2

4

5
Фото ФАРИТА ГУНА КВА

МИХАИЛ НОСТРАДАМУС ПРАВДА СТОЛЕТИЙ
Я вижу, как рушатся царские троны,

Когда их сметает людской ураган,

Республику сделает хуже короны

И белых и красных жестокий обман.
Славянский народ под ненастливым знаком,

Их тюрьмы и песни царям их не впрок,
На смену придет, как священный оракул,
(из «Центурий»)
Женевское озеро вытерпит скуку

Надменных, пустых и коварных речей.
Чинушам и всем дипломатам наука:
Не верьте в политику мертвых лучей.
Все гаснет, все гибнет и рушится в Лету.
Я слышу биенье последних сердец.
Пять тысяч годов да еще пять веков жить

осталося свету,
И наша история встретит конец *.
Схоласт и догматик и ложный пророк.
Нам Марс угрожает военною силой,
Сквозь семьдесят битв предстоит нам пройти,

Должно бытьу и церковь сорвется в могилу,
От зла никого не удастся спасти.
Чума и война, человечество вздыбив,
Столетья ведут к моровому концу,
И выплеснет пруд пресноводную рыбу,
Чтоб звезды летели навстречу стрельцу.
Наступят жестокие годы лишений,
И воск будет стоить дешевле, чем мед.

Монахи и пастыри — жертвы гонений,
И ветер безбожные песни поет.
Догматиком создана новая вера.
Все зрелища славят великий обман.
Зверей благородною меркою мерят,
И зло как добро преподносится нам.
Великий огонь падал с гневного неба.
Три ночи стонала от взрывов земля.
Верь в чудо, напуганный, где бы ты ни был,

Нам Экс и Миранд горевать не велят.
Пусть новое золото люди добудут

И много найдут серебра в рудниках,
Но миру от этого счастья не будет:

Законы и совесть рассыпятся в прах.
Злой людям придется дышать атмосферой,

Раз деспот возглавит кровавый совет,

Когда переменит законы и эры

Двух яростных бунтов мятущийся свет.
Растут в городах вавилонские башни **.
На стены их брызжет народная кровь,
И весь небосвод будет гневом окрашен,
Чума с грабежами появится вновь.
Позднее иль раньше придут перемены.

Гоненья и ужас никто не смягчит.
Луной правит ангел, вскрывающий вены,
И небо дымящейся кровью чадит.
1555 год
Рассказ о жизни М. Нострадамуса

и его пророчества читайте на стр. 86
*	Светопреставление, по Нострадамусу, начнется на исходе

седьмого тысячелетия христианской эры. Напомним, что сам

Нострадамус родился и жил в XVI веке.
** Вавилон у Нострадамуса в ряде случаев не библейский

Вавилон, а метафорический образ великих городов будущего.
6

ГОДИНА
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ

НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ ЖУРНАЛ

УЧРЕДИТЕЛЬ: ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ РСФСР
10-1990
Выходит с января 1989 г.
Главный редактор
В.	П. ДОЛМАТОВ
Редакционная
коллегия:
A.	К. АВЕЛИЧЕВ
С.	С. АВЕРИНЦЕВ
B.	С. АРУТЮНОВ

(главный художник)

Н. И. БАСОВСКАЯ
О.	И. БОРИСОВ

В. В. БЫКОВ
П. В. ВОЛОБУЕВ

Т. А. КРАВЧЕНКО

(редактор

отдела истории)
Б. А. МОЖАЕВ
В.	А. ПАНКОВ

(ответственный

секретарь)
В.	М. ПЕСКОВ
Н.	Я. ПЕТРАКОВ
А.	С. ЦИПКО
Номер оформили:

В. С. Арутюнов

при участии

Т. П. Яковлевой

и С. А. Артемьева
Рукописи объемом

менее двух

авторских листов

не возвращаются.
Издательство
«СОВЕТСКАЯ
РОССИЯ»
АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
ДЛЯ ЭТОГО НОМЕРА ГОТОВИЛИ:
В США — ЮРИЙ ФЕЛЫПТИНСКИЙ,
собственный корреспондент журнала «Родина».
В 1978 году, в двадцать с неболь¬

шим лет, Юрий Георгиевич Фель-

штинский эмигрировал в Соединен¬

ные Штаты. Изучал историю в Рат-

герсском университете. Специалист

по российской истории 1917—1945

годов и новейшей истории диплома¬

тии. Автор более ста публикаций

и книг рассказывает:
—	Публикуемые документы и фо¬

тографии — малая часть обширных материалов по

истории России, сосредоточенных в западных архивах.

Материалы «Особой комиссии по расследованию зло¬

деяний большевиков...» собраны в архивах Гуверов-

ского института при Стенфордском университете (Ка¬

лифорния; коллекции Б. И. Николаевского и П. Н.

Врангеля) и НТС (Франкфурт-на-Майне). Листовки

и письма о России заимствованы из фондов коллекции

Николаевского и Международного института соци¬

альной истории в Амстердаме. Из коллекции Нико¬

лаевского почерпнуты и материалы о реэмиграции.

Меморандумы Троцкого и записки Ленина взяты из

архива Троцкого в Гарвардском университете.
В СССР - АЛЕКСАНДР КРУШЕЛЬНИЦКИЙ,
преподаватель Историко-архивного института.
«Без архивов нет истории, без

истории нет науки, без науки нет

прогресса». Даря свету сей афо¬

ризм, Л. П. Берия сделал и своеоб¬

разный практический вывод: подчи¬

нил все архивы страны НКВД, чем

исправил явное упущение своих

предшественников. В то время как

ГУЛАГ опекал деятелей и свидете¬

лей недавней истории, коллегам из

ГАУ (Главного архивного управления) вменялось

позаботиться о «свидетелях» документальных.
Повсеместно установленный «политконтроль за

использованием» совершенно перекрыл доступ к по¬

длинным источникам, в том числе по истории гра¬

жданской войны. В редких публикациях появля¬

лись урезанными тенденциозно подобранные доку¬

менты. По сути, «исследования» 30—50-х гг. свели

пестроту исторической реальности к двум цветам:

красному и белому. Вернее, красному и черному.
Публикуемые в этом номере фотографии и доку¬

менты из Центрального государственного архива Со¬

ветской Армии (ЦГАСА), Центрального государ¬

ственного архива Октябрьской революции (ЦГАОР)

принадлежат к числу тех, что принято называть

«малоизвестными». Попытаемся неравнодушно

и без предвзятости вглядеться в лица, прислушать¬

ся к голосам знаменитых и безвестных жертв и геро¬

ев «той далекой гражданской». Только далекой ли?
СОДЕРЖАНИЕ
М. НОСТРАДАМУС.
Правда столетий	 6
Б. ВАСИЛЬЕВ.
Покаянные дни	 8
Меморандум ЛЬВА ТРОЦ¬

КОГО 	12
М. ДЕНИСЕНКО.
13.000.000 	 14
Г. ЛИТВИНЕНКО.

«Сочувствие на нашей
стороне»	16
Л. ОВРУЦКИЙ, Н. ДУ-

МОВА.
Драма русского
либерализма	18
Т. ОСИПОВА.
Обманутый класс	24
П. КОРНАКОВ.
Краски войны	26
С.	ВАСИЛЫДОВ.
Мы снова в бой пойдем . . 30

«Премия: 100.000 рублей
за повешенного»	31
Ю. СИМЧЕНКО.
Навязанное счастье	32
М. ВОЛОШИН.
Усобица	33
A.	УШАКОВ.
Рай за решеткой	36
§ 1	39
ю. фелынтинский.
Безумие во имя идеи .... 40

И. БУНИН.
Миссия русской
миграции	50
По прямому проводу. Сек¬

ретно. Лично	53
И. ШИКАНОВА.
Думки, керенки, колчаков¬

ки	54
Акция Нансена	57
Стенограмма истории ... 60

И. СЕРГЕЕВ.
Свободная трибуна	61
B.	БОРТНЕВСКИЙ.
«Наши агенты от милици¬

онера до наркома»	64
C.	СЕМАНОВ.
Парижанки из Джамбула 70
Школа ненависти	73
И. СОКОЛОВ-МИКИТОВ.
Крепота и тощета	81
В.	ЗАВАЛИШИН.
Провидец	86
Примирение	92
В.	НИКИТИН.
Ракурс	93
7

ПОКАЯННЫЕ ДНИ
БОРИС ВАСИЛЬЕВ,	«Да, мы были противниками, но очень странными. У нас была
писатель	одна любовь, но не одинакая... И мы, как Янус или как двуглавый
орел, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось
одно».
Не знаю, как кто, а я всегда испытываю чувство

удручающей неловкости, когда случается видеть совре¬

менных молодых (и не очень молодых) людей в форме

русских офицеров времен первой мировой, а значит,

и гражданской войны. Может быть потому, что офи¬

церские звания в России присваивались либо государем,

либо Главнокомандующим, может быть потому, что

право ношения мундира по выбытии со службы дарова¬

лось специальным указом, если владелец его не был

Георгиевским кавалером. Может быть потому, что мун¬

дир русские офицеры носили с особым щегольством,

которое я помню по детству, но ныне, увы, утрачен¬

ным навсегда. Скорее всего все претит мне совокупно,

и основное в этой отрицающей совокупности — маска¬

рад. Оскорбительный маскарад, пошло подменяющий

собою величайшую трагедию нашего народа. Надо

знать меру. Меру, такт, чувство дистанции и уважения

к минувшему. Грех устраивать игрища на безымянных

могилах.
Без такого предисловия, к сожалению, не обойтись.

Еще Конфуций писал: «Три пути у человека, чтобы

разумно поступать: первый, самый благородный,— раз¬

мышление, второй, самый легкий,— подражание, тре¬

тий, самый горький,— опыт». И хотя весь наш народ

не по своей воле избрал себе третий путь познания,

десятилетия торжествующего полузнайства манят нас

на путь подражания. Мы и впрямь настолько «осо¬

бые», что многие совершенно серьезно видят в нас

уникальную породу «Хомо советикус»: людей, куда бо¬

лее склонных к подражанию прошлому, чем к его

осмыслению. А осмысление требует знаний не только

общего, но и частного характера, хотя хочется начать

с общего.
Все советские энциклопедии определяют граждан¬

скую войну как «организованную вооруженную борьбу

за государственную власть между классами, социальны¬

ми группами, как наиболее острую форму классовой

борьбы». И всех нас учили, исходя из этого тезиса,

особенно упирая при этом на то, что наша граждан¬

ская война была развязана классовыми врагами трудя¬

щихся при активной интервенции извне.
А Февральская революция обошлась без граждан¬

ской войны: во всей огромной империи не нашлось ни

классов, ни социальных групп, жаждавших захватить

власть. Поусердствовали немного жандармы, попалили

кое-где именья, постреляли кое-кого на фронте, пото¬

пили в Мойке первых попавшихся под руку морских

офицеров балтийские «братишки», и все закончилось.

Никто не стремился реставрировать монархию, офи¬

церство считало себя свободным от присяги, данной

императору, и никто не рвался освобождать (а уж тем

более расстреливать!) арестованную царскую семью.
Попытка военного путча (Корниловский мятеж)

была подавлена не только быстро, но и дружно, хотя

недовольство медлительностью Временного правитель¬

ства нарастало. Однако полувековое господство Закона

и Правопорядка уже успело пустить глубокие корни
А. ГЕРЦЕН
в народном сознании, и Россия терпеливо ждала Учре¬

дительного собрания — единственного органа, имею¬

щего права законодательной власти после отречения

государя. Гражданская война началась тогда, когда все

осознали, что обещанного не будет, что общероссий¬

ская власть узурпирована, что всех обманули и прове¬

ли. Для меня грань ее проходит не по хребту власти,

а по нерву совести.
В гражданскую войну не задумывались, куда будут

приходить в дни скорби матери и вдовы, внуки и правну¬

ки. А по ее окончании все следы как белых, так

и красных, как погибших от голода, так и умерших от

тифа, расстрелянных, зарубленных, повешенных, утоп¬

ленных были суетливо уничтожены. Какая печаль,

какая память, какая боль, когда требовалось торже¬

ствовать, а торжествовать не хотелось! Не с чего было

торжествовать, потому что в гражданской войне %нет

и не может быть победителя: народ чувствовал это

всей горестью своей, и руководящие всех степеней

торопились убрать с окровавленной земли невеселые

следы вчерашнего. И отовсюду гремело оркестрами,

демонстрациями и парадами особенно в тот день, когда

следовало бы — если по совести — хоть на полминуты

склонить головы пред памятью погибших братьев и се¬

стер. И подумать, что жанр гражданской войны отнюдь

не оптимистическая, а катастрофическая трагедия

с бесконечно длинным эпилогом.
О гражданской войне — ее причинах, силах, лозун¬

гах, масштабах и т. п.— была создана легенда, упро¬

щенная, а потому и легкоусвояемая. Высшая матема¬

тика российских страстей и страданий низводилась ею

до уровня четырех действий арифметики, катастрофи¬

ческая трагедия великого народа адаптировалась до

детского комикса, все краски, все полутона и оттенки

тех роковых лет заменялись двумя цветами: красным

и белым. И никто не спорил, никто не сомневался,

наука всем своим авторитетом подтверждала такое ви¬

дение каиновых деяний, а прирученное, запуганное

и подкупленное советское искусство с лакейским неми-

лосердием мазало белую сторону черной краской. На

этом общем фоне Шолохов и Булгаков выглядели все¬

го лишь оригиналами, которым дозволено было свыше

иметь свою палитру.
Не хотел бы быть превратно понятым: я вовсе не

собираюсь, взяв дегтярную кисть и пользуясь нынеш¬

ним состоянием умов и настроений, мазать задним

числом красных: в гражданской войне нет правых и ви¬

новатых, нет справедливых и несправедливых, нет анге¬

лов и нет бесов, как нет победителей. В ней есть только

побежденные — мы все, весь народ, вся Россия. Нель¬

зя торжествовать победу, убив собственного брата,

выгнав отца за пределы Отчизны и доведя сестру до

панели. Трагическая катастрофа рождает только поте¬

ри, но не только человеческие и материальные.
Вопреки навязанному нам представлению, граждан¬

ская война была войной за завтрашнюю Россию как

с «красной», так и с «белой» стороны. Вчерашней
8

России уже не существовало: буржуазная революция

свершилась, и Государь отрекся от престола. Все силы

общества, все классы, все партии, весь народ отказа¬

лись от монархии раньше, чем Николай II прибыл на

станцию Дно. Всплеск монархизма во время кровавой

междоусобицы был вызван, во-первых, поисками некой

общенародной идеи, способной служить альтернати¬

вой идее большевистской, а во-вторых, бессмысленной

жестокостью У рал об л совета, расстрелявшего царскую

семью. Однако крупнейшие руководители Белого дви¬

жения — прежде всего Колчак и Деникин — сража¬

лись отнюдь не за трон, а за ту демократическую

Россию, которую полагали справедливой, естественной

и законной. Основной вопрос заключался совсем не

в реставрации монархии, а в реставрации демократии.
Белая Россия воевала во имя восстановления бур¬

жуазной законности, красная — во имя торжества за¬

конности социальной; «белые» видели идеал в парла¬

ментской буржуазной республике, «красные» поворачи¬

вали Россию на неизведанный умозрительный путь гря¬

дущего «царства социализма». Утверждать при этом,

что по одну сторону баррикады собирались царские

офицеры, буржуазия, казачество и кулаки, а по дру¬

гую — рабочий класс и беднейшее крестьянство, как

тому нас учили на основе «Краткого курса истории

ВКП(б)», значит упрощать реальный раскол народа,

приводить к мертвым схемам горячую, кровоточащую,

мечущуюся в поисках истины живую Россию. Насе¬

ляющие ее народы раскололись не по социальному,

имущественному и т. п. признаку, а по своему представ¬

лению о завтрашнем дне Родины. Этот раскол открыто

обозначился еще на Учредительном собрании, больше¬

вики получили меньшинство голосов, и им ничего не

оставалось, как разогнать избранное всей Россией Уч¬

редительное собрание.
Именно здесь и определилось, кому предстоит сра¬

жаться за попранную законность, а кому идти своим

особым путем, насаждая новый порядок мандатами,

заложниками, расстрелами и небывалой в истории ха¬

ризматической мощью своего Вождя.
Пропаганда и искусство с детства учили ненавидеть

золотопогонников больше, чем кого бы то ни было.

Офицерство как бы сфокусировало в себе все негативы

прошлого, поскольку о Февральской революции гово¬

рилось лишь, что она-де ничего не дала пролетариату.

О провокационной роли нашей литературы можно су¬

дить на примере одной из популярных довоенных пьес,

в которой главный злодей оказывался не только пору¬

чиком (то есть всего-навсего старшим лейтенантом), но

и — о ужас! — Георгиевским кавалером, хотя приказ

советского Главковерха Н. Крыленко от 30 ноября

1917 года пунктом № 7 разрешал ношение Георгиевских

крестов и медалей как знаков личного мужества. Огол¬

телая пропаганда и насквозь проституированная лите¬

ратура создали и глубоко внедрили в наше сознание

миф о богатстве и барственном безделье русского офи¬

церства, а искусственно поддерживаемое в государ¬

ственном масштабе полузнайство (если не невежество)

не позволяло удивиться, откуда же это богатство, если

дворянство в своем подавляющем большинстве было

лишено средств существования реформой 1861 года.

К 1917 году русское офицерство не только жило на

жалованье, но в начале карьеры вплоть до должности

батальонного командира вообще не сводило концов

с концами. Учитывая, что в русской армии ( в отличие

от нашей) офицерство само оплачивало всю экипиров¬

ку, армейский поручик при жалованье 39 рублей 75

копеек в месяц, завтракая чаем с булкой и ужиная

через день, был вынужден ежемесячно изыскивать 10

рублей 45 копеек для покрытия дефицита. Его ротно¬

му командиру не хватало на прожитие четырех рублей
в месяц, почему полковые командиры и не разрешали

своим офицерам обзаводиться семьями до того, как

станут они хотя бы заместителями командиров баталь¬

онов. Таково, по данным нашего историка П. А. Зай-

ончковского, реальное «богатство» подавляющего

большинства «золотопогонников»: они защищали от¬

нюдь не свои мифические поместья и доходы, а свое

личное представление о счастье России. Никакой соб¬

ственности у них не было, чем и объясняется, почему

весьма большое количество царских офицеров добро¬

вольно служило в Красной Армии и честно воевало

против своих же вчерашних однополчан.
Этот факт требует самого серьезного внимания, ибо

именно военспецы (так назывались бывшие царские

офицеры на советской службе) и создали в конечном

итоге Красную Армию с ее абсолютно иной структурой

и принципиально новой тактикой. И о них помалкивали

в тряпочку, хотя на 1 января 1919 года в Красной

Армии числилось 165 113 военных специалистов, то есть

бывших офицеров царской армии. Об их службе можно

судить хотя бы на следущем примере.
Высшей военной наградой в Красной Армии было

Почетное («золотое») революционное оружие. Всего за

все время гражданской войны эту награду получили

двадцать человек, и половину из них составляли быв¬

шие офицеры:*
Генерального штаба полковник Каменев С. С.
полковник Шорин В. И.
лейб-гвардии поручик Тухачевский М. Н.
полковник Егоров А. И.
штабс-капитан Казанский Е. С.
подъесаул Каширин Н. Д.
Генерального штаба подполковник Корк Л. И.

войсковой старшина Миронов Ф. К.

подпоручик Убор евин И. П.
Царские офицеры честно сражались на стороне Со¬

ветской власти, в то время как множество крестьян

и даже рабочих (воткинские и ижевские рабочие воева¬

ли в армии Колчака) столь же отважно и честно бились

на стороне Белого движения, а еще чаще — сами за

себя. Многочисленные крестьянские восстания за

«Советы без коммунистов», из которых наиболее мощ¬

ным было восстание под руководством Антонова на

Тамбовщине, были тоже поисками своей России. А зна¬

менитый и чрезвычайно жестоко подавленный Крон¬

штадтский мятеж означал полярное изменение полити¬

ческих симпатий основной ударной силы начального

периода большевистской власти — матросов Балтфло-

та.
Этот перечень можно продолжать до бесконечности,

ибо гражданская война была отчаянным поиском уте¬

рянной родины для всего населения взорванной Рос¬

сийской империи. Проявление этих поисков было са¬

мым непредсказуемым: от яростной вооруженной борь¬

бы до саботажа и дезертирства (в Советской России

в 1919—1920 годах числилось два миллиона восемьсот

сорок шесть тысяч (2 846 ООО) дезертиров, тогда как

Красная Армия на 1 января 1920 года насчитывала

три миллиона человек). Махновское движение на

Украине и басмаческое — в Средней Азии были народ¬

ными крестьянскими войнами не столько против вла¬

стей, сколько за свое право жить по-своему, чем и объ¬

ясняется воистину легендарная неуловимость их во¬

ждей, которых прятало все население. По мукам ходи¬

ли не только казак Мелехов и дворянин Рощин — по

мукам ходили все народы нашей страны.
Всякая война разрушает традиционную нравствен¬

ность, и в этом смысле я не могу согласиться с ленин¬

ской концепцией «справедливых и несправедливых
9

войн». Все вооруженные столкновения несправедливы:

некоторые из них можно рассматривать как средства

необходимой обороны, но не более того. Любая война

есть состояние опрокинутой народной нравственности,

так как она:
а) санкционирует убийства людей без суда и след¬

ствия;
б)	ликвидирует демократические свободы, вводя

власть военных (законы военного времени, комендант¬

ский час, трибунал и т. п.);
в)	санкционирует безвозмездное присвоение чужой

собственности (реквизиции, трофеи, контрибуции

и т. п.);
г)	прививает взгляд на женщину противника, как на

добычу, а на свою — как на награду;
д)	вводит культ силы и жестокости и т. д. и т. п.
Всякая война есть еще и парадоксальное, неесте¬

ственное, вывернутое наизнанку состояние общества

в целом, когда нелепость и бессмысленность связанно¬

го с войной труда, равно как и мобилизация всех

умственных, творческих и душевных сил общества осу¬

ществляются ради смерти и разрушения. В 1975 году,

основываясь на этих предпосылках, я написал статью

для «Литературной газеты», которая была беззвучно

похоронена, но в то время я еще исключал из своего

сознания нашу гражданскую войну. Она еще виделась

мне не только романтической, но и в высшей степени

справедливой. И понадобилось почти полтора десятка

лет, чтобы я осознал простейшую из истин: граждан¬

ская война есть самая преступная, самая бессмыслен¬

ная чи самая жестокая из войн. Именно ее особые,

нечеловеческие жестокости побудили М. Горького на¬

писать горестную и растерянную статью «Русская же¬

стокость», но меня поражают не примеры из этой

статьи, а примеры истории. Приведу всего три:
после убийства Урицкого в Петрограде было расстре¬

ляно ровно девятьсот (900 — ни больше ни меньше!)

заложников, то есть людей, заведомо не причастных

к теракту;
в ответ на убийство Розы Люксембург и Карла Либк-

нехта Царицынский Совет распорядился расстрелять

всех (!) заложников;
после подавления Кронштадтского восстания были

выстроены все сдавшиеся в плен матросы, и каждый

второй застрелен на месте.
Я не располагаю фактами подобных мстительных

гекатомб, осуществленных армиями Белого движения

(может быть, об этом знают историки). Это, естествен¬

но, не означает, что белые проявляли гуманизм, но то,

что они пытались — при всей звериной жестокости

междоусобицы! — держаться правовых норм, для

меня бесспорно.
И все же дело не в терроре — красном, белом или

разноцветно-бандитском. Истинная катастрофа России

заключалась не в этапе пройденном, а в этапе после¬

дующем, когда гражданская война была формально

объявлена законченной. Смолк гром орудий, топот

кавалерийских лав и рев победных кличей, но винтовоч¬

ная и револьверная трескотня не оставляла нашу

истерзанную Родину вплоть до середины столетия.

Если белый террор и впрямь прекратился вместе

с окончанием братоубийственной вакханалии, то крас¬

ный террор не знал ни конца, ни даже перерыва.
Русской православной церкви война была объявлена

еще 25 августа 1920 года святотатственным Циркуля¬

ром Наркомюста о ликвидации всяких мощей. Таким

образом, к жесточайшей политической борьбе прибави¬

лась не менее жестокая борьба религиозная, что для

России с ее тысячелетней христианской культурой

и массовой безграмотностью населения имело ката¬

строфические последствия (с особой силой они ощуща¬
ются нами сегодня). Этот аморальный акт был вызван

осознанием, что новое социальное учение, во имя кото¬

рого приходилось не только умирать, но и убивать

собственных братьев и отцов, подавляющим большин¬

ством населения Советской России воспринято в каче¬

стве новой религии: с адом в виде капитализма, раем

в грядущем царстве социализма, мессианской ролью

пролетариата и харизматическим вождем и пророком

Лениным.
Привнесение религиозных мотивов в Великую Все¬

российскую Смуту способно было лишь добавить оже¬

сточения и в без того крайне ожесточенную схватку,

довести всеобщую нетерпимость до состояния, при

котором отпадают все человеческие законы, ибо рели¬

гиозные войны руководствуются иными нравственны¬

ми категориями, ежели вообще мыслимо говорить
о	присутствии в них нравственности в привычном нам

понимании. И Наркомюст (!) издает провокационный

Циркуляр в самом конце кошмарной междоусобицы,

когда белые уже зажаты в Крыму, когда ярость идет

на спад, когда можно (и нужно!) подумать о мире

в растерзанной стране. Но мир страшит Советскую

власть успокоением, страшит реанимацией народной

совести, страшит естественной скорбью, вослед кото¬

рой неминуемо придут размышление и покаяние.

И чтобы не было никогда никакого покаяния, никакой

скорби, никаких размышлений, в кровавый коктейль

гражданской войны официально, сверху, государством

добавляется порция безумия, антирелигиозного по

форме и абсолютно религиозного (в свете Нового Уче¬

ния!) по содержанию. Не потому ли массовые расстре¬

лы пленных врангелевцев в Крыму происходили уже

после войны? Не потому ли возникли Соловки, ссылки

в глухомань и высылки за границу? Присмотритесь,

кого тогда гноили в Соловках, ссылали в Тмутаракань,

лишали Родины: это был интеллектуальный и нрав¬

ственный цвет русской нации.
Увы, красный террор, одухотворенный антицерков-

ной государственной политикой, не утихал никогда, но

начало его второй гигантской волны следует соотнести

с началом всеобщей коллективизации. Учитывая спро¬

воцированное расслоение крестьянства, срыв обще¬

ственных мер по борьбе с голодом Поволжья (вспом¬

ним ликвидацию 27 августа 1921 г. членов Всероссий¬

ского Комитета помощи голодающим по письму Лени¬

на: «членов «Кукиша» тотчас же, сегодня же, выслать

из Москвы... Изо всех сил их высмеивать и травить не

реже одного раза в неделю в течение двух месяцев...»

(Ленин В. И., ПСС, т. 53, с. 141), организацию голода

на Украине, в Казахстане и других местах, массовое

использование армии в борьбе с крестьянством, можно

смело утверждать, что власти сознательно организова¬

ли и провели вторую гражданскую войну уже не против

«белых», а против собственного мирного населения. Во

время этой, не имеющей аналогов в мировой истории

жесточайшей широкомасштабной акции против мирно¬

го — собственного! — населения, гражданская война

получила «теоретическое» обоснование на все после¬

дующие времена, закрепленное в известной идее возра¬

стания классовой борьбы, выдвинутой Сталиным.

С этого времени состояние гражданской войны стало

формой существования Советской власти.
Все поколения советских людей рождались, жили

и воспитывались в ходе непрекращающейся граждан¬

ской войны. Их нравственность, мировоззрение, пред¬

ставления о правах и правопорядке, их философия

и их психология сложились в процессе нескончаемых

боевых условий существования и постоянно действую¬

щего военного положения: просмотрите наши уголов¬

ные законы недавнего прошлого. Именно это обстоя¬

тельство сформировало государственный управленче¬
ю

ский аппарат как командно-административную систему,

рассчитанную на работу в экстремальных условиях по¬

стоянного военного положения, на борьбу и подавле¬

ние, на приказ, главенствующий над законом (что ха¬

рактерно для военного положения), и закон, который

для самой этой системы был и остался неписаным.

Война предполагала наличие врага, и его постоянно

находили, меняя лишь наименования: сначала это

были белые, потом — кулачество «как класс», затем —

троцкисты, зиновьевцы, бухаринцы, немцы Поволжья

и крымские татары, чеченцы и ингуши, калмыки и бал¬

кары, безродные космополиты и убийцы в белых хала¬

тах и т. д. и т. п. Бездонная прорва ГУЛАГа все время

пополнялась пленными этой бесконечной войны с соб¬

ственным народом, а проживавшее в гигантской казар¬

ме пока еще «свободное» население было всего-навсего

заложниками этой системы.
Разгон Учредительного собрания в январе 1918 года

логично привел к последствиям, которые и в кошмар¬

ном сне не могли привидеться ни тем, кто разгонял, ни

тем, кого разгоняли, ни тем более Анатолию Железня-

кову вместе со всем его исторически уставшим карау¬

лом. Десять месяцев потоптавшись на распутье, Рос¬

сия свернула со столбовой дороги естественного разви¬

тия человечества в призрачность, за которой таилась

пропасть.
В результате перманентной гражданской войны было

разгромлено, поругано и оплевано наше Отечество,

земля оттич и дедич. Мы ликвидировали не только

«классовых врагов», что было бы хотя бы понятно, но

заодно уничтожению подверглись и целые субэтниче-

ские группы России (например, казачество), население

сорвано с давно обжитых мест, оголен исторический

центр Великороссии, оскорбительно поименованный

Нечерноземьем, чтобы и сама память наша о месте

рождения нашей нации была навеки позабыта.
С этой же целью переименовывались города, а вовсе

не для увековечения «крестных отцов» системы (с

лихвой хватило бы по одному переименованию на каж¬

дого), улицы, площади, парки — сама История стира¬

лась с исторической карты нашей Отчизны. Уничтожа¬

лись леса и рыба, горы и недра, и даже сам символ

России — Волга была превращена в цепь загнивающих

водоемов. С маниакальным упорством взрывались собо¬

ры и церкви, монастыри и ансамбли, дворянские усадь¬

бы и купеческие особняки. Уничтожались памятники

государям и героям, вскрывались их склепы и могилы,

стирались с лица земли целые кладбища. Если б я не

знал, что это сделали мы сами, сообща, своими руками,

я бы с полной убежденностью утверждал, что Россия

подверглась завоеванию и семидесятилетнему игу не¬

званых варягов, ибо то, что произошло с моей Роди¬

ной, абсолютно необъяснимо никакими логическими

ухищрениями для нормального современного челове¬

ка.
Сформировавшиеся стереотипы гражданской войны

прочно поселились в наших душах, проявляясь не

только в боязни кардинальных перемен, не только

в мечтах о «сильной руке», но и в общей нетерпимости,

в упорном поиске врагов, в ненависти ко всем, кто

живет лучше, счастливее, плодотворнее. Перечитайте

стенограммы депутатских и партийных съездов всех

уровней, и вы получите полную и убедительнейшую

картину продолжающейся междоусобицы. И мы не

претворим в жизнь ни один закон, ни одно благое

намерение или благородное начинание, пока не закон¬

чим наконец свою гражданскую войну, длящуюся уже

более семи десятилетий. Если мы не используем по¬

следнего шанса спасения, то собственными руками

навсегда погубим Россию окончательно и безвозвратно.

Это не публицистический прием, не писательская мета¬
фора, не желание напугать — такова жестокая и не¬

умолимая действительность.
Прекращение гражданской войны необходимо осуще¬

ствлять двумя параллельными путями, не откладывая

более ни на один день этого судьбинного для нашей

Родины решения.
Во-первых, парламентской борьбой на всех уровнях

добиваться немедленной передачи в частную собствен¬

ность земли, торговли, мелких и средних предприятий

и т. п. Только эти меры способны заменить структуру

нашей власти и наконец-то покончить с командно-адми¬

нистративной системой, созданной для руководства

страной в чрезвычайных обстоятельствах перманент¬

ной гражданской войны.
Во-вторых, нам предстоит — всем вместе и каждому

лично! — покончить с заложенной в нас чрезвычайно

опасной психологией состояния гражданской войны.
Понять, что мы сами во всем повинны, и перестать

искать врагов на стороне.
Понять, что гражданская война есть ни с чем не

сравнимая народная трагедия, в которой никогда не

было победителей. А самое главное — избавиться от

свинцовых стереотипов и догм сталинской пропаганды

и постичь, всей душой усвоить, что братья, столь щед¬

ро и долго проливавшие кровь друг друга, сражались за

Россию. За ее завтрашний день, который каждая из

сторон видела и понимала по-своему.
Будем милосердны и благородны. Склоним головы

перед светлой памятью павших за Родину, какого бы

цвета знамена ни развевались над ними: они поступили

так, как велела им совесть, и было бы в высшей

степени справедливо воздать должное всем павшим за

Россию в нашей столь кровавой и мучительно долгой

гражданской войне. Так поступили в Америке, Испа¬

нии, Финляндии. Так должны поступить и мы. И вся¬

ческой поддержки заслуживает инициатива журнала

«Родина» возвести общий памятник жертвам граждан¬

ской войны. Пусть над красным и белым обелисками

вознесет мать Россия венок скорби и уважения.
Тогда придет покаяние. И только тогда закончится

гражданская война.
11

Ц.К. Р.К.П.	СЕКРЕТНО
Крушение Венгерской Республики, наши неудачи на

Украине и возможная потеря нами Черноморского

побережья, наряду с нашими успехами на восточном

фронте, меняют в значительной мере нашу междуна¬

родную ориентацию, выдвигая на первый план то, что

вчера еще стояло на втором.
Разумеется, время теперь такое, что большие собы¬

тия на Западе могут нагрянуть не скоро. Но неудача

всеобщей демонстративной стачки, удушение Венгер¬

ской Республики, продолжение открытой поддержки

похода на Россию,— все это такие симптомы, которые

говорят, что инкубационный, подготовительный пери¬

од революции на Западе может длиться еще весьма

значительное время.
Это значит, что англо-французский милитаризм со¬

хранит еще некоторую долю живучести и силы, и наша

Красная Армия на арене европейских путей мировой

политики окажется довольно скромной величиной не

только для наступления, но и для обороны. В этих

условиях мелкие белогвардейские станы по западной

окраине могут создать для нас до поры до времени

«прикрытие».
Иначе представляется положение, если мы станем

лицом к Востоку. Правда, разведывательные и опера¬

тивные сводки восточного фронта так общи и по суще¬

ству небрежны, что я до сих пор не составил себе

вполне точного представления о том, разбили ли мы

Колчака вконец, или только побили его, дали ему все

же возможность увести значительные силы на мериди¬

ан Омска. Во всяком случае, здесь открыты довольно

широкие ворота в Азию, где — предполагая даже худ¬

шее, т. е. что Колчак далеко еще не разбит,— нам

противостоят все же некрупные, изолированные силы

с крайне протяженными и необеспеченными коммуни¬

кациями.
Остается, правда, еще вопрос о японских войсках

в Сибири, в которых числится несколько десятков

тысяч. Цифра эта сама по себе незначительна для

сибирских пространств. Кроме того, имеющиеся сведе¬

ния говорят, что японцы не продвигались на запад от

Иркутска. Есть все основания предполагать, что Аме¬

рика будет более, чем когда-либо, противодействовать

продвижению Японии в Сибирь. Колчак был непосред¬

ственно американским агентом. Высаживая свои диви¬

зии во Владивостоке, Япония это мотивировала тем,

что ей необходимы гарантии против той американиза¬

ции, какую проводит Колчак. Теперь же дело поверну¬

лось другим концом. Колчак сходит на нет, и Япо¬

нии — в ожидании нашего дальнейшего продвижения

на восток — придется или значительно увеличить свои

оккупационные войска, или убраться прочь. Увеличе¬

ние японских сил в Сибири при сведении на нет Колча¬

ка означало бы для Америки японизацию Сибири и не

может, конечно, быть ею принято без сопротивления.

В этом случае мы могли бы даже рассчитывать, веро¬

ятно, на прямую поддержку вашингтонских подлецов

против Японии. Во всяком случае, при нашем продви¬

жении в Сибирь антагонизм Японии и Соединенных

Штатов создал бы для нас благоприятную обстановку.
Нет никакого сомнения, что на азиатских полях

мировой политики наша Красная Армия является

несравненно более значительной силой, чем на полях

европейской (политики). Перед нами здесь открывает¬

ся несомненная возможность не только длительного

выжидания того, как развернутся события в Европе,

но и активности по азиатским линиям. Дорога на Ин¬

дию может оказаться для нас в данный момент более

проходимой и более короткой, чем дорога в советскую

Венгрию. Нарушить неустойчивое равновесие азиат¬

ских отношений колониальной зависимости, дать пря¬

мой толчок восстанию угнетенных масс и обеспечить

победу такого восстания в Азии может такая армия,

которая на европейских весах сейчас еще не может

иметь крупного значения.
Разумеется, операции на Востоке предполагают со¬

здание и укрепление могущественной базы на Урале.

Эта база нам необходима во всяком случае, независимо

от того, в какую сторону нам придется в течение

ближайших месяцев или, может быть, лет стоять ли¬

цом — в сторону Запада или Востока. Необходимо во

что бы то ни стало возродить Урал. Всю ту рабочую

силу, которую мы тратили или собирались тратить на

рабочие поселения в Донской области и проч., необхо¬

димо теперь сосредоточить на Урале. Туда нужно на¬

править лучшие наши научно-технические силы, луч¬

ших организаторов и администраторов. Нужно возро¬

дить идею, которая была у нас весной прошлого года

под влиянием немецкого наступления: сосредоточить

промышленность на Урале и вокруг Урала. Равным

образом нужно сейчас же придать серьезный характер

нашей советской работе в очищенных областях Урала

и очищенных областях Сибири. Нужно туда направить

лучшие элементы Украинской партии, освободившиеся

ныне «по независящим причинам» от советской рабо¬

ты. Если они потеряли Украину, пусть завоевывают

для советской революции Сибирь. С завоеванием степ¬

ных приуральских или зауральских пространств мы по¬

лучаем возможность широкого формирования конни¬

цы, для которой Златоуст будет давать необходимое

вооружение. Конницы нам не хватало до настоящего

времени. Но если конница в маневренной гражданской

войне, как показал опыт, имеет огромное значение, то

роль ее в азиатских операциях представляется бес¬

спорно решающей. Один серьезный военный работник

предложил еще несколько месяцев тому назад план

создания конного корпуса (30 ООО—40 ООО всадников)

с расчетом бросить его на Индию.
Разумеется, такой план требует тщательной подго¬

товки — как материальной, так и политической. Мы до

сих пор слишком мало внимания уделяли азиатской

агитации. Между тем международная обстановка скла¬

дывается, по-видимому, так, что путь на Париж и Лон¬

дон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бен¬

галии.
Наши военные успехи на Урале и в Сибири должны

чрезвычайно поднять престиж советской революции во

всей угнетенной Азии. Нужно использовать этот мо¬

мент и сосредоточить где-нибудь на Урале или в Турке¬

стане революционную академию, политический и воен¬

ный штаб азиатской революции, который в ближайший

период может оказаться гораздо дееспособнее 3-го Ин¬
12
МЕМОРАНДУМ ЛШ ТРОЦКОГО

тернационала. Нужно уже сейчас приступить к более

серьезной организации в этом направлении, к сосредо¬

точению необходимых сил, лингвистов, переводчиков

книг, привлечению туземных революционеров — всеми

доступными нам средствами и способами.
Разумеется, мы и ранее имели в виду необходимость

содействия революции в Азии и никогда не отказыва¬

лись от наступательных революционных войн. Но еще

не так давно мы со значительной долей оснований все

внимание, все мысли обращали на Запад. Прибалтий¬

ский край был у нас. В Польше, казалось, революция

развертывается быстрым темпом. В Венгрии была со¬

ветская власть. Советская Украина объявила войну

Румынии и собиралась продвигаться на запад, на соеди¬

нение с советской Венгрией. Обладание Одессой откры¬

вало нам более или менее прямую и надежную связь не

только с очагами балканской революции, но и с фран¬

цузскими и английскими портами, куда мы направляли

значительное количество коммунистической литерату¬

ры. Сейчас, повторяю, положение резко изменилось,

и нужно отдать себе в этом ясный отчет. Прибалтика

не у нас. В Германии коммунистическое движение после

первого периода бури и натиска загнано внутрь, и мо¬

жет быть — на долгий ряд месяцев. Поражение совет¬

ской Венгрии задержит, по всей вероятности, рабочую

революцию в мелких странах: в Болгарии, Польше,

Галиции, Румынии, на Балканах.
Сколько времени протянется этот период? Этого,

конечно, предсказать нельзя, но он может протянуть¬

ся и год, и два, и пять лет. Сохранение нынешнего

живодерского капитализма хотя бы на несколько лет

означает неизбежные попытки усугубления колониаль¬

ной эксплуатации, и с другой стороны — столь же

неизбежные попытки восстаний. Ареной близких вос¬

станий может стать Азия. Наша задача состоит в том,

чтобы своевременно совершить необходимое перенесе¬

ние центра тяжести нашей международной ориентации.
Разумеется, сейчас не может быть и речи об ослабле¬

нии нашей борьбы на Южном фронте. Но не исключена

возможность того, что в течение ближайшего года

восстания украинских крестьян будут подавляться не

нами, а Деникиным, подобно тому, как в течение про¬

шлого года, с крестьянскими восстаниями в Сибири

бороться приходилось не советской власти, а Колчаку.
Во всяком случае, европейская революция как буд¬

то отодвинулась. И что уж совершенно вне сомне¬

ния — мы сами отодвинулись с запада на восток. Мы

потеряли Ригу, Вильнюс, рискуем потерять Одессу,

Петроград — под ударами. Мы вернули Пермь, Екате¬

ринбург, Златоуст и Челябинск. Из этой перемены

обстановки вытекает необходимость перемен^ ориента¬

ции. В ближайший период — подготовка «элементов»

азиатской ориентации, и в частности подготовка воен¬

ного удара на Индию, на помощь индусской революции,

может иметь только предварительный, подготовитель¬

ный характер. Прежде всего — деятельная разработка

плана, изучение его осуществления, привлечение необ¬

ходимых подготовленных лиц, создание вполне компе¬

тентной организации. Настоящий доклад имеет своей

задачей привлечь внимание ЦК к поднятому вопросу.
ТРОЦКИЙ
5	августа 1919 года

Лубны
(поезд пред.РВСР.)
СОВ.СЕКРЕТНО.
ЦЕНТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ РКП
В дополнение к моему докладу от 5-го августа считаю

необходимым поставить нижеследующие вопросы.
Перемирие Афганистана с Англией, по некоторым

данным, может повернуться целиком против нас. По

сообщениям наших туркестанцев, Англия деятельно
работает над объединением Персии, Бухары, Хивы и Афгани¬

стана против советского Туркестана. Было бы непостижимым,

если бы она этого не делала. На востоке Англия пытается

сейчас создать цепи государств, подобно тому, как она сделала

на нашей западной окраине. Там указанная работа представ¬

ляет... меньше затруднений, чем на Западе. Весь вопрос сей¬

час в том, кто выиграет темп.
Наше успешное продвижение на Туркестан, разрушение

южной армии Колчака создает условия, при которых темп

можем выиграть мы. Но отсюда вытекает, что, ведя совер¬

шенно правильную политику выжидания, приспособления,

уклончивости, уступок на Западе, мы должны перейти к поли¬

тике решительности и стремительности на Востоке.
Мы можем сейчас подорвать работу Англии по сплочению

азиатских государств против нас, создав в Туркестане серьез¬

ную военную базу, для чего уже имеются достаточные эле¬

менты. Нужно немедленно же выбирать возможную линию

удара и одно из цепи государств, которые Англия противопо¬

ставляет нам, поставить перед непосредственным ударом,

предъявить ультиматум о мире, подчинить своей воле или

нанести удар.
Отсюда вытекает:
1)	Необходимость посылки в Туркестан лица с исключи¬

тельно широкими полномочиями и с инструкцией, которая

дала бы гарантию того, что означенный товарищ не будет

исключительствовать (так в тексте.— Ред.) на Востоке с той

уже традиционной оборонительной уклончивостью, которая

нам навязана на Западе.
2)	Предписать Реввоенсовету Республики сосредоточить

в Туркестане материальные и персональные элементы для

возможного с нашей стороны наступления из Туркестана на

юг.
ТРОЦКИЙ
20/IX—19 г. Москва
13

МИХАИЛ ДЕНИСЕНКО,
преподаватель МГУ
С точки зрения демографическо¬

го развития гражданская и импе¬

риалистическая война — два нераз¬

делимых этапа одной катастрофы:

она началась с первого убитого сол¬

дата и отложенного брака и закон¬

чилась последним умершим от голо¬

да и эпидемий в 1922 году.
Статистики тех лет, несмотря на

войну и разруху, прилагали титани¬

ческие усилия для того, чтобы со¬

брать воедино данные выборочных

обследований и переписи населе¬

ния. Правда, из-за неполноты реги¬

страции событий информация ино¬

гда оказывалась некачественной, но

тенденции развития страны она

отражала верно.
Мы попытаемся рассмотреть ос¬

новные катаклизмы гражданской

войны и уделить внимание послед¬

ствиям этих событий, ведь подоб¬

ные итоги выражаются в безвоз¬

вратно потерянных человеческих

душах.
МИГРАЦИОННАЯ
КРУГОВЕРТЬ
С 1914 года сложившаяся в Рос¬

сии ситуация напоминала муравей¬

ник, в который бросили посторон¬

ний предмет.
Первые годы империалистиче¬

ской войны нарушили прежние за¬

кономерности миграционных движе¬

ний (отход крестьян на заработки,

переселения за Урал). В стране на¬

чались перемещения воинских кон¬

тингентов (во время войны на

фронте находилось до 16 млн. чело¬

век), беженцев (до 10 млн. человек)

и иностранных военнопленных (до

2,2 млн. человек).
Сильно всколыхнула население

страны и революция. Огромные

массы людей двигались в самых раз¬

нообразных, порой прямо противо¬

положных, направлениях, сталки¬

ваясь и переплетаясь. На фоне об¬

щей разрухи подобный размах ми¬

грационного движения был подобен

стихийному бедствию.
Навстречу возвращающимся из

России иностранным военноплен¬

ным шли русские солдаты и офице¬

ры. К беженцам присоединились те,

кто искал спасения от войны и тер¬

рора. Развал промышленности и го¬

лод в городах заставили почти
1	млн. рабочих уйти в деревню.

Крестьяне, в свою очередь, оста¬

вляли насиженные места и уходили

в поисках куска хлеба. В голодные

1921—1922 годы официально насчи¬

тывалось 1,5 млн. беженцев, спасав¬

шихся от голода.
К тому же наблюдался значи¬

тельный эмиграционный отток насе¬

ления. С 1901 до 1914 года в сред¬

нем из страны уезжало 200 тыс. че¬

ловек в год, а в 1914—1917 годы за

океан отправилось 160 тыс. жите¬

лей. Наиболее распространенная

оценка числа эмигрантов — 2 млн.

человек, соответствующая количе¬

ству выданных нансеновских * пас¬

портов бывшим гражданам Россий¬

ской империи. Выезжала преимуще¬

ственно интеллигенция. Но по¬

скольку не все получали эти паспор¬

та, число эмигрантов могло быть

и больше, по некоторым оценкам,

до 3,5 млн. человек. Интенсивное

перемещение людей в немалой сте¬

пени способствовало углублению

хозяйственного кризиса, росту со¬

циальной напряженности, сниже¬

нию уровня жизни, а также оказало

сильное влияние на процессы ро¬

ждаемости и смертности, социаль¬

ную структуру населения. Мигра¬

ция нарушила представления рос¬

сийского человека о жизни (заме¬

тим, что в мирные периоды боль¬

шинство населения России» редко

покидало свои уезды), она сделала

его агрессивным и неуверенным

в себе.
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ВЗРЫВ

СМЕРТНОСТИ
В начале XX века Россия отлича¬

лась среди развитых европейских

стран достаточно высоким уровнем

смертности. Так, в 1913 году из 1000

человек умирало 29. С конца 1914

года этот показатель стремительно

рос, а в 1918—1922 годах достиг пря-

мо-таки астрономических вели¬
*	Нансеновские паспорта — введены

в 1922 году по инициативе Ф. Нансена

Лигой наций для беженцев и лиц, лишен¬

ных гражданства, оказавшихся в резуль¬

тате военных действий на территории

других стран.
чин: 40 и более человек на тысячу.
Если в годы первой мировой войны

рост смертности обуславливался

значительным числом погибших на

фронте (по наиболее обоснованным

оценкам, 1,7—2 млн. человек), то

период гражданской войны был весь¬

ма неблагоприятным в отношении

мирного населения. Главную роль

сыграли здесь голод, холод, небыва¬

лая вспышка инфекционных заболе¬

ваний. Холера, оспа, различные

виды тифа (по некоторым данным

Наркомздрава РСФСР, только сып¬

ным тифом в 1918—1921 годах забо¬

лело 7,5 млн. человек), дизентерия,

испанка...
В Петрограде средняя продолжи¬

тельность предстоящей жизни для

новорожденного снизилась в 1920

году по сравнению с 1910—1911 года¬

ми примерно на 19 лет и достигла

чрезвычайно низкого уровня — 20,5

года для мужского населения,

26,3 — для женского.
В 1920 году голод и эпидемии

охватили и деревни центрально-про-

мышленных губерний. В 1921—1922

годах под угрозой вымирания оказа¬

лось 45 млн. человек из поволжских

и украинских губерний.
Общее количество жертв среди

мирного населения в 1918—1922 го¬

дах было гигантским. Исходя из наи¬

более обоснованных, на наш взгляд,

оценок демографов А. Боярского

и С. Максудова, вероятная величи¬

на потерь составляла около 10 млн.

человек. (Насильственные смерти,

вызванные террором и боевыми дей¬

ствиями, сюда не включаются.)
По оценке Б. Урланиса, в годы

гражданской войны в рядах белых

и Красной армии погибло 800 тыс.

человек, из них 300 тыс.— убитых, 50

тыс.— умерших от ран, а 450 тыс.—

от эпидемий.
Особо жаркие дискуссии в настоя¬

щее время вызывают оценки жертв

кр»асного и белого террора, сведения

здесь даются порой самые невероят¬

ные.
Получить некоторое представле¬

ние о размахе террора помогут сле¬

дующие цифры. В июне 1918 — ок¬

тябре 1919 года, согласно опублико¬

ванным данным, красными было рас¬

стреляно 16 тыс. человек, т. е. 22

человека в день. (Информация для
14

КОММЕНТАРИЙ
сравнения: в 1905—1908 годах было

казнено 2200 человек, или 45 в ме¬

сяц.) В «Сборнике статистических

сведений по Союзу ССР за

1918—1923 гг.» указывается, что

ревтрибуналами в 1920—1922 годах

было . осуждено 357 655 человек.

Сюда включаются и многочислен¬

ные лица, совершившие уголовные

преступления. В. Ульрих приводил

данные о применении высшей меры

наказания реввоентрибуналами

в 1920 году — 6543 расстрелянных,

т. е. 7,3% от всего числа осужденных

ими лиц. «Общество содействия

жертвам интервенции» в 1927 году

выявило 111 730 жертв и свидетелей

репрессий белогвардейцев.
Итак, если просуммировать все

вышеприведенные оценки, общая

величина потерь мировой и граж¬

данской войн составит 12—13 млн.

человек.
ПАРАДОКСЫ БРАЧНОСТИ

И РОЖДАЕМОСТИ
Довоенная Россия отличалась до¬

статочно высоким уровнем рож¬

даемости (по данным 1913 года, на

100 человек приходилось 45 новоро¬

жденных). Мобилизация в армию

(по статистике 1917 года, в сельской

местности отсутствовало 47,7% муж¬

чин) вызвала разрыв семейных свя¬

зей. Неуверенность в будущем предо¬

пределила значительное (в 2 раза)

сокращение брачности и рождаемо¬

сти. По оценкам демографа С. Ново¬

сельского, за 1914—1917 годы в стра¬

не не состоялось 1,7 млн. браков и не

родилось 6 млн. детей.
Октябрьская революция и граж¬

данская война изменили динамику

брачности: по сравнению с довоен¬

ным уровнем браков стало заклю¬

чаться в 3—5 раз больше. Такой

рост был обусловлен упрощением

бракоразводной процедуры и ухуд¬

шением бытовых условий. Так, уче¬

ный А. В. Горбунов отмечал, что

«масса браков стала заключаться

исключительно для получения ма¬

нуфактуры, которая до 1920 года

выдавалась новобрачным в виде

приданого, ценности которого дохо¬

дили до нескольких сот тысяч руб¬

лей. По получении такого придано¬

го новобрачные расходились или
разводились для того, чтобы нико¬

гда не встречаться, или же для

того, чтобы... вступить в новый

брак... Немало было заключено

фиктивных браков с эвакуирован¬

ными иностранными подданными

и военнопленными для того, чтобы

получить возможность эмигриро¬

вать... Заключались браки и для

получения пайка Красной Звезды,

для того, чтобы избавиться от

уплотнения или же обеспечить себе

лишнюю комнату». Наблюдается

любопытное сходство с сего¬

дняшним днем, не правда ли?
КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ ПОТЕРИ
В 1915—1916 годах численность

населения России практически не

изменялась. В последующие годы

(1917—1923) страна потеряла при¬

мерно 8 млн. человек. Численность

населения Петрограда сократилась

с 1,4 млн. человек до 0,7 млн.; Мо¬

сквы — с 2 млн. до 1 млн. человек;

более чем на треть уменьшилось на¬

селение Киева, Ярославля, Твери

и многих других городов.
Однако величина убыли населе¬

ния за годы войн — это только вер¬

шина айсберга общих потерь насе¬

ления. Наиболее вероятная цена

«кровопускания» составляет 25—26

млн. человек, из которых 12—13

млн. приходится на преждевремен¬

но ушедших из жизни, от 2 млн. до

3,5 млн.— на эмигрантов, осталь¬

ные — на неродившихся из-за сни¬

жения уровня рождаемости.
ПОТЕРИ КАЧЕСТВА
Клод Анри де Сен-Симон как-то

написал, что если Франция внезап¬

но потеряет даже по пятьдесят

лучших представителей каждой про¬

фессии, то в этом случае нация ста¬

нет телом без души, а стране пона¬

добится «по крайней мере целое по¬

коление, чтобы поправить это не¬

счастье».
Россия потеряла в 1914—1922 го¬

дах гораздо больше «допустимого»

французским утопистом. Миллионы

лучших людей страна теряла

и в годы сталинских репрессий, те¬

ряет и по сей день. Неужели исто¬

рия ничему нас не учит?
-Наше общество переживает (и это

сильно сказывается на публицистике)

синдром самобичевания. Из двух тради¬

ционно русских вопросов — «что де¬

лать?» и «кто виноват?» — нас меньше

всего интересует первый.
И потому я приветствую размышле¬

ния демографа Михаила Денисенко. На¬

конец-то началось обсуждение реаль¬

ных данных, которые совсем недавно —

вчера и позавчера —• отвергались с поро¬

га, потому что казались недостаточны¬

ми. Какая-то злая магия больших чи¬

сел. И даже если сознание ее преодоле¬

ет, оценка гражданской войны как тра¬

гедии сохранится навсегда.
Михаил Денисенко попытался дать

современную оценку несчастья граждан¬

ской войнь! в демографическом аспекте.

Ужасна цифра 10 или 12 миллионов (об¬

щая величина потерь в двух войнах).

В рамках мирового исторического про¬

цесса те годы — это время всемирных

потере, и первая мировая война не

прошла бесследно не только для России.

Пандемия гриппа (осень 1918— весна

1919 годов) тремя волнами прокатилась

по земному шару. По оценкам, которые

не преувеличены, а скорее преуменьше¬

ны, она унесла примерно в два раза

больше человеческих жизней, чем пер¬

вая мировая война,— свыше 20 млн.

человек. Вот данные американских ис¬

следований: в США, стране, далекой от

войн, от гриппа умерло в 1918—1919 го¬

дах полмиллиона человек, в Европе —

3 млн. В России, которая находилась

в состоянии гражданской войны, панде¬

мия испанки («спанкой» называли ее

в русской деревне) отняла гораздо боль¬

ше: по моей приблизительной оценке,
3	— 4 млн. человек. От тифа, дизенте¬

рии, оспы умерло 2,1 млн. Почти неве¬

роятно: треть жертв гражданской вой¬

ны унесена инфекцией! Однако в пользу

этих цифр говорит структура боевых по¬

терь белых и красных за 1918—1920

годы. Общие потери — 800 тысяч чело¬

век. Из них убитых — 300 тыс., умерших

от ран — 50 тыс., а от болезней, прежде

всего инфекционных,— 450 тыс., то есть

большая часть армии погибла не под

пулями.
Приведенные М Денисенко сведения

о терроре вызывают желание поспо¬

рить. Данные трибуналов и судов не

включают в себя информацию о рас¬

стрелах заложников и мятежников.

В гражданской войне сошлись не только

белые и красные. Мы знаем о зеленых

мятежах, но ведь был и зеленый тер¬

рор. И он особенно трудно поддается

учету. Разве можно предавать забвению

еврейские погромы на Украине? Петлю¬

ровский террор (его можно назвать чер¬

ным или желтым) унес 300 тысяч жиз¬

ней. Такие жертвы ни белые, ни крас¬

ные не могут принять на свой счет.
ВИКТОР ДАНИЛОВ,
доктор исторических наук
15

ПИСЬМЛ С ФРОНТА
Работая весной 1990 года в Цен¬

тральном государственном архиве

Октябрьской революции над изуче¬

нием бывшего «спецхрановского»

фонда Министерства труда Всерос¬

сийского правительства А. В. Кол¬

чака, мне довелось обнаружить

любопытный материал, который

может быть интересен широко¬

му кругу читателей вашего жур¬

нала.
Это письмо белогвардейского

офицера-сибиряка Г. Литвиненко

к его хорошему знакомому

Л. И. Шумиловскому. Имя послед¬

него было достаточно широко изве¬

стно не только в белогвардейских

кругах, но и всем трудящимся Ура¬

ла и Сибири. Учитель по профес¬

сии, меньшевик по политическим

взглядам, Леонид Шумиловский

с первых дней существования Вре¬

менного Сибирского правительства

был назначен управляющим Мини¬

стерства труда, призванного «охра¬

нять законные интересы рабочего

класса». После образования взамен

областных белогвардейских прави¬

тельств Временного Всероссийского

правительства (Директории) он стал

министром труда. Шумиловский был

единственным из состава Совета ми¬

нистров Директории, кто возражал

против установления диктатуры

Колчака. Это, однако, не помешало

ему сохранить свой пост и в прави¬

тельстве адмирала, хотя, как следу¬

ет из воспоминаний генерала
А.	Будберга, он так и остался здесь

одним из «диких» — тех, кто имел

свою позицию и старался ее отстаи¬

вать, вступая иногда в спор с самим

Верховным Правителем.
Как могло случиться, чтобы

меньшевик, то есть один из свергну¬

тых в результате колчаковского пе¬

реворота 18 ноября 1918 года, смог

остаться на своем посту вплоть до

падения диктатора зимой двадцато¬

го? Вопрос не из простых, и ответ

на него потребовал бы специальной

публикации.
Конечно, со многими суждения¬

ми офицера Литвиненко можно спо¬

рить или вовсе их отвергнуть, одна¬

ко нет оснований, на мой взгляд,

подвергать сомнению знание им вну¬

тренней жизни белой армии. Клас¬

совая направленность послания

предопределила и выбор выражений

для характеристики противобор¬

ствующей стороны. Они в тексте

оставлены без изменений и не ком¬

ментируются. Читатель сам сумеет

дать оценку напечатанному.
Омский вокзал
19—25 апреля 1919 года
ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ!
Я возвращаюсь с фронта в от¬

пуск и мне пришло в голову поде¬

литься с Вами некоторыми факта¬

ми из фронтовой жизни, фактами,

о которых Вы должны знать. Соб¬

ственно, должны знать прежде все¬

го наши высшие военные власти, но

мне там не к кому обратиться, и по¬

тому обращаюсь к Вам.
Вы знаете, что в этой войне бе¬

лых с красными мы, белые, имеем

одно преимущество — на нашей сто¬

роне сочувствие подавляющего

большинства населения и, в частно¬

сти, всего или почти всего кре¬

стьянства. В этом нет никакого

преувеличения и это сочувствие на¬

столько могущественный наш союз¬

ник, что без него мы давно были бы

разбиты. Я сам свидетель, как наш

Барнаульский полк превратился из

большевистски настроенного в яро¬

го врага красных; это превращение

происходило на моих глазах, когда

полк пошел походным порядком по

деревням.
Вы, может быть, знаете, что

в первом бою наш полк потерял

130 человек пленными. Они сда¬

лись, или, пожалуй, вернее будет

сказать, что они не постарались из¬

бежать плена. А теперь, если случа¬

ется, то каждый стрелок делает не¬

вероятные вещи, чтобы избежать

плена. И все это сделано бесконеч¬

но льющимися на нашу армию рас¬

сказами о беззакониях, грабежах

и т. п. безобразиях, творимых

Красной Армией. Наши полки в на¬

чале своих походов были по отно¬

шению своему к мирному населе¬

нию почти идеальным войском: они

чрезвычайно бережно относились

ко всем болям и нуждам крестьян,

никогда ничего не брали даром и,

действительно, являлись для кре¬

стьян настоящими избавителями.

Войска как будто подчеркивали про¬

тивоположность свою красноармей¬

ской разнузданной банде.
Но с течением времени мы стали

терять все эти спасительные каче¬

ства. Здесь действовало много при¬

чин — и возросшая уверенность

офицерства в надежности войск,

а также уверенность в том, что для

населения мы нужны как избавите¬

ли, главное — полное невнимание

командного состава к этому важней¬

шему из всех вопросов настоящего

момента. Стали брать бесплатно
сено крестьянское, задерживать

крестьянских лошадей в подводах

по 1,5—2 месяца, вопреки приказу

не держать более двух недель, при¬

казу, которого, кажется, никто и не

знает, стали практиковаться все те

мелкие безобразия, которые кре¬

стьяне терпели от красных, вроде

того, что заберут яйца на гнездах,

подоят корову и т. д. и т. п. К это¬

му нужно прибавить, что выпороть

крестьянина стало обычным явле¬

нием и по самому ничтожному пово¬

ду за какую-нибудь неладно сказан¬

ную фразу и т. п. Большей частью

это делается просто по шалости ка-

кого-нибудь юнца офицера, особен¬

но если он командир роты. Ведь

никто из них за подобные вещи ни¬

кому не дает отчета, наоборот, этим

щеголяют. Я не собирал факты,

так как не думал когда-либо гово¬

рить об этом, но их так много, что

они превратились в сплошной факт.

Вот Вам в моей роте — выпорют

крестьянина за то, что он посовето¬

вал фельдфебелю перейти с солда¬

тами одного взвода к соседу, по той

причине, что у него печка дымит.

Выпорота женщйна-возчица за то,

что поамурничала с одним из наших

солдат, не принявши любви фельд¬

фебеля.
А отношение к пленным. Их,

сдающихся добровольно к нам

в плен, часто претерпевающих боль¬

шие опасности при переходе через

фронт к нам, их отдают толпе на¬

ших солдат, которые их обирают,

оскорбляют, бьют.
Если бы Вы знали, как все эти

мобилизованные крестьяне Крас¬

ной Армии мечтают о переходе

к нам и как в то же время они

боятся, что попадут из огня да

в полымя. А между тем стоило бы

нашей армии проявить хотя бы по¬

ловину той мудрости, какой требует

этот государственной важности во¬

прос, и к нам потекли бы толпы

пленных, и Красная Армия бы рас¬

таяла в один месяц. Известно ли

все это высшему командному соста¬

ву, или он представляет себе поло¬

жение вещей в свете розовых при¬

украшенных донесений — не знаю,

но творится что-то ужасное. Мы

роем себе могилу, настроение кре¬

стьян и отношение к нам меняет¬

ся. И в тот момент, когда они ска¬

жут: «все равно, что красные, что

белые» — мы погибнем. Я не по¬

мню ни одного приказа, ни одного

напоминания о том, как наши вой¬

ска должны вести себя в отношении

населения и пленных. Может быть,

об этом некогда подумать из-за мас¬

сы вопросов, но факт тот, что все

это предоставлено естественному

течению. Я совсем не представляю

себе такого огромного явления,

как война, с общением войск с насе¬

лением по одному какому-нибудь
16

чг
шаблону. Я вполне понимаю, что

в таком море фактов, какое несет

с собой война, неизбежно имеют ме¬

сто всякие вещи, но я говорю, что

все то, что сказано мною выше,

стало массовым явлением, стало

злом, страшным губительным злом,

с которым нужно бороться всеми

силами, но на которые не удосужи¬

ваются посмотреть. Я уже сказал,

что настроение крестьян меняется,

по этому поводу мог бы передать

Вам несколько фактов, но я уже

и без того затянул свое письмо.

Красные до сих пор не без успеха

пользуются тем оружием, которое

у нас в полном пренебрежении —

словом, пропагандой. А мы как буд¬

то поставили себе целью сломить

силою исключительно. Между тем

в этой гражданской войне вопросу

политическому должно быть уделе¬

но не меньше внимания, чем воен¬

ному, и тогда победа достанется

нам легко.
Знаете ли Вы, Леонид Иванович,

наши потери? Когда мы выехали из

Барнаула, в ротах было по 18—20

офицеров, а теперь осталось по два,

по три и через месяц-два не оста¬

нется ни одного офицера в строю из

тех, что выехали на фронт. То же

самое и со стрелками. В некоторых

ротах сибиряков осталось 10—15

человек. Ну, довольно.
Найдете ли Вы достойным то, что

я Вам сообщил, не знаю, но я лич¬

но чувствую, что нужно спасать по¬

ложение, чувствую до боли, до ужа¬

са, как человек, перед которым раз¬

верзается пропасть, где он должен

погибнуть. Я вел недавно роту по¬

полнения в полк. Это была банда

деморализованная,	зараженная
большевизмом еще старого време¬

ни. Стоило больших трудов довести

ее, они не скрывали даже своего

некоторого сочувствия красным.

И если вот эти новые войска не

встретят на фронте в крестьянах

наших союзников, тогда нужно бро¬

сать войну и идти на растерзание

большевиков.
О себе лично сообщу, что был

один раз ранен в руку, кость не

была задета, и рана скоро зажила.

После ранения был в полку. Кадет

Федоров, что ушел со мной в наш

полк из Вашей квартиры, жив и еще

не ранен ни разу. Доволен своим

положением, рвется в бой и вообще

воин на редкость. Служит в команде

конных разведчиков. Представлен

в прапорщики.
Всего хорошего.
Г. ЛИТВИНЕНКО

Публикация и предисловие

Николая Дмитриева,

доцента Уральского

политехнического

института имени С. М. Кирова

Свердловск
17

Рубрику ведет
публицист кандидат исторических наук

ЛЕВ ОВРУЦКИЙ.
В разговоре участвует

доктор исторических наук

ведущий сотрудник
Института истории СССР АН СССР

НАТАЛЬЯ ДУМОВА.
ДРАМА РУССКОГО ШШШ
Лев Овруцкий. Недавно вышла ваша новая книга
о	кадетской партии. Исследование очень интересное, но

заголовок «Кончилось ваше время...» показался мне

несколько сомнительным. Неужели и впрямь время

конституционных демократов вышло?
Наталья Думова. В одну и ту же политическую

«реку» нельзя войти дважды. Кадеты эпохи трех рос¬

сийских революций остались лишь в истории. Сегодня

под их знамена становятся другие люди, исповедующие

новые идеи. Речь можно вести не столько о преемствен¬

ности (она прервалась), сколько о «второй попытке»

построить в России правовое государство, основанное

на конституционных и демократических принципах.
ИЗ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДОСЬЕ
Кадетская (по первым буквам официального назва¬

ния «конституционно-демократическая» — к.-д.) пар¬

тия, называвшая себя также партией «народной сво¬

боды», образовалась в октябре 1905 года, когда рево¬

люция в России стала мощным стимулом к организаци¬

онному оформлению различных политических сил.
Кадеты — либеральная партия. Единственно воз¬

можным ей представлялся путь реформ «сверху», про¬

водимых законным монархом. Она твердо отстаивала

фундаментальные демократические свободы, принцип

частной собственности, добивалась установления

в стране правового строя, парламентской системы.

Ядром политической доктрины кадетов была идея го¬

сударственности, единства Российской империи, укреп¬

ления ее могущества и международного престижа.
В середине 1917 года партия насчитывала около 70

тысяч членов, объединенных в 240 уездных, 55 город¬

ских и 73 губернские организации. Лидеры: П. Н. Ми¬

люков, В. Д. Набоков, М. М. Винавер, Ф. Ф. Кокош-

кин, А. И. Шингарев, В. А. Маклаков, Н. И. Астров,

Н. М. Кишкин, П. Д. Долгоруков, А. В. Тыркова

и другие.
Л. О. Чем же, по вашему мнению, отличаются каде¬

ты 1917 года от сегодняшних?
Н. Д. Прежде всего своей позицией по наиболее жи¬

вотрепещущим проблемам предоктябрьского периода.

Именно здесь кроется причина полной утраты кадета¬

ми доверия и поддержки со стороны широких масс.
Сегодня таких проблем либо вовсе не существует, либо

они приняли совершенно иной оборот. Речь идет о го¬

сударственном устройстве, сохранении империи, о земле

и мире, наконец, об отношении к мятежу генерала

Корнилова.
Л. О. Казалось бы, «государственникам» в России сам

Бог велел быть центристами и, стало быть, монархиста¬

ми. Между тем позиции кадетов в вопросе о будущем

государственном строе страны менялись, по крайней

мере, четырежды. На I съезде партии в октябре 1905

года статья 13 их программы: «Конституционное

устройство Российского государства определяется ос¬

новным законом» — была сформулирована как уравне¬

ние с двумя неизвестными, так как само Учредительное

собрание, которому надлежало выработать этот основ¬

ной закон, существовало только в проекте. На II съез¬

де в январе 1906-го кадеты постановили: «Россия долж¬

на быть конституционной и парламентарной монархи¬

ей». VIII съезд высказывается за республику. В 1918

году кадетский ЦК принимает документ, в котором

говорится, что «восстановление законно приемлемой

монархии как единственной формы, могущей еще обес¬

печить наше национальное и государственное бытие

и порядок, представляется безусловно необходимым».

Наконец, в эмиграции часть кадетов приходит к выводу,

что монархия в России невозможна, а республика необ¬

ходима. Если это «политическая гибкость», то что же

тогда беспринципность?
Н. Д. Действительно, статья 13 оказалась «невезу¬

чей». Надо сказать, что кадеты всегда были монархи¬

стами и, если им по тактическим соображениям прихо¬

дилось отказываться от своего программного принци¬

па, делали это с болью в душе. Кроме того, не надо

забывать, что они не были сторонниками того самодер¬

жавного режима, который существовал в России, а меч¬

тали о конституционной, парламентарной монархии,

ограниченной законом. Образцом, идеалом для них

служил государственный строй Англии. Что же касает¬

ся подмеченной вами непоследовательности, то ее лег¬

ко объяснить, если вдуматься в хронологию.
В октябре 1905 года, когда состоялся I съезд, исход

первой русской революции был далеко не ясен, потому-

то и такая расплывчатая формулировка. II съезд про¬

ходит в момент, когда свежи еще впечатления Декабрь¬

ского вооруженного восстания в Москве. Безудержный
18

размах революционной стихии испугал кадетов, убедил

в том, что для стабилизации положения в стране необ¬

ходимо сохранение «привычного для масс символа вла¬

сти». Именно поэтому в февральские дни

1917 года лидер партии П. Н. Милюков так отчаянно

пытался спасти монархию после отречения Николая

И, уговаривая его брата, великого князя Михаила

Александровича принять престол.
VIII съезд партии высказался за республику, потому

что проходил в марте-апреле 1917 года, когда она, по

существу, установилась явочным порядком, вопреки

желаниям и ожиданиям конституционных демократов.

Но приход к власти большевиков разочаровал кадетов

в возможностях республиканского строя. Он «не отве¬

чает пониманию и степени государственного развития

подавляющего большинства населения»,— сочли каде¬

ты и покаянно признали, что «монархия после мартов¬

ского переворота 1917 года была отвергнута в ущерб

России».
После гражданской войны часть кадетов во главе

с Милюковым окончательно отказалась от монархиче¬

ской идеи. Составлявший в марте 1917-го текст отрече¬

ния Михаила Романова Б. Э. Нольде в эмиграции пи¬

сал: «Мне казалось минутами, что какой-нибудь бона¬

партистский вариант монархии может сослужить свою

службу; но чем больше я вдумываюсь в смысл русской

истории, тем мне яснее, что не бывать царской власти

в России».
Однако большинство кадетов остались убежденными

монархистами. Они считали, что отказ от самодержа¬

вия в 1917 году объяснялся «увлечением борьбой»

против Николая II, а по мере того, как отходят

в прошлое годы монархии, постепенно изглаживаются

воспоминания о ее теневых сторонах, и она окружает¬

ся новым ореолом.
Л. О. В этом есть определенный смысл. Как угодно

назовите — ностальгией или, по-библейски, стремле¬

нием вернуться «к египетским котлам с мясом», но за

пределами этого психологического феномена невоз¬

можно объяснить, например, последующее обоже¬

ствление Сталина. Привлекательность, которая сего¬

дня открылась для многих в монархической идее, объ¬

ясняется не только тоской по прошлому. Не будем

забывать: монархизм традиционно связывается с пред¬

ставлением о России — «единой и неделимой». В свете

нынешней критики унитарного государства и споров

вокруг концепции «новой федерации» идеи кадетов зву¬

чат неоднозначно...
Н. Д. Партия выступала за «свободное культурное

самоопределение наций». Это было большим шагом

вперед по сравнению с позицией правых и национали¬

стических организаций, но о самоопределении полити¬

ческом в кадетской программе и речи не было. Отрица¬

лось даже право Финляндии и Польши на отделение от

России, не говоря уже о других народах империи.

Национальная политика кадетской верхушки вызывала

недовольство членов партии — представителей народов

России. Требования признать в программе их независи¬

мость встречали в кадетском ЦК, по воспоминаниям

одного из его членов — князя В. А. Оболенского —

«единодушное негодование». Мысль о возможности со¬

здания в пределах государства суверенных единиц пред¬

ставлялась «чистейшей фантазией».
Интересно, что желание видеть Российское государ¬

ство не только «единым и неделимым», но и постоянно

расширяющим свои границы, кадеты сохранили до кон¬

ца. Милюков, например, приветствовал советско-гер¬

манский пакт 1939 года, включивший в пределы СССР

Прибалтику. Во время советско-финской войны

1939—1940 годов он писал другу: «Мне жаль финнов, но

я хочу Выборгскую губернию». Вряд ли сегодняшние

конституционные демократы согласятся с позицией

своих предшественников.
ИЗ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДОСЬЕ
Февральская революция застала кадетов врасплох.

Они до последней минуты надеялись на соглашение

с царизмом. В условиях демократической революции их

программа оказалась устаревшей. Как признал один из

видных кадетских деятелей, «мартовская революция

превратила нас в тактически опоздавшую партию».
Политический курс после Февраля был определен на

двух съездах партии — VII (25—28 марта) и VIII (9—12

мая) 1917 го’да. Политическая платформа, принятая

на VII съезде, по существу, зафиксировала уже свер¬

шившиеся изменения.
Кадеты входили во все составы Временного прави¬

тельства. Во внешней политике они действовали под

лозунгом войны «до победного конца», во внутрен¬

ней — пытались поддержать статус-кво до Учредитель¬

ного собрания, созыв которого постоянно откладывал¬

ся. Тайно поддержали попытку генерала Л. Г. Корни¬

лова совершить контрреволюционный переворот

и установить военную диктатуру.
Л. О. Одним из основных в российской революции

был вопрос о земле. Спор вращался вокруг судеб поме¬

щичьих имений. Кадеты предлагали разделить их между

крестьянами за «справедливый выкуп». Я был удивлен,

встретив недавно в одной публицистической статье

утверждение, будто это положение представляло собой

«золотую середину» и «основу для компромисса» между

позициями социалистических партий, настаивавших на

безвозмездном отчуждении, и партий помещичьих, вы¬

ступавших вообще против всякого отчуждения. Подоб¬

ный «компромисс» напоминает анекдот о куриной кот¬

лете, в которую ввиду дефицита курятины добавляют

конину, причем в пропорции «одна курица — одна ло¬

шадь».
Н. Д. Компромиссы могут быть разные. Не забудь¬

те, что помещичьи партии считали кадетскую програм¬

му более чем радикальной. Представим на минуту, что

сегодня принят закон об ограничении дачных участков

для всех без исключения шестью сотками, а владельцы

большего количества земли получат возмещение по

государственной цене. Какой поднялся бы шум! И это

при наших жалких «владениях». А тогда речь шла не

о сотках... При этом нужно учитывать, что в составе

кадетского руководства было немало крупных зем¬

левладельцев, да и вообще с помещичьим классом эту

партию связывали тесные родственные, дружеские, де¬

ловые связи.
Кадеты гордились своей аграрной программой, пола¬

гая, что она гораздо справедливее и даже много выгод¬

нее для российского крестьянства, чем программа ле¬

вых. Однако для послефевральской России кадетские

рецепты безнадежно устарели. Ненависть к помещикам

достигла предела, мужики самовольно захватывали име¬

ния и жгли усадьбы. К осени 1917 года крестьянин

превратился для кадетов, по выражению их газеты

«Свободная речь», в «дикаря с первобытными инстин¬

ктами», в «волка, готового каждую минуту загрызть

нас».
Л. О. Итак, «страшно далеки они от народа»? Ведь

крестьянство — это 4А населения страны. Известно,

что сами кадеты считали себя партией надклассовой.

А что на самом деле? Каковы были их позиции в рабо¬

чем классе, который, как мы сегодня знаем, вовсе

нельзя считать монолитным?
Н. Д. В рабочей среде кадеты не имели никакого

влияния (пролетариат шел за социалистическими пар¬

тиями), они и сами не очень к этому стремились. Вот

любопытный пример. Еще в 1915 году при думской

фракции кадетов была образована специальная комис¬

сия по рабочему вопросу. Однако А. В. Тыркова (за

властный и решительный характер ее шутливо называ¬

ли «единственным мужчиной в кадетском ЦК») записа¬
19

л а тогда в дневнике, что, пожалуй, никто во фракции,

даже сам председатель этой комиссии, не интересуется

рабочим вопросом. «Как же так? — спрашивала она

себя.— Где наш демократизм? Или кадеты действи¬

тельно буржуазная партия?»
После Февраля кадеты выступали против введения

8-часового рабочего дня, повышения заработной пла¬

ты, против стачечной борьбы. Они считали, что в усло¬

виях войны требования рабочих несвоевременны.
Л. О. Вопрос о мире и войне был не менее, а может

быть, более значимым, чем вопрос о земле. Главным

человеком в России 17-го стал «человек с ружьем». Его

позиция решала все...
Н. Д. Кадеты всеми силами старались завоевать по¬

пулярность в армии. Но устанавливать контакты с сол¬

датской массой было чрезвычайно трудно. На митин¬

гах, с сожалением констатировал Милюков, приходит¬

ся преодолевать психологическое сопротивление. Сол¬

даты не сочувствовали ораторам-кадетам: «Мы — кре¬

стьяне, а вы — буржуй». Но, конечно, основное, что

отдаляло кадетов от армии, было их стремление во что

бы то ни стало продолжать войну до победного конца.
Л. О. Либералы — и вдруг милитаристы. Странное

сочетание.
Н. Д. Внешнеполитическая концепция кадетов сло¬

жилась еще до начала первой мировой. Они желали

победы в войне, исходя из своего понимания интересов

Российского государства. Здесь учитывались и перспек¬

тива укрепления его международного авторитета, по¬

шатнувшегося после поражения в Крымской и русско-

японской войнах, и сближение России в «сердечном

союзе» с западными демократиями, и надежда на осу¬

ществление внутренних реформ в результате такого

сближения и военных успехов.
Главной же целью ставилось завоевание Константи¬

нополя и установление контроля над проливами Бос¬

фор и Дарданеллы. Победа в войне должна была, по

расчетам кадетов, упрочить стратегические позиции

России, резко усилить русское влияние на Балканах

и на Ближнем Востоке, содействовать экономическому

прогрессу страны. Все это послужило бы на пользу

Государству Российскому. Для лидера партии это стало

настоящей идеей-фикс, за что он получил прозвище

«Мил юков-Дарданелльский».
«Конечно,— писал в своих мемуарах В. Д. Набо¬

ков,— Милюков, ухватившийся и до конца крепко

державшийся за обещание Константинополя и проли¬

вов, думал только о благе России... Но в конце концов

все завоевательные стремления точно так же могут

быть всегда оправдаемы ссылкой на заботу о благе

страны».
Вы можете спросить, что же думали кадетские руко¬

водители об отношении к войне народа России. Их

позицию можно сформулировать так: если широкие

массы не понимают необходимости в собственных инте¬

ресах довести войну до конца, то это надо сделать, не

считаясь с их волей.
ИЗ СТАТЬИ П. Н. МИЛЮКОВА

«Почему и зачем мы воюем?»
...Раз мы воюем не по нашей вине, раз в эту борьбу,

почти три года длящуюся, мы внесли миллионы жертв

людьми и миллиарды деньгами... мы не должны, мы не

смеем покончить войну вничью. Если после всех этих

жертв, в тот самый момент, когда мы стоим накануне

развязки, в тот момент, когда враг утомлен, измучен

и приближается, если в этот момент приближения

к желанной цели мы малодушно ослабеем, я не знаю,

погубим ли мы наше общее дело.
...Было бы, конечно, глубоко трагично, если бы та

самая русская революция, которая и совершена была

отчасти потому, что старый царизм не мог привести нас
к победе, кончилась осуществлением на деле того само¬

го, за что, по одному только подозрению, мы объявля¬

ли Протопопова и Штюрмера изменниками.
...В сущности говоря, к чему сводятся все препят¬

ствия к скорейшему достижению нами, вместе с наши¬

ми союзниками, поставленных целей?
Техника теперь налицо, и только одна психология

малодушия и постыдного уныния, прикрываемая вы¬

сокими и красивыми фразами, отдаляет нас от послед¬

него усилия, которое бы достойно завершило усилия

целых трех лет.
Откуда это малодушие и уныние? Где нужно искать

его источники? Нельзя отрицать, что тут есть причина

чисто психологическая и неизбежная. Это та смер¬

тельная усталость, которую чувствуют наши солдаты

в окопах и которая не находит подпоры в том созна¬

тельном отношении к целям войны, какое имеется

у наших союзников...
...Но есть тут и другая сторона дела. Есть дьяволь¬

ски умелая пропаганда наших врагов. Они заблаговре¬

менно заготовили против нас духовную отраву и отрави¬

телей и доставили то и другое в Россию... прямо из

Германии... Какой-то губительный яд проник во все

жилы и мускулы нашего громадного тела, привел могу¬

чего гиганта в состояние полного паралича... Этот

паралич может быть излечен лишь путями: беспощад¬

ным отсечением зараженных членов и идейной пропо¬

ведью, обращенной к разуму и к совести народа.
Л. О. Октябрь 1917 года резко изменил положение

кадетской партии: из правительственной она стала по¬

лулегальной. Понятно, обсуждать причины ее пораже¬

ния в 1917 году — все равно, что говорить о факторах

победы Октябрьской революции. Тема необъятная.

И все же. Любопытны высказывания по этому поводу

западных историков. По мнению одних, судьба русского

либерализма была бы иной, если бы Государственную

думу созвали на 20 лет раньше или если бы первая

мировая война разразилась на 10—20 лет позже. Дру¬

гие считают очевидным, что «русский народ был слиш¬

ком невежественным и неопытным (и слишком склон¬

ным к анархии) для того, чтобы истинно демократиче¬

ская и прогрессивная власть западного типа была воз¬

можной в России...»
Н. Д. Что сказать по поводу первого тезиса? Невоз¬

можно угадать, как развивались бы события, пойди

история по другому пути. Что же касается народа, то,

в каких бы грехах его ни обвиняли, нужно ли уди¬

вляться, что он стал на сторону тех, кто обещал ему

землю и мир? «Партии, говорившие от имени народа,

потерпели поражение в октябре 1917 года,— признавал

Милюков,— тогда как сам народ пошел за Лениным».
Л. О. После Октября вся кадетская пресса дружно

и каждодневно — этим она чем-то напоминает нынеш¬

них народных депутатов — предсказывала непредсказуе¬

мое. Кадеты обвиняли большевистское правительство

в хозяйственной катастрофе, неспособности управлять

страной, предсказывали ему скорое крушение. Как, по-

вашему, этот прогноз основывался на объективном

анализе или был просто полемическим приемом?
Н. Д. Наверное, не то и не другое. Кадеты были

убеждены, что, как писал в своем дневнике Шингарев,

«темные народные массы, лишенные государственной

связи, понимания общественности и идеалов интелли¬

генции», не способны построить социализм «в бездо¬

рожной, безграмотной стране с полунатуральным хо¬

зяйством и зависимостью от иностранной промышлен¬

ности и иностранного капитала». А большевистский

эксперимент — не что иное, как «безумные опыты,

фантазия детей, желающих поймать звезды своими

ручонками».
Л. О. В наши дни историки и публицисты, оглядыва¬
20

ясь назад и пытаясь определить, с чего все это нача¬

лось, «выходят» на кадетов. Причем порой впадают

в соблазн вырвать то или иное связанное с ними собы¬

тие из исторического контекста и указать на него как на

веху, свидетельствующую о «переломе» истории. В этой

связи называют и Декрет о печати, и Декрет об аресте

вождей гражданской войны против революции.
Возьмем первый из них. Сегодня вокруг него столько

разговоров, что стоит, видимо, привести хотя бы фраг¬

мент резолютивной части: «...Считаясь... с тем, что

стеснение печати, даже в критические моменты, допу¬

стимо только в пределах абсолютно необходимых, Со¬

вет Народных Комиссаров постановляет: «I) закры¬

тию подлежат лишь органы прессы: 1) призывающие

к открытому сопротивлению или неповиновению Рабо¬

чему и Крестьянскому правительству; 2) сеющие смуту

путем явно клеветнического извращения фактов;
3)	призывающие к деяниям явно преступного, т. е.

уголовно наказуемого характера»...
Честно говоря, не понимаю, что в этом тексте тако¬

го, под чем не смог бы подписаться нынешний демо¬

крат. По-моему, в недавно принятом Законе о печати

оснований для закрытия поболе. К тому же в действи¬

тельности продолжалась практика, сложившаяся еще

при царе: сегодня, к примеру, закрывали «Правду»,

а завтра уже выходила «Наша правда».
Н. Д. Кадетская «Речь» под названиями «Наша

речь», «Свободная речь», «Новая речь», «Век», «Наш

век» и тому подобными выходила до августа 1918 года.

Продолжалось издание «Вестника партии народной сво¬

боды» и «Русских ведомостей». До весны или, может

быть, даже до лета 1918-го пресса пользовалась относи¬

тельной свободой.
Л. О. Теперь о Декрете от 28 ноября 1917 года,

которым кадеты были поставлены вне закона. Изве¬

стно, что непосредственным поводом к его спешному

принятию стала демонстрация, которую в тот день

провели кадеты совместно с эсерами и меньшевиками.

С какой целью?
Н. Д. Как полагают, кадеты хотели явочным поряд¬

ком захватить Таврический дворец и самочинно от¬

крыть Учредительное собрание. Именно на 28 ноября

назначило его созыв уже месяц как канувшее в Лету

Временное правительство. Замысел состоял в том, что¬

бы объявить собравшихся в столице по крайней мере

100 депутатов «Совещанием», избрать временного пред¬

седателя Учредительного собрания и ждать, пока собе¬

рется кворум. Как считали кадеты, собрание вручит

верховную власть президенту, облеченному полномо¬

чиями назначать и смещать министров, и премьер-

министру, являвшемуся начальником всех вооружен¬

ных сил. Естественно, это должны были быть не боль¬

шевики.
Л. О. Тут, думается, будет уместно упомянуть

о полном провале кадетской партии на выборах в это

самое Учредительное собрание.
Н. Д. Действительно, кадеты собрали всего 4,7 про¬

цента голосов. Большинство составляли эсеры. Но

кадеты готовы были на любую подвижку власти, лишь

бы она выпала из рук большевиков.
Демонстрацию 28 ноября разогнали, но она испугала

и встревожила большевистское правительство.
Л. О. Принятый 28 ноября Декрет вмещается в не¬

сколько строк: «Члены руководящих учреждений пар¬

тии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аре¬

сту и преданию суду революционных трибуналов. На

местные Советы возлагается обязательство особого

надзора за партией кадетов ввиду ее связи с корни-

ловско-калединской гражданской войной против рево¬

люции. Декрет вступает в силу с момента его подписа¬

ния».
В этом документе меня смущают три момента. Во-

первых, он подписан семью наркомами (не считая Ле¬

нина). Небывалое количество «подписантов» свидетель¬

ствует о принципиальности вопроса и, возможно, о раз¬

ногласиях внутри СНК.
Во-вторых, что означает «с момента подписания», как

не противозаконное стремление быстрее и «удобнее»

арестовать кадетских лидеров? И действительно, целый

ряд их в ту же ночь был арестован. Я называю эту часть

решения «противозаконной», следуя логике Совнарко¬

ма, председатель которого не далее как 17 (30) ноября

подписал другой Декрет, где говорилось: «Все законы,

декреты, постановления и распоряжения Правитель¬

ства входят в законную силу с момента опубликования

их...» Согласитесь, правительственный декрет, имею¬

щий целью — пусть даже помимо прочего — облегчить

тяготы полицейского сыска, заслуживает не очень вы¬

сокого доверия и выдает растерянность авторов.
В-третьих, трудно понять, как перевести политиче¬

ское обвинение на юридический язык без ущерба и для

политики, и для юстиции. Не случайно по этому поводу

во ВЦИК возникла острая дискуссия: левые эсеры

выступили против санкций по отношению к партии

«народной свободы» в целом, считая в то же время

допустимым применение репрессий к отдельным кадет¬

ским лидерам, чья персональная вина будет устано¬

влена. Ленин возражал: «Нам предлагают ловить стре¬

лочников. Мы не будем прятать политического обвине¬

ния против штаба целого класса за ловлей отдельных

лиц». Такое использование «классового подхода» на¬

блюдалось и при исключении из Советов меньшевиков

и эсеров 14 июня и левых эсеров после 6 июля 1918

года. Не уверен, что это правомерно.
Н. Д. Да, большевики не слишком заботились о со¬

блюдении юридических норм; что называется, «не до

жиру, быть бы живу». Согласна, они были растерянны

в связи с крайне опасным для Советской власти поло¬

жением. В обращении Совнаркома «Ко всему населе¬

нию», обнародованном 26 ноября, говорилось: «Кале¬

дин на Дону, Дутов на Урале подняли знамя восста¬

ния. Кадетская буржуазия дает им необходимые сред¬

ства для борьбы против народа... Политическим шта¬

бом этого восстания является Центральный Комитет

кадетской партии...»
Собственно, уже в этом обращении СНК «вожди

заговора» были объявлены «вне закона». На упоминав¬

шемся вами заседании ВЦИК Ленин бросил вызов:

«Пусть разберут наше обвинение против партии кадетов

по существу, пусть докажут, что партия кадетов не

штаб гражданской войны»...
Л. О. Разумеется, сделать это было бы сложно.

Прикосновенность ЦК кадетов к организации граждан¬

ской войны против большевиков теперь, задним чис¬

лом, доказана вполне. Историк здесь может испыты¬

вать затруднения разве что от избытка доказательств.
Н. Д. Даже сами члены кадетского ЦК охотно это

признавали. «После падения Временного правительства

партия, конечно, не думала складывать рук,— писал

Милюков.— С полной решимостью она стала на сторо¬

ну начавшейся борьбы против Советской власти». По

свидетельству Тырковой, уже с ноября «вся жизнь,

вся изобретательность» ее коллег по комитету была

«направлена на войну с большевиками».
Есть и масса иных свидетельств. Партия активно

участвовала в организации саботажа государственных

служащих. Кадеты поддерживали саботажников и мо¬

рально (через свою прессу), и материально (через кассы

различных общественных организаций, во главе кото¬

рых стояли видные члены партии). Саботаж принял

поистине катастрофические размеры. Поэтому не при¬

ходится удивляться тому, что Ленин требовал ареста
21

Милюкова и его товарищей по партии. Ведь «Речь» уже

с апреля 1917 года требовала того же по отношению

к большевикам. «Когда Ленин начал с балкона дома

Кшесинской произносить свои криминальные речи пе¬

ред огромной толпой,— вспоминал Милюков,— я на¬

стаивал в правительстве на его аресте».
Другое дело, что в провинции на основании декрета

СНК производились бессудные расстрелы кадетских

деятелей. Ставили к стенке даже рядовых членов пар¬

тии только за принадлежность к ней. Последствия

правительственного решения оказались трагичными.
В Москве и Петрограде было иное положение. Если

не считать ноябрьского инцидента, кадетская партия,

как свидетельствует один из ее лидеров, Н. И. Астров,

продолжала «жить напряженной жизнью», не сдавая

своих позиций, вплоть до середины мая 1918 года. ЦК

проводил «почти непрерывные заседания... где обсу¬

ждали проблемы обеспечения финансовой помощью

и людскими резервами Добровольческой армии, а так¬

же формы борьбы в советском тылу». Весной 1918 года

арестованные кадетские лидеры были освобождены.
Л. О. Пожалуй, можно говорить о «голубом перио¬

де» революции, который отмечен такими фактами, как

отпуск под честное слово потенциально мятежных ге¬

нералов или, скажем, процесс члена кадетского ЦК

графини С. В. Паниной. Во Временном правительстве

она была товарищем министра просвещения. После

Октября в знак протеста отказалась передать новой

администрации денежные средства бывшего министер¬

ства. Состоялось заседание революционного трибуна¬

ла, и графиню приговорили к... общественному порица¬

нию. Даже по нашим либеральным временам звучит

неправдоподобно.
Н. Д. И тем не менее. Были учтены общественная

и благотворительная деятельность Паниной, ее заслу¬

ги перед народом. На ее средства был выстроен знаме¬

нитый Народный дом в Петрограде (коренные петер¬

буржцы еще долго называли его «Домом Паниной»),

она пришла на помощь МХАТу, когда он оказался

в стесненных обстоятельствах. В годы первой мировой

войны графиня с головой погрузилась в общественную

работу по оказанию помощи семьям фронтовиков. Она

была сильным человеком. Характерный штрих: след¬

ственная комиссия постановила освободить гражданку

Панину из-под стражи до суда под залог, но она от этой

льготы принципиально отказалась.
Л. О. Возможно, Илья Репин оказался в данном

случае плохим физиономистом. С портрета С. В. Пани¬

ной, принадлежащего его кисти (Русский музей в Ле¬

нинграде), на нас глядит скорее добрая, чем сильная

женщина. И совсем уж ничто не выдает ее способности

к отчаянным, можно даже сказать, авантюрным по¬

ступкам.
Н. Д. Вы, наверное, имеете в виду ее бегство на юг

в начале гражданской войны? Но при чем здесь авантю¬

ризм? Само это понятие никакого отношения к Пани¬

ной не имеет. Она была человеком идеи и долга и имен¬

но потому решилась на отчаянный шаг. Летом 1918

года Софья Владимировна с фальшивым паспортом за

пазухой, в одежде бедной крестьянки пробиралась че¬

рез Москву, Орел и Курск к белым. С собой везла

маленький чемоданчик, потрепанный, грошовый, не

вызывавший никаких подозрений. В чемоданчике дра¬

гоценности двух богатейших русских родов — Паниных

и Мальцевых (род ее матери). Графиня везла эти цен¬

ности, чтобы передать их Деникину на нужды Добро¬

вольческой армии. Однако на одной из станций в спеш¬

ке и суете чемоданчик затерялся. Искать его было

опасно, пришлось скорее бежать подальше.
На Дону Панина пробыла до 1920 года, делая все,

что было в ее силах, для помощи «белому делу». Затем

эмигрировала, умерла в глубокой старости в США.
Л. О. К сожалению, не для всех арестованных осе¬
нью 1917 года кадетских лидеров тюремное заключение

оказалось лишь неприятным эпизодом. Известна траги¬

ческая судьба двух бывших министров Временного пра¬

вительства — Ф. Ф. Ко кошкина и А. И. Шингарева. Из

тюрьмы они были переведены в Мариинскую больницу.

17 (30) января 1918 года туда ворвалась группа анархи¬

ствующих «братишек» и учинила самосуд. Иногда

в этом убийстве обвиняют большевиков.
Н. Д. На самом деле Советское правительство рез¬

ко осудило это преступление. «Самосуды — это прием

не революции, а черной сотни»,— писали официозные

«Известия». Есть свидетели того, «с каким неистов¬

ством Ленин требовал к себе Бонч-Бруевича... настаи¬

вал на принятии мер для выяснения и задержания

виновных, телефонировал куда-то и вообще находил¬

ся в каком-то чрезвычайном возбуждении, говорив¬

шем о том, что убийство кадетов ему было крайне

неприятно». Сохранилась телефонограмма, направлен¬

ная им в Наркомюст: «...Предписываю немедленно:

во-первых, начать строжайшее следствие; во-вто-.

рых, арестовать виновных в убийстве матросов»

(Ленин В. И. ПСС, т. 50, с. 26). Была создана

следственная комиссия. В нее входили наркомы

И. 3. Штейнберг и П. Е. Дыбенко, управделами СНК
В.	Д. Бонч-Бруевич. Такой состав свидетельствовал

о значении, которое придавали власти этому делу.

Вскоре нескольких преступников удалось задержать,

они предстали перед судом и понесли заслуженное на¬

казание. Об этом в мае 1918 года писала кадетская

газета «Свободная Россия».
Так что большевики не имели прямого отношения

к убийству кадетских министров. Но, конечно, та про¬

паганда, которая велась против «врагов народа», раз¬

жигание ненависти к ним сыграли свою роль.
Л. О. Еще в июне 1917-го Милюков предсказывал:

взяв власть, «Советы скоро убедятся, что у них очень

немного власти. И они должны будут восполнять недо¬

статок власти испытанными в истории младотурецкими

или якобинскими приемами». Похоже, предсказание

сбылось?
Н. Д. Часть вины за развернувшийся террор исто¬

рия должна возложить и на самих кадетов, которые

возглавили антисоветскую борьбу. Уже весной 1918

года они создали в Москве подпольный «Националь¬

ный центр». Руководил им внук великого русского ак¬

тера Михаила Семеновича Щепкина, крупный домо¬

владелец, видный кадет Николай Николаевич Щепкин.

Тесно связанная с белогвардейской Добровольческой

армией, эта организация готовила восстание в Мо¬

скве, приурочивая его к наступлению деникинских

войск. Вместе с бывшими кадровыми офицерами, слу¬

жившими в командных органах Красной Армии, «На¬

циональный . центр» разработал подробный план вос¬

стания, были закуплены партии оружия, выплачива¬

лось щедрое жалованье членам подпольных ударных

групп. Щепкин регулярно переправлял в ставку Дени¬

кина донесения, содержавшие секретные данные о со¬

стоянии Красной Армии, о политических настроениях

в советском тылу. Осенью 1919 года заговор был рас¬

крыт, основные руководители «Национального цен¬

тра» расстреляны.
Л. О. Что ж, на войне как на войне. Кадетская

партия твердо заняла позицию «по ту сторону барри¬

кад». В 1923 году эмигрантский журнал «Воля России»

констатировал: «начиная с октябрьского переворота,

не было ни одного диктаториального правительства, ни

одного белого генерала-правителя, который бы не

имел своего кадетского окружения. Не говоря уже

о деникинском «Особом совещании», где был сосредо¬

точен цвет кадетства, все диктаторы — большие и ма¬

лые — имели своих советников-кадетов: и Скоропад-

ский, и Колчак, и Миллер, и Врангель опирались на их

поддержку, пользовались их советами».
22

н. д. Конечно, логика войны, в особенности гра¬

жданской, имеет свои законы. В огне беспощадной

борьбы обе стороны забывают о прощении, милосер¬

дии, жалости. Жестокости войны нельзя сочувствовать,

но ее можно понять. Труднее объяснить репрессии

мирного времени. В 1922 году были высланы из Совет¬

ской России представители научной и творческой интел¬

лигенции. Это было сделано в целях, так сказать,

«идеологической гигиены» перед лицом набиравшего

силу нэпа, в соответствии с установкой В. И. Ленина:

«Надо расширить применение расстрела... (с заменой

высылкой за границу)» (ПСС, т. 45, с. 189). В числе

высланных было немало бывших кадетов: историк

А. А. Кизеветтер, философ Н. О. Лосский, профессор

зоологии М. М. Новиков, публицист А. С. Изгоев

и другие.
Л. О. Не могу отделаться от мысли, что, несмотря

ни на что, высылка была для этих людей (среди кото¬

рых находились также крупнейшие философы —

Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк, эконо¬

мист С. Н. Прокопович, социолог П. А. Сорокин, писа¬

тель М. А. Осоргин) спасительным исходом. Ведь мно¬

гих из тех, кто остался или вернулся в Россию, постиг¬

ла страшная судьба.
Н. Д. За примерами ходить недалеко. Вспомним

историю гибели одного из виднейших кадетских лиде¬

ров — князя Павла Дмитриевича Долгорукова. Он вел

свой род от Рюрика, по богатству и родственным свя¬

зям принадлежал к высшему кругу русской знати. Был

одним из зачинателей земско-либерального движения

в России. Оказавшись после революции в эмиграции, он

горько тосковал по родине и в 1927 году тайно перешел

польско-советскую границу. Свою цель он видел в том,

чтобы установить связь с теми силами в России, кото¬

рые могли бы оказаться союзниками эмиграции в об¬

щей борьбе против большевиков. Переодетый бродя¬

гой, в рваной одежде, с котомкой добирался до Мо¬

сквы. Князя вскоре опознали, арестовали, одиннадцать

месяцев он провел в харьковской тюрьме. За него

хлопотала первая жена Горького Екатерина Павловна

Пешкова, работавшая в Красном Кресте; были наде¬

жды на освобождение Долгорукова — старый и боль¬

ной человек, он уже не представлял опасности для

Советской власти.
Но 7 июня 1927 года в Варшаве был убит гимнази¬

стом русского происхождения Борисом Ковердой со¬

ветский посол П. Л. Войков. Он являлся членом ис¬

полкома Екатеринбургского Совета, принявшего реше¬

ние о расстреле царской семьи. Коверда мстил за каз¬

ненных Романовых.
В ответ на убийство Войкова в ночь с 9 на 10 июня

были расстреляны двадцать выходцев из крупных дво¬

рянских и буржуазных семей, находившихся в заклю¬

чении в разных городах СССР или арестованных сразу

после варшавского покушения. В советской печати был

опубликован список расстрелянных — первым в нем

значился князь Долгоруков.
Л. О. Печальный у нас получается разговор, * если

вспомнить и тех бывших кадетов, которые дожили до

конца 30-х годов и на старости лет оказались в тюрьмах

и лагерях... Но ведь есть же и судьбы более благопо¬

лучные?
Н.	Д. К сожалению, они очень немногочисленны.

Кто не слышал имени великого ученого В. И. Вернад¬

ского, прославившего советскую науку? Не все, правда,

знают, что он был членом кадетского ЦК. Так же, как

и его друг, непременный секретарь Академии наук

академик С. Ф. Ольденбург. Видными кадетами были

член-корреспондент Академии наук СССР историк
С.	В. Бахрушин, известный издатель М. В. Сабашни¬

ков, знаменитый искусствовед А. К. Дживилегов. Эти

люди много сделали для отечественной науки и культу¬

ры в советское время. Их решение остаться на родине
определялось желанием жить одной жизнью со своей

страной, со своим народом. Об этой нравственной пози¬

ции разделивший ее поэт Максимилиан Волошин писал

в стихах, обращенных к России:
...Но твоей Голгофы не покину,
От твоих могил не отрекусь...
Л. О. Хорошо, что мы начинаем вспоминать о лю¬

дях, об их судьбах. Не скрою, в моем представлении

(как, наверное, и большинства читателей) само слово

«кадет» оставалось некоей абстракцией, ассоциирую¬

щейся разве что с несколько окарикатуренной фигурой

Милюкова. А ведь его окружало столько ярких, инте¬

ресных личностей!
Н. Д. Да, среди кадетов было много достойных, глу¬

боко порядочных, преданных родине людей. До сих пор

мы говорили о том, что привело партию «народной

свободы» к поражению. Без этого невозможно понять

ход событий в 1917 году и позже. Но давайте закончим

нашу беседу на другой ноте. Идеалы, моральные ценно¬

сти, стремление к которым породило русский либера¬

лизм, остаются вечными и непреходящими.
ИЗ ПРОГРАММЫ КОНСТИТУЦИОННО¬

ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ

ПАРТИИ, ПРИНЯТОЙ УЧРЕДИТЕЛЬНЫМ

СЪЕЗДОМ
(12—18 ОКТЯБРЯ 1905 ГОДА)
1.	Все российские граждане без различия пола,

вероисповедания и национальности равны перед за-,

коном. Всякие сословные различия и всякие огра¬

ничения личных и имущественных прав... должны

быть отменены.
2.	Каждому гражданину обеспечивается свобода со¬

вести и вероисповедания... Православная церковь

и другие исповедания должны быть освобождены от

государственной опеки.
3.	Каждый волен высказывать изустно и письмен¬

но свои мысли, а равно обнародовать их и распростра¬

нять путем печати или иным способом. Цензура, как

общая, так и специальная, как бы она ни называ¬

лась, упраздняется и не может быть восстановлена.

За преступления и проступки, совершенные путем

устного и печатного слова, виновные отвечают только

перед судом.
4.	Всем российским гражданам предоставляется

право устраивать публичные собрания... для обсуж¬

дения всякого рода вопросов.
5.	Все российские граждане имеют право состав¬

лять союзы и общества, не испрашивая на то разреше¬

ния.
6.	Право петиций предоставляется как отдельным

гражданам, так и всякого рода группам, союзам, собра¬

ниям и т. п.
7.	Личность и жилище каждого должны быть не¬

прикосновенны. Вход в частное жилище, обыск, выем¬

ка в нем и вскрытие частной переписки допускается

только в случаях, установленных законом, и не иначе,

как по постановлению суда...
8.	Никто не может быть подвергнут преследованию

иначе, как на основании закона — судебной властью

и установленным законом судом. Никакие чрезвычай¬

ные суды не допускаются.
9.	Каждый гражданин пользуется свободой пере¬

движения и выезда за границу. Паспортная система

упраздняется.
10. Все вышеозначенные права граждан должны

быть введены в основной закон Российской Империи

и обеспечены судебной защитой...
23

ТАИСИЯ ОСИПОВА,

доктор исторических наук
ОБМАНУТЫЙ НАГС
На разработку данной проблемы

многие десятилетия существовал

запрет. Журнал «Родина» (см. 1989,

№ 10*) первым по-новому осветил

этот заключительный аккорд гра¬

жданской войны. Но столь сложная

тема одной статьей не может быть

исчерпана. Поскольку журнал вы¬

сказал намерение продолжить ее об¬

суждение, предлагаю вниманию чи¬

тателей свою точку зрения.
Пора перестать наконец называть

бандитизмом массовую борьбу кре¬

стьян против политики «военного

коммунизма» и карательных мето¬

дов управления деревней, а воору¬

женный протест основной массы на¬

селения страны против государ¬

ственного гнета сводить к уголов¬

ным и разбойным действиям. Необ¬

ходимо отказаться и от навязчиво¬

го стереотипа в оценке крестьян¬

ских выступлений как кулацких. Ку¬

лачество, борясь за свое существо¬

вание, вместе с тем отстаивало ко¬

ренные экономические интересы

всего крестьянства.
Причины восстаний крестьян

в тылу белых достаточно ясны —

крестьянство не хотело возвраще¬

ния помещиков. Другое дело —

крестьянские выступления в усло¬

виях Советской власти.
Против кого и чего воевали вос¬

ставшие деревни в Советской Рос¬

сии? Как и в силу каких причин

бунты превратились в настоящую

крестьянскую войну? Каков был со¬

став ее участников? Почему кулаки

стали социальной опорой контрре¬

волюции? Каковы были методы их

ликвидации? Ответить на эти вопро¬

сы можно лишь через разрушение

историографических мифов, догм

и привычных стереотипов видения

российского крестьянства и его от¬

ношений с властью Советов.
Прежде всего должен быть опро¬

вергнут миф о том, что декрет

о земле и подготовленный левыми

эсерами закон о социализации земли

отвечали интересам всего крестьян¬

ства. Отмена частной собственности

на землю, запрещение аренды, на¬

емного труда, уравнение в нормах

землепользования, владения ско¬

том, инвентарем, лишение кулаков

гражданских прав порождали вра¬

ждебность к власти Советов и, на¬
*	Документальное исследование об

Антоновском мятеже на Тамбовщине.
против, доверие крестьян к демо¬

кратически избранному Учредитель¬

ному собранию. Кулак, владелец то¬

варного хлеба, стал основным объ¬

ектом внеэкономических методов

его изъятия, т. е., по существу,

объектом насилия со стороны госу¬

дарства. Имевшие запасы хлеба

средние крестьяне в этом случае

приравнивались к кулакам.
Гражданская война в России, по¬

догретая мятежом чехословацкого

корпуса, в конце мая 1918 года всту¬

пила в новую фазу. Перед крестья¬

нами Сибири, Урала, Поволжья

встал вопрос о классовой позиции.
Противостояние в деревне обоз¬

начилось сразу — беднота и кулаки.

Значительная часть неимущих кре¬

стьян вместе с рабочими сознатель¬

но выступила на защиту Советской

власти. Кулаки стали социальным

резервом контрреволюции. Судьба

власти Советов в огромной степени

зависела от выбора основной массы

населения — среднего крестьян¬

ства. В переломный момент классо¬

вой борьбы, когда основные цели

средних крестьян (земля и мир)

были достигнуты, мелкобуржуазное

сознание и психология породили ил¬

люзию о возможности уйти в сторо¬

ну от борьбы, отсидеться дома, пе¬

реждать тревожное время. Не вме¬

шиваться ни в войну пролетариата

и буржуазии, ни большевиков с эсе¬

рами и меньшевиков. Свидетельство

тому — массовое уклонение кре¬

стьян от мобилизации в Красную

Армию. Вместо 275 тысяч призыв¬

ников из деревни она получила

лишь 54 тысячи человек (19,6%).

Когда же Советская власть пыта¬

лась силой заставить крестьянина

участвовать в защите революции, он

брался за оружие. Так, в Кунгур-

ском уезде Пермской губернии

в июне было одно восстание,

а в июле, в связи с призывом

в Красную Армию,— уже 17. В них

участвовало до 10 тысяч крестьян.

В Оханском уезде 12 волостей отка¬

зались от мобилизации, в Красно¬

уфимском — 23. Восстания в По¬

волжье и на Урале стали одной из

причин падения Советской власти

в этих регионах. Часть крестьян

вступила в «Народную армию»,

формировавшуюся	Комучем,
уральское крестьянство служило

и в армии Колчака. Но, повторяю,

большинство крестьян вообще не

хотело воевать ни на чьей стороне.
Историографическое представле¬

ние о массовом характере восстаний

(«кулацких») в Центральной России

в период организации комбедов не

подтверждается документально. За

июль — август, по официальным

данным, здесь произошло 73 восста¬

ния — городских, гарнизонных,

крестьянских. Для деревни в эти

месяцы характерны были столкно¬

вения с продотрядами (154) и анти¬

советские выступления (130), не

причинившие, однако, серьезного

урона Советской власти. Но злоупо¬

требление продотрядов оружием,

неумелое проведение учета и изъя¬

тия хлеба, незаконные реквизиции

и конфискации скота, а также пло¬

хая работа советского аппарата,

присвоение партийными ячейками

сельских коммунистов функций вла¬

сти, конечно же, не могли не озло¬

бить крестьян.
И в таких-то условиях Революци¬

онным Военным Советом Республи¬

ки была объявлена мобилизация

в Красную Армию пяти призывных

возрастов.
В канун годовщины Октябрьской

революции в 80 уездах Центральной

России почти одновременно вспых¬

нули восстания. Они охватили И из

12 уездов Рязанской губернии, 9 —

в Смоленской, 7 — в Тамбовской,

по 6 уездов в Калужской, Костром¬

ской, по 4 — в Московской, Влади¬

мирской, Тульской, Тверской, Чере¬

повецкой губерниях. Мобилизован¬

ные крестьяне, захватив оружие

и разойдясь с призывных пунктов,

поднимали своих односельчан на

разгром комбедов, Советов, партий¬

ных ячеек. Массовость восстаниям

придало участие в них среднего кре¬

стьянства и частично бедноты. Ку¬

лаки исполняли роль связующего

звена с белогвардейским подпольем.
Ноябрьско-декабрьские восста¬

ния, прокатившиеся по 138 уездам

(из 268) Центральной России, были

первым грозным протестом кре¬

стьянства против складывающейся

системы военнокоммунистического

руководства деревней. Но на этом

этапе гражданской войны контрре¬

волюции все же не удалось создать

армию из крестьян Центральной

России. Пережив полосу возмуще¬

ний, деревни Центральной России

тем не менее дали Красной Армии

почти 600 тысяч человек. Но по¬

скольку основные причины недо¬

вольства Советской властью не

были устранены, сопротивление

крестьян лишь на время изменило

формы. Распространенными стали

саботаж, сокрытие хлебных запа¬

сов, уклонения от призыва в ар¬

мию, достигавшие 75% (во Влади¬

мирской губернии — 90%, в некото¬

рых уездах Курской — 100%).
С возрастанием репрессий дерев¬

ня перешла к методам крестьян¬
24

ской войны — террору против ком¬

мунистов и советских работников,

разгрому колхозов, совхозов, пре¬

кратилась сдача хлеба. Дезертир¬

ство достигло грандиозных разме¬

ров. Сопротивление призыву

в Красную Армию переросло в во¬

оруженную борьбу. Леса наполни¬

лись армиями «зеленых», держав¬

ших в страхе сельские власти. Про¬

тив них Советская власть использо¬

вала части ВЧК, ВОХР и регуляр¬

ной армии. Но репрессиями перело¬

ма в настроениях деревни добиться

не удалось.
Восстания с участием десятков

и сотен тысяч крестьян — харак¬

терное явление второго года гра¬

жданской войны. Вот основные со¬

бытия этого времени.
1919	год. Март — «чапанная вой¬

на» в Поволжье, втянувшая в дви¬

жение 100—180 тысяч крестьян.

Одновременно с ними восстало 30

тысяч казаков верхнедонских ста¬

ниц. Восстание было спровоцирова¬

но левоэкстремистскими экспери¬

ментами коммунистов. Та же карти¬

на и на Украине. Неприятие продо¬

вольственной, аграрной и нацио¬

нальной политики, проводимой

КП(б)У и Советской властью, вы¬

звало в апреле — июле на Украине

328 восстаний. За ошибки коммуни¬

стов народ платил кровью. В эти же

месяцы в Орловской, Курской, Во¬

ронежской губерниях в сводках

ПУРа РККА зарегистрировано 238

восстаний крестьян. В промышлен¬

ном регионе положение не лучше —

в Тверской губернии в июле восста¬

ниями были охвачены все уезды,

в Ярославской и Костромской —

в вооруженную борьбу вовлечены

35 тысяч крестьян. Причины вос¬

станий все те же — непосильная

тяжесть многочисленных повинно¬

стей, произвол, насилия, необосно¬

ванные репрессии, бесчинства и ис¬

пользование служебного положе¬

ния советскими и партийными ра¬

ботниками в корыстных целях. По¬

всеместно лозунги восставших: за

свободную торговлю, за власть Со¬

ветов, за большевиков, но против

коммунистов.
В сознании крестьян Советская

власть ассоциировалась с демокра¬

тическим этапом революции, дав¬

шим мир, землю, народовластие.

С коммунистами же связывались

насилия при изъятии хлеба, наса¬

ждение совхозов и коммун, принуди¬

тельные повинности, мобилизация

и прочие тяготы «военного комму¬

низма».
Крестьянские восстания в тылу

Красной Армии привели к прорыву

Южного фронта конницей Мамон¬

това. Это был, по оценке Ленина,

«один из самых критических, по

всей вероятности, даже самый кри¬

тический момент социалистической
революции» (ПСС, т. 39, с. 44).
Ослабить пожар крестьянской

войны удалось уступками государ¬

ства среднему крестьянству: льгота¬

ми в сборе налогов, помощью се¬

мьям красноармейцев, широкой

разъяснительной работой и кампа¬

нией прощения дезертиров. Но

главное — в деникинской армии,

приближавшейся к Москве, кре¬

стьяне вновь увидели своего классо¬

вого врага — помещиков. И тогда

они вновь поддержали Советскую

власть. В армию добровольно вер¬

нулось почти миллион (975 тысяч!)

дезертиров.
Однако разгром Деникина не

только не облегчил положение де¬

ревни, а еще более усилил государ¬

ственный гнет.
1920 год... На территории Цен¬

тральной России, Поволжья, Ура¬

ла, Сибири уже нет интервентов,

нет и армий классовых врагов. Но

в 36 губерниях сохраняется воен¬

ное положение — идет борьба

с крестьянством, которое не хочет

мириться с «военным коммуниз¬

мом». Именно 1920 год был пиком

кризиса пролетарского государства:

в борьбу с ним втянулась армия, на

77 процентов состоявшая из кре¬

стьян.
Масштабы потерь в крестьян¬

ской войне еще не выяснены в пол¬

ном объеме. Но они исчислялись

десятками и десятками тысяч че¬

ловеческих жизней. Для примера:

в «чапанной» войне погибли до 200

коммунистов и советских работни¬

ков. В ходе ее подавления было

расстреляно свыше 600 «главарей»

и «кулаков», 400 пленных, кроме

того, убито не менее 1000 человек.
Обильно полита кровью донская

земля. Только в Вешенском районе

ревком расстрелял 600 человек, не

отставали и другие... Против трех

тысяч мятежников из армии Са-

пожкова сражалось почти 15 тысяч

красноармейцев. С повстанцами

Украины боролись 150-тысячное

регулярное войско и 28 тысяч бой¬

цов ВОХРа. Против 50 тысяч вос¬

ставших крестьян Тамбовщины дей¬

ствовала 100-тысячная армия Ту¬

хачевского, Какурина, Уборевича,

Котовского и других. В ходе «иско¬

ренения бандитизма» десятки ты¬

сяч крестьян были осуждены и от¬

правлены в концлагеря, расстреля¬

ны; сожжены многие деревни, разо¬

рены тысячи хозяйств.
И тем не менее государство не

смогло бы победить деревню, если

бы не изменило отношения к ней.

В 1921 году Ленин вынужден был

признать, что крестьянская война

со всей очевидностью показала, что

продолжение мер «военного комму¬

низма» означало бы наверняка крах

Советской власти и диктатуры про¬

летариата.
КРАСНОАРМЕЙЦЫ!
Пробил час нашего освобожде¬

ния.
Наступил момент избавления от

красных самодержцев, засевших, как

соловей-разбойник, в Москве бело¬

каменной, опоганивших наши свя¬

тыни, наши иконы с святыми моща¬

ми, проливших море невинной крови

отцов и братьев наших, обративших

в непроходимую пустыню наше силь¬

ное и богатое государство.
Кто осушит слезы вдов и сирот?

Кто накормит и утешит ограблен¬

ных, оплеванных, нищих, голодных

граждан? Где богатыри русские —

Ильи Муромцы, Добрыни Никити¬

чи, Минины и Пожарские!!
Встрепенись же, русский красно¬

армеец, пробудись, русский бога¬

тырь! Отечество зовет тебя на по¬

двиг.
Я бью в набат. Мой клич услы¬

шан, и со всех концов земли русской

стекаются ко мне все обездолен¬

ные, чающие спасения Отчизны,

все те, кто еще в силах владеть

оружием.
Для спасения Отчизны, для вы¬

ручки Москвы из рук красных пала¬

чей, я принял на себя командова¬

ние всенародным ополчением

в г. Тамбове, как некогда Минин

и Пожарский собирали полчища на¬

родные в славном Нижнем Новгоро¬

де. Сейчас в моем распоряжении

120 000 армия.
Вот вам мой приказ:
не взирая ни на какие препят¬

ствия, немедленно выступайте в

поход на соединение с моим опол¬

чением.
Дивизиями, полками, ротами,

взводами, звеньями и поодиночке,

с оружием и без оружия, эшелонами

на поездах и пароходах, через реки

и болота переправляйтесь, избегая

шоссе, а больше по проселочным

дорогам. В направлении Курска и Во¬

ронежа на Тамбов. В этом районе

произойдет наше соединение.
Не слушайте комиссаров, кото¬

рые постараются удержать вас на

Украине. Они вас предадут и погу¬

бят. Знайте, что украинцы готовят

повсеместное восстание и вы с ними

не справитесь. Это народ очень хит¬

рый и способный. Подумайте о сво¬

их родных домах и своих семьях. Не

заставьте оплакивать вашу бесслав¬

ную погибель на радость москов¬

ских палачей.
Отечество в опасности, оно зовет

нас на подвиг.
Итак, за мной на выручку Мо¬

сквы!
С нами Бог и Народ!
Ко мне в Тамбов!
Командующий всенародным

ополчением АНТОНОВ
25

ПАВЕЛ КОРНАКОВ
КРАСКИ ВОЙНЫ
«ЛЕДЯНОЙ ПОХОД»
Поздним вечером 9 февраля 1918 года из Ростова-на-

Дону выходил отряд вооруженных людей. Кружился

хлопьями снег, сугробы, наметенные ветром, розовели

отблеском пожаров. Трехтысячную колонну пестро

одетых, по-разному вооруженных бойцов вел худоща¬

вый, невысокого роста военный со скуластым, монголь¬

ского типа лицом. На полушубке поблескивали погоны

генерала. Это был Л. Г. Корнилов. Отряд, носивший

гордое название «Добровольческая армия», покидал

город, к которому приближались красные войска.

Л. Г. Корнилов и М. В. Алексеев думали найти на Ку¬

бани новую базу для борьбы с большевистской Росси¬

ей. Так начинался поход, который впоследствии полу¬

чил название «Ледяного» или 1-го Кубанского похода

Добровольческой армии. О нем писал в «Хождении по

мукам» А. Н. Толстой: «...Корниловский «ледяной по¬

ход» имел чрезвычайное значение. Белые нашли в нем

впервые свой язык, свою легенду, получили боевую

терминологию — все вплоть до новоучрежденного бе¬

лого ордена...».
Отличительным символом Добровольческой армии

с конца декабря 1917 года стал трехцветный шеврон

национальных цветов — белого, синего и красного, на¬

шивавшийся на левый рукав форменной одежды. Впо¬

следствии он не только широко использовался в уни¬

форме, но и употреблялся как эмблема Добрармии на

военной технике — бронемашинах, бронепоездах,

аэропланах, боевых кораблях. Введением различных

'элементов достигалось большое разнообразие значений

шеврона. Так, дополненный изображением оскаленной

волчьей головы, он становился эмблемой конницы ге¬

нерала Шкуро; украшенный эмблемой бронепоездов —

отличительным знаком команды того или иного броне¬

поезда. Трехцветный шеврон был также эмблемой Се¬

веро-Западной армии, только в отличие от Доброволь¬

ческой носился углом кверху. Так же, как и на Юге

России, его нередко использовали на Урале и в Сибири.
Но все это было потом, а пока небольшой отряд

уходил в степь, чтобы, пройдя с боями более тысячи

верст и потеряв в конце похода своего командующего,

стать цементирующим ядром, основой Вооруженных

Сил Юга России (ВСЮР), превратиться в легенду бело¬

го дела. Из 3200 бойцов 1100 составляли солдаты

и офицеры Корниловского ударного полка. Он да еще

Георгиевская рота бывшего Георгиевского полка име¬

ли свою особую, отличную от прочих частей форму.

Форма корниловцев первой вышла за рамки традицион¬

ного русского форменного костюма и оказала большое

влияние на униформу других частей белой армии. Оста¬

новимся на ее истории подробнее.
К 1916 году относится появление в русской армии

первых ударных формирований — команд гренадеров.

Специально обученные, вооруженные и снаряженные

для ближнего боя в условиях позиционной войны, они

направлялись на особо важные участки обороны про¬

тивника для прорыва укрепленных полос, захвата плац¬

дармов и так далее.
Весной 1917 года началось создание ударных батальо¬

нов. Страна была охвачена революционными события¬

ми. В итоге политизированными оказались и символы
новых воинских формирований. Так, основной эмбле¬

мой, объединяющей все части, пожелавшие стать удар¬

ными, штурмовыми, «частями смерти», стало изобра¬

жение человеческого черепа и скрещенных костей. Ис¬

пользовался и другой отличительный знак — шеврон

из волос красного и черного цветов, который носили на

правом рукаве. В приказе Верховного Главнокомандую¬

щего русской армией генерала А. А. Брусилова эта

символика объяснилась так: «красный ... символ борь¬

бы за свободу... черный ... указание на нежелание

жить, если погибнет Россия». Характерно, что этот

знак одинаково употребляли как части, которым он

был предписан приказом, так и формирования, не

имевшие на него никакого права, в частности Корни¬

ловский ударный отряд. Во время гражданской войны

правый рукав корниловских гимнастерок и шинелей

украшал черно-красный угольник. На левом рукаве

помещался щит голубого цвета с изображением чере¬

па, костей, перекрещивающихся мечей и гранаты. Вот

как объясняли эту композицию сами белогвардейцы:

«Подбор цветов: белый, синий и красный обозначает

собой русский национальный флаг. Череп с костями

и мечами — бессмертие посредством оружия; грана¬

та — признак всех гренадеров, к которым принадле¬

жит Корниловский полк». Корниловская форма вклю¬

чала также черную фуражку с черно-красным околы¬

шем, вместо кокарды — череп с костями; погон, соста¬

вленный из двух половинок — красного и черного цве¬

тов с накладным вензелем шефа — генерала Корнило¬

ва; двухцветные петлицы, белые канты на всех предме¬

тах обмундирования (кроме погон, где канты должны

были быть черного цвета). Металлический прибор дол¬

жен был быть серебряным, ремни снаряжения сол¬

дат — белыми. В июне — июле отряд уже носил эту

форму, но официальное представление на ее утверж¬

дение было сделано только 27 августа, когда Верхов¬

ным Главнокомандующим стал сам Л. Г. Корнилов.

31 августа генерал утвердил проект, составленный

адъютантом полка поручиком князем Ухтомским, но

на документе с подписью Верховного через несколько

дней появилась резолюция, написанная другой рукой:

«Оставить без исполнения». Получается, что корни¬

ловцы все время носили неутвержденную форму. По¬

зже к уже имевшимся отличиям добавился шеврон

Добровольческой армии. Он размещался под нарукав¬

ным знаком. Изменился цвет фуражек — верх стал

красным. Гимнастерки и кители приобрели черный

цвет, погоны — белый кант. Полностью следовать этим

образцам никогда не удавалось. Тем не менее красоч¬

ность, необычность и экстравагантность корниловской

формы послужила основанием для появления такой

частушки:
Кто расписан как плакат?
—	То корниловский солдат.
Те же цветовые сочетания были использованы

и в знамени отряда: красно-черное полотнище с изобра¬

жением черепа со скрещенными костями. К навершию

была привязана черно-красная лента. Знамя Добро¬

вольческой армии поменяло расположение полос —

черная разместилась сверху.
26

В сентябре 1918 года полковник русской армии, толь¬

ко что попавший в «столицу вольной Кубани» — Екате-

ринодар, впервые увидел строй добровольцев. Среди

них преобладали молодые офицеры. С непривычки ре¬

зали глаз целые роты офицеров в самых различных

формах, с винтовками на плече. Матерые добровольцы,

не новички, носили свою «цветную» форму.
—	А это что за странные субъекты по той стороне

улицы? Как будто офицеры, но с какими-то двухцвет¬

ными погонами и ужасающими нашивками на рука¬

ве? — Это корниловцы. Так сказать, Добровольческая

гвардия. Половина погона у них красная. Означает,

что, мол, мы — борцы за свободу. Другая половина

черная. Это, видите ли, траур по свободе, загубленной

большевиками. Красная шапка, надо понимать, симво¬

лизирует конечную победу свободы. Так установил по¬

койный Корнилов еще в 1917 году. Теперь же о свободе

здесь не рекомендуется заикаться.
В 1920 году корниловцы получили пополнение в лице

133-го пехотного Симферопольского и 75-го пехотного

Севастопольского полков, прибывших со своими стары¬

ми, еще императорской армии, знаменами.
Ударной силой Добровольческой армии были полки

Дроздовской стрелковой и Марковской пехотной диви¬

зий, Алексеевской пехотной бригады. Их также отлича¬

ли цветные фуражки и цветные погоны.
Марковская пехотная дивизия (в «Ледяном походе»

ею командовал генерал-лейтенант С. Л. Марков) носи¬

ла фуражки и погоны бело-черного цвета: при черном

околыше белый верх, черный и белые канты на фураж¬

ках, черные погоны с белыми кантами и просветами.

Это соответствовало девизу «Смерть и Воскресение»

(черный цвет означал «Смерть за Родину», белый —

«Воскресение Родины»).
Алексеевцы имели в обмундировании элементы бело¬

го и синего, что должно было напоминать о происхож¬

дении этих частей — первоначально они формирова¬

лись из студентов и гимназистов, отличительным цве¬

том формы которых был синий.
Дроздовцы носили фуражки с малиновым верхом,

белым околышем, черными кантами; погоны малиново¬

го цвета с различным сочетанием кантов и просветов

белого и черного цветов. (Малиновый цвет в русской

армии был присвоен стрелковым частям, по этой при¬

чине в форме Дроздовской стрелковой дивизии он обы¬

грывался в разных элементах.)
Цветовая символика новых полков была продолжена

и в их знаменах, полковых и батальонных значках:

черно-красные значки корниловских батальонов, черно¬

белые марковские и черно-бело-малиновые дроздов-

ские.
Новые знамена полки Корниловской, Марковской

и Дроздовской дивизий получили лишь накануне наступ¬

ления в Северной Таврии — в мае 1920 года. Это были

наградные знамена Ордена святого Николая Чудотвор¬

ца, незадолго до этого, в апреле, учрежденного генера¬

лом П. Н. Врангелем. Белые шелковые полотнища

имели на лицевой стороне икону Николая Чудотворца,

лозунг «Верою спасется Россия» и на оборотной сторо¬

не — вензель шефа: «К», «М» или «Д». Цвет каймы

и цветной рамки на оборотной стороне был «своего»,

полкового цвета: в корниловских полках — красный

и черный, в марковских — черный, в дроздовских —

малиновый. К навершию, имевшему вид православного

восьмиконечного креста, крепили крест Ордена св. Ни¬

колая и орденские ленты бело-сине-красного цвета

с кистями. Форма рисунка знамени напоминала образец

воинского знамени, введенного в русской армии в 1883

году. Новыми были лозунг (на прежнем образце писа¬

лось: «С нами Бог»), четырехконечные звездочки вме¬

сто восьмиконечных, цвет и орденская символика.
Характерно, что сам по себе бело-сине-красный флаг

в качестве основы для боевого знамени почти не упо¬
треблялся (известно, что бело-сине-красные боевые

знамена были лишь в некоторых частях Северо-Запад¬

ной армии), единичные случаи его применения изве¬

стны и на Юге России. В Вооруженных Силах Юга

России он был введен как обязательный элемент фла¬

гов для бронепоездов и был общим главным символом

борьбы за Россию. В ходу было больше новых мотивов,

связанных с ударным и добровольческим движением,

с одной стороны; с другой — использовались старые

боевые знамена, в изобилии доставшиеся Добровольче¬

ской армии и ВСЮР, что как бы обязывало хранить

прошлое, развивать традиции. Так что знамена были

самые разнообразные.
Скоротечность боевых действий, операций, непред¬

сказуемость последствий — все эти особенности граж¬

данской войны оказали прямое воздействие на знамена,

их внешний вид. Как правило, это незначительные по

размеру полотнища (примерно 1X1 м), нередко весьма

примитивно и наспех сделанные. Многие части и вовсе

не имели своих знамен. Большое распространение полу¬

чили не знамена, а их «заместители» — значки —

флажки. Значок обладал выгодным качеством: будучи

«ненастоящим» знаменем, не той святыней, которую

надлежит охранять и почитать «не щадя живота свое¬

го», он не был помехой в бою, его не стыдно считалось

бросить, потерять, сдать врагу. Правда, красные расце¬

нивали захват такого значка, как пленение боевого

знамени, и за такой подвиг получали очень высокие

награды.
Значков временного характера существовало великое

множество, а назначение их было одно — отличать друг

от друга противников, белых от красных. Эта проблема

оставалась актуальной почти на всем протяжении гра¬

жданской войны, так как противоборствующие сторо¬

ны мало различались и по обмундированию, и по воору¬

жению. И те, и другие донашивали форму старой рус¬

ской армии, пользовались обмундированием английско¬

го, немецкого, австрийского, французского образцов.

Память участников тех событий сохранила множество

недоразумений — комических, а порой трагикомиче¬

ских, связанных с тем, что «своя своих не познаша».

Именно поэтому так необычна и ярка форма Красной

Армии 1919—1922 годов, так разнообразны цветовые

сочетания в форме и знаменах белой стороны.
Изучение формы и символики дает возможность луч¬

ше разобраться в обычаях и нравах, даже в идеологии

белых. Так, присвоенное корниловцами и другими

«цветными» полками право обшивать некоторые детали

обмундирования цветной тесьмой и кантами прямо

свидетельствует об их притязаниях на право считаться

гвардией белого воинства (до революции этим правом

пользовалась только императорская гвардия). Не слу¬

чаен белый цвет, повсеместно обыгрывавшийся в том

или ином варианте формы, знамен, значков. «Белое

дело», «белая гвардия» — эти понятия нуждались

в прямом, зримом воплощении. Ведь и у красных были

красные звезды, красное знамя.
Волею судеб в белом движении приняло активное

участие и казачество: войско Донское, Кубанское, Тер¬

ское и Астраханское. Потеряв в годы гражданской

войны прямую зависимость от Центра, сделавшись на

некоторое время фактически независимыми и само¬

стоятельными, казаки стали подчеркивать это и в своей

символике. Так, знамена Донского войска были красно-

желто-синие, ленты наград — тоже «своего» войсково¬

го цвета (например, крест «За освобождение Куба¬

ни» — синего, малинового, зеленого), имелись соб¬

ственные варианты расцветки кокард и так далее.
В армии генерала Колчака широко использовалась

символика «частей смерти» 1917 года: черные и черно¬

красные знамена, черно-красные шевроны — символы

смерти и борьбы.
Вместе с тем отсутствие на территории «коренных»,
27

старых полков (за исключением казачьих) вынуждало

к изготовлению новых боевых знамен. Одним из рас¬

пространенных вариантов боевого знамени было ква¬

дратное полотнище с православным крестом и девизом

«Сим победиши». Расцветка соответствовала издавна

принятой в русской армии схеме: первый полк в диви¬

зии четырехполкового состава имел красный цвет, вто¬

рой — синий, третий — белый, четвертый — зеленый.

Использовалось и сочетание белого и зеленого — цве¬

тов нового флага Сибири, принятого еще до прихода

Колчака к власти. Традиционный малиновый цвет, от¬

личавший стрелковые части Русской армии, был отли¬

чительным цветом знамен и сибирских стрелков. Бело¬

зеленая цветовая гамма не только вошла в знаменную

символику, но и была использована в расцветке обмун¬

дирования. Темно-зеленые погоны стрелков Сибирской

армии имели белые канты и серебряные (у офицеров)

просветы, нарукавные знаки из ленты бело-зеленого

цвета. Галунные погоны с особыми изображениями —

двуглавым орлом и вензелем «АК» (Адмирал Кол¬

чак) — давались за особые заслуги офицерам 25-го

Екатеринбургского стрелкового имени Адмирала Кол¬

чака полка. Солдаты полка получили погоны белого

цвета с теми же отличиями. Символом неразрывной

связи со своими заводами у ижевцев и воткинцев счи¬

тался синий цвет: это был цвет их погон, выпушек,

петлиц. Буква «И» была на погонах ижевцев, буква

«В» — воткинцев. Галунных погон офицеры и генералы

ижевско-воткинских частей никогда не носили — на тех

же синих погонах были белые просветы, зигзаги, кан¬

ты.
Многочисленные формирования атаманов Анненко¬

ва, Дутова, Семенова дают такую пеструю картину, что

о ней надо говорить отдельно. Отметим лишь общую

тенденцию в этой неразберихе: чем дальше от Центра,

чем больше личной власти у того или иного атамана,

тем вольнее определялась им форма для его армии,

больше проявлялось фантазии, порой доходившей до

абсурда.
Бои и походы, в которых испытывалась сила духа

и проверялась степень преданности белому делу, требо¬

вали хоть какого-то морального удовлетворения, при¬

знания. Первым таким символом и поистине символом

всего белого движения стал скромный знак 1-го Кубан¬

ского «Ледяного» похода. Учрежденный приказом

№ 499 от 21 сентября 1918 года по Добровольческой

армии под названием «Знак отличия Первого Кубан¬

ского похода», он прост и изящен, не повторяет ни

один из русских дореволюционных наградных знаков

и ясно выражает идею: ажурный терновый венец, пе¬

ресеченный обнаженным мечом. Лента к знаку — Геор¬

гиевская (для участвовавших в боях) или Владимир¬

ская (для не принимавших участия в боях) с розеткой

национальных цветов. Символика этого знака, так удач¬

но найденная, впоследствии широко использовалась

и многократно повторялась, даже копировалась в юби¬

лейных знаках, жетонах и медалях, появившихся уже

в эмиграции. Главнокомандующий Вооруженными Си¬

лами Юга России А. И. Деникин счел недопустимым

вручение боевых наград старой России в войне русских

с русскими. Лишь его преемник П. Н. Врангель нашел

возможным единовременно наградить 58 солдат и ун-

тер-офицеров 2-го Корниловского ударного полка Геор¬

гиевскими крестами за бои 1920 года. В некоторых же

белых армиях (например, Донской) продолжалось на¬

граждение старыми орденами и медалями, впрочем,
с изменениями и вариациями как в самом внешнем

виде наград, так и в процедуре их вручения.
Каждый новый поход, боевой рейд, те или иные

боевые действия рождали новые награды. Они, как

правило, не были признанием конкретного подвига,

а выдавались всем участникам операции.
Своеобразной летописью боев и походов Доброволь¬

ческой и Донской, Кавказской и Северо-Западной, дру¬

гих белых армий служат знаки Степного похода, Парти-

зан-Чернецовцев, Екатеринославского похода, крест

и медаль «Защитнику Вольного Дона», крест «Спасение

Кубани», крест Второго похода на Петроград и так

далее.
«Медаль Дроздовцев» занимает в этом перечне осо¬

бое место и по тому значению, которое имел героиче¬

ский поход отряда М. Г. Дроздовского в истории белой

борьбы, и по тому набору символов, которые составили

ее внешний облик. Она представляет собой овал с ре¬

льефным изображением воинов, штурмующих скалу, на

вершине которой стоит женщина — Россия с обнажен¬

ным мечом. В верхней части медали — скрещенные

мечи. На оборотной стороне — надпись: «Поход Дроз¬

довцев Яссы— Дон 1.200 верст 26.11 — 25.IV.1918»

и фамилия награжденного. Носилась медаль на ленте

национальных цветов с бантом.
О белых снегах и зеленых лесах Сибири напоминают

зеленый уральский малахит на учрежденном Сибирской

Директорией в июне 1919 года ордене «Освобождения

Сибири» в сочетании с бело-зеленой лентой, а также

бело-зеленые флаги и знамена. Четырехстепенный ор¬

ден был учрежден как награда «за несомненные заслуги

по освобождению Сибири от большевиков на поле бра¬

ни или на государственном и общественном строитель¬

стве».
На последнем взлете белой борьбы старая Россия

призвала в покровители не Георгия Победоносца, не

Андрея Первозванного, а популярного в народе защит¬

ника моряков и скитальцев святого Николу, воплоще¬

ние мудрости и терпения. Уже упоминавшийся Орден

святого Николая Чудотворца был задуман как под¬

держка борцов за белую идею: «Да придаст учреждае¬

мый орден новые силы всем борющимся за наше свя¬

тое дело, да отметит он достойно их мужество и до¬

блесть, и да укрепит нашу веру в ближайшее освобож¬

дение исстрадавшейся России и Русского народа». (Из

приказа об учреждении ордена.) Орден двух степеней

учреждался для персонального награждения отличив¬

шихся солдат и офицеров, для коллективных же

награждений предназначались Николаевские флаги

и вымпелы, Николаевские трубы и уже упоминавшиеся

Николаевские знамена...
После разгрома в Крыму и эвакуации на долю изгнан¬

ников выпало столько бед, что одно лишь великое

терпение и твердость способны были удержать изуве-

рившихся людей от последнего шага. Именно тогда

появился на свет мрачный символ безнадежности и от¬

чаяния, черной тоски, сменившей призрачную радость

былых побед,— черный Галлиполийский крест. Отныне

он, как мрачный спутник изгнанников, будет возникать

то там, то тут — в лагерях на Лемносе, в печальной

могиле русского флота — Бизерте, на вновь учреждае¬

мых (уже в эмиграции) полковых знаках (например,

корниловцев и алексеевцев). Так, от белого к черному,

от зеленого и других цветов все к тому же черному

пролег путь тех, кто в годы гражданской войны решил

защитить старую Россию, принял на себя мучениче¬

скую долю, поднялся против всего народа — за него

же, за Россию и веру. Из этой борьбы они вышли

разбитыми, но не побежденными, и то, за что они

боролись, что несли в своих сердцах и душах, помогло

им оставаться русскими и в изгнании, быть с Россией

в самые трудные для нее времена.
28

В БОГАТЫРСКОМ СТИЛЕ
Красное знамя — символ международного пролета¬

риата, мировой пролетарской революции — стало бое¬

вым знаменем вооруженных формирований рабочих

еще в революционные месяцы 1917 года. Тогда же

появились и первые отличительные знаки — красные

нарукавные повязки и нагрудные знаки красногвардей¬

ских отрядов. Они резко и однозначно отделяли эти

боевые единицы милиционных, партизанских или регу¬

лярных формирований от остатков русских вооружен¬

ных сил, пытавшихся бороться с «триумфальным ше¬

ствием» пролетарской революции. «Красные» уже ясно

осознавали себя «красными», но продолжали носить

многие отличия старой армии, включая ордена и дру¬

гие символы, хотя приказ об их снятии был издан еще

в ноябре 1917 года (исключение делалось только для

георгиевских наград).
Символика первых боевых красных знамен достаточ¬

но разнообразна, порой наивна и противоречива. В ней

причудливо переплелись самые различные представле¬

ния и настроения тех слоев угнетенных классов Рос¬

сии, которые первыми взялись за оружие в борьбе за

Советскую власть. Новая символика еще не распро¬

странилась из Москвы и Питера настолько широко,

чтобы ее знал каждый — потому и появляются на

боевых знаменах Красной Армии двуглавые орлы Вре¬

менного правительства и символы смерти (атрибуты

белых знамен): человеческие черепа, кости, «смертель¬

ные» лозунги. Отличительная эмблема Красной Ар¬

мии — красная пятиконечная «марсова» звезда, по¬

явившаяся в апреле 1918 года,— начала использовать¬

ся как элемент форменной одежды (нагрудный знак,

значок, кокарда на головном уборе) и сразу же стала

основной эмблемой в знаменной символике наряду со

вскоре появившимся Государственным гербом РСФСР.
Красное знамя стало и первой боевой наградой Со¬

ветской России. В августе 1918 года Почетное Револю¬

ционное Красное Знамя заслужил в боях за Казань

Пятый Советский Латышский Земгальский полк;

а в сентябре 1918 года появился и первый советский

орден — Красного Знамени.
Почетным Революционным Красным Знаменем на¬

граждались отличившиеся в боях части и соединения

Красной Армии и флота. Этой награды были удостоены

и три города: Петроград, Царицын и Оренбург. С 1919

года орденом Красного Знамени стали награждаться

и целые коллективы.
В качестве награды для военачальников было учреж¬

дено Почетное Революционное Оружие — холодное

и огнестрельное — со знаком ордена Красного Знамени

РСФСР.
Хотя разные виды красных наград учреждались сти¬

хийно, почти без связи друг с другом, из них сложился

вполне логичный комплекс, имеющий прямую анало¬

гию с русским дореволюционным институтом георгиев¬

ских наград. Достаточно вспомнить, что почетное рево¬

люционное оружие называлось, как и до революции,

«золотым».
Усложнение организационных структур Красной Ар¬

мии потребовало введения единой системы знаков от¬

личия и различия. На протяжении первого года гра¬

жданской войны Красная Армия носила старую фор¬

му, но без отличительных знаков — погон, кокард

и т. п. Их возродили в «белых» армиях, а для «крас¬

ных» символы эти были неприемлемы. Поиски новых

вариантов привели к нарукавным знакам. Обозначав¬

шие должностное положение, род войск, они стали

нашиваться на гимнастерки, кители и шинели старой

армии.
Весной 1919 года, после широкомасштабного конкур¬

са, появилась наконец знаменитая на весь мир красно¬

армейская форма, которая на многие десятилетия

определила эстетический образ красного воина: остро¬

конечный «богатырский» шлем-буденовка, цветные

клапаны-застежки-«разговоры», шинель в виде русско¬

го кафтана. Все эти элементы придавали характерный

облик красным бойцам и позволяли легко отличить их

на поле боя от белых.
В апреле 1920 года в Красной Армии были введены

новые нарукавные знаки отличия родов войск, где

в оригинальной, образной форме обозначилась принад¬

лежность к тому или иному роду войск. «Запас прочно¬

сти», заложенный в этот стиль формы одежды, был

настолько велик, что и после окончания гражданской

войны в течение нескольких лет продолжалось совер¬

шенствование изобразительного решения элементов

красноармейской формы.
Существенным дополнением к форме были разнооб¬

разные нагрудные знаки. Порой они повторяли полко¬

вые знаки старой армии и позволяли отличить один род

войск от другого. Были в ходу и бесчисленные знаки

военных учебных заведений, в которых военная и рево¬

люционная символика нашла яркое и необычайно раз¬

нообразное воплощение.
Рисунки Павла Корнакова помещены на страницах 34—35,

48-49.
Жетон (медаль) Всевеликого Войска

Донского (оборотная сторона).
Медаль «Поход дроздовцев» (оборотная

сторона).
Знак бронепоезда № 6.
Знак 6-го выпуска Первых Петроград¬

ских Советских кавалерийских курсов.
29

Рубрику ведет

СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЦОВ,

доктор исторических наук
ОПЫТ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ

ИССЛЕДОВАНИЙ ЖУРНАЛА «РОДИНА»
Чем дальше от проблем сегодняшнего дня с его

путаницей и неразберихой отстоит то или другое собы¬

тие, способное служить основой для сопоставлений,

тем охотнее именно к нему обращаются люди для

сравнения сегодняшнего дня с днем минувшим. Имен¬

но таким рубежом для наших современников служит

сейчас гражданская война, семьдесят лет назад вздер¬

нувшая на дыбы Россию.
Предельно красноречивы, например, надписи, остав¬

ляемые на анкетах читателями. Они — отражение

донельзя политизированного общественного сознания:
—	«Если будет кризис, такие, как я, будут на сторо¬

не шахтеров... и у нас рука не дрогнет».
—	«Коммунистов — на виселицу!»
—	«Запретить все партии».
—	«Все эти новые движения — пятая колонна, ко¬

торая, когда партия и народ повернулись лицом к труд¬

ностям перестройки, вонзает нож в спину».
—	«Нет дисциплины, нет патриотизма, а есть голый

эгоизм, вымогательства типа шахтеров».
Над страною снова замаячила тень усобицы. Налицо

взаимная отчужденность и нетерпимость. Вроде окон¬

чательно бы развенчанный лозунг «Кто не с нами, тот

против нас» вдруг стал наполняться новым содержани¬

ем и зазвучал в устах даже тех, кто еще вчера публично

и истово предавал его анафеме. Эхо выстрелов из

наскоро переделанных в обрезы охотничьих ружей уже

сменилось на «окраинах» страны настоящей артилле¬

рийской канонадой. И, наконец, самое опасное — вол¬

ны насилий то там, то здесь начинают вздыматься и на

российских просторах. А тут еще каким-то волшеб¬

ством исчезающие с прилавков соль, сахар, спички,

сигареты, хлеб. И вот уже по республике прокатывают¬

ся бунты, живо напоминающие столь знакомые сцены,

с которых когда-то начался Февраль, а затем и Ок¬

тябрь.
Не потому ли уровень симпатий к нашим народным

депутатам среди недавних избирателей сегодня достига¬

ет всего 40% и имеет явную тенденцию дальнейшего

снижения?
Стоит ли удивляться, что, многажды выслушав во¬

шедшие вдруг в моду пушкинские. слова о «русском

бунте — бессмысленном и беспощадном», мы с куда

большим вниманием вчитываемся теперь в следующую

за ними фразу из той же пропущенной главы «Капитан¬

ской дочки»: «Те, которые замышляют у нас невоз¬

можные перевороты, или молоды и не знают нашего

народа, или уж люди жестокосердные, коим чужая

головушка полушка, да и своя шейка копейка».
Серия обследований, проведенных нами за последний

год при посредстве журнала «Родина» (получено свыше

десяти тысяч заполненных анкет), все обоснованней

указывает на углубляющийся водораздел в обществе.
Люди снова оказались на перепутье между социализмом

и капитализмом. Причем следует признать, что сколь-

либо цельного представления о социализме у современ¬

ников просто нет:
Социализм — это абстрактная идея, мечта,
миф	30,6%
Уравниловка, всевластие серости	26,6
Строй, созданный в таких странах, как Швеция или
Дания		 . 25,4
Реализация принципа «от каждого по способности,
каждому — по труду»	12,3
Общество, существующее в СССР	11,3
Общество справедливости	10,9
Очень далекое будущее	9,9
Другое мнение, не дали ответа	4,9
Примерно для каждого второго социализм — это в луч¬

шем случае отвлеченный символ справедливости и сча¬

стья, недостижимый в реальной жизни. Третья часть

опрошенных с социализмом связывает самые темные

стороны бытия, и в том числе — негативную селекцию

правящего «класса». И только один из пяти привычно

считает социализм строем, хотя и требующим от чело¬

века всех его способностей и сил, но в целом способным

справедливо удовлетворить его потребности.
Неожиданно другое: весьма схожая ситуация про¬

слеживается и в восприятии капитализма. И здесь

массовое сознание явно не способно пока выработать

достаточно целостное и прочное воззрение:
Капитализм — это единственный жизнеспособный
строй	41,0%
Частная собственность на средства производства . . 29,7

Общество, где каждому достается ему причитающее¬

ся: сильному — деньги и власть, слабому — вспомоще¬

ствование и забвение	28,7
Власть денег, капитала	14,1
Строй, мало отличный от нашего	5,0
Источник военной угрозы	1,8
Загнивающее общество	0,6
Не дали ответа	2,3
Оказываясь перед необходимостью выбирать свое бу¬

дущее, россияне заметно трезвеют. Появляется осто¬

рожность в предложениях и оценках, человек пытает¬

ся уклониться от скороспелых заключений и тем более

поступков:
—	Надо действовать решительно, но не опрометчи¬

во: расставаясь со старым, тянущим назад, сохранять

и полезное из нашего прошлого, использовать достиже¬

ния и завоевания народа для дела обновления страны,

для поступательного движения к социализму .... 46,0
—	Следует не перестраивать существующее — это
30
МЫ СНОВА В ВОЙ ПОЙДЕМ?

бессмысленно, а возвращаться к «нормальным» капита¬

листическим отношениям, при которых способный

и сильный человек может иметь все, а бездарности
занимают причитающееся им место	34,8
—	Радикальные ломки, как правило, очень дорого об¬

ходятся стране, простым людям. Изменения следует

осуществлять постепенно, не забегая вперед и не нару¬

шая равновесия общества, его устойчивости .... 18,6
—	Надо сразу и самым радикальным образом сломать

все старое, чтобы очистить «территорию» для будуще¬

го строительства нового общества	2,7
—	Перестройка вообще не нужна	0,7
—	Не дали ответа	5,0
Бьющее через край ожесточение, прорывающееся

то там, то тут кровавыми стычками, явная неспособ¬

ность руководителей разного уровня прийти к со¬

гласию — все это настойчиво напоминает народу о тра¬

гическом опыте былого. Над страной замаячила тень

гражданской войны. В «Родине» (№ 7) была опублико¬

вана анкета, в которой читателям предлагалось прики¬

нуть, с кем окажутся они в одном строю, повторись те

события сейчас. Вот как распределились первые оцен¬

ки:
ВО ВРЕМЯ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ:
приняли бы участие в событиях, встав на сторону

большевиков	23,7
— скорее всего стали бы помогать Временному пра¬

вительству 	23,7
—	были бы сторонниками монархии	6,8
В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ:
—	встали бы в ряды красных	14,9
—	присоединились бы к белым	16,6
—	пошли бы за национальными движениями (петлю¬

ровцами, дашнаками, мусаватистами и пр.)	2,1
—	были бы близки к идеям и действиям Махно и ему

подобных	3,3
И ВО ВРЕМЯ РЕВОЛЮЦИИ

И В ПЕРИОД ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ:
—	соблюдали бы нейтралитет	13,3
—	предпочли бы эмигрировать из страны	14,4
—	нет мнения, избрали бы иной путь	9,0
Похоже, что люди просто боятся что-либо для себя

решать и не уверены ни в чем. Только половина опро¬

шенных нашла бы себе место среди участников ок¬

тябрьских событий 1917 года, почти в равной мере

поддержав большевиков либо их главных противников

из стана Керенского. Всего лишь треть согласилась бы

на участие в последовавшем затем братоубийстве, деля

симпатии между красными и белыми. А вот ни монар¬

хисты, ни сепаратисты, ни поборники анархии совре¬

менных россиян особо не привлекают. Значительная

их часть, каждый третий, вообще предпочла бы в слу¬

чае тотального конфликта покинуть Родину или попы¬

таться сохранить личный нейтралитет.
Почти болезненный интерес к гражданской войне,

участившиеся попытки «примерять» к себе ее события

отнюдь не всегда свидетельствуют о готовности людей

окунуться на деле в вооруженную усобицу. Не исклю¬

чено, что в результате подобных «примерок» к идее

кровопролитного внутреннего конфликта в нашем об¬

щественном менталитете выработается своего рода мо¬

рально-психологический иммунитет против насилия.
Более подробно о результатах социологического ис¬

следования, посвященного гражданской войне, мы рас¬

скажем в ближайших номерах журнала «Родина».
«ПРЕМИЯ: 100 000 РУБЛЕЙ

ЗА ПОВЕШЕННОГО»
В середине августа 1920 г. успешно наступавшая Красная

Армия подошла к Варшаве. К этому времени Эстония и Лат¬

вия заключили с Россией (так иногда именовалась в официаль¬

ных документах Советская республика) мирные договоры.

Однако в Москве стало известно, что на территории Прибал¬

тийских стран идет набор добровольцев в польскую армию.

Пункты вербовки действовали в нескольких эстонских городах,

а транспортировка сформированных частей осуществлялась

через Ригу. Нарушителей соглашений следовало наказать.
В Биографической хронике В. И. Ленина (М., 1978, т. IX,

стр. 185) сообщается, что 14—17 августа 1920 г. Ленин вел

переписку с Э. М. Склянским «по вопросам военных мер на

Западном фронте». В Полном собрании сочинений В. И. Лени¬

на эти документы отсутствуют. Копии записок Ленина Склян-

скому, публикуемые ниже, хранятся в архиве Троцкого и, по-

видимому, являются частью упомянутой переписки.
СКЛЯНСКОМУ 1
1)	Недостаточно послать дипломатический протест 2.
2)	Даже лучше отсрочить его, чтобы попытаться

лучше поймать Латвию и Эстляндию.
3)	Сугубые меры принять, дабы их поймать с полич¬

ным (т. е. собрать больше и более доказательных

улик).
4)	Принять военные меры, т. е. постараться нака¬

зать Латвию и Эстляндию военным образом (напри¬

мер, «на плечах» Балаховича 3 перейти где-либо грани¬

цу на 1 версту и повесить там 100-—1000 их чиновников

и богачей).
Прекрасный план 4. Доканчивайте его вместе с Дзер¬

жинским. Под видом «зеленых» (мы потом на них

и свалим) пройдем на 10—20 верст и перевешаем кула¬

ков, попов, помещиков. Премия: 100 000 руб. за пове¬

шенного 5.
(Написано рукой т. Ленина)
ПРИМЕЧАНИЯ
1.	Эфраим Маркович Склянский (1892—1925) был в годы

гражданской войны первым заместителем Троцкого на посту

наркома по военным делам и председателя Реввоенсовета

Республики. Смерть Ленина положила конец его карьере.

Траурный (внеочередной) пленум ЦК, заседавший 21—22 ян¬

варя 1924 г., снял Склянского со всех постов. С апреля

1924 г. он руководил трестом «Моссукно»; в 1925 г. находился

в служебной командировке в США, где утонул в озере при

невыясненных обстоятельствах.
2.	10 июля и 25 августа 1920 г. Советское правительство

направило Эстонии дипломатические протесты (Документы

внешней политики СССР, т. 3, стр. 26—28, 149—150).
3.	Станислав Никодимович Булак-Балахович (1883—1940), ко¬

мандир кавалерийского полка в Красной Армии, в ноябре 1918

года перешел на сторону белых и участвовал в наступлении на

Петроград. С 1919 г. он командовал русскими частями в эстон¬

ской, а затем в польской армиях. В августе 1920 г. дивизии

Булак-Балаховича сражались на Волыни (Директивы командо¬

вания фронтов Красной Армии 1917—1922, т. 3, стр. 136—138;

т. 4, стр. 519), чем, видимо, и объясняются кавычки в ленин¬

ском тексте. После окончания гражданской войны правитель¬

ство Польши по настоянию СССР выслало из страны своих

бывших союзников — белогвардейских генералов и лидеров

украинского национального движения; для С. Н. Булак-Бала¬

ховича, однако, было сделано исключение. В 1940 г. Булак-

Балахович был убит в Варшаве «неизвестным лицом» (Энци¬

клопедия гражданской войны, стр. 78).
4.	Сведений о том, был ли этот план осуществлен, нет.
5.	Разного рода материальные поощрения рассматривались

в годы военного коммунизма как буржуазный пережиток.

Премия, предлагаемая Лениным, представляет любопытное

исключение.
31

ЮРИИ СИМЧЕНКО,

доктор исторических наук
НАВЯЗАННОЕ
СЧАСТЬЕ
Еще лет тридцать тому назад на

якутских северах можно было

встретить людей, которые помнили

гражданскую войну почти как день

вчерашний. Именно тогда я и спро¬

сил у крещеного якута Николы Ко¬

нонова:
—	Ну, а ты-то как сюда попал —

в Колымские низовья, если в моло¬

дости под Амгой имел хотон?
Шестидесятилетний, сухонький,

похоже, семижильный, Никола за¬

пустил длинным плевком в топку

нехитрой печки, сооруженной из

железной бочки. Ответил туманно:
—	Перва Исай-черт-антихрист

гонял, потом Пепеляй-черт-анти-

христ гонял.
Позже я выяснил, что «Исай-

черт-антихрист» был не кто иной,

как командир красного . отряда

Исайя Карпель, а «Пепеляй-черт-

ячтихрист» — это знаменитый бе-

*ый генерал Пепеляев, которого

старик якут уравнял в дьявольских

чинах с красным командиром. Как

ни банальна ситуация, но она до¬

вольно точно отражает отношение

трудящихся аборигенов к граждан¬

ской войне.
В первый момент, по генетически

закрепленному, можно сказать, сте¬

реотипу — красные всегда хорошие,

а белые всегда плохие,— я было

подумал, что Никола еще не освобо¬

дился от плена буржуазной идеоло¬

гии. Но узнав истинные размеры

бывшего Николиного хозяйства

и все его прошлое, сразу же усты¬

дился.
—	Сам жить хотел, чтобы дети

живые были,— подытожил Никола

причины своего бегства на Север,

на Нижнюю Колыму.— Какая уж

там буржуазная идеология у север¬

ного якута!
События двадцатых годов сказа¬

лись на Якутии и на коренных ее

жителях самым страшным образом.

Советизация края не избавила се¬

верян от мифического гнета «на¬

сильственной деградации». «Водка

и Христос», как писали о прежней

политике Российского правитель¬

ства, никогда не были «главными

способами усиления эксплуатации».

Первые революционные годы
в Якутии проходили относительно

спокойно, разор в эти края катился

медленно. Однако именно в двадца¬

тые годы политические ошибки

в национальной политике вызвали

незамедлительную ответную реак¬

цию. И что бы там ни говорили

о заговоре тойонов и кулаков, про¬

тив нового порядка восставал преж¬

де всего простой народ. Никаких

особенных тойонов, как, скажем,

в Петербурге, в тайге и тундре, не

водилось. А те люди, которых при¬

числяли к кулакам, добывали свое

благополучие собственным горбом.
Сначала восстание возглавляли

младшие офицеры: корнет Коро¬

бейников, поручик, кажется, Ар¬

темьев и другие. Повстанцы называ¬

ли себя Якутской Народной Арми¬

ей. Благодаря поддержке «тузем¬

цев» и малому опыту красных ча¬

стей в 1922 году они имели некото¬

рые успехи. Конечно, «Якутская

Народная Армия» для местного

населения оказалась не сахаром.

Вот список злодеяний этой армии,

составленный командиром красного

отряда И. Стродом: «...Было рас¬

стреляно около семисот жителей

(имена расстрелянных, место рас¬

стрелов и пр. точно установлены

и опубликованы.— Ю. С.). Коло¬

тушками было убито семнадцать че¬

ловек. Изнасилованы две беремен¬

ные женщины, изрублены в куски,

брошены в реку Алдан. По распо¬

ряжению Коробейникова были из¬

рублены захваченные в отряде «де¬

душки» Каландаришвили — женщи¬

ны Гошадзе и Карпель (Гошадзе —

жена известного в Якутии комму¬

ниста, а вторая жертва — сестра

Исайи Карпеля, командира красно¬

го отряда.— Ю. С.). Белые сожгли

в Чурапче лучшую больницу, школу

и библиотеку. По реке Лене сожгли

1700 сажен дров, спилили до двух

тысяч телеграфных столбов, взяли

у населения до 80 процентов скота,

разрушили транспорт, погубили

тоннаж, разграбили 40 тысяч пудов

грузов, предназначенных для якут¬

ского населения».
Между тем опубликованные ма¬

териалы умалчивают о том, что по¬

терпели от красных отрядов «де¬
дов» Каландаришвили, И. Карпеля,

И. Строда все те же отсталые яку¬

ты и тунгусы,— иные народности

в счет не брались. Если послушать

другую сторону, вроде крещеного

якута Николы, то счет выглядит

внушительно. Шаманов красные ка¬

ратели вообще за людей не считали.

Их, как «распространителей опиума

для народа», частенько даже

и к сосне не ставили — ликвидиро¬

вали более дешевыми способами.

А уж зажиточные скотоводы и во¬

все поголовно считались врагами

рода человеческого, естественно,

с вытекающими последствиями.

После таких карательных походов

якутских отрядов народу в тайге

и тундре поубавилось, а жизнь стала

суровее. Тут было от чего бежать

на Север.
Пепеляев и пепеляевцы вышли

из-за кордона в Якутию только по¬

сле того, как началось восстание.

Фигура самого Пепеляева еще ждет

справедливой оценки. Это был тот

самый «мужицкий генерал», что

арестовывал Колчака, подталкивая

его на решение демократического

устройства Сибири.
Пепеляев довольно легко достиг

Амги. Действовал он поначалу гу¬

манно. По свидетельству некоего

Ренкуса, одного из руководителей

красноармейского отряда, Пепеля¬

ев не расстрелял пленных, а убедил

их перейти на сторону восставшего

народа.
ЦИК Якутии призвал народ бо¬

роться против «колчаковского гене¬

рала». Были сформированы отря¬

ды, один из которых и возглавил

И. Строд.
Коробейников, Артемьев, Пепе¬

ляев, Каландаришвили, Гошадзе,

Карпель, Ренкус, Строд... Что-то

незаметно якутских имен по обе

стороны баррикад. Явно маловато

якутов среди тех, кто считал себя

борцом за якутское счастье...
Ну, а как же сами якуты? Вот

отряд Строда пришел в хотон яку¬

та. Командир описывает это так:

«Хозяин юрты, боясь возвращения

белых и нового боя, торопился

уехать и вышел на двор запрягать

быков. Хозяйка в первую очередь

ухватилась за ребятишек. Она уку¬

тала их в грязные, с порванной по¬

крыл кой заячьи одеяла, затем по¬

садила каждого малыша в большую

кожаную суму, которую ловко за¬

шнуровала мягким тонким ремеш¬

ком из лосиной кожи. Из сумы вы¬

глядывала только одна детская го¬

ловка. Старуха мать, низко опустив

свою седую, с растрепанными воло¬

сами голову, грелась у камелька.

Она часто вздыхала, охала и что-то

говорила на своем родном языке.

Скоро вошел в юрту и сам хозяин.

В этот момент произошел случай¬

ный выстрел в одном из наших ка-
32

МАКСИМИЛИАН ВОЛОШИН
УСОБИЦА
(ИЗ ЦИКЛА О ТЕРРОРЕ 1920—1921 гг.)
раулов. Хозяин заметался, забегал

по юрте и стал собирать свой небо¬

гатый домашний скарб. Все полете¬

ло в одну общую кучу: подушки,

торбаза, горшки, рыбачья сеть, бе¬

рестяные туизы, различные шкуры.

Перья и пыль густо повисли в воз¬

духе. Бедняга отец семейства до

того запарился, что на просьбу сво¬

ей жены увязать последнего ребен¬

ка он схватил стоявший рядом

с люлькой самовар и стал засовы¬

вать его в предназначенную для ре¬

бенка суму...»
Вот так и принимало местное на¬

селение участие в борьбе за соб¬

ственное счастье...
В этом же хотоне отряд сидел

в осаде. Мертвых и раненых стано¬

вилось все больше и больше. Укры¬

ваться в порушенных окопах было

все трудней. «...Всю ночь,— пишет

Строд,— красноармейцы чинили

разрушенные окопы. Подтаскивали

обледеневшие, замерзшие трупы,

примеряли, переворачивали, укла¬

дывали рядом. Заменяли один труп

другим. «Этот длинный не подходит.

Тащи короче. Вот бери того, ка¬

жется, Федоров...» Ну, а когда со¬

всем прижало, над небольшим клоч¬

ком земли, среди баррикад из тру¬

пов, поднялось красное знамя

с портретом Ленина. Сам Ильич —

среди верных бойцов в их трудный

час... Все здоровые красноармейцы

в окопах на дворе припали к бойни¬

цам.
Жолнин, согнувшись, сидит, при¬

слонясь спиной к балбохам. В руках

у него гармошка, уцелевшая в похо¬

дах. Минуту пробует голос, а потом

заиграл «Интернационал». Все бой¬

цы запели сиплыми, простуженны¬

ми голосами. Эффект был порази¬

тельный. Пепеляевцы даже расте¬

рялись. Потом открыли изо всех

пулеметов и ружей огонь по око¬

пам. Разъяренными пчелами за¬

жужжали пули: били по мертвым

людям, залетали в лошадиные,

с оскаленными зубами головы, свер¬

лили знамя, раскололи древко.

И гимн труда, гимн борьбы рос,

ширился и вместе со стрельбой раз¬

носился громким эхом далеко по

тайге. Казалось, что мертвые не вы¬

держат, встанут и присоединятся

к своим товарищам. Один окоченев¬

ший труп, сбитый пулеметным ог¬

нем, скатился с окопа и сел рядом

с гармонистом. Пропели последний

стих гимна. Жолнин перевел дух

и обратился к своему молчаливому

соседу:
—	Плохо слышно, так поближе

устроился? Посиди, дружок, да об¬

ратно на пост ступай...».
Однако ушедшие так и не восста¬

ли из мертвых, а живые, напротив,

присоединялись к ним...
ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА
Одни возстали из подполий,
Из ссылок, фабрик, рудников,

Отравленные темной волей

И горьким дымом городов.
Другие из рядов военных,

Дворянских разоренных гнезд,
Где проводили на покой

Отцов и братьев убиенных.
В одних доселе не потух

Хмель незапамятных пожаров,
И жив разбойный древний дух

Зарудских, Стенек, Кудеяров.
В других, лишенных всех корней,

Тлетворный дух столицы Невской,

Толстой и Чехов, Достоевский —

Надрыв и смута наших дней.
Одни возносят на плакатах

Свой бред о буржуазном зле,
О	светлых пролетариатах,

Мещанском рае на земле.
В других — весь цвет и гниль
империй,

Все золото, весь тлен идей,
Прах всех богов и фетишей,

Научных вер и суеверий.
Одни идут освобождать

Москву и вновь ковать стихию,

Другие, разнуздав стихию,
Хотят весь мир пересоздать.
В тех и в других война вдохнула

Гнев, жадность, мрачный хмель
разгула,
А вслед героям и вождям

Крадется хищник стаей жадной

Размыкать и продать врагам,

Сгноить ея пшеницы груды,
Ея безчестить небеса,
Пожрать богатство, сжечь леса

И высосать моря и руды.
И не смолкает грохот битв,
Средь золотых великолепий

Конями вытоптанных жните.
И здесь и там между рядами

Звучит один и тот же глас:
«Кто не за нас — тот против нас,

Нет безразличных, правда —
с нами».
А я стою один меж них

В ревущем пламени и дыме

И всеми силами своими

Молюсь за тех и за других.
1920	г. При Врангеле.
Коктебель.
ТЕРМИНОЛОГИЯ
«Брали на мушку», «ставили
к стенке»,
«Списывали в расход» —
Так изменялись из года в год

Быта и речи оттенки.
«Хлопнуть», «угробить»,

«отправить на шлепку»,
«К Духонину в штаб»,
«разменять» —

Проще и хлеще нельзя передать

Нашу кровавую трепку.
Правду выпытывали из-под
ногтей,
В шею вставляли фугасы,
«Шили погоны», «кроили лампасы»,

«Делали однорогих чертей» —

Сколько понадобилось лжи

В эти проклятые годы,
Чтоб разорить и поднять на ножи

Армии, царства, народы.
Всем нам стоять на последней
черте,
Всем нам валяться на вшивой
подстилке,

Всем быть распластанным —
с пулей в затылке

И со штыком в животе.
1921	г. 29.IV.

Симферополь.
ЗАКЛЯТЬЕ
Из крови, пролитой в боях,
Из праха обращенных в прах,
Из мук казненных поколений,
Из душ крестившихся в крови,
Из ненавидящей любви,
Из преступлений, исступлений —

Возникнет праведная Русь.
Я за нее одну молюсь,
Я верю замыслам предвечным:
Ее куют ударом мечным,
Она мостится на костях,
Она святится в ярых битвах,
На жгущих строится мощах,
В безумных плавится молитвах.
1920	г.

Коктебель.
Публикацию подготовил

ВЛАДИСЛАВ ГОЛДИН
3.	Родина М 10
33

Среди старших офицеров и генералов Добровольче¬

ской армии примерно 90—95% не имели недвижимого

имущества. Таким был и генерал Марков — один из

руководителей русской контрреволюции.
Сергей Леонидович Марков родился 7 июля 1878

года в семье офицера, потомственного дворянина Мо¬

сковской губернии. В 1904 году окончил Николаевскую

военную академию и в звании капитана добровольно

отправился на Русско-японскую войну.
Несколько лет спустя подполковник Марков назна¬

чается преподавателем в Военную академию, где чита¬

ет курс истории военного искусства периода Петра I.
С началом 1-й мировой войны полковник Марков

служит в штабе Юго-Западного фронта, затем в 19-й

пехотной дивизии. В декабре 1914 года он становится

начальником штаба 4-й стрелковой «Железной» брига¬

ды, которой командовал генерал А. И. Деникин. «Мне

редко приходилось встречать человека, с таким увлече¬

нием и любовью относившегося к военному делу,—

пишет в своих «Очерках русской смуты» Деникин.—

Молодой, увлекающийся, общительный, обладавший

даром слова, он умел подойти близко ко всякой сре¬

де — офицерской, солдатской, к толпе — иногда далеко

не расположенной...»
Осенью 1916 года Сергея Леонидовича, уже в чине

генерал-лейтенанта, вызывают в Петроград во вновь

открытую академию Генерального штаба. Несколько

месяцев преподавал Марков в академии. «На фронте,

в окопах — вот где настоящая школа. Я ухожу на

фронт, куда приглашаю и вас!» — сказал он на одной из

последних лекций.
События Корниловского мятежа застали Маркова

в должности начальника штаба Юго-Западного фронта.

Вечером 27 августа в штаб пришли телеграммы от

генералов Клембовского, Балуева и Щербачева. Они

извещали, что отказываются принять от Корнилова

пост Главковерха.
«Ежедневно, около 10 часов вечера, в оперативном

отделении штаба,— показывал генерал Марков по¬

зже,— я собирал офицеров для доклада и текущих

указаний. То же было и 27-го... Отдельных своих фраз

не помню... говорил о наступившем, по-видимому, хао¬

се в Петрограде... в связи с ожидавшимися выступле¬

ниями большевиков, и указал на необходимость с на¬

шей стороны предохранить войска фронта от развала,

для чего надо принять меры и, пока не выяснится

что-либо определенное, не питать войска разноречивы¬

ми слухами. Для этого устанавливается предваритель¬

ная цензура создаваемых в Бердичеве газет, усиленный

наряд на телефонных и телеграфных станциях, а так¬

же город окружался постами. Никаких дебатов при

мне не было, и я скоро ушел в кабинет». Из показаний

Маркова ясно, что штаб Юго-Западного фронта под¬

держал выступление Корнилова.
В ноябре генерал Марков пробрался на Дон. 12

июня 1918 года, в начале 2-го Кубанского похода Доб¬

ровольческой армии, под станицей Мечетинской был

смертельно ранен и в ночь на 13 июня умер.
Предлагаемые читателю страницы дневника генерала

Маркова написаны им в период заключения — сначала

в Бердичевской, а затем в Быховской тюрьмах. Публи¬

куемые материалы поступили в СССР после 2-й миро¬

вой войны из Праги в составе одного из фондов Русско¬

го зарубежного исторического архива и хранятся сей¬

час в ЦГАОР СССР.
АЛЕКСАНДР УШАКОВ
СТЕНОГРАММА ИСТОРИИ

БЕРЕГИТЕСЬ ШПИОНОВ!
1	июня 1919 г.
Белогвардейцы разослали своих шпионов и прислуж¬

ников во все местности, занятые нашими войсками. Из

среды местного кулачья они вербуют себе шпионов,

следящих за передвижениями красных войск.
Под видом мирных жителей эти негодяи выпытыва¬

ют у товарищей красноармейцев, куда движутся наши

части, сколько в них штыков, кто командует частью,

где какая часть расположена. Все эти сведения исполь¬

зуются белыми для нападения врасплох на наши ча¬

сти, для обхода красных частей, для отражения наше¬

го наступления.
Товарищи красноармейцы! Помните о шпионах. Не

давайте никому из окрестных жителей никаких сведе¬

ний о состоянии нашего фронта. Задерживайте подо¬

зрительных, расспрашивающих о расположении и чис¬

ленности наших частей.
Помните, что белые прибегают ко всем средствам,

чтобы победить рабоче-крестьянскую армию.
Берегитесь шпионов!
Политотдел 7-й армии призывает к бдитель¬

ности и к борьбе с шпионажем на Петроград¬

ском фронте.
36

РАЙ ЗА РЕЙКОЙ
ИЗ ТЮРЕМНОГО ДНЕВНИКА МЯТЕЖНОГО ГЕНЕРАЛА МАРКОВА (1917 г.)
29 августа. В 5Уг (17½) ввергнуты в узилище; нас

рассматривают как зверей. Иногда слышишь нелепую,

глупую брань, иногда наблюдаешь смущение и даже

услужливость. Был Костицын 1 и заявил, что комис¬

сар 2 приказал не лишать нас физических удобств и ве¬

лел сказать, что мы будем переданы суду, а пока долж¬

ны быть спокойны, самоуправство с нами не будет

допущено. Мне грустно за Михаила Ивановича 3, ему

тяжело с одной рукой, и в чем он виноват? Поздно

вечером принесли кое-какие вещи и ужин. Перед этим

эпизод с солдатами; шинель дали, а после стыдно стало

хорошего порыва — отобрали. Милому Б. Г. 4 передал

деньги для моей Мухи 5 и детей. Чем они будут суще¬

ствовать? Но на все Божья воля. Я до конца понесу

свой крест и пойду по своему пути.
31 августа. Итак, наше питание. В двенадцатом часу

ночи принесли судок, в нем цыпленок, блинчики, огу¬

рец; вилок, ножей не полагается. 30-го в 4½ обед

приличный, тарелка и вилка, нож нам давать опасно.

Чай — редкость, за эти 40 часов дали один раз, вчера

(30-го) утром. Но все это пустяки, в сравнении с неиз¬

вестностью, что делается кругом, вошло ли в норму

все, кто же Верховный, ведь так армия жить не может.

Волнение на Лысой горе 28-го вызвано провокацией —

будто мы желаем восстановить Николая И. Нашли,

кого в этом обвинять. Я совершенно не скрываю

и никогда не скрывал своих взглядов и симпатий, их все

знали и не только терпели, но повышали, и даже

в 39 лет от роду дали генерал-лейтенанта чин. А теперь

попали на положение политических преступников. Да,

Родину надо любить по трафарету Совдепов! 3 августа

мы приехали в Бердичев и 26 дней у власти. Я писал

Керенскому 15 июля, перед совещанием в Ставке, что

трудно теперь честному человеку служить в больной

армии, и думал, что он меня удалит, а он поблагодарил

и оставил. Зачем? Ведь он не мог не понять, что люди,

подобные мне, не приложат своей руки к дальнейшему

развалу армии, идущей по пути развития учреждений,

явно чуждых военному укладу и сущности нашего дела.

Я ведь пробовал работать и в этих организациях,

и лично убедился в их нежизненности 6. Раз допущен¬

ные, они не могли быть теперь совершенно уничтоже¬

ны, но развитие их — наша гибель. Бедная Родина

и армия, хотел бы я ошибаться, но думаю, что я прав.

Сейчас в окно слышу крики «ура» и песни, это, вероят¬

но, новый Главкоюз знакомится с частями. Да, в Бер-

дичеве, вне сферы боевых действий, можно наладить

внешним образом части, ну, а в бою?! Сейчас около
10	час. 45 мин. у меня был генерал Батог и к(омиссар)

Костицын. Генерал Батог 7 объявил мне, что я обви¬

няюсь по делу участия в вооруженном мятеже и что

буду предан военно-революционному суду. Итак насту¬

пает конец. Чего? На мой взгляд, лишь честного,

прямого отношения к делу. Я ничего не подготовлял,

я принимал лишь меры, чтобы войска фронта не от¬

крыли таковой под влиянием различных слухов, я счи¬

тал возможным хаос в тылу и не мог допустить его на

фронте.
23	сентября. Я давно не писал, а вот уже 25-й день

сижу за решеткой на Лысой горе Бердичева. Вчера,

22-го нам наконец разрешили и дали газеты. До сих пор

читал их тайно, урывками, теперь делаю это явно.

«Киевская мысль» полна «демократического совеща¬

ния», и телеграммы об анархии по всей России. Конеч¬

но, всякая коалиция провалилась, и несчастная Рос¬
сия, переживая еще 2—3 месяца полной анархии,

вернется к разбитому корыту. Власти нет, даже мираж

ее испарился — голод, холод, дороговизна, обесценива¬

ние денег — вот контрреволюция. Революционная де¬

мократия показала полную свою несостоятельность.

Я не знаю, но мне кажется, что судьба еще милостива

ко мне, засадив меня за решетку, иначе на свободе

я бы извелся, наблюдая развал кругом, теперь хоть

вынужденная пассивность и бездействие.
25	сентября. Первый раз встречаю день своего анге¬

ла за решеткой. Был Костицын, как всегда в эти дни,

очень любезный, поговорил с ним на разные темы,

политические и о нас. Право, я начинаю думать, что

все это окончится призывом врагов к власти, то есть

нас. Дело будут оттягивать с судом, ибо, по-видимому,

разглашать многое не пожелают и в конце концов

убедятся, что дай Бог побольше России таких контрре¬

волюционеров как мы. Был Малинин, милые мальчики

трогательно заботятся о нас. Шкиля вызвали в Жито¬

мир, он поэтому не был у меня, но все же прислал

с Григорием прекрасный яблочный пирог. Не каждому

арестованному в день ангела присылают сладкие пиро¬

ги. По словам Малинина, нас везут завтра в Быхов.

О режиме там, разные слухи по газетам, но суд будет,

конечно, более нелицеприятный.
26	сентября. ...Нас обслуживают два постоянных

австрийца, убирают камеру и помогают мыться. Кроме

австрийцев, нашим метрдотелем служит солдат, быв¬

ший финляндский стрелок,— очень добрый и заботли¬

вый человек. В первые дни и ему туго приходилось,

товарищи не давали проходу, теперь ничего, поуспокои¬

лись. Заботы его о нашем питании прямо трогательны,

а новости умилительны по наивности. Вчера он заявил

мне, что будет скучать, когда нас увезут в Быхов. Я его

успокоил тем, что скоро на наше место посадят новых

генералов, ведь еще не всех извели. Заходил Шкиль,

дал ему рекомендательное письмо к Минуту, авось он

его пристроит у себя. Снабюзом, кажется, назначает¬

ся Квецинский. Был опять Костицын, говорят, что

нас везут завтра, 27-го в 5 часов дня. «Новая Жизнь»

обмолвилась тем, что, возможно, суда не будет — похо¬

же, что так, или, во всяком случае, нескоро. Я не хочу

знать, что будет со мною лично; но как бы мне хоте¬

лось знать, что станется с Россией. Ванновский 8 смо¬

трит на дело мрачно — Россия погибла.
28	сентября. Еще ночью в Житомире нас пересадили

в теплушку. С нами, кроме юнкеров, едут помощник

комиссара Григорьев и человек 12 делегатов от берди-

чевской сволочи. Юнкера держат себя очень хорошо.

Мальчики понимают, что ждет их, и видят, что мы

представляем собою. Около 6—7 часов мы наконец

в Быхове. Встреча родных и близких людей, нас ждали,
о	нас думали, заботились, любили заранее, многие —

авансом. Режим Быхова и Бердичева. Корнилов и дру¬

гие узники. Дамы. Кисляков9. Устроились Деникин,

Романовский и я в одной комнате. Телеграмма С. М.

(? — А. У.) Луком. В Киев, к нашим дамам. Брагин,

его стихи. Палата № 6 10. Аладьин, Родионов п. Сама¬

рин.
29	сентября. Наш переезд — сказка Шехерезады.

Мы в раю. Встаем около 9 часов. В 10 часов — чай,

прогулка у костела. Закуска перед обедом, в 4 часа —

урок английского языка. Вечер, полный интереса, в па¬

лате № 6. Рассказы Родионова о Распутине, Иллиодоре

и Гермогене. Добавление Никанорова 12. Немного ми¬
37

стики Аладьина. О мечты о нашем будущем. Брагин —

хиромант. Не успеваю читать газеты. Нет, жизнь хоро¬

ша, и хороша во всех ее проявлениях.
2	октября. Приехали Муха с невестой А. И. (Дени¬

кина — ?). Вечером собрались вместе с Корниловым

подумать о будущем. Нас усиленно посещают. Приехал

Малинин, привез вещи. Можно ли нам поставить «точ¬

ку»? Мне кажется, нет, иначе все движение приобрета¬

ет характер авантюры. Помощь материальная тоже

должна быть организована.
4 октября. Керенский заявил Аджемову и Набоко¬

ву, что суда не будет, мне это не улыбается, трудно

будет существовать в России. Вчера вечером Кисляков

и Жан (по-видимому, Романовский.— А. У.) развивали

свои взгляды на будущее России. Газеты полны вы¬

держками из показаний Корнилова. Вечером разговоры
о	газетной статье. Программа широкая и единствен¬

ная. Перед сном — кутеж за счет Кислякова и воспо¬

минания минувших дней. А. Ф. Аладьин развивал за

обедом свои взгляды на финансы в России.
8	октября. Газеты переполнены нашим делом. Шум

поднялся невероятный. Керенского ругают все. До

нас доходят тысячи слухов. Рекомендуют опасаться

ближайших 10—12 дней. В какой еще водоворот попа¬

дешь?! Вечером разговоры об альманахе, очень инте¬

ресный доклад Никанорова о торговых договорах и,

наконец, чтение «Коня бледного».
9	октября. Вчера все в газетах заполнено предпарла¬

ментом. До завтрака была панихида по Крымову и уби¬

тым офицерам. Приезжали Степаныч и Малинин.

Я рад, что разговоры о Тимановском были лишь сплет¬

ней. Я никогда бы не мог и подумать, что он не наш.

Вечер прошел в рассказах из мира таинственного. Осо¬

бенно интересен рассказ Иосифа Всеволодовича Ника¬

норова. Прочел «Коня бледного» Ропшина 13.
11	октября. Газеты полны «разъяснениями» Керен¬

ского. В любой стране при этих условиях Керенский

принужден был бы уйти. День нового режима вышел не

совсем удачным, трудно встать на путь самоограниче¬

ния. Вечером разговор о тревожных ближайших днях.

Все передано в «малую Раду»...
22, 23, 24, 25 октября. За эти дни выпустили еще

Новосильцева. 24-го у нас опять были Т. С. и М. 25-го

выпустили Чунихина, Никитина, Соотса и Иванова 14.

Получили сведения о выступлении большевиков, на¬

чавших еще вчера, 24-го.
26, 27 октября. К нам постоянно поступают все

новые и новые сведения. Ставка потеряла голову.

Черемисов ведет крупную игру. Керенский бежал

в Псков и оттуда с 3-конным корпусом повел наступле¬

ние на Питер. Какая злая ирония, даже корпус тот

же. Говорят, Зимний дворец горит, мне делается омер¬

зительной вся эта выплывшая на поверхность сволочь.

27-го получено сведение о новом составе министерств

с Лениным во главе и Нахамкисом 15 в качестве военно¬

го министра. Как пала Россия — шпион стал во главе

ея 16, а жид — во главе армий. Антон Иванович полу¬

чил отдельную комнату.
29	октября. Тревожное утро, в связи с уходом поля¬

ков. Нас толкают на шаг неосторожный, но это не

пройдет. Вечером читали единственную газету от 28-го,

из которой видно, что не Керенский разбил большеви¬

ков, а они это сами самостоятельно проделали.
30	октября. Тревожный день, все слухи и слухи.

Публика начинает нервничать. По-видимому, Керен¬

ский еще не занял Питер, говорят о его переговорах

с большевиками, отказаться от разговоров он и теперь

не может. Вечером сидели в нашем Совдепе, а затем

вечерний чай у Деникина. Ден. тоже в приподнятом

настроении. Днем были встревоженный Л. Н. Ново¬

сильцев, какой-то казак-комиссар, Степаныч и другие

лица.
1	ноября. Продолжают поступать тревожные вести.

Керенский, по-видимому, терпит неудачу. Орша уже во

власти большевиков, скоро очередь дойдет и до Моги¬

лева. Настроение у нас подавленное.
2,	3 ноября. Хмара. Новости как из рога изобилия.

Керенский бежал. Краснов юлит. В городах бойня

продолжается. Чернь вышла на улицу и все рушит.

Ставка ожидает своего часа.
4 ноября. Настроение бурное. Много посетителей.

Вести с Дона. На фронте все хуже и хуже. Разгром

святынь в Москве, даже Луначарский не вытерпел

и ушел. Мы сидим и должны сидеть до крайнего преде¬

ла.
9	ноября. Волнения нарастают. Крыленко объявил

себя Верховным главнокомандующим. Все гибнет.
ПРИМЕЧАНИЯ
1	Костицын — помощник комиссара Юго-Западного фронта.
2	Имеется в виду комиссар Юго-Западного фронта Н. И. Иор¬

данский.
3	Орлов М. И.— генерал-майор, генерал-квартирмейстер Юго-

Западного фронта.
4	Имеется в виду Б. Г. Шкиль — капитан, адъютант штаба.
5	Муха, Мира — жена С. Л. Маркова, урожденная княжна

Марианна Павловна Путятина.
6	Имеются в виду войсковые комитеты. Здесь следует отме¬

тить, что Маркова и др. арестовал Военно-революционный

комитет Исполнительного комитета Юго-Западного фронта.
7	Батог — генерал-лейтенант, полевой военный прокурор;

впоследствии был осужден военным судом армии Колчака.

Деникин писал о нем: «Прокурор Батог — друг революцион¬

ной демократии. Как странно, реакционер и крепостник. Сла¬

вившийся жестокостью своих приговоров» (Очерки русской

смуты. Т. 1, вып. 2, с. 226).
8	Ванновский Г. М.— генерал-лейтенант, командующий 1-й

армией.
9	Кисляков В. Н.— генерал-майор, помощник министра путей

сообщения; Романовский И. П.— генерал-майор, генерал-

квартирмейстер штаба Главковерха; Брагин А. П.— капитан,

заведующий типографией штаба Главковерха.
10	Марков был помещен в камеру, имевшую порядковый № 6.
11	Аладьин А. Ф.— член 1-й Государственной Думы; Родионов

И. А.— есаул, член главного комитета Союза офицеров армии

и флота.
12	Никаноров И. В.— зав. отделом печати Георгиевского ко¬

митета.
13	В. Ропшин — литературный псевдоним Б. В. Савинкова.
14	Чунихин Г. Л.— штабс-капитан, Никитин С. Ф.— прапор¬

щик, Соотс И. Г.— подполковник — члены главного комитета

Союза офицеров; Иванов А. В.— прапорщик, секретарь глав¬

ного комитета Союза офицеров.
15	Нахамкис (Стеклов) Ю. М.— член исполкома Петросовета,

на 2-м съезде Советов избран членом В ЦИК. С октября

1917-го редактор газеты «Известия». По декрету 2-го Всерос¬

сийского съезда Советов, 26 октября (8 ноября) был создан

Комитет по делам военным и морским в составе трех народных

комиссаров: В. А. Антонов-Овсеенко (военное министерство

и внутренний фронт), П. Е. Дыбенко (морское министерство)

и Н. В. Крыленко (внешний фронт).
16	Марков стал жертвой клеветнических слухов, распростра¬

няемых буржуазной и эсеро-меньшевистской печатью против
В.	И. Ленина и других большевиков, вернувшихся в апреле

1917 г. в Россию через Германию. 13 (26) мая 1917 г. Ленин

писал: «Во вторник 9 мая из Швейцарии приехало свыше

200 эмигрантов, проехавших через Германию, в т. числе вождь

меньшевиков Мартов, вождь социалистов-революционеров На¬

тансон и др. Этот проезд еще и еще раз доказал, что из

Швейцарии нет другого надежного пути, кроме как через

Германию...» (Полн. собр. соч. Т. 32, с. 73).
38

БЕЛЫЙ АРХИВ
Из письма, полученного

политическим деятелем из

Петрограда.
27/У1. 1920. ПЕТЕРБУРГ.
...Теперь перейду к общим карти¬

нам.
Все партии затихли. Социалистов

всех оттенков поносят все; больше

всего презрения к Керенскому;

Чернов в Москве якшается с боль¬

шевиками, выступает публично и,

хотя оппонирует, но, кажется,

лишь для видимости, т. к. его не

трогают. Побывавшим здесь ан¬

глийским и итальянским делегатам

не верьте ни слову. Их совершенно

изолировали и к ним никого не пу¬

скали. Их речи переводили неверно.

Их поселили в особняке Нарышки¬

ной; кормили, поили, угощали фан¬

тастически, делали подарки — все

из краденого; отбирали у жителей

и доставляли им. Нарочно устраи¬

вали на заводах и в столовых нечто

вроде спектаклей и возили их туда,

чтобы показать советский рай. Гру¬

стный, но легко объяснимый сим¬

птом, наблюдаемый у нас во всех

слоях, даже среди самих коммуни¬

стов: юдофобство до максимума,

т. к. везде и всюду у власти евреи,

и издеваются они жестоко, особен¬

но в области религии. Еще из обла¬

сти настроений: очень немногие ду¬

мают, что Россия развалилась и по¬

гибла; почти все остальные — что

воссоздание Единой России скоро

и неизбежно и что центростремле-

ние окраин велико, лишь бы убрать

большевиков и дожить до прилично¬

го правительства.
...В армии совершенно царский

режим — железная дисциплина,

расстрелы и мордобой; шпионство

партийных коммунистов, но все-

таки дезертирство сильно. Бывшие

чиновники почти все на службе, но

переменили ведомства. Лучше дру¬

гих держатся дипломаты; за исклю¬

чением Сабанина, Бравина, Петрова

и еще 2—3, кажется, никто не вер¬

нулся на службу. Духовенство заби¬

то и молчит; лишь отдельные лич¬

ности смело говорят проповеди, за

что и попадают за решетку. Троице-

Сергиева лавра в Москве разграбле¬

на; церкви повсюду многие закры¬

ты, в некоторых устроены кинема¬

тографы. Очень отчетливое на¬

строение у крестьян: ждут «прика¬

за» (откуда — неизвестно!), чтобы

вырезать коммунистов; с восторгом

вспоминают исправников и стано¬

вых. Но пока молчат, т. к. очень
боятся. Среди ученых колоссаль¬

ная убыль — мрут ужасно; осталь¬

ные же, за малым исключением, об¬

наружили неприличную линию по¬

ведения. В Петерб. университете

три факультета уничтожены, без

всякого участия правительства,

«ради реформы» руками самих про¬

фессоров. Единогласно или пода¬

вляющим большинством выбирают

на кафедры лиц без высшего даже

образования. Устраиваются на раз¬

валинах университета институты,

где в § 1 устава стоит «агитация

и пропаганда», а под уставом красу¬

ются подписи академиков Марра

и Ольденбурга. Этот последний пу¬

блично выступает с приветствиями

Луначарскому и Гринбергу, носится

с Лилиной, ездит по делам в Мо¬

скву, друг и правая рука Горького,

вообще играет виднейшую роль. Ти¬

мирязев перед смертью записался

в коммунисты и сыну завещал сде¬

лать то же самое. Бехтерев печата¬

ет в газетах письмо с призывом уче¬

ных строить «новую жизнь». Архи-

кадетские профессора публично об¬

виняют часть интеллигенции в «не¬

достатке оппортунизма». Береги¬

тесь тех профессоров (за исключе¬

нием, конечно, вроде благородней¬

шего и честнейшего Д. Д. Гримма!),

которые в последнее время выез¬

жают в Европу из советской Рос¬

сии — они имеют командировки

и средства от большевиков: так, не¬

давно уехавший и сейчас живущий

в Германии Ф. А. Браун или скоро

отъезжающий в Англию Ф. И.

Щербатский и во Францию и Ита¬

лию Н. Я. Марр. Студенчество дер¬

жится приличнее и, как при царе,

на сходках дает отпор правитель¬

ству. Профессорская линия особен¬

но создалась под влиянием дарован¬

ного большевиками «академическо¬

го пайка», который сейчас считает¬

ся верхом благополучия: в месяц

15 ф. хлеба, 15 ф. крупы, 7 ф. селе¬

док, 3 ф. жиру или масла, 2 ф.

сахару, 15 ф. картофелю, 1 ф. таба¬

ку, 1 ф. шоколада-суррогата и 1 ф.

кофе-суррогата. Обещана еще пара

сапог в год.
В связи с этим перехожу к жизни

вообще. (Далее приведены цены на

продукты, дрова и одежду, относя¬

щиеся к июню и в настоящее вре¬

мя повысившиеся в два или три

раза). Можете себе представить, ка¬

кова жизнь, если самый большой
оклад 8000 р. в месяц. Правда, не¬

которые ухитряются, напр, инже¬

неры, иметь до 11 мест разом; про¬

фессора некоторые тоже занимают

5—6 должностей. Кроме того, все

поголовно воруют; то командиров¬

ки, то особые курсы, то казенное

имущество. Отсутствие морали пол¬

ное. Кому нечего воровать, тот про¬

дает на рынке последнее. А тут

устроена такая ловушка: устраива¬

ется на рынке облава, комиссары

отбирают все найденное и отдают

своим бабам, а те на следующий

день продают все это беспрепят¬

ственно. По всякому поводу, а ино¬

гда и без него, продолжаются обы¬

ски, иногда целыми кварталами ра¬

зом, реквизиции, конфискации

и т. п; расстрелы идут тоже, только

теперь под сурдинку; так расстрелен
А.	Н. Быков; правда, он устроил

детски-наивный заговор. Больницы

почти пусты, население, несмотря

на эпидемии, бежит от них, т. к.

лекарств и медикаментов нет со¬

всем; в Мариинской больнице,

напр., нет ваты. Трамваи ходят

4—5 маршрутов только и до 3 ч.

дня. Освещения не полагается ни

в домах, ни на улицах (только в ки¬

нематографах и театрах); зимой ток

давали на 2 1Л часа. Эту зиму и того

не будет — нет угля. Дров тоже нет

совсем, сломаны все деревянные

дома, заборы и т. п., так что зима

будет кошмарная. Канализация

в городе вся испорчена, т. к. не

было в домах топки; весной полопа¬

лись трубы, и все было залито. Еще

прошлой зимой ходили за водой

с ведрами. Уборные не действовали,

и люди ходили на двор или на улицу.
Вот Вам вкратце вся картина на¬

шей жизни. Многое, конечно, впо¬

пыхах упустил. Буду рад, если вос¬

пользуетесь этим материалом воз¬

можно шире и публичнее; но очень

прошу, маскируйте источник, т. к.

я уже дважды был близок, как

здесь говорят, «к стенке», т. е.

к расстрелу, и, право, повторять

эти ощущения не хочу.
Кроме всех ужасов и лишений,

а также личного горя, в частности,

пугает меня очень перспектива гря¬

дущей зимы. Но что самое главное,

чувствую, что больше дышать не

могу и отчетливо сознаю какую-то

неладность в мозгу; что-то где-то

застревает, задыхаюсь, не могу ни

работать, ни...
39

БЕЗУМИЕ
ЮРИЙ ФЕЛЫПТИНСКИЙ (США)
Положение о создании «Особой

Комиссии по расследованию зло¬

деяний большевиков, состоящей

при главнокомандующем вооружен¬

ными силами на юге России», было

подписано в Екатеринодаре генерал-

лейтенантом А. И. Деникиным

4 апреля 1919 года. Ровно через

год, с уходом Деникина, Комиссией

стал руководить новый главноко¬

мандующий Белой армией барон

Л. Н. Врангель. Согласно Положе¬

нию, Комиссия была создана «для

выявления перед лицом всего куль¬

турного мира разрушительной дея¬

тельности организованного больше¬

визма». Руководствовалась Комис¬

сия Уставом уголовного судопроиз¬

водства 1914 года и имела право вы¬

зывать и допрашивать потерпевших

и свидетелей, производить осмотры,

обыски, выемки, освидетельствова¬

ния и другие следственные дей¬

ствия, предусмотренные статьями

271, 272, 292 и 368 Устава. Протоко¬

лы, составленные Комиссией, имели

силу следственных актов.
Задача Комиссии состояла в сбо¬

ре сведений о мероприятиях боль¬

шевиков, направленных «к уничто¬

жению демократических, обще¬

ственных организаций и к водворе¬

нию на их место, насильственным

путем, советских организаций, осно¬

ванных на диктатуре меньшинства

(разгон органов местных самоуправ¬

лений, избранных на основе всеоб¬

щего избирательного права)»;

к уничтожению «органов судебной

власти, регулируемых законом»

и замене их «безответственными

трибуналами», руководствующими¬

ся «революционной совестью»,

«выяснение порядка этой замены

и результатов ее», «уничтожение

организованной, юридически подго¬

товленной защиты».
Советскому правительству вме¬

нялись также в вину ликвидация

«принципа свободы совести и наря¬

ду с этим гонение против церкви

и ее служителей (поругание храмов,

глумление над мощами, иконами,

священными предметами, разгон

и расстрел крестных ходов, массо¬

вое уничтожение духовенства

и пр.)», «уничтожение свободы сло¬

ва (закрытие всех периодических из¬

даний, кроме официозных и комму¬

нистических)», «уничтожение свобо¬
ды союзов и собраний (разгоны

и расстрелы инакомыслящих собра¬

ний, борьба с кооперативами

и пр.)», «уничтожение неприкосно¬

венности личности» (обыски, аре¬

сты) ; экономические мероприятия

Советской власти (национализации,

конфискации, реквизиции, контри¬

буции), «деморализация рабочего

класса», «сокращение производи¬

тельности труда», «принудительные

способы проведения коммунистиче¬

ских начал вообще и диктатуры про¬

летариата в частности (массовое

уничтожение своих идейных врагов

из числа мирного населения — ин¬

теллигенции, буржуазии, казаче¬

ства) и всяческое их угнетение»,

«принуждение к унизительным и не

в меру тяжелым работам, лишение

продовольственного пайка и пр.»,

«общий террор», «индивидуальный

террор как способ возмездия,

устрашения»; «противоречие между

программными обещаниями комму¬

нистов и действительным их осуще¬

ствлением».
Для расследования земельного

вопроса комиссии предстояло вы¬

яснить, «произведен ли общий пере¬

дел земли», были ли случаи захвата

крестьянами чужих земель, хутор¬

ских и отрубных участков и «не

были ли все эти земли также вклю¬

чены в общий передел земли», кто

именно наделен землею и «призна¬

ют ли крестьяне примененный по¬

рядок наделения землею и в какой

мере», «не было ли натравливания

одних групп крестьян против дру¬

гих», «преследовались ли более за¬

житочные крестьяне и в каких фор¬

мах это выразилось (отобрание зем¬

ли, пользование их скотом, инвента¬

рем и т. д.)», «много ли уничтожено

крестьянских хозяйств», «сохрани¬

лись ли нетронутыми частновла¬

дельческие имения и были ли ка¬

кие-либо распоряжения об их унич¬

тожении» и т. д.
Результатом работы комиссии

явились обвинительные акты,

а также фотографии, сделанные во¬

енным следователем Добровольче¬

ской армии в присутствии членов

союзных военных миссий. Большая

часть фотографий комиссии была

отснята летом 1919 года после

оставления большевиками Харько¬

ва. Они поражают бессмысленной
жестокостью, заставляют прочув¬

ствовать те мучения, которые ис¬

пытали перед смертью жертвы тер¬

рора. Однако нельзя не подчерк¬

нуть, что жестокость, отраженная

этими документами и фотография¬

ми, не вынужденная жестокость,

свойственная войне вообще *. Это

была жестокость, граничащая с са¬

дизмом, жестокость бессмыслен¬

ная, бесцельная и бесконтрольная.

Наверное, все мы должны испыты¬

вать понятное неудобство из-за

того, что наша история последних

семидесяти с лишним лет начина¬

лась именно так: отрубленными ру¬

ками, проломанными черепами, вы¬

лущенными половыми органами.

С таким началом к чему же мы

могли прийти?
Мне хочется отвести здесь знако¬

мое указание на жестокость обеих

сторон. Белой армии как раз и была

присуща жестокость, свойственная

войне вообще. Но на освобожден¬

ных от большевиков территориях

никогда белыми не создавались ор¬

ганизации, аналогичные советским

ЧК, ревтрибуналам и реввоенсове¬

там. И никогда руководители Бело¬

го движения не призывали к рас¬

стрелам, к гражданской войне,

к террору, к взятию заложников.

Белые не видели в этом идеологиче¬

ской необходимости, поскольку вое¬

вали не с народом, а с большевика¬

ми. Советская власть, напротив,

воевала именно с народом (в этом

нет ни тени преувеличения, по¬

скольку гражданская война была

объявлена всему крестьянству,

всей буржуазии, т. е. интеллиген¬

ции, всем поддерживавшим социал-

демократов и меньшевиков рабо¬

чим). За вычетом этих групп кто же

оставался, кроме голого слова

«пролетариат»?
Осмысление революции и граж¬

данской войны необходимо для

осознания всей нашей последующей

истории. Хранящиеся на Западе ар¬

хивные материалы оказывают нам

в том большую помощь.
*	Вряд ли можно безоговорочно согла¬

ситься с таким утверждением. Война во¬

обще, где бы ни происходила, вытравля¬

ет в людях человеческое, освобождая

древние инстинкты кровожадного зве¬

ря, независимо от того, в какую форму

он одет, «белую» или «красную».— Ред.
40

ВО ИМЯ ИДЕИ
ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ

ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ, СООБЩАЕТ:
ДЕЛО № 2
АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

по делу об избиении

большевиками

в лазаретах станицы

Елизаветинской

раненых и больных

участников
Добровольческой Армии
1	апреля в станицу Елизаветинскую вступили передо¬

вые конные большевистские отряды, которые отнес¬

лись терпимо к оставшимся раненым, но затем по мере

подхода других частей, особенно пехоты, раненые под¬

верглись глумлению и избиению, и у них были отобра¬

ны деньги.
1-го же апреля начались единичные случаи убийства.

Так, за несколько минут до прихода большевиков

в двухклассное училище, туда прибежал больной маль¬

чик, назвавшийся кадетом 3-го класса Новочеркасского

кадетского корпуса, и просил жену заведующего учили¬

щем спрятать его, но та не успела этого сделать,

и мальчик остался на дворе среди детей казаков. По

приходе большевиков кто-то из иногородних сказал им,

что среди детей казаков находится кадет. Тогда один

большевистский солдат подошел к этому мальчику

и спросил, кадет ли он. Мальчик ответил утвердитель¬

но, после чего солдат этот тут же, на глазах у всех

присутствовавших, заколол мальчика штыком.
2	апреля в станицу Елизаветинскую пришел больше¬

вистский карательный отряд, который обошел все учи¬

лища и школы станицы, приспособленные под лазаре¬

ты, и во всех них перебил оставленных раненых и боль¬

ных. Допрошенный Комиссией один из участников Доб¬

ровольческой Армии, подпоручик 1-го офицерского

полка генерала Маркова, Кром, лежавший в женском

училище, будучи тяжело ранен в правую ногу с раздро¬

блением бедра выше колена, показал по поводу избие¬

ния раненых в названном училище следующее.
В полдень к училищу подошел карательный отряд,

который, выгнав всех посторонних людей, вошел туда.

Вместе с этим отрядом в училище вбежал какой-то

большевик, бывший там до прихода карательного отря¬

да, и, указав на трех раненых, сказал, что они офицеры.
Большевики, поговорив немного с этими ранеными,

начали затем расстреливать и рубить всех подряд с ле¬

вого фланга, причем один из них достал топор и рубил

им.
Некоторые из раненых просили не рубить, а расстре¬

ливать их, на что неизменно получали один ответ:

«Собаке собачья смерть».
Рядом с подпоручиком Кромом лежал полковник

Панковский. Расстреляв его, один из большевиков при¬

целился в Крома, но в это время в училище вбежал

какой-то матрос и сказал, что нескольких приказано

оставить на развод, чтобы рассказать потомству, как

большевики поступают с теми, кто идет против народа.

Вследствие этого подпоручик Кром, один донской казак
и еще несколько человек были оставлены в живых.
Об этом же избиении раненых учительница женского

училища показала, что большевики запретили находив¬

шимся при оставшихся раненых двум врачам и сестре

милосердия подавать им медицинскую помощь, а когда

она тем не менее стала ухаживать за ранеными, то

большевики сказали ей: «Поухаживай, поухаживай, зав¬

тра будешь с ними лежать».
Такое же избиение произошло с ранеными и больны¬

ми, лежавшими в двухклассном Елизаветинском учили¬

ще. Заведующий этим училищем, жена его и несколько

местных казаков, живших напротив, удостоверили Ко¬

миссию, что большевики, прийдя туда, также сначала

выгнали всех «вольных» со двора и из помещения

училища, а затем, поставив к дверям и воротам стражу,

вошли в училище, откуда вслед за входом большевиков

послышались стоны и крики раненых.
Через некоторое время большевики начали выходить

из училища, все измазанные кровью, и обмывали себя

и свое оружие, топоры и лопаты от залившей их крови

в стоявших на дворе корытах, а затем снова возвраща¬

лись в училище продолжать свое кровавое дело.
2	же апреля вечером большевики приказали ме¬

стным казакам убрать из всех лазаретов тела убитых

ими раненых и больных и свести их «на гной» в камы¬

ши, т. е. выбросить их, чтобы они сгнили в камыше.

Однако казаки отвезли трупы убитых на кладбище

и зарыли там в общую могилу.
Лица, входившие в школы, где находились лазареты,

после ухода оттуда большевиков показали, что вид

лежавших там трупов был нестерпимо ужасен. Тела

убитых валялись по всем комнатам в изуродованном

виде — так, один офицер лежал, держа в закостенев¬

ших руках свою же отрубленную ногу, у другого были

выколоты оба глаза, у некоторых были отрублены

головы и разрублены лица, у других же вся грудь

и лицо были исколоты штыковыми ранами и т. д.
Тут же среди трупов лежали стонавшие недобитые

раненые.
Пол был залит огромными лужами крови, а солома,

служившая подстилкой раненых, была насквозь пропи¬

тана кровью. Крови было так много, что ходить по

полу, по словам очевидцев, было очень скользко.
Священник, случайно находившийся на кладбище,

и казаки, зарывавшие могилу, показали, что большин¬

ство тел было настолько изуродовано и изрублено, что

представляли собой прямо отдельные куски человече¬

ского мяса.
Выяснить точное число и все имена убитых больше¬

виками в лазаретах станицы Елизаветинской раненых

и больных участников Добровольческой Армии не уда¬

лось, но, по показанию одного казака, закапывавшего

трупы, он насчитал положенных в могилу 69 тел.
Кроме того, тогда же были убиты и две сестры

милосердия, из которых одну большевики бросили

в Кубань, а другую, совсем молодую девушку, институт¬

ку 6 кл., Веру Пархоменко, расстреляли за кладбищем.
Настоящий акт расследования основан на данных,

добытых Особой Комиссией с соблюдением правил,

установленных в Уставе Уголовного Судопроизводства.
Марта, 20 дня, 1919 года,
г. Екатеринодар.
41

ДЕЛО № 7

СВЕДЕНИЯ
о массовых убийствах, совершенных

большевиками (коммунистами)

в июне — июле 1918 года

в городе Ставрополе (Кавказск)
...Кровавый террор начался в ночь с 19 на 20 июня;

с этого числа все последующие дни и ночи комиссариат

был переполнен арестованными и конвойными красно¬

армейцами. Из этих арестованных многим не суждено

было больше вернуться на свободу, так как эти несча¬

стные, по циничному выражению палачей-большеви-

ков, «пускались в расход», т. е. были убиваемы самым

бесчеловечным образом. Первым был убит в ночь с 19

на 20 июня А. А. Чернышев, педагог, гласный город¬

ской думы, социалист-революционер, арестованный 16

июня на вечеринке за то, что неодобрительно отзывал¬

ся о большевиках. 20 июня труп его был обнаружен

и опознан в Мамайском лесу, близ города, причем на

трупе были следы многочисленных шашечных и шты¬

ковых ударов, нанесенных главным образом в грудь,

в голову, в частности, в висок и в лицо; пулевая рана

в спину, между лопатками, отрублен указательный па¬

лец, раздроблена голова, выбит глаз, вывихнута кисть

руки. 20 июня был арестован и на следующий день убит

отставной генерал П. А. Мачканин, 80 лет, участник

Крымской кампании, покорения Кавказа и Турецкой

войны, который уже по возрасту своему не мог пред¬

ставлять для большевиков никакой опасности; тем не

менее убит он с исключительной жестокостью: труп его

был найден в так называемом «Холодном роднике»,

в овраге, под несколькими другими трупами. Весь окро¬

вавленный, труп престарелого генерала был в одном

нижнем белье и в носках, залитых кровью; в области

груди и спины оказалось до 24 колотых ран, голова

почти была отделена от шеи ударом шашки сзади.

Трупы, из-под которых было извлечено тело генерала,

оказались трупами домовладельца города Ставрополя
В.	Г. Жукова и его сына, Ивана Бедрика и офицера

Мирзоева. Жуков и Бедрик были убиты поселенными

в их доме красноармейцами, которые вывели их на

улицу, тут же зарубили их и, вернувшись вслед за этим

в их квартиру, пьянствовали там и плясали, заставив

проживавшего в квартире Жуковых англичанина Бэйэ-

ра играть им на рояле и танцевать, причем предвари¬

тельно его ограбили. Вслед за этим были убиты стар¬

ший советник Ставропольского губернского правления

Барабаш, сын генерала Мачканина штабс-капитан

Н. П. Мачканин, за то, что осмелился похоронить труп

своего отца, генерал-майора в отставке. С. А. Акулов,

полковник Никольский, 72 лет, офицеры Газиев, Яко¬

влев и многие другие; убивали людей повсюду: около их

домов, близ вокзала, в казармах, трупы находились на

улицах, в канавах, в лесу под городом и т. д.; среди

зарубленных были офицеры, частные лица, старики,

подростки-гимназисты; все найденные трупы оказались

в одном нижнем белье, одежда и обувь отбирались

красноармейцами; на всех трупах обнаружены много¬

численные ранения и огнестрельным, и холодным ору¬

жием, преимущественно по голове, по лицу, по глазам,

следы побоев, вывихов и даже удушения, у многих

головы раздроблены, лица изрублены; все это свиде¬

тельствует о невероятной жестокости убийц, наносив¬

ших своим жертвам раньше, чем с ними покончить,

возможно больше мучений...
Все вышеизложенное основано на данных, добытых

Особой Комиссией в судебно-следственном порядке.
ДЕЛО № 15
СВЕДЕНИЯ
о злодеяниях большевиков

в гор. Екатеринодаре и

его окрестностях
В г. Екатеринодар большевики вступили 1 марта 1918

года. В тот же день была арестована группа лиц мирно¬

го населения, преимущественно интеллигенции, и все

задержанные в числе 83 лиц были убиты, зарублены

и расстреляны без всякого суда и следствия. Трупы

были зарыты в трех ямах тут же в городе. Ряд свидете¬

лей, а равно врачи, осматривавшие затем убитых, удо¬

стоверили случаи зарытия недобитых, недорубленных

жертв. В числе убитых опознаны: член городской упра¬

вы Пушкарев, нотариус Глоба-Михайленко и секретарь

Крестьянского Союза Молинов, а также дети 14—-16-

летнего возраста и старики свыше 65 лет. Над жерт¬

вами издевались, отрезая им пальцы рук и ног, поло¬

вые органы, обезображивая лица. 4-го того же марта,

после ряда издевательств и троекратного ареста, был

зарублен в Екатеринодаре, у гостиницы Губкина, пол¬

ковник Орлов; равным образом уничтожена его семья,

состоявшая из жены, двух дочерей и двух сыновей.
Изложенные данные основаны на показаниях свиде¬

телей и судебно-медицинских осмотрах.
ДЕЛО № 18
АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

о социализации девушек и женщин

в гор. Екатеринодаре по мандатам

Советской власти
В г. Екатеринодаре большевики весною 1918 года

издали декрет, напечатанный в «Известиях Совета»

и расклеенный на столбах, согласно коему девицы

в возрасте от 16 до 25 лет подлежали «социализации»,

причем желающим воспользоваться этим декретом

надлежало обращаться в надлежащие революционные

учреждения. Инициатором этой «социализации» был

комиссар по внутренним делам — еврей Бронштейн. Он

же выдавал и «мандаты» на эту «социализацию». Такие

же мандаты выдавал подчиненный ему начальник боль¬

шевистского конного отряда Кобзырев, главнокоман¬

дующий Иващев, а равно и другие советские власти,

причем на мандатах ставилась печать штаба «революци-
42

энных войск Северо-Кавказской Советской республи¬

ки». Мандаты выдавались как на имя красноармейцев,

гак и на имя советских начальствующих лиц,— напр.,

на имя Карасеева, коменданта дворца, в коем прожи¬

вал Бронштейн: по этому мандату предоставлялось

право «социализации» 10 девиц. Образец мандата:
МАНДАТ
Предъявителю сего товарищу Карасееву

предоставляется право социализировать в городе

Екатеринодаре 10 душ девиц возрастом от 16-ти

до 20-ти лет на кого укажет товарищь Карасеев.
Главком Иващев.
Место печати.
На основании таких мандатов красноармейцами было

схвачено больше 60 девушек — молодых и красивых,

главным образом из буржуазии и учениц местных учеб¬

ных заведений. Некоторые из них были схвачены во

время устроенной красноармейцами в Городском Саду

облавы, причем четыре из них подверглись изнасилова¬

нию там же, в одном из домиков. Другие были отведе¬

ны в числе около 25 душ во дворец Войскового Атамана

к Бронштейну, а остальные в «Старокоммерческую»

гостиницу к Кобзыреву и в гостиницу «Бристоль» к ма¬

тросам, где они и подверглись изнасилованию. Некото¬

рые из арестованных были засим освобождены — так

была освобождена девушка, изнасилованная начальни¬

ком большевистской уголовно-розыскной милиции Про¬

кофьевым, другие же были уведены уходившими отря¬

дами красноармейцев, и судьба их осталась невыяснен¬

ной. Наконец, некоторые, после различного рода же¬

стоких истязаний, были убиты и выброшены в реки

Кубань и Карасунь. Так, напр., ученица 5-го класса

одной из екатеринодарских гимназий подвергалась изна¬

силованию в течение двенадцати суток целою группою

красноармейцев, затем большевики подвязали ее к де¬

реву и жгли огнем и, наконец, расстреляли.
Фамилии потерпевших лиц не опубликовываются по

понятным основаниям.
Настоящий материал добыт Особой Комиссией с со¬

блюдением требований Устава Уголовного Судопроиз¬

водства.
Составлен 25 июня 1919 г.
в г. Екатеринодаре.
Сибирь, Енисейская губерния. Трупы замученных жертв

большевистского террора, выставленные у расстрельной сте¬

ны.
ДЕЛО № 25
АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

по делу об убийствах, совершенных

большевиками в 1918 году

в городе Ростов-на-Дону
Войска большевистской Советской республики заня¬

ли город Ростов-на-Дону в начале февраля 1918 года,

и тотчас красноармейцы приступили к поискам оружия

и «кадетов», как они называли своих боевых и полити¬

ческих противников, к обыскам и арестам.
Этим моментом репрессий пользовались бесчестные

люди для сведения своих счетов. Некоторые служите¬

ли Донского Университета, из личной мести к профес¬

сору Колли, заведомо ложно заявили новым властям,

что профессор — «кадет» и хранит в своем доме оружие

и бомбы.
По поручению большевистских властей в квартиру

Колли явился отряд вооруженных красноармейцев,

произвел обыск и затем вывел профессора на улицу. На

вопрос, есть ли у солдат мандат (документ) на право

ареста, последовал ответ: «Там разберемся».
Разбор этот происходил на улице, и судьей революци¬

онной совести выступила толпа народа из солдат, под¬

ростков и особенно неистовавших женщин. По адресу

профессора неслись враждебные крики, что он «кадет»,

«контрреволюционер», «генерал» и «миллионер», что

его надо убить, как и всех богатых людей. Тщетно

профессор Колли пытался убедить толпу, что он не

сделал никому ничего дурного и что за него, как ино¬

странного подданного, виновным придется отвечать.
После второго безрезультатного обыска в квартире

красноармейцы-латыши, выйдя на улицу, сняли с про¬

фессора пальто, пиджак, шапку и ботинки, надели на

него принесенный ими с собою китель с одним погоном

и аксельбантом и, поставив к стенке, расстреляли.

Когда профессор упал мертвым, его труп оттащили на

середину улицы, женщины топтали его ногами, некото¬

рые плевали на него, а один солдат, сорвав погон

с кителя, глумясь, вложил его в рот покойника. Толпа

требовала смерти его вдовы и детей.
Все вышеизложенное основано на данных, добытых

Особой Комиссией с соблюдением Устава Уголовного

Судопроизводства.
Составлен 18 мая 1919 года,
в г. Екатеринодаре.
ДЕЛО № 27
АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

по делам о злодеяниях большевиков

в 1919 году в г. Новочеркасске

и других местностях Донской области
12	февраля 1918 года после самоубийства выбранного

в революционное время Донского войскового атамана

генерала Каледина, в г. Новочеркасск вступили

большевистские казачьи части под командой войсково¬

го старшины Голубова, а вслед за ними красноармейцы

и матросы. Вечером Голубов с вооруженными казаками

ворвался в зал заседаний избранного казачеством вой¬

скового круга (краевое законодательное учреждение)

и закричал: «В России совершается социальная рево¬

люция, а здесь какая-то сволочь разговоры разговари¬

вает». Вслед за тем Голубов и его спутники сорвали

офицерские погоны с войскового атамана Назарова

и председателя круга войскового старшины Воло-

шинова.
43

Большевики арестовали их и при криках и насмешках

уличной толпы и звуках музыки отправили на гауптвах¬

ту, где посадили в темный подвал и где их затем морили

голодом.
В городе начались произвольные обыски и аресты.
При этих обысках, часто повторных, похищались

разные вещи, преимущественно золотые, а также

и деньги, и иногда квартиры подвергались полному

разгрому (Могилевского, Цыкунова, Щедрова, Бояри¬

нова, Аэдюховой и многих других). Не избежали той

же участи и некоторые казачьи учреждения, как, на¬

пример, офицерское собрание и кадетский корпус, отку¬

да были расхищены мебель, белье, музыкальные ин¬

струменты, обмундирование и книги. Часть имущества

Черкасского окружного по крестьянским делам присут¬

ствия была распродана между служащими, а лучшие

вещи взял себе большевистский комиссар Койбаш.
14 февраля банда матросов и красноармейцев, чело¬

век в пятьдесят, частью пьяных, прибыли вместе с под¬

водами к лазарету № 1, где лежало около ста офицеров

и партизан, тяжело раненных и больных. Большевики

ворвались в палаты и, нанося раненым оскорбления,

начали выносить их на носилках в одном нижнем белье

на улицу и грубо сваливать друг на друга в сани. День

был морозный и ветреный, раненые испытывали холод

и попросили позволить им одеться, но большевики,

глумясь, заявляли: «Незачем, все равно расстреля¬

ем», причем ударили одного раненого по переломлен¬

ной ноге шиною. По уходе большевиков в лазарете

было обнаружено пустыми 42 койки. Часть больных

скрылась, откупившись у большевиков за деньги,

а остальные в тот же день были заколоты, изрублены

и застрелены за городом и брошены без погребения.

Из числа погибших установлены фамилии 11 лиц —

Видов, Марсов, Череншанский, Агапов, Попов, Бубле-

ев, Антонов, Кузьмичев, Белосинский, Матвеев и Соло¬

вьев, в возрасте от 14 до 22 лет, офицеры, юнкера,

кадеты и добровольцы.
Тогда же эти большевики разграбили не только вещи

раненых, но и имущество лазаретного цейхгауза.
Политику террора проводили в жизнь созданные

большевиками в Новочеркасске учреждения — Совет

пяти и железнодорожный военно-революционный три¬

бунал.
Совет пяти заменил собою городскую милицию,

избранную населением уже во время революции, и ис¬

полнял, кроме того, функции суда. Этот Совет, руко¬

водствуясь, согласно директивам центральной Совет¬

ской власти, «революционной совестью», но не закона¬

ми, выносил постановления об арестах и расстрелах

жителей и сам же приводил в исполнение свои пригово¬

ры. Палачами выступали иногда находившиеся в его

распоряжении вооруженные рабочие, а иногда отдель¬

ные должностные лица из его состава, например, секре¬

тарь председателя Совета Карташев. Отряды рабочих

задерживали арестуемых от имени Совета пяти без

предъявлений каких-либо письменных документов

и уводили к Васильевской мельнице или к керосиновым

бакам, что по дороге к Кривянке, и там их убивали без

следствия и суда. Таким путем были расстреляны до 20

профессиональных преступников, отпущенных из тю¬

рем, а затем задержанных по указанию сыскной поли¬

ции, матросы, обвинявшиеся в грабежах, партизаны

и мирные жители, навлекавшие на себя гнев большеви¬

ков.
Волна дикой, безудержной расправы большевиков со

своими, часто призрачными, врагами, с людьми безза¬

щитными и обезвреженными, нередко старыми, немощ¬

ными и больными, прокатилась по всей области войска

Донского.
Суд революционной совести превратился в сплошной

самосуд толпы или отдельных матросских и красноар¬
мейских банд по самым различным поводам и предло¬

гам. Прежде всего уничтожили своих боевых противни¬

ков, хотя бы они складывали оружие и беспомощно

лежали на больничных койках. Затем истребляли бога¬

тых и просто обеспеченных людей, как «буржуев»,

священников за их несогласие с разбойным большевиз¬

мом и за духовный сан, просто интеллигентных людей

за их интеллигентность и по доносам как «контррево¬

люционеров». Иногда казнили за неосторожное слово,

за ношение погон, за службу в полиции в дореволюци¬

онное время и по другим случайным и порою вздорным

поводам.
В конце февраля 1918 года в Персияновке, дачной

местности близ г. Новочеркасска, было убито 6 мальчи-

ков-партизан в возрасте от 14 до 18 лет, преимуществен¬

но учеников средней школы. Большевики-красноармей¬

цы раздели их донага, выстроили в ряд на улице и тут

же расстреляли, а их одежды, пререкаясь, поделили

между собой.
В мае того же года близ станции Каял Владикавказ¬

ской железной дороги по приказанию комиссара боль¬

шевистского чрезвычайного штаба красноармейцы аре¬

стовали и в тот же день расстреляли у полотна желез¬

ной дороги семидесятилетнюю помещицу Садомцеву.

Ее не спасло ни то обстоятельство, что крестьяне

отобрали все ее земли и разграбили ее инвентарь, ни то,

что она покинула свой дом и проживала у соседа Зань-

ко, ни заступничество за нее ее прислуг, считавших ее

за хорошую и добрую женщину и пытавшихся спасти

ее через местные земельные комитеты, которые

«с сожалением» отказали в этой помощи, как безоруж¬

ные.
На станции Морозовской красноармейцы убили по¬

мощника начальника этой станции Константина Чуба-

рина за то, что им были недовольны железнодорожные

служащие, а в хуторе Гребцовском Черкасского округа

расстреляли в феврале содержателя земской почты

казака Федора Васильева только за то, что в домашней

беседе он неодобрительно отозвался о красноармейцах.
В декабре 1917 года на перегоне Чернышев—Моро-

зовка солдатами-большевиками был выброшен из ваго¬

на на ходу поезда за ношение погон военный врач

Александр Лапин, душевнобольной, бежавший от лиц,

сопровождавших его в Новочеркасскую больницу.
Все вышеизложенное основано на данных, добытых

Особой Комиссией со строгим соблюдением Устава

Уголовного Судопроизводства.
Составлено мая 20 дня 1919 года.
Екатеринодар.
44

ДЕЛО № 40
АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ
по делу о злодеяниях,
учиненных большевиками в городе
Таганроге за время
с 20 января по 17 апреля 1918 года
В ночь на 18 января 1918 года в городе Таганроге

началось выступление большевиков, состоявших из

проникших в город частей Красной Армии Сиверса,

нескольких тысяч местных рабочих, по преимуществу

латышей, и преступного элемента города, поголовно

примкнувшего к большевикам.
...20 января юнкера заключили перемирие и сдались

большевикам с условием беспрепятственного выпуска

их из города, однако это условие большевиками соблю¬

дено не было, и с этого дня началось проявление

«исключительной по своей жестокости» расправы со

сдавшимися.
Офицеров, юнкеров и вообще всех выступавших

с ними и сочувствовавших им большевики ловили по

городу и или тут же на улицах расстреливали, или

отправляли на один из заводов, где их ожидала та же

участь.
Целые дни и ночи по городу производились поваль¬

ные обыски, искали везде, где только могли, так назы¬

ваемых «контрреволюционеров».
Не были пощажены раненые и больные. Большевики

врывались в лазареты и, найдя там раненого офицера

или юнкера, выволакивали его на улицу и тут же рас¬

стреливали его. Но смерти противника им было мало.

Над умирающими и трупами еще всячески глумились.
Большинство арестованных «контрреволюционеров»

отвозилось на металлургический, кожевенный и глав¬

ным образом Балтийский завод. Там они убивались,

причем «большевиками была проявлена такая жесто¬

кость, которая возмущала даже сочувствовавших им

рабочих, заявивших им по этому поводу протест».
На металлургическом заводе красногвардейцы броси¬

ли в доменную печь до 50 человек юнкеров и офицеров,

предварительно связав им ноги и руки в полусогнутом

положении. Впоследствии останки этих несчастных

были найдены в шлаковых отбросах на заводе.
По изгнании большевиков из Таганрогского округа

полицией в присутствии лиц прокурорского надзора с 10

по 22 мая 1918 года было совершено вырытие трупов

погибших, причем был произведен медико-полицейский

осмотр и освидетельствование трупов, о чем были со¬

ставлены соответствующие протоколы.
Всего было обнаружено около 100 трупов, из кото¬

рых 51 вырыт из могил.
Однако эти люди были далеко не все убитые больше¬

виками, так как многие из них были, как сказано выше,

сожжены почти бесследно, многие же остались незары-

тыми, а затем некоторые ямы, в которых были зарыты

убитые, не были найдены, так как оказались совершен¬

но сровненными с землей.
Большинство вырытых трупов принадлежало офице¬

рам и юнкерам. Среди них, между прочим, оказались

также несколько трупов учеников-добровольцев, маль¬

чиков в возрасте 15—16 лет, 1 рабочего, бывшего

полицмейстера города Таганрога Жужнева.
...На многих трупах, кроме обычных огнестрельных

ранений, имелись колотые и рубленые раны прижиз¬

ненного происхождения — зачастую в большом коли¬

честве и на разных частях тела; иногда эти раны

свидетельствовали о сплошной рубке всего тела; голо¬

вы у многих, если не у большинства, были совершенно

размозжены и превращены в бесформенные массы с со¬

вершенной потерей очертаний лица; были трупы с отру¬

бленными конечностями и ушами. <...>
В то же время, когда шли описанные расстрелы, по

городу производились массовые обыски и внесудебные

аресты. Мирное население г. Таганрога не было остав¬

лено в покое: интеллигенция, купцы, состоятельные

люди, простые чиновники, вообще все граждане, кто

только не принадлежал к избранному классу рабочих

или бедноты, подверглись обыскам и арестам, которые

сопровождались отобранием разного имущества, начи¬

ная с драгоценностей и кончая платьем, съестными

припасами и т.п., т.е. вещами, ничего общего с «контр¬

революцией» не имеющими, издевательствами, наси¬

лиями, угрозами лишить жизни, невероятной грубо¬

стью и площадной бранью.
В квартиру одной местной жительницы явились крас¬

ноармейцы с «мандатом» на ее арест, не застав хозяйку

дома, арестовали 7-летнюю ее дочь, сказав при этом:

«Ну, матери нет, так возьмем дочь, тогда мать при¬

едет» .
Когда же эта женщина поехала за дочерью, то по¬

следнюю освободили, а мать арестовали опять же без

всякой вины и постановления. Допрошенная при рас¬

следовании эта женщина показала, что в день ее ареста

в штабе военного комиссара Родионова находились без¬

винно арестованными свыше 100 мирных жителей

г. Таганрога. Всех их перевезли затем из штаба на

вокзал и заперли в арестантских вагонах, откуда пооди¬

ночке выводили на допрос и каждому за освобождение

назначали особую сумму выкупа, налога или контрибу¬

ции, которая колебалась от 10 до 30 тысяч рублей.
...Главными носителями власти и проводниками

большевистской политики явились в г. Таганроге за

кратковременное владычество там большевиков, длив¬

шееся с 20 января по 17 апреля 1918 года, люди, не

только не соответствующие по своему нравственному

и умственному уровню занимаемым ими должностям,

но зачастую и с уголовным прошлым: -так, военным

комиссаром города и округа был Иван Родионов, от¬

бывший наказание за грабеж; помощником его —*■ Ро¬

ман Гончаров, также осужденный за грабеж; комисса¬

ром по морским делам — Кануников, бывший повар-

матрос, отбывший каторгу за убийство; начальником

контрразведывательного отделения — Иван Верстак,

зарегистрированный с 16-летнего возраста вор; началь¬

ником всех красноармейцев города, заведующий наря¬

дами на производство обысков и расстрелов — Игнат

Сигида, осужденный за грабеж, и, наконец, начальни¬

ком пулеметной команды бронированного поезда, а за¬

тем председателем контрольной комиссии по перевозке

ценностей из Ростова-на-Дону в Царицын — мещанин

гор. Таганрога Иван Лиходелов, по кличке Пузырь,

судившийся и отбывший наказание за грабеж.
45

ДЕЛО № 43—44
ИЗ АКТА РАССЛЕДОВАНИЯ

по делу о злодеяниях большевиков

в станицах Лабинского Отдела

и в гор. Армавире
...Станица Владимирская была внезапно окружена

отрядами краноармейцев с орудиями и пулеметами,

колокольным звоном население было собрано на пло¬

щадь, где прапорщик Дахов, командир отрядов, потре¬

бовал признания Советской власти.
«Как было не подчиниться,— говорит старый влади¬

мирский казак,— когда на станицу смотрят орудия

и пулеметы».
Как только власть в станицах переходила к больше¬

викам, так немедленно назначенные комиссары отдава¬

ли приказание отобрать оружие у казаков и арестовать

наиболее видных влиятельных казаков и почти всегда

местных священников. Аресты насчитывались десят¬

ками, в некоторых станицах сотнями.
...Советские власти не только разграбили казачье

имущество, но и разрушили казачье хозяйство, переде¬

лив землю казаков.
Разделу подверглись все земли трудового казачества,

собственноручно распахивавшего их. До большеви¬

стского передела на мужскую душу приходилось от 4 до
6	десятин земли. По новому разделу земли на все

население станиц пришлось на душу кое-где по 1/2

десятины полевой и по 1/2 десятины земли луговой,

а кое-где пришлось по клочку земли, шириною 6 са¬

жень и длиною 120 сажень. Лишили даже этих незначи¬

тельных клочков вдов и семьи казаков казненных, и ка¬

заков, ушедших в горы, обездолили их окончательно.
Урожай 1918 года большевики вооруженной силой

заставили снять казаков-хозяев, а собранное зерно

и солому поделили между всем населением. Работали

постоянно под угрозой расстрела; в ст. Вознесенской

без всякой причины работавшие на поле казаки были

подвергнуты расстрелу из пулеметов.
Разграблению подвергались, кроме казачьих иму-

ществ, имущество торгово-промышленных предпри¬

ятий, несмотря на то, что предприятия были взяты

в ведение комитетов. Последние весьма быстро привели

дела фабрик и заводов к полному расстройству, произ¬

водительность труда пала до ничтожности, предпри¬

ятия закрывались, среди рабочих, потерявших зарабо¬

ток, стало мало-помалу проявляться все большее

и большее противобольшевистское настроение.
...В июле 1918 года Армавир был взят дивизией

генерала Покровского, войска были встречены армян¬

ским населением хлебом с солью; похороны офицеров,

убитых под Армавиром, армяне приняли на свой счет.

Когда генерал Покровский по стратегическим сообра¬

жениям оставил город, то туда вновь возвратились

большевики. Начались массовые казни. Прежде всего

изрублено было более 400 армян-беженцев из Персии

и Турции, ютившихся у полотна железной дороги,

изрублены были тут и женщины и дети. Затем казни

перенеслись в город. Заколото штыками, изрублено

шашками и расстреляно из ружей и пулеметов более

500 мирных армавирских жителей без суда. Убийцы

убивали жителей на улицах, в домах, на площадях,

выводя смертников партиями. Убивали отцов на глазах

дочерей, мужей перед женами, детей перед матерями...

Армянин Давыдов был убит у себя в квартире, его

жену красноармейцы тут же заставили готовить им

обед и подать закуску; 72-летний старик Алавердов был

заколот штыками, присутствующую дочь принудили

играть убийцам на гармонике. На улице красноармейцы
поставили глубокого старика Кусинова к стенке, чтобы

его заколоть штыками, проходивший другой старик

обратился к палачам с просьбой пощадить жертву;

красноармейцы закололи обоих.
Толпа вооруженных красноармейцев окружила дом

Персидского Консульского Агентства, над которым

развевался национальный флаг; толпа потребовала

консула, последний, одевшись в форменный мундир,

вышел на крыльцо. Едва он появился, как красноар¬

мейцы стащили его со ступенек и зарубили шашками.

Изрубив консульского агента Ибдала Бека, красные

ворвались во двор, где искали приюта и защиты 310

персидских подданных. Всех их расстреляли там же из

пулеметов. Из числа армавирских жителей были казне¬

ны бывший атаман отдела Ткачев и учительница; их

вывели в поле, заставили вырыть себе могилу и в ней

обоих закололи штыками, засыпав полуживых землей.

Ужасы армавирских казней довели многих женщин до

полного умопомешательства.
В станице Лабинской расстрел казаков начался
7	июня, расстреляли ни в чем не повинных 50 казаков

без суда и следствия. Расстреляли молодого офицера

Пахомова и сестру его; когда мать пошла в станичное

правление разыскать трупы убитых, ей ответили снача¬

ла грубостью, а затем застрелили ее за то, что рыдала

по сыну и дочери.
В тот же день на глазах жены и дочери был убит

бывший станичный атаман Алименьев; ударом шашки

красноармеец снес черепную крышку, мозги выпали

и разбились на куски по тротуару; вдова бросилась

подбирать их, чтобы не дать схватить их собакам;

отогнал вдову красный палач, закричал: «Не тронь.

Пусть собаки сожрут». Просившим отдать тело для

погребения дочерям казненного большевики ответили:

«Собаке — собачья смерть, на свалку его, будешь рас¬

суждать, так и тебя на штык посадим». 8 июня был

убит офицер Пулин. На просьбу отца и матери дать

тело похоронить, ответ был тот же, что и Пахомовым.

В то же утро был исколот штыками на улице казак

Ефремов, умирающего нашли родственники, они взяли

его домой. Вечером узнавшие о том большевики ворва¬

лись в дом и закололи страдальца штыком в горло.
...Не щадили большевики и казачьих жен; в несколь¬

ких станицах высекли более 30 женщин, секли и плеть¬

ми по обнаженному телу; в станице Упорной плети

были сделаны из телефонного кабеля.
Итоги большевистского властвования в Лабинском

Отделе таковы:
Земледельческие хозяйства разрушены по всему от¬

делу.
Торгово-промышленные предприятия сократили

свою деятельность или же вовсе закрылись.
49 000 домохозяйств разграблено.
Имущество уничтожено и расхищено на 94 000 000

рублей. Церкви поруганы, священнослужители избиты

и несколько убиты.
Тысячи казаков перенесли тягостные, сопровождав¬

шиеся издевательством и насилием, аресты в темных

подвалах.
Суды уничтожены.
Казнено в гор. Армавире 1342 человека.
Казнено в 7 станицах Отдела 816 казаков. Подвергну¬

ты в этих же станицах сечению плетьми более 30

женщин.
Истязания и массовые казни были в остальных 60

станицах отдела, но они еще не обследованы.
Настоящий акт расследования основан на фактах,

добытых Особой Комиссией с соблюдением правил,

изложенных в Уставе Уголовного Судопроизводства.
Составлен 17 июня 1919 г.,
в г. Екатеринодаре.
46

ДЕЛО № 45
из акта расследования по делу

о злодеяниях большевиков в г. Ялте

и ее окрестностях (злодеяния против

мусульманского населения).
В гор. Ялте и окрестностях проявление большеви¬

стской жестокости особенно резко обозначилось в пер¬

вый месяц захвата Крыма, то есть в январе 1918 года,

когда разгрому и расстрелу подверглась, главным обра¬

зом, приезжая часть населения Южного берега, и за¬

тем в апреле того же года, в последнюю неделю перед

оставлением большевиками Таврического полуострова

вследствие оккупации его германцами, когда, главным

образом, пострадало от большевистского террора ко¬

ренное мусульманское население.
После бегства большевиков из Крыма была образо¬

вана Крымско-Татарским парламентом следственная

комиссия с участием двух юристов, которая в течение

месяца произвела краткое обследование апрельских

злодеяний большевиков, совершенных на южном побе¬

режье Крыма. Протоколами этой следственной парла¬

ментской комиссии устанавливается, что в районе

обследования за два, три дня апреля месяца убито

мирных жителей более 200, уничтожено имущества,

точно зарегистрированного, на 2 928 ООО рублей, общий

же ущерб, причиненный большевиками татарскому на¬

селению Алушты, Кизильташа, Дерекоя, Алупки и бо¬

лее мелких поселков, по приблизительному подсчету

превышает 8 ООО ООО рублей. Тысячи жителей оказа¬

лись нищими.
Настоящая выписка основана на данных расследова¬

ния, произведенного с соблюдением правил Устава

Уголовного Судопроизводства. Подлинный акт рассле¬

дования подписан председателем и членами комиссии.
ДЕЛО № 56

СВЕДЕНИЯ
о злодеяниях большевиков

в гор. Евпатории.
Вечером 14 января 1918 года, на взморье вблизи

Евпатории показались два военных судна — гидрокрей¬

сер «Румыния» и транспорт «Трувор». На них подошли

к берегам Евпатории матросы Черноморского флота

и рабочие севастопольского порта. Утром, 15 января,

«Румыния» открыла по Евпатории стрельбу, которая

продолжалась минут 40. Около 9 часов утра высадился

десант приблизительно до 1500 человек матросов и ра¬

бочих. К прибывшим тотчас присоединились местные

банды и власть перешла в руки захватчиков. Первые

три дня вооруженные матросы с утра до позднего

вечера по указанию местных большевиков, производи¬

ли аресты и обыски, причем под видом отобрания

оружия, отбирали все то, что попадало им в руки.

Арестовывали офицеров, лиц зажиточного класса

и тех, на кого указывали, как на контрреволюционеров.

Арестованных отводили на пристань в помещение Рус.

Общ. Пароходства и Торг., где в те дни непрерывно

заседал временный военно-революционный комитет,

образовавшийся частью из прибывших матросов, а ча¬

стью пополненный большевиками и представителями

крайних левых течений г. Евпатории. Обычно без опро¬

са арестованных перевозили с пристани под усиленным

конвоем на транспорт «Трувор», где и размещали по

трюмам. За три-четыре дня было арестовано свыше

800 человек.
...Всех предназначенных к убийству перевози¬
ли на катерах с «Трувора» на «Румынию», которая

стояла на рейде неподалеку от пристани. Казни произ¬

водились сначала только на «Румынии», а затем и на

«Труворе», и происходили по вечерам и ночью на глазах

некоторых арестованных. Казни происходили так: лиц,

приговоренных к расстрелу, выводили на верхнюю па¬

лубу и там, после издевательств, пристреливали, а за¬

тем бросали за борт в воду. Бросали массами и живых,

но в этом случае жертве отводили назад руки и связы¬

вали их веревками у локтей и у кистей, помимо этого

связывали и ноги в нескольких местах, а иногда оття¬

гивали голову за шею веревками назад и привязывали

к уже перевязанным рукам и ногам (подобный случай

был с утопленным на «Румынии» капитаном гвардии

Николаем Владимировичем Татищевым). К ногам при¬

вязывали «колосники». Казни происходили и на тран¬

спорте «Трувор», причем со слов очевидца картина этих

зверств была такова: перед казнью по распоряжению

судебной комиссии, к открытому люку подходили ма¬

тросы и по фамилии вызывали на палубу жертву. Выз¬

ванного под конвоем проводили через всю палубу мимо

целого ряда вооруженных красноармейцев и вели на

так называемое «лобное место» (место казни). Тут

жертву окружали со всех сторон вооруженные матро¬

сы, снимали с жертвы верхнее платье, связывали ве¬

ревками руки и ноги и в одном нижнем белье укладыва¬

ли на палубу, а затем отрезали уши, нос, губы, половой

член, а иногда и руки и в таком виде жертву бросали

в воду. После этого палубу смывали водой и таким

образом удаляли следы крови. Казни продолжались

целую ночь и на каждую казнь уходило 15—20 минут.

Во время казней с палубы в трюм доносились неисто¬

вые крики, и для того, чтобы их заглушить транспорт

«Трувор» пускал в ход машины и как бы уходил от

берегов Евпатории в море. За три дня, 15, 16 и 17

января, на транспорте «Трувор» и на гидрокрейсере

«Румыния» было убито и утоплено не более 300 чело¬

век.
24	июня 1919 года,
г. Екатеринодар.
СТЕНОГРАММА ИСТОРИИ

ПРИКАЗ
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ

АРМИЕЙ
№ 148
Гор. Екатеринодар, 14 ноября 1918 года.
К стыду и позору русского офицерства, много офице¬

ров, даже в высоких чинах, служат в рядах красной

армии.
Объявляю, что никакие мотивы не будут служить

оправданием этого поступка. Ведя смертный бой

с большевизмом, мы в провокаторах не нуждаемся.
Всех, кто не оставит безотлагательно ряды красной

армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской

Армии — суровый и безпощадный.
Подлинный подписал:
Генерал-лейтенант ДЕНИКИН.
Верно:
Штаб-офицер для поручений
Генерального штаба
полковник ФРОЛОВ.
47

По прямому проводу. Секретно. Лично.
24 сент. 20 г.	С.секретно.
Цека склонен разрешить 11-й армии активную под¬

держку восстания в Грузии и занятию Тифлиса при

соблюдении международных норм и при условии, что

все члены Р. В. С. 11, после серьезного рассмотрения

всех данных, ручаются за успех. Мы предупреждаем,

что мы сидим без хлеба из-за транспорта и поэтому ни

единого поезда и ни единого вагона не дадим. Мы

вынуждены возить с Кавказа только хлеб и нефть.

Требуем немедленного ответа по прямому проводу за

подписью всех членов Р. В. С. 11, а равно Смилги,

Гиттиса, Трифонова и Фрумкина. До нашего ответа на

телеграммы всех этих лиц ничего решительного не

предпринимать.
По поручению Цека —
КРЕСТИНСКИЙ. склянский.
Тов. Склянский. Сейчас же дайте зашифровать ар-

хиосторожно, при себеу отняв оригинал, и пошлите

Смилге чтобы он лично стоял у аппарата и лично

расшифровал (Главному расскажите, не показывая).
Сталин пошлет сам Орджоникидзе.
Итак, тройная и сугубая осторожность. Под вашей
ответственностью.	14/ц	 1921 года
ЛЕНИН
Секретно.	Лично.
Р. С. Ф. С. Р. Главнокомандующий

всеми Вооруженными Силами

Республики

17 февраля 1921 года.
864/ сп. г. Москва.
ЗАМПРЕДРЕВВОЕНСОВЕТА РЕСПУБЛИКИ
По инициативе командования 11-й армии мы стоим

перед совершившимся фактом вторжения в Грузию:

границы Грузии перейдены и Красная Армия уже

столкнулась с Армией Грузии.
Сейчас не представляется возможным судить, какие

события могут развернуться на Кавказе, но несомнен¬

но одно, что размеры этих событий могут быть очень

велики и мы должны быть готовы на Кавказе к опера¬

циям самого широкого размера.
В трех предыдущих докладах Главнокомандование

неуклонно указывало на неготовность Кавказа к опера¬

циям большого размера. Теперь, после совершившего¬

ся факта, не представляется возможным Кавказ дер¬

жать в том положении, в какое он был поставлен,
вследствие предельных норм, кои давались для него, на

железных дорогах. Предел этих норм был таков, что

мы не только не усилили за это время кавказские

части, но даже не могли восполнить отлив из армии

демобилизованных.
В данное время нельзя терять ни одной минуты.

Кавказ должен быть обращен в театр военных дей¬

ствий, как это на самом деле сделано 11-й армией. Вся

провозоспособность железных дорог должна быть пре¬

доставлена Военному Ведомству, с возложением на

него вывоза требуемого Республике хлеба, дабы на¬

сколько возможно облегчить создавшееся, благодаря

открывшимся военным действиям, положение с хлеб¬

ным подвозом в центр...
...Считаю долгом предупредить, что при разверты¬

вающихся на Кавказе событиях увольнение в бессроч¬

ный отпуск на этом фронте придется задержать.
Ввиду крайнего недоохвата в снабжении армии и не¬

возможности в полной мере удовлетворить потребности

кавказского фронта необходимым обмундированием,

настаиваю на приостановке выделения для рабочих

хотя бы 50% обуви и летних гимнастерок и шаровар.
Равно совершенно необходимо приобрести через

Внешторг некоторые предметы вооружения, как-то:

винтовки и самолеты, почему прошу безотлагательно

открыть Военному Ведомству самый широкий кредит.
В заключение подчеркиваю, что все эти... требова¬

ния Военного Ведомства вызываются как следствие

местного решения командования 11-й армии, совер¬

шенно не оценившего общей обстановки как на фронте,

так и общего состояния вооруженных сил Республики.
Главком С. КАМЕНЕВ.
Военком Штаба ДАНИЛОВ.
Наштареввоенсовет ЛЕБЕДЕВ.
Секретно
Владимир Ильич,
решили мы уже вопрос о нашем движении в Монго¬

лию?
Надо дать указания сейчас же.
СКЛЯНСКИЙ.
Мы с Молотовым сегодня договорились и он обе¬

щал провести через П/Бюро по телефону.
(Написано рукой тов. Ленина.)
Вы — за?
(Написано рукой тов. Склянского.)
(По-видимому, июнь 1921 г.)
СТЕНОГРАММА ИСТОРИИ
ГАЗЕТА «В ПУТИ»
(известия поезда предреввоенсовета Троцкого)
Новая братская могила. Из штаба бригады №...

(Южный фронт) получена следующая телеграмма:

«Доношу, что делегатами Н-ского полка найдено

заброшенными, покрытыми соломою убитых красно¬

гвардейцев в количестве 31 чел. Личность убитых опоз¬

нать оказалось невозможным, так как трупы совершен¬

но изуродованы: головы почти у всех пробиты, глаза

выколоты, уши отрезаны...» (7 октября 1918 г.)
ДОНЕСЕНИЕ

заведующего политотделом

запасных частей 14-й армии

Южного фронта заведующему полит¬

отделом армии, копия в ЦК РКП(б)
№ 884	13 октября 1919 г.
Самовольно отлучился коммунист Попов Федор,

льговской организации, партбилет № 54. От назначе¬

ния политкомом батальона отказался, не желая зани¬

мать низкий пост.
Прошу арестовать, доставить в Белев для предания

суду.
Завполитотделом запаса

И. МИНЦ
53

ИРИНА ШИКАНОВА,
старший научный сотрудник Государственного

Исторического музея
Многообразие денежных знаков

времен гражданской войны не пере¬

стает поражать нумизматов: нет-нет

да и попадется бона, которая еще

не встречалась. А иной раз, разгля¬

дывая уже хорошо знакомый знак,

обнаруживаешь на нем незамечен¬

ную подпись, надпечатку, рисунок,

которые дают подчас денежному

билету верное определение.
В Государственном Историческом

музее хранится огромная коллек¬

ция бумажных денег этого периода.
Вот, например, эта купюра —

широко распространенная в кол¬

лекции. На первый взгляд своим

оформлением она напоминает цар¬

ский (романовский) рубль. Слева

и справа на ней помещено изобра¬

жение герба в виде двуглавого орла.
Но в отличие от царского, где в его

лапы вложены скипетр и держа¬

ва — символы царской власти, а над

орлом — корона, двуглавый орел,

изображенный на боне, держит меч

и державу, а над его головами поме¬

щен сияющий крест Константина

и девиз «Сим победиши». Это герб
А.	В. Колчака, объявившего себя

в 1918 году Верховным правителем

России. Меч, вложенный в лапы

орла, в данном случае символизиру¬

ет борьбу с Советской властью,

крест Константина и девиз «Сим по¬

бедиши» — поход против больше¬

визма. Конечной целью правитель¬

ства Колчака, по-видимому, была

реставрация монархии. Поэтому на

знаках появляется держава — ре¬

галия монархической власти.
С ноября 1918 года по январь

1920 года вся Сибирь была в сфере

влияния А. В. Колчака.
Приступая к управлению сибир¬

ским регионом, правительство Кол¬

чака обнаружило полное расстрой¬

ство денежного обращения. С од¬

ной стороны, дензнаков катастро¬

фически не хватало, с другой — они

были чрезвычайно разнообразны.

Так, кроме «романовских» (Государ¬

ственных кредитных билетов, выпу¬

щенных царским правительством),

«керенских» (выпущенных Времен¬

ным правительством) денежных

знаков, таких суррогатов, как обли¬

гации Займа Свободы, купонов го¬

сударственных процентных бумаг

(имеющих хождение как денежных

знаков), в обращении также находи-
54

> виуииШвисл
ТуДОМйШ'а
5% О&^МГАДШ

«1» 1ШЬ юьт <щтш
иЦУГО^1*.
*л • ^’-'Лйтя1
|гЖ»СТГ| п
4¾
лись деньги местного изготовле¬

ния — чеки банков, кредитные би¬

леты, выпущенные большевистски¬

ми правительствами в Сибири и т. д.

(иначе «плохие» суррогаты). Слож¬

ность ситуации усугублялась тем,

что количество бумажных денег не

поддавалось учету.
Правительственное министерство

финансов разработало четкую про¬

грамму урегулирования финансово¬

го обращения Сибири. Для того

чтобы устранить денежный голод

и «изъять из оборота плохие сурро¬

гаты денег, заменив их лучшими

и легче поддающимися контролю и,

главное, учету, что нельзя сказать
о	денежных знаках, хранящихся

в сундуках в народной массе и при¬

ходящих из тех областей, где рабо¬
тает печатный станок большеви¬

стской власти», правительство Кол¬

чака принялось в огромных количе¬

ствах печатать деньги. Имели хо¬

ждение пятипроцентные (достоин¬

ством в 100, 500, 1000 и 5000 рублей)

и краткосрочные обязательства Го¬

сударственного казначейства «по на¬

рицательной стоимости наравне

с денежными знаками и подобно по¬

следним обязательны к приему

в платежи как в казну, так и между

частными лицами на неограничен¬

ную сумму». Кроме того, выпуска¬

лись казначейские знаки достоин¬

ством в 3 и 300 рублей.
За один только январь 1919 года

было выпущено 334 000 000 руб., за

февраль— уже 1 190 000 000 руб.,

а мартовская эмиссия составила
1	681 000 000 рублей.
Колчаковские деньги — односто¬

ронние, разного цвета и размера,

напечатанные на плохой бумаге кра¬

сками для крыш, очень быстро из¬

нашивались и не пользовались дове¬

рием у населения. Кроме того, тех¬

ника изготовления этих знаков

была настолько проста, что в обра¬

щение проникало много фальшивых

денег. Государственный банк вы¬

нужден был «снисходительно» отно¬

ситься к поступавшим в кассы со¬

мнительным обязательствам. Есте¬

ственно, что люди предпочитали бу¬

мажные деньги прежних образцов.

На них устанавливали крупные над¬

бавки (за «романовские» рубли при¬

ходилось доплачивать до 60% номи¬

нальной7' стоимости, за «керен-
55

ские» — до 30%). Впоследствии зна¬

чительное «подорожание» надеж¬

ных денег привело к полному их

исчезновению из обращения.
Чрезмерный выпуск денежных

знаков в совокупности с недостат¬

ком товаров привел к падению поку¬

пательной силы рубля. Правитель¬

ство так и не сумело поставить под

свой контроль стихию денежного

обращения. Эмиссии, осуществляе¬

мые на первом этапе, не смогли удо¬

влетворить денежный голод.
Согласно разработанной програм¬

ме, правительство Колчака намере¬

валось допустить к обращению кре¬

дитные билеты, заказанные еще

Временным правительством Керен¬

ского в США. На них предполага¬

лось поэтапно обменять все ранее

ходившие денежные знаки, вклю¬
чая вышеупомянутые краткосроч¬

ные обязательства государственно¬

го казначейства.
История эта выглядела доста¬

точно запутанной. Еще в сентябре
1917	года князь Львов выехал за

деньгами в Америку, но не успел

получить их. Аппарат Керенского

был свергнут Октябрьской револю¬

цией, а деньги, изготовленные

в США, затребовало правительство

Колчака, считавшее себя преемни¬

ком «законной» власти.
Уже с декабря 1918 года в распо¬

ряжение Министерства финансов

стали прибывать бумажные полтин¬

ники, билеты 4,5% выигрышного

займа трех разрядов с купонами.

И те и другие были немедленно пу¬

щены в обращение. Что касается

кредитных билетов, то американцы
не торопились их высылать, по¬

скольку правительство Колчака не

было официально признано страна¬

ми Антанты. Прибытие американ¬

ских денег нового образца, которые

одним только техническим превос¬

ходством подняли бы доверие

к колчаковским выпускам и значи¬

тельно повлияли бы на уничтоже¬

ние надбавок на «керенские» и «ро¬

мановские», откладывалось. План

оздоровления денежного обраще¬

ния срывался. Правительство вы¬

нуждено было собственными сила¬

ми устранять кризис, продолжая

выпускать огромную массу тут же

обесценивающихся денег. Когда же

американские кредитные билеты

прибыли в Сибирь, они уже были не

нужны Колчаку...
56

АИР НАНСЕНА
Сводка сведений об отношении

Советской власти к реэмигрантам.
Реэмиграция, как таковая, нача¬

лась с февраля 1921 г., когда фран¬

цузские власти в целях скорейшего

рассредоточения русских военных

контингентов (находящихся в лаге¬

рях Галлиполи, Лемноса и Кабад-

жи) начали усиленно пропагандиро¬

вать идею возвращения на родину.
Первый эшелон репатриируемых,

в общем числе до 1500 человек, был

отправлен из Константинополя на

п/х. «Решид Паша», вышедшим из

Константинополя в Новороссийск
13	февраля 1921 года.
Через 2 месяца «Решид Паша»,

вторым рейсом, отвез в Одессу око¬

ло 2500 человек.
Первый эшелон репатриантов

был принят Сов. властью с мерами

чрезвычайной предосторожности.

На берег высаживались ежедневно

только небольшими партиями, по¬

чему «Решид Паша» задержался на

Новороссийском рейде около ме¬

сяца.
Всех высаживавшихся на берег

тщательно обыскивали, отбирали

все деньги и ценные вещи и отправ¬

ляли затем в Ч.К.
Как общее правило, все офицеры

и военные чиновники расстрелива¬

лись немедленно в Новороссийске,

а остальные должны были запол¬
нить особый опросный лист, заклю¬

чающий в себе 31 пункт.
Для рассмотрения содержания

заполненных опросных листов была

учреждена при Ч.К. особая комис¬

сия.
Результаты работ последней ко¬

миссии выразились в следующем:

Большая часть унтер-офицеров

была расстреляна, а меньшая часть

выслана в концентрационные лаге¬

ри на Север России.
Рядовых солдат и казаков переве¬

ли на содержание в местный Ново¬

российский концентрационный ла¬

герь впредь до проверки правиль¬

ности содержания опросного листа

(в последнем, между прочим, требо¬

валось указать предыдущую службу

и местопребывание за последние три

года, для каждого года отдельно,

указать, имеются ли родственники

в Советской России, их адрес и пр.).
По мере поступления ответов

с мест происходило следующее:
а)	солдатам, давшим правильные

показания в опросных листах, пред¬

лагалось поступить в Красную Ар¬

мию, а нежелающим предлагалось

поступить на работы в Баку, на

нефтяные промыслы, с обещанием

отпустить домой через 6 месяцев.
В случае отказа от обоих предло¬
жений такие лица продолжали со¬

держаться в концентрационных ла¬

герях.
б)	лица, давшие неправильные

показания в опросных листах, не¬

медленно расстреливались.
Таким образом, из общего числа

1500 человек, приехавших в Ново¬

российск на «Решид Паше» в февра¬

ле месяце 1921 г., было расстреля¬

но до 500 человек.
Второй рейс «Решид Паши»

в Одессу большевики, с внешней

стороны, постарались обставить по¬

лезно.
«Решид Паша» был встречен

в Одессе оркестром, игравшим «Ин¬

тернационал», с парохода кричали

«УРА» и пр.
Затем повторилась абсолютно та

же процедура, какая была проведе¬

на большевиками в Новороссийске:

снимание с парохода небольшими

партиями, расстрелы лиц командно¬

го состава, опросные листы и пр.
Сведения, поступившие разно¬

временно из различных источников,

в том числе даже и из Одесской

большевистской прессы, определя¬

ют число расстрелянных репатри¬

антов, прибывших в Одессу на «Ре¬

шид Паше», в 30%.
В дальнейшем репатриация носи¬

ла до весны 1922 года уже отдель¬

ный и случайный характер, причем

реэмигранты, прибывающие ма¬

ленькими группами, либо имели воз¬

можность перед своим отъездом

в Сов. Россию заручиться тем или

иным документом от представите¬

лей Советской власти, либо действи¬

тельно, не имея за собой никаких

грехов перед Советской властью,

рассчитывали на благополучное воз¬

вращение домой. Последняя наде¬

жда обыкновенно не оправдыва¬

лась, как можно судить хотя бы по

данным прилагаемых выдержек из

частных писем.
ГОСПОДИНУ Л0ДЫЖЕНСК0МУ
Просим Вас от имени донских, кубанских и терских

казачьих станиц в Югославии заявить энергичный про¬

тест против проекта д-ра НАНСЕНА о репатриации.

Возвращающиеся в Советскую Россию казаки подвер¬

гаются ужасным репрессиям: расстрелу и ссылке

в концентрационные лагери, в коих гибнут массами.

Гарантии большевиков — ложь. Принятие «Лигой На¬

ций» проекта НАНСЕНА равно убийству тысяч людей,

самоотверженно боровшихся во имя культуры и права

на свободную жизнь в своих землях.
ПРЕЗИДИУМ СБОРА СТАНИЧНЫХ И ХУТОР¬

СКИХ КАЗАЧЬИХ АТАМАНОВ В ЮГОСЛАВИИ.
П. п. Председатель Генерал-Майор ЯНОВ

Тов. Председателя казак ПЕРСИАНОВ

Секретарь, Полковник СМЕЛОВ

12-го сентября 1922 г.

г. Белград. Юго-Славия.
ПИСЬМО КАЗАКА ИЗ КОНЦЛАГЕРЯ
Дорогие, тоскуйте, но мудро тоскуйте по роди¬

не... Сидите пока, где сидите, работайте...

У нас — мука, а у вас мука есть,— а это лучше.

Что лучше — мука или мука? Хотелось бы вам

многое шепнуть и рассказать вам, да... Видел

я решетки, сидел в лагерях, кормил вшей, голо¬

дал, доходило до потемнения в глазах, головокру¬

жения, ходил как пень... А самое нужное, не

знаешь, когда же пустят к своим местам. Многие

из нас по воле Бога и по воле людей приказали

долго жить... бывайте здоровы, дорогие, да хра¬

нит вас Бог; будьте мудры до конца, наберитесь

еще терпения. Мне и многим хуже вашего —

помните это. Не одни вы тоскуете, а сотни ты¬

сяч...
57

КРЕСТЬЯНЕ, АРЕСТОВАННЫЕ ЗА 10, ЧТО ТОРГОВАЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ МЯСОМ И САМИ ЕГО Ш
58

1ШС1>А»Л УЗ РОСШИ
Милый дядя. К Таниным без¬

отрадным словам я еще хотела бы

добавить много безотрадного, но

«боюсь, как бы гусей не раздраз¬

нить», да и вас не разочаровать,—

ведь вы такой оптимист, верите

в то, что достаточно быть здоровым

и живым, а в остальном «всяк чело¬

век кузнец своего счастья».
Ой, как мы раньше в это верили,

а теперь ни-ни. Ты хочешь, а кто-то

заставляет делать иначе. Тебе гру¬

стно, а велят радоваться и т. д. Но

это еще пустое. А самое главное,

у нас голод, люди мрут как мухи;

хоронят их не единицами, а возами,

в 50—60—70 человек сразу в одну

яму. Где были ямы, мельница, ле¬

сопильные овраги — там новые мо¬

гилы, зарытые на две четверти. Со¬

баки разрывают и на этой почве

бесятся. На этой неделе бешеные

собаки искусали 13 человек. Лечить

нечем. Ужас, ужас, ужас... На ва¬

шем месте я, да и многие не рва¬

лись бы так домой, даже очень мно¬

гие хотели бы уехать отсюда, лишь

бы не жить в своем отечестве. Ве¬

ликое чувство — любовь к Родине,

но у нас сейчас его нет. Нам не

понятна неприкосновенность лич¬

ности. Каждый гражданин «свобод¬

ной» России не гарантирован за

свою жизнь. Прожил день, ночь,

слава Богу. Ну еще что вам напо¬

роть. Мы живы и здоровы, верим

в будущее хорошее. Мы ожидали,

что вы придете со щитом, а оказы¬

вается, вы хотите придти на щит.

Жаль. Даже жить не хочется. Да

простит вас Бог. Простите за не¬

брежность письма. Темно, керосина

нет. Ваша Нина.
Дорогой братец. Если имеешь ку¬

сок хлеба, то живи там. Я началь¬

ник дивизии, получаю 15 миллионов

рублей денег и не могу прожить.

Пуд муки стоит 14 миллионов...

Сейчас здорово волнуются солдаты

и крестьяне. Говорят: обещали

много всего, но ничего не дали.
Область сильно голодает, особен¬

но северные округа. Сеять почти

никто не собирался, так как семян

нет: все было отобрано по продна¬

логу. Весной власти из одной стани¬

цы посылали казаков в другую,

иной раз верст за сто за получением

семян, но, обыкновенно, прибывав¬

шие туда не только никаких семян

не находили, но встречали жителей,

едущих за семенами чуть ли не в их

станицу.
Людоедство — факт, установлен¬

ный даже в Новочеркасске, где про¬

давали котлеты из человеческого

мяса. Наблюдаются кошмарные

сцены убийства матерями своих де¬

тей, чтобы не видеть их мучений,

а затем самоубийства. Сообщающий

знает два факта, когда в одном слу¬

чае мать отравила всю семью,

а в другом — задушила двенадцати¬

летнего сына.
Свирепствует эпидемия тифа, хо¬

леры и различных желудочных за¬

болеваний. Смертность приняла

громадные размеры, особенно это

заметно на железнодорожных стан¬

циях, где в день умирают десятка¬

ми. Покойники на кладбищах лежат

в очередях, ожидая похорон, а при¬

возимых из больниц, без гробов,

сваливают в кучи, где они лежат по

несколько суток.
Всякое получаемое из заграницы

письмо навлекает подозрение в уста¬

новлении связи с белогвардейцами

(и порой влечет за собою преследо¬

вание). Вернувшиеся из заграницы

исчезают через 3—4 дня бесследно,

так как во всяком вернувшемся со¬

ветская власть видит врага, таяще¬

го контрреволюционные замыслы.

Амнистия — это обман. По офици¬

альным заявлениям властей, их

«последний враг — это беженец за

границей, ибо он мешает установить

связь с Европой, а ей признать их».

Поэтому принимаются все меры

к уничножению эмиграции.
...Плохо, жрать нечего, абсолют¬

но нечего. У кого есть кое-что, про¬

живает, отдает за крошки хлеба.

Так, например, мы за зиму прожили
2	подворья, а за зиму ни разу не

были сыты, а у кого ничего нет, тот

обречен на голодную смерть. Охота

на сусликов, собак — явление

обыкновенное. Недавно приехала из

Н-ой станицы... и рассказала, что

две женщины (она называла их, но

я забыл) убили отца и у них при

обыске нашли человечье мясо, за¬

соленное в кадушке, а жена Н. ела

мясо своего умершего ребенка. Во¬

обще на почве голода столько мож¬

но собрать материалов, что и бума¬

ги не хватит. Ты пишешь, что тетя

тянет на родину, а В., вернувшийся

от вас и служит на хорошем месте,

говорит, что если бы он попал

опять за границу, то никогда и ни за

что не тосковал бы по родине

и даже бы не вспомнил про нее ни

разу. То же говорят все казаки,

которые приехали от вас и вкусили

голода. Я со своей стороны не сове¬

тую тебе ехать сюда. Здесь делать

нечего совершенно, а об учении

и думать нечего».
Из письма уполномоченного по

охранению государственного по¬

рядка и общественного спокой¬

ствия в Енисейской губернии ге¬

нерала С. Н. Розанова военному

министру Сибирского прави¬

тельства генералу Н. А. Степа¬

нову
г. Иркутск

16 марта 1919 г.
...К Пасхе ожидается, по пере¬

хваченным документам, широкое

восстание в районе Иркутска. В рай¬

оне перевес энергии, подъем духа на

стороне большевиков; все донесе¬

ния указывают и на тактический

перевес противника.
Наши — михрютки, прущие ста¬

дом, не умеющие стрелять и пукаю¬

щие в воздух (даже артиллерия),

а у них — партизаны, подпускаю¬

щие без выстрела на 20 шагов и по¬

том бьющие на выбор. Наши прут

только по дорогам, а там — таежни¬

ки-лыжники, идущие целиной и дей¬

ствующие охватами и засадами.
Состав наших войск — сборный,

надранные отовсюду роты и коман¬

ды с младшими офицерами, чаще

«ахвицерами» без людей, которые

могли бы управлять комбинирован¬

ными действиями.
Я не сгущаю краски, это резюме

всех докладов и донесений... Общие

нарекания на банду (полковника)

Красильникова (начальника кара¬

тельных отрядов Иркутской

и Красноярской губерний); иначе

как бандой хулиганов, ресторанных

героев не называют...
59

«БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ БЫЛО НАЧАТО ПОЧТИ ЧТО СВЯ¬

ТЫМИ, А КОНЧИЛИ ЕГО ПОЧТИ ЧТО РАЗБОЙНИКИ.

УТВЕРЖДЕНИЕ ЭТО ИСТОРГНУТО ЖЕСТОКОЙ ДУШЕВ¬

НОЙ БОЛЬЮ, НО ОНО БРОШЕНО НА АЛТАРЬ БОГИНИ
ПРАВДЫ».	Владимир Шульгин
ВОССТАНИЕ ГРИГОРЬЕВА

НА УКРАИНЕ
ИЮНЬ 1919 г.
По прибытии с нашими частями,

которые шли по пятам Григорьева,

в Черкассы я увидел этот неболь¬

шой городок в ужасающем состоя¬

нии. Трупы были не убраны, боль¬

шинство домов разграблено. Осо¬

бенно пострадало еврейское населе¬

ние. Невольно задержался около

одного белого домика. Все окна

в нем были выбиты, цветы в пали¬

саднике перед домом растоптаны,

ограда сломана. У входа в дом ле¬

жал труп пожилого мужчины с вы¬

колотыми глазами и бородой, из ко¬

торой были выдраны клочья. Ря¬

дом с ним — женщина в разорван¬

ной рубашке, с отрезанными грудя¬

ми и вспоротым животом. И, нако¬

нец, тут же — мертвая, обнажен¬

ная девочка с явными признаками

насилия...
Всюду по пути следования григо¬

рьевских банд находили десятки

трупов, зарытых по пояс в землю

головой вниз. Было установлено,

что людей бросали в ямы живыми.
ГАЗЕТА «В ПУТИ»
(известия поезда

предреввоенсовета Троцкого)
Иркутск. В Сибири интернируют

не только членов партии больше¬

виков, но и простых рабочих. Во

многих местностях Сибири устрое¬

ны большие концентрационные ла¬

геря для арестованных и их се¬

мейств. Арестованные привлекают¬

ся к работе на шахтах, где долж¬

ны работать день и ночь (13 ок¬

тября 1918 г.).
Самаро-Златоустовская желез¬

ная дорога на протяжении 180

верст освободилась от чехо-бело-

гвардейских банд. Все мосты через

Волгу ими взорваны. На разъезде
1	Рцево, где находился завод взрыв¬

чатых веществ, валяется более 800

трупов рабочих, их жен и детей,

изрубленных шашками. В Краткове

и далее на линии валяется 306 тру¬

пов изрубленных арестованных, вы¬

везенных из Самарской тюрьмы бе¬

логвардейцами. На ст. Липяги рас¬

стреляны помощник Буданов,

имеющий девять детей, дорожный

мастер и стрелочник Соболев. В Са¬

маре число расстрелянных вели¬

ко...	(25 октября 1918 г.).
Воронеж. В уезде предназначено

700 человек к расстрелу, для чего

прибыл южный казачий отряд

в 3—4 тысячи, интеллигенция ссы¬

лается на 15 лет каторги, крестья¬

не расстреливаются, население от
14	до 40 лет взято на учет для

рытья окопов... казаки беспощадно

бьют население плетьми, пригова¬

ривая: «Вот вам Воля и Земля»...

(16 октября 1918 г.).
60

Из доклада в Реввоенсовет

Восточного фронта
21 июня 1919 г.
Настроение в частях по-прежнему боевое... Плохое

снабжение. Части вынуждены своими способами добы¬

вать необходимые предметы от населения, что вредно

отражается на отношениях... Две трети населения

ушли с белыми. Чем дальше продвигаемся, тем меньше

остается населения на местах и оставшееся буквально

ограблено белогвардейцами. Оно удивлено отношением

к ним красных. Все ждали расстрелов, репрессий, а это¬

го нет. Громадная разница с прошлогодним. Говорят,

что «красные переродились»...
Член РВС (2 армии) А. К. САФОНОВ
СВОБОДНАЯ ТРИБУНА
ГЕНЕРАЛА МАЙКОВСКОГО

ОТ 30 сентября 1919 Г.

О РАСПРАВЕ НАД ВОССТАВШИМИ

ПРОТИВ КОЛЧАКОВЦЕВ ДЕРЕВНЯМИ
I. В каждой деревне района восстания подробно

обыскивать захваченных с оружием в руках, как врагов

расстреливать на месте.
И. Арестовывать по показанию местных жителей

всех агитаторов, членов Совдепов, помогавших восста¬

нию, дезертиров, пособников и укрывателей и преда¬

вать военно-полевому суду.
III.	Ненадежный и порочный элемент высылать

в Березовский и Нерченский край, передавая их мили¬

ции.
IV.	Местных властей, не оказавших должного сопро¬

тивления бандитам, исполнявшим их распоряжения

и не принявшим всех мер к ликвидации красных своими

средствами, предавать военно-полевому суду, наказание

увеличивать до смертной казни включительно.
V.	Восставшие вновь деревни ликвидировать с удвоен¬

ной строгостью, вплоть до уничтожения всей деревни.
В цивилизованных государствах

регулярно выходят справочники

типа «Кто есть кто». В нашей же

стране ничего подобного не издава¬

лось*.
Вот уже сорок лет я веду карто¬

теку военных и военно-морских

деятелей.
Официальные архивы крайне

неохотно отвечают на запросы от¬

дельных граждан, и, наверное, по¬

этому многие исследователи обра¬

щаются ко мне за помощью. На¬

пример, офицеру из Ульяновска по¬

требовалось уточнить состав Перво¬

го корпуса маршала Даву. Исследо¬

ватель творчества Игоря Северя¬

нина усомнился, существовали ли

в действительности адмиралы Дюга-

мэль, Пузино и Фон-Берентс, упо¬

мянутые в поэме «Роса оранжевого

часа».
Сведения о погибших в годы

культа личности составляют самую

печальную часть моей картотеки.

Любопытны парадоксы граждан¬

ской войны: штаб Фрунзе возгла¬

влял генерал Николай Семенович

Махров, а начальником штаба

у Врангеля был его брат генерал

Петр Семенович Махров; в штабе

у Тухачевского работал генерал Ни¬

колай Владимирович Соллогуб,

а в штабе Пилсудского — его двою¬

родный брат граф Владимир Алек¬

сандрович Соллогуб...
А сколько ляпов встречается

в фундаментальных научных трудах

из-за отсутствия изданий типа «Кто

был кто»! Вот, например, в солид¬

ной работе «Краснознаменный Ти¬

хоокеанский флот» (М., 1973) уму¬

дрились соединить Эссена и Иессе-

на... в одно лицо! Получился эта¬

кий морской Толстоевский. И что

уж говорить о мемуарах, если даже

справочные издания пестрят подоб¬

ными перлами. С. М. Буденный

в своих воспоминаниях прямо-таки

в капусту порубил беляков-генера-

лов, а они долгие годы тихо и мирно

жили в Париже. Многие годы тщет¬

но ищу данные о судьбах русских

летчиков Г. Фриде (задолго до Чка¬

лова летавшего под мостами Петер¬

бурга), полковника Макшеева, гра¬

фа Горбовского, перелетевшего от

белых к красным. О русской авиа¬

ции времен первой мировой войны

у нас нет ни одной книги, а мемуары

генерала В. М. Ткачева по сей день

лежат в архиве неизданными — та¬

ков уровень информации.
И. СЕРГЕЕВ,

Иваново
*	Недавно в Политиздате вышла книга

«Кто есть кто в мировой политике».

Письмо И. Сергеева мы получили до

этого события — Ред.
61

КРАСКИ ВОЙНЫ
Крест «13 мая 1919 года» за 1-й поход на
Петроград.	Знак Корниловского Ударного полка.
Знак 1-го батальона Красной Гвардии

Шлиссельбургского порохового завода.
Почетное Революционное Оружие.
62
Знак 1-го конного генерала Алексеева

полка.

Крест «За 2-й поход на Петроград».
Знак Советских латышских

полков.
Знак 1*го Кубанского Ледяного похода.
Крест «Архангела Михаила» Уральского

Казачьего Войска.
Знак Марковского артиллерийского ди- Военный орден «За Великий Сибирский

визиона.	поход».
63
Крест похода генерала Бредова
стрелковых
Красноармейский нагрудный знак.	Красноармейский нагрудный знак.

«НАШИ АГЕНТЫ

ОТ МИЛИЦИОНЕРА

ДО НАРКОМА»
Дора Евлинская, моложе 20 лет, женщина-палач, казнившая

в Одесской ЧК собственными руками 400 офицеров.
ВОСПОМИНАНИЯ

БЕЛОГО КОНТРРАЗВЕДЧИКА

НИКОЛАЯ СИГИДЫ
Всю революцию от начала ее мне волею судеб при¬

шлось провести в Петербурге, сначала в качестве млад¬

шего офицера 2-й роты запасного батальона лейб-гвар-

дии 3-го стрелкового его императорского величества

полка, а затем в качестве офицера штаба резерва окру¬

га («товарищи» решили, что, исключив меня из бата¬

льона, они обрубили несколько щупалец гидре контрре¬

волюции). Но вот пришел ноябрь месяц (1917 года.—

В. Б.)*? и дальнейшее существование становилось не¬

возможным... Становилось жутко. Когда народ был

пьян от водки, была надежда, что он проспится, когда

же он стал пьяным от крови братьев своих — надежда

умерла.
На Дон я приехал 6 ноября и через некоторое

время получил место начальника 1-го участка город¬

ской милиции Таганрога. В Таганрог прибыл поручик

Белов от штаба Добровольческой армии1, начальник

Таганрогского пункта контрразведки. Я, как выясни¬

лось, был ему рекомендован.
Тем временем положение в городе осложнялось...

У обывателя шерсть поднималась дыбом в предчув¬

ствии чего-то нехорошего. Это нехорошее не медлило

своим приходом, и уже к концу декабря отряды крас¬

ных под командой матроса X. (фамилию не помню)

и некоего, по-видимому, офицера, Сиверса двигались

сначала к Донской области, затем и на Таганрог2. Вож-
*	Здесь и далее все даты приводятся по старому стилю.
Что известно нам о работе белогвардейской

контрразведки? В многочисленных детективных ро¬

манах и многосерийных фильмах рассказывается, как

боролись бесстрашные чекисты с белыми агентами,

лихо разоблачая их козни, по сути дела, заранее

обреченные на неудачу. Увы, реалии гражданской вой¬

ны гораздо сложнее и страшнее... В белогвардейской

контрразведке нередко служили люди отменной лич¬

ной храбрости, по-своему талантливые, готовые на

любые жертвы и преступления ради поставленной

цели.
Один из них, Николай Федорович Сигида, бывший

гвардейский подпоручик, стал вскоре после Октября

агентом контрразведки Добровольческой армии

и оказался в эпицентре событий на Дону первой

четверти 1918 года. Он занимал видные посты

и в красном Таганроге, и в оккупированном немцами

Ростове, участвовал в походе белого полковника

М. Г. Дроздовского.
Свои «сигиды» имелись на всех фронтах, в большин¬

стве крупных городов. Численность таких агентов

измерялась не единицами и не десятками, а по мень¬

шей мере сотнями. Тем не менее вред, причиненный

ими, несоизмерим с той огромной помощью, которую

оказали Красной Армии примерно 75 тысяч бывших

офицеров и генералов. Подозрительность, неуважение

и несправедливость, проявленные к ним в дальней¬

шем, не могут быть оправданы никакими «сигидами».
Читая записки Сигиды, необходимо учитывать,

что, созданные в 1925 году в Софии, они не предназна¬

чались для публикации и не имели пропагандистского

значения. Автор не только дает уничтожающие ха¬

рактеристики большевикам и Советской власти, но

и невольно открывает беззакония, которые творили

белые, весьма подробно рассказывает о карательных

акциях, осуществлявшихся под его началом. Поэто¬

му, несмотря на субъективность подхода и откро¬

венную ненависть к большевизму, записки представ¬

ляют большую историческую ценность.
1рукопись на много лет осела в фондах Русского

заграничного исторического архива в Праге, сейчас

хранится в Центральном государственном архиве

Октябрьской революции. Публикуется с незначи¬

тельными сокращениями.
ди отряда были звери, расстрелы и самые кошмарные

издевательства были спутниками их похода, имея це¬

лью своеобразное настраивание этой толпы, которая

носила название войск. Ни одной минуты отдыха чело¬

веку, через кровь идущего к крови, ни одной минуты

сна человеку, пьяному от крови брата своего, не давали

эти люди, дабы угар не мог пройти раньше, чем будет

достигнута цель. Понимание психологии масс, чисто

звериное, не научное, а инстинктивное давало возмож¬

ность вождям мановением пальца своего повелевать

массами.
(После установления Советской власти 19 января
1918	года автор остался в Таганроге для контрреволю¬

ционной работы и по протекции своего однокашника по

Коммерческому училищу Е. И. Болотина, комиссара

финансов СНК Донской республики, стал членом кол¬

легии при таганрогском военкоме и занимался «органи¬

зацией отпора» войскам генерала Корнилова.— В. Б.)
Предстояла большая работа и в случае неудачи воз¬

можность попасть под расстрел. Нервы напряжены до

крайности. Бессмыслица стала нормальным явлением.

Сначала приходилось пить, чтобы вздернуть себя хотя

бы обманным путем. Разведка левых социалистов-рево-

люционеров во главе с Калабуховым шпионила всюду

и везде. Разведка Украинской Рады и разведка больше¬

виков не отставали тоже. Чека на Металлическом заво¬

де в лице бывшего начальника стражи завода свиреп¬

ствовала вовсю, и горе тем, кто попадал туда.
64

Я сделал все, чтобы забить железнодорожные линии

и не допустить прохода составов, делал так, чтобы

и складов годных не было. В этом приблизительно

объеме и по этому же плану шла наша работа в тылу

у большевиков, парализуя их попытки к тому, чтобы

уметь управлять. Управления как такового на месте не

было, ибо управлять было не под силу кому бы то ни

было. Все управлялось само собой.
В самый нужный момент кого-либо не отыскивали,

и дело останавливалось на определенное время. Одна¬

жды даже хотели аэроплан скрасть для Корнилова, но

полетевший на нем летчик благодаря неосторожности

свернул себе шею и разбил аппарат. Нередко бывали

и случаи, что вместо производства маневров спешно

составляли поезда для гуляющих комиссаров и один за

другим на полной скорости развозили пьяные компании

в Ростов и другие станции. Жизнь проходила весело,

время летело незаметно.
Числа 7—8 апреля в городе стало известно о движе¬

нии немцев на Дон3, а дня через два после этого на

станцию пришли эшелоны с бежавшими от немцев

вояками. Атмосфера сразу сгустилась. Власть была

озабочена. Предполагали готовить город к обороне

путем постройки долговременных окопов, с каковою

целью решено было мобилизовать буржуазию, что

и было сделано. Но, несмотря на строгие наказы,

окопы рыть пошли не все, и к приходу немцев эта

операция так и осталась невыполненной... Все нервни¬

чали до такой степени, будто наступил страшный суд.

Комиссару Азовского моря был отдан приказ держать

наготове несколько судов «на случай могущего быть

отступления» красных войск, а на переведенном язы¬

ке — на «случай своевременного бегства заправил»

(очень нужны им были красные войска!).
В кое-каких окопах, кое-где и кое-как обнесенных

проволочными заграждениями, разместилась рвань, но¬

сившая громкое название армии. Когда показались

немцы (аэроплан их прилетел с целью разведки гораздо

раньше), эта рвань потребовала стрельбы, но, услышав

свист пулеметных пуль, драпанула во весь дух, забыв

всякие разные революционные принципы, навеянные

временем и демагогией власть имущих. В этом и со¬

стояла вся оборона города «трудящимися».
Некоторое время, когда город был оставлен больше¬

виками, но еще не занят немцами, власть в нем взял на

себя Союз офицеров. Им производились охрана города

и аресты не успевших бежать «товарищей».
Ушли (из Ростова войска Добровольческой армии

9 февраля 1918 г.— В. Б.), и город наполнился стона¬

ми и плачем отцов, матерей, жен, братьев, сестер по

убитым, изнасилованным и замученным на их же глазах

родственникам. Убивали всех, кто так или иначе под¬

вертывался под руки. Особенно кошмарные сцены про¬

исходили в первые дни, когда власть как таковая нахо¬

дилась в руках любого вооруженного, взявшего себе

право казнить и миловать по своему усмотрению.
Через несколько дней в городе возникли местный

Совдеп и областная власть в виде СНК под контролем

из Москвы в лице некоего Орджоникидзе4. Какой-либо

существенной разницы в организации власти, то есть

в способе организовываться, не было. Все стало так

же, как и в других городах: одни приходили с винтовка¬

ми и очищали город от «белогвардейцев», другие —

распределяли в это время роли между собой. Выборы

как таковые не существовали. Да и кто бы там выби¬

рал? У каждого работы полон рот. Нужно было

и убить, и ограбить, нужно было и на хорошую кварти¬

ру перейти, да и мало ли что еще там? Да и какие

выборы, когда... «товарищи» были все время на своих

местах и еще до прихода красных войск уже было

известно, кому и что делать. А, кроме того, выбирай не
выбирай, а у власти должен стать человек, перед рево¬

люционной властью заслуженный, что-либо для нее

сделавший. Так было и здесь.
Председателем совнаркома Дона сделался знамени¬

тый вахмистр Подтелков...
Высокого роста, широкоплечий человек, одетый

в папаху, короткий темный френч, бриджи и ботфорты,

он походил на мясника, только что собравшегося на

бойню. Такое впечатление производила эта фигура,

находящаяся в любом месте поля вашего зрения,

и безразлично от того, что вы наблюдали: лицо или

спину. Молчаливый, вялый в движениях, он, если вы

приходили к нему по какому-либо делу, прежде всего

впивался в вас полинявшими от степного ветра непри¬

ятными колючими глазами и, пронизывая, впитывал

и угадывал в вас контрреволюционера, годного по дея¬

ниям своим для Парамоновского подвала. И только

после того, когда он находил, что рук марать о вас не

стоит, он спрашивал, зачем вы пришли. Во все время

разговора с вами лицо этого человека не изменялось,

и думали вы, глядя на него, что перед вами человек,

занятый чем-то другим, ибо мысли его были где-то

далеко. Бесстрастное лицо вершителя судеб все же

носило на себе отпечаток какой-то бессмысленной не¬

нависти и злобы, царившей в нем как первоисточник

существования... Подтелков в военном отделе являл¬

ся очень редко и то на короткое время. Эти визиты

носили характер частных и на Флорове как на подчи¬

ненном, нисколько не отражались; он все же был само¬

стоятельным и в своих действиях, и в своих решениях,

и только, когда не хотел чего-либо делать и в то же

время не хотел и отказаться, говорил, что это зависит

от Подтелкова, что он ему во всем подчинен и, как тот

скажет, так и будет. В таких случаях Подтелков всегда

отказывался.
Очередным действующим лицом был Орджоникид¬

зе — грузин по происхождению, присланный на Дон из

Центра. Живой и изворотливый, с сильным акцентом

инородца, плюс ко всему этому нахальный, делающий
вид,	что оц занят работой по горло, «товарищ Серго»,

как его здесь звали, всюду совал свой нос, наполняя

комнаты отеля резким криком акцентирующего голо¬

са. Он имел при себе революционные надобности, не¬

сколько ящиков денег и свою охрану. Это давало ему

возможность подчинить себе жадных советских служи¬

телей и командовать ими, как то ему было угодно.
Власть местная тоже имела своих более видных чле¬

нов. Одним из таких был Зявкин, начальник красной

гвардии Ростова — гроза городского населения,

а в особенности несчастных белогвардейцев, безжало¬

стно истребляемых в подвалах Парамонова.
Наши разведчики имели доступ всюду. Тайная орга¬

низация полковника Орлова и разведка, оставленная

на местах Добровольческой армией, снабдили своими

членами все советские учреждения в достаточной мере.

Начиная от милицейских участков и кончая наркомом,

разведка имела свои глаза и уши, и Центр наш всегда

был благодаря этому в курсе событий. Наши агенты,

будучи на службе у большевиков, занимали у них места

от милиционера до наркома включительно.
Вдруг распространились слухи о приезде в Ростов по

особо важному делу военного комиссара Кубано-Черно-

морской губернии некоего Автономова (говорят, быв¬

шего офицера Балтийской морской пехоты)5. Разведка

сообщила, что Нарком готовится к важному совеща¬

нию для выработки плана совместных действий против

каких угодно белых, угрожающих Кубанской республи¬

ке... Были сделаны фальшивые документы о делегиро¬

вании меня на это совещание от Алексеевской волости

Таганрогского уезда.
Отель охранялся тройной линией. Первая — стрел-
5. Родина № 10
65

ки пулеметной команды, вторая — местная полиция

и третья — стрелки особого отряда, набранного из

всякого сброда. Миновав эти три линии, мы вошли

в отель, поднялись на второй или третий этаж, где

была комната, предназначенная для заседания. Она

имела четыре двери. Одна из них выходила на балкон,

а три другие — в коридоры. У каждой двери стоял

часовой-красноармеец, а внутри была контрразведка

белых! Какая злая шутка.
Около двух часов ночи заседание подходило к концу,

придя к следующему решению: хорошо укомплектован¬

ный отряд матроса Шкуры, что в Батайске, и свой

особый отряд стрелков в Ростове сформировать путем

слияния в одну часть под командой Шкуры и послать

на Кубань как самостоятельный отряд, который во

всем считался бы в своих действиях против противника

с общим планом. Для этой цели Главнокомандующий

войсками Автономов должен был послать в отряд свою

связь. Уцелевшие же части заменить местными и на¬

верстанными в округе, где, кстати, должна была про¬

изойти мобилизация. Все были довольны столь мудрым

решением, и Автономов уже видел перед собой побе¬

жденный белый отряд.
После этого мне удалось снестись с Беловым и благо¬

даря полученным от него инструкциям перейти к дей¬

ствиям, цель которых была оставить Автономова без

поддержки со стороны Дона. Ростовская анархическая

федерация на три четверти своего состава, если не

больше, состояла из офицерства, чуждого всякой пар¬

тии, а тем более федерации анархистов. Но это давало

возможность не только жить, но еще и иметь оружие,

бомбы, устраивать демонстрации против большевиков

и вообще чувствовать себя непринужденно. Не помню

хорошо, но, кажется, были даже брошены бомбы.

В общем, у правителей Дона создалось паническое

настроение.
В Ростове (...) атмосфера как-то сразу сгустилась.

Что было этому причиной — трудно сказать: то ли

вести из Украины, то ли армия добровольцев. Обыски

и аресты участились, и на свет появился полоумный

садист студент Полуян, уроженец Екатеринодара... По

городу взад и вперед шныряли автомашины то с на¬

чальством, то с очередными арестованными. Теперь

уже действовали не только подвалы дома Парамонова,

действовали и подвалы отеля «Астория» также. В по¬

следнем было не хуже, чем в первых. В тюрьме же

хозяйничал полупьяный Полуян. Злобу свою сатанин¬

скую вымещал он и на старом, и на малом одинаково.
...С.Н.К. Дона предполагал, что немцы, подойдя

к границе Дона, пошлют к ним делегацию с просьбой

разрешить перейти ее. Конечно, Революционное прави¬

тельство им в этом откажет.
Когда выяснилось, что телеграф с Таганрогом не

работает и причиной этому может быть приход и заня¬

тие города неприятелем, «трупы» зашевелились и нача¬

ли спешно обнюхивать воздух. Скоро прибывшие бегле¬

цы успели напугать тем, что город Таганрог объявлен

занятым немцами, беспощадно расправляющимися

с большевиками, одних — комиссаров — расстрелива¬

ли, а других — рядовых коммунистов — отсылали на

работы... Разумеется, ни первое, ни второе «трупам»

не улыбалось, а потому нужно было быть готовым

положить «трупы»... в более сохранное место. Иными

словами, нужно было приготовиться к бегству, оставив

на произвол судьбы своих бесчисленных помощников

и «революционный трудящийся народ». Начались сбо¬

ры...
По улицам, за автомобилями с мечущейся властью,

не пройти, не проехать. На вокзале готовый поезд.

Чрезвычайка во главе с Полуяном заработала вовсю,

стараясь использовать каждую свободную минуту. Все
были начеку, чтобы пуститься к бегству. Ждали немцев

и сознавали, что с ними шутки плохи, а революционная

армия в бой, безусловно, не вступит. Все чего-то жда¬

ли. Обыватель притаился, как таракан у печки, и,

сбитый с толку, не знал, что ему делать (...) Но вот

и утро пасхального дня... (В этот день, 21 апреля 1918

года, автор в составе отряда Дроздовского, опередив

немцев, вступил в Ростов; однако на следующий день

под напором превосходящих советских войск дроздов-

цы оставили город и отошли в село Чал тырь.— В. Б.)
Когда мы подошли к немцам, уже за Чалтырем, они

были готовы к наступлению. Ранцы были сняты и ак¬

куратно расставлены на землю, причем около имуще¬

ства каждой роты был оставлен часовой, солдаты же

сидели, то ли отдыхая, то ли поджидая кого-то. Когда

цепи с бугров, стройно и чинно, точно автоматы, спу¬

стились вниз, мы подошли к буграм, наблюдая за боем.

Немцы били из пушек по отдельным большевистским

пулеметам, ликвидируя их иногда со второго выс грела.
Но вот мы и на улицах Ростова. Они пусты, точно

вымерли. По дороге ни одного трупа. Зато патронов

и оружия сколько хочешь. Это обстоятельство говори¬

ло за то, что «драп» был больше, чем усиленный.

Налегке совсем входили в город со стороны Таганрог¬

ского проспекта. В колонне по отделениям шли немцы,

за ними небольшим отрезком шли мы, одетые по-

походному, запыленные благодаря долгому пути. За

нами движется наш обоз, состоявший не то из одной,

не то из двух телег, взятых нами в Чалтыре. Все

оружие и патроны, что были по пути движения наше¬

го, мы набирали в телеги, которые вскорости были

полны.
Кроме того, каждый из нас нес по А—5 брошенных

красными винтовок.
По мере продвижения в гороД, то есть к его центру,

наблюдалось и больше признаков присутствия в нем

живых существ; сначала видны были силуэты в окнах,

потом — по два и по три уже на улицах у открытых

парадных подъездов и у калиток. Лица у всех испуган-

но-радостные. С легкой тенью недоверия к случивше¬

муся. Но вот конец Таганрогского проспекта. Здесь нас

буквально засыпали цветами. Каждый считал своим

долгом остановить кого-либо из нас и приколоть к ши¬

нели букетик цветов. Поверх же винтовок в телегу

клали нам куличи, пасхи и яйца. В руки, в карманы

совали папиросы, иногда коробками совали папиросы,

иногда коробками в целую сотню.
Комендантом города был издан приказ о сдаче ору¬

жия в трехдневный срок и о смертной казни для

неповинующихся. Нам выданы были ордера для сво¬

бодного производства обысков и арестов с правом на

помощь, если это будет необходимо, немецких патру¬

лей.
Арестованных к этому времени набралось довольно

много. Работа между мной и поручиком Беловым рас¬

пределилась так: я допрашивал и давал заключение по

допросам следователю, который был к этому времени

нами абонирован. Таким образом, на моей обязанности

лежала присуда. На обязанности же поручика Белова

лежало производство обысков и арестов и разбиратель¬

ство в доносах.
О всех задержанных давались сведения мне не позже

четверти часа после поступления их в комнату аресто^

ванных. ...Причина ареста всегда вызывалась показа¬

ниями свидетелей, или доносом, или захватом какого-

либо уличающего документа. Свидетели же защиты

вызывались по данным адресам в течение двух-трех

часов. Все разбирательство длилось не более суток,

через каковой срок арестованный, кто бы он ни был,

или освобождался, снабженный соответствующим до¬

кументом, или расстреливался. Другого наказания мы
66

не имели, а в разбирательствах были крайне осторож¬

ны. Естественно, не щадили евреев, но они сами тому

виной.
Работать приходилось очень много. Начало обыкно¬

венно приходилось в 9½ — 10 час. утра, а конец часам

к 4—5 ночц. Усталость одолевала иногда настолько, что

трудно было удержаться, чтобы не заснуть. Иногда

приходилось от очередной работы уходить по каким-

либо важным, не терпящим отлагательств делам. Тогда

допросы производил следователь, а я получал их уже

готовыми. Во всяком случае, мои отлучки на времени

задержания арестованных не сказывались. Строгость

и скорость присуждения вызывалась следующими сооб¬

ражениями: вредное никогда не может стать полезным,

во-первых; взявший одно око должен заплатить за него

двумя, во-вторых; и что самый лучший способ лече¬

ния — хирургический, в-третьих. Вот наши принципы

работы, ибо вкусивший власть всегда будет стремиться

к ее достижению, а достигнув,— возобновить старое.

Мертвые же пока что не воскресают, а следовательно,

и не опасны. Иногда случалось, что мы освобождали

лиц, арестованных по доносу, которые совершенно не

имели свидетелей защиты. Были случаи, когда отпуска¬

ли преступников. Так, однажды у меня на допросе весь

в слезах просил о пощаде один из видных красногвар¬

дейцев штаба Зявкина, слесарь мастерских Владикав¬

казской железной дороги. Ссылаясь на то, что у него

шестеро детей мал мала меньше и что в случае, если его

расстреляют, они останутся без куска хлеба.
—	Я лучше умру, чем позволю себе еще когда-

нибудь делать то, что я сделал. Пощадите меня,—

говорил он. И я, подумав об этом обстоятельстве,

выдал ему отпускное свидетельство и сказал, что он

свободен. За это он сумел отплатить. Дня через два

в районе Темерника из засады был убит один из наших

офицеров, бывший там в компании других. Убийцу,

несмотря на то, что он отстреливался, ранили и, задер¬

жав, отправили ко мне. Угрюмо, исподлобья смотрел

он и не ответил ни единого слова на мои вопросы.

А когда я напомнил ему об обещании его, он только

пожевал сухими губами. Конечно, через несколько ча¬

сов он был расстрелян.
Большинство расстрелянных были все люди, отли¬

чавшиеся своею жестокостью во времена большеви¬

ков. Несмотря на это, они были жалки перед своей

собственной смертью. Иные так и не могли стать на

ноги, до такой степени теряли силы, благодаря испугу.

Насколько подл человек. Насколько он может быть

страшен, когда он силен, и насколько гадок и противен,

когда он слаб...
Работая так, однажды я получил фотографическую

карточку, сделанную в виде открытки, где была изобра¬

жена довольно миловидная дама или барышня. Пере¬

правив мне эту карточку, агент мой сказал мне, что это

есть знаменитая сестра Зявкина. Карточку эту он по¬

лучил у нее, успев уже войти с ней в довольно интим¬

ные отношения. Сказал мне и следующее: по имею¬

щимся у него сведениям, эта дама ищет знакомства

с чинами контрразведки полковника Дроздовского с це¬

лью уничтожения их поодиночке.
—	Со мной она это делать еще не пытается. По-

видимому, я еще нужен. С Вами просила познакомить,

но я сказал, что, во-первых, Вы нигде не бываете, а,

во-вторых, всегда очень заняты. Стороной же узнал,

что она к Вам придет на прием якобы за справкой об

арестованном. Она немного загримирована, так что

сразу узнать ее трудно.
—	Неужели она не боится, что будет опознана и аре¬

стована? Ведь достаточно того, что она сестра Зявки¬

на,— спросил я его, предполагая, что с карточкой

возможна ошибка.
—	Ну вот, когда Вам придется иметь с ней дело,

тогда узнаете, насколько она боязлива,— ответил

агент,— а пока разрешите откланяться.
С тех пор прошло несколько дней. Карточка, поло¬

женная в стол, затерялась там между другими бумага¬

ми, о Зявкиной я позабыл. Сразу не приказал ее

арестовать только из желания арестовать ее после

того, как она явится сама. Уйти из Ростова, имея

здесь цель пребывания, она не могла, и я был спокоен

за возможность взять ее под арест в любой момент.
И вот однажды вечером (у меня были и вечерние

приемы) мне доложили о том, что какая-то дама хочет

меня видеть. Я приказал впустить.
Вошла среднего роста, довольно элегантно одетая

шатенка. Я бы не сказал, что она дурно сложена

и собой не привлекательна. Поднявшись ей навстречу,

я предложил занять стул возле моего стола и осведо¬

мился, что ей угодно. Она ответила, что хотела бы

узнать что-либо о судьбе арестованного такого-то.

В этот момент я вспомнил про все сказанное мне моим

агентом, не знаю почему, мои губы улыбнулись.
—	Должно быть, я узнаю что-либо хорошее, если

Вы смеетесь.
—	Да. И даже очень хорошее,— ответил я, роясь

у себя в ящике, чтобы взять оттуда карточку. Нако¬

нец последняя была найдена, и я, повернув ее к сидев¬

шей и нажав кнопку электрического звонка, спросил:
—	Скажите, эта фотография ваша ли?
—	Да. Но как она попала к Вам сюда? — удивилась

моя собеседница.
В это время на мой звонок вошел дежурный офицер.

Остановив его знаком, я продолжал:
—	Прежде всего, при малейшем движении рук

я пущу в вас пулю. Поэтому благоволите держать их

спокойно как они есть, а теперь я вам отвечу на

вопрос. Карточка попала ко мне потому же, почему

и вы у меня. Ведь вы знаете, зачем вы пришли ко мне?

Вы ведь сестра знаменитого Зявкина?
—	Да, я его сестра. Что ж из этого? Если Вы знаете

цель моего визита, тем хуже для Вас,— ответила она

с легким волнением, а вернее, с досадой. После этого

она была уведена и отправлена в арестантскую комна¬

ту.
На другой день состоялся допрос в присутствии Бо-

логовского. О том, что она из себя представляет, мы

знали, да и сама она не отрицала. На вопрос же, почему

она осталась здесь, она ответила, что мало ли что-де

могло ее тут задержать. И вот это-то «мало ли что» нам

и нужно было узнать.
Допрашивали наверху, потому что допрос имел быть

«с пристрастием», то есть с шомполами, применяемыми

для большей словоохотливости допрашиваемого. Раз¬

умеется, что Зявкина говорить ничего не хотела. Она

не знала, откуда в ее комнате револьвер, почему там

были патроны, чьи фотографии, главное — кто еще

кроме нее состоял в террористической организации.

Когда ей заявили, что принуждены будут дать ей «25»,

а подпрапорщику С. было сказано — «Подпрапорщик,

приготовьтесь», эта «милая женщина», презрительно

улыбаясь, заметила:
—	Ведь вы офицеры-рыцари. Неужели вы сможете

ударить женщину?
—	Преступник в глазах судей — существо бесполое.

Он — преступник и все. Поэтому или отвечайте, или

вас будут бить,— сказал Бологовский.
Она предпочла быть битой, и не только 25 раз,

а гораздо больше. И даже тогда, когда ее вешали, она

все же нашла в себе мужество сказать:
—	Сколько вас сейчас, а я одна, и сколько было вас

тогда, я же была тоже одна.
После этого, подрыгав немного ногами и руками, она
67

осталась «также одна» (...)
Все, казалось, шло хорошо. Но вот в меньшевист¬

ском вестнике начали появляться статьи о том, что

они-де, мол, меньшевики, требуют, чтобы все было

решаемо судом, что даже самого важного большевика

надо судить, а не так просто стрелять. Да и стрелять

много нельзя. Этот же самый вопрос поднят был

в городской думе меньшевиком Петренко, тем самым,

что при большевиках гордо кормился из красных запа¬

сов.
Конечно, на разговоры членов этой партии и род¬

ственной ей с.р-в. мы обращали внимание не больше,

чем на пустой лай, и как делали свое дело, так и про¬

должали его делать. Нападки тем временем продолжа¬

лись и стали принимать размеры нежелательные.
Всю жизнь свою пробыв с желтым билетом и с еже¬

недельным санитарным осмотром, партии меньшевиков

и с. р-в захотели стать порядочными женщинами и за¬

нялись пересудами по адресу «сбившихся с пути»,

о «достоинстве человеческом позабывших», как писали

в то время левые газеты.
Петренко же пошел еще дальше и, как полагается

всякой «порядочной» женщине, обладательнице упо¬

мянутого документа, пользуясь правами председателя

Городской Думы, заявил немецкому коменданту, что

русские власти — грабители и разбойники. Народ уби¬

вают среди бела дня и грабят его на чем свет стоит.

В результате жалоб просил со стороны коменданта

помощи. Делая это дело, пошлое и грязное, он поза¬

был о том, что его же, служившего большевикам, не

только не убили, но и не арестовали, ибо за ним не

значилось кровавых преступлений.
На другой день меня, Белова и Бологовского вызвал

к себе комендант и попросил возвратить ему те доку¬

менты, какие мы имеем от него на право обысков

и арестов.
—	Это я должен сделать официально. Официально

же я не могу вам дать право расстреливать. Такова

политика. Но неофициально скажу. В ваши дела вме¬

шиваться не буду. Делайте осторожно, и только.
Таким образом, официально мы теряли права на

известное положение в городе и волей-неволей должны

были продолжать свое дело исподволь, уже как бы на

«законном» основании. И это благодаря людям, у ко¬

торых хватало смелости называть себя русскими. Эти

же лица пошли и дальше, агитируя против нас уже

среди городского населения, начавшего забывать все

ужасы недавнего прошлого. Вместо ласковых встреч

уже появились молчаливо-укоризненные, а иногда

и просто недоброжелательные.
Странное чувство зарождалось где-то глубоко против

людей, кто бы они ни были. Какая мерзость, какая

гадость. Неужели мы, русские, не могли знать только

русских в личных наших делах и неужели большевики

недостаточно заплевали наши души для того, чтобы мы

шли положительно на все для избавления их от заслу¬

женного наказания? Но таковы партии меньшевиков

и с.р-в. Нет в них ни совести, ни чести, ни вообще чего-

либо, характеризующего человека с хорошей точки

зрения. И что характерно, так это то, что таковы они

всюду, не только в России...
ПРИМЕЧАНИЯ
1.	Речь идет о военной организации, основанной 2 ноября
1917	года в Новочеркасске генералом М. В. Алексеевым.

В нее вступали приезжавшие на Дон со всех концов России

офицеры, юнкера, учащаяся молодежь. Во второй половине

ноября в ней насчитывалось более 600 человек. 27 декабря

эта организация была преобразована в Добровольческую ар¬

мию. В командование вступил генерал Л. Г. Корнилов, а вер¬
ховным руководителем был объявлен М. В. Алексеев.
2.	На борьбу с калединщиной были направлены отряды под

командованием большевиков Н. А. Ховрина (1891—1972)

и Р. Ф. Сиверса (1892—1918).
3.	В соответствии с Брестским мирным договором Советское

правительство признавало фактическую оккупацию Украины

австро-германскими войсками. Неопределенность границ

РСФСР и Украинской Центральной Рады давала формальные

основания для агрессивных действий австро-германцев на тер¬

риториях, не входивших в состав Украины, под предлогом их

защиты. Захват Таганрога, Ростова и Новочеркасска был пре¬

дусмотрен соглашением военного командования Германии

и Австро-Венгрии еще 10 марта 1918 года.
4.	Григорий Константинович Орджоникидзе (1886—1937) в со¬

ответствии с Декретом СНК за подписью В. И. Ленина был

назначен Чрезвычайным комиссаром Южного района 9 апреля
1918	года и вошел в состав ЦИК Донской советской республи-
5.	Алексей Иванович Автономов (1890—1919), бывший хорун¬

жий, в январе 1918 года был избран главнокомандующим Юго-

Восточной революционной армией, а с 6 апреля стал главно¬

командующим вооруженными силами Кубанской советской

республики.
Публикация, предисловие и примечания

ВИКТОРА БОРТНЕВСКОГО,
кандидата исторических наук

Ленинград
68

СТЕНОГРАММА ИСТОРИИ
КРАСНЫЕ ОФИЦЕРЫ И СОЛДАТЫ!
ЗА ЧТО ВЦ БОРЕТЕСЬ И ЗА ЧТО МЫ ПОДНЯЛИ ОРУЖИЕ?
Вы боретесь за комнссародержа-
вие,	за лживую власть Апфельбау-

мов (Зиновьев), Бронштейнов

(Троцкий), Розенфельдов (Каме¬

нев), Нахамкесов (Стеклов), Кали¬

ниных, Петерсонов, которым не до¬

рога наша Родина и нужен один

лишь позор ее.
Мы боремся за Учредительное

собрание, за всенародный и свобод¬

ный выбор любящих Родину людей,

у которых одна мысль и одно сердце

с народом.
Вы боретесь за Интернационал,

за то, чтобы русскими природными

богатствами могли распоряжаться

не русские, а всякие проходимцы —

Бронштейны, Нахамкесы и Рабино¬

вичи, называющие себя Троцкими,

Петровыми, Стекловыми и Сидоро¬

выми.
Мы восстанавливаем Националь¬

ное Единство и национальное хо¬

зяйство, чтобы хозяином земли

русской и ее неисчерпаемых бо¬

гатств стал сам народ русский и что¬

бы никто другой, а сам он восполь¬

зовался тем, что дает ему его род¬

ная земля.
Вы насаждаете коммуны, кото¬

рые дают возможность лентяям

и тунеядцам пользоваться плодами

трудящихся рук.
Мы отстаиваем право собственно¬

сти. Всякий имеет право на то, что

ему законно принадлежит; всякий
имеет право приобрести честным

трудом то, чего ему недостает. Вся¬

кий должен иметь право свободно

распоряжаться тем, что он добыл

трудами своими.
Вы разрушаете церкви и уничто¬

жаете православную религию. От¬

нятие святых икон у школьников,

превращение христианских церквей

в театры, клубы и кинематографы,

расстрелы священников, насиль¬

ственная мобилизация духовных

лиц в красную армию, запрещение

общественных молебствий и кре¬

стных ходов, осквернение святых

мощей, не издевательство ли это

над тем, что столь дорого верующе¬

му сердцу русского человека?
Мы восстанавливаем поруганную

религию и полуразрушенные хра¬

мы. Пусть с прежней силой засияет

в душе русского народа вера в Хри¬

ста и в Его Святую церковь.

И пусть каждый верующий свобод¬

но осенит себя крестным знамением

и помолится за спасение погибаю¬

щей Родины, ибо велик Бог земли

русской.
Вы отстаиваете наглый произвол

и гнусное насилие большевиков, ко¬

миссаров и их наемников — китай¬

цев, латышей и коммунистов. Защи¬

щая их, вы даете им возможность

расстреливать, грабить и истязать

ваших же братьев, отцов, сынов

и жен без всякого суда и следствия.
Нам сопутствует полное покрови¬

тельство закона. Закон — равный

для всех, и все равны перед зако¬

ном. За преступления — всем оди¬

наковое наказание. Мы восстана¬

вливаем уничтоженную свободу

мысли и печати. Свободная печать

должна открыть глаза народу на все

злоупотребления теперешних со¬

ветских властителей.
Вы втянуты в бесконечную войну

со всем миром. Троцкие и Зиновье¬

вы хотят затопить всю землю

в братской крови. Они натравлива¬

ют рабочих на крестьян, крестьян

на рабочих, сынов на отцов и отцов

на сынов.
Мы несем мир земле русской. Не¬

медленно после свержения пропи¬

танной кровью русских людей боль¬

шевистской власти должна быть

восстановлена свобода мирного тру¬

да. Довольно уже наши поля оба¬

грялись русской кровью по вине

проходимцев, у которых нет своего

отечества. Пусть же вся пролитая

ими кровь русская падет на их голо¬

ву. Пора тебе, русский человек, по¬

следний раз взяться за оружие и,

свергнув иго красных палачей,

окончательно вернуться к домашне¬

му очагу и мирному труду. С нами

хлеб, с нами мир и хозяин земли

русской — УЧРЕДИТЕЛЬНОЕ

СОБРАНИЕ.
Штаб Белой Армии
Мирные переговоры с басмачами в Ферганской области в 1921

году.
69

СЕРГЕЙ СЕМАНОВ
РАССКАЗ ЖЕНЫ МАХНО О СКИТАНИЯХ

ЗА КОРДОНОМ И НА РОДИНЕ
В августе 1921 года, преследуемый красными бук¬

вально по пятам, Махно с женой и небольшим отрядом

переходит Днестр в районе Бельцы и уходит в Румы¬

нию. Отряд махновцев румыны разоружили, а попу¬

лярного «батько» поспешили на всякий случай изоли¬

ровать от контактов с населением. Жили под бдитель¬

ным присмотром властей. Но Махно нельзя удержать

в клетке, даже если она относительно просторная. Он

организует побег. Сохранилось довольно подробное

описание этого предприятия в русской эмигрантской

печати. Цитируем с некоторыми сокращениями:
«Из Бухареста Махно с женой и 17 товарищами

в ночь на 3 апреля 1922 года бежал на автомобиле.

Потом захватили четыре пароконных подводы, прогнав

крестьян. Скрылись в лесу от погони. Одну лошадь

освежевали и съели у костра. Жандармы окружили их,

один из махновцев выстрелил мимо, остальные сдались.

На допросе Махно заявил, что пытался бежать на

Украину, желая стать во главе его реорганизованного

отряда для новой борьбы против большевиков. Махно

выразил сожаление, что предприятие не удалось».
О дальнейшей судьбе Нестора Махно пока имеется

единственный источник — рассказы Г алины Анд¬

реевны 1. К сожалению, они записаны не на пленку и не

по стенограмме, а по памяти, конспектом. Вот почему

излагаю сюжет, исключительно важный, не в цитате,

а в своем переложении, за суть и смысл ручаюсь, но

фразеология тут моя.
Махно, Галине и нескольким товарищам (число их

сокращалось) удалось все-таки убежать из Румынии

в Польшу. Было это где-то на рубеже лета 1922-го.

В тогдашней Польше внутренняя обстановка была

весьма острой: Советское правительство после про¬

игранной войны 1920-го отдало полякам немалые тер¬

ритории, населенные исконными украинцами, а в Вар¬

шаве правили тогда сугубые польские националисты.

Ясно, какие чувства испытывали к новоявленной сто¬

лице украинские селяне. Поляки (их правители точ¬

нее) отлично понимали, какого опасного беглеца они

заполучили. Поэтому Махно, его присных и молодую

жену, находящуюся уже на последних месяцах бере¬

менности, заключили в концлагерь (то была бледная
1 Речь идет не только об устных рассказах Г. А. Кузьменко,

записанных автором непосредственно при встрече, но и об

«Автобиографии» вдовы Махно, переданной С. Семанову

в 1969 году. (Прим. ред.)
Двадцать четыре года назад, в уже далеком 1966-м,

в сентябрьской книжке журнала «Вопросы истории»

была опубликована статья Сергея Семанова «Мах-

новщина и ее крах». Работа молодого историка наде¬

лала тогда много шума. Впервые была предпринята

попытка непредвзятой оценки махновского движе¬

ния. Но через два года, когда страсти вокруг статьи

давно улеглись, автор получил письмо... от вдовы

Нестора Махно — Галины Андреевны Кузьменко.

Оказалось, что жена знаменитого «батько» вместе

с дочерью Еленой Несторовной проживает у нас

в Союзе, в городе Джамбуле. Галина Андреевна, в ча¬

стности, рассказала историку, как сложилась ее судь¬

ба и судьба мужа после разгрома «махновщины»,

а также передала часть писем и документов из лич¬

ного архива. Многое из тех бесед легло в основу новой

книги Сергея Семанова «Под черным знаменем или

жизнь и смерть Нестора Махно». Сейчас автор гото¬

вит ее к печати. Предлагаем вниманию читателя

отрывок из этой книги.
копия тогдашних советских Соловков.— С. С.).
Тут, в тюрьме, Галина Андреевна произвела на свет

единственную дочь Елену. Произошло это 30 октября

1922 года. 27 ноября предстали перед судом Нестор

Махно, его супруга и двое оставшихся у батько махнов¬

цев — Хмара и Домешенко. После процесса польские

власти выслали Махно и его жену в Восточную Прус¬

сию. Галине Кузьменко с грудным младенцем удалось

через Берлин пробиться в Париж (по-видимому, тут

помогли старые анархистские связи мужа), но самого

Махно местные власти посадили в тюремную крепость

в городе Данциге (ныне польский Гданьск). Позже на

Западе писали, что Махно предъявили обвинение

в том, будто он в годы гражданской войны преследовал

немецких колонистов на Украине.
Итак, Галина Кузьменко оказалась в Париже без

всяких средств к существованию. Год она там как-то

промытарилась, чуть-чуть, по ее словам, помогали ме¬

стные анархи, но они сами были куда как не богаты.
Приблизительно к концу 1923-го в Париж перебрал¬

ся и Нестор Махно, было тогда ему только тридцать

пять, но за плечами — каторга, три ранения, тюрьмы

в чужих странах и бесконечное нервное и физическое

изнурение.
...Поселились Нестор с Галиной и крошечной Леной

в Париже. Французского языка они, разумеется, не

знали, практических профессий не имели (преподавать

украинский язык тут было некому, а чтобы учить

русскому, у Галины Андреевны не было диплома —

в свое время ей не удалось окончить университет Свя¬

того Владимира, ныне Киевский). Началась мучениче¬

ская жизнь, как и у великого множества российских

эмигрантов.
25	мая 1926 года в Париже на улице «бывший россий¬

ский подданный» Шварцбард застрелил Симона Петлю-

ру, бывшего главу украинских националистов, считая

его главным виновником еврейских погромов на Украи¬

не. В Советской энциклопедии издания 1931 года он

назван «еврейским националистом». Галина Андреевна

дала тут совершенно иную версию, приводим ее по

записи:
«Убийца Петлюры Шварцбард был анархист и знаком

с Махно, болел туберкулезом, часовых дел мастер.

Махно говорил, что сам Петлюра, безусловно, не был

погромщиком, а если его отряды этим и занимались, то

Петлюра это вряд ли бы одобрил. До войны Шварц¬

бард дожил, дальнейшая судьба его мне неизвестна».
Нестор и Галина, по сути дела, были в Париже

чернорабочими, перебивались случайными заработка¬
70

ми. Например, несколько лет Нестор Махно занимался

тем, что подрабатывал на жизнь плетением домашних

тапочек из разноцветных веревок (в столице моды Па¬

риже это было тогда модно). Написал небольшую

книжку воспоминаний (видимо, под диктовку «дяди

Волина»), однако ни денег, ни славы не приобрел. Не

говорила мне прямо Галина Андреевна, даже не наме¬

кала, но полагаю и имею основания это предполагать,

что семейная жизнь их распалась. Жили они врозь.

Дочь Елена воспитывалась в семьях знакомых анархов,

училась во французской школе, украинского языка не

знала вовсе, русский быстро забылся.
Галина Андреевна перепробовала множество занятий,

нигде закрепиться не удалось, перебивалась кое-как.

Махновское движение никаких плодоносящих ростков

на Украине не оставило. Один из видных махновских

атаманов, Лепетченко, в двадцатых годах мирно торговал

мороженым. О Задове уже много писалось. Теперь

о уцелевшем командире Махно — Викторе Белаше. Из

него, видимо, выудили в ГПУ все нужные данные,

а потом до времени отпустили. Прошли годы, десятиле¬

тия. И вот в Москве, прочитав мою статью, в 1976 году ко

мне пришел сын Белаша — Виктор Викторович, расска¬

зал: отец был 1893 года рождения, после окончания

гражданской переехал на Кубань, в тридцатых годах

проживал в Краснодаре, работал механиком при мастер¬

ской союза охотников, там его арестовали и 30 декабря

37-го приговорили к расстрелу. В апреле 1976 года

Белаша Виктора Федоровича посмертно оправдали «за

отсутствием состава преступления».
Утеряны были связи с родными и знакомыми и у Га¬

лины Андреевны. Отца еще в 1919-м расстреляли крас¬

ные, именно за нее, как жену Махно.
Когда Нестор Иванович Махно в июне 1934 года умер

в Париже от туберкулеза (этой болезнью он начал

страдать еще с царской каторги), его вдове минуло

всего тридцать семь лет. Новой семьи она не завела,

хотя многократно по разным поводам вспоминала офи-

цера-эмигранта по фамилии Карабань.
Началась война, в Париж в июне 1940-го пришли

немцы. Галина Андреевна кратко пояснила, что ей

приходилось скрывать свое супружество, имя Махно

германская контрразведка помнила очень хорошо, бла¬

гоприятную для них память он не оставил. В 1943-м

немцы вывезли Елену Михненко (настоящая фамилия

ее отца была Михненко) в Берлин на работы. Мать

поехала за дочерью. Нацистская Германия терпела

крах, и тут новая буря подхватила жену и дочь Несто¬

ра Махно, занеся их в самые страшные круги земного

ада. Об этом она рассказала мне подробно:
—	В 1945 году перед приходом наших (за полгода)

мне стало ясно, что русские придут сюда. Для меня

победа России всегда была желанной, но встреча

с Красной Армией меня пугала.
Так мы дожили до августа, когда началась поголов¬

ная проверка населения и выдача документов. Ко мне

пришли двое — немец и русский (Лены дома не было,

она ушла с офицерами, она часто бывала у них перевод¬

чицей — неофициальной, конечно). Они посмотрели

документы, ушли, но через минуту вернулись и пригла¬

сили меня в комендатуру. Я пошла, хотя понимала,

что дело скверное. Но убегать было поздно. В коменда¬

туре я сказала о себе все, что я жена Махно. Меня

задержали, оставили ночевать. Ночью ко мне подошел

солдат, предложил вкусно накормить и переспать с ним.

Я накричала на него, и он смирно ушел.
На другой день меня перевели в какое-то другое

военное учреждение, там мне дали бумагу и ручку,

заперли в отдельной комнате и предложили написать

все, что я знаю. Через месяц меня перевели в общую

камеру, сделанную из обычной квартиры, там было

несколько женщин. Потом перевели в подвал какого-то

здания, и там я встретилась с Леной. Как-то меня
вызвали к какому-то начальнику и предложили поехать

с ним во Францию и там указать ему на тех из эмигра¬

ции, кто работал против нас. Я отказалась, я плохо

знала белогвардейцев, а, главное, роль предательницы

эмиграции, какая бы она там ни была, была мне

противна. Меня и Лену потом допрашивали, не шпион¬

ка ли я, но вскоре убедились сами, что это не так.
Нас повезли в Киев в поезде. Там меня допрашивали

о моем участии в движении, не пробовал ли Махно

организовать чего-либо во Франции. Настроение было

такое, что готова была все, что угодно, наговорить на

себя, лишь бы выбраться отсюда куда угодно. После

следствия нас с Леной поместили в общую камеру

с уголовницами, страшные девчата! Все они зарились на

наши заграничные тряпки, в особенности белье. В на¬

чале или в середине декабря (1945-го.— С. С.) нас

вызвали и зачитали приговор ОСО, мне дали 8 лет

лагерей, Лене — 5 лет ссылки. С окончанием след¬

ствия мы сидели в одной камере, там и простились, ибо

ее вскоре отправили в Казахстан. Но мы тогда не знали

еще места ссылки.
В самом конце декабря меня перевезли в Мордовию.

Там было много немцев и галичан (то есть западных

украинцев.— С. С.). В лагере я шила тапочки, клеила

коробочки и прочее, так что всегда имела дополнитель¬

ный заработок. Находилась в инвалидной команде, нас

лишь изредка выгоняли то на уборку территории, то на

прогулку и т. п. Затем работала на швейной фабрике,

сперва на вычистке, потом контролером в закройном

цехе. Потом меня перевели в инвалидный лагерь, где

мне уже почти не приходилось работать. У меня тогда

обострилась гипертония.
Свой срок я пересидела на девять месяцев. Ни

к кому не обращалась, так как бесполезно, у многих

срок кончился три года назад, но все они сидели. Меня

выпустили утром 9 мая 1954 года, сама себе не повери¬

ла. Дочь я нашла через Киев, она писала ужасные

письма.
Приведем письмо Галине Андреевне от ее дочери,

дата примечательная — 20 июля 1953 года:
«Дорогая мамочка!
Письмо твое получила. В июне я тебе послала

маленькую посылку, в основном лекарства, которые

ты просила. Я посадила зерна, но только вырастила

дикий мак. С экзаменами я покончила благополучно.

Теперь у меня на руках свидетельство об окончании

семилетки. Я жду твоего приезда с нетерпением,

я уже сказала, что беру старушку мать на иждивение.

При твоем выезде телеграфируй, каким поездом ты

приедешь. Я тебя встречу на перроне, если все вый¬

дут на вокзале и меня по какой-нибудь причине не

будету то садись на автобус, который едет в «город»,

и выходи на станции «Гостиница», и дойдешь до Ма¬

лой Корабожурской, 43.
Еще осталось месяц ждать. Надеюсь, что к 1-му

сентября увидимся.
Жду с нетерпением и крепко целую. Люся.
В начале августа вышлю денег».
Все, казалось бы, предусмотрела Елена для встречи

со своей матерью, но... мать и ее единственная дочь не

смогут узнать друг друга на малолюдном полустанке!
Как обитал ась долгие годы Галина Андреевна

в Джамбуле? Соединившись, снимали с дочерью угол,

обе кое-что подрабатывали. Через несколько лет Гали¬

на Андреевна даже получила крошечную пенсию по

старости — за пятнадцать лет пребывания в Советском

Союзе это был ее первый «твердый заработок». В нача¬

ле 60-х съездила в родные места, но родных уже не

нашла.
Теперь последний краткий сюжет — о Елене Несто¬

ровне Михненко. Договорившись с Галиной Андреевной

о встрече в Джамбуле, я понятия не имел, что там

живет и дочь Нестора Ивановича. Приведу письмо,
71

которое она отправила матери из ссыльного для нее

Казахстана в мордовский политический лагерь 25 апре¬

ля 1950 года:
«Дорогая мамочка!
Письмо от 7 февраля получила. Пиши теперь на

следующий адрес Каз. ССР — Джамбульск. обл.— ст.

Луговая (Село Луговое) Октябрьская ул N° 17 Швей¬

ный цех. Е. Н. Михненко. На Розу Котлер не пиши,

она уехала, только указывай мою фамилию и все. Вот

кратко как я жила с мая м-ц 1948 г. я поступила

через один м-ц в райпотребсоюз, буфетчицей. Работа¬

ла один месяц и закрыли столовую, и через месяц

была снова без работы, тут меня поддержал сапож¬

ник, я в скоре заболела тифом и лежала два м-ца

в больницы (август — сентябрь 48 г.). Пока я лежала

в больнице мне этот сапожник носил кушать, а когда

я вышла из больницы я узнала что это все он носил

мне за деньги приобретены продажей моих вещей,

я осталась без ничего и он скоро уехал оправдываясь

тем что у него денег не было а видал что мне голодно,

иму было жалко меня и он решил распорядится и мне

сказать правду только когда я выздоровлю. Он рассу¬

ждал так: лиж бе здоровье, а остальное все будет,

и по неволе мне пришлось мериться незная до сех пор

сердиться или нет. Когда я вышла из больницы

у меня было осложнение на печень и уши. Сейчас

печень нормально а слух средний.
В октябре 48 г. я поступила на железно-дорожный

ресторан посудомойкой. (Если бы я хотела быть

официанткой в этот момент я бы не могла из за

одежды) работала сутками и двое отдыхала. Жила

в чеченской семье. В декабре я была уволена по сокра¬

щению штата, в январе я поступа посудомойкой

в ОРС железнодорожная организация, работала в па¬

ровозном депо. В марте бела уволена из за докумен¬

тов. Если бы не это то во всех организациях можно

быстро продвинутся посылают на курсы поваров

и т. д. в каждой отрасли можно продвинутся но не

мне с моей фамилией и происхождением. При каждой

перемены работы у меня была перемена с квартирами.

Единственные друзья фотографы уехали на Украину.

В период моей работе в ресторане зимой 48 г. я побри¬

ла голову, волосы выросли через 6 месяц, кудрявые,

а теперь эти кудри отходят, прямо жалко.
Но я продолжаю насчет работы. Перед отъездом

фотографы в марте м-це меня устроили домработни¬

цей у одной врачихи, одинокая с девочкой. Я у ней

проработала до мая м-ц 49 г. И вот как прожила эту

зиму с 48 на 49 г. раздетая и босая с переменами

каждые три м-ца. Это самое жуткое воспоминание

моей жизни. И когда я еду с села на станцию у меня

остается тяжелые впечатления от этой станции.

Даже как на зло развалился дом где жили фотографы

и если я хочу припомнить несколько приятных минут

в этой семьи то только смотрешь на кучи кирпичей.

В эту зиму 48 г. на 49 г. я лазела по поровозам и тен¬

дерам и выпрашивала у машинистов уголь. Таскала

его, грязная, потная. Я с дрожу вспоминаю эту

зиму. Весной я в мае 49 г. поступила на сырзавод,

меня взяли на пробу один месяц. Потому-что работа

тяжелая физическая, и мне сказали что я врядле

справлюсь. Но я старалась и кое как выдержала меня

оставили. Через три м-ца в августе завода разделили

и дня часть перекочевала со скотом в горы 20 км от

района. Я тоже перекочевала в горы — я принимала

молоко, топила, мыла и таскала фляги и кроме этого

я была свинаркой, была на двух окладов у меня было

шесть казенных свиней — огромные до двух годичных.

Ездила в район три раза в месяц, возила сливки на

быках. Работала все лето, поступила в члены проф¬

союза, добилась трудовой книжки. К осени я уже

искала себе работу каждый раз как ездила со сливками,

бегала по организациям и мне в Потребсоюзе обещали
работу на официантку, я предупредила своего майора

на отметки что осеню я останус без работы потому-

что сезон молока кончаеться и всех увольняют. Май¬

ор обещал меня устроить. Работа была тяжелая на

заводе, к осени я уволелась потомучто работа зим¬

няя мне не по силам, хоть меня оставляли но надо

была перейти на хозяйственные работы как копать

мазать, белит, лед заготовлять, ледник копать, это

не в моих силах, и я так летом ели выдержала,

а в холоде раздетой никак невозможно. Вот так

я жила до октября 1949 г. В следующем письме даль¬

ше напишу. Пока крепко при крепко целую Люся».
Я думаю, ничего тут не надо пытаться пояснять.
Встречаться со мной Елена Несторовна соглашалась

не очень охотно. Но однажды ранним вечером мать

и дочь пришли ко мне на свидание вместе.
В тесную, бедноватую мазанку на окраине Джамбула

(там жили потомки украинских переселенцев, у кото¬

рых я на время командировки снимал комнату) вошла

вдруг элегантная, моложавая женщина, как будто не¬

чаянно припорхнувшая из чужого мира в эти пыльные

степи. Среднего роста, кареглазая и темноволосая, она

была поразительно похожа на отца.
—	Ненавижу политику с детства. Хорошо помню

отца. У нас дома всегда было полно народу, масса газет.

И я тогда уже поклялась себе, что никогда не стану

интересоваться политикой и газет не читать. У меня

нет родины. Францию я родиной не считаю, Россию

тоже. Да, я говорю с сильным французским акцентом,

когда я говорю по-немецки, то тоже считают, что

я француженка. Да, тут очень многие мужчины мною

увлекались, но, когда узнавали, чья я дочь, шараха¬

лись в сторону. Одни это делали корректно, другие

трусливо или даже грубо. Люди при этом хорошо рас¬

крывались. Детей я не хотела. Плодить нищих? И что¬

бы у них была моя судьба? О роли своего отца в вашей

истории я во Франции совсем не знала. Когда меня

поместили в киевскую тюрьму, одна сокамерница, уз¬

нав, чья я дочь, спросила: того самого бандита?

Я оскорбилась и ударила ее... Если можно, пришлите

мне из Ленинграда французские газеты, здесь их нет.
Вскоре после этой встречи я уехал. Вдова Нестора

Махно потом прислала мне еще несколько писем. Затем

переписка как-то сама собой прекратилась. Как и все

в этой жизни в конце концов прекращается — царства,

эпохи, мятежные судьбы...
72

НАШЕИСС.'1П0ВЛКИ1;
«Ни на классовой% ни на расовой, ни на партийной ненависти

Россию нам не возродить и не построить... Мы должны очи¬

стить себя от этих разрушительных сил и погасить, искоренить

в себе этот «дух грозящих нам гражданских войн».
И. ИЛЬИН
В «круглом столе» по проблемам гражданской

войны участвуют:
ВИКТОР БОРТНЕВСКИЙ

АЛЕКСЕЙ ВЕЛИДОВ
кандидат исторических наук

доктор исторических наук
член-корреспондент

Академии наук СССР
публицист

кандидат исторических наук

доктор исторических наук

доктор исторических наук

доктор исторических наук

доктор исторических наук

доктор исторических наук

кандидат исторических наук

доктор исторических наук
член-корреспондент

Академии наук СССР
доктор исторических наук
кандидат исторических наук
кандидат исторических наук
ПАВЕЛ ВОЛОБУЕВ

ЮРИЙ ГЕЛЛЕР,

ВЛАДИСЛАВ ГОЛДИН

ПАВЕЛ ГОЛУБ

НИКОЛАЙ ЕФИМОВ

ГЕНРИХ ИОФФЕ

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ

ЮРИЙ КОРАБЛЕВ

ВИКТОР МИЛЛЕР

ВАСИЛИЙ ПОЛИКАРПОВ
ЮРИЙ ПОЛЯКОВ

ЛЕОНИД СПИРИН

БОРИС СТАРКОВ

АЛЕКСАНДР УШАКОВ
73

НАШЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
ПАВЕЛ ВОЛОБУЕВ:
Я принадлежу к тому поколению советских людей,

которое долгие годы с гордостью повторяло слова

известной песни: «Этих дней не смолкнет слава, не

померкнет никогда...». Мы знали, что эта слава была

оплачена кровью — не только побежденных, но и побе¬

дителей. «Поручик Голицын, корнет Оболенский», вы¬

ступив против народа, проиграли свою войну. Но как

долго мы будем оставаться на позициях гражданской

войны в отношении всех противников, особенно рядо¬

вых участников? Не пора ли подумать о национальном

примирении? Это не значит, что в угоду ему мы опять

встанем на путь новой фальсификации истории, займем

некую «золотую середину» между красными и белыми.

Мы можем и должны сказать правду — создать подлин¬

ную историю одной из величайших трагедий в отече¬

ственной истории.
ЮРИЙ КОРАБЛЕВ:
Если в сталинские времена представление о граждан¬

ской войне сводилось к сокрушительному разгрому трех

походов Антанты, к «легендарным» сражениям и побе¬

дам Красной Армии и Первой Конной, к подвигам

Буденного и Ворошилова, то теперь гражданская, если

верить публицистам (а им верят!),— это только брато¬

убийственная война, развязанная фанатиками-больше-

виками, обуреваемыми идеей тотального разрушения

старого мира и мировой пролетарской революции. По¬

чти все сюжеты о гражданской войне стали сводиться

к красному террору, расказачиванию, беззакониям

ВЧК и т. п.
И даже самый хороший очерк на позитивную тему —

о героизме Красной Армии в боях с белогвардейцами

и интервентами — сегодня с трудом находит своего

издателя. Сложился новый стереотип гражданской

войны, в нем, как говорится, «нет места подвигам»

и вообще чему-либо позитивному.
Да, в числе жертв красного террора было немало

неповинных людей. Но разве можно забывать, что

насилие и террор были с обеих сторон, что развязали

массовый террор белогвардейцы и интервенты? Может

быть, факты злодеяний интервентов и белогвардейцев

скрыты и их надо добывать в недрах спецархивов? Нет,

в книгах и десятках сборников документов, изданных

в 50—60-х годах, таких фактов множество. Вот лишь

некоторые из них, относящиеся к весне 1918 года,

когда большевики еще не прибегали к террору.
9 мая 1918 года в Александров-Гае казаки вместе с 96

убитыми пленными красноармейцами побросали в моги¬

лу и раненых. 14 мая 1918 года командующий советски¬

ми войсками в районе Оренбурга телеграфировал в Мо¬

скву: «Положение критическое, казаки организуются...

вырезают поголовно села, деревни». В первой половине
1919	года только в Екатеринбургской губернии белыми

было расстреляно свыше 25 тысяч человек. А некото¬

рые публицисты в качестве чуть ли не главной пробле¬

мы белого движения выдвинули нежелание «русских

стрелять в русских».
В числе жертв массового красного террора немало

невинных людей, бессмысленная жестокость и произ¬

вол проявлялись по отношению к «белой кости», да

и не только к ней. Нам надо наконец ответить на

вопрос: почему же произошло перерождение многих

революционеров, ставивших целью благо и счастье лю¬

дей, в проводников насилия и произвола?
Но дает ли все это основание для отрицания необхо¬

димости красного террора во имя защиты революции

в моменты смертельной опасности? Конечно, нет! Ду¬

маю, трудно отрицать, что вряд ли кто точнее Ленина

знал обстановку 1918—1919 годов, когда белогвардейцы

заговорами, мятежами, массовым террором в тылу,

бешеными атаками со всех сторон пытались вернуть

старые порядки. И он сказал, что мы не могли бы
продержаться и двух дней, если бы на эти попытки «не

ответили бы беспощадным образом, и это означало

террор, но это было навязано нам террористическими

приемами Антанты» (В. Л. Ленин, ПСС, т. 40, с. 101).

Однако времена, когда мы почти все истины доказыва¬

ли только цитатами из Ленина, прошли. Нужны кон¬

кретные исследования.
ПАВЕЛ ВОЛОБУЕВ:
Важно разобраться, когда и кем начата гражданская

война.
Думается, правы те исследователи, которые утвер¬

ждают, что первые ее залпы были сделаны противника¬

ми Советской власти. Начало войне положил расстрел

юнкерами солдат в Кремле 28 октября и бои за Совет¬

скую власть под Петроградом в конце октября 1917

года. Затем подготовка правыми эсерами военного мя¬

тежа во время открытия Учредительного собрания

5 января и, наконец, первые всплески гражданской

войны на окраинах, прежде всего на юге России, на

Дону. Хотя в нашей историографии виновником гра¬

жданской войны объявлена буржуазия (заинтересован¬

ной политической силой, идейным вдохновителем дей¬

ствительно была она), тем не менее фактически развя¬

зали гражданскую войну правые эсеры и белогвардей¬

ская военщина. Причем с помощью иноземных сил —

чехословацкого корпуса и с опорой на часть крестьян¬

ства. Почему это удалось, почему крестьянство в опре¬

деленный момент поддержало контрреволюцию, какую

роль сыграла в этом политика большевиков? Сейчас

высказывается такая точка зрения: дав землю кре¬

стьянам, большевики тем самым подготовили их пово¬

рот к контрреволюции. Напротив, Советская власть,

дав землю крестьянам, привлекла их на свою сторону

и вполне могла превратить в прочных союзников рабо¬

чего класса на весь период гражданской войны. Но

союз рабочего класса со всем крестьянством был по¬

дорван. Это произошло летом 1918 года.
ВИКТОР МИЛЛЕР:
Утверждение, что наша гражданская война была

самой кровопролитной в истории, кочует из газеты

в газету. Какие-либо сопоставительные выкладки, ко¬

торые бы обосновывали этот тезис, обычно не приво¬

дятся. В этой связи хотелось бы привлечь внимание

коллег к данным о потерях населения США в годы

Гражданской войны 1861—1865 годов. К началу войны

(1860) население США составляло около 30 миллионов

человек, а только боевые потери армий Севера

и Юга — более 600 тысяч человек, то есть 2 процента

населения страны. Что же касается гражданской вой¬

ны в нашей стране, то, по подсчетам ряда историков,

суммарные боевые потери белых и красных армий не

превышали 1,4 миллиона человек, то есть одного про¬

цента населения страны. Общие потери были намного

больше. Здесь и 7,5 миллиона жителей, погибших от

болезней, голода и холода в 1921—1922 годах, и около
2	миллионов эмигрантов. Для сопоставления: в годы

первой мировой войны Россия потеряла 4 миллиона

человек, из них около 800 тысяч составили убитые

и умершие от ран. Все познается в сравнении.
И еще одно расхожее утверждение: если бы не было

Октябрьской революции, то не было бы и гражданской

войны. Думаю, стоит рассматривать и такой вариант

развития событий. Большинство историков пришли

к выводу, что наиболее реальной альтернативой проле¬

тарскому Октябрю была генеральская диктатура хор-

тистского типа. Наши оппоненты считают такой вари¬

ант для России менее разрушительным. Ну, расстреля¬

ли бы несколько тысяч большевиков и несколько ты¬

сяч рабочих, зато избежали бы гражданской войны

с миллионами жертв.
Люди, которые рассуждают подобным образом, даже
74

не задумываются над тем, что при существовавшей

осенью 1917 года расстановке классовых сил любая

попытка правогенеральского переворота (даже в том

случае, если бы мятежникам удалось захватить столи¬

цу) вызвала бы немедленный взрыв гражданской войны

с не менее, если не с более тяжелыми последствиями.
ГЕНРИХ ИОФФЕ:
Раскол социалистического фронта, опасность которо¬

го сознавалась, в частности, в сентябре 1917 года мно¬

гими участниками Демократического совещания, имел,

как мне думается, трагические последствия для судеб

революции и всей страны. Если меньшевики и после

Октября (за некоторым исключением) остались на

позициях политической борьбы с большевиками, с воз¬

главляемой ими Советской властью, то правые эсеры

взялись за оружие. Как это ни прискорбно, граждан¬

ская война началась как война сил, руководимых социа¬

листическими партиями.
Фатальной неотвратимости гражданской войны, как

мне думается, не существовало. Выбор был в руках

политических партий, прежде всего их лидеров. Мы

стараемся теперь определить альтернативы Октябрю,

упуская из виду, что сам Октябрь мог быть иным.
Итак, реальная возможность предотвращения гра¬

жданской войны была упущена в сентябре. В октябрь¬

ские дни, когде ее первые раскаты стали явью, отчаян¬

ная попытка меньшевиков-интернационалистов во гла¬

ве с Мартовым вернуться к идее однородного социали¬

стического правительства и тем спасти страну от погру¬

жения в пучину гражданской войны уже не имела

шансов. Большевики ощутили власть в своей собствен¬

ной руке...
В обществе, уже расколотом, разорванном револю¬

цией, в обществе, в котором возобладали левые и пра¬

вые экстремистские тенденции, идея Учредительного

собрания, идея парламентаризма уже не могла найти

понимания и поддержки. Понадобились дальнейшие

драматические события, чтобы отдельные, пока еще

разрозненные вспышки превратились во всеохватываю¬

щую гражданскую войну. Наиболее существенным из

этих событий, мне думается, был Брест, который сам
В.	И. Ленин назвал «несчастным миром». Только когда

поруганный демократизм (роспуск Учредительного со¬

брания) дополнился оскорбленным патриотизмом

(Брест), возник тот фундамент, на котором разверну¬

лось мощное антибольшевистское движение.
Дело не только, так сказать, в идейной стороне.

Брест лишил страну многих продовольственных рай¬

онов. В известном смысле продразверстка, комбеды,

классовый раскол в деревне, крестьянские мятежи

были порождением Бреста...
Взаимоотношения «демократических» и «патриоти¬

ческих» элементов в этом движении менялись, пока

наконец не привели к преобладанию в нем «националь¬

ной» или «белой» идеи, на которой и базировалось все

«белое движение», «белое дело» — наиболее сильный

противник Советской власти в период гражданской вой¬

ны.
АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ:
Писатель А. Знаменский, поэт Г. Сухорученко, пу¬

блицисты Е. Лосев, Г. Назаров, В. Трофимов, М. Ми¬

рошниченко считают возникновение гражданской вой¬

ны результатом происков жидомасонов и представите¬

лей известной «зловредной нации». «Над всем, как зна¬

мение крови,— Троцкий, Френкель, Яков Свердлов».

Доказательства, факты? Вместо них — домыслы, под¬

тасовки, крики. Для вящей убедительности В. Трофи¬

мов, правда, апеллирует к трудам В. А. Антонова-Овсе¬

енко и А. И. Деникина. Но, судя по сноскам, автор не

только не заглядывал в эти «святцы», но даже и в ру¬

ках их не держал.
Согласно изыскам и откровениям этих сеятелей на¬

циональной вражды, если бы не Янкель Свердлов,

Лейба Троцкий да не разгон еще Учредительного собра¬

ния, то гражданской войны в России вообще бы и не

возникло.
Эта тенденциозная позиция находится в полном про¬

тиворечии с подлинной историей. Не случайно поэтому

такие авторы эксплуатируют тезис о «незаконности»

социалистической революции, представляя его в каче¬

стве главного аргумента. Действительно, закона о ее

свершении никто не принимал. И в том формально они

правы, но неоригинальны, ибо постулат этот был вы¬

двинут еще белогвардейцами свыше 70 лет назад. По

существу же, в природе не бывает революций, в том

числе и буржуазных, свершающихся «по разреше¬

нию» — согласно заранее принятому закону.
Гражданскую войну как резкое обострение классовых

противоречий в конкретных исторических условиях

едва ли кто мог тогда предотвратить. Генерал Каледин,

атаман войска Донского, поднялся на вооруженную

борьбу с революцией в полдень 25 октября, то есть

еще до открытия II Всероссийского съезда Советов

рабочих и солдатских депутатов и принятия им истори¬

ческих декретов, вздыбивших всю Россию. Вслед за ним

против Советской власти восстали свергнутый премьер

Временного правительства Керенский, казачий генерал

Краснов, атаманы казачьих войск Кубани, Оренбур¬

жья, Терека, Центральная Рада Украины. Генерал

Алексеев в Новочеркасске развернул формирование

Добровольческой армии. На юге страны возник мощ¬

ный очаг контрреволюции. Советская власть бросила

вооруженную силу во главе с Антоновым-Овсеенко на

его разгром.
Всеми очевидцами и современниками эти схватки рас¬

сматривались как гражданская война. В частности, так

их квалифицировал глава созданного революцией Со¬

ветского правительства В. И. Ленин. Уже 29 октября

1917 года он разъяснял, что «политическое положение

свелось теперь к военному», а в начале ноября ука¬

зывал: «Ничтожная кучка начала гражданскую войну».

28 ноября он подписывает документ с выразительным

названием — «Декрет об аресте вождей гражданской

войны против революции».
Гражданская война в России началась с первых дней

революции. Больше того, сама эта революция развер¬

тывалась в обстановке крестьянской войны, разгорев¬

шейся еще в сентябре 1917 года. Помещики, капитали¬

сты и генералитет первыми прибегли к насилию над

народом. Революции ничего не оставалось другого, как

на силу ответить силой.
ПАВЕЛ ГОЛУБ:
Никак не могу принять точку зрения, согласно кото¬

рой гражданская война началась 25 октября 1917 года

и завершилась в октябре 1922-го. История требует не

эмоций, а доказательств. Факты же таковы. В октябре

1917 года только в 17 из 100 крупнейших городов стра¬

ны вопрос о власти был решен с применением оружия,

в остальных — мирным путем. Революция победила

бескровно в Центральном промышленном районе

(исключая Москву, Воронеж и Смоленск), в Белорус¬

сии (не считая локального мятежа Довбор-Мусницко-

го), в большой части Поволжья (вооруженные столк¬

новения были только в Казани, Саратове и Астрахани),

в огромном числе мест за Уралом. Так можно ли

утверждать, что война началась в октябре 1917 года,

а триумфальное шествие Советской власти — это часть

военных действий?
НИКОЛАЙ ЕФИМОВ:
По-моему, нельзя отрывать гражданскую войну от

социалистической революции и рассматривать эти

события изолированно. В. И. Ленин, кстати, писал
75

Р. Ф. Унгерн фон Штернберг — генерал-лейтенант, один из

руководителей контрреволюции в Забайкалье.
Б. В. Анненков — командующий Отдельной Семиреченской

армией.
П. П. Скоропадский — гетман, генерал-адъютант Его Импе¬

раторского Величества.
А. Н. Пепеляев — генерал-лейтенант, командующий 1-й Си¬

бирской армией.
А.	И. Дутов — генерал-лейтенант, атаман Оренбургского ка¬

зачества.
о	гражданской войне как о составной части революции

(ПСС, т. 37, с. 57—58, т. 40, с. 141). Как только стало

известно о победе вооруженного восстания в Петрогра¬

де и провозглашении Советской власти, стали сплачи¬

ваться и активно действовать реакционные силы. Мя¬

тежи Керенского — Краснова под Петроградом, кале-

динщина на Дону, дутовщина на Южном Урале... В де¬

кабре 1917 года на юге страны формируется Добро¬

вольческая армия. Говорят, что это, мол, еще не

война, поскольку Красной Армии приходилось иметь

дело лишь с отдельными очагами контрреволюции,

ограниченными контрреволюционными силами. Но раз¬

ве сама Советская власть располагала в ту пору не

весьма небольшими силами? Думаю, что это уже была

война, просто не достигшая еще предельной остроты.
ЛЕОНИД СПИРИН:
Вопрос о периодизации гражданской войны очень

важен, это вопрос методологический. Разных точек

зрения существует много. Ничего страшного нет.

Я даже удивляюсь, когда некоторые товарищи гово¬

рят: мы должны выработать единую периодизацию.

Вряд ли это возможно. Споря, мы развиваем науку,

и это надо приветствовать.
Мне представляется, что Россия со времен сверже¬

ния самодержавия пережила две гражданские. войны.
Одна началась в июле 1917-го и шла до октября

1917 года, до взятия власти большевиками. Вторая

продолжалась с октября 1917-го до 1922 года. Обе

гражданские войны со стороны пролетариата были

справедливыми. Я считаю, что надо особо выделить

и период с лета 1918-го до конца 1920 года, как наибо¬

лее острый. Затем — период наивысшего подъема, и,

наконец, с 1921 года, третий этап.
ПАВЕЛ ВОЛОБУЕВ:
Уточняя периодизацию, следует учитывать и такой

момент, остающийся обыкновенно без внимания.

Борьба далеко не сразу после революции стала вестись

на взаимное уничтожение противоборствующих сил.

Я бы выделил этап «мягкой гражданской войны». Речь

идет о периоде от октября 1917 года до мая 1918 года.

Хотя случаи террора уже были (скажем, расстрелы

большевиков и революционных рабочих белочехами),

но народ в массе своей еще, по существу, не включился

в борьбу. Почему крестьяне Поволжья отказывались

в 1918 году идти в Народную армию эсеровского Кому-

ча? Они считали, что воюют между собой разные

политические партии, а беспартийные могут и в сторон¬

ке постоять, не говоря уже об усталости от мировой

войны.
И только позже, с конца 1918 года и в 1919 году,
76

В.	А. Антонов-Овсеенко — секретарь

Петроградского ВРК. Октябрь 1917 года.
гражданская война достигла пика ожесточения, когда

выбор был таков: либо пролетариат уничтожит бур¬

жуазию и помещиков, либо они его.
ЮРИЙ ПОЛЯКОВ:
И все же не стоит всегда искать виноватых «по ту

сторону». Советская историография на протяжении

длительного времени романтизировала революционное

насилие. Сегодня ясно, что такая идеализация не

приносит ничего, кроме вреда.
Конечно, в революционном водовороте было много

пены, были всплески личной мести, зависти. Но это не

могло определять стержневых путей классовых столк¬

новений, не в том причины классовой вражды. Может

быть, я говорю элементарные вещи, но сейчас о них

слишком часто забывают: корни ненависти — в неспра¬

ведливости, в огромном имущественном неравенстве,

укоренившемся психологическом противостоянии бед¬

ных и богатых, господствующих и подчиненных. Взрыв

был объективно неизбежен, классовая ненависть долж¬

на рано или поздно выплеснуться. Бытует мнение,

будто в цивилизованных странах подобная классовая

вражда невозможна. Но достаточно вспомнить обоюд¬

ную жестокость во время Парижской коммуны, в ходе

революции в Германии и Венгрии 1918—1919 годов,

в Испании в 1936—1939 годах.
Комсостав 1-й Конной армии. В группе: С. М. Буденный,

К. Е. Ворошилов, А. И. Егоров.
Революция, низвергающая старое, двигает историю

вперед и не может быть праздником для всех.
Классовое размежевание в России приняло резкие

формы сразу после февраля 1917 года. Октябрь с его

прямым классовым противостоянием, открытым наси¬

лием еще больше обострил обстановку. Значительная

часть офицерства уходила на Дон, к Корнилову, или

включалась в подпольную деятельность.
Советская власть предложила разумную форму со¬

трудничества — службу бывших царских офицеров

в Красной Армии. Хотя на практике было много ис¬

кривлений, эта мера не только позволила создать регу¬

лярную Красную Армию, но и перевела значительную

часть офицеров из потенциальных врагов Советской

власти в ряды ее сторонников и защитников. Совет¬

ская власть сумела наладить отношения с массой слу¬

жащих, привлекая специалистов к созидательной рабо¬

те. Но как много интеллигентов из-за ненависти к «во¬

зомнившим себя господами кухаркам» и из-за ответной

неприязни «кухарок» к барам оказались в рядах контр¬

революции! Это не оправдание происходившего, а лишь

попытка понять причины жестокости.
АЛЕКСЕЙ ВЕЛИДОВ:
До середины июня 1918 года карательная политика

большевиков была крайне мягкой. Самый первый де¬

крет II съезда Советов не о мире, не о земле, не

о Советской власти. Это постановление об отмене

смертной казни. И до середины июня смертной казни

по суду в стране не было. Отпустили под честное слово

взятого в плен генерала Краснова.
1	января было совершено покушение на Ленина

после его выступления в Михайловском манеже. Офи¬

церов — участников покушения нашли, арестовали.

Чем дело кончилось? Началось наступление немцев на

Петроград, офицеры обращаются с письмом к Ленину:

«Хотим идти на фронт». Ленин дает распоряжение —

отправить их на фронт. После эти офицеры сбежали:

кто к Колчаку, кто к Деникину, кто к Юденичу. Только

некоторые перешли в Красную Армию.
В Московский ревтрибунал за пол года, с 27 декабря

1917 по 1 июня 1918 года, направлено на рассмотрение

245 дел по контрреволюционным преступлениям. Рас¬

смотрено только 9 дел. Один из участников получил

общественное порицание, а трое — тюремное заключе¬

ние. ВЧК с февраля 1918 года получила право расстре¬

ла на основании декрета Совнаркома «Социалистиче¬

ское отечество в опасности», этим правом она пользова¬

лась редко и до июля к политическим не применяла.

Было расстреляно 22 человека — бандиты и крупные

спекулянты.
Вот какая была карательная политика. Поэтому

Ленин имел право заявить в работе «Очередные задачи

Советской власти», что власть эта «больше похожа на

кисель, чем на железо».
НИКОЛАЙ ЕФИМОВ:
Позорную роль играет в последнее время «Военно¬

исторический журнал». Несмотря на публикацию от¬

дельных интересных материалов (например, статья

М. А. Молодцыгина «120 дней наркомвоена»), журнал,

к сожалению, стал проповедником примитивных, буль¬

варных взглядов на историю гражданской войны, весь¬

ма далеких от исторической правды.
В серии номеров указанного журнала опубликовано

сочинение Карема Раша «Армия и культура», в кото¬

ром автор утверждает, что троцкисты пытались

«ущербную всемирность» привить с помощью каратель¬

ных мер. Раш, защищая Сталина, представляя его

идеальной и бескорыстной личностью, клеймит ту кате¬

горию людей, которая, по его словам, «хочет свалить

на Сталина всю вину за промахи и преступления, чтобы

обелить творцов ГУЛАГа— этих тайных и явных по¬

следователей Троцкого — самого бездарного, самого

трусливого и самого кровавого существа, которое ко¬

гда-либо бегало по территории России... Человек, при¬

званный быть администратором Госконцерта, стал

председателем Реввоенсовета России».
В связи с утверждениями К. Раша, надо отметить,

что Троцкий был не только председателем Реввоенсове¬

та республики в годы гражданской войны, но и занимал

другие высокие посты в государстве (был последова¬

тельно наркомом иностранных дел, председателем Выс¬

шего военного совета, наркомвоенмором), являлся

членом Политбюро ЦК РКП(б) и членом Совета рабо¬

че-крестьянской обороны.
Ленин в «Письме к съезду», предлагая сместить

И. В. Сталина с поста генсека, в то же время не пре¬

дусматривал никаких других смещений. Если поверить

Рашу и «Военно-историческому журналу», то следует,

что Ленин проявлял политическую слепоту, доверяя

Троцкому высокие посты в партии и правительстве.
Нужна объективно-правдивая характеристика лю¬

бых исторических личностей. Можно привести хотя бы

такой документ, опровергающий хлесткие обвинения

Раша. В приказе председателя РВСР и наркомвоенмора

Л. Д. Троцкого по всем войскам Южного фронта № 64

от 24 ноября 1918 года говорилось: «Приказываю всем

командующим, начальникам частей, комиссарам стро¬
жайше наблюдать за тем, чтобы мобилизованные Крас¬

новым крестьяне и трудовые казаки — в случае перехо¬

да на нашу сторону — не подвергались никаким наказа¬

ниям. Каждый казак, каждый крестьянин, который

одумается и сложит оружие, должен быть принят не

как враг, а как друг». И далее: «Под страхом строжай¬

шего наказания запрещаю расстрелы пленных рядо¬

вых казаков и неприятельских солдат».
ЮРИЙ ГЕЛЛЕР:
Меня не удивляют появившиеся в «Военно-истори-

ческом журнале» статьи Карема Раша и другие мате¬

риалы. Все дело в сегодняшнем «генеральном» направ¬

лении армейской печати. Я хорошо помню опублико¬

ванную в «Красной звезде» статью полковника А. Хо-

рева «Читая о Сталине» и несколько статей спецкора

газеты полковника В. Филатова, в том числе «Приказ

№ 227», пронизанные явной тоской по сталинщине

и сталинизму. Очевидно, благодаря этим статьям
В.	Филатов получил генеральское звание и стал глав¬

ным редактором «Военно-исторического журнала».
ВОЗГЛАС ИЗ ЗАЛА. Два десятилетия назад «Воен¬

но-исторический журнал» был высоконаучным автори¬

тетным изданием. Сегодня все это напрочь утрачено.
Нет возможности даже дискутировать по поводу

того, что говорится о Л. Троцком. Особенно сейчас,

когда под нажимом квасных патриотов из «Памяти»

Троцкого «выдвигают» в главного теоретика, в главно¬

го организатора массового террора. Его обвиняют в на¬

саждении «палочной» дисциплины и диктаторских мето¬

дов управления армией, что полностью не соответству¬

ет истине. И практически обходится то, что Троцкий

был создателем, организатором и руководителем Крас¬

ной Армии. Это была революционная армия, проник¬

нутая сознательной железной революционной дис¬

циплиной, хотя в ней не было никаких воинских званий

и вовсе отсутствовали социальные различия между

комсоставом всех уровней и рядовыми. Эта армия

победила в гражданской войне.
Старшее поколение помнит, что до войны призыв

в Красную Армию был в общем-то праздником, слу¬

жить шли с радостью. Такая армия была не нужна

Сталину и его присным, и она была предательски,

в спину, расстреляна, а после войны выкорчевали вся¬

кую память о гуманистических порядках в армии, иска¬

зили ее историю.
Недавно вышла книга Анатолия Знаменского «Крас¬

ные дни». Книга лживая, клеветническая и невеже¬

ственная, написанная серым, суконным языком. Но

важно не это. Чтобы придать правдоподобность своим

писаниям, автор дает массу сносок на документы Цент¬

рального государственного архива Советской Армии.

Но в этом архиве он ни разу в жизни не был. Это

проверено по книгам посещений. Откуда взяты сноски,

автор не объясняет.
Троцкий настоял на суде над Мироновым, действи¬

тельно так. Он требовал самого сурового приговора, но

еще до суда постарался сделать так, чтобы приговор не

был приведен в исполнение. Миронов грубейшим обра¬

зом нарушил воинскую дисциплину, он без приказа

командования начал передислокацию своего недофор-

мированного кавкорпуса к фронту.
Судом над Филиппом Кузьмичом Мироновым Троц¬

кий доказал ему самому и многим другим высшим ко¬

мандирам РККА, что без железной дисциплины нельзя

ждать победы.
Никаким врагом ни казачества, ни лично Миронова

Троцкий не был. Именно он настоял в конце лета
1920	года, чтобы от руководства Второй Конной арми¬

ей был отстранен предложенный руководством Первой

Конной и поддержанный Сталиным О. И. Городовиков,
78

безграмотный и полностью не пригодный для такой

должности человек, а командармом назначен Филипп

Кузьмич Миронов. Именно Троцкий настоял на на¬

граждении его орденом Красного Знамени за освобож¬

дение Крыма и предложил кандидатуру Миронова на

должность помглавкома по кавалерии.
Выдвижение Миронова было поперек горла претен¬

довавшим на роль «главных кавалеристов» руководите¬

лям Первой Конной, их «шефу» Сталину. ДонЧеКа

состряпало элементарную провокацию против Мироно¬

ва. Запальщиком в «операции», начатой в родной миро¬

новской станице Усть-Медведицкой, основным провока¬

тором стал сотрудник ЦК Александр Скобиненко. Ми¬

ронов был арестован в поезде, отправлен в Бутырскую

тюрьму, а затем, без суда и следствия, убит на тюрем¬

ном дворе 2 апреля 1921 года. Троцкий в провокации

и убийстве Миронова участия не принимал. А книга

Знаменского вся построена на лживой и клеветниче¬

ской основе.
ПАВЕЛ ВОЛОБУЕВ:
Примеров неверных шагов Советской власти в годы

гражданской войны можно привести немало. Много было

наломано дров на местах, где далеко не всегда лучшие

люди осуществляли продовольственную политику.
Выступая на военной секции XIII съезда РСДРП(б),

один из делегатов заявил: надо, чтобы крестьянин

увидел в Советской власти не мачеху, а родную мать.

Не занимаясь самообманом, мы должны признать, что

далеко не всегда власть была для крестьянина родной

матерью. Отсюда частые восстания 18—20-х годов,

массовое дезертирство из Красной Армии, «зеленое»

движение и так далее.
ПАВЕЛ ГОЛУБ:
Не могу согласиться с тем, что Советская власть

вела себя в пору гражданской войны по отношению

к крестьянству не как родная мать, а как мачеха. Чем

же тогда объяснить, что трудящееся крестьянство

в конечном счете поддержало Советы, и это в решаю¬

щей степени обеспечило им победу?
Любящая мать не только милует свое дитя, но

зачастую и строго наказывает. Не хочу затушевывать

негативные факты, но авторы, коллекционирующие

«злоупотребления» Советской власти, почему-то пол¬

ностью обходят вопрос о том, что же она дала кре¬

стьянству. А она дала главное — землю, то есть то, за

что крестьянин боролся веками. Его избавили от поме¬

щичьей кабалы и обеспечили ему возможность свобод¬

но трудиться на земле. Вот почему сельское население

в конечном счете поддержало новую власть.
К концу гражданской войны крестьяне составляли

77 проц. общей численности Красной Армии. Тружени¬

ки деревни дали Советской власти в первый послеок¬

тябрьский заготовительный год 30 миллионов пудов

хлеба, во второй — 110 миллионов и в третий — 265

миллионов. Эти цифры красноречивее всяких слов ха¬

рактеризуют позицию крестьянства в тот период. Мог¬

ло ли подобное произойти, если бы новая власть была

для него злой мачехой?
ВАСИЛИЙ ПОЛИКАРПОВ:
По-моему, слишком резок и категоричен упрек на¬

шим историкам, высказанный писателем Б. Василье¬

вым, за то, что они в течение долгого времени вводили

народ в заблуждение классовым подходом в освещении

гражданской войны, тогда как война-де была не «клас¬

совая», а «братоубийственная» и «главный удар» в ней

приняло на себя крестьянство. Но вот свидетельство

с той стороны фронта — человека, тесно связанного

с Добровольческой армией, ратовавшего за реставра¬

цию монархии, но потом пережившего крушение мо¬

нархических идеалов,— П. Н. Милюкова. В 1923 году,
в эмиграции, он писал: «Не только с того времени,

когда белая армия оттолкнула от себя население сво¬

им поведением... а белые вожди дискредитировали дви¬

жение своими антидемократическими реформами,— не

только с этого времени, а с самого начала ее образова¬

ния, с первых же шагов дело белой армии было погу¬

блено в глазах масс тем, что это была «классовая

армия»... Никто в нее не пошел добровольно, кроме

людей, принадлежавших к социально враждебному для

крестьянства слою...»
Так и было. Изучая документы белого движения,

видишь не «внутреннюю готовность быть всегда со

своим народом», приписываемую белым генералам ще¬

дрыми на «патриотические» чувства публицистами,

а постоянную готовность к подавлению народной воли,

к беспощадному террору.
«Рабочих арестовывать запрещаю, а приказываю рас¬

стреливать или вешать», «Приказываю всех арестован¬

ных рабочих повесить на главной улице и не снимать

три дня» — это из приказов красновского есаула ко¬

менданта Макеевского района от 10 ноября 1918 года.

Бесчисленные штрихи такого рода помогли бы восста¬

новить на картине гражданской войны ту фигуру про¬

тивника Красной Армии, отсутствие которой в истори¬

ческой памяти народа создает превратное представле¬

ние о характере классовой борьбы в те годы.
АЛЕКСАНДР УШАКОВ:
Существует еще один мало изученный пока пласт

литературы о гражданской войне — то, что написано

деятелями контрреволюции и эмигрантами. Называть

его белоэмигрантским не совсем правильно. К белой

эмиграции принято относить тех, кто покинул страну

с остатками белых армий либо перебрался за границу

во время гражданской войны. Но ведь это далеко не

все эмигранты. На чужбине оставались люди, выехав¬

шие туда еще до первой мировой войны, а также

высланные из РСФСР и СССР позже — в 1922, 1924

и других годах.
Как оценить эту русскую зарубежную литературу?

У нас нет обобщающих историографических работ,

раскрывающих гражданскую войну с точки зрения рус¬

ской контрреволюции и белой эмиграции, а ведь 20-е

годы породили много литературы о гражданской войне

в России на английском, немецком, французском, поль¬

ском, чешском и других языках. Говоря же непосредст¬

венно о русских зарубежных изданиях, следует отметить

прежде всего, что еще ждут изучения такие многотом¬

ные, как «Архив гражданской войны» и «Белое дело»,

выходившие в Берлине, парижский «Белый архив»,

пражские «Вольная Сибирь» и «На чужой стороне».

Сейчас необходимо не только изучать эти материалы, но

и издавать наиболее крупные, ставшие классическими

работы Деникина, Мельгунова, Милюкова и других.
БОРИС СТАРКОВ:
Конечно, такие издания очень нужны. Но и у нас

есть в этом немалый опыт. В первые годы после Ок¬

тября в Советской России выходили целые серии:

революция и гражданская война в описаниях бело¬

гвардейцев (так называемые Алексеевские сборники).

Последний, посвященный событиям на Украине, был

издан в 1930 году. Потом последовал тезис Сталина —

«врага надо не изучать, а бить». Не приходится уди¬

вляться, что зам. председателя ГПУ накладывает на

рапорт о деятельности меньшевиков за рубежом резо¬

люцию: «Зачем нам заниматься политическими трупа¬

ми?». А так называемые «трупы» продолжали активно

изучать историю, писать, печататься.
ВЛАДИСЛАВ ГОЛДИН:
Изучая гражданскую войну, мы сосредоточиваем

внимание только на российских особенностях этого
79

явления и забываем об общих закономерностях гра¬

жданских войн, широко распространенных в мировой

истории.
Гражданская война и империалистическая военная

интервенция имеют неразрывную связь. Интервенция

не только способствовала укреплению внутренней

контрреволюции, но и сыграла прямо противополож¬

ную роль: под лозунгом защиты Отечества привлекла

на сторону Советской власти немало людей. И если

необходимый, но унизительный Брестский мир привел

к полосе расхождения революции с патриотизмом, то

последующая борьба революционных сил в защиту не¬

зависимости России против интервентов привела

к тому, что патриотизм стал поворачивать массы в сто¬

рону большевиков.
Особый интерес представляют события, происходив¬

шие весной — в начале лета 1918 года в Мурманске, где

сложилось оригинальное сосуществование местной Со¬

ветской власти и иностранных войск. Зарубежные ис¬

следователи чаще всего характеризуют эти события

как «интервенцию по приглашению».
Во многих советских работах по истории гражданской

войны и интервенции схема событий, происходивших

здесь, выглядела следующим образом: 2 марта 1918

года в Мурманске было заключено «словесное, но до¬

словно запротоколированное соглашение» между мест¬

ным Советом и представителями Антанты, санкцио¬

нированное изменником Троцким. 6 марта высадился

первый, а затем и последующие десанты с кораблей

Антанты. Советские руководители (В. И. Ленин,

Я. М. Свердлов, И. В. Сталин, Г. В. Чичерин и др.)

дружно предупреждали мурманских товарищей о гро¬

зившей им опасности, но те не вняли этим предостере¬

жениям. И результатом стал разрыв отношений между

центральным правительством и Мурманским Советом,

объявление председателя Совета А. М. Юрьева поста¬

новлением СНК от 1 июля 1918 года «врагом народа»,

расширение агрессии Антанты, превратившейся в боль¬

шую войну против Страны Советов с Севера.
В действительности все происходило иначе. Нарком
по иностранным делам Л. Д. Троцкий, давший санкцию

Мурманскому Совету «принять всякое содействие со¬

юзных миссий» в обороне края от немцев, несомненно,

руководствовался интересами защиты социалистиче¬

ского Отечества, хотя его понимание характера взаи¬

моотношений со странами Антанты существенно отли¬

чалось от мнения других советских руководителей.
ВИКТОР БОРТНЕВСКИЙ:
Считаю логичным утверждать, что гражданская вой¬

на в России была и подвигом, и трагедией как для

победителей, так и для побежденных.
Гражданская война, будучи в основе своей противо¬

борством антагонистических классовых сил, выливалась

на поле брани в столкновение армий, не столь уж

различающихся по своему социальному составу. Как

известно из новейших исследований, офицерский корпус

русской армии за три года первой мировой войны обно¬

вился более чем на 7/8, и прежде всего за счет разно¬

чинцев, крестьян, интеллигенции. Не столь существен¬

но отличалось друг от друга число офицеров старой

армии, воевавших на стороне белых и красных: прибли¬

зительно 100 и 75 тысяч, то есть 40 процентов и 30

процентов офицерского корпуса октября 1917 года

соответственно. Необходим обстоятельный контент-

анализ командного состава белых и красных на основа¬

нии послужных и формулярных списков (значительная

часть которых хранится в ЦГАСА и вполне доступна

для исследователей). Однако и имеющиеся к настоя¬

щему времени сведения позволяют с достаточной опре¬

деленностью констатировать отсутствие прямых иму¬

щественных претензий у подавляющего большинства

белого офицерства и полагать, что в выборе ими своего

послеоктябрьского пути важнейшую роль играли не

столько классовые, сколько этические, нравственные,

психологические аспекты*.
*	Политиздат планирует издать материалы этого «круглого

стола» в полном объеме.
Генерал Д. Л. Хорват (в центре) и члены Международного

Совета, созданного интервентами после свержения Советской

власти в Приморском крае. Владивосток, май 1918 года.
80

ИВАН соколов-микитов
КРЕПОТА И ТОЩЕТА
Летом семнадцатого года, в дни, когда в Петербурге

нас из всех сил старались уверить в «революционной

сознательности» народа, в его «мудром социалистиче¬

ском общинном инстинкте» и полной подготовленности

к восприятию долгожданной зари, ехал я со станции

в наш городишко, а в моем кармане лежал «мандат»

комитета Государственной Думы, выданный на предмет

«уговаривания». Уговаривать я не собирался, а посмо¬

треть и послушать сильно хотелось, да и своих давно не

видал.
Вез меня Степочка Кривошей, мой друг давнишний.

Так же, как и в былое время, его спина, усеянная

слепнями, тряслась перед моим носом и казалась мне

больше прежнего худой и сутулой.
—	Ну как,— спросил я Степу,— ваши революцию

встретили?
Всегда разговорчивый и смешливый, Степа был

угрюм и несловоохотлив.
—	Никакой у нас революции не было! — ответил он

сердито.
—	Ну, а старое начальство сменили?
—	Променял дед кобеля на суку — взять повесить

на суку! — ответил он, помолчавши.
Проезжали полями, невеселыми в этот год. Чаще

и чаще встречались нам заобложившиеся солдатские

нивы: обезхозяевела земля за войну.
В деревнях уже краснели рубахи переодевшихся

в домашнее дезертиров, взявшихся за хозяйство, и по-

прежнему толкались у ворот по грязи овцы, а в откину¬

том окошке показалась бабья голова и, проводив нас

глазами, скрылась. Только въезжая в городскую ям¬

щину, увидел признаки переворота: по столбам и забо¬

рам густо висели большие афиши партии социалистов-

революционеров с крупным заголовком «Братья-кре¬

стьяне!».
На Кресте, в центре города, увидел я небольшую

толпу из мещан и приезжих. Я слез с тарантаса и подо¬

шел послушать.
—	Священные сосуды на монету хочет перелить,—

объяснял мещанин в синей поддевке, поводя рукою,—

а причащаться, мол, можете и из телячьих шаек!
—	О-ох! — вздохнул кто-то в толпе.
—	А мое дело: кышь под печь! — продолжал меща¬

нин.— Мне земли много ль надо? Три аршина выроют,

и ладно.
—	Да выроют ли?
—	Ну, летом выроют, а зимой, когда земля засты¬

нет, и не станут...
«Где же оно, «революционное ликование», о котором

в Петербурге мне протрубили уши? — думал я, отхо¬

дя.— Ну, да поживем, увидим...»
В тот же день по долгу службы отправился я к ко¬

миссару Временного правительства, бывшему инспекто¬

ру народных училищ. Встретил он меня с осторожкой:

уж наезжали архаровцы.
—	Что я могу,— говорил он, разводя руками,—

сами видите, какая у меня власть. Да вы не хотите ли

побывать у меня на приеме, послушать?
На другой день я подходил к бывшему исправницко-

му дому, в котором заседало новое начальство. У ка¬

менного крыльца дожидалось человек тридцать мужи¬

ков и баб с запыленными ногами — все издалече.
Прием проводился в бывшем исправницком ка¬

бинете.
Все просьбы и прошения, которые несла к новому

начальству «революционная» деревня, предметом сво¬

им неизбежно имели семейные неурядицы, старинные

неподележки, застарелые обиды, но были и доносы.
—	Гражданин начальник,— жаловалась инспектору

худая солдатка, кончиком красного головного платка

вытирая слезы,— окажите божецкую милость... Свои¬

ми силенками запахала я участок, а он, лось здоровен¬

ный, вчерась приходит, теперь, говорит, всё мне, а ты

уходи, хоть большаком, хоть стежкой...
—	Кто вас обидел?
—	Сусед Барсученок. Мы с ним на отрубах межуем.
—	А вы обращались в волостную управу?
—	Обращалась. Выписали мне бумажку, ступай,

грит, с бумажкой, гони его в шею... Легко ли?.. Прихо¬

жу я с бумажкой, а ен уж в хатенке моей сидит,

развалился. «Ну, выходила себе правду? — зубы ска¬

лит.— Плевать я,— говорит,— хочу на твое началь¬

ство, я сам тебе первое твое начальство!» Встал, огля¬

делся кругом, увидел под лавкой топор: «Хорош топо¬

рик!» Забрал последний топор и стукнул дверью... Сде¬

лайте божецкое дело, господин начальник!..
—	Сами видите,— сказал мне инспектор, вручив

бабе новую бумажку. Баба постояла, переминулась

босыми залубелыми ногами, хотела что-то сказать и,

махнув рукою, вышла, а вслед за нею, ступая начи¬

щенными сапогами, в комнату вошел мастеровой, оде¬

тый в тройку, и тотчас же, гаденько оскалив зубы,

заулыбался:
—	Товарищ комиссар, я к вам по секрету...
—	Этот человек свой, не стесняйтесь! — сказал ко¬

миссар, указывая на меня.
Посетитель подозрительно оглядел меня, улыбнул¬

ся и присел.
—	Только уж вы имени моего не открывайте,— ска¬

зал он и оглянулся на дверь,— запишите, товарищ, что

в Слободском имении спрятано сено.
—	О сене этом мне известно,— сказал комиссар.
—	Известно? — с недоумением взглянул посети¬

тель.— Та-ак... Есть у меня, товарищ, до вас еще

просьба. Так как я пострадавший и из тюрьмы выпу¬

щенный, приехал на свою деревню, а родной брат меня

не впущает, как ты есть, говорит, шляющий и в пят¬

надцать лет сохи не видал, как же я тебя до сохи

допущу?.. Как же это, товарищ комиссар, я тоже

в тюрьме сидел и страдал, и такое неуважение... Ока¬

жите милость...
—	Да вы за что в тюрьме сидели?
Гость смутился...
Выходя из исправницкого дома, я увидел у бывшей

каталажки большое оживление. Кто-то перебегал ули¬

цу, внезапно приседал, поднимался, опять приседал

и бежал дальше. За ним то же делали и другие.
—	В чем дело? — спросил я.
Мещанин, у которого я спрашивал, ничего не отве¬

тил, не шевельнулся, а вместо него затараторила сто¬

явшая поодаль баба.
—	Гришеньку святого угоманивают,— сыпала она.
—	Какого святого?
—	Гришеньку, блаженненького нашего. В гнев во¬

шел. Светопереставление, говорит, началось, больше¬

вики антиевым клеймом народ клеймят... Ополчился

противу антихриста, а его в клоповку...
Оказалось, в каталажке за оконной решеткой (стекла

были выбиты) сидел наш известный городской юроди¬

вый Гришенька, впавший в бешенство. Чтобы увидеть

его через окно, любопытные выбегали на середину

двора, а святой запускал в них обломками кирпичей,

которые выламывал из печи в клоповнике. Уклоняясь

от кирпичей, любопытные приседали,— эти их движе¬

ния меня и поразили.
Я пошел дальше, через базарную площадь. На углу
81

людной улицы стояла слепая старуха и всем проходя¬

щим говорила:
—	Голубчики, детушки, помогите мне по ту сторону

перейти, задавят меня, темную...
Я взял старуху за руку и повел через площадь,

заставленную лошадьми и возами и переполненную тол¬

кучим людом.
—	Родные-то у тебя есть? — спросил я старуху.
—	Пять жеребцов, батюшка,— тотчас же заплакала

старуха.— Породила на свою голову. Только и думают,

где бы мышьяку достать, меня, старую суку, извести.

Только от них и наслышана: «И когда ты подохнешь,

и когда ты околеешь!..» Жила в бане, теперь отгороди¬

ли мне занавеской в холодной избе. В темноте сидючи,

глаза выплакала...
Я перевел старуху через площадь к белому дому

земской управы, на стенах которого в ряд были рас¬

клеены огромные афиши партии социалистов-револю-

ционеров с крупным заголовком «Братья-крестьяне!».
НА СВОЕЙ ВОЛЕ
(Из жизни красной деревни)
Боль, страх и голод, которые мы переживаем, меша¬

ют нам видеть мелочи повседневной жизни, из которых

и строится подлинная жизнь. А сколько бы поучитель¬

ного и гораздо более убедительного, чем самая силь¬

ная статья, дал бы простой разбор мелких фактов,

взятых из самой исподи жизни. Мы увидели бы, что

под покрывшим Россию трагическим и кровавым так

много скрыто глупого, подленького, трусливого, темно¬

го, а подчас и наивно смешного. И что, может быть,

самое трогательное и кровавое есть следствие этого

глупого, подленького, трусливого, темного и подчас

наивно смешного.
—	Кто всю рябину оборвал? — кричит с волостного

крыльца горлан Федька.— Председателева женка! Ва¬

ренье варила! А сахар откудова? Из продовольственно¬

го комитету, товарищи, сахар! Кто под полой из складу

масло таскает?.. Э-эх, все-то мы, братцы, воры и всем-

то нам хо-орошая дубина нужна!..— неожиданно закан¬

чивает он свою рябую речь.
Честных людей нет.
Как-то по весне в волость для продовольственного

отдела пришел вагон хлеба. На станцию — сорок

верст — выехали подводы. Хлеб навалили, а привезти

не привезли: кто вез, тот на двор к себе и завез.

Известно, ездили те, у кого и лошадь покрепче, и лиш¬

ние руки,— сытые, голодным же посул остался. В со¬

седней Кукуевской волости мужики долго выбирали,

наконец, выбрали «самого верного человека», сложили

деньги и отправили «в степ» за хлебом.
«Верный человек» проездил недели три и вернулся

с пустыми руками.
—	Так и так, товарищи, требуется доплата, полто¬

раста тысяч.
Мужики деньги собрали, а для крепости к «верному

человеку» приставили провожатого. Поехали на место.
—	Ну, показывай, где хлеб? — спрашивает провожа¬

тый.
—	Прости, товарищ!
—	Чего такое?
—	Грех попутал,— признался «верный человек»,—

двух станций не довез, большую цену медынские нада¬

вали— продал...
С уличенными беспощадны. Но и самый страх жесто¬

чайшей расправы не может остановить неудержимую

тягу к поживе, одолевшую поголовно всех. В Дуден-

ском волостном исполкоме были похищены триста ты¬
сяч пайковых. Заподозрили председателя исполкома.

Пятнадцать верст гнали его босиком по снегу, раздели

догола и пустили бежать вдоль деревни. Бабы и девки

мороженой лозой крыли его по голой спине. Такого

испытания председатель не выдержал и открылся. Го¬

лого, его вывели на реку, поставили босыми ногами на

лед и начали окатывать из проруби ледяной водой,

пока он не превратился в ледяной мертвый столб.
Голод по деревне смертный. Еще задолго до нови

хлеб приеден. Едят льняное семя, пекут зеленые,

ссохлые, как колтых, лепешки, от которых пучит жи¬

вот и нередко наступает смерть. Летом по дороге пада¬

ют шалые псы с высунутыми белыми языками, забега¬

ют в деревню, бросаются на людей и скотину, грызут

и заражают кошек. Это, пожалуй, самое страшное:

взбесившаяся кошка и изба, полная детьми!
У сытых хлеб спрятан.
К учительнице, снимавшей квартиру у богатея, при¬

бегает девочка, хозяйская дочь:
—	Матка ругается, что ты пол моешь,— сказала

она,— у нас под полом хлеб спрятан.
Прячут хлеб в крышах, в длинных, сколоченных из

теса ящиках, в тюфяках, в сене, предварительно во¬

круг просолив мочой, чтобы мышь не брала. Сытых все

же больше, и сила в их руках. Имеющему хлеб живется

не хуже, чем раньше, а пожалуй, и легче: раньше,

когда пуд хлеба стоил семь гривен, он за сапоги платил

три с половиной — пять пудов, теперь за пуд, стоящий

больше двадцати тысяч, он получает такие же сапоги.

Точно боясь, что «придут и возьмут», сытые спешат

наесться до отвалу. И наряду с отчаянным и смертным

голодом в деревне невероятное обжорство: съедают по

семи фунтов хлеба на брюхо, режут на варево молоч¬

ный скот (лучше сами съедим, чем на Красную Армию

да на «бедноту» реквизируют!) и до паралича обжира¬

ются бараниной и свиным салом. В то же время

голодному, умирай он от голода тут же на глазах,

сытый не даст и куска.
По деревням разъезжают два кулака: Комок и Ме¬

шок. Оба краснокожие, пыхающие, в туго подпоясан¬

ных, пахнущих дегтем и конопляным маслом армяках.

Каждый из них за последнее время нажил миллионы,

так сами хвастают. За хлеб они могут достать все:

одежду, керосин, обувь, сахар, оружие, инструменты.

Чувствуют себя уверенно и никого не боятся.
—	Сенькиным ребятам,— говорит мне Комок, отво¬

дя в сторону и трогая за рукав,— пару бомбов уступил.

Тебе не надо для защиты?
—	Бомбы не надо.
—	Может, ленафту для молотилки?
—	И олеонафту не надо.
—	Ну, продай старые колеса от тарантасу...— гово¬

рит Комок, отпуская рукав.
—	Слушай,— перебиваю его,— как ты не боишься?

Тебе разве не известны распоряжения советской вла¬

сти о таковских, как ты...
—	Э-эх,— машет рукой Комок,— Комок не пропа¬

дет. Комок людей во-от как знает!
Я смотрю на его хитрое обветренное лицо и заме¬

чаю, что один его черный глаз быстро вертится под

прищуренной бровью, а другой стоит неподвижно.
—	Совесть человеческая,— договаривает Комок

с особенным смыслом,— что дыра от баранки: ничего

нет!
Когда начинаю перебирать в памяти пережитое: кро¬

вавое, подлое, глупое, трусливое, растерянное, смеш¬

ное,— вспоминается один поучительный и трагический

случай с приятелем моим, известным писателем, белле-

тристом-этнографом, знатоком народной гущины.
82

У Михаила Михайловича — так зовут приятеля мое¬

го — в Орловской губернии был клочок земли и сад.

С первых дней революции, под насмешки и остервене¬

лую брань, он своими руками вспахал свое поле, засеял

и убрал.
Разгромная волна благополучно миновала хозяйство

Михаила Михайловича. Ежели не считать срубленную

на дрова тополевую аллею, которую собственноручно

посадил батюшка Михаила Михайловича, все кончилось

даже необыкновенно благополучно; вокруг же не оста¬

лось и одного, мало-мальски культурного хозяйства.
Совесть у Михаила Михайловича была чиста и спо¬

койна, с крестьянами он всегда жил в дружбе, и всем

было известно, что когда-то пострадал за «принадлеж¬

ность». В нем была спокойная уверенность: ну, меня-

то не тронут. В самые жуткие дни эту веру укрепили

в нем бурмакинские мужики, враждовавшие с ближай¬

шей к Михаилу Михайловичу разбойной Дубровкой.

Бурмакинцы обещали поддержку: «Только кликни!»

В доказательство своей преданности они, назло дубров-

цам, не раз всей деревней и по своему почину являлись

«толокой» помогать вывезти навоз и шутя скашивали

луг, на который одному Михаилу Михайловичу понадо¬

билось бы несколько дней.
Так, поддержанный крестьянами, уцелел Михаил

Михайлович и его маленькое хозяйство.
Полоса разгромов и огня миновала. Наступил пере¬

лом — чаще и чаще на деревенской сходке слышались

трезвые голоса. Силу начинали забирать хозяева и стари¬

ки, знающие опыт жизни. Стоило солдатам, вернувшим¬

ся с фронта, сбросить шинель и взяться за соху,— через

две, три недели они опять становились мужиками: мать-

земля брала всё. Чад, одуривший их головы, понемногу

испарялся, и тот самый Федька, который недавно с по¬

ленницы надрывал глотку, нынче стал неузнаваем.
Совнарком, почуяв невыгодное для себя настроение

деревни и надеясь поднять «революционный дух», по¬

спешил выпустить декрет об обязательном выселении

оставшихся помещиков. В то же время по деревням

начали учреждаться комитеты бедноты.
Крупные помещики давным-давно испарились, оста¬

лась мелкота, вроде Михаила Михайловича, и мелкоте

этой был объявлен поход.
Пришлось и Михаилу Михайловичу подумать.
Кто-то посоветовал ему поехать в Москву.
—	Позвольте,— известный писатель, у вас целая

библиотека! Поезжайте к Луначарскому, он все может.
Михаил Михайлович соблазнился, кстати, ему и нуж¬

но было в Москву.
Луначарский принял Михаила Михайловича очень

любезно. Обещал немедленно же все сделать. И была

выдана Михаилу Михайловичу охранная грамота:

большой лист за печатью и подписью — самого. В «гра¬

моте» говорилось, что имущество и жилище такого-то

писателя неприкосновенно и находится под защитой

рабоче-крестьянской власти, которая с революцион¬

ной строгостью покарает и т. д.
Из Москвы Михаил Михайлович вернулся торже¬

ствующий и понес «грамоту» к земельному комиссару

Онуфрику.
Онуфрик внимательно разглядел подпись и печать.
—	Товарищ Ленин подписали? — оскалился он при¬

ветливо.— Садитесь сюда! — И подвинул выкрашенный

в белую краску стул, взятый из больницы для нужд

исполкома.
—	До самого Ленина дошли? А, чай, про нашего

брата рассказывали, жалились? А? — щерил десны

Онуфрик.— Ну, а как товарищ Ленин — «власть на

местах» не объяснили?
И хотя Михаилу Михайловичу показалось, что в мы¬

шиных глазках Онуфрика блеснуло недоброе,— велика

была вера в печать и подпись. Вышел он успокоенный.
Конец этой правдивой и поучительной истории самый

неожиданный. В ту же ночь под руководством Онуфри¬

ка Михаил Михайлович был разгромлен. Сам же спасся

через окно. Библиотека, рукописи и имущество погиб¬

ли. Только два предмета уцелели случайно, и это все,

что имеет теперь Михаил Михайлович: тулуп и никели¬

рованный самовар.
Друзья мои заграничные, собирающиеся в Россию!

Мой совет вам: если не хотите остаться при тулупе

и самоваре и потерять собственную шкуру,— не верьте

советским «охранным грамотам» и советским посулам,

даже если они подписаны самим.
Уж я-то знаю:
—	В Совдепии власть сама по себе, народ сам по

себе, а разбойник Онуфрик — сам с усам!-
КРЕПОТА И ТОЩЕТА
В глубине русской деревни пережил я всю радужную

смену настроений: видел деревню, недоверчиво прислу¬

шивающуюся к заезжим архаровцам, сулившим мужиц¬

кий рай, видел ее с воспетой «дубиной» в руках и оза¬

ренную кровавым заревом горящих усадеб, торже¬

ствующую, потом оголодавшую, разочарованную, изне¬

могшую и, наконец, покорившуюся.
И неожиданное нахожу в себе чувство: там, в голод¬

ной, запуганной, обеспощаженной на смерть России,

я чувствовал себя внутрещю более спокойным и там

больше было во мне веры.
Так называемый «большевизм», т. е. попросту свое¬

вольство, там,— в городе и деревне,— изжив себя,

издох безвоскресно: в деревне хотя и крепко держат

залапленную землю, но нет и помину о своевольных

красных днях, а самое слово «большевик» и «красноар¬

меец» — постыдно; в оголодавшем городе — богат

и беден — живы одной голой надеждой на близкую

перемену и скорый конец. Остался большевизм офици¬

альный, «коммуния»: сытое начальство, нанятая и сы¬

тая армия и бесчисленное количество «совхозов», око¬

ло которых кормится шаткий люд, конечно, ни во что

не веря, работая спустя рукава и существуя только

надеждой на скорый конец.
В этот скорый и неизбежный конец веруют все, не

исключая и самого начальства, спешащего обменять

на недвижимость нажитые на комиссарстве капиталы.
На «революцию» и «коммуну» смотрят как на беду

временную и никоим образом невозможную: может ли

такое быть! И вместе с тем служат и терпят покорно,

веруя крепко, что кто-то приедет и поставит поря¬

док. Раньше этот кто-то был немец, потом сибиряки,

Деникин, наконец, в период успеха, поляки. Понятно

значение этой слепой и скачущей веры. Иначе нельзя

было бы жить. Вытравлено все, чем человек жив:

растоптана религия, опоганена семья, нарушен труд,

задушен подвиг, мир, братство и самоотвержение, а са¬

мые дух и мысль человеческие положены на меру и вес.

Надеждой живет вся Россия, и кто знает, не будь этой

детской надежды, оделись бы русские люди в белые

рубахи и легли рядком в общую могилу, последнюю

и подлинную русскую коммунию...
И верят, и самые ошибки и разочарования не могут

истребить этой спасительной надежды.
И еще никогда с такой силой не разгорался инстинкт

собственности, как в эти злые дни «коммун» и «социа¬

лизации». Люди стали как волки. Сосед с соседом не

поделят широкой улицы у окон, и дело сплошь и рядом

доходит до топоров. Никогда так не ссорились бабы:
83

мать и дочь не могут поделить горшков в печке. Нико¬

гда не было такого количества разводов и семейных

разделов. Яд смуты подточил самые крепкие семьи, со

старины охранявшие семейный лад, мир и силу.
Никто никому не хочет помочь ни трудом, ни хлебом,

ни ссудой. Нищих не стало, да только потому, что

перестали подавать. Седые старики, помнящие крепо¬

стное и когда-то считавшие за грех продать голодному

хлеб, принимавшие нищего, как Христова желанного

гостя и с земным поклоном подававшие ему ломоть

и корец, теперь не подадут и корки умирающему у них на

глазах голодному ребенку. Нечего и говорить о молодых

настрекотавшихся на изустных и печатных «рабочих

правдах». Их наглость и самодовольство не знают границ.
И единственные, у кого еще осталась совесть,— под¬

линная деревенская и городская беднота.
В ошеломляющей пестроте изломов деревенской

смуты заметил я одну замечательную черту: беднота —

не та, раздушенная, при перстнях и цепочках, «бедно¬

та», которая засела в волостных и сельских «комбе¬

дах», а подлинная деревенская тощета, покорно несу¬

щая свой крест: бобыли и отколыши, однолошадники

и однокоровники, именем которых действует москов¬

ский «совпартком», участия в смуте и разорении не

принимали. Заводчиками всей смуты и крови всегда

были сытые — крепкие мужики, одолеваемые ненасыт¬

ной жадностью на землю и деньги. Это они исподтишка

устраивали разгромы, натравливали злыдню, а при де¬

леже отрывали крупенькие куски. Теперь, испытав на

своей шкуре сладость коммуны, они говорят иное, но

в первые дни своеволия первый топор, звякнувший

о помещичью дверь, был топор богача.
Есть несколько причин, объясняющих такое на пер¬

вый взгляд невероятное обстоятельство.
Деревенская беднота хорошо знала, что такое «свой

брат» сытый мужик и очень скоро раскусила истинное

содержание «батрацкого рая», который, истребив по¬

мещиков, поставил ее в полную и безначальную зависи¬

мость от деревенского кулака.
Так можно объяснить невероятное, на первый

взгляд отрицательное, отношение к «пролетарской ре¬

волюции» подлинной деревенской бедноты, не раз сте¬

ной становившейся на защиту изгоняемых властью

помещиков и сплошь и рядом бывшей во главе кре¬

стьянских восстаний, которые советская власть офици¬

ально именовала «кулацкими».
Есть и другая, может быть, более глубокая внутрен¬

няя причина «контрреволюционности» бедноты: вы-

страданность до конца.
В корне российского большевизма, а попросту не¬

обузданного своевольства, лежит одна замечательная,

но не всеми замеченная черта: большевизм в России

укреплен сытыми.
Вспомните первые дни: сытые, полнокровные матро¬

сы и сытые латыши, сшибшие учредилку, и которыми

в первые месяцы исключительно держалась власть;

сытые матросы, латыши и китайцы до сих пор состав¬

ляют ядро Красной Армии, без которого она давным

бы давно распалась. У вдохновителей большевизма не

увидите истощенных, чахоточных физиономий, кото¬

рые так часто встречаются у вождей эсеров и анархи¬

стов. Вглядитесь в портрет верховного вождя больше¬

визма: сытость, хитренькая круглота и беспредельное

самодовольство — три психологических стержня, на

которые прочно насажен российский большевизм.
КРИК
«...Истомились от слез глаза мои, горит во мне

внутренность моя, изливается на землю печень
моя от гибели народа моего».
Плач Иеремии
Глаза мои видят и уши слышат: там, где когда-

то была великая житница России, пробил последний

час.
Погиб хлеб, высохли реки, потрескалась земля. Кор¬

му не достать и птица — птица снялась и улетела.

Голодный зверь убежал.
У птицы легкие крылья, у зверя быстрые ноги. Что

же может человек?
Слышу его слабый голос, затерявшийся в пустыне,

где когда-то была Россия:
—	По-мо-ги-и-те-е!
Кто нынче поможет?
Семь лет учили: «Возненавидь ближнего, как врага

своего». Четыре года травили: «Рви, грабь, насиль-

ствуй!»
Вижу: по горячим дорогам до облаков стала пыль.

Скрипят рассохшиеся колеса. Предсмертно хрипят

дети, теребя пустые, обожженные солнцем груди мате¬

рей! Все меньше людей, все чаще на пути холмы из

просохлой комкастой земли. Все страшнее безумные

глаза.
—	По-мо-ги-и-те-е!
А навстречу другие — с винтовками в руках. В засты¬

лых глазах — беспощадность зверя. «Стой, здесь

наше!»
О, какое проклятье жить в эти годы! Какое прокля¬

тье быть русским!
Тут, среди сытых и счастливых чужаков, так безумно

тянет закричать теперь, во весь голос с теми, нашим

последним криком:
—	По-мо-ги-и-те-е!
вы повинны
Смеясь и злопыхая, вы говорите: мы ль сделали

засуху, и разве повинны мы в том, что высохли реки,

потрескалась земля и хлеба погибли?
Ваша вина страшнее.
Вы повинны в том, что в страшном бедствии ничего

не видите, кроме угрозы своему существованию.
Вы повинны в том, что самую помощь гибнущим

делаете невозможной.
Вы повинны в том, что все народы, к которым

обращается истошный о помощи вопль, вам не ве¬

рят.
Вы повинны в том, что разрушены пути, по которым

было бы можно подвезти голодающим хлеб.
Вы повинны в том, что нет людей, которым другие

народы могли бы доверить.
Вы повинны в том, что, кормя миллионную армию,

обрекли на голодную смерть десятки миллионов лю¬

дей, ждущих одного: мира.
Вы повинны в том, что, вопя о гибели десяти мил¬

лионов жизней, лицемерно думаете только о спасении

своих животов.
Вы повинны в том, что довели народ до последней

степени истощения и упадка духа.
Вы повинны в том, что истребили в народе чувство

единения и общности, отравили людей ненавистью

и нетерпимостью к ближнему. И от кого ожидаете

помощи, если вы же научили людей смотреть друг на

друга, как враги, и радоваться чужому страданию?
О, если бы в вашей силе было рождать засуху или

напускать дождь! Вы иссушили бы полмира и полмира

затопили водой, только бы удержать власть.
Только бы удержать власть!
Публикация ИГОРЯ ХАБАРОВА
84

ИСТОРИКИ ОБ ИСТОРИКАХ
85

ПРОВИДЕЦ
Летом 1559 года французский король Генрих Второй

выдавал свою старшую дочь замуж за испанского коро¬

ля. В программу свадебных торжеств входил и трех¬

дневный турнир. Сам Генрих Второй принял решение

стать участником турнира. Его противником оказался

граф Монтгомери, англичанин, гораздо более молодой,

чем французский король. Копье графа сломалось

о шлем противника, и осколок копья сильно повредил

глаз французского короля. Что это — несчастный слу¬

чай, каких немало случалось на турнирах? Или же

в темных слухах о том, что это — преднамеренное

покушение на убийство, была доля правды? Боюсь, что

историкам так и не удастся дать точный, объективный

и убедительный ответ на эти вопросы.
26	июня 1559 года Генрих Второй скончался от ран,

и так получилось, что эта гибель невольно заставила

ярче воссиять славу двух врачей и астрологов, предска¬

завших королю смерть на турнире и прилагавших отча¬

янные усилия к тому, чтобы ее предотвратить. Речь

идет о Люке Кори (в русских источниках он еще изве¬

стен как Лука Каурих) и Михаиле Нострадамусе (в

России его знают также как Мишеля Нострадама или

Нотердама).
5 февраля 1556 года Люк Кори послал Генриху Вто¬

рому письмо, извещая его, что дальнейшее участие

короля в турнирах сопряжено со смертельной опасно¬

стью для его жизни. Письмо это было написано по-

латыни, и его лично перевел королю на французский

язык Клод де Лобепин. Король Франции на это отве¬

тил, что трусость хуже безопасной смерти. Генрих Вто¬

рой сказал, что он даже предпочитает гибель, но с до¬

стоинством и честью, надеясь, что его противником

окажется мужественный и храбрый человек. А не¬

сколько позднее — в середине августа того же года —

Генрих Второй встретился с Михаилом Нострадамусом,

который или не без воздействия Люка Кори, или неза¬

висимо от него, возможно даже и раньше, в одном

катрене своих «Центурий» предсказал гибель Генриха

Второго на турнире от более молодого и напористого

противника. «Центурии» — это главное, что создано

Нострадамусом, то, благодаря чему его имя было

спасено историей от забвения*.
Каким же был Нострадамус в свете жизненной

и исторической правды?
Прежде чем ответить на этот вопрос, дадим его

крайне сжатую биографию, рассмотрим основные эта¬

пы его жизни. Михаил Нострадамус родился в 1503

году в Сент Реми, в Провансе. И по отцу, и по матери

он еврейского происхождения. Оба деда его — Пьер

Нострадам (потомок выходцев из Италии Нострадонна)

и Жан де Сент Реми — были влиятельными, занимав¬

шими высокое положение врачами**, лечившими гер¬

цогов и королей. В 1502 году оба деда Нострадамуса,

его мать Рени (урожденная де Сент Реми) и отец Жак
*	Можно ли назвать «Центурии», хотя бы в подзаголовке,

«Правдой столетий»? Если поставить во главу угла принцип

мертвой буквы,— нельзя. В точном, дословном переводе ос¬

новной труд Михаила Нострадамуса надо назвать «правдивые

стокатренники», «правдивые четверостишия», имея в виду,

что в каждой центурии их ровно сто. Но если мы предпочтем

живой дух мертвой букве, то убедимся, что подзаголовок

«Правда столетий» вполне уместен, ибо центурии — это и есть

предвидение того, что должно случиться в будущих столети¬

ях, начиная с XVI, когда Нострадамус жил и творил.
** Эдгар Леруа и Рауль Баскит тщатся доказать, что Михаил

Нострадамус раздувает собственное родство с интеллектуаль¬

ным еврейством, чтобы отодвинуть в тень тех своих предков,

которые были зерноторговцами и ростовщиками.
Нострадам, преуспевающий нотариус с многочисленной

французской клиентурой, перешли из иудейства в като¬

лицизм. Но сделали они это не по доброй воле, а под

угрозой принудительного отлучения от профессий

и изгнания из Прованса. Так что родившийся в 1503

году Мишель, сын Жака и Рени, сам в христианство не

переходил, а родился уже католиком.
Словом, судьба Нострадамуса сложилась так, что он

стал символом перешедших в католицизм евреев, а в бо¬

лее общем широком смысле — символом всех евреев,

принявших христианство, будь то католики, православ¬

ные, лютеране и т. д.
Но продолжим биографию Нострадамуса.
Начальное образование Мишель получил под руко¬

водством своего деда, Жана де Сент Реми, бывшего

одно время лейб-медиком Рене Доброго, графа Про¬

ванса.
В 1519 году Мишель едет в Авиньон для получения

общего образования. С 1522 по 1525 год он изучает

медицину в знаменитом университете Монпелье.
Еще не успев стать бакалавром, Нострадамус решил,

что его призвание — это борьба с эпидемиями. И он

приобретает практические навыки в Нарбонне, в Кар¬

кассоне, в Тулузе, в Бордо.
В Тулузе Нострадамус получает письмо от Жюля

Скалигера, крупного деятеля гуманизма, врача, поэта

и ученого. Письмо содержало приглашение в Ажан, где

жил и работал сам Скалигер. В Ажане «странствующий

лекарь» Нострадамус оседает на несколько лет. Там он

женился, у него было двое детей. Как врача его цени¬

ли, и в духовном общении со знаменитым Скалигером

он совершенствовался и рос.
Неожиданно все изменилось. В попытках справиться

с эпидемией в Ажане Нострадамус потерпел тяжкое

поражение: от мора погибли его жена и дети.
Одновременно Нострадамус навлекает на себя подо¬

зрения инквизиции. На вызов инквизитора Тулузы он

явиться не рискнул. В жизни Михаила Нострадамуса

с 1538 по 1545 год наступает все еще недостаточно

изученный период, который называют его «семилетней

Одиссеей». Это период скитаний по разным местам,

преимущественно на юго-западе Европы.
В 1545 году Михаил Нострадамус объявляется

в Марселе как помощник врача Луи Серра, возглавив¬

шего борьбу с грозной эпидемией: какой — точно не

установлено, но вероятнее всего — бубонная или ле¬

гочная чума. В борьбе с эпидемией Нострадамус про¬

явил мужество, находчивость и самообладание.
В 1546 году Нострадамуса приглашают возглавить

борьбу с эпидемией (на этот раз если опять-таки не

с чумой, то, должно быть, с холерой) в Эксе и Прован¬

се. То было страшное время. Началось с небывалого

наводнения, жертвами которого стали люди, лошади,

рогатый скот. Когда вода спала, вздувшиеся трупы

людей и животных, разлагаясь, стали отравлять воз¬

дух. Мертвые передавали заразу живым. В храмах по¬

чти не было молящихся. Осиротевшие дети дичали.

Голод и отчаяние толкали оставшихся в живых к пре¬

ступлениям.
Нострадамус повел борьбу с эпидемией продуманно

и умело. Им было составлено целебное средство от

мора, основанное на убеждении, что цветы и травы

в руках опытного врача могут сделаться сильнодей¬

ствующим лекарством. Но дело не в одной лекарствен¬

ной формуле: Нострадамус и в Марселе, и в Эксе

предвосхитил санитарные и профилактические меро¬

приятия более поздних времен. И врач выиграл борьбу

с двумя эпидемиями еще и потому, что был смелым

психологом, взывавшим к исконным религиозным чув¬

ствам населения, которое страдало от холеры и чумы.

«Верь, и вера твоя спасет тебя!» — гласит евангель¬

ская истина. Эту истину Нострадамус и поднял как

чудотворный католический крест, надеясь с его помо¬
86

щью сокрушить чуму и холеру.
Борьба Нострадамуса с эпидемиями в Марселе

и Эксе стала обрастать поверьями и фантастическими

слухами. Покоритель холеры и чумы вырос в легендар¬

ную, мистическую фигуру.
Юг Франции чествовал потомка принявших католи¬

чество евреев как национального героя. А так как

Нострадамус в борьбе с эпидемиями призывал на по¬

мощь церковь, то и инквизиция до поры до времени

оставила его в покое.
Не только сквозь «Центурии», но и сквозь «Знаме¬

ния»* — а это главные пророческие произведения Но¬

страдамуса — проносится какой-то трагедийный ветер,

переходящий в бурю, а в более напряженных ме¬

стах — ив ураган, и мне кажется, что этот трагедий¬

ный апокалипсизм навеян тем, что Нострадамусу дове¬

лось пережить в Ажане, в Марселе, в Эксе и Провансе.
У Нострадамуса было еще одно драгоценное каче¬

ство: он как никто умел угадывать в юношах, подро¬

стках, в молодых людях будущих великих деятелей.

Так, мы знаем, что молодой Франсуа Рабле слушал

лекции доктора Нострадамуса в Монпелье. И, думает¬

ся, это верно, что Нострадамус в «Центуриях» пред¬

сказал Рабле, свидетелем производства в бакалавры

которого он был, бессмертную славу!
Нострадамус умер от разрыва сердца в 1566 году, на

шестьдесят третьем году жизни. Опытный врач, он

знал, что умирает. «До завтра, мастер»,— сказал ему за

ночь до смерти его преданный слуга и биограф Жак

Шавиньи. «Завтра на рассвете меня не станет»,— отве¬

тил Нострадамус. То было его последнее предсказание,

и оно исполнилось: Нострадамус скончался на рассвете

17 июля 1566 года.
С физической смертью Михаила Нострадамуса его

биография не кончилась. Началась посмертная, мисти-

ко-романтическая биография автора «Центурий».

И эта посмертная биография гораздо более загадочна

и драматична, чем земная жизнь Нострадамуса.
Деятели французской революции XVIII века надсме¬

хались над пророчеством Нострадамуса, предсказавше¬

го эту революцию и осудившего ее террор. В 1791 году

революционные гвардейцы разрушили гробницу Но¬

страдамуса в часовне Францисканского монастыря

и раскидали его кости. Один из осквернителей праха

дошел до того, что наполнил вином череп автора «Цен¬

турий» и пил из него. Мощи Нострадамуса были, одна¬

ко, стараниями его почитателей спасены и перенесены

в церковь Св. Лаврентия в Салоне, где они находятся

и по сие время, продолжая привлекать внимание цени¬

телей Нострадамуса. Все осквернители праха Нострада¬

муса погибли.
Посмертная биография Нострадамуса попеременно

вызывала уважение и преклонение или, напротив,

ярость и возмущение как революционеров, так и реак¬

ционеров.
Толкователи Нострадамуса продолжают спорить

о том, какой процент предсказаний Нострадамуса сбыл¬

ся и какой нет. Согласно наиболее, по-моему, правиль¬

ному взгляду, в «Центуриях» примерно половина ис¬

полнившихся предсказаний и половина несбывшихся.
Но неоспоримо, что Нострадамус верил в то, что есть

закономерности, которые определяют и направляют

ход истории. Нострадамус велик не тем, что он маг

и волшебник, как утверждают легенды: он гениальный

и смелый философ истории человечества, и это глав¬

ное.
Среди же многих выявленных Нострадамусом зако¬

номерностей исторического процесса следует выделить

две, ввиду их исключительного значения.
Во-первых, Нострадамус еще в XVI столетии предви¬
*	Принадлежность перу Нострадамуса «Предвестий» и «Ше-

стистрочников» весьма сомнительна.
дел, что наследственная монархия не вечна: короли,

цари и султаны, каким бы величием и пышностью ни

отличалось их правление, доживают последние столе¬

тия. Их власть обречена историей. На смену традици¬

онной монархии придет республиканский образ правле¬

ния, торжество которого будет подготовлено народны¬

ми мятежами, восстаниями, революциями. Но к самой

идее народоправства и народовластия Нострадамус от¬

носился крайне скептически: республиканский образ

правления, по его мнению, может создать совершенно

новые формы абсолютизма и деспотии, которые могут

привести к такому бесправию и унижению народа, ка¬

ких история человечества еще не знала — в будущих

судьбах истории человечества идея народоправства мо¬

жет превратиться в торжество всенародного беспра¬

вия. Вот, быть может, самое главное прозрение Но¬

страдамуса, которое, вне каких бы то ни было сомне¬

ний, сбылось. С этим, надеюсь, согласятся многие.
Во-вторых, значение «Центурий» в том, что они ока¬

зались едва ли не самой первой антиутопией в истории

мировой культуры. Я допускаю при этом, что «Центу¬

рии» содержат лишь элементы антиутопии, а не явля¬

ются грандиозной антиутопией в целом. Но нельзя не

согласиться с теми, кто находил, что Михаил Нострада¬

мус в некоторых катренах своих «Центурий» ведет как

бы диспут с появившейся в 1519 году «Утопией» Тома¬

са Мора, действуя смело и решительно. И я думаю,

что от Нострадамуса не укрылось, что «Утопия» Тома¬

са Мора — только взлет, который породит в будущих

временах множество учений об общественном идеале.

Эти учения будут сеять самые радужные иллюзии,

обещая людям земной рай и всяческие блага. А в это

Нострадамус не верит.
В «Центуриях» Нострадамус выступает суровым раз¬

рушителем утопических иллюзий и надежд: не земной

рай, а деспотию, войны и кровь дадут человечеству

новые времена, хотя и будущее бессильно лишить че¬

ловека права на свободу выбора между добром и злом,

бессильно отлучить его от совести. Возможно, что

Нострадамус вовсе и не предполагал, что на свете

появятся Маркс и Ленин, Сталин и Гитлер. Но то, что

Нострадамус не верил в практическое осуществление

утопических идеалов, а был убежден, что в будущем

восторжествует деспотизм под маской народоправства,

как мне кажется, оспаривать невозможно.
Воскрешение славы Нострадамуса в XX столетии

и объясняется тем, что две предугаданные им законо¬

мерности — революционное сокрушение монархиче¬

ских режимов и апокалипсически трагедийный характер

новых, следующих за ними систем и времен — стали

роковой исторической правдой: антиутопические моти¬

вы в «Центуриях» Нострадамуса будущие времена

превратили в сбывшиеся пророчества.
В творчестве Нострадамуса есть, на мой взгляд, одно

замечательное и неоспоримое достоинство: вдумчивый

и пытливый читатель «Центурий» и минувшее, и буду¬

щее воспринимает как настоящее. Создается иллюзия,

что читатель становится пассажиром машины времени,

управляемой самим Нострадамусом. Отчасти это объ¬

ясняется тем, что Нострадамус, как убедительно пока¬

зал Стюарт Робб, был часто точен в своем предвидении

технических достижений и открытий. Так, он предска¬

зал появление подводных лодок, танков, понтонных

мостов, многочисленных летательных аппаратов, в том

числе самолетов, космических ракет, орудий страшной

разрушительной силы, чем-то родственных водородной

бомбе, и т. д.
Тут предвидение становится научным фактором.

И Нострадамуса надо ценить как гениального предтечу

современных футурологов.
ВЯЧЕСЛАВ ЗАВАЛИШИН
(США)
87

ВООБРАЖАЕМОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ МИХАИЛА

НОСТРАДАМУСА ПО БУДУЩИМ СУДЬБАМ

ЧЕЛОВЕЧЕСТВА С XVI ВЕКА ПО СЕДЬМОЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ
Из послания сыну Цезарю *.
Ты поздно появился на свет, Цезарь Нострадамус,

сын мой, а я провел так много времени в непрестанных

трудах и ночных бдениях, что обязан оставить после

моей смерти памятник явлениям, которые были от¬

крыты мне божественной сущностью в движении

звезд **. Бессмертный Бог слишком поздно привел

тебя в этот мир, ты еще ребенок, ты пока что не

можешь понять, что я обладаю даром проникать в бу¬

дущее. Поскольку невозможно запечатлеть в письменах

то, что может погибнуть от ран, нанесенных временем,

мой наследственный дар оккультных прозрений будет

схоронен в моей груди. Надо принять во внимание, что

все, чему надлежит произойти в будущем, еще зыбко

и неотчетливо, но все направляется всемогуществом

Бога, который вдохновляет нас не вакхическим ужасом

и не лимфатическим движением, а астрономическими

эффектами. «8оИ пшшпе сНушо аШай Ргае8а§шп1 е*

8рш1о РгорЬейсо Рапси1апа» («Пророчески предсказы¬

вать события может лишь тот, кто вдохновлен всемогу¬

ществом Бога»).
Я часто предсказывал, что именно произойдет, за¬

долго до того, как предвиденное сбывалось, включая

грядущие события в заранее указанных мною странах

и местностях и объясняя случившееся Божественной

мудростью и вдохновением; но, несмотря на это, я го¬

тов был вырвать язык у моего пророческого дара: я не

хотел, чтобы моя способность к прозрениям нанесла

вред не только настоящему, но и будущему; ведь если

искренне поведаешь о том, что случится в близких

и далеких временах, то современные нам королевства,

церкви, религии и мировоззрения нашли бы, что пред¬

виденное настолько противоречит их идеалам, что они

прокляли бы грядущие века, если бы знали всю правду

о них наверняка ***.
*	Цезарь Нострадамус был еще ребенком, когда отец посвя¬

тил ему это послание с самооправданием против обвинений

в черной магии, сделке с дьяволом и чернокнижии. Позднее

Цезарь Нострадамус выдвинулся как художник и скульптор.

Им составлены воспоминания об отце.
В русской литературе популярного характера послание отца

Цезарю называют «Малым Апокалипсисом Михаила Ностра¬

дамуса».
** Точнее, в революции звезд, в трагедийных оборотах светил.
*** Это место послания Михаила Нострадамуса, вероятно,

самый первый элемент антиутопии в его творчестве. Возмож¬

но, именно здесь исток его конфликта с «утопией» Томаса

Мора и учениями об общественном идеале последующих ве¬

ков, включая марксизм.
Но есть мнение, что тут дело не в утопии или антиутопии,

а в том, что Нострадамус болезненно воспринимал дол¬

женствующий углубиться и разрастись в будущих временах

конфликт между буквой и духом христианской церкви.
Нострадамус, по мнению приверженцев иной точки зрения,

считал, что обрядовая и ритуальная сторона церкви неизбеж¬

но отомрет в будущих веках; последняя христианская литур¬

гия будет отслужена в 2125 году. Тогда же сгинут с лица земли

и богослужения в синагогах. Но если буква учения Христа

превратится в прах, то дух воскреснет в новых временах

и примет иные, не обрядовые и не ритуальные формы.
Надо чутко прислушиваться к тому, что говорил нам

Спаситель: «Не давайте святыни псам и не мечите

жемчуг ваш перед свиньями, чтоб они не попрали его

ногами своими и, обернувшись, не растерзали вас».
Памятуя об этом, я держал свой язык вдали от

обличений в прозрениях, а перо — вдали от бумаги. Но

позднее я ради общего блага принял решение переси¬

лить себя и облачить мои писания в затемненные

и трудно доступные слова и образы. Когда я провозгла¬

шал, что произойдет в будущем, указывая главным

образом на самое значительное, я добивался, чтобы

предвиденное мною (какими бы неожиданными и тяж¬

кими ни оказывались грядущие перемены) не оскорб¬

ляло слуха и чувств внимающих мне.
Пророки предвидят неведомые вещи и явления

и предсказывают будущее потому, что они получили

дар прорицания от бессмертного Бога и добрых анге¬

лов. Ибо ничего нельзя свершить без него, чье всемо¬

гущество и чья доброта к созданному им так велики.

И, несмотря на то, что люди — только творения Бога,

среди них могут быть такие, которые — благодаря их

доброй гениальности — возвысятся до ангелов.
Будущие причины могли бы быть познанными чело¬

веческими существами, которых создал Господь, если

бы вещи и явления настоящего и будущего не пред¬

ставлялись его творениям неясными и труднодоступ¬

ными для интеллектуального постижения их подлин¬

ной сути. Но совершенным знанием сути вещей нельзя

обладать без божественного вдохновения, и первопри¬

чины всех Божественных откровений сначала —

в Боге-творце, потом — в добром Благе и, наконец —

в природе.
Поэтому причины появления или непоявления ве¬

щей и явлений постигаются, преображаясь в пророче¬

ства, сбывающиеся большей частью в тех местах, кото¬

рые были найдены предсказанием до того, как оно

сбылось; оккультные явления не могут быть выявле¬

ны посредством самых совершенных земных интеллек¬

туальных понятий, если не услышать идущий из чисти¬

лища голос, похожий на пламя, бледное сияние кото¬

рого и помогает проникнуть в будущее...
Но я не должен, сын мой, далеко удаляться от

потенциальных возможностей понимания тобой того,

о чем я говорю. Я нахожу, что ученые еще пожалеют

о великих потерях, которые застанут их врасплох:

придут, придут эры наводнений и нового великого пото¬

па. Останется ничтожно мало земель, которые не были

бы под водой. Потоп будет длиться так долго, что все

этнографии и топографии сгинут. И перед новым пото¬

пом и после него во многих землях почти не будет

дождей, и появится тьма сухого материала, который

сделается добычей огня. С неба будут падать горящие

камни, и не останется ничего, что не было бы выжжен¬

ным, что сможет сохраниться и устоять. И все это

произойдет, несомненно, до всесожжения, до великого
88

пожара, который охватит землю.
Хотя планета Марс и перед концом своего курса,

своего последнего оборота, тем не менее все начнется

снова. Ряд звезд скопится в Аквариусе на долгие годы,

другие звезды соберутся вокруг Рака тоже на долгие

годы, до начала повторения.
Теперь нами правит луна, по воле Всемогущего Бога.

И еще до того, как луна совершит свой оборот, воссия¬

ет солнце, а потом — Сатурн. Небесные знаки позволя¬

ют нам определить, что царство Сатурна придет опять

так, что вычисления показывают, что мир приближа¬

ется к анаргонической революции (к деяниям смерти

на земле). Не пройдет и 177 лет, трех месяцев и 11 дней

с тех пор, как я пишу, и чума, голод, войны и главным

образом наводнения так опустошат наш мир, что вы¬

живет очень мало людей, и земля будет невспаханной

и бесплодной, такой, какой она была до начала тво¬

ренья. Мы сейчас живем в седьмом тысячелетии, кото¬

рое скоро кончится и приведет нас к порогу восьмого,

где находится небесная твердь и где есть свои широты.
В этом месте Всевышний завершит поднятую им

космогоническую революцию, и небесные тела снова

начнут свое движение, и это будет верховным движени¬

ем, и оно сделает землю твердой и устойчивой, «поп

шсИпаЫШг ш 8си1ит 5еси1отт» («из-за этого она не

будет отклоняться из века в век в разные стороны»),

пока не будет выполнена и не изменится воля Господ¬

ня. Правда, мы придерживаемся двоякого мнения,

и Магометовы грезы помогают нам переступить через

черту естественных явлений, и иногда сам Бог через

таких своих посланцев, как огонь и пламя, открывает

нашим внешним ощущениям и прежде всего нашим

глазам то, что вызывает предсказания, и иногда мы

постигаем такие события, которых еще нет, зная, что

они будут, обязательно будут. Это ясно тому, кто

пророчествует. Пророчество, порожденное внутренним

озарением, выявляется с внешним светом и через

внешний свет, хотя проясняемое глазооткровением

приходит только через брешь в ощущениях, обострен¬

ных воображением.
Явственной первоосновой того, что именно предска¬

зывается, становится божественное вдохновение или

сошествие ангельского духа на человека, который воз¬

вышается до пророка. Дух этот во время ночных

бдений устремляет его ввысь, озаряя нездешним све¬

том его мироощущение. И с помощью астрономических

указаний он пророчествует со сверхчеловеческой уве¬

ренностью, что пророчества сбудутся. Это делает пред¬

сказанное священным, и этим пророк обязан свободе

и силе собственного ума, а не кому-либо или чему-либо

еще.
Слушай же меня, сын мой! И вникай в то, что есть

в моих астрологических откровениях, освященных Бо¬

жественным вдохновением: над нами уже занесены

мечи, на нас идут приступом эпидемии и войны, гораздо

более страшные, чем те, что были перенесены тремя

поколениями, жившими раньше нас. На нас надвигает¬

ся голод, который будет повторяться с такой же

последовательностью, как и движения звезд.
Знай, сын мой, что гнев Божий будет на длительный

срок распростерт над землей. И еще до того, как

сбудется предсказанное мною, вся земля попадет во

власть яростных и частых ураганов и бурь. «СоШегат

е§о, е* соп1:пп§ат», е! поп пшегехог»,— сказал Господь

(«Я растопчу их, не дав никому никакой пощады»).
И тысячи других бедствий будут вызваны невероят¬

ным разливом вод и непрестанными дождями. Вот что
я с большой полнотой утверждал в моих пророчествах,

написанных в 8о1и*а огайопе (в одиночестве), с обозна¬

чением мест, времен и обстоятельств, при которых

исполнится предначертанное.
И люди, что будут жить после меня, или потомки их

могут быть очевидцами бедствий и катастроф, предска¬

занных мной. Это мы уже отмечали, но по другому

поводу, проясняя наши чувства и мысли, хотя они

и были задрапированы в темные покровы.
Теперь мы перед самым концом, сын мой! Прими же

как дар твоего отца это послание Михаила Нострадаму¬

са, надеющегося правильно истолковать тебе пророче¬

ский смысл этих четверостиший и молящего бессмерт¬

ного Бога, чтобы он дал тебе долгую жизнь и благоден¬

ствие.
Послание составлено в Салоне,

в марте 1555 г.
ЦЕНТУРИЯ II
Пожары и кровь станут знаком эпохи,
И бой проиграет большой человек,
А город израненный смотрит со вздохом

На По и Тезину, на трупы у рек.
Доносится с неба глас вещий и трубный,
И будущих бедствий нельзя избежать.
Замки с откровений сбивать очень трудно,
И трудно народам богов постигать.
Напрасно его признают за пророка

И будут дивиться заветам его.
Восставший народ чуда ждет раньше срока,

Потомкам своим не добыв ничего.
Восток сорван с мест ради власти над светом.

Снега, горы, воды — в лавине людской

Летают по воздуху, точно кометы,
Снаряды, разбившие прежний покой.
Он станет живым воплощеньем террора

И более дерзким, чем сам Ганнибал.
Ничто не сравнится с кровавым позором

Деяний, каких еще мир не встречал.
Разбитая Венгрия жизнь переменит,
Законы Востока разлуку сулят.
Кастор и Поллукс! Во вражде ваши тени!
И выпьет столица страдальческий яд.
Под утро быть солнцу бледнее пожаров

И к северу тянутся грохот и дым,
Что голоду меч, наносящий удары,
И плач материнский столетьям не смыть.
Расплавленным золотом светится небо,

Чудесный огонь стал убийцей людей,
В открытьях есть зло без духовного хлеба,

Изгнанье и смерть появились везде.
ЦЕНТУРИЯ III
Откажется немец от веры христовой,
К языческим жизнь повернет временам,
Душа его будет в темнице суровой,
И он за жестокость поплатится сам.
Конец октября двадцать пятого года,
И век двадцать первый с тягчайшей войной,

Крушители веры своих устыдятся народов,
89

Шах Персии смят египтянской враждой *.
ЦЕНТУРИЯ IV
Не полдень ли время явления зверя?
Затмение солнца пророк предсказал.
А ранее в голод никто не поверил,
Надежных запасов никто не создал.
Покинули многие Запад Европы,
Где вождь будет родом из низких людей.
Одним — все соблазны, другим — плеть и ропот,

Так учит он жизнью и миром владеть.
Будь проклят, жестокий и злобный еретик,

Хотевший народ и закон изменить.
Сгорит его власть. Кто за злобу в ответе?

Людей, им убитых, нельзя воскресить **.
Снаряды разрушат старинные стены,
И кровь будет смешана с ярым огнем,
Молись, осажденный, боящийся плена,
Был коршун заклеван свирепым орлом.
Мне страшен неведомый третий правитель

Загадочной, варварской, снежной страны,
Его же соратники им же убиты,
И старость его только ад охранит ***.
Он всех устрашал своим яростным видом,
И мраморных статуй касался плечом.
За ноги повешенный вождь на судьбу был в обиде,

Такой не заслужит посмертный почет ****.
*	Русские апологеты Нострадамуса находят, что это самый

важный для исторических судеб России катрен всех «Центу¬

рий». Исходя из данных астрологической математики, эти

апологеты утверждают, что 2025 год — последний год, когда

в Советском Союзе будут праздновать годовщину Октябрь¬

ской революции. Статуи Ленина будут сбрасываться с пьеде¬

сталов разъяренной и отчаявшейся толпой. Толпа остается

толпой, и никакими космическими достижениями и уровнем

образования ее не усмирить. Дело в том, что тогда, по мнению

русских апологетов Нострадамуса, Советский Союз будет втя¬

нут в постоянную войну — постоянную потому, что компар¬

тия поддерживала и укрепляла врагов России, а в войне 2025

года Китай объединится с арабским миром для войны против

нее, причем Персия примкнет к Советскому Союзу, а не к его

противникам.
Далее, русские апологеты Нострадамуса находят, что пери¬

од времени с 1990 по 2025 год будет периодом массового

подрыва революционного престижа. Разбитая войной 2025

года Россия станет родиной религиозного возрождения хри¬

стианского мира.
Можно ли этому верить? Абсолютно точный ответ на это

могут дать только будущие судьбы русской истории. Если кто-

либо из русских обратится к данному комментарию в этой

книге в 2025 году, он сможет проверить, насколько правы

апологеты Нострадамуса.
Что же касается скептиков, то они называют такие предпо¬

ложения бредом, гнилой фантазией, недостойной образован¬

ного человека.
Нейтралисты доказывают, что речь в этом катрене идет не

о мировой войне в 2025 году, а лишь о войне между Персией

и Египтом, а также о пилатовском отношении Советского

Союза к этой войне.
Нельзя забывать, что исторические процессы определяют¬

ся и направляются борьбой случайностей и закономерностей.

И в данном случае не исключен неожиданный крутой поворот

событий от традиционного к благоденственному.
** В этом, как и в предыдущем, катрене апологеты Ностра¬

дамуса усматривают предвидение судьбы Гитлера.
*** Многие комментаторы склонны думать, что в этом катре¬

не изображен Сталин.
**** Среди итальянских комментаторов «Центурий» находят¬

ся такие, которые уверены, что в этом четверостишии Но¬

страдамус предсказал судьбу Муссолини.
Одиннадцать раз был без солнца наш месяц,

Алхимик секреты не всем раздает,
Искомое золото так мало весит,
Раз жизнь на чаши лишь скорби кладет.
Высокие горы ждут новой Софии:
Прекрасен ее проницательный мозг!
Она — вся в огне, укрощая стихии,
Ей больно, что мир до любви не дорос.
Звериное славит вождей и народы,
С ним станет сражаться церковный закону

Столетья пройдут сквозь террор и невзгоды,

Раз был утопизмом закон искажен *.
Сестра у Великой Британии будет,
Рождения брата ей ждать до пятнадцати лет.

Их путь хоть и славен, но горек и труден,

Реформы в кровавый наряжены цвет **.
Во флоте появится страшная сила:
В гремучую смесь входят сера, смола...
Селинцев огнем и удушьем косило,
И враг станет жертвою грозного зла.
Бунтарь раскидает сокровища в храме,

Глаголом Мадонн говорят подлецы,
Святых убивает бесовское пламя,
Но их человечность не сгубят льстецы.
Мы звезды откроем оптическим глазом,

Невидимый мир воссияет во мгле,
Нас Бог вдохновит сокровенным указом,

Космический путь приближая к земле.
ЦЕНТУРИЯ у
Я вижу кресты восстановленных храмов.

Спаситель Востоку почет воздает,
А Персию ждут еще свежие раны —

Почти миллион египтян к ней идет.
Иная династия будет в России,
Страна за свободу свою восстает,
Народ, став от горя единым Мессией,
К расцвету и славе все царство ведет ***.
*	Катрен, вызвавший самые ожесточенные споры. Видимо,

и здесь проявились антиутопические мотивы в творчестве

Нострадамуса. Он предвидел, что из «Утопии» Томаса Мора

вырастут не иллюзионистские учения об общественном идеа¬

ле, которые, создав миф о грядущем рае на Земле, будут

теснить веру и церковь. Нострадамус с его острым, проница¬

тельным, смелым умом чувствовал и слабые, и сильные сторо¬

ны «Утопии» и предвидел, к каким катастрофическим и траге¬

дийным последствиям могут привести учения об обществен¬

ном идеале, если их станут применять на практике в грядущих

столетиях. Социализм, развивающийся в направлении от уто¬

пии к деспотии, а не от утопии к науке (как утверждали Маркс

и Энгельс), превратит XX век в новое средневековье.
** Поразительное совпадение: Соединенные Штаты возникли

в 1776 году, а через 15 лет, в 1791-м, стала республикой

и Франция. Возникновение обеих республик действительно «в

кровавый наряжено цвет».
*** Совершенно изумительный катрен! Нострадамус предви¬

дел смутное время в России и возрождение страны, которой

будет править новая династия, то есть династия Романовых.
90

ИЗ ПОСЛАНИЯ ГЕНРИХУ II
Германия падет, и варварская дружина будет совсем

изгнана из латинских пределов. Тогда великая империя

Антихриста воскреснет с восхождением нового Аттилы,

и придут Ксерксы с неисчислимыми тьмами людей. Так

что Благодать Духа Святого, начавшегося с сорока

восьми градусов широты, оживет и прогонит омерзи¬

тельного Антихриста, который пошел войной на самих

королей, на великого пастыря Иисуса Христа и его

церковь, и его королевства, и его владения рег 1етри$е1

ш оссазюпе 1етроп8 (ныне и присно и во веки веков).

Но до этого будет солнечное затмение, самое мрачное

из тех, какие были известны миру со дня его творения

и со времен смерти Иисуса Христа до сих пор. И в ок¬

тябре вспыхнет великая революция, которую многие

сочтут самой грозной из всех когда-либо существовав¬

ших. Жизнь на Земле перестанет развиваться свободно

и погрузится в великую мглу. А весною и после нее

произойдут грандиозные перемены, падения коро¬

левств и великие землетрясения; и все это сопряжено

с возникновением Нового Вавилона, мерзкой проститу¬

цией, отвратительной духовной опустошенностью, и это

продлится 73 года и 7 месяцев *.
Вижу, грядет возрождающий и обновляющий цер¬

ковь Христову. Тогда настанет долгий мир, единение

и согласие между новыми поколениями нескольких рас,

долго живших обособленной жизнью в разъединенных

королевствах. Он точно ветвь, которую напрасно счита¬

ют засохшей, ибо и она зашелестела зеленой листвой.
ЦЕНТУРИЯ VIII
Великая женщина Север разбудит

И блеск всей Европы к себе приведет,
При ней два затмения мир не забудет

И Польша к великому горю придет **.
Сюда наводненъе нахлынет внезапно,
И волны покроют античный Олимп,
Никто не спасется от гибели страстной,
И к илу корабль Язона прилип.
Врагом окружен будет город у моря,
Где властвуют голод, пожары и кровь.
Три брата — три деспота мир перессорят.

Мешается с пеплом родительский кров ***.
В борьбе на верхах много злобы и споров,

Кого ж вознесет новый переворот?

Разрушены семьи жестоким террором,
Раз красного красный возьмет в оборот.
Церковные выборы станут подлогом,

Глядите: часовни по горло в крови.
В почете — создатель фальшивого слога,

Он подкупом к власти прийти норовит.
*	Если принять во внимание, что это пророчество имеет

непосредственное отношение к Октябрьской революции в Рос¬

сии в 1917 году, то надо согласиться с тем, что начало

крушения порожденных этой революцией порядков следует

отнести к 1991 году. Окончательно же русская революция

изживет себя в 2025 году. Можно ли этому верить? На это

могут ответить лишь те читатели, которые откроют «Центу¬

рии» в период между 1991 и 2025 годами.
** Многие комментаторы Нострадамуса считают, что это

Екатерина Вторая.
*** Есть русская точка зрения, согласно которой это предви¬

дение Нострадамусом блокады Ленинграда во вторую мировую

войну.
центурия х
Ну, с чем мы придем к двадцать первому веку?

Сошедший с горящего неба — теперь повелитель
земли.
Конец и начало столетья мятежным живут
человеком,
Открытие Марса свободе грозит *.
*	Астрологическая математика называет точную дату собы¬

тий, предсказываемых в этом катрене: это 1999 год. Из всех

дошедших до нас катренов «Центурий» это четверостишие

представляется людям эпохи Уэллса, Замятина, Оруэлла

самым значительным. В самом деле, похоже на то, что первые

люди Земли высадятся на Марсе как раз в конце XX века.

И возможно также, что XX век, войдя в историю под грохот

революций и войн, сойдет с мировой арены тоже под грохот

революций и войн, под ядерные взрывы, сметающие с лица

земли целые города. И если XX век начался Лениным, то,

быть может, он и кончится тоже великим мятежным челове¬

ком. Хотелось бы, чтобы те читатели этой книги, которые

доживут до XXI века, проверили эти слова.
Спорным остается вопрос о «повелителе земли, сошедшем

с горящего неба». Многие думают, что это космонавт будуще¬

го. Но некоторые все же считают, что речь идет о новом

Линкольне, а другие полагают, что Нострадамус предвидел

появление второго Ленина.
Есть также апологеты «Центурий», которым кажется, что

сошедший с горящего неба не земной человек, а житель иной

планеты, прилетевший на Землю на звездолете. Сторонники

такой точки зрения утверждают, что обитатели иных планет

посещают Землю на космических кораблях приблизительно

каждые две тысячи лет. Такое посещение Земли имело место

при земной жизни Христа и за две тысячи лет до Него.

Значит, нового прибытия инопланетян надо ждать в самом

конце XX столетия, что, по мнению сторонников такой точки

зрения, предсказывает Нострадамус.
91

Примирение
В США есть памятники генералу

Шерману и генералу Ли, командую¬

щим противостоящими армиями

Гражданской войны 1861—1865 го¬

дов,— победителю и побежденному.

В Испании и Италии есть памятни¬

ки Франко и Муссолини. Не знаю,

стоит ли ставить памятники нашим

героям гражданской войны, будь то

Миронов или Май-Маевский.

Я против памятников палачам

и никогда не пойму людей, собираю¬

щих деньги на монумент Симона

Петлюры. Но жертвам, жертвам

нужен мемориал скорби. Война —

это не подвиги, а величайшие стра¬

дания и горе миллионов. Граждан¬

ская война — это самоубийство на¬

ции. Порожденная эпохой жесто¬

чайшего озлобления, эта война, ко¬

нечно, была классовой, но она была

и братоубийственной. А примирение

так и не наступило... И уже надвига¬

ются ужасы новой национальной

катастрофы. Еще одного безумия

нам не пережить. Слово «товарища

Маузера» должно уйти в прошлое,

нужно слово Разума и Сострадания.

Актом примирения должен стать

общий мемориал жертвам той, со¬

всем недалекой гражданской войны.

Актом взаимного прощения. Про¬

стить нужно всех, и ту темную ста¬

рушку, «что положила свою вязан¬

ку хвороста в костер, на котором

сжигали Яна Гуса». Мемория

о том, что жертвы были напрасны

и бессмысленны, не вернет челове¬

ческих жизней и не исправит иска¬

леченных судеб, но станет предосте¬

режением. Наверное, под обраще¬

нием «Родины» поставят свои под¬

писи и Ю. Черниченко, и В. Кожи-

нов. Я не уверен, что они достигнут

взаимного примирения, но, может

быть, общество станет от этого

хоть чуточку добрее...
Мне представляется, что памят¬

ник должен стать нашим общим де¬

лом: свою лепту могут внести и го¬

сударство, и Коммунистическая

партия, ибо она преемница той

РКП(б), что насмерть стояла за

диктатуру пролетариата, и «Ого¬

нек», и «Наш современник», и рус¬

ское зарубежье — то, что осталось

от старой России, и каждый наш

соотечественник...
С.	КОМАРИЦЫН,

аспирант МГИАИ
В редакцию продолжают по¬

ступать отклики на призыв

журнала «Родина» возвести об-

щий памятник жертвам гра¬

жданской войны — белым

и красным.
Пять лет продолжалась в России

жесточайшая гражданская война.

Она унесла 11 миллионов человече¬

ских жизней. Среди них и последний

царь Николай II со своей фамили¬

ей, и деятели буржуазного Времен¬

ного правительства, финансовые

магнаты и просто рабочие и кре¬

стьяне. Люди пытались силой ору¬

жия решить материальные и духов¬

ные вопросы человеческого бытия.

Уничтожали друг друга за то, что

одни были бедны, а другие богаты,

что исповедовали разные идеи, раз¬

ную веру. Но уже тогда были среди

них и те, кто испытывал великую

скорбь за судьбы России. Поэт Мак¬

симилиан Волошин в самый разгар

междоусобной войны писал о двух

непримиримых борющихся лаге¬

рях:
А я стою один меж них

В ревущем пламени и дыме

И всеми силами своими

Молюсь за тех и за других.

Лидер «белого дела» в России ге¬

нерал Деникин, назвав гражданскую

войну народной трагедией, взывал

к большевикам: «Мне хочется ска¬

зать людям в шорах: «Говорите

о ваших терзаниях. Чтите ваших

мертвых. Но когда проходите слу¬

чайно мимо бездонной могилы рус¬

ской буржуазии — по существу, рус¬

ской интеллигенции, снимите шапку

над ней. Ибо там вместе с окрова¬

вленными трупами погребены не-

вознаградные культурные ценности

страны и ее интеллектуальные

силы, ее надежда». Здесь много

правды, но не вся. Деникин и дру¬

гие белогвардейские генералы заму¬

чили в России многие сотни рабочих

и крестьян. Они тоже были «людь¬

ми в шорах». Никому не дано за¬

быть этого. История осудила бес¬

смысленные поступки обеих сторон.

Она показала, что путь насилия не

путь человечества. Время примири¬

ло враждующие в России стороны.

Примирим их и мы.
Л. СПИРИН,
доктор исторических наук
Гражданская война велась от¬

нюдь не на четырех фронтах, а на

одном — том, что проходил через

души людей. И, естественно, побе¬

дившая сторона сделала все, чтобы

свое мировосприятие выдать за на¬

родное, что дало сильный перекос

исторической памяти. В этом отно¬

шении наша гражданская поистине

«легендарная».
Сейчас, в кровопролитное время,

когда у многих складывается впе¬

чатление окончательной гибели

России, создать памятник историче¬

ского примирения просто необходи¬

мо. Однако немалые трудности

ждут тех, кто возьмется за осуще¬

ствление этой идеи.
Скажем прямо: мы не верим в ус¬

пех этого предприятия. Даже если

и удастся преодолеть все слож¬

ности, судьба памятника будет неза¬

видной. Если над ним не совершат

надругательства какие-нибудь «про¬

летарские патриоты социалистиче¬

ского Отечества» (что, впрочем, ма¬

ловероятно), он останется либо эк¬

зотическим вывертом перестройки,

либо, никем не замеченный, рассып¬

лется в безвестности.
Как нам кажется, перво-наперво

следует заняться исправлением де¬

формированной исторической па¬

мяти народа, а это по плечу лишь

крупной общественной организации,

скажем, «Лиге борьбы за граждан¬

ское, классовое и национальное при¬

мирение участников гражданской

войны в России», которая возь¬

мется за:
—	изучение опыта проведения при¬

мирения в разных странах (США —

1865 г., Испания— 1945 г., Гре¬

ция — 1989 г., Никарагуа —

1990 г.);
—	выявление и публикацию мемуа¬

ров участников гражданской войны

в России (всех лагерей и направле¬

ний) достаточными тиражами

(50—100 тыс.);
—	освоение историографии войны,

выявление степени изученности тем

и определение приоритетности

в научных исследованиях;
—	разработку архивных фондов;
—	разработку исторических источ¬

ников (кинофотодокументов; раз¬

личных вспомогательных историче¬

ских дисциплин — вексиллологии,

униформологии, оружиеведения);
—	создание на этой основе объек¬

тивной концепции гражданской вой¬

ны в России;
—	популяризацию этой концепции.
Этому благородному делу необхо¬

дима организация, но не жесткая,

а свободная, творческая, наконец,

приносящая прибыль.
В случае опубликования нашего

письма гонорар просим перечис¬

лить на счет создания памятни¬

ка исторического примирения.
А. ДЕРЯБИН, А. ФЕЗЕЕВ,
историки
92

РАКУРС
Рубрику ведет
кандидат исторических наук

ВЛАДИМИР НИКИТИН
Их разбросала по разные стороны

баррикад гражданская война.
«Нас водила молодость в сабельный
поход,
Нас бросала молодость
на кронштадтский лед...»
Но там, на кронштадтском льду,

в тамбовских уездах, в донских сте¬

пях, тысячи ни в чем не повинных

людей расплачивались жизнями за

тернистые изгибы Истории.
В стране, где не было самого не¬

обходимого, где голод и болезни

уносили тысячи людей, энтузиасты

светописи стремились запечатлеть

«первые шаги новой жизни». Были

организованы специальные отделы

фотосъемки при Петроградском

и Московском комитетах. За два

с небольшим года существования

этих организаций фотографами
было сделано несколько тысяч

гативов на фронтах гражданской

войны. Функционировали фотоотде¬

лы при различных военных ведом¬

ствах. Например, в Киеве — воен¬

но-окружное фото киноотделение,

в Одессе — фотокиносекция полит¬

отдела 14-й армии. Самым крупным

поставщиком фотоинформации был

в те годы Всероссийский фотокино¬

отдел (ВФКО) Наркомпроса. Тема¬

тические подборки («На врангелев¬

ском фронте», «Колчаковщина»,

«Борьба с Деникиным»), фотосе¬

рии, посвященные новым вождям,

конгрессам, антирелигиозной пропа¬

ганде, распространялись среди де¬

легатов съездов и конференций, на¬

правлялись в красноармейские ча-

Интервенция.
Латышские стрелки. 7-й латышский полк.
сти, вывешивались в агитпунктах.
Самое удивительное, что в стра¬

не, разъедаемой разрухой, не забы¬

вали о фотографическом образова- I

нии. В Петрограде в 1918 году орга¬

низуют Высший институт фотогра¬

фии и фототехники. Преподавали I

там замечательные специалисты -

светила русской дореволюцион¬

ной фотографии В. И. Срезневский,
С.	М. Прокудин-Горский, А. А. По-

повицкий, Н. Е. Ермилов и мно¬

гие другие. Художественный фа¬

культет института возглавляла

А. П. Остроумова-Лебедева.
При институте работали всевоз¬

можные краткосрочные курсы для

учителей. Выступая на открытии

курсов, нарком просвещения

А. В. Луначарский сказал: «...Как

каждый образованный человек обя¬

зан иметь часы, так он должен вла¬

деть карандашом и фотографиче¬

ской камерой. И это со временем

будет. В Советской России будет

как всеобщая грамотность вообще,

так и фотографическая грамот¬

ность в частности...»
Увы, не всем прорицаниям Ана¬

толия Васильевича удалось осуще¬

ствиться. Закрыт Высший институт

фотографии и фототехники был

в 1923 году из-за нехватки средств,

топлива, продовольствия, но тем не

менее он успел выпустить сотни спе¬

циалистов, составивших ядро отече¬

ственной фотопромышленности.
Хроникальные фотографии тех
лет просты и прямолинейны. Сю¬

жеты, отобранные первыми бильд-

редакторами, бесхитростны: «Рай¬

ком закрыт. Все ушли на фронт»,

«Красноармейский десант на броне-

поезде»...
...Шли годы. Из старых семейных

альбомов, чудом сохранившихся

в коммуналках Ленинграда или в эми¬

грантских кварталах Парижа, начали

извлекаться запылившиеся изобра¬

жения тех, кого война поставила

друг против друга. Как символ этой

трагедии я храню найденную в одном

из альбомов разрезанную пополам

фотографию двух братьев, которых

война развела в разные стороны.

А сколько еще было таких судеб,

сколько «хождений по мукам»!

ОБРАЩЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РОССИИ

Б. Н. ЕЛЬЦИНА К СООТЕЧЕСТВЕННИКАМ ЗА РУБЕЖОМ
Уважаемые соотечественники!
Мои слова обращены к вам, живущим в разных

странах огромного мира.
Сегодня Россия — правопреемница великого госу¬

дарства, существовавшего на протяжении столетий, пе¬

реживает, говоря крылатой тютчевской фразой, «ми¬

нуты мира роковые». Воистину, 1990 год стал перелом¬

ным в ее истории. Все больше людей понимают, что

жить так, как мы жили, дальше нельзя. Народ просы¬

пается, расправляет плечи. «Обустройство России» (по

слову А. И. Солженицына) уже началось.
Всякое начало трудно! Эту древнюю истину мы по¬

знали сполна, делая первые шаги на пути к возрожде¬

нию. Велико еще влияние на умы догм тоталитарной

идеологии, значительны позиции старых властных

структур, пока медленно происходят изменения в хо¬

зяйственной жизни. Но это не рождает уныния и не

пугает. Какие бы сложные коллизии ни возникали'

в истории России, как бы ни были черны ее отдельные

периоды — не иссякло стремление россиян к воле,

к свету, к лучшей жизни.
Сегодня множество талантливых, умных, инициатив¬

ных людей стремятся возродить былое величие своего

Отечества.
У нас нет и доли желания в очередной раз указать

всем народам так называемый «единственно правиль¬

ный» путь. Нами движет простое и понятное каждому

человеку желание жить в процветающей, свободной

и доброй стране.
Политический курс, который мы проводим

в жизнь,— это курс на возрождение всего лучшего, что

было утрачено после Октября 1917 года, на возрожде¬

ние того, что делало Россию — Россией.
Залогом твердости наших намерений идти по избран¬

ному пути является принятая I Съездом народных

депутатов РСФСР Декларация о суверенитете, вручив¬

шая судьбу России в руки самих россиян, положившая

начало восстановлению российской государственности.
Мы хотим, чтобы человеческое достоинство, права

и свободы личности стали наконец первоосновой нашей

жизни, чтобы на нашей земле ни один народ — от

самого большого до самого малого, не чувствовал себя

обездоленным и несчастным. Ценнейшие приобретения

человеческой цивилизации, такие, как рынок, правовое

государство, демократия, механизмы социального парт¬

нерства, плюрализм — словом, все то, что составляет

основу прогресса современных развитых стран, достой¬

ны применения в России. Здесь они наполнятся ориги¬

нальным содержанием, будут обогащены новыми ярки¬

ми красками.
Нам особенно дорого, что первые шаги нового парла¬

мента России, ее правительства вызвали поддержку

многих соотечественников за рубежом, желание по¬

мочь.
До сих пор в душах многих уехавших за рубеж моих

сограждан живет горечь совершенной по отношению

к ним несправедливости, не затихает боль. Ведь, поки¬

дая Россию, они имели право получить билет только

в одну сторону, а народу предписывалось считать их

своими злейшими врагами.
Вас сегодня миллионы. Верю, у каждого, кто выехал

за границу, теплится любовь к далекой России. Ведь

невозможно хотя бы изредка не возвращаться к доро¬

гим воспоминаниям о родном доме, близких людях, не

стремиться мысленно к тому, что когда-то оставлено

здесь. Никакая, даже самая жестокая диктатура не

способна запретить хотя бы во сне возвращаться до¬

мой, в родные места.
Сегодня войне государства против своих граждан,
которая десятилетиями шла в России, положен конец.

Уже развертывается деятельность по скорейшему

преодолению ее последствий. Начала разрушаться глу¬

хая стена, которая долгое время отделяла российское

зарубежье от родной земли. И она будет разрушена

навсегда!
В Россию вернутся и уже возвращаются богатейшие

сокровища отечественной философии и науки, литера¬

туры и музыки, театра и кино, живописи и балета.

Ставится задача восстановить разоренное идеологиче¬

ской борьбой, бессмысленной и беспощадной, россий¬

ское духовное наследие. Мы имеем в виду также и цер¬

ковь, и религию как таковую с ее бессмертной идеей

Бога.
Процессу воссоединения россиян необходима твер¬

дая почва. При Верховном Совете России будет создан

специальный комитет по связям с российским зарубе¬

жьем, в работе которого мы приглашаем участвовать

и представителей российской эмиграции. Нужно восста¬

новить разорванные связи Отечества со своими детьми

за границей, наполнить их жизнью.
Мы исходим из убеждения: Россия — для россиян,

где бы они ни жили, к какой бы национальности ни

принадлежали. И это не просто красивые слова. В бли¬

жайшее время будет учрежден институт двойного гра¬

жданства. Соответствующие статьи войдут в закон «О

гражданстве в России». Наши зарубежные соотече¬

ственники будут обладать всей полнотой прав и ответ¬

ственности на территории Российской республики, а же¬

лающие смогут вернуться. Верховный Совет будет ре¬

шителен в устранении всяческих препятствий в обще¬

нии, предпринимательской, просветительской, обще¬

ственной и прочих видах деятельности. Один из шагов

в этом направлении — создание при российском парла¬

менте Фонда социального развития России «Возрожде¬

ние». При фонде организованы финансово-торговая

компания, экономическая ассоциация, международ¬

ный банк, призванные обеспечить широкую программу

культурного и экономического подъема России, а так¬

же помощи инвалидам, детям, пенсионерам и другим

малоимущим слоям населения.
В ближайшее время откроются благоприятные воз¬

можности для российского предпринимательства. Неда¬

леко то время, когда могут быть восстановлены знаме¬

нитые в прошлом российские промышленные, сельско¬

хозяйственные фирмы, торговые дома, банки. Возмож¬

но осуществление смелых проектов по развитию боль¬

ших и малых российских городов, территорий, предпри¬

ятий, целых отраслей экономики.
На II Съезде народных депутатов РСФСР принят

пакет законов о коренных преобразованиях в сельском

хозяйстве России, признано равноправие всех форм

собственности, в том числе частной.
Поэтому сейчас особенно важно помочь возрождаю¬

щемуся фермерству и крестьянству, которые бы кор¬

мили Россию.
Нет никакой сколько-нибудь значительной сферы,

где наши совместные усилия не могли бы дать благо¬

приятных результатов.
Мы ждем отклика, ждем предложений и приглашаем

к созиданию в любых приемлемых для вас формах.

Хочу заверить, уважаемые соотечественники, что ваши

знания, опыт и сопричастность будут приняты с благо¬

дарностью. Только совместными усилиями мы возро¬

дим наше Отечество!
Хочу искренне пожелать, чтобы частичка России

всегда хранилась в ваших сердцах и освещала вам путь

к успеху!

Вас интересуют компрессоры высокого класса?
Вы намерены их приобретать для нужд производства?

В таком случае вам легко получить ответы

на все интересующие вопросы, а также

договориться о возможном партнерстве по адресу:

350760, г. Краснодар, ГСП, Ростовское шоссе, 9-й км,

ПО «Краснодархимнефтемаш»— и

по телефонам: 54-06-19, 54-74-59, 54-08-66.