Обложка
Тит.лист
Аннотация
Содержание
А. В. Ганин. «Роль, выпавшая на мою долю... далеко не рядовая...»: Генерал-майор С. А. Щепихин и его мемуарное наследие
А. В. Ганин. Дневник Сибирского Ледяного похода и воспоминания о событиях 1920 года в Забайкалье генерала С. А. Щепихина как исторический источник
Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
Каппелевцы в Чите в 1920 году, или Японская интервенция
Примечания
Список сокращений
Именной указатель
Выходные данные
Text
                    Тобольск
(Томск
Троицк
Гмск
Петропавловск
Кустанай /
С. А. Щепихин
Сибирск
Ледянок
'ХТайга	Ачтм
(овониколаевул
Кузнецк |
А
** Минусинск!
ФРОНТ
Челябинск'-^^


Сибирский Ледяной поход. Воспоминания
Российская академия наук Институт славяноведения С. А. Щепихин Сибирский Ледяной поход Воспоминания Под редакцией доктора исторических наук А. В. Ганина □ Связь Издательский центр ЭПОХ «Воевода» Москва 2020
УДК 82-94 ББК 84(2Рос=Рус)6 + 63.3(2)612 Щ57 Издание осуществлено при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Рецензенты: д.и.н., зав. отделом Е.П. Серапионова (Институт славяноведения РАН) д.и.н., с.н.с. А.Ю. Безугольный (Научно-исследовательский институт военной истории Военной академии Генерального штаба ВС РФ) Рекомендовано к печати Ученым советом Института славяноведения РАН Издательская программа Фонда «Связь Эпох* Щепихин С. А. Щ57 Сибирский Ледяной поход. Воспоминания / под ред. А. В. Ганина; под- гот. текста, вступ. ст., примеч. А. В. Ганина. - М.: Фонд «Связь Эпох»; Изда¬ тельский центр «Воевода», 2020. — 512с.; 16 с. ил. 18ВЫ 978-5-9907253-1-7 Публикуемые впервые дневник и воспоминания видного деятеля Бе¬ лого движения на Востоке России, начальника штаба Восточного фронта белых, Генерального штаба генерал-майора Сергея Арефьевича Щепихи- на охватывают наименее известный период истории Гражданской войны на Востоке России в конце 1919 — первой половине 1920 г. Вошедшие в из¬ дание свидетельства касаются отступления остатков колчаковских войск по Сибири под командованием генералов В. О. Каппеля и С.Н. Войцехов¬ ского, а также их пребывания в Забайкалье и взаимоотношений с атама¬ ном Г.М. Семеновым и японскими интервентами. УДК 82-94 ББК 84(2Рос=Рус)6 + 63.3(2)612 18ВЫ 978-5-9907253-1-7 На фронтисписе: Генерал С. А. Щепихин со знаком «За Сибирский Ледяной поход» Около 1920 Фото предоставлено Е.В. Волковым © Ганин А. В., подгот. текста, вступ. ст., примеч., 2020 © ИП Евдокимова А. А., оригинал-макет, 2020 © ООО «Издательский центр «Воевода», издание, 2020
Содержание А. В. Ганин «Роль, выпавшая на мою долю... далеко не рядовая...»: Генерал-майор С. А. Щепихин и его мемуарное наследие 6 А. В. Ганин Дневник Сибирского Ледяного похода и воспоминания о событиях 1920 года в Забайкалье генерала С. А. Щепихина как исторический источник 46 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах 71 Каппелевцы в Чите в 1920 году, или Японская интервенция 329 Примечания 476 Список сокращений 506 Именной указатель 507
«Роль, выпавшая на мою долю... далеко не рядовая...»: Генерал-майор С. А. Щепихин и его мемуарное наследие Сергей Арефьевич Щепихин происходил из семьи ураль¬ ского казачьего обер-офицера единоверческого вероиспо¬ ведания (единоверцы использовали в богослужении ста¬ рый обряд, но являлись частью Православной церкви). Он родился в поселке Январцевском станицы Кирсановской Уральского уезда Уральской области 1 октября 1880 г.1 в се¬ мье Арефия Петровича Щепихина и Марии Щепихиной (урожденной Щучкиной"). Арефий Петрович учительство¬ вал в Январцевской школе до 1878 г., затем в 1881 г. окончил Оренбургское юнкерское училище по 1-му разряду подхо¬ рунжим и был произведен в хорунжие (по имеющимся дан¬ ным, дослужился до подъесаула). В семье было двое сыно¬ вей - Петр, родившийся 4 октября 1877 г., и Сергей. Сергей также избрал военную карьеру. Он окончил Оренбургский Неплюевский кадетский корпус (1898), Ни¬ колаевское кавалерийское училище по 1-му разряду (1900) и Николаевскую академию Генерального штаба по 1-му разряду (1908), причем во всех этих учебных заведени- 1 Все даты до февраля 1918 г. приведены по старому стилю. 11 РГВИА. Ф. 330. Оп. 57. Д. 410. Л. 241 об.
ях обучался вместе с будущим оренбургским атаманом А. И. Дутовым, с которым судьба не раз сведет Щепихина в Гражданскую войну. В училище Щепихин стал портупей-юнкером1, что при¬ сваивалось лучшим юнкерам. Более того, в училище Щепи- хину присудили учрежденную еще в 1879 г. премию гене¬ рал-адъютанта князя В. А. Долгорукова, полагавшуюся двум лучшим выпускникам по выбору педагогического комите¬ та училища". Балл Щепихина по всем предметам составлял 11,29, а средний балл — 11,28 из 12 возможных. Размер пре¬ мии на 1900 г. составлял 256 руб. 50 коп., что было солид¬ ной суммой. Свою офицерскую службу Щепихин начал в 19 лет в 1900 г. хорунжим во 2-м Уральском казачьем полку, коман¬ диром которого через 17 лет ему предстояло стать. В мир¬ ное время полк стоял в Самарканде. Стремление к образованию, интерес к военной науке сопровождали Щепихина на протяжении всей его воен¬ ной службы. В мае 1901 г. он был командирован в Ташкент для изучения телеграфного, гелиографного и подрывного дела; окончил на «отлично» курс обучения саперному делу1". В 1903 г. любознательный офицер прошел два этапа испы¬ таний и поступил в Николаевскую академию Генерально¬ го штаба. В конце мая 1904 г. Щепихин по собственному желанию отчислился из младшего класса академии17, а уже в июне отчислился из полка в войско на так называемую льго¬ ту (3-4-летний обязательный перерыв в службе казачьего обер-офицера, вызванный необходимостью развертывания казачьих полков 2-й и 3-й очереди в случае войны). Высо¬ чайшим приказом от 1 июля он был произведен в сотни¬ ки на вакансию за выслугу лет. В дальнейшем Щепихин со¬ стоял членом комиссии по освидетельствованию казаков, учрежденной при управлении атамана 1-го отдела войска, являлся помощником заведующего Горячинским сборным 1 РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. Д. 310-014. Л. 91 об. п РГВИА. Ф. 725. Оп. 38. Д. 255. Л. 1,3. 111 РГВИА. Ф. 409. Оп. 2. П/с 326-620. Л. 128 об. 17 РГВИА. Ф. 544. Оп. 1. Д. 1268. Л. 7 об.
пунктом для обучения молодых казаков, а 10 октября полу¬ чил назначение в 4-й Уральский казачий полк. Щепихин участвовал в Русско-японской войне, в том числе в знаменитых кавалерийских набегах на Инкоу в дека¬ бре 1904 — январе 1905 г. и на Фукумынь в мае 1905 г., в сра¬ жениях при Сандепу и под Мукденом, в разведках к реке Ляохэ. За боевые отличия он был награжден орденами Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» и Св. Ста¬ нислава 3-й степени с мечами и бантом, а также чином подъ¬ есаула (1905). Вновь поступил в академию Щепихин в 1905 г. В период обучения он имел следующие результаты (табл. 1). Таблица 1 Успеваемость сотника 4-го Уральского казачьего полка С. А. Щепихина в младшем классе академии (1905/06 учебный год)1 Предмет Балл Военная администрация 12 Тактика 10 Тактика (практические занятия) 9 История военного искусства общая 11 История военного искусства в России 10 Политическая история (русская; общая; средний балл) 10; 9; 9,5 Сведения по части артиллерийской 8 Сведения по части инженерной 11 Лучший результат в младшем классе Щепихин имел по военной администрации, инженерному делу и общей ис¬ тории военного искусства. Хуже всего отвечал по артилле¬ рии. При переходе на дополнительный курс получил следу¬ ющие баллы (табл. 2). Составлено по: РГВИА. Ф. 544. Оп. 1. Д. 1341. Л. 80 об., 93 об., 104 об., 109 об., 113 об., 114 об., 119 об.; Ф. 977. Оп. 1. Д. 7. Л. 2. со
Таблица 2 Успеваемость подъесаула 4-го Уральского казачьего полка С. А. Щепихина в старшем классе академии (1906/07 учебный год)1 Предмет Балл Военная администрация 10,5 Военная администрация (практические занятия) 10 Стратегия 10 Тактика (элементарная; прикладная; средний балл) 10;10;10 Тактика (практические занятия) 11 Военная статистика (русская; иностранная; средний балл) 9; 10; 9,5 Военная история (1870-1871; 1877-1878; средний балл) 10; 10;10 Сведения по части инженерной 11 Фортификация (практические занятия) 10 Русский язык — Французский язык 9,5 Немецкий язык 10 Английский язык 10 Баллы за съемки (1-я; 2-я; средний балл). Полковник А. К. Баиов 9,5; 8; 8,8 Лучшими результатами Щепихина в старшем классе были баллы по инженерному делу, военной администрации и практическим занятиям по тактике. Средний балл за темы дополнительного курса для С. А. Щепихина был не очень благоприятен — 9,4 (см. табл. 3), тем не менее он сумел успешно окончить академию и при выпуске получил чин есаула. Составлено по: РГВИА. Ф. 544. Оп. 1. Д. 1342. Л. 23 об., 27 об., 31 об., 50 об., 61 об., 65 об., 78 об., 82 об., 91 об., 97 об., 101 об., 123 об., 155 об.; Д. 1384. Л. 348 об.
Таблица 3 Успеваемость подъесаула 4-го Уральского казачьего полка С. А. Щепихина на дополнительном курсе академии (1907/08 учебный год)1 Предмет Балл Доклад первой темы. 18 октября 1907 г. Генерал-лейтенант А. 3. Мышлаевский, полковник А. Г. Елчанинов 9,5 Доклад второй темы. 3 декабря 1907 г. Генерал-майор Б. М. Колюбакин, полковник П. И. Аверьянов 8,5 Доклад третьей темы (отделы: военно-статистический; военно-административный; стратегический; средний балл). 26 апреля 1908 г. Полковник А. К. Баиов, полковник Н. Ф. Домелунксен, полковник В. С. Скобельцын 11; 10; 10; 10,3 После цензового командования сотней (обязатель¬ ное пребывание в должности для получения продвижения по службе) в 1-м Уральском казачьем полку (1908-1910) и прикомандирования к штабу Киевского военного округа Щепихин в мае 1911 г. был переведен в Генеральный штаб и назначен обер-офицером для поручений при штабе Ом¬ ского военного округа с переименованием в капитаны”. Это был молодой, способный и деятельный офицер. Не¬ удивительно, что летом 1912 г. штабом Омского военного округа ему было поручено совершить поездку в пригранич¬ ный Тарбагатайский округ Синьцзянской провинции Китая для съемки и сбора сведений о дороге вдоль подошвы Тарба- гатайского хребта: «Желательно было бы, чтобы Вы прошли из г[орода] Чугучака к Кузеуньскому проходу не обыкновен¬ ной дорогой по Эмильской равнине, а вдоль самой подошвы Тарбагатайского хребта, произведя попутно съемку и сбор сведений о проходимости и заселении ее»”1. В экспедицию Ще¬ пихин отправился 14 июля 1912 г. с тремя казаками 3-го Си¬ бирского казачьего полка, которые помогали ему в работе. 1 Составлено по: РГВИА. Ф. 544. Оп. 1. Д. 1342. Л. 206; Д. 1360. Л. 154,163. " РГВИА. Ф. 409. Оп. 2. П/с 373-285. Л. 2 об. о 111 Щепихин [С. А.]. Отчет о поездке в Тарбагатайский округ Западного Китая ле¬ том 1912 года Генерального штаба капитана Щепихина. Омск, 1913. С. 1.
По итогам поездки офицер составил не подлежавший огла¬ шению подробный отчет. В нем содержались не только дан¬ ные о географии, но и детальные сведения о китайских укреп¬ лениях, включая их обмеры. Щепихин существенно дополнил сведения, собранные во время прежних рекогносцировок1. В том же году вышла первая часть его военно-географиче¬ ского и статистического описания Омского военного округа, посвященная орографии и гидрографии района". В 1914 г. уви¬ дело свет продолжение о путях сообщения округа, включая железные и грунтовые дороги, а также водные пути. Об омском периоде Щепихин вспоминал: «Предше¬ ствующие войне тревожные годы, когда с часу на час воз¬ можно было ожидать конфликта с Австрией, я провел в ти¬ хом, “богом спасаемом” городке Омске, где квартировал штаб округа того же наименования. Поэтому все те вол¬ нения и страхи, что переживали мои сверстники по Гене¬ ральному штабу, служившие в европейских округах, меня не коснулись: жизнь, штабная служба шли своей обычной чередой, — с утра до обеда в штабе, затем домашняя и, отча¬ сти, общественная обстановка, т. е. изредка театр или кино в компании таких же “молодых генштабистов”, в нашем то¬ варищеском кругу на домашней вечеринке, где собирались повинтить, попеть и немного потанцевать... а наутро сно¬ ва за работу... Работал я в мобилизационном отделении, но в суть работы вникать не мог: давалась очередная ве¬ домость, которую надо было “спланировать”, т. е. привести в надлежащий, приемлемый для старшего вид и только... на другой день иного сорта работа - проверить, дополнить, пересоставить какие-то таблицы с призывными ратника¬ ми и специалистами... Чтобы лежала у меня душа к такой работе, скажу откровенно, конечно, нет, — так отбыл свое дело и с плеч долой... ожидаю покорно следующую пачку... Так как в отделе я был младшим, то и не считался ни заме¬ стителем старшего адъютанта, ни кандидатом по занятию этой должности... на положении скорее писаря: ввиду осо- 1 Басханов М, К. Русские военные востоковеды до 1917 года: Биобиблиографи¬ ческий словарь. М., 2005. С. 275. 11 Щепихин [С, А.]. Омский военный округ. Военно-географическое и статисти¬ ческое описание. Омск, 1913. Отд. 1-2: Орография и гидрография района.
бой секретности всех подобных дел, штабные писаря не до¬ пускались к бумагам отделения, а потому надобность в по¬ добном моему “интеллигентном” труде, безусловно, была. Ни умаляющего мое достоинство, ни тем более унизитель¬ ного в подобном труде я ничего не находил: ведь шифру¬ ют же в Министерстве иностранных дел дипломатические депеши своего патрона молодые чиновники, будущие ди¬ пломаты... Надо через это пройти и баста!... И я трудился. Не скажу чтобы с особым рвением, но и без ворчания и тем более без озлобления и зависти. Все придет в свое время: через девять лет хочешь не хо¬ чешь, а будешь полковник Генштаба, а там видно будет... до¬ рожка проторена не нами, но ясно, что для нас... если, ко¬ нечно, не будет замечено ничего сверхпредосудительного (пьянство, например, что вообще среди офицеров Геншта¬ ба редкость, или не сойдешься с начальством). Но ведь каж¬ дый отлично понимает, что я ему поперек дороги к карьере не стою, не могу быть конкурентом, а следовательно, “сам живи и давай жить другим” - эгоизм первой, самой либераль¬ ной степени... По свойству работ в штабе округа вообще, а нашего, Ом¬ ского, в частности, как захолустного и степного, пригранич¬ ного со столь же захолустными государствами, как Китай и Монголия, никакой особой своей мобилизации мы не рас¬ сматривали, а вся работа шла на другие округа, поставщика¬ ми которых людского материала мы и являлись... это было какое-то расширенное по учету призыва запасных учрежде¬ ние и все... Бури политические, что проносились над западом, сюда достигали в сильно ослабленном, разреженном виде, потому на нашей работе почти не отражались... Если на западе было спокойно, то у нас мертвечина; когда же там раздавалось бряцание оружием, то нас засаживали за дополнительную переработку ведомостей, и дело ограничивалось двух-трех- часовым послеобеденным занятием... Вот и все разнообра¬ зие в “кипучей деятельности”... Правда, и тут некоторые пытались втирать очки началь¬ ству и засиживались в штабе дольше обыкновенного; но чем были заняты, того никто точно не мог сказать... вид “ревну¬
ющего” к службе сослуживца, к тому же обвесившего свой стол плакатами вроде “время — деньги’ или “сделали свое дело и уходите”, “потеря времени — смерти подобна” - над¬ писями, ни к чему не обязывающими ни сослуживцев, ни са¬ мого автора такой плакатной энергии, — подобная инсце¬ нировка никому не мешала и в глаза не била... По крайней мере, не настолько ее пример был заразителен, чтобы нахо¬ дились последователи... Известное разнообразие вносили в нашу жизнь “полевые поездки” с целью дополнительных рекогносцировок путей в приграничных районах. Эти поезд¬ ки, помимо своего живого интереса, давали нам хорошую практику в работе Генерального штаба и, кроме того, за¬ служенный отдых от зимнего сидения в душных канцеляри¬ ях. Помню одну, особо интересную, выпавшую на мою долю поездку — с целью разведки сети проходов в горном хребте Ала-Тау: пять из этих проходов были исследованы и нанесе¬ ны на карту, а два я должен был впервые исследовать и на¬ нести на кроки. Совершенно неожиданно я очутился в роли нашего знаменитого исследователя приграничных горных массивов Генерального штаба полковника Пржевальского1: когда-то и он блуждал по этим горным ущельям, где я те¬ перь наслаждался дикой природой, охотясь на маралов, ди¬ ких коз и баранов, и даже несколько раз мне посчастливи¬ лось видеть вблизи и на свободе диких лошадей, носящих имя знаменитого исследователя... По возвращении с поездки мы, обычно около двух-трех месяцев, работая дома по вечерам, составляли описание своих летних экскурсий, сдавая их в печать — штаб окру¬ га ежегодно выпускал очередные номера своего “сборника”, где и находили надежное пристанище наши “маршруты”... Если бы не притягательная сила этих летних экскурсий, я бы, по всей вероятности, не ожидая трехлетнего стажа, начал бы просить о переводе в Европу: чувство какой-то отчужденности от кипучей деятельности, опасение отстать в своем развитии и знаниях по своей специальности и, на¬ конец, малокультурное существование и, наоборот, нали¬ чие личных и имущественных интересов там, в Европейской СО 1 Речь идет о выдающемся русском путешественнике, географе генерал-май¬ оре Николае Михайловиче Пржевальском (31.03.1839-20.10.1888).
России, - все это вместе взятое меня тянуло вынырнуть по¬ скорее из “омского болотца”...»1 В Омске 26 октября 1912 г. 32-летний капитан Генераль¬ ного штаба Щепихин женился на 24-летней вдове штабс-ка¬ питана новогеоргиевской крепостной артиллерии Алек¬ сандре Киприановне Ерофеевой (урожденной Ефремовой). Супруга будущего генерала родилась в Херсоне в семье под¬ полковника 10 ноября 1888 г. и в 1906 г. окончила киевскую Фундуклеевскую гимназию. Поручителями жениха и неве¬ сты были сразу несколько офицеров-генштабистов. Среди них" полковники Н. К. Бражников, В. Г. Козаков, П. Н. Шифрин, капитан М.А. Хрущев111. Жизнь в Омске Щепихин характеризовал как раститель¬ ную, далекую от практики военного дела|У. Амбициозный 33-летний офицер стремился к иным перспективам и, как он отмечал, опасаясь «“проморгать” большую войну»7, пере¬ шел на службу в Киевский военный округ. Этот округ поль¬ зовался популярностью в среде военных интеллектуалов. Считалось, что здесь генштабисты могли расширить свои профессиональные знания под руководством авторитетных начальников. Не последнее место в мотивах Щепихина зани¬ мал и карьерный вопрос - офицеры Киевского округа при военном министре В. А. Сухомлинове (ранее — начальнике штаба, помощнике командующего и командующем войска¬ ми округа) успешно продвигались на высокие посты в ар¬ мии. К тому же с этим округом Щепихин был давно связан: здесь он отбывал ценз командования сотней, а затем состо¬ ял в прикомандировании к штабу округа. В итоге с января 1914 г. он получил должность обер-офицера для поручений при штабе Киевского военного округа. Когда началась Первая мировая война, офицеры Гене¬ рального штаба из округа в связи с географической бли¬ зостью получили назначения на Юго-Западный фронт. 1 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 1. Л. 2-4. 11 Фамилия еще одного полковника-поручителя в документе пропущена. 111 Копии документов семейного архива Щепихиных Ц Национальный архив Чехии (Магодп! агсЫу Сезкё гериЬНку). Коллекция материалов В.Н. Быстро¬ ва. Листы не нумерованы. 17 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 1. Л. 7. 7 Там же. Л. 5.
Щепихин стал временно исполняющим должность штаб-офицера для поручений при отделе генерал-квартир- мейстера штаба 3-й армии Юго-Западного фронта. В годы войны служил в штабе 3-й армии. Командование ценило Щепихина. В июле 1915 г. от¬ мечалось, что к чину полковника офицер «представляет¬ ся за “блестящую” организацию службы связи между шта¬ бом армии и частями войск и за личную организацию связи 25 ноября 1914 года, под сильным огнем»1. В аттестации от 16 июня 1916 г., составленной гене- рал-квартирмейстером штаба 3-й армии генерал-майором А. А. Посоховым, отмечалось: «Исполнительный, энергичный, твердый и большой воли офицер, самостоятельный с широ¬ кой инициативой, развитой и отлично понимающий воен¬ ное дело. Каждое поручаемое ему дело ведет прекрасно, не ну¬ ждаясь в указке. Заведывая службой связи в армии, поста¬ вил ее прочно и надежно. Легко справляется с нею при всех самых трудных положениях и внезапных перегруппировках. По свидетельству начальников, видевших его в боевой обстановке, храбр и находчив. В общем — отличный, достоин выдвижения на долж¬ ность начальника штаба дивизии и командира казачье¬ го полка вне очереди»11. Начальник штаба 3-й армии гене¬ рал А. К. Баиов подтвердил такую оценку: «Вполне согласен. Очень знающий, энергичный и способный офицер Гене¬ рального штаба»111. Документ в качестве начальника штаба 2-й Туркестанской казачьей дивизии заверил будущий про¬ тивник Щепихина по Гражданской войне, а впоследствии Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников (в эту диви¬ зию входил полк, который Щепихин принял в командова¬ ние в 1917 г.). В августе 1916 г. Щепихин был произведен в полковники. За отличия он был награжден мечами к орденам Св. Стани¬ слава 2-й степени и Св. Анны 2-й степени, а также орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. " 1 РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1318. Л. 174 об.-175. " РГВИА. Ф. 2113. Оп. 1. Д. 1490. Л. 133 об. 111 Там же.
Уже в эмиграции Щепихин писал о своем жизненном пути: «Биография, как и каждая биография лица, принад¬ лежащего к служилому сословию, — краткий послуж¬ ной список, т. е. перечисление занимаемых должностей в армии, мало говорящих для широких кругов о связан¬ ной с этими должностями деятельности»1. Во многом это справедливо. В 1916 г. Сергей Арефьевич выразил желание перей¬ ти на преподавательскую работу в Новочеркасское каза¬ чье училище, но позднее от тыловой службы отказался11. С 16 марта 1917 г. для ценза командовал 2-м Уральским ка¬ зачьим полком, причем добивался назначения именно в ка¬ зачий полк. Стремясь получить в командование полк (что являлось обязательным условием для последующего произ¬ водства полковника Генерального штаба в генерал-майоры), Щепихин настаивал, просил задержать другие назначения. Настойчивость офицера в вопросе получения полка была столь велика, что генерал-квартирмейстер Ставки генерал А. С. Лукомский даже просил сделать ему внушение (позднее слово «внушение» смягчили, исправив на «указание») о недо¬ пустимости таких действий1". Сам Щепихин в ноябре 1916 г. требовал установления строгого порядка назначений, «пре¬ кратив совершенно путь личных ходатайств»17, хотя точно так же задействовал все связи. Офицеры штаба армии были далеки от политики. О не¬ гативных явлениях в воюющей стране Щепихин узнал лишь в период отпуска: «Последний мой отпуск из штаба армии открыл мне глаза на общее внутреннее положение в Рос¬ сии. Начинался третий год войны. Естественно, что до армии доходили отголоски тех событий, что происходили по всей России, и мы, штабные работники, вели по этому поводу не¬ скончаемые разговоры. Питались мы, конечно, слухами, хотя при штабе фронта и штабе армии и выходили листки-га¬ зеты, но они носили строго официальный характер. В них искать ответа на мучившие нас вопросы не приходилось. 1 ГА РФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 6. Л. 18. 11 РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1355. Л. 47,51. 2 111 РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1369. Л. 274, 275-277,279,280. 17 Там же. Л. 273.
Редко, очень редко до нас доходили так называемые оппо¬ зиционные газеты, вроде “Речи” милюковской или “Русского слова”, да кто-нибудь из проезжавших через штаб лиц “осве¬ жал” наши впечатления рассказами очевидца, причем мы, как слепые, не могли относиться критически к этим повест¬ вованиям. Одни брали их на веру, другие, пряча, как страус, свою голову под крыло, отметали все те “инсинуации”, что гуляли по всей России, не оставляя своим разлагающим вни¬ манием даже и членов царского дома... Мы даже склонны были иногда шутить, не изжив еще впечатления от созна¬ ния могущества всего государственного строя: поговорят, поговорят наши либеральные круги, да тем дело и кончит¬ ся, — рассуждали некоторые из нас... Нас нисколько не пора¬ жало и то, что говорилось совершенно откровенно: в воен- ных-де кругах нарастает конституционное настроение: что и это не худо, по крайней мере, с головы нашего монарха снимут тяжелое бремя ответственности за всякую мелочь, и это может только укрепить его авторитет. Мы и слухи о го¬ товящемся военном перевороте встречали совершенно спо¬ койно: знали и были убеждены, что при подобном выходе из положения (а выход надо было найти, так идти дальше невозможно) особа государя останется в полной неприкос¬ новенности...»1 О своих переживаниях в связи с Февральской револю¬ цией Щепихин вспоминал: «Будучи по рождению уральским казаком, я, как офицер Генерального штаба русской армии, с самого начала войны служил на должностях по Генераль¬ ному штабу и мало соприкасался со своими станичниками. Мне только что исполнилось 36 лет, я был физически крепок, обладал значительным опытом и знаниями в своей специальности, — вот почему я так и рвался на самостоя¬ тельную и ответственную роль командира полка. Только что прогремевшая революция меня не смущает: смена власти давно назрела и нами обсуждалась достаточ¬ но спокойно и признавалась полезной, дабы благополучно завершить войну. 1 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1.Д. 1.Л.211.
Штаб 3-й армии, где я служил с самого начала войны, спо¬ койно реагировал на первые раскаты революционной волны: налицо были перед нами все признаки, что дальнейшее тече¬ ние революции пойдет в тех же спокойных тонах, как и начало. Правда, штаб армии также отдал дань времени: были ор¬ ганизованы комитеты, приступившие к работе над новыми и сложными деталями революционной обстановки. Встре¬ чались на пути этой работы небольшие шероховатости, не¬ избежные во всяком сложном и новом деле, но все улажи¬ валось к общему согласию. Некоторый диссонанс вносили нахлынувшие в армию агитаторы извне, по-видимому, имевшие какие-то свои, тща¬ тельно пока скрываемые цели, но они, по-видимому, не на¬ ходили отклика в армейской толще и благополучно отбы¬ вали восвояси несолоно хлебавши: общий уровень всех служащих штаба армии был достаточно высок, и это помо¬ гало хорошо разбираться во всех деталях обстановки. “Господин генерал” — вместо “ваше превосходительство”, “да” и “нет” вместо традиционных “так точно’ и “никак нет” — резали привычное ухо кадрового состава, но все это были такие мелочи и пустяки, что за ними трудно было подозре¬ вать идущее разложение. На второй день по отречении государя от престола мне было приказано привести к присяге все команды и воин¬ ские части, подчиненные непосредственно генералу-квар¬ тирмейстеру. Начал я с мотоциклетной команды, где, как мне казалось тогда, вольнодумство могло проникнуть значительно глуб¬ же и задолго до революции. Мое положение было до некоторой степени щекотли¬ вое по следующей причине: месяца полтора тому назад, ко¬ гда революцию предвидели лишь единицы, мне пришлось прибегнуть к дисциплинарным мерам в отношении некото¬ рых чинов именно мотоциклетной команды, а именно я пе¬ ред строем “сорвал” нашивки с одного плохо отличившего¬ ся своим поведением унтер-офицера. Было темно, и команду построили для принесения при¬ сяги в помещении. Подхожу к строю, встречают, как обыч¬ но, по уставу.
Мое вступительное слово, разъясняющее цель моего по¬ сещения и важность наступившего момента, принято весь¬ ма тепло и серьезно. Присяга прошла благополучно, и вот, проходя по строю, я замечаю на некоторых чинах команды огромные крас¬ ные банты. - Почему вы одели это не установленное уставами укра¬ шение? — спрашиваю одного. - Чтобы выразить свое сочувствие революции, — был ответ. — Значит, по-вашему выходит, что кто не имеет это¬ го украшения, тот менее сочувствует, — допытываюсь я... По рядам проходит иронически сочувственный шепот, и смущенный бантоносец сам без моего приказа осторож¬ но снимает бант и прячет его в карман. Я отхожу перед середину строя и громко, тоном прика¬ за, говорю: “Завтра при процессии политической панихиды по жертвам революции нам всем разрешается нести пла¬ каты и знамена, и тогда можете украшать себя и бантами...” На другой день я прибыл на парад-панихиду и увидел, что далеко не все солдаты украшены бантами, но плака¬ тов было достаточно, правда, по своему содержанию все плакаты были довольно мирного характера, вызывающих на размышление не было. Это, скорее, была дань моменту — какая-то революционная повинность, как мне доложил на¬ чальник команды, человек весьма неглупый и наблюда¬ тельный... Во время самого шествия на могилы, когда пришлось сойти с автомобиля, чины команды весьма трогательно меня оберегали от натиска толпы, оцепив скрещенными руками»1. 2-й Уральский казачий полк входил в состав 2-й Тур¬ кестанской казачьей дивизии, дислоцировался на фронте по Огинскому каналу, а позднее — в районе Молодечно - Полоцк — Вязьма. На новом месте служба весной — в нача¬ ле лета 1917 г. была не слишком беспокойной. Как отмечал Щепихин, «жизнь полка протекала мирно: казаки бездель¬ ничали, пасли своих лошадей и все внимание свое обра- Щепихин С. А. Уральское казачье войско в борьбе с большевиками // Н1А. 8. А. 8ИсЬер1кЫп соПесйоп. Вох 1. С. 7-8.
тили на дела хозяйства: как бы, избави Бог, их не надули, не обвесили. Мне лично такая жизнь была противна, но она была спо¬ койна. Чтобы занять несколько от безделья казаков, я, в со¬ гласии с полковым комитетом, которому тоже начинало претить сплошное ничегонеделанье, при котором казаки надоедали комитетчикам своими нудными приставаниями, чтобы поразнообразить время, составил расписание занятий в пешем строю. Начдив занятия эти утвердил, и мы присту¬ пили к выполнению расписания: 3-4 часа в день, по-моему, не могли повредить здоровью казаков... Кроме строевых занятий мной были организованы ши¬ роко и беседы офицеров с казаками на темы текущего мо¬ мента; знакомили их с историей войска и отдельных полков и с бытовой стороной прочих казачьих войск. Я лично не упускал ни одного случая говорить с офице¬ рами на разные темы, и каждое, самое мизерное, происше¬ ствие в полку мной детально обсуждалось в присутствии всего командного состава полка. Это давало мне возмож¬ ность быть в курсе дела настроений не только рядовых ка¬ заков, но и офицеров. Широко были организованы и развлечения: каждый день на площади местечка играл оркестр полковых труба¬ чей, и все молодое население выходило потанцевать с каза¬ ками. Были устроены скачки, городки и прочие состязания на призы. Последние щедро мной выдавались из полковых средств. Офицеры и казаки участвовали в этих состязаниях на равных основаниях. Мирная, спокойная жизнь налаживалась»1. Блестящей была аттестация Щепихина по должно¬ сти командира полка, данная 30 июля 1917 г. командую¬ щим 2-й Туркестанской казачьей дивизией генерал-май¬ ором Ф.Ф. Абрамовым: «Полком командует с 10 апреля [ 1 ]917 г. достаточно уверенно и твердо. В боях за этот пе¬ риод полк не был. В хозяйственную часть полка вникает пока мало. Дисциплинированный; с офицерами корректен, Щепихин С. А. Уральское казачье войско в борьбе с большевиками // Н1А. 8. А. 8Искер1кЫп соПесЛоп. Вох 1. С. 20.
в требованиях настойчив. Отличный. Удостаивается зачис¬ ления на должность к[оманди]ра казачьей бригады»1. Гене¬ рал И.З. Одишелидзе по аттестации от 2 сентября 1917 г. считал Щепихина достойным выдвижения на должность на¬ чальника штаба корпуса". В июле 1917 г. обстановка в полку осложнилась, тем не менее Щепихин смог удержать часть в подчинении. Сле¬ дующий непростой период был связан с выступлением ге¬ нерала Л. Г. Корнилова в конце августа 1917 г. Щепихин вспо¬ минал: «Нам всем предоставлялось избрать путь между Корниловым и Керенским... Но при какой тяжелой обста¬ новке приходилось делать этот выбор. Все шаги Корнилова против Керенского были выполне¬ ны с соблюдением сугубой конспирации, даже от тех эле¬ ментов, на которые должен был рассчитывать Корнилов... Все дело спасения Родины, как громко несколько окрести¬ ли выступление Корнилова руководители его, взяла в свои руки кучка неопытных молодых офицеров Генерального штаба Ставки и фронтовых штабов... Организация выступления во многом страдала дилетант¬ скими промахами, которые дали себя чувствовать в пер¬ вые же дни... когда корниловское выступление сорвалось, мы в армии сразу это почувствовали: комитеты начали по¬ дымать голову, и ко мне направлены были разного характе¬ ра запросы. — Почему господа офицеры снова собираются в отдель¬ ный союз?.. — Зачем был командирован в штаб фронта подъесаул Потапов?.. Эти запросы показывали, что комитет был лучше меня информирован в истинных целях этих обоих фактов; но до поры до времени молчал, выжидая, чем закончится вся эта “офицерская затея”... Если на первый вопрос я по совести мог ответить почти полным незнанием, то по второму я был к этому моменту совершенно ориентирован: прикрыв вызов офицера (Пота¬ пова) командировкой на пулеметные курсы, штаб фронта, 1 РГВИА. Ф. 2113. Оп. 1. Д. 1490. Л. 133 об. 11 Там же. Л. 135.
вернее “союз офицеров”, имел целью использовать собран¬ ных офицеров для задач того же, ставшего теперь пресло¬ вутым, выступления. В какое положение ставился и я лично, и особенно Пота¬ пов после неудачи корниловской затеи?... и это у нас, в ка¬ зачьих частях, где известные грани взаимоотношений ка¬ заков к офицерам не были перейдены. Чего же надо было ожидать там, в толще армейской солдатской массы? Там сразу начали отрывать головы, мстя за мимолетный свой страх перед жестким приказом Корнилова и в то же время опасаясь за будущее свое существование... Почти одновременно с запросами моего комитета я по¬ лучил и телеграмму Керенского, на которую надо было как-то реагировать... И я решил убить двух зайцев. Передо мной ни на минуту не переставала гореть та све¬ ча, которая, как маяк, освещала пути, по которым я мог и должен был вести тех “наших сыновей’ — по выражению стариков круга, в отношении которых я дал известные обя¬ зательства войску своему, Родине... Я должен их привести на Урал в добром здоровье, как-то лавируя между подводных камней... Я дал свою подпись под ответом Керенскому, который был мной же составлен так: “Уральский полк осуждает аван¬ тюру Корнилова, поднявшего знамя разъединения между командным составом и солдатской массой в тяжелое вре¬ мя, переживаемое фронтом... и мы всецело стоим на плат¬ форме Керенского — война до победного конца с сохране¬ нием всех завоеваний революции”. Такая редакция и моя подпись, во-первых, ставили точку над “1” в нашем отношении к моменту, а во-вторых, подтвер¬ дили, что между мной и казаками нет разногласий... Все были довольны и успокоились... Корниловское движение как-то прошло мимо нашего офицерства, и оно было задето некоторым невниманием к своей массе и даже пренебрежением: потому и мои офи¬ церы нашли мой ответ Керенскому вполне солидным и пра¬ вильно отражающим наши настроения: мы от Керенского 8 не отшатнулись в тяжелый для него момент, но не выказа¬
ли и отрицательного отношения к выступлению Корнилова, так как о нем нас никто не осведомил и не приглашал (если не считать вызова подъесаула Потапова в штаб фронта) при¬ нять участие... Все выступление прошло мимо нас, не заде¬ вая никак...»1 Щепихин пришел к выводу, что «корниловское выступ¬ ление, даже и оно, лило воду на большевицкую мельницу: оно, прежде всего, нанесло удар непоправимый авторитету власти; затем оно спутало карты планомерной и уже нала¬ живающейся работы правительства, а самое главное, оно указало на полное бессилие не только возглавителей подоб¬ ных авантюр, но и их противников... А кто же, спрашивается, выиграл — одни большевики, т. е. третьи лица»11. Как и многие другие офицеры, Щепихин тяжело пере¬ живал революционный развал армии, вмешательство ко¬ митетов в боевую жизнь и начавшиеся преследования ко¬ мандного состава. «Офицеры продолжали испивать свою горькую чашу до конца, и ни одного голоса в их защиту не поднялось, даже из среды либеральной нашей интелли¬ генции», - позднее отмечал он1П. До последней возможно¬ сти Щепихин старался поддерживать дисциплину в полку. В воспоминаниях он подчеркивал, что «нужно было особое озверение, какие-то исключительные обстоятельства, чтобы простые казаки смело перешагнули через станичную грань, разорвали бы семейный уклад и посягнули на своих офице¬ ров»1''. В конце сентября 1917 г. Щепихин отправился в от¬ пуск в Киев, чтобы ликвидировать дела и забрать оттуда свою жену Александру Киприановну. На фронте обстанов¬ ка ухудшалась, назревали перемены, в связи с чем разумнее было держать семью при себе. 2-м Уральским казачьим полком Щепихин прокомандо¬ вал вплоть до демобилизации, причем сам же стал выбор¬ ным командиром полка. Между тем разложение армии про¬ грессировало. Неудивительно, что поездка в ноябре 1917 г. в штаб Западного фронта для организации легальной от- 1 Щепихин С. А. Уральское казачье войско в борьбе с большевиками // Н1А. 8. А. 8ЬсЬер1кЫп соПесбоп. Вох 1. С. 43-44. й п Там же. С. 50. 1,1 Там же. С. 47-48. 17 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 4. Л. 37 об.
правки полка домой принесла лишь разочарование и уста¬ лость. Как вспоминал сам Щепихин, «вагоны брались с бою, ехать приходилось в толпе и давке, а в штабе фронта была форменная разруха. В штабе, когда-то очень стройно рабо¬ тавшем, хозяйничали большевики, а офицеры Генерально¬ го штаба были на положении черных рабов. Корпели над какими-то демобилизационными планами, как будто вой¬ не уже и конец... Все ходили без погон, всюду грязь, мер¬ зость и запустение... Вот картинка тогдашней работы большого штаба рус¬ ской армии периода развала. Кабинет начальника демобилизационного отдела шта¬ ба фронта Генштаба полковника Соллогуба: сам полковник в ультрадемократической одежде сидит над какой-то ве¬ домостью. В разговоре со мной смущенно-вежлив - гово¬ рит, а сам все как будто извиняется за свое присутствова¬ ние здесь... Уже многие из высшего командного и штабного персонала исчезли: кто был вычищен новой властью, а кто подобру-поздорову удрал... Уже тогда, в первых числах ноя¬ бря, была какая-то инстинктивная тяга на юг, в казачьи об¬ ласти, как у перелетных птиц... Но много из молодежи и пооставались... Почему? Да вот нашли себе оправдание, по указке сверху — от на¬ чальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Бонч-Бруевича — надо оставаться на местах, иначе не толь¬ ко разбегутся (как будто штабной офицер может удержать за фалды дезертирующих солдат!!!), но и имущество все цен¬ ное пропадет. Додумались, когда спасать!! Просто это был элемент наименее устойчивый в моральном отношении, и этика им непонятна. Некоторые тогда же решили ужить¬ ся с новой властью; и к таким принадлежал и мой собесед¬ ник п[олковник] Соллогуб. Во время нашего разговора с глазу на глаз... Соллогуб все время косился на соседнюю дверь, из которой и по¬ явился без стука, без какого бы то ни было жеста стерео¬ типной вежливости, растерзанного вида солдат под силь¬ ным хмельком... Кивнув нам головой, сел на письменный стол офицера, прямо на разложенные бумаги и карты, и на- « чал развязным тоном повествовать, как они хорошо прове¬
ли ночь, кутя (пьянствуя) в обществе сестер милосердия... Он, видимо, был счастлив от пережитого, от того, что мо¬ жет сообщить эти пошлости, точную копию с виденного им до революции, в роли штабного писаря; копию, мно¬ го теряющую от сравнения с оригиналом, так как брали за образец одну грязь, не заботясь, да и не умея прикра¬ сить ее... хвастал, наслаждался этим. Затем, как бы невзна¬ чай, бросил, что много работы и нет ли чего подписать: оказался комиссаром штаба фронта... т. е. почти главно¬ командующий. Боже, Боже, до чего мы все пали: на месте блестящего Брусилова, тонкого в обращении Рузского, грубовато-доб¬ родушного умницы Деникина и еще других прекрасных офи¬ церов и начальников — какой-то неизвестный хамльтон... Брр... Меня всего коробило... и по уходе комиссара я сей¬ час же ушел, ничего не добившись от безвластных и загнан¬ ных в подполье генштабистов, моих однокашников по ака¬ демии»1. Обстановка продолжала ухудшаться, поэтому для по¬ ездки в Ставку через полмесяца Щепихину пришлось брать с собой казаков. «Одному без казаков мне теперь пробрать¬ ся не удалось бы - офицеров вылавливали уже и расправля¬ лись с ними по-зверски. Погоны нам пришлось спрятать под кожаные куртки... Даже кокарды мы сняли в Смоленске, так как солдаты сильно косились на эту эмблему царской вла¬ сти. Я всю дорогу в оба конца из теплушки не вылезал, и все необходимое доставали сами казаки»11. В Могилеве Щепихи¬ ну и его спутникам удалось встретиться с новым Верховным главнокомандующим Н. В. Крыленко. Просьба касалась от¬ правки полка домой в связи с отсутствием фуража, однако вопрос так и не решился. Пришлось договариваться с местными советами в Смо¬ ленске и Вязьме. Разрешение на отправку было получе¬ но, причем полку при помощи хитрости удалось сохранить оружие, сдав вместо такового бракованное и запасное. В конце января 1918 г. Щепихин, выполняя указ Войско¬ 1 Щепихин С. А. Уральское казачье войско в борьбе с большевиками // Н1А. 8. А. $Ьскер1кЫп соПесбоп. Вох 1. С. 53-54. 11 Там же. С. 55.
вого правительства, с полком выехал в Уральское казачье войско с зимней стоянки в районе Вязьмы (станция Ду¬ рово). Неудивительно, что возвращение с полком домой воспринималось мемуаристом как поездка «по завоеван¬ ной стране»1. Обстановка была напряженной ввиду попы¬ ток задержать казаков и неоднократных требований раз¬ личных местных властей сдать оружие и выдать офицеров. Требования сдачи оружия выдвигались в Вязьме, Туле и Са¬ ратове. Красноречивый эпизод: после того как казаки про¬ дали лошадей дивизионной артиллерии, Щепихин высту¬ пил с яркой речью о том, что важно спасти орудия, а затем разрыдался". 2 февраля 1918 г. полк прибыл в Уральск, где был встре¬ чен начальником штаба войска и членами Войскового съез¬ да. В тот период уральские казаки еще не выступили против большевиков. Тем не менее предпосылки будущего кон¬ фликта уже сложились. Консервативное войско не желало поступиться своими традиционными привилегиями. Кро¬ ме того, Уральск превращался в центр, куда стекались раз¬ личные антибольшевистски настроенные элементы: пред¬ ставители поволжской буржуазии и купечества, а также оренбургские беженцы — участники антибольшевистско¬ го выступления атамана А. И. Дутова, вынужденные отсту¬ пить из-под Оренбурга. Будучи старшим из уральских казаков-генштабистов, Щепихин по прибытии был назначен 1 февраля 1918 г. председателем военной комиссии войска. Затем, с 15 мар¬ та 1918 г., Щепихин возглавил штаб Уральского казачьего войска, приняв этот пост от полковника Б. И. Хорошхина. Скромность и здравый смысл порой изменяли Щепихи- ну-мемуаристу в оценке своего вклада в укрепление обо¬ роноспособности войска. Чего стоит фраза из его работы «Уральское казачье войско в борьбе с большевиками»: «Как только во главе штаба войска стал специалист, свой же при¬ родный казак-уралец и офицер Генерального штаба, быв¬ ший командир одного из полков, вернувшихся с фронта, полковник Щепихин, работа по организации вооруженной 1 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 5. Л. 4. 11 Там же. Л. 9-9 об.
силы войска сразу встала на твердую позицию»1. Впрочем, в разгар событий Щепихин сознавал свою неподготовлен¬ ность и в апреле 1918 г. записал в дневнике: «А я сам кто? Вчерашний старший адъютант штаба армии, специализиро¬ вавшийся на целой отрасли огромного армейского механиз¬ ма. Правда, эта специальность выработала во мне некото¬ рые организаторские навыки, но для масштаба Гражданской войны всего этого слишком недостаточно»11. 29 марта советская власть была низложена в Уральске, ее руководители казнены, а 5 апреля Войсковой съезд объ¬ явил мобилизацию казаков от 19 до 55 лет и фактически возглавил борьбу казаков с большевиками. Была создана Уральская армия, действовавшая на войсковой территории от Каспийского моря до Илецкого городка. Войсковой съезд еще весной 1918 г. объявил об автономии области, а летом признал власть самарского Комуча, от которого казаками было получено оружие111. В Уральске, несмотря на высокий пост, Щепихин бук¬ вально нищенствовал. О своем материальном положении по прибытии в войско он вспоминал: «Я в войске был как чужак — у меня не было ни кола, ни двора, а потому надо было запастись крышей и пищей. Первое я нашел в доме купца, сына известного местного богатея Макарова — ле¬ сопромышленника. А пищу, я полагал, предоставит мне, как своему началь¬ нику штаба, войско, положив скромный, но обеспечиваю¬ щий паек. Имущество мое осталось в Киеве и пропало в местных складах, разграбленных разными правительствами, у кото¬ рых была одна общая черта, всегда фактически и аккуратно осуществляемая в первую голову по приходу к власти, - это ограбление всего того элемента, который в данный момент не был с ней. 1 Щепихин С. А. Уральское казачье войско в борьбе с большевиками // Н1А. 8. А. 8ЬсЬер1кЫп соПесНоп. Вох 1. С. 67. 11 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 6. Л. 36 об. 111 Подробнее о восстании уральцев см.: Дубровин Д. Ю. Наш самодельный бро¬ непоезд. Уральские казаки и начало борьбы с большевиками // Родина. 2008. № 3. С. 28-32; Он же. Уральское казачество в Гражданской войне. Илецкий бой 13 (26) марта 1918 г.// Горынычъ. Краеведческий сборник (Уральск). 2007. № 1.С. 34-51.
Жаль было, но пришлось в первую голову распростить¬ ся со своим конем боевым - продал его самолично (ден¬ щиков и вестовых не полагалось, а средств нанять таково¬ го не было) на базаре казаку, а через несколько дней увидел моего “Орлика” в санной запряжке казака-рыботорговца, нового хозяина моего коня... Что же, это тоже жизнь и ее гримасы: войско возлагает на меня тяжкую повинность - организовать защиту войска, но никто не думает о моем обеспечении самым примитивным... Через два дня я явился в помещение Круга, или, как он тогда... сам себя называл — “Войскового съезда’ — хозяина и распорядителя судьбой войска... И приступил к своей сложной, ответственной работе...»1 Для поправки дел Щепихин был вынужден подрабатывать в местной газете и сочинять воззвания". Позднее, в Самаре, он приобрел дешевую соломенную шляпу и сапоги у пленно¬ го австрийца-сапожника. По утверждению самого Щепихи- на, пост начальника штаба войска он оставил 25 мая 1918 г."1 В послужном списке дата иная — 22 мая. Щепихин получил назначение в военную комиссию по обороне войска, но фак¬ тически занимался прежними оперативными вопросами17. Антибольшевистское движение расширялось, чему спо¬ собствовало выступление против красных Чехословацкого корпуса в конце мая 1918 г. Ближайшим к Уральску крупным антибольшевистским центром стала Самара, занятая про¬ тивниками большевиков 8 июня 1918 г. Именно там возник¬ ло правительство Комитета членов Всероссийского Учреди¬ тельного собрания (Комуча). Летом из-за конфликта с депутатами уральского Вой¬ скового съезда и его председателем Г. М. Фомичевым Щепи¬ хин был вынужден уехать в Самару в качестве представите¬ ля Уральского войска при Комуче (с 5 июля 1918 г.). 25 июля последовало назначение военным представителем казачьих войск при штабе Чехословацкого корпуса. Затем, 10 августа, офицер получил ответственный пост начальника полевого 1 Щепихин С. А. Уральское казачье войско в борьбе с большевиками // Н1А. 8. А. 8ЬсЬер1кЫп соПесНоп. Вох 1. С. 62. " ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 8. Л. 4. ® ш АСБ. Т-К21А. 4-0041. Л. 9. 17 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 6. Л. 27.
штаба Поволжского фронта Народной армии Комуча при ко¬ мандующем полковнике (впоследствии — генерале) С. Чече- ке. На этом посту Щепихин пытался организовывать оборо¬ ну от красных в Поволжье, что имело свои сложности, в том числе связанные с отсутствием должного единства в анти¬ большевистском лагере. Как впоследствии вспоминал сам офицер, «это была лишь попытка, паллиатив, на практике выродившийся в весьма странный орган: штаб оперативный русский не занимался операциями русских войск (уральцев, оренбур[г]цев и т. д.), так как эти войска выполняли свои за¬ дачи, по распоряжению своих правительств, и распоряже¬ ния Самары только терпелись, но не исполнялись. Русские части собственно Комуча были так малочисленны, так раз¬ бросаны и столь тесно действовали с чешскими войсками, что вряд ли вызывалась необходимость в особом громозд¬ ком оперативном штабе. В результате этот штаб (носив¬ ший наименование весьма громкое — штаб командующего Волжским фронтом) являлся лишь вспомогательным орга¬ ном генерала Чечека; с ним Чечек разрабатывал те мелкие операции, которые потом давались на исполнение мелким единицам. В этом оперативном штабе сосредоточились сведения о противнике, организовывалась разведка, разрабатыва¬ лись общие оперативные планы, но все это носило харак¬ тер весьма теоретический, формальный. Сведения собира¬ лись совершенно случайно: чешская разведка свои данные не считала обязанной передавать в русский штаб. Контрраз¬ ведки ограничивались очень узким радиусом работ, не вы¬ ходя за пределы Самары и ближайших к ней районов. Опе¬ ративные планы широкого масштаба тонули в тех мелких операциях, которыми почему-то занято было главное ко¬ мандование»1. Интересно, что Щепихин в августе 1918 г. писал на белый Юг генералу М.В. Алексееву: «Пользуюсь случаем привет¬ ствовать Вас и всех Ваших доблестных сотрудников, прибы¬ тия коих мы все ожидаем с самым живым нетерпением, ко¬ торое вызвано не только военной, но, пожалуй, в большей 1 Щепихин С.А. Под стягом Учредительного собрания // Гражданская война на Волге в 1918 г. Прага, 1930. Сб. 1. С. 191-192.
степени и политической конъюнктурой»1. Очевидно, речь шла о неоднозначном отношении офицеров к Комучу. Затем Щепихин занимал пост начальника штаба Самар¬ ской и Уфимской (с 8 октября 1918 г.) групп войск, а 25 де¬ кабря 1918 г. был произведен в генерал-майоры. В тот пе¬ риод он сработался с командовавшим этими группами генерал-майором С.Н. Войцеховским. По оценке Щепихи¬ на, Войцеховский «оказался очень деликатным, любезным, но застенчивым; последнее у него глубоко было скрыто на¬ пускной суровостью и нелюдимостью»11. Производство в генералы совпало с назначением Ще¬ пихина начальником штаба Западной армии белых. Этот пост генерал занимал в первой половине 1919 г., в том числе и в ходе весеннего наступления колчаковских ар¬ мий. Командовал армией известный артиллерист генерал М.В. Ханжин. На армию возлагалось нанесение главно¬ го удара Восточного фронта белых по красным. Щепихин разработал план наступательной операции армии, во вре¬ мя которой белым удалось добиться наиболее впечатляю¬ щих успехов в сравнении с другими армиями фронта. При этом взаимоотношения высшего командного состава кол¬ чаковских войск оставляли желать лучшего. В частности, Щепихин был враждебно настроен по отношению к Став¬ ке и лично к ее начальнику штаба генералу Д. А. Лебедеву, которого считал находящимся не на своем месте выскоч¬ кой (к Лебедеву он отрицательно относился еще со вре¬ мен Первой мировой войны). Разумеется, все это влияло на боевые операции. Судя по всему, Щепихин обладал необходимыми офи¬ церу Генерального штаба аналитическими и прогности¬ ческими способностями. В частности, он высказывал опасения в связи с возможным контрударом красных, что вскоре и произошло. Сохранилась одна из его резо¬ люций по этому поводу: «Переговорите со Ставкой, что¬ бы надавили на Оренбургскую армию в смысле разведки (особенно тайной). Недопустимо, чтобы при столь широ¬ ком и быстром наступлении не было сведений, кто и куда 1 ГА РФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 51. Л. 29. 11 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 8. Л. 25.
отходит, какие силы там. Конечно, оренбургское казаче¬ ство не совсем еще обольшевичилось, в чем я сильно со¬ мневаюсь. Сведения эти необходимы мне, чтобы решить вопрос, обеспечен ли наш левый фланг при наступлении на линию Оренбург — Бузулук или же мы именно должны идти на него. Если не 6[-м] корпусом (что теперь с оче¬ видностью отпадает), то Беловым; но здесь важно решить, как направлять Белова: 1) кулаком на Оренбург, 2) кулаком на Бузулук или же 3) ввиду невыясненности держать этот кулак между этими направлениями. Только при неполу¬ чении ответа от Оренбургской армии мы будем вынужде¬ ны двигать Белова третьим способом. Признаюсь, весь¬ ма невыгодным, ибо кулак сзади опоздает наверно на оба пути. Двигать же его решительно на Бузулук при неизвест¬ ности на Оренбургском фронте — можно получить удар в левый бок»1. Речь шла о действиях Южной группы За¬ падной армии под командованием генерала П. А. Белова (ранее Белов носил немецкую фамилию и имя Г. А. Вит- текопф, которые сменил в годы Первой мировой войны в связи с антигерманскими настроениями в России). Опа¬ сения Щепихина вскоре подтвердились, а белые получили мощный фланговый удар Южной группы советского Во¬ сточного фронта под командованием М. В. Фрунзе, пере¬ ломивший ход всей операции. 20 мая 1919 г. пост начальника штаба Западной армии за¬ нял генерал К. В. Сахаров. В прощальном приказе по штабу Западной армии № 64 на следующий день Щепихин писал: «По воле Верховного правителя и Верховного главно¬ командующего я покидаю пост начальника штаба Запад¬ ной армии. Покидаю дорогих моему сердцу сотрудников с глубо¬ кой верой в славное будущее Западной армии, возглавляе¬ мой близким мне по духу штабом. Желаю всем сохранить бодрый дух и спокойное сердце для грядущих тяжелых трудов. Из-за идеи вы начали трудную неблагодарную борьбу с большевизмом, — идейно, не гонясь за материальными вы- 1 РГВА. Ф. 39624. Оп. 1. Д. 69. Л. 126.
годами, вы ее и продолжайте с полным сознанием правды своего дела. Бог, совесть и разум вам помощь»1. 29 мая 1919 г. Щепихин с супругой из Уфы отправился в Омск" для получения нового назначения. Уже 16 июня он за¬ нял пост начальника снабжений Южной армии под командова¬ нием генерала П. А. Белова (в послужном списке, однако, указа¬ на другая дата — 22 мая 1919 г, что едва ли верно, так как армия была создана днем позже). Отъезд к месту нового назначения сопровождался переживаниями генерала из-за супруги: «Пе¬ ред самым назначением и отъездом в Южную армию из Ом¬ ска я получил от жены и ближайшего доктора самые точные заверения, что через семь-восемь м[еся]цев я буду счастли¬ вым папашей. Небо казалось тогда не столь мрачным, чтобы срочно протестовать. Я склонил голову перед судьбой. Жена расставаться не пожелала и выехала со мной на Челябинск - Полетаеве. Неизвестность полная, что меня ожидает в Южной армии, и желание заранее, предваритель¬ но устроить помещение для не совсем здоровой жены вы¬ нудило меня ее временно оставить в районе Полетаева: че¬ рез несколько дней я, по обстоятельствам службы, должен был выехать снова (вернуться) на магистраль для осмотра заводов и мастерских (по должности начальника] снабже¬ ния армии Белова), захватить жену и с ней уже водворить¬ ся в Южной армии на устроенное (благоустроенное), хотя, конечно, и временное, пепелище. Но судьба играет человеком: я потерял связь с женой, как потеряла связь с главным фронтом и Южная армия»"1. Находясь в Южной армии, Щепихин стал свидетелем драматического отступления армии с Южного Урала в Степ¬ ной край летом - осенью 1919 г. Вместе с армией он проде¬ лал путь до города Атбасар Акмолинской области. Развал Южной армии привел Щепихина к разочарова¬ нию в перспективах дальнейшей борьбы. Впоследствии он 1 РГВА. Ф. 39624. Оп. 1. Д. 106. Л. 9. $ 11 РГВА. Ф. 39624. Оп. 1. Д. 25. Л. 62. 111 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 10. Л. 5.
написал об этом: «Итак, трагедия, завязавшаяся на берегах моей родной реки Урала, кончилась. Она очень характерна для всего Белого движения в Си¬ бири. Сколько легкомыслия, бравады; сколько напрасных жертв. Какие самолюбия. И как мало истинных чувств и на¬ стоящего бодрого, здорового дарования. Мы видели, как коренная ошибка, состоящая в прене¬ брежении важным участком общего стратегического фрон¬ та, приводит к крушению самые лучшие замыслы. И гибнут не только люди, но, что еще важнее и значи¬ тельней, гибнет вера в успех. Мы видим, как в сложном механизме управления арми¬ ей один промах цепляется за другой и к каким это приво¬ дит результатам. Мы видели, как сами руководители подчас склонны не¬ серьезно относиться к своему делу, обманутые туманом ложных стратегических мыслей. И результат налицо: армия, с таким трудом в муках за¬ рожденная, гибнет без остатка в кратчайший срок без наде¬ жды когда-либо оживить свои дряблые мышцы. Мы видели, как быстро распадаются непрочные, меха¬ нически спаянные организмы Гражданской войны. И мы теперь знаем, к чему приводят коренные ошибки в организации этих организмов — “числом поболее, ценою подешевле’. Как в калейдоскопе перед нами проходит целая серия ма¬ леньких наполеонов, с огромным честолюбием, с великим само- и себялюбием и с весьма ограниченными дарованиями. Мы видели, как вместе с мусором, лишь обременявшим организм армии, гибнут и лучшие люди, и лучшие, высшие организмы. Как затягивает всех без остатка общий развал, тина, в которой неталантливый полководец и сам увязает, и тянет в трясину то чистое, прочное, твердое и воодушев¬ ленное, что одно могло бы еще спасти положение. Как трагически легкомысленно высшее руководство с от¬ вагой, достойной лучшего применения, обволакивает свой лучший материал чуждым Белому движению суррогатом, вве- ” ряя судьбу этого конгломерата, уже разъедаемого гангреной с самого начала заражения, бесталанным военачальникам.
Какое, наконец, поразительное пренебрежение челове¬ ком с его индивидуальной и общественной психологией. Сколько здесь формализма и нежизненного подхода к самым живучим вопросам. Какое пренебрежение врагом, как результат самого ост¬ рого непонимания существа Гражданской войны»’. И под¬ водил неутешительный для белых итог: «Стихийно (читай — случайно) Белое движение зародилось, судьбой суждено ему было так же стихийно, от стихийных причин, и погибнуть»”. 7 октября 1919 г. Щепихин был зачислен в распоряжение генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего ар¬ миями Восточного фронта. Щепихин дал емкую характери¬ стику этого периода истории Белого движения на Востоке России: «Всей своей натурой не выношу позорное зрелище всякого рода эвакуаций, да еще несвоевременно начатых: тогда порядок вырывается из рук начальника тыла и эва¬ куация протекает чисто стихийно, тогда она отвратитель¬ на и к ней более приложимо наименование — “бегство”»1”. Несмотря на генеральский статус, Щепихин в Омске столкнулся со сложностями в обеспечении себя и супру¬ ги продуктами, одеждой и даже жильем. Супруга генера¬ ла в период его службы в Южной армии вернулась в Омск, жила в вагоне Щепихина, откуда ее выселили, когда связь с Южной армией пропала (что, вероятно, усугублялось из¬ вестиями о массовых сдачах белых в плен на Южном Ура¬ ле). Затем свой вагон ей предоставил друг Щепихина гене¬ рал С.Н. Войцеховский. Денег у нее не было, приходилось продавать вещи и влезать в долги. Высокий чин приехавшего супруга не облегчил положе¬ ние. 29 октября 1919 г. генерал записал в дневнике: «Мой личный адъютант каждый вечер таскает с солдатами охап¬ ки дров из чужого склада. С продуктами и того хуже: един¬ ственное спасение питаться всякой дрянью в ресторане. 1 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 7. Л. 35 об.-Зб. 11 Там же. Л. 36. 111 Щепихин С. А. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг. Дневник генерала русской службы С. А. Щепихина - бывшего начальника штаба войск белых армий в период Ледяного похода через Сибирь // Н1А. 8. А. 8ЬсЬер1кЫп соПесйоп. Вох 1. С. 1.
Одеться было так дорого, что все надежды я возлагал на магазин “Вольного экономического офицерского обще¬ ства”... Говорили, что надо где-то кого-то “подмазать”, но ведь не мог же я, в самом деле, прибегать к подобным мерам»1. 27 октября 1919 г., согласно послужному списку, Щепи¬ хин был назначен начальником штаба Омской отдельной группы войск под командованием генерала С. Н. Войцехов¬ ского. Последний, будучи боевым товарищем Щепихина, пригласил его к себе на службу в штаб. 10 ноября Щепихин стал начальником штаба Сибирской группы армий, которая 15 ноября была переименована во 2-ю армию. Во время по¬ следовавшего отступления Щепихин принял участие в Си¬ бирском Ледяном походе в Забайкалье. В период похода бе¬ ременная супруга Щепихина потеряла ребенка. К этому времени относится предположительно связан¬ ный с именем Щепихина инцидент11. В городе Татарске, где при эвакуации белых творился хаос, исполняющим обязан¬ ности начальника гарнизона подпоручиком И. А. Михеевым и начальником уездной милиции Н. И. Степановым 18-19 ноя¬ бря были расстреляны шесть политических заключенных местной тюрьмы. Сделано это было якобы по устному при¬ казу начальника штаба 2-й армии, т. е. Щепихина. Со слов Ми¬ хеева, приказывалось расстрелять всех 16 заключенных, но он остальных пожалел и отпустил. В ходе расследования выясни¬ лось, что исполнители расстрела Михеев и Степанов в те дни сильно пьянствовали, пребывая в маловменяемом состоянии. Свидетельства Михеева содержат внутреннее противоречие: в своем рапорте он не упоминал о каких-либо указаниях шта¬ ба армии о расстреле, а говорил лишь о приказе проводить эвакуацию. На допросе показал: «Я и решил ликвидировать арестованных и оставить город»111. Дежурный генерал штаба 2-й армии генерал-майор М. Н. Фукин, на которого также ссы¬ лался Михеев, показал, что никаких приказаний насчет аре¬ стованных не давал. Отдавался ли в действительности Щепи- 1 Щепихин С.А. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг... С. 3-4. 11 Вебер М. И. «Шесть человек политических мною были расстреляны»: доку¬ менты о расстреле заключенных в Татарске 19 ноября 1919 г.// Развитие тер¬ риторий (Новосибирск). 2019. № 3(17). С. 66-67,69-70. 111 Там же. С. 68.
хиным устный приказ о расстреле, неизвестно, и в дневнике он об этом не упоминает. После смерти генерала В. О. Каппеля 26 января 1920 г. Войцеховский стал главнокомандующим Восточным фрон¬ том белых. Щепихин 28 января занял пост его начальни¬ ка штаба. В эмиграции генерал утверждал, что находился на этом посту с 26 декабря 1919 по 20 марта 1920 г., а затем стал начальником штаба войск Дальнего Востока1. Однако это не соответствует действительности. В Забайкалье Щепихин с 27 февраля 1920 г. стал началь¬ ником штаба командующего войсками Российской восточ¬ ной окраины. 27 апреля 1920 г. он получил знак отличия военного ордена «За Великий Сибирский поход» под номе¬ ром 4. Его супруга, ехавшая вместе с отступавшей армией, в тот же день получила знак 2-й степени под номером 13 (ну¬ мерация была единой для всех степеней)11. Днем ранее, приказом войскам Российской восточной окраины № 197а от 26 апреля 1920 г., Щепихин был уволен с поста начальника штаба в шестимесячный отпуск для лече¬ ния за границей111. Формулировка являлась формальностью - генерал вспоминал, что оставить армию ему пришлось «из-за политических разногласий» с атаманом Г.М. Семеновым17. Отпускной билет Щепихина датирован 30 апреля того же года. В документах отмечено, что Щепихин увольнялся в от¬ пуск за границу на полгода — по 30 октября 1920 г. Уже 6 мая 1920 г. Щепихины вместе с генералом С. Н. Вой¬ цеховским выехали из Читы в белый Крым, куда Щепихин прибыл во время эвакуации белых. Маршрут пролегал че¬ рез Харбин и Шанхай, далее морским путем через Суэцкий канал. Щепихин с супругой эвакуировались в Турцию и про¬ жили в Константинополе до конца апреля 1921 г.у Об эмигрантском периоде жизни С. А. Щепихина известно немного. 23 мая 1921 г. Щепихины за свой счет прибыли в Чехо¬ словакию. Поселились в Збраславе под Прагой (ныне - в чер¬ 1 АСБ. Т-К21А. 4-0041. Л. 9. 11 Музалевский М.В. От Иртыша до Байкала. Знак отличия военного ордена «За Великий Сибирский поход». М., 2006. 111 РГВА. Ф. 39532. Оп. 1. Д. 29. Л. 172. § 17 ГА РФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 6. Л. 17 об. у ГА РФ. Ф. Р-5826. Оп. 1. Д. 81. Л. 507 об.
те города). Сохранилось описание дома, где жили Щепихины, оставленное их соседом, выдающимся философом Н. О. Лос- ским: «В Збраславе мы жили на набережной Влтавы в доме, принадлежавшем Ф. Прохазке. Часть нижнего этажа была от¬ дана под ресторан, а остальные комнаты сдавались внаем, так что дом этот был подобием отеля и назывался “Уе1ка Нозрода”. В “Уе1ка Нозродё” комнаты сдавались по цене сравнительно де¬ шевой, и многие русские эмигранты перебывали в нем: кроме нас там в различные периоды жили инженер-путеец Николай Николаевич Ипатьев (в доме которого в Екатеринбурге был убит государь Николай II и его семья) с женою, московский промышленник Евгений Павлович Свешников с семьею, проф. Ефим Лукьянович Зубашев с женою, В. В. Водовозов с женою Ольгою Александровною (дочерью профессора Введенского), проф. А. В. Фроловский с женою, генерал С. А. Щепихин с же¬ ною и сыном»1. Причем Щепихины перебрались из «Гран-пан¬ сиона» с плачевными бытовыми условиями именно в две ком¬ наты Ипатьевых. Пансион, в котором разместилась семья, стал центром русской культурной жизни - здесь эмигранты устраи¬ вали литературные и музыкальные вечера («Збраславские пят¬ ницы»). Щепихин сотрудничал с кружком по изучению миро¬ вой войны при Русском народном университете". Первое время Щепихины сильно бедствовали. Генера¬ лу приходилось зарабатывать на жизнь в качестве служа¬ щего и заведующего мастерской, контролера в ресторане1". Позднее (с 1925 г.) Щепихин смог устроиться бухгалте¬ ром в Русский заграничный исторический архив в Праге (РЗИА), где трудился порой даже сверхурочно (поскольку приезжал из Збраслава на работу с опозданием)1''. Помо¬ гал (в том числе с трудоустройством) друг семьи генерал С. Н. Войцеховский, оставшийся и в Чехословакии на во¬ енной службе и занимавший руководящие посты в чехо¬ 1 Лосский Н.О. Воспоминания. Жизнь и философский путь. Мюнхен, 1968. С. 225-226. " Подробнее см.: Ганин А. В. Пражский кружок по изучению Первой мировой войны // Военно-исторические исследования в Поволжье: Сб. науч, трудов. Саратов, 2017. Вып. 11. С. 4-21; Серапионова Е.П. Русские военные историки в Чехословакии // Русская акция помощи в Чехословакии: история, значе¬ ние, наследие. Прага, 2012. С. 111-116. 111 ГА РФ. Ф. Р-5826. Оп. 1. Д. 81. Л. 508. 17 АСБ. Т-К21А. 4-0041. Л. 1, 2,13, 25.
словацкой армии. Щепихин работал и в организации «Па¬ мятник освобождения», занимаясь военно-историческими исследованиями. 28 марта 1922 г. у Щепихиных в Праге родился сын Вадим (1922-1987). Незадолго до смерти, однако, вдова генерала при¬ зналась, что его настоящим отцом являлся генерал С. Н. Вой¬ цеховский, но ни Щепихин, ни Войцеховский об этом не знали1. По оценке советской разведки, данной летом 1924 г., Ще¬ пихин считался благорасположенным к эсерам". Щепихин якобы был избран главой общества «Армия и народ», яв¬ лявшегося скрытой формой офицерского союза. Членом правления организации также избрали эсера, полковника Ф.Е. Махина"1. По-видимому, в силу социалистических сим¬ патий отношения с военными организациями белой эмигра¬ ции у Щепихина не складывались. Так, в сентябре 1932 г. он вступил в Русский общевоинский союз, однако затем вы¬ был из него по рапорту штабс-капитана князя Б. А. (?) Сида- мон-Эристова17. Щепихин был в числе эмигрантов — участников анке¬ тирования по вопросам казачества, чьи ответы были опуб¬ ликованы в сборнике «Казачество. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем казачества», увидевшем свет в Париже в 1928 г. В своей статье Щепихин подчеркнул значимость казачества в деле огосударствления имперской периферии7 и отметил, что верит в будущее казачества. Генерал Е.И. Балабин вспоминал о Щепихине, которо¬ го знал еще по училищу: «Встретил я его в Чехословакии, в Праге, в 1934 году. Это был старый, больной, израненный и не совсем нормальный генерал. Встретились мы с ним как родные»71. Отметим, что в 1934 г. Щепихину было 54 года, а израненным его считать не приходится. 1 Вуз^гоч И Озис! §епега1а. КотепГаг к пёкСегут с!окитеп1йт о ЙУоСё а (га§1скёт копе! 8ег§е)е Уо)сескоузкёЬо. Ргака, 2007.8.307,328,406,409. 11 Русская военная эмиграция 20-40-х годов XX века: Док. и мат. М., 2010. Т. 5: Раскол. 1924-1925 гг. С. 217. 111 Там же. С. 219, 222-223. 17 ГА РФ. Ф. Р-5796. Оп. 1. Д. 12. Л. 129. у Казачество. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем каза¬ чества. Ростов-на-Дону, 1992. С. 290. У| Балабин Е.И. Далекое и близкое, старое и новое. М., 2009. С. 49.
Тем не менее возраст и болезни давали о себе знать. В одном из писем в июне 1940 г. Щепихин отметил, что ис¬ чезновение сына лишило их с женой «совершенно энергии даже в смысле аккуратности в переписке»1. По-видимому, речь шла о каком-то непродолжительном эпизоде, посколь¬ ку после этого сын Щепихиных прожил долгую жизнь. Ще¬ пихин писал, предлагая РЗИА еще одну рукопись: «Теперь я крайне нуждаюсь в деньгах, т. к. в настоящее время нахо¬ жусь в больнице и не в силах ничего предпринять сам... Это письмо пишет под мою диктовку жена»11. Умер С. А. Щепихин 18 марта 1948 г. после тяжелой болез¬ ни и похоронен на Ольшанском кладбище в Праге, однако могила генерала, по всей видимости, утрачена (усилия ав¬ тора этих строк, равно как и других энтузиастов, разыскать ее успехом не увенчались)111. Гражданская война предопределила судьбу старшего брата Щепихина Петра. Петр Арефьевич сражался в рядах уральских казачьих частей, а в начале 1920 г. при отступле¬ нии казаков в Туркестан умер от сыпного тифа17. Трагически сложилась судьба друга Щепихина генерала С.Н. Войцеховского. В эмиграции он достиг высоких постов в чехословацкой армии, являлся даже военным министром подпольного чехословацкого правительства. В мае 1945 г. генерал был арестован контрразведкой Смерш и вывезен в СССР, где осужден на десять лет исправительно-трудовых лагерей. Войцеховский не смог пережить это новое испы¬ тание и умер в 1951 г. в Озерном исправительно-трудовом лагере (Тайшетский район Иркутской области)7 — практи¬ чески в тех местах, через которые за 31 год до того вел под¬ чиненные ему войска во время Сибирского Ледяного похода. Несмотря на материальные затруднения, С. А. Щепихин в эмиграции находил возможность заниматься литератур¬ 1 АСБ. Т-К21А. 4-0041. Л. 113. 11 Там же. Л. 113 об. 111 Подробную биографическую справку о С. А. Щепихине см.: Ганин А. В., Се¬ менов В. Г. Офицерский корпус Оренбургского казачьего войска 1891-1945: Биографический справочник. М., 2007. С. 635. 17 Ганин А. В., Семенов В. Г Офицерский корпус Оренбургского казачьего вой¬ ска 1891-1945. С. 634-635. 7 Канинский Г.Г. «...Иначе не мог поступить*. Русский генерал Сергей Николае¬ вич Войцеховский. Биографический очерк. Челябинск, 2003. С. 50.
ным и научным трудом. Он знакомился с рукописями РЗИА и поступавшей в библиотеку архива литературой, в том чис¬ ле советской. Все это способствовало успешной работе Ще¬ пихина над воспоминаниями. Щепихин отдавал себе отчет в субъективности сужде¬ ний и оценок непосредственных участников событий, в за¬ висимости эмигрантов от общественного мнения тех стран, в которых они нашли пристанище, в наличии политиче¬ ской конъюнктуры во многих публикациях. В одной из сво¬ их рукописей он отметил, что «правдивую историю... мы еще долго будем ожидать, и не нам, не нашему поколению, суждено ее писать»1. Вместе с тем он подчеркивал огром¬ ную значимость каждого правдивого свидетельства осве¬ домленного современника: «каждое воспоминание приоб¬ ретает особую ценность, если оно предназначается не для печати, а лишь для хранения на неопределенное время. Та¬ кое задание развязывает руки автору, делает его почти сво¬ бодным в выражении своих мнений и дает ему возмож¬ ность высказать ту свою правду, которая весьма ценна для будущего историка»". В этом Щепихин оказался абсолют¬ но прав. Оставленное генералом мемуарное наследие уникаль¬ но. Свои воспоминания он писал на основе дневников и подготовил по-настоящему монументальный, хотя и раз¬ розненный, мемуарный свод о событиях Первой мировой и Гражданской войн. В целом, его произведение можно если не поставить в один ряд с «Очерками русской Смуты» А. И. Деникина, то, по крайней мере, выделить как не менее впечатляющее по своему охвату. Сохранились следующие мемуарные работы Щепихи¬ на: «Тридцать два месяца в штабе 3-й русской армии», «Штаб 3-й армии в Великую войну», «С полком в революцию», «Уральское казачье войско в борьбе с коммунизмом», «Ураль¬ ское казачье войско в борьбе с большевиками», «Под стягом Учредительного собрания» (единственная мемуарная работа на русском языке, которую Щепихин опубликовал при жиз¬ о 1 ГА РФ Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 10. Л. 2. 11 Там же.
ни1), «Южная армия Восточного фронта адмирала Колчака (июль — октябрь 1919 года)», «Сибирь при Колчаке», «Семе- новщина», «Конец Белого движения в Сибири», «Каппелев- цы в Чите в 1920 году или японская интервенция». В перепи¬ санном виде сохранились выдержки из дневника Щепихина за январь - апрель 1918 г., а также копия дневника за пери¬ од конца 1919 - начала 1920 г. Судьба подлинников и осталь¬ ных дневников, положенных в основу многочисленных ме¬ муарных работ генерала, неизвестна. В связи с материальными трудностями Щепихин нередко дублировал свои рукописи в разных редакциях и продавал их различным эмигрантским архивам. В результате его мате¬ риалы оказались как в РЗИА в Чехословакии (и после Второй мировой войны попали в СССР, а ныне находятся в собрании Государственного архива Российской Федерации), так и в Гу- веровском архиве в США. Все это предопределяет значитель¬ ную сложность изучения мемуарного наследия Щепихина. Для понимания характера оставленных генералом сви¬ детельств представляет интерес его обращение в РЗИА: «Предлагаемая вниманию архива моя рукопись является первым залпом той цепи событий Гражданской войны на Во¬ стоке России, участником коих я был. Роль, выпавшая на мою долю во всех описываемых со¬ бытиях, далеко не рядовая, а потому и мои записи в дневни¬ ках носят зачастую характер не детализации событий, а об¬ щих зарисовок (полотен) переживаний, настроений и самого хода этих событий. Детали, безусловно, для истории не менее важны, но я по своему положению являлся достаточно крупным руководителем и участником в описываемые периоды Гра¬ жданской войны, а потому, естественно, и мои мысли тогда, заносимые на страницы дневников, касались предмета еп §гоз", оставляя детали на долю тех распоряжений (прика¬ зов, телеграфных и телефонных разговоров) и специальных документов (сводок, листовок и т. п.), которые одни могут правдиво их выявить (если они где-либо сохранились), но ко¬ 1 Щепихин С. А. Под стягом Учредительного собрания // Гражданская война на Волге в 1918 г. Прага, 1930. Сб. 1. С. 165-213. 11 Еп §го8 (фр.) - в основном.
торые в то же время, по существу своему, являются лишь ре¬ зультатом, развитием тех общих картин, которые зарисова¬ ны в моих дневниках и, в их производной, моих рукописях. Поэтому я бы хотел заранее предупредить лиц, знакомя¬ щихся с описываемыми периодами, от предвзятого мнения, что в рукописях много общих рассуждений, которые легко за¬ подозрить, что они ведутся розС ГасШт1: общие рассуждения неизбежно должны были иметь место, так как из этих общих идей уже выявлялись и те частности, конкретные распоряже¬ ния, которые выливались в форме определенных документов. За недостатком свободного времени (не материала) я, к сожалению, лишен возможности одновременно предло¬ жить рукопись по всем периодам эпохи Гражданской войны. Кроме того, одно из звеньев этой эпохи естественно вы¬ падает, так как соответствующая этому частному периоду рукопись мной предложена одновременно с этим для напе¬ чатания в имеющем появиться в недалеком будущем “сбор¬ нике Волжского движения”11. Этот период, второй и следующий за предлагаемой ар¬ хиву рукописью, касается событий, связанных только с дея¬ тельностью “Комуча” в Самаре. Третий период, который я также предполагаю пред¬ ложить архиву, обнимает события от падения “Комуча” до оставления Омска войсками адм[ирала] Колчака, т. е. пе¬ риод “Колчаковщины”. И четвертый период — анабазис чеш¬ ских и белых русских войск через всю Сибирь. Во втором периоде (Комуча) я являлся начальником штаба войск Поволжского фронта. В третьем (“Колчаковщина”) — начальником штаба, а одно время начальником снабжения одной из армий фрон¬ та адм[ирала] Колчака111. В четвертом — начальником штаба войск белых, т. н. “каппелевцев’»1У. 1 Розе ГасШт (лат.) - после сделанного. 11 Речь идет о публикации: Щепихин С.А. Под стягом Учредительного Собра¬ ния. Сам Щепихин этой публикацией был недоволен, так как она подверг¬ лась редакторской правке смыслового характера (см.: ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 8. Л. 2). $ 111 Речь идет о Западной и Южной армиях соответственно. 17 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 6. Л. 2.
Судьба родного Уральского войска в эпоху Гражданской войны волновала генерала и в эмиграции. В 1933 г. Щепи¬ хин добивался от управляющего РЗИА разрешения рабо¬ тать с документами, касавшимися истории уральского ка¬ зачества1. Просьба была отклонена. При этом сам Щепихин предлагал архиву приобретать различные документальные материалы по истории Гражданской войны в Уральском казачьем войске11. Подобная несправедливость вынудила Щепихина осенью 1933 г. обратиться с повторной прось¬ бой к управляющему РЗИА: «На поданное мной заявление с просьбой разрешить для моих трудов пользование неко¬ торыми документами (рукописями), в свое время приобре¬ тенными в собственность архива, последовал отказ. В архив мной проданы были разновременно несколь¬ ко рукописей, которыми, я это знаю, пользуются некото¬ рые лица с неизвестной мне целью. Право на это было дано этим лицам администрацией архива при условии согласия на то автора, т. е. моего. Я в свое время заявил, что ничего не имею ни за, ни про¬ тив, так как рукописи проданы мной в полную собствен¬ ность архива и последний волен распоряжаться ими вклю¬ чительно до напечатания таковых. В настоящий момент, раз отказано мне в пользовании архивными документами, то и я, с[о] своей стороны, если это имеет значение, не могу дать своего согласия на ис¬ пользование моих рукописей (бывших моих) для каких бы то ни было целей частными лицами»111. Несмотря на трудности с доступом к архивам, Щепихин посвятил истории уральского казачества несколько произве¬ дений. Это хранящиеся в личном фонде Щепихина в Государ¬ ственном архиве Российской Федерации воспоминания «С пол¬ ком в революцию» (написаны в 1928 г.), посвященные периоду командования Щепихиным 2-м Уральским казачьим полком17, недатированные воспоминания «Уральское казачье войско в борьбе с коммунизмом», составленные по дневнику автора7, 1 АСБ. Т-К21А. 4-0041. Л. 83. 11 Там же. Л. 86. ” 111 АСБ. Т-К21А. 4-0041 Л. 92-92 об. 17 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 4. Л. 27-61 об.; Д. 5. Л. 1-16. у ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 6. Л. 1 -38 об.
а также выявленный нами в Гуверовском архиве в США объ¬ емный мемуарно-исследовательский труд «Уральское казачье войско в борьбе с большевиками». Последнее произведение было завершено Сергеем Арефьевичем в мае 1935 г. Составленные по дневнику воспоминания «Уральское казачье войско в борьбе с коммунизмом» посвящены пе¬ риоду осени 1917 — весны 1918 г., свидетелем и участником событий которого Щепихин и был, находясь в должности начальника штаба войска. В отличие от них, мемуарно-ис¬ следовательский труд «Уральское казачье войско в борьбе с большевиками» охватывает всю историю участия ураль¬ ских казаков в Гражданской войне, касаясь в том числе тех событий, о которых Щепихин знал лишь понаслышке. Последняя работа имеет подзаголовок — «Исторический материал для исследования периода гражданских войн в Рос¬ сии, собранный генералом русской службы, по происхожде¬ нию уральцем С. А. Щепихиным». Эта рукопись содержит семь глав (краткий исторический очерк Уральского казачье¬ го войска; переживания уральских казаков в первые месяцы революции (по дневнику Щепихина); подготовка Уральско¬ го войска к борьбе с большевиками; первый период борь¬ бы (оборонительный) (июнь 1918 — март 1919); снова власть Войскового атамана; последние дни Уральской армии; исход уральцев с родины зимой 1920 г.). Кроме того, в работе имеют¬ ся многочисленные отступления, включающие свидетельства очевидцев и документальные приложения. В мае 1935 г. руко¬ пись была продана генералом Гуверовскому архиву «в полную собственность библиотеки имени Хувера1» за 150 долларов. Щепихин был квалифицированным офицером-геншта¬ бистом, ярым противником большевиков. Эмигрантские ме¬ муары Щепихина в определенной степени позволяют судить и о характере их автора. Работы Щепихина пронизаны пес¬ симизмом и критикой. Подчас не стесняясь в выражениях, генерал бичевал командный состав белых, подмечал разно¬ образные промахи военного строительства. Репутация крити¬ ка существующих порядков закрепилась за Щепихиным еще в период Гражданской войны”. Однако эта критика не всегда ’ Гувера. 11 Например: РГВИА. Ф. 977. Оп. 1. Д. 55. Л. 19.
была объективной и обоснованной, В ряде случаев чувству¬ ется обида человека, которого не оценили по достоинству. Наиболее ярок пример, когда Щепихин осудил штаб Юж¬ ной армии за то, что его офицеры мало выпивали1. Нетруд¬ но предположить, что, если бы офицеры штаба пили много, Щепихин осудил бы их и за это. Характеристики друга и од¬ нокашника Щепихина по корпусу, училищу и академии ата¬ мана Дутова полны желчи и исключительно негативны. Дума¬ ется, это тоже не случайность. Щепихин, несомненно, более способный к военному делу, не сумел достичь той всероссий¬ ской известности, какой добился его менее талантливый то¬ варищ. По-видимому, это и побудило Щепихина вспомнить нелицеприятные для Дутова эпизоды из их общего прошло¬ го, вплоть до детских прозвищ, ябедничества и использова¬ ния Дутовым связей отца при продвижении по службе, пред¬ ставить будущего атамана серой личностью без каких-либо способностей". Критической оценки Щепихина удостоился и атаман Уральского казачьего войска В. С. Толстов. По мне¬ нию мемуариста, Толстов был человеком резким, темпера¬ ментным, но безграмотным, приведшим уральцев к гибели. Мемуары Щепихина, несмотря на их субъективность, порой чрезмерный скептицизм и саркастичность автора, являются одним из важнейших и практически не введен¬ ных в научный оборот источников по истории Гражданской войны на Востоке России. Воспоминания написаны трудно¬ читаемым почерком, что предопределяет значительную сложность работы с ними. К сожалению, ошибки памяти, пу¬ таница в именах, отчествах и фамилиях встречаются в них достаточно часто. Тем не менее это не снижает ценности ис¬ точника. Хочется надеяться, что эти важные свидетельства осведомленного участника событий Первой мировой и Гра¬ жданской войн в обозримом будущем станут общедоступ¬ ными в полном объеме. А. В. Ганин, доктор исторических наук % 1 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 7. Л. 8 об—9. 11 Эти характеристики Щепихина опубликованы в: Ганин А. В. Атаман А. И. Ду¬ тов. М„ 2006. С. 41,48,51, 54-56,109-110.
Дневник Сибирского Ледяного похода и воспоминания о событиях 1920 года в Забайкалье генерала С. А. Щепихина как исторический источник Публикуемые впервые дневник С. А. Щепихина «Сибир¬ ский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг.» и воспоми¬ нания «Каппелевцы в Чите в 1920 году, или Японская ин¬ тервенция» сохранились в архиве Гуверовского института Стэнфордского университета в США и неизвестны большин¬ ству специалистов по истории Гражданской войны в России и Белого движения1. Эти материалы представляют собой авторизованный машинописный текст с рукописными исправлениями. Судя по расписке Щепихина от 23 февраля 1933 г., дневник был продан им в 1933 г. Военной библиотеке Гувера, скупав¬ шей свидетельства по истории Гражданской войны в Рос¬ сии: «Проданную Военной библиотеке Хувера" в Калифор¬ нии мою рукопись “Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг.” обязуюсь не передавать в копию ни в какое Ранее публиковался лишь краткий отрывок из дневника Щепихина о прохо¬ де каппелевцев мимо Иркутска: Щепихин С А. Страницы из дневника / публ. П. А. Новикова // Земля Иркутская. 2006. № 3 (31). С. 107-110. Гувера.
другое учреждение и в печать»1. За это Щепихину обещали выплатить 150 долларов. Дневник Сибирского Ледяного похода является доку¬ ментом исключительной исторической ценности, посколь¬ ку представляет собой одно из самых детальных описаний предыстории и хода грандиозного отступления белых ар¬ мий Востока России по Сибири в Забайкалье в конце 1919 - начале 1920 г. В некоторой степени дневник пересекается с частью воспоминаний Щепихина «Конец Белого движе¬ ния в Сибири». Хронологически те события отступления главных сил колчаковских армий, которые впоследствии получили на¬ именование Сибирского Ледяного похода, охватывали пе¬ риод с середины ноября 1919 г., когда белые оставили Омск, до середины февраля 1920 г., когда отступающие войска до¬ брались до Забайкалья. Обрисуем ту обстановку, которая предшествовала Си¬ бирскому Ледяному походу. В ходе Тобольско-Петропавловской операции части Красной армии в середине октября 1919 г. перешли в на¬ ступление на Восточном фронте. Боевой состав колчаков¬ ских армий к 25 октября 1919 г., по данным советской раз¬ ведки, насчитывал 40150 штыков, 13614 сабель, 173 легких и 19 тяжелых орудий, 587 пулеметов11. У красных на Восточ¬ ном фронте к 1 ноября 1919 г. имелось 91402 штыка, 7296 са¬ бель при 304 орудиях и 1211 пулеметах"1. 29-30 октября 1919 г. красные заняли Петропавловск и начали практически безостановочное преследование бе¬ лых вдоль Транссибирской магистрали. В ходе наступления к Петропавловску темп продвижения частей 5-й советской 1 Щепихин С. А. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг. Дневник генерала русской службы С. А. Щепихина - бывшего начальника штаба войск белых армий в период Ледяного похода через Сибирь // Н1А. 8. А. ЗЪсЬерйсЫп соПесНоп. Вох 1. Страница не нумерована. 11 Подробнее см.: Ганин А. В. Реконструкция боевого расписания казачьих войск Урала, Сибири и Дальнего Востока по состоянию к 25 октября 1919 г. // Ка¬ зачество России в Белом движении. Белая гвардия. Исторический альманах. М„ 2005. № 8. С. 302-304. 111 Директивы командования фронтов Красной армии (1917-1922 гг.): Сб. док. М., 1978. Т. 4: Материалы, указатели. С. 111.
армии достигал 16-18 километров в сутки1. С окончанием Тобольско-Петропавловской операции организованное со¬ противление колчаковцев было сломлено, началось мето¬ дичное добивание остатков белого Восточного фронта. По¬ ложение белых усугублялось всплеском эпидемии тифа. Главнокомандующий армиями Восточного фронта гене¬ рал М. К. Дитерихс считал, что Омск оборонять невозмож¬ но, однако Верховный правитель адмирал А. В. Колчак тре¬ бовал удержания столицы белой Сибири по политическим причинам. План Дитерихса сводился к образованию в глубо¬ ком тылу (в районе Томска, Новониколаевска и Мариинска) крупных стратегических резервов при оставлении на фрон¬ те заслона из сильных арьергардов11 с тем, чтобы, укомплек¬ товав резервы, нанести контрудар. Однако выполнимость подобного плана в условиях развала колчаковского фронта и тыла и небоеспособное™ войск была крайне сомнитель¬ ной. Отвод в тыл частей 1 -й армии привел к тому, что они по¬ пали под эсеровское влияние и разложились, а сил на фрон¬ те осталось еще меньше. Как бы то ни было, в результате разногласий Дитерихсу пришлось оставить пост главноко¬ мандующего, эту должность получил генерал К. В. Сахаров, обещавший Колчаку удержать Омск. Сменились и другие представители высшего команд¬ ного состава. 3-ю армию возглавил генерал В. О. Каппель, 2-ю — генерал С.Н. Войцеховский. Опытного генерал-майо¬ ра П.Ф. Рябикова в должности начальника штаба главноко¬ мандующего сменил сослуживец Сахарова генерал-майор В. И. Оберюхтин, по оценке генерал-лейтенанта Д. В. Филать- ева, «совершеннейший младенец»111. Сам Филатьев стал по¬ мощником Сахарова по части снабжения. Однако 14 ноября колчаковцы оставили Омск и нача¬ ли отходить на Новониколаевск, город был занят частя¬ ми 27-й стрелковой дивизии. В плен в районе Омска попало более 30000 человек из тыловых частей, красным доста¬ лись 31 000 винтовок, 19 миллионов патронов, около тыся- 1 Воробьев В. Ф. Тобольско-Петропавловская операция. М., 1939. С. 81. 11 Петров А. А. Эволюция планов командования белого Восточного фронта в сентябре-декабре 1919 года // Генерал Дитерихс. М., 2004. С. 308-309. § ш Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири 1918-1922. Воспоми¬ нания очевидца. Париж, 1985. С. 93.
чи пулеметов, 34 орудия, 199000 ручных гранат1. Сдача Ом¬ ска, по мнению колчаковского министра иностранных дел И. И. Сукина, обозначала конец конструктивного периода колчаковской эпопеи и переход к отчаянному спасению11. Катастрофа колчаковского Восточного фронта разра¬ сталась. Из-за ошибок командования пострадали десятки тысяч солдат и офицеров. Опасаясь большевистских ре¬ прессий, с колчаковскими армиями отступали тысячи гра¬ жданских беженцев, в том числе члены семей офицеров и солдат. Преследование белых после взятия Омска было возложено на части 5-й армии, в состав которой 25 ноя¬ бря из 3-й армии были влиты 30-я и 51-я стрелковые диви¬ зии, в результате ее численность достигла 200 000 человек. Скорость преследования белых достигала 25-30 киломе¬ тров в сутки, иногда доходя до 40 километров в сутки. При таких темпах отхода белые не имели шансов закрепиться на каком-либо рубеже. Управление отступавшими остатками колчаковских ар¬ мий было нарушено. Войска, пытаясь оторваться от пре¬ следовавших красных, передвигались в эшелонах, растя¬ нувшихся на десятки километров, боевые части смешались с тылом, из-за закупорки движения в районе Новонико¬ лаевска паровозы замерзали, отступавшие пересажива¬ лись на сани (главнокомандующий генерал Каппель со сво¬ им штабом пересел на сани 22 декабря), двигались верхом и пешком, вместе с армией отступали тысячи беженцев. По¬ сле отъезда из Омска Колчак фактически утратил контроль над ситуацией, постоянно колебался в принятии тех или иных решений. По свидетельствам очевидцев, Верховно¬ му правителю изменило и чувство реальности111. Все это до¬ бавлялось к прежним упущениям. Как отмечал генерал Ще¬ пихин, комплектованию штаба 2-й армии, видимо, не было уделено необходимого внимания, подбор кадров носил слу¬ чайный характер, «ни спайки, ни даже простого содружества в работе не было и в помине... все чины сидели по своим уг¬ 1 Эйхе Г.Х. Опрокинутый тыл. М., 1966. С. 336. 11 Записки Ивана Ивановича Сукина о Правительстве Колчака // За спиной Колчака: Документы и материалы. М., 2005. С. 510. 111 ФилатъевД.В. Катастрофа Белого движения... С. 96-97,104.
лам, не имея особого желания встречаться и общаться с дру¬ гими работниками штаба»1. О катастрофическом состоянии колчаковских армий свидетельствовал предшественник Щепихина на посту на¬ чальника штаба 2-й армии генерал-майор К. К. Акинтиев- ский. Он отмечал, описывая события сентября 1919 г. (с тех пор по мере отступления белых положение армии толь¬ ко ухудшалось), что «организация [2-й армии] по-прежне¬ му оставалась самой безобразной. Армия силою в корпус — всего-то 27 000 бойцов — состояла из 85 отдельных частей. Целых 8 бутафорских дивизий и бригад силою от нормаль¬ ного батальона до трех... И всего 121 кадровый офицер на 1792 военного времени... Эта уродливая организация с пышными титулами ча¬ стей создалась путем импровизации в порядке и условиях Гражданской войны и касаться ее сейчас не было ни време¬ ни, ни возможности. Приходилось брать вещи как они были, иного выхода не было. 1[-я] Сиб[ирская] армия, состоявшая из 2 “дивизий” (1[-й] Сиб[ирской] ген[ерала] Укке-Уговец11 (из чехов) и 2[-й] Сиб[ирской] ген[ерала] Зиневича) и Егерской бригады, име¬ ла еще меньшую численность, чем наша армия, и не в при¬ мер худший по качествам состав, особенно офицерский, на¬ бранный в порядке партийной бело-зеленовщины. 3-я армия была самой лучшей по качествам и самой сильной по боевому составу. Численность ее превосходи¬ ла нашу, по меньшей мере, раза в два. Большинство солдат были добровольцы, а офицерский состав имел много кадро¬ вых офицеров»111. Положение усугублялось произволом недавних союз¬ ников белых — чехословаков, ранее охранявших Транс¬ сибирскую железную дорогу. Чехословаки теперь сняли с себя все обязательства и задерживали все русские эше¬ лоны западнее станции Тайга, пропуская на восток только 1 Щепихин С. А. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг. Дневник генерала русской службы С. А. Щепихина - бывшего начальника штаба войск белых армий в период Ледяного похода через Сибирь // Н1А. 8. А. 8ЬсЬер1кЫп соПесйоп. Вох 1. С. 28. 11 В документе ошибочно — Уго-Уговец. 111 Акинтиевский К. К. Гражданская война // ВАК. К. К. Актйеузки Рарегз. Вох 1.
свои собственные. Пользуясь бессилием белых, они пове¬ ли себя как в завоеванной стране — отбирали у беженцев исправные паровозы и эшелоны, причем взяли в Краснояр¬ ске даже два паровоза из эшелона самого Колчака1. Гене¬ рал Каппель в этой связи вызвал командующего чехосло¬ вацкими войсками генерала Я. Сырового на дуэль, но ответа не получил. В одночасье белые оказались отрезаны от сво¬ его тыла. Впрочем, никакой помощи от тыла нельзя было ожидать и без вмешательства чехословаков. Движение эше¬ лонов по Транссибу осуществлялось «лентами» в одну сто¬ рону. Соответственно, в сторону фронта, если его так мож¬ но назвать, не могли двигаться ни эшелоны с пополнениями, ни с боеприпасами. К тому же ни тех, ни других не было. Тем не менее генерал Сахаров не оставлял беспочвенных про¬ жектов перехода в контрнаступление, в частности на Оби. Кроме того, он планировал свернуть 1-ю армию Пепеляе¬ ва в корпус, что привело к печальным последствиям для са¬ мого Сахарова. Темп отступления увеличивался. Если, по наблюде¬ нию генерал-майора Ф. А. Пучкова, от Тобола до Иртыша фронт отступал в среднем на 10 верст в сутки, то от Иртыша до Оби — на 12-13 верст, а от Оби до Томи — на 25-28 верст. Отдельные суточные переходы достигали 45 верст". Разло¬ жение белых армий прогрессировало по мере ухудшения обстановки на фронте, затронув даже высший командный состав. Известно несколько случаев серьезных нарушений дисциплины колчаковскими генералами и штаб-офицерами в конце 1919 — начале 1920 г. 17 ноября 1919 г. во Владивостоке поднял мятеж против Колчака бывший командующий Сибирской армией Р. Гайда, ранее уволенный из армии с лишением чина генерал-лей¬ тенанта. После подавления мятежа, поддержанного эсера¬ ми, Гайда был выслан в Чехословакию. Командующий Се¬ верной группой войск 2-й армии генерал-майор П.П. Гривин, несмотря на директиву не отходить без сопротивления, от¬ дал приказ об отходе в район города Каинска (ныне — город 1 Вырыпаев В. О. Каппелевцы // Каппель и каппелевцы. М., 2007. С. 321. 11 Пучков Ф.А. 8-я Камская стрелковая дивизия в Сибирском Ледяном походе // Каппель и каппелевцы. С. 417.
Куйбышев Новосибирской области). 22 ноября командую¬ щий армией генерал С. Н. Войцеховский потребовал от Гри- вина выполнить приказ или сдать командование. После от¬ каза Гривина выполнить это распоряжение Войцеховский застрелил его за неисполнение боевого приказа*. Генерал К. К. Акинтиевский считал это убийство не¬ оправданным: «Этот случай произвел вообще тяжелое впе¬ чатление ненужного и не вызываемого обстановкой убий¬ ства. Для нас было очевидно, что стрельба Войцеховского была следствием его собственного неумения подойти к Гри- вину и что убийство лучшего начальника группы 2[-й] ар¬ мии — вредный жест. Нет спора, что для поддержания дис¬ циплины эта мера и законна, и хороша, но для этого сначала надо дисциплинировать войска и, в первую очередь, высший командный состав. Вся Сибирь и, конечно, армия знала во¬ пиющие случаи не только неподчинения, но бунтов против Верховного, главари которых не только не карались, но по¬ лучали чины и отличия — бунт атамана Семенова, бунт Гай¬ ды, выступление (екатеринбургское) Пепеляева и т. д. Эти вопиющие примеры не могли не подорвать в корне всякое уважение к власти и не расшатать последние про¬ блески дисциплины, чудом еще сохранившиеся в армии. У Войцеховского были другие способы заставить Гривина повиноваться, стоило лишь быть до проступка Гривина бо¬ лее тактичным и вежливым, а после вспомнить обстановку и общую пользу. Убийством Гривина Войцеховский атаман¬ ства не искоренил, а внес окончательный развал в лучшую группу армии. У Сахарова и Верховного стрельба Войцеховского вы¬ звала полное одобрение — “наконец-то” решительные меры! Увы, обычное явление в условиях безвольных диктатур и об¬ щей антидисциплинарной атмосферы, когда за такие край¬ ности хватаются, не имея воли и сил не допускать преступ¬ лений против дисциплины»11. 9 декабря 1919 г. командующий 1-й Сибирской армией генерал-лейтенант А. Н. Пепеляев с братом, колчаковским 1 Купцов И. В., Буяков А. М., Юшко В.Л. Белый генералитет на Востоке России в годы Гражданской войны: Биографический справочник. М., 2011. С. 149. 11 Акинтиевский К. К Гражданская война // ВАК. К. К. АкМеузкп Рарегз. Вох 1.
премьер-министром В. Н. Пепеляевым, будучи недовольны неумелым, по их мнению, руководством командующего Во¬ сточным фронтом генерал-лейтенанта К. В. Сахарова, сме¬ стили его с должности и арестовали на станции Тайга1. Кол¬ чак, не располагавший тогда реальной силой, был вынужден смириться с такими действиями. Место Сахарова, освобо¬ жденного из-под ареста уже вечером следующего дня, за¬ нял генерал-лейтенант В. О. Каппель. Помимо антидисциплинарных проступков лиц команд¬ ного состава начались вооруженные мятежи. Начальник гарнизона Новониколаевска и командир 2-го Барабинско- го полка полковник А. В. Ивакин в ночь на 7 декабря 1919 г. предпринял попытку арестовать в Новониколаевске гене¬ рала К. В. Сахарова, а после ее провала - штаб 2-й армии во главе с генералом Войцеховским. Однако и эта попытка не удалась, Ивакин был арестован и застрелен. Командующий войсками Енисейского района и началь¬ ник гарнизона Красноярска генерал-майор Б. И. Зиневич поднял восстание против Колчака, а 23 декабря 1919 г. на¬ правил Колчаку ультиматум с требованием передать власть Земскому собору, после чего по телеграфу сдал Красноярск красным. В результате выступления Зиневича поезд Колча¬ ка оказался отрезан от колчаковских армий, еще не добрав¬ шихся до Красноярска, что предопределило трагическую ги¬ бель Верховного правителя. Еще одним примером утраты доверия к руководству в среде высшего командного состава стал ответ генерала Дитерихса на декабрьское предложение Колчака вновь воз¬ главить фронт. Дитерихс соглашался при условии незамед¬ лительного отъезда Колчака за пределы Сибири. Рядовая масса колчаковцев была деморализована. 7 де¬ кабря в Новониколаевске вспыхнуло восстание во 2-м Бара- бинском полку, подавленное 5-й польской дивизией. 17 де¬ кабря в Томске восстали части 1-й армии, а 23 декабря, как уже отмечалось, в Красноярске восстал местный гарнизон. На фронте события развивались стремительно. 10 дека¬ бря красные вступили в Барнаул и Семипалатинск (ранее за- 1 Купцов И. В., Буяков А. М., Юшко В. Л. Белый генералитет на Востоке России. С. 405-406,485.
нят партизанами), 13 декабря взяли Бийск и Каркаралинск, 14 декабря — Новониколаевск. В районе последнего крас¬ ные захватили свыше 30000 колчаковских солдат и офице¬ ров, 88 орудий, 200 автомашин и т. д.1 К середине декабря 1919 г. красные вышли на линию реки Обь, 20-21 декабря без боя был занят Томск, 26 декабря красные взяли Кузнецк, 28 декабря — Мариинск, 2 января 1920 г. — Ачинск. То, что не сделали красные, сделали за них лютые сибирские мо¬ розы и отсутствие у белых надлежащей амуниции. Условия безостановочного отступления по тайге, усугублявшиеся сильными морозами и эпидемией тифа, были чудовищны. Тифом переболело большинство участников похода (напри¬ мер, в штабе 8-й Камской стрелковой дивизии 50% офице¬ ров и 100% солдат11). Эпидемия перекинулась на местное население, а от него на преследовавшие части 5-й совет¬ ской армии. В отступлении участвовали 2-я и 3-я армии белых, тогда как остатки 1-й армии, ранее отведенные в тыл, разложились во время начавшихся антиколчаковских восстаний в сибир¬ ских гарнизонах. Был шанс закрепиться на выходах из тай¬ ги, где оборона могла держаться незначительными силами при наличии пулеметов и запаса патронов. Это позволяло приостановить стремительное отступление колчаковцев и привести войска в относительный порядок. Однако приказ о защите выходов из тайги, подписанный Каппелем, не по¬ лучили даже штабы корпусов 3-й армии111.2-я армия должна была отступать вдоль Сибирского тракта и железной до¬ роги, тогда как 3-я армия белых, прикрывавшая направле¬ ние на Бийск и Барнаул, должна была до 120 верст пройти по лесной просеке (переселенческому тракту) в Щегловской тайге (от района Томска до Алтая), где почти не было насе¬ ленных пунктов. Просека была забита санями с беженцами в три ряда, движение, несмотря на мороз, было крайне мед- ленным1У. Обозы никем не управлялись, координации дей¬ ствий не было, приказы не выполнялись. Замерзали люди 1 Эйхе Г.Х. Опрокинутый тыл. С. 339. 11 Пучков Ф.А. 8-я Камская стрелковая дивизия. С. 469. 111 Там же. С. 422. 17 Серебренников И. И. Гражданская война: Великий отход. М., 2003. С. 56.
и лошади. Взаимопомощи не было. Помощник главнокоман¬ дующего фронтом по части снабжения генерал Д. В. Филать- ев, придавленный упавшей лошадью, полчаса пролежал в су¬ гробе. Мимо проехали сотни саней с солдатами, но никто не отозвался на крики о помощи. Впрочем, генералу повез¬ ло — он смог выбраться самостоятельно и не замерзнуть1. Однако немало было аналогичных случаев с иным исходом. При отступлении на узкой просеке были брошены ар¬ тиллерия и несколько тысяч подвод, что на некоторое время заблокировало красным возможность преследования. По¬ мощь частям РККА оказывали сибирские партизаны, совер¬ шавшие диверсии на железной дороге, устраивавшие засады и нападения на белых. 29 декабря 3-я армия вышла из тайги. У станции Минино, западнее Красноярска, 2-я и 3-я армии белых соединились. Однако на этом злоключения колчаков¬ цев не закончились, так как дальнейшее движение было не¬ многим легче. К тому же красные продолжали активные дей¬ ствия. Никто не был застрахован от попадания в плен. Так, начальник штаба 3-й армии генерал-майор С. Н. Барышни¬ ков едва не попал в плен к красным при окружении штаба армии в районе станции Кемчуг. В результате боев 4-7 января 1920 г. красные закре¬ пились в районе Красноярска, где в плен сдалось около 60000 колчаковцев. Красным достались в качестве трофе¬ ев более 200 орудий. Об уровне боеспособности белых в это время свидетельствует тот факт, что они отказались от на¬ ступления на Красноярск, лишь увидев на железной дороге бронепоезд, который, как выяснилось, принадлежал поля¬ кам и даже не открывал огня. На следующий день, несмотря на распоряжения Каппеля, несколько тысяч солдат перед Красноярском не пожелали вылезать из саней, в которых ехали, чтобы обстрелять пехотную полуроту, высланную из города". Солдаты устали от бесконечного бессмыслен¬ ного отступления и в массовом порядке сдавались в плен красным. Белое командование некоторое время не знало, на ка¬ кие силы еще могло рассчитывать, и предпочло безоста- 1 Филатьев Д. В. Катастрофа Белого движения... С. 99. 11 Тамже. С. 101.
новочное бегство, хотя, как выяснилось, красные прекра¬ тили преследование1. Красноярск поглотил силы красных, которые занялись трофеями. Стихийный отход белых был слабо управляем. Как свидетельствовал генерал Филать¬ ев, «то было уже не войско, а панически настроенная толпа, тупо, без всякой мысли, стихийно стремившаяся на восток в чаянии где-то, за каким-то рубежом оторваться от красных и почувствовать себя в безопасности. Наступил момент жи¬ вотного страха»". Паника была столь велика, что колчаков¬ цы предпочитали при звуке выстрелов бросать все, запря¬ гать лошадей и убегать. Этим пользовались их же товарищи по несчастью, шедшие следом, например, чтобы захватить хорошие избы с приготовленной их предшественниками пищей"1. Остатки отступавших белых армий обошли Красноярск и вышли по Енисею к устью его притока — реке Кан. Основ¬ ные силы двинулись по льду реки Кан в сторону Канска — к железной дороге. Во время отступления генерал Каппель провалился в полынью, в результате чего заболел двусто¬ ронним крупозным воспалением легких и гангреной ниж¬ них конечностей. 25 января Каппель передал командование генералу Войцеховскому, а на следующий день скончался. Между тем 15 января частями 30-й стрелковой дивизии был занят Канск, 31 января части РККА заняли Нижнеудинск. 30 января произошел крупный бой у станции Зима (около 260 километров от Иркутска), после которого остатки бе¬ лых армий перешли в наступление на Иркутск. В конце декабря 1919 г. начались антиколчаковские вос¬ стания в городах и гарнизонах Восточной Сибири. Произо¬ шли выступления в Черемхове (железнодорожная станция в 135 километрах западнее Иркутска), Киренске, в пери¬ од с 27 декабря 1919 по 5 января 1920 г. произошло вос¬ стание в Иркутске, где власть перешла к эсеровскому По¬ литическому центру. 4 января Колчак, заблокированный в своем поезде между Красноярском и Иркутском, пере¬ дал полномочия Верховного правителя России генералу 1 Пучков Ф.А. 8-я Камская стрелковая дивизия. С. 441. я Филатьев Д. В. Катастрофа Белого движения... С. 102. ,п Там же. С. 102-103.
А. И. Деникину1, хотя и не имел на это права. Вся полнота власти на территории Российской восточной окраины пе¬ редавалась атаману Г. М. Семенову до получения указаний от Деникина. В Нижнеудинске с конца декабря 1919 г. Кол¬ чак уже оказался на положении пленника чехов. 15 января Колчак и премьер-министр Пепеляев при потворстве союз¬ ников и лично французского генерала М. Жанена, главно¬ командующего союзными войсками в Сибири, были пере¬ даны представителям иркутского Политцентра и заключены в тюрьму. 22 января власть в Иркутске перешла к больше¬ вистскому военно-революционному комитету. Видимо, по указанию из Москвы 7 февраля 1920 г. Колчак и Пепеляев были казнены. В тот же день командование Чехословацко¬ го корпуса на станции Куйтун заключило соглашение с РВС 5-й армии о порядке эвакуации корпуса из России, по ко¬ торому чехи получали подвижной состав и свободу выез¬ да из страны в обмен на захваченный ими у Колчака золо¬ той запас. Отступавшие каппелевцы решили не штурмовать Иркутск, не имея достаточно сил (в двух армиях боевой со¬ став не превышал 8000 бойцов (во 2-й армии - боеспособна была четверть от общей численности, остальные — раненые, больные и обмороженные) при 4 действующих и 7 разобран¬ ных орудиях и при 2-3 действующих пулеметах на дивизию11) и боеприпасов, а также опасаясь вмешательства чехосло¬ ваков и окончательного разложения своих войск в случае занятия города. По льду Байкала остатки разбитых кол¬ чаковских армий ушли в Забайкалье, контролировавшее¬ ся атаманом Г.М. Семеновым. Месяц спустя, 7 марта, части РККА вошли в Иркутск. К середине февраля каппелевцы прибыли в Забайкалье в количестве около 27 000 человек111. Эпопея колчаковского Восточного фронта завершилась, од¬ нако Гражданская война на Востоке России еще продолжа¬ лась и закончилась лишь в 1922 г. 3000-километровый Сибирский Ледяной поход сразу после своего завершения стал одним из символов исто¬ 1 Публикацию указа Колчака см.: Архив русской революции. Берлин, 1923. Т. 10. С. 183. 11 Пучков Ф. А. 8-я Камская стрелковая дивизия. С. 471. 111 Новиков П.А. Гражданская война в Восточной Сибири. М., 2005. С. 206.
рии Белого движения, объединявшим участников герои¬ ческой легендой. Ветераны похода оценивали его наравне с 1 -м Кубанским (Ледяным) походом Добровольческой ар¬ мии в начале 1918 г., если не выше последнего. Как извест¬ но, Ледяной поход стал культовым для участников Бело¬ го движения на Юге России. Даже награда за Сибирский поход — знак отличия военного ордена — в виде терно¬ вого венца, пронзенного мечом, оказалась практически идентичной знаку отличия 1-го Кубанского похода (у си¬ бирской награды меч был не серебряный, а золотой, что свидетельствует о стремлении подчеркнуть более высо¬ кую значимость отличия1). Стремлению подчеркнуть зна¬ чение похода служило и его последующее наименование в белой и эмигрантской печати — Великий Сибирский Ле¬ дяной поход. У белой легенды о походе были свои герои и антигерои. Вождем прошедшей поход армии считался умерший гене¬ рал В. О. Каппель, которому тем не менее ставили в заслу¬ гу вывод армии через тайгу. Подчиненные ему войска стали именовать себя каппелевцами. Антигероями же считались те силы, которые им мешали. Прежде всего, бывшие союз¬ ники — военные представители стран Антанты и руковод¬ ство чехословацких войск в России. В Советской России эти события излагались с диаметрально противоположны¬ ми оценками. О Сибирском Ледяном походе почти не сохранилось опе¬ ративных документов белых, но существует множество сви¬ детельств участников". Однако дневник генерала Щепихина среди них, несомненно, одно из наиболее ценных и подроб¬ ных. Щепихин был высокопоставленным, осведомленным участником тех событий и одним из организаторов похода. При этом он обладал критическим взглядом и оставил по¬ сле себя свидетельство первостепенной важности о заклю¬ чительном периоде истории Белого движения на Востоке России в конце 1919 — начале 1920 г. Тем более что этот пе¬ 1 Рудиченко А. И. Награды и знаки белых армий и правительств 1917-1922 гг. М„ 2008. С. 342. ® 11 См., например: Великий Сибирский Ледяной поход / сост. С. В. Волков. М., 2004.
риод ввиду самой обстановки отступления и утраты многих архивов практически не документирован. Автор дневника находился в постоянном контакте с главнокомандующим отступавшими войсками генера¬ лом В. О. Каппелем, с командующим 2-й армией генералом С. Н. Войцеховским и многими другими начальниками. Ще¬ пихин лично или от сослуживцев знал о событиях истории отступления разбитых колчаковских армий и описал клю¬ чевые моменты похода. Все это делает дневник чрезвычай¬ но информативным историческим источником. В дневнике ярко изложен драматичный эпизод пересад¬ ки из эшелонов на сани при невозможности армии пробить¬ ся через Красноярск. Затем полный тяжелых испытаний путь по ледяной сибирской тайге. Описание похода автор днев¬ ника сопровождал мастерскими зарисовками сибирской природы и крестьянского быта, по своим художественным качествам не уступающими текстам русской классической литературы. Подробнейшим образом со слов очевидцев Щепихин опи¬ сал расстрел генералом С. Н. Войцеховским генерала П. П. Гри- вина за неисполнение приказа 22 ноября 1919 г. Много вни¬ мания Щепихин уделил враждебному по отношению к белым поведению их союзников — иностранных представителей и вооруженных формирований, зависимости белых от них. Щепихин приводит интереснейшие бытовые зарисов¬ ки похода. Например, поразительна сцена перебранки ме¬ жду наступавшими красными и отступавшими белыми: «“Ну, вы, ‘колчаки’... Поторапливайтесь - холодно ведь: очищай¬ те нам избы...” А какой-нибудь задира прибавляет бойко: “Эй вы, колчаки, поставьте там самоварчик к нашему прихо¬ ду...” “Колчаки” тоже не оставались в долгу, и перебранка за¬ тягивалась, и время для обеих сторон проходило незаметно, а главное, мирно и бескровно»1. Тяжелейшее впечатление оставляют свидетельства о подвижных госпиталях колчаковских войск в эшелонах, 1 Щепихин С.А. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг. Дневник генерала русской службы С.А. Щепихина - бывшего начальника штаба войск белых армий в период Ледяного похода через Сибирь // Н1А. 8. А. 8ЬсЬер1кЫп соПесйоп. Вох 1. С. 23.
на вагонных площадках которых из-за невозможности по¬ гребения складировались штабелями трупы умерших. Эти подвижные кладбища ехали с отступавшей армией от Ир¬ тыша до Оби. Интересны наблюдения Щепихина за поведением кре¬ стьян, раздевавших и грабивших покойников в отступавших эшелонах. Генерал писал о своем разочаровании в простом русском мужике. Но, думается, у крестьян были свои причи¬ ны для такого малопочтенного занятия, связанные с их тя¬ желым материальным положением и особенностями быта в суровых сибирских условиях. Ценны размышления автора о природе и особенностях Гражданской войны, о специфике взаимоотношений и дис¬ циплины в антибольшевистских формированиях. Напри¬ мер, белых нередко упрекают в отсутствии регулярности их формирований. Однако практик Гражданской войны ге¬ нерал Щепихин, прошедший ее с 1918 по 1920 г., считал ина¬ че. По его оценке, регулярные порядки в армии при сложив¬ шейся обстановке ввести было невозможно, а ликвидация добровольческих формирований лишила бы белых их идей¬ ного и активного ядра. В период отступления Щепихину довелось пережить не¬ мало драматических событий. Среди них и попытка ареста в Новониколаевске штаба 2-й армии мятежными частями полковника Ивакина, предотвращенная при помощи поль¬ ских войск. По мнению Щепихина, за руководителем мяте¬ жа стоял генерал А. Н. Пепеляев. Красной нитью через произведения Щепихина прохо¬ дит антибольшевизм автора. Идейная убежденность не по¬ мешала генералу чрезвычайно ярко обрисовать набиравший обороты процесс развала колчаковского фронта, показать особенности работы штабов в кризисных условиях, бесси¬ лие генералитета что-либо изменить, обстановку интриг и шкурничества, сопровождавшую отступление. Некоторые особенности текста вызывают вопросы. В частности, слишком объемные записи для дневника участ¬ ника отступления, к тому же находившегося на ответствен¬ ном посту. У Щепихина не должно было хватать времени § на такие подробные записи. Вызывает вопросы и избыточ¬
ная аналитичность дневника, сопряженная с послезнани- ем. Так, в записи от 22 ноября 1919 г. о расстреле генерала П.П. Гривина Щепихин прямо пишет: «Тогда этот выстрел нам казался необходимостью». Такая проговорка свиде¬ тельствует о наличии значительного временного разры¬ ва между расстрелом Гривина и такой записью. Рассуждал автор, хотя и в виде предположений, и о грядущей изме¬ не белым чехословацких войск, а также о том, что генерал Каппель уже был тяжело болен, но это еще не было замет¬ но для окружающих. Очевидно и послезнание при описа¬ нии последней встречи Щепихина с умиравшим Каппелем. О том, что дневник, по-видимому, позднее редактировался и дополнялся автором с целью создать связный текст мему¬ арного характера, свидетельствует и анонсирование в конце дневника следующей части воспоминаний. Немыслима для поденных записей и путаница в датах (при машинописном наборе дневника Щепихин вычеркнул ряд ошибочных дати¬ ровок). Также генерал подвергал текст литературной прав¬ ке. Наконец, двойственно и само название работы. В нача¬ ле Щепихин озаглавил ее «Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-20 гг.», а после содержания следовало иное на¬ звание — «Дневник генерала русской службы С.А. Щепихи¬ на — бывшего начальника штаба войск белых армий в пе¬ риод Ледяного похода через Сибирь». При ссылках на это произведение мы указываем оба заголовка. Так или иначе, из других свидетельств Щепихина извест¬ но, что дневник в Гражданскую войну он вел. Кроме того, без дневника немыслимо вспомнить многие приводимые авто¬ ром детали происходившего, включая имена второстепен¬ ных очевидцев. Некоторый ответ на особенности текстов Щепихина дают условия, на которых приобретались руко¬ писи русских эмигрантов. При назначении гонорара учиты¬ валась не только ценность материала, но и его объем. Таким образом, авторы, заинтересованные в получении больше¬ го гонорара, а Щепихин в эмиграции находился в крайне стесненных материальных условиях, старались присылать и более подробные рукописи. Отсюда и порой избыточ- ® ная детализация работ Щепихина, и возможное дополне¬ ние дневниковых записей последующими размышлениями.
Окрыленный успехом продажи дневника, в апреле 1933 г. Щепихин начал новые переговоры с американцами о про¬ даже другой своей рукописи «Каппелевцы в Чите или япон¬ ская интервенция». 18 апреля 1933 г. он написал представи¬ телю военной библиотеки Гувера Фишеру: «Если мой труд Вам подойдет, то прошу оценку к нему применить прежнюю, как и за предыдущую часть моего дневника “Сибирский по¬ ход”»1. Далее следовало пожелание не затягивать сделку, так как переписка могла потребовать до полутора месяцев. Архив высоко оценил этот материал. Оценщик архи¬ ва, по-видимому, сам Фишер, составил краткую записку на этот счет: «Я думаю, что эта рукопись Щепихина несо¬ мненно заслуживает приобретения. Она занимает очень не¬ обходимое место в материалах по Сибири и Дальнему Во¬ стоку как лучший и наиболее детальный из любых отчетов, которые я видел о правлении [атамана] Семенова, причи¬ нах его несогласия с каппелевцами и влиянии всего этого на последующие события, а также о японской оккупации в Забайкалье, их (японцев. — А. Г) отношениях с Семеновым, внутренних источниках всех этих факторов. Это абсолютно первоклассный отчет, поскольку Щ[епихин] был начальни¬ ком штаба [генерала] Войцеховского, командующего кап- пелевцев, и в этом качестве участвовал в переговорах и на¬ ходился в постоянном контакте с Семеновым и его делами, когда каппелевцы пришли в Читу после их Ледяного похода. Текст написан в довольно подробной манере, но детали не пустяковые, а в действительности часто очень важные»”. Передаточная расписка сохранилась и в отношении это¬ го материала. Документ был выдан Фишеру: «Проданная мной моя рукопись под заглавием “Японская интервенция (из периода пребывания каппелевцев в Чите в 1920 году)” за условленную цену передается в полную собственность названной библиотеки в Калифорнии, не имеет нигде дубли¬ ката, ни в рукописи, ни в печати»1”. Однако второй экземпляр воспоминаний о японской интервенции также сохранился в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ) 1 Н1А. 8. А. 8Ьскер1кЫп соПесйоп. Вох 1. РоШег Соггезропдепсе. 2 11 1Ыс1. Перевод наш. ш 1ЬШ.
03 в Москве. Следовательно, бедствовавший в эмиграции Ще¬ пихин покривил душой перед американцами. Московский экземпляр был продан супругой Щепихина Русскому зару¬ бежному историческому архиву в Праге в 1941 г., о чем сви¬ детельствует сопроводительное письмо А. К. Щепихиной в архив от 6 марта 1941 г.: «По поручению моего мужа гене¬ рала С. А. Щепихина предлагаю архиву на оценку и приоб¬ ретение его рукописи “Японская интервенция” (61 стр. пе- чатн[ого] текста)»1. Этот текст написан Щепихиным в июне 1928 г. При подготовке публикации все материалы были све¬ рены. Текст из собрания ГА РФ содержит меньше рукопис¬ ных исправлений, но имеет машинописное окончание, от¬ сутствующее в экземпляре из Гуверовского архива. Этот фрагмент, представляющий собой абсурдные фантазии ге¬ нерала о возможном разделе мира между четырьмя дикта¬ турами (СССР, Германия, Италия, Япония) с сопутствующим переселением народов, завершает настоящее издание. Американский экземпляр содержал 60 страниц текста с приложением фотографий атамана Г.М. Семенова и гене¬ рала С. Н. Войцеховского, двух групповых снимков Щепихи¬ на со штабом в 1918 г. и с японской военной миссией в Чите на банкете в 1920 г. Эти фотографии также имеются в Мо¬ скве в коллекции ГА РФ. О том, какую ценность представляют эти воспоминания генерала, свидетельствует оценка рукописи в марте 1941 г. экспертом РЗИА Е.Ф. Максимовичем: «Работа генерала Ще¬ пихина “Японская интервенция” сама по себе представляет несомненный интерес. Содержание ее не вполне отвечает заглавию: в ней идет речь не столько о японской интер¬ венции в русскую Гражданскую войну в Восточной Сиби¬ ри, сколько о том сложном положении, в котором оказа¬ лись остатки армий адмирала Колчака после перехода их в Забайкалье, где власть была в руках атамана Семенова, всецело опиравшегося на японцев. Взаимоотношения кап- пелевцев (так обычно называли остатки колчаковских ар¬ мий) с атаманом Семеновым и его окружением, с японцами, с чехами; борьба различных течений внутри самих каппе- 1 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 11. Л. 1.
левцев; темные стороны правительственного режима ата¬ мана Семенова; планы японцев; характеристики военных действий в Забайкалье после прихода туда каппелевцев — таково богатое содержание работы ген[ерала] Щепихина, опирающейся на его воспоминания об этой эпохе и, по-ви- димому, на какие-то его записи, современные описываемым им событиями. Свидетельства ген[ерала] Щепихина ценны уже потому, что автор занимал важный пост начальника штаба войск каппелевской группы, а затем и всех вообще войск, нахо¬ дившихся в Забайкалье, т. е. как каппелевцев, так и семенов- цев. Этот пост ставил его в самый центр событий и позволял ему видеть не только политическую авансцену, но и заку¬ лисную жизнь. По своей должности он сталкивался с главными деятеля¬ ми этой эпохи Гражданской войны, и, как человек наблюда¬ тельный и умеющий в яркой форме излагать свои наблюде¬ ния, он дает любопытные портреты этих деятелей: атамана Семенова, его ближайших помощников, а также вождей кап¬ пелевцев — генералов Войцеховского (об этом генерале, ко¬ торый стал во главе всех остатков армий адмирала Колчака в момент перехода их в Забайкалье, об его положительных и отрицательных свойствах, автор говорит наиболее по¬ дробно), Вержбицкого, Сахарова, Пепеляева и других. Все эти свойства труда генерала Щепихина заста¬ вили бы признать его заслуживающим высокой оценки. Но, к сожалению, значение его для архива падает, так как почти вся фактическая его часть уже содержится в другой рукописи того же автора: “Семеновщина”, ранее приобре¬ тенной архивом. “Семеновщина” излагает те же самые события, что и “Японская интервенция”, но только гораздо пространнее, особенно в военной их части. “Японская интервенция” яв¬ ляется, таким образом, своего рода подробным экстрактом из “Семеновщины” с обращением специального внимания на японскую политику в Забайкалье. Совершенно новой является только заключительная часть ныне предлагаемой к приобретению рукописи: “Судьба русской дальневосточ- 3 ной колонии в разрезе японской интервенции” (стр. 57-61),
в которой автор высказывает прогнозы относительно буду¬ щего характера русско-японских (советско-японских) взаи¬ моотношений и — еще шире — о предстоящей перекройке политической карты всего мира. Труд ген[ерала] Щепихи¬ на датирован 1928-м годом. Для того времени предсказания автора требовали большой самостоятельности мысли и не¬ заурядного политического чутья. Заключительные абзацы его работы представляют выдающийся интерес, но в них ав¬ тор высказывается уже не как мемуарист, а как политиче¬ ский мыслитель и публицист»1. Думается, оценка историче¬ ской части работы справедлива. Военно-политическая же аналитика генерала Щепихина оставляет впечатление край¬ ней наивности. Режим атаманщины, существовавший в Забайкалье ко времени прихода туда каппелевцев, не мог импонировать ветеранам Сибирского Ледяного похода. Атаман Г.М. Семе¬ нов тем не менее был влиятельной фигурой, и каппелевцам приходилось с этим считаться. В Забайкалье была создана объединенная армия из местных сил и пришедших в реги¬ он каппелевцев. Первоначально она именовалась войсками Российской восточной окраины (с февраля 1920 г.). Главно¬ командующим являлся сам атаман Семенов. Командующим с 20 февраля стал генерал-майор С.Н. Войцеховский11 при начальнике штаба Щепихине (назначен 27 февраля111). Взаи¬ моотношения Семенова и каппелевских генералов не сло¬ жились. Характерна негативная оценка, данная Семеновым генералу Войцеховскому: «Генерал Войцеховский не осо¬ бенно стремился привести в порядок подчиненную ему ар¬ мию, так как в то время он уже решил перейти на службу в чешскую армию и вследствие этого был мало заинтере¬ сован в исходе борьбы с красными в Сибири»17. Впрочем, в 1920 г. Семенов в своем прощальном приказе высказался о Войцеховском совсем в других, куда более комплиментар¬ ных, выражениях7. 1 АСБ. Т-К21А. 4-0041. Л. 115-116. 11 РГВА. Ф. 39532. Оп. 1. Д. 23. Л. 89. 111 Там же. Л. 100. 17 Атаман Семенов. О себе. М., 1999. С. 203. у РГВА. Ф. 39532. Оп. 1. Д. 23. Л. 257. Также см.: Атаман Семенов. Вопросы госу¬ дарственного строительства: Сб. док. и мат. Чита, 2002. С. 86.
27 апреля появилось новое название антибольшевист¬ ских вооруженных формирований Забайкалья - Дальне¬ восточная армия. Армия включала три номерных корпуса. Сменилось и командование армии. Генерал Войцеховский был командирован для связи с войсками генерала А. И. Де¬ никина на Юг России1. Новым командующим стал гене¬ рал-лейтенант Н. А. Лохвицкий, начальником штаба - гене¬ рал-майор К. К. Акинтиевский. 22 августа Лохвицкого сменил генерал-лейтенант Г. А. Вержбицкий. Начальником штаба ар¬ мии с 28 июля стал генерал-майор Ф.А. Пучков. Определяющее влияние для судьбы антибольшевист¬ ских сил в Забайкалье имела позиция японских оккупа¬ ционных войск. РСФСР не собиралась втягиваться в воен¬ ный конфликт с японцами, в связи с чем по решению ЦК РКП(б) была создана буферная Дальневосточная респуб¬ лика (ДВР), обладавшая фиктивной самостоятельностью11. После того как положение ДВР окрепло, японцам 17 июля 1920 г. пришлось подписать Гонготское соглашение о прекра¬ щении военных действий и начать эвакуацию своих войск. Атаман Г.М. Семенов после этого в августе 1920 г. стал зон¬ дировать почву на предмет перехода на сторону советской власти111. Британская разведка во Владивостоке зафиксиро¬ вала слухи об этом, отметив в аналитической записке о Се¬ менове от 7 сентября 1920 г., что Семенов испортил отно¬ шения с японцами, с правым и демократическим лагерями, поэтому его возможный переход на сторону большевиков не будет вызывать удивления17. Предложение Семенова при¬ нято не было, а в ноябре 1920 г. белые войска через терри¬ торию Китая переехали в Приморье. Вторая работа Щепихина также важна как источник. В воспоминаниях даются оценки положения белых в За¬ байкалье в первой половине 1920 г. глазами одного из ру¬ ководителей каппелевцев. В этих воспоминаниях подробно 1 РГВА. Ф. 39532. Оп. 1. Д. 23. Л. 256. 11 Подробнее см.: Саблин И. Дальневосточная республика: от идеи до ликвида¬ ции. М., 2020. 111 Подробнее см.: Шишкин В. И. Неудавшийся политический зигзаг атамана Г.М. Семенова. Август 1920 г. // Вестник архивиста. 2018. № 1. С. 193-206. |У РиЬПс Весогб ОГйсе. Маг ОШсе. 106/1215. ЗетепоГЕ Л. 168. Выражаю благо¬ дарность к.и.н. В. Б. Каширину за предоставленные материалы.
описана история каппелевцев в первые месяцы после Си¬ бирского Ледяного похода. Показаны непростые взаимоот¬ ношения командования отступивших в «семеновскую сат¬ рапию» (выражение Щепихина) белых войск с атаманом Г. М. Семеновым и японскими интервентами, а также вну¬ тренние конфликты в руководстве самих каппелевцев. Кри¬ тически отзывался Щепихин и о действиях своего начальни¬ ка и друга генерала С.Н. Войцеховского, который готов был идти на уступки Семенову. Щепихин подробно охарактеризовал порядки, царившие в Забайкалье при атамане Семенове. Регион, по его оцен¬ ке, представлял собой «взбаламученное море, наполненное бандами разнообразных формирований»1. От внимания ме¬ муариста не укрылся и семеновский террор — бессудные расправы над реальными и мнимыми врагами атамана, про¬ исходившие в бронепоездах". Мемуарист встречался с вы¬ жившими жертвами террора и их родственниками, получая сведения от непосредственных очевидцев. При этом Щепи¬ хина невозможно заподозрить в симпатиях к большевикам, более того, описанные им жертвы даже не являлись для бе¬ лых врагами. Речь шла о произволе и атаманщине. Щепихин описал неприглядную действительность и при «дворе» Семенова. Например, засилье, даже в государствен¬ ных решениях, работавшей на японцев любовницы Семе¬ нова ресторанной певицы М. М. Вотчер по прозвищу Ма¬ ша-Шарабан. Описывает он коррупцию, интриги, сведение счетов, марионеточную зависимость Семенова от японско¬ го командования. Нарисованная белым мемуаристом, хотя и враждебным Семенову, картина разложения белого тыла подчас лучше иных работ советской историографии пока¬ зывает причины победы советской власти в Забайкалье. Детально охарактеризована Щепихиным оккупационная политика японских интервентов. Мемуарист, будучи офице¬ ром Генерального штаба и зная не понаслышке цену сбору таких данных, с горечью отмечал, что хозяйничавшие в За- 1 ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 9. Л. 15 об.-16. 11 Это же подтверждал в своем дневнике барон А. П. Будберг, отметивший 25 ноября 1919 г., что семеновские бронепоезда побили «рекорды самой сви¬ репой Чеки» (цит. по: Ганин А. В. Семь «почему» российской Гражданской вой¬ ны. М., 2018. С. 632).
байкалье и на Дальнем Востоке японцы активно и беспре¬ пятственно вели там разведку, составляли детальные карты, уточняли социально-экономический потенциал регионов, легально проделав ту работу, которая в обычное время была бы попросту невыполнима. Кроме того, они активно реализовывали свои экономические интересы, и ни одна крупная сделка не была возможна без их санкции. Крайне низко Щепихин оценивал политические способ¬ ности каппелевского командования. Наиболее яркая оцен¬ ка на этот счет приведена им при изложении истории со¬ вещания старших начальников по вопросу об отношении к атаману Семенову. Щепихина поразило «море той поли¬ тической безграмотности, в которой почему-то большин¬ ство не стеснялось признаваться, хотя мы жили и работали уже третий год в обстановке чисто военно-политической»1. По оценке мемуариста, каппелевцы в Забайкалье оказа¬ лись практически в полной зависимости от атамана Семе¬ нова и японцев, а ответственность за это Щепихин возлагал на политическую близорукость возглавлявшего каппелев¬ цев генерала С. Н. Войцеховского. Работа Щепихина дает представление и об обществен¬ но-политических взглядах ее автора. Помимо резкого анти¬ коммунизма, Щепихин показал себя шовинистом и нацио¬ налистом. В его текстах содержится немало характерных эпитетов в отношении других народов. Например, японцев генерал именовал обезьянами. В межвоенный период Ще¬ пихин увлекся националистическими идеями - в удален¬ ном из американского экземпляра воспоминаний фрагменте содержатся рассуждения о господствующих молодых на¬ циях и тех народах, которые должны им подчиниться. При этом генерал плохо разбирался в различиях между народа¬ ми и расами (в частности, в качестве народностей, остаю¬ щихся независимыми, он называл персов, афганцев, индусов и негров). Слабо ориентировался Щепихин и в мировой гео¬ графии. Так, за США в проекте грядущего переустройства мира генерал оставлял право осваивать «дикие страны се¬ 1 Щепихин С. А. Каппелевцы в Чите в 1920 году или японская интервенция // Н1А. 8. А. 8Ьскер1кЫп соПесНоп. Вох 1. С. 20.
вера своего собственного материка»1.0 каких странах шла речь, осталось неизвестным. Дневник и мемуары Щепихина содержат детальные, хотя и субъективные портретные характеристики лиде¬ ров антибольшевистского лагеря на Востоке России — ге¬ нералов Г. А. Вержбицкого, С. Н. Войцеховского, М. К. Дите- рихса, В. О. Каппеля, А.Н. Пепеляева, К. В. Сахарова, атамана Г.М. Семенова и многих других. Все это существенно рас¬ ширяет наши представления об истории Гражданской вой¬ ны на Востоке России. Тексты публикуются в соответствии с современны¬ ми правилами орфографии и пунктуации при сохранении стилистических особенностей оригинала. Явные ошиб¬ ки исправлены без оговорок. В тех случаях, когда можно с достаточной уверенностью предположить, какие слова в публикуемых текстах пропущены, они восстанавливались в квадратных скобках. Унифицировано написание кавычек (так, С. А. Щепихин пишет слово «каппелевцы» то в кавыч¬ ках, то без них), прописных и строчных букв. Раскрыты об¬ щепринятые сокращения (например, «т. н.» — «так называе¬ мый»). Исправлены ошибки в наименованиях населенных пунктов. Даты дневника унифицированы. В комментариях все даты российской истории до фев¬ раля 1918 г. приведены по старому стилю. Выражаю сердечную благодарность кандидату истори¬ ческих наук Ф. А. Гущину за содействие. Все дополнения и замечания просьба присылать на элек¬ тронный адрес апдгеу_§ап1п@та11.ги. А. В. Ганин, доктор исторических наук ' ГА РФ. Ф. Р-6605. Оп. 1. Д. 11. Л. 56.
Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
Оглавление1 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах I. Тыл белых армий Восточного фронта накануне падения Омска 1. г[ород] Петропавловск - база 3-й армии генерала Сахарова 2. Железнодорожное сообщение Петропавловск - Омск 3. Омск: город и станция 4. Ставка адмирала Колчака 5. Генерал Дитерихс II. Оборона и сдача города Омска 1. Назначение генерала Войцеховского 2. Крестоносцы - профессор Болдырев и Голицын 3. Смена главного командования (генералы Дитерихс и Сахаров) 4. Новое назначение генерала Войцеховского - командарм второй 5. Колебания на фронте и в тылу 6. Эвакуация и сдача Омска III. Отход белых армий: первый этап — «от Иртыша до Оби» 1. Станция Татарская 2. Гибель генерала Гривина 3. Польская дивизия см 1 Номера страниц рукописи С. А. Щепихина не публикуются. Несмотря на раз¬ вернутое оглавление, ббльшая часть дневника не имеет подзаголовков.
4. Моряки адмирала Старка 5. Гибель Гвардейского батальона 6. По магистрали 7. Попытка сопротивления IV. Второй этап: «Обь - Енисей» 1. Неудачный путч полковника Ивакина 2. Столкновение с поляками 3. События на станции Тайга: арест главнокомандующего ге¬ нерала Сахарова 4. Большевицкие гнезда: Судженка и Боготол 5. Томские события и генерал Пепеляев 6. В кольце красно-зеленых партизан 7. Мы и чехи: меморандум, задержка адмирала, вызовы на дуэль 8. Ачинск: взрыв поезда Каппеля, совещание старших началь¬ ников и разведка Красноярска V. Третий этап: «Красноярск — Нижнеудинск» 1. Восстание красноярского гарнизона и партизан Щетинкин 2. Между двух огней 3. Бой под Красноярском 4. В кольце. Прорыв в обход Красноярска 5. По Енисею на север 6. Ледяной поход по Кану 7. Второй Кан 8. Снова на магистраль: чехи - на хвосте чешских эшелонов. Поляки — сдача польской дивизии советским комиссарам VI. Четвертый этап: «Нижнеудинск - Зима» 1. Атака города и его занятие белыми, каппелевцами 2. Совещание старших начальников: новое распределение по колоннам, назначение генерала Сахарова 3. Болезнь генерала Владимира Оскаровича Каппель и его смерть 4. Назначение генерала Войцеховского главнокомандующим всеми бывшими колчаковцами, а ныне — каппелевцами 5. Бой под станцией Зима
6. Чехи: роль их в бою при станции Зима, трагедия с эшелона¬ ми и поиски выхода (переговоры по прямому проводу с белым командованием, попытки совместного действия с белыми...) 7. Совещание старших начальников: вопросы политические и военные - условия прохода мимо Иркутска и новое распре¬ деление по колоннам VII. Пятый этап: «Зима — Иркутск» 1. Угольный район Черемхово: переговоры с рабочими органи¬ зациями, условия прохода каппелевцев 2. Бои в колонне генерала Вержбицкого на Балаганском направлении 3. Подход к Иркутску 4. Планы командования и решение совещания старших начальников 5. Вмешательство чехов 6. События в Иркутске 7/8 февраля... VIII. Шестой этап: «в обход Иркутска, по Ангаре и через озеро Байкал» 1. Обходный ночной марш 2. Через Ангару 3. На озере Байкал: подготовка перехода через озеро 4. Ночной марш по льду от Лиственничного до Голоустного1 5. Ледяной поход через озеро Байкал 6. Встреча: японцы и семеновцы 7. Конец Сибирского похода: прибытие в город Верхнеудинск. Японцы и партизаны Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах У С. А. Щепихина ошибочно — Голоустовского.
24.Х.1919 Дневник генерала русской службы С. А. Щепихина - бывшего начальника штаба войск белых армий в период Ледяного похода через Сибирь 24.Х.1919 года (новый стиль), г[ород] Петропавловск. 11 часов дня1 Только что прибыл из Кокчетава, где оставил штаб Юж¬ ной армии, в котором служил на должности начальника снабжений с июля месяца с[его] г[ода]. После мучительного похода через киргизские степи (от Актюбинска через Иргиз - Тургай на Атбасар) Южная армия генерала Белова1 в первых числах октября вышла, наконец, из-под ударов преследующих ее красных дивизий и сосредоточилась у Атбасара, на земле Сибирского казачь¬ его войска. Здесь, в Атбасаре, был получен приказ адмирала Кол¬ чака2, оповестивший о смене всего высшего командования Южной армии: на смену генерала Белова прибыл атаман Ду¬ тов3, встреченный всем населением казачьих станиц с коло¬ кольным звоном как избавитель. Так в документе.
Генерал Белов со всем своим штабом выехал в Омск, вот почему я очутился по пути туда в Петропавловске. В этом пункте были в то время сосредоточены тылы 2-й и 3-й бе¬ лых армий генерала Лохвицкого4 и Сахарова5. Много нового для меня, проведшего в степи не менее двух месяцев, без связи с остальным миром. От начальника снабжений 3-й армии генерала Георгиев¬ ского6 узнал все новости: генерал Дитерихс7 — главнокоман¬ дующий, генералы Пепеляев8, Лохвицкий, Сахаров и Дутов — командующие армиями фронта — первой, второй, третьей и Южной. Бывший начальник штаба Верховного (наштаверх), генер[ал] Лебедев9, командует отдельным конным отрядом на левом фланге 3-й армии. Весь фронт медленно отходит, и дни Петропавловска сочтены. Поэтому, а также вследствие перекрещивания в этом пункте тыловых дорог двух армий (второй и третьей), в городе и особенно на железнодорож¬ ной станции — невыразимая сутолока: учреждения второй армии считают себя обиженными и шлют горькие телеграм¬ мы в Омск, но командование 3-й армии, в полосе которой находится Петропавловск, бессильно помочь: одновремен¬ но с подвозом всего необходимого идет эвакуация складов и учреждений глубокого фронтового тыла. Даже личное присутствие генерала Сахарова мало об¬ легчает положение: ясно, что тылы были слишком долго за¬ держаны вблизи фронта. Это обыкновенная, недальновидная тактика Сахарова, уже однажды погубившая (при эвакуации города Уфы весной этого года) много ценных запасов. Упрям¬ ство Сахарова в подобных положениях непреоборимо: он все еще надеется «выправить» фронт и обнадеживает, обнадежи¬ вает без конца и общественность, и главное командование. У генерала Георгиевского прямо-таки опускаются руки: для него ясно, что многое из тылового добра, с таким тру¬ дом накопленного, вывезти не удастся. Поздно вечером мне удалось найти с большим трудом место в вагоне профессора Военной академии генерала Медведева10: прекрасный пульмановский вагон, в котором помещаются три человека - генерал, его супруга и денщик... Двери в вагон - на замке, и вооруженный солдат на площад¬ ке вагона — любезность коменданта станции. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
24.Х.1919 25.Х Медведев был только что в Екатеринбурге, где находи¬ лась огромная библиотека академии, вывезенная в свое вре¬ мя большевиками из Петрограда и попавшая в качестве во¬ енного приза в руки белых, которые теперь, в свою очередь, мытарятся с ней в этой невылазной сутолоке11. Медведеву поручено было перевезти всю библиотеку в Томск, где на¬ шла свой временный приют академия, но по халатности рас¬ поряжение было дано слишком поздно, и, по всей вероятно¬ сти, этот драгоценный груз вместе с его хранителем попадет вновь к большевикам. Пускай они снова мучаются и таска¬ ют груз по необъятной Руси... На заре отходил последний этапный поезд, к которому и прицепили наш вагон. Всей своей натурой не выношу позорное зрелище вся¬ кого рода эвакуаций, да еще несвоевременно начатых: тогда порядок вырывается из рук начальника тыла и эвакуация протекает чисто стихийно, тогда она отвратительна и к ней более приложимо наименование — «бегство». Наш поезд был облеплен с крыш до буферов и рессор¬ ных корзин людьми, и вся эта масса вопила, ругалась, гого¬ тала... И это были еще счастливцы — скольким не удалось даже и прицепиться, и они были в полном отчаянии, считая себя обреченными!! Большой вопрос — кто счастливее??? Лучше всего не видеть таких картин, но начальник дол¬ жен знать, к чему приводят несвоевременные распоряжения. По всей вероятности, под впечатлением описанных сцен у меня сложилось тут же определенное мнение - Омск не удержится. 25.Х. Омск Солнечный день и полное спокойствие и тишина. Фронт (и какой фронт!!) в двухстах пятидесяти верстах; фронт по¬ трясенный, сломленный, с дезорганизованным и забитым грузами тылом переживает свою трагедию, а в Омске эпи¬ ческое спокойствие и буколическая1 тишина. Буколическая — здесь: безмятежная.
Омский железнодорожный узел правильно функциони¬ рует: очевидно, то, что я видел в Петропавловске, еще не до¬ катилось сюда. Комендант станции деловито мне доложил, что рейсы этапных поездов не будут нарушены. Меня изу¬ мил подобный оптимизм. Что это: неосведомленность или легкомыслие!?... 27.Х Совершенно неожиданно встречаю генерала Войце¬ ховского12, командира Уфимского корпуса армии Сахаро¬ ва. Оказывается, поругался со своим командармом и с раз¬ решения генерала Дитерихса оставил фронт. Веселенькая картина!!... Мы, я и Войцеховский, воевали вместе под Уфой осенью 1918 г., когда Войцеховский принял от генерала чеха Чечека13 командование на уфимском участке, состоя еще в то вре¬ мя на чешской службе14. Весной следующего года там же, под Уфой, снова Войцеховский в роли командира корпуса15 в Западной армии генерала Ханжина16, где я был начальни¬ ком штаба. По вступлении в командование Западной армией гене¬ рала Сахарова отношения двух славных генералов как-то сразу не наладились: у Сахарова мелочный характер при- диры-трынчика1, непомерное самомнение и недостаток так¬ та служебного. К тому же у Сахарова не было в достаточ¬ ной мере авторитета: он не прошел того стажа Гражданской войны, который имелся за плечами Каппеля17, Войцеховско¬ го, Пепеляева и других. В Гражданской войне начальник - вождь. Его автори¬ тет основан на его личных качествах, а не на формальном моменте. Приказ сверху — еще далеко не все: можно поста¬ вить, назначить определенное лицо на ответственный пост, но сомнительно, чтобы оно получило самым только фактом назначения подобающий авторитет. Последний надо завое¬ вать, а не получить из чужих рук. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Трынчик - узкий ремешок.
27.Х 28.Х С Сахаровым так и произошло: адмирал, вернее англий¬ ский генерал Нокс18, выдвинули его на высокий пост и пре¬ небрегли при этом недостаточным стажем этого генерала, в результате - постоянные столкновения с подчиненными генералами. И отнюдь не тщеславием или завистью следует объ¬ яснить все происходящие с Сахаровым недоразумения: ни Войцеховский и, тем менее, Каппель за славой и отли¬ чиями не гнались - их душа возмущалась той беспринцип¬ ностью, граничащей с наглостью самовлюбленного шута, с которыми Сахаров брался смело за дело, с которым, ясно было, он справиться не мог. Адмирал с первых шагов своей диктатуры обнаружил свое отрицательное качество — неумение выбирать себе помощников, сотрудников, даже в области чисто военной: неудачный выбор его преследует с самого начала. Лебедев Дмитрий Антонович («Митька», как непочтительно называ¬ ли наштаверха в низах армии), совершенно неподготовлен¬ ный и неспособный к руководству оперативному в широком, даже просто армейском масштабе. Гайда19, еще менее под¬ готовленный и совсем не столь даровитый, каким его рису¬ ют себе чехи и, в частности, он сам. Наконец, Сахаров, вед¬ ший фронт сознательно или чисто интуитивно к катастрофе. 28.Х Сегодня я и Войцеховский направились к генералу Дите- рихсу проситься в отпуск на Дальний Восток: оба мы были в положении безработных, и по всем данным нескоро еще призовут нас к делу. Между тем нервы уже поистрепались: я с самого начала Гражданской войны, т. е. с марта восемна¬ дцатого года, не имел покоя и перерыва в работе — следова¬ ло использовать момент. Дитерихс принял нас в своем вагоне: его кабинет-салон был весь украшен хоругвями, знаменами, значками и... ико¬ нами. Это была часовня какая-то, но не кабинет главноко¬ мандующего. На гвоздях висели шапки с крестами вместо кокард: Дитерихс в это время предался всей душой добро¬
вольческим формированиям так называемых крестонос¬ цев20. Идеологом этого религиозно-воинствующего на¬ правления был некто Болдырев21. Говорю «некто», хотя, быть может, это имя и весьма почтенно, и даже популярно в уче¬ ном мире, но для нас, армейцев фронта, и сам Болдырев, и его идеи были чужды. Не замечалось особой близости его лозунгов и к народным массам. По крайней мере, если су¬ дить по результатам... Военная часть этого подвижного и подвижнического бюро по набору рекрут[ов] была в руках пресловутого ге¬ нерала Голицына22, не князя, как обычно принято было при¬ бавлять. Человек он, Голицын, энергичный, с характером, но, к сожалению, эти положительные качества его были направлены всегда в одну, подветренную сторону и на его флюгере неизменен был девиз — «К.Д.В.», т. е. «куда дует ветер». «Шумим, братцы, шумим» — веяло от всех его действий, но все это на холостом ходу и показное, неделовое... Об этом новом мистическо-религиозном направле¬ нии стратегии Дитерихса мы кое-что слышали и раньше, на фронте, и опасались, как бы не послужило это обстоя¬ тельство мотивом отказа в нашей просьбе. Однако опасе¬ ния были напрасны: все обошлось благополучно, и от Дите¬ рихса мы вышли с отпускными билетами в кармане. Генерал Дитерихс - бесспорно, один из способнейших наших офицеров Генерального штаба. К сожалению, всю свою долгую службу он провел за спиной своего начальни¬ ка и никогда не практиковался на самостоятельных ролях. Даже, кажется, и полком ему не удалось командовать23. Ге¬ нерал Дитерихс был образцовый генерал-квартирмейстер, прекрасно разрабатывающий операции в тиши кабинета, но, к сожалению, он всегда должен чувствовать, что от¬ ветственность за весь ход дела несет кто-то другой. Здесь, в Сибири, он был долго не у дел — это вина недальновид¬ ного адмирала: при том безлюдье, на которое постоянно любил жаловаться и ссылаться Колчак, преступно было так долго пренебрегать и держать в тени такого, бесспор¬ но, крупного человека, каким был при всех его недостат- § ках Дитерихс. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
28.Х Малосамостоятельный при выборе себе сотрудников адмирал охотно выслушивал и принимал советы со сторо¬ ны. Так произошло назначение Лебедева, импонировавше¬ го Верховному своим «деникинским» паспортом24, Гайды, предъявлявшего весьма проблематическую связь с чеш¬ скими легиями1, и, наконец, Сахарова — протеже английско¬ го военного представителя Нокса. Не совсем удачно было и назначение генерала Голови¬ на25, вызванного из Парижа, также, очевидно, по рекоменда¬ ции русских дипломатических представителей за границей и по настоянию французской миссии. Безусловно, генерал Головин не может идти в уровень с остальными «неудач¬ ными избранниками»: он на голову выше их всех! Но гене¬ рал Головин совершенно чужд Гражданской войне, уже пе¬ решедшей в то время свой зенит: он не понимает ее духа и не способен примениться, как многие, если не большин¬ ство старых царских генералов, к новой обстановке. Всем нам памятны слова другого старого генерала и профессора Военной академии М. А. Иностранцева26, от¬ клонившего назначение на фронт по той простой причине, что он, Иностранцев, совершенно не представляет себе, как можно было воевать, когда дивизия, равная по численности полку военного состава (т. е. четыре-пять тысяч штыков), должна занять участок в 15-20 верст. Причем при этой ди¬ визии не было зачастую (почти, как правило, норма) ника¬ ких средств связи и организованного подвоза с тыла за от¬ сутствием необходимого транспорта... Однако выдвинутые Гражданской войной «вожди» справ¬ лялись и в такой безотрадной обстановке. Правда, они были свободны от гнета традиций, а главное, они прошли полно¬ стью стаж Гражданской войны и твердо усвоили на практи¬ ке ее новые приемы. Дитерихс, бесспорно, был ближе Гражданской войне, не¬ жели Головин, Иностранцев и другие... но не его вина, если его призвали спасать положение, по существу, уже почти безнадежное. На его глазах были применены для победы над большевиками самые разнообразные приемы и способы. Все Т. е. легионами.
безуспешно: и Дитерихс был достаточно в этих вопросах опытен и мудр, он отлично понимал, что лишь бесталанное руководство большинства белых командиров привело к по¬ ражениям. Он видел, что противник также не блещет воен¬ ными талантами, а потому, естественно, он приходит к необ¬ ходимости поискать причины неудач в стане белых, где-то глубже... И вот результат — призыв крестоносцев на спасе¬ ние Веры Православной. 29.Х Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Голодно и холодно живет Омск. Даже и борцы за сво¬ боду во многом идут на компромисс, чтобы устроиться бо¬ лее-менее сносно. Что же говорить о простом обывателе. Мой личный адъютант каждый вечер таскает с солда¬ тами охапки дров из чужого склада. С продуктами и того хуже: единственное спасение питаться всякой дрянью в ре¬ сторане. Одеться было так дорого, что все надежды я возлагал на магазин «Вольного экономического офицерского об¬ щества», который почему-то возглавлялся офицером Ге¬ нерального штаба в чине полковника (полковник] Теке- лин27). Последний завел такую формалистику, что получить что-либо из этого богатейшего запаса даже для лица с из¬ вестным в армии положением было вещью почти безнадеж¬ ной. Говорили, что надо где-то кого-то «подмазать», но ведь не мог же я, в самом деле, прибегать к подобным мерам. Очень уж это было бы зазорно! Да и, по всей вероятности, и напрасно: от меня-то полковник Текелин, наверное, полу¬ чить «смазку-замазку» отказался бы страха ради иудейска, а не по иным мотивам, конечно. Недосягаемый обыкновенным смертным магазин-склад все еще находился в городе, не на колесах. Очень это было странно! Вообще, надо отметить, в глубоком тылу забота об офи¬ цере и солдате была поставлена из рук вон плохо. Если моя жена в период моего безвестного и продолжи- « тельного отсутствия еще не бедствовала, то лишь благода-
29.Х 30 X ря заботам о ней фронтового начальства по моим прежним связям и знакомствам... Здесь же, в тылу, она подвергалась разного рода экспе¬ риментам: то ее выселяют из вагона, тогда как артистка Ка- ринская28, имевшая весьма сомнительную связь с фронтом, да и вообще со всем Белым движением, занимает прекрас¬ ный салон-вагон. То отказывают ей в мандате на квартиру в городе, разрешении на получение дров и т. п. крупные ме¬ лочи тыловой жизни... Семьи тех, что дрались на фронте, были «заботливо» и охотно переданы на попечение фронтового начальства. Последнее в ближайшем тылу организовало «лагеря се¬ мейств военнослужащих» и снабжало само эти лагеря всем необходимым из средств и попечением воинских частей фронта. Эти лагеря передвигались соответственно перемещению фронта. Однако при быстром отходе фронта, как то имеет место в данный период, вряд ли удастся перебросить в по¬ рядке эти лагеря в тыл, в безопасное место. 30.Х Ввиду предстоящего отъезда в отпуск мы навещаем сво¬ их друзей и знакомых, остающихся пока что в Омске. Семейство Мазинг, глава которого - владелец местной электрической станции, уже вторую неделю живет на уло¬ женных чемоданах: в случае прихода большевиков они предполагают «отсиживаться» у своего родственника и ком¬ патриота из немцев Шмита, имеющего паровую мельницу на другом берегу Иртыша. Дочки-подростки уже давно пе¬ ребрались туда, чтобы не видеть всех ужасов эвакуации. «Не боитесь, Андрей Карлович?» — спрашиваю хозяина. «Боюсь, но другого выхода нет: у меня в станцию вложен весь капитал, и я буду стараться как-нибудь ужиться с ком¬ мунистами. Рабочих почти всех отпустил и кое-как справ¬ ляюсь сам...» ® Другое семейство — семья судейского военного на вы¬ соком посту, конечно, в принципе также решило «бежать».
Как это выйдет, не смеют даже и загадывать... Во всяком случае ему, прокурору, оставаться на милость победителя невозможно, а бросать семью (жена и две барышни) риско¬ ванно. Так и живут: каждый день то складывают, то раскла¬ дывают чемоданы... А вот беззаботная компания моих земляков, уральских казаков. Они командированы своим атаманом для массовых закупок разнообразных предметов первой необходимости для армии и населения. Кроме солидного текущего счета в иностранной валюте они ничего не имеют. Легко и весе¬ ло! Они обеспечили себе места на случай эвакуации в япон¬ ском эшелоне. Эти-то наверняка и благополучно проследу¬ ют на самый Дальний Восток. Общее впечатление от всех этих визитов: сносно и даже нередко хорошо себя чувствуют одни дельцы, а служилый класс, как всегда и всюду, особенно военный, является коз¬ лом отпущения. 31.Х Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Был в Ставке, чтобы продвинуть «вагонный вопрос» и за¬ одно навестить перед отъездом своих сослуживцев. Жизнь здесь течет прежним темпом. Только в кулуарах как будто меньше публики. Генерал Бурлин29 — генерал-квартирмейстер Ставки, олимпийски величественен и спокоен. Визит пять минут: на фронте временная заминка и, вероятно, ввиду прибли¬ жающейся зимы придется линию фронта стабилизиро¬ вать, а затем отдохнуть, перегруппироваться... Будут пода¬ ны готовые новые формирования... и ранней весной снова вперед... Не имея ни малейшего желания разубеждать и нару¬ шать это чисто буддийское спокойствие, покой обреченно¬ сти, я откланялся и ушел со смешанным чувством какой-то горечи, с одной стороны, и некоторого пилатовского30 об¬ легчения. Среди младшего состава Ставки такого оптимизма 5 я не заметил: тут волновались, не скрывая, что незамерз-
31.Х 1.Х1 ший Иртыш — это сильная угроза. Что не было ни одной позиции, за которую фронт мог бы уцепиться. Что, нако¬ нец, ничего не делается по эвакуации тылов — это уже пре¬ ступление!! 1.Х1 Видел генерала Ханжина, нынешнего и весьма недавне¬ го происхождения военного министра. «Лучше бы он меня архимандритом назначил», — жаловался на «честь», ему ока¬ занную Колчаком, милейший и добрейший Ханжин. Свою семью он отправил в Иркутск. Предлагал в мое безвестное отсутствие с Южной армией31 моей жене присоединиться, но она с благодарностью отказалась, решив меня ожидать в Омске... В оборону Омска Ханжин не верит и говорит, что наше здесь пребывание надо исчислять не месяцами и даже не не¬ делями, а днями... Возможно, что он и прав. Умнейший че¬ ловек, но с двумя крупными для начальника недостатками: мало характера в отстаивании своего мнения и, как про¬ изводная от этого — исключительная скромность: самых средних способностей человек, особенно если он к тому же по недосмотру судьбы украшен ученым значком, может со¬ вершенно легко забить Ханжина и втереть ему любое ре¬ шение, лишь бы это было сделано с известной дозой на¬ хальства... «Что же я с ним драться, что ли, буду», - говорил не раз Ханжин про своего нового начальника штаба (моего заме¬ стителя) по Западной армии генерала Сахарова, когда по¬ следний начал нагло вмешиваться в область его, Ханжина, как командующего армией. Генерал Ханжин — артиллерист, академик, с Георгиев¬ ским крестом 3-й степени за подвиг в Великую войну, об¬ наруживающий его недюжинные способности и сильную волю... а перед чужим мнением, выраженным с достаточ¬ ным апломбом, он пасовал...
2.Х1 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Сегодня в два часа дня раут у генерала Белова. Этот генерал, воспитанный еще по Сибирской армии при Гри¬ шине-Алмазове32 на омских и, вообще, тыловых интригах, решил исправить свою репутацию, столь неудачно сложив¬ шуюся для него в Южной армии. На раут был приглашен цвет омской военной аристокра¬ тии, но без адмирала и Дитерихса... Блеснул здесь и герой тыла генерал Матковский33, ко¬ мандующий войсками Омского военного округа и сла¬ вившийся интригами, в которых он сильно и не без успе¬ ха конкурировал с другим омским интриганом и «героем тыла», известным генералом Ивановым-Риновым34. Оба были здесь, но каждый со своим окружением: Матковский сопровождался офицерами Генерального штаба Ставки, а Иванов-Ринов под свое крыло собрал переворотчиков - «18 ноября», возведших, по их заверениям, Колчака на пре¬ стол... Хозяин перебегал от одной группы к другой, сильно заискивая перед сильными мира сего; он по собственному уже опыту знал, как скверно быть в опале... Будь она заслу¬ жена или нет... Все общество разбилось на кружки и даже отдельные группы, расположившиеся в разных комнатах, куда подавал¬ ся чай и закуски и где с загадочным видом обсуждались те¬ кущие новинки и сплетни тыла. Порой разговор понижался до шепота и совершенно замолкал, если в комнату входи¬ ло лицо постороннее. Грустная и гнусная картина, но характерная для всяко¬ го непомерно разбухшего тыла бездельников, трусов и карь¬ еристов... Мы, нейтральные, переходили от одной группы к другой и много наслушались, и сплетен, и правды: Матковский - трус, карьерист и бездельник. Ринов — интриган и спеку¬ лянт. Это у него каждую неделю по ночам разгружались фуры с самыми разнообразными товарами, прибывающи¬ ми под видом военного груза с Дальнего Востока. Это он, Иванов-Ринов, повсюду кричит, что никто иной, а только он ю один посадил адмирала Колчака на престол, намекая при
2.Х1 2.Х1 этом достаточно прозрачно, что он же, Иванов-Ринов, в лю¬ бой момент может и убрать своего ставленника... 2.Х1 На завтра мы намечаем свой отъезд: все рекомендуют нам запастись продуктами на дорогу, так как на станцион¬ ных буфетах пустота, а ларьки крестьян не принимают бу¬ мажных денег, да и вообще никаких денежных знаков, кро¬ ме золотой валюты. Там царит товарообмен... Все советы приняты нами к сведению и руководству... Последний вечер у друзей. Нам завидуют... и вдруг- около полуночи через адъютанта требуют генерала Вой¬ цеховского к самому адмиралу!??! Общее недоумение... и в души закрадывается проклятый червь сомнения... как будто что-то фатально неизбежное к нам подошло вплот¬ ную, но мы еще не предугадываем всего возможного ужа¬ са... Вечер и настроение испорчены... Спешим домой и с не¬ терпением ждем возвращения Войцеховского от Колчака... Около полуночи он возвращается и сообщает, что Кол¬ чак просил его не уезжать в столь серьезный момент. Он, адмирал, рассчитывает на него, предполагая назначить его начальником обороны города Омска. Эта оборона в прин¬ ципе решена, хотя генерал Дитерихс и против, но адмирал непреклонен, как будто бы от падения или удержания Ом¬ ска зависит его собственная судьба... Разрыв между ними неизбежен... Аудиенция у адмирала происходила в присутствии ге¬ нерала Сахарова, прибывшего с фронта для очередного доклада... Видя колебание Войцеховского после полученного пред¬ ложения адмирала, Сахаров вставил собственное замечание, что уклонение от активной работы в настоящий момент он, Сахаров, считает дезертирством. На ложно самолюбивого Войцеховского эти слова по¬ действовали как удар бича, и он дал адмиралу свое согла- ® сие, прося о назначении к нему начальником штаба оборо¬ ны меня... Адмирал с радостью согласился и просит передать
мне его, адмирала, уверенность, что я также возьму свой от¬ пуск обратно... «Я надеюсь, Сергей Арефьевич, что вы меня не покине¬ те, - прибавил в конце своего рассказа Войцеховский. - Мы вместе столько с вами воевали, давайте вместе и кончать...» Я посмотрел на жену, и она молча кивнула головой, давая свое согласие: она ожидала младенца, а потому от нее все¬ цело зависело наше семейное решение... Итак, снова борь¬ ба без надежды на успех, борьба, полная риска и отчаяния. З.Х1 С утра начали лихорадочную работу по формированию корпуса обороны. Кроме формировавшихся полков тыла к нам должны быть приданы и те части крестоносцев, что организуют Болдырев и Голицын. Затем Сахаров обещал снять с фронта не менее дивизии... Снова формирование штаба, опять масса мелочных забот и треволнений: разме¬ щение, организация снабжения и прочие большие и малые мелочи... Много помог нам при этих работах комендант Ом¬ ска: через три дня он обещал все приготовить к приему ча¬ стей войск обороны. При разговоре с начальствующими лицами у меня сложилось убеждение, что никто всерьез оборону Омска не принимает — все смотрят как на уступку сердечному же¬ ланию адмирала во что бы то ни стало задержаться в Ом¬ ске... Плохой залог успеха... 4.Х1 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Генерал Голицын от какого-либо назначения по обороне отказался, ссылаясь на незаконченные еще дела и вопросы по формированию и призыву крестоносцев... и спешно вы¬ ехал в Новониколаевск35... Голицын уверил и Колчака, и Войцеховского, что две ди¬ визии совершенно готовенькие он нам для обороны столи- « цы предоставит в кратчайший срок. Я знал Голицына еще
З.Х1 4.Х1 по Уфе: его оптимизм, ни на чем не основанный, беспочвен¬ ный, меня всегда нехорошо поражал. Какое-то легкомыслие за ним чудилось всегда... Но, впрочем, зачем сгущать крас¬ ки, быть может, на этот как раз случай Голицын и оправда¬ ет надежды... При формировании своего штаба наткнулся на серьез¬ ные затруднения - нет людей: с фронта брать невозможно; из Ставки, уже полусвернувшей свою деятельность, даже и просить как-то неудобно... а остальные возможности раз¬ бивались на уже начавшуюся эвакуацию, всегда сопрово¬ ждающуюся естественной утечкой значительного процен¬ та в тыл... и весь возможный для меня источник рассосался незаметно, быть может, но верно... В воздухе уже носился какой-то нехороший душок-запашок, и многие крысы на¬ чали покидать понемногу и заблаговременно корабль, ви¬ димо обреченный...1 Целыми днями сижу у телефона в помещении штаба обороны — здание судебных установлений, что помеща¬ ется против кафедрального собора. Помещение огромное, но сплошь забитое лечебными заведениями и складами ме¬ дикаментов". Дитерихс ко всей этой затее относится безучастно: он с адмиралом совершенно не согласен и ожидает с часу на час своей отставки... Однако адмирал его изумляет: ни отставки нет, ни уговариваний, полное как будто бы иг¬ норирование особы Дитерихса и отсутствие яркого и опре¬ деленного решения. Поздно вечером Войцеховский вызван во дворец адми¬ рала на секретное и весьма важное, даже просто сказать, значительное совещание... (И почему — не ответит ли кто - во времена гражданских войн и революций все куда-то осо¬ бенно спешат, работу выполнить не успевают, и всегда для нее падает время вечернее и даже просто ночное... когда все более-менее утомлены.) Вот что рассказал Войцеховский по возвращении. На совещание были приглашены: Дитерихс, Сахаров, Каппель и он, Войцеховский. 1 Далее зачеркнуто: 5 ноября. Целый день. 11 Далее зачеркнуто: 6 ноября.
После кратких объяснений с Дитерихсом адмирал, ви¬ димо, заранее решивший вопрос, с сожалением должен был расстаться с ним и предложить пост главнокомандующего кому-то из присутствующих трех старших генералов. Первому предложено было высказаться откровенно по общей фронтовой обстановке генералу Каппелю. Влади¬ мир Оскарович не заставил себя просить дважды и с полной откровенностью отрезал правду-матку. Адмиралу это не со¬ всем понравилось, но он сдержался и предложил возглавить армию ему, Каппелю. На прямой вопрос он и получил прямой ответ: «Я не считаю себя хорошо подготовленным к занятию поста, где не только дело военное, но много приходится ре¬ шать вопросов и политического характера. Если угодно вы¬ слушать меня до конца, то я должен сказать и даже заявить, что кроме генерала Дитерихса не вижу достойного и наибо¬ лее соответствующего лица на пост главного руководите¬ ля фронтом...» Адмирал поморщился недовольно, а Сахаров криво улыбался... Как это, дескать, не видят того, кто охотно и не менее достойно может заменить Дитерихса... Затем адмирал обратился с подобным же предложе¬ нием к Войцеховскому, но и этот генерал в столь же энер¬ гичных выражениях, как и Каппель, отклонил от себя эту честь, указав на Дитерихса, как единственного кандидата... «Но ведь вы, генерал, слышали, что Дитерихс предполагает отдать Омск без боя... Это невозможно... недопустимо... Это просто абсурд...» — горячо подавал реплики адмирал, взгля¬ дывая при этом на Сахарова, который очень сочувственно кивал головой в знак своего полного согласия с высказы¬ ваемым положением... Войцеховского рассердил разыгрываемый столь откро¬ венно пастораль, и он резко, но твердо сказал, что насчет Омска он также вполне согласен с предположениями Дите¬ рихса и если и не отказывается теперь же от возглавления его обороны, т. е. обороны Омска, то только в силу данно¬ го обещания самому адмиралу... Адмирал промолчал... и на¬ ступила томительная пауза... Адмирал, видимо, не решался поставить точку над «1» и объявить о назначении Сахаро¬ ва... Тогда последний решил пойти на помощь своему патро- § ну... «Разрешите, ваше высокопревосходительство, рассеять Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
4.Х1 некоторое, по-моему, глубоко неправильное представление об обороноспособности нашей столицы... Дело, конечно, не в самом Омске как географическом пункте, а в его стра¬ тегическом и политическом значении: Омск — узел путей и запирает все выходы на восток. Омск — столица, и его па¬ дение в глазах масс знаменует неминуемое падение и вла¬ сти адмирала Колчака...» Сахаров, видимо, волнуется и все выше и выше приподымает тон своего панегирика Омску и Колчаку. Последний удовлетворенно покачивает головой... «Мы должны защищать не Омск в узком смысле, а ом¬ ский узел путей, проходящих через него, в том числе и уча¬ сток водного пути — реки Иртыша... Придется теперь же заняться укреплением береговых позиций и подступов. Средства на это найдутся... Части, назначенные в распоря¬ жение генерала Войцеховского, солидные и вполне доста¬ точны для роли гарнизона всего предполагаемого к укреп¬ лению района... А подходящие войска фронта, по мере сокращения линии последнего, составят тот подвижный ре¬ зерв в руках главного командования, которым придется на¬ носить удары противнику...» «Теперь для меня ясно, что наиболее жизненен ваш план и вам быть его исполнителем... А за тем до свидания, гос¬ пода, и благодарю всех вас за откровенные мысли... Сего¬ дня же мной будет отдан приказ о назначении генерала Сахарова вместо Дитерихса... Покойной ночи...» Таким до¬ вольно неожиданным образом закончил адмирал этот ноч¬ ной военный совет. При выходе из кабинета Колчака, уже в вестибюле, и Каппель, и Войцеховский напали на Сахарова, упрекая его в легкомыслии и тщеславии: ведь если бы все трое были со¬ лидарны с Дитерихсом, то адмиралу ничего иного не оста¬ валось бы, как склониться перед фактами и отдать приказ об очищении Омска. Сахаров с презрительной улыбкой молчал и упрямо продвигался к вешалке, где быстро оделся и вышел, сказав на ходу: «До завтра, господа. Утро вечера мудренее»... слег¬ ка заикаясь, что всегда обнаруживало внутреннее сильное 5 волнение Сахарова. Судьба толкает нас на край пропасти...
5.ХР' Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Сахаров уже второй день, не чувствуя никакого сдержи¬ вающего начала, круто меняет все, что было сделано и на¬ лажено его предшественником. По своему мелочному характеру в первую голову он спешит свести личные счеты со своим соседом по треть¬ ей армии, генералом Лохвицким. Этот достойный генерал смещен со своего поста командарма второй и уехал на Даль¬ ний Восток — прибежище всех обиженных и оскорбленных... 3-ю армию после Сахарова принял Каппель, а 2-ю, после Лохвицкого, — Войцеховский... 1-я армия должна была по¬ вернуть свои части назад согласно распоряжению Дитерих- са (1-я армия Пепеляева), как малобоеспособная и уставшая отводилась в тыл за реку Обь, в район Томска и Тайги, и те¬ перь Сахаров не задумался менять маршрут частей 1 -й ар¬ мии «налево кругом», т. е. на 360 градусов1... Пепеляев прилетел к адмиралу, надеясь уговорить его не менять первое распоряжение Дитерихса, но Сахарова трудно было уломать... и началась преглупейшая рокиров¬ ка. В результате в два дня Сибирская магистраль на участке Обь — Иртыш так прочно была забита эшелонами, что эва¬ куация тылов сразу остановилась. Повторилась майская уфимская история: фронт отхо¬ дит на восток, а пепеляевские части тянутся и продирают¬ ся против шерсти на запад, к Омску. Далее одним росчерком пера Сахаров отменил эвакуа¬ цию некоторых, в сущности, в данный момент бесполез¬ ных учреждений, и они должны были оставить свои эшело¬ ны, частично возвращаясь в Омск. Получалось впечатление на первый поверхностный взгляд благоприятное для репута¬ ции и авторитета нового главнокомандующего: значит, по¬ ложение не так плохо, и, очевидно, Дитерихс зря порол го¬ рячку и играл в паникера! А на деле происходил чистейший кавардак, грозящий обратиться в катастрофу: часть эше¬ лонов, подлежащих согласно новому сахаровскому распо¬ ряжению возвращению в Омск, так и не смогли проник- СМ О) Так в документе. Видимо, на 180 градусов.
5.Х1 со СП нуть туда и остановлены были в пути, ожидая безнадежно своей очереди, ведь вторая колея была занята эшелонами 1-й армии... Трагедия чувствовалась и нарастала. Сахаров делал вид, что все обстоит как нельзя лучше: от него поступило но¬ вое распоряжение начальнику инженеров, генералу Ипа- товичу-Горанскому37, спроектировать фортификационные укрепления в районе Омска. Генерал Ипатович пробовал разубедить Сахарова: затеваемые работы ни по времени года (начались дожди с заморозками), ни по нашим сред¬ ствам, ни по духу войск, сильно поколеблемому1 последни¬ ми неудачами, пользы особой не принесут. Даже наверняка можно сказать, что войска при отходе не займут позиций, как бы хороши они ни были... Все напрасно: Сахаров был тверд и непоколебим, как бетон38. Видя в упорстве своего бывшего по инженерному училищу профессора нежелание подчиниться и тенденцию к критике, Сахаров сменил гене¬ рала Ипатовича и передал все ведение постройки позиций молодому инженеру". Войцеховский уехал во 2-ю армию, тылы которой от¬ ходили по Тюменской линии, чтобы ознакомиться с по¬ ложением. Я был вызван на совещание в Ставку. Ни от первой, ни от 3-й армий представителей не было: вокруг Сахарова были лишь чины Ставки да несколько безработных тыло¬ вых генералов1" — Иванов-Ринов в новой роли помощника главнокомандующего, генерал Матковский, почему-то за¬ держиваемый Сахаровым в Омске, а потому и сильно нерв¬ ничающий... Начальник штаба Сахарова Оберюхтин39 читал по запис¬ ке доклад о положении на фронте: все выходило очень успо¬ коительно, но мало походило на правду. Затем перешли к об¬ суждению вопросов обороны тыла... 1 Так в документе. 11 Далее зачеркнуто: 30 октября (12 ноября). Вычеркнутые Щепихиным даты явно ошибочны, так как Омск был оставлен белыми 14.11.1919. Вычеркну¬ тые даты не воспроизводятся, кроме тех случаев, когда автор дневника да¬ тированную запись превращал в недатированную. 111 В документе - генерала.
Молодой инженер доложил план предстоящей оборо¬ ны позиции под Омском. План был одобрен молчаливым согласием. Лишь Ипатович пытался указать на фантастич¬ ность расчетов, недостаток средств, но Сахаров приказал в достаточно грубой форме ему замолчать, заметив, что устарелые взгляды его учителя не применимы в Граждан¬ ской войне. Один плюс был во всем этом совещании — эвакуация в принципе была принята и 1-й армии был вновь отдан при¬ каз повернуть эшелоны на восток. Это уже было какое-то неприкрытое издевательство над личностью командующе¬ го 1-й армией генерала Пепеляева. Кадриль злополучной армии на линию реки Обь должна была начаться завтра. Кто-то подал голос о своевременно¬ сти отъезда Верховного правителя. Сахаров согласился, но добавил с грустью в голосе, что ему до сих пор не уда¬ лось убедить адмирала в необходимости своевременного отъезда. «Попытаюсь еще поговорить, но за успех не руча¬ юсь», - добавил Сахаров. Министерствам дан приказ гру¬ зиться. Ставке - подготовиться к посадке. 6.Х1 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Войцеховский вернулся в скверном, почти мрач¬ ном, настроении: 2-я армия в полном отступлении, в ее тылах полный кавардак. Части 1-й армии, еще задер¬ живающиеся по последним распоряжениям Сахарова на фронте, подверглись жестоким ударам противника, совершенно распропагандированы и почти небоеспо¬ собны. Таким образом, наш правый фланг смят, и про¬ тивник, видимо, торопится пробиться к Омску кратчай¬ шими путями — вдоль Тюменской ж[елезной] д[ороги]. Как полагает Войцеховский, путь противнику в этом на¬ правлении почти открыт. Каппель также отходит, и у него мало надежд задер¬ жаться под Омском: войска утомлены, обескровлены доро¬ гостоящими стратегическими опытами Сахарова и Лебеде- 5 ва. Дороги отвратительны, тылы дезорганизованы.
6.Х1 7.Х1 ю О) С атаманом Дутовым связь утеряна, и поговаривают, что Дутов, завязав крепкое словцо по адресу своего родствен¬ ника, генерала Сахарова, решил с ним больше не встречать¬ ся ни лично, ни оперативно. Последнее уже совсем грустно и гнусно и попахивает «атаманщиной» в прямом значении этого слова... Сахаров дал Дутову полную свободу действия, но все же полагает, что атаман выйдет на Павлодар и будет в качестве кулака висеть на фланге зарывающегося вглубь Сибири противника...1 Трагедия нависла: Сахаров один все еще думает о ка¬ ком-то сопротивлении под Омском. Мы все уверены, что Омск доживает последние дни. Состоялось назначение ко мне в штаб генерал-квар- тирмейстера полковника Бренделя40. Это наш (моего выпу¬ ска из Военной академии 1908 года) первый ученик. Он был на Юге России, затем эвакуировался в Константинополь, где сильно бедствовал. С радостью согласился выехать на фронт Колчака и только что в столь неудачный момент прибыл к нам. С ним семья: жена, малолетняя дочь и мать-старуш- ка, — вряд ли с таким тяжелым тылом он сможет отдаться целиком работе". Приказ по 2-й армии о порядке выхода ее на реку Иртыш отдан и утвержден Сахаровым. В этом приказе-плане много условностей, вызываемых обстановкой: ведь Иртыш, вопре¬ ки обычного, еще не покрылся льдом. Будет ли он к момен¬ ту выхода на его линию фронта армий нашим союзником или врагом, т. е. препятствием, нас серьезно разъединяю¬ щим, или же мостом[?] Удивительно нам не везет — десятки лет Иртыш в это время обычно замерзал, а в эти трагические дни все время неслыханная оттепель. 7.Х1 Кажется, удалось уговорить адмирала сесть наконец в эшелон. Однако уезжать со станции Омск он ни в коем Далее зачеркнуто: 3(16) ноября. Далее зачеркнуто: 4(17) ноября.
случае не соглашается, значит, опять будет закупорка и бес¬ полезное метание среди эшелонов. Положение осложняется тем, что при адмирале довольно значительный штаб, а так¬ же золотой запас, с которым он ни при каких обстоятель¬ ствах не желает расставаться. Говорят, что союзники предлагали взять золотой за¬ пас под свою охрану, но Колчак не согласился: лучше пу¬ скай большевикам достанется русское золото, но не союз¬ никам... Боюсь, что за подобное к ним недоверие (возможно, что и основательное) союзники затаят против личности ад¬ мирала злобу и будут хранить камень за пазухой... до удоб¬ ного момента... Адмирала настойчиво все просят теперь же переехать прямо в Иркутск, но он не согласен оставлять армию: не по¬ тому, что без ее охраны он опасается за личную безопас¬ ность, об этом он, кажется, менее всего думает. Он полага¬ ет, что его отъезд неблагоприятно отразится на духе войск. Какое заблуждение и незнание своих войск. В Гражданскую войну среди частей по преимуществу добровольческих нет места чувству особого благоговения перед верховной вла¬ стью. Здесь обычно царит атаманщина: кто формировал часть и дрался во главе ее все время, тот только и может рас¬ считывать на собачью преданность и любовь. Эта часть толь¬ ко и знает своего начальника, весьма неохотно и только лишь по приказу своего командира подчиняясь всем высшим ин¬ станциям: пожелает командир не исполнить приказ сверху, и ничего с ним не поделаешь — ведь он по существу не сме¬ няем! Как можно вообразить себе добровольцев с Волги без генерала Каппеля или сибиряков — без Пепеляева. Адмирал Колчак — это знамя для начальников, но не для массы, она знает и чтит только своего ближайшего сорат¬ ника — командира, пережившего с нею все пройденные эта¬ пы ее роста, от маленькой партизанской группы до корпу¬ са и даже армии... Переоценивал свое личное влияние и генерал Сахаров, который, по существу, был чужой для всех добровольцев Волги и Сибири. Если бы и надо было адмиралу оставаться при армии, то, ® во всяком случае, не на роли простого зрителя, а взяв в свои Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
7.Х1 8.Х1 руки фактическое управление, иначе он своим присутстви¬ ем лишь стеснял Сахарова... Последний, кажется, решил пе¬ ренести свой штаб на реку Обь, в Новониколаевск, надеясь тем самым побудить и адмирала покинуть неприветливые берега Иртыша1. Происходит непонятная комедия, вернее трагедия-фарс: Верховный правитель сел в эшелон, но не уезжает, т. е., дру¬ гими словами, увеличивает нагрузку ближайшего к Омску участка железнодорожного пути, что неминуемо отразится на всем движении...'1 Части 2-й армии приближаются к Иртышу. Обозами за¬ пружены все дороги. Путаница, перекрещивание движения - страшные. Директива была дана на два возможных случая: при замерзании реки Иртыша, когда армия подходит к реке широким фронтом, и на случай, для нас весьма неблагопри¬ ятный, когда Иртыш — преграда: тогда фронт армии должен постепенно суживаться, чтобы армия могла перейти реку в нескольких строго определенных пунктах, весьма немно¬ гочисленных... 8.Х1 Был в Ставке: все двери настежь, никаких пропусков не требуют. Всюду в коридорах люди, мало общего со Став¬ кой имеющие. Вдоль стен огромные ящики, очевидно, с де¬ лами штаба; повсюду разбросаны бумажки, сор... В коридоре встретил коменданта города: ему приказа¬ но все оставленное имущество собрать, погрузить в вагоны. Все секретное и ценное уже погружено в штабной эшелон, которым руководит ген[ерал] Бурлин. Комендант уверяет меня, что все оставленное на его попечение он, конечно, по¬ грузит, но вряд ли это удастся вывезти... «Даже не думаю, чтобы удалось вытянуть со станции», — меланхолично за¬ мечает комендант. Адмирал и Сахаров уже отбыли, конечно, без всякой помпы со станции Омск. Мы живем еще в городе: я дал 1 Далее зачеркнуто: 6(19) ноября. 11 Далее зачеркнуто: 7 (20) ноября.
приказ коменданту станции сообщить мне, когда будет по¬ дан эшелон штаба 2-й армии. Его где-то затерли на путях, и я не имел еще возможности познакомиться с чинами шта¬ ба. Вагон командарма приказано подать на вокзал «Ветка»: здесь мы погрузимся, а затем вагон будет подан на Омск-1 для прицепки к эшелону. Комендатура станции Омск работает пока что четко. Жи¬ вем пока с женой в городе, ходим обедать в рестораны, ко¬ торые очень оживлены, как всегда это бывает перед остав¬ лением данного пункта. Фронт совсем надвинулся на Омск, потому публика в городе преимущественно военная. 9.11 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах На улицах Омска столпотворение вавилонское уже тре¬ тий день: двигаются бесконечные обозы и все на колесах, так как снега все нет как нет. Неумолкаемый грохот колес по замерзшим кочкам — невыносимо сидеть в квартире. Омск и в мирное время не отличался чистотой — на ули¬ цах весной и осенью такая грязь, болото, что слабенькие во¬ довозные клячи падали и в упряжи тонули в вонючей массе... Время революции и Гражданской войны отнюдь не спо¬ собствовало перемене в лучшую сторону. Был на станции Омск: комендатура на местах, дисци¬ плина полная, работают с легкими перебоями не по их вине: сбивает с нормального хода вмешательство комендантов высших штабов, но омский комендант на высоте положения и позиций своих не уступает. Вся масса составов давно уже разбита на три категории: первая — эшелоны с чинами ар¬ мии, которым угрожает прямая опасность от большевиков; далее в той же категории эшелоны с особо ценным имуще¬ ством (боевое снаряжение и припасы), причем лечебные за¬ ведения поставлены здесь во главу... Вторая группа - эшелоны полуобреченные: всякого рода имущество, которое без особого ущерба возможно и оста¬ вить при случае. Здесь же числятся и те служащие (второго и третьего сорта), которые выезжают больше за компанию, ” по инерции, а также и просто беженцы: им предоставили
9.11 10X1 эшелоны, но ничего не обещали, не ручались за их благопо¬ лучный, а главное, своевременный выезд на восток. Обе названные категории грузов и лиц направлены были по правой колее в строгом порядке-очереди, назначенной согласно указаний Ставки. Третья категория - эшелоны Ставки, центральных учре¬ ждений и штабы всех разрядов. Эти эшелоны могли следо¬ вать по любому пути — вне очереди — лишь бы выполнить задание командования. 10.Х1 Омск опустел: поезда высоких комиссаров1, Верховного правителя и все прочие союзные и оперативные покинули «Ветку» против здания Ставки. Обозы с шумом и гиканьем проследовали через город. Остающиеся мирные жители по¬ казывались на улицах города в самых крайних случаях: они зарылись в свои норы и лихорадочно готовились к встрече нового хозяина. Одни спешно выезжали, другие оставались лишь на всякий случай, припрятывая свои ценности: первые надеялись переждать первый шквал новой власти в окрест¬ ных селах и станицах, а вторые вообще лично за себя не опа¬ сались, а дрожали лишь за свой скарб. Удивительно, как сразу стало тихо и безмятежно в го¬ роде. Правда, тишине много способствовал выпавший на¬ конец снег. По Иртышу пошел лед. Все ждут с нетерпением мороза: естественный мост через реку избавит части фрон¬ та от многих неприятных и опасных положений. Почти все тяжести (обозы второго разряда, транспор¬ ты и т. п.) уже перешли Иртыш сравнительно благополучно, в чем им помог сильно железнодорожный мост. Однако при войсках еще много ценного, да и сами воинские части уже не идут, а едут на повозках. Перемена полотна пути (на снег) потребует большой ор¬ ганизационной работы и самодеятельности самих частей. Хотя, правда, обмен телег на сани происходит довольно бы- Имеются в виду представители Антанты.
стро и со стороны крестьян никогда не встречает особых возражений: отчего не получить вместо лыком шитых са¬ нок-розвальней настоящую, кованую, на железном ходу повозку. Сегодня, когда совсем освободился от работы, вечером ездил с женой к знакомому врачу-гинекологу — наш преж¬ ний, еще по мирному времени, хороший знакомый — за со¬ ветом. Врач имеет отлично оборудованную собственную лечебницу, а потому оставался с риском, конечно, некото¬ рым, хотя и не очень большим, в Омске. Жене он гарантиро¬ вал всего два месяца, а дальше необходимы осторожность и тщательный уход!!?41 Поздно вечером мы перешли в вагон. При этом не обо¬ шлось без комической сцены: у Войцеховского на одной из площадок вагона воспитывался недавно пойманный вол¬ чонок солидных размеров, с добрую дворовую собаку. Мою жену забыли предупредить, и когда она поднялась на пло¬ щадку, волк неожиданно для жены вскочил и, подпрыгнув, лизнул жену в лицо. Жена, понятно, в некотором замеша¬ тельстве погладила ласкового зверюгу и все окончилось шутками и смехом... Волчонку в вагоне было жарко, так что пришлось и даль¬ ше его оставить на морозе: все приходившие спокойно пе¬ решагивали через него, полагая, что это собака, а потом, когда узнавали, что это волк, то, вероятно, пятки чесались от жути... Особенно жутко было через него переправляться в ночное время, когда его глаза горели как факелы. 11.Х1 Комендант станции предупредил нас, что ночью вагон наш подадут на главную линию. Зашел ко мне на минутку Генштаба полковник Т[еке- лин], заведующий складом Военно-экономического мага¬ зина, и передал письмо на имя генерала Бурлина, в котором говорилось, что погрузить все товары не удастся и придется частично, а быть может, и все целиком оставить и сжечь. Как я хорошо изучил всех героев тыла: позже я узнал от Бурлина, 100 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
101 11.Х1 что Т[екелин] ничего не сжигал и не грузил, а остался сам в Омске и поклонился новым хозяевам целехоньким скла¬ дом, прекрасно оборудованным и организованным. Вообра¬ жаю, как довольно было красное командование подобным неожиданным подарком — выкупом полковника Т[екелина] за его многогрешную голову... К вечеру кое-где в городе начались пожары и поползли отовсюду нелепые слухи: большевики со степи уже вошли в город, где уже второй день распоряжается всем красный комиссар, вылезший из подполья, и что ему наш комендант передал некоторые дела; и тому подобный вздор праздных людей... Комендант находился на своем посту и энергично прекращал как пожары, так и всевозможные вздорные слу¬ хи. Было схвачено и расстреляно несколько рано, прежде¬ временно вылезших из подполья большевиков... Это — на¬ прасные жертвы: большевикам они ничего не облегчили, а нас не могли сбить с намеченного пути... К Войцеховскому, как к старшему в городе начальнику, являлась депутация кооператоров с просьбой отдать на их попечение некоторые склады земледельческих орудий раз¬ ных фирм («Работник» и другие) и «сохранить тем самым эти орудия от распыления и порчи». «А вы разве не покинете город. Не боитесь?» — спросил Войцеховский. «Нет», — был ответ. «Нам ничто не угрожа¬ ет — советская власть относится к нам лояльно и даже счи¬ тается с нами...» — заявили не без гордости кооператоры... А через три дня некоторые из них стояли у «стенки», про¬ чие распылились... Около семи часов вагон перевели на станцию Омск и прицепили к поезду штаба 2-й армии... Я немедленно от¬ правился по вагонам и застал еще в штабе своего предмест¬ ника — полковника Акинтиевского-старшего42. В полчаса времени Акинтиевский передал мне, что на¬ зывается, с рук на руки и штаб, и все текущие дела, откла¬ нялся и был таков: он спешил в один из иностранных эше¬ лонов, где его ожидал генерал Лохвицкий... Что-то вроде зависти к счастливой судьбе этих людей шевельнулось в моей голове, но я отогнал эти вредоносные мысли, как недостойные меня и всего нашего дела... Каж¬
дый устраивается, как может, и пусть три четверти ловчат¬ ся, а выиграет все же одна четвертая, ей и честь, и слава!! Впрочем, к Лохвицкому это поистине не относится: его ведь убрали сверху. Конечно, по всей вероятности, он не был особенно огорчен... но все же это его судьба, а не его вина... Около полуночи на станцию Омск прибыл поезд Каппе- ля — было небольшое совещание - обмен мнениями и све¬ дениями по текущей обстановке... Большевики находились в переходе от Омска, не наседали — давали время в порядке отойти... Почти что «золотой мост» устраивали... 3-я армия подходила к Иртышу в гораздо большем по¬ рядке, нежели части 2-й армии: лучшая спайка с бере¬ гов Волги, ровный, почти сплошь добровольческий состав, обильнее снабженные и оперировавшие в лучших тактиче¬ ских условиях (лучше пути сообщения, более населенная полоса и т. п.) — все это давало значительный преферанс1 перед собранными «с бора и сосенки»11 частями, со столь же случайным высшим командным составом, не обладавшим ни авторитетом, ни знаниями условий и особенностей Гра¬ жданской войны в Сибири... 2-я армия выполняла маневр подхода к реке Иртышу по второму варианту: в предвидении Иртыша свободным ото льда... Следовательно, вся масса направлялась почти це¬ ликом на переправы возле самого города - у Омска надо было ожидать большого столпления111... Распоряжение пе¬ рейти к первому варианту, так как Иртыш довольно-таки внезапно стал, было отдано. Однако большой гибкостью войска Гражданской войны никогда не отличались, а пото¬ му надо ожидать сюрпризов, о которых, впрочем, узнаем да¬ леко за Омском... Так как Каппель еще оставался здесь некоторое время и так как его начальники колонн всецело распоряжались на омском узле, включая сюда и станцию с мостом, то есте¬ ственно, что генерал Войцеховский просит Каппеля при¬ смотреть и, где надо, выправить движение и направление 1 Преимущество. 11 Здесь и далее Щепихин неправильно приводит это выражение. Правильно: с бору по сосенке. 1,1 Так в документе. 102 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
103 11.Х1 колонн 2-й армии, что, к слову сказать, было и в интересах самого Каппеля. Перейдя линию реки Иртыша, армии двигаются так: 2-я - вдоль Сибирской магистрали и в полосе к северу от нее. 3-я армия уклоняется к югу, на Славгород, с тем, что¬ бы выйти на реку Обь южнее м[естечка] Камень. В Славгороде всегда было большевицкое гнездо, и там для умиротворения располагалась Польская дивизия. По¬ следняя в данный момент уже получила приказ союзного ко¬ мандования оставить Славгород и по мере сосредоточения к железнодорожной узкоколейной ветке Славгород — Та¬ тарская садиться в ожидающие ее эшелоны и выдвигаться на магистраль и далее, в хвосте всех иностранных эшелонов, в арьергарде, продолжать движение на восток. Вот здесь-то, на станции Татарская, и ожидали мы пер¬ вые затруднения и возможные столкновения с иностран¬ ными частями. Сюда надо было спешить одному из коман¬ дующих армиями, чтобы своим авторитетом предупредить вероятные конфликты. Так как магистраль так же, как и Большой тракт («Владимирка»), находились в районе, в по¬ лосе оперативных возможностей 2-й армии, то естественно, что генералу Войцеховскому и надо было спешить к стан¬ ции Татарская, чтобы своевременно, а главное, до выхода сюда поляков, взять в свои руки ведение жел[езно]дор[ож- ным] движением. Соответствующие сему распоряжения были переданы мной по линии и отдан приказ без остановок продвигать наш эшелон до станции Татарская, где очистить ему место в тупике на несколько дней... Отдав все распоряжения по внутренней жизни штаба в эшелоне (со мной была лишь генерал-квартирмейстер- ская часть — дежурство находилось в отдельном эшело¬ не, и я с ним еще не встречался, да и встречусь ли вооб¬ ще в ближайшее время...), я наконец был свободен... Обоз штаба армии на санях, отлично снабженный всем необходи¬ мым и с прекрасным конским составом, я отправил по грун¬ товому пути вперед с условием постоянно поддерживать со мной связь: это необходимо и на случай надобности в пе¬ ревозочных средствах (выехать куда-либо на фронт), и для
спокойствия чинов штаба при возможных заминках в дви¬ жении нашего эшелона... С обозом же отправлена была и охранная команда шта¬ ба армии... В моем вагоне (у меня и генерала Войцеховского было по маленькому вагону, состоявшему из одного купе двух¬ местного и одного на одного пассажира и, кроме того, ма¬ ленький салончик. В таких вагонах, я полагаю, ездили по служебным надобностям начальники мастерских или ре¬ монта, но отнюдь не инженеры-путейцы, для которых все¬ гда были пульмановские вагоны...) я встретил своего адъю¬ танта поручика Жданова с заявлением, что он по семейным обстоятельствам не может меня сопровождать и остается в Омске. Грустно, но насиловать не могу: Ж[данов] очень хоро¬ ший человек и весьма посредственный военный. Однако на должности адъютанта он вполне годился. Он был не¬ много поэт с уклоном в мистику — он всей душой отдался болдыревскому «крестопоклонному» движению, и кресто¬ носное воинство всегда было предметом его особого вни¬ мания и забот... 12.Х1 Лишь под утро наш эшелон передвинулся на первую за Омском станцию Кормиловка: Омск был явственно виден, несмотря на сильную снежную бурю — это был один из тех степных ураганов, когда со всех омских колоколен раздает¬ ся набат, чтобы указать путнику верную дорогу... После бури был крепкий (первый в эту наступающую зиму) мороз, и над Омском, как всегда в северных странах, стояли колоссальной высоты световые столбы. Нам они ка¬ зались заревом пожаров... Поезд наш стоял на месте, когда я выглянул в окно и уви¬ дел длинную ленту эшелонов второй категории — с бежен¬ цами и грузами самого различного назначения. Население этих эшелонов не спало, но от этого тишина была более жутка: тревога разлита была на лицах и даже, ка- 104 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
105 11.XI 12.Х1 залось, на вещах... Из Омска все время прибывали отдельные лица и пешком, и верхом, и на санях... Одни проследовали дальше, не надеясь, что их примут в эшелоны, а может быть, более доверяя лошади, а не паровозу... Другие в нерешитель¬ ности советовались с населением эшелонов... Третьи, нако¬ нец, прямо без особых колебаний втискивались в вагоны... Это были, по преимуществу, семейные, которым после ом¬ ской теплой квартиры не улыбалось сидеть на тычке1 и на мо¬ розе... Многие эшелоны были без паровозов, и чем дальше мы продвигались, тем таких было все больше и больше... Пассажиры таких беспаровозных эшелонов стояли груп¬ пами возле вагонов и озабоченно обсуждали ситуацию... В проходивший мимо штаб никто не обращался, очевидно, все понимали нашу беспомощность... И она, увы, была на¬ лицо: мы не сознавали только, где узел настоящих наших бедствий, но мы чувствовали, что железная дорога не вы¬ полняет своих функций даже и на пятьдесят процентов. Но почему и где скрывается причина, нам было совершен¬ но непонятно... Распоряжения по линии шли еще из Омска, но, очевид¬ но, пружина начинала ослабевать, приказы, удаляясь на во¬ сток, тонули безрезультатно в общей сумятице. Назревала необходимость взять в свои руки, в руки штабов армий все управление по линии железной дороги: по крайней мере, тогда мы будем знать причину расстрой¬ ства железнодорожного транспорта, чтобы попытаться вра¬ чевать болезнь... Утром ко мне явился Жданов: пришел пешком из Омска усталый и полузамерзший, несчастный. Мы все ему обрадо¬ вались, как воскресшему. Омск, по его словам, еще не занят большевиками, но ко¬ мендатуры уже нет: город фактически во власти местных большевистских организаций. В наших руках один только вокзал, район станции и железнодорожный мост (охрана от частей 3-й армии). Красные каждую минуту могут занять город, перейдя реку по льду. В городе тихо, пожаров мало: сгорела лишь Тычок - палка, тонкий кол.
одна молочная ферма. Магазины, рестораны пустуют, на ба¬ зарах хоть шаром покати. Бывшие правительственные зда¬ ния пусты и стоят с разинутыми настежь дверьми. На пло¬ щадях да на пустынных улицах гуляет одиночная стрельба... Двигаемся мы очень медленно — к полудню прибыли на станцию Калачинскую. Объясняется медленность наше¬ го движения тем, что наш путь требуется для подачи на эше¬ лоны другой колеи паровозов, топлива и воды, а частично и продовольствия для обитателей этих полуобреченных заторов... 13.Х1 Стоим на станции Калачинская. Каппель проехал вперед: торопится к месту своего перехода на сани, чтобы быть бли¬ же к своим... К нам на запасной путь подали еще один воин¬ ский (тыловой) эшелон с какими-то сборными командами неизвестного назначения. После обеда, когда мы сидели еще за столом, вдруг раз¬ дался сильный удар и треск, нас всех покачнуло, а наш вагон продвинулся на несколько сажень вперед по тупику... Я моментально выскочил из вагона и направился в хвост нашего эшелона. Там я увидел вплотную к нам стоящий во¬ инский эшелон... с несколькими разбитыми вагонами. В од¬ ном из них был пожар от упавшего при толчке огня, в другом толпилась масса публики... Что-то выносили, были слышны возгласы: «осторожно... тише... выше...» - и т. п. Оказывается, паровоз, ходивший на станцию за водой, идя под уклон, не рассчитал и с размаху врезался в воин¬ ский эшелон. Последний с раскату, но уже значительно сла¬ бее, ударил по нашему составу... В результате несколько разбитых вагонов с лошадьми, часть которых была тяжело ранена. Ранено было еще два кавалериста, находившихся в вагоне вместе с лошадьми... Машинист и кочегар паровоза-виновника, как только за¬ метили свою оплошность, немедленно спрыгнули с парово¬ за и удрали в лес, естественно, опасаясь самосуда... По ним открыли стрельбу... Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
12.XI 13.XI Был ли тут злой умысел, докапываться было некогда, да и не к чему — не все ли равно. Во всяком случае, лучше для нашего настоящего положения не копаться в догадках, они могут быть лишь не в нашу пользу, что нарушило бы ду¬ шевное равновесие лиц, которым еще пригодится и спокой¬ ствие, и бодрость душевная... Под вечер ходил на ближайшую лесную опушку стрелять зайцев, но без положительных охотничьих результатов... Со станции Омск-первый телефонировали, что в город вошли большевики, т. е. советские войска: это было до по¬ лудня вчера; все тринадцатое число город был уже в руках красных, а вокзал в наших руках... Комендант станции Омск дал по линии депешу, что стан¬ ция Омск оставляется в ночь на 14 (новый стиль) ноября 1919 года... На вопрос, много ли еще эшелонов осталось не выве¬ зено, последовал ответ: «Много, но все грузы без людей...» Да, без людей — люди все сидят на запасных путях и ту¬ пиках в нескольких верстах от Омска, и можно наверняка сказать, что обречены на захват красными... Нас прямо-та¬ ки изумляла неповоротливость красного командования, упу¬ скавшего момент для безболезненного захвата многих эше¬ лонов... А впрочем, на что они им: люди только увеличат число ртов в начинавшем голодать Омске, а прочие эшело¬ ны с запасами всякого добра все равно не минуют их рук... Далее за станцией Кормиловка параллельно нашему пути появилась вторая лента, пожалуй, еще более ориги¬ нальная, но зато и без тени того уныния, что читалось на ли¬ цах всех «вагонников». Это были те счастливчики, которым надоело сидеть и ждать, как наседка на гнезде, когда при¬ дут большевики и заберут их со всем скарбом: они вылезли из вагонов, купили, наняли, а у кого была сила, то и просто реквизировали подводы... и марш-марш по первопутку: и ве¬ село на морозном воздухе, а не в душном вагоне, и на душе легко — мчится такая лента непрерывным потоком и по¬ смеивается над всеми, в вагонах сидящими, ухмыляясь себе в ус: «что-де, сидите, сидите, а, в конце концов, не минуете тоже последовать нашему примеру и чем скорее, тем для вас же лучше...»
Снег хрустит под полозьями, а мороз сибирский крепчает... 17.Х1 Наконец нас вывели на свободный левый путь, и мы бы¬ стро пришли на станцию Татарская, где уже застали голов¬ ные польские эшелоны и комендатуру польскую, работав¬ шую на станции параллельно с нашей. Немедленно встретились с представителем польского командования и условились с ним относительно их даль¬ нейшего продвижения. Все польские эшелоны будут идти по левому пути в спеш¬ ном порядке в Новониколаевск, где вся польская дивизия дол¬ жна сосредоточиться и ожидать распоряжений от штаба ге¬ нерала Жанена43, верховного комиссара союзных войск... По пути их следования комендатура вздваивалась, но преимущество на линии должно оставаться за нашими комендантами. Затем, больше для нашего спокойствия, было взято с польского командования обещание не чинить никаких са¬ мовольных действий, дабы не усложнять и без того тяже¬ лую обстановку. На станции Татарская был наш заведующий передви¬ жением войск по магистрали полковник, сапер К... Весь¬ ма расторопный, энергичный, знающий и опытный офи¬ цер... Комендант станции Омск, намечавшийся нами на эту роль, куда-то сгинул... обратившись, по-видимому, в рядо¬ вого беженца. На ст[анции] Татарская было паровозное депо, откуда спешно распределялись все свободные паровозы по эшело¬ нам... Но, увы, таковых было слишком мало, а на наши запро¬ сы Сахаров ответил, что паровозы со всей магистрали были своевременно и заблаговременно забраны чехами, бывши¬ ми хозяевами положения на линии к востоку от Омска с са¬ мого начала эвакуации. Обстановка мало-помалу начинает для нас прояснять¬ ся: очевидно, в дальнейшем мы будем все более и более ис- 108 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
109 17.Х1 18.ХИ919 пытывать по милости союзников, в частности чехов, нужду в паровозах. Надежды на быстрое рассасывание образовывающихся пробок все меньше и меньше: то, что проделывали союзни¬ ки к востоку от р[еки] Оби, теперь начинает сказываться: очевидно, вначале не обратили серьезного внимания на са¬ моуправства союзных комендантов, молчаливо одобряе¬ мых сверху, надеясь, что все это временные дефекты и что все союзные эшелоны быстро протекут на восток и тогда дорога начнет функционировать нормально. К несчастью, с одной стороны, эвакуация союзников сильно затянулась, а с другой — мы не выдержали на фронте и последний бы¬ стро надвинулся на тыл. И вот теперь происходит кутерь¬ ма. Ясно одно, что с союзниками нам не управиться, — и те¬ перь наш враг не со стороны Омска нам грозит, а с востока, в лице спешно и достаточно беспорядочно отходящих эше¬ лонов союзных... Звучит это несколько иронически - «союзник-враг», - но жизнь нам готовит, по-видимому, еще немало сюрпризов. Рейсы вспомогательных поездов учащаются, и район их деятельности расширяется все глубже и глубже на восток: сначала помощь требовалась к западу от Татарской, а че¬ рез два дня в ней испытывают нужду и участки до ст[анции] Каинск... Паровозы, справка о наличии которых мне дается ежедневно, начали понемногу заболевать, а заменить их не¬ чем или до чрезвычайности затруднительно... 18.Х1.1919 года Сегодня совершенно неожиданно начали через стан¬ цию Татарская проходить воинские части, не принадлежа¬ щие к армиям фронта: адмирал Старк44 с остатками речных («рекаки», как их в шутку величали сухопутные войска) ко¬ манд, снятых с пароходных флотилий рек Волги, Камы и Бе¬ лой. Эти команды в свое время хорошо поработали и не раз существенно облегчали положение сухопутных отря¬ дов... Теперь это были решившиеся на все моряки, спешив¬ шие к родной стихии — водам Тихого океана45... Дойдут ли
и что их ожидает там... Но выбора ведь нет, присоединять¬ ся же и слиться с нами они, по-видимому, не намеревались. По крайней мере, их суровый адмирал решительно нам за¬ явил, что моряки имеют определенную личную инструкцию от адмирала Колчака продираться во Владивосток... Идут эти морские команды в образцовом порядке, с же¬ лезной дисциплиной. Останавливаются по небольшим де¬ ревушкам и даже предпочитают хутора и заимки, которых в этих районах достаточно разбросано, зато нет вероятно¬ сти встретить красные банды. Подобная встреча, по мне¬ нию Старка, еще преждевременна — надо дать людям мо¬ рально передохнуть, окрепнуть, а тогда сам черт не брат... Старк держит всю команду в руках и особенно следит за провокаторами, которые липнут к ним по пути: двух он собственноручно уже застрелил, после чего десятка полто¬ ра на ближайшем ночлеге отстали. Испугала ли суровость адмирала или участь провокатора, неизвестно... Ни на ка¬ кие эшелоны Старк не рассчитывает - все равно придется их бросить на произвол судьбы, предрекал адмирал, и ре¬ шительно вел свое воинство пешим порядком вдоль маги¬ страли, и в конце концов довел до самого Владивостока... Его решимость и пример подействовали на нас сильно бод¬ рящим образом... Кроме моряков туда же в неизвестную, как нам тогда казалось, даль шел сводный гвардейский батальон, недав¬ но сравнительно сформированный в Омске по инициативе группы гвардейских офицеров: все еще не могли расстать¬ ся с мечтой о гвардейских привилегиях... и сформирова¬ ли часть из бывших гвардейских солдат и офицеров. Если офицерский состав можно было еще так-сяк проконтроли¬ ровать, то в отношении солдат были допущены пагубные ошибки и небрежность, за которые теперь пришлось рас¬ плачиваться: в среду батальона проникло много провока¬ торов, которые выжидали лишь удобного момента, чтобы начать свою предательскую работу... В результате батальон был так распропагандирован, что офицеры начали бояться своих собственных солдат... И вот, когда батальон подошел к району станции Татарской, разы¬ грался в нем такой трагический эпизод. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
18.Х1.1919 19.Х1 Фельдфебель обозной команды батальона подбил своих людей перейти на сторону большевиков и, как это обычно делалось в Гражданскую войну, в виде приза за свои греш¬ ные головы решил поклониться головами своих офицеров... Офицеры давно уже подозревали, что у них в части не все благополучно, и держались отдельно, на ночлегах в особен¬ ности, от своих солдат. И в эту трагическую ночь офицеры помещались в сель¬ ской школе, выставив свой караул. На заре фельдфебель вывел своих людей, окружил школу, а сам с несколькими вооруженными вошел внутрь помещения, где безмятежно спали все офицеры... Раздались выстрелы и в четверть часа было все кончено. На станцию Татарская в одном белье при¬ бежал чудом спасшийся генерал Семенов46... Батальон, поль¬ зуясь темнотой, скрылся в западном направлении совершен¬ но безнаказанно, уводя тех из офицеров, кто еще остался жив. Что мы могли сделать: похоронили убитых, а предате¬ лей пусть в свое время покарает рука Господня... 19.Х1 Третий день собираю сведения о частях армии. Или не все своевременно получили приказ, или не все его испол¬ нили точно, но только многие колонны 2-й армии прошли по железнодорожному мосту в Омске, который, в случае за¬ мерзания реки Иртыша, предоставлен был всецело частям 3-й армии Каппеля. Части последней вследствие этого были сильно стеснены на марше, и на мосту образовалась проб¬ ка, которую с большим трудом удалось пропихнуть. Генерал Вержбицкий47, начальник той колонны 2-й армии, которая не выполнила в точности приказ, вынужден был на мосту поставить пулеметы, чтобы сдержать напор толп. Повозки были сброшены с моста на лед, а затем была установлена строгая очередь для частей двух армий... За Вержбицким туда же на мост потянулась было и ко¬ лонна генерала Гривина48, также принадлежащая составу 2-й армии, но ее удалось вовремя свернуть к северу, на ее настоящую дорогу.
Все названные колонны титуловались еще по-прежнему полками, дивизиями и даже и корпусами, хотя по численно¬ сти это были роты, батальоны и полки... Но это были доб¬ ровольческие части, носившие названия мест своего пер¬ воначального формирования, а потому эти названия менять не приходилось, пришлось лишь все эти громоздкие по од¬ ному своему титулу части переименовать в отряды или про¬ сто в колонны... Это был скелет добровольчества, когда-то числящий в полках до полутора и двух тысяч бойцов, а те¬ перь налицо в строю был кадр: все пополнения из местных крестьян по мобилизациям оставляли ряды по мере прохо¬ ждения через свои родные места... В 3-й армии наблюдалась почти та же картина с той лишь разницей, что в ней не видим мы исчезновения це¬ лых организационных единиц, что наблюдалось в прочих армиях... Причина ясна: 3-я армия формировалась на берегах Волги, которые давно уже покинули и куда возвращаться, да еще добровольцам, было не с руки. В прочих армиях были формирования из районов, которые мы только что покину¬ ли или собирались покидать: естественно, что и психология в этих частях была несколько иная. Это, конечно, не относится к частям, набранным из рай¬ онов, лежащих в глубине Сибири, да еще и восточной, как то «иркутяне», «енисейцы», «якутцы» и т. п. - их очередь оставить наши ряды еще не пришла, им просто было вы¬ годно двигаться с нами и только. Возможно, что за долгий поход у них изменится и пси¬ хика, а быть может, и общая обстановка будет резко иная... Там видно будет... 1-я армия генерала Пепеляева была сплошь набрана из контингентов Западной Сибири, вот почему она и нача¬ ла раньше других разваливаться. Если она еще не совсем развалилась, то лишь в силу того обстоятельства, что она за¬ долго до общей катастрофы была целиком почти перебро¬ шена за реку Обь. Посмотрим, что с ней будет, когда мы пе¬ ревалим в тайгу и направимся к бассейну Енисея. Пока что в его частях численный состав сильнее про¬ чих армий, но судя по тем его отрядам, которые оставлены 112 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
IX ос 1X61 ец были на основном фронте у Екатеринбурга (части дивизии генерала Бордзиловского49, например), можно предвидеть печальную судьбу и этой армии: в отряде генерала Бордзи¬ ловского солдаты толпами переходили к противнику... Линия реки Иртыша была перейдена частями 2-й и 1-й (ее остатками) армий на очень широком фронте — от Омска до Тары. Причем части, проходившие возле послед¬ него пункта, сильно отстали: здесь не было нажима со сто¬ роны противника, а маршруты были значительно длиннее, ввиду чего пришлось несколько задерживать те колонны, что двигались южнее... Об этом весьма важном стратегическом обстоятельстве были поставлены в известность и начальники обеих южных колонн — генералы Вержбицкий и Гривин... Первый из названных генералов шел вдоль магистрали, поддерживая связь с фланговыми частями 3-й армии, а Гри¬ вин продвигался по ломаной сети проселков между маги¬ стралью и тарскими болотами... За положением этой гривинской колонны мы особенно усердно следили, иначе ее быстрое продвижение на восток ставило бы в опасное положение части 1-й армии (Бордзи¬ ловского) и конные части, выходившие за линию реки Ир¬ тыша с большим запозданием... Начальники колонн были, конечно, в подробностях ос¬ ведомлены о всей важности сложившейся обстановки, и ге¬ нерал Вержбицкий отдал приказ своей колонне задержать¬ ся на несколько дней перед станцией Татарская, несмотря на то что тем самым он значительно отрывался от право¬ фланговых частей 3-й армии. Генерал Гривин, видимо, менее понял обстановку или попросту не считал возможным придерживаться директи¬ вы командарма второй и шел безостановочно на восток, что сильно нас беспокоило... 20.Х1 Генерала Войцеховского сильно беспокоит положение группы Бордзиловского: она сильно отстала от колонны Гри-
вина и есть определенная угроза и возможность, что Бор- дзиловский будет отрезан и прижат к тарским болотам. Особенно это грустно может кончиться в этой группе, особо психологически расстроенной всеми предшествую¬ щими неудачами и массовыми переходами на сторону про¬ тивника... А Гривин, не внимая нашим напоминаниям, бодро уходит на восток, хотя против него почти никакого нажима. Сегодня утром снова послал Гривину третье по счету предупреждение не спешить... Перед обедом Войцеховский написал решительный при¬ каз Гривину — остановиться там, где его застанет настоя¬ щее распоряжение, и ожидать там подхода частей от Тары... Это распоряжение послано вздвоенным порядком: и непо¬ средственно Гривину с нарочным, и через генерала Верж¬ бицкого... Поздно ночью нарочный вернулся и сообщил, что гене¬ рал Гривин отказался исполнить приказ... А в кулуарах шта¬ ба поползли, от нарочного, конечно, слухи, что Гривин в при¬ сутствии своего штаба и нарочного от штаба армии пустил несколько не совсем лестных эпитетов по адресу Войце¬ ховского... Зная болезненное самолюбие последнего, я эти слухи от Войцеховского скрыл, а в штабе приказал молчать об этом факте... Гривин никаких оправдательных или объясняющих причин не приводил, ограничиваясь простым отказом ис¬ полнить приказ начальника... Его можно было бы оправ¬ дать единственно тем, что солдаты-добровольцы-«ирку- тяне» вышли из повиновения, стремясь возможно быстрее пройти на родину, не ожидая остальных, связь с которыми ими, очевидно, не сознавалась, а объяснить этого им не удо¬ сужились... Одновременно были приняты меры на случай неиспол¬ нения приказа Гривиным: конным частям, перешедшим Иртыш несколько южнее Тары, указано было задержаться и, выдвинувшись на запад, захватить и удерживать до под¬ хода колонны Бордзиловского узел путей, где сходились до¬ роги от противника и от Тары. В противном случае Бордзи- ловский попадал неминуемо в ловушку... Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
20.Х1 21 .XI Конница генерала Кантакузена50 наружно приказ вы¬ полнила, но чересчур формально: главные ее силы остались в прежнем положении, а вперед была выслана разведка- Но хорошо было и это: конница остановилась, а ее развед¬ ка могла занять узел путей... Надо было для укрепления по¬ ложения и особенно духа конницы остановить гривинскую колонну, на которую в случае чего могла опереться и кон¬ ница, и Бордзиловский... Положение было острое: у нас были определенные дан¬ ные, что большевики перешли Иртыш и вот-вот перережут путь колонне Бордзиловского... 21.Х1 Гривин между тем все отходит и отходит на восток: его пункт ночлега почти на высоте со станцией Татарская... От него получен наконец письменный ответ, что он счи¬ тает обстановку таковой, что она требует всем уходить по¬ скорее из-под ударов противника в каком угодно порядке, хотя бы по одиночке каждая часть... Кроме того, его «ирку¬ тяне» не хотят и слышать о совместном походе на восток: они прекрасно знают дорогу туда и одни... Видимо, сам начальник поддерживал в «иркутянах» эту естественную тягу домой... Какая цель у него была — трудно сказать: не думаю, чтобы одно неприкрытое упрямство... Объяснения эти не удовлетворили Войцеховского: они грозили заразить прочие части армии, как только подверг¬ нутся распространению; в колонне Вержбицкого об этом инциденте уже было известно, здесь в штабе и по линии же¬ лезной дороги также много говорится об этом... Наконец надо было принимать меры... Каким-то образом до Войцеховского все же дополз слух о нелестных отзывах Гривина о «молокососах, сидящих там, в тылу, и распоряжающихся...». Мнительный, ревнивый, тщеславный и самолюбивый Войцеховский уже не мог дольше выжидать и терпеть: на¬ носился публичный позорный удар по его авторитету, что
грозило в конце концов развалить все наше предприятие... Надо было решаться... 22.Х1 Войцеховский целую ночь не спал и рано утром сказал мне решительным тоном: «Еду сам. Так продолжаться не мо¬ жет. Надо разрубить затянувшийся узел...» Подан был автомобиль, и наш командарм вместе со сво¬ им адъютантом Шульгиным51 отправился по проселкам в ту деревушку, где на ночлеге был Гривин, намереваясь за¬ стать его еще до выступления в поход... В виде напутствия я сказал только одно слово - «спо¬ койствие». Надо было учитывать, с какими войсками мы были... После обеда вернулся генерал Войцеховский: бледный как мел, но по наружному виду вполне собой владел. «Я, Сергей Арефьевич, застрелил Гривина за отказ подчинить¬ ся мне...» — коротко сказал Сергей Николаевич, когда я во¬ шел к нему в купе. Видимо, ему было очень тяжело выговорить эту фразу... он нуждался в моральной поддержке, это было очевидно... Я встал и молча крепко пожал ему руку... Намек на улыбку скользнул по его лицу... Расспрашивать о подробностях было неуместно — я вы¬ шел к себе в вагон... Здесь капитан Шульгин подробно изло¬ жил обстоятельства, при которых были покончены расчеты между начальником и его подчиненным. Тотчас по приезде в селение, где квартировал штаб Гривина, Войцеховский спросил проходившего солдата, здесь ли еще генерал. Солдат ответил, что сегодня выступ¬ ление назначено на после обеда, так как вчера очень позд¬ но пришли на ночлег и генерал предполагал дать людям от¬ дохнуть... и рукой показал, где штаб... В штабе находился генерал Гривин и его начальник шта¬ ба Генерального штаба полковник Шелавин52. Ни адъютан¬ тов, ни писарей не было... Войцеховский спокойно вошел в помещение штаба вместе со своим адъютантом, поздоро- 116 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
117 21.XI 22X1 вался с присутствующими и сел за стол, по другую сторо¬ ну которого поместился ничего не подозревавший Гривин. Шелавин и Шульгин остались стоять... Гривин знал, по какому поводу прибыл к нему Войцехов¬ ский, и заметно сдерживал свое волнение... Войцеховский молча посмотрел своим твердым взгля¬ дом в глаза Гривину и, слегка мотнув головой, как будто ему жмет воротник (это характерный тик у Войцеховского в ми¬ нуты особого волнения), не повышая голоса, но несколь¬ ко скандируя слова (что также всегда служило признаком его волнения), спросил в упор, что называется: «Вы почему до сих пор не выполняете мой приказ остановиться»... Во¬ прос был задан без всякого титулования. Гривин, оправившись от первоначального легкого сму¬ щения, в достаточно развязной форме ответил, что этот приказ он, Гривин, считает не соответствующим обстанов¬ ке, а затем добавил, как бы спохватившись: «Да если бы я его и отдал, то мои “иркутяне” все равно его не исполнили бы...» «Ну, а теперь, когда я вам лично отдаю тот же приказ, вы его исполните...» «Нет. Не могу...» - чуть придушенным голосом ответил Гривин, как будто тут только, в эту минуту отдав себе отчет в том решительном моменте, который наступил для него... и в важности смысла как самого вопроса, так еще в боль¬ шей степени ответа на этот вопрос... Гривин как будто очнулся и теперь ясно понял, куда и на что он идет, давая подобный ответ своему начальни¬ ку: слегка побледнев, он еще тверже уперся руками в стол, как бы опасаясь иначе выдать дрожание кончиков своих пальцев. Шелавин и Шульгин замерли в ожидании... Войцеховский резко встал, и в руке у него уже был на¬ веденный на Гривина револьвер... Когда он его вынул из ту¬ гой кобуры, никто не заметил: надо было отстегнуть крышку кобуры, завести руку несколько назад, вынуть туго сидя¬ щий револьвер... и все это проделать в одетом по-зимнему состоянии, когда все снаряжение особенно не послушно... Возможно, что все эти подготовительные к выстрелу ма¬ нипуляции Войцеховский проделал заранее, но от волнения
никто не заметил их... кроме Гривина: он был только при шашке, без револьвера и, как будто ожидая нападения, бы¬ стро вскочил и попытался отпрянуть назад в угол комна¬ ты... Тут его застигла первая пуля... Он покачнулся и, упав на колени, закрыл лицо руками, стараясь заползти за стол или, вернее, под стол... Но Войцеховский продолжал стрелять, пока не выпустил всю обойму... Стрелял Войцеховский из нагана, и все пять пуль попа¬ ли в цель, но не все были смертельны... Ясно было только, что одна или даже две последние пули были уже не нужны... Гривин уже хрипел в предсмертных судорогах... Бледный, с дрожащими руками и нижней челюстью Вой¬ цеховский, стараясь держаться спокойно, обратился к пол¬ ковнику Шелавину с приказанием принять временно ко¬ мандование колонной (дивизией) впредь до назначения нового лица... Затем Войцеховский обратился к Шульгину: «Едем, Фе¬ дор Дмитриевич». Вышли... Из ближайших хат выскочили одетые в походную форму солдаты с винтовками в руках и направились к штабу и к автомобилю... Они, очевидно, услыхали звук выстрелов, но, понятно, не могли знать причину... Минута была критическая: пол¬ ковник Шелавин бледный стоял на крыльце и... стоило ему сказать два слова, и командарм был бы задержан со всеми вытекающими от сего последствиями... Но Шелавин махнул рукой, отдав тем самым приказ вер¬ нуться, — солдаты молча повиновались... Путь был свободен, и автомобиль тронулся... Вечером к нам в вагон зашел генерал Каппель и выска¬ зал свою полную солидарность с Войцеховским, сказав, что он точно так же поступил бы на его месте, иного выхода он не видит... Да, тогда этот выстрел нам казался необходимостью: ведь, кроме опасности, грозившей колонне генерала Бор¬ дзиловского, стремление Гривина на восток обнажало наши эшелоны с ценными грузами и беженцами, которые, как то¬ гда были все почти убеждены, рано или поздно должны продвинуться за реку Обь. Движение безудержное на во- Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
23.Х1 24.Х1 сток, кроме того, подрывало порядок, а главное дисципли¬ ну, без нее нам нечего было и думать выйти с честью из по¬ ложения... 23.Х1 Утром получена телеграмма — приказ генерала Сахаро¬ ва, в котором он отдает должное мужеству и решительно¬ сти генерала Войцеховского... После этого, если и были какие закулисные шепоты, они должны были замолкнуть... так велико в военной среде зна¬ чение мнения высшего начальника, хотя бы и с таким срав¬ нительно ничтожным авторитетом, какой был у генерала Сахарова... 24.Х1 Польские эшелоны в полном порядке и без каких-ли¬ бо инцидентов проследовали все через станцию Татарская... Никаких пробок не образовалось... Слава Богу!.. Но следом за поляками из Славгородского уезда, ими в течение полугода, в сущности, говоря, оккупированного, поползли слухи о зверствах, насилиях, якобы чинимых по¬ ляками над мирным населением... К сожалению, в период Гражданской войны совершен¬ но почти стирается грань между лояльным и враждебным данному режиму населением. Иностранцам же особенно трудно разбираться в чуждой обстановке. Население рус¬ ское, в особенности в Сибири, всегда враждебно к чужим войскам, даже если бы данное население и было нейтраль¬ но и к белым, и к красным, в иностранцах оно всегда склон¬ но видеть врага. Не обходится здесь и без агитации со сто¬ роны противника, т. е. большевиков... Однако надо согласиться и с тем еще, что как бы ни была ожесточена по своим приемам Гражданская война, солдаты обеих борющихся сторон, как белые, так и крас¬ ные, в массе своей все же гуманны: солдат сыт, под крышей,
и он уже доволен. Иностранец же всегда склонен себя дер¬ жать завоевателем в стране. А не будучи таковыми в дей¬ ствительности, иностранцы тем более возбуждают против себя население своей заносчивостью, пунктуальной тре¬ бовательностью, а подчас и ничем не вызывавшейся су¬ ровостью... От своего брата, русского, наш крестьянин снесет мно¬ гое, но поставит в счет иностранному солдату каждый, даже невольный промах; неохотно, всегда почти из-под палки выполняет даже самые справедливые требования и только этим требованиям, не просьбам, которых он не слышит, - он подчиняется... Польским войскам приходилось прибегать к реквизици¬ ям по самым пустяковым делам, и это было уже сверх меры, по мнению крестьян, не желавших совершенно сознательно выполнять что-либо добровольно... каждый куль хлебного зерна, каждый сноп соломы надо было, что называется, вы¬ рывать из рук крестьян... Глухое, молчаливое, но тем более устойчивое сопротив¬ ление оказывал наш крестьянин особенно полякам, как-то не сумевшим ближе, душевнее подойти к нему... Воображаю, с каким вздохом облегчения приняло польское командование приказ о движении на восток... Образцовым порядком и организацией всего движения, казалось, хотели они заслужить право на безболезнен¬ ный выход из мучительного положения длительной ок¬ купации... 25.Х1 Получены сведения, что советские части обошли Омск, как какой-то заразный пункт, и двинулись по северным пу¬ тям на восток за нами, как правы мы были, столь беспоко¬ ясь за наши правофланговые части, которым это движение наиболее и угрожало. После драмы, разыгравшейся в штабе «иркутян», теперь в той полосе был образцовый порядок, и опасность быть обойденными исчезла... 120 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
26.Х1 25.Х1 26.XI Вместо Гривина назначен генерал Генштаба Дашке- вич-Горбатский53. Этот генерал после разгрома гвардейского батальона двигался на санках одиночным порядком, придер¬ живаясь полотна жел[езной] дороги. При нем был денщик, который и выдал его инкогнито, явившись в эшелон штаба за получкой фуража, которого почему-то он не мог добыть в деревне... Его расспросили и передали через него приказ генералу явиться в поезд командарма. Генерал Дашкевич явился немедленно и охотно при¬ нял назначение. Как-то его там встретят. Особенно меня беспокоит позиция начальника штаба полковника Ше- лавина: судя по его донесениям, он затаил против «само¬ управства» генерала Войцеховского неукротимую злобу — донесения были холодны, скупы и неизменно адресованы на мое имя, но не на имя командарма, которого как будто этот штаб-офицер игнорировал. Видимо, Шелавин намеренно избегал каких-либо обще¬ ний, даже служебных и в письменной форме, с «убийцей»... Генерал Войцеховский щадил понятные чувства Шела- вина и не настаивал на пунктуальном выполнении всех фор¬ мальностей. Да и вообще Сергей Николаевич как-то свял за по¬ следнее время и стал не в меру задумчив и грустен, все же подобные передряги не проходят бесследно для челове¬ ческой души. Если иногда посторонние лица рядили его за этот дерзкий поступок в тогу какого-то непризнан¬ ного героя, то сам он вполне отдавал отчет в содеян¬ ном преступлении: как бы и чем бы ни было прикрыто это убийство человека, все же на всю свою жизнь воз¬ ложил на свои плечи Сергей Николаевич тяжелое ярмо угрызений своей совести... Не с целью упрека, а только лишь из дружеского сожаления, что чаша сия не минова¬ ла его, говорю об этом в таком тоне. Моя отныне задача возможно полнее ограждать его от всех болезненных вос¬ поминаний...
27.Х1 От генерала ДашкевичаТорбатского получено донесе¬ ние, что он благополучно вступил в командование дивизи¬ ей Гривина... Все мои попытки получить более-менее точные сведе¬ ния о численном составе частей армии не увенчались пол¬ ным успехом: начальники колонн при ежедневных передви¬ жениях на широком фронте прямо-таки не в силах выяснить текучую цифру числа бойцов. Много мешают выполнению этой задачи также начавшиеся заболевания и естественное по тем временам и обстановке дезертирство... Удалось с определенной точностью выяснить лишь ме¬ ста ночлегов, приблизительно на срок в неделю. Больше загадывать никто не решался. Исключением была конни¬ ца, о которой сведения до сих пор весьма загадочны: зна¬ ем лишь, что она жива и здорова, как-то двигается и пита¬ ется, и это все пока... Два дня не имею о ней сведений, но не боюсь я одно¬ го — дезертировать она не могла, ибо состоит из одних доб¬ ровольцев, вольно или невольно покинувших свои пепели¬ ща... Возврата им нет, а такие части в нашем положении самые прочные... Завтра по докладу начальника движения наш эшелон должен покинуть станцию Татарская и перейти с неболь¬ шой остановкой на с[ело] Чаны, на станцию Каинск. 28.Х1 Идем, как обычно, по левому пути, а правый весь сплошь занят эшелонами без паровозов — мертвыми... Новая жуткая картина: крестьяне местных сел и дере¬ вень, нередко и издалека, толпами осаждают эшелоны: они прибыли сюда в надежде поживиться брошенным имуще¬ ством, а пока что пробавляются меновой торговишкой, все выгоды которой на стороне мужичка... Денежных знаков крестьяне не берут совершенно, интересуются мануфакту¬ рой, но не брезгают и более ценными предметами. 122 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
27.Х1 29.Х1 Одни лишь вооруженные части позволяют себе роскошь за все про все расплачиваться «колчаковками» и даже ино¬ гда «керенками», конечно, не без соответственного давления. По существу, все войска берут, что им надо для их каж¬ додневного обихода, даром, так как какую же ценность мо¬ жет иметь для населения «колчаковка», когда дни всех нас, до адмирала включительно, сочтены... Тьфу, как бы не ока¬ заться скверным пророком... 29.Х1. Каинск Наш эшелон нагнал наконец наш обоз, отсюда можно су¬ дить о скорости движения по железной дороге. Воспользовавшись случаем, я произвел смотр всему обозу, реорганизовал его сообразно новой обстановке, по¬ мог ему улучшить свое оборудование. С обозом передвигается и отряд особого назначения во главе с его начальником полковником Макри54. Грек по происхождению, юркий, услужливый, немного слаща¬ вый и льстивый бесконечно, этот маленького роста челове¬ чек, коренастый, румяный, с глазами-маслинами, произвел неопределенное впечатление: что-то навязло в глаза, а что - не можешь никак дать себе отчета... И спросить не у кого, никто эту греческую обезьяну не знает... Ведь это, в своем роде, министр внутренних дел при штабе армии и, к слову сказать, да и слава богу, мне не подчинен, а непосредствен¬ но командарму... Отряды особого назначения — мера недавнего происхо¬ ждения. Это своего рода жандармерия и внутренняя поли¬ ция: все назначения по полиции (приставы, урядники) про¬ изводятся по указанию начальника этого отряда и из чинов его отряда преимущественно... Для района армии полковник Макри является своего рода губернатором: власть та же, только нет той пышности и представительства... Отряд прекрасно обмундирован, все на конях, обоз пре¬ красный, личный состав набран из солидных, пожилых лю¬ дей, на семьдесят пять процентов бывших стражников.
В отряде 150 человек, отлично дисциплинированных и исполнительных, а по заявлению самого полковника Ма¬ кри, и в боевом отношении в грязь лицом не ударят... По¬ смотрим... Полковник Макри кратко, но ясно меня ориентировал о положении в городе, где он является теперь, с нашим при¬ бытием, полным хозяином: город небольшой, типично за¬ падносибирский. В городке безлюдье, но кажущееся — просто публика во времена перемены власти не желает афишировать свое присутствие: мало ли недоброжелательных глаз и притом весьма наблюдательных... Донесут новым хозяевам поло¬ жения, а там и не расхлебаешь всей беды... Магазины все закрыты, пустуют: по докладу Макри все проходящие и квартировавшие разновременно здесь ча¬ сти, не стесняясь, брали для своих нужд что понравится... Вряд ли это так — уж очень развязность большая у этого Ма¬ кри, хотя бы и на словах только... Надо бы хоть одним глазом взглянуть, чем наполнены сани обоза «Особого отряда»... Воображаю... И кажется мне, что большой проныра и пройдоха этот Макри, но и умница в то же время... лишь бы не оказался провокатором, это так легко в его положении... 30.Х1 Жизнь наша в поезде ужасно однообразно уныла и для большинства прямо-таки бездельна. Распоряжения по армии даются редко: на ст[анции] Та¬ тарская даны были направления и полосы движения отдель¬ ным колоннам армии до р[еки] Оби, а все дальнейшее пре¬ доставлялось частным начальникам... Вмешательство штаба армии требовалось лишь в слу¬ чаях подобных гривинской трагедии. Более оживленная работа требовалась по линии же¬ лезной дороги, да еще по вопросам связи: эта связь но¬ сила характер случайный, особенно с нашим сосе¬ дом — 3-й армией. 124 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
125 29.Х1 30X1 Адмирал Колчак и Сахаров - оба находились в Новонико¬ лаевске - были бессильны помочь нам в продвижении эшело¬ нов: главная причина закупорки находилась где-то в районе станции Тайга, где, кажется, хозяйничали чехи: они в это вре¬ мя вытаскивали из Томска на магистраль какой-то свой полк, а потому и захватывали, где могли, паровозы... Но, вероятно, у них имеется какой ни на есть план эвакуации: на что, на что, а по эвакуациям они собаку съели, что я наблюдал при эва¬ куациях чехами городов Поволжья и Предуралья. Сахаров прилагал все усилия к продвижению вне всякой очереди эшелонов Верховного правителя, но пока что без всякого результата: у меня было предчувствие, что чехи уже не питают никакого уважения к адмиралу, а некоторые лица из их среды пытаются свести с ним старые счеты. Войцеховский упрямо возражал: «Я знаю чехов лучше вас, Сергей Арефьевич, — они не пойдут на открытый раз¬ рыв с нами. Это им просто невыгодно, если даже допустить отсутствие в них простого чувства благодарности и гуман¬ ности... Нет, чехи совсем не таковы, как вы себе их рисуете... Вы их мало знаете и судите весьма поверхностно...» Дай Бог, чтобы мое предчувствие меня обмануло... А наш главком Сахаров все еще витает где-то в эмпи¬ реях: строит планы грандиозного сопротивления, кото¬ рое он надеется оказать противнику на линии реки Оби... Его приказы на этот случай были по стилю и по форме без¬ укоризненны; но, увы, все они далеки от действительности и ни в коем разе не вяжутся с обстановкой... Приказы сыпались на нас как из рога изобилия, но ни один не мог быть выполнен... Связь между армиями была перманентна55, а связь ме¬ жду частями одной армии устанавливалась лишь в точках ночлега. Объединить, спаять части для удара не было ника¬ кой возможности, все движение носило чисто стихийный ха¬ рактер: каждый стремился поскорее продраться на восток, перегоняя своего соседа и мало беспокоясь о связности все¬ го марша в целом... Это составляло одну из самых сложных задач штаба армии. Ближайшей целью было поставлено - достижение к определенному дню линии реки Оби, за которой предпо¬
лагалось как-то устроиться и, во всяком случае, хотя бы вре¬ менно, остановиться, привести части в должный порядок, одним словом, взять в свои руки общее управление, в дан¬ ное время безнадежно утерянное... Это последнее обстоя¬ тельство войска инстинктом чуяли, отсюда и могли проис¬ текать те трагические конфликты, один из коих (с генералом Гривиным) и закончился столь печально... «Гривинское» на¬ строение было не у одного Гривина — это было какое-то поветрие: только одни реагировали на подобную ситуа¬ цию смело и откровенно, как Гривин, а другие более робко, но от этого не менее настойчиво... Части всех армий сильно таяли: перебежчики, а так¬ же и больные с каждым днем ослабляли части и понижа¬ ли их боеспособность; все больные никуда не передавались, а оставались при своих частях. Первые две недели по оставлении Омска пошли на нуд¬ ную, но необходимую работу: надо было приспособить свой обоз к тасканию при колоннах тяжелого груза в виде транспорта больных; кроме того, каждая часть проделала на походе весьма сложную и тонкую операцию по перехо¬ ду с колес на сани; также надо было переобмундировать- ся на дальний и суровый зимний поход... Здесь, в Каинске, предположено было задержаться и попробовать осадить противника, неустанно наступающего на наши хвосты, осо¬ бенно на участке армии Каппеля, и угрожающего благопо¬ лучию нашей беспросветной кишки полумертвых эшело¬ нов правой колеи... 1.ХН Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Генерал Каппель, на войска которого особенно энергич¬ но наседал противник, первый решил остановиться, и попы¬ таться организованно сдержать преследование. Наша 2-я армия, более выдвинутая в сторону про¬ тивника, могла бы сильно облегчить задачу Каппеля простым маневром на юг, но попытка свернуть части не удалась, слишком велика была инерция устремления на восток.
2.Х11 НХЗ 11ХЧ Каппель отказался от своего плана, и все продолжает ка¬ титься дальше на восток к берегам реки Оби. Сколько-нибудь серьезных боевых столкновений не было; все закончилось спорами за очередной ночлег и огра¬ ничивалось местной борьбой: противник подходил к дан¬ ному населенному пункту обычно после полудня и высы¬ лал свою разведку — квартирьеров с требованием очистить пункт для ночлега в нем своих частей... Наши части обычно к этому времени успевали уже отдохнуть, а потому без спо¬ ров очищали теплые хаты противнику... Если же по каким-либо причинам невозможно было не¬ медленно уходить и мирным путем разминуться с противни¬ ком, тогда начинали разговор пулеметы... Но это было уже крайним средством: когда перевязка и кормление раненых и больных вынуждали задержаться на несколько часов... То¬ гда противник, ответив из приличия несколькими выстрела¬ ми, останавливал свое продвижение, терпеливо ожидая ухо¬ да белых, иногда ожидание затягивалось так, что противник вынужден был разводить костры. При свете этих костров иногда между охраняющими частями начиналась словесная перебранка и обмен остротами... «Ну, вы, ‘“колчаки’... Пото¬ рапливайтесь — холодно ведь: очищайте нам избы...» А ка¬ кой-нибудь задира прибавляет бойко: «Эй вы, колчаки, по¬ ставьте там самоварчик к нашему приходу...» «Колчаки» тоже не оставались в долгу, и перебранка затягивалась, и время для обеих сторон проходило незаметно, а главное, мирно и бескровно... Трудно было при такой психологии ввязываться в серь¬ езный бой... И белые обычно сматывались и уходили, не¬ смотря на настойчивое разъяснение начальников, что об¬ становка требует теперь же упорнее задержать противника и остановиться в своем стремлении на восток...
З.Х11 После неудачи организованного Каппелем сопротивле¬ ния как будто колпак надвинули нам на голову, и мы все по¬ грузились в спячку, и физическую, и, что гораздо страшнее, духовную: решено было молчаливо до времени подчинить¬ ся неизбежному и пережить как-то этот период моральной усталости, не насилуя людей требованием от них каких-то подвигов... Может быть, даже, наверное, через две-полторы неде¬ ли «сонная болезнь» - результат морального переутомле¬ ния — пройдет, и тогда воспрянут духом все до последне¬ го, и только тогда возможно будет предъявлять требования прежних взлетов духа... а теперь надо примириться, если не будет чего-либо катастрофического и непосредственно угрожающего... Двигаться, двигаться безостановочно и все на восток, и на восток... В этом движении заглушается голос и страх перед неминуемым и, до некоторой степени, даже голос совести... Последнее особенно важно для этих людей, людей долга... Вечером ко мне явился какой-то тип в сильно растер¬ занном виде... Сначала я его не узнал и принял за пьяного — в городе в это время разбивали кабаки, ибо охраны почти никакой не было очень долгий период, а Макри, по-видимо- му, еще не вполне ориентировался... Но скоро выяснилось, что «тип» - лицо весьма определенное, если не в такой же степени и почтенное... Это был один из чинов ОСВАГа56. До¬ вольно значительная партия их была оставлена начальни¬ ком ОСВАГа Генштаба полковником Клерже57 в тылу... Оставаться среди красных они не рискнули и приня¬ лись на собственный риск «работать» среди наших частей... и, надо сознаться, очень и очень неудачно: во-первых, все были в достаточной мере злы на судьбу за только что по¬ несенные неудачи, в результате которых нам предоставле¬ но было мерить безбрежную тайгу сибирскую, а, во-вторых, добровольцы всегда и всюду обижались, когда досужее на¬ чальство и притом ретивое, вроде Сахарова, начинало за¬ ниматься среди них пропагандой и укреплением духа... Они, добровольцы, совершенно в таких случаях зверели, и горе 128 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
129 З.Х11 4 .XII было агитатору, если он своевременно не угадывал обста¬ новку и не удирал пока что в целости... И вот, когда среди добровольцев начали шнырять неиз¬ вестные маски («осваги» частенько прибегали к маскараду, наряжаясь под мужичка и т. п.), что-то таинственно шушу¬ каться, а затем эти же типы вылезали на трибуны и начина¬ ли трафаретную и бесталанную ерунду, добровольцы, ко¬ нечно, не выдерживали и «снимали» в переносном, а иногда и в прямом смысле расходившегося оратора... Если подобный прием не обескураживал «освага», то¬ гда к ним применялись более действенные и суровые меры. Мало кому из выступавших «освагов» удавалось сходить с трибуны по своей воле и на собственных ногах — чаще их сбрасывали... а в одном случае едва не разорвали, заподо¬ зрив в нем большевистского шпиона ... Пришлось всю затею уважаемого Клерже оставить... Тип, который сидел передо мной, явился по уполномочию все¬ го цеха «осважистов» просить защиты и охранных грамот... Никогда я не питал особых симпатий к подобному спо¬ собу улавливания сердец и душ, особенно среди доброволь¬ цев и особенно в настоящий тревожный и неопределенный период: я это высказал откровенно представителю ОСВАГа, и он ушел, несолоно хлебавши. В виде напутствия я прибавил, что самое лучшее, если они прервут свою «полезную» деятельность и попытаются догнать своего шефа, которому я просил передать, чтобы на будущее он остерегался предпринимать что-либо в сво¬ ей области, не снесясь предварительно с командованием... Вряд ли, впрочем, удастся восстановить связь в ближайшем будущем с «доблестным» Клерже, благополучно «драпаю¬ щим» на восток... 4.Х11 Ужасные картины все чаще и чаще, больнее режут глаза... Вечером мы сидели в салоне с плотно завешенными ок¬ нами. Я встал покурить и отдернул оконную штору, кошмар: на меня из темноты смотрели два стеклянных глаза. Гла-
за мертвой рыбы... Я протер стекла, чтобы лучше рассмо¬ треть... и... о, ужас - при свете станционного лампиона-фо¬ наря увидел страшную картину: на площадке стоящего бок о бок товарного вагона были сложены трупы головами в раз¬ ные стороны, полураздетые и, во всяком случае, без сапог и шапок... Совершенно как поленница дров... Закостенев¬ шие и сильно промерзшие туши, в самых ужасных и раз¬ нообразных позах... Сжатые кулаки у воздеваемых к небу рук, искривленные, иногда обломанные пальцы, выпучен¬ ные животы, страшно открытые почти у всех глаза... Воло¬ сы бороды и усов в ине^, запорошенные снежком, что осо¬ бенно делало картину жуткой... Жуть и оторопь меня взяли... Я опасливо оглянулся на жену (ей-то, на седьмом месяце беременности, это зрелище было бы особенно не подходя¬ ще...). А самого меня вновь и вновь тянет взглянуть за окно в морозный туман... Поезд тронулся... и мертвецы поплыли дальше... «За мо¬ гилой и крестом». Немало я видал на своем веку жутких кар¬ тин, но эти замороженные мертвецы превосходили самую яркую фантазию и все, до сего виденное мной... Эти мертвецы особенно страшны своей, я бы сказал, «жизненностью»: здесь вы не видите ни крови, ни изуродо¬ ванных конечностей, ни вспоротых животов с обнаженны¬ ми ребрами... Все как у живых экземпляров, а между тем... бррр... бррр... этот рыбий взгляд и однообразие поз... Потом я узнал, что мы обогнали санитарный поезд, где мертвецов складывали до лучших дней прямо на площадке грузовых вагонов, чтобы не отнимать ими место у живых... «Вот остановимся где-нибудь поближе к кладбищу или про¬ сто у поля или леска, тогда и зароем с Богом, с молитвой», — объяснял начальник санитарного поезда, старичок-врач... 5.Х11 Утром, когда я сидел в своем купе-кабинете, вдруг слышу неистовый крик в салоне командарма... Голос Войцеховского, но с какими-то доселе мне неизвестными нотками надтрес¬ нутой истерии: «Я вам оторву вашу паршивую голову, если 130 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
4.ХП 5.ХИ вы не удалите подобные позорные картины... Это скандал для всех нас... как вы этого не поймете... Избави Бог, подоб¬ ную картину увидят солдаты, что они обо всех нас подума¬ ют... И будут правы... Идите и примите меры немедленно...» Оказывается, Войцеховский тоже вчера подсмотрел страшную картинку мертвецов... и у него после гривинской истории уже не хватает нервов выносить эту, быть может, нелепую для нормальных времен, но неизбежную при на¬ стоящих условиях картину. Он с утра пригласил к себе са¬ нитарного инспектора армии почтенного, убеленного седи¬ нами доктора Полозова и начал на него с места в карьер орать... тот совершенно растерялся. Вылетел пулей из са¬ лона ко мне в купе и со словами: «Да он у нас совершенно сумасшедший...» - опустился на диван. Я его успокоил, как мог, и посоветовал на будущее все сведения давать через меня!... Так после этого инцидента они, санитарный инспек¬ тор и командарм, больше и не встречались, и «голова пар¬ шивая» оставалась благополучно сидеть на плечах нашего славного хирурга... А «мертвые пейзажи» продолжали попадаться на глаза все чаще и чаще — тиф начал уже косить население эшело¬ нов, и не было ни рабочих сил, ни времени, чтобы немедлен¬ но удалять этих нежелательных пассажиров... Они склады¬ вались не только на санитарных поездах, но подобные же штабели лежали почти в каждом эшелоне, где тиф косил особенно бесцеремонно: не было почти никакой санитар¬ ной помощи, и обитатели эшелонов, брошенные на произ¬ вол судьбы, конечно, не могли мириться с подобной тесной близостью трупов... и выбрасывали их довольно бесцере¬ монно на площадки как своих, так преимущественно и по¬ сторонних, особенно товарных эшелонов... Таким порядком эти подвижные кладбища и пропуте¬ шествовали от берегов Иртыша до берегов Оби, где только и смогли от них освободиться... При дневном освещении картина была, быть может, и ужаснее, но зато без этого сумеречного таинственного флера, которым она подергивалась ночью, в ней было боль¬ ше реальности и ни капли мистицизма... А это для нервов куда легче...
Ночные встречи всегда потом долго не давали мне за¬ снуть... Одно я при этом старался всеми способами соблю¬ дать, чтобы моя жена ни в коем случае не повстречалась с подобными картинками нашей жизни... полубоевой, по- лутыловой, но во всяком случае не лишенной аромата во¬ енного колорита... Чтобы рассеять наших дам, я предложил им в обществе весьма обязательного полковника Макри посетить город Каинск. Захватив с собой, по совету Макри, кое-что из предме¬ тов для меновой купли-продажи, дамы отправились в пла¬ вание... Увы, вся эта экскурсия закончилась впустую... ма¬ газины все почти закрыты и товары, видимо, припрятаны до лучших дней... Но жене необходима была до зарезу швейная машина, шить приданое будущему младенцу. То¬ гда на помощь пришел все тот же Макри: отыскал где-то хозяина запертого магазина швейных машин и открыл тор¬ говлю. Купец сильно боялся, что это очередная реквизиция, и пока жена не показала ему, за что она предполагает по¬ лучить машину, он все отговаривался неимением исправ¬ ного товара... В конце концов сделка была завершена к обоюдному удовольствию... и машинка была не без торжественности водворена в наш вагон... Сегодня к нам заходил генерал Каппель. Условились о порядке перехода линии реки Обь: стык внутренних на¬ ших армейских флангов - м[естечко] Камень, на берегу Оби. Дальше Каппель предполагает проходить тайгу через Куз¬ нецк и выйти из нее где-либо в районе Ачинска или даже Красноярска. Разговоров о том, чтобы где-то за рекой Обь задержать¬ ся, план, с которым до сей еще поры носится Сахаров, нет: для нас, ближе стоящих к войскам и имеющих ясное пред¬ ставление о состоянии их духа, никакому сомнению не под¬ лежало, что добровольцы для активных действий еще дале¬ ко не созрели. Только в случае, если нам кто-либо заступит дорогу на восток и это препятствие невозможно будет обой¬ ти, тогда да: все как один возьмутся за оружие и с удвоенной силой, как затравленный волк, будут опасны и грозны для 132 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
133 5.ХП 6-19.ХП смельчака... А теперь... теперь один клич и девиз... «понуж- жа-а-а-а-й...», иными словами, «погоняй, торопись...». Таково было мнение нашего высокочтимого общества, заседавшего сегодня за рюмкой «смирновской» в салоне ко¬ мандарма второй... Поздно распрощались с Каппелем; неизвестно когда Бог приведет еще встретиться. Во всяком случае, по ту сторону страшной Томско-Кузнецкой тайги, этих загадочных сибир¬ ских джунглей, приветливо встречающих одних лишь бег¬ лецов-каторжан... «Ну, что же, быть может, и к нам, бегу¬ щим от красного советского хама, — вставил свое замечание Владимир Оскарович, — тайга отнесется более гостеприим¬ но, нежели обычно»... «Аминь, аминь, аминь...» — подхватили присутствующие и мирно разошлись. На завтра было дано распоряжение перебросить наш эшелон на станцию Ново¬ николаевск, так как эшелоны адмирала и Сахарова уже про¬ шли дальше... 6-19.ХП Мы идем в Новониколаевск на всех парах и к обеду, на¬ верное, будем там... Мимо нас все та же знакомая унылая картина: эшелоны без паровозов, почти то же, что кавалерист без коня. Груст¬ ные, местами озлобленно-завистливые взгляды нас пресле¬ дуют всюду с площадок этих эшелонов-мертвецов. Что они нам посылают, эти обреченные люди, вслед, могу себе пред¬ ставить... Во всяком случае, мало хороших пожеланий, и чу¬ дится, что под этими молчаливо-укоризненными взглядами мы проходим как бы сквозь строй... Очень мне это неприят¬ но, так и кажется, что вот оно, возмездие, уже на горизон¬ те: не успеют высохнуть слезы этих несчастных, гибнущих на наших глазах, как начнется исполнение изречения «мне отомщение, и Аз воздам...» Поезд проходит, не останавливаясь на малых станци¬ ях: чем ближе к Оби, тем гуще столпились эшелоны, лента их по всему пути, даже между станциями почти сплошная: пассажиры помогают таскать дрова, подают воду, бросают
снег в тендер, лишь бы не позволить паровозу замерзнуть. Паровоз — это центр, сердце эшелона, на нем безропот¬ но несут караульную службу даже подростки и женщины: так каждый боится потерять свою надежду на движение вперед... С оружием в руках отстаивают паровоз и своего ма¬ шиниста и при малейшем намеке на захват сами берутся за оружие... и стерегут как зеницу ока: передать любой па¬ ровоз от одного эшелона в другой немыслимая вещь, а глав¬ ное, почти не выполнимая... При недостаточном числе па¬ ровозов вообще в нашем распоряжении, подобным образом сложившиеся обстоятельства не дают никакой надежды на улучшение ситуации — несуразно медленное продвиже¬ ние эшелонов правого пути... Если у пассажиров нет достаточно энергии отстоять свой паровоз, поддерживая в нем жизнь, эшелон обречен: трубы в паровозе лопнут и, как говорится, паровоз «за¬ мерз» — требует ремонта, и капитального. Это уже не ма¬ шина, а труп, а вместе с ним в мертвеца превращается и весь состав... Много на своем пути мы встретили наполовину пустую¬ щих эшелонов: отчаялись ждать продвижение вперед и пе¬ решли на сани. Тем непригляднее становилось положение оставшихся: труднее становится поддерживать жизнь в па¬ ровозе, помимо того, что падало настроение. Таким образом, полуопустошенные эшелоны лишь за¬ громождали путь, выбросить их, перегруппировав как-то пассажиров, стало невозможным, да и кто этим будет за¬ ниматься. Один раз я только видел, как пассажиры при со¬ действии железнодорожной прислуги с соответствующим инструментом пытались освободиться от неисправного, не могущего двинуться вагона, старательно спихивая его под откос... Но то был всего один вагон, а где вы найдете средства выбросить за борт целый состав, да на придачу еще и паровоз! Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
7.ХИ 6-19.ХП 7.ХП Вчера поздно вечером прибыли на станцию Новонико¬ лаевск. Большая узловая станция с развитой сетью вспо¬ могательных путей едва нас могла принять: все простран¬ ство было покрыто лентами польских эшелонов, почти вся дивизия здесь была сосредоточена. Я тотчас по прибытии на станцию прошел в штаб польских войск, где познакомил¬ ся с начальником штаба, полковником Генерального шта¬ ба Румша58. Это бывший офицер русской армии, окончивший нашу Военную академию в период войны и гражданской смуты... Подготовка не Бог весть, конечно, какая, но сам по себе офицер, видимо, прекрасный: воспитанный, выдержанный, знающий языки, а главное, понимающий настоящую об¬ становку и дающий себе отчет, что помогает всегда знать свое место... Как мало, к сожалению, я встречаю на своем пути во вре¬ мя Гражданской войны настоящих офицеров-профессиона¬ лов... А полковник Румша — георгиевский кавалер и настоя¬ щий военный... От него я узнал, что Сахаров отбыл только что перед нами, а Колчак за сутки раньше... Гарнизон города состо¬ ит из частей армии Пепеляева, кажется, полк, достаточно дисциплинированный, но признающий одного Пепеляева. Это, конечно, дела не меняет, и поляки с ними уживаются отлично. Районы размежеваны так: городской район — «барнауль¬ цам», район станции — полякам... «До вашего прихода, ко¬ нечно», - любезно прибавил Румша... Я его просил оставить, сохранить положение, какое было перед нашим сюда при¬ бытием, тем паче что мы войск своих пока что здесь не име¬ ем... Так и порешили, весь распорядок на станции остает¬ ся в руках польского штаба, только мы сохраняем своего коменданта на станции, как это было установлено до сих пор всюду... На станции всюду был образцовый порядок: на платфор¬ му никого без разрешения одного из комендантов не пу¬ скали, так что там была тишина и полное почти безлюдье.
Платформа перед самой станцией, перед входом на теле¬ граф и дежурство была огорожена на манер заграничных станций для пропуска под контролера... У внешнего входа на вокзал, со стороны города, стоял часовой, а внутри зда¬ ния небольшой караул. В польских эшелонах была назначена дежурная часть... Все в порядке... На станции от дежурного по штабу офицера я получил письмо с линии эшелонов!! От кого это?? Вернувшись в свой вагон, распечатал и прочел послание от генерала Кузнецова59, военного прокурора при адмира¬ ле... Он застрял с семьей в эшелоне где-то под самым Ново¬ николаевском; терпит нужду в самом насущном, а главное, начинает терять надежду выбраться... в заключение просит, если можно, вызволить... Я немедленно снесся с ближайшей к кузнецовскому эшелону станцией, выяснил возможность подачи туда авто¬ мобиля и послал грузовик, сняв его со штабной платформы... Часа через три к великому нашему удовольствию семей¬ ство Кузнецовых благополучно прибыло на станцию к само¬ му нашему эшелону... Начались расспросы, восклицания, лобзания и прочая, как будто люди вырвались из ада или внезапно возвраще¬ ны чудесным образом с того света... А когда послушал все рассказы, то нисколько не удивился всей той экспансии, ко¬ торой встреча сопровождалась. Да за этот месяц пути от Омска до Новониколаевска, т. е. на перегоне от Иртыша до Оби, перегон, который раньше со¬ вершался в одни сутки, — люди пережили столько, что хва¬ тит на целый год. Рассказ Кузнецова настолько характерен, что его необ¬ ходимо привести, и он вполне заменит все описания полу¬ официального и даже официального характера, так как это сама жизнь... Недели через две по выезде из Омска почти все пасса¬ жиры эшелонов начали испытывать необходимость осве¬ жить свои запасы пищевые... Спрос был — явилось предложение в лице крестьян окрестных деревень: они приезжали с самыми разнообраз¬ ными продуктами до замороженного в куски льда молока 136 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
137 7.Х11 включительно. Но, увы, денег они брать не желали и согла¬ шались лишь вести меновую торговлю: довольно быстро установлены были курсы, всегда, понятно, невыгодные для пассажиров... Еще через неделю, когда даже самые отчаянные опти¬ мисты среди пассажиров начинали озабоченно покачивать головами, имея в виду свою дальнейшую судьбу, у кресть¬ ян, очевидно, сомнений уже на этот счет не было... И они, правильно, хотя и эгоистически, учтя обстановку, реши¬ ли использовать момент в самых широких рамках: теперь торговлей они интересуются мало, торговля только для при¬ крытия более глубоких аппетитов, брать добычу, которая ва¬ ляется под ногами, подходи и бери, кто посмелее и наглее. Добычей служили все остатки после умерших пассажиров, не имеющих возле себя родственников, а также то имуще¬ ство, которое не могли с собой забрать те, кто покидали ва¬ гоны и переходили на сани. Ведь из Омска поднялись мно¬ гие со всем скарбом, всем домом, а на сани... что увезешь на санях — сущие пустяки. Кому продашь бросаемый хлам: свой брат пассажир не нуждается, ожидая лишь своей оче¬ реди удрать из эшелона, или предлагает взамен опять-таки подобный же хлам... Единственный покупатель — это кре¬ стьяне, но к чему он будет тратиться, раз все равно все бро¬ шенное - его законная добыча. И вот за этой добычей и хлынула масса мужичья со всей округи, почти не стесняясь расстоянием: приезжали всем семейством и жили, терпеливо ожидая, когда плод созреет и упадет сам к их ногам... Крестьяне приезжали на добычу, вооруженные до зубов, т. е. в просторных розвальнях, прихватывая иногда запасные, с мешками и веревками для укупорки добычи. Прибыв на станцию, такая Богом спасаемая семейка снимала хатенку или просто баню и жила, по несколько раз наведываясь во все стоящие при станции эшелоны: снача¬ ла они расхаживали несмело, прикрываясь товарообменом, а детвора не стеснялась и попрошайничать, да и бабы тоже... Это была правильно организованная разведка, давав¬ шая возможность мужичкам знать в точности состояние пассажиров каждого эшелона (это вопрос тактики грабе¬
жа) и оценивать стратегическую обстановку этих эшелонов, т. е. когда «миг вожделенный» настанет и можно будет без всякого страха и стеснения приступить к тому акту, заклю¬ чительному во всей этой трагедии, ради которого, в сущно¬ сти, эти толпы бездельников и прибыли сюда... Когда наплыв жаждущих пограбить или просто пожи¬ виться на счет своего ближнего превзошел все чаяния, то появилась конкуренция и выход из нее: мужички поде¬ лили все эшелоны по районам и по деревням: все довольны и нет никаких свар, которые лишь напрасно обращали бы внимание публики и привлекали бы нежелательное внима¬ ние начальства... Хозяйственный наш мужичок и к тому же без всяких сан¬ тиментов!! По мере продвижения войск и ослабления охра¬ ны на станциях и в районе всей железнодорожной линии мужички наглели и начинали вести себя как хозяева положе¬ ния, каковыми они по существу и были: толпами врывались они с мешками в руках через вокзалы прямо к эшелонам, где была заранее, по разведке намеченная жертва... Входили в вагон, где был покойник беспризорный, и на глазах осталь¬ ных, еще живых пассажиров буквально обдирали раба Божь¬ его, оставляя его в одном белье... И хоть бы в благодарность вынесли и похоронили его, куда там: обдерут и ходу даль¬ ше... Как поется в одной тоже народной частушке — «все равно ему лежать, дай скину рубашку...» и снимали... Боже, Боже, кого мы стремились поэтизировать и ставили на пье¬ дестал, за кого пролито столько крови, чтобы его, «серень¬ кого», освободить... Зверя освободили... В первую очередь хватали багаж покойника, не брезгуя и вещами зазевавшихся живых пассажиров. Затем броса¬ лись снимать обувь, к этому бывшие фронтовики привыкли еще на фронте германском... И в минуту покойник оставал¬ ся в чем мать родила... Тут же на глазах с ужасом наблюдаю¬ щих подобную мерзость пассажиров. Последние пробовали усовестить наших «богоносцев», но все напрасно: крестьяне, набив свои мешки, шумной и веселой толпой покидали ва¬ гон, переходя к очередному и, не без ехидства бросая по ад¬ ресу оставшихся не обобранными пассажиров — «до свида¬ ния...», показывая тем самым, какая участь ожидает и их... Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
139 7.Х11 По выходе со станции мужички принимались делить на¬ грабленное, причем не обходилось и без ссор и драк... Жа¬ ден наш мужичок безмерно... И все это проделывалось безнаказанно на глазах много¬ численного станционного начальства. А попробуй протесто¬ вать сами пассажиры, так ведь из мести, если стать на пути его грабежа, наш страстотерпец способен на многое... опа¬ сались, что и продукты перестанут носить, и подвод в ми¬ нуту необходимости не дадут, а то и похуже что учинят!.. Сначала крестьяне не решались долго посягать на за¬ пломбированные вагоны со всяким добром, но уже поне¬ многу разнюхивали, что там везут, и волчком крутились во¬ круг да около, постукивая палками о стенки вагонов... Но скоро дошел черед и до этого «казенного» добра... тут-то началась настоящая вакханалия... Грустно стало и как-то жутко после всех этих расска¬ зов, а помочь бессильны: руки коротки стали и не до это¬ го... Единственное утешение, что придут большевики и сра¬ зу поймут, кто их главный конкурент в обирании чужого: поймут, быть может, но с большим запозданием, куда они бросили свой лозунг — «грабь награбленное»... и, наверное, примут свои крутые меры... Пользуясь остановкой, наверное, на несколько дней, я тут же приступил к детальному знакомству с составом своего штаба - его оперативного отдела... Своего ближайшего помощника, генкварма Бренде- ля, я знал хорошо еще по академии и был глубоко задет - как его изменила обстановка: всю свою энергию и харак¬ тер он направлял в одно русло — самоустройство не столько себя лично, как своей семьи. Горькую школу выброшенного за борт человека он уже однажды пережил в Константино¬ поле, продавая пирожки на улицах Пера... Вид у него был да¬ леко не самоуверенный, какой-то испуганный, и работу шта¬ ба он выполнял далеко не четко, чем вызывал постоянное неудовольствие командарма, упрекавшего меня дружески за нашего первого ученика... Но перемениться в этой обста¬ новке Брендель уже не был способен, так и ехал он до кон¬ ца в качестве пассажира больше, а не генкварма... При всем этом он, напуганный однажды, уже боялся всего и с этим
значительным зарядом паникерства так и продолжал тянуть свою лямку... Старший адъютант оперативного отделения Геншта¬ ба полковник Сумароков60, по моим сторонним сведениям, был тайный «пепеляевец», что на здешнем языке, особен¬ но на языке Сахарова, означало — «эсер». Но меня это ни¬ сколько не трогало, так как трудно проявить свои политиче¬ ские симпатии, сидя за картой в вагоне, передвигающемся со скоростью черепахи среди пустынных степей Западной Сибири... Работник же он был образцовый: оперативная часть в чистом виде, по существу, бездействовала, но зато она прекрасно справлялась с порученной работой по линии жел[езной] дороги: у Сумарокова всегда были точные и све¬ жие данные о движении эшелонов, о наших колоннах и т. п. Все его доклады были четки и исчерпывающи. Всегда пре¬ красно одетый и строго по форме, это в тот период, когда не только щегольства, но и простого соблюдения формы ни¬ кто не мог требовать... Капитан Генштаба Плеткин61 — случайно попал на высо¬ кую и ответственную должность старшего адъютанта раз¬ ведывательного отделения. Курс академии он проходил при новых условиях Гражданской войны, т. е. уровень его подго¬ товки не был высок. Так он относился и к своей работе: ни¬ чего не знал не только о противнике, но и о делах в самом штабе. Его доклады всегда по форме стереотипны — все об¬ стоит благополучно... Учить его и ему подобных я, к сожа¬ лению, не имел ни времени, ни охоты... Это был «пассажир» в прямом значении этого слова... Видимо, комплектованию штаба 2-й армии не было уде¬ лено достаточно внимания и оно носило чисто случайный характер: все были, что называется, «с бора да с сосенки...», ни спайки, ни даже простого содружества в работе не было и в помине... Настоящая обстановка полной неизвестности, никаких перспектив, никакой будущности — все это угнетало чинов моего штаба и не могло способствовать не только успеху ра¬ боты, но и простому переживанию день за днем: все чины сидели по своим углам, не имея особого желания встре¬ чаться и общаться с другими работниками штаба. Наступа¬ 140 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
7.Х11 ющая зима сибирская способствовала такому медвежьему препровождению времени... А что каждый думал про себя, то и таил в себе крепко... Значительно больше деятельности и, я бы сказал, обще¬ ственности проявлял административный отдел полковника Макри. Последний не довольствовался своей прямой рабо¬ той, но всюду ее выискивал, а выполнение было всегда вы¬ дающееся. Так, например, все сведения по разведке я по¬ лучал от Макри, и эти данные никогда нас не обманывали. Положительно не было той отрасли, в которую Макри не со¬ вал бы свой нос. Это нас, меня и Войцеховского, так пора¬ жало, что невольно напрашивался вопрос — насколько бес¬ корыстно все это делается. Его цель для меня начинала становиться более ясной — он стремился стать необходимым и, по возможности даже, и незаменимым. Такое стремление в наше время должно только приветствовать и поощрять, стремясь вознаградить по заслугам... «Чего он от нас хочет?» — осторожно всегда задавал вопрос генерал Войцеховский... и продолжал: «Как только я узнаю, что он хочет, тогда я успокоюсь, а то все мне кажется, что это большевицкий провокатор...» Признаться, и мне не раз приходила на ум эта мысль, но кому ее выскажешь. В штабе рады были бы такому обо¬ роту моей мысли — его там определенно недолюбливали как старательного службиста, расценивая как выскочку... Осторожно и очень деликатно я подошел к этому во¬ просу, и накануне нашего прибытия в Новониколаевск мне наконец удалось выпытать признание от самого Ма¬ кри: он очень бы хотел производства в генералы... Бесспор¬ но, желание вообще естественное, и нельзя пожаловать¬ ся, чтобы Макри себя недооценил... Но к чему ему нужен был в настоящее время этот высокий чин, навлекающий на себя одни неприятности и не дающий в полной мере тех привилегий, которые ему были придаваемы ранее... Ведь даже большевики в своей звериной злобе ни на кого так не опрокидывались, как на генералов... «Царь, попы, по¬ мещики да генералы» — вот четыре жупела ихней пропа¬ ганды. А он, Макри, ставит на очередь этот сакраменталь¬ ный ранг...
Ну, что же, если это не маска, можно его при случае и сделать генералом, если ему этого так уж хочется... Во всяком случае, в настоящее запутанное время, как я уже неоднократно имел случай убедиться, любой вопрос можно было поручить полковнику Макри и его отряду осо¬ бого назначения, и всегда все было исполнено в точности и в наилучшем виде... Правда, это была простая исполни¬ тельность и до генеральства было еще далеко: ведь ис¬ полнительным почитал своей обязанностью быть каждый из младших помощников, лишенных в той или иной мере инициативы... Но времена другие, и нам приходилось при¬ кладывать иные и масштабы по оценке деятельности... Был один по прежним временам весьма крупный недо¬ статок у полковника Макри — это легкое отношение к пре¬ вышению власти: чуть что посложнее, так сейчас же и на¬ блюдаешь подобное явление. Причем ни сам Макри, ни его «ребятенки» (так он называл всех своих в отряде) никогда не упускали случая «не забыть и себя»... Это уже поистине чисто «греческая» манера, привитая ко всем чинам его от¬ ряда... а, впрочем, быть может, и не только греческая, а во¬ обще свойственная полиции... Другим, не менее ценным административным работни¬ ком был наш комендант поезда генерал Семенов, один из не¬ многих спасшихся от гвардейского батальона... Это был вполне сложившийся кадровый офицер с гвар¬ дейским душком, правда, но достаточно глубоко спрятан¬ ным, сообразно обстановке... Он был дисциплинирован, воспитан, несколько резок в обращении, но зато тверд и настойчив... Насколько соответствовал Макри всем вопросам, возни¬ кавшим вне периферии штаба, настолько же подходящ был генерал Семенов для разрешения всех вопросов внутрен¬ ней жизни штаба. Кроме того, у Семенова было драгоцен¬ ное качество — он ничего не пил спиртного, Макри же, хотя и в меру, но все же за бокал хорошего вина мог посмотреть на некоторые дела-делишки сквозь пальцы... Очень сожалею, что только на днях отдал я распоря¬ жение прицепить к нашему эшелону несколько теплушек и разместить в них комендантскую команду штаба. Сдела- 142 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
143 7.Х11 но это было по настоянию генерала Семенова, который, как тогда мне показалось, просто скучал без воинских чинов... особой же необходимости в этом я не видел. Начальник команды поручик Ю... мне представлен был комендантом штаба и произвел на меня прекрасное, с внеш¬ ней, конечно, стороны, впечатление: высокого роста, краса¬ вец собой, правда, красота грубоватая, но импонирующая. Строевик, по отзыву знающих его, прекрасный и умеет дер¬ жать солдат в руках. На вопрос, где и когда он окончил учи¬ лище, последовал краткий ответ: «Сахаровского производ¬ ства», — что должно было означать, что офицер выпущен из офицерских классов (курсов), организованных по приказу адмирала на Русском острове (крепостной район Владиво¬ стока) и веденных генералом Сахаровым62. Отзывы об этих курсах были самые разнообразные: как всегда — «хоро¬ шая слава лежала, а худая бежала», и вот перед прибытием на фронты первых выпусков уже по всему тылу (как извест¬ но, тылу до всего дело есть и чем глубже в тыл, тем разно¬ образнее и «осведомленнее» данные...) шла молва, что Са¬ харов муштрует, завел аракчеевщину... Вряд ли это справедливо: все мы за годы Гражданской войны сильно пораспустились и подтянуть следовало. Осо¬ бенно надо было внедрить хороший заряд дисциплины в первые выпуски нового офицерского состава, который готовился стать стержнем новой организуемой адмира¬ лом армии. Отзывы командующих войсками в округах о новых офи¬ церах были прекрасные, что и послужило быстрому выдви¬ жению Сахарова на командные верхи... Упущены были, по-моему, два важных обстоятельства: первое, что армия все же пока что опиралась на доброволь¬ ческие кадры, где дисциплина была достаточно своеобраз¬ на и, во многом, походила на дисциплину в казачьих частях царского периода, т. е. дисциплина проникала сверху донизу данную часть и в отношении лишь своих, данной части, офи¬ церов, а что касается прочего командного состава армии, то к ним было весьма проблематичное почтение, не больше. Начальнику части предоставлялось самому изыскивать спо¬ собы и градусы этой подчиненности: мы повинуемся тебе,
как бы молчаливо говорили добровольцы (казаки), и больше никого не хотим знать, а тебе предоставляем право и воз¬ можности лавировать между нами и высшим начальством. Вот, в сущности, была та неписаная дисциплина, которую исповедовали добровольцы: опираясь на подобную этику в период Гражданской войны, начальники добровольческих частей, будучи, по существу, не сменяемы, вырождались все¬ гда почти в маленьких атаманов или, если это им не удава¬ лось, то при конфликтах с высшей властью кончали прибли¬ зительно так свою карьеру, как ее закончил генерал Гривин... Для казаков все офицеры и начальники делились на «на¬ ших», которым подчинение предписывалось без рассужде¬ ний, и на «пехотных», к которым, кроме внешних знаков вни¬ мания, казак не питал никаких иных чувств... Для добровольцев начальство было, т. е. начиналось и кончалось, титулом «каппелевец», «пепеляевец» и т. п. Вследствие изложенного армиям адмирала Колчака гро¬ зило сконструирование двух слагаемых — старые форми¬ рования и формирования новые, или, точнее говоря — двух различных по внутреннему своему содержанию групп — добровольческой и постоянной, иначе, переводя на язык военной терминологии — «регулярной и иррегулярной»... Мешать, пока мы все нуждались в сохранении доброволь¬ ческой идеологии, эти две группы нельзя было без серьез¬ ного ущерба всему делу борьбы с большевиками, и в этом, по-моему, кроется второе упущенное военным руковод¬ ством адмирала обстоятельство - несвоевременность пере¬ хода на регулярные рельсы... с них при первом же серьезном испытании наш экспресс должен был неминуемо сорвать¬ ся. Ведь регулярность требует для своего применения и дея¬ тельности рамок тоже в достаточной степени регулярных... А где же найти регулярность в Гражданской войне?!! Слава Богу, что хватило еще здравого смысла не покон¬ чить совершенно с добровольчеством, иначе при настоящем моменте мы остались бы с голыми руками. Сегодня так много событий и впечатлений, что мы за¬ сиделись с Войцеховским до позднего часа в его вагоне. За весь вечер я всего один раз вышел из вагона — проводил жену в наш вагон и прошел затем на станцию проверить 144 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
145 7.ХП охрану... Последняя не вызвала с моей стороны никаких за¬ мечаний: все были на местах, даже начальник команды по¬ ручик Ю... почему-то был в комнате дежурного по станции... Пожелав ему покойной ночи, я вернулся к Войцеховскому, и мы продолжали наши разговоры на разные темы... Между прочим мы немного поиронизировали и над страхами на¬ шего «ангела-хранителя» полковника Макри: как только мы прибыли на станцию, тотчас же и он явился и толково до¬ ложил, какой гарнизон в городе, каково настроение войск гарнизона и жителей, и в соответствии с этим он получил от командарма указания... От Макри мы впервые услышали о попытке ареста не то Сахарова, не то адмирала Колчака, не то и того и дру¬ гого вместе... и кем же: войсками местного гарнизона под водительством самого начальника, командира полка ар¬ мии Пепеляева63... Так как от полковника польских войск мы ничего не получили, что могло бы внушить подозрения, и даже простого изложения предположений подобного сор¬ та, то естественно, что мы Макри подняли на смех, уличая его в излишней «осторожности», если не сказать больше... Макри немного обиделся, насколько вообще допустимо по¬ казывать свое неудовольствие начальству, но остался при своем мнении, что покушение имело место, но было свое¬ временно предупреждено... Видя наше недоверие (мы считали это «покушение» вы¬ думкой излишней услужливости органов охраны поездов адмирала и главкома), Макри замолк, дав нам недвусмыслен¬ но понять, что наша близорукость превысила все его чая¬ ния... Принять свои меры по городу Макри все же испросил разрешение... и получил его... Перед сном (было около 2 часов ночи) я зашел в свое купе, а Войцеховского оставил одного... Не более как через четверть [часа] после этого ко мне в купе вошел адъютант и таинственно доложил, что наш по¬ езд окружен какими-то вооруженными солдатами, имеющи¬ ми своей целью отнюдь не меры нашей охраны: вагон Вой¬ цеховского отцеплен от остального нашего состава (вагон командарма был в голове поезда и почти непосредственно против вокзала...)...
Мы с Войцеховским немедленно прицепили револьверы и вышли из вагона: при свете сильных станционных лампио¬ нов мы ясно видели группу вооруженных людей, копоша¬ щихся при пулемете - пулемет был направлен прямо вдоль поезда... Я быстро прошел вдоль поезда и на другом его конце также заметил группу у пулемета... У вагона нашей команды охраны штаба, плотно закрытого, я увидел какого-то чело¬ века, одетого совершенно не так, как обмундированы части нашего штаба. Этот субъект что-то говорил, видимо, обра¬ щаясь к находящимся внутри вагона людям, по тону его го¬ лоса можно было предполагать, что он грозил каждому, кто вздумает выйти из вагона... Я подошел к нему вплотную и увидел типичного сибирского солдатюгу, на голове тор¬ чала лохматая папаха, особого «пепеляевского» типа... «Что ты здесь делаешь - разве не видишь, что это поезд команд¬ арма второй?» - спросил я. Этот тип что-то пробормотал в ответ и ретировался за вагон, по ту сторону которого тол¬ пились люди. Чтобы выяснить, что делается в этой части поезда, ме¬ нее освещенной и примыкающей, обращенной к наиболее пустынной части платформы, которую замыкали ряды пак¬ гаузов, я вошел в первый же вагон, оказавшийся помещени¬ ем младших чинов штаба, и прошел через него. В вагоне по¬ чти никто не спал, и большинство было одето и при оружии. На вопрос, знают ли они, что происходит, последовал ответ, что точно ничего им неизвестно, но что кто-то, оче¬ видно, из комендатуры штаба, проходил по платформе и громко передал распоряжение коменданта - из вагона не выходить... Вот почему все они и сидят, ожидая дальнейших распо¬ ряжений... Я приказал всем быть наготове к вызову по тревоге, а пока одеться всем, быть при оружии и ожидать распоря¬ жений от меня. Приказание о выходе передам я через сво¬ его адъютанта... На площадке вагона никого не было, но с запертой сто¬ роны, противоположной выходу, кто-то стоял возле самой двери снаружи и «ломился» в нее. Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
147 7.Х11 Я подошел к самому окну и заглянул через голову того субъекта, который уже был на ступеньках и дергал ручку двери: там внизу на платформе толпились солдаты, человек десять-пятнадцать и все в тех же «пепеляевках». Я повернул ключ, и дверь открылась, ко мне влез, вер¬ нее, был втолкнут вооруженный солдат... Я отстранил его в сторону и обратился к столпившимся, кто они такие, что им надобно... В ответ последовал весьма невразумительный галдеж, в котором ровно ничего нельзя было понять... Я прикрикнул на солдатню и спросил стар¬ шего... Вперед выдвинулся, по-видимому, офицер, которого солдаты величали «господином», а чин его я не разобрал... Я обратился к нему с тем же вопросом, но он вдруг отче¬ го-то озверел сразу и крикнул: «Ребята, это начальник шта¬ ба. Тащи его сюда...» Я поднял револьвер, а другой рукой вытеснил с плат¬ формы ранее туда забравшегося субъекта и сейчас же за¬ хлопнул дверь, за которой продолжали раздаваться угрозы по моему адресу: «На штык его насади, в штыки его...» - кри¬ чал начальник банды... Но, видимо, солдатам не совсем ясна была задача: они переминались, но ни одного решительно¬ го жеста не последовало с их стороны... Я спустился из вагона на платформу с другой стороны и быстро прошел к тому месту, где я оставил Войцеховского: он стоял в спокойной позе в тени вагонов соседнего поль¬ ского эшелона и курил... «Положение, Сергей Николаевич, сложнее, чем казалось раньше, — мы, по-видимому, окружены, и наш противник ожидает дальнейших распоряжений, — доложил я команд¬ арму. — Надо полагать, что как только прибудет главный рас¬ порядитель или его приказ, здесь начнутся эксцессы». «Что же делать?» — переспросил Войцеховский... «Я уже послал Рыкова (ординарец) к Румше просить его вмешательства, а также дать нам временный приют у себя. Очевидно, мы подвергаемся той же авантюре, что и Саха¬ ров с Колчаком...» Через пять минут пришел Рыков, вынырнув весьма таин¬ ственно из-под польского эшелона, и доложил, что полков¬ ник Румша нас ожидает...
Мы тем же путем, подлезая под вагоны, отправились в штаб польской дивизии. По дороге Рыков сбился с пути, и мы вынуждены были стучаться в один из вагонов, чтобы нас ориентировали. На рекогносцировку пошел я. На мой стук раздался недовольный заспанный голос, по-польски спрашивающий, какого черта нам надо и почему мы будим мирных обитателей. Я влез в вагон и очутился в той поло¬ вине теплушки, которая несла функции спальни. На широ¬ кой тахте раскинулась какая-то дама в дезабилье и рядом с ней, поспешно ее прикрывающий и сам накидывающий халат на себя, располагался, по-видимому, какой-то поль¬ ский офицер... Уяснив спросонья, в чем дело, офицер че¬ рез дверь распорядился, чтобы его денщик нас проводил в штаб. Я поблагодарил и вышел из этого союзнического бу¬ дуара: вот как они кейфуют - невольно загомозилось у меня в голове, а наши в тесноте кормят вшей и сидят по неде¬ лям на станциях... Действительно, мы — какой-то навоз, раз с нами не считаются... Да и как мы можем импонировать со¬ юзникам в качестве хозяев, если командарм и его начальник штаба ищут у них защиты от своего собственного воинства... С такими грустными мыслями мы двинулись дальше и через десять минут были в штабе, куда вскоре прибыл и Румша... Выслав вон всех своих офицеров (какая деликатность по нынешним временам), он спросил, в чем дело, а затем пригласил адъютанта и отдал распоряжение дежурной роте навести порядок на станции, арестовав всех, кто попадется с оружием в руках. Мы остались ожидать результатов... Че¬ рез полчаса полковник Румша снова пришел в штаб и сооб¬ щил нам любезно, что порядок на станции восстановлен... Мы поблагодарили и покинули свой невольный «бест»1. Вернувшись к своему эшелону, мы нашли полный поря¬ док и тишину... У вагона командарма нас встретил генерал Семенов и доложил, что в городе идет стрельба и что туда отправилась польская часть. На мой вопрос, где же наша охранная команда, Семенов смущенно доложил, что вагон охранной роты был кем-то 148 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Бест - убежище.
149 7.ХН 8.XII снаружи запломбирован и никто не мог оттуда выйти, а на¬ чальник команды поручик Ю... как ушел с вечера на стан¬ цию, так и не возвращался, и его не могли нигде найти... По¬ лучалась весьма загадочная картина: начальник охранной части куда-то в самый нужный момент исчезает, а его часть очутилась под арестом. Все это в высшей мере странно, если не сказать больше- Долго мы еще обсуждали так благополучно завершив¬ шийся для нас путч. На завтра приказано было ранним ут¬ ром, если это по обстановке окажется возможным, при¬ гласить к командарму полковника Макри, связь с которым совершенно порвалась... теперь же коменданту дано распо¬ ряжение немедленно послать под командой хорошего офи¬ цера не менее одного взвода на разведку и установление связи с городом... Проходя в свой вагон, я видел на платформе дежурную польскую роту в полной готовности и патрули от нее по все¬ му нашему району... В вагоне я застал жену, совершенно готовую к выходу по первому слову: теперь, успокоившись, она готовила нам всем чай... Она нисколько не волновалась и провела все это время за чтением какого-то романа. Молодец! С такой женщиной не пропадем, и есть полное основание полагать, что она благополучно выйдет из своего тяжелого положения и в дальнейшем... 8.ХП Весь день посвящен разбору происшедшего накануне «инцидента», как его ласково охарактеризовал генерал Пе¬ пеляев. Роль последнего во всей этой истории не была осо¬ бенно загадочна: у начальника гарнизона, командира Барна¬ ульского полка полковника Ивакина64, была найдена копия телеграммы на имя Пепеляева, где он запрашивал, как ему быть с вновь прибывающим эшелоном (очевидно, вопрос шел о нашем)... Хотя Пепеляев и отклонял от себя участие во всей этой гнусной истории, но он же сам себя выдал с головой своей
телеграммой - запросом на имя командарма Войцеховско¬ го, в которой он просит передать ему полковника Ивакина на расправу якобы... Но главная соль заключалась в том, что эта просьба-телеграмма пришла раньше окончания всей ис¬ тории и выяснить ее печальный для Ивакина конец Пепеля¬ ев никак не имел возможности, ибо, повторяю, конец в тот момент еще не был известен даже здесь на месте... А Пепе¬ ляев почему-то уже знает о постигшей своих соратников неудаче... Это было весьма загадочно и говорило не в поль¬ зу Пепеляева... Во всяком случае, эта пепеляевская телеграмма была первым камнем, брошенным на тогда еще безоблачное срав¬ нительно небо... и она заставила нас насторожиться и под иным несколько углом рассматривать все происшедшее событие... Пепеляеву было отвечено вежливо, но настойчиво, что его вмешательство лишь осложнит и без того запутанную ситуацию и ни в коем случае не послужит к облегчению уча¬ сти виновников. Как только это последнее слово было произнесено, так тон Пепеляева резко изменился с ласково-проситель¬ ного на высокомерно-приказательный... С этого момента он не перестает бомбардировать генерала Войцеховско¬ го просьбами и угрозами: если Ивакина не передадут ему, то он вынужден будет силой его взять у нас. Если полевой суд приговорит Ивакина к высшей мере, то все как один в 1-й армии воспылают жаждой мщения и тогда горе нам... И все в таком же роде... Сначала мы отвечали очень усерд¬ но и не менее пространно: все казалось, что кто-то стре¬ мится неправильно осветить Пепеляеву обстановку... Затем с переменой тона пепеляевских депеш и наш тон из любез¬ ного перешел на чисто официальный и в конце концов за¬ кончился приблизительно такой формулой: почему в сущ¬ ности Вы, милостивый государь, столь горячо принимаете к сердцу промах Вашего соратника; ведь он в момент путча находился не в Вашем даже ведении... И ловко ли команду¬ ющему армией так уж упорно и во что бы то ни стало стре¬ миться к оправданию самого тягчайшего воинского поступ¬ ка — покушения на своего непосредственного начальника... Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
8.XII А события между тем текли своим порядком... Ут¬ ром, около 10 часов, из города прибыл полковник Макри и подробно доложил, что происходило в минувшую ночь в городе... Предчувствие надвигающихся событий не покидало на¬ шего Макри ни на минуту, и он, всегда бдительный, удво¬ ил свое внимание. В городе был свой хозяин — началь¬ ник гарнизона полковник Ивакин, что, однако, не мешало и п[о]лк[овни]ку Макри раскинуть свою сеть разведки. Так как Ивакин был поглощен подготовкой своего «действа», то естественно, что он и прозевал те настойчивые и недву¬ смысленные меры наблюдения за каждым его шагом, ко¬ торые установил Макри. Кроме того, бесспорно, что пер¬ сонал по части разведки у Макри был несравненно выше ивакинского... В результате Макри был осведомлен о каж¬ дом шаге чинов гарнизона и заблаговременно и сообразно с этим он и действовал: во-первых, он расквартировал свой отряд так, чтобы быть на путях движения частей гарнизона к вокзалу, во-вторых, он установил тесную связь с районом станции и в частности с дежурной частью польской диви¬ зии... Не рассчитал только одного Макри, что в момент на¬ чала выступления гарнизона связь будет порвана и надол¬ го, после чего Макри фактически очутился в городе один со своим отрядом, лицом к лицу с Ивакиным... В гарнизоне началась агитация еще днем: собирались солдаты на небольшие группы и среди них немедленно появ¬ лялись агитаторы, «разъясняющие» положение в том смыс¬ ле, что прибывший на станцию командарм второй генерал Войцеховский имеет тайное намерение вновь, как Саха¬ ров, выдвинуть «барнаульцев» (полк Ивакина) на фронт, что «мы ему не подчинены» и что генерал Пепеляев приказал не допускать никаких самовольных распоряжений «его ча¬ стями» (читай — «барнаульцами»)... Выход на фронт была по¬ стоянная, весьма выигрышная формула агитации: чего-чего, а «фронта» солдаты, попавшие однажды в глубокий тыл, все¬ гда побаиваются и на удочку эту идут охотно... После того когда слабое, чувствительное место было нащупано, легко было вытянуть солдат и на улицу... А там начиналась уже чи¬ сто базарная психология: слова, галдеж, крики... и винтов¬
ки начинают сами собой стрелять... Раздались крики «веди нас на злодея», и с мертвой точки дело сдвинуто: не пони¬ мали, зачем и куда надо идти, и тем охотнее слушали под¬ сунутых поводырей... Совершенно неожиданным явилось препятствие в лице отряда полковника Макри: с наиболее ретивыми «барнаульцами» произошло несколько стычек... Ивакин не растерялся и, вступив где в открытое столкнове¬ ние, а где в разговоры с целью выигрыша времени, частич¬ но достиг цели: наиболее надежная часть его полка была пропущена на станцию и явилась той силой, которая нача¬ ла немедленно на вокзале проводить в жизнь приказ об аре¬ сте командарма второй... В самом городе, однако, положение настолько ослож¬ нилось, ввиду открытого несочувствия всей этой авантю¬ ре со стороны отряда особого назначения, что полковнику Ивакину так и не удалось проскочить на станцию, где, в сущ¬ ности, и находился гвоздь всего создавшегося положения: ему, п[олковник]у Ивакину, пришлось разъяснять своим сол¬ датам обстановку в тонах, ему необходимых... Кроме того, ему, Ивакину, надо было как-то преодолеть и боевое, в част¬ ности, огневое сопротивление отряда п[олковни]ка Макри... Как всегда в подобных случаях, а в Гражданскую войну в особенности, при виде некоторой опасности (а ведь агита- торы-то обещали одни лавры...) солдаты начали колебаться... Свой тыл сильно беспокоил Ивакина, он не мог риско¬ вать и нападать на станцию, не только не зная настроений польских войск, но не заручившись простым сочувствием населения прочих (не польских) эшелонов. В отношении на¬ шего вагона-салона, где помещался командарм, некоторые мероприятия Ивакина удались: ротный командир доволь¬ но быстро ориентировался среди скопища эшелонов, удач¬ но произвел операцию отцепки вагона Войцеховского. От¬ лично удалось Ивакину обезвредить и нашу охранную роту, причем, как позже выяснилось, ее командир был перетянут в лагерь противника и только по какому-то недоразумению не принял непосредственного участия в аресте командар¬ ма... Возможно, что в этом случае все действия командира роты были более уверенны и по результатам своим более удачны... Однако как у самого Ивакина, так и у его агентов 152 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
153 8.ХП не было, очевидно, определенных планов или инструкций — что же делать дальше с арестованным командующим арми¬ ей. Вот чем объясняется та заминка и потеря времени, кото¬ рая произошла после момента отцепки вагона командарма... О ходе событий в самом городе кроме рассказа полков¬ ника Макри, весьма пристрастного к себе и к действиям своего «храброго» отряда, я получил обстоятельный доклад от самого Ивакина, когда его привели ко мне после ареста... Что предшествовало решению полковника Ивакина арестовать сначала Сахарова, а затем, когда это не удалось, то Войцеховского, так и осталось тайной. Однако следствие все же наводило на некоторый след, и след этот постоянно приводил в Томск, к Пепеляеву... Ивакин стремился все свои действия объяснить соб¬ ственным почином: его всегда возмущали распорядки и в армиях на фронте, и, в особенности, тылы. С приходом к власти генерала Сахарова Ивакин счел все дело белой борьбы проигранным, а потому он и все одинаково с ним мыслящие командиры стали внушать генералу Пепеляеву мысль возможно скорого и безболезненного выхода с фрон¬ та, что, в конце концов, им и удалось провести... Но тыловое сидение 1-й армии, как мы знаем, было до¬ вольно грубо и, во всяком случае, неуместно нарушено ге¬ нералом Сахаровым — отсюда ненависть к последнему... «Но ее приходилось затаить, — говорил Ивакин, — каждо¬ му про себя, сохранив ее до лучших дней». Объяснить его попытку осуществить арест Войцеховского, после неудачи с Сахаровым, Ивакину так и не удалось: все его мотивиров¬ ки были бледны и притянуты насильно, сводясь, в конечном счете, к все той же жажде мести, которая, видимо, по преем¬ ству падала после Сахарова на Войцеховского... Дальнейший ход событий рисуется так: свою мысль о мести и ее осуществлении тем или иным способом Ивакин стремится передать дальше по иерархической лестнице пол¬ ка вниз. И ему удалось привлечь будто бы на свою сторону всех батальонных и часть ротных командиров... Но с солда¬ тами было гораздо сложнее: их надо было уговаривать и по¬ чти всегда с малой надеждой на успех... Во всяком случае, «к стыду своему признаюсь, что солдаты были не со мной
и мне пришлось, чтобы вывести их в неурочное время из ка¬ зарм, прибегнуть ко лжи...» — с горечью признался Ивакин... Тем же самым несочувствием его идее он объясняет и свое бесповоротное решение «сдаться на милость побе¬ дителя...». «Я всегда слыхал, что генерал Войцеховский демократ, а не зубр, как Сахаров, но все мы опасались, что он, как ис¬ тый вояка, будет без рассуждений исполнять все предначер¬ тания Сахарова, а это будет окончательно и бесповоротно гибелью для всех нас... и вас, конечно... — прибавил Ива¬ кин... - О, если бы мне дали время, я бы весь полк пере¬ вел в свою веру, и тогда несдобровать тем начальникам, ко¬ торые принизили у нас здесь в Сибири знамя демократии... Я сам из народа и горжусь, что связи с ним не потерял до сей поры: кликну клич и весь наш уезд, как один, явится на мой призыв... Дело генерала Пепеляева, которого я очень люб¬ лю и уважаю, давно проиграно — после того как он не под¬ держал генерала Гайду. Это была огромной важности так¬ тическая ошибка Пепеляева... Мы все тогда же ему заявили самым энергичным образом, что за Гайдой - его, генерала Пепеляева, очередь, так что им друг за друга надо крепко держаться... Но, увы, тогда, видимо, были иные настроения... и вот результат», — с грустью закончил Ивакин. Полковник Макри далее говорит, что движение «банд ивакинских» было остановлено им, полковником Макри. Полковник же Ивакин определенно заявил, что, выслав одну надежную роту на станцию произвести арест, он, Ива¬ кин, был настолько уверен в благополучном для него ре¬ зультате, что и не собирался вообще на вокзал выдвигать весь полк. Полк он хотел иметь целиком в своих руках и для других операций, которые могли развернуться в дальней¬ шем... Стрельбу в городе полковник Ивакин всецело при¬ писывает одиночной и хулиганской инициативе... А по Ма¬ кри — это бои между идущими на вокзал ивакинцами и его отрядом... Где же, спрашивается, раненые, если «бой» был так серьезен... «Раненых всех полковник Ивакин тщательно скрыл в казармах», — дает объяснение полковник Макри... Одно неоспоримо: когда на вокзале все уже было покон¬ чено, то за водворение порядка принялась польская рота Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
155 8.ХП и отряд полковника] Макри... Это — факт неоспоримый... За что, как только выяснились хоть отчасти некоторые по¬ дробности, полковник был представлен к производству в ге¬ нерал-майоры... Погоны генеральские он, видимо, постоянно с собой та¬ скал, они немедленно появились на его плечах, даже не ожи¬ дал он и результатов представления: «разве генерал Сахаров или адмирал откажут в чем-нибудь генералу Войцеховско¬ му...» — не без лести объяснял Макри свое нетерпение... В отряде Макри раненых не было, хотя о «контузиях» и шел разговор... А впрочем, Бог с ним, все окончилось бла¬ гополучно и не без участия бывшего полковника Макри... Но слова полковника Ивакина ближе к истине: генерал Пе¬ пеляев, как сказано выше, получил сведения о неудаче всего задуманного ранее, нежели окончательно выяснилась обста¬ новка на вокзале, и случиться это могло потому, что пол¬ ковник Ивакин сообщил, по-видимому, генералу Пепеляе¬ ву о своей неудаче в городе. Именно этой неудаче они оба придавали большее значение, нежели результатам действий роты на вокзале... и действительно, к чему были все эти пут¬ чи и аресты, если настроение солдат не «переворотческое»... А без солдат — это после революции понимали даже и пра¬ порщики, и «вода не освятится»... Сдавшийся на милость победителя (а таковым себя счи¬ тал, и вполне основательно, как он думал — полковник Ма¬ кри) полковник Ивакин перед двенадцатью часами был при¬ веден ко мне. В мое купе-кабинет вошел маленького роста блондин, весьма моложаво выглядевший, совсем юнец, и от¬ четливо откозырял, хотя форма его одежды, не знай я на¬ верное, что передо мной полковник Ивакин, и не показыва¬ ла на принадлежность субъекта к офицерскому классу. Он был одет по-зимнему, в полушубок «романовский», или, как в Сибири охотнее говорили, в «барнаулку», в валенках, ко¬ нечно, без оружия. Вид вполне «демократический», как и по¬ лагалось в армии демократа генерала Пепеляева. Я предложил ему, в ожидании приглашения командарма второй генерала Войцеховского, присесть на диван. Ивакин поблагодарил, спросил разрешения закурить и с видом ви¬ зитера присел на самый кончик кресла. Руки его, когда заку¬
ривал, немного дрожали, так, самые кончики пальцев, а сам он сдерживался, и это ему удавалось: или он примирился с грядущей его судьбой, или же это был человек с громад¬ ным самообладанием... Скорее первое, так как на вопросы он отвечал хотя и вежливо, но, как мне показалось, не осо¬ бенно охотно. Голос был слабенький, быть может, от уста¬ лости или от природы, не могу сказать. Часто закрывал гла¬ за, как бы собираясь с мыслями... Первый заговорил Ивакин, которого, по-видимому, сму¬ щало мое молчаливое созерцание столь редкостного эк¬ земпляра... «Скажите, ваше превосходительство (в армии Пепеляева титулование старого режима было отменено и обращение было послереволюционное — «господин генерал»), куда вы меня предполагаете отправить — к генералу Сахарову или к моему генералу... Пепеляеву...» И такой надеждой засве¬ тился его усталый взор... авось, дескать, повезет и меня на¬ правят в штаб 1-й армии, о чем, между прочим, до послед¬ него момента настойчиво хлопотал и Пепеляев... Я ответил незнанием и что это зависит вполне от генера¬ ла Войцеховского и, вероятно, также и от Сахарова. Однако полагаю, что к своему генералу он, Ивакин, уже не попадет... Ивакин низко-низко опустил голову - повесил, как при¬ нято говорить, «нос на квинту». Через минут пять меня к себе пригласил Войцеховский и просил составить по всем пра¬ вилам военного времени военно-полевой суд... Затем ввели и полковника Ивакина... Он пристально вглядывается в лицо Войцеховского, еще больше подтягивается и на все вопросы отвечает достаточно бодро и четко. Однако лицо его выда¬ ет - он стал мертвенно бледен и как будто окаменел... После краткого расспроса об обстоятельствах всего дела, затеянного, как доложил Ивакин, на полную его от¬ ветственность без малейшего намека на участие командар¬ ма первой1... Это последнее обстоятельство особенно стре¬ мился Ивакин отметить и подчеркнуть... «Эх, полковник, полковник, и зачем все это зате¬ вать... Это, впрочем, я говорю вам не с целью укорить вас 156 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Так в документе. По-видимому, С. А. Щепихин забыл завершить свою мысль.
157 8.ХН в чем-нибудь, — поспешил добавить генерал Войцехов¬ ский, — а из простого сострадания ко всем вам, заблуд¬ шим». Почувствовав в словах командарма ноту сострада¬ ния и участия, Ивакин встрепенулся и, встав, попросил генерала Войцеховского не отправлять его, Ивакина, к Сахарову. «Вы будете здесь же у меня в армии преданы военно-по¬ левому суду и в его руках решение...» - уже значительно жестче добавил Войцеховский... Ивакин устало опустил¬ ся на стул со словами: «Только поскорей...» В голосе почу¬ дились слезы... совсем мальчик-школьник, напроказивший и теперь покорно ожидающий наказания... А перед нами ведь сидел важный преступник... Задав несколько незначащих вопросов, Войцеховский приказал мне передать Ивакина коменданту штаба для аре¬ ста... «Чтобы строго наблюдали», — прибавил командарм- Ивакин, криво усмехаясь, процедил сквозь зубы: «Не беспо¬ койтесь, ваше превосходительство, не сбегу...» Его вывели уже под сильным конвоем и в сопровожде¬ нии коменданта, генерала Семенова... Помещен он был в пу¬ стой вагон-теплушку и с ним вместе несколько солдат во¬ оруженных при офицере... Нам время было обедать, и не успели мы окончить его, как пришли доложить, что полковник Ивакин заколот шты¬ ками при попытке к бегству... Генерал Семенов доложил, что Ивакин почти тотчас же после размещения в теплушке встал и начал нервно ходить от одной стены к другой. Конвой зорко за ним наблюдал... Потом Ивакин вдруг бросился на ближайшего солдата и на¬ чал вырывать у него винтовку... При борьбе остальные кон¬ войные закололи его на месте... Так было доложено офи¬ циально, а неофициально позже я узнал, что Ивакин начал говорить, обращаясь к солдатам, о долге революционного воина и на неоднократные замечания офицера прекратить возмутившую офицера речь отвечал руганью по адресу все¬ го командного состава... тогда офицер будто бы вынул наган и застрелил Ивакина со словами: «Чего там с вашей своло¬ чью еще канителиться... некогда...» Так полевой суд и не был собран...
Говорят, что генерал Пепеляев, как только получил све¬ дения о трагической гибели своего соратника и единомыш¬ ленника, немедленно отдал приказ двигаться на Новонико¬ лаевск с очевидной целью разделаться с нами, но он, как и Ивакин, не рассчитал своих сил: никто за ним на эту аван¬ тюру не двинулся, да и против «шерсти» по линии железной дороги нельзя было пробраться... 9.ХП В обед мы получили по телеграфу известие об аресте на¬ шего Главковерха генерала Сахарова на станции Тайга, что было делом рук братьев Пепеляевых — генерала и премье¬ ра нового правительства адмирала Колчака65... Известие нас так поразило, что мы не нашлись в первый момент, как на этот дерзкий акт реагировать. Общность уча¬ сти, которую готовил Пепеляев и нашему командарму, силь¬ но подняла в наших глазах шансы генерала Сахарова... Немед¬ ленно дана была телеграмма о немедленном освобождении Главковерха и что этот акт, помимо наносимого им вреда все¬ му нашему делу, чреват последствиями и в будущем... Отве¬ та не получили и решили возможно быстрее двигаться на во¬ сток, к ст[анции] Тайга, где, по-видимому, был сам Пепеляев, и попытаться освободить г[енерала] Сахарова, хотя бы к тому пришлось применить экстрамеры... Благодаря содействию полковника Румши нам удалось довольно быстро получить пропуск (жезл) на восток... В это время союзники не были еще настолько ревнивы и не скупились на расходование по¬ движного состава, главным образом паровозов... особенно, если это могло послужить делу упорядочения всего движения. 27.Х1-10.ХН Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Медленно, но верно надвигаемся на станцию Тайга, где засел наш сибирский «Соловей-разбойник» Пепеляев. По пути почти та же картина, что и на левом берегу Оби, с той разницей, пожалуй, что настроение здесь, в эше-
9.XII 27.Х1-10.ХП лонах беженцев, не столь безнадежное: они все еще наде¬ ются на возможность проскочить на восток... Правда, здесь уже беженские и вообще наши русские эшелоны идут впе¬ ремежку с эшелонами союзников. Это были польские, пре¬ имущественно хозяйственные эшелоны, и надо отдать спра¬ ведливость, что польские начальники эшелонов по линии железной дороги вообще не вели себя заносчиво, грабитель¬ ски к чужим паровозам не относились, щадя, конечно, в пер¬ вую очередь не свою честь (об этом в то время вряд ли кто из союзников думал), а те же «животишки»1. Поляки помимо Славгорода несли охранную службу и на юге от Новониколаевска до Барнаула и Бийска вклю¬ чительно. Перед выводом из Барнаула польского гарнизона в горо¬ де вспыхнуло восстание рабочих, поддержанное извне бан¬ дами партизан. Поляки едва унесли оттуда ноги. Теперь они, польские эшелоны всей дивизии генерала Чума66, сосредота¬ чиваются к Новониколаевску, и пока что особого беспокой¬ ства в их частях не заметно — видимо, тверда еще надежда на безмятежное продвижение. Единственно, чем польское командование недовольно — это подчинением их чешскому командованию в лице генерала Сырового1167. Чешское командование использовало свое право в пол¬ ной мере, поставив польскую дивизию в арьергарде. В разговоре с полковником Румша мне удалось устано¬ вить, что командование польской дивизии отлично пони¬ мает, что по обстановке безусловно правильней держать польские части в хвосте: их выход на магистраль требовал время и невозможно было ожидать их выход вперед чеш¬ ских эшелонов, но по пути нашего следования мы слыша¬ ли от рядовых начальников польских эшелонов сетования на самоуправство будто бы чешского высшего командова¬ ния, прикрывающего свои распоряжения санкцией всемо¬ гущего верховного комиссара генерала французской служ¬ бы Жанена... 1 Далее зачеркнуто: о которых уже в то время и очень, надо отметить, ретиво и беззастенчиво беспокоились пока что одни чехи. 11 Далее зачеркнуто: Чего не перенесет солдат на войне, но подчинение сво¬ ему-то брату-славянину - это непереносимый «позор».
28.Х1-11.ХН На станции Тутальская нам удалось довольно благопо¬ лучно переменить вагон командарма на более поместитель¬ ный и комфортабельный: адъютанты высмотрели на этой станции в беженском эшелоне, стоящем в тупике и без па¬ ровоза, пульмановский вагон первого класса, где помещал¬ ся инженер-путеец, начальник одной из дорог района Ека¬ теринбурга, со своей семьей. Инженер безропотно согласился обменять вагоны, и в течение получаса все было закончено к общему удо¬ вольствию. Я, безусловно, сомневаюсь, чтобы другая сторо¬ на охотно шла на эту мену, но подчиниться вседовлеющей власти надо было. Как всегда в этих случаях, дамская поло¬ вина поворчала немного на самоуправство военщины, но мы все же были и не только господами положения, а в некото¬ ром роде проливали кровь за отечество, а инженер был по¬ просту пассажиром... В новом вагоне мы все разместились очень хорошо, так сказать, на широких квартирах: я получил отличный полу¬ салон-купе для своего кабинета и не должен был ютиться на пассажирских скамьях. Это тем более было необходи¬ мо сделать, что накануне мне в купе поместили огромный сундучище, полный денежных знаков. На рынке эти знаки не пользовались никаким авторитетом, но все же их надо было иметь и время от времени снабжать ими части армии, иначе будет открытый грабеж. Ни подсчета суммам, ни особого контроля над их расхо¬ дованием завести не удалось: просто, по мере надобности из сундука выдавались знаки, бралась расписка, которая во¬ дворялась на место исчезающих кредиток. Надеюсь, что меня скоро опустошат, а генерал Войце¬ ховский надо мной подтрунивал, что никто этой бумагой не интересуется и что она годна лишь на обклеивание стен в злачном месте... 160 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
29.Х1-12.ХП 161 28.Х1-11.Х11 30.Х1-13.Х11 На станции Юрга между польским эшелоном и бежен¬ скими кладбищами произошел целый ряд недоумений при использовании паровозов местного депо. Я попытался при¬ мирить столь различные и в то же время столь насущные ин¬ тересы, но это не совсем мне удалось. Нужно время, а глав¬ ное добрая воля, а ее-то и не было: каждый за себя и никто за общее дело. Возможно, что придется вернуться к этому вопросу: очень уж страсти с обеих сторон разыгрались... 30.Х1-13.ХП Наконец мы вкатились на станцию Тайга — гнездо брать¬ ев-разбойников, как после ареста Сахарова звали Пепеляе¬ вых. На станции прекрасный порядок, никаких скоплений составов: чехи уже все прокатились дальше, поляки еще не успели прийти сюда. Только одиночные эшелоны наших особо расторопных начальников проскочили, потому-то и порядок здесь поразительный. Наш эшелон вошел на станцию непосредственно к вок¬ залу, на первый путь тихо, осторожно прощупывая обстанов¬ ку. Было раннее утро, и все еще спали. Не спал только Пепе¬ ляев: не успел наш поезд остановиться, как в вагон явился адъютант Пепеляева и попросил от имени своего патрона свидания с Войцеховским. Был принят, и между ними в моем присутствии произошел приблизительно такой разговор. Тема, конечно, арест Сахарова: Пепеляев защищал свою весьма шаткую позицию и настаивал на своем праве аресто¬ вывать неугодных ему начальников, вредных общему делу... Войцеховский стоял на более твердой позиции — кто может быть критерием, мерилом, градусником всех распоряжений и прочих шагов главнокомандующего. «Конечно, никто, кроме адмирала, нашего общего на¬ чальника...» — так говорил Войцеховский... «Я виноват, мы, все солдаты фронта, мы, все бойцы, мо¬ жем и должны быть судьями своего начальника, раз послед¬
ний ведет нас на край пропасти... Мы не можем, как стадо овец, спокойно смотреть на безалаберное расхищение на¬ копленных нами богатств... Это — чуждый нам всем чело¬ век, не понимающий ни нашего быта, ни навыков и тради¬ ций...» -ит. д., и все в том же роде. Так и не сошлись во мнениях и взглядах на вещи наши два командарма из породы «вундеркиндов». Поезд Пепеляева стоит на другой стороне, возле пакгау¬ зов. Охрана этого эшелона прекрасная, и готовность этой охраны также на высоте положения... Я быстро принимаю решение - несколько ослабить впе¬ чатление нашей «небоевитости», которая могла броситься в глаза Пепеляеву... и Бог знает, какие там у него в голо¬ ве бродят мыслишки: вдруг станет перед ним тень Ива¬ кина и потребует мщения... Надо с этими авантюриста¬ ми быть всегда при полной боевой, иначе можно попасть впросак, как то было на станции Новониколаевск... Забыть этого не могу и никогда не прощу своей непредусмотри¬ тельности... Между прочим, в разговоре Войцеховский на похваль¬ бу Пепеляева, что он и его армия — демократы, сказал про¬ роческим тоном, меня поразившим: «Смотрите, как бы эти демократы не перерезали вам глотку...» Пепеляев несколько смутился, но затем бодрым тоном сказал, что он за всю ре¬ волюцию никогда не боялся своих подчиненных и не имеет оснований менять свое к ним отношение теперь... Сейчас получено тревожное сообщение о том, что поль¬ ские эшелоны начинают отбирать паровозы у наших, рус¬ ских, эшелонов. Немедленно послана телеграмма на имя полковника Румши с просьбой воздействовать на своих... Войцеховский заволновался и приказал приготовить ему тройку — он на санях поедет (против шерсти ведь не про¬ драться даже и на паровозе) на станцию Юрга, где источ¬ ник всех безобразий - начальник польского эшелона с поль¬ ской кавалерией, какой-то ротмистр. Говорят, что бывший русский офицер... Совсем стемнело, и Войцеховский выехал с адъютантом, а я по телефону предупредил русского коменданта станции, чтобы ожидал к себе командарма: ночлег, смена лошадей Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
14.XII 15.Х11 или, во всяком случае, фураж, а затем, и это — самое глав¬ ное, к приезду Войцеховского необходимо собрать все са¬ мые точные сведения о ближайших наших частях, на вся¬ кий случай... 14.ХН Получен приказ о назначении главнокомандующим вме¬ сто Сахарова - генерал[а] Каппеля... Боже, с каким огромным и непоправимым запозданием: если б это было сделано, ну, скажем, хотя бы в мае девятна¬ дцатого года. А теперь что же за чужие грехи расплачивать¬ ся... Вместо Каппеля командармом третьей генерал Петров (Павел Петрович)68 — мой бывший генкварм на Волге при ге¬ нерале Чечек и в Уфе при генерале Войцеховском... Послед¬ нее время он командовал 4-й Уфимской дивизией. Поезд главнокомандующего где-то впереди, а Каппель со своими «волжанами» южнее Новониколаевска — когда он попадет сюда на линию... Как это все несвоевременно: все эти путчи и смены-пе¬ ремены... Не до того всем, потому так они легко и незамет¬ но проходят, не задевая существенно жизнь, события текут своим порядком... 15.ХН Вчера, после обеда, вернулся Войцеховский. С поляками инцидент мирным путем уладить не удава¬ лось долго: кавалерист сильно задрался и никаких резонов не желал принимать во внимание, ссылаясь на определен¬ ные будто бы инструкции чешского командования, которое распорядилось двигаться без задержек, стремясь во что бы то ни стало оторваться от русских эшелонов, не стесняясь брать от них паровозы и бригады служащих. Мотив: за русскими непосредственно, что называется, на хвосту, идут советские части, столкновение с которыми весьма нежелательно, а потому надо все движение органи¬
зовать так, чтобы между союзниками и большевиками ста¬ вить русские белые эшелоны и войска... Войцеховский стыдил польского командира, что он стре¬ мится поставить свой эшелон воинский под прикрытие наших беженцев, больных и раненых... Но совесть к тому времени заглохла и молчала, а потому и полякам казалось естественно прятаться за русских беженцев (жен и детей). Войцеховский убеждал, что подобная тактика не спасет: рано или поздно советские части нагонят и союзные эшелоны, если послед¬ ние совместно с нашими отходящими частями не попытают¬ ся время от времени давать отпор... Но никакие убеждения не действовали и приходилось прибегнуть к крайнему сред¬ ству: был дан приказ находящимся под рукой нашим частям приготовиться к выступлению на станцию Юрга. Когда эти части подошли к станции, поляки высадили один эскадрон и в конном строю повели настоящее наступ¬ ление против наших частей... Стрелять Войцеховский стро¬ го запретил, указав ожидать своего приказа. Поляки подо¬ шли почти вплотную, наши рассыпались в цепь, залязгали затворы, и вот-вот начнется, к общему ликованию больше¬ виков, сражение... Но в это время получена была телеграмма штаба поль¬ ской дивизии, и ротмистр должен был уступить и отвел свой эскадрон к поезду... Полковник Румша второй раз помог нам выйти из весь¬ ма скверного и затруднительного положения... Больше того, в своем указании по всем польским эшелонам он дал опре¬ деленную инструкцию поддерживать самую деятельную связь с русскими частями, всегда приходя им на помощь в случае столкновения с большевиками, и ни в коем случае не покушаться на паровозы русских эшелонов, содействуя последним, особенно же тем, где находятся беженцы, ране¬ ные и больные... Сегодня наши части, а также и части 3-й армии своими авангардами подошли к реке Оби. Таким образом, потре¬ бовался целый месяц, чтобы пройти расстояние около ше¬ стисот верст. За частями 2-й армии противника не было, по крайней мере, в непосредственной близости, зато за частями третьей, 164 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
165 15X11 16.Х11 почти на плечах, шел противник. В одном месте (у д[ерев- ни] Поваренково) красные напали на штаб Уфимской диви¬ зии генерала Петрова, и ему едва удалось продраться сквозь строй противника: только темнота да зимнее время спасло его, генерала Петрова, от плена, а с ним и его жену, которая разделяла с ним поход... Большевики так наседали на наших, что в селе Еленев- ском при остановке на ночлег перепутались наши и совет¬ ские части и долго не могли разобраться... Слава Богу, все обошлось без жертв... 16.ХП Очевидно, наши беженские эшелоны и на правом бере¬ гу Оби начали терять уверенность, что они доберутся бла¬ гополучно дальше: в наш эшелон все чаще и чаще поступа¬ ют просьбы взять то жену, то ребят, то больного, то старого... Отказывать не приходится, и я распорядился прицепить сколько возможно теплушек к нашему поезду, до предела, а на коменданта возложил заботу раздобыть второй паровоз. К нам в вагон пришлось поместить чету офицера развед¬ ки по Волжскому и Уфимскому фронтам Поммер. Этот офи¬ цер был накануне оставления Омска командирован в Томск, и вот теперь оттуда под угрозой надвигающихся событий он бежал с женой и месячным ребенком... Что же в Томске: там если и не бунт, то, во всяком случае, такой кавардак и неразбериха, что никто не гарантирован, даже и сам прославленный Пепеляев. Каждый день все вой¬ сковые части и штабы с наступлением темноты переходят на военное положение и окружают себя цепью постов, нико¬ му не доверяя и никого не подпуская близко. Достаточно ис¬ кры, чтобы там разгорелась самая ужасная междоусобица... Улучшения положения ожидать нельзя: всюду шныря[ю]т со¬ ветские агенты, повсюду пропаганда и призывы к открыто¬ му восстанию и переходу на сторону большевиков. Частич¬ но начинаются грабежи, а на улицах даже и днем слышна стрельба... Пепеляев мечется, уверяет всех в полной проч¬ ности и надежности положения, но ему уже никто не верит,
особенно после ареста им Сахарова... Вообще в Томске по¬ ложение таково, что каждую минуту надо оттуда ожидать удара в спину... Сегодня во время обеда мне доложили, что желает меня видеть какой-то генерал, которого я будто бы знаю по Кие¬ ву. Выхожу - передо мной в полушубке без погон, конечно, в валенках, папахе исхудавший и усталый человек. Не узнаю. Рекомендуется — «генерал Алымов»69. Боже, сколько воспоминаний и какой оборот судьбы: мой бригадный командир по 9-й кавалерийской дивизии, где я отбывал ценз по окончании академии... Идет бедный ста¬ рикан уже вторую неделю пешком вдоль шпал, не унывает и находит, что это, во-первых, самый надежный, а во-вторых, и один из быстрых способов передвижения... На приглаше¬ ние устроить его в поезде отказался, а отогреться — с удо¬ вольствием... Говорит, что таким же способом передвигается с ним вместе американская миссия. Какая, он сказать не умеет, но их человек пять: все хорошо одеты, вооружены и идут строго вдоль полотна ж[елезной] д[ороги]. При встрече с кем бы то ни было прежде всякого разговора выставля¬ ют вперед револьверы и кричат «Стой, руки вверх» и в та¬ ком положении приступают к переговорам, опасаясь ина¬ че попасть в западню. Русских, всех без различия, и белых, и красных, они считают людьми коварными (попросту го¬ воря, предателями), способными на самые крайние поступ¬ ки. Продовольствие они имеют при себе, но это их желез¬ ный рацион, а так на каждый день все необходимое они берут по пути, аккуратно расплачиваясь американской ва¬ лютой, которую жители охотно берут, если только населен¬ ный пункт не особенно захолустный, а жители не совсем темные... События на нашем фронте, если только можно считать за фронт ту случайную линию, какую занимают наши ча¬ сти, каждый день меняя [ее], так на фронте пока спокой¬ но, но положение в Томске нас сильно озабочивает. Порвать с ним связь, т. е. прекратить железнодорожное и телеграф¬ ное сообщение, это значит моментально вызвать там резню и гибель совершенно непричастных к Гражданской войне Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
17.ХН 20.ХН лиц. Оставлять же открытым въезд со стороны этого гнез¬ да братьев Пепеляевых значит находиться под постоянной угрозой с фланга и даже через некоторое время и с тыла. Третий день мы торчим на станции Тайга и не знаем, что де¬ лать дальше, т. е. будет ли генерал Каппель, о месте нахожде¬ ния которого мы ничего не знаем, выполнять план Сахаро¬ ва или прикажет двигаться дальше. Пепеляев, как только узнал о назначении Каппеля, от¬ был в тот же день, т. е. 14-го, в Томск. Я перед его отъездом заходил к нему в поезд: размещены все чины штаба очень тесно, вперемежку с охраной штаба. Всюду на столиках вод¬ ка, закуска, много полупьяненьких типов, форма одежды са¬ мая разнообразная и какая-то подчеркнуто демократиче¬ ская: распоясанные рубахи, расстегнутые воротники, шапки на голове и все при оружии, которым снабжены в изобилии, и напоминают собой типы революции, недостает только пу¬ леметов, чтобы сказать, что вооружены до зубов. 17.ХП Сегодня получено по телеграфу распоряжение Каппеля двигать наш эшелон без остановки в Ачинск, где нас будет ожидать и главнокомандующий... По пути некоторые стан¬ ции уже в руках комитетов: не самые станции, где по-преж¬ нему наши коменданты, а те органы, от которых зависит снабжение проходящих эшелонов водой и топливом... По¬ ложение веселенькое... Такими являются станции Суджен- ка, откуда весь участок до Красноярска снабжается углем, и Боготол, где мастерские этого участка... Итак, в сущности говоря, мы находимся почти в полной зависимости от эле¬ мента, нам далеко не симпатизирующего и заранее захва¬ тившего в свои руки главные элементы всего движения... 20.Х11. Станция Мариинск Прибыли сюда под вечер, благополучно миновав Су- дженку, где выкинуты уже красные флаги: и уголь, и вода,
и даже мелкий ремонт - все было к нашим услугам, только проходите скорее... В Томске произошло восстание, инсценированное эсера¬ ми, а затем подхваченное агентами большевиков и быстро сошедшее на подчинение советской власти. Никакие уго¬ воры Пепеляева не действовали, и любезные его сердцу де¬ мократы, в конце концов, не могли гарантировать даже про¬ сто личную безопасность этому герою, генералу-демократу. После неудачных попыток ввести восстание в какое-ли¬ бо русло Пепеляев вынужден был удрать из своей времен¬ ной резиденции, и, по донесению начальника Екатерин¬ бургской военной школы полковника Ярцева70, брошенные генералом Пепеляевым части 1 -й армии почти целиком сами себя демобилизовали. Из города благополучно сравнитель¬ но вышли только школы военные да отдельные офицеры и добровольцы... Вот все, чем мог бы располагать Пепеля¬ ев. К сожалению, его лично нигде не могли зарегистриро¬ вать — говорили, что он где-то скачет на санях в направ¬ лении Ачинска, и, конечно, ожидать от него распоряжений не приходится... Полковник Ярцев к нам в поезд на станцию Боготол при¬ слал очень толкового офицера, прося дальнейших указаний, что делать и куда двигаться... В его донесении и по расска¬ зам офицера было ясно, что Томск — очаг большевицкий и оттуда надо было ожидать в самом ближайшем времени появления советских войск, которые попытаются перере¬ зать наше движение по кратчайшему пути — тракт Томск — Ачинск или даже еще западнее Томск — Мариинск... С этим же офицером Ярцеву было послано приказа¬ ние задержать противника где-либо на линии реки Золо¬ той Китяс... Вчера у поляков был бой у станции Юрга с советскими частями... Наши части 2-й армии прошли спокойно, оставив поляков в эшелонах расправляться с наседающими красны¬ ми частями. В результате и произошло столкновение: боль¬ шевики, очевидно, не склонны рассматривать наших союз¬ ников за нейтральные части... Итак, хвост союзнических эшелонов нашими отходящи¬ ми колоннами опережен в направлении востока, конечно... 168 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
169 20.XII Нервное состояние союзного командования сразу повыси¬ лось на несколько градусов: чешский генерал Сыровой от¬ дал приказ задержать поезда адмирала, следующие в Ир¬ кутск. Генерал Каппель послал ультимативное требование пропустить адмирала Колчака дальше, но ответа на это не последовало. Тогда Каппель послал указанному генера¬ лу вызов на дуэль71: тем самым он, генерал Каппель, как глав¬ нокомандующий русскими войсками, рассматривает посту¬ пок чешского командования не как акт чисто политический, а и как действие чисто военного характера, направленное во вред нам, вчерашним союзникам чехов. Каппель, зная еще по Волге и по Уфе настроения чешских легионеров, не допу¬ скал мысли, чтобы последнее распоряжение генерала Сы- рового, направленное против Колчака, могло встретить со¬ чувствие среди масс легионерских. Он был убежден, что это шаг единолично генерала Сырового... Вот почему Каппель и решил направить свою энергичную аппеляцию-протест только против Сырового, не задевая тем самым прочую ле¬ гионерскую массу... Последняя молчаливо приглашалась присоединиться к протесту справедливости, если она, т. е. вся масса, найдет в своем сердце настроения, соответству¬ ющие моменту... К протесту своего главнокомандующего присоединился немедленно и генерал Войцеховский, что также возбуждало надежды, так как генерал Войцеховский служил в чешских войсках на ответственных должностях сначала командира полка, а затем начальника штаба одной из дивизий. Это было первое, по существу, открытое выступление русского командования против тех несуразных действий союзников, которые, т. е. действия, вели к гибели наших эшелонов... Мы уже по милости закупорки ж[елезно]д[орожной] ли¬ нии союзными эшелонами потеряли на левом берегу Оби около двухсот эшелонов, из которых добрая половина была населена женщинами и детьми, попавшими теперь к боль¬ шевикам на муки и издевательства... В Мариинске в наш эшелон поместился командарм третьей генерал Петров, только что назначенный на эту должность после генерала Каппеля и еще не присоединив¬
шийся к штабу армии: ввиду того что 3-я армия по перепра¬ ве через реку Обь взяла направление на Кузнецкий район и, следовательно, будет двигаться по сравнительно мало¬ населенной территории, к тому же насыщенной повстанче¬ скими отрядами, то генерал Петров испросил разрешение у главнокомандующего не присоединяться к армии, дабы иметь возможность сопровождать свою больную жену. Дей¬ ствительно, в данный период движение происходило чи¬ сто стихийно, и колонны не нуждались почти в каких-либо указаниях высших штабов. Вследствие этого при движе¬ нии всей отходящей на восток белой армии через Томскую и Кузнецкую тайгу особой нужды в генерале Петрове ар¬ мия испытывать не могла, тем паче что при армии находился заместитель командарма и его начальник штаба Генераль¬ ного] штаба полковник Барышников72. Этот офицер провел почти все время Гражданской войны с генералом Каппе- лем и всегда рекомендовался последним как выдающийся в боевой обстановке офицер и начальник. Единственный его из известных нам (до сего времени, по крайней мере) недо¬ статок — «рюмочка» — вряд ли мог ему повредить в той су¬ губо суровой обстановке, в которую после Оби погружалась вся 3-я армия без остатка... «Сеня (так звали Барышникова все окружающие его и старшие, и младшие сослуживцы...) — не выдаст, можете спать спокойно», - утешали генерала Петрова, рекомендуя не тянуться за армией: все равно мы ее, т. е. 3-ю армию, на¬ гоним и перегоним. И действительно, тяжкая доля выпала на части 3-й армии: около двух, а то и все три недели при¬ дется потратить на преодоление тайги, в это время года осо¬ бо суровой и неприглядной. Генерал Барышников отдал распоряжение тотчас же по переходе на правый берег реки Оби всем пересесть вер¬ хом: снег в этих районах был уже глубок, дороги непроезжие и часто совершенно исчезающие, перегоны, т. е. расстоя¬ ния между населенными пунктами, огромные, и их на санях вряд ли преодолеть, все это вынуждало с особой осторож¬ ностью отнестись к подготовительному периоду: каждый лишний больной, да тем паче женщина (дама) только обре¬ меняли двигающиеся колонны... Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
21.ХН 20.XII 21.XII Какой все же отзывчивый и чуткий человек генерал Каппель: отлично понял, что положение генерала Петрова весьма ложное — армия сама по себе, а ее новый командарм сам по себе двигается не только отдельно от своей армии, но еще, это мог предполагать с известной долей справед¬ ливости каждый, и в лучших условиях. Мучило это обстоя¬ тельство Петрова ужасно, и вот Каппель каким-то «верхним чутьем» угадал настроение своего бессменного сотрудника и приказал одну дивизию, именно ту, которой до сего вре¬ мени командовал Петров, передать во 2-ю армию и двигать¬ ся ей вдоль железнодорожной магистрали: теперь Павел Пе¬ трович мог уже с более легким сердцем оставаться среди нас и в то же время не отрываться от своих частей... Свою больную жену он поместил в наш эшелон, а сам пересел на сани и ехал все время среди частей своих «уфимцев», т. е. частей 4-й Уфимской дивизии... Здесь движение частей про¬ исходило в гораздо лучших условиях, нежели у Барышнико¬ ва: несмотря на глубокий снег, в этом, нашем, придорожном (т. е. ближайшем к полотну ж[елезной] д[ороги]) районе вид¬ на была деятельность мирного времени, так называемого переселенческого управления, которое озаботилось обога¬ щением населения в первую очередь хорошими путями со¬ общения. Не могу сказать и даже предположить, каковы эти пути будут весной, но сейчас, по отзыву всех наших началь¬ ников, эти пути прекрасны. Единственно, от чего наши вой¬ ска страдают — это редкость населенных пунктов: все это небольшие заимки, хутора, где разместиться могли лишь не¬ большие части. Так как параллельно нашему движению про¬ исходило, по существу, переселение народов, то зачастую воинские части, придя на ночлег, заставали все места уже занятыми: надо было просить «честью» или же с известным нажимом, - только при таких условиях можно было полу¬ чить «крышу»... Прошу П.П. Петрова почаще подсаживаться к нам в ва¬ гон, чтобы быть в курсе всех событий обоюдно: несмотря на стихийность всего нашего марша, в колоннах шла жизнь своим чередом: войска по пути перевооружались, отбирая
оружие и патроны у крестьян. Кто в наше время не был во¬ оружен - у всех крестьян были винтовки и патроны с фрон¬ та немецкого еще, а местами удавалось добывать и запря¬ танные хорошо пулеметы... Войска по пути и переснабжались на зимний образец — ведь нашего интендантства с нами не было — были толь¬ ко распорядительные органы, но распоряжаться было не¬ чем, ибо запасов с собой никаких. Все брали у населения: и сани, и коней, и одежду теплую, и продовольствие. Осо¬ бенно труден был вопрос хлебный: хлеба печеного достать на всю массу было невозможно, а потому приходилось об¬ ходиться запасами муки, выпекая из нее лепешки на масле или бараньем сале. Сегодня мы узнали, что наши добровольцы, идя по тай¬ ге, окружены стратегически повстанцами: в Томске восста¬ ние, впереди тоже восстали (в Красноярске) части 1-й ар¬ мии (корпус генерала Зиневича73), и, кроме того, повсюду восставшие банды местных большевиков, организующих крестьян. Алтай весь в огне, и его пожарище перекинулось на Кузнецкий и Минусинский уезды, следовательно, коль¬ цо на юге можно считать замкнувшимся, тем более что еще 9.ХП Барнаул был взят славгородскими бандами Мамонто¬ ва74. Итак: на севере — Лубков75, на юге, в Алтае — Рогов76, на юго-западе, в Бийске и Барнауле — Мамонтов. Этот пре¬ рывчатый фронт местных восстаний замыкается надежно наступающей от Омска советской дивизией, на которую все эти банды и опираются, стремясь подать руку Зиневичу и Щетинкину77 (партизан Минусинска) и огромному зареву восстаний, приглушенных на время, но не потушенных че¬ хами, в районе Канска и Тасеевской волости... На Золотом Китясе нам удается кое-что собрать, что¬ бы не дать возможности Лубкову из Томска проникнуть к Ачинску и Красноярску и тем самым замкнуть круг на се¬ вере и востоке... Значение всех этих банд и местных крестьянских восста¬ ний для нас огромно и чревато последствиями: масса насе¬ ления сибирского за время «охраны» магистрали иностран¬ ными войсками (это одно из самых неудачных решений Колчака - лучше было иностранцев дать ближе к фронту, 172 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
173 21.XII а не в глубокий тыл) озлобилась, а агитация нашла для сво¬ ей демагогии определенную цель: «Ату его» (чех или поляк - безразлично) - натравливали большевицкие агенты сибиря¬ ков. Загнать силой, дубиной этих «ослов», т. е. крестьянскую массу, в советский рай не удавалось до сих пор, но эта масса отлично в настоящее время разбирается и определенно зна¬ ет, чего она не желает. Она еще не заявила точно и опреде¬ ленно — чего она хочет, но наши промахи и наносимый ими вред и зло крестьянам ясны... Партизаны-бандиты в массе своей далеки от каких-ли¬ бо политических программ, строго определенных: у них на знаменах (если вообще эти знамена существуют) лозун¬ ги и большевицкие, и монархические, и тут ясно для нас одно, что все озлобление направляется против иностранцев, а за ними, далее, и на нас, как «союзников»... В конце кон¬ цов, наши идентичные поступки вызывают одинаковый от¬ пор в крестьянской массе. Не предвидеть подобную неблагоприятную для нас си¬ туацию было преступлением со стороны нашего Омска... А вот большевики были подготовлены ко всему... и пред¬ видели: Троцкий Лев78 после падения Омска произнес пре¬ красную фразу: «А остальную Сибирь я завоюю по те¬ леграфу». Для нас было ясно одно: население никогда, по-види¬ мому, не было на стороне белых, даже в пору лучших дней; наши неудачи уничтожили и те былые симпатии, что, быть может, еще теплились в сердцах населения. В Новониколаевске ко мне лично приходили крестьян¬ ские депутации с просьбами дать офицеров для организа¬ ции сопротивления Советам, большевикам. Они при этом выражали свое смущение и удивление, почему мы уходим, а не организуем борьбу партизанскую... «Поздно, братики, за ум взялись, — ответил им я. — Теперь вам не верят наши добровольцы — вот в чем вся трагедия нашего с вами поло¬ жения... Теперь вам придется вкусить прелестей советско¬ го рая, а там посмотрим, как вы поступите и как обернется к вам судьба... Офицеров, конечно, желающих и подходя¬ щих, вам я вызову, но из добровольцев, будьте уверены, никто за ваши чубы больше драться не будет — это факт,
быть может, и печальный, но это действительность, с ко¬ торой надо считаться...» Мужики-депутаты были все на¬ род неглупый, хозяйственный, отлично учитывающие поло¬ жение, но все это было с большим запозданием... Не знаю, как поступили дальше эти депутаты: возможно, что взя¬ лись в конце концов за оружие и пополнили банды разных Роговых и Мамонтовых, выступая зачастую, чтобы спасти свою шкуру, против нас же. И что это было — необходи¬ мость, или сюда примешивалась и значительная доза ме¬ сти нам за отказ в помощи, — не знаю, не могу сообразить... Возможно, что и то и другое вместе: подтверждением это¬ го моего мнения служит та неопределенность и путаность лозунгов, которые начертали на своих знаменах эти ново¬ явленные партизаны: «Долой коммунистов», «Боже, Царя храни», «Да здравствуют Советы»... Деревня, одним сло¬ вом, была не на нашей стороне, и с этим фактом нам при¬ ходилось очень и очень считаться. В массе население нам не сочувствовало, но жалело и пока что особо агрессивных действий против нас не предпринимало, ограничиваясь на¬ стороженно-выжидательной позицией, давая нам возмож¬ ность пройти с наименьшими потерями. Но все это до поры до времени, пока не подошла в эти районы вплотную совет¬ ская власть и красные командиры. 22.Х11. Ст[анция] Суслове Никакого сопротивления наши части 1-й армии (п[ол- ковни]ка Ярцева) оказать, по-видимому, не могут, и здесь начал ощущаться нажим по всему фронту. На наше не¬ счастье, движение по тайге проходит не так гладко, как то было желательно: утомление, морозы, недостаточное питание, все это способно сильно затормозить движение частей... Мало-помалу со стороны Томска начинает созда¬ ваться настоящая угроза, самая реальная — перехват на¬ ших путей на восток вдоль магистрали уже не кажется нам столь проблематичным, как раньше... Все возможно, и даже самое худшее. О 3-й армии несколько дней ни слу¬ ху, ни духу... Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
нх« пхгг 23.ХН. Ст[анция] Тяжин Напряженность положения увеличивается, усиливается по мере нашего движения на восток. От Сырового — ни ответа, ни привета на ультиматум Каппель-Войцеховского... Да и какие вызовы на дуэль, ко¬ гда каждый человек, а высокий начальник в особенности, занят переживаниями более эгоистического, а потому и бо¬ лее близкого к своей персоне порядка... А между тем слухи ползут, и слухи весьма для нас неблагоприятного характе¬ ра: союзники-чехи решили продираться на восток во что бы то ни стало, отбросив всякие сантименты, чем обрекают¬ ся на злую долю все наши эшелоны. Говорят, что в стане самих союзников идет грызня из-за мест в общем поряд¬ ке движения ихних эшелонов: пользуясь своим командным положением, чехи в хвост всей колонны [Доставили поля¬ ков, румын и сербов. В эшелонах этих обездоленных слы¬ шен самый откровенный ропот на самоуправство чешского командования и к верховному комиссару, генералу Жане- ну, посылаются жалобные телеграммы. Но что он может сделать, когда психология во всех союзнических эшелонах и частях отнюдь не «отступательно-маневренная», а психо¬ логия «бегства». Этим только можно объяснить и молчание, а также и упрямство Сырового: приказать он также ниче¬ го не может, а должен плыть по течению, дабы не сломать руль управления... Вот та информация, которую мы получили из верного источника, т. е. из того же штаба генерала Сырового, где у нас есть немало друзей: они нам сочувствуют, но помочь совершенно бессильны. От них помимо информации мы по¬ лучаем изредка маленькие подарки — табак, сахар и другие мелочи, но это и все. 24.ХН. Ст[анция] Боготол Здесь опять масса сюрпризов. Во-первых, хозяева поло¬ жения — большевики, или, во всяком случае, им сочувству¬ ющие: на станции и в прилежащем местечке красные фла¬
ги. Подобную наглость я видел в первый раз: ведь, в конце концов, мы еще живы, но, по-видимому, в нашу жизнеспо¬ собность мало кто верит, и все с часу на час ждут, когда же наконец мы выкинем белый флаг... О, этого удовольствия мы им не предоставим, до такого позора, пройдя уже не¬ сколько тысяч верст вглубь Сибири, мы им не покажем. Мо¬ гут быть уверены, что скорее подохнем, только не милость победителя. Ее-то мы хорошо все знаем, что такое на деле «милость большевиков». Наше поступательное и безостановочное движение все на восток и на восток, по всем вероятиям, внушило красно¬ му командованию уверенность, что мы совершенно демора¬ лизованы: на свой аршин мерить изволят, боюсь, что сильно общелкнутся... Во всяком случае, красные, советские части, преследующие нас, с каждым километром на восток стано¬ вятся все наглее и энергичнее... Так как в самом хвосте сле¬ дуют польские эшелоны (на переправе через реку Обь мы их обогнали), то они и подвергались в первую очередь на¬ падению преследователей: третий батальон 2-го польского полка вел настоящий бой с советскими регулярными частя¬ ми, не партизанами, у станции Тайга. Ему на помощь пришел штурмовой (ударный) батальон, а также и наш Пермский полк. Бой был длительный и должен был по плану больше¬ виков закончиться окружением, но наши все же пробились и разорвали готовую замкнуться цепь, чем выручили и по¬ ляков; правда, последним при сдаче был выход, им больше¬ вики «обещали» свободный проход через западную грани¬ цу на родину... а нашим выбора не было: или застенок, или победа... и они победили, продравшись успешно через щу- пальцы красного спрута. После происшедшего на станции все как-то заметно подтянулись: враг не дремлет и может настигнуть. Никакая тайга и дебри сибирские, видимо, нас не спасут: наши вой¬ ска по горло в снегу (в отношении частей 3-й армии это надо понимать в буквальном смысле), далеко от трактов и желез¬ ных дорог, если и не обходя, то, во всяком случае, не задер¬ живаясь в населенных пунктах, идут и идут прямо на во¬ сток. Однако это не является в нашем положении гарантией скрытности всего марша: красное командование отлично 176 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
177 24.ХН и своевременно узнаёт о движении и стремится делать нам всякого рода пакости. Опять удар, но не физический, а моральный, что еще больнее, а в нашем положении такой удар стоит проигран¬ ной кампании: политические деятели союзников, и в пер¬ вую голову чехи (называют упорно Гирсу79. Просто не ве¬ рится — Гирса старый знакомый по Киеву, хороший врач и все...), выпустили так называемый меморандум, в кото¬ ром такие непоправимые нападки на адмирала и на все ом¬ ское правительство, что вчуже становится жутко: ведь это означает окончательный разрыв со всем Белым движением в Сибири и не только на будущее время (это нам тогда бы было вполне понятно и объяснимо), но меморандум клал весьма определенный тон на наши взаимоотношения с че¬ хами и во весь предшествующий период. Вообще, участие чехов в нашем освободительном движении регистрирова¬ лось как печальная с их стороны ошибка, недоразумение. Что в данный момент и период чехи, и союзники вообще хотели от нас отделаться, сбросить «позорные» и стесня¬ ющие ихнюю свободу цепи, это так или сяк еще находило оправдание, но накладывать густую тень на все прошлое, это был, по нашему мнению, весьма ложный и чреватый последствиями шаг. Только полное презрение к историче¬ ской перспективе и к суду истории в более-менее дале¬ ком, но неизбежном будущем могло дать силу руководите¬ лям чешской политики выпустить подобный незабываемый и несмываемый документ. Значит, все, как наши, так и собственные (это особенно знаменательно), чешские жертвы, все это признавалось на¬ прасным и даже с их точки зрения не полезным и вредным... А Волга, Уфа?!! А тени убитых и замученных большевика¬ ми чешских добровольцев и среди них яркая фигура тра¬ гически погибшего Швеца80, значит, тоже ошибка, и ошиб¬ ка вредная?!! Нет, тут что-то не так! Здесь какая-то недоговорен¬ ность или недомыслие огромных размеров, колоссального масштаба... Но дело было сделано: слово не воробей - выпустишь - не поймаешь.
После меморандума мы отчетливо должны были по¬ нять, что все, что делалось с нашими эшелонами, в частно¬ сти с эшелонами адмирала, все это результат хорошо проду¬ манной программы, и нам, с нашими весьма ограниченными средствами, не приходилось даже и пытаться повернуть ко¬ лесо текущих исторических событий... Надо было, стиснув зубы, примириться и ждать... Даже и ждать-то по существу было нечего: надо было просто в дальнейшем рассчитывать только на свои собственные силы, зорко следя лишь за тем, чтобы последствия меморандума возможно менее болез¬ ненно нас касались. Теперь для нас ясна стала и позиция тех отбросов рус¬ ской массы, которая и на нашем пути стремилась создавать одно затруднение за другим, нагромождая их в самых не¬ ожиданных и прихотливых положениях: если томское дей¬ ство следовало рассматривать как активный шаг большеви¬ ков во исполнение мысли Троцкого «...а остальную Сибирь мы возьмем по телеграфу...», то восстание в Иркутске - дело той части русской антибелой, пробольшевицкой мысли, ко¬ торая, безусловно, опиралась на авторов меморандума: их пути идейные в данный период трагически перекрещива¬ лись. Сольются ли они — это покажет ближайшее будущее, но для данного момента подобная позиция была до оче¬ видности выгодна обеим сторонам: чехи себя застраховы¬ вали на предмет более-менее беспрепятственного движе¬ ния ихних эшелонов, а русские революционеры надеялись перехватить перед самым носом у большевиков ту власть, которую они не сумели удержать в своих руках при обстоя¬ тельствах неизмеримо более выгодных и при обстановке безусловной и почти полной, во всяком случае, в психологи¬ ческом моменте, — гегемонии, как то было на Волге, в част¬ ности в Самаре... Долгие вечера зимние в вагоне с глазу на глаз мы прове¬ ли в подобных рассуждениях, пожалуй, даже и мечтах. Как мелок стал нам казаться теперь инцидент с вызовом на ду¬ эль Сырового и наши протесты против захвата наших паро¬ возов: ясно, что иначе ни чехи, ни союзники вообще не мог¬ ли ни в коем случае поступить. Даже самый меморандум нам уж не казался столь чудовищен... если бы... если бы в нем Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
24. XII 30.Х11 не было определенного размашистого жеста, зачеркнувшего всю предыдущую деятельность легий по их участию (воль¬ ному или невольному, это другой вопрос) в нашем освобо¬ дительном движении против большевиков... Так же, очевидно, понял и расценил свалившийся на нас чешский меморандум и Каппель: от него мы получили при¬ глашение ускорить продвижение нашего эшелона на стан¬ цию Ачинск, где нас будет ожидать главнокомандующий для весьма важного обсуждения создавшейся обстановки. И мы помчались далее на восток, насколько позволяла железная дорога... Замелькали станции, испещренные над¬ писями, которым место, при другой обстановке, конечно, где-либо в «Сатириконе»: это своего рода, но в современ¬ ном применении только, все та же незабываемая «пантофле- вая почта1...» «Катя и Котя проехали...» следует дата с указа¬ нием часа... «Ваня, спроси начальника станции письмо для тебя и передачу...» — писала заботливая душа... или «Здесь похоронили бедного Мику...» и так далее... 30.Х11 Полустанок Минино — отныне историческое место и, можно сказать, вещественная эра Белого движения в Сибири... Вчера проследовали через Ачинск. А накануне, на полу¬ станке перед Ачинском, слышали довольно отчетливо взрыв. На запрос по телеграфу было отвечено, что произведено покушение на поезд генерала Каппеля. Покушение не уда¬ лось: и сам генерал Каппель, и его штаб остались невреди¬ мы, но есть жертвы как из чинов штаба, так и из лиц посто¬ ронних... Подробности мы узнали на другой день, когда рано утром прибыли на дебаркадер станции Ачинск... Перед самой станцией эшелонов не стояло: здесь пути были исковерканы взрывом, валялись части истерзанных человеческих одежд, в крови и обуглившиеся, при взрыве произошел пожар, который едва удалось ликвидировать... Пантофлевая почта — слухи.
На месте взрыва стояли два вагона - жертвы взрыва, по¬ чти сброшенные на пути. Остальной поезд главнокоманду¬ ющего стоял на небольшом интервале в полном порядке... По пожарищу бродили какие-то типы и искали, шарили в об¬ ломках: был кем-то пущен слух, что от взрыва пострадала казна главнокомандующего, состоящая из металлической валюты... Вот эти вороны и бродили, шевеля палками пепел... Генерал Каппель нас встретил перед поездом. С ним был его начальник штаба генерал Богословский81, бывший на¬ чальник штаба у генерала Гайды в бытность последнего ко¬ мандармом первой82. Будучи не у дел, он и предложил свои услуги генералу Каппелю, сотрудника которого по 3-й ар¬ мии генерала Барышникова при нем не было... Богословский был слегка задет осколками стекла, а бывшая при нем его супруга была очень тяжело ранена: ее на носилках перепра¬ вили в город и дальше ей запрещено было продолжать путь. В салоне у генерала Каппеля мы нашли собравшихся выс¬ ших чинов как наших войск, так и «посторонних» — из шта¬ ба и управлений бывшей Ставки. Здесь были генералы Иванов-Ринов и Сахаров... Владимир Оскарович кратко ознакомил нас, меня и Вой¬ цеховского, с обстановкой: красноярский гарнизон бурлит, его начальник генерал Зиневич, очевидно, во власти коми¬ тета, захватившего в свои руки вожжи управления; в данное время трудно понять, что там происходит... При разговорах по телефону генерал Зиневич несет такую чушь, что начи¬ наешь сомневаться, чтобы это говорил генерал, настолько утратил он облик не только генерала-начальника, но и во¬ обще офицера... Тайная наша разведка в городе доносит, что положение все время меняется в зависимости от настрое¬ ний в частях гарнизона: одни из них совершенно обольше- вичились и требуют мероприятий самых крайних. Другие же стоят на платформе иркутских властей83 и готовы договари¬ ваться с нами... Третьи — простые шкурники и прислушива¬ ются, откуда ветер подует... Наконец, имеется и еще одна достаточно сильная и влиятельная группа, всецело поддер¬ живающая партизан, и в частности минусинского партизана Щетинкина... Зиневич, спасая свою шкуру, выполняет в точ¬ ности и беспрекословно указания комиссара... При разгово- 180 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
181 ЗО.ХН рах с ним (комиссар говорить избегает), с генералом Зине¬ вичем, получается впечатление, что к его виску приставлен револьвер, до того он путается и все перевирает... Наконец, самый способ выражаться на каком-то полу¬ штатском жаргоне, который начал входить у нас в моду еще на фронте Великой войны, явно показывает, что генерал Зи¬ невич окружен плотным кольцом каких-то подозрительных типов, с которыми справиться он не в состоянии... Окончив общую часть ориентировки, генерал Каппель обратился к нам с вопросом: «Что делать дальше, учитывая, что добром от Зиневича ничего не добьешься? Рвать с ним, прекратив дальнейший разговор, или затянуть переговоры, имея в виду выждать подход наших частей...» Особенно беспокоила Каппеля 3-я армия, где-то за¬ стрявшая в тайге: ей уже пора бы выйти на просторы Ени¬ сея, а о ней ни слуху, ни духу... По донесениям нашей контрразведки, партизан Щетин¬ кин двинулся на Ачинск. Его цель - захватить все наши эше¬ лоны и тем самым ликвидировать кратко и быстро все наши препирательства с Красноярском... Направление, указывае¬ мое нашей разведкой, было до чрезвычайности нам опасно: кроме прямого захвата наших эшелонов, защищать кото¬ рые до подхода наших частей мы не в состоянии, направ¬ ление отряда Щетинкина выводило его на пути движения 3-й армии и могло вынудить ее принять бой при самом де¬ филировании из тайги, т. е. в условиях крайне невыгодных для нас... Но позже оказалось, что наша разведка много тут присочинила и решала стратегические вопросы за Щетин¬ кина, правда, недурно решила, но при этом переоценила ка¬ чества противника... Когда эта версия была отринута, то по¬ явилась иная, но все из того же источника - контрразведки: Щетинкин не враг нам, а союзник: на его знаменах «За Веру, Царя...». Щетинкин идет против красноярского гарнизона, чтобы разогнать бунтовщиков и расчистить нам путь... Сло¬ вом, много догадок, но ничего определенного, и из всей этой чепухи нам надо было выбрать самое достоверное и при¬ нять решение... Начались споры, предложения, но прийти к чему-либо определенному не могли: чересчур сбивчива была ориентировка.
Одно было верно: Зиневич (или кто-то другой, за его спиной стоящий) требует прекращения нами войны и пе¬ рехода к большевикам. Иными словами, сдачу почетную... Это для нас неприемлемо ни под каким соусом и ни при ка¬ ких обстоятельствах... Это раз. Второе: пока мы не сосре¬ доточились, надо выигрывать время, т. е. продолжать вести разговоры с Зиневичем, не раздражая его категоричностью наших условий и давая все время ему некоторую надежду, что вот-вот мы сдадимся на милость большевиков, а все лав¬ ры падут на его, Зиневича, голову... Эту задачу взял на себя сам Каппель... Одновременно решено было, стремясь выиграть время, постараться выиг¬ рать и пространство к подходу наших войск, для чего гене¬ рал Войцеховский немедленно продвигает свой эшелон да¬ лее к Красноярску, насколько возможно ближе, и по мере подхода частей занимает исходное для атаки Красноярска положение... На этом и было решено единогласно... Затем попросил слова ген[ерал] Иванов-Ринов и сделал предложение: теперь же объявить всему населению Восточ¬ ной Сибири те принципы, на которых будет отныне бази¬ роваться всякая власть, борющаяся с большевиками... Его попросили изложить эти принципы, но генерал дальше об¬ щих мест не пошел, сбился и должен был признать, что его предложение помимо своей легковесности является край¬ не несвоевременным, а потому и вредным... Иванова под¬ держал один только Сахаров, но их Каппель твердо удер¬ жал в рамках нашей программы, и за недостатком времени (а я добавлю, и желания у большинства...) вопрос о будущем образе правления был снят и обсуждению не подвергался... Ив[анов-]Ринов, видимо, обиделся, но вынужден был скрыть свое самолюбие, столь несвоевременно проявленное... На том же заседании генерал Сахаров сделал заявление, что, по его данным, генерал Пепеляев, бросив свою армию, на санях проследовал на восток и в данный момент нахо¬ дится в Ачинске. По его, генерала Сахарова, мнению, сле¬ довало бы задержать Пепеляева и предать полевому суду за арест своего главнокомандующего, т. е. генерала Сахаро¬ ва, на станции Тайга. Генерал Каппель энергично возразил, Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
183 зо.хн что теперь не время и не место заниматься старыми счетами, кроме того, генерал Пепеляев, по мнению Каппеля, по всей вероятности пригодится для нашего дела в самом непро¬ должительном будущем. На этом и порешили, к великому огорчению Сахарова... В заключение генерал Богословский зачитал проект одного артиллерийского полковника (фамилия не была оглашена) об изменении направления нашего отхода с во¬ сточного на южное: полковник предлагал от Ачинска повер¬ нуть круто на Минусинск и через Саяны пройти в Монго¬ лию, следуя далее по ее территории до Кяхты, а быть может, и до Маньчжурии... Иллюзорность этого плана, навеянного фантазией и су¬ губо тяжелыми условиями настоящего момента, была оче¬ видна: здесь могли пробираться отдельные люди и даже, быть может, небольшой, хорошо подобранный и снабжен¬ ный отряд, но не наши, идущие на широком фронте, обре¬ мененные больными и частично семьями части. Кроме того, пункт и даже район выхода вновь на русскую территорию было бы чрезвычайно трудно установить, так как совет¬ ская власть не могла оставить такую массу вооруженных людей в покое и у нее нашлись бы средства если не задер¬ жать нас в походе по Монголии (не надо забывать, что мон¬ голы находились под большим влиянием русским, а следова¬ тельно, и советским, получившим это влияние в наследство от царского правительства), то, во всяком случае, не допу¬ стить наш выход на русскую землю. Вряд ли смог бы нам помочь в данном случае и атаман Семенов84, связь с кото¬ рым и теперь весьма шатка, а из Монголии ее поддержи¬ вать будет просто невозможно. Да и сами монголы и отдель¬ ные полудикие племена вряд ли упустят случай поживиться на наш счет, и наше движение будет мало разниться от на¬ стоящего момента, когда мы себя чувствуем окруженны¬ ми со всех сторон. Преимущество настоящего положения в том, что мы среди русского населения, вполне обеспечены продовольствием и перевозочными средствами, а враждеб¬ ность к нам проявляется лишь со стороны отдельных пар¬ тизан, с которыми, Бог даст, мы, так или иначе, справимся. Должны справиться! Население в массе к нам безразлично,
но нередки случаи проявления симпатий. Безусловно, хуже нам будет, если мы проникнем за Енисей, в области, неко¬ гда подвергшиеся экзекуциям со стороны нашей и чешской охраны железнодорожного пути. Это районы города Канска, Тасеевская волость, Камарчаг и Баджей. Эти районы надо иметь в виду и как-то иначе организовать наше движение... «Но об этом в другой раз, — сказал Каппель, — теперь перед нами ближайшая и сурьезнейшая задача — пробиться че¬ рез Енисей». С тяжелым сердцем разошлись мы по своим эшелонам. Так как через станцию Красноярск наши эшелоны не пропускались, успел проскочить лишь один или два эше¬ лона Ставки с генералом Бурлиным во главе, то, естествен¬ но, перед Енисеем столпились в беспорядке эшелоны раз¬ ного назначения: я приказал сейчас же расчистить путь, убрать назад, хотя бы на Ачинск, часть грузовых и бежен¬ ских эшелонов, по возможности разгрузить станции и по¬ лустанки между Ачинском и Енисеем и, во всяком случае, освободить левый путь для движения служебной надоб¬ ности, в частности, для нашего эшелона, эшелона Каппеля и польских эшелонов. Последние получили разрешение от повстанческих вла¬ стей Красноярска продвигаться беспрепятственно дальше, но пока это разрешение было получено, перед Краснояр¬ ском успела образоваться пробка: здесь были не только хо¬ зяйственные эшелоны Польской дивизии, но и весь арьер¬ гард, около батальона, эскадрон и броневик «Познань». Как только мы получили путевку, наш эшелон пошел на станцию Минино, последнюю перед Енисейским мостом, если не считать нескольких ж[елезно]д[орожных] будок. Перед нашим выходом со станции Ачинск пришел ге¬ нерал Каппель: ему надо было получить прямой провод на Красноярск для последних переговоров с Зиневичем, в его эшелоне благодаря взрыву еще не была налажена связь, а со станционного телеграфа он говорить не хотел - много любопытных. Каппель сказал, что генерал Богослов¬ ский просит его разрешения остаться в Ачинске на волю Бо¬ жию: его жена не может дальше двигаться, а бросать ее одну невозможно, надо разделить участь с тем, с кем жил так дол- 184 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
185 30X11 го... Грустно все это, но ведь и большинству из нас, и мне в первую очередь, предстоит такой выбор: между семьей и войной... И там, и тут долг. Кому, вернее чему, отдать пред¬ почтение. Пережил в свое время такую же душевную трагедию и генерал Сахаров: он расстался со своей женой в Уфе еще, отправив ее в Саратов к детям. Так с той поры он и воюет хо¬ лостяком: это легче, безусловно, но если при этом не заду¬ мываться вовсе о семье, с которой, можно сказать, порваны связи навсегда... Истинно по-евангельски - «Могий вместить, да вместит...». Когда я об этом сказал жене, она сильно заду¬ малась и сказала: «По-моему, в таких случаях решается во¬ прос вообще о семейной жизни, а не в данном, частном слу¬ чае. Ведь вы, господа, не на охоту едете... Ведь надо дать себе отчет, что это навсегда и бесповоротно, как бы и чем бы че¬ ловек себя ни утешал... Не так ли...» Пришлось согласиться... Разговор генерала Каппеля был весьма непродолжите¬ лен: генерал Зиневич к аппарату уже не подходил. Говорили, что он уже арестован революционной властью, или, как то¬ гда любили маскировать подобные решения - «был изоли¬ рован»... Бедняга — плохо кончил. Неужели у нас, кадровых офицеров, да еще у генералов, нет достаточного чутья, что¬ бы понять всю несуразность, несбыточность разного рода надежд на какие-то там сантименты со стороны советских представителей: пройдут еще десятки лет, они будут с на¬ шим братом даже работать бок о бок, а когда мы не нужны, то вилы в бок... Ясно как день: это зверье беспринципное и беспардонное, вооруженное до зубов отрицанием самых основных принципов человечности, за которые в свое вре¬ мя человечество заплатило драгоценной жизнью не одного выдающегося человека... Вот опять и Богословский: дай Бог, чтобы он хорошо кончил, но сильно сомневаюсь в этом. Луч¬ ше пулю себе в лоб: и короче, и как-то по прежним нашим навыкам «контрреволюционным», что ли, - почетней. Все же своя сестра пуля, а не заплечных дел мастера из чрезвычай¬ ки85... А может быть, я ошибаюсь и преувеличиваю: не так, может быть, страшны и зубасты эти обезьяны... Канун Нового года (по новому стилю, к которому мы все уже давно привыкли — в Гражданскую войну при по¬
стоянном соприкосновении с иностранцами)... А грустно и тоскливо... При разговоре Каппеля с Красноярском произошел за¬ бавный случай: в провод включился начальник головных советских частей какой-то Грязнов86. Когда Каппель за от¬ сутствием Зиневича пробовал поторговаться с комиссаром, чтобы главным образом затянуть время, вдруг в разговор вклинился Грязнов и начал по адресу комиссара отпускать такую отборную русскую брань, что у Каппеля уши завяли... А затем тоном начальника, не допускающим никаких воз¬ ражений, Грязнов приказал прекратить всякие переговоры с белыми: «Они уже у меня в клещах, а вы там антимонию разводите... Держите крепко Красноярск и все течение реки Енисея, ближайшее к городу. Чтобы ни один белый не ушел на восток, а я сделаю все остальное...» Надо отдать справедливость — он, Грязнов, совершенно правильно учитывал обстановку — наше положение было не из блестящих: все, в сущности, базировалось на ударе по красноярскому гарнизону — выдержит он, и мы очутим¬ ся между двух огней, в ином, благоприятном случае - уйдем с полным оперением... Собрались мы небольшой компанией встретить Новый год за рюмкой водки... и ничего из этого не вышло: привык¬ ли мы ко всяким скверным положениям за время и Великой и Гражданской войны, но такого еще никто из нас не пе¬ реживал. К тому же надо учесть и то, весьма важное, об¬ стоятельство, что все мы, сравнительная молодежь, впер¬ вые переживаем муки крупного начальника, которого гнетет не грядущая личная судьба и участь, а тяжкая ноша ответ¬ ственности за всю массу доверившихся людей... В нормальной войне это дисциплина — она обязыва¬ ет одного подчиняться, другого — хорошо распоряжаться и не подводить подчиненного... Но если бы такой грех и слу¬ чился, то все же выход есть — пуля в висок по самсоновско- му завету87, и собственная самоказнь очищает имя от про¬ клятий за собственное неумение или несостоятельность... Здесь, в Гражданскую войну, когда вам подчиняются доб¬ ровольно (ведь сам адмирал Колчак освободил нескольких офицеров от участия в Гражданской войне под его, адмира¬ Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
ПХО€ г81 ла, водительством и отпустил их с миром. Это были гене¬ рал Болдырев88, временно Андогский89 и эсер Генерального штаба полковник и оренбургский казак Махин90), долг рас¬ порядиться судьбами вам доверившихся людей возраста¬ ет неизмеримо. Начальники белой Сибирской армии тотчас же после па¬ дения Омска во всеуслышание объявили, что никого не при¬ нуждаем идти за собой: дальнейшая наша судьба нам не¬ известна, никаких далеких планов мы не имеем и иметь не в состоянии по обстановке, а потому зовем с собой толь¬ ко добровольцев. В этом отношении наша совесть была чи¬ ста. Однако и при таком характере отношений на нашей совести лежала участь всех тех, кто доверился нам, и мы должны были напрягать все свои силы и способности, что¬ бы оправдать такое беззаветное к нам доверие... За рюмкой вина мы долго-долго беседовали. К нам со¬ вершенно случайно присоединился генерал Вержбицкий, приехавший от своих частей вперед, чтобы поместить свою семью (жена и трехлетний сын) в эшелон. Положение наше было таково, что и в эшелоне было весьма ненадежно, - ближайшие дни должны были подтвердить наши опасения... Его малолетний сын много нас развлекал своим лепетом, пока его не унесли спать, чтобы через несколько часов раз¬ будить и посадить в сани: Вержбицкий, выяснив обстанов¬ ку, решил продолжать свое путешествие вместе с семьей в санях. Войцеховский, не предупредив меня, распорядил¬ ся дать Вержбицкому мои крытые сани, которые с боль¬ шим трудом мне добыл полковник Макри: в случае пере¬ хода с рельс на санный путь они были мне необходимы для больной жены. Вержбицкий брал мои сани, чтобы добрать¬ ся до своих частей только, и обещал вернуть немедленно... Окончательно выяснено, что партизан Щетинкин после некоторого колебания решил войти в Красноярск: говорят, он тотчас же навел там свои порядки и отнюдь не проявлял особых симпатий к советской власти. Имея в своем распо¬ ряжении сильный отряд (у него числилось восемь тысяч пе¬ хоты и полторы тысячи конницы при двух орудиях и пятна¬ дцати пулеметах), он мог позволить себе роскошь никого не признавать.
К нам он также не питал особых симпатий: грозился не раз расправиться с генералами, беспощадно усмирявши¬ ми восстания в Баджее. Он был плохо осведомлен, подавлял восстание чешский полковник Прхала91. Наши разведчики, посланные в Красноярск, и жившие там постоянно агенты получили от нас задание — склонить Щетинкина на миро¬ вую, а главное, чтобы он не мешал нам пройти мимо или че¬ рез самый Красноярск. Но все было напрасно: его бандиты в известной своей части с весьма темным прошлым боялись нашего соседства, а остальная крестьянская масса естественно не могла питать нежных чувств к колчаковцам... Так из наших переговоров ничего не вышло, хотя Ще¬ тинкин и был кадровый офицер: он, как нам передавали, опасался и за свою личную карьеру, придешь к генералам, а они возьмут да и разжалуют или обратят отряд в диви¬ зию... Вообще, привыкнув к самостоятельности, челове¬ ку с атаманскими замашками было тяжело распрощаться с ними... Вот в чем, по-моему, секрет неудачи наших с ним переговоров... Щетинкин полагает, что он выгадал, прислонившись к красноярскому гарнизону: судя по словам товарища Гряз¬ нова, там Щетинкину будет не слаще. Правда, в данный мо¬ мент он, по-видимому, царит безраздельно в городе: среди распущенной и оголтелой массы «революционного воин¬ ства» его отряд выгодно выделялся... 2.1.1920 года. Ст[анция] Минино Пробовал сегодня завязать сношение с польскими эше¬ лонами, но напрасно, им строжайше запрещено вступать с нами в какие-либо разговоры, даже и в эшелон к ним не пу¬ стили: таким поведением, очевидно, польское командование пытается снискать себе благоволение у хозяев положения настоящих (гарнизон Красноярска) и будущих, грядущих со¬ ветских командиров... «Скажите, по крайней мере, — настаивал я, — будете дер¬ жать нейтралитет, если мы задеремся с гарнизоном...» 188 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
189 ЗО.ХИ 21.1920 «Ничего не знаю. Ничего не могу вам ответить», - любез¬ но говорил довольно симпатичного вида начальник поль¬ ского эшелона. Разговор происходил через окно. Вдруг вижу, позади начальника эшелона высовывается чья-то свирепая голова и грубо прерывает нашу столь неопределенного ха¬ рактера беседу... «Чего вы, майор, с ними разговариваете. Мы же получили указания, как нам себя держать с колча¬ ковцами...» и окно бесцеремонно захлопнулось. Но все же я признал в грубияне бывшего русского кадрового офи¬ цера с польской фамилией, поступившего в польскую ар¬ тиллерию. С ним у меня в Уфе, в ноябре 1918 года, было малень¬ кое столкновение: он пришел просить не то походные кух¬ ни, не то двуколки для польского формируемого ксендзом З...ч полка, и я ему в них отказал. Поручик разобиделся, на¬ чал бурчать... и я обошелся с ним тогда, каюсь, резко... Не¬ приятно, конечно, очутиться в положении волка в деревне, когда тебя по пятам преследуют. Ну, как-нибудь да пережи¬ вем невзгоду... Вечером была тяжелая картина: проводы наших знако¬ мых и друзей в Красноярск. Дело в том, что власти Крас¬ ноярска разрешили, не знаю из каких соображений, про¬ пустить всего-навсего один наш эшелон с «беженцами», но чтобы в нем были только женщины, дети, старики и боль¬ ные мужчины. Из наших добровольцев никто этой милостью не воспользовался: даже тифозные предпочитали по-преж¬ нему оставаться в санях, но среди своих собратьев, так ве¬ лико было доверие среди нас к[о] всякого рода обещаниям советских и с ними сущих властей... Но среди пассажиров нашего эшелона, да и из прочих эшелонов нашлись желающие променять наше неопреде¬ ленное существование на «синицу в руки». Какая это будет птичка, они, вероятно, вскорости узнают... Отговаривать этих обреченных людей было не в наших интересах, но и со¬ ветовать что-либо было рискованно... Ко мне пришел гене¬ рал Кузнецов: я ему откровенно объяснил всю обстановку и все наши виды на будущее... и он решил со всей семьей отправиться в город. Я его благословил; дали мы им прови¬ зии, а также снабдили их некоторыми запасами из вещевого
нашего личного инвентаря, и они разместились по вагонам, а через четверть часа их поезд тихо отошел в направле¬ нии города... «А ты бы не хотела с ними?» — спросил я жену. «Ни за что» - был ответ... и это отвечала женщина на вось¬ мом месяце беременности, т. е. человек, которому особен¬ но нужен был покой. А какой у нас покой, когда мы были на¬ кануне пересадки на сани со всеми вытекающими отсюда последствиями... 3 января 1920 года З-я армия сильно запаздывает своим выходом из Куз¬ нецкой тайги. Только что наконец получено от нее донесе¬ ние (полковника] Барышникова), что числа пятого-шестого января она присоединится к нам, но в каком виде и состоя¬ нии: без обозов, все люди верхами и только всего десяток саней для тяжело больных и помороженных. Идя буквально по горло в снегу, без дорог, зачастую ночуя в тайге при кострах, добывая себе пропитание где оружием, а где просто подаянием, эти страстотерпцы на¬ конец вылезли из тайги... Думали под нашим прикрыти¬ ем отогреться и отдохнуть, — не тут-то было: враг наседа¬ ет, Ачинск уже в его руках, надо торопиться проскользнуть к Красноярску, где наше положение также не выяснено. Могло быть два решения: сосредоточиться где-то в районе Минино — Дрокино1 — Заледеево фронтом на запад и попы¬ таться разбить подходящие советские части... Или же, под угрозой с тыла (с запада) от этих частей, ударить по Крас¬ ноярску и прорвать завесу до прихода им на помощь совет¬ ских войск... Обсудив положение, решили принять второе положение: с нашими войсками вступать в бой с совет¬ скими менее утомленными и лучше снабженными частя¬ ми, имея в тылу красноярский гарнизон, было не только ри¬ скованно, но положительно не выгодно, в случае неудачи или даже полууспеха наши части будут в безысходном меш¬ ке, что грозит через день-два обратиться в полное окруже- Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах У С. А. Щепихина здесь и далее ошибочно — Дроково.
2.1.1920 3 января 1920 ние... Так рисковать мы не могли... Между тем даже неудача атаки Красноярска давала нам возможность обойти город и хотя бы под огнем, но все же уйти на восток. Зато удача давала нам кроме свободного хода еще и возможность от¬ биться от наседающего врага с запада: как-никак мы по за¬ нятии нами Красноярска поставим между нами и противни¬ ком реку Енисей, который даже и в замерзшем положении представляет, благодаря крутизне своих берегов, достаточ¬ но солидную преграду... Итак, решено — атаковать с наличными силами Крас¬ ноярск. 4 января предоставлено на сосредоточение ата¬ кующих частей и занятие ими исходного положения, а 5-го с утра атака... Штурм, удар должна наносить 4-я Уфимская дивизия ге¬ нерала Бангерского92 со спешенными частями 2-й Уфимской кавалерийской дивизии генерала князя Кантакузена. В Уфимской дивизии всего два батальона плюс один ба¬ тальон ижевских добровольцев (пополнение). У кн[язя] Кантакузена 450 сабель. Артиллерии нет, — во время похода были брошены все орудия. Патронов огра¬ ниченное количество. Вержбицкому послано приказание, оставаясь у Заледее¬ ва, зорко следить за противником с запада, а при начале об¬ щей атаки на Красноярск принять в ней участие... Вержбиц¬ кий имел одно орудие, но без снарядов оно было, конечно, бесполезно... Исходный пункт для атаки намечался разъезд Бугач', что в 3-4 верстах от города: к этому пункту все части должны были сосредоточиться и здесь переночевать. Других частей для удара не было: лишь в ночь на 6 ян¬ варя по тракту могла подойти 8-я Камская дивизия, но это не наверное... Выжидать полного сосредоточения нельзя — советские части с запада идут на хвостах наших арьергардов. У С. А. Щепихина здесь и далее ошибочно - Бучач.
4 января Отдав накануне все распоряжения лично генералу Венгерскому, ген[ерал] Войцеховский вечером, когда уже стемнело, выехал в деревню Бугач (от разъезда находится в 3 верстах), где на ночлег по последнему донесению1 дол¬ жны были остановиться пехотные части Уфимской дивизии. Ночь, снег, ни зги не видно, запрещено было разводить ко¬ стры; вперед выдвинуто слабое охранение, скорее наблю¬ дение простое, чтобы противник, паче чаяния, не застукал внезапно... Конница неизвестно где... На месте еще раз генералы проштудировали все «за» и «против» завтрашнего дня: волновались все страшно, ведь от этого удара зависела судьба всех наших эшелонов... При Войцеховском отдаются" последние распоряжения... Тут же получено было донесение от охраняющих частей: мерзнут в снегу; снег так глубок, что не представляют себе, как за¬ втра пойдут в атаку... Единственное у всех желание, чтобы завтра против¬ ник тоже вышел вперед, а не ожидал бы подхода наших атакующих частей к самой окраине города... Польскому командованию было послано уведомление о завтрашней атаке... Оттуда пришло предупреждение, чтобы наши ча¬ сти не входили в нейтральную полосу, за которую почи¬ талась полоса отчуждения возле ж[елезно]д[орожного] полотна... Значит, не обогреться во время боя, а самое главное, некуда девать раненых: мы предполагали их сда¬ вать на перевязочный пункт, открыв таковой на разъезде Бугач... Все это сильно менялось благодаря вмешатель¬ ству поляков... Но ничего не поделаешь, надо примирить¬ ся с положением... Поздно ночью Войцеховский вернулся на ст[анцию] Ми¬ нино, в эшелон, прозябший и злой, а главное, полон нехо¬ роших предчувствий: и поляки злили своим требованием, и кн[язь] Кантакузен черт знает куда запропастился со сво¬ ими горе-кавалеристами; но главная беда даже не в этом — Войцеховского беспокоила нежная привязанность «уфим- 1 Далее зачеркнуто: Петрова. 11 Вместо зачеркнутого: Генерал Петров при Войцеховском отдает. 192 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
493 4 января цев» к своим саням. «Я никогда не терпел спешенную конницу и находил, что она всегда, лежа в цепях, имеет глаз не вперед, к противнику, а назад, к своим коноводам... а по¬ тому они всегда были плохой пехотой... Думаю, что и завтра мои “уфимцы” (Войцеховский командовал уфимскими диви¬ зиями во время весеннего наступления к Волге, в армии ге¬ нерала Ханжина...) будут сильно оглядываться назад, ведь там их семьи и больные товарищи...» Чувствовалось, что сердца на предстоящий реши¬ тельный и ответственный бой не было ни у начальников, ни у бойцов... Под утро прискакал конный1 с донесением, что сле¬ ва подошел отряд особого назначения генерала Макри и спрашивает, что ему делать завтра... Конечно, никаких колебаний у Войцеховского не было - он подчинил Макри генералу Бангерскому, а ко мне обратился с вопросом - как мог попасть туда в район предстоящего боя Макри... Я вы¬ сказал близкое к истине предположение, что Макри, оче¬ видно, уже свернулся для движения на Красноярск, но, уви¬ дя заминку в пехоте и все приготовления к бою, видимо, колеблется, что ему дальше делать: просто уйти или укло¬ ниться от участия этот новоиспеченный генерал не решал¬ ся, а мог бы свободно, сочинив позже какую-либо исто¬ рию... И вот он находит выход: авось его освободят, и тогда он в одну ночь очутился бы за Красноярском... Но почему он самостоятельно не ринулся в город, очевидно, имеет до¬ несения, не благоприятствующие подобной и свойствен¬ ной его характеру авантюре... А ведь до сего времени все его донесения были оптимистичны до глупости: кто-то из его лазутчиков все время нас уверял в полном развале красноярского гарнизона. Или Щетинкин его напугал, или просто эти сведения досужего разведчика наконец были проверены. Спалось скверно: это было первое боевое испытание для наших частей после долгого перерыва, и испытание нельзя сказать чтобы в благоприятной обстановке... Можно было легко сковырнуться и промахнуться в своих расчетах. Далее зачеркнуто: из отряда Петрова.
5 января Рано утром, еще было совершенно темно, я получил до¬ несение из Красноярска, что противник вчера после долго¬ го митингования решил все же выдвинуть наиболее бое¬ способные части вперед, навстречу нашим войскам, чтобы предупредить их контрударом вне городской черты... Все¬ го было выдвинуто 300-400 винтовок, но с несколькими пу¬ леметами, а сзади этого участка были довольно откровенно поставлены, прямо на окраинных уличках города, два ору¬ дия. Это обстоятельство должно было, по мнению револю¬ ционной власти, сильно поднять дух у гарнизона и в пере¬ довых частях. Особенно долго и упорно пришлось убеждать товарищей выйти за городскую черту — сильно не хотелось покидать тепленьких гнезд и только нагайки партизан Ще¬ тинкина придали этому решению некоторую стройность и толковость при исполнении... Остальные части гарнизона притихли: одни делали вид, что вся эта «кутерьма» их мало касается (они, по всей ве¬ роятности, уже запаслись в глубинах своих карманов удо¬ стоверениями о насильственной мобилизации...), другие, и таких было большинство, волновались и по фронтовой привычке, благо что пора-то была революционная, руга¬ ли начальство — комиссаров... И все, конечно, сетовали на загадочное поведение партизан Щетинкина: послед¬ ний не проявлял никаких признаков жизни и деятельности, приняв на себя совершенно добровольно роль наблюдате¬ ля - чем вся эта затея кончится. Единственная его помощь была в том, что он наблюдал за поведением польских эше¬ лонов, которыми была набита вся станция. По существу го¬ воря, если бы поляки были более дальновидны (скажу от¬ кровенно, так же как и чехи, командованию которых сильно недоставало этого драгоценного качества), то они могли бы провидеть, что наша неудача им ничего не давала, это в луч¬ шем случае, а в худшем — она ухудшала и их позицию: по¬ бедители, конечно, задерут нос и начнут придираться к «со¬ юзникам» (и весьма недавним) этих белых, с которыми они, «краса и гордость», только что так быстро разделались... На¬ оборот, наша удача открывала те же возможности и союзни¬ Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
5 января кам, что и нам, т. е. беспрепятственное движение на восток... Я до сих пор не понимаю, не уясняю того мышления, которое привело чешское и польское командование к столь пагубно¬ му решению — искать себе союзника на красной стороне... Но польские стрелки мирно и тихо сидели по своим теплушкам, и их начальство прятало голову под крыло, как страус, закрывая глаза на действительность, а послед¬ няя была ниже среднего: по перронам станции разгуливали с вызывающим видом красно-бандиты и зло высмеивали со¬ юзническое войско. Отсюда легко было сделать вывод, как себя будут вести те же бандиты после удачи их на фронте... Кроме всего союзникам надо было еще учесть и появление в случае нашей неудачи на улицах и площадях города регу¬ лярных войск Красной армии, начальники которой не склон¬ ны были ни к сентиментальностям, ни к особой симпатии к «защитникам мирового капитализма» и (это главное) вели себя как распорядители всего Красноярска, еще не зани¬ мая его... Сильно, говорят, подняло дух гарнизона еще одно об¬ стоятельство: нас сопровождали большие колонны на санях с беженцами, а также различные команды — беглецы из Том¬ ска, принадлежащие к 1-й армии Пепеляева. Когда вся эта масса, как и мы, уперлась в Красноярск, остановилась и в ее толщу начали проникать слухи, что дальше не пускают, есте¬ ственно их охватила паника и среди них досужие лица ста¬ ли распускать слухи, что их ожидают с благожелательным нетерпением в Красноярске... И вот, под влиянием этой об¬ становки, вся эта оголтелая и безначальная, никем не руко¬ водимая масса ринулась в город сдаваться на «милость по¬ бедителя». Что и как с ними поступали — мы узнавали сейчас же: все эти толпы сгонялись на площадь, их регистрировали, группировали и отправляли в концентрационный лагерь, так называемый Военный городок, находящийся верстах в трех ниже по течению Енисея, на его правом берегу. Там, а также еще и в городе и по пути всех беглецов «осматривали», раз¬ девали, обирали и затем предоставляли самим себе... Донесение о выдвижении некоторых частей гарнизона Красноярска вперед немедленно было мной передано гене¬ ралу Бангерскому, связь с ним поддерживалась по телеграфу
и по телефону, а также и на паровозе до станции (разъезда) Бугач. Бангерский ответил, что он очень рад этому обстоя¬ тельству и желал, чтобы из города выдвинута была возмож¬ но большая часть... Затем началось наступление наших частей вперед, к разъезду Бугач, откуда началось развертывание... Мы, за¬ таив дыхание, ожидали первых выстрелов: у нас на разъез¬ де сидел свой офицер... Отряд1 развернулся так: по полотну, т. е. влево и впра¬ во от него, занимая и полосу отчуждения (мы11 наотрез от¬ казались исполнить пожелание-требование польского ко¬ мандования), развернулись «уфимцы» — пехота, далее влево (к северу) кавалеристы кн[язя] Кантакузена и еще дальше влево с[о] значительным перерывом генерал Макри, силь¬ но загнувший свой левый, внешний фланг вперед... Главный удар намечен был на городские огороды — влево от ж[елез- но]д[орожного] полотна, по ним предполагалось111 проник¬ нуть почти незаметно в самый город и сразу разрезать обо¬ рону города на две части... Началось движение с большими трудностями, особенно в коннице: она шла по чистому полю, удаленному от кустар¬ ника и от каких-либо построек, а потому обильно занесен¬ ному снегом: кавалеристы, вообще менее склонные и при¬ выкшие к хождению пешком, совершенно тонули в сугробах. Они начали отставать. Цепи противника начали ясно выри¬ совываться на снегу, кроме того, их местоположение было обнаружено еще с вечера по кострам, которые они разожгли, не удержавшись, чтобы не обогреться... Первые выстрелы с прицелом маловероятного поражения открыл противник. Зацокал пулемет. Наши молчали — надо было беречь патроны, да и тяжко было при ходьбе по глубо¬ кому и рассыпчатому, как сухой песок, снегу стрелять... Нам было прислано17 всего два донесения: одно — в са¬ мом начале — радостное, о том, что конница Кантакузена на¬ шлась и двигается на свое место... Второе - часа в три дня 1 Далее зачеркнуто: генерала Петрова. 11 Вместо зачеркнутого: Петров наотрез отказался. 111 Вместо зачеркнутого: генерал Петров предполагал. 1У Вместо зачеркнутого: Петров прислал. 196 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
5 января было у меня на столе — грустное: наши цепи бодро продви¬ гались вперед, цепи противника, не выдержав нашего мол¬ чаливого наступления, поспешно начали отходить на город¬ ские окраины... и вдруг со стороны Красноярска появился дымок броневика1 и начал быстро-быстро приближаться к нашим цепям... Цепи залегли и начали волноваться, посы¬ пались вопросы — «кто это, зачем это?!.». Бангерский" нахо¬ дился за ударной частью, ближе к ее левому флангу, т. е. зна¬ чительно вне полотна ж[елезной] д[ороги], а потому не мог ни выяснить, ни дать подобающий ответ... Броневик между тем, подойдя на уровень наших цепей, остановился и начал выпускать пары с большим шумом, как это всегда делают машинисты всего мира... Цепи остановились, и двинуть их вперед не было сил... Некоторые мелкие и наименее стойкие части послали сво¬ их людей с приказанием пододвинуть ближе сани... Все это до генерала Бангерского"1 дошло слишком поздно... Ясен для него стал лишь один реальный и печальный факт: дальше двигаться части фронта, ближайшие к полотну ж[елезной] д[ороги], не желают или почему-то не могут... Броневик сто¬ ял на месте и по всем признакам наблюдал за боем, но ка¬ кой он, «красный» или союзный, т. е. польский, никто сказать, а главное, передать в ближайшие к полотну цепи не мог... Затем через некоторое время броневик медленно по¬ плыл дальше на запад, т. е. в тыл наших цепей... Стало со¬ всем жутко... Нервы не выдержали: кому-то почудились, а быть может, это и имело место, поручиться никто не мо¬ жет, выстрелы с броневика, и он двинулся снова вперед к Красноярску... По нему открыли стрельбу уже наши цепи, броневик, ясно, начал отстреливаться и замедлил ход... Цепи не перенесли этого испытания и быстро по¬ шли к саням, которые, будучи пододвинуты ближе, силь¬ но соблазняли своей близостью и прочими возможностя¬ ми... Фланг и центр начал отход, а за ними покатился и весь фронт... Генерал Макри позже доложил, что он со «своими молодцами» бросился вперед, но, увы, один ничего не мог 1 Т. е. бронепоезда. 11 Вместо зачеркнутого: Петров. 111 Вместо зачеркнутого: Петрова.
уже поделать... Генерал Вержбицкий все время простоял на месте на том простом основании, что-де он с часу на час ожидал выхода с тыла противника... В этом он был прав отчасти только, противник еще находился в целом пере¬ ходе от Дрокино — узел проселочных рокировочных пу¬ тей левого берега Енисея, через который проходил также и тракт в обход Красноярска с севера, мимо самого «Воен¬ ного городка»... Этот пункт, с падением которого мы лишались возмож¬ ности обходить город с севера, мог быть пройден (занят) со¬ ветскими частями лишь к полудню 6 января, никак не рань¬ ше, и это при условии неоказания нами в указанном пункте никакого сопротивления... Постигшая неудача нас так огорошила своей неожидан¬ ной простотой, что не верилось, что это уже факт... Ведь это означало бросать эшелоны, и свои, и беженские, которые с грехом пополам дотащились до Красноярска. Это означа¬ ло немедленно бросать части снова в долгий и нудный поход без ясной цели и даже направления... Это означало похоро¬ нить все наши, от генерала до рядового, надежды на продол¬ жительный отдых... Это, наконец, первое наше столкновение с противником, преградившим нам путь, показало, на что мы способны, или, вернее, на что не способны... и от всей обста¬ новки повеяло безысходной тоской и грустью... «Но в ногу, ребята, идите, полно, не вешать голов..!» Надо искать и найти выход, и притом теперь же, не пропуская ни минуты. Обстановка была такова: наши «уфимцы», и пехота, и конница, отошли в исходное положение, т. е. к д[ерев- не] Бугач. Противник не преследовал, по всей вероятности, ликовал... Наблюдение за городом, в сущности, осталось на обязан¬ ности одного ген[ерала] Макри с его небольшим отрядом... Где находится и что делает генерал Вержбицкий и како¬ ва обстановка на нашем дальнем, вне поля происходившего боя, участке неизвестно... Другая дивизия Уфимского корпуса, 8-я Камская, отста¬ ла сильно от Уфимской, участия в бою не приняла и могла подойти только в ночь на 6 января... если ее не задержат Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
5 января обстоятельства... Какие — никому из нас в штабе извест¬ но не было: или это о противнике была речь в донесении, или же, не дай Бог, намек на настроение чинов дивизии... О 3-й армии также ничего неизвестно: Каппель сказал, что эти части в наши расчеты лучше всего не включать, мы так и сделали... Что же дальше... Надо прежде всего решиться — завтра атаковать еще раз, подкрепившись подходящей Камской дивизией и, кроме того, притянув к полю Вержбицкого... Или же теперь же приступить к подготовке движения всех сил в обход Красноярска... И если это последнее решение восторжествует, то надо теперь же искать обходные пути... Решено было так: в принципе завтра продолжать бой. Для выяснения фактических возможностей, включая и на¬ строение частей, генерал Войцеховский должен отправить¬ ся на фронт1 и там, на месте, выяснить все вопросы. Не ис¬ ключено, что он, Войцеховский, отменит бой, и завтра мы все должны высадиться из вагонов, пересесть в сани и по¬ сле этого двигаться по новому направлению!.. Я, оставшись в поезде, должен немедленно произвести рекогносцировку обходящих город с юга путей... После обеда Войцеховский сел в сани и отправился в штаб Бангерского11. Моя рекогносцировка была удачна: путей обхода го¬ рода очень много к северу от города, а южнее, в сущности говоря, всего один путь; только несколько крутой подъем и спуск через русло Енисея останавливали меня от оконча¬ тельного выбора... Выгоды чисто тактические, таким обра¬ зом, не давали особых преимуществ южному направлению нашего отхода, но зато были чисто стратегические пре¬ имущества, мы по южному направлению выходили совер¬ шенно неожиданно для гарнизона Красноярска на прямую дорогу у станции Камарчага, так как все внимание гарни¬ зона было сосредоточено на северные пути. Кроме того, и советские части, подходящие с запада, били бы в этом случае по воздуху, приблизительно, на «Военный городок», через Дрокино, следовательно, те клещи, то окружение, ко- ' Вместо зачеркнутого: к Петрову. 11 Вместо зачеркнутого: Петрова.
торое нам готовилось в случае малейшего промедления, нам не угрожало бы... Затем, следуя по южному направле¬ нию, мы значительно сократили бы путь для 3-й армии, ей не надо было бы проделывать тот весьма опасный флан¬ говый марш по отношению к советским частям, который неминуемо она должна совершить при выходе ее на пути северные... Продолжая атаку в прежнем направлении, т. е. нанося удар главный северней ж[елезной] д[ороги], мы могли бы затянуть бой, не спеша выводить части из боя заблаговре¬ менно, чем увеличивались шансы на успех... Но все это было приемлемо, если бы мы решение приняли теперь же... Результаты рекогносцировки и свои соображения я от¬ правил Войцеховскому в Бугач, а сам слег в постель, так как у меня был сильнейший жар, опасались тифа... До своего временного выбытия «из строя» я успел лишь отдать распоряжение коменданту 3-й армии капитану Куп- ленникову93 — изъять из эшелонов все ценное и погрузить на сани, но общего распоряжения о переходе на сани я еще не давал, до последней минуты надеясь на успех завтраш¬ ней атаки... Капитан Купленников прибыл ко мне с докладом, что в эшелоне Каппеля нет никого, кто бы мог выполнить его распоряжение, там были лишь административные чины высшего ранга, как заведующий снабжением генерал-лей¬ тенант и бывший профессор Военной академии Филать- ев94, и последний требует от меня письменного приказания о переходе на сани и об изъятии ценностей... Я таковое немедленно дал, но кап[итан] Купленников уже не успел ничего в эшелоне Каппеля сделать, так как все чины пе¬ решли на сани, а поезд подвергся нападению мешочни¬ ков-крестьян, терпеливо ожидавших несколько дней это¬ го момента... Я попросил адъютантов помочь жене запаковать мои личные вещи, самое необходимое, главным образом, для бу¬ дущего ребенка, так как, видимо, его появление на свет Бо¬ жий надо было ожидать в санях... 200 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
5 января 6 января 6 января Около трех часов утра меня внезапно разбудили и дали прочесть сообщение от генерала Войцеховского. Оно гла¬ сило следующее: «Сергей Арефьевич, обстановка требует бой на завтра отложить. Части немедленно двигаются че¬ рез Дрокино на Есауловку, на реке Енисей. Переходите сроч¬ но на сани со всем штабом. Для Вашей жены посылаю сани с моим офицером, отправляйтесь немедленно, чтобы застать меня еще в Бугаче...» Сон как рукой сняло и болезнь также... Минутная сла¬ бость под влиянием внезапности и совета адъютанта: про¬ шу его попытаться устроить жену в польский эшелон... Но, к счастью, отказ: «Никого из русских не приказано при¬ нимать...» Быстро собрали жену, усадили с присланным офи¬ цером в легкие розвальни и отправили... Я сам немедленно вышел к нашему обозу, где царил по¬ кой и тишина. Вызвал старших адъютантов, генерал-квар- тирмейстера и объявил им о переходе на сани, но добавил, что ни я, ни командарм никого не насилуем: если кто-либо сочтет за благо пробираться через Красноярск собственны¬ ми средствами или предпочтет просто остаться в Краснояр¬ ске на милость большевиков, пускай поступает, как находит для себя более выгодным, никаких гарантий, естественно, никто дать не может... Все козырнули и скрылись в темно¬ те, пожав предварительно мою руку... Кроме генерал-квар- тирмейстера никто из старших чинов штаба не пожелал раз¬ делить со мной опасный путь и остались у большевиков... Никогда, ни в то время, ни даже и теперь, я не в претен¬ зии на ушедших от меня: кроме того, что они меня мало знали, какая перспектива их ожидала после моих слов... Я занялся распределением саней и постановкой караула к ним, чтобы, во-первых, не разбежались кучера-крестья¬ не, а во-вторых, чтобы не было захвата саней посторонни¬ ми, я должен был в первую очередь озаботиться посадкой своего штаба... Вернулся в вагон. Здесь мне усердно помогали уклады¬ ваться мой денщик и ординарец полевого жандармского эс¬ кадрона Рыков. Подали сани для меня и другие под вещи...
Все парадное я с себя снял и оставил в вагоне: одел вален¬ ки, полушубок, закутал папаху башлыком и был готов. Оста¬ лось попрощаться с вагоном и попугаем, который преданно совершил с нами все путешествие, побывав со мной даже и в оренбургских степях под Троицком. «Попка» спал и был очень недоволен, что я его разбудил: поднял хохол свой желтый, расправил свой белый плащ и потянулся ко мне не то приласкаться, не то клюнуть... Я его почесал за хохо¬ лок и подсыпал ему зерен, налил воды и так стало тоскливо: не людей жаль бросать и оставлять, а вот эту неразумную пичугу: чего ради, спрашивается, она вместо банановых рощ скитается где-то в сибирской тайге в стужу и снег... Повернулся к выходу со словами: «Ну, ребята, давайте садиться в сани...» Смотрю, мои ребята мнутся, и вдруг жан¬ дарм Рыков сконфуженным голосом говорит: «Ваше превос¬ ходительство, разрешите мне остаться. Я как-нибудь да про¬ берусь к себе на Волгу, а то у меня мама одна...» Я сначала как будто даже не понял, а затем, сообразив, сказал ему: «Почему же раньше не ушел... А впрочем, если хочешь оставайся, только помни, что тебя, как жандарма, не помилуют...» Рыков промолчал и отступил в темноту... «Ну, а ты как?» - спросил я своего «личарду верного»1. «Так что же и мне уж тогда разрешите оставить вас, я... моя родина еще ближе...» «Ну, вот и отлично», — сказал я и простился со своими людьми, которые с какой-то вино¬ ватой поспешностью помогали мне усесться в сани... Уход двух моих людей меня сильно не устраивал: ведь вторые-то сани оставались без всякого присмотра, и кучер мог в тем¬ ноте в любой момент улизнуть... Но делать было нечего и не с такими «неудобствами» мирились... Завернувшись по¬ плотней в санях, я приказал вознице трогать, а за мной гусь¬ ком тронулись и остальные сани с чинами штаба... А в ваго¬ ны уже ломились «мешочники», отгоняемые оставшимися людьми... Начинало чуть-чуть брезжить, когда мы въехали в Бугач, там никого уже не было... Погнали дальше... Рассве¬ тало... Миновали еще какой-то хутор, забитый нашими ча¬ стями... Вот и Заледеево, где находился генерал Вержбиц- Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах Ироничное наименование слуги.
6 января кий во время вчерашнего боя. Теперь с пригорка видно было, что все улицы этого села были сплошь забиты санями и лен¬ та их, достаточно широкая, в несколько рядов саней, вытя¬ гивалась на север — на Дрокино. Дрокино видно не было, оно лежало среди высоких холмов, образующих берега широкой долины Енисея. Вда¬ ли, в дымке, виднелись высокие берега Енисея и дымились трубы в городе Красноярске... Возницы остановились дать лошадям передохнуть и на¬ чали о чем-то совещаться; затем подошли ко мне и запро¬ сили слезливо уйти в свои деревни... Я категорически отка¬ зал и на всякий случай подводу с вещами привязал к своим передним саням... Тронулись дальше, свернув в Заледеево... Улица вывела нас прямо на площадь, где почти было пусто... Где тут разыскать Войцеховского и свою жену... Не знаю и беспокоюсь, соединились ли они или жена мы¬ кается с офицером... Приказал заехать в ближайший двор. Хозяева сказали, что у них только что стоял какой-то штаб и много генера¬ лов... начальников... Я вышел на улицу и бесцельно прошел по площади... и вдруг неожиданно на меня из какой-то кривой улицы вы¬ езжают санки с моей женой... Слава Богу... Отпускаю офице¬ ра, благодарю его и веду жену на свой двор... Где Войцехов¬ ский, они не знали, все их поиски не увенчались успехом... Передохнув минут десять, я решил двигаться дальше. Выхожу на двор и вижу изумившую меня картину: мой гене¬ рал-квартирмейстер отвязывает мою пристяжную... На мой вопрос, зачем он это делает, полковник Брендель отвечает без малейшего смущения: «Я купил эту лошадь у крестьяни¬ на, вашего возницы. У меня в санях четыре человека, и моя пара далеко не уйдет...» «Хорошо, но ведь надо бы и меня спросить, как вы думаете... Я протестую и не позволю рас¬ поряжаться моими лошадьми...» Брендель что-то сконфу¬ женно забормотал, но от лошади отступился. Я приказал кучеру впрячь лошадь снова и пригрозил ему револьвером за самоуправство... Выехали на площадь и в первой же улице попали в широ¬ кий поток: сани неслись почти вскачь. На углу стоял офицер
верхом и пропускал части в порядке, чтобы не было переме¬ шивания частей... Когда я направил свои сани в случайный интервал, офицер набросился на возницу с револьвером и приказал остановиться... Пришлось вылезть из саней и, на¬ звав себя, убедить офицера пропустить вне очереди мои сани... Очень не охотно, но все же моя просьба-приказание была исполнена... И мы понеслись к выходу из села... За се¬ лом простиралась широкая равнина до ближайших холмов, скрывавших Дрокино. До холмов было не более трех верст... На этой равнине и по дороге, и вне ее толпились тучи са¬ ней, и среди этой толпы выделялись своим прямо-таки об¬ разцовым парадным порядком сани колонны отряда особого назначения генерала Макри. Сам генерал в прекрасном полу¬ шубке, верхом на вороном коне гарцевал в голове колонны... Я подъехал к нему и спросил, не знает ли он, где генерал Войцеховский. Получил очень нелюбезный ответ, что сам черт не разберет где и кто... Так как лавина несмотря на ши¬ рину площади движения грозила и мои сани увлечь в общий поток, я попросил генерала Макри разрешить пристроиться временно к его колонне... И, к моему изумлению, получил отказ: люди могут заволноваться, что я расстраиваю колон¬ ну!!.. Никак невозможно!.. Скрепя сердце, пришлось подчи¬ ниться и отъехать в сторону... Наконец, среди потока появляется небольшая группа всадников, и среди них я вижу генерала Каппель, отдающего какие-то приказания... Я подошел к этой группе и спросил, не знает ли кто, где генерал Войцеховский: мне хотелось по¬ скорей пересадить жену в более удобные сани (возок) Сер¬ гея Николаевича - на дровнях ее могло растрясти... Никто не знал... Снова вернулся к своим саням, которые стояли в одиночестве далеко в стороне от общего движе¬ ния. И вдруг я вижу на другом берегу этого санного потока возок! Догадываюсь, что это и есть Войцеховский, но мо¬ мент... его сани куда-то скрываются... Все дальнейшие ро¬ зыски не привели ни к чему... Когда поток несколько схлынул, я продвинулся к самым холмам, поднялся на ближайшую крутизну и остановился — перед нами в широком и пологом ущелье происходил бой: слышны были выстрелы, кто-то куда-то скакал, но не прямо 204 Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах
6 января по дороге, а в сторону... И все эти скачущие пропадали ку¬ да-то влево... Отряд Макри на холмы не поднимался, а тер¬ пеливо чего-то выжидал там внизу. Вокруг этого остров¬ ка дисциплины и порядка шныряли по всем направлениям одиночные сани, затем они образовывали группы и, постояв, как бы совещаясь о чем-то, медленно начинали двигаться... в направлении на восток, к Красноярску... Это уходили от¬ чаявшиеся в возможности пробиться — обозы и беженские сани... Признаюсь, у меня у самого шевельнулась на один момент подлая мыслишка - свернуть и уехать в Красноярск, бросив всю эту бестолковую кутерьму... Но я быстро овла¬ дел собой и отвернулся от соблазнительной картины близ¬ кого города и тянувшихся к нему саней... с «решившимися»... Солнце уже было высоко, когда из-за холмов слева по¬ явилась значительная колонна конницы, медленно спусти¬ лась вниз в направлении Заледеева... Уж не противник ли прорвался... мелькает где-то подсознательно!.. Впереди вижу крепкую фигуру на коне — генерал Бан- герский, начальник «уфимцев»... Подхожу и прошу меня ориентировать. Бангерский очень любезно и спокойно до¬ ложил обстановку: там впереди немного влево и внизу (от¬ сюда не видно) идет бой из-за деревни Дрокино. С запада подошли уже советские части и стремятся прорваться, что¬ бы перерезать нам путь на север. Сначала Дрокино занимала подошедшая 8-я Камская дивизия, но она постепенно просо¬ чилась на север... Теперь Дрокино обороняют юнкера Екате¬ ринбургской школы. К ним на помощь вызваны были Каппе- лем кавалеристы кн[язя] Кантакузена, но, увы, наша конница взяла слишком влево и, попав под обстрел, в конном строю отошла и только что проследовала мимо нас... «Вы ее изво¬ лили видеть?» — спросил Бангерский... «Да, а куда она про¬ шла?» — спрашиваю я... «А они огибают по ущелью эти холмы и выйдут на ту до¬ рогу, которую у Дрокова стремятся перерезать красные...» «Почему же не направить войска, которые не участвуют в бою, а также и обоз по этой дороге?» — спрашиваю я, на¬ деясь втайне и сам направиться туда... «Да там, ваше превосходительство, сани, да еще нагру¬ женные, и не пройдут», — был ответ... «Единственный выход
это - здесь», - добавляет Бангерский, указывая рукой не¬ сколько правее Дрокино... В это время подъехал Каппель и отдал распоряжение «уфимцам» поддержать юнкеров... Бангерский засуетился и отдал приказание... «Уфимцы», сидя в санях, не ворохну¬ лись даже, как будто не поняли приказа... Тогда Бангерский пустил по их адресу отборную русскую брань, и людей как смело всех до единого с саней... Цепи закопошились в сне¬ гу... А через некоторое время огонь начал затихать, против¬ ник, видимо, отошел, очистив окраину деревни, только что им отбитую у юнкеров... Теперь генерал Каппель отдал приказ держать Дрокино, пока не пройдут все остальные части и обозы через опас¬ ное обстреливаемое место... До сего времени части, оборонявшие Дрокино, держа¬ лись там лишь до той поры, пока ихние обозы не пройдут, а затем спокойно снимались и уходили... Благодаря такому порядку красные смогли подойти вплот¬ ную к Дрокино и даже временно занять окраину селения... Момент был решительный: если мы не успеем проско¬ чить теперь, то наверное застрянем здесь и попадем в руки красным... Надо торопиться... Возвращаюсь к саням, и, о ужас, вижу, что возницы наши сбежали и на вторых санях никого нет... Оглядыва¬ юсь кругом беспомощным взором... Что же делать?.. Про¬ сить у Бангерского кого-нибудь временно за кучера как-то совестно — все люди на счету, кроме того, ведь вторые мои сани, в сущности говоря, - багаж... В настоящую минуту ни к чему не нужная обуза... Бросаю взгляд в сторону отря¬ да Макри, но и там никого нет, его колонна далеко внизу по¬ тянулась следом за конницей Кантакузена... Мы очутились почти в хвосте: мимо тянутся одиночные сани с больными и просто беженцы из наиболее неприми¬ римых, видимо... И тут на мое временное счастье подходит ко мне ка¬ кая-то закутанная и замерзшая фигура, узнаю в ней капи¬ тана Генштаба 3-й армии Абрамова195... Сибирский Ледяной поход белых армий в 1919-1920 годах У С. А. Щепихина здесь и далее ошибочно - Аврамова.
6 января «Нет ли у вас местечка в санях, совсем притомился и замерз?» - лепечет он... Я хватаюсь за него, как утопа¬ ющий, и водворяю его в мои вторые сани. Все довольны и смеемся!... Трогаем сначала рысцой, а затем, увлеченные потоком, летим в карьер, сами не понимая, почему мы, да и все окру¬ жающие, так спешим... Перелетаем горное седло: влево вни¬ зу видно Дрокино, прямо вдали по скату двигаются какие-то точки черные по снегу, это обходная колонна красных, упер¬ шихся лбом в Дрокино и потерявших много часов на бес¬ плодную перестрелку. Очевидно, к красным или подкрепления подошли, или нашелся наконец умница, сообразивший, что не лучше ли будет обойти Дрокино с севера и горами выйти на наш путь, охватив нас еще глубже... Выходит так, что если мы здесь продеремся, то нас че¬ рез пять-шесть верст снова отхватят от нашего северно¬ го пути... Надо торопиться, насколько позволяет дорога и силы коней... Летим очертя голову, обгоняя друг друга: это уже не от¬ ступление, да еще планомерное, а самое неприглядное бегство... Дорога пошла по косогору, накатана, лошади скользят, сани раскатываются и своими «отводами» подрезают со¬ седних, бегущих рядом лошадей. Кони валятся. Образуют¬ ся клубы тел на дороге, затем пробки, которые надо как-то миновать. Вдруг обходная колонна противника остановилась, за¬ шла левым плечом и фронтом на юг, прямо на нас, залег¬ ла и открыла огонь по нам. Зацокали пули... «Боишься?» - спрашиваю жену, впервые попавшую под действительный ружейный огонь, под аэропланными бомбами она была еще на фронте Великой войны... «Нет, нисколько не страш¬ но, а очень интересно...» — отвечает она... Пули зачастили и стали бить по саням, полетели щепки, кое-кого поцарапа¬ ло... Все шарахнулись вправо, в молодой кустарник, по це¬ лине... и сразу остановились, нарвавшись на крутой обрыв... Начали искать удобного схода... Дорога осталась влево, на опушке кустарника... но туда никто не желал возвращать¬
ся... Несколько саней перевернулось... Мы кое-как сползли на дно глубокого и занесенного снегом оврага, но поднять¬ ся на противоположный скат было невозможно... Останови¬ лись, кое-кто начал оправлять сбрую, повылезали из саней — поразмяться... Пули жужжали где-то поверху... У меня пристяжка переступила («заступила») постром¬ ку. Я вылез, чтобы поправить, и не могу поднять лошади¬ ную ногу: знаю теоретически, как это делается — надо взять за щетку и потянуть назад, тогда лошадь сама согнет ногу, как бы для удара, и тут надо воспользоваться моментом и перенести ногу через постромку обратно... Знаю все это отлично и делал несколько раз, а теперь руки скованы моро¬ зом и плохо слушаются. Мимо проехали санки, в них кто-то знакомый. Обращаюсь с просьбой помочь... В ответ доволь¬ но нелюбезно: «Некогда, браток. Теперь каждому до себя...» Так стало и грустно, и неуютно от таких слов... Повозился и поправил сам... Время потерял достаточно, надо спешить: некогда вы¬ бирать дорогу н