. Одновременно в Байенну была направлена 20-тысяч-
ная армия, чтобы вместе с испанцами привести наполео-
новскую угрозу в исполнение. Генерал Жюно, руково-
дивший операциями против браганцев, получил указание
одновременно вести разведку в самой Испании. Под
предлогом обеспечения коммуникации с войсками Жюно
1 Савари Наполеону 23 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 33.
93
французам удалось ввести в северную Испанию и Ката-
лонию 52 тысячи штыков *.
Наполеону казалось, что если России удастся достиг-
нуть в отношении Швеции того же результата, какого
он добился на Пиренеях, то Англия, лишенная союзни-
ков, неизбежно должна будет капитулировать. Он не мог
тогда предвидеть, какой урон причинит ему неистовое
сопротивление испанских гверильясов 1 2, благодаря чему
даже такой, казалось бы, отдаленный вопрос, как фин-
ляндский, окажется на время в центре мировой политики.
Однако еще-более важные события осени 1807 г., оказар-
шие воздействие на развитие международных отношений
на Севере Европы, развернулись на юге Балтийского
моря. Они были вызваны неспровоцированной агрессией
Англии против Дании. Достаточно сказать, что эти собы-
тия оказали значительное влияние на позицию России
и ускорили наступление разрыва с Великобританией.
Когда Александр I 24 июля давал первую аудиенцию
Савари, он заговорил с ним о Турции. Напомнив послу,
что в связи с свержением султана Селима Наполеон
в Тильзите объявил себя свободным от всяких обяза-
тельств в отношении этой страны, царь продолжал: «мы
говорили много о Турции и я заявляю, что если это госу-
дарство рухнет, то положение России позволяет ей на-
деяться на часть добычи» 3. Настаивая на разделе Тур-
ции, Александр, помимо прямых территориальных выгод,
имел в виду смягчить то тягостное впечатление, которое
было произведено в России Тильзитским миром. Этим
объясняется, что приняв в Тильзите посредничество На-
полеона в переговорах с Турцией, Александр не только
не вывел свои войска из княжеств, а наоборот, продол-
жал укреплять их. Охотно общаясь с Савари и расточая
ему многочисленные знаки внимания, Царь продолжал
методически осуществлять взятую в Тильзите линию:
давать бесконечные заверения верности Наполеону в на-
дежде побудить его к ответным уступкам. «Мне очень
приятно сознавать, что союз между Россией и Фран-
цией продолжает крепнуть» 4,— медоточили царские уста
то французскому консулу Лессепсу, то генералу Савари.
1 Rose J. Н. Napoleon I, II, s. 149—150.
2 Т а р л е Е. В. Соч., т. VII, стр. 201 и след.
3 Савари Наполеону 6 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 4.
4 Лессепс Талейрану 23 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 51.
94
На нетерпеливые напоминания посла о необходимости
усиления нажима на Англию Александр пояснял, что
нота с предложением посредничества уже отправлена,
и в случае необходимости Россия будет действовать
решительно и смело. «Я целиком под впечатлением Тиль-
зита и император будет доволен своим союзником» *,—
внушал он своему собеседнику.
Притворяясь озабоченным, что общение с Наполео-
ном через обычные дипломатические каналы связано
с техническими трудностями и сопряжено с потерей вре-
мени, Александр предложил в целях более тесных лич-
ных контактов совершить поездку в Париж в марте
1808 г.1 2, но Наполеон от встречи уклонился3. Александру
удалось произвести нужное впечатление на французских
агентов и они доносили домой, что в его лице Франция
приобрела надежного союзника и друга. Но сам Напо-
леон не поддавался очарованию обворожительных ком-
плиментов царя. Учитывая, что Россия не выводила
войска из Придунайских княжеств, он на неопределен-
ное время оставил свои гарнизоны в Варшавском гер-
цогстве. В Петербурге это решение было воспринято
с чувством глубокого недовольства. Датский посол пи-
сал 31 июля в Копенгаген: «Оставление французской
армии на русской границе отнюдь не безразлично для
России. Это является первым и пока еще слабым дока-
зательством скрытой гибельности Тильзитского мира
для этого государства, непонятной поспешности, с кото-
рой он заключен, чрезмерной доверчивости сановников
России, слепо дозволивших себя закабалить»4.
Одновременно в Петербург стали поступать тревож-
ные сигналы из Пруссии. Вопреки договоренности
в Тильзите начальник французских войск генерал Дарю
отказался сложить с себя прерогативу верховного пра-
вителя и очистить территорию Пруссии, пока она не
уплатит 100 миллионов франков сверх установленной
контрибуции. Прусский посол Лендорф обратился
к Александру за помощью. Из гласных статей Тильзит-
ского договора всем было известно, что Пруссия избе-
1 Савари Наполеону 6 августа 1807 г. Сб. РИО, т, 83, № 8.
2 Саваои Наполеону 6 и 23 августа 1807 г. Сб. РИО, т 83,
№№ 4, 8, 12.
3 Шампаньи Савари 26 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 19.
4Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan, I, s. 104—105.
95
жала полного уничтожения благодаря заступничеству
России. Произвол Дарю, совершаемый по указке Напо-
леона, унижал не только Пруссию, но и ее заступника
и покровителя Александра. Царь не считал возможным
обратиться к Наполеону с протестом по этому поводу,
так как это обнаружило бы притворный характер заве-
рений об идентичности их интересов. Выход был найден
в том, что Александр упросил Савари, минуя Наполеона,
написать от своего имени «оставшимся в Пруссии мар-
шалам и интендантам уладить все это дело без большого
шума, чтобы- прусские интересы были, сколько возможно,
ограждены» ’. Савари с большой готовностью взялся
выполнить эту просьбу. Но не будучи посвященным во
все хитросплетения своего государя, навлек на себя его
немилость. Вскоре прусский вопрос был временно засло-
нен внезапным нападением Англии на Данию.
Уже в дни Тильзита было видно, что Англия держит
в своих руках ключи мира и войны в Европе, что она не
согласится прекратить борьбу на выдвинутых Наполео-
ном условиях и по всей видимости не примет посредни-
чества России. Английский посол в Петербурге Гоуэр,
не имея пока инструкции от своего правительства, выска-
зывался именно в таком духе. Да и правительство России
не строило больших иллюзий на этот счет, считая не-
обходимым исподволь готовиться к войне. Но оно не ожи-
дало, что английская агрессия против Дании так оше-
ломляюще быстро обнажит положение и заставит ее
поспешить с принятием решения.
Мы уже знаем, что в Тильзите Франция и Россия дого-
ворились потребовать от Швеции и Дании прекращения
торговли с Англией даже под угрозой применения силы.
Создавшееся положение напоминало 1800 год, когда по
инициативе Павла I возник Второй союз о вооруженном
морском нейтралитете, направленный против Англии.
Швеция и Дания обязаны были преградить английским
судам доступ в Балтийское море, закрыв наглухо Зунд-
ский пролив. Но в результате бомбардировки Копенга-
гена и плачевного состояния шведских вооружений анг-
личане тогда прорвались далеко в Балтийское море,
угрожая русским портам и самому Петербургу. Только
убийство Павла I и последовавшие за этим переговоры
1 Савари Наполеону 6 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 8.
96
ликвидировали опасность. Но Дания, равно как и бал-
тийская проблема в целом, не переставала интересовать
великие державы.
Выше было отмечено, что после окончания Амьенско-
го мира Наполеон вторгся в Северную Германию и за-
нял ряд районов по устьям рек. Французы не скрывали
своего намерения овладеть датским материком и проли-
вами, чтобы парализовать русское мореходство. Алек-
сандр I, создавая последнюю антифранцузскую коали-
цию, пытался привлечь к ней и Дацию. Но кронпринц
Фредерик воздержался от заключения союза, ссылаясь
на колебания Пруссии. Дания предпочитала позицию
строгого нейтралитета, чтобы не раздражать ни одну из
воюющих сторон. Она отдавала себе отчет в том, что если
французские маршалы могли без труда вторгнуться в ее
пределы со стороны Гольштинии, то с таким же успехом
англичане могут блокировать ее с моря, уничтожить тор-
говлю, захватить флот и даже оккупировать одну из раз-
бросанных и труднообороняемых датских земель. Клю-
чевая позиция Дании на коммуникациях Севера делала
ее положение чрезвычайно щекотливым. Тем не менее ее
политика последовательного невмешательства после
1801 г. все же уважалась.
Но когда в Тильзите Россия заключила с Францией
оборонительный и наступательный союз против Англии,
многое изменилось. Россия уже не могла считать себя,
как прежде, покровительницей беззащитной Дании. Ее
интересы, равно как и планы Франции, требовали от
Дании активных антианглийских мер, что в свою очередь
вызывало у Великобритании желание предупредить со-
юзников и выбить из их рук датский козырь.
Считается общеизвестным, что хотя Россия имела
много причин быть недовольной тем, как Англия выпол-
няла свои союзнические обязательства во время минув-
шей войны, мысль о немедленном разрыве с нею явля-
лась мало привлекательной для Петербурга. Из инструк-
ции Куракину и Лобанцеву-Ростовскому, уполномочен-
ным подписать Тильзитский мир, видно, что Россия не
хотела прекращения торговли с Англией, дабы не навле-
кать на себя ее морскую мощь В этой связи предпо-
1 Инструкция уполномоченным для ведения мирных переговоров
в Тильзите. Сб. РИО, т. 89, № 46.
7 И. И. Кяйвяряйнен 97
лагалось побудить Данию и Швецию объединить свои
флоты и таким образом создать силу, могущую воспре-
пятствовать проникновению англичан в Балтийское море.
Высказывалось мнение, что такая перегруппировка про-
изведет определенное впечатление на Англию и сделает
ее более уступчивой в предстоящих переговорах. Или уж
если разрыв с нею действительно окажется неизбежным,
то следовало всеми мерами стремиться оттянуть его
наступление как можно дальше, хотй бы на полгода.
Правда Наполеон произвольно сократил этот срок до
5 месяцев, но даже это устраивало Россию. Здесь пони-
мали, что с наступлением осенних штормов англичане
должны будут уйти в свои гавани, и таким образом
угроза русским берегам автоматически отпала бы. С дру-
гой стороны, Россия питала надежду продолжать самый
интенсивный товарообмен с Великобританией до окон-
чания навигации и дождаться возвращения эскадры Се-
нявина из Средиземного моря ’.
Россия крайне нуждалась в передышке для восста-
новления расстроенного хозяйства и переукомплектова-
ния армии. Она утешала себя мыслью, что если разрыв
с Англией произойдет в сроки, предусмотренные в Тиль-
зите, то в зимние месяцы военные действия будут иметь
условный характер и это время можно использовать для
наращивания военного потенциала. Но бомбардировка
Копенгагена и захват датского флота явились оглуши-
тельным ударом по Тильзитской системе и основательно
спутали планы Александра.
Хотя тильзитские переговоры и велись в величайшей
тайне, «золотой ключ» англичан позволил извлечь из
портфелей партнеров секретные пункты соглашения.
Одно из подозрений падает на генерала Бенигсена 1 2, дру-
жившего с английским агентом Маккензи. Последний
отбыл с важными сведениями из Тильзита в Англию уже
после первых встреч Наполеона с Александром. Сопо-
ставив его информацию со сведениями, полученными из
других источников (молва утверждала, что одним из них
был французский эмигрант де Антрег, получивший за
1 Шапиро А. Л. Адмирал Сенявин. Воениздат, 1958, стр. 262
и след.; его же. Средиземноморские проблемы внешней политики
России в начале XIX века. «Исторические записки», т. 55.
2Osmonsalo Е. Suomen valloitus 1808, s. 45.
98
свою услугу 60 тысяч фунтов стерлингов1)» английское
правительство решило незамедлительно «заняться» Да-
нией. Наполеон был в ярости. Он приказал произвести
расследование по всему дипломатическому ведомству,
но потом махнул рукой, послушавшись совета Талейрана.
Статья, которая особенно обеспокоила новое торий-
ское правительство Кэстльри, Персеваля и Каннинга,
гласила, что если Англия не согласится на посредни-
чество России, то «Франция и Россия потребуют от трех
дворов — копенгагенского, стокгольмского и лиссабон-
ского, чтобы они закрыли свои порты для английских
кораблей, отозвали из Лондона своих посланников
и объявили войну Англии» и.«что Дания получит воз-
награждение за счет Северной Германии и Ганзейских
городов, если только она согласится уступить свой флот
Франции»1 2. Англия исходила из того, что к 50 линейным
кораблям Наполеона и его союзников после Тильзита
прибавилось еще 24 русских. Если к ним будут добавлены
27 кораблей датско-португальского флота, то силы сто-
рон могут почти уравняться3. Кроме того, англичане не
могли допустить закрытия Зундского пролива, что при-
вело бы к гибели англо-шведского войска, сражавшегося
в районе Штральзунда, и к потере связи с балтийскими
странами, поставлявшими лес для английского судо-
строения. Приобщение Дании, по примеру Швеции,
к антифранцузскому союзу развеяло бы мечтания Напо-
леона о глобальном характере континентальной блокады.
Чтобы предупредить ожидаемое нападение со стороны
союзников, Каннинг уже 10 июля решил вынудить Да-
нию к нейтралитету или капитуляции. В датские воды
была направлена громадная эскадра из 88 боевых кораб-
лей, подкрепленная 15 тысячами пехоты, прибывшей на
транспортных судах из района Рюгена. Дания должна
была присоединиться к антинаполеоновской коалиции
и до конца войны уступить Англии флот, получив ком-
пенсацию в 100 тысяч фунтов стерлингов. Кроме того,
ей была обещана помощь на тот случай, если она под-
вергнется нападению французов.
1 Злобин К. К. Дипломатические сношения между Россией
и Швецией в первые годы царствования императора Александра I
до присоединения Финляндии к России, стр. 67.
2 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 14.
3 Rose J. Н. Napoleon I, II, s. 144.
99
Дания не приняла ультиматума, да и трудно было
поступить иначе, учитывая близость французских войск,
начальник которых маршал Бернадот получил 2 августа
от Наполеона указание: «Если Англия не примет посред-
ничества России, то Дания должна объявить ей войну,
а то я сам объявлю войну Дании. В последнем случае
поручаю вам завладеть всем датским континентом» ’.
Тогда англичане комбинированными действиями выну-
дили 7 сентября Копенгаген к сдаче и захватили весь
датский флот в составе 61 единицы. Надежда Каннинга
привлечь Данию к союзу с Англией оказалась совершен-
но иллюзорной. Являясь традиционной мореходной стра-
ной, Дания много натерпелась от каперства англичан.
Кроме того, предпринятое англичанами после 1801 г.
повторное нападение на Копенгаген глубоко ранило ее
национальную гордость. Она понимала, что территори-
альная разобщенность государства, необходимость мор-
ского общения с Норвегией и Исландией делает ее поло-
жение уязвимым со стороны английского морского флота.
Но она была не вольна выбирать себе союзников.
А между тем выбор должен был состояться, так как
даже Россия, ранее защищавшая ее нейтралитет от по-
кушений со стороны третьих держав, после Тильзита
стала побуждать ее к союзу с Францией. Такой союз,
однако, очень мало устраивал Данию. Перед ее глазами
был свежий пример Пруссии, напоминавший о том, что
любая страна, подпавшая под власть Наполеона, под-
вергается безжалостному гнету и поборам. Она боялась,
что сравнительно быстрая капитуляция Копенгагена мо-
жет быть превратно истолкована в Париже и вызвать
вторжение французов, совершенно готовых для такого
прыжка.
Дании не оставалось ничего другого, как официально
стать на сторону Наполеона и просить его заступничест-
ва. Это нашло свое выражение в договоре, заключенном
в Фонтенбло 30 октября 1807 г., по которому Дания без
всяких оговорок присоединялась к континентальной бло-
каде и обязалась объявить войну Швеции, если она до-
бровольно не откажется от союза с Англией. Появлению
этого последнего условия способствовало то, что Густав-
Адольф IV весьма сочувственно отнесся к насилию англи-
1 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 14.
100
чан над Данией и был близок к тому, чтобы самому при-
нять в этом активное участие.
Из сказанного видно, что малые балтийские страны
вопреки своим интересам оказались в прямом подчине-
нии правительствам крупных воюющих государств.
В конце октября в Копенгагене и Стокгольме были полу-
чены идентичные русские ноты от 6 октября 1807 г., в ко-
торых подчеркивалась необходимость согласованных
действий против англичан в связи с датскими событиями
и закрытия Балтийского моря на началах «вооруженного
нейтралитета». В положительном ответе Дании можно
было не сомневаться, тогда как Швеция отвергла угово-
ры России о присоединении к Тильзитскому договору.
В этом начавшемся русско-шведском споре сочувствие
датчан было на стороне России. Они, правда, не хотели,
вопреки обязательствам в Фонтенбло, немедленной вой-
ны со шведами, но дальнейший ход событий сделал такое
столкновение неизбежным.
По договору капитуляции Дании от 7 сентября Вели-
кобритания обязалась очистить Зеланд до 20 октября.
Но не желая допустить, чтобы после этого срока сюда
явились французы, Каннинг предложил Густаву-Адоль-
фу IV занять остров 20 тысячами шведских солдат, со-
держимых на английские деньги. Эта оккупация должна
была продолжаться до окончания войны и явиться гаран-
тией возвращения Швеции ее владений в Померании.
В противном случае Густав должен был сохранить Зе-
ланд за собой. Швеция не отвергала этого плана, но
настаивала на оставлении в Зунде сильного английского
флота. Ей казалось, что Россия не будет возражать про-
тив этого и что она тайно симпатизирует всему, что бьет
по планам Наполеона. Такую же ошибку, полагаясь на
нереалистические донесения посла Гоуэра, совершил
и Каннинг. Он был глубоко убежден, что правительство
Петербурга не только не будет возражать против увода
датского флота, но и сочувствует усилиям своего быв-
шего союзника.
Под угрозой оккупации Зеланда шведскими войсками
лондонский кабинет попытался склонить Данию к ней-
тралитету, попросив Россию выступить в качестве по-
средника. Зная, что ответ из Петербурга не поспеет до
20 октября, когда английские войска должны были поки-
нуть датскую землю, Каннинг предложил расположить
101
12 тысяч английских солдат в Сконе, чтобы в случае от-
рицательного ответа Дании переправить их обратно на
Зеланд. Но Густав-Адольф IV отверг это предложение
под видом того, что он не может снабжать многочислен-
ную чужеземную армию из своих скудных продовольст-
венных запасов. Переговоры, таким образом, зашли в ту-
пик и закончились безрезультатно.
С наступлением холодов и замерзанием проливов
положение англичан в датских водах стало бы уязвимым.
21 октября 1807 г. британские морские и сухопутные силы
оставили Зеланд, уведя с собой датский флот в составе
15 линейных кораблей, 15 фрегатов и 31 судна меньшего
размера. Шведский король следил за прохождением это-
го гигантского каравана с пристани Гельсингборга. Анг-
лийский флот салютовал ему; Густав пригласил его руко-
водителей — Гамбье и Коткарта на аудиенцию, но о пере-
говорах уже не было речи. Англичане удалились, оставив
своего претенциозного союзника в полном одиночестве,
лицом к лицу со своими грозными противниками — Фран-
цией и Россией.
Датское правительство трепетало при мысли, что,
уступив флот англичанам, оно навлекло на себя гнев
Наполеона и что приход Бернадота, представлявшийся
теперь уже делом времени, причинит стране новые не-
исчилимые бедствия !. Но время показало, что ничего
этого не произошло. Датская операция нанесла большой
урон политическому и моральному престижу Англии,
создав прецедент и вооружив Россию правом поступать
с союзниками Англии так же, как сама Англия поступила
с союзницей России — Данией. Она способствовала даль-
нейшему ослаблению позиции Швеции, явившись одной
из причин, ускоривших наступление англо-русского, а за-
тем русско-шведского конфликтов.
Датская трагедия содействовала конечному разреше-
нию финляндской проблемы. Посол Д. Алопеус сообщил
из Стокгольма, что по циркулирующим там слухам анг-
личане намерены любой ценой оккупировать остров Гот-
ланд, чтобы превратить его в свою базу на Балтийском
море и задушить русское судоходство. Далее Алопеус
писал, что «узнав из известий, помещенных в сегодняш-
’Lehtonen U. L. Tanskan asema ja pyrkimykset syksylla
v. 1807. Historiallinen aikakauslehti, 1913, s. 143—173.
102'
них газетах, что дивизия немецкого легиона (англичан.—
Лет.), находившаяся в Штральзунде и на острове Рю-
гене, собирается отплыть обратно, я отправился по этому
поводу к барону Эренгейму, чтобы спросить у него, что
могло вызвать это внезапное отозвание. Он ответил мне,
что по постановлению особой статьи заключенного с Ве-
ликобританией договора посланные на помощь шведско-
му королю войска могут беспрепятственно уйти, если
понадобятся в другом месте. (Они были отозваны для
участия в нападении на Копенгаген.— Авт.) На мой воп-
рос, будут ли шведские порты открыты для английских
военных кораблей, президент канцелярии ответил, что
весьма естественно, чтобы порты не были закрыты для
кораблей дружественной и союзной державы» *. Легко
заметить, что подобная позиция шведского правительства
не только не сулила мира на Севере, а наоборот, явля-
лась одной из главных причин вооруженного конфликта
1808—1809 гг.
Появление англичан в южном районе Балтийского
моря породило в Петербурге опасение, что они могут
атаковать Кронштадт1 2. Были начаты работы по укреп-
лению этой крепости, а также Ораниенбаума, Выборга,
Фридрихсгама и Руотсинсалми. Об озабоченности рус-
ских властей за безопасность столицы свидетельствует
тот факт, что царь лично дважды ездил инспектировать
создание новых и состояние боеспособности старых бере-
говых укреплений3. Одновременно Россия обратилась
к Наполеону с просьбой, чтобы он отвлекал внимание
англичан приготовлениями со стороны Ламанша. Ми-
нистр иностранных дел Будберг пригласил к себе фран-
цузского поверенного в делах Лессепса и заговорил
с ним о целесообразности проведения «какой-нибудь спа-
сительной диверсии, убежденный сверх того, что угроза
и возобновленные приготовления к предполагавшемуся
десанту против англичан наведет их по крайней мере
на серьезные рамышления»4. Будберг надеялся, что
даже видимость приготовлений на берегах канала могла
бы отвлечь по крайней мере часть английских сил для
защиты островов. Но вскоре обнаружилось, что британ-
1 Алопеус Д. Будбергу 17 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 46.
2 Савари Наполеону 28 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 21.
3 Шильдер Н. К. Император Александр I, т. 2, стр. 216.
4 Лессепс Талейрану 27 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 57.
103
цы вообще не пошли дальше датских территориальных
вод.
Известие о сокрушении Дании произвело в Петер-
бурге самое тягостное впечатление. «Здесь все глубоко
удручены,— писал датский посол Бломе в донесении от
4 сентября,— дьявольским поведением лондонского ка-
бинета. Даже сами англичане стыдятся его». В таких же
выражениях информировал Талейрана о здешних на-
строениях генерал Савари 1.
Так называемая английская партия русской столицы
распалась. Колеблющиеся элементы ушли из нее и на-
чали поддерживать правительство. Число влиятельных
сторонников тильзитского курса значительно возросло.
В России публично произносились слова сочувствия
и симпатии к маленькой, героической Дании. Царь даже
изъявил готовность послать ей на помощь эскадру Сеня-
вина, если бы она оказалась под рукой. Однако необхо-
димо заметить, что русская сторона дальше этих плато-
нических излияний не пошла. Такое поведение было про-
диктовано желанием не раздражать Англию до наступле-
ния холодов, которые парализовали бы действия ее флота
и отвели угрозу от Петербурга.
В русском министерстве иностранных дел произошла
смена лиц. Пришедший на место Будберга для времен-
ного замещения Салтыков, под предлогом того, что он
новый человек, откладывал все вопросы, даже те, кото-
рые требовали срочного разрешения. Так, он оставил без
ответа ноту датского посла Бломе о безотлагательной
помощи против агрессии англичан.
Возвращаясь несколько назад, следует отметить, что
29 августа из Лондона была получена нота, содержавшая
ответ на предложение России о посредничестве. Она
была составлена в таком духе, что пока условия Напо-
леона не будут соответствовать английским представле-
ниям о чести и содержать твердые гарантии прочного
мира, о переговорах не может быть и речи. 31 августа
Гоуэр попросил аудиенцию у Будберга, чтобы убедиться,
какое впечатление нота произвела на русское правитель-
ство, и попытаться из первых уст разведать содержание
секретных статей Тильзитского договора. Весьма приме-
чательно, что министр иностранных дел настоятельно
1 Савари Талейрану 9 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 26.
104
рекомендовал царю удовлетворить это законное любо-
пытство сен-джемского кабинета. «Так как эти тайные
статьи сообщены уже Пруссии, то весьма вероятно, что
Англия рано или поздно узнает о них, а мы напрасно
упустим случай оказать доверие старинному союзнику,
который может быть еще в будущем пригодиться
нам» Г
Возникает вопрос, не проливает ли позиция Будберга
определенный свет на спор об источниках осведомлен-
ности Англии относительно текста договора, и почему
Наполеон отменил свое приказание о производстве рас-
следования по этому делу? Естественно, что знание Прус-
сией Тильзитского договора значительно увеличивало
возможность утечки информации, хотя отсутствие свя-
зующих документов не позволяет идти дальше непод-
крепленных догадок.
Полученная из Лондона в конце августа нота отнюдь
не ликвидировала опасения русского правительства от-
носительно безопасности столицы. Хотя Савари, посетив-
ший Кронштадт, и сообщал в бодрых выражениях Та-
лейрану, что здесь «приняты меры к серьезной обороне
Кронштадта и берегов Балтийского моря», гнетущее ожи-
дание неизвестности не покидало жителей города вплоть
до 21 октября, когда караван Коткарта и Гамбье просле-
довал через Зунд в юго-западном направлении. До этого
дня с английским послом разговаривали в министерстве
иностранных дел чрезвычайно предупредительно и мяг-
ко. Ему притворно предлагалось даже возобновление
торгового договора. Следует признать, что эта тонко про-
думанная тактика, расчитанная на выигрыш времени,
дала свои плоды. Многие современники, в том числе сам
Гоуэр, были основательно введены в заблуждение. Рос-
сии удалось до наступления холодов сохранить в тайне
свои истинные планы. Но и по отношению к Наполеону
Россия должна была имитировать союзническую вер-
ность. Так, 2 сентября Гоуэру была вручена нота, в рез-
ких выражениях осуждавшая поведение Англии по отно-
шению к Дании и требовавшая объяснений по этому
вопросу. Посол на это отвечал, что поскольку англий-
ское' правительство располагало неопровержимыми
1 Протокол конференции Будберга с английским посланником
19(31) августа 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 61.
105
доказательствами намерений Наполеона использовать
датский флот для вторжения на Британские острова, оно
сочло себя вправе совершить эту акцию в целях само-
обороны. После такого ответа Россия, по логике вещей,
должна была сделать какой-то очередной шаг. Фран-
цузские и датские дипломатические агенты настаивали
на наложении эмбарго на английские суда, а Лессепс
требовал даже немедленной высылки английского посла
из Петербурга и принятия эффективных мер по обра-
ботке общественного мнения в англофобском духе *.
Царившее, в Петербурге состояние неопределенности
и уныния, вызванное пребыванием сильнейшего англо-
датского флота в Зунде и отсутствием сведений об уча-
сти эскадры Сенявина, усугублялось неудачами рус-
ской политики на Востоке. Во исполнение тильзитских
постановлений 13 августа в местечке Слободзцы были
начаты переговоры с Турцией. Россию представлял Лош-
карев, Турцию — бывший министр иностранных дел Саид
Мехмед, Францию — адъютант Наполеона Гильемино.
Несмотря на то, что Турция, раздираемая внутренними
противоречиями и войной, находилась в состоянии про-
грессирующего распада, она встретила предложение На-
полеона о перемирии с явным неудовольствием. Еще сов-
сем недавно Франция призывала турок к усилению
войны против России, поэтому неудивительно, что заклю-
чение Тильзитского мира и запрещение занимать кня-
жества после оставления их русскими было воспринято
как предательство турецких интересов. Распространялся
слух, будто с согласия Наполеона готовится раздел От-
томанской империи между Францией, Австрией и Ита-
лией и что плодородные Молдавия и Валахия отойдут
к России. Постоянный представитель Франции в Кон-
стантинополе Себастьяни был приглашен на заседание
дивана, но подвергся обструкции и вынужден был
скрыться 1 2.
Момент казался благоприятным, чтобы Наполеон мог
привести в исполнение свои тильзитские обещания, дан-
ные Александру относительно раздела Турции, но на
деле он оказался очень далек от этого. В письме к Се-
бастьяни Наполеон писал: «моя система в отношении
1 Лессепс Талейрану 9 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 88, № 64.
2 Driault Е. La politique orientale de Napoleon, s. 277.
106
Турции колеблется. Я еще остаюсь другом Турции, но
я стал также другом России» ’. Себастьяни должен был
оправдывать и аргументировать тильзитский курс Фран-
ции ссылками на насилие, произведенное над султаном
Селимом, стремясь одновременно сохранить доверие
Турции и предотвратить ее переход в лагерь союзников
Англии. Выполнить эту сложную миссию можно было
отстаивая, как и прежде, целостность Турции от покуше-
ния со сторойы России.
Чтобы восстановить расположение турок к Франции
и еще больше подогреть их ненависть к русским, Напо-
леон послал на помощь Себастьяни своего адъютанта.
Вместо содействия России в решении восточного вопроса
французская миссия стала на путь тайного подстрека-
тельства, саботажа и прямой измены своим союзниче-
ским обязательствам. В ходе переговоров она отстаивала
интересы Турции в ущерб интересам России 1 2. Последо-
вательно проводя антирусскую и антианглийскую линию
в Константинополе, Наполеону удалось склонить турок
к тильзитской системе, продолжению войны против Анг-
лии и добиться восстановления их доверия. «Он может
поступать с нашим государством как захочет» 3,— заве-
рил султан Мустафа Себастьяни в конце переговоров.
25 августа 1807 г. русской стороне было навязано
Слободзейское перемирие, которое совершенно не отра-
жало реальное соотношение сил и успехи русского ору-
жия. Оно устанавливало, что русские войска в течение
35 дней эвакуируются из Молдавии и Валахии, а Турция
отведет свою армию за Дунай и не будет занимать тер-
ритории, оставляемые русскими, пока мирный договор
не вступит в силу. Россия возвращает остров Тенедос
и все турецкие корабли, захваченные во время вой-
ны, получив взамен свободу прохождения через про-
ливы 4.
Лошкарев понимал всю невыгодность перемирия для
России. Жалуясь на нелойяльное поведение Гильемино,
он писал: «было бы хорошо, если мы имели дело с одни-
1 Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan, s. 147.
2 Петров А. Война России с Турцией 1806—1812 гг., т. I,
стр. 269—277.
3 Driault Е. La politique orientale de Napoleon, s. 228.
4 Слободзейское перемирие. Сб. РИО, т. 83, стр. 93—97.
107
ми только турками. Но из-за приставленной к ним нянь-
ки все обернулось гораздо хуже»
В русской ставке соглашение все же было подписано
генералом Менендорфом, заменившим заболевшего Ми-
хельсона. Но он не учел, что за два месяца, минувшие
после Тильзита, очень многое изменилось, что настрое-
ния в Петербурге уже не соответствовали тем, которые
там царили во время составления инструкции Лошкаре-
ву. Уже началась агрессия англичан против Дании, а на
русское предложение о посредничестве со стороны Анг-
лии последовал недвусмысленный отказ. Россия понима-
ла, что, следуя новой системе, ей не избежать войны
с Англией и что благодаря вероломным хитросплетениям
Наполеона и его агентов ей не удастся удержать в своих
руках княжества. В этих условиях Россия решила проя-
вить твердость и попытаться самой вознаградить себя
за победоносную войну против Турции. Генерал Михель-
сон, безошибочно угадав невысказанное желание Алек-
сандра, предложил в письме от 17 августа игнорировать
известный пункт Тильзитского договора о выводе войск
из Молдавии и Валахии 1 2. Будберг поддержал эту мысль
под предлогом того, что турки начали производить
насилия и грабить в княжествах, оставляемых русскими 3.
Александр не ратифицировал перемирие и приказал Ду-
найской армии остаться на месте.
В Петербурге с нетерпением ждали реакции со сто-
роны Наполеона, вместе с тем прося его содействия рас-
торжению Слободзейского договора, на что тот и согла-
сился при условии, чтобы Россия согласилась предоста-
вить в его распоряжение следовавшую из Архипелага
эскадру Сенявина. Позднее, во время стоянки в Лисса-
бонском порту, генерал Жюно оказал сильное давление
на русского адмирала, чтобы побудить его к активному
сотрудничеству против англичан, но Сенявин не поддал-
ся этому нажиму4.
Нападение англичан на Копенгаген заставило Напо-
леона сильнее почувствовать свою зависимость от России
1 Петров А. Война России с Турцией 1806—1812 гг., т. I,
стр. 277.
2 Там же, стр. 282.
3 Будберг Александру I 19 августа 1807 г. Сб. РИО, т. 89, № 20.
4 Т а р л е Е. В. Соч., т. X, стр. 328 и след.
108
и просить ее приобщения к блокаде раньше назначенного
срока, а также решительно повлиять в этом направлении
на Швецию. По этой причине Франция не протестовала
против некоторой активизации русских на Дунае. Уже
после срыва Слободзейского перемирия Александр ста-
рательно внушал Наполеону, что русская армия могла
бы быть использована с большей пользой для дела со-
юзников на другом направлении, если бы Франция санк-
ционировала захват княжеств, а также всей Бессарабии,
Аккермана, Килии и Хоттинской крепости. Но такой
санкции Наполеон не давал. Французская сторона пред-
почитала в отношении Турции такую же тактику выжи-
дания, какой Россия придерживалась применительно
к Англии и Швеции. Правда, Россия обладала достаточ-
ным превосходством, чтобы независимо от Наполеона
сокрушить Турцию, но такой образ действий грозил опас-
ностью прямого вмешательства Англии и Австрии. Что
касается отношения русского правительства к просьбе
Наполеона, то помня о близости британского флота, оно
решило не спешить. Хотя, с другой стороны, официаль-
ная нота Гоуэра от 17 сентября, уведомлявшая Россию
о капитуляции Копенгагена и захвате датского флота,
вынуждала ее думать о новом шаге на пути к разрыву
с нею.
Позиция самой Англии была таковой, что она свиде-
тельствовала о желании этой страны идти напролом.
Выше отмечалось, что в разговоре с Румянцевым отно-
сительно агрессии против Дании Гоуэр заявил, что
английский кабинет не намерен принять посредничества
России в войне с Наполеоном. По этой причине ноту,
предназначенную для вручения Англии 23 сентября,
решено было переформулировать в более решительном
духе, чем этого первоначально хотелось Петербургу.
«Когда британское правительство направило в Балтий-
ское море крупные силы, чтобы захватить у Дании весь
ее флот,— говорилось в ноте,— оно не сообщило о своем
намерении его императорскому величеству. Это молчание
и чрезвычайная предосторожность свидетельствуют о по-
нимании сен-джемским кабинетом того, что его намере-
ния резко противоречили интересам России» Г
1 Румянцев Гоуэру 11(23) сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 89,
стр. 146—147.
109
В этот же день, 23 сентября, царь пригласил снова
Савари, чтобы сообщить ему о содержании нового ва-
рианта ноты, которую он охарактеризовал как оскорби-
тельную для Англии. Попросив сообщить об этом Напо-
леону, он продолжал: «Прибавьте к этому, что тотчас же,
как только будет получен ответ Гоуэра на ноту, он мо-
жет начать свое путешествие в сторону Лондона. Ска-
жите также императору, что те шесть недель, которые
англичане намерены оставаться на Зеланде, возможно
сулят ему хорошую возможность воспрепятствовать им
сесть на суда. Впрочем он сам знает это лучше меня. Но
это было бы счастливым предзнаменованием: я хочу ве-
рить, чтобы он послал свой флот на помощь датскому
кронпринцу. Добавьте еще ему, что мои войска находят-
ся на марше и что я позабочусь о Финляндии» В ходе
этой беседы Александр еще раз выразил надежду, чтобы
Наполеон возобновлением Булонских приготовлений от-
влек внимание англичан от Балтийского моря. «Соединив
силы Сенявина с флотами Испании и Голландии, можно
достигнуть многого»,— добавил он.
Из всего этого видно, что Александр, несмотря на
неподготовленность России, считал разрыв с Англией не-
избежным. Савари, в свою очередь, чтобы укрепить его
в таком мнении, высказал опасение, что если Россия бу-
дет медлить, то английский флот может через 10 дней
появиться перед Кронштадтом. В такой обстановке было
бы непростительной ошибкой не наложить эмбарго на
торговые суда Англии,,тем более, что и сами англичане,
водворившись в Копенгагене, захватили не только дат-
ский военный флот, но и находившиеся там купеческие
транспорты. Александр счел справедливым такое заме-
чание, обещав предпринять необходимые меры и дать
соответствующее указание Румянцеву.
В России велась деятельная подготовка к. войне.
Александр выразил Савари просьбу о предоставлении
ему 50 тысяч ружей лучшего французского образца и пе-
ремещении русских кадетов, обучавшихся морской служ-
бе в,британском флоте, на французские корабли. В Пе-
тербурге производились спешные доукомплектования
и экипировка войсковых соединений. Шведский посол
Стединг сообщал в Стокгольм, что дивизии, дислоциро-
1 Савари Наполеону 23 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 33.
110
ванные ранее на Финляндской границе, возвращаются
туда в сопровождении артиллерии. По его словам, в по-
мощь войскам отправлен 100-тысячный корпус ополчен-
цев. Он предупреждал короля об опасности и просил
принять необходимые ответные действия. О приготовле-
ниях против Швеции сообщал также Лессепс в рапорте
от 22 сентября: «Здешняя публика,— писал он к Шам-
паньи,— занята мыслью, которую ей, вероятно, внушили
о движении против Швеции. Она считает настоящее вре-
мя благоприятным для интересов России с этой сто-
роны»
Ответ Гоуэра на русскую ноту последовал уже через
день — 24 сентября. Он отвергал всякую мысль о прими-
рении, равно как и притязания России на какую-то осо-
бую роль на Балтике. «Его императорское величество
считает себя гарантом мира и безопасности на Балтий-
ском море. Но в какие времена безопасность и мир в этом
районе нарушались больше, чем теперь»,— говорилось
в нем. И все-таки Александр, несмотря на свое обещание
выслать Гоуэра из Петербурга, не сделал этого, равно
как не привел в исполнение свою угрозу о конфискации
английских купеческих судов. Россия оттягивала раз-
вязку. Она решила дожидаться наступления холодов,
чтобы гарантировать Кронштадт и Петербург от напа-
дения британского флота.
Английский посол настойчиво требовал аудиенции по
поводу некоторых выражений в ноте, которые ему каза-
лись почти ультимативными. Когда после долгих прово-
лочек 30 сентября он был допущен к министру иностран-
ных дел, его поразил примирительный тон Румянцева,
заявившего, что слухи об эмбарго на английские купече-
ские суда совершенно не основательны, хотя он и не
может гарантировать, как на этот счет распорядится
император в дальнейшем. Гоуэр был так приятно пора-
жен дружеским приемом, что он не мог скрыть свою
радость даже от сторонних наблюдателей.
Когда Савари 4 октября пришел к Румянцеву, чтобы
узнать об этом визите и намерениях России, министр
притворился очень строгим по отношению к Англии и за-
говорил о ней совсем другим языком. Он заверил Савари,
1 Лессепс Шампаньи 10(22) сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 72.
111
что в ноте от 23 сентября ничего не будет изменено и рас-
поряжение об эмбарго будет выполнено, как только оно
поступит. «Можете не беспокоиться, генерал, и не слу-
шайте никого. Уверяю вас, что ваш император будет
доволен нами». Но Савари требовал действий, а не обе-
щаний. Почему английскому послу до сих пор не вру-
чены паспорта и как понимать поспешную подготовку
английских судов к отплытию из русских портов, если
они ничего не подозревают о предполагаемом секвестре?
Румянцев успокаивал своего собеседника и внешне со-
глашался с его доводами, но добавлял, что высказанные
Савари требования, обусловленные событиями на Бал-
тийском море, не могли быть предугаданы в Тильзите
и выходят за пределы договора, и что Наполеон, зная
о нападении Англии на Данию, все-таки до сих пор мол-
чит. Уверен ли генерал, продолжал министр, что реше-
ния, к которым он побуждает Россию, будут в точности
соответствовать намерениям его государя.
Легко догадаться, что подобная софистика имела все
чу же цель: максимально оттянуть решение и выиграть
время на подготовку армии и флота и проволочками
выторговать обещанную в Тильзите компенсацию за
счет Турции. Румянцев высказал надежду, чтобы Фран-
ция расширяла свои торговые связи с Россией и покрыла
по мере возможности тот ущерб, который она понесет,
когда наступит полный разрыв с Англией. После этого
Румянцев перешел к главному вопросу — о разделе Тур-
ции. «Я не знаю, когда вашему императору угодно будет
приступить к разделу, но мы здесь всегда к его услугам.
Если у него нет веской причины откладывать это дело,
то я утверждаю, что нет более благоприятного момента
для его решения, чем теперь. Вы видите, как англичане
поступили с Данией. Весьма вероятно, что ради терри-
ториального расширения Швеции они предпримут напа-
дение на Норвегию. Все это кажется окончательно ре-
шенным, что основательно отодвигает надежды на уста-
новление мира. С другой стороны, император вероятно
информировал вас о заявлении, сделанном его послу
в Лондоне, что там отвергаются любые действия против
турецкого государства. Поэтому можно предположить,
что независимо от того, когда будет решено приступить
к осуществлению этого замысла, его нельзя реализовать
без войны. Если бы Англия под принуждением необхо-
112
димости согласилась на мир, она была бы очень рада,
если бы этот мир содержал повод к новой войне. Даже
Австрия не стала бы безразлично взирать на эти собы-
тия. И поскольку речь идет о разделе, она могла бы за-
говорить тоном более решительным, чем теперь, когда
она действительно ничего не значит. Ваш император,
конечно, знает Обо всем этом, и он, вероятно, уже решил,
что можно предпринять на пользу нашего дела. Было бы
чрезвычайно желательно, чтобы теперешняя близость
в наших отношениях была сохранена. Уверяю вас, гене-
рал, что стоило бы меньших усилий приступить к разделу
сейчас, чем отложить его на предстоящие времена» L
В заключение Румянцев сослался еще на один довод
в пользу раздела: Слободзейское перемирие отнюдь не
способствует формированию общественного мнения Рос-
сии в пользу Франции, Но оно может измениться к луч-
шему, если будет замечено, что союз с Наполеоном дает
определенные выгоды.
Савари ни в какой степени не был готов давать ис-
черпывающие ответы на столь многозначительные и пря-
мо поставленные вопросы. Он ограничился общими за-
верениями, что его государь непременно удовлетворит
упования России, если он сочтет это необходимым.
Петербургу не оставалось другой возможности, как
^продолжать линию, наметившуюся после Тильзита: це-
ною максимального послушания в делах Северной Евро-
пы выпрашивать у Наполеона компенсацию на Юге.
В этой связи было решено предпринять новые шаги на
Балтике. Поскольку столкновение с Англией казалось
неизбежным, в Петербурге стали подумывать о возвра-
щении к принципам вооруженного нейтралитета 1780
и 1800 гг., но так как закрыть Балтийское море от англи-
чан нельзя было без Дании и Швеции, было сочтено
необходимым предпринять соответствующий дипломати-
ческий «зондаж» позиции этих государств. Ноты иден-
тичного содержания, как отмечалось, были вручены Ру-
мянцевым 6 октября послам Бломе и Стедингу. С этого
времени развитие международных отношений на Севере
Европы вступает в новую фазу.
С момента распадения Второго союза о морском во-
оруженном нейтралитете отношение Швеции к России
1 Савари Наполеону 9 октября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 44.
8 И. И. Кяйвяряйнен 113
было не только неопределенным, но временами и открыто
враждебным. Теперь же, когда для России настало вре-
мя порывать с Англией и в соответствии с Тильзитским
соглашением побудить Швецию отказаться от союза
с ней, представилось необходимым выяснить до конца
позицию шведов и степень их прикованности к Велико-
британии. Александр вслед за нотой от 6 октября пре-
проводил через Алопеуса письмо к Густаву-Адольфу,
явившееся, ответом на июньское послание последнего, где
король предлагал России союз против Франции. После
обычных извинений за запоздалый ответ Александр
в гневных выражениях осуждал нападение англичан на
Данию и приглашал Швецию общими усилиями закрыть
Балтийское море от англичан. «Его королевское вели-
чество ваш отец и императрица Екатерина II заключили
в 1780 г. обоюдное соглашение считать Балтийское море
закрытым, гарантировав безопасность и покой в этом
районе. Это обязательство было возобновлено между
вашим величеством и императором, моим отцом. Чтобы
продемонстрировать верность этому, столь важному для
нас принципу, я прошу ваше величество уведомить меня,
какие шаги вы намерены предпринять в создавшейся
обстановке. Ваше величество может быть совершенно
уверено в том, что я с большой готовностью приму уча-
стие во всех действиях, могущих доказать, что северные
страны не напрасно взаимно обязались не допускать на-
рушения покоя на Балтийском море» *.
Предписывая Алопеусу посетить Густава-Адольфа
в Гельсингборге, Румянцев в своей инструкции подробно
интерпретировал позицию России: «Употребите предста-
вившуюся возможность (подразумевается предстоящее
посещение послом короля в связи с вручением письма
Александра.— Авт.), чтобы подчеркнуть этому государю,
что поведение Англии в отношении Дании не только
представляется в высшей степени произвольным, вызы-
вающим негодование, но и ущемляющим те соглашения,
которые объединяют три северные государства во имя
сохранения спокойствия на Балтийском море». «До-
бавьте, милостивый государь, к этому, что его импера-
торское величество готов присоединиться ко всем тем
строгим мерам, которые его величество король Швеции
1 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 28.
114
в своей мудрости сочтет необходимыми. Подробный от-
чет, который вы препроводите сюда о том, каким обра-
зом король встретит это предложение, какие он выразит
суждения по поводу затронутых вопросов и обо всем,,
что он выскажет в ходе этой аудиенции, представит нам
лучшую возможность уяснить подлинные наклонности
этого государя, чем его официальный ответ на письмо
императора». «Одновременно с этим я обращаю ваше
внимание на необходимость уяснения, какие и куда на-
целенные обязательства принял на себя его величество
король Швеции в недавних переговорах с Англией, не
был ли он заранее информирован этой страной о ее на-
мерениях в отношении Дании, не давал ли король Шве-
ции своего молчаливого согласия на агрессию или нет
ли каких-либо секретных соглашений о том, как должен
вести себя король в упомянутом случае». «И, наконец,
так как нет ни малейшего сомнения в том, что наши
теперешние отношения с Францией вызвали у короля
подозрения, попытайтесь уяснить себе, нет ли каких-
либо признаков того, что этот государь, поддавшись
подстрекательству Англии, замышляет недоброе в отно-
шении наших границ» L
Судя по смыслу и тону русских дипломатических
документов мы не можем утверждать, что Россия осенью
1807 г. добивалась разрыва со Швецией. Реалистический
учет русских политических интересов не свидетельствует
в пользу такого предположения. О захвате Финляндии
в Петербурге не думали, так как это привело бы к войне
со Швецией и к дальнейшему укреплению ее союза
с Англией. Между тем задача заключалась именно
в расторжении этого союза, но без того, чтобы было уве-
личено число прямых противников России. В обстановке
назревавшей войны с Англией такая предосторожность
казалась вполне оправданной и логичной. Кроме того,
Россия все еще питала иллюзии относительно ожидае-
мого согласия Наполеона на аннексию княжеств. Озлоб-
лять его какими бы то ни было непредусмотренными
общей договоренностью захватами Александр не считал
возможным. К тому же раздел Турции мог потребовать
сил, которые в случае конфликта на северо-западе долж-
ны были быть употреблены совсем в другом направлении.
1 Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan, s. 204—205.
115
Если же Густав-Адольф вопреки здравому смыслу
будет слепо бороться против новой системы и останется
союзником Англии в открытом столкновении, то от обхо-
дительного отношения со Швецией была бы все-таки та
польза, что выигрывалось время.
10 октября в Петербург прибыл посланец Наполеона
военный инженер де Понтон, которому поручалось ока-
зать содействие русским в укреплении Кронштадта.
Доставленное им послание Наполеона явилось ответом
на письмо Александра относительно нападения англи-
чан на Данию и готовности России совместно с Францией
приступить к обузданию захватчиков. Ответ Наполеона,
продиктованный министру иностранных дел Шампаньи,
содержал категорические указания относительно Шве-
ции. «Представляется важным,— говорилось в посла-
нии,— заставить Швецию участвовать в отстаивании ин-
тересов России и Дании, так как они являются ее соб-
ственными интересами. Речь идет о защите независи-
мости Балтийского моря. Прежние договоры возлагают
эту обязанность на Швецию. Как бы король ни был
ослеплен, он не может не понимать свой долг и свои
интересы. Поэтому необходимо предложить ему присо-
единиться к общим усилиям России и Дании, направлен-
ным к тому, чтобы закрыть порты от англичан и. объ-
явить им войну». «Но если,— читаем мы далее в этом
документе,— безрассудство короля все-таки не позволит
ему присоединиться к общему делу, то он, так полагает
император, должен быть принужден к этому силой.
В момент, когда император России вышлет посольство
Англии из Петербурга, он должен быть оставлен и швед-
ской миссией, и объявление войны должно последовать
обеим державам одновременно. Военные действия долж-
ны начаться непосредственно вслед за объявлением вой-
ны. Россия может отвоевать у Швеции Финляндию.
Французские войска будут готовы перейти на Рюген,
а одна из наших армий может, в зависимости от времени
года, угрожать Швеции, перейдя Датский пролив со
стороны Зеланда или Каттегат со стороны Ютланда,
когда наступление штормов и холодов вынудит англий-
ские морские силы удалиться оттуда. Но если датчане,
которые стремятся отомстить за старые несправедли-
вости и новые оскорбления, пожелают совершить эту
экспедицию собственными силами, французский вспо-
116
могательный отряд позаботится о безопасности Гольш-
тинии и остального побережья. Этой угрозы должно было
быть достаточно, чтобы внушить страх Швеции и возбу-
дить общественное мнение против безумства ее короля
и заставить его сделать выбор, соответствующий инте-
ресам его народа и престижу короны. Но его нужно
к этому принудить, что будет являться первейшей забо-
той России».
Далее следует уведомление, что Франция сосредото-
чила на границе Португалии 36-тысячную армию Жюно,
чтобы побудить эту страну закрыть свои порты от англи-
чан, и что лиссабонское правительство уже обнаружи-
вает склонность к повиновению. Примеру Португалии
должна последовать Австрия. Если русский и француз-
ский, послы сделают в Вене соответствующие представ-
ления, Австрия не устоит и капитулирует без борьбы.
«Таким образом, Англия была бы полностью изгнана
с континента, она уже не имела бы ни представительств,
ни агентов, ни сношений, ни торговли. Ни один англи-
чанин не мог бы оставаться там в безопасности. Было
бы невозможно, пусть англичане говорят что угодно,
чтобы они долго могли выдержать такое положение»
В собственноручном письме Наполеона, помеченном
16 сентября, содержались указания, не вошедшие
в письмо, продиктованное Шампаньи. Со слов Савари,
Наполеону было хорошо известно, как трепетно в Пе-
тербурге ожидается его решение по турецкому вопросу,
между тем об этом деле Наполеон очень лаконично
писал только, что Турция приняла французское посред-
ничество и что перемирие достигнуто. Наполеон был
явно раздражен заступничеством Александра за Прус-
сию. Он назвал пруссаков, немецкими бездельниками
и добавил, что никаких новых обложений на Пруссию не
было наложено, а те, по поводу которых она протестует,
были объявлены еще до Тильзитского мира. В заключе-
ние он объявлял о своем решении направить послом
в Петербург Лефореза и еще раз предлагал Александру
путем уговоров или угроз оторвать Швецию от Англии,
гарантируя свое содействие во всем, что будет направ-
лено к достижению этой цели1 2.
1 Шампаньи Савари 14 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 25.
2 Наполеон Савари 16 сентября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 28.
117
Получив инструкции 10 октября Савари тотчас же
запросил аудиенцию у царя, зная, что на следующий
день Александр должен был выехать инспектировать
Западную армию Буксгевдена, дислоцированную в Ви-
тебске и предназначенную действовать против Турции.
В ходе этой беседы Савари предъявил Александру вы-
писку из вымышленного письма Наполеона, которое
посол сочинил сам. «Мы договорились о том,— значится
в этом документе,— что 1 ноября Россия объявляет
войну Англии. Даже при отсутствии другой причины,
нападения на Копенгаген вполне достаточно, чтобы
вызвать такое решение». «Следовательно, безотлага-
тельная высылка английского посла из Петербурга,
отозвание русского из Лондона и конфискация англий-
ских товаров — таковы меры, которые властно диктуют-
ся теперешним моментом». «Одновременно с этим пусть
будут изгнаны англичане из Швеции. Россия одна в со-
стоянии сделать это»Г Тон этой фальшивки был зна-
чительно категоричнее того, в котором были выдержаны
письма Наполеона и Шампаньи. Кроме того, Савари
пошел еще на один рискованный шаг: он осмелился
переврать срок объявления войны Англии, указанный
в Тильзитском договоре. Он заявил, что это должно
произойти до 1 ноября, тогда как в соглашении был
назван срок 1 декабря.
Хотя Александр, невидимому, догадывался о про-
делке Савари, он, не подавая виду, выразил радость, что
ему удалось предвосхитить желание Наполеона в отно-
шении Швеции, так как он уже начал с ней переговоры.
Александр пояснил, что он дал указание Алопеусу посе-
тить Густава-Адольфа, чтобы выяснить, какой дух царит
в его доме. Желая угодить Наполеону Александр заго-
ворил о Швеции в выражениях показной агрессив-
ности. «Со своей стороны могу сказать, что мои войска
приближаются к Финляндии. Я увижу их завтра, про-
езжая через Гатчине, где они уже частично сосредото-
чены. После того, как поступит ответ от моего посла,
и если этот ответ не будет соответствовать моим ожида-
ниям, у меня не останется другого средства, кроме как
дать заговорить пушкам. И вы убедитесь, что я сделаю
это без колебаний». На вопрос Савари, не полагает ли
1 Савари Наполеону 21 октября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 51.
118
Александр после поездки в Витебск выдворить из Рос-
сии Гоуэра, царь ответил: «Я не люблю этого человека,
равно как и всю нацию, и в любом случае я не буду их
держать около себя. Вам известно, что я только ожидал
уведомления от императора, чтобы узнать, какая линия
поведения была бы ему предпочтительнее в создавшихся
условиях (после нападения англичан на Данию.— Авт.).
Теперь, когда оно последовало, вы можете сказать ему,
что я сделаю все чего он просит и что я буду пытаться
предугадать все его желания. Я надеюсь, что теперь вы
уяснили себе мои чувства в этом вопросе и получили
доказательства того, что меня не надо ждать»
Вопрос усложнялся тем, что разрыв с Англией, по
твердому мнению Наполеона, предполагал также объяв-
ление войны Швеции. Для России это являлось большой
неожиданностью хотя бы потому, что она не была готова
к ведению военных действий на этом направлении. Но
Александр прямо не уклонялся от этого требования.
Желая во всем угождать Наполеону он, искажая истину,
говорил Савари: «Я еще ничего не получил из Швеции,
но и не трачу времени зря на этом направлении. Мои
войска находятся на марше. Тем не менее вы должны
знать, что я не собираюсь выдворять шведского посла,
так как он старый, почтительный человек, проведший
здесь много лет и завоевавший всеобщее уважение.
Вполне естественно, что я предоставлю ему делать чего
он захочет, тогда как своего посла я немедленно отзову
оттуда»1 2. Но несмотря на категорические заверения
царя, разрыв со Швецией заставил себя ждать еще око-
ло четырех месяцев.
Наполеон настаивал также на единстве действий про-
тив Австрии, чтобы побудить ее присоединиться к кон-
тинентальной блокаде. И в этом случае Александр де-
монстрировал величайшую готовность служить Франции.
«Я питаю к этому делу очень большой интерес, так как
желаю служить Наполеону. Поэтому передайте ему,
чтобы он направил к вам или мне или оставил Толстому
текст манифеста Австрии, каким он хотел бы его видеть
врученным от моего имени. Я не изменю в нем ни одного
слова. Его скопируют из буквы в букву. Пусть он ска-
1 Савари Наполеону 21 октября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 51.
2 Савари Наполеону 4 ноября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 58.
119
жет, как его датировать и которого числа он должен
быть вручен, чтобы все совпало с его собственно^ декла-
рацией».
Но вслед за этими лакейскими заверениями Алек-
сандр снова переводил разговор на Турцию. Надеясь
на обратные услуги он упрашивал Савари уговорить
Наполеона согласиться на захват княжеств. Александр
намекнул на царившее там неустойчивое положение.
«В самом деле там скоро придут к тому, чего хочет ваш
император». «Я, правда, колеблюсь, стоит ли ему теперь
говорить об этом. Вы помните, что я вам сказал по
настоящему делу. Но как он верно угадывает, этот ваш
император. Я помню, как мы однажды в Тильзите на
маневрах заговорили об этих вещах, так как он получил
новость об участи султана Селима. Он тогда сказал мне:
вот предначертание судьбы, которое делает меня свобод-
ным и предвещает, что турецкое государство уже не
может устоять. Мы продолжали еще в том же духе, но
только не говорите ему об этом. Я озабочен только тем,
чтобы доказать, что я остаюсь ему таким же лойяльным
союзником, каким на войне был возвышенным против-
ником. Но пусть это время останется далеко позади»
В заключение Александр высказал свое осуждение ин-
триганским действиям английского агента Вильсона
в Петербурге. Хотя следует заметить, что русское мини-
стерство иностранных дел попыталось извлечь из визита
этого посланца Лондона определенную пользу.
31 октября Румянцев пространно изложил Савари
суть его предложений. Это было сделано для того, чтобы
показать Наполеону, какими благами жертвует Россия,
приступая к исполнению своих тильзитских обяза-
тельств, выгодных одной только французской стороне.
Румянцев дал понять, что Франция является не един-
ственной державой, предлагающей России свою друж-
бу, и что условия, выдвигаемые Англией, были лучше
французских. Они не требовали участия России в войне
против Наполеона, довольствуясь состоянием нейтрали-
тета. Не соглашаясь на уничтожение Турции вообще,
Англия охотно шла на аннексию Россией Дунайских кня-
жеств, гарантировала изгнание французов с Ионических
островов с восстановлением там русского господства
1 Савари Наполеону 4 ноября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 58.
120
и обещала путем территориального расширения Прус-
сии создать барьер против французской угрозы. По сло-
вам Вильсона, «не существовало такой жертвы, на кото-
рую Англия не пошла бы, чтобы сохранить дружбу Рос-
сии». В конце Вильсон указал на постоянный характер
расположения Англии к России, тогда как союз с Напо-
леоном всегда зависел от капризов его честолюбия.
В заключение Румянцев подчеркнул, что Александр,
оставаясь верным своему слову, отверг условия лондон-
ского правительства и решил отозвать Алопеуса из Анг-
лии, распорядившись, одновременно, приготовить пас-
порта Гоуэра. Савари без труда заметил вопиющую
невыгодность для России французских условий в срав-
нении с английскими, но чтобы утешить своего собесед-
ника он выразил надежду, хотя и платонически прозву-
чавшую, что его государь тоже, несомненно, «умеет быть
благородным союзником»
1 ноября из Парижа поступила очередная диплома-
тическая почта, которая показала, что Наполеон стоит
очень далеко от того, чтобы быть «благородным союзни-
ком». Адресованных Савари писем было несколько и они
были помелены 6,8 и 9 октября. В них довольно подробно
говорилось о возвращении русских войск с Корфу и о по-
мощи, оказанной им французским правительством, а так-
же о продвижении эскадры Сенявина. Стало известно,
что она еще не прибыла даже в Кадикс, благодаря чему
рассеялись ложные слухи, будто русские суда уже на-
ходятся в английских портах. Далее упоминалось о том,
что в русских полках, ранее дислоцированных на Корфу,
наблюдается антиправительственное брожение и произ-
носятся угрозы в адрес царской фамилии, но что это не
опасно, так как против крамольников уже приняты меры.
В письме Шампаньи от 8 октября говорилось об отно-
шениях Франции с Данией и Австрией. Они стали бла-
гоприятными не только с этими странами, но и с Прус-
сией, которая должна была направить в Париж своего
посла. В письме говорилось: «Хорошими представляются
также отношения с Пруссией, посла которой уже ожи-
дают в Париже. Высказывалась надежда, что восстано-
вятся былые хорошие отношения и император готов
1 Савари Наполеону 4 ноября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 58.
121
забыть прошлое, если ему не будут напоминать об
этом»
Но главное было заключено в письме Наполеона от
6 октября. Вначале император делает выговор Савари за
позицию, занятую им в прусском вопросе. Генерал Рапп,
писал он, был прав выпроводив прусских офицеров из
Данцига. Пруссаки вели себя вызывающе и терпеть это
было бы несовместимо с честью французского офицера,
а прусский король слишком слаб, чтобы держать в узде
своих подданных. Если вам придется говорить с Алек-
сандром о пруссаках, то расскажите ему об их плохом
поведении. С другой стороны, в Париже стало известно,
что русские после перемирия оставили Бухарест, но по-
винуясь приказу, поступившему из Петербурга 12 сен-
тября, заняли вновь ранее завоеванную территорию. Это
породило у турок много беспокойства. «Впрочем вы зна-
ете, что в мирном договоре я обязался отказаться от
Пруссии подобно тому, как Россия обязалась уступить
Валахию и Молдавию» 1 2.
Письмо Наполеона произвело в Петербурге впечат-
ление грома с ясного неба. Стало очевидно, что Франция
относилась к Пруссии совсем не так, как этого хотелось
бы России, что Франция вовсе не обнаруживает того
благосклонного понимания русских интересов в Дунай-
ских провинциях, которое ожидалось, и что всякая уступ-
ка с ее стороны на юге должна быть компенсирована
определенной уступкой России в вопросе о Пруссии. Все
это было очень ново для русской стороны. Привязывая
прусский вопрос к турецкому Наполеон становился на
путь произвольной интерпретации Тильзитского догово-
ра, предполагавшего одинаковое отношение союзников
к Англии на Севере и к Турции на Юге. И какой еще
новой победы добивался Наполеон над Пруссией? Не
было ли это только предлогом, чтобы отказать России
в компенсации за войну против Англии, которую она
начинала во исполнение своих тильзитских обязательств,
но в ущерб своим интересам. В Петербурге было полу-
чено веское доказательство того, что Наполеоном руко-
водят предубеждения и эгоистическое преследование
своих интересов в ущерб интересам своего союзника.
1 Шампаньи Савари 8 октября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 42.
2 Там же, № 39.
122
Взаимопониманию сторон был нанесен серьезный удар.
Между тем вопрос о войне против Англии был в Пе-
тербурге уже решен. 2 ноября Савари получил копии
ноты для Гоуэра и манифеста правительству Великобри-
тании о разрыве. В беседе, состоявшейся в этой связи,
Александр, затронув наболевший турецкий вопрос и не
теряя, все-таки, надежды, что в Париже его поймут, ска-
зал генералу: «Я не знаю силы, которая могла бы вновь
нарушить отношения между нашими обеими странами,
и все-таки я думаю, что не делает чести Наполеону за-
ставлять нас повиноваться турецким законам» В за-
ключение Савари было дано понять, что Россия вручила
паспорта Гоуэру и отзывает Алопеуса через Голландию
и Францию, так как путь через Швецию, вероятно, бу-
дет закрыт.
Объявляя войну Англии, Россия все-таки не очень
усердствовала: она не наложила эмбарго на британские
суда. На негодующий запрос Савари Румянцев ответил,
что это не соответствовало бы достоинству России. Когда
впоследствии эта мера все же была проведена, то она
уже не возымела никакого практического значения:
англичане располагали достаточным количеством вре-
мени, чтобы беспрепятственно удалиться. Объявление
войны Англии для многих наблюдателей произошло не-
ожиданно. Но датский посол Бломе не скрывал своей
радости по этому поводу. Он знал, что война с Англией
неизбежно приведет к укреплению датско-русского сою-
за, которому, действительно, суждено было сыграть важ-
ную роль в развитии международных отношений на Се-
вере Европы. Новая ситуация поставила перед Россией
во весь рост шведскую проблему.
1 Наполеон Савари 6 октября 1807 г. Сб. РИО, т. 83, № 42.
123
ГЛАВА III
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА СЕВЕРЕ
ЕВРОПЫ ОТ НАЧАЛА АНГЛО-РУССКОГО
КОНФЛИКТА ДО ВОЗНИКНОВЕНИЯ
РУССКО-ШВЕДСКОЙ ВОЙНЫ
Выше отмечалось, что день спустя после получения
известия о Тильзитском мире, 2 июля 1807 г., Густав-
Адольф IV отказался от Шлатковского перемирия, за-
ключенного с французами 18 апреля, и возобновил воен-
ные действия. Поступая таким образом, Густав надеялся
вселить дух бодрости и надежды в сердца европейских
монархов и побудить англичан послать к нему на по-
мощь возможно большие контингенты войск. В действи-
тельности же получилось наоборот. Англичане отозвали
свой корпус с Рюгена еще до того как он успел выса-
диться.
Сумасбродство короля не позволило ему предугадать,
что после Тильзита Наполеон, даже при наличии ан-
глийской помощи, мог создать в Померании такое пре-
восходство, что об успешном сопротивлении ему со сто-
роны шведов не могло быть и речи. Покинутые англи-
чанами, пруссаками и русскими, теснимые врагом, шве-
ды должны были оставить Штральзунд и Рюген с тем,
чтобы больше никогда уже не возвращаться в Помера-
нию. Бездарные действия Густава вызвали в кругах его
соотечественников гнев и раздражение. Английский агент
Пьеррпойнт сообщал 27 июня своему правительству, что
многие шведские офицеры радуются отозванию англий-
ского корпуса, так как это облегчит им, после отъезда
Густава в Стокгольм, сдачу в плен. Месяц спустя он пи-
124
сал, что в армии существует заговор против короля и что
его жизнь охраняется горсточкой приверженцев из бли-
жайшей свиты
В Петербурге внимательно следили за ростом анти-
правительственной оппозиции в Швеции. Здесь полага-
ли, что общественное мнение, раздраженное изменой
англичан и их разрушительными помехами в области
мореходства и торговли, заставит короля совершить пе-
реоценку ценностей и примкнуть к новой системе 1 2. Рус-
ский посол в Стокгольме Д. Алопеус информировал свое
правительство об этих веяниях в депешах от 20 и 31 ок-
тября, продолжая, вместе с тем, упрашивать упрямого
короля повести себя в духе, вытекавшем из русской ноты
от 6 октября 1807 г.
Послу было предписано нанести визит Густаву
в Гельсингборг, где он выздоравливал после продолжи-
тельной болезни. Александр не терял надежды путем
переговоров и дипломатического давления добиться сво-
ей цели, хотя он понимал трудность ее достижения.
В Петербурге знали о фанатичной клятве своенравного
Густава над священным писанием — никогда не заклю-
чать мира с корсиканским узурпатором. Молва гласила,
что Швеция хотела за счет Дании компенсировать свои
потери в Северной Германии. По этой причине англо-
шведский союз, в связи с бомбардировкой Копенгагена,
не только не распался, а наоборот, стал еще теснее.
И все-таки в Петербурге надеялись на способность
стокгольмского правительства понять, что если конти-
нентальная блокада сулит уничтожением могуществен-
ной Англии, то тем легче она раздавит маленькую Шве-
цию, что, оставаясь верной своему прежнему курсу, она
навлекает на себя самые внушительные силы мира, у ко-
торых будет гораздо больше возможностей стереть
с лица земли Швецию, чем у англичан желания и сил
защитить ее. Нота России от 6 октября указывала, что
Швеция уже дважды, в 1780 и 1800 гг., являлась участ-
ницей союза северных государств по обеспечению спо-
койствия на Балтийском море от разбойников-англичан
и что если она примкнет к нему в третий раз, то не
нарушит этим своей внешнеполитической традиции.
1 Carlson Sten. Gustaf IV Adolfs fall, s. 207—208.
2Lehtonen U. L. Ruotsi tienhaarassa syksylla 1807, s. 249,
259.
125
Но поскольку выбор все-таки зависел от шведского
правительства, с русской стороны было решено соблюсти
все возможные требования предосторожности и дипло-
матического такта. В инструкции Румянцева Алопеусу,
который уполномачивался вести переговоры в Стокголь-
ме, указывалось на необходимость учитывать болезнен-
ную реакцию общественного мнения Швеции по по-
воду потери Померании и сокращения доходов госу-
дарства.
Агрессия Англии против Дании причинила крупный
ущерб торговле северных стран. Швеция уже не могла
фрахтовать датские суда для заморской торговли в преж-
них размерах, а ее собственные корабли с дорогими гру-
зами очень часто становились жертвами безцеремонных
британских каперов. Вывоз изделий горнорудной и же-
лезоделательной промышленности прекратился. Всюду
говорили о банкротствах. Цены на продукты первой
необходимости и особенно на колониальные товары силь-
но возросли, жизненный уровень понизился. Австрийский
агент в Стокгольме фон Биндер-Кристенштейн писал
своему министру иностранных дел Стадиону осенью
1807 г., что «предпринимательство сильно сократилось,
благополучие людей дошло до уровня нужды, а неиму-
щие классы оказались в состоянии вопиющего прозяба-
ния» Распространились учения французских филосо-
фов, и идеи революции ассоциировались в представле-
ниях людей с именем наследника этой революции Напо-
леона, которому симпатизировали за то, что он никогда
не смешивал сумасбродного Густава с «храбрым швед-
ским народом» и пощадил шведскую армию в Помера-
нии, хотя мог бы растоптать ее без остатка. Высказыва -
лось мнение о необходимости созыва сейма для опреде-
ления внешнеполитического курса 'страны, но король,
предчувствуя оппозицию и опасность изоляции, сопро-
тивлялся этому.
Густав знал о растущей к себе ненависти и остро ощу-
щал свое одиночество. Этим объясняется его длительное
пребывание, под предлогом болезни, в Гельсингборге,
хотя в действительности он был давно совершенно здо-
1 Биндер-Кристенштейн Стадиону 28 августа и 16 октября 1807 г.
Historiallisia tutkimuksia I. R. Danielson-Kalmarin tayttaessa 60 vuotta,
liitteet N 1 ja 2.
126
ров. «Даже Совет министров,— по словам Алопеуса,—
целиком стоял за присоединение к России и обеспечение
безопасности Балтийского моря, но только он был так
труслив, что с его мнением никто не считался» *. Глава
правительства фон Эренгейм из боязни, что Алопеус мо-
жет наговорить королю чего-нибудь лишнего против него
самого, пытался отговорить его от поездки в резиденцию
Густава, но посол, понимая всю важность полученного
из Петербурга поручения, настоял на своем. Он даже
сказал, что если король откажет ему в аудиенции, как
русскому послу, он явится к нему в качестве камер-юн-
кера, чтобы вручить личное письмо Александра.
По прибытии к месту назначения Алопеус был через
день, 27 октября, удостоен приема. В течение всего раз-
говора король ни на минуту не переставал оправдывать
действия Великобритании по отношению к Дании. Ало-
пеус в своем подробном отчете Румянцеву писал: «Если
бы мне пришлось от слова в слово повторить все то, что
королем было сказано об экспедиции англичан против
Дании, я должен был бы повторить все те аргументы,
которые содержались в манифесте сен-джемского каби-
нета от 25 сентября и в различных нотах британского
посла нашему двору» 1 2.
Густав развивал такую мысль, что когда речь идет
о противнике подобном Наполеону, нужны чрезвычайные
меры, перед которыми все нравственные нормы должны
умолкнуть. Казалось бесспорным, что дислоцированные
в Северной Германии французские войска после Тиль-
зита непременно вторгнутся в Гольштинию и Данию,
чтобы заставить ее уступить флот и закрыть проливы для
английского судоходства.
Понимая, что аргументация короля близка к истине
и не желая чрезмерно раздражать его, Алопеус возра-
жал Густаву, оперируя мотивами моральной недопусти-
мости неспровоцированного насилия со стороны великой
державы над маленьким мирным народом. Было безрас-
судством, говорил он, приносить Данию в жертву сек-
ретным статьям Тильзитского соглашения, существова-
1 Алопеус Д. Румянцеву 20 октября 1807 г. Historiallisia tutki-
muksia I. R. Danielson-Kalmarin tayttaessa 60 vuotta, s. 251.
2 Historiallisia tutkimuksia I. R. Danielson-Kalmarin tayttaessa
60 vuotta, s. 278.
127
ние которых даже не доказано *. О том, что таких статей
нет, свидетельствует умеренный тон той русской ноты
Англии, в которой она осуждает нападение на Данию.
Англии следовало бы не забывать, что и Тильзит-
ский мир стал неизбежен в результате несоблюде-
ния ею своих союзнических обязательств по отношению
к России. Мнение же, будто Дания быстро капитулиро-
вала бы перед нажимом Франции, несостоятельно, так
как она должна была помнить о возможных ответных
репрессиях, которые могли бы быть предприняты Англи-
ей, Россией й Швецией. Даже если бы это произошло,
для Британии было бы почетнее бороться против дат-
ского флота, когда он перешел бы в руки Наполеона.
Предположение, что французы, заняв Зеланд, закрыли
бы вход в Балтийское море, также эфемерно, так как
хозяином проливов остается тот, кто имеет превосходство
в морских вооружениях. Сам король мог ежедневно
воочию убеждаться в этом, наблюдая за событиями
в Зунде.
Английское правительство, унизив и оскорбив Данию,
думало предотвратить вторжение французов в ее пре-
делы, а на самом деле оно значительно ускорило их
появление на Зеланде. На вопрос посла о том, как Шве-
ция реагирует на предложения России о закрытии Бал-
тийского моря, король стал жаловаться на русское не-
постоянство в этом вопросе, указав, что в 1801 г., когда
Англия также напала на Данию, Александр, игнорируя
интересы своих союзников, заключил с ней мир. И по-
скольку теперешняя позиция России диктуется волей
Наполеона, а не подлинными интересами северных стран,
Швеция, вероятно, не примет участия в блокировании
Балтийского моря. Алопеус на это заметил, что в 1801 г.
Россия, заключив мир с Великобританией, руководство-
валась интересами своих союзников и желанием любой
ценой удалить английский флот из южного района Бал-
тийского моря, так как Дания была раздавлена, а швед-
ские силы укрывались в Карлскроне. Но это не значит,
продолжал посол, что русское правительство отказалось
от принципов 1780 и 1800 гг. и борьбы против покушений
1 Румянцев, действительно, во избежание разглашения тайны
не информировал дипломатический персонал о существовании сек-
ретных статей.
128
на нейтралитет Балтийского моря, откуда бы они не
исходили. Что касается взаимоотношений России и Фран-
ции, то договор о мире не предполагает еще договора
о союзе, добавил он многозначительно.
Заметим, что из-за своей неосведомленности Алопеус
высказывал аналогичные суждения и в другой связи.
В беседе с первым секретарем кабинета Швеции Веттер-
стедтом, доказывая необходимость согласованных мер,
чтобы положить предел насилиям англичан, он заявил,
что «хотя мы и заключили мир с Францией и мир этот
оказался совершенно необходим, я не чувствую другого
общего врага, говорю вам это совершенно откровенно,
кроме как Франция. Англия поступила бы ошибочно,
если бы отвлекла наше внимание с этого направления» ’.
А прусскому агенту в Стокгольме Таррачи он сказал,
что его государь после падения Дании все еще не решил
и не сделал окончательного выбора. Сейчас только ре-
шено закрыть Балтийское море от всех, кто ему чужд 1 2.
В ходе беседы Густав попрекнул Россию, что в связи
с Тильзитом она лишила приюта и выдворила из Митавы
через Швецию в Англию герцога Лилльского, будущего
Людовика* XVIII, но Алопеус парировал и этот упрек,
заверив, что бурбонский отпрыск покинул свое убежище
по собственному желанию без малейшего намека со
стороны властей. В заключение он выразил надежду, что
шведское правительство соблаговолит дать ответ, наме-
рено ли оно принять предложение России относительно
участия в коллективных усилиях по закрытию Балтий-
ского моря.
В своем пространном отчете об этом визите Алопеус
отмечает, что суждения короля о государственных делах
казались тщательно продуманными, и они произноси-
лись с осторожностью, призванной вуалировать позицию
Швеции в датско-балтийском вопросе3.
В ожидании ответа короля Алопеус, следуя инструк-
ции Румянцева, встречался со многими военными и штат-
1 Веттерстедт Стедингу 30 апреля 1807 г. Шведская война
1808—1809 гг., ч. 1, стр. 40.
2 Таррачи Фридриху-Вильгельму III 20 октября 1809 г. Histo-
riallisia tutkimuksia I. R. Danielson-Kalmarin tayttaessa 60 vuotta,
liite № 3.
3 Алопеус Румянцеву 19(31) октября 1807 г. Historiallisia tutki-
muksia I. R. Danielson-Kalmarin tayttaessa 60 vuotta, liite № 8.
9 И. И. Кяйвяряйнен
129
скими лицами, шведами и англичанами, которых, как
он приметил, в Гельсингборге было очень много. При-
слушиваясь и наблюдая он пытался уяснить, согласит-
ся ли Швеция примкнуть к антибританскому союзу или
она пойдет войною против России. В другом рапорте
Румянцеву, помеченном также 19(31) октября, Ало-
пеус отвечает на оба эти вопроса отрицательно.
Швеция, по словам британского агента Пьеррпойнта,
знала о готовившемся нападении Англии на Данию, но
это еще не означает, что она непременно пойдет на союз
с нею и примет участие в предполагавшейся оккупации
Зеланда. В таком случае правительству грозили бы
большие опасности внешнего и внутреннего характера.
«Пусть король как угодно пристрастен, он не может
скрывать от себя всех опасностей, которые его, вероят-
но, будут подстерегать, если он присоединится к Анг-
лии. Помимо опасностей внешних, они имеются также
в изобилии в собственной стране короля, так как шведы
обвиняют англичан, что они подстрекают монарха про-
водить политику, резко противоречащую интересам
его страны. В таком положении единственным средством
восстановить безнадежно потерянное доверие поддан-
ных явилось бы выступление против Англии» *. Посол
говорит о концентрации шведских войск на юге страны
в предвидении, что французы вторгнутся в Данию
и попытаются переправиться через пролив в Сконе.
Кроме того, король не верил в длительность русско-
французского союза, благодаря чему, так думал Ало-
пеус, Швеция не будет спешить порывать отношения
с Россией.
Но с Англией Густав хотел ссориться еще меньше,
чего бы это ни стоило. Примечательно, что даже анг-
лийский посол Пьеррпойнт предостерегал Густава от
чрезмерной близости с Великобританией, говоря, что
она не настаивает на тесном единении, лишь бы ей га-
рантировали свободное прохождение через проливы. Но
король отвергал предостережения, заявляя, что все мо-
нархи, которые склонились перед Наполеоном, станови-
лись несчастными. Густав, закрывая глаза на реальные
соотношения сил, вел себя как зарвавшийся игрок.
2 ноября он зачитал Алопеусу свое ответное письмо
2 Там же, liite № 9.
130
к Александру, а Веттерстедт — текст ноты Румянцеву.
В письме отметался призыв России к соблюдению прин-
ципов 1780 и 1800 гг., так как нынешнее положение на
Балтике не аналогично тому, при котором возникли упо-
мянутые принципы. Французы оккупировали многие
порты и заставили Пруссию закрыть свои гавани для
англичан. Дания объявила войну Англии. Если бы
Швеция при данных условиях начала вместе с Рос-
сией отстаивать нейтралитет Балтийского моря, это пос-
сорило бы ее с Великобританией; а между тем, они за-
щищают одни и те же цели. По этим причинам Швеция
не может принять предложения Александра, но в то же
время надеется, чтобы отношения между Россией и Ве-
ликобританией не были нарушены и остались дружест-
венными.
Нота министерства иностранных дел, в основном, по-
вторяла содержание письма короля. «Только после того,
как на берегах Балтийского моря прекратятся все во-
зобновляющиеся враждебные действия, когда оттуда
будут удалены французские войска и все немецкие пор-
ты окажутся открытыми английской торговле, только
после этого положение будет таким, каким оно было
при заключении упомянутых двух соглашений. Поэтому
король надеется, что император в своем обращении
К французскому правительству укажет на это. Но до
того, пока не произойдут эти важнейшие во всех отно-
шениях перемены на Балтийском побережье, король счи-
тает, что нельзя апеллировать к правам, в своей основе
справедливым, но требующим для своего видоизменения
соблюдения величайшей беспристрастности» Г
Хотя Алопеус был удручен неудачей своей миссии
и тем, что он не смог установить, имеются ли между
Швецией и Англией какие-либо договорные обязатель-
ства, он еще оставался в Гельсингборге, надеясь на воз-
можную перемену в изменчивом настроении короля.
Сам Густав делал вид, что дорожит обществом русского
посла, одновременно готовя ему горький сюрприз.
17 ноября Веттерстедт пригласил Алопеуса на прощаль-
ную аудиенцию, во время которой Густав протянул пос-
1 Злобин К. К. Дипломатические сношения между Россией
и Швецией в первые годы царствования императора Александра I
до присоединения Финляндии к России, стр. 94.
131
лу знаки русского ордена Андрея Первозванного для
возвращения Александру, так как этими же регалиями
царь после Тильзита наградил Наполеона. Помня, что
аналогичная дерзость по отношению к Фридриху-Виль-
гельму, которому король в 1805 г. вернул орден Черного
Орла, привела к резкому обострению отношений с этой
страной, можно было предвидеть, что новый демарш бу-
дет болезненно воспринят в Петербурге. Когда Алопеус
отказался принять на себя поручение, оскорбляющее
достоинство его страны, король впал в ярость и стал
выкрикивать угрозы, требуя повиновения.
Алопеус, равно как и Стединг, которому 10 дней
спустя пришлось выполнять это щекотливое поручение,
проникся убеждением, что последний каприз Густава-
Адольфа оказался роковым и что на мирное урегули-
рование между странами теперь оставалось очень мало
надежды.
На следующий день, 28 ноября, Александр вернул
Густаву шведский орден Святого Серафима, пометив
задним числом свое препроводительное письмо.
Подготовка к войне против Швеции стала вестись
более интенсивно. Но Россия не спешила порывать
с нею. Допуская возможность войны в принципе, она
откладывала ее объявление. Используя Швецию как
средство, Александр добивался политических выгод, на-
деясь побудить Наполеона на уступки на Юге. О Фин-
ляндии, как вознаграждении за войну со Швецией, он
еще не думал. При нерешенности прусской и балканской
проблем Россия не стремилась к увеличению числа сво-
их открытых противников. Кроме того, претензия на
Финляндию предполагала бы неизбежную уступку На-
полеону в другом месте. Но о каких новых отступлениях
в пользу Франции можно было говорить, когда еще
и тильзитские обещания Наполеоном не были выпол-
нены. Александру оставалось одно — демонстрировать
верность взятым обязательствам и в то же время не очень
спешить с войною, чтобы иметь возможность оказывать
давление на Францию в нужном направлении. Еще
9 октября 1807 г. Александр жаловался Савари, что он
не может решиться на войну с Англией не только по
причине технической неподготовленности, но и из-за
отсутствия ясных инструкций от Наполеона, так как его
реакция на датскую трагедию остается неизвестной.
132
Как знать, быть может он замыслил заключить мир
с Англией, минуя Россию.
Само собою разумеется, что в условиях такого неве-
дения позиция русского правительства и в отношении
Швеции могла оказаться не вполне согласованной. Но
уже 10 октября, как отмечалось, почта доставила указа-
ния Наполеона о необходимости мирными или насильст-
венными средствами принудить Швецию к разрыву
с Англией. В первом случае Франция заключит мир
с правительством Стокгольма и уступит ему Померанию,
во втором же, Россия отсылает из Петербурга шведско-
го посла вместе с английским и вознаграждает себя за
войну присоединением Финляндии. За всю послетиль-
зитскую франко-русскую дипломатическую переписку
эта страна была упомянута впервые в этом послании
Наполеона. Но в последующих письмах и нотах она
встречается все чаще и чаще. Можно предположить, что
Наполеон уже тогда пришел к мысли отдать России
этот бедный, редко населенный край, но окончательно
отказать в предоставлении дунайских княжеств *.
Вопрос о Швеции приобрел теперь для самой Рос-
сии очень большую актуальность. Оторвав эту страну
от ее союзницы и восстановив принципы договора о мор-
ском вооруженном нейтралитете, Александр надеялся
прочно защититься от английской морской угрозы 1 2. Но
посещение Алопеусом Густава-Адольфа в Гельсингбор-
ге, равно как и ответ Стокгольма от 30 октября 1807 г.
на соответствующий запрос русского министерства
иностранных дел, не давали основания надеяться на
мирное решение шведской проблемы.
Вручая ответную ноту Швеции посол Стединг под-
черкивал торговую зависимость своей страны от Вели-
кобритании и незащищенность шведских берегов от воз-
можных нападений английского флота. На замечания
Александра о готовности России поставлять Швеции не-
обходимое количество зерна и соли посол сослался на
1 Он не мог предвидеть, что ровно через год в Эрфурте такай
санкция им все-таки будет дана, так как крупные неудачи в Испа-
нии, демонстративные военные приготовления Австрии и угрожаю-
щее усиление аитифранцузских настроений в Пруссии заставят его
искать более тесного союза с Россией.
2 Румянцев Толстому 26 ноября (8 декабря) 1807 г. Сб. РИО,
т. 89, № 69.
133
невозможность доставки этих товаров в Швецию. Тре-
бовать, продолжал Стединг, от Швеции разрыва с Анг-
лией в момент, когда ей угрожают войною Франция
и Дания, равносильно забвению ее простейших интере-
сов Посол почему-то не учел, что война с Англией
автоматически сняла бы угрозу со стороны Франции,
Дании и России против его страны.
Следует еще раз подчеркнуть, что в отношении Шве-
ции Россия была также мало заинтересована в войне,
как и в случае с Англией. В разговоре с Нарышкиной
по поводу стокгольмской ноты царь сказал, что войны
не будет, если только Густав-Адольф сам не начнет
агрессию. Эту же мысль он проводил и в беседе с напо-
леоновским агентом, выражая надежду, что Швеция
мирно склонится перед дипломатическим нажимом. Но
в противном случае, разумеется, не исключалась и вой-
на. В Петербурге считали нецелесообразным открыто
ссориться с Наполеоном из-за Швеции, опасаясь, что
в этом случае он мог выдвинуть новые затруднения в ту-
рецком и прусском вопросах.
Удручающее впечатление в Петербурге вызвало ре-
шение Густава вернуть Александру орденские знаки
Андрея Первозванного. Это было расценено, как выра-
жение неуравновешанности короля, который в порыве
сумасбродства мог предпринять опрометчивые шаги
и военного характера. В этой связи было решено уси-
лить приготовления на финляндской границе и начать
переговоры с датским послом Бломе о возможной коор-
динации действий.
Трудности России возрастали еще и от того, что На-
полеон, дав свое согласие на ревизию Слободзейского
перемирия, потребовал, в порядке компенсации, при-
соединения Силезии к герцогству Варшавскому. Мало
того, что Наполеон вопреки Тильзитскому соглашению
содержал в Пруссии 153-тысячную армию, он еще хотел
больше ослабить Пруссию, отобрав у нее новую область,
и усилить Варшавское герцогство, превратив его в маяк
для русских и австрийских поляков и в трамплин для
похода на Восток. Естественно, что в такой обстановке
для России необходимо было довольствоваться продол-
1 Clason Sam. Gustaf IV Adolf och den europeiska krisen
under Napoleon, s. 68.
134
жением дипломатического нажима на Швецию, доказы-
вая, что после разрыва с Англией она вдвойне заинтере-
сована в переходе к тильзитской системе
Чтобы устранить Швецию и внушить Наполеону, что
против этой страны Россия осуществляет серьезные при-
готовления, в Петербурге в присутствии Савари и всего
дипломатического корпуса часто устраивались парады
войск, концентрируемых якобы для отправки в «старую
Финляндию». Стединг и прусский посол Менендорф
действительно поверили этому обмалу. Они сообщали
своим правительствам, что к финляндской границе пе-
реброшено пять дивизий, около 100 тысяч русских
войск * 2. (В действительности же, когда война началась,
22 февраля 1808 г., их там оказалось всего 24 тысячи.)
Об отсутствии у России серьезных военных намере-
ний в отношении Швеции можно судить по примиритель-
ному тону, которого придерживался Александр в раз-
говорах с послом Стедингом. Утверждения шведского
генерального штаба о преднамеренном коварстве Рос-
сии не представляются убедительными. Даже из пере-
писки .Стединга со Стокгольмом легко заметить, что по-
зиция России вплоть до февраля оставалась весьма
неопределенной. Стедингу в Петербурге поясняли, что
войска, направляемые в Финляндию, следуют на свои
старые квартиры и их присутствие там необходимо, что-
бы гарантировать столицу от возможных диверсий
англичан.
В целях урегулирования с Россией Стединг 1 декабря
1807 г. предложил следующее компромиссное решение:
Россия оставляет в полном покое Швецию, если послед-
ней удастся уговорить англичан уважать нейтралитет
Балтийского моря и не вторгаться в его пределы. Сооб-
щая об этом своему правительству Стединг, правда, вы-
ражал сомнение относительно готовности Наполеона
уважать нейтралитет Швеции. Ему казалось вероятным,
что Франция все-таки будет вынуждать Россию к актив-
ным действиям против Стокгольма, если последний бу-
дет проявлять колебания в своей решимости порвать
с Англией.
’ Lehtonen U. L. David Alopeuksen vangitseminen. Suomen
sodan historiallinen aikakauskirja. Helsinki, 1919, s. 260.
2 Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan. Suomen tiedeakate-
mian esitelmat ja poytakirjat, I. 1909, s. 13—14.
135
Швеция задерживала ответ на русскую ноту от кон-
ца ноября, и, хотя в ожиданиях его дипломатические
встречи со Стедингом не прекращались, продолжались
и военные приготовления России. Русским войскам
в Финляндии был назначен главнокомандующий. Им
стал генерал Буксгевден.
Новый посол Франции в Петербурге Коленкур 3 ян-
варя 1808 г. потребовал от Александра активных дейст-
вий, прежде чем англичане и шведы успеют объединить
свои силы. Чтобы убедить царя в необходимости спе-
шить, он сослался на распространившийся слух о наме-
рении англичан напасть на Норвегию, а Густава-Адоль-
фа — через Финляндию на Петербург. Александр, все
еще надеясь на мирное разрешение спора со Швецией
и желая выиграть время на тот случай, если война ока-
жется неизбежной, ссылался на трудности переброски
войск в зимних условиях, отсутствие сведений о планах
Дании и возможность бегства шведского шхерного фло-
та к англичанам, если порты окажутся еще не скован-
ными льдом. Коленкур категорически отвел эти пред-
положения и потребовал, чтобы Россия немедленно по-
могла Дании и быстрым завоеванием Финляндии при-
нудила Швецию к союзу. Это — единственный способ
избежать встречи с англичанами предстоящей весною
и защитить балтийские порты от их угрозы *. Хотя Алек-
сандр и соглашался с доводами посла и обещал при-
нять неотложные меры против Швеции, но на вопрос
Коленкура, что он может сообщить Наполеону о сроках,
отвечал уклончиво. Потребовалось еще целых полтора
месяца томительного ожидания и напряженной дипло-
матической борьбы, прежде чем в Париже узнали о на-
чале конфликта.
Мысль о Турции, разумеется, оставалась одной из
причин этих проволочек. Так, еще 23 декабря 1807 г.
Александр в беседе с Коленкуром заметил, что Россия,
объявив войну Англии в момент, когда эскадра Сеня-
вина оказалась под ударом ее превосходящего флота,
доказала свою готовность выполнять тильзитские обя-
зательства в любых условиях. Но с другой стороны Рос-
сия нуждается в некотором времени, чтобы продемон-
1 Коленкур Шампаньи 1(13) января 1808 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 143.
136 •
стрировать преимущества новой системы своему народу,
взоры которого твердо устремлены в сторону Молдавии
и Валахии L Этот мотив оставался главенствующим в по-
ведении России и во все последующее время, хотя с воз-
растающим давлением Наполеона необходимо было
стремиться сочетать положение просителя с ролью
услужливого, готового на все союзника. П. И. Казаков
верно отмечает, что «в этой сложной обстановке Алек-
сандр I с поразительным искусством применял тактику
союзнической верности Наполеону, рассчитанную на
максимальное продление мирной передышки» 1 2.
6 января царь заверил Коленкура, что Буксгевден
снабжен необходимыми инструкциями и что действия
могут начаться, независимо от шведского ответа на рус-
скую ноту, уже в ближайшие дни. Александр интересо-
вался готовностью Франции предпринять обещанное
вторжение в Сконе совместно с датчанами. Чтобы отве-
тить на этот вопрос, Коленкур обещал запросить мнение
Наполеона. Датский посол Бломе заверил Коленкура
о готовности его правительства немедленно выполнить
свои обязательства. Но Чичагов предупреждал, что от-
сутствие у Дании собственных транспортных средств
и необходимость получения их у Франции потребует
определенного времени. Коленкур подтвердил, что На-
полеон предоставит правительству Копенгагена все не-
обходимое для ведения предстоящей войны 3.
Датское правительство, согласившись объединить
свои усилия с планами России, настаивало, чтобы дей-
ствия были начаты безотлагательно, в холодное время
года, и чтобы русские войска вторглись в Финляндию
и отвлекли на себя главные силы шведов. Но несмотря
на прибытие в Гетеборг английской эскадры Паркера
и возрастающий нажим^Франции Россия все еще откла-
дывала окончательное решение. Коленкур жалуется на
эту медлительность и пытается оправдаться в глазах
Наполеона ссылками на оттепель, мешающую передви-
1 Коленкур Шампаньи 23 декабря 1807 г. Grand-Duc Nicolas
Mikhailowitch. Les relations diplomatiques de la Russie et de la
France d’apres les repports des ambassadeurs d’Alexandre et de Napo-
leon 1808—1812, I. Petersburg, 1905, p. 13—17.
2 Казаков H. И. Внешняя политика России перед войной
1812 г. стр. 14.
3 Коленкур Шампаньи 1(13) января 1808 г. Сб. РИО, т 88,
№ 143.
137
жению войск. В ожидании войны русское правительство
решило выяснить мнение известного аньяльца Спренгт-
портена о перспективах предстоящей кампании
Пользуясь высоким доверием русских властей
Спренгтпортен в течение многих лет стремился употре-
бить свое влияние во имя независимости своей родины —
Финляндии. Так, например, когда союзники в 1805 г.
были заняты конструированием новой антифранцузской
коалиции, Спренгтпортен предостерегал Александра от
союза с Англией, Австрией и Пруссией ввиду противоре-
чивости их интересов и рекомендовал сближение с Фран-
цией, которое позволило бы заняться устройством поль-
ских дел и предоставлением независимости Финляндии.
В связи с тем, что галлофильство Спренгтпортена было
хорошо известно, его влияние после Тильзита сильно
возросло. Этот генерал был всегда убежден, что оттор-
жение Финляндии от Швеции не обойдется без приме-
нения силы, и он давно вынашивал планы такого оттор-
жения во всех подробностях. Не удивительно, что когда
перспектива войны со Швецией стала перед Петербур-
гом во весь рост, мнение престарелого Спренгтпортена
было испрошено не только по вопросам политического
устройства и гражданского управления, но и проведения
самого наступления на Финляндию. То обстоятельство,
что финны Выборгской губернии уже находились под
защитой России, указывало направление, в котором
судьба Финляндии могла найти разрешение.
Научные трактаты известного финляндского историка
Портана 1 2 об общности финнов, по какую бы сторону
границы они ни жили, укрепляло и обосновывало рас-
пространившееся мнение о возросшем национальном
самосознании и политической зрелости финского народа.
В середине января Спренгтпортен вручил министер-
ству иностранных дел записку ^Размышления русского
солдата, уроженца Финляндии». В ней утверждалось,
что война против Швеции неизбежна, так как от нее
невозможно ожидать иных, более разумных действий.
Густав-Адольф, воспользовавшись тем, что шведский
флот по природным условиям может быть приведен
1 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809. s. 4.
2Cederberg A. R. Porthanin henki. Joukahainen XVI. Hel-
sinki, 1941, s. 9—37.
138
в движение раньше чем оттают льды в русских портах,
и учитывая разобщенность морских сил России, непре-
менно выступит в качестве союзника Великобритании.
Чтобы предупредить врага, Россия должна сама напасть,
отвоевать Финляндию и превратить ее в буфер, гаран-
тирующий неприкосновенность Петербурга и позволяю-
щий угрожать жизненным центрам Швеции. Русские
берега Финского залива так укреплены, что высадка
англо-шведских сил здесь невозможна. Финляндия же,
освобожденная из-под гнета Швеции и объединенная со
«старой» Финляндией, должна быть под эгидой выходца
из русского царствующего дома превращена в автоном-
ное государство. Мнение населения края о новом устрой-
стве должно быть испрошено через сейм. Он будет созван
на основе старой конституции в момент, когда русская
армия достигнет Ботнического залива. По поводу того,
каким сам Спренгтпортен представлял управление
страной в будущем, он отсылал к своему меморандуму
1789 г. «О равновесии на Севере в свете финляндской
независимости», где он предлагал создание республики
голландского типа под покровительством России.
Для достижения победы над Швецией достаточно
было бы иметь 20 тысяч солдат и столько же в резерве.
Командующий должен располагать необходимым коли-
чеством хлеба и денег, чтобы по мере проникновения
вглубь страны наделять тех, кто в них нуждается. Нуж-
но подготовиться к тому, чтобы предотвратить приход
вспомогательных сил шведов по льду Ботнического за-
лива, который замерзает в марте, или же самим перейти
его, если это окажется необходимым. В приложении
к меморандуму излагаются подробные планы войны,
а также проект манифеста к финскому народу. Спренгт-
портен предлагал двигаться тремя колоннами. Первая —
через Ловизу и Борго на Гельсингфорс, с задачей —
захватить сильнейшую крепость на всем театре Свеа-
борг; вторая — от Аньяла на Тавастгуст и Або, где она
должна будет соединиться с первой колонной. Дальней-
шие действия войск Юга будут зависеть от поведения
противника. Третья колонна наступает через Савонлин-
на на Вазу и поворачивает на север, чтобы завоевать
всю страну вплоть до Торнео. Если вся действующая
армия будет насчитывать 20—25 тысяч человек, то
в первую колонну должно войти 10—12 тысяч, во вто-
139
рую — 4—5 тысяч и остальные — в третью колонну.
В случае, если общая численность войск будет увели-
чена, соотношение между колоннами должно быть со-
хранено в этой пропорции. Гарнизоны, оставляемые в го-
родах и населенных пунктах по мере их завоевания,
должны будут комплектоваться за счет резерва.
Спренгтпортен предупреждал, что Свеаборг окажет
сильное сопротивление, если не удастся подкупом или
угрозами сломить его коменданта. Но он допускал взя-
тие крепости и штурмом со стороны суши, зная о ее
неподготовленности к обороне в зимних условиях Г
Получив 21 января отрицательный ответ Швеции на
свою ноябрьскую ноту Россия заговорила с ней в кате-
горическом тоне. 22 января в Министерстве иностран-
ных дел был составлен ультиматум, хотя в Стокгольм
он еще отправлен не был. Распространились слухи об
аресте испанского короля французами и падении Мад-
рида, а также о взаимном англо-французском мирном
«зондаже». В таком случае, заметил Румянцев Колен-
куру, тяжесть войны со Швецией пала бы целиком на
одну Россию. Но она и в этом случае не отступит, до-
бавлял министр. Но когда посол 23 января пожелал
получить текст ультиматума для отправления его Напо-
леону, ему объявили, что военные действия откладыва-
ются из-за отсутствия продовольствия. Коленкур понял,
что перед ним искусственный мотив, выдуманный для
того, чтобы оправдать очередную проволочку1 2. Была
еще одна причина, заставлявшая правительство коле-
баться: это — эпидемия холеры в Саратовской губернии,
в результате которой страна рисковала остаться без
соли 3. Но самым главным мотивом по-прежнему оста-
валось желание Александра оказать давление на Напо-
леона в связи с Турцией.
Чтобы сломить упрямство России Наполеон начал
переговоры с Австрией, делая ей неопределенные пред-
ложения за счет Турции, надеясь тем самым столкнуть
русские и австрийские интересы на Ближнем Востоке.
1 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 12—16.
2 Коленкур Шампаньи 17(29) января 1808 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 157.
3 Полное собрание законов Российской империи, т. XXX, 22 752.
140
Но Австрия не доверяла Наполеону. Резонно опасаясь,
что французы могут вторгнуться в ее собственные пре-
делы, если положение на Ближнем Востоке обострится,
она дала указание своему послу в Париже Меттерниху
всеми средствами отклонять любые планы раздела Тур-
ции 1 и домогательства Наполеона на право транзита
через Австрию, если он приступит к осуществлению
своего индийского похода. По поводу последнего
А. Р. Ионнисиани отмечает, что «наряду с изучением во-
проса о возможности организации экспедиции в Индию,
французская миссия (в Тегеране.— Авт.), несмотря на
Тильзитский мир, оказывала прямую помощь Ирану
в его войне против России, войне, имевшей целью захват
Закавказья»* 2.
Одновременно Наполеон усиливал давление на Рос-
сию в отношении Швеции, руководствуясь не только
мотивами изоляции Англии, но и желанием отвлечь вни-
мание Петербурга от Молдавии и Валахии и вознагра-
дить его за тильзитскую услугу уступкой Финляндии.
21 января 1808 г. он писал Александру: «Вашему вели-
честву необходимо удалить шведов от своей столицы;
протяните с этой стороны свою границу, насколько вам
угодно будет. Я всеми своими вилами готов помогать
вам в этом. Если бы войско из пятидесяти тысяч чело-
век русских, французов, пожалуй даже немного авст-
рийцев, направилось через Константинополь в Азию
и появилось бы на Евфрате, то. оно заставило бы трепе-
тать Англию и повергло бы ее к ногам материка. Я го-
тов в Далмации; ваше в-во готовы на Дунае. Через
месяц после того, как мы условились бы, войско могло
бы быть в Босфоре. Удар этот отразился бы в Индии,
и Англия была бы покорена.
...К первому мая наши войска могут быть в Азии
и в то же время войска вашего в-ва в Стокгольме. Тогда
англичане, угрожаемые в Индии, изгнанные с Востока,
будут раздавлены под тяжестью событий, которыми бу-
дет наполнена атмосфера» 3.
’Demelitsch F. Metternich und seine auswartige Politik.
Stuttgart, 1898, s. 5.
2 Ионнисиани A. P. Присоединение Закавказья к России
и международные отношения в начале XIX столетия, стр. 161.
3 Наполеон Александру I 21 января 1807 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 158.
141
Россия хотя и неохотно, но неуклонно приближалась
к своему окончательному решению. Тем более, что
15 февраля Швеция после долгого выжидания ответила
уклончиво на ее последнюю ноту. Стединг, который по-
просил аудиенции в этой связи, снова поднял вопрос
о нейтрализации Балтийского моря по шведскому пла-
ну, но Александр отверг его, сказав, что он не понра-
вится Наполеону. Он добавил, что наибольшая опас-
ность для Швеции нависает не с Востока, а со стороны
Норвегии и Сконе. Царь доказывал послу вынужденный
характер своей враждебности к Швеции, сославшись на
присутствие двухсот тысяч французов у границ России,
которым она может противопоставить только 100 тысяч,
что Густав-Адольф мог бы спасти положение, согласив-
шись хотя бы временно присоединиться к союзникам.
В правящих кругах Петербурга все еще не теряли
надежды на мирное разрешение спора со Швецией, что
нашло свое выражение в последней ноте, заготовленной
около 4 недель назад, но подписанной, с некоторыми
изменениями, 17 февраля 1808 г. Она содержала извест-
ные требования России о превращении Балтийского бас-
сейна во внутреннее море на началах союза о морском
вооруженном нейтралитете. Несмотря на то, что Россия
стремилась лишь к предотвращению насилий подобных
тем, жертвою которых стала Дания, говорилось в ноте,
Швеция на это не пошла и даже вела переговоры с Анг-
лией об участии в оккупации Зеланда.
Оставляя русские предложения надолго без ответа
и добиваясь усиления союза с Великобританией, Шве-
ция в условиях начавшейся русско-английской войны
отнюдь не внушала уверенности в своей лойяльности
к России и вынуждала последнюю принять шаги, сооб-
разные с интересами ее обороны. В создавшейся обста-
новке Россия не могла уважать просьбу Швеции о ее
нейтралитете, но она готова была сделать это, если
Густав-Адольф вместе с Данией закроет проливы для
английского флота Г
Одновременно с этим 6(18) февраля в Фридрихсгаме
был подписан манифест к финскому народу, в котором
подчеркивался вынужденный характер начавшейся вой-
1 Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I. Helsinki,
1893, s. 575—578.
142
ны и неизбежность временного присоединения Финлян-
дии к России, если король не откажется от союза с Анг-
лией и не примет условий Наполеона, предложенных при
посредстве России. Жители края призывались к спокой-
ствию. Гарантировалась незыблемость гражданских
прав и законов. Чиновники могли оставаться на своих
местах, за исключением лиц шведского происхождения.
В заключение манифест приглашал жителей в законном
порядке избрать своих депутатов на сейм в Або, где они
обсудят и решат вопросы лучшей организации управле-
ния страной. Вопрос о том, как должна была решиться
судьба края, если Швеция совсем отклонит русские
предложения, оставался пока открытым.
В день подписания ультиматума Швеции копию его
получил Коленкур. Он потребовал, чтобы Александр
дал клятву, что на этот раз никаких переносов сроков
не произойдет и что военные операции действительно на-
чнутся. Коленкур в донесении к Шампаньи 1 высказывал
подозрение, что медлительность русских вызывается их
неудовлетворенностью в турецком вопросе. Подтверж-
дение этому он услышал из уст самого Румянцева вече-
ром 17 февраля.
Раздражение петербургского правительства усилива-
лось еще и тем, что Пруссия в своей только что полу-
ченной ноте, ссылаясь на Шампаньи, объясняла неже-
лание французов оставить ее территорию тем, что Рос-
сия не уходит из Валахии и Молдавии 1 2.
Хотя с момента подписания Тильзитского соглаше-
ния прошло всего полгода, глухое неудовольствие, ца-
рившее ранее между союзниками, стало перерастать
в открытую неприязнь. Александр отдавал себе отчет,
что после безрезультатных четырехмесячных перегово-
ров бесконечное откладывание шведского вопроса будет
угрожать безопасности Петербурга. Это означало, что
если Густав не откажется от своей позиции, то с на-
ступлением весны английский флот может появиться
в Финском заливе. Кроме того, он не хотел доводить
свои противоречия с Наполеоном до открытой ссоры.
Хотя следует сказать, что даже ультиматум 17 февраля,
1 Коленкур Шампаньи 5(17) февраля 1808 г. Сб РИО, т. 88,
№ 165.
2 Там же.
143
также как и соответствующая инструкция Алопеусу, все
еще допускал мирное урегулирование, если только Шве-
ция примкнет к континентальной блокаде. На тот слу-
чай, если ответ Стокгольма будет отрицательным, посол
должен был сам позаботиться об архивах, шифрованных
кодах и решить вопрос о выезде из Швеции. Сведения
о вооруженных силах противника следовало доставить
ему самому, не доверяя их курьеру. Одновременно
Алопеусу поручалось, по просьбе Буксгевдена, «прозон-
дировать» почву относительно перехода на русскую
службу уроженца Финляндии генерала Армфельта.
Из характера этого поручения, равно как и из пред-
писания собирать разведывательные сведения о воору-
жениях Швеции, вытекает, что русское правительство,
допуская возможность длительного пребывания Алопе-
уса в Стокгольме, не думало о немедленной войне. Судь-
ба мира находилась до и после 17 февраля целиком в ру-
ках стокгольмского правительства: признай оно прин-
ципы 1780 и 1800 гг., и война была бы предотвращена.
Россия, при существующей конъюнктуре, не была заин-
тересована в войне. Если бы она хотела войны, ей было
бы достаточно вручить ультиматум шведскому послу
в Петербурге и начать вторжение. Но она поступила
иначе. Желая, чтобы король и Стединг получили ноту
одновременно, Румянцев отправил курьера в Стокгольм
за несколько дней до вручения ноты послу. В случае
перемены в позиции Густава-Адольфа переговоры долж-
ны были быть продолжены в Стокгольме, на что Ало-
пеус был снабжен необходимыми полномочиями. Но
в Петербурге не подозревали, что из-за сложных ледо-
вых условий посланный Румянцевым курьер должен был
ехать вокруг Ботнического залива, что, разумеется, по-
требовало времени значительно больше обычного. Меж-
ду тем молчание шведского правительства было воспри-
нято как вызов. Россия считала себя вправе перейти
границу.
Поскольку ультиматум еще не поспел в Стокгольм
и война фактически началась без официального объяв-
ления, король, обвинив Александра в вероломстве, при-
казал в ночь на 3 марта арестовать русского посла Ало-
пеуса и запечатать его бумаги. Этот поступок вызвал
сильное ожесточение в Петербурге. Он в значительной
степени рассеял те надежды, которые здесь еще пита-
144
лись на возможность локализации конфликта на его
начальной стадии. Следует сказать, что каким бы изоли-
рованным событием не казался арест Алопеуса в Сток-
гольме, этот безпрецедентный в дипломатической исто-
рии акт имел значительное влияние на развитие собст-
венно финляндских дел.
В сознании современников эта война, начатая без
предварительного объявления, преломлялась как слу-
чай военной оккупации, расчитанной на временное при-
соединение Финляндии до наступления всеобщего мира
или до признания Швецией требований союзников. По
тогдашним нормам международного права победитель
мог организовать управление краем на основе ранее
действовавшей конституции и даже привести жителей
к присяге. Спор о перипетиях возникновения русско-
шведской войны ничего не меняет в оценке ее характера.
Следует подчеркнуть, что как бы России зимой 1808 г.
не хотелось ввязываться в конфликт со Швецией, по-
стоянная озабоченность уязвимостью столицы со сто-
роны Финляндии также не переставала давать о себе
знать.
Чтобы обеспечить лойяльность финнов и оградить их
от каких бы то ни было ущемлений и несправедливо-
стей, Александр в письме от 11 февраля потребовал от
Буксгевдена, в случае войны, установления самого жест-
кого дисциплинарного режима в армии, вооружив его
неограниченной властью над подчиненными Но нужды
в чрезвычайных мерах не оказалось. Еще до перехода
границы Финляндии местными лазутчиками была рас-
пространена прокламация, объявлявшая о причинах
прихода русских. Три дня спустя после начала вторже-
ния Коленкур имел основание сообщить Шампаньи, что
«русские войска вступили в шведскую Финляндию»
и «жители принимают их хорошо» 1 2.
1 Полное собрание законов Российской империи, т. XXX,
№ 22 761.
2 Коленкур Шампаньи 13(25) февраля 1808 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 170.
10 И. И. Кяйвяояйнен
145
ГЛАВА IV
ПОЛИТИЧЕСКИЕ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ АСПЕКТЫ
БОРЬБЫ ЗА ФИНЛЯНДИЮ В 1808 г.
Стоило только русским войскам переступить границу
«старой Финляндии», как правительство Стокгольма на-
чало громко жаловаться, что оно стало жертвой неспрово-
цированной агрессии. Между тем, жесткий язык дипло-
матической переписки в послетильзитский период и злоб-
ный характер восточной политики Швеции вообще в те-
чение многих предшествующих лет свидетельствуют
о том, что она сама не отказалась от мысли о возмож-
ности военной развязки.
Такой нереалистический реваншизм был свойственен
всем шведским правителям XVIII в. включая Густава-
Адольфа IV. Шведский генеральный штаб, который вооб-
ще стремился оправдать действия этого монарха, призна-
вал за ним такую агрессивность. «Густав-Адольф имел
в виду не только оборону, но считал даже возможным,
в союзе с Англией, действовать наступательно. В -это
время были распространены упорные слухи о планах
Наполеона против Индии; утверждали, что им, якобы,
составлен даже наступательный план против этой стра-
ны, а также будто Франция, Россия и Турция должны
были принять участие в этой экспедиции. В своем письме
Адлербергу Густав-Адольф указывал, что для Англии
лучшим средством против подобного плана было бы энер-
гическое нападение на Балтийские берега России и что
в этом предприятии Швеция могла принять также уча-
стие. «Если французы и русские», говорил он затем,
«пойдут в Бенгалию, то я пойду на Петербург»
1 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 1, стр. 40.
146
Зная из сообщений Стединга, что русские накапли-
вают на границе до 60 тысяч войска (сведения, как ока-
залось впоследствии, были сильно преувеличенными),
Густав не только не прислушался к голосу благоразумия,
но, наоборот, рискуя интересами страны и даже своей
династии, позволил увлечь себя честолюбивой возмож-
ностью принять вызов объединенных сил России, Фран-
ции и Дании. 11 января он назначил секретную комиссию,
возложив на нее выработку плана войны. Во главе ко-
миссии был поставлен будущий главнокомандующий
в Финляндии престарелый интендантский генерал Клинг-
спор, которого Чарторыйский назвал «хитрым, осторож-
ным, скрытным и большим корыстолюбцем» !, а полков-
ник Терский — «малоодаренным и малолюбимым»1 2 че-
ловеком.
Комиссия предостерегала короля, что зимние условия
снижают шансы Швеции, исключая переброску подкреп-
лений и продовольствия морским путем, а также возмож-
ность укрываться за озерами и топкими болотами, кото-
рыми так богата Финляндия. Дислоцированные там
войска будут предоставлены собственной судьбе. Надеж-
да на обеспечение их провиантом за счет местных ресур-
сов казалась несбыточной, так как последние два года
здесь были неурожайными3.
Поскольку не было сомнений относительно численного
превосходства русских, комиссия предлагала вначале
действовать оборонительно. В соответствии с этим сле-
довало гарнизоны Свеаборга и Свартгольма довести до
максимального комплекта, а остальным войскам отсту-
пить в Эстерботнию и там дожидаться весны и подхода
подкреплений, которые сделают освобождение страны
возможным.
Рекомендации комиссии, ставшие затем инструкцией
короля главнокомандующему, требовали «чинить насту-
пающему врагу препятствия и сопротивление, дабы на-
чать отступление не прежде, как от давления необходи-
мости» 4. Последующие события, однако, показали несо-
стоятельность этих предначертаний. Они не учитывали
главного — отсутствия у финского народа желания и ре-
1 Чарторыйский А. Мемуары, т. 1, стр. 381.
2 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3. стр. 28.
3 Там же, ч. 1, стр. 66.
4 Там же, стр. 67.
.147
шимости бороться за чуждые ему интересы. Правда, швед-
ские правители старались не забывать о финском сепа-
ратизме. Так, предложение Клингспора о раздаче фин-
скому населению 20 тысяч ружей, в соответствии с при-
казом короля о народной войне против русских, не было
осуществлено не столько из-за отсутствия денег, сколько
по недостатку уверенности, что оружие попадет в на-
дежные руки.
Густав III, развязывая войну в 1788 г., думал выиг-
рать ее путем комбинированного удушения Петербурга.
Такие же фантастические планы в глубине души вынаши-
вал и его преемник. Но развернувшиеся вскоре события
рассеяли эти химеры без всякого остатка. Правда, Шве-
ция надеялась на помощь Англии, которая, действитель-
но, поспешила с предложениями своих услуг. 8 февраля
1808 г. было подписано соглашение о субсидиях в раз-
мере 1 миллиона 200 тысяч фунтов стерлингов в год.
О значительности этой суммы можно судить по тому, что
она покрывала 40% всех военных расходов Швеции.
Перспективы финансирования, таким образом, казались
обнадеживающими.
Насаждаемый в Швеции военный психоз получил но-
вые крылья, когда Стединг 14 февраля сообщил, что
русские концентрируют на границе не 60 тысяч человек,
как писалось раньше, а всего 20 тысяч ’. Принимая во
внимание, что шведских сил в Финляндии насчитывалось
19 тысяч, заместитель не прибывшего еще Клингспора
генерал Клеркер окончательно укрепился в решении дать
сражение вблизи границы. Он полагался при этом на
неприступность Свартгольма и Свеаборга, а также на то,
что приказ короля от 6 февраля о народной войне будет
выполняться. Следует подчеркнуть, что на русское
командование этот приказ произвел очень сильное впе-
чатление. В самом начале войны Буксгевден со страхом
писал Румянцеву из Борго, что во всех местах «зани-
маемого нами края обнародовано от правительства здеш-
него повеление, дабы все жители, кои только могут
носить оружие, приняли оное для обороны сего края,
а в эстерботнической части, как слухи ко мне сходят,
много уже их собралось. Шведское правительство убе-
1 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 21.
148
ждает их к сему пустыми уверениями, что российские
войска, вступив во все места, производят грабежи, жгут
и делают другие беспорядки», что «они накладывают
большие налоги, берут рекрутов и угоняют их в глубокие
районы России»
Чтобы не быть голословным, 29 марта главнокоман-
дующий направил Румянцеву текст приказа Густава,
повелевавшего финнам приступить к партизанской
войне 1 2.
Однако в последнем отношении Клеркеру пришлось
испытать горькое разочарование. Население отнеслось
к призывам Густава без малейшего энтузиазма. В горо-
дах Або и Наантали несмотря на многократные настой-
чивые напоминания властей добровольцев не обнаружи-
лось 3. Аналогичная картина наблюдалась в городах
Ништадте, Раума, Таммерфорсе и других центрах4.
В ходе войны шведским агентам удалось инсценировать
разрозненные выступления на Аландских островах
и в приботнических районах, а также направить дивер-
сионную группу в 40 человек в тылы русских на линии
озер Сайма. Однако это не меняет впечатления пассив-
ного безразличия, с которым население отнеслось к судь-
бам шведской обороны на первом этапе войны.
Чиновничество, включая высших государственных
служащих, как правило, оставалось на своих местах.
Губернатор Абоский и Боргоский Троиль вопреки пове-
лению короля призвал 1 марта население не оказывать
сопротивления русским. Также поступали и другие гу-
бернаторы по мере продвижения армии Буксгевдена на
север5. Единственный позитивный для шведов факт та-
кого рода был отмечен в районе города Ловизы (хотя
сам город сдался без единого выстрела) 6 когда, по
1 Архив внешней политики России (далее — АВПР), ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2028, л. 30.
2 Там же, л. 143.
3Bonsdorf Carl. Gustav Mauritz Armfelt, II. s. 17—19, 413.
4Kaukovalta Kyosti. Uudenkaupungin historia, II. Uusi-
kaupunki, 1929, s. 264—265; Lahteenoja Aina. Rauman kau-
pungin historia, III. Rauma, 1935, s. 365; Vo inma a Vai nd. Tam-
peren kaupungin historia. I. Tampere, 1903, s. 295—297.
5Cederberg A. R. Eraita kirjeita vuosilta 1808 ja 1809. His-
toriallinen arkisto, XX, II, Helsinki, 1906—1908, s. 110.
6 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 71.
149
донесению сына генерала Клеркера, группа местных
жителей доставила в Свартгольм сквозь русскую блока-
ду 12 подвод продовольствия1.
Россия, в свою очередь, прежде чем начать вторже-
ние, проводила свои последние приготовления. Буксгев-
ден, отправляясь 9 февраля к армии, обратился через
Румянцева к царю с предложением попытаться перема-
нить из Швеции на русскую службу бывшего «густавиан-
ца» и уроженца Финляндии Армфельта. Этот влиятель-
ный, хотя и опальный в прошлом, вельможа, славился
своими дипломатическими и военными познаниями,
и Густав-Адольф собирался назначить его даже главно-
командующим в Финляндию. Такой авторитетный ари-
стократ мог оказать значительную помощь в установлении
взаимопонимания между Россией и ее новыми финлянд-
скими подданными1 2. Но Александр I считал целесооб-
разным обсудить этот вопрос с генералом Спренгтпор-
теном, так как думал, что планы, вынашиваемые этим
человеком в отношении Финляндии, должны заинтере-
совать также и Армфельта.
Буксгевден условился в министерстве иностранных
дел, что к нему в штаб в качестве знатока финляндских
дел будет направлен бывший аньялец Ладау.
Делались завершающие шаги военного характера.
Особым указом царя был утвержден список вновь выдви-
нутых дивизионных начальников и предпринимались
меры для снабжения армии солью 3. В письме к Буксгев-
дену от 11 февраля Александр потребовал установления
в войсках, во имя поддержания безупречной дисциплины
и избежания недоразумений с населением, жесткого
режима с применением, в случае необходимости, смерт-
ной казни 4. Тут же он рекомендовал главнокомандую-
щему щедро поощрять тех жителей и в особенности
лютеранских пасторов, которые выкажут лойяльное от-
ношение к русским.
1 Nordmann Р. Krigsman och krigsminnen. Porvoo, 1918,
s. 119—120.
2 Буксгевден Румянцеву 28 января 1808 г. АВПР, ф. Канцеля-
рии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 4—5.
3 Полное собрание законов Российской империи, т, XXX,
№ 22 801, 22 845.
4 Александр I Буксгевдену 30 января 1808 г. ст. ст. АВПР,
ф. Канцелярии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 1—2.
150
18 февраля Буксгевден, находясь в городе Фридрих-
сгаме, подписал от имени царя манифест финскому наро-
ду. В нем делалась ссылка на «добрые чувства, проявлен-
ные финским народом к России» в минувшую войну,
когда Густав III напал на нее без причины и без закон-
ного основания. Как и в ту войну, русская армия может
пойти на временное занятие Финляндии, если Швеция
будет отвергать условия, предложенные ей Францией
через посредничество России. Но финны должны сохра-
нять спокойствие и не прибегать к оружию, так как
русские войска будут всеми способами оберегать их ин-
тересы и права. Чиновники и служащие остаются на сво-
их местах за исключением лиц шведского происхождения.
За услуги и все виды довольствия армия будет платить
наличными деньгами.
Поскольку у России еще не было стремления присо-
единить к себе Финляндию, у современников сложилась
впечатление, что временным занятием этой страны она
навяжет Стокгольму политическую линию, соответствую-
щую духу тильзитского союза. По тогдашнему междуна-
родному кодексу это был случай так называемого вре-
менного военного завладения1 (ocupatio bellica). Но ма-
нифест 18 февраля был глубоко противоречивым доку-
ментом: с одной стороны, он обещал прекратить военные
действия как только Швеция откажется от союза
с Англией, с другой,— содержал такие посулы финнам,
осуществление которых неминуемо предполагало оттор-
жение Финляндии от Швеции. Следует заметить, что эта
внутренняя несогласованность обращения русского пра-
вительства вызывала недоумение среди лойяльно на-
строенных финнов, а при приведении населения к присяге
на верность России — даже определенные трения. Можно
предположить, что на первом этапе войны деклариро-
вание льгот и привилегий финнам было рассчитано на то,
чтобы удержать их от сопротивления русским войскам,
которого Буксгевден так страшился.
В манифесте гарантировался созыв сейма, как только
русские войска достигнут города Або. Поскольку по пер-
воначальному плану войны военные действия предпола-
галось перенести в пределы самой Швеции, имелось
1 Strupp Karl. Worterbuch des Volkerrechts und der Diplo-
matic II. Berlin, 1925, s. 154.
151
в виду, что Финляндия, таким образом, станет тыловым
раойном, откуда будет осуществляться снабжение войск,
действующих по ту сторону Ботнического залива. В та-
ком случае можно было безболезненно отделить военное
управление от гражданского, созвать сейм для проведе-
ния присяги и дать стране временное устройство, соответ-
ствующее ее новому положению. Не подлежит сомнению,
что это устройство мыслилось как'результат определен-
ного соглашения между Россией и Финляндией. Это
вытекало из сущности манифеста, основные принципы
которого неоднократно повторялись в последующих про-
кламациях Буксгевдена, Румянцева и Александра. Рос-
сия гарантировала привилегии сословий, вытекавшие из
шведской конституции 1772 и 1789 гг., свободу вероиспо-
ведания, сохранение старых норм налогового обложения,
прежних принципов комплектования национального
войска, что исключало введение крепостничества и ре-
крутских наборов. Но в связи с тем, что продвижение
Буксгевдена на запад протекало почти беспрепятственно
и город Або оказался занятым значительно раньше пред-
полагаемых первоначальных сроков, у главнокомандую-
щего и министра иностранных дел появились сомнения
в целесообразности предоставления финнам такой круп-
ной привилегии, как сейм. Но от мысли о приведении
населения к присяге они не отказались.
Когда Буксгевдену сообщили, что призывы короля
к борьбе распространены по всем приходам, он проникся
убеждением в необходимости немедленного приведения
населения к присяге, что позволило бы ему обращаться
с неповинующимися по всей строгости военного закона.
Ходатайство об этом было отправлено в Петербург
24 февраля, т. е. почти сразу же после начала военных
действий. Поскольку война первоначально не преследо-
вала цель присоединения Финляндии к России, главно-
командующий понимал, что жители, оказавшие услуги
русским, будут судимы шведами в случае восстановления
их власти. Этим объясняются его настойчивые обраще-
ния к царю и Румянцеву с просьбой положить конец
этому двойственному состоянию в вопросе о целях войны.
Шведские агенты возбуждали население слухами
о грабежах и о том, что русские интенданты не платят
за фураж и пользование подводами. Спренгтпортен,
стремившийся расследовать подобные случаи, навлекал
152
на себя раздражение главнокомандующего. Впрочем
у них был еще и другой гораздо более серьезный повод
для разногласий: Буксгевден решительно отметал планы
своего дипломатического советника о созыве сейма
в Або. (Заметим к слову, что текст февральского мани-
феста, содержавшего обещание сейма, был написан
Спренгтпортеном.)
По прибытии в Ловизу Спренгтпортен встретил своих
бывших единомышленников по аньяльским временам —
Геера и Брунова. Буксгевден, которому они были пред-
ставлены, высказал пожелание, чтобы эти влиятельные
дворяне первыми присягнули на верность России, в на-
дежде, что их пример послужит хорошим началом для
всего населения южной Финляндии. Но когда нужно
было приступить к самой присяге Геер и Брунов укло-
нились, дав Буксгевдену повод обвинить Спренгтпортена
в отсутствии у него всякого влияния на своих соотечест-
венников. Этот эпизод еще больше насторожил главно-
командующего и убедил его в необходимости не жалеть
усилий и средств, чтобы завоевать благосклонность насе-
ления. В этой связи он в Борго издал новую проклама-
цию к жителям об упразднении ограничений в доставке
сельскохозяйственных товаров в города и о снятии тамо-
женных барьеров на русской границе, дабы открыть
путь в Финляндию дешевому хлебу из Петербурга. Одно-
временно он просил епископа Сигнеуса, а через него все
духовенство, насаждать послушание в народе.
Здесь же в Борго Буксгевден принял важное решение,
за которое его впоследствии критиковал царский фаворит
маркиз Паулуччи. Узнав, что Клеркер собирает силы
в Тавастгусте, он расчленил свои войска на две части1.
Одна из них должна была следовать на запад, чтобы оса-
дить Свеаборг и занять Або, другой же предстояло пре-
следуя Клингспора совершить невероятно долгий и уто-
мительный марш на север. Он происходил при сильных
морозах, в глубоком снегу, без применения лыж. Михай-
ловский-Данилевский отмечает, что «войску было роз-
дано 800 пар лыжей, несенных солдатами за спиною, но
по крепости морозов нельзя было употреблять лыжей» 1 2.
1 Буксгевден Румянцеву 14 февраля 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл 28—29.
2 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 411.
153
Отношения Буксгевдена и Спренгтпортена испортились
окончательно, когда главнокомандующий заявил, что он
не нуждается в услугах своего дипломатического совет-
ника. Спренгтпортен с разрёшения Александра покинул
ставку. Но в тот же день на его место из Петербурга
прибыл другой, в прошлом видный аньялец, Клик. Ока-
завшись в Гельсингфорсе, он вместе с Ладау и Хагель-
стремом сделал определенную услугу в склонении гар-
низона Свеаборга к сдаче.
Продвижение войск на запад продолжалось стреми-
тельно. По прибытии в Борго они были встречены депу-
тацией, заявившей о сдаче города без сопротивления.
Чтобы пресечь распространяемые шведами слухи, что
в Финляндии будут введены рекрутские наборы и но-
вые налоги, Буксгевден испросил через Румянцева санк-
цию Александра I на новый манифест, освобождавший
население от рекрутской повинности и тех налогов, кото-
рые выплачивались жителями «старой Финляндии». Из-
дание такого манифеста было необходимо еще и потому,
что распространялась версия, будто к внушительным
силам Клеркера, концентрируемым в Тавастгусте и кото-
рым русские могли противопоставить всего 8 тысяч
человек, присоединились 12 тысяч партизан, что, как
оказалось впоследствии, совершенно не соответствовало
действительности ’. Одновременно Буксгевден признавал
чрезвычайно важным четкое снабжение войск, а также
то, чтобы оно происходило из глубокого тыла без того,
чтобы надо было покушаться на скудные местные ресур-
сы. В этой связи министру внутренних дел 3 марта было
дано указание о создании для действующей армии пере-
движных продовольственных магазинов на территории
Финляндии 1 2.
2 марта войска двойным охватом взяли Гельсинг-
форс, повторив движение, которое в 1742 г. уже отдало
этот город в руки русской армии 3. Оборонявший его полк
Адлеркрейца оставил заряженные пушки и единственный
стационарный госпиталь на 300 мест вместе с персона-
1 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 87.
3 Полное собрание законов Российской империи, т. XXX,
№ 22 835.
3Сухтелен П. К. Картина военных действий в Финляндии
в последнюю войну России со Швецией в 1808 и 1809 гг., стр. 8.
154
лом и бежал в Свеаборг В отношении самой крепости
было решено встать на путь переговоров. Хотя Свеаборг
капитулировал только в первых числах мая, операции по
овладению страной продолжались независимо от этого.
30 марта пала Ваза. Одновременно Буксгевден создавал
гражданское управление во главе с особой канцелярией
при его штабе под руководством бывшего аньяльца
Ладау. Обнаружилось, что в переброске в Финляндию
большого количества чиновников из прибалтийских гу-
берний, как предполагалось, не было нужды, так как
весь местный управленческий аппарат, по мере его попа-
дания в сферу действий русской армии, безропотно вы-
полнял предписания новой власти, включая и те, которые
касались снабжения.
В восточной части страны оборона шведов также ру-
шилась под тяжестью собственного бессилия. Командир
саволакской бригады, например, бессмысленно продер-
жал свои войска всю первую ночь войны под ружьем,
в результате чего он потерял людей от обморожения
больше, чем в нескольких последующих серьезных стыч-
ках. Получив приказание отходить из Сен Михеля на
Куопио и Улеаборг, он сделал это так поспешно, что
оставил русским войскам большой склад оружия. Это
позволило колонне Тучкова угрожать главным силам
Клеркера, собираемым в районе Тавастгуста. Здесь 7700
шведов противостояло 8870 русских. Некоторые исследо-
ватели считают, что Клеркер, взаимодействуя с гарни-
зоном Свеаборга, мог зажать армию Буксгевдена в кле-
щи и вынудить ее к отступлению 1 2. Но известный военный
историк Сантавуори утверждает, что боеспособность
и моральный дух войск были таковы, что подобное флан-
говое движение не сулило успеха3.
Так как главнокомандующий Клингспор совершал
свой путь вокруг Ботнического залива, он смог прибыть
к войскам лишь в первых числах марта. 6 марта он на-
чал свое шестинедельное отступление на север, превра-
1 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 22.
2 Ignatius Hannu, Suomen puolustuskysymys v. 1808 ja
ensimmaiset sotaliikkeet. Historian aitta, I. Tutkielmia, kuvauksia,
muistelmia. Toimittanut historian ystavien liitto. Helsinki, 1929,
s. 33—39.
3 S a n t a v uor i M. Suomen sotahistoria, I, s. 273—274.
155
тившееся из-за преувеличения сил русских войск, отсут-
ствия дисциплины и плохого снабжения в беспорядочное
бегство
В Петербурге война казалась легкой прогулкой и там
в этом смысле настраивались на беспечный лад. Еще
в феврале Александр писал Наполеону: «Завоевание
Финляндии не было трудным делом. Мои войска уже за-
нимают самые важные пункты и в то время, когда бом-
бардируется Свеаборг, идут на Або» 1 2. В унисон с такой
оценкой Коленкур писал в Париж об успехах русских
войск в Финляндии и об отходе шведских сил при их
приближении 3.
Тем временем продолжала усугубляться военная и по-
литическая изоляция Швеции. Мы знаем, что Александр
в течение всей осени 1807 г. настаивал на участии Фран-
ции в общей войне против Швеции. Поскольку сам
Наполеон очень громогласно заявил о своей готовности
выполнить союзнический долг, то датский принц Фреде-
рик распорядился 18 февраля зафрахтовать все пригод-
ные для перевозки войск суда в предвидении вторжения
Бернадота. Плавучих средств оказалось вполне доста-
точо, чтобы перебросить 20 тысяч французов и большое
количество лошадей в южную Швецию 4. Но вскоре по-
явились слухи будто Наполеон требует прямого участия
Дании в войне против Швеции.
Датчане не скрывали своего желания отомстить Вели-
кобритании за причиненные унижения, но перспектива
войны со Швецией их не прельщала. Такая война приве-
ла бы к прочному обоснованию французов на датской
земле, что отнюдь не входило в расчеты этой страны.
Дания страшилась дружбы Наполеона так же сильно,
как сильно боялась его гнева. 20 февраля была достиг-
нута договоренность о порядке транзита французских
войск через Данию. Русское посольство не было осведом-
лено, подойдут ли войска через Копенгаген или другой
пункт, но оно сообщило в Петербург другую весьма важ-
1 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 100—101.
2 Александр I Наполеону (февраль 1808 г.). В ан даль А.
Наполеон и Александр I, т. I, стр. 307—308.
3 Коленкур Шампаньи 13(25) февраля 1808 г., Сб. РИО, т. 88,
№ 170.
4 Sveriges krig aren 1808 och 1809, IV, s. 12.
156
ную новость: Лизакевичу стало известно, что Англия
помимо денежной субсидии Швеции обязалась снаря-
дить 16 линейных кораблей и 20-тысячный корпус для
обороны ее Балтийского побережья Неделей позже
посол уведомлял, что через кронпринца ему стал известен
маршрут следования французов и что их будет 30—40
тысяч и что во главе их будет маршал Сульт, под общим
командованием Бернадота1 2. Всего под его знаменами,
включая датские контингенты, должно было быть собра-
но 45 тысяч человек. 29 февраля Дания сделала свой
окончательный выбор. Фредерик подписал объявление
войны Швеции, хотя вручено оно было лишь 10 марта,
когда стало известно о вторжении русских войск в Фин-
ляндию.
14 марта, в день получения в Стокгольме известия об
объявлении войны Данией, президент канцелярии Эрен-
гейм по указанию короля предписал своему послу в Лон-
доне Адлербергу узнать, на какую помощь деньгами,
морскими и сухопутными силами Швеция может рассчи-
тывать, если она окажется в состоянии войны с Россией
и Данией. Стокгольмское правительство выражало на-
дежду на посылку одной эскадры с войсками против
Норвегии и другой — для закрытия Зунда и Большой
Бельты. Кроме того, оно испрашивало дополнительные
ассигнования на укомплектование и содержание в тече-
ние всей войны еще одного 30-тысячного корпуса. Посол
должен был высказать решимость Швеции биться до
последней крайности и испросить мнение Лондона отно-
сительно создавшегося положения. Коленкур писал
в своем дневнике, что «англоманы распространяют слух,
будто англичане посылают в Швецию 30 тысяч человек» 3,
но время показало несостоятельность этой версии. Из-
вестно, что Густав-Адольф строил далеко идущие насту-
пательные планы в отношении Норвегии и Финляндии,
надеясь на активную британскую помощь флотом и вой-
сками 4, между тем никакой определенной договоренности
1 Лизакевич Румянцеву 8(20) февраля 1808. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2698, лл. 6—7.
2 Лизакевич Румянцеву 15(27) февраля 1808. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2698, лл. 8—9.
3 Коленкур. Дневник, 17(29) февраля, 3(15) марта 1808 г.
Сб. РИО, т. 88, № 181.
4 Sveriges krig aren 1808 och 1809, VII, s. 261—264.
157
у него на этот счет с Англией не существовало. 15 марта
в Стокгольм прибыла депеша Адлерберга о его разговоре
с Каннингом 23 февраля, в которой сообщалось, чтобы
Швеция не надеялась на приход английских войск1.
В лучшем случае Стокгольм мог рассчитывать на одну
эскадру из 13 линейных кораблей, предназначаемую для
действий в проливах.
Тем временем изоляция Швеции становилась все
более значительной: 20 марта наступил разрыв с Прус-
сией. На недоуменный запрос шведского посла Бринк-
мана последовало разъяснение, что на территории Прус-
сии по-прежнему остаются 150 тысяч французов, благо-
даря чему она вынуждена подчиняться франко-русскому
нажиму.
14 марта Густав-Адольф созвал совещание высших
сановников, которое констатировало плохое состояние
государственных финансов. В этой связи король издал
указ, уполномачивавший главнокомандующего Клингспо-
ра производить принудительные реквизиции продоволь-
ствия и фуража у населения. На фоне щепетильного
ограждения интересов жителей, которого придержива-
лись русские войска, это распоряжение Густава способ-
ствовало падению престижа шведской власти в Фин-
ляндии.
Наполеон через Коленкура информировал Александ-
ра, что его 20-тысячный корпус, предназначенный для
борьбы против Швеции, уже вошел в Гольштинию, но
в действительности он принял меры, чтобы никакого
вторжения не было. Вскоре он послал директиву Берна-
доту, перемешавшую все карты. В ней указывался поря-
док следования частей к побережью. Наполеона беспо-
коило то обстоятельство, что в корпус Бернадота входили
испанские полки, которые по мере ухудшения положения
на Пиренеях становились все менее надежными.
Когда Наполеон приказал вернуть французские вой-
ска, переправившиеся через Малую Бельту, возникло
замешательство, и у датчан стали рождаться подозрения,
не собираются ли они оккупировать Данию вместо того,
чтобы совершить транзитное движение черед ее терри-
торию. Принц Фредерик, ставший королем после смерти
Христиана VII, понял, что его страна из-за двуличного
1 Sveriges krig aren 1808 och 1809, VI, s. 124.
158
поведения французского союзника попала в тяжелое
положение. Будучи втянутой в войну против Швеции, она
была брошена на произвол судьбы. Ее норвежские вла-
дения оказались под ударом, да и в самих датских водах
уже крейсировала эскадра адмирала Паркера *.
Инсценировка вторжения в Сконе является одной из
тех авантюр, при помощи которых Наполеон стремился
обманывать своих союзников. Вандаль верно отмечает,
что «Наполеон предлагает царю в вознаграждение за его
энергию (в борьбе против Швеции.— Авт.) не только
Финляндию, но все, что можно будет завоевать в этом
направлении, и высказывает готовность оказать ему со-
действие. И действительно, одновременно с этим он пред-
писывает Бернадоту, занимавшему со своим корпусом
ганзейские города, подвинуться до Ютландии для того,
чтобы иметь возможность пройти на датские острова,
и, кроме того, приказывает ему условиться с правитель-
ством Копенгагена по поводу нападения на Сконию,
южную провинцию Швеции. Хочет ли он на самом деле
уничтожить Швецию? Такой план далек от его мыслей:
он вскоре напишет: «Я ничего не выиграю от появления
русских в Стокгольме». И действительно он никогда не
окажет им серьезного содействия. В его глазах нападе-
ние, к которому он их подстрекает, только политическая
и военная диверсия, назначение которой отвлечь внима-
ние и наших союзников и наших врагов. Предлагая Рос-
сии теперь же приобретения на севере, хотя она просит
их на востоке, он дает необходимую пищу завоеватель-
ной алчности русского двора; он занимает ее силы войной
со Швецией, а ум разговорами о разделе Турции. С дру-
гой стороны, поход русских на Скандинавский поуостров
в связи с демонстрацией Бернадота будет все более при-
влекать в этом направлении силы Англии и задержит их
вдали от Испании и Средиземного моря» 1 2.
В Петербурге не остались не понятыми скрытые моти-
вы двурушничества Наполеона 3. Полагая, что Франция
намерена переложить всю тяжесть войны, а следователь-
но и вторжения в пределы Швеции, на плечи своей союз-
1 Sveriges krig aren 1808 och 1809, IV, s. 22—23.
2 Вандаль А. Наполеон и Александр I, т. I, стр. 262—263.
3 Лизакевич Румянцеву 25 февраля (8 марта) 1808 г., 1(13) мар-
та 1808 г., 7(19) марта 1808 г. АВПР. ф. Канцелярии МИД, 1808 г.г
д. 2698, лл. 10—23.
159
ницы, Россия вообще стала сомневаться в целесообраз-
ности этой десантной операции Чем больше русские
были бы прикованы к Финляндии и Швеции, тем меньше
была бы их активность в турецком и прусском вопросах
и тем незначительнее шансы на присоединение к зате-
ваемой Австрией антифранцузской коалиции. «Сего-
дня,— писал Коленкур,— я снова виделся с Румянцевым.
Он сказал мне, что вполне уверен, что была дана отмена
приказания по поводу перевода наших войск в Зеландию;
что может быть это произошло вследствие новых пред-
ложений, сделанных Англией, но он полагает, однако, что
желание придти к соглашению с англичанами не может
побудить императора отказаться от полезной для его
союзников экспедиции»2.
В связи с обострением положения на Пиренеях Напо-
леон в начале апреля выехал «устраивать» дела испан-
ских Бурбонов. Операции на юге Балтийского моря окон-
чательно были отодвинуты на второй план.
Необходимо подчеркнуть, что провал плана датско-
французского десанта в Швецию значительнейшим обра-
зом повлиял на судьбу Финляндии и на создание усло-
вий, способствовавших рождению ее государственности.
В связи с тем, что никакие усилия союзников не могли
привести к закрытию датских проливов, русские берега,
включая Петербург, оказались незащищенными от
английского флота. Суровая необходимость ведения
войны без союзников заставляла Россию во имя проч-
ности ее северо-западной границы делать небывалые
уступки финляндским подданным. Для того чтобы дока-
зать, что в составе России им живется бесконечно лучше,
чем в период шведского господства, никакие жертвы со
стороны царизма не казались слишком большими. В этой
связи следует упомянуть еще об оДном существенном со-
бытии. Когда Густав-Адольф узнал, что русские войска
перешли границу Финляндии, он приказал в ночь
на 3 марта вопреки протестам дипломатического
корпуса арестовать Алопеуса и запечатать его бумаги.
\
1 Коленкур Наполеону 16 марта 1808 г. Grand-Due Nicolas
Mikhailowitch. Les relations diplomatiques de la Russie et de la
France d’apres les repports des ambassadeurs d’Alexandre et de
Napoleon 1808—1812, II, p. 4.
2 Коленкур Шампаньи 31 марта (12 апреля) 1808 г. Сб. РИО,
т. 88, № 199.
160
Это правонарушение произвело удручающее впечатле-
ние в Петербурге. У современников, а затем и некоторых
исследователей сложилось мнение, будто Россия, желая
наказать строптивого короля, круто пересмотрела вопрос
о целях текущей войны и объявила о присоединении
Финляндии к своим владениям на вечные времена. Но
следует сказать, что это был не единственный и не глав-
ный повод наступившего поворота.
Когда правительство Швеции оказалось в состоянии
войны сразу с четырьмя государствами, оно не сразу со-
образило, что следовало делать в создавшейся обстанов-
ке. Оказание помощи Финляндии в зимнее время на
представлялось возможным. Нельзя было думать и о на-
падении на Данию, так как там находились французы.
Оставалась датская земля Норвегия. Туда и решила
Швеция направить свой удар, чтобы компенсировать воз-
можную потерю Финляндии (говорил же король: «к чер-
ту Финляндию, я слишком хорош, чтобы управлять
этими скотами»1) - Но армия Армфельта, посланная туда
с такими горделивыми целями, потопталась некоторое
в.ремя около границы и вернулась ни с. чем.
Буксгевден мог констатировать, что.война вступила
в новую фазу. Непредвиденная новизна создавшегося
положения заключалась в том, что шведы уходили от
сражения, но не капитулировали. Буксгевден решился
разделить свои силы, как отмечалось, на две части. Одна
из них должна была оккупировать южную часть страны
и осаждать Свеаборг, другая — преследовать отходящего
на север Клингспора. Русское командование поверило
слухам, будто король намерен перевести свою армию
через Кваркен в Умео и что шведский фронт перестанет
существовать, как только он достигнет Вазы. Буксгевден
шел на распыление своих сил с легким сердцем, совер-
шенно не подозревая, что осуществляя преследование
противника слишком маленькими силами, он спровоци-
рует его на сопротивление. 21-я дивизия Багратиона пре-
следовала шведов на главном направлении, тогда как
5-я дивизия Тучкова теснила Кронстедта на востоке. Она
должна была из Куопио повернуть на Вазу, чтобы отре-
зать путь отступления силам Клингспора. Но Тучкову не
удалось своевременно осуществить это обходное движе-
1 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 22—23.
И И. И. Кяйвяряйнен
161
ние, благодаря чему надежды Буксгевдена на быстрое
занятие Финляндии не осуществились. Сам главно-
командующий решил возглавить действия 17-й дивизии
по овладению Свеаборгом и полуостровом Гангут.
Шведская армия, продолжая свой безостановочный
отход, подвергалась возрастающему моральному разло-
жению. Когда Клингспор достиг Бьернеборга, большая
группа офицеров под видом болезни отказалась идти
дальше и сдалась в плен. Затем это повторялось в боль-
шей или меньшей степени на каждой остановке. Участник
войны, ротмистр Ньюландского драгунского полка Мел-
лерсверд вспоминает: «В Брагестаде отстали многие из
офицеров армии под предлогом болезни». «Болезнь их
не была опасной, так как эти господа при вступлении
русских в город сейчас же в полной форме представи-
лись новому русскому начальству»1. Генерал Клеркер
в конце года только за счет действия пропагандистстких
прокламаций русских относил 500 человек дезертиров * 2.
Когда русские войска вступили на территорию Фин-
ляндии, то им казалось, что первым серьезным препят-
ствием на их пути будет крепость Свартгольм, защищаю-
щая подступы к городу Ловизе со стороны моря. По
инструкции короля Свартгольм и Свеаборг должны были
держаться долго. Они были призваны приковать к себе
большое количество русских войск и облегчать борьбу
за возвращение Финляндии после открытия навигации.
Русские войска заняли Ловизу в первый день войны,
но к осаде крепости они приступили 28 февраля, выделив
для этого усиленный полк в 1700 человек. 8 марта начал-
ся обстрел, но повреждений и жертв не было. Перегово-
ры, которые велись в течение всего времени осады, при-
вели 18 марта 1808 г. к капитуляции крепости. Русские
нашли Свартгольм в «отличном оборонительном состоя-
нии» 3.
Шведский генерал Аминов с негодованием писал, что
«крепость сдана прежде, чем пал хоть один из ее защит-
ников, прежде чем вражеский снаряд разрушил хотя бы
один дымоход, прежде чем в стене образовалось отвер-
стие величиной с муху, при огромных запасах пороха
* Дневник Меллерсверда. Цит. Шведская война 1808—1809 гг„
ч. 3, стр. 38.
2 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3, стр. 39.
3Juvelius W. Е. Suomen kansan aikakirjat, VI, s. 610.
162
и снарядов и наличии продовольствия на много недель».
«По моему сдача этой крепости есть грубейшая измена
родине. Военный совет, вынесший такое решение, навлек
на себя проклятие и презрение нации» В ходе перегово-
ров с русскими военный суд крепости приговорил одного
сержанта из полка аньяльца Егергорна к расстрелу за
призыв к мятежу, но приговор не был приведен в испол-
нение из-за страха перед гарнизоном, молчаливые симпа-
тии которого были на стороне осужденного 2.
В Петербурге падение Свартгольма было отмечено
торжественным парадом. 4 знамени, доставленные в чи-
сле других трофеев, были водружены в Петропавловской
крепости. Царь издал указ, разрешавший офицерам 21-й
артиллерийской бригады, участвовавшей в бомбардиров-
ке крепости, носить на мундирах специальные нашивки
в память знаменательного события 3. Коленкур в письме
к Шампаньи оправдывал эту повышенную помпезность
проводимых торжеств, так как падение Свартгольма, при
всей малозначительности этого события с военной точки
зрения, имело большой моральный резонанс. Всем стало
ясно, что причиной одержанного успеха явилось нежела-
ние финских солдат и офицеров воевать за шведские ин-
тересы.
Русское правительство продолжало ревностно следить
за тем, чтобы атмосфера лойяльности и взаимопонима-
ния, установившаяся между войсками и местным насе-
лением в начале войны, продолжала укрепляться. Когда
стало известно, что при занятии города Ловизы некото-
рые жители понесли материальный урон, Александр I
сделал выговор Буксгевдену, приказал произвести стро-
гое расследование, взыскать с виновников и перевести
10 тысяч рублей губернатору Емину для предваритель-
ного возмещения причиненного ущерба 4. А в декабре
1808 г., когда выяснилось, что в боях против шведского
десанта полковника Бергенстраля основательно постра-
дал город Ваза и его жители «потерпели крайнее разоре-
ние», Сперанский от имени правительства предписал
1 Juvelius W. Е. Suomen kansan aikakirjat, VI, s. 610.
2Nordmann P. Krigsman och krigsminnen, s. 120—122.
3 Полное - собрание законов Российской империи, т. XXX,
№ 22 881. ”
• Александр I Буксгевдену 28 февраля 1808 г. Osmonsalo Е.
Suomen valloitus 1808, s. 146.
163
Ф. А. Голубцову выделить 228 тысяч рублей для восста-
новления причиненных разрушений *.
Кроме того Александр делал единовременные меце-
натские подношения различным организациям и учре-
ждениям. Он презентовал значительные суммы на нужды
Абоской академии1 2, а 11 декабря 1809 г. Д. А. Гурьеву
была дана инструкция выплатить 2 тысячи рублей в по-
мощь Финляндскому экономическому обществу3.
Из Петербурга последовало указание о снабжении
населения нуждающихся районов продовольствием.
Правда, в начале кампании Буксгевден питал надежду
производить закупки продовольствия у местных жите-
лей, но вскоре он должен был убедиться в невозмож-
ности делать это. Так, губернатор Вазаской губернии
Ванберг докладывал ему, что последние три года здесь
были неурожайными и что в таких случаях сюда достав-
лялось от 500 тысяч до 1 миллиона бочек зерна в год из
Померании и Восточной Пруссии. Армия Клингспора,
покинувшая северные районы губернии только в конце
марта, реквизировала последние остатки продовольствия
и фуража у жителей, чтобы сберечь свои запасы и поста-
вить в затруднительное положение преследовавшие ее
русские войска 4.
Успех сопутствовал русскому оружию. Когда Буксгев-
ден отправлялся из Гельсингфорса в Або, чтобы участ-
вовать в церемонии передачи главного города Финляндии
в русские руки, он писал Румянцеву о взятии Багратио-
ном Бьернеборга, что произошло одновременно с капиту-
ляцией Свартгольма, а также о покорении 16 марта
Куопио Тучковым. В отношении последнего он добавлял,
что если бы он преследовал Сандельса более энергично,
главные силы шведов уже сложили бы оружие. Далее он
сообщал о взятии города Таммисаари, полуострова
Гангут и хорошие вести относительно Свеаборга 5.
1 Сперанский Ф. А. Голубцову 28 декабря 1808 г. ЦГАОР СССР,
хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 4.
2 Александр I Тенгстрему 9 июня 1808 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, 1808 г., д. 2027, лл, 172—173.
3 Александр I Д. А. Гурьеву 11 декабря 1809 г. ЦГАОР СССР,
хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 4.
4 Ванберг Буксгевдену 1 апреля 1808 г. Suomen hallinnollista
kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, II, s. 23—26.
5 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 174.
164
Известно, что во второй половине марта этот «север-
ный Гибралтар» отстреливался всеми орудиями и с рус-
ской стороны было обращено внимание на безрассудное
расходование пороха шведами. Тогда же было сделано
коменданту Кронстедту предложение пощадить Гельсинг-
форс, превратив его в своеобразный нейтральный город.
После того как адмирал Кронстедт с этим согласился,
русские войска получили возможность создавать здесь
лазареты, казармы и склады совершенно не опасаясь, что
они будут обстреляны крепостной артиллерией ’.
В столицу Финляндии Або русские войска вошли
в ночь на 22 марта, не встретив никакого сопротивления.
Когда несколькими часами позже с музыкой и развеваю-
щимися знаменами появился двухтысячный отряд Багра-
тиона, народ, толпами высыпавший на улицы, встречал
его благосклонно. Размещение войск проходило без ма-
лейшей заминки. Городской суд продолжал свои обычные
заседания, в театрах давались представления. Когда на
следующий день состоялся въезд главнокомандующего,
он был встречен членами городского муниципалитета во
главе с епископом Тенгстремом, который от имени насе-
ления и Абоского университета выразил благодарность
России за обещание сохранить законы и лютеранскую
веру края. Оратор добавил, что он употребит все свое
влияние, чтобы убедить население страны повиноваться
новому порядку1 2.
На следующий день Буксгевден писал в Петербург,
что высшие финляндские сановники выказали предан-
ность России и что от приобщения Финляндии империя
выигрывает больше, чем от любого другого территори-
ального завоевания. Безопасность столицы уже давно тре-
бовала, чтобы мы стали прочной ногой на Финском и Бот-
ническом заливах, писал он. Эти планы восходят еще ко
временам Петра и Екатерины. Давнишние чувства фин-
нов подготовили их к этому и породили в них потребность
к переменам, которые теперь осуществились. Главно-
командующий подчеркивал, что завоевание Финляндии
оправдано не только стратегическими соображениями
1 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 45.
2Anthoni Erich. Jakob Tengstrom och Stiftsstyrelsen i Abo
stiff 1808—1832, I, Helsinki, 1923,. s. 13—14.
165
безопасности столицы, но и крупными экономическими
выгодами. Многочисленные порты на юге и западе Фин-
ляндии позволяют содержать флот, обеспечивающий рус-
ское господство не только в Балтийском бассейне, но и на
других морях. Большие лесные массивы, расположенные
вдоль удобных для сплава речных магистралей, обра-
зуют прекрасную сырьевую базу для судостроения, кото-
рое уже поставляет в больших количествах транспорты
для Англии и Португалии. Экспорт лесоматериалов обра-
зует важный источник дохода и со временем он может
стать в высшей степени полезным для торговли Петер-
бурга. Несмотря на то, что по своему плодородию эта
страна уступает южным районам России, из нее два года
назад вывозили хлеб за границу. И хотя последние два
года здесь были неурожайными, я, говорит Буксгевден,
не заметил слишком вопиющей нужды местного населе-
ления. Жители, невзирая на недостаток зерна, не считают
себя бедными, ибо разумным ведением хозяйства они
компенсируют то, в чем им отказала природа. Кроме
того, в неурожайные годы недостачу хлеба можно воз-
местить, обменивая его на железную и никелевую руду,
которой Финляндия очень богата. В заключение главно-
командующий просит царя рассмотреть снова вопрос
о целях войны. Поскольку она все еще велась на основе
манифеста 18 февраля, позволявшего Густаву-Адольфу
присоединением к континентальной блокаде вернуть себе
Финляндию, Буксгевден говорит о мучительной неопре-
деленности, в которую попадают жители, лойяльно отно-
сящиеся к России. Чтобы успокоить население, с нетер-
пением ожидавшее решения своей судьбы, Буксгевден
просит объявить особым манифестом о присоединении
Финляндии к России. После этого можно было бы соз-
вать представителей сословий в Або и привести жителей
к присяге *.
В письме к Румянцеву от 24 марта Буксгевден высоко
оценивает миролюбие финнов. Некоторое исключение со-
ставляют жители Аландских островов, которых он по
географическому признаку склонен отнести к шведам.
Но и они не оказали никакого сопротивления отряду пол-
1 Буксгевден Александру I 12(24) марта 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 95—97.
166
ковника Вуича, посланному занять острова и уничтожить
находившийся там оптический телеграф. С этой же поч-
той Буксгевден препроводил Румянцеву копию сделан-
ного им распоряжения, освобождавшего жителей Фин-
ляндии от налоговых обложений в пользу Швеции *.
В конце марта Буксгевден еще раз объявил об одной
важной, ранее упоминаемой привилегии. С согласия царя
он издал прокламацию, освобождавшую всех финнов от
обычного для России рекрутского набора. Это означало,
что известные параграфы основного закона 1772 г., за-
прещавшие насильственные мобилизации, кроме как
в чрезвычайной обстановке и с разрешения сейма, оста-
вались в силе.
С занятием русскими войсками Або стал злободнев-
ным вопрос о созыве сейма. Но вскоре выяснилось, что
выполнение этого данного в манифесте 18 февраля обе-
щания наталкивается на большие трудности. Прежде все-
го в лагере самих финнов не было единодушия. Так, эми-
грировавший вместе с Спренгтпортеном аньялец Клик,
отвечая на запрос Румянцева, писал, что сейм в Финлян-
дии был бы неуместен, так как он не имеет прецедента
в истории административного управления края. Такая
перемена во взглядах Клика 1 2 объясняется, скорее всего,
его стремлением угодить министру, стороннику екатери-
нинского политического консерватизма, не разделявшему
напускного вольнодумства своего венценосного повели-
теля, который, по словам Маркса, «разыгрывал в свое
время роль героя либерализма во всей Европе» 3 и был
готов предоставить свободу всем с условием, чтобы все
ему подчинялись. 18 марта Румянцев запросил мнение
главнокомандующего по этому вопросу, выразив одно-
временно такое суждение,^ что «собрание, скомпанован-
ное из представителей различных губерний, не только не
будет способствовать установлению порядка, но, наобо-
рот, его депутаты только увеличат трудности». Отвергая
идею сейма министр исходил из того, что право этого
собрания предъявлять требования противоречит принци-
пу самодержавного единовластия и увеличит помехи
1 Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 586—
587.
2 Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick. Suomen uudemmasta
historiasta, I, s. 82.
3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 14, стр. 511.
167
в политическом и административном управлении стра-
ной
Что касается Буксгевдена, то он, как и Румянцев, от-
носил себя к принципиальным противникам любых форм
европейского конституционализма. Правда, он в свое
время одобрил манифест 18 февраля, а вторично говорил
о необходимости финляндского сейма совсем недавно,
в письме к царю от 24 марта. Но необходимо подчерк-
нуть, что в этих случаях главнокомандующим руководи-
ло чисто практическое соображение о том, что предста-
вители сословий от имени всего народа дадут присягу
верности новой власти. В таком духе был выдержан и его
ответ министру, помеченный 29 марта. Отводя собранию
представителей сословий значение единовременной меры,
стабилизующей господство русских, Буксгевден исходил
из того, что завоевание Финляндии уже практически за-
вершено.
О распространенности такого мнения можно судить
по депеше Коленкура, сообщавшего Шампаньи, что
«Финляндию можно считать завоеванной. Финские офи-
церы и солдаты оставляют шведские знамена по мере
приближения к северу, опасаясь, чтобы их не отправили
в Швецию»1 2. Это ощущение полного успеха подкрепля-
лось известием о началае движения французов из Голь-
штинии в сторону Сконе3, благополучным исходом экспе-
диции Вуича на Аландские острова4 и отозванием в Петер-
бург ненавистного Буксгевдену советника по гражданским
делам, борца за финляндскую автономию Спрентт-
портена 5. Последнее, правда, не означало, что Буксгев-
ден вообще отвергал помощь финских «сепаратистов».
В ставке главнокомандующего находились Ладау, Ха-
гельстрем и Клик6. Эта группа, как отмечалось, сыграла,
1 Румянцев Буксгевдену 6(18) марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 38—39.
2 Коленкур Шампаньи 8(20) марта 1808 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 183.
3 Румянцев Буксгевдену 13(25) марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 46—47.
4 Буксгевден Румянцеву 17(29) марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2028, л. 108.
5 Румянцев Буксгевдену 6(18) марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 44—45.
6 Румянцев Буксгевдену 1 марта 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808, г., д. 2027, л. 33.
468
важную роль в деле распропагандирования гарнизона
Свеаборга и подготовки крепости к капитуляции.
Говоря о Свеаборге следует начать с того, что эта
крепость действительно была самым могучим фортифи-
кационным сооружением в этой части Европы. К моменту
начала осады его русскими войсками гарнизон насчиты-
вал около 7 тысяч 500 человек. Кроме того, там находи-
лись 1800 женщин и детей, членов семей командного
состава, которым Буксгевден, несмотря на просьбу Крон-
стедта, не разрешил вернуться на материк. Вооружение
крепости находилось в удовлетворительном состоянии,
а продовольствия было заготовлено столько, что его дол-
жно было хватить до июля месяца. Число осаждавших,
не превышало 6 тысяч 500 человек. Но даже тогда, когда
их численность стала значительно больше, брать крепость
штурмом не представлялось возможным. На береговых
скалах были сооружены батареи, но обстрелы, начавшие-
ся 19 марта, не давали ожидаемого результата.
21 марта начались переговоры, в результате которых
было условлено, что Гельсингфорс не будет обстрели-
ваться из крепости. Это значительно улучшало положе-
ние осаждавших, предоставив им возможность безопасно
разместить войска вблизи крепости. После того как пред-
ложение о капитуляции было отвергнуто, с русской сто-
роны огонь велся с 28 марта по 1 апреля в течение
8 часов ежедневно. Но разрушений все-таки не было,
если не считать полутора тысяч разбитых оконных сте-
кол. Жертвы были незначительны: 1 офицер и 5 человек
рядовых. Буксгевден послал своего полковника Ансель-
ма де Гибори к Кронстедту с предложением о сдаче.
Командование крепости отвергло его, но предложило,
в свою очередь, перемирие до 13 мая, обещав пойти на
капитуляцию, если до этого срока не подоспеет помощь.
Гибори тут же потребовал сдачи наружных фортов в ка-
честве залога, что перемирие будет соблюдаться, однако
военный совет отверг это требование, о чем Кронстедт
и доложил Сухтелену, встретившись с ним 3 апреля для
продолжения переговоров. Но русский уполномоченный
заметил колебания своего партнера. В конце встречи
Кронстедт согласился уступить один наружный остров
Сяркя, но Сухтелен продолжал настаивать на уступке
всех наружных укреплений и на сокращении сроков пере-
мирия. В самом гарнизоне были люди воспитанные на
169
идеях аньяльцев. Историк Кастрен пишет: «Старые вле-
чения к России ожили среди учеников Спренгтпортена,
из которых некоторые принимали более или менее видное
участие в событиях 1788 г. и унаследовали определенные
взгляды от своих родителей» (аньяльцев.— Авт.) *.
Параллельно с переговорами сторонники аньяльцев
вели интенсивную пропаганду среди осажденных. По то-
гдашним нормам ведения войны члены офицерских се-
мей, проживавшие на материке, имели право свободного
доступа в крепость. Они доставляли туда корреспонден-
цию, заготовляемую группой Хагельстрема—Ладау. Карл
Клик, вспоминая об этих связях, записал в своекгднев-
нике от 13 марта, что после нанесения визитов генералам
Сухтелену и Каменскому «написал общедоступное письмо
своему другу Е (Егергорну.— Авт.) и отправил с курь-
ером. Письмо открытое, но кто хочет понять его содер-
жание, тот примет к сведению» 1 2.
Полковник Егергорн, брат известного аньяльца Егер-
горна, был одним из самых влиятельных военачальников
в крепости. Очевидцы вспоминают, что когда на военном
совете некоторые офицеры пытались возражать против
капитуляции, он «всем затыкал рты»3. Шведы много
писали о решающем влиянии Егергорна на Кронстедта
и о том, что адмирал просто продался русским. Но теперь
в эту версию уже никто не верит, кроме, разве, самих
шведских авторов. Еще Михайловский-Данилевский за-
метил, что Кронстедт был уроженцем Финляндии, и хотя
он являлся одним «из самых храбрых офицеров швед-
ского флота», «он не одобрял тогдашней политики швед-
ского двора, порочил союз с Англией»4 и был совершенно
убежден в абсолютной бессмысленности сопротивления.
Не подлежит сомнению, что Кронстедт, как и Егергорн,
будучи финном, смотрел на вещи глазами патриота свое-
го борющегося народа.
На очередном военном совете под нажимом сторон-
ников Егергорна было решено уступить все наружные
1 Кастрен. Граф Р. Г. Ребеиндер. т. VI. 1879, стр. 318. Цит.
Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3, стр. 28.
2Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick. Suomen uudemmasta
historiasta, I, s. 86.
3 Juvelius W. E. Suomen kansan aikakirjat, VI, s. 615.
4 Михайловский-Данилевский. Описание финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 45, 48.
170
форты, попытавшись перед этим выговорить у русских
какие-либо дополнительные уступки. В связи с тем, что
Буксгевден и Сухтелен имели точную информацию о на-
строениях в крепости и о том, что происходило на засе-
даниях военного совета, они действовали безошибочно.
В вопросе о сроках Сухтелен решил сделать незначитель-
ную уступку, согласившись сократить срок перемирия до
3 мая, но в главном вопросе, касавшемся островов, он
твердо стоял на своем. Когда на следующем заседании
совета начальник артиллерии Хиерне доложил, чго поро-
ха хватит только на две недели, Кронстедт высказался
за принятие условий русских, как за единственное сред-
ство сохранить крепость в шведских руках до начала на-
вигации. Условия эти гласили, что если до 3 мая, пока
будет длиться перемирие, крепость не получит помощи
в размере 12 или более линейных кораблей, она капи-
тулирует.
Кронстедт аргументировал свою точку зрения ссыл-
ками на то, что гарнизон укомплектован новобранцами,
которые не смогут отбить штурм русских, если он будет
предпринят. Свеаборг, по мысли его создателя Эренсвер-
да, был призван служить связующим звеном между Шве-
цией и Финляндией, если последняя окажется во власти
неприятеля, и было бы непростительной ошибкой поте-
рять его раньше,-чем подоспеет помощь. Он убеждал, что
срок 3 мая является спасительным, так как из дневника
старшего лейтенанта Виргина видно, что в последние три
года льды вокруг крепости расходились в конце апреля.
Решение вопроса о том, следует ли, в случае капитуля-
ции, уничтожить зимовавший здесь гребной флот, был
оставлен на усмотрение адмирала.
5 апреля состоялось подписание перемирия *. В тот
же день Буксгевден писал Румянцеву, что никакой флот
к указанному сроку сюда не прибудет, но если он вопре-
ки ожиданиям появится, то будет встречен огнем бата-
рей, которые сейчас сооружаются на подступах к кре-
пости. Кроме того он приказал сместить в сторону указа-
тели фарватера, в результате чего вражеские корабли
должны были бы неизбежно сесть на камни 1 2.
1 Буксгевден Румянцеву 22 и 23 марта 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, л. 127.
2 Буксгевден Румянцеву 24 марта 1808 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 129—130.
171
Известие о начале переговоров с Кронстедтом было
встречено в Петербурге с большим удовлетворением. По-
нимание того, что крепость не выстоит, способствовало
вызреванию в столичных кругах того важного решения,
которое привело к пересмотру вопроса о целях войны
и к присоединению Финляндии. А тут еще сама Швеция
предоставила России повод решительно действовать
в этом направлении. 25 марта Коленкур получил срочную
депешу от французского посла в Берлине Дарю, уведом-
лявшую об аресте Алопеуса в Стокгольме. Когда напо-
леоновский агент поспешил тут же ночью сообщить
Румянцеву об этом чрезвычайном происшествии, он
узнал, что Россия уже информирована о случившемся
и что она в ответ на «турецкий» образ действий швед-
ского короля решила использовать этот предлог, чтобы
объявить о присоединении Финляндии к своим владениям,
Коленкур целиком одобрял этот шаг петербургского
правительства, надеясь, что он даст в его руки оружие
парировать в будущем русские притязания в прусском
и турецком вопросах. Посол неоднократно требовал от
Александра немедленного перенесения войны на террито-
рию Швеции, чтобы заставить ее примкнуть к союзникам.
Он писал, что царь «формально обещал мне, что прика-
жет перейти залив в конце этого месяца» ’, но что при
повторных напоминаниях он отговаривался трудностями
и беседовал на эту тему весьма принужденно 1 2.
Выше уже отмечалось, что Михайловский-Данилев-
ский, Лехтонен, Даниельсон-Калмари и другие, ссылаясь
на Коленкура, объяснили решение России присоединить
Финляндию только арестом Алопеуса. Между тем анализ
обстоятельств этого события показывает, что причины
переосмысления вопроса о целях войны лежали значи-
тельно глубже.
Прежде всего не следует упускать из виду, что Алек-
сандр I уже с самого Тильзита питал глубокое недоверие
к Наполеону и стремился всеми возможными средствами
завуалировать от него истинный смысл своих поступков.
Петербургское правительство понимало противоречи-
вый характер февральского манифеста, который, с одной
1 Коленкур Шампаньи 2(14) марта 1808 г. Сб. РИО, т. 88, № 189,
2 Коленкур Наполеону 26 марта 1808 г. Grand-Duc ' Nicolaa
Mikhailowitch... II, р. 17.
172
стороны, гарантировал неприкосновенность привилегии
финнов и созыв сейма в Або, а, с другой,— провозглашал
готовность возвратить Финляндию ее прежнему владель-
цу, если тот присоединится к тильзитской системе. Уль-
тиматум не ставил Швеции никаких определенных сро-
ков, в течение которых она была обязана сказать свое
окончательное слово. Между тем Або уже находился
в руках русских войск. Манифест заставлял думать о сей-
ме, что, однако, казалось бессмысленным без присоеди-
нения Финляндии к России.
Арестовав Д. Алопеуса Густав-Адольф причинил тя-<
желое оскорбление России. Это позволило ей, не навле-
кая на себя формальных обвинений в вероломстве, отка-
заться от заключительной части манифеста. Так
20 марта (1 апреля) 1808 г. появилось уведомление ино-
странным государствам, что Россия оставляет за собой
Финляндию в качестве компенсации расходов, вызван-
ных войною против Швеции. Но главная причина, спо-
собствовавшая назреванию такой решимости Петербур-
га, заключалась в том, что Александр из письма Напо-
леона от 25 февраля, предписывавшего начать подготовку
к совместному походу в Индию \ увидел, что ему нечего
надеяться на получение обещанных в Тильзите Дунай-
ских княжеств. То обстоятельство, что внимание Наполео-
на все больше оказывалось прикованным к Пиренеям,
позволило надеяться, что он, вопреки своему обычному
правилу, не решится потребовать от России за присоеди-
нение Финляндии дополнительного территориального или
политического возмещения. Наконец, срыв планов Берна-
дота относительно нападения на южную Швецию также
толкал Россию на пересмотр вопроса о целях войны.
Во второй половине 1807 г. Савари от имени своего
государя неоднократно побуждал Россию к завоеванию
Финляндии, усматривая в этом средство парировать ее
притязания в турецком и прусском вопросах. Теперь
ведя войну с Швецией и Англией и неся большие потери
из-за континентальной блокады, Россия решилась на
аннексию Финляндии, чтобы иметь хотя бы какое-нибудь
вознаграждение за Тильзит и тем самым успокоить мно-
гочисленных представителей оппозиции, осуждавших
1 Наполеон Александру I 21 января (2 февраля) 1808 г. Сб.
РИО, т. 88, № 158.
173
правительство за это соглашение. Не считая удобным
открыто объявлять о действительных мотивах своего по-
ступка, Александр, становясь в позу оскорбленной сторо-
ны и дав волю своему негодованию, делал вид, будто
хочет наказать короля за арест Алопеуса.
Характерно, что Густав-Адольф не освободил посла
даже после того как в Стокгольм прибыл окружным
путем посланный Румянцевым фельдъегерь Блюмен-
таль, из дипломатической почты которого обнаружились
истинные цели русского правительства, а также причины
чрезвычайно запоздалой доставки ультиматума и, следо-
вательно, невиновность Алопеуса. Для России это яви-
лось подлинной находкой, т. к. она могла и впредь скры-
вать ст Наполеона подлинные мотивы своего поведения
в связи с присоединением Финляндии.
В подтверждение того, что правительство намерено
действовать решительно, Румянцев направил Буксгевде-
ну особый манифест от 16(28) марта, в котором по-
новому формулировались цели войны против Швеции
и объявлялось о присоединении Финляндии к России ’.
Вместе с тем министр сообщал главнокомандующему, что
теперь он может приступить к принятию присяги от
новых подданных завоеванного края1 2 и предписывал
перевести манифест на финский и шведский языки для
обнародования среди населения.
Одновременно с этими событиями в Петербурге была
получена депеша от посла в Копенгагене, в которой со-
общалось о появлении новых британских сил в датских
водах и высказывалось опасение о возможном срыве
плана французского десанта в Сконе3. Сообщая эту но-
вость Буксгевдену, Румянцев препроводил ему печатные
экземпляры манифеста о присоединении Финляндии, ко-
торым жители империи уведомлялись о важном терри-
ториальном приобретении и добавлял, что «этими торже-
ственными мерами предрешается судьба завоеванного
края и что отныне он будет защищаться всеми имеющи-
мися в распоряжении империи средствами». В этой же
1 Полное собрание законов Российской империи, т. XXX,
№22 911.
2 Румянцев Буксгевдену 20 марта 1808 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 50—51.
3 Лизакевич Румянцеву 10(22) марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2698, лл. 24—27.
174
связи он заговорил о собрании депутатов, которое было
обещано населению в манифесте главнокомандующего
в начале кампании.
Питая отвращение к любым выборным учреждениям,
министр подробно разъяснил Буксгевдену, что между
собранием представителей сословий и сеймом существует
большая разница, что сейма в Финляндии никогда не
было и что присоединение этого края не сулит добра
империи, так как оно несет с собой учреждения, совер-
шенно неведомые в других частях страны. Далее министр
пускается в схоластические рассуждения по поводу раз-
ницы между сеймом и собранием депутатов. Сейм, гово-
рит он, собирается для обсуждения новых проблем и вы-
носит по ним решения, тогда как представители сословий
могут созываться спорадически, с совещательными целя-
ми, что означает, что у них нет прерогативы законода-
тельного органа.
Румянцев пишет, что если окажется необходимым
сдержать слово, данное в манифесте в начале войны,
лучше распоряжением главнокомандующего собрать
представителей провинций в Або, чтобы они от имени на-
селения присягнули новому монарху и почтительно
просили бы его определить границы их прав и полномо-
чий. На тот случай, если собрание, даже в урезанном
варианте избежать не удастся, министр просил главно-
командующего выяснить, какие налоги или другие по-
винности жителей Финляндии можно было бы, в порядке
особой милости, отменить и кто примет присягу у пред-
ставителей сословий, если они соберутся. Царь хотел
знать день созыва собрания и перечень вопросов, которые
главнокомандующий считал бы целесообразным поста-
вить на его рассмотрение. Он также просил перечислить
видных лиц духовного звания, выказавших лойяльное
отношение к России и заслуживающих награды. Ми-
нистр считал, что присягу мог бы принять сам Буксгев-
ден. Но если события войны потребуют его присутствия
в другом месте, не находит ли он целесообразным для
этой цели откомандирование специального сановника из
Петербурга. В заключение Румянцев от имени Александ-
ра просит Буксгевдена откровенно выразить свое мне-
ние, не будет ли собрание в Або противоречить интере-
сам империи и не целесообразно ли, в таком случае, при-
нимать присягу на местах, направив для этого в приходы
175
особых уполномоченных России. Император, безуслов-
но, согласится и на такую меру1.
Нужно ли говорить, что после такой откровенно на-
водящей постановки с «высочайшей» стороны можно
было не сомневаться в характере ответа главнокоман-
дующего. В своем письме к Румянцеву от 29 марта он
высказался против сейма, после чего весь этот вопрос
можно было считать похороненным. Из письма Румянце-
ва видно, что царское правительство очень внимательно
изучало нужды Финляндии и спрашивало главнокоман-
дующего о возможных изменениях. Однако отрицатель-
ного отношения Румянцева и Буксгевдена к идее сейма
было достаточно, чтобы отодвинуть весь этот план на
второстепенное место.
Несмотря на вероломное уклонение французов фор-
сировать Зунд, Коленкур продолжал настаивать перед
царем на неукоснительном выполнении русской части
этого плана. Александр, который тоже считал вторжение
наиболее радикальным способом решения проблемы
войны, запрашивал Буксгевдена о возможности перехо-
да по льду из Або через Аландские острова в Швецию
отряда в 10—12 тысяч человек1 2. Отдавая себе отчет, что
такая операция потребует больших и эффективных уси-
лий по продовольственному снабжению войск, главно-
командующий запросил от губернаторов точных сведе-
ний о размерах хлебных запасов в стране3. Можно со-
слаться еще на одно событие, свидетельствовавшее
о том, что в Петербурге думали о создании благоприят-
ных условий для вторжения: 1 апреля царь приказал
контр-адмиралу Бодиско занять остров Готланд4.
В связи с манифестом о присоединении Финляндии
Буксгевден 31 марта опубликовал прокламацию, обра-
щенную к гарнизону Свеаборга. Ссылаясь на то, что
правительство России решило сохранить финскую армию
на тех же началах, на которых она существовала ранее,
главнокомандующий объявил сопротивление бессмыслен-
1 Румянцев Буксгевдену 20—22 марта 1808 г. ст. ст. АВПР,
ф. Канцелярии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 74—83.
2 Александр I Буксгевдену 31 марта 1808 г. Danielson I. R.
Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina 1808—1809, s. 270.
3 Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 25—26.
4 Рапорт Буксгевдену о захвате Готланда. АВПР, ф. Канцеля-
рии МИД, 1808 г„ д. 2027, л. 156.
176
ним и неоправданным с точки зрения интересов самих
финнов и призвал их сложить оружие’. 2 апреля Букс-
гевден обратился с особым посланием к финским офице-
рам. Он предупредил, что те из них, которые последуют
за Шведской армией за пределы своей родины и не вер-
нутся в течение трех недель или не заявят губернаторам
о своем намерении возвратиться, лишаются права слу-
жить в воссоздаваемой финской армии, а также жало-
ванья, бостелей и всего имущества 2. Клингспор, имевший
в Финляндии земельные угодья, лишался их первым.
Формулируя ультиматум офицерам финского проис-
хождения, Буксгевден находился под впечатлением
успеха, одержанного в переговорах с командованием
Свеаборга. Он’писал к царю, что болезни, вызванные
недоеданием и сырыми казематами, и в особенности
недовольство финских войск, распропагандированных
сторонниками России, сделают свое дело и приведут
крепость, подобно Свартгольму, к капитуляции. Колен-
кур тоже верил в такой исход. Сообщая Шампаньи
о продолжающемся сопротивлении Свеаборга, он добав-
лял, что по-видимому «это не будет продолжительно,
потому что гарнизон состоит из финнов и плохого
войска»3.
Вскоре Буксгевден с радостью рапортовал Румянцеву,
что шведы согласились покинуть окружающие Свеаборг
острова, что еще больше укрепило его уверенность в не-
избежности капитуляции гарнизона.
Присоединение Финляндии позволило правительству
России в какой-то мере парировать обвинения оппозиции
о бесплодности Тильзитского союза, приведшего к разо-
рительной блокаде и войне со Швецией. Коленкур, как
отмечалось, выражал удовлетворение территориальным
приобретением своего союзника, подчеркивая его стра-
тегическое значение для безопасности Петербурга и то,
что завоевание новой, несравненно лучшей границы, до-
ступной для обороны силами местных ополченцев, позво-
лит России высвободить целую дивизию для употребле-
ния ее в другом месте, более важном для интересов
__________
1 Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 25—26.
2 Там же, s. 27, 28—30.
3 Коленкур Шампаньи 21 марта (2 апреля) 1808 г. Сб. РИО,
ф. 88, № 187.
12 И. И. Кяйвяряйнен
177
союзников. Он рекламировал также то обстоятельство,
что Финляндия, страна с миллионным населением, обла-
дает неисчерпаемыми лесными ресурсами, необходимыми
для русского судостроения. В депеше к Шампаньи Ко-
ленкур писал: «я предоставил русскому кабинету придать
шведским делам оборот, которого он желает. Такая мера
еще улучшает мое положение и предоставляет мне при
обсуждениях выгоды, которыми я не пренебрегу восполь-
зоваться. Вот и осуществилось одно из мечтаний Екатери-
ны». «Эта мера изменяет тоже несколько публичное
настроение. Она производит тем более заметное действие,
что общество, не могшее уже в течение нескольких дней
сомневаться в завоевании Финляндии, забавлялось по-
вторением того, что Франция не оставит даже этого воз-
награждения России» ’.
Вандаль тоже подчеркивает, что Франция именно по
этим мотивам была заинтересована в переходе Финлян-
дии в русское обладание. «Это событие,— пишет он,—
произвело в Петербурге глубокое впечатление и целиком
в нашу пользу. В первый раз значение союза с Францией
проявилось вещественным доказательством, осязаемым
для всех. Александр, видевший в завоевании Финляндии
личное торжество, первое оправдание своей политики, не
преминул указать на эту сторону вопроса: «Будете ли вы
еще жаловаться на мой союз с Францией? — сказал он
недовольным,— что дали союзы с вашей милой Анг-
лией?» 1 2.
По мнению Коленкура, все указывало на решимость
Петербурга напасть на Швецию в ее собственных преде-
лах, что означало бы быстрое окончание войны. Но
28 марта из Финляндии с плохими известиями вернулся
Спренгтпортен. В депеше Коленкура на имя Шампаньи
мы читаем: «Я знаю от Шпренгтпортена, прибывшего
28 марта из Финляндии, что переправа у Або невыпол-
нима. Он полагает, что у Вазы она не лучше того, и что
даже шведский армейский корпус не мог ею воспользо-
ваться для своего отступления. Поэтому, какие бы ни
давал обещания император, нельзя рассчитывать в эту
минуту на переход. Мы сговорились с Шпренгтпортеном,
1 Коленкур Шампаньи 19(31) марта 1808 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 199.
2 Вандаль А. Наполеон и Александр I, т. I, стр. 323.
178
который много содействовал мне с самого начала, что он
представит на днях императору проект переправить через
месяц войска на судах. Он уверяет, что судов достаточно
во всех торговых портах Ботнического залива, что шведы
не могли их истребить, и что он берется собрать эти
средства. Надо это проверить. Я буду следить за этим
предметом, если окажется, что нельзя переправиться по
льду» 1.
О значительности влияния Франции в Петербурге
и уступчивости России в это время говорит тот факт, что
одновременно с манифестом о присоединении Финляндии
было объявлено, о прекращении доступа английских то-
варов на русский рынок1 2.
В этой обстановке весны 1808 г. с русской стороны
идея финляндской государственности и автономии каза-
лась безнадежно отброшенной и умерщвленной. Но за ее
оживление решительно, уж который раз, брался Спренгт-
портен. Его поддерживал в этом вопросе бывший аньялец
Тандефельт. В своем пространном мемориале, адресован-
ном русскому правительству, Спренгтпортен писал, что
Финляндия возлагает большие надежды на сотрудниче-
ство с Россией. Анализируя гнет, которому страна под-
вергалась при шведах, он говорит о необходимости улуч-
шения военной организации, судопроизводства, условий
материального производства в городе и деревне, о строи-
тельстве дорог, воссоздании и охране лесных богатств,
организации ипотечного банка и об интенсивном изуче-
нии русского языка интеллигенцией края3.
Спренгтпортен писал многочисленные обращения
в министерство иностранных дел, доказывая, что созыв
сейма соответствует русским интересам. 23 марта Румян-
цев получил от него письмо и приложенную к нему
памятную записку, в которой перечислялись вопросы,
подлежавшие, по мнению автора, рассмотрению на сейме.
К ним относились: вопрос о присоединении страны
к России и принесении присяги представителями сосло-
вий; организация управления краем в соответствии
1 Коленкур Шампаньи 21 марта (2 апреля) 1808 г. Сб. РИО,
т. 88, № 187.
2 Полное собрание законов Российской империи, т. XXX,
№ 22 908.
3 Lehtonen U. L. Mirutamia esityksia keisari Aleksanteri I:lle
Suomesta vuodelta 1808. HistorialHneh arkisto, XXV, 6. Helsinki, 1915,
s. 1—4 ja I, s. 1—34.
179
с ранее провозглашенными принципами, предусматрива-
ющими восстановление гражданских служащих на своих
должностях и учреждение, в зависимости от потребности,
новых должностей; вопрос о размерах налогов и постав-
ках военного времени; определение численности воссо-
здаваемых вооруженных сил и условий, на которых воз-
можно вступление в национальное войско. Наконец, он
предлагал обсудить вопрос о торговых сношениях с им-
перией и подчиненности церковного управления L Однако
общий ход военных событий протекал так, что он пока
не принуждал Россию к столь многозначительному заиг-
рыванию с новыми подданными.
Теперь и о вторжении русских сил в Швецию уже
серьезно не думали. Лед угрожал растаять в ближайшие
недели, а вариант Спренгтпортена о переброске войск на
судах казался несбыточным из-за близости английского
и шведского флотов.
Не в пользу русско-французского взаимопонимания
повлияло и то, что посредничество Наполеона в русско-
турецком конфликте давало новые доказательства его
отхода от тильзитских обещаний. Достаточно сказать, что
теперь переход княжеств в руки России он поставил
в зависимость от согласия самой Порты. Правительству
Константинополя был сделан на этот счет официальный
запрос, в отрицательном ответе которого, конечно, никто
не мог сомневаться. Но он нужен был Наполеону для
того, чтобы создать новые затруднения на пути достиже-
ния Россией своих целей. В связи с предстоящим окон-
чанием Слободзейского перемирия Наполеон успокаивал
турок тем, что он гарантировал неприкосновенность их
территорий в рамках, предусмотренных Тильзитским со-
глашением 1 2.
Наполеон уже тогда допускал возможность столкно-
вения с Россией. Это видно из того, что он выразил недо-
вольство тем, что инженер Депонтон, посланный им
в Россию для руководства работами по укреплению рус-
ских портов, консултировал петербургское военное ведом-
ство также в вопросах улучшения обычных укреплений,
брать которые быть может предстояло самому же На-
1 О р д и н К. Покорение Финляндии, т. II, приложение № 54,
стр. 15—16 и приложение № 55, стр. 16—17.
2 Шампаньи Коленкуру 21 марта (2 апреля) 1808 г. Сб. РИО.
т. 88, № 189.
180
полеону. Депонтон не настоящий француз, гремел импе-
ратор, его поведение могло бы быть понято только в том
случае, если бы им руководило желание собрать инфор-
мацию о русских крепостях с целью передачи их в руки
французского генерального штаба *.
3 апреля истекал срок Слободзейского перемирия.
Перспектива ведения войны на два фронта заставляла
Россию думать о закреплении достигнутых завоеваний
в Финляндии и не увлекаться планами нападения на
Стокгольм, тем более, что из-за притворства Наполеона
его нужно было совершать без содействия союзников.
Следовательно, в ходе войны пока не произошло ничего
такого, что принуждало бы царское правительство при-
водить в исполнение свое обещание о предоставлении
Финляндии внутренней автономии. Наоборот хор голосов
Румянцева, Буксгевдена и Клика совпадал с мнением
Александра, сказавшего 4 апреля Коленкуру, что «гео-
графическая» враждебность Швеции наскучила ему, что
манифест о присоединении Финляндии к владениям
империи явился репрессивной мерой против Густава-
Адольфа за арест русского посла. Указав на карте на
реку, впадающую в Ботнический залив возле города
Торнео, царь добавил, что вот граница, которая в на-
стоящее время является конечной целью его желаний 1 2.
Таким образом, характер шведской кампании изме-
нился, но в речах царя не было ничего, что указывало бы
на понимание необходимости сохранения финляндского
конституционализма. Из временной военной оккупации,
как средства давления на Швецию, война стала завоева-
тельной,“осуществляемой во имя достижения новой, более
выгодной государственной границы. Несмотря на то, что
5 апреля в Петербурге была получена депеша Лизакеви-
ча 3 об уходе Бернадота из Копенгагена обратно в Голь-
штинию, царь все еще, кривя душою, уверял Коленкура
о решимости России с открытием навигации форсировать
Ботнический залив и о том, что в Вазу послан офицер
с особыми полномочиями, чтобы произвести мобилиза-
1 Шампаньи Коленкуру 22 марта (3 апреля) 1808 г. Сб. РИО,
т. 88, № 191.
2 Коленкур Наполеону 4 апреля 1808 г. Grand-Due Nicolas
Mikhailowitch..., II, р. 42.
3 Лизакевич Румянцеву 14(26) марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2698, л. 29.
181
цию транспортных средств. В Петербурге распространял-
ся слух, будто с прибытием русских в Вазу 18-тысячный
отряд будет переброшен через залив, в связи с чем дей-
ствующие на этом направлении войска будут значительно
усилены *.
Посол уверовал в обещания Александра и информиро-
вал Париж, что единственные трудности на этом пути
могут произойти только от сложных природных условий1 2.
Он не подозревал, что целью велеречивых заявлений
Александра было любыми средствами побудить своего
союзника оказать помощь России в закрытии Зундского
пролива. Такое содействие казалось тем более необходи-
мым теперь, когда, на фоне возросшей английской угро-
зы, ослабла в южной части Балтийского моря активность
французов, а Дания практически совсем выбыла из
игры.
Войска Клингспора не перешли, как ожидалось, через
залив в Швецию, а продолжали свое отступление на
север. В связи с тем, что план Буксгевдена, рассчитанный
на окружение и пленение шведов в районе Вазы, не удал-
ся, война стала приобретать затяжной характер. Един-
ственным обнадеживающим моментом было Свеаборг-
ское перемирие и уверенность Буксгевдена, что крепость
капитулирует, даже в том случае, если помощь подойдет
в условленное время. Он знал, что гарнизон морально
разоружен аньяльцами и теми обещаниями, в соответ-
ствии с которыми солдаты и офицеры распускались по
своим домам с выплатой годичного денежного содержа-
ния, на каковые цели первоначально было испрошено из
Петербурга 30 тысяч рублей 3.
Сам Кронстедт с самого начала считал сопротивление
безнадежным и ненужным. В последнем варианте согла-
шения о перемирии, представленном Сухтеленом, остров
Сяркя должен был остаться у русских независимо от
от того, подойдет ли помощь до истечения срока договора
или нет. Когда некоторые члены военного совета вырази-
ли недоумение такой интерпретацией итогов предыдущих
переговоров, адмирал заставил их замолчать авторите-
1 Коленкур Румянцеву 5 апреля 1808 г. Сб. РИО, т. 88, № 196.
2 Коленкур Шампаньи 24 марта (5 апреля) 1808 г. Сб. РИО,
т. 88, № 194.
3 Буксгевден Румянцеву 24 и 26 марта 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД 1808 г. д., 2028, лл. 129—132.
182
том своей власти ’. 7 апреля Буксгевден утвердил заклю-
ченное между Сухтеленом и Кронстедтом перемирие,
в соответствии с которым крепость вместе с галерным
флотом капитулирует в полдень 3 мая, если до этого сро-
ка из Швеции не подоспеет помощь в составе, по крайней
мере, 5 линейных кораблей.
Хотя общая картина войны и сотрудничества с Фран-
цией ухудшилась, обреченность Свеаборга сулила в ско-
ром времени, как казалось, решение шведской проблемы.
Буксгевден писал Румянцеву, что продолжается соору-
жение крупнокалиберных батарей, которые закроют
доступ шведским судам на гельсингфоргский рейд* 2. Но
оптимизм Буксгевдена был вскоре омрачен тем, что
Густав-Адольф IV решил с приближением весны попы-
таться отвоевать обратно Финляндию. Он явился на
Аландские острова и объявил, что отныне архипелаг при-
соединяется к Стокгольмской губернии, а его жители мо-
милизуются для борьбы с русскими. Несмотря на то, что
Буксгевден запретил аландцам под угрозой наказания
следовать призывам короля, страх перед возможным на-
родным выступлением не покидал главнокомандующего.
В этот момент снова выступил Спренгтпортен. 10 ап-
реля он написал письмо Румянцеву, в котором считал
военное завоевание Финляндии совершившимся фактом.
Швеция не может ее себе уже вернуть, тем более, что ее
силы, равно как и внимание ее союзницы Англии, обра-
щены преимущественно к Норвегии. Военное завладение
Финляндией следует дополнить завоеванием на свою сто-
рону расположения ее жителей. А это возможно путем
созыва сейма и целесообразной организации управления
вновь приобретенным краем 3.
Следует сказать, что Спренгтпортен верно угадал на-
мерения Швеции в отношении Норвегии. В ходе перегово-
ров 14 апреля между Толлем и командиром английской
эскадры Худдом об участии английских морских сил
в борьбе против русских выяснилось, что находящиеся
в Зунде суда имеют целью предотврадить высадку
’Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 206—207.
2 Буксгевден Румянцеву 26 марта 1808 г., ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 131—132.
3 Спренгтпортен Румянцеву 30 марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 12 632, лл. 13—14.
183
Бернадота в Швецию, тогда как главные силы под коман-
дованием Сомареса будут употреблены на изгнание да-т-
чат из Норвегии. Но этот план не устраивал Швецию. Она
была заинтересована в том, чтобы английские экспеди-
ционные силы предприняли нападение на Кронштадт
и русские порты по обеим сторонам Финского залива
(Ревель, Котка и др.), а для диверсии в Норвегию были
выделены 5 или 6 тысяч человек, которые могли бы быть
поддержаны со стороны материка армией Армфельта.
Английская эскадра должна была крейсировать вдоль
норвежского побережья, вплоть до Тронхейма, чтобы по-
давлять возможную активность датчан.
Англия обнаружила готовность оказать помощь Шве-
ции в значительных размерах. Достаточно сказать, что
договор о субсидиях, заключенный 2 февраля 1808 г.,
уже 9 марта получил силу закона, несмотря на некоторое
сопротивление со стороны палаты общин. К тому же
суммы на финансирование шведской войны были, против
первоначальных, увеличены. Все это не сулило скорого
окончания борьбы.
Выше уже говорилось о живом интересе русского
командования к Аландским островам. Учитывая, что
Густав-Адольф IV намеревался превратить их в базу для
ведения борьбы против русских, и принимая во внимание
их важное значение при осуществлении возможного втор-
жения в Швецию, Буксгевден приказал 11 апреля полков-
нику Вуичу вторично занять архипелаг ’. 12 апреля отряд
численностью в 400 человек обосновался на Аланде.
В случае, нападения превосходящих сил шведов Вуич
должен был вернуться на материк, собрав для этого
необходимое количество плавучих средств. Буксгевден не
учел того обстоятельства, что со стороны Швеции лед
расходился раньше, чем со стороны финского побережья,
и что ранней весной, в период распутицы, этот участок
становился вообще неопреодолимым, исключавшим ока-
зание помощи расположенным на островах войскам1 2.
Правительственные круги России испытывали опреде-
ленное беспокойство в связи с перспективой предстоящей
летней кампании. Провал планов Бернадота внушил
1 Sveriges krig aren 1808 och 1809, II, s. 216.
2 Буксгевден Аракчееву 17 мая 1808 г. Михайловский-
Данилевский. Описание финляндской войны... в 1808 и 1809 гг.,
стр. 96.
184
большую тревогу Дании, так как она могла подвергнуть-
ся репрессиям со стороны англичан. 9 апреля Александр
потребовал от Коленкура объяснений по поводу двулич-
ного поведения его страны, но посол не мог сказать ни-
чего вразумительного, стремясь взвалить ответственность
на русского посла в Париже Толстого *. Царь отвергал
домогания Коленкура об одностороннем вторжении рус-
ских в Швецию. Он оперировал сведениями о большой
численности шведских сил и спрашивал, в каком поло-
жении оказались бы русские войска, если бы они пере-
шли залив без поддержки своих союзников.
Судьба Зундского пролива была небезразлична для
России. При свободной проходимости его британскими
морскими экспедиционными силами они могли угрожать
балтийским портам России и успехам Буксгевдена
в Финляндии. Их появление в Финском заливе могло
укрепить положение осажденного Свеаборга, капитуля-
ция которого должна была решающим образом повлиять
на ход всей войны.
Но Буксгевден оценивал положение менее пессими-
стично, чем это делалось в Петербурге. В письме к Ру-
мянцеву от 31 марта он сообщал об успешном продви-
жении его войск на севере к желаемой новой границе,
в достижение которой он твердо верил. Главнокомандую-
щий развивал такую мысль, что в создавшихся условиях
не следует настаивать на оказании французской помощи,
так как придя в Швецию, они возможно стали бы оттуда
угрожать России, и что лучше иметь соседом потерявшего
Финляндию слабосильного Густава, чем самого Напо-
леона 1 2.
Между тем внешнее положение России продолжало
ухудшаться. Стало известно, что Турция, повинуясь
подстрекательствам Англии, сильно вооружается, гото-
вясь возобновить военные действия. В Петербурге выска-
зывалось мнение о необходимости прекращения пере-
говоров с турками, которые велись в Париже, и у Алек-
сандра появилась надежда, что быть может Франция
теперь не будет связывать турецкий и прусский вопросы
воедино и что полагаясь на публичное заявление
1 Коленкур Шампаньи 31 марта (12 апреля) 1808 г. Сб. РИО,
т. 88, № 199.
2 Буксгевден Румянцеву 31 марта 1808 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, д. 2028, лл. 153—154.
185
Наполеона от 17 февраля о готовности очистить террито-
рию Пруссии, Россия может потребовать этого, не теряя
веры в получение Молдавии и Валахии Занятость
Наполеона в Испании и явная подготовка Австрии к вой-
не против него определенным образом объясняют ту
смелость, с которой Россия возобновила свои требова-
ния насчет эвакуации Варшавского герцогства и владе-
ний Фридриха-Вильгельма III.
14 апреля Каннинг предложил Швеции 10-тысячный
корпус для защиты района Гетеборга на случай француз-
ского вторжения, но с правом отозвания его в другой
район, если Англия найдет это необходимым. Посол
Аддерберг пытался побудить Каннинга активизировать
борьбу против России, но успеха не имел. Экспедиция
англичан в Каттегат не приобрела большого военного
значения, так как Гетеборгу практически уже никто не
угрожал. Она была призвана показать общественному
мнению, что правительство Англии выполняет свои обя-
зательства перед Швецией.
Между тем положение в самой России развивалось
в тревожном для фанцузов направлении. Несмотря на
то, что видные сторонники тильзитского курса Румянцев,
Куракин, Заводовский, маршал Салтыков и Чичагов под-
черкивали полезность французской ориентации, ссылаясь
на приобретение Финляндии, отказ Наполеона сотрудни-
чать с Россией в борьбе против Швеции уронил влияние
французской партии* 2. Падение курса рубля и экономи-
ческие затруднения ставились в связь с уходом Берна-
дота из Дании и разрывом с Англией, причинившим инте-
ресам России большой ущерб 3.
В Петербурге так уповали на скорое окончание швед-
ской кампании, что ради этой цели любые средства счи-
тались пригодными. Не сбрасывалась со счетов и воз-
можность насильственного отрешения от власти экстра-
вагантного Густава-Адольфа. Однако на запросы Румян-
цева послу в Копенгагене относительно возможных
слухов на этот счет, Лизакевич не мог сообщить ничего
’ Толстой Шампаньи 2(14) апреля 1808 г. Сб. РИО, т. 88, №202.
2 Коленкур Шампаньи 5(17) апреля 1808 г. Сб. РИО, т. 88,
№ 204.
3 Памятка Коленкура о положении в России 5(17) апреля
1808 г. Сб. РИО, т. 88, № 205.
186
определенного ’. Правда Буксгевдену удалось в середине
апреля через возвратившегося из Стокгольма финлянд-
ского финансового чиновника Валлениуса получить неко-
торую информацию о положении в Швеции. Валлениус
сообщил, что приказ короля о всеобщей народной войне
против русских вызвал там глубокое недовольство, и он
оценивается Как документ, причинивший вред престижу
государства («король жакерии»). Он рассказал о строи-
тельстве военных кораблей в Стокгольме и Карлскроне
и о том, что по слухам из Англии ожидается экспеди-
ционный корпус для завоевания Зеланда и что король
собирается укрепиться на Аландских островах. В восста-
новление шведского господства в Финляндии никто не
верил. Об английской эскадре в Гетеборге говорилось,
что она лишь передовой отряд огромного флота, замечен-
ного в открытом море и идущего в датские проливы.
Английская угроза казалась тогда столь значительной,
что Буксгевден снова попросил разрешения на приведе-
ние населения Финляндии к присяге1 2.
20 апреля военный министр предостерег Буксгевдена
о возможном англо-шведском вторжении в Финляндию.
В предвидении этого ему предписывалось собрать все
наличные силы в три корпуса й расположить их в рай-
онах Вазы, Або и Гельсингфорса. Резервные войска дол-
жны были быть сосредоточены близ старой границы на
реке Кюмени.
Одновременно с этим русское правительство вновь
вернулось к идее перенесения войны на шведскую землю.
В этих целях Аракчеев приказал произвести мобилиза-
цию всех плавучих средств в портах Або, Ништадта,
Христины и Вазы 3. Учитывая отсутствие эскадры Сеня-
вина, приближающиеся британские силы внушали Петер-
бургу большие опасения и побуждали его любыми сред-
ствами добиваться победы над Швецией. К этому толка-
ли его также события в Центральной Европе. Грубое
1 Румянцев Лизакевичу 8 апреля 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2697, лл. 6—8; Лизакевич Румянцеву
7(19) апреля 1808 г. АВПР. ф. Канцелярии МИД, 1808 г. д. 2698,
лл. 41—42.
2 Буксгевден Румянцеву 6 апреля 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 156—157.
3 Аракчеев Буксгевдену 8(20) апреля 1808 г. Шведская война
1808—1809 гг., ч. 3, стр. 88.
187
вмешательство Наполеона в пиренейские дела и начав-
шееся сопротивление испанцев давало Австрии возмож-
ность готовить новую войну против Франции, которая
могла втянуть в свой водоворот и другие страны. О пре-
кращении войны со Швецией заставляли думать также
события на Балканах, где поддерживаемое Россией осво-
бодительное движение сербов 1 сулило новые обострения
с Турцией, даже независимо от прекращения действия
Слободзейского перемирия.
В этой обстановке было логичным сделать все, чтобы
максимально укрепиться в Финляндии. Повинуясь на-
стойчивым просьбам Буксгевдена Александр I поручил
Румянцеву составить к народу Финляндии особый мани-
фест, оповещавший о присоединении края к России и объ-
являвший о предоставлении множества различных льгот.
Манифест, в написании которого участвовал также
Клик1 2, был дан 8(20) апреля за подписью министра ино-
странных дел. Это означало, что провозглашенные в нем
установления могли не считаться окончательными и что
царь сохранял за собой право изменить или отменить их
бе-з ущерба для своего престижа. Примечательно, что
созыв сейма в этом документе не отвергался, а только
отодвигался на неопределенное время, учитывая, что
условия войны исключали нормальные выборы и дея-
тельность такого представительного органа. Манифест
обещал облегчение налогового бремени, отметал слухи
о предполагаемом введении крепостного права, обещал
учреждение финляндского банка, сохранение жалованья
чиновничеству на прежнем уровне и крупные таможен-
ные привилегии в общении с русским рынком. За насе-
лением оставалось право направить в Петербург любые
предложения, касавшиеся улучшения управления краем.
Приведение населения к присяге без сейма Буксгев-
ден должен был провести так, как это осуществлялось
в Швеции при смене лиц на престоле. В Або эту церемо-
нию должен был совершить сам главнокомандующий,
а на местах — специальные уполномоченные. Особо ого-
варивалось, что во время принесения присяги русские
1 Документы Российского министерства иностранных дел, се-
рия 1, т. III, №№ 21, 49, 121, 131, 155, 166, 182, 191, 192, 195, 211,
227, 253.
2 Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick. Suomen uudemmasta
historiasta, I, s. 88—90.
188
войска должны быть выведены из пределов данного горо-
да или населенного пункта, чтобы избежать впечатления
принудительности этой церемонии. Буксгевден был упол-
номочен предложить абоскому епископу Тенгстрему сан
общефинляндского архиепископа в надежде, что он упо-
требит свое влияние в интересах стабилизации русской
власти.
Временный.характер манифеста 20 апреля свидетель-
ствовал о том, что выдвигаемые Спренгтпортеном про-
блемы государственно-правового характера пока не на-
шли разрешения, но, с другой стороны, они еще и не
отметались окончательно.
Слухи о больших совместных англо-шведских приго-
товлениях не являлись беспочвенными. 20 апреля англий-
ское правительство уполномочило Кэстельри заявить
шведскому агенту Адлербергу, что оно направляет на
помощь Швеции 12-тысячный корпус под командованием
генерала Мура. Правда казалось странным, что посылка
английских войск состоялась уже после того, как отпала
французская угроза со стороны Зеланда. Переговоры
Густава с Муром об использовании корпуса в другом
месте ни к чему не привели, в результате чего англичане
бросили своего союзника на произвол судьбы, не совер-
шив ничего значительного.
Шведскир историк Граде1 высказал предположенйе,
что эта экспедиция была выслана только лишь в целях
разведки и для осуществления демонстрации силы. Ее
косвенное значение свелось к тому, что молва о приготов-
лениях англичан к действиям на Балтике заставила
Россию поспешить с объявлением о присоединении Фин-
ляндии к своим владениям и добиваться окончания войны
со Швецией путем перенесения борьбы на ее почву, даже
если бы это пришлось делать без французской и датской
помощи. В ходе переговоров с Муром Густав-Адольф не
терял надежды употребить англичан против Дании. Фин-
ский театр, таким образом, по-прежнему оставался в его
представлении на втором плане.
Помимо манифеста 20 апреля Буксгевден еще пред-
принял ряд мер, рассчитанных на умиротворение насе-
ления. В предвидении начала навигации главнокоман-
1 Grade Anders. Sverige och T ilsitalliansen. Lund, 1913,
s. 224—226.
189
дующий предложил губернаторам Финляндии заняться
вопросом транспортировки муки из Петербурга в финские
порты для снабжения русских войск и нуждающегося
местного населения1. Такой же заигрывающий характер
носили многочисленные просьбы Буксгевдена к губерн-
ским властям, чтобы они подробно информировали его
о всех случаях ущерба, причиненного имуществу и пра-
вам жителей в ходе войны, на предмет возмещения убыт-
ков и наказания виновников1 2.
В апреле началась полоса частичных военных неудач
русской армии на севере, длившаяся до 21 августа, пока
она снова не захватила инициативу в свои руки. Мнение
Буксгевдена, что армия Клингспора распадется, оказа-
лось несостоятельным. Оно не учитывало того факта,
что Клингспор восполнял свои тающие от дезертирства
и болезней ряды систематическими мобилизациями в тех
провинциях, через которые пролегал путь его оступле-
ния. Случалось и так, что специальные вербовщики шли
впереди армии и именем короля забирали всех, кто был
способен носить оружие. Новобранцы угонялись на север
и в течение нескольких недель подвергались специальной
подготовке. Шведское правительство не гнушалось ника-
кими средствами, чтобы побудить население Финляндии
на борьбу против русских. Зная о силе религиозных
предубеждений среди известной части финляндского
крестьянства, шведские агенты, как вспоминает Булга-
рин, возбуждали его «к восстанию различными вымысла-
ми, а более уверениями, что русские введут в Финляндии
свою веру, как ввели ее в Карелии»3. Булгарин пишет,
что прокламации, напечатание в Стокгольме, распро-
странялись повсеместно и что однажды в глухой деревне
восточной Финляндии к нему обратился седой крестьянин
со словами: «Я вам покажу печатное объявление, что рус-
ские хотят уничтожить нашу веру» 4.
Другим фактором, использованным шведской пропа-
гандой, являлось то, что русское командование, прину-
ждаемое суровой необходимостью, диктуемой необычай-
1 Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 59.
2 Буксгевден губернаторам южной Финляндии 17(29) марта
1808 г. Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 14—17,
19—20.
3 Булгарин Ф. Воспоминания, т. IV, стр. 230.
4 Там же, стр. 215.
190
ной растянутостью коммуникаций, временами должно
было становиться на путь насильственного отчуждения
продовольствия, фуража и транспортных средств у мест-
ного населения. Шведский генеральный штаб пишет, что
вначале все шло без каких бы то ни было недоразумений.
«Лучше всех прокламаций и обещаний, в смысле успо-
коения умов, действовала дисциплина русских войск,
особенно в начале войны. Заслуга в этом принадлежит
Буксгевдену, который разрешил населению приносить
ему жалобы на притеснения; виновные подвергались им
наказанию. Первоначально за все реквизиции платили
наличными» ’.
Но по ходу войны стали возникать трудности. Гене-
рал Кнорринг, проверявший по заданию Петербурга пра-
вильность отдельных жалоб местных жителей на притес-
нения со стороны русских войск, писал в своем рапорте:
«Чтобы снабжать армию всем необходимым, обращались
к крестьянам, и они охотно отзывались на просьбу, им
все платилось сполна и никаких жалоб не заявлялось; но
не прошло еще и месяца, как аккуратность в уплате денег
стала хромать; для перевозки грузов сгоняли множество
крестьян, держали по нескольку дней и не отправляли;
одним платили, другим нет» 1 2. Между тем конское пого-
ловье в завоеванных губерниях было истощено до крайней
степени. Об этом свидетельствует тот факт, что когда
русское правительство ранней весной 1808 г. выделило
20 тысяч пудов муки для населения южной Финляндии,
губернатор Ньюландской губернии был вынужден откло-
нить этот дар до открытия навигации, так как муку не на
чем было вывезти.
При всем этом, сколько бы шведские авторы, а за
ними и некоторые русские историки, ни говорили о всеоб-
щем характере народного движения против русских вес-
ною и летом 1808 г., ясно одно, что Финляндия не явля-
лась ни второй Вандеей, ни тем более второй Испанией.
Нужно учитывать, что за все время так называемой на-
родной войны не было зафиксировано со стороны парти-
зан ни одной сколько-нибудь значительной операции
против русских войск, за исключением капитуляции
1 Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3, стр. 119.
2 Кнорринг Г. Предложение о настоящем состоянии завое-
ванной Финляндии. Цит. Шведская война 1808—1809 гг., ч. 3,
стр. 51—52.
191
Вуича на Аланде, происшедшей в резултьате комбини-
рованного нападения местных шведов под руководством
священника Гуммеруса и отряда шведских канонерских
лодок под командованием лейтенанта Капфельмана.
В большинстве случаев сопротивление населения носило
пассивный характер, когда крестьяне прятали свой скот
и имущество в леса, или приобретало форму мелких на-
падений на неохраняемые обозы или продовольственные
склады. Если бы так называемая народная война носила
такой всеобщий характер, как о ней говорят проповед-
ники исконности финско-русской вражды, то что могло
бы помешать почти миллионному населению Финляндии
уничтожить 20-тысячное русское войско, распыленное
малочисленными группами в огромной стране. Если ис-
панские гверильясы были способны пленить кадровые
наполеоновские войска целыми дивизиями, то финские
партизаны за всю войну не разоружили ни одной русской
роты.
То, что финны сотрудничали с русскими войсками,
сдали Свартгольм, Свеаборг и большинство городов без
единого выстрела, послали депутацию в Петербург для
переговоров о будущности своей страны в составе Рос-
сии, до окончания войны, вопреки гневным окрикам
Густава-Адольфа, выбрали сейм и тем самым порвали
всякие узы с. метрополией, все это плохо согласуется
с тенденциозной версией об антирусской народной войне
и шовинистической доктриной непримиримости русско-
финской вражды.
Тем не менее частичные неудачи Тучкова и Раевского
в сочетании со вспышками партизанской борьбы произ-
вели отрицательное впечаление в Петербурге. Наряду
с отступлением войск на севере большое беспокойство
внушило известие о потере Аландских островов и Гот-
ланда, так как их переход в руки шведов делал более
реальной опасность со стороны британского флота. Пле-
нение на Готланде отряда Бодиско численностью 1657 че-
ловек 1 не без основания ставилось в связь с тем, что эта
высадка должна была совпадать с экспедицией францу-
зов в Сконе и что измена Наполеона своему союзниче-
скому долгу обрекла на поражение это важное начинание
1 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 60.
192
морского министра Чичагова, призванное облегчить ата-
ку южного побережья Швеции.
Принимая во внимание, что неудачи в Финляндии
и в Финском заливе происходили в условиях общего
ухудшения международной остановки, можно понять
тот эффект, который они произвели на правительствен-
ные круги Петербурга, даже при всем том, что они
решающим образом не повлияли на конечный исход
войны и на судьбу Свеаборга. Можно сказать, что страх,
испытанный Россией весной и летом 1808 г., сыграл важ-
ную роль в рождении финляндского автономного госу-
дарства. Анализ событий 1808—1809 гг. позволяет сде-
лать вывод, что с каждым ухудшением военной или
международной ситуации петербургское правительство
начинало лихорадочные поиски средств, чтобы заигры-
ваниями и уступками задобрить финнов и прочнее при-
ковать их к фарватеру общеимперских интересов.
Тем временем приближался срок капитуляции Свеа-
борга. Поскольку в начале мая никакой помощи ему не
последовало, Буксгевден послал 3 числа Кронстедту тре-
бование о сдаче, на что поступил утвердительный ответ.
Необходимые формальности заняли три дня, в течение
которых таяние льдов продвинулось так далеко, что
последние подразделения гарнизона выбирались на мате-
рик водным путем. В руки русских достались 2 тысячи
орудий, включая корабельные, весь шведский гребной
флот в составе более 100 единиц. Благодаря этому отны-
не менялось соотношение сил на море и, следовательно,
весь характер предстоящей летней кампании. Русское
командование, получив в свои руки чрезвычайно важную
морскую базу, могло надеяться с успехом отражать все
попытки противника высадиться на южное побережье
Финского полуострова.
Спренгтпортен возлагал ответственность за плохое
положение на фронтах целиком на главнокомандующего,
он обвинял его также за грубые ошибки в администра-
тивно-управленческой политике, в результате чего в опре-
деленных кругах наблюдалось опасное для России недо-
вольство. Так, например, следуя указанию из Петербурга,
Буксгевден в предвидении возможной высадки в Шве-
цию провел ранней весной мобилизацию плавучих
средств по всему Ботническому побережью, хотя сами
дивизии находились еще в России. Такая опрометчивость
13 И. И. Кяйвяряйнен
193
парализовала все частное мореходство и делала поведе-
ние главнокомандующего уязвимым для упреков. В кон-
це концов он должен был отказаться от этой меры, полу-
чив от судовладельцев гарантии, что по первому требо-
ванию русских властей транспорты будут предоставлены
в таком техническом состоянии, которое позволило бы
осуществлять перевозку людей
Но еще более серьезный мотив разногласий между
Буксгевденом и его бывшим советником заключался
в несогласии русской стороны выполнить свое обещание
о созыве сейма. Спренгтпортен знал о раздражении, ко-
торое росло в Финляндии среди этого, как он выразился,
«самого упорного в Европе народа», и во избежание опас-
ной вспышки предлагал царю объявить о новых уступках,
хотя и менее значительных, чем сейм. Он рекомендовал
списать недоимки по налоговым платежам 1807 г., пре-
кратить конфискацию бостелей у лиц, служивших в швед-
ской армии, так как подобная мера обрекала на нищету
их семьи 1 2, сохранить прежние принципы комплектования
национальной армии, учитывая, что страх перед возмож-
ными рекрутскими наборами используется шведскими
агентами в их антирусской пропаганде. Но сам£1м глав-
ным в его перечне было требование избрания от всех
сословий так называемой финляндской депутации,
которая могла бы выехать в Петербург и изложить
правительству России нужды и пожелания своего
края.
Следует сказать, что правящие круги России были
сильно обеспокоены ухудшением общей политической
коньюнктуры, неудачами Тучкова и Раевского на Севере
Финляндии и громадным развитием партизанского дви-
жения в Испании, чтобы спокойно пройти мимо предо-
стережения Спренгтпортена. 9 июля Румянцев от имени
Александра предписал Буксгевдену произвести выборы
финляндской депутации на основании тех норм, которые
соблюдались ранее при посылке аналогичных миссий
в Стокгольм, т. е. по два дворянина и одному крестьяни-
ну от каждой губернии и по одному представителю духо-
венства от каждого епископата. Баллотироваться могли
1 Буксгевден губернаторам Троилю, Ванбергу, Лоде и Мунку.
Suomen halJinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 158—159.
2 Спренгтпортен Салтыкову 2 ноября 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 12 632, л. 45.
194
только люди, преисполненные понимания идентичности
общеимперских и финляндских интересов L
В литературе издавна ведется спор,- не являлась ли
депутация тем же финляндским сеймом, но созванным
не в Або, как предполагалось первоначально, а в Петер-
бурге 1 2. Но в настоящее время можно считать доказан-
ным 3, что проект манифеста от 5(17) июня, предписы-
вавшего выборы депутации, исходил от Буксгевдена, а не
от Спренгтпортена и что главнокомандующий, будучи
противником сейма, смотрел на депутацию, как на обыч-
ное средство умиротворения населения. Для окончатель-
ного устройства финляндских дел тогда еще отсутство-
вали необходимые условия: фронт передвигался к югу
и никто не знал, когда он стабилизуется, от Наполеона
еще не было получено санкции на присоединение Фин-
ляндии без того, чтобы он не потребовал для себя ком-
пенсации в другом месте.
Но следует отметить, что и положение Франции в на-
чале лета было шатким. Испания поглощала все новые
и новые силы, благодаря чему позиция Австрии стано-
вилась подчеркнуто вызывающей. Коленкур уверял царя,
что с победой Наполеона на Пиренеях англичане должны
исчезнуть из района южной Балтики, но если они пред-
примут нападение на Данию до этого, то союзники дол-
жны были бы подумать о совместных мерах защиты этой
страны. Александр обещал предпринять шаги в Финлян-
дии, чтобы помешать сосредоточению шведов против
Зеланда, но добавлял, что оборонять датского союзника
было бы сподручнее Бернадоту.
По вопросу о Турции Наполеон предлагал встречу
с Александром. По словам посла, сложность этой про-
блемы была так велика, что только личные переговоры
императоров могли привести к благоприятному решению.
Со стороны царя была высказана полная готовность пой-
ти на такое свидание, что с точки зрения будущности
Финляндии имело первостепенное значение. Наполеон
продолжал через своего посла успокаивать Александра,
что он не забыл о своих союзных обязательствах в борьбе
1 Румянцев Буксгевдену 9 июня 1808 г., ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 163—165.
2Danielson-Kalmari I. R. Porvoon valtiopaivat ja Alek-
santeri I, Historian aitta, I. Helsinki, 1929, s. 58.
3 Osmonsa lo E. Suomen valloitus 1808, s. 270—272.
195
против Швеции, и просил его подготовить датское прави-
тельство к тому, что в скором времени в Норвегию вой-
дет многочисленный корпус французов. Александр,
в свою очередь, сообщил Коленкуру для передачи импе-
ратору, что шведы предприняли сильную попытку десан-
та около Або, но что вся их экспедиция разгромлена
и сброшена в море1.
После первых весенних успехов на севере шведы
в ожидании подкреплений из Стокгольма приостановили
свое продвижение. Но Буксгевден, зная о малочислен-
ности своих войск, противостоявших Клингспору, предо-
стерегал Раевского, что новое отступление русских может
отрицательно сказаться на поведении населения. Нахо-
дясь постоянно под страхом возможных партизанских
выступлений, он решил употребить еще одно средство,
чтобы жители не поддавались подстрекательствам шве-
дов. 7 июля он разослал губернаторам инструкцию, изла-
гавшую письмо Александра от 26 июня о направлении
в Петербург депутации от населения, чтобы выразить
пожелания о лучшем устройстве управления страной
и мерах, могущих облегчить тяготы войны. Изложив
нормы представительства, главнокомандующий разъяс-
нял, что в депутацию должны войти лица, знающие по-
требности своего народа и края, привязанные к своей
родине, владеющие французским или немецким языками
или могущие излагать свои мысли при помощи перевод-
чика. Желая избежать, как и при приведении к присяге,
массовых собраний, Буксгевден предлагал губернаторам
приглашать к себе по 10—12 наиболее родовитых дворян,
чтобы они из своей среды выделили депутата. Также
упрощенно следовало провести избрание представителей
остальных сословий, отдавая предпочтение тем, которые
ранее уже избирались в шведский сейм.
Даже незначительного отступления русской армии
в западной части страны было достаточно, чтобы про-
шведские элементы Эстерботнии активизировали свою
деятельность. 2 июля генерал Орлов-Денисов опублико-
вал обращение к народу, в котором он просил не при-
слушиваться к голосу королевских агентов, не верить
прокламациям разбитого полковника Бергенстраля, не
1 Коленкур Шампаньи 29 июня 1808 г. Grand-Due Nicolas
Mikhailowitch..., II, р. 207—216.
196
покидать своих деревень и не уходить в леса, помня, что
необработанные поля сулят стране голод и лишения.
Король Швеции поступает бессердечно, подбивая насе-
ление к актам саботажа, хотя он и знает, что Финлян-
дия никогда не станет шведской, даже если бы для этого
пришлось пролить потоки крови. В дополнение к этому
появилась еще одна прокламация от группы русских ге-
нералов, воевавших на этом фронте. В ней говорилось,
что переодетые шведские офицеры разъезжают по стране
и принуждают жителей к сопротивлению русским, что
ведет к росту взаимного ожесточения. Прокламация при-
зывает жителей ловить шведских тайных агентов и пре-
давать их в руки русского военного правосудия *. В до-
полнение к этим мерам главнокомандующий оповестил
губернаторов, что население освобождается от налога
для покрытия шведского государственного долга и что
в церквах об этом должно быть доведено до сведения
прихожан. Если кто-нибудь из священников откажется
повиноваться этому предписанию, их имена должны быть
препровождены в штаб русской армии1 2.
Каждый раз, когда события войны не слишком власт-
но приковывали к себе внимание главнокомандующего,
он занимался изысканием все новых средств, чтобы дока-
зать, что с переходом в состав России Финляндия полу-
чила много неоценимых преимуществ. Так, в июле 1808 г.
он упразднил многие формальности, мешавшие развитию
судовладения и водного транспорта, и приказал произ-
вести учет ущерба, вызванного порубкой лесов в ходе
войны. Характерным представляется и такой случай.
Когда финский дворянин Штакельберг безуспешно обра-
тился в русский государственный банк с просьбой о зай-
ме, то требуемая сумма ему была выделена из семейной
кассы царя. Все это тут же было широко разрекламиро-
вано в газете «Abo Tidning» для всеобщего сведения.
Бывшим военнослужащим свартгольмского и свеа-
боргского гарнизона было разрешено вступать на русскую
службу с обязательством, что они не будут употреблены
1 Прокламация Барклая де Толли и др. 19 июня (1 июля) 1808 г.
Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 198—199.
2 Буксгевден губернаторам Троилю, Ванбергу, Мунку и Лоде
20 июня (2 июля) 1808 г. Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuo-
delta 1808, I, s. 199—200.
197
против шведов в ходе нынешней войны1. Эта озабочен-
ность Буксгевдена установлением доверительных отно-
шений с населением имела известное основание, так как
подстрекательства со стороны шведского правительства
не прекращались. В начале июля в Абоской губернии
появилась прокламация Густава-Адольфа, призывавшая
жителей к борьбе против русских войск и еще раз отре-
шавшая от занимаемой должности губернатора Троиля
за то, что он переметнулся на сторону русских1 2.
Пропагандистская война между шведами и русскими
не прекращалась. Густав предписал своему генерал-
адъютанту Раялину написать Буксгевдену письмо, пол-
ное упреков из-за вступления русских войск в Финлян-
дию и того, что они, якобы, заставляют жителей давать
присягу и воевать против шведов, что противоречит нор-
мам международного права3. На это Буксгевден ответил
шведскому адмиралу, что в русском манифесте 18 фев-
раля было ясно указано, как следовало поступить швед-
скому правительству, если бы оно желало соблюсти свои
интересы4. Для этого достаточно было отказаться от
союза с Англией, чего оно, однако, не сделало. Препро-
вождая копии этих писем в министерство иностранных
дел Буксгевден добавлял, что теперь он получил подтвер-
ждение о нахождении Густава-Адольфа на Аландских
островах.
В ответ на это Румянцев сообщил главнокомандую-
щему содержание трех депеш Лизакевича о разногласиях
между шведами и англичанами относительно экспедиции
Мура, чтобы можно было не опасаться ее высадки в Фин-
ляндию 5. Но Буксгевден не унимался в своем требовании
направить ему 50 тысяч резервов, чтобы иметь уверен-
ность, что ожидаемые шведские десанты будут отбиты 6.
1 Прокламация Буксгевдена 24 июня (6 июля) 1808 г. Suomen
hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 207—208.
2 Прокламация Густава-Адольфа IV от 6 июня 1808 г.; Буксгев-
ден. Румянцеву 19 июня 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Канцелярии МИД,
1808 г. д. 2028, л. 227.
3 Раялин Буксгевдену 24 июня (5 июля) 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, л. 216.
4 Буксгевден Раялину 26 июня (8 июля) 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 218—219.
5 Румянцев Буксгевдену 25 июня 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 177—178.
’ Буксгевден Румянцеву 28 июня 1808 г., ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 214—215.
198
Для отражения этих операций шведов Россия пыталась
укрепить свои морские позиции на Финском заливе.
Шведский флот господствовал в этом районе и мешал
снабжению русских войск морским путем. По мнению
Чичагова, было непростительной ошибкой содержать
военные корабли в Кронштадте после того, как Свеаборг-
ская морская база перешла в руки русских. Тем более,
что шведский флот не был так уж силен, чтобы можно
было говорить о подавляющем превосходстве. Адмиралу
Ханыкову 2 июня было дано указание произвести доуком-
плектование экипажей за счет новобранцев в Кронштад-
те, а купеческим кораблям был временно запрещен выход
из гавани, чтобы сведения о приготовлениях не дошли до
противника. Однако участие флота в морской войне оста-
лось незначительным, и оно не могло решающим обра-
зом повлиять на развитие событий на суше.
Тем временем население Финляндии повсеместно
продолжало давать присягу верности России, создавая,
таким образом, необходимую предпосылку для своей
государственности, когда настанет время радикально ре-
шать проблему дипломатическим путем. Михайловский-
Данилевский отмечает, что «жителей занятого края
приводили на верность подданства России, что почти
везде исполнялось беспрекословно»1.
13 июля абоский губернатор от имени главнокоман-
дующего сделал объявление, что за лицами, продолжаю-
щими службу в Швеции или в ее вооруженных силах,
сохраняется движимое и недвижимое имущество в Фин-
ляндии, но что бостели все-таки будут сдаваться в арен-
ду, если владельцы не явятся к установленному сроку.
27 июля Буксгевден предпринял новый аналогичный шаг.
В этот день абоский губернский суд был уполномочен
назначить членов особой комиссии* 2, которой поручалось
расследовать все случаи недоразумений, имевших место
между русскими войсками и местным населением. В про-
кламации по поводу «Комисии Главного штаба»3
* Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 116.
2 Буксгевден Румянцеву 29 июля 1808 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, 1808 г., д. 2028, л. 232.
3 Архив Комиссии Главного штаба хранится в микрофильмиро-
ванном виде в хранилище микрофотокопий ЦГАОР СССР, 3A-I,
рулоны 149—150.
199
Буксевден призывал поощрять лиц, которые пресе-
кают интриги шведских агентов, подстрекающих к са-
ботажу ’. Этот документ должен быть предан широкой
огласке 1 2.
Параллельно с этими событиями проходили выборы
членов депутации для направления в Петербург. От ду-
ховенства Боргоского епископата был избран пастор
Валениус, которому был высказан наказ, чтобы он про-
сил правительство России созвать сейм Финляндии для
обсуждения важных проблем развития страны. Приме-
чательно, что такое мнение царило среди всех избирате-
лей, что дает основание утверждать о всеобщем харак-
тере этого требования. По всему было видно, что народ
Финляндии готовился порвать свои узы со Швецией еще
до окончания войны. Поэтому нет ничего удивительного
в том, что принятие присяги происходило без принужде-
ния и что оно носило единодушный характер.
Общий ход событий в Европе достиг к июлю месяцу
такой стадии, когда он должен был оказать решающее
влияние на состояние финляндской проблемы. Назначе-
ние Наполеоном своего брата Иосифа на испанский пре-
стол не принесло успокоения этой стране. Французские
силы были слишком разобщены, чтобы нанести смертель-
ный удар освободительному движению испанцев, как это
случилось в Тироле и Калабрии. 18 июля произошла
катастрофа при Байлене, когда целая кадровая дивизия
генерала Дюпона численностью 18 тысяч человек была
вынуждена сложить оружие перед испанскими партиза-
нами. Иосиф бежал из Мадрида. Одновременно с этим
восстал народ Португалии, поддержанный английскими
экспедиционными силами генерала Уэлслея. Дислоциро-
ванная здесь французская армия маршала Жюно также
была принуждена к капитуляции. Эти поражения поста-
вили под сомнение осуществимость континентальной
блокады и рассеяли миф о непобедимости Наполеона.
Пиренейские события оказали большое влияние на рус-
ско-французские союзные отношения и, следовательно,
1 Прокламация Буксгевдена 15(27) июня 1808 г. Suomen hal-
linnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 264.
2 Буксгевден губернаторам Троилю, Лоде и Мунку 15(27) июня
1808 г. Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 266.
200
на всю внешнюю политику России в последующий период
борьбы за Финляндию1.
Операции на фронтах Финляндии развивались небла-
гоприятно для русских. После поражения в Лапуа Раев-
ский продолжал отступление. Благодаря этому Клинг-
спор 19 июля объявил в Вазаской губернии мобилиза-
цию резервистов. Когда та или иная территория временно
оказывалась в руках шведов, они чинили расправу
над теми, кто лойяльно относился к русским. Жертвой
такой мести стал бургомистр города Раума Норрмен.
Когда сюда совершила диверсию одна шведская шхуна,
он был схвачен и доставлен на допрос к самому Густаву
на Аландские острова. Его обвинили в том, что он помо-
гал русскому коменданту в рекогносцировке окрестностей
города, в размещении войск и проявлял чрезмерное усер-
дие в приведении населения к присяге 1 2. Буксгевден был
обеспокоен этим событием. Желая уберечь полковника
Егергорна, сыгравшего крупную роль в капитуляции
Свеаборга, от возможной мести шведских агентов, он
направил его в Петербург с рекомендательными письма-
ми к Аракчееву и Румянцеву и с просьбой представить
его Александру 13.
Россия готовилась к решительным действиям в Фин-
ляндии, о чем свидетельствует посылка сюда свежих
подкреплений и назначение Каменского на место Раев-
ского на главном направлении борьбы. Готовясь вырвать
у Наполеона санкцию на аннексию Финляндии, Алек-
сандр, помимо Испании и Австрии, получил в свое рас-
поряжение еще одно оружие против своего партнера:
мирный «зондаж» со стороны Англии.
27 июля французский министр иностранных дел Шам-
паньи запросил Австрию о причинах, побуждающих ее
угрожать спокойствию Европы. Но она отвечала уклон-
чиво. Депеши 'Куракина в Петербург были полны уве-
рений о мирных намерениях венского двора.
15 июля из Стокгольма было получено известие об
отбытии английского посла Торнтона в знак протеста
против того, что Густав-Адольф хотел использовать бри-
1 Fredericia J. A. Ranskan vallankumous ja Napoleon I
1789—1815. Porvoossa, 1921, s. 203—204.
2 Lahteenoja Aina. Rauman kaupungin historia, III, s. 369.
3 Буксгевден Егергорну 9(21) июня 1808 г. Suomen hallinnol-
lista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 252.
201
танские войска в Финляндии, а флот — против Кронштад-
та и Ревеля, тогда как Муру предписывалось участвовать
только в операциях против Норвегии или Зеланда. Раз-
гневанный король, не имея достаточных средств добиться
перелома в ходе войны, писал Александру оскорбитель-
ные письма и продолжал подстрекать жителей к сопро-
тивлению. Осмонсало пишет, что Густав-Адольф употреб-
лял в качестве средств «религию, хитрость, обман, веле-
речивые обещания, угрозы и любые другие средства,
чтобы побудить народ взяться за оружие» *.
Швеция все еще не считала свое дело проигранным.
Ей удалось снарядить новый флот, насчитывающий до
200 боевых единиц, и сосредоточить на Аландских остро-
вах всю гвардию, несколько линейных полков полевой
армии, артиллерию, кавалерию и формирования опол-
ченцев. Пленный шведский офицер показал, что десант
численностью в 15 тысяч человек будет высажен между
Гельсингфорсом и Гангутом, а другое вторжение состоит-
ся севернее Або. В это время Клингспор должен был
предпринять наступление против Каменского, в ре-
зультате чего тот оказался бы зажатым с фронта
и тыла.
Буксгевден писал, что раньше он мог бы выиграть
войну, имея в резерве дополнительно 10 тысяч человек,
теперь же и 20 тысяч могло оказаться недостаточно. За
малочисленностью войск он изобретал все новые приемы,
чтобы удержать народ в повиновении. Постоянные забо-
ты о снабжении населения продовольственными припа-
сами занимали в этом ряду не последнее место. Из пись-
ма Сперанского Барклаю де Толли от 26 июля 1809 г.
видно, что за полтора года войны населению Финляндии
было роздано «взаимообразно» хлеба и соли на 400 ты-
сяч рублей * 2.
Следует сказать, что с июля месяца международная
коньюнктура стала развиваться благоприятно для Рос-
сии. Через два дня после поражения Жюно в Веймаросси
Наполеон обязался эвакуировать свои войска из преде-
лов Пруссии. Австрия укрепляла свои берега и поощряла
антифранцузские настроения в Далмации, Венеции
’Osmonsalo Е. Suomen valloitus 1808, s. 319.
2 Сперанский Барклаю де Толли 26 июля 1809 г. ЦГАОР СССР,
хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 4.
202
и Тироле, хотя Александр продолжал усыплять Колен-
кура уверениями, что эта страна не питает враждебных
помыслов по отношению к Франции, и хвалить конститу-
цию, дарованную Наполеоном Испании. Англия заклю-
чила мир с борющейся Испанией и обещала ей свое по-
кровительство. Испанские войска, входившие в корпус
Бернадота, начали, как было отмечено, на английских
судах эвакуироваться с острова Фюн на родину.
Положение в Финляндии стало складываться в пользу
русских войск. В августе туда были введены крупные
резервы в составе 4-й и 6-й дивизий. Но главнокомандую-
щий не забывал и о своей политике заигрывания. Он
объявил, что всем лицам, которые сложили оружие при
капитуляции Свартгольма и Свеаборга, в ближайшее
время будет выплачено оговоренное соглашениями го-
дичное жалование, на покрытие которого казна, по тре-
бованию Аракчеева и Спренгтпортена, отпустила боль-
шую сумму в 287 778 рублей1. Он также разрешил
возвращаться из плена офицерам шведского происхож-
дения если они принесут присягу на верность новой
власти 1 2.
В Петербурге смотрели на предстоящую кампанию
в Финляндии весьма оптимистично. В целях обеспечения
хлебом населения северо-восточных губерний, которые
в скором времени должны были стать ареной наступа-
тельных действий Каменского и Тучкова, в Кексгольме
и Савонлинна было сосредоточено 72 тысячи бочек муки,
которую с наступлением зимы надлежало перевезти
в Куопио и Улеаборг. Кроме того, из Петербурга предпо-
лагалось доставить водным путем в южные порты боль-
шое количество соли для распределения по городам, под-
властным Буксгевдену. Правительство настойчиво требо-
вало создания новых продовольственных магазинов для
населения3, в том числе в Куопио и Ништадте4, а 12 ян-
варя 1809 г. Министерство внутренних дел подготовило
1 Аракчеев и Спренгтпортен Александру I 9 декабря 1808 г.
ЦГАОР СССР, хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 1.
2 Буксгевден капитанам Клеркеру, Крамеру и лейтенанту Лан-
десквельду 28 июля (9 августа) 1808 г. Suomen hallinnollista kir-
jeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 286.
3 Комитет Министров Буксгевдену 25 ноября 1808 г. ЦГАОР
.СССР, хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 1.
4 Куракин Буксгевдену 31 декабря 1808 г., там же.
203
специальный доклад Александру I о выполнении этой
директивы
Александр уверял Коленкура, что с наступлением
холодов Ботнический залив будет немедленно форсиро-
ван и что Франции остается сделать это же самое в Зун-
де. Чтобы несколько уравнять свое положение с тем,
которое теперь занимал Александр, Наполеон, в связи
с предстоящей эрфуртской встречей, стал подогревать
притязания Персии на Грузию. Но встретив решительный
отпор со стороны Петербурга Коленкур вскоре дал за-
верение, что его государь отныне всегда будет делать
только то, что приятно его союзнику.
Поражения французов на Пиренеях косвенно ударили
и по интересам России. Капитуляция Жюно в Португа-
лии отдала в руки англичан стоящую в лиссанбонском
порту эскадру Сенявина 1 2.
Наполеон понимал, как опасно теперь было бы ока-
заться в состоянии войны с Австрией, тем более, что
и в прочности русского союза нельзя было быть очень
твердо уверенным. 15 августа он специально прибыл
в Париж, чтобы объясниться с Меттернихом. Начав
с угроз о том, что в ответ на мобилизацию Австрией
400 тысяч человек он призовет дополнительно 200 тысяч,
Наполеон перешел к уговорам, обещав правительству
Вены участие в дележе Турции. Бонапарт с тревогой за-
метил, что его испано-португальские неудачи вызвали
усиление недовольства в самом Париже, и он не без осно-
ваний спрашивал себя, останется ли что-либо от Тиль-
зитского мира, если война с Габсбургами возникнет. Но
Россия пока не собиралась покидать своего партнера
из-за воинственности Австрии. Зная, что Байленская ка-
тастрофа поставила Наполеона в большую зависимость
от позиции Петербурга, Александр решил воспользовать-
ся ею для разрешения турецкой и финляндской проблем.
В августе Румянцев еще раз повторил Коленкуру, что
его правительство заинтересовано в проведении Эрфурт-
ской встречи 3.
1 Министерство внутренних дел Александру I 12 января 1809 г.,
там же.
2 Шапиро А. Л. Адмирал Сенявин, стр. 270—273; Т а р л е Е. В.
Соч., т. X, стр. 334—352.
3 Коленкур Шампаньи 19 августа 1808 г. Grand-Due Nicolas
Mikhailowitch..., II, р. 288.
204
Наполеон хотел знать, какое впечатление произвело
на правительство Вены его объяснение с Меттернихом
15 августа. Доказывая миролюбивый характер своей по-
литики ссылками на то, что его отношения с Пруссией
улучшились и что его войска отходят за линию Эльбы,
император требовал от Австрии не словесных обещаний,
в которые он не верил, а практических дел, подтверждаю-
щих ее миролюбие. В качестве первого шага могло бы
явиться признание новых королей Испании и Неополя —
Иосифа Бонапарта и Мюрата.
Александр также испытывал беспокойство по поводу
возможных решений Австрии. Мало того, что она могла
вовлечь Россию в новую войну. Существовало опасение,
что Вена заключит союз с Турцией, что могло бы затруд-
нить осуществление русских планов на этом направлении.
Зная, что в Финляндии готовится большое осеннее насту-
пление русской армии и что очищение финской террито-
рии от шведов близится к концу, Александр в беседе
с Коленкуром 23 августа еще раз подтвердил свою заин-
тересованность во встрече с Наполеоном
Чтобы обеспечить успех предполагаемого в Финлян-
дии наступления, Александр пытался убедить Данию
предпринять диверсию через Зунд. Французские войска
уже в расчет не шли. 9 тысяч испанцев, вышедшие из
повиновения, были под начальством генерала Романа
эвакуированы на родину. Остальные войска Бернадота
были удалены по просьбе датского правительства, кото-
рое заявило, что оно не может снабжать их из своих
ограниченных запасов 1 2.
С приближением осени в Петербурге стали возникать
сомнения относительно целесообразности большого на-
ступления в Финляндии, которое позволило бы пере-
нести военные операции на территорию самой Швеции.
Хотя Буксгевдену направлялись крупные подкрепления,
все-таки вставал вопрос, не рискованно ли занимать
большие контингенты войск действиями против шведов,
зная, что австро-французский антагонизм грозит боль-
шой войной в Центральной Европе.
1 Коленкур Наполеону 23 августа 1808 г. Grand-Due Nicolas
Mikhailowitch..., II, р. 293—296.
2 Рапорт Лизакевича 11(23) августа 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2698, лл. 166—167.
205
Повторяющиеся предложения Англии о мире и обра-
зовании нового антифранцузского союза сулили живо-
творную свободу для русской торговли и возрождение
всей экономической жизни. Но с другой стороны, суще-
ствовала и такая точка зрения, что верность Наполеону
гарантирует мир, тогда как любая антифранцузская ком-
бинация означала новую большую войну, в исходе кото-
рой никто не мог быть уверен. Поскольку это мнение,
в конечном счете, восторжествовало, оно логически при-
вело к эрфуртскому свиданию. Вполне естественно, что
по этой причине было решено не бросать слишком много
на чашу весов в Финляндии.
24 августа Буксгевдену было предложено, хотя и не
в очень категорической форме, перейти к обороне. Офи-
циально рескрипт Александра исходил из недостатка про-
вианта и чрезвычайных трудностей в транспортировке
грузов, обусловленных отсутствием лошадей. Далее он
ссылался на неблагоприятные климатические условия,
плохое состояние дорог, мешавшее продвижению войск,
и болезни, вызванные сыростью и недоеданием, для борь-
бы с которыми не хватало медикаментов. Поэтому до
зимы следовало бы приостановить продвижение и занять-
ся составлением новых наступательных планов на более
поздний период. В предвидении этих действий необходи-
мо создать требуемые запасы, подготовить достаточное
количество транспортных средств, укомплектовать фор-
мирования резервистов в 10 тысяч человек, которым по-
ручить строительство казарм и укреплений на оборони-
тельной линии, идущей из Куопио и Ювяскюля на Бьер-
небсрг. Инструкция содержала точные указания, в каком
пункте сколько войск должно было быть сосредоточено.
Всему фронту был придан вид вогнутой к югу кривой
в надежде, что если враг атакует его в центре, то флан-
гами, в свою очередь, можно угрожать противнику
охватом
Но Буксгевдену была чужда эта идея пассивного
выжидания. Он в резкой форме выступил против плана,
доставленного ему маркизом Паулуччи. Чтобы доказать
свою правоту, главнокомандующий ставил два вопроса:
какие цели в данной войне преследует Россия и чего
1 Инструкция Буксгевдену 24 августа 1808 г. ст. ст. АВПР,.
ф. Канцелярии МИД, 1808 г., ,д. 2028, лл. 258—264.
206
добивается противник. Если русская армия была при-
звана изгнать шведов из Финляндии и присоединить эту
страну к России, то с какой стати нужно было совер-
шить заведомое отступление и отдать противнику без боя
огромную территорию, откуда он может черпать людские
резервы и продовольствие. Буксгевден говорил, что война
должна быть выиграна в течение предстоящей осенне-
зимней кампании, иначе с наступлением весны все надо
будет начинать сначала, и что корпус Каменского спо-
собен это сделать без помощи иностранцев и без их
советов *.
Буксгевден продолжал наступление и его войска во
многих местах были уже значительно севернее той линии,
которая в инструкции царя предлагалась в качестве обо-
ронительной, когда будут прекращены активные дейст-
вия. 13 августа он уведомил Румянцева о новых успехах,
желая внушить оптимистическое представление о поло-
жении дел в Финляндии1 2. В эту депешу не вошло сооб-
щение о потере адмиралом Ханыковым линейного кораб-
ля «Всеволод», доставшегося в руки англичан во время
преследования русской эскадры в порт Балтийский
в результате скандальной нераспорядительности адмира-
ла, за что он, равно как и капитаны, отказавшиеся
выполнять его приказание, был разжалован в ря-
довые 3.
В тылу у русских шли интенсивные приготовления
к большим наступательным операциям. Создавались
склады продовольствия и фуража путем закупок мест-
ных ресурсов. Губернатор Тавастгустской губернии Мунк
обещал 30 тысяч центнеров сена и овса и просил рус-
ских интендантов для ускорения дела при приемке поль-
зоваться шведскими мерами веса 4. Он также предложил
создать в Тавастгусте большой новый военный госпиталь
для лечения тяжело больных и раненых русских солдат.
1 Буксгевден Румянцеву, без даты. АВПР, ф. Канцелярии МИД,
1808 г., д. 2028, лл. 246—252.
2 Буксгевден Румянцеву 13 августа 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 242—243.
3 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 311.
4 Губернатор Мунк Буксгевдену 13(25) августа 1808 г.
Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, II, 2. s. 88—89.
207
Для выздоравливающих было решено организовать ле-
чебницы в Гельсингфорсе и других городах *.
Перспективы шведов на осенне-зимний период войны
казались мрачными, потому что англичане отказывались
платить субсидии. Причиной этого была вера в возмож-
ность заключения русско-шведско-датского союза, в свя-
зи с чем испанский посол в Голландии и поехал в Петер-
бург, чтобы убедить Александра отказаться от союза
с Наполеоном. Но Россия, как уже отмечалось, решила
выжидать и не входить в новые коалиции, так как это
означало бы новую большую войну и вероятную потерю
Финляндии. Убедившись в незыблемости позиции Рос-
сии, Англия усилила блокаду русского флота в Балтий-
ском порте. Но и Швеция ожидаемых кредитов не полу-
чила. Ее раздражало также то, что Великобритания,
захватив эскадру Сенявина в Португалии, обязалась от-
пустить 6 тысяч русских моряков на родину, не потребо-
вав у них никакой подписки насчет неучастия в войне
против Швеции 1 2.
В Петербурге внимательно следили за развитием
франко-австрийских отношений. Там знали, что 25 авгу-
ста Наполеон имел с Меттернихом еще одну беседу, но
на этот раз заискивающе-примирительную. Он уверял,
что только ложные предубеждения могли внушить Авст-
рии мысль, что он нападет на нее, усмирив Испанию, куда
он, кстати говоря, тоже вторгся в интересах всеобщего
мира, так как испанские Бурбоны и Годой своим дурным
ведением государственных дел представляли опасность
для всех. В Вене было сделано на этом основании глу-
боко ошибочное заключение, что Наполеон хочет избе-
жать войны, потому что боится Австрии. В Петербурге
же поражение Франции на Пиренеях не считали имею-
щим решающее значение и из письма Александра
к матери от 25 августа видно, что он находил ресурсы
Франции способными успешно противостоять любой ком-
бинации европейских государств. Россия должна была
выжидать еще и потому, что она была занята войной
в Финляндии. К тому же сохранение верности Тильзиту
сулило надежду при теперешних международных обстоя-
1 Губернатор Мунк Буксгевдену 26 августа 1808 г. Suomen hal-
linnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, II, 2, s. 90—91.
2 Шапиро А. Л. Адмирал Сенявин, стр. 274.
208
тельствах выжать из Наполеона то, в чем он отказывал
своему союзнику в течение 16 послетильзитских месяцев:
княжества и Финляндию. Теперь уже стали приближать-
ся сроки эрфуртской встречи.
Накануне этого международного конгресса в Петер-
бурге состоялся обмен мнениями между Румянцевым
и датским послбм Бломе. Дания просила защищать ее
интересы в ходе предстоящего свидания и выражала
надежду, что Зундский пролив целиком будет отдан в ее
обладание и что Швеция предоставит ей право транзита
через свою территорию в Норвегию. Румянцев обещал
Бломе свою поддержку также в вопросе о контрибуции,
и стороны условились, что они будут добиваться мира со
Швецией без посредничества Наполеона.
Отъезд Румянцева ослаблял позиции Буксгевдена,
так как в его лице он терял влиятельную опору в высших
сферах столицы. Главнокомандующий с раздражением
судил о попытках вмешательства со стороны Паулуччи
и Кнорринга в ход финляндской войны и в письме от
19 августа в Петербург недвусмысленно намекал на
свое желание оставить свой пост Г Зная о скором отъезде
Александра в Эрфурт Буксгевден спешил провести вы-
боры депутатов в районах, вновь переходивших в его
руки, и отдал директиву губернаторам об откомандиро-
вании выдвинутых представителей в Выборг, где должна
была произойти их встреча. Но в связи с тем, что по усло-
виям дальних расстояний въезд депутатов в столицу все-
таки мог произойти не одновременно, Буксгевден поручил
финскому генералу Виллебранду представлять депута-
тов министру иностранных дел по мере их прибытия. Вил-
лебранд еще до войны был губернатором в Финляндии;
он раньше других принес присягу и сделал русским много
важных услуг1 2. Буксгевден просил министра поддержать
его ходатайство о награждении Виллебранда русским
орденом3.
Хотя правительство России смотрело на встречу
в Эрфурте очень оптимистично (кроме тех, которые опа-
1 Буксгевден Румянцеву 19 августа 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 244—245.
2 Буксгевден Александру I 26 августа 1808 г. ст. ст. АВПР,
ф. Канцелярии МИД, 1808 г., д. 2028, л. 266.
3 Буксгевден Румянцеву 26 августа 1808 г. АВПР, ф. Канцеля-
рии МИД, 1808 г., д. 2028, л. 267.
14 и. И. Кяйвяряйнен
209
сались, что Наполеон поступит с Александром также, как
он поступил с испанскими Бурбонами в Байонне)1, оно
было озабочено судьбой эскадры Сенявина и отсутствием
ясной уверенности в скором завершении финляндской
войны. Помимо этого 9 сентября во французском офици-
альном органе «Le Moniteur» было опубликовано пере-
хваченное наполеоновскими агентами письмо прусского
министра Штейна об антифранцузских намерениях не-
мецких патриотов. На фоне испанских событий, австрий-
ских приготовлений и активизации английских сил в Ган-
новере эти планы казались достаточно реалистичными.
Наполеон использовал эти разоблачения, чтобы выдво-
рить Штейна из Пруссии и приостановить эвакуацию
своих войск с ее территории. Сохранив за собой линию
Одера он по-прежнему чувствовал себя хозяином в этой
стране. Разоблачение Штейна поставило Александра
в Эрфурте в непредвиденно трудное положение, которое
не компенсировалось даже тем, что Талейран изменил
Наполеону и стал тайно помогать Александру.
Но прежде чем отправиться в Эрфурт царь, после из-
вестных колебаний, все-таки предоставил Буксгевдену
полную свободу действий в Финляндии. Возражения,
высказанные главнокомандующим по поводу оборони-
тельного плана Паулуччи, прозвучали достаточно убеди-
тельно, тем более, что они были подкреплены первыми
успехами Каменского, сопровождавшимися возросшим
дезертирством финнов из шведской армии. Осенью были
зафиксированы случаи, когда из корпуса Клингспора
в течение одной ночи исчезло до 60 солдат и офицеров.
Одобрив план активных наступательных действий пра-
вительство России сделало новый крупный шаг по пути
создания автономной государственности Финляндии. Вы-
полнение этого плана означало очищение всей страны от
шведских войск, без чего немыслимо было бы ни учреж-
дение собственно финляндского административного уп-
равления, ни проведение выборов в сейм.
Александр, в отличие от Стадиона и других австрий-
ских лидеров, нисколько не сомневался в том, что не-
удачи Наполеона в Испании не помешают ему раздавить
монархию Габсбургов, после чего с ним было бы трудно
разговаривать о безвозмездной уступке Финляндии и кня-
1 Paleologue Maurige. Aleksanteri 1, s. 48.
210
жеств. Но теперь, пока война еще не начиналась и прини-
мая во внимание, что Наполеон в ней не был заинтересо-
ван, Россия решила демонстрировать верность Тильзит-
скому союзу. Играя на австро-французском антагонизме,
Александр надеялся вырвать у своего партнера согласие
на свою программу территориальных приобретений.
Буксгевден осуществлял обещанное им завоевание
северной Финляндии весьма успешно, ибо еще до отъезда
Румянцева в Эрфурт, 2 сентября, он мог доложить
о победе Каменского при Куортане и о начавшемся от-
ступлении шведов ’. Одновременно Буксгевден торопил
выбранных депутатов с отъездом в Петербург. По пред-
писанию Александра Салтыков, заменявший отсутствую-
щего Румянцева, должен был предусмотреть все для
встречи депутации, начиная от меблированных комнат
и дворцовых экипажей и кончая переводчиками для пред-
ставителей крестьянского сословия. Спренгтпортен пред-
лагал окружить крестьян особым вниманием, чтобы сель-
ское население, которое они представляли, воочию убеди-
лось в гостеприимстве России. Руководителю депутации
Маннергейму Спренгтпортен рекомендовал предоставить
особые апартаменты, достаточные для проведения прие-
мов и т. д., чтобы он внешне был поставлен в условия,
аналогичные тем, в которых находился спикер шведского
риксдага 1 2.
27 сентября начался конгресс в Эрфурте. Еще до этого
Румянцев заявил Шампаньи, что целью настоящей встре-
чи является исправление положения, возникшего в ре-
зультате письма Наполеона от 25 февраля, начисто отвер-
гавшего притязания России на княжества и содержав-
шего план совместного похода в Индию. Талейран в ходе
своих конфиденциальных встреч с Александром, про-
исходивших в покоях сестры прусской королевы Турн унд
Таксис, внушал своему собеседнику линию решительного
сопротивления Наполеону. Александр был раздражен
тем, что Франция оставалась на Одере и владея кре-
постью Кюстрин по-прежнему угрожала России, что она
требовала от Пруссии колоссальных дополнительных
контрибуций, не предвещавших возвращение этой стране
1 Буксгевден Румянцеву 2 сентября 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г. д. 2028. л. 272.
2 Спренгтпортен Салтыкову 4 сентября 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г„ д. 12 632, лл. 23—24.
211
обещанной независимости. Поэтому он не обращал вни-
мания на требования Наполеона о признании Иосифа
и совершении совместного демарша против военных при-
готовлений Австрии. Последнее не совпадало с интере-
сами России, так как общий с Францией фронт против
Габсбургов привел бы к росту престижа Наполеона.
Утверждение о том, что Англия не перестанет поддержи-
вать пиренейских повстанцев пока Австрия не перестанет
вооружаться, было парировано Александром.
Сцены гнева, разыгрываемые французским императо-
ром, не действовали на царя. Он просто пригрозил поки-
нуть Эрфурт, что произвело на Наполеона весьма отрез-
вляющее впечатление. Ссылки Наполеона на непримири-
мость Англии представлялись неубедительными. Алек-
сандр хорошо помнил о мирных предложениях Лондона
и твердо знал, что мир с ним будет достигнут, как только
это будет соответствовать интересам России. В скором
завершении завоевания Финляндии русское правитель-
ство было также убеждено, благодаря чему Александр
повел себя в Эрфурте совсем не так, как этого хотел На-
полеон, отправляясь на эту встречу. Пользуясь зависи-
мостью Наполеона от России, Александр вынудил его
дать санкцию на безвозмездное Присоединение Дунайских
княжеств и Финляндии- В соответствии с этим статья 5
принятой конвенции гласила: «считать непременным
условием мира с Англией признание ею Финляндии, Ва-
лахии и Молдавии составными частями Российской импе-
рии» L В ответ на это Россия обязалась выполнить свой
союзный долг против Австрии, но без того, чтобы оказать
на нее дипломатическое давление с целью добиться пре-
кращения вооружений.
12 октября состоялось подписание Эрфуртского согла-
шения, по которому Англия, как отмечалось выше, обя-
зана была признать Молдавию, Валахию и Финляндию
принадлежащими России и право Наполеона на полити-
ческую реогранизацию Испании. Граница России с Тур-
цией должна была пролегать по Дунаю, тогда как новая
северная граница России со Швецией не была точно опре-
делена. Вандаль и некоторые другие исследователи
полагают, что Александр, желая избежать требования
о возможных встречных уступках, не стал настаивать на
1 Вандаль А. Наполеон и Александр I, т. I, стр. 479.
212
этом уточнении, зная, что вопрос о Финляндии в прин-
ципе все равно решен и что граница автоматически ото-
двинется до Ботнического залива. Однако эти догадки
не имеют основания, так как Александр еще весною
1808 г. неоднократно излагал Коленкуру, где должна
пролегать новая граница империи. Наполеон хорошо знал
притязания России в этом отношении и вновь повторять
их в Эрфурте было, по-видимому, сочтено излишним. Но
вопрос об Аландском архипелаге Александр не забыл
обсудить особо. Эту проблему ему также удалось решить
в соответствии с интересами России. Что касается непо-
корных прошведски настроенных жителей архипелага, то
с ними Румянцев предлагал не церемониться. В случае
необходимости правительство должно было переселить их
в глубинные районы страны ’•
В отношении Дании было условлено гарантировать ей
те территориальные завоевания, которые она сама сумеет
сделать в ходе настоящей войны. Представитель австрий-
ского правительства генерал Винцент уже 12 октября
сообщил в Вену, что в договоре содержатся два пункта,
касающиеся Австрии. В одном из них говорится, что если
Австрия заступится за Турцию при аннексии Россией
княжеств, Франция станет на сторону своей союзницы,
или если Австрия развяжет войну против Франции, по-
следняя встретит поддержку со стороны России. Письма
обоих императоров, адресованные к Георгу III и Францу
и содержавшие предложения о мире, исходили из этих
основных положений.
Явственно ощущая, что тильзитская почва начинает
колебаться под ногами, Наполеон приходит к мысли
породниться брачными узами с русским правящим домом.
Талейран был в ужасе от этого плана. Он успокоился
только тогда, когда узнал, что Александр передал реше-
ние этого вопроса своей матери, что было равносильно
тому, что намерение Наполеона потерпит крах.
Легко заметить, что от тильзитского согласия между
союзниками теперь уже ничего не оставалось. Обе сто-
роны получили новые доказательства того, что столкно-
вение между ними неизбежно. Проездом из Эрфурта
Александр сказал своей сестре в Веймаре, что Европа
1 Румянцев Александру I 10(22) декабря 1808 г. ст, ст.
OsmonsaloE. Suomen valloitus 1808, s. 403.
212
уже слишком мала для него и Наполеона и что кто-то из
них должен посторониться, а в Россию он писал, что На-
полеон считал его глупцом, но хорошо смеется тот, кто
смеется последним.
В предчувствии грозных столкновений и чтобы не быть
застигнутым врасплох, Александр по прибытии в Петер-
бург занялся разрешением финляндского вопроса. Воен-
ное положение России продолжало улучшаться. В конце
сентября к огорчению шведов Сомарес прекратил бло-
каду Балтийскпорта, а на суше по просьбе Клингспора
было заключено перемирие в Лохтая.
Русское командование в Финляндии согласилось на
эту передышку, учитывая, что цель осеннего наступления
(линия Иисалми—Лохтая) была достигнута раньше наме-
ченного срока. В результате стремительного продвижения
Каменского вопросы снабжения не могли быть разреше-
ны должным образом. Учитывая назревание политическо-
го кризиса в Швеции, войну, по мнению Буксгевдена
и Сухтелена, можно было довершить, щадя армию, дип-
ломатическим путем. Для этого требовалось только не-
много выждать. Тем более, что силы противника в числен-
ности не уступали русским ’.
Но генералы не подозревали, что заключенное ими
перемирие, поскольку оно вело к отказу от немедленного
уничтожения армии Клингспора и к отсрочке завоевания
Финляндии, решительно противоречит соображениям,
которые руководили Александром в Эрфурте. Понимание
того, что быстро меняющаяся политическая обстановка
в результате промедлений на фронте может привести
к потере Финляндии, заставило Петербург отменить пере-
мирие в Лохтая и потребовать энергичного продолжения
наступательных действий. На помощь союзников в этом
уже давно нельзя было надеяться. В депеше Лизакевича
от 15(27) октября сообщалось, что последние испанские
части отбыли из Дании на родину 1 2.
Противоречия, обнаружившиеся в Эрфурте между
тильзитскими партнерами, подтвердили правильность ре-
шения правительства России о пересмотре целей швед-
ской войны в связи с письмом Наполеона от 2 февраля.
1 Сухтелен Румянцеву 18 сентября 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028 , лл. 280—281.
2 Рапорт Лизакевича 15(27) сентября 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 2698, лл. 188—189.
214
И если тогда характер войны изменился настолько, что
он включил в себя присоединение Финляндии, то после
Эрфурта уже финляндский вопрос, а не принуждение
Швеции к отживающей тильзитской системе, становится
главным содержанием борьбы.
В середине октября главнокомандующий распорядил-
ся, чтобы в связи с ожидаемым возвращением Алексан-
дра I из Эрфурта, финская депутация явилась в Петер-
бург не позднее 25 октября. Таким образом приближа-
лось то время, когда на сцену должна была выступить
собственно финляндская политика, после того как по воле
России и самого финского народа был положен конец 600-
летнему господству Швеции.
7(19) октября Буксгевден получил директиву прервать
перемирие и возобновить наступление. Это диктовалось
не только общеполитической обстановкой в связи с Эр-
фуртом, но и желанием поддержать Данию в ее действи-
ях против шведов в Норвегии ’.
В Швеции атмосфера была наполнена ожиданием
перемен. Всеобщая усталость войной, растущий финан-
совый дефицит, разочарование в английском союзнике
и раздражение королем, усиленное провалом всех десант-
ных операций на Ботнике, не оставляли сомнений, что
так долго продолжаться не может. А когда Густав 12 ок
тября в порыве ярости разжаловал свою гвардию, а через
два дня, чтобы’больше унизить ее, отобрал ее боевые зна-
мена, уже никто не сомневался, что. ему недолго осталось
царствовать.
Общеполитическая конъюнктура складывалась бла-
гоприятно для собственно финляндских интересов.
Австрия не перестроила свою политику после Эрфурта.
Считая, что на этом конгрессе состоялись явные и тайные
решения, противоречащие ее интересам, и отдавая себе
отчет в том, что ее ресурсы не позволяют длительное вре-
мя держать под ружьем многочисленную армию, она,
в сущности, не скрывала своего намерения обуздать
Францию, как только для этого представится достаточно
благоприятный момент. Следовательно, Россия должна
была по-прежнему спешить с изгнанием шведов за Тор-
нео и предоставлением Финляндии таких льгот, которые
1 Буксгевден Румянцеву 3 декабря 1808 г. ст. ст. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 2028, лл. 302—307.
215
гарантировали бы ее лойяльность в случае войны и, тем
самым, прочность новой северной границы империи от
покушений со стороны Швеции и ее союзников, если
силы России будут отвлечены в сторону центральной или
южной Европы. Шведская армия отступала все дальше
к Улеаборгу, превращая оставляемые районы в зону пу-
стыни. Она совершенно не задумывалась над тем, в ка-
ком положении оказывались жители сожженных дере-
вень в условиях надвигающейся полярной зимы.
Букшевден писал, что «неприятель, ретируясь, отби-
рает у обывателей последние способы не только к про-
довольствию, но и к подвозу оного, отбирая у них лоша-
дей»1. После возвращения из Эрфурта Александр вместе
с Сперанским, назначенным 19(31) октября статс-секрета-
рем, извлек из архивов составленный в 1803 г. план реор-
ганизации административного управления страны, по ко-
торому окраинные районы должны были выделяться
с учетом их провинциальных особенностей. Это обстоя-
тельство облегчало деятельность финляндской депутации
и создавало дополнительные благоприятные условия для
претворения в жизнь плана Спренгтпортена о превраще-
нии Финляндии в обособленную административно-управ-
ляемую целостность.
В конце октября, когда все представители контроли-
руемых Буксгевденом губерний были уже в Петербурге,
состоялось первое заседание депутации. Она рассмотрела
обращенную к царю речь председателя депутации Ман-
нергейма, бывшего аньяльца, приговоренного в 1790 г.
к смертной казни. Лейтмотивом этого обращения была
мысль, что депутация не обладает прерогативой сейма и
собой сейм не заменяет. Спренгтпортен направил эту речь
с некоторыми незначительными добавлениями к Салты-
кову для предварительного ознакомления 1 2. Было очеви-
дно, что мнение депутации отражало позицию не только
ее самой, но и точку зрения финнов, которые участво-
вали.в выборах представителей для встречи с имперским
правительством в Петербурге.
Теперь настало время создания единой системы эф-
фективного управленческого аппарата во всей Финлян-
1 Буксгевден Румянцеву I ноября 1808 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, 1808 г., д. 2028, л. 288.
2 Спренгтпортен Салтыкову 25 октября 1808 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808 г., д. 12 632, лл. 66—69.
216
дии. Нужно было назначить губернаторов на вакантные
места, в том числе в Куопиоскую губернию, откуда,
и это был единственный случай, губернатор Вибелиус
бежал к шведам. Примечательно, что выдвигая кандида-
тов на эту должность, Буксгевден назвал, наряду с гене-
ралом Карпеланом, занимавшим губернаторский пост
ранее, полковника Егергорна, известного по капитуляции
Свеаборга.
Финляндия впервые получила своего генерал-губерна-
тора, каковым стал Спренгтпортен. Этот престарелый
аньялец, заняв высокий государственный пост, предста-
вил Александру свои соображения относительно органи-
зации временного управления в Финляндии. Он исходил
из того, что военному завоеванию страны должно сопут-
ствовать «завоевание на сторону России сердец ее жите-
лей». А этого можно достичь только путем создания уме-
ренного основанного на конституционных свободах прав-
ления. Во главе правительства должен находиться
генерал-губернатор, а членами его должны быть
люди, известные своим патриотизмом и привержен-
ностью к идее сотрудничества с Россией. Это правитель-
ство было бы высшей инстанцией исполнительной
власти и докладывало бы о своей деятельности только
самому монарху. Позднее, когда эти основные принципы
были одобрены Александром, Спренгтпортен разработал
подробный план организации управления L
Став генерал-губернатором Спренгтпортен не замед-
лил скрестить оружие со своим давнишним противником
Буксгевденом. Он обратился к Салтыкову с просьбой
пресечь осуществляемую главнокомандующим практику
отчуждения бостелей финских офицеров, так как это воз-
буждало ненависть населения к России1 2. Эта мера была
полностью отменена только после Олкийокского пере-
мирия.
Между тем близость большой войны на Западе стано-
вилась все более ощутимой. Россия сосредоточила в Бело-
стоке и его окрестностях 60 тысяч пехоты и 60 эскадронов
кавалерии. В этой обстановке петербургское правитель-
ство продолжало давать финнам новые доказательства
1 Rauh al а К. W. Suomen keskushallinnon jarjestamisesta vuo-
sina 1808—1817, I. Helsinki, 1910, s. 116—117.
2 Sprengtportenin virallista kirjeenvaihtoa. 1893, Helsinki, s. 10—11.
217
того, что в составе России они будут жить бесконечно
лучше, чем жили при шведах. Это объясняет и выдвиже-
ние Спренгтпортена и, в какой-то мере, падение Буксгев-
дена ’, который своими действиями в связи с перемирия-
ми в Лохтая и в Олкийоки окончательно навлек на себя
немилость правительства. Последнее перемирие в Олкий-
оки, заключенное 19 ноября по просьбе попавших в ката-
строфическое положение шведов, давало Буксгевдену
уверенность в уходе Клингспора без борьбы из Финлян-
дии в течение 14 дней и возможность подтянуть без-
надежно отставшие тылы, но оно не учитывало лихора-
дочного желания Александра покончить со Швецией как
можно скорее.
30 ноября финляндская депутация была принята
Александром, после чего ее работы приняли планомерный
и систематический характер1 2. Спренгтпортен в соответ-
ствии с предписанием с «высочайшей» стороны развивал
свой план временного правительства Финляндии. Оно
должно было состоять из 12 лиц местного происхождения,
из коих половину составляло дворянство, тогда как
остальные шесть мест предоставлялись другим сословиям.
Срок членства в правительстве — три года. Оно подраз-
делялось на 4 равных части для ведомственного руковод-
ства определенными участками жизнедеятельности стра-
ны. Каждое ведомство комплектовалось снизу до верху
чиновниками, знающими язык народа. Финский язык дол-
жен был иметь употребление во всех учреждениях нарав-
не с русским3-
План Спренгтпортена был отдан на рассмотрение
комиссии, куда входили, помимо его самого, Аракчеев
и Кнорринг. Комиссия отвергла мнение Спренгтпортена
относительно финского языка, предпочтя ему шведский,
пока он, в свою очередь, не будет заменен русским язы-
ком. Стремление Спренгтпортена уберечь Финляндию от
подчинения русским министерствам, заменив его отчет-'
ностью только перед царем, также не встретило поддерж-
ки. Стало казаться, что Финляндию, при всех обещаниях
1 Салтыков Румянцеву 2 ноября 1808 г. Osmons a lo Е. Suo-
men valloitus 1808, s. 427.
2 Отчет Ахлопкова о пребывании финляндской депутации в Пе-
тербурге. АВПР, ф. Канцелярии МИД, 1808 г., д. 12 633 лл. 158—175.
3 R a u h а 1а К. W. Suomen keskushallinnon jarjestamisesta vuo-
sina 1808—1817, 1, s. 116—118.
218
сохранить ее обособленность, ожидает перспектива урав-
нения с остальными русскими губерниями и что желание
Спренгтпортена предоставить ей автономное администра-
тивное управление потерпит крах *.
Однако в действительности все сложилось иначе. По-
видимому Александр после Эрфурта лучше Аракчеева
понимал неизбежность столкновения с Наполеоном и пря-
мую целесообразность лестью и уступками привлечь на
свою сторону доверие финляндских подданных. Какое
оружие он вручил бы в руки шведов и прошведски наст-
роенных финнов, если бы он при конечном решении во-
проса отказался от обещании, данных в манифесте от
18 февраля. Воочию убедившись, что план Спренгтпорте-
на не противопоставляет финские интересы русским,
а наоборот, исходит из их идентичности, царь решительно
встал на его сторону, признав аракчеевское толкование
принципа общеимперского единства при данной внешне-
политической конъюнктуре ошибочным и опасным.
19 ноября (1 декабря) 1808 г. он отверг представленные
рекомендации комиссии и установил, что все дела, касаю-
щиеся Финляндии, должны докладываться лично ему,
минуя петербургские министерства. Этим была санкцио-
нирована и узаконена мысль Спренгтпортена об обособ-
ленности Финляндии. И поскольку правительство России
согласилось, что финляндская депутация признана только
информировать о положении в стране и выражать прось-
бы, оно автоматически сохраняло в силе свое обещание
о созыве сейма, как только Финляндия будет целиком
освобождена от шведов и тем самым создадутся усло-
вия для нормального проведения выборов.
Декрет от 1 декабря является важным шагом на пути
создания финляндской государственной автономии.
Созыв сейма в Борго в марте 1809 г. явился лишь даль-
нейшей конкретизацией и развитием этого принципиаль-
ного установления.
В тот же день, 1 декабря, состоялось назначение
Спренгтпортена. Он стал единственным губернатором
России, который не был подчинен сенату, а только царю.
Военные действия на территории Финляндии прибли-
жались к концу. Русские войска заняли Улеаборг, а ар-
1 Rauh ala К. W. Suomen keskushallinnon jarjestamisesta vuo-
sina 1808—1817, I, s. 119—120.
219
мия Клингспора согласилась по Олкийокскому переми-
рию без боя покинуть страну. И все-таки в Петербурге
выражали недовольство действиями Буксгевдена. Барк-
лай де Толли, например, осуждал его за слишком стре-
мительный темп наступления Каменского, в результате
чего Тучков не успел зайти в тыл к шведам со стороны
Куопио и Ииденсалми. Буксгевден был в конце года снят
со своего поста и заменен Кноррингом. Швеция теперь
уже на своей территории продолжала сопротивление.
И как бы России ни хотелось быстро освободить себе
руки на этом направлении и сосредоточиться на решении
других проблем, ей ничего другого не оставалось, как
готовиться к зимней кампании по ту сторону Ботническо-
го залива.
Теперь уже последние уроженцы Финляндии, служив-
шие под знаменами Клингспора, отпускались по домам,
в связи с чем Спренгтпортен вторично обратился к Сал-
тыкову с просьбой прекратить начатую Буксгевденом
конфискацию хозяйств семей офицеров, как меру, способ-
ствующую антирусским подстрекательствам среди насе-
ления *.
4 декабря Буксгевден издал в Улеаборге прокламацию
о присоединении этой северной губернии, по примеру дру-
гих, к России и объявлял жителям, что они освобож-
даются от всех налогов в пользу шведской казны, от ре-
крутской повинности и что законы, привилегии сословий
и свобода вероисповедания остаются без изменений1 2.
Одновременно он распорядился о приведении жителей
к присяге3 и выборах представителей в финляндскую
депутацию. 7 декабря главнокомандующий отдал распо-
ряжение генералу Брисгорну произвести точный учет
ущерба, причиненного населению войной на предмет вы-
платы компенсации. На эти цели из Петербурга было
ассигновано 10 тысяч рублей.
Генерал Кнорринг, отправляясь 7 декабря к своей
новой должности, вез инструкцию подготовить комбини-
1 Спренгтпортен Салтыкову 20 ноября 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 12 632, л. 45.
2 Прокламация Буксгевдена 22 ноября (4 декабря) 1808 г.
Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 516—517.
3 Буксгевден Улеаборгскому губернскому управлению 22 ноября
(4 декабря) 1808 г. Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta
1808, I, s. 518—519.
220
рованный удар по Швеции путем вторжения в ее пределы
через Аландские острова, Кваркен и продвижения из Тор-
нео в сторону Умео по западному побережью Ботниче-
ского залива. Россия побуждала Данию к активному уча-
стию в этой борьбе, снабдив ее ставшими дефицитными
продуктами питания Правда в решении этого вопроса
не удалось обойтись без значительных потерь; 15 тран-
спортов, шедших из Архангельска в Копенгаген, были
перехвачены англичанами.
По всему было видно, что Швеция в течение зимы
должна будет принять на себя решающий удар. Ее собст-
венные ресурсы все более уменьшались. Англия потеряла
интерес к своей союзнице, вернув ей свободу выбора в во-
просе войны и мира и сократив, одновременно, размеры
выплачиваемых субсидий- Король был в ярости и грозил-
ся закрыть Зунд для английских судов, но это не произ-
водило никакого впечатления.
Тем временем финляндская депутация, уклонившись
от рассмотрения вопросов, подлежащих компетенции сей-
ма, который, по ее мнению, должен был быть созван не
дожидаясь окончания войны, занялась,' по предложению
Спренгтпортена1 2, составлением рекомендации царю по
текущим практическим делам, требовавшим безотлага-
тельного разрешения. В специальном мемориале Маннер-
гейма, утвержденном депутацией, говорилось о необхо-
димости учреждения из граждан страны временного пра-
вительства, которое занялось бы ведением текущих дел
и рассмострением жалоб.
Из экономических мер наиболее важным считалось
приведение существующей денежной единицы в соответ-
ствие с курсом рубля, учитывая конъюнктуру петербург-
ской биржи. В Финляндии следовало открыть контору по
обмену денежных знаков. Поскольку вопрос о налогах
оставался в состоянии неопределенности, депутация пред-
лагала приостановить выплату налогов казне, пока эта
проблема не будет четко разработана и решена на сейме.
Не имея сведений, что Буксгевден уже распорядился
о выявлении ущерба, причиненного войной населению,
и о погашении всех невыплаченных квитанций за пользо-
1 Рапорт Лизакевича 21 ноября (3 декабря) 1898 г. АВПР,
ф. Канцелярии МИД, 1808 г., д. 2698, лл. 236—237.
2 Салтыков Спренгтпортену 28 ноября 1808 г. ст. ст. АВПР,
ф. Канцелярии МИД, 1808 г., д. 12 632, л. 49.
221
вание подводами, депутация включила и эти пункты
в свою записку. Она просила также о сохранении пен-
сионного обеспечения на прежнем уровне, прекращения
конфискации офицерских бостелей и возвращения из рус-
ского плена всех лиц финской национальности. Депута-
ция просила снисхождения к тем финнам, которые в силу
дисциплинарных или иных условностей оставались под
знаменами Клингспора, а также создания должностей
переводчиков в административных учреждениях в целях
обеспечения более тесных деловых контактов с русскими
военными и гражданскими властями.
В своем ответе от 19 января 1809 г. на это обращение
депутации Александр гарантировал созыв сейма. Что же
касается других просьб, то царь объявил о своем полном
согласии с ними еще за три дня до этого L
В бытность депутации в Петербурге там находилось
множество общественных деятелей Финляндии, из кото-
рых особого упоминания заслуживает бывший видный
аньялец Егергорн- Он как и Спренгтпортен стремился
к максимально широкой автономии Финляндии, в отли-
чие, например, от епископа Тенгстрема, отстаивавшего
существующее положение вещей, по крайней мере до на-
ступления всеобщего мира. Егергорн встретился с Алек-
сандром в Эрфурте, был принят им и приглашен в Петер-
бург. Здесь он принял горячее участие в конструировании
будущности своей страны, предложив, между прочим,
царю титул короля финляндского и упразднение в сейме
особого представительства духовенства. Версия относи-
тельно титула не представляется исходящей непременно
от одного лица, так как подобное титулование автомати-
чески вытекало из факта сохранения конституции 1772 г.
и решения о созыве сейма.
Благодаря русскому оружию шведское господство
в Финляндии рухнуло навсегда. В сознании большинства
финского народа это событие преломилось как акт вели-
кого освободительного значения. Ухватившись за протя-
нутую с востока руку помощи, народ Финляндии порвал
со Швецией еще в ходе войны, до подписания Фридрихе-
гамского мира. Лойяльно относясь к русской армии, по-
слав своих депутатов для переговоров в Петербург и из-
брав собственный сейм весной 1809 г., население Финлян-
1 Lesch Bruno. Jan Anders Jagerhorn-, s. 144.
222
дии по собственному влечению отдало себя под покрови-
тельство России. Учитывая, что весной началась франко-
австрийская война, в которой Россия должна была, хотя
и номинально, участвовать на стороне Наполеона, и пони-
мая неизбежность решающего столкновения с Францией
в недалеком будущем, Александр должен был предоста-
вить Финляндии столько преимуществ, чтобы она сама не
была заинтересована в восстановлении шведского господ-
ства.
Все те большие и маленькие уступки, которые теперь
и в последующие годы были сделаны Россией и которые
самым недвусмысленным образом выделяли Финляндию
из числа остальных провинций империи, были подчинены
одной основной идее: дать Финляндии много, чтобы проч-
но приковать ее к своей колеснице. Следует подчеркнуть,
что эффект для России от такой специфической политики
был совершенно необычаен. Одним из выражений, симво-
лизирующих сложившиеся отношения, можно считать то,
что когда в 1812 г. русская армия отправилась сражаться
с полчищами Наполеона, караульная служба в Петербур-
ге была доверена финской гвардии.
ГЛАВА V
БОРГОСКИЙ СЕЙМ. СОЗДАНИЕ АВТОНОМНОГО
ПРАВИТЕЛЬСТВА ФИНЛЯНДИИ
Выше отмечалось, что Эрфуртский конгресс обусловил
крутой перелом в отношении петербургского правитель-
ства к Финляндии. Трезвая оценка общеполитическое
развития в Европе, наряду с многочисленными оскорби-
тельными выпадами, которые позволил себе Наполеон по
отношению к России в Эрфурте (сцены ярости в связи
с неуступчивостью Александра, аллегорическая заячья
охота близ Иены, публичное бахвальство французских
гренадер своими победами над русскими), еще больше
укрепили царя в убеждении о неотвратимости решающей
схватки с Францией, что в свою очередь заставляло ду-
мать о срочных и эффективных мерах по обеспечению
безопасности Петербурга.
По причине незавершенности шведской войны северо-
западная граница казалась самой уязвимой. Между тем
интересы государства требовали превращения этой гра-
ницы в самую надежную и неприступную.
Известно, что Спренгтпортен еще 30 марта 1808 г.
просил царя удовлетворить упования финнов относитель-
но сейма и создания автономного правительства *, повто-
ряя затем эту просьбу неоднократно в течение всего лета,
уверяя, что только таким путем можно стабилизировать
лойяльность жителей приобретенного края. Но весной
1 Спренгпортен Румянцеву 30 марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г., д. 12 632, лл. 13—14.
224
1808 г. царем руководили иные настрония. Вполне уве-
ровав, что с завоеванием Финляндии будет покончено
в течение одного месяца *, он решил отмахнуться от дан-
ного ранее обещания относительно сейма. 11 апреля
1808 г. Румянцев писал Буксгевдену, что царь, «признавая
в полной мере основательность замечаний ваших относи-
тельно разных неудобств, какие могли бы произойти о г
собрания в Абове сейма, возвещенного в свое время
декларацею, от имени вашего изданною, соизволяет меру
сию отменить»1 2.
Но после Эрфурта позиция Петербурга изменилась.
Тогда было сочтено необходимым удовлетворить самые
оптимальные ожидания финнов. Уже в ходе переговоров
с финляндской депутацией в Петербурге стала воочию
заметной эта перемена в поведении России. На основании
ряда устных и письменных заверений и ответа Алексан-
дра от 19 декабря 1808 г. на мемориал Маннергейма3
Финляндии было обещано все, что она просила, лишь бы
она не сожалела о том, «что было потеряно»4. На этот
раз финны могли убедиться, что они получат не только
свой сейм, но и независимое во внутренних делах прави-
тельство 5.
В ходе подготовки к сейму Александр распорядился
ассигновать сто тысяч рублей 6 на организационные рас-
ходы (с последующим погашением этой суммы из казны
Финляндии) и оплатить стоимость 17 волов к столу депу-
татов в дни открытия и закрытия сейма.
Но главное заключалось не в этом. Следует подчерк-
нуть, что Ордин глубоко не прав, когда говорит, что
Александр и его советники не имели «ни малейшего пред-
ставления» 7 о финляндской конституции и полномочиях
финляндского сейма, что декларируя и расточая привиле-
1 Спренгпортен Румянцеву 30 марта 1808 г. АВПР, ф. канцелярии
МИД, 1808 г., д. 12 632, лл. 13—14.
2 Румянцев Буксгевдену 11 апреля 1808 г. АВПР, ф. Канцеля-
рии МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 106—107.
3 Александр I финляндской депутации 19 декабря 1808 г. АВПР,
ф. Канцелярии МИД, 1808 г., д. 12 633, лл. 118—121.
4Danielson I. R. Suomen yhdistaminen Venajan valtakun-
taan. Porvoo 1890, s. 104.
5 ЦГИАЛ, ф. 1361, on. 2, д. 47, лл. 1—142.
6 Александр I Голубцову 19 февраля 1809 г. ЦГАОР СССР,
хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 1.
7 Ордин К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 300, 315.
15 И. И. Кяйвяряйне!
225
гии этому краю ( в сущности противозаконные, так как
с высшей точки зрения он не был правомочен нарушать
основы монархического единовластия), он руководство-
вался не какими-либо политическими соображениями,
а модной приверженностью к либеральному пустословию.
Попытка Ордина свести весь смысл «боргоского» курса
России к софистике и демагогическому позированию
царя начисто опровергается известными документами
и фактами.
Достаточно сказать, что еще до издания рескрипта от
20 января (1 -февраля) о созыве сейма в Борго 1 Алек-
сандр распорядился через Сперанского затребовать от
Маннергейма, Ребиндера и консультанта министерства
иностранных дел по северным странам, Бугка подробные
сведения о его составе и прерогативах, а также изложе-
ние существа конституции 1772 г. с освещением вопроса
о том, как она делит власть между монархом и высшим
представительным учреждением. Все три автора, хотя
и в различных выражениях, подчеркивали ту мысль, что
шведская конституция, которую в измененном виде реше-
но применить в Финляндии, исключает абсолютизм как
форму управления, так как она построена на принципах
ограниченной монархии1 2. К этому можно добавить, что
когда в 30-е годы, уже после смерти Александра, стал об-
суждаться вопрос о составлении собственно финляндской
конституции, Ребиндер по просьбе Николая I в этих же
выражениях еще раз сформулировал сущность основного
закона 1772 г.: «1. Все финляндцы пользуются под защи-
тою законов одинаковыми правами, и каждый судится
тем судом, которому он, по законам, подлежит. Монарх,
управляющий сим краем, по действующим законам не
лишает жизни, чести или имущества никого, кто наперед
законным образом не будет уличен в виновности и осуж-
ден надлежащим судом. Никакие чрезвычайные суды не
должны иметь места...
8. Без ведома и согласия чинов никакой новый закон
не может быть установлен или прежний отменен.
9. Финская нация совещается с монархом о способах,
потребных для содержания сего края, причем она поль-
1 Акты для выяснения политического положения Великого кня-
жества Финляндского. Гельсингфорс, 1890.
2Danielson I. R. Suomen yhdistaminen Venajan valtakun*
taan, s. 122—124.
226
зуется правом изъявить свое согласие или недоверие.
Монарх без ведома, воли и согласия чинов не устанавли-
вает новых налогов, не делает набора войска и не нала-
гает других повинностей» ’.
. По мере приближения событий 1812 г. Александр I
в отношении Финляндии все настойчивее подчеркивал
свою верность «боргоским» обязательствам. В манифесте
15 марта 1810 г. он писал: «мы решили управлять этой
страной, как свободным народом, пользующимся пра-
вами, обеспеченными за ним его конституцией», «все
акты, изданные по сие время для внутреннего управления
края, являются лишь последствием применения этого
принципа. Сохранение религии и законов, созвание сей-
ма, учреждение правительствующего совета, неприкосно-
венность судебного и административного порядка — суть
достоинства, которые должны обеспечить за финской на-
цией право политического существования» 1 2.
Ордин упрекает в политической близорукости также
Александра II, расширившего регламент сейма и открыто
назвавшего свою власть в Финляндии ограниченной
и конституционной3. Он не учитывает того, что в период
польского восстания 1863 г., как и в начале столетия,
Россия испытывала большие внешнеполитические затруд-
нения, заставлявшие ее максимально заигрывать с наро-
дом, от поведения которого зависела безопасность Петер-
бурга и в значительной мере судьба страны в целом.
Русские цари, правда не во всех деталях, повторяли ста-
ринную шведскую формулу присяги на верность консти-
туции, отвергавшую «ненавистное единодержавие» и за-
прещавшую монарху без ведома, советников отлучаться
из пределов государства. Но в принципиальном отноше-
нии это не меняло дела. Известно, что когда Маннергейм
в Борго явился к Сперанскому, чтобы предварительно
договориться с ним об этой стороне дела, ему показали
формулировку, которая, как он пишет в «Мемуарах»,
в общих выражениях, без каких-либо подробностей со-
держала в себе санкцию коренных законов и учреждений
страны, а также утверждение привилегии, свободы и прав
1 ЦГАВМФ, ф. 19, on. 1, д. 5, лл. 26—29.
2 Гусев П. Исторический очерк эпохи образования финлянд-
ской конституционной монархии. СПб, 1912, стр. 40.
3 Ордин К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 4.
227
всех сословий. «Обрадованный этим,— заключает Ман-
нергейм,— я спокойно вернулся домой»1.
Можно с уверенностью утверждать, что Александр
и Сперанский, готовя сейм в Борго, весьма реалистически
судили о всей совокупности вопросов с ним связанных.
О придаваемой ему важности можно заключить из того,
что Александр счел необходимым лично присутствовать
на его открытии и закрытии. Составляя манифесты к фин-
скому народу и текст присяги они исходили из характера
общеевропейской политической обстановки, заставлявшей
относиться к Финляндии не как к губернии, а как к госу-
дарству.
Мы можем сделать вывод, что автономия Финляндии
была порождена враждебностью к России со стороны
Швеции и Турции, начавшейся австро-французской вой-
ной и пониманием близости решающего столкновения
с Наполеоном.
В рескрипте от 20 января (1 февраля), предписывав-
шем созыв сейма на 10 (22) марта, Александр впервые
назвал-себя великим князем Финляндии, что соответство-
вало духу присяги, которую он дал впоследствии в Борго.
По регламенту 1617 г. шведский сословный сейм был
правомочен высказывать свое мнение по вопросам, кото-
рые монарх (великий князь) выдвигал на его обсужде-
ние. В соответствии с этим Боргоскому сейму предстояло
воссоздать национальные вооруженные силы, организо-
вать свою налоговую и финансовую систему и учредить
собственное автономное правительство.
Для предварительного изучения вопросов и выработ-
ки практических предложений по ним были созданы осо-
бые комиссии по гражданским и экономическим пробле-
мам под председательством Ребиндера, по финансовым
делам под руководством Маннергейма и для выработки
регламента центрального правительства была учреждена
комиссия во главе с Тенгстремом.
В предложениях Петербурга по вопросу о войске
содержалась мысль, что система комплектования армии
может без изменений сохраниться прежней, но что само
создание войсковых контингентов в ближайшие десяти-
летия не должно практиковаться. Воинскую повинность
1 Бородкин М. История Финляндии. Время Александра П,
стр. 235.
228
следовало заменить умеренным денежным взносом
в пользу казны. Сейм охотно стал на эту точку зрения
и добился освобождения страны от бремени воинской
повинности на целых 50 лет. Он исходил из того, что
отныне Финляндия надежно защищена военной мощью
России и что средства, употребляемые ранее по требова-
нию шведов на нужды обороны, теперь могли быть без-
болезненно предназначены на цели экономического воз-
рождения края. Далее устанавливалось, что в будущем,
когда национальное войско будет восстановлено, оно
будет возглавляться собственным генералитетом, без
права употреблять его за пределами своей страны.
Россия ввела в Финляндию свои войска, разместив их
по многим городам и важным стратегическим пунктам,
включая Свеаборг, Або и Тавастгуст. Освободившись на
длительное время от необходимости содержать армию,
Финляндия получила одно из тех многочисленных пре-
имуществ, которые под защитой и покровительством
России в течение нескольких десятилетий способствовали
ее всестороннему преуспеванию.
В рекомендациях России по налоговому вопросу со-
держалось заверение, что она не претендует ни на ма-
лейшую долю доходов Финляндии и что все виды сборов
должны быть употреблены на'ее собственные нужды- На-
логовая система края, унаследованная со времени сред-
невековья, была чрезвычайно пестрой, включавшей в себя
многие разновидности обложения. Попытки осовременить
и унифицировать ее на сейме не привели к желаемому
результату1. Только в 1840 г. система налогов была ре-
организована настолько, что она стала в значительной
мере соответствовать новым условиям.
Сейм предпринимал большие усилия, чтобы упорядо-
чить денежную систему страны. Достаточно сказать, что
шведские далеры имели хождение наряду с русским руб-
лем, хотя Финляндия не могла влиять на их курс. А во
время войны бумажные ассигнации вообще циркулиро-
вали принудительно. Исходя из этого финансовая комис-
сия, а затем и сейм предложили учреждение собственной
финляндской денежной единицы, соответствующей по
своему достоинству русскому серебряному рублю. Тогда
же было решено и о создании своего банка, подчиненного
1 ЦГАОР СССР, хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 1.
229
сейму и функционирующего под его надзором. Эти во-
просы породили в сословиях острые дебаты. Прошвед-
ски настроенный депутат Блад отстаивал сохранение да-
лера, голословно утверждая, что экономические связи со
Швецией будут рости и преобладать над торговлей с Рос-
сией. Маннергейм аргументировал свои возражения Бла-
ду тем, что Финляндия должна отказаться от шведской
денежной единицы, так как она не может ни в какой сте-
пени влиять на ее достоинство и определять курс, и что
если она могла бы иметь еще какое-то хождение в част-
ном обращении, то государственное казначейство никак
не может принимать ее.
Однако до создания особой финляндской денежной
единицы тргда дело не дошло. Вопрос был временно ре-
шен указом Александра I от 29 декабря 1809 г., узаконив-
шим серебряный русский рубль в Финляндии в качестве
основной единицы денежного обращения, впредь до вве-
дения марки
Что касается государственного банка, то основа его
была заложена в 1811 г. с созданием конторы финансо-
вых операций в городе Або.
Четвертый вопрос, рассмотренный сеймом,— о созда-
нии своего финляндского правительства — явился, бес-
спорно, самым важным. Сконструированный здесь госу-
дарственный совет оставался, вплоть до возобновления
деятельностй сейма в 1863 г., едва ли не самым главным
фактором существования и развития финляндской авто-
номии и конституционализма.
Уместно вспомнить, что в период шведского господ-
ства Финляндия не имела своей государственной маши-
ны. Ее дела входили в ведение центральных управлений
в Стокгольме наравне с делами остальных провинций
королевства. Шведы в продолжении веков ревностно сле-
дили за неделимостью своей власти по ту сторону Ботни-
ческого залива и решительно пресекали любые стремле-
ния финнов к государственному и административному
обособлению.
С началом войны 1808 г. эта подчиненность и зависи-
мость от Швеции прервалась. Потребовались меры по ре-
организации административного управления в Финлян-
дии, забота о которых по логике войны легла на прави-
1 ЦГАОР СССР, хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 1.
230
тельство России и главнокомандующего Буксгевдена.
Решение вопроса несколько облегчалось тем, что благо-
даря манифесту 18 февраля, гарантировавшему права
и привилегии чиновников финского происхождения, почти
все государственные служащие, включая губернаторов ’,
остались на своих местах и продолжали лойяльно испол-
нять свои обязанности (впоследствии им было предъяв-
лено требование о принесении присяги на верность новой
власти) 1 2.
Война, естественно, потребовала максимального со-
средоточения власти в Финляндии. Когда .в Петербурге
обсуждался вопрос о назначении Спренгтпортена главой
ее гражданского управления имелось в виду, что он будет
подчинен главнокомандующему3. Правда Буксгевден из-
за нерасположения к Спренгтпортену за его либерально-
конституционные воззрения говорил о предпочтитель-
ности приглашения на этот пост из Швеции известного
«густавианца» Армфельта. Но он подразумевал, что
и этот сановник также будет подчинен военному коман-
дованию 4. Последний вариант, однако, не осуществился,
так как посол в Стокгольме Алопеус, который должея
был произвести необходимый «зондаж» относительно
Армфельта, был 3 марта по приказу Густава-Адольфа
арестован.
Спренгтпортен, получив направление в Финляндию, все
же отказался стать в подчинение Буксгевдену, согласив-
шись только давать советы по вопросам, относящимся
к взаимоотношениям армии с населением. Организация
административного управления осталась в компетенции
главнокомандующего, для чего в помощь ему был назна-
чен выборгский губернатор Емине5. Когда Спренгтпортен
попросил разрешения вернуться в Петербург, ему был
предложен пост гражданского губернатора, но он откло-
нил сделанное ему предложение и в середине марта с раз-
решения царя вернулся в столицу.
1 Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotiladt vuosina
1808—1809, s. 61, 101.
2 Буксгевден абоскому губернатору Троилю 8(20) мая 1808 г.
Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, s. 110.
3 Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808/ I. s.< V.
4 Буксгевден Румянцеву 28 февраля 1808 г. Ордин К. Покоре-
ние Финляндии, т. II, стр. 26.
5 Буксгевден Спренгтпортену 10(22) февраля ' 1808 f, Suomen
hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, ,s. VII—VIII. .
231
После занятия русскими Або и капитуляции Свеабор-
га Спренгтпортен, считая завоевание страны закончен-
ным и полагая, что теперь можно добиться отделения
гражданского управления от военного, сам предложил
услуги в качестве генерал-губернатора. Но на этот раз
он получил отказ под видом того, что война, требующая
сосредоточения власти в одних руках, все еще не была
окончена *.
Тогда Буксгевден решил создать при своем штабе кан-
целярию по гражданским делам, которая в качестве выс-
шей административной инстанции стала подчинять себе
чиновников среднего и низшего звена, по мере того как
новые территории завоевывались русскими войсками.
Такая организация управления имела временный харак-
тер, так как с окончанием войны гражданская власть
неминуемо должна была быть отделена от военной. Тем
не менее Буксгевден испытывал большие трудности в свя-
зи с тем, что он должен был, в соответствии с манифестом
18 февраля, руководствоваться шведскими законами. Эта
двойственность не была преодолена и после решения
о присоединении Финляндии к России, ибо декларация
иностранным державам от 16(28) марта и оповещение об
этом событии жителей империи от 5(17) июня также со-
держали настойчивые заверения о сохранении старых за-
конов и форм управления.
Наиболее деятельным помощником Буксгевдена
в гражданских делах стал прикомандированный из
Петербурга бывший аньялец Ладау. В документе, вы-
данном ему Буксгевденом в январе 1809 г., отмечалось,
что он «ведал гражданскими делами всех губерний вели-
кого княжества Финляндского».
Деятельность канцелярии Буксгевдена прервалась
одновременно с его отставкой, происшедшей 20 ноября
1808 г. Уезжая из Финляндии он в письме к губернаторам
от 4 января 1809 г. благодарил всех местных чиновников
за безупречное исполнение служебного долга и верность
присяге1 2. С назначением на его место Кнорринга граж-
данское управление Финляндии было реорганизовано.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что
в текущую войну гражданское управление краем было
1 Спренгтпортен Румянцеву 30 марта 1808 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808 г.г д. 12 632, лл. 13—14.
2 Ордн'н К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 225.
232
организовано менее четко, чем в предшествующие кампа-
нии XVIII века, когда страна дважды попадала в руки
русских войск. Правда, в конструктивных предложениях
на этот счет недостатка не было. В апреле 1808 г. была
высказана мысль о создании в Або главного управления
по землеустройству и конторы гербовой бумаги *. Пред-
ложения Спренгтпортена носили более всеобъемлющий
характер, поскольку они были направлены на обновление
всей системы управления снизу доверху. Составленный
им текст манифеста 18 февраля уже содержал обещание
сейма, призванного заняться организацией управления на
новых началах. Несмотря на то, что зимой 1808 г. русские
правящие круги проявили отрицательное отношение
к идее сейма, Спренгтпортен все-таки в письме от 18 мар-
та 1808 г. к Румянцеву мотивировал необходимостью сей-
ма тем, что он должен дать стране стройное и стабильное
гражданское управление. Но несмотря на это тогда, как
известно, восторжествовала позиция Румянцева, Буксгев-
дена и Клика1 2, которые, ссылаясь на авторитет царя,
отвергли сейм на неопределенное время.
31 мая 1808 г. Спренгтпортен обратился к Румянцеву3
с предложением об откомандировании в Петербург фин-
ляндской депутации, составленной из прежних участни-
ков стокгольмских риксдагов. В этом же документе он
рекомендовал учредить в столице империи особую комис
сию по финляндским делам, которая функционировала
бы под наблюдением царя и его министров. В унисон
с этими рекомендациями Ребиндер осенью 1808 г. выска-
зал следующую мысль: принимая во внимание, что Рос-
сия обязалась уважать старые установления Финляндии,
и учитывая, что русский сенат не знает шведских законов,
необходимо создать при нем особый департамент фин-
ляндских дел, состоящий из 12 членов. Он будет по при-
меру верховного суда в Стокгольме исполнять функции
высшего трибунала в Финляндии. Здесь же Ребиндер
1 Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, II, I s 56
432.
2 Danielson I. R. Suomen yhdistaminen Venajan valtakun-
taan, s. 62—65; Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick. Suomen
uudemmasta historiasta, I, s. 67—77.
3 Румянцев Буксгевдену 9 июня 1808 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, 1808 г., д. 2027, лл. 163—164.
16 И. И. Кяйвяряйнен 233
пишет об учреждении должности гражданского генерал-
губернатора, очертив ориентировочно круг его обязан-
ностей.
Летом 1808 г. полковник русской службы Терский
предложил создать в Або правительствующий совет из 18
русских и финских политических деятелей, с равным раз-
делением мест между ними. Решения этого органа долж-
ны были подлежать утверждению царя *. Но следует ска-
зать, что ни одно из этих предложений не было принято
во внимание. Весною 1808 г. завоевание Финляндии каза-
лось петербургскому правительству легкой военной про-
гулкой, благодаря чему происходящим в этом уголке
Европы событиям не придавалось слишком серьезного
значения. Однако осенью того же года была произведена
полная переоценка ценностей. Тогда, по известным нам
международным причинам, отношение петербургских
официальных кругов к Финляндии стало весьма благо-
склонным. В этой связи изменилась их позиция и в во-
просе создания финляндского правительства.
Когда 10(22) марта в Борго сейм приступил к работе,
он помимо других вопросов занялся составлением пер-
вого суверенного во внутренних делах правительства
Финляндии, хотя и по несколько иным рецептам, чем это
предлагал Спренгтпортен. Зато идея генерал-губернатор-
ства была воплощена без всяких изменений. Эта долж-
ность стала для Финляндии стабильной вплоть до конца
периода автономии.
Поскольку финляндский правительствующий сенат
смог приступить к исполнению своих обязанностей толь-
ко 20 сентября 1809 г.* 2, временное ведение дел по управ-
лению страной оставалось и после сейма в руках генерал-
губернатора и его канцелярии.
Что касается пребывания у власти Спренгтпортена, то
следует сказать, что оно продолжалось недолго. Столк-
нувшись с новым главнокомандующим Кноррингом, кото-
рый как и его предшественник ненавидел финляндских
«сепаратистов», он подал в отставку и получил ее 17 июня
’Danielson I. R. Suomen yhdistaminen Venajan valtakun-
taan, s. 83.
2 Описание торжественного открытия Совета финляндского прав-
ления 20 сентября 1809 г. в г. Борго. ЦГАОР СССР, хранилище
микрофотокопий, 3A-I, рулон 1.
234
вместе с пенсией в размере шести тысяч рублей серебром
в год
Назначение на место Кнорринга Барклая де Толли
вновь объединило в одних руках военную и гражданскую
власть и создало новый прецедент: впервые должность
финляндского генерал-губернатора была вверена не мест-
ному уроженцу, а русскому военачальнику. Заметим,
к слову, что когда Спренгтпортен говорил о возможности
восстановления финляндского национального войска
и подчинении его генерал-губернатору он исходил из того,
что эта должность будет находиться неукоснительно в ру-
ках финского сановника. Такая точка зрения Спренгтпор-
тена обнаруживается и из его письма к Александру от
9(21) июня 1809 г., где он говорит, что только при соблю-
дении этого условия (генерал-губернатор непременно
должен быть местным уроженцем) правительство может
обосноваться в пределах Финляндии. В противном случае
ему целесообразнее находиться в Петербурге. Теперь
в этом отношении все изменилось. Правда, одновременно
с этим в инструкции к Барклаю де Толли Александр на-
стойчиво заострял его внимание на том, «что граждан-
ское управление Финляндии поставлено на особенные
правила, кои изволите вы найти в целях генерала Спренгт-
портена» и «что в гражданском отношении область сия
не имеет никакой связи ни с сенатом, ни с мини-
стерством»1 2.
В письме к Сперанскому Барклай де Толли жалуется,
что он был всю жизнь солдатом и что ему нелегко будет
вникать в новую для него область дел, равно как и изу-
чать законы вверенной ему страны, на которых покоятся
неведомые внутренним районам России финляндские при-
вилегии и свободы, язык и нравы неведомого ему народа,
но что при этом он все же не хочет уклониться от данного
ему поручения, чтобы не перечить воле государя3.
Возвращаясь к Боргоскому сейму и к тем конститу-
ционным предложениям, которые были высказаны нака-
нуне его созыва, необходимо упомянуть об опубликован-
ном Е. Б. Пальменом в 1884 г. пространном письме быв-
шего аньяльца Егергорна к Александру I от 26 февраля
1 ЦГАОР СССР, хранилище микрофотокопий, 3A-I, рулон 1.
2 Там же.
3 Там же.
235
1809 г., где он, наряду с предложением о предоставлении
Финляндии новой конституции, обсуждал вопросы созда-
ния высших органов управления для этого края1.
После того, как Егергорн был вынужден бежать из
Финляндии от мести шведского короля, он скитался по
странам Европы, жил в Лондоне и даже сидел в Тоуэре
по необоснованному подозрению в шпионаже в пользу
России. По словам профессора Гартмана голова у Егер-
горна была, как ни у кого, полна идеями реформ. Когда
началось эрфуртское свидание, он поспешил из Гамбурга
к Александру, чтобы вручить ему записку о наиболее
целесообразном устройстве управления в Финляндии. Он,
как и Спренгтпортен, стремился парировать вмешатель-
ство русской аристократии в дела его родины и обеспе-
чить для финляндской автономии настолько широкую
основу, какая только была возможна. Егергорн настаивал
на максимальном расширении прерогатив сейма и на том,
чтобы царь, став органиченным правителем Финляндии,
давал бы перед сеймом соответствующую конституцион-
ную присягу.
Егергорн испытал сильное влияние учения Монтескье.
Он утверждал, что если царь будет причинять помехи на-
циональной целостности и неприкосновенности финского
народа, Финляндия погибнет в ущерб интересам самой
России. Природа и климат обусловили специфические
особенности жителей этого северного края. И если рус-
ские законы, порожденные восточно-европейским равнин-
ным климатом, будут механически навязаны Финляндии,
произойдет несчастье, от которого не убережется и сама
Россия.
Но кому не ясно, что если Финляндия и Россия пости-
гнут идентичность своих интересов и если финны будут
знать, что покровительство русских гарантирует им внеш-
нюю безопасность и возможность под защитой собствен-
ных законов развивать свою национальную сущность,
а Россия—питать уверенность, что финский народ, по-
ставленный в такие условия, готов всей своей мощью
защищать северную русскую столицу, кому не ясно, что
при таких условиях не нашлось бы физической силы, ко-
торая могла бы оторвать эти два народа друг от друга.
1 Historiallinen arkisto, VIII, s. 240—248; Palmen E. G. Suo-
melle v. 1809 ehdotetut perustuslait, V. Valvoja, 1884, s. 58—70.
236
' Исходя из принципа отделения исполнительной власти
от законодательной, Егергорн предлагал в качестве ис-
полнительного органа, следящего за соблюдением зако-
нов, сенат. Поскольку монарх будет находиться вне пре-
делов страны, сенат должен являться дееспособным
и полновластным органом, а не пародией на правитель-
ство, как это было в Швеции после переворота 1772 г. Он
состоит из 12 членов, избираемых из депутатов дворян-
ского сословия. В Петербурге следовало создать канцеля-
рию по делам Финляндии. Что касается должности гене-
рал-губернатора, то ее Егергорн отвергал, так как считал,
что она в силу характера своих полномочий легко может
перерасти в прерогативу великого визиря и потому оли-
цетворяет опасность для народа и конституции. В пере-
ходные моменты, писал он, с диктатурой можно было бы
мириться, тогда как в обычных условиях она была бы
совершенно излишней.
План Егергорна не рассматривался на сейме, так как
Сперанский написал Гееру о нежелательности обсужде-
ния каких бы то ни было конституционных вопросов. Он,
по-видимому, исходил из того, что такому обсуждению
должна предшествовать определенная предварительная
работа, для выполнения которой впоследствии был
учрежден особый комитет под председательством фин-
ляндского дворянина Аминова. Ему предписывалось раз-
работать собственно финляндскую конституцию и регла-
мент сейма. В тайной инструкции Александра комитету
мы читаем: «§1. Главный предмет трудов комитета —
есть сочинить проект особой конституции для Финляндии
сообразно настоящему пространству и составу сего вели-
кого княжества, утверждая конституцию сию на том осно-
вании, что Финляндия есть присоединенное к Всероссий-
ской империи государство, состоящее под властью общего
по внешним отношениям к прочим державам монарха, но
по внутреннему управлению своему пользующееся осо-
бенным политическим бытием»
Предложения, на основании которых Боргоский сейм
произвел выборы правительствующего совета, были
составлены Ребиндером и Сперанским1 2, хотя основные
1 Тайная инструкция Александра I комитету приуготовления
дел для сейма. ЦГАВМФ, ф. 19, on. 1, д. 5, л. 47.
2 Rauh al а К. W. Suomen keskushallinnon jarjestamisesta vuo-
sina 1808—1817, I, s. 144.
237
положения были заимствованы у Спренгтпортена. В них
говорилось, что царь просит сейм «представить ему
12 кандидатов, из коих половину от дворянства, половину
от других сословий страны, для 4-х отделений, из коих
означенный совет будет состоять под председательством
генерал-губернатора. Их служба будет продолжаться
3 года»1- Здесь же говорилось о разработке специальной
комиссией особого регламента, на основании которого
будет протекать деятельность правительствующего
совета.
Комиссия Тенгстрема, на которую легла эта обязан-
ность, закончила свою работу только в самый канун за-
крытия сейма. В ее заседаниях деятельное участие прини-
мал известный правовед профессор абоского университета
Калониус, отказавшийся от свойственного ему в на-
чале войны подозрительного отношения к русским и оце-
нивавший теперь события вполне в аньяльском духе.
В соответствии с утвержденным 18 августа регламен-
том управление в Финляндии поручалось правительствую-
щему совету, функционирующему под председательством
генерал-губернатора. Однако присутствие его на всех за-
седаниях совета не считалось обязательным. Срок член-
ства в правительстве не должен был превышать три года.
Правительствующий совет делился на два отдела: юри-
дический и экономический. Первый из них являлся выс-
шей судебной инстанцией, ведавшей делами, требовавши-
ми применения закона, тогда как в компетенцию второго
входили все остальные сферы общественной и государст-
венной жизни за исключением иностранных дел.
Экономический отдел, в свою очередь, делился на
5 подотделов, каждый из которых нес свой круг обязан-
ностей. Руководителями юридического и экономического
отделов правительства стали соответственно Тандефельт
и Геер. В отсутствие генерал-губернатора они поочередно
председательствовали на заседаниях правительствующего
совета. Из 12 мест совета 6 заполнялись представителями
дворянства, остальные места предоставлялись выходцам
из других сословий.
Одновременно с правительствующим советом сейм
учредил должность генерального прокурора, который,
1 Бородкин М. М. История Финляндии. Время Александра I,
стр. 241.
238
наряду с функциями главного обвинителя, должен был
истолковывать законы и требовать их соблюдения.
Современники и потомки по-разному оценили значе-
ние сейма в Борго. Они делали это в зависимости от
того, к какому лагерю, шведскому или финскому, они
принадлежали. Представители тех кругов, которые на-
деялись на кардинальное решение всех вопросов, связан-
ных с финляндским суверенитетом, воздавая должное
сейму, не скрывали своего разочарования тем, что он не
принял, например, новую финляндскую конституцию.
Маннергейм отмечает, что «существенной стороной сейма
было торжественное обещание государя сохранить зако-
ны страны, права и привилегии, а также упреждение собст-
венного управления, совершенно обособленного от русско-
го, благодаря учреждению правительственного совета, но
оставалась надежда, что на будущих сеймах, при более
мирных условиях, удастся организовать и укрепить кон-
ституцию Финляндии, надежда, которая в царствование
Александра I была близка к осуществлению, но по неиз-
вестным причинам не осуществилась».
В качестве догадки Маннергейм высказывал такую
версию, что Александр, будучи монархом деспотической
страны, «может быть побоялся слишком затронуть рус-
ское общественное мнение» ’.
Несмотря на то, что сейм по ряду вопросов оставил
впечатление чрезмерной поспешности и незавершенности,
он все же отразился в сознании финского народа как
событие большого переломного характера.
В отличие от мнения шведов, выраженного профессо-
ром Иерне, «что нашлись люди в Финляндии, которые
полагали возможным основать правомерный политиче-
ский порядок на явной измене, совершенной с полным
презрением к требованиям международного права», фин-
ская оценка, сделанная позднее профессором Вассером,
исходила из того, что «тогда Финляндия решила сама
себя эмансипировать от соединения со Швецией, пойти
навстречу завоевателю и признать его своим великим
князем, заключив сепаратный мир с русским императо-
ром» 1 2.
1 Бородкин М. М. История Финляндии. Время Александра I,
етр. 257, 258.
2 Там же, стр. 258, 260.
239
Другой финской профессор Ирье-Коскинен, развивая
рассуждения Вассера, писал, что «с шведской точки зре-
ния эти события были ничем иным, как явным восстани-
ем. Но точка зрения изменилась: финская точка зрения—
можно сказать точка зрения Спренгтпортена — получила
историческое подтверждение. Спренгтпортен, осужденный
прежде как изменник, стал теперь высшим посредником
между отечеством и монархом».
«В марте 1809 г., когда остатки финской армии нахо-
дились в Вестерботнии, когда революция в Стокгольме
13 марта низвела с престола законного главу, здесь
в Финляндии не оставалось надежды продолжать отно-
шения на прежних началах и фактически настутТило одно
из тех революционных положений, когда более не может
быть речи о том, чтобы поступать правомерно, а остается
только действовать благоразумно» *.
’Yrjo-Koskinen J. G. Yrjo Maunu Sprengtporten ja Suo-
men itsenaisyydesta. Helsinki, 1874, s. 97—98.
240
ГЛАВА VI
ПОРАЖЕНИЕ ШВЕЦИИ В 1809 г.
ФРИДРИХСГАМСКИЙ МИР
К концу 1808 г. Швеция была полностью истощена
войною. Покинутая своей союзницей и принуждаемая от-
сутствием людских и материальных ресурсов она обра-
тилась 19(31) января 1809 г. к России с предложением
о мире. Но письмо Густава-Адольфа к Александру I было
выдержано в ультимативном тоне, требовавшем возвра-
щения Финляндии. «Это неправедное завоевание,— писал
он,— вместо того, чтобы упрочить могущество России,
сделается главной причиной ее гибели, если в. в. будете
упорствовать в сохранении того, что приобретено вами
такими путями, которые должны бы вычеркнуты быть
со страниц истории»
Вполне понятно, что соображения престижа и абсо-
лютной решимости любой ценой сохранить за собою
Финляндию побудили правительство Петербурга отвер-
гнуть послание Густава, как не содержавшее «признаков
примирения и взаимного уважения». «Финляндия,— заяв-
ляло русское правительство,— присоединена к России по
праву завоевания и по жребию битв и не может быть от-
делена от нее иначе как силою оружия» 1 2.
Несмотря на бедственное положение своей страны
Густав-Адольф все-таки решил продолжать борьбу. Его
войска, в особенности на севере, терпели страшные лише-
ния. Но вместо того, чтобы посылать им продовольствие
1 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 366.
2 Там же, стр. 367.
241
и боеприпасы, Густав исторгал директивы о подробностях
офицерского этикета в дни церковных празднеств. Король
не терял надежды на победу, так как серьезно верил
в чудесное появление архангела Михаила, который пора-
зит врагов Швеции.
Когда финансовая комиссия риксдага подсчитала воен-
ные расходы на 1809 г. и установила, что они в два раза
превосходят капиталы, имеющиеся в обращении, король,
ни минуты не колеблясь, своей властью приказал увели-
чить в пять, раз налоги для населения, приступив одно-
временно к набору рекрутов. Вместе с тем Густав-Адольф
обратился к Англии с просьбой об увеличении кредитов,
но 24 февраля посол Меррей отказал ему в этом, добавив,
что поскольку Швеция оказалась неспособной претворить
в жизнь свои цели в текущей войне, Англия рекомендует
ей заключить мир с Россией. Взбешенный король воспри-
нял сказанное как личное оскорбление. Он выхватил
шпагу и бросился преследовать стремительно ретирую-
щего посла.
В ту же минуту Густав стал сочинять письмо коман-
дующему Западной армией Седерстрему, повелевая ему
произвести конфискацию всех английских судов в швед-
ских портах. В письме к датскому королю Фредерику он
объявил о своем разрыве с Англией и предлагал ему сов-
местными усилиями закрыть для нее доступ в Балтийское
море.
Однако в настроениях короля вскоре наступила пере-
мена: он узнал через генерала Толля, что датчане на воз-
душных шарах переправляют в Сконе прокламации, при-
зывающие шведов низвергнуть Густава и всем трем
нациям объединиться под эгидой Фредерика VI.
Густав снова обратился к англичанам. После долгих
уговоров ему удалось выпросить субсидии в прошлогод-
них размерах, которые были узаконены особым догово-
ром от 1 марта 1809 г. Но своего озлобления против бри-
танцев король не преодолел. В присутствии президента
канцелярии Эренгейма он грозился: «Я еще повоюю со
всеми ими, особенно с англичанами. Они горды и чван-
ливы, но я их раздавлю. Я давно заметил, что меня хотят
принудить к миру, но я докажу им, что я неустрашим.
Я никого не боюсь, даже вас, господин барон». При этих
словах он яростно размахивал кулаком перед лицом
премьер-министра. «Вы без конца толкуете мне о народе
242
и его правах. Но, скажите, что значит народ в сравнении
с моей славой» L
Не желая мириться с потерей Финляндии Швеция
решилась на последнее отчаянное усилие, хотя и пони-
мала, что сложившееся к весне 1809 г. соотношение сил,
не говоря уже о потенциальных возможностях России,
не сулило ей ничего утешительного.
После Олкиокского перемирия, по которому остатки
войск Клеркера в конце 1808 г. перешли реку Торнео, ни
один шведский солдат уже не вступил на финскую землю.
Теперь русские силы намерены были с трех сторон угро-
жать Швеции в ее собственных пределах и комбини-
рованными ударами положить конец затянувшейся
войне.
Стало очевидно, что Россия намерена атаковать Сток-
гольм со стороны Аландских островов, через Кваркен
и с севера, в обход Ботнического залива. Дания должна
была поддержать эти усилия вторжением через Зундский
пролив в Сконе. Ходили слухи, будто Россия и Франция
договорились расчленить Швецию и исключить ее из
числа суверенных государств.
Шведские правящие круги, устрашенные начавшимся
продвижением Багратиона по льду Аландского моря
и вторжением Барклая де Толли через Кваркен и пони-
мая военную беззащитность своей страны перед превос-
ходящими силами русских, совершили 13 марта при
помощи Адлеркрейца, Клингспора и других генералов го-
сударственный переворот в надежде, что отрешение Густа-
ва-Адольфа от престола облегчит достижение приемлемо-
го мира. Переворот прошел бескровно, так как экстрава-
гантный монарх, поставив свою страну на краю гибели,
полностью изжил себя в глазах всех слоев общества.
Современники говорили, что во всем королевстве нашелся
только единственный заступник поверженного властелина
и что им был придворный истопник.
Мысль о вторжении в Швецию в петербургских кругах
вынашивалась давно. Еще до начала войны Спренгтпор-
тен в своих «Новогодних размышлениях»1 2 высказывал
мнение, что такая экспедиция может оказаться необходи-
1 Schulman Н. Taistelu Suomesta 1808—1809, s. 330.
2Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina
1808—1809, s. 596.
243
мой для достижения конечной цели войны. Весной 1808 г.,
когда завоевание Финляндии казалось решенным делом,
Александр I и Аракчеев неоднократно поднимали этот
вопрос перед главнокомандующим Буксгевденом. Но лет-
ние поражения Тучкова и Раевского заставили военное
руководство отказаться от этого плана, по крайней мере
на время. В последующие месяцы вопрос о вторжении по-
стоянно фигурирует в переписке между главнокомандую-
щим и Петербургом, так как в нем по-прежнему видели
единственное средство заставить Швецию признать рус-
ское превосходство.
Но только после Олкио<кского перемирия Александр
отдал окончательную директиву о перенесении войны на
территорию Швеции. По плану, разработанному в фев-
рале 1809 г., 20 тысяч человек должны были двинуться по
льду залива из Вазы на Умео; другому отряду предстояло
сделать это же в створе Аландских островов; третьему —
предписывалось двигаться из Торнео вдоль западного по-
бережья к Умео и, сокрушив возможное сопротивление
шведов, встретиться с остальными двумя отрядами
в Стокгольме.
Но подобно тому, как Буксгевден считал такой план
трудно выполнимым в летнее время, его преемник Кнор-
ринг считал его химеричным применительно к условиям
зимы. «На Аланде,— писал он,— должны мы ожидать
сильной обороны, ибо неприятельские войска, стоя на
месте, не изнурены, между тем как нам надлежит без
пристанища отдохновения идти 80 верст по льду против
сильно укрепленных берегов и дойдя до Аланды проби-
раться по непроходимым дорогам и затвердевшему снегу.
Вступив на Аланд, забрав там все неприятельское иму-
щество и всех молодых и к службе годных людей, должно
нам опять возвращаться, дабы при вскрытии моря не
быть отрезанными от твердой земли. Ежели перейти на
шведские берега, то представляются там бесконечные бед-
ствия. Сверх идущего навстречу отчаянного неприятеля,
не имея уже никакой коммуникации с нашими берегами,
люди и лошади без неприятельского оружия должны по-
гибнуть все без изъятия, от неимения провианта и фу-
ража» ’.
1 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 355—356.
244
Для преодоления опасений командования и других
препятствий на пути этого действительно рискованного
плана, не уступавшего в своей сложности альпийским
переходам Ганнибала и Наполеона, в Финляндию был
послан с неограниченными полномочиями Аракчеев, це-
ликом разделявший план зимнего вторжения в Швецию.
На перенесении военных действий на территорию
Швеции настаивал также Коленкур. Он делал это с воз-
растающей настойчивостью, совершенно не считаясь
с тем, что Наполеон открыто нарушил свой союзнический
долг по отношению к России, запретив Бернадоту при-
вести в исполнение первоначальную идею перехода через
Зундский пролив в Сконе. «Владея Стокгольмом, господ-
ствуешь над Швецией и ее военными портами; это объяс-
няет все,— говорил посол царю.— Здесь речь идет о пре-
восходстве на Балтийском море, то есть о том, чтобы дер-
жать англичан и шведов на почтительном расстоянии от
вашего порога и чтобы добиться векового мира на этом
море для русских и для Петербурга. Все эти преимущест-
ва сосредоточены в Стокгольме... Несколькими внуши-
тельными усилиями можно легко сокрушить этого геогра-
фического врага России. Следует избегать ошибки, ибо
малейшее промедление может развеять преимущества,
которые сулит нынешнее положение Швеции. Страна,
наполненная страхом, питающая недовольство к своему
королю и с беспокойством думающая об опасностях, угро-
жающих столице и самому государству,— такая страна
не может быть опасной» ’. Комментируя этот план напа-
дения на Швецию Коленкур предлагал Александру со-
здать семитысячный финский национальный корпус на
тот случай, если на Финляндию будет предпринято напа-
дение со стороны шведов.
Кнорринг, который раньше резко критиковал Буксгев-
дена за непредприимчивость, теперь сам почувствовал
всю серьезность предстоящих трудностей.
Численность русских войск в Финляндии уже перева-
лила за 48 тысяч, между тем условия для их снабженца
нисколько не улучшились. Прежде всего, не хватало под-
вод для транспортировки военных грузов. Войска были
слишком плохо экипированы, чтобы совершать много-
дневные марши по льду при зимних буранах и многогра-
1 Schulman Н. Taistelu Suomesta 1808—1809, s. 336—337.
245
дусных морозах. Кроме того, достаточно было бы одной
сильной бури, чтобы разметать торосы и раздробить лед,
в результате чего вся армия была бы поглощена морской
пучиной. Кнорринг считал Аландские острова сильно
укрепленными, а оборонявшие их войска генерала
Дёбельна более многочисленными, чем они были на
самом деле.
Главнокомандующий за свои жалобы и колебания
подвергся резким окрикам из Петербурга. А когда он за-
говорил об отставке, то его не стали удерживать, хотя
формально должность все еще оставалась за ним. Руко-
водить же операциями в Финляндию был направлен, как
отмечалось, военный министр. Произошли перемещения
лиц и в других звеньях финляндской армии: по болезни
выбыли в Петербург Каменский, Тучков, Витгенштейн
и Голицын. Командование первой группой в Улеаборге
было поручено Шувалову, во главе второй группы, рас-
положенной в районе Вазы, был поставлен Барклай де
Толли, руководство третьей группой в Або по-прежнему
оставалось в руках Багратиона, силы резерва были под-
чинены заменившему Витгенштейна Багговуду. Артил-
лерийский парк русских войск насчитывал 127 орудий.
Следует сказать, что не только Кноррингу, но и Шува-
лову и Барклаю де Толли возложенная на них задача
казалась превосходящей их возможности. Оба они жало-
вались на острый недостаток продовольствия. Барклай де
Толли в письме к главнокомандующему добавлял, что
«также не имею я карт — ни здешних мест, ни Швеции.
Связи в действиях с корпусом графа Шувалова установ-
лено быть не может. Не имеем никаких верных известий
о неприятеле, а знаем, что он собирает силы свои близ
Умео, следственно, с пятью тысячами человек мне идти
туда нельзя» L Но Аракчеев требовал повиновения. Он
опровергал сомнения Барклая известной цветистой фра-
зой о том, что «на сей раз я желал бы быть не минист-
ром, а на вашем месте, ибо министров много, а пе-
реход через Кваркен провидение предоставляет одному
Барклаю де Толли» 1 2.
По словам В. Вигеля, Аракчеев сидел в кабинете,
водил пальцем по карте, «не признавая никаких трудно-
1 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 359.
2 «Военный сборник», 1900, июнь — август.
246
стей». Он подогревал честолюбие Александра, желавшего
«показать миру, что вступать в столицы, подобно Напо-
леону, для него дело также возможное».
После дворцового переворота 13 марта Румянцев на-
правил Алопеуса в Стокгольм, чтобы разведать возмож-
ности заключения мира. Регент государства, престарелый
герцог Зюдермайандский дал понять, что при всей заин-
тересованности его правительства в мире, оно обязано
перед риксдагом попытаться удержать за собой Фин-
ляндию-
Министр иностранных дел Лагербъельке предложил
русскому великому князю шведскую корону, если толь-
ко этой ценой можно рассчитывать вернуть Финляндию.
Эти переговоры не получили, однако никакого развития,
так как Алопеус не имел полномочий обсуждать сделан-
ное ему предложение.
После этого шведы бросились искать спасения у На-
полеона. Но французы встретили их, как и следовало
ожидать, с нескрываемым презрением. После того как
шведская миссия долго, но тщетно добивалась приема
у Наполеона, генерал Дюрок заявил ее руководителю
Бьерншерну: «Императору довольно дела и без вас». Но
когда швед после унизительных домогательств все же
был удостоен аудиенции, Наполеон начал словами: «Чего
вы от меня хотите? Ваша революция слишком опоздала:
я уже променял Швецию на Испанию». 16 апреля в раз-
говоре с бароном Розеном он заметил: «Вы застаете меня
посреди военных трудностей и забот. В десяти милях
отсюда мне противостоят 80 тысяч австрийцев — мне до-
рого каждое мгновение». Спустя несколько дней он про-
должал: «В настоящий момент я бессилен сделать что-
либо для Швеции, как бы мне этого ни хотелось, так как во
имя тех опасностей, которые меня окружают, я вынужден
очень осмотрительно обращаться с Россией. Ведя серьез-
ную борьбу с Испанией, я иду начинать сомнительную
кампанию против Австрии, которая застигла меня врас-
плох. На границе Галиции стоят 80 тысяч русских. Тиль-
зитское и Эрфуртское соглашения приковывают меня
к Александру и обязывают демонстрировать к нему вели-
чайшую предупредительность, как к союзнику и другу» *.
1 Schulman Н, Taistelu Suomesta 1808—1809, s. 393.
247
Но Наполеон был слишком проницательным и рас-
счетливым политиком, чтобы отрешить от себя шведов,
не подумав о возможности использования их в предстоя-
щей борьбе против России. Он обещал им сделать то,
что возможно, но только в будущем. Настоящее время,
по его мнению, чрезвычайно критическое. «Я нуждаюсь
в дружбе Александра,— говорил он.— Я просил его по-
мочь мне выгнать врагов из Польши и не могу и не хочу
дать ему даже малейшего повода к неудовольствию. Об-
ладание Финляндией составляет для него жизненный воп-
рос. Если бы я вмешался теперь и повел переговоры
в моем лагере, то я навязал бы себе на шею 300 тысяч
русских — общество, которое нисколько меня не соблаз-
няет» *.
По просьбе Карла Зюдермаландского Бьерншерна
остался при штабе Наполеона, чтобы от случая к случаю
напоминать ему о скорбном положении своей страны.
Следуя инструкциям из Стокгольма он, по собственному
признанию, «старался возбудить в Наполеоне зависть
к России, описывая возможно яркими красками то, что
последняя получила вместе с Финляндией. Миллионное
население доставит русской армии лучших офицеров
и солдат; отличные порты и множество прекрасных мат-
росов положат основание ее морской силе; но в особен-
ности она приобретает полную обеспеченность своего
фланга, который в предшествовавшие войны всегда был
самым уязвимым местом ее границ, ведя прямо к центру
как военному, так и политическому, к самой столице.
Если Швеция утратит вполне Финляндию,— доказывал
шведский агент,— ей нельзя будет впредь действовать
против России с каким-нибудь успехом. Военные опера-
ции через Торнео физически невозможны. Между этим
городом и Улеаборгом семь рек, из которых каждая по
меньшей мере в три раза шире Рейна. Всякая летняя
экспедиция через них представляется химерической,
а зимою жестокая стужа этих стран, полное отсутствие
средств в этой пустыне, громадность расстояний — все
воздвигает нападению непреодолимые препятствия».
«Если когда-нибудь загорится война между Францией
и Россией, Швеция, парализованная и географическим
положением и сокращением своих способов, может
’Ордин К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 446.
248
остаться, при всем лучшем желании, только праздным
зрителям борьбы и бесполезным союзником французской
армии» *.
Но как бы ни старался шведский представитель, ему
все же не удалось склонить Францию к оказанию помощи
его родине, невзирая на то, что Наполеон, в выражениях
сказанных Коленкуру, не был заинтересован в переходе
Стокгольма в русские руки1 2 и что его личный враг Густав-
Адольф уже был низвергнут.
Точно так же повела себя и Англия. На просьбу Шве-
ции, чтобы британское правительство заставило Россию
отказаться от Финляндии в пользу ее прежнего владель-
ца, последовал категорический отказ.
Таким образом, покинутая настоящими и, ка'.к ей каза-
лось, будущими союзниками, Швеция продолжала делать
последние отчаянные усилия, чтобы защитить свой мате-
рик от ударов русских войск. Но шведская армия была
обессилена и деморализована. Нельзя сомневаться, что
окончание войны было бы продиктовано в скором времени
в самом Стокгольме, если бы не дипломатическая изво-
ротливость шведов и простодушная доверчивость и нере-
шительность Кнорринга. Но от окончательного пораже-
ния это Швецию не спасло, а только отодвинуло его на
несколько месяцев.
О всеобщей усталости войною можно судить по тому
факту, что отмобилизованные в шведскую армию жители
Аланда, еще весною участвовавшие в пленении отряда
полковника Вуича, теперь, при вторичном приближении
русских, по словам Дёбельна, побросали свои ружья
и позорно бежали3.
Несмотря на то, что наступление на Стокгольм осу-
ществлялось с трех сторон, главную опасность своей бли-
зостью к столице олицетворяли группы Багратиона
и Барклая де Толли. Продвигавшийся с севера на Умео
корпус Шувалова имел скорее отвлекающее значение,
так как он был отделен от южной Швеции огромными
расстояниями и многочисленными водными преградами.
Александр I давал Коленкуру многократные завере-
ния своей решимости добиться победы над Швецией
1 Орд ин К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 447—448.
2 Бородкин М. История Финляндии. Время Александра I,
стр. 284.
3 Schulman Н. Taistelu Suomesta 1808—1809, s. 342.
17 И. И. кяйвяряйнен 249
путем вторжения в ее собственные пределы. Посол мог
с полным основанием сообщить Наполеону, что «насту-
пает зима, она перекинет мост через Ботнический залив,
по которому русские перейдут в Стокгольм».
Сведения о приготовлениях к этой необычайной опера-
ции стали мало-помалу проникать наружу. В этой связи
один современник писал, что «Наполеон внушил здесь,
что надобно истребить шведского короля. Вследствие сего
совета дан Багратиону корпус в 30 тысяч, с которым
велено ему по льду идти в Стокгольм и оный занять. Все
почитают экспедицию его безрассудной, а корпус этот
пропащим. Занять столицу легко будет, но как там удер-
жаться против сил всего королевства? Лед пройдет и вся-
кое прервет сообщение. Удивительно, что Багратион ваял-
ся за такую нелепость»
Приведение в исполнение «Плана для зимней опера-
ции» началось на севере. Шувалов отказался от Олкиок-
ского перемирия и перейдя реку Торнео настиг отступаю-
щего противника в 35 километрах от границы. После не-
значительной перестрелки шведский генерал Гриппенберг,
узнав о перевороте в Стокгольме и, главное, о занятии
русскими Умео, согласился на капитуляцию. Последние
на этом участке 7 тысяч солдат и офицеров сложили ору-
жие. Примечательно, что всего несколько недель назад
этот шведский военачальник в качестве председателя
военного трибунала приговорил к смертной казни адми-
рала Кронстедта за сдачу Свеаборга. Теперь, 12(24) мар-
та, принуждаемый превосходством русских сил, он сам
подписал Каликское соглашение о капитуляции, оказав-
шее, по справедливому замечанию Грота 1 2, большое влия-
ние на весь дальнейший ход войны.
10 марта начался поход на Аланд. В авангарде шел
Кульнев, смелость и .рыцарское великодушие которого
воспеты известным финляндским поэтом Рунебергом. На
марше Кульнев воодушевлял солдат приказами, сформу-
лированными в духе суворовского лаконизма: «Я перед
вами, а князь Багратион за нами! На марше быть бодрым
и веселым. Уныние свойственно одним старым бабам.
По прибытию на бивак, чарка водки, кашица с маслом,
ложе из ельника и спокойная ночь».
1 «Русский архив», 1899, стр. 584.
2 Г р о т Я. К. Очерки из финляндских походов 1808—1809 гг.
Соч., т. I, СПб, 1898, стр. 335.
250
Участник похода Булгарин вспоминает, что на этом
участке погода благоприятствовала переходу. «Холод
был значительный, но без ветра, и дни были ясные. Снег
едва покрывал ледяную поверхность и не затруднял шест-
вие. Отражение лучей было чрезвычайно сильное на снеж-
ной поверхности, и русские колонны, сосредоточивая свет
на оружие, двигались как огненные массы среди мертвой
природы. За колоннами тянулись огромные обозы
со съестными припасами на целый месяц и даже с дро-
вами для биваков, среди моря. В воздухе вились стаи
хищных птиц, ожидая добычи, как подъячие в споре
людей. Ночные бива'ки на льду представляли удивитель-
ную картину. Воины окапывались снегом, чтоб защититься
от холодного ветра. Костры пылали ровными линиями»1.
На занятие архипелага ушло шесть дней. Помимо
3 тысяч пленных, 30 орудий и 5 военных судов в руки
Багратиона достались значительные склады продоволь-
ствия. Теперь предстояло преодолеть наиболее продолжи-
тельный и трудный отрезок пути. Однако конница Куль-
нева прошла его с необычайной мобильностью и, достиг-
нув берега, заняла город Грислегамн.
Одновременно с этим шло форсирование Кваркена от-
рядом Барклая де Толли. Природные условия в этой
части залива оказались чрезвычайно сложными. В «Жур-
нале военных действий финляндской армии» мы читаем,
что «громады льда, замерзшего во время бури моря,
и глубокий снег весьма много препятствовали быстроте
хода, особенно движению артиллерии». За двое суток
войска совершили более чем 100-километровый переход
«по открытому морю, под 64 градусом северной широты,
при жестоких морозах, проходя по взломанным громадам
льда и глубоким снегам, где ни следа человеческого, ни
тропинки никогда пролагаемо не было»1 2.
Слова Барклая де Толли, что «не нужно веховать
Кваркена, я развеховал его трупами», выразительно гово-
рят о необычайной изнурительности пути. К этому коман-
дующий с гордостью добавлял, что «понесенные в сем
походе трудности единственно только русскому преодо-
леть можно»3.
1 Булгарин Ф. Воспоминания, т. IV, стр. 198—199.
2 АВПР, ф. Канцелярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2041, лл. 2, 4.
3 Бородкин М. История Финляндии. Время Александра 1,
стр. 198.
251
По достижении русскими города Умео оборонявший
его шведский генерал Кронстедт послал парламентера
с предложением о перемирии. Но когда Барклай де Толли
отверг его, к нему явился сам Кронстедт и взмолился,
что «вся нация желает мира» *. Из боязни, что шведы
перед отступлением уничтожат находившиеся в Умео про-
довольственные склады, русский командующий согласил-
ся подписать перемирие. Но уже на следующий день
Кнорринг прислал Барклаю распоряжение начать обрат-
ное движение в Финляндию. Когда Кронстедт узнал об
этом решении русского главнокомандующего, одним
махом уничтожившем результаты небывалого похода, он
не поверил своим ушам. «Может ли быть, чтобы Кнорринг
поступил так неблагоразумно»3,— говорил он. Но ника-
кого недоразумения не было. Полученный приказ под-
лежал неукоснительному исполнению. 27 марта Барклай
де Толли, так же как и Кульнев до этого, двинулся в об-
ратный путь и 1 апреля достиг Финляндии.
Все время пребывания на шведской территории рус-
ские войска поддерживали образцовую дисциплину.
В журнале «Военные действия финляндской армии» гово-
рится, что «по занятии шведской Эстерботниц все войско
в земле неприятельской соблюдало совершенный во всем
порядок, ни один обыватель не имел причины принести
ни малейшей жалобы, и, одним словом, поведение и дис-
циплина российского солдата произвели в местах сих
всеобщее удивление»3.
Когда генерал Дёбельн, отступивший с Аландского
архипелага, узнал, что войска Кульнева, преследовавшие
его, взошли на шведскую землю, он послал к русскому
главнокомандующему полковника Шульценхейма с заве-
рениями, что правительство Карла Зюдермаландского
готово начать переговоры о мире и что оно направляет
уполномоченных на Аландские острова, при том, однако,
условии, чтобы русские войска оставили территорию
Швеции.
Кнорринг, который всегда был противником этого
похода, поверил обману Дёбельна и тут же отдал распо-
ряжение Кульневу и Барклаю де Толли о немедленном
отходе. Когда обнаружилась эта хитрость шведов, ошиб-
1 АВПР, ф. Канцелярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2041, л. 4.
2 Грот Я К. Соч., т. I, стр. 233.
3 АВПР, ф. Канцелярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2041, л. 5.
252
ку главнокомандующего уже невозможно было испра-
вить. Александр I, прибывший в Финляндию на открытие
Боргоского сейма, в оскорбительной форме сделал выго-
вор Кноррингу и заменил его Барклаем де Толли. Повер-
женный главнокомандующий, по словам П. Сухтелена,
«не имел той несколько безрассудной пылкости, без кото-
рой на войне нельзя приобрести полного успеха» I Его
нелепая доверчивость и полководческая бездарность
свели на нет поразительные успехи, достигнутые небыва-
лым героизмом целой армии. Стокгольм был спасен, но
это не означало спасения самой Швеции.
Поражение, казавшееся неминуемым весной 1809 г.,
было отсрочено на несколько месяцев. Дипломатические
цели поведения Швеции, заключавшиеся в стремлении
смягчить русские условия мира, этой хитростью не были
достигнуты.
Окрыленные тем, что русские по собственному просто-
душию ушли из Грислегамна и Умео, шведы решили от-
мобилизовать последние силы, чтобы остановить продви-
жение на юг корпуса Шувалова, а по возможности и уни-
чтожить его. Они начали с того, что сместили престаре-
лого Клеркера с поста главнокомандующего и назначили
на его место более энергичного Вреде.
За неимением продовольствия и фуража продвижение
Шувалова протекало так медленно, что он только 8 апре-
ля достиг Питео. Это позволило Вреде эвакуировать
склады Лулео и вывести оттуда 36 пушек, 9 тысяч ружей
и 400 транспортов продовольствия.
15 мая произошла первая крупная стычка весенней
кампании. Шведский отряд полковника Фурумарка чис-
ленность 650 человек был окружен в районе Шелефтео
превосходящими силами Шувалова и Алексеева и при-
нужден к сдаче. После этого поражения оборона Умео,
куда двигались русские войска, была поручена Дёбельну.
Вскоре этот генерал, чтобы выиграть время, предложил
Шувалову перемирие,' обещав уступить ему город без
борьбы, если русские согласятся прождать две недели, то
есть до 6 июня. По принятым условиям шведы обязались
очистить город к 1 июня. Этого было достаточно для спа-
сения на семи морских транспортах находившегося здесь
1 Су хте л е н П. К. Картина военных действий в Финляндии
в последнюю войну России со Швециею в 1808 и 1809 гг., стр. 97.
17 и. И. Кяйвяряйнен 253
военного имущества и продовольствия. Хотя эвакуация
Умео Дёбельном получила похвальную оценку со стороны
главного командования, все же Вреде по мотивам плохо-
го состояния здоровья был смещен и заменен генералом
Сандельсом. Этот прославившийся на обороне Куопио
офицер был преисполнен решимости положить предел
успехам русских. «Больше мы не уступим ни одного дюй-
ма земли. Мне приказано повести войска в атаку»,— го-
ворил он.
Одновременно шведы активизировались на море.
Четыре крупных фрегата, поддержанные одним англий-
ским корветом и несколькими более мелкими судами,
сделали невозможным снабжение русских войск водным
путем из Финляндии. Представлялось очевидным, что их
положение может оказаться критическим, если противни-
ку удатся высадить сильный десант севернее Умео. Но
когда генерал Алексеев, заступивший на место заболев-
шего командира корпуса Шувалова, попросил разреше-
ния отступить, царь отказал ему в этом под угрозой воен-
ного суда.
Вскоре руководство действиями русских войск в Шве-
ции было поручено прославленному генералу Каменско-
му. 5 июля в сражении при Хернефорсе он одержал свою
первую летнюю победу. После этого столкновения обе
стороны в течение полутора месяцев не проявляли сколь-
ко-нибудь заметной активности. Но шведы не теряли вре-
мени даром. В период 45-дневного затишья они вели
интенсивную подготовку к крупной десантной операции
в тылу у русских, собирая силы для экспедиции адмирала
Пуке.
Параллельно с этим они предпринимали новые дипло-
матические усилия, направленные на достижение прием-
лемого мира. Убедившись в том, что Франция слишком
скована эрфуртскими обязательствами, а Англия — по-
мыслами о будущем союзе с Россией, чтобы ждать от
них эффективного заступничества, Карл Зюдермаланд-
ский, которому в апреле сейм предложил корону Швеции,
усилил свои мирные поиски, адресуясь на этот раз непо-
средственно к России/ Он уведомил Петербург, что Сте-
динг облачен всеми необходимыми полномочиями для
ведения переговоров и что они могут начаться, как толь-
ко русская сторона сочтет возможным выслать ему
паспорта.
254
Русское правительство при всей своей заинтересован-
ности в мире не скрывало свого раздражения по поводу
того, что оно однажды было так жестоко и непроститель-
но обмануто нелепой «стратегамой» Дёбельна. Оно нача-
ло с того, что потребовало отставки шведского министра
иностранных дел Эренгейма, сыгравшего неблаговидную
роль в нашумевшем деле ареста русского посла в Сток-
гольме Алопеуса в марте 1808 г. Кроме того, Швеция,
прежде чем начать переговоры, должна- была письменно,
в четких выражениях, изъявить безоговорочную готов-
ность заключить мир с союзниками России — Францией
и Данией, отрешиться от союза с Англией и примкнуть
к континентальной блокаде и, наконец, отказаться от
Финляндии, с установлением границы по Ботническому
заливу и реке Калике. Эти требования были уже изложе-
ны в инструкции Алопеусу, уполномоченному с русской
стороны вести переговоры и прибывшему 24 февраля
в Або, чтобы быть ближе к Стокгольму, если его присут-
ствие там окажется необходимым. Когда на шведском
престоле произошла смена лиц, ему были в середине
апреля высланы Паспорта. Во время своего четырех-
дневного пребывания гостем шведского регента он убе-
дился, что предстоящие мирные переговоры, если они
вообще скоро начнутся, будут носить упорный характер.
Не без основания опасаясь, что шведы в целях лучшей
подготовки к операциям против Шувалова — Каменского
будут стараться выиграть время, Румянцев 14 мая пре-
дупредил Барклая де Толли \ чтобы все просьбы о вре-
менной приостановке военных действий со стороны шве-
дов отвергались под предлогом отсутствия указаний из
Петербурга. В другом письме от этого же числа 1 2 он до-
бавлял, что шведским уполномоченным назначен Сте-
динг, но что его не следует пускать через-границу, пока
не будет признана русская платформа для переговоров.
9 июня новый министр иностранных дел Швеции
Энгстрем обратился к Румянцеву с письмом, уведомляв-
шем о готовности Карла XIII вести переговоры на основе
объявленных Россией «трех пунктов». Однако этот доку-
мент содержал неясности и допускал двоякие толкования.
1 Румянцев Барклаю де Толли 14 мая 1809 г. АВПР, ф. Канце-
лярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2040, л. 98.
2 Там же, л. 3.
255
По вопросу о разрыве с Англией в нем имелась опре-
деленная двусмысленность,- звучавшая как скрытая
угроза. «Оборонительный и наступательный союз с Анг-
лией перестал действовать, и субсидии с марта месяца
уже не выплачивались. Его величество был бы огорчен,
если бы продолжение атак, с одной стороны, и угрожаю-
щее положение, с другой стороны, побудили его, вопреки
желанию, действовать в смысле противоположном»1. Это
положение лишало миротворческую позицию шведского
правительства необходимой категоричности. Кроме того,
в то самое время, когда Энгстрем уверял Румянцева
в миролюбивых намерениях своего короля, английская
эскадра Сомареса побывала в Карлскроне, продвинулась
в Финский залив и подвергла бомбардировке русские
укрепления.
Энгстрем также продолжал свои реверансы и в сто-
рону Франции, добиваясь, хотя и тщетно, чтобы мирные
переговоры велись в Париже при посредничестве Напо-
леона.
Барклай де Толли писал об отношении Швеции к рус-
ской мирной платформе: «Нахожу, что первый пункт раз-
решен удовлетворительно, а на последние два не совсем
определительно сказано, ибо во втором не выражено
точно, что они будут держаться общей системы твердой
земли; а в третьем, что они согласны уступить Финлян-
дию по реку Калике. Положив, что все может быть умыш-
ленно пропущено, я не хотел послать паспортов барону
Стедингу, объяснив ему, что служа всегда в поле с союз-
ными военными я приобык к ответам ясным и определи-
тельным»1 2.
После некоторых колебаний Александр все же распо-
рядился Барклаю относительно паспортов3, и переговоры
после долгих проволочек начались 26 июля в финлянд-
ском городе Фридрихсгаме. Но уверенности в благо-
получном исходе конференции не было с самого начала.
Об этом свидетельствует письмо Барклая де Толли к Ру-
мянцеву от 29 июля с просьбой в случае возникновения
угрожающего положения незамедлительно уведомить его
1 Ордин К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 451.
2 АВПР, ф. Канцелярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2041, л. 11.
3 Барклай де Толли Румянцеву 8 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2041, л. 91.
256
об этом, чтобы можно было успеть отдать необходимые
распоряжения ’.
Стремление шведской делегации максимально затя-
нуть переговоры объясняется желанием выиграть время,
что позволило бы ее соотечественникам успешно осущест-
вить тщательно подготовляемое нападение на русские
войска в Вестерботнии. Одновременно в шведских кру-
гах обсуждался вопрос о вторжении на Аландские остро-
ва, что в случае благоприятного исхода позволило бы
распространить борьбу и на финляндский материк. Сте-
динг из Фридрихсгама посылал королю ободряющие
письма. «Наступил решительный момент для Швеции,—
писал он.— Если в. в. склонится к войне, то необходимо
воспользоваться прекрасным временем года, чтобы мож-
но было вести ее всеми возможными средствами. Поло-
жим, что отряд, посланный в. в. в северную часть края,
будет иметь тот успех, которого он заслуживает, то суще-
ственно важно, чтобы одновременно и немедленно на-
пасть на Аланд. Англичане должны бы оказать содейст-
вие, но они, по выражению Румянцева, нежные друзья
и неискусные враги. Что им мешает отрезать всякое сооб-
щение между Финляндией и Аландом? Русские канонер-
ки тут и там разбросаны между островами и не в состоя-
нии оказать сопротивление. Русские войска на Аланде не
достигают шести тысяч человек. У них нет съестных при-
пасов и их можно было бы уже до зимы уничтожить»1 2.
А в следующее лето, пишет далее Стединг, если высадить
десант в 25 тысяч человек, Финляндия опять будет нашей.
Однако стокгольмское правительство сочло такую
задачу превосходящей его возможности. Остановившись
на «программе-минимум», оно отдало все наличные резер-
вы, около девяти тысяч человек, генералу Вахтмейстеру,
который, высадившись в Ратане и взаимодействуя с четы-
рехтысячным отрядом Вреде в тылу у Каменского, дол-
жен будет попытаться уничтожить пятитысячный русский
корпус. Адмирал Пуке, назначенный предводительство-
вать всеми операциями против русских, хорошо понимал,
какой козырь он вручил бы в руки Стединга и Скьельде-
бранда в Фридрихсгаме, если бы руководимая им опера-
1 Барклай де Толли Румянцеву 29 июля 1899 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2041, л. 88.
2 Бородкин М. История Финляндии. Время Александра I,
стр. 279.
257
ция увенчалась полным успехом. Он торопил своих под-
чиненных, говоря, что «потеря времени — непоправимое
для нас поражение».
Но осторожной предусмотрительности Пуке и рутин-
ному фридриховскому педантизму Вахтмейстера были
противопоставлены выносливость русского солдата и изо-
бретательный талант 32-летнего генерала Каменского.
Победа русских, достигнутая над вдвое превосходящи-
ми силами противника при Севаре, Зефорсе и Ратане,
относится к числу тех суворовских «чудес» Каменского,
которые в сочетании с блестящими успехами в северной
Финляндии осенью 1808 г. создали ему репутацию пер-
вого генерала России и внушили современникам убежде-
ние, что он, несомненно, занял бы место главнокомандую-
щего русской армией в 1812 г., если бы не внезапная
смерть, настигшая его на посту камандующего Дунайской
армией в войне против турок.
Каменский доносил из Ратаны: «Я не имел под ружь-
ем 7 числа более 5 тысяч человек, но неприятель же под
начальством генерала Вахтмейстера имел более 9 тысяч
человек» и тем не менее «неприятель был совершенно
разбит и с поспешностью отступил к самой гавани, очистя
нам коммуникационную нашу дорогу» I
Августовские поражения шведов в Вестррбптиии_прл-
извели удручающее впечатление в Стокгольме. Мораль-
ный дух страны был окончательно сломлен. Румянцев
писал Каменскому, что одержанная победа «отличное
рекомендательное письмо, которым вы поддержали мои
фридрихсгамские переговоры» 1 2.
Стедингу из Стокгольма были направлены новые инст-
рукции, и работа мирной конференции стала быстро при-
ближаться к концу. «По последним известиям из Сток-
гольма,— писал Барклай де Толии,— шведское прави-
тельство весьма встревожено было, получив донесение
о победе нашей при Зефорсе, и в тот же день, как гово-
рят, отправило курьера к барону Стедингу с полномочия-
ми заключить мир без отлагательства» 3.
После победы над Вахтмейстером и отплытия Пуке из
Ратаны в район Умео Каменский писал, что «может опять
1 АВПР, ф. Канцелярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2043, л. 8..
2 О р д и н К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 459.
. 3 Барклай де Толли Румянцеву 26 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 20 411, л л. 162—163.
258
обращусь против генерала Вреде». Но после зрелого раз-
мышления и учитывая сохранившуюся потенциальную
угрозу со стороны моря он решил отступить к Питео, тем
более, что войска испытывали острый недостаток в про-
довольствии и боеприпасах *.
Несмотря на то, что Каменский был полон решимости
повернуть из Питео на юг навстречу Сандельсу, в Петер-
бурге нашлись хулители, которые неодобрительно отнес-
лись к его временному отступлению. Только вмешатель-
ство Барклая де Толли спасло репутацию героя финлянд-
ской войны от поношений. «По моему мнению, сие отступ-
ление превосходнее победы, не имеющей полезных по-
следствий»1 2,— писал он царю.
Победы Каменского поставили Швецию перед окон-
чательной катастрофой и вынудили ее 5 сентября 1809 г.
подписать Фридрихсгамский мир. Но следует сказать, что
прежде чем Стединг и Скьельдебранд поставили свои
подписи под этим соглашением, Румянцеву и Алопеусу
пришлось за круглым столом выдержать изнурительную
борьбу, навязанную им изворотливыми шведскими дип-
ломатами.
Прежде всего Стединг решил воспользоваться тем,
что русское требование о границах предусматривало
уступки Финляндии без того, чтобы была уточнена демар-
кационная линия на севере и на юге. Поэтому, когда
Румянцев заявил о своем притязании на Аландские ост-
рова, шведские уполномоченные сделали вид, что такое
условие является для них сущим откровением и реагиро-
вали на это рчень бурно.
Стединг расценил это требование как прямое покуше-
ние на суверенитет Швеции, добавив, что в случае пере-
хода архипелага в руки русских в Стокгольме никто не
будет спать спокойно. Убедившись в твердой незыбле-
мости позиции Румянцева, Стединг попросил взамен на
Аланд вернуть Швеции южную Финляндию, вплоть до
Бьернеборга и реки Кумо, но когда и этот план был от-
вергнут, он затребовал от России гарантии, что она не
будет воздвигать на островах укрепления. В дальнейшем
шведская делегация принялась доказывать, что Аланд
1 АВПР, ф. Канцелярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2043, л. 13.
2 Михайловский-Данилевский. Описание Финлянд-
ской войны... в 1808 и 1809 гг., стр. 486.
259
не может перейти к России по той причине, что он никог-
да не принадлежал Финляндии, но Румянцев париро-
вал и эту аргументацию словами Коленкура, что архи-
пелаг— ключи от Финляндии и что было бы неразумно,
завладев Финляндским материком, оставлять ключи от
него в руках недружественного соседа.
Румянцев апеллировал к событиям прошлого. Он
ссылался на те же исторические факты, которые приводи-
лись в манифесте правительства от 1 октября по случаю
подписания мира. «В течение 7 столетий, говорилось
в нем, непрерываемые почти войны потрясали спокойст-
вие народов, предусмотренных природою хранить доброе
и мирное соседство... редко проходило 20 лет сряду и ни-
когда почти не протекало полвека, чтоб война между
ними не возникала»1. Потеря Аландских островов и Фин-
ляндии лишала Швецию возможности угрожать спокой-
ствию в этом угодке Европы.
В письме от 5 августа к Барклаю де Толли Румянцев
жаловался, что если в вопросе о присоединении Швеции
к континентальной блокаде существовала определенная
надежда найти общий язык, то в части Аланда и сухопут-
ной границы на севере Стединг проявляет необычайную
жесткость, которая ставит конференцию под угрозу
срыва 1 2.
Убедившись в том, что Швеция, хотя и приняла пред-
варительные условия России, все еще не «созрела» для
ведения мирных переговоров, Румянцев стал требовать
от Барклая де Толли успешных действий на фронтах. На
опасения главнокомандующего, что предпринимаемые
военные приготовления причинят, в случае мира, чувст-
вительный ущерб государственной казне России, министр
иностранных дел предостерегал», чтобы прежде времени
отнюдь не обольщать себя и отнюдь не останавливаться
пожертвованием даже значительных сумм, дабы без по-
тери времени приготовить нужное продовольствие для
войск наших на случай продолжения войны». Осведом-
ленный о посылке шведами экспедиции Пуке — Вахтмей-
стера в тыл к русским Румянцев продолжал: «Самый сей
поступок шведского правительства не показывает ли нам
1 Полное собрание законов Российской империи, т. XXX,
№ 23 884.
2 Румянцев Барклаю де Голли 5 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг.. д. 2040, лл. 54—61.
260
пример, чтобы и мы со своей стороны, открыв негоциации,
не выпускали из виду военных мер? Может быть, что
некоторое обнаружение сильных приготовлений с нашей
стороны при настоящих обстоятельствах произвело бы не
бесплодное для них действие и что явность таковых мер
понудила бы, может быть, шведское правительство скоро-
постижнее обратиться к миролюбивым средствам и тогда
даже, когда бы в самом деле на продолжение войны они
решились»
Командующему русскими силами на Аланде Штейн-
гелю, помимо возведения сильных укреплений в архи-
пелаге, было предписано начать демонстративные при-
готовления к нападению на южную Швецию1 2, тогда как
на севере Петербург ожидал эффективных побед от кор-
пуса Каменского. Румянцев писал, что даже «...маловаж-
ный успех, одержанный в теперешних обстоятельствах
графом Каменским, послужил бы весьма сильным под-
креплением для меня, к достижению моей цели, ибо еже-
ли бы таковое известие могло дойти в Стокгольм в то же
время, как приедет туда курьер, отправленный от барона
Стединга с кондициями от нас предложенными о мире,
то конечно, тем бы умножилось уныние шведского прави-
тельства» 3.
Каменский, как известно, блестяще выполнил возло-
женные на него надежды. Великолепные победы, одер-
жанные 7 и 8 августа, предоставили в руки Румянцева
сильный козырь, позволивший сдвинуть переговоры
с мертвой точки. В письме к Барклаю де Толли от 25 ав-
густа Румянцев благодарил главнокомандующего за со-
общение об успешных действиях корпуса Каменского
и просил информировать его о новых победах, если тако-
вые будут. Он добавлял, что после возвращения из Сток-
гольма курьера Остблома, больной Стединг пригласил
русских уполномоченных к себе, чтобы еще раз попытать-
ся отстоять Аландские острова. Но встретив «такую же
как и прежде непреклонную упорность», он предложил
гарантии, что Швеция, сохранив за собой острова, не
будет их укреплять и содержать там войсковые гарни-
1 Ордин К. Покорение Финляндии, т. II, стр. 457—458.
2 Барклай де Толли Румянцеву 8 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2040, л. 58.
3 Румянцев Барклаю де Толли 9 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2041, л. 65.
261
зоны. Но когда и этот вариант был отвергнут русской
стороной, он вновь потребовал от Румянцева, в случае
перехода архипелага к России, гарантии, что она не
будет вооружать их. Но после того как русские предста-
вители отвергли это последнее условие Стединга, спор
перешел к вопросу о границе на севере.
Швеция предлагала установить новую государствен-
ную границу по реке Кеми, Россия же — по реке Калике-
Поскольку препирательства шведов угрожали снова за-
вести конференцию в тупик, Румянцев решил прервать
переговоры, выразив сожаление своему партнеру, «что
фридрихсгамское свидание не послужило к заключению
мира». Но Стединг уговорил его остаться. Из дальнейших
слов барона Румянцев понял, «что он уполномочен
согласиться по долгом прении и на уступку Аландских
островов» ’.
Вопрос о границе на севере, тем не менее, стал новым
камнем преткновения на конференции. Требование Рос-
сии установить ее по реке Калике произвело на Стединга
такое впечатление, что Румянцеву показалось, что он из-
за плохого состояния здоровья может вообще не выдер-
жать, в результате чего, в такой критический момент,
Россия будет поставлена перед необходимостью «требо-
вать у Швеции нового уполномоченного» 1 2, что повело бы
к опасной затяжке переговоров. Петербургское прави-
тельство согласилось с доводами Румянцева и на карте,
присланной Александром в Фридрихсгам, граница была
помечена по реке Муонио, то есть в соответствии с жела-
ниями шведов, но с оставлением за Россией города Тор-
нео, так как его жители обратились к петербургскому
правительству с просьбой о принятии их в русское под-
данство.
Румянцеву уже стало казаться, что его пятинедельные
усилия наконец-то вознаграждены и он доносил царю
о близости мира. Однако перед конференцией возникли
новые трудности. Стединг потребовал, чтобы Россия
гарантировала владение бостелями в Финляндии сроком
на 20 лет для тех офицеров шведской армии, которые
1 Румянцев Барклаю де Толли 25 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2048, лл. 132—133.
2 Румянцев Александру I 25 августа 1809 г. Орд ин К. Поко-
рение Финляндии, т. II, стр. 466.
262
в результате войны оказались за пределами уступленной
провинции, то есть по ту сторону Ботнического залива.
Чтобы вести дискуссию по этому вопросу Румянцев
затребовал от Барклая де Толли материаы о том, сколь-
ко таких хозяйств насчитывалось в Финляндии и какова
сумма получаемого ими дохода *. Однако это требование
шведов, равнб и как мнение Румянцева о возможности
выкупа этих владений русской казной, было отвергнуто
Петербургом.
После этого Стединг выдвинул еще одно новое усло-
вие относительно того, чтобы русские власти выдали всех
финских генералов и офицеров, способствовавших пора-
жению Швеции в минувшей войне, для предания их суду
военного трибунала. Но Россия, разумеется, и слышать
не хотела о чем-либо подобном, в результате чего предло-
жение Стединга было с негодованием отвергнуто.
Тогда шведы ухватились еще за одну возможность от-
тянуть окончание переговоров. Они потребовали включе-
ния в договор особой статьи, гарантирующей жителям
Финляндии неприкосновенность «их веры, законов и при-
вилегии». Но и это требование было отклонено Румянце-
вым. В принятом варианте договора было зафиксировано
только, что поскольку Россия еще до начала переговоров
обеспечила за финляндцами «свободное отправление их
веры, права собственностей и преимущества», то Швеция
не несет никакой моральной обязанности выговаривать
для них дополнительно, какие-либо условия.
В связи с тем, что Стокгольм расценил отступление
Каменского к Питео, как выражение слабости, он попы-
тался в'звалить на Россию уплату своих внешних долгов
в размере 4 миллионов риксдалеров. Но встретив реши-
тельное сопротивление со стороны русских уполномочен-
ных, шведская делегация решила прекратить свои бес-
плодные атаки и подписать мир.
31 августа Румянцев информировал Барклая де Толли
о близости мира и предостерегал его, что нарушение
перемирия, заключенного между Каменским и Сандель-
сом 21 августа1 2, было бы теперь не только нежелатель-
но, но и вредно. «Новое пролитие крови,— писал он,— не
1 Румянцев Барклаю де Толли 26 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2040, л. 82.
2 Текст перемирия от 21 августа 1809 г. АВПР, ф. Канцелярии
МИД, 1808—1809 гг., д. 2043, лл. 20—22.
263
только почитаю я теперь излишнею, но даже могущею
повредить некоторым образом настоящему благополуч-
ному течению негоциации»1.
5 сентября состоялось подписание ФридрихсГамского
мира, сканкционировавшего присоединение Финляндии
к России. В жизни финского народа начался новый важ-
ный этап автономного политического развития, породив-
шего условия для перехода на следующую более высокую
ступень национального существования — к государствен-
ной независимости, полученной, по великодушному ре-
шению Советского правительства, из рук В. И. Ленина
в декабре 1917 года.
1 Румянцев Барклаю де Голли 31 августа 1809 г. АВПР, ф. Кан-
целярии МИД, 1808—1809 гг., д. 2040, л. 84.
264
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Из приведенных в работе материалов становится оче-
видным, что новая оценка присоединения Финляндии
к России и выявление подлинного характера русско-
шведско-финских отношений до и после Фридрихсгамско-
го мира имеет не только научное, но и политическое зна-
чение, поскольку эта проблема включает в себя вопрос
о том, имеет ли современное дружественное отношение
Финляндии к Советскому Союзу определенные историче-
ские параллели в прошлом, или линия Паасикиви — Кек-
конена есть конъюнктурный рецидив, обусловленный при-
чинами переходящего порядка.
Шведская историография всегда исходила из призна-
ния извечности русско-финской вражды. Этот тезис был
перенят и финляндскими историками-шовинистами, в тру-
дах которых, по словам социал-демократической газеты
«Tyomies», внушалась «ненависть к русскому, и о варвар-
стве его говорилось с сожалением, смешанным с дьяволь-
ской насмешкой»1.
Шведские исследователи расценивают потерю Фин-
ляндии как несчастье не только для шведов, но и для
самих финнов, которые, якобы, уже в ходе войны 1808—
1809 гг. почувствовали нависшую над ними азиатско-
славянскую опасность и объявили ей непримиримую
борьбу. Так родилась легенда о народной войне против
армии Буксгевдена, которая была подхвачена также рус-
ской монархической школой, поставившей перед собой
1 Газ. ’’Tyomies”, № 250, 1909 г.
265
задачу доказать правомерность начатых царизмом дей-
ствий по ликвидации автономии Финляндии. Виднейшие
представители этого направления — Ордин и Бородкин
подвергли поношениям деятелей финляндского освободи-
тельного движения и даже высказывали упреки в адрес
Александра I и Александра II за то, что они, хотя и под
давлением большой внешней опасности, санкционирова-
ли, а затем расширили автономию Финляндии.
Русские реакционеры конца века предприняли ярост-
ные атаки против финляндской свободы, усмотрев в ней
проявление европейского конституционализма, располо-
женного в опасной близости от Петербурга. Поскольку
в это время со стороны Балтийского моря Петербургу
ничто не угрожало и учитывая нарастание революцион-
ного кризиса в стране, Николай II решил положить ко-
нец автономному положению Финляндии, подчинив эту
окраину требованиям «общеимперского единства».
Когда Пуришкевич произнес в Думе свои известные
слова «Finisch Finlandia», он выражал удовлетворение
всех черносотенных сил по случаю удавшегося умерщвле-
ния финляндской свободы. В. И. Ленин гневно осуждал
клятвопреступничество царизма, расценив его действия
против Финляндии, как «государственный переворот» ’.
В результате недостаточной изученности русско-фин-
ских отношений в прошлом в советскую историческую ли-
тературу вкрались отжившие, позаимствованные у доре-
волюционных авторов суждения. А наши вузовские учеб-
ники, как правило, оперируют трафаретными фразами,
которые не раскрывают всей сложности вопроса. В учеб-
никах без всякого анализа односложно говорится, что
в кампанию 1808—1809 гг. началась широкая партизан-
ская борьба против русских, а после мира царизм под-
верг Финляндию тяжелому национальному гнету. Это
означает, что их составители не только грешат против
истины, но и отвергают мнение тех прогрессивных зару-
бежных авторов, которые борются против прошведской
трактовки истории русско-финских отношений в XVIII
и XIX вв.
Если известный финский историк Ирье-Коскинен
взялся, вопреки злобным поношениям шведов, реабили-
тировать Спренгтпортена, а его соотечественник Дани-
1 Л е н и н В. И. Соч., т. 5, стр. 283.
266
ельсон-Калмари освободил других участников Аньяль-
ской конфедерации от чернящего приговора Стокгольм-
ского военного суда, то возникает вопрос, почему наша
поддержка в этом случае должна быть на стороне шве-
дов? Или когда современный финский историк Седерберг
нарисовал подробную картину финско-шведских противо-
речий в XVIII в. и показал патриотические мотивы по-
ведения своих сограждан, помогавших русским войскам
в войну 1808—1809 гг., и тем самым опроверг клевету
шведской писательницы Боот Холмберг, клеймившей всех
финнов изменниками и предателями, то не кажется ли
парадоксальным, что и в этом споре мы косвенно зани-
маем сторону шведского автора?
Зарубежная прогрессивная наука не разделяет тезис
об ивечности русско-финской ненависти. Отдельные реци-
дивы сопротивления жителей русским войскам летом
1808 г. она объясняет принудительными мерами шведских
властей и теми случаями отчуждения продовольствия
и лошадей, к которым русские военачальники вынуждены
были прибегать вопреки инструкциям правительства.
В районах, охваченных голодом, бывали случаи нападе-
ния отчаявшихся людей на неохраняемые обозы. Но фак-
ты говорят о том, что таким реквизициям подвергались
в одинаковой мере и шведские транспорты. Шведское
командование не раз жаловалось на отсутствие «понима-
ния» со стороны населения и усиливало, в этой связи,
репрессии. Финские авторы не скрывают той истины, что
армия Клингспора, отходя к Улеаборгу и Торнео, превра-
щала оставляемые районы в зону пустыни, тогда как рус-
ские войска с первого дня войны должны были руковод-,
ствоваться строжайшей директивой — ни под каким;
видом не ущемлять интересы мирного населения. Они не;
только не сжигали, по примеру шведов, деревень, но раз-;
давали голодающим жителям, когда это было возможно,:
большое количество продовольствия.
Те историки, которые выдают шведов за покровителей
Финляндии, а русских—за ее исконных врагов, игнори-
руют антогонистический характер шведско-финских
отношений на протяжении веков.
Между тем шведская политика ассимиляции, эконо-
мического и духовного гнета явилась той силой, которая
породила в Финляндии крепнущее антишведское движе-
ние. Союз «Валгалла» и апеллировавшая к России Ань-
267
яльская конфедерация показали, что у финнов и русских
было много общих интересов, но отсутствие необходимых
международных предпосылок не позволило России до
начала XIX в. приняться за кардинальное решение фин-
ляндской проблемы.
В связи с тем, что тезис о прогрессивности присоеди-
нения Финляндии к России является лейтмотивом настоя-
щей работы, следует подчеркнуть, что царизм шел на
предоставление крупных привилегий Финляндии, пови-
нуясь принуждению внешних обстоятельств и, следова-
тельно, руководствуясь своими эгоистическими интере-
сами. Он поощрял финское национальоне движение толь-
ко в той мере, в какой оно было направлено против Шве-
ции. В тех случаях, когда оно начинало приобретать хотя
бы слабые черты либерального вольнодумства, следовали
меры пресечения. В 1850 г. Николай I запретил издавать
на финском языке любую литературу, за исключением
религиозной и экономической. Хотя эта директива прак-
тически не соблюдалась, а в 1860 г. она была официально
отменена, она тем не менее свидетельствует об истинном
отношении «жандарма Европы» к финляндской автоно-
мии, на верность которой он присягал.
Петербургские власти трепетно следили За развитием
настроений в Финляндии, установив здесь, согласно сек-
ретной инструкции царя от 29 марта 1826 г., систему пер-
люстрации частных писем ’. Когда газета «Suometar»
10 июня 1850 г. поместила статью «Мысли о языкозна-
нии», содержавшую намек на значение финского языка
в общественной жизни, то «надлежащему цензору было
строго подтверждено впредь не допускать подобных
статей в финских газетах» 1 2.
При всем этом правительство не посмело пойти на
закрытие финских школ и не препятствовало созданию
новых.
Николай I за все время своего правления ни разу не
созывал гарантированный его предком и им самим сейм
Финляндии, но разогнать созданный в Борго сенат он не
решился из страха, что такая мера отбросит финнов
в объятия Англии, Франции и Швеции. Их этническое
1 Николай 1 генерал-губернатору Финляндии Закревскому
29 марта 1826 г. ЦГАВМФ, ф. 19, оп. 6, д. 3, л. 16.
2 ЦГАВМФ, ф. 19, оп. 6, д. 32, лл. 151, 152.
268
обезличение должно было происходить неприметно. Гене-
рал-губернатор Финляндии Меншиков в своем обозрении
за 1844 г. говорил, что в связи с введением русского языка
в школах на этом пути достигнуты определенные успехи,
но вместе с тем он отвергал поспешность, «потрясающую
коренное здание финляндских нравов и законов» I
После смерти Николая I положение изменилось в поль-
зу финнов- Обнаружившаяся в Восточную кампа-
нию военная несостоятельность России, опасное польское
восстание и грозные тучи новой европейской войны
вынудили Александра II обратиться к Финляндии с да-
леко идущими мерами политического заигрывания.
Он не только восстановил сейм и расширил его полно-
мочия, но и установил периодичность его созывов. После-
довали новые шаги, направленные на улучшение условий
экономического и политического развития, которые в со-
четании с буржуазными реформами, предпринятыми по
инициативе сейма и сената, способствовали быстрому
материальному и духовному прогрессу края.
Экономические выгоды, почерпнутые Финляндией из
присоединения к России, весьма многозначительны и бес-
спорны.
Сельское хозяйство, бывшее основной отраслью эко-
номики Финляндии, подверглось в результате неурожай-
ных и кризисных 60-х годов основательной реорганиза-
ции: вперед выдвинулось молочное скотоводство, в ре-
зультате чего страна по поголовью коров вышла на одно
из первых мест в Европе (на 1000 жителей — 400 коров).
Еще более значительными были достижения в области
фабрично-заводского производства: к 1905 г. уровень
1840 г. был превзойден в 300 раз. Добавим, что в послед-
нем отношении, с учетом численности населения, Финлян-
дия превзошла Европейскую часть России в полтора
раза 1 2.
Огромного развития достигла лесная промышлен-
ность. К концу века 2/з внешнего вывоза падает на пило-
материалы. Россия была главной потребительницей фин-
ляндских товаров. Причем она делала это в предостав-
лением своему северному партнеру крупных таможенных
1 ЦГАВМФ, ф. 19, оп. 6, д. 32, лл. 151, 152.
2 Тризна Д. С. Финляндия за 100 лет в составе России
(1809—1909). СПб, 1911, стр. 54.
18 И. И. Кяйвяряйнен
269
льгот. Д. С. Тризна подсчитал, что в одном только 1908 г.
русская казна потеряла на этих привилегиях 23 милли-
она рублей. Он пишет, что такое условие «поставило Фин-
ляндию в положение вне конкурса и дало ей возможность,
пользуясь широким и обеспеченным сбытом своих изде-
лий в Россию, развить свое производство в ущерб рус-
скому».
Финляндия развила свой водный и железнодорожный
транспорт. Ерли в 1826 г. ее торговый флот насчитывал
250 судов общим водоизмещением в 41 тысячу тонн, то
к 1907 г. их было 1759 емкостью в 324 тысячи тонн.
В строительстве железных дорог в наиболее населен-
ных губерниях Финляндия к 1907 г. также обогнала Евро-
пейскую Россию.
Накануне русско-шведской войны 1808—1809 гг.
Александр I в разговоре с французским посланником
назвал Финляндию пустыней, «обладание которой не мо-
жет соблазнить», но за время пребывания в составе Рос-
сии эта окраина, по словам Тризны, «перестала быть
бедной страной»
Если учесть, что бюджет Финляндии с 1868 по 1908 г.
вырос с 9,5 до 57 миллионов рублей, то нельзя не при-
знать, что она являла собой картину стремительного эко-
номического роста. Показательно и то, что в сберегатель-
ных кассах этой окраины было вкладов в три раза боль-
ше, чем в европейской части империи.
В 1835 г. в Финляндии насчитывалось 8 штатных вра-
чей, а к началу XX в. там было 198 больниц и 31 прием-
ный покой с 5063 больничными койками, что значительно
превосходило постановку здравоохранения в наиболее
населенных губерниях России.
Народное образование Финляндии в период шведского
господства находилось в плачевном состоянии. Единст-
венный в стране Абоский университет пребывал, по сло-
вам анонимного немецкого автора, в таком бедственном
положении, что «он не только не получал от казны совер-
шенно никаких пособий на заведение библиотеки и про-
чие ученые собрания, но даже сами наставники по целым
годам оставались без жалованья»1 2.
1 Т р и з н а Д. С. Финляндия за 100 лет в составе России
(1809—1909), стр. 62, 63, 66.
2 Там же, стр 34.
270
После присоединения к России Абоская академия ста-
ла предметом особых заигрываний со стороны царского
правительства. В 1828 г. там было 339 студентов, хотя
обучение пока велось на шведском языке. В 1835 г.
в Финляндии было 3 гимназии, готовивших учителей, но
функционировавших также на шведском языке. Зато
в последующие десятилетия картина резко изменилась.
К началу XX в. здесь существовало 3 высших учебных
заведения, насчитывавших 2000 студентов, что в два
раза превосходило показатели России. Такое же положе-
ние сложилось в отношении среднего образования. Боль-
шое количество финских начальных школ покончило
с безграмотностью населения.
Важным показателем духовного развития был рост
периодической печати. Если в начале XIX в. в Финляндии
издавалась всего-навсего одна газета на шведском
языке, то сто лет'спустя там насчитывалось 232 финских
газеты и журнала, 92 шведских, 2 русских и 2 немецких
газеты.
Широкое признание получили литература, музыка,
живопись и театр Финляндии.
Хотя цитируемая нами книга генерала царской служ-
бы Тризна написана с «бобриковских» позиций с целью
доказать, что «Финляндия наша неблагодарная балов-
ница, целые столетия жила исключительно для себя са-
мой, почти ничего ни людьми, ни деньгами не уделяя
России, а напротив, старалась как можно чаще эксплуа-
тировать ее великодушие и беспечность», ее автор, по-
винуясь логике статистики и непреложных фактов, пишет:
«чтобы судить о достигнутых страною успехах, необходи-
мо иметь в виду условия, при которых она жила. Эти
условия для Финлядии были поистине беспримерны» *.
Таким образом, царизм поощрял экономическое
и культурное развитие Финляндии, чтобы теснее прибли-
зить ее к себе. Однако в вопросах социально-политиче-
ского характера он не оказывал ей ни малейших уступок,
не усматривая разницы между трудящимися Финляндии
и других окраин империи. Это порождало революцион-
ную солидарность между финскими и русскими рабочими
и крестьянами в борьбе против общего врага — царизма,
1 Т р и з н а Д. С. Финляндия за 100 лет в составе России
(1809—1909), стр. 70—71.
271
что нашло свое выражение уже в ходе Свеаборгского вос-
стания и революции 1905 года.
Внутренняя история Финляндии XIX в. наполнена
острыми социально-политическими конфликтами. Однако
эти большие проблемы имеют особое, самостоятельное
значение и не входят в рамки настоящей работы.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
а. ТРУДЫ ОСНОВОПОЛОЖНИКОВ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
Маркс К. Секретная дипломатия XVIII в.
Маркс К. Капитал, т. I. Маркс К. и Энгельс Ф, Соч., т. 23.
Энгеле Ф. Турецкий вопрос. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч.,
т. 9.
Энгельс Ф. Внешняя политика русского царизма. Маркс К.
и Энгельс Ф. Соч., т. 22.
Ленин В. И. Протест финляндского народа. Соч., т. 5.
Ленин В. И. Царь против финского народа. Соч., т. 16.
б. АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Архив внешней политики России, ф. Канцелярии Министерства
иностранных дел, 1808 г., дд. 2026, 2027, 2028, 2029, 2030, 2031,
2032, 2033, 2034, 2035, 2036, 2097, 2098; 1808—1809 гг.,
дд. 12 633, 12 634, 12 635, 12 636; 1809 г., дд. 2037, 2040, 2041,
2042, 2043, 2044, 2045, 2048, 2049, 2050, 2051, 2052, 2054, 2055.
Центральный государственный архив Октябрьской революции
(ЦГАОР) СССР, хранилище микрофотокопий, заграничный
архив № 1 (3A-I): ф. войны 1808—1809 гг., рулоны 153—156;
ф. Буксгевдена, рулоны 150—152; ф. Комитета при штабе
Буксгевдена, рулоны 149—150; архив Статс-секретариата, рулоны
1—65.
Центральный государственный архив Военно-Морского Флота
(ЦГАВМФ), ф. кн. Меншикова (финляндский отдел, частично —
военный) № 19, дд. 1—35.
Центральный государственный исторический архив в г. Ленинграде
(ЦГИАЛ), ф. Статс-секретариата княжества Финляндского
№ 1361, дд. 4, 7, 16, 17, 21, 22, 23, 26, 27, 28, 32, 33, 43, 44,
45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63,
64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81,
82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99,
100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, ПО, 111, 112,
273
ИЗ, 114, 115, 116—124, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 131, 132,
133, 134. 135, 136, 137, 138, 139, 140, 142, 143, 144, 145, 146,
148, 149, 150, 151, 153, 154, 155, 156, 157, 158, 159, 160, 161,
162, 163, 165, 166.
в. ПУБЛИКАЦИИ
Архив Воронцова, т. XIV.
Внешняя политика России XIX и начала XX в. Документы Россий-
ского Министерства иностранных дел, серия I, тт. I—IV. М.,
1959—1964.
Мартенс Ф. Собрание трактатов и конвенций, т. IV. СПб. 1888.
Полное собрание законов Российской империи, т. XXX, № 22. СПб.
1832.
Пропаганда и агитация в решениях ВКП(б). Огиз, 1947.
Сборники Русского исторического общества (сб. РИО), тт. 77, 83,
88, 89.
Сборник исторических материалов, извлеченных из архива собствен-
ной е. и. в. канцелярии. СПб, 1890.
CederbergA. R. Anjalan liiton historialliset lahteet. Helsinki, 1931.
Suomen hallinnollista kirjeenvaihtoa vuodelta 1808, I, II. Helsinki,
1893—1895.
Yrjo Maunu Sprengportenin. Suomen kenraali-kuvernoorin virallista
kirjeenvaihtoa v 1808—1809. Helsinki, 1882.
г. ЛИТЕРАТУРА
Або в Г. Балтийская Финляндия и Финляндская Балтика. М., 1894.
Б о о т- X о л ь м б е р г. Роль предательства в борьбе за Финляндию.
П„ 1917.
Бородкин М. История Финляндии, тт. I—VI. СПб, 1909.
Булгарин Ф. Воспоминания, т. IV. СПб, 1848.
Вандаль А. Наполеон и Александр I, т. I. СПб, 1910.
Великий князь Николай Михайлович. Граф П. А. Стро-
ганов. тт. II, III. Пб, 1905.
«Вестник Европы», 1890, май.
Военно-исторический отдел Шведского генерального штаба. Шведская
война 1808—1809 гг., чч. 1—3 СПб. 1909.
«Военный сборник», 1900.
«Вопросы истории», 1956, № 11; 1962. № 10; 1963, № 4.
Г р е ч Н. И. Записки из моей жизни. СПб, 1886.
Грот Я. К. Очерки из Финляндских походов 1808—1809 гг. Соч., т. I,
СПб, 1898.
Гусев П. Исторический очерк эпохи образования финляндской кон-
ституционной монархии. СПб, 1912.
Дипломатический словарь, т. 2. М., 1950.
Добровольский Л. М. Запрещенная книга в России. 1825—
1904 гг. М., 1962.
Евстигнеев И. В. К вопросу о целях внешней политики России
в 1804—1805 гг. «Вопросы истории». 1962, № 5.
Ж И б и ц к а я Э. Д. Финляндия. М., 1962.
274
Злобин К. К. Дипломатические сношения между Россией и Шве-
цией в первые годы царствования императора Александра I до
присоединения Финляндии к России. Сб. РИО. СПб, 1868.
Ионнисиани А. Р. Присоединение Закавказья к России и меж-
дународные отношения в начале XIX столетия. Ереван, 1958.
Иноземцев П. О политическом курсе Таннера — Лескинена. Газ.
«Правда» от 4 июня 1963 г.
«Исторические записки», т. 55.
«Исторический вестник», 1890, апрель.
История дипломатии, т. I. М., 1959.
История Латвийской ССР, т. I. Под ред. чл.-корр. АН Латвийской
ССР Я. Я. Зутиса. Рига, 1952.
История СССР, т. II. Россия в XIX в. Под ред. проф. М. В. Нечкиной.
Гос. соц.-эконом. изд-во, М., 1940.
История СССР, т. II. Россия в XIX в. Кризис феодализма. Под ред.
чл.-корр. АН СССР М. В. Нечкиной. Госполитиздат, М., 1954.
Каменский Н. Современное положение Финляндии с точки зре-
ния обороны государства. СПб, 1908.
К о р е в о Н. Н. Доклад по финляндскому вопросу на VI съезде
уполномоченных дворянских обществ 33 губерний в заседании
17 марта 1910 г. СПб’ 1910.
Коркунов Н. Великое княжество Финляндское. «Юридическая ле-
топись», 1890, апрель.
Коркунов Н. М. Русское государственное право, т. I. СПб, 1892.
Коркунов Н. М. Финляндский сейм. «Юридическая летопись»,
1891. №1.
Кочкарев Н. А. Программы финляндских партий. СПб, 1909.
Куплеваский Н. Манифест императора Александра I 9/12 фев-
раля 1816 г. о переименовании правительственного совета в импе-
раторский финляндский сенат. СПб, 1910.
Куплеваский Н. О. Справка о мнениях 25 русских ученых, спе-
циалистов права, по вопросу о юридическом положении Финлян-
дии в составе Русской империи. СПб, 1910.
Кузнецов И. В., Лебедев В. И. История СССР. XVIII — сере-
дина XIX вв. Пособие для учителей. М., 1958.
Липранди А. П. (Волынец А.) Финляндский вопрос к сто-
летию присоединения Финляндии к России. СПб, 1909.
Малышев К. Общее уложение и дополнительные к нему узако-
нения Финляндии. СПб, 1891.
Месса р ош П. И. Финлядия — государство или русская окраина?
СПб, 1898.
Михайловский-Данилевский. Описание Финляндской вой-
ны на сухом пути и на море в 1808 и 1809 гг. СПб, 1841.
«Московские ведомости», 1890, № 323.
О р д и н К. Ф. Конституция Финляндии в изложении местного сена-
тора Л. Мехелина. СПб, 1888.
О р д и н К. Покорение Финляндии, тт. I—II. СПб. 1909.
О р д и н К. Ф. Собрание сочинений по финляндскому вопросу, т. I.
Исследования, статьи, записки и письма. СПб, 1908.
Остен-Саке н. Государственно-правовое положение великого кня-
жества Финляндского в Российском государстве. Перев с нем.
СПб, 1910.
275
Петровский С. Финляндская окраина' России. Сб. статей, очер-
ков, писем, документов и иных материалов для изучения так на-
зываемого «финлянского вопроса», вып. I—III. М., 1891—1897.
Петров А. Война России с Турцией 1806—1812 гг., т. I. СПб, 1885.
«Петербургский листок», № 78, 1891 г.
«Правда», 20 мая 1959 г.
Румянцев А. Финляндия вооружается. Союз «Сила». СПб, 1907.
«Русская старина», 1889, кн. IV.
«Русский архив», 1899.
Сергеевский Н. Д. К вопросу о финляндской автономии и основ-
ных законах. СПб, 1902.
Сергеевский Н. Д. Запросы по финляндскому управлению в Го-
сударственной думе 1908. Библиотека окраин России № 6. СПб,
1908.
Сергеевский Н. Д. Сеймовый устав великого княжества Фин-
ляндского. Библиотека окраин России, № 2. СПб, 1907.
Смирнова С. Угнетенная страна. Заметки о Финляндии. СПб, 1908.
Смирнова С. Покорение сердец. СПб, 1909.
Станиславская А. М. Русско-английские отношения и про-
блемы Средиземноморья (1798—1807). М., 1962.
Суворов П. К вопросу о равноправии. Положение русских в Фин-
ляндии и финляндцев в империи. СПб, 1907.
Сухтелен П. К. Картина военных действий в Финляндии в пос-
леднюю войну России со Швециею в 1808 и 1809 гг. СПб, 1832.
Таганцев Н. Манифест 1 (13) декабря 1890 г. и уголовное законо-
дательство в Финляиндии. «Юридическая летопись», 1891, фев-
раль.
Таганцев Н. С. Высочайший манифест 1(13) декабря 1890 г.
и финляндское уголовное уложение. «Юридическая летопись»
1901.
Таганцев Н. С. По поводу предстоящего введения особого уло-
жения для великого княжества Финляндии. Записка от 21 июня
1890 г. СПб, 1910.
Таганцев Н. С. Великое княжество Финляндии. Выдержка из лек-
ций по русскому уголовному праву. СПб, 1910.
Талейран. Мемуары. М„ 1959
Т а р л е Е. В. Соч., тт. VII, X. М„ 1959.
Татищев С. С. Из прошлого русской дипломатии. «Русский вест-
ник», 1890, т. I.
Т р и з н а Д. С. Финляндия за 100 лет в составе России (1809—1909).
СПб, 1911.
Федоров Е. Подготовка финляндской революции 1889—1905 гг.
СПб, 1907.
Финляндская окраина в составе Русского государства. СПб, 1910.
Финляндия. Под ред. Д. Протопопова. Изд. Н. Поповой. СПб,
1888.
Чарторыйский А. Мемуары, т. I. М., 1912.
Шапиро А. Л. Адмирал Сенявин. Воениздат, 1958.
Alanen Aulis J. Suomen historia 1809—1863. Oma maa, 8. Por-
voo, 1960.
Ami not f Tornstein. Karjala Lannen etuvartiona. Helsinki, 1943.
Andersen Ingvar. Riotsin historia. Porvoo, 1950.
Anthoni Erich. Jakob Tengstrom och stiftsstyrelsen i Abo stiff
1808—1832, I, II. Helsinki, 1923, 1930.
276
Bailleu Paul. Briefwechsel Konig Friedrich Wilhelm’s III und der
Konigin Luise mit Kaiser Alexander I. Leipzig, 1900.
Beer Adolf. Zehn Jahre osterreichischer Politik 1814—1831, IL
Leipzig, 1874.
Bonsdorff Carl. Landtvarnsplaner 1802. F.o.U. 14. Helsinki,
1901.
Bonsdorff Carl. Abo akademi och dess man 1808—1828, I. Hel-
sinki, 1912.
Bonsdorff Carl. Opinioner och stamnigar i Finland 1808—1814,
I. Helsinki, 1918.
Bonsdorff Carl. Gustaf Mauritz Armfelt, II. Helsinki, 1931.
Bonsdorff F. G. Den ryska paceficeringen i Finland 1808—1809.
Loviisa, 1929.
Bornhak Conrad. Russland und Finnland. Ein Beitrag zu der
Lehre von den Staatenverbrindungen. Leipzig, 1909.
Brotherus K. R. Katsaus Suomen valtiollisen jarjestysmuodon his-
•torialliseen kehitykseen. Porvoossa, 1948.
Carlsson Einar. Den ryska giftermalstragen under Gustaf IV
Adolfs minderarighet och forsta regeringstid. Upsala, 1925.
Carlsson Signe. Sverige och Storbritannien 1787—1790. Lund,
1944.
Carlsson Sten. Gardesregementenas degradering 1808. Historisk
Tidskrift. Tukholma, 1943.
Carlsson Sten. Gustaf IV Adolfs fall. Lund, 1944.
Castren Liisa. Adolf Ivar Arwidsson. Nuori Arwidsson ja hanen
ymparistonsa. Helsinki, 1944.
Castren Liisa. Adolf Ivar Arwidsson isanmaallisena heraltajana.
Historiallisia tutkimuksia, XXXV. Helsinki, 1951.
Castren Robert. Finska deputationen 1808—1809. Helsinki, 1879.
Castren Robert. Skildringar ur Finlands nyare historia, I. Hel-
sinki, 1882.
Cederberg A. R. Suomen historia vapaudenajalla, I, II. Porvoo—
Helsinki, 1942, 1947.
Cederberg A. R. Eraita kirjeita vuosilta 1808 ja 1809. Historial-
linen arkisto- XX, 2. Helsinki, 1906—1908.
Cederberg A. R. Suomen papisto valtioliisissa vaikeuksissa vuon-
na 1808. Suom. Esit. ja Poytak. 1909, II. Helsinki, 1910.
Cederberg A. R. Piispa Tengslromin ajatukset maamrne valtiol-
lisesta asemasta kevaalla 1808. Historiallinen arkisto, XXIV,
2. Helsinki, 1914.
Cederberg A. R. Simo Vilhelm Carpelan. Kansallinen elamaker-
rasto, 1. Porvoo, 1927.
Cederberg A. R. Porthanin henki. Joukahainen, XVI. Helsinki,
1941.
Clason Sam. Gustaf IV Adolf och den europeiska krisen under
Napoleon. Stockholm, 1913.
Cygnaeus Fredr. Joachim Zachris Duncker och hans omgifning.
Bilder ur forgangna tiders lif, I. Helsinki, 1858.
Danielson I. R. Suomen yhdistaminen Venajan valtakuntaan.
K. Ordin ’’Suomen valloitus” nimisen teoksen johdosta. Porvoossa,
1890.
Danielson I. R. Keisari Aleksanteri ja Suomen valtiollinen asema
(herra Ordinin hyokkayksen johdosta). Valvoja, 1889.
277
Danielson I. R. Suomen sota ja Suomen sotilaat vuosina 1808—
1809. Helsinki, 1896.
Danielson I. R. Kaarle Henrik Klick. Suomen uudemmasta his-
toriasta, ensimmainen vihko. Helsinki, 1898.
Danielson-Kai mari I. R. Porvoon valtiopaivain valmistelu-
ajoilta. Historiallinen arkisto, XXVI, 2. Helsinki, 1916.
Danielson-Kalmari I. R. Aleksanteri I:n aika. I. Porvoo, 1920.
Danielson-Kalmari I. R. Porvoon valtiopaivat ja Aleksan-
teri I. Historian aitta, I. Tutkielma. Kuvauksia. Muistelma. Tpi-
mittanut Historian Ystavain Liitto. Helsinki, 1929.
Danielson-Kalmari I. R. Kustavilainen aika, I—III. Porvoo,
1921 — 1933.
Danielson-Kalmari I. R. Yrjo Maunu Sprengtporten. Kansal-
linen elamakerrasto, V. Porvoo, 1934.
Demelitsch Fedor. Metternich und seine auswartige Politik.
Stuttgart, 1898.
Driault Eduard. La politique orientale de Napoleon. Paris,
1904.
Erich Rafael. Suomen oikeusasema.-Suomal. lakimiesyhd. julk.
13. Vammala, 1938.
Fredericia J. A. Ranskan vallankumous ja Napoleon I 1789—1815.
Porvoossa, 1921.
Generalstaben krigshistoriska avdelning. Sveriges krig 2ren 1808 och
1809, I—VII. Stockholm, 1890—1919.
Clason Sam. Gustaf IV Adolf och europeiska krisen under Napo-
leon. Stokcholm, 1913.
Getz B. Das staatsrechtliche Verhaltnis zwischen Finnland und Rus-
sland. Leipzig, 1900.
Grade Anders. Sverige och Tilsitalliansen. Lund, 1913.
Grand-Due Nicolas Mikhailowitch. Les relations diplo-
matiques de la Russie et de la France d’apres les rapports des
ambassadeurs d’Alexandre et de Napoleon 1808—1812, I, II.
СПб, 1905.
Gripenberg G. A. Generalmajor Hans Henrik Gripenberg. Hel-
sinki, 1937.
Hartman Torsten. Borga stands historia, II. Porvoo, 1907.
Hausen Reinh. Nar Ryssen kom till Lappfjard. F.o.U. 20. Hel-
sinki, 1907.
Hausen Reinh. Bref och uppteckningar fran kriget i Finland
1808—1809. Helsinki, 1916.
Heikinheimo 11 mari. Kaarle Aksel Gottlund. Elama ja toi-
minta, I. Ensimmainen tyokausi. Porvoo, 1933.
Harmaja L. Suomen tullipolitiikkaa Venajan vallan aikana, I.
Helsinki, 1920.
H e у 1 a n d. Occupatio bellica. Strupp Karl. Worterbuch des Volker-
rechts und Diplomate, II. Berlini ja Leipzig, 1925.
Hildebrand-Stavenow. Sveriges historia till vara dagar, X.
Tukholma, 1925.
Historiallisia tutkimuksia I. R. Danielsonin tayttaessa 60 vuotta.
Helsinki, 1913.
Hojer Torvald T:son. Carl XIV Johan. Den franska tiden. Tuk-
holma, 1925.
278
Ignatius Hannu. Suomen puolustuskysymys v. 1808 ja ensim-
maiset sotaliikkeet. Historian aitta, I. Helsinki, 1929.
Jaakkola I. Suomen idankysymys. Porvoo—Helsinki, 1942.
Jensen Ad.— Koefoed M. Befolkringsforhallandena under
nittonde anhundradet. Tukholma, 1920.
Joustela E. Kauko. Suomen Venajan kauppa autonomian ajan
alkupuolella 1809—1865. Helsinki, 1963.
Juva Einar W. Juhana Aadam Cronstedt. Kansallinen elamaker-
rasto, I. Porvoo, 1927.
Juva Einar W. Suomen tie Uudestakaupungista Haminaan
(1721—1809). Helsinki, 1947.
Kaukovalta Kyosti. Uudenkaupungin historia, II. Uusikau-
punki, 1929.
Kimpelainen A. S. Etuvartio. Maanpuolustuksen kehityksesta ja
vaiheista Pohjoiskarjalassa Ruotsin vallan aikana, I. Porvoo, 1925.
Kircheisen Friedrich M. Napoleon I. Ein Lebensbild, I—II.
Stuttgart—Berlin, 1927—1929.
К i v i n e n К. M. Anteckningar om Nord-Karelska frikorpsernas
foretag 1808. Helsinki, 1865.
Korhonen Keijo T. Venajan salaisen poliisin tiedottajan huomioi-
ta Suomesta vuonna 1826. Haik, 1961.
Korhonen A. Suomen historian kasikirja, I, II. Helsinki. 1949.
Laine Eevert. Piirteita Suomen vuoritoimen historiasta 19-vuo-
sisadan ensipuoliskolla, I. Helsinki, 1907.
Lauer ma Matti. La guerre de 1808—1809. Rihm, 1961.
Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan, I. Porvoo, 1908.
Lehtonen U. L. Tilsitista Haminaan. Suomen Tiedeakatemian
esitelmat ja poytakirjat, I. 1909.
Lehtonen LJ. L. Varsovan herttuakunnan perustaminen Tilsitissa
v. 1807. Historiallinen aikakauslehti, 1911.
Lehtonen U. L. Ruotsi tienhaarassa syksylla 1807. Historiallisia
tutkimuksia I. R. Danielson-Kalmarin tayttaessa 60 vuotta. Hel-
sinki, 1910.
Lehtonen U. L. Tanskan asema ja pyrkimykset syksylla v. 1807.
Historiallinen aikakauslehti, 1913.,
Lehtonen U. L. Muutamia esityksia keisari Aleksanteri Pile Suo-
mesta vuodelta 1808. Historiallinen arkisto, XXV, 6. Helsinki,
1915.
Lehtonen U. L. K-H.KHckin viimeiset toimet ja kuolema. Histo-
riallinen arkisto, XXVI. Poytak. Helsinki, 1916.
Lehtonen U. L. Suomen sodan julistaminen ja David Alopeuksen
. vangitseminen. Historiallinen aikakauslehti, 1919.
Lesch Bruno. Carl Erik Mannerheim, I. Helsinki, 1924.
Lesch Bruno. Jan Anders Jagerhorn. Helsinki, 1941.
Lindstrom (Sarva) Gunnar. Suomen kaupasta Aleksanteri I:n
aikana, I. Jarjestaytymisvuodet 1808—1812. Helsinki, 1905.
Linden К. E. Sjukvard och lakare under kriget 1808—1809. Hel-
sinki, 1908.
Ljunggrem Carl Johan. Skildring af krigshandelserna i Uste-
roch Vasterbotten 1808—1809. Helsinki, 1903.
Lundh Herbert. Gustaf IV Adolf och Sveriges untrikespolitik
1801—1804. Upsala, 1926.
279
Montgomery C. Historia dfver kriget emellan Sverige och Rus-
sland aren 1808 och 1809, I, II. Orebro, 1842.
Mdller Sylvi. Kapinayritys Loimaalla ja kansan mieliala syksylla
v. 1808. Historiallinen arkisto, XLV. Helsinki, 1939.
Mdller Sylvi. Buxhoevdenin paamajaan asetettu komitea ja sen
arkisto. Historiallinen aikakauslehti, 1946.
Neovius Ad. Ur Finlands historia, I—III. Publikationer ur de
Aloaeiska pappren, I, II. Porvoo, 1890, 1891.
Neovius Ernst. Suomen raha-asiain jarjestamisesta Porvoon val-
tiopaivia lahinna seuranneina vuosina, I. Suomen uudemmasta
historiasta, II. Helsinki. 1899.
Nevanlinna Ernst. Suomen raha-asiat vuosina 1863—1904.
Helsinki, 1907.
Nordmann P. Krigsman och krigsminnen. Porvoo. 1918.
N u г m i о Yrjo. Suomen postilaitos vuosina 1808—1870. Suomen pos-
tilaitoksen historia 1638—1938, II. Helsinki, 1938.
Osmonsalo E. Suomen valloitus 1808. Porvoo—Helsinki, 1947.
Osmonsalo Erkki K. Suomen rajapolitiikka Venajan vallan
aikana, I. Helsinki, 1932.
Osmonsalo Erkki K. Suomalaiset papit palveluksessa Venajalla
ja Venajan palveluksessa Suomessa. Historiallinen arkisto,
L. Helsinki, 1945.
Paasivirta Juhani. Kysymys Suomen autonomian perusteista
erikoisesti silmallapitaen J. V. Snellmanin ja J. Rh. Palmenin
valilla kaytya polemikkia. THA, IX. Turku, 1951.
Paleoloque M. Aleksanteri I. Porvoo, 1939.
Puhakka Y. W. Suomalais-venalaisen valtioyhdistyksen viimeiset
vaiheet ja purkautuminen. Sortavala, 1919.
P until a L. A. Suomi ja Venaja. I. R. Danielson-Kalmari ja hanen
aikalaisensa Suomen oikeuksien puolustajina. Haik, 1953.
Raikkonen I. Svinhufwud ja itsenaisyyssenaatti. Helsinki, 1935.
Rancken J. Fura urkunder oiji finska kriget 1808—1809. Vaasa,
1883.
Rancken J. A. G. Weissman v. Weissensteins dagbok fran finska
kriget 1808. Vaasa, 1887.
R a u h a 1 a K. W. Suomen keskushallinnon jarjestamisesta vuosina
1808—1817, I. Helsinki. 1910.
Rein G. Klingspors forsvarsatgarder i Finland 1796. Hist, tidskr.
for Finland, 1921.
Rein G. K.N. af Klerckerin puolustustoimet Suomessa v. 1803. His-
toriallinen arkisto, XXXII. Helsinki, 1924.
Rein G. Tietoja Olli Tiaisesta seka Karjalan taisteluista syksylla
1808. Historiallinen arkisto, XXXI, 4. Helsinki, 1925.
Rein G. Karl Johan Adlercreutz. I. Helsinki, 1925.
Renvall Pentti. Uber die Wurzeln der finischen Autonomie im
18. Jahrhundert. Sonderabttuck aus Sitzungsbereichte der finni-
schen Akademie der Wissenschaften, 1960.
Rose John Holland. Napoleon I, I—II. Stuttgart, 1906.
Ruuth J. W. Poorikaupungin historia. Pori, 1899.
Samuelsson Gunnar. Lantvarnet. Upsala, 1944.
Santavuori M. Suomen sotahistoria, I. Helsinki, 1941.
Schauman Ceorg. Kulturhistoriaska och andra uppsatser. Hel-
sinki, 1912.
280
Schubergson Gustaf. Suomen perustuslait ja jarjestavat ase-
tukset. Helsinki, 1907.
Schubergson M. G. Mikael Speranski. Helsinki, 1900.
Schubergson M. G. Finlands politiska historia 1809—1919. Hel-
singfors (Helsinki), 1923.
Schulman H. Taistelu Suomesta 1808—1809. Porvoossa, 1909.
Sederholm Theodor. Matthias Halonii svenska arbeten, Supple-
mentbam. Helsinki, 1870.
Snellman I. V. Kootut teokset, VII. Porvoo, 1930.
”SNS-lehti”, 1958, N 11—12, 1962, N 12.
Soderhjelm Alma. Axel von Forsens dagbok, IV. Tukholma,
1936. •
Syrjasta Katsoja. Lehtia Suomen Nykyisyydesta ja entisyy-
desta. Porvoo, 1891.
Sjoblom Valter. Kristinestads historia. Kristiinankaupunki, 1915.
Suolahti Gunnar. Vuosisatain takaa. Porvoo, 1913.
’’Suometar”, 10. VI, 1850.
Tegner Elof. Anteckningar och minnen af Hans Gabriel Trolle-
Wachtmeister. Valda skrifter, IV. Tukholma, 1905.
Tiegstedt E. S. Torsten Tavast och hans omgifning. Helsinki,
1909.
Tommila P. La Finlande dans la politique europeenne en 1809—
1815. Helsinki, 1962.
Tommila Paivio. Suomen sodan merkitys Helsingille. Valvoja,
1958.
Turun historiallinen arkisto, 1945, IX.
’’Tyomies”, N 250, 1909.
W e 11 e n i u s J. R. Generalogi ofver Walleniuska slagten i Finland.
Viipuri, 1852.
Wo gel i us P. Suomen leijona ja Saksan kotka. Helsinki, 1938.
Voinmaa Vaino. Tamperen kaupungin historia, I. Tampere, 1903,
Vrede R. A. Matthias Calonius. Helsinki, 1917.
Ylonen К. V. Katarina II. Kansallinen elamakerrasto, III. Porvoo,
1930.
Yrjo-Koskinen I. G. Yrjo Maunu Sprengtportenista ja Suomen
itsenaisyydesta. Helsinki, 1874.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Введение ............................................ 3
а) Освещение присоединения Финляндии к России в
исторической литературе .................... . 3
б) Постановка вопроса........................... 17
Глава I. Международные отношения на Севере Европы от
Второго союза о вооруженном морском нейтралитете
до Тильзитского мира.............................45
Глава II. Международные отношения на Севере Европы
от Тильзитского мира до разрыва России с Англией 88
Глава III. Международные отношения на Севере Европы
от начала англо-русского конфликта до возникнове-
ния русско-шведской войны.......................124
Глава IV. Политические и международные аспекты борь-
бы за Финляндию в 1808 году.....................146
Глава V. Боргоский сейм. Создание автономного прави-
тельства Финляндии . . 224
Глава VI. Поражение Швеции в 1809 году. Фридрих-
сгамский мир.........................241
Заключение 265
Источники и литература 273
282
И. И. Кяйвяряйнен
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА СЕВЕРЕ ЕВРОПЫ
И ПРИСОЕДИНЕНИЕ ФИНЛЯНДИИ К РОССИИ В 1809 ГОДУ
Редактор Д. 3. Генделев
Технический редактор Д. В. Шевченко
Корректор Р. П. Кяйвяряйнен
Сдано в набор 7/XII 1964 г. Подписано к печати
30/1 1964 г. Е—00370. Формат бумаги 84хЮ81/аэ<
8,87 печ. л. 14,9 усл. печ. л, 15,59 уч.-изд. л.
Изд. № 218. Тираж 500. Заказ 1698. Цена 1 руб. 04 коп.
Карельское книжное издательство
Петрозаводск, пл. им. В. И. Ленина, 1.
Сортавальская книжная типография
Управления по печати при Совете Министров
Карельской АССР
Сортавала, Карельская, 42.
Цена 1 руб. 04 кон.