REINHARD LAUER

Н3iJательство
<{Художественная
л и те р а ту р а»

Конст. федин
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
В

ДЕСЯТИ
ТОМАХ

И ЗДАТЕЛЬСТ ВО
«Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н А Я
МО С К В А

Л И Т Е Р А Т У Р д,,
1972

Канет. федин
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
том
восьмой

КОСТЕР
Роман
КНИГА

ВТОРАЯ

СТУПЕНИ

И З Д А ТЕ Л Ь С Т В О
«Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н А Я
М О СК В А

Л И Т Е Р А Т У Р А»
1972

Р2

ф 32

1-\ о м м е п тарии

А, CTAPI:\OBA

7-3-2

Подп. изд.

Ннига

вторая

ЧАС НАСТАЛ

ГЛ А ВА

ПЕРВАЯ

Надя Изве�юва устроила свой чемодан под 01шом купе,
Поезд уже разогнался и лихо тараторил па стьшах.
01\рестные тульские домишки усн:ользали порывами, то
нучно, то вразброс, как ветреным днем отсохшие листыI
с дерева.
Тан: и должно быть. Уносилось, исчезало прошлое.
Неужели - исчезало? Ну, до известной степени. Ч уть­
чуть... И неужели у Нади уже есть накое-то прошлое?
Что значит - НаI\Ое-то ( улыбнулась она своему вопросу)"?
Просто отличное. Но может ли быть, чтобы отличное по
вернулось? Нопечпо. Раз оно прошло. JI-\алко все-таки,
что прошло. Очень жашю. Хотя ... разве впередп не будю·
ничего хорошего? Будет, разумеется. Только совсем дру­
гое. А которое прошло - не повторится. Жалко... Но ничего. То, что впереди - наверняка неплохо. Даже за­
мечательно. На большой палец, как любит говорить
Маша ... Чудачн:а! Выскочила замуж. Восемнадцати лет!
А все - Павел ... В общем, очень удачно. Он ее любит.
Ужасно любит - Надя-то его знает пасrшозь. И Машу
знает. Даже больше, чем его. Вл юбилась еще позапрош�
лым летои. И сразу - по уши. Ревела сн:олыю ! Все 60ялась - мать не позволит. Ну что ж. Счастливая. И Па•
вол l\ar\ все-таки странно: девч·о rша Машуха, и вдруг ..•

7

женщина ! Уже сегодня. Бог ты мой, шшой н:ошмар".
И с кем? С Павлом! На целых тринадцать Jieт старше ее.
Подумать толыю! Счастливые . . .
Надя разгладила платье на �<оленях.
Две :шенщины сидели напротив, похожпе друг па
друга, KaI\ мать и ДОЧЬ. Едва тронулся поезд, ОНП стас'!И:
молча вынимать из оп рятной корзиночюr и развертыва1ъ
сначала всякую снедь, потом - замысловатые солошщу,
перечницу, с1шадные nилюr с пожамп, каких Надя отроду
не видывала. 31шутаппые в салфетюr вареные яйца о ни:
со тщанием раскутывали, ловко расI\алывали надвое но­
жом и nыколупьшашr полошшюr из лодочсr< скорлупы.
Посоли в , поперчив, посапдалив половинюr горчицей, мед­
ленно жевали, глядя за оюю.
Надя была довольна, что никого, ироме женщин, в
купе не было. Она взяла со столика свою сумочку - не­
д авний подароr\ мамы («окончишь шrюлу - можешь но­
сить», - с1<азала мама ) . По лаrшрованньп11 бон:ам сумочюr
бежал рисунок змеш-r оi'r спи1ши - ч ерным по белому, а
р емешок был гладко черный , и таr\ая же че- р пая полос1и1
опоясьшала края и допышrю. Удивительно приятная ве­
щица. Внутри лежали платочек, запасные шшшьки,
нголн:а с ниткой телесного цвета (на случай, если <<Потя­
н ется» чулоr{) , маленький флаrшн одеколона и cuOI<y,
в н:армашке, деньги («береги 1-сапитал», - посмеялся в на­
путстви е папа ) . Необыюrовенпо хороший у Нади папа! ..
Д а , так в от. Словно по мерн:е устанавливался в сумочне
Пушюrн в бежевых матерчатых :корочI>ах - один пз двух:
том1шов, н:оторые подарила Наде ее Лариса, закадычная
п одружна.
. .. И племена сразилпеь,

Руеь обняла 1шчлпвого врага ...

Отнуда это? Ах да !

Вот четырьмя странами выше:

...тенла за ратью рать,
Со старшими мы братьями прощадись
И в сею, н аук с досадой возвращадиеь,
Завидуя тому, I\TO уми рать
Шел мимо нас...

Лариса читала это на школьном вечере с таюrм чув­
тоr1щ говорили: ты пря�ю артистк а ! И ттотпм
все трое, Лнриса и Надя с М ашей, сошлись на том, что

ст��uм! Eii

8

недаром Толстой так высоко ставил Пушкина. -у него
в едь, совершенно I\aI( у Пушнина, младшие братья зави­
дуют старшим, ноторые уходят умирать. Маша сперва
было заспорила с Надей. «Ты, кажется, подозреваешь
Толстого в подражании? - сказала опа. - Н ельзя же, го­
ворит, механич е сrш сnязьшать ра:зныu эпохи. Пушкин одно, Толстой - абсолютно другое! » Но Надя лепш е е
опровергла: речь-то ведь шла о пупшинских и толстов­
сних героях. А герои жили в одну и ту же эпоху. И Петя
Ростов до смерти завидова.л брату Николаю, что тот по­
шел умирать. И завидовал Денисову. От этого в н:оице
нонцов и погиб. Кому-кому, а Наде это совершенно ясно :
она ведь неспроста писала про Петю, когда задано было
сочинение на те:му о любимом герое из «Войны и мира».
Да. Это так Пушкин предвосхитил Толстого. 1-I\алко,
что эта мысль пришла па ум уже после того, I\aI{ сочине­
ние было написано. Вечная история - I{огда пишешь, ни­
чего таного блестящего в голову не приходит. Куда-то
улетучиваются красивые выра:жепия". «Предвосхитил» очень интересное слово. Значительное. Но появилось, ко­
гда не надо".
И в сень нау1\ с досадой во3вращались.

Тоже очень красиво. «Сень наук». Н адя едет в сень
паук. Тольно опа не возвращается, а едет первый раз.
И, уж нонечно, без малейшей досады (опять улыбнулась
она ) . Едет в Мосrшвский университет". Какая же она
счастливая! И как бьется сердце (опа потрогаJiа себя сердце билось не очень сильно, но все-таки). Завтра,
в понедельпин, опа явится в I{анцелярию универ ситета.
Ее спросят: «На I{аъ:ой: факультет?» Опа ответит. Е е
спросят: «Образование?» Опа скажет: «Яснополянсr,ая
средняя шнола». Все cpasy обернутся. Все будут смотреть
на нее. У всех засветятся глаза. «Ах, из Ясной П о:ш­
н ы ! » - СI{ажет де.ттопроиsводитель или даже началыrиI{
нанцелярии." скорее всего женщина, наверно - очень
симпатичная. «Ну, давайте ваши бумаги». И Надя подаст
бумаги. В МоСJ{Овсю1й университет!"
- Вы н о желаете с нами закусить? - любезно пред­
ложила старшая визави.
- Благодарю вас, нет. Собственно, да, по пого;щ.
У меня есть тоже". Есть с собой, - сказала Надя, пе­
�шого I\распея за евое «и да и нет».
9

Скушайте вот яичко.
Право, я завтрюшла дома.
Вы в Мос1шу? - спросила младшая.
Да.
Н а каникулы?
Нет. То есть само собой, потому что теперь напи�
J{улы. Но я уже окончила школу.
Неужели! - вежливо удивилась старшая. - Веро�
ятно, будете поступать в вуз?
- Как вы догадались? - почти вос1шикнула Надя.
Ж енщины переглянулись.
- Мы смотрим на вас, как вы все время так славно
улыбаетесь.
- Разве? !
Голос Нади стихнул. Сидеть и все время улыбаться глупо. Сочтут за дурочиу. К тому же мамаша с дочкой,
хорошо зю<усив, решили, :кажется, поразвлечься Надей.
Что-то в них старомодное. Впрочем, не учительницы ли
они? Этот обмен взаимопонимающими взглядами - RaI{
он напомнил Наде шкоштых педагогов!
- I{уда же вы? В университет? - спросила старшая.
- Почему именно в университет? - слег:ка дернула
плечои Надя.
- Я просто интересуюсь.
Ну, разумеется! Снисходительность прямо-ТаI{И при­
суща педагогам.
- А какую школу вы окончили? - спросила млад­
шая.
Тут наступил миг торжества Нади ( лас:ковые тети
сами подготовили его ) . Она быстро перелистнула две-три
страпич1пr своего томика, захлопнула его и с та:ким хо­
лодным видом уставила глаза на в опрошавшую, будто
хотела сказать: в сущности, это праздное любопытство!:
- Я училась в Ясной Поляне.
- О-о, - вместе отозвались обе женщины и опять
переглянулись.
«Получили?» - подумала Надя и нисколыщ пе вызы­
вающе, а спокойно отвернулась н о:кну. Но нет, странные
тетушки не унимались.
- Мы слыхали много интересного о вашей ш1юле.
- Простите, я н е расслышала.
Можно было, правда, не расслышать - поезд что-то
уж очень загромыхал.
10

- Из вашей школы выходлт, вероятно, настоящие
толстовцы, - точно поддакивал самой себе, качнула голо­
вой старшал.
Нет, это было умилительно ! Тю< обращаются разве
с каким-нибудь малышом, когда говорлт ему, что оп,
поди, положит на лопатки самого большого длдю. Н а
этот р а з оба плеча подскочили у Нади.
- Это вы могли слышать от тех, кто не совсем раз­
бираетсл, что тю\ое толстовство.
- Вы разбираетесь? - с серьезной миной спросила
младшая.
- Я делала 1югда-то на эту тему доклад, - небрежно
сказала Надя. - Лишружковцам.
- Вон что! - снова удивилась старшая, и потом обе
женщины беззвучно засмеялись, а Надя раскрыла Пуш­
кина и тихо-тихо, почти про себл, промурлыкала в нос
обрывок какой-то мелодийки. Это была одна из ее осо­
бенностей: если она вдруг на что-нибудь обидптся непременно капелы\у помурлычет, и тогда все станет на
Ме•СТО.
В стихах попадались строки, 1юторые Надя знала, но
они почему-то назались новыми, и чтобы понять - по­
•1ему, надо было думать. Думалось очень плохо. Надя
облонотилась на столик, прилегла щекою на ладонь.
Вблизи за окном отбегали назад, строиа за стро1<ой, по­
лоски огородов, нрыши изб и дворов, а вдале·I<е, не поспе­
вая за строками, тяжелым книжным томом сползал под
горку темно-зеленый лесной клин. Опять вспомнилась
Маша. Она шла в 01<ружении таких вот нлиньев засеч­
ного леса, по которому этим утром, на восходе, Надл
брела со своими друзьлми из Ясной после того, кан сыгра­
ли Машину свадьбу. Минутами было все еще весело,
а потом - КаI\-то расстанно-тихо. Словно каждый в душе
своей с чем-нибудь прощался: с лесом, со ШI\олой, друг
с другом. Маша - с девичьей своею волей и с домом на
краю деревни, где оставалась мать. Надл - с комнатуш­
ной в это• м доме, где целых три года прожила душа
в душу с Машей. Нет, разве кто может понять, что таное
в Надиной жизни Яснал Поляна? Разве поймут это слад­
кие тетушни, которые, наверно, тю\ и не задумаются ни­
когда о разнице между толстовством: и Толстым.
Надл немного раздвинула пальцы, закрывавшие глаз,
и в щелочку погллдела на женщин. Старшал дремала
11

в угош\е, МJiадшая, положив голову па ее колени и подо­
б р а в на скамью ноги, неподвижно I\уда-то смотрела.
Глаза у нее были синие-синие... Странно, что Надя пи
с того н и с сего обиделась п а незнююмых женщин. Ошr
простодушны, доброжелательны и заговорили с ней, наI\
обычно заговаривают попутчvши - пе лучше, не хуже.
Правда, и х тон превоеходства и эти переглядываниn
несносны. Им хотелось развлечься. Им просто было
снучно. :их 1шонило в сон. Вон ведь Нат\ слипаются веюr
у синеГJrазой. Можно вполне понять". Наде тоже хочется
уснуть. Вернувшись домой после свадьбы, она спала н е
больше трех часов. . . М ожно понять. И , значит, простить.
Простить тетушеr\ ... Досадно в с е-таки. Что досадно? Что
так неприятно получилось с тетушками... Но ничего".
Сейчас - поспать. П о спать и потом уже возвратиться
I' тому, что неприятно. С досадой возвратиться ... Что это'�
Л! Сень наук." Да, да, Надя едет в сень наук .. .
Она пришла в себя, потому что больно ткнулась но­
сом об стол. У нее зате1ши руки. /I\епщины спали. По­
езд шел гладко. Под вагоном лился гул. По лицу Нади
р азмеренно проплывали тени, точно за окном в ертелист.
:мельничные I\рьшья. Она в зглянула туда. Переезжали
Оку мостом: под Серпуховом. Вода пылала, 1:ак сам огонь
солнца. В rшнце моста, около буд1\и, стоял загорелый ча­
совой. И Н адя припомнила прогушху по О1хе на :моторном
катере прошедшим летом.
".На м:аие было оливковое платье, очень оп:рытое, и
о н а сожгла спилу. За капитана был Новожилов. Его в с е
слушались. О н в елел м а м е прикладывать к ожогу I1:апуст­
ный лист. Н адя с папой ходили в деревню, раздобыли
1ючан. Натер :мчался со вздыбленным носом посередине
реки, белые гребешпи волн барабанили по днищу. Напи­
тан rюмандовал: «М енять галсы! » Ни он сам и никто н а
патере пе знали, ч т о такое «галсы». Папа стаскивал со
спины мамы подсохший лист 1\апусты, Н адя при1шады­
в ал а свежий. Капитан наслаждался властью. Но прочерн­
нулся над рекою серпуховсюrй мост и стал р а сти, р асти
и подниматься ввысь. Человеr> с моста :махал I\атеру ру­
кой. Другой челоnеr\ бежал с насыпи полотна по земля­
ным ступенькам I\ воде. Капитан отмахнулся: «Ерунда,
проедем!» Тогда человек на мосту вскинул винтовку над
головой юзерху. Капитан подчинился, выключил мотор,
по,црули,JJ I\ берегу. «Пропус1\! » - сказал чеJювеI\, сбежав·
12

шиlr сверху, и подцепил катер багорr<ом за борт. «Я - Но­
вожилов», - ответил напитан. «Дозволение па проезд под
мост есть?» - спросил человек «Я - секретарь Тульского
обI{ОМа>>, - сказал J{апитан. «Нам все едино. Вылезай
с бота!» Капитану пришлось смолкнуть. Все поднялись
на полотно дороги, в будку, предъявили документы, жда­
ли, пока охрана договорится по телефону с начальством.
«Бдительность!» - сердито ворчал капитан. «Это тебе пе
иапуста!» - смеялся папа. «Капусту я выдумаю>, - еще
сердитее сказал капитан. «Rак вьrду:маJrи? - изумилась
мама. - Она же мне помогла!» - <{Значит, мой автори­
тет», - внушительно сказал н:апитан... Вдруг один за дру­
гим раздались телефонные звонюr. Люди из охраны на­
чали охорашиваться. Принеслась, застреляла выхлопами
:мотоцию:rетка, соскочил наземь лейтенант, вытянулся, вы­
нрикнул пр1шазапие - немедленно пропустить. Тут толь­
ко и слышно стало: «Товарищ Новожилов, товарищ сек­
ретарЬ». На катер подсаживаJiи всех под ло1што1с И уже
оставалось прыгнуть с берега I<агштану, н:ак его попрzr­
доржал часовой с винтовкой: «Дозвольте спросить, как
вы есть авторитет, не СЕажете - средствие это скоп� не
тоже помогает?» - «Что такое?» - «Я про напусту. iHe11a
у меня ягнею<а кипятком ошпарила». - «А-а! - восю11ш­
пул напитан и прыгнул. - Верное дело. Вели при1шады­
вать утром и вечером!» - сномандовал он с борта... Долго
потом веселились на Еатере, и больше всех смеялась
мама, ноторая тотчас произвела напитана в чин «това­
рища Авторитета».
...Надя будто и теперь слышит ее см:ех - рассыпаю­
щийся под трель волны о суденышr>о, видит взгляд,
ИСI{рящийся плясI{ОЙ солнечного огня на рене. Необьшно­
nепно хороша была мама в своем лепюм о.11ивново:м
платье, и чудесной помнится сейчас игра ее 1\оропшх
волос на жгучем лобовом ветру. l\ак жалко, что теперь
из-за неожиданных гастролей мамы в наном-то брестсrю;,1
театре Надя ее увидит не раньше чем через две педешr.
Зато потом они не разлучатся вес лето. Нп за накие блага
на свете! А пон:уда - шжуда Надя поживет в Подмо·
е1юnье
со
стариппой-старинпоii
своей:
подружт\оЙ
JЧ{еньной!
И Надн стала думать о iНепьЕе. Впрочем, пет, это не
т:ш. Она совсем бы.по· собраласr, ка!\ сле,Т\ует подумать
о /Неньне, но из чемодана уже вынута бы.па и свернута
1J

ж акетна, Пушкин спрятан в сумочиу, а сум:очна засунута
нод жаке·1т;у, и на этом аю,уратном: сооружении уже по­
коилась Надина голова, по скамье же с наслаждением
в ытянулось и мгновенно, скрестив руки и ноги, замерло
тело. Сну, которому так много задолжала Надя минувшие
сутки, пришла пора с ней сосчитаться - правда, не до
полной расплаты.
Опа проснулась от пронзительного свиста. Поезд тор­
мозил, до боли прижимая ее плечо н стенке. В купе на­
ходилась только старшая из попутчиц. Она стояла спиной:
н Наде и, одной руной вцепившись в столи1<, другой си­
лилась умять в норзине свертн:и, 1'улып1, узелочки, ко­
торым, назалось, нет числа.
Шумно от1,атилась дверь. В нупе шагнула другая
женщина.. Она была бледна. Синева влажных, странно
недвижимых ее глаз I<ак будто тоже поблекла. Старшая
оглянулась на нее сразу, нак зашумела дверь, но 1.;а�юй:-то
момент они молчали.
- Да. Правда, - сказала потом: младшая, и быстро
обе взялись щеш,ать замками чемоданов, друг друж1<е
передавая неуложенное добро.
М ельком обернувшись, младшая спросила:
- Еще лежите?
- Мос1ша? - вопросом ответила Надя.
П оезд все сбашшл ход. Дверь в коридор оставалась
отщ)ытой. Там продвигались пассажиры с багажом. Спут­
ницы Нади разобрали свой по рунам, осмотрелись.
- Вы что же, пе слыхали? - опять, но чуть громче,
спросила младшая и, удерживая странный свой взгляд на
лице Нади, дос1<азала : - Не слыхали? Война.
- То есть I<ан? .. - помедлив, спросила Надя.
Втиснуться с чемоданами в J{Оридор не пускали тянув­
шиеся н выходу люди. Женщины замешкались, старшая
успела только сказать Наде:
- А вот та�<, деточка." Всегда так.
Поезд остановился, толчок сгрудил, а потом разорвал
1юридорную очередь, женщины в1шинились в нее.
Надя поднялась. Сборы были 1юротки, она вышла из
нупе. Одна мысль начиналась у нее и все не доходила до
нонца: «Если так, то ... » П ассажиры теснились - что-то
з адерживало в проходе. Она увидела своих спутниц:
у них раснрылась корзинка, они собирали рассьшанные
по полу пакети1<и, салфетки. Rто-то поднял им разбитое
14

яйцо. Люди протискивались мимо, перетаснивая над их
спинами багаж, но НИI{ТО не попрекнул их, все .молчали.
(<Если так .. »
думала Надя и подвигалась понемногу
вместе со всеми вперед, как все - со строгим лицом.
На перроне идти стало просторнее. Но тут двигалась
вдруг выросшая, сосредоточенная толпа. Было похоже ,
что все приехали на службу и боятся опоздать I< заня­
тиям.
Тогда Надя кончила свою мысль: ее.ли так, то надо
же делать что-то другое - н е то, что она собиралась де­
лать прежде, уезжая из Тулы. Но все в01,руг, казалось,
продолжали делать именно то, зачем садились в поезд и
что привело их, с пожитками, н а этот московсr,ий перрон.
И Н адя шла, как все, торопясь, пере1шадывая свою
ношу из одной руки в другую, шла в строгой толпе, со­
средоточенная на том, чего н е могла понять.
Впереди, у спусна в туннель, набухала и нолыхалась
людсная масса.
-

2

Женя была младшей в семье ИомI<овых. Младших
любят нежнее, им выпадает больше ласки, и они умеют
извлечь отсюда выгоду, как своего рода избранниюI судь­
бы. С двух ее братьев требовалось больше: они были
старше, к тому же rшк-нинаI{ мужчины. Оба переняли
от родителей снисходительность к любимице. 3аноны
мальчишеского превосходства динтовали им пренебреже­
ние к маленышм прихотям и слабостям сестры. Она росла
несговорчивой, но ее строптивость ниному не мешала,
может быть, потому что проявлялась по пустя1,ам и не
со зла.
Надиr -r а одноклассница Женя подружилась с нею еще
в Сормове. Ногда семьи разъехались ( Извековы - в Тулу,
Иомковы - в Моснву ) , дружба будто озолотилась воспо­
минаниями. Надя дважды ездила гостить к Жене; та про­
вела у нее последние зимние каникулы. Они, 1юпечно,
переписывались, хотя с годами письма делались все ко­
роче, что оправдывалось фразой: (<Я должна тебе очень,
очень много рассназать ! » Число восклицательных знаков
в письмах оставалось постоянным, и три года подряд,
hor'a длилась эпистолярная повесть, в каждом письме з а
обращением следовал с детства усвоешrый вопрос: (<Как
15

ты по;юшаошь?» При свиданиях у них вспыхивали иногда
ссоры, 1юторые потухали с быстротою отгоревшей спички.
Повод I\ раздору обьпшовенно давала Jl{еня, но она же
первой и добива.нась мира. «Из-за каиой это дурости м ы
110вздорили? Подумаешь! Великие державы! Нарушен­
ный альянс! » Надя шла н а мировую не вдруг, однако,
поладив, испытывала такое же удовольствие, KaI\ винов­
rшца ссоры.
После разлук они сначала приглядывались - что из­
м еп:иJrось с последней встречи. То женсrюе, что привходипо
со вре1непем, с1шадывая внешность девушек, нрав и по­
вадкп, вызывало их восхищенье и ревность. Каждая не­
вольно сравнивала себя с другой - не отстала ли от нее?
За всякой мелочью мог.по таиться нечто значительное.
«А! Н овость! Ты решила носить челку? ! » - это тольк()
пеnроницателыrому человеку может пон:азаться мелочью.
Но означала ли чеш,:а, например, чересчур далеко зашед­
ш е е влишrио на Надю ее отсталых доревонсю1х приятель­
ниц - Ларисы, Маши? Точно так же нельзя: считать пу­
стым удивление Нади: «Ты делаешь мапиюор? Ты мне
по писала". » Нак но увидеть в самом деле, что от мани­
юора rRени один ш аг к губной помаде, от помады I\ подбритым бровям? Не стала ли Женя очередной жерт­
вой ВI\усов, над 1юторыми Надя любила подшутить: «Ну,
Jtaк обстоит у столичноii молодежи с дальнейшим ростом
сознательности?» Но девушки были ровесницами, и скоро
выяспш1ось, что все изменения идут, пожалуй, нога
в ногу, а маленькие различия не вселяют ню:а�шх подо­
зрений. Исконная любовь перевешивала все остальное,
и - I\ан: подружки сами посмеивались - что касается
но,цбритых бровей, то тут противоречия: между городом
п деревней успешно изживаются. 3а первым взаимны:и
огшщыванием следовал неудержимо буйный восторг:
« Надыш! Ты совершенно, совершенно не перемени­
лась! » - «Ну, знаешь, Женька, ты абсолютно все та же ! »
Тогда зачинался приступ разговора, прерываемого неожи­
данным шептанием н а ухо, или внезапным взрывом хо­
хота, ИJ!И долгой мечтой о том, что же их ожидает впе­
реди.
Новая встреча в Москве н а вокзале нуда-то отодви­
нула привычный интерес обоюдного узнаванья.
rН' еня пробивалась навстречу скатывающемуея: в тун­
нель водопаду пассажиров. Идти таr\ было не толы\о прu�
16

тив правил, но напоре�<ор здравому с:мыслу. И все-таки
опа шла, протисн:иваясь вnерх, пренебрегая протестами,
пе слыша, н:а�< ео толкают. Ей надо было загладить свое
опозданье и встретить Н адю хоть немного поближе к по­
езду.
Она увидала ее у огнедышащего паровоза. Под его
одышку ОНИ кинулись друг к другу.
- Ты вся взмокла, - заговорила Женя, - где у тебя
пла·rочек? Дай, я понесу чемодан.
Надя отстранилась, не пуская подругу взять чемодан
и протягивая ей свою су11юч�<у.
- Достань.
- Дай, тебе говорят! - командовала Женя, перехватив ручку чемодана.
Я сама.
Нет, я !
Нет, я.
Отвратительный хара�<тер!
У тебя.
Нет, у тебя!
Самой надо вытереться. Блестишь, как са:мовар.
А ты просто из-под ливня! Неужели не чувствуешь? Дай сюда, говорю !
Наконец был найден номпромисс - они опустили ч е­
модан на асфальт перрона, достали свои платочки. Се­
кунду пе отрывали они сияющих глаз друг от друга, про­
должан быстро протирать раскрасневшиеся лица. Потом,
:как будто осознаn счастье увидеться после долгой раз­
луки, дали полную волю поцелуям.
В туннеле толпа успела поредеть, их дружным шагам
уже не мешали, и тут Надя остановилась.
- Что произошло? М не в поезде сI<азали . . .
- Нак! - не дала договорить J-Rепя. - Т ы ничего не
знаешь?
- Нет, я знаю, по я, понимаешь ли, заснула и . . .
- А х , т ы заснул а ! Вот э т о мило! . . Ну, ч его ж е ты
теперь стала? - говорила J-Rеня, стоя рядом и уже не
в силах удержать своей без перерыва полившейся речи.
Оrщзалось, вся Москва даnпым-давно знает, что нача­
лась война (J-I-\eшr тан: и сказала - «давным-давно» , хотя
с :мом:епта сообщения о войне прошло часа два). У же
трижды Женя своими ушами слушала радио: первый раз у
себя дома, па даче, второй - па ушще, когда дожидалась
17

трамвая, потом, совсем
мелыюм,
отрывочками,
на
вонзале, когда летела и чуть н е опоздала к поезду. О н а
рассказывала об этом тан, будто самым важным было
не известие о грянувшем страшном несчастии, а где и
как она слушала радио. Слова несли ее с собой настолько
властно, что она не замечала, как изменялась Надя, слу­
шая перечисление городов, которые бомбила немецкая
авиация. Но Надя, 1.ачнувшись, прислонилась плечом
к сырой стею\е туннеля, зажмурилась, и тогда Женя обо­
рвала себя:
Что тан:ое?
Женеч1�а . . . - через силу выговорила Н адя.
Забыла что-нибудь дома? Что с тобой? Ты нездо­
рова? Больно? Что ты морщишься? Где больно? Не мо­
жешь идти? Отвечай же, Надыш!
Н адя раз:жала глаза.
- Моя мама уехала в Брест.
Н а мгновенье Л\епя обмерла, но сразу же с уверен�
ностью, всегда рождавшейся в ней раньше к аких-нибудь
размышлений, начала решать все за Надю.
- :Когда уехала? Вчера? Значит, она еще не могла
доехать . . . Что? .. Да говори громче! .. Ах, на с амолете? Ну,
с амолет задержат." задержали в пути". :Как не могли?,
Непременно даже могли! Посадили на другом аэродроме.
Так обыкновенно и делают. Что? Что ты говоришь?
- if\енечка! Ведь па самой границе! - вдруг плачу­
щим голосом выкрикнула Н адя.
- Что ты меня учишь географии! Знаю без тебя, гдо
этот самый Брянск. Что? .. Ну да, Брест, а я что говор ю !
Вот к а к р а з. . . I<IO< р а з потому, что он н а самой границе,
значит, там уже гораздо раньше, уже, наверно, вчера
узнали, что война, и запретили принимать самолеты. Уле­
тела еще утром? Ну, и что же? В пути всегда бывают
задерлши. А тут таr<ая даль. Н адо же понимать, что из
Тулы туда лететь пе долететь ! Представляешь? !
Вряд ли Женя сама представляла себе, что глупость,
которую она порола, была тем единственным целптель­
ным средством, кююе могло быстрее всего подействовать
iia пораженные чувства Нади. Но она порола и порола
чушь, движимая силой любви и таким необоримым жела­
нием заставить Надю взять себя в руки, что скоро разбе­
редила в пей дух противоречия. Останавливая, поправ�
ляя Женю, Н адя не то чтоб отвлекалась от страха за
18

судьбу матери, но rшждое возражение на глупость требо­
вало от нее одного мига внимания, и эти миги толн:али
ее сrюрее собрать свою волю. Вовсе было засочипллась
Женя, когда услыхала от Нади слово « Мосrша » . Она при­
нялась твердить, что от Москвы лететь до Бреста еще
дольше, чем от Тулы, и что это тем бOJree благоприятно
для Падиной мамы. Надя остановила ее:
- Да л говорю, мама жила в гостинице « Москва)>.
И если бы узнать. . .
- Н у , разумеется!
Это
замечательно! - перебила
Женя, тут же оборачивая путаницу в полную для себя:
ясность. - Мама просто могла не улететь. Вот и все !
Знаешь, н:ак трудно попасть на самолет! Давай пойдем.
Прямо в гостиницу. Ты ничего себя чувствуешь, правда?
Тебе лучше, да?
И Надя, поддаваясь внушению, с затлевшим в сердце
п:олебаньем послушно пошла за Женей, и они поднялись
из духоты кислого туннеля на волю.
Нроме змеившейся очереди людей, па стоянке таI\СИ
ничего не было. У автобусной остапоюш змейка была
нороче, но взобраться по ступепы\ам автобуса, протисrш­
вая с собою чемодан, - этого не удалось бы осилить без
предприимчивой Жени.
- На попа его, переворачивай: на попа! Ну, вместе взшrи! - распоряжалась опа, нещадно сдавливал: пасса­
жиров и в то же время р ассыпая перед ними направо и
н алево свои любезные «извиняюсь ! » .
В I\учно сжатой, расrшчиваемой автобусом толпе Надя,
с усплием выпростав одну руку, вытирала лицо 1юмоч1юм
уже нае1шозь МОI\рого платка. Женя следила за неожив­
ленньш выражением этого лица и пугалась его. Испуг
побуждал действовать, чтобы выпростать Н адю из остано­
вившейся мысли. Но действовать можно было толы>о язы1юм - она придумывала вопрос за вопросом, таr\ что голос
ее вспархивал на весь автобус, привлекая внимание тех,
:кто стоял ближе, и заставляя дальних отыскивать гово­
рунью глазами. Особенно зазвенел голос, когда - на рас�
спросы о яснополяпских подругах - Н адя сказала про
Машину свадьбу.
- Вот это да-а! За кого ж она? .. За Павла? Не мо­
жет быть! За твоего дядюш1�у? С1юльI1:0 ж ему годrщв?.
- Тридцать один.
.•

19

- Стар:ш! - восн:лиюrула F,:\еня и огляделD.сь вонруг,
юца сuчувствия. Наткнувшись вплотную с собой па усме­

хавшегосп старичrш с изящно обработанным: угошши бо­
роды, она делияатно поправилась:
- Я понимаю, если бы женщина лет двадцати пяти
или, пусть там, двадцати трех нанопец. А то вообрази
себе ! . .
Опять опа оглянулась и , встретив новые полупасмеш­
ливые улыбrпr, убежденная в общей солидарности, про­
должала болтать еще бойчее. Интерес R свадьбе был у нее
так естествен, что пинто пе заподозр:�ш бы, I{aK она р а­
довалась своей удавшейся хитрости : глаза Нади стано­
вились отзывчивее, ответы охотней. Но Надя не отве­
тила бы, почему стала общительнее. Вместе с тлеющей
надеждой вдруг увидеть мать росла боязнь, что надежде
пе сбыться, и лучше всего было отдаться еще не остыв­
шей новости о замужестве Маши.
Она первой пробралась I\ выходу на остановке у Боль­
шого театра и, спрыгнув, не слыхала, I{aI{ позади псе
жикнули, точ1ю рапиры, ехидный выпад старич1ш и пари­
рующий ответ Жени.
- Теперь вам, молодежь, хлебнуть горюшна, - сна­
зал старичо1,, сос1шкивая следом за Л\еней на тротуар, и
она прошипела через плечо:
- Фашистам, а не нам хлебнуть!
Подхватывая вместе с Надей чемодан, она сназала:
Вредный I{IO\UЙ старrшаш1\а!
- Ты все о Павле?
- С ума я сошла? Неужелп ты не заметила? :Этот
сивый все времп строил глазки!
Но обе они тут же прпмолнли. Цель их была на виду:
громадина гостиницы поднималась R небу, и лента про­
хожих рябила вдоль мраморного фасада, и одна нитка
отрывалась от ленты, другая вплеталась в нее - это вхо­
дили и выходили люди через распахнутую стеклянную
дверь гостиницы.
Отсюда Надя вела потом свой счет войне. Здесь,
в ГОСТИI-IИЧПОNI вестибюле, начался ее MOCKOBCIOiii отдых,
ни па что не похожий из испытанного когда-нибудь
в жизни и уж деiiстш1тельно совсе:м иной, чем обещn.:rо
воображение, 1югда опа мечтала о :московском блажен­
стве свободного, бесконо•шо долгого. лета.
20

В человеческом бурлении девушки немного оробели.
замешатеJJЬСТВО сн:орее. Проныривап
между людей, она нашла TQ течение, которое струидось
J\ портье. У них не мог не возшшнуть спор - кому по­
дойти за справкой:, но Надя быстро уступила в ужасе
перед ударом, которого ждала. Опа остановилась поодаль
от очереди, выбрав такое место, откуда хорошо было
видно лицо Л\ени. И она прочитала по нему безопшбочно
оба ее вопроса и полученные ответы, 1-:раткие, нюt два
поворота юноча в замке.
Пока подходила очередь и пока служащая справочного
стола перебирала иартотену, rl\епя была уже готова пе
толыtо сто:йно встретить слово - «выбыла » , но готова и
R тому, чтобы снова утешать Надю обдуманным планом
действий, который, впрочем, ничего не мог бы дать, разве
лишь оттянуть минуту бессильного прпмирения с теы,
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ.
Но Еогда, о смотревшись, rRеня увидаJiа свою подругу
сиднщей на чемодане тю\ тшюю, точно на полу; тtогда
увидала ее голову уткнутой: в тюлыши, выпиравшие
кверху торч1юм, и ее руюr, оцепенело прпжатые к за­
тылну, - когда увидала се такой, у нее вылетело из ПD.­
мяти все, что она успела приготовить.
Она бросилась к Наде, с бега опустилась на I\орточюr
и, гладя ее руки, забормотала бессмысленно-страстно :
- Ну, Наденька! Ну, миленькая! Ну, пожалуйста,
пожалуйста ! Прошу тебя, роднепышя. Хорошая-хорошая!
Пожалуйста. . .
Под э т о порывистое бормотанье с жарким и одновре­
м:еппо баюю:нощим поглаживанием стали nздрагrшать На­
,т�:пны плечи. И Женя принялась потихоньку отрывать ее
руки от затылка, добираться пальцами до ее подбород1;а,
приподпиматr, ее голову. Глаза Нади были почти сухпе,
но Л\еня вынула из ее ну.пака потяжелевrштi'r плато�<, n.тто­
жила взамен свой и с упрямой нежностью помогала I-Iа­
диной руке водить им по моЕрому лбу, бровям, вис1,а:м.
Они вместе встали, р аспрямились, и f:f{енн оправила
на Наде платье, одергивая его поспешными щипочнами.
Надя сr\азала:
- Не гоnори ничего. Я все знаю.
- Ты знать не можешь, - с неприступным убеждением возразила Л\енн.
Не говори ничего, - повторю�а Надя.

rRевя: пересилила

21

- :Ка�{ это можно не говорить? Ты же не знаешь, на­
ную мне дали справну.
- У летела вчера, - словно бы равнодушно отозва­
лась Надя.
- И что же из этого? - распалялась Женя. - Абсо­
лютно ничего! Я спросила, нуда? :Куда улетела? Мне сна�
зали: «Уезжающие этого не до1шадывают, и нам неиз·
вестно » . Им неизвестно, а тебе? Что ты знаешь? Ровно
стольно, ногда шла сюда. Поэтому".
- Поэтому перестань!
- Нююгдаl Ты сейчас же, немедленно позвонишь по
телефону отцу. Да, да, сию минуту. Это совсем рядом, на
телеграфе. Позвонишь и спросишь. Может быть, он
давно" . мама ему, наверно, давным-давно сообщила". Н е
возражай, пожалуйста, слышишь? . .
Но Надя будто и не думала больше возражать. Она
подняла чемодан, взяла Женю под руну и не просто по·
шла с нею, а с твердостью повела ее н выходу. Это было
тан неожиданно, что Женя, толыю очутившись на улице,
опять отнрыла рот. Ей пришлось дважды задать свой
вопрос - нуда ж они идут? - и она была удивлена чуть
ли не насмешливым тоном Нади:
- Что значит - нуда? Звонить. Ведь ты уже решила.
Нет, насмешна Жене толыю почудилась. Вглядевшись
пристальнее, она увидала па Надином лице гордость. :Ко­
нечно, гордость но пус1шла Надю признаться, что не она
сама отыснала единственно верный в этот час путь дей­
ствий. Нагрянула беда. С нем разделит ее Надя прежде
всего? С тем, ного беда так же ранит, 1шк ее. :Кто это?
Отец. :К1ш же могла она не вспомнить о нем? Она его
не забываJiа, нет. Но все ее чувства бьши с матерью,
Пона не угасала надежда, что матери посчастливилось
избежать беды, надо было идти по следу, ноторый еще
виднелся. Но след оборвался, надежда исчезла. И, может
быть, беда ужо обратилась в горе - матери не стало. Надя
осталась одна. Нет, опа осталась с отцом. И вдруг это
слово - отец - ногда оно с болью зажигается в сердце, Надя первым слышит от Жени! :Как будто Женя лучше
знает, что происходит на душе у Нади. :Как будто Надя:
не вспомюша бы о своем отце без tНени.
Она идет собранная, твердо знающая - без Женп
знающая, - что надо делать. И Женя, чутьем угадывая,
нак тяжело Наде, идет и молчит, изо всех еи.тr старается
22

:молчать и думает: «Ей трудно, ей очень сс1u1час трудно.
гордость ей помогает. И я ее люблю в сто раз больше.
И не проговорю пи слова. Ни одного слова до самого те­
деграфа! »
Улица Горышго поднимается выше. Солнце 1шлит. От
домов, тротуаров, дороги пышет жаром. Духоту толыш
сильнее нагнетают пробегающие мимо машины. Но парод
спешит в гору и под гору одииаrшво. И Надя с JН:е:ней
тоже спешат, обремененные ношей, часто передают ее
друг другу, несут по очереди - теперь уже без прере­
каний.
У телеграфа, на овале 1шмеппого Rрьшьца, шодские
заторы не сразу впускают торопящихся - спутаны вы­
ходы со входами, никто не подумает, что лучше б их
р аспутать. Наконец J-Кеня берет команду: идем сюда,
стань здесь, не отходи, посиди, теперь пошли, подожди
тут. Зал телефонных переговоров полон, скамьи заняты,
Перед кабинами разминаются, топчутся, прохаживаются.
Из иабип вылетают обломки голосов, то гушше, то звоп­
ние до вскриков. Включается гроJVшоговоритель, хрипит
призыв зайти в кабину помер". и глохнет па 1\аком-то
игрушечном выстреле хлопушки.
Подруги сидят рядом. Ползут минуты. Душно. То­
мятся ожидающие, об:нахиваясь газетами, бессильпы.1\П1
кистяJ\IИ рук. Лица похоя-ш одно на другое. Пет с1\учпых,
пет веселых, нет любопытных. Нетерпеливые, тревожные,
р ассерженные, испуганные. Хрип, голос, стрельба хло­
пушюr. Что-то переменилось в гро�vшоговорителе. Вон что !
Сначала хлопуш1\а, потом хрип. Ползут :минуты. Ч то-то
переменилось в мире. Плач из КаI\ОЙ-то 1; : абины. Опять
по-старому - хлопушка в 1-юнце. :Кто-то поблизости гово­
рит: «Связь нарушена». Надя рассуждает: пойти заказать
разговор с Брестом - если примут, значит, связь не на­
рушилась. Ничего не переменилось. С мамой все хорошо.
Два мужских голоса спорят. Опять хлопуш1\а, и 7-Кеня
говорит над самым ухом :
Ты спи. Я слушаю.
- Я не сплю. Сr,олько мы дожидаемся?
- Час. Не беспоиойся, я слежу. Пересядем. Вон там
пе таr\ тесно.
Они поднялись, и в этот момент им показалось - весь
зал закричал: «Гражданка Извекова, Тула, I\абина один­
надцаты,

А

23

Они кинулись вместе. Надя вбежада в кабану. 1Rенп:
осталась снаружи - не втиснуться было с чемоданом. Она
нрижалась к дверце. Надя без конца повторяла «алло! » .
Потом, все громче - <шапа, папа ! » . Н о когда заговор1ша,
стадо шумно в зале, и слова ее путадись в ушах /J{ени,
1юторой было боязно Щ)ИОТЕрыть дверцу и мучитедыю
видеть через стюшо, кан сжимались в 1<улачо1\ и, вздра­
гивая, опять разжимались, что-то ощупывая, Надины
пальцы. Едва лишь стихло в зале, голос из I\абипы про-'
нснел, но Надя опять вьшр:икивала всего одно слово
<шапа ! » , тише, тише, по1ш пе опусти.тшсь рука с трубrшй.
Из кабины опа вышла, держась за носюс J:I{епя потянул ась п ней.
Что он СI\азал? Что?
Разъединили.
Что сказал отец?
Ему обещали". Да ничего он мне не сЕазал! ТОЧНО опомнившись, ВОСIШИIШула Надя.
Ню\ - ничего? Что ему обещали?
Нто-то там обещал помочь маме.
Вот видишь! Ч то н говорила? Видишь!
Я еду домой, - тихо сказала Надя.
Ты рехнулась!
Я еду домой.
Посмотри на себя! На кого ты похожа!
Можешь не провожать меня. Я прямо на во1\зал.
Надька! Надька! А университет? !
Верхння губа Нади обиженно оттопырилась, по тут
же выпрnмилась, приоткрыла зубы, и в этой по-детсюr
незююнчеипой улыбке появилось столько печали, что
iRеня вдруг утн:нулась в плечо подруги.
- Наной университет! - услышала она почти ион,.;­
ный вздох. - Когда". все сразу! Так сразу все, все!
/Кеня: оторвалась от нее. Наюrм-то категоричесюнr
:жестом службистr'и поправила волосы.
- Довольно. Ты приехала ко мне. Сегодня-то н тебя
пе отпущу. Отдышись... И знаешь, Надьна? Мне тоже
не сладно. Один брат в армии, другого вот-вот". я не хочу
об этом, не хочу! - чуть пе прrшрикпула она. - И не
поддамся. Ни за что! Исторнчесюте событпя? Ну и что?
Обедать, что ли, не нужно? Нюх бы не ТЮ'-! Пошли. По­
шли, говорю я! J-I{иво.
24

Она заставила Надю выбраться на улицу, перебежать,
озираясь, дорогу, стать в очередь к телелше с гаю1рован­
иой водой. И толыю было Надя сделала первые, обжигаю�
щие льдом глоп,и, кан: Женя сунула ей свой недопитый
стаr,ан и рванулась опять на дорогу. Из «:эмюr» выгружа­
лось у телеграфа какое-то семейство. К машине устре­
:мrшись со всех �юнцов охотПИI{И за таr,си. Она раньше
других юркнула в «:эмr,у» , через открытое окно замахала
ру1юй Наде, будто и пе замечая переполоха подлетевших
ноннурентов.
Обе уселись. Л\енн апгельсюп.r голоском отворн.овала
водителю, что ехать надо на Можайку и потом прямо­
прямо, а дальше она будет говорить, r'уда и Ка!{.
- Я взмо�ша, - кончила она, отваливаясь и то.11яая
ноленкой осточертевший чемодан. - Разберем твои ма­
патн:и, сбегаем на пруд, вьшупаемся. И я тебя уложу
спать.
Она отрывистым пожатием стиснула пальцы усталой
Надипо:й: руни.
- Ох, совершенно, ну, совершенно задыхаешьсп
в <>той несносной Мосrше! Правда?_

Г Л А В А В Т О Р АЯ

Чарли сидел па цепи, потому что Пастуховым должны
были привезти кирпич, жестяную трубу и вентилятор, возчик мог бы испугаться собюш.
Чуть не на другой день войны, за утренним rюфе,
IО.лия Павловна заговорила о том, что rютелыrую дачного
отоплешш ЛОГI{О приспособить под очень уютное бомбо­
убежище.
- Котел преr,распо можно убрать. Водь лото.
Алеr,сандр Владимирович хмьпшул:
- Обаятельная фантазерr\а". Мос1'ву? Германцы? Ха!
Он закрылся газетой и, мипутr{у почитав, сказал в нос:
- Отыщи в <>нцюшоnедии бунву «M-JIIЫ» , - оп нарочно длиннее промычал это «М-мы » , - справься, па !\а­
кой долготе ты живешь.
25

- Не понимаю.
- Не понимаешь, тогда, !Оленька, возьми свои мани�
:кюрные ножпич1->и и отсчитай по карте, сколько до пас
о т границы. От нынешней границы. Поняла? До Москвы.
Поняла? .. Что такое масштаб, ты еще помнишь?
Юлия Павловна взяла не ножницы, а другую газету
и, махом развернув ее во весь лист, тоже закрылась. 3а
:кофе они еще не принимались, кофе стыл.
Газеты с каждым днем читались у Пастуховых больше
и больше. Але�iсандр Владимирович прослушивал не раз
в супш радио, чего в мирное время не терпел.
Ровно в 1ю1ще первой военной недели вечернее сооб­
щение известило, что наступательный дух немецкой
армии подорван. Пастухову казалось, что если бы этот
самый дух не был подорван, то слово « наступательный>r­
в сообщении вряд ли мелышуло бы. Говорилось дальше,
что продвижение прорвавшихся моторизованных частей
протившша
па минс1юм направлении
остановлено.­
И опять Пастухов подумал: если бы продвижение не было
остановлено, то как было бы узнать, что противНИI{ про­
рнался !t Мпнсн:у? А Пастухов узнал. Узнали все. И , зна­
чит, ничего не утаивалось, обо всем становилось известно,
ногда приходил черед.
Но, черт возьми, почему черед пришел тю' быстро за
М инском и приходил так медленно за известиями о про­
рывах? Нет, нет, неверно. Сообщалось ведь и о том, что
отходящие от гоеграницы наши пехотные части прикры­
тпя ведут ожесточенные бои и что продолжаетея ераже­
пие крупных механизированных масс на направлении
ЛуЦI{ОМ.
Да, сообщалось о многом. Н е слишиом ли о многом
для семи дней? На прямой от Минсиа ле:жала Орша. 3а.
Оршей, тоже по прямой, виделся Смоленск Он виделсn
в уме - со своей историей, в евоих седых камнях, со
своими былями, сназн:ами, распевами. Ум вьшутывал его
из туманов памлти. Ум твердил одно и то же слово иснопность: бои шли за ис1юнные земли. Они уже ШJIИ
н а исконных землях.
П еревал на вторую неделю войны был отмечен в изве­
стиях новы:м: рывком противника - все шире разевал он
нлещи, наложенные на Белоруссию. В этот день, дойдн
гJiазами до елов « Барановичсиое направление», Пастухов
швырнул газету, поднялея, выговорил подавленно:
26

- Чудовищно.
Пробегавшая кабинетом Юлия Павловна не расслы­
шала. У нее теперь прибавилось дел, и каблучки ее туI{­
тунали то тут, то там.
- Что ты говоришь?
По обьшновению, он выдержал паузу обдумыванья и
ответил с расстановкой:
- Ты обладаешь, Юленька, даром: предвидения.
Она сделала кривую в своей пробежке, оттопырила
губки и не поцеловала, а едnа-едва приблизилась ими
к его щеке, TaI{ что вся прелесть заключалась не в при­
косновении, а в звуке, и притом: тоже таком изящном:,
что его не столько можно было расслышать, сколько
о нем: догадаться.
- Я теряюсь, Шурик. О чем ты мог подумать? Но
когда ты находишь во мне что-нибудь необыкновенное я это так люблю!
Она убежала. У нее действительно было много дел:
па этих днях Аленсандр Владимирович молчаливо пере­
дал ей бразды правления, и на крепостном валу быта она
вола оборону, нак хотела.
Он поднял брошенную на пол газету. Он запомнил
этот день именно КЮ{ день, когда он бросил и потом под­
нял с пола газету - день, когда сназал: «Чудовищно».
Он стал см:отреть в отворенное 01шо. Бомбоубежище
отстраивалось. В сад въезжала телега с небольшой вы­
клад1юй кирпича. Скучный возчик шагал обочь, подс1\а­
нивая на одну ногу, незлобно выговаривая что-то толсто­
брюхом:у мерину. Чарли облаивал пришельцев, отбегая
назад, когда ошейник туго прихватывал его, и с ленцой
ющаясь снова на полную цепь. Он не очень ярился, по­
тому что было жарко и, может быть, его немноЖI{О оби­
:жало, что мерин н о повел на него и глазом. ВозчИI< начал
складывать кирпич у той дыры в ЦОI{ОЛе дома, 1юторую
продолбили, чтобы вывести из котельной трубу вентиля­
тора. Из-за леса доплыл и потом разлился звон рельса дело шло к полудню, нолхоз колотил отзыв на обед.
Но обычно плавный звон сразу захлебнулся - в него
беспорядочно стало насыпаться что-то стукающее, по­
спешное, будто бивший по рельсу торопился скорое от­
звонить и частил удары и набавлял в наждый все больше
силы. Дело шло к полудню, по шло, KaI{ видно, н е
11: обеду.
27

Н асторожrша уши лошадь. Остановился с 1шрпича�!п
руках возч�ш, прислушиваясь. Смирпепы•о вполз
в будку Чарли, подобрав хвост. Из сторожки вышел Hыp­
I\on, обвел взором небо по верхуш:кам деревьев, глянул
па возчи1ш, а тот - на него.
Н аверно, вместе с этими перегшшувшимися работни1\ами Пастухов подумал: не пожар ли где? Он успел
тоJrько это подумать, слег:ка на:клониться над подо:конни­
ком, опершись ру:кою об от:крытую створ:ку, :когда над
лесом раздался грохот. Отдача его перевалами пророко­
тала по далеI{ОЙ ОI\руге.
Нырr\ов присел - это успел заметить Пастухов, сам
отшатнувшись от он:на, и поглядел на створ:ку, I\оторая,
словно под ду:новешrе:м воздуха, прикрылась за ним (он,
впрочем, тут же сообразиJI, что потянул ее за собой 1;руrом ничто не шевельнулось) . Набатные звоны рельса
опять ста.ли слышны, и слышен стал топот взвошював­
шейся лошади, и затунали по лестнице I\аблучюr IОлии
Паnлошrы.
И тог.па гряпуJI залп орудий, казалось, совсем подло
µ,ом11, п ;:,rнr щ;�.:що дрогнул.
Что ::>то бьш орудийный залп, Пастухов не усомнил­
ся - 1югда-то, в граждапс1-.:ую войну, довелось ему слы­
шать за.ттпы, пе тат-< близко, правда. Выстрелы прогремели
со стороны юга, и тотчас ударило залпом с nостон:а, еще
ближе, п до:м весь зазвенел отnетпо в неудержимом, чу­
дилось, испуге, точно все в нем до этих секунд таило
свою жизнь, а тут выдало себя и ужаснулось, I{aI{ ужа­
саетсн все живое. Опять ухнул sалп с юга, и за ним на
севере - из-за леса, отRуда прогрохотал первый гром, п
потом опять с востока.
До:м был в :кольце пальбы и содрогался, и уже нельзя
было попять - пальба JIИ это или разверзается земная
1щра.
Пастухов прижал руку к сердцу. Оно забило ому в ла­
донь. О н снова шагнул J{ окну. Оп себе пе отдавал от­
чета - зачем шагну.тт. Ему I{азалось - чтобы занрытт,
о тпrо и, :может быть, взглянуть 1шерху и уnориться, что
там, в небе, - врнжесюrе самолеты. Но он не сделал ни
того, ни другого: глаза его, выросшие, за3еленовIIш. е,
остановшrись на том, что разыгралось внизу.
Лошадь с опрокинутой набок телегой шарахнулаrт,
в с ад. Она пероломи.ча оглоблю, порушила сучья Iipaiiв

28

ней нG.гюни, nсюшулась, повалилась с дыбнов на другую,
п одмяла брюхом ее ветви и стала рваться, вывертьшать
н а себе XOJliYT с дугою, н е n силах н и вытянуть зацешш­
шуюся о дерево телегу, ни оторваться: от пео.
Словно состязаясь с лошадью, бился на цепи Чарли.
О н подпрыгивал, взвивался, греб в воздухе передними ш1пами, зах.ттебывансь. Оше:йню\ душиJr его. Долгий красный
язьш в лад с прыжн:ами болтался оГJок разинутой пасти.
Вдруг цепь разорвалась. С длинныы оо обрывком Чарли
ринулся к оп;рытым воротам и мпго.м исчез за ними.
Все пDоизошло словно бы в полной немоте - пальба
поглощал�. собою все остальные звуки. Только в кратчай­
шую паузу между раскатами залпов слабо донесся жоп­
сюrй визг, и Пастухов увидел сос1ючившую с черного
крыльца Мотю - она побежала в лес. Пастухов пе при­
метил, куда девались возчии и Нырн:ов.
Он все держал ладонь па сердце. Ему тоже хотелось
бежать, и, может быть, о н помчался бы нуда гшщят
глаза, если бы, повернувшись, не обнаружил V.Jлии Пав­
ловны.
Она сrюрчилась в кресле. Лица и иистей ее pyr\ п е
было видно - и х занрывали волосы, свесившиеся над
пригнутой головой.
Пастухов смотрел на эти волосы, таи непохожие па
IОленышну
причес1\у - р асr\осмаченные,
потерявшие
свою холеную волнистость. :Казалось, каждый волосон
трясся непрестанной дрожью, и в этой мсшюй дртют
одних волос - тогда иаr« сжавшеесн тело IОлии Павловны
неподвижно застыло - виделось больше страха, чем испы­
тывал Пастухов.
Ему явилась мгновенная мысль, что судьба вечно ми­
ловала его - он нихогда не бывал на войне, и вот война
пришла и нему. С тою же мгновенностью он решил, что
самая худшая низость на войпо - бегство, что оп не
подумает бежать, и с этим ответоы на жгучее стремление
Iiуда-то мчаться он не очень верным, изо всех сил сдер­
живаемым шагом пошел н жене.
Приблизившись, оп вставил в трясу1циеся ее голубые
космы, I\aI\ в rюнсr<ую гриву, свою раздвинутую пятерн ю
и прижал голову IОлеиы<и себе н бедру. Но, ощутив �тп
прикосновение, оп тотчас почувствовал, что у него дро­
жат ноги. Оп сразу же выпутал из ее волос па.чьцы,
i\Орнулся, чтобы отойти и пе успел: жена обвила его ру29

еще Rрепче прrшшмаясь, по-прежпему с ШIЗIЮ опу­
щенным, спрятанным за :космами лицом.
Tar\ они побыли I\aI\Oe-тo nрсмя, назавшееся несr\он­
чаемым, одинаково думая: rюнец всему. Пальба длилась.
Дом будто доживал последние минуты и в то же nремя
был полон странной жизни, каR ниRогда раньше.
Потом что-то медленно начало меняться: поредели
залпы, роRот их раздвинулся, падая или уходя ввысь.
Умолюrул север, за ним - восток. Вот и с других сторон
не стало доноситься ударов стрельбы, а только еще во­
рочался, у1шадывался грозный гул. Но вот и там все улег­
лось. И тишина восстановилась.
Дом стоял RaI\ дом. И лес пе шевелился. Небо бла�
женно сияло. Сердито прожужжал по кабинету и с раз­
лета щелкнулся о стеrшо залетевший шмель. Из сада
донесся _t1;обродушпо-грубый голос:
- Н-но, спятил, дурю\ !
П астухов высвободился и з рук IОлии Павловны. Она
с одного взмаха головой откинула назад волосы, спро­
сила изумленно, наr\ спросонья:
- Все?
- Не надо было вьпшючать радио, - сказал оп
хрипло и, откашливаясь, повернуJrся I\ пей спиною.
Она ожила, всrшюшая с кресла, попеременно оправляя
платье и пробегая нервными пальчиrшми по причесrш.
- Пойдем, пойдем!
О н пошел за нею, нарочно тяжело ступая по лестпице,
чтобы прибавить уверенности. IОлия: Павловна уже на­
строила приемшш, rюгда он спустился: в столовую. Побед�
ный марш бравурно встретил его. Он остановился cpoдrr
�юмнаты. R нему возвращалось самообладанье, но медлен­
нее, чем хотелось бы, и так I\aI\ он испытывал почему­
то нелоююсть, то придал позе вид споrюйно-величавый.
- Сделай потише, - велел он.
- Ч то это было? Налет?
Судя по голосу IОлены\а приходила в себя сrюрее его.
Превосходство было досадным. Он ответил небрежно:
- Успокойся." Представь, Чарли от страха сорвался
с цепи.
Боже мой! Где он?
Удрал.
И ты". Ты так говоришь, будто ничего не случилось!

Ю\МИ,

30

- Ну, RОе-что случилось, - ухмыльнулся он. - Но я
постарался не дать деру за собаRой следом.
- Это жестоrю! Бедный пес!
IОлия Павловна бросилась к выходу. Пастухов удер­
жал ее.
- Я сам.
Это был удачный повод, чтобы окончательно восста­
новить над собой власть - выйти из дома, навести поря­
дон, нан подобает хозяину. Но тольно что он хотел шаг­
нуть с террасы на ступеньну крыльца, каr"\ его нога
отпрянула, будто от огня: со дна тишины всплыли опять
звонкие удары по рельсу.
Щемящая сила потянула Пастухова назад в дом, и
он вернулся бы тотчас, когда бы не увидал Ныркова, ко­
торый поназался из-за угла.
Он шел исподволь, улыбаясь и слегна прищуриваясь
от солнца, а дойдя до Аленсандра Владимировича, стал
на приличном расстоянии и все молчал, оглядывая хит­
роватым глазом его лицо.
- Отбой, - нанонец выговорил он благосклонным то­
ном, иаки:м утешают испугавшихся детей.
Пастухов расстегнул ворот рубашки, ухватил ее под
мышками в щепотки и слегка повеял, выгоняя жар. С об­
легчением и как бы между прочим он сказал:
- Угостили: немчи1юв!
- Которых это? - удивюrся НырI"\ОВ. - Иль радиво
не слухали? Тарелка в сторожке у меня исправная: отбой
учебной тревоги.
Еще лунавее почудились Пастухову его глаза, и, спу­
скаясь по ступеням в сад, он внушительно при­
грозил:
- Значит, угостим. Если сунутся...
Лошадь, выпряженная и привязанная к яблоне, прлла
ушами, - беспоr<оящий звон продолжал литься по про­
стору. ВозчиI"\ мудрил приладить изломыши оглобли друг
к другу.
- Вишь, дело Rаное, - покачал он головой.
- Военное действие, - весело сказал Нырков.
Пастухов обиженно мигал на изуродованные стволы,
поломанные сучья и ветви яблонь.
Обпилить надо, - сказал он.
Д-уж теперь пили не пили... - отозвался Ныр1<0в.
Давай ставь телегу, - сказал ему возчик.
31

Они обошли ее, uзялись за гряд1<у, подергади, тютя­
пу.'1 11 . Не пус1\ад сук яблони, в rюторый упирадась торчав­
шая �шерху задняя ось.
- А пила, видать, снадобится, - р ассудил Нырков.
П астухов с неожиданной быстротою подцепил су1\
обенми ру1\ами и, жмурясь, отворачиваясь от хлестнув­
ших по лицу ветвей, стал оттягивать его от оси. Раздался
трео;:. Ныр�<ов одобрительно засмеялся.
- Ч-черт! - со злобой ругнулся П астухов и нр1ш­
нул: - Взяли вместе, ну!
Ухватившись втроем за телегу, они рас11:ачивали ее
до тех пор, пона тяжесть не перевисла на них и опа сама
грузно не ухнула на нолеса.
Аленсандр Владимирович неторопливо отряхнул ла­
донп. Быдо в этом движении столыю солидности, что он
почувствова.п, ПаI\ начинает приливать н сердцу спокой­
ствие, и , уже уверенный в себе, пошутил:
- Чарли-то! Дезертир, а? Иснать придется паршивца.
- Явится! На то собака, - махнул рун:ой Ныр1юв.
Пожалуй, теперь от всего происшедшего не оставалось
у Пастухова ни испуга, пи неловrюсти. Но что-то против­
ное в мыслях свивало себе новое гнездо или шевелилось
в старом. Противен был Тимофей Н ырнов. За его ужим­
н:аып проглядывало злорадство, а в речах слышалась ле
одна насмешr<а, но и угроза. Опа запала в память Пасту­
хппа с печального утра в саду, иогда, проводив гостей,
увидел оп хмельного Тимофея, 1юторый показывал пустой
дачной веранде I\YЛaI{: «Тря-се-сся? .. 11
Вспомнив сейчас это пьяное словечко, Але1\сандр Вла­
димирович посмотрел на сторожа и брезгливо отвел
взгляд. Синяк, припечатанный Н ырнову шофером, рас­
плылся по сну.пе и едва тольно начинал желтеть. «Т�ш
тебе и надо » , - подумал Пастухов, с надменным видо;н
:направляясь I{ воротам.
Он постоял за I\алитrюй, ПОI{урил. Дымок поднимался
над головой - было тихо, пустынно на дороге, недвижимо
вдали. Возвращаясь на дачу, он больше не глядел па по­
страдавшие яблони, на рассьшаr-шый, побитый кирпич
у н:отельноii. И 1югда на террасе встретила его IО.лпя
П авловна стромительныи вопросом - не видел ли он
Чарли, он почти хладнонровно ответил:
- Попробуй, де·ша, узнать, пе продается ли гдо хоро­
ший щенои.
32

- I-\ат\ не стыдно! - восr�ликпула она в Rрайнем рас­
стройство.
Конечно, Але1\сандру Владимировичу было не безраз­
лично - найдется соба:Rа или пет. Но чуть не единствен­
ный за целый день разговор о Чарли слишн:ом остро воз­
nращаJr oro I\ предмету, I\уда более значительному.

2

Этим предметом, который оп тщетно хотел бы изгнать
пз головы, был вопрос - удастся JПI но-прежнему делатт,
свою излюбленную и единственно ыысшrмую работу? Или
же войной, грозящей опрокинуть всю жизнь, его работа
будет снята с очереди, I\aI\ снятой 01\азалась театром его
последняя: пьеса - лучшая, наверно, из многих, им со­
зданных? Все ли уже теперь нужно менять в эту грянув­
шую войну, подобно тому I\aI\ меня.тr он все в да.тrенио
гпды войны гражданс1шй? Годен ли он, драматург А.тrек­
сандр Пастухов, годен ли, чтобы опять заново переучи­
ваться, юшув прочь инструмент, всецело ему подв.тr аст­
ный, и взявшись за иной, 1юторый подчинить себе, быть
может, и не достанет власти? Самому ли придется мепятr.
себя · и.пи за него сделает это страх -'- 1юварнейший из
властелинов? Что останется от его забот после того, кю<
страх собьет его с ног? Вот толыю лишь тенью страха
дунуло па его игрушечную крепость, нак он дрогнул
вместе с пою. Странно устроен человюс сам изо всех сил
нагоняет па себя ужас и от ужаса зарывается в землю
как можно глубже. Сооружает под домами убежища и
разрушает эти дома, погребая убежища под руинами.
Странно, трагично и... смешно! Смешно подумать, что
драматург Пастухов полезет под пол. Спрячется и будет
трястись от страха - где же? В котельной!
- Ч ерт побери! - оборвал свои размышления АлеI{­
сандр Владимирович.
И нельзя было пе оборвать: он пе выносил смешного,
если смешное псреступа.тrо границы его пьес, распростра­
rшясь па самого автора. Томительным напряжением
воли он заставил себя взяться за привычную работу
над комедией, начатой до войны. Вопрос - придется
ли мопять привычное па непривычное, оставался вопро­
сом.
2

Н. Федин, т. 8

33

Но тут I{)лия Павловна под наюrм-нибудь невинныи
предлогом вновь напоминала о собю\е. Чарли не объ­
явился ни днем, ни н вечеру. На розыски был послан
Нырков, выполнивший поручение без всякой охоты, счи­
тая его блажью. Прошла ночь, минуло утро, исполнились
сутки с пропажи Ч арли, а его не было. В конце �юнцов
П астухову пе оставалось ничего, как уступить жене: едва
жара спала, оп отправился разузнавать - не встречал ли
кто собаку в деревне.
С дороги он свернул на тропинку, ноторая вела лугом
R оврагу. Он тихо шагал над самым обрьшом, изредка
постаивая на месте, когда медлительный ручеек пробле­
снивал со дна оврага с1шозь заросли черной ольхи. Нинто
не встречался ему, и оп был рад помолчать один на один
с природой, утишающей все боли. Ему становилось
легJ{О, и, ногда с изгиба пути завиделся порядон редких
дач и первой - мансарда художню'а Гривнипа, оп решил
заглянуть к нему и, может быть, попить с ним чаЙJ{у,
Только он вошел на участо1,, RЮ\ его увйдела с ого­
рода Евгения В1шторовна и, взмахнув ру1шми, а потом
отряхивая их, тяжеловато побежала навстречу. На ней
был пестрый помятый фарту1,, и она принялась оттирать
об него ладони, что-то громко восклицая. Пастухов слы­
шал непрестанное: « 0-о, каи хорошо, о-о ! » - и шел и ней
с улыбJ{ОЙ. Но она была озабочена и все трясла кистями
рун, испачканными землей, показывая, что пе может по­
здороваться.
- Редисна... немного дернуть надо, - торопясь, лепе­
тала она, - дергать. . . мы уже еще раз садили...
Ну, понял, понял, - сказал Пастухов. - Мастер
дома?
О, l\ЮЙ маэстро! Оп сошел с ума, мой de l'academie.
Ню\ тю<?
Он поехал в М оскву, он сказал, он хочет, чтобы
его записали... Хочет на фронт!
Опа с отчаянным возмущеньем ударила себя по
бедрам:.
- Ты в себе, Женя?
- Я? О, я! .. Это он... Это у него ... он совсем...
Она не могла найти слов, крутила перед своим лицои
п альцами, потом взбросиJiа руки к небу.
- Он говорит и говорит, он должен добро... добро­
вольсюr ... как это? .. Eh ! Должен ... будет le volontaire! "
34

П астухов нежно в::� ял ее под лоt{оть, noвeJr I{ дому,
тихо, но внушительно отчет<анил:
"У него и правда :мозги набеирень, у твоего старюш .
О, :мой Никанор, он ... - хотела возразить Евгения
Вю<торовна, но, прихорашиваясь, толыю оправила в та­
лии фартук и подтянула за лямоч1<у 1шерху.
Они сели на плетеный диван перед дачей. Из рассказа
пе перестававшей горячиться францужешш Пастухов
узнал, что Гривнин уже ню<ануне был в городе и со
свои:м уче1пш:ом, художником Иваном Рагозиным, ходил
в военный кошиссариат - записываться добровольцем
в I\расную Армию. Но там сказали, что его не запишут,
а Рагозину велели пойти нуда-то, подать заявление. Грив­
нип вернулся возмущенный:, решил «так дела не оста­
витЬ» и вот снова отправился в город - протестовать,
настаивать на своем.
Когда ты его ждешь?
О, нет терпенья, кю< жду!
Я спрашиваю, I<огда оп приедет?
Сегодня. Позже. Я весь день плачу, милый Алек­
сандр. Я пошла на :моя редиска и там тоже ...
- Послушай, Женя. Я приду еще раз, вечером.
Я скажу твоему герою профессору, что надо идти не
в воешюмат, а в газету и заявить, чтобы редакция его
мобилизовала рисовать все, что опа потребует. Можешь
быть уверена - Никанор меня поймет.
Евгения Викторовна быстро отсела подальше.
- Он не может согласиться, Александр. Никогда! Опа быстро встала, огородилась от Пастухова руками,
проговорила высОiюмерно: - Ты не знаешь моего Ню\а­
нора. О, он не старин! .. Он хочет драться!
Аленсандр Владимирович улыбнулся.
- Ты, кажется, сама готова пойти в воеююмат?,
И, может, вспомнить заветы 1-f�анны д'Ар1\?
- Я не Жанна. Я
Женни... Но если... Да, да! Я не
хочу простить бошей! .. Что они хотят делать в России?
Что они ... О, мол Франция!
Опа отвернулась. Он поднялся:, секунду колеблясь что лучше сь:азать.
- Я приду, J-I-\эюr. Я буду здесь, кан: смеркнется.
"Успон:ойся. Будь умпепыюй, 1-I-\епя.
-

2*

35

Она 1шнулась н Н(�му, обняла, повторила в отчаянном
порыве:
- Уговори его! Уговори, уговори, Ален:сандр! - и,
больше пе глядя па него, пошла в дом, уже кокетливо
деловым гоJrоском досназывая: - Смотри же приходи".
Дам н:офе. И есть бутылочка « I{амю» la grande marque! ..
Пастухов отправился дадьше своим прежним путем,
по уже без следа .Тiегrшго чувства, каное завело его на
дачу приятеля. Смущенье мешало совладать с мыслями,
только было отвязавшимися от него и теперь переплетен­
ными с нежданной новостью.
ИдилJtичесюrй живописец-пейзажист отважидся сме­
нить привычный запах манового масла на неведомый: порохового дыма. Пусть еще н е сменил, а всего лишь
надумал. Это уже решение. Чудан! И настоящий: худож­
нин. Н еведомое манит настоящих. Не отпугивает их. Это
вот т�:шие ( П астухов пе мог остановиться на слове, но­
торое внезапно подвернулось - «такие трусы» ) - таI{Ие
башмаки (поправился он) , башмаки вроде него шарI{ают
но комнате днями и ночами напролет, пона на что-нибудь
решатся. Гривнин решился. Не башмак Но въщумщ�ш,
1юнечно ... На войну! Не от страха ли? Перепугался, на­
верно, вчерашней паJrьбы. И сразу - в пе�шо! По-русски ...
Удивительно, что Евгения: Ви1поровна даже паменом не
вспомнила об этой пальбе. Неужели не испугадась со
своим героем? Нан видно, испуг старый перекрыт новым :
вдруг ее de l'academie действительно превратится в lo
volontaire? Ерунда! .. Дрожал, поди, когда показалось, что
попал н а войну. И, само собой, обрадовался, что это пе
война, а всего-навсего репетиция войны. Репетиция ... Так
устроен человеI{: снажи ему - это не война, это учебнан
тревога, - и все ужасы будто сняло руI{ОЙ... А вот бед­
няга Чарли задал стренача. Ему все равно - воюют люди
или тольно учатся воевать. Но H aI\ же все-таки случи­
.л ось, что Пастухов не обмолнился словом насчет Чарли?
Бьшо стыдно заговорнть о соба1\е. И глупо! Разве не п ри­
шло бы на ум обидное сопоставление? В сопостаnлсниях
всегда что-то снрыто ...
Пастухов, сам того не ожидал, примерил эту мысль
на себя. Нелепость пара.чл ели между собой и Чарли на­
L'Тольно раздражила его, что с досады он забормотал вслух
(зто станоюшось у него возr: астпой привычкой ) :
3()

- ·мало ли: ню:ие репетиции мы принимаем за дей•

<'Тви те.11ы10ст1,, Ишrюзии, иллюзии! Твержу зады. Считаю

{· ебя бойцом за новое иснусство. Дерусь, дерусь, нак ду­
гаrс А оно ... Ни черта оно не ново! .. Тьфу, что толы\о
не лезет в голову ...
Он посмотре.п ВОI\руг в надежде отыскать что-нибуд1.
отвлекающее. Ему повезло.
Распахнулась дачнан н::шитка. На дорогу вышли де1;ушшr - одна в шароварах, какие носят женщины н а
f трой1шх, другая в светJюм платье, с .железной лопатой
в руке. Они заметили его, останоnи.пись. Та, что в шаро­
варах, повернулась к другой, сказала что-то, и обе стали
е любопытством глядеть на него. Он был шагах в десяти
11, не дойдя до них, приподнял шляпу, громшJ спросил,
н е видали ли они сбежавшую овчарку. Девушюr обменя:­
J 1 ись взглядами.
Одетая необычно и явно подражавшая
мальчикам небрежно сунула пальцы в карманы, смело
шагнула н Пастухову.
- Во-первых, здравствуйте, Александр Владимиро­
nич. Не узпа.пи меня?
Он не узнаJI ее, но он догадался, нто это мог быть,
потому что узнал дачу юриста Ном1шва, к 1щторому обра­
щался однажды за советом и тот представил ему своих
детой ( 1,юнется, среди них - эту девоч1\у) .
- Я - Женя, - СI\азала она и I\ивпула на подругу: А ;но Надя.
Женя? - удивился он.
- Не вспоминаете?
- Нет, нак же!" Но, представьте, н толыю что расстался с другой Евгенией:.
- Ну, и rю тор ая? - с лунавинкой улыбнулась il\еня.
- Что - ноторая? - спросил Пастухов, притворно недоумевая.
- Та Еnгепин." она н:то?
- Нrшаrшго сравнения! Она уже сильно в годах, утешил Пастухов.
- Ах, если сильно! .. - засмеялась Ж енн.
3абавлшrсь ее по-девичьи незрелым нонетством, Ален:­
сандр Владимирович пристальнее всматривался в Н адю.
Светлые ГJiаза ее, внимательные, серьезные, иазались на­
сыщенными грустью. Опа п е шевельнула ни разу рунами,
и - странно - лопату опа держала по-рабочему просто, и
это шло ио всему ее облr-шу в легном платье, наверно,
"

37

лучше, чем шла бы лопата I{ шароварам бойкой под�
РУЖIШ.
- Так у в ас убежала овчар1ш? - уже деловито спро·
сила Ж еня.
- Да. Бурая, в черных подпалинах. Не попадалась?
- Н ет. Если увидим, придем вам СI\азать.
Пастухов помолчал, почти задумчиво продолжал: смот·
реть на Надю, потом приветливо выговорил:
На огороды?
Что вы! - тут же отозвалась Женя:. - Копать
щели.
Щели?
Конечно. А к вам еще не приходили от Осоавиа�
хима?
Он сделал вид, что первый раз слышит такое слово.
- Неужели вы пе состоите в Осоавиахиме?
- Я состою в УОАПе, - ответил он необычайно мно·
rозпачительно.
Что это?
- Охрана авторс1шх прав. А что тю\ое О-со...
- Авиахим:, - не дала ему договорить J-l{епл:. - Сей�
час это тоже охрана. Прежде всего от воздушных налетов
врага. Н еужели правда не знаете, что для укрытия: от
бомбеже1\ под Мосrшой население должно рыть щели?,
Вопрос звучал осудительно, и Женя нак будто впрямь
собралась пристыдить Алеr\сандра Владимировича, но
подметила, RaI\ дрогнул уголон его пухловатого рта, и:
рассмеялась.
- Н едаром папа говорит, что вы - большой шутнин! ..
Так весело, хотя н е без церемонности, нончилась эта
нечаянная встреча: Пастухов снял шляпу, учтиво пожал
девушиам руии, и Женя с Надей быстро пошли своей
дорогой, а оп - нежданно и резно повернул назад, до·
мой.
Он останавливался чуть не наждую полдюжипу своих
медленных шагов и смотрел девушнам вслед. Они шли
в ногу тем ладным, мерным маршем, ноторый свойствен
юности. Он сравнивал их издали и видел, что 1-R еня на
ходу непрестанно жеспшулирует, все поворачивал: голову
I\ подруге, но Надя идет ровно, прямо и, вероятно, мол­
чит. Да, конечно, молчит, глядя перед собою серьезными:
и грустными глазами. Ведь не сназала, не вымолвила ни
единого словечна за весь разговор, не шевельнулась,
38

·

а '!·олько глядела внимательно и - при всей грусти :__·
светло. И Пастухов опять, опять останавливался, смотрел
nслед Наде, точно в чем-то проверяя себя, по1\а девуш1ш
пе исчезли из вида.
Он подошел I\ даче не с тем чувством, с I\аким ухо­
дил, но не мог себе ответить - что же это было за чув­
етnо. Он только слышал отзвук того состояния, которое
угадывалось в Наде. Назвать ее состояние он тоже н е мог.
Оно влекло к себе, и это было все, что о н испытывал.
В саду, едва он вошел, бросились ему в глаза все до­
машние, стоявшие около собачьей буд1ш. IОлия Павловна
и М отя то по очереди, то вместе нагибались к земле,
Нырков с опущенной головою, не двигаясь, тоже наблю­
р:ал что-то у себя в ногах. Никто не заметил, I\ак Пасту­
хов подходил.
На земле, поодаль от будюr, лежал Чарли. На вытя­
нутые передние лапы положил он морду с повисшиl'vпt
ушами. Мо1,рые глаза тускнели в полудреме. Распухший
нос, похожий на корку черствого хлеба, был покрыт су­
хими следами травы.
IОлия Павловна подставляла собаке чаплаш1\у с водой
и справа и слева, чуть не слезно увещевая попить, но
Чарли будто ничего не слышал.
- Прибежал? - тихо спросил П астухов.
НырI\ОВ оглянулся, взмахнул зажатым в 1\улаке обрыв"
1юм цепи с расстегнутым ошейником, ответил, как о на...
стоящем деле:
- Прпполз!
IОлия Павловна всRрикнула:
- Шурик! Ты посмотри, посмотри! Надо сейчас жо
везти его 1 ' ветеринару!
Мотя посторонилась. Пастухов взглянул па поджатые
лапы Чарли и мгновенно отвернулся.
- Нельзя терять ни минуты, - плачущим голосом
уговаривала Юлия Павловна. - Ты же видишь! Это же
смертельно! Внутренности, понимаешь? Выпадение! Он
умрет, Шурик! Он просто подохнет, понимаешь меня?
- Подыхать он домой не пришел бы, - трезво рассу­
дил НырI\ОВ. - Не человек Вправит сам.
- Оставьте! Это бессердечно, тю\ говорить! Шурин,
ты же видишь...
- Господи, боже мой! - перебил Александр Владими­
рович. - Я же пе возражаю! Возьми его, пожалуйста,
39

куда шщо... Машина n гараже. Тимофей:, езжайте
с lОлией Паuлтшой . . .
Uп пош ел в дом.
- Просто удивительно, что Чарли еще жив! - услы­
ш ал он затихший голос жены и приостановился.
- Удивительно, что с па ми не случилось того же, что
с ним, - бурюrул он, пожимая плечами.
- Шу-урик!
О н уже нс слыхал е е у1юризпенных слов.
У себя в набшrете он долго сидел, положив ру1\и н а
рабочий свой стол, назавшийся пустынным полем. Стоило
труда преодолеть отвращение, вызванное отталюшающим
в идом больного пса. Понемногу, однако, он перебрался:
на размышления. То, что видал он в:а прогулке, снова
мелью1уло перед пим, и все, что происходИJю с первого
дня войны - большое и маленьное, велиное и ничтож­
ное, - все представилось ему чередою неожиданностей,
п е ред :которыми оп стоял безоружным. Не Надя ли со­
с редоточ енным своии взором толнала его н таному при­
знанию?
И вдруг Пастухов вспомнил о своем сыне. Тяжедо
поднп:ма щ:ь над чуждо пустынным столом, оп с1\азал:
- Где ты теперь, АJ!еша? Что с тобой"?

вс:н1,

ГЛАВА Т Р Е Т ЬЯ

Н иногда Павел Парабуюш не ходил, не бегал тюх
много, нан за этот приезд в Москву: целыми днями п а
ногах.
Москва и в мирное вре�rя необыкновенно подвижной
город. Во вceJII свете тан пе спешат, как здесь. Людсюrе
р ечни и ручьи, струящиеся по московсним холмам, не за­
м ерзают в лютые стужи, пе мелеют знойной порою. Раз­
б рызгиваются, где попросторнее, сливаются, где потеснее.
Н е т другого города в мире, где бы 1\ю�ой-нибуд1, самый
суматошный бар 01<рестишr бы именем «забегалош\а » . Бе­
жит МОСIШИЧ CJIOMЯ голову по улице, BJICTИT в пивпушн:у,
с превешшоii му1шю выстрадает в очереди у стоfши
40

нружн:у пива, иной раз плеснет в псе дшт пущей )lJ�i,iстnеп­
н ости припасенную в нармане четвертИiшу водочни, зал­
пом опро1,ипот в себя «ерш а » , словно в бачоr' мотоцик­
летни - горючего, и вылетит иа п иnпоii проворное, ч е м
:uлeтeJI, и побежит по улице озабоченнее, ч е м бежал пре­
жде. 3абегалош;а! 81.;ое народилось имочiiО с м:ос1юnеrюй
хлестностью в J\юс1ювс1шй сутолоке п пошло гулять по
всем советс1,им городам, где то.:.rько парод хотя бы мало­
ыальсни пи поторапливается. Даже спокойнейшее 1шфе
в Москве не может идти в сравнение с подобным и инсти­
тутами в прочих мировых столицах. Там чинный посети:­
тель, прежде чем выцедить с1шо:-;ь зубы последнюю I\апл ю
I<офия, перелистает полсотни газетных полос, усеянных
рекламными голеньними Щ)асотнами, сам засеет приве­
тами и поилонами две-три почтовых отнрыточни друзы111-r­
знакомым - и все это с приятной расстаповною, испод­
в оль соизмеряя глазом стру1\туры дам за соседними сто­
.тпшаии с н:онструн:циями дам на ренламах. :Когда еще оп
дойдет до того, чтобы потребовать счет за свою чашечну
1шфия, когда еще проверит, праnильно ли гарсон начис­
лил себе проценты за услуги, 1шгда еще поднимется, вый­
дет за дверь п приступит н своему тантовому движению
по тротуару, н:оторое на музьшальном л:зьше можно б ы
обозначить н а н анданте грациозо. В Мосюзо происходит
все наоборот. :Кафе бурлит, роится, нафе парится, потеет.
Самая ужасная для мосивича пып'а - ждать. Дожи­
даться, ногда примут н а вешалиу пальто; ногда освобо­
дится столин; ногда стряхнет с него нрошI{И подаваль­
щица; ногда запишет она в блою-юти1\ за1,аз; 1югда заназ
появится перед носом. И вот ужо нуда-то ты опаздыва­
ешь, где-то ного-то ты уже пе застанешь, и нто-то наце­
лился уже па твой столин из очереди дожидающихся,
с ненавистью наблюдая, с1<оро ш-1 ты дожуешь свой 1,усок
и пропустишь нанонец последний глотои наного-нпбудь
пития. Снорее бы тольно подбежала взмоншая от трудо­
вой перегрузни официантн а ; снорее бы рассчитаться
с нею ; снорее бы вытянуть свою одежну меж столпив­
шихся в гардеробной прибывающих и уходящих посети­
телей ; снорее б ы нырнуть в людс1<ую речI'У н а улице,
а там - вынырнуть из речюr и по мостовой броситься
к остановившемуся автобусу; а там уж I\аI\-нибудь втис­
нуться в него, чтобы через остюювr<у вывалиться с нучей
пассажиров у метро и кинуться в его наземный павиJIЬОП,
41

Тут nосле уличных порывов движенил, 1шторые музыкант
пазnал бы аллегро энержИко, ОТI\рывается счастливая
пауза. Москвич ступил на эскалатор и, опускаясь в под­
земелье, поднимается на седьмое небо блаженств: нигде
пе отыщется такой живительной прохлады, ка�: в этой
дворцово-блпстательной преисподней. Morюro вздохнуть,
можно утереть лицо, можно приюшуть в уме - пан: ис­
хитрпться и поспеть в два служебных учреждения, есшt
nременп в обрез только па одно? Чудесное путешествие это минутное ниспускание на эскалаторе I\ поезду метро!'
Есть, правда, люди, которым не терпится и тут - им хо­
чется свести минуту спуска хотя бы до трех четвертой
минуты, - они проталкиваются �Jежду отдыхающих па
самоходной лестнице бездельников и бегут по ней па шум:
близящихся туннелями поездов. Москва не может пе бе­
жать.
Так в мирное время. И было ли оно 1югда, мирное
время? Всего несколько дней войны позади, а чудится оно з а горами, за долами. Прежняя Моснва была I\aK
будто тихой, чуть не медлительной, спо1юйной. Воен­
ная - уже не бежит, нет. Она мчится. Мчится сама, мчит
всех и 1;аждого с собою.
Павел ничем пе отличался бы от обыкновенного мо­
с1шича, если бы не был приезжим. Дела приезжего - это
1шадратная степень всех дел, которые хочется переде­
лать за день оседлому обитателю Москвы. Приезжий мо­
жет даже не испытывать ни в ч ем особенного недостатю1,
по уж чего ему не хватает - так это второй пары ног.
I-\ счастью, ноги Павла годны были поработать и за две
пары.
У него не 1шеилось с 1шмандировкой. Оп прибыл
в Мос1шу не по вызову, и в высоком ведомстве для него
не сразу нашлось время - предпочтением пользовались
вызванные. E::1fy назначили явиться через два часа. Оп
рассчитал, что успеет побывать в Комитете по делам
искусств - там только и можно было разузнать о теат­
ральной труппе, с которой сестра отправилась в Брест.
В простоте душевной он удивился, что на лестницах и
в 1шридорах I-\омитота по делам ис1\усств тошшось не­
сравненно больше .л юдей, чающих движения воды, чем
в наркомате, 11:уда о н приехал по делам оружейным. Но,
выспрашивая в 1юридорах, где ему :могут дать нужную
справку, он понемногу начинал уяснять, что управление
42

искусствами, наверно, сопряжено с такими компликация­
ми, на1ше не снились всем главкам по производству
оружия.
Переходя из одной комнаты в другую, Павел уже не
помнил, в которой по счету получил ответ, состоявший
в том, что надо прийти завтра, так как товарищ, возможно
располагающий сведениями о брестской труппе, сегодня
отсутствует. При этом сказано было очень сочувственно что же, мол, толком узнаешь об этой труппе, когда уже
на другой день войны Главное номандование :Красной
Армии сообщило в сводке, что Брест занят противником.
Сочувствия Павлу было мало. -Участь сестры жестоко
его тревожила. Но он один знал это. Что случилось
с ней, где опа теперь - доиснаться ответа па эти зовы
сердца стало его целью.
П еред номандировкой он виделся с I-\ир:иллом Нико­
лаевичем. Об А1юч1{е пе было НИI{аких известий, нроме
телеграммы из Бреста, полученной еще в первый день
войны и тотчас обернувшей в безжалостную грозу свой
счастливый смысл: «Долет_ела отлично целую» . На�,аз
:Извекова Павлу был нраток: « Разведай! » Ничего не оста­
валось, как бодриться, и Павел, слегка рисулсь, объявил,
что уверен - в Москве давно все известно. «Неувязочки !
Чтобы сестрица на одной телеграмме успокоилась? Нико­
гда не поверю. Напутали чего-нибудь барышни па теле­
графе. Паникуют!»
Н о бодрись Павел не бодрись, нельзя было и думать
явиться к Наде, пока не найдешь концы, казалось, небы­
валого исчезновения не только Анны Тихоновны, но
с пею целого театра. Да что театр! И самим городом, где
он обретался, завладели немцы. А 1ю дню приезда Павла
в столицу сообщение с фронта говорило не толыю о горо­
дах, но чуть ли не о респубшшах: перерезав под Вильной
Литву, немецкие та�ши очутились в районе белорусских
Ошмян, и стрелна продвижения целила отсюда в Минсн,
ноторый становился мишенью уже не одной этой стрелкп.
В нарrюмат Павел пришел н назначенному часу. Но
ч ас был передвинут на более позднее время. Хотелось
перекусить, и, соразмерив в уме расстояние до знакомой
пельменной со скоростью длинных своих ног, Павел опре­
делил, что задача хорошо разрешается во времени и про­
странстве. Однако его вьшладки поколебались. Мало того,
что пришлось слишr,ом долго дожидаться за столом пель43

меней, Павел сам допустил ошибку, заюtзав всего одну
норцию. Он не вытерпел, веJ1ел принести еще одну. После
этого надо было считать время минутами. Оп вылетел пз
двери в тот миг, когда в нее влетал такой же, как он,
долгоногий молодой человек Столкнувшись, они оба
всщ)Июrули « а ! » . Восrшицание изумленной обрадован­
пости - оно прозвучало у одного, словно «а, попался ! » ,
у другого, словно «попал ! » . Они уставились друг н а друга
восторженно, а потом во всю ширь раздвинуJiи руки для
объятин.
- Ей-богу, Иван, ни секунды! Опаздываю в парrшмат!
- Да ты, черт, скажи хот:�, - надолго приехал?
Это был заь:адычный приятель Павла, однолетка п
однон:аrшrиr\, живописец Иван Рагозин.
- Не знаю, - говорил Павел, с сиJiой потряхивая его
ру1ч. - Два-три дня. Может, и больше. Дел - пе провер­
нуть!
О пять, значит, не до моей коJiоrюльни?
Вот те I\рест, приду!
Веры-то твоим нрестам ...
Н е сердись. Слово! А сейчас ... ну вот до зарезу!
Павел чирннул себе пальцем по горлу, поназывая, rш1�
его ртн:ет спеШI{а, выпалил привычное «пона! » и пу­
стился вымеривать тротуар шажищами чуть ЧТО ПО
в пплсажень.
В нарrшмате, этот раз ВОllремя, Павел был принят
в огромном строгом I\абинете не по �насштабаи щуплень­
ким, но соответственно строгим начальниrюм. Павел вру­
чил ему бумагу, излагавшую дело, по н:оторому быJI
командирован заводским нопструrпорсrшм бюро. По1\а
начальшш прочитывал бумагу, его вьшвали по двум теле­
фонам из четырех, флангом стоявших у него по правый
лоrшть. Он кратно отвечал, не отрываясь от чтения. По­
том Павел услышаJI, н:аr\ отворплась )\Верь. I-Iачальниr<
посмотрел па дверь и тотчас снял трубr'у третьего теле­
фона. Дверь затворилась. Начальник перестаJI читать.
Вдруг он поспешно сказал: «Да, да, слушаю вас» , - и,
быстро приподнявшись, остановился в подупанлоне к те­
л ефонному аппарату. Напряженность позы, видимо, его
пе затрудняла. Он сдушал недвюнимо, пока не наступил
конец разговора, иоторыif был завершен значительным
углублением наююна и всего одним словом : «Выезжаю».
После этого началыпш распря1шлся, отчего малость его
44

р1)СТа сдела.лаеь nйметщ•е, и пн cpany же nоnвратил fiyмnry
П авлу.
- Усилпн должны быть направлены на увеличен и е
выпуска произвnдстnа, а н е н а разъезды п о I{омандирnв­
кам, - сказал оп отчетливо.
- Потому и хотим мы скорое пустить в производство
паше усовершенствование, - начал Павел и тоже встал,
невольно понуждая взгляд пачальшша всю1 нут1,с.н
выше.
- А с1,олько сташюв вы остановите на п ереоборудо­
вание?
- Они с JI:ихвой восполютт остановку и будут пере­
нрывать нынешний выпус1' на ...
- Но сейчас, говорю я, они будут стоять! - перебил
пачалыпш, шумно запирая ящики cтoJia.
Испытание н ашего опытного образца показало,
ч то ...
Н зна�юм с делом, - опять не дал договорить на­
ч альшш. - Извините, должен уехать. Прошу завтрсt к на­
чалу занятий. Решение вам будет сообщено.
Он обошел стол, примедлил движение, нивном дал
попять, что разговор 01юнчен.
- Значит ... утром, - будто настаивая на подтвержде­
нии, проговорил Павел.
HaI{ Я СI{аЗаЛ.
- Явиться к вам?
- Этого я не c1,aзaJr. Узнаете завтра там... у сенретаря. - Начальник потряс пальцем на дверь.
Толыю на улице и всего на мгновенье Павел словно
опешил от неудачи. Спустп минуту он твердо сказал себе,
ч то раз еще решенип нет, стало быть, предстоит за него
подраться. Он не помнил, чтобы когда-нибудь повесил
нос из-за неудач. Нак на оселке, он оттачивал на них
упрямство.
Он переключил себя на мысль о сестре. Это станови­
лось похоже на челншс 1имандировна - сестра, сестра номандирою,а. Везде поспеть - поспеть, I{aJ{ бы ни ме­
шала торопящаяся и все будто не поспевающая Мос1,ва.
Обгоняя пешеходов попутных и вывиливая против
встречных, Павел добрался до Театрального общества.
J\арта розыс1юв Аночни разработана была им вместе с Иа1ншовыJ1-1 в Туле. Нарта имела жашшii вид: кроме Номи45

тета и Общества, на ней значилась только тетя Лика,
1шадсзь театральных слухов.
В Обществе ОI\азалось не очень людно. "Уже в третьей
1;:омнатке приветливо выслушала Павла женщина, одетая
n синий жакет с белой манишкой. Имя Анны "Улиноii:
nызвало почтительный отголосок. Ее здесь не просто
знали, ее уважали, ее любили, ее ставили в ряд извест­
пейшпх юприс ( н:онечно, на периферии) . Женщина n :ма­
ниш1'е объявила себя ее поилонющеii. Тс:м более исиренно
она жалела, что Анне Тихоновне вздумалось поехатr,
n этот несчастный Брест с этой пе вылупившейся из яйца
молодежной труппой. Cal\Io собой, Общество сделало, что
могло, - запрашивало, справлялось, писало, телеграфиро­
в ало. rRалко ведь и молодежь - та:rанта:ми: надо доро­
жить. Но ноли Анна Тихоновна связала себя с нею, таr\
и участь у них, вероятно, одна. Передавали, правда, будто
администратор брестс1;:ого театра чудом добрался до
Пинс1\а.
- Кто передавал? - даже подскочил на стуле Павел.
- Да уж не по:мню, право, - с1\азала женщина в жаиете. - !{то-нибудь из Театрального института.
- Из института? - опять подсиочил Павел.
- Это ведь нынешний выпуск, этот 1\оллен:тив, попавший в беду, - вздохнула опа. - Мало ли что говорят. Вот
и о Скудине рассн:азьшают - выехал из Пипс1\а и пропал.
- Кто это - Скудин?
- Народный артист. Не слышали? - уже суховато
ответила женщина. Ее начинало раздражать подскакива­
ние нетерпеливого посетителя.
- Какой телефон у артиста?
- Что даст телефон, когда о С1<удине во всей М оскве
ни1по ничего не знает? - сн:азала она и с достоинством
поправила борти1<и жаr>ета. Что-то надменное мелькнуло
в ее лице, и это очень шло к синему одеянию с маниш­
кой - костюму, который стал популярен у деятельниц,
в ысо1ю чтущих свой общественный долг, как был популя­
рен стального цвета френч среди особенно ответственных
деятелей. Костю:м обязывал. Но Павел настоял, чтобы
ему - вынь да положь! - выдали телефон артиста, кю>
дали адрес Театрального института.
Спустя недолго он несся по бульварам, уверенный,
.что нельзя пренебрегать слухами, потому что ничего но
46

обрастае'r так пышно В3дорными выдумками, RaR 3ерно
истины. Где-нибудь да оно проклюнется.
Наступал вечер. Вешалки институтской ра3дева.льной
пустовали. На голос Павла никто не откликнулся. Где-то
3а дверью звюшули ведром. Оп пошел туда. Уборщица
мыла лестницу. На расспросы она с полной готовностью
отвечала, что в канцелярии кто был - давно ушел, а кто
из педагогов - вовсе перестал ходить: занятия кончились,
студенты разъехались, а которых полагалось на войну
взять - забрали. Если же справка I\aI\aя требуется, то
вон на стенке объяnлепия висят про ЭI\замены иль
о чем еще.
- Чтой-то вроде кто задержался? - подняла она го­
лову. - Студенты, никак!
Двое юношей, сбегая по лестнице, перескочили на
МО!{рых ступеньках через половую тряш{у и промчались
бы мимо, если бы Павел не остановил их. Тольн:о оп
успел выговорить слово « Брест» , как они закивали.
Это наши, - сказал один.
Наши, да, - кивнул другой.
Плохо с ними вышло, - ска3ал первый.
В самое пышо угодили, - подтвердил второй.
Верш:ш, - ска3ал первый.
Так они налепляли фразу на фразу, двое нак один.
Толком они ничего не знали. Да и кто знал? Но они nа­
вещали выпускницу-актрису, которая заболела и не могла
поехать с труппой.
- Ей здорово повезло, - ска3ал первый.
- Представьте, она говорит, ей будет стыдно, когда
товарпщи вернутся, - добавил второй.
- Подумают, она заболела нарочпо, чудач1\а, - за­
смеялся первый.
- Точно кто мог знать? - сказал второй.
Что Анна Улина отправилась с труппой, студентам
было известно от той: же больной актрисы. Они над ней
подтрунивали - не сыграла, мол, дебютного спе1\таиля,
а ей, ни много ни мало, дают дублершей: народную ар­
тистку! Бедняжка чуть не распланалась: случись, гово­
рит, с Улиной несчастье - я себя всю жизнь буду норить.
Павел страшно взволновался рассназом, стал просить,
чтоб его непременно повели R актрисе - она, уж конечно,
ч то-нибудь у3нала об Аночне. Студенты собирались опять
пойти к больной:, но отказались вести R ней незнакомого.
47

Тогда он взял с них обещание, чтоб они получше расспро­
сшш аI{три:су и потом позвонили ему по телефону в гос­
тиницу, и они дали слово, что позвонят. Своей ручищей
он жал и тряс им руки, и ему бьшо необыкновенно при­
ятно, что хватка их рук пе уступала ему. Чудесные ре­
бята, они бьш:и первыми за весь день, кто тронул его
нежданным и таким простым участием. И уборщица была
П авлу тоже приятна. Она слушала весь разговор и под
I{онец гром1шм вздохом заключила его нетрудный смысл :
- Ох, господи!
Павел и ей потряс бы руку, но она взялась за тршшу
и ОJ{упула ее в ведро.
Марш Павла по мос1швс1<им переулкам сделался ещu
напористее. Предстояло телефонировать тете Лике и па
квартиру С1<удина. Ближе и удобнее можно было погово­
рить с Центрального телеграфа, но по дороге попалась
будrtа автомата, и он ринулся в нее.
От Гликерии Федоровны никто пе отзывался. Зато
словно ждали звонка у телефона народного артиста. На
во11рос, нет ли от него или о нем I<аких-нибудь известий,
пемощныii женс1шй голос ответил:
- Ничего нет". А кто спрашивает?
Поощренный таким любопытством, Павел пустилея:
было вьшладывать всю историю, происшедшую с сестрой,
I\aI\ вдруг ответный голос сменил свою немощь на вызы­
в ающий окрик:
- l{огда наконец оставят меня: в п01ше ? ! Никто по мо­
жет п омочь, а только звонят и звонят день и ночь на­
пролет!
Онемело прижимал Павел к уху тяжелую, прикован­
ную к аппарату железной цепью трубку, точно не веря,
что последняя из надежд целого дня отнята у него так
обидно. Он толыш тут заметил, I\ак тесно ему в будке.
П овесив трубку, он стуюrулся JIOI{TЯMИ в одну, другую
стенку, чуть что не в дверное сто1шо, и вьшалю:rся на
тротуар, чертыхнувшись.
Оп шел в гостиницу, перебирая в уме свои бесплодные
походы. По навьшу отыскивать во всем знак плюс он ре­
шил, что, в общем, заручился кai\-HИI\aI\ тремя обеща­
ниями и два из них - па завтра. Стало быть, все зависит
от того, I{ак он их завтра реализует. А уж он поста­
рается! И, значит, до тех пор можно переключить раз­
мышления на другие рельсы.
48

На рельсах появилась Надя. Вместе с нею была н
:М аша. Если же сказать правду, то Маша очутю1ась на
рельсах уже в ту минуту, I{aK Павел пошел па телеграф:
оттуда проще всего бы.по поговорить с Тудой. С1шзаn
себе эту правду, П авел должен был тотчас сознаться, что
М аша вообще не сходила с рельс ни на минуту с самого
отъезда его из дома. Оп толы'о перевел оо с широкого
полотна па узкОJюлейку, и она пот:ихоне'ШУ катилась ря­
дом с ним: все время, пока он вышагивал Москву по не­
отложной важности делам. Теперь, когда дела отодвину­
лись па завтра, Маша - по ее любимому с.повечr'у зачуфыкала с ним ко.песо в 1шлесо. Разговор с нею оп
перенес тоже па завтра, KaJ{ и поездку J{ Наде, потому
что нынче было нечем: их порадовать.
Но с Машей он уже не разлучался. В гостинице оп
жевал приготовленные ею бутерброды, рдзбирал уложен­
ный ею чемодан, вывязал подаренный ею пестрый гаJ1�
стук и постоял в нем перед зеркало:м, продолжая жевать.
Потом он вдруг засменлся, и оборвал смех, и застыл: из
ночной сорочки, 1шгда он ее развернул, выпала фотогра­
фия М аши, снятап за неделю до окончания школы. Он
спрятал I{арточку в бумажник, вволю наглядевшись.
Кровать была короп,а. Он лег немного нютс1юсь.
Ступни высунулись нарушу между железными прутьями.
Но ему было хорошо. Он думал о Маше, вместе с Машей,
думал о 1шротю1х днях - нет, днем они почти не nида­
лись, - о коротюrх с нею почах. Разрумяненное, удивлен­
ное лицо ее в рассеянных по паволоч1{е волосах то бли­
зилось, то уплывало н:уда-то по длинному 1юридору. Кори­
дор влиnался в улицу, и П авел мерил, мерил улицу свои­
ми пошищамп и слышал, кан: уставшие, патрушепные ступ­
ни ого гудят. Глубоко внизу, за окопшом гостиничного
номера гудели улицы, гудела бесконечная торопящаяся
Мосrша, и Павел все шагал по Мосrше и все НИIШI{ не мог
нагнать заплывшую I{уда-то Машу1 которая в одно и то же
время была от него невесть I{ак далеко и все-таки, все­
таки бьша с пим рядом.
2

Когда Н адя нончала шнолу, у нее сложилось неосозна­
ваемое телесное ощущение, что она находится в центре
окружающего ее мира и как бы в центре самой себя.- Воз
49

обдумыванья, .мимоходом схватят глаза отражение в зep­
KaJre, и пальцы быстро приберут волосы, или поправят
поясон, или одернут блузку: что-то тронут. Все - неча­
шшо, вскользь, по приятному самоощущению. Мысли
в :)ТО время заняты своим обращенным: к цели намере­
нием, своею озабоченностью. Мысли - это узнавание, по�
глощение мира, имеющего для Нади собственный интерес,
который живет отдельно, где-то на окружности. Надл
непрестанно насыщает себя этим интересом к миру и
остаетсл ненасытной. Но ощущение своей центральности
не :мешает нrшаким интересам, не замечается, I{aK не за­
мечается здоровье. Это не эгоизм. Это сила расцвета, сила
своей полноценности: я кап все, по я - это я! В школьной
болтовне Лариса, залюбовавшись Надей, СI{ажет вдруг:
« Каная ты хорошенькая особь!» И обе расхохочутся озор­
ному переосмыслению знакомого по уронам слова. Но
дальше хохота не пойдет. Не замечаемое Надей ощуще­
ние потому и не замечалось, что не делало ее особью,
не было ни1ш1юй особенностью, а только - свойством ео
лет. И в Ларисе и в Маше оно было таним же. «Я - это
я ! » - тенло и пело в их жилах, как пел и звенел их смех,
на взгляд старших чаще всего беспричинный.
И вот пришло осознание этого ощущения - пришло
с его потерей. Оназалось, Надя была счастлива, и счастье
утратилось. Оназалось, девичье прихорашиванье было
обычной радостью Надиной жизни. Теперь обычное
исчезло. Теперь, увидав себя в зернало, Надя отворачи­
валась. Ей стало все равно - измялось на ней платье илп
нет. Дотрагиваться ни до чего не хотелось. Ру1ш стали
чужими. И тан тянуло куда-нибудь спрятаться, отыснать
м естечно, гдо тебя не шшнш бы шшто!
iКеня назвала ее поведение детским и считала своей
обязанностью положить ему нонец. Один раз она обнару­
жила Надю в саду унрывшейся в малиннине. Весь дом
нликал ее - она не отзывалась. Другой раз ее не могли
дождаться I{ обеду, и опа застыдилась, что опять перепо­
лошила весь дом. Но что поделаешь - сам хозяин дома
привез из :Моснвы слух, будто народная артистI{а Онон­
юшова шефствует над молодой труппой, уехавшей
в Брест. Надя бросилась разыснивать артистну.,
Ну и что же? - горячилась Женя.,
Она сейчас у ного-то на даче.,
50

-- Вот видишь! Тъr думаешь, мой папа пе сдержит
обещанья? Он же сказал, что поговорит с Оконниrювой.
И вообще оп знаrюм чуть пе со всеми народными. Зна­
чит, незачем себя мучить. Посмотри, 1ш1юй у тебя
вид!
Смотреть на себя Надя даже не подумала. Что же до
отца /Кепи, то о н все не мог узнать об участи Надиной
мамы, хотя и старался. -У него были другие тревоги, за­
полнившие дом Комковых. Н аде I<азалось, что ее присут­
ствие с каждым днем больше тяготит эту дружную, близ­
ную ей семью. В действительности ее все больше тяготила
судьба матери.
ll\eшr не щадила сил, чтобы приободрить подругу, и
с жаром отдавалась своему сочувствию ей. Но нель:ш
было скрыть, что сердце перетягивало ее к другим вол­
нениям. I{огда от старшего брата, лейтенанта, пришла
с неведомой станции открыточка со следами пальцев,
перепачrщпных чернильным карандашом, Женя прибе­
жала прочитать ее Наде. Брат писал : «Милые папа, мама,
Борис и :ю:енечка! Сегодня мы выступаем. Горю жела­
нием и готов отдать всего себя на защиту нашей любимой
Родины ... » На этом /I\еня чуток подождала и зачем-то по­
вторила:
- Всего
себя... - Опять
подождав,
неожиданно
всхлипнула: - Молодец! Правда? - -У нее показались
слезы, она быстро обернулась к двери. - М еня зовут? .
Я сейчас! - И она выбежала из комнаты.
Ее никто не звал. Она долго не возвращалась, а вер­
нувшись, дала Наде открытr<у - дочитать. Сама она
с ревностью, готовой вспыхнуть, прочитывала по ее
лицу - ка�\ оно отзывается на первую весть фронтовиr<а:
брат Владимир с этого часа стал для нее фронтовиком и
едва ли уже не героем. Н адя обняла е е. Они посидели,
тесно прижавшись друг к дРУЖI\е и медленно покачива­
ясь. Растроганная вдруг сиазавшимся ответным сочув­
ствием, Женя тихо выговорила:
- Вовиа раньше никогда не звал меня Женечrюй".
Она одернула себя и зашептала, словно второпях:
- Я тебе открою одну тайну. Толыю ты.. . Словом,
ты понимаешь. Об этом знаем мы с папой, больше нин:то.
Ну, конечно, отчасти Борис. Он, наверно, сrюро уйдет".
Понимаешь? Его призовут. -У него отсрочн:а. Получил ее,
ногда еще учился в Архитеrпурном. А в консерватории
.

51

оп ведь совсем недавно. И она больше не действительн а .
Отсрочна. Понимаешь? Папа справлялся и узнал - 1ю13 ы х
отсроче1> не дают. Естественно. К а н же иначе, правда?
И вот... может прийти повестна. Каждый день. А п а н а
боатся сказать маме. О н а ужасно расстроена. Наверно,
чувствует. .. Раньше времени ей лучш е не говорить. До
понестrпr. Но мне папа сказал. И говорит, что надо вес
готовить для Бориса. Тольно чтобы пот:ихоны<у. Чтобы
мама не знала. Погоди! ..
Женя высвободилась из рук Нади, подошла I{ номаду.
Со дна ящин:а, из-под белья вытянула записоч�<у в ладонь
в еличиной. Опять подсела I< Наде.
- Смотри, что надо готовить. Папа для меня сам
перостунал н а l\rашинr<е. Это занон. Папа ведь, знаешь,
заr<онник Видишь, от рую1 пометил: иметь с собой при
яю<е в воипсн:ую часть. Вот... Явиться, - он а начала от­
ч е!\апивать, - в собственной исправной одежде, имея при
себе пару нательного белья, одну верхнюю рубаrш<у или
верхнюю куртку, одни брюки, исправную обувь (сапоги
пли ботинки), тепдое пальто и ватную куртЕу, головной
убор и мешо!\ для у1шадю1 собстnепных вещей.
Они помолчали, еще раз пробегая глазами записЕу,
пбл а7�авшую двояноважным значениеи - как тайна и Еак
закон.
Н ет носкпn, - сказала Надя.
Носки в нательном бесrъе, - решила i.Кеня.
С.казана: пару белья. Ее.пи и носr<и, тогда уж не
пара.
Ты хочешь, чтобы все. Папа говорит, нет таного
заноиа, Еоторый СI{аэал бы все.
:Это было убедитшrьно. Они ппнть немного помолчали.
- Будут трудности, - сказала Женя. - Теплое паль­
то! Все теплые вещи на .ттето уложены. От :мамы поти­
хоньку не вытащишь.
- Начнем с того, что легче, - неожиданно твердо
предложила Н адя.
- Само собой, - спгласил ась Женя. - Давай устроим
тайнин. В r-:омодо.
Они принялись переrшадывать содержимое ящиков,
обсуждая, где и Еан разместят веши Бориса. Вдруг Надя
остановила '}!{ оню.
- 3ачем, собственно, целый мешок всякой одежды·�
Водь дадут в оенную форму?
52

- Rонечно, дадут форму, - как будто растерялась
/Кеня, но тут же нашлась: - Папа еще проверит, может,
теперь что-нибудь новое... новый какой порядок. А то,
сказал он, этот действует уже с самого начала войны.
Наной войны? - не поняла Надя.
- Нан:ой! Этой самой.
- Почему же". кан может п орядон: не действоnать,
если тольно что введен?
- Не тольно что, а с тех пор". Милая моя! - пере­
бив себя, восrшикпула Женя. - Да ты что? Война пача­
ласъ - помнишь? - CI{Opo два года! Нак раз в тот самый
день, н:ак мы пошли в девятый класс! Немцы стали бом­
бить Варшаву, тогда все и началось.
- А! Ты про ту войну, - сr\азала Надя и вниматель­
но всмотрелась в глаза J-Rени.
Что значит - ту?
- Та война нас не касалась, - быстро ответила Надя.
- Если ты о том, что мы вообще пе хотели пиrшн:ой
войны и что мы поверили, что немцы тоже не хотят ...
- Да, о том, что мы поверили, - не дослушаn и
с прежним вниманием глядя па подругу, подтвердила
Н адя.
- Ну, о фашистах мы с тобой одного !lrнения! Есть
предложение перейти н текущим вопросам. Пока пианист
за работой, - Женя подняла палец и прислушалась
1{ плывущим по дому фугам, - я проберусь н: нему в rшм­
нату и чего-чего раздобуду из его бельишна.
История с тайнииом, ОI\рещенная девушн:ами «аr\­
цией» , немного рассеяла Надипы тягостные думы. Было
шобопытно осуществлять затею - похищать, прятать,
нриводить в порядок вещи, отвлен:ать внимание матери,
«стоять на стреме », пока тай�юм пришивается I\юшя-пи­
будь пуговица или разысюшаются по чуланам старые
башмаю1 Бориса. Потом Наде приснучила глупая игра,
она затос1швала.
Который раз уже принимала она решение уехать до­
мой. Но неожиданно отец Жени, вернувшись из города,
сообщил о своем разговоре по телефону с Изве1ювым:
в Моснву вот-вот должен был приехать Павел. Новость
захватила Надю. Первое время ее нельзя было узнать тан ожило все в ней, осветилось. Если нто мог доискюъ­
ся, где находится сейчас мама, то тольио один Павел.
Оп был старшим и, однаио, н:азадся Н аде настоящим
53

ровесншюм. Женитьба na Маше делала его :в представлеJ
нии Нади еще больше ровней. С ним можно было о чем
угодно толковать и всегда столковаться. Надя ждала его
KaJ\ избавлепье. Ей думалось - она будет с ним неразлуч­
на в дружных розысю1х матери.
Но прошел день, прошел другой, а Павел не появ�
лялся. Н адя опять съездила в город и отсидела в очереди
к междугородному телефону. Разговор с отцом не состо­
ялся. У него были военные обязанности - сказали ей и
обещали передать, чтобы он известил Комкова, 1югда
ждать Павла. Комков возвратился на дачу поздно вече­
ром. Никаких известий: он не привез. Говорил с Надей
нежно, утешая ее по-отцовски. От этой ласки ей стано­
вилось больнее. Она не верила никому: чудилось - ее
жалеют, :как жалеют сирот. Ночью она втихомолку пла­
кала. Страх обступал ее. Она одна. М ать погибла. Отец,
конечно, уходит на фронт. Павлу не до нее. Да и смешно
его ждать: он молодой, та�ше нужны в армии, если ей:
нужны даже пианисты. Павел знает оружие и сам отлич­
ный стрелок Нет, пет! Ее обманывают. Ей некого ждать.
Она одна.
Поутру, изломанная бессошюй ночью, Надя нехотя
умывалась, 1югда за дверью послышался решительный
возглас Ж ени:
- И совершенно незачем тебе идти! А Надя вообще
другое дело!
Дверь распахнулась.
- Ты готова? Чудесно! - восклицала Женя. - Кон­
чай прическу. На работу! Все население. Да, да! .. Что
та�� смотришь? Приходил комсомолец-активист - я его
знаю, парень - во! Все дачники, все 1юлхозники - на
рытье щелей. От каждого дома, разумеется - кто работо­
способен.
Что это - щели?
Ну, понимаешь, таюте ямы. И в пих укрытия.
Укрытия?
Как ты не понимаешь! ЕсJ1:и вдруг налеты, то
чтобы было где спрятаться, нопают такие... ну, такие".
Н алеты?
Ты как ребенок. Это же современная война! Про­
ходили у вас, в вашей деревенской десятилетке, о проти­
вовоздушной обороне?
Деревенская десятилетка задела Н адю за живое.
54

- Я вижу, в вашей столичной десятилетке предмет
п роходили основательно. Поэтому и н е можешь объяс­
нить, что это за щели.
- И я и Борис поняли без объяснений:. И ни I< ч ему
вовсе ирония. В �юнце �юнцов будет ясно на практ1ше.
Н о мама и я против того, чтобы шел Борис. Он пс сможет
играть после земляной работы. Будут дрожать паль­
цы. А мы с тобой пойдем. Пойдешь, Надя? Не отказы­
вайся.
- И не думаю от1шзываться, - ответила Надя, при­
пимаясь старательно уюrадывать волосы.
Ей вспомнилось, как она вдруг поняла, что с войной
все должно быть по-другому. Уже давно, ах, как давно
наступило для нее это другое! И если теперь все пойдут
копать какие-то щели, значит, и она должна пойти со
всеми.
Часом позже, снарядившись и напутствуемые домаш­
ними:, под маршевый хор мальчин:ов из «Кармен» , сыгран­
ный Борисом, подруги отправились на работу.
Путь туда начинался сразу за дачными участками яровым полем овса с виrюй, за пим по луговому сrшону
к оврагу, по жердинкам через ручей и вверх к деревне,
з а которой тянулась полоса соснового леса кое-где
с ельником. На подходе r< опушке стал попадаться раз­
номастный народ - нто с дач, r<то из колхоза. К подругам
подбежал тонконогий подросток. Он поздоровался и ло­
мавшимся голоском озабоченно доложил, что в его моло­
дежной бригаде пе хватает r<ак раз двоих работников до
десят1>а и он внлючает девоче1< в ее состав. На вопрос
Жени - почему в бригаде должен быть десятон, оп отве­
тил, что у него в наличии четыре лопаты, а r<огда будет
пять, - он кивнул на заступ в руках у Н ади, - тогда посменно - пятерI>а грабарей роет, пятерка передыхает.
- Почему же, - спросила Женя, - не могут посменно
рыть четверю�?
- Потому что щель сооружается поrюем, и если н а
покое поставить пять работников, т о как р а з будет
в точr<у, четырех же мало.
- А что такое «поrюй»? - не унималась 1-Н епя.
- Покой - это буква «пы » , - сказал бригадир н
разъяснил, что на поперечине <шы» размещаютсл трое
грабарей и rюпают самое щеJlь, а на обеих ноашах <ШЫ» по одному, и они роют спуски в щель,
55

Хотя инженерно-вычислительно IJарисованная ЕD.рт-ина
совсем убеждала, но со стороны стиля она нокаsалась
подружнаы б.н естящей. Они засмеяш�сь, и /I{еня решила :
- Иден на <шы » , согласны!
JДели: юшалис ь в лесу, шагах в полуеотне от опушки,
па TaI{OM же отстоянии друг от друга. Та, на которую
пришли Надя с 1-К еней, была толыю-только в зачине -1юлыш.ю1 размечали ее план, снят был слой дерна, отбро­
ш ены вырванные молодые елки. П росторпое место хорошо
з атенялось соснами, и в тени отдыхала вся дружина ра­
б отшшов, н:ан: видно - старш еrшассники школы.
- Товарищи, стыдно! - сам будто стыдясь, унорил
их бригадир и поназал на лопаты, холостшюм торчавшие
в земле.
Ное-н:то из ребят, посмеиваясь, начал подниматься.
J-Н ешт, отобрав у Нади лопату, заняла позицию на край­
нем I{Олыnшс. Бригадир расставил взявшихся за инстру­
иент товарищей и заявил, что ненадолго пойдет на с.о­
седшою щель перенимать опыт грабарей, rшторые хотят
вызвать бригаду на соревнование.
Что затем произошло, было похоже на обрыв кино­
ленты, тут же склеенной по совершенно другому сце­
нарию.
Нс успели землекопы в полную силу взяться за ра­
боту, KaI{ в лес.у послышалась прон зительная номанда:
«Ложись! » Со всех ног примчавшийся бригадир что бьшо
духу вытолюrул дискантом : « Воздушная тревога ! » Губы
его оттопырились, и на верхней вдруг затемнел пушок.
Из rюлхоза донесся звон рельса. Суматоха :кинувшихс.я
под деревья ребят быстро улеглась. RаЕую-то минуту н:а­
залось - лес вслушивается в тишину. Потом его накрыл
с неба громовnй ра{жат.
Надя лежала ничком под тяжело нависшими лапами
старой ешr. Озноб пробегал с плеч I{ поясу. Билась кровь
в виСI{аХ. Из всех мыслей не отступала одн а : вот таи же
оборвалась жизнь мамы. В таI{ИХ ударах грома. В таном
содрогании земли " . Гулу неба воплем отзывается лес.
Все ближе, ближе грохот. Наверно, это бомбы. Сейчас
I{онец. I(онец Н адиной жизни". Вот." вот н:то-то грозно
нричит рн,цом: « Н е подыматься! »
Кая будто тише гул. Н о тянутся и вот-вот остановятся
жостоюrе минуты. Кто ж это I{ри:юrул?
но

56

Надя выгJшдьшает ИR-шm со гнутого ло1,тя. Бригадир
почти вплотную I\ ней. Странно, что опа не заме­
тила его прежде. Да и пе мог оп кричать басом. У него
мальчишес1шй, чуть не детс1шй голоеок.
- А самолета:ми не пахнет! - слышит она другой го­
лос и смелее поднимает голову.
Парпишха виден неподалеr\у. Подот1шув хулахом го­
лову, он хитрым глазом смотрит на бригадира. Вдруг
подснаюшает, па четверены<ах перебегает I\ еш<е, растя­
I'иваетстт на земле.
- :Мой отец еще утром говорил, что нынче проверю�
:�енитон на готовность.
Он усмехается, но бригадир режет в ответ сурово ( и
в самом дело - настоящим басом) :
- А дисциплину соблюдать надо? С1<азано - ложись,
лежи.
Гул уже у1шадывается в глубо1>ой лесной поетели.
Тише и точно ярче становится вохруг, и все резвее слы1ш1тся пере1шична голосов, и Жешr, вынырнув на свет,
задорно спрашивает:
- Ты, поди, смерть нан боялась, Надя? При:таnанся 1. . .
На диво слаженно пошло дело у землекопов поеле от­
боя учебной тревоги. Поспорив, ному становиться с пер­
вой сменой, ному со второй, подруги поладили на том, Ч 'r о
начин - за Надей. Орудовать заступом она научшrас !,
в шхолыюм саду. Вынимать грунт было, конечно, потру;�­
пее, чем перенапывать лунки под яблонями. Зато все
с1;орее проходило волнение и уже забывался испуг. Бри­
гадир похаш:ивал с топориrюм. Было весело подзывать
его, иогда лопата натюrется на неподатливый 1'оренъ. О н
подойдет, гею1от, наи дровоrюл: « геи, геr< ! » - и началь­
ственно прикажет: «Продолжай » .
Первая передышна была Наде приятна. Вторая черес­
п о хотелось вста вать с землп. На
чур быстро пролетела
третьей заломило поясниI\у, шючи, зажгло Jrадони. Надя
п ошла на опупшу - там, n мелн:ом ельнине, была гуще
тень и могло хоть немного подуть ветер1юм.
Толыю пере;� ней от1<рьшась поляна, r<a1< она увидела
шествующих от деревни I\ Jrecy двоих мoJroд1iOB. В них
было что-то схожее, по, заслошшшись от солнца, в одно:v1
она признала Бор11са u тотчас -- по нвному отличию от
.тт сжит

�

-

57

него - угадала другого. Она сорвалась с места. Оба за-­
м ахади ей.
- Н аконец-то! Павли1\! - вьшрикнула она, с разбега
влетев в раздвинутые его руки.
Она дала себя расцеловать. Радость, которой в этот
момент пе было удержа, вырвавшись, подняла за собой
всю горечь, причиненную ожиданием встречи. Но Надн
подавшrа в себе упре1ш.
- Где ты был во время тревоги?
- Отсиделся на станции. 1-R дали градобития, но и по
покапало, - смеясь, сказал он.
А ты? Крепишь обо­
рону? Похвально. Здорово ню\ получилось! А то Борис
говорит : « Идем, покажу, в каком они лесу». Да лес-то
велпк!
По своему обыкновению разговаривать с Надей слегка
по1\ровптельственно, на веселой нот1\е, Павел думал и это
свидание провести на полушутнах. Надо было девочиу
ободрить. Но она слишком насторожилась, и он понял,
что шутливость оскорбила бы ее. Борис, решив посмот­
реть, где же работает сестра, оставил их вдвоем. Они сде­
лали всего несколько медленных шагов, и Надя задала
вопрос, к которому Павел был готов:
- Что с мамой? Не узнал?
Он взял ее под ру1<у и повел прямо поляной, не глядя
и пе думая - куда. Он расс1\азывал о своих московс1шх
походах в самых тщательных подробностях, даже в Jrи­
цах, к чему уже вовсе не был способен. Стараясь убедить
Н адю в том, чему не верил сам, он видел, что и она ему
пе верит. Соломипной, за которую он наконец ухватился,
была история с молодой заболевшей артисткой. Оп стал
р асписывать встречу со студентами в красках, которые
ему не поддавались, и Надя уже не могла больше слу­
шать.
- П авлик, зачем ты." Тебе ведь трудно говорить не­
правду.
Он остановился, повернул ее лицом н себе. Она гля­
дела в упор и с таним груGтпым изумлением, будто не
узнавала его. Он отвел глаза, попробовал перейти па cвoi'r
обычный язык:
- Послушай, нозявш1, ты дерзишь. Наr\-никак я при­
хожусь тебе дядюшн:ой.
Тон не был принят. П авел вернулся к убеждению:
-

58

- Н пе считаю, а говорю тебе факты. Администратор
театра успел из Бреста выехать. Это проверено. Н е
станут же в 1-\омитете болтать попусту. А р а з тю\, т о
ясно...
Он сделал паузу. Н е было ничего ясного. Н о отступать
оп не любил и продолжал бы доказывать недоказуемое,
если бы Надя мяшо не положила ему на грудь руку.
- Ты не думаешь - мама могла погибнуть?
- Ни в ноем случае ! - словно в отчаянии, восклиннул он и, чтобы она опять не перебила его, заговорил как
никогда быстро :
Я не деревянный. Стольно прошло
дней и все прочее. Но возьми ты в толк. Связь перегру­
жена. Телеграф завален. Поезда - сообрази только - по­
током хльшули к фронту. Туда, понимаешь, туда, на фронт!
А не сюда, не :к нам. То есть оттуда идут тоже, но насrюль­
:ко реже, с 1ш1шми задерж:ками! Всюду пробки. 1-\акие мас­
сы людей бросились оттуда к нам, на восток! И что ты ду­
м аешь, беженцев будут отправлять в первую очередь?
1-\ак бы не тю\! 1-\огда еще погрузят весь театр! Ну, а если
бы вся труппа, предположим, вернулась в Мосн:ву и мамы
твоей с труппой пе оназалось бы, тогда ... ну, тогда ... Но
ведь нинто из труппы пона не приехал.
- Ты говоришь - администратор? .. - немного охла­
дила его Надн.
- Но он еще тоже не вернулсн! Известно, что выехал
из Бреста. Уж не он один, ноночпо. Весь 1юлле1\тив! С1щ­
рео всего, Аночна тоже с ним.
С администратором?
- Ну, да.
- Мама?
Вопросы звучали неожиданно игриво. Рассуждение
о поездах иак будто нашло у Нади отrш1ш. По дороге в
Москву, глядя в онно вагона, она наждый встречный
поезд провожала мыслью, что он - туда, где мама. Это
мог быть таной же дачный поезд, в 1шном ехала Надя, все равно он шел туда. Все поезда шли в одном направле­
нии, нуда, обгоняя их, стремилось чувство Н ади. В рас­
суждении П авла обнаружился странный резон. Очевидно,
резон обмана. Она даже улыбнулась, ию\ улыбаются,
ногда хотят сназать: хорошо придумано!
Павел сразу подхватил едва заметное нолебание в на­
строении Нади. Торопясь, он пачал посвящать ее в труд­
ности своей номандировки, которых не требовалось
-

59

(',гущатr. - их было много. Терпеливое мо.пчапие Нади п у­
гало его. Он скоро примолк. Тогда о на спросил а :
- Т ы меня жаJlеешь? . . Ведь и мпе тебя щалко. Н о
зачем буду я скрывать о т тебн, что мне страшно. . . ужасно
ю.ш страшно за маму?
Она спохватилась - н е обиден ли ее упре1с Но взглн­
нуJrа на П ав.па и вдруг обняла его: т;�кое елавпое, желто­
ватое, залешrеппое веснуш1>ами лицо его густо н::шилоеr,
11:рас1щй.
Она проводила его до деревни, и он дал cJюno, что опи
едут вместе домой пе позже чем послезав1·ра.
Супш за этим свиданием были труднее всех, прове­
денных Надей в П одмос1щвье. �7трачивались надежды .
Оставалось смирять тос1>у и готовиться встретить неми­
нуемый удар. Она стараласт, держать себя в руках и обе­
щала JI\eнe быть больше на людях. Нак ни тяже.Тiо бьJJio
ндти н а другой день копать щели, она пошш1.
Ее немного развлек этот поход нечаннным зна�юм­
ством с драматургом Пастуховым : живых драматургов
.она еще не видала. Выяснилось, что, в общем, драматурги
ниче м не отличаются от прочих достаточно солидных
людей. Надю то.тrыю удивило, что именно этот то.11стоnа­
'ТЫЙ медлительный челоnе�\ сочинил ужасно смешн ую
роль барыньки-вертушки - роль, в которой hfaMa имела
пеобьшноnенпый успех на тульс1юй сцене. Отr\уда взялась
:в его !\[ассивной голове подобная легrюмыслеп ная фигура i1
И, пожалуй, еще одна странность задержала на нем вни­
мание Нади: знаменитый ( 1ш1> уверяла Жопя) театраль­
пый автор ходит по дачам и разыскивает сбежавшую
собю>у. Разумеется, любовь к животным - качество по­
л ожительное. Но вот, например, Надя с /Коней и столы>о­
.столько людей идут рыть землю, а он занят собююй! Воз­
можно, впрочем, о н просто стар? Да, r>ажется, оп уш:е
стар ...
Бригада яшшась па работу полпостыо. Дело, однаrю,
двигалось вяло - копнут, н:о пнут, да и посидят. И Надя
больше посасывала вздувшиеся за ночь водяные мозоли
на ладонях, чем бралась за лопату.
Домой она возвратилась усталой. /Непя, забрав по­
душиу, ушла отдыхать в сад. Борис с утра уехал в город.
Дача стояла с открытыми настежь окнами, беззвучная,
.как за день истомленное солнечным жаром небо. Надя
долго стояла у окна. Ей хотелось лечь, но тягостная нетто60

дnижность nс,сго тела п е пустшш1 оторnатт,сn от таноrо
же недвишимого, безразличного н пей мира за 01шом. Что­
то похожее на всхлипы послышаJюсь Наде из дальне й
номнаты. Но снова стихло.
Потом nпезаrшо донеслись 1лагп. Частые, n то же
время широrнrе, I\aJ{ n беге, они громче, ближе, бюнке
раздавались по всему дому, п вот - стоп перед самой
номнатой Нади и тут же - стук. Опа успела повернуться
п робrш сназать «да », кю\ дперь растnорИJrась.
П авел высился у порога. Опа испугалась. Но лицо его
сияло, рыжие волосы прилипли но лбу и висг;ам. Губы
медленно раздвигались, и блеснул его счастливый
ОС Ю1Л.

- Надюха! - сназал он очень тихо, пере водя дух. Мама дома!
Испуг не поющал Надю, взгляд остановился.
Ты поняла?
Когда? - пересишша она свою немоту.
Сегодня! Сегодня Аночrш в Туле.
Ногда узнаJI?
Вчера.
Вчера узнал, что ... сегодня? ..
П авел шагнул в I<омпату и у11<:е во весь голос, стара­
тельно начал вьшла1т,ы вать:
- Ночью. В ночь на сегодня говорю� с отцоы. О н
сназал: опа в Мосrше, у Ононпиновой. Он разговаривал
с пей.
- С О1юншшовой?
- Да с мамой! Поняла? Я с утра сr<олы\о ни звонил
О1юнюшовой - все нет и нет. Дозвонился, не помню, 1ю­
торый раз. Она мне - тольно, говорит, с вонзала. Прово­
дила, говорит, нашу Аночн:у!
- Паnе.п, П аnел, - стала бормотать Надя, - П а­
вел, ты ...
Она I\рюшула что-то несвязно, бросилась I\ нему, оце­
пила его шею, повисла па ней. Подобрав ноги и болтая
ими - IШI\ в детстве, 1югда Павел, разбаловавшись, го­
ворил : «Ну, давай возиться ! » - о па продолжала вы­
:нринивать невнятные слова. И оп гудел, силясь выгово­
рить что-нибудь и невольно вторя: ее радостной бессмыс­
лице .
Вбежала 1-Н еня, оторвала от него пuт�;руншу, приня­
·
ш1сь чмо1.;ать се в rцеюr, губы.
61

Тогда вошла хозяйяа дома, петороплива1I, грузпал:.
Участливо покачивая головою на девушек и привечая сте­
пенным поклоном Павла, сказала:
- Ну, вижу, вижу, Наденьиа. Вернулась мамочrш.
Ну, слава богу.
Она осмотрелась в rюмнате, точно стены были ей мало­
зпаrюмы. Сделала два-три осторожных шажка и так же
осторо;1шо опустилась в I\ресло.
- Слава богу, - еще раз проговорила она и подо­
ждала. - А у пас, - начала она и посмотрела по очереди
на Надю, потом на дочь. Глаза ее были заплаканы. - Ты,
Женя, тоже еще не знаешь. Пока вас не было, Бореныю
принесли повестr\у. О явке.
/I\еня отняла руни от Нади, вмиг очутилась оrюло ма­
тери. Все притихли. И Н аде показалось, что в дом вер­
нуJiась та неподвижность, которая держала ее сrюванной
перед приходом П авла.

ГЛ А В А Ч Е Т В Е Р Т А Я

У Нади с Павлом все KaI\-TO заладилось после счаст­
ливого известия. Они радовались, и обоим было легrю.
П авлу не пришлось уговаривать Надю, чтобы она подала
бумаги в университет. А Надя, уверенная, что команди­
ровI\а П авла завершилась удаче.й:, настраивала его на бод­
рый лад.
Но с кома�щирош\оЙ дело обстояло не с.овеем ладно.
П авел провел в нарr\омате немало часов, поr\а там пере­
листывали бумаги заводсr\ого I\онструrпорского бюро,
аI\ты ЭI\спертиз и обсуждали достопнства предложенного
усовершенствования, чтобы затем СI\азать Павлу: воз­
враща:йтесь немедленно к месту р аботы, вновь испытывай­
те, быстро докладывайте - решение о реализации будет
сообщено. По тому, I\aI\ сперва его принял начальник,
можно было ждать худшего, и Павел считал теперь дело
н аполовину выигранным. Хвастать полделом оп не мог,
но и признаться Н аде в своем педоnоJiьстве ему пе хоте­
Jiось - он прер;почитаJI, посмеиваясь, увиливать от ео
р асспросов.
62

Накой башмаr< тебе больше жмет? - спрашивала
она. - Ведомство или науна?
Оба, - улыбался он.
И никак не расшнуровать?
Идет примерочка.
П ристрелочна?
Накая ты умненькая! В ного бы?
Не в тебя ли?
Очень просто. Боковая линия дает себя знать ...
Хотя, кажется, закон наследственности аннулирован!)
- Что ты мнешься? - с поддельной строгостью при­
ставала Надя. - Я ведь отлично знаю - тебе не дает спать
твоя минометная идея.
- Напелыш моя, тебе что миномет, что пулемет - все
едино!
- Вот и линвидируй мою неграмотность.
Он смеялся, и они болтали дальше. У них было сво­
бодное время - на вечер заназан телефонный разговор
с Тулой ( «Нет, я умру от счастья, 1югда услышу маму » , ­
твердила Надя ) , билеты н а утренний поезд обещаны
нар1юматом ( «Что ни толнуй, а товарищи в нар1<омате золотые люди ! » - говорил Павел ) .
После обеда в излюбленной Павлом пельменной они
стали прикидывать - куда бы пойти, что посмотреть из
невиданного, где послушать неслыханное, и Павел ска­
зал:
- Тебя не удивишь, ты программу приезжих знаешь
назубо1< - Третьшювка, зоопарк .. А настоящей Москвы,
поди, и не понюхала.
- Где опа, настоящая?
- Хочешь, съездим. Посмотришь, между прочим, на
одного художнина.
Художнина?
Да. Тоже настоящий... Ты его ногда-то видала.
Я?
Забыла, конечно. Я тебя на школьную елну брал с
собой, и один парень потчевал тебя леденцами.
- Ну, знаю. С ноторым ты в школе учился?
- Он самый. Знаменитым стал. Свое ателье имеет,
В цернви.
- Сочиняй!
- А увидишь. Вон наш трамвай, Бежим?.
И они побежали ...
�

.

63

Это была церкОВI{а дреnних времен из тех Нюtuл, ко­
торых на Руси никто не считывал, и nместе - из тех
л егендарных « copor\a сорош'ш» московс1п1х храмоn, н:аки с
нс меньше четверти вена ожидали обновления и напере­
гонюr впадали в ветхость. Не то чтоб время выбросило
их за борт бытия - напротив. Памятнинам зодчего ис­
кусства существование обещано было занопом революции.
Об этом гласили охранные доски на седых стенах у на­
мертво замrшутых врат храмовых притnоров. Призвав
н обережению памнтниrюв п объявив их неприкосновен­
ными, охранители ИСI\усств и п росвещения распрострапи­
JIИ призыв и на себя : они десятилетиями не приr\асались
Ео многим и м1югим древностпм, ТЮ\ что и охранные
доски обросли глубшшми мхами. Нrшому, по:шалуii,
не верилось, что не ТЮ\ уж далоr\ день, н:огда па солпышне
заиграют тут л ибо там ве1ювечные красоты, похожие па
сахарную роспись русс1шх пряшшоn, п папвно вонзят в
п однебееье свое лазоревые, а то и золоченые нуполки да
копья нодо1юшш. Если же кто надеялся на тан:ой н:распый
день, то уж редно I\ому шло па ум восщюшепие под I\у­
полами сурового церковного чиноначалия. Снорее дума­
лось мечтателю о задорном состщ:ании Ш{усов ярослаn­
сюrх строителей с новгородс1шми, из ноторых I\Юндый сам
по себе и каждый хорош, - думалось о том, чтобы зодчим
будущего сохранить во всем цветистом наряде причудли­
nую гармонию издавнего мастерства, чтобы она .тrининми
свопми пела в ясном воздухе и звала I\ новым напевам,
1\ан старая народная песнь зовет и приводит I\ еще не­
бывалой музьше.
ЦерЕовна, о которой речь, проходила спои лихие годы.
Ее обступали со всех сторон хоть и невысокпе дома, по тю'
нучно, что из-за них виднелись почти толыю купола да
лепшй, взлетавший с иаящпой песпешпостью шатер 1ю­
ло1юльни. Может быть, унромпость расттоложепин зда­
ния, снрьшавшая от прохожих полноту его прелести и,
уж н:онечно - охранную досну, способствовала возни1шо­
nению странного мира вокруг и внутри церrши. С наружи
1\а�нень ее настольно выветрился и вымылся дождями, что
стал бесцветен, наr\ руины наного-нибудь былого I\ремля
в з а худалом городишr\е. На шатре коло1\ольни r>удряви­
лась зелень, тннулись березюr - две-три в рост человека.
Но не этот упадон, дово.л ьно распространенный, поражал
созерцателн. В ветхости даже есть свон притнгатель64

ность � завзятые древлелюбы это знают. Посередине про­
странного двора, образуемого перенаселенными домами,
церковь, будто магнит, подволо1ша к себе множество те­
совых и фанерных пристроечек - дровяннююв, сарайчи­
нов, - тан что церновные стены поднимались как бы не
из земли, а из кан:ого-то вала щепных отбросов.
Наде, когда она с Павлом вошла во двор, прежде всего
бросилось в глаза это скопление трухшrвых конур, бар­
р1шадами стороживших подходы к цер1ши. Павел, однако,
уверенно провел Надю порядочным прогалом среди сарай­
чиков ко входу на I{Олокольню. Он все приглядьшалсл
с любопытством I\ раскрытому от удивления взгляду пле­
мшшицы, ПОI\а шли двором, но тут сказал :
- Не пугайся, козявка. Давай pyr{y, я пойду вперед.
И они окунулись во тьму. Сначала внутри 1юлокольни
можно было двигаться, только нащупывая подошвами
стертые кирпичные ступени. Потом забрезжило через
уюшй просвет в стене, и теснина каменной лестницы при­
вела на площадку в пятачок, и с пятачка взметнулись
перед Надей, чуть не торчком, ступени деревянные. Здесь
еще посветлело, по не больше, чем сквозь бойницу в кре­
постной башне. Стало видно, что в колокольне тоже ско­
лочены впритьш друг к друаше, под лестницей и вокруг,
дощатые чуланы и закуточки. И вдруг под самым Нади­
ным ухом что есть мочи забил крыльями и прогорланил
свое «ку1шре1\у» , rшк видно, бравый петух. Надя от не­
ожиданности даже прижалась к Павлу. Но тотчас ж е
всплыли снизу разноголосые отзывы соревнователей изо
веех дворовых курятников, и сделалось весело, ка�\ в зорь­
I<у на дероnпо.
- Может, тут и козлов прячут? - сказала Надя.
- По запаху судя - да. Народ практичный! - ответил Павел и шумно распахнул тяжелую дверь.
- R вам позволите войти? Я с дамой.
- Фу, черт, П ашr\а! .. Дурак, напугал, - басисто раздалось за дверью.
Rомната, откуда брызнуло светом, почти ослепила
Надю - не столыю, наверно, яркостью, СI\олыю своим не­
ожиданным вознинновением из полумра�\а затаенности и
захламленной тесноты. Поназалось, что комната не очень
мала, привлекате.Jiьна пестротою нрасочных пятен, даже
уютна. Раньше могла она быть жильем звонаря .тrпбо н:ого
3

Н. Федин,

т.

8

65

из пизшпх причетюшоn церкви. Сейчас это было ателье
художника.
- Ну как, монах? Спасаешься? - приnетствовал друга
Павел и потянул за собой меш1{аnшую Надю в ком­
нату.
Едва она нагнулась под притолокой и шагнула через
порог, как ей почудилось, что она выросла, а Павел, вро­
вень с хозяином, стал чуть не великаном - ТЮ{ низок был
потолок и крошечно свободное место посередине ком­
п атенки.
Лицо художника раздвинулось в улыбке, и она не убы­
вала, пока он чего-то искал подле себя, укладывал в
раскрытый этюдник палитру, тыкал в кружки кисти и от­
тирал тряпкой пальцы. Он не торопился и все молчал,
а взгляд поднял, лишь кончив дело и подав медленно
руну .
- Чего ж не постучал?
П авел, смеясь, хлопнул приятеля по спине.
- Испугался небось, не описывать ли пришли твой
скарб за долги? .. Гляди, какую я привел красавицу.
Художник только теперь всмотрелся в гостью. Улыб1{а
его н ачала исчезать так же исподволь, как все, что он
делал, будто тихо таяла под наступавшей серьезностью.
- Обалдел? - с гордым удовольствием СI{азал Павел.
Надя дернула его за рукав. Но он, н е смущаясь, про­
должал:
- Мы с тобой кончали шнолу, а ей было, поди, лет
пять. Так она запомнила, как ты леденцами е е угощал.
В от, Надюха, он самый и есть - тот В аня, а теперь не­
заслуженный деятель искусств.
- Правда, помните? - спросил художник вдруг с ин­
тересом.
- Да, - быстро отозвалась Надя. - Я бумажку пом­
ню. Синюю-синюю ! Вы с ешш сняли. И к nам подошел
учитель п сделал выговор. Я страшно испугалась, что".
отнимет!
- С елнп?
- Да. Всем роздали гостинцы. А мне не досталось я ведь была не ШI{ольюща. Вы п сняли с ел1ш.
- Известный нарушитель! - СI{азал П авел.- Можете
теперь продолжать свой роман. Н1што выговора не сде­
лает ... Ч его ты меня за пиджак дергаешь? - обернулся
o u I{ Наде.
6G

- Ну, что ж я-то! Садитесь, пожалуйста ,
спохва�
тился Рагозин. - Вот ... на кушетку.
- А то 1\уда еще, па нраски, что ль, на твои? Мебли­
ровочка у тебя, маэстро ...
- Почему же? - возразил Рагозин, боч1юм обходя
П авла и выдвигая из-под :маленыюго стола табуретку.
Прошу...
- М-да, проблема мебели, она, конечно... !-\стати,
Иван! О романах. Знаешь, мой нопчплся.
Как так?
А нак, по-твоему, I\OIIчaioтcя романы?
Женился ?! Врешь!
Вот, подтвердит.
П авел подцепил Надю под ру1\у, вскинул голову.
- Пиши патрет.
Рагозин недоуменно перевел с него глаза на Надю.
Она вырвалась от Павла, подвинулась к 1\ушетке.
- О пей подумал? - nоснлюшул П авел. - Она же
мне племянница! Понял? А у тебя мысли... Ох, и народ
эти свободные художнию1!
- Много ты знаешь художников!
- Хватит одного тебя! " Надя была свидетельница,
понял? На свадьбе. А жена". Да ты же знаешь! П ро Машу
мою. Забыл?
Когда успел-то?
В обрез, понимаешь. В канун войны. Угадал!
Запоздай на день - не женился бы? - улыбнулся
Иван.
Павел подумал, закачал головой.
- А знаешь? П оразмыслишь.. . Слушай-ка, с моей
сестрой что случилось, с матерью Надиной.
И он стал рассназывать об Анне Тихоновне.
Н адя оглядывала номнату. Больше всего на стенах
висело маленьких холстов - в размер обычной книги, и
таная же холстинка прилажена была I\ листу фанеры на
мольберте, который стоял рядом с дверью. Единственное
онно находилось за спиной у Нади, над кушетной, и пря­
мой свет падал на мольберт. Боковые стены освещались
скудно, приходилось всматриваться, разбирая, что же
написано на маленышх холстах. Это были этюды, может
быть, среди них и эс1:изы будущих картин, вроде двух
больших, висевших повыше. Все работы передавали один
и тот же мотив отражающегося в 13одной поверхности
�

�

67

света : болотце или уголок пруда, речка, лужица после
дождн и над ними - прорвавшийся сквозь облака силь­
ный луч, либо наполовину солнечное, наполовину при­
тушенное небо, либо рассыпанные просветы в густой листве
деревьев. Но каждый из этих пейзажю,ов написан был
в особом колорите, в свою особую минуту освещения, и
одинюювость мотива пересиливалась различиями топа, и
ни один нусочек холста не повторял другого.
- Вы всегда ландшафты рисуете? - спросила Надя,
когда, замолчав, друзья уселись.
П авел схватился за го.л ову:
- Ах, нозявка ! Разве можно такое сназать! В алтаре
искусства ! Я раз этак ляпнул, так чуть за порог не вы­
летел. «С глаз долой, - крикнул на меня маэстро, - ежели
ты написанное не способен отличить от нарисованного! »
- Н е дури, - остановил Иван.
- Я потому спросила, - совсем тихо сказала Надя,
что есть художники, ноторые ничего... которые только
одни ландшафты делали. Ведь, например, Левитан, он...
Правда?
- Нет, я писал всююе, - улыбаясь, ответил Иван. И рисовал, 1юнечно. А теперь другую це.т1ь поставил. Сту­
дию такую пройти. Ч астную задачу, в сущности. На опыте
ландшафта ... Такая полоса у меня.
- Понимаешь, Надя, у него вся жизнь полосатая эта1,ая, - с видом знатока обстоятельств пояснил Павел.
- И портреты тоже ... - начала и приостановилась
Надя, но все-таки выговорила будто не свое слово:
Писали портреты?
- Писал. Сейчас перестал. Сейчас другое.
Иван отвечал отрывисто. Улыб1<а уже опять исчезла,
он пристально глядел Наде в лицо и, стараясь увидеть
его сбону, 1шонился на сторону вместе с табуреткой.
Н адину голову окружали прозо.�юченные через окно,
слегка косматые волосы. Выступавшее из солнечного
нруга лицо было затенено, но не контрастно, а мяг1ю - на
нем лежало рассеянное отражение волос, мерцавшее и в
больших глазах.
Неустойчивая табурет1\а скользнула под Иваном, он
чуть не свалился. Все трое засмеялись. О н однако, сразу
ще нахмурился, сказал решительно:
Ваш портрет написал бы. Сейчас.
Что вы ! - весело вскрикнула Надя.
�

-

68

И, вторя ей, П авел: ,
- Ага! Уже новап полоса !
- Старая! - строго отрезал Иван. - :Когда хотите?
Сегодня? Завтра?
Надя вдруг отверпулась от его нас.тойчивого взгляда.
Точно самой себе, едва впятпо, пробормотал а :
- С меня? Что я, героиня :какая?
- /I\алко, друг мой, но гениальнап идея неосуществима, - со вздохом объявил П авел. - Отбываем завтра
с утренним тульским номер".
В этот момент послышался стук пал1юii: в стопу и по­
том голос: «Дома, Ваня?»
- Грившш! - сн:азал Иван и кинулся I\ двери.
2

НИiшнор Нин:анорович вошел не одип - за пим с
оглядrюй вдвинулась в 1-;омпату фигура очень импозантн ая
в летнем :костюме с платочrюм, небрежно торчавшим из
нагрудного кармашка, и с панамой в pyr\e.
- Ты, Ваня, уже знаrюм, - кивнул на своего спут­
ника Гривнин, - представь твоим гостям меня и, - о н
отвесил вбок нечто вроде поклона, - П астухова, да-с,
именно, - зачем-то присоединил он многозначитеJ1ьно, Але1\сандра Владимировича.
Пастухов окинул глазами стены, ища 1\уда бы при­
строить панаму, и, не находя ей гвоздя, с улыб1<ой надеJI
ее па rшсти, бун:етом торчавшие в кружке. Жест мог быть
понят не иначе IШI\ заявка, что обладатель панамы наме­
рен вести себя у живописца по-свойски. После этого
вступления все молча поздоровались. :Казалось, что теперь
комната только-толыю вмещает собравшихся и что боль­
ше всех потребовалось пространства новым пришель­
цам .
Надя, по девичьей привыч1\е уступать место старшим,
поднявшись, не хотела снова садиться, по1<а П астухов.
почтительно не взял ее за локотки и не заставил сеет�,.
В каком-то повороте I\ свету он неожиданно узнал ее и с
живым удивлением спросил:
- Землеrюп?" Не ошибаюсь?
Она наклонила голову. Он спросил, можно ли сесть
рядом. Она подвинулась.
69

Гривнин, спиной ко всем, перебрасывал взгляд п о
степе от одного этюда к другому и одповрсмопно гово­
рил с Иваном, и с самим собой, и KaJ{ будто со всеми
разом.
- Значит, вот, Ваня, по военной части Аленсандр
Владимирович меня устроил. Поладили с газетой. Мы с
ним только что из реданции ... Этот заr\аТiш давно сделал? ..
Вижу, что новый. Тан себе занатик .. Да, милон. Летчиков
буду рисовать. Редактор обещал направление па аэро­
дром. Rан летч:rш нar;oii с задания приземлился, так я
сейчас - рисуночек. И в газету... Ну-у, это ты н ачернил!!
Сажа, брат, сшюшная. Ха! .. А что у тебя, Ваня, с военко­
матом? Опять повестку ждать прю\азали? Вон Алеr\сандр
Владимирыч от верного человОI\а слыхал - не сегодпя­
завтра при�\аза ждут народное опо.�rчепие формировать.
Rак в двенадцатом году. Rуда, брат, пошло... Это все
старенькие. Этот видал. И этот тоже ... Ты бы заппсался
в ополчение-то. Не ждал бы повестки. Теперь, наверно,
запишут. Раз уж ополчение.
Я бы записался, - вдруг во весь голос сказал Павел.
- 3а чel\I же дело? - спросил Иван.
- За тем, что дело не пускает.
Пастухов разглядывал Павла, каждую черту его лица
отдельно, будто вместе они не поддавались разгад1\е - что
за молодец, осыпанный веснушками под цвет своих глаз,
сидит рядом, преспо1\0Йпо туная тяжелымп пальцами по
1юленнам.
- Вы тоже художник?
- Я-то?
Вопрос так удивил Павла, что Надя, посмотрев на
него, со смехом занрылась рукой. Рассмеялся и Рагозин.
- Пожалуй, нет, - ответил он за изумленного прия­
теля. - ХудожнИI\ свою работу показывает, а он свою
прячет.
- Точно, - сказал Павел.
- Прячете? - спросил Пастухов, пе спуская с него
любопытных глаз.
- Прячу.
- Что же ... может - пушнарь? - допытывался П астухов.
Вроде того.
Тульский мастер Левша, - усмехнулся Иван.
Не хвали, сглазишь, - польщенно сназал Павел,
70

Гривнин только па се1<унду отвлекся от рассматрп­
вания этюдов - когда Павел заговорил. Потом он снова
повернулся н стене. Отстраняясь от одной холстипни, при­
ближаясь к другой, он вдруг запрокинул голову и с от­
крытым ртом остановился на верхней с краю. Постучав
под нею концом паш<и, объявил:
- Отличное решение. Удалось. Уда.тr ось, говорю, Ваня.
Найдено! .. Але1<сандр, посмотри, I<аново? Нет, подойди-1ш.
Стань сюда. Нет, левее. Тут отсвечпвает. Еще чутон. И по11альше. Вот так
Он уступил свою поз�щшо п старался зафи1;сировать на
пей шагнувшего к нему и ыедшrвшего Пастухова, подтя­
гиnая его к себе. Аленсандр Владимирович глядел на этюд
недолго п уже начал коспться на соседние, а Гривнип,
пет-нет пристуюшая паш;о1ur по стене и одной ру1юй все
жарче обнимая, едва не тисr<ая друга, говорил:
- Нолоритик-то пойман как! Не спутаешь с иным.
Пе просто - утро. Не лубо1\ малиновый 1шкой. Ты всh-ют­
рись. Влажность слышишь? И ыяпю. Воздух чувствуешь
IШI\ мягок? А холодноват. Пробуждение. Самое первое. Д о
солнышна. Предчувствие. Толыю предчувствие, что вот­
вот к восходу ... Ваня, часа три, что лп, было?" Начало
четвертого. Ага. Так оно и есть. Верно. Ночь толыш­
тольно надломилась. Еще не уходит. А простор уже меж
деревцами поназался. Без всяю1х пурпуров показался.
И ах, 1шк влажно ... Аж знобит! Здорово, Ваня!
Пастухову слышно было, как под пиджаком Гривнина
съеживается и расправляется на 1шждом слове беспокой­
ная грудь. И он с дешшатностью отвел от себя его ру1<у.
Тот понемногу смошшул. Высвободившись, Пастухов пе
о тошел от стены, но так же, кю> Гривпип, начал водить
взглядом от одного этюда I\ другому. Все чаще внимание
его задерживалось. Никто в эти минуты не вымолвил
н и слова. Он оторвался от осмотра, проделал свое обычное
медлительное омовение лица ладонью, подсел н Наде.
Нацелился на Рагозина, особенно продолжительно по­
мигал, вдруг произнес отрывисто:
- Очень хорошо.
Безмолвие ПОI\азалось исполненным необьшновенного
зпачепия, и, дав время, Пастухов счел нужным повторить
те же два слова еще отрывистее и много тпше. Но мс.тг1а­
пие длилось. О н понял, что от него ждут чего-то суще­
ственнее похnалы.
71

- Интересно. Интересно потому, что в :каждом этюде
:нисть стремится к одной цели. И потому что цель эта,
по-моему, самое ядро живописной задачи: битва света с
тенью. Не новая задача. Однако самая важная из старых
ll новых.
Он осмотрелся. Гривнин закусил верхнюю губу, сер­
дито вперев розововеrше глаза I>уда-то за окно. Сосредо­
точенность Нади была слегка испуганной. Павел улыбаJr­
ся чуть что не свысон:а. Один Рагозин хранил выжида­
тельную серьезность, наверно, в предвидении I>ритики :
обычай подперчивать одобрение хулою, как видно, был
е му знаком. Но Пастухов не думал хулить - на него на­
шло добродушие и хотелось поразмыслить.
- На большинстве ваших этюдов, - сказал он, - пе­
редний план чересчур настойчиво зовет к себе глаз. Тут,
мне кажется, излишн:и света. Все слишком ясно пропи­
сано. Я хочу прежде всего смотреть и видеть главное из
того, ради чего написан этюд или картина. А главное
вовсе не спереди... Вы помните, 1юнечно, знаменитую
:копию Рубенса с нартона Леонардо « Битва при Ангиари» ?
П омните там фигуру воина, 1юторый уползает из-под
коня? l\они с всадни1<ами сбились в смертельной схват1{е.
Сr<рестились сабли над головами, столкнулись щиты, ло­
маются копья. Лица всадников иснажены ужасом гибели
и злобою ненависти. Поверженные уже затоптаны копы­
тами. Глаз ваш хочет распутать жут1шй ш1убок вздыблен­
ных коней с людьми - хочет и не может. Но и оторваться
от этого центра события на картине он не может. Толы<о
разглядывая подробности, г.тшз доходит до того, что к нему
ближе - до уползающего воина. Оп весь в тени щита,
ноторым принрывается. Чтобы рассмотреть его переко­
шенное ужасом лицо, нужно всматриваться. Его фигура
тоже, конечно, нужна замыслу художника. Но она не в
центре замысла, не в центре события. Она лишь допол­
няет события, хотя воин ползет с картины прямо на вас.
Он хочет выйти из игры, бежит прочь от схватки и, мо�
жет быть, будет раздавлен копытами. Но дело не в его
драме, не в нем самом. И художнин .тrишает его вместе с
передним планом силы света и отдает свет центру изоб­
раженой схватки ...
Пастухову показалось - лучше пе снажешь. Внима­
ние к его речи было так глубоко, что все оцепенели. Но
он тотчас подумал: не оттого ли оцепенели, что он гово72

рит ни н селу ни н городу? И он добавил I{ речи полу...
шутлиnую концовну-мораль:
- Ищешь славы - не бейся за передние места, а бей­
ся за место в центре схватни. Так в живописи. А может,
и в жизни.
Сказал и улыбпулся.
Цвет забыл! - неожиданно нрикнул Гривнин.
- То есть нак забыл? - опешил П астухов.
- Неисчислимое множество I>расок в мире забыл!
Что значит твое утверждение? Свет - ядро живописной
задачи? Бумага с иусном угля! Воззрение, прости меня,
фотографичесное.
- Не вали на меня бог весть что, - обиделся Пасту­
хов до таной степени, что губы его будто даже вспухли.
- Сила света - не все в живописи. Светлота одна,
да тон с оттеннами разны. Взгляни на эту сотню оттеп­
иов, - несся Гривнин, поводя ру1юю по стенам. - А ну­
I{а, пусть это снимет фотограф да разложит рядышном
свои иарточки. Чем они будут разниться друг от дружюr?
Потемней да посветлей:, потусннее да поярче. А J{ровь тю-тю! И сердце - стоп! - Он шагнул к Пастухову и за­
говорил вкрадчиво: - П авлова-физиолога портрет пом­
нишь? Нестеровсной: кисти. Видел? Тан вот. Тон найден !
Тон! Измени колорит, хоть самую малость, - пропало все.
Дьявольс1шй нолорит отыскан ! Будто букетик незабудок
в ручку миловидной: девочке вложен. Под стать невин­
ности совершенной. И кто же изображен? В богоугодном,
небесном топе незабудоI> - кто? Не инок иа�юй блажен­
ный замечтался о вечном спасении души, как раньше у
Нестерова бывало, бывало\ Нет! Ученый! Дерзкий э1>спе­
риментатор, который раскрывает дорогу познанию тайны
самой жизни! Мозга, мысли человеческой тайны, а может,
и души\
- Постой, вития, - сказал П астухов, поднимаясь с
необычной для него поспешностью. - Что, по-твоему, в
центре изображения? Да, да, на портрете ученого, - что
в самом центре? Нулаю1 в центре! Н а стол с железной
силой положенные ... нет, не по.�юженные! С железной
силой вдавленные кулаки! Глаз прежде всего схватывает
на портрете эти 1>улаки ученого. Вот неожиданность, вот
открыти е ! А в нем весь смысл. Наука - это могущество,
добываемое борьбой, утверждаемое в схват1>е, в драке
е тьмою - кулаками!
73

- Правильпо! - nнезапно восrтиrшул Павел.
П астухов покосился на пеrо.
- Оружейнику приятно слышать?
- Тем держимся, - с удовольствием сказал Павел, тем и ученых держим.
- Спасибо за ... поддерншу. Я, Нrшанор, не отрицаю
того, что ты говоришь. Да, голубой тон. Все собою обни­
мающий тон портрета. И этот тон насквозь пронизан све­
том, господствующим на полотне. И не портрет это вовсе.
Больше ! И даже больше, чем н:артина. Это нопцепция,
вот это что. Она-то и разит светом. Там, за нолоссальным
оrшом, - целый мир, голубой мир. Очень реалыrый к
тому же: там толыю что достроенные домики впднеют­
ся - это ведь l{олтушп, городоr\ ученых физиологов. Бу­
дущее в настоящем. Голубое, I\опечно, будущее, как вея­
ная мечта. Но... нулаки! Голубая, пезабудковая мечта,
кусочек мечты, уже отвоеванный у тьмы в яростной драке.
П авлов-то драчун был! - вдруг хмьшнул П астухов и всею
своей изящно облаченной фигурой и со своей плавностыо
повернулся к Рагозину: - А вы? На чьей вы стороне?
На своей, - спокойно ответил Иван.
- Честь и слав а ! Но в чем она, сторона ваша?
- Самое главное - связать, - сr\азал п замошшул
Иван, словно решив, что спор исчерпан.
На него Сl\Iотрели, как раньше на Пастухова, молча­
ливо ждали, подташ\ивали молчанием. Тогда он, перемо­
гая неохоту говорить, начал на свой лад осю>ать слово з а
словом:
- Вы толыю про одну каr\ую часть. Если больше
одну или другую видно - чепуха! Надо, чтобы целое. Это
есть труд. А то 1юлорит хорош - композиция нп к черту.
Либо мрак вокруг, а предмет словно ножницами вырезан.
П ишут маслом, но чтобы мазок - м аююм не пахнет.
Тушуют, а не пишут.
- Н асчет I\улаrюв-то не забудь, - подсказал П авел.
- Не знаешь меня? Я за свое бьюсь. ( Он показал на
стену.) Никанор Никанорыч почему спросил, в котороы
часу писал я тот вон этюдишко? Я на этюды хожу каr<
на рыбалку - с ночевкой. Забрезжит - не зевай. Свет хозяин не толыю I\раскам. Он и в номпозиции хозяин.
Выберешь другой раз хорошую точку. А тени смести­
.пись - и все рухнуло. Наблюдаешь в шесть утра - чудо!
Ч етверть седьмого - куда ни шло. А в семь уже скука.
74

Время построило, время и поломало. А живопись... Ну,
живопись ... - повторил Иван, задумываясь.
- Синтез, - сказал П астухов.
- Рыбалка, - сказал П авел.
Гривнин сделал два стремитеJrьных шага (он и в тес­
ноте двигался так, что казалось - бежит) , схватил Ивана
з а руку, стал жать, дергать. Все заулыбались этому по­
рыву, и с улыбкой поощренья Пастухов, опять усажи­
ваясь, обратился к Наде:
- У нас есть молчальники. Вот вы.
Все посмотрели на nee. Она сидела на самом нраю
узеныщй I\уmетки и следила за тем, чтобы как-нибудь
не коснуться свободно восседавшего посередине П асту­
хова. Едва он повернул к ней голову, 1шк она отодвину­
лась еще больше, чуть не забившись в угол.
Почему". Почему л? - спрашивала она неслышно ..
- Да, да, вы! - сказал Иван.
- Я не разбираюсь так ... чтобы".
Пастухов вдруг перешел на ласrщвый язык детского
сада:
- Нравятся вам эти картинки?
Надя помолчала.
- Я думаю - да.
Опять все улыбнулись. Тогда она выдвинулась вперед.
Осмелевшим голосом, глядя прямо в глаза Ивана, спро­
сила:
А у вас есть что-нибудь совсем законченное?
Совсем? Нет, - ответил он и нахмурился.
А тако е начатое, которое вы хотите непременно за­
кончить?
Вопрос был не столько лукав, как суров. Никто не
двигался. Набух и замер под пиджаком торс Гривнина.
Ждали ответа.
- Если начну, про что с вами говорил, то закончу, медленно сказал Иван.
- О чем говорил? О чем, Ваня? Мне н е говорил,
нет? - взволновался Грившш.
- У них секретное соглашение! - посмеиваясь, с1\азал Павел.
Никаного соглашения нет, - отозвалась Надя.
И н е будет? - спросил Иван.
Нет.
Может, подумаете?
75

- М не думается о другом.
Н адип голос бьш неустунчив. Пабшодавше"IУ на ною
П астухову но верилось, что перед ниы - деnуш "а, 11:ото­
рая смущенно поднялась, 1югда он здоровался. Надо же
было заговорить с нею, I\aI\ с ребе�шом! Не рас1•рьшалась
Jrи теперь загад1ш, заданная ему при первой встрече?
И оп спрос:и.ТI со всею полнотой уважите.п ьности :
- Не сr\ажете, о чем таrюм другом вам думается?
- О чом, наверно, думают все.
Tar\ вот он, ее сосредоточенный взор. Где же ее тог­
дашняя, при встрече, безмолвность? Девушr\а в светлом
платье, с железной лопатой в руне - она и пе она. Раз­
гадать ли ее Пастухову - пеизвестно. Но она его раз1·адала: он думает, о чем вес, это тан:.
- По-вашему, rшнавы, 1юторые вы ходите рыть, по­
надобятся? - спросил он.
- Раз роют - значит, могут пригодиться.
- Могут ! - вос1ши1шул Гривнин и вновь беспонойпо
задвигался, всех спрашивая, за всех отвечая. - Tar\ ты
мне про это милейшее существо рассr\азьш ал, Але1\сандр? ..
Это вы? На участиах наших оборонные позиции возво­
дите - вы? Вижу, вижу. Та самая? Комсомолr\а? Не иш�.­
че. Само собой. Понимаешь, Ваня? Каждый нынче нахо­
дит свое место. И твое место ожидает тебя. Со всем луч­
шим, что ты можешь, и с этим, и с этим. - Он потыкал
пашюй на расхваленный этюд. - Все пригодится, все.
Хочешь, тебя Александр Владимирович устроит при га­
зете? Кан меня. П оможешь, Аленсандр? Согласен, Ваня?
Пли в ополчение лучше?
- Таному драчуну чего лучше, - весело одобрил П а­
вел. - П однимайся, Надя, нам идти.
Гривнин тоже спохватился, что пора, и все начали
снучиваться, топчась и тарная по половицам. Он успел еще
раз кинуть глазом все на тот же этюд, сr\азал негромко:
- Вделай в рамочну, Ваня. Я понупаю... Не согла­
сен? .. Ну, подари! - вдруг криюrул он и от души за­
хохотал.
Старшие вышли первыми. Павел хотел на прощанье
обнять своего друга, но Иnан протолrшул его вперед.
- Иди, я провожу.
Т{огда онуну.тrись в темноту и стали на ощупь спу­
сю�ться, Иван снааал, чтобы Надн держалась за него. Он
сам положил ее руну себе на плечо и пошеJI спереди. Е й
·

76

поназалось, тьма была гуще, чем при подъеме, а вниз
идти r<уда страшнее, чем вверх. Гудел, всплывая, точно
из-под земли, голос Гривнина, и чертыхался Пастухов.
Har> толыю кончилась деревянная лестница и на пло­
щадке засветлело, Надя потянула к себе руку, но Иван
I<репче ухватил и прижал н плечу ее пальцы.
- Вы позируете мне, я знаю, - уверенно сназал он. Назначайте скорее, когда?
Пустите. Здесь светло.
- Ногда?
- Я хорошо вижу. Пустите.
Но темнее становилось опять, и он не выпусRал ее
паJ1ьцев, твердя чуть не на 1шждой ступены<е свое « когда».
Только с заглянувшим в дверь солнцем она высвобо­
дилась и жестом непослуmницы переплела рую1 за спиной.
На дворе стояли Пастухов с Гривниным и Павел, за­
ломив головы, разглядывая диво-шатер зво1шицы с берез­
Rами, оживлявшими шевеленьем зелени его омертвелое
Rаменпое покрытие.
- Тихая жуть! - вздохнул П астухов и поглядел на
Ивана. - Не боитесь - рухнет?
- Я давно толную ему, - сназал Гривнин, - выбирай­
ся отсюда, noRa не провалился в тартарары вместе с ноло­
нольней. Он знай смеется: в семнадцатом, говорит, ве1\е
намень нлали на совесть - перестоит всех нас. П равда,
Ваня, смеешься?
- Правда, - ответил Иван без тени улыбю1. Он так и
оставался серьезным, пон:а дошли до ворот и стал и п ро­
щаться.
Тут Наде ее новые знакомые поназались обычнее и
проще. Она повеселела. На упрямое последнее «rюгда»
Ивана она ответила бойним <шогда-нибудь! » и н е удержа­
лась подшутить над Пастуховым.
Опять за лопату? - спросил он.
- Надеюсь, вы тоже?
- Где наше не пропадало! - в лад ей махнул он руRой.
Им было не по пути, они расстались на улице, rшк
встретились на н:ол01юльне, - пара налево, пара направо.
Один на один с Надей Павел сразу же рассказал ей
о своем знакомстве с сыном Пастухова перед отъездом
из Тулы.
- Я чуть не ляпнул об этом, ногда нам представили
самого папашу.
77

- Л отчего бы не сказать ему?

- Да похоже, у СЫНI{а с ним врозь. Чужая душа поНе мешайся, пока не позовут". Как тебе сам-то?.
В едь знаменитость!
- Пыжится, по-моему.
- Да, мудрит. Учитель-то Ивана понятнее будет".
А Иван? Кююв он?
- Он - да.
Этим расплывчатым Надиным «да» подытожены были
пеобьшновенные в ее жизни впечатления от похода в
мастерскую художниr{а. Иные думы, иные чувства звали
ее к себе. П авел должен был управиться со своими хло­
потами в городе, ей предстояло поехать распрощаться
с до.мом Комковых.
На другое утро их провожала Женя.
В агон, в котором они устроились, был последним.
Наде кто-то помешал обменяться взглядом со своей лю­
бимицей, когда поезд тронулся. Через плечо проводницы
она увидела, I{aK i-:Кеня удаляется по перрону, спеша и не
оборачиваясь. Боль сдавила Надино горло. Внезапное
сознание, что она бросила свою Женьну в трудные для
нее дни, напугало Надю. Слезы стали ее душить. Опа
закрыла лицо и долго не сходила с места. В грохоте, раз­
гулявшемся по хвостовому вагону, она еле расслышала
голос П авла:
- Капелька, что с тобой? Что ты?
Он успокаивал ее, повторяя одни и те же слова, чаще
п чаще, и ей хотелось больше и больше пла1шть.
- Ведь все хорошо. Едем домой, Капелька, домой.
- Это". это ... - начинала она, стараясь не всхлипнуть, и наконец выкрикнула, уткнувшись лицом ему в
грудь: - Это я ... от радости, П а-авлИI{!
'.i' с м 1ш .

ГЛ А В А П Я Т А Я

Что было самым необыкновенным и поражающим
чслове1ш в начальную пору войны - это быстрота собы­
тий. Внезапность, с I{акой война обрушилась на страну,
78

задала не меру, а безмерность всему, что затем происхо­
дило час за часом во всем необъятном государстве, в его
людских ульях, под :каждой :крышей, в любой семье, со
взрослыми и детьми. Представление о том, что война раньше всего дело военных, :как будто вмиг отжило свой
nек: по-разному, но война коснулась всех сразу. В гос­
подстве этого всеобщего удела неисqислимо великое мно­
жество случайностей, из которых слагались отдельные
судьбы. Иному малому челну выдавалось дальнее плава­
ние, другой большой корабль не терял из впду защищен­
ную от бури бухтоqку.
Александр Владимирович Пастухов неожиданно остал­
ся один. Произошло зто так.
Ездившая по своим хлопотам в город Юлия Павловна
вернулась домой чрезвычайно расстроенной.
- Прости, Шурик, я должна тебе помешать, - СI{а­
аала она, подходя к мужу, который сидел за столом и,
едва заслышав ее шаги, сделал вид, что углублен в ра­
боту. - Ты был прав - можно было не ездить. Платье
не готово. Любовь Ивановна эти дни не взяла в руки
иголку. Она проводила обоих сыновей в армию. Ужасно
плаqет. Я привезла платье домой. Оно сметано п пусть
лежит. Я тебе хочу совсем не о том .. Ты ведь знаешь, где
живет Любовь Ивановна. Я подъезжаю к этой площади
у Савеловсного вокзала, и можешь себе представить - не­
возможно проехать. Вся площадь - вся, вся ! - поr{рыта
людьми. Просто засеяна! Нет, н ничего подобного ниrюгда
не видала, и ты вообразить не можешь, потому что это не
обычная толпа народа, а это ... это густан-расгустая наша
голов и тел, и опп все, представь себе, не стоят, а сидят!
Все до одного сидят прямо на земле, на булыжнпке там же, конечно, обьппювепный булыжюш. Ну, и на уз­
лах, на чемоданах прикорнул :кто. И, Шурик, ты сейчас
мне не поверишь, по знаешь, это вес - дети! Дети и жен­
щины, и, наверно, совсем без мужчин, я не видала, по
крайней мере, ни одного мужчину. Может, они затерл­
JIИсь в этой гуще. Я начпнаю спрашивать, что это зна­
чит, и вдруг мне говорят: это звакуацин! Какая эват,уа­
ция, откуда? Мне в ответ толстая такал тетя, облеплен­
ная малышами, точно клупша, прямо с зе1fли: « Вот те,
говорит, и откуда ! Из Мос1<вы, говорит, откуда еще ! » «Нак из М осквы? » Нет, Шурик, ты не поверишь! Москва
эвакуирует детей ! С матерями, а которых без матерей,
.

79

подряд всех, с ня печr\ами, вообще с жешцинами - детски е
дома, лагери, п е знаю там что. Н о куда же? А куда попа­
дем, отвечают мне, - за Волгу, на Урал, а может, и в
самую Сибирь, абы не н немцам. Меня просто ужас взял.
Ч его п;е, спрашиваю, расселись прямо на площади? 'II\д ут
поездов, а вокзал, перроны - все, все сплошь забито ре­
бятпш1\аJ\1И. Представь только, Шурик, - солнце ш:жст
немилосердно, кто полотенцем, пелепн:ой: детишен: при­
теняет, кто обвнзался платочком. Много ведь есть и с
грудными. От жажды все просто изнывают. Девочке одной,
смотрю, мать из бутыш\и воды попить дает, а та глотнула,
оторвалась, слезы на глазах: «Мам, опа горячая». Мать ей:
« Н е обожглась ведь? Ну, и хорошо». Ты представляешь
себе?
Пастухов встал, двинулся было, чтобы походить, по
утннул пальцы в стол, о пустил голову. Юлия Павловна
передохнула. Поправив причесr\у, медленно и IШI\ толыш
могла широ�ю раздвинула веr<и.
- Был момент, я подумала, что r<аждый одет в свет­
лое из-за этой жары, вся площадь белая сплошь, IШI\ из­
вестr\а, и это настоящая цель". если в самом деле вдруг
налет! Раз уж эваr<уируют - значит, ждут налетов, Шу1нш, ведь да ?
О н не отвечал.
- Я еще подумала, хорошо, что паше бомбоубежище
вполне готово, - сказала она и подождала, не ответит
ли он.
Но он по-прежнему молча стоял с опущенной го­
ловой:.
- Ты не видал, r>аной я приделала уютный колпачок
па лампочку в нашем подземелье? - спросила она пове­
селее. - Будет удобно читать.
Он резrю взглянул па нее и тут же прищурился.
- Советую забрать туда спиртовrtу. Нарить кофе. Бу­
дет еще уютнее.
- Ты о пять чем-то раздражен, - с печ альным укором
сr>азала она.
- Я пойду нынче копать щель на соседнем участне
со всеми вместе, - проговорил он настойчиво, будто за­
ранее отrшошrл всякие возражения.- Я буду отсижи­
ваться в щели , если случится налет. Вместе со nсеми.
- Очень великодушно. Я тоже, r>онечно, рыла бы эти
ямы, если бы позволяло мое здороnье. Но извини, твой
80

· возраст исю:rючает земляные работы... И I{ чему было
ломать нашу котельную?
Она сдержала себя, поднялась и с1,учно потянулась,
точно от усталости.
- Я понимаю, тебе тяжело. Но от этого толыю тяже­
лее мне". А мне caмoii разве легн:о? До сих пор пе знаю,
что с I\узипой в Ленинграде. Я написала и тетуш1\е, опа
молчит. У меня болит за нее душа. Было бы, наверно,
Jrучше съездить I{ ней, узнать". :Каr\ ты смотришь?
- Пожалуйста, - мгновенно ответил Пастухов.
- В самом деле ! - вновь оживилась Юлия Павловна. - Еще не известно, не придется ли перебраться 1'
тетуш1{е на какое-то время". Сегодня эвакуируют детей,
завтра".
- Завтра - стариков! - грубо дос1шзал он.
- Неужели, ШурИI\, ты обиделся? - улыбаясь, протянула она н нему руr,и.
Я думала сказать - завтра,
может быть, Мосr,шу?" У тетушки над нами все-тюш будет
нрыша, если дача у нее не совсем сгнила.
IОлия Павловна уше готова была I\ своему поцелую
примпрения, но Пастухов уклонился, на ходу бурrшуn,
что выйдет в сад.
Рассr,аз о детях, сидящих на площади, поразил его.
Эвануация детей из столицы продиr,тована была, разуме­
ется, дальновидностью. Но !{анова же даль?" Лишь только
Юленька заговорила о налетах, оп попял, что у пес уже
есть свое готовое решение, к которому она непременно
будет его склонять. У него не было решений. Неопре­
деленность намерений сделалась его обычным состоянием.
Это тя готило его, потому что оп предпочитал о себе ду­
м ать нан о человене, в общем, твердых желаний и дей­
ствий. Чем очевиднее он теперь избегал принимать н:аrше­
нибудь решения, тем больше давал простора планам
lОленыш, и это осr,орбляло его. До ссор у пих не дохо­
дило. Но пе ссорились они именно потому, что он уступал
ей во всем. Она чувствовала, что у него пет планов и ему
ничего пе остается, ЕЮ\ уступать. А оп пе знал, что же
его больше раздражает: сами ли по себе планы !Оленьки,
откровенно эгоистичные, или странная его неспособность
им противостоять.
Они не ссорились, но пе могли и поладить с тех пор,
J\aI\ из-за Юленьни он лишился случая повидать
-

81

приезжавшего 1< нему Алешу. И что тольн:о не служило
поводом ко вздорам!
Пастухов избегал ездить с Юленькой:, ногда опа са­
дилась за руль. Конь (1<а1< величал о н свой <шадиллаю> )
терял стать, почуяв, что за повода опять взялись изящные
ручки. Но заточиться на даче он не мог и незадолго до
того, I\ан была придумана поездка к тетушке, отправился
с IОлепыюй: в город.
Скрепя сердце он молча терпел толчки, рывки, внезап­
ные остановнп, пана мотор вдруг не отназал водителю в
послушании. Сюрприз поднесен был при въезде в Мо­
снву и - что на грех случается чаще всего - посередине
улицы. Подошел милицпонер. IОлпя Павловна озадаченно
выскочила на мостовую, нинулась к напоту, с превелиним
усплием подняла его и принялась что-то такое ощупы­
вать на моторе. :Милиционер приглядывал за ее ворожбой
с полминуты, затем в мудром спокойствии удалился
шагов на пять, стал спиной к машине и, подняв
фураж1<у, обтер голову и шею огромным носовым
платком.
Пастухов огорчительно наблюдал через стекло то за
этой: спиной с желтой портупеей и такой же желтой ко­
бурой длиннейшего пистолета на поясе, то за беспомощ­
ными пассами белых, оголенных по ca:l\Iыe плечи рук
Юленьки. Она мало что разумела в моторе - ему это было
известно, и он уже рисовал себе дальпеiiшее не менее
ясно, чем равнодушно проницательный милиционер: бу­
дет остановлен 1ш1юй-нибудь порожпиu грузовик, беспо­
мощный « кадиллаю> будет взят на трос, отведен в сто­
рону, к тротуару, и оставлен там, понуда не явится опыт­
ный водитель либо механик, который вдунет жизнь в
заглохшее чудовище. Но этого водителя, этого механика
должен будет невесть где отыскивать, упрашивать, умали­
вать не I\To другой, IШI\ самолично Але1\сандр Владимиро­
вич. Пока же оп приговорен изнывать во чреве рг.сrшлеп­
ного на припе1<е, омертвевшего своего коня.
П астухов чертыхнулся, распахнул дверцу, вылез. Оп
стал тоже спиной н: машине, не упуская из вида милицио­
нера и ожидая, что тот вот-вот должен, говоря его язы­
ком, принять меры. И правда, милициопер вдруг поднял
над головой, а потом вытянул вбок ру1,у, переI\рыв одну
сторону движения. Пастухов решил было, что дело теперь
явно за грузовиком и тросом, но ошибся.
82

Посреди дороги маршем близилась R милиционеру
J<олоr-ш а Rрасноармейцев. Дойдя до него, она по команде
начала поворот на перекрытую сторону и зашагала к при­
земистому дому с вывеской «ФабриRа-н:ухнш> . У подъезда
дома строй сломался. Почти сразу от I{учки отделился один
нрасноармеец и побежал назад через дорогу, то лошю
ныряя, то останавливаясь перед носом двинувшихся
машин.
Пастухов увидел играющее ярким ОСI{алом лицо, ми­
гом признал в подбегавшем Веригина, да тоЛЫ{О и мог
выговорить :
- Матвей!
Он тряс ему pyi\y, быстро мигал, пе отрывая взгляда
от сияющего его лица, чувствуя, как все, что наюшало в
груди, разряжается удовольствием.
- Бедствие терпите, Але�{сандр
Владимирович?
Я сразу увидел вас, - весело говорпл Веригин. - Да сер­
жант сперва ни в RaRyю! Я ему объясняю, что :это моя
на дороге стала, - Матвей тряхнул головой на машину,­
падо, мол, помочь. Ну, ясное дело, шофер шоферу RyM.
Валяй, говорит, чтобы тольRо раз-два. Нас 1юторый день
сюда обедать водят. Ни за что не пустил бы сержант, а с
обеда - ничего, валяй, говорит, Rоли с пустым брюхом
хочешь остаться, - :это он так, для строгости.
Обрадованная и пристыженная своей незадачей, бро­
силась к Матвею IОлия Павловна и тоже горячо жала
ему руку, лепеча о зажигании, 1юторое в полном порядr\е,
но почему-то, одна�ю, теряется.
Я вам,
- Не должно быть, - весн:о отвечал Веригин.
IОлия Павловна, говорил, подача у нас шалила. Не пос­
пел я перед уходом заняться. Взгляну.
Все у него заладилось, Rак у хозяина, 1юторый отлу­
чился из дома и через часок вернулся продолжать
не1юпченую работу. Когда он продувал насосом бензо­
провод, снова подошел прилично неторопливый милици­
онер.
- Моя, - осведомил его Матвей, опять кивком по1ш­
зывая на <шадиллаю> . - Сколько лет водил. Да пришло
время .. - И он провел, для понятности, руrюю от своей
пилотки R сапогам.
Милиционер понаблюдал за его работой, по1юсился на
IОлию Павловну.
-

.

83

- Любители! Все в одного, - невозмутимо сказал оп
чуть в сторонку и удалился на свои, I\aI\ видно, обычные
пять шагов.
М отор ожил. Веригин сел за руль, отвел послушную
машину к тротуару. Тут приспел разговор по душам, и
Але1\сющр Владимирович спросил, где же Матвей стоит
и получил ли уже назначение. Веригин улыбнулся.
- Стоим в городе Энске. А направление, надо ожи­
дать, будет в ЭНСIШЙ полк ЭНСIШЙ дивизии.
- Прямо секретная особа! - восхищенно СI\азала
Юлия Павловна. - Нет, правда, где же вы?
- До прошедшей недели был на гипподроме.
- Нак так? В навалерию, что ли, попал? Что там, на
бегах? - удивился П астухов.
- Гараж! - со смехом сназал Веригин, но сейчас же
нахмурился. - Попал я по специальности, в автомобш1ь­
ную роту ... словом, одной части. Приказом командируют
в тот же день наших ребят на приемку машин. И менн
с ними. Приемка на бегах. Машины идут с утра до ночи.
Всех что ни есть марок. Из учреждений, от торговой
сети, а ноторые, вот наr\ наша, от личных владельцев. Од­
ним словом, мобилизации. Весь транспорт согна.ли. Со
всей, почитай, Моснвы. Шоферы руками разводят - вот
это гараж ! Из конца в rшнец весь гипподром. И все гонят.
А как приказали наряды давать на выезд, которую 1\уда,­
тут началось ! .. На весь гипподром нашлось одно ведро.
А половина машин без воды - жара парит страшенная.
И кран всего тольно один подходящий, на конюшнях.
У него давка. А из-за ведра - чуть не до дрюш ... Запом­
нят шоферы московсюю бега !
- Черт знает! - воскшшнул Пастухов, с досадой
хлопнув себя по коленке.
Веригин вдруг, точно заговорщик, тихо и крайне оза­
боченно спросил :
- Нашу еще не истребовали?
Вопрос задавался вероятно, не без лукавства. Заметив,
что у Юлии Павловны на секунду перехватило дыханье,
Веригин добавил:
- « Надиллаю> один тоже доставили на бега. Kar\ ми­
ленького. Похуже нашего будет."
- Сдавать придется? - спросил П астухов, и 01шс1>а
посJiышалась в его голосе.
84

- Да ведь сдают ... Насчет нашего - что может оста­
новить? И ностранная марI{а. Запасных частей, сами з на­
ете, rпшаких. Начальники, конечно, могут позариться. И н
что ! Поездил - бросил. Н о если вам похлопотать - может,
и не заберут.
- Разумеется, будем хлопотать, - словно опомнпв­
шись, спохватилась IОлия Павловна. - Я понимаю
грузовики или, пожалуйста, «газ1ши» , « эмки » . Но к чему
н а войне «кадиллаю> ?
- Сгодится, IОлия Павловна. Теr{ущий момент нынче
такой, что все сгодится. Вроде - куча 11raJra.
Вериг.ин сказал это шутшшо, но и наставительно, так
что обидеться было нельзя, а посмеяться - нелош{о. Он
тотчас заторопился.
- Бежать надо. Не то и впрямь оставят меня без
приварrш.
Уже распрощавшись и захлопнув за собою дверцу, он
просунул голову в окно.
- Конечно, если не обидитесь, Юлия П авловна, с про­
сьбой я. Есть у меня охотничьи сапоги хорошие. Под­
кладка меховая. Жена скорей всего тоже как бы не уеха­
ла куда с заводом со своим или что другое. В комнате
сапоги оставлять - неверное дело. Пропасть могут. Вещь
ценная. Сохранить бы. Да еще носильное какое, из нового.
На случай, если вернусь, 1юнечно... Так, может,
позволите - в доме у вас чтобы полежало где? Поrш,
конечно ...
- Матвей Ильич! - растроганно вскрикнула Юлия
П авловна. - Да приносите, присылайте, хоть сапоги, хоть
что еще! Каrюй может быть разгово р! ..
- Очень даже благодарен! - I{ак-то неожиданно по­
военпому отозвался Веригин и вытянулся, взяв под rюаы­
рек, перед машиной.
- К лицу, к шщу вам форма, М атвей Ильич! - сов­
сем расчувствовалась IОлия Павловна.
- Это 1юнечно. Форма народу подходящая. А сапоги
вам занесут, - довольный, отозвался оп и побежал через
дорогу.
Сейчас же, как он исчез из вида, Юленыш взво.тrнован­
по объявила, что надо самым энергичным образом доби­
ваться, чтобы автомобиль остался в неп рикоснове нности.
- Ты должен, Шурин:, получить бумагу.. н не зпаю,
документ, грамоту...
�

.

85

Опа уже вела машину, и Александр Владимирович
приструнил ее:
- 3а рулем не разговаривай.
- Сегодня же надо узнать, от кого это зависит. От
военных или, может быть, от исполкома?
- Молчи.
Но потух зеленый глаз семафора, и, затормозив, !Олень­
ка со всею скромностью упрекнула мужа :
- Ты сердишься, потому что я плохо понимаю в
моторе.
- rRелаю тебе, чтобы пришлось середь улицы менять
колесо.
- Шурик! ..
Может, и в этом случае Пастухов не перечил бы
Юленьке, а уступил. Но случай-то казался исключитель­
ным : хлопотать об автомобиле пришлось бы не ей, а са­
мому Александру Владимировичу. Но ему легче было
изо дня в день пререкаться, сидя дома, чем обивать пороги
канцелярий и улыбаться незнакомым начальникам.
Временами его охватывала усталость от этих разногла­
сиfi - невмочь становилось говорить обиняками, и он
с тоскою ждал часа, который наконец взбесит его и он
покажет свой норов. !Оленька не уставала. Он сказал ей
однажды, что она действует по занону капли воды, частым
падением долбящей камень. После этого, являясь к пему
со своими заботами, она стала шутливо говорить: «Я при­
шла опять напнуть» . Свой обычный поцелуй она сопро­
вождала полушепотом: « Милый мой намень! » Ему это
надоело, он начал злее фыркать, и она KaI{-TO обиделась
не па шутку:
- Тебя немыслимо трудно убедить!
- Леmо убедить только рашюдушных, - сказал он,
ставя точку на разговоре.
Он не считал себя равнодушным. Он с наслаждением
перевинтил бы в себе винты, на 1юторых держалась его
жизнь. Но их заела ржа. А главное - чем заменил бы оп
и х ? Ч то должен он делать? Не проще ли не делать того,
чего оп не должен?
Оп смотрит через 01шо на гараж. :Коня его еще пе уве­
ли. Но придут уводить - оп не шевельнет пальцем. Или
нет - оп сам отопрет гараж, во всю ширь растворит во­
рота и хлопнет ладонью по капоту « кадиллака» , как тот
отменный конюх, что хлопнул по шее . спою любимую ко86

былу, когда колхоз сдавал лошадей в армию. Да, тю\ сде­
лает Пастухов. Не иначе. Прощай, �юrшшп:а ! Александр
Владимирович не пойдет по начаJiьству на поклон, чтобы
оно вошло в положение немолодого ( придется ведь СI\а­
зать - старого) человека, желающего (надо будет уве­
рять - вынужденного) ездить в город непременно на
<шадиллаке». Не пристыдили б ы! Отдают же Jiюди п о
доброй воле жпзнь свою н а защиту родш11ой земли, а ты
чего жадничаешь, дружище? Не смерти ведь твоей хотят.
Уж не пойтп лп Александру Владимировичу по началь­
ству не на поклон, нет, а чтобы сrшзать : возьмпте, заби­
райте скорее моего коня - все ворота для вас настежь,
а мы оfiойдемся? Но зачем он будет делать то, чего не
должен? Да и язык не повернется выговорить « МЫ » ,
rюгда !Оленька толыю и твердит, что обойтись без ма­
шины невозможно. Назло ей он ничего делать не соби­
рался. Он лишь усвоил, что у Юленьки прошла пора,
I\огда влюбленная рада слушать своего возлюбленного, и
наступило время, когда она тоJIЫ\О говорит сама.
П отому-то с лег1шм сердцем и отпусн:ал он ее к те­
тушке. Можно отдохнуть от споров, да и машина хоть на
нороткое время с глаз долой: !Оленьке посчастливилось
договориться о поездr\е со старич1щм шофером. Ну, и сча­
стливый путь!
2

На другой день после решения отпустить Юлию Пав­
ловну Пастухов почувствовал себя очень свежим. Утро
сияло. До зноя было еще далеко. Он надел русс1\ую ру­
баху, отыскал давнишний ременный поясоrс Проходя 1юм­
натами, старался не шуметь и по шевеленью за дверями
IОленыш понял, что там у�шадываются чемоданы. В кух­
не он выпил кружку l'vI OЛOI\a, отрезал хлеба. Никто пе
видел, как он вышел из дому. Пожевывая хлеб, он брел
участком, пока тропа не вывела через калитку в сосед­
ний густой лесоr\. Скоро донеслись голоса и шум работы.
Оп пошел живее.
Две срубленные полнорослые ели лежали рядом, за­
крывая место, где копошились люди. Rомель одной был
уже очищен, и мужичонка, раздвинув ноги, словно верхо­
nой в седле, тюкал топором, обрубая лапчатые сучья.
87

Паетухов узнал Тимофея Ныркова и постарался обойти
его н езаметно.
Людей на работу вышло не больше десяТI\а, мужчин,
I\роме Тимофея, всего двое, сидевших с папиросками: на
нераспиленной лесине. Щель была уже вьшопана и во
всю длину покрыта бревенчатым настилом. Нес1юлыю
женщин, стол на отвалах вынутой земли, заваливали ею
бревна. Некоторые знали П астухова, поздоровались, шеп­
нули о нем товаркам, и тогда работа начала приостанав­
ливаться.
Был момент растерянности Пастухова, когда привиде­
лась ему правота недоумепья в удивленных женсюrх гла­
зах и улыбках: « Этот чего заявился?» От неловкости оп
сказал самому себе, одергивая и ощупывая поясок: «Вы­
рядился, дурю\ ! » Особенно смутило, что женщины разгля­
дывали его сверху, с земляных бугров, а он один стоил
перед ними внизу в своей долгопоJ1ой рубахе. Но каr\ раз
в это мгновение, будто из-под почвы, всплыл перед ним
Тимофей - видно, заметил его и шел по пятам.
- П обаловаться желаете, Але1\сандр Владимирович? ­
спросил оп с усмешливым почтением.
П астухов не сказал ничего, но что-то тошшуло его в
словах Нырнова. По оползавшим под ногами комьпм он
взошел па бугор, выдернул ооткнутый в _землю заступ
и не своим, а каним-то пасторсним голосном ( позже не
мог понять, ОТI\уда взялся у него противный, словно бы
даже с петушинкой голос) воззвал негромно:
- Ну-ка, взялись, соотечественницы !
Раздались смешни, и с края звошю долетел вопрос:
«А где вы раньше были, соотечественник?» - но понем­
ногу женщины стали браться за лопаты.
Сначала Пастухову назалось - дело у него спорится.
С гребня отвала нидать землю было нетрудно, она под­
сохла, рыхлые комья сыпались от легкого толчка чуть не
сами собой. Но чем глубже, тем плотнее слежалась ГJIИ­
нистая сыроватая земля, тем крепче она налипала на за­
ступ и с каждым копком сющывать ее делалось тяжелее.
Пастухову не хотелось сдаваться. Не тан уж давно мино­
вnло время, догда он в охотку перенапывал садовые
гряды. С лопатой он, бывало, обходился бойко.
Но у него внезапно огрузнели ноги, и похолодевшими
.ладонями он ощутил, нан предательсни пос1шльзьшают
ру1ш по черенку заступа. tJ-\енщина около него сказала:
88

- Взятьём, отец, пе возьмешь. Передохни!
. Нырков, приглядывавший за пим, подошел, тронул
его за локоть.
- Не такие ваши года, Александр Владимирович.
Ступайте-ка на бревнышко.
По неожиданной участливости Тимофея Пастухов по­
пяJI, что, наверно, изменился с лица. В ту же секунду
голову его овеяло странной прохладой, и он увидал, что
ели в лесу быстро меняются друг с другом местами, пере­
бегая и I\ЛОНЯСЬ.
Тимофей свел его с бугра, усадил. Он не противился.
С за�<рытыми глазами он сидел на лесине, где раньше, по­
нуривая, отдыхали рабочие. Женщины перестали .кидать
землю. Что они смотрят на него и что Нырков стоит
подле - он знал, хотя и не успел увидеть. Ему точно бы
подсказали, что за ним следят. Спустя недолго ему захо­
телось проверить - следят ли? Он приоткрыл глаза. Опять
перед ним развернулся лес. Деревья все еще делали пере­
бежни, но плавнее, чем прежде. В их кружении было что­
то привленательное, и он чувствовал бы себя уже лучше,
если бы не начинало томить, кан перед тошнотой.
- Молоко ! - вспомнил он брезгливо.
Вдруг явилась ясная мысль, что ему нельзя больше
здесь оставаться, что он осрамился и сидит на посмешище
людям, на позор и свое несчастье. Он поднялся. Перемо­
гая неуверенность, слабым шагом пошел, не слушая голо­
сов, которые останавливали его. Он слышал только, что
за ним следом тащится дядькой Нырков. Он боялся, нак
бы пе прорвалось желание нрикнуть ненавистно, чтобы
тот отстаJI : почва под ногами зыбилась, упадешь - нто по­
может встать? В дом он входил, держась за что попало не­
верными рунами. Холод встряхивал его тело. Он все-таюr
взобрался кое-нак к себе наверх.
lОленыш, догнав его, ахнула. Вся ее речистость ис­
чезла. Зато жаром полыхну.тю от ее рук, с женс1<0й отда­
чей проявивших и уменье помочь, и складность. Раздев,
уложив мужа, она побежала готовить грелку и расспра­
шивать Ныр1<0ва - как же все случилось.
Тимофей рапортовал с подробностями и, само собой,
приврал, что кабы не он - вряд ли доплелся бы Алек­
сандр Владимирович до дому, так бы и лежал плашмя,
поRуда его не унесли бы.
89

Задачей, не терпящей ни минуты, было - рэшить, куда,
за каким доктором посылать? IОлия Павловна перебирала
в уме свои «за» и <<Против» знаменитых и пезнаменитых
врачей, когда Нырков отсн:очил от входной двери и потом
напуганно попятился: в кухню ступил 1юмандир 1-\расной
Армии.
- Дома 1по из хозяев?
Испуг Ныр1ива мгновенно передался IОлии Павловне.
и он был еще сильнее, потому что влился в слово, грозно
мелышувшее в голове. Словом этим был <шадиллаю> ! Но
это был не измеримый временем миг, ка:к мигом была
сразу пойманная и узнанная примета вошедшего: под
козырь:ком военной фураж:ки блеснуло пенсне. 1-\то еще
спустя почти четверть ве:ка после революции носил
пенсне?
- Леонтий Васильевич! - рванулась Юлия Павлов­
на. - Сердце сердцу весть дает! Я толыю что, сию, сию
минуту думаю о вас, милый вы челове1<! - Она распах­
нула для объятия руки: в одной - грелка, в другой чайник с горячей водой.- Вы просто спаситель. Слушайте,
слушайте скорее, что с моим Шури:ком.
Тревога ее, до сих пор зам:кнутая молчанием, нашла
выход не в одних восн:лицаниях, но в полном пересказе
слов Нырr<ова, не исключая его вранья. Нелидов слушал,
нагнув голову, неподвижно глядя поверх пенсне в каную­
то найденную на оконной занавеске точr\у, н:оторая, веро­
ятно, облегчала вникать в происшествие. Едва IОлия Пав­
ловна сказала, что Шури:к лежал плашмя, 1Ш1\ Нелидов
перебросил взгляд на Ныр1<ова, уже через сте:кла наце­
лился в его глаза и спросил внятно:
- Он упал?
Ныр:ков, смеr<авший :кое-что в зна:ках различия нач­
состава, по шпале па петлицах военврача знал, перед :кем
стоит.
- 1-\ю\ есть упал, товарищ майор, :коли бы их не
держать ...
- Значит, не упал?
- Совсем они валилися". а я их тюшм манером вот
все поддерживаю.
- П оложили его или I\а:к?
- Не то чтобы, а па бревныш1ю. Они, как сказать,
были :к сидению неспособны, того гляди, повалятся, то­
варищ майор. А я, стало быть".
90

- Поднялся сам? - с нажимом и сурово спросил Нелидов.
Нырков замялся :
- I-\ак сназать".
- Идюпе, идемте к нему! - нетерпеливо позвала
Юшш Павловна.
- Вы что же это, дорогая моя, сами лечение назна­
чили? - СI{азал Нелидов, легоны'о щелкнув пальцем п о
грелне.
- Леонтий Васильевич, у него же озноб! fI думаю и нога.и горячее".
- Гм-м, вот именно ...
Нелидов пошел за нею, помедливая, с тем вырази­
тельным докторсюrм споrю:йствием:, с которого, собствен­
но, и начинается всякое лечение. Он шел бы таи I{
любому больному, по своему навыку, впитаппому со вре­
менем I\ровью и плотью. На этот раз одного навыка оказы­
валось маловато, потому что предстоя.;:rо врачевать н е
любого больного, но приятеля. Таких совпадений оп н е
мог терпеть, считая человека-врача двуединством недели­
мым; а с приятелеl\1 всегда уж, по человечеству, натво­
ришь чего-нибудь такого, что врачу вовсе не подобало
бы. Он поэтому высказывал несн:олько больше спокой­
ствия, нежели оно было ему присуще,- думал о нем,
приуготовлял себя к встрече, и, как выяснилось, на­
прасно.
Юлия Павловна, не дыша, приоткрыла дверь в муж­
нину комнату, но отступила, пропусная вперед доктора,
и приложила пальчики н виснам, означая этим, что не в
силах превозмочь волненье.
Но доктор галантно показал, что войдет тольно поело
нее.
3

Пастухов с виду был бодрее, чем выходило по рассназу
Юлии Павловны. Он чуть что не был весел. Улыбнулся,
хотел приподняться на лонте, поздороваться, впрочем, сам
же опять и откинулся на подушну, не успел Нелидов до­
говорить, что, мол, «изволь-ка, батеныш, лежать» . Они
глядели друг на друга - ле1{арь испытующе, больной
с любопытством.
91

Забрили?
подмигнул вдруг Пастухов озорно.
Об этом после, - сназал Нелидов, подтягивая н
постели стул и садясь. - Надо тебя послушать. Что
это ты?"
О н взглянул на Юлию Павловну.
- Мне уйти, - понимающе с1\азала она, приподншщ
грелну, тихим голосном спросила : - Не надо?
- Подождем, - примирительно повел ру1\ОЙ доrпор.
Юлия П авловна вышла на цыпочrшх и, пон:а бесшум­
но затворяла дверь, расслышала первый вопрос Нелидова :
«На что сейчас жалуешься ? » Это бьш ле1\арс1шй н:анон,
и, I\ак всякий напои, он нес с собою струю надежды, что
все пойдет правильным I\урсом. Порыв шторма пронесся.
IОлия П авловна приходила в себя.
В ее номнате царил хаос, в нотором она одна, погло­
щенная сборами в дорогу, видела порядоr\. Проверяя этот
порядон новым и нан бы ра.ссерженным взглядом, она
обдумывала, ка�\ ей поступить, если болезнь Александра
Владимировича очень опасн а ; если тольно серьезна, но пе
опасн а ; если длительна или - наоборот - сr\оропреходя­
ща ; если он должен лежать или если ему можно немного
прохаживаться. Каждая из возможностей требовала осо­
бой вариации готовившейся поезд1ш. Не усrюрит ли бо­
лезнь переезда к тетупше? Надолго ли его задержит?
Мыслимо ли, чтоб от него пришлось ОТI\азатьея? Испу г
за мужа сменялся рассуждениями, и они были бы уже
спокойны, когда бы само спон:ойствие не заключало в себе
разочарования. Как будто жизни, устроенной трезвым
умом, вдруг глупо помешали.
Осмотр больного, ПОI\азалось IОлии Павловне, затя­
нулся выше меры. Опа решила пойти постучать. Нелидоn'
громко крикнул: « Можно! »
По лицам обоих друзей опа с одного взгляда по­
нл:ла, что сейчас опи переменят разговор, н.оторый вели
наедине.
- Тан вот, дорогая Юлия Павлоnна, - немного по­
молчав, сказал доктор. - Ничего тююго треножащего п е
нахожу. Перегрелся работничен наш сгоряча... Не рас­
считал. Сосудистая система, понятно, не такая ) ж
безуноризненная.
- Что я говорила ! - воснлиюrула Юленыш.
- М-да. Прилив крови. Обмороче1с.. Не очень глубоюrй, по-видимому. Однан:о ... П редупреж,цев ие все же".
�

92

- Видишь, Шурик!
- Со стороны сердца, насколько сейчас можно судить,
не нахожу ... Со стороны гоJ1овы ...
- I\акое же лекарство, Леонтий Васильич?
- Не делать глупостей, - сказал он, упирая осуждающий взор в больного.
- Боже! Разве я неправа была, Шурю{?
- Я тут приготовил рецептик... I\апсюльки будете
давать. Три раза. Папаверин там и все таное. РецептИI{
н захвачу с собой в город - с обратной машиной лекар­
ство вам доставят. А может, с ней приедет и врач. П о­
стараюсь его залучить.
- Врач? - вся вдруг всколыхнулась Юленька. - За­
чем же ... врач, когда вы говорите ...
- Не волнуйтесь, голубушка. Ничего такого нет,
чтобы волноваться. Нервы однако. Нервы. Голова. Не
что-нибудь! Специалисту посмотреть необходимо. По нерв­
ной части то есть.
- Я понимаю. Я отлично понимаю ! И я вам абсо­
лютно верю, Леонтий Васильич, - все заметнее оживJrя­
лась Юленька. - Раз никаких опасений нет - слава богу!
Надо непременно сделать все, все, как вы сказали ... Я по­
нимаю! Это просто чудо, что вы ... Представь, Шурю,, от­
крывается дверь, и вдруг я слышу... Нет, это просто ...
Что делала бы я без вас? И вы еще берете на себя труд
прислать невропатолога. Доставить лекарство! Ах, милый
Леонтий Васильич! У Шурика такая слабость!
Она шагнула ближе к кровати, нервно обхватила паль­
цами холодный край полированного изножья, прогово­
рила умоляюще:
- Правда, Шурик, у тебя сильная слабость?
Пастухов ответил благоговейно:
- П о слову твоему да восчувствую я силу в слабости
моей! Есть церковное речение: «Силу твою в немощи
моей ... »
- Он еще шутит! Всегда наперекор. Но, доктор, не­
ужели сидеть сложа руки, потому что нет капсюлек, нет
невропатолога? Что надо сейчас?
- Полагаю, хорошо бы к ногам грелку, - уже хитро­
вато сощурился Нелидов.
- И тут я права! - торжествующе захлопала она в
ладоши.
93

- Но стоп! - придержал ее Нелидов. - Это, голу­
бушка, не признание за вами прав медсостава. Даже младшего. Назначаю вас сиделкой.
- Повинуюсь. Ничего без предписания врача ! Од­
нако это жестоко, Леонтий Васильич! Сиделка! При моей­
то подвижности! - Юлия Павловна надула губки и потом
обворожительно засмеялась. - Пока вы не ушли, я сбегаю
сменить в грелке воду.
Но каблучки: ее стуrшули всего раз-два - она деловито
остановилась.
- Шурик, я rщк раз взялась разбирать теплые вещи
и хотела спросить: может, твою шубу." Я думаю поло­
жить ее r< моим вещам, хорошо?
- Положите, голубушка, положите, - одобрил за
П астухова доктор, сняв пенсне и зю<рывая глаза, точно
от назойливого света.
Юлия Павловна на с екунду растерялась, броnки ее
взлетели, но сразу и опустились недовольно.
- Так я и знала. Шурик успел вам наговорить бог
знает что!
- П очему - бог знает? Нуда положить шубу - дело,
Юлия П авловна, житейское.
- Военным известно, конечно, больше, чем нам,
сказала Юлия П авловна немного заносчиво, хотя быстро
С.N.!ягчаясь. - Вот вы, Леонтий Васильич, вы можете дать
нам совет?
- Врачебный?
- Да. П рофилактичес1шй, - заставила она себя улыбнуться.
- Извольте. Шубам надлежит быть там, где предпо­
лагается зимовать.
- Но что зимовка может застигнуть неизвестно где".
это предположение основательно?
- Оно допустимо.
Юлия Павловна бросилась к Нелидову.
- Скажите же, с1шжите все, что вы знаете, - взмолилась она.
Что ж я могу знать, дорогая моя?
Но ведь вы в армии!
В ополчении.
Но оно тоже должно воевать! Rак же так воевать,
ничего не зная? Нет, я пре1>расно вижу - вы что-то уже
сказали Шурину.
�

94

Пастухов, все время лежавший неподвижно, поднял
руку.
- Ну, скажи Юленьке про Подмос1\овье, Леонтий.
- Уже? - пораженная, воскликнула IОлия Павловна. - Уже в Подмосковье? Что там такое?
Опа присела на постель. Взгляд ее пе отрывался от
Нелидова, раздвинутые пальчики одной руки, приставлен­
ные ко лбу, застыли.
- Да не волнуйтесь вы, голубушка, - чуть не сму­
щенно заговорил доктор. - Просто беседа зашла ... куда не
надо. Ну, словом, назначили меня в ополчение. Вчера
я с начальниками ездил осматривать дома под наши учреж­
дения. Недалеко. Усадьба таная старая. За день до нас от­
туда вывезли детей. Детсний лагерь был. Мебель не успели
всю отправить, ное-где еще и не сложили. Rартинни
над кроватями. А . вокруг пустынно... Rогда знакомились
с парном, садом:, набрели на горну песну. В песне разбро­
саны наравайчини - нак играли, так и оставили. Поодаль
желтый башмачок с развязанными шнур1<ами. Разулся
:какой ребятенок, играючи, а искать - было не до того.
Совсем уж нам кончать осмотр и уезжать, вдруг кто-то
:крикнул: «Смотрите, смотрите ! » Подошли мы I\ молодой
сосенке. На веревочке болтается подвешенный к суку
лист фанеры. Вкось и вкривь, детсной ручонкой по листу
выведены мелом буквы : «Смерть Гитлеру» ... Наверно, все
:мы подумали: это нам ребятишкин завет. Оберечь должны
их ... от войны. Rак бы явились мы сменить их, и они нам
сназали, что пароль и отзыв у нас с ними одинаковы.
А вы? - спросила утихшая IОлия П авловна.
Постояли, помолчали. Надо было спешить.
А лист?
Фанерr�а? Фанерку один командир забрал. Пока­
шет ее ополченцам, в частях.
Нелидов встал, отодвпнул стул, шагнул к постели.
Прямой и будто торжественный в своем новом кителе, он
всматривался в I\рупно вылепленные черты знакомого
лица с двойным подбородком, еще больше потолстевшим
от упора в грудь. Постепенно начинала лучиться на гу­
бах Нелидова сперва добрая, затем грустная улыбка.
Пастухов поманил его нагнуться, обнял его голову, при­
тянул, до.тrго держал прижатой к своему лицу. Нелидов
ощупью шарил по подушке - искал усrюльзнувшее
95

пенсне, потом вытянул из I\армана платон, отвернул и
стал тщательно протирать стеrша.
Юлия Павловна сзади подошла I{ нему, поцеловала
за ухом тихим поцелуем, одернула платье, спросила:
И больше ничего о Подмосковье?
- Да. Все.
У нее прошла мгновенная растроганность, она обыч­
ным щебечущпм голоском быстро выговорила:
- Прости, пожалуйста, Шурик, я заболталась. Сейчас
принесу тебе грешч.
Она вопросительно посмотрела на Нелидова. Оп на1шонrrл голову и пошеJI за нею, на выходе из н:омпаты
махнув ру1юй больному.
- Меня ужасно тревожит Шурии, - СI\азала IOJrия
П авловна.
Нелидов не отозвался.
- Его не расстроит, надеюсь, эта печальная история,
которую вы рассиазали:?
Нелидов и тут сиолчал. Уже в сенях она спросила, не
сердится ли он, и он ответил вопросом - почему бы ему
сердиться? Тогда, поощренная, она со всей прямотою nы­
сr\азала наконец, что ей хотелось бы от него услышать
больше всего:
- Не лучше ли уехать, не дожидаясь событий? - Опа
многозначительно попридержала себя на событиях. - Те­
перь из всего делается тайна. Но даю слово, я буду счи­
тать вашим личным советом, вашим частным мнением,
что бы вы мне ни открыли. Любое ваше слово - толыю
между нами.
- Открывать мне нечего. А мой совет один. Ален­
сандра вы должны беречь. Где это лучше делать - на
даче, в городе, в . деревне, - решать вам с ним. l{ю{ сна­
зано, ожидайте врача и ле1шрство. Опо пригодится, увереп.
Они сухо распрощались.
В сущности, у IОлии Павловны не было оснований
обижаться на Нелидова: сдержанность ого, разумеется,
казалась нелюбезной, зато он не ошибался кан: врач.
К его назначенным Аленсандру Владимировичу порошоч1-;ам невропатолог добавил еще одни порошочrш, и боль­
ной быстро поправлялся, может быть, даже вследствие
лечении.
И чем быстрее он поправлялся, тем быстрее собира­
лась Юлепыш в путь. Душою опа давно бьша у тетуш-

96

ни - в далеrю м домиr<е на заманчивой речке Упе, нуда
вела хоть и полуброшенная, но приятная крапивенсrшн
дорога.
Але1<сандр Владимирович был уже настолыю здоров,
�югда провожал Юлены<у, что вышел с нею вr.ш сте за во­
рота и посмотрел, IШR она усаживалась в «Rадиллаю) .
Глаза ее блеснули ему слезrюй, и он почувствовал, что,
право, она дорожит им, HaI\ шшто на свете.

ГЛ А В А Ш Е С Т А Я

1-\огда Анна Тихоновна, выйдя на перрон тульского
воr\зала, увидала бегущего Кирилла, который искал ее н
оrшах вагона и по сторонам, в толпе, она пе могла сойти
с места. Она Rрикнула:
- Я здесь! - и не услышала себя.
Он был совсем не таним, каким она ждала его встре­
тить. Он бежал, точно из прошлого, - молодой, быстрый.
И вот тоже увидал ее, и она, одолевая внезапную сла­
бость, рас1\рыла навстречу ему руки.
1-\ирилл!
- Еще минута - опоздал бы.
- Ты задохнулся, - выговорила она, едва толыю сама
перевела дыханье.
С машинами беда. А вещи?
Какие?
Ах, совсем ничего?
Вон, тетя Лика дала нам гостинцев.
Она обернулась.
Цветухин стоял позади - правая рука все еще па
перевязи, в другой - набитая сверт1\ами авосы\а. Он ни­
вал Извекову.
- Узнаешь? О rюм я тебе в телеграмме? - спросила
Аночrш.
- Как же, очень рад, - улыбался Кирилл. - Давай­
те, я понесу.
Нет, мне не тяжело.
- Дайте сюда, Егор Павлыч, - сказала Аночка.
4

К.

Федин,

т,

8

97

Он отдал ей су11шу. Они пошли в вокзал. Аночка прп­
гнула и немного подержала голову на плече Нирилла.
- Ты другой. Нак тогда.
- Нынче много чего похоже на тогда, - сказал он
шутливо, но остановил взгляд на ее щеке, спросил тпхо: ­
Ч т о это у тебя?
- Пустяки. Потом с1шжу ... А твой френч, нак уло­
жила в сундун мама, так и лежал? Правда? Он все хорош
тебе.
- Он счастливый, - усмехнулся Нирилл.
Они усадили Цветухина рядом с шофером и , только
тронулась машина, взяли друг друга за руки и не вы­
nусналп их. Из нлоч1юв непрерывного разговора Аночю1
спустя минуту знала все, что было главным.
Словом, завтра Надя: дома, - повторил Извеков.
А Павел?
Я говорю, он привезет ее.
Мог бы п сегодня, негодник!
А номандироюш ? Чуд9, что нан раз эти дни он
оназался: в Мос1ше.
- Чудо, что он к тебе дозвонился. Меня довели до
слез : не соединя:ют, и только!
- Я нан сназал - ты вернулась, слышу: Павел под­
прыгнул.
- Хорошо, я догадалась телеграфировать в исполном.
- Ты умница. Новожилов велел отнопать меня изпод земли. И видишь - кан по-писаному.
- А Павел заслужил хорошую взбучку. Не мог разыснать меня!
Ногда? Он же звонил мне во втором часу ночи.
Захотел бы, нашел меня утром.
В поезде?
Я знаю, ты его союзшш! - засмеялась Аночна.
Поправились тебе молодые?
- Представь, я ... (у Нирилла чуть не вырвалось сло­
вечно - «тоже», но сравнение было бы жестоко, и он кон­
чил с улыбкой неловкости) я не попал на свадьбу!
Она недоверчиво отодвинулась от него.
- Условимся давай, - с1шзал он, - ты рассказываешь
о себе первая. Все-вес! После тебя я - о чем захочешь.
И прости, пожалуйста: бунвально на минутку мне надо
в жилотдел, подписать бумагу - она там уже подготов__,

98

лена. Вот тебе ключи, поезжай... езжайте. Машина вер­
нется но мне, и я сейчас же ...
Аночка глядела па него удивленно. Шофер. тормозил�
етаJю быть, знал, чтб делать. И стало быть, правда 1\ирилл был каr\ тогда, в ю ны е годы, да ведь и потом всю
:жизнь: радость свиданья пе переспорит в нем долга.
- Ну, что так смотришь? - с у1\ором, но будто и ви•
повато с�шзал он. - Ч ерез десять минут приеду.
Улыбнувшись, она пожала плечами. Машппа уп;е
стояла. Он вышел, захлопнул дверцу, 1швнул Цветухипу:
- Извините. Я - следом.
Анна Тихоновна весело сказала:
- Видите, каной он.
Для Егора Павловича ее слова могли прозвучать и
похвальбой и сетованьем. Он наклонил голову. Ответ для
нее мог сойти и за одобренье, и за простой знак, что о н
слышит, - машина тарахтела по булыжнику, слышно
было плохо. Они промолчали до дома.
И вон уже этот дом, наполовину обнятый лапами ясе­
ней, наполовину окаченный светом полдня; дом с кривым:
1шзырьком обшарпанного, но чем-то уютного русского
Ерыльца; дом, который стал во сто раз милее, чем казался
Анне Тихоновне всего какой-нибудь десятоr\ дней назад"
Она лепю взбегает по лестнице, оглядываясь и крича,
чтобы Егор Павлович не спешил. Она гремит н:люча:ми.
Она влетает в переднюю, заглядывает во все двери, отnо•
ряя и прихлопывая их. Она бежит назад и у самого входа
встречает гостя:
- Устали? Идемте, идемте. Господи, какое счастье !
Идемте же!
Она ведет за руку Егора Павловича по комнатам и не
перестает говорить:
- Это то, что мы называем залой. Столовая, собствен�
но. Надя даже говорит о пей неуважительно - столовка"
Немного темновато. А здесь я с мужем. И спальня, и его
рабочий стол. Но я гораздо больше за столом, чем он. Ему
ведь неногда ... Пойдем, я покажу, где будете вы, - мне
уже сказал Rирилл. Вот здесь. О, глядите-ка, все приго­
товлено. И книги на тумбочке. Почеыу-то Гете? ! Странно,
а? .. Все свежее. И постелено хорошо. Руни нашей дом­
р аботнпцы. У нас она прпходящая. Удивительно порядли·
вая, вы увидите. Нравится вам диван? На канинулах и по
праздню\ам это Надина номната.
4*

99

R'ак же Надя теперь? - спросил Ц ветухин слегна
оробело.
- Надя вот где ... Идите сюда. В этой светелке жиJ1а
ее бабушка. Моя свекровь. Тут пока не совсем убрано.
:З автра мы с Надей устроим, будет, право, мило. Она лю­
била бабушкину 1шмнатку.
- Мне бы тут очень удобно. Зачем выселять дочь?
- Это дело не нашего ума. Решил R'ирилл Николае�
вич, - в тоне непререкаемости выговорила Анна Тихо­
новна. Первый раз пристально взглядывая на Егора Пав­
ловича, она сразу утишила голос: - Вы очень утомлены?
- Немножко, - ответил он и, поглаживая спинку по­
линялого креслица, сел в него, лениво сказал:
- Н аверно, еще бабушкино.
Анна Тихоновна п рижала ладонь .к его лбу. Она
успела привьшнуть в обращении с ним н нен:оторой реши­
тельности и не возрюн:ала, когда он однажды посмеялся:
«Ты, Аноч1ш, становишься вроде моей мамки».
- У вас жар, - уверенно сказала она, отняв ру1<у. ­
Пойдемте, я покажу, где у нас умываются. И надо поста­
вить градусник.
Градуснин был поставлен и действительно показал
жар. Егор Павлович согласился прилечь. И едва хозяй1щ
затворила комнату, уже ставшую в ее мыслях цветухин­
ской, как пришел 1-\ирилл.
Он спросил глазами - где гость, и Аночн:а глазами
же ответила - там.
Тогда 1-\ирилл, ступая осторожно, подошел к ней и,
обняв, п рижал н себе. Они стояли не шевелясь. Он не от­
пуснал ее и все молчал. Потом, не ослабив ни на капельку
стиснутых вокруг нее ру1<, тихо повел ее в спальню, и
они вместе опустились на I<рай кровати, ТЮ\ же не про­
износя пи слова, 1\ак будто неразомкнутое объятие гово­
рило все, что они должны были сказать. Они побыли так
долго и все не двигались. Потом Аночка начала медленно
п еребирать полосы I-\ирплла.
Его ру1<и стали мягче и тоже медленно поднялись н
ее голове. Он поцеловал ее и, со счастливой нежностью
осматривая каждую черту ее лица, улыбался в каком-то
возрастающем удивлении.
Ч то же со ще1шй?
Это долго. Может быть - целую ночь.
А если коротно?
�

100

Когда разговорюсь,
сI<азала она и заr<рыла глаза.
Подождав, он спросил :
- Набралась страху?
- А ты? Ты ведь был один, когда я исчезла ... М огла
исчезнуть.
- Л ты? - переговорил он ее nон рос.
- Много было людей. Много. И Егор П авлыч. Он
оч ень помог мне.
- Перевяз1<а его оттуда же? (:Кирилл все смотрел н а
ее щеI<у. )
- Нет. Раньше. П од самым Брестом. Был обстрел.
Ему разрезало осI<олком вену. В лонте. И уже эти пере­
вязrш - где они толыш не делались!.. Знаешь, у него
температура, он мне не правится, - заговорила она бы­
стро. - Я его уложила. По-моему, нужен нюшпец поря­
дочный доктор.
- Само собой. Вызовем сейчас. Я с д01порами на 1ш­
рот1шй ноге, - сназал Кирилл и поднялся:.
Новая должность?
- Прежняя. Но с добав1шй. Новожилов ... !{стати, о п
велел тебе нланяться. А меня освободил д о вечера. П о
случаю твоего возвращенья. Я у него нынче правая ру1ш.
- Был разве левой?
- Снорее - нюшI<ой. А теперь я ... Сейчас на мне госпитали. Гоним что есть силы. П риспособляем ш1юлы парты долой, I<ойки на смену... Значит, кого вызывать'?
Хирурга?
Он уже держал pyI<y на телефоне.
- Погоди, - остановила Аночка. - Пр едупредим Его­
ра Павлыча. Он щепетилен. Боялся - будет нас обреме­
нять. Насилу убедила его поехать R нам. Раненый, со­
вершенно одинокий, не бросить ведь его где придется.
- Кто же кому помогал? - ласжово усмехнулся
Нирилл.
- Друг другу! - ответила Аноч1ш так просто, будто
I<ак раз это и подразумевала, говоря, что Цветухин ей
очень помог. - Идем снажем ему.
У цветухинсной номнаты они постояли, прислушались.
Там было тихо. Кирилл поднес r< двери согнутый у1шаа­
тельный палец - постучать, но не постучал, а вопроса­
тельно взглянул па Аночку. Она отвела его ру1<у,
шепнула:
Может, уснул?
�

�

�

1oi

Оп так же шепотом сназал :
- Поставим его ... перед фа�{ТОМ.
Они вернулись в спальню, и, J{aK толыю вызвап был
врач, вступила в действие цель, которал, все сильнее
овладевал ими, стала заботой каждого часа.
Уже не нужно было выспрашивать у Аночки, что
она испытала во время своего бегства под огнем. Загово­
рив о том, ка1{ был ранен Цветухин, опа вдруг перешла
на расс1{аз о бомбежке под Жабинной, загорячилась, чаще
н чаще прюшадывая н глазам платок, но не могла оста­
новить слез.
- Ты понимаешь, понимаешь, он :меня спас! - вое�
н:лпцала она, показывая, HaI{ часовой-1,расноармеец в на­
лет бомбардировщиков держал ее, чтоб она не свалилась
с ног. - П онимаешь, спас мне жпзнь!
.Кириллу казалось - ему надо тоже держать Аночl{у,
и он держал, успоl{апвая ее, уговаривая сесть, перебивал
ее речь, убеждая, что лучше она доснажет, когда пройдут
слезы. Но опа говорила, говорила, а потом вперемепшу
со слезами начала смеяться, будто в самом деле было
смешно, как она упала на кучу мусора и после беспамят­
ства пощупала лицо, и пальцы у нее снлеились от крови.
Нанонец .Кирилл заставил ее выпить воды. Понемногу
она стихла, и это было ко времени, потому что явился
врач.
Пока она переодевалась, у Нирилла с врачом нашелся
разговор о госпитальных делах. А ей непременно надо
было привести себя в порядок после волнений, после
плача, после дороги: тетя Лика только кое-как могла
приодеть ее, отправляя из М осквы, и все на ней было
чужое, ношеное, если не старушечье, то старившее. Дом
ей отнрывался приютом чистоты, устроенности. Неизмен­
пый шнаф с платьями; нетронутая расстановка фланонов,
снляночек, щеточен, гребней на туалете; распахнутое
о �шо и застывшая нрона ясеня за пим вплотную.
'А ночна торопилась - ее ожидали. Но и медлила - хоте­
лось ничего не пропустить из приятного ритуала переоб­
лачения:. А тут - невольные возвраты тольно что разбере­
женных напоминаний. Перед пустыми вешалr{ами и пле­
чинами в шкафу: каних платьев недостает? Брошены в
Бресте. И пауза. Затем перед хрустальной пудреницей :
Rаюш I{распвая! Да, пудреница! Что за пудреница была
у смешной Пышкп, поделившейся с Аночкой пудрой?,
102

(ТТ1шсI{ИЙ вокзал.) И опять пауза. Затем глаnпое - еще
отболевшие жесткие корrш н а щеке. ( /Кабиюш, жут­
ыш {I\абипка, а за нею сноnа пипсI{ИЙ вокзал . )
Пауза.
Разглндыnание, ощупывание, смазывание, припудривание
щеки. И все время неотступно - Цветухип, бедный Цве­
тухин ...
1-\огда она, собрав платье в нольцо, вскинула его па
себя и ее руни пробирались рукаnамп над вынырнувшей:
нз кольца гоJ1оnой, в комнату вошел :Кирплл.
- До1пор спешит, Аночка.
Она обтягивала себя платьем, оп смотрел на нее.
Платье было то самое, оливковое, rюторое ему нравилось,
и он знал, что его любит жена, им восхищалась Надя.
- Вот ты и настоящая,- сказал он медленное, чем
обычно.
- Правда? - осчастлиnленно изумилась она и чуть
не игриво показала на ще1{у: - Если бы не это ! .. Ты СI{а­
зал Егору Павлычу?
- О донторе? Лучше бы ты.
- Да, ты прав.
Она пошла легко, тою поспешной, заинтересованной
поход1юй, ноторотт умелая хозяii:ка выходит к гостю, за­
ставив его дожидаться. Врач уже знал, что заболевший
был ранен. Знал, что у него жар. Оставалось предупре­
дить больного. Врач стоял, ждал, чтобы его пригласили к
постели.
Тут легrюсть изменила Анне Тихоновне. Не исчезла,
нет, но осталась только снаружи, как в неосвоенной
роли, - движепия верны, а веры нет. Постучала, позвала,
приот1>рыла дверь и еще позвала, заглядывая в rюмнату.
Цветухин спал на диване. Не входя, она потянула за со­
бой :Киршша - он стоял близко позади. Они вместе шаг�
нули вперед.
- Егор Паnлыч!
Цветухин отнрыл глаза, тяжело повел ими вонруг.
- Лежите, лежите! Мы, Егор Павлыч ... Мы решил и
показать вас доктору.
Он помолчал немного. Вздохнул.
- Что ж, милая мамна ... Дитя послушно.
Все трое постарались улыбнуться. Задачи HaI{ не было.
Врач пошел, поклопился, выче1,анил свое бодрое «здрав­
ствуйте», и Апочн:а с :Кирил.:юм очень тихо удалились.
11е

103

Новый акт начинался с · этой тишины. Они сидели за
столом, прислушиваясь. Ни звука не раздавалось в цnG­
тухинс1юй комнате, а через открытую дверь спальни до­
носилось с мерными интервалами воробьиное «чик-чи 1<­
чию> , точно капля падала в стоячую воду.
- Как ты находишь Цветухина? Изменился очень?
( Чю<-чин ... )
- Изменился?.. Плохо вспоминаю его. Не с чем
сравнить.
Конечно. Но вообще?,
Вообще?
Да.
Вообще довольно стар.
Что ты! - мигом возразила Аноч1<а. - Он заболел,
это ясно. А тю<, если б ты видел ... он просто неугомонно
м олодой!
Они надолго смошши. Потом поднялись, услышав, ка1<
за дверью двинули стулом. Неторопливо вышел врач, сел
н столу, поглядел на дверь в спальню ( воробей словно
опрокинул капельницу, зачирикал что есть духу и, на­
верно, умчался от окна) .
- Мы одни, - перехватывая взгляд врача, с1<азал
Нирилл, и Аноч1<а, усаживаясь, подда�шула ему головой.
- Мы слушаем вас, до�пор.
Он заговорил. Остановки были длиннее отрывистых,
рассудительных фраз. Он будто складывал про себя вывод,
а вслух только подсчитывал предпосылки. Да, налицо вос­
палительный процесс ... Травма, видимо, была незначитель­
па ... Занесена ли инфекция?.. Исключить нельзя, но ...
Скорее , все дело в перевязке ... Последний раз перевязы­
ваJ1и вчера? .. Чрезмерное давление на ткани ... Воспаление
интенсивно ... Барьер его совершенно отчетлив ... Если, од­
нано, все-таr<и токсины...
Вдруг Анна Тихоновна подалась r< нему. Он ближе
увидел ее лицо, перестал рассуждать.
- Вы опасаетесь... гангрены? - спросила она едва
слышно.
- Я ничего не сказал об опасениях, - ответил он хо­
лодновато. - Каковы бы опасения ни были, нужны пре­
дупреждающие меры...
- Против? .. - не утерпела Анна Тихоновна.
- Сейчас пе стольно против, с1юлы<о за ... за облегчение борьбы, которую уже ведет · организм. Против чего '104

покашут анализы... Меры будут пока следующие. Во-пер­
вых ...
- Кирилл, пошалуйста, бума;нку и карандаш.
Опа наRлопилась над столом, нацелилась глазами на
доктора, карандашом - в страничку блокнота. После же
первого продиктованного пункта ни разу не подняла взгля­
да. Сидела пристальная, строгая, дожидаясь, когда после­
дует до1\торское «во-вторых» , « в-четвертых» и до кон­
ца - <ш-седьмых».
Проводила о н а доктора очень обязательно, но Ниридл
виде.11 ее возбуждение.
Сухарь! - досадливо пожаловалась она.
Один из лучших у нас ДОI\торов.
Даже не поставил диагноза!
Отличный диагност. Здравотдел посылает его на самые ответственные консультации.
- Ты, кажется, правая рука и у докторов?
- Пока ждут от меня госпитадей - само собой.
В нео;ниданном порыве Аноч1\а обняда его.
- Мы вылечим его, Кирилл! Вылечим, да?
Удыбка, с какой опа близко смотрела ему в глаза,
была тревожпой - он хорошо знал это чуть заметное
вздрагивание тоню1х Аночюшых ноздрей.
- Разумеется, вылечим, - сказал оп убежденно. Что там написал эскуJiап? Давай я схожу в аптеку.
Она пересчитала - для верности - лекарства па двух
узеньких рецептах и так же быстро, как ушел Кирилл,
принялась за работу первого, странного дня, встретившего
ее угрозой, едва она переступи:да порог дома.
У нее самой вылетело испугавшее слово « гангрена» и
возвращалось, как она его ни гнала, - за хлопотами в
кухне (диета, прежде всего диета ! ) , за отборкой белья ( не
так-то просто: Егор Павлович высокий, I{иршrл, можно
сказать, низенький) . Потом наступидо труднейшее. Надо
бьшо входить I\ больному. Входить каждый раз веселой,
чтобы пе заронить подозрения, будто существует накал-то
опасность (доктор умолчанием только подтвердил, что опа
несомненна) . И Аночне удаваJiось быть приветливо урав­
новешенной, хотя, перед тем как войти к Цветухипу, ей
приходило н а у м , что выход н а сцену Rуда менее страшен,
и она проделывала сначала небольшое упражнение, чтобы
спятh нсестестветтность, и проверяла себн у зер1\ала. Но
гораздо больше упражнений ей номоr<шо сно1юйствие,
105

ноторое вносили с собой являвшиеся лабораптна, медсест­

ра, - с ними Аночrш становилась чем-то вроде пеобычпо

деятельной больничной нянечни.
И вот вечером вповь прибыл врач. Во время дневного
визита он пе обмолвился, когда придет, п внезапность его
появления была всполохом всех чувств Анны Тихоновны.
Н есмотря на его заверение, что выполненные анализы не
ноназалп ничего плохого, страх перед самым плохпм пе
улегся. Она то прпсаживалась, то ходи.'Iа, то замирала у
цветухинской комнаты. Выисюшая утешения, опа угова­
ривала себя, что ошиблась в дон:торе - оп вовсе не сухарь,
юшим ей показался, и rшк раз отзывчIIвость прпвела его
о пять н больному. Но утешение тотчас отвергалось: кто же
r ю знает, что и заурядный врач шшогда не позабудет сво­
его долга обнадеживать, успокаивать больных. Недаром
оп все не выходит и не выходит от Цветухппа". Она снова
принималась бродить, пе зная, куда девать отяжелевшие
руни, не в силах остаповить подергивания холодных паль­
цев.
Она оказалась у телефона, когда оп зазвонил. Сняв
трубr\у, Аночка побоялась поднести ее к уху: что, если
в ызывают доктора? Что, если ему сообщат, что новый
а нализ обнаружил нечто непоправимо страшное? Позвать
ли к телефону Н'прилла? Опа позвала его и все-таrш
п однесла трубr\у н уху - там слышался настойчивый
J'ОЛОС.

И вдруг у нее сжалось горло. Тепло хлынуло острым
приливом: к голове. Это был первый беззвучный момент е е
ответа на то единственное в мире слово, 1юторое извечно
творит на земле чудеса. ·
- Мама! - услышала Аночка.
Уже когда она собрала силы и начала говорить, Н'и­
рилл подошел к ней сзади и поцеловал ее 1юрот1ш остри­
женную, мягноволосую голову, всегда казавшуюся ему не­
обьпшовенно красивоii.
2

Первые часы после приезда Нади домоИ: пи ей, ни ма­
тери пе пришло бы па ум спросить себя: I\TO из них счаст­
ливее? Они пе считали, снолыю раз подступили слезы, и
повторились вопросы, и забылись, а потом вспомнились
106

второпях прерванные рассказы. Любящие не ведут счет
своей любви.
Все казалось Наде исключительным. Ни с чем в прош­
лом нельзя было сравнить то, что происходило в доме те­
перь. И не потому ли она непрерывно сравнивает происхо­
дящее с ушедшим? Наверно, так. Вчера и сегодня должны
бы жить в мыслях порознь - т а к о н и: не похожи одно п а
другое . Но опи живут вместе. l{ак двойня.
Прежде Надя пе слышала от мамы �шени Цветухипа.
Теперь мама назвала его своим давним другом. Он был е е
первым учителем на сцене, сказала она. Бывало, бабушка
рассказывала Наде о мододости мамы, но никогда не гово­
рила об ее первом учителе. Конечно, у мамы множество
друзей. Надя пе могла бы уверенно перечислить театры, в
которых играла мама. А ведь в каждом, наверно, найдется
актриса или актер, с которыми она дружила. Правда, учи­
тель - куда больше, чем обыкновенный друг. Но пе страu­
но ли, что и у папы с Надей ни разу не заходила речь о
Цветухине?
Папа его знал? - спросила Надя осторожным голоском.
Само собой! - негромко воскликнула Анна Тихоновна. - Они как-то даже поссорились.
Поссорились?
Папе не понравилось, как оп играл.
Оп плохо играл?
Такого не могло быть! - с решимостью ответила
мать. - Я тогда была ребенком и знаю о приключении со
слов Егора Павлыча. Он смеялся, рассказывая.
Они помирились?
О, конечно. Они вчера так дружелюбно встретились!
А сколыю тебе было лет, когда ты стала у него
учиться?
- Сколько тебе сейчас.
Ответ уводил в дебри. О столь отдаленных эпохах по­
дружки Нади говорили, что « нас, девочки, тогда еще н е
запроектировали» . Надя появилась п а све т после граждап­
ской войны, о которой написано столыю книг, сколько не
писалось ш r о Греции, ни о Риме. А мама была уже ю<т­
рисой. Что же такое был тогда Цветухин? Не важно. Важ­
но - что таюю он сейчас, когда мама говорит о нем, уди­
.1:1.u:тельпо прити:шая свой распевный голос. Опа часто
107

сдерживала увлечение разговором и поглядывала на дверь,
где лежал больной. Потом быстро-быстро начинала опять
вспоминать что-пибудь о пережитом, почему-то больше
останавливаясь не на себе, а на Егоре Павловиче. Разу­
меется, оп был опасно ранен. Но ведь она тоже постра­
дала. Они перенесли одинаковый ужас. И I\aI<Oe же сравне­
ние? Если оп такой храбрый, то мама е ще храбрее опа женщина !
- Сейчас познакомлю тебя с пим, - говорила мать и
тихоныю подходила к двери. Прислушивалась, возвраща­
лась.
- l{ажстся, спит. Подождем. Сон ему очень нужен.
Это повторялось, пока не пришло время давать боль­
ному на�ше-то таблетюr. Заглянув н нему, мама позвала
будто издалена наплывшим, праздничным голосом :
- Надюша! Егор Павлыч тебя ждет.
На постели Нади ( да, да, н полной неожиданности, па
ее постели ! ) лицом к окну лежал необьшновепный чело­
ве1<. Разящий свет полдня приподнял над белизною поду­
шен с простынями тошюпалую кисть его правой руки.
Нисть виднелась совсем особо, 1шн бы отделенная от чело­
века. Неподвижные пальцы, точно из пор1ш, выглядывали
из I<o1шria бинтов, доходившего до плеча. Распушенной по
наволоr<е гривой окружалось лицо табачного оттенка в се­
дой сrюбе небритой: щетины. Необьшновеппый человен был
стариком. Но глаза стариr<а горели, и оп пе спусr<ал их с
Нади.
Войдя, она сразу же отвела от этих глаз свой взгляд
и остановила па перебинтованной ру1<е и все смотрела на
нее напуганпо-почтительно, может быть, потому, что зто
была руна раненого. Она пе видела, но почувствовала, каt\
оп перевел глаза на мать, и тут услышала его первое сло­
во, твердое и нежное.
Ты! - сназал он.
- Но больше в отца, - сразу отозвалась мать.
- Вижу пока тебя, - возразил он и, высвободив изпод простыни левую руну, неудобно подвешивая с е в воз­
духе над перевязанной, полуспросил Надю:
- Познакомимся?
Опа притронулась I\ его пальцам, поqти несJ1ыш1ю на­
аваласt, :
- Надя.
108

'-- Цве-ту-хин, бывший ар-тист, - выговорил он по
слогам и усмехнулся точно бы шутдиво, но не без горечи.
Егор Павлыч! - вспыхнула Анна Тихоновна.
:Ка�юй лицедей из безруrюго?
Не смейте так говорить! Прошу вас! Ведь вам се­
годня легче, да? Надо уж выполнять, что велел доктор.
Вот, примите, - спешила она, наливая воды, игравшей в
граненом графине солнечной россыпью. - Примите таб­
летки. Сейчас придет сестра. Ступай, Надя. Егору Павлы­
чу должны сделать уколы.
- Заходите ... или заходи? I-\ак лучше? - спросил он
Надю.
Он глядел на нее все теми же горящими глазами, но
показалось - его голос ослаб. Ее охватила жалость к не­
му. Она ответила уже без растерянности, которая сперва
мешала:
- Лучше, нак вы с мамой.
- Ну, и славно. Приходи же.
Ей хотелось улыбнуться, но она только сназала : .
Если будете поправляться.
- Слыхала - 11ше легче!
- Ступай, ступай, - повторила мать и заслонила собой больного, налепляя ему на высунутый язык табдетку
и поднося воду.
В бабушr•иной rюмнате Надя, отворив онно, доJrго смот­
рела на улицу. Босоногие мальчишки играли в бабки, по­
бедно вскрикивая, когда нто-нибудь метко попадал битком
в кон и козны искрами разлетались по тротуару.
По дороге маршем прошли молодые ребята - человен
десять, попарно. Рюнзаки, мешки за плечами. И позади
нестройных пар, как отделенный командир, шагал красно­
армеец с тощим портфелем под мышн:ой. Игра в бабни
остановилась. Мальчишни, не двигаясь, во все глаза гля­
дели вслед молчаливому маршу, с недетским понима­
нием провошая парней, rюгда они уже исчезли за оrшом
Нади.
Она смотрела на мальчишек и думала об их игре, но­
торая внезапно оборвалась. Вот так же оборвалась ее игра.
Только бы замахнуться, прицелиться, I\инуть битком в
:кон и вскрикнуть от радости: попала! Студентна ! Москов­
ская студентна ! И впереди целое лето, которое она студентной! - проведет неразлучпо с мамой. Но разжа­
лисr, пальцы, выпал битон, и занесенная руна опустилась.
109

Н адя смотрела на марш парней и думала о мешr,ах
на их спинах, думала о том « меш1iе для у.кладки собст­
венных вещей», 1юторый собирала с il\еней для Бориса.
Наnсрпо, Борис уже оставил позади свой марш от сбор1юго пункта в казарму. Что будет делать пианист в армии
со своими фугамп? Пошла ли нынче 11\еня 1ю1rать щели?
Или осталась с матерью, которая, может быть, грузно си­
дит n I\ресле, вытирая красные от непросыхающих слез
глаза? Все стало по-новому у милых Rомн:овых, и грустно­
повой виделась Наде любимая ее Жены\а.
Но сама-то Надя - почему она опять, словно прико­
ванная, стоит у окна, как стояла, глядя в беззвучный сад
Н'.ом1ювых? Так же светилось белесое от жары небо. Так
же ничего не двигалось в доме. Но тогда сковывал Надю
страх за маму, а теперь мама рядом, за стеной. Почему
же Надя по-прсжпему не знает, I'aI\OЮ быть ей
в новой жизни и с чего начать эту новую, непонятную
жизнь?
Однажды, девочrюй лет шести, бабушка пустила Надю
побегать по бережку Волги, и она подошла к маденькой
кучке таких же девочек. Они были босиком и месили но­
гами грязь на той рыжей полоске пены, которую намывает
волна I\ берегу. Грязь чавкала, пузырилась и шоколад­
ными ошметками облепллпа ноги до 1юленок. Надя со
жгучей завистью глядела на месиво грязи и не сходила с
места. Одна из шалуний, курносенькая и, видно, первая
зачинщица, кршшула Наде:
- Девочка, ты зачем толыю стоишь? Идем с нами
играть!
- Мне нельзя. Я хорошая, - ответила Надя.
:Курносая рассмеялась, а за нею смех подхватили все
до одной озорmщы, припевал и ладно чмокая ногами по
грязи : «Хо-ро-ша-я, хо-ро-ша-я! » Чуть не плача, Надя
убежала к бабушке. С кем еще было поделиться обидой это ведь бабушка все хвалила ее, и называла хорошей, и
внушала, чего <шельзю>. На горькую жалобу Нади она ска­
зала, что, конечно, нельзя было играть с девочками: «Ведь
на тебе туфелыш». Надя тотчас спросила: «А если разуть­
ся? » Нет, по-бабуш1шному, нельзя было и разуваться месить грязь опасно, можно порезать ножки. А нехорошие
девочrш тем и плохи, что обижают хороших.
Но после истории на волжс1юм берегу Надя перестала
называть себя хорошей.
110

В школьные годы делались отнрытин, то ис1шючаю­
щие, то подтверждающие друг друга. Самым изумитель­
ным было то, что нехорошие девочRи часто поступали пря­
мо-таRи замечательно, вызывал у Нади восторг. Привязан­
ности возниRали не потому, что было задано - дружить
непременно с хорошими, а сами собой. Ни бабуш1щ, ни
Rто другой не могли тут ничего изменить. Хорошие де­
вочRи изредка оступались. Тогда Надя: проnИI{алась сочув­
ствием к ним и помогала выпутаться из беды. «Они не
нарочно веды> , - защищала она их. Но чего пе выносила
опа, так это злорадства, и ей казалось - оно свойственнее
шш раз самым хорошим. В отличие от прочих са:мые хоро­
шие обычно были одинаковы, точно бусишш, и, кан бусин­
Rи, холодны. Надл считала их просто-напросто ниюшими.
С ними было снучпо. Весело бывало с девочI{ами, Еоторых
Надя, I{aH и себя, паходила обыкновенными. И это стало
убеждением, окончательно сложившимся у нее много лет
спустя - уже в Ясной Поляне.
Обьшновепнымп были Маша и Ларпса. Сильнее тя­
нула, глубже затягивала в себя Лариса. В ней все-таRи
таилось что-то пе совсем обыкповепное, может быть, не­
ровность нрава - полная зам1шутость сменялась у нее
порывами отнровенности. Но признания свои она делала
обдуманно, тан что разговор с нею получался в тание ми­
нуты серьезным. Надя любила говорить с ней, особенно
если наснучивала болтовня с Машей. Три года прожив в
одной комнате, можно и без болтовни узнать друг о друж­
ке все сокровенное, а узнав - каR не поскучать? Маша
была для Нади по-настоящему своя. А в своих не так-то
J1пюго заманчивого - с ними легко, и тольно. Маша ну­
ждалась в дополнении, каким и была Лариса. Обо они
давно соединились в воображении Нади Rак половинки
целого: придет на ум одна - сразу выплывает другая.
Теперь, у окна, пе успела мысль коснуться подруг, как
несвязные чувства Нади стали собираться возле них.
«Мечты, мечты! - сRазала бы сейчас Лариса. - А кто бу­
дет прибирать в Rомнате? » Нровать стояла непостеленпой,
белье, подушЕа, одеяло высились па ней горкой. Мать обе­
щала привести комнату в порядок вместе с Надей. Н о
нельзя ж е было оставить без присмотра раненого. Мама
ни словом не обмолвилась, что боится, как бы е му не от­
пилили руЕу. Но Надя без слов поннла это. Почему бы
маме тан: зардеться и почти вскрикнуть, когда раненый:
111

пnзва.тr себя безру1\им? Опа по.тrпа страха за него. И разве
ШJ страшно? Та самая ру1\а, замотанная бинтами, с теми
еамыми тошш:ми паJiьцами, которые выглядывают из бин­
тов, - да , та самая рука ... И ее отпилят! Ру1\у Цветухипа.
Мамппого друга. Нет! Этого нельзя допустить! Мама от­
даст всю себя, чтобы выходить и спасти друга. И пона пе
сш:1сет, принадлежит одному ому.
- Припадлежпт е му? - вдруг изумившись, спросю1а
себя Надя шепотком и остапови:лась, держа перед собой
uасученную до Jiоктей наволочку. Подушка пе влезаJiа.
Наверно, второпях мама не подумала, что Надя будет
сш1ть на бабушюшой подушr\е, и приготовила 1rавоJ1оч11:у
с Надиной. А на небольших Надиных подуш1\ах лежит
мамин друг. И мама больше всего занята им одним. Ясно.
Всо cтaJio нспо в этот момент - и почему мама не при­
ехала встретить Надю с ПавJiом па вон:зал, и почему Jiишь
меJiы>ом спросила брата о его женитьбе, а про Машу и не
справилась. Правда, в первые мгновенья свидания все шло
1>увыр1\ом. Павел, обнявшись с мамой, что-то повосклицал,
юшулся звонить Маше, начал, по своей манере, хохотать,
пеожидн ппо смошшул, даже смутился и, отойдя от теJIС­
фона, с напусютым смехом объявил:
Первый нагоняй от супруги!
- За что?
- А так. Входит в курс.
Н<щя тоже поговорила с Машей, но тут же забыла о
чем. Запомнила тоJIЫЮ обещанье поскорее I\ ней забежать.
Все это было в первый момент счастья снова видеть, цело­
вать, всем телом слушать маму - момент, ноторый с не­
понятпой сrшростью удалился, и Наде кажется: с ним
удалился прежний ее дом и она живет в другом доме в доме раненого.
Она достелила постель, кулюшми втиснув в наволочку
подушку и перен:атив тугой пуховый шар к изголовью.
Потом она вышла из комнаты. В кухне стучал нож. Она
заглянула туда. Мама скоблила морковь.
- А, Надюша! - сказала она любовно. - Морковку
хочешь? Молодая.
Надя взяла тошшхвостый, с прожелтью rюрошок и, по­
хрустывая им на зубах, спросила :
- Я , мама, хочу сбегат1, I\ Маше, а?
- 1-\онечно, сбегай, - ни капелы\и не раздумывая, ответила мать. - Мне бы тоже посмотреть, 1\ат\ опи там? Но
112

· это потом ... Ты не опоздай к обеду. Попробуешь моей ве­
гетарианской стряпни. Егор Павлыч на строгой диете, зна­
ешь?
Да, Надя знала это. Больше - она знала, что мама не­
пременно напомнит о Егоре Павловиче, но очень, очень
хотела узнать, отпустит ее от себя мама в первый жо деп&
встречи или нет. И вот узнала. Может идти н:уда угодно.
Ясно. Поцеловав маму, опа деликатно спросила - по надо
J1и чего-нибудь в городе?
- Нет, - сказала мать, потянувшись вбон: и отвечая
поцелуем. - Пока все есть. Поспеть бы с н:ухней. Сн:оро
приедет доктор.
А папа с1юро?
- Оп не мог сказать. Тююе время, Надюша !
- Да, правда, - помолчав, согласилась Надя:. - О п
позвонит?
Нет, он твердо назначил час.
l{то?
А, ты про папу? Позвонит, если найдет мипутну.
Я пошла, мама".
Дорога по rКун:овской снатывалась лнизу и сама юш­
товала шаг. Но и там, где покатость кончалась, Надн не
убавила скорости. Чем ближе была цель, тем ровнее ста­
новилось у нее па душе.
Жилье Павла опа хорошо знала. Довольно большан
ломната за единственным широким окном отн:рывала не­
подалеку зрелище ен:атерипинс1юй надстройки ОдоеnсI\ИХ
ворот кремля. Тяжная лу1ювица со шпилем I\азалась та­
тарским сооружепием, под грузом I\оторого осела в землю
и без того грузная башня. Надя любила смотреть па <>ту
память времен. Она рпсовалась ей как неуклюжая, но
привленательная бу1шица летописи, напомипая прочитан­
ные рассказы о страстотерпной истории Тулы.
Не то чтобы Надя пе могла оторвать глаз от Одоевской
башни - просто не доставляло удовольствия видеть перед
собой беспорядок в 1юмпате Павла, о котором он пренебре­
жительно говорил кю\ о невинной слабости холостшюв. Н о
то, что Надя увидела в 1юмпате своего женатого дядюшки,
3аставило попятиться перед самым порогом.
Маша выскочила из развороченной постели в чем была,
бросилась ,к подруге, потащила ее за собой. Отодвигая
голой ногой стулья, навьюченные всякой одежонн:ой, она
113

тисr\ала Надю в кольце своих крепких, таrшх знакомых
рук.
Ты спала?
Нет.
Нездорова?
Да нет! Лежала.
Днем? В сорочr\е?
Накая женщина не любит ходить в белье? Полю­
буйся. Хорошенькие, правда?
Маша погладила на себе кружевца сорочки и заставила
Надю тоже погладить, схватив ее пальцы и обводя ими
ГJ1убокий ворот.
- Привез Павлик. И еще вот, смотри. Последняя мо­
да. Правда, они смешные? Но очень приятные, да? Пред­
ставь, узrюваты. Я уже сколько раз примеряла. Напя­
лишь - и как-то мешают. Вот тут, понимаешь? Совсем,
совсем маленьний запас, гляди. Но немножко все-таки
удастся припустить. Вот по этому шву. Нак ты думаешь?
Хотела распороть и боюсь. Распорем с тобой, хорошо? ..
А блузка? Примерь. Тебе тоже пойдет, я уверена. Мне
очень идет! Да, я надену.
И все Павел? - удивилась Надя.
А Rто еще? l{онечно!
- Чего ж ты на него озлилась? Не пришла па вонзал.
Почему?
- Мне это нравится! Я еще и виповата! Я сплю приносят телеграмму: «Приезжаю завтра утренним». Завт­
ра - это сегодня. А поезд уже подходит н вокзалу. Не мог
послать вовремя! Ей-богу, Надюха, я разрыдалась! Смот­
ри, вот опа, телеграмма ... Где же она? ..
Маша откинула одеяло, пошарила в разбросанном
белье, провела рукой под кроватью.
- Завалилась, наверно ... Вся подушка мокрая, не по­
веришь. Лежу, реву, и в это время ...
- Ты не знаешь, Маша, как в Моснве Павлин был
зашrт.
- Знаю! Позвонил всего два раза. А обещал ... Ну, лад­
но. Лежу, реву, и вдруг - звонит ... Откуда же? От тебя!
Из твоего дома.
- Странный ты человен! Уж это ты действительно
з наешь, что моя мама ему родная сестра.
Маша выпрямилась, слегка подымаясь па цыпочки,
медленно откинула белую, весRую, свалявшуюся косу за
-

114

плечо, в3глянула исподлобья и тихо, будто о чем-то тай­
ном, спросила:
- Но я - его жена?
Надя ответиJiа ре3ко:
- Мама чуть не погибла. Спаслась чудом. Понятно?
Что было с нами, с Павликом в прошедшие, жуткие ... пе кончив, оборваJiа она и отошла I{ окну.
Вдруг Маша заговорила просто:
- Надюха, я счастлива, что мама твоя вернулась!
Я столько думала о тебе ! И Jiюблю ее очень, маму. И папу
твоего тоже.
Она неслышно приблизилась к Наде, стала за ее спи­
пой.
- Ну, что ты сердишься? Я ведь от тебя не скрывала,
что больше, чем �юго хочешь па свете, люблю Павлика!
Надя повернулась, огJiядела ее с ног до головы. Немно­
го выше ростом, тонкая, в светлой сорочке, ровным стол­
биком опускавшейся до щшюлоток, Маша похожа была на
свечку, и носа, опять перекатившись на грудь, сползала с
головы восковым светлым оплывом. Лицо ее тоже свети­
лось и было трогательным и вместе смешным.
- Ты хоть туфJiи надень, - улыбнулась Надя. А еще зовешься женщиной! lliJieпaeшь босая по грязным
половицам.
Маша засмеялась, взяла Надю за ло:коть, обвеJiа во:круг
раскрытого на полу, заваленного всякой всячиной чемо­
дана, потом мимо н:учи рассыпанных книг и, остановив
перед шн:афом, постучала в стекло дверцы. Там расставJiен
был синий с золотою полосоч1юй чайный сервиз.
- Папа твой с запис1юй прислал. Пишет - это от ма­
мы и от тебя, - пробормотала она, носом и ртом быстро
прижимаясь R Надиной щеке.
Ну, хорошо. С:кажи, Лариса заходила?
Ни слуха ни духа.
В Ясную ездила?
Ужасно хотелось, но когда же? И днем и ночью у
телефона - вот-вот вызовет Павел. А ты говоришь - по­
чему злюсь!
- Знаешь, Машуха, что мне нажется? Мне кажется,
ты с какой-то другой планеты. Слышала ты, по крайней
мере".
- Понимаю, все понимаю! - перебила Маша. - Дура
я, что ли? Если хочешь - поняла раньше тебя. Только что
1 15

пп радио услышали с Павлом первый раз это слово ... Ведь·
'rы о войне, да? Только услышали, BJIЖY - он побледнел,
нак. .. не знаю ... Ты не замужем, а у менл муж. Муж-ору­
жей:нин:. И все. Если хочешь знать.
Н адя вернулась к окну. С минуту обе молчали.
- -У тебя есть часы? - вдруг спросила Надя.
- Будильшш я сломала. Живу по радио. Включить?
Но неужели."
- Не обижайся, Маша. Я еду в Ясную.
- Свинство. Даже не поговорю:rи. Я все время одна!
П осле свадьбы Павел не был со мной и четырех дней.
Д аже обедаем врозь. А нынче вернулся - и прямо на за­
в од. Выпил вон со мной две бутылки лимонада. Вот тебе
и с другой планеты!
Маша села на постель, утю:rула лицо в подушку. Надя
подошла, погладила ее пышную голову.
- Не падо, милая. Не надо, товарочка ты моя, чуть слышно сназала она. - Должны же мы узнать, по­
чему не заходит к тебе Лариса. -Узнаю - сразу н тебе.
Н'ан тан - не знать о Jiapиce? Не надо, - повторила она
громче и, оторвавшись от Маши, быстро вышла из ном­
nаты.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дом Осониных на краю яснополянскоii:, кан нитка, пря­
мой улицы Надя привыкла считать своим. Войдя в сени
и обнаружив дверь на замне, она сразу потянулась н при­
толо:r\ е и нащупала пальцем хорошо известный тайничон.
Нлюча в нем не оназалось. Сенунду Надя постояла, не
опусная руки. Зашла она в дом потому, что не могла прой­
ти мимо, и замок па двери ее не удивил - день был рабо­
чий. Елена Ивановна, мать Маши, служила энснурсоводом
в музее Толстого, застать ее в дневные часы дома можно
было тольно случайно. Но в тай:пичне не было нлюча. :Это
означало небывалую перемену: Елена Ивановна не ждала
больше ни дочери, ни Нади - они пе придут из пшолы, не
забегут нечаянно и па наникулах. Мысль хотн бы оставить
в доме записочку мелькнула понапрасну.
116

Надя тихо притворила за собой сени. Дворовая лужай­
:ка ей поназалась все еще примятой после топтаиья та н­
цоров на свадьбе. Огород, с помощью Маши и Нади пре­
жде всегда ухоженный, давно не поливался. Надя пошла
торопливее - до деревни Грумант, где жила Лариса, оста­
валось добрых полчаса хода.
Перебравшись через овраг, она взяла подъем I\ лес­
ному кJiину Заказа, срезала угол �шипа и вышла на тропу,
обнимавшую лес. Тут развертывалась милая сердцу окре­
стность, и с яркостью вдруг поплыло перед Надей воспо-­
минанио об одном дне се последней: шн:олыюй осени .
... С Ларисой и Машей она возвращалась после уронов
домой, любуясь сентябрьс1шми гроздьями рябины, прило­
женными к синему небу, точно сургучные печати. БыJ10
дано слово Ларисе, что на другой день, в вос1\ресенье, зай­
дут за ней в Угрюмы, как звалась по округе деревня, М а­
ша с Надей и все втроем отправятся гулять в Засену.
Но утром, проснувшись, Надя увидела, что от синего
неба остался только просвет - как раз над Грумантом, а
с восто1ш наползали низкие тучи. Н адя разбудила Машу,
они посердились на погоду и потом все выбегали за двор�.
ш1и высовывались из окошка, ожидая, что разъяснится.
:Когда стало накрапывать, Маша уселась в номнате ма­
тери за книги, а Надя не могла успокоиться - ей было
чуть не до слез обидно, что так скоро наступают нестерпи­
мые месяцы, когда надо шлепать в калошах по черной:
улице либо еще более черным перекопанным участкам, п а
1юторых загнивают плети порыжелой картофельной ботвы.
Наскучив горевать, Надя снова вышла на крыльцо.
Далеко за толстовской усадьбой сверкала полоса света та­
кой чистоты, будто лето и не думало уходить. Она про­
мурльшаJrа себе что-то веселое и вбежала в дом.
- I I ne pleuvera plus!
распахивая дверь к Маше,
кри1шула она со смехом.
- Что такое? - испугалась Маша и выронила книгу
из рук. Она не поняла и слова из 1юроткой французс1юй:
фразы. В то же время после тишины, помогавшей ей вни­
кать в таинственные понятия производительных сил и
производственных отношений общества, ей показалось,
что в доме что-то случилось, хотя Надии смех тут же
ус1юкои.JI ее.
I 1 ne pleuvera pJus!
Ты с ума сошла !
-

-

117

- Der Ыаuе Himmel! - хохотала Надл:.
- По-наковски панонец ты? - продолжала спрашивать Маша, уже поняв пемец1ше qлова «синее небо» и
увидев в окно, что посветлело, по делая вид, будто сер­
дится.
Надя вскинула над головой руки:
- Товарищ дорогой! В какой школе ты обучаешься?
- Ладно, ладно, понимаю. Идем к Ларисе, да?
Надя примостилась I{ Маше на краешек стула и, пока­
чивая ее, стала говорить на ухо, как говорят маленьким
сказку:
- Неужели не догадалась, откуда это? 1\ак все дети,
мальчики и девочки, собирались на прогулку в Грумант,
и как вдруг пошел дождь, и как все выбегали на балкон
смотреть - расчистится небо или нет, и потом радовались,
что блеснуло солнце, и нричали, чтобы немец Федор Ива­
нович вышел тоже посмотреть - Ыauer Himmel! А те­
теньки повторяли за детьми по-французски, что дождя
нет. Неужели пе знаешь? Это же Толстой о своем детстве!
- Отстань, - говорила Маша, и ей казалось: опа
тоже припоминает эту описанную Толстым сцену. - Не
тараторь! Ты ведь известный толстовец! - смеялась она,
высвобождаясь из рук Нади.
- Да, толстовец! - воскликнула Надя. Я тебе ко­
гда-нибудь скажу, что это такое, - серьезно прибавила
она и сейчас же опять повеселела. - Теперь - собираться.
И давай, знаешь? .. Я сейчас придумала. Пусть будет та­
кая игра. Нарочно мы еще :маленькие. Хорошо? :Кан те
самые дети, о которых все это написано. Мы едем в Гру­
мапт. С тетушками, с Федором Иванычем, всем домом!
И дождя больше нет, смотри, смотри � солнце!
Она начала подташшвать Машу н окну, показывая ту­
да, где высоrю вдали стоял белый дом с мезонином и перед
пим тянулась приземистая усадебная конюшня.
- Видишь, уже заложепа парой линейка. Сейчас по­
дадут. Одевайся скорее, скорей!
Так завязалась эта игра, унесшая обеих девуше�{ в сто­
летней давности прошлое, однажды восстановленное лю­
бовью писателя н своему детству и теперь переиначенное
их фантазией.
Через пескольно минут деревня, овраг остались по­
зади. Надя и Маша шли вдоль опушшr За�\аза. То и дело
они принимались смеяться, рисуя друг другу подробности
-

1 18

пое3дки, участницами которой себя воображали. Маша
понемногу 3ара3илась Надиной выдумкой, но рассудитель­
ный склад ее ума ме·шал вполне отдаться игре, и она под­
шучивала пад мнимыми тетушками, будто бы все время
донимавшими кучера: «Лошади дурно пахнут, н:огда ты
гонишь, Николай, фи! » Или: «Тише, Николай, можно 3а­
дохнуться от пыли, фи! »
- Ах, откуда же пыль? - чуть не досадовала Надя. Тетушюr едут под балдахином!
- Ну, если балдахин, то тетушки собирают всю пыль
юб1шми.
- Ника1юй пыли. Прошел дождь. А юбки закрыты
фартуком.
- Ты скажешь, Надя! Барыни носили фарту1ш?
- Никто не носил. А были такие па линейках кожаные фартуки, которыми поr\рывались ноги. Ты шшю\ не
можешь себе представить старых дворян. Неужели тетуш­
ни не могут слова ска3ать без глупого «Фи » ? .. Держись за
меня нрепче. Федор Иваныч сейчас пустит лошnдь вовсю !
- 1\ак Федор Иваныч? Ведь на I{О3лах Ншюлай?
- Ты все время путаешь! Ню\олай везет на липейле
тетушек и девочен. А мы с тобой мальчшш, братья, пони­
маешь? Пусть ты - Николеныш, а я, я - ЛевушЕа. И пас
везет чудесный немец Федор Иваныч в кабриолете. Я же
объяснила тебе, что значпт кабриолет! .. Держись! Бежим!
То есть едем! Несемся! Федор Иваныч пустил вожжи!
Они схватились за руки и побежали с той горю�, почти
обрыва, ноторым нончается лесои по имени « ПоДI\апуст­
шш». Понрюш:вая друг другу: «Держись! .. Тише ! .. » смеясr, и певольно все усноряя бег, они домчались до МОI\­
рой низины с визгом от удовольствия и страха упасть.
Солнце по временам укрывалось остатками туч. Девуше�\
веселила смена ярного и смягченного света и шалость
придуманной пгры.
Запыхавшиеся, они промчались по Грумапту и вбе­
жали в избу к Ларисе с нрином:
- Сметаны, сметаны и творога!
Лариса встретила их с тем недоуменьем, с НЮ\ИМ толь­
но что Маша смотрела на Надю, вбежавшую к ней с изве­
стис м о сипом небе.
- Мы - Толстые ! - трэбовательным взглядом ответи­
ла Надя на изумление подруги. - Понимаешь? Я - Ле­
nуш1\а, а это-Ншюленьна. Мы приехали к тебе на с1ютный
119

двор с нашими тетушками из Ясной есть творог со
сметаной. ТоJiько, прости, мы забыJiи, :как тебя зовут.
Ведь ты с:котница, правда? Накрывай на cтoJI.
Лариса в маJ1иновых спортивных брюках и в сорочне
па скрученных Jiямках стояла над тазом с мыльной пеной.
Она опустиJiа руки, держа в одной недостиранный, похо­
жий па раздавJiенного ужа чуJiок, с :которого мутно стру­
илась на пoJI вода. Чуть-чуть усмехаясь, нак взросJiые,
разговаривающие с баловниками, она сказала:
- Так вот, милые тетушки или - как вас? - Левочни
и Ноленью-r. Извольте·-На развесить па дворе мою пости­
рушку. Пона не уберусь, мне не до ваших забав ... Это все
твои причуды, Надежда? - договорила она ласково и, от­
нипув волосы согнутой в локте руной, выпятила губы поцеJiоваться.
Все время до поJiдня прошло затем в особенном душев­
ном шrюче, заданном игрой Нади, только веселье посте­
пенно сменилось оживлением, оживление - раздумьями,
раздумья - серьезностью. Девушек связывало товарище­
ство, но к Ларисе у Нади прибавлялась тяга нежности и
восторга, вызываемая любовью. Любовь пришла в тот
момент, ногда они впервые заметили общее, вдруг их со­
единившее переживание. В 1шассе однажды читалась сце­
на ночпого прихода Наташи Ростовой н раненому Болнон­
с1шму в Мытищах. Ногда нончилось чтение и весь класс
сидел притихший и недвижный, глаза Нади и глаза Ла­
рисы нечаянно столннулись, и в одинановом блесне взгля­
дов они увидели таную боль и такое счастье, что в тот же
миг поверили друг в друга и отвернулись, чтобы не эапла­
нать от восхищенья. Лицо Ларисы, прежде казавшееся
Н аде ничего не значащим, почудилось ей в ту минуту
потрясенного воображения прекрасным. Потом она всегда
им любовалась. Оно было Jшцом женской нрестьянской
I{расоты - довольно крупное, о:круглое, с чертами, будто
выверенными на полное соответствие между собою. Ему
очень шли медJiенные движения этих черт. Рядом с Надей
Лариса по виду была спокойнее и при всей любви н Наде
привьшJiа останавливать ее, точно старшая.
Дружно о:кончив уборку в горнице и приняв подробное
участие в переодевании Ларисы, девуш1ш отправились гу­
лять. Так как надо было успеть по домам к раннему вос­
нресному обеду, они решили от1шза'l\ься от Засеки и пойти
в парк заповедника.
120

2

Раз начавшись, воспоминания не оставляли Надю. От­
четливо видела она с собою подруг. Толыю сейчас, в дей­
ствительности, она шла одна в Грумант, а :в воображении
ее они шли втроем из Груманта.
... Они ШЛИ · тогда ВДОЛЬ Старого сада ЯСНОПОЛЯНСIЮЙ
усадьбы с многолетними, прошедшей зимой побитыми мо­
розом яб.тюнями. Все было объято светом. Но рядом с ра­
достью его пятен по левую руку - в лесу, по правую - в
саду солнце только ужаснее выхватывало из омертвелого
пространства черные сучья яблонь. Не верилось, что годом
раньше в такой же светлый сентябрь тут каждое дерево
золотилось и рдело плодами; что пирамидами высились в
ме:нщурядьях раздвижные лестницы; что громко пересмеи­
вались женщины, подтаскивал к возам скрипевшие пру­
тьями корзины с урожаем.
- Не могу смотреть на наши сады, - сказала Маша с
неожиданной досадой и грустью, отвернулась, пошла
с1юрее.
Чем ближе подходили к развилине дорог в центре за­
поведника, тем больше встречалось людей. В одиночну и
парами или семьями с детьми они то разбредались, а то
скучивались и настороженно слушали что-то рассказываю­
щих ЭI\скурсоводов. Все это были приезжие - почти та­
юiе же разные, пестрые, как разriы и пестры были JJИстья
и травы лужаен, и, однако, тание же одинюювые, нак эта
зелень, составлявшая одно цельное благодатное ложе ти­
хого парна.
Одипаrювыми делала людей праздничность их состоя­
ния, которал ничуть не была похожа на праадничность
толпы где-нибудь на городсном бульваре. Даже нечаянно
прорвавшееся веселье молодежи - шrюлыrиrюв или сту­
дентов - не нарушало благоговейного вслушивания шодей
в расс�\азы о том, что их окружа.тю. Нрасочно сверная на
соJJнце, природа будто сообщала гостям, наной необьшно­
вепной жизни была она сверстницей в · прошлом и как
счастлива своим непрерывным с тех пор существованьем.
И гости старались прочитать во всяком старом дереве, и
в поJiутепях аллей, и в разворотах дорожек еще один знак,
одну бу1шу этой жизни, ради приобщепьл н I\оторой: сюда
ЯВИJ!ИСЬ.
121

- Правда, Надя, осень, а пароду по празднит{аМ боль­
ше, че111 летом, - сказала Лариса.
- А знаешь, что случилось с мамой прошлое воскре­
сенье? - спросила Маша, останавливаясь перед Лари­
сой. - м:ама только что провела подряд две экскурсии,
страшно устала".
По заrюведrirшу? - спросила Лариса.
По дому, а не по заповеднику, слушай! - сказала
Надя.
Слушай, тебе говорят, - повторила Маша. - Страш­
но устала и пошла на .кухню, I{ Марь-Петровне, отдохну1ъ.
Не успела сесть -:- за ней прибегают: душенька, Елеп­
Иванн, приехала эr:сr\урсия из Москвы, валшая-преваж­
ная - н:ан:ие-то аrшдемиюr, r:аrшй-то нарrюм, ну, словом".
проведите, пожалуйста !" Да что вы, говорит мама, дайте
хоть дух перевести! И слушать не думают: другие экскур­
соводы заняты, ведут экснурсии - не бросать же ! А потом
никто, I\роме вас, Елен-Иванн, таrюй ЭIЮI\урсии не угодит:
там даже известный критиr\ приехал, старый-престарый.
И потом - нарrюм! .. Делать нечего, мама выпила стакан
воды, пошла. Поднимается с этой знатной эксr\урсией в
зал, начинает говорить: « В этой rюмнате обычно собира­
лась вся семья Льва Николаевича с его друзьями и близ­
кими, здесь приrшмалп гостей ... » И вдруг - грох!
- Что грох? - не удержалась Лариса.
- Не что, а Елена Ивановна, - СI\азала Надя тоном
наставшша, но улыбнулась и заr\рыла лицо руrюй.
- J\.1aмa l В обморок! Подкосились ноги - и прямо па
пол! И, можешь себе представить, сам парком первый :ки­
нулся ее поднимать.
- Возмутительно! - восклиrшула Лариса.
- Что возмутительно? Что нарrюм ее поднимал? спросила Надя, все улыбаясь своей фразе об Елене Ива­
новне.
- Что за глупости, Надежда!
- Вовсе не глупости, - вдруг с жаром возразила Надя. - Нто у нас, по-твоему, лучше всех рассказывает о
Толстом? Разве не Елена Ивановна?
- Никто не спорит. Но разве не возмутительно, что с
Еленой Ивановной тан обращаются?
- Это совершенно другой вопрос, - убежденно сна­
зала Надя.
- Ничуть пе другой.
122

- Нет, другой. Все дело в том, что работа экскурсово­
дов у нас ужасно плохо организована.
- Я про это и говорю.
- Нет, пе про это. После каждой экс1<урсии э1<скурсоводам должны давать отдых. И они должны выпить - на­
пример, сладкого чаю.
- Как бы не так - чаю! Хорошо, что Елена Ивановна
успела воды напиться. Возражаешь самой себе.
- Ну и выслушай, пожалуйста, до конца. Елена Ива­
новна сама рассказывала нам с Машей эту историю. Она
все равно не могла бы отказаться от таю1х экскурсантов,
с1щзала она. Ей только надо было четверть часа отдохнуть.
И надо было заявить наркому, что экскурсовод будет че­
рез четверть часа, и попросить подождать.
Нар1юма-то? Подождать?
- Да, наркома! Объяснить, что Елена Ивановна уста­
ла, и он бы понял. А если не понял бы - значит, оп не
нарком. Нарком должен лучше всех понимать.
- А если у него нет времени?
- Пусть приезжает в другой раз. На балет небось время находится? Там он не торопит, чтобы скорей оттанце­
вали, - сидит и ждет. Ясная Поляна поважнее балета.
- Чудачка, Надя, - сказала Маша, внимательно слу­
шавшая спор. - Когда столько народу, надо успеть всех
провести. Нарком или не нарком. Вон какие толпы наеха­
ли. А ты - отдыхать!
- Надо по-другому организовать работу, - упрямо
сказала Надя, чувствуя, что немного запуталась. - Надо,
чтобы Елене Ивановне давали та�\ие экскурсии, которые ...
Ну, кто более подготовлен. Кто уже хорошо знает ТоJr­
стого.
- Сортировать народ или как? - спросила Лариса.
- Почему же не сортировать? Подростков водят ведь
отдельно? А почему не спрашивать экскурсантов - кто
знает, например, биографию Толстого и I\TO нет?
- Все знают, - сказала Маша.
- Знают одни хорошо, другие едва-едва. С академиками, 1юнечно, должна идти Елена Ивановна, а для школь­
ников даже я была бы хороша !
- Ну, ты уже покраснела. Сейчас рассердишься, с1<азала Маша.
- Потому что противоречит сама себе, - снисходи­
тельно добавила Лариса.
123

- Вот назло вам возьму и не рассержусь! - отговори­
Надя и, расшшув во всю длину ру�ш, обернулась нu­
нруг себя на одной ножке, точно загJiавное «Т», и побе­
жала вперед.
Они уже вошли в Чепыж - старую рощу, венами ра­
стившую свое вышчие. Тут осень ПО'IТИ не угадывалась.
Ночные холода едва начали пятпать липу отдельными,
поблекшими J1истьями. Дубы совсем еще не поддавалис�..
заморозкам. Огромные нроны их были темно-зелены, и
только 1югда дуло ветром, назалось - они звенят суше,
чем летом.
Девушки уселись на траве под дубом, под которым и в
прежние прогулю1 не раз отдыхали. Лариса прислонилась
спиной к стволу, Надя вытянулась па земле. Положив го­
дову на колени Ларисы, она глядела ой в глаза, будто
спрашивая - поговорим еще или лучше помолчим?
Иногда вершинные ветви лениво раздвигали маленькие
просветы. Наде становились видны то белый гребень об­
да�ш, то ого свисающий дымчатый край, то лоснутоI{ ла­
зури. На тяжелом нижнем суку, простертом под прямым
углом к стволу, листья слегна вздрагивали, отзываясь
движению вершины. Надя начинала думать, что, наверно,
11:аждая жилка дерева пре:красно ощущает свое участие в
ого жизни, :ка:к, может быть, и все дерево, вел дубрава
ощущают себя частью большого мира с лесами, ветром и
с беспредельной глубиной далеко над облаками.
Никогда Надя не забывала своего первого приезда с
отцом в Ясную Поляну. В Чепыж их тогда привела Елена
Ивановна. Стояла тихая погода. На могучих, в два-три
обхвата деревьях листья свисали, IШI{ один, и сначала
Надю больше всего поразила эта их полная неподвиж­
ность. Они были словно бы срисованы с самих себя. Но
удивление перед неподвижностью деревьев исчезло у Нади
TaI{ же, :как явилось. На смену пришло волнение странных
чувств, 1югда Елена Ивановна в своей размеренной манере
сказала, что Надя находится среди тох самых дубов, 1ю­
торые ей, наверно, известны, если опа уже начала читать
Толстого. Именно под этими дубами пережидала в смя­
тении ужасную грозу Анна Каренина. ( Отец вдруг вос1щитшул: «Да может ли это быть ? ! » Запрокинув голову,
чтобы лучше рассмотреть ма:кушку дуба, он стал теребить
по привычке затылон:. А Надя только понрасне.тrа: ей то­
rда еще не исполнилось пятнадцати и «Анну l{арепину>i
ла

1 :и

она читала потихоньну от папы и бабуш:ки. ) А вот там,
подальше, говорила Елена Ивановна, я покажу вам дуб,
ноторый увидал ннязь Андрей Бошюнс:кий, уезжая из сво­
его имения :к Ростовым. ( «Не мо;н:ет быть! » - подражая
отцу, вос1шикпула Надя: она тогда еще и не думала брать­
ся за « Войну и мир » . )
В тот первый яснополянский день для Нади начался
:внутренний ход восторженного и немного причудливого
одушевления всего, что ей встречалось в усадьбе. Фанта­
зия гнала ее от одного предмета н другому, и опа непре­
станно гадала и по-своему разгадывала, RaRyю мысль
могли вызвать этп предметы у Толстого. Со временем, по­
селившись в Ясной, она стала, что ни шаг, повсюду ви­
деть Толстого и, читая его книги, населять описания
нартинами садов, полей, пасеI{, деревень, Rоторые могли
стоять перед его глазами, Rогда он писал.
Вспомнив свое первое посещение Чепыжа и осязая
связь с этой почвой, с этим зеленым покровом над ней,
Надя опять поглядела в лицо Ларисы. Ее встретили: улы­
бающиеся глаза, и она приняла сердцем этот милый, спо­
Rойный взор. Она посмотрела потом на Машу, сидевшую
поодаль с обвитыми одной ру:кой Rоленями, почувствовала
таR много раз испытанный прилив влечения R подругам,
широ:ко, свободно вздохнула.
- Я очень люблю Елену Ивановну! - сказала она.
Ей не ответили, и она каR будто ничего не ждала в от­
вет. Но ей хотелось объяснить то, чего не удалось выска­
зать, пока шли. Она приподнялась и заговорила таи, слов­
но разговор не прекращался:
- Прошлый год я слушала, кан по дому вел экскур­
сию один толстовец. Не совсем по-прежнему толстовец.
Но, в общем, у него что-то осталось... Елена Ивановна с
ним тоже ходила, чтобы послушать. Конечно, очень инте­
респо. Столыю подробностей о всяном закоу.1ше, о любой
вещице. И вот я слушала, слушала, и мне стало тос1шиво.
Я НИI{ак пе могла понять - почему? Только ужасно тоск­
ливо. Я тогда сказала про это Елене Ивановне. Опа мне
говорит - подумай почему. Я подумала.
Маша с любопытством покосилась на Надю.
- И что придумала?
- Мне :кажется, мало говорить о вещицах. Получа..:
е'тся, I\al\ будто ПОI\азывают нолле!\ЦИЮ. Собрано, расстав125

лопо, запумеровано. И что-то та�\ое рассказывается:
о по:vrер:ках.
Но ведь это музей! - возразила Маша.
- Конечно.
- Почему вдруг пренебрежительно - «вещицы » ? Это
ЭI{спонаты. На:к же о них не говорить?
- Важпо, Маша, как говорить. Вот 1югда музей по1шзывает твоя мама - смотришь на вещп, но думаешь о
самом главном. Не об одних вещах. Понимаешь? О том,
ради чего они хранятся, зачем это все надо - беречь нар­
тинни на стенах, и сами стены, п что вокруг. Все время
I{ан-то живешь с главным.
- Ну, а толстовец, про н:оторого ты". Он разве не тю<?
- Он все-все знает! И уж если пачпет про нарандаШИI\ юшой, - пошел! Нем 1шрандашик подарен, в 1ш1юм
году и нак потом пропал, а его нашли, и кто нашел, накой
з амечательный челове1<, и о похвальной деятельности его,
о его семье, и опять - в наком году, I\аного месяца, числа.
Заговорит, заговорит". пон:а из толстовсrюго дома не :ис­
чезнет без следа сам Толстой.
Надя всмотрелась в Ларпсу, точно спрашивая - права
ли, и сразу же нопчила решительным занлючепием:
- Энснурсоводы · должны работать, нак Толстой. Его
произведения - это множество подробностей. Но он пи­
н:огда не забывал о главном - зачем он пишет.
Лариса засмеялась и, обнимая Надю, притянула ее 1\
себе.
Ты сназала это маме? - живо спросила Маша.
Да.
И что она?
Елена Ивановна похвалила.
Известно! Ты у мамы любимица!
И снова в разговор вплелась веселость, ноторая оза­
рила тот осенний день общим счастьем подружек
".Сейчас, когда с небодьшой высотни открылась перед
Надей деревуш1ш Грумант, она вдруг задала себе вопрос:
почему с такою ясностью ожили подробности прошлого?
Ответ был быстрый: она бесr<онечно рада, что вот-вот
опять увидит Ларису п I\aI\ же не думать о самом хоро­
шем, что в жизни испытано обею1ш вместе? Но - вечная
история! - в ответе снрьшался другой вопрос. Существует
ли вообще настоящее без прошлого? Что таr<ое прошлое?
То, что было сто лет назад? :ИJrи десять? А если всего год?
126

Если один день? Ныпче народ поднимается на защиту
своей земли. Она своя, потому что была ею много сот лет,
и год, и день назад. И она своя сегодня, в настоящем. По­
строены новые заводы, новые наналы, созданы новые ма­
шины. Они новые, нынешние. Но в то же время они уже
вчерашние. Странно. И, может быть, неверно?
Надя решила непременно говорить об этом с Ларисой.
Расс�шзать обо всем, что было в Мос1ше и что встретила
она дома. О своей маме. И тогда о том, кто теперь лежит
в Надиной комнате. О раненом. Это тоже из прошлого,
1юторое стало настоящим.
Уже виден в Груманте белый каменный дом с краси­
вым маленьким крыльцом. Из-за него выглянула изба
тети Агаши - матери Ларисы. На скамейке у палисад­
ника, по своему обычаю, сидела слепая бабушка. Вес по­
старому.
Она узнала Надю по первому звуку голоса - сухонь­
ная старушна в застиранном ситцевом платье, HaI{ в про­
сторном мешне. Ее голова дернулась нуда-то к небу. За­
стланные голубоватыми бельмами глаза стали перенаты­
ваться из стороны в сторону, забегая 1шерху, словно
выиснивая и все еще надеясь что-нибудь увидеть. Она
гладила и обирала дрожащими пальцами платье.
- Нету, - улыбаясь, сказала она, - нету Ларисы". Не
знай, когда придет... Поди, поди в избу, спроси у матери,
мать аккурат прибежала.
Горница наполнена была сердитым шипеньем примуса.
Около него тетя Агаша перетирала помытые тарелни.
Оглянувшись на дверь, занивала Наде, шагнула н ней.
- Заходи, Надюша, заходи. А мы думали, ты в Мо­
с1шс ... Вернулась? :Когда? Да, нинак, с лица спала? Ч то это
ты?" Утомилась? Садись-на, попьешь со мной чайr\у.
Я полчасина с тобой побуду - идти надо в правление. Вы­
звали. :Колхоз лихорадна забила. На свете-то что только
делается, а? .. Садись вот сюда.
Она говорила приветливо, не переставая орудовать раз­
вевающимся полотенцем, пока речь не дошла до Ларисы.
Здесь тетя Агаша присела, бойкий голос ее стихнул:
- Ничего от нее толком не дознаешься, от Ларисы
моей. Не поймешь, где и пропадает. Уйдет с утра раньше
меня, а домой - то к вечеру, а то намедни в полночь.
В Туле, скажет, была, и все. Один тольн:о раз говорит: что,
мол, ты меня спрашиваешь - знаешь, говорит, с:колько
127

ребят наших в армию ушло? Я ей: девчон:ки-то, говорю,
при чем? Их, чай, не забирают·? Это еще :каI< знать, гово­
рит. Вижу, она что-то таит про себн. А станешь вьшыты­
nать - молчо:к. Может, ты чего знаешь, Надюша?
- Могут, :конечно, и девоче:к мобилизовать па разные
работы, - ответила Надя и с:казала, :каr< сама под Мос:квой
1юпала с молодежью щели.
- У нас тоже слышали. Оборону будто готовить
::�аводы начали. Про Н.осую Гору расс1шзывали. Да �юли
война до Носой Горы дойдет - :ка:кая там оборона, - мах­
нула тетн Агаша ру1юй и тихоныш тронула Надипо
плечо.
- Лариса-то у вас в последнем шrассе rшмсоргом
бьша. Та:к ведь говорю? - сощурилась опа и п01шчаJiа с
укоризной головою. - Вот оно, думаю, пошло откуда. Не­
бось ты тоже голосовала, на:к ее выбирали? .. НатвориJtи
себе беду, девоныш!
Вместе со вздохом тетя Агаша хитрее поглядеJiа на
Надю.
- Ты бы попридержала малость Ларису, а? Хоть бы
она сама-то не лезла в полымя.
Надя улыбнуJiась в ответ. Опять что-то новое начало
ей видеться впереди, до сих пор гJiубо1ю с:крытое. Но ее
мучила усталость. Путь от станции до Грумапта, пройден­
ный почти незаметно, теперь ее пугал, и она тешила себя
надеждой, что в Ясной подвернется автобус. I�ан могло
случиться, что чуть не весь первый день желанной и сча­
стJiивой встречи с мамой она пробегала · по подруншам,
было ей сейчас непонятно. Ка:кой стыд! И что с:кажет Надя
отцу, с ноторым даже не повидалась?
- Тетя Агаша, пожалуйста, дайте мне пос:корей чаю.
Я должна бежать.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ

С отъе:щом Юлень:ки ворпулось н Пастухову давно не
испытанное им состояние : рой чувств снова шумел в его
жилах. Полной грудью вдыхал о н утренний воздух, насы­
щенный то:ком обильно политых с вечера рабато1< и клумб.
128

Розы распусI\ашrсь в полную силу. Горыюватый их аро­
мат минутами смягчаJiся: медом, пряность ноторого слаJ1и
издалена уже зацветшие шшы. Чтобы заставить голову
работать ( убеждал оп себя) , надо опереться на природу.
Иной ведь раз на дуновенье ветра лес отзовется тююю
песныо, что задаст мысля:м и тон, и ритм, и строй. Д ня
два он нарочно не подходил н своему столу, пона потреб­
ность что-то деJ�ать не усадила его.
Чем бьыю «что-то�> - Пастухов еще пе знал. Ему хоте­
лось идти, и оп шел, но шел ощупью, угадывал мысли по
обрывнам, попадавшимся в темноте суждений. Толчrюм
R неясным планам была та встреча с театральными друзь­
ями, 1югда они сюрпризом поднес:ш ему известие, что ре­
петиции его повой номедии пре1\ращены. Тяжесть обиды
начала уступать место интересу к предложению, от кото­
рого он тогда раздраженно отмахнулся: и 1юторое теперь
1101\аза.rюсь неожиданно заманчивым. Это был замысел I\а1юй-то пьесы, сейчас е му думалось - сатиры, может быть,
даже буффопады, нечто злободневное или просто злое.
У него еще не сюrадывалась фабула, а тольно мелы\али в
воображении сонмы уродищ, выроднов, гномов с жестокой
претензией па величие, с бесстыдными повадн:ами шама­
нов. Где-то в гуще этих 1шрлов должен был обретаться
и предмет их ненависти - пре1r.распое утро чеJювечества,
зовущее н себе и себя утверждающее.
Главным своим оружием Пастухов считал иронию. Но
ирония не годитсн в друзья: пафосу. Прекрасное ше всегда
патетично. И драматург очутился перед задачей - не обу­
здывая себя, пробить дорогу к пафосу. Этот пезпаrюмец
путаJr 1шрты п завел искателя !\ размышлениям о геро­
ичссrюм начале высокой драмы. Чтобы выпутаться: И3 до­
статочно позабытых теоретичесю1х истин, оп предпочел
блуждать по истокам геро:и3ма в жизни и обнаружил их
необозримые начественные различия:. Ему рисовались
'l'IШЫ побуждений, руноводящих поступками героев. O rI
варьировал I{ачества этих побуждений, сопоставляя их.
Любые сходные между собою героические действия, по его
рассужденинм, :могли иметь совершенно песходные исто1ш - добрые и безжалостные, хладно1,ровпые и гневные,
пеосо3нанные, тщеславные, вытеI\аrощие из убеждений, и з
товарищества, из ненависти, и з удали, мести или страха.
Героев много. Их столыю, сколыю повторяется: героиче­
ское в жизни. Но истоков героики больше, пото��у что к
5

К

Федин,

т. 8

12!)

общему благородному мотиву героичесю1х поступков при­
бавляются частные, для каждого героя в отдельности. Под­
нять на сцене поступок героя до патетической высоты еще не значит объяснить природу самого героя. Она зало­
жена в нем глубоно, пе всегда понятна ему, и он действует
шш личность, а не толыю в подражание себе подобным.
Пафос, если он не присущ харантеру, всегда символичен.
Но выставить пафос на сцепе как символ - значит урав­
нять его с уродами, ноторые тем и пригодны в сатире, что
символичны. Если же представить патетическое не больше
как чертой харантера, оно лишится всеобщности и станет
тем же уродством.
По всему выходило, что Пастухов чувствовал злость и
мечтал о сатире. Но чтобы было очевидно, ради чего он
ополчается против вызванных им из тьмущей тьмы уро­
дов, он должен подавить их образом прекрасного. Этого
можно достичь единственно силою пафоса, который зало­
жен в героизме. Но на сцене герой лишь тогда убеждает,
ногда наделен качествами своей JIИчности. Его не обозна­
чишь формулой. Он - жизнь. Итак ..
- Итак? - спросил себя вслух Пастухов, от1<идываясь
на спинну нресла. - Итак,,следовательно, реальный чело­
век в недрах сатиры? Человечесl{ое сердце среди надутых
пузырей?
Он медленно обвел глазами пo.i:re битвы. Стол теперь
пе казался ему пустыней. Следы работы налицо. Но мно­
го ль сделано? Две-три надорванные заппсни с неконче­
ными фразами. Поломанные карандаши. И два лпста доб­
ротнейшей бумаги, один - невинной белизны, другой, что
ближе, - весь исчиркан внривь и ююсь: слова, слова! ..
Чертююши, рису�ши. И даже начатый стишо1t (наr\ па­
уза - лишь шутки ради) . Вот репка пучеглазая на козьих
nожках. А вот подкрашенная: нраспым роза, похmЕая па
ту, 1юторая остановила взор на себе в саду. Какое было
утро! .. Слова, слова! Еще рисунок. О, с1юлько уж столетий
витии тоненько выводят на своих руrюписях обольститель­
nую эту пожну ...
- Тьфу, черт! - опять вслух пробормотал Пасту­
хов. - Плету стишни не хуже Ергакоnа ... Ах, Карп Рома­
пыч, незаменимый дружище ! Потолковать бы с тобой.
.Иль, может быть, с Доростновоii? У:мнойшее созданье."
"Чего же я сижу квашней?
130

Пастухов подшшся с решимостью. Переоделся. Запер
доы. Сказал Ныр1юву, что к nечерну вернется, - надо в
город.
В город, к людям, :может быть, в толпу. Но прочь, с1ю­
рее прочь от хоJюстого бега мыслей.
2

Дул ветер, обжигая жаром раскаленного чистого неба.
Все окна поезда были отн:рыты. Стенки и крыши вагона
п ышши. Пассажиры томились. С пустыми сумками, меш1шми, кошелями ждали Мос1шы-кормилицы, чтобы набить
их доверху добычей, пропитаньем и - отяжелевшими потащить назад, на нивы, огороды, в сады, деревни Под­
московья. Так складывалась жизнь: чем дальше от города
лежат земли, тем больше они в нем нуждаются.
Все медленнее движется поезд. Свистки воспрещены.
1\Iолчалпво под1<радывается он к перронам, как зубья ги­
гантского гребешна выдвинутым ему навстречу Белорус­
с1шм во1<залом. Перекатываясь со стрелни на стрелну, оп
вползает в гребешок :между двух зубьев.
Глаза всех пассажиров, уже готовых выходить, обра­
щены к окнам на перрон слева. И Пастухов глядит туда
со всеми вместе.
Там, как в строю, тесно друг к другу, медленно про­
плывают спины стоящих на месте красноармейцев. Сня­
тые с плеча скатю1 шинелей грузно топырятся на согну­
тых в лоr<те рунах. Пилот11:и заломлены на затылок. Глад­
ние, влажные виски, загривки, шеи поблескивают на солн­
це. Выглядывают, играя зайчиками, стволы винтовон, по­
ставленных I\ ноге. Пикою высится одетое в чехол знамя.
Над древком его звезда, слепящая ПО?олотой. И опять пле­
чистые, одна под стать другой спины, спины, иные с по­
темневшими от пота заплечьями гимнастерок.
Бойцы не оборачивались взглянуть на подходящий
пригородный поезд. Почти пе шевелясь, они смотрели па
другую - свою - сторону перрона, откуда подавался им
тот особый - с вой - поездной состав, которому назначено
было везти их на запад от Моснвы. Его подавали корот­
ними осторожными толчками, и бойцы ждали: вот-вот по�
следний толчо1< и тогда - 1шманда 11: посадке,
б*

131

П ригородпый остановился первым, по за пим тотчас
ста.т r и воинсний. В тот же момент весь перрон, из н:онца
в нонец, зашевелиJiся, задвигаJiся, и двишепие с ш1ждой
сен:ундой делалось беспокойпее, превращаясь в тоJшотшо.
Больше и больше выходило на перрон приехавшего на­
рода, и казалось, ему не будет конца, а I\распоармейцы
снучuышись у дверей своих вагонов и простсш<ю.IИ псре­
горюштвали перрон поперек
Пастухов был твердо подхвачен горячими телами. l{а­
ждому нужно было выйти в город, и тысяча одина�<овых
желаний, скрепленных в одпо, составиJiи во:rю толпы,
властно вязавшую всех. То, что не слышно бы.:ю пререн:а­
ний, Пастухову показалось особенно странным. Молчали
все, кто протискивался к вокза.тrу. Молчали красноармей­
цы. EcJJи: что дoJJeтaJJo до слуха, так это стук ружейных
прикладов по вагонным ступенькам и с п1ющадок, па ко­
торые непрерывно взбирались бойцы.
Нес1<олыю раз Пастухова повертывало то одним бон:ом,
то другим, когда толпа совсем переставала двигаться, а
затем, под напором, вдруг подавалась вперед, прорвав
или сдвинув затор. Изредка он вплотную видел взгляды
.n юдей, скрестившиеся на мгновенье, и прочитывал то, что
должно было сказаться и не сказывалось па cJioвax. «Ну,
стало быть, прощай, мать ! » - говорило пухлое, I<расноще­
ное, со с трого опущенпыыи бровями шщо бойца. «Дай бог
тебе, счастливо, сыно1<! » - отвечали вдруг ча сто замигав­
шие па него, наверпо, много раньше зашrаю:шные глаза
т:енщипы.
Толыю однажды услыхал Пастухов норотrшй разговор,
происшедший, ка�< ни удивительно, почти у него на груди.
В Rаную-то раскачr<у толпы прижало н пе11rу спиной: де­
вушку. Черные, пышные ее волосы, взбитые ветром, за­
щекотали его подбородон. Лпца ее оп не видел. Рядом очу­
тиJrся мопгольс.кого типа молодец в лихо скособочеипой:
па ухо пилотке. Оп был росдый, па полголовы выше Па­
стухова, п с.верху в упор смотрел па дсвушr'у прицель­
ными узкими глазаии. Оиа гроl\ШО рассмеялась.
- Ты чего мне мигаешь?
У бойца потяпуJiись вверх тоненькие синеватые губы.
- Эх! Когда еще теперь опять мигнешь! - сказал ои
с веселым сожаленье11r.
Тут новая волна то.тпшула и стала двигать людей.
Ну, так будь здоров! - успела пожелать девушна,
132

- Гляди, и ты не хворай! - вос:�шиrшул оп, стреляю�
щим взором отысн:ивая уже заслоненную народом черно­
волосую девичью голову.
То, что говорилось молчанием, расслышал Пастухов и
в этом смешливо-грустном разговоре. Проводов не было, и
проводы были. Остающиеся простились с отъезжающими.
У него сжалось сердце - он тоже простился с ними, и
прощание незаметно заставило его позабыть о самом себе.
Было душно в людс:�юй давке, но он будто освободился:
от мешавших ему мыслей и ждал новых, еще неуJiо­
вимых.
l{огда последний вагон воинс1юго поезда остался: по­
зади, толпа разрядилась. Но и по широкой платформе, на
которую выходили вокзальные двери, идти было нелег­
ко - парод сновал по всем направлениям, сбиваясь в проб­
ки у входов в здание.
Здесь донеслась до слуха кюшя-то песня - наверно,
самый ее �юнец. Похоже было на н:опцерт по радио - тю\
слаженно, уверенно прозвучал хор. И, I\aI{ постоянно в пе­
редачах, послышались аплодиементы и стали нарастать
быстрее и все громче, громче. В это время потоI{ поднес
Пастухова к двери, протошшул через нее в вокзал и по­
в лек дальше. Уже понятно было, что пюшко.й радиопере­
датчин пе 11юг произвести гула, раскатами гулюзшего под
потолками здания. В массе вооруженных, с походной вы­
илад1юй: бойцов сюшом просачивались ручеiiки людей, но
в с я громада стояла недвижно. Толыю Ерыльями рябили
над пею взлетавшие и бившие в ладоши руюr да гудеJш
зычные голоса, пропзаемые отдельными вскриками.
- Что ж он тебе, 1шждый батальон провожать бу­
дет? - спросил 11:то-то над самым ухом Пастухова.
- А вот увидишь - повторит! - е задором мальчиш­
:ки отозвался другой голос. - Ребята говорят, оп уже че­
тыре раза пропел. Споет п пятый ! "
I{ак ни настойчиво напирали п а Пастухова, продвигnя:
е го вперед, он в конце Еоrщов остановился будто перед
стеной. С трудом поднявшие�. на цьшочю1, он увидел, что
етена эта удер;нивается одной своею силой, образуя
овальный фронт, против 1юторого выстроен сrюбной хор
в таиой же, иаЕ бойцы, военной одежде, но в фураяшах
в место пилоток. Внезапно шум взмыл, потом стал падат�.
и стихнул, точно гром, что гря:нуJI, отнатппся, и I\pyгo�I
смошшо. Тогда Пастухов заметил ма.11еиького чсловеrш,
133

стоявшего, вероятно, па стуле : оп виден был по пояс - в
белом кителе, без фуражки. Вскинув, оп остановил над
головой казавшиеся норотенькими руни. Это был дирижер
снискавшего славу хора, известный всей армии не меньше
ее маршалов. 1\ороткие ру.ки содрогнушrсь, упали. Хор за­
пел.
Пастухов, знавший меру своей музыкальности, был все
же памятлив на доходчивые напевы и с первых тактов
песuи признал ее новой, ниrюгда не слышанной. Да и не
стали бы армейцы так бушевать, требуя повторения поспи,
коли она была бы давно знакома. Не стали бы ее так слу­
шать. А слуша:1и они жадно, словно припали к роднику
ИССОХШИМИ губами.
Лица их Пастухов ясно видел на изгибе нучных рядов,
который освещался окнами. Лица эти были рбзны. Боль­
шинство смотрело на хор, но многие нверху, совсем нуда­
то оторвавшись, улетев. Губы были сжаты, кое у кого
даже стиснуты либо занушены, а другие будто что-то ле­
петали.
Минуту, не отрываясь, вглядьшался Пастухов в стояв­
шего ближе всех юношу со вздернутым женственным ли­
цом, открытым ртом и настолько туго зажмуренными гла­
з амп, что переносье, надбровье сморщились и побелели.
Всего раз в жизни видел Пастухов на 1юпцерте одно жеи­
сное лицо, похожее на этого юношу, - жепщина подпи­
рала тогда свой: подбородоr' белыми :кулачками. И что
вдруг глубоко тронуло теперь Пастухова - юноша, сrюм­
юш свою пилотr\у в кулю\ах, прижимал их к груди под са­
мым горлом. Голова его па дJшнно высунутой из ворот1шна шее была чуть нюшонена к винтов:ке, прихваченной:
в локте. Он был выражением боли - боли: жданной и жар­
кой, как тогда, у женщины на концерте.
· Но папере1юр разности лиц было в них печто единя­
щее, п оно вспыхивало общим отзывом, ногда хор начи­
нал повторять припев. Он был торжествен, ка�\ гимн, при­
зывен, IйК походный марш. По залу пролетало едва при­
метное шевеление в ответ на музыку голосов, и все больше
ртов песJiышно вториJiо ей.
Слова песни чаще убегали от Пастухова, чем схватыва­
Jiись им. Напев вол его с тою же властью, что и всех лю­
дей, rюторых оп видел. Но но в напеве и по в гармонпи го­
лосов чудиJiась ему cиJia музьпш. Она кровью сердца би­
лась в рnтме. Отдаваясь ему, Пастухов невольно ловш1
134

памятью слова с детства близких стихов, а они все устюль­
залп от него вместо со словами хора. Он был уверен, что
ритм, родивший посню, сам рожден :могучим давним сти­
ховьr;vr тактом. И вдруг, rюгда вновь зазвучал припев, он
поймал давно любимые слова:
Есть сила благо;:1атпая
В созвучыJ слов жпвых ...

Да, да, это было самое воюзышенпое, что когда-пибудь
сн:азалось русским поэтом о человечесrюм слове мольбы,
о его власти, его обая:шш. Пастухову уже казалось, что о п
поет вместе с хором, вместе с залом - поет с l{pacнoii: Ар­
мией, повелительно че�шня:щей от слова к слову новую
песню:
Идет война наро;�;ная,
Священная война ...

А душа его в TaI{T повторяла, НЮ\ ребенон, завороженный
с1шз1\0Й, - «и дышит непонятная, святая прелесть
В ШIХ»

•••

Опять ударили громы от стены к стене. Хор rюнчил
петь. Его крепкая: скобка была сломана. Певцов разби­
рали по рукам, и слушатели не спрашивали, кто попадет
I\ ним в объятия: - тенор или бас. Где-то над головами
мелькнул белый китель и коротенькие руки взмахнули в
воздухе, но взмах их уже лишен был общего послушанья:
дирижера качали.
Пастухов пе помнил, как очутился снова на платфор­
ме. Он был будто пьяный. Иль, :может быть, оплть подсту­
пало головонружепие, раз уложившее его в постель? О п
прислонился: I\ фонарному столбу. По-прежнему сновал во­
I<руг народ.
Запомнил мотив?
- Слова бы достать ...
- Раздобудем !
Нет, с о слухом было все хорошо. А как с глазами? Н е
чудится: л и ем:у все это нруговращение людей, кан было в
лесу с деревьями? Надо проследить па кюшм:-пибудь од4
пом человеr\е. Вон проталюшается, обгоняя: товарищей,
приземистый номандир. Он по.::r потел, грузповат для: бе­
га - и пот па лбу обтереть надо, и портупея с плеча
съехала, а оп знай мельтешит саптrшами, да еще обер4
пулся, нрикпул ному-то к слову:
135

- Песня сеть - все есть! "
<{Воистину, - подумал Пастухов, - все сеть. Все в о
мпе живо, все, что есть сильного, прямого, доброго. Что
же теперь делать? Идти разыскивать приятелей? Зачем?
Тошювать с Доростковой? О чем? Нет, нет. Все должно
быть иначе ».
Оставалось три минуты до отхода обратного пригород­
пого. Пастухов успел протискаться н: хвостовому вагону.
Народу было пе так много, зато много меш1юв. 1\а�шй-то
мешок подвинули, и место освободилось.
3

l{o второй остановне поезда А ле1\сандр Владимирович
отдышался, стал разбираться в мыслях. После третьей он
решил, что прежде всего изорвет написанное поутру с ро­
жицами и розочками вместе.
Что за чушь - начинать с вьшладок, :ка�юй должпа
быть пьеса! Она будет и все тут. С каю1м это гением в
ис1{усстве бывало, чтоб он до тоююстей предусмотрел, нак
разовьется замысел? Побольше чувствовать - вот в чем:
соль. ( «Поменьше понимать, - с1юJ1ьзнула в пару другая
мысль, но Пастухов с усмешкоИ, IШI{ приятеJiьпицу, при­
держаJI е е : - Ну-ну, заехал ! » )
1\ пятой остановне, как раз ногда с озорпьп-1 присви­
стом заскрипели тормоза, он увлеченно сназал себе, что
н адо возвратиться I{ моJrодости. Нет ничего плодоноснее
па свете, чем дерзание. Смелость пеуменья - вот богат­
ство :молодых. Опыт - преимущество возраста. Преимуще­
ство опасное, потому что опыт - это контролер дерзаний.
Дай этому надзиратеJiю волю, и оп отучит тебя от по­
иснов. Втиснет в раму законченного уменья - и уже раз
павсегда. Тогда смерть. Разве пе в отсутствии иснанпй все
пороюr а�'адс ш
. rзыа? «Нет, нет, сслп хочешь пдти с жиз­
н ью, с ее радостью, ее трагизмом - назад I{ моJiодости! » почти смеясь нежданному приволью размышлений, думал
Пастухов.
С легюrм чувством он вышел па своей станции и отпра­
вился лесом домой. Оп любил ходить здесь по утоптанной,
прямой, юзн аллея, тропе. Солнце жгло милостивее, ветер
нс опаJiя.т1 своими порывами. Но по вершинам леса он
шумпо распева,;r на разные лады, и один таrшй лад - глу-

136

боиий, торжественный - вернул Пастухова R песне и ли­
цам вонзала.
Оп вспомнил юпошу, с такою жарной болью слушав­
шего хор, и понял, что все время, пона пелась песня, а о н
всматривался в этого юношу, похожего п а женщину, и в о
м uожество других лиц, - все т о времл о п словно выисхи­
вал одно-единственное лицо, которое затаилось в его вооб­
ражении. Сейчас в лесу, наедине с собой, Rогда взгляду
не мешали сотни нез1rа1\омцев, оп жпво увидал это единст­
ве нпое .тrицо - лицо Алеши.
После несостолвшегося свидания с сыном Пастухов ду­
мал о нем все чаще, а в эту минуту готов был поверить
себе, что думал постоянно. Его лепюо чувство отступило
перед озабоченностью. Внезапно, точно в незапамятную
п ору юности, ощутил он нрасну стыда на щеках. « Свинья!
До сих пор не запросил мать - что же с Алешкой? ! И что
с нею самой? » - пробормотал он, осматриваясь, будто не
узнавая дорогу. Толыю что миновав бо1ювую тропинку,
которая вела в поселок, оп вдруг вгрпулся и зашагал по
ней.
Он пришел па почту, нупил бланн для денежного пере­
вода, устроился за стол.ином в присохших разводах фиоле­
товых чернИJrьных ЮШI\С. Но взявшись за перо, оп остано­
вился.
Не оскорбится ли Ас.я непрошеным: пособием, ноторое
о п собрался препроводить ей после стольких лет молча­
ния? ( «Гробового молчания», - подс1\азала вдобавои не­
по:койпая совесть.) Алехсей просил помочь матери, когда
его призовут в армию. И надо проставить на бланке сум­
му перевода. А с�юльхо наберется в кармане? Дай бог,
сотнл целновых. Чего доброго, Ася просто вернет ему эту
сотняшху. Нечего сназать - отвалил Аленсандр Владими­
рович за шесть-то лет! Но пусть даже она примет деньги.
Тогда это будет означать, что и впредь опа рассчитывает
на помощь. Это обяжет его. А разве оп в состоянии: при­
нять такое обязательство? Одна комедия зарезана, другая
брошена неоконченной, третья не завязалась. А старые?
Ное-нание еще в репертуаре. Вчера они: шли, завтра их
уже сняли. Авторсная ДОJIЯ :капризнее злобы дня - она
злоба часа. EcJiи же что и отложишь про черный день,
то - вот он, уже нагрянул. В судороге страха все :кину­
лись к сберегательным кассам. И IОленьRа, рачительница,
в 'Iисле первых. С чем же она пришла домой? Лучше не
137

вспоминать ее лица, с юшпм она положила на стол двести
рублей, и побелевшими губами прочитала приговор:
« Извольте с сего дня уложить ваши ежемесячные домаш­
ние, личные и прочие расходы в эту сумму». Да, не ипаче.
!Оленька всего лишь озвучила своим певучим голос1юм
о бъявление, 1юторым се встретила сберкасса. Вкладчики
должпы быть дисциплинированными гражданами: двести
рублей в месяц, ни нопейни больше. Война - и все ска�
зано. Понятно? Разумеется, понятно. Не тупицы. И не I1:а1юй-пибудь отсталый элемент. Граждане, готовые п01шзать
пример высокой сознательности. Двести - значит, двести.
Адександр Владимирович так и сI\азал. «lОлепька, - сна­
зал он, - ведь не занрыты, в самом деле, счета вrшадчи­
нов, а толыю разумно ограничена сумма ежемесячных вы­
дач » . В ответ она взялась пересчитывать по пальч1шам
статьи пастуховских расходов и, ногда пальчиков пе хва­
тило, воздела руки к милосердному пебу. Но в конце кон�
цов и ей ничего не оставалось, н:ак показать пример созна­
тельпости. «Слава богу, - сказала она, - про запас в доме
ное-что осталось. Месяца на два. Но, милый Шуриr\! Нак
бы тю\ сделать, чтобы твои авторсние переводили не через
сберкассу, а прямо из театров нам домой? » « Отчего же, сказал тогда милый Шурик, - я непременно это сделаю,
нак толыш меня назначат на должпость господа бога все­
вышнего » , - и он тоже воздел руки к небу. Л\ест вышел
у него излишне театральным. !Оленька слеп\а надулась,
и новый вопрос ее прозвучал требовательнее: «Допустим,
мы протянем, говорю я, месяца два. Но что потом?» Его
взорвало: « Вся Россия задает себе вопрос - что потом?!
И будет задавать его два месяца, иль двадцать два, иль
целых сто два - почем я знаю! Мы должны, мы будем
жить, нак все ! » Юленька пожала плечами: «Не понимаю,
что значит - все ! » - и молча ушла из кабинета, оставив
лежать перед носом мужа двести рублей. Он долго пе брад
их, пока пе успокою1ся. Затем небывало почтительно
устроил деньги в ящике стола. Они переставали быть сот­
няшками. Они становились уважаемыми сотнями, даже
сотнищами - чем-то всеобъемлющим, как некий владыка.
Сейчас, за столом посешювой почты, память Пастухова
молнией скользнула по педавпему милому диалогу, кото­
рый добавил свою каплю яда к тревогам трудных дней.
И что же? Н авалить на себя обузу зачем-то придумапного
долга? Взять обязатеJrьство, никем не прошенное, совсеl\1
138

невыполнимое, лишь тольно сотпяшна станет драгоцен·
ностыо ( если - по историчесному опыту судя - не пре­
вратится в грош ) , - зачем? И нанопец всего смешнее:
водь Аленсей, быть может, и не призван? Вот в этом
главное. С этого надо начинать.
Аленсапдр Владимирович вложил в бумажшш неза­
полненный бланн перевода и снова подошел н окошечку.
Нунил листок бумаги с I<опвертом и, уже пристроившись
с пером на прежнее место, опять застыл.
Шесть лот ни слова, ни строчюr, и вот начать - с чего?
Неужели же - «уважаемая» ? Пошлость. Естественнее,
проще - «дорогаю> . Ах; сударь, если б вы па самом деле
дорожили этой дорогой! Но разве нет? Конечно, дорожил.
Ню< нераскаянный: грешник невольно дорожит все м доб­
рым, чем обладаJI до своего грехопаденья ... Не вре:мя те­
перь - в эти дебри. Пусть будет общепринято, корректно:
«lшастасия Германовна». Ужасно. Мерзко. Лживо! Гово­
рит же оп с нею про себя по-человечески? Говорит. Гово­
рил все шесть лет. За чем же стало? Ну же, сrюрей! Не­
принужденнее, проще. Вот так: «Будь добра, Ася, ответь
мне сразу, юш получишь письмо, чтб с Алешей? »
п
дальше все само собою. Дальше легко. Она ведь зпает, что
Алеr<сей оставил отцу запис1<у, просюr помочь матери, если
будет призван. И Александр Владимирович отвечает. Зна­
чит, готов исполнить просьбу. Значит, готов помочь. А уш:
TUM СОТНЯШIЮЙ или полсотняшкой - будет ВИДНО
потом.
Вся Россия не может сейчас сказать, что будет потом.
Письмо написано, подписано, брошено в ящик и - с плеч
долой:.
Пастухов выходит на воздух облегченно. Опять о н ше­
ствует волыюй волей с бугра на бугор, оврюrшами, зиг­
за11шами. Опять перед тпrи стрела тропы, как аллея, а над
ним распевает вершинами лес. Дышится сладrш смоляным
ароматом. Думается складно, r<ан будто знююмыми, а все
еще не исхоженными думами. Об Але�<сее думы опусти­
JПIСЬ па глубину. О труде, н:оторый вечно ждет, - подня­
Jшсь из глубипы на поверхность.
Отн:уда черпнуть пренрасного? Наверно, из слов, за­
павших в душу с детства, из песни, 1юторую запел нынче
парод, провожающий: свою армию за славою и за победой.
Но ведь Пастухов пе собирается писать гимна. Он задумал
сатиру. Откуда же прийти злому, неrцадному и едrюму,
кан соль? Ну, за солью JIИ быть нушде? Толыю загляни
-

139

поглубже в себя. Ангелы и черти уживаются в сердце
поэта испокон веков. «Великое дело - вера в себя! » усмехнулся Пастухов, чем увереннее, тем все плавнее ша­
гая под баюн:ающие распевы леса.
Домой он возвратился едва ли пе совершенпо счастли­
вым. Давно знан:омое, но так редко балующее нетерпе­
нье - скорее за рабочий стол! - желанно и до боли телес­
но сосало под ложечкой.
1\огда оп отпирал дверь, I\ нрыльцу не спеша подошел
Ныр1юв.
Сноровато обернулись, Александр Владпмирович.
А что?
Да та�\. П риятпей, н:огда н:то дома.
Иль одному страшно?
l{аной страх! - улыбнулся Нырrюв. - Cлyxaii себе
радиво, и все ... Вы, чай, в городе про Смоленсr\ тоже слы­
хали?
- Про Смоленск?
Лицо Тимофея казалось Пастухову в наrюм-то особом
роде значито.rrь пее постоянного его плосrюго вида.
- Да неужели! - удивилсн Нырков, пе то сочувствун,
пе то посмеивансь. - Немец, передавали, Смоленск во­
евать начал.
Пастухов ГJшдел на него ыолча. Странно, в само.м деле,
вилась ухмылка Тимофея - точно человен раздвоился:
пюrшяя губа простодушно отвисла грибной шляшюй, а
верхняя тан: и поигрывала над нею тоrшим шпурочном.
Выбрит Тимофей был чисто, 1\al\ брился по празднинам.
- Что значит начал воевать? - осерженно спросил
Пастухов. - В осаде, что ли, Смоленск?
- Да-ть сразу ништо объявит?" По сводке по нашей
уRазывают, бои очепь I\рупные ... Под Смоленском... На
Смоленском, передавали, направлении ...
Нырноn выбирал слова осторожно, сдерживал себя и юt
всян:ой остановн:е примеривал глаsом - I\aK припимаетсн
новость. Вдруг оп жалостливо заюJ.чал головой.
J{ родным самым местам прошшают ...
ПодJiец I{ан.ой! - тихо сназал Пастухов.
Это ... про немца въй
Про тебнl - краснея, нршшул Пастухов и, Rрутп
отвернувшись, вошел в сени.
Нырнов, совсем было потернвшись, быстро прево:Jмuг
СВОЮ ПОЛОВIЮСТ Ь :
110

- Неизвестно, это самое." кто подлец-то!
- Убирайся на все четыре стороны! - опять закричал
Пастухов.
- Зачем на все? Мы свою сторону найдем ! - отозвал­
ся ему вослед негромкий, но уже с торжествующей угро­
зой тенорок.
Александр Владимирович со всего размаха захлопнул
за собою дверь и в доме тоже хлопал всеми дверьми, пока
пе поднялся в свою комнату.
И день и ночь он не мог найти себе покоя. То брался
за :книгу, то ложился, пробуя заснуть, вс:каюшаJ1, готовиJI
чай, но не пил, а расхаживал по :комнатам либо старался
что-то писать и рвал написанное.
Уже перед рассветом он забылся в :кресле. Ему увиде­
лось, что он стоит перед садовой с1<амей:кой и до опасли­
вости робко просит Тимофея, чтобы тот вкопал новые
бревнышюr под сиденье на место сгнивших. Он слышит
излюбленный нырковский ответ : «Это можно» , и спраши­
вает себя - чего шо он робеет и опасается, ногда Тимофей
тан: готовпо-исполнителен? Но тут оп обнаруживает, что
перед ним - одна голова Тимофея, а самого его пет. Уз­
кое, гладенько побритое лицо растет в воздухе, близится
больше и больше, перекашивается в улыб1<е, подмигивает,
повторяет : «Это можно». Вее ближе, ближе иснаш:енные
губы, все с,тr ышнее - «это можно».
Александр Владимирович очнулся в приетупо непонят­
ного страха, с мыслью, что он во власти Ныркова.
Бросившись к окну, он увидал, как медJiенно отворя­
ется дверь сторожки. Он отекочил вбон, прикрыл себя за­
нnвесной. Высоко из двери высунулся мешок, под пим
спина Тимофея, сума в одной ите, в другой па.тша. Пн:­
тясь, Тимофей старательно притворил дверь, повернулся
лицом I< дому, побыл секунду в неподвижности. По-празд­
ничному одетый, при га,тr стуке, в новой непоч1�е, оп плохо
был слажен с дорожным мешном на горбу и с базарной
сумою. Но он бодреныю встряхнул своим, как видно, при­
ятным грузом, раздал пошире плечи и пошел.
Пастухов перебежал к другому шшу. Отсюда хорошо
просматривалась дорога н воротам. Поперечные длинные
тени пе;1шо стлались по ней - солнце уже пришшось свер­
иать. День приветствовал всех путнинов равнодушно и
прекрасно. Наверно, и Нырнов счел 1>расный этот дене1<
благим для себя знююм: он семенил бой1<6ныю, помахивая
141

пашюй и толыю чуто•шу пригнувшись наперед - своя-то
ноша не так уж тяжеда.
«Не унес бы чего чужого» , - подумал Пастухов, при­
слушиваясь, заr\роет ли беглец :калитку.
Нырнов заr\рыл ее аннуратно, и тогда Алеr\сапдр Вла­
дюшрович пробормотал вслух:
- Немцы ан:куратность любят ... Приоделся! С-сун:ип
сын! ..
Страх прошел, волпенье утихало, и лишь одно усилие
оставалось сделать, чтобы вытащить назойливую занозу
ПЗ

ГОЛОВЫ.

«Нрысы бегут, бегут, - думал он. - Но что же это?
Мыслимо ли, что rюрабль пойдет :ко дну? .. »
Он перебирал в уме пережитое за сутки. Багрово-крас­
ным всплыло слово: « Смоленсю> . Он закрыл и потом вдруг
от.крыл глаза. Пространство за онном слепило блеском.
- Нет, - сказал он. - Никогда. Пусть даже Смоленск.
Госпоже Истории не вырваться из наших ру1с :Корабль бу­
дет плыть.
Он спустился вниз, включил радио, хозяйски осмотрел­
ся, и тут же его потянуло на :кухню. Чертовс1шй голод па­
:ч:ал воцаряться над всеми его чувствами.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Н разгару июльской жары вся Смолепщина находилась
движении. Каждый час увеличивалось число деревень,
I\аждый день - число поселков, городков, :которые с ухо­
дом народа если не обезлюдевали вовсе, то пустели напо­
ловину. Движение это звалось эвакуацией. Оно звалось
так после того, пак властям стало известно разосланное в
с::1мые первые дни войны правительственное предписание
прифронтовым областям - как поступать в случае выну­
жденного отхода Красной Армии и оставления врагу со­
ветс1юй территории.
Право безоружного человеrщ бежать от напавшего раз­
бойника приобрело с этого момента еще и силу закопа.
В постановлении об эвакуации на первом месте значилось
оборудование предприятий. За предприятиями следовал
в

142

скот, и ( конец делу венец) фраза вершилась словами: « а
также население». Предприятия занимали первое место не
толыю потому, что - захваченные противнююм - могли
бы принести е му пользу, но и потому, что они не могли
убежать от противника сами, а требовали вагонов и авто­
машин, железных и шоссейных дорог. С�ют мог обойтись
любыми дорогами - было бы I<ому погонять. Люди, на ху­
дой конец, могли передвигаться и без дорог. Они могли
бежать, и они бежали от врага, очутиться под властью
которого одним бьшо страшно, другим мерзко.
С того дня, как бегство было названо эвакуацией, оно,
подобно закону, становилось обязательным, но не утрачи­
вало и вполне доброй воли. Стада нуждались в людях, лю­
ди - в них. Испокон века нераздельные, они оставались
ими и на вынужденном, бог весть куда ведущем пути.
Странно тесное соседство скота и населепия в предписа­
нии об эвануации, случайно или нет, только отразило со­
бою эту нераздельность.
Если бы в те дни сразу охватить взглядом леса и про­
сторы этого древнего русс1юго края, не нашлось бы ни
большака, ни проселка, по которому не ползли бы гурты
скота, не тянулись бы обозы, не растягивались цепочками
беженцы. Сторона, обильная водами рек и речушеR, то рав­
нинная, то холмистая, укрывала бредущий народ одеялами
лесной прохлады, выводила из-под них на солнцепек, про­
вожала полями, или пастбищами, или брошенными угодь­
ями, желтевшими от суреш\и, и снова, снова оRутьшала
покровом еловой хвои, чтобы вдруг завести на какой-ни­
будь заболоченный 1юч1шрпик. Народ шел от восхода до
заната, дорожа лишними минутами па роздых, не отсы­
паясь за короткие ночи. Шел и ночами, где с1юрее падо
было миновать лишенную лесных укрытий землю. Шел
день за днем, верный спасительному направлению - на
восток, и редн:о иная партия откатывалась поюжнее, иная
забирала I\ северу.
Об уходе людей с западносмоленски:х земель стало из­
вестно в Коржин:ах, едва толыю уход начался. Позже до­
велось увидать беженцев уже из самого Смолепсна, услы­
шать о пережитых ими пемецI\ИХ бомбежках в пути. Все
понимали:, что над Норжиками беженсRая судьба нави­
сает ниже и ниже. Но каждый в уме своем и в пересудах
с односелами еще называл беженцев - (fOflUJJ , поr,�а не
пришла минута переиначить (rони11 на <1мы1J .
113

2

Семье Веригипых выпало па долю разделить участь
мпогих своих земляков.
Первым принес повость в дом Аптон. Оп вбежал в из­
бу, позвал:
- Мамань!
Изба была пуста. Он 1шнулся на двор. Мавра чистила
коровrпш. Антон с бега выпалил:
- Дядя Проrюп сказать велел: Чернавку завтра в ста­
до не выгоняй. l{олхоз поутру сымается.
- Ой! - вскрикнула :мать. Вилы выпали у нее из
рук. Она схватипась за IЮСЯI\.
Антон был напугап пастухом Прокопом, по испуг ма­
тери нагнал на пого куда больше страха. Никогда пе ви­
дел оп, чтобы мать что-нибудь выронила из рук Он все по
мог отдышаться, начинал что-то бормотать и срывался.
По разговорам он знал, что деревня боится эваr\уации
пуще всююго ,тшха. Ему не терпелось сказать, нан: ребя­
тишки пошли в ,тrес - вырезать удишпца - и не дошли, а
увидаJIИ на выгоне пастуха и двоих дяденек на правлсн­
с1юй Jюшади, и наr\ дядспыш сразу умчаJшсь, а Про1юп
поманил н себе ребятишоr\ и сназал ... Но рассказывать это
было очень длинно, а норотно мать все поняла без рас­
сказов, и глядеть на нее Антону было жутЕо.
Уже два дня назад Маврип муж, Илья Аптопыч, слы­
шал в сельпо, что, мол, если придется от немца уходить,
то пус1\ай служащие сами думают о своей сн:отипе - с
1юлхозными гуртами ее не погоннт. Слух тогда же стал
повторяться в Коржиках. Получалось, что служащие - те
же единоличнюш, и веригинсная сосед1ш--колхозпица вы­
ложила Мавре напрямик:
- С чего <Jто взшrи, гонять твою 1юрову в стадо? Чье
такое разрешение?
- Тебя не спросили ! - отмахнулась Мавра.
Теперь уже не отмахнуться. Дело решилось и шло не
об одной Чернавке. Страх, который она видела на лице
Антопа, и невнятное его бормотанье помогли ей опамято­
ваться: от боли.
- Беги с�юрей: за отцом. Чтобы сейчас шел домой, наказа.на она нсгром1ю, точно 1ш1шз ее надо было от I\ого­
то утаить.
144

Антон, подстегнутый та.п:им приобщением I\ тайпо
пустился бежать, а мать, оставив работу, пошла в
И3бу.
Шла она ссутулившись и по ступеням нрыльца подни­
мала ноги, нан гру3чиr1: под непомерной rшадыо. В гор­
нице огляделась, будто спросонья, 3аправ1ша выбив­
шиеся волосы под плато11:, но тут же сдвинула его на
3атылок
В семье вечно чего-нибудь недоставало - по дому либо
по двору. А тут - отr\уда что в3ялось. Глянула Мавра на
постели - подуш11:и горою. Посмотрела па сундуr1: - вспо­
мнила: пе сядешь на нрышну - не заr1:роется. И по уг­
лам - там нороб, тут норчага, а то мешон, то над1ш
все
папихано 1ш11:им-юшаним добром. Куда теперь с этим? Од­
ной посуды на поJше наставлено - и-и! Примись-11:а с1ша­
дывать - не уве3ешь на во3у. Да и где В3я:ть его, ВО3-то?
В3бредет же на ум - всем домом сымайея:, всем двором
уходи. Сьпшсь-rш, )\-уйди!
Мавра 11:ан присела па лавr;:у у самой двери, тан и не
шевельнулась. Рую1 ладонями нверху положены на раз­
двинутые 1юлепи. Недвю-юrыl\ш свисают темные волосы.
Одни глаза нет-пет обведут стены, словно не узнавая, и
опустятся. Толыщ было остановились они на ю iижной по­
лоч1ю Антона - оп сам тут юш тут. Вбежал и - прямо
н ведру с водой и за ковшик Два глоп1:а сделал, выдох­
нул:
- Сельпо грузится! Из магазина все подчистую уво­
зят.
«Не мог же мальчонЕа одним духом слетать за добрых
три версты от деревни», - думает ма1ъ, rracEopo подбирая
волосы. А сынишка опять глотнул водицы, вьшриrшул ужо
позвопче :
- Агафья-учетчица н себе домой бежала, говорит папаню видела в правлении.
- Чего ж ты не побег в правление?
- Она говорит - моп;ет, его там уж и нету. Там, говорит, народ со всех доревепь. I-\олхоз за трудодни авансы
посулил.
- То-то, видать, и бегут теперя. От посулов. А нам
чего?"
Мавра недосназала. Вместе с сыном расслышала она
песrшадные шаги 110 крыльцу, вместе с ним узнала их и
�

145

тольRо насторожилась, RaR Илья наотмашь растворил
дверь и стал на пороге.
Вряд ли 1югда была таR близка недобрая минута к ве­
ригинсRой избе. Муж знал, что встретит несогласие жены.
Она знала, что муж не согласится с нею. Нто сейчас усту­
пит - не рассчитывай потом взять верх. И опи смотрели
друг на друга, боясь проронить первое слово, точно это
слово - жребий, а от жребия не уйдешь. Их лица гасли
и бледностью своею стали схожи. Они молчали, т1шдая,
кто сдастся.
Антон вдруг перехватил в глазах отца блуждающий бе­
лый огонек и не вытерпел - кинулся к матери. Упшув­
шись стриженой головой в ее грудь, замер. Мавра укрыла
его торчащие худенькие лопатки своими растопыренными
пятернями:. Щеки ее затемнели.
Илья обошел обнявшихся, сел на другой край лавки
и нан:онец разжал рот.
- Что волей, что неволей, а идти надо, - сказал он. Народ уходит." Насчет скотины с председателем пола­
дили. Отгоним одним гуртом с колхозом.
- В Норжиках, стало, не упасем?" Угонять-то!
Илья будто не расслышал.
- Собирай чего из теплой одежи. Обувну тоже. По­
Rрепче. Обещали забратr. узлы с машиной.
Дом-то в узел не завяжешь.
- В дом договорился ку:м перебраться.
- Этот усторожит! У него двор небом крыт, ветром
обнесен.
Чужого он не возьмет.
Не подпускали, вот и не брал.
Болтай! На кого еще хату оставить?
А пошто оставлять?
Илья вскочил. Видно было - чуть не ириннул и через
силу удержался. Новыляя, перешел I\ стене напротпв. Тро­
нул пальцем по сте1<6лышку, за которым в рамке равня­
лась разпоголовая родня и он сам - еще с царской кокар­
дой и на RОСТЫЛЯХ.
- Соображаешь иль нет? - спросил он. - Нто такой
воздушного флота советский лейтенант? Веригин Нrшолай.
Это раз. А другой? В Нрасной Армии, в моторизовапной
части - нто? Веригин Матвей.
- Назать, что ль, будешь фотоJ\арточни? Спрячешь по­
дале, и все!
146

- Молву наr\ спрячешь? Придет немец - заставит
языюr говорить. До Матвея с Ниrюлой не дотянется, да
наr\ бы на Антоне не отыгрался.
Антон уже не виснул на матери, но она опять прижала
ого и себе, ногда отец назвал его по имени. Точно изготов­
Jшясь наступать, Илья выпятиJr грудь.
- А со мной будет I<ан? Рапение, спросят, отнуда?
В Галпции дрался? Солдат? Ну, и наюк Не посмотрят, что
у пас сыноr\-малолеток
Илья погладил Аптона по острому плечику, перело­
жил руку на женино плечо, потеребил его. Оно поrщза­
Jюсь мягким, непохожим на то, I\ которому привьш. Он
вновь распрямился - хотедось быть повиднее.
- Две войны прошел, а в плену бывать - не был.
Нынче, что же, по своей охоте сдаться?
- А куды теперь пойдешь-то? Подумал?
- Ты одна думаешь!
Илье послышалось - жена всхлипнула. Было похо­
же на готовность примиренья, и он заговорил терпе­
шшее:
- Насчет харчей, слушай-ка. Мясного надолго не возь­
мешь - стухнет. И не до стряпни. Пару курей сваришь, и
Jrадпо". крупу всю что есть - забирай". Мне теперь опять
в магазин. Завмаг говорит: случае на продовольствие не­
достанет транспорта - распределим по рукам. Машинами
только-только асортймеnт вывезти. Что другое, видно,
поделим".
Мавра Ивановна нсредrю слышала от мужа мудреные
слова с тех пор, как он поступил в сельпо. Сrюбяной то­
вар он звал «асортйментом». Слово чудилось сrшеенным серединка всегда смешила Мавру. Но тут оно обеспоrюило.
От «асортймепта» вроде бы зависело - перепадет продо­
вольствия из магазина иш1 нет?
- А что каr\ машины обернутся?
- Поспели -бы уехать, - проворчал Идья и кивнул
сыну: - Помогай смотри матери.
Он так проворно вышел за дверь, что Мавра только из
сеней: успела крикнуть ему:
- l{ума-то когда ждать?
- А избу заколотит и - к нам! - тоже криюrул Илья,
отворяя калитку, и тотчас она захдопнулась.
Неровно и все чаще затопал он по дороге - надо было
что есть силы торопиться.
147

3

Вернувшись в горnицу, Мавра взглядом ответила на
в згляд Антона и вздохнула: « Ну, сынок. .. » Больше пи
слова не сназав, она с резким щелч1юм встряхнула платон:
и обвязала голову решительным движением, с ноторым
привыкла браться за работу и которое тут же словно толк­
нуло ее н делу.
И Антон отозвался на знаномое движение матери: о н
затянул одной дыркой потуже ременной поясок, одернул­
ся и, нан котенон, с любопытством стал впиваться глазами
во все, что мать ни делала. Она достала ю1ючи из-под по­
душ1ш, отперла сундун. Замон прозвенел 1юлонольцем и
заныл. Нытье это Антоша любил. Задумываясь, оп послу­
шад, нан оно таяло. Мать тольно на миг приостановилась,
а потом рывном подняла и отнипула н стене сундучную
нрышку.
В жизни своей не знавала она сборов в отъезд. Точно
потеряв толи во всем, чем заняты были руни, она навали­
вала па лаш\у вынутое из супдука добро. Антон смотрел,
кан росла нуча, пона с лавки не начали сползать на пол
полушубни да полушалки, шапни, валенки, телогрейки,
и тогда он кинулся пере1шадывать их на стол. Мать вы­
брасыва.ла наружу все без разбора, когда вдруг руни со
повисли. Целым пластом в су1щу1\е зарде:пr ее головные
платии. Были тут дареные муже�� - золотой, лимонный,
f:распый; выглядывал из-под них I\ушrеппыii: самою Мав­
рой в Вязьме - J�азорсвый, по нраям в вет-ше алых мююв,
перевитых изумрудными листиками. Любимый этот плат
увиделся ее памяти развернутым во всю ширь: висит оп
во дворе на воревоч1хе и ветеран легоньно играет им, ка�\
парусном. В приотворенную налитну мимоходом загляды­
вают с улицы две товарни - не утерпелось дать глазу
полюбоваться, - и одна говорит: «Мавра Ивановна п.::� о­
хого пе наденет! » Другая поддаюшает ей, и они прохо­
дят. А Маврино сердце онупается в масло ... Нет, где там!
Воспоминание сдавило сердце. Мавра оглядывается на
сьша, видит - он опять задумо.дся.
- Взгляни поди, - велит опа, - кан сборы-то на де­
ревне.
Аптопу самому хотелось за ворота - давно не слышал
он ничего с улицы, - да не пусr-tала жалость н матери. Но
тут оп вылетеJr со двора пулей. А мать - ну что ж мать? 148

опа посJшла, он и побежал. Не в ответе же он за то, на!{ие
новости соберет по соседним дворам, хоть иную весть луч­
ше вовсе не доносить до дому: маманя пе успеет услы­
шать, KaI{ обомрет опять.
Толыю Антон высrючил на улицу, тетr<а Лена - со­
седr'а вышагивает па пруд, прижав 1\ боr>у лохань с пости­
р анным бельиш�юм, а за нею - гусько;,r трое ее ребятишек
в распояску, немытые. Спросил Антон: поедет тетя Лена
поутру с 1юлхозом или пет?
- Еще бы! - ответила та, мотнув головой на ребят. Заложу в тачr\у свою тройку, сяду сама па козу - и по­
охали! ..
То JIИ опа со зла смеллась, то ли пошутила, по глянул
Антоп на тройку, подумал: I>уда, правда, девать тетr\е
Лене своих голопузиков? А она пере1>атила круг себя па
другой бок лохань с бельем да нараспев:
- Твоей мамоньке небось сельпо машину подаст?
От обиды Антон eii наставил было пос, по раздались
голоса мальчишек, и он побежал.
Вместе с прил:телями стоял оп при дороге на нраю де­
ревни. Постреливая выхлопами, медленно по.пз тра�>тор
с прицепом. Пыльца лениво н:удрявилась следом. Две по­
жилые женщины, rюторых ребячий язык уж 01>рестш1
« бауmн:ами», в ряд с мальчишн:ами молча пропусr\али по­
езд. Платформа прицепа была дополна набита поросятами
и поверх затянута старым дырявым бреднем. В дырья
высовывались розовые пятачки, а то и рыльца цешпюм.
На выбоинах прицеп подсr\аюшал, и тогда треск тран:тора
пронзали поросячьи взвизги.
В отгороженном спереди углу платформы сидела дс­
вушr;:а и терла куланом глаза. Ей заюша.тш женщины, опа
стала помахивать в ответ, выпустив из нулана платочеI{.
Антон глядел па этот моr<рый, похожий на сосулы>у пла­
�очеи, и ему было боязно, что мальчипши приметят, н:ан:
он вдруг замигал, и он скорее начал, подражая им, трясти
над головой руками.
Из ближнего двора выбежала молодуха, бросилась сле­
дом за трактором, I'рича:
- Таня! Мы нагоним! Нагоним, Тапп!
Поравнявшись с прицепом, ухватилась за борт, пошла
рядом, без перерыва говоря. Шум стал удаляться, 1'
«бауm1\ам» верпудась речь:
149

- Воем выла дев:ка: «Не хочу ехать перьвой. >r
- На то ударница. Остатный тра�\тор, с:казывали, наладят - отправят всю бригаду.
Всех не усадят. 1-I\ижкам и то тесно.
- Можа, раздадут по дворам?
- А чего не раздать? Своим ходом не уттить. Что
жпжкам, что чушнам.
- О снотипе хлопочут. А у которой семье хворые 1по?
Хоть бы у меня. Нуды я с мужиком моим?
Здесь умирать не тяжеле, чем иде ишшо.
Ному дело об нас?
Свою волю иметь - оно верней...
Небось нас нигде не ждут...
Мальчики слушали «баушею> , помалкивая: снажет чего
одна - послушают, мигнут. Заговорит другая - повернут
к ней головы, опять мигнут. Все, что они узнавали, при­
мерялось ими R родному дому. Своя беда, названная чу­
жим язьшом, понималась яснее. То там, то тут они востри­
JJИ уши. И уж совсем разойтись им по Домам, когда они
услышали, RaI\ колхозник спроваживал за свои ворота
пришлого, видать, человека :
- Совести нет - за теш\у давать, как за ягпя!
- Завтра сторгуешься! - ухмылялся пришлый. Уйдешь с эваl\уацией - рад будешь нвитон получить, за
телну-то.
Не надо было догадни, чтобы понять - нто собiiрался
уходить, нто оставался. Антон вспомнил отцовское сJiов­
цо: « Мотай на ус! » Друг перед другом товарищи держа­
дись по-взрослоиу - не требовалось и усов.
Но придя н себе во двор, Антон стал опять мальчуга­
ном: вновь сделалось ему жалко маманю, вповь стра­
шно.
Мать несла в избу охаш\у дров. Оп глядел па ее руки.
Сплетенные пальцы были выш1ч1;:аны кровью и, поблески­
вая, чернели пятнами на бересте поленьев.
- Вишь, уставился! - СI\азала она. - Перья драть
надо. Ступай, под поветью увидишь, - говорила опа так
сердито, будто и не думала посылать Аптона па улицу, а
он по своей воле бегал озоровать на деревне. - Слышь? прикриюrула опа с крыльца.
И Антон пошел. Не мог оп взять в толк - чего хочет
мать? Ведь он ее жалел во сто раз больше прсжuего!
..

1 50

4

Чурбак, на 1ютором Rололись дрова, был вымазан те­
:ми же черными пятнами, что п пальцы у матери. Ан­
тон не вдруг угадал, накие зарезаны куры. Они лежали
на рассыпанной поленнице. Подойдя, он дотронулся до
верхней, разглядел ее.
Это была старая r<урица рябого пера, долголапая, с
хохолrюм. Неохотница сидеть на яйцах, она отличалась
жадной бойкостью до I<орма. Стоило Мавре поrшзаться из
хаты, ка�< она неслась сп ncex лап чуть что не R хозяйке
на макушку. Антон привьш смеяться над ней, звал е е,
ню\ в сказке, l{урочка Ряба и с1юлько раз спасал от но­
ша - задумай только мать ·от нее избавиться.
Теперь Ряба лежала без головы. Виднп - не поддава­
лась хозяйкиной расправе, и маманя сгоряча отхватила
голову начисто да швырнула подале. А может, и спрпта­
л а куда нарочно? Думала, поди, Антону легче будет щи­
пать, если на глаза ему не попадется хохолоr\ Рябы.
А ведь просчиталась! Антон и не подумал драть перо
со своей любимки. Он птодвинул ее, взял с поленьев дру­
гую 1'урицу. Уселся, подтянул себе к ногам 1юрзину.
Выдирать 1\рупные перья - хитрость невелИiш, а по­
мельче - дадут себя зпать. С Rююй: руl\и он ни брался,
пальцы одинююво деревенели, и чуть дошло до пуха па
зобу и щ13поть стала захватывать слабее, срываться чаще,
у Антона замутилось в глазах. Без того уже путины лип­
л и R рукам и потному лицу - а тут еще поползли слезы.
Антону хотелось рассердиться, он злее прихватывал, дер­
гал пух. Но от рывl\ов I\олюче саднило под ноготками, и
с гаппвплось обидно За себя, и он больше всхлипывал, чем
сердился.
Хлопнула RалитRа. Он выглянул из-под повети.
Возвращался домой отец. Антон вытер лицо руrшвом, что
было сил посбивал с себя пух и выпрыгнул па двор,
схватив за лапу Rурицу, плохо ль, хорошо ли ощипанную.
Помахивая ею, он побежал по солнышку вприс1<ач1<у, юн\
драчун после неопасной потасов1ш.
В доме посреди горницы ждало его молчание. Отец
1'!1ерил глазпм навал одежи по лавrшм и па столе. Успел
ли пер?молвиться оп с матерью - Антон не понял. Мать
вынула из его I\yлal\a I\урицу, покрутила перед своим по�
сом, осматривая.
151

- Другую-то не ободраJI?
Антон пococaJI боJiьшой палец.
- Вон нровь с-под ногтя ... УcлaJia меня, а сама Рябу
прпрезаJiа.
- Ладно разбираться, - остюювиJI отец и присJiу­
шаJiся : нто-то звяннуJI щеюшдой 1\аJiитю1.
- Нум, что JIИ, - I\pпюryJI отец, приот1\рыв 01шо.
Заходи, захrщп !
:Кум не шeJI, а ниваJI на свои узлы, бJiагодушно уJiы­
балсь.
- Да тащи, что там у тебя!
Нум протиснулся дверями, пихнуJI одпн yзeJI под Jiав­
ну, другой пристаюш н порогу - решето, на�\рест завя­
занное тряпнами, мешду полос· rюторых пучиJiа г,1аза па­
ра умаянных I\YP и высовывалась на JIЫСОЙ шее петуши­
ная гоJiовыша, увенчанная пунцовым гребнем.
- Весь скотный двор при тебе, - сназаJI Илья.
- Ты свой небось увезть cnбpaJicя, - вeceJio ответил
:кум, тыча пальцем на 1\урицу в рунах хозяй:ки.
Он поздороваJiся, но смотреJI не на Мавру, а вонруr
:и все повторяJI с шобопытством : «Добра-то, ишь ты! » Ста­
ло заметно, что он на взводе. Хозяева нахмур1шись. Од­
ного Антона оживиJiо разгJiядыванье Jiысого петуха н
шrснолы>о не задело, что нуманек вeceJI: хорошо еще н е
голосит, а то он чуть захмелеет - сей•шс в песню. Оп
npoдoJIЖaJI водить взгшщом по одеше, пона пе поднял
голову и не увидел па стенне под пото::rком ружье в
чехле.
С собой возьмешь? - спросил о п Илью.
Тебе оставлю.
С:-..1 еесся.
До смеха JIЬ!
Ты-то уйдешь, а мы воевать, чай, будем?"
Война снажет, ному воевать.
Оно да-а". - помямлил нум, опять озирая шш�ш и
сто.тr. - Все, поди, не унесешь?
- Что оставим - спрос не с тебя. С твоей спве·сти.
- Ношr меня не тронут. Знамо ...
П ерестав иснать - где же все-таю� присесть, н:ум не­
ожиданно тихо спросил:
3анапывать будешь чего?
Думаешь, скопиJI горшо1< 3()Лота? - по1щразнил
И.ч ья.
�

152

- Я давеча слышу: у соседей: в сарае нопают. Нолхоз­
пини они. Торопятся. В щелну глянул - баба яму роет.
На землю самовар положен. Блестит. Рогожа рядом. На
обвертку, видать.
- Пожалуй, давай занопаем и мы, - усмехнулся
Илья. - Да ты ведь ОХ()ТНИН посидеть за самоварчином.
- Куды ему наш, ведерный, - спохватилась Мав­
ра. - Небось звать гостей не станет.
- Свой махопьн:ий есть, не пугайся. П ринесу. А твое­
му яму вырою. Тольно CJ\a;юr.
Опять рассJ1ышали щекrшду. На этот раз лишь т олько
лязгнуло железо, I<&I\ во всю ширь распахнулась калитн:а.
Два твердых шага отмерил во дво р высою1й челоnех, тут
же позвав голосисто:
- Есть кто'� Хозява!
Илья с кумом посмотрели в окно, потпм друг на
друilшу.
- Не узнал? - спросил тихоньно !\ум. - Прасол со
станции, помнишь?.. Всплывать народ начал. Откуда
нто . . .
Антон потянул отца за рукав, и - шепотом на ухо:
Я его видал, папань. П() дворам ходпт, теJiят с1\упагь.
3абпрай, 1\уи, свою живность. В курятюш, - схазал Илья.
Антон, отцу подголоском, озорно добавил:
- Смотри, наш петух забьет твnво !
- С меня одного хватит ... коль ваш дома останется,подмигивая, отозвался кум.
Сердито вслед ему тряхнула головой Мавра :
- Нацелился ! Себе бы, да себе ... Чего под JiaВI'J'-TO
швырпул? Постоялец!
Она ощупала узел, проворчала :
Одевю1 будто ...
А чегn еще? - сказал Антон.
Выпнмшп он. Еще бы вина при не м п е было.
Тан бы он и швырнул вино об по:т!
Мать подождала говорить, словно удивленная сообра­
жением сына, и вдруг переменила речь на ВI\радчивую:
- Чегn нашептал отцу-то?
Антон начал рассr>азывать о встрече своей в деревне,
но мать заторошrла его:
Поди послухай, что там они 1шля.кают.
153

Он не успел выбежать: за окном появился отец и с
ним - с1\упщин:. У самой н:алитки помешнав, они у;_�;арншr
по рукам, и гость - за впрота, хозяин - в избу.
С одного взгляда на жену Илья почувствовал ее воп­
рошающую строгость.
- Придут часом забрать поросешш, - сrшзал он осо­
бенно деловито. - Ценой сошлись.
- Чернавr<у тоже продашь... коли дадут цепу? ---"
спросила Мавра, почти смиренно.
- Дело надо делать... Не языком чесать, - бурrшул
он, но сразу поднял голос на Антона, шнорый отвернулся
к �вери: - Rуды метишь?
- Не мне разве Рябу щипать?
- Давно бы ! .. А то повесили руrш. Мать вон HИI\aI\
печку пе растопит ...
Антон живо юрrшул прочь, а Мавра, пе проронив сло­
ва, взюrась за дрова. Укладывала она их в печь быстро,
будто с сердцем наверстывала упущенное, - поднимет с
пола поленп, двинет его от себя по шестну, нырнув голо­
вой чуть не под самое печное чело, и уж опять птвешен
поrшон до пола, и новое поленце ширннуло по шестну в
топну, и так одно за другим, пока не очутилось у Мавры
в руrшх последнее - и тогда пошла трещать отди раеман
с него береста на разжигу.
Тут сказал себе Ильн, что принриrшваньем мало по:.ш­
жешь, если н е примешься за сборы сам. Он раздnинул
на лавr\е одежу, забрался в прогал между ее r<уч, снл:л
сп стены ружье. 3а сокровищем своим следил пн всегда
пристально. Ничего неожиданного не увидел и теперь,
вынув из чехла ружейные части. Но разглядьша.1 оп их
требовательно - затвором щелкнул не раз, а стволы пря­
мо-таки изучал, наводя на залитое солнцем ононное сте11:­
ло и прицельно испытывая свернающую гладь двуствошш
то левым глазом, то правым.
Н. этой минуте занялся в печи огопь. Его стрельба иг­
раючи защелкала по горнице. Мавра собралась потрпшит1,
курицу, на полушаге к двери приостановилась, гJшнула
на мужа. Примерпчна охотюша J{ ружью была хозяйн:е
зпан:ома. С грустью пошутила она под тресн полыхавшей
бересты:
- По утям вроде бы рано ишmо? .. Чсвой-то ты?
- Уж rюли в поход - стреляй Iюго принажут. Абы
по уставу, - ответил Илья.
154

И вдруг, попадая в горечь этих перемолвоr{, за оrшом
смешливо нриннул кум :
- Ну, Илья Антоныч, кпмандовай ! Птичий двор свой
подселил к твому. Обчее у нас таперл хозяйство.
5

Те, �юго они встречали последние дпи своего странст­
вия, жалели их, готовно растолковывая или вместе с ни­
ми разузнавая у людей дорогу на станцию ВьшоJrзово.
Уже блиюю от нее, в ыйдя I{ железнодорожной линии, на­
брели оп.и на человека, ноторый, поспрошав, нуда лежит
путь, сназал, что н адо идти в другую сторону и сейчас
будет тропа - она выведет н переезду через полптно, от­
нуда веригинсную будну видать I{aI{ на ладони.
- Ты, похоже, знаешь Степана-то? - спросил Илья.
- Мне пбходчи:ки известны на всех здешних онолоднах, I\aI\ сам я дорожный мастер.
- Дома он сейчас, не слыхал?
- Дале:ко пе уйдет. Служба нынче военная.
Порадовались беженцы доброму человену и, ожившие,
двппулись бы CI\opee прежнего, да ноги плелись через
силу.
Недолго спустя Илья начал признавать местность по
недавней своей побыю<е у брата, и, 1югда вдалп от:крыл­
ся на взлобочне яично-желтый доыишrю о двух онопцах,
все трое остановились. Будни на железных дорогах nдпа
нал другая - может, это вовсе не веригинснал? И Мавра
глядела больше не на заманчиво светившийся дом1ш, а па
И.'1ыо. Антон тоже молча смотрел на отца, вытянув то­
пспы<ую шею.
- Он самый, Степанов, - сн:азал Илья облегченно.
Мавра перекрестилась, со вceii мочи дернула, потяну­
ла Чернаю{у.
Назалось, .конца не будет .крошечному остат.ку пут.п.
Цель была на глазах и все же н е близилась, а будто шла
д;шеI{О впереди Веригиных одним шагом с ними. Но вот
о ни добрались до картофыrьпого лани.ка, перерезанного па
полоnиrши узеньной стеж.кой. Миновали 1шртофеJ1ь, идут
вдоль плетня. 3а плетнем - три старые яблони, полосна
внпшюн1. I{ шrетню впритьш - глухая бревенчатая степа.
Лает соба.ка - первый голос, подающий сигнал: « Чу-жи-с ! »
155

И чужие огибают угол будr\и, появляются на лобовой
ее стороне но очереди, в rшн:ой шли - Антон, Мавра с
Чернаююй, Илья с хворостиной.
Под приотворенными оrюш1шми сидела на скамейн:е де­
вочка в пестром платьице, с желтыми бантикам.и в I(у­
цых IЮСИЧI\аХ И грызла ПОДСОЛНеЧНЫе СеМеЧЕИ. JR:евала
она все медленнее по мере того, I\aI\ выходю1и из-за угла
пришельцы, и потом рот ее с повисшими на губе кошур­
нами разинулся.
Б осоногие, запыленные, с мешrшми на горбах, трое
путников, загородив собой rюрову, с1\учились перед де­
воч1юй. Опа озпрала каждого, дичась.
- Здравствуй, Топя, - сказал Илья. Не узнала?
Она шщпялась, вытерла губы, но прпмолчала, словно
пз боязни обознаться.
В это врюш ее мать отюшула занавеску на оrше, вы­
сунулась, на миг обмер.ла. Вдруг тю�шо вздохнула - «о­
ох! » - и спрятаJ�ась за занавес1юй.
- Лида Харитоновна, шшая! - жалостливо пропела
Мавра.
Услыша в мамашино «ох», Топя посмелела - гости-то
были незваные, - и язьш ео ожил:
- А вы юо?
- Братец Степан Антопыч дома? - вместо ответа обиженно спросил Илья.
Тоня сразу и потупилась, и двинула глазками пn сто­
рnв:ам, будто стесняясь своей запоздалой догадки:
- Дядя Илья ? " Папа вон идет с обхода.
В глуб01шй дорожной выемке шагал по шпалам Сте­
пан. Шел он неторопливо, нагнув голову, держа на пле че
свой тяжелый инструмент - гаечный ключ и 1шр1\у.
Примедлил шаги, посмотрел пазад вдоль линии п, по­
вернув к откосу, стал подниматься.
Илья ждал на самом краю отr>оса. Степан замепш его
с пnловины подъема, всrшнул голову выше, остановилсn,
вразмах отвел nт себя свободную ру1\у.
- Братепя, - выговорил он, не веря глазам.
Илья стоттл, опустив руюr ладонями I\ Степану, точно
говоря неподвижным жестом: хочешь - казни, хочешь милуй. Степан широшrм шагом поднялся I\ нему, брослл
н аземь инструмент, в испуге спросил:
- Что это ты? - Толыю сейчас увидел оп остальных
гостей п норову. - Неужто бросил дом?
156

Умирать, брат, ному ОХ()Та.
Пришел немец?
Теперь уж пришел, может. Прощай наши 1\ор­
жюш
Мавра бросилась н ним, ниже, ниже I\Лонясь н земле,
готовая упасть перед деверем на IIOJieни.
- Родной ты наш ! Степан Антоныч! Будь мило­
стив, - на ходу причитала опа, и лицо ее дергалось от
боли. - Приюти ты нас в углу наком! Упаси маJJЬЧОШ{а
нашего от погибели ...
- Ладно, :Мавра, - остановил Илья, удерживая ее.,
чтобы пе повалилась брату в ноги.
Степан приветил ее по имени-отчеству, выждал, пона
она стихла. Взваливая па плечо инструмент, он заключил
не спеша, нан человек, принявший неизбежное решение:
- Тю\, та-ан. .. Ну, айда в хату.
На I\рылечке дожидалась Лидия. Выстю на груди
скрещены были ее руни, узеньние губы сжаты. М авра с
Ильей П()НЛонились. Она с1•упо опустила голову и мол­
ча первой пошла в дом, оставив двери настежь.
3аробелая Мавра все-таю� успела шепнуть сыну, чтоб
он потерпел немножко, пана хозяева распорядятся, нуда
пустить Чернавну на выпас, а его покличут в горницу.
Антон привалил свой заплечный мешон н другим меш­
нам, взялся перебирать в подойнине узелни, нащупывая
засунутую ппглубже горбушну хлеба. Тоня изучающе сле­
дила за всяю1м его движением и снова пощелr\ивала со­
мечн:и. Когда он раскутывал из холщовой тряпицы хлеб ,
Тоня неоашданно спрпсила :
- Удра.'I от немца? Испугался?
Рую1 его застыли, он исподлобья устави.лся на девочну. Она спо1юйно поплевывала I\ожурою.
А ты пе удрала бы? - угрюмо с1шзал оп.
Ни за что!
С отцом с матерью не пошла бы?
А мпи мама-папа шшуда не пойдут.
Под бомбежну попадешь - узнаешь!
Зачем это мне попадать?
Дура ты. Вот зачем.
Сам дуран.
Они отвернулись друг от друга. Ппгодя Тоня внрад­
чиво предложила :
Хочешь подсолнушнов?
...

157

Антон отломил нусок хлеба, запихал в рот.
- Чего стоишь? Садись, - с1\азала Топя.
Антон спиною н ней попятился шага на два, присел.
- Чего нос воротишь? - услышал он шепот за своим
з атышюм и обернулся.
У его лица смеялись В() всю ширь неожиданные гла­
за - желтее бантиков в носицах. Двигаться от девочюI
подальше было неr\уда. Она фыркнула и опять шепотI\ОМ
дыхнула ему в лицо:
- Я понарошr\е ведь! А ты взаправду? .. Дружиться
хочешь, а?
Этим :кончилось первое знаr\омство двоюродных брата
с сестрицей. Из будr\и вышли Степан и Мавра, велели
перетащить мешюr в горницу, а Чернавr\у повели привя­
зывать в ближнем лесочr'е над отr\осом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Александр Владимирович Пастухов должеп был по­
ехать в Москву, чтобы выступить на дискуссии о совет­
сн:ой номедии. Незадолго П()Лучил он наконец приглаше­
ние на эту дис:куссию и удивился настойчивости устрои­
телей вечера, задумаНН()ГО еще до войны: одно название
пзбранного предмета разговора 1\азалось в эти дни стран­
ным. Впрочем, Пастухов сам же себе и возразил: «Назва­
нпе - одно, а предмет-то, нонечно, будет другим. 3паем
вашего брата! »
Днем у Александра Владимировича хорошо пошла ра­
бота - сатира его перестала упрямиться и поддалась ис1\ушенному перу. ]{ обеду Мотя С()стряпала онрош1\у на
молодом нвасу своего изготоnленья. «Пленительно», тольн() и с1\азал Пастухов на ее вопрос: «Наново отку­
шалп? »
П еред тем I\aI\ идти на станцию, он на часон прилег.
И тут напал на него ношмар.
Он видел, что стоит у окошечка во1шальной 1\ассы.
Поезд вот-вот уйдет. I-\ассир спрашивает: «Куда билет?)>
У П астухова вдруг вылете.тю из головы название города�
1 58

в который ему надо ехать. « Я возвращаюсь в... » - бор­
мочет оп в смятении. Кассир торопит его. Оп достает бу­
мажнин, перебирает документы, ищет, ищет название .
Нигде нет. О н рас1шадывает перед кассой портфель, ро­
ется в нем. Кание-то пач1<и, связюr бумаг растут, растут
под ег() рунами. «Я возвращаюсь в . )> Нет, он не может
вспомнить. Пот выступает по всему его телу. С жаром
работает память - десятки названий ведут в голове вой­
пу. Но пет, оп не в силах припомнить единственного, ко­
торое нужно, немедленно нужпо с1шзать : «Я возвращаюсь
в ... » 1-\ассир глядит из окош1ш со злобой, и- он прочиты­
вает в глазах его подозрение: « Слабоумный? Сумасшед­
ший? »
Он делает тяжкое усилие полусна, чтобы совсем оч­
нуться, но сон опять берет верх, и все повторяется сна­
чала - трясущиеся руки роются в бумагах, из-за вороха
их глядят ненавистно-злые глаза, поезд сейчас уйдет, он
силится перебороть муку тщетного припоминапья, и тут
неожиданная Д()Гадн:а осеняет его: «Я возвращаюсь в не­
бытие ! Возвращаюсь, чтобы пе быть, как не был, пока не
зачала меня мать» . Он толыю что хотел выпалить это
открытие кассиру, но тот в страшном испуге захлопнул
свое окошко.
Александр Владимирович пришел в себя от боли в
груди - сердце то замирало, то колотилось, словно торо­
пясь скорее нагнать упущенные удары. Но оно выправи­
Л()СЬ, когда в голове еще туманились
нелепые с'1ова «возвращаюсь, возвращаюсь в небытие» .
Умывшись холодной В()ДОЙ, Пастухов подумал осво­
бошденно: «Историйr<а обернулась I< лучшему, поезд yшeJI
па этот раз без меня ... » Человен: физиологичес1шй, �<ан:
в шутку (и вряд ли без основанья) любил он себя назы­
вать, остроумец, он решил, что виною кошмара была 01>рош1щ - квас, наверно, еще не перебродил ...
К неиу вернулось хорошее расп()ложение духа. У стан­
ционной кассы он только усмехнулся: нассирша, нак ав­
томат, выбросила ему билет, не спрашивая, нуда оп
едет, - все ехали отсюда в М:оснву. Сны, преследовавшие
его, на то и были снами, чтоб устрашать. Действитель­
ность была разоблачением страхов.
Но в Москве ждала Пастухова незадача.
В подъезде дома, где назначена была диснуссия, встре­
тил его инициатор вечера - тот пухJIЫЙ, орденоносный
..

159

норотышка n бел()Й паре, который во время случайного
свидан1ия в 1шфе «Националы н апомн ил Пастухову уго­
вор nыступить с речью о природе 1юмпчес1юго. 1\ак и то­
гда, с н и м был художник Рагозин. О н и стояли в сторонн:е
от пубJrи1ш, частью входившей, а частью тянувшейся
назад I' выходу, и П астухову бросилось в глаза замеша­
тельство тех и других. Н апыщенное привечание ордено­
н осца - «дорогой н а ш Александр Владимирович ! » - за­
ставило его тотчас понять, что дел() неладно. И правда :
дис�,уссию отмениJIИ.
Уже ногда были разосланы пригJrашения, громом в яс­
. пом небе грянули н еожиданности. Из ()бъя.вл е н ных в афи­
ш е ораторов двое, в том числе до1шадчrш, получили пове­
ст1ш военного комиссариата о я ш>е. Третий - из пестпый
р ежиссер - опасно заболел. Ч етвертый - пе менее из­
в е стный театровед - уехал
в
срочную
I\омандироВI'У·
Оставался единственный - пятыii, 1юторый, молча и в
н:райнем недовоJiьстве мигая, выс.11ушивал теперь ifбъяс­
н ения, и хотя оп был (по выс1шзюшому убеждению
объяснителя) и звестнейшим и з известных, но п е мог же
все-тани он один заменить собою всех. Произошли эти не­
ожиданности бу1шально пюшпуне и в самый день объяn­
л е н ной диснуссии, та�' что известить об ее отмене не было
nозможпости.
Чтобы чувствительнее выразить свое негодовапие, Па­
стухов, прослушав волновавшегося деятсJIЯ в беJiой паре,
о братился не 1' нему, а 1' Ивану Раг()зипу:
- Вы-то на�\ попались на эту затею?
- Я и пе думал о дискуссии. П рише.11 получить за работеrшу. Старый должок. Завтра м не - в Дубю1.
1\акие т а юrе Дубr,и?
А где ополчение стоит.
А-а! Мечта достигнута?
У-гму.
Службу прежде пе проходили?
Нет.
Видать ()рла по полету.
Почему это?
А потому что н е положено назы вать мсстон::1 хонще­
н и е rюинс�шх частей.
- Да про Дубни вся Москва з нает, - смущешю и все
же носмеиnuясь, с1шзал Рагози н.
160

._;__ Мало ли что мы знаем. А помалн:иваем, - отечес1\и
возразил Пастухов.
И nполуnборот к надутому устроителю вечера:
- Приглашение оторвало меня от работы. Но остает­
ся порадоваться, что предприятие лопнуло. Я не соби­
рался выступать. И приехал сказать вам это. Тем1ш, со�
гласитесь, не 1;:0 времени". Помнится, я тошювал с вами
Шl ЭТОТ счет.
Он пе любопытстnоnал, r;а1юе впечатление произвr,л н
его слова - они были достаточно язвительны. Ошиъ взглп­
пув на Рагозина, он прищурился и вдруг номпапейсI\И
предложил:
- Пивна дунем?
Художшш мотнул головnй. Они наскоро простились с
орденоносцем, оставив его отбиваться: от недовольства
,
публиюr.
Пивная на Пуш1шнсной площади, нуда они пошли,
была любимицей: среди понимавших тош\ в питейных за­
ведениях. Если бы заурядные для таrшх мест еюшдалы
случались здесь даже чаще, нежели в прочих пивных, все
равно она - оставалась бы своего рода мозговым центром.
Сюда стеr•ались актеры · ближних театро.в, газетчини из
соседних реда�щий, сотруднИI\И радио, студенты Литин­
ститута после семинаров; и 1шнозрители после сеансов, и
прnсто ротозеи с бульваров. Онружавший шющадь пере­
плет старых ушщ и переулков был похож на бредень,
а пивная была мотней, куда набивалась рыб1\а па JI IO­
бnй внус и до ОТIШЗа.
Когда Пастухов очутился в то.1шуч1\е переднего зала,
у пеrо захв атило дыхание от на�;тоя кухонного чада с та­
баrюм и пивом. Этот I\ОI(тейш. ароматов туманом висел пад
головами. Гудение разговоров за стошшами напоминало
работу дизель-моторов на теплоходе. Рядом в большом
зале туман стонл немп()ГО выше, моторы урчали словно
бы умереннее, по танже были заняты все места. Пасту­
хов с Рагозиным долго пробирались по залу, напрасно
озираясь nощJуг, по1ш в самом нонце не освободился сто­
шш, I\ счастью - I\aI\ раз на двоих.
На первых· порах они пе проронили между cofioй ни
слова, осваиваясь с шумом и выжидая, чтобы пр[fпяли и
подали на�>аз. /Н'ашда, 1шгда уже знаешь, что бJiизится
ее утоление, мучит иссушающе. Перед ними не успели
ност1 шит1, бутышш, IШ!\ - nт нетерпенья - оба взялись
.

6

К.

Федин, т, 8

161

за них и опро1шнули друг другу в нружки. Лишь у са�
11юго рта прuдсржал с uою АлсР:сандр Владимировпч.
- Что ж ? За Д о бровольчесную?
Счастливо вам вместе с н е ю !
Они выпили до дна. Вытирая бумажной салфеткой пе­
ну на пухлых своих губах, П астухов вглядывался в
художни1\а с дружелюбпым интересом п будто гадал - о
ч е м же nести речь. Рагозин вдруг спросил:
- В ы правда не хотелп выступать на дис1<уссип?
П а стухов не ждал такого начала. Сперва поппмающе
улыбнувшись, он исподволь мешш улыбку н а осудитель­
ную мпну.
- По-вашему, я сказа.:'! неправду?
- Что
вы! - восюпшнул
Рагозин. - Я
подумал:
стоило приезжать , чтобы заявить, что ... не хотод 11 !
Пастухов с натал в лад()нях салфетну, бросил в поло­
снательн:ицу, з асмеялся.
- Д е йствительно глупо !
Рагозин взрывом захохотал, но тут же стихнул. На
лицо П астухоJJа водворллось неудовольствие.
- А вы задира! - полунасмешливо с1шза.ч он и опять
п овременил. - П равда вот в чем. Я ехал, хорошо пред­
ставдяя себе споры о ко:медии. Они бесцельны. Ко�1едию
М()Жет н аписать только тот, нто ее может написать.
- И 1по хочет, - вставил Рагозпн.
- В сю\иЙ хотел бы ! .. Слеп()Й: хочет видеть. Ему можно толыю посочувствовать.
- Сочувствовать - это умыть рунп. Слепого сделать
зрячим. Это надо. Научить ... ( Рагозин запнулсл. ) -Учить
видеть надо.
-Учит уменье.
Вы умеете.
Н у и пусть н а моем умении учится, кто способен.
М ало. Должно быть рас1>рыто. Все р а с1\рыто.
Разжевано?
О бъяснено.
Х а ! - отмахнулся Пастухов.
Он налил пива, взял ломтrш сыра, показал его Ра­
гозину, откусил с угош\а. Н е спеш а пожевывая, заго­
ворил:
- Я пишу: « Джон любпл эмменталъсний сыр» . При­
ходит критик с объяснепием : «У Джона была слабость
з автрюшть сыром буржуаз ного животноводчес1юго моJ1011�
162

ного хозяйства горных
лугов
области
Э м менталь ских
Аль п » .
Лицо Рагозина расплылось. Он смотрел н а Пастухова
увлеченно и похлопывал себя Ш) Rоленке.
- Может быть, я и ввязался бы в п р е ния па этом . . .
мероприятии, если б ы м е н я рассердили. Сказал б ы , ч т о
есть все-таRи разница между
восRресной школой для
взрослых и театром. А то на днях читаю о педаrогиче­
с1шм назначении положительного героя номедии. Он, ви­
дите ли, должен быть расположен I\ юмору. Он-то, м о ­
ж е т , расположен, а зрптель храпит в нресл е . Н у , р а с­
сердплся бы я. Что вышло бы? Ополчюшсь бы на мои
шн1едип. И все.
- Спор ! Хорошо, хорошо! - В()схити:лся художни1<.
- Хорошо, rюму внове. Но сунься я с наставленья�
ми - заранее известно, что пз наставюша меня превратят
в ослушнпка.
- Пусть, пусть! Н е поддавайтесь.
- У нас разпый язьш с объяснителем. И это уже
означает, что я пе поддаюсь. Н е принимаю его язьша.
И это - ослушанье. Понимаете меня? На моем язьш е :
«Темнеют тучи» . На е г о : «Возрастает СI\опление п родук­
тов конденсации водяного пара » .
- Э , э ! Повторяетесь ... - подзадорил Рагозин.
- Повторяюсь? - грозно переспросил
П астухов
и
словно поставил точку: - Значит, дискуссия состоялась.
- То есть?
- То есть споры о театре и вообще об исr\усстве повторяют себя. Потому бесцельны.
Н е согласен. Нет. Дают понять. Споры. ·
Понять - что? Н еобъяснимое?
А что необъяснимо?
Тirлант.
Ну-у, - протянул Рагозин. - До таланта уменью
дале1ю. Я о чем? Ремесло в руках. Вот. Ремеслу учат?
Tar<?
- Да.
- Уменье

приходит и з

ремесла? Tar\?

Где

логи1ш

тогда?
П астухов пожал п.тrечами.
- Лоrrша? Захотели/ . . Всего толыш простое дис1\уС"
сионное педоразумение.
6*

163

Они уже улыбались друг другу. Можно бьшо с тем
ше успехом продолжать разговор или остановиться. Они
остановились. Потягивая из кружек, каждый оглядывал
свое поле зрения. Разноликость людей была неnелика,
мало кто притягивал к себе наблюдающий взгляд, но у
Александра Владнмировича он вдруг замер.
- Посмотрите назад, - сназал он.
3n стошшом поодаль сидел пожилой мужчина с жен­
щиной много моложе его. Ни одеждой, пи обликом они не
выделялись. Но они вели неудержимо-страстный, исступ­
ленный спор - такой спор, ноторыii нинем не мог бы
остаться незамеченным, хотя и был безмолвным.
- Немые, - сказал Рагозин, едва обернувшись и сра­
зу въедансь глазами в прпмечательпую пару.
Мужчина с летящей быстрnтой рнсова.'I в воздухе за­
мысловатые изображенья пальцами, 1шстями р у 1ш п ру­
ками по самые плечи. Ло1.;ти его раздвигались пт ичьими
нрьшьями. Он всющывал руrш над головой и ниаводпд
их, вычерчи вая в прострялстве плавные линии. Ли цо его
сопровождало жесты мимичесной игрой. I-\азалось, его
подстришенные усы послушны капризам пальцев, с но­
торыми сотрудничал рот, - они оттопырпвались, ерши­
J1ись, BCI\CllШBaJlИ: 1шерху, п олзли ВПИ3.
Женщина милой улыбкой: сдерживала собеседнию.�,
пзящпо строя I\раткие переплетенья из пальчин:ов у свnих
губ, вытягпnая губы n дудочку, иш�, раскрыn их, пnн:азы­
вала белозубый маленький рот. /Несты ее изредна тоже
что-то жипописа.'Iп над головой. Было понятно, что она
возражает, а партнер настойчиво вьшладывает eii всю
свою горячую убежденность.
- Смотрите, смотрите, о чем они, - сназал Рагозин.
- Вшну.
Нельая было не увидеть, вонруг чего разгорелась и
п олыхала речь немых.
3ал оюшчивался малпнппой плисовой драпироr ншй в
впде ниши, в I\оторой, на возвышенпп, стоя.тю n челове­
ч есюIЙ рост иапаяпье трех граций. Кан: подобало, грации
бьшп обнаil\ены. Гипсовая нагота была обмалевана эма­
левой 1-;раской, - п орядна и нрасоты ради. На фоне ярно­
малино вого плиса нремпвая обмалеrша фигур п.тюс1ю сия­
ла г.1япцем колен, животов, грудей и прямых рпмс�шх
переносиц мещ бесчувственных теней гл азпиц. Оценке
граций и посвящалсл захватывающий: спор.
164

Немой негодовил, у�шзы вая на скульптуру. О п стре­
мид н а нее сосредоточенно-Jrютый взор, его лицо па один
.миг 1шl\1енело. Потом оп обращался к женщине, и Jrицо
содрогалось от ожесточенья, и рушr пусн:алпсь в нещад­
ную ПЛЯСI\у.
Пастухо в начал вслух расши ф ровыв а ть шестИI\уля­
цию спорщшюв.
- Оп говорит, что щеюr граций одинаковы, как бул­
ни . . . О на поддразнивает его: ему, ноди, хотелось бы рас­
целовать и х ! .. О п I\р ичит, что все шесть рук граций раз­
вешаны, будто �юлбасы в мясной ла1ше, а JIЯЖIOI пох о щ а
па оноро1ш . . . « У тебя просто разыгрался аппетит » , - см е­
ется о н а . . . О н вопит: «Ты н ичего не смыслпшь - это по­
шлость! . . » Опа п е согласна: на ее �шус о ни все-тан:и гра­
циозны, эти фигурни, - вон I\ак высони и х гр уди, вон , по­
гляди, у той что справа, н:аrюй волной стСI\ает линия
шеи 1\ плечу . .. «Деше ю\ а , база р ! » - уже прямо орет r н 1
О н а I\ar: будто обиделась. Отвела глаза... О н все насту­
пает . .. Может быть, она в чем-то готова согласиться с
н им? . У нее привле�штельные черты, правда? . .
- О н и договорятся, - подтвердил Рагоsшr.
- Да, наверно... Вон они уже одинаково свысо�ш
у.тrыбнулись ч ему-то вместе ... Вон о н махнул на с1<улы1туру, I\aI\ на нестоящую дрянь . . .
- А этот 11:то? - спросил Рагозин . - Еще один немой?
Пастухов подождал с ()Тветом. Но и в безз вучно м со­
с тязании немой пары наступила пауза. И м у ш: ч п на и ж е н­
щина - оба с неприяз ненным отчуждением смотрели на
подошедшего " ним верзилу.
- Да это пьяный, - с 11азал Пасту х о в тоже вдруг с
пспришшью.
Пьяный, п о �> а ч и п аясь, нависал н е суразным тулови­
щем над с толrш ом , выламывал свои н е послушные паль­
цы, 1юрчил рожи, дурацки передразнивая немых. С н а ч а­
ла они, будто 0 1-:оченев, разглядываш1 его, затем мужчи­
н а сделал быстрое движение кистью и стуюrул себя по
лбу. /Rенщина сразу повторила е го жест. Оба привстали,
передвинули свои стулья с n юшами I\ г ри м асни н у , усел ись
и дружно рассмеялись. Офицпанп'а подтолюrула критшп­
ш с гося пьян '1угу, по1шзnла ему, чтоб о п убирался:. Оп
п оплелся , все 11родолжая nьшерты вать пальцы у себя под
носnм.
Обалдуй! - сrшзал П а стухов.
..•

.

165

По-прежнему nчитывалсл оп n свободный язык НС"'
мых, та�юй независимый от мира слышащих и говорящих.
Онп теперь весело посмеивались, явно забавляясь вьшро­
в оженным крпвJш1юй:, п - наконец - мужчипа протянул
рую1 женщине, она вJiожила в ш1х свон, и оба cтaJiu по­
тnяхивать ими, с нежностью гJJядл друг другу в глаза.
Ногда они чокнулись I<ружками, Рагозин одобритеJJьно
заключи.'! :
- Поладили! - и тоже потянулся со своей круашоi:i:
J\ Пастухову.
- Счастливцы, - с1щзал Пастухов, помолчав после
несн:ольких глотков. - Rан: не стош•оватьсл на одно.'11
язьше?
А ведь и у
- ЗавидI\и взяли! - изумился Рагозин.
них спор! На всех языках без спора нет лада.
- Знаете ли вы? - точно пе слыша его, 1<аки111-то но­
вым голосом устало спросил Пастухов. - Знаете JШ, что
гпворил Леонардо о немых? Внимательно изучайте их же­
сты, советовал он, движения их рук обладают редной вы­
р азительностью ... Мы убедились, что это та�-, а? - Оп не
дал Рагозину ответить, а перебил сам себя неожиданно
брезгливо: - Но вон пз этого вертепа! Нечем дышать.
Им стоило усилий дозваться официантку и распла­
тптьсл.
-

2

На площади они мипуту стоят, глотают едва начав­
остывать воздух. Дневной шум укладывается, зато
острее слышатся редюrе трамвайные звонки да вскрики
автобусных сигналов. Еще людно, тольно шаг прохо­
жих делается терпеливее - часы хлопот почти у всех
позади.
- Вам, подп, надо собираться? Rогда завтра должны
явптьсл? - спросил Пастухов.
- Rакие там сборы! Смена белья, нарандаши, бло1t
бума ги. Да флшюш с чаем.
Не верю.
Ч ему?
Не верю, будто - с чае��.
Длл начала с чем другим неудобно, - улыбнулся
Рагозин.
Так если не торопитесь, часок подышим?

nш й

166

Они мино вали площадь, п ошли бульварами, и над этой
11рогушюй з а бе седой н е мог в конце Iюнцов не подшу­
тить Але1tсандр Владимирович:
- Мы вроде античных философов. Московской от­
ливr\и, IЮНСЧНО.
Он вел беседу охотно. Не признаваясь себе, оп чув­
стnовал, что н ачинал тяготиться одиночеством, несмотря
па работу, с каждым днем
больше возбуждавшую е го.
Рагозпн 1шзался ему почти идеальным собеседшшо м : оп
был :молод, с ним :можно было говорить поучительно, и в
то же время он не С()ГЛашался с поучениями, хорошо 3нал
себя п жест1ю стоял п а своем. П астухову почему-то р и­
совался таким же сын Алеr\сей. За годы разлуш1 с отцоl\I
он, наверно, утратил прирожденную свою мяпюсть и тоже
умеет постоять з а себя:. Они ровесники - Але1\сей с Ива­
ном Рагозиным. Люди одного шню ления, они неминуе�ю
должны были приобрести пбщность даже в своих особен1юстях. Но открывается ли душа Але1tсея 1шючом псr\ус­
ства? Не замннулась ли опа наnсегда для всех и сr•усстn
с тех пор, н:ак отец бросил его с матерью? Н е говорят ли
е му, инженеру, формулы техники больше всех звуков и
нрасо1\ мира? Рагозпн - художник. Он н е упустит в этом
мире ни одной интонации, ни единого полутона. Вон с
1шrшм насторпженным лу1\авством н апомнил он Пастухо­
ву оборванную мысль:
- Вы почему вдруг - там, в пивной - о Лепнардо?
Хотели СI\азать, мы с в ами наблюдательны не меньше
его?
- Мы с вами! - не:">шого грустно переговорил Пасту­
хов. - Мы с вами - и Леонардо ... Н е т. Я хотел сrшзать,
вря:д ли узнать нам о человечесrюй душе больше того, что
прежде нас знало о пей человечество. Знало до пас с
вами и до Леонардо, разумеется.
- А ! Любимый мотив? Все повторяется? Тан:? Лео­
нардо - nн тоже повторял?
- Он делал ясным тn, что уже знали, может быть
толыю угадывая, до него.
- Значит, разгадывал? Не повторял?
сперва
- Что
разгадывается - существует
I\al{
загадr\а.
- Софизм ! - вьшрrшнул Рагозин.
Пастухов засмеялся:. Он терпеть пе мог общих мест,
и е�1у больше бы,11а по душе запальчивость спора, чеr.1
167

р а счетливы е цепоч1ш суждений. Но он видел, что с Ра­
гозиным мало перебрасы ваться, как игральным мячом;
п ришедшей на ум ф разой. К тому же чувство стар­
шинства ще�ютало его: одно дело шобоваться задором
молодежи, другое - оставлять з а
нею преимущество
атак
- Я запnмпил ваши этюды. И думаю - понимаю вас.
( Па стухов особенно плотно замюrул свои губы, н:ак бы
обещая отмьшать их толыю для строго обдуманных мыс­
л е й . ) Вы говорили, слепых надо учить видеть. Это задача
м едицинская. Оставим ее враче вателям. Не отрицаю, что
в йдению искусства...
или лучше - восприятию всего
художественного тоже можно учить. Но при этом гарантия
у спеха н е больше, ч е м - скажем - в преподавании юмо­
ра. IОмор - п е на уна. Иснусство - тоже. В чем я убеж­
ден, тат< это в однnм : талант родится зрячим. Видит от
п рироды. Кат\ зрение , его можно развивать, портить. Его
м ожно потерять. Но он прирожденно зряч ... Хорошо так
с �<азать? - сп росил П астухов, усмеш.тrиво заглянув в на­
хмуренное лицо Рагозина.
- Вам лучше знать.
- Талант зряч, - еще раз и упрямее сказа.:� Пастухов. - Ка1\ этn ни банально, возраст уnелпчивает обзор.
Н аЕаплш зает сравнения ... Рядом со мной вы уже не вто­
рое, а третье поrюленпе в иснусстве. Я был моложе вас,
нnгда сошелся с тогдашними новосела;ии в мпрс худож­
н ин:ов. И - бог ты мой ! - никогда тю\ не высмеи вала мо­
л одежь всяческие каноны, кю.; в ту пору.
Схватив художника за ру1<у, Пастухов заставил его
остан овиться и, по1ш они стояли, сделал nнушительиую
ого порку :
паsидания - довольно
противная
- Старпноnские
штуна. Bpn�e настор ю1 . Я п с ле1,арь 11 ппчего п с пропи­
с ы ваю. Не собираюсь sазывать вас в лоно ка�шх- пибудь
к а нонов.
- А что же нап о н ы ? - сназал Рагозин так безразлич­
н о , что П астухnn опешил: то лп молодой человек уже из­
брал себе н ею1й канон, то JI П давно распраnплся со nсе­
мп? Лучше было н е мешкать, а держать nзятый курс.
Александр Вш1димпрович толыш откапшнлся - бульвары
ПЬ!JIЫIОВаты.
- В дпп мoeii юности от быдых традиций, н апри­
м е р - от �н;адемпзыа, остаnа:ш сь одни голоnеш1ш. И 0 1ш

1 68

уже не тлели. Пьедесталы рушились под напорпм новых
течений. Но разрушители вовсе не почивали на облом­
ках. Они возводили Jювые пьедесталы - самим себе. От­
рицание сменялось утверждением. Точно из лотоса, рож­
дались нпвые традиции. Н о толыю что их начинали 1шно­
низировать, I\aI\ волны новей ших
течений подмывали
пьедесталы и у этих традиций" . Кстати, само понятие
«традиция» пережило удивительную метаморфозу: нынче
довольно в каком-нибудь районном садине повтприть р а з
устроенное гулянье, чтобы тотчас появилось сообщение,
что создалась «хорошая традиция» - гулять по этому са­
д1шу". Традиции устанавливаются в иснусстве пока еще
н е так снорострелыю, KaI\ в садин:ах. Одпано чем дальше,
тем скорее. Н е без ппмощи сочинений о б искусстве, само
собой. Посильных сочинений о нем больше, чем его пб­
р азцов. Но если что-нибудь в иснусстве достойно стать
образцом, то единственно нан плод таланта. И присмот­
ритесь: в образце, будь о н снолько угодно нов, непремен­
но сохраняется печто от предшествующей ему либо,
чаще, от очень давней традиции. П ре1\расным из про­
шлого талант никогда не пренебрежет. О п зряч, гов о р ю
я , и поэтому".
- Забавный какой, правда? - перебил Рагозин, пока­
зывая на старична, ноторый остановился посередине буль­
вар а.
Во рту у старичка 1шьшом торчала наполовину съе:Цен­
пая баранка. Под мышнам:и он зажимал с одного бона
тросточку, с другого свертон газет и, словно подвязанны­
ми ру1\ами, старался сложить развернутый газетный лист,
фартуком закрывавший его чуть не до ступней. Он наси­
Ji у справился с непослушной газетой, юшуратно слпжил
с е в восы1ую долю. От1,усив от баранки, ппчитьшая через
очю1, он дви нулся, сопровождая и:шщные ш ажни вежли­
вым прптрпгпванпем к земле тросточ1\оii . Он чувствовал
ссбn до:ма и, наверно, принадлежал к породе районных
етарожилов, которые проводят вечерний отдых на своем
бульваре приятнее, чем дома.
Пастухова старичо1\ нисн:олы'о н е забавил. Он и взгля­
нул па него мимолетно. Он и спытывад ппднявшуюся в
груди обиду и беспокойную растерянность. Hey}I\eJIИ Ра­
гозину не спвестно было перебивать течение его мысл е й ?
Не заснучал же молодой человен? И пе м о г Але1,сапдр
Dладимирович наплести такого, чтобы и слушать не хоте169

лось. Старался говорить ясно. Нопечпо, 1югда стараешься,
получается хуже. Закон этот он прекрасно зпал. Д а
II не умел он что-нибудь излагать. Н е леl\тор. Не педагог
он, нег.
- М атерия, !\ОГ()рую я жвачн:ал, не очень, вижу, лю­
бопытна, - сн:азал он после молчания.
- Н аоборот! - весь IШI\-TO задвигался Раг()ЗИН. Очень. Я согласен.
А, собственно, с чем?
Ну, там ... борьба. Естественно. Старое, молодое".
Толыю?
Разве еще что?
Вы разделяете мой взгляд, что старшее по1\оленпе
ис1>усства видит в новом свое преодоленное прошлое?
Старшие сердятся, - с1\азал Рагозин мягн:о. - На
нас.
Я не сержусь.
Вы, 1шн это." про сочинения? Нюше rши? .. Да!
П осильные ! - вспомнил Рагозин и повесы1ел и заговорил
быстрее: - У вас сочинение получается. Ис1\уссгво вооб­
ще? Нпижность! Не ощущаешь. Похоже на арифмет1шу.
Н е слышишь материала. Два да два сложишь, а - Сl\ри­
пача с живописцем?" Ну, оба водим, он - смычl\ом, я нистыо. Да судьи требуются разные... Вы про образцы верно. Почему тогда не назвали пи одного образца? На1ше толы\о есть роды ис1>усств сложили в одно. Вышло испусство. Нуча вышла!
- Я вления уясняются П() сх ..щству или различию, __,
сl\азал Пастухов, не столыю чтобы возразить, с1шлько
прпмпрительно. - Нужны сопоставления.
- Нужны, нужны ! А я о чем? - обрадованно ухва­
т1шся Рагозин. - Из кучи вытянешь Миланс1шй собор,
за пим - туфельку Улановой. Сопоставимо?
- Милан - Уланова - недурной ассонанс, - заметил
Пастухов, но Рагозин продолжал:
- У нас, в работе, назовешь образец - слышно, l\aI\
па ощупь. С наме1\а. С1шжешь: М атисс. Понятно. Норо­
вип - да. А паш Гривнин? Разве у вас по-другому,
в театре?
- Тап ше. Но вы ведь не отвергаете поэтичесl\иЙ:
образ? Оп тоже сопоставление. Ипой собор ничего легче
уподобить балетным туфелькам. Не Миланский, само со­
бой, - он слиш1юм 1юлюч, чтобы папом1шать туфш1. По170

вашему, назвать образец исr<усства
зпачит донести
мысль? Внутри одного цеха - пожалуй. М а стер называет
инструмент - цех знает, о чем речь. Манера одного живо­
писца может стать инструментом целого живописн()ГО
цеха. Но в других цехах могут и не знать в а шего пнст­
румепта. Где же способ понять друг друга, если м ы
разных цехов? Аналогии, сходства нигде тю< н е н а месте,
на�< в искусстве. Все его цеха объединяет однородное
назначение каждого. Однородность в том, что :исЕус­
ство без разделения н а цеха, обращено It человечесrюй
душе. Илн к духу". если позволите. А вы говорите куча !
Пастухов кончил, дов()льный собою. Уже н е испытывал
о н обиды и опять с дружелюбием смотрел на худож­
ниr<а.
- Душа ? Так". А мне послышалось - хлопотать о ду­
ше нечего. Раз уж до нас о ней все было известно, сказал Рагозин. Мальчишески покосившись н а П асту­
хова, оп nевинпо опустил глаза в землю, но не выдержал
игры, засмеялся. - D п п вной мы сто.тшовались бы c1to­
�

pee.

Разве что помогли бы глухонемые, - сrшзал П<�­
стухов.
- Верно ! - почти крrшнул Раг9зин. - У них нп сло­
ва J!Ишнего !
Пастухов чудаковато покрутил пальцами, точно н а
язьше немых показывая, что тема :исчерпана. Н о , посмеи­
ваясь, они продолжали перебрасъшаться р еплпкамн на ту
же, может быть, самую запутанную в мире тему и шлп ;
ШJIИ, медленно описывая незаметную дугу бульварного
1шльца. Прпйдя Петро всний и отдохнув на вздыбленном
подъеме Трубного бульвара, они добрались до Чистых
прудов, и тут Пастухов решил, что пора домой. О н начал
прощаться, но Рагозину захотелось продлить свое расста­
ванье с Москвой, ее сумеречн()-тихими улицами, отдыхав­
шими от жары, и оп вызвался проводить П астухова до
:Красных ворот.
Они вышли с бульвара, по-прежнему вразвалочку дви­
нулись длинной излучиной переушш.
На первых же шагах нагнал их хорнающи:й отрьши­
стый голос. Они обернулись. :Кольцевой трамвай заглу­
шил это хор1\анье и отгородил от них вагонами буль вар.
Сейчас же, едва вагоны промчались, стало видно, н:ак
171

через решетну буJiьвара пересr\юшваrот люди и бегут
в переулок.
]3 то же время и на тротуарах появились
выбега ющие и з домов люди.
Через ОТI(рытые темные о н:на, н ад самым ухом, слог
з а слогом , однотонно р аздалось:
- Граждан е . Во3Душная тре вога.
ТоJIЫШ м гн овенье Рагозин с П астухо вым пnстояли н е ­
подnю1шо. Ню\ по одинаковой подсrшз1\е, глянули 0 1 1 ir
друг другу в н о в ы е глаза и с разу пошли - н е 1юхож и м
н а п ре ж н ий шагом.
По дороге бежал длинноногий человек. Стар;шсь н :�. ­
тянуп. на руrш в r\распую пере вязь и в с е больше вместе
с н е ю з адирая r\в е р х у ру1{ав, он вьшришшал :
- Н а право за угол! . . Направо и ч е ре з дорогу! .. З а
угnл, гражда н е . . .
П астухо п у хотелось идти сrюрее, н о ч е м настойчи вее
делал оп уеи л и я , тем медленнее переет11влялись ноги. 0 11
дышал тяжело. Рагоз и н взял е го под p y r\y. И х обгоняли,
и пона о н и дошли до угла, бегущих остава.тюеь в пере­
улке м е ньше и м е ньше.
Нучна людей теснилаеь перед п0Jrуот1\рытым и ворота­
.ми м р а чного дома. Кто-то, 1шн командир, по вторял во
двор е :
- Соблюдайте". Спn1юйно".
Н.огда уже подходила очередь пойти в ворота, Рагози н,
огля нувшись, уnидел жен щину, перебегавшую через до­
р огу. О н а мчалаеь, п р и ж а в 1< себе младенца с та1юй с и ­
лой , ч т о - казалось - мале н ыюе ты1ьце е го втиснулось
J\ешшом в грудь м атери. Ребено1\ был в ночной руба­
шоrше. l{оропюе одеяльце, прихваченное женщин о й с
одного угла, плссrшлось н а бегу в ее Н()Гах.
П а стухов только что хотел ш а гн уть n ворота, ка1t Ра­
гозин потянул е го назад. Оба они па миг стошшулись с
о г р о м н ы м и остан () ви в ш 11 м и ся пrазами на белом лице же н�
щины. Следом з а нею и о п и очутились во д воре. I\ома 11дирс1шй голос послышался где-то рядом :
- Пропустите с ребе11 1юм, товарищи.
В темноте еле угадывалось слабое движение м ноже­
ства голов. Было очепь тихо, и в тишипе, отдаваясь под
1юрот а м и , ясно п ро звучал другой голос:
- С ребеIШ()М - сюда.
Вдалеке п ад толпою чуть светился боязливый синий
огопен:. Это был в ход в бомбоубеж и ще .
172

ГЛ А В А О Д И Н Н А Д Ц А Т А Я

Подвал, в нотором устроено было убежище, вмещал
много Jiюдей. Они лежали под старым домом. Каменные
своды его были низни. Помещение делилось на секции.
В первой, меньшей, находился единственный вход, в
остальных - на высоте в рост человека - по небольшому
онну. Проемы их уходили глубоно в стены. Было видно,
что снаружи окна вплотную к сте1шам заложены мешна­
ми с песком. Посередине наждой секции свод подпиралсп
деревянным столбом. На проводе свисала лампочка, скупо
румянившая побеленные стелы.
Народ старался разместиться ближе н дверям. Тут
многие сидешr на полу. Коренастал взволнованная дама
делинатно требовала, чт()бы проходили дальше. Ее, хоть
неохотно, слушались: через плечо у нее висела на ремеш­
не сумочна с маленьким нрасным крестом и к рунаву при­
колот был булавr<ой большой 1<рест.
Пастухов и Рагозин прошли в самый нопец подвала.
Тут еще были места на с1<амьях, расставленных по сте­
нам. Но становилось теснее - люди все шли.
Явился птюшой, I<удлатый челове1< в старомодной ту­
журке. Он осмотрелся вокруг, поднял внгляд на лампоч­
I<у. Можно еще было устроиться на сr<амье. Две девушни,
пошептавшись, начали примериваться, н:ап сесть, чтобы
дать ему место. Но у него был раснладной стул-тренож­
ни�<, с I<юшми ходят на этюды ;нивописцы. Он раскрыл
его, поставил под самой лампочкой, вытащил из-за пазухи
юrигу и сел читать, прислонившись спиною к столбу.
Было бы совсем тихо, если бы изредна не долетали от
дверей голоса расп()рядителей. Даже дети говорили чуть
слышно, заражаясь полушепотом взросJIЫХ. ПришJrа еще
женщпна с нарунавной перевязью Нрасного Креста. Вме­
сте с первой они начали освобождать от людей проходы.
Кто стоя приваливался к стене, 1по, подложив пиджан,
садился на цементный пол. Запасливые приносили с со­
бою чемоданчики, пледы, а то и подуш1п1 - все это ис­
подволь превращалось в сиденья.
Спустя наr<ую-нибудь четверть часа подвал перепол­
нился народом. Блюлись неписаные правила обхоащенил,
173

нак бы особая чинность. Она-·rо, эта чинность, наружно и
отражала П()ЧТИ всеми скрываемую тревогу. Но и у тех,
кто не мог СР:рыть своего беспо1юйства, оно было непод­
nижным - люди словно застывали, едва отыснав и заняв
место.
В эту бесшумность вдруг стал вплывать, со страшною
быстротой нарастая, вой моторов. И хотя тотчас захJIОП­
нулись двери - верхняя со ДВ()ра, за ней внутренняя в
подвале, - вой делался все слышнее, от мига к мигу на1\атываясь ближе, ближе. Рыдающими взревами - а-ы-ы,
а-ы ы, а-ы ы - вой обрушился в подвал и поверх голов,
поверх свод()В, поверх двора и дома пронесся �<уда-то, еще
быстрее затухая, чем нарастал. А-ы-ы, а-ы-ы...
Все ждали чего-то, будто главное еще должно было
вот-вот последовать �а исчезновеньем воя. Несколыю се­
:кунд после того, RaI< пронесся самолет, тишина упрямее
прежнего держала убежище в своей власти, затем послы­
шались женские всхлипы и побежал под сводами глухой
говор. Кто-то громко сказал:
- Да это - наш!
Мужские голоса ожили, забурлили, точно() в rютел с
похлебн:ой пустили ходить мешалку. Чей самолет - наш
или не наш? Спор кое-как сглаживал испуг, для которого
словно и не было действительной причины.
Рагозин подтвердил убежденно:
- Самолет наш.
- Немец! - твердо с1<азал П астухов. - Наши моторы
без отрыжки. Мое ухо привыкло: живу недалек() от аэро­
дрома.
О н заметил, что на него посмотрел С() своего тренож­
ника человек в тужурке и как будто утвердительно повел
бровями, прежде чем опять ут1шутьсл в книгу.
Эта книга уже останавливала па себе взгляд Алек­
сандра Владимировича. Увидав ее в руках странного че­
ловека, он подумал о Юлии Павловне, о своем дачном
бомбоубежище, о том, что Юленька приладила там лам­
пу с абажуром для чтения во время тревог. Тогда это ему
назалось глупостью. Сейчас он жалел, что не сидит с книж­
ной у абажура, а примостился на узенькой, как нашест,
скамейке и тем сильнее подпирает Рагозина одним боком,
ч е м старается меньше беспокоить с другого бо1й щуп­
леньную, в се время вздрагивающую девушку. Н а тренож­
нике, во всяком случае, оидеть было бы свободнее, Чело174

век с ннпгой напоминал Пастухову добрян:а Гривнина
за этюдником на пруду, с берега которого сто раз пере1ю­
чевывали на хплстишш неизменные гривнинские ветлы.
«В наной щели сидит сейчас Гривнин? - думал Па­
стухов. - Судьба перехватывает человена где-нибудь по­
среди дороги и всегда - где он не ждет. Д обеги-на до
свпей лампочни под абажуром! Слава богу, Юленьне пе
надо нинуда бежать, - тетушюш домпш1ю утопает в лес­
ной глуши. Не разыщет шшю\оЙ самолет. Да п кто ста­
нет ис1\ать? Германские цивилизаторы попусту сорить
бомбами не будут. Им подай столицы . . Что прону притю1юшить тетушку? Другое дело - Мос1ша. Средоточие, мпзг
страны".»
На этой точке размышлений Пастухов хотел задер­
жаться. Сидеть в каменном мешне, набитом людьми, бы­
ло томительно, и он надеялся на минуту высвободиться
из томленья с помощью отвлеченной мысли. Но нак
толыю пришла н а ум метафора - мозг страны, он f)Ще не­
стерпимее почувствовал тос1\у. Если уж безумие войны
взяло верх над человеком, то нет ничего прантичнее, 1ш11:
загонять людей в каменные меш1ш и сыпать по :мешнам
бомбами. И что же может быть лучше прямых попаданий
в мешюr, доверху наполненные мозгом страны? Тетушна
уцелеет, а Пастухова приконошат. В мыслях его назва­
лось имя Пастухова, тан с1шзать, фигурально, - просто
потому, что он думал о нем больше, чем о нан:ом еще.
Но в сердце отозвались другие имена. Убьют, нонечпо, не
одного Пастухова. Может быть, убьют Гривнина. Или До­
рост1юву с ее рыцарем Торбиным (где прячется сейчас
эта трогательная пара?) . Или вот этого славного парня
Рагозина (утешающего себя тем, что над самыми нры­
шами Москвы зачем-то носятся советс1ше самолеты - раз­
ве что вдогонну за немцами) . Или вот этого чудана,
утннувшего нос в 1шигу (интересно все же, что его тю<
увлышет, - не полагает ли оп черпнуть :мужества в Свя­
щенном писании? ) .
Пастухов медленно и, сколько допускало неудобное
положение увесистого его торса, осторожно обернулся к
девушке.
- Вы не знаете, нто таной там." с юrижкой?
- Да та�{. Видаем его ... С нами соседнего дoll!a. Ученый будто.
- Что за ученый?
1 75

Нто . его знает, - с1\азала деnуш1.а и nздрогнула,
насторожилась, шепотом спросила: - Слышите?
Очень далею1й удар и за пим тающий гул расслышаны
были пе всеми. Но те, Ю'о не уловил удара, видели по
лицам услыхавших его, что пеш:.зя шевелиться и надо
слушать. О пнть нритихло в подвале, I>art в первые сеrtунды
после воя самопета, 1югда все чего-то ждали.
Э тот раз ждали недоJrго. Новый взрьш тягуче проры­
чал где-то поблизости. Его отголосн:и, пагоннн друг друга,
врывались в убежище то глуше, то острее, точно грозо­
лые рас11:аты. Люди отозвались на пах по-рааному. Одн rr
вскатпшали и тут же о пять садились; другие, подннnшис1,,
продолжали неподвижно стонт1,; J(TO спрятал лицо в со­
гнутые руни ; I\TO только зажмурилсн. По-прежнему натя­
нутой держалась тишюш, точно у rшждого перехвати­
ло голос в эту минуту, 1юторая требовала nпимапия
единственно I\ тому, что происходило за пределами под­
вала.
И вот - еще пе истенла эта доJ1гая минута. - вот что
произошло n самом ПOJiuaлc.
Глаза Пастухоnа успели схватить два nпечатленr,я.
Первое - это мигнула лампочка. Она погасла, заш:глась и
погасла опять. l{о гда она на миг зажrJiась, деревянный
столб, подпираnшиii сnод, явст�..: ошrо выпrулся и тут шо
распрямился вновь. Это было другое в печатлеш,е, нераз­
делr,ное с первым. Они слились: мигнул свет - дрогнул
столб.
Но в том, что Пастухов успел зрительно схватит�,, о п
дал себе отчет толыю поаже. В �тот же момопт его пора­
зил гром, 1юторый - казаJюсь - разодрал по;т,вальные с1ю­
ды, и стены, и над ними весь дом. Пастухова притиснуло
J( степе. Он ощутил ее дрожь. Что-то сдавило ему шею.
Тресн: и звон стс1юл смешались с общим чсловсчесюrм
стоном.
Очень ярн:о вспыхнул опнт ь свет. Лампочн:а размаши­
сто н:ачалась па проводе. Топи 1шнуп1ш1хся н: выходу л ю­
дей :метались по озаряемым ею стенам. Н'.и:пу.тт ись почти
все сразу, нучей, и началась дав1<а. Стоп, истор1·нутый в
темноте, ногда еще гудел удар взрьшной волны, теперь
р аснололся на м ножество нрииов, и они ужасали не меш,­
ше, чем удар.
Пдруг, нерен:рывая щнши, раздался высош1i!1 м у жс1юii
голос:
�

176

- Граждане! Уж тепfjрь-то пиl\аRой опасности! Сади�
тесь по местам!
Высоl\о подняв 1шигу, ученый остановил ею 11:ачание
лампочки. Не спеша начал он устраиваться опять у стол­
ба на своем треножню1:е. И не столько его голос, не столь­
ко тщательность, с 1\°аrюй он отряхивался от пыли после
того, I\aI\ волна повалила его па пол, не столыш это само­
обладание подействовало на шодей, снолы'о преI•ратив­
шаяся качн:а теней по стенам и невозмутимая ровность
эл с1причес1юго света. Нрики упаш1. Но J1юди все продол­
жа.тrи нучитъся в проходе, стремясь к выходу, где шум
голосов не унимался.
Пастухов опомнился, услышав призыв - садиться по
местам - и не поняв его. Он сидел на месте, ка�\ щншо­
ваппый. Его шею все еще давило. Он попробовал высво­
бодиться и тут понял, что ирепно оцеплен руками девуш­
ки, прижавшейся I\ нему сбону. Оп насилу раздвинул ее
рун:и.
- Ах, пет, - всr<риrшула девупша и в 1ш1юм-то бес­
п амr�тстве забормотала: - Не уходите, пе уходите, нет­
пет ...
Опа вцепилась в его пиджа�>, и пальцы ее тю\ сжа­
лись, что Пастухов пе мог сразу вырваться. В это время
поднялся Рагозин.
- Я узнать, что там.
- Я с вами, - вытошшул из себя Пастухов, с жесткой досадой дергая полу пиджа11:а.
- Зачем? fI вернусь! - говорил Рагозин, усп01шивая:
его, и вдруг мягrю погладил содрогавшееся плечо депушвернемся, вернемся! Мы только узнаем.
1ш. - Мы
Сейчас.
Она выпустила пиджаr1: и расслабленным движеньем
согнулась, зарывая лицо в 1юлепи и туже, туже охваты­
вая голову сведенными в локтях рунами.
Со :мгновенной ясностью увидел Пастухов жену: оди­
нан:ово с этой девушн:ой она прятала лицо в колени тогда, на даче, во время учебной тревоги. Har\ все-тан:и
много в женщине от ребеюш ! И хорошо, что !Оленька
отправилась I\ тетушке - если 1юлени там и понадобятся,
то разве чтоб разлошить на них вышивание 11:рестиrюм.
Пастухов решил пи на шаг пе отставать от Рагозина.
Оп заражалсн его потребностью действоватr" 1юторую чув­
стrювал. Но он не знал, что предпринять, и делал то, что
1 77

делали все - протискивался с людьми проходами из· од�
вой секции подвала в другую.
Народ уже во множестве успел выбежать во двор, и
хотя в дверях еще бессмысленно теснился, прежней давюr
здесь не было - она перенеслась под ворота, откуда лю­
ди рвались на улицу. Все больше появлялось в толпе
распорядителей, слышнее раздавались их при:казанья. Од­
ни :кричали: «Молодежь, сюда ! » Другие. требовали: « Граж­
дане, назад, назад! » Третьи подзывали :к себе своих това4
рищей по именам.
Чтобы не отставать от Рагозина, Пастухов держался
за него, и они вместе протис1швались сквозь толпу, поrщ
она сама не довле:кла их до ворот.
Один створ стоял занрытым. Нес1юль:ко человен: сишr�
лись притворить другой, оттесняя людей, громко коман�
дуя: « Отбоя не было ! Назад ! »
Рагозину пришлось уже силком пролезать щелью меж­
ду створами. Он натошшулся на подоспевшего с улицы
милиционера, один вид :которого ( можно было подумать)
обладал всевластьем ; ворота наглухо затворились и отде­
лили Рагозина от Пастухова.
2

Сила, влекшая людей на улицу, была прежде всего
неодолимым стремлением бежать того места, где испытан
страх. Она была внезапным чувством, что стены, :которые
дрожали, грозят рухнуть и под домом скорее найдешь мо­
гилу, чем под от1<рытым небом. Она была сознаньем, что
все одинаково ищут спасения и, значит, наждому надо
поступать тан, нан поступают все. Она была в то же вре­
мя жгучим нетерпеньем узнать - нуда, в на:кой дом по­
пала бомба и что произошло там, где она разорвалась:
большинство ут<рывшихся в убежище состояло из жиль�
цов квартала. Первобытная страсть толнала избежавше­
го смерти увидеть, чего он избежал. И наконец, сила бы­
л а порывом тех, :кто, ощутив себя невредимым и целым,
подумал с состраданьем о неуцелевших и нинулся им на
помощ ь.
Ворота занрылись. Улица стала недоступноll:. Сила,
ноторая гнала туда людей, начала падать, потому что
ненуда было бежать. Но она падала и потому, что страх,
испытанный в убежище, начал утихать, а на смену при178

ходил страх перед улицей, опасность, таившаяся за воро'­
тами, была больше, чем в убежище, иначе зачем за:крыли
бы ворота? Зачем бы распорядители громче и громче тре­
бовали, чтобы все шли назад в убежище?
И :когда, словно еще против воли, :колеблясь и боясь,
люди опять начали спус:каться в подвал, тогда донесся
издали новый взрыв. Устрашающе ожило значение слов
«отбоя не было» - и народ рванулся назад, толпясь у вхо­
да в убежище, :ка:к за минуту до того толпился у ворот.
Пастухов вернулся в подвал, :когда там было еще пе
очень многолюдно. Нес1шль:ко женщин с детьми рассажи­
n ались или уже сидели на с:камье. Одну он вспомнил: :это
ее, большеглазую, пропустил Рагозин вперед, удержав
Пастухова в воротах, и опа с разбега влетела во двор. Сей­
час она унимала н:ричащего ребенка, давая ему грудь. Оп
н е брал, выплевывал мокрый cocOI{, вертел головешщй и,
совсем выпростав из одеяльца нож�ш, сучил ими в возду­
хе. М ать в настойчивой сосредоточенности делала свое
дело. Пастухов остановился. Его изумила любовная стро­
гость ее лица, назавшегося прекрасным. Она будто не за­
мечала ничего во:круг. И вид :этой мадонны в бомбоубе­
жище ( ка:к отпечатлелась она мыслью П астухова) вну­
шил ему внезапное убеждение, что не чем иным, :КаI{
толь:ко одною заботою о родном, либо близ:ком, либо о на1юм другом, но непременно другшrt человеке усмиряется
гнетущий страх за себя.
Поодаль от матери стояли две женщины и, широко
поводя ру:ками, о чем-то рассуждали. Пастухов взглянул,
нуда они ПОI{азывали. От удара волны мешки с пес1юм,
Iюторыми снаружи заложено было оюrо, втиснулись в его
проем, выдавив стенла, исковеркав раму. Один мешо1{
разорванным углом свисал па стену. Из дыры текла струя
песка. Мешок, рядом с другими, уже наполовину сплю­
щился. Надо было его поднять и все меш:ки уложить I{aK
следует, наново, - об :этом, видно, rшлю\али женщины.
Пастухов толь:ко было огляделся - I{ОГО позвать па не­
лег:кую работу, - ка:к послышался гул взрыва, и снова
всеми овладело волнение, и густо хлынул через двери
людской притон. Он захватил, повле�\ Пастухова прохо­
дами в ту дальнюю секцию, где он сидел ранr,ше.
Все еще с неугасшим желанием что-то предпринять
Пастухов подумал, что и там, в дальнем помещении, оrшо
тоже выломано мешнами, и надо привести мешки в поря179

доI{, и оп сейчас же этим займется, и это хорошо, что оп
л роталкивается с народом туда, где у него есть свое ме­
сто ( думал так, он назвал место именно «своим» ) . Но,
войдя туда, где находилось это место, он увидел, как со
с1шмьи под оююм спрыгивают одна за другой женщины
и отряхивают платья, а впереди них стоит и так же от­
ряхивается человек в тужурке, которого щупленЪI{ая со­
седна Пастухова отреномендовала ученым. Она была тут
же и, торопясь, одергивала свою вязаную нофточн:у. За­
метив Пастухова, она стала пробираться к нему.
- Пришли, - неуверенно сказала она. - А мы в око­
шке заграждения поправляли... вот с ними, - добавшш
она, взглядом указывая на ученого. Он уже устраивался
на треножнике.
- Местечко наше занято, - продолжала девушна ра­
зочарованно и точно еще с большей: нелоююстыо. - А под
ОJ{ошком ни1\то не хочет ... Вон в углу разве еще пристро­
ишься". Ничего, я оноло вас опять? - совсем робко спро­
сила она.
Ее будто подменишr - испуг ее прошел, а за стеснени­
ем виделась сердечность, и опа ласково улыбнулась, едва
Пастухов с убеждением проговорил:
- Само собой, нонечно!
Он чув<;твовал какое-то согласие в ОI{ружении, и ему
назалось - он Gыл у 'Ш <;тникuм этого согласия, как будто
вместе с девушкой сам укладывал в окне меш1\И, Он хо­
тел заговорить с ученым, но она спросила:
- А молодой человек, который с вами... он где же?
Пастухов не успел ответить. Резкий голос раздался в
проходе:
- Освободите место раненому!
Началось неохотное топтание на месте среди тех, кому
еще не удалось усестьсл.
- С1юрее, стюрей от прохода! - повторял голос.
Постепенно народ раздвинулся на шеренги одна про­
тив другой, и в узком коридоре между ними появилась
передняя пара с носяшшми в руках. Одним: посаном был
Рагозин, другим - коренастая дама с красным крестом на
рукаве. Ей было тяжело - она кособочилась, пунцовое
лицо ее жалко морщилось.
Пастухов протолкался вперед, к Рагозину - помочь
ему, но тот качнул головой па свою измученную напарни­
цу, и он сменил ее, пеу1шюже перехватив ручку носилок.
180

Мельком оп глянул па голову раненого, отвернулся: ему
почудилось - это мертвец. Носиш\и понесли в дальний от
окна угол, стали медленно опускать.
- Зачем же. на пол? - фальцетом прозвенел возглас
ученого. - Составьте скамейки. Пошире ноторые !
J{то очень дорожил местами на сь:амьях и оставался
сидеть, ногда вносили раненого, теперь поднимались, под­
гонпемые вдруг долетевшими из других сеrщпй 1\риками :
« Ноеилки требуют! » , «Давай в осишш ! »
Сн:амьи были составлены. Ранено1'0 подшrлн с пола. О п
застонал. Его уложишr н а сш1мьи. Ноеилюr пошrыли над
гоJюuами, передаваемые 1\ проходу и дальше !\ дверям.
- Tar\ и будем стоять? - сr\азал ученый, оторвав гла­
за от раненого и строго оглядывая даму с нрасным нрес том.
Я? - испуганно епросила она.
Вы.
Наша медсестра, она ... она сию минуту.
А вы I\TO?
Санитарка. Нашего до!'lю ... ( о на передохнула) домо­
управления.
Даnайте ножницы.
- Ножницы?
- Да, что там у nae?
Ученый с нетерпением тrшул паJ1ьцем в ее сум1\у с
крестююм. Она поспешно рас1\рыла еуr.шу. Руки у нее
дрожали. На дне сумки шуршало, зтшало.
- Напли ... валериановые ... Потом nот...
- А! Ну, примите сами. Напель двадцать, - буркнул
ученыii:.
Ощупав I\арманы тужур1ш, оп вынул толстобокий
снладной ножик, стал выискивать в наборе лезвий и 1\а­
них-то приборч�шов попадобившийсп инструмент, при1\рию1ул :
- Товарищи! От света! - и, опять взглянув па са­
нитарI\у, вызывающе галантно наклонил нудлатую свою
голову: - 3аймитес1" .. чтоб пе заслоняли.
Она обернулась и, оживленная задачей по своим си­
лам, принялась делинатно убеждать, чтобы люди, безмолв­
ным 1юльцом обступившие раненого, раеетушшись.
Раненый лежал недвижимо. Одежда его была перема­
зана землей. На левой ноге штанина по всей голени чер­
нела от нрови, и нровь уже просочилась на c1\arv1 ыo.
181

Ученый осмотрелся, сназал Рагозину: « Вот вы» - и
дал ему держать штанину за грязный край в мохпах. Сам
он тоже прихватил эти :мохны почти вплотную с паль�
цами Рагозина и I{уцыми ножничками надрезал нрай.,
Забрав надрез в разинутый зев но:ншиц, оп тошшул ими
в м атерию, 1шей1ю пропитанную н:ровью, стараясь резать,
1шн продавцы-:мануфа�\турщпни.
- Натяпшайте, натягивайте нрепче, - говорил он Ра�
гозипу.
Пастухов чуть издали старался вглядываться в их
лица. Нависшие I\удлы ученого закрывали лицо до седой
щетины усов, и видно было, 1шк она подергивается, отве­
чая вздрагиванию то стискиваемых, то разжимаемых че­
люстей. Лицо Рагозина не менялось - оно казалось злым.
Видеть эти лица П астухову все время мешали стоявшие
впереди него люди. Но веяний раз, ногда его взгляд, оты­
снав ученого или Рагозина, нечаянно падал па раненого,
П астухов быстро прятался за тех, 1\то :мешал.
Нет, оп пе :мог пересилить боязпп смотреть на уми�
р ающего или - чего оп боялся еще больше, - может быть,
уже умершего челове1<а. ( Признаваясь в этом печальном
начестве своей натуры, он называл его не боязнью, а, в
полушутну, б езусловным инстинктом. «Лошади тоже бо­
ятся :мертвых » , - говаривал он. )
Нс один оп, однако, отводил глаза от страданиli. Когда
отнрылось размозженное I\олепо раненого с проглядываю­
щей пз I\рови розовато-белой тупой Rостью, мпогпе ото�
шли
подальше п замннулись, переиогая испуг и боль
бессильного участия.
В тишине был расслышан вновь нетерпеливый вопрос ученого.
- Бинт-то у вас есть?
- Да- да!
Сюштарr\а занопошиласъ в своей су:мне. Лишь бы не
увидеть рапепого, опа, пятясь, сунула, ному пришлось,
катушку бипта и тут же. с облегчением выдохнула:
- А вот сестрица!
М алены\ая, нруглолицая, в белой косынке женщина,
перед ноторой расступились, с ходу посмотрела па рану
пострадавшего, потом на перепачr\анпые кровью ножин и
бинт в руках ученого, уважительно спросила :
Вы врач?
С такими санитарами - да, - сказал оп,
182

Она, будто не слыша ответа, считала пульс раненого.
Потом короп>им движеньем цепких кулачков разодрала
на нем штанину до пояса. Ощупав и приподняв бедро од­
ной ру1юй, протянуJ�а другую за бинтом. Едва приступи­
ла I> перетяжке бедра, как раненый зашевелился. Вдруг
nсюrдывая и роняя голову, он взвопил. Сестра подтянула
н себе не отступаnшего от СI\амьи Рагозина за ру1шв.
- Прижмите его, - говорила она отрывисто. - Нава­
литесь сильнее. Держите руки ...
Рагозин исполнял все, J\aI\ приназания.
Двое широноплечих молодцов-санитаров подоспели: с
носюшами, н:огда сестра кончала перевязку. Она дала пм
з 1rа1\ - брать. Раненого унесли. Его стоны долго слыша­
шrсь и еще дольше стояли у всех в ушах.
Ученый сидел на сnоем стульчю\е. Носовым платrюм
оттирал с пальцев присохшую нровь, поплевывая па пла­
то!\.
Рагозппа обступпли с расспросами - он ведь был та,.,,,,
и должен достоверно знать, чтб причинено nзрьшом. Он
с1\упплся на слова и СI\азал тольно, что ране ного подо­
брали па улице - оп был сбит намнями рухнувшей стены.
Слух, что бомба попала в большое убежище, Рагозин па­
зва.л nыдумкой - разбитый дом был невелик. Его спроси­
ли: а что под домом? Оп смолчал. Расспросы были жад­
ны, ответы встречались с недоверием: ждали услышать
непременно очень страшное·, наверно, по слову о глазах,
которые у страха велики.
Повторил Рагозину тот же вопрос и Пастухов: что под
домом? Дошел слух, будто под обломками осталось пе то
двенадцать, не то двадцать человек Число обещало р а­
сти - тю\ово свойство молвы, и это был ответ Рагозина.
3а раскош\и взялась молодежь, и он заявил, что идет по­
могать.
- Вы смелый, - вдруг встрепенулась девушка, nce
время державшаяся поближе I\ Пастухову. Восхищенье
боролось в пей с неодоленной робостью.
- Когда чем занят, то не очень боишься, - СI\азал Ра­
гозин. - Видите? - качнул оп головой на ученого ( тот
уже перелистывал свою юrигу) . - Я пойду, - договорил
Рагозин. - А вЬI, нак это? .. Словом ...
Он пе нашел пикю\ого слова, но чуть не лу1шво метнул
ну. Пастухова беглым взглядом. Будто готовая сделать з а
183

пим шаг, девушка вся подалась вперед, но сейчас же от·
ступила.
П астухов обнял ее плечи.
- П ошли ! - сказал он так решительно, что она н е
сомневалась - они пойдут следом за Рагозиным. Но Па­
стухов подвел ее к ученому.
- Простите, нам хочется узнать, - СI\азал оп, - что
вы читаете?
Ученый захлопнул книгу, показаJI переплет. Пастухов
нагнулся и замигал.
- Не видно? - спросил ученый, приподнимая ннигу
I\ свету и оборачивая ее н девушке, потом опять к Па­
стухову. - Знакомо?
Мигал Пастухов не потому, что было плохо видно, а
ню\ раз потому, что уж слишком знакомым - с незапа­
мятных лет! - был звучный, всегда неожиданный «Граф
Монте-Нристо». :и где бы еще вынырнуть этому вездесу­
щему, если пе под бомбежкой?
- Изумляюсь ему ... и вам, - впрямь изумленный,
проговорил Пастухов.
- Взрослым это чтение полезнее, чем детям, - сна­
зал ученый. - Дюма - нурорт на дому. Освежает, как
ванна.
- Вы ... не нурортолог?
Ученый снова расн:рыл книгу.
- Я ыатематик, - ответил он насупленпо. Но поднял
голову, прищурился на Пастухова. - По теории вероят­
нпсти нашему бомбоубежищу вряд ли что еще угрожает.
Имею в виду - сегодня.
Он вытянул за ремепюI\ часы из нагрудного нармана.
l{ак автомат, П астухов заглянул под обшлаг, на свои
часики, и быстро приложил их к уху. Они ШJIИ.
- С1\олыю на ваших?
Ученый ответил. Н ет, нельзя быJiо поверить!
- Соро1\ минут? - пробормотал Пастухов. - Всего со­
рон минут, I\aI\ объявиJiи тревогу? - Он растерянно по­
смотреJI на девушку. Она как будто не понимала его.
- По моим тридцать восемь, - сказал ученый. У страива:йтесь. Наверно, посидим еще. - И он углубился
в чтение.
На скамьях уже не было мест. Но нрай одной пусто­
вал. Несколыю человек заслоняли ее, стоя: рядом, и не­
много посторонились, :когда Пастухов высматривал, где
184

сесть. «Что ж они стоят'�' » - подумал он и заглянул за
их спины. Точно от рези в глазах, о н зажмурился и мед­
ленно отвел голову: это была скамья, на которой лежал
раненый,- темпые следы крови облепляли сиденье.
Он все не отрываJI глаза, пока н е расслышал, каи нто­
то с досадой вздохнул:
- С:колыю ни стой...
Худощавый, сухой человек, нагнувшись, пощупывал
пятна на поверхности: скамьи и смотрел на :копчини паль­
цев.
- Подсыхает, - сказал он, распрямляясь. Опять вздох­
нув, достал из :кармана газету, развернул, примерил к
сиденью, застелИJr его, гJrянул на Пастухова.
- Садись, отец. "Уместимся.
Первый раз в жизни услыхал Александр Владимиро­
ви<r обращенное к нему чужим чеJiовеком теплое имя отец. Н еожиданность слова не могла пересилить странно­
го трепета и отвращенья нри мысли усесться п сидеть н а
нролитой крови. Слово, однако, подсказало ответ.
- Пус1,ай вот дочка, - постарался та�' же тепло ска­
зать Пастухов и взял за локоть девушну и подтошшул ее.
Она останошшась перед снамьей в нерешитеJiьности. Он
долго не гшщел на нее, потом покосился. Девушка, на­
клонив голову, все еще стояла. :Какое-то время он опять
пс смотрс.JJ в се сторону. Обернувшись, увидал ее сидя­
щей, по-нрежнему - с опущенной головой.
«Трудно, но можно, - подумал оп, - можно сесть н а
п роJiитую человеком :кровь. Ходят ж е где-нибудт, сейчас
по крови. Втаптывают в землю, уже не замечая - что
топчут» .
Лицо Пастухова изменилось. Он трогал е г о и н е узна­
вал. Оно, наверно, старело. Оно начало менятьсн с того
момента, на:к показалось, что время остановилось. Он
снова заглянул под обшлаг и прижал часы I{ уху. Н а
слух они тинали. Н а глаз как будто замерли. :Кю; могло
измениться лицо, если не двигалось время? Раньше лицо
:менялось годами, а времн летело птицей. Сейчас лицо из­
ыепнлось мгновенно и, может быть, уже навсегда, раз
время стало?
«Вздор (сказал себе Пастухов) - нс rшюJiыпш ж е н,
которому невтерпеж, ногда копчится урок... Надо выси­
деть па :ной п о вой уче пичесной па µтс. Надо выучиться
переносить остаповившеесн время. Н е поглядывать
185

потихоньRу от учителя на часики - сколько осталось до
звонка. Звонок пе cRopo. Уроки истории затягиваются.
Оли бесконечны ... »
Пастухов чувствовал, Rак растет вес его тела и давит,
давит н: полу. Он через силу обернулся I\ девуm1<е. Опа
в скочила.
- Я отдохнула, отдохнула. Сядьте сRорей, - лепетала
и несмело тянулась она R нему.
От1\азаться он уже не мог. Он только чуть помедлил,
разглядывая, не проступила ли через газету Rровь, а ко­
гда сел, то двумя пальцами хотел приподнять уголсш ли­
ста и обнаружил, что бумага прилипла к скамей1<е. Но
он больше не испытывал того, что его отшатнуло от зло­
счастной сRамьи. Усталость притупила его. Дремота нра­
л ась к нему болью.
3

У же взошло солнце, когда радио объявило отбой тре�
воги. l{азалось, все должны броситься н выходу, облег­
ченные от бремени ожиданья этой минуты. Но Jrющr вы­
ходили из убежища, будто под суровым надзором - че­
ловек за человеном, в затылок, и тихо до немоты. Tart
змейна выползает из норы, сторожка вынюхивая - что
ее ожидает на свету?
Свет, каиим его нашел Пастухов, выйдя за ворота,
стал неузнаваем. Солнце было белым. :Кварталы выси­
лись неподвижно, но недвижность их теперь омертвела.
Они побелели от извеспщвой пыли и чудились мрамор­
ными памятшшами с черными строками онон без стеrша.
По строкам читалась минувшая ночь. Чтению сопутство­
в ал хруст стJщольной крошни под ногами.
Девушна и тут не отставала от Пастухова и озиралась
I<ругом вместе с пим. Ее неожиданную улыб1<у он вос­
принял I\ar\ что-то бессмысленное.
- Вон он, - СI<азала опа.
:К ним шел И ван Рагозин. Вскло1ючепный, измазан­
ный с ног до головы, он пес свои рун.и, наг; груз.
Чуть вдалеке, отнуда он явился, собирались люди, но­
торых пе пропуснали I\ месту взрыва. Там нраспела, стре­
лою I\ небу, пожарная Jrеспrица, словно указьшан - где
виновюш. Гудел мотор проплывающего над разnашшами
подъемного I\рана,
186

- Ну, что там? - спросил Пастухоn.
Рагозин отвечал опять будто против волп:
Рnботают. Все службы съехались.
Сколыю погибло?
Обломки мешают.
Отн:опали сколыю? - настаивал Пастухов.
Осторожно приходится. Засыпаны сильно.
Вы прямо дымитесь! - по-детски не R месту вмеша­
лась девуm1<а. Она не сводила глаз с Рагозппа.
- Значит, горю,- сказал он, немного оживая.- А в ы
от:.1училпсь?
- Я не мучилась. :Как услышу - само.тrет близко, ис­
пугаюсь, а потом сразу подумаю... (Она не договорrша, о
чем подумает, и застенчиво перенинулась с виду на что­
то совсем другое.) Вы кто же, а?
Рагозин ответил неожиданно пышно:
- Я - гражданин Советс1юго Союза!
- Знаю. Стихи! - сказала опа с тoii плутоватостью,
с наъ:ой отмахиваются ребятпшю1: «пе проманишь! »
Вы, может, тоже - как Маяковсюrii?
Пастухов обнял ее.
Сами-то нто вы, милое созданье? Зовут-то как?
Зачем? - удивилась она и высвободилась из его
рун и.
Вы хорошая, - нивнул ей Рагозин.
Опа будто еще больше удивилась и вздохнула:
- Теперь ущ нам не увидаться.
Пастухов замети.11 в глазах Рагозина что-то зпаномое,
перехватил ответный взгляд девуш1'и и вдруг обнаружил
ее сходство с неуступчивой комсомолной, встреченноii у
художника в мастерсной, хотел сr<азать ему это, но выле­
тело нз головы имя комсомолки - оп смолчал.
Прошел мимо ученый с треножником под мыш1юй.
Прив()т! - отрезал он, пе убавляя молодсчесr,ого
шnга.
Я им попутчица, - показала на него девушка.
А вы? - спросил Рагозин Пастухова, тут же до­
бnвив: - Я спешу.
- Спасибо, - грустно сказала ему девушка и вполу­
оборот - Пастухову: - Вам тоже.
Она засеменила, догоняя ученого, а Рагозин с Пасту­
ховым молча пошлп в другую сторону,
-

187

Н а Ч истых прудах в безм?лвной длинной череде пу­
u
стовали траывапные
вагоны. 1 од ы<а в одном приладиш11;ь
и спали по сиденьям Rондун:торши, вош:атые - кто нан.
Пешеходы дерщались середины :мостовых. И странно
вспомнилась Пастухову Мос1ша гражданс1юй войны в ут­
ренний час, н:огда служилый люд вереницами тштуJ1ся
н а работу по трамваiiны:м путям без трамваев, сосредото­
ченный на чом-то общем п одном. Сейчас, под хмарыо
н оба с белым солнцем, так же сосредоточенно-угрюмо
шагал мос1ювсю1й люд. И Пастухов, нот-нет поглядывая
н а Рагозина, думал: IШI< они ни разпы, пх одинан:ово nе­
дет то общее, одно, чем занят мозг и полно сердце люда,
н ынче принявшего бой за Москву. Безмолвие, с I\а�ш и
щили улицы, было гневом, Rоторый н е давал разжать че­
тости.
4

Пастухов и Рагозин вновь шли бульварным тюш.цом,
его не узнавая. Деревья словно не очпулис1, от пебыва:1 ы х
сновидений, листва 1юченела под извест1ювым снеж1юм в безветрии он все еще толыю садился. Снамьи на буль­
варах пустовали, и потому уже издале1ш было видно, шш
одна снамейка стягивает к себе шодей, нодош'у что-то
сJrушающих, нреж,це че м отuйти.
Рагозин первый продвинулся тю-, чтобы разгля,цетr"
I\TO сидит. За ним стал Пастухов. Любопытные, онру­
жавшие сI<амью, разговариваJiи приглушенно, не торu­
пясь, одни устало до безразличия, другие с участием:
Да рядом". Вон машины у ворот.
Там и стенла целы. Я шел сейчас мимо.
Во двор надо, со двора видать.
Не пус1\ают, наверно?
Нирпич разбирать будешь - пустят.
Все I\aI\ есть завалилось иль чего осталось?
УГJrы остаJiись. Рухнуло самый раз над бомGоуGо�
жищем.
Она сама-то нто будет?
- Дворничиха.
- Не дворничиха, а дворнИI<, - наставительно поправил грузный рыжеусый человот< и, видимо, интеросуfiсr"
оценено ли его замечание, осмотрел всех, кго вонруг
стоял. Сам он сидел на с1шм:ье рядом с тремя женщинами.
188

Средняя из них почти лежала, навалившись лоRтями на
сшншу снамей1ш. Лицо ее было спрятано, виднеJ1ся на
з атыш<е узел русых волос и султаном выскочивший из
него хвост косы.
Малены<ал девочна-то?
В том-то и случай, напротив.
Поче:му же?
А потому... - с1<азал рыжий, держась наподобие ве·
дущего экскурсию. - Чуть что не па выданье, на�< гово­
рится". Ну, заупрямилась: «Ни на шаг, говорит, от тебя,
мама. Нуда ты, туда я » . Матери, нонечно, страшно за
нее. Опасается. Велит, чтоб обязательно спустилась в под­
вал. Все, мол, пошли - затеы и строили, чтобы укрыться.
Та свое: «Пойдешь ты - и я с тобой. А нет - буду при
тебе".» :Мать ей грозпть - прибью! Да и то сназать: при
воздушной тревоге дворник обязан по cnoeii службе нести
дежурство. Может, и рада бы сама у1<рыться, а положе­
нием пе допущено. Обратно - нто пе на посту, тот обязан
с прочими гражданами - в унрытия.
- Вы тоже были?
- Набы так, то и теперь был бы там. Нинак не тут".
Находился на своем посту, при кране водопровода, в со­
с еднем домовладении. А про что говорю, известно вот от
женщин, ноторые тут сидят, - нан с девочной получилось.
До воздушного боя ногда дошло - разрывы, стрельба, :мать-то и загони дочку в подвал сил1<0м. Потребовала, од­
н1iм словом, всерьез". Девочна, может, от страха пошла.
Перед бомбами то есть.
- Ясно, не перед матерью, - с1\азал нто-то нетерпе­
ливо. - Что же нюшнец с дочерью-то?
- Раз вам ясно, - заметил рассказчик, - чего же
спрашивать?
Его обиженный тон вызвал переговаривапие осторожных голосов с решительными:
А вышел нто из подвала?
Осталось бы I<ого выводить!
Откопают - вынесут."
l{ чему это размусоливать? Здесь мать!
А1шуратный старичои, рисуя иружева у себя в ногах
Тр()СТОЧКОЙ, сказал:
Остановились, сJrушаете, а потом спрашиваете вачем рассr{азывают? Иптерес свободный. У наждого,
189

Меня, снажем, интересует - дадут происшествию наное
отражение в газетах? Или замолчат?
- Вы не рабкор? - осведомился вкрадчивый голосок.
Рагозин, озорно покосившись на Пастухова, спросил
старич1,а:
- Вы перед бомбежкой изволили нушать бараю,у.
У спели дожевать?
- Что, собственно, вы желаете?
- Я из свободного интереса. На этом бульваре I\aI{
раз перед тревогой видел вас с большой такой баран1юй".
- Если вы шутите ... - начал старичок, налаживая
на переносице очечш1, но ему не пришлось 1юнчить.
Женщина, полулежавшая на с1<амье, взвизгну.11а, заби­
лась. Соседки подхватиди ее с обеих сторон под руки.
Она вырывалась, и ее стоны быстро перешли в повторяю­
щийся вьшри1с
- Сама! " Сама!"
Е е едва удерживали -силы ее прибывали. Узел волос,
видно, наспех затянутый, распустился, и только от мига к
мигу мелышло в носмах бледное, оскаленное лицо. Е е
стало ломать, и она вдруг сползла наземь с воплем:
- Убила!
Мужчины шагнули на подмогу. Рыший, ноторый вел
рассназ, тяжело нагнулся, в обхват забрал нолени бив­
шейся женщины, и общими усилиями ее уложили па ска­
м ейку. Она продолжала выталкивать слова, но они все
больше утрачивали раздельность, превращаясь в стенанье
нликуши.
l\руг любопытных сразу, 1<ак начался припадок, раз­
дался шире, ное-1<то ушел, но останавливались новые про­
хожие - нуч1ш людей не убывала.
Пастухов, пораженный нри1,ами женщины, ноторые
рассенали воздух, схватил Рагозина за ру1,ав, словно ища
поддер�юш. Тот не обернулся, и он решил расстаться о
п им. Но нр1ши пе переставали доноситься до Александра
Владимировича. Сделав неснолwо шагов, он остановился.
Решимость была невелика: голова, :мимо его воли, повер·
пулась I{ той точ1,е, ноторой оп толыю что бежал. Он уви­
дел - Рагозин догоняет его - и двинулся дальше. Порав­
нявшись, они будто и не собирались заговаривать. Взгляшr
па них нто свежим глазом, поназалось бы - идут истом­
ленные долпrм походом. Но оба толыю начали поход и,
190

чувствуя это, ревпиво прятали потревоженный з а почь за­
пас самообладапин.
- Что это вам вздумалось одернуть старикашн:у? спросил П астухов с таким видом, точно иа ходу спал и
проснулся.
Созерцатель!
- Нто?
- Ну, этот ... свободно интересующпilсяl - зло выговоршr Рагозин. - Языни чесать ... ногда надо от1>апывать шо­
дей! 1\опать, нопать надо! - принрюшул Рагозин и вытн­
лул, растопырил вымазанные грязью горсти.- Завалы раз­
Gирать. А эти ... 1\ак их? Кто они? Комментаторы чужого
горя.
- Словечко хорошо! - неожидаппо лешо одобрил Па­
стухов. - А пам, старинам, значит... 1\уда же?
Рагозин rшн-то стеспительно ухмыльнулся, по ответ его
был прям :
- Старикп должны всех звать I\ делу ... Наболтают ко­
роба два. А хоть бы обмолвились - r<то повипсп в издева­
'l'Сльских смертях? С rюго мы потребуем ответа?
Оп словно обрубил вопрос и шел помрачневший, опу­
стив голову.
- Собственными глазами увидеть... прямое попада­
ние ! .. - Рагозин и тут недосказал, а вдруг с ожесточением
сдавил виски кулаками.
- Кого винить - иснать недолго, - погодя заговорил
Пастухов. - Малые ребята - и те знают, что за враг на пас
nавалилсл. Но ... беда одной матери - и мы стоим с повис­
шими рунами: чем помочь? Чем? Может, вы докажете ей,
что опа ни при чем? Что это все - Гитлер? Опа пе стапет
оспаривать - он, проклнтый. Да сердце-то матери будет
виноватить ее одну ... Есть па земле неизбежность исн:лю­
чепий. Трагедии. Не па сцепе, нет. На земле. Мать ведь по­
ступала верно. Она слушалась своего сердца. Любовь ру­
новодила ею. Любовь нредаJщ ее. И та же любовь, то же
сердце осуждают ее па мун:у. За верность им, в сущности...
- Мудрено что-то, - вздохпу.r1 Рагозин.
- Чего проще ! И в простоте - что отчаяннее, если
рука помощи опускается сама собой?
- До философии ли? Заспать бы пашу с вами ночь.
Впрочем ... - перебивая себя, спросил Раго:шп: - 1\ак в ы
насчет того, чтобы - копать?
Копать - да! Прежде всего.
191

- Договорились, стало быть. Теперь прощаться. Трам­
ваи все ue идут.
Рагозин уже хотел вынуть PYI'Y из силыю сжавших с е
пальцев Пастухова, но с а м заново сдавил их крепче.
- Увидите 1-Iюшпора Нию:шорыча - по1шон. Ню>то в
жизни мне стоJrыю не дал, юш пп, Гривпин. Сюнките ему.
- Скажу. А вы ... - Пастухов изуылешю взмахнул ру­
кой. - Надя ! Надей зовут девупшу ... Ну, 1югда я с Гр�в­
шшым был у вас? Н'омсоыОJша. Так ведь? Надя?
- Что вам взбрело?
- 1\Jrаняйтесь, если встретите. Она тоже ведь землекоп ... ( Пастухов приоста �ювшrсн - изумление не по1\идаJ:о
его. ) Нет, мы с вами не ошибаемсн : прежде всего - 1ю"
пать. Подумать! В вен всепонорнющей технюш на перед­
нем плане - Jюпата. Чем выше техника, тем больше, ош1зываетсн, пужпо Jюпат. Заступ, истинно-вечный, н:ак сама
зе мJш. Обнадеживает rнизныо , 1югда 1юпюот щели у1•ры­
'ГИЯ, и утешает покоем, когда роют могилы.
- Театр! - вос1шюшул Рагозин. - Прощайте же. Не
то и мсюr потянет ... на Ше1\спира !
- Не худо! .. Но погодите. Та [\евушн:а, 1юторая бьша
с нами в бомбоубежище и не назваJiа себя, но правда .п и,
опа напоминает Надю!!
Уходя от пастуховс1юго хитрющего прищура, Рагозин
готов был СI\азать «пожалуй» , по на басистых своих нот­
ках к о ма пди рс 1ш ответил:
- Долой театр! - и замаршировал едва ли не по-во­
е нному, с JLевой.
Это могJю сойти за шутн:у балоnшша, если бы Пасту­
хов, напрасно пождав хотн бы 1шrютеIIЬI\ого кивоч1\а, не
о б н ар ужи л себя uдиuо1ю стоящим посередине ш�ре1\рестка.
5

не вдруг узнал ушщы, а признав, пе сразу ре­
действительно л и н а до идти па во1,зал и отправ­
Jrяться домой ИJIИ сначала заг.rшпуть I{ ко м у- ни б уд ь нз
приятелей. Ноги его выполпюш св ою работу, а нерешен­
ность - I\уда следует и нуда оп хочог идти - пе толыю
оставалась, по пачинала его пугать.
Им овладело состояние одиночества, раIIьше совсем
чуждое. Оп пошrл, что всю побывало жестОI\ую почь ему
Оп

шил

-

192

помогал держаться мало знакомый:, но так расположивший
к себе художник Ваня Рагозин. Даже :когда Вани не было
рядом, Пастухов уверенно ждал его возвращенья с улицы
в подвал и не чувствовал себя оставленным, как сейчас.
Лишь сейчас он отдал себе отчет, что всю ночь в душе
называл художника Ваней, пин:ак иначе.
Теперь Ваня его бросил.
Пусть - не бросил (поправил себя Пастухов) . Оста­
вил. Но оставил не тап:, как знаномые, прощаясь друг
с другом. Нет, оставил, точно обрен: на одиночество. АлеI{­
сандр Владимирович Пастухов идет один по тихой, су­
ровой, зам1шутой Москве. После дерзкого налета злей­
шего врага, :когда ненависть н нему превратила москви­
чей в слитон, Пастухов, оставленный всеми, не нужный
пююму, идет один. Прохожий:, н: которому все безуча­
стны. Ваня горпчил его мысль, вызывая на возражения
:и сам все время возражал. Теперь никому нет дела до
Аленсандра Владимировича. Дымы свисают с белесого
неба. Гарью дышит Мос1ша. Пожарные, где-то промчав­
шись, взвыли сиреной. Прохожий попвлпется, прохожий
исчезает. Его дело - двигать ступни ...
И, тарная по асфальту, Пастухов добрел до вокзала.
Первый пригородный готов был н отправлению. Неурочпо
было тольно многолюдие в вагонах: возвращались по до­
мам, I\'ro не успел уехать с вечера из-за воздушной тре­
воги. Большинство пассажиров молчало, многие дрема­
ли, если же вспыхивал разговор, то непременно о бом­
бежке. Найдя место, Пастухов сразу почувствовал всю
меру усталости. Но он знал: закрой только глаза вряд ли они отнроются, когда надо будет сойти на оста­
новно.
Поаади переговаривались мушс1ше голоса, и долетело
слово, I\оторое насторожило: «театр » . Он вслушался. Го­
лос, произнесшнй « театр», смошшул, а другой подтвер­
дил, что да, и ему передавали, I\aK бомба прямым попа­
данием угодила в театр (тут Аленсандр Владимирович
ухватился за край скамьи и привстал, потому что назван
был его, пастуховский театр, больше прочих ставивший
его пьесы) . Но первый голос перебил, говоря, что уж,
позвольте, ему-то от верных свидетелей известно, что
разбит не этот театр, а тот, о :котором он говорил (и тут
Пастухов слегrш отпустил сн:амью, все еще думая, однан:о,
встать, потому что назван был театр милейших ему
7

К

Федин,

т. 8

1 93

Д орост:ковой с Торбиным) . Вдруг в спор вмешался новый
голос, заносчиво назвавший попадапие в тот ли, другой
ли театр попаданием не прлмым, а «:кривым» по простой
причине, что это - сплетни, а фа:кт состоит в отважней­
шей битве советс:ких воздушных сил, не допустивших
гитлеровс:ких пиратов дальше окраин столицы и защи­
тивших ее честь.
На этом разговор :как будто исчерпал себя, и Пасту­
хову уже не было резона вставать, чтобы расспрашивать
о судьбах театров : ежели кан:ому не повезло, то - судн
по убежденности третьего голоса - где-то на ОI\раинах.
Вспоминать, есть ли там театры, ему не хотелось. Он все­
го-навсего подумал, что убежище, где найден им был
приют и rде услышал он зов крови к отмщению, - это
убежище не затерялось где-нибудь на окраине - оно со­
крыто в самом сердце Москвы.
Его у1\ачивало сильнее, но он так боялся проспать оста...
новку, что всю дорогу не переставал тереть вспухшие,
красные веки. Последний пролет он выстоял на площадке
и сделал даже нечто вроде прыжка на перрон, когда
поезд остановился. Опыт нимало не взбодрил его, по­
с1юльку (сказал бы на его месте спортсмен ) обошелся
без болевых последствий.
Изученной лесной тропой он плелся с той неохотой,
:которую приобрели к этому часу его мысли. На плотине
подождал, глядя на застывшие во всей красе благодуш­
ные берега пруда.
- Н'ю\ое безразличие! - вздохнул он, продолжал
путь и вслух договаривал свое удивленье : - Провались
мы все в преисподнюю - госпожа природа будет все так
же обольщать собою бо-знать кого. Если, конечно, сама
не :кувырнется вместе с нами".
Н'огда наrюнец звл:кнула за ним щююлда дачной на­
литки, он увидел около дома Мотю. Она крикнула, но пе
ему, а назад, в отворенные двери. В ту же минуту по
ступепям нрьшьца с1штиJюсь что-то ярко-голубое, и П а­
стухов по яр1юсти понял, что это был распахнутый голу­
бой халат !Оленьки и в нем - сама она.
Он не мог идти дальше. Она неслась к нему, то ле­
печа, то всирикивая. С разбега она повисла на нем.
- Ты жив? Ты жив ? ! - зажигалось в его ушах.
Оп зажмурился и в то же время, не глядя, видел
!Оленьку с головы до пят, точно вьшырнувшую из ван�
194

пы; видел прыгающего под ногами в счастливом беснова­
нии Чарли и успел отчетливо увидеть, нак подмигнул из
разинутого гаража серебряным бельмом одной фары ми­
ротворный, еrце не протертый от пыли «надиллаю>.
«Ага, - подумал Аленсандр Владимирович, - нонь в
стойле! »
- Когда? - спросил он, чуть отдышавшись от
объятий.
- Ах, Шурин, представь - бунвальпо за полчаса до
этого ужасного налета! Тольно что я рассчиталась с шо­
фером, он ушел, я еще не умылась с дороги, нан нолхоз
задубасил в свою страшную рельсу. А ты? Я думала, ты
вот-вот вернешься, сядем за стол, я расскажу тебе о на­
шей славной тетушне все-все! .. Где тебя застигло, боже
мой?! Я чуть не сошла с ума!
Он в двух словах хотел было СI{азать о пережитом
в городе, но !Оленька потянула его за собой.
- Пойдем, пойдем! Мы тоже ведь тряслись ночь на­
пролет в нашем бомбоубежище. Да, да, а кан же? Я,
Мотя и Чарли! Ах, если бы ты знал, что за умница наш
обаятельный собаневич! Он тан мне обрадовался! Идем,
я покажу тебе наш уголо�с
Но через два-три шага она опя1ъ припала щекой к его
груди.
- Моснва очень пострадала? Очень? Пlурик , милый,
скажи, скажи: ты НИI{оrда больше не расстанешься со
мной, ведь - да? Всегда будем вместе, ведь так? Скажи!
- Всегда, - ответил он н:ратко, будто ставя печать па
грамоте. Отодвинув голову !Оленьки, целуя ее щечку, о н
заключил в спокойствии и с пробужденным !{ жизни смеш­
иом: - Будем трястись вместе.

ГЛАВА Д В ЕНАДЦАТАЯ

Было то тихое и смутное утро, Iюгда воздух Iшжется
кан бы припудренным остатнами еще пе вполне развеян­
ного тумана и свет еще словно не пересилил недавнюю
мглу прохладной зари,
7*

195

Выйдя со станции и спросив дорогу, Пастухов накинул
на плечи пальто. Он заранее решил пе торопиться и те­
перь шел Jrecoм, вглядываясь в чащу деревьев своим мед­
ленным взором, 1юторый ТЮ{ хорошо был ему самому из­
вестен и который, цеJшком обнимая зримое пространство,
вышелушивал из него отдеJrьные любопытные подроб­
ности.
Ему хотелось запечатлевать все постепенно, входить
в ожидавший его мир шаг за шагом, J{ак подымаются в J{а­
кой-нибудь исторический дворец - с одного марша па дру­
гой, озирая и впитывая в себя каждый виток лестницы, и
переходы из палаты в палату, и роспись стен, пока, мино­
вав парадные залы, не достигнут сердцевины всех анфи­
лад - личных пон:оев того, кто воздвиг здание и оставил
о нем молву потом1{ам. И как веяний дворцовый предмет
уводит мысль в дадение времена, 1югда он еще не прико­
вывал н себе изумленно глазеющих па него посторонних
дворцу J1юдей, а запросто нес службу обиходу своего вла­
дыки, - тан здесь, в тишине лесных полутеней, веяний за­
мшелый пень при дороге или распшrенная на чурбаюr
трухлявая осина вы1и и вели мысдь Пастухова из одной
дали времен в иную.
Все еще сильные, мало тронутые руI{ОЙ человена за­
сечные леса стояли в этот час недвижимо. Можно было бы
сказать, что они сумрачны и беззвучны, если бы сумрю{
пе проскваживали эти припудренные исчезающим тума­
ном полосы света и если бы беззвучие изредна не прони­
зывалось ТО ближе, ТО дальше I\OpOTI{OЙ nереIШИЧНОЙ ПТИЦ.
Приостанавливаясь, чтобы вслушаться в их голоса, Пасту­
хов улыбался своей догадне : птицы давным-давно не пели,
их разговор был деловым, без излишеств, - они перенлп­
кались только по очевидной необходимости, и довольно
было путнин:у вдруг стать на месте, нак неизвестная пи­
чуга, где-то в гущине высоких нроп, быстренько высви­
стывала: «Он стал! » Пастухов шел дальше. Кругом
смолнало. Он останавливался, свист повторюrся: «Оп
стал», - и какой-то другой деловой гоJюсон отr<уда-то
спрашивал: « Опять? » И пичуга отвечала: « Опять ... »
Очень ясно представлялось Пастухову, что вот, навер­
но, совсем такими же настороженными пере1шичнами птиц
просвистывалась таная же утренняя тишина и три-четыре
века назад, когда нежданно начинали доноситься сюда из­
далена шодскис гoJroca и потом раздавался обрывистый
HJ6

железный удар по дереву, за ним еще и еще, и вдруг де­
сятки, сотни таю1х ударов обуреваJIИ весь лес дробным
стоном загудевшей рубки. Жестче и жестче секли топоры,
гулче взвывала земля под рушимыми на нее !{ряжами, и
тресI{ ветвей и сучьев, подминаемых стволами, несся выше
и выше, точно на располыхавшемся пожаре. Рубилась з а­
щитная от набежавших татар засека, и на версты и вер­
сты, от Плавы до Упы, вершинами к югу ложились сто­
Jiетние деревья непролазной стеною завала. Престольная
Мосн:ва слала в надежные свои южные крепостцы ратных
Jlюдей на подмогу засечной страже, и смерды из дереву­
шек с топорами, н:ованными Тулой, торопились следом з а
опол-<rением - валить в лесу дуб и березу. Уходил от шума
пушной зверь, бежали лоси, крался вол.к, и толыю неви­
димые в листве пичужки перебрасывались пугливо :
« Опять?» - « Опять» .
«Не посрамляли ж е Мосн:овского государства ратники
да смерды, - думал Пастухов, - отстаивали себя берды­
шом да топор�шом. Неужели не отстоят нынче? »
Он снова приостанавливался, слушал.
Спокойствие было таким полным, что чудилось - разве
лишь одни сказки сказывали про набеги да битвы, разор
и истребление, а жизнь всегда была, ка�> этот лес и это
небо над ним - уравновешенные чаши весов. Но и сама
эта неподвижность казалась выпутай из с1шз1,и, и Пасту­
хову начинало во всем видеться отражение с детсн:их лот
манящего царства-государства, по лесам rюторого идет­
бредет странный человек, и птицы показывают ему дорогу
к сокрытому в глухой чаще дому.
Вспомнил об этом Пастухов и стал придумывать
сказку.
. "В СОI{рытом доые живет праведный стариr>, и отыщи
толыю этот дом, спроси стариrш о чем толЫ{О тебе надо,
кан: сейчас жо получишь ответ. Бредет странный человеr' п о
Jiecy день, бредет два, и свистит ему пичуга: « Сверни на­
право». Свернул челове1> направо и видит - сидит на
пеньне посреди поляны старю{ и плетет лапоть. «Бог по­
м очь, - говорит странный человен, - пе ты ли будешь
праведный стариr' из сонрытого дома?» « Всю жизнь, отвечает стариr>, - хотел я быть праведным, а праведный
я или пет, того не знаю. Дом же мой, говорит, пе сокры­
тый, а вроде пенька посередь поляны, и кто его ищет, тот
nайдет». « Значит, это ты и есть, - говорит странпый
1 \17

человеr< и спрашивает: - Пришел я задать тебе вопрос,
ответишь ты мне ИJ!И нет? » И говорит ему старик: «3а
чем прошел, то и получишь, спрашивай». «Знаешь ли
ты, - спрашивает человек, - что на всем белом свете идет
война, какой испокон века не видывали?» «3наю » , - от­
вечает старик. «Так вот скажи мне теперь, - спрашивает
опять человек, - скаши, сделай милость, чем же эта война
должна кончиться ? » Глянул тут праведный старик в са­
мые очи странному человеку и вдруг, не говоря ни cJJoвa,
р ассмеялся во весь свой беззубый рот - только седая бо­
рода затряслась да в руках лапоть с кочедыком запрыгал.
И едва человек увидел, ка�< он молча смеется беззубым
стариновским смехом, а сам глядит ему в очи, понял, что
старик разгадал его до самой подю.rад:ки. И взял человека
страх".
На этом месте сназrш П астухов вышел на I<руглую зе­
леную поляну, и тан его это поразюю, что глаза сами со­
бой принялись искать пенен, и он, нан в сназне, тоже по­
чувствовал страх.
- Батюшни мои, чего тольно не попритчится, - про­
бормотал оп с усмсш1юй, и хоть н усмсшн:е себя он прину­
дил, она долго не сходила с его пухлого рта. Ч еловек
городсной, он тут же стал озираться - не потерял ли:
дорогу, увидел, что дорога правда исчезла, и тотчас заше­
велился в нем почти детский испуг: пе заблудился ли?
- Уж и струхнул! - с той же усмешной сказал он,
подбадриваясь и стыдясь неприятного чувства.
Оп повернул назад, но с.rю ро понял, что з аходит глубже
в лес, и быстрым шагом возвратился па поляну. Он по­
смотрел па часы, рассчитал, что должен был пройти уже
много, и удивился, нак могло не встретиться ему ни одной:
живой души. Но толыю он успел это подумать, как на по­
лянку из Jieca вышла девочка-подросток в красном платье,
с башмаками на веревочке через плечо, - вышла и сразу
остановилась, глядя на Пастухова светло-желтыми, медо­
выми глазами.
- Испугалась? - спросил он кан можно ласковее,
чувствуя, что отлегло от сердца, и в то же время сам не­
много опешив.
- Нет, - ответила она тихо и еще тише добавила:
А вы что?
Ее всю заливало уже поднявшееся солнце, и ярко­
Rрасное ее ш�атье 1<ричаще било в глаза на столь же яркой:
-

198

зелепи поляпни, и, однако, несовместимое противоречие
этих цветов очень тепло сживаJrось и было удивительно
хорошо. Она все смотрела на него остановившимся свет­
лым взглядом.
- Я тут ... от экскурсии отстал, - зачем-то соврал
он. - На Ясную как дорога?
- Вот прямо, - ответила девочка и показала большим
пальцем себе за спину, через башмаки.
- Ты сама-то куда собралась? Здешняя?
- Я недалечко, - сказала опа, вдруг опус1\ая глаза
в землю.
- Ну, что в Ясной? - после молчания и словно из
вежливости спросил он, шагнув к ней навстречу.
- А что в Ясной? - переговорила она, все еще не от­
рывая от земли глаз. - :Как везде.
- А везде что? - шутливо спросил он.
Девочка посмотрела на него чужим, скорым, из-под
бровей взглядом, опять опустила глаза и, толч1юм двинув­
шись с места, пошла по краю поляны. Высоко подбирая:
над травой босые ноги и вдалеr\е обходя дугою Пастухова,
опа неожиданно свернула в лес, и оп только секунду ви­
дел, как она бросилась со всех ног и как закачался у ней
за красной спиной башмак на веревочке. Н аверно, она по­
бежала дорогой, которую потерял П астухов.
- Черт! На диверсанта, что ли, я похож, - СI\азал он,
слегка даже по1юсившись п а свое голубовато-стальное лег­
кое пальто, которое покачивалось па нем, как накидка.
Он пошел, 1\уда пон:азала девочка. Еще из молодых лет
он знал, что на язьше крестьян слово <шрямо» вовсе не
означает прямой линии, а только то, что надо положиться:
па дорогу, и она приведет куда надо. Но когда, почти
сразу очутившись на дороге, он заметил, что она больше
и больше загибает в сторону, точно окольцовывая: полян­
J\у, отн:уда оп только что ушел, его стало мучить со:м­
нение - не кружит ли он на месте, либо не идет л и
назад?
«Может, и девчонка тоже попритчилась ? » - подумал
он, и сейчас же повторилась мигом в голове его с1щз1ш
о странном человеке, и опять почудился беззубый смех
старика.
Но тут он со внезапной очевидностью понял, что ста­
рик этот - не кто другой, нак недавний седобородый
199

обитатель этих мудрых лесов, о котором он пе переста­
вая весь путь толыю и думал.
Он начал всматриваться в Толстого.
. "Он увидел его с откинутой ветром на одно плечо
большой легкой бородой. Зажженный солнцем голубой зор­
кий глаз глядит па дорогу из-под космато оттопырепной
белой брови. Другой глаз затенен широним мягюrм полеrv�
шляпы, прижатым I\O лбу со стороны ветра. Оп сидит, nа­
нренившись на бон. Он - в двухместной ноляс1ш, но едет
один. Левое плечо его приподнято - это с того 601\а, от­
куда он на1;:ренИJrся и где зор1ю горит глаз. Руки сильно
выброшены nперед: он держит натянутые вожжи. Пасту­
хов видит хорошо эти вожжи - до нрупа коня сипие, пле­
теные, дальше от свинцовой бляхи, подпрыгивающей на
крупе, до удил нрешю взнуздашюй морды, ременные.
Нруппый вороной 1юнь шиб1ю бежит грузноватым рыси­
стым аллюром. Ближе, все ближе н Пастухову. Слышно,
:как стукнуJI по передку коляс1ш ком земли, кинутый ко­
пытом, и нан барабанно отзвучал в ответ передан. Вот
морда 1юня уже совсем блиюю. Пенные 1шочья сыплются
с черной отвислой губы и развеиваются l\ружевами по до­
роге. П астухов отснанивает на обочину. Толстой придер­
живает бег, останавливается. На нем поношенный пару­
синовый пыльнш< с напюшоном, на�ш:е надевают возчики.
П астухов робно снимает шляпу. Оп видит лицо Толстого
почти рядом. Вот Толстой быстро оглядел его с ног до го­
JЮВЫ и задержался на его ред<rайшего цвета пальто. Не
понятно, почему таной стыд и такой ужас испытывает Па­
стухов ! Вот Толстой перехватил вожжи одной рукой и по­
жевал недовоJrьпо губами. Мохнатая заросль усов несколь­
но раз, растопыриваясь, поднялась к широним нозJJ:рям и
опустилась.
- Добрый день, - еле заставллет себя выговорить Па­
стухов.
- Да, день славный. Здравствуйте, - неожиданно вы­
соким голосом говорит Толстой, - вы не но мне?
- Я н вам, Лев Николаевич, - отвечает Пастухов со
страшной решимостью, точно махнув па все рукой.
- А я па Н:озлову Засе1\у, за почтой, - весело говорит
Толстой и смотрит на него с высоты колясюr почти за­
J<орно и вот-вот засмеется неслышно. Но седая заросль его
усов снова ершисто шевелится вонруг рта, и он говорит: Ну, подождите мепя в Ясной.
200

Он опять разбирает вошжи на обе руни, странно мо­
лодо, :н:а:н:-то мальчишесни щелкает один раз язьшом, и
1юнь послушно берет с места. Пыль обдает Пастухова, в е е
1шубящемся золоте о п различает удаляющуюся спипу се­
дона с на:н:рененным плечом, и Толстой исчезает. Слышен
все меньше гJiухой топот под1юв по грунту...
Пастухов со шляпой в одной руке, ладонью другой
протер все лицо сверху юшзу: видение пронесJiось, пра­
вда, слишком явно - трудно было очнуться.
- Ах, ах! - с болью вздохнул он. - Если бы оп был!
Если бы он был теперь, а нс 1югда я был тюх моJiод!
Но, несмотря на нечаянную боль, Пастухову сдеJ�алось
лег:н:о. От детского испуга, что можно заплутаться, не
осталось следа. Он шел, уверенный в дороге, :которая, по
слову девочни, нонечно, вела <шрямо» , хоть и вилась свар­
Jшвой реч1юй то вн:ривь, то паисн:ось. Вновь стали зани­
мать его не придум:н:и, а невольные новые наблюдения на
вечно старой, поросшей гривами деревьев живой земле. О н
приметил, что лес пере:м:енился, что стало будто суше, что
проходит он участ:н:а:м:и рощ, пятнисто-белыми от берез, а
то угрюмыми, слегка таинственными под тяжелыми те­
нями дубов. Попалась тропинка, ей наперерез - другая.
Засветилась где-то недале1ю дорожна, прибранная, :н:ан:
в пар:н:е, потянулся яблонный сад, мель:н:нули между ство­
JIОВ клин огорода, забор, строение.
И вдруг Пастухов разглндел спусн:ающуюся отлого
вдаль аллею лип. Он немного повернул голову. Перед ним
открывалась площадка с очень нестройным , на:н:лонным
внзом посередине, и дальше, позади внза, был виден бе­
JIЫЙ дом, :н: которому он шел.
Он сразу признал этот внз и этот дом - с выступаю­
щей пристрой1юй посередине, с нрьшьцом по одну сторону
и сенями - наверно, черного хода - по другую, с неширо­
кими оннами верхнего этажа, с застенленной и увитой ди­
ким виноградом террасой по правую руну: в наних тольно
книгах не видал он за свою жизнь эту нартину, - теперь
она была перед ним в действительности.
Он :медленно пошел н дому, но, не дойдя, взглянул на
снамейну, обручем онружавшую ствол вяза, и, шагнув
к ней, сел под деревом. На лице его остановилась почти1·ельная и нан будто смущенная улыбна.
- Здесь я подожду, Лев Нинолаевич, - шепнул о п
себе с грустью.
201

2

Он сидел долго.
Безлюдие не удивляло его - час был все еще ранниii:.
Одно окно наверху, справа, было распахнуто, внутри
дома кто-то прошел мимо него, загудеJIИ и смолкли муж­
ские голоса. Внизу, за приотворенной парадной дверью,
послышался шум, как будто двигали мебель и несли что­
то тяжелое.
Потом дверь наотмашь растворилась, и один за другим
из дома вышли четыре командира, все молодые, с шиuе­
JIЯми через ру1{у. Они сделали несколько шагов, не обра­
тив внимания на П астухова, остановились около веранды,
начали одеваться. Видно было по сапогам , шинелям, что
командиры не из городских служак, а, наверно, порядочно
узнали ночевок под кустом, по .лесным овра}1шам, окопа�1 ,
избам, где попало. Один из них привычно перебросил qе­
рез голову ремень потерявшего кожаный блеск планшета,
достал пачку папирос, тряхнул ею на ладонь и, распустив
выскочившие папиросы веерком в пальцах, раздал товари­
щам. Все четверо стали искать по карманам спички, не
нашли, з асмеялись. Один - низенький, в заломленной на
з атылок фуражке - оrляделся, увидел Пастухова, зашагал
к нему, громко спросил, еще не дойдя:
- Спичечки, гражданин, не найдется?
Пастухов, как только они появились, перестал смотреть
на дом, а следил за 1юмандирами с совершенно новым ин­
тересом, который, однаrю, имел неуловимую связь с чув­
ством, бередившим его все утро. Он отозвался с готовно­
стью и даже словно предупредил 1юмандира, вытянув из
:кармана 1юробок со спич1{ами, когда вопрос еще не был
договорен:
- Пожалуйста, у меня есть.
Зажегши спичку и разглядывая наклонившееся к ней
лицо в н:аштановой небритой щетине и в темных разводах
под глазами, он спросил:
- Не с фронта, товарищ командир?
Командир что-то промычал через нос и продолжал со­
сать папиросу так усердно, что щеки вваливались и остро
вытягивался подбородок, - табак, наверно, отсырел. П а­
стухов уже хотыr бросить обжигавшую пальцы спичку, ко­
гда курильщик задымил, выпрямился, поднял руку, будто
собираясь взять под козырек, но, затягиваясь дымом и
262

грозно выпустив его носом, пробежал взглядом по всей
фигуре Пастухова и только поправил фуражку по форме.
- Спасибочки, - сказал он, сделал поворот кругом и
вернулся к товарищам.
Они по очереди прикурили от его папиросы, и, по-ви­
димому, он что-то СI{азал им, потому что каждый как
только раскуривал, так медлеппо оглядывался на Пасту­
хова. Это оглядывание, которому они, кажется, старались
придать невинность, на миг развеселило Пастухова. «Ин1·ересуются! » - игриво подумал оп.
Но сейчас же он стал серьезен: что-то ему показалось
странное в прищуренном взгляде командира с планше­
том - какая-то задержанная пристальность помимо недо­
верчивого любопытства его товарищей.
Все происходило очень кратко. Они отвернулись от П а­
стухова, пошли направо по ·аллее . Офицер с планшетом
уже на ходу опять взглянул назад, прищурился, немного
отстал от товарищей и потом догнал их шир01шм шагом,
чуть-чуть прискакивая на одну ногу.
Пастухов не сказал бы в эту минуту, накал сила з а­
ставила его вскочить со скамьи и неожиданно пойти сле­
дом за молодыми людьми.
Командир с планшет�м первый услышал его шаги в
аллее, вновь обернулся и стал. Все его спутники тоже
остановились.
Пастухов то часто мигал, то во всю ширь раснрывал
нечаянно заслезившиеся маленыше свои с прозеленью
глаза , приближаясь, в упор смотря в худощавое, бледное,
с папироской под усами лицо. Подойдя уже на расстошrие
вытянутой ру1ш, часто дыша, он проговорил все еще изум­
ленно, но вполне утвердительно:
- Алеша.
Голос его был сжат, он кашлянул и улыбнулся нелов­
:ко, будто хотел досказать - вот, мол, я хоть не уверен,
что ты этого желаешь, а я тебя нагнал.
Алексей выхватил изо рта папиросу, швырнул далеко
прочь. Щеки, взгляд его быстро загорелись.
- Я думал ... я обознался, - сназал оп очень тихо.
- А у меня екнуло. Поход1{а-то твоя осталась, - не
скрывая радости, сказал Пастухов.
Он обнял Алексея, поцеловал его под самый глаз так,
что тот зажмурился и в ответ чмокнул усатыми губами
в воздухе, высвободился из отцовских ру1{, растерянно
203

посмотрел на товарищей, сдвинул с запястья рукав, за­
глянул на часы.
- Я на ми:путку... Ну, десять минут ровно! Идите ТIIхон9 ко. Я догоню. Ладно?
Н изонышй rюмандир понимающе r<ачнул головой:
.;... Вали, мы подождем.
П астухов любезно, но немного всrюльзь поклонился
ему, и тот переступил с ноги па ногу, очевидно, колеблясь,
ответить или нет, и решил лучше не отвечать.
Все трое командиров следюш за встречей вначале стро­
го, а после поцелуя словно бы застенчиво отворотились,
нехотя де.тrая вид, что все это, собственно, мало их инте­
ресует. Но когда Алексей с отцом пошли назад к скамейне
и П астухов прижал к себе лоrють сына, они стали глядеть
им в спины почти с одинаковым оттенком r<акой-то за­
думчивости, и низенький проговорил пе спеша:
- Н:артина ясная ...
И Александру Владимировичу и сыну хотелось спро­
сить друг друга сразу о многом, но им одинюшво трудно
было выбрать из этого мпогого самое нужное, и хоть по­
разному, но слишном полно было их давно потерянное те­
лесuое ощущение близости - оно вместило в себя на миг
все расспросы. Они молча.ли, пока отец не опустился па
прежнее место под деревом и не усадил рядом с собой
Алеr<сея.
- Отr<уда ты? - спросил он, наконец.
- У нас тут ... небольшое пополнение идет. Я поr<а
в Туле. Начальство отпустило на два часа посмотреть му­
зей. Машина ждет.
Але1<сей говорил уrщончиво, по военному долгу - не
отвечать кому не надо о службе, и машинально ·.rронул
опять руr>ав, чтобы заглянуть на часы, но удержался. Отец
с улыбrшй заметил:
- У меня хорошее чувство времени. Не задержу. (Он
положил руку на I<олено АлеI<сея, сверху вниз поrюсился
на его петлицы с 1<уби1<ами.) Пехота?
Сапер.
- Давно?
- Нак вернулся из :Крыма, из отпуска , так призвали, - сr<азал Алексей и без вся1юй паузы спросил: - А ты
как здесь?
Але1<сандр ВJiадимирович передернул плечом.
204

- Э.ват<уация! . . Вдобавон н чувству времени тренирую
чувство пространства.
Он переходил па свой обыюювепный, сJ1егка небреж­
ный тон и нарочно обрывисто, словно рапортуя, доJюжил,
что живет у тетrш: IОлип Павловны, что с нрибли:жением
немцев придется". «подвинутr,сю> на востоI< (он сделал ос­
тановочну перед словом « подвинуться» ) , что ому уже обе­
щали « траr1спорт» ('1то он тоже знnчителыrо и чуточну
в нос растянул) , что, наверно, поселится па Волге.
- Все это ерунда, - сердито оборваJI оп себя. - Рас­
сн:азывай, н:ак ты?
- Я что же? Понимаешь сам, - раздумчиво выгово­
рил Алексей и тут с усилием , к которому, видимо, приго­
товился, начал о другом:
Я заезжаJI к тебе по дороге из
отпуска."
Отец не дал ему досr<азать:
- Твою записну я получил. Матсрп я сразу тогда на­
писал, предложил денег. Опа оп<азалась, вероятно, с<rитая
излишним." иметь со мной дeJio.
Оп замолчал, обшн:епно поджав нижнюю губу.
- Где опа теперь? - спросил оп 1юротно.
- Наверпо, по-прежнему в Лепипграде. Почта редн:о
доходит. Последнее письмо - месяц назад. Она с Ольгой
Адамовной.
Алексей чирн:нул носком сапога по зеr.ше. Он говорил,
все будто заставляя себя.
Ольга Адамовна совсем ослепла.
- 1-\ак! - громн:о вырвалось у Пастухова, и оп при­
встал, тотчас опять уселся, спросил тише : - Почему?
- С ней это долго тянулось, - склероз, говорили вра­
чи. Но когда я уходил в армию, она уже ничего 1ю ви­
дела. За нее все делает мама.
- Черт знает что! Боже мой ! - восюпшпул Александр
Владимирович. Мгновенпая горечь переменила его лицо оно потеряло свою снульптурную неподвижность, щеки
задергались , стало видно, �шк они рыхлы, нак мягок тяжс­
JIЫЙ подбородок, и еще пухлее, жепственней сделадся бор­
мочущий рот.
- Боже мой! - повторял оп. - Несчастная старуха.
С ее понятиями об обязашюстях и - слепая! И - Ася!.
В Ленинграде! В такие дни. И Ленинград, Ленинград, ах,
боже мой! Ну, что это, Алеша, а? И теперь, может быть,
Моснва." и мы все !
-

205

Он перестал восклицать·, приметив, Rак удивленно от­
Rинулся от него Алексей, и, вероятно , сам удивившись,
почему новость об Ольге Адамовне взбудоражила его и:
таr< далеко увела. Черты его лица утвердились, он успо­
ноился.
Алексей сказал вдруг требовательным голосом:
- М аму надо вывезти из Ленинграда.
Александр Владимирович взяJr сына за ру1<у и, крешю
сжимая его пальцы, вдавил их ему в колено.
,
- Непременно. Я сейчас же напишу - нет, телегра­
фирую ленинградсним властям. Надеюсь, меня там не за­
были. (Он поймал мимолетный взгJшд Алексея. ) А что ты
думаешь? Могли прекрасно забыть - всюду новые люди.
И сколыю теперь таких просьб! Но я найду слова. Я обе­
щаю тебе. Мать будет эвакуирована. С этой несчастной
старухой! Rак все ужасно, - кончил он жалостJrиво.
- Спасибо, - сказал Алексей и мягко вынул cвoII
пальцы из отцовской руки.
Але�<сандр Владимирович облегченно вздохнул, как че­
ловек, :исполнивший тяжелый доJrг и довольный, что о нем
можно забыть. Словно заново обнаружив перед собой боJrь­
шой молчащий дом, он поназал на него головой:
Я еще там не был. Что там?
- Печально, - ответил Алексей.
- Печально, - повторил за ним отец, - и страшно подумать, что еще может быть. Я ни разу в жизни сюда пе
приезжал, все собирался, думал - успею, и вот". со­
брался.
Волнение опять подхватило Пастухова:
- Почему ты не отвечаешь, Адеша? Ты с фронта?
От1<уда? Что ты пережид?
- Мы отступали с Десны. С одного рубежа на другой.
От Он:и, от Белева. И теперь - видишь?
- Мы разбиты?
- Ниногдаl - вдруг с резким движением всего тела
вс:крюшул Алеша.
Кровь начала перовно придивать к его щенам, но он был
не тем, наr<им увидед его отец несrюлько минут назад,
ногда он тоже загорелся н:расной, - нет. Ярr\Ое сходство
с матерью по-прежнему жило в его лице, но оно ли­
шено было тонкой женственности, красившей его в недав­
ние юношеские годы. Теперь обида оскорбленного, силь­
ного челове1<а глубоко впечатала в это молодое дицо чуть
206

ли не жестоную снладну, и это был новый Алеша. Новый,
неизвестный П астухову, возмужалый - и да, нонечно, же­
стоно разгневанный - человен сидеJr рядом. Он был дей­
ствительно нов и во всем своем грубом облачении, с обби­
тыми по намням сапогами и с этим пrевно-нрасивым ли­
цом взялся словно из-под земли, готовый, н:азалось, тут
же жизнью ответить за свой непримиримый нрик: «Ни­
ногда! »
Необьшновенное, непонятное уважеrше R этому новому
существу проникло в душу Пастухова. Он заговорил роб­
но, и голос свой ему почудился небывалым:
- Да , да, Алеша, да! Ниногдаl Тан должпо быть.
Так" должно было бы быть". Но нан же ты объясниш &
происходящее? Ведь м ы сидим с тобой: - знаешь где? Где
мы сидим? Ведь это сердце России! Это - ДереЕо бедных.
Мы сидим под деревом, нуда стенались люди России, что­
бы научиться изжить свои беды, свою вечную бедность,
чтобы услышать слово отпущения от человена, ноторый
жил вот в этом доме. Ведь недаром, нет, недаром, не по глу­
пому случаю вышел из этой земли этот человен - родился
тут, работал, RaR господин и раб своего гепия, завещал
похоронить себя тут, и вон где-то рядом с нами лежит его
прах в его, нет, - в нашей земле. Недаром, Алеша. Тут
сердце России. И завтра , послезавтра мы его." его у нас
могут вырвать! Нашу плоть, наш дух. Подумай, Алеша,
1.;:ан же тан, почему, почему ты идешь, - ну, хорошо, не
ты, не ты! - мы все идем от Десны, от Оки." Нуда, нуда?
Что мы оставляем, отдаем? Что позади нас?
Аленсей поднял и долго держал pyr{y раскрытой ла­
донью R отцу, прося его остановиться, и, наконец, прервал
безостановочную речь:
- Прости меня, погоди. Неужели ты правда мог поду­
:мать, что я или, нак ты сказал, мы, что мы, солдаты, хоть
на одно тольно мгновение могли запамятовать, где мы?
Неужели мы можем быть глухи к земле, о которой ты го­
воришь? Неужели в нас пе бьется сердце этой: земли?
Если бы ты прошел с нами хоть один солдатсI{ИЙ: марш ...
Нет, пет! Помножь свою боль на стоJrыю, скольно в наших
войснах людей.
- Понимаю, друг мой, - раздумывая и неуверенно
проговорил Пастухов, - понимаю." и пе могу понять! .. По­
чему это произошло? Har{ могло все это произойти? Н е
в одном наком-нибудь месте, у черта па нуличнах, а ведь
207

na пространстве легендарном, воистину - от Варягов до
Греrюв. И ведь не с одним каким захудалым корпусом
приключилась 1юнфузия. Армии, фронты уходят! .. Бегут,
да? . Бегут? .. Почему ты молчишь? .. Говорит, на этой са­
мой Десне артишrерийсшrй пош\ целехоньн:ий сбежал от
тюшов Гудериана... Ну, ладно, Алексей, не I\ривись,
ладно! Не сбежал - его сдуло ветром вместе со всеми: ба­
тареями ... Я говорю - мы оставляем корпи 1юрней наших,
бросаем почвы, о 1юторых пелись паши былины. И на­
род-то оттуда, народ весь и убежать пе успевает. В до­
бычу достается - :кому? Н'ому в добычу? И уж ноли
помпожить пашу с тобой боль, то не па столыю надо,
сrюлько людей в воi'rсках, а сколыю людей во всем народе.
Эту боль пе измеришь, Алеша. Я, по совести, не пони­
маю - почему все это так мучительно происходит, почему,
почему ? !
Пастухов почти выдавил из себя последние слова ос­
'l'ат1щми дыхания:.
- Мы расстроены, - сказал Алеша, и видно было, как
оп сдерживает себя, - наши силы расстроены, и нам надо
собраться. Собраться под непрестанными ударами. Не
время рядить и судить, I\aI\ все случилось. Мы стоим перед
событием, I\aI\ оно есть, I\aI\ сложилось. Надо действовать.
Больше ничего. А в Н'расную Армию я верю.
Он встал, одернулся:. Отец :каким-то примиренным дви­
жением дотронулся до борта его шинеJIИ.
- Еще две минуты ... Ну? !
Алеша послушался и, садясь, взг.�шпул на отца с
улыб:кой:
- Тогда, если позволишь, - о чем ты прежде говорил.
Мы - не те, J1<то приходил под это дерево. Мы не бедные.
А если сейчас все еще продолжаем слиш1юм много те­
рнть - потом наживем. Богатство не само родилось.
Были б руки да голова.
А н:оли голова с плеч?
- Одному снесут, у десятерых останется.
- Щедро! - горь:ко усмехнулся Пастухов. - Сrюлыю
это выйдет от двухсот миллиопов? Не па износ ли дела­
ешь ставку?
Алеша, нажется, не слышал отца.
- Мы с товарищами полчаса назад сидели па этой
скам&е.
.

208

Он поднял голову и посмотрел в темное ра3ветвлепие
дряхлого, с 3алатанпыми дуплами, но еще могучего ство­
Jrа, к которому подвешен был небольшой коло1юл.
- Наверно, все мы думали о том же, о чем ты. На
п аш лад. По-своему. Я им СI{а3ал, что если бы Толстой:
был жив, то не страншши, не пришельцы теперь дожида­
лись бы его, чтобы он к ним вышел и3 дома, а старик сам
ныбежаJr бы, и начал бы бить набат в этот коЛОI{ОЛ, и 3щш
бы людей, скликал бы их на 3ащиту сердца, о 1ютором
ты TaI\ хорошо мне СI\а3ал. Спае:ибо тебе."
Паетухов неводьно поднял голову и смотре.тr вверх вме­
сте с сыпом, у I\Оторого дрогнул и вдруг отяжелел голос.
- Но сердца, сердца, - проговорю� Алеша с жаром,­
сердца у пас никому не вырвать. Оно елишком у нас во­
J1иrю!
П01щ Ален:сей говорил, Пастухов н е отрывал гJra3 от
мутно-3елепого немого тела колокола, н:ак бы ожидая, что
оно вот-вот 3а3вучит, и от ветвей вяза, похожих на ра3ог­
нутые рую-1 громадного человека, который тяжеловеспо
потяпуJ1ся после глубо1юго сна и так замер.
Но едва Аленсей смоли , он опустил голову и отстра­
нился, чтобы яснее ра3гляде1ъ - н:то же прои3нес столь
удивительные слова, что ра3ве Jiишь ему одному, Але�\­
сандру Пастухову, они могли прийти на ум? Лицо Алеши
было ярко, нак в дететве, и во взоре его было что-то лег1юе, свободное, точно оп собрался куда-то взлететь.
Отец обхватил его плечи, притянул I\ себе.
- Милый мой. Милый и, вижу, гордый. Мой прежний
Алеша ! Алешка!"
Он шутлпво оттолкнул его и, масr•ируя внезапную ра­
строганность своим бре3гливым поJiубормотаньем, чуть
приотr\рьшая губы, сказал:
- Испнтоii, шнелет усатый ... табачищем провонял до
1щстей ... Ты же ведь не :курил ни:когда, а?
- Закуришь! - ска3ал Алексей значитеJiьно.
- 3а-I{у-ришь! - со смехом протяпуJI отец. - Что жо
пе СI\ажешь ничего о здоровье? В первую минуту ты пою1залсн мне бледным. Как ты в походах, - ты же ведь неж­
ный! .. И потом тан любил 3адумываться, а ?
- Солдат из :меня, думаю, может выйти, - слегr<а за­
носчиво ответил Алексей. - Нас на одном переходе догнал
отряд мотоциклистов. Немцев. У них автоматы, у нас вин­
товки. Тут не задумаешься. Главное - они на шоссе, а мы
209

низине, рассыпались по кочнам. ( Он мимолетно ухмыль­
пулся. ) Rочки нас, правду сназать, и выручили. Я, только
ногда огонь кончился и дали драпу, подумал, что меня
ведь могли убить.
- Rто дал драпу? - строго спросил отец.,
- Rак нто? Немцы, нонечно!
Пастухов засмеялся:
- Почаще бы такое «конечно» ... А что не подумал,
что могут убить, - уже хмурясь, проговорил он и, наби­
рал глубоко воздух, кончил неожиданно: - Эх, милый мой!)
- Пора, - спохватился Алексей.
Они подюrлись в месте.
- Поразительно все-таки, что мы встретились, - боль­
ше с грустью, чем с удивлением сназал Пастухов.
- Ты знаешь, - в топ ему отозвался Аленсей, - по­
разительно, что приехал сюда я. А что тебя я здесь встре­
тил, меня I{aI{-TO перестало удивлять. Нет, правда! Мне
кажется, тебя должно было что-то сюда привести. Может,
в эти дни ты должен был себя упрочить прикосновением
к самому драгоценному в своей жизни, 1юторую - ты
прав ! - грозят отнять ...
Он сказал это с участием, но отцу послышалось в его
голосе превосходство.
- Упрочить? .. Ты довольно проницателен, - улыбнул­
ся Александр Владимирович снисходительно. - Надо же,
:ка1{ выразился небезызвестпый писатель, чтобы человеку:
хоть куда-нибудь можно было пойти". Ты даже мне
J1ьстишь ... или это, вернее, J1естно, что ты Та!{ думаешь обо
мне ... что именно здесь, оноло этого дома, заключено для
меня самое драгоценное. Ты, значит, еще не махнул на
меня рукой?
- В этом смысле л никогда не махну на тебя рукой,­
спокойно ответил Аленсей.
- Мирен, - СI{азал Пастухов, коверкая произношение
n с ужимкой, на которую сам тотчас же обиделся, усты­
дившись, что самолюбие так уязвлено отнровенностью
сына.
Алексей повел кверху одной бровью и помолчал, но,
посмотрев на отца с его надуто-подобранной губой, еще
спокойнее и сердечнее выразил, как ему представилось,
непонятное свое чувство :
- Я знаю, тебя должен был привести сюда твой та­
лант. Он тебе дороже всего . .. Я восхищался им с детства.

в

210

меня это оста.лось до сих пор. (Он приостановился не­
много . ) Я гордился твоим талантом...
- И что же? Наступило разочарование?
- Я гордился талантом своего отца, - сказал Алексей,
чуть заметно упирая на последнее слово, и отвел глаза.
- Я никогда не лишал тебя права быть моим сы­
ном,- поспешно и грубо выговорил Пастухов.
Аленсей протянул ему руку, но в этот момент почти
совершенно одновременно оба они оглянулись назад.
Из-за дерева, очевидно, украд1юй и боясь подшуметь,
близились к пим, осторожно ступая, трое мужчин, тесно,
плечом I\ плечу, воззрившись на Аленсандра Владимиро­
вича. У ирайнего, самого высо:кого, виднелось за спиной
ружье. Шагах в пяти опи остановились. Высокий нето­
ропливо стянул с плеча погон престарой тульской одно­
стволки, свесил ее через левую ру1\у стволом в землю и с двойным: сухим: трик-трак - взвел большой рогатый r>у­
рок.
У

3

Этот высокий челове�\ с охотничьим ружьем был по­
хож на лесного объездчика - в сапогах с голенищами, от­
вернутыми на коленях, в стародавнем: иуцем: картузе, с
лицом, янтарным о т веснушек, плоским и круглым, как
подсолнух.
В середине стоял, полголовою ниже, цыганс1юй внеш­
ности мужичок с выпученными блестяще-черными глю>а­
ми, нудлатый, в бусинах крупного пота на верхней губе
и по надбровьям:. Он как-то особенно, по-утиному, тянул
1.шеред свою устрашающую черномазую личину, неподпоя­
санпый, без шапки, точно только что выбежавший откуда­
то с огорода.
С другого края всем телом прислонился к черномазому
узкогрудый, лет двадцати малый, с подвязанной клетча­
тым плапюм щекой. Он запыхался, дышал открытым ртом
и с нетерпением: сучил в руках смотанную кольцами ве­
ревну, будто собираясь ее размотать.
Все трое, уже остановившись, продолжали остро раз­
глядывать Александра Владмировпча.
Когда объездЧИI\ взвел курок, из-под его локтя выгля­
нуло еще одно создание, которого сначала не видать было
з а сом1шутыми тeJ1arv1и явно воинственных людей.
21 1

При появлении их Але:ксандр Владимирович смутился,­
:ка:к хорошо воспитанный чеJiове:к, застигнутый на чем-то
непозволительном и тонированный, а услышав, HaI\ щелк­
нул нуроI\, почувствовал неприятное, отчасти болезненное
волнение под дожеч1шй. Но, увидав высунувшееся из-за
спины объездчика JIИЦО и угловатое, худое плечико в крас­
ном рукаве, он обнаружил, что ощущение под ложечной
утихомириJiось тю\ же мгновенно, KaI\ вознюшо: на него
глядели неприязненные, но светлые, :медовые глаза той
самой девочки, ноторал встретилась ему на лесной нолян­
ке и убежала. Он овладел собой и даже попробовал все­
понимающе усмехнуться. ОбъездчИI\ нанлонил голову к
девочке и вбон нивнул на Пастухова.
- Вот этот? - спросил оп басисто.
- Ага, - подтвердила девоч1<а и тоже, но с детскисмелым вызовом нивнула на Пастухова.
- Товарищ номапдир, - нис1\олько пе повышая сво­
его баса, обратился объездчИI\ к Алексею, - можно па ми­
нутну?
Аленсей подошел н людям. Они тихо заговорИJ1и. Он
расстегнул шинель, засунул pyi>y глубо1ш за борт, шаря
в боковом кармане, обернулся, гро1'шо позвал:
- Папа!
Стра нпо смешались в этот :миг два чувства АлеЕсандра
Владимировича - жгучей силы счастливое чувство, что
с момента встречи сын назвал его первый раз та!{, юш
звал всегда до бессмысленного разрыва, и чувство петер­
пеливо вспыхнувшего любопытства - l{al\ же теперь будут
вести себя эти JIЮДИ в развяз1\е атаюr на его особу.
Улыбаясь ГJшзами и выступая даже сановитее, чем
в торжественных обстоятельствах шизни, он приблизился
l{ сыну.
- Дай, пожалуйста, твой доl{у:мент, - ровным тоном
СJ{азал А ле�\сей, - они хотят проверить.
Пастухов вынул замшевый бумажник, достал паспорт
и не просто дал, а вручил его сыну, подняв на прилич­
иую высоту и медленно приспустив. Оп �шк будто и не
глядел в это время на жадно интересовавших его шодей,
однано чутьем угадывал их малейшие движения.
Объездчиl{, получив и развернув доI\умепты Але}{сан­
дра Владимировича и Алеши, сличал их с мешн:отным и,
nидно, нелегним вниманием.
- Теперь верите, что это отец? - спросил Алексей"
2-12

Ему никто не ответил.
Пока все это длилось, строИ: разомн:нулся - чернома­
зый и за ним парень с подвязанио.й щен:ой с обеих сторон
объездчика силились вчитаться в бумаги, впрочем, IIока­
шиваясь сторожко на проверяемую Jrичность. Девочка от­
стушша шага на два и смотрела на Пастухова сердитым
в:ю ром исподлобья, Iюторый он запомнил с повстречанья
в J1ccy.
Его глаза нежданно-лас1юво повеселели.
- А башмаки-то, поди, потеряла со страху? - пасмеш­
JIИво спросил он.
Она только больше насупилась.
- Фамильи одинакие, - 1<ю< видно, на самой низкой
ноте заключил свое исс.тrедование объездчик, - по отече­
ству товарищ командир получается тоже сродственны.й.
Оп подумал и словно не очень охотно вернул докумен­
ты А.тrеп:сею.
- Нурочек самопала не пора опустить? - де.тrикатней­
ше сказал Пастухов, и от этого вопрос прозвучал весьма
ядовито.
- Не опасайтесь. Привычные, - отозвался объездчик
и: будто еще неохотнее обхватил большим пальцем ро­
гульку курка и тронул спуск.
- Веревкой думали меня скручивать? - построже, но
по-прежнему ехидно спросил Пастухов.
Черномазый неожиданно рассыпчато засмеялся, пока­
зывая белые нестройные зубы и сквозь смех растягивая
слова:
- Да-ть, мы что же ! .. Порядок! .. По лесу там ноне 1ш�
кая сволочь не шмырлетl ..
Смеясь , он больше напоминал цыгана - ему тольн:о по­
дос1·авало серьгй в ухо. Подвязанный малый с достоин-­
ством поправИл на себе кепочку, решительно переложил
веревr<у из одной руки в другую, потом зажал мотоr< под
мыш1юй. Он, иажется, был обижен.
Александру Владимировичу становилось веселее, про­
исшествие отвлетшо его от сына, но, взглянув на него, оп
удивился, как серьезно и терпеливо выражение его вдум-·
чивого лица: он, наверно, считал естественным и пообхо­
димым все, что тут - по мнению отца - нелеrю и смош rю
случилось.
Из дома вышла немолодая женщина и, озабо<rенuо
всм·атриваясь, направИJrась н: Jiюдям.
213

- Что 3десь таное? - по-хо3яйсни спрашивала она, от­
рлхивая друг о дружну ладони и вытирая их о перехва­
ченную в талии , нан переднин, 3агря3ненную накую-то
снатерть.- Ты что, Настюша? Что, Ели3ар? - обращалась
она н девоч1\е и объе3дчину. - А вы нуда провалились, СI\а3ала она другим, - ступайте, сверху надо сносить
ЯЩИI\И, сейчас приедут машины.
Она лпшь мелЬI\ОМ глянула на Але!\сея, проговорив,
что он, кажетсл, сейчас был с товарищами в му3ее, и при­
стально посмотрела на Пастухова. Вдруг, потеряв распо­
рядительный свой вид 3анлтого челове!\а и сбавив голос,
опа спросила:
- Простите, -а вы... Вы, нажется... я не ошибаюсь, вы
пе ... Вы товарищ Пастухов? Я ...
- Да, - ответил о н с полупонлоном.
- Ну да, по нарточке, по фотографии ... Вы И3Вините,
запамятовала в аше имя-отчество ...
Он на3вался с приятной улыбкой. Ее рука дернулась,
но она не подала ее, а снова принялась тереть ладонью
о снатерть.
- Извините, у нас такая пыль, и мы всю ночь". А вы,
наверно, н нам? В му3ей? Ах, 3наете... Да вы, наверно,
знаете ! .. У нас сейчас, вы понимаете ... Да вот они вам,
наверно, ска3али, - поглядела она на Але1<сея, - опп
только что были, видали... Ах, знаете, ужасно! Приходят,
все равно будто прощаться ...
Она ре31ю 3аI<рыла гла3а тыльной стороной руюr, кан
люди, исполняющие черную работу, но одолела всю ее 3а­
дергавшую дрожь, вытерла гла3а, улыбнулась с1юрбно:
- Я вам, и3вините, не представилась: :экскурсовод,
М ария Петровна. Ах, знаете ... Что же это вы в такой мо­
мент, право! .. И что же тут у вас? Новости опять нание, а?
- А вот меня собирались арестовать, - сказал П асту­
хов, думал, что он mу·r ит, но голос его странно приглох,
и вышло, будто оп пожаловался.
- Господи! Ели3ар! Да вы в себе или нет? - с испу­
гом восклИiшула Мария Петровна. - Да ведь это и3вест­
вый... наш И3Вестный советсний... Вы их простите, Алек­
сандр Владимирович, право, они ничего таного... они, нак
это на3ывается, бригада, или ... нан же это, Ели3ар... нан:
вы ва3ываетесь?
- Да, М арь Петровна, что же вы на меня? .. Мы ведь
пичего." - медленно пробасил Ели3ар. - Это вот Настюш214

Ra! Примчалась, угорелая: « Шпеёпа в лесу, говорит, обна­
ружила».
- Ах, господи! Настюша ! - всплеснула руками Мария
Петровна.
- Главное, Rarюe дело? - обернулся Елизар к Пасту­
хову. - Вы будто ей СI{азывали, от э1шкурсии отбились, а
она мно говорит, - я извиншось, конечно, что она TaI{ про
в ас, - что он, мол, врет. « Вижу, говорит, врет. И сам, го­
ворит, с лица такой... » Ну, описывает, словом, вас. Шпеёп,
мол, и все! А самою аж трясет. И я тоже подумал, каr>ая
там ЭI\скурсия? Давно уж, вот и Марь Петровна подтвер­
дит, никаI\ИХ экскурсий не водят. До того ли! Ну, и ... Он пожал тяжелыми плечами, придвинулся к девочке, но
вместо неодобрения отечески провел рукой по ее з а­
тыш\у.
П астухов засмеялся. Настюша по-прежнему с какой-то
упрямой озлобленностью смотрела на него и опустила
взгляд, только услышав перевошюванпые упреки Марии
Петровны:
- Ах, Настюша, глупая моя, rшк же ты, право ... Уж
вы ее пе осудите, пожалуйста. Опа ведь совсем пе такал,
чтобы ... Ну, ошиблась, право... Вы, наверно, все-таки хо­
тите зайти к нам? Только уж, вы понимаете ...
- Пастухов! - внезапно прилетел гулкий крю\ из ал­
леи.
Александр Владимирович и А лексей вместе повернули
головы па этот зов и взглянули друг другу в глаза.
- Меня, - тихо произнес все это время молчавший
Алексей.
- До свиданья, - быстро сказал отец, и лицо его сде­
лалось неподвижным.
- Прощай, папа, - ответил чуть слышно Алеша.
Они обнялись. Оба они не думали о людях, с которыми
стояли и чей разговор только что их занимал, ни о про­
исшествии, их волновавшем, ни о чем другом, что не ка­
салось в это мгновение толыю их обоих.
Алексей пошел широким шагом. Отец смотрел ему
вслед. Но как только он опять увидал его походку с при­
СI\аrшванием на одну ногу, о н вдруг закричал: «Алеш­
ка! » - и побожал за ним.
Алексей остановился. Отец задохнулся от непривычки
R бегу, шумно глотал воздух и обстунивал судорожно обе­
ими рунами нарманы.
215

- На, на ! - выдохнул он, всовывая в па.�:1ьцы Алеши
отысканную короб1{у папирос.
У nего сползало кое-как nан:инутое па плечи пальто,
и , одной рукой придерживая: его, он продошн:ал другой
стукать себя по бокам. Он вытащил из брючного кармана
серебряный тоюшй портсигар и сунул его за отворот Але­
шиной шинели.
- Зачем, папа!
- Черт с пим, я его очень люблю, черт с ним! - задыхаясь, без всякого толка повторял отец, не давая Алеше
вытянуть из-за пазухи и отдать портсигар назад. - Возь­
ми, носи! Черт с пим!
- Маму не забудь, - жарко и пежпо сказал вдруг
Алексей и, повернувшись, бросился бежать по аллее, сог­
нув в лОI{ТЯХ руки по-солдатски.
- Спички, спички! Спичек-то у вас пет! - высо1шм,
словно женским голосом кршшул отец и сделал несколько
слабых шагов.
Але1\сей TOJIЫIO махнул на бегу ру1юй.

Г ЛА В А Т Р И Н АД ЦАТАЯ

Не двигаясь, с опущенными, бессильно сложенными
в куJiаки рунами, стоял П астухов, трудно дыша, и все гля­
дел туда, где за полосой высокого нустарника исчез
Алеша.
Мысли его неслись в разные стороны, оп сводил их
с усилием в одно русло, а они разливаJшсь струйнами,
увертливо переСI{акивая пороги, 1юторые он им расстав­
лял, и все меняя и меняя направление.
В ::этом безрассудном движении то виделась ему Ася
с ярним молодым лицом; то вдруг заведующий литератур­
ной частью Боренька убеждал его, что надо сдать дирен­
ции театра рунопись через две недели, иначе начпут ре­
петировать другую пьесу; то вышrывал откуда-то грузо­
вин с вещами и IОлия Павловна нричала : « Что же ты сто­
ишь, ·Шурик? Где синий чемодан?» Вместе с ее нриком
повторл:Jiись слова Алеши об Ольге Адамовне, ноторал ос216

лепла, а кто-то отвечал Алеше, что вот оп прячется под
кочками, а немцы I<атят по шоссе на мотоцшшах. Пасту­
хов спрашивал, что же это за дьявольс1<ая игра мозга сразу думать о разных предметах, и в это же мгновение
IОлия Павловна е му втолrювывала, насколько бесчеJювеч­
но уехать самим и бросить на произвол тетушку. Оп воз­
ражал Бореньке, что не I{ чему вообще репетировать, по­
тому что мы отступаем и завтра, может, не будет шшаRих
театров. А ему отвечала Ася, что в гражданс1<ую войну
тоже отступали, но театры были лучше, чем теперь ...
:Это была мгновенная слабость, это был полусон. Алек­
сандр Владимирович, насколько мог, твердо потер руRой
холодное лицо. Он покачивался. Ему п01шзалось, он хочет
курить. Он ощутил в другой руке спичечный коробон, и
действительность начала пробуждаться перед ним.
«Хорошо, что подарил ему портсигар», - подумал оп.
Оп что-то нащупал в нармане пальто. Тетушка Юлии
Павловны завернула ему на дорогу тонкие ломтини хлеба,
сложенные по два и чем-то помазанные внутри, - это был
последний таной сверточек Пастухов развернул бумагу и,
номкая ее в нулаrю, стремительно заложил в рот хлеб и
оторвал от стиснутых зубов зачерствелую �юрку. Запах
лука с посоленпым ржаным хлебом пронизаJr все его тело,
и сразу все стало па свое место - где он находится, за­
чем приехал сюда, что происходило с пим в :эти быстро
пролетевшие минуты.
«Черт возьми, тут и поесть, наверно, не достанешь» , думал он, сочно глотая аппетитную еду и с наждым ГJЮТ­
ком все больше становясь тем Аленсандром Владимиро­
вичем Пастуховым, наним был всегда.
Оп пошел назад н дому.
Перед крыльцом стояла Мария Петровна, дожидаясь
его. Она сняла с себя скатерть, постаралась прибраться,
казалась моложавее и спокойней.
- Где ж мои конвоиры? - усмешливо спросил оп.
- У всех ведь столько дела, - ответила она, топом
СВОИМ ОТ!{ЛОПЯЯ шутку.
Он по1юмнал в нуJrаке еще не брошенную бумагу, огля­
делся и, хотя вонруг было насорено, сунул комок в нар­
ман, тотчас приметив, что изменил своему довольно бар­
сиому обьшновению нидать куда попало вес, что надо бро­
сить.
217

- А это неужели правда ваш сын? - спросила Мария
Петровна, медленным наклоном головы указывая на ·ал­
лею.
- Сын.
- Неожиданность :какая для в ас обоих, - сказала опа
приятно-сочувственно. - А ваша супруга где?
Оп почистил язьшом зубы, взглянул в аллею, потом с недоумением - на женщину. Она смутилась.
- Вся жизнь - неожиданность, - выговорил он, при­
ободривая ее вежливой улыбr<ой, и повел рукой на I<рыль­
цо дома. - Может, войдем?
- Пожалуйста. Я покажу, что еще осталось на своих
местах, - ответила опа.
Переступив порог, Александр Владимирович сразу ос­
тановился.
Передняя :коипата была заставлена ящиками, сверт­
:ками, тюками. На березовом диване, отодвинутом от сте­
ны, высились обтянутые мешковиной, перекрещенные ве­
ревн:ами рулоны бумаг ИJIИ холстов. В отворенных шкафах
виднелись разрозненные либо связанные в пачки книги.
Лестпица наверх была заслежена, усыпана соломой,
стружн:ой.
Через зеркало, холодно повторявшее этот развал, Па­
стухов увидел М арию Петровну. Опа стояла неподвижно,
будто опять постаревшая. Он молча обернулся к ней. Она
спроспла:
- Может быть, посмотрим низ? Наверху у1шадывают
вещи.
Она прошла вперед в открытую дверь против входа.
Очень тихим голосои, но быстро, без запинки:, она начала
повторять тысячи раз произнесенные ею слова о :комнате,
в которой они очутились, и Пастухов понял: она ухвати­
лась за свои заученные фразы в надежде, что они избавят
ее от готовых проступпть слез.
- Эта Iюмната в семье Толстых называлась комнатой:
для приезжающих. Здесь ночевали приезжавшие в Яспую
Поляну гости и друзья Толстого. 1\омпата называлась
таюке нижней библиотекой или 1юмнатой с бюстом. Лев
Николаевич велел сделать вот эту нишу в стене и поме­
стил в ней мраморный бюст своего любимого ( она приос­
тановилась, гллдя на пустую оштукатуренную, выбелен­
ную нишу, и дрожащими пальцами стала вытягивать из­
под узенького рукава платья носовой платочек) ... своего
218

любимого, - повторила она, - старшего брата НиRолая
НиRолаевича, которого он звал Николенькой... Бюст сей­
час уже упа�юван, - добавила она с ПОI\орностью , прихва�
тила крепче платоче!\, вырвала его из ру1\ава и отверну­
J1ась в сторону.
Пастухов озирался. Большой стенной книжный шкаф,
пак и в передней, стоял тоже рас1\рытый, и та!\ же бес­
порядочно лежали в нем I\ниги стош\ами, и связ!\и I\ниг,
завернутые газетой, одна на другой, подппмались возле
него с пола. Комната была опустошена, стены голы. Толь­
I\О два кресла со спинками в виде изогнутой решетю1
и диван прит1шулись друг I\ другу да штора над стеюшп­
ной дверью в сад сиротливо висела на вздерж!\ах. Нож!\и
одного I\ресла были обернуты мятой бумагой, но работа
осталась недоделанной - бумага, шпагат валялись на полу
и на диване.
Пастухов слушал продолжавшую говорить женщину,
по думы его были не связаны с ее словами. Он будто и пе
думал вовсе, а удивительным телесным путем вбирал в со­
знание нараставшую работу своих чувств. Запах разворо­
шенного гнезда, зяб1\ая сырость воздуха , отзву1\ нежиJ1ых
белых стен переселяли его в жи3nь, которая пеI\огда от­
сюда ушла, но в то же время сохранялась и сейчас вновь
уходила, чтобы - может быть - снова возвратиться. Эта
жизнь непонятно сплеталась в сознапии Пастухова с его
собственным прошлым, тоже ушедшим, но сохранившимся
в нем и не желавшим преиращаться. Тело его жило в этот
момент многими жизнями - чужой и своей, прошлой и
настоящей, и все эти жизни страстно хотели жить дальше
и дальше. Понять свое состояние оп не мог, и у него по
было желания это сделать, - он только всего себя таI\
ощущал.
Голос женщины I\азался ему похожим на что-то с дет­
ства знакомое, и нежданно он вспомнил себя ребенком
в хвалынской усадьбе матери: оп стоит в маленьком зале
перед гробом матери, а в изголовье у ней женщина в чер­
ном, перелистывая псалтырь, бормочет и бормочет тихим
голосом. Он слышит ее, но не может уразуметь , что она
читает, и только все его маленькое тело з амирает о т тре­
пета перед гробом.
- ... В течение пятнадцати лет здесь был кабинет Льва
Николаевича . В этом кабинете с тысяча восемьсот семь­
десят третьего по тысяча восемьсот семьдесят седьмой
219

годы была написана «Анна Rаренина». Тут Толстой рабо·
тaJI над «Исповедью» , 1югда у него у1\репился тот перево­
рот в его миросозерцании, о котором он с такой искреп­
ностью пи:са.n в этом сочинении.
Мария Петровна подняла взгляд и, боясь оторваться от
одной тоlши потолка, I\ак ученик, старающийся предста­
вить себе страницу книги, по 1юторой заучил урок, про­
читала :
- « ... Со мной случилось то, что щизнь нашего кру­
га - богатых, ученых - не толыю опротивела мне, но по­
теряла всякий смысл. Все наши действия, рассуждения,
науки, искусства - все это предстало мне в новом значе­
пип. Я попш1 , что все это - одно баловство, что искать
смысла в этом нельзя. Жизнь же всего трудящегося на­
рода, всего человечества, творящего жизнь, представилась
мне в ее настоящем зпачении. Я понш1, что это - сама
жизнь и что смысл ... ))
П астухов дотронулся до локтя щенщины. Вспугнутая,
опа оборва.n а свое чтение.
- Простите, кажется - Мария Петровна? - с вкрад­
чивой любезностью спросил он. - Я хочу вас просить,
чтобы вы не утруждались. Если вы не против, я задам
вам вопросы... гм-м... отдельные вопросы, если позво­
лите ...
Она согласно на�шошша голову и стала ждать. Он мол­
чал. Из передней донесся стуl\ - там что-то уропили, она настортrпшась, 1ю стихло, и опа опять выжидательно,
с любопытством стала смотреть па Пастухова: он был е й
не совсем понятен. Мощно было подумать - он н е знает,
о чем спросить. Опа еще немного повременила, но е й не­
привычно было молчать в присутствии посетителей - раз­
говор был ее работой, и она с1шзала :
- Вот перед этим простенком стоял гроб с телом
Льва Нико.ааевича Толстого , когда его привезли сюда со
ста нции Астапово, девятого ноября тысяча ...
- Сюда из Астапова? - буд?о придя в себя, переспро­
сил П астухов.
Поощренная его внезапным интересом, она заговорила
с увлечением:
- Да, девятого ноября тысяча девятьсот десятого го­
да. Гроб стояJr изголовьем к простею\у. Народ, который
стеr<ался сюда отдать последний долг велююму худоашю\у
слова, прощался с его телом, входя из передней, 11:ак мы с
220

вами, и выходя вот через эту дверь на Rаменную террасу,
в сад...
Пастухов видел себя в ту далеRую черную саратов­
СI\ую ночь, Rогда он метался по улицам и береговым взво­
зам, стоял под осенним дождем на Волге, одипо1\иЙ, по­
трясенный смятением. Толстой еще был жив - он лежал
в Астапове и ждал смерти. Перед Пастуховым промча­
лись из этой дали два беспробудно пышых дня с прияте­
лями, Rогда все ожидали единственно возможной развлз­
ки; и в Rлочrш разорванная негоднал статейка о Толсто1н,
которую оп старался сочинить; и тогдашние мысли о Де­
р еве бедных и России; и в черной ра11ше длинная полоса
газетной телеграммы - «в 6 часов 5 минут» : до сих пор
угольями горели в памяти эти часы и минуты астапов­
ского утра. KaR это было беснонечно давно! Мог ли тогдn
Пастухов думать, что больше тридцати Jieт спустл, вот
в эту минуту, он - в новом смятении духа - будет сто­
ять в стенах, которые были последними, видевшими еще
не истлевший лин: ТоJiстого'? Неужели действительно это
:все он - один и тот же Пастухов, - оп тогда и он теперь?
И неужели полвека назад ма.п енышй маJrьчиI\, с ужасом
глядевший па гроб своей матери, был тем ще Пастухо­
вым? И если он все тот же, то разумеет JIИ он, ньшешний
Пастухов, в самом себе и в происходящем вокруг него
больше, чем разумел, когда трепетал перед гробом матери:
ИJIИ в:огда в Астапове умирал Толстой? Тот шr он ·геперь?
Если бы узнать, что будет в этих стенах еще через три­
дцать лет! Или через тридцать дней. Или хотя бы завтра.
Что будет завтра? Бог мой, до чего беспомощен даже ве­
ЛИRИЙ человечесний дар воображения! Нилто, �ш1по - ни
даже Толстой - никогда не мог провидеть то, что случи­
лось сегодня...
- Вы плохо чувствуете себя? - спросила Мария Пет­
ровна, озабоченпо глядя на его лицо. - Здесь не провс'1'­
ривали сколыщ дней.
- Благодарю вас, ничего. Рядом, по-моему, доJ1жщ1
быть в:омната под сводами? - без всююго перехода спро­
сил он.
- Нет, это через комнату доктора.
- Проведите меня.
Они пошли назад, в переднюю, и, перешагивая через
ящики, притворял дверцы книжных шкафов в узком кори­
доре, пробрались в номпату с 01шами в тот же сад. Мария
221

П о троnна не могла не сн:азать, что перед тайным уходом
своим из Ясной Толстой почию спустился сюда сверху,
в халате и туфлях, со свечой в руке, чтобы сообщить до1\­
тору М а�<овицкому о своем решении пемедленно уехать
и о том, что доктор поедет с ним.
О на неожиданно остановила себл:
Вы ведь все это знаете ...
- В:идите ли, - проговорил Пастухов, будто рассуж­
дал с самим собой. - Все то, что когда-нибудь мы узна­
в али заглазно, на самом деле не тююе, каким представлн­
лось нам, пока мы его не увидели воочию. Это как с меч­
той - осуществите е е , и опа станет неузнаваемой.
Мария Петровна с выражением непонимания и горечи
воскликнула:
- :Как жалко ! Д о этих ужасных дней у нас ведь было
очень хорошо. Всем так нравилось...
- Я не о том. Я вовсе не разочарован ... - начал он,
по, собираясь объяснить свою мысль, ош1ть без видимой
связи спросил: - Здесь? - и пошел к угловой двери.
Он сам открыл ее. За ней оказалась другая. Он поr\о­
сился на Марию П етровну.
- Отворяйте, здесь двойная дверь, - сrщзала она,
Он нерешительно ступил в комнату,
2

Грузный выступ стены, служащиi1: одной из опор сво­
дов, широкой тенью разделял свет двух окон. Какой-то
брошенный: ящик был прислонен I\ этому выступу. Больше
не было в комнате ничего. Своды заполняли ее мягкими
тенями - голубыми, синими по белым стенам и потолку,
бурыми по вековым сосновым половицам. Эти светотени
надешши оголенное помещение чем-то притягательны:\1,
точно оспаривал жизнь у суровых, почти казематных его
очертаний, у старого, :изъеденного годами железа оконных
р ешеток и неожиданных увесистых 1\олец, вделанных в
сводчnтый потолок.
- М не хочется побыть здесь,- попросил П астухов, не
очень уверенный, что его оставят одного.
Марин Петровна ответила с облогчепием, что ее, па­
верпо, заждаJ1ись, что потом она покажет ему верхний
этаж, - и ушла,
222

Под этими тяжелыми сводами нечего было осматри­
вать. Что редкостного в полуторааршипных, приземистых
стенах, выбеленных мелом? Тут был воздух, тут были свет
и тени. Больше ничего.
Но, боже мой, какие это были неповторимые в мире
стены! Какой бурей насыщался этот застывший воздух
и кан ослепителен был этот тихий свет для глаз чело­
nека !
Пастухов с детского возраста видел номпату под сво­
дами на нартипах, ри:суинах, снимках. Все чаще со време­
пем он узнавал свидетеJ1ьства многих людей и самого Тол­
стого о том, чем была эта келья для дела его жизни. Па­
мятью Пастухов легко расставил по местам те несколько
вещей, ноторые здесь всегда находились. Стол со свечой:,
низкая сн:амья перед ним, длинное, годное для лежанья
кресло с прямоугольной спинкой, носа в углу и пила на
стене. Наверно, тут было что-нибудь еще . Но если бы но
было именно этих вещей, ному стала бы известна комната
под сводами?
Пастухов, пожалуй, помнил все прочитанное о пей, но
яснее всего - то признание , которое сделал Толстой, сна­
завший, что ему нигде не может быть лучше, I{aK здесь,
совершенно одному в тишине и молчании.
Едва ли с меньшей полнотой, чем Мария Петровна,
Пастухов мог бы перечислить произведения, созданные
Толстым в этой комнате, служившей ему рабочим ка­
бинетом дольше, чем КаI{ал-нибудь другая в яснополян­
ском доме. Но только одно-единственное произведение,
родившееся под этими сводами и начавшее здесь свое
непостижимое вызревание, только оно одно пе выхо­
дило из головы Пастухова с момента, KaI{ он сюда сту­
пил.
Да, это происходило здесь, в этой комнате, похожей на
келью, на подвал, на кладовую, каземат - на что угодно,
но оставшейся навечно тем благословенным лоном, отнуда
явилась в мир самая человечная книга руссной я'изни.
Тогда здесь, в тишине и молчании, Толстой, работал над
этой ннигой, сназал себе, что он теперь писатель всеми:
силами своей души.
Пастухов думал об одной этой 1шиге, и у него с1шады­
валась о ней мысль, ноторал прежде ему не приходила:
если бы Толстой не написал любую из своих нниг, он ос­
тался бы таним, наков есть, но если бы не написал « Войну
223

и мир» , он был бы совсем иным. Эта 1<нига :касалась всех
в России и потому касалась всего мира.
Вдруг Пастухов почувствовал, 1ш:к с ним повторяетсн
то, что он испытал, 1югда Алеша, убегая, с:крылсн из виду
и он остался один: его охватывала слабость и вместе с нею
двоились и троидись торопдивые картины его представ­
лений.
Оп с усилием отвалил от стены ящик, сел на него,
облокотился на колени и заметил, что подергиваются
пальцы.
- Сrшерозик пошучивает, Але�\сапдр Владимиро­
вич, - сказал он себе, но шаловливый сар:казм пе мог
остановить его сбившихся мыслей.
Оплть, нак было в комнате для приезжающих, ему
стало казаться, что все от него уходит. Ушел сын, уходил
на глазах толстовсю�й дом. Вот таюне уходили Ростовы,
поr\идюr Мос1шу. Укладывались, увязывались уз.JJ: ы, спе­
шили - что взять, что бросить - именно так, кан сейчас
в это:м доме : что бросить на погибель, оставить ему? Оп
приближается н воротам, нак близился тогда другой on
со своими двунадеслтыо языками. Но кююй миг был тогда
переломом? Ведь бросили, оставили и самое Мос1шу. По­
жар? Неужто сожгут и теперь? Неужто сдадут? Ведь все,
I\al\ тогда: молодые уходят на войпу, старые - от войны,
ошrаrшвая то, что бросают. Разве нынче иссюши слезы?
В семьях плачут, кю< плакали у Ростовых. Но если все,
I\ar\ тогда, - значит, отстоим, пересилим? Ведь верит же
Алеша". Как странно: глядя в прошлое, Толстой увидел
в нем наше сегодня, а это сегодня было для него будущим.
Но если он разгадал это сегодня - значит, он знает паше
завтра? l-\1.ш же Пастухов осмелился подумать, что Тод­
стой не был провидцем?
Алеша прав: его отец пришел сюда, чтобы приrюснуть­
ся I< самому драгоценному в своей жизни. Пришел за
поддержкой своего духа, за решающим советом 1ш1< е му быть? Что делать в этот час одиноrюму Пасту­
хову?
О чем он думал, вдруг решив заехать в Ясную По­
.тншу? Он думал, что если бы пришел к Толстому юношей,
саратовс1шм реалистом, то, наверно, спросил бы о том,
о чем тогда считалось нужным и приличным спросить
Толстого - о смысле жпзни и о том, I<ак спастись. И, мо­
жет быть, Толстой, поговорив с пим, записал бы вечером
224

у себя в дпевниr,е, что вот, мол, выходил, говорил «обьш­
новеппо» и что приезжал саратовсн:ий реалистия, глупый
и, кажется, нечистый.
Если бы Пастухов пришел к Толстому в год своей
затеплившейся столичной славы, когда театры стали иг­
рать его пьесы, в последний год жизни Толстого, то, на­
верно, уже постеснялся бы спрашивать его о таких глу­
постях, каr' смысл жизни , зная заранее ответ старца, 3 пая, что тот выйдет, :кан: оптипсrшй Тихон, rшr' Зосима,
и , привычно говоря свое «обьпшовенное» , повторит пастав­
Jrсния о царстве божием внутри нас. Наверно, тогда, · в тот
год, Пастухов постеснялся бы разговора еще больше из-за
боязни, что Толстой сразу разгадает фальшь желания пе­
тербургского драматурга спасти свою душу, ненужность
для него советов и тщеславность его прихода. Потому что
Пастухов действительно не мог нуждаться тогда ни в чем
от старца, нроме того, чтобы в багаже своего тщеславия
иметь историю поездrш в Ясную Поляну и по временам
назатr, багаж в столице: был-де у Толстого и Толстой го­
ворил-де со мпой.
Но что было бы, если бы теперь, в этот час со­
рок первого года, Толстой был бы жив и, выйдя из
дома, глянул бы на пришельца Пастухова под Деревом
бедных, - о чем спросил бы его Пастухов и что сказал бы
в ответ старец? Может, Алеша и впрямь угадал правду?
Может, Толстой сказал бы просто: если ты способен стать
у пушки и палить из нее, I{aK палил в восемьсот пятом
году rшпитюr Тушин, иди и пали во славу земли русской!
И, может быть, спросил бы вдобавок: зачем ты, Пастухов,
ходишь и выспрашиваешь, когда сам знаешь, что сейчас
человек должен делать? И тогда ли, или теперь, в сорок
первом, Толстой добавил бы н тому, что уже сназал : срам
тебе, Пастухов ...
И вот, зная все это, Пастухов не мог пе прийти сюда,
не сидеть здесь, не думать о передуманном. Он пришел,
нак приходят иногда на отцовсRую могилу, 1шторую забро­
сили, чтобы поразмыслить о себе, чтобы почувствовать
себя во всю силу своего сердца.
«УRаши, укажи, - думал он, обращаясь R Толстому,­
дай мне отечесRий совет - ты мог бы ведь быть мне · от­
цом , если бы я был другим, если б с начала жизни я был
всегда честен, прям и смел ! »
8

К Федин,

т,

8

225

Он опять увидал расставленные своей фантазией по
комнате вещи, совсем рядом с собой - стол, низепькую
скамью перед пим, свечу. Пламя чуть-чуть вздрагиваJю
над фитилем свечи, потрескивая и изредка наююпяясr,,
1<ак будто на него нто-то тихо дышал.
И с ясност.ыо внезапной Пастухов разглядел низко опу­
стившуюсн над столом бородатую голову с огромным yxo�r
и лбом в жилах, веточнами сбегавших н темным пасуплеп­
пым бровям. Толстой спдел сгорбившийся, в ДJ1инной хол­
щовой блузе, обнимавшей нолени, подложив одну ногу
под себя. Он легко и таи порывисто двигал руной по ли­
сту бумаги, будто не писал, а быстро штриховал строни
тонкими, в воJrосон, черточками, и только нот-нет слыша­
лось, как вспискнуло перо.
Пастухов боязливо поднялся и начал, пятясь, отсту­
пать на цьшочнах к двери. Толстой продолжал писать.
Дверь стояла отворепной. П астухов нащупал каблуком по�
рог, перешагнул через него и, осторожно захватив ручку,
захлопнул перед собой дверь. Он услышал, I\ак от удара
загудело под сводами и в этом гулном гудении раздал­
ся высокий, жутко зна1юмый по лесной встрече голос:
- Кто там?
П астухов швырнул за собой вторую дверь, пробежал
номнатой доктора, высночил в коридор и прислонился к
книжному шкафу.
Приказательпый, по почти веселый:, громкий крик до�
несся к нему из передней::
- Сподниз его бери, сподниз!
Потом послышался частый топот по ступеням лест­
ницы, и женщина незвонко от хрипоты за�<ричала:
- Не надо выносить из дома! Это в подвал, в под�
вал!
У Але1<сандра Владимировича стучало в висках. Стук
был частый, звоном отдававшийся в затылке и ушах. Оп
постоял еще, выжидая, чтобы прошел стуr<, затем подви­
нулся к косяку и с опаской заглянул туда, откуда минуту
назад выскочил. Там пичего не изменилось: дверь в ком­
нату со сводами была занрыта.
Снова зашумели в передней. Он вздохнул.
- Вывезут из дома все, останутся одни привидоппя! ­
сказал о н с усмеш1юii пад самим собой и стал пробиратr,ся
коридором на шум,
226

3

В передней женщины с девушками разговаривали у
3еркала и, когда появился Пастухов, смолкли, расступи­
Jrись, чтобы дать пройти между упакованных вещей, и
стали с любопытством оглядывать его.
Мария Петровна вновь в своей опояске из скатерти,
стараясь подобрать выпачканный ее нрай, сназала, что,
если угодно, Алев:сандр Владимирович может подняться
наверх. Он отговорился усталостью и тем, что ей неrюгда
с ним заниматься.
- Что вы, что вы! - запротестовала она и тут же на­
чала извиняться: - Правда, ведь ничего в:ав: следует н е
пов:ажешь, все сдвинуто либо уложено, в с е н е тав: .. У нас
к вам... - добавила она, несмело всматриваясь в глаза
Пастухова, - у нас большая просьба.
Он догадался: она не могла не выполнить положенной
программы. Она выдвинула ящик подзеркальнив:а, до­
стала толстую 1шигу в лист в еличиной.
- Напишите, пожалуйста, на память. Ну, несколько
слов! Только ... где бы вам удобнее ...
- Вот здесь, - пов:азал он на лестницу.
- Что вы! Тав:ая, право, пыль, - говорила она, в то
же время развязывая на себе необычный передник и за­
стилал им ступеньки.
Она тотчас вышла на голоса, долетевшие снаружи,
а П астухов присел, раскрыл и принялся перелистывать
1шигу.
Запись, попавшаяся ему, была помечена 22-м числом
июня, и он подумал: первый день! День, rшгда грянуло
то, что сейчас грозит этому дому... Оп пробежал взглядом
чистосердечные изъявления эв:сRурсии учениRов школы
города Москвы. Его растрогало прилежание, с кюшм был
графически выведен трехзначный номер шв:олы: ученив:и,
в ероятно, любили школу под внушительным номером и
честь вывести эту цифру в .важной книге поручили това­
рищу с самым нрасивым почерном.
Наверно, н:огда ехали сюда, дети еще пе знали, что
разразилось ранним утром в далеrшм Бресте, - иначе ро­
дители не пустили бы их из Моснвы с экскурсией. Н'огда
они возвращались домой, их малены{ие сердца би:лись
уже по-другому�
.

8*

227

С наждым месяцем юшга словно все больше теряла
сrюю музейную выпраш\у. Старая Орловсная дорога ста­
новилась военной, и нто тольно не завернул с пес немного
в сторону и не увеноnечил себя лихим росчерном в ясно-"
полянс�шх анналах! П астухов па сенунду улыбался образ­
цу истой галантерейности наного-нибудь воентехнина
1�го ранга, ноторый, «отправляясь на фронт, мимолетным
проездом заехал в давно мечтаемую Ясную Поляну,
в имение Л. Н. Толстого ... » . Но это еще шел июль. Тяже­
лым августом отяготилось военное слово, и ближе оно
стало I-\ делу, и черствая слышалась Пастухову сила за
кратной строной: « Жаль, что пе мог видеть все ценности
в настоящее время из-за ненавистного Гитлера. Да будет
он уничтожен». Но наступил сентябрь - месяц тринрат
умноженных жертв, и горе стало снупо на громкие
речи: «Личный состав военно-санитарного поезда 93
уносит с собой воспоминание о велиI\ОМ соотечествен­
нине". »
И вот заилючительная ионцовна па чистой страни­
це - нак присяга на готовность «отдать 1Iшзнь за счастье
народа, иоторому служил Толстой» , - и подписи, да,
подписи четырех бывших последними в доме.
Вот - третьей - руна сына.
« А ! Он подписывается - Але1<сей Пастухов! Пол­
ностью - Але1<сей, чтобы пе смешивали с Аленсапдром".
Бог мой, оп не хочет, чтобы его приняли за отца. Не­
ужели он не прощает мне моей вины? :К счастью, он сей­
час понял, что я признаю вину. Аленсей, Алешна! Оп
готов отдать свою жизнь. Но разве смысл в том, чтоб ее
отдать? Н еужели я не отдал бы свою жизнь, когда бы
знал, что это чему-нибудь послужит, кроме смерти? Что
за пользу принесет Алексей своей смертью?" »
Пастухов придержал размышления, дойдя д о ::>Того
вопроса, и потом насмешливо спросил себя:
«А что за пользу приношу я своей жизнью? .. »
Почти в тот же моиепт, ногда оп таи уничижительно
о себе подумал, с лестницы обрушился па него предупре­
ждающий оирик:
- П а-азволь!
О н обернулся и увидел высоко над собой 1\удлатого,
черномазого знан:омца: мужичок, свернув голову па одно
плечо, на другом пес ящик, с трудом переставляя по сту­
пеням н апряженные в ноленях ноги.
228'

Два чувства сразу всколыхнулис1, в груди Пастухова.
Одно было обидным. «Шпеёна пымали! » - вспомнил оп
горько. Другое переполнило его тревогой: « Пазволь ! » это голос вокзальных перронов, береговых пристаней, де­
баркадеров,
пароходных палуб, причальных портовых
стеноI<, где народ толпится в ожидании сrюрого отъезда,
где расстаются, прощаются, где люди пон:идают одну
жизнь и откуда уходят в другую. «Пазnоль� » - голос
тнжелой работы ради не терпнщего проволочен: дела, го­
лос требования работы, чтобы ей не мешали.
Пастухов поднялся, захлопнул юrигу и протянул е е
одной и з девушеI\ у зерI<ала, продолжавших смотреть н а
него, по1ш он сидел. ДевушRа затрясла русыми буколь­
Rами па висках и с таRим испугом отшатнулась назад,
будто ой предложили что-то недопустимое.
- Вы". не написали? - спросила она едва слышно.
- Лучше, чем написали здесь, rпо был передо мной,
не напишешь.
- Хотя бы вашу фамилию!
- Фамилия моя здесь есть.
Пастухов положил 1шигу на подзоркалыrю\, сильно
припечатал по ней расн:рытой ладонью, точно говоря быть посему! - сказал <шрощайте» и ушел.
На крыльце Мария Петровна, загораживая протяну­
той руRой дверь, увещевала 1<расноармейцев, 01<ружив­
ших ее подковой и требовавших, чтобы им: поRазали дом.
Опа выпустила из двери Пастухова, снова протянула
pyr\y, пе переставая уговаривать:
- Но я же объясняю вам: сейчас будем выносить
вещи. Видите, пришли сразу две машины.
Боец постарше других, взмахивая сложенной пилот­
RОЙ в щжсной от загара ру1<е, грубым голосом сRазал:
- Разве мы пе понимаем? Пройдем раз, и все.
- Не чай пить. Сами на Rолесах, - сказал еще
RTO-TO.
Сержант, твердо и широRо расставивший ноги, хму­
рил гладкое, с едва затененной верхней губой лицо и
упрямо глядел в глаза Мари:и Петровны. Вдруг он скосил
взгляд па Пастухова, дерзRо подмигнул ему и произнес
отчетливо раеставлонные, каr< на военных занятиях,
слова:
- Для бойцов, значит, у вас эвакуация, А вот для
товарища штатсr<аго эвакуации нет.
229

Мария Петровна оглянулась па Пастухова. Растерян�
ность совестливого человека, которому надо было выйти
из неловкого положения, мелькнула у ней во взоре, но
она решила не сдаваться:
- Товарищ здесь как раз по поводу эвакуации... и
:может... может подтвердить, что экскурсий мы больше не
водим.
- Товарищ ::: в акуатор, - резко сказал сержант, с не­
ожиданным треСI{ОМ сдвигая каблуки, - разрешите про­
в ести экс1,урсию бойцов по дому-музею товарища Тол•
стого.
Пастухов засмеялся, и бойцы, приняв его смех за одо­
брение сержантс1шй выходки и тоже смеясь, начали
шумно обступать его, тесня М арию П етровну.
Она подняла голос:
- Вы те военные люди и мешаете работе. Это воен•
ная работа! Rак вы не понимаете - в музее нечего боль­
ш е показывать. Разве только стены.
- А хоть бы стены. Проживал-то в них накой чело­
вен! - проговорил боец с пилотной в ру1{е.
- Вот именно, какой человек! - требовательно и
почти в слезах обиды посмотрела на бойца Мария Пет­
ровна. Вызов осветил ее лицо, и, видно, сама не ожидал
э того, она закричала: - Не осматривать надо, а защищать
эти стены!
Стало очень тихо, и глаза всех тяжело обратились
к женщине. Свет ее измученного лица быстро мер1шул,
и вонруг как-то потемнело. Трудно было одолеть эту
тишину и это потемнение грубому голосу бойца, ко­
гда он слегка хлопнул пилоткой по ладони и выгово�
рил:
- А м ы что, отказываемся?
С каким-то неестественным усилием он медленно под­
тянул кожей лба выгоревшие свои брови и серым взгля­
дом из-под них прошелся по товарищам. Они все, как
толыю прозвучал его голос, отвели глаза с женщины на
него и смотрели открыто и сурово.
Тогда рука М арии Петровны, I\Оторой она загоражи­
вала вход, опустиласъ.
- Ну, идите скорее, - тихо сназала она, - я сейчас
приду к в ам."
Они молча сгрудились. Сержант взметнул гладноли­
р;ую голову кверху, зачем-то оттопырил губы, потом
230

твердо сдавил их и, разжав негромким взрывом звука

'«Ш> , скомандовал:

- Пилотки снять!
Он опять, но на этот раз мальчишески-озорно подмиг�
пул Пастухову и вошел первым в дом. За ним, по при­
вычке безобидно наваливаясь друг другу на спины и чтобы не давить ног - шаркая подошвами, тесным роем
стали втягиваться в дверь Rрасноармейцы.
Пастухов глядел на их выстриженные затылки, на ма­
линовые раковины ушей, большие покатые плечи шине•
лей, вылинявших, как осенние мхи, и сердце его билось
ясно слышными ударами, точно набирая в запас силы.
Мария Петровна терла глаза непросыхающим своим
платочком. Когда последний боец вошел в дом, она тоже
посмотрела ему вслед.
- А вот их пе учат закрывать за собой двери, - ска­
зала она не порицающе, а как бы виновато и детски
всхлипнула. - Вы не знаете, как больно видеть сейчас
посетителей. Вас особенно почему-то. Извините.
Грузовики один за другим завели моторы, чтобы подъ�
ехать к !{рыльцу задними, откинутыми бортами кузовов.
Пастухов наклонился I\ Марии Петровне и постарался
перекричать шум:
- Спасибо вам за все!
- Ах, зачем в ы это, что вы, - вс11:рикнула она в ответ, - вам спасибо! - И обеими горячими ладонями об�
хватила его руку.
Пастухов пошел к той аллее, на ноторой простился
с Алешей. М оторы перестали трещать, и тотчас долетел
до него перепуганный возглас Марии Петровны:
- Rлумбаl Зачем же вы наехали на 1шумбуl
Н аверно, шоферский невозмутимый голос отозвался
ей вразумляюще:
- Чудило-человет'! Ты посмотри, что на шоссе тво�
рится. 1\лумба! ..
Пастухов не оборачивался. Оп миновал аллею, свернул
на дорогу между садов с не ожившими после лютых
предвоенных зим яблонями.
Ему I<азалось, душа его успокаивается. Она могла бы
испепелиться от тревог этого утра. Но, хотя ему пред­
ставлялось, что все утро было для ного трагичным, он
не испытывал страдания. Н аоборот, чем дальше позади
оставался усадебный дом, тем прозрачнее становились
231

()ГО чувства, соединяясь с душистой п рохладной осенью
в с е многоцветно-металличесю1х I<расках.
О н думал, нан много на евете х ороших людей и что,
нав ерно, толыю хорошие люди будут р ешать судьбу со­
бытий. Что, кю< пи страшны эти события, хорошие люди
нх н е страшатся, а в едь очень вероnтно, что само(:) глав­
ное в жизни - ничего не етрашиться.
Ему виделся Алеша, бегущий с прижатыми н бонам
Jюктямп, виделись сгрудившиеся в рой I<расноармейцы,
н похожий на цыгана мужичок, и Настюша с башманами
на в е р евочке через плечо. Он даже сожалел, что сам не
такой же хороший, ню< они все, и особенно сожалел,
поче111 у оп не таной:, нан человен, явившийся его фантазии
в лесу и в 1<0м пате под сводами. Но сожаление не при­
чиняло ему юшююй му1а1 - оно было непрестанным то­
ном раздумий, бежавшим в мозгу по привычнс о чем­
нибудь думать. Он нечаянно вынул из I<арма па номо1<
бумаги и не сразу понял, что это тю<ое, но, вспомнив,
бросил бумагу далено прочь. Невольно следя за ее поле­
том, он заметил прибитую к высоному стволу липы до­
п.1;ечку, стрел1юй отточенную с одного края. О н подошел
ближе и прочитал:
«К могил е » .
Он стоnл па п овороте дороги от садов I< л есному
участку. О н знал, что имn этому лесу - Старый заиаз,
знал, что пойдет сюда и почему надо пойти.
Но ему захотелось вернуться. Он будто испугалсn воз­
врата потрясений, от которых толыш что опомнился. Он
ждал, что особая встреча, предстоявшая ему в Старом
заназе, произойдет в каком-то ли ричес�<ом строе - может
быть, груетно, задумчиво, но музьшальпо и но нарушит
ясности осеннего мира, спустившегося па его душу. Его
в стретила доща ная, топором сработанная вывеска н а
JIИпе, и о п ненавистно о т п с е отвернулся.
И всо-таии он не уходил. Он увпдол, что будет с 1шм ,
ногда оп покинет Ясную Поляну. Л ег1ю будет врап, кому
угодно, что о н преклонил главу там, где это положено
делать. Но кто поверит правде, что оп постоял па меже
Старого заназа, повер нулся и уехал домой ! Оп не турист,
и нет нужды перед нем-то отвечать - выполнил оп марш­
рут путеводителn или пет. Но перед собой о п ответит.
Это преступление - пе отдать долг праху, I\ I\оторому
пришел.
232

П астухов встряхнулся и овладел coбoii. Е1·0 мысли
приобрели афористический характер, свойственный том
мгновениям, когда он в чем-нибудь себя убеждал.
- Прах - тот же дух, раз без него не существует
духа, - сказал он. Ему понравилась фраза, и сейчас ж е
выложилась в голове другая: - Пойду просить прощенип,
что я не такой, :каким мне хочется быть.
И он пошел в Старый заказ.
Он шел и чувствовал себя опять яснее, легче и даже
спросил себя с обычной пастуховс:кой улыбкой на серьез­
ном лице:
- И н тересно, между прочим, Але1\сандр Бладимиро•
вич, где вы сегодня будете 1\ушать?
.•

Ч И ТАТЕЛ Ю-АВТОР

Вrшючая в Собрание сочинений неоrюпченную вторую
юrигу « Костра», считаю нужным посвятить нескольно
строк работе над этим романом и над трилогией, которую
он собою завершает.
Н ельзя представить себе, чтобы писатель, увлеченный
замыслом большого произведения, разрабатывая его план,
полностью предвидел, как сложится его окончание. На­
оборот, известно множество примеров, с КаI\ИМ трудом
отыснивюотся занлючительные страницы таких произве­
дений, насколыю разновидны бывают варианты развязок
и неожидан избранный писателем финал. Уместно вспо­
мнить, что в истории романистики случались целые пе­
риоды появлений романов, заr\онченных кратчайшими
« эпилогами». Едва ли это не вызывалось облегчением
писательсr\ОЙ задачи.
« Первые радости» - роман, зачерпнутый из былого.
Н а будущее в нем таится толыю сн:рытая надежда. Финал
обещан, но осуществим лишь с помощью истории. Рома­
нист, вместе с героями, ждет развязr\и от того же источ�
пика. Однородность ожиданий заключена в самой при­
роде романа, суть которой - жизнь личности и общества.
Роман «Необыкновенное лето» открывал широту поля
для больших решений, касающихся прежде всего чело­
ве1\а в р еволюции, борьбы его за новый мир в граждан"
сиую войну. Возникла дилогическая композиция. Но де-.
234
234

сять лет, отделяющих события второго романа от Rартин
п ервого, насыщены множеством перемен. Среди них громадные, Подобные росту ПОRОЛ8НИЙ МОЛОДЫХ И ста­
реНЬЮ старых. Означаемые простыми словами « течение
времени», перемены эти сплетаются в узлы, на рубтху
которых художнику нужны силы.
Чтобы вести дело к Rонцу, понадобился целый циRл
произведений - решение трилогичест<ое. Нат< же слага­
лась работа над романом «!-\остер» ? Он требовал объема
более обширного, нежели его предшествешпш - том вто­
рой трилогии. Всё возраставшие требования R перу во
время писания прежних томов были тольн:о предпосыл­
ками к выводам, какими затем становились обе I<ниги
« Ностра». Психологичесии сложнее представляются мне
люди революционно сложившегося общества тю времени
Отечественной войны. Величественно слышны событил:
той трагической и геройсиой поры на нашей земле.
С наибольшей вероятностью приблизился срои - со­
ставить план финала « Ностра» , R чему стремятся мои
желания... И в эту минуту взгляд мой останавливается
н а простых словах: «течение временю> . Что ж, слово Rа­
сается всего на свете. Давши слово - держись.
К. Ф.
Март 1972

е�

СТУП Е Н И

В ОЙ НА

О ДОЛГЕ

В прошлую войну с Германией от людей повоенных
приходИJюсь слышать, что, мол, лучше быть на фронте,
чем в тылу. Такие рассуждения понятны только в тои
случае, если они принадлежат людям, по занятым в тылу
никаким делом. Таких людей у нас сейчас нет. Но могут
быть люди, занятые недостаточно, люди, не определив­
шие с точностью свое место в общей работе, не знающие
отчетливо своего долга перед делом обороны отечества
вообще или своего долга перед обществом и самим собою
в какой-нибудь данный момент.
Мне хочется сказать по этому поводу следующее .
Красная Армия является образцом организации и
дисциплины. На нее возложен высший долг - непосред­
ственной борьбы с врагом. Она может выполнить и блестяще
выполнит свой долг, но не только армия должна дисци­
плинированно и вполне самоотверженно выполнять свой
долг. Эта же задача стоит и перед тылом, перед всей
нашей советской страной в целом. Бесперебойная и без­
укоризненная работа тыла является условиеht нашей
победы. Значит, дело в том, чтобы I{аждый из пас испол­
у-ял ту работу, которую он обязан нести по своему долгу.
Рабочий у станка, ученый в лаборатории, колхозник в
поле, железнодорожник на поезде и на путях, телегра­
фист у аппарата, санитарка в госпитале - все на своих
местах с одною р;елью: выполнить свой долг безу1юриз­
пепно,
239

Выполнение долга дает челове1\у необыкновенно гор�
дое сознание, что он имеет право на место в жизни.
Выrнщнение долга наделяет челове�\а глубоким убежде­
нием, что он вносит свою необходимую долю во всеоб­
щее усилие оборонить родину от врага и прославить ее.
Выполнение долга вселяет в человеI\а спо1юйствие и силу
воли бойца.
Так обстоит у нас в советс1юм тылу, 1шторый своим
трудом организованно, дисциплинированно обеспечивает
победу Красной Армии, сражающейся на фронте.
То же можно сказать и о поведении человеl\а в осо­
бых условиях, создаваемых войной, - в моменты опас­
ности, угрозы врага с воздуха, когда тыл как бы стано­
вится на время боевым фронтом. В тююй момент наиболее
важно точнейшее знание своих обязанностей организо­
nа ниых групп самозащиты. Так же I\ак в постоянной
обычной: рnботе, на своем месте должен быть каждый
участню\ группы. Ни замешательства, ни колебаний, ни
вредной и смешной: суеты: всякий член звена делает
спокойно свое дело - пожарный, медиr\, связист, - тот,
Rто следит за порядком, и тот, I\TO готовится к противо­
химичесl\ОЙ: защите. Примерное выполнение долга всеми
организаторами самозащиты имеет решающее влияние
на общее поведение.
Но и все граждане, защита 1юторых организуется,
обязаны тоже вьшолнятr. в тююй: момент свой общий
долг. Он состоит в знании порядка и в подчинении его
правилам. Человек обязан знать, что он делает в момент
воздушной тревоги, куда идет, куда отводит ребенка, где
находится сам, кому подчиняется, если тревога застигает
его на улице, в метро, в трамвае.
Само собою, трудно, даже невозможно предусмотре1ъ
обстоятельства, в тшюrх можем м ы оказаться в момент
тревоги. Поэтому мы обязаны выполнять прежде всего
главный паш долг - долг самодисциплины.
И вот, если сегодня я выполнил работу лучше, чем
вчера, значит, я лучше исполюш свой долг перед оте­
ч еством, перед Красной Армией. Если сегодня я готоn
встретить тревогу в большем самообладании, чем вчера,
з начит, еще больше возросла моя уверенность в победе
uад врагом.
В конце �юнцов, r<аждый гражданин советской стра пы рассуждает так: да, именно от выполнеnия моего
24(}

долга зависит победа. Н выполню свой долг - и победа
будет достигнута. А долг мой не может быть маленыш:м,
или незначительным, или ничтожным. Как бы ни был 0 11
мал с виду, он является нужной, неотделимой долей
общего великого дела
Долга с большой бу1шы, долга
перед отечеством.
-

1941
П Р И З НАН ИЯ П Л Е Н Н Ы Х Н Е М Ц Е В

13 паши руни попала отобранная у пле1шого пемец­
н:ого солдата <шамятка» , 1юторой германсн:ие войсна предо­
стерегаются от мнимых советсних «ужасов» . На ней на­
печатано: « После оглашения войснам подлежит уничто­
жению». Оно и понятно: бумага I{раснеот за то вранье,
на�шм запугивают немецкого солдата его фашистсние
управители. Десять пуннтов листовни сочинены по пра­
вилу - валить с больной головы на здоровую. Среди этих
пунн:тоn выделяется один, яр1ю рааоблачающий соста­
вителей «памятки» . Рассназывается о 1юnарстве нрасно­
·армейцев, которые будто бы па поле битвы <<Притво­
ряются мертвыми или подымают рую1 вверх, одна�ю
затем снова начинают вести бой с тыла» . И вот заклю­
чительпан фраза 3того пуннта : «Тебе ( то есть герман­
скому сОJщату.
К. Ф.) предоставляется право немед­
летiно упичтожать таких врагов » . Другими словами, фа­
шисты предоставляют своим солдатам <шраво» убивать
лежащих на поле битвы раненых нрасноармейцев. Та1юва правда. А в своей листовке фашисты 1шянутся и
божатся, что «советский враг применял во всех своих
войнах зnерСI{Ие методы борьбы» и что будто бы мы «са­
дистс1ш обращаемся с плеIIными » .
Н о нак ни стращают солдат Германии «мучениями»
советсrюго плена, они все чаще он:азываются у пас в пле­
ну либо благодаря военному уменью красноармейцев
принуждать противника к сдаче , либо вследствие своей
усталости.
Глубо1ю поучительны опросы не11шц1{ИХ пленных, со­
держащие обширный материал для понимания врага.
Режим германсrюй армии определен приназом Гит­
лера в 1939 году. Приназ гласит: «Солдат и офицер должен
знать ·ровно стольно, сколыю должен, и не болLше;> .
-

241

Пленный И оганн Майер, старший ефрейтор, родом из
Нижней Баварии, па вопрос, что он сиажет по поводу
пападения Германии па Советс1шй Союз, ответил, что
он <ше в :курсе событий» , а главное - :ка:к солдату, 1юто­
рому положено толь:ко чет:ко выполнять приRазы, ему
нельзя думать о чем-либо, та:к :ка!\ за него думает фюрер .
Адам Губерт, член фашистской организации молодежи
« Гитлерюгенд » , с:казал: « ПолитиRу делают высшие пра­
вители. Мы, солдаты, в политику не вмешиваемся » . Ганс
Вольф, бортмехапИiх самолета «10-88 » , говорит, что <ше
может знать » о причине нападения на Советский Союз « это знает лишь одно правительство» . То же самое под­
твердил :Курт Ланге, родом крестьянин из Вулькау в
Вартегау: «Солдатам запрещено заниматься политююй...
фашистсRие газеты разрешено тольRо читать, обсуждать
их запрещено» .
Итан, Гитлер <шодумаш> з а немецних солдат и запре­
тил им обременять свои головы на:кими-либо рассуж­
дениями. Солдат есть солдат. Его бросают на Польшу, oII
должен идти па Польшу, бросают на Бельгию, Голлан­
дию, Францию, Грецию, он должен повиноваться. Его по­
ворачивают на Советсний Союз, с ноторым подписан до­
говор о ненападении, и немецRий солдат обязан драться
с Нрасной Армией, нак военная машина, без дум и рас­
суждений.
Особенно опасны фашизму рассуждения о Советсl\ом
Союзе. « Разговоры о СССР пемецl\им солдатам запре­
щены » , - говорит один из пленных, - ведь солдаты «пе
занимаются политикой» . Но война началась, и перед вой­
снами Германии встал огромной важности вопрос: с нем
и почему они воюют?
Нурт Ланге утверждает, будто бы немецRие солдаты
« не знали нуда и против ного наступают» , и толыю после
того, Ixaix их частью был занят один из городов Литов­
сной ССР, они по форме убитых красноармейцев опреде­
лили, что операции идут против Советсl\ого Союза.
Летчин Нарл Ленц, фельдфебель, заявил: «0 том, что
мы выступили против России, судя по ситуации, нинто и
думать не мог. Это - мировые события, а мы слишl\ом
маленькие люди, чтобы судить о них » . Гитлер подумал за
« маленьних людей», и когда они ринулись на нашу зем ...
лю, в их головах бродили обрыю\и его напутствий,
242

Но гитлеровс1ше «восппые машины», ноторым не по­
лагается думать, начашr рассуждать, правда, лишь вне­
запно попав в советский плен. Нурт Ланге говорит: « Сол­
даты считали СССР лучшим другом Германии. Бош.­
mинство солдат немец1юй ар:мии никакой ненависти к
СССР не имеет, одна�ю все должны повиноваться при­
казу номандования, иначе грозит расстрел». 3амечатею,­
во дополняет эти высказывания рядовой Элькснат, сьш
сельскохозяйственного рабочего из Восточной Пруссии.
«Девяносто девять процентов населения, - сI<азал он, боится рассуждать, та�< нак всяв:ое несогласие с гитлеров­
ским режимом карается вплоть до расстрела».
Но долго ли еще немецние солдаты будут безропотно
и бездумно утолять кровью жажду своих фашистс1<их
владьш?
Старший ефрейтор Бартц из Бохума в Вестфалии ска­
зал: «Все думали, что война идет к концу. А тут вдруг
такая непонятная вещь, как война с Россией ... Эта войпа
свалилась, нак снег на голову, и я думаю, что она не
может быть популярна в пароде. Народы должны были
бы жить в мире друг с другом, должны были бы разору­
житься, и тогда не было бы никаRих войю> .
Ефрейтор Отцвейлер, 34-х лет о т роду, то есть чело­
веR старшего возраста по сравнению с большинство!\!
опрошенных пленных, определил настроение немецких
солдат довольно решительно: «Солдаты говорят, что уже
третий раз их гонят па войну, хватит уже воеваты>.
А баварец Иоганн Майер добавил: «Это война бесцель­
ная, это война кровопролитная». Еще более решительно
и отчаяпно высказались пижнебаварец Яноб Губер, стар­
ший стрелок, 32-х лет, и Нинолаус Мадерлехнер, 21-го
года, рядовой, родом из Верхней Баварии. Первый сна­
зал: «Весь немецiшй народ молится о мире ». Второй :
« Гитлер пе дал д о сих пор народу мира, а только войну.
Войпа - пронлятие. Я сражаться не хочу и не буду",
Большипство солдат пе хотят войны».
Несомненно, таким раздумьям солдат Германии спо­
собствовали впечатления, полученные ими в боях с I-\рас­
ной Армией, показавшей, что та�юе настоящий военный
протившш.
Эльнспат заявил: «До войны с СССР мы по существу
не воевали. Это - первая настоящая война». А опытный,
бывалый германсIШЙ летчин призпался с огорчением1 что
243

ему семь раз доводилось летать над А пглией, многп
раз - над Францией, л етал он и над IОгославией, а тут в
первый раз полетел в Россию и - посадили !
Да, I\расная Армия умеет и хочет побеждать, это
признают ее лютые враги. Тем хуже для врагов uашего
парода.
В этих настроениях пленных немецких солдат рас­
I<рываются такие черты германской армии, с ноторыми
придется все больше и больше иметь дело осатаневшим
от лешой добычи гитлеровцам. В прошлую мировую вой­
ну в Германии была распространена поговорна, которую·
можно перевести тан: «Мы папобеждаемся сноро до;
смерти» (Wir siegeн uns Ьis zum Tode ) . Тан оно и было:
Германию разгромили, несмотря на то что ее войска с
большим упорством и огромными потерями лезли вперед.
Гитлеровсюrе солдаты, несмотря па запреты Гитлера;
nачнут размышлять и поймут, что они им обмануты. Раз­
мышлениям этим поможет I\распая Армия, ноторая
разобьет навечно миф о непобедимости гитлеровс1юй во­
е шюй машины.
1941
Р А Б Ы Г И Т Л Е РА

Я сижу в маленькой: комнате лагерного барана, лицом
к лицу с ш1е ппым немецким летчиrюм по фамилии
Дроге, родом из Шоттпара в Л:иппе. Щупленыш:й: маль­
чишка, бледнолицый:, с кругльнщ синими глазами навы­
кате, с rюсым, придав.л енным к шее подбородком, оп
производит впечатление безволия и пемощи. Говорит о н
мягко, явно избегая тoj,i дсревяппой прусской манеры,
с ноторой солдаты гитлеровсной: армии «тянутся» перед
начальством. Иногда он 1\ажется жалким, загпаппым.
В армию он пошел добровольцем, по специальпости летчик-наблюдатель.
Скольно раз вы бомбили А нглию?
Шестьдесят раз.
I\ю\ие места?
Разные. Плимут, Бирмипгам, Лондон.
I\овентри тоже?
Да, и Новентри.
Скольш:> раз вы летали над Советсним Союзом?
·

244

Два ра3а.
Что та�\ мало?
Не пове3JIО, - говорит он, дернув плечом, слегrш
опустив голову, и тотчас добавляет в самооправдание: l{огда-нибудь это должно случиться с ш1ждым ...
Его эюшаж всей пятер1юй попал в ш1ен на «Хейнке­
ле- 1 1 1 » , сбитом нашим истребителем. Я видел эту пя­
тер1<у: пилота обер-лейтенанта Каризиуса, 11аблюдатеш1
Дреге, борт-механика Карла Ленца, стрелr\а Вильгельма
Люмана, стреJша-радиста Гельмута Кроста. Я потом убе­
дилсн па знакомстве с другими немецкими летчиr<ами,
взнтыми в плен, что эта пятерка во многих отношеиия:х
характерна длн гитлеровс1юй авиации. Опа помогает нам:
составить суждение о летных надрах, брошенных нем­
цами против Советсrюго Союза, и дает во3мо;1шость от­
метить систему, которой гитлеровское н:омаидование ру�
новодствуется, формирун экипажи своих самолетов.
Есть ли у вас награды? - спрашиваю я у Дреге.
J-I-\ елезпый r<рест первой степени.
А еще?
Серебрннан з астеж1<а фронтового нолота.
Это отличие даетсн Гитлером автоматически: за два­
дцать вылетов на фронт - застежка в бронзе, за шесть­
деснт - в серебре, за сто десять - в золоте. Почти все
летчики, с 1юторыми н говорил, имеют по несколы<у
отличий. Отборнан летнан гвардия, нююпившая почтен­
ный разбойничий опыт бомбежки мирного населения, вот кого бросил: Гитлер на нашу отчи3ну, наденсь мигом
сломить сопротивление Нрасной Армии. Без тени нелов­
кости, по-солдатсюr односложно :мне отве•�ает обер-лей­
тенант Наризиус, произведенный в офицеры за налеты
на Норвегию, Францию, Англию.
Бомбили Лондон?
Пнтпадцать раз.
Почему пошли добровольцем?
Служа в авиации, можно хорошо повидать свет.
Побомб:ить его?
Фашист молчит. Он, конечно, пошел добровош:.це м:
не из потребности <шовидатr, свет», а из-за тех преиму­
ществ, rшrше получают добровольцы при прохождении
службы в гитлеровской армии.
По своему содержанию эта двадцати-, двадцатичеты­
рехлетшrн моJюдежь - послушные выучени1ш фашизма.
245

Они, конечно, «не занимаются политикой», они - «со.тr�
даты » , но от их разговоров тю; и несет гитлеровской
демагогией.
- Англия пе хочет нам дать колоний, поэтому мы
воюем, - говорит Дреге. - То, что Германии принадле­
жало, должно быть возвращено.
С чугунным упрямством повторяется бредовая мысль,
что если Германия пе будет владеть в Африне рабами,
то она не сможет существовать. В погоне за афринан­
скими рабами гитлеровцы насадили рабство во всей Ев­
ропе, от Балнан до Скандинавии, и, нанонец, набросились
иа Советсний Союз. Однако тут в мозгах фашистов про­
свечивает брешь: они не могут взять в толн, почему
дорога к афрюшнским колониям лежит через Советский
Союз.
- Почему воюем против России - не знаю, - не­
с1юлько растерянно говорит Дреге.
- Не могу вполне понять причину войны с Росси­
ей,- вторит :Каризиус.
- Но если вы, обер-лейтенант, не можете попять эту
причину, то как же ее поймет немецний солдат?
- Я думаю, ему будет понять тоже нелегко."
Во время беседы с обер-лейтенантом Хорнером ( 70 раз
летал над Англией, пилот в особом распоряжении мини­
стерства авиации) меня поразили его глаза. В них было
что-то бесчувственное и странно-испуганное, какое-то
соединение сумасшествия с механизмом. Это - взор са­
дистов, превращенных в профессионалов, это - машины,
которые могут быть разрушены, по не могут быть пере­
деланы.
И одпа�ю, вырвав из своих летчиков все человеческое
и превратив их в механизмы, Гитлер не мог быть вполне
уверен, что его летная гвардия не заколеблется, не сму­
тится преступлением войны против советсI\ого народа.
Сомнение Гитлера сказалось на той системе, в какой
формируются экипажи немецких самолетов.
Из моих расспросов пленных немецких летчиков мож­
но сделать вывод, что немецкое комапдовапие системати­
чески составляло экипажи для войпы с нами из людей,
которые друг друга не знают. Пилот стоял в 01шупиро­
вапной Франции, бортмеханин - в IОгославии, наблю­
датель - в Польше, стре.ттоI\ и радист еще где-нибудь.
Их соединнют в команду на одном самолете и посылают
246

па фропт против :Красной Армии. Так создается порука,
что команда, состоящая из незнююмых друг другу людей,
побоится рассуждать на опасные темы о целях войны,
о бессмыслице уничтожения женщин и детей и не сго­
ворится между собой о переходе на нашу сторону.
*

*

*

:Коренастый, коротепышй, I<руглый, с немного при­
пухлым бледным лицом, рядовой пехотинец германской
армии Грон родом из Австрии. По профессии пе­
карь, он очень похож с виду на людей этого занятия - я
так хорошо вижу на нем белый колпак и обсыпанную
му1юй кацавейку. В лагере военнопленных он постав­
лен на кухню, и я убедился, что ему вполне сподручно
крутить деревянной мешалкой в дымящем 1ютле.
- Ногда вам объявили о выступлении против Советского Союза?
- В двенадцать часов ночи на двадцать второе июня.
- Что же вам было сказано?
С немного ленивой хитринкой во взгляде оп отв�чает:
- Ну, как всегда говорится в таю�:х случаях: наш
час настал, и все такое."
- Вам прочитали воззвание Гитлера?
- Нет, воззвания не читали. Просто - приказ: час,
мол, настал, вперед."
- Нан же вы попали в плен?
- Мы были оиружены. Майор скомандовал: надо
отступить. Мы очутились перед рекой. Разделись, чтобы
легче перейти, полезли в воду. Нас так р аздетыми в воде
и захватили...
- Вы, видно, не очень торопились вылезти из воды?
- Мы как увидели красноармейцев, тю< подняли
ру1ш...
Почему же вы не дрались?
Мы решили - не за что воевать.
Ваш полк состоял из австрийцев?
Да, кроме 1юмандиров. :Командиры были германцы.
Все до одного?
Да.
Этот разговор вполне достаточен, чтобы понять, каине
господствуют отношения в гитлеровской армии между
порабощенными народами и германскими фашистами.
247

Принуждение, пасилие, террор - вот чем объяспяетсн
участие на стороне германцев пе:ногда независимых ав­
стрийцев, румын. Ни:на:ной охоты воевать за сумасшед­
шие цели Гитлера у австрийского рядового нет и бытh
не может. Пекарь Грон рассказывает:
- Мы стояли во Франции, в Меце. Воевать никому
из нас не хотелось. Между собою мы, солдаты, ОТJЧJЫто
говорили - сн:орее бы кончалась война. О разговорал
лаших знали и унтер-офицеры, гермапцы. Это снрыва­
Jюсь толыю от обер-офицеров.
Значит, все по-старому между Австрией и Гермапией?
Германцы пас считают профанами, - с усмеше'I1юй говорит Гроп.
- Ну, а на�юво стало у вас в Австрии, ног,тт,а ео
з аняла Германия?
- Ах! - исI{ренно воснлицает Гроп. - Совсем пе ста­
ло житья!
На таких ВОfШ 1юмандование гитлеровсной армии, ко­
нечно, положиться не может. Оно и не полагается Hd
них. На:м понятно, почему на фронте австрийсюrе сол­
даты оказываются прикованными к своим пулеметам:
в этом видна хватна гитлеровских рабовладельцев, бес­
пощадных ко всему человечеству, упичто:шающих своих
рабов, если они пе хотят служить или плохо служат.
В лагере военнопленных я встретил партию румып­
сних солдат. Они произвели на меня тяжелое впечатле­
пие. Рядом со своими господами - германскими офице­
рами и летчиками - они были очеснами, согнанными
судьбою в жалкую 1\учу, непохожую па толпу JIIoдe й.
Они принесли с собою в лагерь то непонимание проис­
ходящего, с 1шним их погнали па фронт. За что они вою­
ют - им неизвестно. В большинстве это крестьяне, и о н н
не Сl{рывают единственного своего желания:
- Снорес бы домой!
Ногда у одного из них спросили, нет ли у него отли­
чиi'r ( «декораций», 1\al\ говорят румыны) , оп долго не­
доумевал - чего от него хотят, о чьих «декорациях»
речь, потом, уразумев, махнул рукой и с горьной ирони­
ей з асмеялся. Действительно, ГитJ1ер может при1'оват;,
своего раба I\ тачшэ, 1\ пулемету, l{ та�шу, может наве­
сить отличия па своих телохранителей, по румынский
или австрийс1>ий 1тдовой солдат отлично понимает, что
248

<щенорацию> созданы не для него. Да и пе гонятся рабы
Гитлера за отличиями, - снорее бы домой!
У немецних летч·и�юв, попавших !\ нам в плен на
румынском фронте и волей-певоJrей соединенных с тол­
пою румын, я спросил, н:а�ювы отношения между герма п­
цами и румынами на фронте. Германский: пилот-офицер
ответил:
- Этого я не знаю. Мы стояли па особых аэродро­
мах для немцев п с войсками румын пе соприкасалисr"
Презрение и безразличие прозвучало в его голосе. Оп
по хотел знать, пе хотел говорить о наних-то там румы­
нах - рабах Германии, и притом - слабосильных, пло­
хих рабах!
Все равно - будут ли гитлеровцы ставить своих но­
мандиров во главе подпевольных войск Австрии, Румы­
нии, Венгрии или будут оставлять во главе этих войск
их собственное начальство, рабы остапутся рабами. Вы-­
звать в них желание воевать и побеждать Гитлеру не
удастся. Нандалы, ноторыми Гитлер заковал своих ра­
бов, звош1т, громыхают так громко, что страшный этот
зву1< раздается в самых далених уголках Европы, и
народы пропинаютс.я отвращением I< поработителю. Рабы
обратят свое несчастье на головы тех, нто в нем виновеп.

ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ И ЖЕСТОКОСТЬ

Веяний пленный немец, ногда его спрашиваешь, естт,
ли у него кание-ннбудь вопросы, прежде всего хочет
знать: будет ли сообщено его родным, что он - в плену,
или - когда разрешат ему паписать домой? Многие не­
мецкие солдаты и особепно офицеры знают о существо­
вании старого международного соглашения, по которому
воюющие державы обмениваются списнами взятых в
плен.
Пожалуй, ;)ТОТ междупародный договор германцы не
прочь соблюдатr,,
в личных своих интересах, :конечно.
Всеми остальными договорами они пренебреглп :ка1\ ме­
шающими их варварским способам вести войну. Они рас­
стреливают госпитали и поезда Н:расного Н:реста, они
бомбят незащищенные города, добивают раненых н а
-

249

поле сражепия, уничтожают детей и женщин. Они тnо"
рят жестокости, не думая ни о кю<их зю{онах и догово­
рах. Но вот немец попал в плен и сразу вспомнил о
международном договоре: сообщат ли его близким о том,
что он жив и здоров?
Эта чувствительная забота о родных и близких явля­
ется обычным свойством харю<тера немцев. Семействен­
rnютт,, пгитнr::�::� ннnf'.Тf. R nч::�гу; «рОДМ!!�\\ Б УЗ!�О!'!! ЗНа­
ЧеНИИ слова, то есть дом, в котором вырос немец, его
окружение из друзей, соседей и родни, город или село,
откуда происходит семья, - вот основа германского бы­
та. Связь немцев со своим о:кружением весьма крепка
и сентиментальна. Я не встречал за всю свою жизнь ни
одного немца, который не носил бы с собою фотографии
родных и близких. Наждое новое знакомство начинаетсfI
у немца с того, что он, к . месту или не к месту, достает
из бумажника портреты своих семейных и предлагает
ими полюбоваться. Женатые показывают детей и жен,
холостяки - невест. Нередко фотография невесты сопро­
вождается карточками <шрежних» невест или вообще
чьих-нибудь невест. Разглядывание хорошо изученных
карточек происходит не безучастно, а именно с любова­
нием и самодовольством.
Пленные немцы всегда просят оставить фотографии
при себе, не отбирать их. Взаимная безвестность членов
семьи - самое горыюе чувство, действительно устрашаю­
щее германст;ого солдата. Поэтому и выл€тает у него
первым вопрос о родных, когда, принужденный к сдаче,
он оправляется от испуга и растерянности.
Этот сентиментализм сочетается в характере немец­
кого мещанина с жестокостью, проявляемой и в семей­
ном быту, и в более широюrх общественных отношениях.
Немецкий обыватель жесток к детям, его традиция порок
и других физичес:ких истязаний малолетних весьма упро­
чилась за время господства фашизма. Особенно отли­
чается немецкий мещанин нещадностью в отношепии I{
подчиненным. Солдат хорошо знает это по своему офи­
церу, батран - по своему хозяину, школьниr< - по своему
учителю.
Сочетание жестокости с чувствительностью - черта
довольно обычная, хорошо известная психологу. Чрезмер­
ная слезливость, склонность лепю растрогаться и уми­
литься н аблюдались и за тиранами и за палачами.
250

Чем дальmе идет война, тем уязвимее стапоnится
это чувствителыюе место в психологии немца. Семьн
I<азалась германс1юму солдату недосягаемой длн опас­
ностей войны: в глубоком тылу, защищенная сильной
авиацией, она могла спокойно дожидаться своего · добыт­
чика - фашистского варвара, ночующего по отдаленным,
чужим, разоряемым землям. Н тому же - долго ли про­
длится война? Раз-два - и добытчик возвратится домой,
увешанный трофеями, и снова наступит для очага золо­
тое, мирное время, защелкают «I{ОДаI{И» и «леЙr\и» , за­
стучат по дубовым столам пивные «маасы» , до но­
вого похода на чужбину за новой добыч�й для жен и
невест.
Но вот случилась первая решающая неожиданность:
война «раз-два » не получилась. Она не получилась и
«раз-два-три» , она распространяется во времени и необъ­
ятном пространстве. Да, именно - в том самом «про­
странстве» , за которое Германия, по программе Гитлера,
биласr, и бьется и которое стремительно поглощает и
поглотит все немецкие силы, употребленные на его за­
воевание.
Я спросил одного пленного германсrюго офицера-пи­
лота:
- Долго ли, по-вашему, продлится война с Советским
Союзом?
По-моему." я так думаю." недолго.
Но сколько же времени?
Месяца два, может быть, три.
Что же будет дальше?
Мы заключим мир.
Что значит - «мы зюшючим» ? По-вашему, Россия
капитулирует?
Он промурлыкал:
- Н-нет, ну, что вы!
Он хотел пою13ать, что хорошо воспитан и понимает,
что говорить неприятности в лиц о неделикатно.
- Но что же означает - «заключим мир » ? Вы соби­
рались нам продиктовать условия мира?
Он опять что-то забормотал с вежливой миной.
- Но все же, - настаивал я, - I\aI{ вы себе все это
представляете?
- Я, конечно, не знаю". Но я думаю - мы закJiючим
с Россией мир и тогда покончим с Англией",
251

Тут его вежливость прорвало: англичан с нами не
было и можно было не делин:атпичать.
- Но знаете ли вы, что TaI{Oe Советс�шй Союз?
- Разумеется: территория, неисчерпаемые людсiшо
резервы ... вообще ресурсы ...
И вдруг он облизал губы и, точно решив, что в �юнце
Iюнцов не помешает сказать нечто правдивое, вздохнул:
- Россия была для нас книгой за семью печатями ..
С момента, I{ОГда немцы почувствовали яростные
удары :Красной Армии, для них начали вскрываться
печати на неизвестной книге. ОказалоGь, что ни о I{аком
мире СовРтский Союз не хочет знать, пока не разобьет
германо-гитлеровский фашизм. Оказалось, что три ме­
сяца войны миновали, по принеся Гитлеру вожделенной
цели, и гермапсн:ий народ вынужден готоiJиться r' треть­
ей. военной зиме, да притом - I{ зиме на просторах
России.
Неожиданность затяжной, длительной войны уда­
рила не только по немецкой армии, она нависла смер­
тельной угрозой над всей Германией. Тыл немцев под­
вергся новому приливу испытаний медленным оружием
дишений и голода. Это бьет по германской. семье, по
детям и матерям, по возлюбленному немецкому очагу.
Но эта первая неожиданность принесла за собой вто­
рую, еще более грозную. 3атяжна войны означает уси­
ление военной мощи противнинов гитлеровсrюй Германии.
Не1югда сильнейшая германская авиация оттесняется
и начинает грозно подавляться воздушными армиями
Великобритании и Советского Союза. Непрерывно . тя­
желые бомбардировщики апглиqан и русских появля­
ются над городами, заводами, верфями Германии. Все
могущественнее и суровее становится отмщение за бес­
чинства и всемирный разбой германсних летчиrюв. Очаг
немецкого солдата, его дом, его семья, его родина от­
ныне вполне досягаемы для огня и грома войны. И с
этого момента для германца начинается новая полоса,
новый счет военной истории.
Не так давно в Америне вызвала огромный интерес
юrига Ларса Мена - «Под железной пятой». Ларе
Мен - бельгиец, содержатель гостиницы «с хорошей.
нухней}) в Антверпене. Прошлый год, ногда германцы
ворвались в Бельгию, он долгое время оставался в род­
ном городе, и у него в гостинице нвартировали не мещше
.

252

·

·

офицеры, главным образом летчини. Свои паблтодепи:т
над немецкими окнупантамн Jlapc Мен, очут1н>шись в
Соединенных Штатах, записал с большой вдумчивостью
и очень объективно.
Уже в прошлом году, по свидетельству Мена, в не­
мецких войсках очень много и очень охотно говорилосr,
о сронах окончания войны, говорилось с естественным
разочарованием, потому что слишком долго и чересчур
настойчиво немцам внушалась мысль о « М0Jшие нос1ю­
сти» всех горманСI{ИХ I{ампапий. Даже самые отънвлен­
ные фашистс1ше фапат1ши во всей немец1юй военной
организации - летчини, которых Мен характеризует как
помешанных, унылых и молчаливых людей, вечно пья­
ных ( «пьяные - в полет, пьяные - из полета» ) , - и то.
вздыхали о скором мире.
В 1940 году в немецкой армии уверенно ожидаJJИ
победу над Англией - именно в 1940-м. Немец1<ие офи­
церы пошучивали : « Голландия досталась нам дl!р':Jм, за
Бельгию пришлось заплатить небольшую сумму, Фрют­
ция потребовала больших расходов, а во что обойдется
Англия - мы не знаем». Не в том дeJio, что немцы го­
товы бьши «заплатить» за Англию, вероятно, тобую
цену, а в том, что они были убеждены, что <шупят» е е
в 1940 году.
Прошло больше года с тех пор. :Каr<ую цепу платят
сейчас германс1ше войсна на Востш<е, им известно луч­
ше всех. Они понимают, что эта <<Плата» беспредельно
возрастает, становясr, подлинной расплатой за содеяшюс
германсним фашизмом во всех странах мира.
В расплату внлючается и то возмездие, нотороо вт<у­
шает сейчас гермапсний тыл. Ларе Мен тоже отмечает
сентиментальную привнзаппость пемецного солдата к сво­
им родным, 1< своему очагу. И он приходит н выводу, что
«если что-нибудь может заставить их (немцев.
К. Ф . )
сложить оружие, т о это, по всей вероятности, и х боязш,
эа св0и семьи, подвергающиеся опасностям, от ноторых
национал-социалисты не могут их больше защитить » .
Тан ж е нан в прошлую мировую войну, англичане
сумеди внушить немцам уважение 1< апглийсному ору­
жию. Сейчас немцы быстро научаются: уважать ору­
жие Советского Союза. Пленные немцы подтверждают
этот фант без обипянов. Уважение н оружию означает .
страх перед ним. Немцы страшатся нашего оружия,
-

·

253

потому что оно подавляет их, потому что оно бьет в
далекую цель - германский тыл, отчизну, родину нем�
цев, их очаг, з а целостность которого германские сол­
даты были когда-то слишком спокойны.
Мы знаем уязвимость чувствительного места в пси­
хологии врага. Мы будем ранить это меето все более
ощутимо и болезненно. Это будет отплатой за муки
наших близких, за му1\и человечества, брошенного гер­
:мансн:им фашизмом в великие страдания.
Немецкий солдат, храня на груди портрет жены, ре­
бенка, невесты, должен помнить, что он сам подвергает
смертельной опасности свою семью, своих близких, про­
должая в угоду фашизму свирепствовать в чужих стра­
нах, проливать кровь и сеять смерть,
1941

М О С К В А-В Е Л И К А Я С Т О Л И ЦА

Моеква - великая столица Советского Союза, один
из величайших городов мира, гордость и слава русского
парода, родина преданных своей земле миллионов здо­
ровых, мужественных, предприимчивых, веселых мо­
сквичей, - этот город переживает ныне исторические
дни.
Москва возглавила Отечественную войну советского
парода против подлых и ненавистных орд врага, кото­
рые в орвались в исконные пределы нашей отчизны.
М осква во главе сотен и тысяч больших и малых наших
городов собрала, обучила и вооружила народное ополче­
ние, подняв в защиту чести и свободы Родины целые
армии вооруженных патриотов.
Москва вдохновляет на боевые подвиги Красную
Армию, наносящую сокрушительные удары врагу. С пла­
менным словом - Мос1ша! - в душе, с песнею о Мо­
с1ше идут в сражение неисчислимые ряды советсr\ИХ
бойцов на земле, на воде и в воздухе.
И вот враг отважился на отчаянную попытку уда­
рить по нашей Москве из-под облаков, пустить на нее
свору хищпиrюв, 1юторые в своей жажде крови пе де­
лают различия между молодым и старым, между ма­
терью и младенцем и ночью воровски нападают на жи254

лые дома, на тихий сон детей, на отдых и nor>o'rr го�
рода.
Враг хотел разрушить стройную трудовую жизнь
Москвы, потрясти весь ее организм, разорвать и спу­
тать нити, соедипяющие миллионы москвичей в единую
дружную семью советской столицы.
Удался ли :этот чертовсI{ИЙ замысел врагу?
Нет.
Удастся ли он в будущем:?
Нет.
Далеко на подступах к Москве черные стаи гитлс­
ровсr>их хищников встречают огневую завесу нашей от­
важной зенитной артиллерии. Самоотверженно бросается
паша истребительная авиация навстречу наглому врагу.
Столица Советс1шго Союза с каждым днем совершен­
ствует свою оборону. Все ярче освещают ночное небо
прожектора, все метче и беспощаднее стреляют зенит­
чю<и, все зорче стерегут горизонты бесстрашные орлы
нашей авиации.
А сама Москва показывает пример храбрости, спо­
койной уверенности в победе, пример сознательного и
вдохновенного служения отечеству.
Какое множество бойцов родилось за последние две
недели па улицах и площадях столицы среди населения
ее, в недрах ее обычной будничной жизни!
Пусть знает враг: Москва останетсп Москвой!
Москва, любимый, грозный и веселый город, родина
революции, родина всенародного счастья и символ вели­
ного прошлого, настоящего и будущего нашей отчизны!
Будь знаменем наших чувств, наших мыслей, будь путе­
водной звездой к победе, к великой и славной победе
над мерзним и обреченным врагом - фашизмом!
1941

С Л А В А Г О Р О Д У Л Е Н И Н AI

В :эту ночь мы услышали, пак хрустнул, обломился
упал во льды Невы одип коготь железной лапы, кото­
рой немцы намеревались намертво задушить чудесный:
город руссI\ОЙ революции - Ленинград. Лапа разжата
богатырсним усилием Красной Армии. Поток свежего
и

255

воздуха свободно хлынул с востона на запад и живи­
телыю влиJ1ся в огненную нровь, в львиное сердце Jiе­
шшграда.
Я услышал эту весть в доме президента Академии
паук Владимира Леонтьевича :Комарова.
Позвонил телефон. ЖенСI{ИЙ голос, дрогнув, раздался
в норидоре :
- Что? .. Ленинград? .. Блокада? .. Прорвана? !
М ы стоим, вслушиваясь в едва уловимые звуки, буль­
rшющие в телефонной труб1{е.
Да, да! Все повторено еще и еще раз. Блонада Ленин­
града прорвана, путь к любимому городу отнрыт!
Мы переглядываемся молча. Еще пе найдено нужное
слово. :Ка�юе это слово? Может быть - слава нашей ар­
мии! Может быть - слава нашему пароду! Все чувства,
вдруг перехватившие нам дыхание, выражает единст­
венное слово, которое мы тихо произносим все сразу:
« Ленинград! »
Ленинград м ы носим в себе, RaR часть нашей
души.
Попробуйте назвать человека, Rоторый был бы рав­
нодушен I{ этому городу. Я таких людей нююгда не
видел.
Произнесите в набитом людьми железнодорожном
вагоне слово «Ленинград», и все головы обратятся
I{ вам.
:Ка�юе счастье, что наша культура, наша история, вся
паша жизнь обогащены гордым, умным, красивым суще­
ствованием Ленинграда! Неугасимая воля ленинградцев
к победе над злостным врагом добилась большого три­
умфа. Один 1юготь немецкой лапы обрублен. 3а ним
последуют другие. М етодически и беспощадно будет
:Красная Армия обрубать когти, пока не изойдет кровью
вся мерзкая лапа.
Военное исRусство :Красной Армии совершенствуется.
Талант, умение и проницательность ее руководителей рас­
Rрываются все шире. Все труднее становится Гитлеру
изворачиваться под градом ударов :Красной Армии.
По огромному фронту от :Кавказа до Ленинграда
величественными гигантсними буrшами начертала :Крас­
ная Армия два слова: «Мы победим!>}
1943

256-

И С С ТУ П Л Е Н Н Ы Й Ц И Р Ю Л Ь Н И К И Е В Р О П А

Один итальянец сказал мне давно-давно, в мирные
времена:
Rак во всей немецкой жизни сказывается герман­
сrшй национальный хараr<тер! Зайдите в парикмахер­
скую: цирюльник намыливает вам щеки своей голой ла­
пой и водит пальцем под вашим носом с таким видом,
будто это должно вас осчастливить... Я пе в состояпии
переносить этого жеста, когда он трет пальцем у меня
под носом. Немец груб и самодоволен. Он сло:эпо гово­
рит: вот я вам всем утру нос, как хочу, а вы будете у
·ме ня смирненько сидеть. Если же шевельнетесь, я пере­
режу вам горло бритвой ...
Это верно схваченное наблюдение, не раз приходи­
лось его проверять, и теперь, когда гитлеровцы затопили
своими армиями Европу, чтобы насаждать «новый по­
рядою>, хорошо видно, как немцы утирают нос тем, кто
смирненько сидит, и каr< режут горло всем непокорным.
Н емецюrй цирюльник делит мир на подобострастно
улыбающихся ему, rюгда оп трот пальцем у них под но­
сом, и неблагодарных, отн:азывающихсн бриться немец­
ким способом и бьющих его по рукам, чтобы он не лоз
своим толстым пальцем, куда не следует.
Благодарны французы типа Лаваля, голландцы типа
3ейффардта, хорваты типа Павелича, норвежцы типа
.Rвислинга. Не благодарны русские партизаны смолен­
ских и орловских лесов, французы марсельского Старого
порта, сербы города Слуни. Немец ждал от них по1юр­
ности - они воткнули ему в бо1\ вилы.
В исступленной злобе цирюлыпш поJюсует бритвой
направо и налево. Весь в крови, оп затоплнет кровью
мир. Оп требует всеобщей покорности, он жаждет пере­
делать всех и вся в благодарных квислипгов.
Немец знает, наrюй мерой отплатит ему европеец за
благодеяния «нового порядна», 1шн отомстятся ему слезы
руссюrх и уr<раинсrшх девушен, угнанных в Германию
на r<репостныо работы у помещинов, наную награду воз­
дадут ему французы, принужденные ломать горб на
пемец1шх военных заводах, наним пламенем опалит его
гнев сербов, черногорцев, полююв, когдu они, освобож­
денные от неволи, вздохнут своей огнедышащей грудью.
9

К

Федин, ·r.

S

257

Последние два месяца стремительно возрастает qпсло
сообщений о выступлениях и восстаниях против немцев
во всех странах, запятнанных подошвами германского
солдата. К непримиримым славянам присоединились
озлобленные французы1 к французам - бельгийцы, к
бельгийцам - затаившие ненависть голш:шдцы, к гол­
ландцам - тишайшие датчане. Пока это - только вспыш­
ки, всполохи, языки быстро гаснущих пожаров, дым и
чад поджогов. Но какие частые вспышки, какие широкие
всполохи, какой густой дым и удушливый чад! Горе,
горе ждет немецких 01шупаптов, горе во всех углах
света!
Изумляющим актом возмущения против немцев было
недавнее восстаппе марсельцев. То, что произошло в
Старом порту Марселя, выходит за пределы даже самых
серьезных уличных стошшовений. В сущности, это были
военные операции, длившиеся не менее двух недель и
вовлекшие в действие до ста тысяч людей - француз­
ских патриотов, с одной стороны, и полицию Петэпа, пе­
хоту, танки, артиллерию немцев - с другой. 1-I\ ители
портовых кварталов не признавали властей и держали
под страхом петэновцев и немцев. В отместку немцы ре­
шили выселить и арестовать copoI{ тысяч человек. Множе­
ство выселенных прорвались обратно в свои дома, забар­
рикадировались и отн:рыли огонь из пулеметов по поли­
цейским и солдатам, обратив их в бегство. Тогда немцами
была двинута артиллерия, начавшая методическое раз­
рушение Старого порта день за днем, квартал за квар­
талом. Все звериные силы немецкого террора были обра­
щены против м:арсельцев: расстрелы арестованных, увод
заложнююв, казни женщин. Но в самый разгар репрес­
.сий возмущенный город стихийно и грозно демонстриро­
вал протест nротпв расправы со Старым портом.
Наркоз петэповского режима выветрился, француз­
с1шй народ поднимает голову. Молодежь бежит от не­
мецких вербовЩИI{ОВ рабочей силы для Германии и за­
чинает повстанческое движение. С гор Савойи несется
пулеметная и артиллерийская стрельба.
Образован главный штаб партизансrюго движения во
Франции. Он дает первые сообщения:: за один месяц про­
ведено триста отдельных партизанских операций. Мы
читали о некоторых из них в газетах. В Париже тяжело
ранят двух гормапсних офицеров. Бросают бомбу в пе258

мецких солдат, напраВJrявmихся кутнуть в ресторане.
Бросают бомбу в грузовик с солдатами. В департаменте
Кот д'Ор захватывают снлад с оружием. В Лионе тя­
жело ранят двадцать пять гермапсних солдат. Проезжий
велосипедист бросает бомбу под грузовик с ·немецкими
солдатами, немцы прин:азывают двум французам пресле­
довать велосипедиста, они отказываются, немцы убивают
их па месте.
Тю< Франция начинает показывать свои подлинные
чувства н немецким фашистам.
Единственный голлавдсl\ИЙ генерал-измевюш Генд­
риr\ Зо:йффардт, rюмандир добровольчесного отряда фа­
шистов, был равен в Гааге выстрелом из револы�ера и
на другой день умер от раны. Почти одновременно гол­
лавдсl\ие патриоты убили в Утрехте бургомистра, на­
значенного немцами.
В Бельгии недалеко от Лувева на взорванном желез­
нодорожном полотне терпит крушение германский воин­
сн:ий :шюлон. На станции Велькур взрываются и пылают
сооружения, паровозы, нраны. В Харельбене горит мель­
ница с реквизированным для германской армии зерном.
В Генте рвется бомба в караульном помещении бельгий­
ских фашистов. В Брюсселе стреляют в немецких офице­
ров на улицах, в трамваях.
Кан всегда, славяне показывают в борьбе с немцами
ярость и неодолимое упорство. Партизанская война в
Югославии растет. О ее размахе можно судить по мас­
штабу боев, в �юторых города переходят из рук в руки,
целые районы захватываются партизанами и оспарива­
ются оъ:купантами, предпринимающими операции с уча­
стием: всех родов войск Немцы и усташи, итальянцы и
;rrегионеры хорватсного фашиста Павелича бьются меся­
цами с партизанами и не могут их подавить ни пушками,
ни танками, ни авиацией. Непотухающий костер славян­
с1юго гнева виден на всех горах, во всех ущельях Бал1<ан, и на его огонь стекаются бурные толпы народа, го­
тового отдать все за свое освобождение от фашист­
ского ига.
Вешша и жгуча ненависть н немцам повсюду, но
бездонна она на востоке Европы, в Советсном Союзе.
Не1<ий ефрейтор Ширне в письме I\ своему фатеру,
описывая ужасы войны в России, пришел I\ такому дра­
гоценному выводу:
259

«Лучше пускай гибнут Воронеж и Курск, чем наш
мидый 3асниц».
Мы отлично понимаем это <<Лучше » ! Мы хорошо ви­
дим эту беспросветную яму немецкого самосознания.
Нам известно, rшr' немец любит свои Штутгарты, Магде­
бурги, 3асницы и Веймары. И нам сш1шrшм известно,
во что превратюr оп многие десятю1 наших городов.
Истребление немцами русских городов не имеет даже
отдаленного общего с неизбежпыми разрушениями вой­
ны. Это чертовский план ис1шрененин на зе11Iле всего,
что возниrшо и созрело ка1> плод русского труда, рус­
ской культуры. План этот принадлежит гитлеровсной
Германии. Мы этого не можем ни простить, ни забыть.
Планомерно-умышJrенным пеистовством разрушений
глубоко вспахано поле нашей ненависти к гитлеризму,
и нигде в мире германские армии не ожидает столь бес­
пощадное возмездие, ка!\ у пас.
Не надо большого воображения, чтобы увидеть, ню{
на восто1,е, западе, на севере и юге Европы поднимается
парод за народом, истребляя малейшие следы «нового
порядка» , завещан моJrодым поколениям память вражды
но всему, что свнзано с армиями окиупантов.
Руки исступленного, окровенившегося немец1шго ци­
рюльюша будут снручены, Il бритва будет вырвана из
них навсегда.
1943
К Л Е Й М О Г И Т Л Е Р О В С К О Й Г Е Р МАН И И

Я держу страшный донумент. Оп испещреп аrшурат­
пыми строчками, цифрами, пунктами, подписями, под­
черкиваниями. Я один в своей номнате. Тихо, спокойно,
ничего не произошло.
И вдруг я вижу: у меня дрожит руна. Я уже давно
пе читаю. ВзгJIЯД мой остановился. Но я не могу ото­
рвать его от странного значна на бумаге, шшомипающего
рогульну углом вверх
« /\ » .
Я уже никогда в своей rrшзни не позабуду этого знач­
на. И я уверен - его не позабудет пи один русс1шй, со­
ветский человеr\.
Оп был придуман, этот значон, в Берлине, на Баден­
штрассе, 5 1 . Там помещается начальнин воеипоплен-

2GO

ных, находящийся в ведении Верховного командования
вооруженных сил Германии. Само Верховное rюмапдо­
вание немецких вооруженных сил санrщионировало этот
значок и поручило подписать от своего имени приказ,
1юторый я держу в pyr\e, - приназ о клеймении совет­
ских военнопленных, приказ о наJюжепии на тело каж­
дого воина :Красной Армии, имевшего несчастье живым
попасть в когти немцев, неизгладимого знака, форма
которого аккуратно, со всею обстоятельностью, в доку­
менте описана и изображена : открытый книзу острый
угол, приблизительно в 45 градусов, с длиною сторон
в 1 сантиметр - « /\ » .
:Клеймо! В древние, забытые времена клейма нала­
гали на рабов. Тираны клеймили своих солдат. Судеб­
ным пережитком признавалось нлеймение н:аторжап
даже в абсолютистсних государствах. Престушпши осво­
бождены были давным-давно от этого позора у всех циви­
лизованных наций.
:Клеймили только скот. В гуртах и I\ОСЯIШХ налагщ1и
тавро па I\рупы лошадей, на шеи и лш1ши рогатой стю­
тины. Чтобы одно стадо отличалось от другого. Чтобы
видно было, какого завода н:обыла, накой фермы телна.
И вот верховный главно1юмаидующий вооруженных
сил Германии Адольф Гитлер прю\азывает всем своим
полицейским, и жандармам, и охраrшИI\ам, и эсэсовцам
приравнять руссн:их людей, очутившихся: в их власти, I{
снотине ! Мало Гитлеру, что он делает из военноплен­
ного своего раба, своего каторжника. Мало ему, что на
военнопленном он пашет землю. Он уравнивает своего
пленниr\а полностью со скотом, навен:и выжигая, вытрав­
ливая на живом его теле свое фашистсrюе тавро!
И - да ! - поменьше церемоний: при этом грязном
деле ! Пуннт третий приr\аза говорит, что это - « не вра­
чебное мероприятие » . Чтобы - чего доброго ! - гитлеров­
цы не подумали, что жечь человечесноо мясо должны
медики или санитары. Нет, нет! У Гитлера тан много
раненых на Восточном фронте, что санитарного персо­
нала ему не хватает. Нет, 1шеймить русских пленных
может всякий полицейский и любой жандарм. Не беда,
что пленные при этом похворают. Им не привьшать они все равно еле дышат.
И потом еще : поменьше тратить времени на в с ю эту
процедуру! Пуннт шестой приназа говорит, '):ТО «про261

ве;r�;ение этого мероприятия не должно мешать использо­
ванию военнопленных на работах». Это значит, что
позорное клеймение тех пленных, которые попали к
немцам до издания приказа, должно производиться где
попало - в лагере, на фабрике, в поле, на дороге, под от­
нрытым небом, на виду у всех. Оно производится над
теми, кто попал к немцам в плен, как говорится в при­
:каз е : « ...в районе действия командующего вооруженными
силами Востока и Украины и военного 1<омандования в
Генерал-Губернаторстве ... »
Есть русс1<ая поговорка: клеймо мастера скажет. По
Rлейму, наложенному на советского военнопленного, вид­
но руку палача. Это 1шеймо есть клеймо бесчестия гит­
леровс1шх мерзавцев. Оно позорит не того, чье тело
изуродовано страшным прr-ш основением раскаленного
железа. Оно позорит мастеров « нового норяд�<а>> , оно
позорит гитлеровское владычество в несчастпой Ев­
р опе.
Воистину это - клеймо гитлеровской
Германии!
Клеймо ее вековечного позора.
Оно не изгладится даже со смертью последнего во­
еннопленного, заклейменного по Гитлерову приказу. Де­
ти и внуки наши будут помнить позор Германии, обозна­
ченный: зна1юм <� /\ » .
' J913
Р А З О ГН У Т Ы Е ДУ Г И

Когда сейчас смотришь на карту, 1шждый день изу�
чаемую тысячами тысяч глаз, заново восстанавшшается
в воображении величественная история летней битвы
Н:расной Армии с войсками Германии.
Заносчивый: наступательным удар главных сил нем­
цев, сосредоточенных в ра:И:опах Орла и Белгорода, - с
этого начало вражеское командование свой третий лет­
ний: поход на Советстшй Союз. Тридцать восемь диви­
зий Гитлера должны были, действуя в направлении па
Н:урск, прорвать наш фронт, выпрямить Нурскую дугу
и выбиться на просторы центральной: России, чтобы
повторить наступление на сердце страны - Моснву.
Наков был ответ Нрасной: Армии на этот отчаянный:
план Гитлера?
262

Наши войска в беззаветных боях обес1\ровили врага,
искромсали его отборные дивизии, сами врезались в его
оборону и с решимостью и быстротою небывалою пере­
шли в наступление. Через восемнадцать дней после по­
пытки немцев выпрямить Курскую дугу их план лет­
него наступления потерпел чудовищный провал. Наши
войска показали свое преобладание над потрясенным
противником. Пала, чтобы никогда не восстать, 1шчли­
вая легенда о том, что летом немцы всегда одерживают
успехи. Красная Армия отучила пемцев от этой пустой
мысли.
Но не только в этом состоял поучительный для нем­
цев ответ Красной Армии на их летнее наступление.
Ответ ее состоял в том, что опа продолжала методически,
безостановочно, утром и ночью, в проливной дождь и в
вёдро,· по размытым и неразмытым дорогам вести реши­
тельное наступление против войск Германии, которые,
несмотря па лето, находились в отступлении.
Ровно через месяц после начала великой летней бит­
вы Н'расная Армия одержала победу громадного воен­
ного и политиqес1юго значения: были освобождены
русский Орел и русский Белгород. На тех плацдармах,
откуда ринулись на нас дивизии Гитлера, стремясь осу­
ществить его разреrшамироnанный плап, единовластным
хозяином были советские пушки. Мосrша салютовала по­
бедителям Орла и Белгорода.
Красная Армия продолжала свой ответ немцам в ве­
лиrшй летней битве. С освобожденных плацдармов ве­
лось наше дальнейшее наступление - от Орла па Брянск,
от Белгорода - на Харыюв. Оно охватило все районы
южной части Курской дуги, оно переrшпулось на востоr\
от Харыюва, обнимая его клещами сразу с северо-запада
и с северо-востока, с востока и юго-востока.
В разгар продвижения I\ Брянску, 11:огда был взят
Карачев, Красuая Армия прорвала фроп1· немцев в рай­
оне Спас-Деменска, действуя в одно и то же время с
севера и востока.
И вот ровно через месяц после того, I\ar\ 23 июля
было окончательно ликвидировано июльское немецкое
наступление, новый приказ нашего Главнокомапдующего
сообщил стране и армии об освобождении второй сто­
лицы Украины - Харькова.
2GЗ

Еще более поучителен этот ответ .Красной Армии па
провалившийся летний план Гитлера. Немцы понималп
угрозу, нависшую над захваченным ими Харыювом. Онп
видели, ка:к сжимаются :клещи советского наступления.
Город за городом в районе Харькова переходил в паши
ру:ки: Золочев, Богодудов, Чугуев, Змиев. Новые диви­
аии, новые танковые лавины бросали немцы па оборону
своих укреплений. Ничто пе помогло. Харыюв в наших
рунах. Харьков свободен от врага.
Опять Москва салютует победителям огнем сотен сво­
их орудий.
Светло и стремительно взлетели огни радости на,ц
Москвою в вечернее небо. В :этот час все мы бьши ду­
шою с Украиной, ее надеждами и мечтами, с ее верой
в CI{opoe и полное освобождение родной многострадаль­
ной земли. В этот час все мы благодарно объедишшисr,
с нашей I-\расной Армией, один на один сражающейсп
с тьмою гитлеровсI{ИХ войс:к и ломающей: их могущество.
О русской силе говорится, что она гнет подковы. .Кра­
сная Армия гнет, разгибает и ломит ПОДI{овы, дуги вра­
жеского фронта. Немцы попробоваJiи разогпуть l\ypcI{YIO
дугу - она не поддалась . .Красная Армия разогнула дугу
Орловсr{ую, распрямила дугу Харыювскую.
Впереди немало дуг. Они будут нами разогнуты. Ве­
ликая летняя битва продоJiжается. Силы наши крепнут.
Они питаются победами. Враг будет поражен. Харыщв
тому поруI{ОЙ.
Слава победителям, слава!
1943

У ПОРОГА

Истекший год есть год пеобычайныii в русс1юй исто­
в истории нашего самосозпапия:.
После небывалого нашествия:, после испытаний, :ко­
торые вернее назвать :кровавыми пытками, обрушенными:
па пароды Советского Союза, благородная, тткн:о изму­
ченная земля наша очищепа от неисчислимых армий
насилия:.
I\расная Армия, Армия: Правды, победоносно nсту­
п пла в этом году па территтшю противпи:ков. Опа всту�
рии ,

пила освободительницей на территории друзей и союз­
вююв.
Далеко за предеJiами нашей Отчизны гудят совет­
ские орудия. Мы вступили в Германию, помогаем в осво­
бождении пародов Польши, Чехословакии, Югославии,
Норвегии.
Наши войска - па вершинах Нарпат, Траnсю1ьваn­
сю1х АJiьп, на Балканских перевалах. Дунай перейден
I{расной Армией на протяжении сотен и сотен :юшомет­
ров, от Черного моря до крутого изгиба на запад, веду­
щего по чехословацкой границе к Вене.
I-\то мог представить себе эту картину в начаJiе истек­
шего года? Подвиги советских войск превзошли надежды
отечества. Достигнутое гораздо шире по своему значе­
нию, нежели самые смелые расчеты год назад. И это
достигнутое в прошJiом году делает ю�ступающий 1945
год началом новой полосы в истории Отечественной
войны.
На глубо1\ие раны уже наrшадываются первые по­
вяю\и. Разоренные гнезда оживают. Первый вздох облег­
чения тепло пронесся из конца в конец родной земли.
Но нужны свежие усилия, новое могучее напряже­
нпо, чтобы достигнуть победы и принятr,ся за всспарод­
uое восстановление страны.
Враг еще не одолен. Он делает последнюю круппей­
шую ставку отчаянного игрока.
Однако судорожные германские попытки осJiабить
петJiю на своей шее пе изменяют по.п ожения, прочпо
достигнутого Советским Союзом и Объединенными На­
циями к началу 1945 года.
Решимость антифашистских государств положить
�шнец германской агрэссии остается неноJiебимой. Ведь
в прошлом году исполнилось тридцать лет с того дня,
н:огда Гер111ания Вильгельма зажгла первую :мировую
войну, и пять лет с тех пор, как человечество было бро­
шено Германией ГитJiера в уничтожающий огонь вто­
рого всемирного пожара. Эти даты никогда не будут по­
забыты. Мир, может быть, и будет достигнут только
после бесследного уничтожения поджигателя. Сама воз­
можность повторения провокации должна быть навсегда
устранена.
«Смерть фашистским захватчикам:!» - остается важ­
ш:йшим боевым призывом и па новый год.

*

*

*

Слава нашего оружия основана на исполнении наро­
дами Советского Союза долга перед историей. Во всех
о бластях труда все мысли были направлены к одной
цели - укрепить силы войны, ус1юрить прибJrижепие
победы. Этой всеобщей идеей жила и наша интеллиген­
ция, жило наше искусство.
Уже не раз говорилось о значительных результатах
участия литературы в войне с фашизмом. Борьба ведете.я
прежде всего во имя будущего культуры, во имя чело­
века. А слово поэта и писателя в созидании :культуры
имеет, может быть, еамое живое хождение.
Поэты были и остаются знаменоецами побед, горни­
стами славы. Гомер Отечественной войны еще в пути,
но сколько готовых строф отыщет он, когда прослушает
песни этих лет войны?
Сказание о народе в годы испытаний могло бы быть
сложено из той летописи фактов, :которая велась прозаи­
ками. Они остаются самыми пространными вестпинами
событий. Они записали происходящее настоль:ко внима­
тельно, что многие их произведения можно назвать до:ку­
ыентами переживаний.
Некоторые писатели в тяжелые времена о:казались
настоящими носителями веры в будущее страны, в бес­
смертие народа. Их произведения будет изучать гряду­
щий Лев Толстой.
Но долг литературы пе уменьшается, он растет. Оп
растет по мере того, нак пережитое на:копляется и ухо­
дит в прошлое.
Мы уже должны осмысливать длительный путь, прой­
денный родиной, должны давать :картины пе тольно ши­
ро1>ие, по глубоко продуманные, хара:ктеры не толы{О
резко очерченные, по сложные, многосторонние.
Нужны обобщения. Нужны смелые замыслы, полнота
чувства, властность убеждений.
Нужны большие юшrи, потому что с войной пришел
большой читатель, натруженный тяжким опытом битп.
Он знает, как вели:ка, 1>а:к дорога цепа человечес1юй
жизни. Оп хочет все видеть и все попять.
Нужно иснусство большой литературы.
266

*

*

*

У порога нового года мысли привычно складываютсп
в виде пожеланий. Всегда желаешь больше, чем может
быть осуществлено действительностью. Но такими поже­
ланиями «с запросами» подвигаешь себп в работе и кра­
сишь свои надежды.
Два недостатка прежде всего бросаютсп в глаза при
чтении наших прозаиков.
Первый недостаток состоит в том, что изображенный:
в повести человек очень редко бывает пластичеп. Ви­
дишь одну его сторону, RIO{ на плоскости. Объема чело­
век не имеет. Чаще это - силуэт. Герой героичен. Злодей
злодеяте.11 ен. Их :качества существуют как профессия.
Строитель строит, музьшант музицирует. Не видно,
есть ли у строителя бока, спина, затылОI{, лицо. У не­
го - профиль в том смысле, в каком говорят о профиле
учебного плана. Другими словами, отсутствует главное
содержание предмета литературы как искусства - душа
человека, которая всегда объемна, многостороння, раз­
повидна в своих проявлениях.
Другой недостаток литературного героп заключаетсJI
в том, что его душевное развитие недостаточно исто­
рично. Оно пачинаетсп с того момента, как оп входит
в повесть. Герой рожден событиями повести, а не собы­
тиями истории. Мы пе видим биографии его характера.
Поэтому вынуждены принимать на веру этот характер,
объясняемый данным эпизодом, а не всем своим пред­
шествующим развитием.
Советский исторический роман много сделал для объ­
яснения русского характера, для понимания его роста.
Но исторический роман живет у нас обособленно. Совре­
меннап литература как будто пе интересуется результа­
тами психологических раскопок, сделанных историче­
скими писателями:.
Не обязательно упоминать об Александре Невском в
рассказе о наших днях. Однако пращуры паши, бив­
шиеся под знаменами Александра Невсiшго, являются
убедительными образами для псковского партизана. Ге­
рои « Войны и мира» оставили свой след в крови защит­
ников Смоленска от немцев в 1941 году.
Характер литературного героя должеп быть прони­
зан ощущением времени, из ноторого оп вышел, должеп
267

быть историчным. Вся сложность прошлой жизни ( и
не толыш в ее историчес1шх событиях, н о в бытовом
се выражении) от давних лет д о Октябрьского периода
отложилась в сознании современного чеJrовен:а, и это
должно стать предметом изображения в нашей повести.
И е сли говорить о пожеланиях, то хотелось бы уви­
деть в прозе большие книги, объясняющие своими шrа­
стическими образами русс1�ую жизнь во всей ее широте,
н:оторой: исторически порожден советский человек, наш
современни:к. Хотелось бы читать книги о наших отцах
и детях, романы, завязывающие в один узел по1юленпя
революции и Отечественной войны. Люди перешедшие
в прошлом году Карпаты, до сего дня пишут письыа
людям, вынесшим осаду Порт-Артура. И они понимают
друг друга.
И еще. Хотелось высназать в начале года пожелание,
которое полезно повторять круглый год.
Три требования не имеет права забывать писатель.
Во-первых, книги непременно должны быть интересны
читателю. Во-вторых, писатель обязан быть художником.
В-третьих, область художника - жизнь чувства, и поэ­
тому он должен писать о человеке.
1945

ПРИГОВОР ИСТОРИИ

Самым решающим для оценки международного поло­
жения в данный момент является то, что война идет на
территории Германии. Бремя испытаний войны, дробя­
щие удары ее молота переложены на спину виновшша
мирового несчастья - на Германию.
Нельзя без глубочайшего волненпя читать сводни
J{расной Армии. Битвы идут в предсердии гитлеровского
государства. Дороги наступления врез:::ли:сь в недра
nемец1шх земель. Силезия, Бранденбург, Померания со­
дрогаются под маршевым шагом советских войск. Уже
недалено границы Саксонии:, уже ждет свою заслужен­
uую участь Берлин.
Немецкий народ пожинает то, что посеяно его пре­
ступныы и управителями. Он оплачивает войну пе толь­
I\О своими армиями, по и своими городами п селами.
268

Немцы уже застенали о <шсвыгоде» войны. Они прослав­
ляли войну фашистскими гимнами, пока она была «вы­
годна» для них, пока, распространяя в мире свою тира­
нию, они грабили и уничтожали другие народы. Теперь
они «разочаровались», потому что настало время пла­
тить. С востока идет карающая Красная Армия, с за­
пада нарастает давление ар:�ний Соединенных Штатов и
Dели1юбритании.
И вот в эти дни Крымсн:ая 1юнференция союзпинов
заявила во всеуслышание, что у Германии нет и пе
будет нинакой надежды ус1юльзнуть от ответственности
за мировую войну. Ничего, кроме безоговорочной капи­
туляции. Ничего, нроме разоружения германской армии,
наказания преступников войны, возмещения убытков за
разрушения, причиненные немцами.
«Стереть с лица земли нацистскую партию, нацист­
ские за1юпы, организации и учреждению> - вот истинно
:мудрое решение, которое, будучи осуществленным, вы­
зовет великий вздох облегчепия у каждого честного че­
ловен:а.
С необыкновенной верой в победу, с необыюювонпым
удовлетворением чувства справедливости прочитываются
декларации Крымской н:опференции. Это исторически й
приговор Германии. Германия должна искупить горе
мира, и она исr{упит его.
Никогда еще не было в пас таной совершенной убеж­
денности в том, что воля союзников относительно немце в
осуществится в совершенной непреилонности. Пшш вы­
работан. А мы уже видели, KaI{ приводились в действие
планы такой же конференции в Тегеране. И сноро немцы
почувствуют, что означает заявление трех великих дер­
жав об ударах, которые предстоят «с востока, запада,
севера и юга».
1945

ВЕРШИНА

Путь истории есть путь горный.
Через ущоJtья, от утеса к утесу, по теснинам, на
дне 1шторы:х ю101;очут реют и гремят водопады, сквозь
269

туманы и снеговые бури вьется дорога с высоты па в ы­
соту, чтобы подняться к наивысшей вершине.
Советское необъятное государство народов-братьев
в своем историческом пути, подымаясь выше и выше,
достигло вершины, откуда раскрываются просторы, оси­
янные славой.
Враг пал ниц перед оружием :Красной Армии и на­
ших союзников. Отечественная война советского народа
::�авершена полной победой. Гитлеровская Германия не
существует.
Мир вздохнул освобожденной грудью. Разорению
культур положен конец.
С вершины, на которую мы вступили, видно, как
веют флаги торжества ликующих народов. Гул голосов
объял землю - гул победных песен, гул славословия ге­
роям-воинам, людям подвига и отваги.
Навечно пали оковы, которыми силился заковать че­
ловечество его повергнутый враг. И взоры благодарных
наций обращаются прежде всего к велииому воинству
Советского Союза.
Нрасная Армия разгромила противника исключитель­
ной мощи - вооруженную силу, подготовленную к раз­
рушительным ударам.
Германская армия выращивалась гитлеровцами на
основе историчес1юй враждебности к русскому соседу.
Захват земель на Востоке был девизом немецкого рыцар­
ства и вошел в программу гитлеровцев. Они вышколили
для универсального молниеносного налета на Россию
миллионные кадры головорезов, прививая им злобу ко
всему советскому, научив коварству в военной тактике,
беспощадности в обращенllи с женщинами и детьми.
Они раздули нетерпимую мысль об «избранности» не­
мецкого народа, разожгли: ненависть IIO всем иным наци­
ям и старательно воспитали присущую характеру немца
бездумную способность повиновения.
Н'ав: странно теперь вспомнить наглую орду, воору­
женную бронированными машинами и брошенную на
наши земли в 1941 году!
Через три недели после нападения Германии на Со­
ветский Союз я был в лагере военнопленных и видел
летчиков, сбитых нами в самых первых боях, - немец­
ких ефрейторов, унтер-офицеров и лейтенантов. Все онп
были похожи друг на друга - с заносчивым огоньком
270

в глазах, с высокомерно, глуповато вздернутыми физио­
номиями. Кое-кто из них насчитывал с полсотни налетов
на Лондон, кое-кто успел покидать бомбы в Польше, в
Греции, над Парижем. Все были награждены за свой
разбой <шряжками» и Железными крестами. Им каза­
лось - они отправились в развлекательную прогуш<у по1юрения России, и они очутились в лагере, явно к ве­
ликому своему удивлению. Нельзя сказать, чтобы у
них не было страха перед непохожей на победную обста­
новкой. Но они маскировали страх дутым самодоволь­
ством.
Один тююй недоросль явился на .допрос в расстегну­
той рубашке, в подтяжках. Майор Красной Армии, вед­
ший допрос, спросил его, почему о н не одет.
- Л-\арко, - ответил он развязно.
- Одеться по форме ! Кругом - марш!
Мальчишка распрямился, KaR пружина, сделал пово­
рот по уставу и помчался в барак. Назад он вернулся
одетым в форму унтер-офицера, застегнутым на все пу­
говицы, автоматичесRи точным в движениях и отвечал,
не задумываясь, на все вопросы. С ним говорил ко­
мандир, с ним не шутили. Этого было довольно,
чтобы в нем ожил механизм беспреRословного послу­
шания.
Я спросил его, долго ли, по его мнению, придется
ему посидеть в лагере.
- О, не слиш1юм, - ответил он. - К осени все бу­
дет кончено.
- Отдаете ли вы себе отчет, против кого вы пошли
воевать?
О, конечно! Россия - страна огромных территори й.
И это - все?
А что же еще? - спросил он с наивностью и опас­
ливо скрытым вызовом.
И вот мы показали немцам «что еще » : в Берлине
Верховным Главнокомандованием Красной Армпи, со­
вместно с командованием союзников, принята безогово­
рочная капитуляция разбитой, поверженной наземь гер­
м:анс1юй армии.
Наша победа является плодом всенародных усилий.
Лучшие качества, воспитанные в пас на протяжении
271

почти трех десятилетий после Онтябрьской революции,
наше сознательное уважение !\ труду, наша самоотвер­
женность во имя интересов отечества были собраны во­
едино и устремлены к единой цели.
На протяжении войны советский воин явил всему
миру пример неповторимой доблести. Оп приобрел
в зюшлке огнем такую шнолу военного знания и уме­
ния владеть любым оружием:, накой пе было шшогда
прежде.
В то же время советские военачальниRи обогатились
совершенным искусством вождения: грандиозных воин­
ских соединений, JJo количеству превзошедших собою
все примеры прошлых массовых воинс1шх органи­
заций.
В ру1юводстве титаничесними боями, ноторые, начи­
ная со Сташшграда, неизменно выигрывались советскш.1
оружием, участвовало не толыю приобретенное на полях
сражений знание современных условий боя. Великий
опыт славного русского оружия в прошлом помогал на­
шему восхождению на вершину победы. Тени Румянце­
ва, Суворова, Кутузова, Ушакова сопутствовали совет­
сним генералам и морянам в их трудном деле борьбы с
озлобленным и опытным протившпюм.
Нин:огда прежде ни один военный союз не мог реали­
зовать с тан:ой железной последовательностью наступле­
ние па врага и его разгром, тшн: велин:ое содружество
свободолюбивых наций - СССР, США и Англии. Колос­
сальное наступательное движение, начатое в горах Кав­
каза и у берегов Волги - с вост01�а, из пустынь Египта
и просторов Мароюю - с юга, от Британских островов с запада, через Карпаты, Апеннины, Альпы, через реки,
озера, моря привело войска демон:ратических держав в
страну главного врага и виновника войны и раздавило
его, подняв над ним свои победные знамена.
В иопце н:опцов гермапсная армия перестала сущест­
вов::�:r ь. Ео генеральный: штаб, ее главнон:омандование
сдались вместе с ней:. Остатки гитлеровцев будут вылав­
Jшваться из щелей. Виновни1ш войны предстанут перед
судом во всех странах. Справедливость осуществляется.
Справедливость не может умереть, RIO{ бы этого ни хо­
тели ее пенавистнин:и.
Нпный Гомер воспоет величие Красной Ар:мии, про­
несшей п а своих плачах самый тяжелый груз испытаний
272

тогда, когда германская армия, еще в полной своей силе,
бросала на Советс1шй Союз неисчислимые стада желез­
ных чудовищ истребления:. Солдат, шедший под крас­
ным знаменем на защиту своего отечества, будет не
только героем военных историков, но любимым героем
сназапий и поэм. Много славных I�ниг будет написано
об Отечественной войне Советсного Союза. И самая ве­
линая из них запечатлеет на своих страницах наш па­
род в счастливый день достижения им вершины славы в День Победы.
1945

О С В О Б О Ж Д Е ННАЯ О Р Л О В Щ ИНА

Пять городов - Мценск, Орел, :Карачев, Жиздра, Лю­
диново, десятки разрушенных сел и деревень, сотни :кило­
метров военных дорог, утопающих в зеленой пучине
пыли, - вот что оставил я позади, прежде чем сесть за
стол и написать о впечатлениях, небывалых в моей жиз­
ни никогда. С пером в руке я попытаюсь понять то, что,
иногда казалось, не поддается никакому пониманию, и
повторить путь по следам врага, среди людей и самой
природы, ставших жертвой врага, и рядом с людьми,
:которые врага побеждают.
он

В тех местах, где пемец1шй нацист побыл, где прока�
тилась его армия, постояла его власть, его зовут - <<mм .
Горожанка и красноармеец, :крестьянсний мальЧИI{ и ста­
рrш мастеровой почти никогда не снажут: немец, герма­
нец, протившш, враг, но всегда односложно и запечат­
левающе: он 1•
Он угнал, он спалил. Он подорвал миной. Он искале­
чил. :Когда он пришел ... :Когда он уходил...
Он Э'l'О олицетворение всего, принесенного инозем­
ной волей. Он - это разорение, дно нище_ты. Он - это
-

1 Еще в 1852 г. Л. Толстой в «Набеге» отмечал, что солдаты
употребляют слово «оп» в собпрательном значении, разумен во­
обще неприятеля. - [{. Ф.

274

война. В Rратчайшем и I\aI\ бы вс1<ользь выговариваемом
этом слове слышится что-то отверженно-чуждое. За пре­
делом этого звука начинается небытие. На пределе
этом - Rонец света.
Очень часто кажется, что развитое воображение спо­
собно создать любую Rартину горя и разрушения. По­
жарища войны представляешь себе тотчас, RaR толwо
произнесены эти два слова. Но нартпна лишена силы пе­
реживаnия, а сила, полнота переживания дается лишь
действительностью. И самая изощренная фантазия без
спора уступает место Rартинам действительности совре­
менной войны.
Все сметено на пути отступающего врага. Вынужден­
ный бросать места, 1шторые тепло насидел, покидать по­
зиции, Rрепости, которые со смаком: понастроил, остав­
лять навеRи н:рай, сладость 1юторого теrша по усам: и едва
не попала в рот, - враг уничтожает все, что поддается
уничтожению.
Он жжет, палит огнем хаты, избы, амбары, сараи, ри­
ги - всякое строение, будь то человеческий дом, будь то
собачья нонура, лишь бы оно горело. Он рвет каждый
мост через peRy, Rаждый мостоR через нанаву, переезды и
переправы. Он рубит и валит леса, I\aJ\ во в р емена Ба­
тыя, нагромождая засеки против преследующей его Крас­
ной Армии. Он уничтожает железные дороги, подрывая
рельсы, на каждом стыке, перепахивая взрывчатRой не­
скончаемые территории станций, разъездов, вокзалов. Он
разносит минами здание за зданием, переходя от одного
н другому, точно в адсной 1садрили.
Позади него остаются руины. Доистори:чес1ше нагро­
мождения щебня, кирпичной: нрошки, известrювой, бетон­
ной, глиняной пыли, припудренной сверху пеплом и са­
жей. Тлен велиrюго прошлого. Следы землетрясения. Бы­
лье. И больше ничего.
По дороге но Мценс1\у мне пришлось переночевать в
нрошечном городке Черни Тульсной области. Чернь была
ненадолго занята германс1юй армией в 1941 году, во
время славной обороны Тулы - первого русского города,
перемогшего осаду гитлеровцев и отбросившего его от
своих неприступных ворот. Гордые баррикады попереr\
тульсюrх улиц уцелели и поныне.
В Черни делать нацистам было нечего, разгуляться
негде: городок с:кромный, нещшметный, нак подорожник
275

И хотя протившш в 1941 году был не тот, что теперь, били его тогда в эту nойпу по-настоящему толыю впер­
вые, и он, вероятно, считал, что случился просто J{акой-то
11rалообъяспимый :курьез, - природы своей, однако, на­
цист переменить не мог и городОI{ разрушил. Он выбрал,
правда, что получше - новую школу, крупные здания
р айонных учре:шдений - все, чем могла похвастаться
Чернь, которая так жо строилась до войны, как любой
паш город, - выбрал лучшее и взорвал. Это лучшее, од­
н ако, составляло почти девять десятых всех строений.
С тех пор, после его изгнания, шло второе лето, и я мог
па примере изучить во всей образности понятие «фактор
времени » , столь значительное в условиях войны. Руины
Черни сплошь по1<рылись бурьяном фантастической силы,
много выше моего роста, и непролазной чащобы. Черто­
полох и крапива, репейшш, размахом в доброе деревце,
лопухи, надменные, нан: пальмы, лебеда и молочай состя­
:;ались в мощи и дородстве, удушая насмерть редкие
старые груши былых садов с обмороженными, черными,
гангренозными сучьями. Спору нет: вот живое существо,
буйно радующееся войне, - бурьян.
И вот с1шлы<о нужно времени, чтобы из городRа, го­
рящего на солнце белеными стенами зданий, крашеной
жестью крыш, лучистыми отражениями стеRол, образо­
вался кособокий холм земли, обмотанный зарослями глу­
хой зелени, рыжеющей от придорожной пыльной скуки
несколько месяцев, два печальных лета.
Но начиная с Мценска следы немецких разрушений
още не прикрыты обманчиво живоносным покровом сор­
няков и простираются на запад во всей своей устрашаю­
щей наготе.
Передняя линия nемецюrх окопов, за ней - вторая,
раскинутые на стороны проволочные заграждения, по­
чиненные свежевыструганные мосты, первый десяток
вскрытых :минных оболочек, отброшенных в кювет, за обо­
чину шоссе, увядшие огороды германских солдат, наса­
женные позади траншей руками подневольных мценсюrх
горожан (о, бессмертная СI\опидо:мная немецкая прюпич­
ность ! ) , - и я на освобожденной земле Орловщины.
Здесь хочется :минуту постолть, I\aI\ у :могилы бесстраш­
ного солдата, иак у памятника славы.
На этих холмах, по ленивым и х снлонам, прямо на­
против отдаленного горизонта, кое-где завитого пpo<'ПJ>IMII
276

и милыми перелесRами, двинулись вперед наши nойсн:а,
после того 1шк полторы тысячи орудийных стволов про­
били брешь в оборонительной стене врага. Рыююм с этих
полей войска перекинулись через реку 3ушу и пошли R
О1{е, воронкой раздвигая прорыв, шире и шире охватывая
отступающих немцев. 3десь началась Орловская битва.
3десь подломилась и рухнула одна из германских воен­
но-политических иллюзий: - вера в летний сезон успеш­
ных наступлений. 3десь поставлена исходная дата детних
побед Rрасной Армии 1 943 года.
С этих холмов начинает расRрываться картина пора­
жений армий Гитлера и становится видно, с Rаюrм безу­
мием сопротивлялся потрясенный враг, отходя, убегая шш
пятясь с востоRа на запад.
Белокаменный Мценск взорван. Глыбы ю�рпичей, сра­
щенных известкой в массивы, навалены по обе стороны
3уши. Все ценное пове_ржено в прах. Усталыми муравья­
ми приподнимаются и rшонятся к земле между развалин
люди в надежде что-то отrюпать. Только по о:краинам уце­
лели деревянные домики, и народ в велиrюй заботе снует
по улицам.
Орел - это десятикратно умноженные развалины
Мценсr{а. Завихрение первозданного хаоса на месте вок­
зала и станционных путей, обрывки Rоторых перевива­
ются, точно вытянутые жилы из развороченной: туши. По
нащупываемому плану улиц и по грандиозности развалин
видно, как огромен был город и Rак он был красив. Враг
рвал его минами замедленного действия. Все время после
его ухода улицы сотрясались взрывами и разрушения про­
должались. Rar{ и в Мцепсь:е, руины центра опоясаны в
Орле уцелевшими пригородами. Город превратился в ра,,­
:rшrутое кольцо деревянных слобод, 1юторое надето па
11:ладбище каменной ирошки.
Шоссе Орел - Rарачев являет собой наглядный обра­
зец той новой разрушительной фазы, в I{ан:ую война ,всту­
пила с момента прорыва на 3уше. Через наждые полки­
лометра - воронки от разрывов мин п б()мб. Надо спу­
СI{аться с шоссе, объезжать воро1ши. Сотни тюшх объез­
дов сливаются в конце I{онцов в ос@бую дорогу обон: с по­
лотном шоссе. С�шозь I{упель рыже-зеленой пыли на ми­
нуту выглянет пепелище деревни, и снова все застилает
н еодолимая стихия пыли, намолотой во:йс1,ами на этих
277

импровизированных дорогах рядом с шоссе, :которое вы­
в едено из строя, умерщвлено войной.
Та:к, по пути отступления врага, по пути смерти въез­
жаешь в город Карачев. Стоя в центре города, свободно
видишь горизонты. Ничто не препятствует взору, все со­
оружения, возвышавшиеся :когда-то над землей, низверг·
нуты и сровнены с низиной, набегающей сюда из далеких
болот и лугов. Призна:ки жилья всюду так основательно
уничтожены, что между центром и окраинами пе стало
разницы, и ветер беспрепятственно несет сюда с недавне­
го пригородного поля боя тон:ко-сладкий, содрогающий
живого человена трупный запах. Воистину можно сказать:
здесь был Карачев.
И тогда тут, в земной, географичесной точке, где был
Карачев, приходит па ум вопрос, :который задаешь себе,
желая понять врага: что стало с нсмецним фашистом?
Что сделалось с ним в лето 1943 года, :когда он бьт при­
нужден уходить и уходить на запад, оставляя огромные
области земель, пропитанных его :кровью, - что сдела­
лось с ним? Ведь судить о состоянии, в 1>аном противник
находится, можно прежде всего по тому, :как он ведет
войну. А в Карачеве слишком явно видно, что ведет ее
он в исступлении безрассудства.
Даже в разрушениях войны обычно видна суровая
целесообразность; уничтожение железнодорожной стан­
ции, телеграфа, завода, :который может быть легко ис­
пользован противни:ком, понятно. Но расходы и старания,
употребляемые гитлеровцами на уничтожение :каждой ха­
лупы и всякого :коровника, обывательс:кого флигелька и
старой церкви, - оправдываются ли они тактически?
Гитлер говорит, что превращает наши земли в зону
пустыни. Н о пустыня Африни не спасла Роммеля от раз­
грома. Не спасают гитлеровцев от поражений и создавае­
мые ими новые пустыни на дорогах его отступления из
России.
Гитлер говорит, что ведет войну на измор, войну
на истощение. Но, уничтожая позади себя следы челове­
чес:ких поселений, он изнашивает, истощает дух своей
армии, :которая понимает, что так уничтожать может толь1ш тот, кто не надеется :когда-нибудь возвратиться в эти
р азоренные места. Он понимает, что пространства, за ко­
торые он бился подряд два года, уходят из-под его вла­
сти, и так :как они уходят из-под его власти навсегда, то
278

о п и уничтожает все, за обладание чем еще недавно оже­
сточенно дрался. Он видит, что произошла непоправимая
перемена с того времени, как он стоял у Владикавказа
n под Сталинградом.
Над всеми неисчислимыми крестами, которые фаши­
сты натыкали в России на могилах своих солдат, они
ставят ныне огромный черный крест на своих расчетах
на востоке. И поэтому, уходя, они «хлопают дверью» . Они
хлопают ею изо всей оставшейся силы - они день и ночь,
без сна и роздыха и до седьмого пота уничтожают, унич­
тожают все на восто1{е и бегут на запад.
Вот что можно СI{азать о состоянии противника судя
по тому, как он ведет войну в лето 1 943 года.
Rарачевс1шй лунный ландшафт - тени мертвых кра­
теров, фурункулы и пузыри извержений - показывает не
только возросшую злобу, но и прогрессирующую болезнь
рассудка нашего врага. Сумасшедший чувствует, что ско­
ро у него отнимут не_ только нож, но и все награбленное,
и, чтобы отбиться от усмирителей, он поджигает все и
прячется за огнем. Огонь настигнет сумасшедшего и
спалит его.
Я поднимался на самолете в районе между Rарачевом
и Жиздрой. Чудом не стареющий « У-2» с мотором-трещот­
ной и беспрепятственным кругозором на все шесть сторон
uоназал мне орловс1ше деревни с воздуха. Мы с детства
помним краску по имени «берлинская лазуры. Это р ез­
кая синяя нраска, самая ядовитая из холодной лазуревой
гаммы. Этой I{раской, кажется, вьшрашены синие пожа­
рища наших деревень, пепелища русс1>их 1\рестьянских
изб. Селений не осталось, есть только и х планы - про­
долговатые акварельные коробки, все живописные краски
в которых подменены берлинской лазурью - мрачной I{ра­
ской Берлина, заливающего весь мир своим мертвящим
ядом.
Объезжая дороги войны, где-то по пути к Жиздре
я набрел на деревушку, почти полностью уцелевшую и
живую. Среди пустыни она показалась мне такой же не­
унывающей, кан «У-2». Лихо подбоченилась она на при­
горке, точно на вираже, и ее неожиданную жизнерадо­
стность можно было легко разделить, потому что она ви­
дела воочию бегство немцев: их опрокинул паш удар, и
из этой деревни они бежали так, что им было не до вы­
полнения непременной разрушительной программы.
279

В деревню возвратились из лесов жители; женщины, дети,
старики поглощены благодатным созидательным трудом.
В одном из сараев деревушюr разместился штабной
отдел, занимающийся изучением противнина. Н подсел I{
столу, под открытым небом, поодаль от сарая. Стол был
завален немецкими письмами I{ солдатам от родных и
приятелей - в наши руки попала полевая почта отступав­
шей германсн:ой части, сразу полторы сотни самых свежих
писем из Германии. Во многих из них повторялось о том,
что дело, против ожиданий, немножно затянулось и что
было бы приятно, если бы оно поскорее кончилось. Пере­
читывать это становилось снучпо. Вдруг в глаза бросилось
внушительное послание на солидном бланне под фирмой
«Теодор Ган, в Оберштейне, на per'e Наэ - жестяная и
водопроводная мастерс1шя».
Заведение это очень почтенно, у него имеются трп
текущих счета - почтовый, во Франкфурте-на-Майне, во
Всеобщем эльзассI{ОМ банковском обществе «Идар» и в от­
делении Немецкого ба1ша в Оберштейне. Письмо относит­
ся н нонцу июня, принадлежит владельцу предприятия
Эрнсту Гану. Пишет он, очевидно, брату Эмилю Гану, и
описываемые житейские события развертываются в самом
Оберштейне, в Рейнсно:й области. Чтобы оценить этот до­
нумент, его надо привести полностью.
«Милый Эмиль!
Сердечное спасибо за твое первое письмо от 30 мая,
на которое я могу ответить лишь сегодня. Моя правая
рука была неснолыю недель забинтована. Совершенно
неожиданно у меня в запястье появились боли, и д-р Фи­
ш ер сначала установил, что это было заражение. После
того KaI{ я около 10 дней ПОПОСЮI гипсовую ПОВЯЗI\у, руку
разбинтовали. Но уже приблизительно через 14 дней
опять возобновились страшные боли. Они стали возшшать
всегда ночью, когда сейчас таr\ трудно добиться врача.
Наутро сделали рентген, по ничего не установили. Опять
наложили гипсовую повязку, которую я проносил 01юло
трех недель. После того каr' се сняли, бошr до не:r>оторой
степени прошли, НО работать я совершенно н е мог. Писать
еще удавалось. Сейчас начали коротковолновое облучение
с известным успехом. После 15 облучений боли преира­
тнлись, только я все еще не могу правильно двигать
рукой. Врачи сначала ничего не могли сназать, что это,
280

собственно, было. Сейчас они признают, что это воспале­
ние сухожилий:. Страшно СI{учная история. Писать мне
все еще трудно, поэтому ты и получаешь это письмо на
машинке. Надеюсь, каких-либо новых историй больше нс
случится. Вирт года полтора назад неловко повернул ру:..
ну, и сейчас только обнаружился перелом в запястье, но­
торы:й установлен д-ром Фишером. Смешно, что подобная:
история дает себя знать с таRим опозданием. Правда, у
него все время были боли, ногда приходилось помногу
стучать, но оп на них не обращал внимания. Мне теперь
придется слегка поберечь руку Вирта. Поэтому я ужо
J{упил электрические ножницы и постараюсь получить
для нас фальцевую машину. Новые машины этого рода
больше не изготовляются, и надо, наверно, раздобыть ка­
ную-нибудь на другом предприятии. Со здешними слеса­
рями: изготовить таную машину невозможно, потому что
у них много работы над более важными вещами.
В работе у нас недостатка нет, а последнюю неделю
хватает и болезней среди моих людей. Вчера поутру я
стоял в мастерской всего с одним челове1шм. Антон тоже
должен был выйти из строя, потому что у него что-'r о
сдучилось с глазом. Гергард вот уже с апреля на трудо­
вом фронте, а от учени1,ов больше нет ПИI{аного проку.
Едва они выучатся, KaI{ их забирают на трудовой фронт.
Да и ученье обычно закапчивают посн:орее, чтобы ребята
отправлялись на трудфронт.
Меня очень радует, что ты хоть на 1юротRое время
смог вырваться на отдых, потому что вы па передовой ли­
нии это основательно заслужили. Кан тольно ваш участо1<
упоминается в еводн:ах, я должен веяюrй раз о тебе ду­
мать. Будеl\r :надеяться, что ты благополучно вылезешь
из этой истории и война CI{Opo окончится. Но мы шще­
емся па это уже много лет, а все еще не видно никю{ОГО
��онца.
Я опять затеял большое птицеводетво на Наэ, - с той
малоетыо мяса, накую нынче получаешь, приходитея за�
ботиться о балансе. В :наетоящий момент у :меня шесть
старых уток, четыре молодых нынешнего года и еще три
совсем :маленышх. Разгуливают шееть нур и двадцать
семь петухов. Самое замечательное n моей ферие то, что
три утю1 сидят сейчае на яйцах. Очень интересно, что из
этого получится. Из восьми яиц на есгодня осталось под
утнами три штуки, потому что остальные сожрало всякое
281

?верье. Много работы мне с этой живностью, но ведь, если
не постараешься, ничего не: выйдет. Мои куры и ут1ш
очень хорошо неслись, и я должен был сдать триста шесть­
десят яиц. Это я делаю с охотой, потому что взамен полу­
чаешь гораздо больше. Ведь оплата сдаваемых яиц очень
хороша. Получаешь за одно куриное яйцо 9,5 пфеннига и
з а одно утино� - 8,75 пфеннига. Можно сделать большое
дело. Ты можешь себе представить, во что мне обходится
мое птицеводство. l{огда �гы был в отпуске, ты ведь видел,
Ka.I\ приходилось изворачиваться, чтобы прокормить пер­
натых. Живется нам еще хорошо, брюхо у меня пропало,
но иы, немцы, выдержим. На сегодня сердечно привет­
ствуем тебя, а также моя жена желает тебе всего хорошего.
Эрнс т Га ш>.

Так живет и работает водопроводчин: Эрнст Ган у себя
в Рейнс1юй области. В разгар «тотальной» мобилизации,
I\огда его вот-вот должны были забрать в гитлеровсную
армию, он почувствовал совершенно необъяснимую боль
в ру1\е. Знакомый доктор Фишер за пару уто1\ принялся
лечпть странную болезнь, и тю> как утки были вкусны,
страдания Эрнста Гана все затягивались и возрастали.
Тем временем очередь по мобилизации дошла до Вирта,
и у него тоже отирылась болезнь, Еоторую он ни�югда в
жизни н е подозревал. Доктор Фишер принялся лечить и
Вирта, тотчас потерявшего работоспособность. Молодые пе­
тушrш из птицеводства на реке Наэ могли сыграть в услож­
нившейся болезни Вирта известную роль. И поскольку
« тотальная» :мобилизация продошиается, боли не проходят
ни у Эрнста Гана, ни у Вирта. Но вот и Антону потребова­
лась срочная помощь доктора Фишера, потому что, есшr
ДОI\тор Фишер не откроет у него какой-нибудь застарелой
болезни, его угонят по мобилизации на трудовой фронт,
как уже угнали бедняжку Гергарда. Что же сталось с
почтенной фирмой Теодора Гана? В мастерсrюй у эле1<­
трических ножниц пригорюнился безру1сий Вирт; на по­
роге, в ожидании, пока Эрнст Ган ходит по предприятиям
Оберштейна, раздобывал поношенную фальцевую машину,
сидит одноглазый Антон. Учеников давно не осталось,
сташш остановились, тихо и грустно в мастерской Гана.
Эрнст Ган, опора и фундамент режима немецких фа­
шистов, решительно не желает идти на гитлеровс1шй
трудфронт. Он не хочет, чтобы у него отняли последних
282

рабочих, он не доволен, что у него отбирают учениrюв.
Оп думает толЫ{О о том, чтобы его брат вырвался живым
с фронта. Он мечтает не о славе (что слава - дым! ) , а о
том, чтобы война пос1юрее кончилась. Ему не по душе,
что оп должен сдавать яйца, которыми намеревался за­
менить мясо.
Но самое для нас ценное в длиннейшем послании
Эрнста Гана то, что он не может и не хочет СI{рыть неудо­
вольствия своим положением. Он даже пе побоялся нод­
черкнуть издевательские слова насчет того, что «оплата
яиц очень хороша». И наконец оп зло высмеивает крае­
угольный лозунг воинствующей Германии: мы, немцы,
выдержим.
Этот лозунг возни�\ в тяжелые для вильгельмовской
Германии времена 1918 года и повторялся всюду с тупым
упрямством, вопреки и назло здравому смыслу. В конце
концов обыватель, которому осточертело фанфаронство
глашатаев официального благополучия, стал употреблять
пресловутый лозунг в самых неподобающих случаях, при­
даван ему совершенно обратное значение. Говорплось,
например: «Скоро будет приказано мыться мыльной 1шр­
точкой и выти:раться талоном на полотно ; но мы, немцы,
выдержим». Или так: «За последний месяц к двадцати
пяти государствам, объявившим войну Германии, приба­
вилось еще три; а мы, немцы, все-таки выдержим, нам
хоть бы что! » Насмеm1>а эта не звучала иронией. Это был
юмор висельника, и им была заражена вся Германия.
Времена повторяются. Германия Гитлера поет на все
свои казенные голоса, что она продержится, что она непо­
колебимая крепость на западе и на востоке.
А вот германский обыватель Эрнст Ган из Оберштейна
в лето 1 943 года прокомментировал официальный гитле­
ровский оптимизм на свой лад. Эрнст Ган писал: « Брюхо
у меня пропало, но мы, немцы, выдержим» . Писал в
riисьме на восточный фронт в момент, когда этот фронт
дрогнул, не выдержал, и от слов его, от юмора пахнуло
дуновением 1918 года. Приятное дуновение, и чувство­
вать его отрадно.
Поэтому я привожу убогое письмо полностью. В уце­
левшей орловской деревушке, в штабном отделе, я мыс­
лешю связал письмо на бланке· фирмы Теодора Гана с кар­
тинами опустошений, причиненных гитлеровцами рус­
сrюй земле, и подумал: итак, там, в глубоI{ОМ тылу Герма283

нии, немец почуnствовал, что оп пе может выдержать. Н е
отсюда ли разгул и беспованье разрушителя? Д а, отсюда.
Немец не верит в победу, он знает, что будет побежден.
Он уже усвоил, что вместе с трупами своих солдат па во­
сто1{е им осташ:rен среди разрушений бездыханный труп
n еликогермансн:пх надежд, которым шшогда пе сбыться.

ПАВШАЯ КРЕПОСТЬ

Добрый тшломотр я иду пемецюrм окопом, а он все
тянется, и ему по nидно :rшнца. Это «передний край» по­
тершшых германцами п озиций, завоеванный нами «узел
сопротивлению> - твердыня современной войны.
Чтобы разойтись в этом он:опе со встречным, надо по­
в ернуться боком. Чтобы выглянуть за ого пределы, надо
подняться на две головы. По обоим н:раям онопа сделаны
земляные насыпи: спереди - выше, сзади - ниже, в за­
щиту от огня. Под ногами на всем протяжении траншеи
насТJrаны слеги с поперечными I{оротепьн:и:ми планочками
в виде решетки - для предохранения от сырости.
Окоп построен зигзагом, повороты зигзага неравно.мер­
ны: nот идешь длинным прямым J<оридором, вот вдруг че­
рез каждые десять шагов начинаешь поворачиваться то
лицом, то спиной 1' солнцу. Здесь па углах и выступах
щшвой унрываются орудийные и пулеметные гнезда.
Что дошиен п реодолеть нраспоармеец, 1шгда он пошел
в ата1tу па такую J{репость?
Я взбираюсь на насыпь. Необозримый горизонт рас­
I<рывается во1,руг крепости, прочерченной по далеки;-.r
краям темной зеленью Брянсю1х лесов. Чем ближе, тем
яснее местность; остаткп сожженных деревень виднеются
ржавыми пятнами; места, где иогли располагаться наши
войс1ш, совсем обнажены, и пространство между ними и
немец1шм:и позициями - « ничейное поле» - голо, как ла­
донь. Во всех п одробностях с высоты насыпи видны до­
ступы :к узлу и сам узел - охnачоппая кольцом 01шпа
песчаная возвышенность он:ружностыо в десяток кило­
метров.
Итак, I{расноармеец пошел в атаку.
Поднявшись нз сnоего уI>рытия, оп пата.ттюшается н а
перnые проволочные заграждения вышиной немного боль284

ше чем по пояс и шириной метра в два. Затем его ожи­
дает минное noJie. Артиюrерийская подготош'а предвари­
тоJiьно прочищает ходы в этих препятствиях, рвет прово­
лоr,у, разметывает нолья, взрывает мины. Но эти ходы
недостаточны для пехоты; наступая, она должна расши­
рять их и создавать новые.
Преодолев минные поля, красноармеец встречает тре­
тыо линию провОJючного заграждения - спиральную про­
волоку Бруно. Это густая беснонечная спираль колючей
проволони, диаметром около метра, намотанная па дере­
вянные козJiы. Спираль Бруно - серьезное препятствие,
придумал его старательный дьявол с немецкой фамилией.
Проволон:а сиручена нругами, и иогда ее режешь, она
распускается, нак пружина, запутывая прорезанные бре ­
ш и и лазы. Н о вот и спираль осталась позади, и атаr,ую­
щий видит перед собой насыпь неприятельс1,ого окопа.
Одна�'о на пути: и нему спрыто еще одно препятствие спотьшач. Это тоже проволочное заграждение на Iюлыш­
нах высотой в четверть аршина, по щиколотиу, тан что
его почти не видно в траве и об него нельзя не спот­
юrуться. Спотьшач делается шириной шагов в пять; ста­
вят его не тоJiько перед онопом, но и на минных полях.
Он опасен тем, что незаметен и встречается в самом не­
ожиданном месте, когда преодолена наная-нибудь одна
преграда и атанующий устремляется к другой. М естность,
па которой сооружены все эти заграждения, совершенно
отRрыта, и иаждан линия препятствий находится на при­
целе.
На тот случай, если смельчани преодолеют все заграж­
дения и ворвутся незамеченными в окоп, у немцев созда­
на сигнализация. Опа очень смешна своей нустарпостыо,
но вполне действенна. В стенку окопа вделан I�ycoI\
проволоrш, на него подвешена связ1ш пустых жестянок
из-под нонсервов. :К противоположной стенке прrшрешrен
другой кусоI\ проволоки, нонец которой загнут крючном.
Днем приспособление находится в бездействии - на одной
стороне окопа висит связка жестянок, напротив, па дру­
гой стороне - I<рючок. Ночью жестянки подцешшются
ирюч1шм и пере1<рывают собой проход по Оiшпу. Стоит
задеть это перекрытие, нак оно разбудит даже глухого.
Немцы расставлены в окопе довоJiыrо редiю, б6лыпан
часть их находится в блинда жах и землшшах. l{опсорвные
285

бан:ки несут сторожевую службу там, где недостает посто­
вых солдат.
В блиндажах к потолку подвешены пустые медные
стан:аны орудийных снарядов, внутри них - на веревн:е горсть винтовочных патронов. Стаканы - это Iюл:окола,
патроны - язьши. От стаканов протянута проволока на­
ружу, н постам. В случае тревоги звон меди поднимает
па ноги все население уЗла. Такие же медные гильзы
развешены по он:опу; в них бьют болтами, железными
пластинами, ч ем попало, и этот дикарский всполошной на­
бат несется по модернизованным фортификациям совре­
менной Rрепости.
Н емецкий солдат устраивается в обороне с удобства­
ми. Рядом с пулеметным гнездом - глухая землю-ша на
одного-двух ч еловек, где можно поспать, укрывшись от
непогоды, I{aK в кротовой норе. Около орудий - б.пинда"'
жи с перекрытиями в несколько накатов неподъемных со"
сновых кряжей, с нарами на восемь ч еловек. Гитлеров"
сная пропаганда не скупится на печатание картиноR, и
голые I{расотки, глазастые кинодивы во всех позах соблаз­
на облепляют бревенчатые стены блиндажа, создавая
уют совершенно в духе его потребителей.
Тревога прозвенела, немецкие солдаты кинулись к ору"
жию, н т_ем самым « огневым точню11», Iюторые для наше­
го читателя давно перестали быть военным термином.
Вот гнездо пулемета. Его стены обложены бумажными
м ешками с пестюм. В гнезде свободно поворачиваются два
ч еловет{а. Амбразура довольно широка, ее видит наш на­
ступающий автоматчик, а тат\ I\ак позади гнезда свети·r
солнце, то оп различает и силуэт головы пулеметчитщ.
Поэтому на входе в гнездо немец повесил темную зана­
веску, она загораживает свет, и силуэт исчезает. Вот более
просторный дзот. В нем вмещается несколыю человек,
стреляющих из миномета и противоташ\ового ружья. Ам­
бразура дзота защищена врытым в землю стальным щит­
ком толщиной в танковую броню. Вот наконец самое
сильное оружие узла - вкопанные в землю танки. Они.
обнесены особым окопом, проволочным заграждением и
насыпями, со всех сторон на случай прорыва и нападения
с флангов и тыла. Это крепость в крепости. Точно башни
затонувшего корабля, выпирают танки на поверх­
n:ость.
Как же может быть взята такая твердыня?
286

Нрасноармеец берет ее. Он берет ее ишусством рус•
сн:ой артиллерии, со времен Ивана Грозного устрашающей:
nрага. На месте немецкого танка топорщится перемятое
111 е таллическое крошево. Наши пушки изготовишr этот
стальной винегрет. На вид он гораздо страшнее целого
тюша. Рядом виднеется другой, как будто совершенно
сохранный танк. Мы забираемся в него, сопровождающий
меня офицер садится за управление, и башпп танка, слов­
но со вздохом сожаления, начинает медленный, жут1шй
поворот. Ей, правда, есть о чем пожалеть: ствол ее ору­
дия отбит нашей артиллерией, танк выведен пз строл.
:Красноармеец берет современные I{репости пе только
силой своего оружия, но и умением воевать. Описанный
мной узел сопротивления вблизи посеш{а Островского, в
районе JI{издры, попал в наши руки целехоньким. Паши
войска обошли его, немцы вынуждены были отступить,
:нрепость пала.
В летнюю кампанию 1 943 года гитлеровцев пресшщо­
вал призрак Сталинграда, они благоразумно избегали
опасности окружения и, боясь «меш1щв» и <Шотлов» , по­
ющали позиции весьма увертливо и торопливо. В 01юпах
под Островским видны отчетливые следы бегства - раз­
бросанные пригодные пулеметные ленты, множестnо не­
расстрелянных патронов. Быт немцев в обороне встает
перед глазами неприкосновенный, со всеми его картин­
ками, сигаретками, нонсервными баю{ами, журналами и
провинциальными газетами, в которых доназывается, что
под Орлом русские разбиты наголову... Читать эти газеты,
когда мы находились на марше к Брянску, было крайне
занимательно.
Одна женщина в жиздринско:й деревне СI{азала мне:
- Ушли, теперь уж больше не вернутся, чай, о:но­
папты.
- Окопанты? - спросил я.
- Ну да, окопанты. Пришли, онопались на земле
пашей...
-- Не могут вернуться, - с:назал я.
И так свежо вспомнил все земляные норы паnшей
ирспости у селения Островского. Немецrше « окош1нты»
ушли из нее ходами внутреннего сообщения - узни:Мп
траншейками, выводящими далеко прочь от переднего
нрая окопа. Дно траншее��, ногда л смотрел, было уже з а­
тянуто стоячей водой. В ней сидели скучные лягушюr.
287

ЖИТЕЛИ

В Орле, на виду у понтонного моста ч€фез Он:у, по I{О­
торому шумит поток грузовиков, людей, разнокалиберных
орудий, повозок, стоит у бере;rша дедушка-рыболов. Засу­
чив по колено штаны и войдя в струящуюся воду, оп пе­
р еющьшает тонехонькую лесочку, норовя подсечь уклей­
ну. Удивителен облик этого рыболова: он - совершенный:
Иван Сергеевич Тургенев, с его серебряной благообразной
бородой и с вьющимися концами до голубизны седых во­
лос, подстриженных в I{ружало. Сразу вспоминаешь, что
ты па родине Тургенева, и радуешься, что этот ;-кивопис­
ный руссн:ий тип сохранился, живет и никакими силами
не будет исrюренеи из своих родных земель. Позади рыбо­
лова лежат в развалинах орловсюrе улицы, вокруг него
грохочет история народа - топорами саперов, восстанав­
ливающих большой окский мост, скрежетанием гусенич­
ного транспорта, - а он невозмутимо и настойчиво пере­
нидывает удочку, делая это тar-t заманчиво-приятно, что
хочется сбежать к нему на бережок, залезть в воду и то­
же попытать счастья па уклейr-tу да поговорить с ним, может, о Красивой М ечи, может, о Бежином луге, а то
и о самом Иване Сергеевиче, rюторый легко мог видеть
старин:а рыболова тут же на Оке еще маленьким маль­
чоrшой.
Грохот :истории одних оглушает, в других будит са­
моотреченные силы героизма. Но и в огне войны не сго­
рает повседневная забота человека о своем существовании.
Неизвестно, пе воткнет ли благообразный, как Тургенев,
дедушка вилы в боr{ фашисту, когда будет подходящиii
елучай, но наждый день ему хочется похлебать окуне­
вой ушицы. А окунь берет на живца, - и что подела­
ешь? - стой па старости лет по колено в воде да ловчись
подсечь на муху юркую yюreйr-ty.
Орловский этот рыболов, один из миллионов людей, рядовой житель. Он испытал грозный удел войны: на­
ходился во власти врага. Заботясь о горьком стариковском
прожитии, он берег в груди r�:рагоценпое чувство - при­
верженность своей земле. Поражает стойкость этого
чувства.
По обочине дороги тянет самодельную двухколесную
тач!\у женщина. Лицо в натуге страшных усилий, мешюr
и уз.тrы пожитков тяжелы, нрттвые колеса откатывают тач288

ку вбоБ, но женщина тащит ее без роздыха, HaI\ одержи­
мая, вперед и вперед. Девоч1\а налегла на мешки одной
худенькой руной, а другой подстегивает прутом нозу,
впряженную пристяжкой и бестолково дергающую тач­
I\У в сторону. Таних I\артин пе счесть по проселкам и на
большаках. Народ возвращается домой, из тыла - в де­
ревни, отнуда был па время отселен, из лесных тайни1юв,
нуда бежал от фашистов, из неволи, н:уда был ими угнан.
- Знаете, - говорил мне много видавший на войне
человек, - таная это страсть - тяга домой, что удержать
ее ничем нельзя. Мучаются, еле ноги волочат от устало­
сти, по пе поспят лишней минуты - сrю_рей до хаты.
Приходят, а НИI\аIЮЙ хаты нет, одна зола. Поплачут и
начинают жить. Все-таки, говорят, лучше - дома. Спро­
сишь иную женщину: да ты хоть землянку вьшопать зна­
е шь I\ан? Нет, не знает. Да нак же ты жить будешь?
Rа:к-нибудь. И, понимаете ли, ни разу еще я не видал,
чтобы назад возвращались, в тыл, или новое моего иска­
ли. Прилепляются н своей земле.
«Прилепляются» I\ земле - очень верное слово. Rак
дома стены помогают, тан помогает своя земля - вера
в
это у нашего парода непо1юлебима.
По пути I\ Rарачеву, в сожженной деревне, возле ко­
лодца, уцелевшего от крестьянской усадьбы, расположил­
ся перевязочный пункт. Мы пошли попить воды. Меди­
цинс1\ие сестры, молодые и приветливо-важные, зачерп­
нули ведро воды и дали нам в стаканах кристального
напитка - совершенное чудо в недрах пыли, из которой
мы не вылезали сутками. Слышим - топорики рядыш1юм
стук да сту1с два красноармейца рабочей номанды рубят
складную избу. Спрашиваем сестер: для пую\та, что ли?
Нет, отвечают, для хозяйки, хозяйка отстраивается. Да
где же она? А вон, норову гонит.
Востроглазая, с быстрой речью, пышущая жаром ра­
боты, от 1юторой на минутку оторвалась, хозяйка говорит:
- Добро мое уцелело, самое главное, все как есть сак-пальто и шуба. Это со мной в яме находилось. И но­
рова. Ну все как есть.
А дом?
- А дом он сожег. l{ан шел вдоль деревни, та�\ под­
ряд и жег. Только хлеб у меня тоже уцелел, ничего. На­
ши как начали наступать, так листовки сбросили: не сни­
майте хлеб, немец пожгет. Я дов!)рилась, хлеб у меня
10

!\. Федин,

т,

8

289

в есь в поле и стоит. А 1\Оторые поторопились снять, в
:крестцы сложили или заснирдовали, так он дотла все
сожег.
Она обернулась. Красноармейцы, севши верхом на
стену, нонопатили пазы сеном.
- Помочь вижу, - сназала женщина одобрительно.­
М оя была о плти стенах, а эта помене будет, четырех­
стенна. Ничего. Пока хозяин придет, поправлюсь.
Где же хозяин?
- В Красной Армии, с начала войны. Я рада, что
добро все 1.art есть уцелело, придет - увидит, саrt-пальто
и шуба.
Необычаен был оптимизм этой нрестьянl\и. Стоя на
пепелище своего дома, она говорила о будущем с естест­
венной уверенностью, что оно принадлежит ей. И правда,
оно словно улыбалось ей: росли стены ее нового жилища,
корова, уминая свою жвачку, глядела на хозяйку задум­
чивым атласным глазом, собака, брошенная немцами и
привязанная rt дереву, помахивая хвостом, ждала когда
новоявленная ее повелительница бросит ей кусок.
Одно из самых тш1ших испытаний, выпавших на до­
лю жителей под властью врага, - это угон в неволю, в
плен. Отступая, фашист старается угнать с собой всех
до последнего человека, не ис:ключая детей и старух.
В этом нет ничего стихийного, это не родилось из :какого­
нибудь военного самовозникновения - «на войне, как на
войне». Нет, это разработанная система, насаждаемая
сверху м етодистами варварства из Берлина. Геббельс пе­
чатно провозгласил, что считает «основным принципом»
германской стратегии - «вырвать максимум пространства
и людей у противника не только для того, чтобы лишить
его последних, но и, что еще лучше, поставить их себе на
службу» .
Стремясь покорить наши земли, гитлеровские оккупа­
ционные власти жадно эксплуатируют природу и труд
населения, превращая человека в раба своих истребитель­
ных целей. В захваченных областях гитлеровец принуж­
дает жителей работать на оборону германских войск. О меж­
дународных соглашениях, запрещающих использовать
гражданское нас�ление противника в военных целях, гит­
леровец никогда и не думал, давным-давно с наглостью
разорвал он этот «клочок бумаги», как и все прочие меж­
дународные акты.
290

В Людинове на другой день после изгнания врага нам
встретилась семнадцатилетняя девушка Римма, Iшторая
успела загодя спрятаться в лесу, :когда фашисты угоняли
парод, и потом в числе первых прибежала в освобожден­
ный город. Мы расспрашивали ее о многом и прежде все­
го, :конечно, о том, как же вот тан:ой молодежи жилось
под Гитлером!
А I\ак старым, TaI{ и :молодым.
Ну, а все-таки, что же вы делали? Учились?
Нет, :какое там!
Служили?
Нет.
Ну, значит, ничего не делали.
Да, ка:к бы не так, попробуй!.
Тогда выходит - работали?
Угу.
На :какой работе?
Нас всех на одина:ковую гоняли. На земляную.
Это что же та:кое?
Девушка помолчала, оглядев нас, застыдившись и явно
робея. Вероятно, мы по:казали:сь ей не слиш1шм грозными,
и она решилась.
- Окопы рыть, - сказала она потише, словно больше
за.стыдившись.
Все население гоняли?
Все. Партиями. Уро:ки давали.
:Кюше уро:ки?
Обьшновенные: вырыть полтора метра в длину, пол­
тора в глубину - уро:к. :Ка:к выроешь - еще добавят, пол­
метра или сколь:ко" ..
Я вспомнил немец:кую крепость близ селения Остров­
СI\ОГО. Отлично выровненные стенки о:копа, ре·шеточюr
под ногами, гладкие насыпи над головой, - с:колько I\рови
и слез пролили наши женщины и девуш:ки под о:крики
гитлеровских солдат, под кнутами и револьверами фельд­
фебелей, чтобы добиться этой вылизанной добротности
германских укреплений!
Отступая и угоняя с собой подневольное население,
враг еще более беспощадно, чем при о:ккупации, « ставит
его себе на службу>), превращает в пригодный механизм
своей военной машины. Угнанные жители вынуждены не
только рыть врагу о:копы, заготовлять колья для проволоч­
ных заграждений, рубить на лесных дорогах засе:ки. Пле·

.

10*

291

тясь в хвосте отступающих, они исполняют роль живых
з аслонов. Фашисты при:крываютсл ими, употребJiяют их
на разминирование минных полей, бросают погибать, либо
добивают, либо гонят дальше, в шrен. Каждый знает цену
своей жизни, если его забрали фашисты, и та:к понятен
трепет в лучистых, почти детс:ки-наивных глазах Риммы,
1югда она после расс:казов о том, HaI{ жилось под Гитле­
ром, вдруг, точно в испуге, спохватывается:
- Правда, ведь Краснал Армия больше от нас н е
уйдет?
И потом совсем пе по-детс:ки:
- Все равно теперь ни за что не останусь. В армию
не возьмут - в лес убегу.
Каждый несет в себе это неисся:каемое желание - лю­
бой ценой уйти из-под Гитлера.
Останется в моей памяти село Белый Колодец. Ко­
гда-то оно было нрасиво - хорошо отстроенное, обнятое
приветливыми полями. Гитлеровцы поставили в нем гар­
пизон и особые номанды по сельснохозяйственным заго­
товнам. Солдаты обжились - у наждого дома нагородили
палисадшши из березовых жердино:к, с воротцами и сна­
:меечr{ами. К березе немец имеет пристрастие (дерево,
редчайшее в Германии ) , и всячесюrе березовые занитуш­
ни и украшения насаждались германсI{ОЙ армией еще в
первую мировую войну, а теперь сооружения из березю1
сделались IШI{ бы условным знаrш111 всего немецкого: бе­
резовые огородки около изб, от простых до самых замы­
словатых, означают, что в избе стоят солдаты, или гарнн­
зонный штаб, или офицерское казино, или пост, или на1юе-нибудь начальство. Неисчислимы березовые изделн л:
на нладбищах немеrщих солдат - :кресты.
При отступлении из Белого Колодца команды по заго­
товнам превратились в команды по поджогам. Село спа­
лили. П еред пепелищами изб сохранились одни палисад­
нини из березоnых жердинон, ровно тянущиесн вдоль
длинной сельской улицы, похожие на могильные ограды.
Село могил.
М ногие жители Белого Колодца успели с:крыться в
лесах, а после прихода Красной Армии вернулись домой
уже погорельцами, на тлеющие угли, и поселились в аем­
ляннах, в ноторых и прежде жили, посJ1е выселения из
своих изб немецним гарнизоном,
29J

Старуха у входа в свое подземелье толчет в деревян­
но.И. ступе картошку с мучицей, на лепешюr. Все в сборе.
С поля I{ обеду пришла хознЙI{а - колхозный бригадир.
Из глубины землшшп глядят на свет две белые детские
рожицы, еще одна женщина возится там, во мраке погре­
ба, с годовалым на крик орущим ребенком. Рассrшзы мало
чем отличаются от того, что мы зпаем, по горе у всякого
свое, особенное, и слезы свои, особенные, и старуха тол ­
чет, толчет жилистой рукой месиво в ступе, и ровны и
поспешны ее слабые удары, и так же ршшо и неепешно
текут у нее слезы по морщинам щек Солон будет обод.
Н а минуту рука приостанавливается, старуха вытира­
ет щеки, говорит вразумительно:
- Шошнадцать полицейских держал он у нас, поду­
май-r<а, милый, шешпадцать на одно наше село. А у нас
всего сто двадцать шесть дворов считали. Н а сrюлыш
дворов выходит полицейский? Вот они, знай, дог.лядают
да подгоняют, все дай да дай. Вон что нам теперь оста­
вили.
Деревянным пестом, вымазанным в картошr{е, опа по­
l{азьшает на земляю{у и принимается опять толочь.
Следуя ее жесту, хозяЙI{а - загорелая женщина с
темными кругами под глазами - оборачивается и :медлеп­
иы:м взглндо:м обводит брошенный на солнце пук I{удели,
подсыхающее липовое лыко, смотанное в нольца, ноторые
нанизаны на мочалину, 1шк баранки, на две дородных
желтых тыквы. Женщина улыбается одним взпшдом,
устало и всепонимающе: правда, мол, невелико богатст­
во. Но глаза ее сухи и в больших тенях I{ажутся испытан­
но спокойными.
Больного вида человен, наполовину военный, наполо­
вину штатский, подойдя к ней с дороги, сrшзал:
- Бригадир, чего же ты смотришь, - опять она сно­
пишки свои колотит.
- А что я с ней сделаю? Я говорила. Она рвете.я вы­
молотить, как бешеная.
- А потом, не передохнувши, опять в поле? Надо нол­
хозное кончать.
- Она разве против? Она план выполняет.
- А что я говорю - против? Я говорю: сказано, в
обед чтоб отдыхали.
У соседнего пепелища молодуха, зажав под мышкой
сноп пшеницы и пер�кинув его колосьями через снамыо,
293

усердно выбивала з ерно палкоii. Панева мерно хлопала
по широко расставленным бронзовым ногам, н:онец палюr
вспыхивал и гас на солнце, зерно лениво выбрызгивалось
из снопа на маленький - в два шага - ток. Допотопная
эта молотьба производилась с таким жаром, будто только
опа и могла поправить все разорение. Человек прилепил­
ся к з емле, и земля: поила его соками веры, что труд на
ней все преодолеет.
М ного полей заброшено колхозами во время хозяйни-­
чанья германского «Вермахта» . Земля одичала, зачерство-­
ла, репейник покрыл ее, наглый и сильный, I{aJ\ кустар­
ник. Великие пространства захвачены сурепицей. Она в
цвету, и на целые версты оделись поля в лимонно-жел­
тый крикливый ее покров.
Около деревень жмутся приусадебные узкие ленты и
клинья посевов. Потемнела коричневая греча, выше че­
ловека стоят густо-зеленые чащи коноплей, уже высьша­
ются спутанные ветром овсы. Разоряя !{рай, фашист то­
ропился уничтожить хлеба. Rое-где он успел прокатить
по полnм катки и примял посевы к почве. Но это только
вблизи дорог, а дальше, вглубь, урожай ждет уборки.
И как ни много жителей угнал с собою фашист, там и
тут видны люди за жнитвом и вязкой снопов, и уже повсю­
ду высятся горбатые скирды. Когда работники на счету,
ногда от былых уборочных машин осталась одна память всююму очевидна выгода общественного труда, и работа
на КОЛХОЗНЫХ полях идет дружно.
- Нет с бабами сговору, своевольный народ, - со­
:круmенно с:казал больной человек, тряхнув головой на
молотильщицу.
- Наш председатель :колхоза, - отрекомендовала его
хозяй:ка, опять улыбнувшись усталыми своими гла­
зами.
- М ного ли вас здесь, мужиков? - спросил н.
- С:коль:ко видите, - ответил председатель и посмотрел на хозяйку. - Воюй с ними. Один против деревни.
- Отвоевался с немцами, повоюй с нами.
- Я вот в партизанах инвалидом стал. Теперь на
гражданском положении. Больше года в отряде был. Н а­
дежду в них поддерживал, - добавил он, снова глядя на
хозяй:ку.
- Это верно, поддерживал, - подтвердила хозяйка в
полном спокойствии, поменявшись с ним своим особенным:
294

взглядом, и я увидел, что между нею и этим инвалидом:
существует и:м хорошо известное понимание, не мимолет­
ное, а испытанное и потому - решительное и спо1шйное.
Понимание это росло из связи, существовавшей на Орлов�
щипе между населением и партизанами.
Партизан тут было :много - рядом начинались Бряп­
СI\ие леса, до сего дня :кое-где непроходимые, великолеп­
ные своим первозданным убранством. Гитлеровцам страш­
ны были лесные болота, страшна чаща зарослей, по еще
страшнее был русский партизан.
В деревне Песочне, недалеко от Н'.арачева, в нрайней :к
речке избе жил немецкий фельдфебель - начальник от­
ряда, занимавшего деревню. НиI\ТО не позавuдовал бы
доле этого бравого служаки. Лес подходил сюда совсем
блuюю. Партизаны держали Песочню на мушне.
И фельдфебель :каждую ночь праздновал со своим отря­
дом труса.
Его изба произвела на меня внушительное впечатле­
ние. Во-первых, на изрядном расстоянии она нругом об­
несена ширОI\ИМ проволочным заграждением. Во-вторых,
окопана большим земляным валом. В-третьих, загорожена
высоним забором. В-четвертых, унреплена баррюшдой из
нагромождения бревен с досками. ВдобавоI\ на террито­
рию, столь основательно защищенную, нинто не имел пра­
ва входить под страхом расстрела. Легно дополнить это
тем, что по ночам испуганный фельдфебель загораживал
дверь и избу столами и с1шмейнами, а о:кна затыкал тюфя­
нами. Но TaI\ HaI\ партизаны продолжали тревожить онре­
стности Песочни, то фельдфебель соорудил за деревней:,
у самого моста, по всем фортифинационным правю1ам,
земляную нрепость со множеством бойниц и ч етырьмя
дзотами по углам, пригодную для длительной обороны.
И в ней доводилось ему отсиживаться от безбоязненных
партизан, на потеху всей Песочне, I\рестьяпе :которой пе
могли пройти мимо забарриr\адировапной избы, не отвер­
нувшись, чтобы СI\рыть смех.
Тайна связи жителей с партизанами была тайной ве­
личайшей, раскрытие ее означало смерть. И то, что пар­
тизаны поддерживали надежду всех, кто ждал освобожде­
ния, тоже было сокровенной тайной, и редко жители мог­
ли доверить ее друг другу.
Людиновсная Римма во время разговора вдруг спро­
сила:
295

- Вы не видали тю<оrо военного ... он тут вот быJI, вот
того дома. Я не юrаю, I<ак называется, - у него одна
звездочка.
Rакая звсздочr;:а? Маленькая?
Да, маленышя, ну, не очень ... такая ... побольше ...
Майор, что ли?
Не знаю.
А зачем он нужен?
Он мне велел сходить за одной женщиной. Адрес
ее дал ... ну, чтобы я ее привела. Он чего-то сказать, что
ли, ей хочет.
- А что за женщина?
- Просто одна жительница. Она па углу дожидается,
я ее привела.
- Да нуда же военный велел ее привести?
- Вот он тут стоял. Я думала, оп дожидаться
будет.
А что, женщина вам зпанома?
Тан, немпожно... Мы на одпой улице живем.
Hy-r<a, позовите се сюда.
Римма побежала.
Все это происходило на заброшенной плотине Люди­
повского озера - чудесной водной глади, мирным зерю1лом своим разделяющей город01< надвое: на том берегу
нрошечные до:шши, напоминающие обыденную руссную
слободу, здесь наменпые белые дома большого города. 3а
час до разговора германсюrе « юю<ерсы» зажгли центр
Людинова. Бурно наступающие войсr<а нашей армии не
дали фашистам выпош1ить их методичесную программу
разрушений, и
они старались бомбардировнами доде­
.'l ать то, чего не успели совершить прп бегстве. Пылало
огромное здание технrшума, выхлестывая из всех окон
огненные потони. На набережной медленно норобились
железные нрыши двух больших домов, подожженных
днем раньше. Дымы воздевались в небо багрово-рыжие,
исчерна-лиловые - вехи ононченных и потерянных нем­
цами битв. Tpecr< пожаров наполнял воздух. И странно :
под этот треск и под стоны рушащихся в огне стропил
уже возвращались в город жители, пережидавшие в ле­
сах артиЛJrерийсний бой либо уснользнувшие по дороге
от немецних арьергардов, и уже торопились на своих
дворах выкопать из земли спрлтанное, спасенное
добро.

у

296

il�енщина, ноторую подвела .к нам Римма, тоже как
будто не обращала внимания на пожары. Она была несло­
.
воохотлива, хмура, и трудно сказать, кто кого подозри­
тельнее оглядывал - мы ее или она нас. Не успели мы
выжать из нее двух вялых слов, как Римма сказала :
- Вон идет военный, который меня посылал.
Опа переглянулась с женщиной. Обе они не двигались
с места.
- В чем же дело, - спросил я, - бегите скажите ему,
что ны иеполнили поручение.
Она не сразу пошла, опять бросив взгляд на J-н:енщипу,
а та переминалась с ноги на ногу и щурилась на уда­
лявшегося офицера.
- Скорее, а то он уйдет, - поторопил я.
Нющнец, все ускоряя шаг, Римма догнала офицера и,
поговорив с нпм, замахала рукой женщине, чтобы та по­
дошла. Женщина двинулась без всшюй охоты, в неуве­
ренной поступи ее было что-то такое, точно ей хотелось
повернуться и убежать, но она все время пересю1ивала
себя. Я подумал - чисто ли тут дело?
На плотине больше и больше появлялось люде.й. С гро­
мозд1шм скарбом, с тележн:ами, с детьми - они останав­
ливались, чтобы рассказать, КЮ{ свистели через их голо­
вы снаряды, ногда они прятались в ложбине, или нак
об:манул фашист: велел выгнать коров за город и
сказал, что спасет от огня жителе:i'r вместе с норовами,
а за городом согнал скот в стадо и увел его со своим
обозом.
Среди этих взволнованных людей несчастных и обра­
дованных, что уцеле.ли, опять появилась Римма. И вдруг
подбежала женщина, за которой послал офицер. Толыю
это была уже не 'Га женщина.
У нее был оп,рыт рот, но не то чтобы она смеялась,
или собиралась что-то вос1шикнуть, или была чем-то по­
ражена, - все эти чувства и желания и еще 1шние-то чу­
вства, может быть, все, нание она знала в жизни, заклю­
чались в движении этого открытого рта, и было непонят­
но, нак за несколько минут перед тем женщина эта могла
произвести такое нерасполагающее впечатление хмурой
замкнутостью и почему опа так подозрительно на нас
смотрела.
- Ты что? - немного робко вырвалось у Риммы.
297

- Завтра придет, - вдруг захлебнувшись и обра�
щаясь 1ш всем 11 ни :к :кому, проговорила женщина. Вышел! Соединился с Красной Армией. Вместе с отрядом:
вышел. Командир этот его видел, говорит - из его рук и
адрес мой. Я все. боялась: вот сейчас с1>ажет, что его в
живьiх нет. А он говорит - завтра придет. Два, говорит,
ордена получил!
- Тетя Ма.ша, - громко сказала Рпмма и потянулась
н ней.
И все стали поздравлять тетю М ашу, будто это она по�
лучила два ордена. Она заплакала. Видно, ей сделалось
лепш, что с нее спал груз тайны и теперь все знают, что
она - жена партизана и что ее муж вышел из Брянских
л есов на соединение с Красной Армией. Все радовались
ее радости, будто затмившей своим светом пламя пожа­
ров, пыл которых ощущали наши лица.
Жена партизана рассказала нам, как видалась с му�
жем год и семь месяцев назад в деревне, I>уда ее позвали
в гости, а он явился внезапно из леса, тоже в гости, и
объявил, что теперь уходит надолго, п простился. Она
рассказала, как надо было хранить тю>ую тайну, потому
что тех, кто не умел ее уберечь, фашпсты обр�I\али на
страшную судьбу.
- Вон маленький мысок выдается в озеро, - сказала
она. - Видите, к нему тропшша спускается с берега. На
этом мыске он расстрелял нашего народа - никто счету
не знает. Расстреливал и в воду бросал. Это уж вам весь
город скажет.
- Да, - прибавила Римма, - кто по этой тропинке
один раз спустился, тот не поднялся.
Все молча глядели на тропюшу, на мысок, на безраз­
личную гладь Люднновского озера. А я посмотрел на лица
девушки и женщины. На них уже не было минутной ра­
дости, наверное, ее заслонила память о тех, кто не под­
нялся назад по тропинке. Но было на этих лицах, по­
жалуй, больше чем радость: была на них необьшновен­
ная сила сознания. И мне поr\азалось, что Римма знала
тайну жены партизана и сохранила ее. Это нема.:ю для
нее. Кто она? ДевушRа, почти ребенок, просто житель­
ница, каr< опа назвала тетю Машу, щепу партизана.
Впрочем, ведь и сами партизаны тоже - просто жи­
тели.
298

ОРУЖИЕ

Неторопливый, тихий пол:ковнин с нес:коль:ко лите­
ратурной фамилией - Рощин, начальник артиллерии ди­
визии, идя со мной по лесной дороге, говорил, будто
рассуждая с собой:
- Двигаемся. Нажимаем серьезно. Можно бы и
еще нажать. Да очень он много оружия оставляет, по­
нимаете ли. На оружие не скупится. Много оставля­
ет, да.
Слово «оружие» произносилось им без малейшего на­
жима, как слово обиходное, хотя оно вовсе не означало
того, что раньше под ним разумелось. Враг оставлял, ко­
нечно, не винтовни и не пушки с пулеметами. Весь путь
своего отступления оп засевал особым оружием - :ковар�
ным и губит�льным, и мы это видели тут же, на этой
лесной дороге, потому что на каждом шагу нам встреча­
лись дощечки па вотннутых в землю палках с
надписями, сделанными той неопределенной :красно-ры­
жей охрой, нююй вощат ворота и заборы: «Мины»,
« Мины» , «Мины » .
Я нагнал дивизшо, :которая была вторые сут1ш на мар­
ше и сейчас располагалась в лесу, на новом месте. Здесь
толь:ко что стояли немцы, заминировавшие при отступле­
нии все уголки, пригодные для человеческой ноги. Через
:каждые пять-шесть минут слышались с лесных полян раз­
дирающие воздух, :ка:к полотняную материю, взрывы, то
близкие, то отдаленные, и один офицер заметил, не бросая
:ка:кого-то своего дела:
- Нто знает: подрывают или подрываются".
Рощин сказал:
- Бывает". Он :кислого не любит. Чем ему нислей,
тем он каверзней. Раньше его мины саперы разряжали.
Теперь бросили. Теперь KaI\ нашли мину, та:к - подры­
вать. Он, понимаете, в мине :ка:кой-нибудь сенретный взры­
ватель присобачит на необычном месте или еще что схит­
рит. Лучше подорвать. Вернее. Ну, :конечно, бывает, что и
подрываются, да".
Ногда со временем будут говорить об отличиях этой
войны от всех предшествовавших, то в числе самых важ­
ных отличий назовут роль минного оружия. Оно оказало
во вторую мировую войну исключительное влияние н а
та:ктину боев, обороны и наступления, н а темпы опера299

ций, создаJrо совершенно новые приемы воздеiiствил ш1
все наземные войс1<а - пехоту и 'l' юши, навалерию и ар"
тиллерию.
Противник уже выбит из позиций, оставил их, очистил
громадную территорию, бежал, и раньше сназали бы его и след простыл. Но нет, именно след его пе простыл,
след его огненно-горлч, след противнин:а продолжает во­
с.ти �го оборону. Отсутствуя, враг наносит урон победите­
лю до тех пор, по1<а местность не очищена от вредопос­
нейшего оружил - от мин. Масштабы применения этого
оружил грандиозны. Борьба против него должна вестисr.
и ведется сложпая, ис1<ус1шя и по масштабам тоже ог­
ромная.
Вот вьется проселочная дорога, в невинных выбоинах
и ямах. Не доверяйте ей. В нолелх ее - оружие: на глу­
бине в два-три верш1<а лежат закопанные мины. Вот
слишком узний предмостный участок шоссе, и со встреч­
ной: машиной: можно разъехаться, лишь свернув на широ1�ую обочину. Не доверяй:тесr. ей. Обочина - излюбленное
место :минного оружия. Спускается ли I\ водопою безза­
ботная зеленая тропинка, манит ли тенью дерево в поле,
лежит ли у канавы доска, валяется ли немецная стальная
нас1\а или другой ни к чему не годный предмет, 1юторый
хочется мимоходом пнуть ногой, - осторожность и осто­
р ожность: враг всюду оставил оружие.
Обычная надпись, бросающаяся в глаза по путям
наступления: «Дорога разминирована. Дальше пе про­
верено » . Или другая: «По сторонам от дороги проверено
па пять метров» . Или еще: « По тропюшам пе ходить.
Мины» .
Вой:сна движутся J1ентами:, строго п о дорогам. Перед
:маршем во всех частях - внушение: пе сходить за кю­
веты, не забирать в поле, не рассыпаться в лесу. Иногда
на дороге I'учна солдат, молодежи из пополнений, задер­
жится перед разорванной машиной:, сосредоточенно рас4
сматривал ее останки и рассуждая: ню' же случилось, что
проехали по дороге сотни машин - и ничего, а вот этой
не повезло?
- Новични! - сr,ажет 1\а�шй-нибудь бывалый. - Что
тут объяснять? На волосОI{ поближе 1' шовету подрулил­
и все.
Или вот разговор рано утром, в штабе:
Ты Малиновского знал?
30()

- То есть нан - знал? Знаю.
- Вчера вечером на мине... И RaRaя шту1<а! Перед
пим проехал эшелон машин - в полном порядке. А он
следом, верхом. Машины колеями прошли, а оп не нолеей
ехал, а посередине дороги. Тю;, понимаешь, лошадь 1юпы­
том напоролась...
В местах сражений и брошенных немцами позиций
минные поля обозначаются высоними вехами или сплош­
ной проволо1юй, и заметы �ти далеко видны. Немцы в
иных местах не успевают поломать своих знан:ов, и я ви­
дел много полей, огороженых траурными надписями на
дощеч1шх черным по белому: «Minen » . Эти вывесRи слу­
жат и нашей армии, конечно, после того как установлено,
что за ними не скрывается обман, то есть что немцы не
расставили зна�<и на местах мнимой опасности, чтобы
снрыть подлинную.
Но кто же впереди :Красной Армии предупредительно
расставляет вехи и спасительные надписи? Нто ведет
борьбу, нто первый подавляет новарное оружие современ­
ной войны?
Наши войс1<а с боями преследуют врага. Важнейшее
оружие в таюrх битвах проследования - дороги. Враг
уничтожает их, мы восстанавливаем. Он мобилизует все
силы разрушения. Мы создаем жизнь там, где он стре­
мился ее упразднить.
Достоин изумления руссю1й топор - ловкий плотни­
чий топор - в руках вологодца, смоляка, архангельца.
Бойкий его стук, свернание его лезвия, звон обуха по
поющему гвоздю - где тольно не слышится эта музьша и
где опа не начинает собою новые времена, обещающие
возрождение и весну?
Это сапер стучит с восхода солнца плотничьим своим
топором, брусуя бревно на берегу реюr, на обрыве овра­
га, у нрая напавы, и растут на месте взорванных све­
жие, горящие на солнце, пахнущие сосной мосты и
переезды. Свернают гладно вытесанные перила, хрустит,
отсRанивая из-под нолес, щепа, и I<атятся, натятся обозы,
орудия, танки, и дощатые настилы глухо ворчат под не­
привычными тяжестями. Стучит сапер топором с восхода
до заната солнца, а то и ночи напролет.
А поодаль от него бредут не спеша полем то двое,
то трое нрасноармейцев, вытянув перед собою длинные,
пруты вроде удилищ и поводя нонцами их над землею, из
301

стороны в сторону. Это - родные братья строителей
мостов и дорог, тоже саперы. Но работают они не топором,
а вот ЭТИМ удилищем, II ЛОВЯТ они им в полях и по до­
рогам вражес:кое оружие - мины.
Я надеваю наушшши, :ка:к радиослушатJ;1ль. От них
тянется провод н 1юпцу удилища, где принреплен малень­
ний аппарати:к, похожий на ми:крофон. Я двигаюсь впе­
ред, поводя прутом направо и налево. Все тихо. И вдруг
у меня в ушах раздается гудение, похожее на телефон­
ный сигнал и быстро переходящее в визг на необьшно­
в енпо высо:кой ноте и таной пронзительности, что ноги
сами останавливаются и - ни с места: тревога, аппарат
приблизился I< металлу, в трех шагах, может быть, спря­
тана мина.
Миноис:катель - умное приспособление, почти живое
существо, с голосом, :который замол:кает, 1югда нет опас­
ности, и :кричит в отчаянном нетерпении, ногда она надви­
гается, этот миноис:катель - русс:кое изобретение. Благо­
даря ему наша армия сохранила неисчислимое :количе­
ство жизней, облегчила себе не одну победу и не может
обойтись без него ни в одном своем марше, ни в одном
наступлении.
Но миноис:катель реагирует толыю на металл. От его
чутья не уйдет ни один осноло:к снаряда. Но если в мине
отсутствуют металлические части, он теряет обоняние. На
мины в деревянных оболочках оп не отзывается. А ведь
тол в деревянной мине тан же опасен, кан во веяной иной.
Rак ж� искать деревянные мины пли мины из другого,
н е металлического, материала? Эта работа Rропотливее и
:хитрее.
R длинной naлRe приделан стальной прут с заострен­
ным Rонцом - вот и все орудие, с таким же простым на­
именованием, :как просто его устройство : «щуп». Сапер
продвига�тся, прощупывая перед собой землю острым
концом щупа. Ответственность работы со щупом гораздо
больше, чем с миноискателем: сапер ни на минуту не
может ослабить внимания, он должен разгадывать воз­
:r.южное местонахождение мины, его чутье и осязание
должны нести работу миноискателя, потому что щуп
молчалив, не словоохотлив, он говорит лишь тогда, когда
дотронулся до мины. Сапер обязан быть настольRо внима­
тельным, чтобы не допустить ошиб:ки. Сапер вообще не
может, не имеет права ошибаться. В !-\распой Армии есть
302

ходячая поговорка: «Сапер ошибается один раз в жизню>.,
И не найти более верной поговорю1 на свете.
Во всшшй военной специальности самая совершенная
технина хорошо служит толыш в руках искусного чело­
вена. Не ахти каной техниной обладает сапер, однако те:-.r
важнее в его деле. человек.
Против меня в палатке сидит коротеньний, кряжистый
лейтенант с толстоватым изрытым лицом, с подвижным и
точным взглядом маленьких глаз. Лицо охотНИI{а, следо­
п ыта, лесного ходона. Это Иван Афанасьевич Кудрявцев,
иомандир саперного взвода в ПОЛI{У Макарова, специалист
по разминированию. Тридцать семь лет жизни - тот воз­
раст, ногда полностью развиваются все способности че­
ловека, у нрестьянина - его коренные черты сметливости,
практичности, расчетливой осторожности. А Иван Афа­
насьевич - курсний крестьянин. В войну он пришел рядо­
вым, в офицеры его произвели за заслуги в саперном
деле.
- За заслуги - это, надо понимать, за храбрость? rоворю я.
Ребята у меня смелые.
Какие ребята?
Команда моя, взвод.
А про себя говорить не положено?
Про себя? Насчет этой ... храбростп? В нашем деле
пельзя излишне остерегаться, верно. А только храбро­
стыо много сделать невозможно.
- А без храбрости?
Иван Афанасьевич ухмыляется и тихонько покашли­
вает. Видно, он согласен, но предпочитает оценку сам себе
не производить.
- Главное: - надо разоблачить, - говорит он, припод­
нимая высо1ш светлые брови, и смотрит так, будто это
меня надо разоблачить.
Каную подвел неприятель мину? - спрашиваю ему
в тон.
Н ет, - поправляет он и трясет плотным указатель­
ным пальцем. - Какую мину он заложил, мы хорошо
знаем. Противопехотную или там противоташювую, смот­
ря по тому, чего он от нас дожидает. А вот в на�юм виде
он ее заложил - это надо р азоблачить.
- Что же он - хитер?
303

- Нам тоже, говорится, в рот пальца не 1шади. Но
и он - ух, придумчивый, черт! И все на новый лад. Ска­
жем тат\. Одну мину оп прю\репит I\ земле снизу. Ее, зна­
чит, не подними. Другую привяжет проводом сбоку, I\ ку­
стику наr.;ому, к I\амешку. Ее не потяни n сторону. Н а
третью, обратно ж е , нельзя надавить. Вот п соображай:
не подними, не надави, не потяни.
И ван Афанасьевич засмеялся с видимым удовольст­
вием, лун:авым смехом своим будто вопрошая: ну и IШI\
же, а?
- Ну и 1\ак же? - поддался я на его подс1\аз1\у.
- Проще ее подорвать. ОтоЙ'rи на тридцать шагов,
лечь на землю, контакт - и в порядне. А правильнее рассмотреть, натше же особенности ввел. Снажем так.
Обыкновенно n его мине один капсюль имеется, посере­
дине. Это мы скоро узнали, привыкли. Он тогда начал
два капсюля ставить, один посередине, а другой куда-ни­
будь сбо1\у поставит. Ну, мы обратно это тоже приняли
к сведению. Так он теперь до трех капсюлей ставит, вот
черт! То в одно место сунет, то в другое. На какой­
нибудь, думает, мы напоремся. А мы его разоблачаем.
- А че:м же вы разоблачаете?
- Да нак - чем? - удивился Иван Афанасьевич. А руками!
И оп вытянул rю мне руни с коротrшми I\ругловатыми
кистями, с плотными, сильными пальцами, малоподвиж­
ными и упорными. И я подумал, что такие рун:и часто об­
ладают не показным, а скрытым артистизмом, что они бы­
вают виртуозами накого-нибудь ремесла, что, наверно,
такие руни «подковали блоху», а потом они же, эти руют,
защитили город хитрых русских ремесел - Тулу - от на­
шествия супостата.
- Я ведь работаю всегда одними руками, - СI\азал
Иван Афанасьевич, удивляясь пе тому, что говорил, а мо­
ему удивлению.
- Без миноис1\ателя? Без щупа?! - воскликнул я.
- Вот кан перед вами нахожусь, - снова показал о н
мне руки и затем утrшул их в 1юле�-1и, выдвинув вперед
локти и сделавшись оттого еще нруглее и приземистей.
Как настоящий специалист, превосходно знающий, что
именно трудно и ценно в его работе, он приr\идывал, спо­
собен ли я понять самую ИЗiоминку его дела п ка1юй по­
ворот разговора будет мне интересн�е.
304

Взвод у меня обучен работать и щупом и мино­
Но понимает и руr\ами. Привычные ру1ш тут
необходимы, - сказал он как-то вкрадчиво. - Да и ру1\
'l'ОЖе недостаточно.
Я хотел, чтобы он сам произнес слово, которого пе
хватало в разговоре, - «голова», «смекалка», «находчи­
восты, решив испытать его честолюбие. Но крестьяп­
СI{ая за�шаска Ивана Афанасьевича ОI1:азалась прочной, и
бахвалиться было ему пе по душе.
- Он ведь нас тоже наблюдает, как мы его, - подож­
дав, заговорил Иван Афанасьевич, I<ак все, обозначая сло­
вом «ОН» противниrш. - Скажем, так: обнаружили мы на
дороге три мины, выкопали, оставили ямки, мины обез­
вредили, оболочки бросили на виду, у дороги. Каждый
видит: три ямки и три оболочки. В порядке. Он это через
свою разведку заметил и начал подделывать все I<ак есть:
ямки выкопает, минные оболочки в канаву бросит - раз�
минировано, мол, в порядке. А сам закопает рядом по
всем правилам мину, - отгадай. Или еще, сr<ажем, таr\.
Видишь - земля вскопана, rюмного таr\ сверху запороше­
на. Отрываешь - мина. Вынул ее, думаешь - все. А он
под ней еще одну поставил, поглубже, в расчете, что дож­
диr< пойдет, земля потом затвердеет, и rпо проедет, дав­
ление на глубину передастся. Да, много видов всяких хи·г­
ростей у него придумано. Разного устройства взрыватели
и все такое. Я до сих пор шестнадцать видов немецких
мин разоблачил.
- Все в орловском наступлении?
- В орловском наступлении. Сrшжем, тате от места
прорыва и до города Орла я со взводом обезвредил восемь
�

ИС'.I{атол еи.

ТЫСЯЧ

МИН.

- Восемь тысяч? Сrюлько же на человеr<а прихо­
дится?
У меня пятьдесят человен.
- Ну, а накие потери?
- А у меня потерь не было, - тихо с1<азал Иван
Афанасьевич.
- Может ли это быть? При таrюм числе?
- Нинаних потерь. В соседних полках имелись, а у
меня никаких. Я даже в обучение молодых саперов из
других частей взял, чтобы перенимали опыт.
В нем уже чувствовался воспитатель и в том, нак
о п выговорил «перенимали опыт» или говорил «скажем;
-

305

таю> . Н о меня поразило число -- восемь тысяч, и я спр()­
сил:
- Так это что же, восемь тысяч ·- это вы на маршах
разминировали?
- В боях и на маршах, где придется. Приходилось
с песчаного дна из реки доставать. Нырнешь и достанешь.
По-всююму.
Ну, это до Орла. А после Орла?
Сколько мин обезвредили?
Да. Считаете?
Считаем. Только еще но сложили вместе. Вот
Брянс:к возьмем, тогда сложим.
И он засмеялся, очень довольный и весело-хитрый.
- А как же насчет поговорки о сапере, Иван Афа­
насьевич?
- Это, что сапер ошибается один раз в жизни? Н е­
точная поговорка. М ы говорим: сапер ошибается два раза
в жизни. Первый раз - :когда идет в саперы.
- Ну, эта ошиб:ка ему прощается, - СI\азал я.
- Эта ошибка приветствуется, - улыбнулся Иван
Афанасьевич.
Н ельзя было не залюбоваться этим челове:ком, кото�
рый непрестанно работал с самой смертью и был жизнера­
достен и спо:коен. Примечательный образ офицера из ря­
довых, самобытный и очень народный, :кажется, создан
природой для того, чтобы крепче соединить мысль с
отвагой.
Фашист, :ка:к придавленная оса, волочит позади себя:
жало. Саперы вырывают жало и растаптывают его.
От вражеского ухищренного оружия остаетсн пустая
ножура, выброшенная в канаву.

НА МАРШЕ

Все:м русским известна картина «Военный совет в Фrr�
лях » . Помните: Кутузов в крестьянской избе, его генера­
л ы за столом, под образами, девочка на печи. Эта нарти­
на должна, конечно, оживать на разные лады в ходе ны­
н ешней Отечественной войны в деревнях и селах, где
останавливаются наши штабы. Но дивишься, 1югда опа
откроется тебе в нрасочных подробностях, и ногда с точ..,
306

nостью копии: бревенчатая изба с двумя маленькими за­
навешенными он:ошкамп, uбраза в Н<;редню1 углу, вымы­
тый пол, печн:а, с которой слышен запах завязанной одея­
лом �шашни, девочн:а в долгом сарафанчике, шныряющая
:из сеней в горницу и обратно, кот на лавне, своенравно
повернувшийся задом к пришлым людям, и за столом генералы Военного совета армии. Воинс1шй труд и воин­
ская слава витают в крестьянс1шй избе над советсними
мундирами и орденами, и I\ажется - мы видим неуми­
рающий дух руссн:ой истории на старом, испытанном поле
боя .
Деловой разговор оRончен, генералы выходят на
крыльцо, мимо 1юторого, по дороге, идет войсRо.
- Посмотрим дивизии, - говорит Rомандующпй.
Всю ночь лил дождь, и ПОЛRИ СЛОВНО переRрасились и следа не осталось от серо-зеленого поRрова пыли, по­
темнела земля, и почернело все, что на ней обреталось чехлы на орудиях, парусина на обозах, плащ-палат1<и на
плечах Rомандиров и рядовых. Блестят вымытые лошади,
сверкают Rожухи тягачей, автомашин, стволы пулеметов,
штыки винтовок, - повсюду дрожат светящиеся капли,
струятся змейки воды, с1<атываются под ноги серебряные
ручьи.
Грязь уже давно размешана на дороге и обочинах
до идеального состояния Rаиао, но :ее продолжают месить
с фабричной методичностью, подбавляя воды и чередуя
процесс обработии, - то пропусRают через стальные гусе­
ницы, то сбивают лошадиными Rопытами, либо взбалты­
вают орудийными I<олесами, либо растирают шинами гру­
зови1\ов.
По бо1<ам, рядом с орудиями и повозRами, марширует
пехота, узеньиими цепочиами, боец за бойцом. Подобрав
полы шинелей за пояс, солдаты идут рассчитанным, на­
тренированным шагом, Rоторый ющьзя назвать с1<орым,
по в мерности ноторого заложена поноряющая сила
устремления. Когда долго видишь этот шаг, начинает на­
заться, что ты идешь сам, что ты не можешь пе идти, что
паходиться во власти этого движения легно и в нем, в его
неудержимости, - победа. Чем дальше развертывается по
дороге лента полнов, тем торжественнее становится на
душе - другого слова я не найду, - тю< распрямляешься,
таной гордый голос слышишь внутренним насторожив·
шимся слухом.
�07

А полки идут, идут, повтор яя друг др уга, Rак в з е r"'
I{aJiax, своим вооружепием, своими. 1юнями, тысячами
предметов и существ, делающих войну. Точно стальные
носилки, пехотинцы попарно несут па плечах длинные,
исчерна-лоснящ:иеся от дождя противотанковые ружья.
Другие маршируют, держа на спине стволы пулеметов.
Целыми ротами проходят автоматчики, а внутри их строя,
посередине дороги, катятся, пожалуй, плывут в реке­
IШI{ао - корот1\оносьте минометы.
Кто-нибудь повернет голову R нрыльцу и нечаянно
увидит генералов. Молодой большеголовый парепе�<, мо­
жет быть, волжанин, с ясным распахнутым взором; корич­
неволицый узбек, тоююе лицо 1юторого, умытое дождем,
будто вынуто из глянцевого пла�<ата; здоровю<-севсрянин
с белобрысым мокрым клоком на висн:е, вылезшим и ::� ­
под пилотки, и с малиновыми щеками, - взглянулп на
номандующего, может быть, узнали его, может быть, до­
гадались, RTO это, - и сразу от одного к другому: смотри,
смотри! И улыб�ш, в 1юторых любопытство смешивалось с
удовольствием, расцвечиваются, и как будто подтяги­
вается марш, порыв его становится острее, и офицер, заме­
тивший внезапную перемену движения, быстро высвобож­
дает ру1<у из-под тяжелого размокшего плаща и подни­
мает ее I< фура1Iше.
- Весело идут, знают, что наступать, - говорит но�
ма�щующий, и на лице его отражается улыбка соJiдат.
Едут пекарни и кухни, дымки занимаются над труба­
ми, повара, сидя на Rозлах, шинкуют вилкИ капусты.
А вот и хвост какой-то большой колонны: бычки и но­
ровы с погонщю<ами - будущие обеды и ужины армии.
Марш начался глубоной ночью, но нонца проходив­
шему войс�<у не было ни утром, ни днем. С этого часа
па нрыльце избы, напоминавшей мне картину Военного
совета в Филях, я долго наблюдал поход, и неред1<0 дру­
гие картины военной истории приходили мне на память.
В сосновом лесу, на песчаной дороге - свежие следы
схватки: вражеский заслон прикрывал отход немецких
частей. Ожесточение его не спасло, он опроюшут, уничто­
жен. Песчаная насыпь над ямой, где за�юпаны трупы
немцев. Валяются Rлочья сереньких I<ypтoR, грязный сол­
датский погон с зеленым кантом танкистов, - я поднимаю
его и бросаю наземь; вон наска лежит на боку, I\ак выю1�1утый горшок, и в воронRи от разрывов снарядов загна308

ны ветром совсем еще свежие германские газеты, ДОI\азы­
вающие немцам, что. всо обстоит превосходно.
Немного дальшri� нод березовыми крестами, унылый
ряд немецких могил. И вот она, новейшая военпан псто­
рин Германии, каш1играфичес1п1 выведенная на солдат­
ских могилах солдатскими руI<ами: вот выплаты Гитлера
ва наступленпе на lVI o c1шy в 1 941 году, вот его плата за
отступление на запад в лето 1 943 года. С1щлы\о его со:r­
дат полегло тогда и с1юлыю сейчас! Два года назад, еще
одержимые дпкой манией разбить Крnсную Армию, гитле­
ровцы изливали свои чувства черной I\расной па торец бе­
резового брусна: « Doнtschland mнss lebon а нсh wenn wi r
sterben rniisseш> ( « Германия должна жить, даже если мы
должны умереть» ) . Теперь, на обратном, позорном пути,
у них уже нет времени заниматься рисованием на бере­
зах, да если бы и было время, они перефразировали бы
свое выспреннее изречение, наверно, на такой лад: «Мы,
11:онечно, умрем, но будет ли жить Германия?» Как тут
не вспомнить солдат Наполеона на пути от Москвы на
запад? ..
Через несколько шагов я вижу могилу, вызывающую
совсем иные чувства. Это русская могила, 1юторую сразу
узнаешь по привычной н:ладбищепсrюй ограде из тесаного
штан:етпина, заостренного сверху. Я подх ожу к ней с не1щторым чувством опасения - достойно ли похоронены
люди, отдавшие жизнь за свою страну? Но тотчас меня
охватывает волнение: па высо1шй насыпи положены цве­
ты - не пышные, почти суровые цветы, потому что уже
осень и травы отцвели. Коричневато-желтый зверобой
и пунцовый репейник собраны чьей-то ру1шй после битвы,
может быть, в ту минуту, когда другая ру1<а писала
на дощечr<е имена двух бойцов, похороненных в этой
ограде.
Молодые I<расноармейцы из пополнения подходят к
могиле, стоят молча, заглядывая через штаr\етник, чи·
тают имена погибших старших товарищей и два слова,
начертанных покрупнее: «3а родину» , - и вдруг один из
них перегибается через ограду, берет цвето1\ репейника,
брос1шм поправляет на плече винтою\у и уходит дальше.
И за ним, все так же молча, идут другие ...
В сумерки, когда наспех готовят ужин, чтобы успеть
потушить костры до наступления темноты, я попадаю в
пощ�вую редакцию дивизионной газеты. Она тоже н а мар300

ше, но дивизия обгоняет ее, а она торопится выпустить
листовку.
Мне приходилось не раз читать об американских га­
з етах, в ноторых три-четыре человека пишут рассказы,
сочиняют рекламы, набирают, печатают, продают свои из­
дания в розницу и разносят их абонентам. Газету, кото­
рую я увидел, можно было бы сравнить с американской,
если бы ее редактор, два наборщика и печатНИI{ обладали
хотя бы ничтожной долей материальной заинтересован­
ности американсRих газетчиков. Но америн:анцы могли
бы подивиться предприятию, успевающему во время на­
ступательных сражений и перебросок дивизий по боевому
фронту выпускать газету, печатать экстренные теле­
граммы в условиях, где небо является крышей, повален­
ное дерево - корректорской, ноги печатника - типограф­
ским двигателем.
Сама типография, в нузове грузовина, стояла под прu­
дорожной липой, маскируясь от немецких самолетов ее,
сенью. Половина грузовика вылезла на дорогу, и под ко­
леса были подложены кирпичи. Маршировавшие мимо
войска огибали его, узнав типографию по грохоту печат­
ной машины, похожему на натанье чурбака в пустом ящи­
ке, кричали:
- Эй, товарищи газетчики, что нового?
Два наборЩИI{а, под той же липой, склонясь к неро­
синовой лампочке и набросив на плечи шинели, мерно
расначивались над нассами. Две полосы готового набора
по всем правилам лежали наклонно на нолышках, вбитых
в землю.
Мы з абрались н редантору в палаТI{У и зажгли такую
же лампочку, как у наборщинов. Скоро холод осенней:
ночи, земли и промокшего брезента потребовал возме­
щения, которое охотно было дано поджарОЧ}{ОМ на СI{ОВО­
роде, чарной ВОД}{И и фронтовым душевным разговором.
Но фронтовые душевные разговоры очень далеl{И от
фронта, а наш хозяин не видал тыла ровно два года и
готов был всю ночь расспрашивать о М осl{ве. Поэтому,
чтобы не уl{лониться от темы моих записоl{, я опусl{аю
весь разговор в палатке, кроме l{Онца. В �юнце же, }{аи
подобает редактору, хозяин не удержался и попросил
м�ня написать что-нибудь для его газеты, и я сказал:
- Всякая газета хочет, чтобы писалось о том, что инте­
ресует ее читателя. Вас интересует ваша дивизия. Но я
310

пока ничего о ней не знаю и не могу сказать, что на­
пишу, когда узнаю. Может быть, вы мои писания ни за
что не напечатаете·.. Договоримся лучше так: я отыщу
n вашей дивизии нечто такое, что вы не заметили, и со­
общу вам. Тогда вы сами и напишете.
Вряд ли особенно понравилось мое предложение ре­
да�пору, но, исполняя обещанное, я хочу обратить его
внимание на один примечате.тrьный фю\т.
Меня познакомили в дивизии с подполковником Л-\улье­
вым, командиром артил.тrериi'Iского по.тша, и однажды оп
меня отправил по своим батареям.
Я ходил по густому живописному участ�\у леса, где
n нустах созревшей под ударами первых заморозков на­
лины располагались стойла, и почтительно рассматривал
заслуженных коней, в гривы которых почти вплетались
гроздья красных ягод. Природа венчала этих животных:
среди них было много участников боев на Зуше и под
Орлом.
Мне показали двух великолепных жеребцов, ходящих
в корне гаубичной запряжки, то есть основной парой ше­
стерки, - белого и карего. Оба они были ранены в боях,
их лечили в лазарете, и они снова вошли в строй, кан: ста­
рые бойцы. Я ощупывал рубцы их ран - следы осrюлков
авиабомб.
Потом я смотрел орудия, легкие и тяжелые. Одна гау­
бица оказалась дважды подбитой: первый раз в знамени­
том бою под Новосилем, при прорыве германского фрон­
та, второй - под Орлом, где мина разорвалась в полутора
метрах от нее и было убито три человеr\а из расчета. Гау­
бицу чинили, и после починок опа возвращена в строй.
Я ощупывал ее закрашенные латни на станине лафета,
продырявленной во многих местах. Это - раны гаубицы.
Одно ее rюл�со заменено новым. Это - новая нога, про­
тез гаубицы.
Потом я проводил время с артиллеристами и узнал
один совершенно особенный по составу расчет орудия:
командир расчета - таджик Назаров, замr\бвый - грузин
Алеr\сандр Герадзе, наводчик - его брат Исидор Герадзе,
и податчики - украинец Черный и туркмен Оразов.
- Да что вы, нарочно задались ц�лью так подобрать
людей? - спросил я.
- Нет, - засмеялись все пятеро, - нечаянно полу­
чилось. Это новый расчет.
311

Что значит - новый?
Смена тому, из которого троих убило миной.
Стало быть, вы - расчет этой раненой гаубицы?
Да.
Позвольте, - сказал я, помедлив и задумавшнсь, может быть, вашу гаубицу возят раненые rюни?
- Да, та пара жеребцов - наш корень, белый с ка­
рим ...
Вот и весь рассказ о простом, в сущности, совпадении.
Но, думал об источиин:ах нашей силы, л ОТI{азываюсь счи­
тать это совпадение простым. Оно не случайно, оно значи­
тельно и глубоко. И редактор дивизионной газеты, раз­
умеется, напишет историю коней, гаубицы и расчета ко­
мандира Назарова. Орудие нахоЛ,ится в батарее старшег(!
Jюйтепанта Диr{арова, в ПOJII{Y Л{ульева. Тому, I{TO знает
дивизию по.пковниrш :Кубасова, легrш его разыскать.
Тогда в палатке редактора я еще не знал сюжета это­
го рассказа. Я уснул, согретый фронтовым разговором, а
проснулся н а рассвете от свежести утренника.
По дороге шли и шли полки, как будто не нончалсл
вчерашний день и не начинался нынешний. Мне чудилос1"
что, лежа в палатне при дороге, я слышу дыхание армии,
стуr\ ее сердца. Колеса погромыхивали по rюлеям, и, пе­
реговариваясь с ними, неутоl\!имо натал свой чурбак пе­
чатный станок.
Вдруг гушшii бег раздался у самой палатки, rпо-то за­
стучал в фанерный кузов типографии, и по-утреннему
ясно произнес голос:
- А ну, газета, сводка есть? Дай листовочку!
Секунду было тихо, потом сапоги затопа.пи, уда­
ляясь, и тот ше голос молодо, со смехом, прокричал
в утро:
- Ребята! Взяли Сумы! Айдате сн:орее, а то все возь­
мут, нам ничего не останется!
Я быстро встал и вышел из палапш. Дорога уходила
далеко по отлогим песчаным холмам, и, освещенные в спи­
ну с востока, подтягивались на холмы колонны пехоты
своим нескорым машинным шагом.
По лесенке л взобрался в типографпю. Листовка была
готова. Печаталась газета, и мастер, накладывая бумагу,
размеренно давил ногою педаль «америн:апки». Сколько
раз сделает оп это движение за время войны? Это - его
марш, его неустанный, тяжелый, все преодолевающий по312

ход за победой, в котором он, KaI{ всякий солдат, пс может
ни на минуту отойти от своего оружин.
Мне надо было догонять ушедшую вперед дивизию,
и вскоре, выехав с одним офицером на древнем «газике» ,
я очутился в лесу. Марширующие п о песчаным холмам:
:колонны остались позади. Мы былп совсем одипоrш и, ка­
sалось, без всякого толка блуждали по измолотым «жер­
дяпкю11» - дорогам, настданным по лесному бодоту из
жердей. Офицер, сидевший впереди, пе отрывад пальца
от карты, па каждой просеl\е мы останавливались, и о н
озирал местность все строже и строже, а шофер глядел п а
него все снисходительнее.
В эти минуты остановОI{ мне делалась виднее 1шрти­
на, в которую был вписан наш блуждавший «газик» .
Слава Брянских лесов создалась недаром. l\1огучие ство­
.лы вздымаются тут к небу несчитанными дружинами ве­
ликанов, покрытых сверху темными шлемами листвы и
хвои, а снизу обнятых сытым подлеском. Немцы навалили
всюду заграждения из порубленной ели и осинника. С до­
рог эти непролазные крепости времеп Орды была уже
отстранены !{распой Армией, но тем страшнее высились
завалы леса по сторонам, превращаясь местами в гигант­
ские зеленые туннели. В путанице сучьев и веток, в ше�
велящейся гати, жерди ноторой внезапно выскаrшвали
из-под нолес и строились по бокам машины частоколом,
обдавая нас всем содержимым болота, я оценил в полную
меру достоинства старого «газика». Он лишен толnко од­
ной способности- летать по воздуху, все остальное ему
доступно, нак хорошему цирновому артисту. Он может
даже быть летчин:ом, если приходится лететь сверху вниз.
Неожиданно в шум нашей езды врезалось нес1{ольно
очередей автомата. · Офицер жестом приказал остановить­
ся. Снова сделал свои переборы автомат: раз, другой. . .
пули с о щелнаньем прорвали листья совсем близко от нас.
- Выключи мотор, - тихо проговорил офицер и, при­
слушиваясь, вынул из кобуры револьвер.
Мы стояли некоторое время в неподвижности. Потом
шагах в десяти от дороги раздвинулись ветки, и на нас
глянуло веснушчатое, в пятнах солнца, лицо нрасноар­
мейца. Улыбаясь весьма понимающе, оп СI{азал с добро­
дvшием:
Езжайте, ничего. Тут кругом прочесано. Это я про­
бовал оружие.
·

-

313

Офицер спрятал револьвер, спросил, верно ли едем,
и мы опять с треском задергались по жердяю;е.
- Я все-тани забеспокоился, - сказал офицер неиного
погодя и добавил для ясности: - за вас... А вы волнова­
лись?
- Да, ногда увидел, что волнуетесь вы. А вообще я:
начинаю понимать, что значит быть на марше. Найти но­
вое расположение части - значит неизвестными путями
пробраться I{ неизвестному месту. Всякое может слу­
читьсл. Знаете, КЮ{ мы недавно ИСJ{али штаб армии?
И я рассназал, нан нас застал в пути ливень, спутав­
ший наши расчеты времени, и как, обогнав нолонны, мы
плыли по размытым нолеям в непроглядной глубине ночи.
Первое время автомобильные фары вырывали из мра�{а
стоявших на перекрестнах, как в цветной кинокартине,
девушен-регулировщиц, 1шторые обвисшими, монрьнш
I{расными флажками поназывали нам поворот незримых
дорог. Затем эти беззаветные помощницы оперативных
отделов штабов исчезли, и мы должны были :мысленно от­
пустить вожжи, как отпускает их сбившийся с пути Rре­
стьянин, полагалсь на лошадь. Конечно, те, кто нас вез,
знали, что они делают, одна1ш уверенность их быстро
уменьшалась. В отдалении сначала вспыхивали фары, по­
хожие на наши, но потом ночь стала озаряться: иными ог­
нями. Мы потушили свет, остановившись у какой-то ре­
чонки, и пошли смотреть, годен ли для переправы мост.
Вслед за вспышками неба неслись к нам перекаты разго­
ревшегося артиллерийс1юго боя. После каждой громовой
зарницы мы онунались в такую черноту, что рядом с ней
любое городское затемнение показалось бы иллюмина­
цией. В этой черноте, словно из самых недр земли, прогу­
дел вразумляющий бас:
- Чего ты тянешь? Я разве сказал - тяни?
- А чего ты молчишь? - споrшйно вопросил из тех
же недр тонкий голос.
- Скажу, тогда тяни. Торопыга.
Тянули связь под мостом, как мы установили путем
переговоров с недрами, и весь дальнейший диалог так и
протеJ{ал с людьми-невидимками под сопровождение ар­
тиллерии и внезапно заговоривших пулеметов.
- Далеко ли бьют? - спросили мы у тьмы.
- Километра полтора, - ответила тьма тоrшим голосом.
314

Километра три, - поправила она басом.
А передний край далеко?
Километра два, - сказал тош,ий голос.
Километра четыре, - возразил бас, - а то и шесть.
3а шесть пулемета не услышишь.
Смотрл по местности, а то и за восемь услышишь.
С таrшй лщ тошшвостью шли рассуждения о нашем
маршруте. Стало ясно только то, что пе надо ехать на
артиллерийс1>ую стрельбу. Мы двинулись, I{aI{ объяснили
связисты, через мост направо, затем опять направо, затем
спустились в ложбину, подшшись, повернули па,т� еnо и
наконец, решительно запутавшись, погасили фары, оста­
новились и опять начали слушать артиллерию, которая
уже ревела слитно, без передышек.
Стало очевидно, что перед нами единственный путь вернуться назад к связистам. :М:ы начали разворот в тем­
ноте, потом зажгли фары и в один миг увидели перед
своим носом фанерную доску с надписью : « Мины ! » Мы
чуть не свалили ее радиатором. Мне_ показалось, что ма­
шина попятилась сама, без малейшего участия шофера".
Все нончилось благополучно, иначе я не рассr>азывал
бы об этой ночи офицеру в лесу, когда мы с пим догоняли
дивизию.
Я прибыл н новому расположению дивизии вечером,
сразу лег спать в палатке и к рассвету всночил от холода.
Я: услышал прежде всего рокот артиллерии, начавшей ут­
реннюю дуэль с немцами. Хрустнула переломленная хво­
ростинка, за нею - другая и третья, то ближе, то дальше
от палатни, и, словно по сигналу, скоро затрещал и захру­
стел весь лес: полни разжигали костры, и кудрявые дымы
нурились в березовых вершинах.
Я думал, что после марша, длившегося нес1шльно дней,
начнется заслуженный отдых. Да, я не ошибся, оп
начался. Но только эт о был отдых на фронте, отдых­
ученье.
Не успели притухнуть костры, 1шк рота за ротой с пес­
нями ушли в поле - строить у1>репления и брать их, обо­
роняться и ломать оборону. И я вспомнил, что ведь эти
полни, бравшие Орел, ввели на фронте предварительную
тренировну в штурме нарочно построенных унреплений
и затем применили свою выуч1-tу, свою репетицию па не­
приятеле, взломав его позиции и принудив врага к бег­
ству,
315

Tar\ еще одна историчесI\ЫI нартина приходит мпе на
память: Суворов репетирует взятие Измаила, и Суворов
берет его.
Рокот артиллерии несется с передовой линии, nуш�ш
пробивают дорогу па запад. Им отвечают пушни позщrп
фронта. Один марш 1юнчился, немедленно готовятся дру­
гие.
КОМАНДИР ДИВИЗИИ

Армия наша молодая, судьбы ее воинов стремительны:
начал войну рндовым, сейчас - лейтенант и командир
роты, - таков сапер :Кудрявцев, рассказавший мне, на�\
он разоблачает ухищрения немцев. Полковпин :Кубасов
начал войну Rапитаном и летом 1 943 года получил диви­
зию, наступающую па Орел. Перед приходом :Кубасова
дивизию три дня подряд бомбил противню\, она натерпе­
лась от непрестанного огня с воздуха, - это было первое
впечатление, полученное новым 1<омапдиром. Он сr<азал в
полушутку, но внушительно:
- :Кончено! Приехал l{убасов - бомбить больше пс
будут.
И все шутя стали передавать по полн:ам: приехал :Ку­
басов - конец бомбежr\ам!
Подоплекой шутr<и было обстоятельство, известное не­
многим, r\роме rюмапдира: его дивизия тольно поддержи­
вала наступление на Орел с севера, и неприятель, уразу­
мев маневр, должен был перенести свои главные оборони­
тельные усилия на другие участrш. Так и случилось: оп
вдруг совсем перестал бомбить, кан: отрезал. И прибаутr<а
пошла ходить по дивизии веселее и веселее, и в какое­
то особое ее значение немноашо верили даже очень трез­
вые люди : приехал :Кубасов - бомбить не будут.
Отдавая пр1шазания о наступлении на Орел, :Кубасов
добавил, что действовать надо быстро, чтобы вечером по�
пить чайку в Орле.
Полковник Макаров, будучи в двенадцати нилометрах
от города, тан и повторил приназание по своему полку:
- Вечером пить чай в Орле !
А разведчик напитан Бодаев на следующий день доло­
жил Маr<арову:
316

- Ваше приказание выполнено : попил чайку в горо­
де Орле, и даже не пустого, а с коньячком.
Надо тут сказать о двух вещах. Во-первых, с коньяч­
ком - дело не вьщуманное, а истинное: человеку повез­
ло - о н напал на счастливца, не только радовавшегося
приходу советских войск, но и припрятавшего для празд­
ничного дня бутылочку «Арарата» . Бодаев тщательно за­
писал себе в юrижечку адрес доброго орловца и его имя
и запомнил обиду, нанесенную орловцу фашистами. ( Это
был телеграфист с двадцатилетнпм стажем, Гол убев; фа­
шисты его от телеграфа отстранишr и поставили чистить
уборные.) Во-вторых, Бодаев не из тех, rпо любит крас­
ное словцо, а из тех, кто берет города. Немцев в спину
он видел под Орлом не впервые, но об этом речь пойдет
дальше.
Дело же с чайком заключалось в том , что Бодаев по­
пил его в шесть часов утра, зайдя в Орел с севера, в то
время как частп других дпвизий уже вошли в него ран­
ним утром с северо-запада и с юга. Так что тема о чайке
в дивизии Кубасова долго оставалась острой, командиры
полн:ов возвращались к ней как к вопросу, подJrежащему
серьезному разбору, вроде задачи по та1\ТИI\е.
Но словечко - <шопить чаю в Орле» - без всяких за­
минок ходило по дивизии, и Кубасов это знал.
Понимание роли «словечка» , его значения для солда­
та на войне пришло к Кубасову от суворовско-кутузов­
ской школы, не только прививаемоii: нашему командова­
нию, но от природы близкой, присущей ему. Кто из
нашего офицерства не помнит и не шобпт знаменитого сло­
вечка Отечественной войны 1812 года : « Приехал Нутузов
бить французов» .
Кубасов от природы быстр в движениях, и видно, что
быстроту свою все время сдерживает, ню\ люди молодые,
работающие над своей выправ:юй. Его житейскую манеру
Jiучше всего назвать о тчетшшостью: вокруг него нет ни­
чего лишнего, тан же, пожа.тrуй, наr< в нем самом. Палатr>а
е го натянута точно на винтах барабана. Графин с водой,
над ним пришпиJiена картинка, на чернильном приборе
пи одного пятнышка. Это - все.
- Пошли, - говорит он, оттягивая за спину снладки
гимнастерки: ему все кажется, что можно было бы со­
брать себя всего покрепче, потуже, хотя он и тап собран
нрепко - невысокий, мускулистый, гибкий.
317

М ы идем леском, где проторенная от палатки тропа
узенько обнесена слегами, подвешенными к деревьям, что­
бы нельзя было уклониться с тропы ни на шаг: по сторо­
нам бродят с миноисн:ателлми саперы - неприятеля толь­
ко что выгнали отсюда.
У опуш1ш выстроены пополнения, прибывшие в диви­
зию и состоящие из бойцов, возвращенных фронту госпи­
талями. Люди разных возрастов, бывалые, серьезные.
Ногда I-\убасов обходит строй, они глядят на него прони­
цательпыми глазами солдат, привыкших распознавать на­
чальника и оценивать .его по первой встрече. А его взгляд
кажется еще опытнее, искушеннее, и это I{раткое знаком­
ство рядовых со своим I{ОМандиром, rюторый, может быть,
сегодня же пошлет их в бой, протекает в настороженной
тишине. Слышно птичье перепархивание в кустах опуш1ш, шум листвы, да вдруг наплывает гул артиллерийской
дуэли, напоминающий, что бой не прекращается ни
на час.
Нубасов начинает говорить, лак будто отвечая самому
себе и в то же время вызывая на ответ солдат:.
- Ну, обувь вам выдана... шинели у вас есть ... гим­
настерки есть...
- Есть... Jэсть, - все гулче раздается в строю.
- Ч его же недостает? - спрашивает полковник, вдруг
поднимая голос.
С екунда проходит в молчании, потом сразу несrюлько
человек отзывается громко и одинаково, точно сговорив­
шись:
- Винтовок.
- Правильно. Сейчас вас направят в части, и вы получите винтовки. Но вон, я смотрю, один из вас успел за­
пастись и винтовкой. Откуда?
Загорелый, темноволосый, с широкими сердитыми бро­
вями солдат из первого ряда - единственный во всем по­
полнении с винтовкой на плече - отвечает, вздергивая
голову:
- Подобрал на дороге, товарищ полковню{.
Нубасов быстро берет у него винтовку, поднимает е е
обеими руками над своей головой и с расстановлою, слов­
но читая приказ, произносит:
- Нрасноармейцы! Военный закон без малейшего
снисхождения карает людей, нерадиво относящихся к сво­
ему оружию. Но вот рядовой, который на тяжелом пере318

ходе подобрал брошенное оружие, привел его в порядоr<,
вычистил и вернул его в строй. :Как фамилия?
Темноволосый, сурово поводя бровями, выговаривает
глухо:
- Павлов.
- Объявляю благодарность красноармейцу Павлову.
Нубасов возвращает солдату винтовку, приветствует
его под козырек и сильно пожимает ему руку. Тиши­
на словно возрастает, все стоят смирно. Мимолетно
улыбнувшись, :Кубасов оглядывает весь строй, спраши­
вает :
- Может, еще кто подобрал что-нибудь?
Озорной, но неуверенный голос, по-молодому осеr<­
шись, отозвался из дальних рядов:
- Вот я тоже вещь одну нашел." ракетницу, товарищ
nолко:вник.
- В добром хозяйстве ракетница ттн:е пригодится, сказал Нубасов, смеясь, - смотри чисти ее хорошенько.
Одобрительно-веселый говор легко прошел по рядам,
и видно было, как в этом дуновении шума создалось
ощущение, что разговор командира с рядовыми состо­
ялся. Полковник был весел, потому что подтвердилась
его уверенность, что он возбудит доверие и расположе­
ние к себе солдат, а они были довольны, что, оценивая
их, оп показал и цену себе.
Импровизация, находчивость в речи с подчиненны­
ми - стиль :Кубасова, и так как он говорит родпоii своей
нижегородской скороговоркой, просто, без затруднения
отыскивая слова, то общение его с людьми непринужден­
но и очень живо. Он весел не потому, что хочет быть
веселым, а ему на самом деле доставляют радость все­
возможные отрадные обстоятельства.
Мы опять у него в палатке, и он по полевому те­
лефону поздравляет награжденных орденами команди­
ров частей своей дивизии. -Улыбка удовольствия не схо­
дит с его лица, как будто это его награждают орденами
и он принимает поздравления. Хотя он произносит все­
го одну фразу и в одной интонации, но мне начинает
казаться, что он рассказывает какую-то историю возра­
стающей увлекательности и рассказ ему самому стано­
вится все интереснее.
- Поздравляю вас, товарищ полковник, и желаю
:вам дальнейших боевых успехов!
319

На другой день он вручает ордена награжденным,
и опять я вижу его счастливо-приподнятым, и снова
одна и та же фраза, тихо, даже интимпо произносимая,
очень разнообразно выражает его праздничное располо­
жение духа:
- П оздравляю вас, товарищ капитан, с высокой пра­
вительственной наградой и желаю вам".
Поляна. 1-\ак зеJrеный обруч в нес1юшенпой траве,
вокруг нее - живые от ветра березы. Посередине вы­
строились офицеры. Один за другим подходят они I\
столу, принимают из рук rюмапдира дивизии ордена
и, возвратившись, становятся позади строя. Волнуясь,
они неловко помогают друг другу прикрепить ордена, де­
лаясь в этом <1анятии похожими на молодежь военных
училищ, которую только что произвели и она еще не
освоилась с непривычным мундиром.
По синему небу летят разрозненные облана, и пятна
света ярко пробегают по поляне. Веселое это движение
заставляет меня яснее увидеть переменчивую историю
клочка земли, на котором мы находимся.
Здесь домовито жили немцы. Вон стоит приземистый,
обложенный дерном блиндаж. Здесь обитала гермапсI\ая
1юманда. Здесь долгими зимними вечерами она стро­
чила письма, вырезала картинки из газет, чирикала па
губных гармошнах. Отсюда она методически, утром и ве­
чером, по часам, cтpeJIЯJia из тяжелого орудия, защи­
щенного бруствером, который тоже обложен дерном и
высится поодаль от блиндажа. Отсюда она высылала
своих солдат в лес на дозоры и в разведну. Здесь шли
поверI\И, раздавашrсь обрывистые в ьшрИI\И фельдфе­
беля.
В ся эта заведенная машинн:а разлетеJrась: паши ча­
сти застали здесь только след убежавшей пемецной
команды - почтовый ящи1{ на блиндаже, I\артинни по
стенам, недочитанные газеты, нерасстрелянные снаряды
да развеянный по траве мусор.
Поляна перевоплотилась. Вчера здt:>сь собрались воен­
ные девушки дивизии - Татьяны и Лизы нашего времени,
прошедшие с боями по землям Орловщины, заслужив­
шие имя освободительниц. Тут были связистки, меди­
цинские сестры, регулировщицы, санитарии, машинистRи.
Трудно сейчас представить себе Н'расную Армию без
этих лиц. Женственные улыбки их сохранились нетро1Jу320

тыми, по к ним добавилось sнапие жиsни, I\аIЮЙ она рас­
крылась в войне - с горем:, с беспощадностью, с требова­
нием неустанной доблести и железного терпенья. И I\Огда
девушки на поляне поднялись как одна, чтобы почтить
память своих подруг, отдавших жизнь в орловских сраже­
ниях, глаза их наполнились слезами, но все они, по1.;::t
оркестр играл печальный м:арш, стояли в крепкой выдер­
жке солдат, неподвижно, ровно, мыслью и чувством прп­
надлежащие долгу, на верность которому они присягнули.
Их голоса были чисты и звонки, 1югда, призывая друг
друга I\ мужеству, они обращались I\ собранию со сJювюш1
женских увещаний:
- Девушни, мы - будущие матери... наши детп
спросят пас, что мы сделали для защиты родины ... Мы,
девушни, сможем взглянуть в глаза нашим детям отнры­
то и прямо ...
Я рассмотрел и сразу узнал среди этих воительниц
санитарr<у с лицом, о каком говорится - маков цвет.
Пробираясь уsенькой лесной дорогой м ежду участков,
только что обставленных надписями « Мины» , мы чуть
не задавили выс1ючившую из-sа кустов девупшу с сани­
тарной сумкой.
Стой ! - криrшул мой спутшш, сползая от толч­
I\а с сиденья. - Зачем ты лазишь по минным по­
лям?
Поправляя пилотr<у и раскосматившиеся волосы, под­
держивая ноленкой расстегнутую сум1\у, девуш1\а прого­
ворила, sапыхавшись:
- Там, товарищ подполковник, слышалп? Мина
подорвалась... я думала, может, I\ому попало".
- Я
спрашиваю, зачем ты бегаешь по минным
полям? Т{то тебя послал?
- Я думала, товарищ подполковни1>, может, кому
попало, тю< перевязка потребуется...
- Кто тебе приr\азал?
- Я, товарищ подполковник... думала, может, перевязка нужна будет... если ному попало".
Так и не удалось с ней сговориться, потому что она
считала своим призванием спешить туда, где может
понадобиться ее помощь.
Сейчас, на поляне, она слушала с неподвижным, воз­
бужденным взглядом, и лицо ее было таюrм же, I\aIШM я
увидел его, 1югда она выбежала с минного поля, - маков
11

К

Федин, т.

8

32 1

цвет. В словах: «Мы, девушки, сможем взглянуть в глаза·
нашим детям открыто и прямо», в этих словах она, на­
верно, не видела ничего героического, исключительного
или великого. Они были для нее только правиль­
ными...
Назавтра, перед закатом, та же поляна была свиде­
тельницей другой встречи. Молодые офицеры штабов,
спдя в кружок перед огромной: картой, пристроенной к
жердям, слушали донлад начальника штаба дивизии о
положении на фронтах. Зеленая краСI{а карты сливалась
с окрестной: зеленью леса. Кончик обчищенного прута
медленно двигался по зигзагам рек, от города к городу,
уназывая завоеванные территории. Воображение слуша­
телей проектировало действительность, отталкиваясь от
масштаба карты, а в эту минуту жизнь действительности
врывалась в жизнь карты, стараясь изменить движение
указки: над головами слушателей пролетали самолеты,
по одиннадцать машин в отряде, непреклонным курсом на
врага, и уже содрогалась окрестность гулом нещадной:
нашей бомбежки.
Так снладывалась переменчивая история лесной по­
ляны. Складывал ее полковнин Кубасов, выступавший
и на совещании девушен, и перед штабными офицерами,
и при награждении отличившихся старших команди­
ров.
О н находил язык с любым солдатом, с любым офице­
ром. Для него в дивизии были, конечно, люди более и
менее значащие. Но людей незначащих для него не
существовало. О н мне сказал однажды:
- Писарь на войне тоже нужен. Войско - это сим­
фония. Устрани один инструмент - и полнота гармонии
невозможна.
Он видит себя со стороны - организатором, дириже­
ром своей войсковой: симфонии. Но в этом взгляде, в
этой оглядке на самого себя нет рисовни. Мне нажется,
чуть-чуть заметной уJiыбкой он сдерживает свое жeJiarшe
видеть себя, чтобы оно не развилось в самолюбование.
Он нонтролирует даже свое здоровое военное често­
люб ие.
Отчетливая зор1юсть к своим людям и к еамому
себе - одна из новых черт нового номандира. А полков­
ник Аленсей Федорович Кубасов - молодой и впоJше но­
вый командир.
322

, СОЛДАТЫ

Разгадкой феномена, который называется русским
солдатом, занимались многие иностранные историки.
Они признавали за ним всевозможные достоинства, от
выносливости до ярости. Один французс:кий историк, р ас­
СI\азывая об осаде. Севастополя, говорпл о русском сол­
дате I\ак об одаренном «редчайши:ии военными качест­
вами, бесстрашном, упорном, пе впадавшем в уныние,
напротив, после каждого поражения бросавшемся в бой
с возросшей энергией».
Каждое из этих качеств, наряду с другими, о I\Оторых
свидетельствуют паши отечественные до:кументы и круп­
нейшие писатели, заставляет глубо:ко задуматься над
природой людей, бросившихся в бой под Мос:квою, когда
Гитлер считал, что советская столица лежит у него в I\ар­
мане; под Сталинградом, когда враг полагал, что от:крыл
ворота в Индию; под Орлом, когда противнп:к собирался
повторить велю\оордынс:кий набег на Центральную
Рос сию .
Для нас, кто всем сердцем прислушивается к движе·­
пию души солдата Красной Армпи, необычайно ценно
увидеть людей, добившихся победы в переломной Орлов­
с:кой битве, после которой гитлеровс:кие войс:ка начали
свое ро:ковое отступленпе на запад. Люди эти просты.
Л ев Толстой заставил своего героя Пьера Безухова до­
ис1шваться главной прпчпны, приведшей руссюrх солдат
к победе под Бородин.ом. И Пьер Безухов прпходит I\
выводу, что солдаты завоевали победу потому, что они
<ше говорят, но делают».
Под Орлом руссний солдат «делаШ>, действовал, сле­
дуя велениям своей души и применяя свои разносторон­
ние :качества воина.
Штаб пол:ка, куда я прибыл, мас:кировался руинами
деревни. Сам командир, пол:ковни:к Ма:каров, стоял в раз­
ломанной снарядом хибаре с одной уцелевшей горницей.
Вишневый сад крестьянской усадебюr наполовину был
вьшорчеван бомбеж:кой, наполовину еще обвивал своими
изогнутыми деревцами несчастную, ис:копанную ворон­
ками землю. Хибара принрывалась этими остат:ками виш•
НШ\а.
Мы лежали на земле и пили чай та:кого внуса и
бу:кета, ка:ких я не встретил во всей армии, в чем, к удо11*

323

вольствию пош<овни1<а, и признался подававшей стаканы
:Катюше - почтенной и грозной женщине в красноармей­
с�юй форме, с медалью. Ню< часто бывает, она 01<азалась
женщиной :мягкого сердца, и в ответ на :мою похвалу
последовало :малиновое варенье к чаю.
Именно чай подходил к нашему разговору, который
М акаров вел уравновешенно, неторопливо. Все в его
повестях было прочно, устойчиво, они обладали истинным
героизмом, далеким от показной красивости.
Он велел принести полковое знамя, и через пять
:минут я помог ему развернуть нрасное шелковое по­
лотнище, и :мы долго смотрели на него. Оно дочерна
опалено разрывами авиабомб и разорвано по углам в
нлочья. Оно пробито оснолнами в десятке мест. От его
древка не осталось следа. Его несли и защищали по оче­
реди пять знаменосцев. Все они были убиты. Нровыо они
отстояли святыню, слава их смерти сделалась славой
полка.
М акаров разгладил большой рукой спутанные нитки
почерневших нлочьев ш елr<а.
- У меня просили его отдать в музей, - СI{азал оп. Я от:казался. Наш полк будет хранить его всегда. Мы TaI{
и будем жить под ним, на войне и после войны.
Мы сложили знамя опять.
Это исторически живое напоминание о самом горя�
чем деле дивизии - о переправе через Оку прп деревне
Савинково. Много отличилось здесь людей, сам Мю,аров
носит за него орден Александра Н евского. Страшная
память об этом деле осталась у артиллеристов, приняв­
ших удар немец1юй авиацип. Но слава только и приходит
тогда, 1шгда преодолен страх и :кровь пролита недаром:
01,а была форсирована, путь н: Орлу завоеван.
Вот тут, у Сuвинкова, среди прочих прославился и
тот разведчик, капитан Бодаев, который потом попи.�1
чайку с коны1ч1юм в Орле. Тут он увидел немцев в спи­
ну, н чему, l\aJ{ я писал, начал уже нривьшать, потому
что столrшулся с немцами первый раз под Малоярослав­
цем, второй - под Серпуховом, где трижды был ранен, 11
вот теперь третий раз принудил их к повороту.
Разведчик всегда уходит далеко вперед со своей ча­
стыо. А под Савинковом, после того как гитлеровцы на­
хлынули со множеством танков и самолетов и паша пехо­
та под их давлением должна была отойти на позиции,
·

324

Б одаев очутился оторванным с горсткой автоматч1шов.
Оп объединил их под своим номандованием с десятью
солдатами, и у него получился отряд в двадцать пять че­
ловек С одним противотанrювым ружьем и с пятна­
дцатыо автоматами он начал обороняться.
Очевидно, там, где дело идет о человечесн:ом духе,
математика отступает и соотношение сил измсряетсн
IШI{-TO иначе. Бодаев остановил семь самоходных орудий,
дnа танка и батальон немецтшй пехоты. Оп захватил
трофеи, и среди них - противотаrшовое орудие. И оп пе­
ребпл целую роту противника.
Подобный материал совершенно непригоден для ариф­
метичес1<их задачнинов. Но зато на войне его применеюr·с
дает отличный результат. Капитан Бодаев сназал мне,
что после Орла ему приходилось не раз захватывать в
плен гитлеровсюп солдат, и первое, что они при этом
I<ричали, было: «Я - поляк, я - поляк! » А ныне, в от­
чаянии забегая вперед, кричали: «Гитлер - капут! »
В пош{у Манарова я слушаю эпопеи солдатских дея­
ний и убеждаюсь, что воипсюrе подвиги совершаются
глубоко сознательно, но в пылу страсти. Сами герои вос­
принимают их HaI{ нечто подразумевающееся, естествен­
ное и рассказывают о них, будто мастер о проделанной
работе, по о таrюй работе, rюторой он отдал душу.
Мы сидим втроем среди все тех же развалин деревни.
Два моих собеседнrша, очень непохожие· друг на друга,
обладают одним общим внутренним качество:и: мне на­
жется - это ревность, ревность J{ делу. Они следят друг
за другом с острой придирчивостью, но благожелательно,
I\aI{ это бывает у супружесних пар.
Коротенький, плотный, даже толстоватый Але1<сей
Иванович Шилышин - кондопожсний рабочий, бумаж­
НИI{, ему чуть-чуть за сорон, по званию - старшина.
В обороне оп был снайпером, пе из самых выдающихся,
заурядным.
Сколыю же па вашем счету немцев?
Обьшновенпо.
Ну а все же?
Четырнадцать.
Порядочно, - говорю я.
Средственно, - уточняет другой собеседнин, и по
этому слову я предполагаю, что он из «курсI\ИХ»,
325

- 1-\урсI\ИЙ, - подтверждает он с радостью.
I-\yp.o1
с1шй нрестьлнип, Анинеев Иван Игнатьевич, тысяча де­
вятьсот десятого года.
Это сержант, высокий, худощавый, широноностный.
Руки его лежат на коленях, как отлитые. При прощании
с ним я вполне оценил, что это за руки.
Когда полк форсировал 3ушу, завязался бой у дерев•
пи Крутая Круча. Само название ее говорит, канова была
м естность, а наковы бывают бои в момент прорыва не­
м ецних позиций - и говорить излишне.
И вот Шиленкин рассназывает:
- Начинает он кидать в нас мины. Мы залегли.
А он кидает сильней. Выбывает наш номандир роты.
Остаюсь я старшим. Командую: рота, слушай моих прика­
заний, я принимаю номандование! А он все нидает! Людп
наши горят под его минами. Санитары не поспевают вы­
носить.
- Где поспеть, - вмешивается Анинеев, - где по­
спеть! Санитары тоже убыли, а ноторые работали, те без
начальнина остались.
- Без начальника они не были нискольно, - останаn•
ливае.т сержанта старшина.
- Как не были, если санинструктор".
- Погоди. Выбывает санинструнтор, и я тогда сразу
падеваю на себя его сумку.
- А я про то же и говорю.
- А ты говоришь, санитары остались без начальнина. Я надеваю его сумку и работаю за санинструктора:
сам раненых перевязываю, сам выношу. А сам все ко­
:мющую ротой. Немец думал - 1шнчено, мы готовы. По­
придержал огонь, пошел на нас в атаку. Однако мы его
не допустпли, он стал отходить назад. У меня опять
:минутка находится - я I\ раненым. Перевязываю тяжело
раненного, вижу: не111цы наших в плен захватили, ведут
сторонкой. Наших пять человек, их - одиннадцать. Огля­
нулся я. Вот так вот, как до этой вишни, он:оло убитого
бойца - пулемет. Подползаю л к пулемету. На убитом граната. Я ее бору. Лежу, уЕрылся, выжидаю. Сначала
наши, ноторые в плен попали, проходят, за ними - немцы.
Я тогда - раз! - гранату. И - за пулемет. Восемь неы­
цев уложил, и тут вся лента вышла. Оглянулся я опять".
Но на этом месте рассназа Аникеев не выдержал,
потому что ему давно хотелось выразить, как все. это
-

326

он пережил, а Шилеш<ин рассказывал гладr<о, некуда
было слова вставить.
- Я тогда... - начал он, волнуясь.
старшина. - Оглянулся я,
- Погоди, - остановил
вижу: сержант Иван Игнатьевич из окопчика поднимается.
Я подбегаю ... - опять начал Аникеев.
Погоди, - безжалостно перебил Шилеш<ин. - Я те­
бя вижу, r<ar< ты приближа�шься, и комющую : сержант
Аникеев, помоги!
И старшина кратким жестом командира передал на1юнец слово Аникееву.
- Я про то же говорю, - третий раз начаJI тот. Я сJiышу, как он мне командует: «Аникеев, помоги ! »
Бегу к нему и с коJiена из автомата - скоJiько очередей,
не помню, дaJI, только остальных трех немцев кончиJI.
Всех пятерых наших мы освобод1ши. И стаJiи мы тогда
с АJiексеем Ивановичем раненых с поJiя боя выносить.
Вынесли мы тридцать двух человек.
- Тридцать двух, - подтвердил Шиленкин и при­
бавил: - Он тут опять приняJiся мины кидать.
- В :это время по связи передают приказание майо­
ра, - сказал Аникеев.
- Нет, погоди, - остановил Шиленкин. - В
:это
время, пока мы с тобой раненых выносили, я продоJiжал
командовать ротой.
- Я ничего не говорю про то, 1югда мы с тобой ра­
неных выносили. А я говорю, когда мы кончили выносить,
постушшо личное приказание от майора - :это наш номан­
дир батальона - назначить сержанта Аник�ева командо­
вать ротой, :это меня.
- А Шиленкин? - спросил я .
- Я остался санинструктором, - ответил о н . - Дал
мне в мое распоряжение фельдшер пять санитаров. Я и
продолжал санработу.
- :Как же сержант Iюмандовал ротой? - попытал я.
- А вот как, - сказал Ашшеев, подвигаясь ближе
ко мне и этим показывая, что теперь он не потерпит боль­
ше вмешательства Пiиленюша в разговор.
- :Кан вышло приказание идти в контрата�\у, таи
поднял я роту и пошел. :КаR дошли :мы до его позиций,
так я сRомандовал - в штыки ! Было со :мной: тридцать
бойцов. Поднялись они все и в один голос: «Ура! » :Как
327

:нрикнули «ура», так всю операцию и не переставали
нричать. И я кричал.
- Накую операцию? - спросил я.
- Та�,ую операцию, что ворвались мы к нему в позицию и первое - начали его 1шлоть. Второе - оп побе­
жал, мы его бросились преследовать. Третье - мы очисти­
ли от него позицию, захватили четыре пуJiемета, телефон
и две рации да винтовок ...
- И что же, все время «ура» кричали?
- Одни уж начаJiи винтоюш: сносить, 1шторые захватили, а другие стоят с ОТI\рытыми ртами, нричат.
Я говорю: чего орете, трофеи надо подсчитывать, паша
победа. А они смотрят на меня, у них все еще рты не
зю\рываются.
Двое этпх ревнивых друзей по роте - сержант и
старшина, крестьянин и рабочий - останутся в моей па­
мяти надоJiго. Но резцом КаI\ОЙ стаJiи врежутся они в
память друг другу, пройдя действптельпо с1шозь воду
форсированных ры<, с1шозь огонь вражесrшх I<репостей,
снвозь медные трубы пушечных и мпнометных жерл?
Нет крепче в мире памяти, чем солдатсr<ал памлть дру­
зей, испытанных боем.
И еще в пош>у Манарова выдалась мне одна встреча,
запавшал в сознание.
IОношесни чистые глаза, по без застенчивости и без
снрытпости. Задорные, но без нахаJiьства. Походка на­
столы\о легка, будто ноги, того и гJiлди, выс1ючат из
отстающих сапог. Голенища, правда, боJiьно широки, и
почему не спадают сапоги - загаДI{а.
Ну да, нонечно, ему всего девятнадцать лет, а поза­
ди - стоJiыш должностей, столько званий: война любит
быстрый рост. И при знакомстве со мной он уже не на­
зывает себл AJiemeй, он уверен, что ему идет тоJiыю
полное имя - АJiексей Иванович Зайцев.
- Хорошо, Алеr>сей Иваныч, - говорю я. - А давно
ЛИ ВЫ ИЗ IIII{OJIЫ?
Давно.
А как вы, Але1.;сей Иваныч, учиJiись?
Хорошо.
А cиJiыro ли вы, Але�<сей Иваныч, озоровали?
Сильно.
Это все произносится серь·е зно и даже в предупре­
ждающем тоне, в том смысле, что, мол, вы со мной ка�\
328

будто шутить собираетесь? Напрасно. И вдруг - совер­
шенно ребячий, обрадованный смех, точно солнце брызну­
ло сквозь тучки:
Теперь, на войне, пригодилось.
- Что пригодилось, Але1{сей Иваныч?
- То, что сиJrьно озоровал.
Я обнимаю его с тем порывом внезапного расположо­
н:ия, который известен учителям, и задаю ему, как учи­
тель, задачу:
- Ну-ка перечислите мне, Але1{сей Иваныч, все
должности, ноторые вы занимали с начала войны и до
сего днл.
И оп, сморщив брови, нан у нлассной досни, перечи­
сляет. Еще ногда он был в учебном батальоне дивизии,
его произвели в сержанты. К моменту наступления на
Орел он - первый заместитель номандира взвода авто­
матч1шов. Когда выбыл командир, он заменил его и ко­
мандовал взводом до самого Орла, где <шопил чаЙI{у;>
( словеч1ш свое дело делает - привилось и живет! ) .
- Ну, отличился все-тани чем-нибудь или нет?
- Тан, просто. Где увижу не:мецюrй пулемет сейчас автомат за спину, пулемет тяну. Комбат это заме­
тил и назначпл менл командиром пулеметной роты вза­
мен выбывшего номандира. Я-то ротой и командовал,
пока не дали нового номандира.
- Ну а все-тани, что же ты такое сделал, что к т�бе
доверие TaI{oe?
- А ничего. Не дал ребятам в панику бросаться.
У меня ребята держались во кан!
- Кем же ты сейчас?
- Сейчас - командир расчета пулеметной роты. М еня учиться посылают на офицера, а я пе хочу... Почему
пе хочу? Вот когда победим, тогда захочу.. .
- Ты офицером и победишь. Офицеры знаешь кан
нужны армии?
- Я раньше до Берлина дойду, - выпаливает он,
и вдруг опять у него вырывается мальчишеский
смех.
Но оп сразу подавляет его, смотрит мне в глаза испы­
тующе-прямо и выговаривает с неожиданной, ярой за­
носчивое тыо:
- Эк, я ему понажу! .. А что ему спус1{ать? Он наших
родных будет калечить, а мы - смотреть?
329

'Гут л заново вижу его глаза: нет, это не мальчик,
пе юноша - это воин, гневный, страшный и мстительный,
мужественный воин.
- Откуда же ты такой родом взялся, Але�<с�й Ива­
пыч? - спрашиваю я.
Я чернскиii, - отвечает он.
- Ню\ чернский? - вскрюшул л. - Из Черни?!
- И з Чериского района.
Слово это пламенем осветило мне разваленный гер­
:манцами когда-то милый городок - кучп и горы осквер­
ненной почвы, поросшей непролазным бурьяном. След
з емлетрясенья. Былье.
Так вот как мстит маленькая Чернь за свое поругание!·
Вот какой огонь посылает она вдогонку за изгоняемым:
из нашей земли врагом! Вот он, фактор времени в войне:
неудержимо быстро созревает молодое племя воинов, из
мальчиков делал мужей и муж�й превращал в богаты­
р ей.
И тут я ясно увидел, нак всякий городо1<, наждое
селение и каждый двор, каждый дом, разрушенные
фашистами, отправляют на великое поле своих беспо1цадиых мстителей, наполняя сердце их болью за ро­
дину и напутствуя - сим победиши!
Еще раз обнял л Аленсея Иваныча, мальчика-мужа,
и сназал:
- Хорошо, Алексей Иваныч, иди на Берлин солда­
том. Все равно вернешься ты офицером.

П О М Н И!
Я помню поздний, люто холодный вечер. Теынота
и по-осеннему часто падающие звезды. Мне почему-то
:кажется, что, вспыхивая, мчась и пропадая в небе,
эти оснолки миров безмолвно и нратко вычерчивают
огненное слово « помни ! » . Мгновения эти и щщьзя
забыть.
На горизонте отзываются вспышками неба трепетные
вспышки земли. Они то красны, то нежно-розовы, то
багровы: отсветы пожаров, отсветы сражений. Рычание
артиллерийского боя накатывается валами и затихает,
снова растет, снова никнет.

330

В темноте толпа людей стоит неподвижно, сжавшись,
тело к телу. Людям холодно, но никто не уходит. Над
головами - черное небо в звездах, по сторонам - черные
обрывы оврага в смутных тенях ползучих деревцев.
Толпа стоит глубоко в овраге, лицами к его тупику, к
задней стенке, на которой повешен и светится обворажи­
вающими чертами далекой жизни маленыш:й экран.
Смотрят картину «Леди Гамильтон» . Кораблп Апглии,
под парусами, близятся н: Трафальгару. Адмирал Н ельсон
поднимает бинокль. Видны паруса противника. Батареи
открывают огонь. Рушатся мачты. Горят палубы. Адми­
р<1л падает. Адмирал умирает. Дашщо, далеко от Трафаль­
гара адмирала ждет леди Гамильтон.
Ревут орудия горящих кораблей. Ревет экран. И в его
рев издалека вплывает рычание боя на горизонте. Бьются
корабли на экране. Идет бой за переправы через Десну
таи, за экраном. Леди Гамильтон ждет. Всегда и всюду
кто-то ждет. Далеко, далеко.
Холодно. Люди стоят неподвижно, тело к телу. Никто
не уходит. Это - Iхартина. Это - искусство. Человек
остается с искусством: наедине. Молчит, разговаривая с
ним. Думает о том, как оно похоже или как непохоже
на жизнь. Смотрит на него, как на падающую звезду,
которая молча где-то вычерчивает: « Помни ! »
И еще.
Крошечная горница уцелевшей избушн:и в орловской
деревне. Крошечный экран. Генералы той армии, которая
выиграла Орловскую битву, сидя очень тесно на CI{al'vreй­
кax, плечом к плечу, смотрят только что доставленный
на фронт фильм «Орловская битва».
Завывают орудия. Идут в атаку солдаты. Падают
побежденные. Встают и шествуют победители:. Белока­
менный непо1\оренны:й Орел припал к земле, истерзан­
ный, в руинах. Мимо руин идут освободители. Гепералы
смотрят на марш своих солдат.
Генералы, сидя перед экраном, смотрят на себя, как
они вступают в Орел, как в Орле они стоят у гроба
Гуртьева, павшего за Орел. Ка1х они хоронят Гуртьева
н а площади Орла.
Гуртьев - герой Сталинграда. Он вел свою дивизию
на Орел. Командующий армией Горбатов поехал знако­
миться с позицией Гуртьева. Оба генерала пришли н а
командный пункт и заняли места рядом. Это было
331

в полутора Rилометрах от немца. Он обстреливал пози­
цию.
Я помню, Rак Горбатов говорил о смерти Гуртьева.
Два осколка попали в Гуртьева - в спину и в голову.
Горбатов прижал голову Гуртьева I\ своему пле-.,:у.
Гуртьев истен:ал кровыо. Он СI\азал:
- Я ... нажется ... убит...
И умер.
Ему тольно казалось, что оп умирает. Смерть была
для него неестественна. Для таних, I\aI\ он, естественна
жизнь. Я помню, KaI\ Горбатов говорил об этой смерти.
Орловцы смотрят па экран и видят себя, KaI\ свою
память. Так они брали Орел. Tar\ начался вешший пере­
лом в войне летом 1 943 года.
Пролетела яркал звезда по высоному небу надежд
нашей отчпзны.
« Помни! » - прочертила она.
Помни о славных героях, павших за свободу нашей
родины. Помни, что враг еще пе уничтожен и что твой
долг - нести ему смерть во имл нашей жизни.
Се н тябр ь - ноябр ь 1943

г.

С В И ДАНИ Е С Л ЕН И Н Г РА Д ОМ

ПАРТИЗАНЫ НА НЕВСКОМ ПРОСПЕКТЕ

Пс1ювские земли - древнейшие славянские земли.
История русских заселений в этой стране озер, pei{ п
болот уходит в давность на тысячелетие. Старшпе по
родам руссю�е князья и первые русские города-респуб­
лики - Новгород и Псков - защпщаш� в старину этот
:край от нападения Ливонии и немцев. Почитаемый нами
:князь Але�<сандр Невский был сыном псковитянки п про­
славлен летописью за разгром рыцарей немецкого орде­
на меченосцев в 1 242 году на льду самого большого из
псковсюrх озер - на Чудском озере.
История не умирает. История живет. И пшовсrше
земли хранят священную память о верности родине на­
ших далеrшх предков.
Псковпчи и ленинградцы в Отечественной войне про­
тив гитлеровской Германии прошли путь двух родных
братьев и, вспоминая прошлое своей семьи, отстояли от
врага Неву и Ленинград.
В глубоких лесах, среди рек и болот, в треугольню<е
Псков - Порхав - Луга, действовали более двух лет на­
ши партизаны в тылу германсrшх войск Все эти долгие
месяцы нещадной борьбы с врагом, в морозы и снежные
метели, в весенние разливы, 1югда вода, словно выступая
из недр почвы, обращала сушу в озера, в любое время
года, н:аждую неделю был у партизан один день, и в этот
день - один час, ноторый ожидался ими с нетерпением и
любовью. Д ень этот был вторшш, час - девять вечера.
ззз

П о вторниRам в девять вечера осажденный Ленинград
говорил со своими лесными братьями в псковских лесах.
В з емлянках и блиндажах, в бараках и деревенских
избах раздавался непоколебимый голос призыва: « Парти­
заны, держитесь! Ленинград ншюгда пе сдастся, победа
идет, победа блпзка! » П елись песни, играл орI{естр, чи­
тали стихи поэты, диктор сообщал новости. Ленинград
жил, и суровая, трудная жизнь его питалась только
страстною волею - разбить врага!
И вот воля эта восторжествовала: блокада рухнула,
гитлеровцы отброшены за ПСI{Овские озера, город распря­
мился во весь рост, раскрыв объятия всем, I\TO помогал
ему в обороне, и прежде всего - братьям партизанам
ПСI\ОВСКИХ земель.
Есть что-то приподнятое в небольших толпах людей
на остановках трамвая в Ленинграде. Еще недавно таких
сRоплений избегали, RaR избегали выхода на улицы горо­
да, который обстреливался из орудий так, каR обстрели­
ваются траншеи передовых позиций. Сейчас ленинградцы
наслаждаются пребыванием на улицах, они чувствуют
себя заново рожденными к городской жизни, они вольны
передвигаться, как хотят, Rогда хотят, вольны стоять на
пере�\рест1\ах, говорить спокойно со знакомыми встречны­
ми, переходить неторопливо большие площади или гулять
в саду. Н:акое счастье, что улица перестала быть за­
претной, опаснейшей зоной, зоной варварс:кого огня!.
И можно выпускать на прогул:ки детей, и I\арапузы
ходят опять, под надзором воспитательниц, цепоч1\амп,
пара за парой, взявшись за руки и болтая друг с другом
на своем потешном язьше. И все :кругом дивятся: откуда
взялось столько детей, где они были до сих пор, почему
мы их пе видали? И все слышат в ответ на свое изумле­
ние счастливый внутренний голос: ах да, ведь блокада
снята, улица безопасна от фашистскпх снарядов!
Тем более отрадны были улицы для ленинградца,
когда они сделались ареной еще невиданного торжества:
в город вступали партизаны, приходившие маршем и з
л есных глубин области. Вот они - девушки и женщины,
старики, безусые юноши и бородатые мужчины - люди,
п омогавшие Ленинграду спасать его свободу с оружием,
ноторым беспощадно уничтожались фашисты, со знаме­
нами, над которыми произносилась клятва: победить или
умереть! Музыкой, пением, барабанами, криками встре334

чал их город. С благодарностью и слеза�11 и произносились
речи на митингах, с волнением вручались награды - ор­
дена и медали, заслуженные подвигами на псковс1шх зем­
лях, в тылу врага.
День за днем входили через заставы отряды партизан,
и
победители-горожане приветствовали победитеJiей-ле­
совиков. Вскоре на каждом шагу попадались люди в папа­
хах и мерлушковых шапках с пришитыми к ним наи­
сн:осок красными полосками. Среди заr\аленных этих
богатырей находились такие, которые по два года не почс­
вали под I{рышей: кровлей их было звездное небо, да гро­
зовые тучи, да хмурая шапка сосны.
Я встретил на городской окраине горстку партизан человек пятнадцать. С мешками, сумками, закатанными
шинелями через плечо, они веселым приступом атакова­
ли трамвай. Когда кондукторша попросила их взять би­
леты, они начали переглядываться и шарить по своим
карманам. Она терпеливо, но строго ждала. Наконец они
смущенно признались, что денег ни у кого нет. Нашелся
смельчак, который сказал:
- Ну, говорят тебе, нет! Вот получим сразу з а два
года жалованье, тогда заплатим.
- Сразу мне не надо, за два года, - эпически отве­
тила кондукторша. - Мне давай сейчас по пятнадцать
копеек с человека.
Да ты пойми, отт.;уда у нас деньги, - мы прямо и з
лесу!
А все равно цена одна, из лесу ил и еще ОТI{уда.
Да ты пойми, мы - партизаны!
:Кондукторша подумала и по-прежнему эпически
ответила:
- Так и надо говорить: мы есть партизаны".
И она отошла на свое место.
В мастерских ленинградских художников я познако­
мился с командиром Пятой ленинградской партизанско [r
бригады :Карицким и комиссаром брпгады Сергунины:и.
:Командира лепил скульптор, комиссара писал живопи­
сец .
Rарицюrй улыбнулся и вдруг вспыхнул, когда я спро­
сил его - I{aK ему нравится позировать:
- Воевать легче...
Улыбка его была обаятельна молодостью и чистотою,
и весь он по.казался мне очень .красивым - муже.кой,
335

строгой Rрасотой, I{оторая проявляется во внезапной за�
стенчивости, если речь заходит о чем-то далеком от при­
вычного дела. Я легRо понял, KaI\ располагал к себе
этот человек своих подчиненных. Родом он из донецюrх
ш ахтеров, к началу войны был Rадровым командиром в
Н:расной Армии и добровольно вызвался идти в тыл про­
тивника. Там он пробыл два года и три месяца, образовав
из I\р асноармейцев и местных жителей бригаду число�.�
в 7200 бойцов, вооружив ее главным образом отбитым у
немцев оружием. Именно эта бригада и действовала в тре­
уголы1ю\е Псrюв - Порхав - Луга.
Иван Сергунин - другого сrшада. Он уроженец Пав­
лова, знаменитого города кустарей-металлистов па Оке.
Отец его делал бритвы, а ему самому уже пришлось
учиться в Военно-политичес1\0Й академии. Он суховат,
серьезен, экономен в речи, без порывистости и I>рутых
поворотов. Обстоятельно и неторопливо он показывает
мне газету, издававшуюся партизанами в лесу. Газета на­
зывается «Партизанская мосты, размер ее равен одному
Jiистку настольного блокнота. Но эта настоящая периоди­
ческая газета, напечатанная в походной типографии, с
хроникой, информацией и с передовой статьей. Передо­
в ая - под названием «-Укреплять органы народной вла­
сти».
- Да, - говорит Сергунин, - мы много сил отдали,
чтобы в тылу у фашистов упрочи:ть советскую власть.
Там, откуда мы их выгоним, там у нас и хозяйственная
работа ведется среди населения и военная. :Крестьяне
запасы семенные делали, чтобы - I\aI\ придет Н'.распая
Армия - сразу засеять поля. Видите, вот статья: « Бе­
р ечь сельхозмашины» . Мы потому и продержались так
долго, что народ был с нами. -У нас в лесу и ремонтные
мастерс1\ие имелись. Мы даже собрались сами оружие
делать. Но тут :Красная Армия пришла ...
Расс1\азы I-\арицrюго и Сергунина о партизапсrшх де­
лах 1\расочны, а сами дела не перестают изумлять. Вот
один из рассказов:
- Был в одном нашем отряде священник из дерев­
ни Видони, шестидесяти восьми лет. Помогал нам в раз­
ведке. Две дочери у него, и тоже с нами работали: одна
разведчицей (отец ее !';аждый раз бJiагославлял, когда
она шла в разведr\У) , другая была метеорологом: погоду
из немецкого тьша сообщала :Красной Армии. Но вот
_,

336

стало известно, что фашисты священниRа заподозрили, и
мы говорим ему, чтобы он бросил развед1{у. А тут, Rогда
Ерасная Армия начала наступать, фашисты издали при1щз об угоне всего населения. ТеRста приRаза у нас не
было. Тогда священНИI{ вызвался его раздобыть. « Пойду,
говорит, в город, спишу приRаз и принесу » . Мы отгова­
ривали, старик не послушался, пошел и не вернулся.
Потом, Rогда мы заняли город Уторгош, узнали, что ста­
рrша гитлеровцы поймали. Н ачали пытать, вырезали ому
Щ)ОСТ на груди, он плюнул в лицо фашистсRому лейте­
нанту, и тот застрелил его из парабеллума. Хороший был
стар1ш. ДочRа ого одна с нами в Ленинград пришла, а
другая опять в тыл R фашистам отправилась.
Из людей, подобных этому стар:�шу отцу и его доче­
рям, состояло большинство бригады :Карицкого и Сергу­
нина. А этот партизапс1шй �шмандир и его номиссар
поназались мне наиболее ярRими участниками нашей
Отечественной войны из тех, Rоторых я до сих пор
встретил. :Когда я говорил с ними перед мольбертом
художшша и у станка снульптора, пи :КарицRий, ни
Сергунип еще не знали, н:ю{аЯ награда их ожидает. Н а
днях это стало известно: обоим и м присвоено звание
Героя СоветсRого Союза".
Ленинградцы пригласили своих гостей на Rонцерт
радиостудии. Люди в шапках и папахах явились в тот
зал, который они могли видеть тoлllio в воображении
или во сне. Отсюда, из этой высокой комнаты в су1шах,
з анавесах и Rоврах, несся R ним, в недосягаемые углы
псRовс1шх земель, голос Ленинграда: «Держитесь, победа
близка ! » И вот не во сне, а наяву, воочию партизаны
видят оперных ан:теров, музыкантов, хористов из хора
моршюв-балтийцев и, слушая этих бесконечно знаномых,
почти родных певцов, воображают другую I<артину: где-то
в глубине лесов, в земляш<е, далено на запад от пс1ювс1пrх
озер, сейчас, во вторнин в девять часов вечера, таRио
же партизаны, прильнув I{ наушникам, слушают радио­
концерт и, Rак во сне, видят этот зал в сую-�ах и зана­
вес1\ах, с группой слушателей-партизан, уже соединив­
шихся с :Красной Армией. И сердце Rаждого здесь, в
зале, и там, в землянRе, бьется в та�\т песням: держитесь,
братья, победа близка".
После нонцерта гости радиостудии выходят на глав­
ную улицу города - на прославленный Невс1шй проспе�п,
337.

еще затемненный, но дышащий всей грудью, величествен�
ный и фантастичный, с разноцветными огнями светофо�
ров, автомобилей и трамваев, - с огнями Ленинграда, во
имя которого дрались и отдавали жизнь партизаны псков­
ских земель.
ЖИВЫЕ СТЕНЫ

Если исключить из своих наблюдений человеr\а, то
есть главное ( потому что без ленинградца не было бы
Ленинграда) , то стены города расскажут о пережитом
своим молчаливым язьшом. Завтра рука истории сотрет
с домов летопись блокады, но сегодня гордые стены еще
говорят с вами застывшими жестами и н�залеченными
р анами участников войны.
Город в целом стоит как прежде, его памятники
архитектуры сохранились, его воспетые русской поэзией
набережные, каналы дышат своим необъяснимым обая­
ньем. Но к прежнему достоинству зданий, мне :кажется,
прибавилась возвышенность. Они преодолели осаду самое великое испытание времен.
Я видел десятки европейских городов и жил в восьми
столицах. Чувство гармонии, которое мне дается Ленин­
градом, нигде не повторялось. И сейчас ко мне возвраща­
ется давно знаrшмое ощущение равновесия и сосредото­
ченности: да, Ленинград остался со своим единством
прошлого и настоящего, старый и вечный город.
Но прикоснемся к его ранам.
Во время блокады умер один мой давнишний друг.
Я решил навестить его жилье. С улицы я не заметил
особых перемен в дом� и вошел через туннель ворот во
двор.
Плотно осевший чистый снег лежал на дне кубиче­
ского двора-колодца, и узенькие, в человеческую стопу,
тропинки были протоптаны в снегу по диагоналям, крест­
накрест. В тишине я расслышал спокойное журчание
воды. Я обернулся и увидел прозрачную струю, бежавшую
из крана в снежное углубление, обледенелое по краям.
Отсюда брали воду - видны были следы ведер вокруг
естественного ледяного водоема. Я прошел тропишюй к
входной двери, поднялся на четвертый этаж, нажал
кнопку звонка. Ясно, сильно прозвучал его голос и резко
338

оборвался. Я позвонил еще раз, долго вслушивался в бе­
зответное молчание, потом спустился вниз. На дворе я
поднял голову и осмотрел высокие фасады дома. Все
окна были заколочены досками и фанерой. Я рассчитал,
где должно находиться жилище, которое не отозвалось
на мои звонки. О1ша его были закрыты глухими ставня­
ми. Вдруг одна ставня начала :медленно отворяться.
Я ждал, что �по-нибудь выглянет из окна. Но за ставней
открылась черная пустота: ветер гулял по квартире, и
сквозняк лениво распахнул ставню.
Я уже собрался уходпть, 1югда па дворе появилась
девочка. Оказалось, раненый дом пе был брошен, кое-где
еще ютились люди, и девочка проводила меня к своей
старшей сестре.
В тесной кухне женщина разводила в плите огонь,
его вялый свет чуть озарял ее строгое лицо. На :мои рас­
спросы она отвечала одной фразой:
- Это все было той первой зи:мой...
- А вы не знаете, что сталось с библиотекой моего
друга? У него была хорошая библиотека.
- Вы про книги? Может быть, которые ценные, взяли
жильцы. А вообще ведь книги опасны в пожарном отно­
шении. Вряд ли что сохранилось после той первой зи:мtr.
И женщина приниrш а к топке, раздувая огонь самое драгоценное достояние человечесн:ого жилья.
Покидая дом, я еще раз поднял голову и взглянул п а
распахнутую ставню. Она слабо rщчнулась, словно былое
обиталище друга в последний раз приветствовало меrш,
I\aK МОГЛО
У домов, стен, вещей - то же разнообразие судеб,
что и у людей. Я встретил дочь известного среди коллек­
ционеров собирателя русского фарфора.
Ну, каr< ваш фарфор?
Цел и невредим.
До последней фигурии?
До последней фигурки. И даже ничего с места не
сдвинулось.
- Как? Вы не укладывали колле1щии в ящюш?
- Зачем? От попадания не спасет никаrхой ящиR.
Мы верим в судьбу...
Иногда Rажется, что слово «судьба» - не что иное,
RaR псевдоним оптимизма. Верят только в хорошую судь­
бу. А вера в хорошее побеждает,
.••

339

Я был в одном районном Совете, в центре города. Он
занимает былой барский особняк - из тех дворцовых
богатств, какими славился старый Петербург. Росношная
лестница ведет из вестибюля в зал, который служит
приемной. Все вокруг наполнено наивным кокетством
лепки, росписью и багетами излюбленного восемнадцатым
веком ро1,01ю. Кабинет председателя хранит неприкосно­
венные гобелены. Полы из мозаичного паркета бережно
прикрыты коврами. Идет размеренная, оживленная ра­
бота, памятная этим стенам по мирному времени, - до­
нлады, приемы, совещания.
И вдруг, выйдя на улицу, я вижу другой флигель
дворца. Он разрушен авиабомбой. Стены его исновернаны,
на их остатнах висят лепты и 1шочья шелковых гобеле­
нов.
- Судьба, - улыбнувшись, сказал мне председатель
Совета ; и я понял, что он думает о той судьбе, ноторая
вывела город из испытаний в новую жнзнь, о том крыле
дворца, ноторый уцелел рядом с тем, ноторый разрушен.
Это была улыбна оптимизма.
Еще не сочтены раны, нанесенные великим стенам
на протяжении двадцати семи месяцев блонады. Под­
счеты разрушений займут обширные, тяжелые книги.
Это будут обвинительньщ анты против ировожадных
истязателей города, бивших из дальнобойных орудий по
прохожим н а улицах, по детям и женщинам в жилых
домах, по трамваям с пассажирами, по госпиталям с боль­
ными. Суд истории предъявит эти аI{ТЫ фашистам. Но
еще не написанная инига обвинений хранится ленин­
градцем в его душе, и огненные слова иниги вспыхивают
в ней, едва он видит незабываемую н адпись на стене
белыми буквами по синему полю:
ГРАЖДАНЕ!

П Р И АРТОБСТРЕЛЕ ЭТА СТОРОНА

УЛИЦЫ НАИБОЛЕЕ ОПАСНА

Тысячи таких надписей словно ведут за собой, по
стенам неснончаемые вереницы плакатов, листовок, афиш,
цветных литографий. Множество предупреждений об
опасности пожаров рассеяны не только в картинных изо­
бражениях, но и в макетах. Я видел оноло пожарной
части манет, показывающий правильную нладку времен­
ной печурюr и примерную проводну железных труб.
340

Раскрашенные по трафарету рисунки учат обращению с
лампами, керосинками, печами, светильниками. На 1шж­
дой двери начертаны лаконичны.е сообщеню�: «Есть ход
на чердак», или : «Нет хода на чердак». На огромных
плакатах разъясняются правила тушения: зажигательных
бомб. К парапетам набережных приставлены вывески,
указывающие проруби-водоемы в каналах и ренах.
Весь быт блонадной эпохи встает перед вами за
этими стенными летописями. И попе11пюгу развертьша­
ется: необъятный масштаб организации сопротивления:
врагу, масштаб титапичесюгй, небьшаЛый. Миллионы
усилий были сложены в одно целое и образовали волю,
выраженную, пожалуй, ярче всего огромным п;1а1,атом,
стоящим в центре Ленинграда, поблизости от Публичной
библиотеки: ыа планате высится: молодой человек, широrю
п прочно расставивший ноги, с автоматом на рущJ, и н а
планате начертано:
Р У ССКИ Й: НАРОД ШПЮ ГДА
НЕ БУДЕТ
НА НОЛЕНПХ

стоnть

Многие раны города останавливали мое внимаппе,
я: подолгу думал о них. Но одна малоприметная: карти­
на особенно запечатлелась у меня: в памяти сердца.
Есть в Ленинграде церковь Пантелеймона. Тю' кан
она перестроена из деревянной петровского времени, то
на ней впоследствии были увековечены даты эпохи
Петра - двумя: мемориальными мраморными досr,а�ни на
наружной стене, ню' сказано золотом буив: «В благода­
рение богу за дарованные нам морение победы при Гап­
rуте в 1 7 14 году и Грепгаме в 1720 году» . В первой из
этих битв Петр разбил шведсr,ую эснадру, взяв в плен
се иомандира, во второй - русский гребной флот одер­
жал победу над шведским парусным.
Артиллерийский снаряд гитлеровцев нанес мрамору
досои глубокие щербины. Мрамор исирошен и поцара­
пан осколками. Сама церковь тоже пострадала. Но памят­
ник сохранился наперекор вражес1юму беспощадному
огню.
Гитлеровцы повсюду, откуда их изгоняет советское
оружие, превращают в руины памятники. Они хотели бы
умертвить нашу историю, стереть в воспоминаниях на­
шего народа дела и славу отцов.
и

341

Н о нашу историю умертвить нельзя. Она живет, и
Ленинград продолжает свершать ее, глядя вперед пря­
мым, бесстрашным взглядом:. Враг угрожал отнять у него
прошлое, лишить его настоящего и будущего. Ленинград
поверг врага.
Даже стены этого города, как живые, провозглашают:
я был, есть и буду!.

ВО ВРЕМЕНА БЛОКАДЫ

Город воды, каналов, мостов - город невских остро·
вов в тягостные годы блокады слился в единый, нераз­
дельный остров. Берега острова были неприступны орды гитлеровцев н_е могли их залить. Ощущение остро­
витянина, которого отделяет от прочего мира стихия, у
ленинградца было полным, и он стал называть отрезан­
ную от него фронтом страну, как островитянин -- мате­
риR: «Б ольшой землей» .
Н а « Большую землю» ленинградцу попасть было не­
мыслимо. За воссоединение с нею он должен был биться,
полагаясь прежде всего на свои силы, подобно защитнику
осажденной крепости. И, собирая силы, он обратил на
борьбу с блокадой каждый атом города-острова.
Исчезла карамель в пестрых бумажках, с названиями
«Мечта» и «Лотос » , «Альпинист» и «Сливочная» . Жен­
щинами забыта была коробRа с любимым набором духов
и одеколона, мыла и пудры под ленинградской этикет1{0:Й
« Белая ночь» . Еще вчера мирные машины - сегодня на­
чали выпускать осколочные гранаты из сталистого чугу·
на, взрыватели, запалы, динамитный глицерин, реактивы
для п ротивохимической обороны. В производственных
планах кондитерсюп предприятий рубрика ШОI{ОЛада
заменилась концентратами супов из гороха, чечевицы,
сои. Лютый союзник врага - голод потребовал продель­
ной изобретательности в борьбе с собой, и сейчас, когда
легендарный период блокады кажется сном, отчеты сто­
ловых, ресторанов, хлебозаводов заговорили языком, бес�
страстие которого будет положено историком в основу
ленинградского эпоса.
Вот состав хлеба, который выдавался в зиму 1941/42 го­
да жителям Ленинграда в количестве 125 грам342

мов в день н а человека: дефектная ржаная мука - 50 % ',
солод и жмыхи - по 1 О % , соевая мука, обойная пыль,
отруби - по 5 % , целлюлоза - 15 % . Вот меню крупней­
ших столовых города: суп дрожжевой, содержащий в од­
ной порции на человека дрожжей - 50 граммов, нартофе_­
ля
7 граммов, соли 5 граммов; суп из альбумина,
содержащий в порции на человеr{а альбумина - 10 грам­
мов, соли - 5 граммов, лаврового листа
4 грамма. По
данным Главного управления ленинградских столовых
Народного комиссариата торговли, общий вес всех про­
дуrпов, отпускавшихся столовыми на едока в течение
месяца, равнялся в январе 1942 года 920 граммам. Сюда
входили жиры, мясо, крупы, кондитерские изделия. Это
был худший месяц блоr{ады. С февраля норма была
удвоена, то есть доведена до 60 граммов в день. Среди
заменителей продуктов в то время фигурировала мука из
1юкосовых и хлопковых жмыхов, желатин, корьевая му1{а,
столярный клей.
Человек, питавшийся такими продуктами, в таких
рационах, на протяженпи такого длительного времени,
человеI{, живший без топлива в неслыханные даже у
нас, в России, морозы, продолжал трудиться, обстрелива­
емый беспрерывным артиллерийским огнем врага.
Я был на одном заводе, принимавшем лобовые удары
нем:ецI{ОЙ дальнобойной артиллерии. На его пространную
территорию за время блокады упало более 1 700 снарядов.
Был день, I{ОГда освирепевшие из-за бесплодностн своих
усилий фашисты обрушили на рабочие районы города
огромную массу огня. Тогда на один этот завод упало
больше двух сотен фугасных бомб и множество бомб тер­
митных. Я прошел несколько цехов завода и всюду видел
точную налаженность работы. О былых ранах завода я
мог судить только по фотографиям, которые мне показал
дпректор. Главный инженер завода - человек уютного
спокойствия, в меховой курточке домашнего п о1:роя говорил мне тихим голосом и с ульiбкой удивления о
пережитом:
- После обстрела выйдешь, кажется - все пропало.
Даже руки опустятся. А R Rонцу дня - цеха уже в по­
рядке и работа идет везде.
- Великая сила - народ, - поддержал его директор
завода. - Под огнем немца мы построили новую натель­
ную. Одни 1шрпичи разлетались в пыль и крошку, другие
-

-

-

3�3

складывались в новую стену. Инженеры набирали уче-'
ни1юв и сами становились за станки. Из этих учеюшов
нынче вышли квалифицированные рабочие. Про них дей­
ствителыю скажешь - закалены огнем. Не�юторые ма­
шины мы с ними теперь изготовляем в два с половиной
раза быстрее, чем до войны.
- Да, - снова, нак будто удивляясь, сказал ИНЖ('­
нер, - нам теперь ничего не остается, как расти. Иначе
скажут: что же это, с блокадой справились, а программу
не увеличиваете? Разве для ленинградца есть невозмож­
ное? ..
И правда, иногда кажется, что для человека, пере-,
жившего блокаду, не существует невозможного. Ленин­
градец преодолел не толыю жесто1юсть фпзических испы­
таний, он выдержал нещадно суровую нравственную
школу.
Молодая женщина рассказала мне такую историю:
- Я бежала из Петергофа, когда к нему подступили
немцы. И здесь, в Ленинграде, я пошла в почтальоны.
Это был не простой и пе легкий труд во время блон:ады,
вы представляете с ебе. Я разносила телеграммы. Ходишь
по обмерзшим лестницам, подымаясь то на шестой, то на
восьмой этаж, чего я только не видала - I<аких людей и чего я только не приносила людям своими телеграмма­
ми! Как-то я пришла в одну 1шартиру, постуqала - не
отвечают, смотрю - дверь пе заперта. Вошла, оклиr<ну­
ла - кто дома? М олчание. Стала заглядывать в комна­
ты - везде пусто, но видно, что люди живут или, по
н райней мере, жили. Наrюнец слышу чей-то слабый голос.
Отворяю дверь - на кровати женщина. Подхожу к ней,
вижу - дело плохо. «Больны?» - спрашиваю. «Нет, го­
ворит, ослабла, легла, да, видно, больше не встану». На­
чинаю ее расспрашивать; оказывается - телегра:мма, ко­
торую я принесла, адресована ей. « Распечатайте, говорит,
прочитайте, может, от моей доч1ш; дочиу, говорит, мою
эваr>уировали, и не знаю я, не умерла ли она в дороге» .
И представьте, какое счастье: дочь телеграфирует ей, что
жива, здорова, хорошо устроилась в деревне. Страшно
разволновалась больная, зашrанала. « Спасибо, говорит,
вы мне жизнь принесли, теперь я могу спокойно уме­
реты. Тут я на нее ирикнула: « Нан: - умереть! Вы же
говорите, что я вам жизнь принесла, а сами умирать соби­
раетесь? » - «Силы у меня, говорит, уходят последние,
344

ослабла». - «А вы не смейте лежать, - отвечаю ей, нельзя лежать. Видите, я вот хожу с телеграммами, :этим
и держусь, а буду лежать - так же осJrабну, шш вы.
Вставайте сейчас же, делайте что-нибудь, вот возьмите
щетку, подметите комнату ! » И с :этими словами подни­
маю ее, буквально ставлю на ноги, беру из угла щетку
и даю ей:
«Ну, говорю, начинайте мести! » Она плачет:
«Чем, говорит, вас отблагодарить, не курите ли вы,
спрашивает, у меня хороший табачок есты . Я обрадова­
лась, свернула папиросу, задымила и говорю: «Дайте мне
слово, что не будете лежаты. Она дала слово. А я пошла
разносить телеграммы. Она так и осталась стоять, опер­
шись на щетку, все лицо в слезах ... Ну вот, прошло два
года, и я давно бросила свое блокадное занятие. Иду не­
давно по улпце, нак раз уборка снега шла, и меня вдруг
останавливает женщина-дворник. Смотрит на меня долго
п говорит: «Извинпте за вопрос, не вы ли в нашем райо­
не в первую блоr<адную зиму телеграммы разносили?» «Да, отвечаю, ю> . Она ко мне кидается: «Позвольте, гово­
рит, поцеловать вас! Вы меня не узнаете? Помните, го­
ворит, вы меня заставили встать па ноги с нровати ». Тут
я вспомнила. « Н'аr< же, отвечаю, вы меня еще табач1юм
тогда угостили! » - «Ну вот, говорит, кому что - н:ому
табачок, а кому жизнь: ведь вы мне жизнь спасли. Я то­
гда, говорит, н:ан вы ушли, начада комнату прибирать, и
таи с того дня из последних сил перемогалась, все чего­
нибудь делала, чтобы не лежать, а потом вот и на работу
нанялась, дворничаю. Н'абы вы меня тогда не подншш,
таи бы я и отошла на тот свет». - «А дочка, спрашиваю,
у вас ведь дочка есть?» - « Н'ак же, говорит, она сноро
возвращается из :эвакуации:. Позвольте ваш адресон, как она приедет, так сейчас и зайдет к вам - поблагода­
рить, что вы меня от смерти избавили» . Обняла она меня.
«Спасибо» , - говорит. Поцеловались мы. « Спасибо и
вам, - говорю я, - за табачок. Хороший бьш табачок,
ниногда пе забуду! .. »
Есть что-то фронтовое, солдатсное в отношении Jrенин­
градцев друг к другу. Они прошли вместе сrшозь голод,
нужду и огонь и знают велиную цену суровости и нежно­
сти человечесного сердца. И поэтому таr\ понятна была
радость освобождения города от долгой, жестокой бло­
кады.
345

Я провел с ленинградцами праздничный вечер, устро�
епный в Выборгс1юм доме культуры для молодежи, п ервый открытый вечер за все время войны. Этим тор­
жественным актом ознаменовалось полное воссоединение
города с «Большой землей». Студенты и студенТI{И выс­
ших школ, не прекращавшие занятий в течение блока­
ды, н:ораблестроители, педагоги, инженеры транспорта,
а вместе с ними молодые. летчики и танн:исты, офицеры
Красной Армии - около трех тысяч человеJ{ - собрались
под одной нровлей. Я видел их лица, слышал ро1ют голо­
сов, веселый смех. Они как будто не верили, что возмож�
на тюшя жизнь - шумная, залитая светом электричества,
с музыкой, танцами, пением целую ночь напрол�т. О н и
глядели друг на друга, точно не узнавая самих себя:
« Н еужели это мы, люди боевых ночей Ленинграда, бойцы
осажденного острова?» - <(Да, да, - отвечали они ceue
сверканием молодых своих глаз, - страшный сон позади,
утро приветствует наше пробуждение. Времена блокады
отошли в прошлое безвозвратно».

ДЕНЬ ОККУПАНТА

В городе Гатчине гитлеровцы оставили почтительно
не тронутым памятНИI{ российс1юму императору Павлу I .
Они н е коснулись его своей всеразрушающей рукой.
Кан прежде, бронзовый Павел стоит подбоченясь, в мун­
дире прусского образца п в треуголке, бросая вычурную
тень на площадь перед дворцом.
Покровитель иезуитов, гроссмейстер Мальтийского
ордена масонов, Павел был по1шонником прусского короля
Фридриха I I. Свое восшествие на престол он запечатлел
двумя актами: 1юроновал русской 1юроной своего мерт­
в ого отца Петра I I I - любителя пруссних и голштинских
поряд�юв и почитателя того же Фридриха - и дал от­
ставку славному российс1юму фельдмаршалу Суворову.
Он торопился онемечить Россию, доделать дело роди­
теля - голштинца Карла-Петра-Ульриха, 1юторый оказnл
в еликое одолжение побитому Фридриху, возвратив ему
все завоевания России.
Для немецких фашистов Павел I - приятный выра­
зитель солдафопс1>ого духа их обожаемого идола Фрид346

риха. Это, тан сказать, «свой» - проводник немецких пла­
нов на Востоке, нечто вроде прусского наместника у
кормила былой России. М олясь по утрам на своего «ве­
ликого Фрица» , немецкие фашисты кладут поклон и сим­
патичной им памяти Павла. Поэтому в Гатчине они оста­
вили неприкосновенным его монумент...
:Культура не строит свое отношение I\ историческим:
памятникам по призна:ку симпатии и антипатии. Наша
революция сохраняла все царсrше дворцы ВОI\руг Ленин­
града. Она сохранила и Гатчrшсюrй замок, в оrшах I>ото­
рого витали тени Павла I и Николая 1 , Александра I I и
Александра I I I . Гатчина бывала излюбленной рсзпдеп­
цией Романовых в самые мрачные периоды господства
этой династии над Россией. Гатчинс1шй дворец хмур, тя­
жел и бесстрастен. Это именно замок - нелюдимый, хо­
лодный, серый. Никакой другой императорский дворец н е
заключал в себ� та�\ много самовластной сущности рус­
ской монархии. И потому Гатчинский замок был неза­
менимым материальным памятником нашей истории.
Прошлое не тольно глядело с высоты двух его башен, н е
только таилось по его галереям, лестницам, залам, нет, оно само объяснялось всем духом памятника.
Вот я поднимаюсь, с наждым шагом все медлепнее,
по винтовой лестнице на замковую башню. С вершины
ее привольно раскрывается английский парк и занлю­
ченные в его неправильные: планы озера, холмы, острова.
Стоячие воды необъяснимо богаты Rрасками. В одном
озере они легни и жизнерадостны, как будто предвосхи­
щают изумрудные, перламутровые небесные переливы
наступающей весны. В другом они печальны и сrюрб­
ны, точно берега озера никогда не видели пи света, ни
пестрой листвы, пи серебряного облачка. Они и названы
цветными именами: Белое озеро, Черное озеро, Глухое
озеро.
Я опускаю глаза и прямо под своими ногами вижу
з а�юнченно-симметричный план замна: главный корпус с
башнями, на одной из 1юторых я нахожусь, два Полуцир­
нуля и два грандиозных каре - Арсенальное и :Кухонное.
Но я вижу именно план, только план замка, обозна­
ченный наружными стенами, а внутри степ, там, где обре­
талось все драгоценное содержание :историчес1юго дворца,
глаз мой не находит ничего, кроме хаотичес1шх гор же­
лезrюго мусора, изогнутых стальных рельсов и каменных
347

обпо11шов. Вон громоздятся закопченные дочерна недого�
реnшпе бапюr. На этом месте была пятиугольная Башен­
ная 1щмната, в I\Оторой сто сорок лет хранились личные
вещи П авла, рисовавшие образ жизни мистика, солдата,
любптеля искусств и парадов. Вон зияет провал, загла­
тывающий остатюr порфировой лестницы. Она вела к
Ружейному арсеналу, в галерее которого размещались,
с пола до потош-: а, великолепные коллекции оружия - хо­
лодного и огнестрельного - всех государств Европы п
Востон:а начиная с XVI веиа. Вон просвечивают сквозь
кучу обломков следы росписи - это были создания Брен­
ны, унрасившего стены Тронной комнаты зопочеными
орнаментами и гобеленами, которые являлись гордостью
Гатчины. Вешшо было различие между сверканием внут­
реннего убранстnа замка и его неприступно-хмурым
внешним видом, и в этом была особенность царсь:ого по­
местья-усадьбы в Гатчине.
Но обо всех богатствах гатчинсшrх коллекций и
убранств отныне мы будем говорить только в прошед­
шем времени: это было, но этого нет. ГитлеровсI\ая армия
изувечила велинолепный п амятниI\ русс1юй истории.
Несмотря на быстроту, с какой фашисты бежали из го­
рода от Нрасной Армии, они нашли время зюшнчить про­
должавшееся два года разграбление заIVша и поджечь его.
Один из богатейших дворцов Европы сгорел.
Мое восхождение на башню дало мне много. Ногда
я пробирался грудами намня, баррикадами из согнутых
в крючья железных стропил, я лицезрел следы пребы­
вания во дворце офицерства и солдат немецких авиаци­
онных частей, стоявших в Гатчине. Не все фашистс1ше
следы :исчезди 11од развади1шми. Некоторые уцелели в
нишах стен, под лестницами, под сnодами норидоров,
Rуда пламя не нашло доступа. Тут валялись оскошш
фарфоровых ваз, нуски мраморных изваяний, полуразби­
тые деревянные ящи1\и, илочья упаковочной стружки,
стекло, проволо1-tа, гвозди, бумага. На ящичных дос1<ах
повторялся адрес Гатчины и адреса отправителей. Ящиюr
слались в Гатчинс1ш:й дворец не военными заnодами, и
товары, ноторые прибывади сюда, были не военным сна­
ряжением и не боеприпасами. Нет, отправителями были
винодельческие фирмы, и товаром были вина.
Отсюда на замновый плац вдоль Полуцпрнуля и Арсе­
нального каре тянулся нескончаемый склад винных буты348

лок. :Это было все, что фашисты оставили после себя вза­
мен дворцовых собраний живописи и скульптуры, оружин
и фарфора. Вся подневольная Гитлеру Европа слала в
Гатчину свой ясак: В�нгрия - свой токай, Франция шампанское, Италия - вермут, Испания - малагу, Гол­
ландия - амстердамсн:ие шшеры.
Тогда перед моим взором возник будничный день
оккупанта в Гатчине.
Я увидел, как желтоволосый лейтенант с проборчи­
иом, приклеенным !\ темени блестящей помадой, сшш
мундир и немного ослабив розовые подтшюш , укладывает
в ящин: из-под мозельвейпа восточные пистолеты. Оп
долго выбирал хорошую пару пистолетов на стенах Арсе­
нала, чтобы отправить подарок домой. Наконец он облю­
бовал превосходные экземпляры, отделанные цветным
золотом, перламутром и кораллами. И он тщательно об­
матывает ру1юятн:у бумагой, чтобы в пути не поцарапа­
лась бесценная шшрустация, расстилает на дне ящика
стружку и поет себе под нос привычную песышу:
Eine
Eine
Eine
Eine

Tu, eine Rн,
Tuturн-tutu,
Tu-ute,
Ru-ute."

К сожалению, он должен прервать мирное занятие:
его вызывают на аэродром. Он показывает денщику, как
следует окончить упаковну ящика, и садится в мотоциrш.
На аэродроме он получает прrшаз вылететь в рааведку.
Он отрывается от земли. В голове его еще мелькают
обрывrш песенюr - «Eine Tu-te, eine Ru-te » . Он беспоно­
ится - пе поцарапает ли денщiш ру1<оятю1 пистолетов
гвоздями. Но надо набирать высоту - виден Ленинград.
Виден не тольно Ленинград, виден какой-то самолет.
Возможно - советский. Да, нонечно. Советсюrй истреби­
тель прорвался через oбJraJ\a и мчится навстречу. Надо
принимать удар. Уходить поздно. Лейтенант прячнтся за
облака. Истребитель оназывается над ним. Лейтенант
ныряет вниз и поворачивает назад. Истребитель опять
летит навстречу и открывает бой. У лейтенанта поет ру1<а.
С подачей бензина плохо. Черт побери, неужели - нонец?
Н адо уходить. Неужели ящик с пистолетами останется в
Гатчине? Кю\ие 1юраллы, какое золото! Ходу, ходу! Вот
они, спасительные облана. Ходу! Вот уже гатчинсI{ИЙ
349

аэро,п;ром. Вот немецкие машины. Чертовски ноет рука!'
Внимание. R посадке, !{ посадке. Внимание. 3емля. Пи­
столеты спасены. Надо сегодня же отправлять ящик в
Германию. Пробита пулей pyr{a. Пробит один ба�{ на
м ашине. Черт!
Вечером лейтенант сидит опять во дворце. Правая
рука его забинтована. Желтые волосы туго припомажены
н темени и блестят. Он держит в левой руке бокал италь­
янского чипцапо. Rакой бунет у этого вермута! Rак он
золотист! Сони Европы, сони Европы, отжать�е гитлеров­
сrшй армией. У лейтенанта мутится взгляд.
Лейтенант смотрит за окно. Всходит луна. Тень
Павла едва намечается на снежном пол� плаца. «Да,
П авел, - думает лейтенант, - он наи раз действовал та�<,
нан мы. Он говорил: « Девятерых убей - десятого выучи».
Это - каи раз паш новый порядок... Н е выпить ли не­
много рейнвейна? Или, может быть, французсrюго демисе­
J{а ? Французы, эти канальи, великолепно понимают в
вине. А пистолеты, пистолеты уже поехали в Германию .. »
Тень Павла р астет и все больше чернеет на снегу. У лей­
тенанта рябит в глазах. Он дремлет. Он храпит ...
Так проводило время гитлеровс1юе офицерство в Гат­
чинском дворце. И здесь нет ни напли фантазии: сами
оннупанты оставленными в замке следами расс1шзали о
себе подробно и бесстыдно.
Красная Армия выбросила их И З Гатчины. Она выбро­
сит их отовсюду, где им пе следует быть. Н ацисты дожи­
в ают последнпе дни в чужих дворцах.
.

ЛЕНИНГРАДКА

Распространенное представление о руссиом характере,
исполненном широты воображ1щия, горячности, ноторая
соединяется с м ечтательностью и с пренебрежением
внешними формами, - такое представление о русской на­
туре ленинградец дополнял и по виду даже опровергал
устойчивостью вкусов, предпочтением строгих форы,
дисциплиной, исполнительностью, почти педантизмом.
Он, конечно, тоже был русской натурой, однано он дока�
350

зывал, что рядом с широтою этой натуре свойственна
целеустремленность, рядом с мечтательностью - самодис­
циплина, рядом с горячностью - постоянство привязан­
ност�й. Ленинградец расширял своею сущностью понятие
о руссRом. Многого нельзя было бы уяснить в нашем ха­
раRтере без того, чем проявился он в петербургсRой,
ленинградс1юй Rультурно-историчес:кой оправе.
Существо ленинградс1юго патриотизма рас1\рылось
в том, что он оказался глубоко русским и n то жо время
советским. Ленинград дал пример того, :КаI\ бьетсн рус­
сюrй за землю отцов и I\а:к защищает советсю1й чолове:к
родину своих революционных идей, свою новейшую исто­
рию. Строгий, дисциплинированный, суховатый, почти
педантичный, ленинградец в войне против фашистов
показал себя горячей, :кипучей, фантастической натурой.
Страсть - вот что обнаружил ленинградец прежде всех
своих иных :качеств, - страсть челове:ка, от природы ли­
шенного способности покориться воле врага. Пройдя
огонь испытаний, патриотизм Ленинграда не утратил
особой ленинградской онрасюr, но рас:крыл свою природу
ка:к одну пз самых страстных черт русс:кого харакrера готовность на любые жертвы ради отчизны.
Мое свидание с Ленинградом подходило :к :концу, и я
был рад, что в последний день пребыванил там встретил­
ся с человеком, ноторого я мог бы назвать настоящим
ленинградцем.
Это была молодая женщина, главный хранитель пе­
тергофс:ких дворцов-музеев. Чуть-чуть посмеиваясь над
собою и одновременно с пылким порывом, она расс1,азала
мне о своем первщl посещении Петергофа поело того, нан
оттуда быЛи изгнаны немцы.
Сначала ее нинто не хотел брать туда, где только что
было поле кров авого боя, - зачем? Кому охота брать на
себя ответственность за :ка:кую-то судьбу, 1шгда в воен­
ном деле за :каждый шаг спрашивают ответа? Но в �юнце
понцов упорной, пе отступающей ни перед чем женщине
удается уговорить :ка:ких-то офицеров, Что именно ·ей
необходимо раньше всех приехать в Новый Петоргоф и
немедленно увидеть дворцы, :которым опа отдавала себn
целиком, которые она любила больше, чем собственность,
чем близних, чем самое себя. Ей говорят, что машина пе
пойдет в Петергоф, а направляется в Гатчину, :куда ото­
двинулся фронт. Она отвечает, что по пути. Ее нельзя
351

переубедить. Она ничего не хочет слышать. Она уже
сидит в машине.
Ее довозят до развИЛI\И дорог Гатчина - Петергоф.
Автомобиль уходит. Она остается одна в необъятном
снежном поле, рябом от взрытой снарядами земли. Она
оглядывается. Ис1юверканные грузовию1, разбитая пуш1ш, зарядные ящики колесами вверх. Вон лежит убитый
немец лицом в грунт. Ветер шевелит отросшими волоса­
ми на его шаровидном затылке. Проходит машина, дру­
гая, третья, - все на Гатчину. В Петергоф не едет никто:
это - тыл, оказавшийся в стороне от главной дороги вой­
ны. Вчера он был центром сражения, сегодня оп ни1\ому
пе нужен. Женщина идет пешком, считая убитых немцев.
Внезапно позади нее раздается грохот. Она видит мчится танк. Она останавливает его, подняв руки. Тап1шст, выглянув из люка, долго пе может понять, что eii
нужно. Неужели она, одержимая, и правда надеется най­
ти следы своего музея? Потом он говорит, что ему не по
пути, оп сейчас свернет в сторону. «А впрочем, залезай н а
танн! » /Кенщина взбирается на холодный, ледяной горб
чудовища и, обняв замерзшими руками ствол орудия,
трясется по рытвинам дорожной обочины. Этому счастью
с1шро приходит конец: танк сворачивает на просел01;, тан­
кист машет пз люка черной кожаной рукавицей: «До сви­
данья, смешная женщина, давай бог разыскать тебе твой
музей ! » Женщпна идет пеш1юм. Она уже перестала ве­
сти счет убитым, она не. глядит на них. Непременно дойти
засветло - вот ее цель. Ей везет: лошаденка, запряжен­
ная в сани, бойко выезжает из-за обгорелых домов посел­
ка. Но надежда рушится так же быстро, как возни1\ает:
кучер, конечно, подвез бы женщину, но сани идут не в
ту сторону, - это остатюr имущества полевого госпиталя,
который догоняет фронт. Н адо маршировать дальше,
обходя воронки, перелезая через траншеи.
- Эй-э! - Rричит ей кучер. - А насчет мин сообра­
жаете? Тут кругом минные поля.
Она просто пе думала о наких-то минных полях, она
идет напрямик. Не возвращаться же назад, ногда она уже
отшагала нилометров двенадцать и впереди чернеет
длинная прямая полоса петергофского парка.
И вот она у цели. Она стоит на площади перед Боль­
шим Петергофским дворцом. Она смотрит на дворец. Нет,
это неверно: она стоит, закрыв лицо ладонями. Ветер бьет
352

ее, позем:ка :крутится во:круг ее ног. Она по:качивается, нс
сходя с места. Потом, :когда она отрывает от лица застыв­
шие мокрые пальцы, она уже чувствует себя другим чело­
веком. Все, что она знала о своем Петергофе, существо­
вало толь:ко в ее памяти. Перед пей лежали руины, из
которых возвышались стены, напомнившие что-то зпа­
rюмое. Что можно сделать из этих дорогих камней'? Что
еще сохранилось в этих свал:ках щебня? Она бежит по
пар1<у в Нижний сад. Всюду она встречает разрушошrя:
в голландских домиках Петра - М арли и Монплсзпр,
в Эрмитаже п на месте былых фонтанов. Все I\ажется ей
сном, и, как во сне, все начинает исчезать в темноте зим­
него вечера.
Опа не узнает парr\а: дорожки и аллеи под снегом,
деревья обезличены ночью. Только теперь усталость сrю­
вывает ее по руr\ам и ногам. Она насилу тащится глубо­
кими сугробами, помня одно - что надо идти в гору.
И вдруг она слышит голоса из-под земли.
- Да, представьте, - смеется эта женщина, дойдя
до неожиданного поворота рассr\аза, - представьте мое
состояние: я в снегу по колено, I\ругом тьма, я боюсь
шагнуть, потому что уже понимаю, что меня хранит чу­
до, и в этот миг под землей раздаютсл голоса. Я осмотре­
лась, вижу - светится щель. Подошла. Оказывается землянка, блиндаж. И оттуда несется самый что ни на
есть мореной разговор. Я та:к обрадовалась! Отворила
дверь. Четверо балтпйсrшх матросов, на корточ:ках, вонруг
:коптилюr режутся в карты. Ну, н:онечно, вскочили они,
видят - женщина. Проверили доr\ументы, разговорились.
«На:к же, спрашивают, вы уцелели, парr\ ведь не разми­
нироваш> . - «А почем л знаю, :кан уцелела? Ведь вот
разве л могла знать, что встречу наших балтийцев за
I\артами'? » - «Мы, говорят, из охранения сменились и вот
отдыхаем». - «Ах, вы из охранения? » Подсела я с ними
:к 1юптилке и начала им рассказывать, н:ак было в Петер­
гофе до войны, какое преступление совершили враги,
уничтожив наши памятники, п I\aIШM будет Петергоф,
когда мы его восстановим.
- Восстановим?. - перебил я.
- А вы думаете - нет? - воскликнула она. - М атросы ни на минуту не усомнились, что восстановим. J\1 ы
целую ночь п роговорили с ними - I\aK лучше взяться за
восстановление. И, знаете, они теперь мои самые верные
1/212

К

Федин,

т,

8

353

помощrшю1 no охраве дворцов. Онп собирают n парке
nсшпrе пустшпr, осн:ошш, обломни...
- Вот тан:ие оснош{и? - опять п еребпл н ее, взяв
со стола I{YCOI{ позолоченной деревянной резьбы, н:оторы!r
н подобрал в ра311ашшах Е1{атерпнинс1шго дворца в Пуш­
юш е.
Взглянув па ыеш1 пспытующе п помолчав, она выго­
ворила прптпхшпм голосом:
- Самые вредные для нас, музейных работнПI{ОВ,
люди - это туристы. Зачем вы увезли обломоr{? На таюrх
r'усочrшх мы будем строить всю работу по реставрации.
Я внушаю это сейчас всем и J{аждому. Мы, J{al\: пчелы,
соберем пашп дворцы из пышr. Мы возродим их из праха.
- :Ка�< толыш начнутся восстаповптельпые работы, сr,азал я, - я пошлю :JТот осн:олок по месту принадлеж­
ности, завернув его n пату.
Она опять поп:rядела на меня, точно испытывая - не
шучу ли я, потом улыбнулась, поняв, что уколола меня
словом «туристы» .
- Мы пе111едJ1сппо возьмемся за восстановление.
:Конечно, это будет пе.nспю. Но вот я вам даю слово, что
мы носстановим паш Петергоф тан, что там не останется
даже духа фашистс1юго пребынапия! ..
Я пожал ей ру1<у с восхпщенпем п благодарностью.
Я был убежден, что она дает слово пе напрасно. Верность
слову составляет нераздельную часть ленинградсного
патриотпзма.
1944

Н А НЮРНБЕРГСКОМ П РО Ц Е С С Е

ДАЛЬНИЙ

ПРИЦЕЛ

Одна из немецюrх газет в Берлине, имеющая шалов­
ливую слабость к сенсациям 1 , утешила человечество
радостным известием из Нюрнберга.
01\азывается, десять обвиняемых из двадцати одного
к тюпчаrш ю первой стадии процесса заявили уже о
своем отходе от Гитлера п национал-социализма ! Столь
приятная констатация вытекает пз заrшючения психи­
атров американсr{ОЙ армии, rюторые изучают поведение
феноменов, посаженных на сr,ш11ью подсудимых. Среди
десяти новообращенных, подающих надежду на исправ­
ление, обретаются такие наменные опоры гитлеровсrюго
режи:ма смерти, каr' l{ейтель, Папен, Франк
Кроме того, пспхиатры охвачены сладостным предчув­
ствием, что, 1\роме десяти уже расr\аявшихся и отреюпих­
ся от сатаны, имеются еще три дьявола, которых можно
считать нандидатами в ангелы. Об этом сrшзано так:
«Обвишrеыые Редер, Розенберг r r Зейс-Инкварт шшеб­
шотся в своей позиции, по психиатры ожидают, что Ре­
дер и Розенберг вскоре таr\же объявят, что они - против
Гитл ера>> .
J{ вешш:ому огорчению научных деятелей американ­
ской психиатрии, восемь мрачных фашистсrпrх субъы,тов
во главе с Ге рингом все еще сохраняют верность Гитле­
ру и продолжают «держаться пационал-социалистсrюго
l>tировоззрепия1>.
1

Газета амер1шанс1юй зоны в Берлине
355

-

«Der Tagesspigcl''·

Ral{ жалко! Rакое удовольствие доставил бы пси­
хиатрам, например, Геринг, если бы заявил, что его всю
жизнь обманывал Адольф Гптлер, что он счптал сnоего
неотразимого фюрера божественным светочем, ниспослан­
ным на землю для осушения слез униженных и ос1юрб­
леппых, и теперь вдруг трагичосн:и разочаровалсн в бла­
годатной природе своего кумира, убежденный междуна­
родным трибуналом, что I{умир подряд двенадцать лет,
потпхоньну от всех нацистов, пил невинную I\ровь н I{у­
шал I{ завтрю'у детсю1е мозги без приправы.
Увы, Геринг не сделал тююго заявлеппя! Увы, Ге­
ринг пе опtазался от сnоего прошлого. Геринг и его
семь сообщшшов продошкают быть, нем они былп, реши­
тельно пе желая превратиться в заблудших ове•rок « Н'а­
I\ОЙ случай, - говорят им ученейшпе амерш;:ансю1с пси­
хиатры, - мы вас - раз-два! - объявим обращенными в
ангелы». « Нет, - отвечают упрямцы, - были и будем
дьяволами». «Не понимаем! - возражают психиатры. Скажите толыю, что это единолично Гитлер за вашей
спиной проглотил всю Европу и собирался проглотить
весь земной шар, скажите, что это все оп, и дело в шля­
пе ! » « Ну, да, - отвечают несговорчивые, - все Гитлер
да Гитлер! Мы сами тоже не дурач1ш - глотали иной раз
пе меньше Гитлера! .. »
Подумаешь и разведешь ру1;:ами: чего, собственно,
добиваются америкапсюrе психиатры? Rому они хотят
помочь своими проницательными наблюдениями? Поисти­
не, I\ак говорится, таинственна паука медицины!
Впрочем, тю\ ли уж таинственна?
Даже восемь пrепоправимых» гитлеровцев, 1;:ан уверя­
ют те же психиатры, не вполне однородны по своим фа­
шистским 1шчествам. Тю' мы узнаем, что, <<По мнению
психиатров, Гесс и Риббентроп все еще находятся под
гипнотическим влиянием Гптлера. Rогда Герпнг в начале
процесса пытался создать из двадцати одного подСУJ\ПМого
сплоченную группу, Ш ахт был единственным, нто уже
тогда отнрыто заявил, что он - против Гитлера».
Итак, нам пред.тi агают расслоить подсудпмых руково­
дителей <шорпуса национал-социалистсrшх главарей» на
РЯ!\Ы, TaI\ СI\азать, rа�личного морального достоинства.
Шахт был первым, кто заявил, что он пе желает иметь
что-нибудь общее с режимом, в н:отором он бы.п неограни­
ченным дпктатором э1юном1ши и финансов. Он .каr;: бы
356

выделяется в высший ряд, он - первый, он - единствен­
ный, он раньше других сообразил, что невыгодно причи­
слять себя к разоблаченной шайке, что надо I\ак можно
скорее отречься от заговорщиков, раз заговор лопнул.
Эластичная тактика Ш ахта показала соблазнительную
дорожку сразу нескольким его друзьям. :Кейтель и Дениц,
по уверению почтенных психиатров, «па прошедшей н е­
деле были убеждены в недобросовестности гитлеровс1шго
нацизма, очевидно, под впечатлеппсм жестоrюстей, доr\а­
занных истекшим ходом процесса». Их непорочные серд­
ца не выдержали подавляющих ОТI\ровений трибунала.
Бедняжни, на протяжении десятилетия разрабатывавшие
и проводившие планы истребительных походов на суше
и на море, не подозревали, что весь строй, которому они
служили каr\ вернейшие из верных волкодавов, зиждился
на нечеловечес1шй жестоности. Они полагали, что нацизм
«доброн:ачествею> , и вдруг - смотрите-ка! - они обману­
лись! Нет, они не в силах этого перенести, они немедлен­
но отходят от гитлеризма!
И
о, чудо! - если поверить психиатрам, за I\ей­
телем и Деницем уже потянулись гуськом Папен и H eii­
paт, Функ и Шпеер, Фриче и Бальдур фон Ширах. Сам
Фра�:ш не удержался от расслабления сердечной мышцы
и заявил, что он против своего господина и повелителя!
Неужели в самом деле можно без озлобления и гнева
или хотя бы без смеха умозанлючать, что расчетливый
садист и палач Польши Франк объявил себя «против
Гитлера» по иному мотиву, нежели издевательство над
глубокомысленными служителями психиатрии? Пока они
занимаJшсь разгадыванием загадочных психичес1нrх про­
цессов подсудимого Фраю\а, обвинение оглашало его
дневник, и кто не запомюш страшного документа?
«Мы принципиально будем проявлять сострадание
толыш r; одному немецкому пароду, и ни I\ I\акому друго­
му во всем: свете, - записывал в свой дш:ШНИI\ Фрюш. Мы должны уничтожать евреев, где бы мы их ни нашJIИ
и где толыю можно, дабы сохранить целостной струr,ту­
РУ нашего государства. У нас сейчас их в генерал-губер­
наторстве два с половиной миллиона, а с теми, кто про­
исходит от смешанных браков, и вообще со RСЯI\ОЙ всячи­
ной - три с половиной миллиона евреев. Мы не можем
расстрелять или отравить эти три с половиной миллиона
евреев, но тем не менее мы будем в состоянии применить
-

12

R.

Федин, т,

8

357

меры, которые так или иначе приведут к их уничтоже�
нию ... »
Франк не только сказал это. Не только излил в свой
дневник. Он это осуществил в нашей, так хорошо нам
известной жизни!
И вот после оглашения такого документа люди, назы�
вающие себя специалистами психиатрии, серьезно утвер­
ждают, что чудовище способно проявить нечто вроде
рас1\аяния. Франк пересматривает свое ошибочное про­
шлое! Действительно, зрелище для психиатров!
Но это лишь часть картины. Вглядитесъ в нее - I>a·
кая живописность!
Рядом с группой военных преступюшов, якобы прп­
годных для неrюего :правствеппого воздействия и, во вея­
ном случае, возвышающихся над Гитлером, психиатры
намечают другую группу из трех преступников, подаю­
щих надежду на трогательное исправление.
Rореннином тройки назван Розенберг - истязатель
Востока, в своем роде бессмертный сочинитель скрижалей
нацистсной ненависти - «Мифа ХХ веr\а>> . Он тоже заrю­
лебался в преданности фюреру и вот-вот признается, что
это Гитлер продиктовал �му злосчастную книж1\у.
Замечательно, наким: языком сердцеведы от американ­
ской науки сообщают столь радужное событие: «Психи­
атры ожидают, что Редер и Розенберг вскоре также объя­
впт, что они - против Гитлера». Не отчаивайтесь, добрые
шоди! Вы думали, что только могила исправит невидан­
ных уродов. Что за пессимизм:! Подождите самую малость,
и, усилиями психиатров, уроды превратятся в небожите­
лей, свалочная яма прорастет белоснежными лилиями.
Кстати, язык научных деятелей вообще отличается
изысканностью. Так, совсем под стать Розенбергу, психи­
атры говорят о « национал-социалистском мировоззре ­
ниш>, песле того Rак Нюрнбергс1шй суд продемонстриро­
вал неслыханных :масштабов тончайшие предварительные
фашистские расчеты мирового разграбления.
Вспомните р ассудительные выкладки нацистов по
поводу захвата русских земель, где толкуется о черноземе:
юга и подзоле севера. В документе «Хозяйственного шта­
ба Ост» со всей немецкой трезвостью пророчествуется,
что ежели «мы, немцы, возьмем все излишки производя­
щего черноземного юга, то, естествеппо, ничего не оста­
nется потребляющему северу с его подзолом, и населе-,
358

ние либо обречено будет на смерть, либо должно будет
переселиться в Сибирь». Видите, как все « естественно » .
Эт о ли не «мировоззрение» !
Н о идем дальше, следом за пытливой мыслью психи­
атров.
Картина украшается еще одним красочным пятном.
Обнаруживается, что двое несчастных подсудимых « все
еще находятся под гипнотическим влиянием Гитлера».
Кто бы это мог быть? Гесс и Риббентроп. Эти сомпаибу­
лы ничего, видите ли, не соображают, они живут н е
своим умом, а под внушением злой воли, навязанной nce
тем же преступным Гитлером. Сами по себе они скорее
всего очень милые, незлобивые, безобидные джентльмены.
Им просто не повезло - они попали под гипноз и шшак
не могут освободиться. Они стараются и не могут.
То есть, собственно, стараются психиатры. Гипноз зто их область, тут ничего не скажешь. Сегодня они
заявляют, что гипноз действует, и все должны верить,
потому что они психиатры. Завтра известят, будто они
ожидают, что гипноз пройдет. И ничего не поделаешь.
Послезавтра установят, что гипноз прошел. И точ1{а.
Гесс и Риббентроп могут преспо1юйно перейти из разряда
подсудимых, которые <шродолжают держатьс.я национал­
соци:алистского мировоззрения», в разряд подсудимых, 1ю­
торые «убеждены в неполноценности гитлеровсного на­
цизма». «Что вы! - СI{ажут тогда джентльмены. - Да мы
отродясь не были гитлеровцами! Ведь эт о все чистый
гипноз! Спросите у психиатров! Кроме того, мы полага­
ли, что гитлеризм - ценнейшее, доброкачествепнейшее
творение человеческого духа, так сказать - вещь! А он
ОJ{азался шшолноценным, почему и привел пас на эту
деревянную неудобную скамью. Мыслимо ли, чтобы
после этого мы считали себя гитлеровцами? »
Однано едва произносится имя сомнамбула Гесса, мы
начипаем припоминать, чт о в самом начале Нюрпбергсно­
го процесса некие психиатры довольно решительно
заявляли, будто оный Гесс страдает «выпадением памя­
ТИ>> и чрезвычайно затрудняется вспомнить, чем, собст­
венно, он занимался, будучи первым подручным Адольфа
Гитлера. Они уже взялись за высононаучное офор:мление
своих выводов, RaI{ вдруг беспамятный Гесс поднялся во
весь свой недюжинный рост и, оскалившись, признал во
всеуслышание, что валял дурю,а: ему было забавно, снуки
12*

359

ради, сыграть шутку с глубокомысленными учеными больше ничего.
Не те .ли это ученые, которых так нагло высмеял Гесс,
выступают сейчас с расширенной программой научных
исследований и предлагают нам опуститься вместо с ни­
ми в пучину психиатрической премудрости, чтобы извлечь
оттуда обеленными гитлеровских заправил?
Но тогда ученая речь велась всего об одном подсу­
димом. Нынче их стало цеJrых пятнадцать. Не слишном
.тт и стремителен прогресс пауки психиатрии? Ведь этак к
J\Iоменту выступления защиты о наждом подсудимом
будет сн:азано лас1ювое научное слово, и все они, кой грех,
окажутся невменяемыми. Допустимо ли их тогда судить?
Не правильнее ли будет перевести их в накое-пибудь
благотворительное заведение для слабоумных?
Ибо :какую цель, в сущности, может преследовать
публичное заявление амерИI<анских психиатров, если не
дальновидную, заблаговременную подготовку позиций
защиты? Самый факт выступления в печати пспхиатри­
ч ес1ш:х экспертов с пророчеством - чего они ожидают от
подсудимых - является грубой подсказr<ой лазоен, ка�<ими
с охотой и радостью воспользуются военные преступники.
До сих пор услужливых психиатров высмеял один
гитлеровец - Гесс. Теперь им предстоит быть осмеянными
пятнадцатью гитлеровцами - сообщниками Гесса.
Но в I<онце �юнцов это дело вкуса психиатров. Еслп
им нравится комичес1<ое положение, в которое, по при­
меру Гесса, их может теперь поставить любой из гитле­
ровцев, «уже отошедший» от Гитлера, - это факт их
научной биографии.
Вряд ли, однако, можно усмотреть нечто комическое
в том, что немецкие читатели:, узнав авторитетное сужде­
ние психиатров, будут повторять за ними сказки о за­
блудших кротких овечках, р азочаровавшихся в нацизме.
:Наличие такого количества 1<атегорий среди двух десят­
ков военных преступников, I<акое насочиняли психиатры,
означает, что на скамье подсудимых в :Нюрнберге сидят
люди весьма разноценные, похуже и поJ1учше. Ежели есть
среди них получше, значит, найдутся совсем неплохие и,
в озможно, просто хорошие.
Немецкие газеты читаются немец1<ими читателями увы, это так Н емецкий читатель с огромным напряже­
пием СJiедит, как разоблачаются М еждународным трибу360

налом недавние кровавые повелители Германии. Сами
немцы пишут и признают, что вместе с гитлеровцами мир
судит всех, кто им двенадцать Jreт служил и помогал.
Это - великий час расплаты.
И в этот час люди, носящие ученое звание и призван­
ные выступать от имени наций-победительниц, говорят
языком, в 1штором звучит и фарс, и обнаженное желание,
угодить тем, кто с наслаждением очернил бы и опорочил
международное правосудие, то есть - все тем же гитле­
ровцам, все тому же германс1шму нацизму.
Так ли надо относиться к своему долгу перед высоким
судом, господа учепейшие психиатры? И куда метит этот
ваш дальний прицел?
Вер.�ин, 1945

НА РАЗБИТОМ БАРКАСЕ

:Когда я вглядываюсь в СI<амыо подсудимых, она мне
1шжется разбитым баркасом, за борт которого уцепились
нолупокойнин:и-пираты. Баркас трещит. Уже не осталось
на нем ни снастей, ни спасательного ируга, ни надежного
облом1ш. Все смыла прочь бурная волна. Но вцепившиеся
в борта руки судорожно ирепюr в своей предсмертной
хватr<е.
Вон слева, в верхнем углу, точно на н:ормовой банке,
прижались друг и другу два полумертвых гросс-адмирала.
Они - бывалые мореходы. Годами в ели они разбой в бес­
п редельпой открытой воде
земного шара. Их иомапды
заходили далеко от германских берегов - в Атлантrшу и
в Баренцево море, в Индийский и Великий 01<еапы. Всю­
ду, где плавал человеи, они стремились захватить беспо­
щадное господство. Всюду, куда достигали их стальные
нодводные снаряды-лодии, прозрачная голубая вода морей
траурно мутнела от человеческой: I<рови.
Два былых гросс-адмирала - Дениц и Редер - ведут
по мертвой зыби последний разбитый гитлеровский бар­
нас. Бледны, безжизненны их лица. Смерть за бортом.
Смерть перед ними.
Но взгляд их жесток Они не хотят выпускать из pyr<
поломанное кормило. Они :маневрируют. Опи, пе мигая,
вглядываются в беспросветную даль - не прорежется ли
361

где-нибудь, не забрезжит ли хотя: бы бледный луч? Тогда
держать на него! Изо всех сил. Н аперекор всему. Спа­
саться самим, спасать последних полумертвых пира­
тов!
Долгие часы подряд перед трибуналом в Нюрнберге
развертывались несчетные морские драмы мировой войны"
Тонули суда, и трибунал слышал вновь отчаянны� вопли
утопающих, глядя в остановившиеся глаза обреченных н а
смерть, провожал взором беспомощные человеческие тела,
медленно и навсегда исчезающие под водой, отчетливо и
внятно слыша, как воют в ночи пулеметы немецких под­
водных лодок, уничтожающие тех, кто силился спастись..
Суд видел и слышал все это, потому что обвинение вос­
создало трагедию морей, терроризированных германсr,ой
истребительной подводной войной, подготовленной и
ру1юводимой обоими гросс-адмиралами - преступюшами.
Суд в Нюрнберге есть суд истории. Подсудимых обви�
няют миллпопы людей, пострадавших во всех концах све�
та от действий, предписанных главарями германсrюго
правительства Гитлера. Сами предписания эти, законы
и приказы гитлеровских властей являются основными
ули1,ами преступлений. До1,ументы на этом суде свиде�
тельствую.т против нарушителей прав человека, прав
нации, прав государства. В отличие от живого свидетеля,
документ объектIIвен, неизменчпв, идеален. Подсудимый
всегда может сказать: «Я этого не говорил », - по он но
скажет: «Я этого не подписал» , - если его подпись стоит
под документом.
И вот документы всплывают один за другим на по�
верхность из пучины отгремевшей морской войны, и
гросс-адмиралы на своем разбитом баркасе стараются
проскользнуть между этих уличающих бумаг, каждая
строка которых вопиет к человечеству: виновны, виновны,
виновны!
Летом 1 934 года Гитлер приступил к постройке флота,
годного для борьбы с самыми сильными военно-морскими
державами:. В тот год принес Редер присягу, в которой
старое слово « отечество» было заменено именем Гитлера:
«Я нлянусь, что я полностью буду подчиняться фюреру
германского народа » .
Через год Гитлер открыто формирует первую фло­
тилию подводных лодоR «Веддиген» и ставит во главе
ее :Карла Деница. «От1,рыто» - это не совсем точно, по�
362

тому что, пачиная с этого года, Rогда Редер назначается
главноRомандующим германс1юго военно-морского флота,
из каждых ста построенных Германией судов двадцать
спусRаrотся на воду тайн:ом от прочих морских дер­
жав.
Полных пять лет до начала мировой войны дни и
ночu напролет Дениц отдаст свои усилия строительству
подводных лодок. Редер в это время организует флот в
целом, участвуя Rак член тайного совета во всех сеRрет­
ных совещаниях, посвященных военно-морским силам
Германии.
I\огда теперь обвинитель трибунала начинает свою
речь с перечисления «заслуг» Деница в создании подвод­
ного флота Германии и бесстрастно рисует фанатическую
преданность гросс-адмирала национал-социализму, его
приверженность Гитлеру, _его путь, усеянный наградами,
его карьеру, заrюнчившуюся тем, что Гитлер назначил
его своим преемником и он целую неделю пыжился, изо­
бражая новопомазанного фюрера Германии и главу ее
разгромленного правительства, он, I\арл Дениц, самодо­
вольно и со смешным величием Rивает головой, и его
жест так же величаво-утвердительно повторяют и Геринг,
и Гесс, и Редер. Все это было, хотят они сказать своими
1шющми, и все это мы одобряем, все эти рыцарс1ше кре­
сты и дубовые листья к ним, и ни от чего мы не отка­
зываемся.
Но вот аНI{ета карьериста Rончена, начинают говорить
новые документы, и Дениц застывает в настороженности,
поджатые губы его превращаются в белую ниточку. Он
вдруг опять мотает головой, все энергичнее и чаще, но
уже не утвердительно, а в отчаянном отрицании, потому
что с наждым словом рушится его личина номандующего
подводным флотом и неколебимо упрочивается черная
слава разбойюша морей.
1{ 1939 году подводный флот, подготовленный R войне
Деницем, оценивается немцами I\aI{ « оружие нолоссаль­
ной силы» , Rаной не ожидали даже сами эr<сперты.
Война еще не началась. Но она должна начаться.
Это хорошо знают оба адмирала.
Война начнется с первого сентября, а уже в поло­
вине мая Редер посылает меморандум Деницу с дирон­
тивой о вторжении в Польшу. Старый ппрат предупреж- ,
дает молодого: готовься, будем нападать!
363

За месяц до начала войпы Депиц получает от своего
нома ндующего второй меморапдум: готовься выiiтп па
подводных лодr\ах в Атлантиr>у.
И он вышеJI. Оп вышел прежде, чем была обънвдена
война, ибо на третий день войны лодки Деница были тю\
дашшо в Атлантическом океане, что их позиции невоз­
можно было бы достичь из l\илл ИJIИ Вюrьгельмсгафена
в три дня.
И они приступили к своей войне, к войне по «зако­
пам» Редера и Деница, I\ войне по «заrюнам» гитлеровской
Германпи, к уничтожению на морях беззащитных людеii.
На третий день войны пассажирский пароход «Ате­
н ия » с полутора тысячами чедове1\ на борту был атако­
вап на пути в Соединенные Штаты.
Официальная газета нацистов « Фелькишер беобах­
тер» вьшустиаа пос:rе этого номер с умопомрачающим
загодовком « ЧерчrшJIЬ потопил «Атению» .
Зачем 1110гJю б ы это попадобпться Черчиллю? Затем,
видите ли, чтобы пустить rю дпу сто амерюшпцев, на­
ходившихся на пароходе, и тем вызвать возмущение в
Америке против Германии!
Теперь и на этот случай, КЮ\ на сотни других, наве­
дены непотухающпе проже�поры трибунала. В их свете
мы видим, как поздним вечером немецкая подводная
Jюдка «У-30» торпедирует «Атеuию» . Как эюшаж при
J1унном освещении паб.п юдает с мост1ша всплывшей лод­
ни за людь111и, 111ечущи:мпся па паJiубе торпедированного
парохода. haI\ несrюлы\о дней спустя, заметая следы,
номандир лод11:и приказывает матросам дать юштвенную
подписку в том, что они сохранят в секрете атаr>у «У-30»
в злосчастный дунный вечер. Кан: этот командир разы­
с нивает в госпитале раненого своего подчинеюш1·0 и тре­
бует, чтобы тот письменно по1шя.�з:ся, что « забудет о все х
событиях», и11Iевших место па .�rодке третьего сентября.
HaI\ в судовой журнал лодr\и nшивается поддельная
страница с фальшивыы у1\азанием местонахождения
«У-30». Нак Iю11шндир дОДI\И является к Деницу с до­
ю�:адом о происшествии и Дениц пр1шазываот, чтобы
«в качестве предварительных мер этот инцидент остался
в тайне » .
Н о инцидент не остался в тайно. Этот инцидент ярко
поиазал Международному трибуюшу, с чего пачал Дениц
свою разбойную подводную войну.
3G4

Дениц быстро распространяет нападение лодо:к н а
в с е моря. Фашисты прославляют его старания. Е г о само­
уверенность растет. Оп уже сам адресуется с советами
J{ главно:командующему Редеру и в ОJ{тябре 1 939 года
обращает его внимание, пас:колько важны для операций
в Атлаптике воеюю-морсI\Ие базы. Оп указывает н а Нар­
вик Рошr начинают меняться: молодой пират рекомеа­
дует старому - за полгода до нападения на нейтраль­
ную Норвегию - приготовиться I{ захвату норвежских
берегов" .
Через месяц пocJie ш1чала войны немецкая подводная
лод1щ потопила первый нейтральный пароход. С этого
момента Дениц устраняет различия между судами про­
тивника и нейтральных государств. Его законом стано­
вится повсеместное истребление всех кораблей, если они
идут не под не�.rецюгм флагом со свастшюй.
Вот Дениц особым приказом запрещает немеЦI\ИМ
подводным Jюднам «уделять внимание» тонущим Ji:омап­
дам торпедированных судов. Что за смысл содержится
в корректном по виду выражении <ше уделять внима­
нию> ? Смысл его обширен. :Командир лодки, прочитав
это выражение, понимает, что высшей властью ему за­
прещено подбирать утопающих. Запрещено предостав­
Jшть им спасательные Jюдю1. Запрещено, если они спасут­
ся сами, давать им пищу и воду. Запрещено восстановить
положение спасательной лодки с Jiюдьми, если она пере­
вернулась. :Какое из этих действий бесчеловечнее? Ведь,
собственно, эдесь не имеет места ню\акое действие. :Ко­
м андир бездействует. Он дает погибающим полную воз­
можность погибнуть - больше ничего. Он «не уделяет
им вниманию> .
Может быть, эти слова приказа надо понима1ъ rшк­
нибудь иначе? Странно было бы в самом деле допустить,
что возможен военный приказ, обязывающий rюмандира
беэдействовать.
Но командиру не приходится ломать голову над тоJr­
кованиями приказа. Дениц подумал за него. Он сам
истошювал деликатное свое выражение - « не уделять
внимания тонущим». « Это противоречило бы,- объяснил
Дениц в приказе,
первоначально.му оtыслу войны, ко­
торый состоит в разрушении вражеских судов и в унич­
тожении их :команд» .
-

365

Вот в чем, по Деницу, «первоначальный смысл вой­
ны» - в уничтожепии потерпевших катастрофу. И Де­
ниц заканчивает приказ последним наставлением: « Будь­
те жестоки! Спасайте потерпевших только тогда, ногда
для вашей лодю1 могут быть полезны их показания» .
:Командиры подводных лодок н е сомневались, что Де­
ниц требует от них расстрела всех, кто будет пытаться
спастись с торпедпроваuных кораблей, п, дабы «не обра­
. щать внимания на утопающих», кончали с ними из пуле­
метов.
Н ет, бесчеловечность, жестокость имеют на процессе
в Н юрнберге не обобщенный смысл абстрактных поня­
тий. Они живут перед нами в своей отвратительной пло­
ти. :Конкретный факт, подлинный реальный документ,
как бы раздвигает толпящееся множество однородных
деяний и является перед судом в страшной кровавой
очевидности преступления физического лица, 1шк гово­
рят юристы.
Д а , именно ты, :Карл Дениц, совершил преступление
там-то и тогда-то, показывает уличающий документ.
И Дениц, старавшиiiся изобразить ледяную непричаст­
ность к делу, пока речь велась о преступлениях вообще,
начинает протестующе шептать что-то на ухо Редеру
и беспокойно трясти головой, потому что видит наведен­
ный на себя указующий перст судьи: да, именно ты от­
вечаешь за эти злодеяния!
В этот миг вступает со всей цепкостью противодей­
ствие преступника. Защита оживает, высматривая, нет
ли уязвимой точки в доказательствах обвинения, и стоит
появиться в за.т rе суда свидетелю, как опа быстро оценп­
в ае т его психологпю п бу1шальпо вр ывается в течение
процесса. При разборе дела Деница защита примени.тr а
несколько изощренных своих вольтов, п о них падо сr{а­
зать.
Осенью 1 942 года Дениц произнес речь перед вьшу­
ском из школ молодых I{Омандиров подводных лодок. Сто
двадцать обер-фендриков слушали речь, и один из них,
дослужившийся затем до чина морского обер-лейтенанта,
Петер Иозеф Хайзиг, пересказывает ее как свидетель
Международному трибуналу.
Дениц сказал молодым гер:мансн:им подводникам, что
тотальная война на море обязывает учи.т ывать, что
но:манды подводных лодо1< противника являются такой
366

же целью, нан и суда, на ноторых они находятся. О н сна­
зал, что союзники строят много судов, но строить суда
легче, нежели подготовлять для них номанды. Поэтому
уничтожение экипажей вызовет затруднения в наборе
новых номанд, и, значит, молодые немецние офицеры
должны топить людей СОЮЗНIШОВ.
Когда председатель заявил, что суду незачем слушать
речь Деница полностью, и обвинитель предложил Хайзи­
гу рассказать только о заключительной части речи, вско­
чил и побежал н пюпитру один из защитнююв.
- Показания свидетеля непосредственно меня пе ка­
саются, но у меня возникают сомнения, - сказал он.
- Не
понимаю, - заявил председатель. - Ваше
имя - доктор Тома? Чей вы защитник?
- Защитнин Розенберга. По немецкому уголовному
праву свидетель должен си:азать все, что относится к де­
лу, что он знает по поводу дела ... Значит, когда свиде­
теля спрашивают относительно речи адмирала Деница,
то он должен, согласно немецн:ому праву, говорить не
тольно о каких-то специальных вещах, ноторые, по мне­
нию представителя обвинения, являются неблагоприят­
ными для подсудимого, но ...
- Трибунал не руRоводствуется германским правом, - разъяснил председатель.
Но защитпик продолжал настаивать :
- Да, но я считаю ...
- Я сказал, что трибунал не связан германсн:им правом, - вторично объявил председатель. - Любой защит­
ник может провести перекрестный допрос свидетеля, и
ваше вмешательство в данный моиент не было вызвано
никаRой необходимостью.
Доктор Тома, почтительно извинившись и отклани­
ваясь, убежал на свое место.
Неужели Rто-нибудь мог бы допустить, что сей ДОI\­
тор права, высидев восемь недель в зале Международ­
ного трибунала, не знал, что суд не руноводствуется гер­
манским законом, а действует на основе специального
международного статута, принятого союзными нациями
для суда над главными военными преступниками? О, н:о ­
нечно, нет! Доктор права превосходно знает, что тан:ое
Международный трибунал и что такое « германсн:ое пра­
во», а танже где зи:муют раки. Он выставил себя перед
судом недалеким и даже бестолковым до придурRоватости
367

единственно затем, чтобы сидящий напротив свиде­
теJIЬ услышал эти когда-то магичес1ше для его слуха
елова : « немецкое уголовное право», «германское право».
Выскочив не ко времени и почти плутовски перед судом,
он желал одного : напомнить молодому, приученному I{
оетрастке и угрозам немецкому офицерику, что есть еще
не1юе германское право, и ты ответишь перед ним, если
будешь ПОI\азывать то, что вредит твоему гросс-адми­
ралу!
На этой психологии свидетеля, привыкшего к окрику,
к той глуховатой ругающей оловянности в голосе, с ш1кой командуют в строю немцы и старший немец говорит
е младшим, лукаво построил весь свой допрос защитюш
Деница.
Оп начал с того, что должно было сразу, тю\ сrшзать,
о бразумить свидетеля: с его чина, с его военных заслуг,
хотя это было уже известно суду. Всю; сверчок знай
свой шесток: ты - толыю обер-лейтенант и при этом на­
ходишься в плену, а перед тобой - гросс-адмирал. И я норветтеп-капитан. Не забывайся!
Да, да. 1-\ак ни удивительно, по защитник Деница вы­
ступает в форме офицера германского флота. Не в пол­
ной, правда, форме. Но по золотым пашивr;ам на рукаве
свидетель сразу прочитал, что адвокат старше его, и - о,
немецкая школа страха! - сразу повял и выцвел. Не то
чтобы о н отказался от своих слов, не то чтобы запу­
тался. Но он заговорил именно так, нак младший пемец1\ИЙ чип говорит со старшим - чересчур поспешно, че­
ресчур по-солдатсю1 оборванно, чересчур мало думая, а
может быть, уже и не думая совсем.
И надо было послушать адвоrшта. Оп, конечно, до­
прашивал так, I{al\ полагается по прави.лам суда. Но
н:аждый его вопрос звучал почти как приказание, каж­
дая пауза была почти угрозой, каждое повышение топа
почти командой.
Все шло на этом <шочти» . Но <шочти» было доста­
точно, чтобы нестойкая кровь отлила от шща свидетеля
и, нан бы переместившись в пространстве зала, прилила
н лицу подсудимого. Да, такие чудеса бывают!
Гросс-адмирал сидел розовый, с пополневшими губа­
м и и нескольно возвышенным взором. Может быть, о п
в эту минуту опять почувствовал, что он 1шн-иит\ак все­
таки фюрер. Во всшюм случае, он демонстративно, на�
368

с1юлы<о поаво.тшло его место в разбитом баркасе, пока­
зывал, что весьма довоJ1ен своим хитрым корветтен-ка­
питаном и его аrщией. Правда, акция ничего не переме­
нила в существе обвинения, по опа внесла вполне
уловимый нюанс в психологию допроса. Она точно преду­
предила слушателей: погодите, мы еще не совсем обло­
мали свои ноготки, цепляясь за борт барн:аса. Мы дер­
жимся. Мы плывем.
И опять - надо было посмотреть, с наюrм энрапным
ниновеличием подсудимый гросс-адмирал после допроса
ваял лист бумаги, начертал нение нраткие слова и вру­
чил их америнанскому стражу для передачи своему за­
щитнику. И защитник опустил глаза на лист и в.'Iожил
его в свой бювар. Он сделал это тю< благоговейно и так
самоуважительно, будто получил высочайший реснрипт
о производстве. На листе не могло быть написано больше
двух слов. И слова не могли быть иными, чем старая
:морсr<ая формула: «Адмирал благодарит » . Для морской
защиты морского подсудимого они означали: «Так дер­
жать ... »
Защита хочет держать против ветра, против очисти­
тельной бури, против урагана гнева, нанопленного чело­
вечеством. Она хочет держать против здравого смысла.
Обвинение приводит слова Деница о том, что «он не
может понять, что еще находятся такие немецr<ие коман­
ды подводных лодок, которые спасают вражеских моря­
ков ! » . Защита возражает: ведь Дениц не сказал, что вра­
жеских моряков следует расстреливать. Свидетель гово­
рит, что после речи Деница один из начальнинов ш1юлы
в разговоре с вьшускни1шми « рекомендовал по возмож­
ности иметь на 1юмандном моспше только офицеров
и в это время предпринимать уничтожение потерпевших
кораблекрушение ». Защита добивается, чтобы свидетель
сказал, читал ли он «в постоянных приказах что-либо о
том, что нужно стрелять по потерпевшим кораблекру­
шение» . Нак будто все дело в <шостоянных приказах» .
Держать против - вот неписаный «постоянный приказ»
Деница своему корветтен-напитану от защиты ...
Обвинение привело десятин фантов. Оно может при­
вести сотни. Могло бы привести тысячи. Ведь лодки Де­
ница потопили за время войны две тысячи семьсот семь­
десят пять судов. Четыршщцать с половиной миллионов
369

тонн пущено немцами ко дну. Не слишком Jrи много
ф а ктов?
И были моменты в этом потрясающем душу обвине­
пии против морс1шх разбойников, когда один приводи�
мый факт говорил за тысячи.
В судовой журнал подводной лодки рукой немца об­
стоятельпо занесена гибель торпедпрованного судна и
его команды. Мипута за минутой - все, что происходило
на поверхностп моря, на корме и па передней части
судна, высота волны, спла последних взрывов, взлет
людей и обломков в воздух, старания гибнущих ухва­
титься за что-нибудь и шrыть. И последние стро1ш :
« Мальчик в воде призывает на помощь: « Помогите, по­
жалуйста, помогите, пожалуйста ! » Другие очень спо­
койны. Они молчат. Они глядят книзу, и лица их I\а­
жутся усталыми. На одном лице выражение холодной
ненависти. Идеи старым курсоы».
Двое чудом уцелевших инженеров погибшего судна
своим отчетом дополняют 1шртину поведения подводни­
нов : «Два челове1'а стояли с баграми, чтобы не дать нам
в озможности добраться до лодки. Они нружились во­
круг нас, фотографировали нас в воде, но ничего не го­
ворили. Затем подводная лодка погрузилась и ушла, не
оказав нам никакой помощи».
Не памятны ли нам, русским, эти любители-фотогра­
фы, старающиеся поймать в объеr{ТИВ предсмертную
боль обреченной жертвы? Палач остается палачом па
суше и па море.
Террор подводного флота Германии был неуклонной
морской политикой Деница. Она снпскала ему призна­
тельное расположение Гитлера. В опаснейший момент
для германской военной мощи - в январе сорок третьего
года, в дни Сталинграда, - Гитлер назначает Деница
главнокомандующим военно-морским флотом. Он тре­
бует от него успления морс1\ого террора. Старый кад­
ровый пират Редер он:азался недостаточно решитель­
ным и должен был уступить место своему подчинен­
ному.
Дениц все время поднимается в цене у фюрера. В ка­
тастрофические для Германии зимне-весенние месяцы
1945 года, когда терялось все и навсегда, Дениц был уже
настолько прпближен как советник Гитлером, что за вре­
мя с февраля до десятого апреля встретился с ним сто
370

девятнадцать раз, почти постоянно в I>ругу Гиммлера
и :Кальтенбруннера.
Тридцатого апреля, будучи в Голштинии, Дениц по­
лучил из бомбоубежища Гитлера в Берлине телеграмму,
в которой говорилось, чтобы он, гросс-адмирал :Карл Де­
ниц, стал преемником фюрера на посту главы герман­
ского государства.
В эти часы пушI{И маршала Жукова подводили к
1юнцу исторический советс:кий разговор с Берлином, и
само германское государство Гитлера развалилось н а
омертвевшие куски.
Дениц был последним калифом разрушенной в прах
нацистской Германии. :Калифом на неделю. Он был если
не важнейшим, то преданнейшим пособником Гитлера.
И недаром он сам назвал себя «Политическим с олдатом
фюрера».
В первую мировую войну, в начале своей службы,
«желтый Дениц», как прозвали его в немецком флоте,
плавал н а крейсере «Бреслау» , забежавшем для разбоя
в Черное море. Он не отличился ничем, кроме истерич­
ности, проявленной в опасные моменты, и слава « мор­
ского истерика» з а ним так и осталась во флоте.
Может быть, истерика и разожмет его пальцы, когда
девятый вал поднимется, чтобы навечно поглотить раз­
битый баркас.
Нюрпберг, 1946

С В Ы С ОТЫ П О С Л Е Д Н Е Й С ТУ П Е Н И

В концентрационном лагере Маутхаузен, в Австрии,
была каменоломня, где добывался строительный камень.
Нарьер ее был очень глJбок. В него вели сто шестьдесят
ступеней. Но глубина увеличивалась, и число ступеней:
возрастало. Спустя некоторое время их стало сто восемь­
десят шесть.
Ступени были неровны - одни выше, другие ниже.
По неровным ступеням труднее идти. Еще труднее по
таким ступеням поднимать тяжесть. Если же тяжесть
раесчитана так, чтобы она была непосильна человеку,
то что ожидает человека, когда он двинется с нею на­
верх по ступеням 111а утхаузенской каменоломни? Ч то
371

ожидает его, когда о н, падал и поднимаясь, :карабl\ается
на сто восемьдесят шестую ступень и, сбросив со своей
спины камни, должен будет сбежать опять на дно 1>арьо­
ра быстрым шагом, ноторый тут был назван «гимнасти­
чесr>им » , и ему опять наложат на спину непосильный:
груз, и он опять должен будет подниматься по лестнице,
и его будут бить, чтобы он не останавливался передох­
нуть, чтобы торопился, чтобы не падал и не осту­
пался?
Свидетель обвинения француз Морис Ламп, стараясь
говорить строго и сжато, по-мужсl\и удерживал волне­
ние, 1шн будто подавляя стон или, может быть, вопль,
ищущий выхода :из груди, и толыю изред1\а жестним
движением вытирал пот па губах и на J1бу, первый сна­
зал об этой лестнице :
- Тяжелая дорога в намеполомпю, напоминающая
дорогу на Голгофу ...
Вот в лагерь М аутхаузен доставлено copor{ семь гол­
ландсrшх и английсних офицеров-летчин:ов. Они приго­
ворены фашистами н смерти за попытку бежать. В од­
ном белье и босином пх выстраивают и ведут в 1шмепо­
ломню. Их нагружают камнями. Они поднимаются в
первый раз. Их гонят вниз и увеличивают тяжесть. Они
начинают падать. Их бьют хлыстами. Опи идут. Они вто­
рой раз добираются доверху. Их снова гонят вниз. Груз
увеличивают. Его доводят до сорона семи нилограммов,
вероятно - по числу приговоренных. До трех пудов.
С этой кладью смерти они начинают новое восхождение .
Они падают, и многие уже не встают. Н_ нопцу первого
дня вся лестница была залита кровью. Из сорона се11ш
человек осталось в живых двадцать шесть. С ними бьт о
копчено тем же способом на другой депь. Н.азнь свер­
шилась ...
Лагерь в Маутхаузене был r:rостроеп рун:ами руссю�х
пленных. Их бьшо четыре тысячи человеr\, I\огда они при­
нялись за строительство баранов, или «блоrюв » , IШI\ назы­
в ались эти норпуса для заточения обреченных. Их не
осталось пи одного, ногда блони былп построены. От
голода, изнуряющих работ, от истязаний и назпей все
четыре тысячи руссних погибли. Поэтому за�шюченпые
М аутхаузена назвали свои жилища в память погибших
« блоками руссн:их» . Это имя занрепи.лось в М аутхаузене.
Его употребляли даже саии эсэсовцы.
372

I\огда Морис Ламп был доставле,п сюда с партией:
французов, начальник охраны произнес перед строем но­
воприбывших в некотором смысле программную речь.
Кто ее слышал, запомнил ее дословно.
- Германия нуждается в вас, - сказал он. - Следо­
вательно, вы будете работать. Но я хочу вас предупре­
дить, что никто из вас пшюгда пе увидит ваших се­
мейств. Если попадают в этот лагерь, то из него выхо­
дят только через трубу н:рематория.
И это все. После этой речи, или, точнее, после этого
смертного приговора, настало для Лампа и его товари­
щей то, что он сдержанно определил 1<ак « большой круг
страданий и пытою> .
Ступени каменоломни пропитались кровью всех ев­
ропейских наций. Тут испус1<али последний вздох фран­
цузы и чехи, голландцы, русс1{ие, англичане, испансюrе
республиканцы. Это был эшафот народов.
Сейчас маутхаузенс1<ая лестница отнрыла собой целое
шествие неисчислимых новых улин: против подсудимых
Мелщународного нюрнбергского трибунала. Голоса раз­
ноплеменных свидетелей, прошедших все му1\и фашист­
ских истязаний и сохранивших нужную силу, чтобы на­
конец сназать правду во всеуслышапье, раздались перед
лицом суда, и это были дни высшей напряженности
фрапцузсн:ого обвинения.
Среди многих обвинительных доназательств Франция
представила трибуналу четыре тома напечатанного в ти­
пографии «Собрания документов, служащих для изуче­
ния войны» . Каждый том посвящен особой теме, а в це­
лом они обнимают главнейшие гитлеровские методы
порабощения Франции и более или менее исчерпывают
вопросы содержания военнопленных, высылни граждан­
с1юго населения, германизации страны и режима концен­
трационных лагерей. Труд этот подготовле н Информацион­
ным отделом военных преступлений министерства юстиции.
I\ четвертому тому, ноторы:й: называется « l{онцен­
трационные лагеря», приложена схематичесн:ая нарта
лагерей пацистсной Германии. Мы видим шют но спле­
тенный проволочный саван, накинутый на все тело Герма­
нии, прю�рьшший своим подолом Австрию, Чехию, Поль­
шу, сжимающий своими мертвыми рунами Восток и
Запад. Это тюрьмы. Это лагеря уничтожения. Э то лаге­
ря трудовых номанд. Ячейки колючей TI{IOIИ несчетны.
373

Эдесь чернеют всесветно известные своей страшно.И сла­
в ой имена Майданека, Освенцима, Дахау, Бельзена. Но
здесь же начертаны сотни незнакомых слуху город�щв
и местечен, где совершались из года в год преступления
не менее кровавые, чем в известных лагерях смерти.
Для того чтобы выше поднять перед очами народов
уже сорванный с Европы проволочный саван, Фрап:Ция
предоставила слово в Нюрнбергсном суде свидетелям са­
мых разных нацпональностей.
Голоса мучешшов соединились в единый голос Запад­
ной Европы против ее угнетателей. И мы увиделп, что
в ся Европа была превращена гитлеровцами в грандиоз­
nую лестшщу пыток, и по этой лестнице, с одной сту­
пени на другую, н:ю\ в Маутхаузене, тшiшо поднимались
приговоренные к умиранию народы.
Нет возможности решить, в каких тюрьмах или за­
стенках геетапо палачи были ужаснее, или n н:аю�х лаге­
рях истязания были изощреннее, или в результате ка­
ких :казней было истреблено больше людей. Сами сви­
детели не могли бы ответить, на какой ступенп мука
была невыносимее и какой шаг был ближе к гибели. Но,
страстно вслушиваясь в голоса западноевропейских сви­
детельств, мы вдруг содрогаемся от иного нечаян­
ного простого слова, которое будто взрывает перед нами
са.мое
ядро
преступленпя,
как
огонь - с1шрлупу
ореха ...
Французского профессора }l{оржа Политцера гитле­
ровцы пытками принуждали в тюрьме написать для его
сограждан « теоретическую брошюру о национал-социа­
лизме» . Он отказался. Тогда его включили в первую пар­
тию заложников Франции, обреченную на истребление.
Он сообщил это перестукиванием соседней камере. В со­
седней камере находилась М ари-Rлод Вайяп-Rутюрье.
Она расс1<азала это сейчас, спустя четыре года, Нюрн­
бергскому трибуналу.
Небольшого роста, очень женственная, сосредоточеп­
ная на мысли, подчинившей себе всю волю, Вайян-:Кутю­
рье с гордостью заняла место свпдетелей на суде
наци й.
Ее женский голос - голос Францип - превратил тя­
желую юшгу обвинения в живое существо, вдунул в нее
ту душу, которая у нас на глазах выпрямилась после
трагичес:ких лет насилий и надругательств,
374

Едва ли :кладбище Освенцима было воссоздано где­
нибудь более величественно в свое м могильном мраке,
чем это было сделано в часы ПОJ{азаний Вайян-:Кутюрье.
С того мига, :каким открылась ее повесть, :когда толпе
французских женщин у ворот Освенцима было сказано,
что у них имеется мало надежды выбраться отсюда жи­
выми, и они вошли в ворота ада, запев « Марсельезу», с
этого мига суд действительно остановил дыханье, следуя
за эпосом маленышй женщины.
Двести ее подруг стоят в :карантинном бараI{е. Им
1щеймят руки татуировкой номеров. И х раздевают до­
гола и ведут под ледяной душ. Эсэсовцы разглядывают
IIX.

Сцены разглядываний повторяются затем периодиче­
ски. Эсэсовцы являются в барак во время дезинфекций,
предлагают девушкам выйти из рядов и, если они нра­
вятся своими физичесиими достоинствами, уводят их :к
себе в « служаюш».
- Почему это происходило во время дезинфек­
ций? - спрашивает обвинитель.
- Потому что тогда женщин раздевали донага.
Вайян-:Кутюрье отбывала свои страдания, из месяца
в месяц созерцая соседний блок 25. Это был блок уми­
рающих. Сюда переводили больных и безнадежно сла­
бых, чтобы они дожидались тут своего часа. Час насту­
пал с1юро, потому что блоку 25 не отпускалась ни пища,
ни вода. По утрам в :куче трупов, вытащенных из барака,
иногда можно было различить слабое движение руки:
это значило, что какого-то обреченного выбросили на ружу,
не дождавшись его 1юнчины. Потом вылезали из нор
нрысы и принимались лениво теребить умерших.
Однажды в блоке 25 поднялись стоны; на всех язы­
ках Европы умирающие кричали: « Пить, пить! Воды,
воды ! »
Одна француженка решила дать несчастным напить­
ся через проволочный забор, разделявший блоки. Ее на­
мерение заметил эсэсовец. Он тотчас бросил францу­
женку в блок 25. Вскоре ее вшrхuуJ1и в грузоюш, на н:о­
тором заключенных отвозили в газовую 1ш:меру. Она
успела крикнуть: «Подумайте о моем маленьком маль­
чике во Франции! »
- Ей было тридцать два года. Она была красива, сказала Вайян-Кутюрье ...
375

В Освенциме был блок руссних и по.тrьских матерей
с детьми. Н:ак-то раз руссних женщин обвинили в том,
ЧТО они СJIИШКОМ много шумят. в НаI\азание их заста­
вили выйти на перекличку голыми и продержали так на
дворе с детьми целый день.
Над женщинами производились опыты стерилизации
либо оперативным путем, либо облучением.
С I\акой целью это делалось? - спросил обвините ль.
Стремились найти лучший метод стерилизации
для того, чтобы в онl\упированных странах заменить ос­
новное местное насеJiение немцами, - ответила Вайян1\утюрье.
Таи жили женщины в Освенциме.
« fl{или» - неверное выражение. Через Освенцим про­
ходили. Через него пропуснали, нан пропуснают через
загоны, стой.11а и разделыватеJrьные цеха боен.
Вот прибывает большой транспорт евреев из Сало­
ник. Начинается сортировна. Отбирают старинов, старух,
больных и с виду слабосильных людей. Им предназначе­
на газовая I\амера. Другая партия со.ставляется из жен­
щин, ноторые чувствуют себя хорошо. Их ожидiет поме­
щение для мед1щ1шсI\ИХ опытов. Детей отнимают у них.
Беременные делятся па две партии : одним производят
аборты, другим, I\Оторые па последних месяцах, дают
рожать, чтобы после родов детей уничтожить, а с мате­
рями поступить в зависимости от их пригодности, ча­
ще - та!\ же, !\ан с детьми. Третья партия образуется из
остальных. Это те, !\ТО годен для работы. Их выбривают,
им ставятся клейма. Для них начинается период унич­
тожения посредством голода и непосильного труда. Им
предстоит блок умирающих и то, что за ним следует, газовая I\амера, I\рематорий или ров, в I\отором сброшен­
ные навалом тела поливаются бензином и предаются огню.
Стараясь придать делу истребления людей универ­
сальный и наиболее выгодный для себя хараl\тер, на­
чаJ1ьство Освенцима понуждало занлюченных вызывать
в лагерь родственниrюв. Писались особые открытые
письма с уверениями, что в Освенциме живется весьма
недурно, что это, в сущности , благоустроенное гетто.
И :находились евреи, простодушно отзьrвавшиеся на та­
кие приглашения и привозившие с собой, на радость
эсэсовцам, все свое добро.
376

Маленьная девочна по имени Мари уцелела в Освен­
циме одна из всей своей семьи в девять человек Были
уничтожены ее братья, ее сестры, ее мать. Но опа оста­
лась в живых. Она осталась, потому что была пристав­
лена к постоянной работе : она раздевала детей перед
газированием в камере. Она собирала для эсэсовцев
тряпочюI, в которые были укутаны перед смертью такие
же, I<IO\ она, девочни. Чтобы ничего не пропадало. Чтобы
все шло на снлады и сортировалось, как установило пра­
вилами расчетливое немецкое начальство.
И маленькая Мари смотрела, как таких же, кан опа,
девочек, только с другими именами, помладше или по­
старше ее, задраивали в камере, и как через отверстия
в потолке дяденьки бросали в камеру капсюли с га­
зом, и кан через пять-шесть минут в 1шмеру заходила
команда в противогазах и вытаскивала наружу СI\рю­
ченпые детсние тельца, и кан потом их увозили в I\ре­
маторий.
Был случай, ногда перед крематорием подпя:лисr,
убийственные крики и плач. Это не хватило в камере
газа, и дети ожили по пути в ирематорий, и детей спро­
важивали в печь живыми.
Это все видела маленькая Мари. И она осталась
жить. И с ее слов свидетельствовала в Нюрнберге о б
Освенциме другая уцелевшая Мари - Мари-Клод Вайяп­
Нутюрье ...
Необычайных людей выслушал суд, и воистину не­
обьшновенны дороги, которые остались позади этих шо­
дей:.
Подавляюще отпечатлелся рассказ норвежца :Каппе­
лена - человека, прошедшего допросы гестапо в городе
Осло и затем - целую череду лагерей исключительного
режима, названного у немцев режимом « Ночи и тума­
на» - за полной отрешенностью таких лагерей от про­
чего мира.
Оп не СI\азал ни одного сильного слова. Оп говорил
предельно естественно и с особыи споrшйствием о со­
вершенно неестественных и противоестественных ве­
щах - о пытках, 1шторым оп подвергся в норвежской
штаб-rшартпре гестапо, о Викториа-па.тrасе, о пытках,
длившихся ночами напролет, сменявшихся потерей со­
знания и опять возобновляемых, едва сознание возвра­
щалось, :Каппелен заболел параличом, у него отнялась
377

вел правая сторона, он пачал видеть все в двойном изо­
бражепии. Но как только ему становилось лучше, ге­
стапо снова волочило его к себе и бралось за свои ин­
струменты.
Но почему же, за что, за какую неискупимую вину
так осатанело мучили этого человека? Вопрос почти вы­
рвался у обвинителя - настолько потрясен был зал суда
тихим, естественным тоном норвежца, его старанием не
сгущать красок, не давать никаких определений, а толь­
ко сообщать все, как было. И он ответил:
- Я, как и большинство норвежцев, мы считали,
что воюем с Германией тем или иным путем, и, естест­
венно, большинство из нас чувствами и действиями бы­
ли против Германии. Я помню, когда в гестапо спросили
меня, что вы думаете о Квислинге, я ответил: что бы вы
сделали, если бы немецкий офицер, даже майор, когда
на в ашу страну напали и правительство дало приказ о
мобилизации, пришел бы и сказал - отставить мобили­
зацию? Такого человека нельзя уважать ...
Каппелен не уважал Квислинга - вот за что его пы­
тали. Но если Квислинг стал в эту войну нарицательным
именем изменников родной земли, то неколебимых и вер­
ных борцов за свой народ можно благодарно нарицать
Каппеленами.
Глядя в бледное, словно просвечивающее лицо нор­
вежца, я старался разгадать - что же это была за уди­
вительная сила, удержавшая его па земле, когда он был,
в сущности, уже по ту сторону жизни?
И мне кажется, я вдруг начал верно понимать, начал
чувствовать эту неистребимую силу, когда другой сви­
детель - молодой испанский республинанец Франсуа
Буа - был спрошен обlшнителем:
- С1\ажите, не узнаете ли в ы кого-нибудь лично из
числа подсудимых на этой снамье?
И Франсуа Буа, быстро привскочив и пробежав гла­
зами по обоим рядам преступников, вдруг резко вытя­
нул руну и, уназывая пальцем, с наки:м-то неудержимым
юношесним торжеством вьшриннул имя:
- Шпеер!
И Шпеер нанлонил голову.
- Когда он посетил лагерь?
- В тысяча девятьсот сорок третьем году.
И Ш пеер опустил голову ниже.
378

Этот испанец - подвижный, торопящийся, быстрогла�
зый - дал очень много Нюрнбергскому суду. Его вы­
ступлением развязывался узел, концы которого силится
как можно крепче тянуть защита.
Улики свидетелей тю< тяжелы, показания настолько
разитеJrьны, что они совершенно обессиливают сторону,
противную обвинителям.
Морис Ламп, например, покидал свое свидетельское
место при гробовом безмолвии защиты. Однако адвокаты
в течение других свидетельсю1х допросов балансировали
скрипучей дощечкой, на концы которой клались два во­
проса: во-первых, было ли известно подсудимым, что в
лагерях творятся столь чудовищные ужасы, а во-вторых,
могло лп знать об этих ужасах население Германии? Вот
все. Речь, значит, ведется не об отрицании очевидностей,
но о том, что вина за преступления в лагерях не может
быть возложена н а подсудимых.
На вопрос, мог ли знать об этих преступлениях гер­
м анский народ, ответила Вайян-Кутюрье. Когда францу­
женок везли в Освенцим и они стали жаловаться, что
дорога слишком долго тянется, эльзасские конвоиры,
сопровождавшие женщин, отозвались:
- Набы вы знали, куда вас везут, вы не очень бы
торопились ...
Немцы-уголовники, отбывавшие наказания в лагерях,
имели связь со своими семьями, а по окончании сроков
выходили на волю. Мог ли народ не знать, что происхо­
дит за проволокой? Знала армия. Знал народ.
Но знали ли те господа, что посажены сейчас перед
трибуна.т:rом и должны отвечать порознь и по совокупно­
сти за все преступления гитлеровской Германии?
На это ответил Франсуа Буа. Ответил не только сви­
детельски, но и документально. Он был поставлен на ра­
боту фотографа-лабора.нта в лагере Маутхаузен. Его обя­
занностью было проявление и печатание сделанных в
лагере снимков. Поэтому ему было явным многое из
того, что скрывалось, и вдобавок он стал обладателем
самых бесстрастных улик, :кюше бывают на свете, - не­
гативов и фотографий. Эти фотографии он представил
суду, они были показаны на экране, и он пояснил ю1ж­
дую из них стремительно, живо, возбужденно и с точ­
ностью человеI{а, хорошо знающего предмет, о котором
говорится.
379

И мы увидели маутхаузепсную лестницу, ведущую в
карьер I\:аменоломни, увидели холодную необъятность
этого лобпого места европейсних народов и увидели па
самой глубине каменоломни нучну эсэсовцев - и среди
них самого Кальтенбруннера, подсудимого Нюрнберг­
сrюго трибунала.
Да, Нальтенбруннер снялся в наменоломне, онружен­
пый своими подчиненными палачами. Да , снялся в М а­
утхаузоне и подсудимый Шпеер, приезжавший туда ре­
визовать 11:аторжные работы по добыванию строительного
намня. Да, намерой нрошечного фотоаппарата устранен
бесстыдно-праздный вопрос - известны ли были высоко­
поставленным гитлеровцам страдания заточенных в ла­
герях.
Правда, эсэсовцам надо было 1юго-то обмапывать, от
ного-то держать в тайне назни и пыт1пr, кому-то фальси­
фицировать факты. Одну отвратительную фальсифияа­
цию разоблачил перед судом Франсуа Буа.
В 1 943 году в :Маутхауз·еп пришел эшелои руссrшх
воеююпленных офицеров. Их начали истреблять обыч­
ными здесь способами - голодом, изнурительной рабо­
той, жестокими наказаниями.
Но вдруг в лагерь поступил некий приназ об особом
обращении с этими офицерами. Их перевели в специаль­
ный блок Им у.т:rучшили питание, выдали папиросы. Им
выдали хорошую форменную одежду. Их просьбы при­
ходил выслушивать майор-доктор Нрильбах.
Ногда пленные достаточно поправились , их повели
в I{аменоломню и дали носить весьма легние, необреме­
нительные камни. Инсценировка происходила в сопут­
ствии руководителя службы информации лагеря, кото­
рый фотографировал. Он сделал приблизительно до полу­
сотни снимнов и дал их проявить Франсуа Буа. Трина­
дцать из этих снимков были отобраны, напечатаны и от­
правлены с негативами в Берлин.
Что же до руссних офицеров, то после этоii омер­
зительной номедии с них сняли хорошую фориенную
одежду и все они были умерщвлены в газовой на­
меро.
Очевидно, фальсифицированные фотографии нужны
были не для того, чтобы убедить высонопоставленных
бершшсI\ИХ нацистов, что в Маутхаузене процветает че­
ловеrюшобие, - сами эти берлинсние господа uуждались
380

в подделках, чтобы где-то доказать, что руссrшм плеп1.1ым живется у немцев превосходно ...
1-\огда один из защитни1юв стал добиваться у Фран­
суа Буа, ОТI\уда он берет цифры, которые он не раз
н азывал в показапиях, - мог ли оп в точности сосчиты­
вать, в IШI\OM коJ1ичестве прибывали в лагерь эшелоны
и прочее, испанец ответил, что да , он имел эту возмож1юсть - хорошо считать людей, потому что характер его
зюштий позволял ему это делать.
И внезапно опять прозвенело в его голосе вызываю­
щее торжество :
- Станешь считать, если думаешь, что придет вре­
мя, когда сrшжешь обо всем!
И оп еще раз пробежал своим молодым, палящим
взглядом по скамьям подсудимых.
Придет время! Именно этой сеr\унды ждали терпе­
ливо узниюr гитлеровских лагерей. Об этой с.:: r\унде меч­
тали они долгие годы мрака. Для нее берег,1и свои ис­
сякавшие силы, поднимая ноги с одпой окровавленной
ступени на другую, чтобы дойти, добраться, допоJ1зти до
самой верхней, до высшей ступени, где должно было
дожидаться и дождалось освобожде.нпе.
Здесь, перед лицом международного суда, пройдя всю
изнуряющую лестницу мучений, вступили они на высоту
последней ступени, чтобы сказать всему миру - словами
присяги - правду, всю правду и только правду.
Из этой надежды, из этой веры, из этого страстного
желания черпали неистребимую свою силу обреченные
на смерть и спасшиеся к жизни.
Высоr\а ступень, на которую они поднялись и с ко­
торой поназали человечеству страшный гитлеровсюrй про­
волочный саван, сорванный победителями с народов Ев­
ропы!
Нюрпберг, 1911.6

РАЗВЕЯННЫЙ ДЫМ

Передо мной - высокая стопа бумаг, тетрадей, папок,
альбомов. Это часть донументов, служащих обоснованием
советсного обвинения и предъявляемых сейчас Между­
народному трибуналу. Небольшая часть. Одни из доку381

ментов только упоминаются обвинителями, из некоторых
прочитывается суду нес1;:олько строк, ред1ше оглашаются
целиком: было бы немыслимо знакомить судей на заседа­
ниях полностью со всем обилием материала, содержащего
хотя бы толыю одну главу преступлений гитлеровцев,
например, тягчайшую главу о немецкой агрессии против
стран, лежащих на восто1< от Германии.
Но вчитываешься подробнее в эти до1ч:менты, пере­
листывая страницы за страницей, и нажется, что погру­
жаешься в подземелье гномов, сцепившихся уродливым
�шубком. Смрадным дым источает подземелье, и не ве­
рится, что все эти записанные на бумагу нечистые вож­
деления и сговоры, прожекты и умыслы еще недавно
претворялись в действительность, и дым разъедал свопм
покровом землю и поля, стлался по океанам и морнм.
Отрываешься от бумаг, выходишь па улицу, идешь
нескончаемыми мертвыми нагромождениями руин с та­
ким ощущением, будто тебе щиплет дымом глаза и ты
ВС!\ еще не высвободился из духоты подземелья.
Но вот приближаешься к зданию суда и как будто
сбрасываешь с себя кошмар.
У дверей стоят на часах советские гвардейцы в но­
рот1шх своих мундирах, с орденами Славы па груди.
Полноголосая русская речь вперемежку с американс1\0Й
вспыхивает и разносится по коридорам. В зале суда все
неподвижно. Незанятых мест нет. Тишина.
Два человека, лицом друг к другу, бросаются прежде
всего в глаза. На них смотрит весь зал. Это главный со­
ветсю1й обвинитель и против него свидетель - фельд­
маршал бывшей германской армии Фридрих Паулюс.
Живым призраком германского военного разгрома
вошел этот человек в трибунал, и тотчас воображен:1 е
всэх, кто присутствовал здесь, прочитало начертанное в
в еЕах слово: «Сташшград! »
Иного слова для обозначения псторичес:кого побед­
ного поворота во второй мировой войне пет. Славпоо
для нашей великой Красной Армии, это слово «Сталин­
град» звучит как роковое и ужасающее для наших вра�
гов.
Оно не сразу было произнесено в Нюрнберге, но звук
его нак будто зародиJiся прежде, че""1 его произнесли,
л
пе угасал даже тогда, когда говорились другие
слова.
382

Сталипград, обратив па себя мыслсппый взор трибу­
нала, свидетельствовал против преступников. Наш Ста­
линград свидетельствовал о победе советского оружия,
о победе разума и чести. Их Сталипград - Сталинград
повергнутых немецких фашистов - свидст2льствовал о
разгром:о германского оружия, о разгроме безумия и под­
лости.
Паулюс - фельдмаршал в штатском, rшк назвала его
одпа пемецкая газета, - сидел без кровинни в лице, ино­
гда быстро постукивая пальцами по ограждению своего
места. Он редко взглядывал на подсудимых, видимо, с
усилием сохраняя равновесие взятого тона. Голос его
только один раз сильно дрогнул и поднялся, когда о п
сказал о сталинградском «ужасе, который не может быть
охвачен человеческим пониманием » . У него хватило по­
следовательности не только подтвердить и повторить
свое письменное показание о задолго подготовленном
гитлеровсн:ой Германией нападении на Советский Союз
и на славянские страны, но и отбить н а другой день
сплоченные наскоки немецкой защитыо
Когда исчерпал свои вопросы наш обвинитель, за­
щитники не могли сформулировать ни одной мысли.
Один из них от лица всех прямо заявил, что появление
Паулюса было сюрпризом и защита просит перенести
допрос на следующий день.
За ночь пемецн.ие доктора в поте лица выработали
свой саперный план, отточили старые университетсюrе
рапиры и распределили: нападение. Восемь защитrпшов
один за другим применили шаблонную ловкость, чтобы
доетичь недостижимую цель: поставить под вопрос
захватнический: план гитлеровского нападения. Отбпва­
лись генеральный штаб, имперское правительство, орга­
низация политического руI{ОВодства армии. Выгоражива­
лись Кейтель, Иодль, Риббентроп, Заукель, Фую{, Ши­
рах, Фриче.
Ответы Паулюса расстроили атаку немецких юри­
стов, главная сапа которых вела к тому, что, мол, если
Паулюс считал подготовку войны против Советского
Союза преступной, то, стало быть, он сам: преступник,
ибо принимал в этой подготовн:е участие, и, стало быть,
командуя битвой под Сталинградом, оп совершал тожо
преступление. Считает ли он свою оборону Сталииграда
преступлением? На что П аулюс сказал, что именно в
383

результате битвы под Сталипградом он понял, что напа­
дение на Советс1шй Союз было преступлением.
И так как дело свидетельства Паулюса состоит не в
том, виновен ли в военном преступлении оп сам, то до­
прос нюрнбергсн:ой защиты только упрочил заключение,
1юторое Паулюс сделал в первый день, 1югда, отвечая
на вопрос обвинителя, кто являлся активным участниl\оМ
в развязывании агрессивной войны против Советского
Союза, он присмотрелся поочередно к подсудимым и вы­
говорил медленно:
- И з числа подсудимых, насколЫ{О я их здесь вижу,
я хочу назвать следующих и именно важнейших совет­
юшов Гитлера : Кейтеля, Иодля, Геринга - в качестве
главного маршала, в начестве главнономандующего во­
е нно-воздушными силами Германии и IШI{ уполномочеп­
пого по вопросам вооружения ...
Гроза, нруто сгустившаясн над головами подсудимых
с момента, когда началось советское обвинение, встрево­
жила их. Не важно, нан они себя держат. В нонце �юн­
цов этот нлубон гномов уже вытащен из чадного подзе­
мелья, посажен на виду у всего мира и за своей деревян­
ной загородкой напоминает паноптикум нриминального
музея. Не важно поэтому, кто из них и КаJ{УЮ вьшраи­
вает гримасу. Важнее, что им не удается спрятать за
гримасами и ужимками действительное свое состояние:
подавленность неумолимо нарастающими уликами в пре­
ступлениях.
Конечно, красношеий Зейс-Инкварт с виду беззабот­
но жует во время: заседания: суда америl\анскую резинку.
Но я не верю, что он в это время думает о том, НаI{аЯ
фирма Нью-Йорr{а или Чикаго изготовJшет резинну ВI{ус­
пее или что полезнее в этом целомудренном лакомстве пепсин, сахар или фру1{товый сироп? Мертвецы Голлан­
дии и Австрии пересчитаны в папках Зейс-Иннварта, по­
ложенных перед трибуналом.
Нонечно, Розенберг изображает то устало безразлич­
ную задумчивость уездного мыслителя, то улыбку раа­
влеI{ающегося: бурша. Но нак раз Розенберг хуже другпх
справляется с поназной ролью: страх явно терзает его,
он мрачно желт, его губы обнусаны, взгляд мутен. Мно­
го бы, наверно, он сейчас дал, чтобы « Речь рейхслейтера
Розенберга в узном нругу по вопросу о проблеме Бостон а
двадцатого апреля тысяча девятьсот copoI{ первого года»,.
384

не прошла через руки советс1шх обвинителей и не под­
нялась на стол трибунаJiа.
Ибо в этой речи, произнесенной в день своего пазна­
чепия Гитлером на должность уполномоченного для
«разработюr восточноевропейсн:ого пространства » , пре­
ступнин: огромного масштаба до начаJiа воины выложил
в иснлючительных подробностях всю маниакальную про­
грамму гитлеризма по захвату и колонизации Советского
Союза. «Узкому кругу» преступнинов масштабом поко­
роче дан был этой речью годами вызревавший ради:r{аль­
ный план н:оренного уничтожения веяной государствен­
ности на востон от Германии и предложено пе жалеть
для достижения этой цели ни руссrшй, ни унраипсI{ОЙ,
ни белорус·ской, ни всююй и.н ой крови, е·сли это кровь
любого советского народа.
С глубокомыслием сумасшедшего, потерявшего рас­
судок на «учености» , нокетничая мнимыми познаниями
в «русском вопросе» ( Розенберг и сейчас демонстрирует
свое «знание России» , слушал советски е речи без науш­
ников - единственный из всех подсудимых) , он опреде­
л ил «две гигантские » задачи гитлеровцев, нан, во-пер­
вых, обеспечение за счет Советсн:ого Союза продоволь­
ственного снабженил и военного хозяйства Германии и ,
во-вторых, освобождение Германии «навсегда от поJ1ити­
ческого давления с Востока» .
«Целью гермаНСI{ОЙ восточной ПОЛИТИI{И п о отно­
шению I{ руссюп1 являет.ел то, чтобы этих самобыт­
ных москвичей обратить к старым традициям и повер­
нуть лицом снова на востон. Сибирские пространства
огромны ... »
Ипаче говоря, Розенберг замахнулся в своей учено­
сти на упразднение плодов всей нашей истории начи­
нал с Петра Великого и даже поглубше - с Ивана Чет­
вертого, Грозного. Ногда-то на руссной школьной ска­
мейке, нюхнув кое-что о западниках и славянофилах,
немецкий маньяк поучал эсэсовцев, приготовивших на­
гайки для покорения « московитов» :
« Борьба между Тургеневым и Достоевским бьща на­
родным символом. Русская душа не нашла себе выхода
ни в одну сторону, ни в другую. Если русс1,ие теперь
будут изолированы от Запада, тогда эти русские, воз­
.можно, вспомнят о своих первоначальных силах и о том
пространстве, к которому они припадле:шат».
385

Розенберг предлагал русской душе пространства в
Сибири, а все прочее устраивал в виде «четырех герман­
ских комиссариатов» . Имnерс1шй комиссариат Прибал­
тики - от Петербурга через Ильмень-озеро к У1{раине.
Сюда должна была войти и Б елору.ссия, « которая будет
содержаться, подобно заповеднику, I\ак центр сосредото­
чения всех социально опасных элементов» . Засим :импер­
СI\ИЙ н:омиссариат УI\раины, куда ученый в осто!\опожир а­
тель причислил и Тамбов, и Саратов, и Воронеж, и
l{ypcl\, ибо, I\al\ о н заявил, «черноземная область, явшrю­
щался самой плодородной областью России, может со­
вершенно спо1юйно быть отнесенной к у!\ра:инскому пра­
вительству» . Потом Кавказ с границами восточнее Вол­
ги и южнее Ростова.
«В I\ачестве четвертого комиссариата, на!\онец, явля­
ется собственно Россия, то есть пространство между
Петербургом, Москвой и Уралом. При этом нужно заме­
тить, что мы также и сегодня (за два месяца, позво­
лено будет отметить, до нападения на СССР) не явля­
е мся врагами русс!\ОГО народа. Мы все, которые были
з накомы с русскими еще раньше, знаем, что I\аждый
русский является чрезвычайно любезным, а та!\Же I{уль­
турным человеком, который только не обладает харак­
терной западноевропейской выдержкой ... »
Вот именно. Сейчас, слушая советских обвинителей,
оглашающих этот донумеит, Розенберг имеет случай по­
знакомиться ближе с нашей выдержкой и поразмыслить
горячечным мозгом над своими прогнозами о будущем
Советского Союза, над своей философией о «русской
душе », над всеыи своими « четырьмя комиссариатами» и
главным образом о четвертом из них - о « собственно
России» .
Нот, хитро гитлеровс1юму восто1юведу изображать н а
скамье подсудимых улыбоч!\у всепонимающей усталой
снисходительности. Ли!\ его все более мрачнеет, рот все
чаще дрожит. До!\ументы, изобличающие его, Ерешю
приmнурованы к делам Международного трибунала.
А в едь одной речи его «В узком кругу>} нацистов было
бы довольно, чтобы I\валифицировать его I\al\ уголовного
преступника редкой международной мар!\И. Плохо Розен­
бергу, ничего не скажешь.
Другое дело - Франк Этот лихач по всему типу на­
помипает собой бойких мо;тодцов, ноторые в начале мюн386

хеттского «движеrшя » врывались в пивные и били посу­
дой, во имя своего наставника Гитлера, по головам ком­
мунистов и социал-демократов. Фран!\у нечего терять.
Пойманный у себя в доме, в Баварии, он вынужден был
выдать победителям весь свой архив.
Тридцать шесть томов протоrюлов заседаний пемец­
:н:ого правительства и нацистской партии и в числе их
личные дн:�вниr\и Фраrша обнимают почти целое пяти­
летие его генерал-губернаторства в Польше.
Этот материал воистину неповторим для понимапия
заrюпченного нацпстского характера, если самую густую
1\опце1tтрацию цинизма допустимо обозначить словом
«хара�\тер». Отсюда будут черпаться для: истошюваuия
сущности: нацистсних преступлений целые созвездия
черных афоризмов, 1шторые не превзойдены самим Гит­
лером.
Недароы, на:н: записал в дневник Франн, Гитлер па­
делил его «почетным титулом вел�:ш ого реального поли­
тика Бостона», и недаром сам Фраш\ сказал о себе :
« Я был, есть и буду ярко выраженным юристом периода
борьбы национал-социализма» .
Ибо этот «юрист» , ка:н: НИI{ТО, выразил правосозпание
Германии Адольфа Гитлера. Образцами такого герман­
ского правосознания, примененного на прантике к Во­
стоку, может служить любая строчка франковсного днев­
ника, и трудно выбрать из него наиболее сильный обра­
зец: все они поражают человеческий разум, как миr<робы
столбняка.
« Принципиально вся Европа и Германия могут су­
ществовать только за счет Бостона».
« Если бы я пришел !\ фюреру и сказал ему: мо!r фю­
рер, я до:кладываю, что я снова уничтожил сто пятьде­
сят тысяч поляков , то он бы сназал: преr{расно, если это
быJiо необходиио » .
«То, что иы приговариваем к голодной смерти одип и
две десятых миллиона евреев, само собой понятно. Разу­
меется, что если евреи не умирают с гоJiоду, то это, веро­
ятно, вызовет, ка:н: следствие, уснорение, активизацию
мероприятий, направленных против евреев».
«Здесь мы начали с трех с половиной миллионов ев­
реев, сейчас от них осталось лишь несколько рабочих
рот. Все другие - скажем мы когда-нибудь - эмигриро�
вали ».
387

« Если бы мы выиграли войну, тогда, по моему 11ше­
пию, полююв и украинцев и все то, что околачивается
вокруг них, можно превратить в рубленое мя:со. Пусть
будет, что будет. " »
Что остается: делать такому «ярко выраженному юри­
сту» на скамье подсудимых? О н скалит зубы. Он ста­
рается рассмешить своих соседей, которые уже давно не
обращают на него внимания, - им надоел его ос1шл. Этот
OGI{aл уже омертвел. Он держится на физиономии Фра­
нка помимо его воли. Это смех висельника. Висель­
НИI\ пе волен в выражении: своих черт. Оп сI<азал: «Пусть
будет, что будет». И он хорошо знает, что ему будет.
Он делает вид, что веселится. Потому что сундую1 с его
архивом стоят в 1ш11шате трцбунала и все потеряно".
Нейтель хранит каменную неподвижность. Оп - сол­
дат. Он - не «я:рко выраженный юрист » , ио ему пред­
ставляется, что за ним достаточное юридическое основа­
ние, по которому его не должны судить, ибо солдат не
судят.
Поэтому про него нельзя СI<азать, что он сидит перед
судом трибунала. Нет. Он как бы присуrсrвует на суде.
Ему, так сказать, приходится бывать на заседаниях суда.
И так как там положено сидеть, то что же ему делать?
Но оп, если так можно это выразить, сидя стоит - пря­
мой, застывший солдат при исполнении: неiшего, по су­
ществу безразличного для него, долга.
Но и по I{аменным морщинам старых щек Нейтеля
видно, какую ломку вызвало в нем появление в зале
живой тени Сталинграда. Он долго крепился. Потом все
в нем стало наполняться движением. Он· то подтвержда­
юще кивал, то отрицательно дергал головой, то хмурился,
то начинал напряженно смеяться, тотчас закрываясь ру1юй и будто стирая ладонью неподобающее его природе
выражение : смех ему труден.
Да труден не толы{о смех, rшторый вообще не под­
дается фальсификации. Трудпа вся противная естеству
театральщина поз, весь мимический балаган. Потому
что естественно сейчас на с1\амье подсудимых лишь то,
что не скрыл бы и хороший актер: необходимое су­
дорожное ожидание того, что последует через минуту,
через час, через день. :Какое н овое изобличение? :Какая
новая улика? Явилась тень Сталинграда. Явятся тени
тысяч и тысяч мертвецов - жертвы убийств, совершен388

ных по воле и no вине подсудимых. И они ждут этих
новых шествий беспощадных сшщетелей правды ...
Геринг и Гесс намеревались в начале советсн:ого об­
винения продемонстрировать полное нежелание слушать.
Они принесли с собой н:ю<ие-то fШижечки и занялис1,
лектюрами, наподобие туристов, отправившихся в салон­
вагопе по горной Баварии. Но этой провинциальной са­
модеятелыrости хватило ненадолго. Все чаще стал пере­
гибаться Геринг к хмурому Риббентропу п выспраши­
ва1ъ: о ч e :vr сr<азал обвинитель? Потю1 оп стал приrша­
дывать наушнин к одному уху. Потом, смирившись,
надел наушниюr, нак все.
Поело Паулюса он уже не принес с собой книжечrш,
забыл свою роль отдыхающего туриста и опять стал тем,
что оп есть, - подсудимым, только подсудимым, пи боль­
ше и пи меньше ...
Советсrюе обвинение внесло как бы новый внутреп­
ш1й: темп в размеренную работу трибунала. О бли,rопио
преступниrюв усилилось тяжестью ни с чем не сравни­
мых I<ровавых деяний в огромных просторах Востшш, на
землях советских народов. Все выросло - объем пре­
ступлений, цифры жертв, глубина перенесенных стра­
даний. Все удесятерилось в сравненпи с несчастьями
Запада. Реки слез превратились в моря. :Кладбища горо­
дов раздвинулись до кладбищ областей, стран и целых
государств.
Нельзя спрятаться от очистительной грозы, нависшей
над r<учн:ой пююстных гномов тьмы, вытащенных из под­
земелья, отr<уда стлался по земле все отравлявший дым
престушrопий фашизма.
Слово истины, гнева и справедливости развеивает
этот дым. Небо уже расчищается. Ветер победы, которым
овеяно вешшое дело Международного суда над преступ­
нин:ами мировой войны, относит в сторону запах гари
и чада и настойчиво проясняет далею1е горизонты.
Пюрпберг, 1946

В

ЗАЩИТУ МИРА

ВЕСНА

Не верится, что уже промчался год с тех пор, каr\
грохотала, звенела, во весь размах расrшдывала н:рылья
незабываемая весна Победы.
В преддверие к ее поющему звону ыы вошлп еще зп ­
мой, по снегу и льду, 1югда началось япварсЕое наступ­
ление за Вислу и Красная Армия, прорвавшись на Н'ель­
це и Радом, отн:рьша свой триумфальный поход па запад.
Все шло ноудержпыо с того моыопта, п времена года
I\aI\ будто пе успевали за движением наших войск: по
спогу и льду нраспые знамепа миновали всю Польшу,
достиг.ни былых неприступных границ нашего врага, пе­
ренеслись через них и нопрерывпой лентой разверну­
лись над Одером.
Да, снег еще лежал, а мы ушо знали, что Армия По­
беды глуб01ю прошшла в тело врага и уже навис над
ого головой занесенный меч возмездия: Бершш ожидал
с трепетом последнего удара. Руссная песня слышалась
па исrюнных пемецю-�х землях, - завтра мы должны
были вступить в С1:шсопию па юге, в Меюrенбург па
севере.
Много славных походов совершила 1\расная Армия
за годы Ве.пилой Отечественной войны, по поход в Гер­
манию на долгую эпоху останется непревзойденным ше­
девром военного псr\усства. Аr>адеыип будут растить
военачалыпшов на примерах, ноторые были поr\азапы
стремительныы рассеченио::1r пемецюrх войск в Помера390

шш,

I\ОГДа рухн у.rш поспедтше IJaДCiI\Дbl гс р:-mп СI\ОГО ге­
нерального штаба па серьезный 1юптрудар.
Весна приближалась, по;;rя зашшалпсь водой, реки ш,1
ходили из берегов. Казалось, все могла бы приостано­
вить, задержать, переиначить в событиях раст\ованная
стихия. Но другая сила - сила освобоащеппых пародов,
rюторую олицетворяла и заю1ючала в своем сердце вели­
чайшая пз армий ми ра, - превозмогла ст11хпю, r·шн у;т.;с
пс раз случалосr, в предыдущие г.о ды вoii ll ы. Апре:rь,
может быть, самый серьезный протившш войны, месяц
половодий, расн:овав землю, с.повпо высвобоюш теплом
своего дыхания всю меру могущества совстсних воинов.
Бурный месяц весны превратился в месяц историчссr\ого
наступления Н'расной Армии, принесшего Западной Т<:в­
ропе освобождение от гитлеровщп ны .
В апреле нашп знамена продолжаJ1 и шествпе по Бал­
I\аIIаы и Чехословаюrи, неся желанную волю п пезавпси­
мость братсюrм славянсюrи народаи. В апреле начаштсь
операции в Австрrпт, и уже тринадцатого числа пала
Вена. Старые венцы пс любили числа тринадцать. В бы­
лое вреия трудно было найти на улицах Вены дои под
номером тринадцать: его заменяли номером двенадцать
«а». И тринадцатого ап реля старые венцы, из тех, I\ОТО­
рые примирились с «аншлюсом» и господством Третьего
рейха, могли с1шзать - пс повезJrо! Но д.тrл. Анстрии бу­
дущего, для свободной Вены это число апреля приобретало
иное значение: оно становилось ОТI\рытиеи новой эры.
В шумный апрель Одер остался да.тrсrю позади армий
маршала /Куr\ова, - они вышлп на Эльбу, вихрь достиг
своей наивысшей мощи: солдаты Страпы Советов ворва­
лись в Берлин с востон:а и юга!
Война подходиJrа I\ 1юнцу. Громы пушсr\ вес еще на­
растали, по уже I\аждый солдат знал, что это rюпец, I{а/I;:­
дый человет\ слышал голос своей душп: завтра, завтра!
Три дпя спустя после того, на�\ сводюr стали сооб­
щать о берлинских боях, в Саксонии, под городом Гор ­
гау, Красная Армпя протянула руку войсI\ам своего со­
юзшша. Германии Гитлера кан целого государства бо.ТН> ­
шс не существовало. Ее тело, страшное тело чудовища,
недавно подавлявшее собою почти всю Европу, было
разрублено надвое и издыхало по куснам. Долгождан­
ный миг уппчтожающего удара, о тшторо.\1 �1ечталп
пароды, ради которого, кан ради высшей справедливости,
391

они прпнесшt столыю жертв - молодостью, счастьем,
талантами, богатством, кровью, - этот миг пришел.
Я помню тишину и строгое благоговение огромного,
длинного белого зала в Большом Нремлевском дворце,
1шгда на заседании Верховного Совета раздался через
громкоговоритель голос Иосифа Виссарионовича Сталина.
Верховный Главнокомандующий с волнением достигну­
того счастья сообщал об историческом событии: гитле­
ровсная Германия рассечена, она повергнутD наземь, час
онончательной победы наступает. То была минута уди­
вительной остроты душевного подъема и кююго-то ред­
чайшего единства разумения и чувств.
В тот день я слушал орудийный салют в Кремле, у
подножья Ивана Великого, и оглушающие громы залпов
будто поднимали меня над Моснвой. Огни ее пocJie бес­
J{Онечных вечеров и ночей принужденной слепоты уже
снимали свои повязни, и город, зрячий, оживший, моло­
деющий, отвечал па салют торжествующими, радост­
ными расн:атами.
Тан: шествовал апрель - месяц половодий. В послед­
ний его день, помню, оторвавшись на час-другой, снова
и снова подходил я I\ плану города Берлина, висевшему
уже целую неделю на стене моей 1юмнаты. Кю• 1шждый
грамотный человеr\ - взрослые и дети, - в те удивитель­
ные дни я следил за продвижением советских дивизий
по уJiицам германсной столицы шаг за шагом, буrшально
от одной трамвайной остановr\и н другой. Войска наши
уже дошли до Апгальтского вокза.т rа. Они очищалп от
фашистов Тиргар1·е�r. Подземными ходами «унтергрунда» ,
и з которых фашисты сделали свой последний бастион го­
ловорезов и самоубийц, через горы щебня, через сплете­
ния железных баJiок домов, разметываемых нашей ар­
тиллерией, нраспоармейцы со всех нонцов подтягивались
I\ центру города.
В каюте-то се�\унды становиJiось до неправдоподобия
странно, что вот я стою в MOCI\OBCI\O.Й I\ОМнате, 01-ша I\ОТО­
рой трижды вылетали от террорпстичесних немецюrх
бомбежен, и слешу по плану Берлина, к::ш рушатся, раз­
валиваются в ничто последние гнезда сопротивления не­
ногда устрашавшего мир оплота нацистов. Рушился не
толыю Берлин - город, прозванный, по крылатому слову,
«Jiоговом зверю> . Распадалась вся «ось » , rюторnй, как
пашще.й шш гвоздарем, размахивал этот зверь в Европе
392

Азии. Именно в последние дпи и часы апреля очища­
лась от врага Северная Италия, и убегавши11, как вор ,
от парода, пойманный и н:азпенный народом Муссолини
висел ногами вверх па площади Милана, растерзанный
и выстаВJrепный напоказ и позор. Накал-то женщина
выстрелила в его труп пять раз - по числу убитых па
войне своих сыновей, и об этом акте человеческого гнева
стало известно всему земпому шару, - та1� должно слу­
читься с тем, кто отвечает за неисчерпаемое горе мира,
вызвав и развязав мрачное зло войны!
Ниrюгда, 11:ю1: в те предмайские дни, события пе вла­
дели с ТаI{ОЙ властью душой. Никогда I{аждая последо­
вавшая за вашей мыслью минута нс оправдывала таr1:
щедро ожиданий, выраженных этой мыслью. Гитлеровцы
еще дрались, они хитрили, провоцировали, они сдава­
лись на западе, чтобы сильнее обороняться па востон:е,
они надеялись, стремились в последнюю СеI{унду рас­
колоть союзников, запугав их друг другом. Они думали
уйти от смерти. Но смерть не собиралась уходить от них.
Она пришла к ним навсегда.
Пара8_ на Нрасной площади в Моснве Первого ман
еще пе мог быть наименован парадом победы. Но он
был им. Он был парадом победы Советс1юго Союза это чувствовал народ, оп хотел этого, он жаждал вели­
кой, справедливой награды за свой героизм, за свою
жертвеrшость. Такой наградой могJrа бытr, только победа.
« Скоро ли?» - как будто вопрошал парод. « Скоро» ,­
как будто отвечали воЙСI{а всем своим строем - от мар­
шала до суворовцев.
Да, это случилось скоро. На второй день майс1юго
праздшша пришло известие, что части Нрасной Армии
полностыо овладели столицей Германии. Берлин шш.
В ряду столиц, :крепостей и городов, которые взяты
были rюгда-л:Ибо нашими войсrшми, имя Берлина заняло
совершенно особое место пе только по историческому
смыслу и значепию успеха I\расной Армии, но и по гран­
диозности боя за превращепный в 11:репость город с мно­
гомиJшиоппым населением. I\опцентрировапность и 11ющ­
ность нашего удара по Берлину ни с чем не сравнима.
Довольно привести один фан:т. Много позже, в разговоре
со мпой, rюторый мне посчастливи.поеr, вести па той
территории Берлина, где подписана l'ермапией !{апитушr­
ция, маршал Жуков сназаJI:
и

13

К.

Федин, т .

8

·

393

- В битве за Берлин удалось сосредоточить свыше
шестисот орудийных стволов на один километр фронта.
П редставляете себе, что это такое? Когда до Берлина при
прорывах фронтов мы собирали на километр редн:о более
двухсот стволов".
Так начался месяц, расцвет весны. Ему суждено было
историей сделаться месяцем фашистских 1\апитуляций.
Весенний ветер побед раздувал вражескпе фронты, как
сухой песок. За капитуляцией огромного берлпuского
гарнизона последовала капитуляция в Дании, в Гол­
ландии, на северо-западе Германии, в Северной Италии .. .
День за днем приносил вести о сдавшихся новых и но­
вых сотнях тысяч германс1шх солдат, пока через шесть
дней, восьмого мая, германское верховное командова�
ние не стало на 1<0лени и не подписало акта о безогово�
рочной капитуляции всех германсrшх вооруженных
сил.
Кто не помнит следующего утра, когда наш народ
зю<анчил восхождение на вершину, и, освобожденный
от бремени четырехлетней небывалой войны, сбросил
его со своих плеч, и вышел на у.лицу во всех городах и
селах изумительной нашей страны? Это было люювание
богатыря, как будто впервые увидевшего во всей полноте
неизмеримое и жизнетворное свое могущество и с дет­
ской чистотой воспевавшего счастье своей победы. Са­
лют Москвы из тысячи орудий был только отзвуком этой
единой народной песни радости, как огни мос1ювских
ранет, залившие вечернее небо, были толыю отсветом
того сияния, которым светилен Челове1\.
И вот промчался год, и новая весна - весна Мира пришла на землю.
Мы вспоминаем с гордостью и благодарно прошлую
весну Победы. Как никогда, мы знаем нашу cиJry, ощу­
тив ее в том плоде, ноторый завоеван беззаветным геро­
и:Jмом нашего воина и беззаветной работой нашего тру­
женика. Мы ценим и бережем нашу силу, I\aI\ драгоцен­
ность, мы будем развивать, совершенствовать, растить
ее, нак талант.
И так же, как наш парод был первым в войпе за
победу, так будет он первым в борьбе за Мир, за веснУ,
Мира.
1946
394

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И БОРЬБА ЗА МИР

Славный русский путешественник по тихоокеанс1шм
островам Миклухо-Маклай впервые в семидесятых го­
дах прошлого века исследовал неизвестный берег Новой
Гвинеи, названный затем его именем - Маклаев бере�'.
По следам путешественншш па Манлаев берег вскоре
ринулись хищники-коммерсанты в погоне за богатствами
девственной страны. Страсть наживы толкала торгашей
н эксплуатации беззащитного островного населения. Гра­
бители истребляли народ.
Мин:лухо-Маклай страстно протестовал против бесче­
ловечного угнетения пи в чем не повинного народа и
страдал оттого, что невольно указал капиталистам до­
рогу в новые богатые зе�1ши. Все было тщетно: закон
джунглей торжествовал, капиталисты умножали свои
капиталы ценою новых своих рабов.
Трагедия человечесн:ой мысли в условиях капитали­
стического господства поистине велика. Ни одно откры­
тие, пи одно изобретение не проходят мимо нацеленного
на них полицейского глаза хищника. Всююе новое завое­
вание гения прикарманивается Желтым Дьяволом и об­
ращается им во зло человеку.
Науна по природе своей призвана облегчать и укра­
шать жизнь на земле. Но строй, который держится н а
личной наживе богачей за счет обеднения народа, строй,
где божеством и вдохновенье111 стало поганое слово «вы­
года» , - такой строй исллючает служение науни п а
благо человеку.
Последний пример трагедии ученых в буржуазном
государстве поназан всему миру на опыте работ по фи­
зине атомного ядра.
Науна отнрыла челове�\у действительно фантастиче­
сную дорогу н пебывалому, невиданному источнину эпер­
гии. Назалось бы, все силы изобретательности, мастер­
ства, таланта и воодушеnленья человена должны быть
теперь брошены на применение в жизни гениального
ОТiiрытия. Оно должно бы обновить все методы мехапи­
чесной работы, произвести революцию в промышленно­
сти, перестроить и усилить машины па нораблях и же­
лезных дорогах, изменить, где нужно, русла рен, вснрыть
недра гор. Оно должно беспредельно облегчить труд п а
земле и осчастливить будущие поколения.
13*

395

Но с цешюстью павиана капиталисты захватили от­
нрытие физинов, принудив их направить его на разру­
шение.
Чего хотят достичь самонадеянные фабриканты атоJ\1nой бомбы? Они думают терроризировать народы зем­
ного шара, подчинить их своей власти. Они думают
соскрести со всех земель мира золото, которое еще не
перекочевало в американские стаJrьные сейфы, зажать
в се мыслимые богатства в одном своем нулаке.
Атомные фабринанты давно не снрывают своих во­
жделений. Сейчас они вновь без зазрения совести вы­
ступили перед всем светом с планом новой мировой
войны.
Господин Rэннон толыш что разделся догола перед
палатой представителей США. Он в качестве предсе­
дателя комиссии по ассигнованиям потребовал на пред­
стоящий бюджетный год шестнадцать миллиардов доJша­
ров на воруженные силы. Он сназал, что с подписанием
Североатлантического паI{Та американцы получили впол­
не достаточно военных баз. Но, видите ли, амерИI{анцаhI
еще далеко не хватает бомбардировщиков для «достав­
кш> атомных бомб.
Стол нагишом на виду у всех, господин Rэннон ста ­
рательно и точно объяснил, куда он собирается «до­
ставить» атомные бомбы: «Мы дол;rшы поразить Москву
и любой другой город в России в течение недели после
начала будущей войны. Мы должны в течение первых
трех недель превратить в развалины каждый военный
центр Советского Союза» .
Цель капиталистов ясна и б ез самораздеванья Rэн­
нона перед американсним rшпгрессом. Эта цель - поко­
рение Желтому Дьяволу не только Советского Союза,
н о и всей Европы, а за нею всех других континентов.
Интеллигепция всех стран должна понять сегодня,
понять немедленно, теперь же, что в буржуазном мире
по следам ве.JIИI{ИХ путешественнинов, открывающих не­
ведомые страны, по следам гениев науни, изобретателей
и мастеров труда под pyr{y с голым rщнгрессменом Rэн1юном пагло шествует поработитеJIЬ человека, хищнин,
для которого нет ничего святого и великого, для кото­
рого есть то:1ьн:о его собственный: 1шрман, его собствен­
ное ра:щутое чрево. Любое высоное знание, не дающее
доллара, этот вдадьша презирает. Любое знание, обещаю-

щее лишний доллар, - покупает. Любое зпаuио, :которое
может освободить от зависимости труд чеJювеitа, - не­
навидит.
Несомненно, большинство интеллигепции Соединен­
ных Штатов Америки или Западной Европы отдает себе
отчет в том, что новая мировая война (если господа Кэн­
ноны ее подожгут) будет катастрофичной по послед­
ствиям своим длн всего человечества. Несомненно, они
не хотят войны, они доброжелательны к людям и пе
способны вдохновляться нроnожадными воплями Кэн­
нона и ему подобных.
Но видят ли они, что на свете существует вполне
реальная сила, способная предотвратить войну'?
Для тех, J{TO этого не видит, Всемирный :конгресс
стороннилов мира должен послужить путеводной звез­
дой.
Сотни миллионов людей со всех частей света посы­
лают своих представителей в Париж, чтобы они дружно
и грозпо произнесли могучее : «НЕТ! »
Нет, пароды не хотят повой войны! Н ароды пе допу­
стят, чтобы лилась I{ровь матерей и детей, чтобы у мо­
лодого по:коления было отнято право на будущее, право
на жизнь! Единством и непонолебимостью своей воли I<
миру народы оградят себя от истребления.
Мир можно организовать. Мир можно сделать. Властr,
человен:а, созданного для общественной жизни, беспре­
дельна. Эта власть порождает самое жизнь. Эта власть
способна побороть любое зло. И зло войны пе может пе
уступить организованной воле народов к миру.
Тем, что мировая интеллигенция соединится в борьбе
з а мир с передовыми рабочими, с истинной народной
демон:ратией, она не только поможет человечеству осво­
бодиться от военной угрозы. Она совершит важнейший
шаг к освобождению чеJiовечесн:ого знания, человечесr�оii:
мысли.
Когда ПJiаны воинственных конгрессменов типа Кэп­
пона будут разрушены, когда готовящемуся преступле­
нию против человена будет по.п ожен предел и поджига­
тели войны отступят перед защитниками мира - это бу­
дет I{рахом черных расчетов напитализма на исполь;{о­
вание пауюr в своих целях.
Говоря: « Нет, · войне не бывать! » - иптеJiлигенция
говорит в то же время: « Нет, нау1ш не донустит, что397

бы ее плоды были использованы в преступных целях!
Наука не для того указывает дорогу к знанию, что­
бы капиталист умножал свои капиталы. Желтому
Дьяволу не обратить человеческой мысли во зло чело­
ве1{у! »
Советская интеллигепция с помощью рабочего класса
n в полном единстве с ним давно идет по пути безраз­
дельного служения народу. Отr\рытия, совершеtемые уче­
ными Советсн:ого Союза, пе могут быть похищены тор­
гаша:ми, ибо торгашей в стране трудящихся нет. По сле­
дам ученого, открывающего неизведанные страны, в со­
ветском обществе идет не I\апиталист с целью личной
наживы, но человек труда с целью обогащения плодами
мысли всего народа.
На Всемирном конгрессе сторонников мира советс1\ая
интеллигенция протянет руку передовой интеллигепции
множества других стран, чтобы этим знаком дружбы и
взаимного понимания показать единственный возможпый
путь к победе над угрозой войны - н международному
сотрудничеству подлинных демократов всего мира в за­
щиту мира.
191.9
В О И М Я С Ч А С Т ЬЯ Н А Р О Д О В

Все ценное, созданное художнинами в мировой лите­
ратуре, жило и продолжает жить, потому что осповапо
в своей сущности па приятии жизни как творчесrшго
созидания, на признании справедливости борьбы за луч­
шее устройство общества, за процветание народов и че­
ловека. В этом сила писателя, в этом обънснение влия­
ния его ис�хусства.
Идея мира между нациями не может не господство­
вать в умах и сердцах художников слова. Мир есть усло­
вие, которое необходимо для существования I{ультуры,
для ее роста. Только прочный и долгий мир обеспечи­
вает развитие творческоii энергии наций. Об этой простой
очевидности можно было бы умолчать, если бы опа
не отрицалась или не уродовалась наеиными полчи­
щаии писаr-, лакеев империализма, помогающих про�
фессионалы1ьв1 спекулянтам на торговле вооруже�
HИellf.

3D8

ВелиЕим звамепосцем мира и дружбы между наро­
дами является Союз Советсн.их СоциалистичеСI{ИХ Рес­
пубJrик.
Мир между народами был призывом, начертанным п а
знамени Велююй Октябрьской социалистической рнволю­
ции. Э тот гуманный лозунг Советов привлек на их сто­
рону I{рупнейших писателей Европы и Амери1ш. Друзь­
ями молодого советсrюго общества нак знаменосца мира
во всеуслышание и с гордостью объявили себя Ромен
Роллан и Анатоль Франс, Бернард Шоу и Теодор Драй­
зер, Анри Барбюс, Мартин Андерсеп-Ненсе. Их при­
соединение н фронту мира дало могучий толчон прогрес­
сивному движению среди международной интеллиген­
ции, н:оторое возглавил страстный борец за мир - Маr{­
сим Горький. Десятки, сотни писателей всех стран н а
протяженпи 11шогих лет самоотверженно боролись в ря­
дах сторонюшов мира.
Борьба за мир сливалась в одно целое с борьбой про­
тив реакции, с защитой I{ультуры против фашизма.
И это естественно.
Реаrщия и ее предельно агрессивное воплощение фашпзм, приговоренные к умирапию и нонечной гибели
все м ходом исторического развития общества, могут су­
ществовать единственно с помощью насилия, с помощыо
войн. События после второй мировоii: войны ПОI{азы­
вают это слиШI{ОМ обнаженно. Стремление народов к не­
зависимости от наной бы то ни было набалы вызва­
ло небывалое ожесточение империалистов, которые
перешли н военному нападению на свободные государ­
ства.
Против ного посылали и посылают свои войска ны­
нешние правительства Соединенных Штатов Америюr,
Бешшобритаппи, Франции? Где стреляют их пушr{и?
Н а чьи города и села падают их авиабомбы? Где рыщут
их дредноуты и крейсера?
Американсние и апглп:йские солдаты отравляли га­
вами гречесюIХ партизан, отстаивавшпх право Греции на
внутреннюю свободу. Этп солдаты жгли 1штаuсние де­
ревни nместе с обитающиilш в хижинах детьми п старп1.;ами. Эти солдаты бомбят сейчас города Нореп, стараясь
повергнуть наземь народ, тольно что освобожденный о т
долголетнего яионсного гнета. А что творят француз­
сние энспедuцпопные войсна во Вьетнаме? На накую
399

«грязную войну» пе готовы атлаптичес1ше союзники
а:ме рю\анцев?
Нет, ни1шкой писана не обелит позора захватниче­
ской войны, будь то обладатель раздутой известности
Эптон Синюrер, или претендующий на роль эстета Л\юль
Ромен, иш1 перебегающий с одного фронта на другой
мнимый демократ Теодор Пшшье. Реклама амерИI\анских:
номмерческих газет и французских одподневок-журналь­
ц ев не создаст авторитета перу, воспевающему насилие
н ад народами, которые не хотят уступить родную зем­
лю ни амери1-\анскому доллару, ни а;\I·ериканскому сол­
дату.
Славу военным хищникам пели и будут петь оборо­
тистые дельцы от литературы и воротилы газетных тре­
стов. Писатель , достойный этого имени, пел и будет петь
славу миру.
Недавно мне привелось как гостю участвовать в Коп­
.грессе немецних писателей Германской Демократической
Республики. Я счастлив был встретить глубокое понима­
пис важнейших литературных задач, господствующее
среди передовых писателей Германии. Дело борьбы
в защиту мира от угрозы войны признано немецкой Jrите­
ратурой одной из главных современных целей писатель­
с1юй деятельности. На этом сходятся художники самых
разных индивидуальностей и дарований от Анны Зегерс,
Арнольда Цвейга, Бодо Узе, :Иоганнеса Р. Бехера, Люд­
вига Ренна, Бертольта Брехта, Фридриха Вольфа, Вилли
Бределя до молодых, уже популярных в Германии поэ­
тов Хермлипа и Курта Бартеля.
Когда в своем выступлении на 1юнгрессе я коснулся
большой темы мира и сн:азаJI, что это есть именно та самая
величайшая <<Вечная» тема поэта, которая так любезна
и близка подлинному художниr\у; когда я заявил при
этом, что, если бы меня лишили права писать о мире,
я переста.ч: бы быть писателем и стал бы несчастнейшим:
человеком, - присутствовавшие в зале откликнулись ш1
мои слова с таю1м жаром сочувствия и одобрения, что
я понял : передовая немецная литература готова всеми
средствами своих талантов - старших писателей и толь­
IЮ что явившихся - с воодушевлением работать во имн
укрепления мира во всем мИре, помогая своему народу
изжить заразу нацизма и добиться объединения Герма­
нии на начаJiах созидательного труда,
400

Современный писатель никогда не позабудет Макси­
ма Горького, учившего беззаветной службе народу лите­
ратурным ИСI{усством, и прежде всего службе меащуна­
родной солидарности, международному миру. Писатель
нс позабудет труда и вдохновения, которые отдал в за­
щиту куJ1ьтуры от фашизма Ромен Роллан. Это были
стражи мира, гуманисты в истпнном значении слова пример высокий и вечно ободряющий для писателя в
каждой стране.
Если после гнетущих годов гитлеровского мр::ша и
бесправия немецкие писатели собрались в крешш:й еди­
нодушный отряд и выступают в первых рядах интелли­
генции демо1•ратичсской Германии, отстаивая мир длл
своего отечества и для всех народов, то пас1юлы{о боль­
ше у нас надежд и уверенности, что литературные силы
других стран примкнут к необъятному движению про­
тивнююв войны!
Воодушевление, вызываемое сейчас Стокгольмсюrм
воззванием во всех уголках земли, является не только
демонстрацией могущества
фронта
мира.
Н:аждал
·подпись - это проба личной решимости человен:а О'r­
стоять мир своею волей к нему, своею ненавистью I\ под­
жигателям войны. Н:аждал подпись - дело чести того,
кто говорит: « Я - за мир» .
Для писателя же подпись под Стокгольмским воззва­
нием есть еще и объявление своего художественного
нредо перед лицом всей литературы, перед лицом своих
читателей.
Подписывая воззвание, писатель заявляет, что он ра­
ботает в литературе ради всеобщего счастья народов и
человека, что он своим делом художника готов помогать
строительству справедливого общества и безграпичuо
верит в будущее.
Мир - это жизнь, эт о счастливые дети, эт о расцвет
куJrьтуры, - так понимают, так чувствуют свою непре­
клонную борьбу против поджигателей войны Jiучшие лю­
ди земли, друзья Советского Союза. Вот почему вся­
юrй честный писатель - естественный борец за мир, н а
наком бы язьше он ни творил, в кю•ой бы стране ни
жпл.
1950
401

УТРО МИРА

Слишком скоро после мировой кровопролитной войны
нашелся первый человеконенавистник, который во все­
услышание признал, что ему мало пролитой крови.
Слишком, кажется, немного времени прошло с тех
пор, как прозвучало слово, заклеймившее этого человеко­
ненавистника и всех ему подобных:
« П оджигатели новой :мировой войны» .
Но сколько перемен произошло за это короткое время
на земле и какпе великпе уроки получило много испы­
тавшее за свою историю человечество!
Открыто зюшючаются союзы для военных нападений.
Открыто ведутся войны, не преследующие никаких це­
лей, кроме захвата богатств и порабощения народов.
Всеми мыслимыми техничесr,и:ми средствами размножа­
ются призывы I{ истреблению деревень, городов и целых
стран вместе с населяющими их людьми.
Все стало нагло обпажепо там, где фабрикуются па
экспорт за океан новые страдания для человека. Все
меньше среди виновников нынешнего накала в междуна­
родных делах видим мы господ, которые еще могут спря­
тать I{ОНЦЫ в воду, приr,рыть черные замыслы мнимым
благородством своей: деятельности. Все больше и чаще
эти господа либо вынуждаются к откровенности, либо
сами петушатся и рвутся показать свою пригодность
для службы врагам народов.
Мы хорошо запомпшш таких прислужников войны,
как, СI{ажем, профессор Нолумбийсrюго университета в
Нью-Йорке Теодор Розбери. В своей книге «Мир или
чума» он прославил чуму.
«Даже во время войны, - пишет Розбери, - преобла­
дало такое мнение, что биологическое оружие является
весьма грязным и отвратитсльпым". Я считаю, что это
скорее э�тоциональпое, пежели разумпое восприятие во­
проса ... Накал разпица, уырет ли человек легкой или
мучительной смертью, ведь все равно он будет мертn.
Нельзя быть более мертвым, чем труп » .
« П о моему мнению, - пишет о н далее, - выделение
биологических средств пли любых других видов оружия,
1шк особенно «ужасных» пли «худших» с моральной
стороны, не преследует I{аrюй-либо полезной цели и ни­
чем пе оправдано».
402

«Полезной целью» Теодор Розбери считает биологи­
ческую войну, «вредпой целью» - мир. Я лично не
встречал формулы, более совершенно определяющей са­
мую сущность современного людоедства янки, чем эта
формула профессора Колумбийского университета.
Не все поджигатели войны заявляют громогласно,
что да, они хотят войны. Многие, и нередко главнейшие,
скрыты пока темными шторами кабинетов или беседуют
весьыа тихо в уютных гостиных или в деловых бюро и
нонторах пресловутой нью-йоркской улицы, называть,
которую нам ниногда не доставляло удовольствия.
Но снолько мрачных имен этих идеологов истребле­
ния было названо только за последний год!
Чему обязаны мы необычайно широкому оглашению
таних имен во всех странах?
Мы обязаны этим истинно народному движению бор­
цов за мир, движению, опоясавшему собой оба полуша­
рия, растущему особенно бурно в странах народной де�
мократии, движению во главе с нашим великим Совет�
ским Союзом.
Надо представить себе на минуту, во что обратилась
бы уже сейчас Организация Объединенных Наций:, если
бы в ней не раздавался голос Советского Союза. Чем был
бы этот международный институт, созданный ради охра­
ны мира, если бы мир не отстаивала, не защищала вели­
колепная советс1<ая делегация с поддерж1<ой иредстави�
телей народно-демонратич:ес1шх государств?
Организация Объединенных Наций оrшнчателыю ста­
ла бы подобием расширенnого союза североатлантиче­
сr<их стран, если бы замолк в ней протестующий против
войны голос, который сейчас слышен на весь мир.
Советсrшй Союз будет, копечrю, и впредь исполнять
свой долг, будет нс переставая напоминать, что Органи­
зация Объедипепных Наций создана во имя мира наро­
дов, а не ради войны, не для того чтобы флагом боль­
шего числа наций прикрывать уничтожение наций мень­
шего числа.
в- своей почетной миссии советская делегация в ООН
опирается на мощь и международный авторитет своего
государства. Голос Советского Союза звучит все силь­
нее. И сила этого звучания возрастает потому, что дело
мира, отстаиваемое нашей страной и нашим правите ль403

стnом IШI\ дело жизни, поддержиnается nce могущест­
nеннее дшrжениеи сторо ншшов мира во всех стра­
нах .
Борьба за мир стала реальностью, которая сковывает
пропагандистов войны, разоблачает везде и всюду еще
притапвшихся злодеев. Борцы :-Ja мир раздвигают штuры
зате мненных кабинетов, распахивают оrша . уютных го­
стиных, где тихо беседуют под.н инные организаторы
Еровопролитий, для коих война - это <<Полезная цель » ,
11:ак точно выра3Jыся и х подшефный, профессор Itолум­
бий:сrшго университета.
Разоблачая поджигателей войны, сторонню\и мира в
то же время поrшзывают свою волю всею силой един­
ства, образованного сотнями миллионов единомышленпи­
ков, решительно защищать народы от поr\ушений на их
евободу и права. Борцы за мир - это прежде всего
борцы!
Вот почему TaI\ последовательно, грубо, жестоко под­
вергается атакам лагерь мира со стороны лагеря войны.
Поджигатели войuы уже хорошо начали понимать, что
и м пе простятся их преступлопия. И страх по избежать
народного суда толкает их к жестоностям.
Очспь верно сказал известный драматург француз­
с1юго буржуазного театра Поль РейпаJrь в замечательной:
статье, где оп предлагает знаменитую формулу доI\трипы
Монроэ - «АмерИI\а для амери1\анцев» - вывернуть на­
изнанну и переиначить тан: « Янни, в Амерю\уl » Он го­
ворит:
« Одно�1у богу известно, 1шгда и после наких адсних
п бессмыслепных мучений, перепесеппых землей, придет
нонец нашествию янки, но он придет неизбежно, и по­
следний ант трагедии может разыграться в самих Соеди­
пенных Штатах Северной Америни, опустошенных и по­
срамленных, раздавленных под тлжестыо грандиозной:
овро-азийс1ю:й ою\упации. Дело может нончиться новым
НюрпберrсI\ИМ процессом, ноторый на этот раз происхо­
дил бы в Сан-Франциско или в Вашингтоне, при усло­
вии, что в Вашингтоне или Сан-Франциско сохранится:
хотя: бы один уцелевший дом» .
Вот эта роковая: тень, тень Нюрнберга, и начала
мешать сладному сну янни в позолоченной 1юлыбельке
с тех пор, IШI\ вспенились гребни прибоя, пробуждеплого
стороннинами мира во всем св:)те.
404

Ибо не только передовые писатели рекомендуют сей­
час янки отправляться в Амер�шу. Во всех странах слы­
шится этот вполне разумный совет - там, где положили
ноги на стол американские дипломаты, там, куда везут
из-за океана американские танки, там, где шляются по
площадям нетрезвые солдаты амер�шанских оккупантов.
В недавнюю бытность свою в Германии я читал чуть не
на каждом шагу - на стенах, виадуках, мостах и кры1
шах: «Ами, убирайся домой! »
Великое множество честных граждан Соединенных
Штатов Америки не понимает, что их отечество тяжело
больно, что оно распространяет заразу и что люди ото­
всюду в конце концов будут гнать янни вон, как гонят
заразу.
Илья Эренбург привел в статье , посвященной Швей­
царии, жуткий пример распространения долларовой ин­
фекции:
« Передо мною циркуляр биржевого агентства «Аф­
фида » , помещающегося в Цюрихе. Это а гентство пишет
своим клиентам: «Тот факт, что Россия также обладает
атомной бомбой, вызовет еще больший рост амерю\ан­
ского вооружения. Ввиду этого на бирже наблюдается
оживление с так называемыми «детьми войны » , то есть
с акциями предприятий, :которые во время второй миро­
вой войны благодаря военным заказам шли на повыше­
ние. Мы предлагаем вам :краткое описание «Ло:кхид эр­
I<рафт :корпорейшю> , акции :которого приносят проценты,
превышающие обычные, а именно 6,7 проц. » .
Вот они - «полезные цели» войны во всей и х на­
готе - <<Проценты, превышающие обычные» .
И так каи сторонниии мира выставляют :карантипы
против заразы, так KaI\ сторонники мира подрывают
успехи военных заказов и грозят снизить « проценты, пре­
вышающие обычные» , реакция преследует борцов за мир
всеми доступными ей по.тrицейсю�ми способами.
Все помнят, нак на днях в западных окн:упациоппых
секторах Берлина полицейские избивали, арестовывали на
улицах немецких профессоров, врачей за то, что они соби­
рали подписи под Стокгольмским воззванием. Был схва­
чен и профессор университета имени Гумбольдта - Ро­
берт Хавеман, ноторый, работая в области атомной фи­
зики, выступал против атомной бомбы. Нам неизвестно,
чтобы американская полиция схватиJrа профессора
405

Rолумбийского университета Теодора Разбери за то, что ,
работая в области эпидемиологии, о н выступал з а приме­
нение чумных бацилл.
Наручники, избиения, издевательства являются дей­
ствующим методом реакции в ее сопротивлении защИ:тпи­
кам мира . Метод этот применяется не только на улицах
и площадях. О н переступил пороги парламентов.
Н ы нешний год, ранней весной, в Бурбонском дворцо
Парижа, где заседает французское Национальное собр11ние, жандармы отличились I\улачпым боем с парламент­
ской оппозицией. Они избивали депутатов-коммунистов,
отстаивавших свое право на трибуну.
Депутатку Марп-Клод Вайян-Кутюрье жандармы
топтали ногами.
Я не смогу, наверно, до конца жизни позабыть, с ка ­
ким гордым и счастливым достоинством давала свидетель­
ские показания Международному трибуналу Мари-Клод
Вайян-Кутюрье. Она была посажена гитлеровцами в 1юпц­
лагерь Маутхаузен в Австрии, перене.сла неслыханные
долгие мучения и, обвипяя - как человек, как женщина,
:кан француженна - сидевших па скамье подсудимых фа­
шистов, рассказывала не о своих, нет, не о своих страда­
ниях, но о страданиях тех бесчисленных мучеников, кото­
рые расстались со своими жизнями на крутых ступенях
нарьера, откуда они должны были поднимать на плечах
непосильно тяжелые намни. Опа нан бы сама поднима­
лась по этим залитым нровыо ступеням вместе с мучепи­
нами фашизма и достигла высшей ступени - взошла
в зал суда над главными преступнинами войны и сназала
от имени всех погибших товарищей, борцов за правду,
сназала голосом большой души: «Да, виновны » .
И в о т теперь п а эту женщину новейшие преемники
гитлеровсrшх нравов спусъ:ают жандармов, чтобы они топ­
тали ее в парламенте, ноторый будто бы призван обере­
гать неную «демократию».
Нет, произвол над представителями народа и над са­
мпм пародом нююгда пе заслужит имени демократии.
И полпцейсний метод расправы с народным движением за
мир, где бы он ни применялся - на улицах или в пар­
ламентах, - толыю разоблачает злобу и бессилие поджи­
гателеii повой войны, их фашистскую природу.
Огромна poJrь Советсного Союза в распространении
идеи мира во всем мире. Роль эту исполняет у нас воисти406

пу весь парод - и его рабочий Rласс, и его Rолхозное
:крестьянство, и его интеллигенцшr. Многое возложено на'"'
родной борьбой за мир и на нас, писателей. Мы должны,
мы хотим и мы будем отстаивать мир всеми силами та­
J1аптов и способностей. Ибо это дело - важнейшее, дра­
гоценнейшее для будущего всего человечества.
Историческая действительность говорит нам, что мас­
штабы событий сейчас вешши, I{aI{ юшогда прежде; что
темпы событий быстры, :как никогда прежде; что напря­
жение событий растет.
Но мы видим, что противостоящие друг другу силы
мира и силы войны неодинаковы. Видим, что нарастание
сил мира идет гораздо более энергичными и прогресси­
рующими темпами.
Поэтому мы глядим вперед смело и бодро, несмотря
па испытания, :которые лагерь мира переносит.
Эпоха социализма давно вывела нашу страну на ве­
личайшую историческую арену защиты человечества от
деградации, от вымирания. И мы можем сказать поджи­
гателям войны: может быть, вам, господа, и удастся еще
разжечь не один костер войны. Но они будут затушены.
Пожар войны встретит всеобщее сопротивление, - пароды
не дадут огню охватить землю.
И не пожаром войны, а чистым воздухом, утром мира
во всем мире будет приветствовать человечество свое
завтра.
1950
Ф АКТЫ

ИСТОРИИ

"У порога второй половины веRа мир неузнаваемо пре­
образил свое лицо. Земля переменилась. Jiюди вступили
действительно в новую, действительно в небывалую эру
своего стремительного и неудержимого развития.
Никогда прежде в такой ограпиченныii: срок не совер­
шалось подобного гигантского переворота в общественных
отношениях, в человеческом сознании, никогда не рас­
крывалось человену столь много тайн природы и юшогда
он столь быстро и могущественно пе овладевал ими, как
это происходило на протяжении первой половины ХХ ве­
ка. Словно ню,опляя силы целыми веками , история вдруг
сделада фантастический сначок вперед.
407

Для нас, сынов и граждан Советского Союза, живу­
щих в тридцать четвертом году Велин:ой О1пябрьс1юй со­
циалистической революции, особенно яр1ю видны все сту­
пени пройденного пути.
Пал царизм. Пролетариат России свергнул власть на­
питалистов и помещююв. В ожесточенной гражданской
войне, навязанной народу н:онтрреволюционерами и ино­
странными интервентами, он победил и начал свое социа­
листичесное строительство.
С волнением и благодарностью мы думаем о тех вели­
них л юдях, о тех героях, которые пе устрашились пи вра­
ждебных действий белогвардейцев, пи наемных убийц, ни
клеветы и тайных заговоров - всего, с чем выступила
реакция в своем отчаянном сопротивлении революции.
Истинная преданность делу освобождения человечества,
делу коммунизма и любовь к родине, не знающая ника­
кого страха, ни даже страха смерти, доставили этим на­
родным героям непреходящую в истории славу.
Великое имя освещает собою пашу эпоху, вызывает
у нас в отчизне и бесконечно дале1<0 за ее рубежами во­
сторженное признание - это дорогое человечеству имя
Ленина. Величайшая из ногда-либо существовавших по­
литическая партия , ведущая за собой сотни и сотни мил­
лионов людей, Всесоюзная Коммунистичесиая партин
большевиков написала на своем знамени это имя. Его
гением выражены лучшие чаяния века. Гений этот - пе
только мечта, он действие, он претворение в жизненной
практике воли народов.
Созданием социалистического общества и государства
страна паша пробудила глубо1ше народные силы и талап­
ты. То, что прежде называJiось «чудом » , ныне стало дей­
ствительностыо. Всеобщая грамотность в советс1шх рес­
пубJIИJ{ах, образующих Союз, заложила основу для
непрерывного роста революционной интелJiигенции в го­
родах и селах. Пришел новый ум и новый разум.
Привычное нам слово «советсюrй человек» явJrяетсtf
одновременно и си:vrволом вен:а, и его живым содержа­
нием. Советсная политика и советская мораль, советская:
пауна, Jiитература, советсн:ое воспитание, искусство - все
это реаJiьность нашего повседневного бытия.
У пас нет жизuепной области , в ноторой не господ­
ствовала бы новая мощь советс1�ого патриотического со­
знанин - начишнr от индустрии и сельсl\ОГо хозяйства,
4U8

где развитая техника день за дпем об.1I егчает человече­
ский труд, кончая набинето.м ученого или врача, участ­
дом садовода или выш1юй нефтянина. Мысль бьется повсю­
ду. Юности отнрыты дороги, горы, пошI, леса. Матери ве­
рят в будущее своих детей.
В старых шrхолах усердно внушалось ученюшм, что
идеалом гармонии был древний эллин. Но эллины жили
тысячелетия назад, и ученики понима.11и, что нреданиям и
об эллинах и м внушается певоююжность гармонии в ны­
нешний дисгармоничный BeI\, внушается слабость.
Взор наших шнольников устремлен в настоящее и бу­
дущее. И они уже давно зпают, что гармония - дело pyr\
человечесних, а вовсе не сназна. Они сами, вырастап , раз­
виваясь душой и телом, строят гармонию своего мира. Они
здоровы телом, нрешш волей, богаты знанием, зрелы
умом, ногда выходят из ш1юлы и, засучив ру1шва, бе­
рутсп за работу. Гармония - это их советсн:ое общество,
внушающее им силу, это их путь I\ коммунизму.
Таrшв основной фант истекшей половины ХХ вена:
явился новый, советсний человен, создалось первое социа­
листичесное государство - опора, надежда , защита тру­
дящихся.
Истор1ш уже теперь может с полной объю<тивностыо
разработать и возвести здание величественной летописи
пережитого нами пятидесятилетия. Ясно видны нрае­
угольные устои этого здания, и среди них - другой ф�.шт
мирового историчесrюго значения: широчайшая освободи­
'l'ельная борьба Азии против извечного своего врага и 1ю­
лонизатора, борьба, уже принесшая полную независи­
:-.юсть Rптаю.
Тяжелая многолетняя граждансrшя война, соединенная:
с войной против иностраnных интервентов, завершилась
R Rопцу первой половины века победой китайсной рево­
люции и устаношrеппем в Китае пародно-демоr{ратиче­
сr,ого строя. Полум ишшардный парод во главе нацио­
нального освобождения поставил свою отечественную пар­
тию rюммунистов и сделался хозяином своей суд1,бы. Но­
вый I\птай - это новая велиная победа прогрессивных СIШ
человечества.
Они буйно растут, эти силы, они организуются I\ охра­
не и действенной защите своих идеалов, они насаждают
социал:истичесное сознание пе тольн:о в Азии. Ревошоцио н­
ные, исторически прогрессивные события нриведи к
409

созданию и победе народно-демоRратичесrшх государств
в Центральной и Восточной Европе. Это третий фаRт, осве­
щающий смысл происшедших громадных исторических
сдвигов.
Образовалось могучее единство народов, независимость
rю·r орых обеспечила свободное проявление их воли R мир ­
ному развитию. И это - виднейший итог, с Rоторым: мы
вступаем во вторую половину ХХ BeI{a : народы организо­
в анно защищают мир во всем мире против поджигателс.II
войны, и впереди борцов за мир последовательно, прямо,
честно в ыступает СоветсRий Союз.
Движение борцов за мир - одна из самых славных:
страниц истории нашего времсши. Немало героев выдви­
нули сторонниRи мира в RапиталистичесRих странах. Не­
мало успехов достигнуто за нраткий срок в борьбе з а
мир.
Но с приходом второй половины вена потребуетсл еще
более широкая работа от национальных организаций бор­
цов за мир, еще более стройное и проницательное руко­
водство от их международного органа - Всемирного Со­
вета Мира.
Фронт мира должен расширлтьсл, ибо враги мира чем
дальше, тем озлобленнее и упорнее готовят мировой воен­
ный взрыв. С поразительным бесстыдством поджигатели
войны используют в своих черных целлх гениальные на­
учные открытия, способные в невиданном масштабе об­
легчить труд человека и обогатить жизнь, если они будут
применены для мирных задач.
:Империализм обречен и потому безрассуден. Его вдох­
новители и слуги проливают без пощады человеческую
кровь в расчете на будущие прибыли и доходы. Расчет
неверен.
Мир победит войну.
Мы можем сказать врагам мира: вдумывайтесь чаще
в qпшты истории. Вспоминайте урони, преподанные вам
судьбой Романовых, Гогенцоллернов, Габсбургов, судьбой
Гитлера и Муссолини.
Все эти уроки содержатся в глубоRо поучительной
истории первой половины ХХ века, и ходить за ними пс
так далеко.
1951
410

УРОКИ ИСТОРИИ

Ногда народ отмечает праздником или трауром какую­
пибудь дату, он этим свидетельствует об одной из наи­
высших способностей человеческого духа - о своей исто­
ричес1юй памяти. Существует тип политических деяте­
лей или, точнее, дельцов, rюторые отрицают у народа эту
способность исторической памяти. Например, вся пропа­
ганда германского нацизма строилась на утверждении,
что народ ничего не помнит. Это вполне отвечало стрем­
лению нацистов отбить память народов о независимости,
о граждансI{ИХ правах, о человеческом достоинстве.
Но горе политике, возводящей свое здание на расчете,
будто все, что было сказано вчера, сегодня уже позабы­
лось. Память вечно живет. И если от поколения ПОI{ОЛС­
нию передаются памятью пародов светлые дела велиrшх
людей, то не забываются и черные дела преступниrюв предательство, обман, бесчеловечность.
:Когда шесть лет назад был заrшючен западными дер­
жавами Североатлантичесний договор, - сколько было
произнесено его вдохновителями I{расивых речей о мни­
мом оборонительном назначении этого договора, о его
якобы мирных целях! I\ar\иe позы возмущения принимали
они, если их обвиняли в том, что этим договором они
возрождают германский фашизм!
В тот 1 949 год, разоблачая во французском парламенте
Атлантичесний пакт, депутат Пьер Нот восклиrшул:
« В этом ПаI\Те, н:ан зародыш в яйце, содержится ремили­
таризация Западной Германии! »
Тогдашний министр иностранных дел Франции Ребер
Шуман с места перебил оратора : «Делая таное утвержде­
ние, вы совершаете самую чудовищную ошиб1\у! Я заяв­
ляю это кан представитель французсного правитель­
ства».
И вот прошло шесть лет, и французсний народ воочию
увидел, что Западная Германия ремилитаризуется.
Перевооружение Западной Германии означает полное
материальное воскрешение милитаризма, в руr\И 1юторого
опять дается оружие, военная промышленность, дается
атомная бомба. Акт перевооружения Западной Германии
преступен перед всеми народами Европы и, значит, всего мира. Акт этот преступен и перед самим немецrшм
народом, потому что перевооружение Западной Гермапип
411

пе толы\о угрожает немцам повторением испытанных ими
в прошлой войне несчастий и горя, но еще несет за собой
полную утрату праnа на всех детей, на всю молодежь За­
падной Германии.
Еще перед ратифИI\ацией парижсюrх соглашений, ме­
сяц тому назад, генерал Адольф Хойзингер, бывший не­
н:огда начальником отдела гитлеровс1\ого геперального
штаба, в интервью не более и пе менее как французс1юму
ежепедсльНИI\У «/:Кур де Франс» сRазал, что «германсю1й
военный Вiшад должен сделать возможным оборону За­
падной Германии далеко на восток от Рейна» .
Но насн:олько же, однако, далеко? Н:омментатор фран­
цузского еженедельниRа определяет это расстояние таю
« ... речь отныне идет пе о том, чтобы защищать Западную
Европу на Рейне, а о том, чтобы защищать ее по меньшей
мере па Эльб е » .
Значит, п о меньшей мере на территории Германс1юй
Демо1\ратической Республики. Но какие же реки лежат
далеко на восток от Эльбы? Уж не снится ли гитлеровским
генералам, напри:v�ер, очень далеRая peRa Волга? Едва ли.
Тогда ведь они должны бы увидеть Сталинград...
Уместно, I\стати, спросить французского комментато­
ра, почему он думает, что гитлеровским генералам всегда
снятся реки I\ востоку от Рейна и Эльбы и никогда - к
югу от Марны п Jlyapы?
Немецr,иii и французс1шй народы обладают более твер­
дой памятью и более крепким разумом, нежели хотеJrи
бы пропагандисты войны.
Народ Германии: и народ Франции помнят ту бесстыд­
ную торговдю, 1юторую вели милитаристы Запада в роно­
вые месяцы проталкивания парижских соглашений
в парламентах.
Народы неповинны в совершившемся. За народами пет
вины, за ними есть заслуга, историчесl\ая заслуга, что опи:
отстаивали, отстаивают и еще сильнее, мужественнее,
организованнее будут отстаивать дело мира на Западе и
на Востоке земного шара .
Они сберегут и уRрепят свою память об ypoRax исто­
рии, как ни старались бы реаRционные силы Запада, что­
бы эти уроки были позабыты.
Народы помнят не толыю о своих трагических потерях
в безумных войнах, зажженных империалистами. О п и
помнят поведение своих вождей, своих лидеров, pyI{Oiю412

дителей, трибунов на их :каждом шагу равно в трагичес­
:кие дни войны, :ка:к в дни надежд на счастье, в дни осво­
бождения от поработителей, в дни мирного труда и
забот.
Именно поэтому вдохновенно и яр:ко расцветает над
всеми матср1шами величайшее интернациональное движе­
ние новой эпохи - движение народов за сохранение мира
во всем мире. Память народов о прошлом вечно живет,
а поэтому :крепнет их созnапие опасности нового миро­
вого пожара и готовность общими дружными действиями
ее предотвратить.
Лагерю сил войны противостоит могучий фронт той
части человечества, rюторая идет в ногу с народно-демо­
I\ратическими странами. Свободное, добровольное член­
ство в содружестве защитюшов мира, а не насилие, не
ДИСI\риминация, не принуждение - вот что хараrперпо
для этого фронта противни1юв войны, вот что начертано
на его славном знамени.
Мы, советс:кие граждане, горды тем, что этот фропт
мира единодушно признает своим знаменосцем Союз Со­
ветс:ких Социалистичес:ких Республик. Мы горды те:м,
что в нашей стране существует полное единство парода
со своим правительством, последовательно проnоднщим
полити:ку мира и сотрудничества между государствами
различного общественного строя.
Мы горды тем, что во всех выступлениях своих Совет­
с1юе государство действует из побуждений устаповитr, и
поддержать мирное сосуществование наций. :Мы горды,
что благодаря настоятельной инициативе Советс1юго Сою­
за были погашены страшные очаги войны н I-\opee, в
Индоюrтае, что Советс1шй Союз был инициаторои пред­
стоящего nс1шре зюшюченю:r мирного государственного
договора с Австрией.
Советс1шй народ поl\шит I\аждый историчес1<ий шаг
своего правительства и па :каждом шагу его, начиная с
Вели:кого О�пября до наших дней, поддерживает бла го­
родную работу своей власти па процветание мира и
счастья среди всех народов.
Та:к и сейчас мы знаем хорошо и уверены безраздельно,
что Советс1юе правительство вместе с народпо-демо1\рати­
чес1шми государствами отстоят мир от угрозы войны.
И мы знаем таю:ке, что народы мира поддержат наше
Lоветское правительство в этом благородrюм деле.
413

Западногерманские женщины обратились ко всем жен­
щинам Западной Германии с воззванием, в котором го­
ворят:
« Кто может быть больше заинтересован в безопас­
ности, чем мы, женщины, дающие жизнь и призванные
ее защищать! Воору:шение всегда приводило к войнам,
это - историчесr,ий факт. Поэтому мы, женщины, хоти�r
собраться, чтобы найти пути к обеспечению мира ... Мы
хотим найти иной путь, а пе путь военной силы... Каждую
женщину, независимо от того, на какой стороне она стоит,
когда-то спросят, что она сделала для сохранения мира! »
tRенщины и мужчины Западной Германии, как и всех
других стран, слышат наш голос из этого Колонного зала
в Москве.
И мы восклицаем с этой трибуны: друзья, мы в Москве
тоже слышим ваши голоса отовсюду! Не падайте духом,
выше голову! Выше наше единое знамя мира! Отдадим
на защиту его все наши лучшие силы!
И тогда нас никто, никогда не победит!
1955

К О ММ Е НТАР И И

!\ О С Т Е Р

К н и г а в т ор ая
ЧАС

НАСТАЛ

Помещенные в этом томе главы второй книги романа «Но­
стер» - «Час настаю> - были
мир» (1965, NoNo 1, 5; 1967, No

опубликованы в журнал е «Новый
Дл я настоящего издания автором

2) .

внесены в текст н екоторые изменения, написана четвертая п од­
главка главы девятой.
Работа над второй книгой «Ностра» практически была начата
в те же годы, когда создавалась первая - «Вторжение» . Именно
тогда обдумывались многие эпизоды 1шиги
же, еще в 1956 году, в сборнике

«Час настаю> ; тогда

«Литературная Мос1ша>> был и

напечатаны первые отрывни из романа, вошедшие впоследствии
во вторую книгу «Костра».
Записи,

сделанные

писателем

в

1952-1953

годах,

позво­

ляют судить о том, какое место должна будет занять во второй
1шиге романа Ясная Поляна:
<{Народ спасает правду Тол стого, его гений. Д ля народа па­
мять тол стовсного гения - национальная гордость, нациопаJiьная
cJiaвa. Яснал - зто заповедшш руссного генил,

гнездо

руссного

в еличин, поэтому сюда и ходит народ толпами, на по1шонепие, нак
ходил неногда к Дереву бедных ... »
<{ЦеJiь в том, чтобы отношени е�t к Т - му героев харантеризо­
вать самих героев, их взгллды, сложившиесл в паше время, пocJie
револ юции, господствовавшие в войну и победившие в ней ... »
«Новое содержание патриотической защиты
стать

образно

о ч е в и днее

и

внутренне
417

родины доJiшно

попятп�>е

на

фоне

Ясной - этой выразительницы старого, прежнего сод&ржания пат­
риотизма. Все это - в советских людях, любя щ их и пони.маю щ их
то

здоровое, что

пъш

принято от прошлого, сохранено и развито

в интересах настоящего и будущего».
В процессе работы над второй книгой «!{остра» Федин постоян­
но обращался к военным ъ1е:.1уарам, издававшимся как в Совет­
ском Союзе, так и за рубежом, а также к живым свидетельствам
участников обороны Тулы.
Общий замысел «Костра» сам писатель в 1957 году определил
следующим образом:

«Основная

тема нового

романа - человек

в войне. Разумеется, ч еловю' изображается во множестве. Это люди, и - если бы

п

смел сказать - это народ»

1.

Подобно героям

Льва Толстого, сохранившим в «Войне и мире» свои индивидуаль­
ные, им одним присущие черты и в то ше время в совокупности
своей

составившим

то

целое,

что

определило

в

романе

мир

1812 года, герои второй книги «Костра» олицетворяют весьма пест­
рый и неоднородный внутренне и одновременно единый перед ли­
цом страшного нашествия врага мир года 1941-го.
Роман не окончен, и нелепю предсRазать дальнейшее разви­
тие событий. Со слов писателя

известно,

что во второй 1шиге

романа еще появится друг Павла и Алеши по детским играм Витя
Шубншюв, что он потеряет зрение на войне, и за ним, сначала
от Васильсурска до Тулы и потом от Тулы до Саратова, проделает
тяжелый
о

путь

его

мать,

Елизавета

Мер1,урьевна.

Известно

и

предстоящей смерти Пастухова 2, а танже о намерении Федпна

в последующих главах второй rшиги «Костра» предоставить самым
юным героям романа, Наде Извековой и е е сверстникам, более
широное поле деятельности 3•
П о слесловие - «Читателю - автор» - н
стоящем томе главам второii

IШIIГИ

печатающимся

в

на­

«Костра» написано в марте

1972 года.
СТУПЕНИ
В О йН А

Ц1шл «Война» составили статьи, наппсаппые Фединым на про·
тяшении 1941- 1945 годов. Все они (за пс1шючешrем одной - «Мо­
снва - велиная

столица»,

ноторой

1

отнрывался

вьшущеппый

«Литературная газета», 1957, 1 января.
См. об этом, в частности, в письме автора «Костра» читатель­
нице Л. Невиной, опубли1ювюшо�1 в «Литературной газете», 1972,
16 феnраля.
3 См.
«Нонстантип Федпн расс1шзывает ... » . � «Литературная
Россия», 1964, 1 янnаря.
2

418

в 1941 году ОГИЗом сборник публицистических выступлений вои­
нов-фронтовиков

и писателей

«Москва

на вахте » )

печатались

в газетной периодике тех лет: «0 долге» - «Литературная газета»,
1941,

13 июля;

«Прианания пленных немцев» - «Правда»,

1 9 июля (в том ж е году

1941,

была включена в сб. «Вперед, аа нашу

победу ! » , М., Гослитиадат) ; «Рабы Гитлера» - «Литературная га­
аета», 1941, 20 августа; «Чувствительность и жестокосты> - «Ли­
тературная газета», 1941, 24 сентября (в том же году вошла в сб.
«Мы н е простим», М., «Советский писателы ) ; «Слава городу Ле­
нина ! » - «Труд», 1943, 20 января;

«Исступленный: цирюлышк и

Европа» - «Труд», 1943, 15 апреля; «Клеймо гитлеровской Герма­
нии» - «Правда», 1943, 2 августа; «Разогнутые дуги» - «Правда»,
1943, 6 августа; «-У порога» - «Литературная гааета», 1945, 1 ян­
варя; «Приговор историю> - «Литературная газета» , 1945, 1 7 фев­
раля; «Вершина» - <«Известия», 1945, 11 мал.
В виде единого цикла статьи печатаются впервые. Собранные
KaI{

вместе, они воспринимаются сегодня н е только

оперативный

опш1ш художника н а события военного времени, но и ка�> прав­
дивая картина жизни страны тех лет, когда все советские люди

�

на фронте и в тылу - жили одной: мыслью : о победе над врагом.

О СВОБОЖДЕН НА Н

О РЛОВЩИНА

Очерки были написаны в результате поездки Федина в ав­
густе - сентябре 1943 года в составе группы писателей в толыю
что освобожденные районы Орловскоii области. В том же году т р и
очерна были опубликованы в газетах: « О н » - «Литература и иекус­
ство»,

1943,

« Орущпе»

9

октября;

(первая

марше» - «Труд», 1943, 16 ноября;

«На

публинацил - «Сапер» ) - «Rомсомольс1;ая

правда», 1943, 1 декабря. А вслед за тем все восемь очернов (в том
числе и три уже опубликованных) в рамках единого цикла «Не­
сколыю населенных пуrштов (Заппс1ш) » былп напечатаны в жур­
нале «Знамя», 1943, No 1 1-12. В 1944 году под названием «Несrюль­
Jю населенных

пуннтов.

Зашrсюr

1943

года»

цшш вошел

в

сб.

« В боях за Орел» (М" Госполитиздат) , а в 1954 году под известным
сегодня названием «Освобожденная Орловщина» - в ш естоii том
Сочинений Федина в шести томах.

СВИ ДАНИ Е

ЛЕНИ НГРАДОМ

С

Очерни впервые печаталпсь
правде»:

«Партизаны

на

в

1944 году в

Невсrюм проспекте»

ция - «Победители на Н еве.ком» )

-

419

«Rомсомольсной
(первая публика­

25 апреля; «Живые стены»

_,

6 мая; «Во времена бло�шды» (первая публинация - «Ленинград­
цы») - 14

мая;

«Ленинград1\а>>

(первая

публикация - «Патрпо­

т ы » ) - 1 7 июня. В том же году, объединенные в единый цшш
(помимо очер1юв, появившихся впервые в газетах, в цикл - вошли
таюне «день немца в Гатчине» и «Рассказ о дворце», опубшшо­
ванный в журнале «Огонею>, 1944, No 12-13) , очерки были напе­
чатаны в

журнале

отдельной

книгой

«Новый мир» (No 4-5) , а в 1945 году вышшr
в

Ленинградс1юм

отделении

Воениздата.

В 1955 году, при печатании цикла в шестом томе Сочинений Фе­
дина в шести томах, «Расс1\аз о дворце» был и с1шючен из состава
ци1ша и вошел в раздел

«Повести

и рассназы»

того

же тома;

с этого времени цикл «Свидание с Ленинградом» состоит из пята
очер1юв, публиковавшихся на страницах «Нового мира», при этом
«День немца в Гатчине» получил название «День окнупапта».

НА НЮ РНБ ЕР ГСНОМ

ПРОЦЕССЕ

Очер1tи были написаны Фединым в Нюрнберге, где писатель
в

1tачестве специального Rорреспондента газеты «Известия» был

свидетелем работы Международного трибунала, рассматривавшего
дела фашистских военных преступн.иков. Три очерRа были опуб­
лююваны в 1946 году в газете « Известия» : «Таинственная психиа­
трию> - 9 января, «На рuзбитом барRасе» - 25 января, <<Развеян­
ный дым» (первая публиRация - <<Очистительная гроза») - 19 фев­
раля; очерR
французском

«С высоты
журнале

последней
<<La I O:F»

ступени»

в том же

был напечатан во
1946 году

(No 1 6 ) .

В 1954 году все четыре очерна под общим названием <йfа Нюрн­
бергс1юм процессе» в виде единого цикла были в1шючены

в

ше­

стой том Со<шнсний писателя в шести томах.

В

З АЩИ Т У

М И Р А

В циRл «В защиту мира» объединены очер1tи, написюшые Фе­
диньш н а протяжении

1946-1955 годов

и посвященные борьбе

народов за мир. Пять первых очер1юв впервые были н апечатаны
в газетной периодиRе:

«Весна» - <<Известия»,

1946,

30

апреля;

«Интеллигенция и борьба за мир» - <<Литературная газета», 1949,
20 апреля; «Во имя счастья народов» - «Правда», 1950, 4 августа ;
«Утро мира»

(первая публикация - «0 борьбе 3а мир») - «Лите­

ратурная газета», 1950, 3 оl\тября; «Фа�\ты историю> - «Правда»,
1951, 1 января. В виде отдельпого ц1шла эти О'Iерки были опублп420

нованы

еще в 1954

году

в шестом томе Сочинений Федина в шести

томах; шестой очерк, «Уроки истории», являющийся выступлением
Федина

на

V Всесоюзной конференции сторонни1юв мира и печа­

тающийся в настоящем томе в составе цикла впервые, был опуб­
ликован в «Литературной газете» 14 мая 1955 года под названием
«Мир - наше единое знамя» и в том ж е году включен в изданную
Госполитиздатом 1шигу «Пятая Всесоюзная конференция сторон­
шшов мира. Мос1ша. 10-12 мая 1955 г.».

С ОДЕРЖАНИЕ

К О С Т Е Р

Р о 111 а

п

R НИГА ВТОРАЯ
Ч АС Н А СТАЛ

Глава п ерва я
Глава вторая
Глава третья

7
25
40

Глава ч етверта я
Г лава пята я .
Г лава шестая

62
78
97

Г лава седьмая
Глава восьы ая

116
128

Глава дев ята я
Г лава десятая

142
158

Г лава одиннадцата я .
Глава двенадцат ая
Глава тринадцата я

216

Ч п тателю - автор

234

1 73
195

С Т У П Е Н И

ВОй НА

О

до л ге
. . . .
П р изн ани я п ленны х немцев
Р а бы Г итлера . . . . .
422

239
241
244

Чувствительность и жестокость

249

J\iосква - великая столица

.

254

Слава городу Ленина!

.

.

.

255

.

Исступленный цирюльник и Европа

257

Клеймо гитлеровсrюй Германии

2GO

Разогнутые дуги ,

262

У порога

264

.

.

.

.

Приговор истории

268

Вершина

269

.

.

.

.

ОСВ ОБ ОЖДЕННАЯ

ОРЛОВЩПНА

274

Он
Павшая

284

крепость

/I\птели .

288

.

Оружие

299

На марше .

306

Командир дивизии

316

Солдаты

323

Помни!

330
СВИДАНИЕ

С

ЛЕНИНГРАДОМ

Партизаны на Невском проспекте

333

J:I\ивые стены

.

338

•

.

Во времена блокады

342

Ден ь оккупанта

346

Ленинградка

350

НА

НЮРНБЕРГСНОМ

ПРО ЦЕССЕ

.

.

.

.

355

На разбитом барr{асе

.

.

.

36 1

С высоты последней ступени

371

Развеянный дым

381

Дальний прицел

•

•

В

.

.

.

.

ЗАЩИТУ МИРА

390

Весна
Интеллигенция

и

борьба за мир

395

Утро мира

398
402

ФаI{ТЫ

407

Во имя счастья народов
истории

"Уроки истории .

411

Комментарии

417

Нопста н тип

Л л е ксапдр о вич

ФЕД ИН

Собрание сочинений,

т.

8

Ред1штор

И. Чеховспая
Худошественный редантор

Ю. Воярспий
Техничесний редаt>тор

С. Ефимова
RoppeRтop

Л. Филъцер
Сдано в набор 20/VII 1972 г. Подписано
печати 3 1/Х 1 972 г. А 1 223 ! . Бумага
типогр. М
1. Формат 84Х 1 081/3" 1 3,25
печ. л. 22.26 усл. печ. л. 22,658 уч.-изд. л,
3аRаз
м 4 1 1. Т ираш
100 ООО ЭIШ,
Цена 1 р, 10 н.
н

И здательство
«Худошествепная литература»
Моснва, Б-78, Поl'о-Басманная, 1 9
О рдена Трудового Красного Знамени
Ленинградсная типография М 1 «Пе­
чатный Двор» имени А. М. Горьного
Главполиграфпрома
Государственного
номитета Совета Министров СССР п о
делам издательств, полиграфии и нниж­
пой торговли, г. Ленинград, ГатчинСRап ул" 26