ю. в. костяшов,
Г. В. КРЕТИНИН
Петровское
начало
Кенигсбергский университет
и российское просвещение
в XVIII веке
ЯНТАРНЫЙ СКАЗ
Калининград

ББК 63.3(2)4
К 72
Оформление А. Старцева
Костяшов Ю. В., Кретинин Г. В.
К 72 Петровское начало: Кенигсберг, ун-т и российское про¬
свещение в XVIII веке./Оформ. А. Старцева. — Калининград:
Янтар. сказ, 1999 — 144 с.: ил. — Б. ц.
В книге рассказывается о роли Кенигсбергского университета и ученых
Восточной Пруссии в развитии российского просвещения со времен Пет¬
ра I. Вы узнаете о многих выдающихся россиянах, получивших образова¬
ние в Альбертине, и кенигсбергских профессорах, оставивших заметный
след в культурной истории России.
Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся исто¬
рией, а наличие большого числа источников и научного справочного аппа¬
рата дает возможность использовать ее учителям, студентам-историкам и
школьникам старших классов в качестве учебного пособия.
ББК 63.3(2)4
© Костяшов Ю. В., Кретинин Г. В., 1999.
© ГИПП “Янтарный сказ”, 1999.
Юрий Костяшов, Геннадий Кретинин
ПЕТРОВСКОЕ НАЧАЛО
Кенигсбергский университет
и российское просвещение в XVIII веке
Научно-популярное издание
Редактор М. Т. Ромашкина
Художественный редактор А. В. Старцев
Технический редактор И М. Дубровина
Корректоры: Е. В. Таргонская, И. А. Мещерякова, В. И. Козулова
ЛР МЬ 010276 от 02.02.98. Подписано в печать 10.06.99 г. Формат 60х84‘/16. Гарнитура тайме.
Печать офсетная. Бумага офсетная. Уел. печ. л. 8,37. Уч.-изд. л. 8,64. Тираж 3000 экз. Заказ 13365.
Отпечатано в типографии Государственного
издательско-полиграфического предприятия ' '
“Янтарный сказ”. 236000, Калининград, ул. К. Маркса, 18.

ПРЕДИСЛОВИЕ
Занимаясь поиском новых документов по истории русско-не¬
мецких связей в отечественных и зарубежных архивах и библио¬
теках, авторы книги обнаружили целый пласт неизвестных ранее
материалов, касающихся российского присутствия в Восточной
Пруссии. По мере нахождения и накопления новых исторических
свидетельств становилось все более очевидно, что на протяже¬
нии многих веков территория юго-восточной Прибалтики оста¬
валась зоной широких экономических, политических и культур¬
ных контактов балтийских стран и народов. Она имела первосте¬
пенное значение для отношений России с Тевтонским орденом,
затем герцогством, королевством Пруссии, а впоследствии и Гер¬
манией.
Предлагаемая вниманию читателей книга называется “Петров¬
ское начало”. Это название глубоко символично. Великий преоб¬
разователь России круто повернул течение истории нашего Оте¬
чества, проведя масштабные реформы. Он стал инициатором бес¬
прецедентного расширения контактов россиян с европейскими
народами и западной культурой.
Известное со школьной скамьи высказывание о том, что Петр I
“прорубил окно в Европу” традиционно связывают с территори¬
альными приобретениями России на Балтике в ходе Северной
войны, созданием морского флота и строительством новой сто¬
лицы на Неве. По нашему мнению, можно с уверенностью гово¬
рить о том, что таких окон могло быть несколько. Так, диплома¬
тическим “окном” в Европу для россиян с конца XV — начала
XVI вв. являлся Кенигсберг. Особенно активно маршрут по прус¬
ской земле использовался московскими дипломатами в XVII в. И
не случайно первый выезд царя за границу в 1697 г. в составе
Великого посольства практически начался как раз со знакомства
Петра и его многочисленных спутников с Пруссией. Здесь же был
заключен Кенигсбергский договор 1697 г., положено начало гран¬
диозной образовательной программе по обучению русского юно¬
шества за границей, приобретены книги, инструменты, произ¬
ведения искусства и различные раритеты, в том числе для рос¬
сийских библиотек и музеев.
После 1697 г. Петр еще не раз приезжал в Кенигсберг, бывал в
других городах и местечках Пруссии. Он обзавелся здесь знакомы¬
ми, вел с ними переписку', давал им различные поручения. Рос-
3

сияне все чаще и чаще появлялись в этом городе. Постепенно
Кенигсберг становился опорой того моста, который связал Рос¬
сию с Центральной и Западной Европой.
Пребывание Петра в старом прусском городе, его знакомство
с местным университетом — Альбертиной немало способствова¬
ли тому, что Петр, а вслед за ним и его подданные, стали рас¬
сматривать Кенигсберг в качестве наиболее удобного иноземного
города для получения образования русскими юношами.
Помимо близости к российским границам, хорошим транс¬
портным связям по суше и морем, Кенигсберг имел еще и то
преимущество, что в нем всегда торговали русские купцы, через
него постоянно проезжали многие российские дипломаты, воен¬
ные и путешественники. Русский человек не чувствовал себя в
нем слишком оторванным от родины. Так, Кенигсберг, или Ко-
ролевец, как его еще продолжали называть и в петровские време¬
на, и позже, на протяжении почти всего XVIII столетия, оста¬
вался едва ли не главным заграничным центром для обучения
наших соотечественников премудростям науки.
Однако значение Кенигсберга и Альбертины для России не ог¬
раничивалось только приемом на учебу русской молодежи. Еще в
конце петровской эпохи явственно проявил себя встречный по¬
ток — переезд прусских подданных, в первую очередь кенигсберж-
цев, на жительство в Россию и поступление на русскую службу. Са¬
мое яркое тому свидетельство — история воплощения одного из по¬
следних замыслов Петра I об учреждении собственной Академии.
Петербургская Академия была создана уже при Екатерине I и
сформировалась главным образом за счет выходцев из восточной
провинции Пруссии. Достаточно сказать, что из пяти первых ее
президентов четверо были связаны с Кенигсбергом, а первые
российские академики до приезда в Россию являлись профессо¬
рами Альбертины.
Заложенные Петром традиции русско-прусских культурных
связей несколько ослабли при его ближайших преемниках, вновь
возродились в конце царствования Елизаветы Петровны и укре¬
пились во время правления Екатерины II. Апогея эти отношения
достигли во время русской оккупации восточно-прусской про¬
винции в ходе Семилетней войны, когда Кенигсберг открыл свои
двери для немалого количества русских студентов, а еще большее
число наших соотечественников приобщалось к западной культу¬
ре вне стен Альбертины.
4

Свою цель авторы книги видели в том, чтобы представить сво¬
им землякам — сегодняшним калининградцам весь этот значи¬
тельный пласт из истории русско-немецких отношений XVIII в.,
до сих пор остававшийся малоизученным и известным лишь фраг¬
ментарно. Особое значение мы придавали поиску сведений о рус¬
ских людях, получивших в Кенигсберге образование. Биографии
этих людей, среди которых много известных ученых, полковод¬
цев, писателей, написанные по многочисленным архивным и
опубликованным источникам, приводятся в приложении книги.
Работа над темой, связанной с давней историей, как правило,
сопряжена с известными трудностями поиска и отбора материа¬
лов. Авторам пришлось работать с фондами Российского государ¬
ственного архива древних актов и Архива внешней политики Рос¬
сии, Российской публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щед¬
рина в Санкт-Петербурге, Исторической библиотеки в Москве.
Мы выражаем признательность коллективам этих учреждений,
способствовавшим нам в работе над рукописью книги.
Особую благодарность нам хотелось бы выразить коллективам
Калининградской областной научной библиотеки и библиотеки
Калининградского государственного университета, которые пре¬
доставили нам возможность работать с книгами XVIII—XIX вв.,
в том числе и изданными в Германии.
Мы выражаем признательность также Российско-германскому
центру по образованию и сервису и его руководителю Б. Штоббе
за помощь в переводе на немецкий язык тех материалов, которые
включены в издаваемую книгу.
Авторы надеются, что новые факты о российском присутствии
на этой древней земле будут способствовать восстановлению свя¬
зи времен и единству исторического процесса. Эти новые свиде¬
тельства могут стать одним из способов познания прошлого на¬
шего края в контексте российской истории.

ГЛАВА I
Российское
просвещение
до начала
XVIII века
Чтобы оценить революционный переворот, совершенный в сфе¬
ре образования благодаря реформаторской деятельности Петра
Великого, надо присмотреться к состоянию русской школы на¬
кануне его восшествия на престол, изучить пути и способы обу¬
чения русских людей грамоте и постижения ими наук до конца
XVII в. Знакомство с этими первыми страницами в истории рос¬
сийского просвещения поможет лучше понять роль Кенигсберг¬
ского университета в развитии образования в России, формирова¬
нии отечественной интеллигенции, создании фундамента россий¬
ской культуры нового времени.
РУССКАЯ ШКОЛА В XVII — НАЧАЛЕ XVIII В.
Россия до XVII в. не знала светской общеобразовательной шко¬
лы, даже простая грамотность была большой редкостью. Право¬
славная церковь, испытывая нужду в кадрах священнослужите¬
лей, создала своеобразный тип церковно-приходской школы,
главной задачей которой была подготовка причетников. В таких
школах при монастырях и церквях иногда учились и те, кто не
готовил себя к церковному званию. Случалось, любознательные
люди усваивали грамоту у частных учителей. Однако долгое время
ученость считалась чем-то излишним и опасным. Даже в “Домо¬
строе”, своде житейских правил XVI в., отсутствует наказ роди¬
телям учить детей грамоте, которая признавалась нужною только
6

для духовного сословия1. И все-таки осознание необходимости
образования появляется в России еще в конце XV в. Новгород¬
ский архиепископ Геннадий, обращаясь к митрополиту Симону,
убедительно просит его “печаловаться” перед государем, “чтоб
велел училища устроить”. На Стоглавом соборе в Москве в янва¬
ре — мае 1551 года те же просьбы повторяются почти дословно.
Собор постановил устроить в домах лучших городских священни¬
ков училища, в которых бы проходились “грамота, книжное пись¬
мо, церковное пение и налойное чтение”. В состав учеников дол¬
жны были входить главным образом дети духовенства. Что было
сделано для исполнения решения Собора — неизвестно. Возмож¬
но, и были попытки в крупных городах или монастырях устроить
элементарную школу, но положение дел практически не изме¬
нилось2.
Не была осуществлена и задумка Ивана Грозного завести в
Москве училища для “научения” латинскому и немецкому язы¬
кам. Кстати, услуги в деле распространения западной образован¬
ности были предложены царю папским нунцием в России Анто¬
нием Поссевиным, представившим в 1582 году проект об устрой¬
стве в Риме православной семинарии для русского юношества.
Иван Грозный предложение отверг, уклончиво объяснив свой
отказ трудностями с набором людей, годных для обучения за гра¬
ницей.
В 1600 году польский король Сигизмунд III Ваза, испрашивая
у Бориса Годунова разрешения на строительство в России като¬
лических храмов, предлагал открыть при костелах училища для
русских. Проект также остался нереализованным3.
Жак Маржерет, французский авантюрист, служивший у Бо¬
риса Годунова и обоих Лжедмитриев, писал: “Невежество рус¬
ского народа есть мать его благочестия; он не знает ни школ, ни
университетов; одни священники наставляют юношество чтению
и письму, и этим занимаются немногие”. Через полвека, на Со¬
боре, осудившем раскол, снова поднялся вопрос о грамотности,
но не народной, а лишь о грамотности духовенства4.
В 1632 году, еще до воссоединения России и Украины, при
Киево-Печерском монастыре была основана Киево-Могилян-
ская академия, С середины XVII века в Москву потянулись ученые
киевские монахи. Их просветительская деятельность затрагивала
многие стороны духовной жизни: исправление богослужебных
книг, перевод Священного писания, популяризация европей¬
7

ского знания, организация частных курсов для взрослых, обуче¬
ние подростков в знатных домах. Здесь стоит отметить Ьпифания
Славинецкого. Приглашенный для участия в переводе Библии на
славянский язык, он издал и несколько книг общеобразователь¬
ного содержания, в частности, “Книгу врачевскую анатомию
Андрея Вессалия Брукселенска (Брюссельского)”, “Гражданство
и обучение нравов детских”. Кроме того, перевел с латинского
географию5.
Подобная деятельность способствовала появлению в обществе
спроса на образование. Интерес представляет создание окольни¬
чим Федором Михайловичем Ртищевым просветительного круж¬
ка. Ртищев выписал из Украины и поселил под Москвой около 30
ученых монахов, которые должны были заниматься переводами
с иностранных языков и обучением желающих. В программу пре¬
подавания, кроме языков греческого и латинского, входили сло¬
весные (гуманитарные) науки, проходившиеся в Киевской ака¬
демии. Ртищев сам усердно посещал эти курсы и, пользуясь сво¬
им влиянием, заставлял учиться молодых чиновников.
Детей своих Ртищев поручил воспитывать Симеону Полоцко¬
му, приехавшему в Москву в 1664 году. Человек чрезвычайно раз¬
носторонний, богослов, церковный оратор, поэт, Полоцкий ока¬
зался также очень искусным педагогом6.
Постепенно на повестку дня выдвигается вопрос о создании
Московской школы. Вопрос ставился самой жизнью, он привле¬
кал внимание не только наиболее передовых деятелей общества,
но и правительства. Одновременно с выходцами из Киево-Моги-
лянской академии в его решении принимали участие и греческие
учителя, бравшиеся устроить греческое училище.
Как ни странно, но интерес к школьному образованию уси¬
лился в начальные годы раскола. В Москву зачастили греческие
иерархи. Они настойчиво убеждали царя Алексея Михайловича
“положить отныне в сердце своем решение: учреждать училища
как греческия, так славенския и иныя, милостию и благодатию
умножать студеев (студентов), сыскать благоискусных учителей”.
Митрополит Паисий Лигарид ставил в прямую зависимость про¬
исхождение раскола от отсутствия народных училищ, библиотек:
“Из училищ дух жизни во все тело разливается, они — орлиные
крылья: на которых слава пролетает всю вселенную... От них, как
от источников, тайно искапает благополучие народное как бы из
звездных натечений”7.
8

Пока решался вопрос об обучении в училищах на трех язы¬
ках — греческом, латинском и славянском — Симеон Полоцкий
открыл в 1666 году небольшую школу в Заиконоспасском монас¬
тыре с преподаванием на латинском языке. Она просуществовала
недолго. Были и другие попытки, безуспешные по разным причи¬
нам, открытия школ, но все более и более власти склонялись к
созданию именно академии.
К октябрю 1686 года в Заиконоспасском монастыре было го¬
тово здание академии, в которую перевели учеников нескольких
школ, всего 76 человек. Преподавание велось на греческом и ла¬
тинском языках. Кроме того, при академии существовала “рус¬
ская школа” — приготовительный класс с преподаванием сла¬
вянской грамоты. Численность обучаемых постоянно менялась,
какой-либо стройной системы обучения не сложилось, академию
постоянно раздирали идеологические противоречия.
Правительство гораздо больше было озабочено превращением
нового учебного заведения в бастион православия. Еще в “Акаде¬
мической Привилегии” от 1682 года, составленной от имени царя
Федора Алексеевича, говорилось, что учителями могли стано¬
виться лишь православные русские или греки. Последние к тому
же должны были представлять письменное свидетельство вселен¬
ских патриархов о своем православии и проходить специальный
экзамен. Отдельный параграф “Привилегии” предусматривал, что
учитель, возводящий хулу на православную веру “без всякого
милосердия да сожжется”. Академия в Москве с 1701 года стала
называться Славяно-латинской, а позднее Славяно-греко-латин¬
ской академией8.
Помимо академии, в Москве с 1681 года существовала Типо¬
графская школа, содержавшаяся на средства Патриаршеского ка¬
зенного приказа. В 1686 году в двух классах школы обучалось 243
человека. В следующем году она была закрыта, а ученики переве¬
дены в академию. В 1680-е годы при Спасском монастыре суще¬
ствовала школа Медведева, о деятельности которой почти ниче¬
го не известно9.
Русские люди имели еще одну возможность получить свет¬
ское европейское образование, не выезжая за пределы государ¬
ства. С начала XVII в. в России появились иноязычные школы.
Первая такая школа открылась в 1602 году при лютеранской
общине в Москве, в которой обучалось 30 учеников. Во второй
половине XVII в. в Немецкой слободе действовало уже несколь¬
9

ко школ, в которых учились дети служивших в России инозем¬
цев разных национальностей и вероисповеданий. Русское прави¬
тельство не вмешивалось в дела Немецкой слободы и ее школ,
изредка обращаясь к ним за содействием в подготовке соб¬
ственных переводчиков. В конце XVII — начале XVIII в. в не¬
мецких школах в Москве обучалось несколько десятков русских
юношей, среди них отпрыски знатных княжеских родов Голи¬
цыных и Долгоруковых10.
И все-таки все эти возможности оказались слишком ограни¬
ченными с началом правления царя-реформатора. Для получения
начального образования по инициативе Петра в России открыва¬
ются инженерная школа и “Школа математических и навигац-
ких, то есть мореходно хитростно наук учения’41.
Обе школы создавались для подготовки офицерских кадров,
но скорее имели политехнический профиль. Например, в Нави-
гацкой школе изучали наряду с русским языком арифметику,
геометрию, тригонометрию с практическим приложением ее к
геодезии, тригонометрию сферическую, артиллерию, фортифи¬
кацию (строительное дело), математическую географию, море-
плавание, навигацию и астрономию12. Не менее обширен был пе¬
речень предметов и в Инженерной школе.
Открытия этих школ требовала сложная внешнеполитическая
обстановка — шла Северная война и нужны были военные кадры.
Надо отметить, что деятельность Петра I в этом отношении была
особо продуктивной. Созданная им сеть военных учебных заведе¬
ний позволила уже с 1720 года резко сократить число приглаша¬
емых в Россию иностранных военных специалистов13.
Со временем стали открываться школы для подготовки граж¬
данских специалистов. Так, впоследствии получили известность
школа при Петровском заводе в Олонецком крае, которую в 1716
году открыл В. И. Генин, школы в Кунгуре и при Уктусском заво¬
де. Крупную школу (для того времени) на 100 человек открыл все
тот же Генин в 1724 году в Екатеринбурге14.
Все названные возможности для обучения грамоте и овладе¬
ния науками не могли в полной мере удовлетворить потребности
церкви, государства и общества в образованных людях. Вот поче¬
му, несмотря на сильное предубеждение против всего иноземно¬
го, русские люди издавна ездили учиться “за море”.
10

ПЕРВЫЕ РУССКИЕ НА УЧЕБЕ ЗА ГРАНИЦЕЙ
История обучения русских людей за границей насчитывает не
одно столетие. Есть свидетельства, что отправка в Европу “на
науку” практиковалась еще во времена Ивана Грозного. В “Сказа¬
ниях князя Курбского” упоминается некий юноша, который “по¬
слан был на науку за море, во Ерманию, и тамо навык добре
Алеманскому языку и писанию; бо там пребывал учась немало
лет и объездил всю землю Немецкую, и возвратился был к нам
во отечество”. Судьба его оказалась трагичной: “по коликих летах
смерти вкусил от мучителя неповинне”15.
К константинопольскому патриарху Дионисию Грозный от¬
правил в 1551 году парубка Обрюту Михайлова с целью обучения
греческому языку. Обрюте разрешилось продолжить образование
в российском Пантелеймонском монастыре на Афоне. После него
в Константинополь были посланы еще двое юношей — Внуков и
Грязнуша Ушаков. Патриарх был недоволен их успехами, жало¬
вался, что учить их трудно, потому что они уже взрослые, а “при¬
стращать их нельзя: как бы к туркам не сбежали”16.
С начала XVII века стали быстро расширяться контакты Рос¬
сии с Западом: русские посольства перестали быть редкостью при
дворах иностранных государей, а иностранцы зачастили в Рос¬
сию, поступали на службу к русским царям, заселяли в крупных
городах целые кварталы. Все меньше оставалось в стране людей,
продолжавших верить, что за пределами Руси живут “люди с пё¬
сьими головами”. Особенно благоволил к иноземцам Борис Го¬
дунов. Он задумал грандиозный план: покрыть Россию сетью школ,
основать университеты, вызвать в Москву немецких профессоров
и послать юношей в Европу для получения образования. Однако
удалось осуществить только последний пункт этой программы. В
1601 — 1602 годах по воле государя 18 юношей из боярских семей,
несмотря на нежелание родителей расставаться со своими сыно¬
вьями, были отправлены на учебу во Францию, Любек и Анг¬
лию.
О судьбе посланных во Францию ничего не известно, но на
родину они не вернулись. Не возвратились и студенты из Герма¬
нии. О них вспомнили только при Василии Шуйском и послали
запрос любекским бургомистрам. В ноябре 1606 года из Любека
пришел ответ: “...Прислано к нам русских пятеро робят... учити
языку и грамоте немецкой, и поити, и кормити, и одежду на них
11

класти; и мы тех робят давали учити..., а они не послушливы, и
поученья не слушали, и ныне двое робят от нас побежали, неве¬
домо за што”. Не возвратились в Россию и трое оставшихся.
Летом 1602 года из Архангельска в “Лундун” на корабле с ан¬
глийским купцом Джоном Мериком отплыли четверо боярских
детей “для науки латинскому и аглинскому и иных разных не¬
мецких государств языков и грамоте”. Непривычная свобода, от¬
сутствие родительского надзора и обилие денежных средств при¬
вели к тому, что родина постепенно стала забываться. Проходили
годы, Борис Годунов умер, на московском престоле сменилось
несколько правителей, а студенты все не возвращались. О них
вспомнили при Михаиле Романове, когда в 1613 году царь снаря¬
дил к английскому королю посольство во главе с Алексеем Зюзи¬
ным. В сочиненной в Посольском приказе инструкции велено было
возвратить молодых людей “из поганой земли”. Однако все стара¬
ния послов не увенчались успехом. Через 8 лет послы Волынский
и Поздеев предприняли новую попытку добиться выдачи россий¬
ских подданных у англичан, но те не пошли на это, ссылаясь на
собственную волю эмигрантов. В отчетах послов, конечно же, было
записано, что боярские дети “в аглинской земле задержаны не¬
волею”. Из 18 юношей, посланных “за море” царем Борисом, в
Россию вернулся только один, а остальные рассеялись по Евро¬
пе17.
Как можно судить по сохранившимся документам, первые рус¬
ские студенты сумели неплохо устроиться на чужбине. Один из
“невозвращенцев” стал английским священником, другой слу¬
жил в Ирландии королевским секретарем, третий уехал в Ин¬
дию, где занимался торговлей и т. д. В качестве причин, препят¬
ствующих возвращению в Россию, приводилось то, что ставший
священником, “за английских гостей бога молит, что вывезли
его из России, а на православную веру говорит многую хулу”18.
Неудачная попытка приобщения к европейской учености едва
ли могла способствовать расширению культурных контактов с
Западом. Подобные факты лежали в основании преобладавшего
на протяжении всего XVII в. мнения о том, что тот из русских,
кто хвалит чужие государства или желает туда ехать, является
преступником. Таковым посчитали, например, князя Ивана Хво¬
ростина. В 1632 году ему были предъявлены обвинения в измене и
отступничестве от православия. В указе великих государей на этот
счет говорилось: “Да ты же говорил в разговорах, будто на Мос¬
12

кве людей нет, все люд глупый, жить тебе не с кем, чтоб тебя
государь отпустил в Рим или Литву: ясно, что ты замышлял из¬
мену...” Одним из самых предосудительных проступков Хворос¬
тина в указе названо хранение им большого количества “латин¬
ских книг”19.
Отголосок этих настроений слышен в словах другого князя —
Ивана Голицына: “Русским людям служить вместе с королевски¬
ми (т. е. польскими) людьми нельзя ради их прелести: одно лето
побывает с ними на службе, и у нас на другое лето не останется
и половины русских лучших людей...”20
“Русский человек, выехавший за границу, — писал по этому
поводу историк С. М. Соловьев, — одевшись в иностранное пла¬
тье, принявший чужие обычаи, изменял с тем вместе и вере оте¬
ческой, ибо о вере этой он ясного понятия не имел, она в его
представлении неразрывно была соединена с обычаями, внешно¬
стями, от которых он отказался, и вследствие этой-то неразрыв¬
ной связи, отказавшись от одного, он не мог не отказаться от
другого”21.
Подьячий Посольского приказа Григорий Котошихин, бежав¬
ший в 1664 году из страны и написавший по заказу шведского
правительства сочинение о России, отмечал, что россияне “для
науки и обычая в иные государства детей не посылают, страшась
того: узнав тамошних государств веру и обычаи, начали о свою
веру отменять и приставать к иным, и о возвращении к домам
своим и к сородичам никакого бы попечения не имели и не мыс¬
лили”22. Более того, такие поездки оказались под негласным зап¬
ретом.
Стоит подчеркнуть, что подобное недоверие существовало не
только в отношении тех, кто собирался ехать учиться. Даже с
купцов, отправлявшихся “за море”, брали “поручные записи”,
требовали “крепкие поруки”.
В основном же поводом к путешествиям русских за границу в
XVII веке служили дипломатические дела или религиозные цели.
Но дипломатические поездки были короткими, задач по систе¬
матическому изучению других стран не ставилось. Священнослу¬
жители и верующие выезжали не в Европу, а на Восток, в турец¬
кие владения. В целом же отправление русской молодежи за гра¬
ницу для обучения до петровской эпохи было достаточно редким
явлением.
Переворот, совершенный Петром I, не мог не коснуться и
13

этой, жизненно важной для страны, сферы. Молодой царь разре¬
шил всем своим подданным “ездить в иностранные европейские
государства для обучения, которое прежде было запрещено под
казнию, и не точию позволил на сие, но еще к тому их и понуж¬
дал”23. Первые случаи такого разрешения на выезд за границу с
научными целями относятся к 1692 году, когда в Падуанский
университет был командирован Петр Посников “для совершен¬
ной дохтурской науки”, а на учебу в Прусскую землю отпущен
поручик Федор Гордон. Но массовый характер приобрели чуть
позднее24.
22 ноября 1696 года Петр издал указ, по которому комнатным
стольникам “сказано в разные государства учиться всяким на¬
укам”. Предполагалось отправить 28 человек в Италию и 22 — в
Голландию и Англию. “Дабы то вечно утвердилось в России, —
приводит П. Пекарский выдержку из предисловия к Морскому
регламенту, — умыслил государь искусство дела того (мореход¬
ства) ввесть в народ свой, и того ради многое число благородных
людей послал в Голландию и иные государства учиться архитек¬
туры и управления корабельного”25. В список царь включил от¬
прысков виднейших аристократических фамилий: Голицыных,
Куракиных, Долгоруких, Шаховских, Волконских, Трубецких и
др. Согласно царской инструкции, за границей стольники долж¬
ны были за свой счет обучаться морскому делу, а также обучить
по одному солдату. Новоиспеченных студентов отправляли со сле¬
зами: многие уже были женаты и имели детей, едва ли кто из них
понимал иностранный язык. Однако волю государя нарушить не
посмели, тем более Петр пригрозил потерей земель и имуще¬
ства, а для пущей важности повелел, что “никто не может воз¬
вратиться без свидетельства об оказанных заслугах”26.
Из первой посылки молодых царедворцев за границу не вы¬
шло ни одного моряка или кораблестроителя, как того хотел Петр.
Путешествие стало скорее общеобразовательным: молодые люди
знакомились с европейским образом жизни, нравами, бытом,
изучали иностранные языки и перенимали светские манеры. Боль¬
шинство из них заняли впоследствии важные места в государ¬
ственном управлении и на дипломатической службе. Так, князь
Борис Иванович Куракин впоследствии стал послом в Париже,
князь Григорий Федорович Долгорукий возглавил миссию в Вар¬
шаве, а князь Петр Алексеевич Голицын стал первым полномоч¬
ным представителем России в Вене27.
14

Практика отправления дворянских детей для получения обра¬
зования в другие страны сохранялась все годы правления Петра I.
Так, в 1702 году по его указу были отправлены: Михаил Шафи-
ров — “в Бранденбургскую землю для гражданских наук”; Петр
Постников и Григорий Волков в Италию для изучения медици¬
ны; для овладения “землемерией” в германские государства по¬
сланы стольники Александр Лихарев и Василий Ртищев; нако¬
нец, Иван Толстой поехал во Францию28.
Постепенно русское общество начинает привыкать к мысли о
необходимости учения, о выгодах всестороннего светского обра¬
зования. Известный писатель и экономист Иван Посошков, от¬
правляя в составе одной из групп своего сына в “Уропские” (Ев¬
ропейские) страны, наставлял его в письме: “...нынешняя по¬
сылка тебе сотворится ни в оскорбление или какую тебе тягость,
но да обучишься в таких науках обучением, в которых тебе уп-
ражнятися довлеет, ...достойно себя сотворишь ему Великому
Государю нашему, в каких себе услугах тя изволит употребити.
Понеже великая есть и трудная преграда между ведением и неве¬
дением...”29
Более того, в обществе уже начинают формироваться мнения
относительно того, чему и как надо учиться. А кажется, совсем
еще недавно “кавалерские обучения” считались чем-то вроде ере¬
си, раскольники ратовали против “немецких скверных обычаев”,
против “любви к западу”, против “немецких и латинских поступ¬
ков”.
Тот же Посошков ставит перед своим сыном задачу: “Скорейт
шего же ради и удобнаго получения наук, советую ти Немецкой,
или наипече чистой французский язык учити, и в начале в том
языке, его же изберешь, учити арифметику, аже всем математи¬
ческим наукам дверь и основание есть; потом сокращенную ма¬
тематику яже в себе содержит Геометрию, Архитектуру и Форти-
фикацьию, еже ведение земнаго глобуса, таже искусство земных
и морских чертежей, компаса, течение солнца и знамяных звезд,
не ради того, дабы тя сотворити инженером или корабельником”.
Далее говорится об основной, по мнению Ивана Посошкова,
цели обучения: “...егда изволением Самодержавнейшего Монар¬
ха нашего по случаю к таким делам будешь представлен, егда по
нужде тебе востребуется то; ин иноземец Инженер в случае ук¬
репления коего града или места, или во облежании непрятель-
ской крепости тот дела свои учнет исправлять, или в ведение
15

науки, или недостатка ради твердого искусства, или какого ради
пристрастия, не право учнет к шкоде или повреждению целости...
градов или дел творить; тогда ты сам ведением тех наук испол¬
нен, и оком ума своего и наук искусством возможешь познати
правду, или лукаво тот иноземец поступает, и тем примешь от
Великого Государя и Монарха своего похвалу, от братии своих
честь...”30
Естественно, на рубеже двух веков русские посылались за гра¬
ницу в основном “для науки воинских дел”. Но этим не ограни¬
чивались. Попутно им приходилось учить и язык и ряд других пред¬
метов. Несколько молодых дворян было специально отправлено в
Берлин для изучения немецкого языка, здесь же обучались “бом-
бардирству”.
Часто Петр I сам переписывался с молодыми людьми. Так, в
ответе на письмо царя из Детфорда, Василий Корчмин писал из
Берлина: “мы с Стенькою Бужениновым, благодаря Богу, по
20-е марта выучили фейерверк и всю артиллерию; ныне учим
тригонометрию. Мастер наш человек добрый, знает много, нам
указывает хорошо... Изволишь писать, чтобы я уведомил как Сте¬
пан (т. е. Буженинов), не учась грамоте, геометрию выучил, и я
про то не ведаю: Бог и слепцы просвещает”31.
В 1703 году шестнадцать холмогорцев было направлено в Гол¬
ландию, где вице-адмиралу Крюйсу было поручено “раздать их в
науки, кто куда годится”. Чуть позже учился за границей Конон
Никитич Зотов, подробно о деятельности которого речь пойдет
позже. 11 сентября 1707 года отец его писал к нему: “получил я с
почты письмо твое, ко мне писанное из Лондона августа 15 чис¬
ла, из которого уведомясь о твоем здравии и о благосостоятель¬
ном в науках пребывании, по премного радуюся, чего и впредь
всеусердно желаю; а наипаче о сем, которое мне и твоему брату
Ивану великую радость принесло, что просишь меня с письмен¬
ным ответом, дабы дозволено было тебе от меня в Англии слу¬
жить на кораблях. Которое письмо изволил Великий Государь
вычесть и со премногою милостью тебя похвалить и за первого
охотника на те его государские любимые дела вменить...”32
Здесь же надо упомянуть и имя будущего губернатора Пруссии
Василия Ивановича Суворова. Он тоже учился за границей, ему
царь поставил такую задачу: “Суворова и Туваркова отправить в
Мордан, где новый канал делают, который из Океана в Медите-
ранское море проведен и в прочие места, где делают каналы,
16

доки, гавани и старые починивают и чистят; чтоб они могли при¬
смотреться к машинам и прочему и могли бы у тех фабрик учить¬
ся...” Когда Суворов возвратился в Россию — неизвестно, но в
1724 году (!) напечатали его перевод книги “Истинный способ
укрепления городов, изданный от славного инженера Вобана”33.
По этой книге учился его сын Александр — будущий великий
полководец. “Покойный батюшка, — говаривал фельдмаршал, —
перевел способ Вобана с французского на русский язык, и при
ежедневном чтении и сравнении с оригиналом его перевода, из¬
волил сам меня руководствовать к познанию сей столь нужной и
полезной науке”34.
Поводы для отправления молодых людей за границу станови¬
лись все более и более разнообразные. В 1716 году было велено
“На Москве выбрать из литинских школ ребят добрых, молодых
пять человек, для посылки в Перейду... для учения языкам турец¬
кому, арабскому и персидскому...”33 В мае 1719 года отправлено за
границу 30 учеников к доктору Блументросту для изучения меди¬
цины36. Были отправлены Земцов и Еропкин в Италию для обуче¬
ния архитектуре, Никитин и Матвеев в Голландию для обуче¬
ния живописи, Башмаков и некоторые другие тоже в Голлан¬
дию — “каменыличьему ремеслу”37.
О том, насколько активно проходила кампания по обучению
русской молодежи за границей, свидетельствует австрийский дип¬
ломат Плитер, доносивший императору Леопольду: “Ежедневно
отсюда молодые дворяне отправляются в Голландию, Данию и
Италию”38. Всего же, по разным данным, за годы царствования
Петра I через заграничную школу прошло от 700 до нескольких
тысяч человек39. При этом все большую популярность среди жаж¬
дущих получить европейское образование приобретают герман¬
ские университеты, в том числе и ближайший к российским гра¬
ницам — Кенигсбергский.
2 Зах. 13365

Петр I экзаменует учеников, возвратившихся из-за границы

Прусский король Фридрих Вильгельм 1
Кенигсберг. План Фридрихсбургской цитадели. XVIII в.

1
5j 2^
.	o ^
(д ]///;/.	//(■/«’	• y/^7
\ Rf/tHiioro J/jp* иря jnfjunoro пнАя 11 fill ГА
Г/л()ЦЯ(ПН1С1 . acta utofiiiH* ttMomifrS
vbr >	'v	,	♦	/	vi
Iьгаыя podn CpufyFfi*ца . Л-biroiiorjtunnrTH
CinniPufiH CCHfiniZ nojLjQHoiuFm'R Г^рстынно*
tio)iтайного соозЬпннпы рпо^чияГра^
Гнронп Tifrnpa паилопича II/a Qh ovJi e* , cmt *
jtFHinoAf тюячстих* ^Нтги мыт mi'я ааычои*
Afyop* палнлоцн uomojur посчяанн Т1л*и
< про тчил*и ил Г Tjpantb if л%•	• n.nf
пн гс Герн S	абччгнпя if(* гетра ним язи по
\\^ рчгмл £ HCCbnt • ртгнчлн* нгпотпргено .^р нтпмг
СП-Of npCnppuoQr/jajM нничСлсЧ н(ХЧнлиск pJj^pta*
£FCiAOnnH L-f TIOAV4 94 И ITItHC tl^A ft 7110 ГО) GJmVjol
TtpncAami Д.СПНП trit 71 fmrpfbpnT чнаппЗанпК
71 p н голор HA n ннлиептпк плюгпрозн. р/оГосчпг
ИХ* ЛЫМНрЫАГПГнтЧ^ ПОАГГН F. рспОАМм IWd:
странных t JL/кл t послать rfr& n ?лнпоГа /fe,
Письма об условиях обучения русских студентов в Кенигсберге
•»WMrr1ГП1Я1~*	✓
(_)tHUI++ /,с»
Jt\-y/hu4+-* -■> Vb* +.££+. +J*.
Jn?e e r*fii>a. > j&jyl
пУ/~^ Ojfafafirf **«•/jJ^AV
*•	У <	*|J	ЪМ<И	..-«С	02^».	.*у	/£>«»* i»#-'/. yu
ч i &Vbo~tлнГр <»■>•» fcf4i
* ;<■	*4	-**	—^	•-•^2—4	i—-'.
•. *-” •;^1
Ll. C/3	ую	-•
*

Карл Бреверн, президент	Иоган	Корф,	президент
Петербургской Академии наук	Петербургской	Академии	наук
Герман Кейзерлинг, президент Петербургской Академии наук

ГЛАВА 2
Российские
студенты
в Кенигсберге
в царствование
Петра Великого
ПЕТР I В КЕНИГСБЕРГЕ
Петр I познакомился с Кенигсбергом в мае 1697 года во время
своей первой длительной поездки по Европе. Царь путеше¬
ствовал в составе Великого посольства под именем дворянина
Петра Михайлова, что ничуть не умаляло ни значимости посоль¬
ства, ни тех поистине королевских почестей, с которыми встре¬
чали молодого российского самодержца по пути его следования.
Выезд Великого посольства одновременно стал массовым выво¬
зом русской молодежи за границу для обучения, да и само это
путешествие стало своеобразной школой1.
В Кенигсберге Петр провел около месяца. Любознательность
царя была безграничной: он желал непременно осмотреть все,
что “видения достойно было”. По сообщению Д. Феодози, царь
посетил Кенигсбергский университет и “познакомился с некото¬
рыми учеными людьми и требовал у них мнения о заведении
наук в народе, обретающемся в глубоком невежестве”2.
Среди обязательных визитов, обедов, важных переговоров
Петру удавалось даже выкраивать время для собственного обуче¬
ния, о чем свидетельствует присланный позднее в Москву из
Кенигсберга аттестат, выданный главным инженером прусских
крепостей подполковником фон Штернфельдом. В нем говорит¬
ся, что московский кавалер Петр Михайлов ежедневно обучался
“не только в теории науки, но и в практике”, а именно: “в огне¬
22

стрельном искусстве, в особенности метании бомб, каркасов и
фанат”. В заключение ученику присваивалась квалификация, весь¬
ма царю польстившая: “Петра Михайлова признавать и почитать
за совершенного, в метании бомб осторожного и искусного ог¬
нестрельного художника”3.
Развитие военного дела в Пруссии оставило у государя самое
благоприятное впечатление. Он распорядился оставить в Кенигс¬
берге пятерых солдат Преображенского полка “для обучения бом¬
бардирскому делу”, а при отъезде из порта Пиллау оставлена была
вторая группа солдат из 12 человек. Позднее все они обучались в
Берлине, Амстердаме и Англии4.
Однако главной целью пребывания Великого посольства в
Кенигсберге были переговоры с Бранденбургским курфюрстом
Фридрихом III. Они касались отношения к Швеции, польских
дел и заключения межгосударственного союза. Договор “о под¬
тверждении дружбы” между двумя дворами был подписан 22 июня
1697 года и состоял из 6 статей. Среди привычных в такого рода
документах пунктах о политических и экономических взаимоот¬
ношениях, кажется, впервые в российской дипломатической прак¬
тике появляется положение о режиме благоприятствования для
русских, приезжающих на учебу за границу и, соответственно,
для иностранцев в России. Четвертая статья договора гласила: “Буде
Великий Государь Его царское величество изволит некоторых из
подданных своих в Немецкую землю или в землю Его курфирст-
ской пресветлости Бранденбургского послать для науки каких
хитростей, и тогда курфирскому Пресветлейшеству оных благо
воспринимать, и им в намерении их споспешество чинить, и ради
почтения Его царского величества им многия преимущества и
вольности позволить дать. Взаимно и в стороне Великого Госуда¬
ря Его царского величества Его курфирстского Пресветлейше-
ства подданным всякая повольность и вспоможение в чем воз¬
можно, о которых Его курфирстское Пресветлейшество просити
учинет, учинено будет”5.
Эта статья договора, принятая, как можно предположить, по
инициативе самого царя, создавала правовую основу для реали¬
зации масштабного образовательного проекта, о котором пойдет
речь в этой главе.
Пребывание Петра I в Кенигсберге в 1697 году было самым
длительным, но царь бывал в этом городе и в последующие годы.
Он познакомился с городским бургомистром Негелиным (Неге-
23

ляйном), вел с ним переписку. По заказу Петра Негелин приоб¬
ретал книги для царской библиотеки и отсылал их в Россию6.
С именем Петра связана и история знаменитой Радзивиллов-
ской (или Кенигсбергской) летописи — древнерусского свода,
доведенного до 1206 года. Летопись, содержащая 617 красочных
миниатюр, принадлежала литовскому князю Б. Радзивиллу, а за¬
тем оказалась в собрании дворцовой библиотеки Кенигсберга7.
Петр, живо интересовавшийся всякого рода древностями и ра¬
ритетами, не мог не обратить на нее внимание.
До сих пор идут споры, когда царь познакомился с этим па¬
мятником старины. Русские ученые склоняются к тому, что это
случилось в 1697 году8. Немецкие источники сообщают о другой
дате — 1711 год, что выглядит более правдоподобно, так как в
документах великого посольства сей факт не запечатлелся.
В тот раз Петр посетил Кенигсберг осенью, в ноябре. Он воз¬
вращался в Россию после поправки здоровья в Карлсбаде. В горо¬
де сделали кратковременную остановку, во время которой при¬
шлось решать много неотложных государственных дел. И все же
Петр нашел время побывать в библиотеке, осмотреть рукопись и
“отдать распоряжение сделать выписки”9.
Известный историк, автор “Деяний Петра Великого” И. И. Го¬
ликов считает, что это знаменательное событие произошло во
время визита Петра в Кенигсберг в апреле 1716 года, когда он
“не оставил паки осмотреть редкости Кенигсбергские, и к вели¬
кому удовольствию своему нашел в библиотеке Радзивилловскую
рукопись святого Нестора летописца. Тот час повелел оный спи¬
сывать и прислать к себе, который действительно был списан и
монархом привезен как некоторое сокровище в Петербург”10.
Заказанная царем копия была изготовлена и прислана в Санкт-
Петербург в 1713 году, а после его смерти передана в библиотеку
Академии наук. Над этой копией работали И.-В. Паузе, который
перевел ее на немецкий язык, Г.-З. Байер, В. Н. Татищев, Г.-Ф. Мил¬
лер и М. В. Ломоносов".
Впоследствии в России оказался и сам оригинал. Мнения о
том, как это произошло, также различны. По одной версии, ле¬
топись имела “московское происхождение” и поэтому в 1761 году,
когда Кенигсберг находился в руках русских, была возвращена в
Россию, передана в Библиотеку Академии Наук, где и хранится
в настоящее время12.
Подобное мнение сформировал, видимо, А, Шлецер, в своей

автобиографии по этому поводу сообщавший, что в 1760 году
русские воспользовались зависимостью Кенигсберга “от России
..и вытребовали из Кенигсберга оригинал. Кенигсбергская биб¬
лиотека должна была выдать свою овечку”13.
Но Шлецер все же утрировал, ибо обстоятельства появления
летописи в Петербурге иные. Дело в том, что в 50-х годах XVIII в.
шла подготовка к изданию петровской копии Кенигсбергской
(Радзивилловской) летописи. В связи с этим президент Академии
наук К. Г. Разумовский обратился к императрице Елизавете Пет¬
ровне с просьбой получить из Кенигсберга оригинал с целью
избежать при издании ошибок, которые могли оказаться в копии.
В письме говорилось: “В Библиотеке Вашего императорского ве¬
личества при Академии наук хранится список Российского лето-
писателя Нестора, которого блаженныя и вечнодостойныя памя¬
ти государь император Петр Великий на проезде своем через Ке¬
нигсберг увидев в тамошней Королевской библиотеке, для себя
списать велел. Но понеже Академия для разных усмотренных в
том списке писцовых неисправностей сумневается, нет ли и в
самых обстоятельствах, особливо в именах и летах, каких проши-
бок, для российской же истории весьма нужно знать и то, в ко¬
тором веке оной в Кенигсберге находящей подлинник писан и
поколику на верность онаго полагаться можно. Того ради Акаде¬
мия наук сим всенижайше представляет, не соизволит Ваше им¬
ператорское величество указать, чтоб помянутый манускрипт
прислан был сюда из Кенигсберга на малое время для рассмотре¬
ния и сличения с имеющейся в Библиотеке Вашего император¬
ского величества копиею. А хранится он в Библиотеке, которая в
королевском замке и по объявлению определенного при Библио¬
теке прусского надворного советника Горейского состоит в ката¬
логе манускриптов Радзивилловской Библиотеки. И дабы вместо
требуемой книги не прислано было другой, то при сем прилага¬
ется список с первой страницы Несторова летописца.
Подано за подписанием его сиятельства Академии господина
президента графа Кирилы Григорьевича Разумовского.
Подано октября 9 дня 1758 года”14.
Изменившаяся в начале 60-х годов XVIII в. ситуация во внут¬
ренней и внешней политике России привела к тому, что лето¬
пись так и осталась на исконной родине.
Значимой для развития российской культуры оказалась и пер¬
вая встреча Петра I с архитектором Б. Растрелли. Она произошла
25

б Кенигсберге в феврале 1716 года, О ней сообщает А. Г. Брик-
нер15, а более подробный рассказ находим в сочинении И. И. Го¬
ликова: “Архитектор и испытанный художник многих искусств
г. Растрелли” был приглашен на русскую службу из Парижа. По
пути в Россию в Кенигсберге он в течение часа беседовал с Пет¬
ром 1. Несмотря на столь краткую встречу, Растрелли сумел убе¬
дить царя в серьезности своих творческих намерений. Петр пишет
по данному поводу письмо к Меншикову: “Доноситель сего Рас-
трелий, который нанят во Франции и которого трактамент при
сем прилагаю и когда он к нам прибудет, то чтоб против догово¬
ру было плачено на наш шет, также и квартиры и прочее, дабы
ни в чем неудовольствован не был, для привады других. Также
даром время не тратил, велите пробы своего мастерства делать и
модель палатам и огороду (саду) в Стрелине, и понеже вы не
всегда в Петербурге будете, того для прикажите Брюсу, дабы он
за ним смотрел, а они (Растрелли с сыном и помощником. —
авт.) к нему и прибежище имеют”16.
Но этого письма для Петра кажется мало, и он тут же пишет
еще одно, непосредственно Я. В. Брюсу: “Мастеровые люди Рас-
трелий с товарищи из Франции едут в нашу службу, о которых я
довольно писал к князю Меншикову, но понеже оной обучаться
будут, того для рекомендую вам (о чем и к нему писал) дабы они
к вам прибежище имели, и вы о них старайтесь же, чтоб даром
не жили, но пробы своего мастерства делали, также чтоб модель
палатам и огороду в Стрелине своего мнения сделали”17.
Контракт с Растрелли, о котором упоминает Петр, интересен
с точки зрения характеристики многогранного таланта скульпто¬
ра. В нем указывается, что он “заключен на 3 года по 1500 рублев
на год с сыном и учеником его. Проезд и дорожное содержание
государево, безденежная квартира, и место на строение ему дома,
который когда построится, уволен будет на 10 лет от постоев и
всяких налогов; а буде он по истечении сроку не захочет остать¬
ся, то вольно ему будет дом свой продать и все свое вывезти и
прочее.
Он же, Растрелли, обязался обучить Российских людей, сколько
ему дано будет, всему тому, что он сам знает, безденежно, зна¬
ния же его суть следующие: 1. Архитектура, снятие планов и дела¬
ние фонтанов. 2. Скульптурное из мраморов, порфиров и прочее
украшение. 3. Литейное из меди и железа. 4. Литейное же всяких
вещей из стали и обделывание оных. 5. Делание из составов на¬

подобие мрамора. 6. Разное штемпелей для монет и медалей. 7. Де¬
лание портретов из воску и гипса. 8. Живописание на мраморной
и каменьях. 9. Декорации для театров”18.
Петр не ошибся, рекомендуя Растрелли своим приближенным.
Мастер-флорентиец Бартоломео Карло Растрелли, расставшись
в Кенигсберге с царем и приехав в Россию, остался в ней навсег¬
да, проработав 28 лет. К лучшим творческим достижениям Рас-
трелли-отца относятся бронзовые бюсты Петра I и А. Меншико-
ва, находящиеся в Ротонде Зимнего дворца. Большой вклад в раз¬
витие русской культуры внес и его сын — Франческо Бартоломео
Растрелли. Именно по его проекту в 1754—1762 годах будет пост¬
роен Зимний дворец в Петербурге.
С Кенигсбергом связана и история знаменитого “янтарного
кабинета”, который Петр I получил в подарок от прусского ко¬
роля Фридриха Вильгельма I в Гевельберге в 1716 году. Путь “ян¬
тарного кабинета” в Россию лежал через Кенигсберг, где для его
лучшей сохранности при транспортировке пришлось “ремонти¬
ровать телеги”, на которых кабинет перевозился, ящики с янта¬
рем специально обтягивать кожей19.
Все эти обстоятельства сыграли свою роль в том, что именно
Кенигсберг был избран царем, когда возникла нужда в обучении
российской молодежи для употребления в различных структурах
разраставшегося государственного аппарата. Но еще за несколько
лет до этого в Кенигсбергском университете появились первые
россияне.
ПЕРВЫЕ СТУДЕНТЫ ИЗ РОССИИ В АЛЬБЕРТИНЕ
Первым российским подданным, включенным в “Матрикул
Кенигсбергского университета” стал Иван-Богдан Блюментрост,
будущий лейб-медик царицы Екатерины I. Он родился в Москве
в 1676 году и был сыном немецкого доктора, поступившего на
русскую службу в царствование Алексея Михайловича. С дозволе¬
ния Петра 1 Иван-Богдан был отправлен для обучения в Кенигс¬
бергский университет и был записан в число студентов 4 февраля
1697 года, специализировался в искусстве врачевания и в ноябре
1700 года защитил диссертацию по медицине. Вернувшись в Рос¬
сию, стал знаменитым доктором и был даже поставлен Петром I
во главе всего медицинского дела в государстве20.
27

Еще во время обучения в Кенигсберге Блюментроста туда при¬
ехал его земляк Матвей Виниус, поступивший в университет в
мае 1699 года21. Предки Виниуса переселились в Россию во време¬
на царствования первого Романова, приняли русское подданство
и православие. Отец Матвея думный дьяк Андрей Андреевич Ви¬
ниус был близок Петру I. По ходатайству отца Матвей был отпу¬
щен в Пруссию “для совершеннейшего изучения латинского и
немецкого языков и иных наук”22. После учебы в Альбертине
Матвей путешествовал по Германии, посещал различные уни¬
верситеты и вновь вернулся в Кенигсберг. Во время пребывания
за границей Виниус выполнял некоторые поручения царя. В 1700
году он получил указ Петра 1 о приведении заграничной по¬
чты в лучший порядок. Ему, в частности, поручалось заклю¬
чить “новый почтовый договор с Бранденбургским курфир-
стом об отсылке почт по направлению: Кенигсберг — Тиль¬
зит — Вильно — Смоленск — Москва”23.
Вернувшись из-за границы в Россию, Матвей Виниус, в про¬
тивоположность своему деду и отцу, не сделал карьеры. Причину
биографы видят в его лености, беспутном образе жизни и ранней
смерти24.
Обучение в иностранных университетах постепенно становит¬
ся важным условием быстрого продвижения по служебной лест¬
нице. Видные сановники все чаще отваживаются отправлять сво¬
их отпрысков за границу, не упуская возможности устроить такое
путешествие за казенный счет. При этом престижным становится
не просто обучение “за морем”, а получение именно универси¬
тетского образования.
В феврале 1700 года к Петру 1 из Берлина обратился князь
Осип Щербатый, бывший одним из участников Великого посоль¬
ства 1697 года и оставшийся, по всей видимости, за границей на
учебу. Челобитчик просит царя дозволить ему “в Кениксберх в
Прусы ехать и тамо свидетельство мое учинить, и тамо несколько
недель на высокой шкале побыть”. Желание провести хотя бы
немного времени в университете князь Осип объясняет сообра¬
жениями престижа: “Прошу, не изволь мне в том отказать, дабы
кто не подумав, что мы будто украткою наши хитрости (науки,—
Авт.) у приватного человека выучили”25.
21 августа 1701 года с прошением на высочайшее имя обра¬
тился Павел Шафиров, родственник сподвижника царя, а впос¬

ледствии всемогущего петровского вице-канцлера Петра Шафиро-
ва. “Сынишко мой Мишка, — пишет податель челобитной, —
изучен здесь на Москве в Школах латинского, и немецкого, и
некоторую часть французского языков; и желаю я, холоп твой,
дабы ему языки те в совершенство привесть и иное обучение вос-
приять, чтоб мог... впредь службу свою показать, в чем Вы, вели¬
кий государь, укажете, намерен его послать в Немецкое государ¬
ство для научения в академию”. П. Шафиров просил царя дать на
поездку денег из своей казны, сколько “Господь Бог по сердцу
положит”26.
В начале 1702 года Михаил Шафиров был отпущен в Бранден¬
бургскую землю для гражданских наук. На время его пребывания
за границей царем установлено было жалованье “для учения ево
и тамошнего житья” по 200 рублей в год27. В Кенигсбергский уни¬
верситет Шафиров поступил 31 января 1702 года и полтора года
совершенствовался в немецком языке, изучал философию и дру¬
гие науки. Затем провел по нескольку месяцев в университетах
Берлина, Галле, побывал в Голландии и Англии. На родину вер¬
нулся в ноябре 1705 года и вскоре был определен переводчиком в
Посольский приказ28.
Наконец назовем еще одного россиянина из этой первой
группы студентов Альбертины — Василия Коневского. О нем
известно, что в Кенигсберг он прибыл из Киева и поступил в
университет 20 декабря 1710 года29. Как удалось установить,
В. Каневский не принадлежал к благородному сословию, а был
дворовым человеком кабинет-секретаря А. В. Макарова. Про¬
учившись около полутора лет, Коневский самовольно поки¬
нул Кенигсберг и явился к российскому коменданту Эльбин-
га Ф. Н. Балку. Последний получил от Макарова распоряжение
“Коневского отправить до Кенизберрха доучиватца, чему он
прежде сего учился”. Но выполнить волю хозяина оказалось
затруднительно: не было денег. “Я ево по прежнему вашему
письму хотел отправить в Кенихсберх, — пишет Балк Мака¬
рову 13 августа 1712 года, — токмо он мне сказал, что де мне
ехать ради доученья не с чем и денег у себя не имеет. И тот
будто мастер без денег доучивать ево не будет, також пить и
есть там будто нечего”. Как можно заключить из сохранившихся
документов, в целях экономии В. Коневскому пришлось завер¬
шить образование в Риге30.
29

УКАЗ ЦАРЯ О ПОСЫЛКЕ В КЕНИГСБЕРГ
НА УЧЕБУ ПОДЬЯЧИХ
25 января 1716 года Петр I подписал Именной указ, адресо¬
ванный Сенату, “О посылке в Кенигсберг молодых подьячих для
научения немецкому языку”. В Указе было записано:
“Послать в Королевец человек 30 или 40, выбрав из молодых
подьячих для научения немецкого языка, дабы удобнее в Кол¬
легиум были, и послать за ними надзирателя, чтоб они не гуля¬
ли”31.
Почти через месяц последовал указ из Сената, которому как
раз и было поручено организовать практическое исполнение
монаршего предначертания. В Сенатском указе от 19 февраля
говорилось: “...в указанное число 40 человек взять из губерний
и приказов... 2 человек молодых робят добрых и умных, которые
б могли науку восприять; и выбрав их в губерниях губернатора¬
ми, а в приказах судьям, и прислать в Санкт-Петербург в Кан¬
целярию Сената, дав им в подмогу, и на проезд, и на прого¬
ны”.
Самой трудной задачей, которую следовало решить Сенату в
связи с петровским проектом, было изыскание немалых денеж¬
ных средств, ибо царский указ не упоминал об источниках
финансирования. После довольно длительного размышления
Сенат постановил необходимую сумму на проезд, пропитание
и обучение командированных за границу подьячих собрать “в
губерниях и приказах с оставшихся подьячих — 250 ефимков
человеку; а впредь по вся годы, покамест они в науке будут,
сбирая с них же, подьячих, по 200 ефимков на человека, отсы¬
лать к ним без удержания”32. В Сенате же была составлена разна¬
рядка и отправлены соответствующие распоряжения по губер¬
ниям и приказам о посылке в столицу назначенного числа мо¬
лодых подьячих — от 2 до 4. Весной 1716 г. в столицу стали
прибывать будущие студенты33.
Однако формирование группы для отправки в Кенигсберг ра¬
стянулось на многие месяцы: некоторые губернии с большим
опозданием отреагировали на Сенатский указ, а то и вовсе его
проигнорировали. Зато в столичных конторах нашлось немало
молодых людей, готовых тотчас же отправиться в заграничную
командировку. Царю и в Сенат посылались прошения с просьбой
отправить их в Кенигсберг вместо недосланных подьячих из той

или иной губернии. Иван Колушкин из походной канцелярии се¬
натора П. М. Апраксина просил из четырех казанских кандидатов
“одного одержать, а в то место из определенного жалованья... по
желанию моему послать меня”. Иван Панов из Адмиралтейской
канцелярии хотел, чтоб его включили в списки в счет Воронеж¬
ской губернии, ибо “к той науке имею усердное желание”. Семен
Севергин претендовал на место от Сибирской губернии, Степан
Пучков и Андрей Волков — от Нижегородской. Почти все подоб¬
ные просьбы были удовлетворены34. Несмотря на вынужденные
замены, в числе 33 отобранных подьячих оказались представите¬
ли почти всех регионов России: 9 человек из Москвы, 5 — из
Санкт-Петербурга, по 4 человека прибыли из Киевской и Сибир¬
ской губерний, три — из Казанской, по два — из Азовской, Ар-
хангелогородской, Нижегородской и Рижской (из Смоленска)35.
Прибывающие в столицу подьячие должны были до момента
отправки в Кенигсберг ежедневно являться в канцелярию Сена¬
та. Ожидание затянулось, многие впали в нужду и стали жало¬
ваться в различные правительственные учреждения. Наконец,
14 сентября 1716 года из Сената последовал указ: первых десять
человек “для обучения немецкого языка до Королевца отпра¬
вить на прибывших ныне ис Копенгагина караблях”36. На отбы¬
вающих выписали два паспорта, выдали денег на дорогу по 35—
50 ефимков и зачитали царский указ. Причем каждый письмен¬
но подтвердил, что указ слушал и “елико Бог мне поможет,
исполнять буду”37. 23 сентября девять из десяти студентов от¬
плыли из Петербурга “на английском карабле” в Данциг, где
ожидали подходящей погоды, а оттуда опять морем прибыли в
Кенигсберг 26 октября и уже 5 ноября “науку начали”38. Один
же из студентов, Иван Ершов, получив деньги, на корабле не
появился. Царь велел сыскать его и доставить в столицу под
караулом, а “отца ево дворы или пожитки описать на великого
государя”. Карательных мер, впрочем, не потребовалось: через
три месяца Ершов объявился в Кенигсберге, объяснив задержку
своею болезнью39.
Вторая группа из шести человек была отправлена на почтовых
подводах до Риги, оттуда тоже сухим путем достигла Кенигсберга
23 февраля 1717 года. Остальные приехали весной и летом, а два
последних студента оказались в месте назначения только 1 нояб¬
ря40.
31

ЧЕМУ И КАК УЧИЛИСЬ РОССИЙСКИЕ СТУДЕНТЫ
В КЕНИГСБЕРГЕ
Прибывшие в Кенигсберг российские подьячие не имели точ¬
ных инструкций, каким образом должно проходить их обучение.
Около половины почти сразу же по прибытии записались в число
студентов университета. Остальные, не знавшие ни латыни, ни
немецкого языка, вынуждены были устраиваться, кому как при¬
дется, нанимать частных учителей — “шпрахмейстеров”.
Однако уже первые месяцы учебы оказались омрачены посто¬
янной нехваткой денег. Об обещанных по указу 200 ефимках при¬
ходилось только мечтать: целый год из России не поступало ни¬
каких средств. Из Кенигсберга хлынул поток слезных прошений
прислать долгожданный вексель. В своих коллективных письмах
студенты сообщают: “В зимнее время пребываем как холодом из¬
нуряемы, так и без науки, понеже хозяева, у которых мы имеем
квартиры, видя сей замедленный вексель, отсылают от себя с
квартир... того ради и по тюрьмам за долговыя деньги засажать
хотят”. В другом письме жалуются, что, не имея денег для оплаты
учителей, они без науки “закосневают” и что язык не может вы¬
разить их положения: “Якобы самые шквалы (рабы — Авт.) здесь
страждем; а некоторые, не имея кафтана и башмаков, из дворов
не выходят... некоторые минувшую зиму в нетопленных избах пре¬
терпевали”. Обращаясь к царю, в Сенат, в вице-канцлеру,
студенты просят их спасти, не дать пропасть в иностранстве и
“не оставить в таком нищетстве всем напрасно згаснуть”41.
Положение подьячих стало столь нетерпимым, что в Петер¬
бург дважды был вынужден писать сам бургомистр Христофор
Негелин, который подтвердил, что “российские ученики от не-
присылки к ним денег нажили великие долги. И в том от займо¬
давцов посажены в тюрьмы, в которых и доныне почитай все
обретаются, оставя свои науки”. Бургомистр предупредил, что ни
один не будет освобожден, пока не заплатит долг. Речь уже идет
не столько об учебе, пишет Негелин, сколько о выживании: деньги
нужны в первую очередь на питание, ибо ученики “тают голо¬
дом”, да “на одежду им всем, понеже все ободрались”42.
Второй неразрешимой проблемой для российских студентов
стала неожиданно обрушившаяся на них вольность. Дело в том,
что остался невыполненным важнейший пункт петровского ука¬
за о посылке с "ребятами” надзирателя, “чтоб они не гуляли”. В

Сенате то ли не подобрали подходящего человека, то ли захотели
сэкономить на его жаловании, но было решено: “За ними вместо
надзирателя смотреть велено Присланному из Кабинета из их же
братьи Василию Яковлеву. А нарочного надзирателя не послано”.
Оказавшись человеком весьма добросовестным, В. Яковлев без
устали писал доносы на своих товарищей, сообщая имена тех,
кто “токмо в гулянье, и в сварах, и во всяких злодействах упраж-
няютца, и напрасно деньги тратят”. Особенно его возмущают те,
кто “для вящей своей вольности вписываются в академию”. Он
предлагает царю лишить бездельников денег и всем запретить за¬
писываться в университет43.
Слухи о неблагополучном положении российских посланцев в
Кенигсберге дошли, наконец, до государя. Петр был возмущен
заключением студентов в тюрьму “к безславию народа россий¬
ского”. Он приказал выдать деньги из казны, “дабы те ученики
туне время не препровождали и гладом не исчезали”. Кроме того,
царь поручил бургомистру Негелину подыскать для студентов
нужных учителей и “иметь в том над ними надлежащий при¬
смотр”44.
Получив из Санкт-Петербурга необходимую сумму, Негелин
оплатил студенческие долги и заключил 1 декабря 1718 года кон¬
тракт на обучение всех 33 российских учеников в школе “иориди-
ческого кандидата” Петра Стеофаса45. Последний содержал част¬
ную школу, в которой обучались дворяне из Прибалтики, в ос¬
новном лифляидцы, до поступления в университет46.
Согласно условиям контракта, Стеофас обязан был обеспечи¬
вать всех студентов “столом, квартерами, постелями, дровами,
свечами”, а также обучать латыни, немецкому и французскому
языкам, географии, истории, математике. По освоении языков
программу намечалось расширить за счет различных частей фи¬
лософии и юриспруденции. За каждого студента ежегодно вноси¬
лась плата в 300 гульденов47.
Первое время учение шло, как положено и как это было опре¬
делено бургомистром и юридическим кандидатом. Но вскоре рус¬
ские “робята” освоились, стали предъявлять претензии относи¬
тельно того, чему и как их учат — в Санкт-Петербург пошел
новый поток жалоб.
Россияне, во-первых, были недовольны чрезмерной учебной
нагрузкой: “...языки и другие сциенции, более десяти вешей вдруг
начали. Однако поныне, чрез полтора года, ни единые от оных
з Зак. 13365
33

возмогли окончать”. Во-вторых, студенты подозревают своего учи¬
теля в том, что он специально дает им только самые общие све¬
дения по изучаемым предметам и не допускает до совершенство¬
вания хотя бы в некоторых из них. В-третьих, их не устраивают
условия обучения и проживания: “В один дом собраны все, та-
кож и к науке на 2 части определены по 15 человек в ызбе, в
которых только по одному учителю, и на квартирах разставлены
человека по 3 и по 4 в ызбе, все русские, где нималой экзерци-
ции в языках иметь невозможно”.
Последнее обстоятельство составляло, пожалуй, главную и
весьма обоснованную претензию. В конце концов, подьячих по¬
слали учиться прежде всего немецкому языку, а создание замк¬
нутого русского коллектива (и в школе, и дома) препятствовало
нормальной языковой практике. Студенты пишут, что “никогда
не имеют случая с иноземцами разговаривать, чего ради просили
там многократно, дабы могли примешаны быть между иноземца¬
ми, что весьма отказано”. Некоторые даже вынуждены были на¬
нимать себе частных учителей на свои деньги, которые они полу¬
чали на книги и на платье.
Любопытный вывод делают студенты: они считают себя не
вправе возвращаться на государеву службу недоучившимися, а
посему предлагают продлить их пребывание и “опасаючись от Его
величества гнева, просят дабы для лутчаго ускорения их наук
повелено было, их разобрав, разослать дале к добрым Академи¬
ям, чтоб так их время, как и Его величествия употребляемые на
них деньги с возможным плодом обращатися могли”48.
П. Стеофас также решил сообщить в российскую столицу свое
мнение о причинах происходящих недоразумений. Юридический
кандидат пишет 20 июня 1720 года, что начал учить студентов
“по моей совести во всех добрых науках счастливым началам... А
когда они нечто присмотрели... и в науках отчасти обучилися,
тогда им то учение и обхождение весьма показалося трудно... того
ради они тайным образом в Санкт-Петербурх ложно на меня пи¬
сали и мне противности чинить обещались”.
Далее Стеофас приводит целый перечень прегрешений своих
подопечных, причем на первое место ставит “леность и склон¬
ность к гулянию”. По его словам, студенты не пропускали ни
одного праздника (как немецких, так и российских). На школь¬
ные занятия с самого начала ходили нерегулярно, а потом “по¬
читай и все от школ отлучилися”. “И большая часть в неистовых
34

обхождениях и бесчестных забавах свое время препровождали, —
пишет учитель, рассказывая о штрафах и даже арестах самых не¬
потребных, — от сего никакой помощи не учинилося”. В заключе¬
ние Стеофас сообщает, что доучил их до конца оговоренного
срока и продлевать договор не видит возможности49.
Претензии учителя в отношении, по крайней мере, некото¬
рых из российских студентов не были лишены оснований. 19 ок¬
тября 1719 года Сенат по указу Петра 1 разбирал жалобы на двух
“подьячих детей”, обучавшихся в Кенигсберге: Матвея Макова и
Федора Копылова. В решении Сената говорилось, что названные
студенты “непотребно житие свое препровождали, и ничему не
учились, и государево жалованье получали туне, и для того отту¬
да присланы в Санкт-Петербурк и наказанию приговорили напи¬
сать в матрозы...”50
РЕЗУЛЬТАТЫ ОБУЧЕНИЯ
Конфликт студентов с юридическим кандидатом едва не за¬
кончился скандалом. Когда 19 июня 1720 года истек оплаченный
срок договора, “учитель наш, — пишут студенты, — того ж са¬
мого числа всем нам отказал так в науке, как и в квартирах,
которые того ж дня очистить принуждены. Такожде и господин
Негелин сказал, что с нами никакова дела иметь не будет. Для
того что впредь на нас никаких денег не пришлетца, а здешним
жителям уже давно от него объявлено, дабы нам ни в чем не
верили, ибо из Санкт-Петербурха ни в какой кредит нам здесь
вступать не поведено”51.
Получив столь противоречивые донесения из Кенигсберга, в
Сенате рассудили по справедливости. Всех оставшихся 30 студен¬
тов52 решено было отозвать домой и проэкзаменовать. Достойных
послать учиться дальше, а с теми, кто к наукам оказался негод¬
ным и “брав жалование, жили кроме наук непотребно, и тем
указ учинить по разсмотрению коллегии, смотря по винам их,
кто чему будет достоин”53.
В середине июля 1720 года российские подьячии, отучившись
в Кенигсберге по 3—3,5 года, в количестве 29 человек через Ригу
были отправлены в Санкт-Петербург. “А тридесятой, — пишет в
сопроводительном письме Негелин, — через некоторые дни здесь
невидим стал. И сказывают, что он с непотребными людьми,
35

которыми он всегда здесь обходился, пошел в деревню...”54 Илья
Протопопов, о котором пишет Негелин, нашелся почти через
год, он подал в Коллегию иностранных дел слезное прошение,
объясняя свое невозвращение помутнением разума и тем, что во
время отъезда его собратьев из Кенигсберга он “весьма скорбен
был”55.
Несмотря на возникавшие проблемы и недоразумения, резуль¬
таты заграничного обучения этой первой большой группы рус¬
ских людей из числа простолюдинов оказались весьма позитив¬
ными. Из 29 выпускников школы профессора Стеофаса (14 из них
к тому же учились в Кенигсбергском университете) выдержали
устроенный им по возвращении в Сенате экзамен и определены
в службу 28 человек. Четверых направили в центральный аппарат
Коллегии иностранных дел, 8 человек послали переводчиками в
российские дипломатические миссии в Берлине, Англии, Гол¬
ландии, Дании, Польше. Наконец, еще 16 человек стали служить
в различных учреждениях Адмиралтейской коллегии56.

Кенигсберг, середина XVIII века
КОЯ
Кенигсбергский университет в XVIII в.

Григорий Теплое

Генерал-фельдмаршал Иван Гудович
Российский генерал-губернатор Пруссии Вилим Фермор
J

Российский губернатор Пруссии Василий Суворов

Российский губернатор
Пруссии Петр Панин
Генерал М. А. Милорадович
Андрей Болотов

Ро < iijtjk р X».
Л 0	I $ C<txu-ft* iT^f n ita. *4tn луа rbj)*** щ a
Л«‘1 О» С1неу^См.(Ри'У Tl*x&- C»~**fr в|’гТл**ПТЛ1_
*•;	£1	t	TTli^J^o	KVA. |fef«/*.<.L II tint,!in
N Ci lJ’u.'6jjj-**ir oCj)ktmit	CX	члРтч :cfynnm.
C.cjtCi 17/Ссгу]^л СтгГи ?Лf ГТо^У И HI M I VT f* c^t уу*у*. '\.
j*Yn<«3> i rt<“ mti H* f? ■ тго .jilf’ muтти^л/тi *
ГПа лСца1 TTo UlS- lllH^-.mi	«1	/».фу«1.
mvQjim**, cjffoK^rci^Mr r olVr*fnX P..ttu
^■><4 l«/КГГП.кЪ ! Ri.mit rta T7o
j£..K..nxa,rn4 ClUiGrlt ГТ.гуО'Г ПвГГ^ГГТ. ?/.-£
rifiCml	H.	-
l.±'„l..J С-’ТТд.ГГ, 4 n.^JfC*.lgr7,. TTU-C,^^
M*> -if? Jj^a j> rr,.rt* r«VJ fffo.iuCrt-.-
Chu^Cm Hf.V^.-Tr.rn/f/,. ji t‘
^/fc Iff j I j~n«**<,»	J	fifiMLt	V«	It	fiy/itj>
nyJJizl -Ij/K^Y^Cii'o и jjjtr m ‘ rn? cnJ^jYl"<^H“^
Ha.fl Htn ^ра-чхлч^Jf vemi^it ?r ji.Jy x H (.Ml ^l^tr
тУ	М«^ 8 bUir„,x\if}' Jin nJL/jiJi TV Ch.tf
11	* mi 1i’ Гго 6»f г* не ГТ/£«ог«Г<у* ГГГ
0	Гк, . Htf i	Л-Л*}*	(f-tfTI/f« ■*-“ f*“~
0 ,£^ f I P t t* ггс С n Тти^ Luj. <’» < Гм гтЛ^а I’ll Л У
ft	,.„m. KflVi'. flu,!,.*?-'*.".*»".»
Н.^иГтт.Д	6"-	HcitCm,	ijijj)	JllC,<,.,e'i/'V1e
OH.	Ot.Umr,	x*m..	«	„п.чС,.„,мг
<а..мГЗ ,|>fTTyf’tijhCnrl U<nrA~l riy£,.t',4,,
<'ГСм-гпв\ 0* oft *ii,f,c	rW^/yi*
C<VJJ.Cu	К
* ^0	v j	~	кп*мл-i't i**!* ctxij f
Yycb^^.xfhe^/jw^rt-/. X, J#ajl_uiJX.'«./? i
Г~ c^r*
Обращение русских студентов к губернатору Н. Корфу

(У Q f к 0 * ^ С Их о 0 Ь п
Л
C(^
■—r^v
cjj Ksoccj},*
ГЛ./* 1
Т*"‘ ( Л«Гnfj/"""
'f
двиг^
(углу
?£•
tflU-tly
1 a
[Ччнщр
'a
bT
V'
b“
12
12
I 2
I'1
4
JX« (1
к, V*
t
V ; У
в-J
»- 9
6-y
* -J
t~st
1 г
,ta CO cl
A*
3
3
1
3
5’
t
2o
TTo СлП
JJ ^(atK /" . <Q
c^avAUf, [Jloc fa*
7Ь>
T
t fad.
ГТ Jl н «'-
1 -jJo
г/т *-
К
f.x S'
4-r
t-&fc
<
. X _
6' С ГС CjJ- f 0 t 1 Jl -«»**>
0Д1*
2
2.
2.
-a
«
Ol ТЛ O to <?o (f t 2
23.
Расписание занятий русских студентов в 1758 г.

ГЛАВА 3
Участие ученых
из Кенигсберга
в создании
Академии наук
в Петербурге
ПЕТР I И ОСНОВАНИЕ АКАДЕМИИ НАУК В ПЕТЕРБУРГЕ
Идея об учреждении в России Академии наук сложилась у Пет¬
ра I, вероятно, под влиянием его общения со знаменитым
немецким ученым Готфридом Вильгельмом Лейбницем. Великий
философ считал заботу о просвещении первейшей обязанно¬
стью правителей, он советовал русскому царю основать еди¬
ный орган — “коллегию”, которая бы управляла всеми школа¬
ми и образовательными учреждениями в Государстве1. Важным
импульсом для осуществления этой идеи стало, как свидетель¬
ствуют современники, избрание Петра в 1717 году членом
Академии наук во Франции2. И хотя низшее и среднее образова¬
ние в стране находилось еще в зачаточном состоянии, царю хоте¬
лось для поддержания национальной ученой славы сразу учре¬
дить высшее научное учреждение “для сочинения социетета наук,
подобно как в Париже, Лондоне, Берлине и прочих местах”3.
В январе 1724 года царь рассмотрел и одобрил проект Акаде¬
мии и ее устав, составленные находящимися на русской службе
немецкими учеными Блюментростом и Шумахером4. Судя по Ус¬
таву, Академия была разделена на три класса. В первом “содержа¬
лись все науки математические и которые от оных зависят”, во
втором — естествознание и “все части физики”, в третьем
история, право и гуманитарные науки. Кроме того, Академия
должна была давать советы государственным учреждениям и
45

способствовать “размножению вольных художеств и мануфактур”5,
Однако главным отличием первой российской Академии было
то, что она совмещала в себе научное заведение, университет и
гимназию. Понимая, что науки в России еще не достигли совер¬
шенства, Петр I счел правильным объединить их: “Таким обра¬
зом одно здание с малыми убытками, тое же бы с великой пользою
чинило, что в других государствах три разные собрания чинят”6.
Замысел Петра некоторым его сподвижникам казался фанта¬
стическим: для академии в России невозможно найти ученых, а
для университетов — студентов. Отвечая на эти возражения, царь
вспомнил притчу о старике, который начал строить мельницу,
хотя знал, что подвести к ней воду уже не успеет. Но он надеял¬
ся, что построенная мельница понудит его сыновей прорыть к
ней канал и провести воду7. А на первых порах профессоров и
студентов можно было выписывать из-за границы.
Неожиданная смерть не позволила Петру увидеть воплощение
своего замысла. По свидетельству очевидцев, умирая, царь про¬
сил супругу не оставлять своей заботой Академии8.
Уже через пять дней после смерти мужа Екатерина I подтвер¬
дила иностранным ученым, что план Академии остается в силе9.
ПРИГЛАШЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ УЧЕНЫХ
Приглашение из-за границы ученых, которых поспешила ус¬
покоить новая царица, собственно и было главным в разработан¬
ном по инициативе Петра проекте. Переговоры о переезде в Рос¬
сию выдающихся светил европейской науки были начаты задол¬
го до указа Петра об учреждении Академии. Лейб-медик Л. А. Блю-
ментрост вступил в переписку с учеными из Парижа, Лейпцига,
Берлина, Галле и других признанных университетских центров,
выясняя их возможные условия по заключению контрактов. Кро¬
ме того, в феврале 1724 года по распоряжению царя был состав¬
лен “экстракт” из проекта об учреждении Академии и разослан
по российским дипломатическим миссиям в Европе, универси¬
тетам и академиям, а также для публикации в иностранных газе¬
тах10.
Несмотря на активную агитацию и щедрые посулы, маститые
ученые не спешили заключать контракты на переезд в Россию.
Многие боялись ехать в неизвестную страну, выдвигали чрезмер-
46
1

ные требования, отчаянно торговались из-за жалования. Так, зна¬
менитый профессор Христиан Вольф из Галльского университе¬
та соглашался приехать только при условии назначения его на
должность президента, да к тому же затребовал выплатить еди¬
новременно 20 тыс. рублей (тогда как весь бюджет Академии был
определен Петром I в сумме 24912“.
Между тем переговоры продолжались, были подписаны пер¬
вые контракты. Наряду с серьезными учеными в Санкт-Петер¬
бурге оказались и весьма слабые. Первым из приглашенных “ака¬
демиков” в июне 1725 года приехал некий Мартини. Об уровне
его учености свидетельствует тот факт, что в своем первом науч¬
ном докладе в Академии он сообщил об изобретении им “перпе-
тум мобиле”12,
Прибывшие ученые представляли самые разные европейские
научные центры, но больше всего оказалось посланцев из сосед¬
ней Пруссии: из 13 старейших членов Петербургской Академии,
приехавших в Россию в 1725—1726 годах, четверо были из Ке¬
нигсберга13. Судьба одного из них сложилась неудачно. Речь идет о
Михаиле Бюргере, которого назначенный президентом Акаде¬
мии Блюментрост пригласил занять кафедру химии и практиче¬
ской медицины с жалованьем в 800 рублей в год.
Бюргер родился в Мемеле около 1686 года, обучался в Кенигс¬
бергском университете и там же получил ученую степень доктора.
Несмотря на противодействие близких, которые опасались за его
слабое здоровье, Бюргер решился на переезд и прибыл с женой
в Петербург 13 марта 1726 года. Судя по сохранившимся докумен¬
там, ученый читал публичные лекции по медицине и химии, о
его научных трудах ничего не известно. А 22 июля того же года,
возвращаясь домой из гостей от Блюментроста, он “упал из ко¬
ляски и расшибся до смерти”. Вдова академика по указу царицы
получила пособие в размере полного годового жалованья и воз¬
вратилась к себе на родину14.
АКАДЕМИК ГОЛЬДБАХ
Первым из кенигсбергских ученых, получивших звание члена
Петербургской Академии, стал Христиан Гольдбах. Он родился
18 марта 1690 года в Кенигсберге в семье пастора. 15-летним юно¬
шей Гольдбах поступил на юридический факультет Кенигсберг¬
47

ского университета, где изучал право, а кроме того занимался
математикой. Получив образование, Гольдбах избрал жизнь “уче¬
ного странника” — он несколько лет путешествует по Европе,
задерживаясь по многу месяцев в различных университетах Гер¬
мании, Италии, Франции, Голландии, Англии. Он заводит зна¬
комства со многими европейскими учеными, ведет обширней¬
шую переписку. Его корреспондентами были X. Вольф, семейство
Бернулли и даже великий Лейбниц, с которым он познакомился
в Лейпциге в 1711 году15.
Когда в середине 20-х годов в Европе распространились слухи
о приглашении русским царем ученых людей для учреждения
Академии, Христиан Гольдбах, привыкший к перемене мест,
решается ехать в далекий Санкт-Петербург. Он был, пожалуй,
единственным из первых академиков, отправившимся в Россию
без приглашения и предварительной договоренности. С половины
пути, из Риги, он пишет 4 июля 1725 года президенту Блюмен-
тросту о своем желании вступить в русскую службу, бесхитростно
объясняя мотивы своего поступка: “Более десяти лет тому назад
король прусский, которого я подданный, пожаловал мне титул
советника, но он сделался так обыкновенным, что я думаю о
чем-нибудь более существенном”16.
Несмотря на отказ Блюментроста на том основании, что все
места в Академии были уже заняты, Гольдбах продолжил путе¬
шествие на свой страх и риск и 28 июля прибыл в российскую
столицу. В Петербурге за него ходатайствовали другие приехавшие
ученые, да и сам президент имел возможность оценить его раз¬
ностороннюю образованность и знание нескольких языков (кро¬
ме немецкого, он владел латынью, французским и итальянским).
Вскоре, 1 сентября, с Гольдбахом был заключен контракт: за 600
рублей в год с оплатой за квартиру, свечи и дрова он обязался
заниматься математикой, а также писать историю Академии. За¬
няв кафедру математики, Гольдбах, между тем, отказался от про¬
фессорской деятельности по обучению студентов в академиче¬
ском университете, мотивируя свой отказ отсутствием желания
читать лекции. Но зато ему поручалось вести протокольные запи¬
си Конференции (т. е. заседаний академиков), что он и делал в
течение двух первых лет17.
Очень скоро образованного и энергичного Гольдбаха заметили
при дворе. По рекомендации князя Меншикова его пригласили в
качестве воспитателя к великому князю Петру. В мае 1727 года по
48
J

указу Екатерины I ему было определено жалованье 2 тыс. рублей
в год18. С этого времени Гольдбах постоянно находился при дворе,
и даже переселился поближе к Зимнему дворцу, продолжая оста¬
ваться домашним учителем и после венчания своего ученика на
царство под именем Петра II.
Судя по сведениям, приводимым П. П. Пекарским, служба эта
была не слишком обременительной. Академик прилежно являлся
к императору в назначенные для учения часы, ежедневно обедал
за императорским столом, но любовь к охоте и склонность к раз¬
влечениям не оставляли молодому царю времени для наук. А вскоре
занятия и вовсе прекратились, Гольдбах переключился на обуче¬
ние сестры царя — Натальи Сергеевны. После вступления на пре¬
стол Анны Иоанновны он вернулся в академию, где и продол¬
жал числиться все это время в должности академика и конфе¬
ренц-секретаря19.
Обладая универсальными знаниями, Гольдбах не сумел про¬
славиться в какой-либо науке. На заседаниях Академии он изред¬
ка выступал по разнообразным темам, стараясь поразить вообра¬
жение приглашенных российских сановников, а то и самой им¬
ператрицы безграничными возможностями науки (однажды он,
например, говорил о телескопах, в том числе и таких, через ко¬
торые можно будет увидеть жителей других планет)20. Старания
эти, впрочем, были по большей части напрасными, так как ца¬
рица и высший свет плохо разумели ученую латынь.
В 1742 году Гольдбах был пожалован в статские советники с
жалованьем 1,5 тыс. рублей и поведено “быть ему при Коллегии
иностранных дел, а от Академии наук его отставить”21. Гольдбах
окончательно переезжает в Москву и до конца жизни занимается
дипломатией, дослужась до высокого чина тайного советника
Одновременно с увольнением из академиков ему был вручен
диплом на звание почетного члена Академии. Христиан Гольдбах
умер 20 ноября 1764 года в Москве22.
АКАДЕМИК БАЙЕР
Готлиб-Зигфрид Байер родился 6 января 1694 года в Кенигс¬
берге в небогатой семье художника. Его отец Иоганн-Фридрих
был переселенцем из Венгрии, откуда был вынужден уехать из-
за религиозных преследований. Будущий академик учился в од-
4 Зак. 13365
49

ной из городских школ, затем в Фридрихской коллегии, а в 1710
году записался в число студентов Кенигсбергского университета.
Недостаток средств заставлял Байера все время искать зарабо¬
ток, чтобы обеспечить себе возможность продолжения учебы и
занятий наукой. По собственным воспоминаниям, ему приходи¬
лось по 7 часов в день вести уроки в начальных классах Фридрих¬
ской коллегии, пока он в 1713 году не получил место частного
учителя. Результатом нескольких лет напряженного труда стали
принесшая ему известность диссертация по теологии и подорван¬
ное здоровье.
В 1716—1717 годах Байер предпринимает, в том числе и на
стипендию Кенигсбергского магистрата, путешествие по Герма¬
нии, останавливаясь в Берлине, Галле, Лейпциге. В Лейпцигском
университете 11 февраля 1717 года молодой ученый получил сте¬
пень магистра философии. Возвратившись в Кенигсберг, он на¬
чинает читать в университете лекции о Гомере, Платоне, зани¬
мается историей Тевтонского ордена, Пруссии. Кроме того, ма¬
гистрат назначает его хранителем Альтштадтской библиотеки, а
чуть позже и проректором в кафедральной школе. Все большее
признание приобретают научные занятия Байера, его сочинения
публикуются и рецензируются в авторитетных академических из¬
даниях. Великолепный знаток античности, латыни и восточных
языков, настоящий подвижник науки — такой ученый, без со¬
мнения, был достойным кандидатом в состав учреждаемой в Рос¬
сии Академии23.
В Кенигсберге Байер сблизился с Христианом Гольдбахом,
который и предложил руководству Академии пригласить его в
Россию. Несмотря на слабое здоровье и обремененность семьей,
Байер решился ехать без длительных раздумий. 3 декабря 1725 года
он подписал контракт сроком на 5 лет, обязавшись быть “про¬
фессором наук римских и греческих древних вещей” с жаловань¬
ем 600 рублей в год и с казенною квартирою, отоплением и осве¬
щением. Получив разрешение на отъезд у прусского короля и пас¬
порт от российского посла в Берлине графа Головкина, Байер
вместе с семьей прибыл в Петербург 17 февраля 1726 года24.
К этому времени Академия уже начала работать: ее первое
публичное заседание состоялось 24 ноября 1725 года. Однако мысль
Петра I о совмещении в едином центре высокой науки и обуче¬
ние была еще далека от реализации: академикам некому было
передавать свои знания. Не помогло и включение в контракты с
5 0
J

западными учеными специального пункта, по которому они обя¬
зались привезти с собой по нескольку студентов. В 1726 году в
академическом университете на 17 профессоров приходилось 8
студентов: а к началу 30-х годов не осталось ни одного. Профессо¬
ра должны были ходить на лекции друг к другу, чтобы их не мог¬
ли упрекнуть в отсутствии прилежания25.
Чтобы как-то занять академиков, придумано было устроить
публичные лекции для всех желающих и совершенно бесплатно.
Чтения должны были начаться 24 января 1726 года и проходить
четыре раза в неделю: по понедельникам, средам, четвергам и
субботам. Были изготовлены и распространены специальные афи¬
ши с расписанием занятий. В нем самые ранние часы (с 7 до 8
утра) отданы Байеру, который, как было сказано, “древностей
греческия, монеты и достопамятные вещи ветхаго Рима изъяс¬
нит”26. Увы, и эта затея окончилась провалом. Причина заключа¬
лась в факте, о котором афиши благоразумно умалчивали: лек¬
ции читались по-латыни.
Приглашая Байера в Россию, президент Академии Блюмент-
рост рассчитывал использовать и его опыт по руководству шко¬
лой в Кенигсберге. По его инициативе в контракт был включен
пункт, по которому Байер должен был взяться за устройство гим¬
назии при Академии по своему проекту, управлять ею по соб¬
ственному усмотрению, назначая предметы и часы преподава¬
ния, В течение нескольких лет Байер в качестве инспектора ус¬
пешно руководил гимназией (в первые годы в ней обучались по
несколько десятков человек). В 1731 году инспектор ввел состав¬
ленное им весьма строгое Положение о гимназии, детально рег¬
ламентировавшее процесс обучения и быта гимназистов. Вот что,
например, в нем говорилось о каникулах, которые назначались,
“когда наступит большая жара, на 4 недели, из коих в первый и
последний день не было учений, а в остальные — только полови¬
на уроков”27.
После смерти Байера гимназия быстро пришла в упадок, рез¬
ко сократилось число учеников, а оставшиеся не отличались доб¬
рым нравом и прилежанием. Об этом свидетельствует изданный в
1750 году приказ по гимназии, в котором в числе прочего записа¬
но: “Никаких бы между студентами ссор, несогласий, также рез¬
вости, крику и шуму не происходило. Вина горячего и прочего
подобного в квартирах не держать и табаку не курить. В карты и
Другие игры на деньги отнюдь никогда б не дерзали. Посторонних
51

пришлых мужеска полу ни на одну ночь, а женска полу ни на
одну минуту путать крайне запрещается, а в противном случае
таковых брать через солдат и объявлять в канцелярию”28.
Среди своих коллег Байер выделялся тем, что много сил отда¬
вал обучению студентов. В декабре 1732 года по запросу Сената
все академики отвечали на своеобразную анкету, среди прочих и
на вопрос о количестве обученных студентов. Большинство отве¬
тило в том духе, что учеников взять негде, а Байер смог назвать
12 конкретных лиц и дать им характеристику (одним из них был
будущий российский сенатор и куратор Московского универси¬
тета Василий Ададуров)29.
Особо надо сказать о научных занятиях академика. Тематика их
была чрезвычайно разнообразной: он писал о скифах и варягах,
Китае и Монголии, истории России и Пруссии, занимался исто¬
рической географией, описывал старинные монеты. Его много¬
численные статьи печатались в “Комментариях” — официальном
издании Академии, а кроме того он опубликовал в Петербурге
несколько книг (на немецком и латинском языках). Поощряемый
знаменитым Феофаном Прокопьевичем, с которым он был дру¬
жен, Байер занялся китайским языком, вел обширную перепис¬
ку с европейскими миссионерами в Китае и Индии, составил
два тома китайского лексикона30. Оценить это подвижничество,
хотя бы и сугубо критически, к сожалению, было некому. Байера
запомнили, главным образом, как родоначальника норманской
теории происхождения Русского государства, за что в советской
историографии он получил титул “реакционного немецкого ис¬
торика”.
Отработав 5 лет по контракту и еще 3 года сверх того, Байер
подал 14 апреля 1733 года царице Анне Иоанновне челобитную,
в которой ссылаясь на “фамильные нужды”, просил от службы
его уволить и “с женою и с детьми отпустить во Отечество мое, в
Пруссию”31. Однако в 1733 году ученый не уехал, оставшись в
Петербурге еще на четыре года. В 1737 году Байер решился окон¬
чательно уезжать. Причиной отъезда стало недовольство сложив¬
шейся в Академии ситуацией: частыми задержками с выплатой
жалованья, ссорами в академической среде, в особенности затя¬
нувшимся конфликтом с библиотекарем и секретарем И. Д. Шу¬
махером, который сосредоточил в своих руках все рычаги управ¬
ления Академией.
Байер выхлопотал себе при дворе увольнение, отослал зара¬

нее в Кенигсберг свою великолепную библиотеку и собирался
следующей зимой покинуть Россию. Но совершить задуманное ему
не удалось. 10 февраля 1738 года академик Байер умер в Петер¬
бурге от горячки32.
АКАДЕМИК БЕКЕНШТЕЙН
Уроженец города Данцига доктор Иоганн-Симон Бекенштейн
был коллегой профессора Байера по Кенигсбергскому универси¬
тету. Именно Байер предложил президенту Академии его канди¬
датуру на занятие кафедры права, как человека широко образо¬
ванного в гуманитарных науках и языках. Имелось ввиду исполь¬
зовать знания Бекенштейна не столько как правоведа-практика и
преподавателя юридических наук. Контракт с ним был заключен
3 декабря 1725 года на 5 лет с ежегодным жалованьем в 800 руб¬
лей33. Но в Петербург новоиспеченный академик прибыл только
24 июня 1726 года. Задержка на полгода не в последнюю очередь
объяснялась поручением из Петербурга проследить за печатанием
“Ораций” — речей, произнесенных на первом публичном заседа¬
нии Академии, для которых в сенатской типографии не хватило
латинского шрифта. Так Кенигсберг стал родиной первой науч¬
ной публикации Петербургской Академии34.
По прибытии Бекенштейн должен был активно включиться в
чтение публичных лекций. Было даже объявлено, что “обоего пра-
вословия доктор и профессор о праве публичном и о истории ны¬
нешнего времени научит, такожде и о институциях права Юсти-
ниана-цесаря, буде слушателям полюбится, тщание иметь будет”35.
Но, как уже говорилось, затея эта не имела успеха из-за отсут¬
ствия самих слушателей.
Вообще надежды на Бекенштейна как на преподавателя не
вполне оправдались. Как можно судить из его ответов на запрос
Сената в 1732 году, набор читаемых им курсов был во многом
случаен. Здесь “показания о ландкартах” и “натуральное право”,
“об употреблении курантов” (т. е. газет) и “описание гербов”. От¬
дельно им показана дисциплина “Как в судах поступают?” с при¬
пиской: “а о российских мне весьма неизвестно”. Еще более обес¬
кураживает ответ на вопрос о воспитанных им студентах: “Из
российской нации у меня в обучении никого не бывало, и для
того учения никто ко мне не явился ж; а некоторые дети от инозем¬
53

цев в России рожденные у меня обучились. И оным всем имена
подлинно не упомню же, понеже в чюжестранных академиях про-
фессоры имена учеников своих редко записывают...”36.
Недостаток научной и преподавательской деятельности Бекен-
штейн с лихвой восполнял практической работой. По заданию
правительства он писал разъяснения к российским законам, а с
1731 года взят по совместительству в Юстиц-коллегию; прини¬
мал участие в редактировании газеты “Санкт-Петербургские ве¬
домости”; составлял новые гербы для слободских полков: нако¬
нец, сочинял проекты модных в то время фейерверков и писал,
за неимением отечественных поэтов, стихи во славу российских
монархов37. На торжественном собрании в Академии, которую
впервые посетила царица 1 августа 1726 года, была исполнена
кантата на стихи Бекенштейна, начинавшаяся словами: “Вели¬
кой нашей Екатерине, которой служат многие народы, целиком
отдает себя на служение хоровод радостных муз”38.
В мае 1735 года Бекенштейн по собственному прошению был
уволен из Академии и вернулся в Кенигсберг. В знак признания
его вклада в российское просвещение в июне того же года он был
назначен почетным членом Академии с ежегодной платой в 100
рублей39. Умер Иоганн-Симон Бекенштейн в 1744 году40.
ПРЕЗИДЕНТ КЕЙЗЕРЛИНГ И ДРУГИЕ
Помимо четырех академиков, с Кенигсбергом было связано
множество других людей, принимавших участие в создании Пе¬
тербургской Академии наук. Достаточно указать на тот малоизве¬
стный факт, что из пяти первых ее президентов четверо обуча¬
лись в Кенигсберге! Самой яркой из них фигурой был, пожалуй,
барон Кейзерлинг, виднейший российский дипломат второй трети
XVIII века.
Герман Карл Кейзерлин был представителем древнего гер¬
манского рода, происходящего из Вестфалии и переселившегося
в Курляндию во второй половине XV века. Он родился около 1697
года в Блидене в Курляндии, учился в гимназии в Данциге, затем
слушал лекции в разных немецких университетах. Во время пре¬
бывания в Кенигсберге его учителями были будущие российские
академики Байер и Бекенштейн. По сведениям П. П. Пекарского,
Герман Кейзерлинг сам некоторое время был профессором Ке¬

нигсбергского университета41. После возвращения в 1720 году из
путешествия по Германии Кейзерлинг, по желанию курляндской
герцогини Анны Иоанновны, был определен к ее двору камер-
юнкером. В 1730 году Кейзерлин был отправлен от курляндского
дворянства в Москву с поздравлениями своей покровительнице
в связи с ее вступлением на российский престол. Вскоре он по¬
ступает на русскую службу и назначается вице-президентом в
Юстиц-коллегию эстляндских и лифляндских дел42.
В это время попадают в опалу президент Академии Блюмент-
рост и его родной брат Иван Богдан, кстати, тоже получивший
образование в Кенигсбергском университете. Оба брата были лейб-
медиками царствующей семьи, и их неумению стали приписы¬
вать три последовавших одна за другой смерти Петра 1, Екатери¬
ны I и Петра И. Так образовалась вакансия на должность главы
Академии. Между тем, Кайзерлинг приобретал все большее вли¬
яние при дворе, считаясь к тому же “настоящим ученым”. На
него пал выбор императрицы Анны Иоанновны, когда она ре¬
шила назначить нового руководителя высшего научного учрежде¬
ния России. В июле 1733 года последовало определение Кейзер-
линга для рассмотрения академических дел, а 9 августа он был
назначен президентом Академии с жалованьем 3 тыс. рублей в
год43.
Уже первое выступление Кейзерлинга на общем собрании ака¬
демиков показало, что новый президент намерен заняться ре¬
формами и поправить финансовое положение Академии44. Преж¬
де всего он добился от царицы выделения 30 тыс. рублей на по¬
крытие долгов и выплату жалованья академикам; издал инструк¬
цию о ведении расходной отчетности и ввел “для порядку” за¬
писные книги (денежные дела были основательно запутаны Шу¬
махером). При нем была отправлена организованная Академией
экспедиция на Камчатку. Кейзерлинг принял 14 октября 1733 года
секретарем Академии поэта Василия Тредьяковского, который
должен был обучать его самого русскому языку. Наконец, Кей¬
зерлинг выступил с инициативой учреждения в России Акаде¬
мии художеств45.
Президентство Кейзерлинга продолжалось всего несколько
месяцев. В декабре 1733 года он был отправлен “временно” по¬
сланником в Польшу и до конца жизни в ранге российского по¬
сла находился в различных европейских столицах (умер он в Вар¬
шаве в 1764 году, похоронен в Курляндии)46.
55

Перед отъездом 18 декабря 1733 года Кейзерлинг издал инст¬
рукцию о введении на время его отсутствия “самоуправления”:
старейшие академики должны были помесячно руководить науч¬
ными делами, а “правление и диспозиция” поручались академи¬
кам Гольдбаху, Бекенштейну, Байеру, библиотекарю Шумахеру
и секретарю Медеру. Последний (обучался в Кенигсбергском уни¬
верситете вместе с Гольдбахом и приехал в Россию с Кейзерлин-
гом) совместно с уроженцем Кенигсберга контролером Якобом
Гофманом получили право “на смотрение” двух сундуков с “ака¬
демическими” деньгами47.
Распоряжение Кейзерлинга на практике означало, что все уп¬
равление Академией, включая и распоряжение финансами, пе¬
редавалось его старым знакомым по Кенигсбергу. Из шести “уп¬
равителей” только один библиотекарь Шумахер не был связан с
этим городом. Но именно этот талантливый администратор и лов¬
кий интриган сумел так поставить дело, что “самоуправление”
кончилось раздорами в академической среде; Гольдбах, Байер и
Бекенштейн скоро отказались от директорства, а вся реальная
власть оказалась в руках Шумахера48.
Видя неблагополучие в Академии, царица 18 сентября 1734
года решила назначить туда нового президента — барона Корфа
(в указе он назван “главным при Академии командиром”)49.
Иоганн Альбрехт Корф принадлежал к небогатой ветви ста¬
ринного курляндского рода. Он родился 30 ноября 1697 года. Учился
сначала у себя дома, затем закончил Иенский университет и со¬
вершенствовался в науках в Кенигсберге, где близко сошелся с
профессором Байером, которого посещал в Альтштадтской биб¬
лиотеке; был знаком с Бекенштейном и Гольдбахом. По возвра¬
щении в Курляндию он поступил в качестве камер-юнкера ко
двору вдовствующей герцогини Анны Иоанновны. Когда после¬
дняя стала российской императрицей, Корф в 1730 году начина¬
ет свою деятельность в России и вскоре занимает почетный и
доходный пост президента Академии50.
В его лице Академия получила руководителем широкомасш¬
табного человека, интересовавшегося историей, в частности При¬
балтики, страстного собирателя книг. Его личная библиотека была
одной из самых богатых в стране и насчитывала свыше 34 тыс.
книг (из-за этой страсти Корфу нередко случалось впадать в дол¬
ги). Будучи иностранцем, Корф всячески поощрял собирание
исторических документов и издание литературы на русском язы¬
5 6
к

ке. Ему принадлежит инициатива учреждения в 1735 году “Рос¬
сийского собрания” с целью очищения и усовершенствования
русского языка. В 1738 году Корф организовал вторую экспеди¬
цию на Камчатку и руководил завершением создания генераль¬
ной карты России. Президент старался приглашать видных ино¬
странных ученых и отправлял наших за границу для усовершен¬
ствования в науках, в том числе в 1736 году отправил во Фрей-
бург М. В. Ломоносова51.
Президентство Корфа закончилось неожиданно в 1740 году.
Знаменитый временщик Э. Бирон, опасаясь роста влияния Кор¬
фа на царицу, добился отправки его посланником в Данию, где
он умер 7 апреля 1766 года в Копенгагене52.
24 апреля 3 740 года, уже через несколько дней после удаления
Корфа, был издан именной указ императрицы о пожаловании
действительного статского советника фон Бреверна “в де-сианс
Академию президентом”. Это неожиданное для многих назначе¬
ние последовало, по сведениям П. П. Пекарского, по случаю вступ¬
ления в брак в тот самый день Бреверна с баронессою Доротеей
Амелией Кейзерлинг, семейство которой пользовалось большим
влиянием при русском дворе времен Бирона53.
Карл фон Бреверн родился в Риге 22 октября 1704 года. Его
отец Герман Бреверн в 1694 году возведен в дворянское достоин¬
ство ив 1711 — взят на службу Петром I, служил вице-президен¬
том Юстиц-Коллегии и пользовался доверием царя. Карл учился
в рижской гимназии, а затем продолжил образование в Кенигс¬
бергском университете. В 1726 году он поступил на русскую служ¬
бу сначала секретарем посольства в Швеции, затем переводчи¬
ком в Коллегии иностранных дел. Приобретя себе покровителей в
лице вице-канцлера Остермана и самого Бирона, Бреверн полу¬
чил влиятельную должность секретаря в императорском Кабинете.
Пребывание Бреверна в Академии не ознаменовалось какими-
нибудь крупными достижениями. За год своего президентства он
даже ни разу не посетил заседания Академии, будучи занятым
делами Кабинета, где продолжал служить. Пожалуй, единствен¬
ной его заслугой было то, что по его ходатайству академическая
кунсткамера пополнилась богатейшим собранием медалей и мо¬
нет (из конфискованного имущества А. Волынского и Г. Мусина-
Пушкина). Вслед за падением Бирона указом от 15 апреля 1741
года Бреверн уволен из президентов. В правление Анны Леополь¬
довны находился в опале, а при Елизавете Петровне вновь вы-
57

двинулся, в 1741 году был назначен конференц-министром (взяв
к себе в помощники своего знакомого академика Гольдбаха). Его
влияние при дворе росло, царица была к нему весьма благосклонна.
Но блестящая карьера внезапно оборвалась. Вскоре после пред¬
ставления Елизавете 21 января 1744 года Бреверн умер в Петер¬
бурге (по семейному преданию, был отравлен)54.
Следующие пять лет Академия наук не имела своего руково¬
дителя, это время ее летописцы называют самым смутным за всю
историю55. Ситуация стала исправляться только с приходом в Ака¬
демию еще одного кенигсбергского студента — Кирилла Григо¬
рьевича Разумовского. О первом президенте-росеиянине речь пой¬
дет дальше, а в заключении этой главы приведем краткие сведе¬
ния о других кенигсбержцах, служивших в Академии, чьи имена
еще не были названы.
Прежде всего это два студента из Кенигсберга, обучавшиеся у
академика Байера: Готфрид Пашке, занимавшийся “в науке древ¬
них вещей” и взятый затем советником в Юстиц-коллегию, и
Мельхиор Фаренгейт, про которого Байер пишет, что он “при¬
слан был ко мне нарочно от отца его, чтобы мною в науках про¬
изведен быть мог”56. Среди служителей назовем уроженцев Ке¬
нигсберга Христофора Тидемана, принятого в Академию в 1735
году на должность “нотариуса” специально для ведения протоко¬
ла Конференции (умер в Петербурге в 1742 г.) и канцеляриста
Христофа Калау57. Наконец, в первом составе академической гим¬
назии оказался сын кенигсбергского хлебника Христиан Фрид¬
рих Фальк (числится в списках “нижнего класса” за 1727 г.)58. Кроме
кенигсбержцев, в штате Академии состояли уроженцы Тильзита,
Эльбинга и других городов Восточной Пруссии.
Особо следует сказать о почетных иностранных членах Петер¬
бургской Академии, В течение XVHI века этого звания были удос¬
тоены 7 кенигсбержцев (помимо уже упомянутых Гольдбаха и
Бекенштейна): в 1733 году — Михаил Лилиенталь (умер в 1750 г.);
в 1735 году — Генрих Кун, профессор математики, уроженец
Кенигсберга (умер в Гданьске в 1769 г.); в 1756 году — Целестин
Флотвель, доктор богословия (умер в 1759 г.); в 1758 году —
Иоганн-Георг Бук (умер в 1762 г.); в 1760 году — Иоганн-Готф¬
рид Теске, профессор физики (1704—1772); в 1794 году — Имма¬
нуил Кант, профессор философии (1724—1804); в 1796 году —
Карл-Людвиг Таблиц, уроженец Кенигсберга, впоследствии рос¬
сийский сенатор и известный естествоиспытатель (1752—1821 )59
58
J

ГЛАВА 4
Российские студенты
в Кенигсберге в середине
и второй половине
XVIII века
КИРИЛЛ РАЗУМОВСКИЙ В КЕНИГСБЕРГЕ
Как мы уже видели, должного развития университетское об¬
разование в России к середине XVIII века не получило. “Ака¬
демическое трехэтажное здание” в Петербурге, о котором мечтал
Петр I, оказалось непрочным.
Не лучше обстояло дело и с отправкой на учебу за границу.
Официально, по-видимому, этот процесс не прерывался. Однако
неустойчивое внутреннее положение в России отрицательно ска¬
зывалось как на всей системе образования, так и на заграничном
обучении. Практически, считанные лица смогли совершать по¬
добные поездки. Классическим примером здесь служат М. Ломо¬
носов и Д. Виноградов, направленные Академией наук для про¬
должения обучения в Германию.
Особый интерес представляет история поездки в Германию и
Францию будущего президента Академии наук Кирилла Григорь¬
евича Разумовского. Выехал он из России в марте 1743 года. По¬
добное дело тогда было необычным, поэтому старший брат Алек¬
сей выдал подробную инструкцию, как вести себя за границей1.
Опустим первый и, видимо, один из основных пунктов инст¬
рукции, в которой отражались взгляды еще XVII века. Речь в нем
шла в общем о том, что “веру православного греческого испове¬
дания... непоколебимо и нерушимо содержать”. Учитывая моло¬
дость студента (всего 15 лет), ему был назначен сопровождаю¬

щий, на которого возлагалась обязанность следить за обучением,
поведением, финансовыми расходами. Главная цель Разумовско-
го-младшего была — “способным учинить” к службе императри¬
це.
Более подробная инструкция была дана сопровождающему
адъюнкту Григорию Теплову, будущему сенатору. На взгляд Алек¬
сея Разумовского, прежде всего надо было учиться немецкому
языку, “а когда в том несколько навыкнет, то и французской
начать надобно, дабы, во Францию приехавши, мог он хотя не¬
сколько по-французски говорить, и за то ему в немецкой земле
столько пробыть дозволяется, сколько вы за потребно разсудите”.
Не забывались и другие предметы: “Между тем арифметике, гео¬
графии, истории универсальной учиться он должен, и к тому
також особливое прилежание употреблять”. В числе прочего инст¬
рукция предусматривала “для лучшей стройности тела его и для
забавы учить его танцевать, фехтовать и на лошадях ездить”. При¬
чем Теплову поручалось “к наукам его принуждать, смотря по
состоянию здоровья, умеренно, и буде случится (от чего Боже
сохрани!) занемочь, доктора и лекарей искать искусных”. Учиты¬
вая высокое положение брата Алексея, одного из первых санов¬
ников в государстве и фаворита царицы Елизаветы, Кириллу зап¬
рещалось открывать свое настоящее имя. Он путешествовал под
псевдонимом дворянина Ивана Ивановича Обидовского2.
Планировалось сразу же ехать в Галле, город, который сла¬
вился своим университетом. Но эта поездка не осуществилась.
Путешественники остановились вначале в Кенигсберге, где были
очень хорошо приняты капитаном Брилем, находившимся, ве¬
роятно, на прусской службе. Скорее всего, Разумовский с Тепло¬
вым квартировали у него. Здесь они познакомились с известным в
Кенигсберге ученым Целестином-Христианом Флотвелем. Флот-
вель (1711 — 1759) был профессором германистики, основателем
Немецкого общества в Кенигсберге в 1741 году. Он первым в уни¬
верситете начал читать лекции на немецком языке (до этого ис¬
пользовался латинский), вынашивал планы создания словаря
немецкого языка. В 1750 году был ректором школы при Кафед¬
ральном соборе. Знакомство, видимо, заключалось в том, что
Флотвель давал уроки молодому Разумовскому3. Кстати, став пре¬
зидентом Петербургской Академии наук, Кирилл Григорьевич не
забыл своего учителя и произвел его 16 сентября 1756 года в
почетные члены Академии4.
60

Первые же контакты е иностранцами подсказали, что сразу ехать
в глубь Европы было бы излишне самонадеянно. Поэтому из Ке¬
нигсберга Кирилл пишет старшему брату письмо с просьбой раз¬
решить задержаться на год, чтобы подготовиться к дальнейшему
путешествию. Пока письмо шло в Петербург, Разумовский с Теп¬
ловым приехали в Данциг, где и получили ответ. В нем выражалось
удовлетворение успехами обучаемого в географии и немецком языке
и вносилась поправка в программу обучения: до начала изучения
французского языка уделить соответствующее внимание латинс¬
кому. “На требованное вами дозволение, чтобы первый год жить
вам в Кенигсберге”, Алексей Разумовский дал согласие, справед¬
ливо рассудив, чтобы “тут при прочих науках особливо по-немец¬
ки научиться, а потом с большею способностью далее путь свой
продолжать могли”.
Учитывая молодость Кирилла, возможность увлечься различ¬
ными увеселительными мероприятиями (средств-то хватало!), осо¬
бое внимание обращалось в ответном письме на то, чтобы “боль¬
ше с времени и прилежности на немецкий и латинский языки
(пока французского еще не начинаете), на исправность и чистость
в русском письме и стиле, и на историю и географию употребля¬
ли, пока к дальнейшим и вышним наукам... со временем присту¬
пить можно будет”5.
Большинство биографов ничего не сообщают о дальнейшем
пребывании Разумовского в Кенигсберге, но оно несомненно. Дело
в том, что в инструкции Теплову, выданной перед отъездом за
границу, Алексей Григорьевич указывал: “Из немецкой земли,
не отписав ко мне и не получив на то ему позволения от меня, не
выезжать”. Получив разрешение задержаться в Кенигсберге на год,
младшему Разумовскому пришлось из Данцига вновь вернуться в
Кенигсберг и завершить там курс обучения. Здесь же в следующем
1744 году он получил известие о произведении его в камер-юнке¬
ры6. После Кенигсберга Кирилл Григорьевич Разумовский слу¬
шал лекции в Берлине, Геттингене, Страсбурге, а затем объехал
Францию и Италию.
Следует отметить, что официального подтверждения о зачис¬
лении Разумовского в число студентов университета нет. Молчит
об этом и знаменитый “Матрикул Кенигсбергского университе¬
та”, в котором, впрочем, упомянуты не все студенты. Разумовс¬
кий, скорее всего, занимался на подготовительном отделении
или у кого-то из профессоров, того же Флотвеля, и мог быть

зачислен в студенты после такой подготовки. Видимо, это не по¬
требовалось — Разумовский убыл дальше в Европу.
СОЗДАНИЕ МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
В юбилейном для Кенигсбергского университета 1744 году в
нем числились шесть человек выходцев из России. Не прекращал¬
ся приток российских студентов и в последующие годы. Однако
государственного подхода к вопросу подготовки необходимых
специалистов за границей после Петра I в России не наблюда¬
лось. Как ни странно, но подобное положение изменилось во вре¬
мена Семилетней войны 1756—1763 гг. Учитывая, что универси¬
тет в Петербурге при Академии наук не справлялся со своей зада¬
чей, Московский университет только-только организовался, то
Кенигсбергский — неожиданно выдвигается на первые роли в
подготовке российский кадров.
Но всему этому предшествовал ряд обстоятельств. В 1753 году
прекращаются лекции в академическом университете. Предложе¬
ния М. В. Ломоносова по реорганизации гимназии и университета
полностью в жизнь не воплощаются. Все чаще и чаще на повестку
дня встает вопрос о создании подобного общеобразовательного
учреждения в Москве. Здесь живет множество дворян и разно¬
чинцев, здесь велико было желание дать своим детям образова¬
ние рядом с домом, здесь дешевле бы обошлось содержание уча¬
щегося. Наконец, о существующей там потребности к получению
образования свидетельствовало “великое число домашних учите¬
лей, содержимых помещиками в Москве”. Кроме того, первопре¬
стольная столица — признанный центр русской культуры, в нем
гораздо слабее было влияние чиновничьего, официального Пе¬
тербурга.
М. В. Ломоносов разрабатывает проект Московского универси¬
тета. В нем предполагалось открыть три факультета: философс¬
кий, медицинский и юридический. Обращает на себя внимание
отсутствие в проекте теологического (богословского) факульте¬
та, присутствовавшего практически во всех университетах Евро¬
пы, в том числе в Кенигсбергском. Мало того, в университете не
планировалось и преподавание предметов этого направления. Ло¬
моносов считал, что их надо сосредоточить в учебных заведениях
Святейшего Синода. В уставе будущего университета оговарива¬
62

лось право чтения лекций по всем дисциплинам на русском язы¬
ке, предполагалось допускать на них не только учащихся, но всех
“любителей наук”.
Несмотря на наличие в России определенной сети начальных
школ, образования, достаточного для продолжения обучения в
университете, ученики не получали. Поэтому Ломоносов считал:
“При университете необходимо должна быть гимназия, без кото¬
рой университет, как пашня без семян”7.
Поддержку проекту Ломоносова оказал влиятельный елизаве¬
тинский фаворит Иван Иванович Шувалов. Образованный и куль¬
турный человек, прекрасно понимавший необходимость откры¬
тия нового университета, он в январе 1755 года представил на
подпись императрице проект Указа об основании Императорско¬
го Московского.
Но Шувалов поддержал не все предложения Ломоносова. В
частности, только после долгих споров удалось добиться права на
обучение крестьян, но лишь вольных. Гимназий было учреждено
две: для дворян и разночинцев8.
О гимназиях Московского университета в его регламенте ука¬
зывалось: “намерение при заведении сих гимназий состоит в том,
чтоб российское юношество обучить первым основаниям наук и
таким образом приготовить оное к слушанью профессорских лек¬
ций в Университете... В таком рассуждении каждая гимназия раз¬
делена на четыре школы, а именно: 1) на общую Российскую,
2) на Латинскую, 3) на Немецкую, 4) на Французскую”9. Пред¬
ставление о гимназии можно получить на примере одного из ее
учеников — Александра Карамышева, впоследствии студента
Кенигсбергского университета. В 1756 году А. Карамышев был при¬
нят в “латинский класс гимназии”10. Латинская школа (или отде¬
ление) делилась на три класса: нижний, средний и старший или
высший. В первом, нижнем классе, кроме “начальных основа¬
ний” латинского языка, ученики обучались переводом с латинс¬
кого на русский и с русского на латинский. Кроме того, они за¬
нимались “арифметикой в целых числах и правилами Российско¬
го правописания”. В среднем классе продолжалось обучение ла¬
тинскому языку и “первым основанием греческого языка и рос¬
сийского штиля”, а также “арифметике в ломаных числах и гео¬
метрии”. В свободное время учащиеся могли изучать иностранные
языки. Для перевода в высший латинский класс требовалось уме¬
ние “Без знатных грамматических погрешностей” переводить с
63

русского языка на латинский и наоборот. Здесь изучали толкова¬
ния “трудных авторов латинских и стихотворцев” и перевод. Уча¬
щиеся проходили арифметику, геометрию, греческий язык и учи¬
лись “показывать сокращенную реторику, логику и метафизику,
также историю универсальную, генеалогию и правила российс¬
кого стихотворства”. Некоторые исследователи полагают, что да¬
ваемые здесь знания не отличались обширностью и глубиной: тому
же Карамышеву в дальнейшем пришлось потратить немало вре¬
мени и энергии для полного овладения латинским языком, кото¬
рый в то время был международным научным языком11. Думает¬
ся, что с этим можно не согласиться. Как мы увидим дальше, на
учебу в Кенигсберг прибывали студенты из Москвы, прослушав¬
шие курс философии именно на латыни12.
Гимназисты, после завершения курса обучения и перехода в
студенты, получали шпагу и с ней дворянское достоинство; вы¬
пускник же университета выходил из него с обер-офицерским
чином. И все же, имея ряд льгот, до университета доходили лишь
немногие из гимназистов.
В первые годы пришлось принять учеников в университет из
духовных семинарий и академий, да и в дальнейшем ощущалась
нехватка слушателей-студентов, и это при том, что были уста¬
новлены казенные стипендии. В 1756 году на всем юридическом
факультете был только один студент, то же самое случилось в
1768 году на медицинском. Да и преподавательскими силами оба
факультета были небогаты, располагая в первые годы только по
одному профессору каждый. Только третий, философский факуль¬
тет (совмещавший физику с гуманитарными науками) имел до
шести преподавателей. Проучившись несколько лет, многие из
студентов и даже учеников гимназий были командированы с це¬
лью получения образования и возвращения домой для препода¬
вательской деятельности13.
ИЗ МОСКВЫ — В КЕНИГСБЕРГ
Ближайшим же к России из наиболее известных университе¬
тов оказывается Кенигсбергский. Выбор этого университета дик¬
товался и военно-политическими обстоятельствами.
В 1756 году Россия вступила в общеевропейскую Семилетнюю
войну между двумя сложившимися коалициями. В первую из них
64
J

входили Австрия, Франция и Россия, к которым затем примкну¬
ли Швеция и Саксония. Противниками их была Пруссия, под¬
держанная Англией. В январе 1758 года русская армия заняла Ке¬
нигсберг, а затем всю Пруссию. Провинция была включена в со¬
став России, жители ее приняли присягу на верность императри¬
це Елизавете, в Кенигсберге появился российский губернатор.
Естественно, не мог оставаться в стороне и университет с его
богатым интеллектуальным потенциалом, о чем не в последнюю
очередь свидетельствует богатство его библиотеки’4.
Первая группа студентов из России прибыла в Кенигсберг 6
сентября 1758 года. В середине лета упоминавшийся уже А. М. Ка-
рамышев и три его товарища по обучению в гимназии (М. Афо¬
нин, И. Рыбников и И. Свищов)15 были на торжественном акте
награждения золотыми медалями и “выбраны из высшего латин¬
ского класса гимназии и посланы Московским императорским
университетом в Кенигсбергский университет без предписания,
каким предметам мы должны учиться”16. Правда, медали они не
получили, ибо вместо награды “университетское начальство, вни¬
мательное к его (речь идет здесь о М. Афонине, но подразумева¬
ются остальные. — Авт.) способностям и прилежанию, ходатай¬
ствовало о другой, высшей, именно об отправлении его за гра¬
ницу для дальнейшего образования”17.
Среди командируемых были не только выпускники гимназии,
но и студенты самого Московского университета. Решением ку¬
ратора университета И. И. Шувалова Петр Вениаминов и Семен
Зыбелин (Зибелин) были направлены в Кенигсбергский универ¬
ситет для изучения медицинских наук. Чуть позднее к ним присо¬
единился и Данила Ястребов18.
Следует отметить, что группа оказалась подготовленной пре¬
восходно. О гимназистах мы уже упоминали. Еще более основа¬
тельную подготовку имели студенты. Вениаминов и Зыбелин —
представители первого набора в университет. За три года обуче¬
ния они прослушали лекции по русской и латинской словесности
профессора Поповского; арифметику и геометрию им препода¬
вал впоследствии знаменитый, а тогда еще магистр-преподава¬
тель, Барсов; логику, метафизику и нравоучительную филосо¬
фию — профессор Фроманн; естественное, общенародное и рим¬
ское право и всеобщую историю — профессор Дильтей. Во время
обучения они не раз удостаивались различных поощрений. Более
того, Вениаминов в течение шести месяцев сам проводил заня-
5 Зак. 13365
65

тия со студентами по греческому языку и вел подготовительный
класс французского языка. К числу пробелов в образовании мож¬
но отнести, пожалуй, недостаточные знания немецкого языка,
что зависело от программы обучения в Московском университете
и его гимназии.
Вот что писал о первом этапе учебы в Кенигсберге М. Афонин
в “Отчете о моей научной работе, которой я занимался с того
времени, как мне было дозволено посещать иностранные уни¬
верситеты”: “По прибытии же туда... мы, как было приказано в
Петербурге, явились к тогдашнему, ныне покойному, губернато¬
ру Кенигсберга (точнее — губернатору Пруссии. — Авт.) Нико¬
лаю Андреевичу Корфу, но так как мы не знали немецкого язы¬
ка, на котором там читались лекции, то Кенигсбергский универ¬
ситет не мог принять нас в число студентов. Поэтому для усовер¬
шенствования в немецком языке и упражнения в латинском мы
занимались целый год у ректора Надровского по совету губерна¬
тора. По истечении этого срока, по нашей просьбе, нас проэкза¬
меновал по немецкому и латинскому языкам декан философско¬
го факультета Ф. Теске, и мы были приняты обычным порядком в
число студентов университета”19.
Из всех наук студенты особо выделяли математику и филосо¬
фию, лекции по этим предметам читал доктор юриспруденции и
философии Иоганн Бук20. Под его руководством в течение года и
4-х месяцев студенты завершили курс математики, логику, опыт¬
ную или экспериментальную физику и части метафизики: онто¬
логию, космологию и психологию.
СНОВА В ДОРОГУ
Завершался третий год учебы первой группы российских сту¬
дентов в Кенигсберге. На следующем курсе они должны были
перейти к изучению последней части метафизики — натуральной
теологии. Но в это время, в июле 1761 г., в Кенигсберг приходит
распоряжение И. И. Шувалова об отправке двух студентов в Упса-
лу, в знаменитый в то время университет. М. Афонин писал: “Тог¬
да по письменному распоряжению, присланному от нашего ку¬
ратора высокоблагородного господина Шувалова к господину гу¬
бернатору Кенигсберга Василию Ивановичу Суворову (отцу ге¬
нералиссимуса А. В. Суворова. — Авт.), о том чтобы выбрать из
66

нас двух и послать в Швецию для изучения земледелия и так
называемых горных наук, господин губернатор в соответствии с
этим приказал, чтобы туда были посланы мы двое, т. е. мой сото¬
варищ господин Александр Карамышев и я”21.
Как и при отправке в Кенигсберг, московские студенты полу¬
чили программы обучения и инструкции, которыми в дальней¬
шем снабжались русские молодые люди, отправляемые для обу¬
чения за рубеж.
С одной стороны, еще не было устойчивого опыта использо¬
вания заграничной системы образования для подготовки специа¬
листов, с другой — уже самим направлением в тот или иной
университет подразумевалось, в каких науках следует совершен¬
ствоваться.
Университет в Успале, который был основан в 1477 году, и
которому король Густав-Адольф пожертвовал фамильные богат¬
ства на дальнейшее развитие, вел обучение студентов в области
земледелия и горного дела. Его ученые занимались разработкой
научных основ ботаники, зоологии, минералогии, химии, ме¬
таллургии. Достаточно сказать, что Афонин и Карамышев слуша¬
ли лекции знаменитого К. Линнея, который и стал их научным
руководителем.
Стоит отметить, что оба студента оставили впоследствии за¬
метный след в российской науке. Матвей Иванович Афонин воз¬
главлял в Московском университете кафедру естественной исто¬
рии (читал зоологию, ботанику, минералогию). Он же впервые в
России начал преподавать земледелие, занимался практической
агрономией22. Александр Матвеевич Карамышев, ставший членом-
корреспондентом Императорской Академии наук, членом Бер¬
линского общества любителей естествознания, корреспондентом
Стокгольмской Академии наук, известен как талантливый нату¬
ралист, замечательный минеролог-экспериментатор, металлург,
геолог и ботаник23.
У нас нет прямых свидетельств того, чем занимались студенты
Вениаминов и Зыбелин, пока их соотечественники — выпускни¬
ки гимназии — изучали немецкий язык и совершенствовали свои
знания латинского. Однако при определении платы за питание,
квартиры, обучение фамилии всех семи человек этой группы по¬
мещены в одном списке, нормы отпуска денег для всех одинако¬
вы24. Это дает основание предположить, что род занятий всех без
исключения был подобен.
67

У
Говоря современным языком, специализация для москвичей
началась после завершения языковых курсов. Вспомним, что Ве¬
ниаминов и Зыбелин были направлены в Кенигсбергский уни¬
верситет для изучения медицинских наук. В составе всей группы
они слушали лекции профессора Бука по философии, математи¬
ке и физике, участвовали в физических опытах того же Бука и
профессора Теске, но дальше были именно специальные науки,
“У профессора Бютнера учились анатомии по Гейстеру и трупо-
сечению; у Вернера практической медицине по Шульцу приват¬
но; у лейб-медика Короля Прусского знаменитого Боля физио¬
логии и патологии публично; у Тизена ботанике по Турнфору и
врачебному вешествословию по Фогелю; у Гартмана клиничес¬
кой практике по Гофману; у Ломейера химии по Юнкеру и у
Росциуса хирургии”25. Кенигсбергский университет подтвердил
изучение этих наук специальным свидетельством, скрепленным
печатью.
В июне 1763 года из Кенигсберга Вениаминов и Зыбелин были
отправлены в Лейденский университет для дальнейшего совер¬
шенствования26. Обратим внимание на последнюю дату. Дело в
том, что по соглашению Петра III и Фридриха II последнему
передавались все территории, занятые русскими войсками в ходе
войны27. В августе 1762 года в Кенигсберге появился прусский гу¬
бернатор Левальдт. К этому времени большинство россиян (пред¬
ставители власти, церковнослужители, купцы и так далее) уже
выехали из Пруссии. Оставалось только некоторое количество
войск, обеспечивающих вывод российской армии из района Вислы
в Россию и сохранность складов с провиантом, амуницией, воо¬
ружением, еще не вывезенных с территории Пруссии.
Между тем, российские студенты продолжают свое обучение
в Кенигсбергском университете. А ведь они прибыли сюда в 1758
году, еще при российской власти! И это несмотря на то, что на
завершающем этапе определенная напряженность как между пра¬
вящими структурами, так и между местным населением и рус¬
скими военными сохраняется.
В Лейденском университете, основанном Вильгельмом Оранс¬
ким, хотя и позже Кенигсбергского — в 1575 г., учились и препо¬
давали известные ученые, в частности, Рене Декарт. Особую из¬
вестность университет приобрел именно в XVIII веке. Здесь Ве¬
ниаминов и Зыбелин прослушали “курс физиологии у знамени¬
того Альбина, патологии и химии у известного Гаубия, клини¬
68

ческую практику по Боэргову у славного Ройена; естественную
историю по Брессону, Клейну, Шваммердаму и Валерию у Алле-
мана; под наблюдением младшего Альбина упражнялись в трупо¬
сечен иях, а ботаникою практически занимались под руководством
младшего Ройена”28,
Через год они были удостоены степени доктора, затем Зыбе-
лин отправился в Берлин, а Вениаминов продолжил совершен¬
ствование тех же наук в Лейдене.
По возвращении в родной университет в августе 1765 года Ве¬
ниаминов, дабы получить место, был подвергнут двухчасовому
испытанию профессоров Кирштенса и Оразмуса по медицине и
естественной истории. Проверка знаний была чрезвычайно стро¬
гой, так как при достаточной подготовке (10 лет обучения в раз¬
личных университетах), Вениаминов испытания не выдержал. Ему
была обещана кафедра ботаники, но только в том случае, если в
течение зимнего периода он подготовится к преподаванию этого
предмета29.
Пробный экзамен, в отличие от товарища, хорошо выдержал
Зыбелин. О том, что такая проверка знаний молодых ученых, воз¬
вратившихся из-за границы, была не формальностью, подтверж¬
дает экзаменовка и М. Афонина. Причем в состав экзаменацион¬
ной комиссии входили соученики Афонина по Кенигсбергскому
университету Вениаминов и Зыбелин30.
Скорее всего, последнее обстоятельство, в определенной сте¬
пени затрагивающее самолюбие Афонина, позволило назвать та¬
кой экзамен “унизительным и придирчивым”31. Фундаменталь¬
ность подготовки московских студентов подчеркивает тот факт,
что экзамены (все на латинском языке!) Афонин сдавал по нату¬
ральной истории и земледелию, по экспериментальной физике,
был испытуем “в свободных науках, именно во французском и
немецком языках”, а также сообщил о своем знании шведского
и датского языков32.
Знаменательно, что из группы в семь человек, посланной для
обучения в Кенигсбергский университет в 1758 году, трое стали
профессорами и один членом-корреспондентом Академии наук.
ПОПОЛНЕНИЕ СРЕДИ СТУДЕНТОВ
В течение нескольких лет в губернской канцелярии трудился
переводчиком с немецкого языка поручик Андрей Болотов, о
69

котором подробнее расскажем несколько позже. Но именно при¬
сутствие в канцелярии Болотова повлияло на появление в Кениг¬
сберге новой группы российских студентов. Дело в том, что Боло¬
тов, хотя и подчинялся, по сути, самому губернатору Н. А. Корфу,
но числился в Архангелогородском полку. При убытии полка на
фронт губернатор оставил переводчика в городе под предлогом
отсутствия других. Кроме Болотова, знающих немецкий язык ока¬
залось только двое: надворный советник Боумен и флигель-адъю¬
тант Степан Андреев. Одновременно Корф сделал запрос в столи¬
цу о присылке переводчиков, хорошо представляя себе невыпол¬
нимость подобной просьбы33.
Но Сенат откликается положительно. В мае 1759 года Корф
получает об этом известие, в июне прибывают 4 студента и 6
учеников гимназии из Московского университета34.
Краткие сведения о себе представили сами студенты. Так, Сер¬
гей Малиновский, происходивший из “церковнических детей” и
имевший от роду 23 года, писал: “В науках упражняюсь с 1747
года. Вначале в Нижегородской семинарии обучался латинскому
языку, на котором выслушал стихотворство, риторику и началь¬
ные основания философии, а потом в 1755 году июля 22 дня в
Московский Императорский Университет определен студентом,
в котором 4 года обучался юриспруденции натуратьной и римс¬
кой, которую уже и окончил, философии, теоретической ариф¬
метике и геометрии, красноречию латинского языка и немецкого
с недавнего времени, с которого переводить еще не в состоянии.
Что касается до латинского языка, то я как с оного на российс¬
кий, так и с российского на оный переводить в состоянии”35.
Вместе с Малиновским в семинарии и университете учился
его одногодок и земляк Илларион Садовский. Правда, он осваи¬
вал несколько иную программу, о которой сообщил следующее:
“Обучался философии, юриспруденции натуральной, физике
экспериментальной, начальным основаниям математики, то есть
арифметике и геометрии, также механике, оптике и географии. С
французского языка с помощью лексикона могу перевести не¬
трудный перевод и написать короткое письмо. Немецкому языку
не больше года обучался и по причине столь короткого времени
переводить не в состоянии”35.
На два года моложе своих товарищей оказался Панкрат По¬
лонский. Он сообщал те же сведения. Первоначально осваивал
науки в Троицкой семинарии, владел латинским языком, не¬
70

много французским и итальянским, немецкий изучал только один
год.
Самым старшим из четырех студентов был Илья Семенов. От
роду имел 25 лет, учился в Новгородской семинарии. Как и его
товарищи изучал французский, итальянский и немецкий языки,
но переводить не мог.
Значительная разница по возрасту и социальному положению
отличала студентов от учеников-гимназистов. Братья Сергей и
Николай Бухвостовы, дворяне, 15 и 16 лет; тоже братья — Иван
и Николай Шихматовы — княжеского происхождения, 18 и 17
лет; дворянин Степан Доможиров — 17 лет. И только Христофор
Штеге происходил из разночинцев (“лекарский сын”), 14 лет.
Немецкого языка не знал никто, кроме Штеге, который, наобо¬
рот, происходя из прибалтийских немцев, не знал русского язы¬
ка36.
Присланные студенты и ученики Сенатом предписывались
к назначению на конкретные должности: Садовский и Полон¬
ский — в губернскую канцелярию (туда, где трудился и Анд¬
рей Болотов); Малиновский в Гумбиненскую, а Семенов в Ке¬
нигсбергскую камору. Ученики Сергей и Николай Бухвостовы тоже
приписывались к губернской канцелярии, а Христофор Штеге —
“к камергерским делам”37. Неизвестно, куда планировалось на¬
значить оставшихся трех учеников, но они прибыли в Кенигсберг
позже, когда судьба всех уже практически определилась.
Корф приказал провести строгий экзамен прибывшим на зна¬
ние немецкого языка, где и обнаружилась их полная неготов¬
ность к службе переводчиками.
КАК ОВЛАДЕВАЛИ НАУКАМИ
Итак, Корфу удалось оставить в канцелярии А. Болотова, од¬
нако появилась другая проблема: что делать с прибывшими? В
этом вопросе на помощь губернатору пришли сами студенты. Они
обратились к нему с письмом, в котором изложили свои взгляды
на их дальнейшее трудоустройство. Надо отдать должное студен¬
там, обнаружившим в этом письме поистине государственный
подход. Если при Петре I для подобного письма побудительным
мотивом во многом является страх перед грозным царем, то здесь
превалирует сознание своего предназначения, желание получить
71

настоящее образование. Они писали: “Мы, будучи в Император¬
ском Московском Университете студентами, обучались разных
наук приличных студентскому званию чрез четыре года и чрез
них старались принести Отечеству ту пользу, которое оно от нас
ожидало. Что касается до немецкого языка, то мы оного обуча¬
лись не более как один год, которой продолжая, изучали мы грам¬
матические правила и делали под предводительством магистра не
больше школьных ексерциций (упражнений. — Авт.), и в сколь
краткое время, при том многим заняты будучи профессорскими
лекциями, ни говорить, ни переводить по-немецки, как должно
обучиться, не могли. Но теперь присланы мы к вашему превосхо¬
дительству, как здесь уверены в переводческую должность с не¬
мецкого языка, которой мы должность исправлять не в состоя¬
нии, ни быть при других канцелярских должностях, по колику
мы с малых еще лет по сие время находились при местах училищ¬
ных, и следовательно, при оных быть никаких способностей не
имеем. Сего ради, ваше высокопревосходительство, просим все¬
покорнейше и всенижайше зделать с нами отеческую милость и
оставя нас при старой команде определить с находящимися здесь
из Императорского Московского университета студентами для
приведения к окончанию нашего обучения, дабы толики, лет
труды и издержанной на нас казенной кошт напрасно не про¬
пал, и мы бы могли оказать пользу отечеству в рассуждениях на¬
шего звания”. Письмо в качестве представителей подписали Ма¬
линовский, Полонский, Садовский38.
Обращают на себя внимание слова из письма: “Определить с
находящимся здесь Императорского Московского университета
студентами”. Естественно, обе группы студентов знали друг друга
по Москве, все учились в университете с момента его основания.
Встреча же в Кенигсберге способствовала обмену впечатления¬
ми, опытом учебы. За истекший год Афонин, Карамышев и их
товарищи вполне могли разобраться с уровнем подготовки в Ке¬
нигсбергском университете, оценить качество преподавания и
посоветовать прибывшим, как им поступить.
Корф идет навстречу: “Прибывшим до указа Ее Императорс¬
кого величества заниматься по расписанию”, — распорядился
губернатор, назначил им жалованье и одновременно затребовал
из Сената указаний, как поступать дальше.
Расписание занятий включало перечень предметов обучения,
количество часов, порядок усвоения учебной программы. Пред-
72

г
полагалось, что доктор Бук будет вести занятия по философии и
математике (философия — в понедельник, вторник, четверг и
пятницу — по одному часу; математика — в среду и в субботу —
по два часа), ректор Надровский — по немецкому языку (еже¬
дневно по два часа — основной предмет обучения!), магистр Му¬
тон — по французскому (четыре раза в неделю по два часа). Заня¬
тия велись до обеда, только французским занимались с 16 до 18
часов. Всего в шестидневную неделю планировалось 28 часов ауди¬
торных занятий39.
Сложнее оказался вопрос с оплатой обучения и жалованьем
студентов, ведь статус их не был определен. Корф принимает
решение назначить жалованье в размере 90 рублей в год для сту¬
дентов и 50 рублей для учеников. Суммы эти совсем небольшие,
они включали в себя стоимость обучения, питания, жилья.
До приезда в Кенигсберг как студенты, так и ученики четыре
года учились. Учились неплохо, о чем говорят их аттестаты с под¬
писями магистров и профессоров Московского университета.
Жалованье студенты получали то же (90 рублей), но без стоимо¬
сти “платья, стола, квартиры, дров и истопника”. Вместо ожи¬
давшегося улучшения, — жалуются студенты Корфу, — “ныне
без всяких проступков определены из студентов в пищики (писа¬
ри. — Авт.) с положением 90 рублей не токмо вдвое, как все
канцелярские служители получают, но гораздо меньше прежнего
годового жалования... Этим лишились ожидаемого на учение упот¬
ребленных трудов награждения”. Недостаток жалованья не по¬
зволял нанимать педагогов, которые стоили дорого. Так, профес¬
сор Бук запрашивал в год с каждого студента 16 талеров 16 гро¬
шей, магистр Мутон — 11 талеров 45 грошей, кандидат Надров¬
ский — 12 талеров. Некоторые же хотели еще изучать и латинс¬
кий.
В еще более тяжком положении оказались ученики, В гимназии
при Московском университете они были на полном обеспечении.
Здесь же 48 рублей уходило на питание, а 2 — на одежду и обувь40.
Ходатаи просили Корфа обратиться в Сенат с запросом о сво¬
ей судьбе. Корф пишет в Сенат 19 августа, излагая неудавшуюся
попытку обеспечить российскую администрацию переводчиками.
Кстати, переводчиков он запрашивает вновь. В отношении же
прибывших десяти человек сообщает о прикомандировании их к
местному университету. Докладывает о размерах жалованья и на¬
значенном “попечительном смотрении”.
73

В начале 1760 года Корф получает из Сената одобрение его
действий в отношении определения прибывших десяти человек в
университет, одновременно улучшается финансовое положение
студентов41. Вот как распределялось жалованье (с учетом того,
что оно выплачивалось “в треть” — три раза в год): “Студентам...
из годового девяносто рублевого окладу по 30 рублев, а за выче¬
том на госпиталь по 1 копейки от рубля по 29 рублев по 70 копе¬
ек, накладных по 12 на рубль по 3 рубля по 16 1/4, итого по 33
рубля по 26 1/4, а четыре человека 133 рубля 5 копеек, да сверх
того в силу определения его высокопревосходительством состо¬
явшегося марта 4 дня сего 1760 года им же студентам за коллегию
и обучение французского и немецкого языков профессора и учи¬
телей по 16 рублев по 71 1/4, а четырем 66 рублев 85 копеек.
Итого студентам жалованья и за науку — 199 рублев 90 копеек”.
По сути расходы на плату обучения Корф отнес на счет казны42.
Но в целом учеба шла хорошо: действовал материальный сти¬
мул. Особенно это касалось учеников, ибо успехи в обучении спо¬
собствовали повышению их статуса. Об этом прошение шести уче¬
ников Корфу: “Понеже по усмотренному в нас в учении досто¬
инству от здешней академии произведены мы сего 1760 года ап¬
реля 8 дня в студенты, из нас же Штеге июня 30 с.г. в студенты,
и об оном произведении данные нам от здешней академии мат¬
рикулы при сем всенижайше подносим”. Прошение служило ос¬
нованием для увеличения жалованья с 50 до 90 рублей44.
Представляет интерес текст этого “матрикула”, переведенно¬
го на русский язык Илларионом Садовским: “По благорассмот-
рению высокородного и высокопочтенного господина академии
ректора, физики профессора, Прусской консистории советника
и находящихся здесь пансионеров куратора Иоганна Готтофреда
<не разб.> высокоблагородного и высокопочтенного господина
академии канцлера, обоих прав доктора и ординарного профес¬
сора, прусской консистории вице-президента и официала Цехе-
стина Ковалевского: князь Иван Шихматов, князь Николай Ших-
матов, Степан Доможиров, Сергей Бухвостов, Николай Бухвос¬
тов, 8/19 апреля, Христофор Штеге 19/30 июня сего 1760 году в
Кенигсбергской академии во число студентов произведены. Во
свидетельство чего практической философии профессором и фи¬
лософского факультета деканом Каслем, Андреем Христиани,
реченой академии и печать приложена.
Кенигсберг, сентября 8 дня 1760 году”45.
74

т
Кстати в “Матрикуле Кенигсбергского университета” извес¬
тие о появлении этих шести студентов имеется, а вот о их стар¬
ших товарищах — Садовском, Малиновском, Полонском и Се¬
менове — нет46. Между тем и Болотов, и российские документы
однозначно определяют их как студентов именно Кенигсбергско¬
го университета.
В отличие от первой группы студентов, отдельные представи¬
тели которой задержались в Кенигсберге до лета 1763 года, все
остальные начали возвращаться домой в 1762 году. Вначале — в
период правления губернатора Петра Панина, затем при Федоре
Воейкове47.
Не всем довелось вернуться на Родину. По сообщениям А. Бо¬
лотова, в Кенигсберге “жестокая горячка похитила у меня... дру¬
га”. Речь идет об Илларионе Садовском, умершем 2 мая 1762 года,
уже после отъезда Болотова в Петербург48.
Из девяти оставшихся студентов удалось проследить дальней¬
шую судьбу четверых. Малиновский и Доможиров стали служить
на секретарских должностях в высших правительственных учреж¬
дениях, оба имели чин титулярного советника. Князь Иван Ших-
матов сделал военную карьеру, дослужась до чина премьер-май¬
ора49. Больше известно о Панкратии Полонском. В октябре 1762
года на основании Указа Сената он экзаменовался в Академии
наук и показал отличные знания по философии, арифметике,
геометрии, а также по латинскому, немецкому и французскому
языку. Был оставлен на службу в Сенате, дослужился до чина
надворного советника. Занимался сочинительством и перевода¬
ми50.
АНДРЕЙ БОЛОТОВ И РОССИЙСКИЕ СТУДЕНТЫ
Многие страницы истории пребывания в Кенигсберге россий¬
ских студентов связаны с именем этого замечательного ученого
второй половины XVIII и первой четверти XIX века. А. Т. Болотов
внес заметный вклад в развитие сельскохозяйственной биологии
и агрономии, был художником и архитектором, литератором и
публицистом, натуралистом и медиком. Творческое наследие Бо¬
лотова огромно. Особое место в нем занимают знаменитые авто¬
биографические записки, отображающие быт и культуру России
XVIII века. А. Т. Болотов известен как летописец Семилетней вой-
75

ны, которой посвятил многие страницы своих записок. Он был
не только свидетелем, но и непосредственным участником этой
войны, ее первого этапа. В 1758 году Архангелогородский полк, в
котором служил молодой офицер Андрей Болотов, прибыл в
Кенигсберг для несения караульной службы. Так как гарнизон
располагался в прусском городе, российской администрации
приходилось иметь дело как с документами на немецком язы¬
ке, так и с людьми, не знающими русского языка. Поэтому
возникла потребность в русских офицерах, владеющих немец¬
ким языком, — так Болотов стал переводчиком в канцелярии
губернатора Пруссии генерала Я. А. Корфа.
Важную роль в жизни Андрея сыграло знакомство с русскими
студентами, обучавшимися в Кенигсбергском университете. Не о
всех из них упоминается в “Записках”, хотя впоследствии неко¬
торые оказались его коллегами по научным исследованиям.
Тяга к знаниям, к книгам у Болотова не могла не привести к
изучению различных философских воззрений, которые имели
место в Кенигсбергском научном и культурном обществе. Заня¬
тия эти были на первых порах самостоятельными. Но вот в город
прибывает вторая группа студентов, и с двумя из них — Садовс¬
ким и Малиновским — он близко сходится. Сохранилась его оценка
своих друзей: “...оба весьма хороших характеров, хорошего и смир¬
ного поведения; оба охотники до наук и хорошо в университете
учившиеся и довольные уже сведения обо всем имевшие, а при
том с хорошими чувствиями люди”51. Садовский и Малиновский
оказали на Болотова большое влияние, особенно в отношении
философии. Причиной здесь стало то, что “как обоим им велено
было того времени, покуда понавыкнут они более немецкому
языку и к переводам сделаются способнейшими, приискать себе
учителей из тамошних профессоров и продолжить у них прежние
свои науки, то, учась еще в университете философии, избрали
они и тут сей самый факультет и, приговорив одного из тамош¬
них профессоров, стали продолжать слушать у него лекции, так
как делывали то, будучи еще в Московском университете”52.
Постепенно к этим лекциям они привлекли Болотова, тому
пришлось часто покидать канцелярию. Подобное становится из¬
вестно вначале его непосредственному начальнику Чонжину, а
затем и губернатору. Вопреки ожиданиям, к увлечению Болотова
начальство отнеслось с одобрением.
В это же время к Корфу был прислан из Петербурга его род¬

ственник, некто Чоглоков “для отдания его в тамошний универ¬
ситет учиться языкам и наукам, и он жил у одного из тамошних
профессоров г. Ковалевского так, как в пансионате, но молодой
человек был такого характера, что потребен был за ним при¬
смотр: то наш генерал не нашел никого, кроме меня, — пишет
Болотов, — кому б мог перепоручить сию комиссию”53.
Подобное решение, по сути, ввело Болотова в круг кенигс¬
бергской профессуры, ибо он вынужден был посещать универси¬
тет, появляться у того же Ковалевского дома.
Следует отметить, что российское руководство в Пруссии,
видимо, достаточно активно использовало возможности Кенигс¬
бергского университета. Так, по сообщению Болотова, в универ¬
ситете учился сын гене pan а Хомякова, который “по рекоменда¬
ции от нашего генерала (Корфа. — Авт.) просил меня принять
под присмотр свой и его сына...” Это окончательно сделало Бо¬
лотова “своим человеком” в университете. По этому поводу он
вспоминал: “Все сие... приобретало мне и от всех тамошних про¬
фессоров честь и особливое уважение, простиравшееся даже до
того, что они при каждом университетском торжестве и праздне¬
стве не упускали никогда приглашать и меня вместе с прочими
знаменитейшими людьми... и все оказывали мне, как бы уже уче¬
ному человеку, особливую вежливость и учтивство”54.
Учитывая, что А. Болотов “имел случай видеть все универси¬
тетские обряды и обыкновения и получить как о роде учения, так
и обо всем ближайшее понятие”, мы, в свою очередь, имели все
основания считать его тоже студентом Кенигсбергского универ¬
ситета, хотя бы внештатным.
ПОСЛАНЦЫ С УКРАИНЫ В АЛЬБЕРТИНЕ
Во второй половине XVIII века Альбертина неожиданно ста¬
новится, пожалуй, главным зарубежным университетом, в кото¬
ром получали образование отпрыски влиятельнейших дворянс¬
ких родов с Украины. Этому в немалой степени способствовала
близость Кенигсберга к российским границам, которая стала еще
ощутимее к концу века, когда обширные территории Польши и
Литвы были присоединены к России в результате разделов Речи
Посполитой. Кенигсберг, несомненно, притягивал студентов с
Украины и наличием здесь многочисленной польской общины.
77

1
Это обстоятельство особенно важно, если учесть, что многие
украинские дворянские фамилии были выходцами из Польши. Но
основная заслуга появления моды “на Кенигсберг” принадлежит
Кириллу Григорьевичу Разумовскому.
Вообще стремительная карьера братьев Разумовских, возвы¬
сившихся из простых казаков до положения первых сановников,
стала главной сенсацией на Украине. В 1750 году Кирилл Григо¬
рьевич был возведен в звание гетмана Малороссии и вскоре по¬
селился в Глухове на Черниговщине, где подолгу жил настоя¬
щим царьком, окружив себя собственным двором и небывалой
роскошью. Лучшие украинские семейства стремились породнить¬
ся с новым гетманом, искали его покровительства, во всем ему
подражали. Рассказы Разумовского о своем пребывании за грани¬
цей, без сомнения, сыграли решающую роль в том, что у него
нашлись многочисленные последователи.
Первым в Кенигсберг уже в 1746 году отправился сын богатого
черниговского помещика Яков Дунин-Борковский (через 20 лет
студентами Кенигсбергского университета стали оба его сына —
Андрей и Николай)55. В декабре 1751 года в “Матрикул” универси¬
тета были вписаны имена братьев Андрея и Ивана Гудовичей56.
Семейство последних состояло в родстве с Дуниными-Борковс-
кими и входило в ближайшее окружение Разумовских. В частно¬
сти, Иван Васильевич Гудович, будущий генерал-фельдмаршал,
был женат на дочери последнего украинского гетмана Наталье
Кирилловне57. В течение следующих десятилетий в Кенигсберг на
учебу посланы около трех десятков юношей из лучших малорос¬
сийских фамилий. Почти все они происходили из Черниговской и
Полтавской губерний, были связаны между собой многочислен¬
ными узами и так или иначе ориентировались на братьев Разу¬
мовских58.
Из всех украинских студентов, обучавшихся в Кенигсберге,
наиболее примечательна история братьев Милорадовичей.
Милорадовичи были выходцами из Сербии, поступившими на
русскую службу в царствование Петра I и обосновавшимися на
Украине. В 1778 году бригадир Петр Милорадович задумал послать
своего сына Григория для обучения за границу. Вместе с ним
решили отправить его семилетнего двоюродного брата Михаила
(единственного сына екатерининского генерала Андрея Милора-
довича). Отправляя своего сына в Кенигсберг, Петр Степанович
поручил учить его следующим предметам: “Французскому и не¬
78

т
мецкому языкам — фундаментально, т. е. по правилам граммати¬
ки; арифметике всех частей, геометрии, географии, истории,
архитектуре гражданской и военной, юриспруденции, а также
рисовать, фехтовать и музыке на скрипицу и на клавир”. Это была
программа и для Михаила59. В качестве сопровождающего “нянь¬
ки” был нанят студент богословия Киевской академии Иван Да¬
нилевский, с которым отец Григория заключил 1 июня 1778 года
контракт из 9 пунктов. По условиям договора, за приличную пла¬
ту в 250 рублей в год, помимо расходов на питание и квартиру,
Данилевский обязался “как днем, так и ночью быть безотлучным
от сына его”, помогать в изучении иностранных языков и других
наук; “наблюдать, чтоб обучался порядочно, без ленности, и не
терял напрасно времени, живши в Немецкой земле”.
Прибыв в начале лета 1778 года в Кенигсберг, оба брата с
воспитателем Данилевским были тепло приняты графом Генри¬
хом-Христианом Кейзерлингом, сыном известного дипломата и
президента Петербургской Академии, постоянно жившим в Ке¬
нигсберге60.
Сохранилось письмо графа от 26 октября 1779 года к Петру
Милорадовичу, в котором он благодарит “за присланные заедки”
(т. е. подарки) и в числе прочего пишет: “Я сыну вашему и его
дяде позволил полный вход иметь в мой дом, когда они ни похо-
тят, понеже я заверен, что для молодых людей весьма нужно в
честных собраниях находиться, где обучаются добронравно. В доме
моем нет никаких забав с молодыми людьми, но по вечерам чи¬
таются книги или бывают разговоры. Сие приучит молодых людей
к добронравию и к почитанию своих родителей и знатных персон.
Я по сие время не могу иначе как хорошее свидетельство сыну
вашему дать и его дяде...”61
По совету Кейзерлинга, путешественники остановились в доме
графа польского происхождения Ячинского. В письмах на Украи¬
ну последний писал об удовольствии общения с молодыми Ми-
лорадовичами, на которых возлагал большие надежды, а также
давал превосходную характеристику Ивану Данилевскому, кото¬
рый “во всем осторожен и очень рачителен” и к тому же “любит
их как отец”62,
В Кенигсберге братья провели 4 года. Старший Григорий 20
апреля 1779 года поступил в университет, а младший Михаил,
хотя и во всем следовал за братом, в число студентов не был
включен по малолетству. Любопытно, что в Кенигсбергский уни-
79

верситет поступил, видимо, не желая напрасно терять времени,
и их “дядька” Данилевский63.
Григорий Петрович занимался отлично языками: французс¬
ким, немецким и латинским, а также “политическими науками”.
Он выучился играть на скрипке и не оставлял этого увлечения до
конца жизни (за границей он купил скрипку Страдивариуса). Про
Михаила Андреевича известно, что он особенно был прилежен в
фортификации и артиллерии. Но самое интересное, что руково¬
дил занятиями обоих братьев великий философ Иммануил Кант.
По свидетельству близких, Григорий Петрович любил рассказы¬
вать об этом, и “его особенно всегда льстило воспоминание тех
похвал, которые ему делал кенигсбергский профессор Кант”64.
В 1782 году Милорадовичи покидают Кенигсберг, они продол¬
жают учебу в Геттингене и Лейпциге, путешествуют по Франции
и в 1786 году возвращаются в Россию. По отчетам Данилевского
видно, что за восемь лет пребывания за границей только на од¬
ного Григория издержана огромная сумма денег в 10885 рублей65.
Такие расходы были по силам, разумеется, лишь очень богатым
семьям.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В течение всего XVIII века Кенигсбергский университет играл
важную роль в российском просвещении. Ученые из Альбер¬
тины приняли самое деятельное участие в создании Петербургс¬
кой Академии наук и во многом способствовали распростране¬
нию в России передовых научных знаний. Среди выпускников
университета оказалось немало выдающихся россиян: академи¬
ков и профессоров Московского университета, губернаторов и
сенаторов, известных полководцев и литераторов,
В следующем XIX столетии роль Кенигсберга как образова¬
тельного центра для русских людей существенно снижается. В пер¬
вую очередь это связано с тем, что сам Кенигсбергский универ¬
ситет начинает отставать в своем развитии, занимая к концу XIX
века только 16-е место среди 20 германских университетов. В 1892—
1893 учебном году в нем обучалось 660 студентов, тогда как в
Берлинском университете — 5040, Мюнхенском — 3380, Лейп¬
цигском — 33071. Россияне по-прежнему охотно едут учиться в
Германию, среди иностранных студентов они занимают второе
место после швейцарцев2. Однако мало кто из них задерживается
в Кенигсберге, предпочитая направляться дальше в Европу,
В 60-годы XIX века Министерство народного просвещения
решило направить за границу на 2—3 года несколько десятков
молодых людей из числа наиболее одаренных и подающих надеж¬
ды “для приготовления к профессорскому званию”. Получившие
государственную стипендию кандидаты вольны были выбирать
место своего обучения и менять его по собственному усмотрению.
Изучение отчетов этих студентов позволяет сделать вывод, что
ни один из командированных в Кенигсберге не обучался3.
В начале XX в. за границу на учебу ежегодно выезжали уже
тысячи россиян, некоторая часть которых оседала в Восточной
Пруссии. По донесению российского консула в Кенигсберге А. М.
Выводцева, в 1907 году здесь в университете обучалось 75 россий¬
ских подданных4.
, 6 Зак. 13365
1
81

ПРИМЕЧАНИЯ
Глава I
1 См.: Калаш В. В. Очерки по истории школы и просвещения. — М., 1902. — С.
74—77; Галкин А. Академия в Москве в XVII столетии. — М., 1913. — С. 5—6; Соло¬
вьев С. М. Сочинения. Кн. IV. — М., 1989. — С. 180.
2 Соловьев С. М. Указ. Соч. Кн. III, с. 186—187; Кн. IV, с. 78.
3 Галкин А. Указ. Соч., с. 18.
4 Россия: Энциклопедический словарь. — Л., 1991. — С. 382.
5 Нечаев В. Малорусско-польское влияние в Москве. Т. 2. — М., 1991. — С. 82.
6 Там же, с. 83—84.
7 Обе цитаты по материалам соборов 1666 и 1667 годов приводятся в моногра¬
фии В. Нечаева.
! См.: Смирнов С. История Московской Славяно-греко-латинской академии. —
М., 1855. - С. 25-50; Галкин А. Указ. Соч. - С. 25-27,45-96.
’ Там же, с. 53—58.
10 Белокуров С. А., Зерцалов А. Н. О немецких школах в Москве в первой четвер¬
ти XVIII в. — М., 1907. С. I—XV; Ковригина В. А. Школы Немецкой слободы в
Москве в конце XVII — первой четверти XVIII в,//Проблемы истории СССР. Вып.
II.-М., 1980.-С. 58-68.
М В архиве Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск
связи хранится выписка из указа Петра I: “В прошлом, 1701 году, января в десятый
день по именному великого государя указу за пометою думного дьяка Андрея Ви-
ниуса велено на Новом пушечном дворе построить деревянные школы и в тех
школах учить пушкарских и других чинов людей и детей их словесной и письмен¬
ной грамоте, и цифири, и иной инженерной наукам...” (Ф. 2, on. 1, д. 4, л. 894;
д. 37, л. 791).
12 Бескровый Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке. — М., 1985. — С. 172—173.
13 Там же, с. 176.
м Раскин Н. М., Шафрановский Н. Н. Александр Матвеевич Карамышев. — Л.:
Наука, 1975.-С. 134.
13 Сказание князя Курбского. СПб., 1842. — С. 107.
16 См.: Попов Н. Путешествие на о. Мальту стольника П. А. Толстого//Атенсй.
1859. № 7. С. 301; Пыпин А. Н. Путешествия за границу времен Петра Великого//
Вестник Европы. 1897. № 9. — С. 246—247.
17 Подробнее о судьбе посланных Борисом за границу в начале XVII в. русских
юношей см.: Арсеньев А. В. Первые русские студенты за границей// Исторический
вестник. Т. 5.1881. № 6. - С. 544-555.
Арсеньев А. В. История посылки первых русских студентов за границу при
Борисе Годунове. — СПб., 1887.

18 Брикнер А. Г. История Петра Великого. — СПб., 1882. — С. 201.
19 Соловьев С. М. Указ. Соч. Кн. V. — С. 316—318.
20 Там же, с. 325.
21 Там же, с. 327,
22 Вестник Европы. Кн. IX. 1897. — С. 246.
23 Журнал или поденная записка. Ч. I. СПб., 1770. — С. 7.
28 Богословский М. М. Петр I. Т. 4. М., 1948. — С. 305.
23 Пекарский П. П. Наука и литература в России при Петре Великом. Т. I. СПб.,
1862.-С. 140.
26 Устрялов Н. Г. История царствования Петра Великого. Т. 2. — СПб., 1858. — С.
315—316; Пекарский П. П. Введение в историю просвещения в России XVIII столе¬
тия. — СПб., 1862. — С. 140—141; Богословский М. М. Указ. Соч., Т. 4. С. 305—306 (по
подсчетам М, Богословского в Италию отправили 39 человек).
27 Пыпин А. //.Путешествия за границу времен Петра Великого. — Вестник Ев¬
ропы. Кн. IX. 1897. — С. 248—249; Рождественский С. Эпоха преобразования Петра
Великого и русская школа нового времени//Русская школа. 1903. № 5—6. — С. 94—95.
28 Российский государственный архив древних актов (далее — РГАДА). Ф, 74,
оп. 4.1702, д. 8, л. 1—3.
29 Сочинения Ивана Посошкова. — М., 1842. — С. 297. В историографии выска¬
зывались сомнения в том, что автором этого письма был И. Т. Посошков.
35 Там же, с. 297-298.
31 Брикнер А. Г. Указ. Соч., с. 206.
32 Тетради записные Петра Великого. — СПб., 1774. — С. 229.
33 Пекарский П. Наука и литература в России... Т. 1, с. 227.
34 Анекдоты о Суворове. — СПб., 1827.
35 Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. 5. СПб., 1830.
36 Соловьев С, М. Указ. Соч. Кн. VIII, с. 519.
37 Брикнер А. Г. Указ. Соч., с. 210.
38 Устрялов Н. Г. Указ. Соч., т. 3, с. 637.
39 Ср.: Брикнер А. Г. Указ. Соч., с. 24; Копелевич Ю. X. Основание Петербург¬
ской Академии наук. — JI., 1977, — С. 20.
Глава 2
1 О пребывании Великого посольства в Кенигсберге см., например: Соловьев
С. М. История России с древнейших времен. Кн. VII, Т. 14. — М., 1991. — С. 531—533.
2 Феодози Д. Житие и славные дела Петра Великого Самодержца Всероссийско¬
го. Т. 1. - СПб., 1774. - С. 204.
3 Устрялов Н. Г. Указ. Соч., т. 3, с. 32—33.
8 Богословский М. М. Указ. Соч., т. 2, с. 92; т. 4, с. 307.
83

5 РГАДА. Ф. 74, on. 4., 1697 г., д. 10, л. 2 об. — 3, 9 об. — 10. Договор вырабаты¬
вался при живейшем участии царя и курфюрста, а подписали его от России Ф. Я.
Лефорт, Ф. А. Головин, П. Б. Возницын, с немецкой стороны — П. Фукс, Д. Лю-
долф, О. Даникельман.
6 Осмнадцатый век. Кн. 4. — М., 1869. — С. 31; Неплюев И. И. Записки//Русский
архив, 1871. — С. 634.
7 Каталог дворцовой библиотеки Кенигсберга XVI11 в. находится в РГАДА. Ф. 25
“Кенигсбергская канцелярия”, on. 1, д. 220. Библиотека владела фондом в 9 тыс.
книг, 516 манускриптов. В состав каталога дворцовой библиотеки входит каталог
Радзивилловской библиотеки, изданный еще в 1617 г. Он приводит сведения при¬
мерно о пятистах изданиях, в том числе и девяти рукописях. Среди этих рукописей
была так называемая Кенигсбергская хроника (д. 220, ч. 5, 6).
8 Радзивилловская летопись. Т. 2. Текст. Исследование. Описание миниатюр. —
СПб., Глагол. — М.: Искусство, 1994. — 416 с. Источником этой информации по¬
служило исследование А. А. Шахматова (См.: Описание рукописи//Радзивилловс-
кая или Кенигсбергская летопись. II. Статьи о тексте и миниатюрах рукописи.
СПб : Изд. ОЛДП, 1902. — С. 10). — См,: Радзивилловская летопись. Т. 2, с. 6.
51 Staatsarchiv, GSTAPK, XX. НА, ЕМ 97 а, № 5 “Reise zar Peter des GroSen von
Rutland nach Elbing und Konigsberg”, S. 2.
10 Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России,
собранные из достоверных источников и расположенные по годам. Т. 5. — М.,
1788.-С. 161-162.
11 См., напр.: Моисеева Г. Н. Древнерусская литература в художественном со¬
знании и исторической мысли России XVIII в. — Л., 1980. — С. 20.
12 Радзивилловская летопись..., с. 5.
13 Общественная и частная жизнь Августа Людвига Шлецера, рассказанная им
самим. — СПб., 1878. — С. 59.
14 Цит. по: Моисеева Г. Н. Указ. Соч., с. 20
15 Брикнер А. Г. Путешествия Петра Великого за границу в 1711 и 1717 гг.//
Русский вестник. 1880, № 12. — С. 58.
16 Цит. по: Голиков И. И. Указ. Соч. Т. 2, с. 105—106
17 Там же, с. 107.
18 Там же, с. 106.
15 Сборник Московского главного архива МИД. Вып. 1—2. — М., 1880. — С. 446.
20 Геннади Г. И. Справочный словарь о русских писателях и ученых. Т. 1. — Бер¬
лин, 1880. — С. 94—95; Die Matrikel der Universitat Kenigsberg i. Zweiter Band. Zweites
Heft.Munchen und Leipzig, 1912, S. 208 (Matrikel).
21 Matrikel, S. 215.
22 Белокуров С. А., Зерцалов A. H. О немецких школах в Москве в первой четвер¬
ти XVII! в, - М., 1907. - С. XXIV.
84

23 Козловский И. П. Андрей Виниус, сотрудник Петра Великого. — СПб., 1911. —
С. 26, 43.
24 Доброклонский М. В. “Книга Виниуса”. — Л., 1929. — С. 217.
25 РГАДА. Ф. 9. Отд. П., Кн. 16 л. 208-208 об.
26 Белокуров С. А., Зерцалов А. Н. Указ. Соч., с. 241.
27 РГАДА- Ф- 74, оп. 4. 1702 г., д. 8 л. 1-2.
28 Matrikel, s. 228; Белокуров С. А., Зерцалов А. Н. Указ. Соч., с. XXXIX, 241—
243.
25 Matrikel, S. 267.
30 РГАДА- Ф. 9. Отд. П., кн. 15, л. 193, 988-1006.
31 Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. 5. — СПб.,
1830. С. 194.
32 Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате в цар¬
ствование Петра Великого. Т. 6, — СПб., 1901. — С. 157.
33 РГАДА. Ф. 248, оп. 2, кн. 47, л. 3—15.
34 Там же, л. 43-44, 59, 65, 67, 110 об. - 111, 126, 130, 132, 134.
33 Там же, л. 47 об.
36 Там же, л. 38, 45.
37 Там же, л. 49, 52—53, 57.
38 Там же, л. 87—87 об.
39 Там же, л. 88, 152.
40 Там же, л. 133, 121; Ф. 74, on. 1, 1718 г., д. 19, л. 2.
41 Там же, Ф. 74, on. 1, 1718 г., д. 19, л. 10-10 об; Ф. 248, оп. 2, кн. 47, д. 167,
169-171 об.
42 Там же, Ф. 248, оп. 2, кн. 47, л. 180, 195 об.
43 Там же, л. 153—153 об., 155 об., 157 об.
44 Там же, л. 180 об., 195 об.
45 Архив внешней политики Российской империи (далее — АВПРИ). Ф. 2, оп. 6,
д. 1748, л. 6.
46 Seele G. Geschichte der Albeitus- Univereitat zu Konigsberg in Preussen. Wurzburg,
1956, S. 384.
47 РГАДА. Ф. 248, on. 2, кн. 47, л. 227-228.
48 АВПРИ. Ф. 2, on. 6, д. 1748, л. 3-4.
49 Там же, л. 6—8.
50 РГАДА. Ф. 74, on. 1, 1718 г., д. 196 л. 35.
51 АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 5-5 об.
52 Помимо двух подьячих, отправленных в матросы, к этому времени студенты
не досчитались еще одного товарища: Никита Титов тяжело заболел и умер в нача¬
ле 1720 г., похоронен в Кенигсберге См.: там же, л. 9 об.
33 Там же, л. 4 об.

34 Там же, л. 9.
35 Там же, д. 1010, л. 2—2 об.
34 Там же, д. 1748, л. 11—13.
Глат 3
I Сборник писем и мемориалов Лейбница, относящихся к России и Петру
Великому. - СПб., 1873. - С. 16, 98, 181-182, 219, 237.
3 Записки Фокерода. — Русский архив, 1873, кн. 2, с. 1410; Полуденский М.
Петр Великий в Париже. — М., 1865.	— С.	18—19,	23.
3 Калош В. В. Очерки по истории	школы	и просвещения. — М., 1902. — С. 83.
4 JIanno-Данилевский А. С. Петр Великий, основатель Императорской Академии
наук в Санкт-Петербурге — СПб., 1914. — С. 33.
3 Материалы для истории Императорской Академии наук. Т. 1. СПб., 1890. — С.
16—17 (далее — Материалы).
4 Демков М. И. История русской педагогии. Ч. 2. СПб., 1897, — С. 172.
7 Пекарский П. П. История Императорской Академии наук в Петербурге. Т. 1. —
СПб., 1870, XIII—XIV; Копелевич Ю. X. Указ. Соч., с. 64 -65.
* Веселовский К. С. Петр Великий как учредитель Академии наук. — СПб, 1872. —
С. 12.
9 Лаппо-Данилевский А. С. Указ. Соч., с. 52.
10 Там же, с. 45—46.
II Копелевич Ю. X. Указ. Соч., с. 69—71,
13 Бороздин А. К. Академический университет в XVIII веке// Исторический вес¬
тник. Т. 24. 1886. С. 122.
13 Материалы. Т, 2, с. 195—198.
14 О М. Бюргере см.: Материалы. Т. 1, с. 142, 151 — 157, 170; Т. 2, с. 197; Пекарс¬
кий П. П. Указ. Соч., с. 172; Рихтер В. История медицины в России. Ч. 3. — М.,
1820. — С. 207; Модзалевский Б. Л. Список членов имп. Академии наук. — СПб.,
1908.-С. 11.
13 Материалы. Т. 6, с. 30—37; Копелевич Ю. X. Указ. Соч., с. 74.
16 Пекарский П. П. Указ. Соч. Т. 1, с. 157.
17 Там же, с. 158—159; Копелевич Ю. X. Указ. Соч., с. 77—78, 83.
18 Материалы. Т. 1, с. 259.
19 Пекарский П. П. Указ. Соч., с. 161—164.
30 Копелевич Ю. X. Указ. Соч., с. 108-109.
31 Пекарский П. П. Указ. Соч., с. 167—169.
33 Материалы. Т. 8, с. 487—488; Модзалевский Б. Л. Указ. Соч., с. 11.
33 О биографии Байера до переезда в Россию см.: Пекарский П. П. Указ. Соч., с.
180-187,
86

1
9 м Материалы, Т, 1, с. 84-85, 150, 159-163; Т. 2, с, 197, 208.
23 Толстой Д. А. Академический университет в XVIII столетии// Записки имп.
Академии наук (далее — Записки АН.). Т. 51. Кн. 1(3).— СПб., 1885.— С. 3—8.
24 Материалы. Т. 1, с. 169—170.
37 Толстой Д. А. Академическая гимназия в XVIII столетии// Записки АН. Т. 51.
Кн. 1(2), с. 1-6.
31 Исторический вестник. Т. 24. 1886, № 4, с. 125.
39 Материалы. Т. 2, с. 200, 207—208.
30 Пекарский П. П. Указ. Соч., с. 189, 196; Материалы. Т. 2, с. 432.
31 Материалы. Т. 2, с. 324.
33 Пекарский П. П. Указ. Соч., с. 192.
33 Материалы. Т. 1, с. 162-163, 166; Т. 6, с. 54.
39 Материалы. Т. 1, с. 184—185,193. Копелевич Ю. X. Указ, Соч., с. 94.
33 Материалы. Т. 1, с, 170.
36 Там же, т. 2, с. 203—205.
37 Записки АН. Т. 7. Приложение № 4, с. 20; Материалы. Т. 2, с. 204, 538—546.
31 Материалы. Т. 6, с. 103—104.
39 Пекарский П. П. Указ. Соч., с. 207; Материалы. Т. 8, с. 487—488.
90 Модзалевский Б, Л, Указ. Соч., с. 14.
41 Бантыш-Каменский Д. Словарь достопамятных людей Русской земли. Т. 3. —
М., 1836. — С. 55; Пекарский П. П. Указ. Соч., с. LII, 498—500, Преподавание Герма¬
на Кейзерлинга в Кенигсбергском университете в литературе подвергалось со¬
мнению. — См.: Русский биографический словарь. Т. 8. — СПб, 1897. — С. 604.
93 Русский биографический словарь. Т. 8, с. 601; Маркиз де-ла-Шетарди в Рос¬
сии 1740—1742 годов. — СПб., 1862. — С. 8—9.
93 Материалы. Т. 2, с. 344, 366; т. 6, с. 297
99 Протоколы заседаний Конференции имп. Академии наук с 1725 по 1803.
Т. 1. - СПб., 1897. - С. 69-70.
95 Материалы. Т. 2, с. 345, 367, 381-383; Т. 3, с. 529,
96 Бантыш-Каменский Д. Указ. Соч. Т. 3, с. 55—60.
97 Матер, злы. Т. 2, с. 409-413, 627; Т. 4, с. 739; Matrikel, s. 239, 247.
98 Копелевич Ю. X. Указ. Соч., с. 127—128.
99 Материалы. Т. 2, с. 493, 617.
30 Пекарский П. П. Указ. Соч., с. 516—520.
31 Русский биографический словарь. Т. 9, с. 277—278; Копелевич Ю. X. Указ.
Соч., с. 130—131; Материалы. Т. 3, с. 145.
33 Пекарский П. П. Указ. Соч., с. 529—532.
33 Там же, с. 718.
39 Русский биографический словарь. Т. 9, с. 337—339; Пекарский П. П. Указ.
Соч., с. 717-722.
87

53 С воцарением Елизаветы началась борьба возглавлявшейся М. В, Ломоносо¬
вым “русской партии” с Шумахером и засилием немцев в Академии. Документы
следственной комиссии по делу Шумахера (см.: Материалы. Т. 5).
56 Материалы. Т. 2, с. 208.
57 Материалы. Т. 4, с. 738—739; Т.	5,	с. 295—296, 541—542.
58 Материалы. Т. 1, с. 328, 340.
59 Модзалевский Б. Л. Указ. Соч.,	с.	80,	120,	121,	126,	127, 138.
Глава 4
1 Васильчиков А. А. Семейство Разумовских. Т. 1. — СПб., 1880. — С. 24—26.
2 Любопытно, что И. И. Обидовский — реальное лицо. Племянник Василия
Кочубея, он, пожалуй, первым из украинских дворян был отправлен в 1721 г. на
учебу в Германию, а его рассказы о заграничной жизни дошли, очевидно, до
семьи Разумовских. См.: Сулимовский архив. — Киев, 1884. — С. 42—45.
3 Васильчиков А. А. Указ. Соч., с. 28.
4 Модзалевский Б. Л. Указ. Соч., с. 126.
5 Васильчиков А. А. Указ. Соч., с. 29—30.
6 Rasumovski Kamill. Aus Alten Zeiten. Graf Kirill Grigoriewitsch Rasumovski. Halle,
1913, S, 10.
7 Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т. 10. Служебные документы и
письма (1734-1765). - М. - Л., 1957. - С. 514.
8 Мапельман В. Две судьбы святой Татьяны// Наука и жизнь. 1993. № 1. — С.
130-131.
9 Пенчко И. А. Основание Московского университета. — М., 1953. — С. 171 — 172.
10 Документы и материалы по истории Московского университета второй по¬
ловины XVIII в. Т. 3. — М., 1963 (далее — Документы). — С. 230.
11 Раскин Н. М..Шафрановский Н. Н. Александр Матвеевич Карамышев. — Л.,
1975.-С. 16.
12 РГАДА. Ф 25 “Кенигсбергская канцелярия”, on. 1, д. 204, д. 5.
13 Россия: Энциклопедический словарь. — Л., 1992. — С. 383—384.
14 В Кенигсберге имелось пять библиотек: Валленродтская, тайной полиции,
городская, университетская и дворцовая. Когда русские войска заняли юрод, то
поступила команда представить в Петербурге сведения о библиотеках. Описи книг
библиотек сохранились (см.: РГАДА. Ф. 25, д. 26, 27, 77, 78, 220), Университетская
библиотека насчитывала около 465 тыс. книг. Среди них: Herodots. Halicamajsci Historias
Venet: 1474; Apulei. Opera Romas: 1469; Nikolai Copemiki. Astronomia instaurata Amstel:
1617 (см.: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 77, л. 204, 209).
15 Документы. Т. 1, с. 115, 116, 317.
16 Документы. Т. 3, с. 230.
88

17 Биографический словарь профессоров Московского университета. Т. 1. — М.,
1855. — С. 43 (далее — Биографический словарь).
18 РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 9.
19 Документы. Т. 3, с. 230—232. Упоминаемого в цитате “ректора” Надровского,
возможно, правильнее было бы назвать “лектором”. По Далю “лектор” означает
“учитель новых языков при заведении, где учители именуются профессорами”. —
См.: Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. — М., 1981. —
С. 247.
20 И. Бук вместе с Кантом в декабре 1758 г. претендовал на вакантное место
профессора философии. Кант в связи с этим обратился к императрице Елизавете
Петровне с просьбой предоставить это место ему. Как считает А. Гулыга, вопрос о
профессорской вакансии решался не в Петербурге, а в Кенигсберге. Решен он был
в пользу Бука, который имел больший педагогический стаж, да и был старше
своего конкурента по возрасту. — См.: Гулыга А., Кант. — М., 1977. С. 42—44.
21 Документы. Т. 3, с. 231.
22 Энциклопедический словарь. Брокгауз и Ефрон. Биографии. Т. 1. — М.,
1991, - С. 530.
23 Русский биографический словарь. Т. 8, с. 514—515. Именем А. М. Карамышева
названы род растений Karamischevia Fet М из семейства маревых и вид Friticum
Karamischevii Nevski. — См.: Бреславец Jl. П. и др. Очерки по истории русской бота¬
ники. — М., 1947. — С. 37. Русские ботаники. Биографобиблиографический словарь. Т.
IV. - М., 1952. - С. 72.
28 РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 9.
25 Биографический словарь. Т. 1, с. 152.
26 Там же.
27 Коробков М. Н. Семилетняя война. — М., 1940. — С. 321.
28 Биографический словарь. Т. 1, с. 152.
29 Там же, с. 153.
30 Там же, с. 46.
31 Раскин Н. М., Шафрановский Н. Н. Указ. Соч., с. 33.
32 Биографический словарь. Т. 1, с. 46.
33 РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 16.
34 Там же, л. 2.
35 Там же, л. 5. А. Болотов в своих воспоминаниях сообщает, что Садовский и
Малиновский — уроженцы Москвы. — См.: А. Т. Болотов в Кенигсберге: Из записок
А. Т. Болотова, написанных им самим для своих потомков. — Калининград, 1990. —
С. 121.
36 РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 5 об,
37 Там же, л. 11.
38 Там же, л. 1.
89

39 Там же, л. 8.
40 Там же, л. 12, 14.
41 Там же, л. 18.
42 Там же, л. 41.
43 Там же, л. 47.
44 Там же, л. 51.
43 Там же, л. 52.
44 Matrikel, S. 475, 476.
47 РГАДА, Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 90; д. 529, л. 135.
48 Там же, л. 83.
45 Месяцеслов с росписью чиновных особ в государстве на лето. Or P. X. 1775. —
СПб, 1775. - С. 14, 231.
30 Русский биографический словарь. Т. 14, с. 382.
31 А. Т. Болотов в Кенигсберге.... С. 121.
32 Там же.
33 Там же, с. 124.
34 Там же.
33 Модзалевский В. Л. (далее — Модзалевский). Малороссийский родослов-
ник. Т. 1. - Киев, 1908. - С. 488 -490. Matrikel, s. 417, 500.
34 Matrikel, S. 442.
37 Модзалевский. Т. 1, с. 489; Люди екатерининского времени. — СПб., 1882. — С.
165. Васильчиков А. А. Указ. Соч. Т. 1, с. 67—69, 98, 350, 414—415, 472.
38 Родственные связи студентов с Украины установлены В. Л. Модзалевским.
Указ. Соч. Т. 1—4.
39 Милорадович Г. Биографические очерки замечательных Милорадовичей. — Чер¬
нигов, 1857. — С. 1—3, 13; Мамышев Вс. Генерал от инфантерии Михаил Андрее¬
вич Милорадович. — СПб., 1904. — С. 7.
40 Генрих Христиан Кейзерлинг (1727—1787) получил образование в Лейпци¬
ге, Галле и Гессене. Служил в армии, соп овождал отца по Европе. Российский
двор давал ему различные поручения. В 1763 году он женится на вдове своего двою¬
родного дяди Гебхарда Иоанна. Жена Генриха Христиана Каролина-Амалия (1727—
1791) была известной покровительницей муз в Кенигсберге. Дом Кейзерлингов
имел неофициальное название “Дворец муз”, в котором бывали И. Кант, король
Фридрих Вильгельм 11, наследник российского престола Павел Петрович, Е. Даш¬
кова. — См.: Stammtafeln Nachrichten und Urkunden von dem Geschlechte derer von
Keijserlingk. Berlin, 1853, S. 65—66.
41 Милорадович Г. А. О роде дворян и графа Милорадович. — Киев, 1871. — С.
51-52.
42 Там же, с. 52—53.
43 Matrikel, S. 551, 556.
90

IT
44 Милорадович Г, Биографические очерки.... — С. 14; Милорадович Г. А. О роде
дворян.... — С. 94.
44 Мамышев Вс. Указ. Соч., с. 7—9; Милорадович Г. А. О роде дворян.... — С. 94—
I 95
Заключение
1 Чумиков В. А. Современные немецкие университеты//Журнал Министерства
народного просвещения. Ч. 308. 1896. N° 12. — С. 305—306.
2 В 1880—1881 учебном году в германских университетах обучались 204 студен¬
та из России, из них более половины (106) слушали лекции на философском
факультете, 78 человек — на медицинском. — См.: Статистика германских уни-
верситетов//Вестник Европы. Т. 6. 1885. № 11. — С. 339—340.
3 Извлечения из отчетов лиц, отправленных министерством народного про¬
свещения за границу для приготовления к профессорскому званию. Т. 1—7. — СПб.,
1863-1866 гг.
4 Для сравнения: в Париже в том же году обучалось 1434 русских студента, а
в Дрездене — 1407. — См.: Сводка отчетов миссий и консульств о консульской
деятельности за 1907 г. — СПб., 1908. — С. 24.

БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РОССИЙСКИХ СТУДЕНТОВ,
ОБУЧАВШИХСЯ В КЕНИГСБЕРГЕ В XVIII ВЕКЕ
АККОРД ИЛЬЯ САМОЙЛОВИЧ. Родился в Могилеве в середине XVIII в,,
послан на учебу за границу, учился в Кенигсбергском университете с 15 октября
1778 года и около 6 лет в Берлине, где получил диплом доктора медицины. После
возвращения в Россию сдал экзамен на право заниматься врачебной практикой в
1788 году. Потом служил доктором в Киевской губернии при больницах.
Источники: Список. Ч. 2, с. 225; РБС. Т. 1, с. 95; Matrikel, S. 554.
АЛСУФЬЕВ СТЕПАН. Прибыл в Кенигсберг из Москвы, поступил в Кениг¬
сбергский университет 15 апреля 1719 года.
Источники: Matrikel, S. 302.
АРГАМАКОВ ПЕТР. Подьячий из Казанской губернии, послан по Указу Пет¬
ра I в числе 33 юношей на учебу в Кенигсберг, куда прибыл 26 апреля 1717 года.
Обучался в школе профессора Стеофаса. По возвращении на родину был определен
на службу в российское посольство в Дании.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, д. 3, 10—10 об.; Ф. 248, оп. 2, д. 47, л.
117, 153; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 11-12.
АРДАБЬЕВ ФЕДОР. Подьячий из Московской губернии, послан по Указу Пет¬
ра I в числе других подьячих на учебу в Кенигсберг, записался в число студентов
университета 3 июля 1717 года. По возвращении в 1720 году в Россию был опреде¬
лен в Адмиралтейскую коллегию и был послан “на кораблестроения мастера Скля-
ева”.
Источники: РГАДА, Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 3; Ф. 248, оп. 2., д. 47, л. 96, 152, 153
об., 221; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, 1748, л, 13; Matrikel, S. 294.
АФОНИН МАТВЕЙ ИВАНОВИЧ. Профессор натуральной истории и земле¬
делия в Московском университете. Родился в 1739 году в Николаеве в дворянской
семье. Первоначальное образование получил в доме родителей. Затем поступил в
Дворянскую гимназию при Московском университете, которую окончил с отли¬
чием и был отправлен с тремя своими товарищами в 1758 году для продолжения
обучения в Кенигсберг. Прежде чем поступить в университет, юноши усовершен¬
ствовались в немецком и латинском языках под руководством кандидата Надровс-
кого. Затем, сдав экзамен декану философского факультета Теске, Афонин и его
товарищи были записаны в число студентов 30 августа 1759 года. В Кенигсбергском
университете студенты слушали лекции по философии и математике, читавшиеся
профессором Иоганном Буком. Под его же руководством в течение года и четырех
месяцев изучали логику, опытную и экспериментальную физику и части метафи¬
зики: антологию, космологию и психологию. По распоряжению куратора Московс¬
92

кого университета И. И. Шувалова Афонин вместе с Александром Карамышевым
были направлены в Швецию, в Упсальский университет, куда отбыли из Кенигс¬
берга 16 июля 1761 года. В Упсальском университете Афонин изучал зоологию,
ботанику, минералогию, химию и металлургию. В 1766 году написал там же диссер¬
тацию по естественной истории.
По возвращении в Москву в 1769 году был экзаменован и занял кафедру зоо¬
логии и ботаники Московского университета, читал курсы по естественной исто¬
рии, минералогии, земледелию. В 1774 году произведен в ординарные профессоры.
Оставил университет в 1777 году по состоянию здоровья, переехал в Крым, где
занимался агрономическими опытами. Умер в Николаеве в 1810 году
Источники: Евгений. Т. 1, с. 7; Биоф. сл. Т. 1, с. 42—49; Геннади. Т. 1, с. 50; РБС.
Т. 2, с. 358—359; Исторический архив. 1956. № 2. С. 160—161.179—181; Документы. Т. 1,
с. 115-116, 317; Matrikel, S. 470.
БЕЛЯВСКИЙ ВАСИЛИЙ. Прибыл в Кенигсберг с Украины, поступил в Ке¬
нигсбергский университет 19 июля 1773 года.
Источники: Matrikel, S. 528.
БЛЮМЕНТРОСТ ИВАН-БОГДАН. Архиятер (главный врач) и президент ме¬
дицинской канцелярии. Родился в Москве 5 августа 1676 году, третий сын Лаврен¬
тия Блюментроста, немецкого доктора, поступившего на службу к царю Алексею
Михайловичу в 1768 году. По ходатайству отца и с дозволения Петра 1 Иван-Богдан
отправился за границу и поступил в Кенигсбергский университет 4 февраля 1697
года. 9 ноября 1700 года защитил диссертацию по медицине, слушал лекции в
Галле и получил степень доктора медицины. Вернулся в Москву в декабре 1702 года
и был определен гоф-медиком при особе Петра I, сопровождал его во многих
походах. Составил план преобразований медицинской части в России и по указу
Петра 1 в 1721 году был поставлен во главе всего медицинского дела со званием
архиятера. В 1722 году стал действительным статским советником. Оставался лич¬
ным врачом Екатерины I до самой ее смерти. В правление Анны Иоанновны попал
в немилость, был отстранен от должности, а затем и совсем уволен со службы.
Конец жизни провел в безвестности, умер в Санкт-Петербурге в 1756 году.
Источники: Евгений. Т. 1, с. 42; Геннади. Т. 1, с. 94—95; РБС. Т. 3, с. 100—102;
Чистович, с. ХСИ—Cl; Matrikel, S. 208.
БОГДАНОВ ИВАН. Послан от Киевской губернии в числе других подьячих на
учебу в Кенигсберг, куда прибыл 14 апреля 1717 года. Обучался в школе профессо¬
ра Стеофаса. После возвращения в Россию в 1720 году был определен на службу в
Военно-морскую канцелярию.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; Ф. 248, оп 2, д, 47, л. 100 об., 101,
152, 153 об.; АВПРИ. Ф. 2, оп, д, 1748, л. 13.
93

БУГИН (БУКИН) ЯКОВ. По указу Петра I в числе 33 подьячих послан в Ке¬
нигсберг на учебу от Смоленска. В Кенигсберг отправлен 15 декабря 1716 года,
обучался в школе профессора Стеофаса. По возвращении в Россию был определен
служить в Адмиралтейскую коллегию.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 3; Ф. 248, оп. 2, л. 47, л. 70, 78 об.;
АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13.
БУХВОСТОВ НИКОЛАЙ. Родился в 1743 году, из дворян. Начал обучение в
Московском университете в 1756 году, изучал латинский и немецкий языки, ариф¬
метику и геометрию.
В числе других учеников и студентов Московского университета направлен в
Кенигсберг для службы в качестве переводчика (Восточная Пруссия в то время
находилась под русским управлением.) В Кенигсберг прибыл 6 июня 1759 года и
был первоначально определен вместе со своим братом Сергеем на службу в гу¬
бернскую канцелярию. Однако недостаточное знание немецкого языка сделало
невозможным прохождение службы, и Николай Бухвостов поступил 23 апреля
1760 года в Кенигсбергский университет, проучился более двух лет и был отправ¬
лен в Россию 4 августа 1762 года.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 5 об., 9,11,14, 51; д. 529, л. 135—139;
Matrikel, S. 500.
БУХВОСТОВ СЕРГЕЙ. Родился в 1745 году, из дворян. В 1756 году поступил в
Московский университет
В 1759 году в числе лучших студентов и учеников отправлен в распоряжение
русской администрации в Кенигсберг и был определен переводчиком при губерн¬
ской канцелярии вместе со своим братом Николаем. Однако к службе оказался не
готов, записался в студенты Кенигсбергского университета 23 апреля 1760 года. На
родину уехал 4 августа 1762 года.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 5 об., 9: 11, 14, 30, 51; д. 529, л. 135—
139; Matrikel, S. 500.
ВАРФОЛОМЕЕВ ИВАН. Подьячий из Киевской губернии, послан в числе 33
юношей для обучения в Кенигсберг, куда прибыл 14 апреля 1717 года. Поступил в
Кенигсбергский университет 14 июня 1717 года. По возвращении в 1720 гещу в
Россию отправлен служить в Военно-морскую канцелярию.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 3; Ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 93, 152, 153
об.; АВПРИ Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 12; Matrikel, S. 294.
ВАСИЛЕВСКИЙ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ. Поступил в Кенигсбергский универ¬
ситет вместе со своим братом Степаном 13 октября 1770 года. После возвращения в
Россию был городничим в Заславе Волынской губернии, имел чин титулярного
советника.
Источники: Месяцослов. 1802, с. 265; Matrikel, S. 517.
94

л .
Я	ВАСИЛЕВСКИЙ СТЕПАН ВАСИЛЬЕВИЧ. Автор популярных сочинений
1 г по экономике. Был записан в число студентов Кенигсбергского университета вме¬
сте со своим братом Иваном 13 октября 1770 года. В России опубликовал ряд эконо¬
мических трудов: Рассуждение о торговле вообще (СПб., 1807); Краткое рассужде¬
ние о торговле (СПб., 1808).
ВЕНИАМИНОВ ПЕТР ДМИТРИЕВИЧ. Профессор химии и медицины в
Московском университете. Родился в 1733 году, учился в Заиконоспасской духов¬
ной академии, после чего по определению Синода поступил в Московский уни¬
верситет при его открытии в 1755 году, слушал лекции по русской и латинской
словесности, математике, логике, метафизике, праву и всеобщей истории, нео¬
днократно удостаивался наград. По решению куратора университета И. И. Шувалова
отправлен вместе со своим товарищем Семеном Зыбелиным в конце августа 1758
года в Кенигсберг для совершенствования в медицине и поступил в университет 11
октября. Здесь они были поручены профессору Буку, у которого слушали филосо¬
фию, математику; с профессорами Буком и Теске занимались физическими опы¬
тами, у профессора Бютнера учились анатомии и трупосечению, у Вернера — прак¬
тической медицине; у знаменитого Боля, лейб-медика Прусского короля, слушали
физиологию и патологию; у Тизена занимались ботаникой и “врачебным веще-
ствословием”; у Гартмана — клинической практикой, у Лаубмейера — химией и у
Росциуса — хирургией. Кенигсбергский университет снабдил их в том свидетель¬
ством за своею печатью. В июле 1763 года Вениаминов отправился из Кенигсберга в
Лейден, где в 1764 году был удостоен степени доктора. Вернулся в Россию 26 авгу¬
ста 1765 года. После экзамена и дополнительной подготовки начал в 1766 году
преподавать в Московском университете, в 1768 году утвержден в звании ординар¬
ного профессора медицинской ботаники. Некоторое время был издателем газеты
“Московские ведомости”, заслужил всеобщую известность как практикующий врач.
Умер на службе в 1775 году.
Источники: Евгений. Т. 1, с. 72; Биогр. сл. Т. 1., с. 151—153; Сборник Ч. 1, с. 16,712;
Чистович, С. CXXLL; Неустроен, с. 87; Документы. Т. 2, с. 170—173, 322; Matrikel, S. 470.
ВИНИУС МАТВЕЙ АНДРЕЕВИЧ. Сын сподвижника Петра 1, думного дьяка
Андрея Виниуса, чьи предки были выходцами из Голландии, принявшими рос¬
сийское подданство и перешедшими в православие. По просьбе отца Матвей был
отправлен в Кенигсбергский университет для изучения иностранных языков и дру¬
гих наук и записался в число студентов 12 мая 1699 года. По поручению царя зани¬
мался устройством нового почтового пути от Кенигсберга до Москвы, заведовал
Архангелогородской почтой, выезжал за границу с поручением по части теологии,
затем служил переводчиком с немецкого в канцелярии Сената. Умер в 1715 году.
Источники: Белокуров, с. XXIV, 241; Козловский И. П. Андрей Виниус, со¬
трудник Петра Великого. СПб., 1911. С. 19, 23—27, 43; Matrikel, S. 215.
Источники: СбРИО. Т. 61, с. 84; Венгеров. Т. 3, с. 8; Matrikel, S. 517.
95

ВОЙЦЕХОВИЧ АЛЕКСЕЙ АНДРЕЕВИЧ. Родился до 1744 года. Происходил
из семьи состоятельных малороссийских казаков, его отец имел чин бунчукового
товарища (т. е. войскового старшины) в Городницком уезде Черниговского намест¬
ничества. Алексей был отправлен родителями на учебу в Кенигсберг и поступил в
университет 7 июля 1763 года. По возвращении домой служил войсковым канцеля¬
ристом. Умер до 1786 года.
Источники: Сулимовский архив. — Киев, 1884. С. XXXI—XXII. Matrikel, S. 487.
ВОЛАН СТЕПАН. Прибыл в Кенигсберг из Новгорода, записан в число сту¬
дентов Кенигсбергского университета 21 июля 1739 года.
Источники: Matrikel, S. 381.
ВОЛКОНСКИЙ ЛЕОНИД. Князь, родом из Москвы. В Кенигсберг приехал
вместе с братом Михаилом, записан в число студентов университета 20 июля 1769
года.
Источники: Matrikel, S. 512.
ВОЛКОНСКИЙ МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ. Князь, действительный статский
советник. Прибыл в Кенигсберг вместе со своим братом Леонидом, в университет
поступил 20 июля 1769 года. По возвращении в Россию служил, имел чин действи¬
тельного статского советника, в начале XIX в. был Волынским губернатором. Умер
в 1822 году.
Источники: Волконская Е. Г. Род князей Волконских. — СПб., 1900. — С. 746;
Matrikel, S. 512.
BGTKOB (ВОЛКОВ) АНДРЕЙ. При отправлении российских подьячих на учебу
в Кенигсберг обратился к Петру 1 с просьбой послать его в счет кандидатов из
Нижегородской губернии и сообщил при этом, что он “был в науке польского и
латинского языков в Польше три года”, а теперь желал бы опять поехать за границу
“для научения юриспруденции”. Прошение было удовлетворено, в ноябре 1717
года Волков прибыл в Кенигсберг, где учился около трех лет, посещал школу
профессора Стеофаса. После возвращения в 1720 году в Россию оставлен на службе
в Архиве при Коллегии иностранных дел.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2, 10 об.; Ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 126,
155-156, 177 об.; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 11, 12 об.
ГАРНО ВС КИЙ НИКОЛАЙ АНТОНОВИЧ. Происходил из малороссийских
казаков. Его отец, имевший чин бунчукового товарища, владел землей в Стародуб-
ском уезде на Украине и был настолько состоятельным, что сумел дать прекрасное
образование пятерым своим сыновьям, а двоих — Николая и Михаила (впослед¬
ствии автор знаменитых “Записок”) — даже отправил для обучения за границу.
Николай записался в число студентов Кенигсбергского университета 18 сентября
1773 года. О дальнейшей его судьбе ничего неизвестно.
96

w
Источники; Русская старина. 1876. № 1—5; РБС. Т. 4, с. 237; Matrikel, s. 529.
ГЕРМАН МАТВЕЙ. Включен в число студентов Кенигсбергского университе¬
та 9 февраля 1761 года. После возвращения в Россию служил, в конце века был гу¬
бернским почтмейстером в Перми.
Источники: Список. Ч. 2, с. 267; Matrikel, S. 482.
ГОЛАНКЕВИЧ ЛЕОНИД. Учился в Кенигсбергском университете с 31 мая
1719 года.
Источники: Matrikel, S. 306.
ГРУММЕРТ КАРЛ МИХАЙЛОВИЧ. Родился в Москве и первоначально учился
в Московской госпитальной школе на своем содержании. В 1779 году отправился
для совершенствования в медицине за границу, поступил в Кенигсбергский уни¬
верситет 18 марта 1779 года. Потом четыре года учился в Берлине и Геттингене и,
напечатав диссертацию, получил диплом. По возвращении в Россию экзаменован в
1787 году. Получил право заниматься врачебной практикой и поселился в городке
Спасске Рязанской губернии. Умер после 1795 года.
Источники: Чистович, с. CL11I; Венгеров. Т. 1, с. 216; Matrikel, S. 556.
ГУДОВИЧ АНДРЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ. Генерал-аншеф. Родился в 1731 году. Про¬
исхождение ведет от польского дворянского рода Гудовичей, переселившихся в
начале XVIII века из Литвы на Украину и служивших в казачьих войсках. Его
отец — Василий Андреевич — был малороссийским генеральным подскарбием. В
возрасте 20 лет Андрей вместе со своим младшим братом Иваном отправился для
учебы за границу, обучался в Кенигсбергском университете с 16 декабря 1751 года.
Впоследствии сделал военную карьеру, дослужился до чина генерал-аншефа в цар¬
ствование Петра 111. Умер в 1808 году.
Источники: Русская старина. 1873. № 11. С. 700; СбРИО. Т. 61. С. 177; БиЕ. Т. 18,
с. 860; Matrikel, S. 442.
ГУДОВИЧ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ. Граф, генерал-фельдмаршал, сенатор. Ро¬
дился в 1741 году. Вместе со своим братом Андреем отправлен для обучения за
границу, 29 декабря 1751 года записан в число студентов Кенигсбергского универ¬
ситета, затем обучался в Галле и Лейпциге. Вернувшись в Россию, поступил на
военную службу и отличился в польской и турецкой военных кампаниях; был кав¬
казским генерал-губернатором, при нем присоединены Дагестан и Дербент. С 1785
по 1796 годы был наместником рязанским и тамбовским. В 1797 году возведен в
графское достоинство и назначен сначала киевским, а затем подольским военным
губернатором. После нескольких лет отставки вновь возвращен на службу в 1806
году и назначен главнокомандующим на Кавказе; взял город Баку, покорил [Пе¬
кинское ханство и часть лезгинских земель. В 1807 году получил высший воинский
чин генерал-фельдмаршала. В 1809—1812 годах был главнокомандующим в Москве.
97

С 1810 — член Государственного совета, сенатор. В 1812 — вышел в отставку. Умер в
январе 1820 года. Был женат на Прасковье Кирилловне Разумовской, дочери пре¬
зидента Академии наук.
Источники: Люди екатерининского времени. — СПб., 1822. С. 165; СбРИО.
Т. 61, с. 177; БиЕ. Т. 18, с. 860-861; Гранат. Т. 17, с. 348; Matrikel, S. 442.
ГУСОРЕВСКИЙ СЕМЕН. Обучался в Кенигсбергском университете с 30 июля
1753 года.
Источники: Matrikel, S. 450,
ДАНИЛЕВСКИЙ ИВАН ЛУКЬЯНОВИЧ. Действительный статский советник,
отец известного военного историка А. И. Михайловского-Данилевского. Родился в
Киеве, учился в Киевской духовной академии. Служил воспитателем в доме бога¬
тых черниговских помещиков Милорадовичей. Вместе со своими воспитанниками
Михаилом и Григорием Милорадовичем отправлен за границу и поступил в Ке¬
нигсбергский университет 9 июля 1778 года. После четырех лет пребывания в-Ке¬
нигсберге продолжил вместе с Милорадовичами путешествие по европейским стра¬
нам и вернулся в Россию в 1786 году. Впоследствии сделал неплохую карьеру,
дослужился до чина действительного тайного советника и занимал важный пост
первого директора Заемного банка. Умер в 1807 году.
Источники: Месяцослов. 1802. С. 155; Милорадович Г. А. Биографические очер¬
ки замечательных Милорадовичей. — Чернигов, 1857. С. 13; Matrikel, S. 551.
латинский ИВАН ГРИГОРЬЕВИЧ. Писатель, действительный член Рос¬
сийской Академии, тайный советник. Родился 19 мая 1746 года. Его отец Григорий
Карпович был главным экономом последнего украинского гетмана К. Г. Разумов¬
ского. Воспитанник Московского университета, образование продолжил за грани¬
цей, был включен в число студентов Кенигсбергского университета 10 апреля 1765
года. После возвращения в Россию поступил на службу в Коммерц-коллегию, был
сначала секретарем, затем занял пост вице-президента. В 1794 году избран членом
Российской Академии. Умер в Санкт-Петербурге 9 января 1809 года.
Источники: Месяцослов. 1775, с. 160; 1880, с. 187; Геннади. Т. 1. С. 319; Венгеров.
Т. 1, с. 254; Сухомлинов. Т. 1, с. 18, Сулимовский архив. — Киев, 1884. — С. 100,
Matrikel, S. 500,
датинский яков. Вероятно, брат Ивана Григорьевича Долинского, одно¬
временно с ним поступивший в Кенигсбергский университет 10 апреля 1765 года.
Источники: Matrikel, S. 500.
ДОМОЖИРОВ СТЕПАН ВАСИЛЬЕВИЧ. Родился в 1741 году. Из новгород¬
ских дворян. В 1755 году начал обучение в Московском университете, В 1759 году в
числе лучших учеников и студентов университета направлен в распоряжение рус¬
ской администрации в Кенигсберге. Недостаточное знание немецкого языка не
98

1
j	■	позволило начать службу, поэтому Доможиров продолжил учебу и 19 апреля 1760
I	I	года произведен в студенты Кенигсбергского университета. После возвращения	в
j	Россию служил в секретарской должности у сенатора Г. Н. Теплова в Кабинете	и
j	Комиссии о коммерции.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 6, 9, 12, 30, 36, 51; Месяцослов,
1771, с. 17; 1775, с. 14, 160; Сборник. Ч. 1, с. 706; Matrikel, S. 475.
ДУНИН-БОРКОВСКИЙ АНДРЕЙ ЯКОВЛЕВИЧ. Родился в 1753 году в семье
богатого черниговского казака Якова Андреевича. Отец, получивший образование в
Кенигсбергском университете, послал учиться туда же своих сыновей. Андрей по¬
ступил в университет 3 апреля 1765 года. После возвращения на родину вступил в
военную службу, в 1784 году вышел в отставку в чине поручика. На гражданской
службе получил чин надворного советника, в 1794—1797 годах был предводителем
дворянства Черниговской губернии, владел свыше 700 душами крестьян. Умер пос¬
ле 1803 года.
Источники: Месяцослов. 1795, с. 301; Черниговская памятка. — Чернигов, 1899,
с. 65; Модзалевский. Т. 1, с. 490; Matrikel, S. 500.
ДУНИН-БОРКОВСКИЙ НИКОЛАЙ ЯКОВЛЕВИЧ. Родился после 1750 года.
Вместе со своим братом Андреем послан отцом на учебу в Кенигсберг и поступил
в университет 3 апреля 1765 года. После возвращения на родину вступил в 1769 году
в военную службу в Ширванский пехотный полк, дослужась до чина поручика.
Имел более 1000 душ крестьян в Черниговской губернии, в 1788—1791 годах был
предводителем дворянства в Городницком уезде. Умер после 1805 года.
Источники: Модзалевский. Т. 1, с. 489; Matrikel, S. 500.
ДУНИН-БОРКОВСКИЙ ЯКОВ АНДРЕЕВИЧ. Родился в Чернигове в семье
малороссийских казаков. В 1746 году отправлен родителями на учебу в Кенигсберг,
где 6 мая поступил в университет. По возвращении на родину дослужился до чина
бунчукового товарища, был подкормием в Черниговском суде, в 1767 году изби¬
рался депутатом от Черниговского полка для составления нового Уложения. Автор
литературных переводов с немецкого. В 1790-х годах печатался в журнале “Приятное
и полезное препровождение времени”, опубликовал среди прочего сочинение “Рос¬
сиянин и германка”.
Источники: Месяцослов. 1775, с. 225; Неустроев. С. 202; Модзалевский. Т. 1,
с. 488; Matrikel, S. 417.
ЕЛЬЧАНИНОВ БОГДАН ЕГОРОВИЧ. Литератор. Родился в 1744 году, из Ярос¬
лавских дворян. Учился в Кенигсбергском университете с 24 сентября 1758 года. По
возвращении в Россию вступил в военную службу, 20 сентября 1769 года убит при
Браилове во время неприятельской вылазки. Автор двух комедий, пользовавшихся
успехом у современников: “Награжденная добродетель” и “Наказанная верто¬
прашка”.
99

Источники: Евгений. Т. 1, с. 226; Венгеров. Т. 1, с. 272; Неустроен. С. 217; Ельча-
нинов И. Я. Материалы для генеалогии Ярославского дворянства. Т. 1. — Ярославль,
1911.-С. 18; Matrikel, S. 469.
ЕРШОВ ИВАН. В числе 33 подьячих послан по указу Петра I на учебу в Кениг¬
сберг, куда прибыл в феврале 1717 года и сразу записался в число студентов уни¬
верситета. По возвращении в 1720 году в Россию был определен на службу к капи¬
тану Сандерсу на корабль “Святой Петр”.
Источник: РГАДА Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 3, 52, 87 об.,
88, 152, 171; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6. д. 1748, л. 13; Matrikel, S. 292.
ЗЫБЕЛИН СЕМЕН ГЕРАСИМОВИЧ. Профессор Московского университе¬
та, член Российской Академии, коллежский советник. Родился в 1735 году. Перво¬
начальное образование получил в Московской духовной академии. Ему принадле¬
жит честь именоваться первым студентом Московского университета, куда он
поступил при самом его открытии в 1755 году. В августе 1758 года послан для
обучения в Кенигсбергский университет, где прослушал курс наук вместе со сво¬
им товарищем Петром Вениаминовым (см. его биографию), продолжил образова¬
ние в Лейденском университете, где в 1764 году защитил диссертацию по медици¬
не и удосгоин степени доктора. Затем изучал минералогию, химию, анатомию в
Берлинском университете, а в 1765 году возвратился в Москву и после экзамена
начал преподавание в Московском университете, которое продолжал до своей
смерти в течение 36 лет. Звание ординарного профессора получил в 1768 году. За
заслуги в создании научного языка для врачебной науки, в России был избран
действительным членом Российской Академии в 1784 году. В течение 15 лет без
платы был врачом в университетской больнице, много помогал больным и сиро¬
там. В 1771 году, жертвуя собственным здоровьем, боролся с эпидемией моровой
язвы в Москве. Умер 26 апреля 1802 года.
Источники: Биогр. сл. Т. 1, с. 340—344; Евгений. Т. 1, с. 230—231; Чистович. С.
CLXIX-CLXX; Пенчко Н. А. Основание Московского университета. — М., 1953, —
С. 130-131; Документы. Т. 2, с. 170-173; Matrikel, S. 470.
КАРАМЫШЕВ АЛЕКСАНДР МАТВЕЕВИЧ. Естествоиспытатель, член-коррес¬
пондент Российской Академии, коллежский советник. Родился в 1744 году, проис¬
ходил из сибирских дворян. Воспитывался в Екатеринбургском горном училище и
Московском университете. В 1758 года вместе с Матвеем Афониным был направлен
в Кенигсбергский университет, где после годичного курса усовершенствования в
иностранных языках был записан 30 августа 1759 года в число студентов Кенигс¬
бергского университета, под руководством Иоганна Бука изучал философию и
математику. 16 июля 1761 года отправился из Кенигсберга в Упсальский универ¬
ситет (Швеция), где под руководством Линнея написал диссертацию с описанием
сибирских растений, которую защитил 16 мая 1766 года. Возвратясь в Россию,
100

преподавал химию и металлургию в Горном училище, с 1773 по 1778 год служил
маркшейдером при Берг-коллегии. В 1779 году занял место директора Иркутской
банковской ассигнационной конторы, некоторое время был начальником Нерчин-
ских горных заводов. В 1790 году определен в чине коллежского советника в Горную
экспедицию по Колывано-Воскресенским заводам, где служил до конца жизни.
А. М. Карамышев являлся членом Вольного экономического общества, членом-
корреспондентом Российской Академии с 1779 года, имел звание корреспондента
Стокгольмской Академии наук и члена Берлинского общества любителей естество¬
знания. Среди его научных трудов, многие из которых опубликованы в “Трудах
Вольного экономического общества”, встречается самая разнообразная тематика: “О
причине плодородия земли”, “О делании кислых щей”, “Способ, каким образом
избавляться от комаров в покоях” и др. А. М. Карамышев умер 22 ноября 1791 года
Источники: Неустроев. С. 282; Сборник. Ч, 1, с. 712; РБС. Т. 8, с. 514—515; Доку¬
менты. Т. 3, с. 457; Malrikel, S. 470.
КАРАСЕВСКИЙ АЛЕКСЕЙ. Родом с Украины. Обучался в Кенигсбергском
университете с 17 сентября 1773 года. После возвращения на родину был войско¬
вым товарищем, служил уездным землемером в Пирятине Киевского наместниче¬
ства.
Источники: Месяцослов, 1785. С. 340; Matrikel, S. 529.
КАРПОВ СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ. В 1716 году по указу Петра I послан в
числе 33 подьячих на учебу в Кенигсберг. В апреле 1717 года окончил школу про¬
фессора Стеофаса. После возвращения в 1720 году в Россию был определен слу¬
жить на корабль в Астрахань к капитану Миханову.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 3, ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 3, 52, 267—
268; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13.
КАШ КИН (КАШИН) ТИМОФЕЙ. Родом из Московской губернии. По указу
Петра I послан на учебу в Кенигсберг в апреле 1717 года, учился в школе профес¬
сора Стеофаса. После возвращения в 1720 г. в Россию определен на службу к гене¬
рал-майору и адмиралу Головину.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 3; ф. 248, on. 2, д. 47, л. 96, 152;
АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13.
КЕНИГСХАВЕН АНТОН ТЕОФШ1. Родом из Иркутска. Обучался в Кенигс¬
бергском университете с 18 октября 1765 года.
Источники: Matrikel, S, 487.
КО ЛУШ КИН (КАЛУШКИН) ИВАН. Подьячий из походной канцелярии се¬
натора П. М. Апраксина. Узнав об указе Петра 1 о посылке в Кенигсберг на учебу
большой группы молодежи, подал прошение о включении его в список команди¬
руемых и был решением Сената зачислен в счет кандидатов от Казанской губернии.
101

Прибыл в Кенигсберг 26 октября 1716 года, в число студентов Кенигсбергского
университета записан 6 февраля 1717 года. После возвращения в Россию по реше¬
нию Коллегии иностранных дел отправлен служить в российское посольство в Да¬
нии.
Источники: РГАДА. Ф 74, 1718 г., д. 19, л. 10-10 об.; Ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 43,
44,52, 167—169 об.; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 12; Matrikel, S. 292.
КОНЕВСКИЙ ВАСИЛИЙ. Родом из Киева, был “дворовым человеком” ка¬
бинет-секретаря А. В. Макарова, послан на учебу за границу и поступил в Ке¬
нигсбергский университет 20 декабря 1710 года.
После полутора лет учебы явился к российскому коменданту Эльбинга Ф. Н.
Балку, жалуясь на невозможность учиться дальше из-за своей крайней нищеты.
Образование продолжил в Риге.
Источники: РГАДА. Ф. 9. Отд. 2, кн. 15, л. 193,988—1006; Matrikel, S. 267.
КОПЫЛОВ ФЕДОР. Родом из Московской губернии. По указу Петра I послан
в числе других подьячих на учебу в Кенигсберг, куда прибыл 14 апреля 1717 года. За
отсутствие прилежания в учебе и “непотребное житие” по указу царя был вызван в
Россию в октябре 1719 года и по решению Сената послан служить матросом.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718, д. 19, л. 2, 35, 37; ф. 248, оп. 2, д. 47, д. 96, 152.
КОРОБОВ ГРИГОРИЙ. Подьячий Поместного приказа в Москве. В числе 33
Петровских студентов послан в Кенигсберг, куда прибыл 26 октября 1716 года.
Учился в школе профессора Стеофана. После завершения в 1720 году обучения
послан служить в российское посольство в Голландии.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л.	21,	27	об.;
169-170; АВПРИ. Ф, 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 12.
КРАСОВСКИЙ БОРИС. По указу Петра 1 отправлен с большой группой по¬
дьячих на учебу в Кенигсберг от Московской губернии. Прибыл в Кенигсберг 14
апреля 1717 года. В студенты университета записался 3 июля 1717 года. После возвра¬
щения в Россию в 1720 году по решению Адмиралтейской коллегии послан слу¬
жить на корабль “Святой Петр” к капитану Сандерсу.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп.	2, д. 47, л.	96,	152,	153
об.; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13; Matrikel, S. 295.
КУРАНСЖИЙ ЭРАЗМ. Обучался в Кенигсбергском университете с 8 октября
1772 года.
Источники: Matrikel, S. 525.
ЛАМ ЕЙ П ИВАН ДАНИЛОВИЧ. Родом из Петербурга. Обучался в Кенигсбер¬
гском университете с 23 сентября 1752 года.
Источники: Matrikel, S. 445.

ЛЕОНТОВИЧ ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВИЧ. Происходил из рода польских дво¬
рян, переселившихся на Украину. Его отец Степан Леонтович был хорунжим в
Черниговском полку. Вместе со своими братьями Василий был отправлен на учебу
за границу и поступил в Кенигсбергский университет 30 июля 1753 года. После
возвращения на родину служил в казачьем войске, дойдя до чина бунчукового
товарища, владел несколькими имениями. Умер до 1797 года.
Источники: Модзалевский. Т. 3, с. 67—68.
ЛЕОНТОВИЧ НИКОЛАЙ СТЕПАНОВИЧ. Обучался в Кенигсбергском уни¬
верситете вместе со своими братьями с 30 июля 1753 года. По возвращении на
родину поступил на военную службу, имел чин ротмистра. Умер до 1799 года.
Источники: Модзалевский. Т. 3, с. 68; Matrikel, S. 450.
ЛЕОНТОВИЧ СТЕПАН СТЕПАНОВИЧ. Обучался в Кенигсбергском универ¬
ситете вместе со своими братьями Василием и Николаем. После окончания учебы в
1758 году вступил в военную службу, служил в Каргопольском драгунском полку,
в 1782 году получил звание полковника. Был женат на дочери Якова Дунина-Бор¬
ковского. Умер до 1797 года.
Источники: Модзалевский. Т. 3 с. 68; Matrikel, S. 450.
ЛОБРИ ПЕТР. Родился в 1728 году в Санкт-Петербурге в семье парикмахера.
В возрасте 12 лет был принят на обучение в гимназию при Академии наук. Окон¬
чил курс 6 июня 1743 года и вскоре послан для усовершенствования в науках в
Кенигсберг, где поступил в университет 13 июля 1744 года.
Источники: Материалы. Т. 4, с. 534; Matrikel, S. 406.
МАКОВ МАТВЕЙ. Происходил из “подьяческих детей” Киевской губернии.
По указу Петра I послан в числе других подьячих на учебу в Кенигсберг, куда
прибыл 26 февраля 1717 года, В число студентов университета записан 20 апреля
1718 года. За леность и худое поведение по указу царя отозван в Россию и по
решению Сената послан служить матросом.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2, 35, 37; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 68, 78
об.; 152; Matrikel, S. 297.
МАКСИМОВИЧ ИВАН ПЕТРОВИЧ. Доктор медицины, надворный совет¬
ник. Сын сорочинского казака Миргородского полка. Учился в Киевской духовной
академии, в 1757 году поступил учеником в Санкт-Петербургский Адмиралтей¬
ский госпиталь. С 1760 года исправлял должность лекаря в Астраханском драгун¬
ском полку, с 1768 — служил при астраханской губернской канцелярии. 16 февра¬
ля 1772 года отпущен обучаться за границу и 9 декабря поступил в Кенигсбергс¬
кий университет, а 14 апреля 1773 года получил там же степень доктора медицины.
Вернувшись в Россию, получил в Медицинской коллегии право на занятие вра¬
103

чебной практикой и назначен в Астрахань [убернским врачом. В 1786 году переве¬
ден в Кавказское наместничество.
Источники: Месяцослов. 1775, с. 124, 1885, с. 89; Змеев. Т. 2, с. 3; Чистович, с.
CCXVI; Matrikel, S. 525.
МАЛИНОВСКИЙ СЕРГЕЙ. Родился в 1737 году в семье священнослужителя.
В 1747 году был зачислен в Нижегородскую семинарию, в которой изучал латин¬
ский язык. 22 июля 1755 года был зачислен студентом Московского университета
и до 1758 года изучал юриспруденцию, философию, математику и красноречие.
Решением университетской Конференции от 1 июля 1758 года за успехи в учебе
был награжден золотой медалью. В 1759 году был командирован в Пруссию для
службы в Гумбиненской каморе, но недостаточное знание немецкого языка не
позволило это сделать. По решению российского губернатора Пруссии Н. А. Корфа
направлен в Кенигсбергский университет, где изучал философию и математику у
доктора Бука, немецкий язык у кандидата Надровского, французский у магистра
Мутона. Вернулся в Россию в 1762 году и служил в Санкт-Петербурге в должности
секретаря при генерал-майоре С. Ф. Стрекалове, имел чин титулярного советника.
Источники: РГАДА, Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 2, 4, 9, 11; Месяцослов. 1771, с. 17;
1775, с. 14; Документы. Т. 1,с. 114—115,360.
МАЛЬЦОВ СЕМЕН. Происходил из “подьяческих детей”. По указу Петра I
послан на учебу в Кенигсберг от Киевской губернии. Прибыл в Кенигсберг 23
февраля 1717 года, обучался в школе профессора Стеофаса. После возвращения на
родину в 1720 году был назначен Коллегией иностранных дел учителем для обуче¬
ния переводчиков при канцелярии Коллегии
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, д. 47, л. 68, 78 об., 152;
АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 12 об.
МЕЩЕРЯКОВ (МЕЩЕРЯКОВСКИЙ) ФАДЕЙ. Подьячий приказа Большой
казны в Москве. Послан по указу Петра 1 на учебу в Кенигсберг, куда прибыл 5
июня 1717 года. Обучался в шкале профессора Стеофаса. После завершения учебы в
1720 году определен служить “на кораблестроения мастера Скляева”,
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 141, 155, 177
об.; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13.
МИЛОРАДОВИЧ ГРИГОРИЙ ПЕТРОВИЧ. Малороссийский генеральный
судья, тайный советник. Родился 8 января 1765 года в Чернигове в семье бригадира
и богатого помещика Петра Степановича Милорадовича. Первоначальное образо¬
вание получил в доме родителей. Летом 1778 года отправлен отцом на учебу за
границу, поступил в Кенигсбергский университет 20 апреля 1779 года. Изучал ино¬
странные языки и “политические науки”, его занятиями руководил знаменитый
философ Иммануил Кант. В 1782 года покинул Кенигсберг и продолжил образо¬
104

вание в Геттингене и Лейпциге, путешествовал по Европе. Вернувшись в Россию
в 1786 году, по слабому здоровью освобожден от военной службы и определен в
Коллегию иностранных дел в чине надворного советника. В 1789 году был назначен
украинским почт-директором, а в 1797 — малороссийским генеральным судьею. В
1802 году, уже будучи тайным советником, стал Таврическим гражданским губер¬
натором, но через год вышел в отставку. С 1803 по 1828 годы постоянно жил в
Чернигове, уезжая на лето в свои богатые имения, где занимался сельскохозяй¬
ственными опытами и улучшением быта крестьян (владел восемью тысячами душ
мужского пола). Григорий Петрович умер в Чернигове 19 мая 1828 года, оставя 7
сыновей и 4 дочери.
Источники: Милорадович Г. А. Биографические очерки замечательных Мило-
радовичей, — Чернигов, 1857. — С. 13—25; Модзалевский. Т. 3, с. 523—524; Matrikel,
S.	556.
МИЛОРАДОВИЧ МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ. Известный боевой генерал. Родил¬
ся 1 октября 1771 года. Происходил из рода знатных дворян Полтавской губернии,
был единственным сыном екатерининского генерала Андрея Степановича Мило-
радовича. В семилетием возрасте был отправлен вместе со своим двоюродным бра¬
том Григорием Милорадовичем на учебу в Кенигсберг, где в течение четырех лет
обучался иностранным языкам, а также другим наукам, особенно увлекался фор¬
тификацией и артиллерией; посещал Кенигсбергский университет, не будучи офи¬
циально зачисленным в студенты; как и его брат, занимался под руководством
профессора И. Канта. После Кенигсберга еще четыре года провел за границей, про¬
должив образование в различных германских университетах и путешествуя по Ев¬
ропе. По возвращении в Россию в 1786 году был зачислен в Измайловский полк и
сделал блестящую военную карьеру, став на 27-ом году жизни генералом. Участво¬
вал в 52 сражениях, прославился храбростью в войне с Турцией, герой Отече¬
ственной войны 1812 года. В 1818 году назначен Санкт-Петербургским военным
губернатором. 14 декабря 1825 года на Сенатской площади в столице пытался угово¬
рить восставшие полки образумиться и был смертельно ранен поручиком Кахов¬
ским; на следующий день умер от ран. Погребен в Духовской церкви Александро-
Невской лавры. М. А. Милорадович был кавалером всех русских, прусских и многих
других иностранных орденов, почетным членом Российской Академии.
Источники: Милорадович Г. А. Биографические очерки замечательных Мило-
радовичей. — Чернигов, 1857. — С. 14—15; Сказания о роде дворян и графов Мило-
радовичей. — Киев, 1884. — С. 118; Мамышев Вс. Генерал от инфантерии М. А.
Милорадович. — СПб., 1904. — С. 5—10, 186—190.
НАХАМОВ ЕФРАИ.М. Обучался в Кенигсбергском университете с 4 апреля
1765 года.
Источники: Matrikel, S. 500.

НОВИЦКИЙ ИВАН ИВАНОВИЧ. Генерал-майор. Родом с Украины. Обучал¬
ся в Кенигсбергском университете с 14 апреля 1763 года. На службе с 1766 года,
чин генерал-майора получил в 1793. В 1795 — назначен правителем в Слонимскую
губернию.
Источники: Месяцослов. 1785. — С. 98; СбРИО. т. 62, с. 91; Matrikel, S. 487.
ПАНОВ ИВАН. Подьячий Адмиралтейской канцелярии. По собственному же¬
ланию был включен в число отправленных по указу Петра 1 на учебу в Кенигсберг
подьячих, куда прибыл 23 февраля 1717 года. Обучался в школе профессора Стео-
фаса. По возвращении в Россию в 1720 году был определен на службу в российское
посольство в Голландии.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 59, 65, 67, 78
об.,	152; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 11-12.
ПЕТЕЛИН АНДРЕЙ. Подьячий в Артиллерийской канцелярии. Отправлен на
учебу в Кенигсберг в числе 33 петровских студентов в октябре 1716 года. Обучался в
школе профессора Стеофаса. По возвращении в Россию в 1720 году определен в
Адмиралтейскую коллегию и отослан служить “к господину гиаутбенахту Змаеви
чу”.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 11 об., 52,
169-170; АВПРИ.Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13.
ПЕТРОВ (ПЕРСОВ) МАТВЕЙ. Родом из Смоленска. Послан на учебу в Кениг¬
сберг в числе 33 подьячих. Прибыл 23 февраля 1717 года, обучался в школе профес¬
сора Стеофаса. По возвращении в Санкт-Петербург в 1720 году распределен в Кол¬
легию иностранных дел и послан служить в российское посольство в Польше.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 70, 78 об.,
152; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 12.
ПЛАКС И Н КОНОН. Подьячий из Архангелогородской губернии. Отправлен
на учебу в Кенигсберг по указу Петра 1 в октябре 1716 года. Записался в студенты
Кенигсбергского университета 6 февраля 1717 года. По возвращении в Россию в
1720 году был определен в Коллегию иностранных дел и отправлен на службу в
российское посольство в Берлине.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2, 10 об.; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 5 об.,
45, 52, 169-170; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л.12; Matrikel, s. 292.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2, 10 об.; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 5 об.,
45, 52, 169-170; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 12; Matrikel, S. 292.
ПОЛОНСКИЙ ПАНКРАТИЙ ЯКОВЛЕВИЧ. Писатель, переводчик. Из “по
дьяческих детей”. Родился в 1738 году, начал учиться в 1749 году в Троицкой
семинарии, в 1755 — поступил в Московский университет, где изучал историю и
математику, французский, итальянский и немецкий языки. В 1759 — отправлен с
106

лучшими студентами и учениками университета в распоряжение российской ад¬
министрации в Кенигсберге. Однако недостаточное знание иностранных языков
не позволило ему работать в губернской канцелярии и по решению начальства он
стал посещать Кенигсбергский университет, где занимался математикой и физи¬
кой под руководством профессора Бука, а также совершенствовался в иностран¬
ных языках. По возвращении на родину экзаменовался 14 октября 1762 года в
Академии наук и показал отличные знания в философии, арифметике и гео¬
метрии, а также языках — латинском, немецком и французском, был зачислен
на службу в Сенат, В 1768 — получил чин секретаря, в 1777 — чин надворного
советника. Перевел и опубликовал в Санкт-Петербурге ряд сочинений: в 1765 —
“Несчастная супруга, италианская повесть, имеющая печальное окончание”; в
1789 — “Повесть о страстях, или приключения господина Шрупа” и др.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 4, 9, 11, 30, 34; Месяцослов. 1771,
с. 233; 1775, с. 23; Геннади. Т. 3, с. 169; РБС. Т. 14, с. 382; Неустроев, с. 508.
ПРОКОФЬЕВ АЛЕКСЕЙ. Подьячий из Поместного приказа в Москве. Один
из 33 петровских студентов, отправленных в Кенигсберг, куда прибыл 26 октября
1716 года, обучался в школе профессора Стеофаса. После возвращения в 1720 году
в Россию послан на строительство кораблей мастера Скляева к капитану Ивану
Синявину.
Источники: РГАДА. Ф. 74,1718 г., д. 19, д. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 21, 27 об., 52,
153 об.; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13.
ПРОКОФЬЕВ ФЕДОР. Один из 33 подьячих, отправленных на учебу в Кениг¬
сберг Петром 1; родом из Сибирской губернии. Прибыл в Кенигсберг 26 апреля
1717 года. В студенты Кенигсбергского университета произведен 11 мая 1717 года.
После завершения учебы в 1720 году послан в Астрахань на корабль к капитану
Миханову.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2, ф. 248, оп. 2, оп. 2, д. 47, л. 107,
113, 153 об., 155 об.; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13; Matrikel, S. 294.
ПРОТАСОВ АЛЕКСЕЙ. Послан от Казанской губернии в Кенигсберг на учебу
в числе петровских студентов. Прибыл в Кенигсберг 26 апреля 1717 года, обучался
в школе профессора Стеофаса. После возвращения в 1720 году в Россию был рас¬
пределен в Коллегию иностранных дел на службу к вице-канцлеру.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718, д. 19. л. 2, 10-10 об.; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 117,
153; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 12 об.
ПРОТОПОПОВ ИЛЬЯ. Подьячий из приказа Большой казны в Москве. По¬
слан по указу Петра 1 на учебу за границу, в Кенигсберг прибыл 26 октября 1716
года. Поступил в Кенигсбергский университет 11 мая 1717 года. Когда все обучав¬
шиеся в Кенигсберге российские студенты были отозваны летом 1720 года домой,
107

И. Протопопов самовольно остался за границей и вернулся только через год, обра¬
тившись в Коллегию иностранных дел с прошением определить его на службу.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, on. 2, д. 47, л. 24 об., 27 об.,
52, 153 об., 155 об.; АВПРИ. ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 2-2 об.; д. 1748, л. 9, Matrikel, s. 293.
ПУЧКОВ СТЕПАН УСТИНОВИЧ. Родом из Владимира. Отправлен в Кенигс¬
берг по собственному прошению в числе 33 подьячих. Прибыл в город в ноябре
1717 года и поступил в Кенигсбергский университет 15 апреля 1719 года. По возвра¬
щении в 1720 году в Россию был определен в Коллегию иностранных дел и послан
на службу в российское посольство в Берлине.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 132, 155, 177
об.; АВПРИ. Ф. 2, on. 6, д. 1010, л, 3; д. 1748, л. 12; Matrikel, S. 302.
РАЗУМОВСКИЙ КИРИЛЛ ГРИГОРЬЕВИЧ. Президент Академии наук, пос¬
ледний гетман Украины. Родился 18 марга 1728 года в многодетной семье бедного
казака Григория Розума в Черниговской губернии, в детстве пас отцовских волов.
Неожиданная карьера его брата Алексея, попавшего благодаря своей красоте и
хорошему голосу ко двору и сумевшего со временем стать фаворитом царицы Ели¬
заветы, открыла перед Кириллом новые возможности. Он был отправлен для обу¬
чения за границу и в самом начале путешествия около года провел в Кенигсберге,
куда прибыл в марте 1743 года. Здесь он познакомился с известным ученым,
профессором университета Целестином-Христианом Флотвелем, который руково¬
дил его занятиями. После Кенигсберга Разумовский путешествовал по Европе и
вернулся в Россию весной 1745 года. Через год Кирилл Григорьевич, ставший уже
графом, “в разеужяении усмотренной в нем особливой способности и приобретен¬
ного в науках искусства” был назначен Елизаветой Петровной президентом Акаде¬
мии наук с жалованьем 3 тыс. рублей в год. В это время Кириллу исполнилось только
18 лет! Он сохранял за собой пост президента Академии полвека. Кроме президент¬
ства, в 1750 году К. Г. Разумовский был назначен царицей гетманом Украины, а
после ликвидации гетманства в 1764 году стал генерал-фельдмаршалом. Умер 3 ян¬
варя 1803 года.
Источники: Васильчиков А. А. Семейство Разумовских. Т. 1. — СПб., 1880.
РОЖАЛ И Н КОЗЬМА ФЕДОРОВИЧ. Доктор медицины. Родом из казаков Кон-
стантиновской сотни Лубенского полка. Учился в Киевской духовной академии, в
1758 году поступил в Санкт-Петербургский адмиралтейский госпиталь и был про¬
изведен в подлекари, затем в течение года служил полковым врачом. В начале 1761
года отправился за свой счет за границу и 9 февраля 1761 года поступил в Кенигс¬
бергский университет. Продолжил обучение в Лейдене и Берлине, защитил диссер¬
тацию и получил в 1765 году степень доктора медицины. Находился в дружеских
отношениях с Иоганном Вольфгангом Гете. После возвращения в Россию в 1767
году стал преподавать фармакологию в различных учебных заведениях Санкт-Пе¬
108

тербурга, затем служил в войсках, был главным врачом Елисаветградского военно¬
го госпиталя. В 1778 году уволен от должности вследствие душевной болезни и
помещен в один из московских домов для сумасшедших. Умер после 1786 года.
Источники: Месяцослов. 1771, с. 116; 1775, с. 124; Евгений. Т. 2, с. 147, Змеев.
Т. 2, с. 87; РБС. Т.16, с. 319; Павловский И. Ф. Краткий биографический словарь
ученых и писателей Полтавской губернии с половины XXVIII века. — Полтава.
1912.	— С.169; Matrikel, s. 481; Украшська Раданська Енциклопедия. Т.12. — Киев.
С. 307.
РОЗАЛИН ВАСИЛИЙ. Обучался в Кенигсбергском университете с 13 октября
1770 года.
Источники: Matrikel, S. 517.
РОСБИН АНДРЕЙ. Родом из Москвы. Поступил в Кенигсбергский универси¬
тет вместе со своим братом Федором 13 июля 1778 года.
Источники: Matrikel, S. 551.
РОСБИН ФЕДОР. Обучался в Кенигсбергском университете одновременно
со своим братом Андреем.
Источники: Matrikel, S. 551.
РЫБНИКОВ ИВАН. Ученик гимназии Московского университета из “пан-
сионеров-разночинцев”. В 1759 году в числе лучших учеников отправлен в Кениг¬
сбергский университет и включен в число студентов 30 августа 1759 года. По распо¬
ряжению И. И. Шувалова в октябре 1762 года возвращен в Санкт-Петербург и на¬
значен преподавателем в Кадетский корпус
Источники: РГАДА Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 88, Биогр. сл.,т. 1, с. 43; Сборник. Ч. 1,
с, 16, 712; Документы. Т. 1, с. 115, Matrikel, S. 470.
САДОВСКИЙ ИЛЛАРИОН. Родился в 1736 году в семье священнослужителя.
В 1747 году определен в Нижегородскую семинарию, а с сентября 1755 — зачислен
в студенты Московского университета. Обучался философии, юриспруденции, фи¬
зике, математике, географии и иностранным языкам. В 1759 году командирован в
Восточную Пруссию для прохождения службы при губернской канцелярии. Из-за
недостаточного знания немецкого языка по решению российского губернатора
Пруссии Н. А. Корфа направлен в Кенигсбергский университет для учебы. Изучал
философию и математику, немецкий и французский языки. Заболел и умер в Ке¬
нигсберге 2 мая 1762 года.
Источники: РГАДА. Ф. 25, оп.1, д. 204, л. 2, 5, 9, 11—14, 30, 83.
СВИЩОВ ИВАН. Ученик гимназии при Московском университете из “панси-
онеров-разночинцев”. Отправлен в 1759 году в Кенигсберг в числе лучших учеников
гимназии, поступил в Кенигсбергский университет 30 августа 1759 года. За “худое
109

поведение” долгое время находился под стражей. В июне 1760 года куратор Москов¬
ского университета И. И. Шувалов приказал возвратить Свищева в российскую столицу
и “в ево исправление” назначил служителем в Академию художеств для выполне¬
ния разных работ с ничтожным жалованьем 10 рублей в год.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 9, 47—48; Сборник, ч. 1, с. 705, 712;
Matrikel, S. 470.
СЕВЕРГИН СЕМЕН. Подьячий из Санкт-Петербурга, заявил о своем жела¬
нии ехать в Кенигсберг в числе 33 петровских студентов, послан в счет кандидатов
от Сибирской губернии и прибыл к месту учебы 29 апреля 1717 года. Обучался в
школе профессора Стеофаса и вернулся в Россию в 1720 году.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 110 об., 113.
СЕМЕНОВ ИЛЬЯ. Родился в 1734 году, происходил из “церковничьих детей”.
Учился с 1747 года в Нижегородской семинарии, а с 25 мая 1755 года в Москов¬
ском университете. В 1759 году в числе лучших студентов отправлен на службу в
Кенигсбергскую камору по запросу российского губернатора Н. А. Корфа. Однако
служить не смог по незнанию немецкого языка и продолжил учебу в Кенигсберг¬
ском университете до 1761 года.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 9, 11—14, 75; Сборник. Ч. 1, с. 706.
СЕМЕНОВСКИЙ ПЕТР, Приехал в Кенигсберг вместе с братьями Гудовичами
и поступил в университет 16 декабря 1751 года.
Источники: Matrikel, S. 442.
СПЕШНЕВ МОИСЕЙ. Один из 33 подьячих, посланных на учебу в Кенигс¬
берг, происходил из Казанской губернии. К месту учебы прибыл 26 апреля 1717
года, прошел курс обучения в школе профессора Стеофаса. По возвращении в 1720
году в Россию оставлен служить при канцелярии Коллегии иностранных дел для
обучения переводчиков.
Источники: РГАДА Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248,оп.2,д. 47, л. 117, 153, 153
об.,	155 об; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1010, л. 3; д. 1748, л. 10 об., 11, 12 об.
СТЕПАНОВИЧ ПАВЕЛ. Прибыл в Кенигсберг из Казани, записан в студенты
Кенигсбергского университета 22 апреля 1768 года.
Источники: Matrikel, S. 508.
ТАРНОВСКИЙ ВАСИЛИЙ ЯКОВЛЕВИЧ. Происходил из рода богатых укра¬
инских помещиков, владевших огромными имениями в Черниговской и Полтавс¬
кой губерниях. Его отец был генеральным бунчужным. В 1767 году Василий был
послан родителями за границу и 28 марта поступил в Кенигсбергский университет.
После возвращения служил в генеральной Малороссийской счетной комиссии. В
1790—1794 гг. был черниговским губернским предводителем дворянства.
110
J

Источники: Месяцеслов. 1780, с. 441; Модзалевский. Т. 3, с. 28; Черниговская
памятка. — Чернигов, 1899. — С. 65; Matrikel, s. 507.
ТИТОВ НИКИТА. Подьячий Монастырского приказа в Москве, послан в числе
петровских студентов в Кенигсберг, куда прибыл 26 октября 1716 года, произве¬
ден в студенты Кенигсбергского университета 3 марта 1717 года, тяжело заболел,
умер и похоронен в Кенигсберге.
Источники: РГАДА. Ф. 248, on. 2, д. 47, л. 35 об., 52, 153 об., 155 об.; АВПРИ.
Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 9 об; Matrikel, S. 293.
ТРЕФУРТ ИВАН КАРЛОВИЧ. Прибыл в Кенигсберг из Санкт-Петербурга,
обучался в Кенигсбергском университете с 8 сентября 1755 года. После завершения
учебы возвратился в Россию, поступил в 1762 году служить в Коллегию иностран¬
ных дел, был переводчиком в капитанском ранге в департаменте текущих дел и
переписки с другими правительствами. Умер после 1801 года.
Источники: Месяцеслов. 1780, с. 68, Список. Ч. 2, с. 63; Matrikel, S. 59.
ТУМАНСКИЙ ИВАН ГРИГОРЬЕВИЧ. Родом с Украины. Обучался в Кенигс¬
бергском университете с 19 июля 1773 года. После возвращения на родину служил
членом Малороссийской коллегии в Глухове, был губернским прокурором, а за¬
тем председателем гражданского суда в Киевском наместничестве. В начале XIX в. —
советник правления Заемного банка, действительный статский советник. Умер
после 1802 года.
Источники: Месяцослов. 1780, с. 439; 1785, с. 335; 1795, с. 369; 1802, с. 154;
Matrikel, S. 528.
ТУМАНСКИЙ ФЕДОР ОСИПОВИЧ. Историк, писатель, действительный член
Российской Академии. Происходил из рода, принадлежащего к лучшим в среде
украинского дворянства. Его отец был председателем Новгород-Северской уголов¬
ной палаты. Федор обучался в Кенигсбергском университете, куда поступил 19
июля 1773 года. По возвращении в Россию служил в секретарской должности в
Малороссийской коллегии в Глухове, был бунчуковым товарищем, некоторое вре¬
мя был цензором иностранных книг при рижской таможне, заслужив своей стро¬
гостью репутацию “страшилища Риги”. В 1801 году оставил службу с пенсионом в
чине статского советника и умер на родине, в Глухове в 1805 году. В течение всей
своей жизни занимался литературным творчеством. В 1787 году предпринял попыт¬
ку создания истории царствования Петра Великого (сумел напечатать первую часть
книги), издал 10 частей материалов к жизнеописанию Петра I (СПб., 1787). Автор
ряда популярных книг, в том числе “Созерцания жизни великого князя Александ¬
ра Невского” (СПб., 1789). Издавал развлекательные журналы: “Лекарство от ску¬
ки и забот”, “Российский магазин” и др.
Источники: Месяцослов. 1780, с. 128, 440, 1785, с. 81, 343, 347; Русская стари¬
на, 1873, № 9, с. 334-336; 589-593; Неустроен, с. 698; Matrikel, S. 528.
Ill

ФИАЛ КОНСКИЙ СТЕПАН. Доктор медицины. Прослушал курс медицинских
наук в генеральной госпитальной школе в Санкт-Петербурге и, получив звание
лекаря, служил в армии. В 1761 году был послан за границу для дальнейшего
образования и 9 февраля того же года записался в число студентов Кенигсбергс¬
кого университета. В 1765 году в Лейдене получил степень доктора медицины. По
возвращении в Россию в 1766 году сдал экзамен на право заниматься лечебной
практикой и был назначен врачом в Севск. В 1770 году переведен в сухопутный
госпиталь в Санкт-Петербурге. Автор нескольких научных работ по медицине.
Источники: Месяцослов. 1771, с. 116; Евгений. Т. 2, с. 233—234; Змеев. Т. 2, с. 137;
с. CCCXV; РБС. Т. 21, с. 67; Matrikel, S. 481.
ФОРНЕР ИОЗЕФ ФИЛИППОВИЧ. Приехал в Кенигсберг из Москвы и по¬
ступил в университет 27 мая 1779 года.
Источники: Matrikel, S. 556.
ФРОЛОВ СЕМЕН. Подьячий из Сибирской губернии, в апреле 1717 года
послан на учебу в Кенигсберг в числе других петровских студентов, поступил в
университет 11 мая 1717 года. По возвращении в 1720 году в Россию определен на
службу в Адмиралтейскую коллегию.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 107, 109, 113,
153 об.; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13; Matrikel, S. 294.
ХАРЗЕНШТАЙН ФЕДОР. Прибыл в Кенигсберг из Москвы, в университет
поступил 22 сентября 1738 года.
Источники: Matrikel, S. 377.
ХАРЛАМОВ МИ ХА Послан за границу с группой подьячих по указу Петра I,
прибыл в Кенигсберг 26 февраля 1717 года. Учился в школе профессора Стеофаса.
После возвращения в Россию в 1720 году был определен на службу в Военно-
морскую канцелярию.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; Ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 152; АВПРИ.
Ф. 2, оп.б.д. 1748, л. 13.
ХМЕЛЬНИЦКИЙ ИВАН ПАРФЕНОВИЧ. Писатель, доктор философии. Пря¬
мой потомок гетмана Богдана Хмельницкого. Родился в январе 1742 года, окончил
курс в Киевской духовной академии и продолжил образование в Кенигсбергском
университете, куда поступил 2 августа 1760 года. В следующем году защитил дис¬
сертацию “Рассуждения об основаниях философических” (напечатана на латинс¬
ком языке в Кенигсберге в 1762 году) и был удостоин степени доктора философии.
После возвращения в Россию состоял обер-секретарем Сената и Екатериной Вто¬
рой был назначен членом Комиссии для составления нового Уложения. Автор ряда
ученых трудов и переводов с немецкого, напечатанных Академией наук, в том
112

числе написанного в духе немецкой метафизики XVIII века трактата “Опроверже¬
ние рабства по закону естественному” и переводов Яна Амоса Коменского. Умер 2
января 1794 года.
Источники: Месяцослов. 1790. с. 20; Евгений. Т. 2, с. 239; РБС. Т. 5, с. 362—363;
Материалы для истории русской литературы. — СПб., 1867. — С. 116; БиЕ. Т. 73,
с. 461; Matrikel, S. 476.
ХОРОШКЕВИЧ ЯКОВ. Родом с Украины. В Кенигсбергский университет по¬
ступил 2 октября 1762 года. После завершения образования и возвращения в Рос¬
сию стал известен как переводчик с французского и немецкого языков, публико¬
вался в журнале “Ни ТО ни Си”.
Источники: Неустроев, с. 745; СбРИО. Т. 62, с. 407; Matrikel, S. 485.
ХОТЕНОВ (ХАТЕКИН) СПИРИДОН. Отправлен из Московской губернии в
числе других подьячих в Кенигсберг для научения немецкого языка, в число сту¬
дентов записан 14 июня 1717 года. После окончания в 1720 году учебы распределен
в Адмиралтейскую коллегию и был отравлен в Астрахань на корабль к капитану
Миханову.
Источники: РГАДА. Ф. 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 96, 152;
АВПРИ.Ф. 2, on. 6, д. 1748, л. 13; Matrikel, S. 294.
ШАФИРОВ МИХАИЛ ПАВЛОВИЧ. Советник Коммерц-коллегии. Родился в
августе 1681 года, родственник всемогущего петровского вице-канцлера Петра
Шафирова. Первоначальное образование получил в одной из московских немецких
школ. В начале 1702 года по просьбе отца послан царем “в Немецкое государство для
научения в академию”. Около полутора лет обучался в Кенигсбергском университе¬
те, студентом которого стал 31 января 1702 года, изучал немецкий язык, филосо¬
фию и другие науки. Затем продолжил образование в различных университетах
Германии, Голландии и Англии. После возвращения в Россию в ноябре 1705 года
подал царю прошение и был принят 21 января 1706 года переводчиком латинско¬
го, немецкого и французского языков в Посольский приказ. Продолжил службу в
Коммерц-коллегии, где получил должность советника. Умер во времена царствова¬
ния Елизаветы,
Источники: РГАДА. Ф. 74, on. 1, 1702, д. 8, л. 1-2, 3 об; СбРИО. Т. 62, с. 432;
РБС. Т. 24, с. 89; Белокуров, с. XXXIX, 241, 243-244; Matrikel, S. 228.
ШИХМАТОВ ИВАН ПРОХОРОВИЧ. Князь, родился в 1741 году. Обучался в
Московском университете с 1756 года, прибыл в Кенигсберг в июне 1759 и 19
апреля поступил в Кенигсбергский университет. После возвращения домой служил
в Новороссийской губернии в чине премьер-майора.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 9, 12, 30, 36, 51; Месяцослов. 1775,
с. 231; Matrikel, S. 475.
8 Зак 13365
113

ШИХМАТОВ НИКОЛАЙ ПРОХОРОВИЧ. Князь, родился в 1742 году, учился
в Московском университете с 1755 года. Вместе со своим братом Иваном послан в
Кенигсберг для продолжения образования, поступил в университет 19 апреля 1760
года.
Источники: РГАДА. Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 9, 12, 30, 36, 51; Matrikel, S. 475.
ШКОРУПА ИВАН. Обучался в Кенигсбергском университете, студентом ко¬
торого стал 24 марта 1763 года.
Источники: Matrikel, S. 487.
НГГЕГЕ ХРИСТОФОР. “Аптекарский сын”, родился в 1745 году, учился в
Московском университете с 1758 года В июне 1759 года отправлен в Кенигсберг для
работы переводчиком “к камергерским делам”. Будучи немцем по происхождению,
переводить оказался не в состоянии и продолжил обучение в Кенигсбергском уни¬
верситете, студентом которого стал 30 июня 1760 года.
Источники: РГАДА Ф. 25, on. 1, д. 204, л. 5 об., 6, 11, 30, 51: Matrikel, S. 476.
ЩЕРБАК МИХАИЛ МАКСИМОВИЧ. Родом из полтавских дворян. Его отец
был бунчуковым товарищем и комиссаром в Пирятинском комиссарстве. Обучался
в Кенигсбергском университете, в студенты которого произведен 17 июля 1778
года. После возвращения домой служил заседателем уездного суда и маршалом
Пирятинского казначейства.
Источники: Месяцослов, 1775, с. 227; 1790, с. 347; 1802, с. 436; Matrikel, s. 551.
ЩЕРБАТОВ ДМИТРИЙ МИХАЙЛОВИЧ. Обучался в Кенигсбергском уни¬
верситете, куда поступил 17 апреля 1774 года.
Источники: Matrikel, S. 540.
ЯКОВЛЕВ ВАСИЛИЙ. Подьячий Архангелогородской губернии. Послан Пет¬
ром 1 в Кенигсберг с первой группой подьячих в октябре 1716 года, при этом
Василию поручено быть “вместо надзирателя” за своими товарищами. Поручение
выполнял ревностно, аккуратно извещая Сенат о поведении студентов. Учился в
школе профессора Стеофаеа, После завершения учебы в 1720 году был направлен
на службу в российское посольство в Англии.
Источники: РГАДА. Ф. 248, оп. 2, д. 47, л, 5 об., 45, 52, 57, 87—87 об., 104,
152-153 об., 157 об., 167; АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 12.
ЯКОВЛЕВ ИВАН. Подьячий из Сибирской губернии, послан по указу Петра 1
на учебу в Кенигсберг, куда прибыл 29 апреля 1717 года. После возвращения на
родину вместе с другими студентами в 1720 году был послан служить не корабль
“Святой Петр” к капитану Сандерсу.
Источники: РГАДА Ф- 74, 1718 г., д. 19, л. 2; ф. 248, оп. 2, д. 47, л. 107,113,153;
АВПРИ. Ф. 2, оп. 6, д. 1748, л. 13.
114

ЯСТРЕБОВ ДАНИИЛ ЯКОВЛЕВИЧ. Родился в 1733 году, сын дьякона. Учил¬
ся в Московской духовной академии, а затем зачислен 25 мая 1755 года в Москов¬
ский университет. В июле 1758 года послан для продолжения образования в Петер¬
бург, а оттуда в августе 1759 в Кенигсбергский университет, где произведен в сту¬
денты 11 октября 1758 года. После завершения обучения в октябре 1762 года вызван
в Санкт-Петербург и назначен преподавателем Кадетского корпуса.
Источники: РГАДА. Ф. 25, оп.1, д. 204, л. 33 об., 36, 88; Сборник. Ч. 1, с. 16, 712;
Документы. Т. 1, с. 387; Matrikel, S. 470.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ,
ИСПОЛЬЗОВАННЫХ
В БИОГРАФИЧЕСКОМ СЛОВАРЕ
АВПРИ
Белокуров
Биогр. сл.
БиЕ
Венгеров
Геннади
Гранат
Документы
Евгений
Змеев
Материалы
Месяцослов
Модзалевский
Неустроев
РБС
РГАДА
— Архив внешней политики Российской империи, г. Москва.
— Белокуров С. А.:, Зерцалов А. Н. О немецких школах в Москве в
первой четверти XVIII века. — М., 1907.
— Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Мос¬
ковского университета. Ч. 1—2,—М., 1855.
— Энциклопедический словарь. Брокгауз и Ефрон. Т. 1—82. — СПб.,
1890—1907 (указываются номера полутомов).
— Венгеров С. А. Критико-биофафический словарь русских писате¬
лей и ученых, Т. 1—4,— СПб., 1889—1904.
— Геннади Г. И. Справочный словарь о русских писателях и ученых,
умерших в XVIII и XIX столетиях. — Берлин. Т. 1—2. 1880; Т. 3,—М.,
1906.
— Энциклопедический словарь Русского библиофафического ин¬
ститута Гранат. Т. 1—57.—М., Б. г.
— Документы и материалы по истории Московского университета
второй половины XVIII века. Т. 1—3,— М., 1960—1963.
— Евгений (Болховитинов), Словарь русских светских писателей.
Т. 1-2,- М., 1845.
— Змеев Л, Ф. Русские врачи и писатели. Т. 1—2. — СПб., 1886.
— Материалы для истории имп. Академии наук. Т. 1—10. — СПб.,
1885-1900,
— Месяцослов с росписью чиновных особ в государстве на лето от
P. X. ...- СПб., 1871-1882.
— Модзалевский В. Л. Малороссийский родословник. Т. 1—4. — Киев,
1908-1914.
— Неустроев А. Н. Указатель к русским повременным изданиям
и сборникам за 1703—1802 гг. — СПб., 1898.
— Русский биофафический словарь. Т. 1—25,— СПб., 1896—1918
— Российский государственный архив древних актов, г. Москва,
116

Сборник
СбРИО
Список
Сухомлинов
Чистович
Matrikel
— Сборник материалов для истории имп. Санкт-Петербургской Ака¬
демии художеств за сто лет ее существования, Ч. 1.—СПб., 1864.
— Сборник Русского исторического общества,— СПб., 1887—1888.
— Список состоящим в гражданской службе чинам 2, 3, 4 и 5 клас¬
сов на 1801 год. Ч. 1—2,—СПб., 1801.
— Сухомлинов М. И. История Российской Академии. Т. 1—8,—СПб.,
1874-1887.
— Чистович Я. История первых медицинских школ в России.— СПб.,
1883.
— Die Matrikel der Universitat Konigsberg. Mimchen und Leipzig, 1912.

BIOGRAPHISCHES WORTERBUCH DER RUSSISCHEN STUDENTEN,
DIE IN KONIGSBERG IM XVIII. JAHRHUNDERT STUDIERTEN
AKKORD, ILJA SAMOILOWITSCH. Wurde in Mogjlov Mitte des XVII1. Jahrhunderts
geboren und ins Ausland zum Studium geschickt, studierte an der Konigsberger Univereitat
seit 15.0ktober 1778 und fast sechs Jahre in Berlin, wo er das Diplom eines Doktors
der medizinischen Wissenschaften erhielt. Nach Rupiand zuruckgekehrt, legte er die
Profiing far das Betreiben einer medizinischen Praxis 1788 ab. Spater diente er ats Arzt
im Kiewer Gouvemement in Krankenhsusem.
Quellen: Liste, Teil 2, S. 225; RBS, Band 1, S. 95; Matrikel, S. 55.
ALSUFJEW, STEPAN. Aus Moskau in Kanigsberg angekommen, wurde er an der
Kenigsberger Univereitat am 15. April 1719 immatrikuliert.
Quelle: Matrikel, S. 302.
ARGAMAKOV, PETER. Der Amtsschreiber aus dem Kasaner Gouvemement wurde
auf Erlap von Peter 1. im Bestand der 33 jungen Leute zum Studium nach Konigsberg
geschickt, wo er am 26. April 1717 ankam. Studierte in der Schule von Professor Steofas.
Nach seiner Rockkehr nach Rupiand wurde er fur den Dienst an der russischen Bo t sc haft
in Danemark bestimmt.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 3, 10-10 (RS); Bestand 248 (op),
Akte 47, Blatter 117, 153, AWPR1. Bestand 2, op 6, Akte 1010, Blatt 3; Akte 1748,
Blatt 11-12.
ARDABJEV, FJODOR. Der Amtsschreiber aus dem Moskauer Gouvemement wurde
auf Erlap von Peter I. im Bestand deriibrigen Amtsschreiber zum Studium nach Konigsberg
geschickt und am 3. Juli 1717 an der Univereitat immatrikuliert. Nach seiner Riickkehr
nach Rupland wurde er in das Admiralitatskollegium bestimmt und “zum SchiRbau bei
Meister Skljaev geschickt”.
Quellen: RGAlDA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 3; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
96, 152, 153 (RS), 155 (RS) 221; AWPR1, Bestand 2, (op.) 6, Akte 1748, Blatt 13,
Matrikel, S. 294.
AFONIN, MATWEJ IVANOWlC. Professor far Naturgeschichte und Ackerbau an
der Moskauer Univereitat. Wurde im Jahre 1739 in Nikolaev in einer adligen Familie
geboren. Seine Anfangsbildung beкатп er im Eltemhaus, dann wurde er am Adelsgymnasium
bei der Moskauer Univereitat immatrikuliert, das er mit Auszeichnung beendete. Er wurde
zusammen mit seinen drei Kaineraden im Jahre 1758 zur Fortsetzung des Studiums nach
Kenigsberg geschickt. Bevor die jungen Leute an die Univereitat gingen, vervollkommneten
sie ihre deutschen und lateinischen Sprachkentnisse unter der Leitung des Kandidaten
Nadrovski. Nachdem sie die Priifung bei dem Dekan der philosophischen Fakultat Teske
abgelegt hatten, wurden Afonin und seine Kameraden am 30. August 1759 immatrikuliert.
118

In der Ktinigsberger Universitat htsrten die Studenten Vorlesungen in PhiJosophie und
Mathematik, die von Professor Johann Buck gehaJten wurden. Unter seiner Leitung
studierte man ein Jahr und vier Monate Logik, Experimentalphysik und Teile der
Metaphysik: Ontologie, Kosmologie und Psychoiogie. Auf Anordnung des Beraters der
Moskauer Universitat I. I. Schuwalov wurde Afonin zusammen mit Alexander
Karamyschev nach Schweden an die Upsalaer Universitat geschickt, wohin sie aus
Konigsberg am 16. Juli 1761 abfiihren. An der Upsalaer Universitat studierte Afonin
Zoologie, Botanik, Mineralogie, Chemie und Metaliurgie. Im Jahre 1766 schrieb er dort
eine Dissertation in Naturgesehichte.
Nach seiner Riickkehr nach Moskau im Jahre 1769 wurde er gepriift und nahm den
Lehrstuhl for Zoologie und Botanik an der Moskauer Universitat ein, hielt den
Voriesungszyklus in Naturgesehichte, Mineralogie und Ackerbau. Im Jahre 1774 wurde er
zum ordentlichen Professor emannt. Krankheitshalber verliep er im Jahre 1777 die
Universitat, ubersiedelte auf die Krim, wo er sich mit agronomiscben Versuchen beschaftigte.
Er ist in Nikolajev im Jahre 1810 gestorben.
Quellen: Jevgenij, Band I, S. 7; Biographisches Worterbuch, Band 1, S. 42—49; Gennadi,
Band 1, S. 50; RBS, Band 2, S. 358—359, Historisches Archiv, 1956 No. 2, S. 160—161,
179-181; Dokumente Band 1, S. 115—116, 317; Matrikel, S. 470.
BELJAVSKU, VASSILIJ. Kam nach Konigsberg aus der Ukraine, ging an die
Konigsberger Universitat am 19. Juli 1773.
Quellen: Matrikel, S. 528.
BLUMENTROST, I VAN-BOGDAN. Archiater (Chefarzt) und President der
medizinischen Kanzlei. Wurde in Moskau am 5. August 1676 geboren. Er war der dritte
Sohn von Lavrentij Blumentrost, des deutschen Arztes, der far den Dienst beim Zaren
Alexej Michailovic im Jahre 1768 bestimmt wurde. Auf Fiirspraehe des Vaters und mit
Erlaubnis von Peter I. fuhr Ivan-Bogdan ins Ausland und ging am 4. Februar 1697 an die
Kfinigsberger Universitat. Am 9. November 1700 verteidigte ereine Dissertation in Medizin,
harte Vorlesungen in Halle und promovierte als Doktor der Medizin. Er kehrte nach
Moskau im Dezember 1702 zuriick und wurde zum Hofarzt bei Peter I. bestimmt; er
begleitete ihn in vielen Kriegsziigen. Im Jahre 1707 diente er als Leibarzt bei Katharina
Alexejevna. Er verfapte den Plan der Reorganisation der medizinischen Abteilung in Rupland
und wurde auf Erlap von Peter I. im Jahre 1721 zum ordentlichen Staatsrat emannt. Diente
als personiicher Arzt von Katharina I. bis zu ihrem Tode. Zur Zeit der Regierung von Anna
Johannovna fiel er in Ungnade, wurde seines Amtes enthoben und dann vollig entlassen.
Das Lebensende verbrachte er unbekannt, starb in Sankt-Petersburg im Jahre 1756.
Quellen: Jevgenij, Band I, S. 42; Gennadi, Band 1, S. 94—95; RBS, Band 1, S. 100—102;
i Cistovic, S. XCII—Cl; Matrikel, S. 208.
^ BOGDANOV, IVAN. Wurde vom Kiewer Gouvemement im Bestand aller anderen
Amtsschreiber zum Studium nach Konigsberg geschickt, wo er am 14. April 1717 ankam.
119

Studierte in der Schule von Professor Steofas. Nach seiner Riickkehr nach Rupiand
wurde er im Jahre 1720 zum Dienst in der Kriegsmarinekanzlei bestimmt.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 18, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
100 (RS), 101, 152, 153 (RS), 155 (RS); AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 1.
BUGIN (BUKIN), JAKOV. Auf Erlap von Peter I. wurde er im Bestand der 33
Amtsschreiber nach Konigsberg zum Studium aus Smolensk geschickt. Er kam in Konigsbeig
am 15. Dezember 1717 an, studierte in der Schule von Professor Steofas. Nach seiner
Riickkehr nach Rupiand wurde er zum Dienst im Admiralitatskollegium bestimmt.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 3; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
70, 78 (RS); AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13.
BUCHVOSTOV, NIKOLAI. Wurde im Jahre 1743 geboren, stammte von Adligen ab.
Begann mit dem Studium an der Moskauer Universitat im Jahre 1756, studierte Latein
und Deutsch, Arithmetik und Geometric. Er wurde mit anderen Schiilem und Studenten
der Moskauer Universitat nach Konigsberg geschickt. (Qstpreupen war zu jener Zeit
unter russischer Besatzung.) Nach Konigsbeig kam er am 6. Juni 1759 und wurde anfangs
zusammen mit seinem Binder Sergej fur den Dienst in der Gouvemementskanziei bestimmt.
Aber seine mangelhaften Kenntnisse der deutschen Sprache machten die Dienstlaufbahn
unmoglich. Nikolaj Buchvostov ging am 23. April 1760 an die Konigsbeiger Universitat,
wo er mehr als zwei Jahre studierte; kehrte am 4. August 1762 nach Rupiand zuriick.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 5 (RS), 9, 11, 14, 51; Akte 529,
Blatt 135-139; Matrikel, S. 500.
BUCHVOSTOV, SERGEJ. Wurde im Jahre 1745 geboren, von Adligen abstammend.
Im Jahre 1756 ging er an die Moskauer Universitat, von der er im Jahre 1759 in der
Gruppe der besten Studenten und Schuler der russischen Administration in Konigsberg
zur Verftigung gestellt wurde. Zusammen mit seinem Bruder Nikolaj wurde er als
Dolmetscher in die Gouvemementskanziei bestimmt, war aber zum Dienst nicht bereit
und wurde schlieplich an der Konigsbeiger Universitat am 23. April 1760 immatrikuliert.
Kehrte in die Heimat am 4. August 1762 zuriick.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 5 (RS), 9, 11, 14, 30, 51; Akte
529, Blatt 135-139; Matrikel, S. 500.
VARFOLOMEJEV, IVAN. Amtsschreiber aus dem Kiewer Gouvemement, wurde
mit der Gruppe von 33 jungen Leuten nach Konigsberg zum Studium geschickt, wo er
am 14. April 1717 ankam. Wurde an der Konigsbeiger Universitat am 14. Juni 1717
immatrikuliert. Nach seiner Riickkehr nach Rupiand im Jahre 1720 wurde in die
Kriegsmarinekanzlei beordert,
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 3; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
93, 152, 153 (RS); AVRP1. Bestand 2, op.6, Akte 1748, Blatt 13; Matrikel, S. 294.
120

VASSILEVSKD, IVAN VASSELJEVId. Ging an die Konigsbetger Univereitat zusammen
mit seinem В ruder Stepan am 13. Oktober 1770. Er wurde nach Riickkehr nach Rupiand
Stadthauptmann in Saslavl im Volynskijer Gouvernement, hatte den Titel eines Titularrates.
Quellen: Chronik, 1802, S. 265; Matrikel, S. 517.
VASSILEVSKIJ, STEPAN VASSHJEVIC. Autor von popularen Werken zur
Okonomik. Wurde an der Komgsberger Univereitat zusammen mit seinem Bruder Ivan
am 13. Oktober 1770 immatrikuliert. Veroffentlichte in Rutland eine Reihe von okonomischen
Werken: Gedanken uber den Handel uberhaupt. SPb. 1807; Kurze Gedanken iiber den
Handel. SPb. 1808.
Quellen: SBRIO. Band 68, S. 84; Vengerov, Band 3, S. 8; Matrikel, S. 517.
VENIAMINOV, PETER DMITRIJEVIt. Professor der Chemie und Medizin an
der Moskauer Univereitat. Wurde 1733 geboren, studierte an der Saikonospasskijer
Geistlichen Akademie, danach durch Bestimmung des Synodes an der Moskauer Univereitat
zum Zeitpunkt ihrer Eroffhung 1755 immatrikuliert, horte Vorlesungen in russischer und
lateinischer Literatur (Literaturgeschichte), Mathematik, Logik, Methaphysik, Recht und
Allgemeine Geschichte; mehrmals wurde er mit Auszeichnungen gewurdigt. Auf Beschlup
des Kuratore der Univereitat wurde er mit seinem Kameraden Semjon Zybelin Ende
August 1758 nach Konigsbetg zur Vervollkommnung in Medizin geschickt und traf dort
am 11. Oktober ein. Hier wurden sie Professor Buck anvertraut, bei dem sie Philosophie
und Mathematik horten; bei den Professoren Buck und Teske beschaftigten sie sich mit
physikalischen Vereuchen, bei Professor Buttner studierten sie Anatomie und Sektion, bei
Wemer die praktische Medizin; beim berahrnten Boll, Leibarzt des Preupischen Konigs,
studierten sie Physiologie und Pathologie, bei Tisen beschaftigten sich mit Botanik und
“arzthcher Fachlexik”; bei Hartmann — klinische Praxis; bei Laubmeier — Chemie und
bei Roszius — Chiruigie. Die Konigsbetger Univereitat versah sie mit einem gesiegelten
Zeugnis. Im Juni 1763 fuhr Veniaminov von Konigsberg nach Leiden, wo er im Jahre
1764 den Doktorgrad bekam. Er kehrte nach Rupiand am 26. August 1765 zuriick. Nach
Prufung und zusatzlicher Vorbereitung begann er 1766 an der Moskauer Univereitat zu
unterrichten, 1768 wurde ihm der Titel eines ordentlichen Professors der medizinischen
Botanik verliehen, einige Zeit war er Herausgeber der Zeitung “Moskauer Denkschriften”;
er erwarb sich den Ruf eines praktizierenden Aretes. Im Dienst im Jahre 1775 gestorben.
Quellen: Jevgenij, Ereter Band, S. 72, Biographisches Worteibuch, Band 1, S. 151—153;
Sammlung, Teil 1, S. 16, 712; Cistovic, S. CXXII; Neustrojev, S. 87, Dokumente, Zweiter
Band, S. 170-173, 322; Matrikel, S. 470.
VINIUS, MATVEJ ANDREJEVIC. Sohn eines Gefahrten von Peter I., des
Dumabeamten Andrej Vinius, dessen Vorfahren geburtig aus Holland wanen, die die russische
Staatsangehorigkeit annahmcn und zur russisch-orthodoxen Kirche ubertraten. Auf Bitten
des Vatere wurde Matvej an die Konigsbetger Univereitat zum Studium der Fremdsprachen
und anderer Wissenschaften geschickt und am 12. Mai 1699 immatrikuliert. Im Auftrag des
121

Zaren beschaftigte er sich mit der Einrichtung von neuen Postwegen von Konigsberg
nach Moskau, leitete die Archangelgorodsker Post, fuhr ins Ausland im kirchlichen
Auftrag, diente dann a!s Ubersetzer der deutschen Sprache in der Kanzlei des Senates.
1st im Jahre 1715 gestorben.
Quellen: Belokurov, S. XXIV, 241, Koslovskij J. P. Andrej Vinius, Mitarbeiter von Peter
dem Gro0en. SPb. 1911, S. 19, 23-27, 43;. Matrikel, S. 215
WO J Z EC H О VIС, ALEXEJ ANDREJEVIC. Wurde urn 1744 geboren. Stammte aus
der Familie wohlhabender kleinrussischer Kosaken. Sein Vater hatte den Rang eines
Hauptfeldwebels im Gorodnizkijer Kreis der Tschemigover Statthalterschaft. Alexej wurde
von den Eltem zum Studium nach Konigsberg geschickt und ging an die Universitat am 7.
Juli 1763. Nach seiner Riickkehr in die Heimat diente er dort als Truppenkanzleibearnter
1st um 1786 gestorben.
Quellen: Sulimover Archiv, Kiev 1884, S. XXI—XXII; Matrikel, S. 487.
WOLAN, STEPAN. 1st nach Konigsberg aus Novgorod gekommen, wurde an der
Universitat am 21. Juli 1739 immatrikuliert,
Quellen: Matrikel, S. 381.
WOLKONSKIJ, LEONID. Fiirst, kam aus Moskau nach Konigsberg zusammen mit
seinem Bruder Michail; wurde an der Universitat am 20. Juli 1769 immatrikuliert.
Quellen: Matrikel, S. 512.
WOLKONSKU, MICHAIL NIKOLAJEYIC. Fiirst, ordentlicher Staatsrat, kam nach
Konigsberg zusammen mit seinem Bruder Leonid, ging an die Universitat am 20. Juli 1769.
Diente nach seiner Riickkehr nach Rupland; hatte den Tite! eines Ordentlichen Staatsrates.
Am Anfang des XIX. Jahrhunderts wurde er Wolynischer Gouvemeur. 1st im Jahre 1822
gestorben.
Quellen: Wolkonskaja, Je. G. Das Fiirstengeschlecht Wolkonskij. SPb. 1900 S. 746; Matrikel,
S. 512.
WOTKOV (WOLKOV), ANDREJ. Bei Entsendung der russischen Amtsschreiber
zum Studium nach Konigsberg wandte er sich an Peter 1. mit der Bitte, ihn als Kandidaten
aus dem Nishegorodskijer Gouvernement zu schicken und teilte dabei mit, dap er schon
drei Jahre Polnisch und Latein in Polen studiert hatte und jetzt wieder ins Ausland zum
Studium der Rechtswissenschaften fahren mochte, Die Bittschrift wurde erfullt; im
November 1717 kam Wolkov in Konigsberg an, wo er fast drei Jahre studierte, er
besuchte die Schule von Professor Steofas. Nach der Riickkehr im Jahre 1720 nach
Rupland diente er im Archiv beim Kollegium des Auswartigen Amtes.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2, 10 ob.; Bestand 248, op. 2, Akte
47, Blatt 126, 155-156, 177 ob.; AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1010, Blatt 3; Akte
1748, Blatt 11, 12 ob.
122

GARNOVSKIJ, NIKOLAI ANTONOVlC. Stammte von kleinrussischen Kosaken ab,
Sein Vater, der den Titel eines Hauptfeldwebels hatte, verfugte iiber Grundbesitz im
Starodubskijer Kreis in der Ukraine und war so wohlhabend, dap er seinen filnf Sohnen
eine ausgezcichnete Ausbildung geben konnte, und zwei von ihnen, Nikolaj und Michail,
(spaterer Autor der bekannten “Notizen”) wurden sogar ins Ausland geschickt; Nikolaj
wurde an der Konigsberger Universitat am IB. September 1773 immatrikuliert. Uber sein
weiteres Schicksal ist nichts bekannt.
Quellen: Russkaja starina, 1846, No. 1—5; RBS, Vierter Band, S. 237, Matrikel, S. 529.
GERMAN, MATVEJ. Wurde an der Universitat am 9. Februar 1761 immatrikuliert.
Diente nach seiner Ruckkehr in Rupiand. Wurde Ende des Jahrhunderts Gouveme-
mentspostmeister in Penn.
Quellen: Liste, Teil 2, S. 267; Matrikel, S. 482.
GOLAN KEVIt, LEONID. Studierte an der Konigsberger Universitat seit dem 31. Mai
1719.
Quellen: Matrikel, S. 306,
GRLMMERT, KARL MICHAILOVlC. Wurde in Moskau geboren und lemte zuerst
an der Moskauer Hospitalsehule auf seine eigenen Kosten. 1m Jahre 1779 fuhr er ins
Ausland zur Vervollkommnung in Medizin, ging an die Konigsberger Universitat am 18.
Marz 1779. Danach studierte er vier Jahre in Berlin und Gottingen und bekam, nachdem
er eine Dissertation verteidigt hatte, sein Diplom. Nach der Ruckkehr nach Rupiand
wurde er im Jahre 1787 geprtlft und erhielt das Recht, eine iirztliche Praxis einzurichten
und siedelte in die Stadt Spassk im Rjasaner Gebiet urn. 1st nach 1795 gestorben.
Quellen: CistoviO S, CLIII; Vengerov, Erster Band, S. 216, Matrikel, S. 556.
GUDOVlC, ANDREJ VASILJEVlC. General-Anschef. Wurde 1731 geboren, stammte
von dem polnischen adligen Geschlecht Gudovicz ab, dessen Angehorige Anfang des
XVIII. Jahrhunderts aus Litauen in die Ukraine ilbersiedelten und doit in den Kosakentruppen
dienten. Sein Vater Vasilij Andrejevic war kleinrussischer Generalintendant (Podskarbij).
Im Alter von 20 Jahren fuhr Andrej zusammen mit seinem kleineren Bruder Ivan zum
Studium ins Ausland, studierte an der Konigsberger Universitat seit dem 16. Dezember
1751. Danach machte er Militarkarriere und diente bis zu dem Rang eines General-anschefs
in der Zeit der Regierung von Peter 111. Ist 1808 gestorben.
Quellen: Russkaja Starina, 1783, No. 11, S. 700, SbRJO, Band 61, S. 177; BiE, Band 18,
S. 860; Matrikel, S. 442.
GUDOVIC, IVAN VASILJEVie. Graf, Generalfeldmarschall, Senator. Wurde 1741
geboren. Zusammen mit seinem Bruder Andrej wurde er zum Studium ins Ausland geschickt,
am 29. Dezember 1751 an der Konigsberger Universitat immatrikuliert, danach studierte
er in Halle und Leipzig.Nach Rupiand zuriickgekehrt, trat er den Wehrdienst an, zeichnete

sich in den Kriegen gegen Polen und die Turkei aus; war kaukasischer Generalgouvemeur,
unter ihm wurden Dagestan und Derbent angeschiossen. Von 1785 bis 1796 war er Rjasaner
und Tambower Statthalter. lm Jahre 1797 wurde ihm die grafliche Wiirde verliehen, und er
wurde zum Kiewer und spater Podolsker Militargouvemeur emannt. Nach einigen Jahren
des Abschiedes trat er wieder 1806 den Dienst an und wurde zum Oberkommandierenden
bestimmt; liep die Stadt Baku besetzen, eroberte den Schekiner Khanat und einen Teil
des Lesginer Territoriums. Erhielt 1807 den hochsten Rang eines Generalfeldmarschalls,
1809—1812 war er Oberkommandierender in Moskau, seit 1810 Mitglied des Staatsrates
und Senator, lm Jahre 1812 nahm er seinen Abschied. 1st im Januar 1820 gestorben. War
mit Praskovja, Kirillovna Razumovskaja, der Tochter des Prasidenten der Akademie der
Wissenschaften, verheiratet.
Quellen: Personlichkeiten aus der Zeit Katharinas. SPb. 1882, S. 165; SbRlO, Band 61,
S. 177, BiE, Band 18, S. 860-861; Granat, Band 17, S, 348; Matrikel, S. 442.
GUSSOREVSKU, SEMJON. Studierte an der Konigsberger Universitat seit dem 30,
Juli 1753.
Quellen: Matrikel, S. 450,
DANILEVSKJJ, IVAN LUKJANOVlC. Ordentlicher Staatsrat, Vater des beriihmten
Militarhistorikers A. J. Michailovskij-Danilevskij. Er wurde in Kiew geboren, studierte an
der Kiewer Geistlichen Akademie. Diente als Erzieher im Hause des reicben Tschemigover
Gutsbesitzeis Miloradovii. Wurde zusammen mit seinen Schulem Michail und Grigorij
Miloradovii ins Ausland geschickt und ging an die Konigsberger Universitat am 9. Juli
1778. Nach vier Jahren des Aufenthaltes in Konigsberg setze er zusammen mit Miloradovii
die Reise durch europaische Lander fort und kehrte 1786 nach Rupland zuriick. Danach
machte er eine gute Karriere, diente bis zum Rang eines ordentlichen Geheimsrat und
bekleidete einen wichtigen Posten des ersten Direktors der Kreditbank. 1st 1807 gestorben.
Quellen: Chronik, 1802, S. 155, MiloradoviS G. A. Biographische Notizen der
bemerkenswerten MiloradoviO’s, Tschemigov, 1857, S. 13; Matrikel, S. 551.
DOLINSKIJ, IVAN GRIGORJEVlC. Schriftsteller, ordentliches Mitglied der
russischen Akademie, Geheimrat. Wurde am 19. Mai 1746 geboren. Sein Vater Grigorij
Karpovis war Hauptokonom des letzten ukrainischen Hetmans K. G. Razumovskij. Absolvent
der Moskauer Universitat, setzte seine Ausbildung im Ausland fort, wurde an der
Konigsberger Universitat am 9, April 1765 immatrikuliert. Nach der Riickkehr nach
Rupland trat er den Dienst im Kommerzkollegium an, war zuerst Sekretar, dann Direktor
der Kanzlei der Handelskommission und nahm nach einiger Zeit den Posten des
Vizeprasidenten ein. 1794 wurde er zum Mitglied der Russischen Akademie gewahlt. 1st
am 9. Januar in Sankt Petersburg gestorben.
Quellen: Chronik, 1775, S. 160; 1880, S. 187; Gennadi, Band 1, S. 319; Vengerov, Band
1, S. 254; Suchomlinov, Band 1, S. 18; Sulimovskij Archiv. Kiew, 1884, S. 100; Matrikel,
S. 500.
124

DQLINSKIJ, JAKOV. Wahrscheinlich war er der Bruder von Ivan Gngorijevis
Dolinskij. Beide wurden zur gleichen Zeit an der Konigsberger Universitat am 10. April
1765 immatrikuliert.
Quellen: Matrikel, S. 500.
DOMOSHIROV, STEPAN VASS1UEVIC. Wurde 1741 geboren, stammte von
Novgoroder Adligen ab. lm Jahre 1755 begann er mit dem Studium an der Moskauer
Universitiit. 1759 wurde er im Bestand der besten Schuler und Studenten der Universitat
zur Verfiigung der russischen Verwaltung nach Konigsberg geschickt. Mangelhafte Kenntnisse
der deutschen Sprache machten iien Dienst unmoglich, deswegen setzte Domoshirov
sein Studium fort und wurde am 19. April 1760 an der Konigsberger Universitat immatrikuliert.
Nach der Rackkehr nach Rutland diente er als Sekretar bei Senator G. N. Teplov im
Kabinett und in der Handelskommission.
Quellen: RGADA, Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 6, 9, 12, 30, 36, 51; Chronik,
1771, S. 17; 1775, S. 14, 160; Sammlung, Band 1, S. 706; Matrikel, S. 475.
DUNI.N-BARKOVSK1.J, ANDREJ JAKOVLEVlC. Wurde 1753 in der Familie des
reichen Tschemigover Kosaken Jakov Andrejevii geboren. Der Vater, der seine Bildung
an der Konigsberger Universitat bekam, schickte dorthin seine Sohne. Andrej ging an die
Universitat am 3. April 1765. Nach der Rackkehr in die Heimat trat er den Militardienst
an. Im Jahre 1784 nahm er im Range eines Oberleutnants seinen Abschied. Wahrend des
Zivildienstes erhielt er den Rang eines Hofrates, 1794—1797 war er Adelsmarschall des
Tschemigover Gouvemements, besap mehr als 700 Leibeigene. Er ist nach 1803 gestorben.
Quellen: Chronik. 1795, S. 301; Tschemigovskaja pamjatka, Tschemigov, 1899, S. 65;
Modsalevskij, Band 1, S. 490; Matrikel, S. 500.
DUNIN-BARKOVSKIJ, NIKOLAJ JAKOVLEVIt. Er wurde nach 1750 geboren.
Zusammen mit seinem Bruder Andrej wurde er vom Vater zum Studium nach Konigsberg
geschickt und am 3. April 1765 an der Universitat immatrikuliert. Nach der Rackkehr in
die Heimat begann er im Jahre 1769 den Militardienst im Schirvansker Infanterieregiment
und diente dort bis zum Rang eines Oberleutnants. Hatte mehr als 1000 Leibeigene im
Tschemigover Gouvemement. In den Jahren 1788—1791 war er Adelsmarschall im
Gorodnizker Kreis. Starb nach 1805.
Quellen: Modsalevskij. Band 1, S. 489; Matrikel, S. 500.
DUNIN-BARKOVSKIJ, JAKOV ANDREJEVlC. Wurde in Tschemigov in der Familie
reicher kleinrussischer Kosaken geboren. 1746 wurde er von den Eltem zum Studium
nach Konigsberg geschickt, wo er am 6. Mai in die Universitat cintrat. Nach der Ruckkehr
in die Heimat leistete er Militardienst bis zum Rang eines Feldwebels, war dann Beamter
im Tschemigover Gericht, 1767 wurde er zum Abgeordneten des Tschemigover Regiments
fur die Ausarbeitung eines neuen Gesetzbuches gewahlt, Er ist Autor literarischer
Ubersetzungen aus dem Deutschen, die in den neunziger Jahren des XV11I. Jahrhunderts
125

in der Zeitschrift “Angenehmer und nutzlicher Zeitvertreib” abgedruckt wurden. Er
veioffentlichte auperdem das Werk “Der Russe und die Deutsche”.
Quellen: Chronik. 1775, S. 225; Neustrojev. S. 202; Modsalevskij. Band 1, S. 488; Matrikel,
S. 417.
JELCANINOV, BOGDAN JEGOROVlC. Schriftsteller und Oberst, wurde 1744
geboren, stammte von Jarosiaver Adiigen ab. Studierte an der Konigsberger Universitat
seit dern 24. September 1758. Nach der Riickkehr nach Rupiand trat er den Militardicnst
an, wurde am 20. September bei Brailov im Kampf mit feindlichen Truppen getotet. Er
1st Autor von zwei Kornodien, die bei den Zeitgenossen Erfolg hatten: “Belohnte Tugend”
und “Bestraftes Flittchen”.
Quellen: Jevgenij. Band 1, S. 226; Vengerov. Band 1, S. 272; Neustrojev. S. 217; JelSaninov,
1. N. Materiaien fur Starnmbaurnkunde des Jarosiaver Adels. Band 1, Jaroslavl, 1911, S. 18;
Matrikel, S. 469.
JERSCHOV, IVAN. Mit einer Gruppe von 33 Amtsschreibem wurde er auf Geheip
Peter I. zum Studium nach Konigsberg geschickt, wo er im Februar 1717 ankam und an
der Universitat immatrikuliert wurde. Nach der Ruckkehr nach Rupiand 1720 wurde er
zum Dienst bei Kapitan Sanders auf das SchifF “Svjatoj Peter” entsandt.
Quellen: RGADA, Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2, Bcstand 248, op 2; Akte 47,
Blatt 3; 52, 87 (RS), 88, 152, 171; AVPR1: Bestand 2, op 6, Akte 1748, Blatt 13;
Matrikel, S. 292.
ZYBELIN, SEMJON GERASSIMOVlC. Professor an der Moskauer Universitat,
Mitglied der Russischen Akademie, Kollegienrat; wurde im Jahre 1735 geboren. Die
Gmndausbildung bekam er an der Moskauer Theologischen Akademie. Ihm wurde die
Ehre zuteil, erster Student der Moskauer Universitat zu sein, die 1755 ereffnet wurde. Im
August 1758 wurde er zum Studium nach Konigsbeig geschickt, wo er mit seinem Freund
Peter Veniaminov Vorlesungsreihen in verschiedenen Wissenschaften horte. (Siehe dessen
Biographic.) Er setzte sein Studium an der Leidener Universitat fort, wo er 1764 seine
Dissertation auf dem Gebiet der Medizin vertcidigte und zum Doktor der Medizin
promovierte. Studierte dann an der Berliner Universitat Mineralogie, Chemie, Anatomie
und kehrte 1765 nach Moskau zurock. Nach Ablegen der Priifimgen begann er an der
Moskauer Universitat zu untemchten, was 36 Jahre fortdauerte, bis zu seinem Tode im
Jahre 1802. Den Grad eines ordentlichen Professors erhielt er im Jahre 1768. Filr Verdienste
bei der SchafFung einer Wissenschaftssprache fur die Medizin in Rupiand wurde er
1784 zum ordentlichen Mitglied der Russischen Akademie gewahlt. Im Laufe von 15
Jahren war er als Arzt im Universitatskrankenhaus ohne Entgelt tatig, half viel Kranken
und Waisen. 1771 kampfte er in Moskau unter Aufopferung seiner Gesundheit gegen die
Milzbrandseuche. Er start) am 26. April 1802.
Quellen: Biographisches Worterbuch, Band 1, S. 340— 344; Jevgenij. Band 1, S. 230—231;
126

Cistovii, S. CIXIX—CLXX; Pencko N. A. Die Grandung der Moskauer Universitat. М.,
1953, S. 130—131; Dokumente, Band 2, S. 170—173; Matrikel, S. 470.
KARAMYSCHEV, ALEXANDER MATVEJEVIС. Naturforscher, korrespondierendes
Mitglied der Russischen Akademie, Kollegienrat. Er wurde im Jahre 1744 geboren,
stammte von sibirischen Adligen ab. Wurde an der Jekaterinenbuiger Bergbauschule und
an der Moskauer Universitat ausgebildet. Im Jahre 1758 wurde er zusammen mit Matvej
Afonin an die Konigsberger Universitat entsandt, an der er nach einjahriger Studienzeit
zur Vervollkommnung der Fremdsprachen am 30. August 1759 immatrikuliert wurde;
studierte bei Johann Buck Philosophic und Mathematik. Am 16. Juli 1761 fuhr er von
Konigsberg an die Upsalaer Universitat (Schweden), wo er unter der Leitung des
beriihmten Karl von Linne eine Dissertation uber die sibirische Pflanzenwelt schrieb, die
er am 16. Mai 1766 verteidigte. Nach Ru|3land zurtickgekehrt, unterrichtete er Chemie
und Metallurgie in der Bergbauschule. Von 1773 bis 1778 arbeitete er als Markscheider
im Bergbaukoliegium. 1779 bekleidete er die Stelle eines Direktors des Irkutsker Bank-
und Zahlungskontors; einige Zeit war er Leiter der NerCinsker Betgwerke. 1790 erhielt
cr den Rang eines Kollegienrates in der Geologischen Expedition des Kolyvano-
Voskresensker Werkes, in dem er bis zu seinem Tode diente. A. M. Karamyschev war
Mitglied der Freien Okonomischen Gesellschaft, war korrespondierendes Mitglied der
Russischen Akademie seit 1779, hatte den Titel eines Korrespondierenden Mitgliedes
der Stockholmer Akademie der Wissenschaften inne und war Mitglied der Berliner
Gesellschaft der Naturfreunde. Unter seinen wissenschaftlichen Artikeln, die in den
“Arbeiten der Freien Okonomischen Gesellschaft” publiziert wurden, kommen
verschiedene Themen vor “Uber die Grflnde der Fruchtbarkeit der Erde”, “Uber die
Zubereitung von Sauerkohlsuppe”, “Wege zur Femhaltung von Miicken aus Wohn-
gemachem” und andere. A. M. Karamyschev start) am 22. November 1791.
Quellen: Neustrojev, S. 282; Sammelband. Band 1, S. 712; RBS. Band 8, S. 514—515;
Dokumente. Band 3, S. 457; Matrikel, S. 470.
KARASEVSKU, ALEXEJ. Stammte aus der Ukraine. Studierte an der Konigsberger
Universitat seit 17. September 1773. Nach der Rackkehr in die Heimat diente er als
Truppenoffizier; war als Landvermesser in der Piijatin-Kiewer Statthalterschafl tatig.
Quellen: Chronik, 1785, S. 340; Matrikel, S. 529.
I
KARPOV, SERGEJ VASSILJEVlC. Einer der 33 Amtsschreiber, die von Peter I. im
■ Jahre 1716 zum Studium nach Konigsberg geschickt wurden. Absolvierte die Schule von
Professor Steofas. Nach der Riickkehr in die Heimat im Jahre 1720 wurde er auf das
Schiff von Kapitan Michanov in Astrachan entsandt.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 3; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
3, 52, 167-168; AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13.
KASCHKIN (KASCHIN), TIMOFEJ. Stammte aus dem Moskauer Gouvemement.
127

Gemap dem Erlap von Peter I. wurde er zum Studium nach Konigsberg im April 1717
geschickt; studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach der Riickkehr nach Rupland
im Jahre 1720 wurde er zum Dienst bei Generalmajor und Admiral Golovin berufen.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 3; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
96, 152, AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13.
KONIGSHAVEN, ANTON TEOF1L. Stammte aus Irkutsk. Studierte an der
Konigsberger Universitat ab 18. Oktober 1765.
Quellen: Matrikel, S. 487.
KOLUSCHKIN, (KALUSCHKIN) IVAN. Ein Amtsschreiber aus der Mareehkanzlei
des Senators P. M. Apraksin. Nachdem er vom Erlap Peter I. iiber die Entsendung einer
gropen Gruppe junger Leute gehort hatte, reichte er ein Gesuch ein, ihn in die Lisle der
zum Studium Abkommandierten aufzunehmen. Auf Beschlup des Senats wurde er als
Kandidat des Kasaner Gouvemements eingetragen. Kam am 26. Oktober 1716 in Konigsberg
an, wurde am 6. Februar 1717 an der Konigsberger Universitat immatrikuliert. Nach der
Riickkehr nach Rupland wurde er auf Beschlup des Koliegiums fiir Auswartige
Angelegenheiten zum Dienst in der russischen Botschaft in Danemark entsandt.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 10-10 (RS); Bestand 248, op. 2,
Akte 47, Blatt 43, 44, 52, 167-169 (RS); AVPRI: Bestand 2, op. 6, Akte 1010, Blatt 3;
Akte 1748, Blatt 12; Matrikel, S. 292.
KONEVSKIJ, VASSILIJ. Stammte aus Kiew, gehorte als Sohn des Kabinett-Sekretare
A. W. Makarov zum Hof. Wurde zum Studium ins Ausland geschickt und ging am 20.
Dezember 1710 an die Konigsberger Universitat. Nach anderthalb Jahren Studium ging er
zum russischen Kommandanten von Elbing, F. N. Balk, und sagte, dap er wegen seiner
auperst armlichen Lage nicht weiter studieren konnte. Er setzte die Ausbildung in Riga fort.
Quellen: RGADA. Bestand 9, Abteilung 2, Buch 15, Blatt 193, 988—1006; Matrikel,
S. 267.
KOPYLOV, FJODOR. Stammte aus dem Moskauer Gouvemement. Ein Amts¬
schreiber, der auf Geheip von Peter 1. zum Studium nach Konigsberg geschickt wurde, wo
er am 14. April 1717 ankam. Wegen Faulheit im Studium und “unwurdigen” Benehmens
wurde er auf Erlap des Zaren nach Rupland abberufen. Im Oktober 1719 wurde er auf
Beschlup des Senats verpflichtet, als Matrose zu dienen.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2, 35, 37; Bestand 248, op. 2, Akte
47, Blatt 96, 152.
KOROBOV, GRIGORIJ. Ein Amtsschreiber des Landamtes von Moskau. Auf
Grundlage des Erlapes von Peter I. wurde er zum Studium nach Konigsberg geschickt,
wo er am 26. Oktober 1716 ankam. Studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach
Abschlup des Studiums im Jahre 1720 wurde er zum Dienst in der russischen Botschaft
in Holland entsandt.
128

Quellen: RGADA. Bestand 74,	1718, Akte 19,	Blatt 2;	Bestand 248,	op. 2, Akte 47, Blatt
21, 27 (RS), 169-170; AVPRI.	Bestand 2, op.	6, Akte	1010, Blatt 3;	Akte 1748, Blatt 12.
KRASSOVSKIJ, BORIS. Der Erlap von Peter 1. sah vor, ihn mit einer gropen
Gruppe von Amtsschreibem aus dem Moskauer Gouvernernent zum Studium nach
Konigsberg zu schicken. Er kam in Konigsberg am 14. April 1717 an.
Am 2. Juli 1717 wurde er an der Universitat immatrikuliert Nach der Riickkehr nach
Rupiand 1720 wurde er auf Beschlup des Admiralitatskollegiums auf das Schiff “Svjatoj
Peter” zu Kapitan Sanders geschickt.
Quellen: RGADA. Bestand 74,	1718, Akte 19,	Blatt 2;	Bestand 248,	op. 2, Akte 47, Blatt
96, 152, 153 (RS); AVPRI: Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13;	Matrikel, S. 295.
KURANSKU, ERASMUS. Studierte an der Konigsbeiger Universitat ab dem 8.
Qktober 1772.
Quellen: Matrikel, S. 525.
LAM El P, IVAN DANILOVlC. Stammte aus Sankt Petersburg. Studierte an der
Konigsbeiger Universitat seit dem 23. September 1752.
Quellen: Matrikel, S. 445.
LEONTOVlC, VASSILU STEPANOVlC. Stammte aus einem Geschlecht polnischer
Adliger, die in die Ukraine ubergesiedelt waren. Sein Vater Stepan LeontoviO war
Kosakenleutnant im Tschemigover Regiment Vassilij wurde zusammen mit seinen Brudem
zum Studium ins Ausland geschickt. Er ging am 30. Juli 1753 an die Konigsbeiger Universitat.
Nach der Riickkehr in die Heimat diente er im Kosakenheer bis er den Rang eines
Feldwebels hatte. Er besap einige Landgiiter. Er ist vor 1797 gestorben.
Quellen: Modsalevskij, Band 3, S. 67—68; Matrikel, S. 450.
LEONTOVlC, NIKOLAJ STE PAN ОVIС. Seit dem 30. Juli 1753 studierte er zusammen
mit seinen Brudem an der Konigsberger Universitat. Nach der Riickkehr in die Heimat
begann er seinen Dienst im Militarwesen, hatte den Rang eines Rittmeisters. Er ist vor
1799 gestorben.
Quellen: Modsalevskij, Band 3, S. 68; Matrikel, S. 450.
LEONTOVlC, STEPAN ST E PAN О VIС. Studierte an der Konigsbeiger Universitat
zusammen mit seinen Brudem Vassilij und Nikolaj. Nach dem Abschlup des Studiums
i trat er den Militardienst an, diente im Kargopolksker Dragonerregiment; 1782 erhielt er
den Rang eines Obersten. Er war mit der Tochter von Jakov Dunin-Barkovskij verheiratet.
Er ist vor 1797 gestorben.
Quellen: Modsalevskij, Band 3, S. 68; Matrikel, S. 450.
1 LOBRI, PETER. Wurde im Jahre 1728 in Sankt Petersburg in der Famiiie eines
I Friseurs geboren. Im Alter von 12 Jahren wurde er zum Studium ins Gymnasium bei der
] Akademie der Wissenschaften aufgenommen. Er beendete den Kurs am 6. Juni 1743 und
9 3a*. 13365	129

wurde bald zur Vervollkommnung seiner wissenschaftlichen Kentnisse nach Konigsberg
geschickt. Er ging am 13. Juni 1744 an die Universitat.
Quellen: Materialen, Band 4, S. 534; Matrikel, S. 406.
MAKOV, MATVEJ. Sein Vater war ein Amtsschreiber des Kiewer Gouvemements.
Er gehorte zu jenen Studenten, die auf Erlap von Peter 1. zum Studium nach Konigsberg
geschickt wuiden, wo er am 26. Februar 1717 ankam. Am 20. April 1718 wurde er an der
Universitat immatrikuliert. Wegen Faulheit und schlechten Benehmens wurde er auf Erlap
des Zaren nach Rupiand abberufen. Auf Beschlup des Senats hatte er als Matrose zu
dienen.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 35—37, Bestand 248, op. 2, Akte 47,
Blatt 68, 78 op., 152; Matrikel, S. 297.
MAKSfMOVlC, IVAN PtTROVlC. Doktor der Medizin, Hofrat. Der Sohn eines
Sorotschinsker Kosaken des Mirgorodsker Regiments. Studierte an der Kiewer Theolo-
gischen Akademie, im Jahre 1757 wurde er im Sankt Petersburger Admiralitatslazarett
als Schuler immatrikuliert. Seit 1760 diente er ais Arzt im Dragonerregiment und seit
1768 war er in der Astrachaner GouvemementsKanzlei tatig. Am 16. Februar 1772 gab
man ihm die Moglichkeit zum Studium im Ausland. Wurde am 9. April an der
Konigsbeiger Universitat immatrikuliert, an der man ihm am 14. April 1773 den Grad
eines Doktors der Medizin verlieh. Nach Rupiand zuruckgekehrt, bekam er durch das
medizinische Kollegium das Recht eine Arztpraxis zu eroffnen, 1786 wurde er in die
Kaukasische Statthalterschaft aufgenommen.
Quellen: Chronik, 1775, S. 124, 1885, S. 89; Smejev, Band 2, S. 3; Cistovia, S. CCXYI;
Matrikel, S. 525.
MALIN О VS KIJ, SERGEJ. Wurde 1737 in der Familie eines Priesters geboren. War
im Jahre 1747 im Nishegorodsker Seminar. Wurde am 22. Juli 1775 an der Moskauer
Universitat immatrikuliert und studierte dort bis zum Jahr 1758 Jurisprudenz, Philosophic,
Mathematik und Rhetorik. Auf Beschlup der Universitatskonferenz vom 1. Juli 1758 wurde
er fur gute Leistungen im Studium mit einer Goldmedaille ausgezeichnet. 1759 wurde er
nach Preupen zum Dienst in die Gumbinner Kammer beordert. Nicht geniidende Kentnisse
der deutschen Sprache verhinderten das. Auf Beschlup des russischen Gouvemeurs von
Preupen N. A. Korf wurde er an die Konigsbeiger Universitat geschickt, wo er Philosophic
und Mathematik bei Doktor Buck studierte. Die deutsche Sprache studierte er bei dem
Kandidaten Nadrovskij, Franzosisch bei Magister Muton. 1762 kehrte er nach Rupiand
zuriick und diente in Sankt Petersburg als Sekretar bei Generalmajor S. F. Strekalov und
hatte den Rang eines Titularrats.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 2, 4, 9, 11; Chronik 1771, S. 17;
1775, S. 14; Dokumente, Band 1, S. 114—115, 360.
MALZOV, SEMJON. Sein Vater war Amtsschreiber. Durch den Erlap von Peter I.
130

wurde er aus dem Kiewer Gouvemement zum Studium nach Konigsberg geschickt. Каш
am 23. Februar 1717 an, studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach der Ruekkehr
in die Heimat im Jahre 1720 wurde er vom Koliegium for Auswartige Angelegenheiten
als Lehrer for die Ausbiidung der Dolmetscher bei der Kanzlei des Kollegiums eingesetzt.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
68, 78 (RS), 152; AVPR1: Bestand 2, op. 6, Akte 1010, Blatt 3; Akte 1748, Blatt 12 (RS).
MESTSCHERJAKOV (MESTSCHERJAKOVSKIJ), FADEJ. Amtsschreiber aus der
Kanzlei der Gropen Staatskasse in Moskau. Er wurde auf Erlap von Peter I. zum Studium
nach Konigsberg geschickt, wo er am 5. Juli 1717 ankam. Studierte an der Schule von
Professor Steofas. Nach Abschlup des Studiums wurde er im Jahre 1720 zum Dienst im
Schiffbau bei Meister Sklajev verpflichtet.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
141, 155, 177 (RS); AVPR1: Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13.
MILORADOVId, GRIGORU PETROVlt. Kleinrussischer Generalrichter, Geheimrat.
Wurde am 8. Januar 1765 in Tschemigov in der Familie des Brigadiers und reichen
Grundbesitzers Peter Stepanovie Miloradovie geboren. Die Grundausbildung erhielt er
im Hause der Eltem. Im Sommer 1778 wurde er vom Vater zum Studium ins Ausland
geschickt. Wurde am 20. April 1779 an der Konigsberger Universitat immatrikuliert. Studierte
Fremdsprachen und politische Wissenschaften; den Unterricht leitete der beriihmte Philosoph
Immanuel Kant. 1782 veriiep er Konigsberg, setzte seine Ausbiidung in Gottingen und
Leipzig fort, reiste durch Europa.Nach Rupland zuriickgekehrt, wurde er wegen seiner
schwachen Gesundheit vom Militardienst befreit und im Koliegium for Auswartige
Angelegenheiten als Hofrat eingesetzt. 1789 wurde er ukrainischer Postdirektor und 1797
kleinrussischer Generalrichter. Schon Geheimrat, wurde er 1802 taurischer Burgergouver-
neur, nahm aber ein Jahr spater Abschied vom Dienst. Von 1803 bis 1828 lebte er standig
in Tschemigov, fuhr aber wahrend des Sommers auf seine reichen Landgiiter, wo er
landwirtschaftliche Versuche durchfthrte und sich um die Verbesserung des Lebens der
Bauem kiimmerte (hatte achttausend Leibeigene mannlichen Geschlechts). Grigorij
Petrovic ist in Tschemigov am 19. Mai 1728 gestorben; er hinterliep sieben Sohne und
vier Tochter.
Quellen: Miloradovi{ G. A. Biographische Skizzen vom beriihmten Miloradovie. Tschemigov
1857, S. 13—25; Mosdsalevskij, Band 3, S. 523—524; Matrikel, S. 556.
MILORADOVIf, MICHAIL ANDREJEVlC. Beruhmter Kriegsgeneral. Wurde am 1.
Oktober 1771 geboren. Stammte aus einem vomehmen Adelsgeschlecht des Poltavaer
Gouvemements; war der einzige Sohn des Katharine nahstehenden Generals Andrej
Stepanovie Miloradovie. Im Alter von sieben Jahren wurde er zusammen mit seinem
Cousin Grigorij Miloradovie zum Studium nach Konigsberg geschickt, wo er im Laufe
von vier Jahren Fremdsprachen und andere Wissenschaften, besonders aber Festungsbau
und Artilleriewesen studierte. Er besuchte die Konigsberger Universitat, obwohl er offiziel!
131

nicht immatrikuliert war. Er studierte wie sein Cousin unter der Leitung von Professor
I. Kant. Nach Konigsberg verbrachte er noch vier Jahre im Ausland, setzte seine Ausbildung
an verschiedenen deutschen Universitaten fort, reiste durch Europa. 1786 nach Rupiand
zuruckgekehrt, wurde er ins Ismailover Regiment aufgenommen und machte dort eine
glSnzcnde Militarkamere. Mit 27 Jahren war er schon General. Er nahm an 52 Schlachten
teil, wurde durch seine Tapferkeit im Kriege mit der Tiirkei berahmt. Held des
Vaterisndischen Krieges 1812. Im Jahre 1818 wurde er zum Militsrgouvemeur von Sankt
Petersburg berufen. Am 14. Dezember 1825 versuchte er auf dem Senatsplatz, die
aufstandischen Regimenter zur Vemunft zu bringen, wurde aber von dem Oberleutnant
Kachovskij todlich verwundet, verstarb am n&chsten Tag.
Er wurde in der Duchovsker Kirche der Alexandro-Nevskaja Lawra beigesetzt. M. A.
Miloradovie war Ritter aller russischen, preupischen und vieler anderer auslandischer
Ordcn. Er war Ordentliches Mitglied der Russischen Akademie.
Quellen: Miloradovie G. A. Biographische Skizzen vom bertthmten Miloradovie. Tschemigov
1857, S. 14—15; Die Sagen Ober das Geschlecht des Adligen und Grafen Miloradovie.
Kiew 1884, S. 118, Mamyschev Ws. General der Infanterie M. A. Miloradovie. SPb, 1904,
S. 5-10, 186-1990.
NACHAMOV, EFRAIM. Studierte an der Konigsberger University seit dem 4. April
1765.
Quellen: Matrikel, S. 50.
NOV1ZKIJ, IVAN IVANOVlC. Generalmajor. Stammte aus der Ukraine. Studierte
an der Kanigsberger University seit dem 14. April 1763. Diente seit 1766. Den Rang des
Generalmajors erhielt er im Jahre 1793. 1795 wurde er als Regent im Slonimsker
Gouvemement eingesetzt.
Quellen: Chronik, 1785, S. 98; SbRIO, Band 62, S. 91; Matrikel, S. 487.
PANOV, IVAN. Ein Amtsschreiber der Admiralitatskanzlei. Auf seinen Wunsch hin
gehorte er zu jener Gruppe von Amtsschreibem, die auf Geheip Peter I. zum Studium
nach Konigsberg geschickt wurden. Am 23. Februar 1717 traf er in Konigsberg ein. Er
studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach der Riickkchr nach Rupiand im
Jahre 1720 war er an der russischen Botschaft in Holland tatig.
Quellen: RGADA; Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op 2, Akte 47,
Blatt 59, 65, 67, 78 (RS), 152; AVPRI. Bestand 2, op 6, Akte 1010, Blatt 3; Akte 1748,
Blatt 11-12.
PETELIN, ANDREJ. Ein Amtsschreiber ans der Artilleriekanzlei. Er gehorte zu
jenen Studenten, die auf Geheip Peter I. im Oktober 1716 nach Konigsberg geschickt
wurden. Er studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach der Ruckkehr nach
Rupiand im Jahre 1720 war er im Admiralitatskollegium angestellt und wurde zum Dienst
bei Heim SmajeviO bestimmt.
132

Quellen: RGADA. Bestand 248, op 2, Akte 47, Blatt 11 (RS), 52, 169—170; AVPRI:
Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13.
PETROV (PERSOV), MATVEJ. Aus Smolensk gebiirtig. Er geharte zu jcnen 33
Amtsschreibem, die auf Geheip Peter I. zum Studium nach Konigsberg geschickt wurden.
Am 23. Februar 1717 traf er in Konigsberg ein. Er studierte an der Schule von Professor
Steofas. Nach der Riickkehr nach Sankt Petersburg im Jahre 1720 war er im Koilegium
flir Auswartige Angelegenheiten tatig. Er wurde in die russische Botschaft in Polen entsandt.
Quellen: RGADA Bestand 74, 1718, Akte ed 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47,
Blatt 70, 78 (RS), 152; AVPRI: Bestand 2, op 6, Akte 1748, Blatt 12.
PLAKSIN, KONON. Ein Amtsschreiber aus dem Archangelogoder Gouvemement.
Er war auf der Grundlage des Erlasses von Peter I. im Oktober 1716 zum Studium nach
Konigsberg geschickt worden. Am 6. Februar 1717 hat er sich als Student an der Konigsberger
Universitat eingeschrieben. Nach seiner Riickkehr nach Rupland im Jahre 1720 war er im
Koilegium filr Auswartige Angelegenheiten angestellt und zum Dienst in die russische
Botschaft in Berlin berufen worden.
Quellen: GRADA: Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2, 10 (RS); Bestand 248, op. 2, Akte
47, Blatt 5 (RS), 45, 52, 169—170; AVPRI: Bestand 2, op. 6, Akte 1010, Blatt 3; Akte
1748, Blatt 12; Matrikel S. 292.
POLONSKU, PANKRATU JAKOVLEVlC. Schriftsteller und Obersetzer, Sein Vater
war Amtsschreiber. Er wurde im Jahre 1738 geboren, begann im Jahre 1749 im Seminar
der Dreicinigkeit zu lemen, ging im Jahre 1755 an die Moskauer Universitat, an der er
Geschichte und Mathematik, die franzosische, italienische und deutsche Sprache studierte.
Im Jahre 1759 wurde er mit den besten Studenten und Schulem der Universitat nach
Konigsberg geschickt, um der russischen Administration zur Verfugung zu stehen. Aber
mangelhafte Fremdspmchenkentnisse verhinderten seine Arbeit in der Gouvemementskanzlei.
Auf Beschlup seiner Vorgesetzten begann er die Konigsberger Universitat zu besuchen,
wo er sich mit Mathematik und Physik under Leitung von Professor Buck beschaftigte und
auch seine Kenntnisse der Fremdsprachen vervollkommnete. Nach der Riickkehr in die
Heimat legte am 14. Oktober 1762 an der Akademie der Wissenschaften Prafungen ab
und zeigte dabei ausgezeichnete Kenntnisse in Philosophic, Arithmetik und Geometrie,
auch in den Sprachen Latein, Deutsch und Franzosisch. Er wurde im Senat angestellt. Im
Jahre 1768 bekam er den Rang eines Sekretars und im Jahre 1777 den Rang eines
Hoffates. Erobersetzte und vertffentlichte eine Reihe von Werken: so z, B. im Jahre 1765
“Eine ungliickliche Frau, italienische Erzshlung mit traurigem Ende”, im Jahre 1789
“Enshlung Qber die Leidenschaften, oder die Abenteuer des Herm Schrup” u. a. Quellen:
RGADA: Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 4, 9, 11, 30, 34; Chronik, 1771, S. 23;
1775, S. 23; Gennadi. Band 3, S. 169; RBS: Band 14, S. 382; Neustrojev. S. 508.
PROKOFJEV, ALEXEJ. Amtsschreiber aus der Landkanzlei in Moskau. Einer der
133

13 Studenten, die auf Geheip Peter I. am 26. Oktober 1716 zum Studium nach Konigsberg
geschickt worden. Er studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach der Ruckkehr
tach Rupland im Jahre 1720 ist er auf die Schiffswerft von Meister Sklajev und dann zu
Kapitan Ivan Sinjawin geschickt worden.
Quellen: RGADA: Be stand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
11, 27 (RS), 52, 153 (RS), 155 (RS); AVPRI: Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13.
PROKOFJEV, FJODOR. Einer der 33 Amtsschreiber, die von Peter I. zum Studium
nach Konigsberg geschickt wurden. Er kam aus dem sibirischen Gouvemement. Er traf am
26. April 1717 ein. Er ist am 11. Mai 1717 immatrikuliert worden. Nach dem Abschlup des
Studiums im Jahre 1720 hatte er den Auftrag, mit cinem Schiff zu Kapitan Michanov
nach Astrachan zu fahren.
Quellen: RGADA: Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
107, 113, 153 (RS), 155 (RS); AVPRI: Bestand 248, op 6, Akte 1748, Blatt 13; Matrikel,
S. 294.
PROTASSOV, ALEXEJ, War aus dem Kasaner Gouvemement. Er gehorte zu jenen
Studenten, die auf Geheip Peter I. zum Studium nach Konigsberg entsandt wurden. Er traf
am 26. April 1717 in Konigsberg ein, studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach
der Rockkehr in die Heimat im Jahre 1720 wurde er ins Kollegium ftr Auswartige
Angelegenheiten berufen und versah seinen Dienst beim Vizekanzler.
Quellen: RGADA Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2, 10—10 (RS); Bestand 248, op 2,
Akte 47, Blatt 117, 153; AVPRI. Bestand 2, op. 2, Akte 1748, Blatt 12 (RS).
PRGTGPOPOV, 1LJA, Ein Amtsschreiber aus der Kanzlei der Staatskasse in Moskau.
Auf Grundlage des Erlasses von Peter 1. kam er am 26. Oktober 1716 zum Studium nach
Konigsberg. Er wurde am 11. Mai 1717 an der Konigsberger Universitat immatrikuliert. Als
im Sommer 1720 alle russischen Studenten, die an der Konigsberger Universitat studied
hatten, in die Heimat zumckkehrten, blieb er im Ausland und kehrte erst ein Jahr spater
zuruck. Er wandte sich an das Kollegium fur Auswartige Angelegenheiten mit einer
Bittschrift, ihn anzustellen.
Quellen: RGADA, Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47,
Blatt 24 (RS), 27 (RS), 52, 153 (RS), 155 (RS); AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1010,
Blatt 2-2 (RS); Akte 1748, Blatt 9; Matrikel, S. 293.
PUCKOV, STEPAN LSTINOVIt. In Wladimir geboren, gehorte er zu jenen 33
Amtsschreibern, die Peter I. zum Studium nach Konigsberg geschickt hatte. Er kam im
November 1717 in Konigsberg und wurde am 15. April 1719 an der Konigsberger Universitat
immatrikuliert. Nach der Rockkehr nach Rupland im Jahre 1720 arbeitete er im Kollegium
far Auswartige Angelegenheiten und war in der russischen Botschaft in Berlin tatig.
Quellen: RGADA- Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op 2, Akte 47,
Blatt 132, 155, 177 (RS); AVPRI: Bestand 2, op 6, Akte 1010, Blatt 3, Akte 1748, Blatt
12: Matrikel, S. 302.
134

RASUMOVSKIJ, KIRILL GRIGORJEVIC. President der Akademie der Wis-
senschaften, letzter ukrainischer Hetman. Er wurde am 18. Marz 1728 in der kin-
derreichen Familie des armen Kosaken Grigorij Rasumovskij im Tschernigover
Gouvemement geboren. Er hiitete in der Kindheit die Kiihe des Vaters. Die unerwartete
Karriere seines Brnders Alexej, der dank seiner Schonheit und seiner guten Stimme an
den Hof des Zaren geriet und im Laufe der Zeit zum Favoriten der Zarin Elisabeth
werden konnte, eroffheten auch Kirill neue Moglichkeiten. Er wurde zum Studium ins
Ausland geschickt. Am Anfang seiner Auslandsreise verbrachte er ungefahr ein Jahr in
Konigsberg, wo er im Marz 1743 ankam. Er machte hier die Bekanntschaft mit dem
beruhmten Gelehrten, Professor der Universitat Celestin-Christian Flotwell, der ihn
unterrichtete. Von Konigsberg aus reiste Rasumovskij durch Europa und kehrte erst im
Friihling 1745 nach Rupiand zuriick. Ein Jahr spater, als Kirill Grigorjevii schon Graf
geworden war, wurde er auf Grund seiner besonderen Fahigkeiten zum Prasidenten der
Akademie der Wissenschaften ernannt. Dafiir erhielt er ein Gehalt von 3000 Rubei pro
Jahr. Dabei war Kirill erst 18 Jahre alt! Ein halbes Jahrhundert hatte er die Stelie des
Prasidenten der Akademie der Wissenschaften inne. Auper der Prasidentenwiirde war
K. G. Rasumovskij im Jahre 1750 durch die Zarin mit dem Titel Hetman der Ukraine
ausgezeichnet worden. Nach Beendigung der Amtszeit des Hetmans wurde er im Jahre
1764 Generalfeldmarschall. Er starb am 3. Januar 1803. Quellen: Vassikikov, A. A., Familie
Rasumovskij. Band 1, SPb. 1880.
ROSHAL1N, KOSMA FJODORQVlC. Doktor der Medizin. Er stammte aus der
Konstantiner Kosakenschwadron des Lubensker Gouvemements. Er studierte an der Kiewer
Theologischen Akademie. Im Jahre 1758 kam er ins Sankt Peterburger Admiralitotslazarett
und wurde dort zum Arzt ernannt. Dort diente er im Laufe eines Jahres als Regimentsarzt.
Am Anfang des Jahres 1761 begab er sich auf eigene Rechnung auper Landes. So ging er
am 9. Februar 1761 an die Konigsberger Universitat. Er setzte sein Studium in Leiden und
in Berlin fort, verteidigte seine Dissertation und erhielt im Jahre 1765 den Grad eines
Doktors der Medizin. Er hatte freundschaftliche Beziehungen mit Johann Wolfgang von
Goethe. Nach der Ruckkehr nach Rupiand begann er im Jahre 1767 an den verschiedenen
Lehranstalten von Sankt Peterburg zu unterrichten. Er diente in der Armee, war Hauptarzt
des Jelisayjetgrader Kriegsiazarettes. Er wurde im Jahre 1778 aufgrund von Geisteskrankheiten
seiner Stelie enthoben und in ein Moskauer Irrenhaus eingeliefert. Er starb nach dem
Jahr 1786.
Quellen: Chronik, 1771, S. 116; 1775, S. 124; Jevgenij, Band 2, S. 147; Smejev, Band 2,
S. 87; RBS, Band 16, S. 319; Pavlovskij 1. F. Kurzes Biographisches Worterbuch der
Gelehrten und Sehriftsteller des Poltawaer Gouvemements in der zweiten Halfte des
XVIII. Jahrhunderts. Poltawa 1912, S. 169; Ukrainska Radanska Enzyklopedija. Kiew 1963,
Band 12, S. 307; Matrikel, S. 517.
135
J

ROSALIN, WASSILIJ. Studierte an der Konigsberger Universitat seit 13. Oktober
1770.
Quellen: Matrikel, S. 517
ROSB1N, ANDREJ. Er stammte aus Moskau, ging mit seinem Bruder Fjodor
zusammen am 13. Juli 1778 an die Konigsberger Universitat.
Quellen: Matrikel, S. 551.
ROSBIN, FJODOR. Studierte mit seinem Bruder Andrej gleichzeitig an der
Konigsberger Universitat.
Quellen: Matrikel, S. 551.
RYBNIKOV, IVAN. Schiller des Gymnasiums der Moskauer Universitat von den
“Pensionaren- Rasnotschinzen ”. Im Jahre 1759 wurde er als einer der besten Schuler an
die Konigsberger Universitat geschickt und am 30. August 1759 immatrikuliert. Nach
Verfiigung von I. I. Schuvalov wurde er nach Sankt Petersburg zuriickgeschickt und zum
Lehrer der Kadettenschule emannt.
Oucllen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 88; Biographisches Worterbuch,
Band 1, S. 43; Sammelband, Teil 1, S. 16, 712. Dokumente, Teil 1, S. 115; Matrikel,
S. 470.
SADOVSK1J, ILLARION. Wurde 1736 in der Familie eines Priesters geboren. Im
Jahre 1747 wurde er ins Nishegorodskij Seminar eingewiesen, und seit September 1755
war er Student an der Moskauer Universitat. Er studierte Philosophic, Jurisprudent.,
Mathematik, Physik, Geographie und Fremdsprachen. 1759 wurde nach Ostpreupen far
den Beginn einer Dienstlaufbahn bei der Gouvemementskanzlei abkommandicrt. Wegen
der mangelhaften Kenntnisse der deutschen Sprache wurde er auf Beschiup des russischen
Gouvemers von Preupen N. A. Korf an die Konigsberger Universitat zwecks Fortsetzung
des Studiums geschickt. Er studierte Philosophic und Mathematik, Deutsch und Franzosisch.
Nach einer Krankheit ist er am 2. Mai 1762 in Konigsberg gestorben.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 2, 5, 9, 11, 14, 30, 83.
SWISCHTSCHOW, I WAN. Er war Schaler des Gymnasiums der Moskauer
Universitat von den “ Pensionaren - Rasnotschinzen”. 1759 wurde er als einer der besten
jymnasiumschuler nach Konigsberg geschickt; ging am 30. August 1759 an die Universitat.
•Vegen schlechten Benehmens wurde er lange Zeit unter Aufsicht gestellt. Im Juni 1760
xsfahl der Kurator der Moskauer Universitat 1.1. Schuvalov ihm, in die russische Hauptstadt
rurockzukehren, und fur seine Besserung wurde er Angestellter in der Akademie der
(iinstc, ftir die Erledigung verschiedenster Arbeiten mit einem geringfhgigcn Gehalt von
:ehn Rubel pro Jahr.
Quellen: RGADA Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 9, 47—48; Sammelband, Teil 1, S.
'05, 712; Matrikel, S. 470.
136

SEWERGIN, SEMJON. Amtsschreiber aus Sankt Petersburg; hatte den Wunsch,
innerhalb einer Gruppe von 33 Studenten auf Initiative von Peter I. nach Kflmgsberg zu
fahren; er wurde als Kandidat des sibirischen Gouvemements nach Konigsberg geschickt
und kam am 29. April 1717 am Studienort an. Studierte in der Schuie von Professor
Steofas und kehrte 1720 nach Rutland zuruck.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
110 (RS), 113.
SEMJONOV, IDA. Er wurde 1734 geboren, gehorte zu den Kindem von Geistlichen,
seit 1747 studierte er im Nishegorodskij Seminar und seit 25. Mai 1755 an der Moskauer
Universitat. 1759 wurde er als einer der besten Studenten zum Dienst in die Konigsbetger
Kanzlei auf Wunsch des russischen Gouvemets von Preujien N. A. Korf entsandt. Da er
die deutsche Sprache nicht beherrschte, konnte er nicht gut dienen und setzte sein
Studium an der Konigsberger Universitat bis zum Jahr 1761 fort.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 9, 11—14, 75; Sammelband, Teil 1,
S. 706.
SEMJONOVSKIJ, PETER. Kam zusammen mit den Briidem GudoviC nach
Konigsberg und ging am 16. Dezember 1751 an die Universitat.
Quellen: Matrikel, S. 442.
SPESCHNEV, MOISSEJ. Einer von 33 Anitsschreibem, die auf Initiative Peter I.
zum Studium nach Konigsbetg entsandt wurden; stammte aus dem Kasaner Gouvemement.
Er kam am Studienort am 26. April 1717 an und nahm das Studium an der Schuie von
Professor Steofas auf. Nach seiner Ruckkehr nach Rupiand 1720 wurde er zum Dienst
beim Kollegium for Auswartige Angelegenheiten speziell fur die Ausbiidung von
Dolmetschem berufen.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2, Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
117, 153, 153 (RS); AVPR1. Bestand 2, op. 2 Akte 1010, Blatt 3; Akte 1748, Blatt 10
(RS), 11, 12 (RS).
STEPANOVIC, PAVEL. Kam aus Kasan nach Konigsberg. Wurde am 22. April 1768
an der Konigsbetger Universitat immatrikuliert.
Quellen: Matrikel, S. 508.
TARNOVSKU, VASS1L1J JAKOVLEVlC. Er stammte aus einem Geschlecht reicher
ukrainischer Gutsbesitzer, die Uber grope Guter in dem Tschemigover und Poltavaer
Gouvemements verfugten. Sein Vater war Hauptfeldwebel, 1767 wurde er von den Eltem
ins Ausland zum Studium geschickt, und am 28. Marz ging er an die Konigsbetger Universitat.
Nach seiner Ruckkehr diente er im kleinrussischen Generairechnungshof, in den Jahren
1790—1794 war er Tschemigover Gouvemementsadeismarschall.
Quellen: Chronik, 1780, S. 441; Modsalevskij, Band. 3, S. 28. Tschemigover Pamjatka.
Tschemigov 1899, S. 65; Matrikel, S. 507.
137

TITOV, NIKITA. Ein Amtsschreiber der Klosterkanzlei in Moskau. Er wurde
zusammen mit anderen Studenten auf Initiative Peters I. nach Konigsberg geschickt, wo
eram 26. Oktober 1716 ankam. Er wurde am 3. Marz 1717 an der Konigsberger Universitat
immatrikuliert. Er erkrankte schwer, starb und wurde in Konigsberg begraben.
Quellen: RGADA. Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt 35 (RS), 52, 153 (RS), 155 (RS);
AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 9 (RS); Matrikel, S. 293.
TREFURT, IVAN KARLOVlC. Kam nach Konigsberg aus Sankt Peterburg, studierte
an der Konigsberger Universitat seit dem 8. September 1755. Nach dem Abschlup des
Studiums kehrte er nach Rupiand zuriick, ging 1762 zum Dienst ins Kollegium fur
Auswartige Angelegenheiten; war Ubersetzer im Hauptmannsrang fur laufende Geschafle
und fur den Briefwechsel mit anderen Regierungen. 1st nach dem Jahr 1801 gestorben.
Quellen: Chronik, 1718, S. 68; Liste, Teil 2, S. 63; Matrikel, S. 469.
TUMANSKIJ, IVAN GRIGORJEVIC. Kam aus der Ukraine, studierte seit dem 19.
Juli 1773 an der Konigsberger Universitat. Nach der Ruckkehr in die Heimat diente er
als Mitglied des kleinrussischen Kollegiums in Gluchov, war Gouvemementsstaatsanwalt
und dann Vorsitzender des Zivilgerichtes in der Kiewer Statthalterschaft; nach Ruck¬
kehr in die Heimat war er Mitglied des kleinrussischen Kollegiums in Gluchov; war
Gouvemementsstaatsanwalt und dann Vorsitzender des Zivilgerichtes in der Kiewer
Statthalterschaft; am Anfang des XIX Jh. war er Berater fur die Fuhrung der
Dahrlehensbank, ordentlicher Staatsrat. 1st nach dem Jahre 1802 gestorben.
Quellen: Chronik, 1780, S. 439; 1785, S. 335; 1795, S. 369; 1802, S. 154; Matrikel, S. 528.
TUMANSKIJ, FJODOR OSSIPOVie. Historiker, Schrifsteller, Ordentliches
Mitglied der Russischen Akademie. Stammte aus dem Geschlecht, das zu den besten des
ukrainischen Adels gehorte; sein Vater war Vorsitzender der Novgorod-Seversker
Strafgesetzkammer. Fjodor studierte seit dem 19. Juli 1773 an der Konigsberger
Universitat. Nach der Ruckkehr in die Heimat diente er als Sekretsr des kleinrussischen
Kollegiums in Gluchov, war Feldwebel und einige Zeit Zensor fur auslandische Bucher
im Zollamt von Riga, wo er auf Grund seiner Scharfe den Ruf “Rigas Ungeheuer” hatte.
1801 verliep er den Dienst mit einer Pension im Rang eines Staatsrates und starb 1805 in
seiner Heimat, in Gluchov. Im Laufe seines ganzen Lebens beschaftigte er sich mit dem
Literaturschaffen. 1787 versuchte er, die Geschichte von Peter dem Gropen zu schreiben
(konnte den ersten Teil drucken), gab 10 Teile der Materialien zur Lebensbeschreibung
von Peter I. heraus (SPb. 1787). Er ist Autor einer Reihe popularer Bucher, wie “Bet-
rachtung des Lebens vom Grossen Fursten Alexander Newskij” (SPb. 1789), Er gab
die Unterhaltungszeitschriften: “Arznei gegen Langeweile und Sorgen” “Russisches Ma-
gazin” u. a. heraus.
Quellen: Chronik, 1780, S. 128, 440; 1785, S. 81, 343, 347; Russkaja Starina, 1873, No.
9, S. 334-336, 589-593; Neustroev, s. 698; Matrikel, S. 528.
138

FIALKOVSKU, STEPAN. Doktor der Medizin, herte den Vorlesungskurs in Medizin
in der Generali azarcttschule in Sankt Petersburg, diente, nachdem er den Titel eines
Arztes erhalten hatte, in der Armee. 1761 wurde er ins Ausland geschickt zwecks seiner
weiteren Ausbildung und am 9. Februar an der Kanigsberger Universitat immatrikuiiert.
1765 wurde ihm in Leiden der Doktorgrad der Medizin verliehen. Nach seiner Riickkehr
nach Rutland erhielt er nach Ablegung der Prufting das Recht, seine arztliche Praxis
zu betreiben. Er wurde als Arzt in Sewsk be rule n. 1770 wurde er ins Lazarett in Sankt
Petersburg versetzt. Autor mehrerer wissenschaftlicher Arbeiten auf dem Gebiet der
Medizin.
Quellen: Chronik, 1771, S. 116; Jevgenij, Band 2, S. 233—234; Smeev, Band 2, S. 137,
Kistovic. S. CCCXV; RBS, Band 21, S. 67; Matrikel, S. 481.
FORNER, JOSEF FILIPOVlt. Kam nach Konigsberg aus Moskau und ging an die
Universitat am 27. Mai 1779.
Quellen: Matrikel, S. 556.
FROLOV, SEMJON, Ein Amtsschreiber aus dem sibirischen Gouvemement. Wurde
im April 1717 gemeinsam mit anderen Studenten zum Studium nach Konigsberg geschickt
und ging am 11. Mai 1717 an die Universitat. Nach der Riickkehr im Jahre 1720 nach
Rupland wurde er fur den Dienst ins Admiralitatskollegium berufen.
Quellen: RGADA, Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
107, 109, 113, 153 (RS), 155 (RS); AVPR1. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13;
Matrikel, S. 294.
HLARSENSTEIN, FJODOR. Kam aus Moskau nach Konigsberg, ging am 22. September
1738 an die Universitat.
Quellen: Matrikel, S. 377.
HARLAMOV, MICHA. Wurde mit einer Gruppe von Amtsschreibem auf der
Grundlage des Erlasses von Peter I. ins Ausland geschickt und kam am 26. Februar 1717
nach Konigsberg. Er studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach der Riickkehr
im Jahre 1720 nach Rupland ging er zum Dienst in die Kriegsmarinekanzlei.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2. Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
152; AVPR1. Bestand 2, op. Akte 1748, Blatt 13.
СHMELNIZ.KIJ, IVAN PARFENOVIt. Schriftsteller, Doktor der Philosophic, direkter
Nachkomme von Hetmann Bogdan Chmelnizkij. Wurde im Januar 1742 geboren. Beendete
ein Studienjahr an der Kiewer Theologischen Akademie und setzte seine Ausbildung an
der Kanigsberger Universitat nach dem 2. August 1760 fort. Im nachfoigenden Jahr
verteidigte er die Dissertation “Uberlegungen Uber die Grundlagen der Philosophic” (wurde
in Latein in Konigsberg im Jahre 1762 gedmckt), danach wurde ihm der Grad eines
Doktors verliehen. Nach der Ruckkehr im Jahre 1720 nach Rupland war er Obersekretar
des Senats und wurde von Katharina II. als Mitglied der Kommission fiir die Ausarbeitung
139

des neuen Gesetzbuches berufen. Autor einer Reihe von Wissenschaftswerken und
Ubersetzungen aus der deutschen Sprache, die von der Akademie gedruckt wurden, wie
das im Geiste der deutschen Methaphysik des XVIII. Jh. geschriebene Traktat “Widerlegung
der Sklaverei nach dem Naturgesetz” und Obersetzungen der Werke von Jan Amos
Komenskij. Am 2. Januar 1794 gestorben.
Quellen: Chronik, 1790, S. 20; Jevgenij, Band 2, S. 239; RBS. Band 5, S. 362—363;
Materialien fur die Geschichte der russischen Literatur. SPb. 1867, S. BiE, Band 73,
S, 461, Matrikel, S. 476.
HOROSCHKEVlC, JAKOV. Stammte aus der Ukraine. Er ging am 2. Oktober 1762
an die Konigsbeiger Universitat. Nach Abschlup der Ausbildung und Riickkehr nach
Rupiand war er als Ubersetzer ftir Deutsch und FranzOsisch tatig, versffentlichte in der
Zeitschrift “Nicht halb, nicht ganz”.
Quellen: SbRiO, Band 62, S. 407, Neustroev, S. 745; Matrikel, S. 485.
HOTENOV (HATEKIN), SPIRIDON. Wurde aus dem Moskauer Gouvemement
mit einer Gruppe von Amtsschreibem auf Beschlup von Peter I. nach Konigsberg geschickt
Am 14. Juni 1717 wurde er an der Konigsbeiger Universitat immatrikuliert. Nach Abschlup
des Studiums im Jahre 1720 wurde er ins Admiralitatskollegium entsandt und dann nach
Astrachan auf das Schiff zu Kapitan Michanov geschickt.
Quellen: RGADA Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2; Bestand 248, op. 2, Akte 47,
Blatt 96, 152; AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13; Matrikel, S. 294.
SCHAFIRQV, MICHAIL PAVLOVIt. Berater des Kommerzkollegiums. Wurde im
August 1681 als Verwandter des allmachtigen Vizekanzlers Peter Schafirov geboren. Die
Grundausbildung bekam er in einer der deutschen Schulen in Moskau. Anfang 1702
wurde er auf Bitten des Vaters vom Zaren “in den deutschen Staat zwecks Studiums in die
Akademie” geschickt. Fast anderthalb Jahre studierte er an der Konigsbeiger Universitat,
war Student dieser Universitat seit dem 31. Januar 1702; studierte Deutsch, Philosophic
und andere Wissenschaften. Dann sctzte er die Ausbildung an verschiedenen Universitaten
in Deutschland, Holland und England fort. Nach der Riickkehr nach Rupiand im
November 1706 ilberreichte er dem Zaren cut Gesuch und wurde am 21. Januar 1706 als
Ubersetzer der deutschen und franzosischen Sprache in der Kanzlei for Auswartige
Angelegenheiten eingcstelit. Er setzte seinen Dienst im Kommcrzkollcgium fort, wo er
die Stelle eines Beraters ausfiillte. Zur Regierungszeit von Zarin Elisabeth gestorben.
Quellen: RGADA, Bestand 74, op. 1, Akte 8, Blatt 1—2, 3ob; SbRJO; Band 62; S. 432;
RBS, Band 24, S. 89; Belokurov , S. XXXIX, 241, 243-244; Matrikel, S. 228.
SCHICHMATOV, IVAN PROCHOROVlC. Fiirst; wurde im Jahre 1741 geboren.
Studierte an der Moskauer Universitat seit 1756, kam nach Konigsberg im Juni 1759
und wurde am 19. April 1760 immatrikuliert. Nach Riickkehr in die Heimat diente er im
Novorossijskier Gouvemement als Premiermajor.
140

Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 9, 12, 30, 36, 51; Chronik, 1775.
S. 231; Matrikel, S. 475.
SCHICHMATOV, NIKOLAI PROCHOROVlC. Fdrst; wurde im Jahre 1742 geboren,
studierte an der Moskauer Universitat seit 1755. Zusammen mit seinem В ruder Ivan
wurde er nach Konigsbeig zur Fortsetzung des Studiums geschickt, ging an die Universitat
am 19. April 1760.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 9, 12, 30, 36, 51; Matrikel, S. 475.
SCHKORUPA, IVAN. Studierte am der Konigsbeiger Universitat, wo er am 24.
Marz 1763 immatrikuliert wurde.
Quellen: Matrikel, S. 487.
STEGE, CHRISTOFOR, Sohn eines Apothekers; wurde im Jahre 1745 geboren.
Studierte an der Moskauer Universitat seit 1758. Im Juni 1759 wurde er nach Konigsberg
als Ubersetzer fiir Kanzleiangelegenheiten entsandt,
Obwohl er Deutscher nach der Herkunft war, konnte er nicht flbersetzen und fthrte
deshalb sein Studium an der Konigsbeiger Universitat fort, deren Student er am 30. Juni
1760 wurde.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 5 ob., 6, 11, 30, 51; Matrikel,
S. 476.
SCHTSCHERBAK, MICHAIL MAKSIMOVlC. Er stammte aus einer Familie von
Poltavaer Adligen ab. Sein Vater war Feldwebel und Kommissar im Pirjatinskijer
Kommissariat. Er studierte an der Konigsbeiger Universitat seit dem 17. Juli 1778. Nach
Riickkehr in die Heimat diente er als Beisitzer des Kreisgerichtes und als Marschall des
Pirjatinskijer Schatzamtes.
Quellen: Chronik, 1775, S. 227; 1790, S. 347; 1802, S. 436; Matrikel, S, 540.
SCHTSCHERBATOV, DMITRIJ MICHAlLOVlC. Studierte in Konigsbeig an der
Universitat seit dem 17, April 1774.
Quellen: Matrikel, S. 540.
JAKOVLEV, VASSILIJ. Amtsschreiber des Archangelogorodsker Gouvemements.
Er wurde von Peter I. nach Konigsberg im Oktober 1716 mit der ersten Gruppe der
Amtsschreiber geschickt. Dabei hatte er den Auftrag als Aufseher fur seine Kameraden zu
wirken. Diesen Auftrag erffillte er pflichtcifrig, benachrichtigte punktlich den Senat uber
das Benehmen der Studenten. Er studierte an der Schule von Professor Steofas. Nach
dem AbschlufS des Studiums im Jahre 1720 wurde er zum Dienst in der russischen
Botschaft in England entsandt.
Quellen: RGADA Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt 5ob., 45, 52, 57, 87—87 (RS),
104, 152-153 (RS), 167; AVPRI. Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 12.
JAKOVLEV, IVAN. Amtsschreiber aus dem Sibirischen Gouvemement. Wurde auf
141

der Grundlage des Erlasses von Peter I. zum Studium nach Konigsberg geschickt, wo er
am 29. April 1718 ankam. Nach Ruckkehr in die Heimat wurde er zusammen mit anderen
Studenten in Jahre 1720 fur den Dienst auf das Schiff “Syjatoj Peter” zu Kapitan Sanders
geschickt.
Quellen: RGADA. Bestand 74, 1718, Akte 19, Blatt 2, Bestand 248, op. 2, Akte 47, Blatt
107, 113, 153. AVPRI, Bestand 2, op. 6, Akte 1748, Blatt 13.
JASTREBOV, DANIIL JAKOVLEVlC. Wurde 1773 als Sohn eines Priesters geboren.
Studierte an der Moskauer Theologischen Akademie und wurde dann am 25. Mai 1755 an
der Moskauer Universitat immatrikuliert. Im Juli 1758 wurde er fur die Fortsetzung der
Ausbildung nach Petersburg geschickt, dann im August 1759 an die Konigsberger Universitat,
wo er am 11. Oktober immatrikuliert wurde. Nach dem Abschlup des Studiums wurde er
nach Sarikt Petersburg zuruckberufen und zum Lchrer des Kadettenkorps emannt.
Quellen: RGADA. Bestand 25, op. 1, Akte 204, Blatt 33 (RS), 36, 88; Sammelband Teil
1, S. 16, 712; Dokumente, Teil 1, S. 387; Matrikel, S. 470.

VERZEICHNIS DER ABKURZUNGEN,
DIE IM BIOGRAPHISCHEN WORTERBUCH
BENUTZT WURDEN
AVPR1
Belokurov
Biogr. Worterb.
BiE
Vengerov
Gennadi
Granat
Dokumente
Jewgenij
Smejev
Materialen
Neustrojev
Mesjazosiov
RBS
RGADA
Chronik
SbRiO
Liste
Suchorolinov
Cistovic
Matrikel
Archiv der Au(3enpolitik des Russischen Reiches, Moskau.
Belokurov, S. A, Serzaiov, A. N. Uber die deutschen Schulen in Moskau
im ersten Viertel des XVlll. Jahrhunderts. М., 1907.
Biographischisches Worterbuch der Professoren und Dozenten der
Kaiserlichen Moskauer Universitat . Teil 1—2., М., 1855.
Lexikon. Brockhaus und Efron. Band 1—8., SPb., 1890—1907 (Hinweis
auf die Nummem der Bande).
Vengerov, S. A. Kritisch-biographisches Worterbuch der russischen
Schriftsteller und Wissenschaftier. Band 1—4., SPb., 1889—1904.
Gennadi, G. I. Nachschlageworterbuch uber russische Schriftsteller
und Wissenschaftier, die im XVIII. und XIX. Jahrhundert gestorben
sind. Berlin, Band 1—2., 1880; Band 3., М., 1906.
Lexikon des Russischen Biographischen Instituts Granat, Band 1—57.,
М., В. G.
Dokumente und Materialen der Geschichte der Moskauer Universitat
in der zweiten Halfte des XVIII, Jh., Band 1-3., М., 1960-1963.
Jewgenij (Bolchovitinov) Worterbuch der russischen weltlichen
Schriftsteller. Band 1—2., М., 1845.
Smejev, L. F. Russische Arzte-Schriftsteller. SPb., 1886, Band 1—2.
Materialien uber die Geschichte der Kaiserl. Wissenschaftsakademie,
Band 1-4., Kiew, 1908-1914.
A. N. Anzeiger zu den russischen periodischen Ausgaben und Sammlungen
fur 1703-1802. SPb., 1898.
Chronologie der Liste der Beamten im Staat far das jeweilige Jahr
seit Christi Geburt ...SPb., 1871 — 1882.
Russisches Biographisches Worterbuch. Band 1—25., SPb., 1896—1918.
Russisches Staatsarchiv der alten Akten, Moskau.
Sammelband von Materialien fur die Geschichte der Kais. Sankt-
Petersburger Kunstakademie fur 100 Jahre ihres Wirkens. Teil 1., SPb.,
1864.
Sammelband der Russischen Historischen Gesellschaft. SPb., 1887—1888.
Liste der Dienstgrade 2., 3., 4. und 5. Klassen, die fur den Zivildienst
fur 1801 zutreffen. Teil 1—2., SPb., 1801.
Geschichte der Russischen Akademie. Band 1-., 1874—1887.
Geschichte der ersten medizinischen Schulen in Rupiand. SPb., 1883.
Die Matrikel der Universitat Konigsberg, Munchen und Leipzig, 1912.
143

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие	 3
Глава 1. РОССИЙСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ ДО НАЧАЛА XVIII ВЕКА.
Русская школа в XVII — начале XVIII века	 6
Первые русские на учебе за границей	 11
Глава 2. РОССИЙСКИЕ СТУДЕНТЫ В КЕНИГСБЕРГЕ В ЦАРСТВОВА¬
НИЕ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
Петр 1 в Кенигсберге	 22
Первые студенты из России в Альбертине	 27
Указ царя о посылке в Кенигсберг на учебу подьячих	 30
Чему и как учились российские студенты в Кенигсберге	 32
Результаты обучения	 35
Глава 3. УЧАСТИЕ УЧЕНЫХ ИЗ КЕНИГСБЕРГА В СОЗДАНИИ АКАДЕ¬
МИИ НАУК В ПЕТЕРБУРГЕ
Петр I и основание Академии наук в Петербурге	 45
Приглашение иностранных ученых	 46
Академик Гольдбах	     47
Академик Байер  	        49
Академик Бекенштейн  	   53
Президент Кейзерлинг и другие  	 54
Глава 4. РОССИЙСКИЕ СТУДЕНТЫ В КЕНИГСБЕРГЕ В СЕРЕДИНЕ И
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА
Кирилл Разумовский в Кенигсберге	 59
Создание Московского университета	 62
Из Москвы в Кенигсберг	 64
Снова в дорогу	   66
Пополнение среди студентов  	 69
Как овладевали науками	 71
Андрей Болотов и российские студенты	 75
Посланцы с Украины в Альбертине	 77
Заключение  	 81
Примечания	 82
БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РОССИЙСКИХ СТУДЕНТОВ, ОБУЧАВ¬
ШИХСЯ В КЕНИГСБЕРГЕ В XVIII ВЕКЕ	 92
Список сокращений	   116
144