Text
                    ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ
ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА
от древнейших времен до
настоящего
ЗАПАДНЫЙ ПЕРИОД
ИСТОРИЯ ЕВРЕЕВ В ЕВРОПЕ
С.М.ДУБНОВ
Коллекция Швадрона.
Еврейская национальная
и университетская библиотека.
Иерусалим


ПАМЯТНИКИ ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ МЫСЛИ С.М.ДУБНОВ ИСТОРИЯ ЕВРЕЕВ В ЕВРОПЕ от начала их поселения до конца XVIII века ТОМ 2 Позднее средневековье до изгнания из Испании (XIII-XV век) ГЕШАРИМ ИЕРУСАЛИМ 5764 МОСТЫ КУЛЬТУРЫ МОСКВА 2003
УДК 323.1+93 ББК 63.3(0=Евр) ПАМЯТНИКИ ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ МЫСЛИ Текст печатается по изданию: С.М. ДУБНОВ. ИСТОРИЯ ЕВРЕЕВ В ЕВРОПЕ от начала их поселения до конца XVIII века : в 4 т. — Рига : Изд-во «Dzive un kultura». 1936.— Т. II. Позднее средневековье до изгнания из Испании (XIII-XVвек). — М.: Мосты культуры, 2003 — 440 с. Издатель М. Гринберг Зав. редакцией И. Аблина (Москва) М. Яглом (Иерусалим) Мосты культуры, Москва Тел./факс:(095) 284-3751 e-mail: gesharim@e-slovo.ru Gesharim, Jerusalem Tel./fax:(972)-2-624-2527 Fax: (972)-2-624-2532 e-mail:house@gesharim.org © Оформление. Гешарим / Мосты культуры, 2003 ISBN 5-93273-139-7
Отдел первый ФРАНЦУЗСКО-ИСПАНСКАЯ ГЕГЕМОНИЯ ДО ИЗГНАНИЯ ЕВРЕЕВ ИЗ ФРАНЦИИ (1215-1306) § 1. Общий обзор В XIII веке окончательно сложился строй средневекового хри¬ стианского общества и определилось положение в нем евреев. Ко¬ роли, феодальные князья, христианская церковь, автономные горо¬ да — вот четыре власти, от которых зависела судьба евреев в раз¬ личных странах. Короли и феодальные князья усилили прежнюю систему опеки над еврейскими общинами. Евреям давали жить и защищали их от нападений христианской черни, но строго подчи¬ няли их определенному хозяйственному режиму, прикрепляя их к ограниченному кругу промыслов, и при этом взимали такие тяже¬ лые подати, которые часто превращали евреев в крепостных или батраков королей и князей. Во Франции и в Англии, где евреев прикрепили к торговле, в особенности к торговле деньгами, к кредитным операциям, правители-опекуны обращались с ними как со своими коммерческими агентами и требовали для себя значитель¬ ную часть прибыли от их торговых предприятий. Во Франции эти крепостные торговли распределялись между королем и «сеньорами» на таких же основаниях, как их крепостные крестьяне-земледельцы: королевский еврей не мог переходить во владения сеньоров и обрат¬ но. В Англии короли позволяли себе от времени до времени про¬ изводить простые реквизиции имущества своих еврейских тор¬ говых агентов. В Германии этой эпохи официально установилась
6 система «камеркнехтства», отдававшая евреев в полное распоря¬ жение императоров, которые делились своей властью с феодала¬ ми и городскими магистратами. В Испании эпохи «реконкисты» (реставрации христианских правителей в мусульманских владени¬ ях) социальное положение евреев было гораздо выше и круг их хозяйственной деятельности шире, но и здесь еврейские общины служили дойными коровами для арагонских и кастильских коро¬ лей, строивших свой государственный бюджет преимущественно на еврейских доходах. Усилившийся с XIII века в разных странах рост автономных городов, то есть христианской буржуазии, зна¬ чительно ухудшил и экономическое, и правовое положение евре¬ ев. Они не допускались ни в одну из хозяйственных организаций христианского города, ни в купеческие гильдии, ни в ремеслен¬ ные цехи; они, конечно, не имели своих представителей в город¬ ском управлении и могли бы быть совершенно вытеснены из всех отраслей хозяйства, если бы не защита королей и князей. Но эта защита очень дорого стоила и вдобавок не всегда охраняла евре¬ ев от эксцессов городской черни. Кончилось тем, что из двух стран, где экономические отношения особенно обострились, ев¬ реи были изгнаны: в 1290 г. их изгнали из Англии навсегда, а в 1306 г. — из Франции на время, до окончательного их изгнания в 1394 году. Над всем этим строем парил дух средневековой церкви, до¬ стигшей в XIII веке максимума влияния на внутреннюю поли¬ тику европейских государств. Начало этого века ознаменова¬ лось «внутренним крестовым походом» фанатической армии папы Иннокентия III против еретиков-альбигойцев в Провансе, учреждением церковной инквизиции и созывом Латеранского собора 1215 года, установившим особое клеймо (отличитель¬ ную одежду) для евреев. Конец того же века отмечен разруше¬ нием еврейской колонии в Англии, за которым последовало спустя пятнадцать лет и разрушение ее французской метропо¬ лии. Церковная политика подготовляла везде почву для таких легальных расправ с евреями. Установленный ей Каинов знак на еврейской одежде должен был служить символом социаль¬ ной отверженности еврея. Это был ловкий маневр, посред¬ ством которого еврейство из живой улики против догмы хрис¬ тианства превращалось в живое доказательство его торжества, победы Нового Завета над Ветхим. Публичные религиозные
7 диспуты (в Париже в 1240 и в Барселоне в 1263 г.), инквизици¬ онные процессы по поводу мнимых ритуальных убийств и осквернения церковных сакраментов должны были укрепить в умах убеждение в неисправимости отверженного Богом народа. А между тем этот народ в области духовной культуры сто¬ ял в то время неизмеримо выше своих преследователей. Немало элементов еврейского свободомыслия в Испании и Провансе проникло в то реформаторское движение провансальских ката¬ ров или альбигойцев, которое могло бы привести к преобразо¬ ванию католической церкви, если б оно не было потоплено в потоках крови. В самом еврействе в течение всего XIII века ки¬ пела культурная борьба, бой между традицией и свободомысли¬ ем, между ортодоксами и маймонистами, последователями Май¬ монидовой религии Разума. Франция и Испания, два гегемони¬ ческих центра еврейства, охвачены этой столетней борьбой, ко¬ торая лишь в начале XIV века кончается победой ортодоксии. Такой исход борьбы был неизбежен. В христианском государ¬ стве, превращенном в вооруженный лагерь для перманентной войны с иноверцами и свободомыслящими, осажденный еврейс¬ кий лагерь не мог разоружиться, не мог снять с себя ту броню номократии, ту дисциплину Закона, которая охраняла не столько его религию, сколько его национальность. Именно в эту эпоху вожди нации особенно напрягают свои усилия для сохранения и расширения еврейской общинной автономии (ши¬ рокая организация автономных Aljama в Испании, общинные конгрессы во Франции и Германии). Раввинизм строит все выше «ограду вокруг Торы», все глубже завлекает народный ум в свой темный лабиринт, откуда трудно выбраться на путь ши¬ рокой, вольной мысли. На помощь ему приходит «тайная наука» каббалы, заслоняющая стан израильский облачным столбом мис¬ тицизма. Всеми способами духовной самозащиты еврейство го¬ товится к борьбе с враждебным миром накануне последней, са¬ мой страшной эпохи Средневековья, XIV и XV столетий.
8 ГЛАВА I ФРАНЦУЗСКИЙ ЦЕНТР И АНГЛИЙСКАЯ КОЛОНИЯ В XIII ВЕКЕ § 2. Внутренний крестовый поход и Латеранский собор 1215 года Неорганизованная юдофобия XII века с ее массовыми эксцессами крестоносцев сменилась в XIII веке юдофобией организованной, планомерно проводимой под руководством ка¬ толической церкви. Эта перемена совершилась в тот момент, ког¬ да воинствующая церковь, раньше гнавшая массу крестоносцев на Восток, стала призывать к внутреннему крестовому походу против еретиков, размножившихся в Европе, особенно в Южной Франции. Вдохновитель нового похода и будущей инквизиции, папа Иннокентий III (1198-1216) был и творцом той политики, в силу которой церковь стала систематически регулировать поло¬ жение евреев в христианском обществе в смысле выделения их в особую касту отверженных. Папа Иннокентий III постепенно, в своих посланиях к епис¬ копам и к разным государям Европы, устанавливал основы этой новой антиеврейской политики. Уже в одном из первых актов своего управления (1199), подтверждая известную буллу своих предшественников о запрещении насилий против евреев, папа предпосылает ей следующую оговорку: «Хотя превратная вера (perfidia) иудеев достойна всяческого осуждения, тем не менее веру¬ ющие не должны чересчур притеснять их, ибо через них доказы¬ вается истинность нашей веры». Спустя десять лет юдофобское настроение Иннокентия III усиливается, и он требует жестоких репрессий против евреев. В послании к графу Невера, которого папа упрекал за излишнее покровительство евреям (1208), гово¬ рится: «Евреи осуждены, подобно братоубийце Каину, скитаться по земле как беглецы и бродяги, и лица их должны быть покрыты стыдом. Христианские государи не должны им покровительство¬ вать ни в каком случае, а должны обречь их на рабство. Нехоро¬ шо поэтому поступают христианские правители, которые допуска¬ ют евреев в свои города и деревни и пользуются ими как ростов¬ щиками для извлечения денег из христиан. Они (правители) под¬ вергают аресту христиан за неплатеж долгов евреям, позволяют евреям брать в залог замки и имения христиан, а что хуже всего —
9 допускают, чтобы церковь из-за этого (перехода земель в ев¬ рейское владение) теряла свою десятину». С такими же упреками Иннокентий III обращается к французскому королю Филиппу- Августу, который вернул изгнанных евреев в свои владения для пополнения государственной казны (т. I, § 35). Папа возмущен тем, что евреи владеют во Франции церковными землями, заложенными у них или арендованными, и держат слуг-христиан в своих домах. Его взволновало известие, что в одном городе (Sens) они построили синагогу, крыша которой выше купола со¬ седней церкви, и молятся в ней так громко, что мешают церков¬ ному богослужению; не может он мириться и с тем, что в Страс¬ тную неделю евреи расхаживают по улицам, как бы в насмешку над верующими в Распятого. Папа склонен даже верить молве о том, что евреи тайно убивают христиан. Он требует от короля суровых мер против евреев и еретиков во Франции (1205 г.). Вражда к еврейству как значительной социальной и духов¬ ной силе росла в душе Иннокентия III по мере роста того еретического движения внутри христианства, с которым он бо¬ ролся во все время своего управления церковью. На юге Фран¬ ции и в других местах еще в XII веке распространилась ересь вальденцев, или «Лионских бедняков», требовавших возвращения к чистой евангельской вере и отвергавших весь церковный строй с римским папой во главе. К началу XIII века размножилась сек¬ та катаров, или альбигойцев (по имени провансальского го¬ рода Альби). Сектанты относились враждебно к испорченному католическому духовенству, отрицали за ним право исповеди и отпущения грехов, а многие шли дальше: отвергали все церков¬ ные таинства, культ Богородицы, икон и мощей святых. В учении секты переплелись начала древнего гностицизма, манихейского дуа¬ лизма и демонизма; многие из катаров находили, что Ветхий Завет был дан Сатаной-Иеговой, а Новый — настоящим Богом. С дру¬ гой стороны появилась, в связи с ересью вальденцев, и группа иудействующих сектантов, под именем «странствующих», или «обре¬ занных» (Passagii Circumcisi), которые проповедовали необходимость возвращения к Ветхому Завету. Число сектантов различных толков, в особенности катаров, было так велико, что в начале XIII века христианское население в некоторых местах Прованса и Лангедока состояло почти сплошь из «еретиков». Главными гнездами ересей
10 были города Безьер, Каркассона, Альби, Тулуза и их округа, гу¬ сто населенные евреями. Это близкое соседство альбигойских ере¬ тиков и иудеев наводило на мысль о непосредственном влиянии иудейства на некоторые разновидности ереси. Обстоятельства сложились так, что правитель Южной Франции тулузский граф Раймунд VI, самый могущественный вассал французского короля, слыл одновременно покровителем и еретиков, и евреев. Альби¬ гойцев граф, вопреки требованиям епископов и папы, не пресле¬ довал, так как этим он восстановил бы против себя значитель¬ ную часть своих подданных. Свое покровительство евреям он простирал до того, что назначал их в некоторых местах на дол¬ жности чиновников, вопреки соборным канонам. Все это внуши¬ ло папе Иннокентию решимость вести борьбу одновременно про¬ тив еретиков и евреев. Истребительная война против еретиков и их покровителей длилась с перерывами двадцать лет (1209-1229). Провозглашен¬ ный Иннокентием внутренний крестовый поход привлек на юг Франции армию фанатиков и авантюристов под предводитель¬ ством епископов, монахов и таких жадных сеньоров, как Симон де-Монфор, которые за участие в священной войне искали себе награды в виде конфискованных у еретиков земель. Произошла страшная резня в Безьере (июль 1209): семь тысяч мужчин, жен¬ щин и детей было убито в церкви св. Магдалины, где несчаст¬ ные искали убежища. Всего погибло во время этого похода около двадцати тысяч человек. Убивали без разбора и ерети¬ ков, и тех правоверных католиков, которые отказывались вы¬ дать своих сограждан-сектантов. Крылатое слово папского ле¬ гата Арнольда, вождя фанатиков: «бейте всех, а Бог на небе уж отберет своих!» — было законом для воинов церкви. Мог¬ ли ли при этом щадить евреев? Лаконическое известие еврейс¬ кого летописца гласит: «В год печали 4969-й (1209 г. хр. эры) вышли на войну мерзкие люди из Франции и в день 19-го Ава учинили там большую резню: было убито неевреев 20 000, а евреев 200; многие взяты в плен»*. Тот же летописец сообщает, * Хроника «Шевет Иегуда», стр. 113 (изд. Винера), в цитате из старой хроники Сонцоло. Название города не указано, но дата точно подходит к Безьеру. В хронике «Иохассин» (изд. Филипповского, стр. 210) прямо на¬ зван Безьер как место катастрофы 4969 года. Тут год отмечен полностью по еврейской эре, между тем как в «Шевет Иегуда» он обозначен сокращенно: 169 (т.е. 4800+169-1209 по хр. эре). Ср. также Graetz, Bd. VI, Note I ad 7.
11 что в 1217 г. жена истребителя еретиков Симона Монфора веле¬ ла арестовать в Тулузе всех евреев с женами и детьми и потре¬ бовала, чтобы они «заменили живого Бога мертвым», т. е. при¬ няли крещение. Из малолетних детей многие были розданы священникам и окрещены, взрослые от крещения отказались и готовились к смерти; но по приказу самого Монфора, который надеялся извлечь из живых евреев больше доходов, чем из мер¬ твых, арестованных отпустили и возвратили им конфискован¬ ное имущество; однако окрещенных детей не вернули родите¬ лям, «ибо так повелел кардинал» (Бертран). Католическое духовенство свирепствовало в Провансе во время этой «священной войны». Оно воскресило соборное законодательство времени Меровингов, направленное к униже¬ нию «врагов Христовых». Авиньонский собор 1209 года постано¬ вил обязать клятвой всех графов, кастелянов и горожан, чтобы они изгоняли еретиков, удаляли евреев от всех должностей и не позволяли им держать христианских слуг, открыто работать в христианские праздники и даже есть мясо в христианские пост¬ ные дни (до последнего курьеза додумался провинциальный со¬ бор впервые). Съезд светских и духовных сановников в Памье (Pamiers, 1212) постановил не назначать на общественные долж¬ ности еретиков, даже раскаявшихся, и евреев. Но венцом церков¬ ного законодательства являются постановления вселенского собо¬ ра 1215 года, так называемого «четвертого Латеранского собо¬ ра», выработавшего новую конституцию для евреев в христианс¬ ких странах. Этот большой собор, состоявшийся под руководством папы Иннокентия III в Латеранской церкви в Риме, зани¬ мался вопросами об искоренении ереси катаров и наказа¬ нии их покровителя Раймунда VI, об улучшении нравов ду¬ ховенства и об укреплении расшатанных устоев церкви. Ев¬ рейский вопрос рассматривался как нечто столь тесно связан¬ ное с этой основной задачей, что ему посвящены были пять из семидесяти принятых собором канонов. Этой церковной «кано¬ надой» надеялись разрушить твердыню иудейства, выросшую среди христианского общества. Бомбардировке прежде всего под¬ верглась экономическая позиция — кредитная деятельность евре¬ ев. Один канон гласил: «Чем больше христиане в силу своей ре¬
12 лигии воздерживаются от взимания роста при ссуде денег*, тем больше предаются этим делам неверные евреи, которые в корот¬ кое время поглощают достояние христианское. Желая защитить христиан от угнетения со стороны евреев, мы соборным решением постановляем: если под каким-либо предлогом евреи вымогают у христиан тяжкие и неумеренные проценты, то им запрещается вести дела с христианами впредь до освобождения последних от непо¬ сильного бремени». Церковная власть должна следить за этим, свет¬ ская должна поддерживать ее. Далее духовенство уже говорит pro domo sua: «Евреев следует принуждать к возмещению церквам деся¬ тинного налога и обязательных приношений, которые получались от христианских владельцев домов и прочих имений до перехода (недвижимости) в руки евреев, дабы церковь не терпела имуще¬ ственного ущерба». Таким образом была узаконена обязанность ев¬ реев платить везде десятину в пользу церкви, к чему раньше при¬ нуждали их лишь в некоторых местах. Но главное нововведение 4-го Латеранского собора заклю¬ чалось в том пункте его антиеврейских канонов, которым для евреев устанавливалась особая форма одежды для отличия их от христиан. Какими-то путями дошло до вождей церкви ста¬ рое изобретение фанатических мусульманских халифов, кото¬ рые клеймили отличительными знаками и евреев, и христиан. Воинствующий папа Иннокентий III увлекся примером багдад¬ ского халифа Мутавакиля и египетского Хакима и нашел целе¬ сообразным метить особым знаком евреев и мусульман в хри¬ стианских странах. Обе эти группы иноверцев были соединены в новом каноне, формулированном в следующих выражениях: «В некоторых областях иудеи и сарацины отличаются от хри¬ стиан особой одеждой, но в других усиливается такое смешение, что их (иноверцев) нельзя распознать ни по какому признаку. От¬ сюда проистекает то, что по ошибке христиане имеют сношения с иудейскими и сарацинскими женщинами, а иудеи и сарацины — с христианскими. Чтобы впредь такие преступные сношения не оп¬ равдывались тем, что люди были введены в заблуждение, мы по¬ становляем, чтобы таковые лица обоего пола (из иноверцев) во всех христианских землях всегда отличались в публичных местах * Третий Латеранский собор 1179 года запретил, как известно, такие сделки христианам, которых, однако, и после того религия не удерживала от ссудных операций (итальянские «ломбарды» и банки).
13 особым свойством одежды (qualitate habitus) от прочего на¬ селения, тем более что даже по Моисееву закону это самое им (евреям) предписывается». Папе Иннокентию III один смелый римлянин сказал: «Ты говоришь божественные слова и творишь дьявольские дела». Та¬ кое дьявольское дело было скрыто под этими словами соборного решения, принятого по внушению папы. В нарочито смягченных объяснениях нового акта старались замаскировать его жестокую сущность. Как неверно объяснение, будто Моисеев закон устано¬ вил для евреев особую одежду, так явно выдуман и другой мо¬ тив: предупреждение сожительства между евреями и христианами разных полов «по ошибке» (per errorem). Смешанные браки не допускались законом с обеих сторон, а для незаконного сожи¬ тельства отличие одежды не могло бы служить препятствием. На самом деле намерения изобретателей наружного отличия шли го¬ раздо дальше: им хотелось вообще обособить евреев в отдельную касту париев и клеймить их как людей, стоящих вне гражданско¬ го общества. Встречая такого клейменого человека, всякий ревно¬ стный христианин мог либо сторониться его, либо подойти с це¬ лью обидеть. Да и на самого еврея такой Каинов знак должен был действовать удручающе, усиливая в нем сознание своей отверженности. Собор 1215 г. установил принцип наружного отличия для иноверцев лишь в общей форме, а способы его применения предоставил будущему законодательству, которое найдет здесь обширное поле для упражнения в издевательстве над евреями. Будут изобретены и «желтый кружок» на верхней одежде, и шапки с рогами, и всякие иные Каиновы знаки для народа, обреченного скитаться по свету. Кроме того, собор возобновил ряд старых канонов, сопровож¬ дая их более выразительной мотивировкой. В траурные дни Страст¬ ной недели евреям нельзя показываться на улице, «ибо многие из них в такие дни не стесняются гулять разряженными (вероятно, по случаю обычного совпадения еврейской Пасхи с христианской пред- пасхальной неделей) и смеются над христианами, несущими траур¬ ные знаки в память святейших страданий (Христа)». Нарушители этого постановления должны строго наказываться, «дабы они не осмеливались хулить распятого за нас». Далее, ссылаясь на решения толедских соборов вестготской эпохи, Латеранский собор запреща¬ ет назначение евреев на общественные должности; христианин,
14 предоставивший такую должность еврею, подлежит церковному суду, а еврей «с позором» должен быть устранен, с запрещением иметь деловые сношения с христианами до тех пор, пока он не отдаст приобретенные на должности деньги в пользу бедных хри¬ стиан по усмотрению местного епископа. Характерно по стилю следующее решение Собора: «Некоторые (евреи), добровольно прошедшие через купель святого крещения, как мы слышали, не совсем еще совлекли с себя ветхого человека; придерживаясь ос¬ татков прежней обрядности своей, они таким смешением портят красу христианской религии. Поэтому постановляем, чтобы пре¬ латы церквей всячески препятствовали им соблюдать прежние обряды, дабы те, кого добрая воля привела к христианской рели¬ гии, удерживались в ней силой спасительного принуждения» (salutiferae coactionis). Речь, вероятно, шла о евреях, принявших крещение под угрозой смерти во время погромов, сопровождав¬ ших поход против альбигойцев. Применение к таким апостатам «спасительного принуждения» предвещало уже режим инквизи¬ ции и будущих аутодафе. Последним актом Собора было одобре¬ ние папского декрета о новом крестовом походе на Восток, впос¬ ледствии неудавшемся. Собор распорядился, чтобы участники по¬ хода были освобождены от уплаты процентов по займам и полу¬ чили отсрочку в уплате самого капитала, причем евреев-кредито¬ ров следует принуждать к уступчивости, а непокорным запретить деловые сношения с христианами. Евреи Южной Франции волновались еще перед созывом Собора, будучи осведомлены о намерениях папы Иннокентия. Летописец отмечает, что в 1215 году делегаты еврейских общин из округов Нарбонны и Марселя собрались в Сен-Жилле (Saint Gilles) и обсуждали вопрос, «кому идти в Рим, чтобы расстро¬ ить замысел папы в день собрания всех епископов». Поехала ли такая депутация, неизвестно; во всяком случае предотвратить опасность не удалось, и тот же летописец сообщает о введении определенного отличительного знака в следующем 1216 году: «В 4976 году злодейская власть приказала, чтобы все наши со¬ племенники, начиная с 12-летнего возраста, отмечали себя осо¬ бым знаком: мужчины — на шляпах, а женщины — на чепцах. И еще обременили их, обязав каждого домовладельца да¬ вать местному священнику шесть «пешутов» ежегодно ко времени христианского праздника. В том самом году внезапно
15 умер папа, говоривший дурное о нашем народе»*. Действи¬ тельно, вдохновитель соборной конституции 1215 года Иннокен¬ тий III умер в следующем году. Посеянное им злое семя давало всходы: южно-французские соборы епископов подтверждали для своих епархий упомянутые римские каноны, указывая способы проведения их в жизни. Областной собор 1227 г. в Нарбонне оп¬ ределил, чтобы евреи носили круглый знак (signum rotae) в виде круглого куска материи, прикрепленного к верхней одежде на груди; каждая еврейская семья должна ежегодно к Пасхе уплачи¬ вать священнику данного прихода церковную подать в размере шести динариев (deniers, «пешутим» в еврейской летописи). Пред¬ писание о еврейской одежде или особом знаке и другие декреты Латеранского собора были повторены затем на соборах в Руане (1231), Нойоне (1233), Арле (1234 и 1236) и Безьере (1246). Безьер¬ ский собор присовокупил еще одно запрещение: христианам нельзя лечиться у еврейских врачей. В Южной Франции евреи энергично боролись против применения позорного закона. В летописи** сохранились смут¬ ные сведения о том, как один ренегат из Монпелье, желая мстить прежним единоверцам, добился в Риме распоряжения, обязывав¬ шего евреев носить на одежде «печать» (клеймо) из красной или желтой ткани, но депутация от еврейских общин Авиньона и Тараскона отправилась к французскому королю и вернулась с радостной вестью, что исполнение папского распоряжения от¬ срочено. Вскоре, однако, говорит летописец, «на наших сопле¬ менников легла тяжелая рука следователей», т.е. деятелей инкви¬ зиции, учрежденной тогда в Южной Франции; «они произво¬ дили розыски во всем Провансе и вымогали большие деньги. Тогда многие именитые люди в Марселе и Авиньоне стали выходить с отличительными знаками на одежде, причем осо¬ бенно страдали евреи Авиньона». По словам автора хроники, нашивка на одежде состояла из кружка желтой материи шириной в четыре пальца, с куском черного сукна в середине в форме сер¬ па луны. Эти сведения относятся, по-видимому, к царствованию Людовика Святого, когда ренегаты причиняли немало зла сво¬ им соплеменникам. Папы Григорий IX и Иннокентий IV в то время напоминали светским правителям, чтобы они заставляли * См. «Шевет Иегуда», с. 114-115 (изд. Винера) ** Там же (из старой хроники Сонцоло).
16 евреев носить отличительный знак. Иннокентий IV жаловался в 1248 г., что в некоторых местах евреи носят круглые широкополые шляпы наподобие священнических, так что христианское население по ошибке оказывает им иногда «неподобающее почтение». Отме¬ чая этот курьез, папа требует, чтобы евреи носили одежду, ко¬ торая отличала бы их «не только от клириков, но и от мирян». Религиозная война на юге Франции оставила по себе тяже¬ лое наследие в виде двух организаций: доминиканского ордена и трибунала «святой инквизиции». Участник этой войны, миссио¬ нер католицизма среди еретиков, суровый испанский монах До¬ миник основал в 1215 г. свой орден «братьев-проповедников» при содействии Иннокентия III. Первоначальная цель этого мо¬ нашеского ордена состояла в проповедовании католического уче¬ ния мирянам и обращении колеблющихся на путь веры, но впос¬ ледствии доминиканцы переходили от слова к делу и стали при¬ нимать самое деятельное участие в преследовании еретиков, а попутно и иноверцев. За короткое время орден доминиканцев и возникший тогда же орден францисканцев, или «нищенствующих братьев» (миноритов), достигли огромного влияния во Франции, Испании и других странах. Многие монастыри, школы и различ¬ ные общественные учреждения находились в их ведении. Цент¬ ром доминиканцев был Якобитский монастырь в Париже, вслед¬ ствие чего в еврейских книгах члены ордена часто называются «якобитами»; они также прочно утвердились в Парижском уни¬ верситете, главной фабрике католических богословов. Монахи- доминиканцы являлись зачинщиками и участниками религиозных диспутов, в которые часто вовлекали и евреев. Они усердно выс¬ леживали еретиков, свободомыслящих, иудействующих и их «со¬ вратителей» из евреев. Они вполне заслужили титул «сторожевых псов» церкви, данный им на основании пародированного тол¬ кования имени ордена (Domini-canes, псы Господни). Их участие было особенно заметно в деятельности церковной инквизиции. Духовный суд инквизиции, поддерживаемый папой Григорием IX, развил широкую деятельность во второй четверти XIII века, в царствование Людовика Святого. Папы и епископы назначали в разных местах следователей (inquisitores) из монахов, преиму¬ щественно доминиканцев и францисканцев, для обнаружения ос¬ татков альбигойских еретиков и вообще для расследования вся¬ ких случаев уклонения от правоверия. Следствие тайное, доп¬
17 рос под пыткой, приговор по усмотрению судьи-фанатика, пере¬ дача осужденного в руки светской власти (brachium saeculare) для совершения казни путем сожжения на костре — все эти приемы инквизиционного суда, впоследствии высоко усовершенствован¬ ные в Испании, употреблялись уже в описываемую эпоху во Франции. Церковь только разыскивала и судила нераскаянных грешников, но, «гнушаясь кровью» («Ecclesia abhorret a sanguine»), поручала исполнение своего приговора мирянам. В течение XIII века папская и епископская инквизиция, руководимая монахами доминиканского и францисканского орденов, творила ужасы сна¬ чала на юге, а затем во всех других областях Франции. Предназ¬ наченный первоначально для еретиков-христиан, кровавый три¬ бунал постепенно втягивал в свои сети и евреев. Воинствующая церковь устраивала костры и для неугодных ей еврейских книг, и порой — для самих евреев, попадавшихся в расставленные мона¬ хами сети ритуальных процессов. § 3. Королевские и феодальные евреи при Людовике Святом Религиозная война на юге Франции привела к более тесному сближению юга с севером. Прованс и Лангедок, раньше почти независимые под управлением графов Раймундов и разных ви¬ контов, подпали постепенно под власть французских королей. Филипп-Август и его сын Людовик VIII участвовали в альбигой¬ ской войне, и династии Капетингов впоследствии достались пло¬ ды завоеваний Симона Монфора. Но, усмирив еретический юг с благословения Иннокентия III, расчетливый Филипп-Август (1181-1223) вовсе не думал поощрять во Франции политику цер¬ кви, направленную к разорению евреев. С 1198 года, когда этот король вынужден был вернуть евреев в свои северные владения после временного их изгнания (том I, § 35), он очень бережно относился к ним как к дорогому финансовому аппарату, по¬ средством которого можно было добывать деньги. Он регули¬ рует кредитные операции евреев, охраняя интересы кредиторов и свои собственные: ведь король был участником в прибыли, поступавшей в его казну в виде высоких податей. В 1204 году он запрещает духовенству отлучать от церкви тех христиан, которые поддерживают коммерческие сношения с еврейскими финансистами или служат у них, — мера, прямо противополож¬ ная тем репрессиям, которые рекомендовались в пастырских по¬
18 сланиях папы Иннокентия III и вскоре были подтверждены Лате¬ ранским собором. Нет сведений, чтобы Филипп проводил в жизнь какое-либо из постановлений этого собора. Спустя три года после провозглашения соборных канонов он издает в допол¬ ненном виде регламент еврейской денежной торговли, установ¬ ленный им раньше, по соглашению с некоторыми своими васса¬ лами (статут 1206 года, дополненный в 1218-м). По этому регла¬ менту евреи вправе брать по ссудам не более 43 процентов годо¬ вых; всякие письменные торговые договоры и долговые обяза¬ тельства составляются официальным писцом и скрепляются печа¬ тью, хранящейся у двух почетных граждан, без чего сделка недей¬ ствительна. Все это доставляло королю немалый доход. В 1202 г. этот доход («produit des Juifs») составлял 1200 ливров, а в 1217 г. возрос до 7550 ливров. Феодальные бароны и крупные помещи¬ ки-сеньоры (Seigneurs) подражали королю и старались извлечь побольше доходов из еврейского населения в своих владениях. Отсюда территориальные споры между королем и феодалами или сеньорами из-за права владеть евреями, переходящими с места на место; эти споры улаживались путем соглашений и взаимных обязательств выдавать друг другу переселенцев (том I, § 35). Фи¬ липп-Август вынужден был, например, выдать графине провин¬ ции Шампань ее данника, богатого еврея Кресселена, поселивше¬ гося на королевской земле (1203), а затем подтверждено было соглашение о взаимной выдаче таких «беглых» вообще (1210). Такие же договоры заключались различными сеньорами между собой. Титул «королевский еврей» («judaeus regis», «juif du roi») c тех пор часто фигурирует в актах, для отличия от еврея-поддан¬ ного какого-либо сеньора из графов или баронов. Преемник Филиппа, набожный Людовик VIII (1223-1226), который, еще будучи принцем, жестоко расправлялся с ерети¬ ками на юге, пытался повернуть на путь репрессий и по отно¬ шению к евреям. Он аннулировал все причитавшиеся евреям долги, которым минула пятилетняя давность, и освободил дол¬ жников от уплаты процентов по новым займам; капитал по новым займам подлежал погашению в течение трех лет через тех, «кому евреи подчинены», конечно, с вычетом комиссион¬ ного вознаграждения в пользу короля или баронов. Одновре¬ менно был возобновлен договор с баронами о взаимной выда¬ че еврейских переселенцев. На путь решительной репрессивной политики в церковном духе вступил король Людовик IX
19 Святой (1226-1270), оставивший по себе печальную память в ев¬ рейской истории. В этом короле церковь нашла свой идеал монарха, покорно¬ го слуги пап. Его дед, Филипп-Август, то гнал евреев, то покровительствовал им, в зависимости от своих материальных выгод; Людовик же, не дорожа земными благами, всегда был расположен угнетать евреев во славу христианства. Рыцарь церк¬ ви, он видел свое призвание в преследовании еретиков и иновер¬ цев; крестовые походы, внешние и внутренние, были идеалом его жизни. Незлобивый по натуре, он, однако, не знал пощады, ког¬ да дело касалось веры. Он мечтал об обращении евреев в хрис¬ тианство и создал особый фонд для поддержки новообращенных. Больше всего боялся он влияния иудейства на христиан и поэто¬ му советовал мирянам не рассуждать с евреями о делах веры. Друг Людовика и летописец его царствования Жоенвиль расска¬ зывает о таком случае. В Клюнийском монастыре шел однажды диспут о вере между евреями и монахами. Гостивший в монасты¬ ре рыцарь спросил участвовавшего в диспуте раввина: верит ли он, что Дева Мария была матерью Бога? Раввин ответил: нет. «Тогда, — воскликнул рыцарь, — вы совершаете безумство, явля¬ ясь в дом Святой Девы, в которую вы не верите и которую нена¬ видите», и тут же ударил раввина палкой по голове. Евреи уда¬ лились, унося с собою раненого раввина. Узнав об этом побед¬ ном для христианства окончании диспута, король сказал: «Пусть спорят с евреями только добрые священники, мирянин же, слыша хулу на веру христианскую, должен защищать ее мечом, вонзая его в тело богохульника насколько влезет». Со своей стороны коронованный крестоносец пускал в ход меч закона для пораже¬ ния еврейства как внушительной социально-экономической силы во Франции, но ему пришлось при этом бороться с общим хо¬ зяйственным укладом страны, и тут могущественный монарх ока¬ зался бессильным. В статуте, выработанном в Мелене (Melun) на совещании госу¬ дарственных чинов (1230), было объявлено, что король, «ради спа¬ сения своей души, для прославления памяти своего отца и пред¬ шественников», решил вместе с баронами впредь не дозволять ев¬ реям отдавать деньги в рост под письменные обязательства и взы¬ скивать их судом. Тут же Людовик и его феодалы завершили дело прикрепления евреев к их владельцам, установив, что ни король, ни
20 бароны не вправе держать на своей территории «чужих евреев», подданных другого владельца, и всякий королевский чиновник или граф, который обнаружит в чужой вотчине «своего еврея» («judaeum suum»), может его задержать как своего раба («tamquam proprium servum suum»). Таким образом крайне затруднялось пе¬ редвижение евреев из королевских земель в феодальные и обрат¬ но, а также из одной феодальной области в другую. Житейская необходимость разбивала все эти рогатки. Нуждавшиеся в креди¬ те брали деньги взаймы у евреев не под запретные письменные обязательства, а под верный залог, обеспечивавший и капитал, и проценты. Все эти распоряжения вносили расстройство в торго¬ вый оборот и содействовали только размножению ростовщиков- христиан, которые, не смущаясь церковным запретом, отдавали деньги в рост рыцарям и торговцам. Готовясь к крестовому по¬ ходу на Восток в 1247 году, король задумал перед отъездом со¬ вершить богоугодное дело: изгнать евреев из своих владений и конфисковать их имущество, но благочестивое желание короля не могло осуществиться вполне: были конфискованы только имения некоторых евреев. По возвращении из шестилетнего бедственно¬ го похода король опять принялся за евреев. Его религиозная со¬ весть была неспокойна: ведь королевская казна получает пошли¬ ну со всех торговых сделок и кредитных операций евреев, а сле¬ довательно, он, христианнейший король, участвует в ростовщиче¬ стве — вывод совершенно верный. И вот Людовик издает декреты (1257-1258), чтобы всем христианским должникам или их наслед¬ никам были возвращены уже взысканные по займам проценты. Были назначены особые комиссары, которым поручалось рас¬ сматривать повсеместно такие долговые обязательства и удовлет¬ ворять претензии должников. Как реагировали евреи на все эти эксперименты благочестиво¬ го короля, можно видеть из сохранившейся речи тогдашнего равви¬ на, по всей вероятности апокрифической, но верно отражающей тогдашнее настроение французских евреев. Рассказывают, что в ок¬ руге Нарбонны один из королевских декретов о частичном анну¬ лировании еврейских займов вызвал большое волнение. В Нарбон¬ не состоялось собрание представителей еврейских общин для обсуж¬ дения создавшегося положения. В собрании присутствовал и мест¬ ный губернатор, по-видимому также недовольный вмешательством
21 короля в дела автономной провинции. Здесь выступил с речью нарбоннский раввин Меир бен-Симон, известный апологет и полемист*. Оратор говорил о привилегиях, которые давались ев¬ реям предшествующими французскими королями со времени Кар¬ ла Великого, и при этом напомнил об услугах, некогда оказан¬ ных евреями Карлу в войне за Нарбонну с арабами. Ныне же, продолжал раввин, евреи поставлены в тяжелое положение несправедливыми мерами короля Людовика. Евреям запреща¬ ют переселяться из земли одного сеньора в землю другого, но что же делать тем, которые не находят средств пропитания в ме¬ сте своего жительства? При переезде из одного города в другой от них требуют уплаты особой пошлины у городских ворот. Король приказал губернаторам не оказывать евреям поддерж¬ ки при взыскании долгов у христиан, между тем как евреев обязывают платить то, что они должны христианам. Евреям запрещают отдавать деньги взаймы на проценты или «с при¬ былью», не делая различия между чрезмерным «ростом» (usurae) и законной прибылью с капитала, которая не запреще¬ на ни Библией, ни законами христианских императоров. А между тем без этих финансовых операций не могут жить ни ев¬ реи, не имеющие доступа к другим профессиям, ни христиане, от сеньора до крестьянина, которые часто вынуждены прибе¬ гать к займам. Сколько раз евреи-финансисты выручали в трудных случаях королей, сколько побед было одержано арми¬ ями, снаряженными на еврейские деньги!.. Красноречивые доводы раввина едва ли дошли до Людови¬ ка Святого, да и трудно было подействовать такими доводами на короля, который гораздо больше интересовался состоянием церк¬ вей в Святой Земле, чем благосостоянием Франции. Ведь даже борьба Людовика с денежной торговлей в обычных тогда формах кре¬ дита вытекала не из экономических мотивов, а из церковно-каноничес¬ ких требований. Мы увидим дальше, как он вторгался в религиозную жизнь евреев и поручал инквизиции сжигать их священные книги. Под конец своей жизни король все больше склонялся к непосред¬ * Речь эта сохранилась в сочинении р. Меира, под именем «Milchemet mizwa», содержащем диалог между евреем и христианином и другие богословские рассуждения. Она воспроизведена по манускрипту Пармс¬ кой библиотеки в труде Ренана и Нейбауэра «Les rabbins français». См. Библиографию к настоящему §.
22 ственным религиозным преследованиям. В 1269 г. он приказал своим чиновникам на юге заставлять евреев слушать проповеди известного миссионера, доминиканца Павла Христиани из Мон¬ пелье, который разъезжал по городам и вызывал евреев на дис¬ пут, причем их обязывали предъявлять миссионеру для проверки свои религиозные книги. В том же году король заметил, что пло¬ хо исполняется заповедь Латеранского собора об отличии в одежде для евреев, и повелел следить, чтобы они везде носили на верхней одежде особый знак в виде кружка из цветной материи. В то время когда Людовик Святой терзал евреев в Северной Франции, его брат, граф Альфонс де Пуатье, угнетал их в Ланге¬ доке, особенно в округе Тулузы, который достался ему в удел после прежних либеральных графов Раймундов. В отличие от брата, Альфонс руководствовался более земными расчетами, чем небесными. Стремление обогатиться за счет евреев побуждало его к грубейшим насилиям. Он часто отдавал приказы о выселении евреев из разных городов в своих владениях и отменял приказы, когда обреченные на изгнание вносили ему большой выкуп. В 1268 г. Альфонс повелел арестовать всех состоятельных евреев в своих владениях и конфисковать их имущество. Узников держа¬ ли до тех пор, пока они не дали точных сведений о состоянии своих финансов. После долгих переговоров их выпустили на свободу за выкуп в двадцать тысяч ливров, который обязались внести еврейские общины Тулузы и других городов. В следую¬ щем году граф Альфонс, в угоду христианскому духовенству, подтвердил для Лангедока приказ своего брата о ношении «ев¬ рейского знака», но потом давал возможность богатым людям откупаться деньгами от этого клеймения. Выходило и благочес¬ тиво, и прибыльно. Когда графа постигла тяжелая болезнь глаз, он обратился за помощью к еврею-врачу Ибрагиму, прославлен¬ ному окулисту, хотя духовенство в своих соборах запрещало доб¬ рым христианам пользоваться услугами еврейских врачей. В луч¬ шем положении находились евреи, жившие в феодальных владе¬ ниях в тех областях Франции, которые еще не подпали под тяже¬ лую руку Капетингов. Заинтересованные в получении «еврейских доходов» в виде подушных податей и торговых пошлин, фео¬ дальные графы и епископы охотно принимали гонимых евреев из королевских городов. На юге шла постоянная эмиграция евреев из Тулузы, Нима и других городов, управляемых королевским братом
23 Альфонсом, в Нарбонну, где существовали две еврейские общи¬ ны: одна — в принадлежавшем виконту квартале, а другая — в епископском квартале. Королевские чиновники, встревоженные уходом обоих данников, разыскивали их в новых местах житель¬ ства и требовали уплаты подушной подати как от «королевских евреев»; виконт и епископ оспаривали эти требования, считая пе¬ реселенцев своими данниками. С другой стороны, каждый из вла¬ дельцев Нарбонны, светский и духовный, старался разными льго¬ тами привлечь евреев в свой район, под свою юрисдикцию. Об¬ щина в большом еврейском квартале (Grandes Juiveries) жила сво¬ бодно под покровительством либеральных виконтов. Общиной управляли выборные старшины, или «консулы», из ее среды, ко¬ торые в делах, касающихся внешнего благоустройства еврейского квартала, подчинялись городским консулам, или магистрату, но во внутренних делах были автономны. Во главе общины стоял «наси» из сановного рода Калонимосов (том I, §§ 35 и 39), извес¬ тный в народе под громким именем «roi juif» (еврейский король). Его подворье (cortada) — ряд высоких зданий красивой архитек¬ туры — находилось в центре «Grandes Juiveries». Меньшая общи¬ на устроилась в другой части города, на епископской земле. Нар- боннский епископ получал с нее все подати, а взамен оказывал ей покровительство против всякого рода притеснений, в том чис¬ ле и стеснительных церковных канонов. Здесь не исполнялись не только предписания Латеранского собора относительно еврейс¬ кой одежды, но и решения самого Нарбоннского собора 1227 года, который подтвердил римские каноны и определил форму «еврейского знака». Сам архиепископ Петр III, который предсе¬ дательствовал в этом соборе, не думал серьезно проводить в жизнь его унизительные для евреев решения, ибо опасался, что тогда его данники переселятся в другую часть города, находив¬ шуюся под юрисдикцией либерального виконта. Каноники мест¬ ных церквей нередко упрекали архиепископов за нарушение цер¬ ковных правил, но те продолжали свою двойственную политику: в соборах духовенство подтверждало разные запреты, на¬ правленные против кредитных операций евреев (напр., в Монпелье в 1258 г.), а у себя в метрополии не ставили этой денежной тор¬ говле никаких препятствий, от которых пострадали бы их личные интересы и местная торговля вообще. Желая привлечь переселенцев, нарбоннский архиепископ Петр IV даровал евреям новую хартию
24 вольностей (1284 г.). Выговорив в свою пользу основную по¬ дать с каждого «очага» или дыма (feu), архиепископ гарантиро¬ вал евреям-заимодавцам судебную поддержку в их справедливых претензиях к должникам и право распоряжаться залогами, при¬ чем запрещалось только брать в залог церковные вещи; он обя¬ зался отпускать всякого арестованного по гражданскому делу ев¬ рея накануне субботы и праздника, с тем чтобы тот после празд¬ ника сам возвращался в арестный дом. Духовный князь таким образом явно соперничал со светским своим соседом, виконтом Нарбонны, издавшим раньше свою хартию вольностей для евре¬ ев. Между этими соседями нередко происходили споры из-за юрисдикции над евреями двух общин Нарбонны, перемещавши¬ мися из одного квартала в другой, — споры, которые улажива¬ лись письменными договорами между обоими соперниками. Евреи, конечно, только выигрывали от такого соперничества их покровителей. Благодаря этому покровительству часто предупреждались массовые нападения на евреев во владениях феодалов. В 1236 году какой-то еврей в Нарбонне, во время ссоры с христианс¬ ким мальчиком-рыбаком, ударил его по голове деревянным сосу¬ дом и тяжело ранил. Приглашенный к раненому врач-христианин не мог или не хотел лечить его, и мальчик умер. Тотчас в городе начались волнения. Толпа, созванная церковным колоколом, бро¬ силась на еврейские дома, стала ломать двери, бить обитателей и грабить имущество. Тем временем члены городского совета, кон¬ сулы, подошли к дворцу виконта Эмери IV, требуя возмездия за убитого христианина. Но виконт, свободный от диких суеверий и видевший в убийстве рыбака только несчастную случайность, поспешил на помощь евреям. Он двинул военный отряд против громил, отогнал их от еврейских домов, а награбленное имуще¬ ство вернул владельцам. Община избавилась от великой опасно¬ сти, и по этому поводу был установлен местный праздник еже¬ годно в годовщину происшествия, 21 Адара (март), в неделю Пурима («Нарбоннский Пурим»). Местные власти были, однако, бессильны против нападений отрядов крестоносцев, которые при Людовике IX неоднократно набирались во Франции для похода на Восток. Часто случалось, что задуманный далекий поход отменялся или откладывался, и собравшиеся отряды, прежде чем возвращаться домой, считали своим долгом расправляться с евреями. Летом того же 1286 года буйные
25 шайки крестоносцев громили и убивали в Бордо, Анжу, Пуату и соседних городах. Немногие евреи спаслись притворным креще¬ нием, большинство же приняло мученическую смерть; иные сами убивали себя, по примеру рейнских мучеников первого крестово¬ го похода. Около 30 человек было убито и ранено в то ужасное лето*. Даже папа Григорий IX был тронут «слезной просьбою проживающих во Франции евреев» о защите их от носителей кре¬ ста. В послании к епископам Бордо и других разгромленных го¬ родов он напомнил, что в программу борьбы с иудейством не входит ни истребление, ни насильственное крещение его последо¬ вателей, которые ныне находятся «в новом египетском рабстве» («sub nova egyptiaca servitute») — признание весьма ценное в ус¬ тах главы христианской церкви. § 4. Религиозные диспуты и сожжение Талмуда; жертвы инквизиции Век глубокого религиозного брожения и смелых ересей в хри¬ стианстве развил в обществе необычайную склонность к религиоз¬ ным диспутам. Ересь вальденцев и альбигойцев, отвергавшая наи¬ более претившие евреям догматы христианства, отчасти была свя¬ зана с теми страстными спорами, которые издавна велись между ев¬ реями и христианами. Во второй половине XII века, время наи¬ большего развития ересей в Южной Франции, эти диспуты стали обычным явлением в обществе и литературе. К ним готовились с обеих сторон: католические богословы писали полемические трак¬ таты как руководства для христиан при спорах с евреями**, а рав¬ вины сочиняли такие же пособия для опровержения догматов хри¬ стианства и его неправильных толкований Библии. В это время жив¬ шие в Провансе грамматики и комментаторы Иосиф и Давид Ким¬ хи (том I, § 47) писали свои антихристианские апологии. В преди¬ словии к своей «Книге Завета» («Sefer habrit») Иосиф Кимхи гово¬ * Эта катастрофа отмечена только в короткой записи еврейской хро¬ ники «Шевет Иегуда» (в приложении, с неправильной датой: 1219 г.), но яснее о ней говорится в послании папы Григория, начинающемся словами: «Lacrimabilem Judaeorum recepimus quaestionem». См. Библиографию. ** Большей частью эти книги писались в форме диалогов между христианином и евреем. Популярны были книги монаха Рупперта «Annulus seu Dialogus christiani et judaei de fidei sacramentis» и Петра из Блуа «Liber contra perfidiam judaeorum». В XIII веке такие полемические руководства писались иногда и на народном французском языке («De la disputaison et de la Sainte église»).
26 рит, что он писал ее по настоянию своих учеников как пособие для диспутирующих с иноверцами и крещеными евреями, кото¬ рые извращают смысл Св. Писания символическими толкования¬ ми в христианском духе. Этот маленький трактат изложен в виде диалога между хри¬ стианином и евреем («min u’maamin») о догматах Троицы и Богородицы, об искуплении первородного греха Христом и его мессианской роли. С богословской почвы спор иногда переносит¬ ся на бытовую и социальную. Еврей в диалоге доказывает, что в нравственном отношении евреи стоят выше христиан. Заповеди «не убий», «не прелюбодействуй» они исполняют лучше, ибо сре¬ ди них гораздо меньше убийц и развратников, чем среди христи¬ ан; любовь к ближнему больше развита среди евреев: они друг друга выручают в беде, заботятся о своих нищих, а бедным, стес¬ няющимся протягивать руку, помогают тайно; они оказывают го¬ степриимство и никогда не берут у гостя платы, что редко встре¬ чается среди христиан. На щекотливый вопрос о еврейском рос¬ товщичестве диспутант отвечает, что Тора запретила евреям от¬ давать деньги в рост соплеменникам, и это так строго соблюда¬ ется, что еврей даже не считает себя вправе прятать хлеб и дру¬ гие продукты в ожидании повышения цен, ибо полученная таким образом прибыль рассматривается как рост; они берут проценты по ссудам с инородцев, но ведь и христиане ссужают деньги на проценты и своим, и евреям же. Вы говорите, возражает далее еврей, что между вами есть люди святые, отрекающиеся от всех благ земных, но таких один на тысячу или десять тысяч чело¬ век, а прочие погружены в житейскую грязь; даже ваши священ¬ ники и епископы, обрекающие себя на безбрачие, предаются разврату, чего не найдете среди еврейского духовенства. С боль¬ шею еще легкостью еврей оперирует в догматическом споре. Не¬ ужели, восклицает он, великому, непостижимому Творцу Все¬ ленной понадобилось войти в чрево женщины, родиться, затем умереть, чтобы принести людям спасение? Что означает крик Иисуса на кресте: «Боже, зачем ты оставил меня?» Не к себе ли он взывал, раз он сам Бог? Если он явился для искупления гре¬ ха Адама и Евы, зачем ждал он четыре тысячи лет? Ведь явись он раньше, он осчастливил бы сотни поколений, спасая их от ад¬ ских мук за грех прародителей. Вы утверждаете, что евреи стра¬ дают, рассеянные по всему свету, за то, что их предки предали
27 Иисуса мукам распятия. Но вы же верите, что Иисус сам сошел на землю, с тем чтобы претерпеть муки и смерть ради спасения чело¬ вечества, — следовательно, ваши предки только помогли ему осу¬ ществить его волю, или же он, как Бог, внушил им такой образ действия. Разве за это благое дело их потомки должны страдать? Диалог кончается так: «Нашу Тору сравнивают с огнем, а у вас вода крещения, но ваша вода никогда не потушит нашего огня». Сыну Иосифа Кимхи, Давиду, приходилось не раз лично ве¬ сти диспуты с христианами. Отголоски этих споров слышатся в его комментариях к Псалмам и в особой апологии («Tešubat ha’Radak»). Между прочим, он указывает, что ссылки апостолов и отцов церкви на библейских пророков не подтверждают мессиан¬ ства Иисуса, который не имеет ни одного из пророческих при¬ знаков Мессии: он является «сыном Давида» только со стороны матери, если даже верить евангельскому родословию; он не со¬ брал рассеянного Израиля со всех концов земли и не восстановил Иерусалим; он не водворил мира на земле, ибо войны продолжа¬ ются и люди не превратили мечей в плуги. Устная и письменная полемика особенно усилилась в XIII веке, когда появились миссионеры из ордена доминиканцев или «братьев-проповедников» (fratres praedicatores), которые навязывали евреям диспуты по вопросам веры. То в частной беседе между монахом и раввином, то в синагоге, куда миссио¬ нер-доминиканец иногда врывался со своей проповедью, разго¬ рался вековечный спор двух религий. Многие ученые евреи так изощрились в искусстве диспутации, что считались виртуозами по части словесных турниров. Двое из таких диспутантов по профессии, Натан Оффициал и его сын Иосиф, жившие в Северной Франции в эпоху Людовика Святого, часто имели собеседования с епископами, учеными «якобитами» (доминикан¬ цами) и францисканцами и с королевским духовником. Сохра¬ нившийся в рукописи сборник их ответов («Книга Иосифа Рев¬ нителя», Sefer Josef Hamekane) свидетельствует, что собеседо¬ вания велись с такой свободой и непринужденностью, какие трудно было предполагать в то время возбужденных религи¬ озных страстей. В интимных беседах с церковными сановни¬ ками евреи-диспутанты позволяли себе необыкновенно сме¬ лые ответы. Многие из ответов поражают своим остроумием. Кто-то задал р. Натану коварный вопрос: почему после разруше¬
28 ния первого храма вавилонское пленение длилось 70 лет, а рассе¬ яние Израиля после разрушения второго храма длится уже боль¬ ше тысячи лет? Не за то ли, что они отвергли Христа? Натан ответил: «Во время первого храма иудейский народ грешил тем, что поклонялся жалким и скоропреходящим идолам, но в эпоху второго храма он выдвинул из своей среды Иисуса и его апосто¬ лов, которые прочно утвердили свою религию во всем мире, и за этот грех он обречен на рассеяние по всему миру до сих пор». Один священник спросил: почему у вас, евреев, нет колокольного звона в синагогах? Еврей повел его на рынок, и они услышали выкрики торговцев дешевой рыбой, зазывавших публику в свои лавочки. Затем они подошли к тому ряду, где продаются высшие сорта рыбы, и там никаких зазываний не было. «Вот видишь, — сказал еврей, — владельцы хорошего товара не зазывают к себе, ибо сам товар говорит за себя, поэтому у нас нет колокольного звона». Канцлер Парижского университета спросил раввина: по¬ чему Моисеев закон установил строгую изоляцию для лиц, при¬ коснувшихся к трупу? Тот ответил: «Потому что Бог предвидел, что позже появятся люди, которые прославят Иисуса за то, что он принял на себя смерть; поэтому он установил законы, напоми¬ нающие, что прикосновение к мертвецу оскверняет». Какой-то священник спросил: почему Бог открылся Моисею в кустарнике (неопалимая купина), а не под другим деревом? «Потому что, — последовал ответ, — из кустарника нельзя сделать крест». Еврей¬ ские оппоненты не щадили и национального самолюбия своих собеседников. На довод о порабощении евреев чужими народами по воле Бога Натан ответил: «Вы не носите ига чужого народа, и ни одна палка не бьет вас по спине, но вы сами — бьющая пал¬ ка. Ваше орудие — меч, ваша профессия — кровавая война». Нет сомнения, что доводы еврейских диспутантов смущали, а нередко возмущали христиан. Мирные религиозные собеседования кончались резкими возражениями с одной стороны, а иногда и «бьющими доказательствами», как в рассказанном выше случае с рыцарем, который избил раввина в монастыре. Людовик Святой, как мы видели, одобрил последний исход диспута и выразил жела¬ ние, чтобы с евреями спорили о делах веры только ученые богосло¬ вы, а не миряне. Здесь король имел, вероятно, в виду буллу папы Гри¬ гория IX от 1233 года, которой христианам вообще запрещалось
29 пускаться в споры с евреями о делах веры, так как при этих дис¬ путах простодушные католики могут запутаться в сетях неверия. Между тем католическое духовенство, не имея успеха в частных диспутах с евреями, стало доискиваться того арсенала, откуда эти «враги Христовы» берут свое оружие. Многие ученые монахи из доминиканского ордена знали еврейский язык и при помощи своих товарищей из крещеных евреев могли добраться до чтения трудного текста Талмуда. Здесь-то и стали искать корень анти¬ христианских идей, а перебежчики из еврейского лагеря предло¬ жили свои услуги церковным сыщикам. Был затеян процесс про¬ тив Талмуда. В 1239 году монах-доминиканец Николай Донен (Donin), крещеный еврей из Ла-Рошеля, желая доказать свое рвение к де¬ лам церкви, подал покровителю инквизиции папе Григорию IX донос, в котором утверждал, что в Талмуде содержатся выраже¬ ния, оскорбительные для Христа и христиан, и вообще безнрав¬ ственные мнения. Папа поручил епископам Испании, Франции и Англии и приорам доминиканского ордена в Париже забрать у евреев книги Талмуда и расследовать, сколько правды в доносе Донена. Розыск начался в Париже. У местных евреев отобрали книги Талмуда, а раввинов призвали для объяснений. Была на¬ значена комиссия для выслушания обвинителя Донена и возраже¬ ний раввинов. К участию в диспуте со стороны евреев явились рабби Иехиель из Парижа, р. Моисей из Куси и еще двое раввинов. 12 июня 1240 г. в Париже открылся публичный диспут в присутствии высших чинов двора и духовенства. Комиссия, в состав которой вошли парижский архиепископ, канцлер универ¬ ситета и один из членов «святой инквизиции», представила длин¬ ный обвинительный акт против Талмуда, выработанный при уча¬ стии доносчика Донена и состоявший из 35 пунктов. Главные пункты обвинения заключались в том, что Талмуд содержит ос¬ корбительные для Иисуса Христа выражения, вроде того, что он незаконный сын Марии и некоего Бен-Сотады, что за свое от¬ ступничество от иудейской веры он осужден на вечные муки в аду. Далее Талмуд будто бы содержит враждебные христианам изречения: дозволяется убивать «гоим» и обманывать их, смеять¬ ся над их «идолами» или иконами, проклинать их в молитвах; наконец, в Талмуде имеются выражения богохульные и против¬ ные нравственности, а также глупости и курьезы.
30 Все эти обвинения были построены на основании цитат из агадической части Талмуда, где среди многочисленных легенд и афоризмов сохранялись следы народного суеверия и вражды к го¬ нителям-иноверцам. Рационалист из школы Маймонида сразу ус¬ транил бы такие упреки заявлением, что за эту вольную пись¬ менность Агады еврейская религия не отвечает, как не отвечает христианство за все писания отцов церкви и составителей житий святых, где суеверия и религиозной нетерпимости не меньше, чем в талмудической Агаде. Но парижский раввин Иехиель и его товарищи из школы тосафистов, принимавшие без критики всю легендарную письменность, оказались в затруднительном положе¬ нии. Рабби Иехиель кое-как выпутался из затруднения, объявив некоторые выражения не относящимися к христианству, но он не пытался объяснять поэтические сказания, в которых обвинители усматривали богохульство (например, что Бог ежедневно плачет о том, что Он разрушил иерусалимский храм и рассеял евреев по свету, и т.п.). По поводу обидных для «гоим» талмудических вы¬ ражений р. Иехиель привел противоположные максимы того же Талмуда, обязывающие заботиться о бедных и больных без раз¬ личия исповедания, рекомендующие приветствовать нееврея при встрече и т.п. «Ты знаешь, — говорил он, обращаясь к обвините¬ лю Донену, — как мы преданы нашему закону, сколько наших было убито, потоплено, сожжено, удавлено за нашу веру, и тем не менее мы поддерживаем с христианами те сношения, которые Талмуд запретил нам с язычниками. Талмуд говорит, например: “Три дня перед идами (праздниками) гоев нельзя иметь с ними никаких сношений”, — а вот пройдись по еврейской улице и уви¬ дишь, как евреи делают дела с христианами даже в самые дни христианских праздников. Мы вступаем с ними в товарищество по торговым делам, поручаем своих детей их кормилицам, обуча¬ ем христиан Торе, ибо есть много священников, знающих еврей¬ ский язык». В том же духе отвечали товарищи Иехиеля на диспу¬ те. Монахи же в протоколе заседаний записали, что раввины «признали» многие странные места Талмуда, то есть не отрицали, что они там имеются. Отсюда сделано было заключение, что Талмуд есть книга богохульная и вредная, подлежащая уничтоже¬ нию. Комиссия духовных отцов постановила сжечь все собран¬ ные списки многотомного Талмуда.
31 Встревоженные решением парижской комиссии, евреи стали усиленно хлопотать перед высшими властями об его отмене или, по крайней мере, отсрочке исполнения. Современный монах-до¬ миниканец рассказывает, что парижские евреи поднесли большую сумму денег одному придворному прелату и умоляли его спасти их книги от костра. Подкупленный прелат склонил короля к от¬ мене решения комиссии, евреи получили обратно конфискован¬ ные книги и возрадовались, но напрасно: через год тот же пре¬ лат, явившись на аудиенцию к королю, вдруг почувствовал боль во внутренностях и тут же упал на пол мертвый; король увидел в этом кару за грех своего духовника, пощадившего еврейские кни¬ ги, и приказал исполнить приговор над ними. Из этого рассказа можно извлечь только тот фактический вывод, что евреям уда¬ лось своими ходатайствами задержать на два года исполнение приговора комиссии. В 1242 г. роковое решение пришлось испол¬ нить. В июне этого года книги Талмуда, нагруженные на 24 во¬ зах, были публично сожжены на одной из площадей Парижа. Весть о сожжении священных книг глубоко опечалила евреев всех стран. Германский главный раввин Меир из Ротенбурга сочинил по этому случаю свою известную синагогальную элегию, начина¬ ющуюся трогательными словами, обращенными к святой Торе: «Спроси, спаленная огнем, что сталось с теми, кто рыдает о страшном жребии твоем» («Šaali serufa»). Во Франции и Италии также читались в синагогах элегии о сожжении Торы. В Риме ус¬ тановлен был пост по случаю парижской катастрофы. Сменивший папу Григория IX Иннокентий IV сначала приветствовал начинание Людовика Святого в деле борьбы с «вредными книгами» евреев. В письме к королю (1244) папа про¬ сил его: «Повели, чтобы во всем твоем государстве, где только эти книги найдутся, они были сожжены огнем». Начались но¬ вые конфискации талмудических книг в еврейских общинах, и в провинции готовилось повторение парижского аутодафе. В то время папа приехал на продолжительное пребывание в Лион, и раввины разных общин явились к нему с жалобами на грубое вторжение в религиозную жизнь евреев. Без Талму¬ да, говорили раввины, мы не можем изучать Библию, которую он объясняет, и исполнять законы нашей веры. Тогда Иннокен¬ тий IV предписал кардиналу-легату Одону в Париже, бывшему канцлеру университета и члену комиссии, осудившей Талмуд: вновь пересмотреть талмудические книги, чтобы убедиться,
32 какие из них можно без ущерба для церкви возвратить евреям (1247). Королю Людовику папа одновременно написал, что он считает своим долгом первосвященника церкви, которая терпит рядом с собой последователей Ветхого Завета, давать им возмож¬ ность жить по законам их религии. Но указание папы на необхо¬ димость смягчения репрессий не понравилось парижским фанати¬ кам. Легат в ответном письме доказывал, что Талмуд извращает смысл Библии, что раввины обманывают папу и кардиналов, уве¬ ряя их, будто Библия без Талмуда им непонятна, и что, наконец, было бы большим скандалом возвратить евреям уцелевшие спис¬ ки недавно осужденной книги. Дурные книги надо уничтожать, как дурных людей, еретиков, хотя бы в них попадались и хоро¬ шие мысли: ведь осуждают же еретика, отвергающего один дог¬ мат веры, хотя бы он признавал все остальные. Тем не менее, прибавляет легат, он подчиняется повелению папы и обещает вновь пересмотреть доставленные ему евреями списки Талмуда. Пересмотр состоялся в новой цензурной комиссии, в которой участвовало много христианских богословов, в том числе и зна¬ менитый доминиканец Альберт Магнус, который из философ¬ ских сочинений Маймонида и Габироля заимствовал главные элементы своей теологической системы («Summa Theologiae»). Как и следовало ожидать, Талмуд был осужден и в новой ко¬ миссии. Руководитель ее, кардинал-легат Одон, объявил (май 1248 г.), что книги полны ужасающих заблуждений и богохуль¬ ства и не могут быть терпимы в христианском государстве. Опять усилилась реквизиция еврейских книг в разных городах Франции. В актах 1250 года отмечен ряд подвигов «братьев- проповедников» (доминиканцев) по части розыска и уничтоже¬ ния талмудических списков. Позже эти гонения прекратились. Евреи научились откупаться от новых репрессий, как от многих прежних. Светская власть оказывала им и здесь поддержку про¬ тив вторжения католического духовенства в их внутреннюю жизнь. Пострадало только временно дело изучения Талмуда в раввинских школах Франции. Многие ученые и раввины эмиг¬ рировали. Участник парижского диспута р. Иехиель переселил¬ ся в Палестину (1259 г.). Доминиканская инквизиция, расправлявшаяся огнем с еврей¬ скими книгами, иногда устраивала костры и для самих евреев. По¬ трясающее событие произошло весною 1288 года в городе Труа (Troyes), родине Раши и колыбели талмудической науки. В пятницу
33 Страстной недели, 26 марта, которая совпала с предпоследним днем еврейской Пасхи, толпа христиан, распаленная церковной проповедью о муках распятого Христа, ворвалась в дом богато¬ го и ученого еврея Исаака Шателена с целью «отомстить за смерть Спасителя». Судя по намекам в сочиненных по случаю катастрофы элегиях, подстрекатели из христиан еще раньше под¬ бросили в дом Шателена труп христианина и теперь привели туда возбужденную толпу для обнаружения «еврейского преступ¬ ления». Дом был разграблен, Шателен со всей семьей и еще во¬ семь представителей общины были арестованы и переданы в рас¬ поряжение доминиканских инквизиторов. Суд инквизиции обви¬ нил евреев в ритуальном убийстве и приговорил тринадцать че¬ ловек к сожжению на костре. Инквизиторы предложили помило¬ вать тех осужденных, которые примут крещение, но евреи отвер¬ гли это предложение. 24 апреля совершилась публичная казнь. Страшная картина мученичества изображена в четырех элегиях современников, из которых три написаны на еврейском языке, а четвертая на старофранцузском народном языке того времени ев¬ рейскими буквами. Первыми подошли к костру Исаак Шателен и его семья: беременная жена, два сына и невестка. Со связанными на спине руками они шли на смерть, распевая псалмы. Вот бро¬ сают в огонь Исаака, «богатого всяким добром, славного творца Тосафот и библейских толкований». Увидя это, его жена испусти¬ ла пронзительный крик: «Я пойду вслед за моим другом!» — и беременную женщину бросили в костер. В муках смерти младший сын крикнул старшему: «Брат, я горю!» — а старший ему в от¬ вет: «Ты идешь в рай». Когда дошла очередь до красавицы невестки, жены старшего сына, палачи стали ее уговаривать: «Крестись, мы тебе дадим хорошего кавалера»; она с негодова¬ нием воскликнула: «Я не оставлю своего Бога, сколько бы вы меня не истязали!» Один из нотаблей общины, Симсон, погиб как богатырь духа, ободряя товарищей. Барух Тоб-элем (Bendit Bonfils) крикнул долго мучившему его палачу: «Раздуй огонь, зло¬ дей!» Пал духом только Симон «Софер», писец и кантор, который «так прекрасно совершал богослужение в синагоге»; он плакал, говоря: «Не о себе плачу, но о детях моих». К Исааку Когену по¬ дошли «проповедники» (доминиканцы) и стали его склонять к крещению. Мученик ответил: «Я умру во имя Бога; как свя¬ щенник, я принесу ему в жертву свое собственное тело». На
34 костре погиб еще хирург Хаим из Бриенона, «возвращавший зре¬ ние слепым». Город Труа, где совершилось это страшное дело, находился в графстве Шампань, которое незадолго перед тем воссоедини¬ лось с коронными землями, так как графиня Шампань вышла замуж за французского короля Филиппа Красивого. Узнав о рас¬ праве инквизиции с членами еврейской общины, Филипп усмот¬ рел в этом умаление своих прав и ущерб для своих доходов. Че¬ рез три недели после казни в Труа он издал приказ, которым зап¬ рещалось монахам-инквизиторам судить евреев без разрешения местного королевского сенешаля, который должен установить чисто религиозный характер преступления. Спустя два года после трагедии в Труа совершилось крова¬ вое дело на почве народного суеверия в самом Париже. Здесь в 1290 году были сожжены на костре один еврей и его жена по об¬ винению в том, что они прокололи гостию, церковную хлебную лепешку для причастия. В народе пошла нелепая молва, будто из проколотой гостии брызнула кровь широкой струей, кровь тела Христова, символически скрытого в церковном хлебе. «Чудо» воспевалось в балладах, и церковь на Rue des Billetes, где оно произошло, привлекала много богомольцев с приношениями. Ради этого и был, вероятно, инсценирован весь процесс. А два еврея во славу догмата евхаристии погибли на костре. § 5. Филипп Красивый и изгнание 1306 года Между двумя яркими юдофобскими царствованиями, набож¬ ного Людовика Святого и нечестивого Филиппа Красивого, недо¬ лгое царствование Филиппа III Смелого (1270-1285) представляло собой как бы «полосу безразличия» на магнитной пластинке. Лич¬ ность короля не играет роли в политике по еврейскому вопросу: королевская власть кладет только свой штемпель на распоряжения духовных властей, которые в эти годы особенно успешно проводят в жизнь соборные каноны. По требованию духовенства Филипп III возобновил в 1271 г. декрет Людовика Святого об обязательном но¬ шении отличительного еврейского знака, а через несколько лет на¬ помнил о церковных канонах, запрещающих евреям держать хри¬ стианских кормилиц, продавать мясо христианам, купаться с ними в общей бане и т.п. С благословения римских пап орден домини¬
35 канцев и суд инквизиции развили тогда во Франции интенсивную деятельность, которая все более давала себя чувствовать евреям. Еще в 1267 г. папа Климент IV издал буллу («Turbato corde»), в которой приказывал инквизиторам из «любимой братии орденов проповедников и миноритов» преследовать не только христиан, совращенных в иудейство, но и совратителей их из евреев. «Совращенными» были обыкновенно те крещеные евреи, которые вследствие тогдашних гонений притворно принимали христианс¬ кую веру и потом отрекались от нее. В 1273 году папа Григорий X постановил, что такие отпавшие от церкви вместе с их пособ¬ никами подлежат суду инквизиции наравне с еретиками. В следу¬ ющем году монах Бертран Деларош был назначен «инквизитором против еретиков и иудействующих христиан» в Провансе. В 1277 году французские инквизиторы спрашивали папу Николая III, что делать с отпавшими от христианства евреями, которые то¬ мятся в тюрьме уже целый год и не желают вернуться в лоно церкви. Папа ответил, что с такими людьми надо поступить как с еретиками, а именно передать их в руки светской власти для со¬ жжения на костре. В том же году в Тулузе был сожжен раввин Исаак Маль (Males) за то, что он одного крещеного еврея, раска¬ явшегося перед смертью, приобщил к вере отцов и похоронил на еврейском кладбище. Под влиянием папских агентов Филипп III перелагал соборные решения в королевские «ордонансы». Собор в Бурже (1276) выработал новое ограничение для евреев: евреи имеют право жить только в городах и значительных местечках, а не в деревнях, дабы они не совращали простодушных поселян с пути веры, — а через несколько лет этот канон появляется уже в виде королевского декрета (1283), вменяющего в обязанность дюкам, графам, баронам и всем чиновникам «заставлять евреев жить в больших городах, где они обыкновенно обитают». При этом приказано следить также, чтобы евреи не строили новых синагог и не хранили у себя книг Талмуда, осужденных в Пари¬ же и подлежащих сожжению. Иная система юдофобии установилась при Филиппе IV Кра¬ сивом (1285-1314). Этот буйный король, который вел борьбу с папством и довел ее до кулачной расправы с Бонифацием VIII, стремился обуздать инквизицию и ослабить вмешательство духо¬ венства в государственные дела, но он делал это не из либерализма, а лишь потому, что не терпел никакой власти рядом с собой, ника¬
36 ких соперников по части извлечения денег из подданных. Не же¬ стокости инквизиции, а право ее конфисковать имущество осуж¬ денных делало для него ненавистным это учреждение, отнимав¬ шее у него наследство подданных, которое он считал своей собственностью. Вот почему Филипп IV после описанной выше казни в Труа запретил инквизиторам впредь судить евреев без разрешения королевской власти, а затем неоднократно напоми¬ нал своим чиновникам, чтобы они не допускали ареста евреев по требованию монахов или даже важных церковных сановников, пока не убедятся, что это дело не подлежит рассмотрению в ко¬ ролевском совете (1288, 1291, 1302). Что король разделял самые грубые суеверия массы относительно евреев, видно из того, что при нем и несомненно с его одобрения были сожжены в Париже два еврея по вышеупомянутому делу осквернения гостии. Кроме того, он в особом декрете (1299) предписал своим чинов¬ никам, чтобы они, по требованию «инквизиторов по делам ерети¬ ческой порчи», «арестовывали, заключали в тюрьму, таскали из тюрьмы в тюрьму и карали по законам апостольского престола» тех евреев, которые подозреваются в совращении христиан в иудейство или в осквернении «святейшаго тела Христова» (гос¬ тии). В том же декрете король перечисляет другие «престу¬ пления» евреев: они скрывают у себя беглых еретиков, они воздвигают новые синагоги и поют там слишком громко, распро¬ страняют осужденные книги Талмуда с их «богохульными выра¬ жениями против Девы Марии». Вообще, у Филиппа IV были все данные, чтобы идти против евреев об руку с католическим духо¬ венством и святой инквизицией, но только еврейской добычей он не мог поделиться с ними. Сребролюбивый король сумел обра¬ тить в источник дохода и закон об отличительном знаке: он предписал брать денежный штраф с тех, которые не носят знака (1288). Он возобновил декрет своего предшественника о запреще¬ нии евреям жить в местечках и селениях (1291), но не из опасения религиозного соблазна для «простодушных поселян», а потому, что там нет торговли и, следовательно, казна не извлечет тех выгод от торговых пошлин, что дают большие города. Ни один французский король не занимался так много евреями, как Филипп IV, и в этом отношении он превосходит даже своего прадеда, Филиппа-Августа. Через все его декреты красной нитью проходит одно: торг евреями, как крепостными, и выколачивание из
37 них прибыли. Еще будучи принцем, он, вступив во владение про¬ винцией Шампань при женитьбе на графине Шампанской, взял с евреев этой провинции «приданое» в 25 000 ливров за утвержде¬ ние их права жительства. Он постоянно спорил с баронами за юрисдикцию над евреями вассальных областей, ссылаясь на свои верховные королевские права. В 1297 г. состоялся третейский суд между королем и его братом Карлом, графом Валуа, Алансона и Анжу, по делу о 43 евреях, которых каждая сторона считала «своими»; суд решил, что только 12 евреев принадлежат графу, причем состоялось соглашение сторон о том, что переселение ев¬ реев из одной области в другую не освобождает их от прежнего подданства. Любопытно, что третейскими судьями в деле были по выбору сторон два еврея: Кало (Calot) из Руана, как предста¬ витель королевских евреев, и Жусе (Joucet) из Понтуаза, «еврей графа Д’Алансона». Через два года между братьями состоялась крупная торговая сделка: граф Карл де Валуа продал Филиппу IV всех евреев своих владений, в числе 2000 человек, за 20 000 ливров. Своим провинциальным чиновникам, сенешалям и бальи, король постоянно напоминал об аккуратном взимании специаль¬ ной «еврейской подати» (taille des Juifs), предписывая арестовы¬ вать неисправных плательщиков и препровождать их в Париж. Ответственными сборщиками назначались состоятельные евреи. Филипп IV зорко следил за кредитными операциями евреев для того, чтобы от него не ускользнула часть прибыли. В 1291 году сенешаль Каркассона, большого еврейского центра на юге, получил предписание короля: собрать сведения обо всех процен¬ тных ссудах евреев и выяснить путем рассмотрения заемных писем и опроса должников, какова в каждой сделке капиталь¬ ная сумма долга и сумма наросших процентов, причем должни¬ кам сообщалось, что процентов они не обязаны платить. Но через год король решил, что и ему нужно на этом деле зарабо¬ тать, и приказал взыскать капитальную сумму долгов, по кото¬ рым взимались лихвенные проценты, в пользу королевской казны. В 1295 г. богатые евреи сенешальства Бокер (Beaucaire) были арестованы и отправлены в Париж, где содержались в зам¬ ке, пока они не указали точных цифр своих ссуд и не уступили королю всю «лихвенную» прибыль (usuraria) по этим ссудам. Та¬ ким образом под предлогом избавления должников от ростовщи¬ ческой кабалы король становился сам главным ростовщиком.
38 Путем таких частичных конфискаций он подготовлял акт все¬ общей экспроприации евреев во Франции. Было ясно, что Филипп Красивый, идя по пути Филиппа- Августа, дойдет до того же конца — до общего ограбления евре¬ ев и изгнания их из страны. Это и произошло в 1306 году. Королевская казна была пуста, нужны были сразу огромные деньги, и король, подобно жадному хозяину в сказке, решил заре¬ зать курицу, несущую золотые яйца: изгнать евреев из Франции и завладеть их богатствами. Для проведения этого плана были назначены повсюду особые комиссары. По их распоряжению были предварительно арестованы представители еврейских об¬ щин на большей части французской территории, а все имущество и торговые книги евреев были опечатаны. Это было сделано не только в королевских владениях, куда теперь входили многие из прежних обширных графств (кроме Иль-де-Франс — Шампань, Нормандия, Анжу, Лангедок и др.), но и во владениях различных сеньоров, куда эксплуатируемые королевские евреи часто пересе¬ лялись, за исключением некоторых провинций. Аресты евреев произошли повсюду, одновременно, 22 июля (10 Ава), на другой день после национального траура. Арестованным объявили, что они должны в месячный срок выселиться из Франции, оставив здесь свое имущество, кроме необходимой одежды и небольшой суммы денег на дорогу. Огромная масса евреев (число их не ука¬ зано в источниках) лишилась одновременно родины и состояния. По истечении объявленного срока десятки тысяч людей покинули города Франции, где их предки жили еще со времен древнеримс¬ кой империи. Все движимое и недвижимое имущество изгнанни¬ ков досталось королю и было распродано им весьма выгодно с публичного торга. Когда разнесся слух, что изгнанники, надеясь на скорое возвращение, зарыли много ценностей в потайных ме¬ стах своих дворов, Филипп объявил, что всякий, кто укажет ко¬ миссарам местонахождение спрятанных ценностей, получит пя¬ тую долю. Евреи, принявшие христианство, не подверглись из¬ гнанию, хотя такое приращение паствы Христовой едва ли радо¬ вало Филиппа, ибо уменьшало его добычу. Впрочем, число таких перебежчиков было незначительно, за исключением Тулузы, где многие, не желая разориться, крестились притворно. «То, что происходило в Тулузском округе после королевского зах¬ вата, — говорит новый французский историк (Langlois), — совершалось,
39 вероятно, и в других местах*. Все движимое и недвижимое имуще¬ ство евреев было быстро описано и пущено в продажу с публичного торга. Иные припрятали наиболее ценные вещи; начался розыск спрятанных сокровищ, и пятая часть находки была обещана доноси¬ телям. Приемщики отбирали деньги, вырученные от продажи вещей, а также драгоценности из золота и серебра — чаши, пояса, кольца; все это посылалось на монетный двор, кроме наиболее красивых ве¬ щей, которые оставлялись для короля. Продажа недвижимости была рассрочена в большинстве округов на несколько лет для того, чтобы не сбить цен, хотя комиссаров по еврейским делам постоянно торо¬ пили из Парижа, чтобы они действовали «быстрее и плодотворнее»... Архивы старой Расчетной Палаты содержат много описей и отчетов, доставленных этими чиновниками; сохранилось много судебных про¬ токолов, из которых видно, что иные дома, сады, школы и кладби¬ ща евреев продавались по высокой цене. Так консулы (члены город¬ ской управы) в Нарбонне приобрели за 860 ливров знаменитую «Кортаду» — подворье семьи Калонимосов, глава которой был «кня¬ зем» («наси») еврейской общины. Приемщики еврейского имущества в Тулузском сенешальстве собрали 75 264 ливра». Филипп IV оправдывал свое ограбление евреев тем, что мно¬ гие из них занимались кредитными операциями, но после изгнания евреев он взыскивал в свою пользу их деньги с христианских должников с необычайной строгостью, хотя довольствовался полу¬ чением капитала без процентов. Те должники, векселя которых не были найдены в бумагах изгнанников, обязаны были сами заяв¬ лять королевским комиссарам о размере своего долга; не явивши¬ еся разыскивались по записям в забранных у евреев счетных кни¬ гах. Путем принуждения король получал деньги даже по старым и спорным долгам. Он оказался кредитором гораздо более жесто¬ ким, чем изгнанные им «ростовщики». В тех же случаях, когда кредиторами евреев оказывались христиане и требовали от коро¬ левских чиновников уплаты долга из конфискованного еврейского имущества, их грубо прогоняли: король своих долгов не платил. Бароны к другие сеньоры, лишившиеся своих доходов с изгнанием евреев из их владений, заявляли королю свое право на получение части «еврейской добычи». Королевские комиссары не отрицали этого * В Тулузу была отправлена особая реквизиционная комиссия, во гла¬ ве которой стоял известный Гильом де-Ногаре (Nogaret), ближайший со¬ ветник короля, исполнитель самых позорных его деяний — нападения на папу Бонифация и ограбления рыцарского ордена тамплиеров.
40 права, но нарочно оттягивали удовлетворение таких требований, чтобы вынудить сеньоров идти на уступки. И действительно, все сеньоры, настойчиво требовавшие компенсации, вынуждены были в конце концов удовлетвориться получением третьей части требуемых сумм, а иногда еще меньшей доли. В этой экспропри¬ ации евреев репетировались те грабительские приемы, какие в следующие годы практиковались бесчестным королем и достой¬ ными его агентами при конфискации имуществ ордена тамплие¬ ров. Французский народ, при всех его предубеждениях против евреев, не одобрял жестокого акта короля по отношению к ним. Во французских народных песнях говорилось, что «евреи честнее вели свои дела, чем ныне христиане» и что страна обеднела с из¬ гнанием их. Через девять лет новому королю Франции придется уступить «общему воплю народа» и вернуть евреев в страну, од¬ нако удар 1306 года окажется непоправимым*. Изгнанники из Северной Франции направились прежде все¬ го в ближайшие местности Лотарингии, Бургундии и Дофинэ, фе¬ одальные владетели которых были менее зависимы от французс¬ кой короны. Южане отправлялись в пограничные с Испанией части Прованса, которые временно находились под властью пра¬ вителей из арагонской династии (город Перпиньян с округом и др.). Многие же, потеряв надежду на возвращение, поселились во внутренних городах Арагонии, где тогда процветали большие еврейские общины (Барселона, Сарагоса и др.), игравшие круп¬ ную роль в экономической жизни страны (см. дальше, §§ 10-13). * Следует заметить, что евреи были не единственной группой населе¬ ния во Франции, которая испытала такую участь. Кроме тамплиеров, ко¬ торых Филипп IV разгромил для получения их огромных богатств (среди членов этого рыцарского ордена было немало банкиров, дававших взай¬ мы деньги королям и папам), во Франции была еще одна группа населе¬ ния, близкая к евреям по своей экономической роли и подвергшаяся той же участи. То были итальянские купцы и менялы, известные под именем «ломбардцев» и занимавшиеся также отдачей денег в рост. В XIII веке лом¬ бардцы могли заниматься своей профессией при условии уплаты в коро¬ левскую казну определенной суммы с каждой кредитной сделки. По вре¬ менам и они подвергались внезапным экспроприациям. В 1277 г. все лом¬ бардцы, жившие во Франции, были арестованы «in persona et rebus»; то же повторилось в 1291 году, при Филиппе Красивом. В 1311 г., спустя пять лет после изгнания евреев, король издал приказ о массовом изгна¬ нии ломбардцев, которые «поедают население своим ростовщичеством и портят курс нашей монеты». Должники изгнанников обязывались упла¬ тить проценты с долгов королевским комиссарам. Позже и ломбардцев вернули во Францию.
41 § 6. Евреи в Англии при Иоанне Безземельном История евреев в Англии в XIII веке представляет собой, в главных чертах, копию с истории их во Франции. Еврейская метрополия на континенте и ее колония на острове испытали в общем одну и ту же участь, а различия в частностях обуслов¬ ливались только различием быта и политического строя обеих стран. В английской обстановке копия вышла гораздо грубее оригинала. Принцип «евреи — торговые крепостные короля» осуществлялся здесь в более упрощенной форме и проводился систематически, беспощадно. Когда в 1194 году король Ричард I вернулся из крестово¬ го похода и узнал о происходившем в его отсутствии разгроме еврейского населения (том I, § 36), он велел произвести рассле¬ дование с целью, главным образом, выяснить убытки, понесен¬ ные казной от уничтожения еврейской собственности и долго¬ вых обязательств. Так как король получал определенную дань с каждого кредитного расчета, то исчезновение векселей, по ко¬ торым евреи-кредиторы не взыскали денег, причиняло ему пря¬ мой убыток. Для предупреждения таких случаев в будущем Ри¬ чард распорядился, чтобы чиновники регистрировали все финан¬ совые сделки евреев. Всякие долговые обязательства или расче¬ ты должны писаться в двух экземплярах, из коих один находит¬ ся у кредитора-еврея, а другой хранится в государственном архиве, в особых ящиках*. Таким образом, на случай разгрома еврейского имущества и пропажи документов король был обеспечен копией последних, а главное — путем регистрации он мог быть всегда осведомлен о размере еврейских финансовых операций и о причитающейся ему доле прибыли. Отсюда через несколько лет развилось учреждение, известное под именем «Еврейское Казначейство» (Exchequer of the Jews), которое занималось не только регистрацией еврейских сделок, но и разбором де¬ нежных споров между кредиторами и должниками, если стороны принадлежали к разным исповеданиям. Среди судей были и хри¬ стиане, и евреи, чиновниками же казначейства назначались только христиане из дворянских кругов. С течением времени в Еврейском Казначействе сосредоточились все дела по взысканию податей и сбо¬ * Такие заемные письма («Šetarot») писались обыкновенно по-еврейс¬ ки с латинским переводом, а иногда только на латинском или на французс¬ ком языке нормандского диалекта.
42 ров с евреев. Сюда шли королевские доходы из четырех источ¬ ников: налог с наследства умерших евреев в размере до одной трети наследственной суммы; конфискованные имущества лиц, совершивших уголовное преступление; пошлины от судебных ис¬ ков, кредитных сделок, долговых расчетов и договоров всякого рода; наконец, чрезвычайные сборы (tallages), взимавшиеся вся¬ кий раз, когда король нуждался в деньгах, в виде ли поголовной подати или в виде контрибуций, наложенных на отдельные об¬ щины по круговой поруке. Все эти орудия фиска для выкачива¬ ния денег из торговых крепостных превращались в руках жадных королей в орудия пытки, которые постепенно обескровили и раз¬ рушили еврейский экономический организм в Англии. Большим виртуозом в этом деле был Иоанн Безземельный (1199-1216). Этот алчный король пользовался евреями как губ¬ кой, которой дают напитаться для того, чтобы потом выжимать. Сначала он выдал евреям за деньги хартию (1201), в которой подтвердил их право повсеместно жить и торговать, свои тяжбы с христианами разбирать только в королевском, а не в юдофобс¬ ком сословном суде, внутренние же тяжбы — в раввинском суде; в денежных спорах между евреем-кредитором и христианином- должником первый обязан показать капитальную сумму иска, а второй — свое право оспаривать проценты, причем допускались свидетели из евреев и христиан в равном числе. В своей хартии король призывал всех своих верноподданных защищать евреев и грозил карами за нарушение их прав. За эту хартию было запла¬ чено королю 4000 марок. На первых порах Иоанн действительно защищал евреев. Когда в Лондоне были попытки погрома, ко¬ роль упрекнул мэров и баронов в том, что они не соблюдают дарованного евреям мира, и возложил на них ответственность за дальнейшее нарушение порядка. В самом начале своего царство¬ вания Иоанн назначил одного из еврейских нотаблей, Якова из Лондона, главным «пресвитером» евреев (presbyter judaeorum) и выдал ему охранную грамоту, в которой называет его «нашим дорогим и близким» (dilectus et familiaris noster). Общественная функция «пресвитера», как видно из позднейшей деятельности носителей этого титула, заключалась не в духовном представи¬ тельстве, а в финансовом посредничестве между королем к еврей¬ скими общинами ради более удобного извлечения доходов в пользу фиска.
43 Королевское покровительство дало евреям возможность оп¬ равиться от ударов недавнего крестового похода и вновь достиг¬ нуть благосостояния. Но тут проявилась хищная природа короля. Видя, что некоторые евреи нажили торговлей значительные капи¬ талы, он стал вымогать у них деньги путем арестов и пыток. Нуждаясь в деньгах после потери Нормандии, он налагал кон¬ трибуции на церковные учреждения (это было в разгар борьбы с папой Иннокентием III) и на евреев. В 1210 г. он наложил на ев¬ реев огромную контрибуцию в 66 000 марок. От богача Авраама из Бристоля потребовали десять тысяч серебряных марок, но так как тот не мог или не хотел дать столько денег, то король прика¬ зал выдергивать ему ежедневно по одному зубу до тех пор, пока он не исполнит требования. Потеряв таким образом семь зубов, несчастный богач, чтобы спасти остальные, покорился и уплатил требуемую сумму. Незавидна была участь евреев во время исторического восстания баронов и городов против Иоанна Безземельного, которое привело к созданию английской парламентской кон¬ ституции. Войско баронов разрушило еврейские дома в Лондо¬ не и употребляло их материал на укрепление городских стен, а деньги отнимались как королевская собственность. Когда вос¬ ставшим удалось вырвать у Иоанна конституцию — «великую хартию вольностей» (1215), в нее были включены также льго¬ ты для баронов, задолжавших деньги у евреев. При таком произволе со стороны правящих классов внутренний строй еврейских общин в Англии не мог окреп¬ нуть. Раввины и ученые некоторых общин, не находя здесь почвы для своей деятельности, переселились в Палестину вме¬ сте с группой своих коллег из Франции, среди которых были и выдающиеся тосафисты (1211). § 7. Бедствия английских евреев при Генрихе III Долгое царствование Генриха III (1216-1272) было очень тре¬ вожным в истории английского еврейства. Иначе и не могло быть при той непрерывной борьбе между королем и сословиями, которая наполняет собой эту эпоху. Королевское «покровительство» евреям, хотя оно выражалось в систематическом вымогательстве, ставило покровительствуемых в ненормальное положение среди других со¬
44 словий. Враги короля не любили и этих «королевских людей». Го¬ родское население, защищая свою автономию от посягательств королевской власти, косо смотрело на жившую в его среде ино¬ родную группу горожан, всецело зависимую от этой власти и тем нарушающую цельность вольного города. Враждебное королю дворянство, в особенности мелкие землевладельцы, ненавидело евреев как финансовую силу, поддерживавшую короля против интересов дворянского сословия. Мелкие бароны больше всего пользовались услугами евреев-кредиторов, получая от них ссуды под залог своих земель; когда же наступал срок платежа, неисп¬ равный должник из расточительных помещиков видел за спиной своего смиренного кредитора грозную фигуру королевского чи¬ новника, готового взыскать долг в интересах королевской казны. Часто такие долги, в случае смерти кредитора или конфискации его имущества, поступали в пользу короля, и тогда взыскание производилось особенно беспощадно. Вот почему бароны при эк¬ сцессах толпы против евреев стремились к уничтожению долго¬ вых обязательств в домах своих кредиторов. Что же касается ка¬ толического духовенства, то оно по природе относилось враждеб¬ но к еврейству, особенно после того, как папа Иннокентий III и Латеранский собор 1215 года наложили на этот народ Каиново клеймо. Однако от всех этих враждебных сил евреи меньше стра¬ дали, чем от своего «покровителя» и опекуна — короля, который сдирал шкуру со своих опекаемых, выжимал оброк с этих крепо¬ стных денежной торговли, давал им нажиться, с тем чтобы потом постепенно или сразу их разорить, и не всегда защищал их в мо¬ менты народных эксцессов. Положение евреев между борющими¬ ся социальными силами было таково, что они могли сказать: «Избави нас Бог от друзей, от врагов мы сами убережемся». Ко¬ рень англо-еврейской трагедии заключался именно в королевской опеке, в том, что стадо, окруженное волками, было поручено за¬ ботам пастуха-хищника, который сам пожирал своих овец. В первые годы царствования Генриха III, когда вследствие его малолетства государство управлялось регентством, сделана бы¬ ла попытка прекратить насилия сверху по отношению к евреям. Были освобождены из заточения евреи, арестованные при Иоанне за неуплату контрибуции. Восстановлено было действие хартии 1201 года, нарушенной самим ее автором, предписано было охра¬
45 нять евреев от нападений толпы во время предполагавшегося кре¬ стового похода (1217). Чтобы нападающие не могли оправдывать¬ ся незнанием закона о неприкосновенности евреев, велено было каждому еврею носить на видном месте своей одежды особый знак из двух полосок белого холста или пергамента (1218). То был действительно Каинов знак в библейском смысле: «дабы не убил его всякий встречный». С другой стороны, высшее английское духовенство делало свою политику в духе папы Иннокентия III. Креатура этого папы, архиепископ Кентерберийский Лангтон со¬ звал в 1222 году в Оксфорде собор, который подтвердил все уни¬ зительные для евреев постановления Латеранского собора, приба¬ вив к ним нечто от себя. Отличительный знак на верхней одежде еврея должен был состоять из шерстяной белой полосы на груди, длиной в четыре пальца и шириною в два. Запрещалось строить новые синагоги. Подтверждено было правило о строгом взима¬ нии церковной десятины с еврейских недвижимостей. Архиепис¬ коп Кентерберийский вместе с епископами Линкольна и Норвича попытались еще пригрозить церковным отлучением добрым христианам, ведущим дела с евреями, но король поспешил отме¬ нить этот вредный для казны запрет и только в одном уступил духовенству: с его одобрения был учрежден в 1232 г. приют для евреев, обращаемых в христианство (domus conversorum), заведе¬ ние для ловли еврейских душ. Уступая желанию христианского населения Лондона, король также конфисковал вновь построен¬ ную великолепную синагогу и обратил ее в церковь имени Бого¬ родицы. Евреям приходилось молиться в незаметных помещени¬ ях, так как лондонские христиане не могли спокойно смотреть на соперницу-синагогу, возвышающуюся рядом с церковью. По мере того как Генрих III рос и входил непосредственно в дела управления, росли и его финансовые аппетиты. Чрезвычай¬ ные налоги (tallages) с евреев назначались совершенно произ¬ вольно: в 1226 г. они составляли огульно 4000 марок, в 1230-м — 6000, с 1232 года — 18 000, а с 1239 г. каждый должен был от¬ давать треть своего состояния. Многое прилипало к рукам чинов¬ ников, заведовавших сборами и уличенных в злоупотреблениях. Для удобства взыскания податей евреи прикреплялись к опреде¬ ленным городам. Из некоторых городов их выселяли по настоя¬ нию христианского населения, ссылавшегося на свою автономию: из
46 Ньюкестля (1234), Соутгемптона (1236), Ньюбери (1244) и других. В 1253 году было решено оставить евреев только в тех городах, где имеются казначейства для регистрации и хранения долговых обязательств и торговых документов (archa). Вследствие этого черта оседлости евреев сосредоточилась в двадцати пяти городах Англии. Здесь промышленная деятельность и денежные операции евреев поощрялись, но переезжать в другие места, а тем более эмигрировать из Англии и вывозить капиталы запрещалось, дабы казне королевской не было убытка. Верховный «пресвитер» англо-еврейских общин, назначавшийся королем, должен был иметь попечение о правильном взимании казенных податей, для чего ему дозволялось употреблять и принудительные меры. Об¬ щинная организация евреев была узаконена: делами управляли «парнасим» и «габаим», а коллегия из трех «даяним» разбирала судебные споры. Эти автономные ячейки также втягивались в интересы королевского фиска. В 1241 году Генрих III созвал в Ворчестере еврейский «парламент», в котором участвовало боль¬ ше ста депутатов от всех общин. В разосланных приглашениях говорилось, что представители еврейства должны «обсуждать с королем все, что касается его и их интересов». Евреи ждали от этого парламента улучшения своего положения, в особенности облегчения податного бремени, но они обманулись в своих ожи¬ даниях. Как только открылось заседание, депутатам объявили, что король требует от них единовременного сбора в 20 000 марок и делает их лично ответственными за доставку этой суммы в каз¬ ну к определенному сроку. Таким образом все депутаты были превращены в сборщиков казенной подати. Вопреки их усилиям, многие общины не могли уплатить своей доли сбора, и в таких случаях местных депутатов, их жен и детей держали в тюрьме, пока они не вносили требуемого из собственных средств. Попла¬ тился и главный «еврейский пресвитер», ответственный за пра¬ вильное поступление податей: у злосчастного сановника, Арона из Йорка, король забрал крупную сумму в 32 000 марок. Новое горе постигло английских евреев в это время: участи¬ лись религиозные и «ритуальные» обвинения. В 1230 г. евреев в Норвиче обвинили в том, что они похитили пятилетнего мальчика, сына христианского врача Бенедикта, и совершили над ним обряд обрезания. Евреи оправдывались тем, что они считали мальчика своим
47 (может быть, потому, что он был потомком насильственно окрещенных). Были преданы суду 13 почетных членов норвичс¬ кой общины. Дело считалось настолько важным, что подсудимых решили перевезти в Лондон, и там дело рассматривалось колле¬ гией при участии короля, архиепископа Кентерберийского, епис¬ копов и баронов. Подсудимые томились в тюрьме десять лет, и наконец некоторые из них были повешены, причем их от тюрьмы до виселицы волочили по земле привязанными к хвостам лоша¬ дей. В 1244 году в самом Лондоне была сделана попытка затеять ритуальный процесс. Из могилы, по чьему-то доносу, выкопали труп христианского ребенка и нашли на нем странные знаки. По¬ лагая, что это буквы еврейской надписи, пригласили крещеных евреев, но разобрать надпись не удалось. На основании сомни¬ тельных показаний было установлено, что ребенок был продан евреям и, следовательно, может считаться мучеником. Труп пре¬ вратился в «святые мощи», которые были перевезены с кладбища и похоронены в кафедральном соборе св. Павла. Король вос¬ пользовался счастливым случаем и наложил по этому поводу штраф на еврейские общины в размере 60 000 марок (около 40 ООО нынешних английских фунтов). Более трагические последствия имел для евреев ритуальный процесс в Линкольне (1255), волновавший все суеверные души в Ан¬ глии и оставивший след в народных сказаниях. В Линкольне пропал восьмилетний христианский мальчик Гугон (Hugh). После долгих поисков его труп был найден в колодце во дворе одного еврея. Вме¬ сто того чтобы расследовать, была ли тут несчастная случайность (мальчик играл с еврейскими сверстниками и мог нечаянно упасть в колодец) или труп был подброшен убийцами во двор еврея с целью сокрытия следов, — судебные власти направили следствие в сторо¬ ну обнаружения ритуального убийства, о котором кричала суевер¬ ная христианская улица. У арестованного владельца дома, где най¬ ден был труп, путем угроз и обещаний вырвали ложное показание, что евреи убили мальчика и что они вообще «ежегодно распинают младенца для поношения имени Иисуса». Все было сочинено для подготовки легенды о мученике, и священники линкольнской церкви поспешили перевести «святые останки» и похоронить их внутри церковной ограды. Король Генрих III, веривший в риту¬ альную басню как самый темный из его подданных, приказал судить и примерно наказать виновных, а так как настоящего
48 Французско-испанская гегемония (1215-1306) убийцу найти не удалось, то «виновными» оказались 92 человека, то есть все видные члены еврейской общины в Линкольне. Их схватили, отвезли в Лондон и бросили в тюрьму. 18 человек были немедленно осуждены на смерть и повешены. Остальные содержались в Тауэре, и их ожидала та же участь, но за несчаст¬ ных заступился брат короля, граф Корнваллийский, и Генрих III отпустил их. На этом деле хорошо заработали сребролюбивый король, получивший по закону конфискованное имущество каз¬ ненных евреев, и клир линкольнской церкви, которая благодаря покоившимся в ней «чудотворным мощам» святого младенца привлекала массы паломников с дарами из всей страны. На почве кровавых религиозных преследований развилось религиозное помешательство. В университетском городе Оксфор¬ де одержимый таким психозом еврей ворвался однажды в цер¬ ковную процессию, вырвал распятие из рук священника и стал топтать его ногами (1268). Это могло послужить поводом для нового судебного или уличного погрома, но тут даже король по¬ нял, что нет основания карать многих за выходку безумца, и на¬ казание было назначено весьма умеренное. Оксфордская еврейс¬ кая община получила приказ поднести университету серебряный крест и, кроме того, поставить на месте преступления большой крест из мрамора. Все эти преследования и вымогательства довели евреев до такого состояния, что многие решили покинуть Англию и переселиться в другие страны. Но эмиграция евреев, как крепос¬ тных короля, запрещалась законом, и надо было просить о разре¬ шении на выезд как о милости. В 1254 году, когда Генрих III наложил на евреев особенно тяжелую чрезвычайную подать и поручил взыскание ее своему брату, графу Ричарду Корнваллий¬ скому, евреи выступили с коллективным заявлением о желании эмигрировать. Явившись к Ричарду во главе депутации, пресви¬ тер Илия обратился к нему с речью, которая, если не была сказа¬ на им в этой форме, могла быть сказана английским евреем. «Мы видим воочию, что наш государь, король, намерен стереть нас с лица земли. Мы умоляем его, ради Бога, дать нам разреше¬ ние и охранный лист для выезда из его королевства, дабы мы могли искать приют в другом месте, под властью правителя, про¬ никнутого хоть сколько-нибудь чувством жалости и справедливо¬ сти. Мы хотим уйти, чтобы никогда не возвратиться сюда, ос¬ тавляя здесь наши дома и вещи. Может ли король любить или
49 щадить нас, несчастных евреев, расстраивающих его естествен¬ ный английский порядок? У него есть свой народ, свои купцы — не скажу ростовщики, но такие, которые лихвенными сделками накопляют кучи денег. Пусть король рассчитывает на них и собирает с них доходы. Ведь они выживают и разоряют нас. Ко¬ роль не может не знать, что он требует от нас того, что мы не можем ему дать, хотя бы он выколол нам глаза, перерезал нам горло и содрал с нас кожу». Выслушав эту речь, граф Ричард, более расположенный к евреям, чем другие люди его круга, отве¬ тил, что выселение из страны не может быть допущено королем, да и евреям оно не поможет, ибо недавно и французский король (Людовик Святой) издал декрет против евреев и всякое другое христианское государство не впустит их. Сейчас король примет столько податных денег, сколько евреи могут дать. Однако на следующий год Генрих III опять потребовал от евреев огромную сумму и на новые жалобы обложенных ответил, что ему надоело возиться со «своими негодными евреями», что он поэтому решил «продать» их на определенный срок за 5000 фунтов своему брату Ричарду, к которому отныне переходят подати с евреев и опека над ними (1255). По замечанию христианского летописца, король «со¬ драл шкуру с евреев и предоставил графу выпотрошить их» (quos rex excoriaverat comes evisceraverat), но на деле перемена опекуна все-таки оказалась выгодной для евреев: Ричард на правах откуп¬ щика налогов не обирал их так безжалостно, как его алчный брат. Скоро срок «откупа» кончился, и евреи опять поступили в распоряжение короля. Возобновилась прежняя эксплуатация, а с нею и стремление евреев к эмиграции из Англии. Тогда Ген¬ рих III отдал доходы с евреев в распоряжение своего сына, бу¬ дущего короля Эдуарда I. Принц Эдуард, в свою очередь, пе¬ редал эти доходы в откуп итальянским менялам или «папским ростовщикам»», кагорсинам (Cahorsins, по имени южнофранцузс¬ кого города Cahors, где находился один из их банков). Эти хри¬ стианские купцы делали в Англии то же, что их земляки «лом¬ бардцы» во Франции: несмотря на церковное запрещение роста, они ухитрялись путем разных фикций получать по займам боль¬ шие проценты, чем евреи. У них брали деньги взаймы король, принцы и высшее дворянство. Им-то отдано было, в виде га¬ рантии по королевскому займу, право сбора податей с евреев, их конкурентов по денежной торговле, и ловкие итальянцы,
50 конечно, сумели извлечь отсюда всевозможные выгоды (1265). Следует прибавить, что от податного грабежа немало страдали тогда и христианские средние сословия. В Англии шла не¬ престанная борьба за власть между королевским деспотизмом и «парламентской» олигархией аристократии, а средства для этого должны были давать податные сословия. Борьба Генриха III против аристократии привела в последнее десятилетие его царствования к открытому восстанию баронов под предводительством Симона Монфора II (сына одноименного усмирителя альбигойских еретиков). Гражданская война, отдавшая страну на несколько лет (1262-1265) в руки баронской олигархии, стоила многих жертв и евреям. Задолжавшие у евреев бароны гро¬ мили их дома, уничтожая там и в казначействах свои долговые обя¬ зательства. В Лондоне, взятом баронской армией в 1262 г., погибло во время погрома около 700 евреев. Такие же погромы с человечес¬ кими жертвами происходили затем в Ворчестере, Нортгемптоне, Линкольне (1263-1266). Вождь восставших Монфор объявил баро¬ нов свободными от уплаты долгов евреям-кредиторам. После подав¬ ления мятежа права евреев по части кредита были восстановлены, но с весьма существенным ограничением: законы 1269 и 1271 го¬ дов лишили их права брать в залог имения, взыскивать прежние долги с заложенных имений и вообще приобретать путем закла¬ да или аренды земельную собственность. Все эти меры принима¬ лись с одобрения принца Эдуарда, управлявшего государством в последние годы жизни отца. Ярый приверженец церкви, сподвиж¬ ник Людовика Святого по крестовому походу, он с финансовой жадностью отца соединял религиозную нетерпимость. Смерть Генриха III (1272) освободила престол для этого принца, сыграв¬ шего роковую роль в истории английского еврейства. § 8. Эдуард I и изгнание евреев из Англии (1290) Вступив в управление страной, Эдуард I решил осчастливить «своих евреев» новой конституцией. В 1275 г. парламент одобрил этот новый «статут о еврействе» (Statutum de judaismo). Статут на¬ чинается торжественным заявлением, что отныне, «ради славы Бо¬ жией и общего блага народа», запрещается евреям отдавать день¬ ги в рост; все такие сделки признаются впредь недействительными, все ссуды — беспроцентными; по иску еврея с христианина может быть наложен арест только на половину имущества должника, а другая
51 половина оставляется собственнику на пропитание. Далее было установлено, что все евреи должны проживать в городах и мес¬ течках, принадлежащих королю, «где находится общее хранили¬ ще их документов (торговых)». Всякий еврей, начиная с семи¬ летнего возраста, обязан носить на верхней одежде особый знак в виде двух полосок желтой тафты в шесть пальцев длиной и три пальца шириной. Начиная с 12-летнего возраста евреи обоего пола должны платить ежегодно к Пасхе поголовную подать в размере трех пенсов. Без разрешения короля еврей не имеет пра¬ ва отчуждать свой дом или доходы, даже освободить христиани¬ на от долга, — вообще распоряжаться своим имуществом. Ко¬ роль дозволяет евреям заниматься торговлей (товарною) или ре¬ меслом и по этим делам иметь сношения с христианами, но до¬ машнее сближение между лицами обоих исповеданий запрещает¬ ся. Неспособные к торговле и ремеслу могут арендовать землю на срок не более десяти лет, если с этим не связано право пользо¬ ваться трудом христиан или церковным имуществом. Новая конституция не могла, конечно, улучшить положение евреев. Уничтожив кредитные операции евреев запрещением ссуд даже на умеренные проценты, статут 1275 года разрушил глав¬ ную экономическую базу среднего класса. Кредитору не гаранти¬ ровалась даже целость капитальной суммы долга, поскольку она обеспечивалась только половиной имущества несостоятельного должника. Дозволение евреям заниматься товарной торговлей, ремесленным трудом и земельной арендой было бы истинным благодеянием, если бы оно не было при тогдашних обстоятель¬ ствах мертвой буквой. В Англии еще в большей степени, чем в других странах, ремесленный труд и торговля регулировались цехами и гильдиями, замкнутыми христианскими корпорациями, не допускавшими евреев в свою среду; аренда же земельных уго¬ дий была невозможна для людей, которые не были гарантирова¬ ны от произвола в форме конфискаций или выселений и всегда находились в положении потенциальных эмигрантов. Чтобы кое- как жить при новых ограничениях, евреям-кредиторам приходи¬ лось обходить закон и прибегать к тем же хитростям, которые давали возможность итальянским менялам практиковать свою профессию: давались займы «без процентов», но с крупной при¬ былью, включенной в капитальную сумму долга. Однако, не имея таких могущественных покровителей, как «папские банкиры», евреи не могли конкурировать с ними. А между тем требования ко¬
52 ролевского фиска не прекращались: король требовал своей доли в той прибыли, которую его закон запрещал. Справедливо заме¬ тил один английский писатель, что евреев в Англии подвергали тогда всем притеснениям, какие некогда претерпели предки их в Египте, с той разницей, что вместо кирпичей от них требовали слитков золота. К этому можно прибавить, что английские евреи, подобно египетским, имели основание жаловаться, что «соломы им не дают, а кирпичи велят делать». Многих нужда доводила до того, что они стали заниматься темным промыслом «обрезывания монет», распространенным тогда в Англии среди итальянских менял и фламандских купцов, экспортеров шерсти. В 1278 г. мас¬ са евреев была арестована по обвинению в порче монет; в одном Лондоне было казнено 293 человека. Хотя к этому преступлению оказались причастными и многие христиане, тем не менее гнев обрушился главным образом на евреев. Сохраняя за собою право распоряжаться евреями по части материальной, король отдавал души евреев в полное распоряже¬ ние католического духовенства, поощряя его миссионерскую дея¬ тельность. «Братья-проповедники» развили в то время широкую миссионерскую пропаганду среда гонимых, разоренных евреев и, по-видимому, имели некоторый успех. «Дом новообращенных» наполнялся несчастными, искавшими там не спасения души, а приюта от преследований, от нужды и голода. Миссионеры, убежденные в магическом влиянии своих проповедей, часто при¬ влекали слушателей способами, малодостойными апостолов веры. По их настоянию Эдуард I разослал шерифам приказ: заставлять евреев слушать проповеди доминиканцев, разоблачающих заб¬ луждения иудейства (1279). Современный теолог-схоластик, член францисканского ордена Дунс Скот вполне одобрял эту систему насильственного привлечения евреев к истинной вере. Он предлагал отнимать у евреев малолетних детей и воспиты¬ вать их в христианской вере, а также склонять к крещению самих родителей увещаниями и даже угрозами. В то же время ар¬ хиепископ Кентерберийский Джон Пекхам велел закрыть в Лондо¬ не все еврейские молельни, скромные места богослужения, уцелев¬ шие после отнятия главных синагог при Генрихе III (1282). Несмот¬ ря на усердие английского духовенства, папа Гонорий IV счел нуж¬ ным еще подогревать этот церковный фанатизм своими послания¬ ми. В 1286 г. он в послании к архиепископам Кентерберийско¬ му и Йоркскому жалуется, что «вероломные иудеи» возвра¬
53 щают в свою веру своих крестившихся соплеменников, что они заманивают христиан в свои синагоги в субботние и празднич¬ ные дни и заставляют их кланяться пергаментному свитку Торы, «так что многие христиане иудействуют вместе с иудеями». Жа¬ лобы эти, конечно преувеличенные, имели целью напомнить вла¬ стям о необходимости соблюдать канон, требующий разобщения евреев и христиан. Духовенство вняло призыву первосвященника: собор епископов в Эксетере (1287) поспешил подтвердить церков¬ ные каноны о запрещении евреям занимать общественные долж¬ ности, иметь слуг христиан, строить новые синагоги и т.п. Но в это время Эдуард I уже готовился разрубить гордиев узел еврейского вопроса в Англии. Весной 1287 года, в виде пре¬ людии к готовящемуся акту, вышло распоряжение об аресте всех глав еврейских семейств в стране и о содержании их под стражей, пока они не внесут в государственную казну двенадцать тысяч фунтов. А через три года король окончательно решился на тот шаг, к которому фатально вела вся английская политика по еврейскому вопросу: на изгнание всех евреев из Англии*. Эдуард I находился тогда в своих французских владениях, и тут он решил начать свое богоугодное дело: он издал указ об изгнании евреев из южнофранцузской провинции Гасконь. Прибыв затем в Лон¬ дон, король был приветливо встречен теми слоями населения, ко¬ торые относились враждебно к евреям. Парламент и духовенство постановили поднести королю значительную дань под условием, чтобы он поступил с английскими евреями, как с гасконскими. Дело было уже предрешено. 18 июля 1290 года король издал дек¬ рет о выселении всех евреев из Англии. Эмигрантам дан срок до 1 * Грец (Geschichte VII, Note 11) приводит этот акт в связь с эпизодом, о котором рассказано в приложении к летописи английского хрониста Фло¬ ренца из Ворчестера: в 1275 г. один доминиканский монах, «прекрасный проповедник, сведущий в еврейском языке», Роберт де Реддингс, отпал от церкви, принял иудейство, женился на еврейке и стал именоваться Хаггай. Об этом событии упоминается и в хронографии «Schevet Jehuda» (№ 20), но там оно отнесено к Франции вместо Англии и не отмечено датой. В неопре¬ деленной форме это известие повторено в поэтической хронике Самуила Ускве («Consoacaos»). На основе этих смутных известий Грец строит пред¬ положение, что отпадение монаха, взволновавшее королеву-мать Элеонору и духовенство, послужило одним из главных поводов к изгнанию евреев из Англии спустя 15 лет. Заслуга Греца состоит в том, что он отчасти выяснил этот темный эпизод путем сопоставления различных показаний, но отвести эпизоду такое важное место нам кажется рискованным. Изгнание было под¬ готовлено всей предыдущей историей английских евреев и, в сущности, яви¬ лось ответом на стремление самих евреев к эмиграции из страны неволи, как указано выше в тексте.
54 ноября, праздника «Всех Святых», для ликвидации своих дел. Им разрешалось продавать или брать с собой движимое имущество, дома же и синагоги должны были поступить в королевский фиск; только немногим было дозволено продать свои дома. Смертная казнь грозила тому, кто останется на английской территории поз¬ же данного срока. Но евреи, давно мечтавшие об эмиграции, не стали дожидаться последнего срока. Еще до его наступления (октябрь 1290) 16 000 английских евреев сели на корабли и на¬ всегда покинули свою жестокую родину. Изгнанники направи¬ лись главным образом во Францию. Король Филипп Красивый сначала разрешил им временное жительство в своих владениях, но затем потребовал выселения их из некоторых мест (напр., из Каркассоны в 1291 г.). Тем не менее масса английских изгнанни¬ ков осталась во Франции. Через 16 лет им пришлось снова взять в руки страннический посох, вместе с туземными евреями, из¬ гнанными из Франции в 1306 г. Часть выселенцев отправилась из Англии во Фландрию, отдельные группы попали в Германию и Испанию. Так повторилась в двух странах Европы, в конце XIII и на¬ чале XIV века, история исхода из Египта. Фараоны обоих госу¬ дарств создали для евреев новое рабство, в форме торгового кре¬ постничества и гражданского бесправия, и угнетенным, после долгой бесплодной борьбы, осталось только одно: исход. Но то был исход не в обетованную страну свободы, а в ту же мрачную средневековую пустыню, где очень редко попадались более спо¬ койные убежища для народа-странника. Не вполне одинаковы были последствия двух актов изгнания — 1290 и 1306 годов: ан¬ глийские евреи были изгнаны окончательно, и новая еврейская колония могла легально образоваться в Британии только спустя четыре столетия; французским же евреям было суждено вскоре снова вернуться на родину для того, чтобы быть окончательно изгнанными в конце XIV века. Более глубокое различие за¬ ключается в культурно-духовной роли евреев обеих стран до из¬ гнания: еврейская метрополия во Франции, несмотря на все бед¬ ствия, была крупным духовным центром нации, где именно в XIII веке кипела борьба разнородных умственных течений (см. дальше, глава III), между тем как англо-еврейская колония, ни¬ когда не проявлявшая способности самостоятельного творчества, исчезла без заметных следов во внутренней истории народа.
55 ГЛАВА II ЕВРЕИ В ХРИСТИАНСКОЙ ИСПАНИИ XIII ВЕКА § 9. Кастилия в эпоху Реконкисты Начало XIII века является поворотным пунктом в истории Пиренейского полуострова. После победы кастильцев и арагон¬ цев над Альмохадами при Навас-де-Толоса (июль 1212) восстановление христианского господства в арабской Испании (Reconquista) совершается чрезвычайно быстро, в течение не¬ скольких десятилетий. Победа при Толосе была достигнута уси¬ лиями испанцев в освободительной национальной войне при содействии участников религиозной войны — внутреннего кре¬ стового похода, организованного папой Иннокентием III. Из Южной Франции отряды крестоносцев, после истребления альби¬ гойцев, переходили за Пиренеи для истребления иноверцев-му¬ сульман. Национальной борьбе испанцев евреи вполне сочувство¬ вали, так как успех ее мог принести и еврейскому населению из¬ бавление от фанатического режима Альмохадов, но внесенный в эту борьбу пришлыми крестоносцами религиозный элемент мог охладить патриотические чувства евреев, которым знамя креста обыкновенно приносило погромы. Не обошлось без попыток по¬ грома и здесь. Еврейская община Толедо пережила тревожные дни летом 1212 года, когда в город вступили отряды папского легата Арнольда, опустошившие перед этим еретический Про¬ ванс. Фанатики-христиане, выступившие против фанатиков-му¬ сульман, не могли равнодушно смотреть на благосостояние и высокую культуру евреев в Кастилии и решили ознаменовать свое пребывание здесь крупным погромом. Крестоносцы вне¬ запно напали на евреев города Толедо и уже начали убивать и грабить, но за евреев вступились кастильские рыцари и приоста¬ новили бесчинства «загорных» воинов, «ультрамонтанов». Вернувшийся в столицу из победоносного боя при Толосе король Альфонс VIII выказал евреям свое полное расположение. Вообще, кастильцы тогда еще не усвоили боевой программы церкви, провозглашенной Иннокентием III, и относились к евреям как к союзникам в борьбе против мусульман. Ряд победоносных сражений отдал в руки кастильского короля Фердинанда Святого (1217-1252) большую часть Андалузии, с Кордовой и Севильей,
56 старыми центрами еврейской культуры. Мавры, потомки арабско-берберских завоевателей, были оттеснены на самую южную окраину Андалузии, в область Гранады, где они еще надолго сохранили независимость. Взятая кастильцами в 1236 году Кордова, родина Маймонида, вновь открылась для евре¬ ев и вскоре украсилась великолепной синагогой. Другая еврей¬ ская метрополия былых веков, Севилья, была взята в 1248 году. Евреи приветствовали Фердинанда при вступлении в го¬ род и поднесли ему (или его сыну Альфонсу) серебряный ключ с вырезанной на нем еврейской надписью: «Царь царей откро¬ ет, царь земли войдет» (Melech melachim iftach, melech haarez jabo). Более короткая надпись по-кастильски гласила: «Бог от¬ кроет, царь войдет» (Dios abrira, Rey entrara). Водворившись в своем прежнем обширном квартале, севильские евреи получили от короля в дар три мечети и обратили их в синагоги. Воссоединившись с королевством Леон и затем завоевав Андалузию с суверенитетом над оставшейся в руках мавров Гранадой, Кастилия занимала весь центр Пиренейского полуос¬ трова. К востоку от нее находились меньшие королевства Араго¬ ния и Наварра, а к западу — приморская полоска Португалии. Упрочение христианского господства в Испании привело к более тесному культурному общению этой страны с остальной Евро¬ пой, где в то время царила церковная реакция. Испанское духо¬ венство, среди которого было много доминиканцев, стремилось ввести в жизнь папские и соборные законы, имевшие целью вы¬ делить иноверцев в низшую касту. На очереди стоял вопрос об осуществлении решений Латеранского собора 1215 года, кото¬ рые в Испании приобретали особое значение, так как некото¬ рые из них касались не только евреев, но и мавров, или «сара¬ цинов». Главное нововведение собора, ношение отличительного знака на одежде, относилось к обеим иноверным группам насе¬ ления. Перед героем освободительной войны Фердинандом Святым стояла трудная альтернатива: наложить клеймо на ло¬ яльное еврейское население, игравшее важную роль в хозяй¬ ственной жизни страны, или же оказаться ослушником церкви, именем которой он отвоевал страну у мавров. Григорий IX и Иннокентий IV напоминали королю об исполнении соборных решений, но при всем желании он не мог исполнить их: ни евреи, ни мавры не помирились бы с ношением отличительного клей¬
57 ма, а раздражать их было опасно, ибо для успешного окончания национальной войны нужны были еврейские финансы и спокой¬ ствие туземных мусульман. По той же причине Фердинанд выну¬ жден был игнорировать и каноническое запрещение евреям стро¬ ить новые синагоги. В завоеванных Кордове, Севилье и других городах Андалузии воздвигались тогда синагоги, которые по сво¬ ему великолепию не уступали лучшим церквам. Двойственную политику вел преемник Фердинанда, Альфонс X Мудрый (1252-1281), как двойственна была и натура этого ко¬ роля, в котором свободомыслие сочеталось с суеверием. В нача¬ ле своего царствования он решил согласовать местные законы и привилегии («фуэрос») различных областей Кастилии с церков¬ ными канонами и для этой цели обнародовал новый свод зако¬ нов на кастильском языке («Las siete partidas»), в котором ряд статей регулировал положение евреев. Законодатель здесь исхо¬ дит из принципа Иннокентия III: евреев нужно терпеть в христи¬ анском государстве, но они должны находиться в состоянии «веч¬ ного пленения», дабы все помнили об их принадлежности к наро¬ ду, осудившему Христа. Им строго запрещается, под страхом смертной казни, проповедовать свою веру и обращать в нее дру¬ гих. В пятницу Страстной недели еврею нельзя показываться на улицах. Смертная казнь грозит еврею, который в эту пятницу подвергнет распятию (?) христианского младенца или проделает такой акт над восковой фигурой для поношения Христа. Евреи не допускаются ни к каким почетным общественным должностям. Им запрещается жить, есть и купаться вместе с христианами, а также держать христианскую прислугу; христиане не должны принимать лекарств из рук еврея. Супружеское сожитие евреев с христианами запрещается. Нельзя строить новые синагоги без особого разрешения короля. Евреи обязаны носить на головном уборе особый знак, а нарушители этого правила уплачивают де¬ нежный штраф в размере десяти мараведи или подвергаются де¬ сяти ударам бича. Таков был закон, но иначе складывалась жизнь, и совершенно иными были действия короля, издавшего этот закон только для исполнения формального долга. Все действия Альфонса X противоречили его законам. Ношение еврейского знака нигде не соблюдалось, и нет сведений, чтобы нарушители за это наказывались. Испанские евреи были слиш¬
58 ком горды, чтобы позволить себя клеймить; они неоднократно заявляли об этом светским и духовным властям. Альфонс X не только не настаивал на соблюдении этого соборного канона, ко¬ торый тогда плохо соблюдался даже во Франции Людовика Свя¬ того, но открыто нарушал давнишний церковный запрет, им же подтвержденный, и назначал евреев на государственные должно¬ сти там, где того требовали его интересы. Подобно своим пред¬ шественникам, он пользовался услугами евреев-финансистов в роли откупщиков налогов, альмохарифов (или альмоксарифов), которые фактически заведовали государственным казначейством. Еще при Фердинанде Святом альмохарифом состоял дон Меир де Малеа, которого вождь испанских раввинов того времени (Рамбан) называет «важным сановником и ученым»; он сохранил свою должность и при Альфонсе. Широкую финансовую деятель¬ ность развили его сыновья дон Саг (Исаак) и дон Иосиф. Своей финансовой изобретательностью эти альмохарифы облег¬ чали Альфонсу ведение войн и осуществление других политичес¬ ких планов. В компании с двумя другими богачами они выплачи¬ вали королю ежегодно огромные откупные суммы. При взимании налогов в распоряжении этих сборщиков находились местные ко¬ ролевские чиновники, и таким образом сбылось опасение церков¬ ных деятелей, что евреи будут управлять христианами. Конечно, роль сборщиков податей, которые часто прибегали к принуди¬ тельным мерам, часто возбуждала вражду населения к евреям вообще, но правители без этих финансовых агентов не могли обойтись, а потому не обращали внимания ни на церковные, ни на народные предубеждения. Вопреки канону, запрещавшему христианам лечиться у евреев, Альфонс X пользовался услугами еврейского врача Иегуды Когена, который одновременно со¬ стоял придворным астрологом. Будучи большим любителем аст¬ рологии, король приглашал к своему двору математиков и звез¬ дочетов разных наций. Первенствующее положение занимал меж¬ ду ними кантор толедской синагоги Исаак ибн-Сид, который составил по поручению короля знаменитые «астрономические таблицы», названные «Альфонсовыми». Эти таблицы внесли мно¬ го поправок в древнюю планетную систему Птолемея и служили пособием для специалистов вплоть до научных открытий Нового времени. Упомянутый врач Иегуда Коген и другие еврейские ученые переводили для короля сочинения по астрономии и
59 астрологии с арабского языка на испанский. Влияние, приобре¬ тенное евреями при королевском дворе, возмущало клерикальную партию. Посылались жалобы в Рим. Папа Николай III порицал Альфонса в пастырском послании за явное нарушение соборных постановлений и грозил Кастилии всякими бедствиями за «предо¬ ставление иудеям власти над христианами», но все эти внушения не действовали. Выработанная католическим Римом для евреев конституция бесправия часто так же плохо исполнялась в Сред¬ ние века, как конституции равноправия в новейшее время. Еврейский альмохариф Саг де Малеа, впрочем, печально кончил свою блестящую карьеру. Сын Альфонса Мудрого, ин¬ фант дон Санчо, находившийся во вражде с отцом, выманил у его еврейского казначея значительную сумму денег из податных сборов, назначенных на содержание флота в Алжезирасе, где шла война с маврами. Возмущенный этим, король велел бросить в тюрьму Сага и его компаньонов по откупу. Когда инфант вер¬ нулся из похода в Севилью, несчастного дона Сага волочили по улицам города мимо дома инфанта и казнили в его присутствии (1280). Не довольствуясь этим, Альфонс приказал арестовать многих представителей еврейских общин в одну из суббот, когда они молились в синагогах, и потребовал от них уплаты огромно¬ го штрафа. Вскоре инфанту Санчо удалось стать во главе враж¬ дебной Альфонсу партии, низложить отца и взять в свои руки бразды правления. Через несколько лет после своего вступления на престол ко¬ роль Санчо IV созвал в Гуэте депутатов от еврейских общин Ка¬ стилии, Леона, Мурсии и Андалузии и поручил им распределить между общинами различные подати, поступавшие от евреев в ко¬ ролевскую казну (1290). Кроме обычного поголовного налога, от евреев потребовали уплаты дополнительной «служебной» подати (servicio), по три мараведи или 30 динаров с каждого лица, дос¬ тигшего 20-летнего возраста. Размер нового налога был установ¬ лен в память евангельских тридцати серебреников, за которые Иуда Искариот предал Христа. До тех пор поголовная подать уплачивалась индивидуально, под ответственностью каждого гла¬ вы семьи; теперь же король, по примеру соседних правителей, решил возложить обязанности по раскладке и сбору податей на еврейское общинное управление, так, чтобы каждая община не¬ сла круговую ответственность за правильное поступление по¬
60 датных сумм. Из росписи поголовной подати по отдельным окру¬ гам можно заключить, что общая ее сумма достигала тогда почти трех миллионов мараведи (около 100 000 фунтов). Сверх того на евреях лежало бремя специальных и чрезвычайных податей, как, например, «десятина» с недвижимости в пользу церкви, коронаци¬ онный налог и другие. На съезде 1290 года подати были рас¬ пределены между 120 еврейскими общинами Кастилии. Наиболее крупные общины находились в городах Толедо, Бургос, Каррион, Куэнка, Авила, Вальядолид, Гуэте, Сория, Мурсия, Сепульведа и некоторых других. Определить по податным росписям количество еврейского населения в Кастилии трудно даже приблизительно*, но оно во всяком случае было весьма значительно для того време¬ ни. Это деятельное промышленное население составляло крупную хозяйственную силу, так как оно не было ограничено в выборе профессии, как во Франции или в Англии. Наряду с откупщика¬ ми-финансистами встречаются среди кастильских евреев землевла¬ дельцы и промышленники. Опасаясь могущества евреев, сослов¬ ные собрания дворянства (кортесы) неоднократно просили короля воспретить евреям приобретение земли у христиан, а кортесы го¬ родов требовали уничтожения податных откупов вообще; король иногда обещал, но обещания плохо исполнялись. При тогдашнем экономическом строе не только правительство, но и значительная часть населения не могли обойтись без промышленной и финансо¬ вой деятельности евреев, которые в новой христианской Испании являлись такими же активными гражданами, как в прежней араб¬ ской Испании. § 10. Евреи в Арагонии при Якове I Второе испанское королевство, Арагония, находилось в XIII веке в сфере влияния папства и монашеских орденов и больше приближалось к типу своей соседки, Франции. Между обеими стра¬ нами существовала отчасти территориальная связь: арагонские ко¬ роли владели на правах сюзеренов некоторыми землями в Юж¬ ной Франции, и в описываемую эпоху им были подвластны окру¬ га Монпелье и Руссильон. Создателем новой и сильной Арагонии был * На основании гадательных исчислений Грец определил число евреев в Кастилии конца XIII века в 850 000, между тем как Исид Лэб (Loeb) уста¬ новил цифру в 234 000 человек. По-видимому, эта последняя цифра ближе к действительности. Надо помнить, что значительное еврейское население со¬ средоточивалось еще в Арагонии и других частях Пиренейского полуострова.
61 король Яков I (Jaime, Хайме), долгое царствование которого (1213-1276) совпадает с самым блестящим периодом Реконкисты. Вместе с королями Кастилии Яков Завоеватель (Conquistador) делит добычу распавшейся мусульманской Испании. К своим ко¬ ренным владениям, Арагонии и Каталонии, он присоединяет Ба¬ леарские острова и богатую Валенсию. Властвуя над большими массами евреев, издавна осевшими на этой территории, он рассматривает их, подобно французским королям, как свою соб¬ ственность. «Евреи и сарацины, живущие в наших владениях, — гласит основной закон этого царствования, — принадлежат ко¬ ролю и состоят со всем своим имуществом под нашей опекой. Всякий, кто поставит себя под опеку какого-либо дворянина, ли¬ шается жизни, а имущество его конфискуется в пользу короля!» Тут нет деления на королевских и феодальных евреев, как во Франции: король — единственный опекун евреев, к которым еще прибавляются мавры покоренных провинций. При таких услови¬ ях Яков I, современник и отчасти единомышленник Людовика Святого, мог бы проделывать над «своими евреями» разные опы¬ ты в духе тогдашней воинствующей церкви, если бы он сам не был зависим от евреев в такой же мере, в какой они были зави¬ симы от него. Постоянно нуждаясь в деньгах для своих войн с маврами и для организации расширенного государства, он в лице евреев имел сильный финансовый аппарат, без которого он не мог бы быть ни «конкистадором», ни просто правителем. Король выжимал из еврейского населения всевозможные подати, брал не¬ прерывно займы на разные личные и государственные нужды у отдельных богачей и у целых общин, но за то давал всем воз¬ можность жить и заниматься разными промыслами. Вместе с тем он не забывал своих обязанностей христианского короля, слуги Рима и покровителя монашеских орденов, в особенности домини¬ канцев, чрезвычайно расплодившихся в Арагонии. Он позволял им делать опыты религиозной пропаганды среди евреев, сам пы¬ тался вводить в жизнь церковные каноны, но здесь покорно от¬ ступал перед неудачей, ибо что значила неудача в осуществлении заветов Рима в сравнении с финансовым кризисом, который мог стоить потери целой провинции? Сохранившиеся в архивах многочисленные акты царствова¬ ния Якова I дают ясное представление о социальном положении ара¬ гонских евреев. Центральные еврейские общины находились в ара¬
62 гонской столице Сарагосе и каталонской — Барселоне, но зна¬ чительные общины существовали также в городах Калатаюд, Да¬ рока, Гуэска, Барбастро, Лерида, Валенсия, Тортоза, Герона, Бе¬ салу, Перпиньян, Монпелье, в старых и вновь присоединенных провинциях. Отвоевывая у мусульман новые территории, Яков I старался заселить там города преимущественно евреями. После взятия Валенсии (1238) он раздает много мавританских домов своим солдатам и евреям; вне городов евреям раздаются земли для обработки, сады и виноградники. В 1247 г. король предлага¬ ет полную натурализацию всем евреям, которые переселятся на жительство в Майорку, Каталонию и Валенсию. Он вызывает туда евреев даже из Феца и других мест Марокко. В Майорке он отводит новым поселенцам квартал близ своего дворца и предо¬ ставляет им разные привилегии. В городе Монпелье, где евреи жили в двух кварталах, из коих один принадлежал королю, а другой — епископу, Яков I освобождал от домового налога тех евреев, которые переселялись из епископского квартала в коро¬ левский. Без дозволения короля нельзя было переселяться из од¬ ного города в другой в пределах королевства; отъезд же за гра¬ ницу был обставлен чрезвычайными трудностями. Еврейских эмигрантов из Франции, уходивших от суровой опеки Людовика Святого, весьма охотно принимали в Арагонии. В хартии, данной евреям в Монпелье, Яков I с гордостью говорит, что, хотя евреи несут иго рабства в христианских странах, он, однако, в своих вла¬ дениях не позволит, чтобы их унижали и обижали (1258). В нача¬ ле его царствования евреям удалось временно освободиться от но¬ шения отличительного знака (эту льготу исходатайствовал у папы Гонория III влиятельный при арагонском дворе врач Бенвенисте), но впоследствии король не мог противиться требованию духовен¬ ства и в 1228 году обязал евреев носить на одежде круглый жел¬ тый лоскут (rota) или плащ с круглым капюшоном (сара rotunda). Однако и после того разные общины по особому ходатайству осво¬ бождались от ношения знака (в Барселоне в 1268 г. и др.). Король разрешал евреям, едущим из одного города в другой, вместо особо¬ го плаща носить обыкновенный, во избежание неприятностей в до¬ роге. Вовсе освобождались от ношения знака придворные финансо¬ вые агенты. В Монпелье давались в этом отношении льготы еврейским жителям королевской «Juiverie», дабы отвлечь их от епископского квартала, где евреев заставляли носить «более
63 позорящие знаки». Король заботился о безопасности евреев в тревожные для них дни Страстной недели, когда возбужденные церковным чином «пассий» христиане бросали камни в прохожих евреев и в окна их домов. Этот народный обычай практиковался в особенности в предпасхальную пятницу, и король в этот день приказывал охранять еврейские кварталы. Но иногда король поддавался влиянию духовенства: он заставлял евреев слушать миссионерские проповеди доминиканцев и публично диспутиро¬ вать с ними по вопросам веры; он также пытался преследовать еврейские религиозные книги по примеру Людовика Святого. Противоречие закона и жизни вообще сказалось в действиях этого монарха. Принципиально он держался правила — не назна¬ чать евреев на общественные должности, а на деле часто допус¬ кал исключения из правила и назначал евреев не только агентами по сбору податей, но иногда и на ответственную должность баю- ля (bajulus), то есть королевского судьи и фискала в городах. Иегуда де Каваллерия состоял долгое время королевским баюлем в Сарагосе, Видаль Соломон и Бенвенисте де Порта — в Барсе¬ лоне, Аструг Яков — в Тортозе. При короле и его сыне, инфан¬ те Педро, евреи состояли в должности «алфакимов», или перевод¬ чиков с арабского и других языков на кастильский, и вместе с тем исполняли дипломатические поручения. Церковное запреще¬ ние лечиться у евреев не помешало и Якову I, как многим цар¬ ствующим особам того времени, вверять здоровье свое и своей семьи попечению еврейских врачей. Финансовое влияние давало силу и власть тем, которых церковь стремилась обратить в рабов. Вот почему арагонские евреи, зани¬ маясь торговлей, ремеслом и кое-где сельским хозяйством*, охотно предавались также кредитным операциям. Король Яков I старался урегулировать эти операции. В Арагонии действовал с 1228 года за¬ кон, неоднократно подтверждавшийся королем, кортесами дворянства и церковными соборами, в силу которого евреям запрещалось взи¬ * Из официальных актов видно, что евреи владели фермами (alquerias), садами и виноградниками, торговали хлебом, маслом, сыром, сукном и вся¬ ческими товарами, «отпускаемыми на вес и меру», а также скотом. Они вла¬ дели кораблями и занимались морским транспортом между гаванями Испа¬ нии и Марокко. Однако часто евреям, в силу местных законов или «фуэ¬ рос», запрещалось торговать съестными припасами и некоторыми другими товарами. Встречаются сведения о еврейских ремесленных заведениях.
64 мать по ссудам более 20% прибыли в год. Нотариусам при заклю¬ чении таких сделок предписывалось следить, чтобы закон не нарушался путем включения процентной прибыли в капитал, как это делали ростовщики-христиане (напр., итальянские «ломбард¬ цы») в обход церковного запрета «лихвы». Местами христианам- кредиторам разрешалось взимать не более 12%, а евреям — 20%. Нарушение этого закона влекло за собой конфискацию всей дол¬ говой суммы, из которой половина поступала в пользу короля и половина оставлялась должнику. Король имел право вмешивать¬ ся в денежные операции евреев: он мог по своему усмотрению и отсрочить уплату долга, и принуждать должника платить в срок. Разумеется, что король пользовался этим правом в своих интере¬ сах, поддерживая тех финансистов, которые ему лично ссужали деньги на льготных условиях, и прощая им даже нарушение зако¬ на о размере процентов по отношению к другим должникам. За¬ нимая большие суммы у богатых евреев, Яков I часто обеспечи¬ вал эти займы податными доходами от какого-либо округа или от еврейской общины. Откупщики податей выдавали королю авансы в счет будущих сборов. Часто сами общины авансирова¬ ли королю деньги в счет податных платежей, и с течением време¬ ни общинные кассы превращались в банки для кредитования ко¬ роля или инфанта. За такие крупные авансы в моменты нужды общинам давались широкие привилегии по самоуправлению или отменялись слишком стеснительные законы. В описываемую эпо¬ ху внутренняя автономия еврейства нигде не была так широка, как в Арагонии. Но нигде также не чередовались вольности и репрессии, как в этой стране, где вокруг престола умного и энер¬ гичного монарха плела свою паутину доминиканская инквизиция. § 11. Автономная община (Aljama) В XIII веке евреи во всех городах Арагонии жили отдельно от христиан, на особых улицах. В еврейском квартале (Callum judaicum, Juderia) попадались и принадлежавшие христианам дома, но они постепенно переходили в руки евреев (Яков I дозволял продавать такие дома исключительно евреям). Местами в еврейский квартал вели ворота в городской стене или на концах улиц; ворота могли запираться для прекращения доступа в квартал. Объединенная территориально в пределах «Юдерии», община объединялась в изве¬ стной мере политически национальным самоуправлением. Еврей¬
65 ская община, называвшаяся в Испании «Aljama» или «Algama»*, признавалась совершенно автономной организацией, которая имела своих выборных управителей, свои административные и судебные учреждения. Королю и местным губернаторам принад¬ лежало только право контроля и утверждения должностных лиц общины. Из сохранившихся многочисленных актов видно, одна¬ ко, что король, зорко следивший за еврейским самоуправлением, порой позволял себе вмешиваться в дела общин. Он внимательно рассматривает списки избранных общинных старшин, или «adelantados», подлежащих его утверждению (по-еврейски эти старшины назывались mukdamim, передовые). Он утверждает также в должностях раввинов и судей для разбора дел по нор¬ мам еврейского права («asuna»). Король подтверждает особен¬ но важные постановления общинного совета или предлагает издавать новые, которые он обозначает еврейским термином («tacana»). В королевских декретах часто повелевается общин¬ ным советам налагать на нарушителей закона и неаккуратных плательщиков податей отлучение (в актах: «herem» и «niduj», а по-испански «alatma» от слова anathema). Это, впрочем, не ме¬ шает королю снимать отлучение с тех осужденных, которые состоят под его особым покровительством, и требовать от об¬ щины, чтобы она допускала отлученных в синагогу и не под¬ вергала их бойкоту в житейских делах. Иногда он, в виде при¬ вилегии своим любимцам, наперед освобождал их от примене¬ ния к ним всякой «таканы» или «херема». Широкая автономия, ограниченная личным усмотрением монарха, предоставлялась общинам в области суда. Дела между евреями должны, а между евреем и христианином могут разби¬ раться в еврейском суде и по еврейским законам. Суд состоит из раввина и трех «даяним» (судей), с присоединением к ним в важных случаях заседателей так, чтобы состав доходил до десяти человек. Такой суд вправе разбирать гражданские и уголовные дела (после¬ дние только между евреями). Для серьезных уголовных преступле¬ ний допускалось более сложное судопроизводство: еврейский суд в пол¬ * «Aljama» происходит от арабского слова «al-djamaa», употребляв¬ шегося для обозначения еврейской общины или общинного совета в форме «d amaa al-jehud». Воспринятое испанцами, это слово произносилось ими по кастильскому произношению звука j — алхама. Это видно из одного декрета Якова I от 1263 года, где оно приводится в латинской транскрип¬ ции в форме «alhamia».
66 ном составе десяти членов разбирал дело в присутствии королев¬ ского чиновника, «баюла», и, признав подсудимого виновным, подкреплял свое решение присягой, а баюл уже затем выно¬ сил приговор, до смертного включительно. Такой порядок предусмотрен, например, для порочных членов общины, обвиня¬ емых старшинами в дурном поведении или в ложных доносах («malsin» — еврейский термин для доносчика в официальных ак¬ тах). Однако и тут король нередко вмешивается в судебные дела общин, отменяя приговор и даже влияя на самый состав суда пу¬ тем назначения судей из угодных ему лиц, — против чего общин¬ ные советы энергично борются. Дела между евреями и христиана¬ ми разбирались обыкновенно в общем суде под председатель¬ ством баюла или судьи, «алькалда», причем в состав заседателей допускались и евреи, особенно в делах, связанных с религиозны¬ ми обычаями. Обвинение христианина против еврея считалось доказанным лишь в случае подтверждения его показаниями двух свидетелей, еврея и христианина. Еврей должен был присягать над таблицей десяти заповедей, а не над «книгой проклятий» — библейской главой с перечнем проклятий для отступников, как это практиковалось во многих местах ради унижения под¬ судимого. По денежным искам запрещалось вызывать еврея в суд или арестовать его в субботние или праздничные дни; содержи¬ мых по таким делам в тюрьмах отпускали домой каждую пятни¬ цу утром и накануне других еврейских праздников, с тем чтобы по миновании праздника арестант сам возвращался в тюрьму. Хотя король и его чиновники часто вмешивались в дела самоуправления, тем не менее оно было еще достаточно широко и давало народным вождям возможность создать крепкую внут¬ реннюю организацию общин. Король неоднократно напоминал своим чиновникам, чтобы они охраняли еврейскую автономию и поддерживали авторитет общинных советов (за оскорбление вы¬ борных членов совета со стороны ослушников налагались стро¬ гие кары). Все это делалось, конечно, не в национальных интере¬ сах евреев, а в фискальных интересах правительства. Официаль¬ ные акты того времени представляют собою преимущественно деловую переписку и податные расчеты между королем и общи¬ нами. То делегаты отдельных общин и целых округов едут ко двору для представления отчета о собранных ими казенных доходах и произведенных в счет казны расходах, то король напоминает общинам о необходимости послать своих деле¬
67 гатов на съезд общинных советов целого округа или провинции для распределения между ними огульных сумм податей. Ежегод¬ но происходили съезды представителей еврейских общин в трех главных провинциях — Арагонии, Каталонии и Валенсии, а так¬ же во французских владениях и Балеарских островах. Расклады¬ вались там и обычные подати, и чрезвычайные сборы, но этим, конечно, не ограничивалась деятельность делегатов. Они толко¬ вали здесь о своих общих нуждах, материальных и духовных, вырабатывали однородные статуты самоуправления и вообще обсуждали вопросы общенародные. Таким образом, фискальные интересы заставляли арагонское правительство не только укреп¬ лять автономию еврейских общин в отдельных городах, но и объединять эти общины и тем содействовать национальному сплочению еврейства — что, разумеется, не входило в задачи тог¬ дашних правителей. Эта национальная сплоченность облегчала евреям борьбу с теми темными силами клерикализма, против ко¬ торых не всегда мог устоять и расчетливый король Яков I. § 12. Церковная политика и диспут в Барселоне При Якове I Арагония была одним из главных гнезд монашеского ордена доминиканцев. Глава ордена Раймунд де Пеньяфорте был духовником короля. Усилиями монахов, по¬ стоянно сносившихся с римским папой, в Арагонии насаждалась инквизиция для преследования катаров и других еретиков-хрис¬ тиан; вместе с тем монахи стремились развить здесь широкую миссионерскую деятельность среди евреев и мавров. Духовенство с тревогой взирало на рост еврейских общин в Арагонии и на покровительство, оказываемое им королем; оно возмущалось на¬ рушением церковных канонов со стороны короля, допускавшего евреев к высоким должностям баюлов и финансовых агентов. Не было, конечно, недостатка в попытках воздействовать на короля: его духовник Пеньяфорте и влиятельные епископы стремились превратить его в идеального монарха по образцу Людовика Свя¬ того; но Яков I, строитель нового государства, не мог прельстить¬ ся примером своего соседа, который слепой церковной полити¬ кой разрушал свое государство. Однако агитация клерикалов при арагонском дворе не осталась без последствий. К концу своей жизни старый король, продолжая грешить финансовым блудом с евреями, решил искупить свой грех некоторыми уступками в пользу святых отцов. Он разрешил «братьям-проповедникам» вести
68 религиозную пропаганду среди евреев, не останавливаясь перед нарушением гарантированной общинам религиозной свободы. Доминиканцы подготовляли в своих школах монахов, сведу¬ щих в еврейской письменности и опытных в ведении религиозных диспутов. Особенно дорожили они теми перебежчиками из еврей¬ ского лагеря, которые могли разоблачать заблуждения Талмуда и раввинское «лжеучение». Такой ценный для церкви агитатор явился в Южной Франции и Арагонии вскоре после того, как до¬ миниканцам удалось добиться сожжения Талмуда в Париже при содействии выкреста Донена (§ 4). Уроженец Прованса, Павел Христиани или «брат Пабло» (фра Пабло) также вышел из ря¬ дов еврейства и вступил в армию воинствующей церкви, орден доминиканцев. Приняв имя древнего апостола, ренегат этот странствовал по Провансу и Каталонии (около 1260 года), пы¬ тался завязать религиозные диспуты с раввинами, доказывал ис¬ тинность христианских догматов на основании Библии и даже Талмуда и, конечно, не имел никакого успеха. В городе Герона, центре талмудической науки, жил тогда образованный и попу¬ лярный раввин Моисей бен-Нахман, испанское имя которого (Бонаструг де Порта) давно забыто, но памятно доныне его со¬ кращенное литературное имя: Нахманид или Рамбан. В кон¬ сервативных кругах еврейства Рамбан пользовался высоким авто¬ ритетом как теолог с мистическими наклонностями и противник маймонидовского рационализма (см. следующую главу). С ним- то захотел Павел Христиани состязаться в публичном диспуте. Он уверил своих товарищей по ордену, что он победит раввина в богословском споре, и геройские монахи стали добиваться назна¬ чения публичного диспута в столице Каталонии, Барселоне. Рай¬ мунд Пеньяфорте поддержал их ходатайство перед своим духов¬ ным сыном, Яковом I, доказав ему, что победа Павла над «фари¬ сеями» доставит торжество христианству и, может быть, откроет глаза евреям. Король согласился. Он назначил диспут на июльс¬ кие дни 1263 года и послал «рабби Моисею, учителю геронских евреев», приглашение явиться в Барселону вместе со своими уче¬ ными товарищами. Рамбан, хотя и крайне неохотно, принял при¬ глашение и к назначенному сроку прибыл в Барселону. Диспут начался 20 июля 1263 года и продолжался четыре дня. Он происходил в королевском дворце, в присутствии короля, сановников, рыцарей, епископов и монахов. Излагая программу
69 диспута, Павел Христиани заявил, что хотя истинность христиан¬ ства не подлежит спору, тем не менее он согласен допустить пре¬ ния о догматах этой религии для того, чтобы доказать евреям на основании их собственной религиозной письменности следующие четыре положения: 1) ожидаемый евреями Мессия уже давно явился; 2) Мессия, согласно библейскому пророчеству, есть одно¬ временно человек и Бог; 3) Мессия претерпел муки и смерть ради спасения рода человеческого; 4) все законы и обряды Торы поте¬ ряли свою силу после пришествия Мессии. Рамбан понимал, как опасна позиция еврейского представителя при обсуждении подоб¬ ных вопросов: ведь чем решительнее будет опровержение этих мнимых истин с его стороны, тем сильнее будет негодование их защитников, способных прибегнуть к доводам иного рода, в ко¬ торых уже усовершенствовались деятели инквизиции. Он с само¬ го начала попросил короля и Пеньяфорте, чтобы ему было доз¬ волено говорить свободно. Пеньяфорте сказал, что это может быть дозволено под условием, если раввин не будет употреблять оскорбительных для церкви выражений. На это Рамбан ответил: «Конечно, ведь я не хочу попасть к вам под суд; я только желаю, чтобы мне дана была такая же свобода слова в диспуте, как и вам, а у меня уже хватит благоразумия, чтобы соблюдать такт в своих выражениях». Требование Рамбана было исполнено. Павел Христиани привел в доказательство своего первого тезиса произ¬ вольные толкования известных библейских стихов вроде: «Не уйдет скипетр от Иуды, пока не придет избавитель». Он спра¬ шивал: ведь скипетр давно ушел от евреев, у вас нет ни царя, ни государства, которого иудеи лишились именно с прише¬ ствием Христа. Рамбан возразил, что вот был же пример, ког¬ да иудеи временно лишились государства, а Мессия еще не явился даже по признанию христиан: это было время вавилон¬ ского плена. В талмудической Агаде Павел также выискал ряд темных фраз, намекающих, по его мнению, на уже состоявше¬ еся пришествие Мессии. Тут завязался долгий спор, во время которого Рамбан иронически заметил: «Фра Пабло, очевидно, понимает Талмуд лучше самих талмудистов. По его мнению, они признавали Иисуса и его учение, но в таком случае поче¬ му они не поступили, как фра Пабло (не приняли крещения)?» Между прочим, Рамбан привел обычный антихристианский аргу¬ мент: ведь доныне не сбылось еще предсказание пророков, что с пришествием Мессии водворится вечный мир на земле. «Сказано,
70 что народы перекуют тогда свои мечи в плуги и разучатся вое¬ вать, а между тем как плохо пришлось бы тебе, государь, — об¬ ратился раввин к королю-завоевателю, — и сидящим здесь рыца¬ рям твоим, если бы вы разучились воевать!» Желая положить конец бесплодным прениям о толковании разных текстов, Рамбан заявил королю, что суть спора между иудейством и христианством не в мессианском догмате, а в пони¬ мании природы Божества: «О сущности Божества вы говорите нечто очень горькое (для нас). Ты, государь мой, сын христиани¬ на, рожденный христианкой, всю жизнь слышишь речи своих свя¬ щенников и монахов, которые укоренили в твоем мозгу представ¬ ление о Божестве, составляющее догмат вашей веры; но оно не¬ приемлемо для разума. Противна природе мысль, что Творец неба и земли воплотился во чреве еврейской женщины, затем ро¬ дился, вырос, был предан в руки врагов, присужден к смерти и умерщвлен, после чего воскрес и обратился в первоначальное со¬ стояние. Не переносит такого представления разум еврея и вооб¬ ще всякого непривычного человека. И напрасны все ваши слова, ибо в этом сущность нашего разногласия». В этих словах Рамбан ярко осветил ужасающую глубину пропасти, отделяющей христи¬ анское богопознание от еврейского, но в этом направлении пре¬ ния не могли продолжаться, ибо для одной из сторон обострив¬ шийся спор мог бы кончиться фатально — на костре инквизиции. Признаки тревоги уже были заметны в Барселоне. Придвор¬ ные рыцари выражали недовольство по поводу дерзости раввина, оспаривающего святые для них истины. Некоторые городские но¬ табли и духовные особы, в том числе участвовавший в диспуте монах-минорит (францисканец), советовали Рамбану прекра¬ тить диспут. Больше всего беспокоились в еврейском квартале: боялись возмущения христианских масс и мести доминиканцев. Ссылаясь на все эти опасения, Рамбан предложил королю пре¬ кратить публичный диспут, но король настаивал на продолже¬ нии прений, которые его заинтересовали. По поводу возраже¬ ний Рамбана он однажды заметил, что «никогда еще не слы¬ шал такой умной защиты неправого дела». Однако диспут скоро кончился, как будто прерванный в середине, после че¬ тырех заседаний. Разное рассказывали об исходе диспута уча¬ стники его. В отчете, составленном доминиканцами, говорит¬ ся, что «раввин Моисей», чувствуя себя побежденным, стал
71 уклоняться от возражений Павлу Христиани, обещая изложить их в закрытом заседания в присутствии короля и некоторых избранных лиц, но затем, воспользовавшись временным отъездом короля, «бежал» из Барселоны, доказав этим свое «бессилие в деле защиты ложной веры». В описании диспута, составленном самим Рамбаном, говорится, что по воле короля диспут продол¬ жался во дворце, а затем закончился в синагоге, куда в суббот¬ ний день явился король в сопровождении Раймунда Пеньяфорте и «братьев-проповедников» с Павлом Христиани. Здесь держал проповедь сам Раймунд, развивший идею христианской Троицы. В прениях король выразился, что единство Бога в трех лицах можно сравнить с вином, где цвет, вкус и запах слиты в одном предмете. По поводу этого сравнения знатока по части вина ев¬ рейский мыслитель, более сведущий по части философии, сказал, что нельзя смешивать атрибуты с сущностью и что христианская догма признает троичность в самом естестве Бога. На замечание Павла, что догмат Троицы есть глубокая мистерия, недоступная даже ангелам, Рамбан ответил, что в таком случае нельзя винить людей, разуму которых она недоступна. В заключение Рамбан со¬ общает, что он был милостиво отпущен королем и уехал из Бар¬ селоны. Этот рассказ ответственного участника и правдивого че¬ ловека внушает больше доверия, чем отчет монахов, где раздра¬ жение чувствуется даже в официальном тоне изложения. Диспут в Барселоне не остался, однако, без последствий для арагонских евреев. Потерпев неудачу в публичном состязании с опытным богословом, доминиканцы решили вести пропаганду среди еврейских масс, но массы не хотели слушать «братьев- проповедников», и приходилось силой сгонять слушателей на проповеди. Через месяц после диспута появился королевский дек¬ рет (26 августа 1263), в котором властям повелевалось везде поддер¬ живать монахов-миссионеров, заставлять сарацинов и евреев, без различия пола и возраста, являться на их собрания и молча слушать их проповеди, наконец, охранять безопасность тех, которые пожела¬ ют креститься, запрещая ругать их кличками «renegado» или «tor¬ nado» (ренегат, обращенный). Главным миссионером для евреев был назначен Павел Христиани. Особым приказом короля (29 ав¬ густа) еврейские общины были извещены о том, что к ним по¬ слан «для указания пути спасения» брат Павел, уполномоченный
72 проповедовать в синагогах и домах, причем от евреев требова¬ лось, чтобы они ходили слушать эти проповеди и «почтительно, смиренно, без уверток» отвечали на вопросы Павла; они обязаны также представить миссионеру на просмотр свои книги для унич¬ тожения в них, по его требованию, всех оскорбительных для хри¬ стианства мест. Но на следующий день появился королевский приказ, ограничивающий сделанное накануне распоряжение: от¬ меняется принудительное слушание миссионерских проповедей и в особенности обязательное участие евреев в диспутах вне их квартала. Вскоре король разъяснил свой декрет о цензуре еврей¬ ских книг (1264): назначается цензурная комиссия из церковных чинов (Пеньяфорте, автор юдофобской книги Раймунд Мартин и др.), которая отмечает те места в еврейской письменности, где имеются признаки «богохульства», и предлагает владельцам книг вычеркивать эти места в своих списках под ответственность име¬ нитых членов общины. Через год король совсем освободил барсе¬ лонскую общину от обязанности давать доминиканцам сведения о содержании своих книг, а также от принудительного слушания проповедей доминиканцев, миноритов и других монахов вне ев¬ рейских улиц. Последняя мера мотивируется тем, что миссионер¬ ские проповеди вне еврейского квартала обыкновенно сопровож¬ даются издевательствами над евреями со стороны христиан. По той же причине миссионерам запрещается являться в синагоги в сопровождении толпы христиан: они могут приводить с собою только десять человек из христианских нотаблей. Все эти лихора¬ дочные колебания между репрессиями и изъятиями из них свиде¬ тельствуют о том, что король находился под давлением двух про¬ тивоположных сил: клерикальной партии и еврейского общества, из коих первая производила давление на его душу, а вторая — на его карман, ибо королевская казна находилась в зависимости от еврейских финансистов. Клерикальная партия была, однако, еще очень сильна. Потер¬ пев неудачу в дискуссии с духовным вождем еврейства, она искала повода отомстить ему. Такой повод нашелся. С целью опро¬ вергнуть ложные рассказы о барселонском диспуте, распространяе¬ мые для агитационных целей Павлом Христиани, Рамбан составил точное описание диспута и разослал списки его по еврейским об¬ щинам; один список он переслал геронскому епископу. Домини¬ канцы были возмущены описанием, которое противоречило их уве¬
73 рениям, будто они победили раввина в религиозном споре. Так как в описании Рамбана были помещены выражения, которые он употребил на диспуте относительно догмата Троицы, то монахи из цензурной комиссии попросили короля привлечь автора (в официальном акте он назван своим испанским именем: Бонаструг де Порта) к ответственности за богохульство. Король вызвал Рамбана в Барселону для объяснений. Обвиняемый, в присут¬ ствии барселонского епископа и нескольких священников, объяс¬ нил, что он поместил в своем описании те же выражения, кото¬ рые употребил на устном диспуте, где сам король и Пеньяфорте предоставили ему свободу слова. Рассмотрев это дело, король и епископ постановили: сжечь списки послания Рамбана, а его ав¬ тора изгнать на два года из Арагонии (1265). Доминиканцам этот приговор показался слишком мягким, и они обжаловали его в апелляции к римскому папе. Папа Климент IV послал арагонс¬ кому королю строгую буллу (1266), в которой, порицая его за до¬ пущение евреев к общественным должностям и за снисхождение к хулителям церкви, требовал примерного наказания для автора антихристианской полемической книжки, «полной лжи и выду¬ мок». Рамбану, по-видимому, грозила опасность быть привле¬ ченным к суду инквизиции, и он предпочел покинуть Испанию. Семидесятилетний старец отправился в Палестину, куда прибыл в 1267 году. § 13. Арагонские общины при Педро III и Альфонсе III (1276-1291) При ближайших преемниках Якова I продолжалась та же борьба гражданских и церковных начал, государственных интере¬ сов и клерикальных вожделений. Король Педро III (1276-1285), еще будучи инфантом, находился в деловых сношениях с еврей¬ скими финансистами и представителями общин. Не обращая вни¬ мания на протест папы, он на первых порах оставил в должностях евреев-чиновников, столь ненавистных католическому духовенству. Прежний губернатор, или «баюл», Сарагосы Иегуда де Кавалле¬ рия достиг при Педро большого влияния и по временам исполнял обязанности главного баюла всей провинции Арагон; король в сво¬ их декретах называет его «наш верный, доверенный». Однако впо¬ следствии Педро III, уступая требованию кортесов в Сарагосе, пере¬ стал назначать евреев на пост баюлов. Врачом короля и его
74 писцом по части переводов с арабского («алфаким») состоял Самуил Абиннахим. Когда еврейская община Валенсии потребо¬ вала от Самуила уплаты податей, король объявил ей, что лица, состоящие на государственной службе, свободны от налогов; су¬ дьям же и администраторам король заявил, чтобы они не при¬ нуждали его «верного алфакима» носить плащ с круглым капю¬ шоном, так как лицу, сопровождающему короля в путешествиях, непристойно появляться в отличительном одеянии барселонских евреев (1284). Так приходилось королю, привлекавшему на служ¬ бу образованных евреев, выпутываться из сетей церковного зако¬ нодательства. А между тем клерикалы продолжали пользоваться церковными канонами для утеснения евреев. Они откопали старый закон, обя¬ зывавший еврея отпустить на волю без выкупа своего мусульман¬ ского раба, если последний выразит желание принять христианскую веру. Доминиканские миссионеры склоняли к крещению крепостных мавров, работавших в еврейских сельских хозяйствах, суля им в виде награды немедленное освобождение от работы. Представители еврейских общин жаловались королю Педро на вытекающее от¬ сюда разорение многих хозяйств, ибо рабы-мусульмане часто при¬ творно изъявляют готовность принять крещение для того только, чтобы выйти на волю без выкупа. По поручению короля комис¬ сия из юристов обсудила этот вопрос и нашла, что по гражданс¬ кому и каноническому праву дозволяется брать выкуп за отпуще¬ ние готовящегося к крещению раба, если он еще «не пропитан католической верой». Вследствие этого король постановил, что ев¬ реи вправе получать выкуп в размере 12 мараведи золотом за каж¬ дого отпускаемого на волю мусульманина, изъявившего желание принять христианство (1277). Педро III, подобно своему отцу, не допускал также, чтобы епископы обременяли евреев произволь¬ ными налогами. Духовенство, как известно, имело право взимать «десятинный налог» с земель и домов, проданных христианами евре¬ ям, но оно часто требовало уплаты такого налога и с других еврейских недвижимостей, а местами претендовало и на взимание первосборных плодов с урожая. Король приказал своим чиновникам дать отпор этим домогательствам, в особенности же взиманию первинок уро¬ жая, которое не производилось даже у христиан (1280). Монахи пытались воскресить еще один старый способ экспроприации евре¬ ев: вербуя добровольцев для нового крестового похода на Восток
75 (1278), они освобождали завербованных от платежа долгов кредито¬ рам-евреям на основании давнишней папской буллы. Тогда Педро III написал епископу Таррагоны, что уклоняющиеся от платежа должники вступают в отряды крестоносцев «не столько с целью пе¬ реплыть море (по дороге в Палестину), сколько для избавления от долгов», а потому уведомляет, что такие люди обязаны расплатить¬ ся с кредиторами. Той же политике следовал Альфонс III (1285-1291). «Своих евреев» он защищал против враждебных им сословий. Узнав, что монахи в Валенсии открыли особый вход в еврейский квартал и врываются туда, бегая по улицам с крестом и вызывая смятение среди жителей города, король приказал местным властям заде¬ лать этот вход (1287). Вообще, полагалось, чтобы обитатели Юдерии запирали ведущие туда ворота, так чтобы они могли не впускать неугодных им соседей. В 1290 году королю сообщили, что в городе Виллафранка еврейский квартал имеет запирающий¬ ся портал только с одного конца, а другой остается открытым, что причиняет евреям большие неудобства; тогда он разрешил им построить ворота и на другом конце и сделать к ним два ключа: один для евреев, а другой — для живущих среди них христиан. Еврейское население ценило эту заботливость королей об его бе¬ зопасности и сохранило верность арагонской династии в опасные для нее моменты. Когда в столичном городе Сарагосе вспыхнуло восстание нотаблей и рыцарей против короля, вскоре подавлен¬ ное (1287), Альфонс освободил состоятельных евреев от наложен¬ ной на город контрибуции, так как еврейское население не при¬ нимало участия в восстании. Конечно, и при преемниках Якова I принцип «do ut des»* господствовал в отношениях между верховной властью и еврея¬ ми. Педро и Альфонс непрерывно обращались за финансовой поддержкой к своим «верным еврейским алхамам». Кроме просьб о выдаче крупных авансов в счет будущих податей король или инфант нередко требуют помощи для экстренных надобностей. Педро III вынужден просить о пособии в сто тысяч солидов у всех алхам Каталонии (1282) ввиду военной экспедиции против одного возмутившегося графа. Свидание со «славным королем Англии» вы¬ нуждает Альфонса III прибегнуть к денежной поддержке «тех из его подданных, которые всегда готовы подчиниться приказаниям своего короля», и наложить на несколько общин чрезвычайный сбор * Даю, чтобы ты дал (т.е. «ты — мне, я — тебе»).
76 (1287). Немало денег стоило арагонским евреям и завоевание Си¬ цилии, доставшейся Педро Арагонскому после «Сицилийской ве¬ черни» 1282 года*; но зато после кровавых смут, сопровождавших борьбу последних Гогенштауфенов и Анжуйцев в Сицилии, та¬ мошние евреи могли отдохнуть под властью арагонских королей. Самоуправление еврейских общин в Арагонии, Каталонии и Валенсии расширилось к концу XIII века. Съезды общинных де¬ легатов, созывавшиеся королями для раскладки податей, превра¬ щались постепенно в регулярные конгрессы, где обсуждались и общие вопросы самоуправления. По официальным актам и раввинским респонсам того времени можно получить некоторое представление о конституции общин. Общинный совет, избирае¬ мый из «лучших людей», избирал ежегодно из своей среды прав¬ ление, члены которого назывались по-еврейски «мукдамим», «бе¬ рурим» (выборные) или «неэманим» (доверенные, secretarii в ак¬ тах). Члены правления делились по характеру своих функций на группы: «беруре-даяниим» (выборные судьи), «беруре-мидот» (надзиратели за правильностью мер и весов), «беруре-аверот» (обличители грехов, цензоры нравов), «мемуним ал гамас» или «габаэ мас» (заведующие податями, сборщики податей) и др. «Цензоры нравов» преследовали людей вольного поведения и в особенности доносчиков, которые из корыстных целей подверга¬ ли иногда опасности целые общины. Надо полагать, что важней¬ шие дела управления обсуждались в пленуме общинного совета («kerue haeda»). Большую роль в совете играл «учитель закона», или раввин, без которого не разрешался ни один вопрос еврейс¬ кого права. В его услугах нуждался и государственный суд, где еврейские дела должны были решаться согласно нормам еврейс¬ кого права. В официальных актах того времени весьма часто фи¬ гурируют имена раввинских знаменитостей, как, например, Соло¬ мон бен-Адрет (известный Рашба) в Барселоне, титулуемый в одном королевском декрете (1281) «учителем еврейского закона, уполномоченным для разбора судебных споров между евреями» (см. дальше, § 15). * Из королевских актов видно, что в 1285 г. евреи платили королю Пед¬ ро III налог в размере 12 1/2 % с доходов от капитала, земель и от всякой прибыли. От тяжелых налогов общины так обеднели, что вынуждены были брать деньги взаймы у христиан на большие проценты. Барселонский рав¬ вин Рашба писал в то время, что «часто и урожай от самых лучших полей недостаточен для уплаты королевской подати».
77 Характернейшей чертой той эпохи является постоянная опе¬ ка арагонских королей над еврейскими общинами. В барселонс¬ ком архиве хранится около 2000 королевских актов, относящихся к евреям только в течение двух кратких царствований Педро III и Альфонса III, т. е. в течение 15 лет (1276-1291). Читая под¬ ряд эти акты, получаешь впечатление, что король постоянно переписывался то с еврейскими общинами в десятках городов, то с местными властями о евреях, как будто регулирование еврейс¬ ких дел стояло в центре внутренней политики страны. Преобла¬ дают в актах податные и всякие финансовые расчеты между ко¬ ролем и общинами, требование авансов в счет будущих налогов, извещения о чрезвычайных сборах. Но король часто вмешивает¬ ся и во внутренние дела общин. Он берет на себя роль арбитра в спорах между двумя общинами или между общинной управой и частными лицами. В интересах фиска он зорко следит за теми из «своих евреев», которые с целью уклониться от уплаты податей переселяются на земли рыцарей или монашеских орденов, про¬ должая получать доходы с имений и предприятий, оставленных на королевской земле; король требует от своих чиновников взыскивать недоимки с таких беглецов через местные еврейс¬ кие общины. С другой стороны, он вступается за своих евреев, притесняемых во владениях дворян и епископов. Разбирая споры частных лиц, король часто напоминает, что решение должно быть согласовано с нормами еврейского права, «асуна». Так, по жалобе одной еврейки на другую в Сарагосе, что та берет с нее лихвенные проценты вопреки еврейскому закону, запрещающему брать лихву с соплеменника, Альфонс III предписал сарагоской «алхаме», по выяснении правдивости жалобы, наложить анафему («Алатма») на виновную ростовщицу и заставить ее вернуть лих¬ ву. Но иногда король дает льготы и ростовщикам. Так как в ок¬ руге Барселоны ссуда денег составляла один из главных промыс¬ лов евреев, то Педро III отменил для Каталонской провинции запрет своего предшественника Якова I брать проценты с про¬ центов, и Альфонс III подтвердил эту льготу. Король иногда простирает свою опеку и на семейные дела. Альфонс III разре¬ шает одному барселонскому еврею, ввиду бездетности его жены, жениться с ее согласия на другой, но под условием, если это не противно еврейскому закону. В то же время он предписывает ба¬ юлу Лериды возбудить обвинение против другого еврея, ули¬
78 ченного в незаконной связи с христианкой. В общем, однако, в королевских актах преобладает дух благожелательный. После смерти Якова I (1276) из состава арагонского государ¬ ства, управляемого Педро III, выделились Балеарские острова (Майорка и Минорка) и французские провинции (Монпелье, Рус¬ сильон, Перпиньян) и образовали особое государство под управлением брата Педро, Якова II, «короля Майорки». Между братьями происходила постоянная борьба. Король Майорки, имевший свою резиденцию обыкновенно в Перпиньяне, больше склонялся к французской политике по отношению к евреям. Одна часть его еврейских подданных находилась даже под непосред¬ ственной опекой французского короля Филиппа IV. Это было в городе Монпелье, где все еще существовали два еврейских квар¬ тала: на королевской земле и на епископской. В 1293 г. епископ уступил жадному до еврейских доходов французскому королю все права над евреями своего квартала, и ловкий Филипп вос¬ пользовался этим для того, чтобы сделаться хозяином всего ев¬ рейского населения города в ущерб интересам майоркского коро¬ ля Якова II. После непродолжительных споров между двумя ко¬ ролями состоялось следующее соглашение: Яков уступил Филип¬ пу треть доходов от своего еврейского квартала в обмен на та¬ кую же долю доходов от епископских евреев, причем французс¬ кий король сохранил верховную власть над всем еврейским насе¬ лением города и округа Монпелье. Ставший после смерти Аль¬ фонса III королем всей Арагонии Яков II не решался следовать хищной французской политике по отношению к евреям своего государства. Когда тот же Филипп IV с целью конфискации ев¬ рейского добра изгнал евреев из Франции, арагонский король охотно давал изгнанникам приют в своих владениях.
79 ГЛАВА III УМСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ИСПАНИИ И ФРАНЦИИ XIII ВЕКА § 14. Маймонисты и их противники В обоих гегемонических центрах еврейства XIII век, несмот¬ ря на усилившийся гнет церкви, был веком оживленной умствен¬ ной деятельности. В Испании это было результатом литературно¬ го ренессанса предыдущей арабской эпохи, завершившейся вели¬ ким синтезом Маймонида. В Северной Франции еще властвовала над умами талмудическая школа, созданная Раши и тосафистами. А между этими двумя странами, политически и культурно связан¬ ный с обеими, находился Прованс с его старыми еврейскими цен¬ трами, где сливались элементы французской и испанской культу¬ ры, где консервативный раввинизм боролся со свободомыслием подобно тому, как церковь боролась с ересью альбигойцев. Вне¬ шняя духовная атмосфера не осталась без влияния на внутренние движения в еврействе. В те самые годы, когда папа Иннокентий III и возникшие с его благословения монашеские ордена создавали всеевропейскую организацию для подавления всего иномыслящего, колеблющего авторитет церкви, — усиливалась реакционная охранительная тенденция и в некоторых кругах еврейского обще¬ ства. Стражи церкви насаждали по обе стороны Пиренеев инкви¬ зиционные трибуналы для ловли вольнодумцев, а ревнители сина¬ гоги искали ереси в своей среде и находили ее в свободной религи¬ озной философии, достигшей своего полного развития в системе Маймонида. Неодинаковы, конечно, были цели и средства христи¬ анских и еврейских ревнителей веры: там работала воинствующая церковь, проникнутая не столько религиозными, сколько клерикаль¬ ными тенденциями и автократизмом папского Рима; здесь волнова¬ лись запуганные призраком разрушения иудаизма раввины, кото¬ рым казалось, что язычник Аристотель рукой Маймонида расшаты¬ вает устои веры и священнейшие предания нации. Церковь боролась против вольнодумства мечом и огнем, а синагога имела в своем распоряжении только духовную кару отлучения («херем»), которая вдобавок теряла силу при отсутствии единомыслия в самих общинах. Тем не менее историческая связь между однородными явлениями в двух различных лагерях, несомненно, существовала.
80 Не простым совпадением было то, что в одно и то же время, в начале XIII века, тень Аристотеля испугала стражей и церкви, и синагоги во Франции*. Впоследствии хитроумным доминиканс¬ ким богословам вроде Альберта Магнуса и Фомы Аквината уда¬ лось приручить языческого философа и впрячь его в церковную телегу. Еврейским богословам такие попытки примирения веры с разумом не удавались; зияющая пропасть между религией и фи¬ лософией не была засыпана, и борьба между стоящими по обе стороны пропасти продолжалась около ста лет. В начальном своем фазисе борьба велась исключительно из- за учения «еврейского Аристотеля», Маймонида. По иронии судьбы, то самое учение, которое поставило себе целью прими¬ рить веру с разумом, привело к решительному столкновению между ними. Еще при жизни Маймонида из лагеря привержен¬ цев старины послышались резкие упреки творцу «Мишне- Тора» за его вольнодумство в вопросах догматики и явное на¬ мерение отвлечь умы от изучения Талмуда (том I, § 49). Первая книга Маймонидова кодекса («Сефер гамада», т.е. «Книга по¬ знания»), где догматика иудаизма представлена в философском освещении, смутила ортодоксов, усмотревших в этом попытку превратить традиционные представления о Божестве, чудесах и загробной жизни в какие-то метафизические абстракции. Еще более возбуждал их негодование «Путеводитель блуждающих», где, вопреки известному средневековому тезису, религия превра¬ тилась в служанку философии. Дальновидные из ортодоксов ус¬ матривали опасность для национального иудаизма в общем на¬ правлении Маймонидовой доктрины, проникнутой духом раци¬ онализма. А между тем эта доктрина быстро распространялась в образованных классах и приобретала восторженных поклон¬ ников. Число их было особенно велико в Провансе, Кастилии и Арагонии, где «Путеводитель» ходил по рукам в еврейском пе¬ реводе Ибн-Тиббона и поэта Ал-Харизи и являлся для свободо¬ мыслящих каким-то новым откровением. Спустя четверть века после смерти великого учителя либеральное умственное дви¬ жение давало уже себя чувствовать в общественной жизни. * Проникшие из Испании во Францию списки сочинений Аристотеля и его комментаторов вызвали брожение в умах, и церковные власти пыта¬ лись наложить на них запрет: «Non legantur libri Aristotelis de metaphysica et naturali philosophia».
81 Вольнодумство выражалось не только в идеях, но и в действиях, в пренебрежении к религиозной обрядности. Французский раввин Моисей из Куси ездил в 1236 году в Испанию со специальной мис¬ сией — обратить на путь истины тех, которые пренебрегали важ¬ ными религиозными обрядами (напр., «тефилин, цицит, мезузот») и даже имели жен или сожительниц христианок*. Современник его, парижский епископ Гильом д’Овернь, также свидетельствует о росте среди евреев ересей, особенно в бывших испанских владе¬ ниях сарацинов: «Многие следуют учению о вечности Вселенной и прочим заблуждениям Аристотеля», а другие отвергают «из¬ лишнее бремя» законов и обрядов веры. Подобно христианским епископам, консервативные раввины винили во всем этом фило¬ софию. Старания Маймонида приискать разумное объяснение для каждого из законов иудаизма подрывало, по их мнению, ува¬ жение к этим законам, ибо давало повод думать, что религиоз¬ ные предписания, которым нельзя подыскать объяснение в разу¬ ме, не важны или даже вовсе не нужны. «Маймонид, — говорили умеренные охранители, — укрепил корни религии (догматы), но обрубил ее ветви». Крайние же фанатики, не допускавшие ника¬ ких компромиссов между религией к знанием, утверждали, что учение Маймонида подрывает иудаизм в корне. Гнездо консерваторов находилось тогда во французском го¬ роде Монпелье, входившем в состав вотчинных владений ара¬ гонского короля Якова I. Здесь решили поставить плотину против проникавших из Испании вольных идей. За дело взялся энергич¬ ный талмудист Соломон бен-Авраам с Горы («min ha’har», т.е. из Mont-pellier). Его особенно возмущало пренебрежительное отношение маймонистов к талмудической Агаде, в которой они видели только кучу поэтических легенд; до него дошли сведе¬ ния, что некоторые склонны рассматривать даже рассказы Биб¬ лии не как факты, а лишь как нравоучительные сказания. Видя в этом подкоп под исторический фундамент Откровения и даль¬ нейшей традиции, Соломон бен-Авраам долго спорил с привер¬ женцами учения Маймонида в Монпелье, но не мог переубедить их. Споры только обострили борьбу партий. К р. Соломону * Жалобы на сожительство евреев с христианами в Арагонии, наказу¬ емое в силу церковных канонов, встречаются и в официальных актах време¬ ни Якова I (См. Regne, Actes des rois d’Aragon, № 200, 206, 619).
82 примкнули геронский раввин Иона Геронди, автор известного трактата о покаянии, и некий Давид бен-Саул. В начале 1232 г. эта коллегия из трех раввинов провозгласила «херем» против всех, которые занимаются философией и «посторонними наука¬ ми» и, в частности, изучают философские сочинения Маймонида («Море Невухим» и «Ефер гамада»), а также против тех, которые осмеливаются толковать предания Библии и Талмуда в рациона¬ листическом духе. Ревнители из Монпелье и Героны нашли себе союзников в Северной Франции, где издавна господствовало схо¬ ластическое направление тосафистов. Северные раввины одобри¬ ли похвальное усердие южан и присоединились к акту отлучения против вольнодумцев. Провансальские маймонисты приняли вызов. Они, в свою очередь, прикрылись щитом религии и провозгласили себя защитниками того, кто дал еврейству не только новую религиоз¬ ную философию, но и новый Талмуд — свод законов, призван¬ ный укрепить обрядовый иудаизм. Ученые Безьера, Люнеля и Нарбонны публично предали проклятию Соломона из Монпелье и его двух товарищей, оскорбивших память великого учителя, и объявили недействительным провозглашенный ими херем. Из Южной Франции борьба перекинулась в Арагонию и Касти¬ лию. В Арагонии херемом консерваторов были задеты влия¬ тельные представители общин, врачи и ученые, среди которых были люди, близкие ко двору Якова I. Врач и «алфаким» при короле, Бахиель Алконстантини, побудил главарей общины в Сарагосе объявить контрхерем против антимаймонистов из Монпелье (июль 1232). Сарагоские маймонисты обратились с циркулярным посланием к другим общинам Арагонии, убеждая их «восстать для защиты Моисея (Маймонида) и его святого уче¬ ния, того Моисея, который извлек нас из омута невежества, заб¬ луждений и глупости и насадил среди нас древо познания». В по¬ слании заявлялось, что по духу первоучителей иудаизма светские науки и религиозная философия не только дозволительны, но и обязательны для еврея, ибо без них еврей будет безоружен в спо¬ ре с иноверцами; необходимо знать астрономию, геометрию и прикладные науки, которых «не изучишь ни по Торе, ни по Ге- маре». Получив это послание, четыре общины Арагонии (Туес¬ ка, Монцон, Калатаюд и Лерида) примкнули к сарагосцам и подтвердили отлучение против «трех грешников израильских»,
83 Соломона из Монпелье и его товарищей. В своих извещениях они горячо приветствуют всех «верующих в Бога и в Моисея (Маймонида), слугу Его», ставя, таким образом, рядом нового и древнего Моисея. Раскол произошел и среди раввинов. Геронский раввин Рам¬ бан, позже прославившийся в барселонском диспуте (§ 12), зани¬ мал нейтральное положение между борющимися партиями. Он обратился к общинам Кастилии, Наварры и Арагонии с увещани¬ ем не осуждать Соломона из Монпелье и его товарищей, пока не будут выслушаны их объяснения, тем более что к ним уже присоединились раввинские авторитеты Северной Франции. Бо¬ лее решительно стал на сторону врагов свободной мысли старый противник Маймонида, Меир Абулафия из Толедо. Этот стро¬ гий талмудист еще при жизни Маймонида выступил с «Послани¬ ем к ученым Люнеля», в котором выразил свое возмущение по поводу того, что автор «Мишне-Тора» обошел молчанием догмат воскресения мертвых. За это Меир удостоился злой эпиграммы от одного из почитателей Маймонида: «Может ли называться светочем («Меир») тот, кто блуждает во тьме?» Теперь старый обскурант присоединился к новым борцам против рационализма. В письме к Рамбану Абулафия заявил, что вполне одобряет пове¬ дение Соломона из Монпелье и его единомышленников, ибо они отделили от паствы верующих тех, которые стремятся «сбросить бремя законов и освободиться от уз преданий, говоря, что Богу нужны только внутреннее созерцание и философское исследова¬ ние». Абулафия выразил уверенность, что призывы вольнодумцев из Сарагосы не произведут впечатления в Кастилии и что ее пер¬ вая община, толедская, не примкнет к протесту пяти арагонских общин. И действительно, толедская община оказалась оплотом строгого правоверия. Глава ее, «наси» Иегуда Алфахар, не откликнулся на протест маймонистов из Прованса и Арагонии. Желая привлечь этого влиятельного человека и представителей про¬ чих общин Кастилии на сторону маймонистов, престарелый грамма¬ тик Давид Кимхи из Нарбонны (том I, § 47) поехал в Толедо. По дороге, в Авиле, он заболел и поэтому отправил Алфахару письмо, прося его употребить свое влияние для обуздания гонителей знания. Произошел письменный обмен мнений, убедивший Кимхи, что он имеет дело с решительным противником. Толедский «наси» считал
84 самого Кимхи прикосновенным к «ереси», так как слышал о его вольных мыслях, навлекших на него гнев французских раввинов. Он ответил нарбоннскому ученому в очень резком тоне. Он по¬ рицал Маймонида за его стремление совместить несовместимое, иудаизм и греческую философию, ибо между Торой и «греческой мудростью», в которой преобладает «софистика», существует не¬ примиримое противоречие. Они не могут жить как две сестры, но, подобно двум женщинам в рассказе о суде Соломоновом, все¬ гда будут спорить за обладание «живым ребенком», т.е. правдой. «Путеводитель блуждающих» сводит с пути веры, ибо утверждает, например, что приостановление солнца в Гивеоне или разговор Валаамовой ослицы суть не более как поэтические сказания, а ведь таким путем можно дойти до отрицания всех библейских чу¬ дес и поколебать основы Откровения. Алфахар не отрицает вели¬ ких заслуг Маймонида в области законоведения, но скорбит о том, что своим «Путеводителем» философ причинил также немало зла еврейству, и сетует на Самуила ибн-Тиббона, переведшего эту книгу на еврейский язык. Поведение фанатика Соломона из Мон¬ пелье и его товарищей он поэтому вполне одобряет. В это время Рамбан, видя, что борьба обостряется, выступил еще раз с примирительным предложением: снять херем с религиоз¬ ного кодекса Маймонида, но запретить распространение философ¬ ского «Путеводителя», который способен смутить неподготовлен¬ ные умы и самим автором предназначался лишь для избранных. Такую же мысль высказал в стихах поэт Мешуллам да-Пиера: Брось, учитель, «Путеводитель», — от умозрений воздержись, Но знакомься лишь с «Познаньем»* — и постигнешь Божий дух. Но компромиссы никого уже не могли удовлетворить. Стра¬ сти разгорелись, и борьба закончилась небывалым скандалом. Фанатик Соломон из Монпелье, узнав о наложенном на него маймонистами контрхереме, пришел в ярость и в пылу борьбы ре¬ шился на ужасный поступок. В то время католическая инквизиция, превратившаяся по воле папы Григория IX из временного в посто¬ янное судилище (1233), занималась розыском остатков альби¬ гойской ереси в Провансе. Инквизиторы из доминиканцев особен¬ * «Книга Познания» в Кодексе Маймонида.
85 но усердно работали в Тулузе и Монпелье. Тут гонители еврей¬ ского свободомыслия сообразили, что их цели в общем совлада¬ ют с целями церковных гонителей еретиков. Соломон и его това¬ рищ Иона Геронди, по образному описанию тогдашних полеми¬ стов, явились к доминиканцам в Монпелье и сказали им: «Поче¬ му вы не обращаете внимания на наших еретиков и безбожников, соблазнившихся учением Моисея из Египта (Маймонида), автора нечестивых философских книг? Если вы искореняете ваших ерети¬ ков, то искореняйте и наших и прикажите сжечь их вредные кни¬ ги». При этом они представили монахам ряд выдержек из книг Маймонида, способных навести ужас на врагов свободной мыс¬ ли. Дело было доложено кардиналу-легату, посланному папой в Южную Францию для руководства деятельностью инквизиторов. Кардинал, опасаясь, чтобы мнения еврейского философа не рас¬ пространялись среди христиан («Путеводитель» был уже переве¬ ден на латинский язык), постановил сжечь указанные раввинами книги Маймонида. В Монпелье был произведен обыск в домах евреев, и найденные там списки «Путеводителя» и «Книги Позна¬ ния» были публично сожжены (конец 1233 г.). По распоряже¬ нию церковных властей такое же аутодафе над опальными книгами совершилось в Париже, где, как рассказывают, костер для истребления их был зажжен свечой, принесенной с алтаря одной католической церкви. Этот предательский союз фанатиков синагоги с фанатиками церкви, ожесточенными гонителями еврейства, вызвал взрыв негодования в общинах Прованса и Испании. Умеренная партия отшатнулась от Соломона и братии, как от низких доносчиков. Барселонский писатель Авраам бен-Хисдай, переводчик араб¬ ской дидактической книги «Принц и Дервиш» («Бен-гамелех ве¬ ганазир»), написал окружное послание к общинам Испании, пол¬ ное негодования против гонителей свободной мысли. Рамбан и Меир Абулафия, устыдившись поступка фанатиков из Монпелье, умолкли. Только один Алфахар, в ответ на упрек Давида Кимхи, пытался оправдать поступок Соломона как акт, вынужденный враждебными действиями противной партии. Агитация ортодоксов имела печальный исход для некото¬ рых прикосновенных к ней лиц. Маймонистам удалось официаль¬ но уличить во лжи свидетелей, поддерживавших пред инквизицией обвинение против осужденных книг. Полагают, что о наказании
86 виновных хлопотали влиятельные евреи, состоявшие при дворе арагонского короля Якова I, владельца округа Монпелье (Бахи¬ ель Алконстантини и другие). Уличенные в ложных показаниях свидетели понесли жестокую кару; им, по решению суда, выреза¬ ли язык. Один из маймонистов применил к осужденным стих Псалмов (73, 9): «Они обратили свои уста против неба, а теперь язык их влачится по земле». Что сталось с зачинщиком борьбы Соломоном, неизвестно. Его сподвижник Иона Геронди впослед¬ ствии искренно покаялся в своих действиях. Это случилось так. Через несколько лет после сожжения Маймонидовых книг в Мон¬ пелье и Париже произошел в Париже известный диспут о Талму¬ де, приведший к публичному сожжению экземпляров Талмуда на одной из столичных площадей (§ 4). Это событие глубоко потряс¬ ло Иону Геронди: в костре для талмудических книг он увидел кару Божию за вызванное им и его единомышленниками сож¬ жение книг Маймонида при помощи тех же доминиканцев. Бла¬ гочестивый раввин взял на себя тяжелую ипитимью, чтоб иску¬ пить свой грех. Он явился в Монпелье и в синагоге объявил свое раскаяние, восклицая: «Моисей (Маймонид) прав и учение его правое, а мы — лжецы!» Затем Иона странствовал из города в город, повторяя ту же церемонию покаяния в других синагогах. Он дал обет идти на Восток ко гробу Маймонида, чтобы вымо¬ лить прощение у покойного, но ему не суждено было исполнить этот обет. Поскитавшись по Франции и Испании, Иона Геронди умер в Толедо (1264). § 15. Раввинизм во Франции и в Испании Систематические гонения на Талмуд со времени Людовика Святого (публичное сожжение книг и частые реквизиции их для цензуры) нанесли сильный удар развитию раввинизма во Фран¬ ции. В первые десятилетия XIII в. в Париже еще существовала высшая талмудическая школа, во главе которой стоял раввин Иехиель бен-Иосиф, участвовавший в публичном диспуте с ренегатом Доненом. Р. Иехиель читал лекции, по методу тоса¬ фистов, перед аудиторией из трехсот человек. После осуждения Талмуда парижская школа пришла в упадок. Недостаток спис¬ ков Талмуда тормозил изучение его. Ученики парижской иешивы рассеялись по разным местам, а сам Иехиель покинул страну и переселился в Палестину (ок. 1260 г.).
87 Гонения на талмудическую письменность привели к усиле¬ нию в ней процесса собирания и сохранения. Опасаясь, чтобы «не была забыта Тора во Израиле», ученые теперь больше всего заботятся о сохранении самого существенного из накопленной письменности. Раввин Моисей из Куси, участвовавший вместе с р. Иехиелем в парижском диспуте, издал свод «Большая книга заповедей» (Sefer mizwot gadol, сокращенно «Smag»). Книга со¬ стоит из двух частей: в одной объяснены положительные законы, а в другой — запретительные. Консервативный автор хотел в этом сборнике создать корректив к кодексу Маймонида, где мно¬ гое из обрядовой системы было оставлено в тени. Мистически настроенный раввин из Куси уверяет, что ему свыше было вну¬ шено составить свой труд: он видел вещий сон и слышал призыв к работе. Противник рационализма, р. Моисей не участвовал, однако, в позорных деяниях антимаймонистов. Он добивался пу¬ тем мирной пропаганды того, к чему Соломон из Монпелье стре¬ мился путем насильственных мер, — а именно водворения благо¬ честия в образованных классах общества. Он разъезжал по горо¬ дам Испании и в своих горячих проповедях призывал вольнодум¬ цев к покаянию (1236). Под влиянием этих проповедей некоторые расторгали свои браки с христианками и стали исполнять религи¬ озные обряды, которыми раньше пренебрегали (ношение «тефи¬ лин» и т.п.). Вместе с тем благочестивый раввин призывал народ к нравственному усовершенствованию и к честности в житейских делах. Он умер около 1260 г. Младший его современник, Исаак из Корбейля, составил краткий кодекс под названием «Малая книга заповедей» («Sefer mizwot katan», сокращенно «Smak»). Автор рассылал свою книгу по общинам с просьбой изготовлять копии с нее, так как «в нынешнее бедственное время изучение Торы уменьшается, и есть опасение, что заповеди будут забыты» (ок. 1280 г.). К концу XIII века школа тосафистов в Северной Франции («Царфат») прекратила свое существование. Ее комментарии были собраны и впоследствии приложены к тексту Вавилонского Талму¬ да как параллельный ему столбец на каждой странице печатных изданий, рядом с классическим комментарием Раши. Это дало тол¬ чок дальнейшему развитию талмудической схоластики. Все старания Маймонида отвлечь умы от этой схоластики не привели к заметным результатам. В раввинской литературе все еще преобладают юри¬
88 Французско-испанская гегемония (1215-1306) дический «пилпул» и утонченные умствования, которые, превраща¬ ясь в самоцель, в «науку для науки», отвлекали ум от живого зна¬ ния. Одним из последователей французского «тосафизма» на испанской почве был геронский ученый Рамбан (Моисей бен-На¬ хман), уже знакомый нам по его участию в барселонском диспу¬ те и в антимаймонистской борьбе. Рамбан (1195-1270) не был чужд светских наук и знал ме¬ дицину, но в области раввинской науки не признавал свободной критики и предпочитал «учиться у старых авторитетов». Метод диалектики и искусственного улаживания противоречий в «авторитетных» источниках он усвоил в совершенстве. В юности он дебютировал книгой («Милхамот»), в которой защищал гала¬ хический компендиум Альфаси против возражений Захарии Гале¬ ви (том I, § 39). Многочисленные талмудические исследования и «новеллы» Рамбана («Хиддушим») написаны в том духе тосафи¬ стов, который хорошо определен словами их главаря, р. Тама: «Если в Талмуде один и тот же казус решается в одном месте по¬ ложительно, а в другом отрицательно, то я всегда найду способ уладить это противоречие». Свое преклонение перед авторитета¬ ми Рамбан обнаружил в большом комментарии к Пятикнижию, написанном им в старости с явной целью ослабить действие кри¬ тического комментария Авраама ибн-Эзры. Объясняя прямой смысл текста на основании грамматических правил и арамейских «таргумов», Рамбан часто вплетает в свой комментарий агадичес¬ кие и даже мистические толкования. Он первый ввел в библейс¬ кую экзегетику некоторые элементы каббалы или «тайной мудро¬ сти», которая тогда начала распространяться в Испании. Свой комментарий Рамбан закончил в Палестине, куда переселился ввиду опасности, грозившей ему после барселонского диспута. Упомянутое выше краткое описание этого диспута («Wikuach ha’Ramban»), навлекшее на автора преследование со стороны доминиканцев, представляет большую теологическую ценность: эта маленькая книжка переживет большие раввинские фолианты Рамбана. В последние десятилетия XIII века во главе испанского рав¬ вината стоял Соломон бен-Адрет, более известный под со¬ кращенным литературным именем Рашба (ок. 1245-1310). Уче¬ ник Рамбана и Ионы Геронди, этот барселонский раввин прини¬ мал деятельное участие в самоуправлении еврейских общин всей
89 Каталонии, а духовное его влияние простиралось далеко за пре¬ делы этой провинции. В качестве официально признанного «учи¬ теля еврейского закона» и верховного судьи по еврейским делам Рашба имел частые сношения с арагонскими королями Педро III и Альфонсом III. Вместе со старшинами барселонской «aljama» он производил податные расчеты с королем и нередко привле¬ кался также к участию в разборе касающихся евреев уголовных дел в королевском суде*. В еврейском же обществе он играл роль авторитетнейшего законоведа, к которому обращались с запроса¬ ми из разных общин Испании и соседних стран. Сохранилось больше трех тысяч «ответов» или отзывов («Tešubot») Рашба, ра¬ зосланных отдельным лицам и общинам по поводу различных ре¬ лигиозных, научных и общественных вопросов. Кроме того, он писал систематические труды по законоведению. Это был один из неутомимых строителей, трудившихся над возведением новых этажей в здании талмудизма, хотя здание достигло уже чрезмер¬ ной высоты. Кодекс Маймонида, имевший цель перестроить это здание по упрощенному архитектурному плану, не удовлетво¬ рял Рашбу, поклонника тосафистской диалектики. Он предпри¬ нял составление нового компендиума религиозно-обрядовых законов (под названием «Торат га’баит», Тора для домашнего обихода) вроде законов о пище и т.п.; но это была «Гемара в новом виде», где тезисы и выводы терялись в массе казуисти¬ ческих рассуждений, основанных на обширной эрудиции. Это сочинение подверглось критике другого барселонского равви¬ на, Арона Галеви, в его книге «Бедек га’баит» («Починка дома»), и Рашба был вынужден написать антикритику под заг¬ лавием «Мишмерет га’баит» («Охрана дома»). Как обществен¬ ный деятель, Рашба откликался и на вызовы из враждебного лагеря. Вскоре после того, как его учитель Рамбан диспутиро¬ вал с доминиканцами устно, барселонскому раввину пришлось препираться с ними письменно. Около 1278 г. доминиканец Рай¬ мунд Мартин, живший в барселонском монастыре и состоявший членом комиссии для цензуры еврейских книг (§ 12), написал два сочинения — «Узда для иудеев» («Capistrum judaeorum») и «Меч веры против мавров и евреев» («Pugio fidei»). В них изоблича¬ лись догматические «заблуждения» евреев и доказывалось, что в Талмуде имеются изречения, косвенно подтверждающие ис¬ * В испанских актах он именуется magister in lege hebraica Salomon d’en Abraham d’en Adret.
90 тинность христианской веры (как, например, агадическое изрече¬ ние, что после пришествия Мессии упразднятся прежние законы). Усердный монах умудрился найти указание на догмат Троицы даже в библейской формуле единобожия: «Слушай, Израиль: Иегова наш Бог, Иегова един!», так как в ней три раза повторя¬ ется имя Божие — логический абсурд. Мартин, очевидно, хотел возобновить миссионерскую агитацию, начатую его товарищем Павлом Христиани. Рашба счел нужным опровергнуть софизмы Мартина в небольшом трактате, написанном в очень умеренном тоне. Печальные для Рамбана последствия барселонского диспу¬ та 1263 года заставили его ученика быть осторожным в полеми¬ ке. Более смелым является Рашба в другой апологии, написанной против одного мусульманина-рационалиста (полагают, что это был известный трактат «Религия и секты» кордовского теолога XI века Ибн-Хазма), который отрицал синайское откровение и божественность Моисеевых законов. Здесь еврейский апологет мог писать, не боясь цензуры, ибо доминиканцы могли только сочувствовать ему в борьбе против свободомыслия. Позже этому консервативному раввину пришлось вести отчаянную борьбу с рационалистами в самом еврействе, с лучшими представителями тогдашней передовой интеллигенции. Если Рашба пересадил в Испанию традиции французской консервативной школы, то другой выдающийся талмудист того времени Ашер бен-Иехиель, известный под литературным именем Рош (ок. 1250-1327), перенес туда еще более узкие тради¬ ции германского раввинизма. Уроженец Германии, Рош был типичным представителем немецкого раввината — строгим тал¬ мудистом, ревнителем религиозной обрядности и противником всяких «посторонних наук». Кровавые гонения, воздвигнутые на германских евреев в конце XIII века и уничтожившие множе¬ ство еврейских общин (см. дальше, § 23), заставили Роша по¬ кинуть родину и переселиться в Испанию. Ему предшествова¬ ла слава великого талмудиста, с которым состояли в ученой переписке авторитетные раввины, в том числе и Рашба. При¬ быв в Испанию (1305), Рош занял место раввина и «рош-иеши¬ вы» в кастильской столице Толедо. В раввинской письменно¬ сти Рош увековечил свое имя обширным сборником галах («Писке га’Рош»), составленным по образцу труда Альфаси. Это — тоже своего рода сжатый Талмуд, экстракт всей галахи с до¬ полнениями на основании трудов тосафистов. Компендиум Роша
91 сделался предметом школьного изучения и впоследствии поме¬ щался в виде приложения к печатным экземплярам Вавилонского Талмуда. К светским наукам и философии Рош относился с пол¬ ным пренебрежением. К философии он применял библейское из¬ речение о блуднице: «Кто пойдет за ней, не вернется назад». «Ва¬ ших посторонних наук я не знаю, — с гордостью говорил он обра¬ зованным испанским евреям, — и благодарю Бога, который меня от них уберег». Это было сказано в пылу новой борьбы, возгорев¬ шейся в Испании и Южной Франции в первые годы XIV века. § 16. Философия и свободомыслие В XIII веке в христианской схоластике, центром которой был Парижский университет, боролись два направления. Одно стремилось примирить религию с философией Аристотеля, а на деле превращало философию в «служанку теологии» (ancilla theologiae), пользуясь только логическим аппаратом Аристотеля для доказательства религиозных догм. Представителем этого на¬ правления был доминиканский теолог Томас Аквинат, усвоивший доктрину Аристотеля главным образом по книгам Аверроэса и Маймонида. Другое направление, признавая непримиримость философии и религии, остановилось на точке зрения «двойствен¬ ной истины». Истина веры, твердили сторонники этого направле¬ ния, не всегда согласуется с истиною разума, так как последняя исходит из естественных явлений, а первая — из сверхъестествен¬ ных. Двойственность миропонимания неизбежна: каждый может постигнуть умом одно и верить в противоположное. Эта опасная идея дуализма, к которой пришли последователи Аверроэса, сильно преследовалась правоверными богословами. В 1269 и 1277 гг. Парижский университет, по требованию духовенства, предал анафеме сторонников этого мнения, а также всех признающих идеи «натуральной философии»: вечность или несотворенность материи, одушевленность движущихся небесных сфер, невозмож¬ ность воскресения мертвых и т.п. Сходный, хотя и не одинаковый процесс происходил тогда и в развитии еврейской философской мысли. Маймонисты, верные заве¬ там своего учителя, не производили такого насилия над философи¬ ей для порабощения ее религиозным догмам, как это делали Аль¬ берт Магнус или Томас Аквинат, а действительно стремились уста¬ новить соглашение между религией и философией путем взаим¬
92 ных уступок. Им это было не так трудно, как христианским теологам, связанным путами мистических догматов. Последо¬ вательному маймонисту приходилось поступаться не коренны¬ ми догматами веры (главные пункты 13-членного символа веры Маймонида были согласованы с его философией), а толь¬ ко теми святыми легендами, образными выражениями Библии и вольными изречениями Агады, которые не были догматизи¬ рованы и допускали свободное толкование. Но еврейские ра¬ ционалисты наталкивались на другое серьезное препятствие: на укоренившееся мировоззрение, где религиозные и нацио¬ нальные представления, легенда и история, эмоция и мысль были неразрывно связаны и не допускали прикосновения хо¬ лодного ножа анализа. Были и среди еврейских мыслителей такие, которые искали выхода в теории двойственной истины, но это делалось с отчаяния, после тщетных попыток прими¬ рить религиозную истину с философской; это была болезнен¬ ная вивисекция над организмом, над созданием которого тру¬ дились поколения мыслителей от Саадии Гаона до Маймони¬ да. Такие люди стояли на грани, где начинается сознание бес¬ силия либо разума, либо веры. А рядом стояли вожди традици¬ онного иудаизма и с ужасом смотрели, как систематически ве¬ дется подкоп под национальное здание, выдержавшее натиск тысячелетий... Все это порождало глубокий душевный разлад в самих искателях истины и страстную общественную борьбу между представителями различных идейных течений. В еврейской литературе XIII века можно проследить все эти колебания религиозно-философской мысли. В первую половину этого века еще сильна была власть аристотелизма над передовы¬ ми умами. В Провансе, в лаборатории Тиббонидов (том I, § 47), три поколения переводчиков трудились над переложением арабс¬ ких научно-философских сочинений на еврейский язык. Перевод¬ чик «Путеводителя» Маймонида, Самуил ибн-Тиббон, излагал также систему Аверроэса в своем сочинении «Мнения философов» («Deot ha’philosophim»). Его сын Моисей ибн-Тиббон перевел на еврейский язык «Комментарии» Аверроэса и множество со¬ чинений арабских и греческих писателей по математике, физи¬ ке и медицине. Зять Самуила Тиббона, Яков Анатоли (ок. 1200-1260) переселился из Прованса в Италию и занял там место ученого переводчика при дворе любителя наук, императора
93 Фридриха II Гогенштауфена в Неаполе. По поручению Фридри¬ ха он переводил научно-философские книги с арабского на еврей¬ ский язык, вероятно, с целью подготовки латинского перевода при помощи своего христианского друга, придворного астролога Михаила Скотта. Им были переведены «Средний Комментарий» Аверроэса и некоторые астрономические книги (1234-1236). Горя¬ чий приверженец Маймонида, Яков Анатоли развивал его раци¬ оналистические идеи в своих проповедях на библейские тексты, которые он читал в синагоге по субботам. Недовольство части аудитории слишком смелыми выводами лектора заставило его прекратить публичные чтения и изложить свои мысли письменно, в «Руководстве для учащихся» (Malmad hatalmidim). В предисло¬ вии к этой книге он с горечью говорит о недоверии духовных пастырей ко всякому выражению свободной мысли; он напомина¬ ет охранителям, что в самой Библии имеется книга, полная воль¬ нодумства («Kohelet») и тем не менее кончающаяся призывом: «бойся Бога и Его заповеди храни!» По мнению Анатоли, рели¬ гиозное предание и философское искание приходят разными пу¬ тями к одной цели: богопознанию и утверждению нравственного начала в жизни. Выяснить религиозно-нравственный смысл пре¬ дания и законов Торы — такова главная задача его книги. Час¬ то автор открывает в том или другом библейском рассказе или заповеди «тайный смысл» — символ или аллегорию, и здесь он является предтечей тех символистов, которые появились после него и доводили до крайности аллегорический метод толкования Библии. Маймонизм в своем постепенном росте фатально вел от син¬ теза к антитезе, от примирения противоположностей веры и зна¬ ния к большему их обострению. Умеренные маймонисты еще работа¬ ли в синтетическом направлении учителя. Комментатор «Путе¬ водителя» Шемтов Фалакера из Южной Испании (ок. 1225— 1290) принадлежал к этой группе примирителей. В диалоге между верующим и философствующим («Igeret ha’wikuach») он проводит мысль о гармонии между воззрениями Библии и философов. В ди¬ дактической повести «Hamewakeš» («Ищущий») восхваляется иска¬ тель энциклопедического знания, которое автор устами «мудреца» рекомендует ввести в курс обучения юношества в следующем по¬ рядке: «Сначала нужно усвоить писаное учение (Библию), а по¬ том устное (Талмуд), как его комментарий, но в настоящее время
94 достаточно (вместо Талмуда) пройти книгу «Галахот» Альфаси в связи с книгами Маймонида — «Мишне-Тора» и комментарием к Мишне. Этого достаточно, чтобы разобраться в вопросах религи¬ озной практики. Если есть время, было бы хорошо изучать Миш¬ ну с ее пояснениями в Гемаре, ибо это изощряет ум; однако, со¬ ветую тебе: не трать времени на нагромождение вопросов и воз¬ ражений, как делают многие, просиживающие ночи над исследова¬ нием одной галахи и не знающие, что отвечать, когда их утром спрашивают о существе дела. После усвоения Торы занимайся науками, прежде всего теми, которые подготовляют к физике и метафизике (теологии). Тогда ты будешь сознательно религиоз¬ ным и достигнешь богопознания». На практике, однако, автор делает отступление от программы: когда «ищущий» юноша, ге¬ рой повести, усвоив сначала Библию, Мишну и Талмуд, а потом математику, логику и физику, попросил учителя преподать ему божественную мудрость или метафизику, он получил ответ: «Ты можешь сам читать Метафизику Аристотеля, ибо запрещено пре¬ подавать такие вещи, которые не всякому уму доступны». Таким образом, Шемтов Фалакера, при всем уважении к наукам и фи¬ лософии, склонен ограничить изучение метафизики кругом зре¬ лых, избранных умов. Его, очевидно, смутило умственное броже¬ ние того времени. В своем комментарии к «Море Невухим» Май¬ монида («More ha’more», предисловие) Фалакера так формулиру¬ ет тогдашнюю идейную борьбу: одни думают, что только «Тора, данная с неба», истинна, а наука и умозрения ничтожны, особен¬ но там, где они противоречат Торе; другие же убеждены, что только умственное исследование дает истину, утверждая, что «ра¬ зум и вера — два светила: разум большое светило, а вера — ма¬ лое, заимствующее свет от большого, как луна от солнца». Май¬ монид, по мнению комментатора, успел примирить Тору и фило¬ софию, за исключением двух проблем, которых философия под¬ твердить не может: сотворенность мира (в отличие от Аристоте¬ левой вечности материи) и провидение Божие в земной жизни людей. Но и по отношению к «Путеводителю» Фалакера повто¬ ряет, что не всякий может пользоваться этой книгой, назначен¬ ной для немногих высших умов, как об этом предупреждал чита¬ теля и сам Маймонид. Другие мыслители, сознавая разлад между разумом и верой и не желая жертвовать одним источником истины ради другого, вы¬
95 путывались из затруднения тем, что принимали «парижскую мо¬ ду» того времени: идею религиозно-философского дуализма или двойственной истины. С полной откровенностью выразил эту мысль Исаак Альбалаг, живший во второй половине XIII века в Южной Франции. «По многим вопросам, — говорит он, — мое познание противоречит моей вере. На основании научного иссле¬ дования я убежден в истинности данного естественного явления, на основании же слов пророков я верю в истинность явления противоположного, чудесного». Философ и пророк постигают истину разными путями, один — путем познания, другой — пу¬ тем откровения, и поэтому они не могут понимать друг друга. Разрешить эту антиномию невозможно, и мыслитель обречен на внутреннее раздвоение. Это раздвоение замечается и в книге Аль¬ балага. То он высказывает смелые, почти еретические суждения вроде Аристотелева тезиса об «извечности мироздания», то скло¬ нен придавать значение даже мистическим преданиям. В его уме как-то странно уживаются консерватизм Алгазали и радикализм Аверроэса. Он излагает свои идеи в форме обработки сочинений Газали, «разрушителя философии» (из этой книги Альбалага «Tikkun ha’philosophim» опубликованы лишь фрагменты), и вме¬ сте с тем старается просветить умы переводом сочинений Аристо¬ теля. В дальнейшем развитии своих мыслей Альбалаг дал такую формулу теории «двойственной истины»: различие между двумя источниками истины заключается не в существе их, а в форме выражения; одни и те же идеи в философии доказываются логи¬ чески или по законам естествознания, а в религиозных книгах излагаются в форме легенд с употреблением образных выраже¬ ний, доступных толпе. Например, такие идеи или догмы, как бес¬ смертие души, воздаяние по заслугам, провидение Божие, различ¬ но формулируются для мудрецов и для простолюдинов: отвлечен¬ но и духовно для одних, конкретно и материально для других. «В Священном Писании одно для уст, а другое для сердца. Внутрен¬ ний смысл для мудрых, внешний для простаков». Отсюда уже один шаг до крайнего аллегоризма. И современники Альбалага сделали этот шаг. На грани рационализма и символизма стоит странный мысли¬ тель той эпохи, Леви бен-Авраам бен-Хаим или Ралбах (ок. 1245-1315) из Виллафранка близ Перпиньяна. Член образо¬ ванной семьи, он вследствие житейских неудач скитался из го¬
96 рода в город по Южной Франции. В Монпелье он жил бедно, прокармливая себя учительством, затем нашел приют в Перпинь¬ яне, в доме богатого мецената Самуила Судами, а позже очутил¬ ся в Безьере и Арле. В двух книгах («Боте-Ганафеш» и «Ливиат¬ хен») Ралбах дал нечто вроде энциклопедии наук и теологии. В первой, изложенной в стихах, трактуется об этике, логике, психо¬ логии, космогонии, о пророчестве и мессианстве; во второй со¬ браны данные математики, астрономии, астрологии, физики, ме¬ тафизики, и более подробно обсуждаются вопросы теологии и догматики. Автор явно принадлежит к типу «блуждающих», не нашедших опоры даже в «Путеводителе» Маймонида. Он посто¬ янно возвращается к волнующему вопросу о различии между фи¬ лософом и пророком, между истиной доказуемой и интуитивной. Он классифицирует заповеди иудаизма и раскрывает их символи¬ ческий смысл либо моральное назначение. Он одновременно до¬ пускает Аристотелеву идею о вечности мироздания и религиоз¬ ную догму о сотворении мира ex nihilo. Он отрицает чудо оста¬ новки солнца и луны во время сражения в Гибеоне и объясняет его «естественным путем»: Иошуа просил Бога лишь о том, что¬ бы те звезды, которые по законам астрологии покровительство¬ вали врагам Израиля, не влияли на ход сражения. Эта смесь суе¬ верия с вольнодумством характерна для миросозерцания Ралбаха. Там, где он не может или не смеет оперировать доводами разума, он прибегает к символам или аллегориям. Доктрина символизма или аллегоризма, в духе древней шко¬ лы Филона Александрийского, была единственным исходом из антиномии между традицией и свободомыслием. Стараясь очис¬ тить понятие о Божестве от всяких человекоподобий и образных представлений, употребляемых в Библии и Агаде, рационалисты пытались объяснять символически все содержание библейских рас¬ сказов. Они рассуждали так: если мы считаем поэтическими мета¬ форами такие выражения Библии, как «Бог сказал», «Бог простер руку», то отчего бы не толковать метафорически и священные ле¬ генды? Им казалось, что Святое Писание, как источник высших ис¬ тин, не может заниматься «пустыми» рассказами о приключениях разных лиц. Вся повествовательная часть Торы есть только маска, под которой скрыты глубокие идеи. Поэтому они сводили реальные факты Библии к отвлеченным метафизическим формулам или мо¬
97 ральным понятиям, историю и поэзию — к философской симво¬ лике. В книге Бытия, например, Авраам и Сара символизируют материю и форму, четыре праматери — четыре стихии природы (огонь, воздух, вода и земля), борьба четырех царей с пятью — борьбу четырех стихий природы с пятью чувствами, 12 колен изра¬ ильских означают 12 планет. Иные шли еще дальше, задевая практическую религиозность. Они рассуждали, что коль скоро все законы и обряды иудейства имеют только целью пробуждать в душе возвышенное религиозно-нравственное настроение, то они необязательны для человека, уже обладающего таким настроением. Подобные учения таили в себе несомненную опасность для тради¬ ционного иудаизма, как его понимали раввины. Раввины-охрани¬ тели встрепенулись. Как в первой половине XIII века они вели борьбу против начавшейся пропаганды маймонистов, так в начале XIV века им пришлось возобновить борьбу против ее последствий. § 17. Борьба против философии и светских наук Новое столкновение между ортодоксами и свободомыслящи¬ ми началось в том самом городе Монпелье, где за семьдесят лет перед тем враги свободной мысли приготовили костер для сочине¬ ний Маймонида. Во главе новой кампания встал фанатик тради¬ ции Абба-Мари Ярхи, известный также под французским име¬ нем Дон-Астрюк де Люнель. У этого человека был простой взгляд на вещи: нет двух источников истины, а есть только один — божественное откровение, данное в Торе и дополненное в Талму¬ де*. Иудаизм основан на трех незыблемых догмах: единство Бога, сотворение мира и управление им. Язычник Аристотель дошел человеческим разумом только до одной из этих истин, до призна¬ ния бытия и единства Бога, но не постиг двух других. Видя неиз¬ менность мирового порядка, он думал, что мир не создан волей Бога, а существовал вечно, и что Божье управление или провиде¬ ние простирается только на высшие небесные сферы, а не на земное человечество. А между тем малейшее сомнение в этих двух догмах ко¬ леблет все здание веры: безличные силы природы становятся на мес¬ то живого творца и правителя мира, который направляет людей к высоким нравственным целям, достигаемым путем исполнения за¬ * Взгляды Абба-Мари изложены в его полемических статьях и пись¬ мах, собранных в книге «Дар рвения» («Minchat Kenaot»), где помещена переписка между участниками борьбы 1303-1305 гг.
98 вещанных Израилю заповедей. Между этими двумя миросозерца¬ ниями не может быть мира, а должна быть вечная война. Необходимо принять чрезвычайные меры, чтобы «философская зараза» не распространялась еще больше, особенно в кругу моло¬ дежи, среди незрелых умов, в которых новые идеи могут оконча¬ тельно расшатать устои веры. Охваченный тревогой за судьбу иудаизма, Абба-Мари обратился за помощью в предстоящей борьбе к барселонскому раввину Рашба как высшему духовному авторитету того времени. В 1303 году он отправил в Барселону письмо, в котором, указы¬ вая на грозящую иудаизму опасность от изучения логики, есте¬ ственных наук, философии Аверроэса и Аристотеля, требует, что¬ бы «вождь поколения» выступил с решительным словом осужде¬ ния против «губителей святых преданий». Рашба вполне разделял опасения провансальского ревнителя. В ответном письме он в свою очередь выражает свое возмущение по поводу того, что «чужие проникли в ворота Израиля», что «араб и грек» развра¬ щают целомудренную иудейскую деву, что Аристотеля предпочи¬ тают Моисею, а умы старых и молодых устремляются в бездну метафизики; но он с официальной скромностью пытается откло¬ нить от себя вмешательство в дела провансальских общин: он ждет инициативы от местных раввинов. Абба-Мари пишет ему новое послание: медлить нельзя, ересь растет, аллегористы пре¬ вращают факты священной истории в отвлеченные символы, мо¬ лодежь проповедует вольные мысли в синагогах, и рядом со зву¬ ками псалмов Давида слышатся речи Платона и Аристотеля. «Мы обязаны, — восклицает Абба-Мари, — истреблять, жечь, уничтожать еретические книги, через которые распространяются всякие зловредные идеи, хотя бы авторы их прикрывались мас¬ кой благочестия». Рашба в своем ответе вполне присоединяется к этим соображениям и видит в аллегоризме великую опасность: люди, для которых Авраам и Сара перестали быть предками на¬ ции и превратились в символы материи и формы, уже внутренне порвали с национальной религией: «они не потомки Авраама и даже не потомки Исава и Исмаила (ни евреи, ни христиане, ни мусульмане), а произошли от тех детей Лилит (праматери демо¬ нов), которые рождены ею от Адама». Он опять советует при¬ звать местных вождей к борьбе с ересью, но в то же время ста¬ рается непосредственно подействовать на представителей прован¬
99 сальских общин. Одного из видных членов общины в Перпинья¬ не, Крескаса-Видаля, он призывает в пастырском послании к борьбе с еретиками, которые «греческих философов возвели в пророки, а истинных пророков превратили в баснописцев». Уз¬ нав, что в Перпиньяне, в доме богатого мецената Самуила Суда¬ ми, живет вышеупомянутый писатель-аллегорист Ралбах, Рашба в особом письме резко упрекал Судами за покровительство ерети¬ ку и требовал его удаления. Никакие объяснения со стороны ме¬ цената и самого Ралбаха не могли смягчить барселонского равви¬ на. Судами некоторое время еще колебался, не желая отнять под¬ держку у бедного философа, но случившееся между тем семейное несчастье, смерть дочери, смутило мецената. Философ лишился приюта и был обречен на скитальческую жизнь. Это была первая жертва «религиозной войны». Переписка Абба-Мари и Рашбы с представителями разных общин выяснила готовность многих раввинов и главарей общин принять участие в антифилософской кампании. Из переговоров выяснилась также практическая цель борьбы: запретить изучение философии и естественных наук по крайней мере молодым лю¬ дям, не окрепшим в талмудической науке. Раввинская коллегия в Барселоне одобрила такой план действий, но решила предва¬ рительно заручиться согласием представителей общины в Мон¬ пелье, резиденции зачинщика борьбы Абба-Мари. Вскоре (1304 г.) в Монпелье прибыл посол из Барселоны с письмом, подпи¬ санным Рашбой и 14 членами общинного совета. В письме ярко изображена опасность еретической эпидемии и указано, что если бы такая ересь появилась среди христиан, ее распрост¬ ранителей жгли бы на кострах, евреи же могут карать виновных только исключением из общины: нужно объявить строгий «хе¬ рем» против тех, которые будут изучать «греческие книги» или обучать по ним других до достижения 30-летнего возраста. Абба- Мари стал вербовать в Монпелье сторонников грозного акта, но оказалось, что в этой цитадели ревнителей веры имеется и груп¬ па пламенных ревнителей просвещения. Во главе этой группы стоял астроном и философ Яков бен-Махир из славного рода Тиббонидов, известный в христианских кругах под именем Профиат или Профатий. Этот человек всю жизнь трудился над распространением научных знаний: он перевел на ев¬ рейский язык «Элементы» Евклида, «Альмагест» Птолемея, «Ло¬
100 гику» Аверроэса и писал оригинальные книги по астрономии, которыми в позднейшее время пользовались в латинском перево¬ де Коперник и другие астрономы. Около 1300 года он был назна¬ чен деканом медицинского факультета в Монпелье, где работало много врачей-евреев. Как все Тиббониды, Яков бен-Махир был ратоборцем умственного прогресса. Агитация обскурантов возму¬ тила его. Когда в Монпелье получилось послание барселонских раввинов с проектом запрещения наук и философии и Абба- Мари огласил его в синагоге в субботний день (Элул 1304 г.), Яков бен-Махир энергично протестовал и привлек на свою сто¬ рону многих членов общины. Дошло до резких столкновений. Прогрессисты из Монпелье отправили в Барселону красноречи¬ вое послание, где доказывали, что иудаизм не только не проти¬ вится светским наукам, но, напротив, поощряет их, что еще царь Соломон был великим естествоведом, что творцы Мишны имели сведения по математике и астрономии, что запретить науки всем молодым людям значит обречь будущие поколения на невеже¬ ство. Авторы послания просили Рашбу и его коллегию «вложить свой меч в ножны» и не множить расколов во Израиле. Их при¬ зыв, конечно, не был услышан. Расколы множились. Из Монпелье борьба партий перекину¬ лась в другие общины Прованса. С обеих сторон посыпались об¬ личительные послания, каждая партия старалась перетянуть на свою сторону большинство в общинах. Но партия охранителей была лучше организована: она имела свои центры в Барселоне и Монпелье, управляемые авторитетнейшим раввином и пылким агитатором. Туда обращались все обскуранты из Люнеля, Аржан¬ тьеры, Авиньона и других мест. От Рашбы ждали решительного шага, но он медлил: он считал возможным обнародовать намечен¬ ный херем лишь после того, как за него выскажутся по крайней мере двадцать общин, и прежде всего старейшая община Нарбон¬ ны. Началась оживленная переписка между Абба-Мари и нарбон¬ нским «наси» Калонимосом бен-Тодрос. Абба-Мари желал, чтобы Калонимос присоединил свой авторитет светского сановника к духовному авторитету Рашбы, и тогда две святые общины, Барсе¬ лона и Нарбонна, спасут еврейство от ереси; Калонимос же давал уклончивые ответы. Между тем в Испанию прибыл из страны талмудизма немецкий раввин Ашер бен-Иехиель, упомянутый выше Рош. По пути в Толедо он побывал в Монпелье и в других городах
101 Прованса и здесь увидел странную для него картину: многие «тя¬ нутся к естественным наукам, а к Торе и дорогу позабыли». Это должно было глубоко огорчить человека, для которого Талмуд был альфой и омегой знания. Рош, конечно, похвалил рвение Абба-Мари и упразднителей философии. Он заявил, что следует запретить занятия философией не только юношам, но и зрелым людям, ибо если придерживаться библейского изречения «вникай в Тору днем и ночью», то для всех прочих наук можно оставлять только «часы, не принадлежащие ни дню, ни ночи». Убедившись наконец, что большинство в общинах стоит на стороне ортодоксальной партии, Рашба приступил к решитель¬ ным действиям. В траурную субботу накануне поста 9-го Ава (1305 г.) в барселонской синагоге был объявлен следующий акт, который должен был служить образцом для других общин: «Мы постановили и приняли на себя и потомство наше, под силой хе¬ рема, чтобы никто из членов нашей общины до достижения 25- летнего возраста не изучал греческих книг, посвященных есте¬ ствознанию и теологическим наукам, как в их подлинниках, так и в переводах на другие языки, отныне и впредь в течение пяти¬ десяти лет. Запрещается также всякому члену нашей общины обу¬ чать какого-либо еврея этим наукам до достижения означенного возраста, дабы эти науки не отвлекли его от Торы израильской, стоящей выше всяких таких наук. Нельзя сравнивать знание чело¬ веческое, основанное на представлениях и видимых явлениях, со всеведением Бога. Не может смертный человек судить своего Творца и сказать: это Он может сделать, а этого не может, ибо такое направление приводит к полному неверию. Из настояще¬ го нашего постановления мы исключаем изучение медицины, хотя она основана на естествознании, ибо Тора разрешила вра¬ чу лечить». Текст этого херема в некоторых частностях отступал от пер¬ воначального проекта, что было результатом соглашения между умеренными и крайними ортодоксами: философия и естествознание запрещались лицам моложе 25 лет, а не 30, срок действия запрета ограничен пятьюдесятью годами, ограничена и категория запрещен¬ ных книг: только книги греческого происхождения по естествозна¬ нию и теологии. Одновременно с этим текстом херема был опубли¬ кован от имени Рашбы и его коллегии особый циркуляр, направлен¬ ный против лиц, толкующих Библию в аллегорическом духе: «Они
102 уверяют, — говорится между прочим в циркуляре, — будто от со¬ творения мира до объявления заповедей на Синае все есть притча (аллегория, символ), что Авраам и Сара — символы материи и формы, 12 сыновей Якова — 12 созвездий и т.д. Даже на заповеди они посягнули, говоря, что «урим и тумим» (оракул первосвя¬ щенника в древнем храме) представляли собой инструмент, имену¬ емый астролябией; относительно Моисея они утверждают, что он был только законодателем, который выработал для народа законы и правила поведения, а не поднес ему Тору с неба. Один из них (еретиков) в своей проповеди в синагоге с удивлением спрашивал: почему Моисей запретил свинину; если из-за ее дурного качества, то ведь ученые ничего дурного в ней не нашли. Кто-то из них ска¬ зал, что наложение «тефилин» на голову и кисть руки не для всех обязательно, ибо оно имеет лишь то значение, чтоб человек думал о Боге, глядя на эти символы на голове и близ сердца (а верую¬ щий не нуждается в этом обряде)». Сторонники всех таких ерети¬ ческих мнений должны быть объявлены проклятыми и отлученны¬ ми от общины, обреченными на вечную муку в адском огне, а кни¬ ги их приравниваются к книгам чародеев и подлежат сожжению. Тексты херема и циркуляра* были разосланы из Барселоны по всем еврейским общинам Испании и Франции для того, чтобы они по тому же образцу объявляли херем и у себя. В ответ на этот акт партия просвещенных в Монпелье с Яковом Тиббоном во главе провозгласила контрхерем против тех, которые: 1) непочтительно отзываются о Маймониде, при¬ писывая ему еретические мнения, 2) хулят кого-либо из право¬ верных писателей за его философские идеи, 3) препятствуют молодым людям заниматься естествознанием и религиозной философией. Этот контрхерем был прочитан в синагоге в суб¬ ботний день, при торжественной обстановке. Протестанты умышленно поместили во главе своего заявления имя Маймо¬ нида, чтобы показать народу, что поход обскурантов направ¬ лен также против великого учителя, которого теперь не смели прямо осуждать даже ортодоксы. Этот тактический ход возы¬ мел свое действие, и многие присоединились к контрхерему. Была еще сделана попытка вовлечь христианские власти в * Херем напечатан полностью в Респонсах Рашбы (№№ 415 и 417) с подписями Рашбы и еще 36 нотаблей Барселоны, а циркуляр (в «Minchat Kenaot», № 81) имеет под собой лишь 12 подписей вместе с подписью Раш¬ бы.
103 борьбу партий. Влиятельные люди из партии Якова Тиббона, находившиеся в хороших отношениях с начальником города Монпелье, просили его помочь им в проведении трех пунктов их контрхерема, но начальник заявил им, что первые два пункта, как относящиеся к внутреннему религиозному спору, его не каса¬ ются, и он может содействовать только проведению третьего пун¬ кта, направленного против запрещения светского образования. Однако о вмешательстве власти в борьбу партий сведений не имеется. В защиту опальной науки выступил ряд известных писате¬ лей, которые и лично были задеты барселонской анафемой. Изве¬ стный талмудист Менахем Меири из Перпиньяна, автор исто¬ рико-критического комментария к Талмуду («Bet ha’bechira»), составленного по системе Маймонида, отозвался на барселонский херем протестующим посланием к Абба-Мари. Он порицал ту нелепую тактику, в силу которой запрещаются лучшие произведе¬ ния человеческого гения потому только, что незрелый ум может на них споткнуться. «Разве, — спрашивает он, — сад мудрости (pardes) был закрыт после того, как Элиша бен-Авуя (Ахер) вы¬ шел из него с наклонностями к разрушению?» С горячим протестом выступил и даровитый молодой писа¬ тель Иедая Бедереси (из Безьера, ок. 1280-1340), получивший за свой изящный еврейский стиль эпитет Гапенини (жемчужник). Поклонник Авраама ибн-Эзры и Маймонида, он занимался глав¬ ным образом этическими вопросами. Он обессмертил свое имя по¬ пулярной книгой «Бехинат олам» («Испытание мира»), в которой глубокие моральные ц философские размышления изложены в стиле «Когелет». Узнав, что в Барселоне раввины публично преда¬ ли проклятию науку и философию, Иедая обратился к Рашбе с посланием, полным благородного негодования (1306). Его возму¬ щает, писал он, не оскорбление, нанесенное науке, ибо она неуяз¬ вима, а голословное обвинение в ереси, брошенное в лицо всем ученым Прованса. Наука и свободное исследование приобрели право гражданства в еврействе еще со времени Саадии Гаона и освящены именем великого Маймонида, пред памятью которого все должны преклоняться. Философия принесла огромную пользу иудаизму: она очистила представление о Боге от всего материаль¬ ного, укрепила идею свободной воли и моральной ответственнос¬ ти человека. Религия без философского и научного освещения вы¬
104 родилась бы в грубое суеверие. В заключение Иедая говорит, что никакими мерами не удастся упразднить свободную науку. Борьба между сторонниками и противниками свободной мысли грозила принять еще более широкие размеры, но в это время на голову французских евреев обрушилась беда, заставив¬ шая их забыть партийные раздоры: Филипп Красивый изгнал ев¬ реев из Франции ровно через год после того, как были провозг¬ лашены херем и контрхерем в Барселоне и Монпелье. Удар об¬ рушился, как известно, и на еврейские общины Лангедока и Про¬ ванса, кроме тех, которые находились во владениях арагонского короля Якова II. Нарбонна, Безьер, Люнель и другие еврейские центры были разорены. Их участь разделила община Монпелье, главная арена культурной борьбы, которая, как указано выше (§ 13), опять перешла под суверенитет французского короля. Вот что рассказывает о своих злоключениях зачинщик междоусобицы Абба-Мари: «В 5066 году (1306) грехи наши привели к тому, что обнародован был приказ французского короля, чтобы у всех ев¬ реев отнять имущество, выбросить их из домов и изгнать из ко¬ ролевства. Все отданы были под стражу, молодые и старые, дети и женщины, и затем в воскресенье 16-го Ава изгнаны из страны. Евреи города Монпелье изгнаны были в месяц Мархешван 6-го года (октябрь 1306). Часть отправилась в Перпиньян, уверенные в помощи короля Майорки, который даст им возможность жить и снискивать пропитание, а часть скиталась по Провансу, пола¬ гаясь на помощь Божию. Я, поселившись сначала в городе Арле, уехал оттуда и переселился в Перпиньян, куда прибыл в первый день месяца Шеват, шестого месяца со времени нашего изгна¬ ния». Таким образом, значительная часть изгнанников из Мон¬ пелье нашла приют в Перпиньяне, остававшемся под властью «короля Майорки», т.е. Арагонии. Абба-Мари рассказывает, будто свободомыслящие и на новом месте преследовали его и прибывших с ним эмигрантов-единомышленников, уговорив ко¬ ролевских чиновников препятствовать их водворению в городе, но некоторые члены местной общины взяли их под свою защиту. Общее горе на первых порах не примирило противников, но с течением времени культурная борьба все-таки заглохла. Круше¬ ние французского центра ошеломило всех. Когда в 1315 году из¬ гнанники получили возможность вернуться на родину, им уже
105 было не до культурной борьбы: предстояла элементарная борьба за существование, длившаяся до конца бедственного XIV века. § 18. Мистическая теософия, каббалисты и мессианисты Если раввинизм одержал победу после столетней борьбы с просвещением, то немалую помощь в этом оказало ему то мисти¬ ческое направление, которое усилилось среди испанских и провансальских евреев в XIII веке. Рационализм Маймонида и его более крайних последователей не мог удовлетворять религи¬ озную совесть тех верующих людей, которые в ту мрачную эпоху искали в иудаизме пищи для сердца, а не для ума, для самозабве¬ ния, а не самосознания. Люди мистически настроенные не могли мириться с «доктриной здравого смысла» философов, которая снимала с религии ее таинственный покров и давала абстрактные идеи вместо живых образов фантазии. С другой стороны, их не могла удовлетворять и та формальная религиозная ученость, те мелочные умствования в области законоведения, которым так усердно предавались талмудисты. Теологическая пытливость, пробужденная философами, толкала такие умы дальше, в область потустороннего, постигаемого только путем интуиции. Разум, бес¬ сильный проникнуть в тайны мироздания, должен был призвать на помощь прихотливую фантазию, теология уступала место теосо¬ фии. Вместо того чтобы искать объяснения высших догм и преда¬ ний иудаизма в естествознании и метафизике Аристотеля, стали искать его в национальных источниках, в дебрях талмудической Агады и мидраша, в темных апокрифах и апокалипсисах. Многие ухватились за эту «тайную мудрость» («chochma nistara») как за противовес рационалистической философии, и мистицизм сделался верным спутником в соратником раввинского ортодоксизма*. Так распространилось в Испании и Франции XIII века то тай¬ ное, эзотерическое учение, которое получило название Каббала, тайное «предание» для посвященных. Подобно «устному учению» древности, впоследствии закрепленному в талмудической письмен¬ ности, новое мистическое учение цеплялось за Библию как перво¬ источник иудаизма. Как прежде творцы Талмуда старались выво¬ * Как в развитии схоластической теологии, можно и в области теосо¬ фии установить параллель между тогдашней еврейской и христианской мыслью. В XIII веке параллельно доминиканскому интеллектуализму То¬ маса Аквината развилась францисканская мистика Бонавентуры.
106 дить из слов Торы свои многочисленные законоположения, ссылаясь на устное предание, так теперь каббалисты истолковы¬ вали мистически каждое библейское выражение, утверждая, что под ними скрываются истины, доступные только посвященным, и в свою очередь ссылались на какие-то темные предания, идущие от времен Моисея, патриархов и творцов Мишны. Каббала XIII века основывалась главным образом на Фило¬ новом принципе эманации. Бог есть «Эн-соф», Бесконечное, су¬ щество непостижимое, лишенное всяких конкретных атрибутов и проявляющееся только через свои творения. Такая отвлеченная сила, лишенная всякой материальности, не могла непосредствен¬ но создать мир материальный, а потому между Бесконечным и видимым миром установились десять посредствующих творческих сил или сефирот («сефира» — число, в смысле чисел-сил старо¬ го учения «Книги творения», однозвучно и отчасти родственно аристотелевским небесным «сферам»). Из Бога изошла сначала путем эманации или излучения первая сефира, из первой — вторая и так далее до десятой. Эти десять сефир, подобных Богу, но неравных Ему по сущности, стоят ближе к видимому миру. Они сотворили мир и управляют им, причем каждая из них имеет свою функцию. Вот символические названия сефир по их рангу: Венец, Разум, Созерцание, Любовь (или Милосер¬ дие), Слава, Могущество, Красота, Великолепие, Основа и Царство (Господство). Первые три сефиры образуют высший ду¬ ховный порядок мира: разум, пророчество или божественное от¬ кровение; четвертая, пятая и шестая — нравственный порядок, последние четыре — материальный мир. Этим трем группам со¬ ответствуют три ступени творчества: познаваемое, чувствуемое и материальное (muskal, murgaš, mutba). Посредством сефир Бог делается доступным нашему чувственному восприятию. Когда в Библии говорится: «Бог сказал, снизошел на землю», то это относится не к непостижимому Бесконечному, а к сефирам. Тайна молитвы заключается в воздействии человека на ту или другую из сефир, причем каждое слово молитвы вызывает опреде¬ ленные колебания в высших мирах. Учение о душе и загробной жизни связано в каббале с учением о метемпсихозе (переселение душ, «гилгул»). По окончании земной жизни человека душа, со¬ хранившая свою чистоту, подымается беспрепятственно в цар¬ ство вечных духов, душа же, оскверненная грехами, переселя¬
107 ется в тело другого человека, новорожденного, и пребывает в земной оболочке до тех пор, пока не искупит своих грехов и не очистится. Эта туманная теософия примиряла отвлеченную догмати¬ ку иудаизма с неизбежной наклонностью верующих к материа¬ лизации Божества. Умы, порывавшиеся «по ту сторону созна¬ ния», находили точку опоры в этой системе посредствующих сил, более доступных для фантазии. Каббала открывала им мировые тайны, на которые находила намеки в «скрытом смысле» библейских текстов. Распространение каббалистических учений среди испанских и провансальских евреев шло в XIII веке параллельно распростране¬ нию идей Маймонида. В то время когда одни просвещали свой ум трезвой философией «Путеводителя блуждающих», другие углублялась в темную теософию новоявленных каббалистов. Пер¬ воначальным гнездом каббалы был арагонский город Герона. Здесь в начале XIII века проповедовал «тайное учение» некто р. Азриель (или Эзра), об обстоятельствах жизни которого ниче¬ го неизвестно. Из сохранившихся фрагментов его трактата о де¬ сяти сефирах («Ezrat Adonai») видно, что он спорил с «философа¬ ми», которые признавали только истины доказуемые и отрицали сверхразумные понятия об «Эн-соф» и сефирах. От этого таин¬ ственного Азриеля заимствовал, как полагают, свои каббалисти¬ ческие идеи знаменитый Рамбан, в библейском комментарии ко¬ торого попадаются намеки на «тайны Торы» («sodot ha’tora»). Сначала учение каббалы распространялось устно, как всякая эзо¬ терическая доктрина, назначаемая только для посвященных, но во второй половине XIII века адепты каббалы уже решаются вы¬ ступить со своими идеями в литературе. Одним из первых каббалистов-писателей был кастильс¬ кий раввин Тодрос бен-Иосиф Абулафия (ум. ок. 1289 г. в Толедо). Подобно вышеупомянутому дяде своему Меиру Абула¬ фия, он был резким противником рационалистической философии. Он порицал рационалистов за их стремление познавать божествен¬ ное человеческим разумом и оценивать заповеди Торы со стороны их практической целесообразности; он был недоволен философами за то, что они отрицают существование злых духов. Истинную мудрость он находил только в каббале, корни которой лежат в
108 талмудической Агаде. Свои мистические воззрения Тодрос Абула¬ фия изложил в очень темной форме в книге «Оцар га’кавод» («Сокровище славы»), где приведены некоторые цитаты, позже появившиеся в «Зогаре», что доказывает причастность автора к составлению этой Библии каббалы*. Между метафизикой и мистикой стоял современник Тодро¬ са, Исаак Аллатиф (ум. ок. 1290 г.), автор нескольких сочине¬ ний, высоко ценимых каббалистами («Цурат га’олам», «Шаар га’шамаим» и др.). Аллатиф развивает идею мистического панте¬ изма: «Безусловная отвлеченность существа Божия и его всеведе¬ ние убеждают нас, что Бог находится во всем и все находится в Боге». Он наглядно изображает проявление Божества в мире ду¬ хов и низших аферах посредством геометрических фигур: Бог от¬ носится к миру, как точка к линии или как линия к плоскости. Другой каббалист, Иосиф Джикатилла (ум. ок. 1305 г.) боль¬ ше придерживался «арифметического» метода: в сочинении «Ги¬ нат эгоз» («Ореховый сад») он занимается таинственными слово¬ сочетаниями и вычислениями («церуфим»), приводя их в связь с учением о сефирах. Он изучил формулы заклинаний и слыл «чу¬ дотворцем». Каббала не ограничивалась умозрениями, она порождала и восторженных мечтателей, претендовавших на пророческое или мессианское призвание. Таким был Авраам Абулафия из Сарагосы (ок. 1240-1291), проживший недолгую, но бурную жизнь. В юности предпринял он странное путешествие с целью отыскания легендарной реки Самбатион и живущих за ней затерян¬ ных колен израильских, посетил Италию, Грецию и Палестину. В Италии он увлекся изучением философии и несколько раз перечитал «Путеводитель» Маймонида. Вернувшись в Испанию, он углубился в изучение каббалы. «На 31-м году жизни, будучи в Барселоне, — рассказывает Абулафия, — я силою Божией был разбужен от сна и стал изучать «Книгу творения» («Сефер Йецира») с ком¬ * До последнего времени его отождествляли с другим Тодросом Абу¬ лафией (бен-Иегуда), который состоял финансовым чиновником при дворе кастильских королей Альфонса X и Санчо IV и был замешан в восстании Санчо против отца (см. выше § 9). Но новейшие исследования опровергли тождество этих лиц. Следовательно, и открытый недавно в рукописи об¬ ширный сборник стихотворений «Сад притчей и загадок» (Gan ha’mešalim weha’chidot) принадлежит перу не каббалиста, а политика Тодроса бен-Иегу¬ ды. См. Библиографию.
109 ментариями. Дух мой ожил, дух Божий коснулся моих уст, и я уз¬ рел много дивных видений. И видел я фантастическое и стран¬ ное, и мысли мои путались, ибо некому было показать мне вер¬ ную дорогу, и в течение 15 лет я был как слепец, ощупывающий дорогу днем. Злой дух меня преследовал, и я терял рассудок от всего виденного мной». В таком экзальтированном состоянии Авраам Абулафия создал свою каббалистическую теорию, отли¬ чающуюся от теории «сефир». Он воскресил идею «Книги творе¬ ния» о 22-х буквах алфавита, при помощи которых слово Божие сотворило мир. Сочетание этих букв в таинственные формулы имен Божиих («церуфе-шемот») дают возможность, по мнению мистиков, творить чудеса, и Абулафия уверил себя, что он ода¬ рен этой способностью. Он снова уехал в Италию и там распро¬ странял свое учение устно и письменно. В это время в его голове вдруг созрела мысль о возможности слияния христианства с иудейством через каббалу. Христианский догмат Троицы казался родственным учению о десяти сефирах: там Бог в трех лицах, тут Бог в десяти лицах. Сначала это сходство смутило Абулафию; он нападал на сторонников учения о сефирах, которые «удесятеряют Божество подобно тому, как христиане утраивают Его», но по¬ том он сам воспользовался этим учением как орудием пропаган¬ ды среди христиан. В 1280 г. экзальтированному мечтателю при¬ шла в голову безумная мысль: явиться к римскому папе Николаю III с целью посвятить его в свое открытие о сходстве «сефироло¬ гии» с христологией и склонить его к иудейской вере. Абулафия дорого поплатился за эту попытку: его арестовали в Суриано, близ дворца папы, куда он старался проникнуть вопреки бди¬ тельности стражи. Оттуда его отвезли в Рим, продержали 28 дней в заточении и затем отпустили. Очутившись потом в Сицилии, он уже стал выдавать себя за мессию, уверяя, что Бог открыл ему «конец изгнания и начало избавления Израиля» (1284). Момент избавления имел наступить, по его предсказанию, в 1290 году. Нашлись в Сицилии легковерные люди, которые увлеклись фан¬ тазиями Абулафии. Тогда более здравомыслящие представители еврейской общины в Палермо обратились к Рашбе в Барселону за сведениями о личности самозваного пророка. Рашба ответил, что издавна знает Абулафию как фантазера и мистификатора. Абулафии пришлось покинуть Сицилию и поселиться где-то близ Мальты. Здесь писал он апокалиптические видения с месси¬
110 анскими предсказаниями, основанными на сочетаниях букв раз¬ ных имен Бога («Книга буквы», писанная в 1288 г.). Он жалует¬ ся на «еврейских умников», которые говорят: «Какая нам польза от исчисления имен Божиих? Мы лучше будем исчислять наши запасы золота и серебра». Он нападает на раввинов, занимающих¬ ся только явным, а не тайным учением. Чем кончил этот мечта¬ тель, неизвестно. Авраам Абулафия написал несколько каббалис¬ тических сочинений, из которых изданные части содержат много глубоких мыслей наряду с фантастическими представлениями*. Под влиянием мистической пропаганды выступили в Касти¬ лии два самозваных пророка, объявившие себя предтечами мессии: один — в округе Сеговии, а другой — в городе Авиле (1295). О пророке из Авилы рассказывали, что он не умел ни читать, ни писать, но ангел научил его, и он по вдохновению свыше написал сочинение «Чудеса мудрости». Многие увлекались предсказания¬ ми этого экзальтированного человека. Более трезвые члены общи¬ ны обратились к Рашбе с вопросом, верить ли пророчествам, и получили совет: не доверять мнимым чудотворцам, обманываю¬ щим народ. Однако толпа в Авиле не слушала увещаний; легко¬ верные люди постились, раздавали милостыню и ждали мессиан¬ ских чудес. В определенный день многие оделись в белые ризы и собрались в синагоге, чтобы услышать там звуки мессианского рога. Долго ждали и, конечно, ничего не дождались, но при выхо¬ де из синагоги собравшиеся удивились, заметив у себя на одежде маленькие крестики. Эта «знамение» (может быть, незаметно под¬ строенное хитроумными противниками лжепророка) устрашило всех. Отчаявшись в пришествии мессии, некоторые крестились, а другие сошли с ума. Самозваный пророк куда-то исчез. § 19. Появление книги «Зогар» В конце XIII и начале XIV века в кружках испанских кабба¬ листов обращались списки таинственного комментария к Библии, получившего имя «Зогар» («Сияние»). Книга имела форму агади¬ ческого Мидраша и содержала проповеди и беседы рабби Симона * Название и отчасти содержание одной из этих книг — «Семь путей Торы» (Scheva netivot ha’ tora) напоминают знаменитую книгу современника, христианского мистика Бонавентуры: «De septem gradibus contemplationis», с которой Абулафия, может быть, успел познакомиться. Из других сочинений Абулафии опубликованы целиком или в отрывках «Sefer ha’ot», «Chaje ha’olam ha’ba» и «Imre Schefer». См. Библиографию.
111бен-Иохаи и других таннаев II века, но отличалась от обыкно¬ венных Мидрашим своим глубоко мистическим содержанием, изложением бесед в форме небесных видений или откровений, полученных Симоном бен-Иохаи, наконец, своим языком — ара¬ мейским вместо еврейского. Говорили о том, что списки были найдены в Палестине Рамбаном, переселившимся туда после бар¬ селонского диспута 1263 года, и пересланы в Испанию. Народная молва прибавляла, что таинственная рукопись была сочинена Симоном бен-Иохаи в те годы, когда он скрывался в галилейской пещере от преследований римлян, и в течение многих веков лежа¬ ла в каком-то потайном месте, пока ее не нашли и не переслали в Кастилию. Фактически известно лишь то, что во второй поло¬ вине XIII века кастильский мистик Тодрос Абулафия и другие названные выше каббалисты развивали в своих сочинениях мыс¬ ли, чрезвычайно сходные с теми, которые потом были найдены в «Зогаре», порой даже изложенные в тех же выражениях, но на ев¬ рейском языке и без названия источника. Больше всех черпал из этих «тайнописей» кастильский каббалист Моисей бен-Шем¬ тов де Леон (ок. 1250-1305), которому суждено было превра¬ тить «Зогар» в священное писание каббалы. Уроженец кастильской провинции Леон, близкий к семье Тодроса Абулафии, Моисей де Леон сделал себе профессию из распространения списков каббалистических книг. Он жил в разных городах (Гвадалхаджар, Вальядолид, Авила) и, по-ви¬ димому, находился в зависимости от щедрых меценатов, кото¬ рым посвящал свои сочинения. А писал он и переписывал очень много. Между 1287 и 1293 годами он составил ряд книг, из которых две посвятил сыну Тодроса Абулафии, Иосифу. В этих книгах («Sefer ha’rimmon», «Sefer ha’miškal», «Miškan ha’edut» и другие) Моисей де Леон часто цитирует неизвестные каббалистические Мидрашим в такой таинственной форме: «Я нашел в одном Мидраше» или «в иерусалимском Мидраше», «Я видел в тайнах Торы», «Я открою тебе великую тайну». Большей частью эти цитаты представляют собой еврейскую передачу арамейского текста «Зогара». Между прочим, там раз¬ вита основная идея «Зогара», что истины Торы могут быть рас¬ крыты не путем Разума, а только путем интуиции или «тайной мудрости» каббалы. Зачем понадобилось Богу, вопрошает автор, дать нам синайское откровение в грозе и буре, при громе и молнии,
112 если бы откровение учило нас тому же, что преподает нам философ Аристотель без всякого грома и треска? Нет, Тора есть только наружная оболочка мысли Божией, ядро же ее скрыто от глаз профанов и доступно лишь посвященным. Не¬ известно, был ли Моисей де Леон сам убежден или старался убедить других в том, что он обладает этим тайным ядром Торы в образе дошедших до него тайнописей, — во всяком случае, он сделал из них самое широкое употребление. Вклю¬ чив многое из «древних» рукописей в свои сочинения, он вме¬ сте с тем вносил свои мысли в эти рукописи, которые он не только копировал, но и редактировал. И таким образом кабба¬ листический апокриф, получивший имя «Зогар», явился, как многие другие писания этого рода, продуктом коллективной работы безвестных мистиков прежних веков и каббалистов XIII века, идеи которых были собраны здесь в конце века Мо¬ исеем де Леоном. В изложении «Зогара» участие позднейших составителей, ко¬ нечно, тщательно скрыто. Главным творцом книги выступает здесь Симон бен-Иохаи в лучезарном ореоле второго Моисея, получающего откровение от «запрестольного ангела» Метатрона. «Свидетельствую именем высоких небес и Святой Земли, — тор¬ жественно звучит голос ясновидца, — что я теперь созерцаю то, что не дано было видеть ни одному смертному с тех пор, как Моисей вторично взошел на Синай»... («Zohar», отдел «Nase»). «Зогар» состоит из нескольких, по-видимому, разновременно на¬ писанных книг, которые в позднейшей редакции были механичес¬ ки соединены. Основной слой этого обширного сборника состоит из проповедей на тексты Пятикнижия, расположенных в порядке его 52 субботних отделов по годичному кругу чтения в синагогах, как принято во всех Мидрашах к Торе. В основной текст вставлены фрагменты из книг, носящих таинственные заглавия: «Большое собрание» («Idra rabba»), «Малое собрание» («Idra zuta»), «Книга сокровенная» («Safra dizniuta»), «Тайный Мидраш» («Midraš ha’neelam»), «Верный пастырь» («Raja mehemna») и другие. Главная мысль «Зогара» совпадает с теми доводами, которые выставлялись против рационализма в течение всего XIII века, а именно, что в библейских рассказах и заповедях скрыты величайшие мировые тай¬ ны. «Горе человеку, — восклицает мнимый Симон бен-Иохаи, — который думает, что Тора содержит обыкновенные рассказы и раз¬
113говоры простаков! Мыслимо ли, чтобы Бог не нашел святых слов для своей Торы и должен был набрать все эти будничные расска¬ зы об Агари и Исаве, Лаване и Якове, Билеаме и его ослице, для составления из них той Торы, которая называется учением прав¬ ды?.. Люди понимающие не смотрят на одежду, а на тело, что под ней, более мудрые смотрят в душу, в (тайный) смысл Торы, а в будущем мире они увидят душу души, то есть самого Свято¬ го Старца (Бога)» *. Тут мистики сходятся с рационалистами в принципе аллегоризма, только по другим побуждениям: рациона¬ листы видят в святых легендах моральные символы для руковод¬ ства земной жизнью, каббалисты же видят в них символы теософ¬ ские и вычитывают между строками Торы целую небесную мета¬ физику. Теософия «Зогара» основана на вышеупомянутом учении об эманациях или сефирах. Здесь уже намечена развитая позже теория градации миров: мир излучения или эманации (olam ha’azilut), мир творения (olam ha’beria), мир образования (olam ha’jezira) и мир делания (olam ha’assia). Какие-то таинственные нити протянуты между одним миром и другим, и действия людей на низшей сту¬ пени «делания» находят отзвук на высшей ступени «творения». Душа человека находится не только под влиянием творческих сил, чистых божественных сефир: под царством этих светлых ду¬ хов помещается темное царство злых духов, демонов, раз¬ рушительных сил, завлекающих душу человека в свои сети. Пер¬ вое царство относится ко второму, как лицевая сторона к оборотной («ситра ахара»), как ядро к скорлупе («келипа»). Цар¬ ство демонов имеет свои десять ступеней или негативных сефир, откуда идет все греховное в душу человека. Каждое нарушение религиозного закона предает человека во власть демонов, а со¬ блюдение закона приводит его в связь с чистыми творческими силами. В этом и заключается главное назначение Торы. Авторы «Зогара», как сокровенной Торы, связывали с поя¬ влением этой книги наступление «мессианских времен». Книга по¬ явилась в середине первого века шестого тысячелетия от сотворе¬ ния мира, к которому еще древняя талмудическая Агада приурочи¬ вала пришествие Мессии. В «Зогаре» разбросаны намеки, пред¬ сказывающие в ближайшие века (от XIV до XVII) наступление * «Зогар», отдел «Be’haalotcha».
114 мессианских «чудес»: крушение царств и народов, торжество Из¬ раиля, возвращение в Святую Землю и, наконец, чудо воскресе¬ ния мертвых. Так в конце XIII века вынырнула из какого-то таинственно¬ го источника эта странная книга, смесь метафизики с мистичес¬ ким бредом, ставшая впоследствии Библией каббалистов. Многие верили, что Моисей де Леон распространял списки открытой в его время подлинной рукописи р. Симона бен-Иохаи; другие до¬ пускали, что он в силу сродства душ писал именем древнего тан¬ ная (šem ha’kotew); третьи подозревали просто подделку. Вскоре после смерти Моисея де Леона была сделана попытка проверить подлинность «Зогара». Один богатый человек в Авиле предложил жившей там в нужде вдове покойного большую сумму денег за древний подлинник «Зогара», с которого списывал ее муж, но простодушная женщина ответила, что ее муж не копировал древ¬ них рукописей, а писал все «из головы». С другой стороны, друг покойного, Иосиф б. Тодрос Абулафия, свидетельствовал, что он сравнивал разные копии «Зогара», изготовленные Моисеем, и нашел их все тождественными. Спор о происхождении загадочной книги продолжался и в следующие столетия, особенно после того, как она породила в еврействе сильное мистико-мессианское движение. Спор шел о том, действительно ли «Зогар» зародился во II веке в голове га¬ лилейского отшельника, или он есть произведение каббалиста, жившего на одиннадцать веков позже. Историческая наука иначе ставит этот вопрос, и решает она его так, как решаются все по¬ добные вопросы о коллективных апокрифах. В составлении «Зо¬ гара», как сборника целого цикла произведений, участвовали бо¬ гоискатели различных поколений: палестино-вавилонские мисти¬ ки эпохи «Книги творения», испанские и германские каббалисты XIII и следующих веков вплоть до середины XVI века, когда «Зо¬ гар» был впервые напечатан в Италии. Каждый участник вносил свою долю в этот сборник, применяясь к его первоначальному стилю, но решающим моментом в судьбе «Зогара» была редакция Моисея де Леона. С этого времени в религиозную письменность вступила книга, которой суждено служить знаменем для религи¬ озных и мессианских движений, волновавших еврейский мир от XVI до XVIII века*. * По вопросу о том, был ли Моисей де Леон автором или только состави¬ телем и редактором «Зогара», мы склоняемся ко второму мнению. Оригиналы
115 ГЛАВА IV ГЕРМАНСКИЕ ЕВРЕИ ПОД ОПЕКОЙ ИМПЕРАТОРОВ И ФЕОДАЛОВ (XIII В.) § 20. «Камеркнехты» во время Фридриха II (до 1250 г.) Положение евреев в Германии XIII века отличалось от положения их во Франции в той мере, в какой отличались между собой обе страны по своему политическому строю. В Германии глава государства носил титул «римско-германского императора» и при Гогенштауфенах действительно простирал свою власть на значительную часть Италии. Императоры и папы, то дружно ра¬ ботая, то враждуя между собой, творили европейскую политику. Это отвлекало внимание императоров от внутреннего управле¬ ния, которое дробилось в Германии между светскими и духовны¬ ми феодалами и городскими бюргерскими властями. По отноше¬ нию к евреям германские императоры еще не проявляли ни цер¬ ковного фанатизма французского короля Людовика Святого, ни грабительских наклонностей Филиппа Красивого. Установивший¬ ся после крестовых походов принцип королевской опеки над ев¬ реями понимался различно во Франции или Англии и в Германии: там король, считая своей собственностью личность и достояние ев¬ рея, грубо эксплуатировал этого крепостного торговли, а по минова¬ нии надобности изгонял его; в Германии евреи также считались при¬ надлежностью «императорской казны», и в XIII веке звание «слуг империи» или «камеркнехтов» (Reichsknechte, servi camerae) было уза¬ конено в официальных актах, но здесь оно обозначало больше обя¬ занность верховной власти опекать и защищать евреев, чем право эксплуатации их труда. В немецком обществе того времени была ный и местами очень красивый апокалиптический стиль «Зогара», в связи с его арамейским языком и всеми приемами древних Мидрашим, свиде¬ тельствует о том, что остов книги принадлежит Востоку, а не Западу. Нет ничего невероятного в том, что полукаббалист Рамбан, прибывший около 1268 г. в Палестину, собирал там остатки древних мидрашистских рукопи¬ сей и пересылал их в Испанию. То же мог делать и Авраам Абулафия во время своих скитаний по свету. Эти фрагменты обращались некоторое вре¬ мя в списках в кружках «посвященных», а затем Моисей де Леон собрал их и обработал на языке оригиналов, арамейском, вплетая в тексты идеи но¬ вой каббалы. Все данные, собранные Грецом в приложении XII к 7 тому его «Истории», не дают еще основания к обвинению Моисея де Леона в фальсификации, а свидетельствуют только об употреблении в данном случае обычных приемов псевдоэпиграфии. См. Библиографию.
116 распространена идея, что самый титул римско-германского импе¬ ратора налагает на своего носителя историческую миссию — быть опекуном народа, некогда покоренного Римской империей (т. I § 37). В тогдашнем германском судебнике «Sachsenspiegel» эта идея объяснялась историческим преданием: император Вес¬ пасиан обещал покровительство евреям после того, как Иосиф Флавий излечил от тяжкого недуга его сына Тита, покорителя Иерусалима. В «Schwabenspiegel» прибавлено, что после взятия Иерусалима Тит забрал в плен многих иудеев и отдал их с потом¬ ством в собственность римскому двору, и с тех пор они стали им¬ перскими рабами («des Reiches Knechte»). Отсюда вытекало, что германские императоры, унаследовавшие свою власть через Кар¬ ла Великого от древнеримских предшественников, являются закон¬ ными владельцами и опекунами всех рассеянных в империи евреев. Действительно, со времени крестовых походов императоры официально защищают евреев от нападений христианских масс, обеспечивают их скудные права и самоуправление их общин, взи¬ мая за эту защиту определенные подати. Не имея возможности, по упомянутым выше причинам, вникать во все дела внутреннего управления, императоры во многих местах уступают свою «ев¬ рейскую регалию» феодалам, преимущественно епископам тех городов, где сосредоточены еврейские общины; епископ-владе¬ тель в таких случаях уплачивает императору огульную сумму причитающихся с данной общины податей за известный срок и затем получает с нее доходы с лихвою. Часто император или его заместитель, нуждаясь в деньгах для покрытия военных издержек, «закладывает» еврейскую общину местному епископу, т.е. берет у него взаймы деньги под обеспечение доходов от общины, но по¬ том долго не выкупает «залога», и феодал-кредитор становится полным хозяином местного еврейского населения. На таких же условиях уступается опека над евреями (Juden-schutz) городским властям, представителям христианского бюргерства, которое все более становится политической силой в Германии той эпохи. Го¬ родам опека передается либо непосредственно от императора, либо от епископа данной епархии. В автономных провинциях судьба евреев зависит от герцогов, ландграфов и маркграфов, и здесь император вмешивается только в случаях больших ката¬ строф, когда нужно защищать евреев от массовых эксцессов. Таким образом, в Германии опека над евреями дробилась меж¬ ду императорской, феодальной и городской властью в то время,
117 когда во Франции начался уже процесс сосредоточения власти в руках короля. Но у всех трех опекунов положение опекаемого было незавидно. Оттесненные на дно общественной жизни, евреи располагали только теми правами, которые получались в виде остатка от суммы прав и привилегий, забранных высшими и средними сословиями христианского населения. Это был очень скудный остаток, состоявший в праве заниматься торговлей вне защиты купеческих гильдий и особенно ссудой денег. Такая огра¬ ниченность промыслов, стесняемых еще произвольными пошли¬ нами и поборами, обрекала евреев на экономическое прозябание. Тяжесть положения усугублялась необеспеченностью личности и имущества евреев от насилий, которые в Германии, в отличие от Франции, возникали не сверху, а снизу. Погромы на почве рели¬ гиозного фанатизма стали обычным явлением в германских горо¬ дах; судебные процессы по делам о мнимых ритуальных убий¬ ствах и осквернении церковных даров приводили к массовым казням невинных. Официальный защитник евреев, император, обыкновенно являлся на помощь после того, как злое дело уже совершилось и он мог только кое-где покарать зачинщиков по¬ грома. Епископы-феодалы в своих интересах часто обуздывали фанатизм своей паствы, но им приходилось лавировать между этим личным интересом и клерикальной политикой. Наименее надежными покровителями были городские магистраты, пред¬ ставители христианского мещанства, относившегося недруже¬ любно к евреям как торговым конкурентам. А между тем вре¬ мя было неспокойное: кроме внешних войн, Германия тогда страдала от периодических гражданских войн в моменты меж¬ дуцарствия. Династические распри после смерти каждого импе¬ ратора, бесконечная борьба Штауфенов и Вельфов, соперниче¬ ство феодальных князей — все это питало смуту и поддержи¬ вало режим кулачного права, при котором самыми беззащит¬ ными жертвами являлись евреи. С такой смуты начался XIII век. Во время долгой борьбы за императорскую корону между Штауфенами и Вельфами (1198-1212), предшествовавшей воцарению Фридриха II Гогенштауфена, опека над евреями часто переходила к епископам, и сановникам церк¬ ви приходилось защищать «неверных» от эксцессов возбужден¬ ных христианских масс. В 1207 году мещане в Галле (Halle) по¬ дожгли еврейский квартал и прогнали его обитателей, но архи¬
118 епископ Альбрехт из Магдебурга наказал мещан, наложив на них штраф в размере тысячи марок серебром. Даже после ус¬ покоения страны при императоре Фридрихе II (1212-1250) им¬ перская власть продолжала уступать епископам свою опеку над еврейскими общинами. Этот прославленный император, в котором соединялось столько умственных и нравственных про¬ тиворечий — вольнодумный поклонник арабско-еврейской фи¬ лософии и по временам фанатик церкви, гуманист и жестокий деспот, — был изменчив и в своих отношениях к евреям, но в общем он старался защищать их как своих «камеркнехтов». В 1216 году он выдал «своим верным евреям» (fidelibus nostris judaeis) в Регенсбурге грамоту, которою подтвердил получен¬ ную ими от Фридриха I привилегию и гарантировал им пол¬ ную неприкосновенность личности и имущества. А в 1236 году Фридрих И, издавая общую хартию для всех германских евреев, именует их уже «слугами нашей казны» («servi camerae nostrae») и дважды отмечает непосредственную принадлежность их к импера¬ торской «камере» (omnibus judaeis ad cameram nostram immediate spectantibus»). Новая хартия распространила на всех германских евреев действие тех статутов, которые издавались для отдельных общин при Фридрихе Барбароссе (т. I, § 37), но в ней резче фор¬ мулирован принцип подданства евреев: в титуле «слуги казны» выражалось одновременно и пренебрежение, и милостивое по¬ печение. Как понимал сам император этот титул: в том ли смысле, что евреи — личные его слуги или что они вообще обречены на рабство? В полной противоречий политике Фрид¬ риха II можно найти подтверждение и тому и другому. Отняв в 1237 году город Вену у австрийского герцога Фридриха Во¬ инственного, император в благодарность за преданность венс¬ ких горожан выдал им привилегию, в силу которой евреи ли¬ шались права занимать должности, дающие им возможность «притеснять христиан». При этом император объяснял свою меру совершенно в стиле Иннокентия III: «ибо с древнейших времен императорская (римская) власть, в отмщение за совер¬ шенное иудеями преступление (против Христа), обрекла их на вечное рабство (perpetuam servitutem)». А в следующем году Фридрих выдал венским евреям особую грамоту, в которой возвестил, что принимает их, как «слуг нашей камеры», под свое императорское покровительство.
119 Старания двуликого императора доказать на словах свою верность канонам церкви не могли скрыть от зоркого глаза стражей церкви в Риме, что на деле каноны о евреях плохо соблюдаются в Германии и что в небрежности тут повинны и многие епископы. В 1233 году пана Григорий IX, поощрявший инквизицию и сожжение Талмуда во Франции, обратился к германскому духовенству с посланием, полным упреков по по¬ воду вольностей, предоставленных евреям в стране вопреки решениям церковных соборов. Папа «со скорбию и стыдом» отмечает следующие «ужасные» факты: германские евреи вла¬ деют рабами-христианами и обращают их в свою веру, а неко¬ торые вольные люди добровольно «иудействуют»; «хулители Христа» иногда в качестве должностных лиц имеют власть над христианами; христианские кормилицы и прислуги служат в ев¬ рейских домах, где совершаются вещи, о коих нельзя говорить «без отвращения и ужаса»; в некоторых областях Германии ев¬ реи не отличаются в своей одежде от христиан, отчего иногда происходит нежелательное смешение. Папа требует от духовен¬ ства всех германских епархий, чтобы оно не допускало таких на¬ рушений церковных правил, а в особенности запрещало религи¬ озные диспуты между евреями и мирянами из христиан, так как души простых людей могут быть уловлены в сети иудейства. Для обуздания еврейства следует прибегать к содействию светской власти (auxilio brachii saecularis), а нарушителей-христиан карать «церковной цензурой». Папе вторили местные церковные собо¬ ры. В 1227 году собор епископов в Трире запретил христианам диспутировать с евреями, принимать от них лекарства и вра¬ чебные советы, а также отдавать свои деньги «Каверчинам» (caorsini — итальянские ростовщики) и евреям для получения через них прибыли. В том же самом году, когда появилось гроз¬ ное послание Григория IX к духовенству, состоялся областной собор в Майнце, который постановил отлучать от церкви христи¬ ан, служащих у евреев. Конечно, все эти решения плохо исполня¬ лись. Те епископы, которые были непосредственными опекунами еврейских общин, редко соблюдали невыгодные для обеих сторон соборные постановления. Борьба с такими легальными ре¬ прессиями была возможна. Гораздо опаснее была нелегальная работа темных сил, распространявших в народе самые дикие суе¬ верные представления о евреях. В то время по Германии из ка¬
120 ких-то смутных источников (вероятно, в связи с учреждением ор¬ дена доминиканцев и «sanctum officium» инквизиции) разлилась отрава «кровавого навета»: в разных местах распускались слухи об убиении евреями христианских детей для каких-то ритуальных целей. Слухи о мнимых убийствах приводили к действительным казням невинных. Пошла новая полоса мученичества. § 21. Ритуальные наветы и протест папы В 1235 году в разных местах Германии возникли, как будто по предварительному уговору, обвинений против евреев в убий¬ стве христианских детей*. В двух соседних городах Лауда и Би¬ шофсгейм (в Бадене) было казнено по такому поводу несколько представителей еврейских общин. Конец того же года ознамено¬ вался особенно мрачной трагедией. В окрестностях города Фульда жила семья мельника. В вечер Рождества Христова, ког¬ да мельник с женой ушел в церковь, дом его сгорел и пятеро детей погибло. В городе тогда шаталась шайка крестоносцев, в которой, может быть, и находился виновник преступления. Но суеверная молва направила обвинение против евреев: им нужна христианская кровь для лечения своих болезней, они, следовательно, и убили детей мельника и подожгли дом для сокрытия следов; молва при¬ бавляла, что кровь увезена злодеями в кожаных мешках. Тридцать два человека из местной еврейской общины были схвачены и под¬ вергнуты допросу с пыткой; двое, желая избавиться от му¬ чительной пытки, сознались в несодеянном преступлении, и через три дня все арестованные с женами и детьми были убиты разъя¬ ренными крестоносцами. Император Фридрих II находился тогда в городе Гагенау. Туда привезли к нему вырытые трупы детей мельника, чтобы наглядно представить злодейство евреев и оправ¬ дать расправу над ними. Христианское население волновалось, * Старинная германская хроника сообщает, что еще в 1221 г. в Эр¬ фурте было убито фризскими купцами и местными христианами 26 ев¬ реев, «вследствие возникшего бунта» (orta seditione). Из синагогальных записей и элегий можно заключить, что «бунт» имел связь с ритуаль¬ ным процессом. Автор одной элегии, Соломон б. Авраам, протестует против гнусного обвинения в замечательных словах: «Они (христиане) лгут, говоря, что мы едим человека (убитого христианина). Нет, они нас едят, пожирают плоть нашу и пьют кровь». Однако до сих пор согласование обоих источников еще не достигнуто, и эрфуртская катастрофа остается неясной. Ср. Регесты Арониуса, № 413, и еврейские элегии в Мартироло¬ гии Бернфельда, т. I, стр. 265 сл. (См. Библиографию).
121 взирая на тела «святых мучеников», но император-скептик, взгля¬ нув на трупы, брезгливо сказал: «Закопайте их, они ни на что бо¬ лее не годны». Тем не менее он, для успокоения взволнованных масс, повелел расследовать дело в особой комиссии из светских и духовных сановников. Перед комиссией поставлен был принци¬ пиальный вопрос: сколько правды в народном поверии, будто ев¬ реи убивают христианских детей и употребляют их кровь для ре¬ лигиозных и других целей? Мнения в комиссии разошлись: одни признавали, другие отвергали поверие. Тогда Фридрих заявил, что, хотя он лично, на основании прочитанных им книг, убежден в невиновности евреев, он готов пригласить на совещание креще¬ ных евреев, которые не станут скрывать вредных сторон отверг¬ нутого ими вероучения. Вызванные из разных мест выкресты, сведущие в еврейской письменности, свидетельствовали, что в этой письменности нет никаких указаний на употребление чело¬ веческой крови, а Тора и Талмуд запрещают есть даже мясо с кровью. Выслушав такой отзыв, члены совещания — епископы, монахи, герцоги и графы — постановили и подписали следующее решение: евреев Фульды признать невиновными в убийстве детей мельника и объявить во всеобщее сведение, что такого рода об¬ винение является клеветой и что никого из германских евреев нельзя на этом основании привлекать к суду. Решение совещания было подтверждено императором в особом декрете (июль 1236 г.), приложенном к вышеупомянутой генеральной привилегии германских евреев, изданной в том же году. Об этом просили встревоженные евреи, которые, вероятно, оплатили императорс¬ кую милость щедрой данью, как оплачивались все привилегии и охранные грамоты. Церковные летописцы не преминули сделать отсюда злостный вывод, что в фульдском деле «императорская строгость была смягчена полученной от иудеев большой суммой денег». Однако как императорский вердикт не мог вернуть к жизни невинно казненных фульдских евреев, так не мог он остановить распространение дикой кровавой легенды, грозившее новыми рас¬ правами. По-прежнему случайное обнаружение какого-нибудь тру¬ па христианина давало повод к нападениям на местных евреев, к самосуду с употреблением пыток, к убийствам и грабежам. Не¬ редко в дом еврея подбрасывали труп убитого христианина, чтобы взвалить на домовладельца чужую вину, а местные власти пользо¬
122 вались этим для вымогательства денег у запуганной еврейской общины. Измученные постоянными тревогами немецкие евреи обратились через депутатов к папе Иннокентию IV с просьбой взять их под свою защиту и разъяснить христианскому миру всю лживость направленного против них суеверного обвинения. Папа, находившийся тогда и Лионе, снизошел к ходатайству ев¬ реев. 5 июля 1247 г. была издана и разослана архиепископам и епископам Германии замечательная папская булла следующего содержания: «Мы получили слезную жалобу евреев Германии на то, что неко¬ торые церковные и светские сановники, а равно прочие благородные и власть имущие особы в ваших городах и епархиях изобретают про¬ тив них безбожные обвинения, изыскивая поводы, чтобы грабить и несправедливо присваивать себе их имущества. Эти люди забывают, что из древних писаний иудейства вытекают доказательства веры хри¬ стианской. В то время, как Священное Писание велит: «Не убий!» и запрещает им в праздник Пасхи даже прикасаться к мертвечине, про¬ тив евреев поднимают ложное обвинение, будто они едят в этот праз¬ дник сердце убитого младенца. Если находят где-либо труп неизвест¬ но кем убитого человека, его по злобе подбрасывают евреям. Все это служит предлогом, чтобы яростно преследовать их. Без суда и след¬ ствия, не добившись ни улик против обвиняемых, ни собственного их сознания, наконец, вопреки милостивым привилегиям, которые предо¬ ставлены евреям апостольским престолом, у них безбожно и неправо¬ судно отнимают имущество, морят их голодом, подвергают заточению и пыткам и осуждают на позорную смерть. Положение евреев под властью таких князей, дворян и потентатов гораздо хуже, чем положе¬ ние их предков в Египте под властью фараона. Из-за этих преследо¬ ваний несчастные вынуждены покидать те места, где предки их жили с незапамятных времен. Боясь конечного истребления, они теперь при¬ бегают к защите апостольского престола. Не желая, чтобы несправед¬ ливо мучили евреев, обращения коих еще ждет милосердный Бог, мы приказываем вам, чтобы вы обращались с ними дружелюбно и добро¬ желательно. Если вы услышите о подобных незаконных притеснениях со стороны прелатов, дворян и вельмож, старайтесь ввести дело в гра¬ ницы закона и не допускайте, чтобы евреев так или иначе несправед¬ ливо отягощали». В этой булле Иннокентия IV нашли отзвук те ужасы, которые творились на почве ритуального обвинения в Германии и во Франции (булла была послана и французским епископам). Заступ¬ ничество папы за евреев вызвано было не только состраданием, но и верой, что еврейский народ когда-нибудь доставит церкви
123 торжество своим обращением «на путь истины». До наступле¬ ния этого блаженного часа необходимо, однако, изолировать евреев от христиан, дабы охранить последних от влияния иудейства. Тот же папа Иннокентий IV, узнав, что в городе Констанце и его епархии евреи не отличаются от христиан в покрое одежды, предписал в 1254 г. местному епископу стро¬ го следить, чтобы евреи, согласно решению Латеранского со¬ бора, носили отличительный знак (signum) на одежде, для того, чтобы не было общения между евреями и христианами, в особенности между лицами разных полов. В 1241 г. евреи в некоторых городах пережили очень тревожные дни по необычайному поводу. Восточные области Германии (район Бреславля) подверглись нашествию монгольс¬ ких орд, опустошивших тогда Россию и часть Польши. В наро¬ де распространилась молва, что вторгшиеся азиатские племена находятся в родстве с евреями и призваны ими в Германию для того, чтобы с их помощью избавиться от власти христианских народов. Христианская летопись (Матвея Парижского) утверж¬ дает, будто еврейские купцы, везшие бочки с вином, были схва¬ чены у одной из таможен, причем обнаружилось, что в бочках спрятано оружие, назначенное для монголов. Народная молва имела, по-видимому, связь с мессианским брожением, происхо¬ дившим тогда среди европейских евреев. Многие верили, что с 1240 года, совпавшего с 5000 годом еврейского летосчисления, наступит время избавления Израиля, ибо по талмудическому преданию в шестое тысячелетие от сотворения мира наступит «время мессианское». Нашествие неведомых азиатских племен, завоевавших Восточную Европу, внушало евреям веру в бли¬ зость воссоединения с Восточными братьями и в возможность освобождения Святой Земли от христианско-мусульманского ига. Это глухое брожение было замечено христианами, и в од¬ ной из немецких летописей («Gesta Trevirorum») была отмечена «ве¬ ликая радость евреев, ожидавших своего мессию и освобождения в 1241 году от воплощения нашего Господа». Горькая действи¬ тельность, однако, беспощадно разбила эти иллюзии. В том же году еврейская община имперского города Франкфурта-на- Майне почувствовала свою беззащитность. По случайному по¬ воду (еврейский юноша, пожелавший принять крещение, встретил препятствия со стороны родителей и друзей) между евреями и
124 христианами произошло столкновение, которое на другой день привело к погрому: разъяренные христиане врывались в еврейс¬ кие дома и убили около 180 человек. Евреи в отчаянии сами поджигали свои дома, и огонь, перекинувшись на соседние ули¬ цы, истребил полгорода. Некоторые евреи, особенно женщины, спаслись от смерти тем, что приняли крещение. Тем временем монголы ушли в Венгрию, слухи о еврейской измене затихли, и Фридрих II потребовал франкфуртских бюргеров к ответу за из¬ биение его камеркнехтов. Занятый делами в Италии, он поручил своему юному сыну Конраду, номинальному правителю Герма¬ нии, произвести расследование о виновниках погрома. Следствие тянулось несколько лет и кончилось тем, что Конрад помиловал всех обвиняемых. Нет сомнения, что во всех этих столкновениях играли роль и экономические мотивы, но в Германии XIII века экономическое соперничество не было еще тем главным регулятором христианс¬ ко-еврейских отношений, каким оно стало в следующие века. Рост городов и бюргерства в феодальной Германии шел очень медленно, и конкуренция еврея-торговца еще не так остро чувствовалась. Возникавшие замкнутые организации ремеслен¬ ных цехов и торговых гильдий постепенно оттесняли евреев в область денежной торговли, но и здесь германские евреи не раз¬ вернули своих кредитных операций так широко, как их богатые соплеменники во Франции или Англии. Они давали денежные ссуды обыкновенно под залог вещей и на короткое время, что уменьшало риск кредитора и размер процентов. Этот размер оп¬ ределялся постановлениями феодальных и городских властей. Съезд представителей городов в Майнце (1255 г.) разрешил евре¬ ям-кредиторам взимать не больше двух пфенигов с фунта (240 пфенигов) в неделю для краткосрочных ссуд, при годовом же расчете нельзя было брать больше 33 процентов. При тогдашней дороговизне кредита это считалось умеренной прибылью на ка¬ питал, и впоследствии сами власти принуждены были повысить ее размер. Во всяком случае, о крупных столкновениях на почве денежных споров еще не слышно в ту эпоху в Германии. Главной причиной антиеврейского движения в массах был тогда религиоз¬ но-национальный антагонизм в связи с политической смутой, до¬ стигшей грозных размеров во второй половине XIII века.
125 § 22. Власть феодалов и бюргеров в годы междуцарствия (1250-1273) Время великого междуцарствия (1250-1273), последовавшее за смертью императора Фридриха II, не могло не отразиться на судьбе евреев. Ослабление центральной власти и господство «ку¬ лачного права» ставили евреев в полную зависимость от местных феодальных и городских властей, которые охотно брали на себя опеку над населением, приносящим обильную дань. Во многих городах епископ и магистрат соперничали между собой за право владеть евреями. Кельнский архиепископ Конрад всячески ста¬ рался привлечь в свою резиденцию еврейских переселенцев из других мест. Еще в 1252 году он издал конституцию для евреев, живущих и желающих поселиться в Кельне. За уплату опреде¬ ленной подати (tributum, servicium), вносимой дважды в год, в день Иоанна Крестителя и на Рождество, архиепископ обязыва¬ ется оказывать евреям полное покровительство. Предоставляя еврейской общине самоуправление, он оставляет за собой только право судить членов ее за уголовные преступления. Община свободно избирает своего «иудейского епископа» (episcopus judaeorum, т.е. раввина), за что каждый раз вносит пять марок в казну католического архиепископа. Объявляя эту хартию, кельнский владыка просит бургомистров и членов мес¬ тного городского совета строго охранять предоставленные ев¬ реям права для того, чтобы «привязать к городу живущих там евреев и привлечь туда переселенцев из других мест». Кельнс¬ кие бюргеры, однако, не мирились с единоличной властью ар¬ хиепископа над евреями и требовали доли ее и для себя. В 1258 году этот спор разбирался третейским судом, пред кото¬ рым архиепископ доказывал, что бюргеры не вправе вмеши¬ ваться в его отношения к евреям, которых он получил как феод от империи (tenet ipsos judaeos in feudo ab imperio). Суд решил, что евреи причисляются «к камере архиепископа», но в то же время подчинены власти магистрата, вследствие чего по¬ дати с еврейских домов должны делиться в равных долях между обеими властями, под условием сохранения «привилегий» опека¬ емых. Преемник Конрада, кельнский архиепископ Энгельберт II дал евреям, ввиду их обеднения, ряд новых льгот; между про¬ чим, он запретил жительство в Кельне приезжим менялам — «Каверчинам» и другим ростовщикам-христианам, подрывавшим
126 ссудные операции евреев. Свою грамоту он велел вырезать на камне и выставить в публичном месте, дабы о «вольностях» евре¬ ев знали и современники, и потомки (1266). Папа Иннокентий IV вмешался однажды в спор между епис¬ копом Вюрцбурга и бюргерством из-за юрисдикции над евреями. Подтвердив юрисдикцию епископа, папа запретил магистрату обременять их податями и напомнил, что святая церковь, «как добрая мать», терпит евреев среди своих сыновей и позволяет им жить по своим обычаям, в надежде на конечное их обращение в христианство (1253). Вюрцбургские бюргеры наконец обязались не вмешиваться в отношения между епископом и еврейской об¬ щиной и не отягощать ее никакими поборами без согласия епис¬ копа. В других местах, однако, бюргерство взимало произволь¬ ные налоги с еврейских общин, состоявших под епископской юрисдикцией, и страсбургский епископ также сильно жаловался на нарушение своей регалии (1261). Среди церковных феодалов попадались иногда и хищники, которые не только стригли пору¬ ченных их попечению еврейских овец, но и сдирали с них шкуру. Так поступал магдебургский архиепископ Роберт (или Рупрехт). Возвратившись из Рима, где он потратил много денег на приоб¬ ретение своего духовного сана, этот образцовый пастырь решил возместить свои расходы на счет подчиненных ему евреев. В один из дней праздника Кущей 1261 года он напал с отрядом своих слуг на еврейское предместье Магдебурга, называвшееся Judendorf, награбил в домах массу денег, серебряной и золотой посуды, а богатейших людей арестовал, чтобы вымогать у них выкуп. Такой же налет он совершил на евреев города Галле, при¬ надлежавшего к магдебургской епархии. Но здесь против еписко¬ па-грабителя выступили бюргеры и заявили, что не позволят на¬ рушить договор, обязывающий городское управление защищать евреев. Архиепископ призвал на помощь своих родных, графов Мансфельдов, и осадил город, а на сторону горожан стал герцог Альберт из Брауншвейга. В происшедшем сражении герцог был взят в плен, и город был отдан на расхищение епископу. Добыча этого хищного рыцаря в поповской рясе составляла в обеих об¬ щинах около ста тысяч марок. В ту эпоху «кулачного права» евреям приходилось не только платить городским и феодальным властям чрезвычайные налоги за защиту от нападений, но и лично участвовать в обороне городов
127 против наездов диких феодалов. В Регенсбурге они снаряжали отряды для охраны городских укреплений во время междоусоби¬ цы 1251 и 1252 годов. В Вормсе они давали значительные суммы бюргерству на наем солдат для защиты города (1259 и 1271 гг.). За это еврейские общины включались во все договоры о «земс¬ ком мире» (Landfrieden), которые в то смутное время заключа¬ лись между феодалами и городскими властями для охраны обще¬ ственной безопасности. В 1254 году образовавшийся для взаим¬ ной защиты Рейнский союз городов (Майнц, Вормс, Кельн, Шпейер, Страсбург, Базель и др.), к которому примкнули мест¬ ные епископы и графы, обязался распространить действие земс¬ кого мира не только на знатных людей, но и на всех обывателей, в том числе и на евреев. За то в расходах по поддержанию земс¬ кого мира должны были участвовать и еврейские общины на Рейне. В 1265 году, в разгар смуты «великого междуцарствия», архиепископы и графы вместе с представительством горожан Франкфурта, Фридберга и Вецлара заключили между собой на три года договор, где, между прочим, говорилось: «Так как во многих городах, вопреки воле Бога, на память о муках которого святая церковь сохраняет евреев, и в ущерб империи, к камере (казне) которой они причислены, необузданные люди производят беспорядки и наносят евреям оскорбления, а иногда бесчеловечно убивают их, постановлено, что всякий виновный в таких беспо¬ рядках или издевательствах подлежит наказанию как нарушитель общественного спокойствия». В те годы действительно возобно¬ вились погромы в еврейских общинах. Между годами 1264-1267 отмечены в синагогальных мартирологах имена многих еврейс¬ ких мучеников в Кобленце, Зинциге и некоторых других городах. Особенно ужасна была резня в Зинциге: здесь были сожжены в синагоге 72 еврея. Предлогом для кровавых расправ часто явля¬ ются ритуальные обвинения. Так, в эльзасском городе Вейсенбур¬ ге были казнены колесованием семь евреев под предлогом убий¬ ства христианского младенца (1270); среди мучеников были двое обратившихся в иудейство христиан, из которых один до обраще¬ ния состоял «приором босоногих», то есть монашеского ордена нищенствующих. Возможно, что весь этот процесс был затеян инквизиторами для расправы с двумя отступниками от церкви и что ритуальная басня была только прикрытием этого истинного намерения.
128 На почве дикого поверия народная фантазия разыгралась тогда в баденском городе Пфорцгейме. Сказка, которую просто¬ душные люди принимали за факт, гласила: какая-то старуха, подружившись с евреями, продала им семилетнюю девочку-сиро¬ ту Маргариту; евреи окутали девочку в холст со многими склад¬ ками, поранили тело жертвы во многих местах и пропитали холст ее кровью, а затем бросили тело в реку. Там нашли его рыбаки. «Народ стал кричать, что такое преступление могли со¬ вершить только нечестивые иудеи». Скоро явились «доказатель¬ ства». Когда маркграф Баденский приблизился к трупу ребенка, последний простер к нему руки, как будто умоляя о чем-то; ког¬ да же мимо трупа провели евреев, раны на нем вскрылись и из них потекла кровь. Народ был так возбужден этим зрелищем, что потребовал немедленной казни виновных, каковые скоро и на¬ шлись: старуха созналась и назвала лиц, купивших у нее девочку; евреев колесовали и вместе со старухой повесили (1267). Это ле¬ тописное известие основано на рассказе двух «братьев-проповед¬ ников», то есть доминиканцев, «очевидцев происшествия», а мо¬ жет быть — и его изобретателей. Чему учили народ доминиканцы, видно из проповедей германского монаха Бертольда, произнесенных в Регенсбурге в те тревожные годы (1250-1272). Евреи, еретики и язычники суть дети дьявола, император и феодальные власти должны всячески охранять христиан от их тлетворного влияния. «Хри¬ стианин по имени и еврей по делам» — такова обычная харак¬ теристика дурного человека в устах этого монаха. С евреями не нужно сближаться, а тем более говорить с ними о делах веры, ибо они очень ловки в приведении таких доказательств из Писания, которые расшатывают основы церковных верова¬ ний. О взаимном отчуждении евреев и христиан усердно забо¬ тились провинциальные церковные соборы. Собор Майнцской епархии (1259) напомнил о необходимости клеймения евреев особым знаком на одежде. В двухмесячный срок евреи и еврей¬ ки всех городов и сел Майнцского округа обязаны облечься в одежду такого покроя или с таким знаком, по которым их «без колебания» можно было бы отличить от христиан. В тех местах, где власти не примут мер к исполнению этого решения, должно быть приостановлено богослужение в церквах до тех пор, пока князья и нотабли, на чьей территории живет это «неверное и жалкое» племя (gens perfida et misera), не принудят его к исполне¬
129 нию соборного канона. Если в Страстную пятницу какой-нибудь еврей покажется на улице, даже у дверей или окон своего дома, он должен уплатить штраф в пользу местного епископа. Евреям, не соблюдающим относящихся к ним канонов, должны быть зап¬ рещены всякие сношения с христианами. Все священники обяза¬ ны оглашать эти правила для сведения прихожан в церквах во время воскресного богослужения. Народ, слушавший в церквах такого рода оглашения, проникался соответственным правосознанием. В тогдашнем на¬ родном кодексе права «Schwabenspiegel» повторены церковные каноны: христиане не должны устраивать совместные трапезы с евреями, приглашать их в гости или на свадьбы, купаться с ними в одной бане. От четверга Вербной недели до Пасхи евреи не должны показываться на улицах и обязаны держать закрытыми двери и окна своих домов. Евреи должны носить остроконечные шапки, чтобы их можно было отличить от христиан; христианс¬ кая прислуга не должна служить в еврейских домах. На суде ев¬ рей должен присягать, стоя на свиной коже и держа правую руку на Пятикнижии Моисея. За сожительство христианина с еврейкой или еврея с христианкой полагается сожжение обоих виновных в столь «тяжком разврате». Евреев нельзя принуждать к принятию крещения, но уже принявший, хотя бы по принуждению, обязан остаться в христианской вере; отпадение выкреста от церкви ка¬ рается сожжением, как всякая ересь. Все эти законы увековечены в кодексе, который в общем не чужд нормального правосозна¬ ния: в других пунктах там говорится, что евреи должны пользо¬ ваться безопасностью и неприкосновенностью, установленной в силу «Kaiserfrieden» для всех безоружных жителей — женщин, священников и купцов, а за убийство еврея следует такое же на¬ казание, как за убийство христианина и т.п. На деле строгие ка¬ нонические предписания соблюдались не очень строго, как с дру¬ гой стороны плохо соблюдались и гарантии безопасности. § 23. Гнет при Габсбургах и резня Риндфлейша (1298) Кончилась смута междуцарствия и начался гнет императоров. Добившись власти после долгих войн с соперниками, победившие императоры нуждались в деньгах для покрытия своих военных зай¬ мов. Доход с евреев, составлявший значительную часть имперско¬
130 го бюджета, приобретал теперь особое значение, и в непрерывном увеличении этого дохода проявлялось искусство управления. Большими виртуозами в этом деле были новые повелители Гер¬ мании из династии Габсбургов, сменившей Гогенштауфенов. Царствование императора Рудольфа Габсбурга (1273-1291), при котором вся Германия стонала под тяжестью непомерных налогов, было особенно тягостно для евреев. Громадные сум¬ мы взимались за «покровительство», за подтверждение прежних прав и «привилегий» еврейских общин Германии и Австрии, объединеных под властью Габсбургов. Система закладывания тех или других общин императорским кредиторам практиковалась все чаще; нередко вымогались деньги у отдельных богатых евре¬ ев. Во время отсутствия Рудольфа из Германии надзор за поступ¬ лением «еврейских доходов» в имперских владениях поручался архиепископу Майнцскому, который считался канцлером импе¬ рии; за это десятая часть всех поступлений шла в казну архиепис¬ копа, который таким образом был заинтересован в увеличении доходов. Давление податного пресса чувствовалось так сильно, что из многих городов евреи начали эмигрировать в Польшу и в более отдаленные «заморские страны». Тогда Рудольф распоря¬ дился (1286), чтобы все земли, дома и движимое имущество эмигрантов, уезжающих без его разрешения, конфисковались в пользу императорской казны. «Все евреи вместе и каждый в отдельности, — так мотивировал он свой приказ, — суть рабы нашей короны и принадлежат вместе со своим имуществом ис¬ ключительно нам или тем князьям, которым мы их уступили по феодальному праву; следовательно, если иные евреи убегают без нашего особого разрешения и переселяются за море, отчуж¬ дая себя от законного господина, то все их добро, движимое и недвижимое, должно быть передано нам». В связи с податным гнетом и запретом эмиграции находилось трагическое происшествие, героем которого был духовный вождь германских евреев, рабби Меир из Ротенбурга. Странствуя долгое время по еврейским умственным центрам Германии и Франции, этот представитель германских тосафистов пережил многие пе¬ чальные события своего века. Он был в Париже, в качестве учени¬ ка р. Иехиеля, участника религиозного диспута 1240 года, когда сжигались на площади экземпляры Талмуда. Юный талмудист спел тогда свою элегию «Спроси, спаленная огнем» (см. выше,
131 § 4) и вскоре вернулся в Германию, где стремился восполнить убыль, понесенную талмудической наукой во Франции. В неболь¬ шом франконском городе Ротенбурге-на-Таубере основал Меир свою талмудическую школу, рассадник раввинов для Германии. Отсюда во все общины рассылались авторитетные разъяснения по вопросам религиозной практики и гражданского права; здесь была и высшая инстанция для решения судебных споров. Не бу¬ дучи официальным верховным раввином Германии, р. Меир был таковым фактически. И вдруг над старым духовным вождем стряслась беда. Во время вышеупомянутой эмиграции р. Меир также решил переселиться в заморскую страну (по-видимому, в Палестину). Вместе со своей семьей он выехал из Ротенбурга, не замеченный властями, и прибыл в Ломбардию. Здесь он остано¬ вился, дожидаясь партии переселенцев, с которой должен был отправиться дальше на корабле; но в это время через ломбардс¬ кий город проезжал из Рима базельский епископ, в свите которо¬ го находился крещеный еврей, знавший р. Меира в лицо. Узнав от выкреста о «бегстве» раввина, епископ сообщил об этом мес¬ тным властям, а те арестовали р. Меира и затем выдали его им¬ ператору Рудольфу. Беглец был заключен в замке эльзасского го¬ рода Энзисгейм (1286). Еврейские общины предложили Рудольфу двадцать тысяч марок за освобождение раввина, но император требовал более крупного выкупа. Говорили, что сам заключен¬ ный запретил общинам платить много за его освобождение, опа¬ саясь, что власти возведут в систему такой способ вымогатель¬ ства денег путем ареста раввинов. Он оставался в заключении семь лет, продолжая там свою научную работу и переписку с об¬ щинами; некоторые верные ученики оставались около него и об¬ легчали ему тяжесть неволи. Он умер в 1293 году. Власти не раз¬ решили выдать евреям для погребения труп их духовного па¬ стыря. Только спустя 14 лет одному благочестивому человеку, Зискину Вимпфену, удалось выкупить тело рабби Меира и пре¬ дать его земле на еврейском кладбище в Вормсе, с тем чтобы после своей смерти самому быть похороненным рядом с этим святым человеком. Ритуальные процессы и кровавый самосуд на этой почве не прекращались во все время царствования Рудольфа. Около Пасхи 1283 г. найденный труп христианского ребенка послужил поводом к нападению на евреев в Майнце. Молва гласила, что кормилица
132 продала этого ребенка евреям. Какой-то рыцарь, родственник убитого младенца, носил его трупик на плечах по улицам города и взывал к мести. Напрасно старался успокоить возбужденную толпу Майнцский архиепископ, обещая расследовать дело и пере¬ дать виновных суду. Разъяренные христиане бросились на еврейс¬ ких соседей на второй день своей Пасхи и убили десять человек. Убийцы впоследствии были помилованы императором. В ту же вес¬ ну пали жертвами гнусного навета 26 евреев в Бахарахе. В 1285 г. толпа изуверов в Мюнхене сожгла синагогу и находившихся там евреев. В Обервезеле распространилась молва, что найденное там тело убитого христианина, «доброго Вернера», будто бы замучен¬ ного евреями, испускает лучи и творит чудеса. Бюргеры расправи¬ лись самосудом с мнимыми виновниками, а ко гробу «святого» Вернера потянулись толпы чающих чуда. Убедившись в ложности народной молвы, Рудольф по жалобе евреев оштрафовал бюрге¬ ров, а труп мнимого святого велел сжечь (1288). В это время в народе стала распространяться суеверная сказ¬ ка о «чудотворной гостии» (hostia mirifica), имевшая свой корень в христианской догме евхаристии: евреи будто бы из ненависти к Христу прокалывают церковную гостию или хлебную облатку для причастия, как символ тела Распятого, и тогда из проколо¬ той облатки течет кровь, которая творит чудеса исцеления боль¬ ных*. Такая чудотворная гостия была обнаружена в 1287 г. в го¬ роде Прицвалк (Бранденбург), и местный епископ велел постро¬ ить на месте, где она была найдена, женский монастырь, куда стекались для исцеления массы больных с приношениями. От обильных даров монастырь процвел, а епископ и прочее духовен¬ ство той епархии богатели. Благочестивые пастыри убедились, как выгодно даже инсценировать прокалывание гостии для полу¬ чения «чудотворной крови» и больших доходов, а вдобавок для укрепления веры в народе. С тех пор фабрикация чудотворных гостий вошла в практику ловких служителей церкви, умевших морочить темную массу. В 1298 году дикая фантазия об оскверненной гостии послужи¬ ла в Баварии поводом для массовой резни евреев, напоминавшей по своим размерам времена крестовых походов. Это было к концу се¬ * Темная масса принимала, по-видимому, за кровь красные пятна, по¬ являющиеся на залежалых церковных просфорах вследствие образующихся там красящих микробов, как выяснено в новейшее время химическим иссле¬ дованием.
133 милетней гражданской войны, возникшей после смерти Рудольфа между его сыном Альбрехтом Австрийским и другим претенден¬ том на императорскую корону, Адольфом Нассауским. В Герма¬ нии вновь господствовало «кулачное право». Одичавшие от непрерывной смуты немецкие массы были удобным орудием в ру¬ ках фанатиков или хищников, стремившихся к истреблению или ограблению евреев. Пущен был слух, что в городке Ретинген, во Франконии, евреи с целью надругаться над символом тела Хрис¬ това похитили из церкви гостию и толкли ее в ступе до тех пор, пока из нее не потекла кровь. Один местный дворянин, а может быть, и простой мясник, носивший подходящее для такой профес¬ сии имя Риндфлейш (бычачье мясо), собрал вокруг себя массу христиан и объявил, что ему свыше приказано отомстить за свя¬ тотатство и стереть евреев с лица земли. В апреле 1298 г. банда Риндфлейша перебила евреев в Ретингене и двинулась дальше. По пути к ней примкнуло много других бандитов, и армия убийц разлилась по всей стране. Покраснел от крови сотен ев¬ рейских мучеников «красный город» Ротенбург («ha’ir ha’aduma mi’dam», как говорится в написанной тогда синагогальной эле¬ гии). Трижды врывались в эту общину разбойные шайки и каж¬ дый раз продолжали начатое дело истребления и разрушения (июнь-июль). Из больших общин особенно пострадали Вюрц¬ бург и Нюрнберг. Первая была почти вся уничтожена; спас¬ лись немногие, принявшие притворно крещение, или насильно окрещенные дети. В Нюрнберге несколько сот евреев забрались в крепость и пробовали защищаться, но не устояли и погибли все до единого. Здесь погиб и знаменитый раввин Мардохай б. Ги¬ лель, автор талмудического компендиума «Мардохай». Число са¬ моубийств, или «принесений себя в жертву», как тогда выража¬ лись, было так же велико, как в год первого крестового похода. Целые семьи, родители с детьми, бросались в огонь или воду, чтобы не попасть в руки мерзких насильников; матери привязы¬ вали к груди малых детей и бросались в пламя. Городские влас¬ ти не могли или не хотели заступиться за евреев, но в некоторых городах бюргеры спасли еврейские общины от разгрома (напр., в Аугсбурге и Регенсбурге). В течение полугода, от весны до осени 1298 года, свирепство¬ вали шайки Риндфлейша в Баварии и соседней Австрии. За это вре¬
134 мя было разорено ими до 140 еврейских общин и поселков*. По¬ громы утихли только после смерти Адольфа Нассауского, когда имперскую корону получил его соперник Альбрехт Габсбургский (1298-1308), восстановивший порядок после нескольких лет сму¬ ты. Новый император заступился за преследуемых, наложил де¬ нежные штрафы на города, допустившие резню и грабеж, и разрешил бежавшим евреям возвратиться в прежние места, а на¬ сильно окрещенным — исповедовать прежнюю веру. Он делал это не столько из человеколюбия, сколько ради личных интере¬ сов, в силу того же расчета, который заставил императора Ру¬ дольфа принимать меры против еврейской эмиграции: истребле¬ ние камеркнехтов и их имущества было убыточно, как уничтоже¬ ние «казенной собственности». До чего свыклись с мыслью, что евреи составляют собственность императора, видно из наивного рассказа немецкого летописца-стихотворца (Оттокара Горнека) о причинах тогдашнего изгнания евреев из Франции (1306). Альб¬ рехт I, по рассказу летописца, потребовал от своего политическо¬ го противника, французского короля Филиппа Красивого, чтобы тот признал верховную власть римско-германского императора и над французскими евреями как потомками пленников Веспасиана и Тита; Филипп созвал своих законоведов и спросил их, вправе ли германский император предъявить такое требование, а когда те признали основательность претензии, он велел отобрать у французских евреев все их деньги и имущество и выгнать их из страны так, чтобы они явились к своему господину Альбрехту голыми и нагими. Эта легенда характерна для средневековых взглядов на социальное положение еврейства и в Германии и во Франции. § 24. Евреи в Австрии, Богемии и Венгрии Из коренных земель Германии, из Баварии и рейнских провин¬ ций, шла в XIII веке постоянная эмиграция в восточные области — в Герцогство Австрийское. Туда гнали евреев не только катастро¬ фы: их привлекали столица Дуная, Вена, и другие города, лежавшие на большом торговом пути между германскими и славянскими землями. В первой половине XIII века австрийские герцоги из * По поводу резни Риндфлейша, о которой сохранились краткие све¬ дения в немецких летописях (собраны в «Fontes rerum germanicarum», ed. Böhmer), сочинено несколько элегий, из которых самой замечательной яв¬ ляется иеремиада Моисея Гакогена (см. дальше, § 26).
135 династии Бабенбергов относились к евреям так же благожела¬ тельно, как их предшественники (том I, § 37). Еврейские фи¬ нансисты и откупщики пользовались влиянием при венском дворе, но деятельность их агентов по сбору податей возмуща¬ ла христиан, помнивших, что церковный канон запрещает на¬ значать евреев на должности, дающие им власть над христиа¬ нами. Мы уже видели (см. выше, § 20), как реагировал на эти «христианские» чувства двуликий император Фридрих И, ког¬ да он при оккупации Вены в 1237 г. счел нужным задобрить жителей заявлением, что обреченным на рабство евреям не по¬ добает занимать общественные должности. Герцог Фридрих Во¬ инственный освободил от германской оккупации Вену и другие австрийские области, но для поддержания своей независимости он нуждался в финансовых услугах евреев. Это побудило его в 1244 году издать весьма льготный для еврейского населения статут, который послужил образцом для подобных конститу¬ ционных актов, последовавших вскоре в Богемии, Венгрии, Силезии и Польше. Австрийский статут 1244 года обеспечивал евреям полную безопасность жизни и имущества. За убийство еврея установлена была смертная казнь с конфискацией имущества убийцы, а за по¬ ранение — высокий штраф. Строго возбранялось разрушение ев¬ рейских кладбищ и синагог, даже бросание камней в «еврейские школы» (scolas judaeorum), а также увод еврейских детей для кре¬ щения. Обвинение против евреев со стороны христианина призна¬ валось доказанным, если оно подтверждалось и свидетелем-евре¬ ем. Все такие дела были подсудны не общему государственному или городскому суду, а «еврейскому судье» (judex judaeorum), назначаемому герцогом из чиновников-христиан. Споры же меж¬ ду самими евреями могут разбираться по желанию сторон либо у этого герцогского судьи, либо в еврейском общинном суде. Евре¬ ям предоставляется полная свобода передвижения, жительства и торговли во всей Австрии, причем особенно поощряется денежная торговля. В австрийском статуте установлены такие льготные для заимодавцев правила кредитных операций, что желание законода¬ теля направить деятельность еврейских капиталистов именно в эту сторону бросается в глаза. Установленный здесь максимум закон¬ ной прибыли на капитал (еженедельно 8 пфенигов с фунта в 240 пфенигов, что в год составляет 173%) выше, чем в большей части
136 других европейских стран. Надо полагать, что правящие круги получали от евреев дешевый кредит и поэтому не заботились о нуждающихся в мелком кредите. Покровители денежной торгов¬ ли не думали о ее печальных последствиях для «привилегирован¬ ных ростовщиков», нелюбимых населением. В то время как путь для кредитных операций был широко открыт для евреев, пути к товарной торговле и промышленности постепенно закрывались перед ними растущими организациями бюргерства: купеческими гильдиями и ремесленными цехами. Герцог Фридрих Воинственный, которому евреи-финансисты верно служили во время его военных походов, погиб в войне с венгерским королем Белой IV (1246). Австрийское герцогство до¬ сталось по выбору сословий маркграфу Моравии, впоследствии богемскому королю Оттокару II (1251 г.). В Богемии евреи дав¬ но уже оправились от бедствий первых крестовых походов (том I, § 37), и общины их в Праге и других городах увеличивались при¬ током переселенцев из Германии. Попытки случайных банд кре¬ стоносцев громить евреев встречали отпор со стороны короля Венцеля I (1235-1253); во время одного из таких нападений ко¬ роль снабдил евреев оружием, и они храбро отразили нападение буянов. Сын Венцеля, Оттокар II (1253-1276), ставший герцогом Австрии еще при жизни отца, сделался после его смерти властите¬ лем обширного государства, включавшего Богемию, Моравию, Австрию и Штирию. Великодержавность обязывала к воинствен¬ ности: нужно было защищать границы от соседей — Венгрии, Гер¬ мании и Польши. Оттокар поэтому еще больше, чем его австрий¬ ский предшественник, нуждался в услугах еврейских кредиторов и податных откупщиков. Следствием этого было то, что он в 1254 году выдал евреям подвластных ему стран еще более льготную хартию, чем герцог Фридрих (повторена затем в 1255 и 1268 гг.). К привилегиям прежней хартии Оттокар прибавил еще несколько льготных пунктов, из которых наиболее важным для того времени был пункт, гласивший: «Согласно постановлениям папы, именем святого отца, мы строжайше запрещаем обвинять отдельных евре¬ ев, живущих в нашем государстве, в том, что они употребляют че¬ ловеческую кровь, так как в силу предписаний их закона все иудеи вообще обязаны воздерживаться от всякой крови». Ссылаясь в данном случае на известную буллу Иннокентия IV от 1247 года, король в других пунктах своей грамоты совершенно не считался с
137 требованиями пап и церковных соборов, направленными против евреев. Ни один из соборных канонов не был включен в грамоту Оттокара, даже тот, которым запрещалось евреям занимать дол¬ жности или исполнять поручения, дающие им власть над христи¬ анами. В действительности Оттокар широко пользовался услуга¬ ми еврейских откупщиков податей и финансовых агентов. В 1257 году упоминаются в актах еврей Люблин и его брат Неколо в звании «камерграфов австрийского герцога» (comites camerae illustris ducis Austriae); они владели поместьями и, по-видимому, исполняли какие-то важные финансовые поручения при венском дворе. Это превращение из камеркнехтов в камерграфов было, конечно, не обычным явлением, но, как видно, социальное поло¬ жение евреев в Австрии и Богемии вообще значительно улучши¬ лось при либеральном режиме Оттокара. К этому не могли равнодушно относиться ревнители церкви. Папе Клименту IV доносили, что в государстве Оттокара II совершенно не соблюдаются решения Латеранского собора: евреи начальствуют над христианами, держат в своих домах христиан¬ ских слуг, не отличаются в одежде от христиан. В 1265 г. папа отправил кардинала Гвидона в качестве легата в Восточную Гер¬ манию, Австрию и Польшу с инструкцией, взятой в виде готовой цитаты из книги пророка Иеремии (1, 10): «Искоренять, выры¬ вать, удалять, уничтожать, а также строить и насаждать». Карди¬ нал-легат исполнял свою миссию с чрезвычайным рвением: везде созывал он областные соборы духовенства и проводил там жела¬ тельные Риму резолюции, как общецерковные, так и касающиеся еврейства. В 1267 году были созваны два таких собора: в Брес¬ лавле для епархий Польши и Силезии, а в Вене — для Австрии и Богемии. В венском соборе участвовали епископы Вены, Праги, Регенсбурга и других городов и многочисленные священники. После обсуждения общих вопросов собор перешел к «еврейскому вопросу» и принял ряд резолюций, представляющих собой сгу¬ щенный экстракт всех старых и новых юдофобских канонов. Ре¬ золюциям предпослано боевое вступление: «Так как дерзость ев¬ реев дошла до того, что у многих христиан осквернена чистая и святая католическая вера, то мы предписываем: чтобы евреи, обя¬ занные в одежде своей отличаться от христиан, как решено на все¬ ленском соборе (1215), вновь стали носить шапку с рогами (pileum cornutum), которую они некогда носили в этих краях и по дерзо¬ сти своей перестали носить, дабы они явственно отличались от
138 христиан. Всякий еврей, который выйдет на улицу без этого зна¬ ка и будет задержан, должен быть наказан денежным штрафом по распоряжению местного правителя». Далее повторены извест¬ ные каноны, запрещающие семейное общение между евреями и христианами, а тем более сожительство мужчины и женщины (за сожительство еврея с христианкой еврей карается большим де¬ нежным штрафом, а христианка подвергается публичному биче¬ ванию и изгнанию из города). Нельзя покупать у евреев мясо и другие пищевые продукты во избежание отравы. Евреев нельзя допускать к сбору пошлин и ко всяким публичным должностям. За взимание чрезмерных процентов по ссудам еврею-кредитору следует запретить деловые сношения с христианами, пока он не вернет лихву. Евреям запрещается вести диспуты с христианами- простолюдинами о католической вере. Новые синагоги запреща¬ ется строить, а построенные должны быть снесены; старые сина¬ гоги можно ремонтировать, но не так, чтобы они стали выше и великолепнее, чем прежде. Еврей-землевладелец обязан платить десятинный налог местному священнику, как платил бы христиа¬ нин на его месте. К соблюдению всех этих канонов церковные власти могут понуждать евреев угрозой запретить христианам деловые сношения с ними, князей же собор убеждает, чтобы они лишили своего покровительства тех евреев, которые будут нару¬ шать каноны, — иначе самим князьям и их чиновникам будет запрещено входить в церковь и участвовать в богослужении. В ответ на эти требования и угрозы король Оттокар II в следующем году (1268) торжественно подтвердил свою хартию вольностей евреям всех частей своего государства, подчеркнув в новой грамоте, что евреи «принадлежат королевской камере и нуждаются в особой нашей защите и помощи». Спустя несколько лет (1273) епископ Бруно из Ольмюца жаловался в своем донесе¬ нии папе Григорию X, что евреи по-прежнему держат христиа¬ нок-кормилиц, занимают должности по сбору пошлин и чеканке монет, отдают деньги в рост так, что проценты по истечении года превышают капитал, причем берут в залог церковную ут¬ варь, вопреки запрету. Очевидно не соблюдались и все остальные пункты венской церковной конституции. Зальцбургский епархиаль¬ ный собор 1274 года жаловался, что миссия кардинал-легата Гви¬ дона не имела успеха. Благополучие евреев кончилось после смерти Оттокара И, когда Австрией завладел германский император Рудольф Габсбург (1276) и
139 втянул ее в курс общегерманской политики. Рудольф подтвердил фридриховскую (а не более льготную оттокаровскую) грамоту для австрийских евреев, но в то же время старался ладить с их противниками из бюргерства и духовенства. В привилегии горо¬ ду Вене он, по примеру императора Фридриха И, решительно запретил евреям занимать публичные должности и таким обра¬ зом уничтожил влияние еврейских финансистов при дворе. Пре¬ емник его Альбрехт I должен был уже считаться с разраставшим¬ ся в стране антиеврейским движением. Это движение усиливалось вместе с ростом еврейских общин в Австрии (Вена, Винер-Нейш¬ тадт, Пельтен, Кремс и др.), куда направлялся поток переселен¬ цев из Германии. Бюргерский стихотворец того времени, Зигфрид Гельблинг, выражал злобное настроение своего круга, когда пи¬ сал в своих виршах на старонемецком языке: «Слишком много иудеев в этой стране, от них всякий грех и позор. Стоит появить¬ ся тридцати евреям в городе, чтобы наполнить его зловонием и неверием. Будь я князем, я приказал бы всех вас сжечь, иудеев. Ведь недаром император Веспасиан и его брат (?) Тит, разрушив Иерусалим, продавали ваших пленных по тридцать штук за один пфениг». Духовенство настраивало суеверную толпу против евре¬ ев дикими легендами о ритуальных убийствах и осквернении гос¬ тий. Лживое обвинение против евреев в Кремсе, будто они убили христианина для получения крови (propter capiendum sanguinem) стоило жизни двум еврейским мученикам; другие обвиняемые от¬ делались штрафом в пользу Альбрехта I (1293). В 1298 году в Австрию проникли из Баварии кровожадные шайки Риндфлейша и, разжигая толпу слухами об оскверненных евреями гостиях, разгромили несколько еврейских общин. Вско¬ ре в Австрии появились свои «чудотворные гостии» в церквах и часовнях, куда стекался темный люд. В городе Корнейбурге ус¬ троители таких чудес постарались, чтобы на пороге дома одно¬ го еврея была обнаружена часть церковной гостии, растоптан¬ ная и «испускавшая кровь»; возбужденные горожане сожгли се¬ мью еврея, а прочих евреев изгнали из города (1305 или 1306 г.). Хлебная облатка, «тело Христа», была перенесена в церковь и стала «творить чудеса» перед одураченной толпой. Скоро об¬ наружилось, что священники иногда фабрикуют такие гостии, пропитывая их кровью, и поэтому местный епископ запретил поклонение гостиям. Этого потребовал и герцог Альбрехт, ко¬ торый старался прекратить самосуд на почве дикой легенды.
140 Это, однако, не помешало изуверам в другом городе, Пельтене, изобрести еще одну историю об оскверненной гостии. Бюргеры, враждовавшие с местными евреями на почве денежных споров, воспользовались слухами о святотатстве, набросились на евреев, некоторых убили, а прочих ограбили. Тогда Альбрехт, возмущен¬ ный систематическим разорением его камеркнехтов, решил круто расправиться с погромщиками. Его войско окружило город и гро¬ зило сровнять его с землею, но по просьбе епископа-владельца Альбрехт удовлетворился получением контрибуции от духовенства и бюргеров. Благочестивые христиане проклинали покровителя евреев, и, когда вскоре Альбрехт I был убит (1307), народ усмот¬ рел в этом кару Божию за защиту неверных против сынов церкви. Борьба из-за евреев между светской и духовной властью шла и в соседней с Австрией стране, где в XIII веке впервые ярко выявились черты средневекового строя. В Венгрии, где среди христианского населения жили значительные массы иноверцев- мусульман, евреев и даже язычников, противоположность интере¬ сов государства и церкви должна была проявиться резче, чем в странах с менее пестрым составом населения. Трезвая государ¬ ственная политика заставляла венгерских королей относиться терпимо к иноверцам и пользоваться их экономическими услуга¬ ми в интересах государства, духовенство же (кроме нескольких епископов-феодалов, лично заинтересованных в защите евреев в своих городах) и конкурирующие христианские сословия обычно поднимали крик об опасности для веры по поводу всякой льготы, данной иноверцам. Так как крестовые походы не задели венгерс¬ ких евреев (том I, § 37), то число их непрерывно росло путем иммиграции, и в XII веке они представляли собой внушительную хозяйственную силу, без которой правители обойтись не могли. Венгерские короли из арпадской династии, подобно королям Ка¬ стилии и Арагонии, находились в денежной зависимости от сво¬ их еврейских финансовых агентов, откупщиков или сборщиков податей, арендаторов соляных копей и «монетариев» (заведую¬ щих чеканкой монеты). При короле Андрее II (1205-1235) некото¬ рые из этих финансистов играли роль должностных лиц и титу¬ ловались, как в Австрии, «камерграфами» (comites camerae). Один из таких сановных банкиров Теканус владел поместьями в Венгрии и Австрии, имел дом в Вене и являлся посредником по финансовым делам между венгерским королем и австрийским герцогом.
141 Влияние титулованных евреев при дворе возмущало венгер¬ ских дворян, монополистов всяких должностей и титулов, и ду¬ ховных особ, видевших в этом нарушение догмы о вечном раб¬ стве евреев, недавно провозглашенной папским собором 1215 года. Против либерального короля поднялась такая агитация, что он вынужден был выдать дворянству «золотую буллу» (1222), в которой обязался охранять привилегии дворянского сословия и не отдавать евреям и мусульманам в откуп ни сбора податей и пошлин, ни права чеканки монет, насколько это дает им права должностных лиц. Король, однако, не мог исполнить эти обеща¬ ния: без способных еврейских финансистов он бы остался без финансов. Вскоре ему опять пришлось уступить сбор податей ев¬ рейским откупщикам. Король не мог также препятствовать бога¬ тым мусульманам владеть в своих поместьях крепостными-хрис¬ тианами, вопреки церковному канону. Тогда венгерский архи¬ епископ отправил папе Григорию IX грозное донесение; евреи и сарацины забирают в стране власть, сближаются с христианами и даже сожительствуют с христианками, совращают христиан в свою веру и т.п. Папа предписал архиепископу, чтобы он запре¬ тил священникам допускать к церковному причастию и другим религиозным обрядам всех, виновных в попустительстве иновер¬ цам (1231). Король снова должен был покориться, но, как видно из дальнейших обращенных к нему папских увещаний, продол¬ жал грешить против святых канонов. Как видно из свидетельства современника, главной причи¬ ной недовольства еврейскими сборщиками податей было то, что они строго взимали налоги также с привилегированных дворян, которые любили брать из государственной казны, но не давать ей. Интересы казны властно требовали восстановления откуп¬ ной системы, и новый король Бела IV (1235-1270) возбудил перед папой ходатайство разрешить ему отдавать королевские доходы в откуп евреям, которые выдают откупную сумму впе¬ ред, иногда даже с риском убытка. Григорий IX, принимая во внимание финансовую нужду короля, дал ему просимое разреше¬ ние (1239), и евреи-откупщики могли продолжать свою деятель¬ ность. Они оказали королю важные услуги в бедственное время нашествия монголов (1241), когда страна была разорена и пост¬ радало также еврейское население. Однако противодействие высших сословий все более вытесняло евреев из области госу¬ дарственных финансов в область частного кредита. Изданный в
142 1251 году королевский статут поощряет мелкие кредитные опера¬ ции евреев. Почти тождественный по содержанию с упомянутыми австрийскими хартиями, статут Белы IV показывает, что и еврей¬ ская колония в Венгрии втянулась в общий строй средневековой жизни. Обещание короля защищать евреев от нападений свиде¬ тельствует, что и в Венгрии было неспокойно в то буйное время. Уступкой церковным канонам является тот пункт статута, по ко¬ торому еврей, давший ссуду венгерскому дворянину под залог поместья, имеет право при неуплате денег получать доходы с за¬ ложенного имения, но не управлять живущими там христианами. Эти уступки, однако, не удовлетворяли тех ревнителей церкви, которые желали бы видеть в «еврейской конституции» антиеврей¬ ские каноны соборов. И вот здесь, как и в Австрии, духовенство противопоставляет светской конституции свою, католическую. В 1279 году в венгерской столице Буда (Офен) заседал боль¬ шой собор епископов и священников под председательством пап¬ ского легата. Главная цель собора состояла в усилении власти духовенства в Венгрии, где тогда на очереди стоял вопрос о кре¬ щении татар-куманов. Попутно был разрешен здесь и еврейский вопрос: евреям, как вообще некатоликам, запрещается арендовать дворянские поместья, а дворяне, отдающие землю в аренду ино¬ верцам, отлучаются от церкви до тех пор, пока не уничтожат арендного договора; епископы, получающие доходы от таких арендаторов, лишаются своего сана; во избежание соседского сближения с христианами евреи и еврейки должны носить на сво¬ ей верхней одежде, с левой стороны груди, круглый лоскут из красной материи (для мусульман был установлен такой же знак из желтой материи). Венгерский король Владислав IV был край¬ не недоволен решениями собора и распустил его до окончания работ, но впоследствии он смирился и обещал исполнять каноны. Исполнял ли он эти обещания — вопрос другой: там, где заседав¬ шие в соборе епископы должны были грозить лишением сана епископам же, отдающим землю в аренду евреям, светская власть едва ли могла добросовестно соблюдать соборные ка¬ ноны. До падения арпадской династии (1301 г.) евреи в Венг¬ рии пользовались покровительством королей и могли еще про¬ тивостоять стремлениям клерикалов низвести их до положения париев. Но в XIV веке их, как и всех европейских евреев, ждали тяжелые испытания.
143 § 25. Общинный строй и раввинизм В германском законодательстве XIII века права и обязанно¬ сти еврейской общины не определены с такой точностью, как в тогдашних испанских законах (см. выше, §§ 11 и 13). Германские правители не додумались еще до превращения еврейских общин¬ ных советов в орудия своего фиска и финансовой политики. Об¬ щинный совет, неся ответственность перед властями за платеж обычных и чрезвычайных податей в пользу короля или феодала, занимался раскладкой этих податей*, внутренними же делами автономной общины правители не интересовались. Они только считались с фактом существования особых еврейских кварталов, «юденбишофов» или раввинов, их автономного суда и других уч¬ реждений. Евреям предоставлялось судиться по гражданским де¬ лам либо в раввинском суде, либо у назначенного для них коро¬ левского судьи по еврейским делам («judex judaeorum»), а по со¬ глашению сторон раввинский суд мог даже разбирать имуще¬ ственные споры между евреями и христианами. Из раввинской письменности того времени можно почерп¬ нуть некоторые сведения о внутреннем строе общин в Германии. Представители общины или члены совета избирались всеми ее членами, платящими подати. При выборах происходила борьба партийных кандидатов, которая иногда приводила к расколу; в редких случаях слабейшая партия искала поддержки у местных христианских властей — это считалось изменой по отношению к принципу автономии и резко осуждалось как доносительство. Когда однажды кельнский архиепископ пожелал утвердить одно¬ го из кандидатов в должности хазана синагоги, кандидат отве¬ тил: «Я не приму от тебя полномочия служить нашему Создате¬ лю». Функции общинных собраний и советов определяются сле¬ дующим образом в послании современного раввина (Меира из Ротенбурга): «избирать старшин и канторов, назначать «габаим» (администраторов), учреждать благотворительные кассы, строить или ремонтировать синагоги, нанимать помещения для свадеб и для мастерских (общественных)». * В раввинской деловой переписке («Респонсы») того времени встречаются суждения и решения по делам о раскладке податей, о взаи¬ моотношениях общин, плательщиков и властей (см., напр., «Tešubot» р. Меира из Ротенбурга).
144 Синоды раввинов и представителей общин, организованные во Франции в XII веке (том I, § 38), созывались также в Герма¬ нии в течение следующего столетия. Сохранились сведения о та¬ ких синодах в прирейнской области, в группе общин Шпейер, Вормс, Майнц. Раввины съезжались для урегулирования религи¬ озных, семейных и общинных дел, а также отношений евреев к христианскому обществу. Майнцский синод 1220 года, в котором участвовало больше двадцати делегатов и между ними несколько авторитетных раввинов, обратил внимание на следующее обще¬ ственное зло: состоятельные евреи, имеющие связи при дворах императоров или феодальных князей, добывали себе увольнение от податей, вследствие чего вся тяжесть налогов падала на бед¬ ную массу; поэтому синод постановил, что евреи, имеющие связи с высшими властями, обязаны нести бремя налогов наравне с прочими соплеменниками. Синод грозил также херемом всякому, кто исходатайствует себе у правительства назначение на какую- либо должность в общине, помимо свободного выбора ее членов. Одна из резолюций гласила, что евреи должны соблюдать стро¬ гую честность в денежных делах с христианами и не употреблять фальшивых или обрезанных монет. Запрещались взаимные доно¬ сы, составляющие обычное явление во всякой порабощенной сре¬ де. Кредитор-еврей мог давать денежную сумму другому еврею не с условием взимания роста, а с обязательством делить с должником как прибыль, так и убыток от предприятия, для кото¬ рого взята ссуда. Собравшиеся раввины разрешили еще ряд вопросов семей¬ ного права и позаботились о соблюдении наружных отличий ев¬ рея от христианина: нельзя стричь волосы по христианской моде или носить длинные волосы, а тем более брить бороду. В резо¬ люции одного из тогдашних съездов прибавлено, что еврей не должен выходить на улицу в нееврейском одеянии, — что, веро¬ ятно, имело связь с церковным законом об отличительной одеж¬ де. Ослушникам угрожали единственной карой, бывшей в распо¬ ряжении раввинов: херемом, который не ограничивался исключе¬ нием виновного из общины, но доходил до личного бойкота и преследования. Ввиду тяжести этой кары было постановлено, что херем не может быть объявлен по единоличному усмотре¬ нию «парнаса», или раввина, а должен быть предварительно одобрен общим собранием представителей общины; в таком же порядке решается вопрос о снятии херема с осужденного в слу¬ чае его раскаяния. Постановления рейнских областных съездов
145 или синодов были известны под названием «Правила Шпейера, Вормса, Майнца», по имени трех старейших окружных общин, посылавших туда своих делегатов (сокращенно: תקנות שו״ם). Обыкновенно съезды происходили в Майнце. В центре еврейского самоуправления стоял раввинат как орган духовный и судебный. Раввин-законовед, часто глава талмудической «иешивы», был одновременно и толкователем за¬ кона на практике. Вследствие этой тесной связи с жизнью талму¬ дическая наука продолжала интенсивно развиваться в Германии. В ней господствовал казуистический метод французских тосафи¬ стов, не только как школьный прием «для изощрения ума», но и как способ практического толкования закона в запутанных воп¬ росах права и ритуала. Ответы ученых раввинов на юридические и религиозные вопросы наполнены этой сложной казуистикой школы тосафистов. К этой школе примыкали в Германии три крупнейших раввинских авторитета XIII века: Исаак Ор-Заруа из Вены, Меир бен-Барух из Ротенбурга и Ашер бен-Иехи¬ ель или Рош, переселившийся потом из Германии в Испанию. Рабби Исаак (около 1180-1260) вел жизнь ученого стран¬ ника. Уроженец Богемии, питомец талмудических школ Праги и Регенсбурга, он занимался также в иешивах рейнских и северо¬ французских тосафистов (ок. 1220 г. жил в Париже), а затем со¬ стоял раввином в Вюрцбурге, Регенсбурге и Вене. Отсюда то все¬ стороннее знакомство с жизнью и обычаями евреев разных стран, которое составляет самое ценное качество его большого труда «Ор-Заруа» («Свет пролитый»), ставшего настолько популярным, что потомство назвало самого автора по имени этой книги. Книга представляет собой нечто среднее между сводом галах и коммен¬ тарием к Талмуду. Текст ее расположен по порядку трактатов Талмуда, но автор стремится везде из своих толкований делать определенный вывод для религиозной или судебной практики. Местами в текст вплетена научная переписка автора с раввинами Германии, Австрии, Франции и Италии. Часто упоминает рабби Исаак о своей родной стране «Кенаан», под которой подразуме¬ вает славянскую Богемию; он переводит много еврейских слов на «ханаанский» или славянский язык, на котором, вероятно, говори¬ ло еврейское население Богемии; он упоминает также о еврейских общинах соседней Польши и России. Таким образом, Исаак Ор¬
146 Заруа является одним из первых просветителей славянского ев¬ рейства, распространявший среди них «свет» западного знания. Занимая в последние годы жизни пост раввина в Вене, р. Исаак мог оттуда руководить и еврейскими общинами Богемии, кото¬ рая в то время, при Оттокаре II, объединилась с Австрией. Таким же авторитетом пользовался ученик его, знакомый нам р. Меир из Ротенбурга (1215-1293), жертва алчности импе¬ ратора Рудольфа Габсбурга (§ 23). Его академическая деятельность и ученые труды («Тосафот» ко многим трактатам Талмуда и мно¬ гочисленные «Тешувот» или решения по вопросам еврейского пра¬ ва) сделали его духовным вождем своего поколения. В «Тешувот» р. Меира попадаются иногда отклики на ужасы той эпохи. Во время погрома, сопровождавшегося насильственным крещением, одна еврейская семья решила покончить самоубийством: муж за¬ резал жену и детей, но сам остался в живых; он явился к р. Меи- ру и просил, чтобы тот наложил на него тяжелую эпитимию для искупления греха, но получил ответ, что он свободен от покая¬ ния, ибо уже принес тяжелую жертву, подавив в себе любовь к семье ради любви к Богу. В другом городе доминиканцы загнали еврейских женщин в монастырь, где монах-проповедник приго¬ товлял их к крещению; когда узниц выпустили и возник вопрос, могут ли мужья жить с «пленницами», Меир разрешил, так как жены не осквернились делом, а только слушали проповедь. Судьба наиболее выдающегося ученика р. Меира Ротенбур¬ га, Ашера б. Иехиеля или Роша, была также связана с ката¬ строфой. Пережив резню Риндфлейша (1298), он не мог спра¬ виться с непосильной работой по восстановлению порядка в опу¬ стошенных общинах, вдобавок обремененных податями в пользу императора Альбрехта I. В качестве ответственного представите¬ ля общин Рош имел основание опасаться, что и его постигнет участь учителя, и поэтому решил покинуть Германию. В 1303 г. он прибыл в Савойю, где рассчитывал занять пост раввина, но, узнав, что савойский герцог состоит феодалом германского импе¬ ратора и может выдать ему беглого подданного, он поспешил уехать в Южную Францию, а оттуда переселился в Испанию, где сделался раввином в Толедо (см. выше § 15). Здесь он, как известно, попал в огонь культурной борьбы между консерваторами и свобо¬ домыслящими и примкнул к первой из этих партий. Другой уче¬
147 ник р. Меира, нюрнбергский раввин Мардохай бен-Гилель, как уже указано, пал мучеником за веру во время резни Риндфлей¬ ша. Он был автором талмудического сборника «Mardochaj», изло¬ женного по системе компендиума Альфаси, но приправленного обычной в германских школах казуистикой. Плохая стилистичес¬ кая обработка этого труда дает повод думать, что он не был за¬ кончен вследствие преждевременной ужасной смерти автора. § 26. Антирационализм, мистицизм и мартирология В такой атмосфере не могло, конечно, развернуться свобод¬ ное творчество в различных областях знания. В XIII веке, как и раньше, германское еврейство стояло в стороне от умственного движения Испании и Южной Франции. Замкнутые в узкой обла¬ сти талмудизма, как в своих тесных и темных городских кварта¬ лах, германо-еврейские ученые относились либо равнодушно, либо враждебно к светским наукам и философии. Презрительный отзыв Роша об этих «посторонних науках» (§ 17) характерен для всех его соотечественников. Тогдашний германский раввин Мои¬ сей Тако (жил в Регенсбурге в Винер-Нейштадте во второй по¬ ловине XIII века) вздумал открыть кампанию против философии Маймонида в стране, где она не имела ни одного защитника. В своем сочинении «Ketaw tamim» («Писание правоверного») он резко нападает на рационалистов, которые отрицают в Боге вся¬ кие человеческие свойства, между тем как в Библии просто гово¬ рится о «руке Божией», «Лике Божием», «Бог разгневался», «Бог пожалел» и т.п. Такие выражения, по мнению Моисея Тадо, следует понимать не фигурально, а буквально: Бог дей¬ ствительно обладает материальными свойствами, эмоциями и чувствами — иначе он был бы пустой абстракцией и не мог бы управлять материальным миром и родом человеческим с его чувствами и страстями. «Кто отнимает у Бога всякий мате¬ риальный образ, — говорит Моисей Тако, — отрицает самую основу веры». В действительности Бог есть «существо с опре¬ деленным образом, свойствами и настроениями, как гнев и ми¬ лость, любовь и ненависть, печаль и радость. Сомневающийся в этом есть еретик и эпикорос». Этот защитник наивной детс¬ кой веры не может простить первому еврейскому философу Саадии Гаону, что тот внес рационализм в область веры и впер¬ вые превратил Бога в отвлеченность безличную и безвольную, а
148 библейские рассказы — в идейные аллегории. Виноват и Авраам ибн-Эзра, который осмеливается отрицать существование чертей, вопреки рассказам талмудической Агады. По тому же ложному пути пошел Маймонид. Против этой ереси надо бороться: иначе от личного Бога и от святых легенд ничего не останется. Вызов Моисея Тако остался без ответа в стране, где противниками рационализма были и талмудисты, и мистики. В Германии еще не было той грани между «явным» и «тайным учением», как в Испании при возникновении каббалы. Герман¬ ские раввины были вообще более или менее мистически на¬ строены. То был мистицизм особого рода, та смесь аскетизма и суеверия, которая в популярной форме была представлена в «Книге благочестивых», а в более ученой — в «Рокеах» (том I, § 40). Так как в Германии не было свободной религиозной фи¬ лософии, то не было и стимула для той теософии или умозри¬ тельной каббалы, которая была создана в Испании как проти¬ вовес рационализму. Была только общая тяга к потусторонне¬ му, было устремление исстрадавшейся души из земной юдоли плача к тем таинственным высотам, где нет ни печали, ни воз¬ дыхания. Зато в Германии процветал один литературный жанр, который был слабо развит в тогдашней Испании: поэзия мученичества, мартирология. Продолжалось то, что начато было в XII веке (том I, §41). Снова лилась еврейская кровь на улицах, и снова поли¬ лись слезы в синагогах. Все дикие эксцессы XIII века, ритуаль¬ ные процессы с пыткой и казнями и, в довершение, резня Рин¬ дфлейша в конце века вызывали бурные протесты и вопли к Богу в форме синагогальных «Kinot» или элегий. Вождь того поколения, р. Меир из Ротенбурга, оплакивает сожжение книг Талмуда в Париже в своей элегии «Спроси, сожженная» (см. выше, § 4). Но в Германии приходилось оплакивать сожжен¬ ных людей. Гекатомба 1235 года к Фульде (см. выше, § 21) ис¬ торгла из груди неведомого элегиста страстный упрек: «Кто подобен тебе среди немых, о Боже: Ты видишь и: молчишь!» Другой поэт призывает суд Божий на германский Содом: «Со¬ жги всю их землю лавой серы и соли, воздай за меня народу мерзкому и противному... за торжество разбоя, за пролитую кровь невинных, смешавшуюся с грязью улицы!» Скорбной иро¬ нией звучит начало элегии на смерть мучеников в Зинциге (§ 22):
149 «Как много благ сохранил ты, о Боже, для идущих по путям тво¬ им, отдающих себя в жертву на твоем алтаре!» Эта элегия была написана вышеупомянутым автором раввинского компендия «Мардохай», который через тридцать дет сам погиб смертью му¬ ченика в Нюрнберге, во время резни Риндфлейша. Не безропотно умирали жертвы этого внутреннего крестового похода, заливше¬ го Баварию кровью во имя хлебной лепешки, символизирующей тело Христа. Вопли мучеников, в которых было больше негодо¬ вания, чем мольбы, потрясали стены синагог. В одной элегии («Ewke likše jom») поется: «Грязным хлебом (оскверненной гости¬ ей) они ухитрились прикрыть свой злодейский замысел, сказав сынам избранного святого народа: вы украли нашего Бога и тол¬ кли Его в ступке, пока не потекла Его кровь, которую вы разос¬ лали по всему вашему стану». Элегист перечисляет главные об¬ щины, истребленные шайками Ридфлейша: Ретинген, «красный от крови город» Ротенбург, Вюрцбург, Нюрнберг, и призывает воз¬ мездие Бога на «землю эдомитов (adomim — красные), чтобы она окрасилась кровью своих князей и вельмож». Во всех «Kinot» на катастрофу 1298 года отмечается, что беда разразилась в 58 год шестой тысячи еврейской эры, этого мессианского тысячелетия, когда измученный народ ждал успокоения (численное обозначе¬ ние 58 года: נ״ח составляет корень еврейского слова «покой») и начала мессианских чудес. Длинная элегия «Ма kol hazon», автор которой в акростихе назван Моше бен-Элеазар Гакоген, является сплошным стоном и вместе с тем итогом мартирологии XIII века: «О, небо, чем мы хуже других народов? Разве сила камня — наша сила, разве из меди плоть наша, чтобы мы могли перенести тяжесть наших бедствий?.. О, земля, не закрывай нашей крови и пусть все пространство наполнится нашим воплем, воплем против наших злых соседей, против угнетателя, с ненавистью нас отталкивающего... Терзали нас в прежние времена и лев и мед¬ ведь, губил наших детей свирепый тигр, жалила нас змея шипя¬ щая, но напоследок грызет нас свинья, навалившаяся на нас... Вот уже 1230 лет, как враг разорил все (разрушение Иерусалима), а рука его еще давит нас. Он придумывает все виды казни, чтобы нас уничтожить: меч, огонь и воду. Жгут и режут наших больших и ма¬ лых, жен и детей, старцев и юношей, женихов и невест... Спросите всех жителей земли: было ли что-либо подобное с другой нацией?.. Горе мне и в шестую тысячу (от сотворения мира), ибо и она не при¬ несла нам облегчения: в самом начале ее восстал на меня враг с об-
150 винением*, в 13-й год над нами издевались, в 17-й год настигли нас враги с мечом в руках, в 47-й и 48-й годы они истребляли нас на юге и на севере**, и, наконец, в 58-й год (1298) святая паства отда¬ на была истязателям...» Могла ли в этой среде истязаемых прозвучать другая песнь, кроме рыдающей песни мучеников? И тем не менее она прозвуча¬ ла, эта одинокая песнь еврейского барда в чужой стране. В XIII веке перед нами мелькает загадочная фигура еврея-миннезенгера, поющего в рыцарских замках. Зискинд из Тримберга (в Бава¬ рии), о жизни которого ничего неизвестно, был, по-видимому, первым странствующим певцом, слагавшим песни для немецких рыцарей. Но не о веселии, о романтической любви и о дамах сер¬ дца пел этот еврей в господских дворах. В сохранившихся шести его песнях (на средневековом диалекте Mittelhochdeutsch) прославляется сила духа, добродетельная жена, доброта и душев¬ ное благородство. «Кто благородно поступает, — говорит он, — того я считаю благородным, а не того, кто имеет дворянскую грамоту. Мы видим розу среди шипов (добродетель в бедности) и в то же время безнравственность среди дворян». Опьяненным уте¬ хами жизни Зискинд напоминает о смерти, которая приведет их «в семью могильных червей». Некоторые строфы представляют собою подражание псалмам. Не легка была доля еврея-миннезен¬ гера, певшего гимн добродетели в гнездах порока, и наконец Зис¬ кинду пришлось бросить это искусство. «Я убегу из господских дворов, — говорит он, — и отпущу себе длинную бороду, отра¬ щу седые волосы, буду впредь вести жизнь старых евреев. Мой плащ будет длинен под низко нахлобученной шапкой, смиренна будет моя походка, и редко буду петь я придворную песнь после того, как господа лишили меня своего расположения». Слова о еврейской одежде характерны для того времени, когда известный папский канон узаконил местами уже существовавший обычай. В рисунке, приложенном к рукописному песеннику XIV века (кол¬ лекция Manessa в Гейдельберге), Зискинд действительно изобра¬ жен в позе еврея, стоящего перед духовными особами в длинном плаще с остроконечной шапкой, с типичным лицом, обрамлен¬ ным густой бородой. * Франкфуртский погром 1241 года (см. выше, § 21), соответствующе¬ го 5001 году еврейской эры. ** Намеки на погромы от 50-х до 80-х годов XIII века.
151 ГЛАВА V МАЛЫЕ ЦЕНТРЫ И КОЛОНИИ В XIII ВЕКЕ § 27. Римские папы и итальянские евреи В XIII веке, как и прежде, воинствующая церковь больше проявляла свою власть в других странах, чем в резиденции пап, где так мало ценился папский авторитет. Деспотизм Иннокентии III и грозные каноны Латеранского собора 1215 года наименее давали себя чувствовать в Риме, где изобретались орудия насилия над совестью людей. Можно было думать, что своих евреев, оби¬ тателей скромного квартала на низком берегу Тибра, папы более щадят, чем их братьев во Франции, Испании и Германии. Даже позорный отличительный знак на одежде не навязывался римс¬ ким евреям так упорно, как их соплеменникам в царстве Людови¬ ка Святого. Объяснялось это тем, что в городе Риме идеал обо¬ собления евреев считался уже достигнутым: замкнутый еврейский квартал в нездоровой части города, часто затопляемой разливом Тибра, и ютившаяся в нем община, главари которой смиренно ходили к каждому новому папе на поклон, уже достаточно сим¬ волизировали торжество церкви над синагогой. Взирая с высоты Латерана на едва заметную синагогу внизу, Иннокентий III и его преемники моги с удовлетворением сказать себе: вот живое дока¬ зательство нашей избранности и их отверженности! Евреи, конеч¬ но, думали иначе, и в свою очередь могли быть довольны тем, что их унижали, но не громили, как в других странах. Только вести из больших центров диаспоры вносили тревогу в жизнь римской общины. Из разных стран являлись в Рим еврейские депутации, чтобы при содействии своих «близких к престолу» бра¬ тьев ходатайствовать перед папой о смягчении новых репрессий, о предотвращении катастроф от ритуальных обвинений и т.п. Эти мольбы о помощи участились при папе Григории IX, когда начала действовать инквизиция против еретиков, а доминиканцы стали производить аутодафе над еврейскими книгами. Сожжение книг Талмуда в Париже после диспута 1240 года произвело потрясающее впечатление в римской общине, которая установила по этому поводу ежегодный пост. Итальянский раввин Цидкия Рофе пишет об этом в своем религиозном кодексе («Sibbole ha’leket») в от¬ деле законов о постах: «В наши дни, за великие грехи наши, была
152 сожжена Тора нашего Бога. В 5004 году от сотворения мира, в пятницу отдела Хукат (летом 1244 г.), были сожжены во Фран¬ ции 24 воза, наполненных книгами Талмуда, Галахи и Агады, как мы слышали от бывших там раввинов»*. В одной из тогдаш¬ них синагогальных элегий, написанных в Италии, есть намек на то, что в самом Риме была сделана попытка уничтожить еврейс¬ кие книги: в «селихе» говорится о свитках Торы, разорванных в храме Божием и изрезанных в куски ножом. Единичные случаи насилия были вполне возможны, так как и в Риме упрочилось тогда гнездо доминиканцев, а член этого ордена Николай Донен, виновник парижского аутодафе, вероятно, продолжал напоми¬ нать папе Григорию IX о «богохульствах» Талмуда. При всем своем церковном усердии, папы XIII века подтвер¬ ждали охранительную буллу для итальянских евреев. Папа Алек¬ сандр IV, имевший деловые сношения с еврейскими купцами, покровительствовал их торговой деятельности: в 1255 году он освободил их во многих местах Италии от платежа дорожных пошлин, уравняв их в этом отношении с римскими купцами из христиан. Из этого акта видно, что евреи иногда вели торговые дела в товариществе с христианскими купцами; однако купечес¬ кое сословие не принимало их в свои гильдии, так как не призна¬ вало за ними прав итальянских граждан. Кастовая обособлен¬ ность евреев поддерживалась строгим сословным режимом «го¬ родских республик» Италии. Неспокойно стало во второй половине XIII века. Рим был вовлечен в кровавую борьбу гвельфов и гибеллинов, разгоревшую¬ ся вокруг «Сицилийского наследства» при преемниках императора Фридриха II (см. ниже, § 28). Французский принц Карл Анжу, вре¬ менно ставший королем «Обеих Сицилий», стал также хозяином Рима в качестве его «сенатора» (1268-1278). Евреи, подобно италь¬ янцам, могли ожидать всего худшего от этого тирана, но их спас¬ ла его жадность к деньгам. Пользуясь услугами еврейских финан¬ систов, Карл оставлял в покое их соплеменников. Когда папа Кли¬ мент IV своей буллой «Turbato corde» (1267) вооружил руку ин¬ квизиции против евреев, сеющих ересь среди христиан и особен¬ но выкрестов, а доминиканцы развернули свою полицейскую де¬ ятельность в Риме, Карл приказал властям не трогать евреев и * Первое аутодафе в Париже совершилось в 1242 г. (см. выше, § 4), и дата 1244 либо ошибочна, либо относится к одному из следующих актов сожжения книг.
153 не нарушать их прежних «привилегий». К концу XIII века поло¬ жение римской общины, вследствие усиления клерикального гне¬ та, настолько ухудшилось, что сам папа Николай IV должен был откликнуться на вопли угнетенных. В папском бреве от 1291 года на имя римского викария («Orat mater ecclesia») говорится: «Си¬ нагога (община) иудеев в Риме подала жалобу по поводу предосудительного поведения некоторых клириков, которые от¬ носятся к ним враждебно, угнетают их непрестанно тяжелыми требованиями, оскорбляют их и причиняют им имущественный ущерб. Угнетенные молят нашу апостольскую милость о защите. Полагая, что христианская любовь не должна проявляться в ос¬ корблениях и обидах по отношению к евреям, мы напоминаем, что они находятся под нашей милостивой защитой и никто не вправе подвергать их мучениями. Настоящим апостольским пись¬ мом поручаем тебе не допускать, чтобы упомянутых иудеев каки¬ ми-либо способами незаконно обременяли, а на нарушителей на¬ лагать церковные кары». Возможно, что это заступничество папы за евреев против своих же клириков было вызвано настоянием еврея-врача при папском дворе Маэстро Гайо, одного из обра¬ зованнейших людей в тогдашней римской общине. Немало тревог пережила римская община в бурные годы папства Бонифация VIII (1295-1303). Этот высокомерный перво¬ священник, который хотел возвысить папскую власть, а на деле унизил ее, демонстрировал свое враждебное отношение к еврей¬ ству при самом вступлении на апостольский престол. Во время торжественного въезда Бонифация в Рим среди приветствовав¬ ших его депутаций была, по обыкновению, и депутация от ев¬ рейской общины, встретившая нового папу пением псалмов при проезде его через мост над Тибром. Здесь депутаты с низ¬ ким поклоном подали папе богато украшенный свиток Торы, но Бонифаций резким движением отстранил свиток и повто¬ рил ту фразу об уважении к Ветхому Завету и презрении к его нынешним последователям, какую некогда изрек Иннокен¬ тий II (том I, § 51). Вскоре началась в Риме жестокая борьба между Бонифацием и аристократической фамилией Колонна, в которой пущен был в ход аппарат инквизиции с ее шпионством и тайным судом. Жертвой этой борьбы сделался один из вид¬ ных членов еврейской общины, Илия де Помис, вероятно заме¬ шанный в деле Колоннов: он был казнен в 1298 г., а имущество
154 его было конфисковано. От произвольных конфискаций страдали тогда многие состоятельные евреи, подозреваемые шпионами папы в финансовой поддержке оппозиции. Между тем самонаде¬ янный Бонифаций, бросивший вызов королям Европы в своих дерзких буллах («Всякая тварь подчинена папе»), нарвался на вполне достойного противника, французского деспота Филиппа Красивого — и тут произошло падение не только папы, но и папства. Преемники низложенного Бонифация были обречены на изгнание из Рима и на ссылку во Францию. Началось «вавилон¬ ское пленение пап» в Авиньоне, и судьбы римских евреев в XIV веке зависели уже от новой комбинации политических сил. § 28. Южная Италия при Штауфенах, анжуйцах и арагонцах Южная Италия и Сицилия, где в предыдущие века поочередно властвовали чужеземные династии (византийцы, арабы, норманны), сделалась и в XIII веке ареной борьбы трех династий: германской, французской и испанской. Только в первую половину этого века там удалось на время установить твердую власть: бразды правления взял в свои руки германский император Фридрих II Готенштауфен, которому отец уготовил итальянское наследство — королевство Неаполитанско-Сицилийское. Фридрих, проводивший большую часть жизни в Италии и дороживший своими итальянскими владе¬ ниями больше, чем германскими, уделял здесь много внимания «сво¬ им евреям», особенно в Сицилии, где они жили компактными мас¬ сами. Он усердно проводил здесь ту систему опеки над этими «слу¬ гами казны», которую официально провозгласил в Германии и ко¬ торая, в сущности, являлась продолжением патриархального ре¬ жима норманнов (том I, §§ 19 и 52). В зависимости от своих по¬ литических отношений к римским папам, с которыми он то борол¬ ся, то мирился, Фридрих II то вводил церковные каноны в своих итальянских владениях, то отменял их. В 1221 году этот капризный монарх, в угоду клерикалам, пытался учредить в Сицилии инквизи¬ цию. Тогда же он издал декрет, обязывающий евреев носить особый знак на одежде, объясняя необходимость этого тем, что при отсут¬ ствии наружных отличий между христианами и евреями воз¬ можны порча христианства и запретное сожительство между муж¬ чинами и женщинами разных религий — мотив, заимствованный из решений Латеранского собора 1215 г. Евреи, по этому декрету,
155 обязаны пришить к своей верхней одежде лоскут из цветной ма¬ терии, мужчины зрелого возраста должны носить бороду; нару¬ шители декрета наказываются конфискацией имущества, а в слу¬ чае бедности им выжигается раскаленным железом клеймо на лбу. Едва ли, однако, Фридрих придавал серьезное значение ре¬ лигиозным мотивам этого акта. Просвещенный, хотя и деспоти¬ ческий монарх, державший при своем дворе в Неаполе еврейских и арабских ученых, поручавший им переводить на латинский язык произведения еврейско-арабской философии и в других слу¬ чаях проявлявший терпимость к иудаизму, он мог издавать по¬ добные акты только из соображений политического момента. И действительно, в позднейших распоряжениях Фридриха нет и по¬ мину об антиеврейских канонах. В статуте от 1231 года он обя¬ зывается защищать своих итальянских евреев и мусульман, «ко¬ торых вспышки ненависти со стороны христиан подвергают не¬ редко опасности». В то же время он делает евреев орудием своей финансовой политики, направленной к монополизации важней¬ ших отраслей производства в Южной Италии, и укрепляет их экономическое положение. В отличие от своих братьев в других странах, южноитальян¬ ские евреи принимали деятельное участие в индустрии этого бога¬ того края. Две отрасли промышленности находились здесь почти всецело в их руках: окраска тканей и изготовление шелковых из¬ делий. Эти профессии были издавна пересажены в Италию пересе¬ ленцами с Востока и из соседней Византии, где красильщиками и ткачами шелка были преимущественно евреи и греки, изделия ко¬ торых имели сбыт на мировом рынке. Еще норманнские правите¬ ли Южной Италии устраивали здесь красильные заведения (tinctoria), из которых извлекали доход через специалистов-евреев. Фридрих II, считавший евреев своей казенной собственностью, ре¬ шил слить еврейскую монополию в красильном и шелковом про¬ мысле со своей государственной монополией. В 1231 году он велел направлять все заказы на окраску тканей в государственные кра¬ сильные заведения Неаполя и Капуи, которыми заведовали евреи. На таких же условиях была установлена государственная монопо¬ лия на изготовление и продажу шелковых изделий. Центрами это¬ го промысла был порт Трани и некоторые другие города Апулии и Калабрии. Благодаря этому привлечению евреев к обрабатывающей промышленности они в Южной Италии и Сицилии гораздо меньше
156 занимались денежной торговлей, чем в других государствах. Часть сицилийских евреев занималась сельским хозяйством, осо¬ бенно разведением фиников. Фридрих II разрешил переселившей¬ ся в Палермо группе африканских евреев обрабатывать там коро¬ левскую финиковую рощу. Заведующий королевскими имениями в округе Палермо сдавал в аренду колонистам землю для разве¬ дения индиго и других африканских культур, еще неизвестных сицилийцам. Конечно, император в качестве сицилийского короля был не единственным хозяином в городах: у него оспаривали власть городские магистраты, стремившиеся подчинить себе еврейские общины. Христианский город хотел властвовать над еврейским, как частью своей территории, и по мере ослабления государ¬ ственной власти усиливалась муниципальная, неприязненная к евреям, заинтересованная в их бесправии и хозяйственной отста¬ лости. Во многих местах евреи были подчинены, как и в Герма¬ нии, юрисдикции епископов, а также принтам больших церквей и монастырей, которым их некогда «подарили» норманнские пра¬ вители, вассалы римских пап. Фридрих II стремился порвать эту зависимость от Рима, но после его смерти в Южной Италии на¬ ступили большие перемены. Началась та борьба за итальянское наследство, которая тянулась больше тридцати лет. Первая стадия этой борьбы кон¬ чилась гибелью Штауфенов и переходом власти к французам в лице Карла Анжуйского (1266-1282). Как ставленник римского папы, Карл должен был считаться с требованиями церковной по¬ литики, но вместе с тем новому неаполитанско-сицилийскому королю, вечно нуждавшемуся в деньгах, приходилось считать¬ ся и с требованиями финансовой политики, где евреи играли важную роль. Вот почему отношения Карла к евреям определя¬ лись равнодействующей между этими двумя силами. Покрови¬ тель инквизиции против еретиков в своих владениях, Карл по¬ ощрял миссионерскую деятельность доминиканцев среди италь¬ янских евреев, как это делал его брат Людовик Святой во Франции. В Италии нашелся свой Павел Христиани, ренегат к услугам монахов. Некий Мануфортис из Трани, «бывший на¬ ставник синагоги», обратился в христианство и принялся пропо¬ ведовать новую веру среди своих соплеменников; его старания не остались без награды: Карл приказал выдавать ренегату ежегодную ренту в шесть унций золота из доходов монополизован-
157 ной красильни города Трани «за его усилия обратить других ев¬ реев на путь истины» (1267). По доносу этого ренегата король по¬ велел конфисковать у евреев все тома Талмуда и даже молитвен¬ ные книги (1270). Духовенству поручалось следить, чтобы не бы¬ ло «греховного общения» между евреями и христианами разных полов и чтобы в пользу церквей отчислялась десятая доля пого¬ ловной подати с евреев. Но с другой стороны, Карл Анжуйский защищал своих еврейских данников против тех владетельных епископов, которые беспощадно эксплуатировали подвластных им евреев. Когда архиепископ города Бари заключил в тюрьму старшин еврейской общины, требуя от них увеличения денежной подати в пять раз, Карл велел освободить заключенных (1273). Он заступился также за еврейских промышленников города Трани, которых архиепископ и кастелян немилосердно обирали. Карл охранял самоуправление еврейских общин, оставляя, однако, за собой право утверждать избираемых ими старшин и наставников. Так, в Палермо он санкционирует избрание раввина Мебораха, рекомендованного «нашим верным магистром Фараджем, толма¬ чам двора нашего»*. В другом случае король одобряет решение епископа города Трепани, который «в силу предоставленного ему права» утвердил в сане еврейского «священника» (Sacerdos) неко¬ его Сулеймана. Таким образом, общинное самоуправление не было свободно от начальственного контроля извне. Сицилийская вечерня 1282 года положила конец французско¬ му владычеству на острове, и анжуйская династия сохранила свою власть только на материке, в Неаполитанском королевстве. В Си¬ цилии утвердилась надолго арагонская династия. Независимый от римской курии арагонский король Педро III не позволял инквизиции и доминиканцам хозяйничать на острове, а к евреям относился так же терпимо, как в своих испанских владениях (см. выше, § 13). Он поощрял в Сицилии ту систему откупа государ¬ ственных пошлин и податей богатыми евреями, которая служила основой финансовой политики в самой Арагонии. При преемни¬ ках Педро Сицилия втянулась в общий политический курс, уста¬ новившийся с XIV века в ее испанской метрополии. * Фарадж бен-Салем или Фарагут из Сицилии был одним из ученей¬ ших еврейских медиков того времени. По поручению Карла Анжуйского он переводил медицинские сочинения с арабского языка на латинский. См. Steinshneider, Hebraische Ubersetzungen, 974.
158 § 29. Духовная жизнь в Италии Как и раньше, в умственной жизни итальянских евреев XIII века перекрещивались разнородные течения, шедшие из двух гегемонических центров: Франции и Испании. Из Север¬ ной Франции шла талмудическая наука тосафистов. Она широ¬ ко развернулась в иешивах Рима, Трани и некоторых других городов. Большим авторитетом пользовался раввин Иешая ди Трани (ум. ок. 1270 г.). Он писал комментарии и «Тоса¬ фот» к Талмуду и рассылал свои решения по вопросам права и ритуала. Он старался смягчать строгость закона там, где стра¬ дают частные интересы, и неодобрительно относился к риго¬ ризму французских раввинов. Иешая ди Трани признавался, что он не силен в светских науках, математике и астрономии, и справлялся у знатоков этих наук там, где это нужно было для понимания талмудического текста; так, например, он толь¬ ко понаслышке знал, что Луна заимствует свой свет от Солн¬ ца. Внук его, также авторитетный раввин, Иешая ди Трани II, живший во время борьбы между религией и философией, не только не знал светских наук, но и не хотел их знать. Он особенно боялся философии Аристотеля и запрещал читать философские книги, где «отрицаются Тора, сотворение мира (maasse berešit) и догмат воздаяния». Из библейской заповеди «Слушай, Израиль» он делает вывод, что вера должна быть основана только на «слухе», т.е. на предании предков, а не на познании или философском исследовании. Наряду с талмудистами тосафистской школы в Италии появились и кодификаторы. Цидкия бен-Авраам га’Рофе из Рима (ок. середины XIII в.) составил свод законов о праздниках, богослужении и вообще о религиозном ритуале, под названием «Šibbole ha’leket» («Остатки жатвы»). Автор обосновывает каждое положение ссылками на Талмуд и предшествующую раввинскую литературу, а иногда и на вольные предания Агады. Он сообщает любопытные сведения о местных религиозных обычаях, принятых во Франции, Германии или Италии, и советует дорожить такими народными обычаями даже там, где они связаны с суеверием. Цидкия, например, верит в вещие сны и советует просить Бога дать во сне ответ на тот или другой неразрешимый вопрос (šaalot chalom). Он принимает всерьез агадическое мнение, что ангелы не понимают по-арамейски, но на вопрос, можно ли в молитвах
159 употреблять арамейские слова, отвечает утвердительно, ибо в Агаде упоминается также об ангелах, знающих «все семьдесят языков». Италия, как известно, была искони страной суеверия (том I, § 21). В своем кодексе Цидкия ссылается на многих авторитетных раввинов, живших тогда в Италии, и, между прочим, на выдаю¬ щихся талмудистов из римской аристократической семьи Anawim (dei Mansi), к которой он сам принадлежал. Из этой образован¬ ной семьи, выдвинувшей также ряд врачей, вышел один писатель- моралист Иехиель бен-Иекутиель, автор небольшого тракта¬ та «Ступени нравов» («Maalot ha’midot», написан в 1278 г.). Раб¬ би Иехиель жалуется на порчу нравов своего поколения и в сво¬ ей книге пытается дать руководство морали. Он классифицирует нравственные свойства, сопоставляя каждую добродетель с про¬ тивоположным ей пороком: трудолюбие и леность, скромность и гордость и т.п. Он цитирует «мудрецов» без различия наций и религий, причисляя к ним также Александра Македонского и Фридриха II как людей житейского опыта. Мораль р. Иехиеля, здоровая и ясная, далека от мрачного ригоризма германской «Книги благочестивых». Итальянский моралист тоже проповеду¬ ет смирение, но только в форме житейской скромности: «Скром¬ ность приводит человека к почету, а гордость свидетельствует об отсутствии самоуважения», ибо «если человек сам уважает себя, он не гордится перед другими». Гнев — не только дурная, но и глупая привычка, которая обнаруживает все смешные стороны человека: «Пока горшок не кипит, никто не знает, что в нем, а закипит, вышибет — и все наружу выходит». В эпоху, когда цер¬ ковь прославляла добродетель нищенства, на родине нищенствую¬ щих монахов-францисканцев еврейский моралист говорил о пре¬ имуществах богатства, которое дает досуг для умственных занятий и возможность творить добро: «Наилучшее в жизни — знание, соединенное с богатством; избранные люди будут уважать тебя за то, что есть в твоей голове, а не за то, что есть в твоей руке». Несмотря на отрицательное отношение многих итальянских раввинов к философии и светским наукам, общее умственное движе¬ ние века не миновало и Италию. Наряду с северофранцузским вли¬ янием здесь обнаружилось и влияние испано-провансальской просветительной школы. Учение Маймонида прокладывало себе путь прежде всего в Южной Италии, где при дворе Фридриха II
160 в Неаполе появился член образованной провансальской семьи Тиббонидов, Яков Анатоли, переводчик Аверроэса и научных сочинений. В Неаполе Анатоли читал по субботам те лекции, посвященные философскому объяснению иудаизма, которые так возмутили итальянских консерваторов, что лектору пришлось прекратить чтения (см. выше, § 16). Не бесследно, однако, про¬ шла деятельность провансальского просветителя для более чут¬ кой части общества. Уже в середине XIII века в Италии появил¬ ся свой комментатор «Путеводителя» Маймонида, Моисей из Салерно. Находясь под впечатлением недавней борьбы маймо¬ нистов и их противников в Провансе, кончившейся сожжением «Путеводителя» (см. § 14), салернский ученый становится реши¬ тельно на сторону маймонистов в главном вопросе — об антро¬ поморфизмах. Он скорбит о невежестве масс, «которые представ¬ ляют себе Бога в человеческом виде, с глазами, руками, ногами, и считают безбожником всякого разумного человека, утверждаю¬ щего, что материализацию Божества в выражениях Писания нельзя понимать буквально». Антимаймонисты, говорит он, зап¬ латили неблагодарностью великому мыслителю, «который пост¬ роил крепость вокруг Торы» (кодекс «Мишне-Тора»), просветил очи и сердца Израиля и дал нам возможность отражать доводы как наших противников из христиан (в догме вочеловечения Бога), так и натуралистов». С небывалой смелостью выступил в защиту рационализма испанский эмигрант Зерахия бен-Шалтиель Хен, живший в Риме во второй половине XIII века. Он очаровал передовых лю¬ дей, особенно молодежь, в римской общине своими лекциями о книгах Притчей и Иова, в которых развил философские воззре¬ ния испанской школы. Маймонид был для него непререкае¬ мым авторитетом, а к противникам философии он относил¬ ся с нескрываемым презрением. О своем прославленном зем¬ ляке Рамбане он писал: «Вся ученость его ограничена обла¬ стью Талмуда, а в философии он не знает ни входа, ни выхода, поэтому он в своем комментарии к Пятикнижию возражал Маймониду по вопросу о пророческом постижении, — но луч¬ ше было бы ему помолчать, когда речь идет о подобных вопро¬ сах». Зерахия сильно склонялся к аллегорическому пониманию библейских преданий. Он находит в самой Библии указание на принятую в Средние века классификацию наук и дает свой trivium и quadrivium в другом сочетании: «Мудрость утвердила
161 свой дом на семи столбах» (Притчи IX, 1) — это означает семь наук, которые делятся на две группы: математическую (ариф¬ метика, геометрия, астрономия и музыка) и философскую (фи¬ зика, метафизика и политика)». Зерахия принадлежал к левому крылу свободомыслящих в Италии и не останавливался перед философскими выводами, противоречащими традиции. Он ос¬ мелился, например, объявить нравоучительной легендой всю историю пророка Ионы, и посмеивался над синагогальной мо¬ литвой: «Кто внял молитве Ионы во чреве кита, пусть внемлет мне». Это крайнее вольнодумство приводило его в столкнове¬ ние с умеренными маймонистами в Италии, во главе которых стоял Гилель из Вероны (ок. 1220-1295). Уроженец Вероны в Верхней Италии, Гилель в юности учил¬ ся в Барселоне, в талмудической иешиве р. Ионы Геронди, известного своим участием в борьбе с маймонистами. Но из Ис¬ пании молодой Гилель вынес нечто большее, чем знание Талмуда: он вернулся на родину с большим запасом знаний по медицине, естественным наукам и философии. В отличие от своего учителя, он сделался горячим почитателем Маймонида. В Капуе он читал лекции по философии. Некоторое время он жил в Риме, а затем поселился в Форли, где занимался преимущественно переложением греко-арабских медицинских сочинений на еврейский язык. В 1291 году Гилель написал оригинальный философский трактат о душе и бессмертия («Tagmule ha’nefeš»), предназначенный только для лю¬ дей, «сведущих в умозрительных и естественных науках». Свое учение о душе он обосновывает на Аристотелево-Маймонидовой системе, а в применении его к догме загробного воздаяния горячо защищает трезвое мнение Маймонида. «Воздаяние душе» (таков, собственно, буквальный перевод названия книги Гилеля) может быть только духовным, а не телесным, как думает простонародье. «Масса народная, — говорит он, — не сведущая в истинной науке и не привычная к умозрению, не может понимать тех, которые до¬ казывают, что будущее воздаяние не касается тела. Она трепещет перед наказаниями, ужасается при мысли о червях, которые поеда¬ ют мертвецов и будто бы причиняют им боль, как игла, воткну¬ тая в живое тело*; простых людей пугают представления об * Фраза в Вавилонском Талмуде (Berachot, 18).
162 огне, который пожрет их кости и уничтожит тело; им рисуются дьяволы, которые будут кидать их из огня в снег и обратно, и тому подобные картины физических мучений, болезненных для плоти живого человека. Но они с улыбкой выслушают человека, который попытается устрашить их изображением того, как душа (грешная) останется в вечном мраке и позоре и не поднимется больше к своему источнику, чтобы приобщиться к вечному све¬ ту». Автор чувствует, что впадает здесь в противоречие с талмудическими изречениями, и поэтому предупреждает читате¬ лей, что не всякое изречение Агады нужно принимать на веру, а следует отличать догматы веры от проскользнувших в письмен¬ ность простонародных поверий. Но он не идет так далеко, чтобы причислять к нравоучительным басням даже некоторые библейс¬ кие рассказы, вроде истории пророка Ионы, как это делал Зера¬ хия Хен, — и по таким вопросам между обоими философами шла полемика в письмах. В последние годы жизни Гилелю пришлось выступить против новой попытки обскурантов очернить имя Маймонида. В 1288 году какой-то фанатик из Северной Франции, Соло¬ мон Петит, объезжал Европу с целью агитации против еврей¬ ских «еретиков», свободомыслящих. В Германии он встретил полное сочувствие и получил от раввинов рекомендательные письма к главарям общин в других странах. Но когда он при¬ был в Италию и стал проповедовать против учения Маймони¬ да, Гилель заступился за честь учителя. Из Форли он послал письмо к своему другу маэстро Гайо, упомянутому выше вра¬ чу при папском дворе, прося его принять меры против агита¬ ции в римской общине. В этом письме он напомнил историю первого похода антимаймонистов в Провансе в 30-х годах XIII века, когда в дело вмешалась доминиканская инквизиция и «пепел от сожженных книг Талмуда смешался с пеплом Май¬ монидовых книг». Гилель послал еще циркулярное письмо к общинам Египта и Палестины, куда Соломон Петит от¬ правился для продолжения своего темного дела, и предлагал созвать в Венеции, Генуе или Марселе собор раввинов Восто¬ ка и Запада для восстановления авторитета Маймонида. Это оказалось излишним, так как восточные общины уже объявили анафему против Соломона Петита и его приверженцев.
163 В то время свила себе гнездо в Италии и каббала, также занесенная из Испании. Мистик Авраам Абулафия (§ 19) стран¬ ствовал тогда по Италии, где посвящал людей в свое «тайное учение» и затевал известную авантюру с обращением римского папы. Потерпев неудачу в Риме и Верхней Италии, ясновидец переехал в Сицилию и там волновал народ своими мессианскими откровениями. Предостережение Рашба из Барселоны отрезвило многих, готовых поверить мнимому пророку, но в некоторые умы пропагандист успел заронить семена мистицизма. Испанская каббала распространялась в Италии. Первым представителем ее здесь был Менахем Реканати (жил в конце XIII и начале XIV века), автор мистического комментария к Пятикнижию и к молитвеннику. Менахем верил в параллелизм явного и тайного учения: последнее передавалось из поколения в поколение от вре¬ мени Илии пророка до Рамбана и новейших каббалистов. В сво¬ их комментариях Менахем Реканати ссылается на такие досто¬ верные источники, как вещие сны или прямое указание с неба: «Эта мысль открылась мне во сне», «Мы писали то, что указано нам с неба». Увлечение каббалой не мешало, однако, Менахему уважать Маймонида и цитировать «Путеводитель» в своих стран¬ ных писаниях. Это явление объясняется двуликостью тогдашней религиозной философии: аллегоризм или символизм в толкова¬ нии Торы был тем мостом, который вел от философии к теосо¬ фии, от рационализма к мистицизму. § 30. Польша как колония германского еврейства Начавшаяся после первого крестового похода эмиграция ев¬ реев из Германии в Польшу (том I, §§ 31 и 55) продолжалась и в XIII веке. В это время в малонаселенную Польшу шли также и немцы из разных областей Германии, где гнет правящих классов и междоусобные войны давали себя чувствовать городскому и сель¬ скому населению. Тревожное время междуцарствия во второй по¬ ловине XIII века выбросило особенно много эмигрантов из Гер¬ мании, христиан и евреев. Польские удельные князья охотно да¬ вали приют этим переселенцам в своих еще примитивных городах, мало отличавшихся от деревень. Из немецких и еврейских колони¬ стов постепенно образовалось ядро третьего сословия в стране патриархального хозяйства, где раньше существовали лишь два сословия: помещиков и крестьян. Польские князья предоставляли
164 немцам в городах полное самоуправление по «тевтонскому пра¬ ву» (позже «Магдебургское право»), и таким образом в Польше складывался тип средневекового германского города, где рядом с христианским мещанством становилась автономная еврейская об¬ щина. Еврейские переселенцы из Германии и Австрии переносили на новые места хозяйственные навыки своей родины: торговую и финансовую сноровку и систему денежного кредита. По мере образования немецко-еврейского города на западных окраинах Польши, особенно в удельном княжестве «Великая Польша» (об¬ ласть Познани, Калиша и Гнезна), становилось ясным, что существовавший в Германии антагонизм между христианским и еврейским элементами городского сословия скоро разовьется и на новой родине. Предвидя неизбежность столкновения, евреи хоте¬ ли обеспечить себя особым конституционным актом, как обеспе¬ чили себя немцы «тевтонским правом». В 1264 г. евреи, поселивши¬ еся в Великой Польше, получили от князя Болеслава Калишско¬ го, прозванного «Благочестивым», хартию вольностей наподобие тех грамот, которые незадолго перед тем были выданы евреям в Австрии и Богемии (см. выше, § 24)*. Польский статут отличается от своих западных образцов лишь несколькими добавочными статьями и незначительными изменениями в тексте других статей. Статут Болеслава состоит из 37 статей и начи¬ нается следующими словами: «Деяния людей, не закрепленные голо¬ сом свидетелей или письменными показаниями, быстро проходят и исчезают из памяти, а потому мы, Болеслав, князь Великой Польши, * В таком именно виде представляется нам процесс возникновения первой конституции польского еврейства — грамоты Болеслава Калиш¬ ского. Это был своего рода «чартер», данный вновь поселившимся ев¬ реям для урегулирования будущего их положения, которое намечалось в формах западных образцов. Трудно допустить, чтобы в этот период ранней колонизации преобладали в экономической деятельности евре¬ ев кредитные операции, так детально регламентированные в грамоте Болеслава: ведь даже в следующие века польские евреи больше занима¬ лись товарной торговлей, земельными арендами и откупами податей, чем ссудой денег на проценты. Хартия Болеслава была просто скопиро¬ вана, с некоторыми изменениями, с готовых образцов, бывших тогда в ходу в соседних государствах: австрийского статута герцога Фридриха (1244), австро-богемского статута Оттокара (1254), а может быть, и вен¬ герской грамоты Белы IV (1251). Еврейские выходцы из германо-авст¬ рийских земель естественно желали обеспечить за собой тамошний jus judaicum, как немцы свой jus teutonicum, и добились у Болеслава хар¬ тии по готовому образцу. Во вступлении к болеславской грамоте гово¬ рится именно о евреях, «водворившихся в наших владениях». (Judaeis per totum districtum nostri dominii constitutis.)
165 оповещаем современников наших и потомков, до коих дойдет на¬ стоящее писание, что иудеи, водворившиеся на всем протяжении наших владений, получили от нас следующие уставы и привиле¬ гии». Первая статья грамоты гласит, что при разборе гражданс¬ ких и уголовных дел в суде свидетельство христианина против еврея принимается лишь тогда, когда оно подтверждается показа¬ нием свидетеля-еврея. Далее определяется порядок судопроизвод¬ ства при тяжбах между христианами и евреями по делам о ссуде денег под залог движимого и недвижимого имущества (статьи 2- 7, а также 24, 26, 30, 33, 34); эти правила, одинаково охраняют интересы еврея-кредитора и христианина-должника. Споры между самими евреями подсудны не общим городским судам, а лично князю, его наместнику (воеводе) или назначенному им особому судье (ст. 8). За убийство или поранение еврея винов¬ ный в том христианин отвечает перед княжеским судом: в случае убийства виновный несет «достойное наказание», а все имущество его поступает в пользу князя; за поранение он, помимо удовлетво¬ рения потерпевшего, должен платить пеню в княжескую казну (ст. 9-10). Далее следует ряд статей, устанавливающих неприкосновен¬ ность личности и имущества еврея. Запрещается причинять какие- либо притеснения едущим по дороге еврейским купцам, требовать от них больше пошлин за товары, чем от христиан, разрушать еврейские кладбища и нападать на синагоги или «школы» (ст. 12-15). В случае ночного нападения на жилище еврея христиане- соседи обязаны явиться к последнему на помощь, если услышат его крики; не оказавший помощи подвергается денежному штра¬ фу (ст. 36). Подробно определены функции судьи по еврейским делам (judex judaeorum), назначаемого князем для разбора споров между евреями, чин присяги и прочие правила судопроизводства, которое совершается около еврейской «школы» (синагоги) или в другом избранном евреями месте (ст. 16-23). Этот назначенный судья-христианин, судящий по закону или обычаю страны (jus terrae, consuetudo terrae), разбирает внутренние споры только по требованию сторон, которым предоставлено право судиться также у своих еврейских судей и по своим законам. Строго наказуется похищение еврейских детей, вероятно, с целью крещения (ст. 27). Затем «именем святейшего отца, согласно постановлениям папы» (известная булла Иннокентия IV от 1247 г.), запрещается обвинять
166 евреев в похищении и убиении христианских младенцев для упот¬ ребления их крови, «ибо по своему закону иудеи вообще обязаны воздерживаться от всякой крови; если же подобное обвинение возникнет, то оно должно быть подтверждено шестью свидетеля¬ ми — тремя христианами и тремя евреями, и если оно таким пу¬ тем подтвердится, виновный еврей подлежит смертной казни, а если оно окажется ложным, такая же кара постигает доносчика- христианина (ст. 32). Евреи освобождаются от постойной повин¬ ности для чиновников и солдат (hospitatio), их нельзя вызывать в суд в дни их праздников и произвольно обвинять в подделке мо¬ нет (ст. 25, 29, 35). Вопреки церковным правилам, евреям разре¬ шается покупать и продавать христианам всякие товары, не ис¬ ключая съестных припасов (ст. 37). Все эти права и привилегии князь Болеслав утверждает на вечные времена, с согласия высших государственных чинов — воеводы, графов и «многих баронов земли нашей», подписавших вместе с ним этот акт в Калише в 1264 году. Первая хартия вольностей, данная евреям Польши, долж¬ на была взволновать стражей католической церкви в этой стране. Государственный акт, в котором почти не были приня¬ ты во внимание церковные каноны, являлся как бы вызовом духовенству. Оно, по-видимому, не замедлило сообщить в Рим о льготах, данных «врагам христианства», и об опасности иудейского влияния в стране, где церковная иерархия еще не¬ достаточно окрепла для борьбы со светской властью. В Риме заметили связь между привилегией польского князя и однород¬ ными актами австро-богемского короля Оттокара и венгерского Белы, огорчивших папу своей чрезмерной терпимостью к евреям. Поэтому, когда папа Климент IV послал в 1265 году кардинала Гвидона в качестве легата, с поручением «насаждать и уничто¬ жать» в Австрии и Польше (см. выше, § 24), послу даны были инструкции и относительно евреев. В феврале 1267 г. легат созвал в Бреславле собор польского духовенства Гнезненской епархии, куда входило великопольское княжество Болеслава Калишско¬ го с частью Силезии. Из 14 резолюций этого собора пять по¬ священы еврейству. В них содержится целый регламент, во многом усиливающий обычные церковные репрессии против ев¬ реев. Мотивы этого регламента откровенно высказаны в одной из его статей: «Так как Польша есть новое насаждение на почве
167 христианства (in corpore christianitatis nova plantatio), то можно опасаться, что в ней христианское население тем легче поддастся влиянию суеверий и дурных нравов живущих среди него евреев, чем слабее укоренилась христианская религия в сердцах верую¬ щих в этих странах». Вследствие этого собор считает нужным прежде всего отделить евреев от христиан по месту жительства. «Строго предписываем, чтобы евреи, пребывающие в Гнезненс¬ кой епархии, не жили вместе с христианами, но пусть живут осо¬ бо, в домах смежных или соединенных между собой, в какой- либо отведенной им части города или селения. Эта часть, где обитают евреи, должна быть отделена от общего местожитель¬ ства христиан изгородью, стеной или рвом». Евреи, имеющие дома в христианских кварталах, обязаны продать их в кратчай¬ ший срок, а если они этого не сделают до ближайшего праздни¬ ка Иоанна Крестителя, то в ответе будут и церковные, и светские власти данной местности. Далее предписывается, чтобы евреи во время следования церковных процессий по улицам запира¬ лись в своих домах, чтобы они в каждом городе не имели больше одной синагоги, чтобы они, «для отличия от христи¬ ан», носили особого покроя шапку с роговидным верхом (cornutum pileum), «какую они носили некогда в этих местах, но по своей наглости перестали носить», — а кто из них пока¬ жется на улице без этого убора, карается денежной пеней по обычаю страны. Христианам запрещается, под страхом отлуче¬ ния от церкви, приглашать евреев к себе на трапезу, есть и пить с ними, плясать и веселиться с ними на свадьбах или иных торжествах. Христиане не должны покупать у евреев мясо и другие съестные припасы, дабы продавцы «коварным способом не отравили их». Евреям запрещается посещать хар¬ чевни христиан и купаться с ними в одной бане. Далее повто¬ ряются старые соборные постановления, чтобы евреи не держали слуг, нянек или кормилиц из христиан, не допускались к сбору та¬ моженных пошлин и ко всяким другим общественным должностям. За сожительство еврея с христианкой виновный наказывается тю¬ ремным заключением и денежной пеней, а виновная подвергается публичному наказанию плетьми и изгнанием навсегда из города. Заботясь о благе церкви, собравшиеся епископы и священники не забывали и о своих личных интересах — о церковной десятине и прочих своих доходах: евреи обязаны платить священнику, в
168 приходе которого они живут, все установленные епархиальным начальством налоги, ибо «евреи занимают места, где должны были бы жить христиане, и обязаны возмещать убытки, причиня¬ емые этим духовенству». Вообще, в новой «плантации христианства» церковные плантаторы чувствовали себя более свободно, чем в старых, и позволяли себе расширять объем прежних канонов по своему усмотрению. Состоявшийся в 1279 году большой собор духовен¬ ства в венгерской Буде (§ 24) имел среди своих участников также представителей польской церкви, так что подтвержденные этим собором каноны, в частности о красном кружке на еврейской одежде, имели силу и для Польши. В 1285 г. церковный синод в Ленчице повторил постановления предыдущих соборов, прибавив к ним запрещение евреям брать в откуп подати, пошлины или монетное дело. На деле, однако, все эти изобретения клерикалов не имели серьезных последствий для судеб еврейской колонии в Польше в ближайшие века. Они не могли остановить процесс колонизации страны евреями Германии и австро-славянских зе¬ мель, которая наравне с немецкой колонизацией поощрялась кня¬ зьями в интересах государственного хозяйства. Это поощрение еврейской иммиграции еще усилится с XIV века, когда удельная система в Польше уступит место единовластию королей, объеди¬ нителей раздробленного государства. Где, в каких именно польских городах организовались еврейские общины той эпохи и сложилась ли там нормальная общин¬ ная жизнь? На этот вопрос скудные источники не дают ответа. Име¬ ется только косвенное указание, что уже в начале XIII века в Польше существовали еврейские общины, хотя и не вполне бла¬ гоустроенные. Раввин Элиезер из Богемии пишет около 1210 года в Регенсбург к р. Иегуде Хасиду, автору «Книги благочестивых»: «В большинстве мест Польши, России и Венгрии нет ученых людей среди евреев, которые по своему стесненному положению не могут таковых содержать. Они (евреи) обыкновенно нанимают сведущего человека, который случайно им встретится, и он состоит у них и кантором, и религиозным наставником, и учителем их детей. Так как община не может вполне оплачивать содержание этих людей, то установился обычай, что им уделяются пожерт¬ вования, собираемые в праздники Пурим и Симхат-тора и на сва¬
169 дебных торжествах. Если же отнять у них (раввинов) эту под¬ держку, они вследствие недостатка средств к жизни откажутся от своих должностей, и общины останутся без учения, без богослуже¬ ния и наставников». По-видимому, в то время среди западных рав¬ винов было еще мало пионеров, готовых идти в эти заброшенные восточные колонии для устройства там новых ячеек национальной культуры. Общины образовывались медленно и долгое время по¬ лучали свое духовное питание извне, из Германии и особенно из славянской Богемии. Авторитетные раввины Австрии и Герма¬ нии получали запросы из Польши. В раввинских посланиях таких законоведов, как р. Исаак Ор-Заруа из Вены и р. Меир из Ротен¬ бурга, упоминается о евреях славянских стран. Замечательно, од¬ нако, что «Руссия» в качестве торговой колонии встречается чаще, чем Польша, в тогдашней раввинской письменности. § 31. Византия и Русь (Крым) Два государства Восточной Европы, Византийская империя и удельная Русь, переживали в XIII веке переходное время. Византия превратилась на полвека (1204-1261) в «Латинскую империю», в царство западных крестоносцев, а раздробленная Русь подверглась нашествию татар и надолго стала колонией монгольской Азии. В обоих государствах, из которых одно уже приближаюсь к концу своего исторического пути, а другое еще не прошло через первые его стадии, совершались перемещения политических сил, которые не могли не отразиться на судьбе ис¬ конного народа-странника. О положении византийских евреев в эту эпоху мы имеем са¬ мые скудные сведения. При осаде Константинополя (1203-1204 гг.) крестоносцы расположились в пригородном еврейском квартале, и обитатели его, конечно, испытали неприятные последствия такого соседства. В раздробленной затем империи, где хозяйничали фран¬ цузы и венецианцы, еврейские общины едва ли могли быть обес¬ печены от произвола оккупантов. Странным образом к этой ок¬ купации оказались причастными, не по своей воле, и французские евреи. Глава Латинской империи Балдуин II нуждался в деньгах для поддержания престижа римской церкви на греческой террито¬ рии, и папа Григорий IX пришел к нему на помощь. Папа пред¬ ложил набожному французскому королю Людовику IX отдать на
170 нужды «Константинопольской империи» остаток тех денег, кото¬ рые король и его предшественники (Филипп-Август и др.) конфисковали у евреев-заимодавцев или взыскали у их христиан¬ ских должников. Эти деньги, которые раньше шли на покрытие расходов по крестовым походам, должны были теперь, по мне¬ нию папы, идти на поддержание империи крестоносцев на Балка¬ нах (1238). Людовик Святой, конечно, послушался святого отца и еврейскими деньгами оплатил торжество римской церкви. Греки считали евреев союзниками латинян, и этим, вероятно, объясняется усилившаяся греческая юдофобия. В тех частях Византии, где еще сохранилась греческая власть, евреи терпели от преследований. Салоникский правитель Теодорос I воздвиг гонения на евреев, но скоро этот деспот по¬ терпел поражение в войне с болгарским царем Иоанном Асен и попал в плен (1230). Болгарский царь решил выколоть пленнику глаза и поручил исполнение этого акта двум евреям, полагая, что те хорошо исполнят роль палачей над врагом их народа. Евреи принялись за дело, но, когда несчастный пленник начал их умо¬ лять о пощаде, они не выдержали и отказались от роли палачей. Тогда разгневанный болгарский царь велел обоих евреев, не су¬ мевших быть палачами, сбросить с высокой скалы в море. Теодо¬ роса ослепили другие, но ему позже удалось бежать из плена. Смутные указания в еврейских источниках дают основание ду¬ мать, что и последние греческие правители из рода Ласкаридов, Иоанн Батаций и Теодорос II (1222-1254), угнетали евреев и при¬ нуждали их к крещению в своих малоазийских владениях («Ни¬ кейское государство»). Гонения прекратились только при импера¬ торе Михаиле Палеологе, которому удалось с помощью генуэз¬ цев прогнать латинян и восстановить греческую империю (1261). С тех пор до конца XIII века мы не имеем никаких сведений о судьбе византийских евреев. В это время торговый флот Генуэзской республики, торжест¬ вуя над своим венецианским соперником на Средиземном море, проложил себе путь в приморскую полосу Южной Руси. Неза¬ долго перед тем на Киевскую землю и другие русские удельные княжества обрушилась страшная катастрофа: нашествие татар (1237), которые надолго утвердили свою власть на территории Руси. Новое переселение народов монгольской расы повлияло на
171 судьбу еврейских колоний Черноморского побережья, центром которых был Крымский полуостров. На занятое татарами побе¬ режье устремились греки, итальянцы и евреи из близкого Балкан¬ ского полуострова. Около 1260 года генуэзцы, стремившиеся зав¬ ладеть черноморским побережьем, приобрели у татарского хана в Крыму приморский город Каффу, прежнюю Феодосию, и скоро превратили ее в богатую торговую республику. Усиление полити¬ ческой и торговой базы генуэзцев в Константинополе после паде¬ ния Латинской империи проложило мост между столицей Визан¬ тии и «малым Константинополем», как тогда называли Каффу. Черноморские колонии Генуи служили передаточным пунктом между итальянско-византийской и азиатской торговлей и привле¬ кали еврейских купцов Востока и Запада, как некогда в эпоху хазар. Оживление Черноморья коснулось и восточного, кавказско¬ го его побережья и Прикаспийской области. Глубокие пласты древнего кавказского еврейства были подняты потоком великого переселения монголов и сближены с крымскими братьями. Фран¬ цузский путешественник, монах Вильгельм де Рубрук, посланный в 1254 году королем Людовиком IX с миссией к татарскому хану, проехал на обратном пути через Кавказ и встречал там много евреев в городах. По дороге из Дербента он на расстоянии двух дней пути попал в город Самарок, стены которого спускались к Каспийскому морю, и там видел «много евреев». По дальнейше¬ му пути в Шемаху путешественник видел ряд крепостей, занятых евреями. Заброшенная диаспора Юго-Восточной Европы, Крыма и Кавказа оживилась в ту эпоху, когда генуэзская Каффа стала как бы кварталом Константинополя на противоположном берегу Черного моря. В Крым шли из Византии не только евреи-про¬ мышленники, но и ученые. Усилилась иммиграция караимов, ко¬ торые и раньше имели там свою колонию. В 1279 году в город Сулхат (Эски-Крым) прибыл из Константинополя ученый Арон бен-Иосиф, автор обширного библейского комментария под име¬ нем «Sefer ha’mivchar». Здесь он нашел и общину раббанитов. Таким образом, во второй половине XIII века в Черномор¬ ском районе и на низовьях Днепра возродились старые еврейские колонии, которые в следующие века вступят в тесную хозяйствен¬ ную и духовную связь с новыми еврейскими колониями в Польше и Литве и через них приобщатся к западной культуре.
Отдел второй ИСПАНО-ГЕРМАНСКАЯ ГЕГЕМОНИЯ ДО ИЗГНАНИЯ ИЗ ПИРЕНЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА (XIV-XV вв.) § 32. Общий обзор Раннее Средневековье строило центры еврейства в Западной Европе, позднее Средневековье разрушало их. Между двумя разрушениями лежит путь народа в этот период: временным изгна¬ нием евреев из Франции (1306) и вечным изгнанием из Испании (1492). Французский центр еще влачит жалкое существование в 80-летний промежуток между возвращением изгнанников и окон¬ чательным выселением их потомков (1315-1394). Испанский же центр в XIV веке достигает своего расцвета, но лишь для того, чтобы в следующее столетие упасть в ту же бездну. Германское еврейство бьется в тисках между мученичеством и бесправием, но не ломается ни под бурей, ни под тяжестью гнета. Оно перенима¬ ет национальную гегемонию французского центра и делит ее с испанским. Однако и тут фатальный XV век производит ча¬ стичные разрушения: преследования и выселения из различных городов сокращают еврейское население Германии до минимума. Каждое из двух последних столетий Средневековья имеет свою физиономию. Для двух центров Средней Европы, французского и гер¬ манского, XIV век является веком мученичества. Движение буйных христианских масс, одержимых религиозным психозом — «походы пастухов», «черная смерть», ритуальные процессы, сопровождаемые
174 погромами, — все это несет гибель и разорение еврейским общинам. Евреи являются козлом отпущения за все стихийные напасти: Pestis regnavit plebis quoque millia stravit, Contremuit tellus — populusque crematur hebraeus*. Во Франции буйства улицы сопровождаются произволом королей и буйством власти; результатом этих дружных усилий является новый исход евреев из французского Египта. В Герма¬ нии погромы «юденшлегеров» и мстителей за «черную смерть» приводят к тем же последствиям, к каким раньше приводили под¬ виги крестоносцев: к еще большему порабощению евреев их «покро¬ вителями» — императорами, феодальными князьями и муници¬ пальными властями. В XV веке социальное положение еврея еще более понижается, еврейская улица все дальше отодвигается от христианской, духовный кругозор суживается. В этих тесных пре¬ делах несокрушимый дух нации работает интенсивно, воздвигая все выше «ограду вокруг Торы». Здесь сила пассивного сопротив¬ ления безгранична. Самые ужасные моменты массовых убийств не приводят к массовым отпадениям от еврейства: жертвы стой¬ ки, мученики смело идут на смерть, не принимая крещения даже притворно. В спокойные времена германский еврей покорно но¬ сит иго бесправия; он сгибается, но не ломается. Иной является природа испанского еврейства. Катастрофы XIV века до последнего его десятилетия еще не коснулись испан¬ ских евреев. В Арагонии и Кастилии они еще не изъяты из граж¬ данского общества. В Кастилии размножается порода еврейских грандов, которых финансовые связи с королевским двором дела¬ ют и политически влиятельными. Они пользуются своим влияни¬ ем не всегда в интересах своего народа, но, во всяком случае, в стране, где еврей может быть министром, его соплеменник не может стать парием. Социальное положение евреев в Испании по-прежнему выше, чем во всякой другой стране. Дворянство, духовенство, мещанство часто проявляют зависть и ненависть к ним, но не презрение. Презрение обидно, ненависть опасна — и евреи Испании, избегнув обидного, шли навстречу опасному. Клерикальная агитация поднимает в темных христианских мас¬ сах бунт против «еврейского засилья». В 1391 году Испания переживает свой внутренний крестовый поход: озверелые тол¬ пы под предводительством монахов врываются в еврейские * «Свирепствовала ли чума и валила тысячи людей, случалось ли земле¬ трясение —за все сжигали еврейскую массу» (выражение хрониста Фабриция).
175 дома с криком: крещение иди смерть! Севильская резня дает сиг¬ нал к истреблению евреев в городах Кастилии и Арагонии. На¬ ступил момент уравнения испанских евреев в мученичестве с гер¬ манскими, момент страшного испытания. Многие выдержали ис¬ пытание, но многие дрогнули: приняли притворно крещение для спасения своей жизни. Невольные ренегаты вернулись бы в свои общины по миновании опасности, но она не миновала: в начале XV века церковный террор усилился, к прежним жертвам наси¬ лия над совестью прибавились новые. Возникла трагедия мар¬ ранства. Еврейский вопрос осложнился вопросом о «новохрис¬ тианах», внедрявшихся в испанское общество. Церковь, насилием добившаяся частичной христианизации еврейства, дрогнула перед призраком иудаизации Испании. Против тайных евреев призвали на помощь инквизицию (1480). Чудовище пожрало массу жертв, но без пользы. Тогда пришли к убеждению, что с тайным иудей¬ ством можно будет успешно бороться лишь после того, как из страны будут удалены явные иудеи: ствол будет срублен и ветви зачахнут. Так совершилось изгнание евреев из Испании (1492), а затем из Португалии и Наварры. Погиб еще один культурный центр диаспоры, прекратилась еще одна гегемония. Таким образом, последние декады трех столетий ознамено¬ вались разрушением еврейских центров в трех странах: в конце XIII века произошло изгнание евреев из Англии, в конце XIV из Франции, а в конце XV — из Испании и Португалии. В стороне от этого разрушительного урагана стоит по-пре¬ жнему еврейская Италия. Эпоха итальянского ренессанса и рас¬ цвета городских республик не благоприятствовала проявлениям средневекового варварства. Еврейские общины приспособля¬ лись ко всякому режиму — папскому, республиканскому, коро¬ левскому (в Неаполе и Сицилии) — и местами представляли со¬ бою маленькие автономные республики внутри христианских городов. Агитация фанатических монахов редко находила здесь отклик. И только к самому концу эпохи одна часть Италии по¬ страдала от бури, разрушившей испанский центр: евреи были изгнаны из Сицилии, находившейся под управлением арагонс¬ ких королей, после того как соединение Арагонии с Кастилией ознаменовалось введением инквизиции и изгнанием евреев из Испании.
176 Дряхлая Византия разлагалась, и в 1453 году османские турки получили наследие греков. Турция дает убежище гони¬ мым евреям в своих европейских и азиатских владениях. На гра¬ ни Средних и Новых веков вновь воздвигается мост между диас¬ порой Европы и Азии. Близится пробуждение еврейского Восто¬ ка. Его разбудят от многовекового сна шумные толпы испанских изгнанников. А тем временем складывается новый национальный центр в Восточной Европе, взамен разрушенных на Западе. Колония гер¬ манского еврейства, Польша растет и развивается. К концу эпо¬ хи она становится рядом со своей метрополией, а затем поднима¬ ется выше ее. С разрушением гегемонических центров Франции и Испании гаснут и очаги духовной культуры. После шумной борьбы равви¬ низма с философией, окончившейся в начале XIV века торже¬ ством раввинизма, умственные движения затихают. В религиоз¬ ной философии получают преобладание консервативные течения (Крескас, Альбо, Абраванель), германский раввинизм прививает¬ ся на почве Испании (школа Роша, кодекс «Турим») ночной фа¬ кел каббалы манит своим таинственным огоньком тех «блуждаю¬ щих», которых когда-то направлял яркий свет Маймонидова «Путеводителя». В самой Германии безраздельно царит талму¬ дизм. Здесь узость умственного кругозора гармонирует с тесно¬ той замкнутой «еврейской улицы». В Италии свежие веяния ре¬ нессанса врываются в еврейскую литературу и выдвигают такую фигуру, как поэт Иммануил Римский, современник Данте; но ев¬ рейскому ренессансу, некогда озарившему Испанию, не суждено было воскреснуть на почве Италии. Вообще, к концу Средних веков укрепляются везде позиции раввинизма, который в одних местах берет себе на помощь консервативную философию, а в других — мистику. Везде чувствуется потребность обособления, охраны национального духа от сокрушительных бурь времени.
177 ГЛАВА I ЕВРЕИ В ГРАЖДАНСКОЙ ЖИЗНИ ИСПАНИИ И КАТАСТРОФА 1391 ГОДА § 33. Царедворцы в Кастилии и юдофобская агитация Из двух больших королевств Испании Арагония занимала в еврейской истории первое место в XIII веке, а Кастилия — в XIV. Расположенная в центре и на юге Пиренейского полу¬ острова, Кастилия вместе с Леоном и Андалузией имела большее еврейское и мусульманское население, чем восточная ее соседка, и была более связана с этими инородными элементами в своем хозяйственном быту. Здесь правителям по-прежнему приходилось считаться с финансовой силой верхов еврейского общества. Ев¬ реи-финансисты в роли алмохарифов или откупщиков государ¬ ственных доходов втягивались, и порой невольно втягивали сво¬ их соплеменников, в политическую борьбу между соперничавши¬ ми членами королевской династии, между представителями партий и сословий. Значение сословных организаций сильно вы¬ росло в Кастилии XIV века. Дворянские сеймы, кортесы, дикто¬ вали королю свои законы, направленные, между прочим, к унич¬ тожению политического влияния евреев. С их экономическим влиянием боролись города, объединявшиеся в «германдады» или союзы для защиты своих «фуэрос» и автономных прав. С куль¬ турным влиянием еврейства яростно боролось католическое духо¬ венство, приобретавшее все большую силу в Кастилии. Оно дей¬ ствовало и сверху, навязывая правительству решения своих сино¬ дов, и еще успешнее снизу, ведя непрестанную агитацию в массах против тех, которые «ожидовляют страну». Эта сложная борьба обнаружилась уже при ближайших преемниках кастильского короля Санчо IV (§ 9), при его вдове Марии де Молина и его сыне Фердинанде IV (1295-1312). Ферди¬ нанд имел при себе умного советника в лице алмохарифа дона Самуила, заведовавшего государственными финансами. Политиче¬ ские и дипломатические советы Самуила, к которому юный король относился с большим доверием, не нравились властной королеве- матери Марии де Молина, и дело дошло до того, что придворная партия королевы попыталась насильственно устранить с пути не¬ удобного советника. Однажды Самуил, сопровождая короля в по¬
178 ездке в Севилью, подвергся нападению наемного убийцы и полу¬ чил тяжкие раны; его спасло от смерти только искусство вра¬ ча, приставленного к нему королем. Влиянием еврейского со¬ ветника объясняется, по-видимому, неудача юдофобских домо¬ гательств духовенства и дворянства. В 1307 году еврейская об¬ щина в Толедо пожаловалась королю на местное духовенство, которое начало стеснять евреев в их кредитных операциях на основании полученной от папы Климента V буллы. Фердинанд IV потребовал от духовенства, чтобы оно прекратило свое вмешательство в хозяйственные дела евреев. Евреи, объяснял он, подчинены не папе, а королю, которому они платят пода¬ ти, и всякое стеснение их промыслов отразится вредно на со¬ стоянии государственной казны. В то же время король откло¬ нил требование дворянских кортесов об устранении евреев от¬ дела откупа и сбора податей; он не мог обойтись без помощи еврейских финансистов в то время, когда он предпринял поход на Гибралтар. После смерти Фердинанда IV (1312), когда ввиду малолет¬ ства его сына Альфонса XI старая королева Мария снова вошла в состав регентства, правительству пришлось удовлетворить не¬ которые требования дворянства и духовенства. Вследствие поста¬ новлений церковного собора в Саморе (1313) и кортесов в Бурго¬ се (1315) регенты запретили евреям называться христианскими именами, появляться публично в дорогих костюмах и держать в своих домах христианских кормилиц. Более существенны были хозяйственные и правовые ограничения: запрещение взи¬ мать по ссудам проценты выше законного размера (33%), разби¬ рать споры между евреями и христианами не в королевском суде, принимать на суде единоличное свидетельство еврея против христианина. Однако в своих невольных уступках требованиям высших сословий правительство не доходило до того, чтобы от¬ казаться от услуг евреев по части урегулирования государствен¬ ных финансов. И королева Мария, и другой член регентства, инфант Иоанн-Мануэль, имели своих еврейских финансовых агентов. Инфант, любитель науки и литературы, покровитель¬ ствовал еврейским ученым; одним из его приближенных был ученый кордовец Иегуда ибн-Вакар. По настоянию Вакара Иоанн-Мануэль, став единоличным регентом после смерти ко¬ ролевы Марии, отменил введенное при ней ограничение
179 раввинского суда, у которого отнято было право налагать уголовные кары за преступления членов общины. Вступив сам в управление страной, Альфонс XI (1325-1350) назначил алмохарифом еврея Иосифа Бенвенисте. Этот энер¬ гичный сборщик податей, заведовавший королевскими финан¬ сами, стал доверенным лицом (privado) молодого короля и испол¬ нителем важнейших его поручений. Вместе с двумя рыцарями, то¬ варищами Альфонса, Бенвенисте вершил политику двора и жил как подобало сановнику: выезжал в роскошной карете, в сопровож¬ дении всадников и слуг, принимал в своем доме знатных вельмож и вообще вел жизнь кастильского гранда. Это возбуждало ропот в христианском обществе: говорили, что король отдал страну в управление еврейскому дельцу и двум легкомысленным рыцарям. В Вальядолиде была даже попытка нападения на Бенвенисте, ког¬ да он гостил там вместе с королем. Не обращая внимания на ро¬ пот народа, Альфонс продолжал держать Бенвенисте при дворе в звании государственного казначея (tesorero). Однако придворные интриги, в которых был замешан и другой еврейский фаворит, уготовили еврейскому министру финансов печальный конец. Лов¬ кий делец Самуил ибн-Вакар (Abenhuacar) получил от короля аренду пошлин на товары, привозимые из мавританской Грана¬ ды, а также откуп монетного дела с правом чеканки неполно¬ весной серебряной монеты, что приносило ему большие доходы. Когда Бенвенисте удалось отнять у конкурента аренду таможен¬ ных пошлин, Вакар уговорил короля совсем запретить ввоз това¬ ров из Гранады и установить систему протекционизма. Между тем в стране росло недовольство против фискальных агентов и частных ростовщиков из евреев и мавров. Кортесы в Вальядоли¬ де и Мадриде требовали, чтобы король обуздал ростовщиков, и добились возобновления закона, запрещающего взимать больше 33 процентов. Затем последовали жалобы на вредные последствия монетного откупа, отданного Вакару: обесценение монеты приве¬ ло к вздорожанию продовольствия, которое производители пред¬ почитали вывозить за границу в обмен на полновесное серебро. Наконец одному ловкому кастильскому царедворцу удалось сва¬ лить обоих еврейских финансистов. Роль Гамана сыграл Гонзало Мартинес, бедный кастильский рыцарь, состоявший на службе у Иосифа Бенвенисте и введенный
180 им в круг придворных. Мартинес сделал быструю карьеру, полу¬ чил звание начальника рыцарского ордена Алкантары и сделался очередным фаворитом короля Альфонса. Тут он под влиянием юдофобской партии решил погубить еврейских царедворцев и тем нанести удар всему еврейству Кастилии. Он возбудил против обоих откупщиков обвинение в том, что своей фискальной систе¬ мой они разоряют страну и лично обогащаются на счет казны. Мартинесу удалось убедить короля, что он вправе забрать в каз¬ ну все богатства своих откупщиков, а их самих судить как госу¬ дарственных преступников. Бенвенисте и Вакар вместе с членами их семейств были арестованы и заключены в тюрьму. Бенвенисте умер в тюрьме, а Вакар был изведен пытками. Вакара обвиняли в том, что из-за его таможенной политики, прекратившей товаро¬ обмен между Кастилией и Гранадой, гранадский эмир объявил войну Альфонсу XI. На помощь гранадским маврам пришли их соплеменники из Марокко, и на территории Кастилии должна была возгореться старая борьба между мусульманами и христиа¬ нами. Кастилия вместе с Арагонией и Португалией готовились к обороне. Для ведения войны нужны были деньги, и командовав¬ ший кастильской армией Гонзало Мартинес предложил отобрать у евреев все их капиталы, а самих изгнать из страны; при этом он ручался, что христианское население будет охотно возмещать казне те податные деньги, которые ежегодно получались от евре¬ ев. Это предложение, однако, не встретило сочувствия в королев¬ ском совете. Даже высший духовный сановник государства, то¬ ледский архиепископ, заявил, что совет Мартинеса гибелен для страны, ибо евреи — драгоценный клад для короля. «Ты хо¬ чешь, — сказал он Мартинесу, — погубить этот клад и заста¬ вить короля сделать то, чего не делали его предки; но ты этим причинишь больше зла королю, чем евреям». Весть о замысле Мартинеса вызвала тревогу в еврейских общинах; там постились и горячо молились в синагогах о предотвращении беды. Тревога евреев особенно усилилась после того, как Мартинесу удалось нанести поражение мусульманской армии и таким образом стать национальным героем. К счастью, господству Мартинеса нео¬ жиданно наступил конец. Нового Гамана погубила, как и древ¬ него, королевская фаворитка. Вследствие придворной интриги, в которой была замешана любовница Альфонса, Леонора де Гусман, Мартинес был вызван с театра войны в Мадрид, но он
181 ослушался приказания и со своими рыцарями из ордена Алканта¬ ры взбунтовался против короля. Схваченный и выданный Альфон¬ су, он был приговорен к сожжению. Это случилось в месяц Адар, когда евреи празднуют избавление от персидского Гамана (1339). Одновременно с политической агитацией против еврейства велась агитация и на религиозной почве. Зачинщиком ее был вероотступник, вышедший из рядов еврейства, человек книжно образованный, Авнер или Альфонс из Бургоса (Alfonso Burgensis). В юности он основательно изучил библейскую и тал¬ мудическую письменность. В 1295 году Авнер увлекся пропове¬ дью мистиков-мессианистов; он был в числе тех, которые повери¬ ли пророку из Авилы (§ 18) и затем отшатнулись от него, когда вдруг увидели на своей одежде загадочные кресты. Уже тогда поколебалась вера в душе Авнера. Сначала он под влиянием Маймонидовой философии сделался вольнодумцем, занимался светскими науками и медициной, но медицинская профессия не могла прокормить его. Тогда испугавший его в юности символ креста встал перед ним как ответ и на религиозную, и на житей¬ скую проблему. Он принял крещение и занял место сакристана в главной церкви Вальядолида. Тут Авнер-Альфонс старался при¬ обрести расположение своих новых единоверцев наветами на веру, от которой он отрекся. Он написал на еврейском и испанс¬ ком языках несколько полемических сочинений, где доказывал несостоятельность иудейской религии, между прочим, обилием порожденных ей сект, — упрек наименее заслуженный иудаиз¬ мом. Еврейские писатели (Исаак Пулгар и др.) резко обличали ренегата в своих ответных посланиях, что еще более ожесточило его. Авнер-Альфонс послал королю донос, в котором утверждал, что евреи в одной из своих молитв проклинают верующих в Хри¬ ста. По этому поводу в Вальядолиде состоялся диспут между Ав¬ нером и местными раввинами, в присутствии ученых доминикан¬ цев. Раввины старались доказать, что древняя молитва (о «ми¬ неях» или доносчиках в «Шмонаэсре») относится к иудеям-от¬ ступникам, а не к христианам вообще. Евреи могли рассчиты¬ вать, что церковь, проклинающая своих еретиков, позволит си¬ нагоге проклинать своих. Но еврейский отступник, лично заде¬ тый этой анафемой, убедил духовенство и короля, что в ней содержится хула на христианство. Тогда Альфонс XI особым декретом (1336) запретил еврейским общинам читать при бо¬
182 гослужении упомянутую молитву, под страхом штрафа в сто мараведи. Вообще, король Альфонс XI бывал вынужден делать кое-ка¬ кие уступки требованиям юдофобов. Вследствие жалоб на евреев- заимодавцев, бравших чрезмерные проценты по ссудам, король освободил христиан-должников от уплаты одной четверти таких долгов и запретил впредь ростовщические сделки вообще. В то же время он поощрял еврейское землевладение, против которого так восставали дворянские кортесы: он дозволил евреям приобре¬ сти обширные земельные участки по обеим сторонам реки Дуэро на сумму до 50 000 мараведи (1348). § 34. Евреи в кастильской гражданской войне Никогда еще судьба евреев не была так переплетена с политическими и династическими переворотами в Испании, как в царствование сыновей Альфонса XI — Педро и Генриха. Король Педро IV, прозванный «Жестоким» (1350-1369), относился к ев¬ реям так, что с этой стороны едва ли заслуживал свое нелестное прозвище. Педро назначил на пост главного казначея (tesorero mayor) Самуила Галеви Абулафию, представителя толедской еврейской аристократии, и советовался с ним о государственных делах, связанных с финансами. Абулафия оправдал доверие коро¬ ля: он улучшил финансы государства путем реорганизации сбора податей. Лейб-медиком и астрологом короля был Авраам Цар¬ цал. Политические противники и ревнители церкви осуждали короля за допущение неверующих к государственным должнос¬ тям и презрительно называли его двор «жидовским». Кортесы в Вальядолиде ходатайствовали перед королем об упразднении ав¬ тономного еврейского суда, но Педро отклонил их просьбу, ска¬ зав: «Евреи — слабый народ, и, если подчинить их общему суду, они будут терпеть постоянные обиды». Еврейский поэт Сантоб де Каррион писал на испанском языке стихи, в которых обра¬ щался к королю с поучениями и советами. Если бы король слу¬ шался этих честных советов, он, может быть, не дошел бы до того печального положения, в котором вскоре очутился благода¬ ря роковым семейным обстоятельствам. Педро был единственным сыном Альфонса XI от законной его жены, но Альфонс имел еще от своей любовницы Леоноры Гусман
183 девять сыновей, из коих старшим был Генрих де Трастамара. Этот честолюбивый принц оспаривал престол у своего сводного брата Педро и воспользовался для своих целей раздорами в ко¬ ролевской семье. Король Педро бросил свою молодую жену, французскую принцессу Бланку, дочь герцога Бурбонского, кото¬ рую ему навязали из политических видов, и предпочел ей свою возлюбленную, красивую испанку Марию де Падилла. Началась борьба партий: одни стояли за француженку, другие — за испан¬ ку. К последней партии принадлежал казначей Самуил Абулафия, а с ним — еврейское общество, которое имело основание опа¬ саться, что французская принцесса внесет в управление дух юдо¬ фобии, свойственный ее родине. Вельможи, принадлежавшие к французской партии, устраивали заговоры против короля. Жерт¬ вой одного из таких заговоров едва не сделался и Абулафия; его вместе с королем заговорщики заманили в крепость Торо и дер¬ жали там в плену, но заключенным удалось бежать. Сочувствие евреев одной стороне в династической борьбе грозило опаснос¬ тью еврейским общинам Кастилии. Когда эта борьба приняла характер затяжной гражданской войны, общинам пришлось ис¬ пытать весь ужас положения невооруженной «воюющей сторо¬ ны». Впервые испытала это община столичного города Толедо. В субботу 7 мая 1355 года банды принца Генриха ворвались в го¬ род со стороны еврейского квартала, перебили там множество людей (летописец доводит число убитых до 1200) и разграбили торговые заведения, но центральные улицы «юдерии» удалось отстоять при помощи отряда рыцарей из королевской партии. Через несколько лет пошатнулось положение человека, кото¬ рый невольно втянул евреев в эту политическую борьбу. Как го¬ сударственный казначей, Самуил Абулафия добывал для короля деньги всеми способами, порой слишком тягостными для населе¬ ния. Король его ценил, но народ роптал. Шла зловещая народная молва о министре, выколачивающем подати из населения не толь¬ ко для короля, но и для себя лично. Тогдашний кастильский хро¬ нист (Ayala) пишет: «Евреи пьют кровь угнетенных христиан и жаждут их добычи, забирая ее путем откупа податей. Дон Авраам и дон Самуил речами сладкими, как мед, добиваются от короля всего, что им угодно». Но счастливый временщик не замечал надвигающейся грозы. Абулафия жил с княжеской пышностью в своем
184 толедском дворце, где ему прислуживали восемьдесят мавритан¬ ских рабов. Желая увековечить свое имя, он в 1357 году постро¬ ил в Толедо великолепную синагогу, стены которой были укра¬ шены арабесками с надписями во славу строителя. (Эти арабески доныне сохранились в толедском католическом соборе, перестро¬ енном из толедской синагоги после изгнания евреев из Испании.) Заботясь о своей славе в будущем, еврейский гранд мало думал о своей безопасности в настоящем, когда кругом шипела злоба чу¬ жих и даже своих. Рассказывают, что могуществу Самуила поза¬ видовали некоторые евреи и донесли королю, что его казначей лично обогащается на счет государственной казны. Случилось то, что часто бывало в подобных случаях между королями и их фи¬ нансистами: выжав огромные суммы из населения через свой по¬ датной аппарат в лице еврейского казначея, король Педро не ус¬ тоял перед соблазном опорожнить и самый этот аппарат, к кото¬ рому несомненно прилипло многое из того, что годами собира¬ лось с народа. Обыск, произведенный в доме Самуила Абулафии, обнаружил там огромные богатства: сотни тысяч монет, много ящиков с золотыми и серебряными вещами; немало ценностей было найдено в подземельях под дворцом еврейского магната. Здесь находилось состояние не одного Самуила, но и его род¬ ственников. Все они были арестованы по приказанию Педро. Са¬ муила отправили в Севилью и посадили в тюрьму; там его доп¬ рашивали под пыткой, где еще скрыты его богатства. Измучен¬ ный пыткой, Самуил умер в 1360 году, после десяти лет суетной жизни и мишурного блеска в «высшем обществе». Все богатства Самуила и его родственников поступили в королевскую казну. Можно было опасаться, что со смертью еврейского казначея отношения между королем и еврейскими общинами ухудшатся, но этого не случилось. Став на сторону Педро в начале гражданской войны, евреи уже не могли без риска перейти на сторону бунту¬ ющего претендента Генриха де Трастамара. Жестокость короля Педро по отношению к отвергнутой жене Бланке, убитой по его внушению в тюрьме, дала повод партии Генриха усилить агитацию в стране и в соседних государствах. В Кастилии одним из агита¬ ционных средств служили «друзья» Педро, евреи. Распускались слухи, будто два еврея причастны к убийству королевы Бланки (многие из распространившихся тогда небылиц нашли свой отголо¬
185 сок в позднейших французских романсах о трагедии бурбонской принцессы). Чтобы сделать короля еще более ненавистным, пу¬ щена была в ход басня, будто сам Педро — сын еврея. Рассказы¬ вали, что отец короля, Альфонс XI, сердился на свою жену за то, что она ему рожала все девочек, а не мальчиков. Однажды коро¬ лева, родив снова девочку и боясь гнева своего супруга, тайно подменила новорожденную, при помощи бабки, чужим мальчи¬ ком, взятым у одного еврея, и этот-то мнимый королевич достиг потом престола под именем Педро. Подобные выдумки сильно влияли на ход династической борьбы. Генрих дразнил кастильцев тем, что над ними царствует еврей, и в подтверждение этого ссы¬ лался на поддержку, которую евреи оказывали Педро в граждан¬ ской войне. А евреи действительно стояли на стороне короля, так как претендент Генрих опирался на враждебную им клерикальную партию. При осаде городов войсками претендента еврейские об¬ щины оборонялись и отказывались отворять ворота осаждавшим, за что при успехе последних платились жизнью или имуществом. В Бирвиеске, близ Бургоса, где евреи защищались против осаж¬ давших, была истреблена после падения города вся еврейская община, состоявшая из двухсот семейств. В самом Бургосе, сто¬ лице старой Кастилии, совещались между собой три группы жи¬ телей — христиане, евреи и мусульмане — о том, сдать ли город приближающемуся войску Генриха или защищаться. Христиане под влиянием архиепископа решили сдаться, к ним присоедини¬ лось небольшое мусульманское население, евреи же колебались, но выговорили себе право, в случае несогласия с общим решени¬ ем, оставить город и выселиться в Арагонию или Португалию. Город был сдан затем с общего согласия (1366) — и тем не менее Генрих наложил на еврейскую общину большую контрибуцию, для уплаты которой ей пришлось продать даже орнаменты свит¬ ков Торы в синагогах. На время королю Педро удалось, при по¬ мощи отрядов английского «черного принца» и гранадского эми¬ ра, вытеснить своего противника из ряда городов, но при перехо¬ де городов из рук в руки большей частью страдали евреи. Общи¬ на Бургоса была вторично обложена контрибуцией в миллион мараведи, на этот раз за дозволение остаться в городе. Местами само христианское население расправлялось с евреями, разрушая их синагоги и грабя имущество (Вальядолид).
186 Наконец наступила развязка долгой гражданской войны (1369). Войска Генриха осадили Толедо. Евреи вместе с христиан¬ ским населением отчаянно защищали город, претерпевая все муки голода*. Но теперь они сражались уже за проигранное дело. В марте того же года Генрих одержал решительную победу над своим противником у Монтиеля. Встретив ненавистного ему Педро, Генрих воскликнул: «Вот этот иудей, сын блудницы, на¬ зывающий себя царем Кастилии!» По требованию вождя фран¬ цузского отряда он велел обезглавить несчастного короля. Узнав об этом, папа Урбан V сказал: «Верующие могут только радо¬ ваться смерти такого тирана, который возмутился против церкви и покровительствовал евреям и сарацинам». § 35. Успехи клерикальной реакции Достигнув власти, Генрих II (1369-1379) стал мстить евре¬ ям за их приверженность к Педро тем, что взимал с еврейских общин, уже разоренных во время междоусобицы, новые кон¬ трибуции. Взыскание контрибуции сопровождалось в Толедо возмутительными насилиями: продажей последнего скарба бед¬ няков, тюремным заключением, пытками и даже продажей в рабство неимущих плательщиков. Клерикальная партия и дво¬ рянство могли теперь с большим успехом, чем прежде, осуще¬ ствлять свой план социальной деградации еврейства. Собрав¬ шиеся в Торо кортесы (1371) требовали следующих мер обузда¬ ния «дурного и дерзкого племени»: не допускать евреев к по¬ четным должностям при короле или грандах, не отдавать им откупа налогов и пошлин, заставлять их жить отдельно от христиан и носить установленный знак на верхнем платье, зап¬ ретить им появляться на улицах в дорогих одеждах, ездить вер¬ хом на мулах и называться христианскими именами. Король удов¬ летворил некоторые из этих требовании: он запретил евреям назы¬ ваться христианскими именами и обязал их носить отличительный знак на одежде. Последнее распоряжение было особенно тяжело для кастильских евреев, привыкших к некоторой гражданской свободе, и они, по-видимому, не подчинились ему. Генрих II * Современный писатель Самуил Царца рассказывает об этом: «Свя¬ тая община толедская, корона Израиля, потеряла за два месяца больше де¬ сяти тысяч человек, умерших от голода, нужды и горя во время осады горо¬ да доном Генрихом. Мучимые голодом, осажденные грызли пергамент свя¬ щенных книг, глотали кожу и шерсть. Многие бросались из города в непри¬ ятельский лагерь, желая лучше умереть от меча, чем от голода...»
187 причинил также материальный ущерб евреям-кредиторам, осво¬ бодив их христианских должников от уплаты одной трети заем¬ ного капитала. Дальше, однако, король не шел в своих репрессиях. Он слишком хорошо понимал важную роль евреев в экономической жизни страны, чтобы допустить их до бесправия и полного разо¬ рения. Вдобавок он, как и его предшественники, нуждался в услу¬ гах еврейских финансовых агентов. На протест кортесов против назначения евреев на должности по финансовому ведомству он возражал, что идет по стопам своего родителя Альфонса XI и его предков, державших на государственной службе евреев. Генрих II назначил генеральным сборщиком податей в Кастилии севильс¬ кого еврея Иосифа Пихона; другой образованный севильянец, Самуил Абраванель, имел также значительное влияние при дворе. Было ли от этого легче еврейской массе? Еврейские санов¬ ники в Испании давно уже утратили добродетели своих славных предшественников, вроде Хасдан ибн-Шапрута и Самуила Гана¬ гида. Новые сановники заботились главным образом о том, чтобы жить богато, наряжать своих жен и детей и вообще упо¬ добиться кастильским грандам. Они не замечали, что таким пове¬ дением они только возбуждают зависть и ненависть в христианс¬ ком населении, которое говорило: «Вот как евреи обогащаются, скоро они превратятся в грандов!» Быстрое обогащение отдель¬ ных лиц, достигавшееся не всегда честными путями, ставилось в вину всей еврейской массе. Вот как изображает тогдашнюю денежную аристократию писатель следующего поколения, Со¬ ломон Алами, в своем «Обличительном послании» (Igeret ha’mussar, 1415 г.): «Нечестно жили многие представители на¬ шего общества, знатные, игравшие роль вождей (еврейства) при дворах королей. Короли возвышали их, назначали на цар¬ скую службу и отдавали в их руки ключи от своих сокровищ, а эти богачи возгордились, забыв прежнюю бедность и униже¬ ние. Они стали строить себе дворцы, запрягали в свои карета больших и красивых мулов, жены и дочери их стали одеваться как знатные дамы и блистать своими нарядами. Эти люди от¬ носились с презрением к науке, труду, ремеслу, а возлюбили безделье, чванство и блеск... Они завидовали друг другу, клевета¬ ли друг на друга перед королями и вельможами, не замечая,
188 что сами себя губят этим и что горький конец ждет их... Малень¬ ких же людей они обирали и грабили. Они думали только о том, как бы с себя сбросить бремя податей и возложить его на бед¬ ных. Своим поведением они уронили свое достоинство в глазах врагов, которые задались целью свалить их и изгнать с позором из дворцов королей и вельмож». Это честное свидетельство современника бросает свет и на прежнюю судьбу еврейских царедворцев, и на новую трагедию, героем которой сделался главный сборщик податей Иосиф Пи- хон. Если прежние финансисты, вследствие придворных интриг или действительных злоупотреблений по службе, теряли доверие королей и кончали жизнь в тюрьме, то Пихон погиб от рук само¬ го еврейского общества. Непопулярность Пихона среди его со¬ племенников была, вероятно, вызвана жестокостью его агентов по сбору податей, в особенности при взимании упомянутых воен¬ ных контрибуций. Враги Пихона донесли королю Генриху, что главный сборщик присваивает себе казенные деньги. Король ве¬ лел арестовать своего финансиста и наложить на него огромный штраф, но вскоре простил его и поставил на прежнюю долж¬ ность. Тогда Пихон из мести учинил какой-то донос на еврейское общество. Узнав об этом, раввинский суд в Севилье, где Пихон числился членом еврейской общины, признал его «малсином» (предатель, доносчик) и, на основании предоставленной общине автономии, приговорил виновного к смерти. Это было в год смерти покровителя Пихона, Генриха II. Новый король Иоанн I короновался в Бургосе, когда ему подали для утверждения приго¬ вор раввинского суда. Не успев вникнуть в дело, король подпи¬ сал приговор. В сопровождении уполномоченных раввинского суда полицейские агенты в Севилье явились в дом Пихона и уби¬ ли его на месте. Узнав потом о подробностях самосуда и выслу¬ шав объяснения сторонников Пихона, король велел казнить ев¬ рейского судью и отрубить руку севильскому алгвасилу, полицей¬ скому агенту, виновному в убийстве. Случай этот имел и общие последствия. Король Иоанн отнял у раввинов право разбирать уголовные дела и приговаривать членов своих общин к смерти, изувечению или изгнанию. Этого требовали кортесы в Сориа (1380). Кортесы в Вальядолиде настаивали еще, чтобы у еврейских общин отнято было также право иметь свой собственный гражданский суд и выборных судей, алкалдов, но ко¬
189 роль отказался наложить руку на эту основу еврейской автоно¬ мии. Он отклонил также ходатайство о запрещении евреям зани¬ маться кредитными операциями и об отказе кредиторам в судеб¬ ной защите по искам их к христианам. За то король вынужден был уступить дворянско-клерикальной партии в требовании, ко¬ торое было отклонено его отцом Генрихом: он согласился впредь не назначать евреев на должности финансовых агентов или от¬ купщиков податей (1385). С тех пор при кастильском дворе дей¬ ствительно стали реже встречаться евреи в звании «алмохари¬ фов». Некоторые уступки сделал еще Иоанн духовенству: он зап¬ ретил евреям жить в одних жилищах с христианами, держать хри¬ стианских нянек или кормилиц, обращать в свою веру даже мав¬ ров и, наконец, читать молитву-анафему, на которую когда-то донес ренегат Авнер-Альфонс (§ 33). Клерикализм пускал все бо¬ лее глубокие корни в кастильском обществе. Католические священники добились разрешения вызывать еврейских ученых на публичные диспуты по вопросам веры. Та¬ кие публичные состязания происходили при неравных для сторон условиях: священники могли перетолковывать верования иудаиз¬ ма в самом обидном смысле, между тем как раввины не смели свободно критиковать догмы христианства, боясь возбудить гнев власть имущих или ярость народа. Христианское духовенство обыкновенно поручало крещеным евреям вести споры о вере с их бывшими единоверцами, и в таких случаях диспут превращался в публичный суд над иудейством с ложными обвинениями, как это было раньше во Франции и Арагонии. В Кастилии тогда особен¬ но отличался по части миссионерских турниров «новообращен¬ ный» Иоанн из Вальядолида (Johannes Conversus). В Бургосе он вел диспут с евреями в присутствии архиепископа Толедского; в Авиле диспут происходил в католической церкви, в присутствии членов еврейской общины, многих христиан и мусульман (1375). Со сторо¬ ны евреев выступил против Иоанна Моисей де Тордесиллас, знаток не только еврейского, но и христианского богословия. Моисей впос¬ ледствии обнародовал содержание диспута в книжке, озаглавленной «Эзер гаэмуна» («Помощь вере») и послал ее для руководства диспутантам в толедской общине. При этом он советовал им воз¬ держиваться в религиозных спорах от резких выражений, ибо «хри¬ стиане обладают силой и могут ударом кулака заставить правду мол¬ чать». Кардинал Педро де Луна, который позже сделался папой под
190 именем Бенедикта XIII, вел прения о догме искупления с теоло¬ гом Шемтовом Шапрутом. Живя в Таррагоне, резиденции арагонского архиепископа, где неоднократно происходили съезды духовенства, Шемтов написал обширную апологию иудаизма под названием «Эвен Бохан» («Пробный камень»). «Многие из наших единоверцев, — говорит он в предисловии к этой книге, — выхо¬ дят из нашего общества (принимают крещение) и преследуют нас, препираясь с нами и приводя доводы в пользу их (христианской) веры из разных стихов Писания и талмудической Агады. Эти люди расставляют нам сети, чтобы унизить нас в глазах христиан, хозяев наших. С другой стороны, многие ученые из христиан хотят диспутировать с на