ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЫ
Орган правления союза советских писателей СССР
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ИТЕРАТУРНАЯ
За пять дней
№ 48 (755)
ГАЗЕТА
30 августа 1938 г., вторник
Цена 30 коп.
План
издательства
Сейчас составляется план Государствен-
ного издательства художественной литера-
туры на 1939 год В недрах Гослитизда-
та имеется проект плана, составленный
еще прежним руководством. Все основные
пороки издательства нашли свое выраже-
ние в этом бюрократическом проекте.
Развивалась советская литература, ряд
Ьаиг получил народное признание. Но си-
ла инерпии так велика, что от плана
1938 года очень трудно отличить проект
плана на 1939 год.
Государственное издательство художест-
венной литературы призвано осуществлять
политику партии в области издания и пе-
реиздания художественной литературы.
Это значит, во-первых, что издатель-
ство должно активно участвовать в со-
ставлении творческих планов писателей,
издавать книжки на современные темы,
книжки близкие и нужные народу.
Это значит, во-вторых, что издательство
должно переиздавать лучшие произведения
советской литературы.
Это значит, в-третьих, что издатель-
ство должно массовые дешевые издания
классиков выпускать в кратчайший срок.
Всем этим требованиям проект плана
Гослитиздата на 1939 год не удовлетво-
ряет.
Приведем несколько примеров.
В 1939 году почему-то предполагается
Ограничиться лишь изданием четырех то-
мов произведений Горького. Чем же опре-
деляются такие темпы издания собраний
сочинений великого классика социалисти-
ческого реализма?
Вульгарные социологи немало навредили
в области истории литературы. И до сих
шор ва экзаменах школьники отвечают,
что Тургенев был «помещик и либерал»,
что он находился «во власти усадебных
традиций». За последние годы в журналах
не появилось ни одной статьи о Тургене-
ве. Многие учителя воспитывают молодежь
в убеждении, что Тургенева читать не на-
до, что он. мол. «пережиток». Благодаря
невежеству и головотяпству книги Турге-
нева издаются ничтожно малыми тиражами.
В многотиражных изданиях, иамечеи-
ных проектом плана, упоминаются только
три произведения Горького, крайне скуд-
но представлен Л. Толстой.
Таким образом, благодаря политической
близорукости. издательств, произведения
многих классиков русской литературы ста-
новятся библиографической редкостью, не-
доступной широкому массовому читателю.
Совершенно непозволительную позицию
заняли составители плана в издании клас-
сиков народов СССР. В марте 1939 года
юбилей Тараса Шевченко, но в плайе на-
мечено издание его произведений в край-
не ничтожном тираже — всего 10.000
экземпляров.
Почему-то не предпринимается издание
великого классика армянской поэзии Фри-
ка и т д.
Крайнее недоумение вызывает наметка
переизданий- Мы не против переизданий,
ио мы решительно против обезлички, бла-
годаря которой не издаются вещи хорошие,
признанные читателем, и переиздаются ве-
щи явно бездарные.
Государственное издательство художест-
венной литературы до самого последнего
времени работало по принципу, «как бы
чего не вышло». Иные книги покрылись
пылью на полках библиотек и магазинов,
однако издательство их упорно переиздает,
чтобы не поссориться с бездарными, но
весьма крикливым авторами. И в то же
время почему-то почти не издается Багриц-
кий. Замечательный поэт, составивший
эпоху в развитии советской поэзии, не «уч-
тен» издательством. И в 1939 году чита-
тель получит лишь второй том его стихов в
ничтожном тираже—15.000 экземпляров-
Разумеется, для того, чтобы определить,
что нужно переиздавать, нужно проделать
огромную работу, по-серьезному, по-насто-
ящему изучить вкусы нашего читателя.
Но Гослитиздат никогда не отличался
широкой связью с общественностью. В из-
дательство ежедневно поступают отзывы
читателей, отзывы эти регистрируются и
пришиваются к делу. По дурной инерции,
мнение читателя не имеет отношения
к составлению плана. Прежнее руковод-
ство Гослитиздата не считалось ни с чи-
тателем, ня с писателем.
Нужно прямо сказать, что в Гослитизда-
те не знают процессов, происходящих
в литературе. Мы читаем в проекте плана:
Вирта — новое произведение, Лидин —
шжое произведение. Паустовский — новое
произведение, Первенцев — новый роман,
Соболев — новое произведение. Федин —-
новое произведение, Эренбург — новый
роман.
План составляется на 1939 год. однако
в августе 1938 года издательство еще да-
же не знает, о каких произведениях идет
речь. Какую же пенность имеют эти заяв-
ки о ненаписанных романах, но уже вклю-
ченных в план издательства?
В Гослитиздате содами существовала оп-
портунистическая теория, что издательство
обречено на роль регистратора заявок пи-
сателей. но ставка на самотек неразрывно
связана с обезличкой. Именно поэтому Гос-
литиздат не боролся за поворот к совре-
менной теме. Все издается в одинаковом
тираже: и драмы Граббе, необходимые
только любителю, и «Сцены из частной жиз-
ни» Бальзака, и «0 природе богов» Ци-
церона, и произведения Твэна. Благодаря
этой обезличке целый ряд книг превратил-
ся в антикварные ценности, в предмет
спекуляции для букинистов. Та же обез-
личка существует в издании современных
писателей. Прекрасный русский писатель
Михаил Зощенко и плохой писатель Чу-
мандрин представлены одним и тем же ти-
ражом в 10.000 экземпляров.
Воспоминания Корнея Чуковского выпу-
скаются в том же тираже, что и роман
Мстиславского.
Такая обезличка наносит серьезный вред
развитию советской литературы.
Очень плохо составлен проект плана по
разделу поэзии. Некоторые названия фигу-
рируют уже три-четыре года в планах
Гослитиздата. Создался своеобразный
фонд невыполненных обещаний.
История составления плана Гослитизда-
та весьма поучительна и для других изда-
тельств. Необходимо в ближайшее время
организовать широкое обсуждение планов
издательств с писательской общественно-
стью. необходимо тематические планы об-
судить на широких читательских собра-
ниях.
Литература — это общенародное дело.
Обсуждение плана изданий художественной
литературы — дело первостепенной госу-
дарственной важности.
А. М. Горьки
о Т. Г. Шевченко
Девятого марта 1939 года советский народ будет отмечать 125-летие
со дня рождения Тараса Григорьевича Шевченко.
Большую ценность представляет высказывание А. М. Горького о твор-
честве великого украинского поэта.
Впервые печатаемый нами отрывок является частью лекции, прочитан-
ной Алексеем Максимовичем в Капркйской школе в 1909 г.
Лекции сохранились в виде черновой рукописи и находятся ныне в
Архиве А. М. Горького. Институт мировой литературы им. А. М. Горького
в настоящее время подготовляет их к печати.
Шевченко — все знал или, по крайней
мере —- все чувствовал: еще юношей, он,
взглянув на жизнь народа оком поэта и
провидца, воскликнул:
И день иде...
Тарас Шевченко — крепостной мужик по-
мещика Энгельгардта, до 9 лет он жил,
так сказать, на воспитании и содержании
у самой природы. С одиннадцати, выучив-
шись грамоте у дьячка, он служит у попа
иогонычем волов, затем работает с маля-
рами, пасет овец, потом служит у ЭнНель-
гартга) поварен(ком) и казачком.
Энг(ельгардт) отдает его в ученики ху-
дожнику) в Питер, литер(атор) Гребенка,
заметив у мальчика талант, устроил его я
Академию. Пытались выкупить Ш(евчен-
ко) из рабства, но неудачно, хотя хлопо-
тали об этом знаменитые худож(ники) той
поры — Боюлов, Венецианов и знатный че-
ловек — Жуковский. Брюлов, ездивший в
Звенигород к помещику, сказал про Эн-
гельгардта) — «...это самая крупная сви-
нья, какую я видел до сего дня!»
Шевченко впал в отчаяние н едва не
покончил самоубийством.
Наконец —
У. меня нет «Кобз(аря)» я мы не можем
почитать задушевных стихов этого поэта,
у которого, к сожалению, мало учились на-
ши поэты как надо воспринимать и чув-
ствовать народную жизнь, как широко надо
брать ее.
Деятельность Шевч(енко) живописца то-
же заслуживает упоминания, ибо он был
учителем знаменитого и первого рус(ского)
жанриста Федотова, положившего основа-
ние школе русских художников реалистов.
Этот человек жил в одно* время с Тур-
геневым), Тол(стым), Некр(асовым), Пи-
семским), Григ(оровичем) — со всеми стол-
пами рус(ской) литерат(уры) и — все они
ничего не могли сделать для облегчения его
тяжелой судьбы — но это об'ясняется их
бессилием и гнетом, лежавшим на них.
А почему он, Ш(евченко), остался не-
признан ими, почему его не читали и не
оценили — этого я не умею об’яснить.
Между тем он заслуживает высокой
оценки именно как первый и воистину на-
родный поэт, не искажавший суб’ективны-
ми добавлениями народных дум и чувств.
В его жалобах на личную судьбу —
слышна жалоба всей Малороссии, в его
воспоминаниях о казацкой воле — вы по-
чувствуете воспоминания всего народа.
(«Правда»),
ЛОЗУНГИ ЦК ВЛКСМ
К XXIV МЕЖДУНАРОДНОМУ
ЮНОШЕСКОМУ
1.	Да здравствует XXIV Международный
Юношеский День—день борьбы трудящей-
ся молодежи всего мира против империали-
стической войны и фашизма, за мир, за
социализм!
2.	Пламенный привет Великому Сталину
от советской молодежи! Да здравствует наш
учитель и друг, вождь народов товарищ
Сталин!
3.	Комсомольцы и комсомолки! «Будьте
достойными сынами и дочерьми нашей ма-
тери—Всесоюзной Коммунистической Пар-
тии!» (Сталин). Да здравствует великая
партия большевиков и ее Ленинско-Сталин-
ский ЦК!
4.	Молодые пролетарии, трудящаяся
молодежь капиталистических стран! Спла-
чивайтесь в единый фронт борьбы против
фашизма — смертельного врага нашей
молодости!
5.	Борьба испанского народа против
внутреннего и иностранного фашизма —
общее дело всего передового и прогрессив-
ного человечества. Привет героическому
испанскому народу, борющемуся за свою
независимость и свободу!
6.	Да здравствует китайский народ,
борющийся против японских захватчиков!
Да здравствует коммунистическая партия и
коммунистический союз молодежи Китая!
7.	Большевистский привет революцион-
ным пролетариям Германии! Да здравствует
героическая коммунистическая партия Гер-
мании! Да здравствует товарищ Тельман!
8.	Фашисты готовят новую мировую
бойню и нападение на СССР. Молодое по-
коление всего земного шара! Боритесь за
мир, против опасности войны! Защищайте
Советский Союз — отечество международ-
ного пролетариата! Да здравствует совет-
ская мирная политика!
9.	«Мы стоим за мир и отстаиваем дело
мира. Но мы не боимся угроз и готовы от-
ветить ударом на удар поджигателей вой-
ны» (Сталин).
10.	«Беззаветная защита социалистиче-
ского отечества, укрепление его могуще-
ства, благосостояния и славы — есть са-
мая святая и кровная обязанность члена
ВЛКСМ». (Программа ВЛКСМ).
11.	Защите отечества есть священный
долг каждого гражданина СССР!
12.	Да здравствует наша родная,
непобедимая Красная армия — могучий
оплот мирного труда народов СССР, вер
ный страж завоеваний Великой Октябрь-
ской революции! Да здравствует маршал
Советского Союза, железный нарком обо-
роны товарищ Ворошилов!
13.	Да здравствуют советские летчики,
гордые соколы нашей родины, добившиеся
мировых авиационных рекордов!
14.	Привет бойцам пограничникам, зор-
ким часовым страны социализма!
15.	Да здравствует Военно-Морской
'флот СССР — надежная охрана морских
границ нашей родины!
16.	Да здравствует Коммунистический
Интернационал — руководитель и органи-
затор борьбы против войны, фашизма и ка-
питализма! Да здравствует коммунизм!
17.	Привет революционной молодежи
капиталистических стран! Да здравствует
Коммунистический Интернационал моло-
дежи!
18.	«Нужно, чтобы дух интернацио-
нализма витал всегда над комсомолом»
(Сталин). Воспитаем молодежь нашей стра-
ны в духе великого братства трудящихся
всего мира!
19.	Искореним врагов народа, троцкист-
ско-бухаринских шпионов, террористов и
диверсантов — агентов фашизма! Смерть
изменникам родины!
20.	Да здравствует славный рулевой
Коминтерна, неустрашимый бореп против
фашизма товарищ Димитров!
21.	Крепче сплотим всю трудящуюся
молодежь вокруг советской власти! Да
здравствует советское правительство и его
славный руководитель товарищ Молотов!
22.	Советская молодежь — единствен-
ная молодежь в мире, получившая пол-
ностью право на труд, на образование и
право на отдых. Спасибо товарищу Сталину
за счастливую юность!
23.	«Да здравствует советская моло-
дежь!» (Сталин).
24.	Марксистско-ленинская теория —
острейшее оружие в борьбе пролетариата.
Комсомольцы й комсомолки, изучайте вели-
кие идеи Маркса — Энгельса — Ленина —
Сталина! Да здравствует ленинизм!
25.	Привет новому пополнению Рабоче-
Крестьянской Красной Армии — призыв-
никам?
26.	Выше знамя социалистического
соревнования! Шире размах стахановского
движения! Молодые рабочие и колхозники,
включайтесь в соревнование, посвященное
20-летию Ленинско-Сталинского комсомола!
27.	Учащиеся советской школы! Овла-
девайте наукой! Будьте отличниками уче-
бы!
28.	Да здравствуют советские девуш-
ки — славные дочери социалистической
родины!
29.	«Нужно весь наш народ держать в
состоянии мобилизационной готовности
перед лицом опасности военного нападе-
ния, чтобы никакая «случайность» и ни-
какие фокусы наших внешних врагов
не могли застигнуть нас врасплох...»
(Сталин).
30.	Молодежь Советского Союза! До-
стойно встретим славный ХХ-летний
юбилей Ленинско-Сталинского комсомола
подготовкой подарков матери-родине, новы-
ми победами на благо родины.
31.	Молодые колхозники и колхозницы!
Боритесь за производство 7—8 миллиардов
пудов зерна в год! За высокую продуктив-
ность животноводства!
32.	Да здравствует моральное и полити-
ческое единство советского народа, завое-
вавшего под руководством большевистской
партии свободу и независимость нашей ро-
дины!
33.	История большевизма — лучшая
школа борьбы и жизни для молодого поко-
ления. Комсомольцы, молодые трудящиеся,
изучайте историю партии Ленина —
Сталина!
34.	Ликвидируем полностью во всех от-
раслях народного хозяйства последствия
вредительства право-троцкистских найми-
то'в иностранных разведок! Превратим СССР
в неприступную крепость социализма!
35.	Самокритика — основа большевист-
ского воспитания кадров. Шире развернем
самокритику в Ленинском комсомоле!
36.	Быт неотделим от политики. Мораль-
ная чистота комсомольца — надежная га-
рантия от политического разложения!
37,	Да здравствует Сталинская Консти-
туция — Конституция победившего социа-
лизма и подлинного демократизма!
38.	Горячий комсомольский привет слав-
ному руководителю тяжелой индустрии и
транспорта — Л. М. Кагановичу!
39.	Горячий комсомольский привет
сталинскому наркому, неутомимому бор-
цу с врагами народа Н. И. Ежову! Да здрав-
ствует верный страж революции — НКВД!
40.	Да здравствуют советские дети! Еще
большей заботой и любовью окружим на-
ших детей!
41.	Комсомольцы и комсомолки! «Учи-
тесь большевизму и ведите вперед колеблю-
щихся! Болтайте поменьше, работайте по-
больше — и дело у вас выйдет наверняка»
(Сталин).
42.	Комсомольцы и комсомолки, моло-
дежь Советского Союза! Теснее сплотимся
вокруг великой большевистской партии! Да
здравствует непобедимое знамя Маркса—
Энгельса—Ленина—Сталина! Отдадим все
наши силы, все пламя нашей молодости
великому делу коммунизма!
43.	Злобные враги советского народа
пытались подорвать мощь Красной Армии.
Молодые бойцы Красной Армии! В ответ на
происки врагов повысим боевую и полити-
ческую подготовку!
44.	Церковники и сектанты стремятся
отравить сознание молодежи и детей ядом
религии. Дадим решительный отпор враж-
дебной. подрывной работе мракобесов! Ши-
ре развернем антирелигиозную пропаганду!
45.	Усилим революционную бдитель-
ность! Покончим с политической беспеч-
ностью в нашей среде!
46.	Троцкистско-бтхаринскпе изменни-
ки хотели отнять у советского народа и на-
шей молодежи радостную, обеспеченную
жизнь. Никакой пощады врагам народа —
предателям социалистической подины!
ЦК ВЛКСМ.
КМ РАБОТАЕТ ИЗДАТЕЛЬСТВО
«СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ»
26 августа на прю'изводственном сове-
щании ® издательстве «Советский писа-
тель» были подведены итоги работы за
первое полугодие 1938 г. Итоги эти ока-
зались весьма неутешительными. План пер-
вого полугодия выполнен издательством
только на 58 процентов. Попытка некото-
рых руководящих работников оправдать эту
«с грехом пополам» работу стандартной
ссылкой на об’ективные условия не уда-
лась.
Докладчик тов. М. Зозовский и другие
работники издательства утверждают, что
можно было выполнить план по крайней
мере на 75 процентов. У «Советского пи-
сателя» много заматрицированных книг,
есть издания, которые ждут выхода в свет
по году и более.
В иэдательслве «Советский писатель»
господствовала странная логика: чем хуже
с выпуском в свет книг, тем, мол, лучше
для редакционного портфеля. Новых догово-
ров за первое полугодие заключено в пол-
тора раза больше, чем полагалось по плану
на весь год. Легко себе представить, как
это отразилось на финансах издательства.
Много горькой правды было высказано
по адресу руководителя издательства tor.
Я. Рудого. В самом деле, в такой тяже-
лый для издательства момент он и сам
отбыл в отпуск и отпустил многих опе-
ративных работтако®. В итоге положение
в третьем квартале еще хуже, чем в пер-
вом полугодии. Процент снабжения «Совет-
ского писателя» бумагой выше, чем в дру-
гом издательстве, но отпущенную бумагу
нужно получить, а с реализацией ее в
третьем квартале очень плохо.
Подлинно социалистическое соревнование
до сих пор в издательстве отсутствовало.
Очень неблагополучно и с трудовой дисци-
плиной.
С. И.
НАРОДНЫЙ ПОЭТ АБХАЗИИ
тов. Д. И. ГУЛИН В КИЕВЕ
В Киев приехал народный поэт Абхазии,
депутат Верховного Совета Абхазской АССР
тов. Дмитрий Иосифович Гулия. Он прибыл
на Украину, чтобы ознакомиться с работой
союза советских писателей Украины, посе-
тить могилу Шевченко в Каневе и посмот-
реть достопримечательности г. Киева.
АНРИ БАРБЮС
К трехлетию со дня смерти. Статью см.
на 2-й стр.
ДЕНЬ СОВЕТСКОЙ
ПОЭЗИИ
Как в прошлом году, бюро секции поэ-
тов союза советских писателей устраивает
в Центральном парке культуры и отдыха
«День советской поэзии», который состоит-
ся в начале сентября.
Для проведения «Дня советской поэзии»
выделена . организационная комиссия —•
И. Асеев, А. Сурков. Д. Алтаузен, С. Ва-
сильев и Б. Ковынев.
В Зеленом театре, культбазе и других
местах парка шестьдесят поэтов будут чи-
тать свои стихи. Организуется передача по
радио докладов, посвященных советской
поэзии. Гослитиздат откроет в парке боль-
шой книжный базар: продавцами книг бу-
дут поэты. В парке будут работать двад-
цать консультаций для начинающих.
К этому дню издается сборник стихов.
В ПАРТОРГАНИЗАЦИИ
ОСП УКРАИНЫ
Накануне ХХ-летия ВЛКСМ
Два сборника
Детиздат ЦК ВЛКСМ выпускает к
ХХ-летию комсомола два больших сборника
— «Комсомольское племя» и «Счастливое
детство».
В сборнике «Комсомольское племя» —
свыше двадцати рассказов советских писа-
телей о нашей молодежи. Значительная
часть рассказов публикуется впервые. Среди
них: «Рамзэ» — Р. Фраермана, «Гривка»—
В. Герасимовой, «На крутом уклоне» —
А. Платонова, «Памятник» — Е. Гераси-
мова.
Книга оформляется художником Кузне-
цовым. Об’ем ее — 15 печатных листов.
Тираж — 75 тысяч.
• В сборнике «Счастливое детство» — рас-
сказы и стихи о счастливой жизни совет-
ской детворы.
Наряду с известными уже ребятам рас-
сказами Л. Соболева, К. Паустовского,
Р. Фраермана. Л. Кассиля, стихами Джам-
була, С. Маршака, А. Барто, Л. Квитко,
Е. Благининой, в сборнике впервые будут
напечатаны: стихотворение С. Михалкова
«Находка», рассказы — Г. Замчалова «По*
шехон», А. Письменного «На рассвете»»
Л. Зильвера «Зорька»,
Книга иллюстрирована художниками В.
Щегловым, К. Ротовым, А. Лаптевым, Б.
Дехтеревым, Д. Шмариновым, Е. Афанась-
евой, В. Ермиловым и В. Ладягиным. Из
печати книга выйдет в конце сентября, ти-
ражом в 75 тысяч.
СОВЕЩАНИЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
28 августа закончились трехдневные со-
вещания преподавателей литературы и язы-
ка московских школ. Раздельно происхо-
дили совещания преподавателей 5-го, 8-го
и 7-го классов и преподавателей 8-го, 9-го и
10-го классов.
На ркомп рос стремился придать этим со-
вещаниям безобидно-академический харак-
тер.
Программа совещания преподавателей
5-х, 6-х и 7-х классов школ была уако-мето-
дической. Заслушаны были инструктивные
доклады о литературном чтении, преподава-
нии русского языка в 1938-1939 г. и. в по-
рядке обмена методическим опытом, докла-
ды школьных учителей.
В повестке совещания преподавателей
8-го, 9-го и 10-го классов стояли доклады
проф. К). Соколова о русских былинах,
Б. Райхина — о Гоголе, А. Яснопольского—
о Чехове и др. Особенно необходимо выде-
лить доклад проф. Ф. Головенченко под ве*
лере’гивым названием «Коммунистическое
воспитание в преподавании литературы»
Доклад вызвал отрицательное отношение
аудитории своей абстрактностью и полным
незнанием школьной практики.
Официальная программа обоих совеща-
ний была нарушена учителями, критикова-
вшими недостатки преподавания литерату-
ры в средней школе — отсутствие руковод-
ства Наркомпроса, однообразие методов пре-
подавания литературы, нехватка художест-
венной литературы для школ, вульгариза-
торские ошибки в учебниках, несоответст-
вие хрестоматий учебным программам
и т. д.
На совещании преподавателей 8-го, 9-го и
10-го классов, по требованию его участни-
ков. выступил представитель Наркомпроса
т. Гречишников с докладом об учебных
программах по литературе Программы бы-
ли подвергнуты серьезной критике. Особен-
но остро стал вопрос о том. что нельзя
прекращать преподавание русского языка
с седьмого класса. Учителя единодушно
требовали сохранить преподавание родного
языка и в старших классах, наряду с изу-
чением литературы Совещание приняло
соответствующую резолюцию и избрало де-
легацию для беседы с наркомом просвеще-
ния по этому вопросу.
Резкой критике подверглась также рабо-
та Учпедгиза, представители которого вы-
ступили с информационным сообщением
Учителя обвиняли Учпедгиз в косности,
неповоротливости и в создании неправиль-
ной системы распределения учебной лите-
ратуры, лишающей учителей возможности
получать необходимые им пособия.
КУРСЫ ДЛЯ МОЛОДЫХ ПИСАТЕЛЕЙ
При кабинете молодого автора союза со-
ветских писателей Белоруссии 1 сентября
заканчиваются курсы для 22 молодых пи-
сателей, с’ехавшихся из городов и районов
БССР.
Выставки и лекции
Фольклорный отдел Государственного ли-
тературного музея организует передвиж-
ную выставку на тему: молодежь в фоль-
клорном и народном творчестве. Проф
Соколов, Сидельников и Крупянская
будут читать лекции — «Гражданская вой-
на в фольклоре», «Чапаев в народном твор-
честве» и «Молодежь в народном творче-
стве».
Детиздат ЦК ВЛКСМ готовит большую
выставку детской литературы. Будут экс-
понированы образцы республиканских, кра-
евых и областных издательств.
В намечающихся пяти разделах выстав-
ки будут показаны: книги Детиздата ЦК
ВЛКСМ, национальная детская литература,
иллюстрации к детской килте, полиграфи-
ческое оформление и периодика.
КИЕВ. (Соб. корр.). На открытом со-
брании парторганизации союза писателей
Украины состоялся прием в группу сочув4
ствующих КП(б)У. В сочувствующие при-
няты писатели С. Скляренко, »В. Охременко
и А. Шияя.
«ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА»
НА ЭКРАНЕ
М. Шолохов и сценарист С. Ермолин-
ский работают нал спенарием по роману
«Поднятая целина*.
Студия Мосфильм вскоре приступает
к подготовительной работе по с’емкам боль-
шого звукового фильма, который будет
ставить Ю. Райзлан.
С. Ермолинский и Ю. Райзман находятся
сейчас в станице Вешенской — у М Шо-
лохова.
РЕДКАЯ РУКОПИСЬ
Украинский исторический музей прио-
брел тетрадь, содержащую полный текст
комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума».
Эта редкая рукопись относится к числу
подпольных списков, распространявшихся
до первого издания комедии Тетрадь при-
надлежала декабристу Розену.
На титульном листе тетради есть при-
мечание сына Розена о том, что тетрадь
писана декабристом Рылеевым.
Исторический музей направил рукопись
в Институт экспертизы им. проф Вокка-
риуса, который установил, что тетрадь
бесспорно принадлежит к рукописям вре-
мен Грибоедова, однако некоторые ее осо-
бенности не дают возможности точно уста-
новить, что она переписана рукой Рыле-
ева.
СТИХОТВОРЕНИЯ
НИК0Л03А БАРАТАШВИЛИ
В изящном и культурном оформлении
выпустил Гослитиздат сборник стихотворе-
ний грузинского поэта-романтика, «грузин-
ского Лермонтова», как его нередко называ-
ют,—Николоза Бараташвили (1818—1845).
Один из выдающихся грузинских поэтов-
классиков XIX века, он оказал очень за-
метное влияние на все последующее разви-
тие поэзии Грузии.
В книгу вошло все небольшое литера-
турное наследие Бараташвили — 87 лири-
ческих стихотворений и историческая поэ-
ма «Судьба Грузии».
Глубокие по мыслям и превосходные по
форме стихотворения Бараташвили неод-
нократно переводились на русский язык.
Выпущенный Гослитиздатом томик дает
поэтическое творчество Бараташвили в но-
вых переводах, выполненных советскими
поэтами (С. Спасский. Ю. Верховский,
В. Гаприндашвили, П. Антокольский,
К. Липскеров и др.).
Сборник вышел под редакцией В Голь-
цева и С. Чиковани. Вступительная статья
написана Г. Кикодзв.
Новые документы о Т. Г. Шевченко
В Черкасском краеведческом научно-ис-
следовательском музее находится экзем-
пляр «Кобзаря» с переписанными от руки
произведениями Шевченко. «Кобзарь» пе-
реписан рукой близкого друга Шевченко —
Честаховского, подпись которого есть на
последней странице.
В книгу вошли отрывок из «Гайдамаков»,
поэмы «Сон», «Кавказ», «Холодный яр»
и др.
В Черкасском государственном историче-
ском архиве хранится интересный доку-
мент 1920 г. о праздновании юбилея Шев-
ченко в годы гражданской войны.
«Военно-Революционный Комитет Черкас-
щины в честь памяти славного, незабвен
ного народного поэта — борца за долю уг-
нетенных народов, батька и кобзаря Т Г.
Шевченко — предлагает учреждениям, фаб-
рикам, заводам, профсоюзам, всем рабочим
и крестьянам города и уезда торже-
ственно и величественно праздновать день
26 февраля (ст. стиля) — 10 марта (нов.
стиля) как народный государственный
культурный и революционный праздник.
Весь город должен быть убран красны-
ми флагами, рабочие н крестьяне, союзы
и государственные учреждения должны по*
заботиться об организации в школах, на-
родных и рабочих аудиториях — торжест-
венных спектаклей и литературно-вокаль-
но-музыкальных утренников, с чтением ре.
фератов о жизни и деятельности Т. Й
Шевченко».
ПАРТИЙНАЯ ЖИЗНЬ’
О ПОЛИТИЧЕСКОМ ВОСПИТАНИИ
РЕДАКЦИОННЫХ РАБОТНИКОВ
Профессия редактора требует большой
культуры, особой остроты политического
сознания.
Именно оттого, что некоторые наши ре-
дакторы зачастую политически не вооруже-
ны, они пропускают книги с большими по-
литическими • ошибками, идеологически не
выдержанные, фальшивые по замыслу и
форме.
Редактор должен неизменно итти впе-
ред, увеличивать свой теоретический ба-
гаж, повышать свой политический уровень.
Между тем в Гослитиздате хорошими редак-
торами до сих пор считались как раз те то-
варищи, которые наиболее равнодушны к
политической учебе. Из 50 — 60 редакто-
ров у нас политической учебой охвачено
не более десяти человек.
В Гослитиздате мало редакторов-кожгу-
нистов- Но на каждом партийном собрании
мы принимаем в кандидаты партии толь-
ко технических работников.
Отчего это происходит? Главным обра-
зом оттого, что в издательстве годами
культивировался взгляд, что профессия ре-
дактора художественной литературы —
профессия аполитичная!
В издательстве никогда не ставился воп-
рос о необходимости идейного вооружения
редакторов. От них требовали только ра-
боты над стилем и языком автора, умения
сокращать рукописи и, конечно, исправ-
лять в ней наиболее грубые политические
ошибки.
Старое руководство не отдавало себе от-
чета, как может быть использовано врага-
ми народа редактирование художественной
литературы. А враги сумели в этом деле
нанести нам немало вреда.
Партийной учебой слабо охвачены не
только беспартийные редакторы, но и ком-
мунисты. Правда, они ведут кружки, но
сами мало учатся, мало над собой рабо-
тают.
Кружков, которые помогали бы редак-
торам повышать свой теоретический уро-
вень, в издательстве нет- Существовал одно
время кружок по философии (руководитель
т. Луппол), но он не имел ни программы,
ни плана. Попытка поставить на кружке
доклады слушателей не увенчались успе-
хом. и занятия в нем сводились лишь к
докладам руководителя.
Вообще в организации партийной учебы
в издательстве нет четкой системы. Обыч-
но в начале года, после летних отпусков
(хотя формально занятия в кружках ведут-
ся круглый год) начинается формирование
кружков. Через несколько месяцев на пар-
тийных собраниях сообщается: работают
10 — 12 кружков, партучебой охвачено
80 — 90 процентов работников издатель-
ства. Имеются кружки «всех родов и ви-
дов». одним словом, все обстоит блестяще.
Проходит год, но где показатели роста слу-
шателей, где и когда заканчиваются за-
нятия в этих кружках, каковы результа-
ты учебы, кто проверяет работу кружков,
работу их руководителей? Все это не ясно
и не четко.
Как идет формирование кружков?
Можно привести ряд примеров, когда
одни и те же слушатели из года в год за-
писываются в одни и те же кружки.
Мы формально подходим к организации
кружков, к методу занятий, подбору под-
собных материалов. Те пропагандисты, ко-
торые умеют по-настоящему заинтересо-
вать слушателей, хорошо мобилизовать ма-
териал. такие пропагандисты полностью
вознаграждены интересом, проявляемым
слушателями к занятиям.
Партийной организации Гослитиздата
надо провести большую работу по вовлече-
нию в политическую учебу как партийных,
так и беспартийных редакторов. Нужно обес-
печить кружки хорошими руководителями,
подготовить учебный и подсобный мате-
риал, создать парткабинет, обеспечить
постоянную консультацию для слушате-
лей, произвести комплектование кружков,
исходя из подготовки, вкусов и интересов
слушателей- Только при этих условиях мож-
но будет серьезно решить вопрос о политиче-
ском воспитании редакционных кадров в
издательстве.
М. ЭССЕН
В Государственном издательстве художественной
литературы на-днях выходит книга В. Катаева
«Я, сын трудового народа». На снимке: фронтиспис
художника Д. Шмаринова.
В Государственном издательстве художественной
литературы выходит роман Додэ «Фромон младший
и Рислер старший» с иллюстр. художника Н. Кузь-
мина.
Близится начало учебного года. С ог-
ромным нетерпением школы ждут новых
учебников. Учпедгиз выпустил новое изда-
ние учебника для средней школы Л. М- По-
ляк и В. Е- Тагера о литературе. Книга
эта содержит целый ряд серьезнейших оши-
бок. Составители книги, очевидно, никогда
не имели дела с учащимися, с их жизнен-
ными интересами, с их вкусами, в ином
случае они не писали бы таким невразуми-
тельным языком. Составители пишут о твор-
честве мелкобуржуазных писателей: «В про-
изведениях мы можем констатировать, с од-
ной стороны, настроение аполитизма, упа-
дочного индивидуализма, тяготения к мисти-
ке, к постановке «вечных» вневременных
проблем, т. е. как раз те особенности, кото-
рые характеризуют аптиреалис-тическое ис-
кажающее действительность реакпионное
буржуазное искусство». Вместо того чтобы
толковым русским языком рассказать уча-
щимся об основных литературных явлениях
в предоктябрьскую эпоху, составители учеб-
ника занимаются этакой тарабарщиной. Тут
есть и тяготение к мистике, и упадочный
индивидуализм, и вневременные проблемы:
одного нет — ясного и простого изложения
литературы. Таким стилем написана вся
книга.
Учебник вышел в свет до процесса над
агентами фашизма из «право-троцкистско-
го блока» и он нуждается в ряде дополне-
ний.
На стр. 62 мы читаем: «Тяжелой утратой
для нашей страны была смерть Горького. Он
умер 18 июня 1936 года». Преподаватели
должны раз’яснить учащимся, что Горький
был убит агентами фашизма из троцкист-
ско-бухаринской банды. Убийство Горько-
го — ярчайший пример того, что фашизм—
враг культуры, враг искусства. И если бы
учителя нашли простые человеческие сло-
ва, чтобы ярко и взволнованно рассказать
учащимся о злодейском убийстве, они сдела-
ли бы гораздо больше, чем перечисляя такие
слова, как «упадочный индивидуализм»,
«настроение аполитизма» и прочие «измы».
По совершенно непонятным причинам в
числе значительных крестьянских писате-
лей называется ныне разоблаченный враг
народа, приспешник Ягоды, бездарный лите-
ратор Касаткин.
Непонятно также, зачем понадобилось
писать о И. Вольнове. Составители
пошли по очень легкому пути. Они при-
вели цитату Горького, а затем написали:
«Это непонимание революционной роли про-
В. СЕРГЕЕВА
Плохой учебник
летариата привело Вольнова в партию эсе-
ров».
В учебнике есть и серьезные ошибки, об-
наруживающие недостаточное знание исто-
рии литературы. На стр. 12 составители
рассуждают об узости политических горизон-
тов большинства поэтов эпохи 1905 года.
Они пишут, что в произведениях Шкулева и
Нечаева «мы не встретим ясного понимания
политических задач, стоящих перед рабочим
классом, отчетливого выражения идей про-
летарской революции. Эта идейная слабость
во многом определила подражательный ха-
рактер ранней рабочей поэзии. На произве-
дениях Шкулева и Нечаева особенно остро
ощущается влияние Некрасова и Никитина.
При этом не революционные мотивы некра-
совской поэзии, а мотивы горькой доли,
тяжкой судьбы угнетенного человека, жало-
бы на тусклую, безрадостную жизнь повто-.
ряются в творчестве рабочих-поэтов. Это
влияние сказывается также и на стихотвор-
ных размерах, которыми пользуются Неча-
ев и Шкулев, и вообще на технике стиха.
У Нечаева встречаются строфы, которые яв-
ляются перепевами некрасовских (ср., на-
пример, стихотворения «Кумушки» Нечаева
и «В деревне» Некрасова или стихотворение
«Осень» Нечаева с отдельными строфами
некрасовской поэмы «Мороз Красный нос»).
Обилие литературных штампов, стершихся
языковых образов характерно для ранней
рабочей поэзии». Оказывается, что влияние
Некрасова сказалось на узости политическо-
го горизонта в творчестве рабочих-поэтов
и на обилии литературных штампов. Это так
пропагандируется в школе Некрасов!
Учебник по литературе должен развивать
художественные вкусы, прививать учащим-
ся любовь к искусству и литературе. То,
что написано в учебнике, может возбудить
только резко отрицательное к ним отноше-
ние. Приведем несколько примеров. Вторая
глава посвящена классику социалистиче-
ского реализма Горькому. В главе этой нет
литературного разбора художественных про-
изведений, она написана в вульгаризатор-
ско-социологическом плане, и когда соста-
вители пытаются говорить о стиле и жанре,
у них находятся только беспомощные, мало-
вразумительные слова о торжественной па-
тетике, «декламационном стиле» (!) Мак-
сима Горького.
«Мать» Горького—одно из любимейших
произведений нашего народа. Каким нестер-
пимо канцелярским языком ухитрились на-
писать Поляк и Тагер об этой книге. Кажет-
ся, что это не литературный анализ, а от-
ношение из какой-либо канцелярии за ис-
ходящим номером. Наредкость плохо изло-
жен «Клим Самгин». Сначала идут общие
рассуждения на тему о мировом искусстве.
Из этих рассуждений мы узнаем, что образ
Обломова продолжает жить и поныне, пото-
му что «могучая синтезирующая сила этих
образов позволяет с их помощью улавливать
вещи далекие, но внутренне родственные яв-
ления». В чем заключается смысл этих рас-
суждений, мы предоставляем судить самому
читателю. Далее составители изволили
включить Клима Самгина в число образов
мирового искусства. Но они пишут: «се-
рость, узость и сухость—таковы те вещест-
венные психологические категории, на кото-
рых строится фигура Клима Самгина». «Об-
разы тусклости, серости, мути и пыли с
изумительным разнообразием и постоянством
варьируются в книге». Клим Самгин — это
энциклопедия жизни русского общества кон-
ца XIX и начала XX в- И писать о ней такой
вздор—это значит обволакивать мозги уча-
щихся серостью, мутью и пылью. Пыли
и мути этой не мало в учебнике. Очень пло-
хо написано о Багрицком — об одном из
замечательнейших советских поэтов. И здесь
тусклые, штампованные слова, определе-
ния в канцелярском стиле.
Нам думается, что вообще учебник о со-
временной литературе составлен неправиль-
но. Учебник должен быть стабилен: это зна-
чит, что он должен писать о значительных
литературных явлениях современности.
Быть упомянутым в учебнике—это значит
войти в историю литературы. Поэтому отбор
произведений для учебника должен быть
особенно строг. Он составляется не кабинет-
ным путем, он составляется на основании
проверки судьбы книги в народе. Если бы
авторы учебника подошли таким путем,
целый ряд имен не вошел бы в учебник.
Но тогда составители учебника должны бы-
ли бы подумать над основной идеей книги.
А идея такого учебника заключается в том,
что история современной литературы должна
рассматриваться в связи с историей совет-
ского народа. Это не каталог и не прейску-
рант случайно попавших литературных
имен, это—история современной литерату-
ры. Миллионы советских школьников имеют
право на получение хорошего и полноцен-
ного учебника. Он может быть создан толь-
ко в результате большой ' предварительной
работы. Очевидно, эта важнейшая предва-
рительная работа отсутствовала в Учпедги-
зе.
Накануне юбилей великого
украинского поэта
От нашего киевского
На заводах, фабриках и в колхозах Со-
ветской Украины идет оживленная под-
готовка к юбилею.
На предприятиях и в колхозах Полтав-
щины будут прочитаны лекции о жизни
и творческом пути поэта. Библиотеки кол-
хозных и районных клубов организуют вы-
ставки, посвященные памяти поэта.
Художники Донбасса работают над кар-
тинами из жизни Шевченко. Художник
Сагайдак работает над циклом рисунков:
«Шевченко среди крепостных». «Поэт в
ссылке», «Шевченко учится у дьяка».
Театральный музей УССР готовит вы-
ставку «Т. Г. Шевченко и театр». Юби-
лейная комиссия музея послала письмо
театрам Украины с просьбой известить му-
зей, какие инсценировки произведений по-
эта ставились в театрах и что готовят те-
атры к юбилею.
Первые разделы выставки покажут
литературный и фото-иллюстративный ма-
териал, в частности рисунки самого Шев-
ченко. В других разделах выставки будут
освещены жизнь, творчество и революци-
онная деятельность гениального поэта-де-
мократа. его дружба с лучшими представи-
телями русского народа.
Выставка познакомит посетителя с со-
стоянием театров во времена поэта и пока-
жет постановки его произведений в театрах.
На выставке будет экспонировано много до-
куменов, фотографий, иллюстраций и маке-
тов к постановкам произведений Шевченко.
Ж
На-днях состоялось расширенное заседа-
ние шевченковского комитета союза писа-
телей Украины, на котором присутствова-
ли П. Панч, М. Бажан, 0, Копыленко,
П. Усенко, Н. Ушаков, А. Малышко,
И. Фефер, И. Муратов.
Критической секции поручено подгото-
вить популярную биографию Тараса Шев-
ченко и составить шевченковский альма-
нах с произведениями поэтов братских ре-
спублик, посвященных Шевченко.
Комитет постановил просить издатель-
ства обеспечить выпуск произведений по-
эта:
Адальберт Шамиссо
К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ СМЕРТИ
Адальберт-Шарль ф. Шамиссо-де-Бон-
кур — один из видных классиков немец-
кой литературы, ныне запрещенный в Гер-
мании стоящими у власти фашистскими
мракобесами. Преобладающим мотивом его
поэтического творчества всегда было изо-
бличение социальной несправедливости
буржуазного общества. Мировую извест-
ность ему дала его фантастическая сказка
«Петер Шлемиль», в которой автор остро
и оригинально отобразил свою личную тра-
гическую судьбу «человека без тени», т. е
потерявшего родину. Шамиссо умер 21 ав-
густа 1838 года.
Француз по происхождению (Шамиссо в
ранние годы эмигрировал вместе со своими
ближайшими родственниками ив Франции),
он до десятилетнего возраста не знал не-
мецкой речи. Потомок старинного аристо-
кратического рода, он всю свою жизнь ис-
поведывал демократические убеждения.
Поэт-романтик, он был одновременно и не-
заурядный биолог-исследователь.
Начальные стихотворные опыты Шамис-
со ничем особенным не примечательны, хо-
тя и в них уже проявляются те черты, ко-
торые станут характерными для его позд-
нейшего творчества: изящная простота,
живость и искренность чувств. Настоящая
литературная слава Шамиссо начинается
с его «Удивительной истории Петера Шле-
миля» (на немецком языке она называется
«Петер Шлемиль»), превосходной романти-
ческой повести, в которой фантастическое
сочетается с реальным. Книга вышла в
1814 г. и, правда, не сразу, совершила
победоносное шествие по всем странам Ев-
ропы и Америки, вызвав подражания и
подделки.
Шамиссо принимает участие, в качестве
натуралиста, в кругосветном плавании рус-
ского брига «Рюрик» под командой капи-
тана О. Е. Коцебу. Из трехлетнего Путе-
шествия (1815—1818) Шамиссо возвращает-
ся необычайно обогащенным. Богатые при-
родные способности и упорная работа от-
крывают ему доступ в специальные обла-
сти биологии и в малоисследованные
области лингвистики. Начиная с этого
времени, плодотворная научная дея-
корреспондента
— Госиздат Украины — выпустить’
«Дневник поэта», переиздать в новой ре"
дакпии первые два тома, выпустить сле-
дующие тома академического издания, в
массовом тираже выпустить «Кобзарь» и
«Русские повести»;
— Дртиздат Украины — малый «Кюб-!
зарь» для детей:
— Госнацмениздат — избранные про-
изведения на еврейско/ и на других язы-
ках;
— Гослитиздат РСФСР — ускорить'
выпуск сборника избранных произведений
Шевченко па русском языке;
— Детиздат ЦК ВЛКСМ — выпустить
«Кобзарь» на русском языке для детей:
— Редакцию «Жизнь замечательных
людей» — ускорить издание биографии
поэта.
Решено просить правление ОСП СССР
созвать в Киеве всесоюзный пленум, по-
священный юбилею Шевченко. Комитет об-
ратился к правлению союза писателей Ка-
захстана с просьбой форсировать собирание
материалов о пребывании поэта в ссылке в
Казахстане.
Комитет решил обратиться в СНК Укра-
ины с просьбой утвердить ежегодные шев-
ченковские премии за лучшие художест-
венные произведения в поэзии, прозе, дра"
матургпи и живописи, реставрировать в
Ягодине дом (в бывш. имении Репниных),
где жил поэт, и создать здесь музей; вы-
весить мемориальные доски в тех местах,
где жил поэт: выпустить большую бронзо-
вую медаль Шевченко с выгравированны-
ми на нрй портретом Шевченко и цита-
той из «Заповеди»; выпустить значок для
широкого распространения с портретом по-
эта — на одной стороне, а на второй —>
датами рождения и юбилея.
Шевченковский комитет обратился к со*
ответствуюшим организациям о просьбой о
присвоении имени Т. Г. Шевченко Киев-
скому государственному университету к
к Наркомпросу УССР—с предложением соз-‘
дать шевченковские стипендии на литера-
турных факультетах университетов, педа-
гогических и художественных вузов.
тельность чередуется с поэтическим твор-
чеством.
В 1832 г. Шамиссо становится во главе
«Немецкого альманаха муз», работа в ко-
тором сближает его с выдающимися пред-
ставителями тогдашней литературной сов-
ременности. Приветствуя июльскую револю-
цию, он становится одним из горячих по-
пуляризаторов и пропагандистов Фрейлиг-
рата и Гейне в те дни, когда имя послед-
него было особенно ненавистно германской
реакции.
Для характеристики его политических
симпатий и литературных вкусов сущест-
венно, что он был одним из первых немец-
ких переводчиков Беранже: именно ему не-
мецкий читатель обязан первым знаком-
ством с песенным творчеством замечатель-
ного французского поэта. Циклом стихов
«Хиос» и стихотворением «Последняя лю-
бовь Байрона» он откликается на борьбу;
Греции за свою независимость. К этому же,,
примерно, времени относятся и те два его
стихотворения, которые представляют осо-
бый интерес для нас, русских читателей
Шамиссо: первым из них является перевод
отрывка из поэмы Рылеева «Войнаров-
ский», второе — «Бестужев», посвящено!
декабристу Александру Бестужеву.
Поэтическое творчество Шамиссо разно-
образно: он писал песни — целый ряд
циклов, переложенных на музыку Шума-
ном и другими композиторами; писал бал-
лады и сатиры, пронизанные мотивами со-
циальной и политической действительно-
сти. Шамиссо является автором большого!
количества стихотворений на социальный
темы. Наиболее известны из них — «Ста-
рая прачка», «Нищий и его пес», «Старый
певец», «Замок Бонкур» и др.
На русский язык Шамиссо переводили
В. Жуковский, А. Майков, П. Вейнберг и
др. «Петер Шлемиль» впервые на русском
языке появился в 1841 г. в переводе
Л. Самойлова, затем выходил в новых пе-
реводах. Последнее его издание — в пере-
воде А. В. Болдырева — было выпущено*
Гослитиздатом в 1938 г.	;
Н. ИППОЛИТОВ I
! ... Ранним дождливым утром лета 1895
года длинный худощавый юноша опускает-
ся по ступеням парижского вокзала Сен-
Лазар. Этот провинциал из Аньера, поэт
и мечтатель, жаждущий деятельности, при-
ехал сюда с томиком своих стихов в на-
дежде завоевать Париж.
Ему сразу же повезло. Казалось, что он
родился под счастливой звездой. Катюлль
Мендес, «король поэтов», которому 22-лет-
ний Анри Барбюс послал тетрадь своих сти-
хов, не замедлил с ответом.
Барбюс в салоне Мендеса, в «святая свя-
тых» поэзии, там, куда с вожделением устре-
млены взгляды десятков начинающих без-
вестных поэтов. Его приметная, выразитель-
ная внешность, мягкий голос, стихи, эти
«Плакальщицы», переплетенные в учениче-
скую тетрадь, — все имеет успех.
Ему заискивающе улыбаются. Мендес
дружески обнимает его. Символисты торже-
ствуют, — среди них еще один талант-
ливый поэт. Ибо кто, как не символист,
этот Барбюс, не расстающийся с томиком
Ронсара, знающий наизусть Мендеса. Но
вскоре поэтам пришлось разочароваться.
Их общество быстро наскучило Барбюсу.
Монмартровские неистовства смертельно
ему надоели. Поэты, для которых слово ста’
ло целью, скучны, пусты...
И вдруг он увидел Золя. Конечно, Бар-
бюс и раньше имел случаи познакомиться
с произведениями этого писателя. Он и в
Аньере неоднократно слышал его имя. Но
теперь, утомленный символистским пусто-
А. ЧАКОВСКИЙ
Б А Р Б Ю С
словием, разочарованный и уже усталый, он
по-другому понял автора «Углекопов».
«Как мог я не замечать его? — востор-
женно сообщает Барбюс о своем новом ув*
лечении жене. — Вот где настоящая
жизнь! Вот где землю можно почувство-
вать наощупь! Вот где течет живая кровь!»
И Барбюс под явным влиянием Золя пи-
шет роман, вернее, ряд новелл, об’единея-
ных одним героем и названием «Ад».
Это — элегия утраченным иллюзиям и
одновременно обличение. Герой романа, так
же как >и его автор, приезжает в Париж в
погоне за счастьем. Но что нашел он в
этом городе? Сколько грязи, сколько низ-
ких поступков пришлось ему наблюдать.
Какой жуткий вой поднялся в салоне
Мендеса, в богемных кафе, в редакциях
символистских журналов, когда Барбюс
прочел свою книгу. «Изменник! Мы пригре-
ли змею! Не разглядели волка в овечьей
шкуре! Так-то он отблагодарил нас за все
благодеяния! Он предпочел символизму
низменный натурализм Золя!»
И все же Барбюс издал свою книгу. Тог-
да все замолчали. Ни строчки не было на-
печатано о новом произведении Барбюса,
все делали вид, что книга не существует.
Но Барбюс уже поплыл против тече-
ния. Он рвет всякую связь с символиста-
ми, все чаше посещает социалистические
митинги, все глубже воспринимает он идеи
демократизма.
И вот наступил август 1914 года. Нача-
лась война.
И Барбюс, убежденный в том, что это по-
следняя война, идет в военный комиссариат
и диктует чиновнику, заполняющему ан-
кету:
... Барбюс, Анри... 41 год, доброволец...
Барбюс — рядовой солдат 231-го полка
действующей армии. Его портрет напеча-
тан во всех газетах. Перед от’ездом он пи"
шет редактору «Юманите»:
«Я иду не потому, что отказался от идей,
идей, которые всегда защищал бескорыст-
но. Нет. Я думаю послужить им, взявшись
за оружие».
Наряду с другими солдатами он пережи-
вал все трудности походов, все ужасы им-
периалистической войны. На фронте, в око-
пах, он начал писать свои записки, зна-
менитую книгу «Огонь».
И он написал эту книгу. Никто до не-
го не писал так о войне. Великий Ленин
дал высокую оценку этой книге.
Барбюс «раздел» империалистическую
войну. Он сорвал блестящие покровы, в
которые обычно наряжали ее казенные пи-
сатели и публицисты. Он показал войну
такой, как она есть: бессмысленной и же-
стокой.
Сколько тысяч людей прочли роман
Барбюса, изданный на желтоватой, военно-
го времени бумаге. И раньше были книги о
войне. Но у героев этих книг раны не
кровоточили, страдание не кончалось аго-
нией.
Скольким людям книга Барбюса откры-
ла глаза! За несколько дней его имя стало
известно всему миру.
Но вот война окончена, и Барбюс дома.
Он разбит и измучен. Туберкулез уже на-
чал и не прекращает своей разрушитель-
ной работы. Врачи предписывают Барбюсу
строжайший режим — покой и усиленное
питание. Но Барбюс смеется над врачами.
Как может быть спокоен он, только теперь
понявший всю глубину социальной неспра-
ведливости, только теперь узнавший насто*
ящего врага.
И вот усталый, дважды раненный, по-
раженный туберкулезом человек развивает
огромную, титаническую деятельность. Он
организует Ассоциацию бывших фронтови-
ков, выступает с докладами о задачах но-
вой организации по всей Европе.
Он говорит: «Если мы не об’единимся
для борьбы с капитализмом, — нас ждут
новые войны. Если мы хотим избегнуть
бойни, — мы должны показать пример».
Барбюс не знает отдыха. Всего лишь
несколько часов в месяц он проводит в ма-
леньком домике в Мюрамаре, близ Лазур*
кого берега, это все, что он может себе
позволить... Но и эти часы Барбюс исполь-
зует для дела. Вместе со своей секретар-
шей, неутомимой Аннет Видаль, они обсуж-
дают планы создания литературной груп-
пы на платформе новых, ставших ему близ-
кими идей. Они пишут проекты, деклара"
цпи, письма. Выходят на час-другой к мо-
рю поохотиться за морскими ежами, и опять
работа, работа до поздней ночи.
В 1923 году, когда немецкая революция
была потоплена в крови, буржуазия торже-
ствовала в Западной и Центральной Евро-
пе, а многие «мастера культуры», забыв
свой недавний революционный пыл, сно-
ва превратились в покорных ее лакеев,
Барбюс появляется в маленьком кабинете
секретаря ЦК французской компартии
Вайяна Кутюрье, с порога протягивает ему
свои длинные руки, говорит; «Дорогой
друг, я — с вами!».
Славный путь проделал Барбюс. Ему
многим обязано трудящееся человечество.
Это он в 1926 году предпринял поездку на
Балканы, чтобы заклеймить белый террор
в книге «Палачи», полной гнева и нена-
висти к фашизму, это он выступит со сво*
им «Я обвиняю» — памфлетом-пощечи-
ной контрреволюционному правительству
Тардье. Вместе с Ролланом он был инициа-
тором Амстердамского антивоенного конгрес-
са, а затем Парижского конгресса защиты
культуры от* войны и фашизма. Всеми
фибрами души Барбюс ненавидел фашизм.
*
Барбюс на трибуне. Высокий, худой
(платье висит на нем как на вешалке), ли-
цо изборождено морщинами. Привычным
жестом руки откидывает прядь волос. Под-
ходит к рампе, и во все уголки зала про-
никает его резкий, временами пронзитель-
ный голос:
— ...Разрушение свободы, преследование
мысли, превращение в рабов — вот что
ждет нас при фашизме...
Кашель душит Барбюса. Он кончает го-
ворить. Под грохот оваций боком пробирает-
ся к дальнему углу стола. Незаметно гло-
тает таблетку кодеина.
Своей подлинной родиной Барбюс счи"
тал Советский Союз.
Как любил он все советское, все, что
было делом рук советских людей, как
любил он Сталина!
С каким волнением, с каким благород-
ным волнением начал он писать книгу о
великом человеке.
«... Я уже получил первую часть нуж-
ных мне документов, связанных с 50-ле-
тием Сталина», — пишет Барбюс своему
другу.—«Я бы хотел, чтобы эта книга воз-
можно ярче обрисовала фигуру Сталина.
Моя книга должна всюду проникнуть, вли-
ять на широкую публику. Я хочу пока-
зать дело через человека. Я хочу разо-
блачить троцкизм».
Барбюс несколько раз бывал в Советском
Союзе. Последний раз он приехал к нам в
1935 году, последнем году своей жизни.
Сколько надежд и планов привез он с
собой. Он писал новый роман, начал рабо-
тать над сценарием, лихорадочно читал и
комментировал сводки об интервенции в
Абиссинии.
За день до болезни он был бодр, провел
несколько часов в своем любимом месте
прогулок — Зоологическом саду, бродил
по бесчисленным аллеям, тихо сидел на
скамеечке у пруда, наблюдая за дикими уте
ками.	I
На другой день он заболел. Термометр
показываем 40°. Карета скорой помощи уже
стоит у под’езда гостиницы, где он оста-
новился.
...И вот Барбюс умирает. Смерть, кото'
рой он так боялся, — нет. ненавидел. —
приближается. «Умереть не страшно, —
говорил Барбюс, — страшно не жить...»:
Страшно не жить, перестать ощущать свою
постоянную готовность ринуться в бой...
Барбюс до последнего дня не верил в
серьезность своей болезни, но где-то в глу-
бине сознания уже копошился червяк сом-
нения: а если... а если не выдержит изно-
шенный организм?..
Это длилось несколько дней. Барбюс не
сдавался, не прекращал работу. Стучала
на пишущей машинке Аннет Видаль (Бар-
бюс настоял, чтобы машинку доставили
сюда, в больницу), в перерыве бегала на
телеграф за парижскими новостями, потом
читала вслух «Юманите».
К вечеру 29 августа Барбюс потерял
сознание. Потом он начал бредить — в
первый раз за все время болезни:
— Абиссиния, Абиссиния, это ужас-
но, — выкрикивал Барбюс, — неужели
мир бессилен... Я прошу вас, при очеред-
ном разговоре с Парижем, скажите им, что
надо шире... шире фронт борьбы...
На другой день он умер, на минуту при-
дя в сознание и прошептав, что струны,
о которых в прошлый приезд просил его
Буся Гольдштейн, он привез...
Это было 30 августа, в Москве.
И»
Так жил и умер замечательный человек,
преданный друг народа, страстный борец
против войны и фашизма.,
«Пусть его жизнь, его борьба, его чаяния
и перспективы послужат примером для мо"
лодого поколения трудящихся всех стран
в деле борьбы за освобождение человече-
ства от капиталистического рабства»*
(Сталин).
Литературная газета
2	--- № 48
М. МИЛЛЕР
СМЕХ
«Литературный современник»
Повесть Геннадия Гора «Неси меня, ре-
ка...» — единственное законченное круп-
ное произведение в' седьмом номере «Лите-
ратурного современника».
Герои повести — тунгусы, орочепы,
Йуряты, с которыми советская литература
Яосадно мало знакомит читателя.
Таежные края далеки. И нам интересно
Знать: как живет сейчас тайга, как она
вместе со всей страной строится, растет, бо-
рется с темными силами прошлого, каковы
ее новые люди?
Обо всем этом и пытается рассказать
Гор. Поэтому повесть заинтересовывает хо-
тя бы просто с познавательной точки эре-
ккя.
Начинаешь читать, прочитываешь одну
главу, вторую, третью... В отдельных
страницах, сценах, деталях утадынаешь
талантливую руку, острый глав. Напри-
мер, гибель во время пожара тайги пред-
седателя сельсовета Федорова написана
иемногословно, просто и вместе с тем
сильно.
Но странное дело. Читаешь повесть и
никак не можешь расстаться с одной
очень неприятной мыслью: а ведь в сущно-
сти центральным героем повести, к кото-
рому приковано все внимание автора, ко-
торого автор ни на минуту не забывает
и которым он любуется, является сам Ген-
надий Гор. Многое, слишком многое в этой
повести напоминает прежнего Гора, авто-
ра книжки «Живопись», заслужившей в
свое время печальную известность. Даже
в лучших местах повести чувствуется пре-
тенциозное стремление автора сказать «не
так, как все», щегольнуть «красивой» фра-
зой, эстетским описанием.
Таково, например, описание дождя, па-
дающего на «проснувшиеся» ноздри лоша-
дей. Вот оно — это описание:
«Теплый дождь падает на непокры-
тые головы людей. На лошадей падает
дождь, на их ноздри, вдыхающие и
проснувшиеся: дождь падает на спящих
извозчиков, на их носы и губы».
Плохо это, манерно, придуманно.
К самой теме повести, к теме боль-
шой и серьезной, Гор подошел со своих
прежних неправильных позиций и по-
терпел, естественно, сокрушительное по-
ражение.
Иван Федоров, сын погибшего предсе-
дателя сельсовета, потомственный таеж-
ный житель, приезжает в Ленинград. Это
первая его встреча с городом. В образе
Ивана как бы олицетворяется обновлен-
ная тайга с ее жаждой знаний, культу-
ры, с ее стремлением к далеким городам,
в которых веками создавалась эта куль-
тура.
В первых главах Гору не плохо уда-
лось передать некоторые характерные чер-
ты Ивана: его пытливый ум, его поэти-
ческую влюбленность в родные таежные
места. Именно поэтому с особенным инте-
ресом ждешь встречи Ивана с Ленингра-
дом. Ведь как должна обогатить Ивана
эта встреча, какой стремительный толчок
она должна дать его дальнейшему росту!
Однако в повести получается «все на-
выворот, все как не надо».
Когда-то в одном из своих рассказов
Гор писал: «...далека от жизни та живо-
пись, которая в погоне за эксцентричным
X исключительным лишает человека его
... В темную ночь, когда на дворе бушевала вьюга, а в
девичьей все улеглось по местам, Матренка в одной ру-
башке, босиком, вышла на крыльцо и села. Снег хлестал
ей в лицо, стужа пронизывала все тело. Но она не ше-
велилась и бесстрашно глядела в глаза развязке, которую
сама придумала. Смерть приходила не вдруг, и процесс
ее не был мучителен. Скорее это был сон, который до тех
пор убаюкивал виноватую, пока сердце ее не застыло,..
Иллюстрация к рассказу «Бессчастная Матренка».
... Коной Лукич всегда готов, по-соседски,
одолжить.
— Одолжили бы, сударь, пудика два мучки
до осени? — кланяется мужичок.
— С удовольствием, друг. И процента не возь-
му: я тебе два пуда, и ты мне два пуда —
святое дело! Известно, за благодарность ты
что-нибудь поработаешь... Что бы, напри-
мер?—Ну, например, хозяйка твоя с сношень-
ками полдесятинкп овса мне сожнет...
Иллюстрация к рассказу «Помещик».
В Государственном издательстве художественной литературы выходит книга рассказов Салтыкова-Щедрина с иллюстрациями
худ. М. Храпковского.
липа». Что ж, не новая, ио правильная
мысль. Ее хочется напомнить автору, ко-
гда читаешь повесть, и особенно вторую
ее половину. К чему сводится пребыва-
ние Ивана в Ленинграде? Анекдотические
приключения, неоправданные поступки,
нелепые встречи... К примеру: Иван влю-
бился, влюбился в поезде, в девушку,
имя которой даже не успел узнать. Кон-
чилась спокойная жизнь Ивана. Гор за-
ставляет его бегать по городу в поисках
девушки, тайком пробираться в чужие
квартиры, драться с женихом какой-то
незнакомки, которую он принял за ту,
однажды встреченную... С этим самым же-
нихом у Ивана происходит такой разго-
вор:
«—Эй, слышишь? — сказал Иван. —
Видишь мост через Мойку, узкий мост.
Уйдем-ка туда.
— Зачем?
— Там я тебе скажу.
— Говори здесь.
— Давай силами померяемся. Кто ко-
го столкнет. М,не с тобой в этом городе
тесно. Идем, если ты не трус.
— Ты, должно быть, псих.
— Может я и псих. А если ты не
трус, идем.
— Идем, псих. Только если ты ме-
ня не столкнешь, я тебе набью морду.
Если столкнешь, тоже набью.
— Морду после друг другу набьем. А
теперь идем. Мне с тобой в этом городе
тесно. Идем, если ты не трус».
И так на протяжении целой страницы.
Изменение психологии Ивана меньше все-
го интересует Гора. Самое главное — при-
думать еще один эффектный трюк, ввести
Ивана в конфликт еще с одним человеком,
еще с одной вещью. Заставить его раз-
говаривать по телефону в то время, как
он впервые видит телефон, еще раз под-
черкнуть наивное непонимание таежным
жителем самых обычных, всем понятных
явлений.
Окружают Ивана никчемные, глупые
люди — Оськин, Цветков, Зойка, Анфи-
са.... Да и сам он как-то глупеет в их
обществе, этот живой, умный парень. Для
того чтобы придать значительность об-
разу Ивана, Гор делает его впоследствии
стахановцем, помещает его портрет в га-
зете. Но страницы эти настолько фаль-
шивы, что ничего, кроме раздражения, не
вызывают.
Гор рассказал нам плохо мотивирован-
ную историю про дикаря, который впер-
вые попал в город, ничего в нем не по-
нимал, всему удивлялся, а потом вдруг
стал передовым человеком. Вот к чему
свелся замысел.
Последние годы, такие значительные в
жизни советской литературы, кое-чему на-
учили и Гора. Он пишет теплее, лиричнее,
в отдельных случаях ему удается живо
нарисовать характер человека. Так, таеж-
ный хищник, кулак Гольтоулев запоми-
нается как живой, где-то встреченный че-
ловек со своей манерой разговора, то
скрыто-иронической, то открыто-циничной
и злой, со своими повадками классового
врага, стервятника, во-время обезврежен-
ного.
Но ведь это все частные удачи. Советские
писатели работают над большими темами
нашей современности. Создается литерату-
ра высокой идейности, больших страстей. А
Гор продолжает смотреть на мир из своего
литературного окошка. Он идет к жизни от
литературы, а не наоборот. Для него по-
прежнему тема — это «материат», кото-
рый можно так или иначе обыграть. Вот
почему и повесть его — штукарская,
холодная.
*
В седьмом номере «Литературного совре-
менника» напечатаны еще два закончен-
ных произведения: поэма В. Лихарева
«Комиссар» и рассказ Леонида Борисова
«Температура».
Обе эти вещи читаешь с чувством вну-
треннего сопротивления и протеста про-
тив той убийственно равнодушной гладко-
ттиси, которую еще продолжают преподно-
сить журналы советскому читателю.
«Драматическая поэма» Бориса Лиха-
рева, как ее назвал автор, лишена драматиз-
ма. Это абсолютно беспомощная попытка
поэтически воспроизвести один из замеча-
тельных эпизодов времен обороны Петрогра-
да — борьбу за «Красную Горку». Действие
в поэме подменено сутолокой и криком. На-
ши люди, — рабочие, крестьяне — творцы
величайшей в мире революции, — произно-
сят напыщенно книжные тирады вроде сле-
дующей:
Могучая республика труда,
Вчерашняя российская держава,
Отныне общий ваш, родной, великий
дом,
Октябрьская над ним восходит слава.
Вот победам врагов и заживем.
Недаром сгибли в тьме отцы и деды
наши!
В таком стиле написана вся поэма.
Унылые, серые люди бродят и по рас-
сказу Леонида Борисова. И сам рассказ —
унылый, скучный. Это — история о двух
стариках, из которых один — Захаров —
совсем сознательный, а другой — Фила-
тов — еще не совсем. Задача автора —
перестроить и второго старика. Для этого
выдумывается следующая история: Фила-
тов работает сторожем в цирке. В этом
же пирке работает некий Дубков Иван
Константинович, подполковник царской ар-
мии, под начальством которого служил в
свое время Филатов. Дубков оказывается
злостным вредителем. Он ‘ подпиливает ле-
стницу для того, чтобы сорвать коронный
номер и лишить жизни крупнейшего цир-
кового актера Берто. Филатов, все время
следивший за Дубновым, предотвращает
диверсию. Как легко и просто все, не прав-
да ли. читатель?
Критического отдела в номере вообще
нет. Вместо него — заметки о книгах,
столь же маленькие, сколь и не интерес-
ные. Лучше других рецензии Е. Малки-
ной («В мастерской стиха Маяковского» —
В. Тренина) и Н. Рыковой («Юность Ген-
риха IV» — Т. Манна).
Нельзя записать в актив номера и так
называемый «Особый раздел». Пародии на
некие театральные мемуары уже надоели,
пора бы иГ вставить. W’oWb удаШ
и пародия А. Флага на И. Селъвинского.
И ГРЕХ!
Всем! Всем! Всем! Оригинальная кри-
тика!
Дешево! Просто! Весело!
Незаменимо для редакций толстых жур-
налов!
Например, для редакции «Литературного
современника». В 7 этого журнала,
под общим заголовком «Особый раздел»
(ом. ж-л «Крокодил» — «Особый отдел»!)
напечатано множество не слишком веселых
произведений. Особое внимание вызывают
два из них. На стр. 231, под № 2 чи-
таем: «Редакция «Литературного совре-
менника», проверив (? — Б.-Ч.) напечатан-
ные в журнале за первое полугодие кри-
тические статьи, вынуждена признаться,
что не все так уже ясно и понятно в них,
как это казалось до напечатания».
Какая чудесная наивность! Какая убе-
дительность! Какая полезная логика!
Статья. За подписью. В ней разные слова.
Сверху — название. Все, как надо. Пе-
чатаешь. Потом (спустя полугодие) прове-
ришь. И... «вынуждена признать». Кто
же, кто виноват? А вот кто: «Может быть,
темперамент (!) критика И. Гринберга
своим критическим порывом (? — Б.-Ч.) от-
влек внимание редакции, но пусть уже сам
читатель оценит широкий анализ романа
Фадеева «Последний из Удэге» («Литера-
турный современник», № 2)».
Далее следует весьма убедительная ци-
тата из «критического порыва» темпера-
ментного И. Гринберга. Цитата свидетель-
ствует крупное «отвлечение» редакции.
Читатель его оценит. Заключительная
часть заметки просто восхитительна:
«К сожалению, редакция только сейчас за-
думалась над этими необузданными выска-
зываниями и вполне разделяет недоумение
читателей»...
С такой предельной откровенностью мо-
жет сравниться разве только окончание
следующего самобичевания (стр. 232,
№ 3). «Все эти умные слова ничего не
означают, и пусть дорогой читатель не тра-
тит свое время на раскрытие их сокровен-
ного смысла». С двумя этими заключения-
ми мы целиком согласны и в более обоб-
щающем смысле. Нас как-то не «отвле-
кает» самокритический порыв темпера-
ментной редакции «Литературного совре-
менника». Ибо «принципиальная» самокри-
тика в отделе юмора не внушает нам осо-
бого доверия.
БРАТЬЯ-ЧИТАТЕЛИ
«СКАЗКИ ВЕТАЛЫ»
Среди собраний фантастических сказок
древней Индии находится замечательный
сборник, известный под названием «25 ска-
зок Веталы».
Вот в немногих словах содержание этой
книги. К царю ВикрамаСене приходит вол-
шебник и предлагает ему пойти на клад-
бище в одну из самых темных ночей меся-
ца, чтобы там совершить заклинание, кото-
рое, при соблюдении известных условий,
может дать царю волшебную силу. Царь
соглашается и в условное время приходит
на указанное ему место. Испытание начи-
нается с того, что волшебник предлагает
царю снять труп, висящий на дереве, и
принести его к месту заклинания, не про-
износя при этом ни единого слова.
Царь отправляется за трупом, взвалива-
ет его на плечи, но в это самое время нахо-
дящийся в трупе демон Ветала начинает
рассказывать парю остроумную сказку, по
окончании которой обращается к царю с
вопросом, кто же из действующих лиц сказ-
ки, по его мнению, действительно виновен.
Только что царь, забыв условие, дает ему
ответ, как труп вырывается из его рук и
снова повисает на дереве. Царь должен сно-
ва итти за ним, демон снова рассказывает
сказку, царь опять забывает условие, и все
повторяется сначала.
Так возникает 25 остроумных и занима-
тельных сказок, в которых этические и по-
литические воззрения феодального Востока
нашли живое и чрезвычайно любопытное
отражение.
На русский язык «Сказки Веталы» нико-
гда не переводились. Только впервые поя-
вятся они в ближайшем будущем в издании
Гослитиздата.
Рассказы и очерки
Михаила Лоскутова
Лоскутов — еще молодой человек. Но
писать и печататься в журналах и газе-
тах он начал давно, чуть ли не с пятнад-
цати лет. Литературный опыт рано пришел
на помощь его дарованию. И может быть
именно поэтому даже первая книга его есть
труд уже зрелый и опытный.
Я говорю о «Тринадцатом караване»,
изданном в 1933 году Детиздатом.
Книга была написана в самый разгар
так называемого очеркизма. Кто в это вре-
мя не увлекался очерком. Кто не приносил
ему своей посильной дани.
Но Лоскутов служит ему с особенной си-
лой и страстью, свойственной только талан-
ту самостоятельному и упрямому. Беллетри-
стика кажется ему чуть ли не бранным
словом- И это понятно. Кто не соблазнялся
мыслью, оставить старую, всем известную
форму романа, повести, и найти новую, бо-
лее соответствующую той величественной
картине народного героизма и строитель-
ства, которую ежечасно являет перед нами
жизнь.
Лоскутов ненавидит литературщину —
тот легкий род письма, где героем является
пошлость самого автора, — немного пей-
зажа, два-три диалога да десяток высоко-
парных фраз.
Лоскутов хочет видеть вещи в их истин-
ном свете, какими бы они ни были на са-
мом деле.
И вот, оставив дома весь груз готовых
представлений. Лоскутов уходит на поиски
нового материала и новой формы.
Он уезжает в Туркмению, в Кара-Кук.
Перед нами пустыня, которую завоевы-
вают большевики.
Через тяжелые пески Кара-Кума на Сер-
ные Бугры, где выстроен новый завод, ве-
зут на грузовых машинах тяжелые авто-
клавы.
Это весь сюжет.
Но все, что видит Лоскутов, передается
нам красками и звуками, полными подлин-
ной жизни.
И пустыня встает перед нами во всей
своей обыкновенности, ранее незнакомой
нам-
История ее страшна и увлекательна, на-
стоящее прекрасно, полно борьбы и сози-
дания.
Я не стану передавать содержания «Три-
надцатого каравана» — это было бы совер^
шенно излишне, ^ем более, что и во второй
своей книге — «Рассказы о дорогах» —
Лоскутов рисует ту же самую пустыню—
знаменитый Кара-Кумокий автопробег. Но
скажу только, что писатель современен, от
современности никуда не уходит и уходить
не имеет желания.
А написал он уже много.
И заодно замечу тут: странным кажется
тэ обстоятельство, что до сих пор Михаил
Лоскутов не переведен из кандидатов в
члены союза советских писателей, хотя
своим трудом и дарованием давно уже при-
обрел это право.
Однако самое важное для меня —
определить путь, по которому идет писа-
тель. а для этого необходимо извлечь из
всего, что он сделал, его собственные взгля-
ды на искусство.
Начав свое служение очерку, Лоскутов—
надо отдать ему справедливость — довел
его до высокой степени совершенства, до
искусства. Но вряд ли помогла ему в этом
какая-то особенная форма очерка. Очерк
тут непричем. Помогли ему сила его
собственного дарования, ето свободный
язык, его свежий и точный пейзаж, его
выразительный образ, наблюдательность,
поэтическое чувство, короче — его талант.
А очерк, по-моему, мог только помешать и
стеснить его-
Проза требует большего простора, я бы
сказал — большей неопределе,нности. Пу-
тешествие, поездка, специальный предмет
стесняют ее. Она с трудом терпит пре-
грады.
Отказавшись от повести, от рассказа, то
есть от искусства нанизывать мысли и
действия на одну нитку, крепко связанную
своими концами, писатель поневоле должен
приблизить к глазам читателя предметы,
«Когда сжимаются кулаки»
В переводе с рукописи вышла в изда-
тельстве ЦК ВЛКСМ «Молода^ гвардия»
автобиографическая повесть молодого па-
рижского рабочего, комсомольца Роже Бел-
ланже — «Когда сжимаются кулаки».
Герои этой повести — юноши и девушки
парижских предместий.
случайно попадающиеся ему на пути. И
именно отсюда в первых книгах Лоскутова
так сильно чувство уважения к вещам,
так много старания рисовать их крупно,
сделать живыми. Он долго размышляет о
них, он наделяет их характерами, застав-
ляет действовать как героев.
Но предметов я вещей в пути слишком
много. Они утомляют читателя, так же как
и путешественника.
Хотя—следует отдать Лоскутову справед-
ливость — он рисует их хорошо, порой
превосходно.
Разговор шофера со своей машиной, об-
ладающей собачьим характером, или исто-
рия с психрометром Асмани в книге «Рас-
сказы о дорогах» — картины высокохудо-
жественные и совершенно прелестные.
Но что из этого? Это Только доказывает*
что у Лоскутова силен именно дар белле-
триста.
Да и сам он доказал это многими сво-
ими рассказами, из которых последний —•
«Среднее образование», напечатанный В
пятом номере «Пионера» за 1938 год, —-
является, по моему мнению, произведением*
замечательным по своей простоте и трогаг-
тельности.
Это маленький эпизод, минута в жизни
гимназиста Пети и его отца — мелкого по-
чтового чиновника Толстомосова. В городе
стреляют. Наступают красные, отступают
белые, а Петя е отцом повторяют немец-
кую грамматику.
— Вир муссен, зи муссен.
Бедный Петя. Ему так хочется посмот-
реть, как красные будут подходить к водо-
качке, а отел повторяет ему давно уже из-
вестные Пете мысли о будущем куске хле-
ба. о среднем образований, о том, что дела
им нет ни до каких выстрелов,—мысли,
порожденные бедностью всей прошлой жиз-
ни, страхом и забитостью маленьких лю-
дей.
Но Петя-то хорошо знает, что отец не
такой уж плохой, как можно судить по
его словам, а только бестолковый, проти-
воречивый. замученный вечной нуждой, но
все же хороший человек. И его сердцу до-
ступны возмущение и бунт против старой
жизни. И его волнует то же самое, что вол-
нует маленького Петю.
Чудесный рассказ, который может до-
ставить наслаждение самому взыскатель-
ному читателю-
И тем более он хорош, что является по-
воротом на творческом пути писателя. Ой
написан в совершенно иной манере, чем
его очерки. Форма более проста и совер-
шенна. Предметы и вещи, которые Лоску-
тов так любил описывать * крупном мас-
штабе. приобретают свой естественный раз-
мер. Не чувствуется никакого стараний
сделать их больше или интересней, чем
они есть на самом деле.
И в то же время в рассказе собраны са-
мые лучшие качества таланта писателя*
приобретенные в его непрестанном разви-
тии.
Здесь ясность и точность в изображении
предметов, уменье размышлять о них по-
новому. Здесь юмор и милая ирония, кото-
рыми так богаты веселые рассказы Лоску-
това — «Говорящая собака», «Волшебная
палочка» и другие, кстати сказать, пре-
смешные рассказы, над которыми дети хо-
хочет от души.
Здесь есть искусство подлинного худож-
ника. Форма свободна, коллизия жизненна*
повествование стройно. Все находится в пра-
вильном соотношении, предметы, люди, их
разговор и действия — все служит одной
мысли, одной цели — рассказать о чело-
веке правду, показать его характер.
Короче, Лоскутов не стоит на месте, ов
беспрерывно идет вперед.
Беспокойный дух поэзии, который во-
дит пером каждого настоящего писателя*
увел и его от тесной формы очерка к сво-
бодному рассказу, к вечному источнику ис-
кусства — человеческому сердцу с его
борьбой, с его волнениями, горем и ра-
достью.
И это очень хорошо.
Как и первая книга Белланже — «Мяв
двадцать лет», — новая его повести
написана правдиво и просто. Ее основная
тема — тяжела.я участь рабочей молодежи
в капиталистических странах,/ печальная
судьба молодого поколения, вступающего Я
жизнь без надежды на труд, на работу.
«Т о
В нашей стране еще с первых лет рево-
люции установилась самая демократиче-
ская форма обращения к советскому чело-
веку: «Товарищ!». Это обращение вошло
В общежитие.
Ростовские писатели, выпуская в изда-
нии Ростиздата альманах, дали ему назва-
ние «Товарищи». Тем самым как бы опре-
лился и облик героев произведений, вкли-
ненных в сборник.
В большинстве произведений действую-
щие лица — это главным образом люди
нашего времени, — рабочие, пограничники,
колхозники, исследователи, инженеры.
В сборнике «Товарищи» напечатаны рас-
сказы, очерки и стихи. Мы пока остановим-
ся на прозаической части книги. Совершен-
но очевидно, что авторы рассказов имеют
гораздо больше возможностей, чем газетные
очеркисты. Очеркист сообщает в художест-
венной форме факты. Ими он ограничен и
если допускает какую-то долю вымысла, то
лишь для того, чтобы сделать сам факт
еще более рельефным. Автор рассказа ничем
не стеснен. От него лишь требуется, чтобы
и в выдуманное и в подлинное читатель По-
верил. Но когда сравниваешь помещенные
в альманахе рассказы с помещенными там
же очерками, то думаешь: как мало выдум-
ки у людей, имеющих на нее право, и
какие замечательные факты рассказывают
авторы, пишущие о подлинных случаях
жизни. В очерках — острая наблюдатель-
ность, художественный такт, вкус к образу
ж слову. В рассказах — поверхностное опи-
И. ИГОРЕВ
в а р и щ и»
сание «геройских» случаев, шаблон и деше-
вый восторг.
Разумеется, никто не подумает, что мы
говорим о каких-то преимуществах очерка
перед художественной прозой. Речь идет о
преимуществах писателя, идущего от жиз-
ни, перед писателем, мучительно выдумыва-
ющим тему и не умеющим видеть жизнь та-
кой, как опа есть, со всей ее настоящей
сложностью, глубиной и борьбой.
Вот Г. Манернов описывает свою поезд-
ку в далекие аулы Шапсугии. Просто и
спокойно, местами лучше, местами хуже
повествует он о людях этой горной страны,
й вдруг среди других эпизодов мы читаем
рассказ о том, как выручали горцы своего
товарища, случайно раненного в горах.
«...Несколько лет назад слупилось не-
приятное происшествие. Во время лютых
январских морозов колхозник Салим отпра-
вился с двумя товарищами в горы на охоту.
Остановившись на ночлег в каком-то
ущелье, охотники положили ружья в рас-
щелину скалы. Утром Салим полез за
ружьем. Взяв ружье за ствол (оно лежало
прикладом внутрь), он стал тянуть его из
каменного ложа. И тут произошло неожи-
данное... ружье выстрелило. Свинцовая пу-
ля — большая, грязная — вошла в ла-
донь, прошла, дробя сухожилия и кости,
через всю руку и вышла в плече со сто-
роны спины...
...В ауле имелся фельдшер, который и за-
бинтовал рану, ню было ясно, что без хи-
рургической помощи не обойтись. Надо в
больницу. Но как доставить в город ране-
ного? Стояла именно та пора, когда хреб-
ты заваливаются снегом, а реки в ущель-
ях переполняются водой. Сообщения с го-
родом не было.
Пять дней пролежал в ауле Салим. Ра-
на стала гноиться. Еще день-другой, и про-
пал бы человек. И вот тогда было принято
решение: во что бы то ни стало доставить
раненого в город. Соорудили носилки, по-
ложили на них Салима, и восемьдесят че-
ловек — все взрослые черкесы аула» кро-
ме дряхлых стариков — покрепче стянули
свои пояса с серебряной насечкой. Напол-
нили карманы орехами вместо хлеба, как
это делают здешние охотники, отправляясь
на охоту, взвалили на плечи носилки, и
поход начался. Через заваленные снегом
хребты, через бешеные реки, через кручи
и скалы несли шапсуги своего товарища.
Лишь только один уставал под носилками,
на его место становился другой. И так —
все пятьдесят километров до самого города.
Это было невиданное зрелище. Когда ше-
ствие вступало в город, все население собра-
лось смотреть на черкесов.
— Никогда не чувствовал я такой от-
ветственности, как в этом случае. — рас-
сказывал мне доктор, лечивший Салима.—
Человека принесли за полсотни километров
па плечах, принесли всем аулом, — как
можно допустить, чтобы он умер? А это
было вполне возможно: рана была очень
запущена-..»
В пятидесяти строчках — правдивая и
трогательная история о дружбе советских
людей, о правилах социалистического обще-
жития.
Г. Манерное написал патриотический
очерк. Беллетрист Боков задался той же
целью. Но он пошел иным путем. Его рас-
сказ «Победа» надуман и невыносим по
своей пошлости.
Вот мать беседует с дочерью о ее отце,
погибшем в годы гражданской войны.
Мать плачет, дочь успокаивает ее* Что же
говорит ей дочь в утешение:
«— Мама, мама, — обняла ее дочь, —
знаю, хороший папа был. И как мие его
жалко! Но только не плакать по нем, а ра-
ботать, работать за его дело нужно (!)»,
Какие мертвые, и к тому же неграмот-
ные строки, какой штампованный набор
слов!
Или вот другая сцена.
«Петров стал против сына.
— На какое дело едешь, помнишь?
— Помню, отец.
Петров удовлетворенно кивнул головой.
— До свидания, — пожал руку и поце-
ловал сына неуклюже, как-то сбоку.
Мать припала к плечу сына. — Сынок,
сынок! — слышалось в ее всхлипываниях.
Лида, решительно раздвигая ребят, по-
дошла близко-
— Посылаем тебя как лучшего. Весь кол-
лектив поручился за тебя. Не подведешь?
Побледневшая и напряженная, смотрела
ему в глаза.
— Не подведу, — протянул он ей обе
руки».
Что случилось? Оказывается, Володя
едет учиться в военную школу. Почему же
бледность, почему напряженность во взгля-
дах? Автору нужно, чтобы на каждой стра-
нице был «героизм». Жизни он не знает,
поэтому применяет «жалкие слова», как
говорил гончаровский Захар.
Герой рассказа Володя после окончания
военной школы женится на Лиде и уезжает
на границу. Лида накануне родов приезжает
к мужу на заставу. Володя, несмотря на по-
лученное от командования разрешение, не
едет встречать ее, так как поступили све-
дения. что нарушители собираются перейти
границу.
Спустя некоторое время враги вновь пе-
реходят границу. Липа почти одна на за-
ставе- Здесь она выучилась обращаться с
пулеметом. Враги окружают застану. Лида
отстреливается, но в это время начинают-
ся родовые схватки.
«—Маленький мой, подожди, — проси-
ла Лида. — Родной мой, полчасика. Мама
за твою жизнь бьется. Йе мешай маме,—
вслух уговаривала она своего будущего ок-
тябренка, не отрывая взгляда от правого
угла опушки. И будто понял ее собирав-
шийся в жизнь — затих». Тут уже автор
считает, видимо, героем не только Лицу,
но и еще не родившегося ребенка.
Ребенок все же рождается возле пуле-
мета, и его называют «Победа». Сколько в
рассказе пошлости и надуманности! Поче-
му героизмом считается оставить больную
жену в беспомощном состоянии? Ведь
командир предложил Володе быть на за-
ставе. Зачем женщина, находящаяся на-
кануне родов, уезжает из города, где есть
врачи, больницы и т. д., на пограничную
заставу? Не для того ли, чтобы выручить
автора, о героизме знающего лишь понас-
лышке.
Стихи, представленные в сборнике, луч-
ше прозы. Йо и здесь встречаются чрезвы-
чайно неудачные строки.
Вот стихи Б. Карамзина «На Волге»:
Тот год войной гражданской налит
Мой политком! Не вспомнишь ты,
Как сталью ржавой пеленали
Мы пароходные борты?
Что значит «Год войной гражданской на-
лит»? Как можно пеленать пароходные бор-
ты? Пеленать — значит плотно закуты-
вать, чтобы стеснить движение. Это ли
имел в виду автор, когда он с пюлиткомоМ
пеленал «пароходные борты»?
Или вот беспомощные строки В. Пермя-
кова:
Достает он подругу-скрипку
И, упругим смычком взмахнув.
Очень робкую, но улыбку
На лице зажигает вдруг.
В стихотворении В. Кононенко «Девушка
в. кожаной куртке» поэт описывает героинщ
гражданской войны:
Она встает с котомкой за плечами
Не по летам красива и стройна.
Она не знала, где война кончалась,
Где начиналась новая война.
Человек может быть, как известно, кра-
сивым в любом возрасте. Почему же де-
вушка «не по летам красива»? Автор вряд
ли сумеет ответить на этот вопрос.
Да и как рифмуют поэты: «взмахнув—»
вдруг», «плечами — кончалась».
Выделяются в альманахе талантливые
стихи 12-летнего школьника Юрия Оджз-
гова-
*
Выход в свет сборников новых произве-
дений всегда радует. Но нельзя на том ос-
новании, что авторы пишут недавно, делан?
им какую-то скидку. Нельзя печатать недо-
работанные, слабые вещи. Это вредно в пер4
вую очередь для самих писателей.
... '	. ........ ' к
Литературная газета
№ 48	----- л
НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕ НИЯ
М. ПРИШВИН
ЯСЫР ШИВАЗА
Евг. ВЕРМОНТ, Лев СЛАВИН
«СЕРАЯ СОВА»
ОТРЫВОК ИЗ ПОВЕСТИ
У индейцев есть бытовая традиция: если зверолов убивает старого бобра,
он должен воспитать осиротевших детенышей.
Жил в глухих канадских лесах индеец-охотник «Серая Сова». Верный тра.
диции, он вместе с женой воспитал двух детенышей убитых им бобров.
Охотник привязался к ним, научился до тонкости понимать животных. По
радио, проведенному в его жилите, индеец научился английскому языку и
написал о своих бобрах книгу, принесшую ему быструю и громкую славу.
Сейчас «Серая Сова» — директор Канадского национального парка.
Рассказ о жизни этого человека положил М Пришвин в основу своей но-
вой повести «Серая Сова».
В публикуемой главе повести описывается возвращение «Серой Совы» и
жены его Анахарео из города, где он получил первые деньги за свою книгу.
Повесть полностью будет напечатана в журнале «Молодая гвардия».
Обратное путешествие в шестьдесят ки-
лометров Серая Сова и Анахарео совершили
весело по лесу, сверкавшему снежным пок-
ровом. не соблюдая, ради привалившего
счастья, суровый закон молчания на лесном
пути. Шли даже и не гуськом, как всегда,
а рядом и все время разговаривали и строи-
ли планы о приручении тех бобров Березо-
вого озера, которые так счастливо спаслись,
когда уже были на них расставлены капка-
ны. Для своих бобров можно тут же выстро-
ить что-нибудь вроде бобрового домика. Они
—• и ондатры, и белки, и маленький олене-
нок — должны тоже улучшать свое положе-
ние, по мере того, как оно будет у людей
улучшаться. Хорошо бы вот еще найти где-
нибудь лося. Хорошо бы расширить хижину,
сделать пристройки, населить их рогатыми,
пушными, пернатыми друзьями. Серая Сова
будет о них писать, Анахарео — снабжать
иллюстрациями при помощи нового кодака.
Раз уже есть теперь свои ручные бобры,
есть на озере бобры дикие и разные приру-
ченные животные, и, самое счастливое, на-
писан очерк и получены деньги, то почему
не могло совершиться и дальше именно так,
как вот теперь хочется. Здесь ведь вовсе
нет трапперов, которые могли бы вторгнуть-
ся и помешать осуществлению плана уст-
ройства Бобрового народа. Ручные бобры
и дикие смешаются, размножатся, заполнят
пруд, распространятся и населят вокруг не-
го пустые ручьи, и «Дом Мак Джинниса»,
как уже и теперь зовут лесорубы лагерь
Серой Совы, станет центром бобровой куль-
туры и со временем даже станет знамени-
тым местом.
Хотя прошло уже пять ночей, как лесные
жители оставили свою хижину, но беспоко-
иться им было не о чем: морозы были самые
легкие и повредить бобрам не могли, в свою
очередь и бобры ничего не могли для своих
хозяев наделать дурного: ножки стола, кой-
ки, умывальник теперь были сложены на
эти бронированные укрепления и на полки.
Не было никаких дурных предчувствий.
Но в нескольких милях от лагеря новоселы
заметили странный лыжный след, идущий
прямо по их пути. Отпечатки следов, сде-
ланных в мартовскую оттепель и теперь за-
мерзших. было бы легко разобрать, и, мо-
жет быть, о чем-нибудь догадаться, но уже
темнело, когда был замечен этот след, и по-
нять что-нибудь было невозможно. В этом
пустынном жительстве люди, конечно, всег-
да настороже, им, как и Робинзону, именно
след человека больше всего и вселяет в ду-
шу тревогу. Стали делать всякие предполо-
жения и в то же время, конечно, помчались
вперед на лыжах как можно скорей.
Первое, что приходило в голову, что это
кто-нибудь из лесорубов приходил посмот-
реть на бобров, но это предположение сразу
же отпадало: след шел не с той стороны. И
этот человек не расставлял широко лыжи,
как делают белые, а держал лыжи одну к
одной, как индейцы. Вот показалась и хи-
жина, и в ней был свет. И когда, наконец,
хозяева с такта волнением открыли дверь
своего дома, перед ними с широчайшей
улыбкой, с протянутыми вперед руками
стоял Давид Белый Камень. Старик алтон-
кинеп достиг своего и добрался до своих
желанных друзей.
Какое же это было чудное свидание: Се-
рая Сова не помнил дня в своей жизни, ког-
да бы он был так рад человеку. Оказалось,
тот знаменитый дробовик, с таким кучным
боем, из которого можно было в толпе на
выбор, как пулей, подстрелить любого чело-
века, все еще был цел. Давиду подвезло, он
хорошо подработал с охотничьей экскурсией
на лосей. Он занимался трапперством всю
зиму в Нью-Брунсвике и, найдя там пар-
тию бобров, хорошо выручил.
Сели ужинать, и после того как за ужи-
ном переговорили обо всем, и разговор на
время замер, Серая Сова и Анахарео стали
звать Мак Джипти н Мак Джинниса, кото-
рые по какой-то причине не показывались.
Какие-то неясные звуки слышались из-за
перегородки; несомненно, они были тут. но
почему же они все-та.ки не показывались?
Почему? Давид посмотрел на Анахарео и
хитро подмигнул обоими глазами, как сова.
— Понимаю, — сказал он, — оскалив
зубы, они там работают, но и я тоже у вас
тут не бездельничал! Вот вам подарок.
И, дойдя до перегородки, вытащил одного
за другим двух взрослых бобров, еще Мокрых
и... мертвых.
Анахарео уронила ложку, которую она
вытирала, и та с легким стуком упала на
пол. Серая Сова вынул трубку. Тихий треск
спички показался взрывом, — такая вдруг
в комнате наступила тишина.
Потом Анахарео подняла лож;ку и при-
ступила к тарелкам. За промежуток време-
ни, показавшийся таким длинным, Серая
Сова вспомнил, что человек этот ведь был
же другом.
— Спасибо, Дейв, — ответил он.
И хотел еще что-то сказать, но вдруг1
пересохло в горле. А когда оправился, то
спросил:
— А где же остальные?
— Там стоят еще капканы, — ответил
Давид.
Серая Сова зажег фонарь и сказал:
— Пойдем же, друг, посмотрим на них.
Давид, конечно, что-то почуял неладное
и. когда вышли, спросил:
— В чем дело. Арчи, кажется, я сделал
что-то нехорошо, скажи мне, в чем дело?
— Почему? — ответил Серая Сова, —
успокойся, пожалуйста, вовсе же нет ничего
такого.
И поднял фонарь, чтобы видеть его лило
и в то же время скрыть свое липо от него.
— Нам всю зиму. — сказал он спокой-
но, — как-то не везло, ну вот и все, а так
решительно нет ничего: не беспокойся, по-
жалуйста.
Около бобровой хатки они вытащили пять
капканов: оба бобренка поймались. Давид
решительно был один из самых лучших
охотников.
— Ну, теперь мы их всех выловили, —
сказал он нерешительно.
И затем прибавил:
— Это все, что здесь было.
И бросил на Серую Сову внимательный
взгляд.
— Да, — согласился Серая Сова, — это
все, что здесь было.
И посмотрел вниз на двух маленьких
бобрят безжизненно лежавших на льду под
звездами. Возле них был домик, теперь пу-
стой и холодный. Но делать было нечего,
старый закон клыка и когтя очевидно был
сильнее всего, а все, что строилось мечтой,
рассыпалось впрах.
Янцзы - ЦЗЯН
(Вступление к поэме)
Янцзы-цзян — голубая река,
Цвет воды ты у неба берешь,
Ты хрустальной змеею течешь,
И бескрайны твои берега-
На верховьях не тают снега,
А весна на низинах твоих,
Для тебя будет скудным мой стих,
Янцзы-цзян — голубая река.
И, как тигр, ты грозна, Янцзы-цзян,
К океану дбмчится волна,
И от гнева ты станешь черна,
И утихнешь в плену, Янцзы-цзян.
Под водой тихо рыбы плывут,
Птицы шумно летят над тобой,
Странник-нищий идет стороной,
И тебе они песню поют.
Молчаливым не буду и я,
Если песня мне так же родна,
Если ты мне утеха одна,
Если песню сложил для тебя.
И сравнить тебя с морем нельзя,
Океану — ты капля воды,
Но в легендах бездонная ты
И большая река, Янцзы-цзян.
Только волны коснутся земли —
Она рис благодатный родит
И питает, как мать на груди,
И сады ее в тысячу ли.
Как рисунок, как жемчуга нить,
Ты легла на зеленый атлас,
Хороша ты без всяких прикрас.
Как тебя, Янцзы-цзян, не любить!
В непогоду ты только страшна,
Только в бурю ты злее волчиц,
Пред тобою склоняются ниц
Мощный дуб, золотая сосна.
И смиреньем долины полны,
И подвластны тебе города.
Никакая богатая мзда
Не задобрит ревущей волны.
Гребень пенный поднимется ввысь
И утонет в прибрежных песках,
Лишь тогда на простертых руках
Понесу тебе жертвенный рис.
Янцзы-цзян — голубая река,
Цвет воды ты у неба берешь,
Ты хрустальной змеею течешь,
И бескрайны твои берега.
Перевел с дунганского
Феликс ОЩАКЕВИЧ
*
Ясыр Шиваза—один из самых талантли-
вых поэтов советских дунган. Зарождение
дунганской художественной литературы
связано с его именем. Он — основополож-
ник письменной художественной литерату-
ры дунган.
Ясыр Шиваза пользуется большой попу-
лярностью и народной любовью дунган
СССР, а также трудящихся Западного Ки-
тая. В своих последних произведениях Ясыр
Шиваза ярко рисует героическую борьбу
китайского народа против японской агрес-
сии. В переводе Ясыр Шиваза вышли на
дунганском языке лирические фоизведения
Пушкина.
«ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО»
О
НЮРА: Какая-то гражданка к вам рвется. I
ХОЛСТОВ: Гони в шею. Наверное опять
ио поводу моего геройства.
НЮРА: Говорит, что ее фамилия Ящур.
ХОЛСТОВ (возбужденно): Так это же из
вашего месткома. Может, по поводу моей
работы? Проси войти!
Нюра выходит.
Входит Ящур.
ЯШУР: Здорово, Илья! Хорошее дело, ос-
вобожденного члена месткома не пускают!
Как живешь, Илья? Жилплощади хватает?
Удобства в порядке? Билеты в кино есть?
Вот тебе! (Ставит на стол радиоприемник)—
от профсоюзной массы. Он, правда, без ламп,
по в четвертом квартале будущего года лам-
пы обязательно будут.
ХОЛСТОВ: Спасибо, за что собственно...
до сих пор меня никто не замечал...
ЯЩУР: А теперь заметили! Ты на пожаре
вырос. Ты герой. Гордость нашей органпза-
пии. Она сразу выходит на первое место в
районе, и момент удачный: как-раз перед
представлением квартального отчета в ЦК
союза.
ХОЛСТОВ: Вы бы лучше мою работу под-
толкнули об азотной кислоте. Она там у вас
валяется нечитанная. Копию, правда, я по-
слал в наркомат... Ведь это очень важная
для промышленности вещь...
ЯЩУР (перебивая): Ах, дорогой мой, не
до твоей работы сейчас! Мы сейчас тебя
проворачиваем, как героя. Завтра в десять
часов утра — запиши себе — твоя встреча
с инвалидами нашего района. В двенадцать
часов — с учащимися мыловаренного тех-
никума, транспорт обеспечен. В семь ча-
сов — с домохозяйками и домработницами.
ХОЛСТОВ: Постой, постой, что за бред,
какие мыловары, какие инвалиды?!
ЯЩУР: Что значит — какие! Инвалиды
нашего района. Передашь им опыт вытяги-
вания женщин из огня. Потом выступит
поэт Пулярдов. Поэт он паршивый, но его
всюду печатают. Потом проведем тебя по-
четным пионервожатым, как героя...
ХОЛСТОВ: Да откуда вы взяли, что я
герой?
Холстов, воспользовавшись тем, что Ящур
выпустила его руку, убегает из комнаты
незаметно для окружающих.
ЯШУР: А мы снимаемся. Можешь в ка-
честве отца стать рядом, Старокопытов.
СТАРОКОПЫТОВ: С удовольствием. Я бу-
ду ему пожимать руку.
ЯЩУР: Пет, пожимать ему руку будет
общественность в моем лице.
СТАРОКОПЫТОВ: Собственно почему?
Героя родил я!
ОГУРПОВСКИЙ: Оба, оба будете пожи-
мать. Становитесь!
Все идут к креслу. Оно пусто. Холстова
нет.
ЯЩУР: Где он?
СТАРОКОПЫТОВ: Удрал!
ЯЩУР: Да как он смел!
СТАРОКОПЫТОВ: Скромный герой.
ЯЩУР: Это вызов общественности. Дог-
нать. Яков, за мной!
^Ящур и Огурповский бегут из комнаты.
В дверях они сталкиваются с входящим
в комнату кинорежиссером Олегом Десятич-
ным и опрокидывают его.
Слышен голос Ящура: «Нет, я вас спра-
шиваю. что это: скромность или кое-что
похуже?!»
Старокопытов кидается к барахтающему-
ся Десятичному.
СТАРОКОПЫТОВ: Паркетов!
Десятичный поднимается и с оскорблен-
ным видом смахивает с себя пыль.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Простите, это квартира
товарища Холстова?
ТРЫ ВО К ИЗ КОМЕДИ
СТАРОКОПЫТОВ: Да.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Это вы и есть Холстов?
СТАРОКОПЫТОВ: Нет, я его отец, про-
фессор Старокопытов.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Ах, так это вы и писали
письмо на кинофабрику! Позвольте предста-
виться: кинорежиссер Олег Десятичный.
СТАРОКОПЫТОВ: Прошу садиться. Сын
уполномочил меня вести переговоры. Он
очень занят, сами понимаете — в его по-
ложении... рвут на части.,. Сейчас, напри-
мер, за ним прислали машину и отвезли
его... ну вы понимаете!
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Понимаю!
СТАРОКОПЫТОВ: А что вас интересова-
ло бы?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Видите ли. Собственно я
должен был ставить историческую картину
на тему «Война с печенегами»,— тема до-
вольно интересная, зарождение торгового ка-
питала. боярская вотчина как экономиче-
ское целое, удельный вес патриархального
общественного строя. Но я тянусь к совре-
менной тематике.
СТАРОКОПЫТОВ: И давно уже тянетесь?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Да уже недели три. И
в этом отношении подвиг вашего сына вну-
тренне отвечает моему творческому состоя-
нию. Вы понимаете, он меня творчески за-
ряжает. Может быть, еще рано говорить
об общей концепции веши...
СТАРОКОПЫТОВ: Рано! Сейчас лучше
поговорим об авансе.
ДЕСЯТИЧНЫЙ (не слушая): ...но стиле-
вое оформление вещи мне ясно. Внутренним
взором художника я отчетливо вижу от-
дельные кадры: зарождение торгового капи-
тала...
СТАРОКОПЫТОВ: Пожар?..
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Пожар? Не годится.
СТАРОКОПЫТОВ: Почему?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Пожар в кино невозмож-
но изобразить.
СТАРОКОПЫТОВ: Помилуйте, во многих
картинах есть пожар.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Кому вы говорите! Я ра-
ботаю кинорежиссером с 1926 года.
СТАРОКОПЫТОВ: А что вы поставили?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Я еще ничего не поста-
вил. Но я уже два раза был в подготови-
тельном периоде. Сейчас мне нужен твор-
ческий полноценный сценарий...
СТАРОКОПЫТОВ: Пожалуйста. Денька
за два сварганим.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Что вы? Судите сами:
писать сценарий — месяц, переделки —
одиннадцать месяцев, второй вариант —
писать месяц, переделки — одиннадцать
месяцев. Третий вариант — писать...
СТАРОКОПЫТОВ (перебивая): Когда же
картина будет?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Видите, картины навер-
ное не будет. Но если удастся довести до
подготовительного периода, я буду глубоко
творчески удовлетворен.
СТАРОКОПЫТОВ: А до гонорара удастся
довести?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: 0 да! Но имейте в виду,
что из этого же гонорара придется уплатить
А. ПРИШЕЛЕЦ
ВСТРЕЧИ
Хороша теплота людская!
Где б ни шел ты в своей стране. —
Вот опять впереди мелькает
Золотой уголек в окне.
Ничего, что ты незнакомый
В этой местности человек.
Ты подходишь к любому дому —
И попросишь себе ночлег.
Что за люди к тебе выходят?
Предлагают тебе приют
И, продрогшему в непогоде,
Хлеб и чашу с вином дают.
Для своих у нас хватит крова,
Мы ни в чем для них не бедны.
И
одному писателю за диалог и другому — Я
укрепление сюжета.
СТАРОКОПЫТОВ: Ну. укрепление сюже-
та я беру на себя, а диалоги сделает мои
Риточка. Зачем заказывать на сторону!
Пусть все останется в семье. Главную роль,
небось, будет играть ваша жена.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Ни в коем случае! Жена
у меня будет работать ассистентом. А на
главную роль я думаю пригласить старшую
сестру.
СТАРОКОПЫТОВ: Правильно! Надо бо-
роться за укрепление в кинематографе креп-
кой советской семьи! Ну, я вижу, у яае
творческих разногласий нет. Когда можно
получить аванс?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Аванс мы можем полу-
чить завтра же.	'
СТАРОКОПЫТОВ: Т. е. как это мы? 1
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Вы и я.
СТАРОКОПЫТОВ: А при чем туг вы?
Автор — я!
ДЕСЯТИЧНЫЙ: А я соавтор.	'
СТАРОКОПЫТОВ: Вы же режиссер?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Все режиссеры — соав-
торы.
СТАРОКОПЫТОВ: И все авторы — со-
режиссеры?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Пет.
СТАРОКОПЫТОВ: Почему?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Специфика кино.
СТАРОКОПЫТОВ: И во сколько мне ста-
нет эта специфика?
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Соавтору обыкновенно
полагается 207/415 гонорара.
СТАРОКОПЫТОВ: Т. е. пятьдесят процен-
тов. И это делается среди белого дня?!
ДЕСЯТИЧНЫЙ: В кино обычно темно.
» СТАРОКОПЫТОВ: Пятьдесят процентов!!!
Возьмите тридцать.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Ну, нет, это не творче-
ские разговоры.
СТАРОКОПЫТОВ (вставая): В таком слу-
чае ничего не выйдет. Резкое творческое
разногласие, мы обратимся к другому ре-
жиссеру.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Другой режиссер, может
быть, не тянется к современной тематике.
СТАРОКОПЫТОВ: Потянется!
В комнату вбегает Холстов и запирает
двери на ключ. Приставляет к дверям стул.
СТАРОКОПЫТОВ: Паркетов!!
ХОЛСТОВ: Нет, не Паркетов, а Холстов.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Товарищ Холстов’ Скром-
ный герой! Позвольте приветствовать...
ХОЛСТОВ: Вон!
Отодвигает стул и распахивает дверь.
ДЕСЯТИЧНЫЙ: Позвольте, я творческий
работник...
ХОЛСТОВ: Вон!!!... (Хватает стул. Деся-
тичный выбегает).
СТАРОКОПЫТОВ: (отодвигая стул): По-
легче, это Екатерина!
ХОЛСТОВ: Вот этой бы Екатериной ffltl
по голове! Да жаль, не выдержит.
СТАРОКОПЫТОВ: Что, голова?
ХОЛСТОВ: Нет, Екатерина!
Приютят тебя, как родного,
В каждом доме твоей страны!
Ты устал под осенней стужей,
За окном еще дождик льет.
Но, согрет и обласкан дружбой,
Ты готов — хоть сейчас в поход!
Не герой — ты пойдешь в герои,
Безголосый — ты вдруг запоешь.
Ты, до дна обнажив, раскроешь
Осторожное сердце твое.
И потом, холодком рассветов
Проходя не одну версту,
Ты надолго запомнишь эту
Человеческую теплоту!
«НАД КУБАНЬЮ»
ГЛАВА П
Двор Егора Мостового находился на краю
станицы, у устья Сало махи, впадающей в
Кубань через камышевое гирло, поросшее
но берегам ивами а густым вербовником.
После сдачи станичному сбору знамен
2-го Жилейского полка Мостовой возвра-
щался домой, ведя в поводу коня, заморен-
ного утомительным маршем. Сенька нахо-
дил дорожки, цеплял отцову руку, тянул за
собой.
— Сюда ступай, батя. Вот сюда, тут
хорошо итти, золы накидали... Батя, чего же
ты осклизаешься? Так и упасть можно.
Дождь немного притих. Кое-где сквозь
порванные облака проглядывали звезды. Ту-
чи двигались за Кубань, к хребту, проры-
вы закрывались, и блеснувшая перед этим
лужа угадывалась только по бульканью
редких дождевых капель.
— Тьма-тьмущая, Сенька, — сказал
Егор, нащупывая влажную спину сына, —
как у тебя с обужей?
— У меня чоботы добрые, батя, — успо-
каивал отпа Сенька. — у меня онучи из
шинельного сукна, дядька Павло отдал
свои, фронтовые.
На Сеньке худые опорки, набитые хо-
лодной грязью, двигаться было тяжело,
пальцы, казалось, раскисли. Сенька хра-
брился, стараясь не обеспокоить отпа при
первой же встрече после трехлетней разлу-
ки.
— Лука все время нашим паем пользо-
вался? спросил на ходу Егор.
— А как же. Из году в год, без пере-
дыху пшенипу-белокорку сеял. Первые два
года родила ничего себе, а на третий —
подкачала.
— Стало быть, истощил землю?
— Ну да. — подтвердил Сенька, — по
своим паям пшеницу пускал вперемежку
А. ПЕРВЕНЦЕВ
Новый роман А. Первенцева «Над
Кубанью» посвящен Красной Армии.
Ниже мы печатаем отрывок из пер-
вой части романа, полностью печата-
ющегося в журнале «Октябрь». Ро-
ман состоит из трех книг. Пер-
вая знакомит читателя с основны-
ми персонажами произведения и
охватывает последние годы импери-
алистической войны. Во второй и
третьей книгах будет показана
Красная Армия в период граждан-
ской войны и в наши дни.
то с подсолнушками, то с кукурузой, а на
нашу навалился одним зерном. Жирная,
говорит, земля, чорт ее не возьмет.
— Заработанное тобой сполна отдавал?
Сенька помялся.
— Как сказать, батя. Сапоги да тулу-
пик справил, как мы и рядились. Ничего
себе, юхтовые сапожата, матрос Филипп по-
шил, с саломахииского боку... За Батури-
ным еще пять четвертей гарновки, да чу-
вал кукурузы рисовой. Отдать должен.
— Сапоги-то сносил?
— Где там сносил, — мальчишка за-
смеялся. После короткого молчания доба-
вил: — Дед Лука только показал их, а по-
том в сундук. Я ему говорю, отдай, зима
подошла, ногам зябко, а он кнутягой...
— Бил? — тревожно перебил отеп.
— Бил?! — Сенька хмыкнул. — Так
я ему и дался. Им кисло меня бить... Ну
их... я их...
Голос Сеньки задрожал, осекся. Отеп
приблизился вплотную. Заметив, что сын
ежится в женской холодайке, перекинул
винтовку со спины на плечо, расстегнул
шинель, худенькое тело прильнуло к нему.
— Кнутом и палкой? — спросил Егор.
Он шел, стараясь попасть в такт мелким
сенькиным шагам. — А может и... кула-
ком?
— Всяко попадало, батя, — признался
Сенька. — только ты не серчай .на них,
плюнь. Работников по всей станице коло-
тют. Такой обычай, сдавна заведенный.
Мне еше не так. Дед Лука замахнется, а я
угнусь. Право слово, не было больно, батя.
Провалиться на этом месте!
Сенька, понимая состояние отпа, пытал-
ся его успокоить. Егор опенил эту невин-
ную уловку, ему хотелось как-то задушев-
ней приголубить сына, но гордая казачье
суровость его сдерживала.
— Чего же ты Луку, в свой черед, не
потянул кнутом, а?
— У него не вырвешь, цепкий дед. Зато
я у Луки раз по осени курицу-несушку
упер, — похвалился Сенька, вздрагивая от
внутреннего смеха, — вот убей меня цыган
молотком, не брешу.
— Как же ты? Ну. ну, расскажи.
Сенька подробно поведал случай с похи-
щением курицы. Егор коротко посмеялся.
— А хату доглядел?
— Нельзя сказать, чтобы здорово, —
вздохнул Сенька. — забегали раз с Миш-
кой Карагодиным, на завалинке посидели,
да домой, — страшно. В стрехе что-сь
свистит. Дедушка Харистов рассказал нам,
что когда-сь давно возле нашей хаты ка-
заки черкесов побили, а он отпа своего с
бер.дана невзначай подвалил, — так и во-
все страхота. Еше мертвяки приснятся, ну
их... Забор наш вчистую соседи растянули.
Сарайчик и тот наполовину раскрыли.
Дальше двигались мо.тча, каждый был
занят своими мыслями. Мимо — просве-
чивающиеся сквозь щели ставень оконпа
хат. Иногда доносились глухие звуки пес-
ни, переливы гармоники, пьяный шум —
праздновали приход казаков с фронта. В
большинстве домов было тихо, во дворах
безлюдно. Знал Мостовой — немало станич-
ников сложили головы в далеких и скупых
землях. Не всем был праздником приход
жилейских полков, не каждой семье ра-
дость.
Вот и окраина. Здесь, ближе к обрыву-
жила либо извечная казачья голытьба, либо
недавно отделенные семьи, не успевшие еще
поставить службы и заборы. Вместо огорожи
тянулись канавы, обсаженные тоненькими
гилочками молодых акаций.
Зашумели камыши, с гирла потянуло
гнилым холодом. На путников надвинулся
знакомый размашистый тополь, слабо пока-
чивающий голые ветки. Белым пятном обоз-
начилась хата. Забор и впрямь исчез. По-
вырывали даже столбы, оставив линию
ямок, сейчас до краев заполненных водой.
Вправо чернели амбары и длинный, в три
звена, сарай соседа Игната Литвиненко.
Мостовой на минуту задержался, точно оце-
нивая повреждения, сжал ременный погон
винтовки и направился во двор, подгибая
сапогами стеблистую податливую лебеду.
У тополя Мостовой остановился, накинул
на сучок повод и медленно подошел к хате.
Какой маленькой и убогой показалась она
ему. Стены отсырели, завалинку порязмы-
ло; вся хатенка осунулась и покосилась,
вроде хитро прислушиваясь. Ставни и
двери были заколочены, возле трубы шеве-
лилась сурепка, выросшая на крыше.
В этом неказистом жилище родился Егор
Мостовой. Во дворе, полого уходящем в гу-
стой очерет, прошла его юность. Тут же
отпевали родителей, и отсюда, незадолго пе-
ред войной, отнесли на погост его тихую,
некрасивую жену. Егор провел шершавой
кистью по лбу, точно отгоняя ненужные
сейчас воспоминания, выругался сквозь
зубы и начал зло отбивать прикладом до-
ски, накрест прибитые к двери. Отрухля-
вившие за три года доски легко кололись,
и он снял их по щепкам. Толкнул ногой
дверь. Она открылась без скрипа, точно про-
валилась вовнутрь.
В сенях Егор чиркнул спичку, оглядел-
ся. Отовсюду несло затхлостью. Дощатые
стенки зацвели и покрылись сырым гриб-
ком, как крышка на погребипе. Не гася
спички, переступил порог хаты и тяжело,
точно давя земляной пол, прошел к печи.
Опустился на лавку, скрипнувшую под ним,
и широко расставил ноги. Печь непривет-
ливо зияла черным овалом, и на шестке,
будто пемза, застыла комкастая кизячная
зола. На столе — толстый слой пепельной
пыли, рю же покрыты лавки и доска иконы.
Сенька осторожно, боясь вздохнуть, под-
сел к отцу. Спичка догорела в корявых
пальцах Мостового, затухла, красновато
затлел уголек, почернел, скрутился. Егор
притянул к себе сына.
— Ну, вот и война кончилась... отка-
заковались... Вот мы опять вместе...
дома...
Сеньке до слез стало жаль отца. Он про-
глотил ненужный комок, шмурыгнул носом
и, потянувшись, приник к щетинистой и
какой-то плоской отцовой щеке.
— Ничего, папаня, — утешил он, — мы
тут все мигом приберем, почистим. Мишку
покличу Карагодина, Ивгу Шаховпеву. Хо-
чешь, я у деда Луки занавески попру?
Егор медленно провел по голове мальчика
широкой, шероховатой ладонью и ощутил
мокрые глаза и щеки.
— Семен, чего ты? Брось... А еще ка-
зак.
Мальчик рывком уткнулся в отцовы ко-
лени, пахнувшие конским потом и кислым
сукном. Плечи Сеньки подергивались.
— Зря, совсем зря, Сенька, — утешал
его отеп нарочито веселым голосом. — У
нас еще будет жизня. Что же мы, так весь
век и будем, как бурьян на межпике?
Сенька заглатывал слезы.
— Федька Велигура, атаманский, гово-
рил... казаки с походу полные седловые по-
душки пятериков золотых привозют. А ты?..
Война насовсем кончилась, а пятериков не-
ма.
Мостовой приник к уху Сеньки колючим
ртом.
— Эх, ты, Семен Егорович. Видал, ка-
кими бирюками казаки возвернулись?.. У
атамана коленки дрожали... Война только
зачинается... чего ж ты кручинишься, сы-
нок?
Мостовой завел коня в сени, расседлал,
растер ему спину и ноги попонкой и. вы-
тряхнув из вьючной сетки мелкое сено, по-
трепал гриву.
— Ну, привыкай, баварец, к кубанским
харчам.
Взвалив тяжелый вьюк на плечо, внес
в хату. В темноте полез в правую суму,
нащупал мешечек с ружейной принадлеж-
ностью и, позвенев в нем, вынул огарок
толстой восковой свечки.
— Все требуется хорошему казаку, —
сказал Егор, засветив огонь, — а полково-
му командиру тем более. Карту ночью чи-
тать..,.
Откуда-то подуло, пламя колебнулось.
— Батя, а как же свечка на ветру? Не
гаснет?
— Ишь догадливый, — удивился Егор,
— верно сообразил. В походе свечка —
пожар. Это мы в дурака в теплушке играли,
осталась.
Из той же сумки появилась саква с га-
летами, банка с тушеным мясом. Мостовой
вскрыл консервы кинжалом, и они поужи-
нали неприкосновенным запасом, звучно
разгрызая окаменевшие галеты. Сеиьке
чрезвычайно пришлись по вкусу и сухари
и консервированное мясо, приятно попахи-
вающее лавровым листом.
— То-то вы по три года воююте, — за-
метил Сенька, уписывая за обе щеки, —
харч у вас, — дай боже москалю  под-
паску...
— Москалю-то, может, и дай боже, в
вот... — Егор наклонился, пощупал сень-
кины ноги, — ты ж простынешь, ай-ай-
ай... Скидай опорки, грейся. Что ж ты
молчишь?
— Ничего, — солидно говорил Сенька,
отставляя набитую липкой грязью обувь,—
я привышный. Меня никакая хвороба ив
берет.
Он завернул в попону посиневшие ноги I
сразу ощутил приятную теплоту и сухость.
Егор, наполнив торбу зерном из саквы, вы-
шел в сени. Оттуда послышалось храпови-
тое ржание. Мостовой возвратился, отряхи-
вая рукав.
— Жадный до зерна бавареп! Пока тор-
бу навесил, всего обслюнявил. Умный конь*
как пожрет зерно, сам торбу снимет, абы
было за что зацепиться.
— А как же ты коня достал, батя? —
спросил Сенька, прижимаясь к отцу ме-
чем, — ты же пеши ушел.
— Немца убили, конь жив остался, —
нехотя проговорил отеп, постилая вверху
на холодной печи шинель.
— Кто ж немца убил, а? — любопыт-
ствовал Сенька, подлезая под бурку, — ты,
батя, убил?
— Нет, ты! Скинь холодайку, накинься
сверху, так завсегда теплее, на позиции
проверено.
Сенька стянул куцавейку, и вскоре отец
и сын заснули, крепко прижавшись друг
к другу.
Литературная газета
г4 --------- № 48
Симфония о Кирове 1
I
ВАНО МУРАДЕЛИ
ПЕРЕД ОТКРЫТИЕМ
СЕЗОНА В ГАБТ
Б. МОРДВИНОВ
Шахтерский ансамбль
С. НАГОРНЫЙ
Я заканчиваю сейчас симфонию о Кирове.
Моя симфония—итог глубоких пережи-
ваний и размышлений советского граждани-
на, проникнутого любовью к пламенному
трибуну революции — Сергею Мироновичу
Кирову.
Мне казалось вначале, что на помощь
музыке должно притти слово, литературный
текст. Так, в первоначальном плане трех-
частной симфонии в финале предполагалось
участие хора. Но чем дальше шла музыкаль-
ная разработка темы, тем больше я убеж-
дался, что симфоническая музыка может и
должна сохранить свое классическое, так
сказать, чисто звуковое выражение.
В ораториях, в хоралах слово законно
входит в общую композицию произведения.
Другое дело в симфонии, где. как мне ка-
жется, слово может только препятствовать
развитию чистых симфонических форм. В
произведениях величайших мастеров рус-
ской симфонической музыки мы не находим
никаких литературных текстов. Значит ли
это, что композиторы, отказавшись от по-
мощи слова в разработке симфонической
темы, должны столь же решительно отверг-
нуть всякую помощь литературы в подго-
товке слушателя к восприятию всей сим-
фонии?
В сущности этот вопрос сводится к кри-
тическому пересмотру старых споров о про-
граммной музыке, о ее возможностях и
«правах».
Вспомним гениальные работы Берлиоза.
Композитор писал: «Я стою за свободную
музыку. Да, свободную и гордую, самодер-
жавную и победоносную... Я охотно согла-
шусь, чтобы в ее распоряжении были, ес-
ли это возможно, хорошие стихи... но... она
так могуча, что в известных случаях спо-
собна победить и одна...»
Однако и Берлиоз, провозглашая эти
принципы, не отказывался от вспомогатель-
ных программных текстов к своим симфо-
ниям. Таков, например, литературный текст,
написанный самим Берлиозом и предпослан-
ный к партитуре «Фантастической симфо-
нии». Аудитория, по мысли композитора,
должна была знакомиться с этим текстом
перед прослушиванием музыки.
Нам нет нужды следовать за Берлиозом
В излишней детализации литературных про-
грамм, предпосланных симфониям, и напо-
минающих оперное либретто. И гениальная
музыка самого Берлиоза не могла изобра-
зить все оттенки, все детали его литератур-
ных замыслов, в которых были все эле-
менты драматического сюжета. В этом смы-
сле был прав Вагнер, утверждавший, что
музыка не может выражать действия без по-
мощи слова и жеста. Спором Вагнера с Бер-
лиозом определяются, по нашему мнению, те
правильные границы, в которые должна
быть введена программа (литературный
текст), раз’ясняющая общую идею, общую
тему симфонии.
Новые
Союзные и столичные театры и Всесоюз-
яый комитет по делам искусств при Сов-
наркоме СССР включили в репертуар этого
сезона ряд новых пьес.
Московский Художественный театр при-
нял к постановке пьесу летчика Голикова
«Будни».
Московский драматический театр им. Ка-
верина покажет пьесу т. Горобий «Здесь
Именно такое раз’яснение идеи произве-
дения, без ненужной конкретизации сюже-
та. должна давать симфоническая програм-
ма. И в этом смысле литературная програм-
ма может быть большой помощью для слу-
шателя.
Программа, которую я предпосылаю сим-
фонии о Кирове, сводится примерно к сле-
дующему:
Первая часть. Киров — борец, трибун,
вождь. Музыка этой части, написанная в
форме сонатного аллегро, должна рассказать
о Кирове как о человеке, борющемся за
счастливую жизнь для всего трудящегося
человечества.
Вторая часть. Скорбь и гнев народа, от-
вечающего вратам на убийство Кирова. Этот
гнев могуч и глубок. Несокрушима воля на-
рода к борьбе за те идеалы, за которые от-
дал жизнь Киров. Песня, рисующая гнев
и скорбь народа, переходит к светлым вос-
поминаниям о народном трибуне.
Третья часть. Память о Кирове. В музыке
возникает образ Кирова.
Четвертая часть. В коротком вступления
снова проходят жизнь и смерть Кирова.
Образ его зовет к великой борьбе за ком-
мунизм.
Такова примерная тематическая програм-
ма симфонии. Симфония о Кирове будет
исполнена впервые в Москве в наступаю-
щем сезоне, во время декады советской му-
зыки.
Большим недостатком советского симфо-
нического творчества является еще не из-
житое пренебрежение к мелодии. Есть у нас
люди, которые склонны принципиально от-
вергать мелодическое начало в симфониче-
ской музыке. По-моему, симфония должна
быть такова, чтобы ее можно было спеть
от начала до конца.
Второй принцип, которым я руководство-
вался при написании симфонии о Кирове,
это закон экономии выразительных средств.
Я сознательно хочу творить в одной лишь
тональности, а не в двенадцати, скажем,
ибо, на мой взгляд, эта политональная музы-
ка, чрезвычайно характерная для современ-
ного буржуазного Запада, теряет право на-
зываться музыкой. Стройность целого сим-
фонического произведения не выигрывает и
от широко распространенных среди группы
наших композиторов приемов кажущейся
контрастности, при которой все в музыке
лишь мелькает, все оказывается дробным.
Моцарт идеально умел сохранить единство
целого при бесконечном разнообразии тем.
На этом образце мы должны учиться.
Перед нами, композиторами,—необ’ятное
поле деятельности, необ’ятное богатство тем.
Перед нами—почетная и ответственная за-
дача создать симфонии—мудрые и простые,
волнующие и глубокие, богатые и предель-
но выразительные, близкие и понятные
массам, создать такие симфонии, которые
были бы достойны нашей сталинской эпохи.
пьесы
много солнца» —• о борьбе с фашизмом и
вредителями.
В Траме пойдет пьеса т. Кнехта «Мино-
носец «Гневный».
Пьеса тт. Войтехова и Ленча «Настоя-
щая жизнь» принята к постановке Теат-
ром революции. Премьера состоится в дни
празднования двадцатилетия комсомола.
Большой театр вступает и новый сезон
с большой и ответственной программой. Со-
ветской теме принадлежит в ней главное ме-
сто. На оперной сцепе нам предстоит вос-
создать во всей нх героике волочаевские
дни. Оперу на этот сюжет пишет по заказу
театра композитор И. Дзержинский в со-
дружестве с поэтом В. Гусевым. В спектакле
«Мать» по произведению М. Горького (му-
зыка В. Желобинского) наш театр впервые
покажет в действии пролетарские массы
старой России, идущие к революции.
Композитор В. Соловьев-Седой готовит опе-
ру о славных пограничниках, защищающих
дальневосточные рубежи Советского Союза.
В операх В. Юровского — «Дума про
Опанаса» (по поэме Э. Багрицкого) и Тихона
Хренникова — «В бурю» (по роману «Оди-
ночество» Н. Вирта) Большой театр должен
будет показать крестьянство.
Все эти постановки, естественно, не будут
осуществлены в продолжение одного сезо-
на. Зато такой план дает нам перспективу
в работе над советским репертуаром. Театр
об'единяет композиторов, драматургов, поэ-
тов, работающих над созданием будущих
спектаклей. Советский репертуар ставит
сложные задачи и перед режиссурой Боль-
шого театра.
«Тихий Дон», «Броненосец Потемкин»,
«Поднятую целину» нельзя было поставить
на сцене, пользуясь внешне пышными, но
по существу старыми оперными стандарта-
ми. На советскую оперную сцену вышел
народ, творящий великое дело революции.
Оперная режиссура, которой не приходи-
лось до сих пор в театре решать таких остро
политических тем, была застигнута врас-
плох.
Характерное явление. Все исторические
реформы оперы, за которые яростно сража-
лись музыканты, поэты, философы, шли ми-
мо режиссуры. Оперной режиссуры — в
нашем понимании этого термина — почти
не существовало. Еще гениальный Монте-
верди, повидимому, боясь условности и
фальши «оперной» трактовки его музыкаль-
но-драматических произведений, многозна-
чительно надписал на одном из своих сбор-
ников: «для исполнения без лицедейства».
Нередко впрочем и в наши дни это оперное
«лицедейство» находится в кричащем про-
тиворечии с музыкой, с общей идеей произ-
ведения.
Правда, в советском оперном театре права
режмссера получают все большее призна-
ние. Сошлемся хотя бы иа ценны# опыт ра-
боты таких мастеров сцены, как Станислав-
ский и Немирович-Данченко, которые воз-
высили значение режиссера в оперном спек-
такле.
С приходом нового художественного руко-
водства в ГАБТ, режиссер стал желанным
гостем. Ему остается оправдать право па
полноценное содружество с музыкальным
руководством.
Художественный руководитель Большого
театра С. А. Самосуд охотно вдет навстре-
чу режиссуре. Этот мастер-дирижер не мыс-
лит настоящей работы над оперной парти-
турой, если не представляет хотя бы конту-
ров будущего спектакля. Самосуд работает
вместе с режиссером с первых дней черновой
История русского театра
Бригада молодых театроведов — аспи-
ранты ИФЛИ и Театрального института —
приступила к работе над книгой «Очерки
по история русского театра». В двух первых
подготовки оперы. В постановке «Поднятой
целины», например, активное участие ди-
рижера Самосуда в сценическом оформле-
нии спектакля немало помогло мне, как по-
становщику.
В «роскошных» оперных постановках
прошлых времен художник имел в ГАБТ
монопольные и неприкосновенные права.
Режиссеру приходилось приспособляться к
уже готовому оформлению. Сейчас ре-
жиссура ищет самого активного сотворче-
ства с художником, вовлекая его в создание
общей композиции спектакля.
Очень остро стоит вопрос о нашей работе
с драматургами. Либреттисты не понимают
порою элементарной логики развития сцени-
ческого действия. В создании текста они
не хотят итти ни от музыки, ни от общей
идеи спектакля. Советским писателям есть
над чем задуматься: для своей оперы о по-
граничниках композитор Соловьев-Седой
уже написал большую часть музыки, очень
талантливой, яркой, изобретательной. Но
стройного, законченного либретто по суще-
ству еще нет. Бесчисленные варианты по
своим драматургическим качествам и по
языку не удовлетворяют ни композитора, ни
театр.
Еще один «литературный» пример. Либ-
реттисты «Думы по Опанаса» С. Городецкий
и И. Прут никак не могут написать текст,
который соответствовал бы музыке и за-
мыслам режиссуры.
Одна из ближайших и ответственнейших
постановок Большого театра — гениальная
опера Глинки «Иван Сусанин». Мы создаем
этот спектакль в тесном содружестве всего
коллектива, как музыкальную драму о ге-
роическом прошлом русского народа, о его
борьбе с интервентами. Основная идея по-
становки органически вытекает из музыки
Глинки — величественной и задушевной,
теплой и поэтически светлой. Эта музыка
рассказывает об огромной любви к родине,
о больших человеческих чувствах.
Нелегка была задача создать для «Суса-
нина» правдивое декоративное оформление:
живую русскую природу, реальный народ-
ный быт без стилизации, без прикрас. После
долгих поисков Большой театр поручил
оформление «Сусанина» художнику И.
Вильямсу.
Пересматривая постановки классических
русских опер, ГАБТ хочет по-новому пока-
зать «Бориса Годунова» и «Хованщину»
Мусоргского, «Черевички» Чайковского. На-
мечаются к постановке такие шедевры опер-
ной классики, как «Фальстаф» Верди, «Фи-
делио» Бетховена, «Дон-Жуан» Моцарта.
Из произведений братских народностей в
первую очередь будут показаны грузинская
опера «Абесалом и Этери» Палиашвили и
опера «Кёр-оглы» азербайджанского компо-
зитора Узеира Гаджибекова.
Мы все время должны вести режиссер-
ско-педагогическую работу с певцами, что-
бы создать кадры певцов — актеров музы-
кального театра. В наших планах намечает-
ся организация систематических оперных
спектаклей-концертов (стационарных и вы-
ездных). Площадка, на которой певец будет
играть при минимальном оформлении и по-
тому неизбежно все внимание перенесет на
свои выразительные средства, станет луч-
шей школой для певцов-солистов и для арти-
стов хора.
томах будет дана история русского театра
вплоть до XX в.
Третий том будет целиком посвящен ис-
тории советского театра. «Очерки» выйдут
в издательстве «Искусство».
Несколько специалистов совершили дли-
тельное путешествие по шахтам, поселкам
и городам угольного Донбасса. Они приез*
жали на шахту и об’являли. что их ин-
тересуют люди с музыкальным слухом,
люди, поющие, пляшущие, декламирующие
стихи.
На каждой шахте находились люди, ко-
торые играли на гитаре, баяне или мандо-
лине. пели в хоре или соло, плясали для
небольшого круга друзей или же на клуб-
ной сцене—для публики. Оказалось не-
исчислимое множество самодеятельных
трио, квартетов и даже больших оркестров
и хоров. И везде были, признанные всем
населением, любимцы-солисты: певцы, дек-
ламаторы, баянисты или танцоры.
Вот из этой массы людей и были выб-
раны участники ансамбля шахтерской пес-
ни и пляски—всего 160 человек. А идея
создания этого коллектива принадлежит
тов. Л. М. Кагановичу.
Большая часть участников ансамбля
поверила в свое призвание, искусство на-
всегда завоевало их. Вот Федор Погоре-
лов—он знатный забойщик, он имел в
шахте и славу, и большой заработок, и
общее уважение. Но у него баритон, у не-
го хороший слух, и он хочет петь. Или
Пантелей Швачко. Это коногон из Рутчен*
ково. Он атлет. С такой силой в шахте
не пропадешь. Но. оказалось—у него те-
нор. Решено: он будет артистом.
Преимущество молодости на стороне
большинства участников ансамбля — они
еще многому успеют научиться. В днев-
ные часы здесь — школа.
Ha-днях я слушал первую программу
ансамбля. Ее называют не только первой,
но и «старой» потому, что она существу-
ет, по мнению ее участников, невероятно
долго-—целых три месяца. Видел ее почти
весь Донбасс До начала концерта худо-
жественный руководитель т. Бальшин и
композитор 3. Дунаевский предупреждали
меня о том, что в программе много недо-
статков. Казалось, им даже не очень хо-
телось ее показывать. Однако программа
была все же интересной и воодушевляю-
щей. Недостатки такие: отсутствует те-
матическая и сюжетная цельность в про-
грамме, недостаточно она театрализована
(большинство номеров следуют друг за
другом, как в дивертиссементе, — об’явле-
ние, исполнение, поклон, снова об’явление);
довольно скучный конферанс (он был со-
ставлен «домашними средствами» чуть ли
не в несколько дней): слабое исполнение
большинства сольных номеров.
Но зато—отличный хор и джаз, пре-
красно подобранная музыка, очень силь-
ное. страстное исполнение коллективных
номеров, бодрость, молодость, веселье и
вера в себя! Великолепно дирижирует Зи-
новий Дунаевский—с каким-то особым эн-
тузиазмом, чудесно передающимся артистам
и публике.
Собственно говоря, пока что — это и
есть главное достоинство молодого ансам-
бля: горячий энтузиазм, влюбленность в
свое дело, желание достигнуть многого. Та-
кой коллектив не застоится, не успокоит-
ся—недаром июньская программа почи-
тается «старой» и как бы уже не идет в
счет. З’ато все живут новой программой,
строят ее. разучивают и возлагают на нее
самые большие надежды.
Главное для ансамбля—песня, текст ее
и музыка. Странно: до последнего време-
ни у нас не было кажется ни одной шах-
терской песни, положенной на музыку.
Появление ансамбля сразу же заставило
увидеть этот недостаток. Оказалось, что
поэты и композиторы сочинили для Дон*
басса очень мало. Заслуга ансамбля в том,
что он собирает и помогает созданию рабо-
чей шахтерской песни. Впервые стихи
Павла Беспощадного—известного донецкого
поэта—легли на музыку. По приглашению
ансамбля приезжал в Донбасс Николай Па-
нов. Он написал хорошие песни. Несколь4
ко песен написаны В. Винниковым 8
Шатуновским, Хмарой и И. Вершини-
ным. С радостью узнали работники ансам4
бля о том. что предполагается конкурс Hi
лучшую шахтерскую песню. Статья тт.
Корнейчука и Лебедева-Кумача в «Литера-
турной газете» о шахтерской песне вызва-
ла много разговоров, споров и надежд. Ан-
самбль по праву считает своим делом соз4
дание шахтерской песни. Работники его
надеются, что конкурс привлечет к этому
делу самых талантливых наших поэтов й
даст множество таких песен, исполнять ко-
торые ансамбль будет с восторгом и нас-,
лаждением. К сведению поэтов: достаточ-
но. чтоб песню исполнил ансамбль, и oai
уже через месяц будет распеваться в сот-
нях шахтных клубов, ее будут знать де4
сятки тысяч рабочих Донбасса.
Но вернемся ко второй программе ан-
самбля. Очень трудно человеку, прожив-
тему даже два дня с шахтерским ансам-
блем, сохранить тот критический холодок#
который кажется необходим для правиль-
ного разбора. Невольно заражаешься теми
надеждами, вернее сказать—мечтаниями,
которыми воодушевлен весь этот молодой
коллектив. Наблюдая, как участники ан-
самбля работают, готовя вторую программу#
начинаешь вместе со всеми верить: этС
будет здорово!
Па сцене темно. В глубине мерцают огни
террикона. Едва вырисовываются конту-
ры высокого копра. Вот на спену. наис4
косок, падает луч света. Ползут вагонетки*
Старый коногон поет свою песенку:
Шахтеры молчаливы,
И если запоют,
То значит, что счастливо
Они живут...
Этот бесхитростный рефрен будет повто-
рен в программе несколько раз. Он принад-
лежит конферансье—коногону, добродуш-
ному. умному и веселому старику. Авторам
программы В. Винникову и Шатунов-
скому удался этот образ—он несомненно
полюбится зрителю. Лукавые остроты ко-
ногона, его комические приключения, его
оптимизм и энтузиазм скрепляют програм-
му, делают ее сюжетной и непрерывной.
Очень остроумно введены на сцену жена
и дети коногона — его любящая и неуго-
монная подруга и их четыре сына — ко-
мандиры и бойцы Красной Армии.
Замечательны песни, включенные во
вторую программу. Здесь есть любовные и
шуточные песни. торжественные и мар-
шевые. В большинстве это песни сюжет-
ные, с героем и событиями. Это прибли-
жает их к народной песенной тоадипии*
Отметим особо «Песню о Кагановиче» Ни-
колая Панова. Поэт нашел простые и очень’
доходчивые слова, чтобы теплыми краска*! •
ми нарисовать образ сталинского наркома*
Выделяется также шуточная оборонная пес-
ня «О задирах в порванных мундирах*
(Винников и Шатуновский). Можно зара-
нее сказать, что эту песню ждет очень ши-
рокая популярность.
Работники ансамбля собирают донбас-
ский фольклор. Вр второй программе будет
исполнена одна старая песня—«Гибель ко-
ногона». Старики-шахтеры помнят этот
печальный рассказ о молодом коногоне, по-
гибшем в шахте. Это замечательная песня-
баллада. В программе, сплошь веселой, бод-
рой, радостной, эта нота печали прозвучит
далеким воспоминанием о давно ушедшем
времени.
Еще несколько слов о музыке. К боль4
шей части новых шахтерских песен музыку
пишут 3. Дунаевский и Германов. Эти
мелодии западают в сердце, как и следует
песням о любви, радости, счастья, пес-
ням о труде и могуществе родины. Г
СТА ЛИНО, (от наш. спец. корр.).
ЛЮДИ ИСКУССТВА
МИХОЭЛс
I
Тридцатилетний юрист Вовсы, в будущем
выдающийся советский актер Соломон Ми-,
хоэлс, начал учиться театральному искус-
ству в 1919 году. В ту пору он*кончал пе-
троградский университет и был погружен в
изучение философии права. Конечно, он
мечтал о театре и раньше, в годы отрочества
своего и ранней юности, но любовь его к ре-
меслу актера была тайной. Молодой юрист
воспитывался в консервативной семье, где
актеров называли комедиантами и даже
«комедиантщиками» и где к искусству те-
атра относились с негодованием. Слишком
юным был еще еврейский театр, он насчи-
тывал всего полсотни лет, и с трудом при-
выкал к нему народ, никогда не имевший
театра и под влиянием религии начисто от-
вергший его как институт, противоречащий
вероучению.
Но как только молодежь начала выходить
из плена религии, еврейский народ впервые
создал свою литературу на народном разго-
ворном языке и свой театр. Недавно умерли
основоположники еврейской литературы, ее
три замечательных классика: Менделе-
Мойхер Сфорим, Шолом-Алейхем и Перец,
еще жива была великолепная Эстер Ка-
минская—актриса с трагическим темпера-
ментом, которая могла бы украсить собой
любую европейскую спену. Вспоминая о ней
и ища родственных ей по духу актрис, ту-
каешь одновременно и о Ермоловой и Ко-
миссаржевской.
В 1919 году Михоэлсу удается осущест-
вить свое желание, он расстается с римским
кодексом и с философией права и уже че-
рез несколько месяцев заставляет о себе
говорить. Он играет в школьном спектакле
Уриэля Акосту и в роли этой открывает
зрителю свой талант. Он и раньше любил в
театре трагиков, но трагиков, освобожден-
ных от условностей внешнего трагизма, и
недаром милее всех актеров русского театра
_#ыла ему Комиссаржевская.
Михоэлс приходит в резкое столкновение
С. ГЕХТ
с закоснелыми традициями, мешающими
народу развиваться. Позднее он сыграет и
Оцмаха в «Колдунье», и Вениамина Треть-
его; в этих персонажах, которые трактова-
лись до него чисто комически, он увидит
траги-комическое, в его изображении будет
не только шутка, но и протест. Он не при-
мирится с тем. с чем следовало бы по кано-
ну примириться, и, привнеся в комическое
трагическое, по-новому сыграет этих тра-
диционных неудачников еврейской жизни.
II
Превосходны у Михоэлса его мимика и
жест. На спене он прежде всего—скульп-
тор. Фотограф, который снимал бы его в
«Лире» или в «Вениамине Третьем», реги-
стрируя все движения его и взгляды, мог
бы запечатлеть десятки великолепных ма-
сок, и каждая маска была бы человеческим
образом. Для Михоэлса поверхность стада
глубиной, в то время как у многих отлич-
ных старых трагиков поверхность так и ос-
тавалась, пусть великолепной, живописной,
но все же поверхностью. Каждую его маску
можно прочитать.
Вот стоит на сцене Вениамин Третий, он
растопырил ноти, мучительно раздвинуты
пальцы рук, а голова его, подавшаяся впе-
ред, мечтательно застыла на повороте. Эта
маска—отличный внешний образ чудака-
неудачника, полагающего, что за пределами
его местечка кончается постылый мир дей-
ствительности; там течет бешеная река Сам-
батион. на берегу которой расположилось
фантастическое, забытое, вольное еврейское
государство. И в растопыренных этих но-
гах, и в мучительно раздвинутых пальпах
рук, и в повороте подавшейся вперед го-
ловы можно прочесть множество мыслей, по-
тому что Михоэлс—актер-мыслитель, и все
внешнее на сцене он поставил на службу
мысли.
Что же можно узнать из этой мимики?
А то, что-этот смешной человечек, в сущно-
сти. тот же Лир, Вениамин Третий у Михо-
элса становится «Тиром, а Лир в то же вре-
мя—и Вениамин Третий, и оба они—люди
без щелчка. Это непонятное определение
станет читателю ясным из следующей фра-
зы. Михоэлс—знаток и любитель старин-
ных народных легенд и сказаний. Когда-то
ето поразило на всю жизнь одно старинное
сказание, повествующее о том, что, рожда-
ясь, ребенок выходит на свет неподготов-
ленным к восприятию мира и, увидев его,
приходит в ужас. Он бы не смог прожить на
этой земле, но вслед за ним идет его ангел,
и ангел этот дает ему щелчок в нос. отчего
и образуется на верхней губе ямка. Получив
щелчок, ребенок видит мир по-иному, в при-
мирительном свете.
Персонажи Михоэлса—это большей ча-
стью люди без щелчка. Они не знают, что
же им делать на этом свете, $ которым не-
возможно им помириться. И в этом их тра-
гедия, и в этом их безвыходность. Михоэлс,
мечтающий о новой для себя роли и покуда
ее не имеющий, хотя некоторые очертания
ее ему уже видны, играл и играет до сих
пор на сцене таких людей, очутившихся в
трагически безвыходном положении.
III
И в старину многообразны были типы
еврейского народа, но случилось так, что
один тип, тип «человека воздуха» занял
непомерно большое место и в литературе, и
в театре, и в живописи. Увлечение людьми
искусства этим типом искажало, к не-
счастью, представление, читателей и зрите-
лей о еврейском народе. Условия еврейского
быта в царской России создали этот давно
ушедший тип человека без профессии, коми-
чески вертлявого, несчастного, жалкого и
внешне неприглядного. Почему-то остава-
лись в стороне другие типы. И в старину
были евреи-рабочие — кожевенники, табач-
ники, кондитеры, жестянники, бондари, бы-
ли деревенские кузнецы, земледельцы (на
Буге и Ингульце), балагулы, солдаты—ге-
рои Плевны, были они людьми здоровыми,
красивыми, гордыми, умелыми, и они-то и
составляли еврейский народ, среди которо-
го были и люди воздуха, вербовавшиеся
злосчастной жизнью из одной только —
незначительной—части населения.
Когда великие еврейские писатели обра-
щали свое внимание именно на этот тип,
это было законно, потому что и Менделе-
Мойхер Сфорим и Шолом-Алейхем хотели,
чтобы этих людей не было. Они протестова-
ли своим словом, бичевали, искали выхода.
Но они не любовались этим типом, не эстети-
зировали его, не считали его традиционным,
как это делали многие литераторы и теат-
ры, в том числе Еврейский камерный театр.
Народ рабочих, ремесленников, солдат и
земледельцев родил героев гражданской вой-
ны и труда, замечательных ученых и ре-
волюционеров. а многие попрежнему про-
должали видеть ту же ущербную и давно
отошедшую в прошлое фигуру Менахем-Мен-
деля. Было грустно наблюдать, как Еврей-
ский камерный театр работает в том же
ошибочном и старообразном духе. Шагалов-
ские фигуры заслоняли весь народ. Класси-
ческого Менахем-Менделя. человека возду-
ха, сыграл Михоэлс в фильме «Еврейское
счастье». Он сыграл его великолепно, как
никто, он увидел в нем гораздо больше, чем
другие, он сделал его комическую фигуру
трагической, но все же в основе своей это
была та же традиция, канон.
— Когда я думаю о будущей своей ро-
ли,—сказал недавно Михоэлс,—передо мной
стоит образ Героя Советского Союза летчика
Смушкевича.
И в самом деле, это изумительный лет-
чик, и подвиги его чудесны, но дело не толь-
ко в этом. Вспоминаешь, что некоторые ев-
рейские литераторы, изображавшие совре-
менного еврея, как бы стеснялись его про-
шлого и денационализировали его, тем са-
мым лишая его характерности, то-есть ху-
дожественности. Менахем-Мендель — силь-
ный художественный образ. Его можно по-
бить только сильным художественным обра-
зом. а между тем драматурги идут на него
войной со схемой в руках и, конечно, не по-
беждают. А жизнь давно победила, и в быту
видишь не людей воздуха, а таких евреев,
как известный парашютист Мошковский,
как депутат-грузчик Хенкин, как замеча-
тельный рабочий-изобретатель Блидман, как
Герой Советского Союза Смушкевич и дру-
гие. Вот — герои, вот характеры и типы
возрожденного еврейского народа.
Вместе с Михоэлсом мы мечтаем увидеть
на сцене еврейского театра такие типы,
увидеть в такой роли Михоэлса, но, говоря
об этом, Михоэлс смотрит на вас грустными
глазами: нет в портфеле театра такой пьесы;
многие пошли войной на образ Менахем-
Менделя, но победителей пока не видно. И,
глядя на Михоэлса, вы также с грустью
вспоминаете слух о том, что Бабель обещал
написать роль для Михоэлса. но этот слух
(верный слух, я сам слышал эти слова от
Бабеля) еше не стал жизнью. А ведь имен-
но Бабель может написать и именно Михо-
элс может сыграть и поставить, и то, что
они сделали бы, было бы подлинно истори-
ко-литературным событием,—но время идет,
и Михоэлс терпеливо ждет.
И. пока идет время, Михоэлс-режиссер
ищет и находит образы сильных людей в
прошлом, театр обращается к «Суламифил
и к «Бар-Кохбе», а Михоэлс-актер репети-
рует Тевью-Молочника, крепкого и умно-
го деревенского еврея, которого не смогли
сразить многие несчастья и который ц
схватке с жизнью вышел победителем.
IV
Михоэлс оказался современником собы-
тий, не предвиденных старинным еврейским
сказанием. Слова сказания о людях с щелч-
ком заставляли вспомнить трагедии лучших
людей старого мира, ибо герои этих траге-
дий также не могли примириться с дейст4
вительностью, неразумной, жестокой. Но
пришли люди без щелчка, которые нашли
в себе силы изменить эту неразумную дей-
ствительность и сделать ее разумной. Много
народов населяет нашу страну, и каждый
народ знает в своей среде таких вот людей*
изо дня в день изменяющих действитель-
ность. Знает таких людей и еврейский на-
род, и таких людей хочет играть Михоэлс.
Но он — художник и хочет изображать не
понятия, а людей. А драматурги» к несча-
стью, предлагают театру общие понятия#
благие намерения,
И покуда Михоэлс, мечтающий, чтобы его
театр был выразителем лучших стремлений
еврейского народа и воплощал бы на сцене
образы его героев, его выдающихся людей*
утешает себя тем, что театр находит силы
для воплощения героического прошлого- Бар*
Кохба для него не только Бар-Кохба, он ви-
дит в нем и современника, как и в современ4
нике Смушкевиче видит он черты герой
Бар-Кохбы. И современник этот богаче ду<
хом и величественней Бар-Кохбы, потому
что он совершает подвиги не только для сво-
его народа, но и для блага всех народов ми-
ра и тем самым и для своего народа.
Литературная газета
№ 48	—	g
Литературный
календарь
1749 г.
Книга Радищева
31 августа 1749 г. родился А. Н. Радищев.
Рассказ о злоключениях, связанных с его
знаменитой книгой «Путешествие из Петер-
бурга в Москву», — одна из мрачных стра-
ниц истории царской России.
Напечатанная в 1790 г., книга Радищева
Ютчас же по выходе была конфискована и
уничтожена. Автор ее был арестован и со-
слан в Сибирь. Императрица Екатерина II
издала указ о том, чтобы эта «зловредная»
книга «нигде в продаже и напечатании
здесь не была». Указ этот оставался в си-
ле более ста лет, и «зловредная» книга
стала величайшей библиографической ред-
костью. До нашего времени сохранилось не
более двадцати экземпляров 1-го издания.
С конца XVIII в. книга Радищева возбуж-
дала огромный интерес. Петербургские куп-
цы платили по 25 рублей за предоставление
им запретной книги на один час для чтения.
Иметь ее в своей библиотеке было завет-
ной мечтой каждого библиофила.
Цензура запрещала не только переизда-
ние «Путешествия», но даже статьи о нем.
Когда в 1836 г. Пушкин хотел напечатать
статью о «Путешествии», министр народно-
го просвещения Уваров заявил, что находит
«совершенно излишним возобновлять па-
мять о писателе и книге, совершенно забы-
тых и достойных забвения».
Сын Радищева в 1860 и 1865 гг. тщетно
добивался разрешения издать сочинения
Отца. Только в 1868 г. Александр II снял
запрещение, наложенное на книгу Радище-
ва в 1790 г. Екатериной II. И тем не менее,
когда в 1872 г. известный библиограф П. А.
Ефремов издал двухтомное собрание сочи-
нений Радищева, перепечатав «Путешест-
вие» не полностью, а, в угоду цензуре, с
некоторыми сокращениями, издание было
конфисковано и уничтожено. Одному из
юрких петербургских букинистов удалось
спасти от сожжения несколько экземпля-
ров, которые он продал самому Ефремову.
Таким образом и это издание Радищева
библиографическая редкость.
В 1888 г. Суворин перепечатал 1-е изда-
ние «из строки в строку, из буквы в бук-
ву, приблизительно таким же шрифтом».
Это дорогое библиографическое издание, на-
печатанное в количестве ста экземпляров,
недоступное для широкого читателя, пре-
пятствий стороны цензуры не встретило.
В 1899 г. цензура разрешила другую пе-
репечатку «Путешествия», но также в
ограниченном количестве экземпляров. Ког-
да же в 1902 г. П. А. Картавов напечатал
«Путешествие» в количестве 2900 экз., это
издание было запрещено и уничтожено
Только после революции 1905 г. появилось
первое научное и полное издание «Путеше-
ствия» под ред. Н. П. Павлова-Сильванско-
го и П, Е. Щеголева. За этим изданием по-
следовал ряд других.
Последнее советское издание «Путеше-
ствия». вышедшее в 1935 г. (изд. «Acade-
mia»), состоит из двух томов; в первом
точное воспроизведение фотолитографским
способом 1-го издания 1790 г., во втором —
статьи и обстоятельный комментарий.
1875 г.
Русский Беранже
27 августа 1875 г. умер поэт-сатирик
В С. Курочкин, известный, главным обра-
зом, как изумительный переводчик Беран-
же. Первое издание песен Беранже в пере-
воде Курочкина появилось 80 лет назад, в
1858 г. Появление его было одним из круп-
нейших литературных событий того вре-
мени. Переводы Курочкина, пишет в
своих воспоминаниях П. Пашино, «разом
Обратили на него внимание всего общества:
Они были до такой степени рельефны и зву-
чали таким естественным говором, что сей-
час, же клались на ноты и распродавались
ц бесчисленном количестве экземпляров».
Переводы из Беранже начали появлять-
ся у нас еще в начале XIX в. Белинский
Называл его «народным поэтом Франции»,
но большинство считало его «не более как
фривольным певцом гризеток и вина и от-
части политическим памфлетистом*... Н. А.
'Добролюбов писал, что «заслуга первого и
до сих пор лучшего ознакомления русской
публики с Беранже принадлежит, бесспор-
но, Курочкину». Он первый дал почувство-
вать русскому читателю революционно-де-
мократическую сущность поэзии Беранже.
Курочкин не ставил себе целью точное вос-
произведение оригинала, но он органически
воспринял и передал боевой демократизм
французского поэта, приспособив его к ус-
ловиям российского быта.
Один из чиновников министерства внут-
ренних дел, почувствовав революционность
русского Беранже, писал: «Курочкин пос-
вятил себя преимущественно не переводам,
а переделке на русский лад песен Беранже.
Сохраняя дух подлинника, он очень легко
умеет применять разные куплеты Беран-
йсе к нашим современным обстоятельствам,
так что, в сущности, Беранже является
•только сильным орудием и под прикрыти-
ем его имени Курочкин преследует свои
дели».
ПО ГАЗЕТНЫМ
СТОЛБЦАМ
— При правлении союза советских пи-
(вателей Казахстана создана секция оборон-
ной литературы. В оргбюро секции вошли
писатели и поэты — Сыздыков, Дм. Сне-
гин и А. Исмамбртов. Последний начал ра-
боту над поэмой «Фергана» — о борьбе
красноармейцев с басмачами. («Социали-
стическая Алма-Ата»).
— Правление союза советских писателей
Калмыкии постановило выпустить к концу
года сборник произведений Пушкина и
Горького на калмыцком языке. Составление
сборников поручено тт. Кектееву и Инд-
жиеву. Одновременно готовится к выпуску
на калмыцком языке сборник песен и сти-
хов о Ланине и Сталине. Составление его
поручено Леджинову и Букмаеву. («Ленин-
ский путь»),
— Адыгейский поэт Шабан Кубов, ру-
ководитель национального ансамбля п^снр,
выпускает сборник, в который вошло 50
новых песен о счастливой жизни колхоз-
ной Адыгеи, о Красной Армии. («Боль-
шевик»).
— Работники Дагестанского научно-ис-
следовательского института истории языка
И литературы тт. Авшалумов, Салаватов
и Ханова составляют сборники татского,
кумыкского и лакского фольклора. В этих
сборниках будут помещены народные сказ-
ки, частушки, пословицы и песни («Да-
гестанская правда»).
Литературная газета
6	--- № 48
Рис. Н. Лиса.
[управление по охрана|
(ООТОРЮТ ПРО.& Д
<: тол
3A1IHOK
— Но ведь на это двустишие у меня
уже зарегистрированы четыре автора
текста, два автора монтажа и один ав-
тор сценария...
— Ну и что же? А я автор паузы в
тексте этого двустишия...
НОВЫЕ ПРИОБРЕТЕНИЯ
ПУШКИНСКОГО МУЗЕЯ
Решением правительства Всесоюзная
пушкинская выставка была реорганизова-
на полгода назад в Государственный му-
зей А. С. Пушкина.
Среди вновь полученных автографов
большой интерес представляют переданные
Библиотекой им. Ленина 14 рабочих те-
традей поэта и большее количество черно-
виков и писем—к жене, к брату и др.
Государственный литературный музей
передал известную «Тетрадь Всеволожско-
го» и Болдннский архив — обращение, жа-
лобы и письма крестьян к Пушкину, пись-
ма поэта к управляющему имением, раз-
ные дела, относящиеся к имению, и т. п.
Из Государственного музея украинского
искусства (Киев) получен альбом Собань-
ской с автографом Пушкина: «Что в име-
ни тебе моем?»
Архивные дела и документы политиче-
ского, цензурного и библиографического
характера получены из Центрального ар-
хивного управления и его филиалов.
Публичная библиотека им. Салтыкова-
Щедрина в Ленинграде прислала музею
несколько записных книжек с черновика-
ми различных произведений и беловыми
автографами почти всех глав «Евгения
Онегина» и «Истории Пугачевского бун-
та».
Библиотека прислала также трость Пуш-
кина с аметистовым набалдашником и зо-
лотым кольцом. После смерти А. С. она
была подарена доктору И. Т. Спасскому.
В 1879 году трость поступила в библио-
теку в дар от бывшего библиотекаря К. А.
Беккера.
В одном из залов музея выставлена
скульптура П. П. Забелло «Татьяна» (мра-
мор). полученная третьего дня из Русско-
го музея в Ленинграде.
Приобретены также эскизы декораций и
костюмов к постановке «Руслана и Люд-
милы» работы Горностаева и Роллера.
Благодаря тому, что Пушкинский музей
получает в свое ведение помещение биб-
лиотеки Исторического музея, он будет
иметь возможность широко развернуть со-
бирание материалов, комплектование музея
и серьезно поставить научно-исследователь-
скую работу. Музей приступил к составле-
нию генерального плана экспозиции мате-
риалов. План этот рассчитан на помеще-
ние, занимаемое сейчас Библиотекой име-
ни В. И. Ленина, которое должно быть ему
передано. В новой экспозиции материалов
будет широко представлен отдел «Пушкин
и декабристы», выделен отдел, посвящен-
ный теме патриотизма, выразительнее бу-
дет построен отдел «Пушкин и народное
творчество».
ВИКТОР ГОЛЬЦЕВ
СУДЬБА ДАВИДА ГУРА Н И III ВИЛ И
Осенью 1787 года всегда спокойный
82-летний Давид Гурамишвили заволновал-
ся. В тихое украинское село Зубовку, куда
забросила, его судьба, пришла отрадная
весть: знаток поэзии, сын грузинского па-
ря Ираклия II Мириан назначен послом при
дворе Екатерины и едет в Петербург. Ста-
рик пересмотрел свои стихи, выделил самое
лучшее, отстоявшееся. Молодым «забавам»
он не придавал значения. В большую те-
традь он стал переписывать отобранное.
Ему хотелось, чтобы рукопись была краси-
ва: названия стихов, каждое первое слово
четверостиший он старательно выводил ки-
новарью. Но быстро наступала усталость,
рука дрожала, строка шли уже, не прямо, а
громоздились куда-то вверх или мучитель-
но опускались книзу. Тогда приходилось
бросать работу.
Гурамишвили назвал свое детище «Дави-
тиани», т. е. «Давидово», еще раз перечи-
тал все, исправил несколько строф, закле-
ил их бумагой с новым текстом.
Все стихи, доныне сирые, в эту
книгу я сгребу.
Может, кто-пибудь помолится за
усопшего в гробу...
— написал он во вступлении. Вслед за по-
следней— 283-й — страницей он вклеил
сложные чертежи водяной мельницы и оро-
сительных сооружений. Посредине большо-
го листа изобразил самого себя с липом,
обращенным к небу, с молитвенно сложен-
ными руками. На оборотной стороне он опи-
сал свои диковинные изобретения и под-
писался по-русски: «Порутчик князь Да-
вид Гурамов».
«Давитиани» предназначалась паревпчу
Мириану для чтения в длинные петербург-
ские ночи. А в прошении говорилось:
нельзя ли исходатайствовать у российско-
го правительства двести рублей взаймы,
прислать человека, сведущего в машинах,
и проверить изобретения — если не в мар-
те 1788 года, то хотя бы в апреле. Гура-
В МИРЕ КНИГ
ИЗ ЗАЛА СУДА
Биографии поэта
Не только произведения А. С. Пушкина,
его вольнолюбивые стихи, его острые и
злые политические эпиграммы, ходившие
в свое время по рукам в бесконечных, ча-
сто искажающих смысл списках, но и
самая его жизнь, яркие факты его биогра-
фии представлялись запретными царской
цензуре. Особенно вредным считалось
ознакомление с личностью Пушкина под-
растающего поколения. Вот два ярких
примера, свидетельствующие об этом.
В 1856 году вышла в свет небольшая
книжка «Пушкин, его жизнь и сочине-
ния», снабженная на титульном листе ан-
нотацией «Чтение для юношества». В крат-
ком предисловии издателя указывается,
что составитель «отдавал предпочтение
фактам, рельефно представляющим трудо-
любивую, благородную и могучую лич-
ность Пушкина». Современный читатель
будет поражен трактовкой личности поэта
и странным изложением биографического
материала. Так, например, обстоятельства
трагической гибели поэта описываются та-
кими словами: «Душевные беспокойства
тяготили Пушкина до такой степени, что
он искал смерти и по одному недоразуме-
нию, которое можно было устранить, если
бы Пушкин дорожил собою, вышел на ду-
эль с французским подданным Дантесом».
Автором этой брошюры является Н. Г.
Чернышевский, который не мог указать
своего имени, бывшего запретным, и вы-
нужден был выпустить свой труд аноним-
«Песни нанайца»
Гослитиздат выпустил сборник Самара
Акима «Песни нанайца» на русском и на-
найском языках. Народы СССР до сих пор
не имели возможности познакомиться с
советской художественной литературой на-
найцев.
Октябрьская социалистическая револю,
ция спасла нанайцев от вымирания, совет-
ская власть дала этому народу право на
жизнь, право на образование, право на
культуру, национальную по форме и соци-
алистическую по содержанию.
Возрожденные советские нанайцы первые
свои песни посвящают Октябрю и его вож-
дям — Ленину и Сталину.
В сборнике помещено 15 сихотворений.
В них нанаец Самар Акима воспевает
Ленина, Сталина, город Комсомольск, па-
панинцев. Есть несколько лирических сти-
хотворений и два — переводы из А. Пуш-
кина и А. Фета.
Все эти стихи читаются с большим ин-
тересом. К стихам дан подстрочный проза-
ический перевод, стоящий очень близко к
подлиннику. Сборник окажет русским ра-
ботникам на Севере большую помощь в
овладении нанайским языком.
«Героический народ
Китая»
Эдгар Сноу первый из иностранных
журналистов приехал в 1936 г. в советские
районы Китая, занятые героической ар-
мией, доблестно совершившей великий пе-
реход свыше 12 тысяч километров. Этот
путь был сделан в непрерывных боях.
Эдгар Сноу — корреспондент газеты
«Дейли Геральд». Его очерки напечатаны
были во многих европейских газетах. По
возвращении на родину Сноу написал
книгу о Китае.
Издательство «Молодая гвардия* выпу-
стило эту книгу под названием «Героиче-
ский народ Китая» (сокращенный перевод
Л. Мирцевой, в обработке 3. Шейниса). Осо-
бый интерес представляют главы, в которых
Э. Сноу пишет о китайских пионерах —
верных помощниках своих старших брать-
ев—китайской компартии. Сноу дает био-
графии вождей китайской красной армии.
Предисловие к книге написал А. Лин,
редактор — Б. Смирнова; книга вышла
тиражом 25.000 экземпляров; цена ее
1 р. 10 коп.
От специального корреспондента «Литературной газеты»
миптвили торопил, думая о близкой смерти.
Что было дальше — мы не знаем. Кто
в самодержавной России мог помочь лишен-
ному родины поэту? Он умер в одиночест-
ве, как и предвидел:
Я не желаю ни песен, ни лиры,
Песен не нужно, хочу лишь
рыданий!
Я отвернулся от лживого мира:
Он не исполнил своих обещаний.
Горе мне! Сердце стесненное тужит:
Поп мото душу не провожает!
Кто ж обо мне панихиду отслужит?
Кто погребет меня, кто обрыдает?
(Пер. В. Державина).
Никто не ведает, где находится могила
Давида Гурамишвили. Но драгоценная ру-
копись «Давитиани» дотла до нас. И те-
перь мы с волнением держим ее в руках,
тихо перелистываем плотные страницы,
благодарно вспоминаем великого грузинско-
го поэта, едва ли не самого значительного
после Шота Руставели.
Гурамишвили прожил почти весь XVIII
век, должно быть испытав все горести, ка-
кие только могли выпасть на долю чело-
века. Его родная страна, измученная на-
шествиями иноземцев и разоряемая междо-
усобицами, переживала величайшую нацио-
нальную трагедию.
Молодому Давиду Гурамишвили, вырос-
шему на прекрасных берегах Арагвы, было
суждено стать очевидцем и описателем
-этих трагических событий грузинской
истории:
Свет со счастьем распрощался,
бедами отягощенный.
Всюду в Картли и в Кахети
встали жалобы и стоны.
Съели петухов шакалы. Пала
правда и законы.
но. Особенности содержания и изложе-
ния, а также тенденциозный подбор при-
ложенных в конце стихотворений и от-
рывков надо об’яснить стремлением прота-
щить через придирчивую цензуру запрет-
ную биографию в популярном изложении.
Характерно, что эта «ущербленная» би-
ография впоследствии (до 1885 года) пе-
репечатывалась еще три раза, но неиз-
менно без имени автора. В одиннадцати-
томном собрании сочинений Н. Г. Черны-
шевского (1905—1906 гг.) биография Пуш-
кина перепечатана полностью, но не снаб-
жена- никакими примечаниями и аннота-
циями.
Другой характерный случай «нецензур-
ности» биографии Пушкина подтверждает
дело цензурного ведомства, хранящееся
ныне в Ленинградском институте литера-
туры Академии наук СССР, о романе
Евг. Лунского (псевдоним писательницы
С. Келлер) под заглавием «А. С. Пуш-
кин», роман для детей». Роман этот так и
не увидел света по весьма характерной
мотивировке цензуры: «Нельзя вводить в
роман дела оффициальные и неприлично
в произведении, предназначенном для де-
тей, говорить о дуэлях. Если же устра-
нить главу о дуэли, то неловко доугую
главу оставить, в которой цыганка предо-
стерегает Пушкина насчет той же дуэли,
исключив же главу о смерти Пушкина,
странно оставить следующую главу — о
его похоронах*.
И. Б.
Летопись жизни
и творчества
А. М. Горького
Институт мировой литературы им. А. М.
Горького приступил к разработке «Летопи-
си жизни и творчества А. М. Горького»,
«Летопись» составляется сначала в виде
картотеки, которая будет в последующем
подготовлена к печати об’емом примерно
в 40 печатных листов (2 тома). Картотека
«Летописи» включит все основные факты
жизни и общественной деятельности А. М.
Горького, данные его художественной и
публицистической работы, данные, отно-
сящиеся к его общественному и литера-
турно-творческому окружению. Факты об-
щественной и творческой деятельности
А. М. Горького будут даны в связи с ос-
новными событиями, относящимися к Ис-
тории нашей страны.
Первый том «Летописи» предполагается
сдать в печать в конце первого полуго-
дия 1939 Г.
В Государственном издательстве ху-
дожественной литературы выходит
книга Густава Реглера «Блудный сын»
с иллюстрациями художника Бродаты
Куриц, квохчущих от страха,
начали клевать вороны.
(Пер. В. Державина).
Личная судьба поэта оказалась удиви-
тельной и непомерно тяжелой. Суровые
испытания начались еще с юных лет. В
стихах Гурамишвили содержится замеча-
тельный рассказ о том, как однажды утром
в Ксанском ущельи на него напали лезги-
ны и увлекли в горы, как его мучили, как
он бежал нз плена на север, как удалось
ему присоединиться в России к свите ли-
шившегося престола карталинского паря
Вахтанга VI. Однако Вахтанг скоро умер,
возвращаться в Грузию было невозможно, и
молодому поэту пришлось поступить на
русскую военную службу.
Крепло поэтическое дарование Давида
Гурамишвили. Но даже горестная жизнь
Франсуа Вийона или Сервантеса была не
такой безотрадной и бесприютной, как
жизнь замечательного грузинского поэта.
Вдали от Грузии Гурамишвили сражался
как наемник, во имя чужих интересов на
чужой земле. Вот что писал он, изображая
жизнь соотечественников:
Расскажу о нашей службе, чтобы
кончилась беседа.
Мы в семьсот тридцать девятом
принесли в Хотин победу.
В сорок первом подпалили в
Фридрихсговене мы шведа.
В пятьдесят седьмом пруссакам
причинили злые беды.
В пятьдесят девятом все же нас
пруссак в беду вовлек,
Разлучил меня с друзьями. Я
остался одинок,
В плен попался в Магдебурге,
был посажен под замок.
Не берегут советской копейки в наших
издательствах. Мы не говорим об издатель-
ской щедрости, которая перерастает в ра-
сточительство. Мы имеем в виду лишь без-
ответственность, с которой редакционные
секторы зачастую относятся к рукописи пи-
сателя, к пунктам заключенного договора.
Эта безответственность обходится государ-
ству в десятки тысяч рублей.
Весьма показательны в этом отношении
четыре судебных заседания, посвященные
разбору иска, предъявленного поэтом
Д. Петровским к Гослитиздату.
Еще в 1936 году поэт принес в изда-
тельство драму в стихах «Данило Дон-
басс». На издание ее заключили договор и
выплатили автору 60 проц, гонорара. Про-
шло два года. Рукопись лежала в редак-
ционном шкафу, и никто не поинтересо-
вался ее судьбой. И лишь за месяц до
двухлетнего «юбилея» Гослитиздат вспом-
нил о драме и написал автору, что руко-
пись возвращается ему ввиду ее «низкого
идеологического и художественного уров-
ня». Предположим, что Гослитиздат прав
в оценке рукописи, но об этом следовало
подумать раньше. .
Еще более безответственно отнеслась ре-
дакция к рукописи сборника стихов этого
же автора на классические темы под на-
званием «Рансеваль». Договором обуслов-
лен об’ем сборника в 8 тысяч стихотвор-
ных строк. Но автор сдал рукопись в 10
тысяч строк. Редакция, не возражая и,
очевидно, не читая, приняла рукопись и
сдала ее в набор. Автор уже подписал
верстку, но вместо готовой книги получил...
сообщение, что набор рассыпан. Почему?
Причины этому, — об’ясняет сейчас Гос-
литиздат, — сомнения редакции в жела-
тельности включения в «Рансеваль» очень
плохих стихов «Лермонтовского цикла», по-
лучивших неодобрительный отзыв крити-
ки.
Снова возникает вопрос. Если редакцию
смущал только «Лермонтовский цикл» сти-
хов, т. е. часть книги, зачем надо было рас-
сыпать весь набор сборника? Если смуще-
ние вызывал весь материал, зачем надо
было через три-четыре месяца вновь гото-
вить к печати этот же сборник, правда,
уже сокращенный до 8 тысяч строк?
Вновь сборник набрали, сверстали и...
заматрицировали. И только через полгода
Гослитиздат сообщил автору, что он отка-
зывается от издания сборника «Рансе-
валь», но согласен выпустить другой сбор-
ник стихов Петровского — «Тема поэта»,
куда могут быть лишь частично, не более
тысячи строк, включены стихи из сборни-
ка «Рансеваль».
Однако и этот сборник не был выпущен
издательством.
Дм. Петровский потребовал уплаты сле-
дующих сумм: по рукописи «Данило Дон-
басс» — 40 проц, гонорара в размере
5.500 р.; за рукопись «Рансеваль» недопла-
ченные 19 487 р. и, наконец, за руко-
пись «Тема поэта* — 5 250 р. Всего —
30 237 рублей.
Четыре раза суд разбирал это дело. На-
конец кассационная коллегия Мосгорсуда
постановила уплатить автору за рукопись
«Данило Донбасс» — 5 500 р., за рукопись
«Рансеваль» — 13 446 р. 50 к., в иске же
на 5 250 р. за рукопись «Тема поэта»
Д. Петровскому отказано.
Приходится лишь пожалеть, что эти
деньги издательство уплачивает из госу-
дарственной кассы. Свыше тридцати ты-
сяч рублей выплачено за счет государства
из-за безответственности работников редак-
ции Гослитиздата. Издательство обязано
браковать плохие рукописи. Вправе оно
было это делать и по отношению к пло-
хим, по его же мнению, стихам Петровско-
го. Но почему следовало принимать все
эти стихи к печати? Почему расплачи-
вается государство, а не конкретные ви-
новники зла?
__ Н. НАУМОВ
ИЗВЕЩЕНИЕ
Комитет ВЛКСМ ССП и комиссия по про-
ведению МЮД организуют вечер, посвя-
щенный празднованию 24-го Международно-
го юношеского дня.
Программа вечера:
1.	Доклад о МЮД — докладчик тов.
А. Сурков.
2.	Выступления писателей: Д. Алтаузеа,
А. Безыменский, А. Жаров, Е. Зозуля,
А. Коган. М. Матусовский, Н. Сидоренко,
К. Симонов, Л. Соболев, А. Сурков, И. Френ-
кель. Художественное чтение стихов В. Ма-
яковского—Л. Фейгельма-н.
3.	Кано.
Вечер состоится в кинозале ССП (ул. Во-
ровского, 52) 4 сентября в 7 часов вечера.
Вход свободный. КОМИТЕТ ВЛКСМ
Воротясь домой из плена, только
просо сеять мог.
Урожай был мой обилен, но не
счел я урожая.
Приказали — бросил жатву, не по
воле уезжая.
Не хотел с тобой встречаться,
жизнь бездомная, чужая!
Знаю в жизни горечь злую.
Сладость лишь воображаю.
(Пер. П. Антокольского).
Вернувшись из прусского плена не на
родину, а на Украину, где ему отвели не-
большую усадьбу, поэт-воин нашел свой
дом сожженным дотла. Снова он очутился
на голой земле.
Нужно было обладать большим мужест-
вом и огромной жизненной силой, чтобы
перенести все это. Несчастья и неудачи
преследовали Давида Гурамишвили до самой
могилы. Он был ужасающе одинок. Он пи-
сал сильные, глубокие по мысли и превос-
ходные по форме стихи, но почти никто
не читал их. Он стремился возродить пат-
риотизм и героический дух Руставели,
снова приблизить поэтическую речь к на-
родной, сделать ее простой и реалистиче-
ски правдивой, но грузинский народ не
мог знать тогда о существовании поэта.
Трагические судьбы родины, всю накоплен-
ную горечь собственной жизни, всю свою
скорбную мудрость Д. Гурамишвили пре-
восходно выразил в суровых и мрачных,
но мужественных и скромных стихах.
Грузинский народ не забыл Давида Гу-
рамишвили. Его замечательные стихи
окольными путями вернулись на родину,
вошли в народный обиход, стали достояни-
ем всех, кто не может не любить великую
культуру Грузии. В цветущей социалисти-
ческой Украине, где закончил в одиноче-
стве свою удивительную жизнь Давид Гу-
рамишвили, ему будет воздвигнут памят-
ник.
Цензура
и Чернышевский
По новым документам
Известно, что царские чиновники всяче-
ски преследовали Николая Гавриловича
Чернышевского. Произведения его были
конфискованы, упоминание его имени в пе-
чати было запрещено. Царская цензура и
третье отделение внимательно следили за
Чернышевским Сейчас в Московском обла-
стном архиве обнаружена интересная пе-
реписка 1884 года о запрещении издания
собраний сочинений Чернышевского. Один
из найденных документов гласит:
«В департаменте полиции получены све-
дения о том, что находящийся на житель-
стве в г. Астрахани государственный пре-
ступник Николай Гаврилов Чернышевский
29 минувшего марта намеревался отпра-
вить в редакцию «Вестника Европы» для
передачи А. Н. Пыпину письмо с прось-
бою поместить в наиболее распространяю-
щихся газетах следующее извещение:
«Мы слышали, что Н. Г. Чернышевский
приготовляется к изданию собраний своих
сочинений».
Вследствии сего, но поручению г-иа ми-
нистра внутренних дел, Главное управле-
ние по делам печати имеет честь покор-
нейше просить ваше сиятельство сделать
зависящее распоряжение по инспекторско-
му надзору в Москве, чтобы в случае дей-
ствительного приступа к печатанию сочи*
нений Чернышевского в какой-либо из мо-
сковских типографий об этом было доведе-
но немедленно до сведения Главного уп-
равления, для доклада г-ну министру».
(Отношение начальника Главного управле-
ния по делам печати к московскому гене-
рал-губернатору князю В. А. 'Долгорукову
за № 1820, 4 мая 1884 г.).
За этим письмом следует распоряжение
генерал-губернатора владельцам типогра-
фий, которые обязуются «по получении
для печатания сочинений Чернышевского,
прежде начала печатания дать знать ин-
спектору». Одновременно жандармам пору-
чается «иметь секретное наблюдение за по-
явлением в московских типографиях в пе-
чати сочинений Чернышевского».
Царское правительство так боялось пе-
чатного слова Чернышевского, что даже
ранее разрешенные цензурой книги Черны-
шевского в 1884 году изымались из библи-
отек. Так, найденные в частных библиоте-
ках экземпляры романа «Что делать?»
подвергались немедленному уничтожению.
Инспектор для надзора по Москве князь
Кудашев доносит старшему инспектору по
делам печати 30 июня 1884 г., что нм «ото-
браны из библиотеки Зубатовой 3-я часть
романа Чернышевского «Чго делать?», из
библиотеки Савеловой — роман «Что де-
лать?». из библиотеки Доброверовой—сочи-
нения Чернышевского и Писарева». Третье
отделение «собственной его императорского
величества канцелярии* приказало строго
расследовать причины появления в ката-
логах бывшей библиотеки Тургенева рома-
на «Что делать?».
Такая же судьба постигала и портреты
Чернышевского. В деле инспектора по пе-
чати обнаружен любопытнейший документ
—секретное донесение московского генерал-
губернатора Долгорукова от 20 января
1875 г. к старшему инспектору по печати,
в котором сообщается, что «при производ-
стве дела о противуправительственной
пропаганде обнаружена в настоящее время
продажа фотографических портретов госу-
дарственных преступников Чернышевского
и Пугачева», и далее следует распоряже-
ние «об из’ятии означенных портретов».
К-ИЙ.
НОВЫЕ КНИГИ
— Ленгослитиздат выпускает в ближаДй,,.,
шие дни книгу «Русские писатели XIX ве-
ка о Пушкине». В книге помещены выска-
зывания пятидесяти писателей — от Дер-
жавина до Горького. Редакция текстов и
предисловие А. Долинина. Тираж издания
10.000. Цена б р.
— В том же издательстве выходит девя-
тый том собрания сочинений Стендаля. В
томе помещена работа Стендаля «Расин и
Шекспир» и его критические и публици-
стические статьи Вступительная статья
«Стендаль-журналист», перевод и коммен-
тарии Б. Г. Реизова. Тираж издания —
10.000. Цена 9 р.
— Повесть Оноре де Бальзака «Гобсек»
выходит в издании Ленгосиздата. Перевод
К. Локса. Вступительная статья и приме-
чания А. Гербстмана Тираж — 100.000.
Цена 30 к.
— В издательстве «Искусство» вышли
«Этюды по истории античного портрета»
0. Ф. Вальдгауера. Работа посвящена исто-
рии греческого портрета в IV веке и в эпо-
ху эллинизма, а также римскому портрету.
Книга снабжена вступительной статьей
А, А. Передольской о жизненном и твор-
ческом пути 0. Ф. Вальдгауера. Книга вы-
ходит с многочисленными иллюстрациями,
тиражом в 3000. Цена 18 р. 50 к.
— В том же издательстве вышла кни-
га «Искусство Грузинской ССР» Е. С.
Меликадзе. В книге в основном дана ха-
рактеристика произведений, представлен-
ных на «Выставке изобразительного искус-
ства Грузинской ССР». Тираж книги —
10.000. Цена 2 р. 25 к.
— Государственное издательство «Исто-
рия гражданской войны» выпустило вто-
рое издание первого тома «Истории граж-
данской войны в СССР». Первый том име-
ет подзаголовок «Подготовка великой про-
летарской революции» (от начала войны до
начала Октября 1917 года). Том издан с
многочисленными иллюстрациями, тиражом
в 200 тысяч экземпляров. Цена 20 р.
— Государственное издательство кине-
матографической литературы выпустило
книжку «Конкурс на киносценарий» на
белорусском языке. Цена 1 р. 50 к.
— В Гослитиздате Украины вышла но-
вая поэма Миколы Бажана «Батьки й си-
ни». В поэме изображена жизнь семьи лу-
тонского рабочего Петра Цупова. События
происходят во время исторического перехо-
да донецких рабочих из Луганска в Цари-
цын.
— В Гослитиздате в серии «Театральна
б1бл!отека» вышла новая пьеса Леонида
Юхвида «Сам соб! ворог».
— В издательстве «Советский писатель»
вышло «Слово о полку Игореве». Подлин-
ный текст, прозаический перевод и художе-
ственные переводы и переложения русских
поэтов XIX и XX веков, стц. 355, цена 8 руб.
В книге напечатаны переводы В. А. Жу-
ковского, М. де-Ла-Рю, Д. Минаева, Л. Мея,
Н. Гербеля, А. Н. Майкова. Н. Павлова
(Вицын), Г. Шторма, С. Шервинского,
С. Басова-Верхоянцева, М. Тарловского и
Ив. Новикова. Прозаический перевод и
комментарии проф. Н. К. Гудзия.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ. В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний лер., Д. 26, тел, К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛ Ь: Издательство «Советский писатель», М осква, Б, Гнездниковский, 10,
Уполномоченный Главлита В—39748.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар,. 30,