Author: Лихачев Д.С.   Скрынников Р.Г.   Вагнер Г.К.   Вздорнов Г.И.  

Tags: история культуры   киевская русь  

ISBN: 5-210-02238-2

Year: 1994

Similar

Сочинения Кн.2. Истории России с древнейших времен Т.3-4

Русский архив Яна Сапеги 1608-1611 годов. Тексты, переводы, комментарии

Лекции по русской истории

Археографический ежегодник за 1963 год

Text 
                    СЛАВЯНО-ВИЗАНТИЙСКИЙ СВОД


Д.С. ЛИХАЧЕВ, Г.К. ВАГНЕР,
Г.И. ВЗДОРНОВ, Р.Г. СКРЫННИКОВ
Великая
ИСТОРИЯ
И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ
КУЛЬТУРА
Х - XVII ВЕКА
<ИСКУССТВО>


D. S . Lichacёv, G. К. Vagner
G. Z. Vzdornov, R. G. Skrynnikov
RUSSIA. Storia ed espressione artistica dalla
Rus' di Кiev al grande lmpero
Первое издюше на итальянском языке
©Editoriale Jaca Book spa, Milano
октябрь 1994
Все права сохраняются
Издательский проект
Джака Бук, Милан
Куратор издания
Александр В. Стефанович
Содействие в издани
и
и подбор ил
люстр
аций
Издательство «Искусство», Москва
Графическое исполнение и контроль за производством
Карло Скотти
Перепечатка текстов, в том числе и частичная, а также
репродуцирование итпостративного материала, черте­
жей, схем, карт может производиться тлько с письменно­
го согласия авторов, издательства Джака Бук (Милан) и
издательства «Искусство», Москва.
ISBN 5-210-02238-2
Отпечатано в Итали
и
Д. С. Лихачев, Г. К Вагнер,
Г. И. Вздорнов, Р. Г. Скрынников
ВЕЛИКАЯ РУСЬ. История и художествеmшя
культура
Первое издание на русском языке
Издательство «Искусство», Москва, 1994
При участии фирмы «Кремль», Москва
Печатается с оригинальных рукописей, вьшолненных ав­
торами по заказу издательства Джака Бук (Милан)
Набор, верстка, изготовление текстовых позитивов фир­
мы «Титул», Москва
В подготовке издания на русском языке принимали уча­
стие: Т. М . Боднарук, Е. Н. Галкина, Б. Н . Дудочкин,
Ю. А. Евстратова, А. В. Ионов, О. А . Макаров,
И. И. Никонова, Б. М . Соколов, Т. О. Тишкова,
Ю. А . Ульянова
Издатели благодарят:
Б. В. Писарева за инициативу выпуска русского издания
этой книги и ее финансирование;
Страховое акционерное общество «Кредо»,
а также:
С. Баньоли, Г. Орси, А. Стефановича, Н. Б. Калюту,
В. В. Судакова, А. Д . Малова, Ю. Л. Рехлицкого за по­
мощь и содействие в осуществлении издания
©Цветная и черно-белая фотосъемка, чертежи, карты,
схемы, издательство «Искусство», Москва, 1994
© Суперобложка, переплет, титул русского издания
А. Б. Коноплев


Великая
Русь
ИСТОРИЯ
И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ
КУЛЬТУРА


По благословеншо
Святейшего Патри,арха Московского
ивсея Руси
АЛЕКСИЯП


ВЕЛИКАЯ РУСЬ
история и художестве1П1ая культура
ТОМ ПЕРВЫЙ
Киевская Русь
Часть первая
Литература Руси XI - начала XIII веков
11
Часть вторая
Искусство Древней Руси
61
1. Искусство единой Киевской Руси X-XI веков
63
11. Искусство периода феодальной раздробленности.
XII - первая половина XIII века
134
ТОМ ВТОРОЙ
Русская культура. Середина XIII - XV век
Введение
207
Архитектура
212
Образование и Литература
222
Изобразительное искусство
227
Декоративно-прикладное искусство
310
Закточение
314
Библиография
315
ТОМ ТРЕТИЙ
От Московской Руси до Российской империи
Введение
319
1. У истоков Московского царства
320
2. Эпоха Ивана Грозного
360
3. Смута в России
398
4. Россия при первых Романовых
420
Закточение
481
Библиография
482
Указатель
485


Том Первый
КИЕВСКАЯ РУСЬ
Д. С. Лихачев
Г. К. Вагнер


•
/\Of',11Mf, d iQiHt<4!Sif11 h(ll
l
O.'t'llM'l
l
l(Ol'llM'Ъ • Ktll(lrlt .
�-"'"J •Y "e� ••,11� .rno11��s-rl
l
м,•г• 11м�'*:' �.
j. ·�
.
.Ri·:Eil8..
.
..
.
·--:i
1
2
•
-
"
JI-
,
/
f'<\АП'1161 • at tt/\,;\ (,а. (/\///(11 t11
1
b')l'1t�..,_
3
4
7
Из Радзивиловской летописи (XV в.) . Санкт-Петербург, Библиотека Академии наук: 1. Перевод Мефодием и переписка книг
с греческого на славянский язык (898), л . 14. 2. Книгописная мастерская при соборе св. Софии в Киеве во времена Ярослава
Мудрого; раздача свяЩЕнникам пособий для обучения неграмотных при церквях (1037), л . 88 . 3 . Убийство князя Бориса
Владимировича по приказу его брата Святополка (1015), л . 75 об. 4 . Поход князя Олега на Царьград (907), л. 14 об.
5. Смерть Олега от своего коня (912), л . 19 об. 6. Убийство князя Игоря во время сбора дани в земле древлян (945), л . 27 об.
7. Беседа Ольги с византийским императором Константином Багрянородным; крещение Ольги в Царьграде императором и
патриархом (955), л. 31 об. 8. Убеждение Ольгой сына своего Святослава принять христианство; молитвы Ольги о
благополучии сына и подданных (955), л . 72 об. 9 . Победа богатыря-кожемяки над печенежским воином и бегство печенегов
(933), л. 69 об. 10 . Присутствие посланцев Руси в одной из церквей Царьграда на богослужении. «Они же в изумлении быше, и
удивишася, и похвалиша службу их» (987), л. 59 об.
10
8


Часть первая
Литература Руси XI - начала XIII веков
Д.С
. Лихачев
Монуменmалыю-исторический стиль литератур
ы
Перенесемся мысленно в начальные века русской ис­
тории, в эпоху нераздельного существования восточ­
но-славянских племен, -в XI-XIII века.
Русская земля огромна, поселения в ней редки. Че­
ловек чувствует себя затерmrnым среди непроходи­
мых лесов или, напротив, среди стп
пк
ом легко прохо­
димых для его врагов бескрайних просторов степей:
«Земли незнаемой», «дикого поля», как назьmали их
напm: предки. Чтобы проехать из ко�ща в конец Рус­
скую земто, надо много дней провести на коне или в
ладье. Бездорожье весной и поздней осенью отнимает
месяцы от этого трудного общения людей.
В беспредельных пространствах человек с особен­
ной силой стремился к общению, стремился отметить
свое существование. Высокие и светлые храмы на хол­
мах или на крутых берегах рек издали обозначают
места поселений. Эги церкви отличаются удивитель­
но лаконичной архитектурой - они рассчитаны на то,
чтобы бьпь видными со многих точек, служить мая­
ками на дорогах. Они словно вьmеплены заботливой
рукой, хранят в неровностях своих стен тепло и ласку
человеческих пальцев. В условиях малой населенно­
сти гостеприимство становится одной из основных
человеческих добродетелей. Сам киевский князь Вла­
димир Мономах призьmает в своем «Поучени
и»
«при­
вечаты> гостя. Частые переезды с места на место при­
надлежат к немаль�м добродетелям, а в иньrх случаях
переходят даже в страсть к бродяжничеству. В пля­
сках и песнях отражается то же стремление к покоре­
нию пространства. О русских протяжньrх песнях хоро­
шо сказано в «Слове о полку Игореве»: «...дЬвици
поютъ на Дунаи, - вьются голоси чрезъ море до Ки­
ева». На Руси родилось даже обозначение для особого
вида храбрости, связанного с пространством, движе­
нием, - «удаль».
В огромньrх просторах люди с особенной остротой
ощущали и ценили свое единство - и в первую оче­
редь единство языка, на котором они говорили, на
котором пели, на котором рассказьmали предания
глубокой старинь1, опять-таки свидетельствовавшие
11
об их единстве. В тогдашних условиях даже само сло­
во <<Языю> приобретает значение «народ», «нация».
Роль литературы также становится особенно значи­
тельной. Она служит той же цели объединения, выра­
жает народное самосознание единства. Она - храни­
тельница истории, преданий, а эти последние были
своего рода средствами освоения пространства, отме­
чали святость и значительность того или иного места:
урочища, кургана, селения и проч. Предания сообща­
ли и стране историческую глубину, были тем «четвер­
ть�м измерением», в рамках которого воспринима­
лась и становилась «обозримой» вся обширная Рус­
ская земля, с ее историей, в ее национальной опреде­
ленности. Ту же роль играли летописи и жития
святьrх, исторические повести и рассказы об основа­
ни
и
монастырей.
Вся древняя русская литература, вплоть до XVII
века, отличалась глубоким историзмом. Литература
уходила корнями в ту земто, которую занимал и ве­
ками осваивал русский народ. Литература и Русская
земля, литература и русская история были теснейпm:м
образом связаны. Литература бьmа одним из спосо­
бов освоения окружающего человека мира. Недаром
автор похвалы книгам и Ярославу Мудрому писал в
летописи: «Се бо суть рекы, напояющие вселен­
ную...», а князя Владимира 1 сравнивал с земледель­
цем, вспахавшим земто, Ярослава же с сеятелем, «на­
сеявшим» землю «книжными словесьш. Писание
книг - это возделывание земли. И подобно труду
земледельца, переписка книг бьmа на Руси извечно
«СВЯТЫМ» делом.
И вот потому что переписывание книг - святое
дело, книги могли бьпь только на самые важные те­
мы. Все они в той или иной мере представляли «учение
книжное». Литература не носила развлекательного
характера, она бьmа школой, а ее отдельные произве­
дения в той или иной мере - поучениями.
Русская история и сама Русская земля объединяла
все произведения русской литературы в единое целое.
В сущности, все памятники русской литературы бла­
годаря своим историческим темам были гораздо тес­
нее связаны между собой, чем в новое время. Их мож-


но бьшо расположить в порядке хронологии, а все в
целом они излагали одну историю - русскую и то­
же - мировую. Теснее были связаны между собой
произведения и в результате отсутствия в древней рус­
ской литературе сильного авторского начала. Литера­
тура бьша традиционна, новое создавалось как про­
должение уже существовавшего и в тех же эстетиче­
ских принципах. Произведения переписьmались и пе­
редельmались.
Вних
сильнее
отражались
читательские вкусы и читательские требования, чем в
литературе нового времени. Книжки и их читатели
бьши ближе друг к другу, чем в новое время, а в про­
изведениях сильнее представлено коллективное нача­
ло. Древняя литература по характеру своего бытова­
ния и создания стояла ближе к фольклору, чем к лич­
ностному творчеству нового времени. Произведение,
раз созданное автором, затем в бесчисленных перепи­
сьmаниях изменялось писцами, передельmалось, в
различной среде приобретало различные идеологиче­
ские окраски, дополнялось, обрастало новыми эпизо­
дами и т. д.; поэтому почти каждое произведение, до­
шедшее до нас в нескольких списках, известно нам в
различных редакциях, видах и изводах.
Древнерусский автор то сам непосредственно, от
своего лица, ратует за правду в своих «поучениях» и
«словах», то создает образы борцов за справедли­
вость, за независимость своей родины, за осуществле­
ние идеалов на земле - в летописях, исторических
повестях, в житиях святых и бьrговых повестях. Его
идеаль1 не всегда одинаковы. Они то воспитаны рели­
гиозными представлениями времени, то, уклоняясь от
этих представлений, рисуют нам князей и воинов, обо­
роняющих Русскую землю от врагов, побеждающих
врагов или терпящих от них поражение, но всегда
преданных своему дожу в неравной борьбе с более
сильным противником. Они рисуют нам «бояр дума­
ющих» и «мужей храбрствующих».
В тесной связи с этими идеалами, в строгом соот­
ветствии с предназначением древней русской литера­
туры, с ее историзмом определился и тот художест­
венный стиль, который бьш для нее так характерен.
Стиль этот бьш достоин той исторической миссии,
которую вьшолняла древнерусская литература: это
стиль монументального историзма.
***
История человеческой культуры знает периоды,
когда человек открьmает в мире какие-то стороны, до
того им не замечавшиеся. Обычно это периоды воз­
никновения нового взгляда на мир, появления нового
мировоззрения и нового великого стиля в искусстве и
литературе. Каждый вновь появляющийся стиль -
это своего рода новый взгляд на мир. Это не только
эстетическое обобщение в произведени
и
, но новое эс­
тетическое восприятие действительности. Человек от­
крьmает в окружающей его вселенной какую-то не
замечавшуюся им ранее стилистическую систему -
научную, религиозную, художественную. В свете этой
системы он воспринимает все окружающее, и обычно
это открьmает собой период радостного удивления
перед миром. Восхищение перед миром становится
как бы чертой мировоззрения и начального этапа но­
вой «стилистической формаци
и
».
Так бьшо и в раннем периоде древнерусской куль­
туры. Христианство пришло на смену древнерусско-
12
му язычеству, типичному для родового общества. В
этом язычестве гнездился страх перед могуществом
природы, сознание бес
с
илия человека перед стихий­
НЬIМИ силами. Христианство в своей богословской
концепци
и
мира ставило человека в центр природы, а
природу воспринимало как служанку человека, от­
крьmало в природе «мудрость» мироустройства и бо­
жественную целесообразность. Это хотя и не осво­
бождало человека полностью от страха перед силами
природы, все же кореннь�м образом меняло отноше­
ние человека к природе, заставляло его задумьmаться
над смыслом устройства вселенной, смыслом челове­
ческой истории, открьmало в них предвечный замысел
и нравоучение человеку. Первые русские произведе­
ния полнь1 восхищения перед мудростью вселенной,
но мудростью, не замкнутой в себе, а служащей чело­
веку.
Церковная и нецерковная литература домонголь­
ского периода полна приглашениями «подивиться»
или «почудиться» окружающему человека миру. На
пути такого антропоцентрического восприятия миро­
здания менялись и отношения между художником и
его произведением, между зрителем и объектом ис­
кусства. Человек осознавал свое назначение и свою
значительность в окружающем его мире.
Бог прославляется человеческими делами. «И кто
не удивится, възлюблени
и
, яко богу прославитися на­
шими делесы?» - говорит Феодосий Печерский в
«Слове о терпени
и
и любви». Но бог в свою очередь
прославляет человека церквами, иконами и церков­
ною службою. Отсюда, с одной стороны, приглушен­
ность личного начала в творчестве, ибо в человече­
ском творени
и
прежде всего проявляется не личност­
ное начало, а боговдохновенность и богосозданность,
но отсюда же, с другой стороны, величие и монумен­
тальность произведений искусства и литературы, их
прославляющий человека характер.
Обращенность искусства к его создателям и ко
всем людям стала стилеформирующей доминантой
всего монументального искусства и всей литературы
домонгольского периода. Именно отсюда идет импо­
зантность, торжественность, церемониальность всех
форм искусства и литературы этого времени.
Литературный стиль всего домонгольского перио­
да может бьпь определен как стиль монументального
историзма. Люди этого времени стремились увидеть
во всем значительное по содержанию, мощное по сво­
им формам. Стиль монументального историзма ха­
рактеризуется стремлением рассматривать изобража­
емое как бы с больших расстояний - расстояний про­
странственнь�х, временньIХ (исторических), общест­
венно-иерархических. Это стиль, в пределах которого
все наиболее красивое представляется большим, мо­
нументальнь�м, величественнь�м. Развивается своеоб­
разное «панорамное зрение». Летописец видит Рус­
скую землю как бы с большой высоты. Он стремится
вести повествование о всей Русской земле, сразу и
легко переходит от собьпия в одном княжестве к со­
бытию в другом - на противоположном конце Рус­
ской земли. Летописец все время перебрасьmает свой
рассказ из Новгорода в Киев, из Смоленска во Влади­
мир и т. п. Это происходит не только потому, что
летописец соединял в своем повествовани
и
источники
различного географического происхождения, но и по­
тому еще, что именно такой «11шроКИЙ)) рассказ отве­
чал эстетическим представлениям своего времени.


Характерно, что писатели XI-XII веков воспри­
нимают победу над врагом как обретение «простран­
ства», а поражение - как потерю пространства, не­
счастье - как «тесноту». Жизненный путь, если он
исполнен нужды и горя, - это прежде всего «тесный
путь».
Многочисленные упоминания различных геогра­
фических точек в произведениях этого времени далеко
не случайны. Древнерусский писатель как бы стремит­
ся отметить побольше различных мест совершивши­
мися в них историческими собьrгиями. Земля для него
свята, она освяшена этими историческими собьrгия­
ми.
Мы привыкли соединять в своих представлениях
монументализм с неподвижностью и косностью, но
монументализм XI-XIII веков бьш монументализ­
мом движения, монументализмом динамическим.
Владимир Мономах постоянно подчеркивает мно­
гочисленность и быстроту своих походов. Летописец
в «Повести временных лет» также больше всего гово­
рит о походах, о движениях масс войск. Быстрота
передвижения - это как бы символ власти над про­
странством. Монументальность XI-XIII веков -
это прежде всего сила, а сила - это масса в движении.
Для динамического стиля характерно динамиче­
ское же описание явлений природы, из ряда вон выхо­
дЯШИХ явлений: грозы (грозы зимой, грозы во время
битвы), нашествий саранчи, засухи, наводнения, об­
ратного течения воды в Волхове, землетрясения.
Но движение в пространстве -- это и движение во
времени. Огсюда особый историзм эстетических
представлений Древней Руси. Собьrгия современно­
сти оцениваются и приобретают особую значитель­
ность на фоне собьrгий прошлого. Огсюда огромный
интерес авторов к этому прошлому, интерес к исто­
рии. История - доминирующая тема в литературе
домонгольского периода и в древнерусской литерату­
ре вообще. Настояшее воспринимается как продолже­
ние прошлого. Прошлое живо в настояшем, как бы
объясняет это настояшее.
Еще одна важная особенность отличала стиль мо­
нументального историзма - церемониальность. Ли­
тература домонгольской Руси не столько изображала
собьrгия, сколько вводила их в церемониальные фор­
мы. Житие святого - это торжественный парад его
жизни, воздание ему почестей писателем. Как и всякие
церемонии, литературное «обряжение мира» происхо­
дит в традиционных и исторических формах. Торже­
ственные, церемониальные одежды - всегда тради­
ционны, всегда восходят к прошлому.
Традиционные приемы, которыми сообщается о
тех или иных событиях, - это не только дань уваже­
ния к прошлому, но это и своеобразный этикет, а
писатель в известном роде церемониймейстер, заня­
тый заботой о том, чтобы обо всем бьшо сказано в
приличествующих случаю выражениях, чтобы дух со­
бытий был понят в своей традиционности. Понять
что-либо - означало для писателя увидеть в предме­
те своего повествования какие-то значительные ана­
логии в прошлом.
Но писатель заботился и о том, чтобы его герои
вели себя подобающим образом, чтобы ими бьши
произнесены все необходимые слова.
И еще одна черта эстетической формаци
и
мону­
ментального историзма - это его ансамблевый ха­
рактер. Средневековое искусство - системное искус-
13
ство, системное и единое. Оно объединяло видимый
мир и невидимый, сотворенное человеком со всем кос­
мосом. Оно стремится заполнить своими произведе­
ниями пространство, утвердить присутствие человека
в мире, объединить этот мир. Искусство - это мир­
ное покорение и церемониальное обряжение окружа­
ющего мира. Эго столь же характерно для изобрази­
тельного искусства и зодчества, как и для литературы.
Произведения литературы ее первого периода -
это не замкнутые в себе и не обособленные миражи.
Каждое из них как бы тяготеет к соседним, уже суще­
ствовавшим до него - и это несмотря на все различие
существующих жанров. Каждое новое произведение
есть прежде всего дополнение к уже имеющимся, но
дополнение не по форме, а по теме, по сюжету. Оно
призвано заполнить как бы некоторые остающиеся
еще, не отмеченные этими своеобразными «маяками»
точки в пространстве человеческой истории.
Все это бьшо возможным потому, что вымысел
бьш крайне ограничен в древнерусской литературе и
литература примыкала к действительности и оформ­
ляла ее. Единство тем в литературе определялось
единством самой действительности, из которой эти
темы черпались.
Литература претендовала говорить только о том,
что существует или существовало. ВымыПUiенные ге­
рои отсутствовали в древней литературе. Если в лите­
ратуре и рассказывалось о чудесах и явно не могущих
произойти собьrгиях, то авторы вьщавали их за дейст­
вительность, а читатели обязаны бьши им верить. Вы­
мьштенная тема в принципе замкнута в себе, но когда
литература претендует говорить только о действи­
тельном, называть только исторически существовав­
шие факты и рассказьmать только о действительно
живших героях, то в такой литературе нет замкнуто­
сти сюжетов. Эга литература едина единством чело­
веческой истории. Тем самым создается реальная по­
чва для ансамблевого строения литературных произ­
ведений этого времени. В летописи могут бьrгь соеди­
нены произведения самых различных жанров - лишь
бы все эти разножанровые произведения бьши связа­
ны единством ее исторической темы, располагались
друг за другом в исторической последовательности.
Рассказ, основанный на дружин
н
ом предани
и
о похо­
де на греков, дополняется документом - текстом до­
говора с греками. Рассказ о борьбе Ярослава Мудро­
го за престол дополняется материалами жития его
братьев и т. п . Так строится не только летопись.
Ощущение всех литературных произведений как
некоего огромного литературного ансамбля - ан­
самбля, распространяющегося на весь мир и на всю
его историю, в котором отдельные произведения со­
гласуются друг с другом не по жанру, а по своим
темам, составляет замечательную черту монумен­
тальной литературы Древней Руси. Литература вся
составлена как бы из огромных, грубо отесанных
глыб. Эстетика дистанций, о которой мы писали вы­
ше, заставляет и нас взглянуть на весь грандиозный
ансамбль древнерусской литературы с некоей дистан­
ци
и
, чтобы увидеть в нем некое большое художествен­
ное единство, как бы одно произведение многих и
многих авторов-тружеников.
Монументальный ансамбль древней литературы
создан «В честь человеку», чтобы прославить мир,
красоту и гармонию мироздания. Литература имела
своею целью окружить человека церемониальными


формами, этикетно обрядить и украсить мир и исто­
рию. Она поJПiа поэтому пьшnюсти и парадности; она
празднична и оптимистична, несмотря даже на все
престуrшения и несчастья, которые совершаются в
мире и которые описьmает литература. Ни смерть,
если она бьша достойной, ни поражение, если в нем не
бьшо измены мужеству, ни mобое несчастье, если оно
было перенесено без ропота, - не были унизительны
и не воспринимались как падение.
Торжественность литературы Древней Руси бьша
далеко не только внеIIШей. Эго бьшо глубокое ощуще­
ние всем народом своей значительности.
Литература первого столетия ее существования
бьша оптимистически обращена к будущему. Эгот
глубокий оптимизм ее символичен.
Сгиль монументального историзма продолжает
доминировать и в послемонгольский период. Он не
исчезает сразу, заменяясь каким-либо другим стилем.
На него постоян
н
о наслаиваются черты нового. По­
степенно увеличивается его динамизм.
***
Как же возникла древняя русская литература? Ог­
куда черпала она свои творческие силь�?
Появление русской литературы в конце Х - нача­
ле XI века «дивлению подобно». Перед нами как бы
сразу произведения литературы зрелой и совершен­
ной, сложной и глубокой по содержанию, свидетель­
ствующей о развитом национальном и историческом
самосознани
и
.
Как произошло чудо рождения столь зрелой лите­
ратуры Руси, которая еще совсем недавно вообще не
обладала письменностью? Русь обязана этим необык­
новенно удачному стечению обстоятельств.
Русь приняла христианство из Византи
и
, а восточ­
нохристианская церковь разрешала христианскую
проповедь и богослужение на своем национальном
языке. Поэтому в истории литературы Руси не бьшо
ни латинского, ни греческого периодов. С самого на­
чала в отличие от многих западных стран Русь обла­
дала литературой на литературном языке, понятном
народу, по происхождению своему болгарском.
Второе очень значительное обстоятельство состо­
яло в том, что за век до крещения Руси христианство
уже бьшо распространено в родственной по языку
Болгарии. Болгария пережила уже золотой век своей
литературы - век царя Симеона. Богатая болгарская
переводная и оригинальная литература перешла на
Русь и здесь стала органической частью литературы
русской. На Руси не только переписьmались древне­
болгарские произведения, но и просто распространя­
лись болгарские рукописные книги. Древнеболгар­
ский язык лишь немногим отличался от древнерусско­
го. Он составил в русской литературе как бы ее вто­
рой, возвышенньIЙ слой. Он дал ей многие слова с
отвлеченнь�м значением. Соединение языка древне­
болгарского с обиходнь�м древнерусским дало рус­
скому литературному языку богатую синонимику и
богатые оттенки значений.
Не довольствуясь обильной литературой, пере­
шедшей из Болгарии, отчасти из Моравии, на Руси
при Ярославе Мудром создают собственную перевод­
ческую школу. Летопись свидетельствует о Ярославе
Мудром следующее: «И собра писцо многы и пере­
кладаше от грек на сдовоньское писм0>>.
14
Не все явления византийского воздействия на Руси
могут бьпь подведены под термин «влияние>>. Можем
ли мы говорить, что византийская религия «повлия­
ла>> на русскую, что византийское православие оказа­
ло <�влияние» на русское язычество? Конечно, нет! Ви­
зантийское христианство не просто «повлияло» на ре­
лигиозную жизнь русских, - оно было перенесено на
Русь. Оно не изменило, не преобразовало язычест­
ва, - оно его заменило. Можем ли мы так же гово­
рить о том, что византийская литература «повлияла>>
на русскую литературу в начальном этапе ее форми­
рования? Дело бьшо, несомненно, сложнее. Византий­
ская литература не могла повлиять на русскую лите­
ратуру, так как последней попросту не бьшо. Бьш
фольклор, бьша высокая культура ораторской речи,
но письменнь�х произведений до появления у нас пере­
водных произведений не было. Влияние начинается
позднее, - когда перенос уже совершился.
Недостаточность термина «влияние» может бьпь
показана и на ряде других областей византийского
воздействия. Во многих случаях поэтому правильнее
говорить не о «ВЛИЯНИ
И
» отдельнь�х культурньIХ явле­
ний Византи
и
, а о переносе этих явлений. Перенос
этот бьш, однако, весьма своеобразен. Он не бьш ме­
ханическим, и им не кончалась жизнь явления. На
новой почве перенесенное явление продолжало жить,
развиваться, приобретало местные черты. Перенос
литературного произведения в Средние века бьш свя­
зан с продолжением его литературной истории, с по­
явлением новьIХ редакций, иногда с приспособлением
его к местнь�м, национальньIМ условиям. Византий­
ское произведение в результате этого оказьmалось в
известной мере произведением местной, националь­
ной литературы.
Конечно, не все переводньrе произведения изменя­
лись в равной степени. Не менялись или менялись
сравнительно незначительно сочинения церковно-ка ­
нонические, богослужебные, освященньrе строго уста­
новленньrми и устойчивьrми формами церковной жиз­
ни. Ог переводчиков и переписчиков требовалась осо­
бая точность в отношени
и
памятников патристиче­
ской литературы, литургических, церковно-канони­
ческих. Текст этих памятников менялся сравнительно
мало. Произведения повествовательные и историче­
ские изменялись в гораздо большей степени. Кроме
того, существовали переводнь1е произведения, связь
которь�х с византийским оригиналом постоян
н
о осоз­
навалась и текст которь�х поэтому изменялся на сла­
вянской почве не только под воздействием местньIХ
условий, но и в результате новь�х обращений перепис­
чиков к византийскому оригиналу.
Все изложенное позволяет вьщелить категорию яв­
лений культурного воздействия Византи
и
, в которь�х
мы должны видеть не проявления «влияния», а прояв­
ления трансплантаци
и
византийской культуры на сла­
вянскую почву. Явления пересаживаются, трансплан­
тируются на новую почву и здесь продолжают само­
стоятельно жить в новь�х условиях и иногда в новь�х
формах.
Не только отдельные произведения, но целые
культурные пласты пересаживались на русскую почву
и здесь начинали новьIЙ цикл развития в условиях
новой исторической действительности: изменялись,
приспосабливались, приобретали местньrе черты, на­
поJПIЯЛИсь новь�м содержанием и развивали новые
формы. Их жизнь мало чем отличалась от жизни мес-


тных произведений - разве только своею большею
сложностью в связи со вторичными воздействиями
греческих оригиналов.
Явление трансплантаци
и:
бьшо возможно потому,
что большинство культурных явлений и произведе­
ний русского средневековья не имело окончательного
вида. Памятник жил в каждую эпоху, принимая новые
формы и наполня
я
сь новым содержанием. Он бьш
подобен растению, меняющемуся под влиянием кли­
матических и новых природных условий.
Показатель нового времени - появление иных
тендеIЩИЙ в жизни старых произведений. В новое вре­
мя старое произведение оберегается от изменений.
Оно консервируется, а порой и «реставрируется», если
оно все же подвергается каким-то изменениям. Работа
ренессансных филологов, стремящихся к вос
ст
анов­
лению первоначального вида памятника, - показа­
тель появления нового исторического сознания. В
Рос
си
и
этому в известной мере соответствует появле­
ние «исправления книг» в XVI и XVII веках.
Стремление сохранить культуру в старых формах
или даже восстановить эти старые формы, реконстру­
ировать их - явление нового времени, нового исто­
рического сознания. Напротив, продолжение жизни
старой культуры в новых формах, трансплантация
культуры - явление, типичное для средневековья.
Трансплантация позволяет росткам старой культуры
самостоятельно, творчески развиваться на новой по­
чве. Она ведет к появлению местных черт и местных
вариантов трансплантируемой культуры. Эго явле­
ние чрезвычайно важное для образования и формиро­
вания новых культур: признак их <<Молодости» и жиз­
неспособности.
Культурное влияние Византи
и
в славянских стра­
нах являлось частным случаем этой трансплантаци
и
византийской культуры и ее отдельных памятников и
явлений. Влияние в общем - это явление, как мы уже
сказали, более позднее. Оно представляет собою воз­
действие, приводящее к изменению уже сложившихся
форм и содержания. Влиянию предшествует и затем
сопровождает его трансплантация.
Из изложенного ясно: нельзя механически делить
древнерусскую литературу (а с ней вместе и другие
древнеславянские литературы) на «оригинальную» и
«переводную». Эго деление годилось бы для литера­
тур нового времени с их устоявшимися текстами. В
древнеславянских же литературах дело бьшо сложнее.
Так назьmаемая «переводная» литература бьша орга­
нической частью национальных литератур; она не
имела четких границ, отделяющих ее от литературы
«оригинальной». Переводчики и писцы по большей
части бьши соавторами и соредакторами текста.
Текст переводных произведений жил так же, как и
текст оригинальных. Вместе с тем он сложно соотно­
сился с оригиналом, с которого бьш сделан перевод.
Переводный памятник участвовал в общем развитии
литературы, которая его приютила, реагируя на изме­
нения идеологии и литературных вкусов новой среды.
Отсутствие четких границ между литературами
оригинальной и «переводной» (мы ставим это слово в
кавычки, чтобы показать условность этого термина)
объяснялось также «ансамблевым строением» боль­
шинства произведений литературы, где могли соеди­
няться и оригинальные и «переводные» части.
К явлению трансплантаци
и:
литературных памят­
ников близко примыкает еще одно явление, на кото-
15
рое мы должны обратить внимание, изучая общие
формы византийского влияния. Это - образование
некоторой общей для всех стран южного и восточного
славянства литературы-посредницы. Термин «лите­
ратура-посредница» не нов в литературоведени
и
.
Обычно под литературой-посредницей понимают на­
циональную литературу, которая передает другой на­
циональной литературе в своих переводах и обработ­
ках памятники третьей национальной литературы. Я
предлагаю распространить этот термин и на те наци­
ональные литературы, которые существовали на свя­
щенно-ученых языках средневековья: латинском, цер­
ковнославянском, арабском, санскрите и пр. Эги ли­
тературы создавались сразу во многих странах, бьши
общим достоянием этих стран, служили их литера­
турному общению. При этом их литературное посред­
ничество - не их побочная функция, а основная. Про­
изведения, написанные на том или ином из священных
и ученых языков, входили в единый фонд памятников
объединяемых этими языками стран и участвовали в
создани
и
литератур на национальных языках. Эго бы­
ли общие литературы ряда стран, имевшие исключи­
тельно важное межнациональное значение.
Та же национальная единая литература-посредни­
ца существовала и у южных и восточных славян. Она
обладала своим наднациональным церковнославян­
ским языком, общим для всех южнославянских и вос­
точнославянских литератур фондом па мятников и
единой литературной судьбой, единым литературным
развитием.
Общий для всех южных и восточных славян фонд
памятников отличался своеобразием. Он не бьш
уменьшенным повторением византийской литерату­
ры. Переводились в первую очередь произведения ка­
нонические и церковно-авторитетнь1е, без которых не
могла существовать церковная жизнь. К ним добав­
лялись сочинения общемировоззренческого характе­
ра - по всемирной истории и природоведческие: Хро­
ники Георгия Амартола и Иоанна Малаль1, Христи­
анская топография Козьмы Индикоплова, Шестод­
нев, многие апокрифы, патерики, сборники изречений
и т. д. На основе византийской литературы составля­
лись сочинения компилятивного характера, сочине­
ния, необходимые в условиях новой, христианской
культуры славян. Нельзя при этом сказать, чтобы вся
эта создаваемая в славянских странах литература бы­
ла совсем чужда современной ей византийской лите­
ратуре. Отметим, например, что сочинения Климента
Охридского отличались сложньIМИ особенностями
поздневизантийского ораторского стиля .
В целом литература-посредница, состоявшая из
сочинений переводных, компилятивных и оригиналь­
ных, отличалась удивительной цельностью и, в изве­
стной мере, полнотой. Рассматривая эту литературу­
посредницу как некоторое единство, необходимо от­
метить ее близость к византийской культуре, несмот­
ря на отклонения в отборе и наличие отчетливо
выраженного местного слоя. Эга литература-посред­
ница не бьша филиалом византийской литературы, но
она, несомненно, бьша филиалом византийской куль­
туры. Она принадлежала византийской духовной
культуре. Поэтому мы можем говорить, что литера­
тура-посредница являлась как бы частью редакци
и
или рецензии византийской культуры. Отбор делался
не в Византи
и
, а в самих славянских странах, и опре­
делялся он не столько составом современной вязан-


Цветные табmщы 1
1. Юрьевское Евангелие (1120-1128),
Титульный разворот. Москва, Истори­
ческий музей. Книга написана в Киеве по
заказу Юрьева монастыря Новгорода.
Киноварный орнамент предвосхищлет
тератологическую вязь XIV в.
2. Остромирово Евангелие (1056-1057),
л. 290 об. Санкт-Петербург, Публичная
библиотека. Книга создана дьяконом
Григорием в Киеве для новгородского по­
садника Остромира, приближенного ве­
ликого князя Изяслава. Древнейший па­
мятник книжного искусства Руси, тес­
но связанный с византийской традицией.
3. Остромирово Евангелие, л. 60 об.
4. Богоматерь на троне. Псалтирь Эг­
берта. Чивидале, Археологический му­
зей. Рукопись является уникальным ху­
дожественным свидетельством между­
народных связей Киевской Руси. Она со­
здана по заказу трирского архиепископа
Эгберта в конце Х в" и позднее принадле­
жала Гертруде, жене князя Изяслава
Ярославича. Во время княжения во Вла­
димире-Волынском князь поддерживал
оживленные контакты с Германией и с
папой Григорием. Тогда (между 1078 и
1087) Псалтирь была дополнена пятью
миниатюрами, представляющими свое­
образный сплав византийских, романских
и русских черт. Богоматерь типа «Пе­
черской» написана в широкой, энергичной
манере. Не исключено, что этот образ,
особо чтимый в Киеве, принадлежит рус­
скому художнику. Миниатюра, изобра­
жающая инвеституру Ярополка, сына и
наследника Изяслава, отличается кал­
лиграфической манерой и соединением во­
сточной и западной традиций письма с
преобладанием последней.
5. Христос во славе, венчающий князя
Ярополка и княгиню Ирину. Псалтирь
Эгберта. Чивидале, Археологический му­
зей.
6. Изборник Святослава 1073 г. Титуль­
ный разворот. Москва, Исторический
музей. "Изборник" (то есть сборник) яв­
ляется примером усвоения на Руси визан­
тийской учености через литературу-по ­
средницу. Он воспроизводит сборник, пе­
реведенный в конце /Х - начале Х в. с
греческого языка на болгарский для бол­
гарского царя Симеона. Орнаменталь­
ные заставки, инициалы и иллюстрации
книги отмечены стилизацией.
7. Евангелист Лука. Остромирово Еван­
гелие.
Санкт-Петербург,
Публичная
библиотека.
8. Евангелист Марк. Остромирово Еван­
гелие.
Санкт-Петербург,
Публичная
библиотека.
9. Служебник Варлаама Хутынского.
Конец XII - начало XIII в. Титульный
разворот. Москва, Исторический музей.
Рукопись относится к полоцко-смолен­
ской школе.
16
10. Мстиславово Евангелие (1103-
1117). Титульный разворот. Москва, Ис­
торический музей. Рукопись выполнена в
Новгороде Алексой, сыном попа Лазаря,
для новгородского князя Мстислава. Ее
миниатюры копируют Остромирово
Евангелие, но при этом вносят черты
местной школы - контрастность, гру­
боватую выразительность, напряжен­
ность. Эти изображения часто сопо­
ставляют с энергичными образами рос­
писи новгородской церкви Спаса-Преоб­
ражения на Нередице.
г---�--
-
---
�
-
-
---------
�
L_
__:_
______
ll_____-��]
[��]
---
-
----


тийской литературы, сколько потребностями славян­
ских стран. Это бьш процесс освоения-борьбы, где
действовали силы притяжения и отталкивания. К со­
здаmпо литературы-посредниц
ы
привлекались не
только памятники греческие, но и переводы с древне­
еврейского 1, латинского2, сирийского3 .
Несмотря на то что греческого посредства при пе­
реводе памяТ
ТIИК
ов с этих языков не бьшо, их необхо­
димо рассматривать как часть с;лавянской рецензии
византийской культуры, ибо они все же происходили
из многоязычной Византи
и
и отвечали духу этой куль­
туры. Трансплангировались не разрознеm1ые сочине­
ния, а именно культура с присущими ей религиозны­
ми, эстетическими, философскими, правовыми пред­
ставлениями . В славянских странах на основе транс­
плантироваm1ых и своих собствеm1ых памятников
происходил процесс формирования особой литерату­
ры, общей для всех южных и восточных славян, а на
первых порах частично и западных. В процес
с
е фор­
мирования этой литературы-посредниц
ы
происходил
отбор памятников из разных стран, и эm памятники
становились достоянием не одной какой-либо страны,
а всех южных и восточных славянских стран. Это бы­
ло тем более легко, что сама византийская культура и
у себя на родине опшчалась многонациональным ха­
рактером, причем в сложени
и
ее сыграли вьщающую­
ся роль и славяне.
В создани
и
славянской литературы-посредниц
ы
первостепенное значение имени болгары, но не одни
они: фонд общеславянской литературы пополнялся
переводами и произведениями, созда1n1Ь1
1V1И
на Руси, в
Сербии и т. д. На основе визаl
lТИЙ
ских сочинений со­
ставлялись собственные, славянские сочинения ком­
пиляmвного характера (например, Пролог). В фонд
общей славянской литературы входили некоторые
жития славянских святых, признаШIЬIХ во всех право­
славньIХ странах, лучшие проповеди (например, Ки­
рИJUiа Туровского).
Нельзя думать, что в общий состав славянской
письменности включались только сочинения, так или
иначе связа1П1Ь1е с церковью. Славянские переводчики
переводили произведения повествовательного и исто­
рического характера, став1Ш1е достоянием всех южно­
и восточнославянских литератур. Эта единая славян­
ская литература обладала, как уже бьшо сказано, и
единьIМ ЯЗЫКОМ.
Говоря о литературе-посреднице, необходимо учи­
тьmать, что она существовала не сама по себе: она
бьша частью культуры-посредниц
ы
.
Огдельные пря­
мые контакть1 между странами (в частносm, прямые
контакть1 между той или иной славянской страной и
Византией) должны изучаться на фоне целого - того
целого, которое представляет собой культура-посред­
ница и вся система взаимоотношения стран в услови­
ях существования этой культуры-посредниц
ы
.
Куль­
тура-посредница южньIХ и восточньIХ славян также
представляла собой своего рода «рецензию» (редак­
цию) византийской культуры. Любой частньIЙ случай
контакта (переезд писателя или художника, перевоз
или перенос иконы) совершался по потребностям и на
фоне существования общей культуры-посредниц
ы
.
В состав славянской рецензии византийской куль­
туры входили не одни только духовные ценности. Су­
ществовала общая церковная орга11Изация, обIЦИе це­
нтры славянского общения: Афон, монасть�ри Иеру­
салима, Синая, Константинополя, Салоник, впослед-
25
- 1ц.1,w•1uu..
..,
,.,.
.,.
""'''!r' 1дс. .а '1"\ or • '�ur1rч"')a111\u l'Y'l".1
1
�("
"1·
.
..
11. Создание Кири ллом и Мефодием славянской азбуки;
перевод на славянский язык Апостола и Е',в(J}(2елия (898) .
Радзивиловская летопись, л. 13
ствии Болгарии и пр ., общий состав духовенства, ко­
торое обслуживало на первьIХ порах разные славян­
ские страны и которое пере
е
зжало иногда из страны в
стршу. Кроме некоторой часm духовенства, пере
е
з­
жали мастера, переводчики, книжные люди. Подвиж­
ной, как бы <<Кочевой» характер феодальной интелли­
генции сохранялся очень долго - даже в XIV и XV
веках. Он бьш mпичен для средневековья, но не им
одним определялось общение культур. Славяне обща­
лись с Византией не один на один, а через посредство
общей им всем промежуточной культуры, в создани
и
которой громадная роль принадлежала болгарам, и в
первую очередь - Кириллу и Мефодию, создателям
общеславянской письменности и распространителям
единого для всех православньIХ славян литературного
языка - древнеболгарского в своей основе .
Русские пополняли своими переводами то, что они
не находили в Болгарии, и обратно: русские переводы
входили в фонд южнославянских литератур . Некото­
рые же памятники переводились и создавались совме­
стно: так бьшо, например, с Прологом. В этой совме­
стной литературной работе с самого начала играли
значительную роль указа1П1Ь1е выше центры славян­
ского общения.
Болгария дала Руси не только относительно пол­
ньIЙ комплекс богослужебньIХ книг и книг, связаШIЬIХ
с хрисmанским мировоззрением, но она дала Руси
литературньIЙ язык, на котором были написаны эm
книги, и частично даже представителей церковной
иерархи
и
.
Культура-посредница бьша посредницей между
ВизаJПИей и южньIIVIИ и восточньI!VIИ славянами и по­
средницей в культурном общени
и
славян между со­
бой. Это бьша культура славянская, но которую мож­
но рассматривать также как славянскую редакцию
(или «рецензию») византийской культуры.
Эта византийская культура за пределами Визан­
ти
и
вос
с
оздавалась на новой основе и в новьIХ формах
во всех этажах мысли и творчества. Славянская рецен­
зия византийской культуры создавалась при этом, как
мы уже отмеmли, не только на основе произведений,
вышеДIШ1Х из Византи
и
, и определялась она своими
внутренними потребностями.
Трансплантация визаl
lТИЙ
ской культуры, как и
всякая трансплантация, отнюдь не бьша механиче­
ским переносом ее в новые условия. Трансплантация
культуры бьша связана с ее изменением, шюгда очень
существеШIЬIМ. Нельзя ставить знак равенства между
византийской культурой у себя на родине и той визан­
тийской культурой, которая бьша трансплантирована
в славянские страны. Элементы византийской культу-


ры, трансплантированные в славянские страны, силь­
но модифицировали эту византийскую культуру, су­
ществовавшую у себя на родине. Византийская куль­
тура в славянских пределах бьmа порождена визан­
тийской культурой, выросла на ее основе, но она не
бьmа ей тождественна. Славянская рецензия визан­
тийской культуры имела поэтому собственное лицо .
Эго бьmо некоторое новое единство религии, воззре­
ний на мир и на общество, литературы, живописи и
архитектуры .
Посредничество этой особой культуры выступает
особенно ясно там, где эта культура бьmа связана с
языком, и менее ясно там, где интернациональный
язык искусства (живописи, архитектуры, прикладного
искусства) позволял устанавливать и помимо этого
посредничества прямые связи с Византией. Поэтому
наивысшим показателем этой культуры-посредницы
является входящая в нее литература. Посредническая
роль литературы выступает в славянской рецензии
византийской культуры особенно отчетливо. С по­
мощью литературы-посредницы осуществлялось об­
щение славянских литератур между собой. Связанные
на славянской почве патерики, пролог, четьи минеи,
отдельные сборники постоян
н
ого состава (торжест­
венники, Златоуст) , жития славянских святых, отдель­
ные славянские слова, проповеди и молитвы (напри­
мер, Кирилла Туровского) наряду с произведениями
чисто переводного характера развивали в славянской
среде богатства византийской духовной культуры и
служили общению славянских литератур, обмену сю­
жетами, темами, мотивами и литературными приема­
ми, способами художественного обобщения.
Оригинальная бошарская литература представле­
на бьmа на Руси сочинениями Кирилла и Мефодия,
Климента Охридского, Константина Преславского,
Иоанна Экзарха Бошарского, Козьмы Пресвитера,
черноризца Храбра и др. Но это все бьmа литература
«славянской рецензии византийской культуры» - ли­
тература-посредница, не имевшая прочного нацио­
нального прикрепления, обладавшая способностью
отвечать потребностям других славянских стран.
Местные школы (зодчества, живописи, ремесла,
литературы и т. п.) не должны рассматриваться как
местные школы византийского искусства. Местные
школы живописи и ремесла бьmи местными школами
рассматриваемой нами славянской культуры-посред­
ницы. Они бьmи частью целого, и их отношения с
соответствующими формами византийской культуры
не бьmи независимы друг от друга. Они не осуществ­
лялись по отдельности, «в розницу». Даже тогда, ког­
да может быть прослежено непосредственное влияние
византийского культурного явления на ту или иную
славянскую страну, внешне минуя культуру-посред­
ницу, - все же это влияние определяется и формиру­
ется последней - ее характером, ее требованиями и
нуждами. Огдельные проявления совершаются в не­
драх общего, имеют общую почву, некую «среду>> .
В русской форме ремесла, живописи, зодчества,
литературы отражались в значительной мере общие
всем формам культуры местные, национальные осо­
бенности. Так же точно единое целое представляли
собой и местные особенности всех форм сербского и
бошарского искусства и литературы. Объяснение бы­
строму появлению на Руси зрелой литературы лежит
не только в области связей с сильными и старыми
литературами, не только в переносах из Бошарии це-
26
лых произведений и рукописных книг . Основное за­
ключалось в том, что сама русская почва бьmа хоро­
шо подготовлена для создания искусства слова. «Да­
рам волхвов» из далеких стран предшествовали «да­
ры своих пастухов» - представителей неученой муд­
рости народа.
Ко времени появления на Руси литературных про­
изведений Византи
и
и Бошарии на огромной русской
территории бьmо уже развито искусство устной речи.
В Начальной русской летописи отразились устные
предания, топонимические легенды, исторические пес­
ни, славы, певшиеся князьям, пословицы и поговорки.
Кроме последних (пословиц и поговорок), фольклор­
ные произведения вошли в летопись лишь своими сю­
жетами, но и это свидетельствовало о богатстве уст­
ного творчества народа. В летописи отразилась точ­
ность отдельных формулировок и высота историче­
ского самосознания. Вспомните хотя бы рассказ о
смерти Олега от своего коня, рассказ о мести Ольги
древлянам, о походах Святослава и многое другое.
Но дело не только в фольклоре. В летописи отра­
зились различные формы устной речи. Краткие речи,
с которыми князья обращались к своим дружинам
перед битвой, свидетельствуют не только о высоко­
развитом чувстве воинской чести и о воинском доже,
ноиобумени
и
в немногих словах выразить содержа­
ние ободрения и воодушевления воинам. «Уже нам
еде пасти; потягнемъ мужьски, братья и дружино!»
Или : «Уже намъ нtжамо ся доти, волею и неволею
стати противу; да не посрамимъ землЬ РускиЬ, но
ляжемъ костьми, мертвыи бо срама не имамъ. Аще ли
побЬгнемъ, срамъ имамъ. Не имам убожати, но ста­
немъ кро пко, азъ же предъ вами поиду: аще моя глава
ляжеть, то промыслите собою». Эго знаменить1е речи
Святослава.
Не менее выразительны речи, которые произноси­
лись князьями на вече, или речи представителей наро­
да, обращенные к князьям. Вот что говорили киевляне
Владимиру Мономаху в 1097 году: «Молимся, княже,
тоб'Ь и братома твоима, не мозоте погубити Русьскьm
земли. Аще бо въмете рать межю собою, погани
и
имуть радоватися, и возмуть землю нашю, иже бЪша
стяжали отци ваши и дЪди ваши трудом великим и
храбрьствомь, побарающе по РусьскЬи земли, ины
земли приискьmаху, а вы хочете погубити землю Русь­
скую».
Огправляя послов, князья поручали им произне­
сти те или иные слова. Естественно, что эти речи дол­
жны бьmи быть краткими, запоминающимися и со­
держательньIМИ.
Наконец, формы судопроизводства, законода­
тельных установлений «русской правдьD> также долж­
ны бьmи быть краткими, ясньIМИ, однозначньIМИ и
выразительньIМИ.
Одним словом, разнообразные и богатые формы
общественной жизни и публичнь�х выступлений за­
ставляли ценить точность слова, учили обращаться с
ним бережно и экономно, учили высоким нормам раз­
витого общественного сознания во всех сторонах пуб­
личной жизни .
Не всякому народу досталась на долю и такая спо­
собность подняться над узостью национализма в сво­
ем высоком патриотическом сознани
и
.
Причинами
тому бьmи особые формы существования Русского
государства. В союзе Руси на равных основаниях уча­
ствовали и восточнославянские племена, и фин
н
о-


угорские народы: меря, весь и чудь. В Киеве бьm Чу­
дин двор, в Новгороде целый район - Чудин конец.
В составе русского войска, ходившего походом на
Консгантинополь, плечом к плечу со славянами сра­
жались варяги и чудь.
Благодаря своей национальной уживчивосги древ­
ние русичи обитали целыми поселениями в Консган­
тинополе, в греческом Херсонесе в Крыму, на Афоне,
на полуосгрове Тихань, на озере Балатон, в Паннони
и
и во многих других местах. Кочевые народы тюркско­
го происхождения свободно расселялись на террито­
рии Древней Руси и принимали здесь христиансгво.
Русь не бьmа отгорожена Китайской сгеной ни от
южных, ни от западных, ни от восточньIХ или север­
НЬIХ соседей. Это бьmа мировая и мирная держава, не
опасавшаяся своего поглощения соседними культура­
ми.
Формированию идейного содержания русской ли­
тературы способсгвовали и те произведения бошар­
ской литературы, которые бьmи перенесены на Русь в
X-XI веках. Основатели бошарской письменносги и
бошарской литературы ученые братья Кирилл и Ме­
фодий, а также их ученики ощущали себя не только
бошарами, но и предсгавителями всего славянсгва.
Их проповедь бьmа обращена ко всем славянским на­
родам. Именно это широкое сознание себя «народом
среди народов» бьmо свойсгвенно и всем лучшим про­
изведениям древнерусской литературы: «Повести вре­
менньIХ лет», житиям первьIХ русских святьIХ, Киево­
Печерскому патерику, «Хождению черниговского
игумена Дани
ил
а в Святую Землю» и многим другим.
Это замечательное сознание единсгва русского наро­
да со всем человечеством, приобретая разные формы,
сганет существенной особенностью русской литера­
туры на всем протяжени
и
ее существования .
***
Остановимся на некоторьIХ произведениях древ­
ней русской литературы первого века ее существова­
ния.
«Слово о Законе и Благодати» Илариона
Оригинальные древнерусские произведения воз­
никли еще в Х веке, хотя и на общехристианской осно­
ве. Официальное приняmе христиансгва Русским го­
сударсгвом в 988 году потребовало не только множе­
сгва переводньIХ церковнобогослужебньIХ и церков­
но-просветительских
книг,
но
и составления
собсгвенньIХ, русских сочинений, посвященньIХ нуж­
дам местной, русской церкви. Одним из первьIХ таких
сочинений бьmа составленная, очевидно, на основа­
ни
и
переводньIХ произведений «Речь философа»,
включенная затем в состав древнейшей русской лето­
писи.
«Речь философа» - это изложение всемирной ис­
тории с христианской точки зрения. Оно бьmо сделано
в форме речи, обращенной к князю Владимиру Свя­
тославичу с целью убедить его принять христиансгво.
Летописцы утверждают, что якобы именно под влия­
нием этой речи Владимир и принял христианскую ве­
ру. Это должно бьmо придавать ей особую авторитет­
ность в глазах всех русских подданньIХ Владимира.
«Речь философа» - произведение литературно
умелое. Мировая исгория изложена сжато и точно.
27
Говорится только о самом главном из Ветхого и Но­
вого заветов.
Изложение всемирной исгории в «Речи философа»
и сейчас поражает своей «педагогичностью», однако
«Речы> не осмысляла значение приняmя хрисгиансгва
русским народом. В этом отношени
и
исключительное
значение имеет «Слово о Законе и Благодаm» митро­
полита Илариона. Это произведение по теме своей
обращено к будущему Руси, а по совершенсгву формы
и в самом деле как бы предвосхищает это будущее.
Тема «Слова» - тема равноправности народов,
резко противостоящая средневековым теориям бого­
избранничества лишь одного народа, теориям вселен­
ской империи или вселенской церкви. Иларион указы­
вает, что Евангелием и крещением Бог «все народы
спас», прославляет русский народ среди народов всего
мира и резко полемизирует с учением об исключи­
тельном праве на «богоизбранничество» только одно­
го народа.
Идеи эm изложены в «Слове» с пласгической ясно­
стью и исключительной конструктивной цельностью.
Точность и ясность замысла отчетливо отразились в
самом названи
и
«Слова»: «0 законе Моисеом данеем,
и о благодаm и исгине Иисус Хрисгом бьmшим, и
како закон отьиде, благодать же и исгина всю землю
исполни, и вера в вся языкы простреся и до нашего
языка (народа) рускаго, и похвала кагану нашему Вла­
димеру, от негоже крещени
и
бьIХом, и молитва к Богу
от всеа земля нашеа>>.
Трехчасгная композиция «Слова», подчеркнутая в
названи
и
, позволяет органически развить основную
тему «Слова» - прославление Русской земли, ее «ка­
гана>> и крестителя Владимира и его сьmа князя Ярос­
лава. Каждая часгь легко вьrгекает из предшествую­
щей, постепенно сужая тему, логически, по mпиче­
ским законам средневекового мьшmения, переходя от
общего к частному, от общих вопросов мироздания к
часгным его проявлениям, от универсального к наци­
ональному, к судьбам русского народа. Основной па­
фос «Слова» в сисгематизаци
и
, в приведени
и
в иерар­
хическую цепь фактов вселенской исгории в духе сред­
невековой схемаmзаци
и
.
Первая часгь произведения касается основного
вопроса исгорических воззрений средневековья: воп­
роса взаимоотношения двух заветов: Ветхого - «за­
кона>> и Нового - «благодати». Взаимоотношение
это рассматривается Иларионом в обычньIХ символи­
ческих схемах христианского богословия, в последо­
вательном проведени
и
символического параллелиз­
ма. Символические схемы этой часги традиционнь1.
Ряд образов заимсгвован в ней из визанmйской бого­
словской литературы. В часгносги, неоднократно ука­
зьmалось на влияние «Слова>> Ефрема Сирина «на
Преображение» 4. Однако самый подбор этих тради­
ционньIХ символических противопоставлений ориги­
нален. Иларион создает собсгвенную патриотиче­
скую концепцию всемирной исгории. Эта концепция
по-своему замечательна и дает ему возможность ос­
мыслить исгорическую миссию Русской земли. Он ни­
где не упускает из виду основной своей цели: перейm
затем к прославлению Русской земли и ее «просвеm­
теля» Владимира. Иларион насгойчиво выдвигает
вселенский, универсальный характер хрисгиансгва
Нового завета («благодатю>) сравнительно с нацио­
нальной ограниченностью Ветхого завета («закона>>).
Подзаконное состояние при Ветхом завете сопровож-


далось рабством, а «благодать» (Новый завет) - сво ­
бодой. Закон сопоставляется с тенью, светом луны,
ночным холодом, благодать - с солнечным сиянием,
теплотой.
Взаимоотношение людей с Богом раньше, в эпоху
Ветхого завета, устанавливалось началом рабства,
несвободного подчинения - «законом»; в эпоху же
Нового завета-началом свободы-«благодатью».
Время Ветхого завета символизирует образ рабыни
Агари, время Нового завета -свободной Сарры.
Особенное значение в этом противопоставлени
и
Нового завета Ветхому Иларион придает моменту
национальному. Ветхий завет имел временное и огра­
ниченное значение. Новый же завет вводит всех людей
в вечность. Ветхий завет бьш замкнут в еврейском
народе, а Новый име
ет
всемирное распространение.
Иларион приводит многочисленнь1е доказательства
того, что время замкнутости религии в одном народе
прошло, что наступило время свободного приобще­
ния к христианству всех народов без исключения; все
народы равны в своем общени
и
с Богом. Христианст­
во, как вода морская, покрьшо всю землю, и ни один
народ не может хвалиться своими преимуществами в
делах религи
и
.
Всемирная история представляется
Илариону как постепенное распространение христи­
анства на все народы мира, в том числе и на русский.
Излагая эту идею, Иларион прибегает к многочислен­
ным параллелям из Библи
и
и упорно подчеркивает,
что для новой веры потребны новые люди. <<Лепо бо
бе благодати и истине на новыя люди въсиати, и не
въливають бо- по словеси Господню - вина нова ­
го, учениа благодатьна, в мехы ветхы". но ново уче­
ние, новы мехы, новы языкы (народы)».
По мнению исследователя «Слова>> И. Н . Ждано­
ва, митрополит Иларион привлекает образы иудейст­
ва, Ветхого завета только для того, чтобы «раскрыть
посредством этих образов свою основную мысль о
призвани
и
язычников: для нового вина нужнь1 новые
мехи, для нового учения нужнь1 новые народы, к числу
которых принадлежит и народ русский»5.
Рассказав о вселенском характере христианства
сравнительно с узконациональным характером
иудейства и подчеркнув значение новых народов в
истории христианского учения, Иларион свободно и
логично переходит затем ко второй части своего
«Слова», сужая свою тему,-к описанию распростра­
нения христианства по Русской земле: «вера бо благо­
датьнаа по всей земли простреся и до нашего языка
рускааго доиде".», «Се бо уже и мы с всеми христиа­
нами славим святую Троицу>>. Русь равноправна со
всеми странами и не нуждается ни в чьей опеке: «вся
страны благый Бог нашь помилова, и нас не презре,
въсхоте и спасены и в разум истин
нь
IЙ приведе».
Русскому народу принадлежит будущее, принадле­
жит великая историческая миссия: «и събысться о нас
язьщех (народах) реченое: открыеть господь мыпщу
свою святую предо всеми языкы (перед всеми народа­
ми) и узрять вси конци земля спасение еже от Бога
нашего» (Исаия, 52, 1 О). Патриотический и полемиче­
ский пафос «Слова>> растет, по мере того как Иларион
описьmает успехи христианства среди русских. Слова­
ми Писания Иларион приглашает всех людей, все на­
роды хвалить Бога. Пусть чтут Бога все люди и возве­
селятся все народы, все народы восплещите руками
Богу. Ог Востока и до Запада хвалят имя Господа;
высок над всеми народами Господь. Патриотическое
28
воодушевление Илариона достигает высшей степени
напряжения в третьей части «Слова>>, посвященной
прославлению Владимира 1 Святославича.
Если первая часть «Слова» говорила о вселенском
характере христианства, а вторая часть - о русском
христианстве, то в третьей части возносится похвала
князю Владимиру. Органическим переходом от вто­
рой части к третьей служит изложение средневековой
богословской идеи, что каждая из стран мира имела
своим просветителем одного из апостолов. Есть и
Руси кого хвалить, кого признавать своим просвети­
телем: «Похвалим же и мы, по силе нашей, мальIИМИ
похвалами великаа и дивнаа сътворьшааго, нашего
учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли
Володимера>>. Русская земля и до Владимира бьша
славна в странах, в ней и до Владимира были замеча­
тельные князья; Владимир «внук старого Игоря, сын
же славного Святослава>>. Оба эти князя «в своа лета
владь�чествующе, мужОством же и храборьством про­
слуша (прославились) в странах многах и победами и
крепостию поминаются ныне и словуть (славятся)».
Иларион высоко ставит авторитет Русской земли сре­
ди стран мира. Русские князья и до Владимира не в
худой и не в неведомой земле владь�чествовали, но в
русской, которая ведома и слышима есть всеми кон­
цами земли. Владимир - это только «славный от
славныиХ>
>
, «благороден от благородньIИХ». Иларион
описьmает далее военнь1е заслуги Владимира. Влади­
мир «единодержець бьm земли своей, покорив под ся
округъняа страны, овы миром, а непокоривыа ме­
чемь». Силу и могущество русских князей, славу Рус­
ской земли, «единодержавство» Владимира и его во­
енные успехи Иларион описывает с нарочитою
целью -показать, что принятие христианства могу­
щественнь�м Владимиром не бьшо вынужденнь�м, что
оно бьшо результатом свободного выбора Владими­
ра. Описав общими чертами добровольное, свобод­
ное крещение Владимира, отметая всякие возможнь1е
предположения о просветительской роли греков, Ила­
рион переходит затем к крещению Руси, приписьmая
его вьmолнение исключительно заслуге Владимира,
совершившего его без участия греков. Подчеркивая,
что крещение Руси бьшо личнь�м делом одного только
князя Владимира, в котором соединилось «благове­
рие с властью», Иларион явно полемизирует с точкой
зрения греков, приписьmавших себе инициативу кре­
щения «варварского» народа.
Затем Иларион переходит к описанию личнь�х ка­
честв Владимира и его заслуг, очевиднь�м образом
имея в виду указать на необходимость канонизаци
и
Владимира. Довод за доводом приводит Иларион в
пользу святости Владимира: он уверовал в Христа, не
вцдя его, но неустанно творил милостьIНЮ; он очи­
стил свои прежние грехи этой милостьmей; он крестил
Русь - славный и сильный народ-и тем самым ра­
вен Константину, крестившему греков. Сопоставле­
ние дела Владимира для Руси и делом Константина
для ромеев-греков направлено против греческих воз­
ражений на канонизацию Владимира: равное дело
требует равного почитания. Сопоставление Владими­
ра с Константином Иларион развивает особенно про­
странно, а затем указывает на продолжателя дела
Владимира-на его сына Ярослава, перечисляет его
заслуги, его строительство. Патриотический пафос
этой третьей части, прославляющей Владимира, еще
выше, чем патриотический пафос второй. Он достига-


ет сильнейшей степеIШ напряжения, когда, простран­
но описав просветитеm.сгво Владимира, новую Русь и
«славный град» Киев, Иларион обращается к Влади­
миру с призьmом, почти заклинаIШем, вос
ст
ать из
гроба и посмотреть на плоды своего подВига: «Въста­
IШ, о честнаа главо, от гроба твоего, въстаIШ, отяси
сон, неси бо умерл, нъ сШПШI до обЬщааго всем въста­
IШа. ВьстаIШ, неси умерл, несть бо ти лепо умрети,
веровавъшу в Христа, живота всему миру. Огряси
сон, възведи очи, да видиши, какоя тя чЬсти Господь
тамо съподобив и на земли не беспамятна оставил
СЬПIОМ ТВОИМ>>.
За третьею, заключительною частью «Слова» в
некоторых рукописях следует молитва к Владимиру,
пронизанная тем же патриотическим подЪемом, пат­
риотическою мыслью и надписанная именем того же
Илариона. «И донеле же стоить мир, - обращался
Иларион в ней к Богу, - не наводи на ны (то есть на
русских) напасти искушеIШа, IШ предай нас в рукы
чужди
их
(то есть врагов) не прозовет
тьс
я град твой
(то есть Киев) град пленен, и стадо твое (то есть рус­
ские) прmnельци в земли несвоей». Бьmа ли эта закmо­
чительная молитва Илариона органической частью
«Слова», или она была составлена отдельно-еще не
совсем ясно, но, во всяком случае, она едина со «Сло­
вом» по мысли.
Итак, истин
н
ая цель «Слова» Илариона не в дог­
матико-богословском противопоставлени
и
Ветхого и
Нового заветов, как думали некоторые его исследова­
тели6. Традиционное противопоставление двух заве­
тов - это только основа, на которой строится его
определеIШе исторической миссии Руси. По выраже­
нию В. М. Истрина, это «ученый трактат в защиту
Владимира» 7. Иларион прославляет Русь и ее <<ПрО­
светитеЛЯ>> Владимира. Следуя за великими болгар­
скими просветителями - Кириллом и Мефодием,
Иларион излагает учеIШе о равноправности всех на­
родов, свою теорию всемирной истории как постепен­
ного и равного приобщения всех народов к культуре
христианства.
Широкий УIШВерсализм характерен для произведе­
ния Илариона. История Руси и ее крещеIШе изображе­
ны Иларионом как логическое следствие развития ми­
ровых собьпий. Чем больше сужает Иларион свою
тему, постепенно переходя от общего к частному, тем
выше становится его патриотическое одушевлеIШе.
Таким образом, все «Слово» Илариона от начала
до конца представляет собой стройное и органическое
развитие единой патриотической мысли. Замечатель­
но, что эта патриотическая мысль Илариона отнюдь
не отличается национальной ограниченностью. Ила­
рион все время подчеркивает, что русский народ толь­
ко часть человечества.
СоединеIШе богословской мысли и политической
идеи создает жанровое своеобразие «Слова» Иларио­
на. В своем роде это единственное произведеIШе.
***
А А Шахматов установил ту связь, которая суще­
ствовала между началом русского летописания и по­
строеIШем Софии КиеВской.8 Аналогичную связь
можно установить между «Словом» Илариона и Со­
фией. Архитектура эпохи Ярослава входит как суще­
ственное звено в единую цепь идеологической взаимо­
связи культурных явлений начала XI века.
29
«Слово» Илариона составлено между 1037 и 1050
годами. М. Д. Приселков сужает эти хронологические
вехи до 1037-1043 годов, считая, и по-видимому пра­
вильно, что оптимистический характер «Слова» ука­
зьmает на его составлеIШе до неудачного похода Вла­
димира Ярославича на Константинополь в 1043 году9.
Трудно предположить, что «Слово» Илариона,
значеIШе которого равнялось значению настоящего
государственного акта, государственной деклараци
и
,
бьmо произнесено не в новом, только что отстроен­
ном Ярославом центре русской самостоятельной
митрополии - Софии. «Слово», несомненно, пред­
назначалось для произнесения во вновь отстроенном
храме, пьшmости которого удивлялись совремеНIШ­
ки. Против произнесения «Слова» в Десятин
н
ой церк­
ви, как уже бьmо отмечено исследователями, свиде­
теm.сгвует то место «Слова», где Иларион, говоря о
Владимире, упоминает Десятин
ную
церковь в качест­
ве посторонней: «Добр послух10 благоверию твоему
(Владимира), о блажениче, святаа церкви святыа бо­
городица Мариа... идеже и мужЬственое твое тело
ньmе лежит»11· Присутствие Ярослава и жены его
Иринь1 на проповеди Илариона, отмеченное в «Сло­
ве», прямо указьmает на Софию как на место, где
бьmо произнесено «Слово» Илариона. Ведь именно
София бьmа придворной церковью, соединяясь лест­
ницей с дВорцом Ярослава12
•
Именно здесь, в Софии,
мог найти Иларион то «преизлиха» насытившееся
«сладости КIШЖНой»13 общество, для которого как он
сам говорит в «Слове», он предназначал свою пропо­
ведь.
Ведь именно Соф:mо Ярослав сделал центром рус­
ской КIШЖНОСТИ, собрав в ней <<ПИСЬЦе МЪНОГЬD> и
<<КЪIШГЫ мъногьD>. В 1051 году здесь бьm поставлен на
митрополичью кафедру Иларион, бьmший пресвите­
ром загородной придворной церкви Ярослава Муд­
рого на Берестове, но, очевидно, принимавший уча­
стие в богослужениях в Софии и раньше.
Если «Слово» бьmо действительно произнесено в
Софии, то нам станут понятны все те восторженнь1е
отзьmы о строительной деятельности Ярослава и о
самой Софии, которые содержатся в «Слове». Илари­
он говорит о Софии, что подобного ей храма <<ДИВна
и славна»... «не обрящается во всемь поунощи (севере)
земнеем, ото взстока до запада>>.
Можно и еще более уточнить место произнесения
проповеди Илариона. «Известно, что в Византи
и
царь
и царица в своих придворных церквах слушали бого­
служеIШе, стоя на хорах, царь на правой, а царица на
12. По ставление Яр ославом Мудрым в соборе св . Софии в
Кие ве первого рус ского мwпрополита Илариона (1051) .
Радзивиловская летопись, л. 90


левой стороне»14. Можно считать установленным, что
на Руси этот обычай существовал до середины ХН
века. Здесь на хорах князья принимали причастие,
здесь устраивались торжественные приемы, храни­
лись книги и казна. Вот почему до тех пор, пока на
Руси держался этот обычай, хоры в княжеских церквах
отличались обIIШрными размерами, бьши ярко осве­
щены и расписаны фресками на соответствующие сю­
жеты. Очевидно, что именно здесь, на хорах, и бьmо
произнесено «Слово» Илариона в присутствии Ярос­
лава, Ирины и работавIIШХ здесь книжников.
Росписи Софии и, в частности, ее хоров представ­
ляют собой mобопьrгный комментарий к «Слову>>
Илариона.
К Х и Х1 векам росписи храмов выработались в
сложную систему изображения мира, всемирной ис­
тории и «невидимой церкви». Весь храм представлял­
ся как бы некоторым микрокосмосом, совмещавIIШМ
в себе все основные черты символического христиан­
ско-богословского строения мира. Это в особенности
следует сказать и о храме Софии Киевской. Фрески и
мозаики Софии воплощали в себе весь божественный
план мира, всю мировую историю человеческого ро­
да. В середине века эта история обычно давалась как
история Ветхого и Нового заветов. Противопостав­
ление Ветхого и Нового заветов - основная тема
росписей Софии. Оно же-исходная тема и «Слова»
Илариона. Следовательно, произнося свою пропо­
ведь, Иларион непосредственно исходил из темы ок­
ружающих его изображений. Фрески и мозаики Ки­
евской Софии могли наглядно илmострировать про­
поведь Илариона. Росписи хоров представляют со­
бой в этом оmошени
и
особенное удобство. Именно
здесь, на хорах, бьши те сцены Ветхого завета, пер­
сонажи которых подавали наибольший повод для
размьшmений Илариону: «Встреча Авраамом трех
странников» и «Гостеприимство Авраама». Своими
словами «яко человек иде на брак Кана Галилеи, и
яко бог воду и вино преложи» Иларион мог прямо
указать два противостоящих друг другу изображе­
ния, символически поясняющих чудо на браке, -
претворение воды в вино и рядом вечерю Христа с
учениками.
Для средневековой проповеди бьmо типично исхо­
дить из такого символического толкования устройст­
ва церкви, ее названия в честь того или иного собьrгия,
божества, святого, из символического толкования на­
ходящихся в ней изображений. В той же проповеди
Илариона имеется символическое толкование основа­
ния церкви Благовещения на киевских Золотых воро­
тах в прямом отношени
и
к будущей судьбе Киева.
Название церкви Благовещения на Золотых воротах,
по мнению Илариона, символично. Подобно тому
как архангел Гавриил дал целование девице, то есть
деве Марии, - «будет и граду сему» (то есть Киеву).
К деве Марии архангел обратился со словами: «ра­
дуйся, обрадованная, Господь с тобою»; к городу же
Киеву через эту церковь архангел также как бы обра­
щается со словами: «радуйся, благоверный граде,
Господь с тобой». Таким образом, Иларион символи­
чески и патриотически толкует название церкви Бла­
говещения; так же символически толкует Иларион и
росписи Софии, тема которых становится основным
исходным моментом его «Слова». Благодаря этому
вся проповедь Илариона становится еще более дока­
зательной со средневековой точки зрения.
30
«Повесть вре менных лет» и Нестор
В начале XII века составляется значительнейший
памятник русского летописания - «Повесть времен­
ных лет», вся проникнутая единой мыслью о Русской
земле, о ее защите, о необходимости единения перед
лицом внешней опасности.
Вьmолнителем исторического труда явился около
1113 года, по всей вероятности, монах Киево-Печер­
ского монастыря Нестор. В непосредственном виде
труд Нестора не дошел. Он сохранился лишь в пере­
делках и доработках последующих летописцев.
Уже два более ранних житийных произведения Не­
стора-«Чтение» о князьях Борисе и Глебе и «Житие
Феодосия Печерского» - характеризуют его как пи­
сателя, склонного к больIIШМ историческим обобще­
ниям и к тщательной проверке исторического матери­
ала. Он назьmает лиц, со слов которых записаны им
собьrгия или у которых можно бьmо бы проверить
сообщаемые им сведения. В <<Жити
и
Феодосия» он
ссьmается на свидетельство не только монахов своего
Печерского монастыря - современников Феодосия,
но и на лиц сторонних: на черниговского игумена Пав­
ла, на выдубицкого игумена Софрония, на боярина
Гегуевича Здеслава и др.
Искmочительный интерес для выяснения истори­
ческих взглядов Нестора представляет собою его
«Чтение» о Борисе и Глебе. Житие Бориса и Глеба
вставлено Нестором в общеисторическую раму. В
«Чтени
и
» о Борисе и Глебе Нестор проводит идею,
близкую к концепци
и
Илариона, но осложненную
публицистическим стремлением убедить князей при­
кончить губительные для русского народа усобицы.
История человеческого рода, с точки зрения Не­
стора, есть история борьбы добра и зла. Дьявол, иско­
ни ненавидевший добро, соблазнил Адама и Еву, и
они бьши изгнаны из рая. По наущению дьявола по­
томки Адама и Евы предались язычеству и стали по­
клоняться идолам. Бог послал пророков, но mоди «И
тех не послушаша, но и темь досадиша, а инех поби­
ша>> 15. Тогда милосердный Бог послал своего сьmа
для спасения человечества, и апостолы разнесли его
учение по всем странам света. Но Русская земля оста­
лась без апостолького просвещения: Бог хранил Рус­
скую землю для последнего часа. В этот последний
час Бог призвал Русскую землю. Князь Владимир
просветил учением Христа русский народ, крестив­
шийся без сопротивления и ропота. Перед русским
народом стояла великая историческая миссия: как по­
следний из призванных, он должен бьm стать первым
в историческом процессе. Но дьявол решил поразить
Русскую землю в самое сердце-в «корены> крестив­
шего ее Владимира. Он воздвигает распрю в семье
крестителя Руси князя Владимира, в которой среди
многих сьmовей как «две звезде светле» сияли Борис и
Глеб. По наущению дьявола брат Святополк убивает
их. Однако безропотная смерть Бориса и Глеба, ос­
тавшихся верными и покорными своему старшему
брату - убийце Святополку, разрушает замыслы
дьявола. Борис и
·
Глеб подали своею смертью всем
русским князьям пример братской mобви и покорно­
сти. Их устами провозглашен принцип старIIШнства:
«Не отьиду, ни отбежю от места сего, ни пакы супро­
тивлюся брату своему, старейшому сущю», говорит
Борис; «Ни пакы смею противитися старейшому бра­
ту>>, вновь и вновь повторяет Борис.


Таким образом, культу Бориса и Глеба Нестором
придано широчайшее историческое значение. С этим
культом связано торжество Русской земли над козня­
ми дьявола, пьrгающегося посеять раздоры среди кня­
зей. Распри князей, князей-братьев (русские князья все
потомки одного родоначальника - Рюрика), - по­
следняя надежда дьявола воспрепятствовать торже­
ству добра в мире. Однако Борис и Глеб собственной
смертью защитили Русскую земшо от покушений дья­
вола, подали спасительный пример всем русским
князьям и после смерm продолжают оказьmать по­
кровительство Русской земле.
Так, идея братолюбия князей и их «покорения»
старшему в роде выдвигалась Нестором как цент­
ральное звено исторических собьrгий последних лет.
Публицистические идеи первых печерских летописцев
бьuш, таким образом, соединены Нестором в его
«Чтени
и
» с всемирно-исторической концепцией пер­
вых официальных произведений времени Ярослава
Мудрого. То же соединение философско-историче­
ской схемы, по которой Русской земле отводилось
первое место, с публицистическими тенденциями и
страстной злободневностью бьшо характерно и для
крупнейшего из произведений Нестора - «Повести
временных лет».
Нестор связал русскую историю с мировой, при­
дал ей центральное значение в истории европейских
стран. Показать Русскую землю в ряду других держав
мира, доказать, что русский народ не без роду и пле­
мени, что он имеет свою историю, которой вправе
гордиться, - такова замечательная по своему време­
ни цель, которую поставил себе составитель Повести.
«Повесть временных лет» должна бьша напомнить
князьям о славе и величи
и
родины, о мудрой полиmке
их предшественников и об исконном единстве Русской
земли. Задача эта вьmолнена летописцем с необыкно­
венным тактом и художественным чутьем. Широта
замысла сообщила спокойствие и неторопливость
рассказу летописца, гармонию и твердость его сужде­
ниям, художественное единство и монументальность
всему произведению в целом.
Начало «Повесm временных лет» посвящено со­
бьrгиям всемирной истории в ее средневековом пони­
мани
и
.
Летописец вводит русскую историю в миро­
вую , сообщая самые разнообразные сведения - гео­
графические, этнографические, культурно-историче­
ские.
Неторопливо раскрьmает летописец ту
историческую обстановку, в которой родилось Рус­
ское государство.
«Повесть временных лет» открьmается историко­
этнографическим введением. Нестор ведет свой рас­
сказ от «всемирного потопа» и распределения Земли
между сьпювьями Ноя. Он перечисляет страны, ото­
шедшие к Симу, затем земли Хама и, наконец, особен­
но подробно останавливается на тех «полунощных»
(северных) и западных странах, которые отошли к
Иафету. Нестор подчеркивает при этом, что, разделив
всю Землю по жребию на три часm, братья обещали
«не преступати никому же в жребий братень (во вла­
дение брата), живяхо каждо в своей часm».
Затем Нестор рассказьmает об образовани
и
наро­
дов и языков. Он передает библейскую историю о
Вавилонском столпотворени
и
, во время которого mо­
ди разделились на народы и заговорили на разных
языках, и отмечает образование славян «от племени»
Иафета.
31
Первоначально, утверждает Нестор, славяне жили
по Дунаю, -там, где ныне Венгерская («Угорьска») и
Болгарская земли. Отсюда-то и произошло расселе­
ние славян, приведшее затем к образованию различ­
ных славянских племен и народностей. Свои названия
славянские племена получили по тем местам, где они
первоначально сидели: «от тех словен разидошася по
земле и прозвашася имены своими: где седше на кото­
ро месте» . Летописец указывает западных славян -
мораву и чехов, южных - белых хорватов, сербов и
хорутан. Расселение дунайских славян бьшо вызвано
нашествием волохов, под которыми исследователи
предлагают видеть западных франков - народы мо­
нархии Карла Великого. Часть славян ушла от воло­
хов на Вислу и прозвалась ляхами (поляками).
Ляхи, в свою очередь, распались на полян, луm­
чей, мазовшан и поморян. Некоторые из дунайских
славян сели по Днепру и назвались полянами, дру­
гие - древлянами потому, что «сели в лесе», третьи
сели между Припятью и Двиною и прозвались дрего­
вичами, четвертые сели на реке Полоте и прозвались
полочанами. Наконец, часть «словею> села около озе­
ра Ильменя, прозвалась «своим имянем» (то есть сла­
вянами) и построила город, названный Новгородом.
Затем Нестор указьmал место поселения племени се­
веры, после чего следовала заключительная фраза:
<<Тако разидеся словеньский языю> и сообщалось, что
по имени славян назвалась и грамота славянской.
За эmми обстоятельными сведениями о расселе­
ни
и
племен летописец переходит к сообщению геогра­
фических сведений о Русской земле. Просто и нагляд­
но дает летописец географическое описание Руси, пу­
тей, связьmающих ее с другими странами, с замеча­
тельною
последовательностью
начиная
свое
описание с водораздела рек Днепра, Западной Двины
и Волги. «Днепр бо потече из Оковьскаго леса, и поте­
четь на полъдне (на юг), а Двина ис того же леса
потечеть, а идеть на полунощье (на север) и внидеть в
море Варяжьское (Балmйское); не того же леса потече
Волга на въсток, и вътечетъ семьюдесят жерел в море
Хвалисьское (Каспийское) . Тем же из Руси можеть иm
(по Волге) в Болгары и в Хвалисы, и навъсток дойm в
жребий Симов, и по Двине в варяги, а из варяг до
Рима, от Рима же и до племени Хамова. А Днепр
втечеть в Понетьское море жерелом, еже море словеть
Руское".»
Вслед за географическим описанием Руси, Нестор
передает легенду о трех братьях - основателях Кие­
ва - Кие, Щеке и Хориве, читавшуюся еще у его пред­
шественника.
Затем Нестор переходит к рассказу о постепенном
полиmческом обособлени
и
русских племен: полян,
древлян, дреговичей, словен и полочан и перечисляет
соседние русским народносm: весь на Белоозере, ме­
рю на Ростовском озере и на Клещине, мурому у устья
Оки. Упоминание других народностей вьmуждает Не­
стора дать точньrй перечень славянских народов, на­
селяющих Русь, а также неславянских, платящих дань
русским и входящих в полиmческий союз Руси . К
последним относятся Нестором чудь, меря, весь, му­
рома, черемисы, мордва, пермь, печора, ям
мь
, литва,
зимигола, корсь, нарова, биль. Все эm народы гово­
рят на языках «от колена Афета».
Перечисление народов, платящих дань Руси, вызы­
вает у Нестора воспоминание о тех временах, когда
славяне сами бьmали покоряемы другими народами.


Бихар
ВЯТИЧИ:�:
е
-:ославянские
эсты
прочие племена
границы древнерусского
государства в конце
1Хв.
границы древнерусского
государства в конце
Х1в.
границы сопредель­
ных государств в
конце XI в.
племена, платившие
дань Руси
:��о мокш
КАСОГИ ) /.
(АДЫГИ) . .. ·
·
··•. .
.
.....
•.
•
•
·•••• •
.•
_.: АЛАНИЯ
13. Русь в эпоху «Повест и вр еменных лет» · (ко нец XI в.) Кар та С. А. Ромашова с привлечением матер иалов А. К Зайцева


Он рассказьmает о народах, временно угнетавIIШХ
славян: о бошарах, покоривIIШХ себе дунайских бол­
гар, о белых уграх, овладевIIШХ славянскою землею,
об обрах (аварах), печенегах и, наконец, о черных уг­
рах, проходивIIШХ около Киева при Вещем Олеге.
Смысл этого перечисления ясен: народы, угнетавшие
славян; все исчезли или ушли , а славяне остались и
сами берут дань на других народах. Именно поэтому
летописец передает народньIЙ рассказ об обрах, угне­
тавIIШХ славянское племя дулебов. Обры эти бьum:
телом велики и умом горды, они впрягали в телеги
дулебских женщин и ездили на них, как на скоте, но
Бог истребил их без остатка так, что есть и сейчас
поговорка на Руси: <<nогибоша, аки обре».
Упомянув еще несколько славянских племен, не
вошедI
IШХ
в прежние перечисления,- радимичей, вя­
тичей, угличей, тиверцев, - Нестор переходит к опи­
санию нравов славянских племен, населяющих Рус­
скую землю. Это описание нравов подчинено единой
идее: каждая народность и каждое племя имеет свой
юакою> и свой «нрав», переданньIЙ им от ощов их. В
подтверждение этой своей мысли летописец ссьшает­
ся в конце своего описания на византийского историка
Георгия Амартола и приводит из него несколько ссы­
лок на нравы народов Востока и Европы. Летописец
противопоставляет в своем описани
и
«кроткий и ти­
хий» образ жизни полян нравам древлян, радимичей,
вятичей и север, живущих ювериньским образом». В
этом вьщелени
и
полян заметен местньIЙ патриотизм
киевлянина. Свой обзор образа жизни различньIХ пле­
мен и народов Нестор заканчивает краткой характе­
ристикой нравов главных врагов Руси - половцев -
и отмечает преимущества христианских нравов Руси,
как более высоких. Как здесь, так и в других местах
Повести, Нестор осознает Русь цивилизованнь�м и
культурнь�м народом.
Постепенно и логично сужая свою тему, Нестор
переходит затем к древнеЙШИlVI судьбам полян. Он
повествует о покорени
и
полян хазарами, сведения о
которьIХ бьum: им почерпнуты из предшествующего
летописного свода. Покорение это сопровождалось
пророчеством «хозарских старцев», предсказавIIШХ,
что поляне, давшие в качестве дани обоюдоострые
мечи, сами когда-нибудь станут собирать дань на хо­
зарах; что и сбылось, - прибавляет от себя летопи­
сец. Таким образом, и здесь настойчиво повторяется
та же мысль о том, что Русь, когда-то угнетавшаяся и
платившая дань другим народам, ньmе сама вершит
судьбами своих соседей.
На этом заканчивается вводная часть «Повести
временньIХ лет». За нею следует собственно историче­
ская часть, которую летописец стремится вложить в
строгую хронологическую сеть годовьIХ статей.
Нестор проделал огромную работу по уточнению
хронологической сети летописания. По-видимому,
даты первоначальньIХ русских княжений до Нестора
не бьши определены по принятому в Средние века
летоисчислению «от сотворения мира>>. Возможно,
что первые печерские летописцы, работавшие до Не­
стора, знали лишь, что Игорь княжил двадцать три
года, Святослав -двадцать восемь лет, Ярополк -
восемьлетит.д.Jiш
ш,
Нестором бьша сделана по­
пьТТКа вычислить точнь1е хронологические дан
нь
1е
русских княжений на основани
и
различньIХ источни­
ков. Этими источниками послужили для него показа­
ния византийских хроник, в которьIХ даты отсутство-
33
вали, но которые могли, тем не менее, помочь Несто­
ру в его заботах о точности, затем даннь1е «Сказания
о Кирилле и Мефоди
и
» и договоры с греками, о кото­
рьIХ скажем ниже.
Древнейшая хронологическая веха «Повести вре­
менных лет» - 852 год. Эту первую дату русской ис­
тории Нестор сопровождает большой хронологиче­
ской таблицей главнеЙI
IШХ
собьrrий всемирной и рус­
ской истории. «Тем же отселе почнем и числа поло­
жим» , говорит Нестор. Действительно, строгий
хронологический принцип изложения кладется Несто­
ром в основу всего дальнейшего изложения.
Вслед за хронологической таблицей, приведенной
под 852 год, Нестор поместил ряд годов, многие из
которьIХ вовсе не отмечены записями, очевидно, вви­
ду невозможности найти для них какой бы то ни бьшо
исторический материал. Вставляя эти пусть1е года в
свое летописание, Нестор подчеркивал этим самьIЙ
принцип, самую летописную форму, а может бьпъ
даже давал тем самь�м как бы задание для разысканий
своим продолжателям.
Следующие русские собьиия записаны в летопись
под 859 и 862 годы: это история призвания варягов на
Русь. Мы видели вьп.пе, как упорно стремился Нестор
объяснить теми или ИНЬIМИ путями происхождение
названий племен и народностей. Естественно, что
важнейшей задачей Нестора бьшо бы объяснение на­
звания «Русь». Нестор не дал его в своем месте -там,
где объяснял названия славянских народностей, -
отодвинул это объяснение к изложению легендь1 о
призвани
и
варягов.
Нестор объясняет название Руси так: русь - ва­
ряжское племя - то самое, от которого происходили
призванные братья - Рюрик, Синеус и Трувор. На-
14. Посол ьство славян к варя гам; поход варяжских князей
со своими родами в славянские земли (858) .
Радзивиловская летопись, л. 8 об.


звание варяжского племени «русы> передалось сла­
вянским племенам, призвавшим к себе представите­
лей «руси». Вот почему, чтобы избежать противоре­
чий, Нестор вставляет имя Руси в принадлежавшее его
предшественнику летописцу перечисление племен и
народов, населявших европейский Север: «Варязи,
свеи, урмане (готе), русь, агняне, галичане, волхва» и
т. д. Но как избегнуть возражения, что сейчас (во
времена летописца) скандинавский Север не знает
племени Русь? Нестор находит выход из этого затруд­
нения в утверждени
и
, что три брата явились на Русь со
всем своим племенем: «пояша по собе всю Русь». Вся
Русь, таким образом, переселилась на юг без остатка;
вот почему ныне и нет среди скандинавских племен
племени с названием Русь .
Итак, Нестор явился первым норманистом в рус­
ской истории. Он утверждал норманское происхожде­
ние княжеского рода и самого названия Руси. Чем же
объяснить, что летописец, столь последовательно
стремившийся утвердить значение русского народа в
мировом историческом процессе, бьm склонен вьmо­
дить и название Руси, и княжеский род из-за моря -
от варягов?
Мы видели, что легенда о призвани
и
братьев-варя­
гов складьmалась постепенно и искусственно. Она
служила целям борьбы с княжескими усобицами, ут­
верждая собою идею единства княжеского рода, что
равнялось по тем временам идее единства Русского
государства. Нестор воспринял легенду о призвани
и
варягов из предшествующей печерской летописи как
важнейшую в русской истории. Естественно, что он
связал с ней и свое объяснение названия Руси . Легенда
о призвани
и
варягов в XI и в XII, веках бьmа одним из
главных обоснований самостоятельности и независи­
мости русского государства от вмешательства извне
Византи
и
.
В самом деле, и в XI, и в XII веках «варяги»
не представляли собой существенной политической
силь1. С норманского Севера Русскому государству не
угрожала более опасность. Иными были наши отно­
шения к византийскому Югу. Согласно смыслу визан­
тийской теории императорской власти, все христиан­
ские народы должны были стать и в политическую
зависимостьотИмперии.ВизантияивXI,ивXIIив
последующие века настаивала на тесной зависимости
русской государственности от Византийской империи
и стремилась поддержать это мнение на Руси раздачей
византийских придворных чинов русским князьям16 .
С точки зрения греков, Русское государство бьmо
обязано своим происхождением Византи
и
.
Законная
власть явилась на Русь лишь после ее крещения и
бьmа неразрьmно связана с церковью. Вот с этой-то
греческой точкой зрения и боролись печерские лето­
писцы. Она представляла собой существенную опас­
ность, поскольку ее проводником являлся киевский
митрополит-грек. В своей общерусской и антигрече­
ской политике печерские монахи были последова­
тельными противниками киевского митрополита, его
политики и его теории. «Норманская теория» печер­
ских монахов бьmа теорией прежде всего антигрече­
ской и, по тем временам, общерусской. Она утверж­
дала прямо противоположную точку зрения на про­
исхождение Русск ого государства: не с византийского
Юга, а со скандинавского Севера. Русское государст­
во оказьmалось образованным еще до принятия хри­
стианства и, следовательно, бьmо независимо от цер­
кви, независимость же от церкви означала прежде все-
34
го независимость от митрополита-грека, к чему на­
стойчиво стремился и сам Киево-Печерский мона­
стырь.
В традициях ученой средневековой историографии
бьmо возводить происхождение правящей династи
и
к
иностранному государству17•
Вслед за изложением легенды о призвании трех
братьев - варягов, рассказ Нестора начинает осно­
вьmаться главным образом на греческой хронике Ге­
оргия Амартола и его продолжателя . Собственно рус­
ских известий в нем немного: водворение Олега в Ки�
еве, женитьба Игоря, поход Олега на Царьград, вто­
рой поход Олега и смерть Игоря. Замечательно, что,
собирая эти сведения о русской истории IX и самого
начала Х века, Нестор умело преодолевал огромные
трудности. В некоторых случаях он поступал как на­
стоящий исследователь, которому приходится на ос­
новани
и
чрезвычайно скудного материала создавать
цельную картину исторического развития. У продол­
жателя Амартола Нестор нашел сообщение о походе
русских на Царьград (под 866 г.) и вставил в него
имена Аскольда и Дира - русских князей, предводи­
телей похода, очевидно сопоставив рассказ Амартола
с какими-то русскими народными преданиями о похо­
де Аскольда и Дира.
Под 882 год Нестор сообщил о вокняжени
и
Олега
и дальше под ближайшими годами рассказал о поко­
рени
и
им древлян, северян, радимичей. Под 887 год в
«Повести временных лет» читаются известия из про­
должателя Амартола, а затем следует ряд незапол­
ненных лет. Под 898 год Нестор рассказьmает о про­
хождени
и
угров (венгров) мимо Киева и приводит
легендарную историю об обретени
и
славянских пись­
мен Кириллом и Мефодием и о их миссии в Моравию.
Под 902 год снова находятся известия из византий­
ской истории, заимствованные у продолжателя Амар­
тола. Под 903 год сообщается о женитьбе Игоря. Под
907 год читается длин
ный
рассказ о походе Олега на
Царьград с приложением к нему текста договора Оле­
га с греками.
Сообщение 91 1 года о комете, по-видимому, заим­
ствовано у продолжателя Амартола. Затем, под 91 1
год приводится новый текст договора Олега с греками
и рассказьmается широко известная в русской литера­
туре XIX-XX веков легенда о смерти Вещего Олега
от собственного коня. В подтверждение того, что вол­
хвы могут иногда предсказьmать будущее, а может
быть, и для того, чтобы оправдать себя от возможных
обвинений в доверии к волхвам, Нестор приводит ряд
аналогичных случаев о волшебной силе Аполлония
Тианского . Затем следует рассказ о вокняжени
и
Иго­
ря, о первых его столкновениях с древлянами и снова
ряд византийских известий из продолжателя Амарто­
ла. Постепенно русские известия становятся все более
частыми, Нестор начинает все более и более следо­
вать изложению предшествующей летописи. В ней он
находит уже более твердую опору для своего повест­
вования и ему меньше приходится изыскивать на сто­
роне исторические даннь1е.
Существеннь�м · приобретением Нестора для рус­
ской истории были впервые извлеченньrе им из княже­
ского архива тексты договоров русских с греками.
Использование этих договоров в летописи стало воз­
можнь�м благодаря дружественнь�м отношениям, ко­
торые установились между Киево-Печерским мона­
стырем и Святополком. Последний, очевидно, идя на-


встречу монастырю, открьш для его летошrсцев свои
архивы. Нестор ясно осознал историческую ценность
этих документов и не только вставил их текст в свое
изложение, но использовал их показания для выверки
хронологических данных и уточнения княжеской гене­
алогии.
Что же это бьши за документы договоров, кото­
рыми воспользовался Нестор? Обычно все договор­
ные грамоты изготовлялись в Виз�нти
и
в двух экзем­
плярах. Один экземпляр составлялся от имени импе­
ратора, а другой - от имени правителя страны , с
которой велись переговоры. Само собой разумеется,
что основным текстом считался первый, а второй бьш
mп
пь
видоизменением первого. С этого последнего
экземпляра делался перевод на язык народа, с кото­
рым договаривались, и хартия этого перевода храни­
лась у правителя этого народа. Именно эти-то вторые
экземпляры договоров русских с греками и бьши, оче­
видно, вьщаны Нестору из княжеской казны.
Кроме договора Олега 91 1 года и договора Игоря
945 года, Нестор занес в летошrсь еще два договора:
Олега же - 907-го и Святослава -972 года.
Договоры 91 1, 945 и 972 годов не только уточнили
даты походов русских на Константинополь: наличие
самостоятельных договоров Вещего Олега с греками
убедило Нестора в том, что Олег бьш не воеводой, а
князем. Вот почему Нестор отказался от версии На­
чального свода о воеводстве Олега (см. вьппе), а пред­
положил, что Олег бьш родственником Игоря, кня­
жившим во время малолетства Игоря вместо него.
Утверждение это совпало с народным преданием,
знавшим Олега как князя.
Народным преданием Нестор воспользовался не
один раз. В этом отношени
и
он действовал по приме­
ру своих предшественников - печерских летописцев.
На основани
и
народных преданий Нестор включил в
«Повесть временных лет» рассказ о сожжени
и
Оль­
гою Искоростеня с помощью ппщ, которым бьш под­
вязан зажженный прут, затем - рассказ о белогород­
ском киселе, который белгородцы по совету одного
старца налили в колодец и тем убедили осаждавших
их печенегов, что их кормит сама земля.
Нестору же, по-видимому, принадлежит пересказ
устного сказания о поединке юноши-кожемяки с пече­
нежским богатырем на реке Трубеже «на броде, где
ныне Переяславлы>. Следуя своему обычному стрем­
лению объяснять происхождение названий, Нестор
воспользовался этим сказанием для того, чтобы ис­
толковать самое слово - Переяславль. Нестор объ­
яснил его тем, что здесь, на месте будущего города,
отрок-кожемяка «переял славу» печенежского бога­
тыря.
Сказание рассказьmает, как вызванные на едино­
борство русские тщетно искали поединщика, который
смог бы противостать печенежскому богатырю, как
затем начал «тужить» ВладиМир Киевский, посьшая
по всем воинам, и как, наконец, объявился некий «стар
мужь» и рассказал Владимиру о своем оставшемся
дома меньшем сьmе, кожемяке, который мог бы бо­
роться с печенежином.
Приведенный к князю, неказистый на вид юноша
просит предварительно испьпать его, вырьmает у
разъяренного быка бок с кожей, «елико ему рука зая»,
а затем побеждает в поединке превеликого и страшно­
го богатыря-печенежина. Обрадованный Владимир
заложил на месте поединка город, назвав его Переяс-
35
лавлем, а скромного кожемяку сделал «великим му­
жеМ>>.
Последнюю часть своей летошrси по 111О год Не­
стор шrсал в значительной мере на основани
и
лично
им собранных сведений. Мы имеем mп
пь
слабое пред­
ставление об этой работе Нестора, так как именно
конец «Повести временных лет» подвергся через не­
сколько лет коренной переработке.
Замечательно, что здесь, в этой части его летошrси,
сказалась столь типичная для Нестора манера изло­
жения от первого лица - своеобразный эгоцентризм
его повествования. Достоверно Нестору принадлежат
три рассказа: о перенесении мощей Феодосия под 1091
год, о набеге половцев на Печерский монастырь в
1096-м и об удачном походе Святополка в 1101 году.
Рассказ Нестора об открытии мощей Феодосия в
своем роде замечателен. В противоположность обыч­
ной для средневековой литературы обобщенности и
схематичности повествования, Нестор подробно опи­
сьmает, как он сам с помощником монахом ночью
втайне откапьmал гроб Феодосия в пещере, как тщет­
ны бьши в первое время его усилия, как, устав копать,
передал он свою лопату другому «брату», как снова
взял от него лопату и стал копать сам, а «брат», уста­
лый, лег спать перед пещерой, как затем в монастыре
ударило в било. Брат, лежавший при входе в пещеру,
сказал об этом Нестору, который как раз в это время
докопался до гроба. Нестор рассказьmает, как его
объял при этом ужас и как он начал взьmать «Госпо­
ди, помилуй».
Такою же картин
н
остью отличается и рассказ Не­
стора о нападени
и
половцев на Печерский монастырь.
Нестор повествует, как половцы «придоша в мона­
стырь Печерьскыи нам сущим по кельям почиваю­
щим по заутрени. И кликнуша около монастыря, и
поставиша стяга два пред враты монастырскими, нам
же бежащим задом монастыря, а другим възбегшим
на полати».
Последний из бесспорно принадлежавших Несто­
ру рассказов летописи - о победе над половцами в
1107 году подчеркивает роль Печерского монастыря в
военных удачах Святополка. Святополк имел обык­
новение заходить в монастырь перед отправлением в
поход и молиться у гроба Феодосия. Вернувшись по­
сле победы над половцами, Святополк прямо напра­
вился в монастырь, где целовал братью и «с радостью
великою» произнес перед ней краткое слово, тут же
зашrсанное в летошrси.
Создание «Повести временных лет» свидетельст­
вует о широкой начитанности Нестора. Уже в своем
жити
и
Феодосия Нестор сам назьmает свои византий­
ские образцы. Это большое (из 92 глав) Житие Анто­
ния Великого, составленное в IV веке Афанасием
Александрийским, и Житие Саввы Освященного, на­
шrсанное в VI веке Кирил
л
ом Скифопольским. Но так
же заметны следы начитанности Нестора и в других
произведениях византийской литературы.
Начитанность, проявленная Нестором при созда­
нии «Повести временных лет», - исключительна. Од­
нако Нестор не следует литературной манере своих
источников, или если и следует, то mп
пь
в некоторых
случаях. Он использует византийские произведения не
как литературные образцы, а как исторические источ­
ники.
Широко пользуется Нестор византийской хрони­
кой Георгия Амартола и его продолжателя, имевшей-


ся ко времени Нестора в славянском переводе. Геор­
гий Амартол изложил всемирную исторmо до 842 го­
да, а его продолжатель - до 948 года .
Нестор воспользовался, кроме того, <<Летопис­
цем», составле1шым константинопольским патриар­
хом Никифором (доведшим изложение до года своей
смерти - 829), Житием Василия Нового, а именно
тою частью его, в которой описьmался поход Игоря
на Константинополь, каким-то хронографом особого
состава, в который входили отрьmки из известной
хроники Иоанна Малалы, Пасхальной хроники , хро­
ники Георгия Синкелла и того же Георгия Амартола.
Нестор использовал затем Сказание о переложени
и
книг на словенский язык, Откровение Мефодия Па­
тарского, статью Епифания Кипрского о 12 камнях на
ризе иерусалимского первосвященника и т. д .
Замечательно, что, пользуясь сведениями своих ис­
точников, Нестор свободно перестраивает их текст:
сокращает и упрощает стилистически.
Иногда в стилистической переработке источников
чувствуется патриотическая рука. Нестор не только
изменяет стиль, но отчасти, очень осторожно, перера­
батьmает и самое освещение собьrгий. Так, например,
вЖити
и
Василия Нового говорится о сражени
и
Иго­
рева войска с греками: <<И брани межю ими бьmши,
побежени быша Русь и биша их грецы бежащих». Не­
стор же излагает это собьпие так: <<И брани межю ими
бьmши зьле, одва (едва) одолеша греци». В другом
месте того же описания в Жити
и
Василия Нового го­
ворится: <<И бысть видети страшно чюдо како боящеся
пламене огненаго». Нестор опускает обидное для рус­
ских слово «боящеся» и заменяет его словом «видя­
щи»: «Русь же видящи пламянь».
В целях чисто литературной обработки изложения
Нестор привлек чрезвычайно обширный материал из
книг Ветхого и Нового заветов. В «Повести времен­
ных лет» находим вьпm:ски из книг Бьпия, Исхода,
Левита, Царств, Притчей Соломона, Премудрости
Соломона, Екклезиаста, Иова, пророков Дани
ил
а,
Исаии, Иезеки
иля
, Михея и Амоса, Псалтири, Еванге­
лия, Посланий апостолов, Деяний апостолов и мно­
гих других.
Высокое литературное образование Нестора, его
исключительная начитанность в источниках, умение
выбрать в них все существенное, сопоставить разноре­
чия и т. д. сделали «Повесть временнь�х лет» не просто
собранием фактов русской истории и не просто исто­
рико-публицистическим сочинением, связан
нь
IМсна­
сущньIМИ, но преходящими задачами русской дейст­
вительности, а цельной, литературно изложенной ис­
торией Руси.
Никогда ни прежде, ни позднее, вплоть до XVI
века, русская историческая мысль не поднималась на
такую высоту ученой пытливости и национального
умения.
Умение подняться до общерусской точки зрения на
собьпия, умение широко осветить всю русскую исто­
рmо сделали из «Повести временнь�х лет» книгу, на
которой в течение многих веков русские люди учились
русской истории, учились понимать государственнь1е
интересы Рос
с
ии и воспитьmали свое национальное
чувство.
Вот почему «Повесть временньIХ лет» ставилась
впоследствии в начало большинства русских летопи­
сей, служа для них своеобразньIМ политическим вве­
дением и литературньIМ образцом.
36
Со чинения князя Владимира Мономаха
Русская литература XI-XII веков удивительна по
своему характеру. Почти каждый памятник литерату­
ры этой эпохи в той или иной мере удивляет своей
непохожестью на другие.
Сочинения киевского великого князя Владимира
Мономаха, известнь1е под наименованием «Поуче­
ния», написаны в конце ХI -начале ХП века.
«Поучение» дошло до нас совершенно случайно, в
единственном списке, в составе Лаврентьевской лето­
писи, которая рисковала сгореть вместе со списком
«Слова о полку Игореве» в московском пожаре 1812
года в собрани
и
рукописей А. И. Мусина-Пушкина, но
не сгорела только потому, что бьша взята из библио­
теки Н. М. КарамзиньIМ.
Можно быть совершенно уверенньIМ, что если бы
Лаврентьевская летопись сгорела, то «Поучение»
Владимира Мономаха бьшо бы объявлено поддел­
кой, и защитить подлин
н
ость его бьшо бы гораздо
труднее, чем сейчас защищать подлин
н
ость «Слова о
полку Игореве». «Поучение» никак не отразилось в
последующей русской литературе, оно нигде не упо­
минается; текст «Поучения» разрьmает связный, цель­
ный текст Лаврентьевской летописи в рассказе о собы­
тиях 1096 года - это, казалось бы, «явная» вставка;
частное письмо и автобиография Мономаха, которые
имеются в «Поучени
и»
, необычнь1 для литературы
XI-XI I веков. Объяснить, зачем понадобилось в кон­
це XVIII века сочинять «Поучение» Мономаха, мож­
но было бы легко: Мономах - родоначальник мос­
ковских государей, его шапка - символ монаршей
власти и его «Поучение» оправдьmало ее. Можно бы­
ло привести и много других аргументов в защиту идеи
поддельности «Поучения». По счастью, рукопись со­
чинений Мономаха сохранилась, и никаких подозре­
ний она не вызьmает.
То, что мы назьmаем «Поучением» Мономаха, по
существу является своеобразньIМ собранием его сочи­
нений: здесь собственно «Поучение», его автобиогра­
фия и письмо к князю Олегу Святославичу. Молитва,
приписьmаемая Мономаху и заключающая его сочи­
нения, ему не принадлежит18 .
Повод, по которому написано «Поучение», отме­
чен самим Мономахом: к нему пришли послы его
братьев с предложением выступить против князей Ро­
стиславичей и выгнать их из их отчинь1. Владимир
Мономах опечалился этой попыткой нарушить новый
порядок, раскрьш Псалтирь, нашел в ней утешение, а
затем написал свое Поучение - к детям и к «иным,
кто его услышит». Под этими <<ИНЬIМИ» Мономах яв­
но разумел всех русских князей. Именно к князьям
обращены «Поучение» и другие примыкающие к нему
«списания». Он учит в своем «Поучени
и
» князей и
военному искусству, и искусству управления землей,
призьmает их отложить обидь�, не нарушать крестно­
го целования, довольствоваться своим уделом, не до­
верять тиунам и воеводам и т. д. Мономах широко
обращается к церковному авторитету, пользуется об­
щехристианскими моральньIМИ правилами, традици­
ОННЬIМИ дидактическими приемами, но только для
единой, главной цели - призвать князей к строгому
вьшолненmо нового политического принципа.
«Поучение» начинается с тех слов Псалти»ри, ко­
торые он нашел в ней и которые как бы ответили его
мыслям: «Не ревнуй лукавнуюIЦИМ (то есть не сорев-


нуйся со злодеями), ни завиди творящим безаконье,
зане (потому что) лукавнующи
и
потребятся (то есть
истребятся, погибнут), терпящим же господа - ти об­
ладают землею». Эга мысль развивается Мономахом
особенно подробно, здесь явно имеются в виду князья
современники . Он призьmает их довольствоваться
маль�м: малое у праведника лучше многих богатств
нечестивых, нечестивые обнажают меч и натягивают
лук свой, чтобы низложить бедного и mnцего, чтобы
пронзить идущих прямьIМ путем: меч их войдет в их
же сердце, и луки их сокрушатся (вольное переложе­
ние псалма 36). Практическое применение всех этих
мыслей псалма в феодально-княжеской практике ХП
века означало только одно: каждому князю довольст­
воваться своей отчиной, хотя бы и малой, как бы
законнь1 ни казались ему его права на землю соседа.
Раздел Русской земли между князьями во второй
половине XI века и в начале XI I века не бьш ее разде­
лом между равными . Князья находились между собой
в отношениях вассального подчинения - среди них
были и старшие, и младшие. Мономах учит собmо­
дать эти отношения: младшим уважать старших, а
старшим покровительствовать младшим, - опять­
таки пользуясь церковной литературой. При старых
следует молчать, премудрых слушать, старейшим по­
коряться, с равными и меньшими любовь иметь и
умерять «увлекающихся властью». Это выражение -
«не уклоняться учить увлекающихся властью» («не
стрекати учить легких власти»), самая идея того, что
власть «увлекает» , -замечательны.
Обращаясь к своим читателям, Мономах говорит:
«лишаем не мьсти, ненавидим люби, гоним терпи,
хулим моли, умертви грех. Избавите обидима, судите
сироте (праведно судите обездоленнь�х, крестьян)»,
оправдайте вдовицю>> - последние слова этой тира­
ды, призьmающие избавить обиженного, дать суд си­
роте (под «сиротами» обычно разумелись крестья­
не) 19 и оправдать вдовицу, могли опять-таки отно­
ситься только к князьям, «увлекающимся властью»
чрезмерной эксплуатацией и тем разрушающим ее
планомерность. Мономах вовсе не бьш прекрасно­
душньIМ «смердолюбцем». Его социальная политика
бьша той же политикой упорядочения нового строя,
обуздания отдельнь�х зарьmавшихся феодалов, нару­
шавших во имя личнь�х интересов интересы всего фе­
одального класса в целом.
Ог авторитета христианской морали Мономах об­
ращается в «Поучени
и»
к тому назидательному при­
меру, который подает человечеству устройство миро­
здания, и здесь проводит ту же мысль о необходимо­
сти каждому довольствоваться своим уделом: приро­
да разнообразно и чудно устроена: среди
человеческих лиц нет и двух одинаковь�х, птицы небес­
ные, расселяясь весной из рая по всей земле, находят
каждая свое место <<И не ставятся на одиной земли, но
и сильнь�я и худь�я идут по всем землям божи
имь
повеленьемь».
Птицы здесь, конечно, дают моральный образец
для поведения князей. Птицы довольствуются своим
уделом, каждая из них находит свое место, хотя среди
них есть сильные и «худые»20.
Новый политический порядок держания земли
многими князьями-вотчин
ник
ами мог стеснить сво­
боду передвижения по ней, свободу торговли, и вот
Мономах особенно настаивает на том, чтобы не оби­
жать путешествующих: куда вы пойдете и где станете
37
станом - «напойте, накормите» убога и странна
(странника) <<И более же чтите гость, откуда же к вам
придеть, или прост или добр или сот> (простой чело­
век, знатньIЙ или посол), <<И человека не минете не
привечавше (не поприветствовав его) - добро слово
ему дадите».
Автобиография Мономаха подчинена той же идее
миролюбия. В летописи своих походов Владимир
Мономах приводит следуюIЦИЙ выразительньIЙ при­
мер княжеского миролюбия. На Мономаха пришел
походом Олег с Половецкою землей. Мономах запер­
ся в Чернигове, и билась дружина его восемь дней
из-за рва, не впуская противников в острог. Мономах
мог обороняться и еще, но, сжалившись «хрестьяньIХ
душ и сел горящих и манастыры>, сказал: «не хвалити­
ся поганым» - и отдал Олегу Черниго в, а сам пошел
в Переяславль. Эго бьшо сделано Мономахом не
только с целью установления мира, а и с целью сохра­
нения принципа «кождо да держить отчину свою»:
ведь «отчиной» Олега бьш Чернигов, а отчиной Мо­
номаха бьш именно Переяславль. Вот почему Моно­
мах и отметил: «а сам идох на отца своего место
Переяславлю». Выезду своему из Чернигова Моно­
мах придал патетическое значение, изобразив его в
сильньIХ выражениях и не случайно связав его с па­
мятью Бориса и Глеба, культ которь�х, как я уже ска­
зал, бьш тесно связан с новыми идеями: <<И вьIИДохом
на святаго Бориса дань ис Чернигова, и ехахом сквозе
полкы Половьчские не в 100 дружине, и с детми и с
женами, и облизахутся на нас (половцы) акы волци
стояще и от перевоза и з гор, бог и святьIЙ Борис не да
(не дал) им мене в користь (добычу)».
Письмо к Олегу, о котором мы говорили вначале
как об образце высокого уровня морального идеала,
посвящено, следовательно, той же теме: с помощью
христианской морали установить новые политические
отношения между князьями-«братьями»: отношения
полной личной уступчивости друг другу.
Владимир Мономах дал в своем письме к Олегу
образец того, как надо прощать противнику даже
смерть сына, - ибо смерть невозвратима, заботу же
необходимо проявлять только о живь�х. Вот почему
письмо к Олегу тесно примь�кает к «Поучению» и по
содержанию и по ходу изложения. Оно как бы продол­
жает заключительные слова «Поучения», где Моно­
мах говорит: «а иже от бога будет смерть, то ни отец,
ни мати, ни братья не могут объяти». Не мог отнять у
смерти своего сына и Владимир Мономах. Не искmо­
чена возможность, что свое смелое и сильное письмо
именно сам Владимир Мономах присоединил к «По­
учению» в качестве практического образца нового по­
ведения . Как и «Поучение», оно, следовательно, обра­
щено ко всем русским князьям. Вместе с тем Влади­
мир Мономах понимал, что последовать примеру, ко­
торьIЙ он излагал в своем письме к Олегу, могли
далеко не все князья. Может бьпь, именно поэтому
писал он в начале своего «Поучения»: «аще вы послед­
ня
я
не люба, а передняя приимайте». «Последняя» в
самом «Поучени
и
», то есть походы и княжеские «ло­
ВЬD>, отнюдь не могли быть «не любьD> князьям, но
последнее из «словец» - из сочинений Мономаха -
его письмо к Олегу, могло действительно показаться
чересчур требовательнь�м к морали князей и потому
невьmолнимь�м.
Громадная политическая тема - подкрепить мо­
ральной дисциплиной новый политический строй -


бьmа разрешена в «Поучени
и
» с удивительным худо­
жественным тактом. Весь тон «Поучения» - заду­
шевный, почти JШрический, иногда несколько старче­
ски суровый и печальный - строго соответствует то­
му определению, которое сам Мономах дал в начале
своего «Поучения», когда писал, что, отпустив послов
своей братьи, пришедших к нему с бесчестным пред­
ложением выступить против Ростисла ш111ей, он «В пе­
ЧаJШ» взял Псалтирь, а затем собрал «словца си лю­
бая и складах по ряду и написаХ>>. Вьmувшийся Моно­
маху стих из Псалтири: «всякую печалуеши, душе?»,
«будучи обращен к гадающему, как бы сам собой при­
сваивал его душевному строю названье печалования;
а слово это на языке той эпохи значило много больше,
чем значит теперь»21 • К этому верному наблюдению
исследователя «Поучения» В. Л . Комаровича доба­
вим от себя, что слово «печалование» имело в Древ­
ней Руси именно тот поJШТИЧеский оттенок, который
требовательно лежит на всем «Поучени
и
». Печалова­
ние означало заступничество старших за младших и
обиженнь�х.
Как моралист Мономах не гневается на ослушни­
ков, -он не патетичен, не риторичен, не считает себя
безупречным образцом для всех. Он печален, он гру­
стно размьштяет, он беседует с читателями и Этим
удивительно располагает к себе.
Конечно, моральный идеал Мономаха и художест­
веннь1е достоинства его сочинений не могJШ возник­
нутьсамипосебенаосновеоднихJШ
ШЬ
обществен­
НЬIХ потребностей. Громадную роль сыграJШ обшир­
ные книжные традици
и
Киевской Руси.
В своем «Поучении» Владимир Мономах выказы­
вает большую начитанность в церковно-учительной
литературе. Можно указать десятки примеров, когда
«Поучение» Мономаха оказьmается бJШзким различ­
ным наставлениям «к детям», тем ИJШ инь�м местам
из творений отцов церкви (в частности, особенно Ва­
СИJШЯ Великого), различнь�м поучениям из «Проло­
га», отдельнь�м произведениям византийской, средне­
вековой латинской и даже англосаксонской литерату­
ры.
Сначала идут выписки из покаян
нь
�х псалмов, чи­
таемьIХ в церкви накануне великого поста и в первые
его недеJШ, затем выдержки из «Поучения» ВасИJШЯ
Великого, из одного поучения, включаемого в русские
Прологи XII-XIII веков, из пророчеств Исаии и из
молитвословий, читающихся в «Триодях».
Особенно тесно примь�кает «Поучение» Мономаха
к псалмам Давида, которые он обильно цитирует.
Мономаха и Давида связьmала между собой об­
щность положения царственнь�х поэтов и общность
настроений: оба ОщущаJШ тяжесть своей ответствен­
ности, стреМИJШсь основать свое управление на мо­
ральньIХ принципах, совестJШво относИJШсь к своим
поступкам.
Далее, «Поучение» тесно примь�кает к «Шестодне­
ву» Иоанна Экзарха.
Приведя вьщержки из Псалтири, живописующие
веJШЧИе божественного домостроительства, Моно­
мах пишет, обращаясь к Богу: « ... Иже кто не похва­
лить, ни прославляеть силь1 твоея и твоих великь�х
чюдес и доброт, устроень�х на семь свете: како небо
устроено, како JШ солнце, како JШ луна, како JШ звез­
ды, и тма и свет, и земля на водах положена, господи,
твоим промыслом! Зверье розноJШЧИ
И
,иптица,иры­
бы украшено твоим промыслом, господи! И сему чю-
38
ду дивуемъся, како от перси (из праха) создав челове­
ка, како образи розноличнии в человечьскых лицех , -
аще и весь мир совокупить, не вси в один образ, но кыи
же своим!»
Наиболее вероятный источник цитированного мес­
та «Поучения» Владимира Мономаха отыскивается
все же в «Шестодневе» - в переводе и переработке
Иоанна Экзарха Болгарского. «Шестоднев» Иоанна
Экзарха бьm весьма популярен в древнерусской лите­
ратуре. Это одна из самь�х поэтических книг в мировой
литературе . Изучение вJШЯНИЯ «Шестоднева» на рус­
скую литературу XI-XIII веков представит в буду­
щем очень большой историко-JШтературный интерес.
Огметим, что вJШЯНИе «Шестоднева» Иоанна Эк­
зарха на «Поучение» Владимира Мономаха касается
не только общего смысла размышлений по поводу
мудрости божественного мироустройства, но и самой
СТИJШстической манеры восхищения перед разнообра­
зием мира: нагромождение риторических вопросов и
восклицаний, перечисления и постановка глаголов в
конце предложений: «И како не хотять радовати ся
възнекающи
и
того, и разумевше кого деля ее есть,
небо солънцемь и звездами украшено; кого ил ради и
земля садом, и дубравами, и цветомь утворена, и го­
рами увяста (увенчана); кого JШ деля море, и рекы, и
вся воды рыбами исплънены; кого JШ делма ради (ра­
ди кого) само то царство уготовано, паче разумевьше
яко же не иного никого же цеща (никого же ради), но
тех, како се не имуть радовати и весеJШТИ славещеи к
тому нужда темь и се помысJШти, кацемь суть сами
образом сътворени...»
Особенно ярко совпадение «Шестоднева» с «Поу­
чениеМ>> в рассуждени
и
о разнообразии человеческих
лиц: «Аще и сего не разумееши , - пишет Иоанн, -
откуду изидоше образи, и чудиши се божи
и
твари, яко
толико многочисме, ти в толиках несведех JШЧЬНЬIХ,
ти на едино подобъство несть истое; аще и до края
земле доидеши ище то, - не обрещеши; аще ли и
обрещеши, то будет, ИJШ носом неподобЬн, ИJШ очи­
ма,ИJШинемьчиммногащижедасеичюдноявити
блазне те се родите от единое утробы - тоже не буде­
те подобьне саме к себе, таче не бьmьшю толику многу
образ нъ повелением изведену бьmьшу...»
.
Восхищение разнообразием человеческих лиц яв­
лялось признанием ценности человеческой JШЧНОСТИ
самой по себе. В устах главы государства это восхи­
щение разнообразием человеческих лиц означало при­
знание права человека на индивидуальность, права
быть самим собой - права, столь часто отрицаемого
«увлекающимися властью». И не случайно Мономах
писал в своем «Поучени
и
» князьям: «не давайте силь­
НЬIМ губить человека», «больного навестите, покойни­
ка проводите, ибо все мы смертньD> . «Не пропустите
человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему
молвите». «Не уклоняйтесь учить увлекающихся вла­
стью ни во что ставить всеобщий почет».
Есть в «Шестодневе» Иоанна Экзарха и основная
политическая мысль «Поучения» - каждый должен
довольствоваться своим уделом, не завидовать чужо­
му и не покушатьсЯ на достояние соседа. В «Поучени
и
»
эта мысль проводится на примере поведения птиц, в
«Шестодневе» - на сходном примере из жизни рыб.
Говоря о разнообразии рыб, среди которь�х есть не
только сильные, но и «худые », Иоанн Экзарх замеча­
ет, что <<И великы живот (зверь) и маль1» созданы по­
велением божи
им
: «единем же то повелением божием


все родило се - и великое и малое» . Рыбы живут в
разных местах и разным обычаем - каждая рыба на­
ходит свое место: «в сих рыбах сут овы по пmрине
влавающе, а другые по краю, а другые по глубине, а
другые под камением. Овы же стады ходет, а другые
разно. И кити еже сут леже си без года велици и дроб­
нице малые. Все то равном повеленьем: и великы жи­
вот, и мальD>.
Владимир Мономах заменил только поучитель­
ный пример морских рыб примером с птицами, кото­
рые весной расселяются по всей земле и каждая нахо­
дит себе место. Сделано это бьmо Мономахом пото­
му, что пример этот бьm более понятен русскому чи­
тателю, которому не бьmи знакомы морские рыбы и
их поведение. Русь бьmа далека от морей.
Иоанн Экзарх указьmает в «Шестодневе» подобно
тому, как это сделал впоследствии Владимир Моно­
мах в своем «Поучени
и»
, что каждый человек должен
бьпъ доволен своим уделом, как довольны им живо­
тнь1е, и не претендовать на землю соседа: « ...подобает
и подражати их; како ти родове рыбни
и
: каждо, акы
разделивъше места, друг другу не отемлет их, нъ сво­
ем кождо пределе живет. Никы же землемерець в них
разделил жилища их, ни стенами обьставлена сут, нъ
само о себе коемуждо на потребу отлучено ест ... нъ мы
несм таци, иже отнемлем уставы вечные, юже суть
положили О1ЦИ наши урубьяем земь (присоединяем
землю) съкупьяем дом к дому и село к селу да от
въскраинеаго отимем» (увеличиваем земельные вла­
дения, прикупаем дом к дому и село к селу, и от соседа
отнимаем).
Находит себе аналогию в «Шестодневе» и другая
мысль «Поучения» - «леность бо всему мати». Обра­
щаясь к читателю, Иоанн пишет: «а ты что речеши в
празни (в лености) тако живы; празьнь (ленивый) же
злу делу начело» (склонен к злому делу) .
В «Поучени
и»
можно найти и инь1е следы знаком­
ства его автора с «Шестодневом» Иоанна Экзарха.
По-видимому, Владимир Мономах хорошо знал
«Шестоднев» и опирался на него не только в своих
сведениях о природе или в своих размышлениях о
красоте и мудрости мироустройства, но и в своих об­
щественнь�х взглядах, пропагандируя новый полити­
ческий порядок держания земли многими князьями­
вотчин
ник
ами, провозглашенньIЙ Любечским съез­
дом 1097 года.
Однако, нет ни одного произведения до ХН века, в
котором поучение бьmо бы до такой степени слито с
автобиографическими моментами, пронизано таким
сильным личным чувством, столь прочно соединено с
бытом и со своей эпохой. Эго произошло потому, что
«Поучение» бьmо выстрадано Мономахом, оно бьmо
теснейшим образом связано с собственной политикой
Мономаха, с утверждением нового политического
принципа разделения Руси на ряд княжеств-вотчин .
ВвергнутьIЙ в водоворот кнЯжеских междоусобиц,
Мономах писал свое «Поучение» со всей страстно­
стью политического бойца, готового личным приме­
ром отстаивать новьIЙ политический строй от попы­
ток нарушения его отдельными князьями. Если мы
вспомним, с какою поистине страстной терпимо­
стью - терпимостью, за которой чувствуется мучи­
тельная борьба с самим собой, - Мономах решил
пойти на примирение с убийцей своего сьmа, чтобы от­
стоять новьIЙ принцип политического разделения Ру­
си, то мы поймем и проникнутьIЙ сильно выраженнь�м
39
чувством самьIЙ тон его «Поучения», столь необыч­
ньIЙ для литературньIХ произведений того времени.
Страстная политическая целенаправленность «По­
учения» Владимира Мономаха, тесная связь его с пол­
итическими событиями его времени, последователь­
ное проведение в нем единой политической идеи,
правда, замаскированной порой религиозной фор­
мой, делает его одним из самь�х значительнейших
публицистических произведений на Руси. На «Поуче­
ни
и
» лежит налет трагизма, сказавшегося в его не­
сколько скорбном тоне и вызванного недостижимо­
стью того политического идеала, к которому стре­
мился Мономах, даже в его личном поведени
и
: Моно­
мах, вопреки собственнь�м наставлениям, был втянут
в усобиць1 князей, нарушал клятвы и обязательства,
действуя порой под влиянием реальной необходимо­
сти.
Конечно, политическая деятельность самого Вла­
димира Мономаха отнюдь не всегда бьmа безупреч­
ной в моральном отношени
и
.
В его деятельности бы­
ли и случаи коварства, и нарушения обещаний, и жес­
токого обращения с населением захваченнь�х горо­
дов ...
Все это так! И при всем том Мономах умел отка­
заться от незаконно захваченного, умел признавать
свои ошибки, умел, как в случае с Олегом, отступить­
ся от результатов победы, простить заклятому врагу,
не боясь потерять престиж силь1, во имя приобретения
престижа морального.
Мономах внес сильное и высокое этическое начало
в свою политическую деятельность. Он писал сочине­
ния, открьпо обсуждал свои поступки с этической
точки зрения, признавал открыто, перед лицом всех,
свои ошибки, не побуждаем никем и ничем, во имя
одной только правды. Он проповедовал свою полити­
ческую и этическую систему на княжеских съездах,
стремился действовать уговорами. И ему многое уда­
лось сделать.
Его пример удивителен.
Идеалом политического устройства Руси казалось
ему политическое расчленение всей земли между
князьями, но без раздоров и без распада: гармония
«СИЛЬНЬIХ» и <<Худь�х» на основе строгого соблюдения
обязательств вассалитета-сюзеренитета. Ему рисова­
лось мудрое устройство мира, в котором все князья
находили бы свое место, обладали бы обособленнь1-
ми отчинами и объединялись бы для совместнь�х дей­
ствий против внешних врагов княжескими съездами,
блюли бы смердов и сдерживались моральными нор­
мами от посягательств на отчинь1 друг друга и на
«жизнь» (богатства) смердов.
В своем политическом идеале Мономах не бьm
одинок: это бьm политический идеал феодалов време­
ни раздробленности Руси, вступавший в резкие проти­
воречия с жизнью, постоян
н
о напоминавшей о себе
нарушениями крестоцелований, усобицами князей,
набегами половцев, против которь�х все труднее и
труднее бьmо собирать союзные рати князей.
«Житие Феодосия Печерского»
Другой памятник, очень характерньIЙ для началь­
ного этапа древнерусской литературы, - «Житие Фе­
одосия Печерского».
«Житие Феодосия Печерского» представляет со­
бой совершенно особьIЙ и уже вполне законньIЙ тип


повествоваIШЯ. И это удивительно, так как оно при­
надлежит тому же Нестору, который придал оконча­
тельное и совсем другое оформление Начальной рус­
ской летописи, созданной на основе предшествующих
летописей «Повести време1rnых лет)). Умение подчи­
няться требованиям жанра - признак писательской
зрелости в Средние века.
«Житие Феодосия)), хотя и являлось, по существу,
первым русским житием, сообщило завершенность
биографическому жанру. Рассказ о человеке ведется в
этом произведени
и
путем выделеIШЯ только некото­
рых моментов его жизни: тех, в которых он достигает
как бы наивысшего своего самопроявлеIШЯ.
Из <<Жития Феодосия)) мы узнаем многое об окру­
жающем его бьпе и целиком погруженных в этот бьп
mодях . Здесь и бьп богатого провшщиального дома в
Васильеве, - дома, руководимого его властной ма­
терью. Кое-что мы можем узнать о положени
и
слуг в
этом доме. Бегство Феодосия в Киев рисует нам торг­
овый обоз с тяжело нагруженными товарами телега­
ми. Его отношеIШЯ с Изяславом позволяют заглянуть
в княжеские хоромы во время пира. Узнаем мы и о
разбойничьих шайках, бродивших вокруг Киева, о су­
де и судьях, о писани
и
книг в монастыре великим
Никоном и о помощи ему Феодосия в их переплете­
ни
и
.
Вводит нас жизнеописатель в монастырскую и
княжескую поварни, в кресгьянский хлев, в пекарню,
в монастырские кельи. Но описание бьпа ведется
очень сдержанно, - только в той мере, в какой это
необходимо для сюжета, - сюжет же всегда подни­
мается над незначительностью и суетностью <<МИМО­
текушей)
)
жизни. В обстановке временного усматри­
вается вечное, в случайном - значительное. Благода­
ря этому бьп оказьmается обряжен в церемониальные
формы высоких церковных добродетелей. Эго как бы
те ветхие и бедные реликвии, которые лежат в драго­
ценнейших сосудах и которым поклоняются пришед­
шие в монастырь странники . Бедность монастырской
жизни, которая рисуется в <<Жити
и
Феодосия)), драго­
ценнее всякого земного богатства, потому-то она так
и подчеркивается. В целом <<Житие Феодосия)
)
нашло
идеальное выражение монументальному стиmо в опи­
сани
и
<<ЧастноЙ>> жизни отдельного человека. В после­
дующем развити
и
русской литературы рассказ о жиз­
ни человека постоян
н
о стал слагаться из отдельных
эпизодов, рисующих эту жизнь значительной и как бы
предопределенной свыше.
Я привел только немногие примеры русских лите­
ратурных произведений XI - самого начала ХП века,
но русская литература этого периода очень богата и
разнообразна. В каждом из ее произведений можно
найти черты эпохи, индивидуальные черты их авто­
ров, разнообразие жанров. Упомяну еще некоторые
произведеIШЯ Х1 века: это «ПоучеIШЯ)) Феодосия Пе­
черского, в которых он высказьmает вполне ориги­
нальные взгляды, это «ПоучеIШЯ)) новгородца Луки
Жидяты (сокращение от имени Жидислав), рассчи­
таннь1е на самую простую аудиторию и этим резко
отличающиеся от произведений Илариона и Феодо­
сия, это сборники изречений, вроде «Стословца» Ген­
надия, церковные послаIШЯ, молитвы и пр. и пр.
Начало древней русской литературы определило
собой ее характер и на последующее время. Знамена­
тельно, что влияние «Повести временньIХ лет)) остава­
лось действенньIМ в течение полутысячелетия. В пол­
ном или сокращенном виде она переписьmалась в на-
40
чале большинства областньIХ и великокняжеских ле­
тописей. Ей подражали последующие летописцы. Для
политических прославлений образцовьIМ в течение
многих веков оставалось «Слово о Законе и Благода­
ТИ>> митрополита Илариона, для житийной литерату­
ры типа «мартирий» (рассказов о мученичествах) -
жития Бориса и Глеба, для житийных биографий -
«Житие Феодосия Печерского», для церковных поуче­
ний - «Поучения» того же Феодосия и т. д.
В дальнейшем русская литература обогащается
новыми жанрами, усложняется по содержанию; ее об­
щественнь1е функци
и
приобретают все более и более
разветвленнь1е формы и многообразное применение,
литература становится все публицистичней, но не ут­
рачивает от этого своей монументальности средневе­
кового историзма.
Двенадцатый век в русской ЛИ1
11
1!
ратуре
Эпоха феодальной раздробленности Руси ХП -
начала XIII века - противоречива и трагична в своей
основе. С одной стороны, она отмечена высоким раз­
витием искусств: живописи, архитектуры, прикладно­
го искусства, литературы, а с другой - она характе­
ризуется почти полньIМ распадом Русского государст­
ва на самостоятельные княжества, отмечена разоряв­
шими страну междоусобными войнами князей и
чревата крайним ослаблением Руси как единого цело­
го в военном отношени
и
.
В свое время - в конце XI и в первой четверти ХП
века - Владимир Мономах вносил сильное сдержи­
вающее начало в процес
с
дроблеIШЯ Русской земли.
Ему удалось глубокими походами в степь утишить
половцев. Со смертью Владимира Мономаха в 1125
году вражда между отдельньIМИ русскими князьями
усиливается, а через некоторое время возобновляют­
ся и набеги половцев. Вплоть до татаро-монгольского
нашествия междоусобия отдельньIХ ветвей княжеско­
го рода становятся все более и более частьIМИ. Воюют
в основном потомки Владимира Мономаха - моно­
маховичи - с потомками постоянного противника
Мономаха Олега Святославича - ольговичами . Но
внутри каждого из этих родов возникают собствен­
ные противоречия интересов. Слабеет значение Киева
как объединяющего центра Руси, особенно после тех
разорений, которьIМ подвергли его сами русские
князья. Возникают новые сильные центры притяже­
ния - Владимир-Залесский во Владимиро-Суздаль­
ской земле, Чернигов, Владимир-Волынский и Галич
на юго-западе Руси, Новгород и Смоленск на севере и
северо-западе. Появляется тенденция к еще более мел­
кому дроблению. Политическое и военное единство
Руси фактически перестает сушествовать. Однако не
прекращается сознание исторического, языкового и
культурного единства всего русского народа на ог­
ромном пространстве северо-востока Европы. Разви­
вается трагическое противоречие между осознанием
себя как единого целого и фактическим положением
дел. В этих условиях особую роль суждено было сыг­
рать литературе .
***
Литература народа - это не простая совокуп­
ность литературньIХ произведений. Сами по себе от­
дельные произведеIШЯ еще не создают литературы


как единого целого. Произведения составляют лите­
ратуру, когда они связаны между собой в некое орга­
ническое единство, влияют друг на друга, общаются
друг с другом, входят в единый процес
с
развития и
несут совместно более или менее значительную обще­
ственную функцmо .
Уже в XI веке началось «взаимообогащение лите­
ратурных произведеНИЙ>>, которое в условиях Древней
Руси сводилось главным образом к заимствоваmпо из
одного произведения в другое целых отрьmков или
отдельных фраз, к присоединеmпо произведений друг
к другу, к их вюпочеmпо друг в друга, к составлеmпо
их новых редакций и новых памятников на основе
старых.
Вся литература ХП - начала XIII века является
единым реальным целым, в котором произведения
объединяются, соединяются между собой, продолжа­
ют друг друга, составляются на основе переписки не­
скольких писателей, живущих в разных концах Рус­
ской земли. При этом она становится литературой
единой темы - темы русской истории, литературой
единой идеи - идеи необходимости единения . Вся
русская литература XII - начала XIII века, по суще­
ству, одно произведение, которое мы могли бы на­
звать своеобразной проповедью единства Русской
земли, - проповедью, составленной в разных концах
Руси и в едином стиле монументального историзма,
который, возникнув в XI веке, именно в XII и начале
XIII века достигает своего особенно активного и дей­
ственного расцвета.
Академик М. Н . Сперанский писал о «нескольких
типах литературьD> в период раздробленности Руси.
«И типы эти, - добавлял он, - будут основаны, меж­
ду прочим, на различиях племенных, также и област­
ных (государственных). Несомненно, что благодаря
различной культуре отдельных племен и христиан­
ская литература распространялась далеко не равно­
мерно, иначе сказать: перед нами этнографический
принцип развития нового миросозерцания».
Представления о том, что литература бьша так же
«раздроблена», как бьш раздроблен на отдельные фе­
одальные княжества весь государственный строй
Древней Руси, стали общим местом всех историй ли­
тературы. Однако, в отличие от М. Н . Сперанского,
все последующие исследователи главное значение
придавали не «Этнографическому принципу», а пол­
итическому, и разделение русской литературы в XII и
в начале XIII века вели главным образом по княжест­
вам, а не по племенам.
Между тем русская литература этого периода не
только развивается как единое целое, но и не обнару­
живает никаких признаков стремления к самостоя­
тельному и замкнутому развитию в отдельных обла­
стях и княжествах. Ни одно из произведений не высту­
пает с проповедью разделения Руси, вьщеления того
или иного княжества в самостоятельное государство,
не отражает стремление к культурному отъединеmпо.
Напротив, писатели этого периода как бы устремля­
ются друг к другу через огромные расстояния, пьпа­
ются установить между собой связи, вступают в пере­
писку, ощущают свою общность и избегают творче­
ского одиночества. Стремление к преодолеmпо рас­
стояний определяет весь характер литературы этого
периода. Каждое из княжеств дорожит своею истори­
ческой общностью с другими княжествами. Монумен­
тально-исторический стиль определяет содержание,
41
форму и самые способы ведения летописания, состав­
ления литературных произведений, отношение писа­
телей к окружающему миру и характер литературной
традици
и
.
Летописи XII века
Начнем с летописания, которое в силу своего мес­
тного происхождения, казалось бы, должно бьшо бо­
лее всего отразить местный характер литературы, ес­
ли бы он действительно существовал. Между тем
именно летописям принадлежала главная роль в деле
взаимообогащения литературы в XI-XIII веках.
«Повесть временных лет», составленная в самом
начале XII века, подвела своеобразный итог литера­
турному развитию предшествующего времени. Она
явилась своего рода <<ЛИТературной антологией» рус­
ских и переводных произведений. Помимо предшест­
вующих летописных сводов и византийских хроник в
«Повести временных лет» бьши отражены идеи и от­
дельные выражения из «Слова о Законе и Благодати»
митрополита Илариона, «Поучение о казнях боЖИ
ИХ>
>
Феодосия Печерского, жития первых русских свять�х и
сказания о первь�х насельниках Киево-Печерского мо­
настыря, повесть об ослеплени
и
Василька Теребовль­
ского и многое другое.
В XII веке происходит дальнейшее развитие объ­
единяющего значения «Повести временнь�х лет». Она
ставится в начало многих местнь�х летописей. По-ви ­
димому, «Повесть временнь�х лет» начинает собой
Черниговское летописание князей ольговичей (по­
томков Олега Святославича). Она появляется в Пе­
реяславле-IОжном, во Владимире-Вольшском и во
Владимире-Залес
с
ком. В последнем княжестве в один
из списков «Повести временнь�х лет» вюпочается со­
брание сочинений Владимира Мономаха - его «По­
учение», его автобиография и его письмо к Олегу Свя­
тославичу. И это вюпочение сочинений Мономаха
становится важнейшей символической акцией, знаме­
нуя собой принятие политических и моральньIХ заве­
тов Мономаха во Владимиро-Суздальском княжест­
ве.
Движение «Повести временнь�х лет» по всему го­
ризонту Русской земли не бьшо только историко-ли ­
тературным фактом. Это бьш факт политического са­
мосознания.
В XII веке многие летописи, продолжающие обще­
русское летописание, составляются в разньIХ городах
и монастырях Руси. Летописи ведутся не только в
Киеве, но и в Чернигове, в Переяславле-IОжном (ле­
топись княжеская и летопись епископская), в Новго­
роде (и при владычнем дворе в Святой Софии, и в
небольшой уличанской церкви Якова в Неревском
конце Новгорода), и во Владимире-Залесском, и в Ро­
стове, и во Владимире-Вольшском, и в Смоленске, а
возможно, и во многих других городах Руси.
При этом замечательным свойством русского ле­
тописания оставалось его стремление охватить все
русские собьпия, всю русскую землю . В Киевской ле­
тописи, начиная со второй половинь1 XII века, мы
находим черниговскую летопись и летопись Переяс­
лавля-IОжного, извлечения из северо-восточного ле­
тописания. В летописи Переяславля-IОжного отража­
ется Киевская летопись. В новгородском летописа­
ни
и
, открьmавшемся киевским Начальным летопис­
ным сводом XI века, в начале XIII отражается


рязанское летоrm:сание и постоян
н
о делаются попьrг­
ки выйти за пределы только новгородских собьrгий.
В летоrm:сание Владимира-Залес
с
кого включаются
обе летописи Переяславля-Южного - епископская и
княжеская, а через них и Киевская летоrm:сь.
Выходило за пределы местных собьrгий и летоrm:­
сание Владимира-Волынского.
Летоrm:сцы как бы ищут друг друга, их летоrm:си
постоян
н
о переrm:сьmаются и перевозятся из одного
княжества в другое. В этом сказьmаются объедини­
тельные тенденци
и
летоrm:сцев, их замечательное
стремление к <<преодолению пространства».
В разнообразии манер, в которых наrm:саны до­
шедшие до нас летописи (из них главные рукописи -
Ипатьевская XV века, Лаврентьевская XIV и Сино­
дальный crm:coк Новгородской первой летоrm:си XI II),
сказьmаются не столько местные черты, так назьmае­
мое «областническое начало)>, сколько разнообразие
жанров вошедших в них произведений, разнообразие
социальной принадлежности летоrm:сцев и разнообра­
зие литературных и «деловЬIХ)) влияний, которые они
испьrгали.
В Киевский свод 1200 года (он читается ньmе в
составе Ипатьевской летоrm:си) вошли не только лето­
rm:си других летоrm:сньrх центров Руси, но и особый
жанр семейных хроник князей � ростиславичей (по­
томков Ростислава Мстиславича) , Святослава Ольго­
вича и его сьmа Игоря Святославича (героя «Слова о
полку Игореве))), вошли повести о княжеских преступ­
лениях - «Повесть об убийстве Игоря Ольговича и о
преступлени
и
Владимирки Галицкого)). Заключался
свод торжественной речью игумена Выдубицкого мо­
настыря Моисея по случаю построения монастырской
стены над Днепром. Эгим обилием и жанровым раз­
нообразием источников определилось в значительной
мере литературное богатство сохранившейся до на­
шего времени Ипатьевской летоrm:си за XI I век.
Летоrm:сь Владимира-Залес
с
кого (она сохранилась
в составе Лаврентьевской) велась при храме Успения
Богородицы и поэтому отразила стремление своих
церковньrх составителей видеть в каждом знамена­
тельном собьrгии заступничество Богородицы, ее осо­
бое покровительство городу Владимиру и владимир­
скому князю. Летоrm:сь Владимира-Залес
с
кого отра­
зила влияние главным образом церковной литерату­
ры: Паримийника, жития Бориса и Глеба, слова
Феодосия Печерского о «казнях боЖИ
ИХ
)), «Слова о
Законе и Благодатю) и проч.
Значительно меньше литературньrх источников
отразила Новгородская летоrm:сь. Ее язык ближе все­
го деловой прозе - языку берестяных грамот и «Рус­
ской ПравдьN.
Замечательно, однако, что национальные источни­
ки летоrm:сей также свидетельствуют об их распрост­
ранени
и
по всей Русской земле. Так, например, киев­
ское «Слово о Законе Благодати)) оказьmает воздейст­
вие на летопись и на северо-востоке Руси - во Влади­
мире-Залесском,
и
на
юго-западе
во
Владимире-Вольmском. Характерно также, что наи­
более детальный рассказ об убиени
и
Андрея Бого­
любского попал не в летоrm:сь Владимира-Залесского,
где собьrгия происходили, а в Киевскую (сейчас этот
подробный рассказ читается в Ипатьевской летоrm:си,
а более сжатый - в Лаврентьевской) .
Своеобразную местную ограниченность можно
усмотреть лишь в некоторьrх частях новгородского
42
летоrm:сания , но объясняется это тем, что одна из нов­
городских летоrm:сей велась в небольшой церкви ули­
чан на Яковлевой улице Неревского конца в Новгоро­
де ее попом Германом Воятой. Свяшенники уличан­
ских церквей в Новгороде выбирались жителями ули­
цы, и этим, очевидно, объясняется, что Герман Воята
(Воята - сокращение языческого имени Воислав)
бьш носителем полуязыческих представлений. Заrm:си
этого священника с двойным - христианским и язы­
ческим - именем имеют отчасти личный характер .
Так, например, под 1138 годом Герман Воята заrm:сы­
вает, что 9 марта «бысть гром велий, яко сльплахом
чисто в истьбе седяruе)) . В тот же год 23 апреля «попо­
лошишася людье: сългаша бо, яко Святопълк у горо­
да с пльсковици (псковичами) и высушася всь город к
Сильнищю, и не бы ничто же)). В стилистическом от­
ношени
и
очень интересна заrm:сь 1143 года, в некото­
рьrх своих частях передающая даже короткий ритм
устной речи: «".стояше вся осенина дьждева, от Гос­
пожина дни до Корочюна, тепло, дьжгы). Обращает
на себя внимание в этой заrm:си также и замена в опре­
делени
и
времени христианского Филmшова заговенья
языческим Корочюном.
ОбщественньIЙ строй Новгорода отразился и на
других новгородских летоrm:сях, вошедших в состав
новгородского летоrm:сания при новгородском Со­
фийском владьIЧНем дворе. Язык новгородских лето­
rm:сей простой, с маль�м количеством церковнославя­
низмов. В этой же летоrm:си сильнее, чем в каких-либо
иньrх, могут бьrгь отмечены языковые диалектизмы.
Элементы новгородского говора выступают в новго­
родских рукоrm:сях вообще довольно рано (так, на­
пример, они есть уже в новгородской Минеи 109&-
1097 п.) , но и эти диалектизмы не служат еще призна­
ком «областного этнографического)) принципа в раз­
вити
и
литературы. Это все свидетельства только
языковьrх различий, но не проявления областного са­
мосознания.
В идейном отношени
и
отдельные летоrm:си, как и
отдельные повести о княжеских преступлениях , могли
стоять за своего князя, за своих местньrх князей, вы­
сказьmать различнь1е политические убеждения (лето­
rm:сь бьша далеко не бесстрастной и равнодушной к
добру и злу), но ни один летоrm:сец никогда не выска­
зьmался за отделение своего княжества в самостоя­
тельное государство, за сепаратистский принцип в
жизни страны. Напротив, спор шел только о том, кто
из князей, какая из княжеских родовьrх линий лучше
всего служит единству Русской земли.
Киево-Печерский патерик
Та же постоян
н
ая общерусская интеграция прони­
зьmает собой и наиболее значительньIЙ памятник ис­
торико-церковной литературы начала ХП века - Ки­
ево-Печерской патерик.
Он создавался постепенно в разньrх концах Рус­
ской земли, на основани
и
различньrх предшествюу­
щих ему литературньrх памятников и бьш проникнут
идеей общерусского значения Киево-Печерской оби­
тели.
Патерик возник в двух крайних концах Русской
земли - из переписки киево-печерского монаха Пол­
икарпа с владимиро-суздальским еrm:скопом Симо­
ном. В своем rm:сьме из Киева во Владимир Поликарп
пожаловался Симону, что его обходят в церковньrх


назначениях . Симон ответил ПОJшкарпу наставитель­
ным письмом на тему о великой чести подвизаться на
Киево-Печерской земле и к своему письму присоеди­
mш несколько коротких рассказов о жизни печерских
монахов. Письмо, очевидно, подействовало на Пол­
икарпа, и он дополmш рассказы Симона своими соб­
ственными в письме к печерскому игумену Акиндину.
Письма Симона и Поликарпа бьши объединены в XI II
веке со сказанием Нестора о первых черноризцах Пе­
черских, которое в свое время бьшо вюпочено в состав
«Повести временных лет», со сведениями из не дошед­
шего до нас «Жития Антония Печерского», а также с
«Житием Феодосия Печерского» и некоторыми дру­
гими литературными материалами. Так создалось
сводное произведение, не совсем похожее по форме и
жанровым признакам на византийские патерики, но
тем не менее названное в поздних своих списках имен­
но патериком, чтобы как-то ввести его в привычные
церковные жанры.
В Киево-Печерском патерике сказались разнооб­
разные влияния : и влияние эпистолярной практики
своего времени, и воздействие тех же греческих пате­
риков, отразились летописная форма изложения,
стиль житийной литературы, стиль учительных сочи­
нений и, наконец, содержание устных слухов, преда­
ний и других жанров восточнославянского фолькло­
ра. В литературной истории Киево-Печерского пате­
рика можно проследить удивительный процес
с
фор­
мирования оригинального по своим жанровым
признакам большого памятника на основани
и
множе­
ства самых разнообразных и порой неожиданных вли­
яний. Однако не менее оригинальным явился Киево­
Печерский патерик и в идейном отношени
и
.
Христи­
анские представления соединились в его идейном со­
держани
и
с древним культом Земли22, который также
в какой-то мере отразился на идейной стороне мону­
ментально-исторической стилистической формаци
и
.
В патерике подчеркивается, что киево-печерская
Успенская церковь воздвигнута «от Севера>> и «от
IОга>>: варягами, давшими материальные средства, и
греками, чудесным образом посланнь11\1И из констан­
тинопольского монастыря Влахерны, чтобы постро­
ить монастырскую церковь и расписать ее.
Место , на котором построена церковь, - свято.
Оно указано чудесами . Чудесно указана и мера церк­
ви. По ней, этой мере, выстроены Успенские же церкви
Богоматери в Ростове и Суздале. Из Печерского мо­
настыря выходят епископы, а иноки его строят мона­
стыри по всей Руси - вплоть до далекой Тмутарака­
ни на Черном море. Монасть�рь как бы распространя­
ет знаки святости по всей Русской земле. Эго святыня
всерусская и всесветная.
Всякая местность освящается построением в ней
монастыря или церкви, историческими или церковно­
историческими воспоминаниями. По сути дела, на
этом строилось и понятие «сВятой Русю> : каждое ме­
сто в ней утверждалось в своей абсоmотной ценности
благодаря этим «отметкам» - освящению их воспо­
минаниями строениями .
Характерно, что владимирский епископ Симон в
своем письме в Киев к Поликарпу пишет в «Русском
мире» и о той роли, которую играет в нем Киево-Пе­
черский монасть�рь. Именно отсюда, из Киево-Печер­
ской обители , в ышли русские церковные иерархи -
Киева, Переяславля, Ростова, Новгорода, Владими­
ра, IОрьева, Полоцка, Тмутаракани, Чернигова, Ту-
43
рова, Белгорода, Суздаля . «И аще хощеши вся уведа­
ти, почти летописца стараго Ростовьскаго». В этом
летописце Симон отмечает тридцать имен русских
иерархов, вьШiедших из Киево-Печерского монастьr­
ря, а всего, считая и тех, кто жил позднее, и «до нас,
грешных», бьшо их около пятидесяти.
При этом обратим внимание вот на что: чтение, и
особенно чтение летописи, по словам Симона, внуша­
ет мысль о значени
и
Печерской обители для всего
«Русского мира». Такова же роль чтения и в пропове­
ди мира, как тишины и спокойствия, братолюбия кня­
зей. «Русский мир» и «мир в Русской земле» - это, по
существу, нечто общее. Эта идея роли чтения - по­
своему замечательна и очень действенна. Ни один из
писателей ХП - начала XIII века не опускался до
высказьmаний за разделение Русской земли. Летопис­
цы и отдельные книжники могли ошибаться и могли
находить именно своего князя правым в создававших­
ся конфликтах, считая его первым среди русских кня­
зей и наиболее достойньrм занять в Русской земле или
в том или ином княжестве руководящее место, однако
в целом русская литература на всем протяжени
и
ее
вплоть до Батыева нашествия проповедовала только
одно: необходимость «бmости Русскую земmо».
Киево-Печерский патерик не только служил идее
единства Руси, но и утверждал самобытность этой
Руси, способствовал формированию в ней церковного
идеала поведения, своих русских церковных обычаев,
монашеского «Этикета>>. Так, например, в патерике
рассказьmается, как родился русский обычай вклады­
вать в руку умершего написанную молитву с прось­
бой о прощени
и
ему грехов. Авторы патерика созна­
вали, что этого обычая нет в других землях.
Авторы патерика стремились создавать идеал чин­
ного образа жизни не только в монастыре, но и за его
пределами. В патерике рассказьmается, например, на
основани
и
«Жития Феодосия», как киевский князь
Изяслав, навестив однажды Феодосия, спросил у него:
почему так вкусна пища в его монастьrре, тогда как на
его собственньrх пирах, где пища различна и много­
ценна, она «не суть такова сладка, яко же сиа>>. Феодо­
сий разъясmш князю: потому, что она готовится в
монастыре благоговейно и по обрядам - описал эти
обряды, - а у князя пища приготовляется рабами,
которые работают «сварящеся (ссорясь) и шегающе
(насмехаясь) и кленуще друг друга, и многажды же
биеми суть от приставник, и тако вся служба их с
грехом съврьшаеться».
Патерик относится к тому времени, когда проис­
ходило становление феодального быта, устанавли­
вался этикет - этикет поведения, этикет воинский,
княжеский, монашеский. Каждое сословие в это время
предстает в литературе как бы в своем геральдиче­
ском знаке, изображающем его в момент исполнения
им его высшего сословного долга: князь выезжает на
битву впереди войска и первым ломает в битве копье
(то есть начинает битву); подручные князя; бояре засе­
дают в совете («бояре думающие»); крестьяне пашут
и т. д . Характерен тот образ работающего монаха,
который дает Киево- Печерский патерик: «Многажды
же великому Никону седящу и строащу книгы, и бла­
женому (Феодосию - Д. Л . ) въскрай его седящю и
прядущу вервие еже на потребу таковому делу. Тако­
во бе того (Феодосия - Д. Л. ) смирение и простота» .
Сравните в патерике другую идил
лич
ескую сцену с
тем же Феодосием: Ларион «беяше бо книгам хитр


rrn:carn,исъйповсядыrnинощиrrn:caшe:книгыв
кemrn блаженнаго отца нашего Феодосиа, оному же
(то есть Феодосию -Д. Л.) псалтыр поющу усты ти­
хо и рукама прядуща вълну или ино кое дело .")) «Де­
лание)) книг (их писание, переплетание и пр.) - это
одно из важнейших монашеских заняrnй. Но есть и
дРуrие. Патерик замечателен тем, что живоrm:сует и
эти занятия монахов помимо молитвы и бдения - в
садоводстве, в приготовлени
и
rm:щи:,аиногдаивру­
ководстве строительными работами. В последнем
случае оrm:сьmаются в патерике и конфликты, возни­
кающие между работниками, нанятыми со стороны, и
монастырем. Не всегда идеально ведут себя и сами
монахи. В них сказьmаются и дурные черты характе­
ра, и разные слабосrn. Однако конфликты в конце
концов прекращаются, и монашеская идил
лия
вос
ст
а­
навливается.
Патерик, с одной стороны, показьmает нам ста­
новление на Руси нового литературного жанра, с дРУ-
гой же стороны, параллельно этому - становление на
Руси феодального бьrга и феодальных идеалов пове­
дения. Восхваляя или осуждая, авторы патерика и в
том и в дРуrом случае пропагандировали идеальные,
с их точки зрения, отношения внутри монастыря и с
окружающим его обществом - князем в первую оче­
редь.
Хо ждение игумена Да ниила
Широкое видение Русской земли, как бы «панорам­
ное зрение)), которое, с одной стороны, охватьmало
Русь одновременно в разных ее концах и заставляло
воспринимать происходившие в ней собьпия в глубо­
кой исторической перспекrnве (основные признаки
монументально-исторического стиля), с другой - за ­
ставляло rm:сателей и читателей древнерусских произ­
ведений ХП - начала XIII века интересоваться и ок­
ружающими Русь странами. Эгот интерес особенно
характерен для галицко-вольrnского летоrm:сания, во­
шедшего в состав сохранившейся до нашего времени
Ипатьевской летоrm:си. В последней мы постоян
н
о на­
ходим сведения об отношениях с Венгрией, Польшей,
Литвой, Визанrnей, половцами. Русская земля мыс­
лится не только во всей ее широте, но и как часть
вселенной, во всяком случае - как часть христианско­
го мира.
Этому осознанию Руси как чacrn вселенной слу­
жил жанр «хождений)) в Святую землю и в Царьград.
Эго бьши два центра мировой истории и мира в его
целом. Приобщение к этим центрам воспринималось
как приобщение к мировому единству. Паломники и
простые путешественники как бы удостоверялись в
своих путешествиях, что мир как целое существует,
существует и «священная)) история мира.
Первым из «хождений)) бьшо <<Хождение в Святую
землю игумена Дани
ил
а)). Путешествия в Палестину,
на Афон и в Константинополь совершались и до ХП
века. На Афоне бьш, например, основатель Киево-Пе­
черского монасть�ря Антоний, путешествовал туда же
игумен Варлаам, но только игумен Дани
ил
оставил
об этом своем путешествии в Палестину подРобные и
знаменательные заrm:ски. Его заrm:ски обращены ко
всем русским, кто хотел бы вслед за ним совершить
паломничество в те же места. Это своего рода путево­
дитель - подробный и наставительный. Он свиде­
тельствует о чувстве неразрьmной связи всей Русской
44
земли с тогдашним религиозным центром мира, и не
случайно, что в Иерусалиме игумен Дани
ил
возжига­
ет кадило у гроба Господня «от всей Русской земли)),
а не только от своего монасть�ря или княжества. Да­
ни
ил
бьш в Палесrnне, когда она находилась в руках
крестоносцев. Он бьш принят королем Балдуином как
представитель Русской земли с особенньw почетом.
Он пишет сам о себе как об «игумене русском)), а не
отдельного монасть�ря.
В «Хождени
и)
)
Дани
ил
а поражает его подготов­
ленность к этому путешествию. Он знает историю тех
мест, где он бьmал, и соответственно сам выбирает
свой маршрут. Такую же осведомленность он предпо­
лагает в своих читателях. В своем сочинени
и
он как бы
сверяет свои знания с виденньw и дополняет уже изве­
стные сведения сообщением о сохранносrn памятни­
ков, их размерах, расстояниях между памятньll\.1И ме­
стами, о почитани
и
их среди местного населения и у
паломников.
По многим признакам можно считать Дани
ил
а
выходцем из одного из южных княжеств, однако это
никак не сказьmается <<ИДеологически)) . В конце ХП
века ходил в Святую землю и в Царьград новгородец
Добрьrnя Ядрейкович, и он также составил оrm:сание
своего путешествия - как своего рода путеводитель
будущим русским ходокам.
Когда в 1204 году крестоносцы захваrnли и разгра­
били Константинополь - это событие глубоко по­
трясло Русь. Один из русских, находившихся в это
время в Константинополе, составил о взяrnи Кон­
стантинополя крестоносцами подробную повесть -
одно из самых детальных и обстоятельных оrm:саний
этого собьпия. Русский автор этой повести показал
свою глубокую осведомленность в визанrnйских со­
бьпиях, orrn:caл моrnвы тех или иных действий обеих
сторон и остро почувствовал трагичность происходя­
щего. Повесть составлена одновременно и умело и
просто. Автор не только видел некоторые из собьrгий
собственными глазами, но и слышал о них от дру­
гих - от греков. Впоследствии повесть была включе­
на не только в сочинения по всемирной истории («Ел­
линский и Римский летоrm:сец))), но и в Новгородскую
летоrm:сь: Новгород, стремившийся к церковной са­
мостоятельносrn от Киева, бьш особенно тесно свя­
зан с Константинополем, несмотря на свою крайнюю
отдаленность от него, и новгородцев глубоко интере­
совало все, что там происходило.
Интерес к мировой истории отразился также в рас­
пространени
и
переводных и компилятивных сочине­
ний по всемирной истории - особенно по истории
библейской и византийской - с захватом истории
Греци
и
и Рима. Особенно большое значение имел в
это время «Ел
лин
ский и Римский летоrm:сец)). Под
«Еллинским летоrm:сцем)) разумелось оrm:сание язы­
ческой части мировой истории , под «Римским)) - ис­
тория хрисrnанских государств: Рима первого, запад­
ного, и Рима второго, восточного, связь с которьw
ощущалась на Руси не только по церковной лини
и
,но
и, шире, - по культурной.
О муцросrn Мироустройства подРобно говорил
«Шестоднев)) Иоанна Экзарха Болгарского. Эго сочи­
нение оказьmало сильное влияние на всю русскую ли­
тературу и отчасти на изобразительное искусство
вплоть до XVIII века. Эго бьшо любимое произведе­
ние русских читателей, интересовавшихся смыслом не
только всего преходящего, но и всего «вечно)) устро-


ешюго. «Шестоднев» рассказьmал о творени
и
мира в
шесть дней (отсюда и его название) и о целесообраз­
ности всего в нем существующего, о саморегулировке
всего в природе и самоочшцени
и
мира, о круговороте
воды, о целесообразности всего живущего, о красоте
моря - его набегающих на песчаный берег волнах, -
разумности расселения в мире рыб и птиц и о многом
другом. Человек бьm представлен в этом сочинени
и
как центр вселенной, ради котороrо живет и соверша­
ется все в природе и который нравственно отвечает
поэтому за все то, что его окружает и ему, в сущности,
принадлежит и подчиняется.
Все переводные или перешедшие к нам из Болга­
рии сочинения как нельзя лучше соответствовали сти­
лю монументального историзма, в рамках которого
воспринимался мир в Древней Руси XII-XIII веков.
Большинство апокрифов, патеричньIХ рассказов си­
найского или Азбучного патериков, сборников изре­
чений учили древнерусского читателя тому же широ­
кому видению, умению за случайш,�м и преходящим
угадьmать нечто значительное и «вечное)).
В тесной связи с произведеЮIЯМИ, перенесенньIМИ к
нам из Болгарии и Визанги
и
, находились те русские
оригинальные сочинения, которые бьmи написаны в
строгих рамках традиционньIХ жанров.
Русская литература в XII и начале XIII века, как
мы уже видели, постоян
н
о пьrгалась создать и разви­
вать свои собственные жанры, способные наилучшим
образом ответить потребностям русской действи­
тельности. Даже мноmе традиционные жанры пре­
терпевали значительные изменения - как, например,
жития святьIХ, проповеди, поучения, в которые все
сильнее и сильнее вторгались политические мотивы.
Однако жанр торжественной проповеди сохранился
почти без изменений, и в нем древнерусские писатели
достигли большого искусства. Таковы бьmи, напри­
мер, «Словю) Кирилла, епископа Туровского, перепи­
сьmавшиеся в древнерусских и южнославянских руко­
писях наряду с произведеЮIЯМИ лучших древнехри­
стианских и византийских ораторов: в первую оче­
редь - наиболее авторитетного в Древней Руси отца
церкви - Иоанна Златоуста.
«Словю) Кирилла Туровского, посвящен
ные
тем
или ИНЬIМ церковнь�м праздникам, составлены по са­
мь�м высоким канонам византийского ораторства,
отличаются удивительнь�м изяществом языка, рас­
четливо учитьmающего устное произнесение в церкви
при большом стечени
и
молящихся. По-своему это то­
же произведения монументально-исторического сти­
ля и монументально-исторического мьШIЛения. Ки­
рилл в каждом из своих «Слою) напоминает слушате­
лям о «вечном смысле)) происходящего, о «своеобраз­
ном священном круговороте праздничного годового
цикла. Он приглашал своих слушателей воспарить
умом и сердцем, взглянуть на
.
совершающийся празд­
ник как на своего рода вечное действо, существующее
«ныне и присно)) (то есть сейчас и всегда) .
Очень мало дошло до нас от писаний Климента
Смолятича - митрополита из русских, поставленно­
го в Киеве, как в свое время и Иларион, без санкци
и
константинопольского патриарха. Сохранилось лишь
его послание некоему священнику Фоме. Это часть их
переписки (а переписка бьmа очень характерна, как
уже говорилось, для этого времени), которая велась
киевским митрополитом Климентом Смолятичем (он
бьm одно время епископом в Смоленске) с князем
45
Ростиславом Мстиславичем и его священником Фо­
мой. Но эта часть позволяет говорить, что переписка
в целом велась по общемировоззренческим вопросам
и касалась литературнь�х принципов. Фома обвиняет
Климента в том, что он увлекается языческой филосо­
фией, и в частности высказьmаЮIЯМИ Гомера, Аристо­
теля и Платона. Это не означает, что Климент хоро­
шо их знал. По-видимому, Климент цитировал грече­
ских философов по сборникам изречений, которые
бьmи широко распространены в то время, но все же
отзьmы летописи о Клименте как о «книжнике)) и «фи­
лософе)) свидетельствуют о высокой культуре этого
писателя, сочинения которого, к сожалению, в основ­
ном до нас не сохранились, хотя летопись и говорит о
том, что он бьm автором <<МНОГИЮ) произведений.
Сл ово о полку Игореве
Кульминация всех идейно-стилистических особен­
ностей литературы ХП века - гениальный памятник
«Слово о полку Игореве)).
По своим идеям «Слово о полку Игореве)) не бьmо
одиноким памятником. В сущности, вся русская лите­
ратура ХП века пронизана идеей необходимости еди­
нения - особенно единения княжеского, сплочения
военного и прекращения усобиц. Литература проти­
востоит печальной действительности. Она отталкива­
ется от нее, призьmает к ее исправлению. В этом свое­
образная диалектика отношений литературы и дейст­
вительности. С одной стороны, она порождена дейст­
вительностью и не может сказать ничего, чего бы не
бьmо в этой действительности или в существующей в
это время литературной традици
и
(«вторичной дейст­
вительностю) своего времени); с другой стороны -
литература идет впереди своего времени. Это особен­
но характерно для русской литературы, которая всег­
да стремилась к исправлению общественнь�х недо­
статков. На этом передовом характере литературы
строился весь общественньIЙ авторитет русской лите­
ратуры. И этот общественньIЙ авторитет она стала
завоевьmать с самого начала, но особенно в XII веке,
.Л.
•
·-�-;• ..7
•
• .vv-
flfl
l
ЛOd<.trlllfl(A llfllnltlBDfMI· 'llM6.1 1 1MttpФi ·rtfUOf�
t;(f
f
м•,; �'tmoь',4чutЬ'DMj'li w11M/\O(�� 11·0 A"_il"tffi.t
(/\ABЦ11i1•ft\A. IMJJttlfl\l\бiti.i-. "1AJI MMO J1Цлtltllfr0 11(lllA
/\
� wцl".
./"
,_
,.
.
:ypj<,f�Ы1Wl1<1_5Al"r,4rAM· o'f_5.prfшA'114Jf'1tl011
1
MlllfЬ.
-
"
v•
"
(
а.
.
•.
._,
.
ь·.
.t>
мono.м�11�11rr•<·�i.o ·н!t_ rp� �.o w;1101JAн11.'";."1<t1
rMJJO-f�O(fCIМlltf1' ·i.\Dt1 ll'Ъ HlnM A i.'1\11• NfrJOt Чl4 �l":JIOI
..,.
.
-
"
•
..
.?
11115•fOYJ01ff l1rtMll ТIOM�OJ: ,.
._,
•.
:.�
15. Явление города Владимира и иконы Владимирской
Богомшпери князю Всеволоду Юрь евичу во время похода
(1177) . Радзивиловская летопись, л. 222
'\


в эпоху, когда литература составила большую обще­
ственную силу, - эпоху «Слова о полку Игореве».
«Слово о полку Игореве» посвящено походу 1185
года на половцев новгород-северского князя Игоря
Святославича и написано, очевидно, под свежим впе­
чатлением от его поражения. Но по существу, настоя­
щим героем этого произведения является вся Русская
земля, взятая в пшрочайших географических и исто­
рических пределах . Вот в этом пшроком охвате Рус­
ской земли и закmочена конкретность призьmа автора
к единству всех русских княжеств: автор сознает ре­
альное и художественное их единство, их историче­
скую общность и, следовательно, трагичность разры­
ва между печальной действительностью Руси, вверг­
нутой в раздоры князей, и идеальным и возможным
величием ее истории, ее природы, находящейся в со­
чувственном единени
и
с русским народом.
«Слово» не повествует последовательно о собьпи­
ях Игорева похода. Оно их поэтически оценивает и
взвеIIШВает. В «Слове» говорится о них так, как будто
бы собьпия эти были хорошо известны читателям.
Оно обращено к современникам князя Игоря. Это
горячая речь патриота, речь страстная и взволнован­
ная, поэтически непоследовательная, то обращающа­
яся к собьпиям живой современности, то вспоминаю­
щая дела седой старины, то гневная, то печальная и
скорбная, но всегда полная веры в Родину, полная
гордостью ею, уверенностью в ее будущем.
«Слово» начинается с размьштений автора по по­
воду того, какую избрать манеру для своего повество­
вания. Он отвергает старую манеру Бояна и решается
следовать непосредственно «былинам» своего време­
ни - придерживаться действительных событий. Это
лирическое вступление, в котором мы можем узнать
обычное начало многих древнерусских произведений
(от проповедей и до житий святых), создает впечатле­
ние непосредственности, неподготовленности повест­
вования; оно убеждает читателя в том, что перед ними
импровизация, свободная от скованности литератур­
ными традициями речь - в том числе даже и от таких
сильных, как Бояновы. И действительно, все дальней­
шее так непосредственно, так тесно связано с живой
устной речью, с народной поэзией, звучит так искрен­
не и страстно, что, несмотря на некоторую традици­
онность начала «Слова», мы ему верим. В «Слове» нет
признаков следования заранее данной традиционной
схеме.
В самом деле, в «Слове» ясно ощущается широкое
и свободное дыхание устной речи. Как мы увидим в
дальнейшем, оно чувствуется и в выборе выраже­
ний - обычных, употреблявшихся в устной речи, тер­
минов военных и феодальных; оно чувствуется и в
выборе художественных образов, лишенных литера­
турной изысканности; оно чувствуется и в самой рит­
мике языка, как бы рассчитанного на произнесение
вслух. Автор «Слова» постоян
н
о обращается к своим
читателям, точно он видит их перед собой. Он назьmа­
ет их всех вместе «братия» и обращается то к тому, то
к другому поименно. В круг своих воображаемых слу­
шателей он вводит и своих современников, и людей
прошлого. Он обращается к Бояну: «0 Бояне, соло­
вию стараго времени! А бы ты сиа ruгькы ущек отаJТЬ>).
Он обращается к буй-туру Всеволоду: «Яръ Туре Все­
володЬ! Стоипш на борони, прыщепш на вои стр'Ь­
лами, гремлепш о шеломы мечи харалужными!» Он
обращается к Игорю, к Всеволоду Суздальскому, к
46
Рюрику и Давыду Ростиславичам и т. д. Он обращает­
ся с лирическими вопросами и к самому себе: «Что ми
шумить, что мы звенить далече рано предъ зорями?»
Он прерьmает самого себя восклицаниями скорби: «0
Русская землЬ! Уже за шеломянемъ еси!», «То бьmо въ
ты рати и въ ты плъкы, а сицеи рати не сльШiано !» Все
это создает впечатление непосредственной близости
автора «Слова» к тем, к кому он обращается. Эта
близость переходит грань близости писателя к своему
читателю, - это близость скорее оратора к своим
слушателям. Автор ощущает себя говорящим, а не
пишущим.
Однако бьmо бы . опшбочнь�м считать, что перед
нами типичное ораторское произведение, предпола­
гать, что в «Слове о полку Игореве» соединены жан­
ровые признаки ораторского «слова>>. Не искmочена
возможность, что автор «Слова» предназначал свое
произведение для пения. Во всяком случае, лирики,
непосредственной передачи чувств и настроений в
«Слове» больше, чем это можно бьmо бы ожидать в
произведени
и
ораторском. Искmочительно сильна в
«Слове» и его ритмичность. Наконец, следует обра­
тить внимание и на то, что автор «Слова>) хотя и
называет свое произведение очень неопределенно -
то «словом», то «песнью», то «повестью», однако,
выбирая свою поэтическую манеру, рассматривает
как своего предшественника не какого-либо из извест­
ных ораторов XI-XII веков, а Бояна - певца, поэта,
исполнявшего свои произведения под аккомпанемент
какого-то струн
н
ого инструмента, по-видимому, гус­
лей. Автор «Слова» до известной степени противопо­
ставляет свою манеру поэтической манере Бояна (ав­
тор обещает начать свою «песны) по бьтинамъ сего
времени, а не по замьштению Бояню»), однако это
противопоставление потому-то и возможно, что он
считает Бояна своим предшественником в том же ро­
де поэзии, в каком творит и сам. Ораторские приемы
мы сможем найти в любом произведени
и
древнерус­
ской литературы. Их может бьггь больше или меньше,
но они присутствуют всюду. Вот почему, размьШIЛЯ
Я
над жанровой природой «Слова», важно обратиться к
народной поэзии. «Слово» - не произведение народ­
ной поэзии, но народная поэзия имеет все же, как мы
увидим в дальнейшем, прямое отношение к вопросу о
его жанре.
Связь «Слова>) с произведениями устной народной
поэзии яснее всего ощущается в пределах двух жан­
ров, чаще всего упоминаемых в «Слове»: плачей и
песенных прославлений - слав, хотя далеко не огра­
ничивается ими . Плачи и славы автор «Слова» бук­
вально приводит в своем произведени
и
,имжеон
больше всего следует в своем изложени
и
.
Их эмоцио­
нальная противоположность дает ему тот обширный
диапазон чувств и смен настроений, который так ха­
рактерен для «Слова» и который сам по себе отделяет
его от произведений устной народной словесности,
где каждое произведение подчлнено в основном одно­
му жанру и одному настроению.
Плачи автор «Слова» упоминает не менее пяти
раз : плач Ярославны, плач жен русских воинов, пав­
ших в походе Игоря, плач матери Ростислава. Плачи
же имеет в виду автор «Слова>) и тогда, когда говорит
о стонах Киева и Чернигова и всей Русской земли
после похода Игоря. Дважды приводит автор «Сло­
ва>> и самые плачи: плач Ярославны и плач русских
жен. Многократно он отвлекается от повествования,


прибегая к лирическим воскmщаниям, столь харак­
терным для плачей: «0 Руская землЬ! Уже за шеломя­
немь еси!», «То бьшо въ ты рати и въ ты ruгькы, а сицей
рати не сльппано!», «Что ми шумить, что ми звенитъ
далече рано предо зорями?», <<А Игорева храброго
ruгьку не кр'Ъсити !»
Автор «Слова» как бы следует мысленно за пол­
ком Игоря и мысленно его оплакивает, прерьmая свое
повествование близкими к плачам лирическими от­
стушiениями . «Дремлетъ въ поло Ольгово хороброе
гн-Ьздо. Далече залетЬло! Не бьшо онъ обидЬ порож­
дено ни соколу, ни кречету, ни тебЪ, чръный воронъ,
поганый половчине !»
Связь плачей с лирической песнью особенно силь­
на в так назьmаемом плаче Ярославны из «Слова о
полку Игореве». Автор «Слова» как бы цитирует плач
Ярославны - приводит его в более или менее боль­
шом отрьmке или сочиняет его за Ярославну, но в
таких формах, которые действительно могли ей при­
надлежать.
Не менее активно, чем плачи, участвуют в «Слове»
песеннь1е славы. С упоминания о славах, которые пел
Боян, «Слово» начинается, а славою Игорю, Всеволо­
ду, Владимиру и дружине - заключается . Ее поют
Святославу немцы и венедици, греки и морава. Слава
звенит в Киеве, ее поют девицы на Дунае. Она вьется
через море, пробегает пространство от Дуная до Кие­
ва. Отдельные отрьmки из «слав» как бы звучат в
«Слове»: и там, где автор его говорит о Бояне, и там,
где он слагает примерную песнь в честь похода Игоря,
и в конце «Слова», где он провозглашает здравицу
князьям и дружине. Слова славы то тут, то там слы­
шатся в обращени
и
к русским князьям, в диалоге Иго­
ря с Донцом («Княже Игорю, не мало ти величия".»,
«0 Донче! не мало ти величия ".») . Наконец, они пря­
мо приводятся в его заключительной части: «Солнце
свЬтится на небес-О, - Игорь князь в Руской землю>.
Славы, в противоположность плачам, бьши очень
тесно связаны с княжеским бьrгом, и эта связь посто­
ян
н
о заметна в «Слове». Славу поет князьям Боян под
звон какого-то струнного инструмента; славу поют
князьям девицы и иноземцы. Славы, по-видимому,
исполнялись по-разному, но пелись они всегда князь­
ям в определенной обстановке (пир в гриднице, воз­
вращение князя в родной город и т. п.).
Итак, «Слово» очень близко к плачам и славам
(песенньIМ: прославлениям). И плачи и славы очень
часто упоминаются в летописях XII-XIII веков.
«Слово» близко к ним и по своей форме и по своему
содержанию, но в целом это, конечно, не плач и не
слава. Народная поэзия не допускает смешения жан­
ров. «Слово» - произведение книжное, но близкое к
этим жанрам народной поэзии. Эго, по-видимому,
особый род книжной поэзии, может бьrгь, еще не ус­
певший окончательно сложиться.
***
Как определить : бьшо ли «Слово» первьIМ: произ­
ведением в том поэтическом роде, в котором оно на­
писано, или оно уже имело за собой какую-то давнюю
традицию? Время ли не сохранило нам его предшест­
венников или их не бьшо вовсе?
К сожалению, от времени, предшествующего
«Слову», до нас не дошло ни одного произведения,
которое хотя бы отчасти напоминало «Слово» по сво-
47
ему характеру. Мы можем найти отдельные аналогии
«Слову>> в деталях, в отдельных приемах ораторской
или поэтической речи, но не в целом. Только после
«Слова», в XI II веке, мы найдем в древней русской
литературе несколько произведений, в которых встре­
тимся с тем же сочетанием плача и славы, с тем же
дружин
нь
IМ: духом, с тем же воинским патриотизмом,
которые позволяют объединить их вместе со «Сло­
ВОМ>> в единый жанр и даже связать этот жанр со
светской, княжеско-дружин
н
ой средой, где только он
и мог возникнуть и развиваться.
Мы имеем в виду следующие три произведения:
«Похвалу Роману Мстиславичу ГалицкоМу>>, читаю­
щуюся в Ипатьевской летописи под 1201 годом, «Сло­
во о погибели Русской земли» и «Похвалу роду рязан­
ских князей», дошедшую до нас в составе Повестей о
Николе Заразском. Все эти три произведения обраще­
ны к прошлому, что составляет в них основу для соче­
тания плача и похваль1. Каждое из них сочетает книж­
ное начало с духом народной поэзии плачей и слав.
Каждое из них тесно связано с дружин
н
ой средой и
дружин
нь
IМ: духом воинской чести.
***
Призьm к единению перед лицом внешней опасно­
сти пронизьmает собою все «Слово» от начала и до
конца. Необходимость этого единения автор «Слова
о полку Игореве» доказьmает на примере неудачного
похода Игоря, доказьmает многочисленньIМИ истори­
ческими сопоставлениями, доказьmает изображением
последствий княжеских усобиц, доказьmает, рисуя
широкий образ Русской земли, полной городов, рек и
многочисленньIХ обитателей, рисуя русскую природу,
бескрайние просторы родинь1.
На примере похода Игоря и его неудачи автор
показьmает несчастные последствия отсутствия еди­
нения. Игорь терпит поражение только потому, что
пошел в поход один. Он действует по феодальной
формуле : «мы собе, а ты собе». Слова Святослава
Киевского, обращеннь1е к Игорю Святославичу, ха­
рактеризуют в известной мере и отношение к нему
автора «Слова». Святослав говорит, обращаясь к
Игорю и Всеволоду: «0 моя сыновчя, Игорю и Всево­
лоде! Рано еста начала Половецкую землю мечи
цвЬлити, а себЬ славы искати. Нъ нечестно одолDсте,
нечестно бо кровь поганую пролияете. Баю храбрая
сердца въ жестоцемь харалузо скована, и въ буести
закалена. Се ли стовристе моей сребреней сЬдинЬ" .
Нъ рекосте: «МужаИМЬся сами: преднюю славу сами
похитимь, а заднюю ся сами подЬлимь!» А чи диво ся,
братие, стару помолодити? Коли соколъ въ мьrгехъ
бьmаеть, высоко птицъ възбиваеть, не дасть гнЪзда
своего въ обиду. Нъ се зло - княже ми не пособие :
наниче ся годинь1 обратишю>.
По существу весь рассказ в «Слове» о походе Иго­
ря вьщержан в этих чертах его характеристики Свя­
тославом: безрассудный Игорь идет в поход, несмот­
ря на то, что поход этот с самого начала обречен на
неуспех. Он идет, несмотря на все неблагоприятные
«Знамения». Единственной движущей силой его при
этом является стремление к личной славе. Игорь гово­
рит: «Братие и дружина! Луце жъ бы потяту бьrги,
неже полонену бьrги; а всядемь, братие, на свои
бръзые комони, да позримь синего ДоНу>>, и еще: «Хо­
щу ба " · копие приломити конець поля Половецкаго,


.·"
(".
.
..·...
.
....
КОР. ВЕНГРИЯ
·.
Варад
_
4r
�
.
.
�··
.
.
}
�--
..
�
;:= �
с:5 ."".
.:
�
.
БОЛГАРИЯ
(с 1186)
Онежское
оз.
(Онеrо)
/А..
..
.._
�/о"
)\/?
� // оз. Белое�
границы Рvси в
конце ХIГв.
границы русских
княжеств
границы сопредельных
государств
ЭРЗЯ
МОКША .
<f.Of.i
16. Русь в эпоху «Слова о полку Игор еве» . (конец ХП в.) Карта С. А . Ромашова с привлечением материалов А. К Зайцева


сь вами, русици, хощу главу свою приложити, а mобо
исmrги шеломомь Дону» (ер. похвальбу Игоря и Все­
волода в рассказе Лавренгьевской летописи о походе
Игоря: «Мы есмы ци не князи же? Поидем, такы же
собе хвалы добудем») . Желание личной славы юасту­
пает ему знамение)). Ничто не останавливает Игоря на
роковом пути.
Осуждение Игоря явно чувствуется еще в одном
месте «Слова о полку Игореве)), ро другому поводу.
Сравнивая битву Игорева войска и половцев с пиром,
автор «Словю) говорит: «Ту кроваваго вина не доста;
ту пиръ докончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а
сами полегоша за землю рускую)) . Автор «Словю)
неизменно точен в выборе выражений. Слово «сваТЬD)
употреблено им в отношени
и
половцев далеко не слу­
чайно. Предводитель половецких сил хан Кончак бьш
действительно «сватоNo) Игоря. Cьrn Игоря бьш по­
молвлен с дочерью Кончака еще раньше. Свадьба со­
стоялась в плену. Владимир вернулся из плена «с ди­
тятею)) и уже по возвращени
и
из плена бьш венчан по
церковному обряду.
Однако половцы бьши «сватамю) русских князей
далеко не в одном случае. Олег «Гориславич)) бьш
женат на дочери хана Асалупа. Святополк Изяславич
Киевский бьш женат на дочери Тугорхана. IОрий
Долгорукий бьш женат на дочери хана Аепы, внучке
хана Осеня. Cьrn Мономаха, Андрей Добрый, бьш
женат на внучке Тугорхана; Рюрик Ростиславич - на
дочери хана Боглюка. Внучка хана Кончака бьша вы­
дана замуж за Ярослава Всеволодовича.
Как видим, обращаясь с призьmом к русским
князьям, направляя им в первую очередь свой призьm
встать на защиту Руси, автор «Слова о полку Игоре­
ве)) имел право называть с горьким чувством врагов
Руси - половцев - «сватамю) .
Итак, на всем протяжени
и
«Слова о полку Игоре­
ве)) автор относится к Игорю с неизменным сочувст­
вием. Но, сочувствуя Игорю, он осуждает его посту­
пок, и это осуждение, как мы видели, прямо влагается
им в уста Святослава Киевского и подчеркивается
всеми историческими параллелями, которые он при­
водит в «Слове)). Его позиция, во всяком случае, не
позиция придворного Игоря Святославича, как и не
придворного Святослава Всеволодовича. Он незави­
сим в своих суждениях.
В образе Игоря Святославича подчеркнуто, что
исторические события сильнее, чем его характер. Его
поступки обусловлены в большей мере заблуждения­
ми эпохи, чем его ЛИЧНЬIМИ свойствами. Сам по себе
Игорь Святославич не плох и не хорош: скоре
е
даже
хорощ чем плох, но его де яния плохи, и это потому,
что над ним господствуют предрассудки и заблужде­
ния эпохи. Тем самым на первый план в «Слове)) вы­
ступает общее и историческое над индивидуальным и
временным. Игорь Святославич - сын эпохи. Это
«среДНИЙ)) князь своего времеНи; храбрый, мужествен­
ный, в известной мере mобящий родину, но безрассуд­
ный и недальновидный, заботящийся о своей чести
больше, чем о чести роди:нь1.
События похода Игоря показань1 в «Слове)) на ши­
роком историческом фоне. Автор «Словю) прибегает
к постоян
ным
сопоставлениям настоящего с про­
шлым . И это отнюдь не случайные лирические отвле­
чения автор. Перед нами не просто <<Поэтическая бес­
порядочность)), а широкие исторические обобщения
на основе исторических сопоставлений. Автор «Слова
49
о полку Игореве)) прибегает к русской истории как к
средству проникнуть в смысл современных ему собы­
тий, как к средству художественного обобщения.
С наибольшей полнотой это привлечение прошло­
го для осмысления настоящего нашло выражение в
образах двух зачинщиков феодальных смут, двух ро­
доначальников самых беспокойных княжеских
гнезд - Олега «Гориславичю) и Всеслава Полоцкого .
Тому же призьmу к единению служит центральный
образ «Словю) - образ Русской земли . Он дан авто­
ром «Словю) в объединени
и
крайних географических
пунктов: Новгорода на севере и Тмутаракани на юге,
Дуная и Волги, Западной Двинь� и Дона. Одно пере­
числение упоминаемых в «Слове)) русских городов со­
ставило бы довольно точное представление об об­
ширных пределах Русской земли: Киев, Чернигов,
Полоцк, Новгород Великий и Новгород-Северский,
Тмутаракань, Курск, Переяславль IОжный, Белго­
род, Галич, Путивль, Римов; упомянуты также князья
Владимира Залес
с
кого и Владимира Вольrnского,
Смоленска и Рьшьска.
Под русской землей и Русью в ХП веке, в пору
феодальной раздробленности, очень часто имелась в
виду лишь Киевская земля и ее ближайшие соседи.
«Пойти на Русы) в ХП веке часто означало отправить­
ся в Киев. Переяславль IОжный в отличие от Переяс­
лавля Залесского назьmался Переяславлем «Рус­
СКИNo). В Новгороде дорога в Киев носила название
«русского пути)). Такое суждение понятия Руси преде­
лами Киевского княжества бьшо типичным следстви­
ем феодальной раздробленности, когда только один
Киев мог еще претендовать на представительство
всей Руси в целом.
В противоположность этому для автора «Слова о
полку Игореве)) понятие Русской земли не ограничи­
вается пределами Киевского княжества . Автор «Сло­
ВЮ) включает сюда Владимиро-Суздальское княжест­
во и Владимиро-Вольrnское, Новгород Великий и
Тмутаракань. Последнее особенно интересно: автор
«Словю) включает в число русских земель и те, пол­
итическая самостоятельность которых бьша утрачена
ко второй половине ХП века. Так, например, река
Дон, на которой находились кочевья половцев, но где
имелись и многочисленнь1е русские поселения, для ав­
тора «Словю) - русская река. Дон зовет князя Игоря
«на победJ)). Донец помогает Игорю во время его
бегства. Славу Игорю Святославичу по его возвраще­
ни
и
в Киев поют девицы «на Дунаю), где действитель­
но имелись русские поселения. Там же слышен и плач
Ярославны. Даже Полоцкое княжество, которое в ХП
веке постоян
н
о противопоставлялось остальной Рус­
ской земле, введено им в круг русских княжеств. Ав­
тор «Словю) обращается к полоцким князьям с при­
зьmом к защите Русской земли наряду со всеми рус­
скими князьями; он обращается с призьmом прекра­
тить их «которьD) с Ярославичами, и т. д.
Следовательно, Полоцкая земля для автора «Сло­
ВЮ) - земля Русск ая .
То же представление о Русской земле как о едином
большом целом отчетливо дает себя знать и в тех
случаях, когда автор говорит об обороне ее границ.
Южные враги Руси - половцы - для него главные
враги, но не единственные. Защита русских границ
- воспринимается им как одно целое: он говорит о по­
бедах Всеволода Суздальского на Волге, то есть над
волжскими болгарами, о войне полоцких князей про-


тив литовцев, о «воротах» Галицкой земли на Дунае,
против подвластных ВизаIТ
ТИ
И
дунайских стран.
Как единое целое выступает ДJIЯ автора и вся рус­
ская природа. Ветер, солнце, грозовые тучи, в кото­
рых трепещут синие молни
и
, вечерние зори и утренние
восходы, море, овраги, реки составляют тот необы­
чайно широкий фон, на котором развертьmается дей­
ствие «Слова», передают ощущение широких просто­
ров родины. Пейзаж «Слова» воспринят как бы с ог­
ромной высоты. «Горизонт» этого пейзажа охватьmа­
ет целые страны; пределы пейзажа раздвинуты и
позволяют видеть не участок природы, а страну, об­
ласть.
Эгот широкий пейзаж особенно отчетливо высту­
пает в плаче Ярославны. Ярославна обращается к вет­
ру, веющему под облаками, лелеющему корабли на
синем море, к Днепру, который пробил каменные го­
ры сквозь землю Половецкую и лелеял на себе Свя­
тославовы насады до Кобякова стана, к солнцу, кото­
рое ДJIЯ всех тепло и прекрасно, а в степи безводной
простерло жгучие свои лучи на русских воинов, жаж­
дою им луки струтило, истомою им колчаны заткну­
ло.
При этом природа не выключена из собьпий исто­
рии . Пейзаж «Слова» тесно связан с человеком. Рус­
ская природа принимает участие в радостях и печалях
русского народа. Чем шире охватьmает автор Рус­
скую землю, тем конкретнее и жизненнее становится
ее образ, в котором оживают реки, вступающие в бе­
седу с Игорем, наделяются человеческим разумом
звери и птицы . Ощущение пространства и простора,
присутствующее в «Слове», усиливается многочис­
ленными образами соколиной охоты, участием в дей­
ствии птиц (гуси, гоголи, вороны, галки , соловьи, ку­
кушки, лебеди, кречеты), совершающих больпmе пе­
релеть1 (<<Не буря соколы занесе чрезъ поля широкая;
галици стады бежать къ Дону великому» и др .).
Эго объединение всей Русской земли в единый кон­
кретный, живой и волнующий образ, широкие карти­
ны родной русской природы - один из самых сущест­
венных элементов призьmа автора к единению. Здесь
идейный замысел «Слова>> неразрьmен с его воплоще­
нием. Призьm к единению свободно и естественно вы­
текает из этого центрального образа «Слова» - обра­
за единой, прекрасной и страдающей Родины. Образ
этот вызьmает сочувствие к Русской земле, возбужда­
ет любовь к ее природе, гордость ее историческим
прошлым и сознание заложенных в ней непреобори­
мыхсил.
***
В Древней Руси исторические сочинения писались
обычно вскоре же по совершени
и
собьпий их очевид­
цами или современниками . В дальнейшем эти сочине­
ния могли передельmаться: дополняться, сливаться с
другими сочинениями, обрабатьmаться стилистиче­
ски и идеологически. Так, например, летописец припи­
сьmал к старым летописям новые записи. Часто лето­
писец сокращал старые летописные записи, дополнял
их родственными сочинениями на ту же тему, состав­
лял больпmе исторические компиляци
и
, но целиком
новые строки писались им только о том, что он знал
как современник . О собьrгиях большой давности в
Древней Руси не писали новых оригинальных сочине­
ний. В этом выражалось уважение древнерусских
50
книжников к исторической правде, взгляд на истори­
ческие сочинения как на своего рода свидетельство
современника.
«Слово о полку Игореве» не составляет исключе­
ния в этом отношени
и
.
Оно не носит характера ком­
пиляци
и
, «свода>> предшествующего материала, оно
очень цельно по стилю и замыслу, и можно думать,
поэтому, что оно написано современником. Его осве­
домленность - типичная осведомленность современ­
ника, а не эрудита-книжника, воспроизводящего со­
бьпия по различного рода <<Историческим источни­
кам» . Он не только знает больше, чем летописцы, -
он видит и СЛЬШIИТ собьпия во всей яркости жизнен­
ных впечатлений.
Он знает, например, что во время битвы Игоря с
половцами ветер дул со стороны половцев, и дважды
об этом упоминает (в описани
и
начала битвы и в пла­
че Ярославны). IОжные ветры действительно харак­
терны ДJIЯ этой части восточно-европейской равнинь1
весной и летом.
Он знает и живо ощущает степную природу ХП
века: свист сусликов, стук дятлов в поймах степньIХ
рек, повадки чернядей, гоголей и чаек, повадки соко­
лов, лай лисиц на щить1, красного цвета которьIХ они
неВЬПIОСИЛИ,ит.д.,ит.п.
Он знает о расположении дворца галицкого кня­
зя - «высоко» на горе; он знает, что Игорь ехал в
Киев из Чернигова речньIМ путем и поднимался <<На
горьD> киевские от пристани по Боричеву взвозу; он
знает о русских поселениях на Дунае; знает он и о том,
что Нежатина Нива, на которой разыгралась битва в
1076 году, находилась у черниговской речки Канинь1,
и многое другое.
Как современник разбирается автор «Слова>> в
политическом положени
и
отдельньIХ русских кня­
жеств. С удивительной точностью оценивает автор
политическое положение Владимиро-Суздальского
княжества, Галицкого, Полоцкой земли и т. д . Только
в самое последнее время оказались мы способны оце­
нить правильность многих исторических указаний ав­
тора «Слова>>, до недавнего времени казавшихся опm­
бочньIМИ (например, похороны Изяслава <<у святой
Софии» в Киеве; исследователи предполагали, что
Изяслав бьm похоронен в Десятин
н
ой церкви). Нако­
нец, язык «Слова» - несомненно язык второй поло­
винь1 ХП века. Автор «Слова>> употребляет политиче­
скую терминологию, которая начала входить в оби­
ход только в 70-х годах ХП века (термин <<Господин»
в отношени
и
князя). Он правильно употребляет слож­
ную феодальную и военную терминологию ХП века:
«въсесть на конь», <<Испить шеломоМЪ>> из Дону, Вол­
ги, «обида>>, «понизить стяг», «потошать», «прело­
мить копье», «се мое, а то твое» (в «Слове» это послед­
нее выражение иронически перестроено: «се мое, а то
мое же»), «отец», «сьm» (ДI
IЯ
обозначения феодальньIХ
отношений власти и подчинения) и т. д. Многие из
этих терминов совершенно исчезли в языке послемон­
гольской поры.
Как показали исследования последнего времени,
автор «Слова>> упоТребляет тюркские слова в их ти­
пичной ДJIЯ ХП века форме.
Археологически точнь1 все упоминания в «Слове»
оружия. Мечи, впоследствии переставпmе применять­
ся, в ХП веке еще употреблялись наряду с начавпmми
входить в военньIЙ обиход саблями . Щиты русских
действительно красились в червленьIЙ цвет. Шлемы


князей были действительно золочеными . Массиро­
ванное применение стрел в начале боя, чтобы рассеять
боевые порядки противника, бьшо действительно об­
щеупотребительньll'vl в ХП веке.
Археологически точнь1 указания деталей одежды.
Эгнографически подтверждены и древнерусские
поверья, отразившиеся в сне Святослава Киевского.
«Паволоки» и «драгыя оксамитьD>, которые захва­
тили воины Игоря в половецких -вежах, - это те са­
:мые товары, с которыми приходили половцы торг­
овать на Русь, покупая их в причерноморских городах
у греков.
«Поскепанньrn» (расщепленнь1е) пmемы половец­
кие действительно могли быть расщеплены, так как
делались из дерева и только покрьmались стальной
оковкой.
Действительно славились на Руси угорские (вен­
герские) иноходцы и действительно Венгрия вьmозила
их в другие страны. Пленнь�х действительно закточа­
ли в «гридницах» - больших пиршественных залах
(<<И падеся Кобякъ въ градъ Киевъ, въ гридницъ
Святьславли»).
Даже такая деталь, как упоминание в «Слове»
<<красных» (то есть красивь�х) девушек половецких,
находит себе подтверждение у Низами в его поэме
«Искандер-намэ», где восхваляется их красота.
Можно бьшо бы привести много соображений в
пользу того, что «Слово» создано современником со­
бытий, но самое важное и убедительное - непререка­
емая свежесть впечатления. «Слово о полку Игоре­
ве» - это не историческое повествование о далеком
пропmом: это отклик на события своего времени, пол­
ный еще не притупившегося горя. Автор «Слова>> об­
ращается в своем произведени
и
к современникам со­
бытий, кoтopьll'vl эти события были хорошо известнь1.
Поэтому «Слово» соткано из намеков, из напомина­
ний, из глухих указаний на то, что еще бьшо перед
глазами у всех его читателей-современников.
***
Знакомство со «Словом» отчетливо обнаружива­
ется во всем последующем развити
и
древней русской
литературы. Так, например, в псковском «Апостоле»
1307 года, хранящемся в Государственном Историче­
ском музее в Москве («Апостол» - это одна из бого­
служебнь�х книг), читается следующая приписка, сде­
ланная переписчиком на последнем листе рукописи:
«Сего же лета бысть бой на Русьской земли Михаил с
IОрьем о княженье новгородское. При сех князех ...
сеяшется и ростяше усобицами, гыняше жизнь наша,
в князех которы (свары), и веци скоротишася челове­
ком» . Приписка эта во второй половине представляет
собой переделку следующего места из «Слова»: «Тог­
да при ОлзЬ Гориславличи сЬяшется и растяшеть усо­
бицами, погибашеть жизнь Даждьбожа внука; в кня­
жихъ крамолахъ вЬци челов1жомь скратишась».
В самом начале XV века «Слово» послужило лите­
ратурным образцом для создания «Задонщиньш. «За­
донщина>> - это небольшое поэтическое произведе­
ние, посвященное прославлеmпо победы Дмитрия
Донского на Куликовом поле, юа Доном». «Задоmци­
на>> ведет это прославление, пользуясь образами
«Слова о полку Игореве», противопоставляя печаль­
ное пропmое радости победы. Правда, автор «Задон­
ЩИНЬD> не всюду понял «Слово», исказил и ослабил
51
многие его художественнь1е образы. Так, например, в
«Слове о полку Игореве» Днепр пробивает «каменнь1е
горы», то есть пороги; в «Задонщине» это отнесено к
Дону - там Дон также пробивает каменные горы; но
течение Дона не встречает на своем пути ни порогов,
ни гор.
Через «Задонщину>>, а в одном случае и непосред­
ственно, «Слово» оказало влияние и на другое произ­
ведение о Донской битве - на так называемое «Ска­
зание о Мамаевом побоище» (на его так назьmаемый
«Печатный» вариант).
В XVI веке «Слово», без сомнения, переписьmа­
лось в Пскове или в Новгороде (сгоревшая в пожаре
1812 года рукопись «Слова» именно этого происхож­
дения).
Таким образом, «Слово о полку Игореве» время
от времени давало о себе знать в различнь�х областях
Руси . Его читали и переписьmали, в нем искали вдох­
новения для собственнь�х произведений. Созданное на
юге Руси, «Слово» «не затерялось , - по выражению
А. С . Орлова, - на границе дикого поля; оно обошло
весь горизонт русской территории, не раз пересекло
его окружносты>23 .
Один из списков «Слова», переписанньIЙ, по-види­
мому, в XVI веке, бьш найден в начале 90-х годов
XVIII века известным любителем и собирателем рус­
ских древностей А. И . Мусиным-Пушкиньll'vl. Текст
«Слова» находился в сборнике древнерусских произ­
ведений светского содержания . Если верить заявлени­
ям самого А. И . Мусина-Пушкина, он бьш приобре­
тен им через своего комиссионера в числе других ру­
кописей у бьmшего архимандрита закрытого к тому
времени Спасо-Ярославского монастыря - Иоиля
Быковского . Кроме «Слова», этот сборник закточал
в себе «Хронограф», летопись, назьmавшуюся «Вре­
ме нник, еже нарицается летописание русских князей и
земля Русск ыя», «Сказание об Индийском царстве»,
повесть об Акире Премудром и «Девгениево деяние».
Есть, однако, и другие даннь1е о приобретени
и
А. И.
МусиньПv1-ПушкиньПv1 этого сборника с текстом «Сло­
ва» . А. И . Мусин-Пушкин мог приобрести его не со­
всем законньll'vl путем в одном из псковских монасты­
рей, используя свое положение обер-прокурора Свя­
тейшего синода.
Первое, очень краткое, сообщение о «Слове» бьшо
сделано известньll'vl поэтом того времени М. М. Xepa­
cкoвьll'vl в 1797 году во втором издании его поэмы
«Владимир». Затем о «Слове» несколько более под­
робно сообщил Н. М . Карамзин в октябрьской книж­
ке за 1797 год журнала «Spectateur du Nord>>, издавав­
шегося французскими эмигрантами в Гамбурге. С ру­
кописи «Слова» сняты были копи
и
:однаизних,пред­
назначавшаяся для Екатеринь1 11, допmа до нас.
Кроме переписанного текста «Слова>>, Екатеринин­
ский список «Слова» закточал в себе перевод, приме­
чания и краткую справку о «Слове». В XVIII веке были
сделаны еще и другие переводы «Слова», совершенст­
вовавшие первый. В 1800 году «Слово» бьшо издано
А. И . МусиньПv1-ПушкиньПv1 в сотрудничестве со свои­
ми учеными друзьями: А. Ф . Малиновским, Н. Н.
Бантыш-Каменским и историком Н. М . Карамзи­
ным -тремя лучшими знатоками древнерусских ру­
кописей того времени. В 1812 году сборник, вкточав­
ший «Слово», сгорел в московском пожаре вместе со
всем ценнейшим собранием древнерусских рукописей
в доме А. И . Мусина-Пушкина на Разгуляе24. В собра-


IПIИ А. И. Мусина-Пушкина сгореJШ и другие рукопи­
си первостепенного значения, как, например, знаме­
нитая Троицкая летопись самого начала XV века, ко­
торой широко пользовался Н. М. Карамзин в своей
«Исторm1 Государства Российского». Сгорела и боль­
шая часть экземпляров первого издания «Слова». Нет
ничего удивительного в том, что «Слово» сохрани­
лось только в одном списке.
В единственном списке д01шю до нас не только
«Слово о полку Игореве», но и множество других
произведений. Среди них такие первоклас
сные
, как
«Поучение» Владимира Мономаха, «Слово о погибе­
JШ Русской зеМJШ» (второй список его бьm опублико­
ван только в 40-х годах ХХ века), «Повесть о Горе
Злочасти
и»
, «Повесть о Сухане», перевод с греческого
Хроники Георгия Синкела и многие другие. Единст­
венный список Тршщкой летописи сгорел, как и спи­
сок «Слова».
И первые комменгарm1, и первые переводы «Сло­
ва>> ясно показьmают, что первоначально многие мес­
та «Словю> бьmи непонятны.
Наше современное понимание «Слова» - резуль­
тат ДJШТельного изучения «Слова», его эпохи, памят­
ников древнерусской литературы, истории русского
языка, русской народной поэзии, древней русской
культуры в целом и т. д. Многое в «Слове» бьmо
подтверждено позднейшими открьпиями различных
памятников древнерусской литературы: «Задоmци­
ньD>, известной приписки в псковском «Апостоле»
1307 года, «Слова о погибеJШ Русской землю> и т. д.
Только безнадежно испорченные места, каких , кстати,
много и в других памятниках древней русской литера­
туры, особенно тех, которые, как и «Слово», доШJШ до
нас в единственном списке, остаются до сих пор в
«Слове» без удовлетворительного объяснения.
Не бьmо ни одного крупного русского ученого-фи­
лолога, который не писал бы о «Слове». Всего в иссле­
довательской литературе насчитьmается гораздо бо­
лее 100
0
работ о «Слове»25 .
Первая половина XIX века в изучеIПIИ «Слова>>
отмечена сушествованием скептического отношения к
поДJШН
Н
ости «Слова» у ряда тогдашних ученых .
Скептицизм этот бьm порожден так назьmаемой скеп­
тической школой русской историографии. Скепти­
цизм в отношеIПIИ «Слова>> бьm JШ
ШЬ
частнь�м случа­
ем общего скептицизма, который проявлялся в отно­
шеIПIИ всех основных памятников древней русской
письменности. Скептики сомневались в поДJШН
Н
ости
памятников XI-XII веков, которые противореЧИJШ
их невежестве:н
нь
�м представлениям об уровне древ­
ней русской культуры, - Древнейшей летописи, кото­
рую они считали составленной в XIV веке, Русской
правды, договоров Олега и Игоря с греками, «Поуче­
НИЯ>> Владимира Мономаха, сочинений Кирилла Ту­
ровского и, конечно, «Слова о полку Игореве». Они не
щадили даже фактов, подтвержде:н
нь
rхмногимисви­
детельствами, и сомневались в том, что по сушеству
являлось очевидностью.
Скептицизм первой половинь1 XIX века в отноше­
IПIИ «Слова>> пришел к своему концу по двум причи­
нам. Во-первьrх, изжила себя и перестала сушество­
вать сама скептическая школа, с которой бьти связа­
ны скептические воззрения на «Слово». Во-вторьrх,
скептицизм в отношеIПIИ «Слова» исчезал по мере
того, как открьmались новые факты, подтверждавшие
поДJШН
Н
ость «Слова>>, по мере того, как объясНЯJШсь
52
отдельные «темнь1е места>> «Слова>>, подыскивались к
нему парал
л
еJШ в других древнерусских памятниках,
прояснялся и изучался язык «Слова», объяснялась его
идейная сторона, выясНЯJШс
ь
те ИJШ инь1е историче­
ские обстоятельства, упомянуть1е в «Слове», выявля­
JШСЬ связи «Слова» с фольклором, создаваJШсь пра­
вильные представления о культуре Древней Руси.
Особенное значение в опровержеIПIИ мнений скеп­
тиков о «Слове» имело открытие «ЗадонщиньD> в 1852
году. Эго открытие поставило в крайне затруднитель­
ное положение скептиков. Нельзя бьmо сомневаться,
что «ЗадоНЩШiа>> возникла не позднее XV века, что
подтверждалось и поДJШН
НЬ
IМИ рукописями «Задон­
ЩИНЬD> и самим ее текстом. И вот замечательно, что
«ЗадоНЩШiа>> оказалась явнь�м подражанием «Слову
о полку Игореве». Вот почему позднее, уже в наше
время, когда бьmа сделана на Западе известнь�м фран­
цузским славистом профессором А. Мазаном попыт­
ка возродить скептическое отношение к «Слову», он
принужден бьm прежде всего постараться <<реабИJШ­
тировать» «Задонщину>> и стремился доказать вопре­
ки текстологической очевидности, что не «Слово» по­
ВJШЯЛО на «Задонщину>>, а «ЗадоНЩШiа>> на «Слово».
В своем построеIПIИ А. Мазану пришлось встать в
воmпощее проm:воречие с фактами. Он уверяет своих
читателей: 1) что «Задонщина» - произведение высо­
кохудожественное, а «Слово» - слабое26; 2) что «За­
доНЩШiа>> бьmа открыта не в 1852 году, а в конце
XVIII века, но что список ее бьm якобы скрыт и нароч­
но уничтожен; 3) что это сокрытие и уничтожение про­
изведения о величайшей победе Рос
с
ии, принесшей ей
освобождение от татаро-монгольского ига, бьmо сде­
лано в шовинистических целях: чтобы создать на ос­
нове этого поДJШН
Н
ого произведения о победе русских
подложное произведение об их поражеIПIИ, и при этом
в угоду «империализму>> Екатеринь1 11, чтобы поль­
стить ее чувствам завоевательницы юга и расшири­
телыnщы границ Рос
с
ииназападеит.д.;4)чтопер­
вые издатеJШ «Слова>> нарочно не понимали его текст,
чтобы создать видимость поДJШН
Н
ости,ит.д.
«Моление» Да ниила Заточника и «Слово»
«Моление» и «Слово» Даниила Заточника - два
памятника, очень близких друг другу, - необыкно-
'
'1;
·flfdА · 1i1j11<mы · \(\ilM Пfd. 11jtf,«H f"O f4'forirk/1 м.
.\f
i. .\t'мк4
- -f(4f"A�•r-_rtn. 1'л f; л�iю rira'\дtм.tU-rm"'. a"'lfP�"" .
(nWO'f11U1\.JtW11f"'.
.t
f6\f�AЁ°':'f<"
"1
ЩЬ.ПMЫN�t<li'Hrt-,1A• :.!."/)", .
rf, (fl>'4Лim;oft1AA1ff;щ"_ . М/'IO)flfi'O D'�ША <Мfit-1)'' .rrmьЛ,.
.
:-�
ra
�
11"".f qc,"��п1pt'fttII'Ъ "''"f "'<"f'ft""' . нwR1iy 1mм rrнль1 w ,
•.А-
.
·�../
••
.
(т"fНП� . Ct<tfH4'ltЛIM4 , /11Jd (/(0M'Ъ ·ll�Hб lffl/CA , ГCICl\t.I .,
,_
,
' . �f•Mfo,1ШA1<41ff1I1
1
·,;r
r•
1щ•rAll11\lff�flh н�Г4f.t·U/JI, .iлuъ-41
1'
&.
..;
•
1-U�1;
'--
-
-
•""
""
-·
./
�l'Rfl<Or,t/<O •tlf"O;l#<tMЛVI\ ' 11/Пftlf/(ЬC fl[rf, M/lf'Vi.Nor/;." / .
17. Пр исяга князя Игоря и его воинов-язычников на холме
перед фигурой Перуна, а хри стиан у церкви св . Ил ьи (945) .
Радзивиловская летопись, л. 26 об.


венно трудны для изучения . Памятники это ранние -
возможно, даже ХН века, а доШJШ они до нас в поз­
дних списках, прошедпmх длительный путь измене­
ний текста, частично испорченного, с большими ут­
ратами. Никто из исследователей до сих пор не уста­
новил точно взаимоотношения списков и редакций
каждого из памятников - «Слова» и «Моления» -
более или менее надежно. Не решен окончательно и
вопрос о том, какой из этих памятников первоначаль­
ный . Близость обоих памятников друг другу несом­
ненна, но как они соотносятся, в чем выражается их
близость - окончательно установить не удалось.
Есть только гипотезы и предположения. Здесь пред­
стоит еще потрудиться опьпнейшим исследователям­
текстологам.
Попробуем охарактеризовать «Слово>> и «Моле­
ние» условно как единое произведение под названием
«Моления», ибо «мольба» к князю составляет, как
увидим, действительно его характернейшую черту.
Создано «Моление» далеко на северо-востоке Ру­
си. Автор его пишет, что находится он на Лачу озере
(озеро недалеко от современной Вологды). Эго свиде­
тельствует, что не только Киев, Новгород, Галич и
Владимир входили в единый круг культуры Руси, но и
далекий Север.
Тема «Моления» - послание к князю с просьбой
освободить его из «заточения» (отсюда назьmание его
автора «Заточником») и дать его автору различные
<<МИЛОСТИ».
Как бы мы ни смотрели на происхождение отдель­
ных редакций «Моления» Дани
ил
а Заточника, ясно
одно : «Моление» не только читалось и переписыва­
лось, - оно постоянно перерабатывалось, дополня­
лось, из него делались выборки, оно жило, творилось
в течение ряда веков. При этом удивительно следую­
щее: всякий из его соавторов умел попадать в стиль
«Моления» и не расходиться с его идеологией. Вновь
дописанное или переработанное почти не отличалось
по своему характеру от основной части, точно стиль,
в котором бьmо написано «Моление», бьm хорошо
знаком всем, кто так или иначе «вмешивался» в рабо­
ту автора этого произведения. «Моление» ценилось и
за свою идейную направленность, и за свой стиль. Во
всех редакциях оно оставалось тем же самым, отлича­
лось выработанностью, устойчивостью формы. При
чтени
и
«Моления» остается такое ощущение, точно
оно написано в хорошо знакомой Древней Руси мане­
ре, продолжает какую-то традицию, тесно связанную
с русской жизнью. Безвестные соавторы и «редакто­
рьD> «Моления» отлично ощущали тот стиль, ту мане­
ру, ту идейную направленность, в которой бьmо оно
написано, ценили их и стремились их не нарушать .
Эго дает нам право в общей характеристике «Моле­
ния» не различать особо отдельных редакций «Моле­
ния», рассматривать их как схожие по стилю. Детали
происхождения отдельных редакций, их хронологиче­
ская приуроченность, отдельные различия будут в
дальнейшем для нас не существеннь1. Несуществен бу­
дет для нас и вопрос о протографе «Моления» и об
авторе этого протографа. В нашем дальнейшем изло­
жени
и
мы условно берем памятник в целом и условно
говорим о его авторе (вернее, следовало бы говорить
о его «авторах»).
Бьmо сделано несколько попьпок определить ту
социальную среду, к которой принадлежал автор
«Моления» . Эги попьпки приводили к внешне проти-
53
воречивым результатам. Одни из исследователей счи­
тают его дворянином27, другие - дружинником кня­
зя28, третьи - холопом29, четвертые предполагают,
что Дани
ил
вообще не имел устойчивого социального
положения 30. И вместе с тем, несмотря на всю внеш­
нюю противоречивость вьmодов о том, кем бьm автор
«Моления» по социальному происхождению, одно не
представляет сомнений: автор «Моления» принадле­
жал не к господствующим классам общества, а к зави­
симым.
Однако к какой бы категории зависимых людей ни
принадлежал Дани
ил
, одна черта вьщеляет его из
всех: Дани
ил
подчеркивает свою полную зависимость
только от князя. Только в князе видит он возможньIЙ
источник своего благополучия, только князя восхва­
ляет, превозносит до небес. Эго обстоятельство по­
зволяет видеть в Дани
ил
е типичного княжеского «ми­
лостника», которых особенно много бьmо во Влади­
мира-Суздальской земле и которые как раз вербова­
лись из самых различных категорий зависимых
людей. Княжеские «милостники» были и из холопов,
и из крестьян, и из ремесленников, из разорившихся
людей самых различных профессий. Эго были люди
часто пришль1е, неустроеннь1е в жизни, единственную
свою надежду возлагавшие на князя, на его «ми­
лость». Не случайно и самое слово «милость», и обра­
щение к этой «МИЛОСТИ» так часты в «Молени
и
».В
дальнейшем мы увидим, что определение автора
«Моления» как княжеского <<МИЛостника» имеет и
другие основания.
Дани
ил
сравнивает князя с весной, украшающей
землю цветами, с рекой, напояющей людей и зверей.
Князь посьmает тучу, грозу. Он так богат, что богат­
ства его нельзя истоIЦИть, как чашею нельзя вычер­
пать море. Щедрый князь - отец слугам, он «заступ­
ник тепльIЙ», он дает богатства и славу, как земля
плод, как дерево «овощь». К нему все приходят и
«обретают от печали избавление».
В тоне этого панегирика только очень опытное ухо
могло уловить элементы легкой ирони
и
.
Во всяком
случае князь не бьm для Дани
ил
а Заточника ни фигу­
рой священной, ни непогрешимой. Его отношение к
князю определяется сравнениями из животного мира.
Князь подобен орлу над птицами, осетру над рыбами,
льву над зверями.
Почему же князь для автора «Моления» все-таки
положительная фигура? Князь может своей властью
вызволить зависимого человека из нищеты, поднять
его по лестнице социальных отношений, защитить от
произвола богатых.
Князь вместе с тем - защитник родины от внеш­
них врагов, и не случайно «Моление» в одной из ре­
дакций заканчивается похвалой князю, соединенной с
мольбой к Богу о защите Руси от врагов: «Силу князю
нашему укрепи; ленивые утверди; вложи ярость
страшливым в сердце . Не дай же, господи, в полон
земли нашей языком, незнающим бога, да не рекут
иноплеменницы: <<Где есть бог их?» Бог же нашь на
небеси и на земли. Подай же им, господи, Самсонову
силу, храбрость Александрову, Иосифово целомуд­
рие, Соломоню мудрость, Давидову кротость, умно­
жи люди своя во веки под державою твоею, да тя
славит вся страна и всяко дыхание человече».
Мы знаем, что в ХН и XIII веках княжеская власть
пользовалась активной поддержкой зависимых слоев
населения в ее борьбе с боярством. Так бьmо в Галиц-


ко-Вольmской земле и особенно во Владимиро-Суз­
далъской.
Однако при всей «демократичности» идейных по­
зlЩИЙ автора «Моления» мы не стали бы назьmать их
<<Народными» в той же мере, в какой мы назьmаем
народными идейные позици
и
автора «Слова о полку
Игореве)). Для этого позици
и
автора «МолеНИЯ)) были
связаны со СJПШIКОМ узкими, временными и местными
задачами. Понятие Родины оттеснено в его произве­
дени
и
на второй план. Его кругозор ограничен и иде­
алы затемнены личными интересами. Однако элемен­
ты народности, несомненно, присутствуют в «Моле­
нию) - в его идейном содержании, как это мы увидим
в дальнейшем, в его художественной основе. Обе эти
стороны слиты в «Молени
и
)) и представляют собой
нерасторжимое единство.
В дальнейшем мы обратим главное внимание на
самую устойчивую сторону «МолеНИЯ)) в его различ­
ных редакциях - на его стиль . Отдельные высказыва­
ния автора «Моления)) о своем положени
и
СJПШIКОМ
неопределенны ДJIЯ того, чтобы можно бьmо с полной
уверенностью решить, к какой точно категории зави­
СИМЪIХ людей он относился. Здесь много зависело от
вставок, доработок и переделок, учесть которые за те
почти пятьсот лет, которые отделяют время его со­
здания от времени написания дошедших до нас спи­
сков, почти невозможно. Зато определенность стиля
многое позволяет разгадать и в самой идейной сущно­
сти этого произведения. Ведь стиль и идейная сторона
произведения теснейшим образом взаимосвязаны.
Между тем стиль «Моления)) почти не изучался. Изу­
чались «заимствоВаНИЯ)), «параллели)), источники ос­
ведомленности его автора, но не стиль. Удивитель­
нейшим образом не обратил на себя должного внима­
ния исследователей «Моления)) юмор этого произве­
дения,
элементъ1
пародийности,
ирония.
«Серъезносты) исследователей доходила до того, что
они назьmали заимствованиями из псалмов то, что
являлось их пародированием, видели в ирони
и
серьез­
нейшие интонаци
и
ит.д.
В дальнейшем главным аргументом в пользу на­
шего определения социальньIХ воззрений автора «Мо­
леНИЯ)) будет служить самый стиль «МолеНИЯ)). Фор­
ма дает нам ключ к содержанию.
***
«Моление)) Дани
ил
а Заточника в своей образной
системе больше, чем какое-либо другое произведение
русской литературы XI-XIII веков, опирается на яв­
ления русского быта.
Эги историко-бытовые черты в «Молени
и
)) впер­
вые были суммированъ1 Д. В. Айналовым в его работе
«Очерки и заметки по истории древнерусского искус­
ства»).
Д. В. Айналов отмечает, что автор «МолеНИЯ))
«очены) ясно упоминает два строя полков: «на оступ»)
и «яко ловцы разсьmавшася по земли)). Эги два при­
ема военной тактики, то есть сражение строем и врас­
сьmную (конницы), хорошо известнъI из летописи, в
которой встречается тот же термин - «ступ)), «осту­
пишасю), и из «Слова о полку Игореве)): <<разсушась
стрелами ПО чистому ПОЛЮ)),
В древнейших редакциях сообщаются некоторые
сведения о железе, олове, меди. Примечательны тер­
минъ1: варить олово, искушать оmем золото, олово
54
гинет (то есть уменьшается в количестве от перепла­
ва), а железо нельзя варить. Из других бытовьIХ тер­
минов упомяну: углы опали (ДI
IЯ
старого деревян
н
ого
строения термин важный в том отношени
и
, что <<На
угльD) ставились как терема, так и деревян
нъ
1е храмы),
солило (солонка), тенета, невод, кляпца (петля), со­
больи одеяла, мягкия постели, поволочито возглавие
(то есть шелковая длин
на
я подушка ДJIЯ головы, изве­
стная по византийским и древнерусским живописным
памятникам), небо полстяное и звезды лутовянъrя
(выражение, важное ДJIЯ описания украшений древних
хоромов и палат, заслуживающее специального исс­
ледования). Такое выражение, как «долотити ка­
мены), указьmает на знакомство с техникой обделки
камня (впоследствии «выдолотО)) - инструмент до­
лото - здесь является в таком же значении, как и
«сеЧИВО))) . Ему из вестнъ1: нога в лычнице и червлен
сапог на боярском дворе, усерязь злат (золотая серь­
га), трость писца (книжника) скорописца ".
С другой
стороны, только у Дани
ил
а Заточника находим наи­
более точное определение паволоки: «паволока, ис­
пещрена многими шелки, красно лице являет)). Слово
<<paIO) он употребляет ДJIЯ обозначения фруктового
сада вообще, а не библейского парадиза: <<прекрасный
рай МНОГОПЛОДОВИТ)), Он еще знает языческий «рОД))
(и рожаницу): «дети бегают рода, а господь пьяного
человека»). Ему известны румяна и зеркала, употреб­
ляемые жеmцинами. Наряду с такими вьIХваченнъIМИ
из жизни чертами быта особенного внимания заслу­
живают указания на гадание по Псалтири и на гусли
как на предмет очень знакомый Дани
и
лу: <<гусли бо
строятся перстъD)3 1 •
Замечательно, что все эти бытовые черты вьIХваче­
ны автором «МолеНИЯ)) из жизни не в порядке повест­
вования (в этом случае летопись представила бы еще
больше материалов из области русской жизни), а ДJIЯ
построения сравнений, метафор, отдельньIХ образов.
Русский быт, при этом самый обьщеннъIЙ, проникает
в поэтическую систему. В этом отношени
и
«Моление))
представляет собой ДJIЯ XII-XIII веков явление из
ряда вон вьIХодящее. «Железо уваришь, а злъ1 жены не
научишь)); яко же бо олово гинетъ часто разливаемо,
тако и человек, приемля многие бедьD); «злато съкру­
шается огнем, а человек напастъми; пшеница бо мно­
го мучима чист хлеб являетъ, а в печали обретаетъ
человек ум сврьшею); «яко же бо невод не удержит
воды, точию еДИНЪI рыбы, тако и ты, княже, не въздер­
жи злата, ни сребра, но раздавай людеw); «дивно за
буяном (хорошо за холмом) кони паствити, тако и за
добрым князем воеватю); «не сей бо на бразнах жита,
ни мудрости на сердци безумныИХ)); <<Не огонь тво­
рить ражежение железу, но назымание мешное; тако
же и князь не сам впадаетъ в вещь (поддается дурному
поступку), но думци (советники) ввОДЯТЪ)); «да не буду
аки мех утел (как мех дырявьIЙ), роняя богатство в
руци неимущим; да не уподоблюся жорновом, яко ти
и
многи люди насыщают, а сами себе не могут насыти­
тися житю); «убоги
и
же человек, аки древо при пути
растет: мнози бо подсекают его и на огнь меЧЮТ));
«лутчи бо не на обуЗдане коне ездити, нежели со злою
женою ЖИТИ)); «Не оперив стрелы, прямо не стрелити,
ни леностию чести добытИ)); «лучше бы ми железо
варити, нежели со злою женою быТИ)); «ни работа в
работех под женами повозничаТИ)).
Огкуда это обилие образов, взятьIХ из различнъIХ
трудовьIХ профессий? Дани
ил
говорит о литье железа,


олова, золота, о выделке муки, ловле рыбы неводом,
пастьбе коней, ceяmrn жита, ковке железа, заготовке
дров, стрельбе из лука, оперени
и
стрел и повозничест­
ве.
Очевидно, что это обилие образов, взятых из бьrга,
из трудового бьrга народа, лежит в непосредственной
связи с так остро и настойчиво декларированной Да­
ни
и
лом его принадлежностью к низIШIМ слоям насе­
ления. Низкое положение Дани
и
ла на лестmще обще­
ственных отношений - это не только факт его личной
жизни, оно определяет и его литературную позицию,
самый стиль его произведения и его идеологию.
Даниил - не представитель того или иного опре­
деленного сословия, профессии. Он зависимый чело­
век, представитель низших слоев общества. И это со­
циальное положение его соответствует и его литера­
турной позици
и
. Он вносит в литературу черты трудо­
вого быта, народной мудрости - «мирских притч»:
«Не скот в скотех коза; ни зверь в зверех ожь; ни рыба
в рыбах рак; ни потка (птица) в потках нетопырь; не
мужь в мужех, иже ким своя жена владе
е
ть».
Наряду с бьrговым словарем, с простой разговор­
ной речью в «Моление)) Дани
и
ла властно вторгается
и самый русский бьrг. И не случайно, что «Моление»
всегда привлекало внимание исследователей, изучав­
ших бьrг и социальные отношения XII-XIII веков.
«Не имей собе двора близ царева двора и не дръжи
села близ княжа села: тивун бо его, аки огнь трепети­
цею накладен, и рядовичи его, аки искры. Аще от огня
устережешися, но от искор не можеши устеречися и
сождениа порт» - перед нами любопытная картина
социальных отношений. «Доброму бо господину слу­
жа, дослужится слободы, а злу господину служа, до­
служится большей работьD) (рабства), «з добрым бо
думцею думая, князь высока стола добудеть, а с ли­
хим думцею думая, меншего лишен будеть». Дани
ил
как бы щеголяет своей грубостью, нарочитой снижен­
ностью стиля, не стесняясь бьrгового словаря. Не слу­
чайно в одной из редакций «Моление» назьmается:
«Слово о мирских притчах и о бьrгейских вещех; подо­
бноестьсемужитиенаше,икакосявнемЛЬСТИМ)).
Эго бьurn <<прость1е» речи «простого» человека. Что­
то было в них хорошо знакомое читателям и перепис­
чикам, если можно бьmо так легко входить в стиль
этого произведения, дополня
я
его новыми вставками,
почти не отличающимися от основного текста.
Прислушаемся к стилистической манере Дани
ил
а.
Вот, например, самое начало произведения. Этим на­
чалом Даниил как бы зазывает к себе слушателей -
именно слушателей, так как в его произведени
и
отчет­
ливо чувствуется непосредственное к ним обращение:
«Въструбим, яко во златокованыя трубы, в разум ума
своего и начнем бити в сребреные арганы возвитие
мудрости своеа. Въстани слава моя, въстани в псалть1-
ри и в гуслех. Востану рано, исповем ти ся . Да развер­
зу в притчах гаданиа моя и провещаю в язьщех (в
народах) славу мою. Сердце бо смысленаго укрепля­
ется в телеси его красотою и мудростию».
Перед нами явная переделка псалмов 56 и 10732, но
переделка, вьmолненная отнюдь не в молитвенных
целях.
За этим метафорическим вступлением еще Д. В .
Айналов отметил черты реальной действительности.
Псалтырь слишком явно сбивается на скоморошьи
гусли. Д. В. Айналов писал: «Трубы, органы, свирели
навеяны в «Слове» Дани
ил
акняжескимииграмииих
55
потехами, участником которых он бьm, сам ставши
славным игрецом на гуслях. Только таким понимани­
ем приступа можно хорошо объяснить и следующую
непосредственно за приступом фразу: «Востани слава
моя (в) псалтыри и (в) гуслях»33.
Не об этих ли скоморошьих гуслях идет речь и в
дальнейшем: «Гусли бо страяются персть� (настраи­
ваются, наигрьmаются пальцами), а тело основьmает­
ся жилами»; <<гусли строятся персты, а град нашь
твоею державою».
Из всех упоминаемых профессий именно скомо­
рошьей уделено в «Молени
и
» наибольшее внимание.
«Яко орел, ин, воспад на отояр (фар? - конь), бегает
чрез потрумие (подобно орлу иной человек, сев на
коня, мчится по ипподрому), отчаявся живота; а иный
летает с церкви, или с высокие полаты, волочитъ1
(шелковые) криль� имея; а ин наг течет (входит) во
огнь, показающе крест сердец своих царем своим; а
ин, прорезав лысть1 (икры ног), обнажив кости голе­
ней своих, кажет царевн своему, являет ему храбрость
свою; а иньIЙ, (ск)очив, метает ся в море со брега
высока со ощем своим; отче, накрив о фареви, ударя­
ет по бедрам, глаголет сице: ту фенадрус! за честь и
милость короля нашего отчаяхомся живота; а ин, при­
вязав вервь ко кресту церковному, а другий конец к
земным отнесет далече и с церкви по тому бегает
долов, единою рукою за конец верви той держит, а в
другой руце держаще мечь наг; а ин обвився мокрым
полотном, борется с лютым зверем».
В «Молени
и
» обращают на себя внимание посто­
ян
ны
е взьmания к щедрости князя, мольба о подая­
нии . Если Даниил - «заточник», то он не молит о
свободе; если он случайно попавший в опалу человек,
тооннемолиткнязяовос
ст
ановлени
и
своего бьmого
общественного положения. Единственное, о чем он
молит князя с полной определенностью, - это о по­
даяm
m
.
И форма этой мольбы как бы вводит нас в
обстановку пира: «И егда же веселишися многими
брашны (кушаньями)а мене помяни, сух хлеб ядущи;
или пиеши сладкое питие, а мене помяни, теплу воду
ПЬЮIЦИ)). Он просит милости, вернее милостьIНИ, у
князя. «Но не възри на мя, господине, яки волк на
ягня, но зри на мя, аки мати на младенец. [Возри на
птица небесныа, яко ти
и
ни орють, ни сеють, но упо­
вають на милость божию; тако и мы, господине, жа­
даем милости твоею)] . Мы - это, очевидно, целая
категория зависимых от князя людей. Эго не один
«заточник», якобы впавший в личную немилость. О
немилости, собственно, и речи нет в «Молени
и
». Да­
ни
ил
, напротив, подчеркивает щедрость князя, взьmа­
ет к его щедрости: «Тем же вопию к тебе, одержим
нищетою: помилуй мя, сыне великого царя Владиме­
ра, да не восплачюся рьщая, аки Адам рая; пусти тучю
на землю художества моего».
«Господине мой! - взывает Даниил . - Не лиши
хлеба нища мудра, ни вознесе до облак богата не­
смыслена» . Он просит не раздавать золото и серебро
кому попало: «Псом бо и свиниам не надобе злато, ни
сребро». Он уверяет князя, что если бы не горькая
нужда, он не стал бы просить его: «Аще бых украсти
умел, то толко бых к тобе не скорбит). На протяже­
ни
и
всего «Моления» Дани
и
л просит князя только о
материальной милости - о золоте, серебре, о подач­
ке с княжеского стола. «Княже мой, господине! Изба­
ви мя от нищеты сея, яко серну от тенета, аки птенца
от кляпци (от ловушки), яко утя от ногти носимаго


ястреба, яко овца от уст лвов»; «Княже мой, господи­
не! Веи напитаются от обилия до:му твоего, аки пото­
ком пища твоея; токмо аз един жадаю милости твоея,
аки елень источника воднаго».
Из всех качеств князя больше всего привлекает
Дани
ил
а щедрость . О ней-то постоян
н
о и напоминает
Дани
ил
: «Князь щедр отець есть слугам многи
им
:
мнозии бо оставляють о(т)ца и матерь, к нему прибе­
гают»; «князь щедр, аки река, текуща без брегов скво­
зи дубравы, напаяюще не токмо человеки, но и звери».
Дани
ил
восхваляет богатства князя: «Княже мой,
господине! Яко же море не наполнится, многи реки
приемля, тако и дом твой не наполнится множеством
богатьства, приемля, зане руце твои, яко облак силен,
взаимая от моря воды, - от богатьства дому твоего».
Дани
ил
объясняет, что он явился к князю, рассчи­
тьmая на его щедрость: «Но видих, господине, твое
добросердие к собе и притекох к обычней твоей люб­
ви». Дани
ил
, следовательно, пользуется «обычной»
любовью князя и находится при его дворе, а не пишет
ему издалека.
По контрасту с богатством князя Дани
ил
всячески
подчеркивает свою нищету: <<И покры мя нищета, аки
Чермное море фараона>>; Дани
ил
, «аки трава блеще­
на, растяще на застени
и
, на нюже ни солнце сиаеть, ни
дождь идет», он «всяким обидим», он «одеянием оску­
дею>, для него <<Лепше смерть, ниже продолжен живот
в нищетю> . Дани
ил
размьшияет о том, как бы ему
избыть нищеты. Эти размышления нарочито неле­
пы - жениться на «Злоообразной», но богатой жене,
украсть и т. д. Чем нелепее его проекты, тем безвыход­
нее кажется его положение.
Приглядевшись ближе к положению Дани
ил
а,
взьmающего к щедрости князя, мы заметим любо­
пьm�ые черточки в самой стилистической форме его
просьб. Дани
ил
не один; он сравнивает себя и своих
товарищей с птицами небесными, которые <<Не орют
(не пашут) , не сеют» . «И возри [на прица небесныя, -
обращается Даниил к князю, - яко тии ни орют, ни
сеют, но уповают на милость божию; тако и у тебе,
господине, желают милости твоей» .] Дани
ил
скитает­
ся, и где бы он ни находился - всюду ему плохо:
«Кому Боголюбиво, а мне горе лютое; кому Бело
озеро, а мне черней смолы; кому Лаче озеро, а мне на
нем седя плачь горкий; и кому ти есть Новъгород, а
мне и углы опадали, зане не процвите часть МОЯ>>.
Дани
ил
хвалит щедрость князя по отношению к при­
шельцам из других стран, и в этом опять-таки нельзя
не усмотреть личного момента: «Воспоет, рече, ряп,
созовет птенца, их же роди и их же не роди; тако и ты,
княже, многи слуги совокупи, не токмо своя домочад­
ца, но и от инех стран совокупи, притекающая к тебе,
ведуще твою обычную милость». Князь, следователь­
но, собирает не только слуг - своих домочадцев, но и
слуг из других стран и на них распространяет свою
«обычную милость». В случае получения милости от
князя Дани
ил
обещает: «Да возвеселюся о царе своем,
яко обретая корысть многу злата, воспою, яко напоен
вина, возвеселюся, яко исполин тещи путь».
В другом месте своего «Моления» Дани
ил
требует
платы за свои «слова>>, за свое <<rлаголание», за свой
<<уМ>>, который считается богатством. Описав различ­
ных слуг, увеселяющих королей и салтанов, Дани
ил
говорит: «Ту бо остану много глаголати, да не во
мнозе глаголани
и
разношу ум свой и буду, яко мех
утл (подобно дырявому меху), труся богатьства, а в
56
руце не имех, уподоблюся жернам, иже люди насьпца­
ют, а в себе не могут наполнити жита>>. Следователь­
но, князь своей щедростью должен оплатить его
«многоглаголание», его «разнесение ума» - очевид­
но, остроты, советь�, <<мудрость». Далее Дани
ил
срав­
нивает себя с птицей, «частящей песнями». Близко
познакомившийся при дворе князя с его скомороха­
ми, Дани
ил
как бы ставит себя в положение тех, кто
получал <<МИЛОСТИ» за увеселения князя, и, находясь в
таком же положени
и
, вводит в свой стиль элементь1
типично скоморошьих шуток: <<дуТЬ в утлу кадь», <<Го­
няться после шершня с метлою о крохи», «скакать со
столпа по горохово зерно», «ездить верхом на свинье»
ит. д.
Балагурство Дани
ил
а особенно ярко проявляется
там, где он рисует один из путей, которым ему при­
дется пойти, если князь не избавит его от нищеты.
Этот выход из нищеты - женитьба на богатой, но
«ЗлообразноЙ>> жене. Тут все пущено в ход Дани
ил
ом,
чтобы поярче нарисовать свое семейное «счастье» и
тем посмешить и разжалобить князя и сугубо муж­
ское общество пирующих. <<Жена бо злообразна подо­
бна перечесу: сюда свербит, сюда болит». Она <<КрИВО­
зорка, подобна черту, ртаста, челюстаста, злоязыч­
на>>. В довершение всего Дани
ил
представляет ее в
наиболее смешном для нее положени
и
: любующейся
на себя в зеркало. «Видех жену злообразну, приничю­
ще к зерцалу и мажущися румянцем, и рех ей: «Не зри
в зерцало, видевше бо нелепоту лица своего, зане бол­
шую печаль приимеши». Другая, не менее комическая
сценка рисуется Дани
ил
ом с этой же безобразной же­
ной. Она объясняется в любви не любящему ее мужу:
«И рече мужу своему: «Господине мой и свете очию
моею! Аз на тя не могу зрети: егда глаголеши ко мне,
тогда взираю и обумираю, и въздерьжат ми вся уды
(все члены) тела моего, и поничю на землю». Отсюда
вьmод: «Ту лепше ми вол бур вести в дом свой, неже
зла жена поняти (злую жену взять): вол бо ни мол­
вить, ни зла мыслить; а зла жена бьема бесеться, а
кротима высится (и укрощаемая - задирает нос) в
богатстве гордость приемлеть, а в убожестве ИНЬIХ
осужаеть».
Острословие Дани
ил
а носит признаки скоморошь­
его балагурства. Сюда могут быть отнесены много­
численные небылицы, которыми пересьmает свою
речь Дани
ил
.
«Не едал бо есми от песка масла, а от
козла млека, ни безумнаго, мудрости глаголюща>>;
«ни мертвеца розсмешити, ни безумнаго наказати»
(научить); <<Коли иметь свиниа на белку лаяти, тогды
безумньIЙ уму научится»; <<НИ моря уполовнею (пова­
решкою) вычерпать, ни нашим иманием дому твоего
истощити»; «не лепо у свини
и
в ноздрех рясы (подве­
ски) златы, тако на холопе порты дороги»; «аще бо
были котлу во ушию златы колца, но дну его не избы­
ти черности и жжеНИЯ>>; <<КТО видал небо полстяно
(небо, изображенное на пологе .
-
Д. Л.) и звезды
лутовянь1е (очевидно, <<ЛЬттовяные», то есть из бере­
сты, из лыка .), а безумньIХ, мудрости глаголюща»;
«ни камень по воде плавает. Тако же ни псом, ни
свиниям не надобно злато, ни безумньIМ мудрыя сло­
веса. Ни мертвеца разсмешити, ни блуднаго наказати.
Коли поженет синица орла, тогда безумньIЙ уму нау­
читца. Яко же бо во утлу кадь дути , тако безумнаго
наказати. БезумньIХ бо ни сеют, ни орют, ни прядут,
ни ткут, но сами ся ражают»; <<ИЛИ речеши, княже,
пострищися в чернць!? То не видал есмь мертвеца, на


свинин ездячи, ни черта на бабе; не едал есми от дубья
смоквей, ни от липья стафилья».
Профессиональным скоморошеским юмором от­
зьmают и переиначивания географических названий:
«Кому Переславль, а мне гореславль; кому Богоmо­
биво, а мне горе лютое; кому Белоозеро, а мне чернее
смолы; кому Лачеозеро, а мне много плача исполне­
но» .
Пользуется Дани
ил
также и народными загадка­
ми, но опять-таки для того, чтобы посмешить, по­
строить гротескный образ. «Что лва злеи и четвероно­
гих, и что змии лютен в ползущих по земли?)) - спра­
шивает Дани
ил
и отвечает: «Всего того злеи зла же­
НЮ).
Наличествуют в «Молени
и
)) и следы рифм: «Лутче
бы коему человеку изволи дом погрести, нежели злу
жену в дом привестю), «Зла бо жена ни учения слуша­
еть, ни церковника чтить, ни бога ся боить, ни людей
ся стыдить , но всех укоряет и всех осуждает))
34. Ско­
морошье балагурство входит как часть в общую сни­
женную, нарочито грубоватую образность «Моле­
НИЮ) . Здесь и <<Дерюгю), «лычен сапОП) (лапоть), <<Кол­
басю), <<ЖерНОЮ), <<уТЛая каДЫ), <<уПОЛОВНЮ), «Пес)),
«бурый ВОЛ)), <<КОЗеЛ)), <<ДЬIМFi
аЯ
ГОреСТh)), <<Перечес)) и
многое другое. Здесь и целые сценки того же грубова­
того характера: «свинья с рясами золотыми в нозд­
ряю), <<Кривозоркаю) жена, ротастая, челюстастая,
смотрящаяся в зеркало, черт верхом на бабе, собачья
драка за моклок, погоня за шершнем с метлою и т. д .
Дани
ил
довольно точно передает слова князя Ан­
дрея Владимировича Переяславского: <<Леплее ми то­
го смерть с своею дружиною на своей отчине и дедине,
нежели Курьское княжение))35. Дани
ил
пишет: «Не
лгал бо ми Ростислав36 князь: <<Лепше бы ми смерть,
ниже Куроске княжение)); тако же и мужеви: лепше
смерть, ниже продолжен живот в нищетю) . Но точ­
ность передачи слов Андрея (подчеркнутая словами
<<Не лгал бо ми ...))) только маскирует насмешливую
передачу смысла этих слов. Андрей ответил этими
словами на предложение Всеволода IОрьевича Суз­
дальского отступиться от своей отчины, приняв вза­
мен нее Курское княжество. Дани
ил
придал этим сло­
вам Андрея другое значение: насмешливое по отно­
шению к Курскому княжению. Курское княжение при­
равнено к жизни «в нищети)).
Тот же оттенок ирони
и
приобретают под пером
Дани
и
ла и слова псалмов в тех случаях, когда Дани
ил
«снижает)) их значение, применяя их возвышенную и
<<дуХовную)) тему к своему положению просителя ми­
лостьIНИ. Псалмопевец Давид обращается к богу:
«Имже образом желает елень на источники водныя:
сице желает душа моя к тебе, боже))37
•
Дани
ил
Заточ­
ник обращается к князю: «Токмо аз един жадаю ми­
лости твоея, аки елень источника воднагш). В первом
случае речь идет о стремлении души к Богу, во вто­
ром - о стремлении Даниила получить «милосты) от
своего князя.
Слово <<ГОСПОДИН)) заменило здесь <<rосподю) псал­
мов и во многих других случаях в «Молению) Дани
и
­
ла: «Тем, господине, приклони ухо твое во глаголы
уст моих и от всех скорбей моих избави МЮ)38 . «Княже
мой, господине! Не возри на внешня
я
моя, но вонми
внутреняя МОЮ). Дани
ил
пародирует даже слова раз­
бойника ко Христу. Он пишет: «Княже мой, господи­
не!Помянимявокняжени
и
своеNo). Церковное значе­
ние слова «раб)) (в смысле «раб божиfu)) Дани
ил
обра-
57
щает в буквальное юридическое понятие «рабю) -
холопа. Он пишет: <<Яко аз раб твой и сын рабы твою),
переиначивая слова псалма 116, стих 16: «0 господи,
аз раб твой, и сын рабыни твоею). Библейские образы
постоян
н
о употребляются Дани
ил
омвсестемжеот­
тенком легкой пароди
и
.
Этот оттенок пароди
и
созда­
ется несоответствием грандиозности образа с триви­
альностью и мелочностью того, к чему он применен:
<<И покры мя нищета, аки Чермное море фараоню); «се
бежа от лица скудости моея, аки Агар рабыня от руки
Сарры госпожа своею). Не случайно Дани
ил
,какмы
уже отметили, начинает свое «Моление)), применяя к
себе слова Давида-псалмопевца: «Востани слава моя,
востани псалть�р (библейский музыкальный инстру­
мент) и гусли . Да развергу в притчах гадания моя и
провещаю во язьщех славу МОЮ)).
Многочисленнь1е соответствия «Моления)) в от­
дельных местах со «священным писаниеNo) давно бы­
ли замечены исследователями . Эти соответствия рас­
сматривались только в плане заимствований. Иссле­
дователи не обратили внимания на тот шутливый от­
тенок, который приобретали все эти выдержки из
«священного писанию) под пером Дани
ил
а.Функци
и
всех этих цитат заключались в том, чтобы выпросить
милостьIНЮ у князя, а не милость у Бога. Дани
ил
шуткой выпрашивает у князя материальной помощи,
а не в молитвенном горени
и
обращается к Богу о
духовной помощи. В этой перемене функци
и
всех этих
цитат и заключен элемент комичности, заключена са­
мая природа стиля «Молению). Шутливое самоуниже­
ние, которое чувствуется в этом переосмыслени
и
ци­
тат из «священного писанию), пронизьmает собой
«Моление)). Оно явственно ощущается и там, где он
говорит о своей трусости, о своей нищете, безвыход­
ности своего положения, о том, что он сын раба и
рабыни князя. Оно ощущается и там, где Дани
ил
ста­
вит себя в положение то вора, то мужа «Злообразноfu)
жены и т. д. Оно ощущается и во всех преувеличениях
силь1 князя, которые едва ли могли понравиться кня­
зю, если бы они были сказаны всерьез: <<Лев рыкнет,
кто не устрашится; а ты, княже, речеши, кто не убоит­
ся.Якожебозми
и
страшен свистанием своим, тако и
ты, княже нашь, грозен множеством ВОЮ).
Одного только не отнимает у себя Даниил - ума.
Отнять у себя право на ум -это значило бы отказать­
ся и от права на остроумие, на юмор. Отсюда совер­
шенно ясно, что многие из сообщаемых Дани
ил
омо
себе биографических сведений, жалобы на свои несча­
стия, на свое безденежье, трусость, на свою жену и
пр.
-
строго соответствуют литературной позиции
Дани
ил
а как юмориста, смешащего читателя, а мо­
жет быть, и зрителя, собой самим, своим положением,
стремящегося выпросить у князя подаяние, вызвать
его на щедрость самоунижением и преувеличенными
похвалами.
Эта литературная позиция Дани
ил
а и вовлекла в
его стиль элементь1 скоморошьих прибауток, народ­
ного юмора бедняка, иронизирующего над своей
судьбой, склонность обращать в шутку даже слова
«священного писания)), украшать речь рифмой и т. д.
Однако с искусством скоморохов «Моление)) сбли­
жается не только своим шутливым тоном. Скоморохи
развивали в своем репертуаре и сатирическую стихию
народной поэзии, в течение всей эпохи феодализма
направлявшуюся на обличение господствующего
класса. Как отмечает В. П. Адрианова-Перетц, <<Под


·нМlf4�fl�d (Г6 Л4Мд!J".�;--"шА M<i<;/MЪ.H�tm• •. ti1пго Щ,:
11/\Iff<f<A)('D· rr
r
pн�;;11 .a1{"'""'1\'f� ;-r, •
'
.i
18
20
22
19
21
23
Из Радwвuловскай мпwписи: 18 . Победа войска Игоря Святославича Новгород-Северского над передовым отрядом половцев
(1186) , л. 232 об. 19. Сказание о белгородском киселе (997) , л. 72 об. 20. Про тивостояние войск Юрия Владимировича
Долгорукого и Изяслава Мстиславича Ки евского под стенами Киева (1151), л. 190 об. 21. Закладка Мстиславом
Владимировичем церкви Успения Богоматери (Пирогощей) в Киеве (1131) , л. 164 об. 22 . Убийство Андрея Боголюбского
заговорщиками во дворце; отпевание и погребение Андрея Боголюбского (1175) , л. 215. 23. Из биение горожанами в Боголюбове
приближенных и слуг Андрея Боголюбского, л. 215 об.
внell
lli
eй маской княжеского «мю
юстник
а>>, шугкой
вьmрапnmающего у своего <<Господина>> <<МИЛОСТИ»,
Даm
mл
Заточник в «МолеНИ
И
>> скрьmает сатириче­
ские вьшады и против богатых, противопоставленных
беднякам, и против богатой <<Жены злообразной», и
против друзей, которые «В напасти, аки врази обрета­
ютсЯ>> . " Тиун и его рядовичи тоже попали под острый
язык «Заточника» . . . Даже <<Князь скуп» насмептиво
изображается «аки река в брезех; а брези камены -
нелзе пити, ни коня напоити». Так с помощью неожи­
дан
ных
, но метких уничижительных сравнений, по­
строенных на сугубо обьщен
ных
образах, «заточник»
осуждает <<Немилостивых» представителей господст­
вующего класса, делая их cмell
lliыми
в глазах читате­
ля»з9.
И все же, как бы ни бьuш сильны элементы скомо­
рошьего стиля в «Молении» Даниила Заточника,
«Моление» - не скоморошья речь, записанная пис­
цом. Это не скоморошеское произведение в его целом.
Оно только сохраняет налет скоморошьих прибауток,
скоморошьего искусства. Огбор сентенций и шуток
58
как бы только корректируется привычкой к скомо­
рошьим прибауткам. :К1rnжны
е
элементы в «Моле­
ни
и
» дают себя знать сильнее, чем в «Слове о полку
Игореве». Так, например, в «Слове» природа по фоль­
клорному непосредственно вмешивается в жизнь лю­
дей, одухотворена, поэтизирована, а в «Молени
и
»,
согласно с христианскими воззрениями, JШ
ШЬ
подает
моральный пример. «Моление» не чуждается книж­
ных образов, отдельных книжных тем. «Моление» -
произведение безусловно книжное и вместе с тем в
известной мере возникшее на началах народного
творчества.
Даниил - это своего рода «интеллигент» Древней
Руси XII-XIII веков, <<ИНТеJUIИГент», принадлежа­
щий к эксплуатируемым слоям общества.
«Кто бы ни был Даниил Заточник, - писал В. Г .
Белинский, - можно заключить не без основания, что
это бьmа одна из тех личностей, которые, на беду себе,
СJПШIКОМ умнь1, СJПШIКОМ даровиты, СJПШIКОМ много
знают и, не умея прятать от людей свое превосходст­
во, оскорбляют самолюбивую посредственность; у


которых сердце боmп и снедается ревностию по де­
лам, чуждым им, которые говорят там, где лучше
бьшо бы молчать, и молчат там, где выгодно гово­
рить; словом, одна из личностей, которых mоди спер­
ва хвалят и холят, потом сживают ее со свету и, нако­
нец, yмopивll
ll
l
, снова начинают хваmпь»40 .
Дани
ил
только учился у скоморохов, но сам он
скоморохом не бьш. Вот почему юмор Дани
ил
а так
близок к юмору народному и одновременно своеоб­
разен. Сам по себе Дани
ил
мог быть холопом, мог
быть и дворянином, он мог просить князя не о подач­
ке, а об избавлени
и
из заточения. Вся его самохарак­
теристика и все упоминаемые им в его «Молени
и
»
детали его биографии могли бьrгь вполне реальными
фактами. Важно, однако, что в своем «Молени
и
» Да­
ниил отразил стиль представителей народного юмо­
ра - скоморохов. Вот почему «Моление» вызывало к
себе такой активный интерес у русских читателей, все
время дополнявll
ll
lХ
и пepeдeльmaвll
ll
lX
это произве­
дение, но неизменно дeлaвll
ll
lX
это «в стиле» самого
«Моления», безоll
ll
l
бочно yraдьmaвll
ll
lX
егостиль,тип
его юмора, бывшего у всех на виду, - юмора скомо­
рошеского .
Холоп или дворянин, Дани
ил
нашел средства от­
шутиться у князя, нашел привычный путь шуткой вы­
молить себе «МИЛОСТЬ» в виде ли материальной под­
держки, или прощения, он нашел его в той среде, ко­
торая бьша столь близка к народу и князю.
Искусство скоморохов в Древней Руси вызьmало
подражание, о чем выразительно свидетельствует од­
но найденное Л. С . Шептаевым место в «Поучени
и
»,
приписьmаемом Иоанну Златоусту: «Аще бо кто пус­
тошник глумяся что изрече, тогда вси болма восме­
ются. Подобает бо злословного кощуника биюще от­
гнати, но зряще чудятся... друзии же мзды игрецом
дают ... не токмо дивятся зряще, но и словеса их изучи-
ли, да егда в пиру или инде где соберутся ... все веща­
ют: се глаголет он си скоморох или он си кощун
ник
и
игреЦ>> 41 .
Кем бы Даниил ни был - холопом или «дворяни­
ном» (в значении, свойственном ХП - XIII векам), он
во всяком случае вьШiел из низших слоев общества,
принадлежал к тем его представителям, которые мо­
гут бьrгь названы княжескими «милостиниками».
Если автор «Слова о полку Игореве» мог бьrгь
дружин
ник
ом или боярином, выражая тем не менее
народную точку зрения, то Дани
ил
ни тем, ни другим
бьrгь не мог. Огождествить свой стиль со стилем ско­
морошьим, заставить смеяться над собой, балагурить
и вьmpall
ll
l
вaть у князя «МИЛОСТИ» не мог в это время
ни представитель родовитого боярства, ни подлин­
ный представитель народа - крестьянин-земледелец,
ремесленник .
Дани
ил
мог принадлежать только к той прослойке
города, которая энергично поддерживала сильную
княжескую власть. Именно здесь могли зародиться и
общественные взглядь1 Дани
ил
аисамыйстильего
«Моления», вьшившийся в скоморошье претворение
книжных элементов, - стиль, стоящий на грани на­
родного и книжного . Вместе с тем, как княжеский
<<МИЛостнию>, он сблизился, конечно, не с теми скомо­
рохами, которые развлекали народ и бьши подлин
ны
­
ми представителями народного искусства, а с теми,
которые развлекали князя и его приближенных, cмe­
ll
ll
l
вaяcь с толпой тех же княжеских «милостников»
при дворе князя. Княжеские скоморохи принадлежали
к княжеским <<МИЛостникам», к ним принадлежал и
Дани
ил
.
Вот почему «Моление», воплотив в себе от­
дельные народные элементы, не стало произведением
подлин
н
о народным, отражающим интересы всего
народа, подобно тому, как отражало эти интересы
«Слово о полку Игореве».
При, мечания
С древнееврейского бьum: переведены в Киевской Руси кни­
га Есфири, книга «Иосип
п
ою> (см. МещRрский Н. А. Про­
блемы изучения славянорусской переводной литературы
XI-XV вв. -ТОДРЛ, т. 20, 1964, с. 198 и ел. Здесь же о
древнерусских откликах на кумранские тексты) .
2 А. И. Соболевский считал переведенными с латинского
языка дошеДI
IШ
е в русских списках Гумпольдову легенду о
Вячславе Чешском, жития Витта, Аполлинария Равенско­
го, Анастасии Римлянки и Хрисогона и ряд молитв (Собо­
левский А. И . Материалы и исследования в области славян­
ской филологии и археологии. СПб., 1910, с. 43, 95 и др.) .
з С сирийского оригинала бьmа, по-видимому, переведена
Повесть об Акире Премудром.
4 См. Ше вырев С. П. История русской словесности, ч. 2 . Изд.
2. м., 1860, с. 26.
5 Жданов И. Н. Сочинения. Т. 1. СПб., 1904, с. 80.
6 Первоначально считали, что «Слово» бьmо направлено
против иудейского учения. Мнение это опроверг академик
И. Н. Жданов. (Сочинения. Т. 1, с. 1--
-8
0.)
7 Истрин В. М . Очерк истории древнерусской литературы. Т.
1. 1922, с.131 .
8 Шах матов А. А. Разыскания о древнейших русских летопис­
ных сводах. СПб., 1908, с. 398 и ел.
9 Пр исёлков М. Д. Очерки по церковно-политической истории
Киевской Руси X-XII вв. СПб., 1913, с. 98 .
1 0 Исправляю: в рукописи «пастух».
11 Des Metropoliten Ilarion Lobrede auf Vladimir den Heiligen
und GlauЬensЬekenntnis nach der ErstausgaЬe von 1844 neu
herausgegeЬen, eingeleitet und erlauteгt von L. Muller.
Wiesbaden, 1962.
59
1 2 Айналов Д. В. и Редин Е. Древние памятники искусства
Киева. Т. 10. 1899, с. 5.
13 Шахматов А. А. Указ. соч., с. 583.
14 Айналов Д. В. и Редин Е. Указ. соч., с. 30-
-4
0.
1 5 Памятники древнерусской литературы. Вьm. 2 . Жития св.
мучеников Бориса и Глеба / Под ред. Д. И. Абрамовича.
Пr., 1916, с. 2.
1 6 См. Соколов П. Русский архиерей из Византи
и
. Киев, 1913,
с. 37 исл.
1 7 В Западной Европе происхождение народов, основателей
городов, родоначальников династий очень часто возводи­
лось к лицам, принимавшим участие в Троянской войне. В
происхождение французов от Франка сына Гектора, а
французских королей - от троян верили даже в XVI столе­
ти
и
. Многие из своих династий немцы вьmодили из Рима,
швейцарцы от скандинавов, итальянцы от германцев.
Близкую к нашему сказанию о призвани
и
варягов легенду
передает Видукинд Крвейский, рассказавший в своей хро­
нике о призвани
и
трех братьев - саксов. См. свод дан
нь
IХ
по этому вопросу у В. С. Иконникова: Опьп русской исто­
риографии. Т. 2, кн, 2. Киев, 1908, с. 65 и ел.
1 8 См. Воронuн Н. Н. О времени и месте вюпочения в летопись
сочинений Владимира Мономаха.
-
Историко-архео­
логический сборник. М ., 1962; Мшп ьесен Р. Текстологиче­
ские замечания о произведениях Владимира Мономаха. -
ТрудыОтдела древнерусской литературы. Т. 26. Л ., 1971.
1 9 См. об идее патроната в моей статье: Некоторые вопросы
идеологии феодалов в литературе Х1 - XIII вв. - Т руды
Отдела древнерусской литературы. Т. 10. М.- Л., 1954, с.
76-72.


20 В средневековых сочинеIШЯХ поведеIШе животных и взаимо­
отношеIШе между живоп1ыми постоян
н
о рассматривают­
ся в качестве морального образца для mодей, для оправда­
ния неравенства между mодьми. Ср. в «Молени
и»
Дани
ил
а
ЗатоЧIШКа: «Орел птица царь надо всеми птицами, а осетр
над рыбами, а лев над зверми, а ты, княже, над переслав­
цы... Яко же бо рап (рябчик), збирая птенцы, не токмо своя,
ноиотчюжихгнездприноситяйца...такоиты,княже,
многи слуги совокупи ...» (ЗарубWt Н. Н. Слово ДаIШИЛа
ЗатоЧIШКа. Л ., 1932, с. 66). Ср. былину «ПтицьD>, отдельные
статьи «Физиолога» и мн. др .
21 История русской литературы. Изд. Института русской ли­
тературы АН СССР, т. 1. М. -Л., 1941, с. 292.
22 О культе Земли см. подробнее в работе: Комарович В. Л .
Культ рода и земли в княжеской среде XI-Xlllвв. - тру­
ды Отдела древнерусской литературы. Т. 16. М.-Л . , 1960.
23 Орлов А. С. Слово ополкуИгореве. М.-Л., 1946, с. 6.
24 В пожаре 1812 г. погибли также богатые библиотеки А. А .
Барсова, И. Н. БоJПИНа, И. П. Елагина, И. И. БантьШJа-Ка­
менского, Ф. Г. Баузе, Д. П. Бутурлина, Е. Р. Дашковой, П.
Г. Демидова, Н. М . Карамзина, И. Т. Орлова, А. Л. Шлеце­
раимн.др.
25 См. : АдjJШiнова-Перетц В. П. Слово о полку Игореве. Биб­
лиография издаIШЙ, переводов и исследоваIШЙ. М. -Л . ,
1940; Дм wприев Л. А. Слово о полку Игореве. Библиогра­
фия издаIШЙ, переводов и исследоваIШЙ. 1938-1954. М. -Л . ,
1955. См . также: Га спаров Б. Поэтика «Слова о полку Иго­
реве». Wien, 1984.
26 Впрочем, в одной из своих последующих работ (в «Slavonic
and East European Review») А. Мазон считает «Слово» бо­
лее высоким в художественном отношени
и
произведеIШем,
чем «Задонщина».
27 Буд овниц И. У. Памяпшк ранней дворянской пубтщистики
60
(МолеIШе ДаIШИЛа ЗатоЧIШКа). - Т руды Отдела древне­
русской литературы. Т. 8. М.-Л . , 1951.
28 МWtдалев П. МолеIШе ДаIШИЛа ЗатоЧIШКа и связан
ные
с
нимпамяпшки. Казань, 1914.
29 Гудзий Н. К. К какой социальной среде принадлежал Дани­
ил ЗатоЧIШК. - Сборник статей к 40-летшо ученой деятель­
ности акад. А . С. Орлова. Л., 1934.
30 Романов Б. А . Люди и нравы Древней Руси. Л., 1947.
3 1 Известия Отдела рус. языка и словесности Академи
и
наук,
т. 13 .1908, кн. 1, с. 353-354.
32 Ср. в псалме 56, стих 9: «Востани слава моя, востани псал­
тирю и гусли» или псалом 107, стихи 3-4: «Востани слава
моя, востани псалтирю и гусли: возстану рано. Исповемся
тебе в mодех, господи, пою тебе во язьщех»,
33 Айналов Д. В. Два примечания к «Слову» ДаIШИЛа ЗатоЧIШ­
ка. - «Известия Отделен. русского языка и словесности
Академи
и
наук», т. 13 . 1908, кн. 1, с. 361.
34 П. Н. Берков справедливо видит здесь элементь1 будущего
раешного стиха (Русская народная драма. Ред., вступ.
статья и коммент. П . Н. Беркова. М ., 1953, с. 31).
35 Летописец Переславль-Суздальского. М ., 1851, с. 54. (под
1139 г.)
36 Имя Ростислава (а в Копенгагенском списке имя Ярослава)
заменило в дошедших до нас редакциях имя Андрея.
37 Псалом41,стих1.
38 Ср. псалом 85.
39 АдjJШIНова-Перетц В. П. Сатирическая литература XVI
I
века. М.- Л., 1954.
40 БелWtский В. Г. Русская народная поэзия. - Отечественные
записки, 1841, т. 19, N 11, с. 19-20.
41 См. Шептаев Л.С. Русский раешник XVll века. - Ученые
записки ЛеIШНГрадского Государственного педагогическо­
го института, т. 87, 1949, с. 36.


Часть вторая
Искусств о Древней Руси
Г. К. Вагнер
«Пре тsорение художестsенным гени­
ем Ки евской Руси литературного наследия
сасанидского Востока, романского Запада,
Ка вказа и особенно античности в ориги­
нальных произведениях исключительной
высоты становится достоверным фак­
том. Этот факт свидетельстsует об ис­
конности и прочности собстsенных худо­
жестsенных традиций русского народа».
Д. В . Айналов
Как бы глубоко ни уходили корни восточного славян­
ства, история Киевской Руси начинается с прШIЯТИЯ
ею в 988 году христианства.
Вследствие ненаблюдаемости механизмов созна­
ния, мы, вероятно, никогда не узнаем с необходимой
подробностью, как новое христианское сознание ов­
ладевало недавними языч1mками . Но сопоставляя из­
вестные нам языческие представления с вьrгесняющи­
ми их христианскими идейными структурами, мы мо­
жем понять, почему принятие Киевской Русью хри­
стианства бьшо не только необходимым, но и
неизбежным .
Славянское язычество к Х веку, конечно, давно
пропшо ту мифологическую стадию, когда человек не
вычленял себя из природы, наделяя все ее предметы и
явления тождественными себе качествами. Наделение
всех вещей душой (анимизм) вовсе не означало оду­
хотворения, так как душа даже в античной философии
вплоть до Платона понималась как нечто материаль­
ное (воздух, огонь, круглые атомы) . Наделение всех
вещей душой означало необычайно множественное
олицетворение природнь�х сил в различнь�х божест­
вах, которые уже в силу своей множественности, не­
вычлененности из природной стихи
и
не представляет
ничего личного. Их кажущаяся персонификация чисто
внеIШIЯ
Я
, природная, но не духовная. Как уже сказано,
даже в античной Греци
и
с ее развитым мифологиче­
ским антропоморфизмом божество - это не лич­
ность, а природнь1е и общественные силы.
Само собой разумеется, что в условиях такого кос­
мологического мировосприятия не могло возникнуть
61
сознание человеком своей личности, личностной са­
мооценки, тем более - неповторимости, о чем уже
говорилось выше. Более того, невычлененность иде­
ального из материального составляет суть язычества.
Поскольку любое материальное движение подчинено
закономерностям разумного Космоса, выражает кос­
мическую гармонию, постольку идеальное не имеет
своей свободной воли. Следовательно, и человеческое
сознание, отражающее эту космологическую гармо­
нию, не имеет возможности выбора в волевом дейст­
вии, оно как бы автоматично, а точнее - фаталистич­
но.
Невозможность выбора в волевом действии обус­
ловливает такую важную черту языческого сознания,
как своеобразная эпическая атараксия, то есть абсо­
лютное спокойствие духа. Для эпического сознания
не существует не только драматизма смерти, но и
ценности самого человеческого бьrгия. По тонкому
замечанию А. А . Тахо-Годи, язычеству свойственно
представление о человеческой жизни как о своего ро­
да «театральной сцене» 1 , на которую неизвестно от­
куда приходят и куда уходят люди и которая потому
не представляет особой ценности. Необходимость по­
нимается как нечто абсолютно неизбежное, неволь­
ное.
С этим связаны и многие особенности этики . Не­
трудно заметить, что чисто природное (мифологиче­
ское) понимание сущности человека освобождало
нравственнь1е оценки от чувства человеческой спра­
ведливости, то есть от сознания винь1. «Мифы не учат
морали» (М. А . Лившиц). «Моральный закон эпиче­
ского сознания охранял право индивидуального про­
извола «сильной личности». Следовательно, целью,
долгом и главной добродетелью эпического героя бы­
ло безусловное осуществление своего индивидуально­
го права (хотя бы в ущерб праву всякого другого ли­
ца)» 2. Иначе говоря, во главу угла ставилась личная
доблесть, но не совесть, что неизбежно вело к произ­
волу. Произвол бьш не чужд и поступкам богов.
Оба обстоятельства - отсутствие высшей цели
стремлений и свободньIЙ от этики индивидуальньIЙ
произвол могли в классическом случае стать почвой


для расцвета героического эпоса, а несколько позд­
нее - для драмы и даже антропоморфной скульпту­
ры. Но на этой почве не могли возникнуть ни «Испо­
ведь» блаженного Августина, ни знаменитые «Арео­
пагитики» Псевдо-Дионисия, ни византийская архи­
тектура, ни древнерусская иконопись, без чего
немыслима не только литература Европы, но и миро­
вая литература.
Предельно схематично обрисованная суть языче­
ского сознания, конечно, не может бьrгь целиком рас­
пространена на восточных славян. Огсутствие в Киев­
ской Руси развитого рабовладения затормозило эво­
mоцию языческого мировосприятия почти на общин­
но-родовой ступени. Но общеисторическое развитие
Западной и Восточной Европы уже втягивало Русь в
свою орбиту, и тут язычество проявило полностью
свою несостоятельность . Византия уже заявила о себе
новой блестящей литературой на всю Западную Евро­
пу и частично на Восток. Христианские миссионеры
склоняли к новой вере одну страну за другой, а на Руси
только-только
начали создавать
примитивные
«0ЛИМПЬD> из дерево-каменных истуканов. Новая ве­
ра подняла человека на невиданную высоту («Я ска­
зал: вы боги. Евангелие от Иоанна, 10, 34, а в Киеве
приносили в жертву людей, притом - даже христиан
(!). В Константинополе сияли красотой монументаль­
ная архитектура и живопись, а на Руси mоди молились
на открьrгых, окруженных земляными канавами капи­
щах. Живописи восточные славяне, по-видимому,
вовсе не знали. Да и кого бьшо изображать?! Пред­
ставления о языческих божествах бьши настолько
аморфны, что, говоря о созданном повелением князя
Владимира киевском «Олимпе», летописец не смог
обрисовать облик этих богов. Лишь относительно Пе­
руна он отметил: <<ус злат». И не удивительно. Языче­
ские божества не бьши персонифицированы. Это бьши
не личности, а природные стихи
и
, олицетворение при­
родных сил.
Но, может бьrгь, с течением времени Русь вьшша
бы из столь примитивного состояния? На это надо
ответить следующим образом. Даже если бы славян­
ское язычество развилось до греческой стади
и
; даже
если бы славянские идолы уступили место развитым
скульптурным изображениям, Русь все равно не смог­
ла бы выйти из границ «природного» состояния . Ведь
даже античные боги бьши смертны. В различных час­
тях Средиземноморья указывались могиль1 Зевса и
Аполлона. Потолок языческого мировосприятия бьш
очень высок, он равнялся Космосу. Но сам Космос
понимался как трехмерное тело, то есть «вещно». И за
пределы этой «вещности» всего бьпия языческое со­
знание не могло выйти. (Кстати сказать, именно по
этой причине обречены на неудачу современнь1е кон­
цепци
и
достижения мирового единства посредством
«глобального метамифа».) Сознание могло выйти и
вьшшо за пределы вещного космоса только с появле­
нием трансцендентальных конечньIХ значений и преж­
де всего - с личностным пониманием абсолюта. Вви­
ду особой важности этого вопроса вернемся к нему
еще раз .
Личностное понимание христианством абсоmота в
виде догматов неслиян
н
ой троичности ипостасей и
боговоплощения отличалось от ветхозаветного имен­
но тем, что Бог раскрьmается в исторически неповто­
римом человеческом лице Иисуса Христа. Понимание
Иисуса Христа как лица абсоmота, равного двум дру-
62
гим лицам Троицы, и вместе с тем как реального сое­
динения божества со всей природой человека, то есть
с его телом, душой, умом и волей, означало не только
схождение Бога к человеку (антроподицея), но и вос­
хождение человека к Богу (феодицей), что возвьШiало
человеческую личность, личностное сознание. На пер­
вый взгляд это кажется вьmедением, вычленением че­
ловека из Космоса, то есть умалением его личности.
На деле это бьшо освобождением личности от космо­
логической слепой зависимости, наделением ее своей
волей.
Но освобождение человека от механической (вещ­
ной) вкmоченности в Природу (в Космос) тут же
включало его в другую систему - в положение ответ­
ственности перед Божеством и за свое нравственное
самоопределение. Вопрос о свободе воли надолго
стал предметом споров. Долгое колебание между
признанием полной свободы и направляющей благо­
дати привело к пониманию свободы выбора средств к
достижению единой для всех благодати. Это откры­
вало широкую дорогу для личностного поведения, а
вместе с этим и для личного спасения.
Сум
ми
руя все сказанное о новом типе сознания, а
именно: понимание абсоmотного начала как личного,
самого в себе сущего бьпия; представление о вочело­
вечени
и
бога в лице Христа; обожение человека; сво­
бода воли в достижении благодати и возможности
спасения, - мы не можем не признать действитель­
ной «несостоятельность язычества», что тонко подме­
тил еще С. М . Соловьев. Более того. Представляется
бесспорным, что постепенное преодоление язычества
и усвоение нового сознания, приведшего к Крещению
Руси, бьшо связано не только с социально-политиче­
ской необходимостью, но и с внутренним духовным
развитием, то есть, в конечном счете, с сущностью
христианства. Иначе признание прогрессивности хри­
стианства теряет всякую силу.
Независимо от того, насколько полньIМ и добро­
вольньIМ бьшо Крещение Руси, а также независимо от
растянутости этого процесса во времени - остается
фактом, что, во-первьIХ, это бьш непрерьmный про­
цес
с
смены одной религии другой, то есть никакого
двоеверия не могло бьпь и не бьшо; и, во-вторьIХ,
смена религий бьша внутренней потребностью насе­
ления большой страны. Лучшим доказательством
этого является разительный подъем культуры Киев­
ской Руси, в течение первого же полустолетия заняв­
шей высшие европейские позици
и
.
Конечно, Киевская Русь бьша многим, очень мно­
гим обязана Византии, давшей Руси мастеров всех
видов искусств. И не только мастеров, но и готовые
произведения в виде икон и самьIХ разнообразньIХ
предметов культа. Многое дала и Болгария. Но ни
Византия , ни Болгария ничего не могли бы сделать,
окажись перед ними страна, не знающая ничего кроме
идолов. Русь в значительной мере уже жила новьIМ
художественньIМ сознанием. Мы знаем, что еще до
Ольги и ее крещения в Киеве существ овала церковь
Ильи, причем соборная. Значит, существовали и при­
ходские храмы. Языческие мероприятия князя Влади­
мира представляются запоздалыми усилиями по со­
хранению узкоплеменньIХ порядков . Решение о кре­
щени
и
Руси показьmает, что и князь, и феодальные
верхи давно бьши знакомы с преимуществами христи­
анства. Если бы эти преимущества сводились только
к социально-экономическим и политическим моти-


вам, то мы имеJШ бы дело не с полноце�rnыми, живу­
щими сложной духовной жизнью людьми, а с жалки­
ми политиканами-прагматиками. Эго бьшо бы пре­
дельной вульгаризацией истории, так как таких пол­
итиканов-прагматиков в Средневековье не могло
бьrгь.
Даже с учетом того, что строителями первых рус­
ских храмов, а также авторами (ИJШ художниками)
первых их росписей, мозаик и икон бьши греки, появ­
ление и высокий уровень этого искусства стаJШ воз­
можньIМИ в условиях достаточного его понимания,
что проявилось в восторженной его оценке послами
князя Владимира, присутствовавшими на богослуже­
ни
и
в Константинопольской Софии.
Их слова свидетельствуют не только о «прорьmе»
сознания русских людей вверх, в область трансцен­
дентного, но и о персонифицированном характере
этого «прорьmа», то есть о JШЧНостном представле­
ни
и
как абсолюта, так и духовного единения с ним.
Можно сказать, что это бьшо решающим для нового
художественного сознания и художественного творче­
ства .
Разумеется, процесс усвоения новой веры протекал
очень сложно и медленно. На протяжени
и
столетий
язычество цепко держалось не только в глухих углах,
но и в довольно светлых. И на Руси бьши своего рода
ЮJШаны Отступники. Однако это не означает, что в
верхних слоях русского общества христианство усва­
ивалось «КВаJШфицированно», а в широких народньIХ
слоях - «примитивно», на почве чего якобы образо­
валось так назьmаемое «двоеверие». Конечно, к раз­
JШЧНЫМ теориям русского «народа-богоносца» мы
должнь1 относиться критически, но нельзя и преувеJШ­
чивать антицерковные настроения крестьян, чего,
кстати сказать, не делаJШ серьезные исследоватеJШ.
Теперь, после ознакомления с главньIМИ движущи­
ми силами духовной литературы Киевской Руси, мы
должнь1 убедиться в том, действительно JШ они тако­
вы, как сказано, то есть убедиться в их творческой
продуктивности. Для этого рассмотрим, как они про­
явИJШ себя в основньIХ видах ведущих пространствен­
ных искусств - архитектуре, скульптуре и живописи .
Мы вынуждены говорить о городском искусстве, но
это вовсе не значит, что только оно бьшо выразителем
нового художественного творчества. В творческом
процессе участвоваJШ все передовые талантливые си­
лы Киевской Руси и JШ
ШЬ
позднее можно будет гово­
рить о социальной их дифференциаци
и
.
1. Искусство единой Киевской Руси X-XI веков
Архитектура
Несмотря на типологическое единство в историче­
ском развитии представлений о гармонизаци
и
про­
странства, охватьmающее все древневосточнь1е циви­
JШзаци
и
, все античнь1е поJШсы, все средневековые на­
родности, все же у каждого народа бьши свои взглядь1
на Вселенную, на гармонию ее частей, на принципы
наиболее адекватной архитектурной организаци
и
земного пространства, призванного служить образом
Мира. Наиболее важнь1 в этом отношени
и
, конечно,
первые шаги монументальной архитектуры любого
народа, исследуя которые мы можем сразу сказать,
что здесь бьшо «своим», а что «не своим». В особом
положени
и
эта тема находится применительно к
Древней Руси, поскольку последняя вступила на путь
развитого монументального зодчества, тогда, когда
архитектура соседних государств имела за собой мно­
говековую историю.
Как уже говорилось выше, одна из первьIХ христи­
анских церквей Киева - Ильи'нская - названа собор­
ной. Некоторые даннь1е позволяют считать ее уже не
деревянной. Значит, в Киеве бьши и приходские церк­
ви. Они тоже могJШ быть не только деревян
нь
IМИ, но
и каменньIМИ. О существовани
и
последних говорят
остатки кирпичной ПJШНфы в раскопках (1975 г.) свя­
тишпца недалеко от Десятин
н
ой церкви.
При переходе к культовому зодчеству Киевской
Руси бросается в глаза заметное разнообразие типов
храмов в зависимости от их конкретного предназна­
чения: бьпь JШ храму митрополичьим, епархиальным
63
(епископским), придворно-княжеским, просто корпо­
ративно-приходским (уличенским), монасть�рским
ИJШ, наконец, индивидуальной молельней. Эги функ­
ционально-типологические структуры я назьmаю (ус­
ловно) жанрами. В предлагаемой работе им придает­
ся большое значение.
Поскольку о формах первьIХ киевских храмов ни­
чего не известно, то приходится обращаться к церкви
Богородицы (Десятин
н
ой), заложенной в 989 году, то
есть сразу после Корсунского похода и крещения кня­
зя Владимира.
О Десятин
н
ой церкви существует большая литера­
тура, спорньIХ вопросов которой здесь незачем ка­
саться. Остановимся JШ
ШЬ
на «специфических услови­
ях» строительства церкви, достойньIХ того, чтобы ра­
зобраться в них подробнее.
Когда в большом городе (в Киеве тогда бьшо до 20
тысяч жителей), в языческой среде, не знавшей разви­
той монументальной архитектуры, начинают строить
христианский храм - образ Мира, то специфичность
условий должна быть далеко не ординарной. И дело
здесь не столько в технической стороне, сколько, есJШ
так можно выразиться, в стороне гносеологиче­
ской - в возможности осмысления и принятия про­
странственного облика нового сооружения. ЕсJШ бы
архитектурное сознание киевлян (в том числе и само­
го князя) никак не бьшо подготовлено к восприятию и
оценке прямоугольно-блочной объемно-пространст­
венной формы византийского храма, то есть не шло
бы дальше древнеславянской круговой формы курга­
нов и свЯТИJШЩ, то композиция Десятин
н
ой церкви


показалась бы им совершеmю чуждой и, может бьrгь,
даже неприемлемой. Между тем, есть основания по­
лагать, что довольно многое в формах Десятmrnой
церкви не бьшо для киевлян абсоmотной новинкой.
Вернемся к каменной киевской архитектуре дохристи­
анской поры, к уже упомянутому выше капищу, рас­
копанному в 1908 году В. В. Хвойкой. Оно, вероятно,
функционировало до принятия христианства.
Хорошо известно, что существенной особенно­
стью киевского кашпца бьшо обрамлеIШе его цент­
ральной, тогда круглой (точнее эллипгической) фор­
мы прямоугольной каменной (не кирпичной) кладкой,
которую можно принять за основаIШе стен. Эга клад­
ка ориентирована по странам света, так что отходя­
щие от центрального круга четь�ре выступа, направ­
ленные к углам «оградьD>, оказьmаются ориентиро­
ван
ными
не по странам света, как это обычно пишет­
ся, а на северо-восток, северо-запад и так далее.
По-видимому, ОIШ имели какое-то иное значеIШе.
Вряд ли бьша жертвенником (как это тоже утвержда­
ется) центральная круглая каменная выкладка, так
24. Киев XI-XII вв. Пл ан: / - городище Vl//-/Х--
-в
в.;
П - город Владимира; III - город Яр ослава; IV - Михай­
ловская гора; - 1 . капище - 2. Десятинная церковь -
3. Янчин монаст ырь - 4. церковь Василия - 5. церковь
св . Федора - 6. собор Михайловского Златоверхого мона­
стыря - 7 . церковь св . Димитрия -В. церковь св . Петра -
9. собор св. Софии -10 . церковь св. Георгия -11 . церковь
св . Ир ины - 12. Золотые ворота - 13 . Ля дские ворота -
14. Бат ыевы ворота -15 . Львовские ворота
64
как круглый жертвенник примыкал к восточной сто­
роне «оградьD>. Таким образом, вход в «ограду» дол­
жен бы бьпь с запада. Все эти особенности требуют
истолкования.
Самое интересное состоит в том, что с появлеIШем
четь�рехугольной конфигураци
и
кашпца его древней­
шая круговая форма не бьша отброшена как потеряв­
шая свое значеIШе. Она не только не потеряла своего
значения, но бьша акцентирована четь�рьмя выступа­
ми, которые, конечно, не бьши простьIМ заполнеIШем
пространства, но означали что-то важное. Что же?
Известно, что «идея круга» свойственна чуть ли не
всем народам. В круговой форме естественнее всего
вь�ражались древIШе противопоставления «своего» и
<<Чужого», «литературьD> и «природьD>, <<Порядка» и
«хаоса».
Перейти от круговой формы к прямоугольной вов­
се не бьшо простьIМ делом. Достаточно сказать, что
святилище Перуна в Новгороде (IX в. Открыто
В. В . Седовым)3 хотя и имело сложную многолепест­
ковую форму, но не бьшо закmочено в прямоугольный
периметр . Не имели прямоугольных очертаний и дру­
гие языческие славянские святилища, открьпые в При­
днестровье. Для появления такой обрамляющей фор­
мы нужна бьша работа более концепционного знания,
которое не удовлетворялось бы автоматическим пере­
несеIШем чувственно-видимого округлого простран­
ства земли на архитектурное устройство святилища, а
изобрело бы более умозрительную концепцию образа
Мира. Такая концепция и родилась в свое время на
Древнем Востоке, возможно в Египте, о чем говорят
египетские представления о четь�рехугольной форме
мироздания и «ящичной» форме Земли. Известно, что
на Древнем Востоке числу 4 придавалось мистическое
значеIШе, в соответствии с чем строились аккадские ас­
сиро-вавилонские космографические теории о четы­
рехъярусном строени
и
Вселенной. Сказанное находит
подтверждеIШе в ветхозаветной архитектурной тради­
ци
и
, от которой путь ведет к раннему христианству,
далее к Византии и еще далее - к Средним векам .
Ковчег Завета и соответствующая ему ветхозавет­
ная скиния имели четь�рехугольную форму в пропор­
ции 1 :3, а прямоугольный двор скинии - в пропорции
1 :2. Семантически такое устройство предписьmалось
КIШГОЙ Исход (главы 25-27), так что египетские тра­
дици
и
вполне могли сыграть свою роль. Функцио­
нально пропорци
и
скини
и
обусловливались ее про­
дольной ориентацией по лини
и
восток-запад (с вхо­
дом с восточной стороны), разделеIШем на открьпую
передmою часть («святая», или «скиния собрания») и
следующую за ней «святая святых», которая тоже
имела две части - переднюю для священнослужите­
лей и заднюю - для ковчега Завета . Скиния не счита­
лась жилищем божества, а только местом его явления
(Исход, 34), поэтому она бьша открьrгой, являя собой
образ Мира.
Параллельно с ветхозаветньIМ развитием храмо­
вого сооружения происходила эвоmоция культового
устройства в античном мире, где древнейшая цир­
кульная форма (погjJебальные урны с острова Мелос;
дома на острове Крит) очень рано сменяется прямо­
угольньIМ мегароном, из которого образовался ан­
тичный периптэр. При этом в центре мегарона сохра­
нился круглый очаг, а в античном храме в центре
изображался круглый омфалос (омфалий) в значени
и
центра Земли.


Когда бьmший купец, а потом монах и богослов
Козьма Индикоплов трудился над своей «Христиан­
ской топографией», то, воспроизводя, согласно Биб­
ли
и
, Вселенную в виде продолговатого четырехуголь­
ного ящика («комнатьD>), он ссьшался на сходное изо­
бражение четырех стран света <<ПО Ефру»4. Трудно
сказать, бьш ли прямоугольник стран света Ефора
данью древневосточнь�м концепциям Вселенной или в
нем можно видеть отклик на числовые пропорцио­
нальные построения Платона (427/8-347/8 до н. э.),
который, разрабатьmая принцип сим
м
етрии, опери­
ровал прямоугольниками, построенньrми на диагона­
ли квадрата. Для нашей темы важно другое. В древне­
русских воспроизведениях рассматриваемого рисунка
Козьмы Индикоплова в центре прямоугольника по­
мещен круг планет, а в углах - символы ветров5. С
одной стороны, это близко географической конструк­
ции Ефора, а с другой - по существу родственно пла­
новой схеме киевского капища, которое таким обра­
зом в замысле и представлениях его создателей ока­
зьmается вовсе не примитивной грудой камней, а до­
статочно развитой космографической композицией,
родственной космографическим представлениям ан­
тичного мира, частично перешедшим и в христианст­
во. Естественно, нас здесь больше mr
r
epecyeт судьба
последних. Считается, что прообразом раннехристи­
анских базилик бьши базилики Рима. М . Дворжак пи­
сал про базилику Сан Паоло Фуора ле Мура (386 г.),
что она является «чисть�м воплощением духа христи­
анской архитектурьD>6 . Но раннехристианская архи­
тектура приnша к этому не путем пассивного заимст­
вования, а через осмысление более глубоких тради­
ций. Ветхозаветное и античное наследие сыграли
здесь, пожалуй, одинаково важную роль.
Основоположники христианского гносиса Кли­
мент Александрийский (ум. до 215) и Ориген (185-
254) в своих учениях о строени
и
Мира в виде четырех­
угольного ковчега исходили из ветхозаветной тради­
ци
и
.
Последняя распространялась на структуру хри­
стианского богослужения и даже на гимнографию7.
Поэтому не удивительно, что при рекомендаци
и
стро­
ить христианский храм продолговать�м образом (<<По­
добно кораблю») имелось в виду и ветхозаветное хра­
мовое устройство, иначе говоря - скиния.
Бьшо бы ошибочнь�м думать, что строителей ран­
нехристианских храмов нисколько не mrгересовали
тогдашние купольные сооружения, служившие в ос­
новном мартириями. Столь же ошибочнь�м бьшо бы
считать, что неофить1 новой религи
и
потому предпо­
читали базилики, что никакими другими архитектур­
ньrми формами не располагали и не владели. Дело
совсем в другом. Именно базилика больше всего фун-
26. Языческое капище в Ки еве.
Хв.
65
---- ·..:.
.=-
-.-_·.·-:
:-
_ -·--------
25. Ка пище Перуна на Перыне близ Новгорода. Х в.
Реконструкция
кционально подходила для нового служебного обихо­
да, что хорошо понимали Климент Александрийский,
Ориген и другие. Главной особенностью нового ми­
ровоззрения бьш историзм, приходящий на смену ан­
тичному иклизму. Историческое понимание времени
требовало
mrn:ейно-пространственного
развития
культового действия, что удобнее всего и могло быть
осуществлено именно в базилике. Линейно-простран­
ственно базилика представляла как бы путь от Ветхо­
го Завета к Новому, в соответствии с чем и располага­
лись в сакрально-иерархическом порядке (с запада на
восток) ее части: нартекс для оглашеннь�х, наос для
вернь�х и алтарная часть для священнослужителей . В
таком же историческом порядке развертьmалась поз­
днее и роспись. В храме циркульной формы все это
бьшо труднодостижимь�м, подчас невозможнь�м. Од­
нако и на базиликальном пути возникли свои трудно­
сти.
Дело в том, что сооружения центрического типа
обладали преимуществом, которого не бьшо у бази­
лик: они бьши удобны для возведения купола. Необ­
ходимость купола диктовалась не только развитием
обрядового действия, которое все более сосредоточи­
валось в центре храма (перед солеей, где стоял амвон),
но и усложнением храмовой семантики, архитектур­
но-символической образности. Базилики, конечно,
понимались как образ Мира, но этот образ бьш до­
вольно отвлеченнь�м. Он конкретизировался, пожа­
луй, только уже знакомь�м нам омфалием, по антич­
ной традици
и
символизировавIIШМ «центр земли». От
него отходили особые полосы («реки»), что еще более
подводит нас к композици
и
киевского капища с его
выступами от центрального круга. Но для христиан­
ской архитектуры этого бьшо мало . Высказьmания
ряда византийских идеологов полнь1 «тяготения к ку­
полу». И это естественно. Ведь не бьшо более нагляд­
ного символа неба, нежели купол. Римский Пантеон,
вероятно, не давал покоя строителям раннехристиан­
ских храмов, а в ранневизантийское время идея купо-


ла стала чуть ли не ведущей. Результатом этого яви­
лись такие памятники , как Сан Лоре�що в Милане (VI
в.), Красная церковь около Перущгицы во Фраки
и
(VI
в.), церковь Сергия и Вакха в Константинополе (527-
530), Сан Витале в Равенне (547) и другие. Однако с их
сооружением невольно происходил возврат к такой
планировке, которая, как уже сказано, бьша неудобна
для все более усложняющегося богослужения. Выхо­
дом из положения, как известно, бьшо соединение ба­
зилики с куполом, что после ряда конструктивных
поисков привело к сооружению знаменитой Софии
Константинопольской (532-5 37) - «новой модели
мироздания» 8 . Для поэта Кориппа (VI в.) купол Со­
фии представлял «точное изображение самого неба».
Но Евагрий Схоластик, родившийся в год окончания
Софии (ум. в 594), внес существенное уточнение, ска­
зав, что купол Софии «точно свод небесный на зем­
ле» 9 . Эгот поворот мысли к земле и предопределил
содержание всей последующей средневизантийской, в
том числе и древнерусской архитектуры . Мы сейчас
перейдем к ней, а пока сделаем еще одно набmодение.
Козьма Индикоплов ничего не говорит в своей
<<Христианской топографии» о постройке IОстиниа­
на, хотя он заканчивал свое сочинение примерно через
десять лет после возведения Софии. Можно все же
предполагать, что Козьма что-то знал о константино­
польском новом образе Мира, так как его теория
«ящичной» Вселенной с единым сводом по существу
родственна архитектуре Софии. Конечно, ничего не
знали ни о Софии, ни о «Христианской топографии»
Козьмы строители киевского кашпца, но, устраивая
его центральную часть в виде большого круга, обводя
его прямоугольной кладкой, направляя на углы этого
прямоугольника особые выступы центрального кру­
га, наконец, пристраивая к восточной части кашпца
вторую круглую кладку, они топографически пред­
восхищали основные части будущих христианских
храмов Киева, и этого нельзя недооценивать.
Для вопроса об истоках древнерусской каменной
архитектуры важное значение имеет тот факт, что к Х
веку, когда киевское капише еще функционировало, в
самой византийской архитектуре произошли измене­
ния, значительно облегчающие усвоение ее языческой
Русью. Византийская империя из полурабовладельче­
ского государства с пережитками античности превра­
тилась в феодальное. Новые феодальные центры при­
обретали большую самостоятельность. Необходимо­
сти и возможностей в сооружени
и
зданий типа Кон­
стантинопольской Софии уже не бьшо. Слабели и
таяли архитектурные ко�щепци
и
символического Кос­
моса. Изменился и характер службы. Из грандиозных
действ она превращалась в более молитвенное и само­
углубленное бдение. Поскольку храм все более пони­
мался как «небо на земле», то видоизменялась и его
конструкция. Вместо грандиозного и всеобъемтоще­
го купола «точное изображение самого неба» (по Ко­
рип
пп
у) возводятся небольшие купола на барабанах
(символ неба), поддерживаемых системой столбов и
сводов, которая получила название крестовокуполь­
ной. Большая вместимость достигается увеличением
числа нефов, устройством экзонартексов и больших
хоров.
Крестовокупольная система бьша очень гибка, так
что по одному и тому же прИIЩИПу можно бьшо по­
строить небольшой четырехстолпньIЙ, шестистолп­
ньIЙ трехнефньIЙ, пятинефньIЙ и даже восьмистолп-
66
ньIЙ храм в зависимости от функционального назна­
чения постройки.
Легко осуществимая вариантность построек обус­
ловливалась употреблением мерного кирпича (плин­
фы). При этом в Киеве одновременно с Константино­
полем бьша усвоена такая кладка, при которой ряд
кладки заподлицо и ряд кладки с утоплением в толщу
стены чередовались, образуя вместе с толстым слоем
известкового раствора весьма живописную поверх­
ность. В такой кладке и бьш построен первьIЙ мону­
ментальный храм Киева - Десятинная церковь.
Десятин
н
ая церковь занимала в Киеве особое по­
ложение. Прежде всего это проявлялось в особенно­
сти ее функций, в своеобразной их комплектности.
Несомненно, это бьш княжеский храм, поскольку осо­
бого (придворного) храма в Киеве времен Владимира
Святославича не бьшо. Назначение Десятин
н
ой церк­
ви как княжеского храма вытекает из того, что в ней
бьши похоронены и князь Владимир, и его жена Ан
н
а.
Сюда же бьши перенесены в 1044 году останки князей
Олега и Ярополка Святославичей, убитых во время
усобицы Х века, а также мощи княгини Ольги. Тут же
бьши похоронены князь Изяслав Ярославович и его
внук Ростислав Мстиславович (князей Всеволодови­
чей в Десятин
н
ой церкви не хоронили).
Исходя из сходства центральной части Десяти­
нной церкви со Спасо-Преображенским собором Чер­
нигова, мы имеем основание считать, что у нее бьши
развитые хоры, считающиеся признаком княжеского
храма. Однако это не совсем точно. Для князя, участ­
вовавшего, по примеру византийского императора, в
богослужени
и
, незачем бьши хоры. Последние скорее
предназначались для женщин, в том числе и из княже­
ской семьи.
Вместе с тем Десятин
н
ая церковь бьша и общего­
родским собором, хотя, строго говоря, понятие «со­
бор» может бьrгь применимо к ней в случае, если она
объединяла вокруг себя приходские храмы. Послед­
нее, впрочем, вполне возможно, если считать, что в
Киеве бьшо много деревян
ных
церквей. Статус обще­
городского собора требовал (помимо большой вме­
стимости) ежедневного отправления службы, в том
числе и таких служб (сорокоуст, например), которые
совершались большим числом священнослужителей,
для чего бьшо необходимо соответствующее про­
странство .
Однако сказаннь�м функци
и
Десятин
н
ой церкви не
ограничивались. В известном «Чтени
и)
)оБорисеи
Глебе, принадлежащем перу Нестора (конец Х1 в.),
она названа <<Кафоликани иклисию), что равнозначно
названию <<КафедральньIЙ собор)). Конечно, это назва­
ние носит характер воспоминания, так как кафедраль­
НЬIМ храмом задолго до Нестора стала Киевская Со­
фия. Но в этом воспоминани
и
улавливается элемент
реальности.
Дело в том, что мнение об отсутствии в Киеве до
1037 года (до Феопемпта) митрополита далеко не бес­
спорно. И вовсе не потому, что митрополия до 1037
года находилась якобы в Переяславле (IОжном) . За
последнее время выдвинуто достаточно доказа­
тельств в пользу того, что и до Феопемпта в Киеве (а
не в Переяславле) бьши митрополиты, и даже не один,
а несколько, сменявших друг друга 10. Нет никаких
оснований подвергать сомнению текст Устава князя
Владимира о десятинах, судах и тодях церковных, в
котором говорится: «. ..оузях перваго митрополита


Михаила на Киев и на всю Роусь, иже кре(е)ста всю
земmо Рускую» 11
.
Из этого текста с непреложностью
вытекает, что Десятин
н
ая церковь действительно вы­
полняла функцию митрополичьего храма 1 2 . Отсюда
проистекает сложность ее архитектуры. Составляю­
щий ядро здания шестистолпный трехнефный храм
при наличи
и
нартекса имел еще очень развитый экза­
нартекс, кроме того, боковые галереи и капеллу в юго­
западном углу.
Соглашаясь с тем, что Десятин
н
ая церковь, как и
Черниговский Спас, восходят к традициям столичной
константинопольской архитектуры (с «возрождени­
ем» домакедонских черт) 13, я полагаю, что историче­
ские обстоятельства местного характера играли очень
большую роль. И здесь не обойтись без функциональ­
ного подхода. Как первый большой храм Киева, Де­
сятин
н
ая церковь должна бьmа иметь вместительное
помещение для приготовляющихся к крещению (ог­
лашеннь�х), то есть нартекс. Развитая западная часть
Десятин
н
ой церкви (нартекс с экзонартексом), при­
давшая храму необычайную вьпянутость («базили­
кальность»), вряд ли бьmа более поздней пристрой­
кой. Следует согласиться с Н. В . Холостенко и И. С .
Красовским, считающими, что эта часть современна
центральному ядру храма. В связи с этим следует на­
помнить, что «В монастырях Афонских, Фес
са.Jmй
­
ских и многих других восточнь�х имелось и доселе
имеется в главнь�х церквах нередко по два притвора
или нарфикса» 14. В нартексах начиналась праздничная
вечерняя и утреня. Так же должно бьmо бьпь и в
Десятин
н
ой церкви. Кроме того, здесь могла разме­
щаться и крещальня. Уже одна эта миссионерская
функция заметно отличала Десятин
ную
церковь от
классического византийского храма X-XI веков. На­
до полагать, князя Владимира не мог не беспокоить
факт <<Кафедральной неустроенности» киевского мит­
рополита. Иначе говоря, князь должен бьm либо стро­
ить специальный кафедральный собор, либо «делить»
с митрополитом свой княжеский храм. Строить но­
вый кафедральный собор, по-видимому, бьmо не
очень благоразумно, поскольку официального учреж­
дения митрополи
и
в Киеве еще не бьmо. Легче бьmо
возвысить архитектуру Десятин
н
ой церкви до «мит­
рополичьего уровня», а это тоже требовало немалого.
Богослужение в Десятин
н
ой церкви не должно бьmо
отличаться от тех порядков, которые русские люди
видели в Константинопольской Софии. «В самих этих
порядках, т. е. обрядах и службах, отличавших Вели­
кую церковь от других, не содержалось ничего такого,
что решительным образом препятствовало бы им
бьпь введенньIМИ с самого начала во Владимировом
Десятин
н
ом храме, Ярославовой Софии и других на­
иболее замечательнь�х наших соборах» 15. Не говоря о
расширени
и
пространства храма, необходимо бьmо
устройство поблизости от алтаря так назьmаемь�х
скевофилакия и мутатория __: специальных помеще­
ний для переодевания митрополита и князя (в Кон­
стантинопольской Софии это бьmи помещения для
переодевания патриарха и императора) . Галереи Де­
сятин
н
ой церкви с их восточньIМИ помещениями отве­
чали этим функциям.
Огкрьпый (по предположению Н. В . Холостен­
ко) 16 характер галерей не бьm большой новостью. Та­
кие галереи известны и в византийских храмах, киев­
лянам же они бьmи знакомы по «описаниям» деревян­
НЬIХ храмов, на что указьmал Н. Н. Воронин. Христи-
67
анское сознание русских бьmо еще полно языческих
переживаний. Не все, например, горожане могли сме­
ло входить в храм, часть их, по традици
и
, оставалась
вне церкви, как это бьmо и в Грузии («все бьmи объяты
великим страхом») 17. Не случайно с Десятин
н
ой цер­
ковью связаны обрядовые акты, имевшие далеко не
христианскую традицию 18, что бьmо бы совершенно
невозможно в Софийском соборе. УдлиненньIЙ нар­
текс сближал Десятинную церковь с некоторыми хер­
сонесскими, бошарскими и моравскими образцами.
В. Корач совершенно определенно считает, что пред­
почтение в Бошарии базилики крестовокупольному
храму бьmо связано с кафедральной функцией храма,
с необходимостью иметь большое помещение для
приготовляющихся к крещению, которым отводился
нартекс 19• Западной чертой представляется украшение
фасада Десятинной церкви храма крупным рельефом
Богоматери Одигитрии. Сказанное не нужно пони­
мать так, что все эти особенности как бы рождались
по отдельности и искусственно соединялись. Все они в
слитной форме составляли сознание тех, кто имел от­
ношение к формированию комплекса Десятинной
церкви. ОсобьIЙ интерес, конечно, представляет фигу­
ра настоятеля Десятин
н
ой церкви Анастаса Корсуня­
нина, игравшего немаловажную роль в политической
жизни Киева на рубеже Х и XI веков. Конечно, он, а не
князь Владимир разрабатывал «программу» Десяти­
нной церкви, и здесь его херсонесские и прозападнь1е
симпатии должны бьmи сыграть свою роль. Неизвест­
но, в каком храме Херсонеса служил Анастас и к ка­
ким формам храма он склонялся. Важно, что в юго­
западной Таврике в Х веке господствовал базиликаль­
НЬIЙ тип, бьmи известны пятинефные базилики с нар­
тексами и даже с экзонартексами. Вопрос о сложени
и
архитектурнь�х форм Десятинной церкви, конечно,
далеко не исчерпьmается высказанньIМИ замечания­
ми, но сложившееся в нашей науке мнение, что архи­
тектура Руси будто бы ничем не обязана Корсуни­
Херсонесу 20 , вряд ли можно считать правильным.
К сожалению, нет никакой возможности реконст­
руировать роспись Десятинной церкви, которую мож­
но бьmо бы привлечь к общей ее образной характери­
стике. Что в апсиде было изображение Богоматери -
это бесспорно, об остальном можно только гадать.
Так, значительное развитие западньIХ частей храма
позволяет предполагать, что большое внимание уде­
лялось ветхозаветной тематике с ее историческим ук­
лоном. Историзм бьm той новой движущей силой,
которая шла на смену безначально-бесконечному
циклизму. Впрочем, последнему еще бьmо суждено
сыграть свою стабилизирующую роль.
В обрисованном (далеко не полностью) виде (я не
касался одиозного 25-главия храма) Десятинная цер­
ковь, как первьIЙ памятник монументальной архитек­
туры Киева, несомненно, являла собой образ-символ
организованного нового Мира, в котором предстояло
жить русскому человеку. Кажущееся возвращение к
традиционной византийской идее, по существу, бьmо
громадным шагом вперед молодой русской архитек­
туры. Нет нужды расшифровывать этот символ, так
как в коммуникативном смысле бьmа важна не кон­
венциональная символика, а те ассоциаци
и
, которые
самостийно возникали у зрителей при сближени
и
с
храмом. При длине храма почти в 42 м, ширине 34 м,
при сверкающем многоглавии новьIЙ каменньIЙ храм
Киева вполне мог производить впечатление, анало-


гичное тому, которое производила эдес
с
кая София с
ее «небом небес», «ве�щом», «углами вселенной» и
«сводами облаков». Эги эrштеты и сравнения истори­
чески зафиксированы и не должны выглядеть искусст­
венно навязьmаемыми . Мы должны только делать
<<Поправку на время». В Х веке в Киеве вряд ли так
восторгались образом Космоса, как во времена IОс­
тиниана. Десятин
н
ая церковь, согласно утвердившей­
ся византийской традици
и
, бьmа скорее «небом на
земле», да и сам купол Софии Константинопольской
воспринимался русскими паломниками (вплоть до
Василия Барского) так же. Но в данном случае нас
интересует не столько это, сколько соотношение архи­
тектурного типа храма с его функцией. Вьпnе отмеча­
лось что функция Десятинной церкви была слож­
ная - быть одновременно великокняжеским, общего­
родским и кафедральным храмом. Это делает его ста­
тус по существу соборным. Если для княжеского
храма достаточно бьmо центрального трехнефного
ядра с хорами и притворами при одной главе, то для
городского собора с митрополичьей тенденцией этого
бьmо далеко недостаточно, Поэтому бьmи устроены
нартекс и галереи, а также многоглавие. «Персональ­
НЫЙ>) характер архитектурного образа получил выра­
жение коллективности (соборности) . Кафедраль­
ность, несмотря на свою неофициальность, достаточ­
но выражалась через соборные черты, а также через
реминисцеIЩИ
И
купольной базилики, несомненно уве­
личившие торжественность подкупольного литурги­
ческого действа на амвоне. Так складьmались архи­
тектурные черты, подготавливающие особый жанр,
который я назвал бы государственно-соборным: или
митрополичьим. Я делаю акцент на подготовке, так
как полностью этот жанр реализовался только в Со­
фии Киевской.
***
Как известно, по вопросу о времени построения
Софийского собора долгое время шла дискуссия . Од­
ни исследователи относили закладку храма к 1017 го­
ду, другие - только к 1037 году . Нельзя сказать, что
дискуссия привела к какому-то единому мнению. Ес­
ли бы настоящая работа преследовала чисто истори­
ческие цели, то нам пришлось бы углубиться в рас­
смотрение этой проблемы, для чего, откровенно гово­
ря, убедительных данных у нас нет. Но для проблемы
жанров не столь важно, возник ли Софийский собор
до или после того, как бьm построен Спасо-Преобра­
женский собор Чернигова. Если он бьm заложен в 1017
году, то есть до закладки черниговского Спаса, то
последний можно рассматривать только как реминис­
цеIЩИЮ государственно-соборного (митрополичьего)
жанра. Если же Софийский собор бьm заложен только
в 1037 году, то в черниговском Спасе можно усматри­
вать подготовку интересующего нас жанра. Первое
представляется более логичным.
Так или иначе, киевский митрополит Феопемпт,
упоминаемый в летописи под 1039 годом, оставался
без соответствующего его положению кафедрального
собора, довольствуясь, вероятно, гостеприимством
клира Десятин
н
ой церкви. Ярославу не оставалось
ничего другого, как принять решение о постройке в
Киеве большого каменного специально митропо­
личьего собора, что и привело к закладке Киевской
Софии.
68
Что Киевская София строилась как заведомо ка­
федральный митрополичий собор, видно не только из
летописной записи - «заложил же (Ярослав . - Г
. В.)
и церковь Святой Софии, митрополию)), но и из того
факта, что бьmи учтены функциональные <<Недостат­
КЮ) в этом отношени
и
Десятин
н
ой церкви. В ней не
бьmо достаточного внутреннего пространства для
многолюдных и многоклирных митрополичьих
служб, которые с официальным утверждением киев­
ской митрополи
и
делались еще более парадными. На­
помню, что в Десятин
н
ой церкви этот недостаток пы­
тались преодолеть путем устройства южной и север­
ной галерей, но из них не бьmо свободного выхода в
центральное пространство, не бьmо и обзора его.
Киевская София строилась как пятинефный храм с
двумя поясами галерей, причем галереи первого пояса
(двухэтажные) и открьпы не только в наос, но и во
внешние галереи. Таким образом, Киевскую Софию
можно назвать семинефным храмом, а с учетом внеш­
них галерей (на них было гульбище) - даже девяти­
нефным! В настоящее время утвердилось мнение, что
весь этот массив с двумя западными башнями возник
одновременно. Вдоль наружных галерей, вероятно,
совершались крестные ходы. У них собиралось и киев­
ское вече.
Громадные хоры Софийского собора не могли
предназначаться только для князя и его семейства.
Скоре
е
всего к ним примыкали (по константинополь­
скому образцу) покои митрополита. Остальная часть
(тоже по константинопольскому образцу) могла
предназначаться для женщин.
Итак, если даже не принимать во внимание наруж­
ных галерей, Киевская София впервые полностью от­
вечала функци
и
митрополичьего храма. Укорочение
продольного пространства храма, замена базили­
кальности центричностью (квадратностью плата),
по-видимому, объясняется тем, что собственно мис­
сионерская функция храма здесь бьmа далеко не пер­
востепенной. За 40-
-
50 лет, прошедших с Крещения
Руси, число оглашенных в Киеве должно бьmо умень­
шиться. Наоборот, чрезвычайное развитие централь­
ного крестообразного пространства (вокруг подку­
польного амвона) свидетельствует о явном расчете на
предельную торжественность митрополичьего бого­
служения . Если в кафедрально-епископских соборах
число клириков, справлявших богослужение, доходи­
ло (без певчих) до двадцати человек, то митрополичьи
службы отправляло вдвое большее число священнос­
лужителей 21. Это создавало особо торжественную
«помпуозНОСТЬ)), которую следовало донести до масс
народа. В Киевской Софии знакомые нам тройнь1е
арки устроены по лини
и
не центрального нефа (как в
соборе Чернигова), а отодвинуты к лини
и
боковых
нефов, что сделало подкупольное крестообразное
пространство вдвое-втрое обширнее. Оно могло вме­
стить большое число священнослужителей, даже
«всех епископов Русской зеМЛИ)), когда это требова­
лось торжественностью обряда (вм. вьпnе!). Великий
вход, во время его движения по солее и предстояния с
дарами перед народом, -тоже превращался в сильно
развернутую поперек храма церемонию. Масса моля­
щихся теперь могла созерцать богослужение из край­
них нефов и даже из галерей, что, конечно, увеличива­
ло дистаIЩИЮ, но вместе с тем сообщало действу
большую репрезентативность . Надо, однако, заме­
тить, что равномерное освещение храма через тринад-


цать световых барабанов глав оnподь не вело к како­
му-JШбо разделенmо на «хоропm:е» и «шюхие» (за ис­
юnочением несколько затененного пространства под
хорами). Резкая социальная дифференциация, по-ви­
димому, еще не обнаруживала себя, по крайней мере в
отправлени
и
культа. О том же говорит и стремление
к предельной его массовости, выразившееся в по­
стройке наружного пояса галерей, их арочной струк­
туре, позволяющей распростраНЯ'Гься действу в от­
крыгое пространство. Все это существенно отличало
киевскую <<МИтрополью» от Софии Константино­
польской с ее четко замкнуть�м Космосом.
ЕсJШ Десятш
шая
церковь в ее центральной части
действительно представляла (вместе с собором Чер­
нигова) своего рода реминисценцию византийских ар­
хитектурных концепций VI-IX веков (купольных ба­
зИJШК), то Киевская София не бьmа связана с совре­
менной ей константинопольской архитектурой, не
знавшей 1Ш1 большого пятинефного крестовокуполь­
ного храма. По сравненmо с Десятин
н
ой церковью
это бьmо заметнь�м изменением в архитектурной жиз­
ни Киева.
Действительно JШ здесь сьпрало роль одно только
стремление преодолеть узкофункциональные недо­
статки предыдущ
е
й постройки ИJШ к этому примепm:­
ваJШсь и иные причины. Учитьmая все известное нам
о политике Ярослава, о положени
и
Руси при Яросла­
ве,овыдвигаем
ых
в то время программах и намечае­
мых перспективах, можно определенно сказать, что в
понимани
и
самой функци
и
кафедрального митропо­
JШЧЬего, то есть общерусского, собора произошло од­
новремешю и расширение, и углубление.
Князь Владимир строил свой храм в условиях заво­
евания прочных исторических позиций. Перед Влади­
миром бьmа еще языческая стихия Руси . Свергнув язы­
ческие идолы, Владимир еще не имел никаких гаран­
тий, что утверждение новой религи
и
произойдет бес­
хлопотно. ОставаJШсь племена, которые предстояло
подчинить. Предстояло еще заполучить полное при­
знание Византи
и
.
Да и сама церковная организация на
Руси еще не сложилась полностью22 . В таких условиях
27. Киев. Собор св . Софии 101 7/19-1031/32. Поперечный
разрез
69
вряд JШ могла родиться концеrщия всемирного авто­
ритета Руси, не говоря уже о русской церкви. На пер­
вом плане бьmи только веJШКИе начинания. Если в это
время и складьmаJШсь какие-то исторические концеп­
ци
и
, то они бьmи далеки от самовозвьШJения. В Лав­
рентьевской летописи под 988 годом читаем: «Володи­
мер же, рад бьm ". рече: боже" . призри на новыя JШДИ
сия". и мне помози, Господи, на супротивьного вра­
га» 23
. Как это не похоже на то, что будет говорить мит­
ропоJШт Иларион при Ярославле: «Виждь и град ве­
JШЧЬСТвом сияющь, виждь церкови цветущи, виждь
христианство растуще ...»24. В сияющем величеством
Киеве при Ярославе импозантная постройка Влади­
мира все же выглядела бы недостаточно общегосудар­
ственной. Нечеткая выраженность ее функци
и
вела к
противоречиям в образе. «БазИJШКальНость)> с ее тен­
денцией к историзму соединялась с невольньIМИ об­
стройками, поскольку того требовала практическая
необходимость. Эroro, конечно, могло бы не быrь, ес­
JШ бы базИJШКальность сочеталась с центризмом по
типу Константинопольской Софии, но Владимир не
мог себе ЭТОГО ПОЗВОJШТЬ . Эrо бьmо ему не под силу.
Да и столь вселенская концеrщия не могла еще родить­
ся . Она могла родиться у Ярослава. Но почему он не
повелел греческим зодчим следовать формам их глав­
ного собора? Хотя бы в уменьшенном масппабе? По­
тому JШ, что даже греческим мастерам это бьmо не по
плечу? Я думаю, что здесь имело место то же самое,
что в самой Византи
и
после построения юстиниано­
вой Софии: дубJШровать ее формы бьmо практически
незачем. Но есJШ в Византи
и
это возмещалось сущест­
вованием Софии как высшим архитектурнь�м дости­
жением, то в Киеве повторение архитектуры Софии
Константинопольской могло создать прецедент яв­
ной идейно-церковной зависимости от патриархата,
чего Ярослав не хотел. «Ярославу удается высоко под­
нять международньJЙ авторитет Руси и на основе об­
щего подъема народного самосознания в первой поло­
вине Х1 века · заложить прочные основания русской
поJШТИЧеской и церковной самостоятельности, рус­
ской книжности, русского летописания, русской архи­
тектуры и изобразительного искусства»25
.
Воспроиз­
ведение архитектурного образа Софии Константино­
польской противоречило бы этой программе.
Однако Ярослав не мог строить митропоJШЧИЙ со­
бор и вне всякой византийской традици
и
.
Того требо­
вал культ, да и греческие мастера, в участи
и
которых
нет сомнений, должны бьmи привнести многое от се­
бя. Многое, но не все. ЕсJШ пятинефная основа Софии
Киевской не перешла в Киев из Константинополя, то
и весь архитектурньIЙ образ Софии Киевской имеет
мало общего с константинопольскими прото1Шlами.
Выбор пятинефного крестовокупольного типа для со­
оружения Софии Киевской, конечно, объясняется тем,
что пятинефнь�й крестовокупольньIЙ храм, сохраня
я
кое-что от «рабочих функциЮ> Софии Константино­
польской (центрирование подкупольного пространст­
ва), бьm свободен от резкого противопоставления
масс молящихся (толпящихся в затененнь�х боковьIХ
нефах) сJШ
ШК
ом помпезному центральному действу
под куполом. Он бьm свободен от растворения JШЧНО­
сти в Космосе (а вместе с этим и в монархическом
абсолютизме). Вьппе уже отмечалось сравнительно
одинаковое положение масс народа в Софии Киев­
ской. Более того . ОбИJШе вертикальнь�х членений со­
здавало условия для относительного замыкания в не-


большой ячейке небольшого количества mодей. Ко­
нечно, это свойство («небо на земле») идет от констан­
ппюпольских пятинефных храмов, но напомто, что в
основном это бьmи монастырские храмы небольшого
размера. Число внугренних столбов в них никогда не
доходило до двенадцати, как это набmодается в собо­
ре Ярослава. В Киеве при Ярославе бьmи возвеличены
те черты константинопольской архитектуры, которые
если не заведомо подчеркивали (об этом не существу­
ет данных), то во всяком случае не противоречили
функци
и
всенародности. В Софии Константинополь­
ской грандиозный купол имел очень отвлеченную те­
олого-космологическую символику. В Киевской Со­
фии тринадцать куполов на барабанах могли ассоци­
ироваться и с двенадцатью апостолами вокруг Хри­
ста, и с единством «всех христианизированных земель
Руси под главенством Киева>) . Кромl! того, новейшие
исследования позволяют говорить, что двенадцать
компартиментов внугренних галерей Софии (второго
яруса) имели купольные перекрьпия, так что те 25
«Верхою), которые ошибочно относились к Десяти­
нной церкви, скоре
е
всего бьmи у Софии Киевской26 .
Во всяком случае, в многоглавой Софии проявилось,
во-первых, сугубо русское начало, а во-вторых, нача­
ло «соборное)), какой бы смысл в эту «соборность)) ни
вкладьmать. Не будет преувеличением видеть в этой
«соборности)) своего рода пережитки того эпического
демократизма, которым отмечено время бьmин Вла­
димирова цикла.
Все сказанное о функциональных предпосьuжах
жанра архитектуры Софийского собора в Киеве по­
зволяет назвать этот жанр государственно-соборным
или митрополичьим. Естественно, такое определение
будет тем реальнее, чем больший круг явлений смо­
жет бьrгь им охвачен. Поэтому следует рассмотреть
его и на других примерах.
Особенно интересен и показателен в этом отноше­
ни
и
собор Архангела Михаила в Переяславле Русском
(Южном).
Согласно Лаврентьевскому списку «Повести вре­
менньIХ леп), Михаилоархангельская церковь в Пере­
яславле Русском в 1089 году освяшена митрополитом
Ефремом, который бьm поставлен в Переяславль
между 1077 и 1078 годами или же еще ранее - между
1072 и 1076 годами . Первой его постройкой, согласно
летописи, и бьm собор св. Михаила. Осталось неизве­
стным, бьm ли Ефрем первым митрополитом Переяс­
лавля Русского, но это в данном случае и не так суще­
ственно. Для нашей темы важно, что помимо киев­
ской и черниговской митрополий в 70-
--
-9
0-х годах XI
века существовала и переяславская «титулярнаю)
митрополия. Ее учреждение связьmается с Всеволо­
дом Ярославичем, который хотел наравне с братьями
Изяславом Киевским и Святославом Черниговским
иметь («на равньIХ праваю)) свою митрополию. Огсю­
да возникает большой интерес к митрополичьему со­
бору св. Михаила. Что это бьm за храм?
Раскопками М. К Каргера (1949-1 954) установ­
лено, что это бьm большой (длиною 33 м, шириною 27
м) пятинефный собор с тройньrми подкупольньrми ар­
кадами (искmочая восточную часть), открьmающи­
мися в боковые нефы по примеру Софии Киевской.
Вскоре это основное пятинефное ядро бьmо усложне­
но пристройками с севера и юга, придавшими собору
еще большую импозантность. Не случайно летопис­
ць1 назьmали храм «ВеЛИКИМ)). По богатству убранст-
70
ва мозаичного пола собор в Переяславле не уступал
Киевской Софии.
Подобно Десятин
н
ой церкви, собор св . Михаила
представляет «памятник искmочительного значению).
Не совсем выяснены его внешние формы, но, судя по
необыкновенно массивным столбам (3 х 3 м) и отсут­
ствию внугренних лопаток на стенах, его завершение
могло быть башнеобразно или ступенчато повышен­
ным и с очень большим центральным куполом, что
скоре
е
восходит к византийским прототипам, нежели
к Киевской Софии. Исследователи приводят в пример
такие памятники, как собор Софии в Солуни (VIII в.),
церковь Акалептос (Календер-джами) и св. Феодосия
(XI в.) . в Константинополе27, напоминая также, что
Ефрем до поставления его переяславским митрополи­
том долго жил в Византи
и
.
Огметим, что введение в
переяславском соборе третьей (восточной) пары стол­
бов снижает его черниговским Спасо-Преображен­
ским собором, а также с Софией Полоцкой, к чему
нам еще придется вернуться.
Разрушение Михаилоархангельского собора не да­
ет возможности рассмотреть его жанровую специфи­
ку более подробно, но, думается, что из сказанного
можно сделать вьmод о логически вполне последова­
тельном выборе митрополитом Ефремом архитек­
турного типа своей митрополи
и
.
Не искmочено, что к
этому бьm причастен и князь Всеволод Ярославич,
княживший в Переяславле и безусловно заинтересо­
ванньIЙ в поставлени
и
Ефрема митрополитом. Для
«митрополи
и
)) нужен бьm большой, вместительньIЙ,
импозантньIЙ пятинефньIЙ храм со всеми необходи­
мыми для торжественной митрополичьей службы по­
мещениями - скевофилакием, мутаторием и пр. В
Киевской Софии все это бьmо выражено в полную
силу. Ефрему и Всеволоду оставалось в меру возмож­
ностей принять и закрепить эту церковно-политиче­
скую функциональную и идейно-художественную
«нор�), что они и сделали.
Появление в Киевской Руси таких величественньIХ
соборов, как Десятин
н
ая церковь, Киевская София,
переяславский собор Михаила Архангела, не могло не
произвести громадного впечатления на современни­
ков. Ораторы и летописцы применяли к ним превос­
ходнь1е эпитеты. Но это одна сторона дела. Другая
закmочалась в том, что со сложившимся жанровым
типом храма связьmались определеннь1е администра­
тивно-государственнь1е и даже идейно-политические
программы . С ликвидацией титулярньIХ чернигов­
ской и переяславской митрополий нигде, кроме Кие­
ва, не должно бьmо быть митрополичьих соборов. Но
эффект воздействия их архитектурной образности
учитьmался, принимался во внимание и практически
реализовался там, где местные исторические силь1 за­
являли свое право (или только свое желание, стремле­
ние) на равенство с Киевом. Эго относится не только
к князьям, княжествам и их столицам, но и к монасть1-
рям. Начало этому положил сам Ярослав. Почти од­
новременно с митрополичьей Софией он строит боль­
шие храмы в Ирининском и Георгиевском монасты­
рях Киева, рядом с Софией. Ни один из этих храмов
не сохранился, но раскопки на их местах показали, что
это бьmи пятинефные, трехапсиднь1е сооружения, с
башней у юго-западного угла, соразмерением своих
частей родственнь1е Софийскому собору. Как объяс­
нить их жанр, учитьmая, что храмы эти бьmи не мит­
рополичьими, а монастырскими?


Здесь необходимо напомнить, что пятинефные
композици
и
не бьши чужды и византийским монасты­
рям. Таков упоминавшийся вьШiе (в связи с переяс­
лавским собором) большой храм Календер-джами в
КонстаlП1
1Н
ополе (конец IX в.), церковь монастыря
Липса (Х в.), особое значение которой для «всемир­
ной архитектурьD> подчеркивал Н. И. Брунов28 • Такие
храмы возникают в византийских монастырях и поз­
днее. Они связаны с именитыми ·заказчиками (Кон­
СТаlПl
lН
Липе бьш придворным лицом), своим назна­
чением в качестве усьmальниц императорской фами­
ли
и
(церковь Липса), наконец с функцией цеmраль­
ного монастырского собора (католикона). Наблюдая
известное противоречие между пятинефностью зда­
ния и монастырски
м
его функционированием, Н. И .
Брунов отметил такую их особенность, как дробное
расчленение пространства и устройство молелен. Не­
известно, бьши ли молельни в киевских монастыр­
ских храмах Ирины и Георгия, но что эти пятинефные
сооружения несут (вместе с Софийским собором) пе­
чать триумфа Ярослава, воспетого Иларионом в
«Слове о Законе и Благодатю>, в этом нет никакого
сомнения. Ярослав, конечно, мог построить в мона­
стьхрях просто большие трехнефные храмы, как это
сделает, например, много позднее, князь Святослав в
Киево-Печерском монастьхре (см. ниже). Но предпоч­
тение Ярославом пятинефного храма свидетельству­
ет о том, что с этой архитектурной формой связьmа­
лись особые функци
и
.
Храм Георгиевского монасть1-
ря создавался во имя небесного патрона Ярослава ­
Георгия. Святой Георгий, помимо того, чтился как
покровитель князей и ратного люда. Огсюда должно
бьшо проистекать особое отношение к Георгиевско­
му монастьхрю и его храму, который можно считать
храмом Ярослава. Недаром в Георгиевский храм бьш
поставлен особый епископ. Значит, храм этот приоб­
ретал (наряду с Софией) значение кафедрального.
Как свидетельствует Макарий, в Георгиевском храме
происходило «настолование>> новопоставлен
ных
епи­
скопов 29 . Сюда Ярослав мог приходить на особые
службы вместе с митрополитом, дом которого нахо­
дился рядом. Всего этого достаточно для пожелания
Ярослава построить храм своего патрона «на уровне»
митрополичьего собора.
Сказанное частично относится и к собору Иринин­
ского монастыря. Он создавался в честь св . Ирины,
имя которой носила жена Ярослава, дочь шведского
короля - Ингигерд. Двойное «царское» положение
Ирины требовало соответствующего архитектурного
фона, хотя бы для того, чтобы придать Ингиrерд ев­
ропейскую репрезентацию. Я думаю, что это повлия­
ло и на выбор пятинефного типа для Новгородской
Софии, о чем будет речь ниже, Не лишне добавить,
что Ирининский монасть�рь в Киеве территориально
входил «в дом митрополитанск
ий»
, митрополит не­
сомненно отмечал своим присутствием монасть�рь
жены Ярослава, так что выбор для монастьiрского
собора пятинефной композици
и
вполне объясним.
Остается еще не совсем ясным наименование боль­
шого пятинефного храма, следы которого бьши рас­
копаны в Киеве на Владимирской улице. Исследовате­
ли XIX века считали, что именно этот храм назьmался
Ирининским, но П. А Раппопорт подвергает такую
атрибуцию сомнению30• Так или иначе, киевская архи­
тектура Х1 века обладала несколькими репликами го­
сударственно-соборного жанра, что свидетельствует
71
о грандиозной имперской строительной программе
Ярослава Мудрого.
***
Давно признано, что собор св . Софии в Новгороде
является своего рода репликой Софии Киевской. Его
пятинефное ядро окружено, правда, не двумя, а од­
ним, зато широким поясом галерей (папертей), с запа­
да к собору примыкает только одна башня, глав у
новгородского собора шесть вместо тринадцати . По­
казательно, однако, что «храмы по размерам точно
равны друг другу. По высоте же София Новгородская
даже превосходит храм Софии в Киеве»3 1 .
Новгородская София функционально не бьша мит­
рополичьим собором, и ее строитель князь Владимир
Ярославич (княжил с 1034 по 1054) вряд ли стремился
сделать новгородского епископа хоть бы титулярным
митрополитом, так как не соперничал со своим от­
цом - Ярославом Мудрым. Наоборот. Учитывая,
что София Новгородская бьша заложена в 1045 году,
когда, по всей вероятности, заканчивалась Киевская
София, можно думать, что Ярослав, постоян
н
о уде­
лявший Новгороду особое внимание, сажавший на
его княжеский стол старших сьmовей, нередко наез­
жавший сюда, решил содействовать сыну Владимиру
в постройке именно пятинефного собора. К этому его
могла влечь память о своем раннем княжени
и
в Нов­
городе, чувство благодарности новгородцам, помог­
шим ему овладеть киевским столом, а также, возмож-
28. Ки ев. Собор св. Софии.
Вид с востока. Фрагмент апсид


[]
2
з
Цветные табmщы II
1. Киев. Собор св . Со фии. 101 7/19-
1031/32. Ле стница на башню
2. Киев. Собор св . Софии. Вид с востока
3. Новгород. Собор св . Со фии. 1045-
1050. Южный фасад
72
4. Ки ев. Церк овь Спаса на Берестове.
Между 1113 и 1125. Современный вид
5. Черн иг ов. Спасо-Преображенский со­
бор. 1031-1038 (?) . Восточный фасад,
апсиды
6. Святые Не стор и Дм итрий. Шифер.
/Х в. Москва, Тр етьяковская галерея
4
6
7. Новгород. Ге орг иевский собор Юрьева []
монастыря . На чат в 1119. Вид с юго-за -
пада
5


но, соображения престижа перед сосеДIШМ шведским
королем. Жена Ярослава Ингигерд-Ирина желала
бьпъ ближе к родине. Она вьшросила себе Ладогу и,
видимо, скончалась на Севере, так как похоронена в
Софии Новгородской32.
Наличие у Новгородского собора очень широких
папертей позволяет думать, что ширина эта предус­
матривала устройства в них придельных храмов33.
Это реально. Но из этого не вытекает, что идея возве­
дения папертей (а следовательно, идея пятинефности)
родилась в связи с этими придельными храмами. Пя­
тинефность уже имела свою жанровую семантику, что
подтверждается и пятинефностью Софии Полоцкой.
В. Н. Лазарев считал, что построение на Руси трех
больших Софийских соборов (Киев, Новгород, Пол­
оцк) бьmо выражением «ориентаций на Царьград>>34.
Но это никоим образом не бьmо уступкой Византи
и
.
Это бьmо, скоре
е
, доказательством по крайней мере
равенства. Больпm:е пятинефные соборы юпохи Ярос­
лава» несли своими формами идею государственного
величия Руси с Юга на Север (Новгородская София) и
Аркажский D
монастырь
1179
11111111
валы и стены окольного города
каменные стены кремля (детинца)
Ярославово дворище (предполагаемое
местоположение)
каменные храмы и даты их сооружения
29. Новгород XI-XII в. План
81
на Запад (Полоцкая София). Это несомненно входило
в их жанровую функцию.
***
Что София Полоцкая, построенная между 104
4
и
1066 годами, выражала ту же тендеIЩИЮ, что и одно­
именнь1е ей соборы Киева и Новгорода, вряд ли под­
лежит сомнению. За это говорит посвящение ее той же
Софии Премудрости. Хотя полоцкий собор дошел до
нас сильно искаженнь�м, но его пятинефная структура
читается ясно. После того, как бьmо, наконец, уста­
новлено, что западные апсиды представляют собой
более позднюю пристройку35, восхождение пятинеф­
ной структуры собора к новгородскому и киевскому
прообразам становится совершенно очевиднь�м. У со­
бора обнаружены даже следы лестничной башни. Од­
нако существеннь�м отличием полоцкого собора явля­
ется большее число поперечнь�х нефов. Их пять, а не
четыре. Это позволило К. Н. Афанасьеву сблизить
Полоцкую Софию со Спасо-Преображенским собо­
ром в Чернигове36, что, пожалуй, дает гораздо больше
материала для нашей темы, нежели такие особенно­
сти храма, как семиглавие. «Базиликальность» плана
Полоцкой Софии, хотя и слабо выраженная вовне,
создает внутри заметно вытянутые продольные нефы,
поскольку подкупольный квадрат находится точно по
центру храма, то сильно акцентированной оказалась
не западная, а восточная предалтарная часть, пол­
учившая добавочньIЙ поперечньIЙ неф. Это очень за­
глубило апсиды, увеличило виму и солею, что не мог­
ло не отвечать определенной функци
и
.
Если Полоц­
кую Софию действительно строили мастера, воздви­
гавпm:е новгородский Софийский собор, то это
отклонение от киевского и новгородского прототипов
очень странно.
Но от донатора полоцкого собора, каковь�м ско­
ре
е
всего бьm прославленньIЙ эпосом князь Всеслав
Брячиславич (княжил с 104
4
по 1101 г.!), не приходится
ожидать пассивного подражания. Известно его враж­
дебное оmошение к Новгороду (и новгородцев к не­
му), да и с Киевом он не ладил, почему снискал отри­
цательную характеристику у «Вещего Бояна>> 37• До
триумфа Всеслава в 1068 году, когда он после заточе­
ния в тюрьме бьm посажен народом (единственньIЙ из
князей!) на киевский стол, оставалось еще далеко.
Полоцкое «изгойное» княжество38 вообще замеmо
обособилось от Киева, тем более от Новгорода, и
если князь Всеслав счел необходимь�м построить в
своей столице большой кафедральньIЙ пятинефньIЙ
собор, то это вовсе не бьmо актом ориентаци
и
на
сильного соседа, а, скорее, наоборот, жестом откры­
того противостояния ему. В этом смысле обращенная
к Всеславу фраза «Слова о полку Игореве»: «Отвори
врата Новуграду, распm:бе славу Ярославу» хорошо
передает содержание действий полоцкого князя. Б. А.
Рыбаков подметил в этой фразе даже злорадство ав­
тора «Слова>> над побежденнь�м новгородским кня­
зем и «славой Ярослава>> 39. Можно сказать, что как
Ярослав противостоял со своей Софией Константи­
нополю, так Всеслав противостоял своей Софией Ки­
еву и Новгороду. Противостояние, естественно, мог­
ло быть тем нагляднее, чем ближе были архитектур­
ные типы (не образы, а типы) друг к другу. При об­
щности типа или, как я предпочитаю говорить, -
жанра архитектуры можно бьmо ярче подчеркнуть


художественное своеобразие. В Полоцкой Софии го­
сударственно-!'vШТрополъный жанр архитектуры бьm
использован для поднятия престижа княжества (и са­
мого князя) до значения Киева и Новгорода. В этом
отношени
и
прав В. Корач, сказавший, что в Полоцкой
СофШI (как и в новгородской) отразилась <<Идея св.
СофШI как кафедрального собора»40
• Небудучи«мит­
рополией», Полоцкая София самим своим жанром
рождала представление о ней, как о чем-то равнознач­
ном «!'vШТрополию>, в чем, вероятно, и выражалась ее
идеологическая функция. Но почему Полоцкая София
оказалась наделенной особыми чертами? В политиче­
ской и церковной ориеIТ
Т
ацШI Всеслава Полоцкого не
усматривается никакого провизантинизма. Скорее -
наоборот. В летописи, в бьUIИНах и в «Слове о полку
Игореве» Всеслав обрисован с чертами, уходящими
корнями в славянскую мифолоппо. Он рожден от
волхования, совершает воJПDебные превращения и т.
д. «Все это, - пишет Б. А . Рыбаков, - создавало об­
раз необычного, сверхъестественного героя, который
мог бьпъ соперником самого солнца, Великого Хо­
рея». Я думаю, дело не обошлось без того, что у
Всеслава бьm советчиком иерарх, хорошо осведом­
ленный в визаIТ
ТИЙ
ских спорах о том, достойно ли
священнослужителям переоблачаться в алгаре. Для
патриарха и императора в КонстаIТ
ТИН
опольской Со­
фШI бьши устроены скевофилакий и мутаторий, где
они переоблачались. Постепенно, однако, бьm введен
обряд переоблачения в алгаре, для чего требовалось
его увеличить. Первьl!\.1 русским храмом, в котором
рассматриваемая черта выражена вполне ясно, бьm
Спасо-Преображенский собор в Чернигове (окончен
82
:
::
·-....:·-----·-----.-1 1 .
----
:
:-·"'· ··:\:
:
----------
:
�, "�
"\.::-
---- �>---��--------- �'·-··�-
------ -- --- -"��--·•::: �---- ---
1
1
1
1,
",1
1
1
1
1
1
,,
,1
1
1
1
111
\1
1
:1 !:
]1
•.· :
-- --� -- --�'::� .. . � :��----�-
-- -- •· ··t• ··--------7 ·-,�� -
1
11
\1
1
••
"1
1
•
•
1
1
•
•
1
1
•
1
1
1
'
1
1
- -- -� ·-- · �--- --- ----'·-·/: :
"-.,-------�----"-.,it-----
,'
\�: :!
::
•
1
1
1
1
1
/'
•
1
1
1
•
31. Полоцк. Софийский собор. Между 1044 и 1066.
План
вскоре после 1036), о котором будет сказано ниже. В
Полоцкой Софии бьmа особая необходимость в про­
сторном алгаре .ввиду заметного сокращения ее за­
падной части. Нельзя не учитьmать также и того, что
увеличение восточной части могло обусловливаться
развитием <<драматической» стороны богослужения
под влиянием соседнего Запада, где в это время литур­
гия принимала характер развитого мистериального
действа.
Большие размеры ранних соборов, «берущих» на
себя (в силу необходимости) митропольные функци
и
;
своеобразно-миссионерский их характер; «реставра­
ция» ранневизаIТ
ТИЙ
ских форм; соединение их с черта­
ми местного характера; объединение в величествен­
ном образе и структуре здания прошлого (ВизаIТ
ТИЯ
,
частично довизаIТ
ТИЙ
ские традици
и
), настоящего (но­
вая Русь) и даже будущего (восточное православие),
причем соединение подчеркнуто количественное,
рождало тот ансамблевый стиль, который: получил в
своем оптимальном вариаmе название «монумен­
тального историзма»41. Он рождался прежде всего в
недрах государственно-митрополичьего жанра.
***
После возникновения рассмотренных нами боль­
шихпятинефн
ых
соборов Х1 века, выглядевших свое­
го рода <<МИтропоЛИЯМИ>> (из которых настоящей: мит­
рополией: бьmа только одна София Киевская), истори­
ческая, а следовательно, и функциональная необходи­
мость в них надолго оmала. Но это не значит, что
древняя Русь навсегда рассталась с их возвьПI
I
енной:
архитектурной образностью. Ниже мы увидим, как с
появлением у того или иного князя стремлений к при­
оритету возрождались в той или иной форме особен­
ности государствеiпю-!'vШТрополичьего соборного ар­
хитектурного жанра, что и является подтверждением
его жанровой: специфики и общественной активности,
реально осознаваемой: современниками. Время этих
явлений в основном вторая половина XII века. Но и в
Х1 и в первой половине XII века нередко возникали
исторические ситуацШI, успех в разрешени
и
которых в


немалой степени зависел от того, насколько величест­
венное выражение они могли получить в монумен­
тальной архитектуре. Можно сказать и иначе: накоп­
лявшаяся и сгущавшаяся в этих исторических ситуа­
циях идейно-духовная энергия бьmа такова, что рож­
дала архитектурные образы особого, повьпnенного
значения. Некоторые из таких построек, за которыми
стояли сильные и активные фундаторы, претендую­
щие на общерусскую власть, особенно близки к госу­
дарственно-митрополичьему жанру, и мы можем счи­
тать их реминисцеIЩИЯМИ его. Под реминисценцией
здесь и далее я понимаю частичное усвоение не дета­
лей, а важных жанровых черт (например, башен, гале­
рей, крещален, молелен, частично - притворов). Та­
ков бьm прежде всего Спасо-Преображенский собор в
Чернигове, уже не раз нами упоминавшийся. Как и
Десятин
н
ая церковь, он возник в очень сложной об­
становке. В 1023 году, когда Ярослав еще недостаточ­
но прочно закрепился в ·Киеве, на него двинулся из
Тмутаракани с большим войском брат Мстислав
Красный. Победив в 1024 год Ярослава, он прочно
закрепился в Чернигове, оставив брату Киев, а за со­
бой - все левобережье Днепра. Для воспетого Боя­
ном «храброго Мстислава» этого бьmо достаточно,
чтобы пожелать в своей новой столице не епископа, а
митрополита, хотя бы титулованного42, то есть, надо
полагать, что черниговский Спасо-Преображенский
собор сразу задумьmался не просто как кафедральный
(на что обратил внимание еще М. Д . Приселков), а как
кафедрально-митрополичий. Эго видно хотя бы из
того, что черниговский собор существенно отличался
от тмутараканского храма Мстислава (1022 г.), пред­
ставлявшего собою небольшой (126,5 х 10,4м) кресто­
вокупольный храм с нартексом43. (Предположение Н.
И. Брунова, что этот храм бьm пятиглавым, ничем не
подтверждено.) Надо принимать во внимание также
то, что после Мстислава черниговский князь Святос­
лав (его племян
ник
) ставил перед собой именно такую
цель и добился для епископа Неофита звания митро­
полита 44• Эго произошло уже в 60-х годах XI века, но
такие программы обычно подготавливаются заранее.
Так или иначе, заложенньIЙ Мстиславом собор как
нельзя лучше подошел к митрополичьей функци
и
. На­
до полагать, что тмутараканский храм в какой-то сте­
пени сыграл здесь свою роль, хотя бы в том отноше­
ни
и
, что Мстиславу бьmо от чего оmравляться, с чем
сравнивать и от чего отличать свой новьIЙ собор.
По сравнению с тмутараканским храмом черни­
говский собор выглядит грандиозным. Эгим формы
тмутараканского храма не перечеркивались, не сдава­
лись в архив. Наоборот, отсюда пойдет и целая линия
епископских соборов XII века (см. далее). Пока же нас
занимают реминисценци
и
митрополичьего жанра.
Черниговская митрополия (как и Переяславская) бы­
ла временной, продиктованной политическими тен­
деIЩИЯМИ возвьпnения черниговского князя, в чем
бьm заинтересован и византийский двор, стремив­
шийся расширить связи с Русью. Митрополичьим
храмом при Святославе, конечно, стал Спасо-Преоб­
раженский собор, заложенньIЙ Мстиславом в 1030-
-
1031 годах и достроенньIЙ (после смерm Мстислава в
1036) Ярославом. Не исключено, между прочим, что
уже Ярославу не оказался чуждым: взгляд на черни­
говский собор как на собор митрополичий. Деревян­
ньIЙ храм Софии (если он бьm) вряд ли мог удовлет­
ворять имперские плань1 Ярослава. НовьIЙ каменньIЙ
83
Софийский собор не бьm еще готов. Таким образом,
достройка Ярославом черниговского собора (вероят­
но, в 1038) бьmа делом не только братнего долга, но и
весьма пракmческой необходимосm, тем более что в
мстиславовом замысле были черты, вьmодящие храм
из круга рядовых построек.
Почm все исследователи древнерусской архитек­
туры отмечали и отмечают необычайную вытяну­
тость Черниговского Спаса по продольной оси. Хотя
перед нами четырехстолпньIЙ храм, но по существу
его можно считать (как и Десяmн
ну
ю церковь) шесm­
столпнь�м, даже восьмистолпнь�м. А . И. Комеч видит
в этом своеобразное возрождение базиликальной ар­
хитектуры ранней Визанmи, но надо сказать, что
именно такими чертами отличались греческие (афин­
ские) храмы XI-XII веков так назьmаемого «синтеm­
ческого типа»45, причем особенность эта восходит к
таким констанmнопольским памятникам, как север­
ная церковь монастыря Липса (начало Х в.). При этом
удлинение плана происходило за счет введения допол­
нительной пары восточных столбов (перед апсидами),
что вело к образованию перед алтарем дополнитель­
ного поперечного нефа. Вряд ли здесь играла роль
какая-либо
архитектурно-эстетическая
тенденция
(стремление к сим
м
етрии, например), скорее мы име­
ем дело с особенностями обряда богослужения, в ко­
тором, как известно, немалое значение придавалось
процес
с
у облачения перед службой. В Констанmно­
польской Софии для этого предназначались особые
помещения при алтаре - скевофилакий и мутаторий
(см. вьпnе). Вероятно, они были и в Десятин
н
ой церк­
ви, помещаясь в восточных концах галерей. Но у чер­
ниговского собора таких помещений не бьmо. Пере­
одевание должно бьmо совершаться в алтаре, что по­
степенно уже вошло в констанmнопольскую пракm­
ку. Эгот вопрос совсем еще не изучен, и нам пришлось
столкнуться с ним при рассмотрени
и
полоцкой Со­
фии. Здесь же отметим, что обширная западная часть
храма Спаса в Чернигове позволяла нахоиться здесь
большому числу оглашеннь�х и, следовательно, раз­
витию лиmи . Хорошая обозримость подкупольного
пространства с амвоном в центре способствовала рас­
ширению декорума епископского и даже митропо­
личьего богослужения. ГромадньIЙ алтарь давал воз­
можность количественно увеличить участников мало­
го и особенно большого входов, к которь�м в особо
торжественнь�х случаях полагалось привлекать свя­
щеннослужителей всех соседних храмов. Наконец, за­
ведомо задуманное пятиглавие сообщало храму «ка­
федральную соборность». Нет никаких оснований со­
мневаться в том, что все эm приемы осознавались
первыми строителями черниговского собора как та­
кие, посредством которьIХ можно бьmо создать «мит­
рополичий» образ храма. Строители почему-то отка­
зались от галерей, которые, по примеру Десятин
н
ой
церкви, позволяли образовать чуть ли не вдвое боль­
шую вмесmтельность собора. Но можно думать, что
такие галереи замьпnлялись. Расположеннь1е у север­
ной и южной апсид собора капелль1-усьmальницы
могли мыслиться завершением галерей. В их состав
должна бьmа входить и крещальня у юго-западного
угла (разобрана в XVIII в.) . Грандиозность и велико­
лепие Спасо-Преображенского собора создают впе­
чатление, что все это бьmо рассчитано на соединение
княжеской функци
и
храма с митрополичьей. А . И .
Комеч сделал много тонких наблюдений над эллини-


зирующим сто.лично-византийским стилем этого за­
мечательного памятника. Все эm набmодения оста­
ются в силе. Задачей настоящего изложения является
выяснение обстоятельств, в которых могло сложиться
кратко очерченное структурное своеобразие черни­
говского собора. Я вижу эти обстоятельства в быст­
ром подъеме Чернигова в связи с утверждением в нем
князя Мсmслава Владимировича Красного (980-
1036), если и не претендовавшего на киевский стол, то
выступавшего (наряду с Ярославом) своего рода «.ду­
умвиро м)
)
Русской земли. Такое «ду
умв
ирное» само­
сознание вряд ли могло мириться с церковным под'Ш­
нением <<КИевской митрополи
и)
)
, оно требовало свое­
го <<ду
умв
ирного)) церковного центра, которым, веро­
ятно, и должен бьш стать Спасо-Преображенский
собор. Его посвящение столь императивному празд­
нику как нельзя лучше соответствовало этой роли.
Для рссматриваемого этапа архитектуры Киев­
ской Руси характерна известная <<ДВусмысленность»
идейно-художественной програм
мы
.
С одной сторо­
ны, нельзя не видеть и не понимать совершенно опре­
деленного стремления к усвоению византийского на­
следия, дающего возможность преодолеть пережитки
родо-племенного социально-природного синкреmз­
ма, а, с другой - столь же заметно желание сохранить
в этом культурном процессе веками сложившиеся
свои традици
и
, впо лне понятное желание не раство­
риться во всем новом, а остаться самими собою. И в
этом нет ничего удивительного. Более того, отмечае­
мое явление как нельзя лучше соответствует тому, что
происходило в других областях русской культуры то­
го времени. Не буду касаться изобразительного искус­
ства, это увело бы нас очень далеко. Гораздо интерес­
нее в рассматриваемом плане литература X-XI ве­
ков, так как ее судьбы тесно соприкасаются с судьба­
ми архитектуры.
Для ведения в новых русских храмах богослужения
нужнь1 были определеннь1е книги. Поскольку бого­
служение велось на русском (старо-славянском) язы-
32. Чернигов. Спасо-Преображенскийсобор. 10 31-10 38 (?).
Вид с вocrrwкa
84
ке, требовались переводы. И они незамедлительно
осуществлялись общими силами, то есть с учасmем
греков, знавIШIХ древнеславянский язык, и болгар, ус­
воивIШIХ этот язык прежде русских. Но самое сущест­
венное состоит в том, что переводилась литература не
X-XI веков, а прежде всего классики греческой цер­
ковной литературы. Д . С. Лихачев дал вполне функци­
ональное объяснение этому явлению, что для нашей
темы особенно важно. Переводя церковных классиков
IV-VII веков, древнерусские (и болгарские) книжни­
ки руководствовались не проблемами стиля (для них
это бьшо на втором, а может бьrrь, на третьем и далее
месте) , а необходимостью иметь «в первую очередь
произведения канонические и церковно-авторитет­
ные, без которых не могла существовать церковная
ЖИЗНЬ))46.
К церковным сочинениям добавлялись сочинения
общемировоззренческого характера и проповедниче­
ские. Если первая группа переводов делалась относи­
тельно дословно, то вторая не бьша связана канониче­
ским ограничением, и здесь наб mодается разная сте­
пень изменений, обусловливаемая воздействием мес­
ТНЬIХ условий, в конечном счете тоже функционально.
Примерно такая же картина набmодается и в ранней
киево-черниговской архитектуре . Многое в ней бьшо
связано с каноническим ограничением - устройство
наоса, нартекса, ал таря, амвона и пр ., - но многое
видоизменялось в зависимосm от местньIХ условий.
ВьШiе уже отмечалось, что к византийской тради­
ци
и
, причем не X-XI веков, а более древней, могут
быть отнесены только центральные часm Десятин
н
ой
церкви и черниговского собора. Все остальное бьшо
функционально продиктовано русскими исторически­
ми условиями, отчасm государственно-миссионер­
скими, отчасm пресmжно-полиmческими и церков­
но-управленческими (митропольными). Поскольку
между всеми эmми факторами еще не бьшо внутрен­
него единства, образующийся архитектурный госу­
дарственно-митрополичий жанр только в Киевской
33. Чернигов. Спасо-Преображенский собор. Колонна в ин­
терьере


Софии отличался поmюй договореmюстью. В реми­
нисце�щиях его архитектурный образ складьmался не
сразу, а путем достроек. При этом имеются в виду не
просго пристройки, а достро йки, преследующие опти­
мальную жанровую функциональносгь. В какой-то
степени это отражалось и на стиле. Он тоже был до­
статочно противоречивым.
Переходя к другим примерам реl\fИНИсценций го­
сударс твенно-соборного (митрополичьего) жанра,
мы должны сделать оговорку. Многое зависело от
того, какой архитектурный образ бьm исходным. Ес ­
ли Киевская София, то и реl\fИНИсце нци
и
ее образа
бьmи досгаточно внушительными. Таковы, напри­
мер, большой собор князя Изяслава Ярославича в
Дмитриевском монасть�ре и церковь Богородицы в
Киевском монасть�ре. Другие памятники, тоже очень
выразительные по монументализму, можно считать
реl\fИНИсценциями реl\fИНИсценций рассматриваемого
жанра.
Начнем с собора Дмитриевского монасть�:ря в Ки­
еве. Он бьm построен в то критическое время, когда
после смерти Ярослава Мудрого (1054 г.) над единст­
вом Киевской Руси нависла угроза распада.
Попервоначалу сыновья Ярослава - Изяслав,
Святослав и Всеволод - выступали на равных пра­
вах, образовав своего рода «триумвират». Но, види­
мо, каждый из них вынашивал мечту о превосходстве.
Эго видно хотя бы из того, что они друг за другом
стали обзаводиться «своими» соборами, которые
строили в «отmо
о
> (фамильных монастырях) . Еще М.
Д. Приселков считал, что постройка соборов в «от­
них» монастырях диктовалась не столько соображе­
ниями удобства ( осгановка князя в монасть�ре, погре­
бение в нем), сколько каким-то соглашением между
«триумвирами»), содержание которого трудноулови­
мо 47 . Я думаю, что его нужно искать (или предпола­
гать) в желани
и
обзавестись собственньIМ: духовньIМ:
оплотом как символом независимости, которьIМ: бы­
ли Софийские соборы Киева, Новгорода, Полоцка.
Уже одно это создавало почву для «архитектурного
соперничества» не только с митрополией (то есть с
Софийским собором), но друг с друг ом. И это архи­
тектурное соперничество хорошо осознавалось исто­
рика ми церковно-политической жизни Древней Руси.
Огмечая постройку Владимиром Мономахом и чер­
ниговским князем Давидом Святославичем Борисог­
лебских храмов, М. Д. Приселков писал : «Соревнова­
ние Чернигова с Киевом не прекращалось, значит, и в
дальнейшем» 48
•
К сожалению, мы ничего не знаем о постройке
Святослава в его «отнем» Симеоновом монасть�ре.
Постройкой Изяслава бьm собор в его «отнем» Дмит­
риевском монасть�ре (середина Х1 в.), тоже до нас не
дошедший. Судя по опубликованньIМ: Ю. С . АсеевьIМ:
материалам 49, это бьm большой трехнефный храм с
нартексом и, возможно, с башнями и галереями, что
прямо ставит его в разряд реl\fИНИсценций государст­
венно-митрополичьего жанра. Последние исследова­
ния связьmают именно с этим храмом хорошо изве­
стнь1е большие резные из шифера плиты с изображе­
ниями святых коннь�х воинов, в том числе и Дмит­
рия sо
.
Очень интересно сообщение лето писи об этом
предприяти
и
Изяслава: «". Изяслав же посгави мона­
сть�ре святого Дмитрея и вьmеде Варлама на игумень-
85
ство ко святому Дмитрею, хотя створити вьшпmй се­
го монасть�ря, надеяся богатьству>>51
•
То есть Изяс­
лав, славившийся громадньIМ: богатством, перевел
своей волей игумена Киево-Печерского монасть�ря
Варлаама в свой «отний» монасть�рь, желая посга­
вить последний выше Киево-Печерского.
В связи со сказанньIМ: очень важно бьmо бы знать,
бьт ли Дмитриевский храм одноглавьIМ: или пятигла­
вьIМ:. Прямь�х даннь�х об этом нет, но ниже будут
высказаны некоторые предположения.
Вслед за Святославом и Изяславом в архитектур­
ное соперничество включился третий «триумвир » -
Всеволод. В 1070-1086 (?) годах он сооружает в своем
«отнем» Выдубицком монасть�ре громадньIЙ собор с
башней. Но это бьm трехнефньIЙ храм уже без гале­
рей, так что его правильнее считать своего рода не­
полной реl\fИНИсценцией государственно-митропо­
личьего жанра. Зато выдубицкий собор завершался
пятиглавием 52
, что несомненно компенсировало от­
сутствие галерей в смысле внешней репрезентативно­
сти.
Постройка Святослава в его фамильном Симеоно­
вом монасть�ре, по-видимому, бьmа недосгаточно
вь�разительной и не вьmолняла своих идеологических
функций. Между тем, став в 1073 году великим киев­
ским князем, Святослав оказался в довольно трудном
положени
и
.
Дело в том, что после 1072 года «триум­
вират» стал быстро распадаться. Святослав (с Всево­
лодом) изгоняет из Киева Изяслава; осложняются от­
ношения с Западом и Византией вплоть до конфликта
с киевским митрополитом и даже с Киево-Печерским
монасть�ре м. Последний в лице игумена Феодосия
прямо обвиняет Святослава в узурпаторстве: «не по
закону седша на столе томь яко оща си, брата старей­
шаго прогнаша»53 . Еще более резко выступает против
Святослава монах-летописец Никон. В таких обстоя­
тельствах Святослав, хотя и имел придворного певца
Бояна, но рисковал потерять поддержку Киево-Пе­
черского монасть�ря, всегда выступающего за сохра­
нение единства Русской земли54. Он тут же замиряется
с монасть�рем, дарит ему землю и сам кладет основа­
ние нового Успенского собора. На церемони
и
заложе­
ния храма присутствовали приехавшие из Переяслав­
ля князь Всеволод с сыном Владимиром. Эго не ме­
шает видеть в Успенском соборе памятник, заменяю­
щий Святославу «отний» храм, но все же функция
собора бьmа гораздо более широкой.
***
Киево-Печерский монасть�рь, ставший к тому вре­
мени крупнейшим центром русского просвещения,
оппозиционньIМ: власти митрополитов-греков, пред­
ставлял крупную национальную силу. Здесь получило
начало русское летописание, отсюда во все русские
епархии уходили епископы, а главное, -здесь разра­
батьmались основы того убеждения, что «русские спо­
собны самосгоятельно разбираться в делах религи
и
и
идти впереди своих «учителей». Монасть�рь, как изве­
стно, ввел у себя строгий древний устав, разысканньIЙ
в Константинополе, по последним забытьIЙ. Не муд­
рено, что в условиях твердого противопосгояния ви­
зантийской ориентаци
и
киевской митрополи
и
, зани­
маемой греками, Печерский монасть�рь остро нуж­
дался и в «архитектурном противопосгояни
и
» Киев­
ской Софии. Такая программа (о которой мы,


конечно, только предполагаем) могла получить ре­
альное и плодотворное осуществление в случае, если
новый монастырск
ий
собор бьш бы одновременно и
похож и не похож на митрополичий. Иначе говоря, он
должен бьш бы бьпъ примерно таким же величествен­
ным, но по художественному образу несколько отлич­
ным . Нельзя сказать - русифицированным, так как
для этого русской традици
и
не бьшо, но, во всяком
случае, не таким, как Софийский. Всецело отказаться
от византийского наследия, конечно, тоже бьшо нель­
зя по той же причине традиций, но в допустимой сте­
пени это бьшо желательным.
Успенский собор Кие во-Печерского монастыря
строился, скорее всего, русскими мастерами по типу
византийского шестистолпного трехнефного храма с
нартексом. Но показательно, что даже в таком соста­
ве он являлся крупнейшим храмом на Руси XI-XII
веков и, видимо, именно поэтому назван Великим.
Последние исследования показали, что собор бьш не
одноглавым, как считалось ранее, а пятиглавым55
•
Эгого мало. Недостаточная импозантность трехнеф­
ного ядра храма потребовала его дальнейшего расши­
рения приделами и папертями, а также пристройки
крещальни, так что в итоге получилось нечто не менее
внушительное, нежели Десятин
н
ая церковь, не говоря
уже о Черниговском Спасе. Не искшочено, что на пя­
тиглавия этих храмов и ориентировались строители
Киево-Печерского собора, а пятиглавие последнего
могло бьпъ усвоено строителями собора в Вьщуби­
цах. Как видим ниже, это станет особенностью и неко­
торых других княжеских соборов, положив начало со-
";1
i
.
�..
�
34. Киев. Михайловский собор Выдубицкого монастыря.
1070- 1086 . Современ
н
ый вид
86
всем иной традици
и
, нежели до сих пор считалось.
Иначе говоря, печерская Великая Успенская церковь
вовсе не стояла в начале традици
и
городских кафед­
рально-епископских соборов XII века, эта традиция
берет начало от архитектуры совсем иного жанра.
Тем самым лаврский храм остается в границах реми­
нисценций государственно-митрополичьего жанра,
что находит полное объяснение и в его исторической
функци
и
.
Князь Святослав не ограничился участием в соору­
жени
и
Великой Успенской церкви. С его именем свя­
зано грандиозное мероприятие по сооружению хра­
ма-мавзолея Бориса и Глеба в Вьпnгороде, в чем Свя­
тослав проявил тонкое знание исторической обста­
новки.
Культ вероломно убитых по наущению Святопол­
ка Владимировича младших братьев Бориса и Глеба
очень скоро сделался активным орудием в руках кня­
зей и церковньIХ деятелей, боровIШ1Хся за сохранение
династического порядка в наследовани
и
великокня­
жеского стола. Эго отразилось в многочисленньIХ
произведениях изобразительного искусства, архитек­
туры и литературы, которые бьши тем значительнее,
чем глубже выражались в них программы. Начало
архитектурному прославлению культа положил еще
князь Ярослав Мудрый, построивший в Вьпnгороде
деревян
нь
rй пятиглавьrй храм (вместо старой церкви
Василия) для погребения в нем останков убитьIХ
братьев. Через полвека, когда храм пришел в вет­
хость, князь Изяслав Ярославич сооружает (в 1072)
новьrй деревян
нь
IЙ храм, но уже одноглавь�й
56• Эга
смена архитектурной образности сама по себе приме­
чательна. Предпочтение одноглавия пятиглавию ни­
коим образом не означало снижения важности храма
1072 года. Его освящение и перенесение в него гроб­
ниц Бориса и Глеба бьшо обставлено с искшочитель­
ной торжественность ю. В церемонии помимо всех
князей - <<Триумвиров» участвовали киевский митро­
полит, черниговский «титулярны
Й>
>
митрополит, три
епископа и игумены многих киевских монастырей. Ду­
мается, что близок к истине бьш М. К . Каргер, пред­
полагавший, что в одноглавии храма 1072 года про­
явилась своего рода патриотическая идея, желание
ослабить византийские ассоциаци
и
57.
Но для придания культу Бориса и Глеба общерус­
ского резонанса архитектурная образность деревян­
ного храма, конечно, не годилась. Показательно, что
инициатором сооружения каменного храма выступил
именно князь Святослав, покровительствовавший по­
стройке Великой Успенской церкви Ки ево-Печерско­
го монастыря. Борисоглебский храм бьш задуман еще
более великим, он на 7 метров превьппал (в длину)
монастырский. Заложив в 1073 году храм, князь Свя­
тослав через три года умер, оставив его недостроен­
ным. Храм достраивался князем Всеволодом, но
вскоре обвалился и JПШIЬ в 1115 году его возобновил
сын Святослава князь Олег, прозванньrй в «Слове о
полку Игореве» «Гориславичем», Перенесение гробов
Бориса и Глеба и освящение храма возглавлялось
Владимиром Мономахом. Все сказанное с несомнен­
ностью свидетельствует об искшочительном значе­
ни
и
Борисоглебского храма, что нашло выражение в
его архитектуре. Собор бьш задуман без традицион­
НЬIХ башен, без притворов, но по сравнению с лавр­
ским собором мы вправе предполагать, его тоже пя­
тиглавым. Одноглавие при столь большом размере


немыслимо. Таким образом, Борисоглебский храм­
мавзолей тоже бьm реминисцеIЩИей государственно­
митрополичьего жанра.
Резонанс его архитектуры бьm велик, что подтвер­
ждается постройкой вслед за ним сразу нескольких
одноимен
ных
храмов. Ранее всех в это дело вкточил­
ся, кажется, Владимир Мономах, который хотя и иг­
рал ведущую роль в вьппгородских собыrиях 115 го­
да, но к постройке мавзолея-собqра прямого отноше­
ния не имел. Между тем ему как киевскому князю,
конечно, нужно бьmо подтвердить, что почитание Бо­
риса и Глеба является его бесспорной и первейшей
прерогативой, поскольку Борис бьm ростовским кня­
зем. В осушествление этого Мономах и строит в 1117
году Борисоглебский храм на реке Альте, где бьm
убит князь Борис. Формы этой постройки нам неизве­
стны. Летописец назьmает ее «прекрасноЙ>>. Наконец,
в 1120 году в борисоглебскую архитектурную эпопею
вступает черниговский князь Давид (Глеб) Святосла­
вич - двоюродный брат Владимира Мономаха. Это
к нему по решению Любечского съезда князей в 1097
году отошел Чернигов, хотя на последний издавна
претендовал его брат Олег.
Огносительно датировки черниговского Борисог­
лебского собора сушествует несколько мнений, но
большинство исследователей относят его к 1120-
-
1123 годам. В последнее время новые данные в пользу
этой даты привели Е. В . Воробьева и А. А . Тиц58•
Давид Святославич по старшинству мог претендо­
вать на великокняжеский стол, но, подобно брату
Олегу, бьm обойден Владимиром Мономахом, так
что ему в самую пору бьmо обратиться к культу Бори­
са и Глеба, тем более, что убитый князь Глеб считался
патроном не только лично Давида (Глеба), но и Свя­
тославичей вообще.
Обращение же к патронату Глеба и Бориса, естест­
венно, нужно бьmо выразить это не в рядовых, а в
репрезентативных формах, могущих «соревноваться»
с вьппгородским собором. Это бьmо архитектурным
выражением того «соревнования Чернигова с Кие­
вом», которое хорошо подметил М. Д . Приселков
(см. вьппе).
Борисоглебский собор Чернигова (ранее назьmав­
ши:йся Глебоборисовским) представляет собой доста­
точно импозантный (длина 25 м) трехнефный храм с
нартексом, но при одной внушительной главе. Он
строился в качестве родовой усьmальницы Святосла­
вичей, о чем говорят многочислен
ные
аркосоли
и
.
Но
самое главное, что собор несомненно мыслился как
памятник, демонстрирующий в монументальной
форме равноправие Давида Святославича среди всех
внуков Ярослава Мудрого 59• Сначала это выразилось
в особом художественном качестве храма, фасадные
лопатки которого бьmи усложнены сочными полуко­
лонками (они встречались уже в Софии Киевской) и
резными белокаменными капителями. Белокаменная
резьба введена также в порталь1 собора. Затем собор
бьm обстроен открытьIМИ галереями, тоже наподобие
Киевской Софии. Возможно, что галереи бьmи даже
изначальны. Тем самым князь Давид приравнивал
свою постройку не только к кафедрально-епископско­
му Спасо-Преображенскому собору города, но и к
ведущим «ОТНИМ» соборам великих киевских князей.
Прежде чем двигаться дальше, остановимся на од­
ной любопытной странице истории киевской архитек­
туры XI века.
87
Остается недостаточно ясным, каким образом в
среде соперничающих сыновей Ярослава Мудрого
оказался игумен Киево-Печерского монастыря Сте­
фан, избранный игуменом после смерти Феодосия, но
вскоре изгнанный братией. Мотивом изгнания послу­
жила, по мнению М. Д . Приселкова, поддержка Сте­
фаном князя Всеволода, в то время как Киево-Печер­
ский монасть�рь находился к нему в оппозици
и
из-за
несправедливого изгнания Всеволодом и Святосла­
вом их брата Изяслава из Киева. Изгнанный Стефан
строит в монастыре на Клове громадный храм Вла­
хернской Богоматери (1096-
-
1108), представляющий
собою трехнефное восьмистоmnюе здание с двумя (!)
поясами галерей б<J. У Стефана нашлась сильная мате­
риальная поддержка среди бояр. Видимо, это бьmа
«партия Всеволода», и в сооружени
и
храма можно
видеть ту же демонстрацию силь1 Всеволода, каковой
бьm его «отний» собор в Выдубицах. Кое в чем обе
постройки сходятся. Храм Всеволода бьm не репли­
кой, а только реминисцеIЩИей рассматриваемого
жанра.
Однако реминисцеIЩИЯМИ государственно-собор­
ного жанра можно считать и такие монументальные
храмы, у которых не бьmо круговых галерей.
Когда мы выстраиваем в исторический ряд (снача­
ла кажущийся искусственным) такие памятники архи­
тектуры очередного периода, как соборы киевских мо­
насть�рей: Выдубицкого (1070-
-
1086), Печерского
(1073-1078), Михайловского Златоверхого (1108-
1113), Берестовского (первая четверть XII в., храм­
мавзолей Бориса и Глеба в Киевском Вьппгороде (ко­
нец XI-XII в.), соборы Бельчицкого монасть�ря в
Полоцке (начало XII в.), Успенский собор Елецкого
монасть�ря в Чернигове (рубеж XI и XII вв.), новгород­
ские соборы: Николо-Дворищенский, (1113) Антоние­
ва монасть�ря (1117-1119), Юрьева монасть�ря (1119)
и ряд других, им подобных, то не можем не заметить,
что при всем их иконографическом и даже стилистиче­
ском различи
и
они в той или иной мере сохраняют «ос­
таточные» черты государственно-митрополичьего
жанра. Может возникнуть вопрос: если мы способны
видеть стилистическое различие в указан
ных
памятни-
35. Чернигов. Борисоглебский собор. 1120-112 3. Южный
фасад. Реставрация 1957


36
37
38
39
•
•
•
•
1>
•
40
f)1ffih
[l
li
blbl•••
"
41
45
42
46
- ··- ···
······-·······
-·····
• ··;� ···,.
.
··;;-
\,!! <!i i .•
43
47
48
49
50
51
36-38. Киев.Церковь Успения Богоматери (Десятинная).989-996:план;продольный разрез;южный фасад (реконструкция
Н. Логвин).39--
-4
0. Киев.Собор св.Софии.1017 /19 -1031 /32:план первого яруса;триметрия;вид сюго-запада (реконструкция
Н. Логвин). 41--
-4
3. Новгород. Собор св. Софии. 1045-1050: план; западный фасад;' поперечный разрез (реконструкция
Г. Штендера). 44-
--4
6. Чернигов. Спасо-Преображенский собор.1031-1038 (?):план; продольный разрез (по А. Тицу); собор
(реконструкция Н. Холостенко). 41 . Киев. Собор Дмитриевского монастыря. Между 1055 и 1062. Южный фасад
(реконструкция Н. Лонгвин). 48-50. Киев. Михайловский собор Выдубицкого монастыря.107 0-1 086:план; северный фасад;
южный фасад (реконструкция Н. Логвин). 51. Киев. Успенский собор Киево-Печерского монастыря. 1073-1078. План на
уровне хор (реконструкция Н.Логвин)
88


ках, то к чему изучать их жанр. Но в том-то и дело, что
стилистика изменялась в связи с той или иной сте­
пенью отступления от «жанровых норм», почему по­
следние и представляют интерес. Итак, в чем же усмат­
риваются «остаточнь1е» черты государственно-собор­
ного (митрополичьего) жанра? Прежде всего они вы­
ражаются в громаднь�х размерах 61.
Возьмем для сравнения одну только длину собо­
ров. Для Вышгородского это будет 42 м; для Спасо­
Берестовского -40,4 м; для Печерского -35,5 м; для
Выдубицкого и Елецкого - 30 м; для Михайловско­
го - 28,6 мит. д. Естественно, что все это бьши шесто­
столпнь1е, а иногда и восьмистолпнь1е сооружения.
Второй особенностью памятников, родняmей их с
государственно-митропшmчьим жанром, является
усложнение основного трехнефного объема лестнич­
ными башнями (Выдубицкий, Михайловский, а также
новгородские соборы Антониева и IОрьева монасты­
рей), входящими в состав нартекса или образующими
самостоятельный объем. В эту же груп
п
у входит и
примыкание к трехнефному остову здания дополни­
тельных построек - капелл, крещален, притворов.
Особо следует сказать о притворах. Обычно они
рассматриваются в литературе как некое архитектур­
ное новообразование, предопределившее художест­
венньIЙ облик зданий нового, «высотного» типа. Не
отрицая такой их роли в дальнейшем, я рассматриваю
ран
ни
е притворы как своего рода рудименть1 галерей,
то есть как <<усеченнь1е галереи», в чем и проявляется
их связь (реминисцеIЩИЯ) с государственно-митропо­
личьим жанром.
Что касается завершения храмов рассматриваемо­
го жанра, то несомненно пятиглавыми были Михай­
ловский, Берестовский, Николо-Дворищенский собо­
ры. Елецкий и Антониевский соборы - трехглавые.
Число глав у остальнь�х памятников не установлено.
Таковы общие жанровые признаки рассматривае­
мой переходной группы памятников. Они явно указы­
вают на поиски нового, более лаконичного архитек­
турного образа крупного храма и одновременно на
известную привязанность к величественнь�м архитек­
турнь�м образам эпохи Ярослава Мудрого. Именно
этого рода памяпmки: можно назвать «реминисцен­
циями реминисце�щий» государственно-соборного
жанра.
Чтобы понять суть этого жанрового сдвига, нам
нужно хотя бы вкраще проследить историю возник­
новения рассматриваемьIХ памятников и, по-возмож­
ности, проникнуть в их функцmо. После этого можно
будет сделать необходимое заключение.
История всех храмов рассматриваемой группы в
сущности едина. Все они (за исключением соборов
Антониева и Бельчицкого монастьхрей) были памят­
никами сьmовей и внуков Ярослава Мудрого, стре­
мившихся любыми средствами укрепиться в своей
«отчине» . Для одних это бьш вожделенньIЙ Киев, для
других - Чернигов, Новгород, далекий Суздаль. В
архитектуре они видели воплощение своей силь1. «По­
степенно соборные храмы стольнь�х городов, и преж­
де всего старейших и наиболее богать�х, становились
для них и тянувшихся к ним волостей тем, чем бьmа
София Киевская для всей Русской земли»62•
Надо сказать, между прочим, что эта идеологиче­
ская функция архитектуры хорошо осознавалась не­
которыми русскими историками церкви. А. Голубцов,
например, писал: «В построени
и
соборнь�х храмов ви-
89
дели тогда одно из средств к объединению княжеских
владений, к возвышению одних княжеств над другими
и усилению их. Эгу мысль внушали князьям даже
епископы, побуждая их к сооружению соборов и разъ­
ясняя им благие последствия и выгоды этого»63 .
***
В 1093 году великим киевским князем стал двою­
родньIЙ брат Давида Святополк Изяславич.
Хотя Святополк и бьm «приглашею> киевлянами,
которые были настроены против Владимира Моно­
маха, но ему пришлось завоевьmать авторитет в труд­
НЬIХ условиях. В том же, 1093 году половцы подступи­
ли к Ки еву, и Святополк бежал. Затем началась его
усобица с Владимиром Мономахом. Жестокая нало­
говая политика Святополка привела в 1113 году к
вос
ст
анию киевлян. В этой обстановке Святополк и
строит в 1108 году большой собор в своем «отнем»
Михайловском монастьхре.
Собор Михайловского монастыря в Киеве по диа­
метру центрального купола и по общей высоте бьm
несколько меньше Ки евской Софии, но сохранял род­
ственнь1е ей пропорци
и
.
Поскольку разгоревшаяся в
это время династическая борьба между сьmовьями и
внуками Ярослава бьmа по существу проникнута схо­
жими интересами, то и архитектурная программа со­
перников оставалась примерно одинаковой: воплоще­
ние идеи величия в самом высоком жанре. Но так как
государственно-митрополичий жанр применить бьmо
нельзя, то сьmовья <<Триумвиров» держались того ар­
хитектурного типа, в котором многое напоминало о
старом. Таким жанрово-промежуточнь�м памятни­
ком и бьm собор Михайловского монастьхря. Показа­
тельно, что строители Михайловского собора сохра­
нили пятиглавие, ориентируясь на Печерский собор.
Это тем более несомненно, что к 1098 году относится
установление теснь�х отношений Святополка с мона­
стьхрем, недолюбливаемь�м Владимиром Монома­
хом. В соперничестве с умнь�м двоюроднь�м братом
Святополк проявил не меньшую, если не большую,
проницательность в церковньIХ симпатиях.
***
Как уже сказано, соперником Святополка в со­
иск ани
и
великокняжеского киевского стола долгие го­
ды выступал сын <<Триумвира» Всеволода - Влади­
мир Мономах.
О выдающе йся роли Владимира Мономаха в со­
хранени
и
Киевской Руси от распада ее единства напи­
сано немало. Именно от Владимира Мономаха - по­
бедителя половцев, героя бьmин и автора замечатель­
ного «Поучения» , с детства познавшего величие пяти­
нефного митрополичьего собора в Переяславле, а
затем, в зрелые годы «служившего» в нем вместе с
митрополитом Ефремом - можно было ожидать ре­
плики этого жанра при строительстве собора в Сузда­
ле и Спасского храма в «отнем» монастыре в Бересто­
ве . Но даже Мономах, прочно державший «всю Русь
в своих руках», не мог этого сделать.
Архитектура церкви Спаса на Берестове реконст­
руируется в виде большого трехнефного шестистолп­
ного собора с нартексом, включающим башню с лес­
тницей на хоры и с тремя притворами. Правда, и это­
го бьmо достаточно для того, чтобы почувствовать в


постройке Мономаха тяготение к бьшому величmо.
Спасскийхрамимелвдrnrny30,4м,тоестьонбьшна
5мпротяженнееСофииКиевской(!)иШШIЬна5м
короче Великой Успенской церкви. Диаметр его купо­
ла бьш равен диаметру купола Софии. Притворы хра­
ма, хотя и небольumе по объему, воспринимаются как
руди:менrы прежних круговых галерей. Они, конечно,
увеличивали выразительность композици
и
, сообщая
ей ступенчатый силуэт в духе Софии Киевской. Осо­
бый инrерес представляет западный притвор, пере­
крьпый трехлопастным сводом, представляющим са­
мое раннее из известных нам конструктивных реше­
ний подобного рода. Не искшочено, что такой гранди­
озный храм бьш пятиглавым64
.
Дата Мономахова
собора тоже неизвестна. Владимир Мономах владел
киевским столом с 1113 года по год смерти в 1125
году. Но вряд ли берестовский храм возник ранее
1114-1116 годов. В эти годы Владимир Мономах
передал летописание из Киево-Печерского монасты­
ря не в свой, а в «отний» Выдубицкий монастырь,
игумену Сильвестру, который закончил свою работу
вlllбгоду.
Конечно, для такого умного человека и тонкого
политика, как Владимир Мономах, важнее бьш на-
52
55
дежный летописец, а не место писания летописи. Но
все же вряд ли берестовский храм к этому времени
бьш готов. Законченный же, он, по-видимому, стал
для Мономаха тем идейно-политическим оплотом,
каким для его предшественников бьш Киево-Печер­
ский монастырь. Сближение Владимира Мономаха с
митрополией и, наоборот, отдаление его от влияния
Ки ево-Печерского монастыря, который в это время
явно уходит в тень, безусловно, должно бьшо способ­
ствовать тому, что в образе Спасского храма «насле­
довались» главные черты Печерского. Вероятно, Вла­
димир Мономах хотел видеть в своей постройке исто­
рического << nре
е
мника» прославленной колыбели рус­
ской церкви, чем и объясняются в его архитектуре
реминисценци
и
государственно-соборного жанра.
Спасский храм в Берестове в жанровом отношени
и
рисуется «двоюродньIМ братоМ>> собора Елецкого мо­
насть:�ря, но и в это сравнение нужно внести оговорки.
***
Успенский собор Елецкого монастыря в Черниго­
ве - памятник в высшей степени интересный и важ­
ный. В зависимости от того, возник ли он прежде или
53
54
56
57
52. Киев. Успенский собор Киево-Печерского монастыря. Северный фасад (реконструкция Н. Логвин). 53-54. Киев.
Михайловский Злапwверхий собор. 11 08-111 3/1 4: южный фасад до пристройки часовни; западный фасад с пристроенной
часовней (реконструкция Н.Логвин). 55 -56. Киев. Церковь Спаса на Берестове. Между111 3 и11 25:южный фасад;западный
фасад (реконструкция Н. Логвин). 57. Чернигов. Успенский собор Елецкого монастыря. Рубеж X1-XII вв. (реконструкция
Н. Холостенко)
90


после церкви Спаса на Берестове, решается вопрос об
истоках храмов с притворами.
Представляя сейчас, после различных переделок,
довольно лаконичный параллелепипед с одной бароч­
ной главой, Успенский собор в результате исследова­
ний Н. В. Холостенко вос
с
танавливается столь импо­
зантным, что его вполне можно сопоставлять с бере­
стовским храмом Владимира Мономаха. Это бьш
очень большой (длиною 30 м без притвора) трехнеф­
ный храм с нартексом и тремя притворами, увенчан­
ный, как предполагает Н. В. Холостенко, трехглави­
ем. Собор уже не имел лестничной башни, но в его
нартексе помещалась крещальня. Сплошная кирпич­
ная кладка, фасадные полуколонки, белокаменная
резьба и архитектурный поясок в основани
и
закомар
роднят Успенский собор с Борисоглебским65
.
Что же касается притворов, то, как мы видели, их
можно рассматривать и как рудименты круговых га­
лерей, и как нечто совершенно новое образование.
Н. В. Холостенко ставит Успенский собор Елецко­
го монастыря ранее Борисоглебского, считая его по­
стройкой князя Олега Святославича, покинувшего
Чернигов в 1097 году. Е. Е. Воробьева и А. А. Тиц
отодвигают дату собора к 1110-1120 годам66
,тоесть
ко времени княжения Давида Святославича. Другие
исследователи преДТiагают еще более поздние дати­
ровки, вruють до второй половинь1 ХП века. Пока нет
возможности твердо принять ту или иную дату. Мне­
ние Н. В . Холостенко спорно уже хотя бы потому, что
князю Олегу «Гориславичу» в это время бьшо не до
постройки собора, тем более столь представительно­
го. Он посто ян
н
о метался между Черниговом, Тмута­
раканью, Византией, снова Черниговом, Смолен­
ском, далекой Рязанью, сводя счеты с двоюродными
братьями. Поздние датировки довольно убедительно
отклонены Е. В. Воробьевой и А. А . Тицем. Предriага­
емая ими датировка согласуется и с исторической си­
туацией, сложившейся в это время в Чернигове, и с
технико-стилистическими особенностями собора. Ос ­
тается не совсем ясным вопрос о строителе храма.
Князю Давиду Святославичу приписать его невоз­
можно, так как тогда ему незачем было строить вто­
рой - Борисоглебский - собор. Но черниговский
князь доmкен бьш способствовать, подобно своим
двоюродньIМ братьям, укреплению и украшению го­
родского монастыря, который мог играть для него
такую же большую и важную историческую роль, ка­
кую играл Киево-Печерский монастырь. Напомню,
что период между 1108 и 1120 годами бьщ пожалуй,
самьIМ напряженньIМ в династических притязаниях
внуков Ярослава Мудрого - Олега Святославича,
Святополка Изяславича и Владимира Всеволодовича
Мономаха -сыновей известных «триумвиров». Каж­
дый из них стремился доказать свой «приоритет»
строительством большого собора с реминисценция­
ми государственно-митрополичьего жанра. Думает­
ся, что близки к истине Е. В. Воробьева и А. А Тиц,
видя ктитора Еле цкого собора в черниговском епи­
скопе Феоктисте 67
•
Феоктист в 1112 году бьш постав­
лен в Чернигов из Киево-Печерского монастыря, игу­
меном которого он состоял с 1103 по 1112 год. Это
бьш незаурядньIЙ деятель на ниве укрепления нацио­
нальной лини
и
монасть�ря. Благодаря его настойчи­
вости удалось добиться согласия Святополка и мит­
рополита объявить игумена Феодосия святьIМ, за что,
как полагает М. Д . Приселков, Феоктист, единствен-
91
ньIЙ из печерских игуменов, получил титул архиманд­
рита 68. Как выходец из Печерского монастыря Феок­
тист должен бьш бы предпочесть и печерскую архи­
тектурную традицию. Но собор Елецкого монастыря,
хотя и представляет собой (вместе с Печерским) реми­
нисценцию государственно-митрополичьего жанра,
композиционно все же очень отличен от него. Я ду­
маю, что здесь все же не обошлось без княжеского
требования или желания. Как мы знаем, конец XI -
начало ХП века бьшо временем активного строитель­
ства «отних» монастырей. У черниговских Святосла­
вичей не бьшо традиционного «отнего» монастыря, и
Еле цкий монастырь вполне мог рассматриваться в
качестве такового. Епископ Феоктист бьш духовни­
ком Давида Святославича и им обоим бьшо, конечно,
далеко не безразлично, как новьIЙ собор будет выгля­
деть в ряду построек Святополка и Владимира Моно­
маха. Больше всего их доmкен бьш интересовать «ар­
хитектурньIЙ манифест» Владимира Мономаха. Ис­
ходя из всего сказанного и оговаривая гипотетич­
ность предriагаемого суждения, я думаю, что к
моменту закладки Елецкого собора Мономахов
Спасский храм в Берестове уже существовал. Желание
черниговского князя и епископа не «отстаты> от Вла­
димира Мономаха и вызвало композиционное сход­
ство берестовского и елецкого храмов. Время, однако,
великий упроститель. Отказ от лестничной башни в
Успенском соборе, конечно, является признаком уп­
рощения большого митрополичьего жанра архитек­
туры, и уже по одному этому черниговский храм по­
зже берестовского.
К Елецкому собору жанрово близки еще два па­
мятника XII века - Борисоглебский собор Старой
Рязани и большой собор Бельчицкого монасть�ря в
Полоцке.
Старорязанский собор всеми исследователями
считается чуть ли не копией елецкого, так что на его
жанровой характеристике незачем останавливаться.
Напомним только, что это бьш княжеский храм, по­
строенньIЙ в условиях борьбы Рязани с Владимир­
ским княжеством, примерно в середине XI
I
века. Бель-
58. Чернигов. Церковь Параскевы Пятницы. Конец Х// -
начало XIII в. Вид с запада


ЧIЩКИЙ собор датируется 20-30 -ми годами ХН века
и, что для нас тоже важно, относится к строительной
деятельности полоцкого князя Ростислава, превра­
тившего Бельчицы в своего рода княжеский замок 69.
Иначе говоря, и здесь функция большого шестистол­
пного собора с притворами бьша в какой-то мере
<щентралистская)), чем и объясняются реминисце нци
и
государственно-митрополичьего жанра в его архитек­
туре.
***
Собьrгия в IОжной Руси не могли не отразиться на
Новгороде. Несмотря на то, что новгородские князья
не участвовали в «коловращени
и
» южных князей в
борьбе за киевский стол, но стремление укрепить свое
шаткое положение средствами государственно-мит ­
рополичьего жанра архитектуры захватило и их. Это
д;и:ктовалось усложнением обстановки в Новгороде,
характеризующейся заметным усилением торгово-ре­
месленного люда и боярства и превращением Новго­
рода в вечевую республику. Князю приходилось до­
вольствоваться ролью военачальника и даже поки­
нутъ Детинец с его Софией, «взамею> которой князь
Мстислав строит новый княжеский собор сначала на
Городище (1003), потом на Ярославовом Дворище
(11 13). Бьшо бы странным, если бы Мстислав, сьm
Владимира Мономаха, княживший в Новгороде с 12
лет и, как выразился летописец, «вскормленный» нов­
городцами, спокойно удалился с политической сцены
Новгорода. Являясь наместником великого князя ки­
евского, он продолжал представлять высшую форму
местной власти
70
и, естественно, должен бьш проде­
монстрировать это строительством нового собора,
равнозначного Софийскому. Никольский собор на
Ярославовом Дворище бьш не монастырски
м
,акня­
жеским. Может бьпъ, поэтому Мстислав не захотел
круговых галерей, но сохранил торжественное пятиг­
лавие. Поскольку у собора не бьшо лестничной баш­
ни, он не получил шестой главы, чем тоже отличался
от Софийского. Архитектурного образа, равнознач­
ного Софийскому собору, конечно, не получилось, но
все же постройка Мстислава бьша достаточно :и:м1:ю­
зантной, чтобы напомнить новгородцам о значени
и
князя. «Недостающее» в образе Николо-Дворищен­
ского собора как бы дополнилось трехнефным собо­
ром Антониева монастыря (1 117-1 1 19), имевшим у
северного торца нартекса лестничную башню с само­
стоятельной главой (как в Софии) и еще две главы.
Заложенный в год ухода Мстислава из Новгорода,
собор Антониева монастыря (основание его приписы­
вается Антонию Римлянин
у
) предопределил образ
громадного Георгиевского собора IОрьева монасты­
ря (1 119-1 130) , донатором которого бьш сьm Мстис­
лава Всеволод. Зодчим этих двух соборов считается
мастер Петр, оставивший свое имя и «автопортрет»
на стене Антониева собора
71
.
Хотя оба сооружения
Петра создавались уже без Мстислава, но дух его де­
ятельности по удержанию единства Руси отразился в
них с полной 9чевидностью. Это бьш одновременно и
закат
большого
государственно-митрополичьего
жанра, и предвест
ье
нового типа монуменгальной ар­
хитектуры.
Со смертью Ярослава Мудрого (1054) единство
Руси претерпевает трудные испьпания. Соперничест-
92
во его сьmовей и внуков кладет начало тому состоя­
нию, при котором
«Сеяшется и раст.я.шеть усовибцами
По гыбашеть :ж:изнь Да:ж:д ьбожа внука ...»
(«Слово о полку Игореве»).
Единство Русской земли соблюдалось еще семь
лет после смерти Владимира Мономаха ( 1125) �го
сьmом Мстиславом Великим. Соперничающие сы­
новья Ярослава - <<Триумвирьш Изяслав, Святослав
и Всеволод еще пьпаются строить свою поmп:и:ку при
использовани
и
великого архитектурного наследия
юпохи Ярослава». И хотя никому из них (кроме Изяс­
лава) уже не под силу создавать пятинефные храмь1,
хотя бы в духе Софии Полоцкой, но в той или иной
мере жанровые признаки этой великой общегосудар­
ственной архитектурной образности сохраняются.
Они сохраняются у одних памятников в виде пристро­
ек, напоминающих галереи, у других - в виде мону­
ментальных лестничных башен, у третьих - в виде
многоглавия. Общая тенденция состоит в сокращени
и
пристроек и глав, в сведени
и
образа собора к прямо-
59. Нов город. Ге оргиевский собор Юрьева монастыря. На­
чат в 111 9. Вид с севцю-востока
60. Чернигов. Успенский собор Елецкого монастыря. Рубеж
XI-X/l вв. Современный вид


угольному блоку, увенчанному одной главой (Черни­
гов) . Ряд соборов сохраняет базиликальную вьпяну­
тость плана.
Почти все соборы рассматриваемого типа бьши
княжескими или княжеско-монастырскими построй­
ка!\l
lИ
.
Это обстоятельство бросается в глаза и застав­
ляет искать в нем определенную функциональную
обусловленность архитектуры. Я усматриваю ее в со­
здани
и
ил
лю
зорных «МИКJЮl'vlИтрополий», когда
князь-претендент на киевский стол (или вообще пре­
тендент на ведущую роль в политической жизни Руси)
при невозможности иметь свою «титулярную» мит­
рополию (как это было в Чернигове и Переяславле
Южном) - стремился придать своему княжескому
храму превалирующее церковное значение. Княже­
ско-монастырски
й
«отний» собор становился духов­
ным центром княжеской политики, которую каждый
князь этого периода считал общерусской. При строи­
тельстве Великой Успенской церкви Печерского мо­
настыря мыслилось противопоставить ее Киевской
Софии. При строительстве соборов Дмитриевского и
Выдубицкого монастырей мыслилось если не поста­
вить их выше Печерского, то придать им равенство с
ним - и т. д . Эта цепочка сопоставлений и противо­
поставлений обусловливала многие черты - боль­
шие размеры, ретроспективные архитектурные фор­
мы и т. д. По всей вероятности, это должно бьmо
касаться и непосредствен
ных
узких функций соборов,
то есть происходившего в них богослужения.
Митрополичьи службы не ограIШЧИВались одной
Киевской Софией. В определенные дни они должны
бьши происходить и в княжеско-монастырских «от-
61. Новгород. Ге оргиевский собор Юрьева монастыря. Ин­
терьер
93
них» соборах. Поскольку великие князья этого перио­
да еще рассматривались (или рассматривали себя) в
качестве общерусских праителей, то службы в «от­
НИХ» соборах по существу приравнивались к службам
Великой Константинопольской церкви. Если служил
митрополит, то должны бьши присутствовать и со­
служить игумены всех монастырских соборов. Каж­
дый княжеско-монастырский собор имел игумена,
среди которых бьши вьщающи:еся личности, как, на­
пример, Сильвестр, которому ВлаДИl'vlИр Мономах пе­
редал из Киево-Печерского монастыря летописание.
До Сильвестра летописание в Киево-Печерском мо­
настыре вел Никон, под именем которого, по мнению
М. Д. Приселкова, принял схиму первый русский !\l
lИ
Т­
рополит Иларион
72
, а после Никона - игумен Иван.
Оба они активно вмешивались в политическую жизнь
Киева и терпели кару от князей. Наряду с НИ1\1
1И
дол­
жен бьпъ вьщелен уже упоl'vlИнавшийся игумен Сте­
фан. При отсутствии контакта с l'vlИтрополитом-гре­
ком «отний» собор с его игуменом и многчоисленнь�м
клиром мог создавать ил
лю
зию своей княжеской
<<МИI<ромитрополи
и
», а для этого он должен бьm об­
ладать соответствуюЩИ!\l
lИ
архитектурно-функцио­
нальньIМИ и архитектурно-репрезентативньIМИ фор­
маl'vlИ. Он должен бьm бьпь большим, с вместитель­
нь�м нартексом, с обширнь�м алтарем, с широким
подкупольнь�м (амвоннь�м) пространством, с xopal'vlИ,
лестница на которые требовала особого бапmеобраз­
ного объема. Не все князья могли позволить себе по­
стройку грандиозных соборов. Архитектурная образ­
ность варьировалась. Сокращалось число глав, со­
кращались галереи, сокращались башни. Реl'vlИНИс­
ценций
величественного
государственно-l'vlИтрополичьего жанра «эпохи Ярос­
лава» в последующем времени становилось все мень­
ше. Утеря ряда жанровых черт возмещалась мону­
ментализацией архитектурных форм, чем особенно
отличаются новгородские соборы. Другим средством
репрезентаци
и
бьmо усложнение игры кирпичной
кладки на фасадах и, возможно, введение в фасадньIЙ
декор резных шиферных плит с сюжетньIМИ мотива!\l
lИ
(Киево- Печерский собор, собор Дмитриевского мона­
стыря) . Очень существеннь�м моментом в протекав­
шем архитектурном процессе бьmо появление притво­
ров у церкви Спаса на Берестове. Они как бы замеща­
ли прежние круговые галереи, но создавали заметно
иную образность. ПрямоугольньIЙ массив собора,
четко ограниченньIЙ своИl'vlИ стенаl'vlИ от окружающего
пространства и противопоставленньIЙ ему в своей
сакральной замкнутости, оказывался более распла­
станнь�м во все стороны, «привязаннь1м» к земле, к
окружающей застройке, несколько «огражданствлен­
НЬIМ» . В храме Елецкого монастыря новых черт на­
столько много, что некоторые исследователи ставят
его в начале нового стилистического этапа древнерус-
62. Новгород. Георгиев­
ский собор Юрьева мона­
стыря. План


ской архитектуры. Жанрово же он ближе к киевским:
<<МИКромитрополиям» XI века. Огмеченным особен­
ностям предстояло развиваться в будущем.
***
Ослабление реминисцеIЩИЙ государственно-мит­
рополичьего жанра в русской архитектуре второй по­
ловины XI и первой половины XII века, естественно,
вело к изменению стиля монументального историзма.
При этом большему изменению подвергался не мону­
ментализм, а историзм. Монументализация, как бьuю
сказано, не теряла своего значения, даже, наоборот,
использовалась в качестве компенсаци
и
некоторых
утерян
ных
(или теряющихся) архитектурных черт, на­
пример галерей, башен, многоглавия. В сохраняю­
щейся монументализаци
и
проявлялась прежде всего
забота каждого из князей о своей власm и силе, кото­
рые должны бьurn производить соответствующее впе­
чатление. «Благоговейное отношение к соборному
храму и глубокая уверенность в заступничестве за го­
род и область небесного покровителя его поддержи­
вались и оживлялись в древнерусских mодях разнооб­
разными обстоятельствами и прежде всего теми впе­
чатлениями, которые производил на них собор".»
73.
Об этом впечатлени
и
, которое, конечно, распростра­
нялось и на строителя собора, и должен бьm заботить­
ся князь, а вместе с ним и игумен. В какой-то мере это
впечатление достигалось, так как оно требовало глав­
ным образом элемента физического. Но историзм?
63. Новгород. Собор Рождества Богом атери Антониева
монастыря. 1117-1119 . Зодчий Петр. Вид с востока
94
С историзмом дело обстояло гораздо сложнее.
Впечатление историзма архитектуры конца Х -пер­
вой половины XI века рождалось, главным образом,
путем ассоциаций и символизаций. Мы до сих пор не
знаем, бьmо ли у Десятин
н
ой церкви действительно
двадцать пять «верхов». Г. Н. Логвин считает, что это
извесmе должно относиться к Киевской Софии. У
Десятин
н
ой церкви бьmо не менее пяти глав, что и
бьmо, вероя1
1ю
, повторено в соборе Печерского мо­
настыря. Заметное увеличение числа глав произошло
в Софийском соборе. Символизировали ли его три­
надцать глав идею сплочения двенадцати учеников
вокруг Христа или идею единства многоплеменной
Руси - неизвестно . Может быть, их было не тринад­
цать, а больше, и они не символизировали ни того, ни
другого, а что-то третье, но вызываемые ими ассоци­
аци
и
(даже у современного зрителя) носят собира­
тельный характер. Что-то собирается. Собирание же
предполагает место исхода собираемого, время для
собирания, то есть какой-то процесс, а это и есть канва
историзма. Роль, аналогичную многоглавию, могли
играть постепенно интегрирующиеся архитектурные
объемы, многочислен
ны
е закомары, архитектурные
членения, аркады галерей, кстати сказать, напомина­
ющие открытые античные портики, под которыми
протекала общественная жизнь.
Собирание, как исторический процесс, предпола­
гает скрыгое за ним действие, последнее же, в услови­
ях сравнительной безличности образа, представляет
элемент эпики. Свойственное бьmинам эпическое ве-
64. Новгород. Собор Рождества Богоматери Антониева
монастыря. Интерьер


личие и героизм, а также патриотизм - наполнены
чувством историзма, и все это очень сродни архитек­
турной образности стиля <<Монументального историз­
ма>> . И вот постепенное исчезновение жанровых
черт - носителей идеи историзма - компенсировать
бьuю, в сущности, нечем. Образующие чувство исто­
ризма моменты собирания, эпического действия, сво­
бодной многоэлементности - народной и даже все­
мирной «соборности», постепенно переофорМЛЯJШсь
в нечто более дисциплинарное, догматизирующе-ре ­
презентативное, идейно-локализованное. Монумен­
тальный историзм приобретал обличье монументали­
зированного репрезентатизма, ПОЛ)"ШВШего, естест­
венно, довольно разное выражение. В Киевщине доль­
ше
держались
<<ЯрославовьD>
традици
и
;в
Смоленщине вместе с Полоцком и Рязанью развитие
пошло в сторону централизованного вертикализма
архитектурной композици
и
; Чернигов оказался как
бы в промежуточном положени
и
между Киевщиной и
Смоленщиной; в Новгороде киевская традиция бьmа
окрашена в местнь1е «северные тоню>. Нарождающе­
муся стилю предстояло интересное развитие в новых
жанровых формах. Прежде чем перейти к этому воп­
росу, рассмотрим еще один жанр архитектуры XI -
начала ХН века, вызванный к жизни особой функцией.
Речь идет о зарождени
и
<<приватного» жанра архи­
тектуры.
Под условным названием «приватного», или оби­
ходного, жанра я имею в виду сооружения, созданнь1е
для отправления функций не общегосударственного, а
сравшпельно частного характера. Сюда входят кре­
щальни, усьшальницы, лично-княжеские и лично-епи­
скопские божницы-молельни. Все эти разновидности
обиходного жанра появились в русской архитектуре
XI - начала ХН века, дав толчок затем самостоя­
тельным жанрам. Храм обиходного жанра не рассчи­
тьmался даже на епископскую службу. Служба в нем
происходила не ежедневно и отправлялась ограничен­
ным клиром. Так возникли: маленькая четырехстолп­
ная одноглавая крещальня рядом с собором Киево­
Печерского монасть�ря (XI в.), четырехстолпная же
надвратная церковь того же монасть�ря (1 108), двух­
столпная с деревян
ным
верхом «IОрьева божница» в
Остре (конец Х1 в.), бесстолпная Ильинская церковка
в Чернигове (Xl-XII вв.), маленький бесстолпньIЙ
храм Владимира Мономаха в Переяславле IОжном,
его же «Летская божница» (храм Бориса и Глеба) на
месте убийства князя Бориса под Переяславлем IОж­
ным, Пятницкая церковь-усьшальница Бельчицкого
монасть�ря в Полоцке (начало XII в.) и ряд других.
Больше всего таких храмиков в Переяславле IОжном.
Кажущийся на первьIЙ взгляд малозначительным,
этот обиходньIЙ архитектурньIЙ жанр содержал в себе
бoльll
lli
e потенциальные возможности. Отсюда пове­
дут свое начало жанр придворно�княжеского храма,
жанр приходского храма (уличанский, посадский и т.
п.) .
Таким образом, к архитектуре Киевской Руси Х -
начала XII вв. можно адресовать слова М. В . АJшато­
ва, сказан
нь
1еовсемискус
ст
ве того времени: «В Киеве
закладьmались основы того развития, которое на
многие века определило дальнеЙl
lПl
е судьбы художе­
ственной куЛьтуры древней Руси»74
.
Эго бьm период,
интересньIЙ ка.К разнообразием архитектур
ных
жан-
.
ров, таК и их функциональной вьщержанностью. За
каждьIМ из жанров видится более или менее опреде-
95
ленная, а нередко и совершенно определенная функ­
ция, чего нельзя будет сказать про архитектурные
жанры периода феодальной раздробленности. Там
функци
и
и жанры будут переплетаться, что затруднит
анализ и сделает вьmоды менее четкими.
Скул ьптура
Языческое пластическое наследие Киевской Руси до­
вольно бедно, но не потому, что оно языческое (антич­
ность тоже бьmа языческой), а прежде всего в силу
полиморфности своего содержания . Силь� природы
еще не нашли своего олицетворения в образе челове­
ка. Космос рисовался еще в виде слаборасчлененной
картины, состоящей из соединения разных элемен­
тов - подземного мира, мира земного и мира сак­
рального. Воплощением такого представления и бьm
большой стоmюобразньIЙ каменньIЙ идол, найден­
НЬIЙ в реке Збруч (Приднестровье) и вошедиm:й в исто­
рию под названием Збручского. Кого он изображал:
Перуна? Святовита? На это нет прямого ответа. Для
истории достаточно, что это произведение дохристи­
анской Киевской Руси, и произведение совершенно
внеличностное.
Рання
я
киевская скульптура представлена произ­
ведениями с довольно неопределенной «родослов­
ной». Привезеннь1е в Киев из Херсонеса и других юж­
ных мест различнь1е мраморные архитектурные фраг­
менть1 и даже саркофаги в счет не идут . Относящиеся
к давно пройденнь�м историческим этапам и стилям,
они не могут считаться ни источниками, ни компонен­
тами духовой культуры Киевской Руси. Херсонесскую
медную квадригу и еще некоторые статуи тоже нельзя
считать киевской скульптурой. Однако нельзя и не
учитьmать их, так как для киевлян это бьmи невидан­
ные фигурные произведения, должные произвести не­
малое впечатление.
До последнего времени произведением конца Х
или самого начала Х1 века считался довольно круп­
НЬIЙ рельеф Богоматери Одигитрии, будто бы связан­
ньIЙ с украшением западного фасада Десятин
н
ой цер-
65. Збручский идол. Х в.
Крак ов, Музей (п рорись)


[]
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
Цветные табmщы III
1. Нов г0Jюд. Собор св. Софии
2. Новгород. Собор св. Софии
3. Кие в. Собор св. Софии. Хри сrrwс-священник. Мозаи­
ка из Деисуса. 1043-1046
4. Киев. Собор св. Софии. Богоматерь Оранта. Моза­
ика центральной абсиды
5. Кие в. Собор св. Софии. Xpи crrwc Пант ократор. Мо­
заика централ ьного купола
6. Кие в. Собор св. Софии. Архангел Гавриил из «Благо­
вещения». Мозаика
7. Киев. Собор св. Софии. Богоматерь из «Благовеще­
ния». Мозаика
8. Киев. Собор св. Софии. Авраам. Фрагмент фрески
на южной стене хоров «Встреча Авра
а
мом трех
странников»
9. Киев. Собор св. Софии. Встреча Марии и Елизаве­
ты. Фреска апсиды в приделе Ио акима и Анны
10. Кие в. Собор св. Софии. Aпocrrwл Пав ел. Фреска
придела св. Петра и св. Павла
11. Киев. Собор св. Софии. Му ченица. Фрагмент фре­
ски центрального нефа
12. Кие в. Собор св. Софии. Святuтел ь. Фреска приде­
ла Анr
rw
ния и Феодосия
13. Новгород. Собор св. Софии. Соломон. Фрагмент
фрески в барабане центрального купола
14. Нов город. Собор св. Софии. Aпocrrwл Петр. Фраг­
мент фрески «Деисус» Мартирь евской паперти. Ко­
нец хп в.
15. Нов город. Собор Рождества Бо гоматери Анrrw­
ниева монастыря . Святой. Фрагмент фрески aдmafr
ной части. 1125
В росписях собора заметно влияние романского искус­
ства, чrrw объясняется активными связями Новгоро­
да с Западной Европой. Сам монастырь, по преданwо,
был основан Анrrwнием римлянином - выходцем из
Рима
16. Киев. Собор св. Софии. Святой. Фрагмент фрески
северной наружной галереи
17. Киев. Кирил ловская це]Ж овь. Муч еница. Фрагмент
фрески среднего нефа. 1170-е
Церк овь была построена черниговскими князьями
Ольговичами, добившимися киевского княжения, и
служила им усыпальницей. Здесь был похоронен один
из героев «Слова о полку Игореве» - киевский князь
Свяrrwслав Всевол одович. Фрески храма выполнены ки­
евскими мастерами. Их стиль и программа тесно
связаны с южнославянской школой живописи Ба лкан.
Здесь были изображены тринадцать сцен из жизни
святого просветuтеля славян Кирил ла и двадцать
пять балканских святых. В сцене «Страшного суда»
уникально изображение ангела, свивающего небо в сви­
rrwк. Росписи Кири лловской це]Жви - последний изве­
стный памятник киевской школы живописи
18. Новгород. Собор св. Софии. Константин и Елена.
Фрагмент фрески южной галереи. Brrwpaя половина
Х/l в.
19. Киев. Собор св. Софии. Поединок ряженых. Фраг­
мент фрески северной башни
20. Киев. Собор св. Софии. Охота на медведя. Фраг­
мент фрески северной башни
Фрески лестничных башен, ведущих на хоры (мecrrw
князя и его семейства во время богослужения) изо­
бражают церемониальные развлечения двора. Про ­
грамма этих росписей служила идее оrrwждествле­
ния киевских князей с константинопольскими василев­
сами. В северной башне изображены сцены охоты, по­
тешных поединков, экзотические животные, а
также сцены из византийской придворной жизни
21-22 . Бо гоматерь Великая Панагия (Ярославская
Оранта) . Владимиро-Суздальская Русь. Около 1224.
Мо сква, Тре тьяковская галерея. Дре вний иконографи­
ческий mun Богоматери Оранты (мозаика Софии Ки­
евской) имеет более сложный вариант, запечатлен ­
ный в величественной иконе владимирской школы. Бо­
гоматерь Великая Пан агия, на груди кorrwpoй медаль­
он с благословляющим Спасом Ем мануилом, -образ,
пришедший из монументал ьного искусства Византuи
и сохраняющий в русской иконе масштабность храмо­
вой мозаики
23. Бо гоматерь Пе черская (Свенская ). Конец ХП1 в.
Москв а, Тре тьяковская галерея. Единственный па­
мятник, связанный с киевской школой иконописи Х1-
ХП crrwлemuй. Эта копия ХП1 в. представляет Бо го­
матерь с благословляющим Xpи crrwм на коленях, по
crrwpoнaм crrwят основатели Кие во-Печерского мона­
стыря - святые Анr
rw
ний и Феодосий. Скорее всего,
96
образцом была знаменитая икона «ПечерскойБогома­
тери» - одна из главных святьть христиан ского Ки­
ева
24. Диадема: полет Александра Македонского на не­
бо. Зoлorrw, перегородчатая эмаль. ХП в. Киев, Исто­
рический музей. Вместе с обрядом венчания на княже­
ство русские князья позаимствовали из Византии и
mun короны-диадемы, сосrrwящей из золотых пла­
стин. Они украшались символическими изображения­
ми в излюбленной на Руси технике перегородчаrrwй
эмали. Сюжет «Полет Александра Макед онского на
небо» символизирует высшее могущество и покрови­
тельство княжеской власти (как и в скульптуре Ди­
митриевского собора во Владимире) . Др угим сюже­
rrwм был «Деисус », отражающий идею небесного за­
ступничества за людей. От ХП в. дошло более десяти
княжеских диадем и их фрагментов (в rrwм числе
пластина с изображением Богоматери, из Владими­
ра) . Диадема надевалась вместе с ожерельем из ме­
дальонов - бармами, образцы кor
rwpыx
найдены в
Суздале и Старой Рязани
25. Бра слет с изображением ритуал ьных сцен. Сереб­
ро, литье , гравировка, чернь. ХП в. Кие в, Исrrwриче­
ский музей
Ге ральдический орел окружен на левой ствоJЖе фигу­
рами танцовиμщы и музыканта, на правой -фигура­
ми пmицы-дракона и воина, как бы охраняющего его.
По добные бра слеты, найденные во многих городах до­
монгольской Руси, применялись при языческих ритуа­
лах, смысл кor
rwpыx
остается во многом загадочным.
Чаще всего их сопоставляют с мистериями плодоро­
дия, существовавшими у большинства древних наро­
дов Европы
26. Колт с изображением грифонов. Киев. Серебро ,
гравировка, чернь. Сере дина ХП в. Москва, Исrrwри че­
ский музей
27. Семилопастное височное кольцо вятичей. Бро нза,
литье. Конец ХП в. Нов город, Музей
28. Подвеска в виде )1
11Ю
Чки. Бро нза, литье. ХП в. Нов­
город, Музей
29. Подвеска и колт с изображением женской головы.
Ки ев. Зoлorrw, перегородчатая эмаль. ХП в. , Кие в, Ис­
rrwрический музей
30. А]Жа из це]Жви Черниговского княжества. Бро нза,
литье. Мастер Константин. Вторая половина ХП в.
Москва, Исrrwрический музей
31. Подвеска и колт с изображением сиринов. Ки ев.
Зoлorrw, перегородчатая эмаль. X/l в. Киев, Исrrwри­
ческий музей
32. Змеевик Владимира Мономаха. Зoлorrw, литье.
ХП в. Санкт-Петербург , Русский музей. Змеевик -
амулет в виде медальона, на одной crrwpoнe которого
было изображение христиан ского характера
(здесь - Архангел Михаил ), а на обороте клубок
змей (языческий апотропей) . Великолепный золотой
змеевик принадлежал, по -видимому, киевскому князю
Владимиру Мо номаху. На обороте надпись: «Го споди,
помоги рабу Своему Василwо» (Василий - христиан­
ское имя князя)
33. Колт с изображением пmицы. Кие в. Зoлorrw, пере­
городчатая эмаль. ХП в. Ки ев, Исrrwрический музей.
Колт - подвеска-медальон, входящий в женский па­
радный наряд. Его вплетали в волосы у висков или
подвешивали к головному убору
34. Колт с изображением пmиц у древа жизни. Ки ев.
Зoлorrw, перегородчатая эмаль. ХП в. , Кие в, Исrrwри­
ческий музей
35. Пл астина с изображением Бо гоматери. Зoлorrw,
перегородчатая эмаль. ХП в. Санкт-Петербург , Рус­
ский музей
36. Колт с изображением свяrrwго (две crrwpoны) .
Че рнигов. Зoлorrw, перегородчатая эмаль. ХП в.
Санкт-Петербург , Эрмитаж
37. Диадема с изображением Деисуса. Зoлorrw, перего­
родчатая эмаль. ХП - начало XIII в. Санкт-ПетеJr
бург, Русский музей
38. Бо льшой Сион из собора св. Софии в Новгороде.
Новгород. Серебро , чеканка , позолота, чернь. Сере ди­
на ХП в. Новгород, Муз ей. Сион, или «Иерусалим»,
представляет собой символическую модель храма Во­
скресения Го сподня в Иерус алиме. Он использовался
для переноса Святых даров во время rrwржественных
богослужений. Ше сть дверок с двенадцатью фигура­
ми anocrrwлoв могли раскрьюаться, делая обозримым
содержимое дарохранительницы
29
14
15
16
17
119
18
120
25
26
27
28
30
31


кви. Но недавно высказано мнение о датировке его
ХП веком75• Ecm1 это так, то самыми раmmми памят­
никами скульптуры Киевской Руси будут четыре мо­
нументальных рельефа (из красного пmфера), дати­
ровка которых 60-70 годами Х1 века как будто не
вызьmает сомнений. Первая пара рельефов происхо­
дит из Киево-Печерского монастыря, а вторая пара­
из Михайловского Златоверхого (ИШ1 Дмитриевско­
го) монастыря. Все четыре рельефа высечены на круп­
ных ПJП1Тах в форме горизонтально выгянутого пря­
моугольника, которые украшали: m1бо один из фаса­
дов храмов, m1бо парапеты хоров.
Рельефы хорошо группируются в сюжетные и сти­
m1стические пары. На первой паре представлены Ге­
ракл, побеждающий немейского льва, и Дионис, везо­
мый на колеснице львом и львицей. На второй - свя­
тые воины-всадники Георгий и Федор Стратилат
(один рельеф) и Нестор и Дмитрий (другой рельеф).
Вне всякого сомнения такими парами они и функцио­
нировали: первая пара на неизвестном здании, а вто­
рая - в архитектуре исчезнувшего Дмитриевского со­
бора. Мифологические рельефы представляются бо­
лее ранними, чем исторические, поскольку интерес к
ним скоре
е
объясним близостью к тому времени, ког­
да язычество еще пьпалось проДШIТЬ свое существо­
вание.
Вспомним нехристианские процедуры, допущен­
ныевДесятин
н
ой церкви. Учрежден
ный
Владимиром
институт десятщ1ы тоже не характерен для Восточной
церкви. Недаром в случае нарушения его Владимир
грозил проклятием. Недаром, наконец, настоятель
Десятин
н
ой церкви корсунянин Анастас эмигрировал
вместе с временно захватившим Киев, но вьrnужден­
ным бежать из него польским королем Болеславом.
Видимо, православие клира Десятин
н
ой церкви бьшо
не крепким. Не крепок в православии бьш и сьm Ярое-
66. Гробница князя Ярослава Мудрого. Мрамор. Х/ в. Киев,
собор св. Софии
129
67. Богоматерь Одигитрия. Из вестняк. Х в. Киев,
Исто рический музей
лава Мудрого Изяслав, один из самых «прозапад­
ных» князей в русской истории и, кстати сказать, до­
натор Дмитриевского собора. Князьям Святославу и
Всеволоду пришлось выдержать трудную борьбу с
польским и немецким окружением Изяслава, и можно
думать, что существенная разница между интересую­
щими нас парами рельефов - мифологической и ис­
торической - в какой-то степени отражает эту борь­
бу. Ведь Святослав и Всеволод открьпо опираm1сь на
греческую традицию, оплотом которой бьш Киево­
Печерский монастьrрь. Последний немалым: бьш обя­
зан Святославу. Греческие (византийские) истоки ми­
фологических рельефов с Гераклом и Дионисом не­
сомненны. Именно византийская санкция и могла до­
пустить рельефы с языческими персонажами,
которые к Х1 веку достаточно ассИМИШ1роваm1сь хри­
стианством. Геракл даже мог символизировать...
Христа!
Вряд Ш1 исполнителями мифологических рельефов
бьши византийские мастера. Местный материал
(красный пmфер) и анатомические вольности в фигу­
рах изобличают руку местных мастеров, работающих
по византийским моделям. Эгими моделями могm1
бьпь произведения мелкой пластики. Может бьпь, не
следует забьmать и о ВШIЯНИ
И
фольклорных источни­
ков. Сцену единоборства Геракла со львом так и хо­
чется поставить в один ряд с летописной легендой о
Яне Усшмовце, остановившем на всем скаку разъ­
яренного быка.
Работа в области довольно крупной декоративно­
монументальной скульптуры мифологической тема­
тики бьша хорошей подготовительной ступенью к бу­
дущей древнерусской пластике. Во-первых, над масте­
рами не довлел запрет на пластические изображения
человека, от чего скульптура Руси, вероятно, не бьша
свободна позже. Так же как и сооружение Десятин
н
ой
церкви, это открьmало перед русскими mодьми новые
широкие горизонть1, позволяло творческой мысm1
подняться над от предметно-материальным бездуш­
ным миром. Ecm1 при этом в творческой мысm1 оста-


валось что-то от языческого, то само языческое при­
поднималось на высоту гармони
и
мирового характе­
ра. Образ Десятиmюй церкви бьш образом нового
мира. Образ Геракла, побеждающего льва, - обра­
зом нового человека. Такие переключения образных
систем нельзя оставлять незамеченными. Насколько
при этом просветлялось само образное мышление -
видно по стилю рельефов.
Стиль рассматриваемых мифологических релье­
фов на первый взгляд кажется грубоватым. Пропор­
ци
и
рук и ног Геракла несколько преувеличены. Нао­
борот, фигура Диониса поражает какой-то расслаб­
ленностью. Но это вряд ли от неумения. Преувеличе­
ние тех частей тела, которые человеку казались
важнейшими в данном сюжете, - типичная черта
всей скульптуры романского стиля, по существу еди­
ного для всей Европы. В этом проявлялась не сла­
бость, а сила мастеров. В сценах борьбы со львом -
преимущественным символом зла в Библии и Еванге­
лии - это преувеличение было особенно уместно. Ге­
ракл вьп-лядит заведомым: победителем. Если рельеф
делался по заказу князя Святослава, то это должно
бьшо ему нравиться. И не только ему, но и его едино­
мьшшенникам, может бьrrь, даже киевлянам вообще,
настроенным против «иезуита>> Изяслава, недаром в
случае отказа Святослава выступить против Изяслава
киевляне грозили уйти «в Гречьску землю»76.
Итак, перед нами яркий пример использования
языческого наследия в целях прославления Нового
человека Новой веры.
Рельеф с Дионисом не менее примечателен. Если
героический Геракл выступает олицетворением Ново­
го человека, то расслабленный, захмелевший Дио­
нис - полная ему противоположность. Даже лев и
львица, влекущие повозку с лежащим Дионисом, «вы­
ражениями» своих морд кажутся более <<Положитель­
ными» . Может бьrгь, будет натяжкой сказать, что в
столь иронической трактовке греческого бога, стихий­
ных сил земли проявилось высокоэтическое мировоз­
зрение мастеров и вообще русских людей ХН века, что
трактован он как антипод героического Геракла -
это хорошо видно.
С другой стороны, не надо забьmать, что богатей­
шая символика Диониса знала его и как борца с вра­
гами, посьшающего на них безумие77. С этой символи­
кой тесно связано и «Звериное прошлое» Диониса, что
в киевском рельефе может бьrrь и означено парой
запряже1rnых львов. Так или иначе, символика Диони­
са могла оказаться очень животрепещущей в условиях
68. Геракл со львом. Шифер. Х/ в. Киев, Музей Киево-Печер­
ской ЛШJРЫ
130
сложной борьбы Святослава и Всеволода с <<Иезуи­
тоМ>> Изяславом, хотя он и бьш их старшим братом.
Если в рельефе с Гераклом· сказалась героическая
символика, а в образе Диониса - ироническая, то это
лишний раз говорит о том, что творческому мьшше­
нию русских мастеров первой половины XI века уже
бьшо свойственно разноплановое или разноаспектное
понимание творческих образов в духе антично-визан ­
тийской эстетики, как она немного позже отразилась
в Изборнике князя Святослава 1073 года78.
На рассматриваемом этапе положительное пони­
мание и трактовка символа преобладала, что, вероят­
но, надо отнести за счет известной родственности при­
вычно-языческого мьшшения славянских неофитов и
античных мифотворцев. Этим объясняется и преобла­
дание в рельефах чувственного начала над духовным.
Интересное изменение произойдет немногими го­
дами позже, когда высекались из шифера рельефы
КОННЬIХ СВЯТЬIХ ВОИНОВ.
На первый взгляд, композиция этих рельефов
строится по тому же принципу бинарности, то есть
противопоставления левой и правой фигур, как в
рельефе с Гераклом. Но там противопоставлялись
противоборствующие силь1 добра и зла, победителя и
побеждаемого. Здесь противостоЯIЩ1е силь1 равно­
значны: св. Георгию противостоит Федор Стратилат,
а св. Нестору - св. Дмитрий. Собственно говоря, это
противопоставление чисто формально-композицион­
ное, но отmодь не смысловое. Его скоре
е
можно на­
звать ритуальным равностоянием, подобным тому,
какое представляли собой древние сасанидские на­
скальные рельефы. Но даже в этих монументальнь�х
рельефах адорирующий царь предстоял перед венча­
ющим его богом. Киевские свять1е воинь1 абсолютно
равнозначнь1. Они одинаково предстоят перед вы­
сшей силой, которая невидимо находится между ни­
ми, являя мыслимьr
й
идейньIЙ центр композици
и
.
Та­
кой невидимой, но властной силой, притягивающей к
себе свять�х воинов-всадников, мог бы быть только
Бог.
Действительно, именно такие тринарные компози­
ци
и
с фигурой Христа в центре появились в это время
в грузинской монументальной скульптуре79, которую
можно считать ближайшей предшественницей киев­
ских рельефов. Источником же грузинских компози­
ций скоре
е
всего бьш Ахтмар. Но иконографический
источник не означает образца. Отличие (иконографи­
ческое и художественное) киевских рельефов от гру­
зинских очень заметно. Высказано мнение, что, не
имея стилистических аналогий в восточно-христиан­
ском искусстве, киевские рельефы свять�х воинов сви­
детельствуют о какой-то связи с Солунью80. Но это
мнение никак не подтверждено стилистическими срав­
нениями. Более реальным остается предположение о
местном (киевском) мастерстве, тем более, что весьма
антигречески настроенньIЙ князь Изяслав вряд ли
стал бы привлекать солунских мастеров. Исходя из
достаточно распространенной восточно-христиан­
ской иконографии, киевские мастера (или мастер) ис­
пытали здесь свои· творческие возможности. В фор­
мально-техническом отношени
и
они оказались не на
очень большой высоте: фигуры довольно плоски, гри­
вы коней изображены как бы при виде на них сверху
(!); формы лапидарны, не пластичнь1, что нельзя объ­
яснить твердостью шифера, так как более пластичные
мифологические рельефы высечены из того же мате-


риала. В частности, никак нельзя согласиться с мнени­
ем, что «рельефы святых всадников по уровmо худо­
жественного исполнения значительно вьппе лавр­
ских:>> 81. Умственно-словесный анализ произведения,
как бы он ни бьш эрудирован аналитик, нельзя отры­
вать от художественного. Последний же говорит о
другом. Если гипертрофированную диспропорцио­
нальность, как и в примере с Гераклом, не следует
считать недостатком мастерства, то все же можно
сказать, что чувственная, а вместе с тем и пластиче­
ская сторона рельефов с конными воинами заметно
снизилась. Если в фигурах коротконогих, тучных ко­
ней она еще проявлена, то в облике всадников очень
заметна некая абстрагированность от всего плотско­
го, образы их схематичнь1, в известном смысле даже
спиритуализированы, приближены к графическому
знаку. По-видимому, через эту абстрагированность
неизбежно надо бьшо пройти, чтобы не попасть в объ­
ятия заманчивой антикизирующей пластичности, не­
сущей преклонение перед материей и равнодупnюй к
человеческой индивидуальности. Даже при всей лапи­
дарности стиля киевских рельефов видно, что образы
Геракла и Диониса безличностны, в то время как об­
лики святых Георгия, Федора Стратилата, Нестора и
Дмитрия - индивидуализированы (в пределах воз­
можного). Георгия, Дмитрия и Федора Стратилата
можно узнать, несмотря на очень лапидарную техни­
ку резьбы их лиц. Только Нестор проблематичен, и
недаром в этом всаднике усматривают и Меркурия.
Условен, конечно, и поверженньIЙ воином царь Диок­
леmан (в нем видят и императора Максимилиана).
Таким образом, если в архитектуре Десятин
н
ой церк­
ви местное дохрисmанское наследие проявилось в
свободно-живописном отношени
и
к констанmно­
польскому образцу (причем этот образец бьш пропу­
щен через призму херсонесской и болгарской архитек­
турной традици
и
), то в мифологических и историче­
ских шиферных рельефах местная переработка вос­
точньIХ и визанmйских образцов приобрела более
инициативньIЙ характер, и мы можем говорить о на­
чале русской скульптуры.
69. Колонна с изображе­
нием грифона и кеюrшв­
ра. Дерево. XI в. Новго­
род, Музей (прорись)
70. Резная капитель Бо­
рисоглебского собора в
Чернигове. Прорись
131
Живопись
На очерченном архитектурно-скульптурном фоне
очень интересно бьшо бы проследить первые шаги, а
следовательно, и истоки живописи Киевской Руси.
Фрагменть1 фресок были найдены в развалах первьIХ
каменньIХ (кирпичньIХ) храмов Киева, построенньIХ
еще до Десятин
н
ой церкви, но они настолько невыра­
зительны, что судить по ним о характере росписей
невозможно. Росписи Десяmн
н
ой церкви, за искmоче­
нием нескольких небольших фрагментов, тоже погиб­
ли вместе с храмом. В стиле сохранившегося фрагмен­
та лика неизвестного юного святого усматриваются
архаизируюIЦИе, не констанmнопольские черты, ис­
точником которьIХ считают Солунь82. Это наблюде­
ние можно принять скорее, нежели гипотезу о солун­
ском происхождени
и
мастеров рельефов со святыми
воинами. С резьбой славяне все же бьши знакомы
лучше, нежели с монументальной живописью.
Здесь, однако, надо принять во внимание следую­
щее обстоятельство. Постройка и роспись такого хра­
ма, как Десятин
н
ая церковь, имевшая в длину 27 м, в
ширину 18 ми, вероятно, столько же (если не больше)
в высоту, то есть площадь стен и сводов, предназна­
чавшихся под роспись, приблизительно 1500 кв. м, не
могли бьпъ вьшолнены одними греческими мастера­
ми. ПоследНИе выступали в роли ведуIЦИХ местеров,
рядом с которыми работало по их заданиям много
местньIХ подмастерьев-камеНIЦИКов, штукатурщиков,
стекловаров, растирателей красок, может бьпь, и ор­
наменталистов. В этой политехнической мастерской
росли и формировались русские художники. Если
вклад их в «оформление» Десятин
н
ой церкви остается
неуловимым, то в строительстве и украшени
и
Софий­
ского собора он проглядьmает довольно ясно, так что
даже самые строгие исследователи считают возмож­
ным выделить этот вклад. Прежде чем перейти к это­
му, коснемся главного, что несло с собой новое искус­
ство живописи -сложной системы росписей. Она тес­
но связана с музыкальным строем литурги
и
.
Известно, что в певческом искус
ст
ве это бьшо вре­
мя господства жанровой формы канона, хотя и пред­
шествуюIЦИе ей кондаки сохраняли свою силу.
Форма канона особенно интересна тем, что, разде­
ляясь на песни, которые в свою очередь состояли из
юаглавньIХ» (ветхозаветньIХ) ирмосов и тематически
развивающих их сmхир или тропарей, она предостав­
ляла возможность многопланового сюжетно-музы­
кального развертьmания основного содержания кано­
на. Такое «разворачивающееся» из смыслового цент­
ра и как бы «трансформирующее» большую тему
творческое мьппление вообще отличает новое созна­
ние. Оно составляет суть архитектурного мьппления,
что особенно хорошо видно на примере Софийских
соборов Киева, Новгорода и Полоцка. В сущности
говоря, этому же роду мьппления обязана своим рас­
цветом и новая живопись.
Мы очень часто видим причину подъема живописи
Киевской Руси в работе приезжих греческих мастеров,
в появлени
и
новьIХ красочньIХ материалов и т. п . Но
ведь все это могло дать плоды только в условиях
большой местной расположенности к новому искусст­
ву, в условиях его понимания, как это бьшо в архитек­
туре. Под пониманием здесь имеется в виду не знание,
кто такой Пантократор, что такое Благовещение,
Вход в Иерусалим и т. п . Понимание - это та самая


71. Фрагмент росписи церкви Успения Богоматери
(Десятинной) в Киеве. Конец Х в. Не сохранился
(фотография Н. Сычева)
способность видеть за изображением его смысл в раз­
ных аспектах и трансформациях, о которой сказано в
связи с каноном.
Не случайно именно в период расцвета канона сло­
жилась та система храмовой живописи, которая бьmа
усвоена Киевской Русью, в частности в росписи Со­
фийского собора.
Как уже отмечалось, живопись настолько органич­
но связьmалась с архитектурой (причем не только
внутри, но и снаружи храма), что мыслить ее отчле­
ненно невозможно. Стены и своды -это одновремен­
но и живопись. Живопись - это одновременно и сте­
ны. Даже доски икон, вкрапленных в шперьер, не вос­
приним:а.Jmсь как станковая форма. Они воспринима­
лись как части стен.
Но если стены и своды храма - это созданное с
помощью художmщы Софии Премудрости мирозда­
ние, «дом» Софии и его семью столпами, то, следова­
тельно, и живопись на стенах и сводах - это тоже
мироздание Софии Премудрости. Эго тоже ее «ДОМ>>.
Как мы увидим ниже, этот всеобъемлющий софий­
ный образ разворачивался в живописи кшщентриче­
скими кругами. Сейчас, в связи с тем, что речь идет о
самом большом мироустроительном круге, напом­
ним, что в храмовых росписях прочно утвердилась
система, для названия которой лучше не подыскать
слова, как мироздательная. Но если мироздательная,
значит, и историческая.
Если для славянина-язычника символ мирозда­
ния - это земляной круг (святилище, курган) или
столбстрехъяру
сным
изображением неба, земли и
преисподней (Збручский идол), то для русича-христи­
анина мироздание - это сложнейшая иерархия архи­
тектурных форм и семитысячелетняя Священная ис­
тория в формах изобразительных.
Мы уже знаем, что семитысячелетняя мировая ис­
тория начиналась с ветхозаветных сюжетов в запад­
ной части храма и развивалась до Благовещения, изо­
браженного на восточных столбах. Картины Рождест­
ва Христова и прихода Христа в мир, его страстей
вплоть до Воскрешения и Вознесения развертьmа.Jmсь
на верхних частях стен и на сводах. Нижние части стен
132
отводились изображениям отцов церкви и выдаю­
щихся подвижников. На подкупольных арках изобра­
жа.Jmсь мученики. Эга Земная Церковь объединилась
громадной фигурой Богоматери в центральной апси­
де. Она изображалась в позе молящейся (Оранты) с
поднятьIМИ вверх руками, как бы защищающими, по­
кровительствующими и благословляющими всех
предстоящих. Так бьmо и в росписи Новгородской
Софии, а может быгь, уже Десятин
н
ой церкви? Эгот
образ в мозаичной росписи Софии Киевской и пол­
учил название «Богоматерь-Нерушимая стена>> .
Именно над ним, на краю свода апсиды вьmедена
древняя софиологическая надnись: «Бог посреди него;
он не поколеблется: Бог поможет ему с раннего утра>>.
С. С. Аверинцев переводит это как: Богоматерь-Со­
фия посреди Киево-русского государства. Она охра­
няет его. Система росписи Киевской Софии заверша­
ется евангелистами (в парусах), Богоматерью среди
апостолов (повтор темы Земной Церкви) и Вседержи­
телем с архангелами в куполе (Небесная Церковь).
При этом Вседержитель в куполе тоже нес софийное
содержание как Логос, дающий разум Софии.
Вполне возможно, что такая система росписи (мо­
жет бьпь, без сакральной надписи?) бьmа уже в Деся­
тинной церкви, а после Софийского собора - в дру­
гих крупнейших соборах Киева. В Новгородской Со­
фии вместо евангелистов в барабане изображены про­
роки. Ветхозаветные сюжеты бьmи акцентированы и
в других частях росписи83, что, вероятно, тоже бьmо
связано с темой Софии Премудрости. Причем с за­
метным акцентом на софиологическом значени
и
об­
раза Христа, что считается новгородской особенно­
стью.
Во всяком случае, исторический, даже всемирно­
исторический момент в монументальных росписях XI
в. выражен очень сильно. В этом, несомненно, отрази­
лось то новое чувство включенности Киевской Руси
«на равныю> во всеобщую историю, которое прямо­
таки переполняет «Слово о Законе и Благодатю> Ила­
риона. И не только чувство включенности, но, что не
менее, а, пожалуй, даже более важно и интересно, -
чувство радости, достойности, торжественности.
Проводниками этих рефлексий и бьm монументаль­
ный стиль росписей.
Монумента.Jmзм стиля русской живописи XI века
состоит не только в крупнь�х размерах фигур (в Киев­
ской Софии - до 5,45 м!), но в обобщенной трактовке
всех объемов, в цельности линий складок одежд, в
крупнь�х плоскостях цветовых пятен, это ничуть не
мешает ни пластичности форм, ни многоцветию коло­
рита. По подсчетам исследователей, это многоцветие
в Софии Киевской составляет восемнадцать красоч­
нь�х групп со ста двадцатью девятью градациями!
Только такой стиль «монументального историзма>>
мог выразить картину мироздания и место нового
человека (сьmа, а не раба!) в этом мироздани
и
.
Главную роль в этом целостном восприяти
и
и пе­
редаче мира игра.JШ архитектура и живопись. В значи­
тельной степени они определяли торжественность
картинь1 красочного богослужения, в котором боль­
шое место отводилось новому хоровому пению. Если
средневековая органная музыка прогнала старьIХ гер­
манских богов из их рощ и повела героев новой эпохи,
то в Киевской Руси то же самое делало хоровое песно­
пение христианских гимнов. В певческом искусстве
прочно укрепилась форма канона, в котором значи-


тельное место заняли такие софиологические мотивы
девятой притчи Соломона, как таинство воплощения.
Канон, как известно, состоит из ирмосов и развиваю­
щихся тропарей. Собственно говоря, из «ирмосов» и
«тропарей» состояла и система росписей, в чем новое
искусство далеко оставило за собой примитивный
языческий орнаментализм.
До сих пор мы рассматривали мироздательный
софийный круг искусства кшща X-XI века. В чем же
состояли собственно церковный и личностный круги?
Мало сказать, что соборы Софии Премудрости озна­
чали идеальную церковь, бьum: ее образами. Они бьum:
средоточием этой образности. Но ту же идейную фун­
кцию вьmолняли и другие крупные храмы: Спасо­
Преображенский (Чернигов), Успенский (Киев), Ми­
хаилоархангельский (Киев), Борисоглебский (ВьШIГо­
род), Дмитриевский (Киев) и другие. Первые два тес­
но связаны с софиологической темой, в посвящени
и
остальных преобладает покровительственный мотив.
Понимание Софии как идеальной церкви нашло
выражение в том, что именно большой трехнефный
шестистолпный собор, начиная с Успенского собора
Киево-Печерского монастыря, становится своего ро­
да эталоном для главных соборов всех русских горо­
дов.
Естественно, что более наглядно софийность темы
идеальной церкви и здесь выражалась в живописи.
Иерархически построенная система росписи, основы­
вающаяся на изображенных в нижнем ряду ощов цер­
кви, пустьIН
НИК
ов и подвижников и содержащая в по­
следующих регистрах образы пророков, апостолов и
Богоматери, завершаемая Вседержителем, - стала
привычным символом идеальной церкви. В дальней­
шем эта система изменялась незначительно, только в
некоторых своих частях.
Поскольку образы Богоматери и Христа, судя по
росписи Киево-Софийского собора, занимали глав­
ное место и бьum: наиболее крупными, то они накла­
дьmали свою печать на всю роспись. Именно в них
софиологическая тема получила личностное выраже­
ние, причем соотношение Богоматери и Христа, как
носителей образа Софии, в Х1 веке очень сложно пере­
плеталось. БогородичньIЙ аспект, кажется, преобла­
дал.
Трудно сказать, из каких источников христианские
художники усвоили образ Богоматери, красоту и чис­
тотуеелика.Здесьимеютсяввидунетеилиинь1е
иконографические ее изводы, в отыскани
и
источников
которых многие исследователи видят главную свою
задачу, а образ Богоматери вообще, во всей его новой
духовности. Конечно, древние художники не знали
свидетельства церковного историка Никифора Кал­
листа (XIV в.) о наружности Богоматери, но те мате­
риаль1, на которые опирался Никифор, должны бьum:
бьrгь им известнь1. Несомненно, оттуда ведут начало
такие черты, как юлатовиднь1е» волосы; <<Глаза быст­
рые, с зрачками, как бы цвета маслинь1; брови дугооб­
разные и умеренно-черные; нос продолговатьIЙ; уста
цветущие; лицо некруглое и неострое, <<Но несколько
продолговатое» 84.
Конечно, каждая эпоха, каждьIЙ «стиль эпохю>
вносил в этот образ что-то от «вкуса эпохю>, но в
общем очерченньIЙ типологический образ сохранял­
ся. В мозаическом образе киевской Оранть1-Неруши­
мой стены мы видим почти все эти черты действитель­
но нерушимыми (волосы, правда, под мафорием не
133
ВИДНЬI, но что они должны бьum: бьrгь ЗОЛОТИСТЬIМИ,
можно судить по образу Христа). Но лучшим лично­
стнь�м выражением софийной темы воплощения бьш
образ Великой Панагии (так назьmаемой «Ярослав­
ской ОрантьD>), датировка этого спорного произведе­
ния временем Владимира Мономаха представляется
мне наиболее убедительной.
Образ Богоматери не только в силу своей софий­
ности, но и по особому отношению русских людей к
его национально-покровительственному значению в
известной мере определял идеал личности человека в
душевном и духовном смысле, почему его черты мож­
но проследить почти во всех изображениях юных лиц,
даже мужских. Особенно показательна в этом отно­
шени
и
знаменитая икона Георгия воина, датируемая
в пределах XII века85. Мне уже приходилось приме­
нять к этому образу античное понятие калокагатийно­
сти. В сущности, калокагатиен и образ Богоматери в
русской живописи Х1 века, с той, однако, оговоркой,
что по сравнению с античностью калокагатийность
образов русской живописи XI-XII вв. несравненно
духовнее. Перефразируя П. А. Флоренского, можно
сказать, Красота есть София.
Ог росписей разобранного Михайловского храма
(1108-1113/14) остались только некоторые мозаики,
а именно изображение «Евхаристии» (в апсиде) и фи­
гура Дмитрия Солунского. Это бьum: последние моза­
ики древней Руси. Снять1е со стен, они хранятся в
музеях: «Евхаристия» - в Софийском соборе; «Дмит­
рий Солунский» -вТретьяковской галерее. В «Евха­
ристии» при всей ее иконографической близости к
композици
и
Софии Киевской останавливает внима­
ние большее изящество фигур апостолов, изображен­
ных к тому же без нимбов (!). МужественньIЙ образ
Дмитрия Солунского вызьmает ассоциаци
и
из искус­
ства итальянского кватроченто. А. И. Некрасов даже
сравнивал его с". образом кондотьера. Конечно, это
не говорит о снижени
и
искусства, но какое-то измене­
ние в его цельности намечалось.
Фрески Софии Новгородской XII века (главное по­
мещение и приделы) по сравнению с подкупольной
росписью тоже не столь монументальны и эпичны.
Наряду с превосходнь�м владением византийским ху­
дожественнь�м наследием в них отмечается русифика­
ция типов лиц и усиление линейности в стиле. Боль­
шей живописностью характеризуются сохранившиеся
фрагменть1 росписи южной (мартириевской) паперти,
особенно изображение апостола Петра в Деисусе.
Росписи Николо-Дворищенского, Георгиевского и
Рождественского соборов Новгорода (первая треть
XII в.) дошли до нас в столь небольших фрагментах,
что судить об их первоначальных системах крайне
трудно. Стиль же, как и в архитектуре, хотя и сохра­
няет черты «киево-византийского монументализма>>,
но в нем заметно нарастание местных черт, что вызы­
вает сходство с романским стилем.
Прикладное искусство
В отличие от так называемых «высоких» искусств -
архитектуры, живописи и скульптуры, прикладное ис­
кусство несравненно глубже пронизьmало бьrг языче­
ских славян и поэтому вошло в искусство Киевской
Руси очень мощнь�м пластом. Здесь чрезвычайно
трудно определить, что представляет собственно ела-


вянское творчество, что обязано соседним народам, а
что явилось уже в результате христианизаци
и
Киев­
ской Руси.
Поскольку произведения прикладного искусства
докиевской и Киевской Руси дolI
IJl
li
до нас в результа­
те археологических раскопок, то состав их достаточно
случаен, но все же не настолько, чтобы нельзя бьmо
нарисовать общей картины.
Обтпая картина такова, что между прикладным
искусством докиевской и Киевской Руси нельзя прове­
сти такой грани, какая бьmа в зодчестве и в живописи.
Здесь не было своей Десятинной церкви или Богома­
тери - Нерушимой стены. Любимые украшения язы­
ческих славян долго еще бытовали и после Крещения
Руси. Однако смена вкусов все же замечалась.
После довольно темных VI и VII веков, когда бьmи
распространены разного рода фибулы, в том числе и
заооморфные, любимыми украшениями стали пред­
меты с применением так назьmаемой юерНИ>>. Усвоив
этот мотив с Востока, славяне усовершенствовали
зернь и достигли большого успеха в сложени
и
особо­
го пьшпюго геометрического стиля. В его природе
обнаруживается родство с искусством ткани.
Наряду с зернью популярностью пользовалось ис­
кусство ткани. Чем дальше на Север, тем ощутимее
бьmо влияние в прикладном искусстве Руси ее сильно­
го соседа - Скандинавии. Оно особенно заметно в
Новгороде и Ладоге, в фантастическом «Зверином
стиле» местньIХ изделий. К IX веку этот стиль проник
и в Приднепровье. Великолепнь�м образцом его явля­
ется турий рог из Чернигова. Изображенная на его
серебряньIХ накладках сцена сказочной охоты до сих
пор вызьmает разные толкования.
Как уже сказано, языческие вкусы долго еще пита­
ли прикладное искусство Киевской Руси. Уже процве­
тала новая культовая архитектура, новая христиан­
ская живопись, а в прикладном искусстве изготовля­
лось множество украшений с мифологическими моm­
вами. В деревенской среде это бьmи разного рода
бронзовые зооморфные амулеты (коньки, уточки и
пр.), а в городской - изделия из золота и серебра
(гривны, колты, браслеты, ожерелья, диадемы и пр.),
вьmолненнь1е в самьIХ различньIХ техниках: перего­
родчатая эмаль, литье, ковка, чеканка и т. п . Особенно
замечательны височнь1е колть1, сначала с эмалевьIМИ
изображениями птиц, грифонов, а затем с человече­
скими образами. В серебряньIХ браслетах («наручах»)
бьmа очень развита мифологическая образность. Но
время делало свое. В диадемах стали появляться раз­
вернутые христианские композици
и
.
Особенно вели-
колепна диадема из Киевского клада с изображением
семифигурного Деисуса. МногочисленньIМИ изобра­
жениями святьIХ бьm украшен золотой крест Евфро­
сини
и
Полоцкой (утрачен во время войнь1 1941-1945
гг.) .
Любопытно, что в Новгороде в XI - начале XII
века почm не бьmо золотьIХ изделий. Вероятно, ска­
зьmалась отдаленность от Византи
и
.
Да и княжеская
власть здесь бьmа не так сильна, как в Киеве. Кроме
искусной резьбы по дереву, давшей уже в Х1 веке такие
шедевры, как колонка с кентавром и грифоном, здесь
бьmи распространены костянь1е изделия, а также
литье и чеканка по металлу. В резной косm XI-XII
веков безраздельно господствовали мифологические
моmвы. Широко распространенньIЙ в резьбе по дере­
ву и косm ювериньIЙ стиль» в какой-то мере помогает
понять, что владимиро-суздальская фасадная белока­
менная пластика далеко не бьmа чуждьIМ явлением
для древнерусского искусства домонгольской поры.
Но все же славу новгородскому прикладному ис­
кусству составили высокохудожественнь1е вещи, изго­
товленнь1е мастерами для особого назначения. Тако­
вы «Большой» и «МальIЙ» сионы, а также два кратира
мастеров Браmль1 и Косты. В сионах заметны визан­
тийские черты, но происхождение их скорее всего ме­
стное. Местное происхождение кратиров докуменm­
руется надписями.
Оба кратира - показатель высочайшего уровня
чеканки, которого достигли новгородские мастера,
несмотря на уже начавшийся процес
с
феодального
раздробления Киевской Руси.
***
Навсегда останется загадкой, насколько искусство
эпохи единства Киевской Руси бьmо любимо всем на­
родом. Мы должнь1 помнить, что социальные проm­
воречия в это время не могли зайm глубоко. Естест­
венно, городская и деревенская культуры весьма раз­
личались, но ведь городская культура создавалась не
кем-нибудь, а вьIХодцами из народа. «Элиту нельзя
представлять как некое акmвное и формирующее на­
чало, а «массу» - как начало инертное и пассивное».
Более того. «Сама ориентация богословской мысли и
ее основное содержание определялись прежде всего
«массой» по той причине, что христианство бьmо «фи­
лософией мил
ли
онов»86•
Но как бы ни бьmо целостно это раннее единство
художественной культуры Киевской Руси, оно долж­
но бьmо получить и получило трещину.
11. Искусство периода феодальной раздробленности.
XII - первая половина XIll века
После смерти в 1132 году Мстислава Великого, еще
способного своим авторитетом и силой удерживать
Киевскую Русь от феодального раздробления, этот
134
процесс стал неминуем. Князья полутора десятков су­
веренньIХ государств, равньIХ и подобньIХ западноев­
ропейским королевствам, занялись <<устроением сво-


их земель». В историографии твердо укрешшось мне­
IШе, что процес
с
феодальной раздробленности Киев­
ской Руси (общий для средневековой Европы) вел не к
упадку страны, а к «бурному росту городов» и расцве­
ту русской культуры.
Вместо единой Киевской Руси образовалось при­
мерно пятнадцать княжеств, соответствующих преж­
IШМ союзам племен. Пятнадцать княжеств - это зна­
чит пятнадцать стольных «Земельных» городов, сре­
ди которых, кроме Киева, Чернигова, Полоцка, Нов­
города и Переяславля IОжного, видим Смоленск,
Новгород-Северский, Ростов Великий (позднее -
Владимир), Галич, Владимир-Вольmский, Муром
(Рязань), Туров и другие. Одновременно «среди кня­
зей жила мысль получить себе отдельную еписко­
пию». К ранее существовавшим епископиям (Киев­
ской, Новгородской, Вешородской, IОрьевской) в XI
веке прибавляются Черниговская, Переяславская, Ро­
стовская, Тмутараканская, Владимиро-Вольmская,
Поросская, а в ХП веке - Полоцкая, Смоленская,
Туровская, Галичская, Владимирская (на Клязьме).
Каждая феодальная столица (столица каждой юем­
ли») должна бьша иметь епископско-кафедральный
собор, а если он не бьш одновременно княжеским, то
и княжеский придворный храм.
Архитектура
XII век бьш веком бурного развития двух жанров ар­
хитектуры, один из которых можно назвать классиче­
ским юемельно-соборныМ>>, или кафедрально-епи­
скопским, а другой - придворно-княжеским.
«Земельным» жанр соборной архитектуры назван
потому, что выраженньIЙ в нем образ Мира вольно
или невольно бьш таким, каким он представляется не
общерусскому сознанию, а сознанию человека от­
дельно взятой «земли» (княжества), поскольку, как
сказано вьШiе, князья этого времеIШ занялись «устро­
еIШем своих земель». Как бы IШ бьши обпшрны эти
земли, но то бьши «Владимиро-Суздальская», «Пол­
оцкая», «Смоленская» и другие. земли, а не общерус­
ская земля. НазваIШе «Русская земля» сохранилось за
Киевщиной, но это опять же бьша не вся Русская зем­
ля, а, скоре
е
, ее символ.
«Земельный собор» - это столичный собор той
или иной земли, которьIЙ попервоначалу мог бьпь
единовременно и княжеским, и кафедрально-епископ­
ским. Последнее обстоятельство и является основаIШ­
ем для собственно соборного статута, в то время как
ряд княжеских храмов назьmается соборами просто
по степеIШ их значительности в истории или вьщаю­
щихся качеств архитектуры.
Ввиду того, что в предьщущем изложени
и
,иимен­
но по этой причине, некоторые княжеские (не епископ­
ские) храмы по традици
и
назьmались соборами (Ми­
хайловского монастыря, например, и др.) и условим­
ся, что формально соборами будут назьmаться имен­
но кафедральные храмы, а не формально - главные
храмы того или иного городского участка, монастыря
или даже княжества.
Понятие <<КЛассический» можно бьшо бы заменить
понятием «канонический», иногда употребляемым Н.
В. ВороIШНЬш. Но со словом «канонический» связы­
вается нечто застьmшее, окаменевшее, в то время как
внутри <<КЛассического» шла интенсивная работа
творческой мысли.
135
Территориальное сокращеIШе функций земельно­
го (епархиального) собора вовсе не означало, что в
нем «сократился» и образ Мира. Собор XII века, как
бы он IШ бьш лаконичен в своих формах, оставался
образом Мира, которьIЙ бьш неизменен. Эго видно
хотя бы по тому, что «постепенно соборные храмы
стольных (подчеркнуто А. Голубцовым - Г.В .) горо­
дов, и прежде всего старейших и наиболее богатых,
становились для них и тянувшихся к ним волостей
тем, чем бьша София Киевская для всей русской зем­
ли» 87• Изменился не образ Мира, а его архитектурное
воплощеIШе.
Большие, из ряда вон выходящие храмы с реми­
IШсценциями государственно-соборного жанра могли
позволить себе фундаторы, поставленные историей в
особые условия, захваченные особо широкими пол­
итическими программами, либо, наоборот, вьmуж­
денные противостоять этим программам. Конечно, в
обстановке невероятного переплетения династиче­
ских притязаний и идейнь�х программ очень трудно
произвести архитектурную систематизацию, более
или менее отвечающую исторической действительно­
сти. Тем более что многие памятIШКИ, известные по
письменньш истоЧIШКам, не сохраIШЛИсь, а если ос­
татки некоторь�х и раскопаны, то еще не поддаются
атрибуци
и
.
Таким образом, ошибки неизбежнь1. Что­
бы свести их к минимуму, необходимо принимать во
внимаIШе тот «расклад» (выражеIШе Д. С . Лихачева)
княжеских и епископских сил, которьIЙ имел место
после смерти Мстислава Великого (1132) и которьIЙ
чуть ли не каждьIЙ год изменялся. Эгот «расклад»
далеко не адекватно, но все же определял главные
направления творческих усилий в области монумен­
тального зодчества, а следовательно, и функци
и
со­
здаваемь�х памятников. Функци
и
же обуславливали
выбор жанра.
Здесь нужно учесть еще два немаловажнь�х обсто­
ятельства. Во-первь�х, все необходимые для епископ­
ской функци
и
элементы в сжатом виде содержал уже
тмутараканский храм Мстислава Красного (1022). В
скобках еще раз заметим, что предположеIШе Н. И .
Брунова о пятиглавии тмутараканского храма ничем
не подтверждается. Следовало их развернуть, чтобы
достигнуть полной «работоспособности» функций.
Во-первь�х, нужно бьшо придать новому жанру архи­
тектуры своего рода санкцию всеобщности. До по­
следнего времеIШ считалось, что роль такой неглас­
ной «санкци
и
» играла Великая Успенская церковь Ки­
ево-Печерского монастыря, бьmшая якобы одногла­
вой. После того как выяснилось, что это бьш
пятиглавьIЙ собор, положеIШе серьезно меняется. До­
статочно сказать, что
.
свой первьIЙ монументальньIЙ
собор в Суздале (1096) Мономах строит хотя и с нар­
тексом, но, по-видимому, одноглавым, без галерей,
притворов и лестничнь�х башен. Скорее всего таким
бьш и смоленский собор Мономаха (около 1101 г.),
полностью исчезнувший с лица земли. Напрашивает­
ся мысль, что не печерский собор, а эти мономаховы
соборы положили начало жанру юемельно»-епархи­
альнь�х, кафедрально-епископских храмов ХП века с
их определенной функцией. Не исключено, впрочем,
что как смоленский, так и суздальский соборы не бы­
ли первыми среди построек этого типа, так как кон­
цом XI века М. К . Каргер датирует два безьll\1ЯН
НЬ
IХ
храма, фундаменты которьIХ бьши открьпы на усадь­
бе Художественного института в Киеве и в Зарубском


монастыре
88. СтроитеJШ их неизвестны. Все сказанное
возвращает нас к далекой тмугараканской церкви
князя Мстислава - первому одноглавому храму с
нартексом, рассчитанному, конечно, не на митропо­
личью, а на епископскую функцию.
Со смертью в 1125 году Владимира Мономаха и
митрополита Никиты митрополичья кафедра до 1130
года пребьmала «вдовствующей», и каждой из двух
оставшихся идеологических сил Киева - князю и Пе­
черскому монастырю - предоставилась полная «са­
мостоятельность». Правда, епископы в епархи
и
ста­
вятся по-прежнему преимущественно не из монасть1-
ря89, но со стороны князя Мстислава явно замечается
внимание к последнему. Свой второй храм в Киеве и
Успенскую церковь Богоматери Дирогошей - он за­
кладьmает в 1131 году в духе ощовского суздальского
собора. Еще ранее, в 1127 году такой же храм - Ива­
на на Опоках - заложил в Новгороде его сын, князь
Всеволод, являвшийся, как известно, довольно по­
слупrnым оружием в руках оща. Он же строит здесь в
1135 году церковь Успения Богоматери на Торгу, все
в таком же жанре. Эго тем более интересно, что оба
храма не быJШ епископскими, а созданы князем Всево­
лодом явно для ублажения новгородцев, недоволь­
ных его поJШТИКой90. Вероятно, нечто подобное имело
место в Пскове при сооружени
и
почти такого же (но
трехглавого) собора Иоанновского монастыря. Но
это произошло позднее (1249). На ранней стади
и
раз­
вития функци
и
храмов нового жанра быJШ <<Комплек­
сными». В связи с этим, а также с невозможностью
точной атрибуци
и
храмов, фундаменть1 которых бы­
JШ вскрыть� на усадьбе киевского Художественного
института и в Зарубском монасть�ре, трудно сказать,
как же в конце концов происходило становление зе­
мельно-соборного жанра. Пока ясно, что «иконогра­
фически» его памятники исходят не из Великой Успен­
ской церкви Печерского монасть�:ря, а из какого-JШбо
другого образца. Но иконография в рассматривае­
мом случае не означает жанра, так как жанр определя­
ется предметом повествования. В Великой Успенской
церкви Киево-Печерского монасть�:ря предметом по­
вествования бьша широкая по содержанию идея по­
кровительства Богоматери всей Руси. Как бы не отно­
ситься к поJШТИЧеской легенде, связанной с архитек­
турным устроением Киево-Печерского монасть�:ря,
эта покровительственно-охранительная роль Богома­
тери по отношению именно ко всей Руси, а не только
Киева, остается определяющей91. Отсюда - гранди­
озные размеры храма, даже превышающие в некото­
рых частях размеры Киевской Софии. Отсюда же -
обстройка и без того большого здания крещальной,
молельнями и пр. Пятиглавие (взамен моноглавия
Софии) я склонен объяснять отсутствием в замысле
исторического аспекта (собирание многоплеменной
Руси), строго византийским характером устава мона­
сть�:ря, позаимствованного от Студийского монасть1-
ря Константинополя, возможно также - нежеланием
идти вслед за митропоJШей, которой овладеJШ греки,
то есть чувством известного противостояния ей (см.
выше). Хотя, как утверждал Н. И. Брунов, для Визан­
ти
и
(точнее, для Константинополя) пятиглавие не ха­
рактерно, но вызьmаемые Черниговским собором
грекофильские ассоциаци
и
могJШ рождать чувство
протеста к моноглавию Софии. Надо сказать, что в
символическом плане пятиглавие свободно ассоци
и
­
ровалось с идеей княжеского веJШЧИЯ, которая во вто-
136
рой половине Х1 века и в последующее время стала
столь злободневной. Как бы то ни бьшо, но традици­
онно проводимая Киево-Печерским монасть�рем JШ­
ния на укрепление единства Руси нашла хорошее от­
ражение в образе Успенского собора Киево-Печер­
ской лавры. Ни жанрово, ни СТИJШстически он не мог
стать «моделью» для строительства епископских со­
боров в разJШчных епархиях, для этого он бьш слиш­
ком общерусски грандиозен. Иная ситуация сложи­
лась в конце ХП века, но об этом - в своем месте.
Как уже отмечено, многие епархиальные соборы
XII века быJШ одновременно и кафедрально-епископ­
скими, и княжескими, и общегородскими. Такая ком­
плексная функция обусловливалась, конечно, не каки­
ми-JШбо принципами, а самой жизненной необходи­
мостью. Как Десятин
н
ая церковь, будучи первым
большим храмом Киева и Руси, должна бьша отве­
чать княжеским, митрополичьим и городским по­
требностям, так в подобном же положени
и
оказаJШсь
главные соборы русских городов XII века, в которых
учреждаJШсь епископи
и
. ТолькоГаличиВладимирдо
постройки епископских Успенских соборов распола­
ГаJШ особыми княжеско-придворными храмами. По­
степенно, как увидим ниже, такие храмы будут стро­
иться (помимо епископских) и в других городах. На
начальном же этапе жизни феодальных столиц город­
ской собор вьшолнял комплексную функцию. Она
складьmалась из отправления сложившегося круга бо­
гослужения, из участия есJШ не во всех, то в главных
церковных событиях князя и его семьи и из посещения
всех горожан. Заметим, что это бьIJШ не прихожане,
так как приходов, как таковых, могло еще не бьпь, а
все население города. Как же наилучшим образом
можно бьшо реаJШзовать все эти функци
и
?
Так как служба в епархиальном соборе производи­
лась не митрополитом, а епископом, да и то JШ
ШЬ
по
особым дням, в обычные же праздники - настояте­
лем собора, а в будни - рядовым священником с не­
большим КJШром, то при ограничени
и
материальных
возможностей фундаторов дело ограничивалось ар­
хитектурным минимумом. Этим минимумом для
епископского собора бьша трехнефность, наличие
нартекса, трехапсидность и одноглавие. Трехнеф­
ность собора бьша нужна для несения вь�:разительного
трибуна главы. Трехапсидность - для усложнивше­
гося хода службы (проскомиди
и
, малого и большого
входов, переоблачений и хранения церковного имуще­
ства). Нартекс бьш необходим для оглашенных, кото­
рых в удаленных от Киева землях бьшо много. В нар­
тексах некоторых соборов устраиваJШсь крещальни
(Рязань).
Таков бьш своего рода «архитектурный пуризм»
века. Сказанное должно относиться и не к епископ­
ским, а монасть�:рским и городским храмам XII века,
независимо от того, строИJШсь JШ они князьями ИJШ
самим монастырем. Ведь это не были уже ведущие
храмы - «микромитрополии» «отних» монастырей,
а в лучшем случае обетные храмы, каковым представ­
ляется и Успенская (Пирогощая) церковь князя
Мстислава Владимировича. По всей видимости, та­
кие постройки и легJШ в основу шестистолпных одно­
главых храмов середины и второй половины XII века.
Как и во всяком историческом процессе, у истоков
нового жанра должны бьIJШ находиться какие-то под­
готовительные ИJШ переходные формы. Поскольку


жанр <<Земельного» собора вычленялся из широкой
груп
пы
памятников, содержавIIШХ реминисцеIЩИ
И
го­
сударственно-митрополичьего жанра, то естественно,
что некоторые черты последнего в той или иной степе­
ни наследовались. При этом уже на раннем этапе в
наследовани
и
признаков старого жанра происходил
своего рода «отбор» в зависимости от социальной
функци
и
строящегося здания. Так, есть все основания
считать, что в собственно княжеских постройках, да­
леких от митрополичьего и даже епископского глаза,
сохранялись такие светские черты, как башни, что мы
и видим в замковом храме Волковыска (вторая поло­
вина ХН в.). Тем же обстоятельством Н. Н. Воронин
объяснял оригинальные особенности в архитектур­
ном образе «Нижней» церкви в Гродно, построенной
князем Всеволодом в своем замке92. Эго избиратель­
ное отношение не только к наследству, но и к вновь
возникаемым архитектурным идеям мы будем видеть
постоян
н
о на протяжени
и
всей истории земельно-со ­
борного жанра, почему его правильнее бьшо бы на­
звать княжеско-епископским или просто городским
соборным жанром. Но это смешало бы и функцио­
нальный, и жанровый моменть1 в архитектуре. Я
предпочитаю говорить все же о земельно-соборном
жанре, делая оговорки о преобладани
и
втехилииных
случаях княжеской функци
и
над епископской, как это
уже сделано для Волковыска и Гродно.
В ходе нашего изложения должно быть обращено
внимание еще на одно важное обстоятельство, ока­
завшее жанрообразующее влияние на архитектуру Ру­
си 1 века. С вокняжением в 1139 году в Киеве Всеволо­
да Ольговича совершается перелом в отношени
и
к
Киево-Печерскому монасть�рю и его русской лини
и
.
Всеволоду удается вьmести монасть�рь из орбиты вли­
яния митрополита и превратить его в патриаршую
ставропигию.
Монасть�рь снова выходит на передний план, сно­
ва его постриженники посьшаются на епископальные
кафедры 93• Но «печерская архитектурная традиция»
явно не упрочивается. В учрежденной в Каневе рези­
деIЩИ
И
IОрьевского епископа Всеволод Ольгович
строит в 1144 году шестистолпный одноглавый собор.
В 1146 году такой же храм он закладьmает в Кирил­
ловском монастыре Киева, который заканчивает же­
на Всеволода Ольговича Мария Мстиславна. Союз
Всеволода Ольговича с Андре
е
м Переяславским (бу­
дущим Боголюбским), а также замирение с Мстисла­
вом Изяславичем Владимирским (на ВольIНИ), то есть
примирение не на провизантийской, а на явно прорус­
ской почве, приводит к расширению «земельной архи­
тектурной традици
и
» на запад и северо-восток Руси.
Князь Мстислав Изяславич сооружает в 1156-1160
годах громадный Успенский собор во Владимире-Во­
лынском, а на северо-востоке не менее величествен­
ный и тоже Успенский собор строит в Ростове Вели­
ком Андрей Боголюбский (1161-1162). То, что при
Всеволоде Ольговиче делало еще первые шаги, теперь
вьшилось во вполне обдуман
ную
программу и дало
блестящие результаты.
Успенский собор во Владимире-Волынском бьш
построен князем Мстиславом Изяславичем в особых
обстоятельствах. Напряженные отношения между
владимирско-волынскими князьями и митрополией
особенно обострились в середине ХН века, когда
Изяслав 11 Мстиславич Киевский прилагал все силь1 к
избранию митрополита из русских - Климента Смо-
137
лятича. В разгоревшейся борьбе греческой и антигре­
ческой «партий» Изяслав почти добился своего, но не
получил санкци
и
патриарха и, вероятно, в накалив­
шейся атмосфере бежал во Владимир «И митрополита
Клима поя с собою>>.
После смерти оща Мстислав Изяславич снова пы­
тается утвердить Клима, но, не закрепившись сам в
Киеве, уходит на Волынь . К нему ушел и Клим Смо­
лятич. Таким образом, во Владимире-Волынском
сложилась обстановка, в которой князь Мстислав
Изяславич мог запроектировать собор для неприз­
нанного митрополита. Вероятно, этим надо объяс­
нить очень большие размеры Успенского собора, име­
ющего в длину 34,7 м (!).
В Киеве в это время появился митрополит-грек
Константин, так что строить во Владимире митропо­
личий храм не бьшо оснований, но все же Мстислав не
хотел признать себя побежденнь�м и построил храм
епископский по жанру, но чрезвычайно внушитель­
ный.
Вос
ст
ановленньIЙ в 1900 году архитектором Г. И.
Котовь�м, одноглавьIЙ Успенский собор Владимира­
Волынского по своей строгой импозантности не усту­
пает пятиглавому Михайловскому собору двоюрод­
ного деда - Святополка Изяславича, но у постройки
Мстислава уже не бьшо ни лестничной башни, ни бо­
ковых папертей, ни крещальни, не говоря уже о декоре
из резных шиферных плит, так что распространить на
него название «микромитрополи
и
» нельзя. Интерес­
но также, что при большом нартексе и «базиликаль­
ной» вытянутости трехнефного пространства Успен­
ский собор не имел добавочного предалтарного попе­
речного нефа, как в некоторых соборах Х1 века, то
есть митрополичья функция в нем, видимо, предус­
матривалась не до конца. Все это как бы упрощало
жанровую структуру, вводило в нее элемент схемати­
ческого геометризма. Но далее мы увидим, что дру­
гой стороной медали бьшо увеличение пластики фаса­
дов, значение которой к концу века будет все увеличи­
ваться.
Обратимся к ростовскому собору Андрея Бого­
любского - «жанровому брату» владимиро-волын­
ского храма. Сравнение его с Успенским собором го­
рода Владимира (на Клязьме, см. ниже) поможет по­
нять жанровую разницу между кафедрально-епископ­
ским собором и собором-«микромитрополией».
Ростовский Успенский собор строился Андре
е
м
Боголюбским в 1161-1162 годах после того, как в
городе сгорел предшествуюIЦИЙ большой деревян
нь
IЙ
храм. Епископская кафедра в Ростове существовала,
по мнению М. Д . Приселкова, с 1077 года, так что
князь Андрей просто заменил деревян
нь
IЙ храм ка­
меннь�м, но, конечно, без всякого желания сделать его
митрополичьим, так как митрополичьим он хотел
сделать владимирский собор. Поэтому в ростовском
соборе, несмотря на его размеры, превышаюшие раз­
меры владимирского храма, нет признаков митро­
польного жанра. Эго бьш трехнефньIЙ одноглавьIЙ
храм с традиционньIМ нартексом. Громадные разме­
ры здания, почти равные Печерскому собору, можно
объяснить как косвенньIЙ отблеск претензий Андрея
Боголюбского на самостоятельность ростово-суз­
дальско-владимирской церкви. Как говорится, мит­
рополия митрополией, а епископия епископией. «На
всякий случай» и она должна бьша вь�ражать далеко
идуIЦИе намерения князя. Ростовский Успенский со-


бор 1161-1162 года считался одним из бJШЖайших
«подражаний» Великой Успенской церкви Киево-Пе­
черского монастыря, что якобы засвидетельствовано
и бJШЖайпшми современниками. «И во своем княже­
ни
и
христоmобець Владимир, вземь меру божествен­
ныя тоа церкви печерьска всемь подобием създа цер­
ковь в граде Ростове...» Однако здесь перепутано все:
и имя строителя, и размеры бьши не те, на что мне уже
приходилось указьmать94•
В таком же духе десятилетием раньше бьm постро­
ен Успенский собор в Рязани. В то время Рязань вхо­
дила еще в Черниговскую епископию, но отдален­
ность ее от церковного центра диктовала необходи­
мость рязанской резиденщш епископи
и
, как это бьmо
в Киеве. Таким образом, Успенский собор Рязани
можно считать епископским в отличие от княжеского
Борисоглебского. Полное разрушение собора во вре­
мя татаро-монгольского нашествия 1237 года не по­
зволяет дать исчерпьmающую его характеристику, но
то , что это был трехнефный одноглавый храм с нар­
тексом, - не вызывает сомнений. Притворов у собо­
ра не бьmо.
Вероятно, такой же резиденцией, на этот раз пол­
оцкого епископа, бьmа Благовещенская церковь в Ви­
тебске, варварски уничтоженная в 1961 году. Она
представляла собою сильно вьпянутый по продоль­
ной оси трехнефный одноглавый храм с нартексом и
одной полициркульной апсидой. Особенностью хра­
ма является планировка трех пар столбов, образую­
щих два равновеликих квадрата (подкупольный и за­
падный), что подготавливало будушее водружение
купола не над восточнь�м, а над западньIМ четырех­
столпием. Очень суженные боковые нефы тоже вьще­
ляют храм из киевской традици
и
. К сказанному необ­
ходимо добавить, что вместо боковых апсид у Благо­
вещенской церкви бьши апсиднь1е ниши в толще вос­
точной стены.
Исследователи усматривают в этих особенностях
кавказские (армянские) и даже западноевропейские
воздействия, что не искmочено. Показательно в этом
отношени
и
, что у Благовещенской церкви не бьmо
добавочного предалтарного поперечного нефа, так
что наличие его в Полоцкой Софии и в некоторых
других соборах Х1 века является не западной, а визан­
тийской чертой. Но почему в западно-русской архи­
тектуре XII века появились апсидные ниши? Они уст­
роены не только у витебской церкви, но и у Спасского
храма в полоцком Спасо-Еворросиниевском мона­
стыре (середина XII в.), у собора в полоцком Детинце
(вторая половина XII в.), у Борисоглебской и Пятниц­
кой церквей в Бельчицах (середина XII в.), у маленько­
го храма в Минске (первая половина XII в.), у церкви
в Волковыске (XII в.), у так назьmаемой «Нижней»
церкви в Гродно (первая половина XII в.), а во второй
половине XII века будут характерны для ряда смолен­
ских памятников. Видеть в рассматриваемой детали
особенность только западно-русского зодчества XII
века не приходится, так как она имеет более широкое
распространение (Армения, Грузия), да и в русском
зодчестве встречается уже в Киеве (крещальня Софий­
ского и Берестовского соборов). Мы видим ее также в
постройках смоленских мастеров в Рязани (Спасский
собор), Новгороде (Пятницая церковь) и того же Ки­
ева (церковь на Вознесенском спуске). Интереснее
другое. Хотя многие из перечисленных зданий явля­
ются княжескими постройками, но рассматриваемый
138
прием устройства боковых алтарей получил заметное
распространение в монастырских храмах. А. Л . Якоб­
сон и В. В . Беридзе напомнили мне, что черта эта
свойственна тем ранним храмам, которые, как, на­
пример, церкви несторианских общин на границе Ира­
на и Месопотами
и
, еще слабо отдифференцированы
от структуры жилого дома. Иначе говоря, особен­
ность эта не культового, а структурно-архитектурно­
го, то есть, в конечном счете, архитектурно-художест­
венного, происхождения: желание видеть восточный
фасад тоже прямолинейньIМ. Добавmо, что ни княже­
ские, но монасть�рские храмы не обладали теми «весь­
ма внушительными служебными силами» (А. Голуб­
цов), которые бьши в общественных столичнь�х собо­
рах. Поэтому при строительстве таких малоклирнь�х
храмов легче бьmо отказаться от полукругль�х боко­
ВЬIХ апсид, несомненно мешающих централизаци
и:
тя­
нущейся вверх общей композиции - главной стили­
стической тенденщш архитектуры XII века.
Не следует, однако, преувеличивать значение рас­
сматриваемого мотива. Для нашей темы он представ­
ляет второстепенное явление, так как функционально­
жанровая типология древнерусского зодчества реали­
зуется вне его.
Гораздо интереснее такие нововведения западно­
русской архитектуры земельно-соборного жанра, как
башнеобразность композици
и:
посредством поста­
новки барабана главы не прямо на подпружные арки,
а на специальный промежуточный объем - четырех­
гранньIЙ постамент, обработанньIЙ снаружи трехло­
пастными курватурами. В сохранившемся виде такую
композицию впервые имеет Спасский храм Спасо-Ев­
фросиниевского монастыря в Полоцке (середина XII
в.). Сооружение храма полоцкой княжной Предслав­
ной (Евфросинией) позволяет видеть в нем скорее кня­
жескую, а не монасть�рскую постройку. Но и в сосед­
нем, Бельчицком монастыре еще раньше Спасской
церкви бьm сооружен Борисоглебский храм той же
композици
и:
и конструкци
и:
.
Существует мнение, что
даже не он бьm первь�м, следовательно, начало по­
исков новой архитектурной выразительности уходит
еще далее вглубь. Н. Н. Воронин ведет генезис такой
композици
и:
с Х1 века (Вышгород)95. Для нашей темы
существенно, что рождение ее связано с храмами не
кафедрального, а «комплексного» назначения. Вы­
шгородские храмы были мавзолеями, Бельчицкий -
княжеским храмом, Евфросиниевский - княжеско­
монасть�рским.
Сказанное не означает, что с появлением новь�х
композиций пришел конец земельно-соборному жан­
ру. Храмы шестистолпного типа, с нартексами, одной
или даже тремя главами, но без галерей и притворов
строились и во второй половине XII, даже в начале
XIII века: церковь Бориса и Глеба в Новгородском
детинце (1167), построенная боярином Сотко Сьпи­
ничем, упомянутьIЙ выше храм Иоанновского мона­
стыря в Пскове и др. Романизирующий лаконизм их
архитектуры, позволяющий говорить о своеобразном
«пластическом пуризме», скорее всего оценивался не
просто функционально, но и эстетически. Не случайно
же и на наше искушенное архитектурно-эстетическое
сознание лаконизм новгородского храма Ивана на
Опоках производит сильнейшее впечатление.
Однако как бы ни бьm силен этот лаконический
язык соборной архитектуры, развивающаяся жизнь
требовала своего. Не только княжеские, но и некото-


рые монастырск
и
е храмы епископско-соборного жан­
ра во второй половине ХН века осложняются в деко­
ративно-пластическом отношени
и
либо за счет введе­
ния полихроми
и
, либо за счет акцентировки фасадных
членений.
Примером первого являются гродненские хра­
мы - уже знакомая нам «Нижняя» и особенно так
назьmаемая «Коложская» церковь (храм Бориса и
Глеба на Коложе) конца ХН века. Их фасадная кир­
пичная кладка обогащается включением оmолиро­
ван
ных
валунов разного цвета, а также разнофигур­
ными майоликовыми вставка!VIИ. Фасады смоленской
церкви у устья речки Чуриловки (конец ХН в.) членят­
ся пятиобломными, а углы здания - пятнадцатиоб­
ломными (!) пучковыми тяга!VIИ. Их даже трудно на­
звать «пучковыми лопатками» (хотя функция их та
же), до того они линейно-пластически дифференциро­
ваны.
Естественно, что не кафедральные соборы стали
ранними предмета!VIИ такого чувственного декора. Он
перешел на них с княжеских храмов ХН века, соста­
вивших свой придворно-княжеский жанр. Прежде чем
перейти к нему, необходимо рассмотреть реминис­
цеIЩИ
И
государственно-митрополичьего жанра, кото­
рые в ХН веке были довольно сильны, особенно в
княжествах, которые в политической жизни ХН века
играли ведущую роль, - Галицком и Владимиро­
Суздальском.
Большие исторические притязания Галицкого кня­
жества основьmались на его пограничном положени
и
с Западной Европой, на союзе с ВизаirГИей и на «же­
лезных полках», которыми князь Ярослав Владими­
рович Осмомысл (сьm Владимира Володаревича)
«отворяеши Киеву ворота» («Слово о полку Игоре­
ве»). Время княжения Ярослава - 1153-1187 го­
ды - было периодом наибольшего могущества Га­
тщкого княжества. Но в нем до 1157 года не было
епископи
и
.
Не удивительно поэтому, что с ее учреж­
дением сразу возникла необходимость в кафедраль­
ном соборе. Считать Успенский собор, о котором сей­
час пойдет речь, придворным княжеским храмом нет
оснований, так как княжеским храмом бьmа Спасская
церковь, упоминаемая в летописи под 1152 годом.
Громадный Успенский собор, вскрьпый раскопка!VIИ
Я. Пастернака в 1937-1939 годах, в силу сказанного
не мог возникнуть ранее 1157 года. Он вполне соот-
72. Псков. Собор Иоанна Предтечи Иоанновского монасты­
ря. 1230
139
ветствовал назначению епископского кафедрала. Бо­
лее того. В его формах явно присутствовали черты
государственно-соборного жанра. Это бьm очень
большой (длина 36,7 м) трехнефный храм с нартек­
сом, папертями и крещальней (?) в юго-западном уг­
лу96 наподобие Елецкого собора. Наличие нартекса
позволяет предполагать шестистолпие. Собор, одна­
ко, определяется одноглавым, что при громадном его
размере несколько странно. Композиционно он за­
ставляет вспомнить собор Дмитриевского монасты­
ря князя Изяслава в Киеве (см. вьппе). В согласии с
киевской традицией собор имел фасадную белока­
менную резьбу97, что увеличивало его импозант­
ность.
Епископом в Галич бьm поставлен грек Козьма.
Учитьmая союз Галича с ВизаirГИей, мы можем пред­
полагать, что в условиях антивизантийской политики
Киева при Изяславе Мстиславиче галицкому еписко­
пу давались более широкие церковные полномочия,
сближающие его с киевским 1.V1Итрополитом. Формы
галицкого собора отвечают митрополичьей функци
и
.
По историографической традици
и
мыдолжныбы­
ли бы перейти к архитектуре Владимиро-Суздальско­
го княжества, сильно выдвинувшегося в середине ХН
века на передние рубежи политической жизни Руси.
Но археологические исследования последних двух де­
сятилетий показали, что в ре1.V1Инисценциях государст­
венно-соборного жанра в середине XI I века ведушее
место занимал Смоленск. До 1160-х годов, когда во
Владимире Андрей Боголюбский начал разворачи­
вать строительство крупного масштаба, в Смоленске
уже сушествовал такой величественньIЙ трехнефньIЙ
храм с галереями, как Борисоглебский собор на Смя­
дьmи.
Борисоглебский собор бьm заложен в 1145 году, то
есть вскоре после постройки одноименного собора в
Чернигове, и представлял определенное звено в цепи
тех архитектурных мероприятий по репрезентаци
и
культа Бориса и Глеба, к которым прибегали ведущие
князья в своих родовых тяжбах. Его сооружение (на
Смядьmи) приурочено к месту убийства князя Глеба,
направлявшегося из Мурома в Киев. Строителем со­
бора выступил князь Ростислав Мстиславич (1127-
1159), внук ВлаДИ1.V1Ира Мономаха, следовательно,
хранитель и почитатель культа князя Бориса - пат­
рона Мономаховичей. В 30 -х годах ХН века Ростисла­
ву Мстиславичу пришлось немало хлопотать по уч­
реждению в Смоленске епархи
и
, что последовало в
1136 году; епископом Смоленска стал грек Мануил.
Заметим, что это бьm период сильного давления мит­
рополи
и
на устранение русской церкви, епископы-гре­
ки ставятся кроме Смоленска в Новгород, Владимир­
Вольmский, Туров. Киево-Печерский монастырь ухо­
дит на второй план. Между тем у Ростислава Мстис­
лавича Смоленского шла тяжелая распря с
Ольговича!VIИ. Поскольку последние опирались в де­
монстраци
и
своих «династических прав» на сооруже­
ние главного Борисоглебского храма - мавзолея в
Вьппгороде их «родоначальникоМ>> Олегом Святос­
лавичем (что делали и черниговские Святославичи -
Ольговичи), то Ростиславу Смоленскому, как Моно­
машичу и как «владетеmо» места убийства князя Гле­
ба, «велением времени» бьmо создание «своего» Бори­
соглебского собора. В сложившихся условиях это дол­
жен бьm бьпь не рядовой епископский собор, а равно-


це�rnый уже существующим Борисоглебским храмам.
С ВьШIГородским храмом-мавзолеем Смоленский со­
бор не мог сравняться, а с черниговским вполне мог.
И мы действительно видим, что они во многом схожи.
Оба - шестистолпные (с нартексом) и одноглавые.
Оба окружены галереями, что восходит к старой тра­
дици
и
. Е. Е. Воробьева и А. А. Тиц даже считают, что
черниговский собор мог послужить образцом для
смоленского 98. Последний, кажется, не имел белока­
менных резных деталей. Его размеры (длина 31,5 мс
галереей) и представительность хорошо вписьmаются
в круг памятников, тяготеющих к старому государст­
венно-соборному жанру.
Сущность реминисценций государственно-митро­
поличьего соборного жанра особенно хорошо прояв­
ляется в истории владимирского Успенского собора.
Известно, что Андрей Боголюбский потратил не­
мало сил на хлопоты перед патриархом об учрежде­
ни
и
во Владимире самостоятельной митрополи
и
.
<<Хочу бо сей град обновити митропольею, да будеть
сей град великое княжение и глава всеМ>>
99
•
Хотя до­
биться этого князю Андрею не удалось, но Успенский
собор во Владимире (1158-1160) строился с явным
расчетом на митрополию, о чем свидетельствуют не
столько крупные размеры (длина 26,3 м), сколько та­
кие ретроспективные элементы, как башни у западных
углов, притворы и особое помещение у северной сте­
ны, которое Н. Н. Воронин считал «владычными сеня­
ми» ню. Скорее это скевофилакий - место переоблаче­
ния митрополита (предполагаемого) или князя. Ске­
вофилакий Константинопольской Софии находился
именно на таком месте. Есть и другие черты, говоря­
щие о строительстве владимирского собора в качестве
митрополи
и
.
По высоте он превосходил Киевскую
Софию, число же окон в барабане главы было таким
же - двенадцать. Наконец, говоря словами Н. Н. Во­
ронина, «в самом обеспечени
и
Успенского собора де­
сятиной с княжеских доходов и владений сказьmалось
желание повторить сделанное Владимиром «святьrм»
в отношении первого храма на Руси - Десятинной
церкви» 101
.
Многое из сказанного, особенно планировка,
сближает владимирский собор со Спасским храмом в
Берестове, построенным дедом князя Андрея. Однако
если в Берестовском храме можно предполагать пя­
тиглавие, то собор во Владимире идет в русле «Зе­
мельной традици
и
» (как увидим ниже, она в ХП веке
будет преобладающей). Надо вообще сказать, что Ан­
дрей Боголюбский в церковных делах не пошел по
пути отца, державшегося византийской ориентаци
и
.
Приглашение западноевропейских мастеров, приме­
нение в качестве строительного материала белого
камня, введение в декор сюжетной скульптуры102 со­
здавало новый художественный облик здания. Но в
структурном отношени
и
Успенский собор содержал
реминисценци
и
большого государственно-соборного
жанра. И это бьmо не случайно. Поскольку Успенский
собор бьm кафедрально-епископским, то богослуже­
ние в нем, как и вообще в таких соборах, отличалось
от приходских и монастырских храмов. Прежде всего
оно бьmо обставлено с митрополичьей роскошью. Но
этого мало. Старый строй соборной службы, особен­
но в митрополи
и
, но также и в кафедрально-епископ­
ских храмах, бьm заимствован из Константинополь­
ской Софии. <<Литургические порядки св. Софии Кон­
стантинопольской имели силу и продолжали действо-
140
вать в богослужебной практике наших соборных цер­
квей» 103. А это значит, что и князь Андрей, сравнивае­
мый летописцами с Соломоном, подобно византий­
скому императору принимал участие в богослужени
и
.
Суть вопроса, конечно, не в ориентаци
и
на Византию,
а в церемониале, который имел конкретно-историче­
скую направленность - утверждение самостоятель­
ности церкви всей Северо-Восточной (и даже шире)
Руси. «Уклою> в государственно-соборный жанр архи­
тектуры Успенского собора во Владимире, таким об­
разом, функционально вполне оправдан. Приведем
суждение такого знатока, как А. Голубцов. «Заступив
место св. Софии Киевской, он (Успенский собор. -
Г. В.) бьm более чем приличествующим святилищем
для русской митрополи
и
и великокняжеской столи­
цы...» Н)4.
Ниже мы увидим, что митрополичья функция Ус­
пенского собора бьmа со временем еще более расши­
рена.
Реминисценци
и
государственно-соборного жанра
в архитектуре середины ХП века не бьmи привилегией
только крупнейших княжеств. Подобные тенденци
и
по необходимости имели место и в тех княжествах,
которые бьmи вынуждены отстаивать перед ними
свою ил
лю
зорную самостоятельность.
В ХП веке Рязани приходилось бороться за свой
«суверенитет» с наседавшим на нее Владимиро-Суз­
дальским княжеством. Многочисленные столкнове­
ния дошли до вторжения рязанского князя во Влади­
мир и увоза в Рязань владимирской святыни - иконы
Богоматери. Прежде чем окончательно подЧИНИТься
Владимиру и умереть в заключени
и
, князь Глеб
(1155-1177) успел построить в Рязани собор имени
своего небесного патрона - почти копию Успенской
церкви Елецкого монастыря (см. выше). Подобно по­
следней, он имел три притвора и крещальню в нартек­
се. Нет пока данных предполагать собор трехглавым
(хотя это не исключено, этот вопрос остается откры­
тым). Его большие размеры (длина 30,8 м без притво­
ра) ставят памятник рядом не только с елецким, но с
выдубицким и михайловским. Известно, что Рязань в
церковном отношени
и
бьmа связана с Черниговом, но
только ли этой связью следует объяснять сходство
рязанского храма с черниговским? Рязани важнее бы­
ло доказать свое «равенство» с Владимиром, отсто­
ять это равенство, как бы оно ни бьmо ил
лю
зорно. В
этих обстоятельствах апелляция к культу Бориса и
Глеба бьmа весьма действенной, так как память Глеба
особо почиталась в Рязани, оmочковавшейся от Му­
рома. Глеб бьm муромским князем (скорее - номи­
нально).
Большой собор с притворами мог претендовать на
сравнение с Успенским собором Андрея Боголюбско­
го. Строительство князя Глеба падает на 1160-е годы,
когда собор во Владимире бьm уже построен.
Рязанский князь не мог позволить себе такой архи­
тектурной роскоши, как возведение храма из тесаного
белого камня, но частично белокаменная кладка при­
менена в его соборе, что отличает работу рязанских
мастеров от черниговских. Примененная в рязанском
соборе фасадная белокаменная резьба тоже очень от­
лична от резьбы черниговских соборов. Далека она и
от владимирской, представляя местный вариант это­
го декора, общего (по материалу) для Галича, Черни­
гова, Владимира-Суздаля и Рязани105
•


В стилеобразующем omoшemrn реминисцеIЩИ
И
государствеmю-соборного
архитектурного
жанра
«Второй редакци
и
» (середины ХН в.) отличались от
«первой редакцию> (начала ХН в.) тем, что они начи­
нают играть более активную роль. Эго выразилось
прежде всего в насьпценности их качествами будуще­
го развития . Ведь как бы монументализированы ни
бьши сами по себе большие объемы соборов - «мик­
ромитрополий» - с рядами своих закомар, галерея­
ми, притворами и спорадическими башнями, много­
главием и, наконец, вводимой в декор фасадов бело­
каменной пластикой, все же не эти черты архитектур­
ного образа вели вперед и сообщали памяmикам
архитектуры современное звучание. Вперед вело по­
степенное перенесение архитектурного акцента с го­
ризонтально-блочной завершенности здания (остатки
историзма предшествующего жанра) на вертикально­
центрированную пластическую динамику при полном
coxpaнemrn традиционной крестово-купольной струк­
туры здания . Оrчасти это достигалось простьw уве­
личением общей высоты четверика. Так, высота Ус­
пенского собора во Владимире на Клязьме, равная
32,3 м (до купола), на 4 м превьппает высоту Киевской
Софии. При таком увеличеmrn высоmости компози­
ци
и
и при уменъшеmrn масштаба притворов, как это
было у владимирского Успенского собора 1158-1160
годов, ослаблялись византийские ассоциаци
и
,ивоб­
разе соборного храма появлялось что-то новое. Эго
новое можно оmести и за счет проявления националь­
ного вкуса, воспитанного на деревян
ных
композициях
«башенного» типа, и, как увидим ниже, за счет роман­
ских воздействий.
Доказательством реальности отмеченной стили­
стической тендеIЩИ
И
служит тот факт, что теми же
чертами характеризуется и развитие <<КЛассического»
жанра русской архитектуры ХН века, составленного
постройками не придворного, а «Земелъно-соборно­
го» типа.
Стилистическая традиция, если ее набmодение ос­
тается на уровне эмпирии, мало что дает теоретиче­
скому искусствоведению. Поэтому отмеченнъ1е черты
стилистического сдвига в русской архитектуре середи­
нъ1 ХН века нужно определить терминологически. Я
предлагаю назвать эти тендеIЩИ
И
переходом от стиля
византинизирующего <<Монументального историзма»
141
(Д. С . Лихачев) к романизирующему репрезентатиз­
му. Сам же репрезентатизм ХН века проявился в не­
скольких поджанровых формах, которые и будут исс­
ледованы ниже.
Придворно-княжеским архитектурнъw жанром в
Древней Руси явились четь1рехстолпнъ1е, преимущест­
венно одноглавые крестовокупольные храмы без нар­
тексов. Атрибутом такого храма считаются хоры (в
западной части), но выше уже приходилось отмечать,
что хоры предназначались не столько для князя,
сколько для его семейства и вообще для женской по­
ловинъ1 феодальной аристократии.
Сгрого говоря, храмы придворно-княжеского
жанра не были соборными . Скорее они носили харак­
тер семейного домового храма, хотя с течением вре­
мени домовые церкви вьщелялись в самостоятельный
жанр. Выше отмечалось также, что княжескими мог­
ли быть (и в ряде случаев действительно были) храмы
соборного типа. Придворно-княжеский жанр - это
собственно храмы, княжеские по функци
и
,анепо
заказу. Они могли быть и вне княжеского двора, но
чаще всего соединялись переходами с дворцом, как
это было в галицкой церкви Спаса.
Из характера жанра видно, что храмы рассматри­
ваемого типа не предназначались для митрополичь­
их, общегородских или общеземельных (епархиаль­
ных) служб, которые происходили в них лишь в осо­
бых случаях (престольный праздник, име нинъ1 князя и
т. п.). Княжеский храм не нуждался в нартексе (кото­
рый был необходим для монастырских церквей), а
также в развитой алтарной части. Одноглавие, как мы
уже видели, прекрасно соответствовало идее княже­
ского суверенитета. Таким образом, кубический одно­
главый крестовокупольный при четь�рех столбах
храм, видимо, хорошо отвечал своей функци
и
. Ноэта
функция в нашей науке, по существу, еще не определе­
на! Н. И. Брунов писал, что византийский прообраз
храма рассматриваемого типа образовался <<На осно­
ве первичного утилитарного задания»106 . Если под
первичнъw утилитарнъw заданием иметь в виду пере­
численнъ1е выше моменты, то это так и есть . Но этого
ведь мало. В задание входило не одно только утили­
тарное название, но и идейное, вернее - идейно-об­
разное. И тут мы возвращаемся к основной для сред­
невековья теме: храм - образ Мира.
73 . Владимир Xll-XIII вв. Пл ан:
1. «город Мономаха» - П . «Ветчанай го­
род», укрепле1tUЯ 1158-1 164
-
Ill. «Но­
вый город», укреп ления 1158-1 164
-
IV. Дет инец.
1. церковь Спаса - 2. церковь св . Ге оргия
-
3. Успенский собор - 4. Золотые воро­
та - 5. Иринины ворота - 6. Медные во­
рота - 7 . Серебря ные ворота -8. Волж­
ские ворота - 9. Дм итриевский собор -
10. Вознесенский монастырь - 11 . Рож­
дественский монастырь - 12. Успенский
«Княгинию> монастырь - 13. Торг овые
ворота -14. Ив ановские ворота -15. во ­
рота Детинца - 16. церковь Воздви­
женья на Торгу


Придворно-княжеский храм оставался образом
мира, но это бьшо несколько иное представление о
Мире, не столь внеличностное, как во времена Ярос­
лава - Илариона. Владимир Мономах еще мог сла­
гать оду в честь Мироздания 107, но в этом мироздани
и
не бьшо противопоставления Закона (проrшюе) и Бла­
годати (ньшешнее), не бьшо всемирных народов, их
истории. По существу, не бьшо и современной исто­
рии. Историзм замещается репрезентатизмом, в ко­
тором все явственнее набmодаются личные мотивы.
После гимна «чудным делам» творца Мира - небу и
звездам, зверям и птицам - Владимир Мономах в
своем знаменитом «Поучени
и
» всю душу вкладывает
в изложение мысли о бренности человека. Его слова о
тщетности жизни звучат как Соломонов Екклезиаст.
Так назьmаемая «Летская божница» Мономаху (храм
Бориса и Глеба на реке Льте) рисуется скорее личной
капеллой, нежели обычной церковью. Недаром лето­
писец находит для нее ласковые эпитеты «милая цер­
ква», <<nрекрасшш 108 • Правда, и в это время создаются
грандиозные соборы. Но суть жанровой проблемати­
кикакразисостоитвтом,чтодляразныхфункций
создаются разные храмы. Придворно-княжеский
храм, как нам предстоит увидеть, бьш даже более чем
«ЗемньIМ небом», он бьш «небом в человеке», что воз­
вещал еще Максим Исповедник (см. часть 1) -и к пони­
манию чего бьши близки такие mоди, как Николай
Святоша. Кстати сказать, ему приписьmается постро­
ение одного из ранних четырехстолпных храмов на
Руси - надвратной Троицкой церкви Киево-Печер­
ского монасть�ря (1108), при вратах которого Нико­
лай Святоша (князь Святослав Давидович, cьrn Дави­
да Черниговского) находился.
И все это вовсе не бьшо чем-то исключительньIМ.
Жизнь усложнялась в беспокойном средневековом
мире. В Византии это бьша эпоха строительства лич­
но-семейньIХ храмов. «Небольшие храмы, замкнутые
прочньIМИ стенами, безупречно отвечали своему на­
значению» 109.
Именно такая упорядоченная архитектура, к тому
же материально и технологически вполне доступная,
пришлась по вкусу владетелям многочисленнь�х древ­
нерусских <<КНЯЖЬИХ дворов», и она заполняет собою
весь ХП век. При этом в жанре придворно-княжеской
архитектуры ХП века различаются три типа или под­
жанра: ординарный, неординарный и сверхординар­
ный. В ординарный поджанр включены четь�рехстол­
пные храмы без нартекса и притворов . В неординар­
ный - четырехстолпные храмы с притворами (иног­
да - башнями) и даже галереями (папертями). В
экстраординарный - ротонды , триконхи и тетракон­
хи (квадрифоли
и
). По мере возрастания их сложности
происходит и расположение памятников во времени.
Снова приходится пожалеть о том, что нам неизве­
стно, какого характера бьша самая рання
я
киевская
церковь Ильи Пророка. На основани
и
того, что уже у
языческих славян существовали квадратные в плане
четь�рехстолпные храмы (в Арконе, например), мож­
но смело полагать, что такой же бьша и церковь Ильи
Пророка. Название ее «соборной» еще не означает
того, что это не бьш княжеский храм. В раннекиевское
время, когда не бьшо еще Десятин
н
ой церкви, «собор­
НЬIМ» можно представить себе и четь�рехстолпньIЙ
княжеский храм. Может бьrгь, археологи когда-ни ­
будь найдут его остатки. Приписьmаемой князю Вла­
димиру Святославичу церк�и Василия не будем ка-
142
саться, так как эта легенда полностью развеяна 110
•
ПервьIМ княжеским храмом ординарного типа в исто­
рии древнерусской архитектуры мы не можем считать
и Богородичную церковь в Тмутаракани, построен­
ную в 1022 году князем Мстиславом Владимирови­
чем. Об этом теперь можно смело говорить после
раскопок Б. А. Рыбакова, из которь�х стало ясно, что
храм Мстислава представлял крестовокупольную
композицию, хотя и на четырех колоннах (причем -
без галерей и притворов), но с нартексом 111. А при
известном решени
и
проходов в нартекс можно счи­
тать храм шестистолпньIМ. Напомню, правда, что не­
зависимо от того, какого типа первьIЙ храм строился
в том или ином месте, он, как первьIЙ и пока единст­
венньIЙ (в данном месте), вьmолнял общую функцию,
то есть бьш и княжеским, и городским, а если храм
строился в административном центре княжества, то и
епископским (кафедральнь�м). Так или иначе, но четы­
рехстолпнь1е кафедраль1 эпохи Киевской Руси неизве­
стны, если не считать Успенского собора Галича (ок .
1157), шестистолпие которого, в силу плохой сохран­
ности остатков фундаментов, некоторь�ми исследова­
телями читается как четь�рехстолпие. Но, как уже ска­
зано, при первь�х шагах монументального строитель­
ства возникла функциональная комплексность, жан­
ровое же разделение происходило позднее.
Несомненнь1е византинизмы в архитектуре тмута­
раканской церкви (мраморные колоннь1), а также
структурное родство с керченской церковью Иоанна
Предтечи (Х в.) ясно указьmают, откуда на Русь при­
IШiа ее композиция. Показательно, что с овладением
Черниговом (1024) Мстислав не повторил формы
тмутараканского храма, а сразу приступил к сооруже­
нию большого кафедрально-епископского собора,
мастерами которого могли бьrгь вьmезеннь1е князем
из Тмутаракани византийские зодчие. Вероятно,
Мстислав не успел построить себе специально при­
дворно-княжеский храм, так как в 1036 году скоропо­
стижно скончался. После этого, как мы знаем, между
сьшовьями Ярослава Мудрого разгорелось соперни­
чество за киевский стол, в котором они использовали
архитектурные формы с реминисценциями государст­
венно-соборного жанра. То же самое делали сильней­
шие князья других земель, включая Новгород Вели­
кий. Необходимость в придворно-княжеском храме
некоторое время удовлетворялась сооружением не­
больших церковок-капелл, как, например, церковь в
Смоленском детинце . Но представляемьIЙ ими жанр
(названньIЙ «МальIМ» , или обиходнь�м) отнюдь не со­
ставлял какую-либо историческую линию развития.
Такую линию суждено бьшо составить специально
придворно-княжескому жанру. Известное замедление
с его становлением, скоре
е
всего, следует объяснить
отвлечением главнь�х строительнь�х усилий на «от­
ние» и кафедрально-епископские соборы, без которь�х
в сложной исторической ситуаци
и
обойтись бьшо
труднее . По мере того, как тот или иной князь вь�хо­
дил победителем в запутанной «генеалогической
борьбе», так он тотчас же подкреплял свое положение
постройкой при своем дворе особого храма.
Любопьrгно, однако, что самь1е ранние из извест­
нь�х нам построек такого жанра относятся к «княжим
дворам» не Киева, не Галича, не Смоленска, а осно­
ванного только в 1108 году Владимира и маленького
Минска. В городе Владимире Владимир Мономах по­
строил в 1108-111О годах церковь Спаса - неболь-


шой четырехстоmrnый храм княжеского двора; а в
Минске фундатором маленького храма такого же ти­
па оказался князь Глеб (сьm Всеволода Полоцкого).
Храм датируется двумя первыми десятилетиями ХП
века. Такие постройки, конечно, не были программ­
ными, они могли возникать в разное время и при
разных обстоятельствах, как, например, <<Малый
храм» Белгорода Киевского (конец ХП в.); не теряя
своего княжеского характера. Естественно, что при
дворах галицких, владимиро-суздальских и смолен­
ских князей возникли несравненно более монумен­
тальные композици
и
.
Древний Галич уже в первой
половине ХП века вырос в крупный феодальный
центр, о чем уже говорилось выше. Еще до Ярослава
Осмомысла он стал играть видную роль в политиче­
ской жизни Киевской Руси. Пользуясь соседством с
Венгрией и Польшей, где монументальная архитекту­
ра развилась ранее, князь Володарь развернул в Гали­
че белокаменное строительство. Ог него, правда, со­
хранились лишь археологические следы, но они очень
значительны. Благодаря археолого-архитектурньI!\1
1
исследованиям последних лет выяснилось, что кроме
придворной церкви Спаса (1 1 51-1152) в Галицкой
земле в первой половине ХП века существовала цер­
ковь Иоанна в Перемьшше того же типа (жанра) 112 .
Тесные связи Галицкого и Владимиро-Суздаль­
ского княжеств привели к возникновению при IОрии
Долгоруком во Владимире и соседних городах таких
же, как и в Галиче, княжеских четырехстоmmых одно­
главых храмов. Но это справедливо лишь в случае,
если иметь в виду строительство из белого камня, так
как из кирпича (то есть из плинфы) здесь уже стоял с
111О года придворный храм Владимира Мономаха.
Вслед за Владимиром Мономахом IОрий Долгору­
кий сооружает в своих владениях четыре (?) белока­
меннь�х храма рассматриваемого жанра: два Георги­
евских (во Владимире и в IОрьеве-Польском), Бори­
соглебский (в Кадекше) и Спасо-Преображенский (в
Переславле-Залесском). И все - при княжеских дво­
рах.
Из сохранившихся храмов наиболее известнь1
Спасский в Переславле-Залес
с
ком и Борисоглебский в
княжеской резиденци
и
Кидекше . Оба датируются
1152.
Спасский храм Переславля-Залес
с
кого издавна
именуется «собором» по совершенно неизвестной
причине. Может быть, потому, что в ХП веке он бьm
единственньI!\1
1
для города и размещается в кольце
землянь�х валов, то есть в княжеском центре. Оrnтает­
ся, что рядом с храмом бьm и княжеский дворец с
переходами на хоры церкви, что вполне вероят
тю
, су­
дя по галицкому примеру. То же можно сказать и о
Кидекше .
Традицию, заложенную ощом, блестяще продол­
жил Андрей Богоmобский, причем сразу в нескольких
поджанрах. Его Спасская церковь на новом «княжем
дворе» (у Золоть�х ворот) лишь немногим отличалась
от ощовских построек, и мы останавливаться на ней
не будем. Другие же придворные храмы - в Боголю­
бове и на реке Нерли - выходят уже из группы орди­
нарнь�х, и мы вскоре перейдем к ним.
Определенно княжескими памятниками придвор­
но-княжеского жанра архитектуры второй половинь1
ХП века (ординарной груп
пы
) можно считать: храм в
Перекопском переулке Смоленска (князь Ростислав
Смоленский, середина ХП в.), церковь Василия на
143
Смядьmи в Смоленске (князь Давид Ростиславич, ок.
1191 г.), Спас-Нередица в Новгороде (князь Ярослав
Владимирович, 1198 г.), церковь Василия на Вознесен­
ском спуске в Киеве (князь Рюрик Ростиславич, конец
ХП - начало XIII в.), церковь Пантелеймона в Гали­
че (князь Роман Мстиславич (?), ок . 1200 г.), церковь в
Холме (князь Дани
ил
Галицкий, начало XIII в.). Обе
Пятницкие церкви - знаменитая черниговская (ру­
беж ХП и XIII вв.) и смоленская (начало Xlll в.),­
судя по названию и местоположению, были купече­
скими постройками, а новгородские церкви Благове­
щения в Аркажах (1 179), Петра и Павла на Синичьей
горе (1 185) - боярско-купеческими. Монастырскими
сооружениями выступают лишь церковь Кириллов­
ского монасть�ря в Новгороде (1 196) и смоленская
церковь на Большой Краснофлотской улице (конец
XII в.). Впрочем, определение смоленского храма ос­
тается неясньI!\1
1
.
К этому перечню (далеко не полному,
конечно) надо добавить два существующих храма в
Старой Ладоге (Георгиевский - 1167 г. и Успен­
ский - 1153 г.) и три раск опанных, а также стройную
церковь Перьmского скита близ Новгорода (рубеж
XII и Xlll вв .), в образе которой виден переход к более
демократическому уличанскому жанру.
Принадлежа в жанровом смысле к одному и тому
же поджанру (ординарному), все эти памятники, ко­
нечно, не одностильны. Точнее, они составляют изве­
стную стилистическую эволюцию, о которой можно
говорить довольно определенно, хотя многие соору­
жения известнь1 только в своих фундаментах. Весьма
показательно при этом, что в основе архитектурной
эволюци
и
находится не столько время построения па­
мятника, сколько его социология.
СамьI!\1
1
ранним памятником рассматриваемой
группы (второй половинь1 XII в.) является смоленский
храм князя Ростислава в Перекопском переулке (сере­
дина XII в.) . Между тем памятник уже в своих фунда­
ментах содержит особенности, позволяющие предпо­
лагать высоТТiую композицию (очень массивные пол­
уколоннь1 у фасаднь�х лопаток) 113
.
Наоборот, новго­
родские храмы Благовещения в Аркажах и Петра и
Павла на Синичьей горе, построеннь1е на 30--
-
35 лет (а
может быть, и больше) позднее, своими инертт1ыми
объемами и суровостью фасадов говорят о чрезвы­
чайной малоподвижности боярско-купеческой эстети­
ки. И это не удивительно, если принять во внимание,
что конец XII века бьm в Новгороде временем возоб­
новления антикняжеской боярской борьбы 114.
Нельзя, впрочем, не отметить такой важной осо­
бенности боярско-купеческих храмов, как устройство
в них небольших замкнутых помещений - молелен,
что способствовало интимизаци
и
интерьера и функ­
ционально подготавливало уличанский жанр (жанр
уличанского храма) .
Об условиях возникновения монастырских храмов
ХП века - Кирилловского в Новгороде и смоленско­
го на Большой Краснофлотской улице - известно
слишком мало, чтобы можно бьmо высказаться по
этому поводу. О монасть�рской архитектуре этого
времени (середина XII в.) можно все же сказать, что
она не так уж крепко держалась за традицию. Такие
оригинальные памятники , как храм Мирожского мо­
насть�ря в Пскове (ок .1156) и близкий к нему храм
Климента в Старой Ладоге (середина XII в.) с их кре­
щатыми (в верхних часть�х) объемами говорят, неза­
висимо от происхождения этой черты, о поисках бо-


D
2
3
Цветные табшщы 1У
1. Суздаль. Церк овь Бори.са и Гл еба в Ки­
декше. 1152. Юж:ный фасад
2. Старая Лад ога. Церк овь св. Георг ия .
1167
3. Черн игов. Церк овь Параскевы Пя тни­
цы. Конец ХП - начало XIII в. Восста­
новлена П. Барановским
4. Новгород. Церк овь Рождества Бо го­
матери. на Перыне. Начало XIII в.
5. Владимир. Церк овь Покрова на Нерл и.
Вид с северо-зшzада
6. Владимир. Бо голюбова. Ба шня дворца
7. Юрьев-Польской. Ге орг иевский собор.
Вид с северо-зшzада
8. Суздаль. Собор Рождества Бо гома­
тери.. Общий вид
144
4
5
6
7
D


лее ценгрической композици
и
.
У памяпmков середи­
ны века это еще связано и с христианской символи­
кой, но к концу века разовьется в художественное ка­
чество.
Обратимся к основной груп
п
е памятников при­
дворно-княжеского жанра ХП века, строительство ко­
торых падает на вторую половину ХН века, на его
конец и даже на начало XIII века.
Можно бьuю бы думать, что после появления в
смоленском храме в Перекопском переулке (середина
XII в.) сочных лопаток с полуколоннами развитие но­
вых высотных композIЩИЙ быстро пойдет вперед. И
оно действительно поuuю, но в другой, неординарной
груп
п
е памятников, к которой мы вскоре перейдем. В
данной же груп
п
е вплоть до самых последних лет XII
века еще пользовались признанием ставпm:е чуть ли
не каноническими четырехстолпные одноглавые хра­
мы кубической формы, отличающейся завидной ста­
бильностью. И что удивительно - они пользовались
вниманием именно в княжеской среде. Здесь на пер­
вом месте стоит пm:роко известная церковь Спаса
Преображения на Нередице, построенная новгород­
ским князем Ярославом Владимировичем (внук
Мстислава Великого) в 1198 году.
Это был последний новгородский храм, построен­
ный княжеской властью. Как мог возникнуть его
столь традиционный образ в то время, когда остава­
лось всего каких-нибудь семь-восемь лет до появле­
ния башнеобразной композици
и
Пяппщкой церкви?
Здесь опять же не обойтись без социологического мо­
мента, который можно считать в известной степени и
функциональным. Князь Ярослав Владимирович
(свояк князя Всеволода 111) в последний раз появился
в Новгороде в 1197 году, так что закладку церкви
Спаса на Нередице можно рассматривать как знак его
утверждения. Казалось бы, свояку Всеволода 111 бьmо
более чем к лицу проявить архитектурное новшество,
хотя бы в форме смоленского храма Ростислава. Но с
Ростиславом и Ростиславичами Новгород вел борьбу.
Ориентация же на владимирскую архитектуру Ярос­
лаву бьmа совсем не по плечу. В обстановке невероят­
но сложных переплетений борьбы новгородских бояр­
ских груп
пи
ровок бьmо, конечно, куда более благора­
зумным придерживаться новгородской старины, как
бы в заглаживание своей про11.Шой вины перед новго­
родцами («зане много творяху пакости волости Нов­
городьскеи»), за что князь Ярослав в 1184 году и бьm
выведен из Новгорода тем же Всеволодом 111. Вернув­
пm:сь, он в 1196 году изгоняется второй раз. Так что
дата третьего возвращения - 1 197 год - должна бы­
ла бьпъ для него более чем знаменательной. Впрочем,
едва успев заложить храм, Ярослав снова покидает
Новгород.
Но то, что бьmо несподручно Ярославу Владими­
ровичу, Hal
l.Ш
O блестящее развитие в Смоленске, у
враждебных Ростиславичей. Здесь один за другим воз­
никают придворно-княжеские храмь1 высотного типа,
как в ординарном, так и не в ординарном, даже сверх­
ординарном виде. Один из Ростиславичей, а именно
Давид, строит в 1 191 году церковь Василия на Смеды­
ни, - конечно, четырехстолпную, одноглавую, но с
такими мощными полуколоннами на фасадных ло­
патках, что при отсутствии внутренних лопаток по­
зволяет предполагать изначально вытянутую вверх
башнеобразную композицию, возможно, с трехлопа­
стным завершением фасадов. Это сближало храм Ва-
153
силия с знаменитой Свирской церковью, построенной
тем же князем несколькими годами позже.
На архитектурное предприятие Давида Ростисла­
вича не замедлил откликнуться его брат Рюрик Киев­
ский. Построенная им в 1197 году в Киеве на своем
«Новом дворе» церковь почти полностью повторяла
формы смоленской, но в несколько меньшем масшта­
бе. Назьmалась она тоже Васильевской. Исследовате­
ли считают, что своими формами киевский храм обя­
зан воздействию смоленской школы, а может бьпь, и
главный мастер бьm из Смоленска. строила же храм
местная артель, не очень мастеровитая, так как здание
не обладает высоким качеством.
Художественное влияние смоленской архитектуры
придворно-княжеского жанра XII века бьmо столь ве­
лико, что оказало воздействие и на архитектурное
творчество, не связанное с княжеским заказом. Об
этом свидетельствует великолеIПiая по своим смелым
стройньIМ формам Пятницкая церковь в Чернигове,
завершающаяся одной главой на трех уменьшающих­
ся вверх ярусах слегка заостреннь�х закомар, которь�м
внутри соответствуют ступенчатые арки. Авторство
этой замечательной постройки приписьmается извест­
ному киевскому зодчему Петру Милонегу, друживше­
му с князем Рюриком Ростилавичем. Если это так, то
есть основание думать, что к строительству Пяпшц­
кого храма бьm причастен сам великий киевский
князь. Ведь строил же новгородский князь для город­
ских купцов!
Пяппщкая церковь Смоленска, что на «Малом
Торгу», бьmа не столь величественнь�м памятником,
но и в ней угадьmается немало нового. Западный при­
твор уравновешивал единственную сильно выступаю­
щую апсиду. Не исключено, что у храма бьmи и боко­
вые притворы, и тогда он вь�ходит из ряда ординар­
НЬIХ в неординарные (см. ниже). Полное развитие эта
74. Псков. Спасо-Преображ:е нский собор Спасо-Мир ожско­
го монастыря. Ок. 1156 . Попереч ный разрез


композшщя получила в одноимеmюм храме Новго­
рода (1208).
К самому концу ХП века новому направлению в
ординарной группе памятников придворно-княжеско­
го жанра удалось все же проникнуть и в Новгород,
упорно придерживавumйся старины. Небольшая че­
тырехстотmая одноглавая церковь в Перьrnском ски­
ту (к югу от города) имеет подчеркнуто вертикальные
пропорци
и
, и ее фасады завершаются . трехлопастны­
ми курватурами. Вертикальные членения отсутству­
ют. Однако, лучшим примером является Пятницкая
церковь (1207) . О чем можно судить по реконструкци
и
Г.Штендера.
Бьшо бы, конечно, более чем стра�rnым, если бы
тендеIЩИЯ к высотности общей композици
и
уже в ор­
динарной форме (при отсутствии притворов) не обна­
ружила себя в придворно-княжеском жанре галицко­
вольrnского зодчества. Архитектура этой западной
части Киевской Руси бьша очагом романских воздей­
ствий, романский же стиль, как известно, пронизан
<<Идеей башенностю>. Исследования церкви Пантелей­
мона в Галиче (ок. 1200 г.) показали, что памятник
этот, давно и хорошо известный в литературе по исто­
рии древнерусского искусства, примечателен не
столько своим резным фасадным декором, сколько
совершенно неизвестной ранее в зодчестве Древней
Руси сложной уступчатой формой подкупольных
столбов, которым соответствовали такой же формы
внутренние лопатки. Эга явно западноеропейская
особенность бьша вызвана «появлением новых готи­
ческих конструкц
ий»
115• Таким образом, зодчий церк­
ви Пантелеймона решил задачу создания башнеоб­
разного храма совершенно иными, чем в других древ­
нерусских землях, средствами - на основе «готиче­
ской конструкци
и
». О. М . Иоаннисян видит в мастете
церкви Пантелеймона выходца из круга архитектуры
цистерианского ордена116•
Такой же композици
и
, но в упрощенной редакци
и
,
реконструируется белокаменная церковь в Василеве,
раскопанная Б. А. Тимощуком и Г. Н. Логиновым.
Памятник датируется временем после 1200, но до 1230
года. Более близка Пантелеймоновской церкви бьша
церковь Иоанна Златоуста в городе Холме, имевшая
не только орнаментальную, но и тематическую ант­
ропоморфную пластику (в частности, капители в виде
человеческих голов). Строителями упомянутых га­
лицко-вольrnских памятников могли быть и князь Ро­
ман Мстиславич (ум. в 1205 г.), и cьrn его Дани
ил
(ум.
в 1266 г.) - оба оставившие яркий след в истории того
времени.
Не считая круг памятников придворно-княжеского
жанра ординарного поджанра ХП века полностью ис­
черпанными, обратимся к неординарному поджанру.
Естественно, он намного богаче вариантами, причем
варианты настолько индивидуальны, что их можно
бьшо бы считать «поджанрами».
Существо неординарности рассматриваемого под­
жанра придворно-княжеских построек заключается в
усложнеmrn обычного четырехстотmого ядра храма
либо притворами, либо круговыми галереями (с при­
делами и без приделов), либо лестничными башнями.
Все эти усложняющие элементы в большой городской
архитектуре ХП века представляли реплики или реми­
нисценци
и
государственно-митрополичьего жанра,
продиктован
ные
далеко не прихотью заказчика и тем
154
более - не прихотью мастеров, а исторической необ­
ходимостью,
непосредственно-практической
или
опосредованно-идеологической. Есть, следовательно,
основание думать, что применение их в архитектуре
менее масштабного придворно-княжеского жанра то­
же связано с какими-то «самовластными» или «суве­
рен
нымю>
тенденциями, то есть с расчетами на более
широкую, нежели просто придворную, функцию хра­
мов, что предполагало в них более торжественное бо­
гослужение. Рассмотрим сначала памятники, содер­
жащие реплики государственно-митрополичьего жан­
ра. Эго, в первую очередь, будут княжеские храмы с
круговыми галереями-папертями или с башнями. В
рассматриваемом поджанре они являются самыми
ранними, почти современными ранним ординарным
памятникам. Во всяком случае, храм Покрова на Не­
рли 1165 года оказывается далеко не первым. В 1159
году был заложен храм Иоанна Богослова в Смолен­
ске, причем сразу с приделами и папертями. Эго бьш
придворный храм князя Романа Ростиславича (окон­
чен в 1183 г.). Его приделы - северный и южный -
представляют маленькие бесстолпнь1е церковки, с
внешней стороны одноапсиднь1е, но внутри имеющие
в толще восточной стены уже знакомые нам «апсид­
ныеНИI
IШ
». Следовательно, это не просто молельни,
но придельные храмики, рассчитаннь1е на совершение
в них службы одновременно со службой в главном
храме. В галереях-папертях устроены многочислен­
ные аркосоли
и
для погребений членов княжеской
семьи. Таким образом, это бьш храм-усьmальница.
Отсюда спокойный, торжественньIЙ, мавзолейньIЙ ха­
рактер его архитектуры. Особого стремления всей
композици
и
вверх еще не чувствуется, но возрастание
1
1
75. Новгород. Церк овь Спаса Преобра жения на Нередице.
1198. Вид с юго-вос тока


масс ступенями от периферии к ценгру выражено чет­
ко. Думается, что эта черта и стимулировала в даль­
нейшем архитектурную мысль смоленских зодчих к
высотному подчеркиванию ценгрального массива
столь обширной КОМПОЗИЦИ.
Храму Иоанна Богослова предшествовал храм
Петра и Павла (1140-1160), который многие исследо­
ватели считали «образцом» богословского. Как пи­
шут Н. Н . Воронин и П. А. Раппопорт, «это почти
двойники»
117• Разница состоит в том, что сложная
композиция храма Иоанна Богослова возникла одно­
временно, а такая же композиция храма Петра и Пав­
ла - путем добавлений сначала приделов, потом га­
лерей-папертей с многочисле1шыми аркосолиями. До
появления пристроек храм служил княжеской усы­
пальницей, но в скором времени он перешел в распо­
ряжение «мира», и тогда храм стал усьшальницей вер­
хов «Петровского ста»118
.
И это, казалось бы, незна­
чительное изменение социальной функци
и
незамедли­
ло сказаться на архитектурном образе памятника.
Строгий сим
м
етризм нарушен. Северный придел-мо ­
лельня не получил апсиды и венчающей главы. Доба­
вочная капелла устроена в юго-западном углу гале­
реи. Образовавшееся четырехглавие тоже не сим
м
ет­
рично. Главы вообще не строго связаны с культовыми
условиями. Н. Н. Воронин и П. А. Раппопорт счита­
ют, что они сделаны больше для «повьШiения значи­
мости здания, сложности его величавого объема, рас­
считанной на определенную «видовую точку>>119• В из­
вестной свободе композици
и
чувствуется не столько
княжеская, сколько «более свободная» посадская эсте­
тика. Это особенно бросается в глаза, если сопоста­
вить композицию храма Петра и Павла с «классиче­
ской» композицией церкви Покрова на Нерли, возник­
шей всего пятью годами позже.
Храмы Петра и Павла и Иоанна Богослова были
не единственными постройками рассматриваемой
формы. В таком же типе реконструируются два храма
в Полоцке - в Спасо-Евфросиниевом монастыре и на
Старом замке. Оба - около середины ХП века. Из
них только замковый храм бьш княжеским. Вторая
волна возникновения таких композиций падает на ко­
нец ХП века и характерна, главным образом, для
Смоленска. Прежде чем перейти к ним, рассмотрим,
какие неординарные варианты придворно-княжеско­
го жанра заполнили русскую архитектуру в промежу­
точный период, то есть между ранними и поздними
храмами с круговыми галереями.
Этот промежуточный период дал три варианта
неординарного поджанра: храм с переходами во дво­
рец (Боголюбово), храм с открьrгыми круговыми га­
лереями (Вщиж) и храм с лестничным
и
башнями (Ов­
руч Киевский). Как видим, ничего принципиально но­
вого здесь нет. Храмы XI века тоже соединялись с
дворцовыми комплексами, некоторые из них тоже
имели открьrгые галереи и лестничные башни. Осо­
бенность состоит в том, что во всех названных вари­
антах традиционные (на первый взгляд) элементы (пе­
реходы, галереи, башни) соединяются не с шестистол­
пным:и (и более) соборами «микромитрополиями», а
с компактными четырехстолпными придворно-кня ­
жескими храмами. Причем сочетаются органически,
уже в авторском замысле. Более того, сочетаются с
явным расчетом произвести повьШiенное впечатле­
ние, что меняет всю композицию, даже характер деко­
ра.
155
Возможно, что самым ранним памятником рас­
сматриваемой группы является церковь в удельном
городе Черниговского княжества - Вщиже, так как ее
датировка (середина XII в.) не очень конкретна. Кро­
ме того, круговая открьrгая (арочная) галерея этого
храма построена, по мнению Б. А. Рыбакова, несколь­
ко позднее120. Галерея - (это именно галерея, а не
паперть) предназначалась (как внизу, так и вверху) не
для усьшальниц, а для людского светского общения,
вьшолня
я
роль эллинистических портиков. Как мы
уже знаем, так бьшо в Софии Киевской, а может быть,
уже и в Десятинной церкви. Вщижский храм находил­
ся в центре посада. Отразилось ли это на переосмыс­
лени
и
папертей? Ведь именно паперти-усьшальницы,
а не галерея бьши и у смоленского храма Петра и
Павла, после того как он стал «мирскИМ>> («Петров­
ское сто»). Вероятно, прямую связь здесь проводить
не следует, этот тонкий вопрос требует специальной
разработки. Но уже сейчас все же можно сказать, что
замена паперти-усьшальницы открьrгой галере
е
й­
гульбищем представляет шаг вперед в смысле секуля­
ризации архитектурного образа, а вместе с ним и жан­
ра. Ни в чем это не проявилось столь ярко и последо­
вательно, как в церкви Покрова на Нерли (1165).
Не будем затрагивать вопроса, кому здесь принад­
лежит приоритет: владимирским мастерам или вщиж­
ск:им (думается все же, что обстройка вщижского хра­
ма произведена под впечатлением церкви Покрова на
Нерли). Важнее другой вопрос: насколько галерея
храма Покрова синхронна самому храму?
Когда Н. Н . Воронин впервые обнародовал свою
реконструкцию храма Покрова на Нерли с круговой
арочной галереей (графические реконструкции вьшол­
нялись разными лицами: Б. А . Огневым, Я. Н. Трофи­
мовым, Б. П . Дедушенко, автором этих строк. В ос­
новном труде Н. Н. Воронина приняты рисунки архи­
текторов Б. А. Огнева и Б. П. Дедушенко)121, то наря­
ду с принявшими ее оказались и возражающие (А. В.
Арциховский, П. Н. Аркатов), причем последние в
свою очередь разделились: позици
и
полной неприем­
лемости бьшо противопоставлено совсем иное реше­
ние вопроса.
Позици
и
полной неприемлемости галереи можно
только удивиться. Наличие на южном фасаде в его
западном членени
и
следов древней двери на хоры, в
настоящее время как бы «висящей в воздухе», ясно
показьmает, что на хоры попадали с площадки, нахо­
дившейся на том же уровне. Художник П. Н. Аркатов
считает, что это и бьша именно площадка перед
дверью, на которую выводила лестница, заключенная
в юго-западной башне122. Н. Н. Воронин подробно
аргументировал, что это бьша не площадка, а круго­
вая (не считая восточного фасада, конечно) галерея, о
чем свидетельствуют археологически зафиксирован­
ные фундаменты со следами лопаток, соответствую­
щих лопаткам фасадов храма. В последнее время исс­
ледованием С. М. Новаковской доказано существова­
ние следов древних гнезд от балок в фасадной кладке
здания, отвечающих уровню перекрьrгия галереи123. К
сказанному теперь можно прибавить функциональ­
ные аргументы другого плана, а именно: в храме, по­
строенном в пойме реки, не предназначенном для
многочисленньIХ захоронений, нужна бьша именно
открытая, а не закрытая (паперть) галерея. Открытая
галерея - гульбище, дающая возможность находя­
щимся на ней (и под ней) кругового обзора простран-


ства, несомненно повьппала светское начало архитек­
туры, более того - ее эстетическое начало. Что такие
чувства и замыслы руковоДИJШ мастерами, видно из
всего архитектурного образа храма Покрова. Нали­
чие галереи заставило мастеров повысить высотные
пропорци
и
четверика. Храм Покрова, даже в не со­
всем удачных реконструкциях, не вьП'лядит юавален­
НЫМ)
)
за галереи, как это еще чувствуется в современ­
ных ему смоленских памятниках. Устремление взоров
вверх, к венчающим частям, то есть чувству вертика­
лизма, башенности способствует размещение самых
крупных рельефов в закомарах. Даже фигура главно­
го персонажа фасадной скульптуры - царя-псалмо­
певца Давида с его поднятой вверх рукой влечет зре­
ние все вверх и вверх. В границах традиционной кре­
стовокупольной системы скульптуры (а эта система
соблюдена в храме Покрова неукоснительно), пожа­
луй, не бьшо в то время сооружения на Руси, в кото­
ром стремление вверх материализовалось бы столь
ярко. Это бьш рубеж, перейдя который древнерусская
архитектурная мысль смело устремилась вперед, к со­
зданию различных «башенныю> композиций.
Здесь надо заметить, что владимирские мастера
подхоДИШI к новым задачам, располагая более широ­
кими возможностями в смысле выбора неординарных
композиций придворно-княжеского жанра. Прежде
чем обратиться к варианту храма с круговой галере
е
й,
они испробовали свои силь1 в более «спокойной)
)
ре­
дакци
и
придворного храма в знаменитом «дворцо­
вом» комплексе в Боголюбове. Этот белокаменный
ансамбль, включавший в себя стены, дворец с перехо­
дами в дворцовый храм, киворий и так назьmаемый
Богородичный столп, бьш настолько растянут по го­
ризонтали, что для придания ему «вертикальной вы­
разительностю> потребовалось бы построить цент­
ральную часть (а ею, конечно, бьш именно храм)
слишком высокой по возможности того времени.
Храм Рождества Богородицы достаточно централи­
зует весь ансамбль, но централизует, я сказал бы, в
<ООiассическию> формах, как централизует афинский
акрополь параллелепипед Парфенона.
Храм Рождества Богородицы - самый что ни на
есть придворно-княжеский храм русской архитектуры
домонгольского периода. В то время как о других
дворцовых храмах и о их связях с княжескими покоя­
ми сохранились только письменные сведения или ме­
стные легенды и догадки, здесь, в Боголюбове, почти
все находится перед нашими глазами. Сохранилась
лестничная башня, с одной стороны которой стоит
храм, а с другой находился дворец. Сохранились пере­
ходы из башни прямо на хоры храма. Сохранился сам
храм в своей нижней части. Верхняя часть обрушилась
в XVIII веке и тогда же восстановлена (из кирпича), но
нет уверенности в том, что при вос
с
тановлени
и
ее
сохранена прежня
я
высота. Возможно, первоначаль­
ные пропорци
и
храма были более вытянуты по верти­
кали. Во всяком случае, фасадная скульптура храма,
исчезнувшая при перестройке (за исключением трех
львиных масок)124, должна бьша создавать такое же
впечатление, как и скульптура храма Покрова. Боль­
шим новшеством были подкупольные колонны, заме­
нившие традиционные столбы. Коложская церковь в
это время еще не бьша построена, а о мраморных
колоннах далекого тмутараканского храма влади­
мирские мастера вряд ли знали. Правда, колонны бо-
156
голюбского храма были не мраморными, а белока­
менными, но и это производило новое впечатление
«зальности» пространства, то есть тоже вносило эле­
мент светскости.
Сохранение перехода из дворца на хоры храма еще
не говорит о явной предназначенности их для князя.
Здесь нахоДИJШсь во время богослужения его семья и
местная феодальная знать. Мог, конечно, находиться
здесь и сам князь, но у нас нет данных, свидетельству­
ющих об изменени
и
в это время константинопольско­
го обычая, предполагающего участие самого правите­
ля в литургическом церемониале.
Надо полагать, что после того, как дворцовый
храм Андрея Боголюбского и особенно церковь По­
крова на Нерли получили широкий резонанс, строить
четырехстолпные крестовокупольные одноглавые
церкви с галереями не только при княжеских дворах,
но и при всяком значительном социуме феодальной
структуры стало делом престижа. При этом не исклю­
чено, что в ряде случаев придворно-княжеский жанр
выбирался и без особого согласования с функцией.
Такие примеры вообще нередки в истории архитекту­
ры, вплоть до современной. Поэтому мы не должны
удивляться, если встретимся с неординарным памят­
ником придворно-княжеского жанра, например, в по­
стройке торгового объединения (купечества и т. п.)
или даже монастыря. Впрочем, отражение ложной
функци
и
и всех подобных привходящих обстоя­
тельств при тонком анализе почти всегда можно об­
наружить.
Храм с галереями-папертями особое признание
получил в Смоленске. Церкви на Малой Рачевке
(118�1204), на Протоке (1 181-1209) и на Окопном
кладбище (1205-1228) характеризуют последова­
тельное развитие такой композици
и
с постепенным
повышением центрального объема. К смоленским пя­
мятникам были близки владимирские храмы Рожде­
ственского (1192- 1195 гг. ) и Успенского («княгини­
на>> 12�1202) монастырей. У всех смоленских хра­
мов боковые апсиды представляют наши в восточной
стене.
Из всех этих памятников монастырскими являют­
ся три последних. Но Рождественский храм бьш усы­
пальницей владимирских княгинь, так что его можно
считать княжеским. И именно у них не бьшо сложных
пучковых «пилястр», вместо которых видны следы
обычных лопаток. У храма на Малой Рачевке пучки
вертикальных членений состояли из семи обломов, а
на углах число обломов доходило до четь�рнадцати.
Самой сложной композицией отличался храм на Про­
токе, имеющий у западных углов галереи (паперти) по
маленькой четырехгранной капелле (усьmальнице).
Апсиды центрального храма и северной капеллы име­
ли прямоугольную (!) форму. Обилие аркосолиев с
захоронениями и трактовка западной галереи как нар­
текса (или трапезной) сообщают этому памятнику не­
кий заупокойньIЙ характер. Вероятно, он тоже бьш
монастырским, с чем согласуется и упрощенность
пучковых пилястр, свидетельствующая о неразвито­
сти композици
и
вверх. Н. Н. Воронин и П. А. Раппо­
порт сравнивают храм на Протоке с собором Елецко­
го монасть�ря125, но это надо понимать лишь как срав­
нение высотнь�х, а не жанровых особенностей. В жан­
ровом отношени
и
смоленский храм остается
придворно-княжеским в своей основе, приспособлен­
ным, однако, к более широким культово-идеологиче-


ским функциям. Возможно, что он бьш «собором»
загородного епископского монастыря. Тогда его пра­
вильнее бьшо бы рассматривать в груrше поздIШХ ре­
плик государственно-митрополичьего жанра.
Податливость структуры четырехстоmпюго кня­
жеского храма с галереями в смысле приспособления
ее к несеmпо мемориальных функций обусловила вы­
бор такой же композици
и
для монастырей. Частота
такого выбора в ХН веке, особенно в полоцко-смолен ­
ской земле, позволяет даже говорить о своего рода
княжеско-монастырском жанре архитектуры. При
этом изmобленным вариантом данного поджанра
бьш именно четырехстолпный храм с папертями.
Правильнее будет сказать, что в последней четверти
ХН века архитектура придворно-княжеского неорди­
нарного поджанра развивалась по двум линиям: соб­
ственно княжеской и монастырской. Собственно кня­
жеское строительство активно развивало центриче­
скую композицию башенного характера. Ее перени­
мал (иногда) и купеческий заказ. Монасть�:рское
строительство прочно держалось широтной компози­
ци
и
.
Первая линия вела к образу высотного храма с
притворами. Вторая больше культивировала «осо­
бую>> традицию.
Есть все основания предполагать, что к конце ХН
века композиция княжеского храма с галереями стала
гораздо меньше удовлетворять архитектурный вкус,
шцущий более цельные и стройнь1е образы. Русская
архитектура конца ХП - начала XIII века дала пре­
красные образцы новых композиций. Но она пришла
к этому не ранее, как исчерпав до отрицания компози­
цюо храма с галереями и испробовав некоторые дру­
mе решения <<ИДеи башенности».
Говоря об исчерпани
и
художественнь�х возможно­
стей композици
и
храма с круговой галереей, я, естест­
венно, имею в виду только придворно-княжеский
жанр. В ином жанре этот композиционньIЙ вариант
еще не сказал своего последнего слова, а в ряде дру­
гих - не сделал еще и первых шагов. В чем же состоял
тупик? Он состоял в том, что композици
и
типа смо­
ленского храма Иоанна Богослова или даже типа цер­
кви Покрова на Нерли нельзя бьшо центрировать
больше того, что было уже сделано. Центрировать -
это значит придать композици
и
одинаковую со всех
сторон выразительность. Этому мешала распластан­
ность построек, их строгая четвероугольность, их ус­
ловная асимметричность, словом - их рассчитан­
ность на определенную точку зрения. К тому же образ
их сохранял явные византинизмы.
В конце ХН века бьша сделана запоздалая попытка
вернуть придворно-княжеским храмам выразитель­
ность более крупного жанра. Владимирский князь
Всеволод 111 и киевский князь Рюрик Ростиславич
строят свои княжеские храмы с традиционньIМИ баш­
нями.
После открьпого характера композици
и
церкви
Покрова на Нерли Дмитровский храм во Владимире,
с его изначальньIМИ западньIМИ (угловьIМИ) башнями
и идущими от них к апсидам закрьпьIМИ галереями­
папертями, воспринимается более сложным. Башни
создавали впечатление импозантности западного фа­
сада, в связи с чем, возможно, Дмитриевский храм
издавна назьmается собором. Правда, со всех других
точек зрения сочетание высоких башен с низкими га­
лереями вьп-лядело разномасштабно.
157
Насьпценная скульптура, переходящая со стен хра­
ма на башни, а с башен на стены храма, - тоже не
создавала впечатления единства. Единство образа
Мира, в ней отраженное, дробилось на много плоско­
стей. Но мы не должны забьmать, что для человека
Средневековья чувство единства в многообразии бы­
ло несколько иным. Его возникновеmпо не мешала
слагаемость из многочисленнь�х элементов, подчас
довольно различнь�х. Единство воспринималось не
столько визуально (одномоментно), сколько мыслен­
но, через «прочтение». И в этом отношени
и
«прочте­
ние» фасадной скульптуры, ньше перепутанной
126, да­
вало, конечно, очень много. Можно сказать, что в
образе Дмитриевского собора придворно-княжеский
жанр перерастал в нечто подобное государственно-со­
борному жанру. К этому вопросу нам еще придется
вернуться.
Пожалуй, более удачньIЙ в смысле цельности за­
мысла и компактности композици
и
бьша архитектура
храма Василия в Овруче, построенного в 90-х годах
ХП века.
СтарьIЙ город Вручий (Овруч) в конце ХП века
стал вотчиной Рюрика Ростиславича - соправителя
(<щу
умв
ира») киевского князя Святослава Всеволоди­
ча. Как сложился этот <щу
умв
ират», мы здесь разби­
рать не будем. Отметим лишь, что он вовсе не означал
стабилизаци
и
в сложнь�х международньIХ отношени­
ях конца века. Скорее наоборот, он бьш своего рода
политическим компромиссом между Ростиславичами
и Святославичами, продолжающими тягаться за свои
права на Киев. Но и такое равновесие в княжеском
<<Коловращени
и
» той эпохи воспринималось, видимо,
как некий дар свыше. Летописец называет Рюрика
Ростиславича <<Царем», совершающим «патриарше­
ский труд» поддержания церкви127, хотя при втором
своем «двуумвире» - Романе Мстиславиче Волын­
ском - сотворил немало зла киевлянам и вынужден
бьш удалиться в Овруч.
Высокий, стройньIЙ четырехстоJПШЬIЙ одноглавьIЙ
храм Василия в Овруче явился результатом умелого
применения новой системы ступенчато-повышеннь�х
подкупольнь�х арок, что и позволило придать силуэту
храма ступенчато-пирамидальньIЙ башнеобразньIЙ
вид. Зодчим храма считается тот самьIЙ Петр Мило­
нег, имя которого связьmается с черниговской цер­
ковью Параскевы Пятницы, имеющей такую же кон­
струкцию (см. выше). Оригинальной, можно даже ска­
зать - уникальной особенностью храма Василия яв­
ляется
сочетание
с
его
четвериком двух
цилиндрических лестничнь�х башен у западньIХ углов.
Это придало храму черты крепости, но вместе с тем и
величественности в духе архитектуры государствен­
но-митрополичьего жанра. Считать храм репликой
старого жанра нельзя, скорее перед нами своеобраз­
ная реминисценция, говорящая, между прочим, о том,
что между разньIМИ жанрами существовали опреде­
ленные взаимоотношения, приводящие к междужан­
ровым формам. Такими же междужанровьIМИ форма­
ми были кубические внизу и крещатые вверху компо­
зици
и
типа Мирожского храма в Пскове, а также не­
которые
купеческие
и
монасть�:рские
храмы,
воздвигнуть1е в формах придворно-княжеского жан­
ра.
Реминисценция в духе архитектуры государствен­
но-митрополичьего жанра в строительстве Рюрика
Ростиславича станет вполне понятной, если вспом-


••
••
--
·.:
.....
.
·"J
'i �··
76
···..
83
77
80
81
84
78
г·:
��
:Ji
i1i
ili
ii
il
li
i
li
i8
8
85
76. Киев. Церк овь Успения Богома тери (Пирогощая ). 1131 . План. 77 . Ростов Великий. Успенский собор.
1161-1162. П/10,Н. 78. Гал ич. Успенский собор. Ок. 1157. План (р еконструкция Е. Воробьевой и А. Тица) .
79. Смоленск. Бори соглеский собор на Смядыне. 1145 . План. 80 . Новгород. Церк овь Пара скевы Пятницы на
Торгу. 1207 (реконструкция Г. Штендера ). 81 . Овруч . Церк овь св. Василия. 1190 -е (ре конструкция
П. Раппопорта) . 82 . Псков. Тр оицкий собор. 1180-1190-е (схема реконструкции Н. Воронина) . 83 . Гал ич.
Церк овь Пантелеймона. Ок. 1200 . План (по О. Ионнися ну) . 84. Владимир. Церк овь Покрова на Нерл и. 1165 .
ПЛО,Н. 85. Юрь ев-Польской. Ге оргиевский собор. 1230-1234 . Пл ан. 86 . Полоцк. Собор в Детинце. Вторая
половина ХП в. План. 87. Черни гов. Благовещенская церк овь. 1183 -1185 . План (по Б. Рыбакову)
79
82
86
87


нить, что его положение «дуумвира» Киевского бьuю
сопряжено с борьбой за преобладание даже со своим
братом Романом.
Однако мы не должны переоценивать ни ктитор­
ской деятельности самого Рюрика Ростиславича, ни
новаторства его «приятеля» - зодчего Петра Мило­
нега. Как мы видели выше, храм св. Василия в Киеве
(на «Новом дворе»), хотя и задуманный довольно
смело, но вьшолнен не на должном уровне. Большой
храм Апостолов в Белгороде, выстроенный Рюриком
Ростиславичем в 1197 году, и вовсе уводит нас к тра­
дициям XI века. Не таким уж новатором бьm и Петр
Милонег. Если авторство Пятницкой церкви в Черни­
гове действительно принадлежит ему, то в храме бы­
ла лишь повторена система ступенчатых сводов ов­
ручского храма, в смысле же общей композици
и
за­
метно явное упрощение: нет башен, нет намека на
притворы. Можно, конечно, построить и обратный
логический ход: если Пятницкая церковь строилась
раньше овручской, то Петр Милонег, вместо того,
чтобы усложнить композицию храма Василия при­
творами, пошел по пути реминисценций и ввел башни.
Башни и притворы в условиях конца ХП века бьmи
далеко не эквивалентньIМИ. Башни мало способство­
вали mt:рамидальности силуэта, скорее утяжеЛЯJШ
композицию, не говоря уже о создани
и
архаически­
крепостных ассоциаций. Притворы обладали гораздо
большими потенциальньIМИ возможностями. И мы
видим, как русская архитектура большинства круп­
ных городов конца ХП века, дав два новых жанровых
варианта придворно-княжеского храма - башнеоб­
разного, пирамидального, с тремя притворами, -
вплотную подошла к переоценке византийской кре­
стовокупольной системы. Ведущую роль здесь дове­
лось сыграть Смоленску.
Первый вариант княжеского храма с тремя при­
творами представлен четырехстолпньIМИ сооружени­
ями башенного характера, а второй вариант - шес­
тистолпньIМИ. Хронологически их невозможно разде­
лить, да в этом и нет смысла, так как генетически оба
варианта независимы друг от друга. Четырехстолп­
ньrе храмы с притворами идут от четырехстотшых
храмов ординарного поджанра княжеского храма, а
шестистолпного - от кафедралов. Поэтому нельзя
безоговорочно считать, что один вариант является
159
упрощением или, наоборот, усложнением другого.
Все зависит от функци
и
и характера заказа.
Если правильно, что Троицкий собор в Пскове бьm
сооружен в 80-е годы XII века 128, то его можно бьmо
бы поставить в начале ряда шестистолпньrх соборов
(именно соборов!) с тремя притворами. Но дата -
80-е годы -слишком расплывчата. К тому же счита­
ется возможньrм говорить и о 90-х годах XI
I
века.
Поэтому лучше начать наш обзор со смоленского
Троицкого собора на Клавке, датированного 1188-
1209 годами129
.
Почему он назван собором? Исследователи не за­
тронули этого вопрсоа. Между тем храм правильнее
считать монастырской или княжеской церковью. Ско­
ре
е
всего, это бьш главный монастырский храм (кафо­
ликон), почему, вероятно, он и назван собором. Эго
бьш очень компактный по композици
и
четырехстолп­
ный храм с боковыми апсидами прямоугольной сна­
ружи формы, с открытыми внутрь притворами и с
сочными многообломньIМИ лопатками. Сильная про­
филировка обломов позволяет предполагать значи­
тельную вытянутость масс храма по вертикали в духе
знаменитой Свирской церкви в Смоленске. В своей
реконструкци
и
Троицкой церкви Н. Н. Воронин и П.
А. Раппопорт сблизили ее формы с формами Свир­
ской церкви130, что несколько настораживает, так как
последняя является не четырех, а шестистолпной.
Впрочем, реконструированная композиция Троицко­
го храма больше соответствует именно четырехстол­
пному варианту. Во всяком случае, трехлопастное (в
характере Перьmской церкви) завершение четверика и
такая же конфигурация постамента под барабаном (в
характере храма Спасо-Евфросиниева монастыря)
представляются правдоподобньIМИ. Исследователи
датируют храм 1188-1209 годами, следовательно, он
строился одновременно со Свирской церковью, отно­
сящейся к промежутку времени между 1180 (1188?) и
1197 годами131. Исследователи считают, что формы
Троицкого храма отрабатьшались (в процессе строй­
ки) не без влияния, идущего от Свирской церкви, но,
повторяю, поскольку последня
я
строилась шести­
столпной, то влияние не могло носить копийного ха­
рактера. В конечном счете важно констатировать, что
к концу 80-х годов ХП века поиски центрической ком­
позици
и
высотного характера завершились в Смолен­
ске созданием квадратного в плане четырехстолпного
88-89 . Владимир. Боголюбова . Церк овь
Рождества Богом атери. 1158-1165 (?)
(ре конструкция Н. Ворони на) ; двор цовый
ансамбль. 1158-1165 (?)


91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
90-
--
91. Владимир. Успенский собор. 1158-1160 (р еконструкция Н. Ворони на) ; пл ан. 92-93 . Полоцк. Спасский собор
Спасо-Евфросиньевского монастыря . Середина ХП в. Зодчий Иван: западный фасад (реконструкция И. Хозере ва) ; план.
94-95. Переславль-Залесский. Спасо-Пр еобра женский собор. 1152 -1157: пр одольный разрез; план. 96-97. Старая Рязань.
Спасский собор. Начало XV в. (р еконструкция М. Чер нышова) ; пл ан (по А. Монгай ту) . 98 -99 . Смоленск. Собор Тр оицкого
монастыря на Кл овке. 1188 -1209 (реконструкция П. Раппопорта); план. 100 --
-
101. Черни гов. Церк овь Пара скевы Пятницы.
Коне ц ХП - начало XIII в.: пр одольный разрез; план


одноглавого храма с тремя притворами и общим сту­
пенчато-пирамидальным («башеm1ы:М>)) силуэтом.
Если мы не имеем оснований считать определенно
княжеским Троицкий храм, то бес
с
порно княжеской
бьmа Свирская церковь. Мы сейчас перейдем к ней, а
пока коснемся еще двух-трех храмов -родственных
Троицкому. Все они относятся к архитектуре Влади­
мира-Суздальской Руси и выходят уже за пределы ХП
века.
1225 годом датируется Спасский храм в только что
основанном Нижнем Новгороде. Эго бьm трехприт­
ворный четырехстотшый храм, конечно, одногла­
вый, но насчет его высотных габаритов нет никаких
даm1ых. Строителем бьm владимирский князь IОрий
Всеволодич. Таким же бьm построеm1ый двумя года­
ми позже и почти рядом Михаило-Архангельский со­
бор.
Более определеm1ые даm1ые имеются относитель­
но знаменитого Георгиевского «собора)) в IОрьеве­
Польском (1230-1234), воздвигнутого князем Свя­
тославом Всеволодичем, братом IОрия. Четырех ­
стотrnый, трехпритворный одноглавый храм, опять­
таки произвольно именуемый собором (в том числе и
в ряде моих работ), имеет лопатки, усилеm1ые сочной
полуколонкой. Внутри же храма лопаток нет. В XV
веке верх собора обрушился. Все это, вместе взятое,
позволяет предполагать венчающие части Георгиев­
ского храма очень тяжелыми, перегружеm1ыми в объ­
емной массе и, исходя из этого, реконструировать си-
102-103 . Владимир. Дм итриевский собор. 1194-1197: до
реставрации (рисунок В. Жуковского) ; план
161
стему перекрытия храма как ступенчатую (ступенча­
то-повышеm1ые подпружнь1е арки, ступенчатый по­
стамент под главой), образующую ступенчато-пира­
минадльный силуэт132
. А . В. Столетов в свое время не
признал трехлопастного очертания постамента133
,с
чем, может быть, следует согласиться, но наличие из­
начального постамента отрицать нельзя. Любопыт­
нейшей особенностью Георгиевского собора бьша
(разобранная позднее) каменная алтарная преграда, к
которой (и только к ней!) могут бьrrь отнесены блоки
с рельефами, повторяющими сюжеты фасадной резь­
бы (деисусный чин, пророки), а также большие релье­
фы святителей. Скептическое отношение к этой пре­
граде не имеет под собой почвы. Вопрос состоит лишь
в том, бьша ли она троечастной или только между
столбами. Оба варианта сосуществовали в древности.
Само же появление преграды знаменует тенденцию к
сакральному сокрытию алтаря, а с другой сторо­
ны, - тенденцию приближения божества (через ико­
ностас) к человеку (молящемуся). Эга сложная идея
получит развитие в конце XIV-XV веков. Через три
года после окончания Георгиевского храма развитие
древнерусского зодчества бьшо на много десятилетий
задержано татаро-монгольским вторжением.
Однако до этого трагического собьпия древнерус­
ские зодчие дали жизнь еще одному варианту архитек­
туры придворно-княжеского жанра, который можно
условно назвать княжеско-соборным. Речь идет тоже
о трехпритворных храмах башнеобразной компози­
ци
и
, но не четырех, а шестистотшых. Один из них,
самый «заглавный)
)
, уже назван не раз. Эго церковь
Архангела Михаила в Смоленске, более известная под
названием Свирской. Она построена между 1180/88 и
1197 годами князем Давидом Ростиславичем (братом
Рюрика Ростиславича Киевского) в его загородной
княжеской резиденци
и
.
Вьщающийся характер памят­
ника, осознанньrй уже его современниками («такое же
несть в полунощной стране, и всим приходящим к ней
дивитися изрядной красоте ея)))134, его разрушение во
время Великой Отечественной войнь1 1941-1945 годов,
искусное восстановление П. Д. Барановским135 - все
это создало широкую известность храму, так что
здесь незачем подробно его анализировать. Коснемся
только наиболее спорных моментов.
Прежде всего, из различных существующих в лите­
ратуре, дат создания памятника мною приняты дан­
ные С. С . Подьяпольского, как наиболее скрупулезно­
го исследователя. Эго важно потому, что позволяет
говорить об одновременном создани
и
Свирской цер­
кви и Троицкого монастырского храма (см. вьппе).
Следовательно, оба варианта трехпритворного кня­
жеского храма развивались синхронно. Но к началу
XIII века шестистотmьrй вариант стал заметно пре­
обладать. Шестистотmьrми с тремя притворами
строятся: Спасский собор в Рязани (Старой), Троиц­
кий собор в Пскове, Пятницкая церковь в Новгороде
Великом, Большой собор в Бельчицком монастьrре
Полоцка, собор на полоцком Детинце, собор Рожде­
ства Богородицы в Суздале и другие. Все эти памят­
ники по праву назьmаются соборами, кроме, может
быrь, новгордской Пятницы, так как в Новгороде бы­
ло уже несколько соборов традиционного (кафед­
рально-епископского) типа, Пятницкая же церковь
бьша связана с Торгом. Храм Архангела Михаила
(Свирская церковь) названа собором в «Истории рус-


ской архитектурьD> совершеmю правильно, и это оп­
ределение следует закрепить. Нелегко, впрочем, отве­
тить на естественно возникающий вопрос: почему у
князя Давида Ростиславича возникла необходимость
в соборности столь специфического по социальной
функци
и
храма, в то время как рядом нахоДШiся Бо­
рисоглебский собор, а в центре Смоленска бьm кафед­
ральный собор? Полагаю, что в решени
и
этого вопро­
са нужно принимать во внимание древнерусское поня­
тие собора. Как уже отчасти говорилось, соборный
храм означал не только пребьmание в нем епископ­
ской кафедры (это разумелось само собою, бьmо не­
преложным), но и, если можно так сказать, представи­
тельность самого князя, объем и значение его полити­
ческой силь1 и власти. Князь заботился не только об
епископе, но и о себе. «Построить... церковь соборную
(курсив А. Голубцова) в положении князя... значило
тогда снискать симпатии жителей, попасть в mобовь
народную. Эго можно сказать прежде всего и преиму­
щественно про князей, занимавших великокняжеский
престол и сидевших на старейших и вообще на более
видных (курсив мой - Г . В .) столах, обязывающих ко
всякой представительности, а в том числе и церков­
ной» 1зб
.
Разумеется, не все княжеские столы, при которых в
конце XII - начале XIII века возникли соборы княже­
ско-соборного поджанра, были старейшими и «более
видными». Но здесь надо иметь в виду уже отмечен­
ное выше обстоятельство, что монументализирован­
ные соборы строили не только наиболее «видные
князья», но и такие князья, которые оспаривали у них
это положение в феодальной иерархии (хотя бы и ил­
люзорно). И это относится не только к князьям, но и
иным заказчикам, вернее - их группировкам. Так
получилось, что в рассматриваемое время особый ин­
терес к трехпритворным храмам с повышенными объ-
емами соборного жанра проявили: смоленский, пол­
оцкий, владимиро-суздальский князья, псковский и
новгородский «мир» и рязанский князь. Черниговский
князь, как увидим ниже, выступил несколько ранее и
предпочел более традиционные формы своего собора.
Преобладает мнение, что новое архитектурное
движение к «башенному стилю» возглавил зодчий
Свирской церкви, от которого якобы протягиваются
нити к Чернигову, Новгороду, Рязани и пр. Сам этот
зодчий, к сожалению оставшийся неизвестным по
имени, признается полочанином, приглашеm1ым из
Полоцка, где уже в середине ХП века появились архи­
тектурные композици
и
башенного характера. Созда­
телем их считается мастер Иван (Иоанн)137. Я думаю,
что вести все нити к высотm,�м композициям шести­
столпной структуры рубежа ХП и XIII веков от Свир­
ской церкви бьmо бы неисторично. Архитектурная
мысль (и именно передовая) работала в разных горо­
дах одновременно, и обращалась она к столь широко­
му архитектурному наследию, что наметить какую-то
одну линию непрерьmной преемственности невоз­
можно. Во всяком случае, если ставить перед собой
такую задачу, то сцепление всех звеньев преемствен­
ности надо подтвердить возможно более точным об­
разом. П. А. Раmюпорт, например, считает, что про­
тотипом Свирской церкви бьm собор на полоцком
Детинце 138, и это обосновано им при помощи клейм
на кирпичах. Эгот факт дополняет сказанное выше о
дате Троицкого собора. Нам важно установить, что
перечисленнь1е памятники княжеско-соборного вари-
104-106. Юр ьев-Польской. Георгиевский собор. 1230-1234: северный фасад ; щипец северного пр итвора (ре конструкция
А. Столетова) ; запад ный фасад (реконструкция Г. Вагнера )
162


анта действительно обусловлены функционально
родсtве�rnыми обстоятельствами.
Мы, конечно, не можем искать эти обстоятельства
в деталях богослужения, оно не могло сильно изме­
няться. Но нельзя не принимать во внимание и того,
что, строя свои новые соборы, князья (и заказчики
вообще) рассчитьmали на парадное богослужение в
них, приближенное к епископскому, а может быть, и
на епископское. Относительно князя Давида Ростис­
лавича хорошо известно, что он «".обычай иметь: по
вся дни ходя ко церкви святого архистратига Божия
Михаила, юже бе сам создал во княженьи своем» 139.
Создавая «изрядную» Свирскую церковь, он, конеч­
но, думал не только о христианском долге. Храм
строился в период, когда длительная вражда с Всево­
лодом 111 закончилась женитьбой Ростислава Рюри­
ковича (племян
ник
а Давида) на дочери владимирско­
го князя, и в Смоленске было большое ликование 140
•
Так что Свирская церковь была своего рода памятни­
ком победы. На это не мог не откликнуться рязанский
князь Ярослав Глебович, женатый на дочери Рюрика
Ростиславича, но находившийся «В стане» Всеволода.
Учреждение в Рязани самостоятельной еписко пи
и
в
1198 году (ранее она входила в Черниговскую) он оз­
наменовал сооружением у себя такого же собора
(Спасского) 1 4 1
•
Однако трудно представить себе рабо­
ту в Рязани смоленской артели мастеров, у которых к
тому же бьmо в избьпхе заказов в своем городе. С
другой стороны, формы Спасского собора Рязани по­
сле тщательнейших повторных раскопок оказались
настолько схожими со Свирской церковью, что из со­
здавшейся антино ми
и
казалось бы нет выхода. Я счи­
таю, что выход надо искать в приглашени
и
в Рязань
полоцкой артели. Эго естественно и с точки зрения
иконографии жанра, и с точки зрения его содержания.
Иконографически и жанрово Спасский собор равно
близок упомянутому выше полоцкому храму на Де­
тинце 142
•
Идейно он должен рассматриваться не апо­
логетически, а «соревновательно», как архитектурная
демонстрация по меньшей мере такой же силь1 и вла­
сти, как у смоленского князя. Пусть это бьmа одна из
средневековых ил
лю
зий, ил
лю
зиивтовремябылине
меньшим (если не большим) двигателем истории.
А сам полоцкий собор? Вырисовьmающаяся ак­
тивная роль его в истории русского зодчества конца
XI
I
века требует объяснения. Датировка этого памят-
107-108. Смоленск. Церк овь Арха нгела Михаила (Свир­
ская) . Между 1180 и 1198 (рек онструкция С. Подьяполь­
ского) ; рек онструкция nllШ«l
163
пика 60--80-ми годами XII века 1 43 облегчает задачу.
Во-первых, гораздо правдоподобнее, что именно пол­
оцкий, а не смоленский собор стоит в начале ряда
аналогичных или очень близких памятников: Пол­
оцк - Смоленск - Рязань - Новгород - Псков -
Суздаль. При таком расположени
и
Полоцк мог иметь
значение для Рязани, для Новгорода же мог иметь
значение Смоленск, как это и говорится во всех исто­
рических обзорах русской архитектуры. Пятницкая
церковь в Новгороде («на Торговище») считается нов­
городской реIШИКой Свирской церкви.
Возвращаясь к Полоцку, напомним, что собору на
Детинце предrnествовал Большой соборный храм
Бельчицкого монастыря, отличаюIЦИйся от собора на
Детинце (и последующих за ним) обычной полуцир­
кульной формой боковых апсид. Бельчицкий собор в
свою очередЬ имеет точки соприкосновения с киев­
ской традицией типа храма Спаса на Берестове, от
которого полоцкий памятник отстоит не более чем на
одно-два десятилетия. Таким образом, перед нами в
сущности то же княжеское стремление воскресить де­
ржавную программу быль�х киевских времен, но уже
не в митропольнь�х формах, а в собственно княже­
ских. Если о реминисценциях государственно-митро­
поличьего жанра и можно еще говорить, то их следует
видеть в шестистолпи
и
и притворах. Но эти реминис­
ценци
и
бьmи использованы совершенно по-новому,
как средства достижения новой архитектурной выра­
зительности в виде сложного центрического (креща­
того) плана и ступенчатого повышения всех масс от
периферии к центральной оси. Этим самым создава­
лась архитектурная образность, «средняя» между ро­
манским стилем и готикой, своеобразная «древнерус­
ская романика». В свое время это понятие бьmо рас­
пространено Ф. Халле только на владимиро-суздаль­
скую архитектуру. Однако, после того как мои
попытки определить стиль владимиро-суздальской
скульптуры «автохтоннь�м термином» обнаружили
свою слабость, а Д. С. ЛихачевьIМ бьmо дано роман­
скому стилю межнациональное (эпохальное) толко­
вание 144
, я считаю возможнь�м применить его и к
Древней Руси XII-XIII веков. В сущности говоря,
набор всех тех стилистических признаков, которыми
исследователи пьпаются определить именно рус­
скую, а не романскую природу стиля древнерусской
архитектуры XII-XIII века (до 1237), не вь�ходит из
границ традиционнь�х черт романского стиля . Мы
только можем говорить о разнь�х его оттенках. Так,
наиболее насыщена романскими чертами галицко-во­
лынская и владимиро-суздальская архитектуры; киев­
ско-черниговская делит романские черты с византий­
скими; новгородско-псковская ближе к киевской тра­
диции; полоцко-смоленская - перерабатывает визан­
тийские и романские черты на свой русский лад.
Последняя стилистическая тенденция, на первый
взгляд, находила все более и более широкое примене­
ние на Руси, так что стало возможнь�м говорить о
сложени
и
нового общерусского стиля 145 . Дальнейшее
исследо вание, однако, показьmает, что процесс фор­
мирования национального стиля архитектуры бьm
более сложнь�м и ведущая роль в нем придворно-кня­
жеского жанра - кажущейся. Чтобы выяснить это,
нам надо рассмотреть этот очень эффектный жанр
более подробно.
Казалось бы, после того как в конце XII - начале
XIII века бьmи созданы величественнь1е неординар-


ные архитектурные композIЩИ
И
«башенного» и «ку­
бического» пшов, придворно-княжескому жанру ос­
тавалось только разрабатьmать и совершенствовать
их. Но архитектурная мысль Древней Руси проявила
себя в рассматриваемом жанре созданием еще двух­
трех видов архитектуры - ротонды , триконха, тетра­
конха и даже октаконха, составивших сверхординар­
ный вариант придворно-княжеского жанра. Некото­
рые из памятников указанных нетрадиционных
(сверхординарных) видов бьuш созданы иноземными
мастерами . Другие если и бьuш делом рук русских
мастеров, но явно построены по чужим образцам. Но
сказанное опподь не выкточает сверхординарные по­
стройки циркульной конфигураци
и
из круга древне­
русской архитектуры. Почти все их плановые формы
бьuш знакомы славянам еще языческих времен. С на­
чалом византийского культурного воздействия эти
формы бьuш оттеснены вглубь сознания, но вряд ли
можно говорить о их полном забвени
и
.
На исходе ХН
века они как бы вьпmьuш из глубин художественной
памяти, скорее всего под воздействием ослабления
культового момента, уступающего место более свет­
ской эстетике. Нам предстоит только установить их
функцию и определить ее значение для жанра.
В предыдущем разделе об архитектурных жанрах
ХI - начала ХН века говорилось вск ользь о памятни­
ках обиходного жанра, к которому бьuш отнесены
очень небольшие, иногда просто миниатюрные цер­
ковки по существу индивидуального пользования.
Однако к концу ХН века княжеская власть некоторых
земель настолько замкнулась в сепаратистских инте­
ресах, что помимо ординарных и неординарных кня­
жеских храмов стала строить индивидуальные мо­
лельни и придавать им вид совершенно нетрадицион­
ный, сверхординарный настолько, что некоторые па­
мятники приходится признавать «импортнь1мю>
(условно) . За княжеской инициативой тянулись, как
это бьшо и ранее, купеческие корпораци
и
.
До недавнего времени так назьmаемая «немецкая
божница» в Смоленске рисовалась единственнь�м об­
разцом ротондальной композIЩИ
И
.
Поскольку такая
форма в культовой (христианской) архитектуре Руси
не бьша известна, то здание принималось за светское
по назначению, в частности за древнюю школу. Н. Н.
Воронин и П. А. Раппопорт доказали культовый ха­
рактер ротондь1, привели аналогии из архитектуры
Северной Европы (Дания, Швеция, остров Готланд),
определили не как «немецкую божницу» и датировали
второй половиной ХН века 146• Автором проекта и ру­
ководителем строительства признан иноземньIЙ зод­
чий, мастерами же, осуществлявшими строительство,
бьuш местные каменщики. Ротондь1 подобного рода
обычнь1 для капелл при феодальных замках и особен­
но типичны для романской архитектуры ХН века, так
что в западно-русском городе ротонда - не раритет .
Сложнее определить ее функци
и
.
Скорее всего это бы­
ла церковь немецких купцов. Однако столь ли чужда
ротонда древнерусскому сознанию?
Уже упоминалось о славянской <<ИДее круга» как о
некоем изначальном образе Мира. Говорилось и о
круглой форме киевского капища, которое бьшо не
чем инь�м, как языческим храмом в виде «ротондьD>.
Поэтому говорить о чужеродности этой идеи в рус­
ской архитектуре нельзя.
В X-XI веках <<ИДея круга» бьша вьпеснена <<ИДеей
прямоугольника», в рамках которой развивалось все
164
зодчество Руси до серединь1 XII века. В этом прояви­
лась его зависимость от мироздательных систем ран­
ней Византи
и
(Косма Индикоплов), а через нее и от
более древних концепций. Устойчивость «идеи прямо­
угольника» объясняется не только ее рационально­
стью, но и иррациональностью, то есть символикой,
символической насышенностью. Поэтому не удиви­
тельно, что с ослаблением символики, вернее -с на­
полнением ее архитектурно-эстетическим содержани­
ем, <<ИДея прямоугольника» стала тускнеть, а <<ИДея
круга», наоборот, возрождаться. По существу, все
стремления в архитектуре центрического характера
проходили под знаком скрьпой <<ИДеи круга», по­
скольку круг издавна символизировал вечность, за­
вершенность, совершенство. В скрьпом виде «идею
круга» содержали все крещатые структуры, особенно
равноконечные. Идеальной же формой центризма
бьш круг. Как известно, в народной эстетике семанти­
ка круга, квадрата, ромба тождественна.
Однако все эти семантические рассуждения не име­
ют значения для культового обряда. В круглом храме
без апсид трудно представить себе ход литургии. Мо­
жет быть, для персональной молельни такая форма
храма приемлема, да и то с оговорками. Не случайно
в византийской архитектуре подобные постройки бы­
ли, в основном, баптистериями и матириями. Кресто­
образный же храм - уже совсем иное дело. В нем
удобно расположить и алтарь, и княжеское место, и
хор певчих. Вот почему ротондь1 не привились в Древ­
ней Руси . Лишь в эпоху барокко и классицизма, с
увеличением габаритов и уточнением всех обрядовых
мест ротондь1 стали завоевьmать себе признание, а
при классицизме превратились в одну из любимых
форм.
Кроме смоленской ротондь1 известна ротонда в
Киеве (конец ХН - начало XHI вв.), в отношении
функций которой мнения расходятся. Одни считают
ее гражданским зданием, другие -католическим хра­
мом. Ильинская церковь в Старом Галиче (Крьшосе)
имела ротондальную основу, осложненную с запада
прямоугольным притвором, а с востока - сильно вы­
ступающей апсидой. Датировка ее примерно та же .
Еще одна ротонда входила составной частью в княже­
ский дворец в Перемышле, являясь дворцовой цер­
ковью. Возможно даже, что это самая рання
я
древне­
русская ротонда, тем более интересна ее связь с двор­
цом. Наконец, пятая ротонда бьша в урочище Воскре­
сенское близ Галича 147 .
Как бы ни бьuш подобные памятники малопригод­
ны для богослужения, все же они привлекали внима­
ние заказчиков из привилегированньIХ слоев своей
оригинальностью, и мы можем считать их принадле­
жащими к экстраординарному варианту придворно­
княжеского жанра.
Аналогичную судьбу пережили триконхи и тетра­
конхи. Один триконх бьш создан в Бельчицком мона­
стыре Полоцка. Бельчицкий триконх интерпретиро­
ван Н. Н . ВорониньIМ как монастырский храм балкан­
ского пша и датирован общо XII веком 1 48 . В . А. Богу­
сович, открьmший и исследовавший путивльский
«триконх», не согласился с определением полоцкого
памятника монастырским храмом, отметив, что его
путивльский «близнец» расположен не в монастыре, а
в княжеском Детинце 1 49 . Б. А. Рыбаков, возвратив­
шийся к путивльскому триконху, уточнил его дату,
отнеся храм к концу XII века 150 . Путивльский храм


представляет, строго говоря, не триконх, а пентаконх,
что сообщает ему специфические, скорее всего, рус­
ские черты. Впрочем, и в бельчицком триконхе его
монастырский характер не следует преувеличивать.
Толкование северной и южной коих бельчицкого три­
конха как «певниц», обусловлею�ых «особым распо­
рядком монастьiрского пению>, не может бьпь приня­
то, так как распорядок немонастьiрского, церковного
пения тоже требует двухклиросного хора. При этом
один хор пел по-русски, а другой по-гречески. Такой
«распорядок» существовал еще в домонгольский пе­
риод 151. В последние годы храм, подобный путивль­
скому, раскопан в Новгороде-Северском. Не искто­
чено, что это бьш храм князя Игоря Святославича,
героя «Слова о полку Игореве».
Тетраконхи (квадрифоли
и
) связаны в основном с
Галичской землей. Один квадрифолий еще в 1935 году
М. К Каргер раскопал около села Побережье. Другой
тетраконх долго считался «полигоном», пока О. М.
Иоаннисян не уточнил, что это именно квадрифо­
лий 152. Оба памятника датируются третьей четвертью
ХП века и характеризуются как княжеские постройки,
создаю�ые, вероятно, больше для удовлетворения
аристократизированного чувства новизны и ориги­
нальности, нежели для соблюдения обрядности. В
этом отношени
и
их можно считать за княжеские ка­
пелль1-молельни, служба в которых бьша до предела
«камерной». Так, после векового развития обиходный
жанр сливается со сверхординарным вариантом при­
дворно-княжеского жанра архитектуры.
Завершением построек многолепесткового цент­
рического типа XII-XIII веков можно считать цер­
ковь Василия во Владимире-Волынском (XIII в.) . F.e
ротондальный объем имеет тенденцию превратиться
в октоконх - то есть восьмилепестковую розетку 153 .
Показательно, что именно подобная форма будет во­
скрешена в княжеско-боярских усадебных храмах кон­
ца XVII века.
В настоящем разделе удобнее всего рассмотреть
небольшую крещатую бесстолпную церковь в Ольго­
вом городке около Старой Рязани, отличающуюся от
октоконха только тем, что <<Лепестки» ее имеют не
циркульную, а прямоугольную форму. Эго единст­
венный памятник не только в придворно-княжеском
жанре, но и в древнерусской архитектуре вообще
154
.
109. Смоленск. Ротонда. Вторая половина Х// в. План
165
Поэтому он поправу занимает свое место среди сверх­
ординарных. Исследователи считают церковь Ольго­
ва городка «Замковой» (то есть княжеской.-
Г. В.)
«капеллой» (ХП - начало XIII вв.).
***
После краткого обзора придворно-княжеского
жанра невольно возникает вопрос: каков мог бьпь
следующий шаг древнерусской архитектуры, не будь
она подвержена золотоордынскому нашествию? Воп­
рос важен не из формально-футурологических, а из
конкретно-исторических соображений: подготавлива­
лись ли в древнерусской архитектуре предренессанс­
ные идеи? При ответе на этот вопрос жанровая про­
блематика органически переплетается со стилистиче­
ской. Остановимся на этом подробнее.
Н. Н . Воронин в одной из самых интересных своих
работ об историках русского национального зодчест­
ва написал: «".исходные злементы новой архитектур­
ной эстетики складьmались еще до монгольского за­
воевания»
155 . Из построения этой фразы видно, что
под «новой архитектурной эстетикой» автор имел в
виду архитектурную образность послемонгольского
времени, и именно такую образность, которая пред­
ставляла значительный отход от традици
и
,тоестьот
крестовокупольной системы византийского типа.
В русской архитектуре домонгольской эпохи дей­
ствительно бьшо много такого, что выходило за сти­
ЛИС1 йческие рамки византийской архитектуры. При
этом жанровый подход к архитектуре позволяет бо­
лее конкретно определить основную тенденцию, како­
вой на первый взгляд является любовь к пирамидаль­
но-повышенным композициям. Но если мы внима­
тельнее присмотримся к историческим функциям рас­
смотренных памятников, то обнаружим, что ни один
из них не претендовал на то, чтобы стать воплощени­
ем какого-то общерусского начала. Показателен в
этом отношени
и
характер самих заказов. Строитель
Свирской церкви - смоленский князь Давид Ростис­
лавич снискал весьма критическую характеристику
автора «Слова о полку Игореве». Б. А . Рыбаков, под­
робно исследовавший этот вопрос, прямо назьmает
Давида «отрицательным героем» знаменитой поэ­
мы 156. Почти такая же характеристика дана и брату
Давида - Рюрику Ростиславичу, строителю храма в
Овруче. Автор «Слова о полку Игореве» существенно
разошелся здесь с летописцем, но мы имеем все осно­
вания больше доверять гениальному поэту. Строите­
ли новгород-северского и путивльского храмов (князь
Игорь и скорее всего его сын) настолько были далеки
от общерусских интересов и настолько экономически
и политически маломощны, что о замышлени
и
ими
каких-то значительных построек говорить не прихо­
дится. Сказанное относится и ко всем другим памят­
никам архитектуры придворно-княжеского жанра, за
исключением тех, которые наделены важными черта­
ми государственно-соборного жанра. Показательно,
что все постройки придворно-княжеского жанра, на­
деленные эффектными чертами высотности, ступен­
чатости центрической (крещатой) композици
и
, пол­
учили распространение, главным образом, вдоль за­
падной полосы Древней Руси от Новгорода Великого
до Галича. В архитектуре Владимиро-Суздальской
Руси эта композиция напша применение лишь в са­
мом позднем памятнике - Георгиевском соборе


IОрьева-Польского (1230-1 234). Но и здесь она пол­
)"ПШа довольно сдержанное выражение. Нельзя не
учитьmать также, что хотя в рассматриваемой архи­
тектурной образности несомненно отразилось стрем­
ление преодолеть кубическую статичность византизи­
рующей крестовокупольной системы, но стремление
это не сопровождалось появлением крупных (обще­
русского значения) архитектурных кшщеШJ,ИЙ и про­
грамм, что оставляет «бапmеобразные» храмы в гра­
ницах придворно-княжеских функций. Определение
этого направления как нового общерусского стиля
требует пересмотра. Необходимость пересмотра дик­
туется и тем, что в рассматриваемое время, которое
нередКо назьmают эпохой «Слова о полку Игореве»,
вновь возник интерес к архитектуре государственно­
соборного жанра. В нашем изложени
и
это составляет
уже третью его волну, и теперь она столь наглядно
соотносится с реальной общерусской программой,
что мы должны задержаться на этом подробнее.
Общеизвестно, что главными героями «Слова о
полку Игореве», с которыми связывались надежды на
единение русских сил в защиту рубежей Руси, высту­
пили Ярослав Осмомысл Галицкий, «великий и гроз­
ный» Святослав Всеволодович Киевский (и чернигов­
ский) и Всеволод Ш (Большое Гнездо) Владимирский.
Именно эти три князя не пошли по пути создания
бапmеобразных архитектурных композиций, а обра­
тились к великому архитектурному наследию эпохи
могучего единства Киевской Руси, то есть к государ­
ственно-соборному жанру времен Ярослава Мудро­
го.
Ярослав Осмомысл выступил раньше всех, еще в
начале второй половинь1 Xll века, так что созданньIЙ
им Успенский собор в Галиче нам пришлось рассмот­
реть в одной из предыдущих волн реминисценций го­
сударственно-соборного жанра. Но вот в 1183 году
(или около этого времени) Святослав Всеволодович
Киевский закладьmает в своем домениальном Черни­
гове большой шестистолпньIЙ Благовещенский храм
с высокими круговыми галереями, делающими его
пятинефным. Величественная постройка, к сожале­
нию, не сохранилась, фундаменты ее тщательно исс­
ледованы Б. А. Рыбаковым 157
, на основани
и
чего мож­
но составить довольно полное представление об архи­
тектурном образе храма. Длина его (с апсидами) рав­
нялась примерно 32 м, ширина (с галереями) - 26 м.
110. Гал ич. Квадрифолий. На чал о XIII в. План
166
Как уже сказано, галереи высотой были вровень с
основным трехнефным корпусом здания. Они закан­
чивались на востоке особыми помещениями (пасто­
фориями?), предназначавшимися, возможно, для пе­
реодевания митрополита и князя. Храм, как можно
полагать, рассчитьmался на митрополичьи службы. У
столь большого храма должно было быть пятигла­
вие.
Итак, не касаясь даже вопросов архитектурного
декора (а он бьш великолепнь�м, с мозаикой и белока­
менной резьбой!), можно констатировать, что в дан­
ном случае перед нами не просто храм придворно­
княжеского жанра с соборными признаками, о кото­
ром говорилось выше (Полоцк, Смоленск, Суздаль и
др .), а памятник настоящего государственно-собор­
ного жанра, несомненно рассчитанньIЙ на общерус­
ский резонанс. Об этом говорит все, что мы знаем о
«великом и грозноМ>> Святославе Всеволодовиче. Об
этом же говорит и выбранньIЙ Святославом историче­
ский момент сооружения храма - середина 80-х го­
дов Xl
l
века, когда, укрепившись в Киеве, Святослав
«начал решительные и широко задуманнь1е действия
против своих врагов»
158
, несомненно заметно подо­
рваннь1е плохо обдуманнь�м подходом на половцев
князя Игоря Святославича. Возможно, этим объясня­
ется высочайшая страстность «Слова о полку Игоре­
ве», автором которого бьш «песнетворец святослав­
лев». Но несмотря на произошедrnую в 1185 году тра­
гедию, Благовещенский храм в 1186 году бьш закон­
чен и освящен, что липmий раз говорит о силе
Святослава. Можно предполагать, что формы храма,
строившегося в столь напряженной и ответственной
обстановке, заранее глубоко продумьmались и выби­
рались с расчетом на возможно полную «функцио­
нальную отдачу». Б. А. Рыбаков бьш несомненно
прав, сказав 40 лет тому назад, что «пыпmая построй­
ка «великого и грозного» Святослава воскрешала ар­
хитектурные традици
и
единой Руси XI столетия и вы­
звала подражание ряда князей-соверников в ближай­
шие годы после ее постройки»
159
.
Не удивительно, что
первь�м откликнулся великий князь Владимирский
Всеволод Большое Гнездо. Еще постройка Святосла­
ва только близилась к окончанию, как Всеволод начи­
нает в 1185 году обстраивать высокими галереями
Успенский собор Андрея Боголюбского. Считается,
что поводом к этому бьш пожар в соборе 1184 года.
Конечно, такое событие не могло остаться без внима­
ния. Но вспомним, что произошло в 1185 году. Как
уже сказано, Благовещенская церковь Святослава бы­
ла уже почти готова. Всеволод 111, внимательно сле­
дивший за всеми действиями Святослава, хорошо по­
нимал, что одноглавьIЙ трехнефньIЙ Успенский собор
во Владимире при всем его величи
и
не сможет рав­
няться с великолепной пятинефной и пятиглавой по­
стройкой Святослава. В 1185 году бьшо создано и
«Слово о полку Игореве», прочитанное вскоре, как
полагает Б. А . Рыбаков, при дворе князя Святосла­
ва
160. В этом произведении к Всеволоду 111 были обра­
щены высокие слова. Нельзя же бьшо их не оправдать!
Обстройку Всеволодом Успенского собора (1 1 85-
1189), сделавшую храм пятинефнь�м и пятиглавь�м, а
по размерам еще более великим, нежели Благовещен­
ская церковь Святослава Всеволодича (ДJIИНа почти
38 м, ширина более 31 м) , можно считать первь�м
ответом на «Слово о полку Игореве». Естественно,
что и в данном случае выбор формы государственно-


соборного жанра, то есть ориентация на великие архи­
тектурные традици
и
эпохи Ярослава Мудрого, были
совершеmю сознательными.
В отношени
и
Всеволода 111 мы можем сказать,
что, видимо, не удовлетворившись обстройкой Ус­
пенского собора, он в 1194-1 197 годах создает и свой
придворно-княжеский Дмитриевский храм с претен­
зией на государственно-соборный жанр, о чем уже
говорилось выше. Но природа и функция придворно­
княжеского жанра не способствовали созданию таких
монументальных форм, которыми обладал государ­
ственно-соборный жанр. Вот почему те храмы «кня­
жеско-соборного» жанрового варианта, о которых го­
ворилось вьПI
I
е (Полоцк, Смоленск, Суздаль и др.),
остаются как бы боковой ветвью в развитии третьей
волны
реминисцеIЩИЙ
государственно-соборного
жанра конца XI
I
века. Это будет иметь значение при
решени
и
важного вопроса о сложности национально­
го общерусского стиля архитектуры. Для этого надо
рассмотреть некоторые стороны новой «архитектур­
ной эстетикю>.
Если начать с главного, то есть с образа Мира, то,
как уже сказано, путем различных композиционных
трансформаций он получил в придворно-княжеском
архитектурном жанре более личностное выражение.
Конечно, эту личностность не следует преувеличи­
вать, до ренессансной индивидуализации бьuю еще
очень далеко. Но если мы возьмем любой памятник
земельно-соборного жанра с его «четырехфасадно­
стью» по сторонам света (Север-Юг и Восток-Запад),
с ровным (<<Изокефалическим») ритмом его закомар,
с горизонтальной распластованностью и т. п . и срав­
ним с ним ступенчато устремленньIЙ ввысь княжеский
храм с его вертикализмом, то не можем не почувст­
вовать, что образ первого коллективен, величествен,
даже <<Каноничен», как внеличностен и <<Каноничею>
Мир; образ же второго если еще и не личностен, то
далеко не <<Каноничею>, в нем чувствуется творческий
порьm духа вверх, к идее Прекрасного, которая, ко­
нечно, божественна, то есть достаточно безличност­
на, но божественность эта осознается личностью. Об­
раз Мира в храме придворно-княжеского жанра более
антропоморфен, субъективен, в чем, надо полагать,
проявилась и более индивидуализированная функция
такого храма - быть придворным, скорее личным
(домашним), нежели городским, общественнь�м. По­
вторяю, что в придворном храме не бьm нужен нар­
текс, не бьmо нужно многоглавие (оно, как мы виде­
ли, появится позже при других обстоятельствах), со­
кратились функци
и
галерей, зато возросло значение
фасадной пластики, ассоциаций с башнями и гармо­
низаци
и
всех форм вокруг центральной оси. Образ
Мира в архитектуре придворно-княжеского жанра,
особенно в сверхординарном его варианте, более ан­
тропоморфен. О соборе не скажешь, что это Человек,
а про княжеский центрический храм так сказать мож­
но. Но, конечно, это Образ не Человека, а того же
Мира, но понятного через его антропоморфизацию.
При этом антропоморфизация осуществлялась не
только традиционньIМИ символико-метафористиче­
скими средствами (подошва, пояс, плечи, глава зда­
ния), но и средствами апперцепци
и
, то есть ассоциа­
ци
и
новых архитектурных качеств (центричности, вы­
сотности и т. п.) с психологически уже сложившимися
представлениями стройности, возвьПI
I
енности, див­
ности, индивидуальности и т. п. Термин <<Красота»
167
чаще применялся современниками именно к таким
постройкам.
Формирующемуся новому «направлению» нельзя
отказать в чувстве монументального, но и монумен­
тальность эта другая, не массивно-спокойная, тяже­
ловесно-монолитная, исторически-величавая, а расту­
щая к небу, энергетически-активная, создающая ил­
люзию взлетности и вместе с тем сим
м
етрично-ге ­
ральдическая (отсюда в этом «направлении» -
репрезентатизм, рассчитанньIЙ на зрительное впечат­
ление). В рождающейся образности ощущение проч­
ной всеобъемлющей статики, мерной исторической
поступи сменяется импульсивным всплеском, игрой
фантазии. Такой стиль нельзя назвать монументаль­
НЬIМ историзмом, скорее всего это близко к эпическо­
му лиризму, которым отмечено «Слово о полку Иго­
реве». Но напомним, что эпический лиризм «Слова о
полку Игореве» весь пронизан идеей единства Руси.
Такого рода семантики в архитектурной образности
«башнеобразных»
храмов
придворно-княжеского
жанра не усматривается. Это первое «предупрежде­
ние», с которь�м по необходимости сталкиваешься
при подведени
и
итогов.
В храмах придворно-княжеского жанра последней
четверти ХП века подчеркивается не мощь стены, а ее
живописность, не незыблемость массы, а ее легкая
подвижность, не инертность тела, а его импульсив­
ность. Жанр под воздействием функциональной инди­
видуализаци
и
становится заметно субъективирован­
нее. Образ Мира в архитектуре Спасского собора
Смоленска или каком-нибудь тетраконхе - это субъ­
ективизированньIЙ мир, микровселенная, что неволь­
но отражалось на интимизаци
и
стиля. Определить
этот стиль каким-либо термином очень трудно. Срав­
нить его с готикой невозможно, хотя ряд романо-го­
тических элементов в нем присутствует.
Здесь нужно учесть два обстоятельства: во-первых,
происходившая антропоморфизация и гуманизация
архитектуры не бьmа каким-то изолированнь�м про­
цессом, она отражала общеевропейское (даже евроа­
зиатское) движение, получившее название Проторе­
нессанса, а во-вторых, - проторенессансное движе­
ние включало в себя не только готический, но и ро­
манский компоненть1 161 , так что рассматриваемое
«направление» древнерусской архитектуры не бьmо
исключительнь�м. Поэтому мы вправе применить к
нему, например, такое условное название, как рома­
низирующий и геральдизирующий визионизм.
Коль скоро применено такое название, то стано­
вится понятным, почему мы подвергаем пересмотру
определение стиля «башнеобразных» храмов при­
дворно-княжеского жанра как нового общерусского.
Новым он бьm. Но общерусским он не смог стать в
силу ограниченности «эстетики индивидуального»,
которая кратко разобрана вьПI
I
е.
Сказанное, конечно, не означает, что архитектур­
ная эстетика Руси конца ХН века как бы зашла в ту­
пик . Выход бьm, и очень просторньIЙ, причем к реше­
нию этого вопроса подводит «архитектурная полити­
ка»: главных положительных героев «Слова о полку
Игореве», чего мы тоже кратко коснулись.
Надо отрешиться от оценки нового только в фор­
мальном аспекте. Новая форма, безусловно, несла но­
вое содержание. Но какое? Какова общезначимость и,
следовательно, историческая ценность этого нового
содержания? Новая форма «башнеобразных» храмов


[
2
5
8
G 11 1213
�16
�
Цветные табmщы V
1. Пск ов. Сп асо-Преобра:женский собор
Сп асо-Миро жского монастыря . Общий
вид
2. Владимир. Ус пенский собор. 1158-1 160.
Вид с северо-востока
3. Пск ов. Сп асо-Преобра:жен ский собор
Сп аса-Мирожского монастыря . Евхари­
стия. Фреска алтарн ой апсиды
4. Пск ов. Сп асо-Преобра:женский собор
Сп асо-Мирожского монастыря . Сошест­
вие во ад. Фреска восточной стены северно­
го рукава трансепта
5. Пск ов. Сп асо-Преобра:жен ский собор
Сп асо-Мирожского монастыря . Роспись
алтарной части. Середuна ХП в.
6. Пск ов. Сп асо-Преобра:женский собор
Сп асо-Мирожского монастыря . Бо гома­
терь . Фрагмент фрески «Благовещение» в
алтарн ой части
7. Псков. Сп асо-Преобра:жен ский собор
Сп асо-Мирожского монастыря . Оплаки­
вание. Фреска люнета северной стены
8. Пск ов. Сп асо-Преобра:женский собор
Сп аса-Мирожского монастыря . Архангел
Га вриил. Фрагмент фрески «Благовеще­
ние» в алтарной части
9. Бл аговещение Устюжское. Но вгород.
Вторая. половина ХП в. Москва, Тре тья­
ковская галерея . Про исходит из Георгиев­
ского собора Юрь ева монастыря в Новго­
роде
10. Дм итрий Солун ский. Владимиро- Суз-
дальская Русь. Ко нец ХП в" позднее час-
тично переписана. Мо сква, Тре тьяковская
галерея
11-1 2. Бо гоматерь Знамение (на обороте
апостол Петр и мученица Наталья) . Нов-
город. До 1169. Новгород, Музей
13. Спас Нерукотворный (на обороте По-
клонение кресту) . Но вгород. Вторая. поло-
вина ХП в. Мо сква, Тре тьяковская галерея
14 и 16. Спас Эммануил с ангелами. Влади-
мир. Ко нец ХП в. Мо сква, Тре тьяковская
галерея
15. Деисус. Владимира-Суздальская Русь (?) .
Начало XIII в. Мо сква, Тре тьяковская га-
лерея
17-1 8. Успение Богоматери. Новгород.
Начало XIII в. Москва, Тр етьяковская
галерея
19. Бо гоматерь Бел озеJХкая . Но вгород (?) .
Перв ая треть XIII в. Санкт-Петербург ,
Русский музей
20. Бра слет с изобра:жением фаюrшстиче­
ских животных и ритуальных сцен. Влади­
мир. Серебро , гравировка, позолота, чернь.
ХП в. Санкт- Петербург, Русский музей
21. Бра слет с изобра:жением животпых.
Владимир. Серебро, гравировка, позолота,
чернь. ХП в. Санкт-Петербург , Русский
музей
22. Бра слет с изобра:жением животных.
Рязань. Серебро , чеканка, чернь. ХП в. Мо­
сква, Истори ческий музей
23-24 . Ожерелье из бус и медальонов с
изобра:жением процщтших крестов и
св. Гл еба. Рязань. Серебро , гравировка, по­
золота, чернь. Вторая. половина ХП в -
первая треть XIII в. Рязань, Худ ожест­
венный музей
25. Рязанские барм ы. Рязань. Золото, дра­
гоценные камни, жемчуг; перегородчатая
эмаль, скань, зернь. ХП в. Мо сква, Музеи
Кре мля, Оружейная палата
26. Звездчатый колт. Серебро , гравировка,
чернь. ХП в. Мо сква, Му зеи Кре мля, Ору­
жейная палата
27. Оплечье с медальонами (барма) из Суз­
даля. Северо-Восточная Русь. Серебро ,
гравировка. На чало XIII в. Мо сква, Исто­
рический музей
28-29 и 32. Шл ем . Владимира -Суздаль­
ская Русь. Серебро , чеканка, гравировка .
ХП в. Москва, Музеи Кре мля , Оружей­
ная палата
30. Кратир (чаша для святой воды) из се-
ребра св. Софии в Но вгороде. Но вгород. Се-
ребро, литье, чеканка, гравировка, позоло-
та. Мастер Ко ста. ХП в. Но вгород, Муз ей
31. По тир. Владимиро-Суздальская Русь .
Серебро , гравировка, позолота. 1152-
1157. Мо сква, Му зеи Кре мля, Оружейная
палата. Сосуд для причастия происходит
из Сп асо-Преобра:женского собора в Пере-
славле-Залесском. Он был создан по заказу
Юрия До лгорукого и вложен в храм после
смерти князя его сыном Андреем Бо логоб-
ским
168
23 24
25 26
28
30
[]
18
20
21
22
27
29
31


придворно-княжеского жанра далеко не бьmа обще­
значимой. ЕсJШ бы современники «Слова о полку
Игореве» не поIШМаJШ этого, то Святослав Всеволо­
дович не обратился бы к монументально-историче­
ским формам государственно-соборного жанра, а
Всеволод III не последовал бы примеру Святослава. И
Благовещенская церковь Чернигова, и Успенский со­
бор во Владимире (во всеволодовой обстройке) опре­
деленно намечаJШ ту генеральную линию древнерус­
ской архитектуры, от которой можно бьmо ожидать
наибольшего результата в смысле формирования об­
щерусской архитектурной эстетики. Эстетика «башне­
образной» архитектуры не отрицалась, ее антропо­
морфические качества, то есть чувство индивидуаль­
ного не могJШ не цениться, но они вкmочаJШсь в более
широкую по чувству историзма художественную об­
разность. Архитектурная образность Успенского со­
бора во Владимире несомненно шире, нежеJШ образ­
ность Свирской церкви ИJШ суздальского собора. Она
богаче национальными ассоциациями (Киев, Черни­
гов и пр .), причем эти национальные ассоциаци
и
к
концу ХН века стаJШ настолько общепонятными и
общезначимыми, что о каком-Jmбо уклоне в византи­
низм говорить не приходится . Неверно бьmо бы стиль
архитектуры генеральной лини
и
конца ХН века опре­
делять как реминисцеIЩИЮ византинизма. Византий­
ские черты (пятинефность, крестовокупольная струк­
тура и т. п.) бьmи уже настолько «национаJШзирова­
НЬD>, что воспрИНИМаJШСЬ как истин
н
о русские . в этом
отношени
и
стиль архитектуры государственно-со­
борного жанра гораздо больше может претендовать
на значение общерусского, нежеJШ стиль архитектуры
«башнеобразного» типа.
Что же характерно для формирования общерус­
ского стиля архитектуры конца ХН века?
Во-первых, определяющее значение древней ярос­
лавовой традици
и
.
Общерусскую образность содер­
жал большой пятинефный собор, увенчан
ный
пятью
главами.
Во-вторых, чувство монументальной цельности
ИJШ целостности. Громадный параллелепипед здания
поIШМался и трактовался не как сум
м
а разномасш­
табных частей, а как единый в своих параметрах блок.
В-третьих, этот единый блок надеЛЯJШ внутренней
жизнью: гладь стен разнообразилась по горизонтаJШ
сочными полуколонками, а по вертикаJШ - колонча­
тым фризом с фигурными капителями и консолями.
В-четвертых, в монументальные формы допускал­
ся изобразительн
ый
декор.
Монументальный историзм архитектуры Х1 века
модифицировался в своеобразный монументально­
эстетизирующий стиль, в котором архитектурной
красоте уделялось заметно большее вIШМание, поче­
му, видимо, владимирский Успенский собор и оста­
вил громадньIЙ след в русском зодчестве.
Б. А . Рыбаков время писал, что после пьшrnых
построек Святослава Киевского (Благовещенская
церковь) и Всеволода Владимирского (обстройка Ус­
пенского собора), дальнейшие пути русского зодчест­
ва бьmи уже ИНЬIМИ и представителями их являются
здания типа Свирской церкви, Троицкого собора во
Пскове, церкви Пятницы в Чернигове и др.162 . Эго
верно, но только отчасти. Напомню, что в это время
не в «башнеобразных», а в монументально-соборных
формах строятся такие вьщающиеся храмы, как не раз
уже упоминавшиеся Дмитриевский собор во Влади-
193
мире (1 194-1 197) и собор Рождества Богородицы в
Суздале (1222-1 225). Наконец, есJШ допустить , что
более верной реконструкцией верха Георгиевского со­
бора в Юрьеве-Польском (1230-1 234) является ре­
конструкция А. В . Столетова, то и этот последний
памятник владимиро-суздальского зодчества домо­
нгольской поры завершался барабаном на довольно
традиционном прямоугольном постаменте. Дело не в
недооценке ярусности «башнеобразных» сооружений
и их красоты. Дело в ассоциациях. С ярусно-башенны­
ми композициями, как уже отмечалось, не ассоци
и
ро­
валась идея веJШЧИЯ и единства Руси, идея соборно­
сти. Поэтому генеральной JШНИей становления обще­
русского стиля в архитектуре домонгольской поры
правильно считать линию, идущую от больших веJШ­
кокняжеских соборов Х1 века, что хорошо учJШ Свя­
тослав Киевский и Всеволод 111. Эга JШНИЯ развива­
лась внутри государственно-соборного жанра, памят­
ники которого в XII веке следует считать реминисцен­
циями.
ТалантливьIЙ взлет «башнеобразной» архитекту­
ры, конечно, не пропал даром. Ряд ярких элементов
этой архитектурной образности будет сохранен и ис­
пользован в архитектуре Московского государства,
где и сложился общерусский стиль.
В отJШЧИе от культового зодчества гражданская
монументальная архитектура сводилась к двум жан­
рам: дворцово-палатному и крепостному.
От дворцов и палат X-XII веков сохраНИJШсь
JШ
ШЬ
незначительные археологические остатки (Киев,
Чернигов), свидетельствующие, впрочем, о том, что в
свое время это бьmи довольно внушительные здания.
Композиционно они представЛЯJШ выгянуть1
е
парал­
лелепипе
ды
, как одноэтажные (Киев), так и двухэтаж­
ные (Чернигов). За отсутствием детальных сведений
невозможно дать более развернутую их характери­
стику.
111. Новгород. Церк овь Бл аговещения в Аркажах. 1179. Об­
щийвид


Немного больше можно сказать и про крепОС'IНой
жанр домонгольской эпохи. После сложной функцио­
нальной природы каждого из жанров культовой архи­
тектуры, состоящей не только из узкопрактических
задач, но и из духовных, идеологических, даже миро­
воззренческих нагрузок, жанр крепОС'IНой архитекту­
ры кажется очень простым: назначение его - оборо­
нять, да и только. Огсюда необходимость стен и ба­
шен, к чему на первый взгляд и может бьпъ сведена
структура жанра. Однако это далеко не так. Как хоро­
шо пишет В. В. КостоЧIGШ, «".поражающие нас мону­
ментальностью форм, строгой пропорционально­
стью объемов и выразительностью художественного
образа оборонительные сооружения Древней Руси
входят в историю зодчества наряду с различны
ми
культовыми и гражданскими постройкамю>163. Более
того, «...камен
ные
военно-оборонительные сооруже­
ния оказывали влияние на архитектуру других камен­
ных построек, многие из которых получали элементъ1,
присущие оборонительным сооружениям»164•
Вышемынеразубеждалисьвэтом.
Наиболее ранними камен
ными
памятниками кре­
ПОС'IНого жанра считаются «Золотые ворота» в Киеве
(1037) и «Золотые ворота» во Владимире-Залес
с
ком
(1165). Особенностью воротных башен бьшо заверше­
ниеихнадвратны
ми
храмами, которые «."не только
осеняли въезд в город, но и как бы держали ворота
под своим покровительствоМ>>165• Такие воротные
башни с храмами имел и новгородский Детинец. В
отличие от Киева и Владимира, башни новгородского
Детинца соединялись не с дерево-земляной линией ук­
реплений, а с каменной стеной.
Подытоживая все сказанное о жанровой диффе­
ренциации в русской архитектуре ХП - начала XIII
века, можно заключить, что движущей силой этого
процес
с
а бьша более активная, нежели в предшеству-
194
112-1 13. Суздаль.
Собор Рождества Богоматери.
1222-1225. Южный фасад (реконструкция Г. Вагнера)
114. Владимир. Золотые ворота. 1165. Современный вид
ющее время, дифференциация функций архитектуры.
:Если бы все архитектурное развитие в ХП веке проис­
ходило, например, в рамках одного только кафед­
рально-соборного жанра, то вряд ли в архитектуре
Руси так энергично развивались бы тенденци
и
переос­
мысления традиционной византийской крестовоку­
польной системы. Выделение и особое развитие функ­
ций придворно-княжеского жанра имело здесь реша­
ющее значение. Жанр придворно-княжеской архитек­
туры был несомненно наиболее активным. Надо
полагать, что если бы в 1237 годах Русь не оказалась
подверженной татаро-монгольскому нашествию, то в
XIII-XN веках в ее архитектуре сложились бы гар­
монические композици
и
типа константинопольской
церкви Панагии Мухлиотиссы с ее интимным тетра­
конховым пространством, индивидуализм которого
«соприкасается с Ренес
с
ансоМ>>166. Развились бы и бо­
лее готические композици
и
типа галицкого зодчества
третьей стади
и
, тоже тяготеющие к предренес
сан
сной
архитектурной эстетике.
Несомненно за всем этим стояло не только измене­
ниехудожест
вен
ных
вкусов, их индивидуализация, но
прежде всего изменение мировоззрения, индивидуа­
лизация символики, интимизация самого культа, ко­
торый при сохранени
и
прежней символики проникал­
ся интимной молитвой, сосредоточением и уходом в
себя. Однако ходом русской истории стержневую
роль бьшо положено сыграть, может быть, менее ак­
тивному, но более фундаментальному в национально­
.духовном смысле государственно-соборному жанру.
Именно он сохранил образ общерусского собора до
конца XII века и способствовал усвоению его архитек­
турой Москвы. Несмотря на искажение историческо­
го пути древнерусской архитектуры татаро-монголь­
ским вторжением, развитие ее художественных при­
обретений не бьшо пресечено. Оно бьшо заторможе-


но, осложнено, но приобретения бьши сЛ1Ш1Ком вели­
ки, чтобы угаснугь. Более того. Они входили в разряд
общеевропейского развития, так что, подрезан
ные
почти под корень, в XIII веке снова начали постепенно
вос
ст
анавливаться. Осложнение исторической с:итуа­
ЦЮI стало причиной деформаЦЮ1 предренес
с
ансных
тендеIЩИЙ.
Скульптура
Получив в Киевской, галичской и черниговской архи­
тектуре конца XI - начала ХП века довольно ограни­
ченное применение на фасадах, скульптура во второй
половине ХП - начале XIII века постепенно заполни­
ла все станы храмов, проникла внутрь, что вызвало у
А А Бобринского сравнение этого явления с рожде­
нием Минервы из головы Зевса. Правда, это произош­
ло только во Владимиро-Суздальском княжестве, с
нашествием монголов пресеклось и позже в таком
объеме уже не возродилось.
Как объяснить это явление? Бьшо ли оно чем-то из
ряда вон выходящим или в нем проявилась некая за­
кономерность?
Сравнение А А Бобринским владимиро-суздаль­
ской скульптуры с рождением Минервы как будто
лишает ее всякой закономерности. Но хотя «история
никогда не посещала класса лоrики>>167
, все же такого
«произвола>> она не знает. Мы видели, что и в архитек­
туре, и в живописи медленно, но верно угасал «визан­
тийский классицизм», вытесненньIЙ более самобьrг­
ными формами. В немалой степени этой тендеНЦЮI
способствовало своеобразное «возрождение» в XII ве­
ке «фольклорного сознаnия>>, приведшее к расцвету
декоративно-прикладного искусства «звериного сти­
ля». В такой атмосфере благоприятную почву находи­
ло все то, что не бьшо похоже на ВизаlfГИЮ. Вот тут-то
Андрей Богоmобский и воспользовался предоставив­
шейся возможностью сказать такое слово, какое не
могли сказать другие княжества, даже Галицко-Во­
льrnское.
Летопись сообщает, что у Андрея Богоmобского
работали мастера из всех земель. Надо полагать, что
ядро их составили выходцы из Галича, к которым
присоединились мастера из Центральной Европы.
Началом фасадной пластики Владимиро-Суздаль­
ской Руси послужило строительство Успенского собо­
ра (1 1 58-1 160) и дворцового храма в Богоmобове
близ Владимира (1 1 58-1 165?). Храмы бьши украше­
ны женскими и львиными «масками», стилистически
близкими романским образцам. В церкви Покрова на
Нерли и в Успенском собое число женских ликов и
львинь�х масок увеличилось, появилась фигура псал­
мопевца Давида в окружени
и
птиц и львов, а также
многочисленнь1е фигурные консоли. Релъефы львов
введены в интерьер. Романские черты в профилях
женских ликов частично сохраняются, но преоблада­
ют заметно «орусифицирован
нь
1е» образы.
ПоразительньIЙ «взрьm» фасадного пластического
декора произошел на стенах Дмитриевского собора
во Владимире, построенного в 1194-1 197 годах.
Правда, нижня
я
половина стен оставлена чистой (за
исключением резьбы порталов). Верхняя же часть,
включая апсиды и барабаны главы, покрьrга сплош­
ной резьбой, как парчой.
Разрьm в сорок лет, разделяющий церковь Покро­
ва на Нерли и Дмитриевский собор, позволяет пред-
195
115. Владимир.
Золотые
ворота.
Схе ма
il
l
�il
l
полагать, что к князю Всеволоду 111 (брат убитого в
1174 г. Андрея Богоmобского) прибьша новая боль­
шая (около 20 человек) артель мастеров, сумевших за
пять лет создать такую архитектурную сказку. Цент­
ральным мотивом скульптуры оставлен псалмопевец
Давид, но теперь он дан в окружени
и
недвухптици
двух львов, а среди нескольких сотен реальнь�х и фан­
тастических зверей и птиц. Преобладают образы
львов и грифонов. Большое место отведено и образам
человека, среди которь�х узнаются князья Борис и
Глеб, а также сам Всеволод 111 со своими сьrnовьями.
Все это фантастическое скопление рельефов прониза­
но растительным орнаментом в виде стилизованнь�х
деревьев или ветвей168 .
Показательно, что романские черты в стиле фасад­
ной скульптуры Дмитриевского собора заметно сни­
жены. Более того. Выделяютс
я
целые участки стен
(например, на южном фасаде) с подчеркнуто плоской
резьбой, выдающей руку, привычную к резьбе по де­
реву. Здесь несомненно работали русские, скорее все­
го местные, мастера.
Остается загадкой, кто мог бьrгь автором такого
сложного скульпту
р
ного замысла, далеко не своди­
мого к одному лишь чувству декоративности, но за­
ведомо содержащего какую-то глубокую мысль . Что
за мысль? Уподобление Всеволода III царю Давиду,
объединитеmо и устроитеmо целого царства? Или не­
кая картина мироздания? На эти вопросы даются раз­
ные ответь�. Важно заметить, что ничего эсхатологи­
ческого, апокалиптического в скульптуре Дмитриев­
ского собора нет, и уже по одному этому ее нельзя
определять как романский стиль . В ней нет крупнь�х
статуарньIХ фигур, нет устрашающих демонических
существ, большое место в ней занимает раститель­
ньIЙ орнамент. Вместо борьбы темньIХ и светль�х сил
во всем царит мировая гармония. Свободное сочета­
ние растительных, зооморфных и антропоморфнь�х
форм резко отличает владимиро-суздальскую скуль­
птуру также и от передне- и среднеазиатских (мусуль­
манских) декоративнь�х систем. Перед нами очень са­
мостоятельное искусство, особенно ярко проявивше­
еся в растительных формах орнамента.


Исследователи древнерусского искусства не раз
писали об орнаменте Георгиевского собора в IОрьеве­
Пшп,ском, сравнивая его то с кавказским, то с азиат­
ским и всячески подчеркивая его арабесковость. Но
как раз арабесковости и нет в орнаменте! Правда, он
не может быть назван и реалистическим, но степень
стилизаци
и
«деревьев)) не нарушает самой «идеи дере­
ВЮ), а именно в ней кроется смысл орнамента.
«Дерево ЖИЗНЮ) на треугольном основани
и
исне­
сколькими парами завитков является древним и очень
распространенньIМ мотивом художественного твор­
чества земледельческих народов. Оно находилось у
колыбели и славянского искусства, доживя в кресть­
янском творчестве до XIX века. В течение длительной
истории этот, ранее культовый мотив постепенно те­
рял свое обрядовое символическое значение и ослож­
нялся эстетическими качествами светского искусства.
Но когда в том или ином произведени
и
нужно бьшо
выразить тему Природы, Земли, Жизни, то народнь1е
мастера неизменно воспроизводили традиционное
«древо ЖИЗНИ)).
В декоре Георгиевского собора (1230-
-
1234) орна­
мент нижнего яруса здания обозначал Земmо в широ­
ком смысле слова. Вьnпе располагалась скульптура
на тему Земной и Небесной церкви. Если в первом
ярусе орнамент дан в виде роскопnюго сада из деревь­
ев жизни, то вьnпе он превращен в более мелкое и
116. Владимир. Боголюбова. «Богородичный столп» с четы­
рехликой капителью. 1115-1165 (?) (реконструкция
Г. Вагнера)
196
живописное лианообразное плетение, то есть как бы
дематериализован.
Идея Земли подчеркнута расположением у корней
деревьев парных птиц, перекликающихся с широко
распространенньIМ мифом о сотворени
и
ими мира.
Птицы и звери у корней деревьев восходят и к древ- .
ним представлениям о спутниках-охранителях «дере­
ва ЖИЗНЮ).
Образ Земли в виде цветущего сада в основани
и
всего мироздания, которое представляет скульптура
собора, придает этой скульптуре космогонический ха­
рактер. Несмотря на элементы церковности, это не
церковная, а народная космогония, глубоко и стихий­
но реалистическая, поскольку в основе не только зем­
ной, но и небесной церкви положен мир Природы,
Матери-Земли.
Стиль владимиро-суздальской скульптуры опре­
делить так же трудно, как стиль архитектуры и живо­
писи на Руси второй половины ХП - начала XIII
века. К монументальному историзму его отнести уже
трудно. И сама архитектура не столь монументальна,
а главное, в скульптуре историзм как бы потонул в
фантастической картине, составленной из самых раз­
ных элементов. Фольклор? Без него здесь, конечно, не
обопшось. Но свести все к фольклору тоже невозмож­
но. Элементу учености, книжности владимиро-суз­
дальской скульптуре отказать нельзя. Перед нами
скоре
е
всего отражение в скульптуре того народного
богословия раннего Средневековья, которое питалось
популярными сочинениями типа «Элуцидария)> и бы­
ло обращено к массовой аудитории169. Но если в за­
падноевропейской скульптуре романского стиля упор
делался на устрашение загробными муками, то на
Руси, в частности во Владимиро-Суздальском княже­
стве, наоборот, на первый план выдвигалась тема по­
беды добра над злом (образ Давида-мироустроителя)
и спасения (образ Страстей господних). Микрокосм
(человек) не противопоставлялся Макрокосму (Все­
ленная) и составлял с ним единое целое. В этом отно­
шени
и
все виды изобразительного искусства Киев­
ской Руси бьши едины.
Живопись
Живопись второй половинь1 XII и начала XIII веков
известна нам лучше, нежели в предшествующее вре­
мя . Безусловно в этом сказалось плодотворное разви­
тие многих местных художественнь�х центров, о чем
говорилось вьnпе. Хотя все эти центры и не мыслили
себя без оглядки на Киев, но процесс феодальной раз­
дробленности продолжал делать свое дело. Быстро
росло количество памятников монументальной архи­
тектуры, их надо бьшо расписьmать, наделять икона­
ми и литургической утварью. Сейчас трудно даже
представить, какое количество артелей и мастеров
подвизалось на Руси накануне татарского нашествия.
Среди них были и русские, и греки, и вь�ходцы из
Балкан и западного романского мира.
Такое разнообразие мастеров имело важное по­
следствие. Во-первь�х, те, кто приглашал мастеров,
имели возможность выбора в зависимости от заведо­
мо известной творческой направленности той или
дРугой артели. Одним заказчикам хотелось иметь жи­
вопись, предположим, византизирующего характера,
а другим - балканского, романского или своеземно­
го. Во-вторь�х, если такой выбор и не имел места, то


специфичность артельной традици
и
проявлялась са­
ма собой, непроизвольно. Наконец, и внугри одной
артеJШ бьmи мастера разных творческих наклонно­
стей. Конечно, так бьто и в Х1 веке, но тогда общерус­
ская линия вьщерживалась определенней. С феодаль­
ной раздробленностью Руси это условное единство
стало распадаться. Сложение «архитектурных шкот>
сопровождалось дифференциацией единого живопис­
ного потока, хотя о сложени
и
живописных школ в то
время говорить не приходится.
В упрощенном виде здесь можно наметить дВе JШ­
ни
и
: «грекофильствующую» и собственно русскую.
Первая, естественно, более характерна для работ,
заказчиками которых выступаJШ представитеJШ вы­
СIШIХ феодальных кругов. Живопись этого ряда от­
крьmается в рассматриваемое время сложнейшей рос­
писью Спасо-Преображенского храма Мирожского
монастыря. Ее заказчиком уже не мог быгь новгород­
ский епископ Нифонт (ум. в 1156 г.), но в содержани
и
и стиле росписи отразилась та «грекофильская» ори­
ентация, на почве которой Нифонт сблизился с IОри­
ем Долгоруким. Но это бьmа уже не чисто византий­
ская линия . В стиле росписи заметно огрубление и
уплощение фигур и, что особенно важно, появилась та
орнаментаJШзация линий, которая разовьется в живо­
писи местного характера. Некоторые исследоватеJШ
усматривают в этом возможность ВJШЯНИЯ романско­
го стиля, забьmая, что и в русском, и в романском
искусстве это бьmо общей чертой, продиктованной
формированием христианского начала.
В дальнейшем оба эти начала будут развиваться
параллельно. Первое («грекофильское») вьmьется к
концу века в великолепную роспись прИдВорного
Дмитриевского собора во Владимире (1 194-1 197),
пронизанную ЭЛJШНИЗирующим духом. Сохранилась,
правда, только западная часть росписи («Страпrnый
117. Владимир. Дмитриевский собор. 1194-1197. Северный
фасад
197
суд»), но именно здесь образы изображенных людей
(апостолов) наиболее масппабны, что дало возмож­
ность мастерам проявить свое искусство в области
психолоигической индивидуаJШзаци
и
лиц. Некоторые
апостолы (особенно Марк) настолько выразительны,
что как бы выходят из граmщ стиля XII века. Такое же
впечатление вызьmает и свободная живопись, далекая
от линейной стилизаци
и
.
В условиях Руси Xl
l
века это
искусство можно считать столичным, что, впрочем,
вполне естественно, так как город Владимир при Все­
володе 111 бьш неформальной столицей Руси. Хотя
происхождение мастеров владимирской росписи нам
так же неизвестно, как и состав «псковской» (миро­
жской) артеJШ, но без сомнения это бьmи греческие
художники (не обязательно константинопольские).
Среди работавIШIХ на Руси во второй половине XII
века византийских монументаJШстов, конечно, бьmи и
иконописцы. Эги специальности строго не разделя­
JШСЬ, но все же не все монументаJШсты хорошо владе­
JШ более мелким и тщательным иконным письмом и
поэтому не все к нему тяготеJШ. Не исключено, что из
круга тех мастеров, которые расписьmали Дмитриев­
ский собор Всеволода Ш, происходил и виртуоз, на­
писавший большую, блестящую по артистизму ис­
полнения икону «Дмитрий Солунский». Сидящий с
гордой осанкой на троне, с полуобнаженным мечом
на коленях, святой воин очень бJШзок к образам апо­
столов-судей из «Страпmого суда» в росписи Дмитри­
евского собора. Не обязательно видеть в Дмитрии
Солунском мысленное изображение Всеволода 111,
хотя психологически ничто этому не противоречит. С
точки зрения истории древнерусского искусства важ­
но, что это произведение местное, а не привозное из
Византи
и
.
Следовательно, на Руси XII века вовсе не
бьшо снижения искусства, что иногда связьmается с
феодальной раздробленностью.
Помимо иконы «Дмитрий Солунский» во второй
половине Xll - начале XllI века было создано нема­
ло икон столь же высокого стиля. Наиболее известнь1
из них «Спас Нерукотворный» (из Успенского собора
Кремля), «Никола» (из Новодевичьего монастыря),
«Ангел Златые власьD>, так назьmаемое (неверно) «Ус­
nожское Благовещение» (из Новгорода), «Георгий­
воин» (из Успенского собора Кремля), «Апостолы
Петр и Павеш> (из Белозерска) и ряд других . Высоко
одухотворенные JШКИ с большими выразительными
глазами, артистическая живопись этих икон выдают
мастеров, хорошо знакомых с византийским искусст­
вом. Особенно прекрасна икона «Ангел Златые вла­
СЬD>, в которой сочетание духовной и земной красоты
достигнуты с предельным совершенством. Более му­
жествен образ Георгия-воина, в живописной трактов­
ке которого прием <<Цветового письма» очень близок
к мозаикам Софии Киевской.
Наряду с этим «направлением» (термин применя­
ется условно), как уже сказано, в рассматриваемое
время набирала силу живопись с явными чертами «ру­
сификаци
и
». Термин этот тоже условный. Речь идет о
живописи, в которой строгий византийский стиль как
бы наполняется более конкре1
11ыми
земными черта­
ми. Они уже бьmи заме11
1ы
в живописи первой поло­
винь1 XII века (росписи Софии Новгородской), но те­
перь складьmаются в стиль, который В. Н. Лазарев
смело назвал местньIМ.
В. Н. Лазарев исходил в основном из анаJШза рос­
писи церкви Спаса Преображения на Нередице, отно-


сящейся к 1199 году. Но стиль этот, конечно, склады­
вался не сразу. Уже в росписи Кириruювской церкви
Киева (60-70-е гг. ХН в.) явно наметился отход от
классического византийского стиля, как в системе, так
и в формальных признаках. Вместо строгой («про­
зрачной») константинопольской системы видим сгу­
щение сюжетов, довольно свободное соединение сте­
нописи с росписью, имитирующей иконы. Нарастает
прием, получивший название <<Ковровости», которая
сказьmается и в увеличившейся rmоскостности живо­
писи с налетом графичности. Лики святых заметно
«славянизируются». Эгот несколько лапидарный
стиль развивается в росписях новгородских храмов
последних десятилетий ХН века (церковь Благовеще­
ния в Аркажах, 1179; церковь Георгия в Старой Ладо­
ге, 80-е ), образуя, по словам В. Н . Лазарева, ориги­
нальный новгородский стиль
170
• Особенно ярко он вы­
ражен в нередицких фресках, в полнокровности и реа­
лизме которых, по словам В. Н. Лазарева, «с
необычайной силой пробивается народная струя. И
это тем более показательно, что мы имеем дело с
росписью, украшающей, как уже бьшо отмечено, кня­
жеский храм»
171 . Поскольку росписи Новгорода,
Пскова и Ладоги представляли тогда почти всю рус­
скую живопись, то этот стиль можно назвать русским.
Не менее ярко он отразился и в иконах, прежде всего
в тех, которые бьши не столь зависимы от византий­
ской традици
и
(«Николю> из Духова монастыря, ико­
на «Знамение» и др .).
В иконе Николы традиционное сочетание цент­
рального образа с довольно мелкомасштабными фи­
гурами святых «на полях» композициоmю уrmотняет­
ся, цвет локализуется и очищается, что вносит в живо­
писный строй иконы элемент апrmикационности. На­
ряду с усилением графичности и контурности
живопись напоминает произведение прикладного ис­
кусства, чему способствует подчеркнутая rmоско­
стность изображения.
Нельзя сказать, что тем самым иконный образ (об­
раз святого) упрощался. Он терял, может быть, инди­
видуальность, психологическую отрешенность, зато
приобретал большую «моленность», даже моленную
конкретность, поскольку на иконе бьши изображены,
по-видимому, святые патроны большой семьи заказ­
чика. Все это способствовало усилению местных черт,
чем характеризуется «новгородская школа» начала
XlH века.
Но начало этому процессу бьшо положено еще во
второй половШiе Xll века, которой датируется икона
«Знамение». На оборотной стороне этой иконы изо­
бражены Петр и мученица Наталия (!), молящиеся
Христу. Широко живописная (а не графическая) трак­
товка лика Петра с сочными пробелами, вместе с про­
стонародной мягкостью (душевностью) выражения
далеко отходят от византийского канона, предвещая
новую ступень русского искусства.
Несколько иначе бьшо во Владимиро-Суздаль­
ской Руси. Трагическая судьба Андрея Боголюбского
не ослабила, а, скорее, усилила княжескую власть с ее
общерусскими тенденциями. Отсюда гораздо боль­
шее внимание к византийскому наследию, что уже
отмечалось при упоминани
и
росписи Дмитриевского
собора.
Происходящие из Владимира два оглавных «Деи­
суса» домонгольской поры (один -с Христом-Эмма­
нуилом и ангелами) В. Н. Лазарев считал самьIМИ
198
византийскими по своем характеру
172
• Вместестемон
воздержался от приписьmания их греческому мастеру.
Особенно интересен первый «Деисус», с Богоматерью
и Иоанном Предтечей. Снижение духовности и свое­
образного аристократизма компенсируется в нем не­
традиционньIМИ (не константинопольскими) чертами,
которые правильнее назвать не провинциальньIМИ, а
местньIМИ.
Трудно сказать, насколько оба «направления» бы­
ли крепки во Владимире. Но появление в Ярославле,
скоре
е
всего еще до монгольского нашествия, такого
интимного образа, как «Спас», говорит о том, что не
только в Новгороде, но и во Владимире-Суздальской
Руси живопись обретала христианскую почву. Об
этом же свидетельствует и московская икона «Бого­
матерь Элеусю> Xll века, своего рода «русский эквива­
лент» знаменитой византийской «ЭлеусьD> («Богома­
терь Владимирская») и предтеча «Богоматери Дон­
ской» 173•
С падением в 1204 году Константинополя местное
русское творчество, естественно, oкpermo, что и по­
могло ему перенести страшньIЙ удар ордьrnского на­
шествия. Если в иконах «оригинального новгородско­
го стиля» (Лазарев) чувствуется известная народная
наивность (разномасштабность фигур, их идолопо­
добная неподвижность, геральдизм и т. п.), то в неко­
торых миниатюрах (например, гаmщко-вольrnского
Евангелия начала XlH века) уже явны признаки ожив­
ления стиля, притом такого оживления, которое гово-
118. Апостол Марк . Фр агмент фрески «Страшный суд»
цент рального нефа Дм ит рие вского собора во Владимире


рит «об участи
и
русской домонгольской живописи в
общем для Европы раннего XIII века процес
се
обнов­
ления средневековых художественных форМ>)174 . Оно
сказьmается как в праздничной настроенности миниа­
пор, так и в «необычайной подвижности фигур, поз и
драпировок)), во впечатлени
и
«стихийности и мажор­
ности, оживляющей строгость византийского художе­
ственного строя)).
Раздел о живописи Владимиро-Суздальской Руси
логично заверпnrгь произведением, которое находит­
ся уже на грани прикладносго искусства и относится к
кануну монгольского нашествия. Речь идет о <<Золо­
тых дверях)) суздальского собора 1230-х годов.
Метал
лич
еские двери западного и южного порта­
лов суздальского собора получили название юоло­
тьпш, потому что они вьmолнены техникой горячей
золотой наводки по прочерненному рисунку. Собст­
венно говоря, перед нами не живопись, а своеобразная
графика типа офорта, но с золотой наводкой. По тра­
дици
и
, однако, принято рассматривать эти произведе­
ния в разделе живописи. В каждой из дверей содер­
жится 28 пластин-клейм. Нижние ряды клейм занять�
зооморфными мотивами, остальные - библейскими
(южные двери) и христианскими (западные двери) сю­
жетами. За свою многовековую исторшо суздальские
двери не один раз «исправлялись)), так что о порядке
расположения клейм вряд ли стоит говорить. Инте­
реснее вопрос о их мастерах. Несомненно, двери вы­
полнены разными мастерами (или артелями масте­
ров) . В стиле композиций западных дверей больше
славянских черт, а в южных - византийских. Но над­
писи на обеих дверях древнерусские175 .
119. Ангел. Фрагмент фрески «Страшный суд» Дмитриев­
ского собора во Владимире
199
120. Кре щение.
Фреска южной
стены
церкви
Спаса-Преображения на Нере дице в Новгороде
Мерцание золота на черном фоне и в обрамлени
и
белокаменной кладки с богатой резьбой делает суз­
дальские двери высочайшим произведением домо­
нгольского искусства, в котором соединены и глубина
замысла, и тонкое чувство декоративности, и техниче­
ское мастерство.
Вскоре после изготовления дверей на Северо-Вос­
точную Русь нахльrnули орды Батыя ...
Прикладное искусство
Прикладное искусство Руси эпохи феодальной раз­
дробленности, может быть, не столь ярко, как искус­
ство времен единства <<ИМПерии Рюриковичей)
)
,но
оно разнообразней и ближе к народной эстетике. Эго
естественно, поскольку с ростом местных центров
росли и крепчали местные творческие силы . Но киев­
ское наследие, которое Д. С. Лихачев назвал «своей
ангичностью)), бьшо настолько большим и богатым,
что продолжало питать местные центры вплоть до
общей для всех (кроме Новгорода и Пскова) катаст­
рофы 1237-1240 годов. В 1237 году пала Рязань, а в
1240 - Киев .
121. Гри фон. Западные врата собора Рождества Богомате­
ри в Суздале. Ме дь, «огневое золочение», че рнь. 1230 -е.


122. Святой. Фреска дьяконника собора. Рождества
Бо гомотери в Суздале. 1230-
-
1233
После начавшегося в середине ХП века феодально­
го раздробления Киевской Руси не только Галич, Чер­
нигов, но и более отдале1rnые города еще долго бьmи
центрами притяжения художественного ремесла при­
днепровского происхождения. Так, например, Рязань
прославилась золотыми бармами, котлами и серебря­
ными браслетами, под местным мастерством кото­
рых явно просвечивает киевское наследие176 .
В изготовлени
и
рязанских золотых барм большое
место занимает перегородчатая эмаль. Она не столь
ярка, как в киевских вещах, но более сгармонизирова­
на с вставными цветньIМИ камнями. Кроме того, в
общем декоре барм участвует и скань. Помещеннь1е в
центре барм изображения святых выступают в драго­
ценной кружевной раме, как бы предвосхищая узорча­
тость фасадов владимиро-суздальской архитектуры.
Есть даннь1е, что Рязань бьша знакома с техникой
огневого золочения по металлу.
Не удивительно, что много родственного бьшо и
во владимиро-суздальском прикладном искусстве.
Например, перегородчатая эмаль похожа на рязан­
скую, но она применена не к золотой, а медной осно­
ве. В серебряньIХ наручах общерусские мифологиче­
ские мотивы выступают в орнаментальном обрамле­
ни
и
, навеян
н
ом белокаменной резьбой древних собо­
ров 177 .
Более индивидуальны отдельные вещи. Так, воин­
ский шлем, прШIИсьmаемый князю Ярославу Всеволо­
довичу 178, обложен серебряньIМИ пластинами с чекан­
ными изображениями святьIХ и крупной фигуры Ар­
хангела Михаила на челе. Шлем украшен узорной кай­
мой с грифонами, что роднит его с резным
архитектурным декором, а также с декором «золо­
тьоо> дверей Суздальского собора. Эrот шлем бьш
найден на поле битвы 12 16 года между переславль­
ским и новгородским князьями, в которой участвова­
ли (с противоположнь�х сторон!) роднь1е братья. В
таких сепаратистских условиях русские княжества, ес­
тественно, не могли дать omop Золотой Орде.
Закmочение
Древнерусское искусство до нашествия монголов
являло собою поразительно яркую и цельную карти­
ну. Сравнительно легко расставшись с языческими
капищами и стоящими на них идолами, но сохранив
дух жизнеутверждения, оно восприняло идущие из Ви­
занти
и
духовные ценности без лишней теософической
рационалистичности, что не привело к антагонизму с
народной культурой. Язычество как религия, как
культ изживалось, конечно, медленно, но главные его
эстетические ценности - чувство единства с приро­
дой, поэтика природы, поэтика художественного
творчества - сохранились и стали живительной си­
лой нового искусства. Вместе с христианством чело­
век приобрел понятие о ценности души, что лучше
всего выразил Владимир Мономах, сказав: «Душа
своя дороже мне всего света сего»179. Но он же писал:
«НИ затворничеством, ни монашеством, ни голодани­
ем, которые ныне доброжелательные претерпевают,
но мальIМ делом можно получить милость божию».
200
Для малого дела, однако, требуется много физиче­
ских сил, пренебрежение ими делает человека неспо­
собнь�м к государственнь�м подвигам, и все восемьде­
сят три похода Владимира Мономаха бьmи таким
подвигом. Резная каменная плита из Киево-Печерско­
го монастыря с изображением борьбы Геракла со
львом прекрасно передает героический дух эпохи
«Повести временньIХ лет» с ее главной идеей о единст­
ве Русской земли. В искусстве это и дало стиль мону­
ментального историзма. В его формах нашли отраже­
ние новые представления о Руси как неотъемлемой
части всемирной истории, что предельно четко сфор­
мулировал в своем «Слове о Законе и Благодатю>
первый русский митрополит Иларион. Искусство Ки­
ева, Чернигова, Новгорода, частично - Полоцка
XI - начала ХП века в деталях по-разному, но в це­
лом одинаково представило этот стиль эпохи, кото­
рый по его калокагатийному духу можно назвать
«своей античностью»180 .


123
124
125
126
127
128
123. Владимир. Боголюбово. Женская маска. Рельеф церкви Рождества Богоматери. 1158 -1165 (?). 124. Ка питель колонны
фасада Ус пенского собора во Владимире. 125. Павлин. Рельеф северного фасада Дмитриевского собора во Владимире.
126. Фрагмент архивольта западного внутреннего портала собора Рождества Богоматери в Суздале. 127 . Китоврас. Рельеф
северной стены западного притвора Георг иевского собора в Юрьеве-Польском. 128 . Ручка в виде головы льва. Западные врата
собора Рождества Бо гомотери в Суздале
Монотr
rн
ость стиля монумеmального историзма
бьmа столь сильна, что отзвуки его (и.ли реминисцен­
ци
и
) набmодались в течение всего ХН века, причем во
всех областях искусства. Огчасти поэтому датировка
некоторых произведений очень затруднительна. На­
пример, такие произведения, как упомянутые вьШiе
иконы св . Георгия и Богоматери Воплощение(«.Ярос­
лавской OpamьD>), относят и к XI, и к XII, и даже к
XIII векам. Есть такие же иконы с изображением Все­
держителя.
Тем не менее жизнь в условиях феодальной раз­
дробленности диктовала свое. В архитектуре склады­
ваются местные школы. Наряду с классическим обра­
зом «Богоматери ЭлеусьD> (знаменитая византийская
икона XII в., известная под названием «Владимир­
скоЙ>>) появляются иконографически родственнь1е, но
стилистически оригинальные иконы «Богоматери Бе­
лозерской», «Богоматери Умиление» и др. Драма­
тизм материнской жертвенности выражен в них (осо­
бенно в Белозерской) не столь психологически убеди­
тельно, но показательна самостоятельность трактов­
ки этой большой темы, особенно заметная в
кремлевской иконе.
Еще больше местных вариаmов в образах «Спаса>>
(оплечного), среди которых встречаются до удиви­
тельности мечтательно добрые, <<утратившие всякую
строгость» (В. Н. Лазарев). Такие «общегосударст­
веннь1е» образы, как киевский или новгородский ку-
201
поль ный «Вседержитель», уже не возникают. Да и в
архитектуре ХП - начала XIII века таких куполов не
бьmо. В куполах стали нередко изображать «Вознесе­
ние Христа» - сюжет более связанный с церковной
идеей апостольского служения .
Вместе со снижением вселенского значения архи­
тектуры и живописи происходила конкретизация ху­
дожественнь�х программ соответственно с условиями
местной жизни. В Новгороде формировался культ
Софии Премудрости, во Владимиро-Суздальском
княжестве - культ Богоматери, в некоторых княже­
ствах (Чернигов, Разань) - культ князей Бориса и
Гл еба. Искусство прибJШЖалось к человеку, в образах
архитектуры и живописи усиливалось индивидуаль­
ное начало. В скульптуре дольше удерживался некий
«космологизм», но и в ней в начале XIII века появился
такой эмоциональный образ Христа, который можно
сравнить с некоторыми произведениями итальянско­
го искусства181. Наряду с изображениями свять�х мы
видим и светских персонажей - не то княжеских дру­
жин
ник
ов, не то олицетворения разных «народов».
Все это говорит о том, что в русском искусстве начала
XIII века назревали черты, позволяющие говорить
если не о <<русском дучеmо», то о его подготовке. На
этом ИIПереснейшем этапе развитие русского искусст­
ва бьmо заторможено ордынским вторжением 1237
года и последовавшим за ним более чем двухвековым
игом.


При,мечания
1 Тах о-Годи А. А . Жизнь как сценическая игра в представле­
ни
и
древних греков. - В кн.: Искусство слова, М., 1973,
с. 310.
2 Столяров А. А . Феномен совести в ангичном и средневеко­
вом сознани
и
.
-
«Историко-философский ежегод­
ник'1986». М., 1986, с. 24-
--
34.
3 Седов В. В . Древнерусское языческое святиmnце в Перы­
ни. -« Краткие сообщения Института истории материаль­
ной культурьD>, вьm. 50, М., 1953, с. 92-103.
4 Редин Е. К. Христианская топография Козьмы Индикоплова
по греческим и русским спискам. М ., 1916, с. 2.
5 Тамже, с. 76 и ел..
6 Дворжак М. История итальянского искусства в эпоху Воз­
рождения, т. 2, М., 1978, с. 98.
7 См. Аверинцев С. С. У истоков поэтической образности ви­
зантийского искусства. - В кн.: Древнерусское искусство.
Проблемы и атрибуци
и
. М., 1977, с. 430-
--4
31.
8 По левой В. М . Искусство Греци
и
.
Средние века. М . , 1973,
с. 69.
9 Е.вщрий Сх оластик. Церковная история, кн. 4 . СПб, 1858,
с. 31.
10 По ппэ А. В. Русские митрополи
и
Константинопольской
патриархии в Х1 столетии. -«В изантийский временник»,
т. 28, М., 1968, с. 86.
11 Древнерусские княжеские уставы Xl-XV вв. Подготовил
Я. Н. Щапов. М., 1976, с. 15.
12 Такого мнения придерживался еще А. Голубцов. См .: Го ­
лубцов А. Соборные Чиновники и особенности службы по
ним. М., 1907, с. 21-22, примеч. 4.
13 Ко м.еч А. И. Спаса-Преображенский собор в Чернигове. -
В кн.: Древнерусское искусство. Зарубежные связи. М.,
1975, сШ.
14 Голубцов А. Указ. соч., 145.
15 Тамже, с. 157.
16 Хо лосmRнко Н. В. 3 icтopii зодчества древньеi Pyci Х ст. -
«Архаологiя», 19, Киев, 1965, с. 76 и ел.
17 Беридзе В. В. Грузинская архитектура раннехристианского
времени (VI-VII вв.) . Тбилиси, 1974.с . 8 .
18 См. подробно: Вщнер Г. К. У истоков древнерусской мону­
ментальной архитектуры. -«Труды Академи
и
художеств
СССР», 4. М., 1987, с. 209.
19 Корач В. Два типа кафедральных соборов 1Х в. в областях,
культурно связан
нь
�х с Византией. - В кн.: Средневековая
Русь. М., 1976, с. 163.
20 Сравни: Корзухина Г. Ф. О памятниках <<Корсунского дела»
на Руси.
- «В изантийский временник», т. 14, М., 1958,
с. 130.
21 Го лубцов А. Указ. соч., с. 175.
22 Щшzов Я. Н. Формирование и развитие церковной органи­
заци
и
на Руси в конце X-Xll в. - В кн.: Древнейпm:е госу­
дарства на территории СССР. М ., 1985, с. 59-
--
-60
.
23 Полное собрание русских летописей, т. СПб, 1846, с. 51.
24 Христоматия по древней русской литературе. Сост. Н. Гуд­
зий. М., 1947, с. 60.
25 Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историче­
ское значение. М.-Л., 1947, с. 47--
-4
8.
26 Логвин Н. Г. О завершени
и
второго яруса внутренних гале­
рей Софийского собора в Киеве. - В кн.: Архитектура Ки­
ева. Киев, 1982, с. 85-
--
-8
9; см. также Логвин Г. Н. Киев. М.,
1982, с. 53 .
27 Ме левская М. В. и Ршzпопорт П. А. Церковь Михаила в
Переяславле. -« Зограф». N 10. Београд, 1979, с. 31 -32.
28 Брун ов Н. И. Архитектура Константинополя IX-Xll вв. -
Византийский временник», т. 28, М., 1968, с. 78, 186.
29 Макарий. История русской церкви, т. 1. СПб, 1857, с. 224--
-
225, примеч.
30 Раппопорт П. А. Русская архитектура X-Xlll вв. М ., 1982,
с. 15.
31 Афанасьев К. Н. Построение архитектурной формы древне­
русскими зодчими. М ., 1961, с. 61.
32 Греков Б. Д. Киевская Русь. М.-Л., 1944, с. 285.
202
33 Ко м.еч А. И. Роль приделов в формировани
и
общей компо­
зици
и
Софийского собора в Новгороде. - В кн.: Средневе­
ковая Русь, с. 149.
34 Лазарев В. Н. Мозаики Софии Киевской. М ., 1960, с. 19.
35 См. подробно: Раппопорт П. А. Указ. соч., с. 93--
-9
4.
36 Афанасьев К. Н. Указ. соч., с. 66.
37 Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи.
М., 1963, с. 80; его же. Русские летописи и автор «Слова о
полку Игореве». М., 1972, с. 442--
-4
59.
38 Изгойнь�м Полоцкое княжество считалось потому, что пол­
оцкий князь (cьrn Владимира) умер при жизни оща, и его
потомки лишились прав на старшинство в роде (так назы­
ваемые «изгою>).
39 Рыбаков Б. А. Русские летописи и автор «Слова о полку
Игореве», с. 451--
-4
52.
40 Корач В. Указ. соч ., с. 168.
41 Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X-XVII веков.
л., 1973, с. 65.
42 Черниговский митрополит МОГ бьnъ ТОЛЬКО <<ТИТулярНЬIМ».
О титулярнь�х митрополитах см.: Соколов. П. Русский ар­
хиерей из Византи
и
и право его назначения до начала
XV века. Киев, 1913, с. 21 и ел.
43 Упомянутый в летописи под 1022 г. тмутараканский храм
Мстислава бьm открыг в 1953-1954 гг. раскопками
Б. А. Рыбакова. См
. : Архив Института археологии АН
СССР, разр. 1, N 1051, 1417.
44 При селков М. Д. Очерки церковно-политической истории
Киевской Руси X-Xll вв. СПб, 1913, с. 78. См
. также: По­
ппэ. А.В. Русские митрополи
и
Константинопольской пат­
риархи
и
в Х1 столетии, с. 103, примеч. 71.
45 Ко м.еч А. И. Спаса-Преображенский собор в Чернигове,
с. 9.
46 Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X-XVII веков,
с. 27.
47 Приселков М. Д. Указ. Соч., с. 121.
48 Там же, с. 330.
49 Асеев Ю. С. Новые даннь1е о соборе Дмитриевского мона­
стыря в Киеве.
- «Советская археология», 1961, N 3,
с. 291-296.
50 Пуцко В. Г. Киевские рельефы свять�х всадников. -«Сга­
ринар», 27, 1976, Београд, 1977, с. 111-124.
51 Полное собрание русских летописей, т. 1, СПб, 1846, с. 69.
52 Логвин Н. Г. Михайловская церковь в Выдубичах. -«Со­
ветская археология», 1986, N 4.
53 При селков М. Д. Указ. соч., с. 220.
54 Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историче­
ское значение, с. 79.
55 Логвин Н. Г. Церковь Спаса на Берестове в Киеве. -« Стро­
ительство и архитектура», 7, Киев, 1983, с. 28.
56 См. подробно: Вор:тин Н. Н. У истоков русского нацио­
нального зодчества. -«Ежегодник Института истории ис­
кусств 1952». м., 1952, с. 257 -316 .
57 Каргер М. К. Древний Киев, т. 2, М.-Л., 1961, с. 318.
58 См. подробно: Воробьева Е. В. , Тиц А. А . О датировке Ус­
пенского и Борисоглебского соборов в Чернигове. -«Со­
ветская археология», 1974, N 2, с. 99 и ел.
59 Там же, с. 107.
60 АсеевЮ. С. , Харламов В. О., Мовчан/./.ДослiдженiяБори­
соглбiского собору в Чернiговi. -«Архiтектурнi памятни­
кю>, Киiв, 1950, с. 71.
61 Афанасьев К. Н. Указ. соч ., приложение 5.
62 Голубцов А. Указ. соч., с. 37.
63 Тамже, с. 65.
64 Логвин Н. Г. Церковь Спаса на Берестове в Киеве, с. 28.
65 Хо лосmRнко Н. В. Архитектурно-археологические исследо­
вания Успенского собора Елецкого монастыря в Черниго­
ве. -«П амятники культурьD>, 3, М., 1961, с. 67.
66 Воробьев Е. В. , Тиц А. А. Указ. соч., с. 102-104.
67 Тамже, с. 99 иел.
68 При селков М. Д. Указ. соч, с. 320.
69 Воронин Н. Н. Бельчицкие руины. - «Архитектурное на­
следство», 6, М., 1956, с. 14--
-
18.


70 Янин В. Л..Новгородские посадники. М., 1962, с. 51.
71 Кар гер М. К. Новгород Великий. М. -Л., 1961, с. 240-
-
241.
72 Приселков М. Д. Указ. соч., с. 182.
73 Голубцов А. Указ. соч., с. 41.
74 Алпапwв М. В. Всеобщая история искусств, т. 3, М.1953,
с. 62.
75 Пуцко В. Г. Каменный рельеф из киевских находок. -« Со­
ветская археология)), 1981, N 2, с. 230-
-
-2 31.
76 Полное собрание русский летописей, т. 1, СПб, 1846, с. 74.
77 Лосев А. Ф.Дионис. -В кн.: Мифы народов мира, т. 1, М.,
1980, с. 380.
78 Ваг нер Г. К. Статья Георгия Хировоска «Об образах)) в
«Изборнике Святослава 1073 года)) и русское искусство
XI в. -В кн.: Изборник Святослава 1073 г., М., 1977, с. 189,
152.
79 См.: Аладашsили Н. А. Монументальная скульптура Гру-
зии. М., 1977, с. 146 и ел.
80 Пуцко В. Г. Киевские рельефы святьIХ воинов, с. 212, 123.
81 Там же.
82 Сычев Н. Н. Искусство Киевской Руси. - В кн.: История
искусства всех времен и народов, 1--
-6
, Л., 1929, с. 188.
83 Лазарев В. Н. Живопись и скульптура Киевской Руси. - В
кн.: История русского искусства, т. 1, М., 1953, с. 188.
84 Флоренский П. А. Столп и утверждение истины. М ., 1914,
с. 365-
-
366.
85 Лазарев В. Н. Русская средневековая живопись. М ., 197-,
с. 59.
86 Сидоров А. И. Некоторые проблемы ранневизантийской
философии. - В кн.: Древнейuше государства на террито­
рии СССР, с. 217 исл.
87 Го лубцов А. Указ. соч" с. 153.
88 Кар гер М. К. Древний Киев, с. 418--420.
89 Пр иселков М. Д. Указ. соч., с. 341.
90 Янин В. Л. Новгородские посадники, с. 70-
--
71.
91 Лихачев Д. С. Градозащитная символика Успенских хра­
мов. - В сб.: Уникальному памятнику русской культуры
Успенскому собору Московского Кремля 500 лет. Тезисы
научной конференци
и
. М., 1979, с. 35.
92 Воронин Н. Н. Древнее Гродно. -«Материаль1 и исследо­
вания по археологии)), 1954, N 41, с. 202.
93 При селков М. Д. Указ. соч" с. 356 и ел.
94 Вагнер Г. К. Белокаменная резьба древнего Суздаля. М .,
1975, с. 20.
95 Воронин Н. Н. У истоков русского национального зодчест­
ва.. , гл. 3.
96 Воробьева Е. В . , Тиц А. А . Анализ и реставрация Успенского
собора в Галиче XII в. -«Советская археология)), 1983, 2,
с. 215.
97 Воробьева Е. В. Рельеф с драконом из Галича. - «Совет-
ская археология)), 1980, N 1, с. 209-218.
98 Воробьева Е. В. , Тиц А. А. Указ. соч., с. 109.
99 Полное собрание русских летописей, т. 9, М., 1965, с. 222.
100 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-восточной Руси XII-
XV вв., т. 1, М., 1961, с. 167.
101 Тамже, с. 167.
102 Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси. Владимир. Бого-
шобово. М., 1969, с. 95 и ел.
103 Го лубцов А. Указ. соч., с. 84.
104 Там же, с. 133.
105 Вагнер Г. К. Архитектурные фрагменть1 Старой Рязани. -
«Архитектурное наследство)), 15, М., 1963, с. 22 и ел.
106 См.: Всеобщая история архитектуры, т. 3, М.-Л ., 1966,
с. 80.
107 Художественная проза Киевской Руси XI-XIII вв. М .,
1957, с. 157.
108 Полное собрание русских летописей, т. 1, с. 129.
109 Полевой В. М. Указ. соч., с. 157.
110 Каргер М. К. Древний Киев, с. 455.
111 Архив Института археологии АН СССР, разр. 1, N 1417,
с. 16.
112 Иоаннисян О. М. Галицкое зодчество XII - первой поло­
вины ХIП в. -Автореферат, Л., 1982, с. 11-12.
113 Воронин Н. Н., Рапп опорт П. А. Зодчество Смоленска
XII-XIII вв. Л., 1971, с. 109 и ел.
114 Янин В. Л. Новгородские посадники, с. 106.
115 Ио аflf/исян О. М. Галицкое зодчество.. , с. 15.
116 Там же.
117 Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Зодчество Смоленска,
с. 135.
118 Там же, с. 88--
-8
9.
203
119 Тамже.
120 Рыбаков Б. А . Стольный город Чернигов и удельный город
Вщиж. - В кн.: По следам древних культур. Древняя Русь.
м., 1953, с. 120.
121 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-восточной Руси, т. 1,
вклейка между с. 288 и 289.
122.«Краткие сообщения Института археологии)), вьm. 144, М.,
1975, с. 112.
123 Нов аковская С. М . К вопросу о галереях белокаменнь�х
соборов Владимирской земли. -« Краткие сообщения Ин­
ститута археологи
и)
), N 1964, М., 1981, с. 43-51.
124 Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси .. , с. 66-
--8
5.
125 Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Зодчество Смоленска,
с. 325, примеч. 27.
126 Реконструкци
и
этой скульптуры посвящены работы
Г. К . Вагнера и С. М . Новаковской.
127 Полное собрание русских летописей, т. 2, с. 158 .
128 Воронин Н. Н. У истоков русского национального зодчест-
ва, с. 292.
129 Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Указ. соч., с. 373.
130 Там же, с. 213, 394, 40
0
.
131 Там же, с. 163 (текст С. С. Подьяпольского).
132 Вагнер Г. К. Скульптура Владимиро-Суздальской Руси.
Г. Юрьев-Польской. М" 1964, с. 83--
-9
3.
133 Столетов А. И. Рецензия на книгу Г. К. Вагнера. -«Со­
ветская археология)), 1967, N 2, с. 274.
134 Полное собрание русских летописей, т. 2, СПб, 1908,
стлб. 703.
135 История русской архитектуры. Краткий курс. М., 1951,
с. 23.
136 Го лубцов А. Указ. соч., с. 65.
137 Воронин Н. Н. У истоков русского национального зодчест­
ва,с.260иел.
138 Раппопорт П. А. Полоцкое зодчество XII в. -«Советская
археология)), 1980, N 3, с. 156 .
139 Полное собрание русских летописей, т. 2, с. 151 .
140 Алексеев Л. В. Смоленская земля. М ., 1980, с. 225-
-
226.
141 Вагнер Г. К. Архитектурные фрагменть1 Старой Рязани,
с. 25.
142 Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Указ. соч., рис. 176--1,
183-2.
143 Рапп опорт П. А. Полоцкое зодчество, с. 156 .
144 Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. М . ,
1979, с. 34-35.
145 Воронин Н. Н. У истоков русского национального зодчест­
ва, с. 292.
146 Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Указ. соч ., с. 148-149.
147 Раппопорт П. А. Русская архитектура X-XIII вв., с. 108,
109, 112.
148 Ворон ин Н. Н. К истории полоцкого зодчества XII в. -
«Краткие сообщения Института археологию>, вьm. 87,
1962, с. 103-104.
149 Бо гусевич А. В . Разкопки в Путивльскому кремлi". -«Ар­
хеолоriя)), 1963, т. 15, с. 165-
-
174.
150 Рыбаков Б. А . Раскопки в Путивле. - «Археологические
открытия - 1965)). М., 1966XV4-156.
151 Го лубцов А. Указ. соч., с. 117-118.
152 Иoaflf/ucян О. М . Галицкое зодчество." с. 13-14.
153 История русской архитектуры. Краткий курс, с. 39.
154 Вагнер Г. К. Еще раз о церкви Ольгова городка. - В кн.:
Средневековая Русь, с. 240--243.
155 Воронин Н. Н. У истоков русского национального зодчест­
ва, с. 132.
156 Рыбаков Б. А . Отрицательный герой«Слова о полку Иго­
реве)). - В кн.: Культура Древней Руси. М ., 1966, с. 238-
242.
157 Рыбаков Б. А . Древности Чернигова. - « Материаль1 и ис­
следования по археологи
и
СССР)), N 11, М.-Л., 1949, с. 69
ИСЛ.
158 Там же, с. 96.
159 Тамже с 93
160 Рыбакdв Е. А. «Слово о полку Игореве)) и его современни­
ки. М. , 1971, с. 280.
161 Лазарев В. Н. Происхождение итальянского Возрождения,
т. 1, М., 1956, с. 57.
162 Рыбаков Б. А. Древности Чернигова.. , с. 33.
163 Ко сточкин В. В . Русское оборонное зодчество конца
XIII - начала XIV вв., М., 1962, с. 7.
164 Тамже,с. 7--
-8
.
165 Там же, с. 19.


166 Брун ов Н. И. Очерки по истории архитектуры, т. 2. М.-Л .,
1935, с. 537.
1 67 Эренбург И. Люди. Годы. Жизнь. - «Новый мир», 1963,
Nl,c.69.
1 68 Ваг нер Г. К. Скульптура Древней Руси .. , с. 233-415.
1 69 Гуревич А. Я. Популярное богословие и народная религи­
озность средних веков. - В кн.: Из истории культуры сред­
IШХ веков и Возрождения. М., 1976, с. 65--91.
170 Лазарев В. Н. Живопись и скульптура Новгорода. -В кн.:
История русского искусства, т. 2, М., 1954, с. 111.
171 Там же, с. 110 -111.
172 Лазарев В. Н. Русская средневековая живопись, с. 128-
139.
173 Зонова О. В . «Богоматерь Умиление» ХП века из Успен­
ского собора Московского Кремля. - В кн.: Древнерусское
искусство. Художественная культура домонгольской Руси.
м., 1971, с. 270-282.
174 По пова О. С. Галицко-Волынские миниатюры раннего
XIII века.
-
«Древнерусское искусство. Художественная
культура домонгольской Русю>, с. 284.
204
175 Ме дведева Е. С. О датировке врат Суздальского собора. -
«Краткие сообщения Института истории материальной
культуры АН СССР», вьш. 11, М.-Л., 1945, с. 106 и ел.;
Янин В. Л. О датировке врат Суздальского собора. - «Со­
ветская археология», 1959, N 3, с. 91--98 .
176 Макарова Т. И. Перегородчатые змали Древней Руси. М .,
1975, с. 58 и ел.
177 См. подробно: Макарова Т. И. Черневое дело Древней
Руси. М., 1986.
178 Ян ин В. Л. О первоначальной принадлежности так назьmа­
емого IIDieмa Ярослава Всеволодовича. - «Советская ар­
хеология», 1958, N 3, с. 55 и ел.
179 Художественная проза Киевской Руси XI-XIII вв, с. 128.
1 80 Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X-XVII ве­
ков, с. 119.
1 8 1 Вагнер Г. К. Мастера древнерусской скульптуры. Рельефы
Юрьева-Польского. М., 1966, с. 60.


Том Второй
РУССКАЯ КУЛЬТУРА. СЕРЕДИНА XIII -XV век
Г. И. Вздорнов


i.:•
•.•
i
"
1"
"
,•�.�.", ·_ .
•
!tl
..'
.-
.•.'
•
-••
4.•:
-�•.."
�:1·. .
.·
"··�·· .. . :
Богоматерь Одигитрия; Пр ороки Даниил, Да вид и Соломон. Около 1497. Из иконостаса Успенского собора Кирилло-Белозер­
ского монастыря . Москва, Тре тьяковская галерея
206


ВведеIШе
Если в истории Рос
с
ии бывали времена, когда реально
существовала опасность исчезновения самого Русско­
го государства, то XIII век, конечно, обладает такой
печальной славой. Еще в XII веке могущественная
Киевская Русь, объединявшая территории, населен­
ные русскими от берегов Днепра до верховьев Боши
и Северной Двины, распалась на десятки мелких кня­
жеств, каждое из которых бьmо к тому же яблоком
раздора между отдельными представителями того
или иного рода. Киев давно утратил значение обще­
русского государственного центра и сохранил - да и
то в неполной мере - лишь церковную власть, посте­
пенно, однако, перемещавшуюся во Владимир на
Клязьме, основанный Владимиром Мономахом. Как
это часто случается, процес
с
брожения, распад старых
административных структур имел своим следствием
угасание одних и возвьппение совсем иных государст­
венных образований. Историческая тень накрьmа Ки­
ев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Смоленск . Зато
ярко разгорелась звезда Владимира и таких городов
Суздальской земли, как Ростов, Ярославль, Нижний
Новгород, Тверь, наконец Москва.
Изучая причины этих перемен, современная наука
давно выделила в качестве главной причины государ­
ственное дробление Киевской Руси на уделы младших
князей, чей феодальный суверенитет и был той миной
замедленного действия, которая в конечном счете раз­
рушила монументальное здание первоначального
Русского государства. Развал Киевской Руси шел по­
степенно, но уже в XII веке он приобрел столь явствен­
ные черты, что бьmо невозможно не предугадать пол­
итические потрясения, ожидавшие население при­
днепровской и других областей IОжной Руси. Наи­
большую опасность представляла внешня
я
угроза, и
прежде всего Половецкая степь, которая и в прежние
времена высьmала мобильные, хорошо вооруженные
отряды, осаждавшие укреплен
ные
города Руси: и Ки­
ев, и Переяславль, и Новгород Северский. Сокруши­
тельное поражение русских князей во главе с новго­
род-северским князем Игорем Святославичем в битве
с половцами в 1185 году (на эту тему написано «Слово
о полку Игореве») явилось явствен
ным
предостереже-
207
нием всем владетельным князьям, которые были за­
нять� не столько общерусской оборонительной пол­
итикой, сколько бесконечньIМИ выяснениями границ
личной власти . Не прошло и полувека, как переверну­
лась другая трагическая страница в летописях Древ­
ней Руси: она ощутила первые удары монголо-татар­
ских полчищ.
Сообщая о появлени
и
на Руси новых захватчиков,
составитель Лаврентьевской летописи говорит: в 1223
году «пришли народы, о которых никто точно не зна­
ет, кто они и откуда появились, и каков их язык, и
какого они племени, и какой веры. И назьmают их
татарьD> . В этой грозной и таинственной неизвестно­
сти зыбmотся черты безличного восточного ужаса,
..
..
..
.
..,
..,1
..
.
которьm в позднеишеи европеискои литературе пол-
учил такое яркое воплощение в романе Буццати «Та­
тарская пустьIНЯ>>.
Говоря о татарах, условимся, что речь идет о слож­
ном этническом образовани
и
, в котором соединились
разноплеменнь1е среднеазиатские народы и которое
131. Изяславль после татарского погрома в 1240. Раскопки
М. Каргера


_ _ _ границы княжеств
•
[[1]
о
центры княжеств
другие населенные
центры
совместные мадения
Владимирского Великого
княжества и Новгоуодской
феодальной респуолики
совместные владения
Ростовского княжества и
Новгородской
феодальной республики
совместные мадения
Московского великого
княжества и Ростовского
княжества
Бохтюжское (часть
Ростовского) княжество
адожское оз.
1
/'
/
_,,
,
'-1
\
1
'
/(
\
Брянск 1
'\.
\
РЯНС'�Е {(!) ./
V'
няжifс�1в о' ,
11
\"
.
\<:s(/"
/
1�
/
.,
,.
1..
..
/
/
..
..
..
..
..
132. Русские земли в XI V в. Карта В. Ку чкина и А. Королева
208
"
-
..
..
..
е,
:-.
..
..
.
_
Устюг
POCfO BCKOE
КНЯЖЕСТВО
МАРИ
МОРДВА
ЧУВАШИ
-


возникло в пустьmях Каракорума. Кочевой образ
жизни при отсутствии IШодородных, годных для вы­
ращивания зерновых культур земель толкал воинские
отряды этих народов на захват чужих территорий, и в
начале XI II века сотни тысяч татар во главе с ханом
Батыем устрашающей волной устреМИJШсь на Запад.
В 1223 году они покорили Кавказ и Половецкую
степь, в 1236 году - Волжскую Булгарию, а в 1237-м
подвергли опустошительному разорению Рязань и
Рязанское княжеств о. Бесконечные внутренние распри
делали почти невозможным организованное сопро­
тивление Руси войску Батыя. В 1238 году пали Влади­
мир, Коломна, Торжок, Муром, Нижний Новгород и
другие города Северо-Восточной Руси, в 1239 году
исчезли Переяславское и Черниговское княжества, а в
1240 году настал черед Киева и Галицко-Вольrnской
земли . На фоне исторических катаклизмов эпохи
средневековья в Восточной Европе нашествие татар
на Русь сравЮ1Мо, пожалуй, JПШIЬ с походами кресто­
носцев на Восток и разорением ими Царьграда (1204),
а позже - с завоеванием Византийской империи тур­
ками (1453). Некогда цветущие русские города лежали
вдымящихс
я
развалинах, горы неубраннь�х трупов
загромождали уmщы, поля оставались незасеян
нь
1-
ми, ремесла стремительно пришли в упадок в силу
невостребованности мастеров. Оставшиеся в живь�х
люди пребьmали в постоян
н
ом страхе и неуверенно­
сти в завтрашнем дне, IШачущих детей пугали юлым
татариноМ>>.
Но «Jrnxaя татарщина» на Руси имела свои особен­
ности , в силу которь�х русские не были поглощены
захватчиками и сохранили свое этническое лицо,
культуру, искусство. Татары вели кочевой образ жиз­
ни. Местом их более или менее постоян
н
ой дислока­
ци
и
была Великая степь, простиравшаяся от Задонья
до северо-восточной Монголи
и
и северного Причер­
номорья. В отечественной истории эта бесконечная
равнина получила выразительное наименование «Ди­
кое поле», отсюда и исходила постоян
н
ая опасность
неожиданного вторжения врага. Для русских татары
ассоци
и
ровались прежде всего с той их частью, кото­
рая назьmалась Орда, или Золотая Орда. Ставки двух
наиболее могущественных ханов - внука Чингисхана
Батыя в XIII веке и Мамая в XIV - находились в
Сарае на Волге, севернее Каспийского моря. Из-за
ряда причин, и главным образом из-за невозможно­
сти прокормить в инь�х местах огромнь1е табунь1 бое-
133. Окрестности Пск ова. Река Великая около Снетогор­
ского монастыря. Фотография начала ХХ в.
209
вь�х коней, татары не собирались переносить свою
столицу в завоеванные ими русские земли, и потому
сама татарщина на Руси имела, конечно, условное
значение. С их стороны то бьша политика данничест­
ва, и специальные, не слишком многочисленнь1е отря­
ды татар время от времени отряжались в русские кня­
жества собирать ясак - деньги, пушнину и другие
ценности . Эго бьша также политика раздела и раздо­
ра между враждующими русскими князьями, которые
в борьбе за власть нередко прибегали к союзу с тата­
рами и вместе с ними воевали с собственньIМИ соседя­
ми и даже близкими родственниками . Эго бьш, нако­
нец, процесс ассимиляции татар русскими - выходом
их из Орды и вживанием в новую этническую и куль­
турную среду, причем такие вь�ходы учащались по
мере медленного угасания татарской власти.
Старая историческая литература пестрит указани­
ями на порабощение Руси кочевниками. Но понятие
татарского ига, Руси «под татарами», давно пора кор­
ректировать. Ударная волна первого степного наше­
ствия наиболее ощутимо дала о себе знать в IОжной
Руси, жизненная сила которой давно бьша подорвана
и исчерпана и которая с серединь1 XIII века пришла в
окончательное запустение . Разгром Киева Батыем
JПШIЬ завершил определенньIЙ исторический этап,
бьmший, по словам Л. Н. Гумилева, следствием «ста­
рения этнической системы, или, что то же - снижения
пассионарного напряжения». Совершенно ИНЬIМ бьшо
положение Северо- Восточной Руси, переживавшей
расцвет своей культуры во второй половине XII века
и находившейся к началу татарского погрома в зените
политического и культурного подъема. Великий князь
владимирский Всеволод Большое Гнездо (1 176-
1212) не только заложил прочную основу для будущей
государственности Залесья, где позже выросли такие
города, как Москва, Тверь и Нижний Новгород, но и
сумел создать условия для блестящей культуры, в ко­
торой гармонично соединились элементы русской, ви­
зантийской и романской художественнь�х традиций. В
феврале 1238 года татары осадили столицу Северо­
Восточной Руси и, овладев ею, нанесли настолько су­
щественньIЙ удар, что она уже никогда более не под­
Ю1Малась на прежmою высоту. Однако татары менее
всего были заинтересованы в разрушени
и
русских го­
родов как своих потенциальнь�х данников и применя­
ли достаточно умную избирательную тактику: горо­
да, сдававшиеся без боя - до первой пущенной стре-
134. Вид Новгорода. Фотография начала ХХ в.


лы противника,- сумели не только выжить, но с тече­
нием времени набрать мощную силу для сопротивле­
ния, а затем и подавления внепm:ей власти. Нам точно
известно, что в татарском нашествии уцелели Ростов
и Ярославль, Переяславль, Суздаль, Тверь, Углич,
Москва. Ведь даже физически войско Батыя не могло
подвергнуть разрушеmnо все многочисленные города
и городки, которыми была усеяна Русская земля, не­
даром назьmавшаяся в средневековых источниках
страной городов - Гардарикой . Летописи называют
лишь немногие укрепленные населенные пункть1, ко­
торые были разграблены и сожжены всадниками
Мункэ и Батыя: их бьmо всего-навсего четырнадцать.
Даиразграбле
нные
города вос
с
танавливались доста­
точно скоро. Татары не оставляли гарнизонов во взя­
ТЬIХ крепостях, и с их уходом люди возвращались на
пепелища, где быстро заново отстраивались дома и
храмы и где возрождалась хозяйственная и культур­
ная жизнь. Заметим наконец, что нашествие татар ни­
как не затронуло половинъ1 русской территории. Рус­
ский Север вообще избежал нашествия, и тем самым
здесь сохранились те формы хозяйственного уклада и
культуры, которые дают представление о наиболее
старь�х русских образцах архитектуры, иконописи,
письменности, устной поэзии. Новгород и Псков, ос­
тавшиеся в стороне от турбулентнъ�х потоков кочев­
ников, до сих пор воспринимаются нашим сознанием
как наиболее устойчивые очаги русской культуры. Бо­
лее того, в силу своей политической независимости
они в течение XIII-XV веков имели возможность
строить столько, что и понъше облик этих городов в
немалой мере определяется величественнъIМИ оборо­
нительнъIМИ сооружениями и десятками не менее ве­
личественнъ�х храмов и монасть�рей.
«Лихая татарщина» бьmа всего лишь одной, и при­
том даже не главной, бедой средневековой Руси. По­
давляющее большинство войн и разорений в XIII­
XV веках бьmо спровоцировано не татарами, а сами­
ми русскими, нередко проявлявшими к своим собст­
веннъ�м соседям жестокость,
несравнимую с
кровожадностью первь�х татарских набегов. Небеспо­
лезно припомнить, что татарским ханам приходилось
даже иной раз мирить русских князей и призьmать их
к прекращеmnо взаимнъ�х распрей, как это случилось,
например, в 1303 году в Переяславле-Залес
с
ком. С
135. Пе йза:ж Русского Севера. Окрестности Ферапонтова
монастыря
210
другой стороны, междоусобицы выявляли сильней­
ших воинов и наиболее прозорливь�х и умнъ�х полити­
ков. Эго бьm как бы естественнъIЙ отбор, достаточно
быстро воплощавшийся, хотя и с переменнъ�м успе­
хом, в укреплени
и
личной власти представителей од­
ной династической фаJМИЛИ
И
.
В результате кровавь�х
столкновений Москвы, Твери, Нижнего Новгорода и
ряда мелких княжеств в середине XIV столетия - век
спустя после первого появления татар - ясно обозна­
чилось первенствующее место Москвы.
Московское княжество возникло на развалинах
Киевского государства, причем оно было вторичным
образованием - одним из уделов владимирских ве­
ликих князей. Когда-то Москва бьmа совсем неболь­
шим городком, принадлежавшим IОрию Долгоруко­
му, и в качестве его вотчинъ1 она впервые упомянута в
1147 году. В 1283 году она сделалась собственностью
Даниила - одного из сыновей великого князя Алек­
сандра Невского, и с этого времени она выступает на
политической сцене уже как самостоятельное княже­
ство . Не липm:им будет сказать, что ровно двадцать
лет спустя Дани
ил
увеличил свои владения присоеди­
нением Переяславля, которьIЙ бьm отказан ему умер­
шим бездетнъ�м родственником. Съmовья Дани
ил
а
Александровича IОрий и Иван, владея Москвой, бы­
ли вместе с тем и великими князьями Владимирски­
ми, что сыграло решающую роль в последующем воз­
вышени
и
Москвы как политического, церковного и
культурного центра Северо-Восточной Руси. Именно
здесь, а также в Новгороде и Пскове, сохранявших
свою независимость вплоть до второй половинъ1 XV
века, на протяжени
и
двух столетий вызревало нацио­
нальное русское самосознание. Эго и привело в свою
очередь к становлеmnо русского национального ис­
кусства, собственного архитектурного стиля и собст­
венной своеобразной литературы.
Особенностью Руси, имевшей неоценимое значе­
ние в ее истории и в немалой мере предопределившей
ее судьбу, бьmа этническая цельность населения и об­
щность христианской веры. Несмотря на то, что на
русских землях проживали и многие другие народы,
колонизированнъ1е в свое время вь�ходцами с юга, а
это были вепсы, корелы, коми, они рано вошли в сфе­
ру влияния славян и православной церкви. Они никог­
да не имели своей государственности и администра­
ци
и
и в силу крайне миролюбивого характера ни разу
не вступали в какие-либо вооруженнъ1е конфликты с
окружающими их русскими .
Наиболее значительнъIМИ государственнъIМИ об­
разованиями в XIII-XV веках были Тверское и Мос­
ковское княжества, а также вольная Новгородская ре­
спублика со своим <<МЛадшим братом» Псковом. Все
другие княжества имели статус удельнъ�х и принадле­
жали обыкновенно младшим ветвям великокняже­
ских родов. Чаще всего они не обладали реальной
властью и в войнах держали сторону старших брать­
ев. Много десятков лет после похода на Северо-Вос­
точную Русь Батыя с переменнъ�м успехом здесь шла
глухая борьба за власть между двумя самыми круп­
ными великокняжескими домами - Тверью и Моск­
вой. Именно эти два княжества заявляли свои права
на наследование бьmой власти Владимира. Утратив
государственность, Владимир сохранил, однако, цер­
ковнъIЙ авторитет, так как в нем размещалась кафед­
ра митрополита всея Руси - перебравшегося сюда
Максима из разоренного Киева (1299) . Церковь с ее


реальными рычагами власти не могла, конечно, ос­
таться в стороне от княжеских усобJЩ, и в зависимо­
сти от ее позJЩИ
И
решались многие спорные вопросы.
Поначалу золотоордынские ханы признали верховен­
ство тверских князей и дважды выдавали им свое раз­
реIШПельное свидетельство. Однако в силу крайне се­
паратистских действий Твери, не прекращавшегося
враждебного отношения тверских князей к Орде и их
постоян
н
ое желание к церковному обособлению от
Константинополя сводили на нет даже немногие успе­
хи тверской администраци
и
.
Более последовательны­
ми,дш
ш
оматически умными явИJШсь действия Моск­
вы, так как здесь понимали, что при сохранени
и
золо­
тоордьшского протектората и исторически сложив­
шейся практики назначения на русскую митропотпо
греков из Царьграда невозможны никакие скорые ра­
дикальные изменения. Тактика союзничества с Ор­
дой, безоговорочное признание решений константи­
нопольской патриархии и вместе с тем дальний расчет
на усиление военной и политической власти в руках
детей и даже внуков дали московским князьям исто­
рический шанс приобрести реальные шюдь1 своих за­
мь1слов. Решающим бьшо, конечно, взаимопонима­
ние Москвы и Константинополя. В 1326 году митро­
потп Петр перенес свою кафедру из Владимира в
Москву и тем самь�м освятил ее как новую общерус­
скую столицу. Выражая таким образом интересы всех
русских независимо от места их постоян
н
ого прожи­
вания, митропотп Петр, а вслед за ним митрополи­
ты Феогност и Алексий заложили прочный идеологи­
ческий фундамент под политические проекты москов­
ских великих князей.
Если посмотреть на карту Рос
с
ии, какою она бьша
около 1300 года, мы увидим, что концентрация насе­
ления падает преимущественно на Северо-Западную
Русь во главе с Новгородом и Псковом и Северо-Вос­
точную Русь во главе с Тверью, Москвой и Нижним
Новгородом. С востока естественной географической
границей была Волга, с юга - Ока и верховья Дона, а
на Западе, на граНJЩе с Литвой и немецкими княжест­
вами, располагался Псков. Соединяя назван
ные
гео­
графические пункты, мы получим гигантскую дугу
протяженностью около двух тысяч километров, кото­
рая, как чаша, заполнена обширной территорией Рус­
ского Севера, простиравшегося до Ледовитого океа­
на. ИньIМИ словами, Рос
с
ия татарского периода по
своей величине не только не уступала, но и превосхо­
дила IОжную Русь эпохи расцвета. Эго бьша Великая
Русь, Великорос
с
ия, явившаяся зерном, из которого
впоследствии выросло современное Русское государ­
ство.
Естественно, что столь протяженные расстояния
отличались значительнь�м разнообразием ландшафта
и климата. Дремучие леса переходили в лесостепь,
тысячи озер и болот увлажняли почву и пита.ли еще
большее число рек и речек, которые затем сливались в
полноводные русла Волги и Северной Двины, катив­
ших свои величавые воды на дальний юг и столь же
дальний север. В ландшафте преобладала равнина,
которая лишь в очень немногих местах переходила в
возвышен
ности
.
Горы отсутствовали, и только на се­
вере почти повсеместно давали о себе знать следы
ледника в виде огромных валунов и нагромождений
камней. Последние затрудняли земледелие, но упор­
НЬIМ трудом крестьянство расчищало необходимь1е
ему участки для выращивания зерна и льна, добьmая
211
таким образом основные продукты для пропитания и
изготовления одеждь1.
Основными путями сообщения служили реки и
озера, которые по течению и против течения борозди­
ли бесконечнь1е лодки, ладьи и даже вместительные
грузовые барки. Водоразделы были короткими, и
там, где возникала необходимость, ладьи тащили от
реки к реке волоком: об этом нам напоминают, в
частности, названия городов Вышний Волочек и Во­
локоламск на пути от Новгорода к Москве. Сотни рек
и речуп�ек, годящихся теперь только для полоскания
белья, в старину были судоходньIМИ, и речной флот
русских княжеств, и особенно городов наподобие
Новгорода ИJШ свободного крестьянства Русского Се­
вера, насчитьmал десятки тысяч ладей. На них везли
товары ИJШ войска, с них ловИJШ рыбу, с их помощью
вьmозИJШ сено с заливных лугов и дрова из ближнего
леса. В ладьях, наконец, путешествовали послы и куп­
цы, если время не стесняло сроков их передвижения.
Континентальный климат определял на русской
равнине долгую зиму. Глубокий снег вьmадал уже в
октябре, и до марта устанавливались зимние пути , по
которьIМ санные обозы и целые саннь1е поезда переме­
щали массу разнообразных грузов, покрьmая тысяче­
верстные расстояния. Значительно позже, уже в новую
эпоху, в 1730 году, будущий великий русский ученый
Михаил Ломоносов с обозом мороженой рыбы про­
делал путь от Курострова на Белом море до Москвы,
и можно не сомневаться, что такие же дальние саннь1е
обозы снаряжались и в глубокую старину, благо изве­
стно, что родина Ломоносова - село Куростров -
впервые упоминается в 1397 году в грамоте великого
московского князя Василия Димитриевича.
Нельзя наконец преуменьшать значения коннJЩы
и коннь�х путей. В сухую летнюю пору при обильнь�х
травах конь бьш необходимь�м и княжескому войску,
икрестьянину,икупцу,еслиречьшлаонесJПШП<ом
дальних походах и поездках: дороги были исключи­
тельно проселочньIМИ и во время дождей и распутJЩы
столь же непроезжими, как и дороги в ньшешней рос­
сийской провинци
и
.
И все же, несмотря на свои необъятные простран­
ства, на которь�х вполне разместилось бы около де­
сятка европейских государств, Великорос
с
ияужевто
далекое время бьша достаточно цельнь�м образовани­
ем, и отдельные княжества не испытьmа.ли какого-ли ­
бо неудобства в сношениях с соседями, как и далеко
136. Деревня Суйсари в Заонежье


расположенные города - со своими метрополиями .
Обозы, всадники, пешеходы, лодки бороздили это
пространство вдоль и поперек, и даже очень дальние
пугешествия, например в Константинополь, на Афон,
в Германию и Италшо, бьurn: не такими уж редкими,
как это может показаться непосвященному человеку
нынешней эпохи.
Россия бьmа преимушественно земледельческой
страной, и благосостояние государства держалось на
производстве зерновых культур, на огородничестве и
скотоводстве. При суровых зимах, обильных снегопа­
дах, при коротком и часто дождливом лете хлебопа­
шество и скотоводство представлялись нелегким де­
лом. Ог крестьянина требовались выдержка, самооб­
ладание, упорный труд, находчивость в экстремаль­
ных ситуациях. Все это в конечном счете
сформировало ту стойкость русского народа, которая
спасла нацию от урагана междоусобиц, немецких
вторжений, татарских набегов.
Бесконечные просторы русской равнины делали
призрачными границы между отдельными княжества­
ми. Выяснение спорных вопросов чаще всего происхо­
дило на почве обладания реальной властью, на почве
притязаний на великокняжеский стол. Появление чу­
жой конницы в пределах другого княжества, конечно,
возбуждало ответные действия, но передвижения час­
тных лиц, посольств, купеческих караванов не встре­
чали пограничных рогаток. Чувство общей родины, а
не отдельно взятого Ростовского или Тверского кня­
жества преобладало в сознани
и
населения . Замечате­
лен в этом отношени
и
текст полностью до нас не
дошедшего «Слова о погибели Русской земли» -
произведения южнорусского автора, написанного им
в Северо-Восточной Руси вскоре после Батыева наше­
ствия, между 1238 и 1246 годами. «0, светло светлая и
прекрасно украшенная земля Русская! Многими кра­
сотами прославлена ты: озерами многими славишься,
реками и источниками местночтимыми, горами, кру­
тыми холмами, высокими дубравами, чистыми поля­
ми, дивными зверями, разнообразными птицами, бес­
численньIМИ городами великими , селениями славны­
ми, садами монастырскими, храмами божьими и
князьями грозньIМИ, боярами честньIМИ, вельможами
многими. Всем ты преисполнена, земля Русская, о,
правоверная вера христианская !» Уже одно то, что
даже в печальных обстоятельствах, когда бьmа окон­
чательно погублена Киевская Русь, автор «Слова» по­
вествует о Рос
с
ии в настоящем, а не прошлом време­
ни, свидетельствует о продолжающемся восприятии
Руси как великого этнически целостного пространства
с общей верой - пространства от литовцев и немцев
до мордвы и от степняк ов до <<ДЬШiащего» океана.
Вряд ли какой другой европейский народ в XI II и XIV
веках мог мыслить подобным образом: кругозор рус­
ских не шел ни в какое сравнение с кругозором других
народов средневековья.
Архитектура
Частное жилище и церковное здание бьurn: в Рос
с
ии,
как и в других странах, основньIМИ видами архитекту­
ры. Но если городские или монастырские храмы, вы­
строеннь1е из долговечного кирпича и камня, пережи­
ли века и уцелели до наших дней, они далеко не исчер­
пьmают, конечно, творческого приложения народнь�х
сил в области сооружения домов и церквей. В стране,
212
изобилующей лесом, дерево служило главным мате­
риалом при строительнь�х работах, и естественно ду­
мать, что вековая привычка к дереву и соотнесеннь�м
с ним архитектурнь�м формам не только не могла
бьпь бесследной в каменной архитектуре, но в значи­
тельной мере она должна бьmа и определять стиль
каменного строительства. Еще существенней то, что
облик села, деревни, монастыря и города в России в
течение многих столетий создавали именно деревян­
ные постройки, доминирующие в русских деревнях и
по сей день. Сказанного достаточно, чтобы поста­
раться выяснить основные черты деревянного зодче­
ства в Древней Руси. Источников для выяснения форм
деревянной архитектуры XIII-XV веков очень мало,
но если учесть чрезвычайную устойчивость, даже кон­
серватизм старого бьпа, мы можем реконструиро­
вать вид древнерусского города, села и отдельнь�х
светских и церковнь�х зданий. В распоряжени
и
исто­
рика имеются ценнь1е иконнь1е изображения городов
и монастырей, их планы, «чертежи», наконец такие
конкретные остатки старинь1, как раскопаннь1е в Нов­
городе целые кварталь1 с хорошо уцелевшими дере­
вян
нь
IМИ срубами и уличньIМИ МОСТОВЬIМИ. Люди се­
лились преимушественно по берегам реки или озера,
которые давали населению питьевую воду и служили
транспортньIМИ артериями, соединявll
lliМИ
населен­
ные пункты на том или ином отрезке пуги.
В Новгороде параллельно берегу обыкновенно
шли одна или две улицы , тогда как десятки других,
более коротких улиц, располагались перпендикуляр­
но и одним концом вь�ходили к реке. Так бьurn: распо­
ложены улицы и на Софийской и на Торговой сторо­
нах. Город лежал в границах городских укреплений в
виде валов и башен, причем другим - глухим, или
«сухопугньIМ>> ,-
концом перпендикулярно проло­
женнь1е улицы упирались в башни и ворота, через
которые шло сообщение с округой и в которые обык­
новенно выгоняли на пастбище коннь1е табунь1 и ста­
да домашнего скота. Скученность населения под на­
дежной защитой укреплений заставляла экономить
полезную площадь при застройке, и городские усадь­
бы занимали обыкновенно не слишком просторные
участки . Город рос вверх, и можно предполагать, что
дома имели по нескольку этажей. Огдельно размеща­
лись амбары, подсобные хозяйственнь1е постройки и
колодцы, причем весь такой комплекс сооружений
имел ограду в виде вертикально вкопаннь�х кольев
или высокого забора по типу «заплота>»> с горизон­
тально положенньIМИ бревнами. В силу невозможно­
сти урезать тот или иной участок личной застройки
улицы прихотливо повторяли разные углы и изгибы,
так что они лишь в редких случаях просматривались
на глубину в несколько сотен метров. В хаотичном
скоплени
и
жиль�х и хозяйственнь�х зданий доминиро­
вали деревян
нь
1е и каменнь1е храмы, исчислявшиеся в
каждом крупном городе многими десятками. Неред­
ко на одной улице или в одном квартале находилось
по нескольку церквей. На старин
нь
�х изображениях
Новгорода, Пскова и Москвы виден целый лес увен­
чаннь�х крестами островерхих и купольнь�х храмов,
свидетельствующих о благочестивости жителей.
«Что город - то норов» - гласит русская посло­
вица, и она по справедливости приложима даже к
древности. В отличие от Новгорода Псков изобило­
вал полукаменньIМИ-полудеревян
нь
IМИЖИЛЬIМИдо­
мами и колос
саль
ньIМИ крепостньIМИ сооружениями.


137. Новгород. Софийская сторона с Кр емлем . Торг овая
сторона и ее окрестности. Аэрофотосьемка
Москва поражала безбрежным морем разнообразных
крепко срублен
ных
хором, образующих причудливые
сочетания форм и завершений. В позднейшем дере­
вяmюм дворце царя Алексея Михайловича, в селе Ко­
ломенском под Москвой, нашли свое последнее выра­
жение мечтания старины о жилье, которое должно
бьmо бьпъ не только удобным, но и узорно-краси­
вым.
При осторожности и естествеmюй условности ре­
конструкци
и
городского ландшафта мы вступаем на
более твердую почву, когда речь заходит о деревне,
прежде всего - о деревне Русского Севера. Здесь
вплоть до XIX века использовались архитектурные
формы далекого прошлого. Глухой лес и много'Шс­
ленные болота затруДНЯJШ сношения с внешним ми­
ром, и жители селились на больших и маль�х реках.
Дома ставились на круть�х берегах и вьrrягивались в
одну улицу, ниже которой, на береговой кромке, каж­
дый дом имел и отдельную баmо. Крестьянский труд
требовал приложения многих рабочих рук, и в обще­
стве рано возобладало верховенство большой семьи.
В силу такого принципа женатые сьmовья редко ухо­
дили из отчего дома и селились в одном жилище.
Огсюда и происходят те поистине огромные размеры
крестьянских домов на Русском Севере, прежде всего
в Заонежье и в Архангельской губерни
и
, которыми
поражались старые и позднейшие путешественники.
Под одной крьпuей помещалось несколько семей,
скот, сеновалы, крьrrые дворы, сени и прочее хозяйст­
во крестьян. Сложенные из огромнь�х бревен, дома
зачастую строились в два и даже три этажа, обстраи­
вались разнообразными хозяйстве�rnыми помещения­
ми и образовьmали сложный и впечатляющий ан­
самбль. Верхний этаж (светелка) имел балкон (вы­
ход), украшен
ный
ажурной резьбой и росписью, а вер­
хнее бревно кровли нередко выступало своим концом
далеко вперед, и специально оставленный комель вы­
резался в виде морды коня либо оленя, причем в дере­
во врезались иной раз настоящие оленьи рога.
Под стать домам сооружались и храмь1. По давно
заведенному правилу они ставились на погостах, в
центрах сельских общин, становившихся как бы ок­
ружньIМИ церковными и административньIМИ центра-
213
ми и включавших в себя до сотни и более окрестнь�х
деревень. Наиболее известный в истории культуры
погост Кижи неподалеку от Петрозаводска объеди­
нял в XVI веке, еще до строительства существующих
ньmе многоглавых церквей, около 130 деревень с 687
дворами. Благодаря этой коллективности погосты
обстраивались на редкость монументальньIМИ здани­
ями. Выя, Белая Слуда, Панилово, Турчасово, Уфтю­
га, Ненокса, Вазенцы, Варзуга, Кондопога, Кижи и
многие другие погосты, подавляющее число которь�х
исчезло уже в напrn: дни от ветхости и пожаров, бьmи
подлин
н
о живой стариной. Их колоссальные храмы
виднелись за десятки верст и по мере приближения к
ним поражали совершенно немыслимьIМИ богатыр­
скими объемами. Таковы прежде всего прославлен­
ные шатровые храмы с их смело задуманными конст­
рукциями - от лаконично задуманных Выи и Пани­
лова до позднейшей Троицкой церкви в Неноксе, где
многогранное основание увенчано пятью шатрами.
Сколь велика бьmа роль традици
и
, позволяющая со­
временному исследователю заглянуть в прошлое,
свидетельствует летописное сообщение от 1490 года о
строительстве в Устюге «круглой церкви» по старине
«о двадцати стенах» - прообраза существующего
храма в Неноксе. Для работы бьmи приглашены плот­
ники из Вологды во главе с мастером Алексеем. Шес­
тьдесят плотников срубили «великую» церковь в одно
лето, причем высота ее бьmа столь значительна, что
летописец особо указал на сто (без пяти) венцов толь­
ко основного сруба собора. По расчетам, исходящим
из стандарта бревна, употреблявшегося в строитель­
стве больших церквей, Успение в Устюге достигало
70--
-8
0 метров высоты и представляло, несомненно,
одно из величайших церковнь�х зданий в Древней Ру­
си.
При кажущейся простоте форм деревян
ные
храмы
Севера обладают, во-первь�х, немалой декоративно­
стью в деталях, а во-вторых -их авторы отталкива­
лись от разновременнь�х и весьма разнообразнь�х об­
разцов, что очевидно хотя бы даже при поверхност­
ном ознакомлени
и
со всеми уцелевпm:ми зданиями .
Церковь Спаса Преображения в Кижах (1714) в виде
восьмерика с четырьмя прирубами увенчана двад­
цатью двумя луковичньIМИ главами, поднимающи­
мися вверх шестью ярусами, и уподоблена гигантской
раскидистой ели. Такого рода многоглавые храмы
бьmи, по всей видимости, не редкостью в прошль1е
века, так как известно, что древнейпm:й деревян
нь
IЙ
собор Софии Новгородской был поставлен в 989 году
138. Заонежье (Карелия ). Дом Пеп сина в деревне Кузнецы.
XIX в. (чертеж А. Ополовникова, 1949)


139. Погост Киж и. Аэрофотосьемка
местными плотниками «о тринадцати верхах» - по
символическому числу апостолов и Христа . Но какой
бы смысл ни вкладьmался в архитектурные формы,
деревян
н
ое церковное зодчество Древней Руси с нео­
бьrкновенной ясностью сливается с окружающим про­
стором ландшафта.
Такой гармони
и
творения рук человека и творения
природы не знали позднейuше времена. Но бьша одна
область народного творчества, где это врожденное
чувство единства жизни природы и жизни человека
получило еще более законченное выражение. Речь
идет об общем соотнесени
и
деревни, села, города или
монастыря и окружающего их ландшафта. Как прави­
ло, оно определяется равновесием величин, и редко
какое-либо архитектурное сооружение противоречит
своими размерами или силуэтом его внеIШiему окру­
жению и фигуре человека, Огсюда проистекает слит­
ность архитектуры с пейзажем - признак, почти раз­
рушенный строительством ХХ века, но возникающий
на старин
ных
фотографиях и еще наблюдаемый в ма­
лых российских городах, глухих селах и почти не за­
тронутых новыми постройками монастырски
х
ансам­
блях. В старину люди жили в согласии с природой, не
насилуя течения рек, почвы, леса. Потребности в воде,
пахопюй земле и строительном материале долгое
время не превьппали естественного воспроизводства
природны
х
запасов, и иной раз человеку даже прихо­
дилось сдерживать влияние внеIШiей среды. Он, ско-
140. Пск ов. Собор св . Тр оицы. Вид со стороны реки Пск овы
(фотография конца Х/Х в.)
214
ре
е
, приспосабливался к этой среде, чем формировал
ее. Этим и объясняется преобладающая роль ланд­
шафтного слагаемого в архитектур
ных
образах Рос­
сии прошлых эпох.
Нашествие татар в XIII веке в значительной мере
подорвало уверенность русских в завтраIШiем дне,
что в свою очередь имело следствием резкое уменьше­
ние капитальных затрат в строительстве и других до­
рогостоящих замыслах . В таких цветущих ранее горо­
дах, как Владимир, Ростов, Ярославль, Суздаль, ка­
менное зодчество возобновилось лишь в XVI-XVII
веках, и оно принадлежит к истории совсем новой
культуры. Но Псков и Новгород на северо-западе,
Тверь и Москва на северо-востоке и наконец много­
числен
ны
е монасть�:ри к северу от Москвы и Ростова
достаточно скоро оправились от татарщины и интен­
сивно обзаводились каменными и кирпичными цер­
ковньхми зданиями, справедливо полагая, что ничто
так зримо и убедительно не свидетельствует о могу­
ществе города и значительности монасть�:ря, как вели­
чественные, выстроенные из долговечного материала
соборные храмы.
Неспокойнь1е XIV-XV века стимулировали преж­
де всего обновление земляных и строительство надеж­
ныхкамен
ных
городских укреплений. 1262, 1270 и
1316 годами датируются работы по сооружению ост­
рога «около города по обе стороньD> в Новгороде, а в
начале XV века были заложены первые каменнь1е сте­
ны и башни в Пскове. Со временем Новгород и Псков
превратились в мощнь1е, по существу даже неприступ­
ные крепости: высокие стены на земляных валах, на­
полненнь1е водою рвы и грозные башни внушали вра­
гу чувство неуверенности в возможности штурма и
взятия таких крепостей. И действительно, лишь с по­
явлением и широким применением в войсках артил
л
е­
рийских орудий разрушение крепостных сооружений
Новгорода и Пскова стало реальностью.
Сохранилось несколько изображений Пскова на
иконах XVII-XVIII веков, восходящих к оригиналам
рубежа XVI-XVII веков, а также аналогичнь�х изо­
бражений Новгорода. И те и другие с необыкновенной
точностью воспроизводят топографию крупнейших
городов Северо-Западной Рос
с
ии и могут бьпь ис­
полъзованы для характеристики крепостного и цер­
ковного зодчества.
Как в Новгороде, так и в Пскове по широко прак­
тиковавшемуся обычаю, продиктованному целесооб­
разностью, существовало несколько линий обороны.
Ядром служил внутренний город: в Новгороде - де­
тинец, в Пскове - кром (кремль). Здесь размещался
главный городской собор и находилась официальная
резиденция церковнь�х и светских властей. В отличие
от Новгорода к псковскому крому примыкал еще
один участок - так называемый Довмонтов город,
густо уставленный небольшими храмами, впоследст­
вии полностью разрушенньIМИ и вскрьпьхми археоло­
гическими раскопками Государственного Эрмитажа.
Основная часть города имела свои оборонительные
стены и башни (в Пскове они носили вь�:разительные
местные названия «перси» и «костры» ), а слободы -
третью линию стен либо землянь1е валь1 и рвы. Раз­
бросанные там и сям окрестные монастыри были, ко­
нечно, совершенно беззащитньхми и в случае опасно­
сти эвакуировались в город, нередко сжигая свои де­
ревян
нь
1е постройки, чтобы не дать укрьпься неприя­
телю. Разглядьmая изображения Новгорода и


Пскова, нельзя не выразить восхшцения картmпю­
стью их веками складьmавшегося обJШКа, обогащен­
ного к тому же величавым течением рек - Волхова и
ВеJШКой. Русский человек строил так любовно и тща­
тельно, настолько продуманно и вместе с тем краси­
во, что город в целом уже был произведением искус­
ства, создавая образ силы, могущества и красоты -
воинской доблести и гражданского патриотизма.
Древнерусские города чаще всего начинались с ук­
репленного поселка на горе, или, точнее, на мысу, при
слияmrn двух рек . Так расположен Псков, и точно так
же начиналась Москва. Последняя в XIV-XV веках
разрослась в огромный многонаселенный город:
Кремль получил приращения в виде нескольких само­
стоятельно укрепленных обширных частей Москвы:
это бьmи Китай-город, Белый город и Земляной. В
конце XV столетия, когда Новгород и Псков утратили
свою самостоятельность и Москва офшщально бьша
провозглашена столицей объединенного Русского го­
сударства, великие князья Иван 111 и Василий 11 закре­
пили значение Москвы сооружением новых стен и ба­
шен Кремля и Белого города, причем пригласили с
этой целью виднейших итальянских специалистов­
фортификаторов. Несмотря на утрату почти всех
внeunrnx стен, башен, валов и рвов, Кремль по счаст­
ливой случайности сохранил обJШК грозной средневе­
ковой крепости, обогащенной, правда, в XVII столе­
ти
и
декоративными надстройками башен в виде
ажурных многоярусных композиций.
Первый каменный храм после нашествия татар
бьш выстроен в 1292 году в окрестностях Новгорода.
Это церковь Николая Чудотворца на Липне - един­
ственное здание, уцелевшее здесь от Никольского Ли­
пенского мужского монастыря. Полуразрушен
ный
в
годы второй мировой войны, он бьш вос
с
тановлен
новгородскими реставраторами в своем первоначаль­
ном виде - с трехлопастными завершениями фасад­
ных стен. Храм впечатляет неожиданным сочетанием
массивности форм с развитой высотностью интерье­
ра. Последний, собственно, определяется только под­
купольным пространством, поскольку опорные стол­
пы, поддерживающие своды, широко раздвинут
ы
и
поставлены близко к стенам. Приходится сожалеть,
что при реставраци
и
с целью предохранения кладки
стен от разрушения атмосферными осадками они бы-
215
ли оштукатурены. Храм бьш выстроен из разноцвет­
ного булыжника и большемерного красного кирпича.
Переливы цвета от серовато-голубого до яркого крас­
но-коричневого, вставленные в кладку каменные и из­
разцовые кресть1 сообщали зданию ту живую полно­
кровную пластику, которой ньmе лишены почти все
новгородские храмы.
Хронологический разрьm в несколько десятков
лет, последовавший после появления на Руси татар, в
значительной мере изменил характер русской архи­
тектуры. Полностью прекратилось сооружение круп­
ных городских и монастырских соборов, распростра­
нился обычай строить совсем небольшие храмы,
предназначеннь1е для приходов в том или ином город­
ском квартале, изменилась и строительная техника, в
которой прочная кладка из плинфы уступила место
смешанной кладке из колотой плиты, булыжных кам­
ней, кирпича и дерева. Техническое несовершенство,
вызванное невостребованностью мастеров и утратой
навыков, имело следствием быстрое разрушение даже
новопостроеннь�х церковнь�х зданий. Из более чем ста
церквей, возведеннь�х в Пскове в XIV-XVI веках,
преимущественно из местного не очень прочного кам­
ня, до наших дней не сохранилось ни одного подтm­
ного, не испорченного перестройками храма, причем
в своем подавляющем большинстве они разрушились
уже в давно прошедшее время. Лишь немногие зда­
ния, как, например, собор Снетогорского монастыря
(1310) и церковь Богоявления в Запсковье (1496), еще
сохраняют черты своего бьшого обJШКа, но только
графические реконструкци
и
дают возможность пред­
ставить их первоначальный вид в общих чертах. Не
входя в формальный анализ архитектурнь�х особен­
ностей, скажем одно: все псковские храмы обладают
удивительным свойством - пластичностью, почти
скульптурной лепкой стен и объемов.
Значительно лучше сохранность памятников архи­
тектуры в Новгороде, поскольку строительный мате­
риал и технология кладки имели здесь более проду­
манньIЙ характер. В годы второй мировой войнь1 мно­
гие новгородские храмы бьmи полуразрушены, и при
ихвос
ст
ановлени
и
учитьmались задачи реконструк­
ци
и
первоначального обJШКа. Старые формы бьmи
возвращены церкви Спаса Преображения на Ковалёве
(1394), церкви св. Власия (1407), церкви Петра и Павла
141. Москва. Гра вюра Т. Маковского по рисунку Ш. Сме­
то.ньского (около 1607) . По зНШ1ь, Народный музей
142. Пс ков . Укрепления и храм ы. Копия (XIX в.) с иконы
XVII в. с видом города. Схема


143
144
145
146
147
148
149
150
151
143. Собор Рождества Богоматери в Снетогорском монастыре близ Пс кова. 1311. 144. Пск ов . Церк овь Василия Ке сарийского на Горке. 1413.
145. Новгород. Церк овь Феодора Страт илата. 1360 -1361 . 146. Церк овь Успения в селе Мелётове близ Пскова. 1462 -1463 . 147. Церковь
Спаса на Ков алёве в окрестностях Но вгорода. 1345 (реставрация в первоначальных форм ах Е. Кр асноречьева) . 148. Москва. Собор Неруко­
творного образа Спаса в Сп асо-Андрониковом монастыре. 1410-1427. 149. Новгород. Церк овь Спаса Пр еображения. 1374. 150 . Новгород.
Церк овь ПетJХl и Павла в Ко жевниках. 1406. 151. Церк овь Успения Бо гоматери на Волотовом поле в окрестностях Новгорода. 1352
216


в Кожевниках (1406); в значительной мере подверг­
лись вос
с
тановлеmпо храмы Феодора Стратилата на
ручью (1360--1 361), Спаса Преображения на Ильин­
ской улице (1374) и Рождества Христова на Красном
поле (138 1-1 382). Все уцелевпm:е церковные здания
делятся на монастырские, сооруженные по инициати­
ве новгородских архиепископов, и уличанские, строи­
телями которых выступали жители того или иного
прихода, причем львиную долю расходов несли бога­
тые «гости», или купцы. Нельзя не заметить, что ка­
зенное церковно-государственное строительство в
XIV-XV веках заметно уменьпm:лось и во многих
случаях воплощалось в более чем скромнь�х размерах
и формах. Уединеннь1е монасть�ри в окрестностях
Новгорода часто не имели даже каменнь�х храмов и
существовали в виде крохотнь�х малонаселеннь�х оби­
телей, а там, где предпринималась каменная построй­
ка, она рассчитьmалась на монасть1рскую общину не
более десяти-двадцати братий либо сестер, и не было
необходимости затевать монументальное здание. Ус­
пенский монастырь на Волотовом поле в пяти кило­
метрах от Новгорода по московской дороге - харак­
тернейпm:й образец подобной камерной постройки.
Уединенная церковь задумана в виде небольшого по
размерам квадратного в плане здания, внугри кото­
рого поставлены четыре столпа, несущие своды и ку­
пол храма. В древности завершение храма имело, ко­
нечно, более нарядньIЙ вид, скрадьmавший переход от
основного объема здания к высокому и узкому стволу
светового барабана, служившему главным источни­
ком дневного освещения интерьера. Щелевиднь1е окна
в толще стены скорее оживляли плоскости фасадов,
чем пропускали свет. Интерьер отгорожен от мира и
выявляет мистическую идею храма как неба на земле.
Куда торжественнее и больше по размерам ули­
чанские храмы наподобие Спасо-Преображенского на
Ильинской улице в Новгороде (1374). Этот огром­
ный - применительно к XIV веку - новгородский
храм сооружен на средства богать�х жителей Торг­
овой стороны города, и до постройки в XVII веке
неподалеку от него собора Знаменского монасть�ря он
оставался самым большим церковным зданием на во­
сточной стороне Новгорода. За шесть столетий своего
существования церковь Спаса мало изменила свой об­
лик, и за исключением сломан
н
ой паперти с западной
стороны и устройства высоких щипцовь�х кровель
взамен изначальнь�х трехлопастнь�х посводнь�х по­
крытий она сохранилась в первоначальном виде. При
отсутствии нынешней стреловидности завершений
храм Спаса обладал в старину другим свойством: тя­
желоватой монолитностью. Монументальность зда­
ния имела даже оттенок неподвижности форм, но нов­
городцы ценили силу, и в церкви Спаса вь�ражена
именно красота уверенной в себе физической силь1.
АрхитектурньIЙ тип церкви Спаса получил наибо­
лее полное воплощение в поставленной в 1406 году
церкви Петра и Павла в Неревском конце Новгорода,
назьmаемом также Кожевники. Восстановленная по­
сле войнь1 в своих первоначальнь�х формах, включая
и реконструкцию деревян
н
ой, крытой лемехом кров­
ли по сводам, Петропавловская церковь живо перено­
сит нас в эпоху наивысшего подъема новгородского
строительного искусства. В кладке стен использованы
главным образом неправильной формы блоки мест­
ного камня с примесью железисть�х соединений, даю­
щих разного оттенка красньIЙ цвет. Декоративные
мотивы в виде разнообразнь�х ниш и крестов вьmоже­
ны из кирпича и дополняют общую живописную кар­
тину фасадньIХ стен, которые совсем лишены той ане­
мичности, которая характерна для оштукатуренной
плоскости.
В отличие· от внупm:тельнь�х городских уличанских
храмов, свидетельствующих о зажиточности основ­
НЬIХ вкладчиков и даже концов в целом, монасть1рское
зодчество в XIV-XV веках имело куда более сдер­
жанньIЙ вид. Эпоха монументальнейших монасть�р­
ских ансамблей XII века ушла в далекое прошлое.
Примечательно, что причина умеренности монасть�р­
ских зданий крьmась не в недостатке средств, а в
трансформаци
и
власти и общих взглядов на конечнь1е
цели отшельничества. Княжеская власть в Новгороде
утратила свой авторитет еще в XII веке и уступила
место республике, фактическими руководителями ко­
торой выступали главным образом новгородские ар­
хиепископы. IОрисдикция последних распространя­
лась также на Псков и на необозримые новгородские
владения на российском Севере. Церковь тратилась
экономно и предпочитала не столько величину, сколь­
ко количество церковнь�х зданий. В XIV -XV веках
основано много новь�х и обновлено немало старь�х
152, 153. Усп енский собор на Городке в Звенигороде. Около 1400; план. 154. Собор Рождества Богоматери Савво- Сторожев­
ского монастыря в Звенигороде. Около 1405 (реконструкция первоначального вида и чертеж Б. Огнева)
217


155. Тро ицкий собор в Тр оице- Серг иевой лавре. 1422 -1424 . 156. Собор Рождества Богоматери в Ферап онтовом монастыре.
1490 . 157 . Ферапонтов монастырь. Основан в 1398
монастырей. Жилые и хозяйственные постройки воз­
водились, конечно, из дерева, но соборные церкви все
чаще и чаще строились из кирпича и камня. Как пра­
вило, это бьurn: совсем небольuше храмы, размеры
mперьера которых рассчитьmались на общину не бо­
лее 10--1 5 человек . Образец такого монастырского
храма - церковь Успения Богородицы на Волотовом
поле неподалеку от Новгорода. По свидетельству ле­
тописи, волотовская церковь поставлена владыкой
Моисеем летом 1352 года. Поскольку монастырь дол­
гое время бьш особножитным, где монахи имели соб­
ствен
ные
кельи и собственное, а не общее хозяйство,
вид монастыря в XIV-XV веках следует представить
как собрание живописно разбросан
ных
деревян
ных
домиков вокруг каменной церкви. Последняя бьша
естествен
ным
средоточием ансамбля и местом еже­
дневного сбора иноков на утренних и вечерних служ­
бах. Храм представлял собою квадратное в плане не­
большое помещение с четырьмя столпа-ми, поддержи­
вающими своды и высоко поднятый на арках свето­
вой барабан с куполом. С северной и западной сторон
к основному здаmпо пристроены два притвора, из
которых западный притвор служил тамбуром и вме­
сте с тем, вероятно, поддерживал небольшую звонни­
цу (притворы - обычная принадлежность почти всех
новгородских храмов этой эпохи). Несмотря на позд­
нейuше переделки завершения храма, все элементы
первоначальной декораци
и
сохранялись под новой
кровлей, и накануне войны, в 1940 и 1941 годах, Нов­
городский музей осуществил полную реконструкцию
верхних частей здания. К сожалеmпо, своевременно
сдела1rnые фотоснимки бьurn: утрачены в оккупацию
Новгорода немецкими фаuшста-ми, а храм разрушен
немецкой артил
л
ерией. Поэтому наuш суждения об
архитектуре могут бьпъ подкреплены лишь довоен­
ными снимками и графическими материала-ми. К сча­
стью, еще сто лет назад многое бьшо зафиксировано
в копиях, кальках и даже цветных фото, причем особо
выделяется изображение Успения на Болотове в руках
архиепископа Моисея - заказчика храма: здесь пред­
ставлено стройное здание с трехлопастным заверше­
нием фасадов и стройным куполом. Легко увидеть,
что мы имеем как бы уменьшенный вариант тех боль­
ших новгородских уличанских церквей, которые пред­
ставлены церковью Спаса Преображения и Петра и
Павла.
Церковь Успения на Болотове бьша до войнь1 од­
ной из самых очаровательных построек Новгорода.
218
Сюда не достигала суета города, старые деревья и
крохотное, заросшее травой сельское кладбище наве­
вали ностальгическую светлую грусть, рядом распо­
ложенное хлебное поле символизировало бесконечно
продолжающуюся животворящую жизнь. Церковь
изумительно вписьmалась в новгородский пейзаж, как
бы соответствуя своИ"МИ форма-ми невысокому холму
с полоГИ"МИ ската-ми, на котором она стояла. Прохла­
да полутемного церковного mперьера живо перено­
сила нас в XIV век. Такой сохранности архитектуру и
стенную живопись вряд ли можно бьшо найти в ка­
кой-то другой новгородской церкви - за исключени­
ем, конечно, Нередицы, также разрушенной немца-ми.
Другим, после Новгорода и Пскова, активно раз­
вивающимся очагом культуры в татарское время бы­
ла Москва. К конце XIV века она уже прочно утверди­
лась в качестве - пока еще, правда, не формально -
столицы Северо-Восточной Руси. Свидетельством
именно такого положения дел служит, в частности, то,
что в 1380 году, накануне реиnпельной битвы с татар­
ским войском хана Мамая, московский великий князь
Димитрий взял на себя формирование общерусского
сопротивления татарам, и под его стяги с изображени­
я-ми Спаса Нерукотворного стекались боевые дружи­
ны из не менее чем двадцати княжеств и городов.
Источники назьmают вооруженнь�х воинов из Моск­
вы, Новгорода, Нижнего Новгорода, Ростова, Ярос­
лавля, Переяславля-Залесского, Серпухова, Можай­
ска, Костромы, Белоозера, Дмитрова, Углича и мно­
гих других мест.
В отличие от Новгорода и Пскова Москва имела
пока еще короткую исторmо: чуть более двухсот лет.
Но ее молодая культура опиралась на блестящее на­
следие великого княжества ВладИ"МИрского. И она в
полной мере использовала накопленный опыт пред­
ыдущей эпохи. Какими бы ни бьurn: первые начинания
Москвы в области архитектурного искусства, мы зна­
ем конечнь1е результаты развIПИЯ московского зодче­
ства в течение XIV-XV веков: величественнь1е собор­
ные храмы и крепостные стены Московского Кремля,
сооруженные на исходе XV столетия .
Московское зодчество начиналось со скромнь�х
построек: если не вникать в весьма спорные предполо­
жения, что первый собор Успения Богородицы в
Кремле бьш выстроен из камня еще в конце XIII века,
мы в точности знаем, что недолгое время спустя, в
1326 году, митрополит Петр предпринял стр оительст­
во каменной церкви в своей резиденци
и
:именновэто


время митропотп решился на перенесение своей ка­
федры из Владимира в Москву. Вслед за главной цер­
ковью Москва в почти лихорадочном темпе затевает
и оканчивает строительство еще ряда каменных зда­
ний: в 1329 году завершена постройка церкви Иоанна
Лествичника <<ИЖе под колокольD>, в 1330 возведен
собор Спаса на Бору, в 1333 -собор Михаила Архан­
гела, в 1340 - Богоявленская церковь «за торжищем»
(за Красной площадью), в 1365 -собор Чуда архан­
гела Михаила в одноименном кремлевском монасты­
ре и наконец в 1366-1 368 годах сооружены первые
каменные стены Московского Кремля. Практические
соображения каменного строительства, уменьшав­
шие ущерб от постоян
ных
пожаров и риск взятия ук­
реплений вражескими отрядами, соединялись с явно
выраженной поmrгической целью: демонстрацией мо­
гущества московских князей и их наследственного
права на великое княжение в Рос
с
ии.
Все перечисленнь1е храмы и укрепления были раз­
рушены и выстроеньt вновь через сто и более лет,
чтобы уступить место еще более веJП1Чественнь�м зда­
ниям . Судить об их внешнем виде и общей образной
картине приходится в чисто археологическом плане.
Еще меньше даннь�х об единичнь�х и тоже впоследст­
вии погибших каменнь�х храмах в Твери, Коломне и
Нижнем Новгороде. Но есть все основания думать,
что русская архитектура на северо-востоке эволюцио­
нировала достаточно быстро, ибо уцелевшие москов­
ские храмы конца XIV - начала XV веков представ­
ляют собою на редкость красивые и сложнь1е по ком­
позици
и
сооружения. Таковы прежде всего Успенский
собор на Городке и собор Рождества Богородицы в
Савво-Сторожевском монасть�ре в Звенигороде (око­
ло 140
0
и 1405), Троицкий собор в Троице-Сергиевой
лавре (1422) и собор Спаса Нерукотворного в москов­
ском Спасо-Андрониковом монасть�ре, датируемый
около 1427 года. ИспользованньIЙ для их сооружения
подмосковньIЙ бельIЙ камень сочетается с техниче­
ским совершенством его обработки, что предполагает
известную традицию мастерства, не знавшего искус­
ственнь�х многолетних пауз. С различными вариация­
ми все четь�ре сохранившиеся московские церкви вос­
производят один архитектурньIЙ образец: четь�рех­
столпную квадратную в плане церковь с тремя мало­
расчлененньIМИ апсидами и одной высоко поднятой
главой, переходная зона к которой от основного зда­
ния декорирована килевидньIМИ завершениями фа­
саднь�х стен и той же формы угловьIМИ стенками в
основани
и
светового барабана. Фасады расчленены
пилястрами, а посередине - узорной, высеченной из
белого камня лентой, опоясьmающей храм с двух или
трех сторон, причем восточная часть храма имеет по­
добньIЙ поясок в завершени
и
апсид. Особо сложная
архитектурная композиция разработана в завершаю­
щей части собора в Спасо-Андрониковом монасть�ре:
поставленньIЙ на высокий подиум, так что к дверям
пришлось строить многоступенчатые лестницы, со­
бор Спаса вздь�мает к куполу целую группу разнооб­
разнь�х по высоте и местоположению килевиднь�х сте­
нок. Эга симфония форм, столетия спустя повторен­
ная в деревян
н
ой церкви в Кижах, лишний раз указы­
вает на прочную связь каменной архитектуры и
деревян
н
ой и на вероятнь1е истоки последней в глубо­
кой древности.
В отличие от новгородских московские мастера
намеренно отказьmаются от притворов и отдельно
219
стоящих придел ов, чем достигается редкостная чисто­
та и выразительность силуэта здания. Четко просле­
живаются монотпность и пирамидальная компози­
ция храма. В Троицком соборе в лавре последняя уси­
лена резко выраженнь�м наклоном стен внутрь храма
и почти уравненнь�м по высоте с нижней частью соо­
ружения световь�м барабаном, чьи высокие щелевид­
ные оконнь1е проемы усиливают стройную, наподо­
бие органнь�х труб, вертикальную структуру здания.
Облик храма в целом по-монастырски крепкий, мощ­
НЬIЙ и даже суровьIЙ, вполне соответствующий духу
Сергия Радонежского, каким последний предстает в
своих житиях да и в своих первь�х портретнь�х изобра­
жениях .
Сколь велик и разнообразен в своих приемах бьш
творческий арсенал московских зодчих эпохи Сергия
Радонежского и Андрея Рублева, мы знаем и по остат­
кам других церковнь�х зданий, из которь�х вьщеляют­
ся собор Рождества Богородицы в Московском Крем­
ле, ньmе находящийся в комплексе Большого дворца
(1393), и мало еще известная, но отJП1Чно сохранивша­
яся белокаменная церковь Николая Чудотворца в
подмосковном селе Каменском (конец XIV в.) . Обе
они выстроены по великокняжеским заказам, но в от­
личие от нарядной кремлевской церкви архитектура
церкви Николы сведена к простейшему плану и столь
же прость�м внешним формам. Здесь использована
идея бес
ст
олпного храма, своды которого опираются
на мощнь1е угловые опоры, соединеннь1е непосредст­
венно с кладкой стен. Подобные храмы находят свои
аналогии на Балканах, и не исключено, что разработ­
ка новь�х идей в раннемосковском зодчестве испытала
воздействие сербских мастеров, которыми Москва
бьша наводнена в короткое правление митропотпа
Киприана, а отчасти и Фотия. Московских зодчих, да
и других художников, конечно, волновала новизна ис­
пользуемь�х ими художественнь�х приемов, и совсем
не случайно даже произведения прикладного искусст­
ва, как, в частности, подписное серебряное кадило
Никона Радонежского в ризнице Троице-Сергиевой
лавры (1405) и мальIЙ сион из Успенского собора Мо­
сковского Кремля в Оружейной палате (1486), воспро­
изводят формы названнь�х московских храмов.
Москва активно обстраивалась в середине XV ве­
ка, стремительно наращивая число не только культо­
вых зданий, но и светских - от жилых палат до мона­
сть�рских трапезнь�х и от часовь�х звонниц до крепост­
НЬIХ стен. По странной случайности ни одно из этих
почти трех десятков зданий не сохранилось до наших
дней, и автор сравнительно недавно изданной моно­
графии об этом периоде русской архитектуры вьmуж­
ден бьш излагать свою тему в историко-археологиче­
ском аспекте, минуя образную характеристику неког­
да реально существовавших памятников. История
культуры опирается, однако, на лучшие произведе­
ния, а XV век необыкновенно щедр на шедевры и
архитектуры, и литературы, и живописи. Перечень
первь�х открывается таким капитальнь�м творением
национального значения, как Успенский собор в Мос­
ковском Кремле - собор, где совершались корона­
ци
и
царей и цариц, поставления в патриархи и митро­
полить1, все важнейшие церковно-государственнь1е
акть1.
Строительство существующего Успенского собо­
ра началось с неудач, которые свидетельствовали об
исчерпанности многих прежних технических и худо-


жестве1rnых решений. В 1474 году почти уже готовый
собор, возведе1rnый московскими зодчими Кривцо­
вым и Мьшжиным, рухнул от легкого землетрясения,
а вызва1rnые из Пскова мастера отказались поправ­
лять и продолжать стройку. И тогда Иван 111 пригла­
сил в Москву вьщающегося итальянского архитекто­
ра Аристотеля Фиораванти из Флоренци
и
.
Чтобы по­
нять столь необычное для православной Руси пригла­
шение латинского (католического) мастера, надо
помнить, что великий князь Иван Васильевич бьш же­
нат вторым браком на византийской принцессе Со­
фии, приходившейся племян
ниц
ей последнему грече­
скому императору Константину ХН, поmбшему при
взятии Константинополя турками . Отец Софии -
Фома Палеолог - был деспотом в Морее и после
турецкого завоевания Пелопоннеса нашел прибежи­
ще в Риме. Когда Иван Ш решил взять Софию в
жены, она выехала в Москву с немалой свитой разно­
го рода греков и итальянцев во главе с папским по­
слом - кардиналом Антонием . Ватикан, конечно ,
преследовал корыстную цель склонить Москву на­
званным браком к уни
и
, реальность которой дала о
себе знать на Флорентийском соборе в 1439 году, ког­
да московский митропоmп Исидор подrшсал согла­
шение с папским престолом. Однако на этот раз Мос­
ква проявила твердость в убеждениях и не только не
поддалась латинской аmтаци
и
, но официально заяви­
ла о себе как о преемнице Константинополя и Визан­
тийской империи в целом. Династический брак Ивана
имел, стало бьпъ, и чисто поmпический аспект, на
который никак не рассчитывал Ватикан. Как бы то ни
бьшо, с приездом Софии Палеолог Москву наводнили
десятки приближенных к ней лиц, имевших возмож­
ность приобщить московских интеллектуалов к
итальянской культуре . Вызов в Москву Аристотеля
несомненно иници
ир
ован кем-то из дворовых людей
Софии, уже имевших связи с флорентийским масте­
ром.
Говоря о строительстве нового Успенского собо­
ра, московские летописцы неизменно упоминают, что
подобно своим неудачливым предшественникам Ари­
стотель бьш послан во Владимир для ознакомления с
главным зданием прежней митрополии - владимир­
ским Успенским собором. Москва ясно давала понять
всем друmм русским городам, что она намерена
взять на себя все великое наследие прошлого и возве-
158. Малый Сион из Ус-
11i!нского собора Москов ­
ского Кре мля. 1486. Мо ­
сква, Муз еи Кре мля,
Оружейная палата
220
сти не менее торжественное здание, чем храм Андрея
Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. И ей в
полной мере удалась эта трудная задача. Расчистив
завалы рухнувшего храма 1474 года, Аристотель в
короткий срок, с 1475 по 1479 год, сумел выстроить
храм, поразивший современников величественной
красотой своих внешних и внутренних форм. Это ше­
девр мировой церковной архитектуры и лучшее тво­
рение Аристотеля .
Успенский собор - синтез древнерусской и италь­
янской архитектурной мысли эпохи Возрождения. Он
оставляет прежде всего впечатление необыкновенной
ясности своего облика. Несмотря на грандиозные раз­
меры и более чем сдержанную декорацию, его южная
фасадная стена, замьжающая соборную площадь
Кремля, вызьmает ощущение полной гармони
и
.
Вели­
чаво вздымаются арочные обрамления прясел, могу­
чее пятиглавие венчает огромное тело храма, но нас не
покидает мысль, что архитектор нашел ту золотую
середину, где нет места ни соразмерности человеку и
вместе с тем нет места чрезмерности, которая непри­
ятно поражает эстетическое чувство в колос
саль
ных
готических и романских соборах католического Запа­
да. Уже современники Аристотеля, наблюдавшие его
работу непосредственно в Москве, считали нужным
сказать, что Успенский собор строился «палатным»
образом. Иначе говоря, они обращали внимание на
невиданную ранее на Руси пространственность ин­
терьера. Благодаря точному инженерному расчету,
делавшему ненужной излишнюю массивность опор­
ных столпов, которые несут своды и купола, Фиора­
ванти добился исключительной цельности внутренне­
го пространства храма: он одинаково велик как по
вертикали, так и по горизонтали. Мощные круглые
столпы-опоры подобны колоннам, и отсутствие гра­
неных форм сглаживает обычную в таких случаях на­
правленность движения по осевым линиям нефов и
трансептов. Пространство храма подобно простран­
ству зального помещения, где господствует круговое,
а не целенаправленное движение. Отдельное тут явно
уступает место общему и даже всеобщему, что хоро­
шо согласуется с пониманием храма как подобия неба
на земле.
Михаил Врубель - эта чуткая художественная ду­
ша - нашел, быть может, единственно правильное
определение образной характерности Успенского со­
бора Московского Кремля: припоминая русский со­
бор перед фасадом венецианского Сан Марко и отда­
вая должное этому своеобразному итало-византий­
скому храму, он ясно формулирует -наш собор «са­
новитее»
венецианского.
Эта
государственная
сановитость собора Успения и является его определя­
ющей художественной чертой.
Строительством храма Успения Богородицы на­
чалась ДЛИ1П1ая череда других новых зданий в Кремле,
причем и в этих случаях авторами чаще всего высту­
пали итальянские зодчие. Лишь церковь Положения
риз на митрополичьем дворе (1484-1 486) и домовая
великокняжеская церковь Благовещения (1484-1489)
строились мастерами из Пскова. Расположенную
между ними Грановитую палату строил Марк Фрязин
и Пьетро Антонио Солари (1487-149 1), Архангель­
ский собор - Алевиз Новый (1505-1 508), звонницу
Ивана Великого - Бон Фрязин (1505-1 508), новые
стены и башни Кремля - Пьетро Антонио Солари,
Марк и Антонио Фрязины и другие итальянские мае-


тера (1485-1499) . С окончанием этого колос
сал
ьного
по объему вьmолненных работ строительства Мос­
ковский Кремль получил существующий ньmе вид и
одновременно ту систему площадей и ансамблей, ко­
торые и теперь определяют его планировочную струк­
туру и художественное значение.
Как известно, новые оборонительные укрепления
Московского Кремля следовали очертаниям белока­
менньIХ стен времени Димитрия Донского, но они
строились с внепmей стороны последних, и вследствие
этого общая площадь Кремля и общая протяжен­
ность существующих стен бьuш увеличены. Послед­
ние достигли 2 кююметров 235 метров . До декоратив­
НЬIХ надстроек башен в XVII веке это бьша мощная и
неприступная крепость, возведенная по новейшим
правилам западноевропейского фортификационного
искусства. Высота стен колеблется от 6 до 19 метров,
они увенчаны зубцами, имеющими форму ласточкина
хвоста и возвьШiающимися над стеной на высоту 2-
2, 5 метров. Щелевидньrе бойницы в зубцах и амбразу­
ры подошвенного боя соответствовали разного рода
оружию и обслуживались стрельцами и артил
л
ери­
стами. Толщина стен достигала от 3, 5 до 6, 5 метров .
Это бьша неприступная крепость, обнесенная к тому
же рвами и естественньrми водньrми преградами Мо ­
сквы-реки и речки Яузы. На востоке Европы появи­
лась грозная твердыня, за которой простиралась об­
ширная Русская земля до Волги, а далее малоизвест­
ная азиатская равнина с еще менее известньrми коче­
вьrми
и
полукочевьrми
народами,
все
еще
внушавшими страх европейским князьям и королям.
Едва ли не самой оригинальной постройкой италь­
янцев в Кремле была Грановитая палата - парадный
зал для приема иностранньIХ послов и торжественньIХ
застолий. Она представляет собой почти квадратное в
плане здание, перекрьпое четырьмя крестовьrми сво­
дами, опирающимися на толстые внешние стены и на
массивный столп посередине палаты. Поскольку, та­
ким образом, отпадала необходимость в деревян
нь
IХ
или железньIХ связях, интерьер получил хорошо обоз­
римый вид. Независимо от своих прототипов запад­
ного происхождения Грановитая палата воспроизво­
дит широко распространенньrе в древнерусской архи­
тектуре монастырские трапезные. Древнейшая камен­
ная трапезная палата в Москве бьша сооружена в
середине XV века в Чудовом монастыре в Кремле, а в
1469 такая же палата заложена в Троице-Сергиевой
лавре. Позже, с конца XV столетия, подобные камен­
ные палаты с середин
н
ьrм несущим столпом стали
возникать повсеместно и со временем сделались не­
пременной составной частью монастырских ансамб­
лей. Все они, кстати сказать, сооружались на высоких
подклетах, где помещались ледники и другие хозяйст­
венные помещения, а нередко и кухни, а также отопи­
тельные системы, откуда подавался горячий воздух в
верхнюю палату. Однако в отличие от монастырских
трапезньIХ, чаще всего никак не оформленньIХ, Грано­
витой палате бьш придан нарядньrй вид: ее передня
я
стена облицована белокаменньrми блоками с брил
ли
­
антовьrм рустом, двойньrе стрельчатые окна в духе
итальянской готики имеют прямоугольные обрамле­
ния, на углах помещены высокие витые колоm:rы , бо­
ковые стены окрашены в красньrй цвет, а у южного
фасада устроены высокое Красное крыльцо с лестни­
цами, ведущими в Святые сени с резньrм порталом
работы Алевиза Нового.
221
Это исключительное по своей художественности
здание замкнуло соборную площадь с западной сто­
роны, тогда как звоНI
IИ
ца Ивана Великого бьша по­
ставлена на восточной стороне, а Архангельский со­
бор - на южной. По сторонам же Грановитой пала­
ты в короткий срок сооружены еще две церкви - Бла­
говещенская и Ризоположения, причем обе они
строились не итальянскими, а русскими мастерами из
Пскова. Ими же возведена еще церковь св . Духа в
Троице-Сергиевом монастыре (1476-
--
1477). Все три
храма, несмотря на очевидность летописньIХ указа­
ний, говорящих только о псковичах, не имеют ничего
общего с Псксвом: это характерные образцы москов­
ского зодчества позднего XV века. Они имеют строй­
ные формы, стены декорированы типично московски­
ми поясками из полуколонок либо терракотовьIХ ор­
наментированньIХ плиток. Более того, апсидь1 церкви
св. Духа у Троицы украшены нигде более в России не
встречающимися полуколонками, которые соедине­
ны в своих верхних частях роговидньrми отростками.
Такая декорация известна, однако, по церковной ар­
хитектуре XIV-XV веков в Мистре. Остается гадать,
откуда бьuш эти «псковские» зодчие, так неожиданно
появившиеся в Москве в момент разрушения первого
Успенского собора и не взявшиеся за его восстановле­
ние после Мышкина и Кривцова.
Из трех названньIХ «псковских» храмов наиболь­
ший интерес вызывает Духовская церковь, принадле­
жащая к типу церквей, «иже под колоколы», но даю­
щая уникальньrй образец храма-колокольни. ЗвоНI
IИ
­
ца помещается здесь в переходной зоне от сводов к
куполу, которьrй не является, следовательн о, свето­
вьrм тамбуром, а лишь резонатором звона. Храм же в
свою очередь освещен самьrм скудньrм образом и
предназначался, возможно, для отпевания умерших
монахов.
Москва, Новгород и Псков не бьuш, конечно, един­
ственньrми в России архитектурньrми школами. Свое­
образньrми чертами отличались постройки в Твери и
Нижнем Новгороде, от которьIХ, правда, мало что
осталось. Еще характернее ростовская школа, уже в
XV веке давшая ряд замечательных построек - пре­
имущественно на Русском Севере. Ростовская епархия
включала в себя огромнь1е заволжские территории, а
младшие князья московского дома владели здесь та­
кими крупньrми наделами, как Вологда, Кубена, Зао­
зерье. Припомним, наконец, что уже в XIV-XV веках
Север активно осваивался монастырскими колони­
стами, основной поток которьIХ шел из Ростова и Мо ­
сквы. Именно в это время возникли такие общеизвест­
ные монастыри, как Кирюшо-Белозерский, Ферапон -
тов, Дионисиев Глушицкий, Александров Куштский,
Спасо-Прилуцкий, Нило-Сорский и многие другие.
Почти все они рано или поздно обзаводились камен­
ньrми храмами, частично уцелевшими и по сей день.
Одним из древнейших монастырей на указанной
территории бьш Спасо-Каменньrй, основанньrй, по
преданию, около 1260 года белозерским князем Гле ­
бом ВасЮIЬковичем из рода князей ярославских. Про­
шло, однако, еще около двухсот лет, пока в монасты­
ре не приступили к сооружению каменной церкви.
Спасо-Преображенский собор бьш возведен в 1481 го­
ду на средства младшего брата Ивана 111, владевшего
в это время Вологдой и землями вокруг Кубенского
озера. Немногим позже, в 1490 году, выстроен также
каменньrй храм в неподалеку расположенном Фера -


понтовом монастыре, обнаруживающий ближайшее
родство с Преображенским собором. Известно, что
собор в Ферапонтове сооружался по инициативе рос­
товского архиеrm:скопа Иоасафа Оболенского, уда­
mmшегося затем на покой в Ферапонтово и здесь же
скончавшегося. С прибавлением Успенского собора в
Кирилло-Белозерском монастыре, выстроенного в
1497 году мастером Прохором Ростовским, круг рос­
товских архитектурных памятников XV века возра­
стает уже до цельной и весьма внушительной стили­
стической груп
пы
.
Именно эти три храма в наиболее
чистом виде представляют в истории рус.ской культу­
ры ростовскую ветвь северо-восточной архитектур­
ной школы.
Нет, кажется, никаких сомнений в том, что общая
архитектурная концепция ростовских храмов восхо­
дит к московскому зодчеству XV столетия. Недаром
соборы в Ферапонтове и Спасо-Каменном поставле­
ны на высокие сводчатые подклеты, и в церковь надо
подыматься по крутым многоступенчатым лестни­
цам, как это имеет место и в Москве: в соборах Спасо­
Андроникова монастыря и в Благовещенской и Риз­
положенской церквах Московского Кремля . Северная
природа диктовала, конечно, свои условия устройства
храмов, и высокие подклеты Спасо-Каменного и Фе­
рапонтова должны бьши предохранять соборы от вы­
соко стоящих грунтовых вод. Явно к московской тра­
дици
и
восходят декоративные ленточные карнизы и
цоколи, впервые появившиеся в Звенигороде и Трои­
це-Сергиевой лавре. И все-таки все назван
ные
церков­
ные здания обнаруживают своеобразные черты: оче­
видное увлечение узором в декоративной кладке, впа­
дающим в чисто народные «городки», известные нам
по крестьянским вьшпmкам, а также то отсутствие
сим
м
етрии, к которому всегда тяготели столичные
мастера. Соборы Ферапонтова и Спасо-Каменного
монастырей имели, в частности, по одной допоmш­
тельной главе, поставленной над приделами Николы
и Петра митрополита.
Многие северные монастыри до совсем недавнего
времени сохранялись в живой оправе девственной
природы и традиционной сельской застройки. Эги об­
стоятельства придавали им ни с чем не сравнимое
очарование. Спасо-Каме1шый монастырь изначально
бьm размещен на небольшом острове Кубенского озе­
ра, как будто одним своим местоположением симво­
лизируя отшельническую жизнь иноков. Ферапонтов
поставлен на высоком холме меж двух озер, а Кирил­
ло-Белозерский монастырь в буквальном смысле сло­
ва стоит «на водах»: низкий берег исчезает даже с
недальнего рас.стояния и величественньIЙ ансамбль
сливается с гладью Сиверского озера. Нет, конечно,
никакой случайности в поэтике их расположения. Эс­
тетическое чутье подсказьmало выбор места для осно­
вания монастыря, и практические соображения редко
расходились с понятиями о красоте местоположения
храма и келий.
ОбfХJЗование и Литература
Вопреки старым представлениям о рус.ской образо­
ванности в средние века, будто бы полностью сосре­
доточенной в монастырской среде, она получила ши­
рочайшее распространение прежде всего в городской,
а не монастырской жизни, причем проводниками этой
образованности бьши разные представители обще-
222
ства: от священников до мирских людей и дьяков .
«Паробкю>, десятками кормившиеся при дворе новго­
родских архиеrm:скопов Моисея и Алексия в XIV веке,
наrm:сали столько богослужебных и ИНЬIХ книг, что
даже теперь, после многочисленньIХ утрат, понесен­
НЬIХ рус.ской книжностью за последующие столетия,
их продукция составляет своего рода «школу», или
мастерскую - с ей одной присущими, легко узнавае­
мыми признаками. Несмотря на вторичньIЙ характер
этой rm:сьменности, восходящей к византийским об­
разцам и переводам, она пополняла фонд знаний и
культурньIЙ уровень народа.
Церковь и ее наиболее просвещеннь1е представите­
ли олицетворяли собою в это смутное время россий­
ское образование. Эго и естественно, поскольку цер­
ковная практика, и богослужение в частности, требо­
вали, чтобы священник бьm грамотнь�м и свободно
ориентировался в текстах, читавшихся в храме. Лето­
rm:сные сообщения о церковньIХ пожарах пестрят упо­
минаниями о погоревших иконах и книгах, точно так
же как и сведениями о новопостроенньIХ храмах и
новонаrm:санньIХ книгах. Да и чисто канцелярская ра­
бота в епархиях требовала постоян
н
ого присутствия
грамотньIХ людей, сочинявших и rm:савших разного
рода послания, грамоты и распоряжения.
Многие тысячи рукоrm:сньIХ книг, сохранившихся
до наших дней, подтверждают широкое распростра­
нение грамотности в клерикальной среде . Но полвека
назад выяснилось, что не менее прочной и обиходной
она бьmа и в мирской жизни, причем не только в
мужской, но и женской половине населения. Речь идет
о так называемых новгородских берестяных грамо­
тах - личных и деловых письмах новгородцев, древ­
нейшие образцы которьIХ датируются XI-XII века­
ми, но наибольшее число которьIХ падает на XIII­
XV века. Первые новгородские грамоты бьши случай­
но обнаружены при археологических раскопках в 1951
году, и в настоящее время их найдено около 700. Более
того, целенаправленньIЙ поиск привел к их выявлению
и в других русских городах - в Пскове, Старой Ладо­
ге, Витебске, Мстиславле, Сrарой Руссе, Твери. Но
так как влажная почва Новгорода особенно благопри­
ятствует хорошей сохранности дерева, берестян
ые
грамоты чаще встречаются именно здесь. Диапазон
их содержания чрезвычайно велик. Особь�й интерес
вызьmают грамоты, являющиеся не чем инь�м как по­
собием для изучения rm:сьма. Эго азбуки с процара­
пан
нь
IМИ на бересте алфавитами, а также детские
учебные книжки, составленнь1е из согнутьIХ пополам
кусочков бересты. Встречаются и арифметические уп­
ражнения, и школьные повторения общеупотреби­
тельньIХ rm:сьменньIХ обращений. Все это свидетельст-
159. Бере стяная книжка. Конец XIII в. Из раскопок в Нов­
городе


вует об обучетm грамоте самых широких кругов на­
селения, причем, как и теперь, <<Научение)) письму на­
чиналось в возрасте семи лет.
Замечательной чертой свода существующих нов­
городских грамот представляется диапазон их авто­
ровиадресатов.Тутдетиивзрослые,мужчиныи
женщины, священники и миряне, официальные mща
из администраци
и
республики и обьmатели, купцы,
предприниматели, крестьяне, художники и заказчики.
Тут личные и государственные интересы, mобовные,
дружеские и деловые отношения. Жизнь большого
города и жизнь ближней и дальней провинци
и
.
Вот­
чин
ники
переписьmаются со своими представителями
в деревне, крестьяне - с вотчинниками. Вопреки
представлеmпо о падетm грамотности в татарское
время, документы свидетельствуют об усилетm пере­
писки именно в эту эпоху, так как грамот XIV века
найдено намного больше, чем грамот предыдущ
их
веков. Будем, впрочем, помнить, что Новгород не ис­
пыгал татарского разорения и культурная жизнь го­
рода шла своим естественнь�м чередом.
Но не только берестянь1е грамоты характеризуют
образование русского народа. Сохранилось огромное
количество других докумепгов на пергамепге и бума­
ге,атакжерукописныхкниг.Ихтысячи,иXIIIвек
мало чем уступает по обилию этой продукци
и
пред­
ыдущему времени, а XIV столетие дает особо мощ­
ный поток самой разнообразной литературы. Преоб­
ладают, конечно, богослужебные книги: Евангелия,
Апостолы, Триоди постные и цветнь1е, Уставы, Слу­
жебники, Сборники молитв. Но наряду с ними все
чаще и чаще появляется четья литература - люби­
мые в самых разных слоях населения сборники житий
святых, летописные тексты, переложения ветхозавет­
ных книг, хронографы, Златоструи, сочинения ощов
церкви и позднейших святителей и подвижников бла­
гочестия, исторические сказания и повести, путешест­
вия. В новгородской грамоте Якова, направленной им
куму и другу Максиму во второй половине XIV века,
отправитель просит Максима прислать «чтения до­
брого)) - разумеется, не богослужебного, а из второй
груп
пы
сочинений.
В старой научной и особенно научно-популярной
литературе давалась преувеличенная оценка творче­
ского вклада русских монастырей в историю живопи­
си, архитектуры, образования . Новые исследования
показали необоснованность таких взглядов. Город­
ская и притом не клерикальная, а светская среда дава­
ла несравнимо больше свежих идей и формировала
профессиональные, хорошо подготовленнь1е кадры
160. Писало. Середина
XIV в. Из раскопок в
Новгороде
223
разнообразных специалистов. Летописцы, учителя­
наставники, литераторы, живописцы, золотых и се­
ребряных дел мастера, зодчие, инженеры, писцы на­
водняли крупнь1е городские центры, предлагая свое
искусство и умение всякому хорошо платившему за­
казчику - будь то великий или удельный князь, вель­
можа, купец, старцы из ближних и дальних монасты­
рей. Рынок был достаточно велик. Более того, на этом
рынке соревновались не только местные, но и масте­
ра, заезжие из других городов и даже других стран.
История русской литературы в XIII-XV веках на­
полнена теми же мыслями и идеями, которые волно­
вали общество, ибо это единственньIЙ вид творчества,
прямо откликающийся на события дня . Как и прежде,
преобладаюIЦИМИ литературными жанрами были ле­
тописи, жития святых, воинские повести, записки пу­
тешественников, послания. Но, как верно замечено
Д. С . Лихачевым, литературные жанры в Древней Ру­
си диктовались часто практическими потребностями
общества и диапазон их бьm столь же велик, как и
сама жизнь.
Нет ни одной славянской странь1 с таким устойчи­
вь�м интересом к собственной истории, как Рос
с
ия. По
меньшей мере с середины XI века началось русское
летописание - хронологическая запись важнейших
событий отечественной истории,- и со временем из
кратких записей летописание выросло в грандиозное
историко-литературное здание. Будучи занятием с яр­
ко окрашенной государственностью, оно редко пре­
кращалось по случайнь�м причинам и одинаково ин­
тенсивно велось при княжеских и великокняжеских
дворах, при епископских и митрополичьих кафедрах,
в наиболее видных монастырях, но почти никогда в
частных домах, что в силу присвоения государствен­
ных функций расценивалось бы как вмешательство в
прерогативы власти.
Летопись не является только фиксацией фактов,
отрьmочнь�м перечислением больших и маль�х собы­
тий. Она не является также литературой искmочи­
тельно местного значения. В кругозоре летописца по­
стоян
н
о находятся десятки других государств, он
ищет и находит причины и движущие силь1 истории,
он держит в уме всю долгую историю России и часто
дает пристрастную оценку происходящего с общерус­
ской точки зрения. Рано сложившаяся традиция вклю­
чать факты местной истории в общерусский историче­
ский процес
с
привела к создаmпо об:ширнь�х своднь�х
сочинений, где современнь1е записи как бы подключа­
лись к ранее созданнь�м произведениям. Вот почему
так назьmаемые стеммы летописнь�х сочинений в ис­
торико-литературоведческих исследованиях слишком
часто напоминают сложнейшие головоломки.
Русское летописание знало свои расцветы и упад­
ки, но оно никогда не прекращалось. В XIV-XV ве­
ках, в условиях образования русского централизован­
ного государства и складьmания новой системы пол­
итической власти (право старшинства в княжествах
n oкMNQW�l\QI\� "IYIVIYН.П.�Y r УМlil К ону� у�ц
. w��'fINN.1
1.
pt�'IMl\н111OJJ,!1.s.o�м н •i н�ror�"'Vlr;:.нм /1 �/\�"'�J.()
д.�\��tнч �� ll�p.,.arQд,flf!ktTH�H njl н
1(Ai:t 1Jp1t
(�
гь.о?М1.цОtоto/О
.._
_
�
L --���--
-
----= 3
161. Гр амота Якова к его другу Мак симу. Вторая полови­
на XIV в. Новгород, Музей


162. Хлудовская Псалтирь . Новгородская школа. Конец
XIII в. Москва, Исторический музей
уступило место Д1Шастическому наследованию), лето­
IШсное дело обрело мощный стимул развития и воп­
лотилось в яркие исторические явления. Погибшее ле­
тоIШсное дело во Владимире, разоренном татарами,
бьшо подхвачено в Ростове и Твери, а во второй поло­
вине XIV века оно сфокусировалось в Москве. Не на­
до, наконец, забьmать, что продолжалось летоIШса­
ние в Новгороде и Пскове: последние официальные
заIШси в новгородской летоIШси приходятся на 1446
год, а в Пскове -на 1547-й. В 1478 году, после долго­
го, десятилетиями продолжавшегося противостоя­
ния, Иван Ш добился JШКвидаци
и
Новгородской ре­
спублики, в 1485 году пало Тверское княжество, а в
начале XVI века окончательно утратили свою само­
стоятельность Псков и Рязань. С тех пор именно Мо­
сква взяла на себя ответственность за освещение хода
общерусской истории.
В существе своем летопись была «дневником)), а
точнее - «погодником)), поскольку фиксация наибо­
лее сушественньrх фактов в течение года подвергалась
затем редактированию, чтобы окончательно вьmе­
ренньIЙ текст бьш включен в летоIШсньIЙ свод.
Новгородская первая летоIШсь дает, кажется, наи­
более ясное представление о стилистике погодньrх за­
IШсей. Вот образец такой заIШси: «В лето 1352. Бьш
сильньIЙ мор в Пскове. Того же лета приехали послы
псковские в Новгород звать к себе владыку Василиа,
чтобы их благословил, и владыка внял их мольбе,
поехал к ним, а приехавши, благословил их; а идя из
Пскова в Новгород, преставился на пути на реке на
Узе месяца июля в 3 день на память святого мученика
Акинфия, во вторник в 9 часов дня . Того же лета
поставил владыка Моисей церковь каменную во имя
святой Богородицы Успения на Болотове. Того же
лета с великим прошением поставили Моисея архи­
еIШскопа на его стол к святой Софии. Того же лета
бьш сильный мор в Новгороде ... Той же весной умер
Феогност, митропоmrг всея Руси, l\ШОГО поболев)).
Подобных текстов - тысячи, но они не означают оди­
наковости освещения всех событий, и нередко, прежде
всего в сложньrх политических ситуациях, летоIШсец
впадает в пространньIЙ рассказ, представляющий сво­
его рода отчет о случившемся. Жизнь средневекового
города давала обильную информацmо для историка­
летоIШсца, и редко, очень редко, едва ли не в исключи­
тельньrх случаях, он заносил на хартию слова: «Бысть
тишина все лето)) (1260).
224
Несмотря на информативную сущность летоIШси
и кажушуюся простоту изложения, l\Шогие летоIШс­
ные произведения представляют собой яркие образцы
прозы. ПриродньIЙ вкус и пластичность мьшшения
составителей давали им возможность выразить свою
мысль так, что - в отличие, скажем, от скандинав­
ских хроник - русские летописные тексты читаются с
интересом даже и в наши дни. При этом эволюция
летоIШсания как особой разновидности mrгературы
бьша такова, что mrгературность приобретала все
большее значение, особенно в XV веке и особенно в
Москве. Когда на рубеже XIV-XV веков общерус­
скую церковную кафедру возглавил болгарин Кипри­
ан, в Москву стали активно проникать нормы южнос­
лавянского mrгературного языка, сложившегося в
XIV веке и нашедшего наиболее полное свое воплоще­
ние в l\Шогочисленньrх IШсаниях Пахомия Серба (Ло­
гофета). Хотя Пахомий известен прежде всего в каче­
стве составителя и автора житий русских святьrх, он
оказал сильнейшее влияние едва ли не на все mrгера­
турные жанры. Благодаря обычной практике вк.лю­
чать в летоIШси жития, повести и похвальные слова
особо ЧТИМЬIХ СВЯТЬIХ отцов, IШСания Пахомия про­
никли даже и в летоIШснь1е сочинения.
Пахомий Логофет прибыл в Россию в 1438 году,
причем первым местом его пребьmания на Руси бьш
Новгород. Около 1440 года мы видим его уже в Мос­
кве, а затем он подолгу жил и работал в Троице-Сер­
гиевой лавре, вторично в Новгороде, в Кирилло-Бе­
лозерском и Ферапонтовом монастырях, еще раз в
Новгороде, где, по всей видимости, он и скончался
вскоре после 1484 года. Плодовитость Пахомия-IШса­
теля и его популярность были чрезвычайно велики, и
его сочинения широкой волной захлестнули всю рус­
скую mr
r
epaтypy XV, а отчасти и XVI столетия. Их
витиеватьIЙ, усложненньIЙ, искусно орнаментирован-
163. Серг ий Радонежский. Надгробный покров из Тр оицкого
собора Тро ице-Сергиевой лавры. 1425-1427. Тро ице- Сергие­
ва лавра, Музей


ный стиль, приближающийся к гимнографии, в пол­
ной мере выявился в житиях святых . По самому
скромному счету Пахомий написал не менее пятидеся­
m или шестидесяm житий, похвальных слов, сказа­
ний, церковных служб и канонов! В его литературном
наследи
и:
представлены, по существу, и жития всех
наиболее знаменитых русских святых: Варлаама Ху­
тьmского, Сергия и Никона Радонежских, митрополи­
тов Петра и Алексия, Кирилла Белозерского, Михаи­
ла Черниговского, новгородских архиепископов
Иоанна и Моисея. Первоначальные безыскусные за­
писи о житиях этих лиц, составленные часто сразу
после их кончины со слов современников, Пахомий
разукрасил всеми цветами красноречия, и в таком ви­
де они используются в русской церковной пракmке и
по сей день.
Жития святьIХ в течение многих веков бьurn mоби­
мейшим чтением русских. НравственньIЙ авторитет
монастыря и его насельников - независимо от того,
были они греки или славяне - обладал на Руси силь­
нейшим воздействием на общество, поскольку жизнь
праведников представлялась мерилом жизни челове­
ка в целом. К тому же в глазах читателя свять1е бьurn
небесными заступниками и ходатаями в повседнев­
НЬIХ заботах и князя, и купца, и воина, и крестьянина.
«Чтение доброе», о котором в XIV веке просил своего
адресата новгородец Яков, скоре
е
всего представляло
собою сборник житий. Такого рода сборники облада­
ли устойчивыми признаками, и особой популярно­
стью пользовались Прологи, которые в своем полном
виде являлись сводом житий всех святьIХ в календар­
ном порядке на весь год. В силу разных причин - и
прежде всего из-за огромного объема полного Проло­
га - из его состава изымались отдельные жития и
группы житий, и жития русских святьIХ рано оформи­
лись в особую разновидность Пролога, причем они
существовали в нескольких редакциях. К величайше­
му сожалению, лишь немногие жития русских святьIХ
сохранили свои первоначальные тексты: подавляю­
щее их большинство бьuю переделано в XV-XVI ве­
ках, когда прошла массовая канонизация старьIХ и
новьIХ святьIХ и соответственно служебным задачам
индивидуальные черты изначальньIХ текстов с их бы­
товыми и топографическими деталями уступили мес­
то отвлеченно-торжественнь�м и достаточно шаблон­
нь�м «плетениям словес».
Одним из наиболее читаемьIХ житий на Руси бьmо,
конечно, житие «светильника» русского - Сергия Ра­
донежского (около 1322-1 392) . Вскоре после кончи­
ны святого его ученик Епифаний ПремудрьIЙ написал
краткое житие Сергия, приуроченное скорее всего к
обретению мощей святого в 1422 году и освящению
каменной церкви св. Троицы, выстроенной над гро­
бом преподобного в 1422-1424 годах. Через четверть
века Пахомий произвел стилистическую обработку
жития, причем в силу отсутствия каких бы то ни бьuю
авторских прав он свободно вкомпоновьmал в суще­
ствующий текст и собственнь1е суждения. Размьштя
я
о подвиге Сергия, редко отлучавшегося из монасть1-
ря, Пахомий пишет: «Не стремился он к Царьграду,
Святой Горе или Иерусалиму как я, окаян
нь
IЙили­
шенньIЙ разума. Увы, тяжко мне! Я ползаю здесь и
там, и плаваю туда и сюда, и с места на место перехо­
жу; не скитался так преподобньIЙ, но в молчани
и
по­
хвальном оставался и к себе прислушивался; ни во
многие места, ни в далекие края он не ходил, но на
225
одном месте жил и бога воспевал. Ибо он не искал
суетньIХ и трудньIХ вещей, в которьIХ нужды нет ...»
XIV-XV века оказались на редкость щедрьIМИ,
горько щедрьIМИ, на войнь1 и разорения, унесшие в
могилу десятки тысяч ратников и мирньIХ жителей. К
междоусобнь�м войнам прибавились жестокие столк­
новения с татарами, кульминацией которьIХ стала
битва на Куликовом поле в верховьях Дона 8 августа
1380 года. Великий князь Димитрий Донской, возгла­
вивший объединеннь1е русские войска, и хан Мамай
по всей вероятносm отлично сознавали, что исход
сражения надолго определит соотношение сил двух
народов, поэтому с русской стороны в битве принима­
ло участие около семидесяти тысяч человек, а с татар­
ской - не менее ста. Но Куликовской битве предше­
ствовала сеча на реке Пьяне в 1377 году, где русская
рать потерпела поражение, и битва на реке Боже, где
победу одержали русские. Да и Куликовская битва не
положила конца татарским вторжениям на Русь: в
1382 году хан ТохтамьШI взял и сжег Москву, Влади­
мир, Звенигород, Можайск, а в 1408 году произошел
краткий набег в Россию хана Едигея - с драматиче­
ским разорением Владимира. Сознавая историческое
значение этих последних схваток с ордьmцами, мос­
ковские книжники фиксировали их не только в летопи­
сях, но в специальньIХ сочинениях воинского цикла.
Так бьurn созданы Повесm о побоище на Пьяне, о
Куликовской битве, о нашествии ТохтамьШiа, о битве
на Боже, Задонщина, Повесть о Мамаевом побоище,
о Темир-Аксаке, о нашествии Едигея. Во всех этих
сочинениях красной нитью проведена патриотическая
мысль о невозможносm более терпеть насилия татар
и о необходимосm освобождения Руси от любьIХ по­
сягательств на ее свободу: за святую церковь и право­
славную веру десятки тысяч русских людей сложили
свои головы на полях сражений.
Русская профессиональная литература в XIV-XV
веках, и прежде всего те из старьIХ и новьIХ произведе­
ний, которые ВЬШIЛИ из-под пера Пахомия Логофета,
бьmа рассчитана, конечно, на читателя-интеллектуа­
ла, находящего особую ценность в бесконечном рас­
сказе, в сложнейшем словесном узоре, где сама лите­
ратурная форма как бы воссоздает зыблющуюся фи­
гуру того или иного героя. Огромное житие Сергия
Радонежского современньIЙ читатель вряд ли осилит
и в несколько приемов, причем закрадьmается сомне­
ние и в большую восприимчивость к такой литературе
людей прошльIХ эпох. Тем свежее и непосредственнее
выглядят немногие литературные памятники, дошед­
шие из эпохи Димитрия Донского, Андрея Рублева и
Епифания Премудрого в их первозданном виде. Их
конкретность, лаконичная форма, занимательность
сюжета и приближающийся к разговорному язык со­
здают впечатление полнокровной жизни шесmсот­
летней давносm. Таковы Послание новгородского
владьпrn Василия к епископу тверскому Феодору о
рае, Письмо Епифания Премудрого к Кириллу Твер­
скому о Феофане Греке, легендарная Повесть о путе­
шествии новгородского епископа Иоанна в Иеруса­
лим на оседланном бесе, Хождение на Флоренmйский
собор, Повесть об ослеплени
и
Василия 11 Димитрием
Шемякой, Повесть о Петре, царевиче Ордьmском. Од­
ного этого краткого перечня избранньIХ произведений
достаточно для понимания не только разнообразия
литературньIХ жанров, но и географического про­
странства их распространения . Тут представлены Мо-


сква, Новгород, Тверь, Ростов Великий, а в качестве
более точных ориентиров - великокняжеский двор,
еШiскопские кафедры, государственные ка�щелярии и
частные лица, эШiстолярное творчество которых тоже
отражает общественные интересы и движения. Осо­
бый колорит литературе этого времени придает край­
ний разброс мест, где разворачивается тот или иной
сюжет: Москва и ее окрестности, Золотая Орда, Пале­
стина, ФлореIЩИЯ и Рим, Новгород, Ростов, Тверь,
Северный Ледовитый океан, Крым, Константино­
поль, Афон. Не приходится, наконец, говорить о лави­
нообразном нарастани
и
переводов или их новых ре­
дакций с греческого языка ветхозаветных и новозавет­
ных текстов, сочинений отцов церкви, сборников тол­
кований, многих исторических произведений. С
освобождением от власти татар Рос
с
ия стремительно
наращивала свой творческий потеIЩИал, смело входи­
ла в семью европейских народов, создавала новую,
созвучную эпохе Возрождения, национальную куль­
туру.
Чтобы лучше понять колорит жизни на рубеже
XIV-XV веков, приведу полный текст Письма ЕШI­
фания Премудрого, московского Шiсателя, его другу
Кирил
лу
, архимандриту Спасо-Афанасиевского мо­
настыря в Твери. Письмо, как явствует из первых его
строк, является лишь частью не дошедшего до нас
целиком послания, но и уцелевший фрагмент впечат­
ляет характеристикой выдающегося византийского
художника Феофана, бежавшего из Константинополя
вPoc
c
mo и создавшего здесь свои лучшие произведе­
ния.
«Вьшисано из послания иеромонаха ЕШiфания, ШI­
савшего к некоему другу своему Кирил
лу
.
Ты видел когда-то царьградскую церковь св . Со­
фии, представленную в моей книге Евангелии - той,
которая по-гречески назьmается Тетраевангелие, на­
IIШМ же русским языком зовется Четвероблаговестие.
Случилось же это здание наШiсать в нашей книге сле­
дующим образом.
Втовремя,когдаяжилвМоскве,бьштамипре­
славный мудрец, искуснейший философ Феофан, ро­
дом грек, известный книжный художник и лучший
живоШiсец среди иконоШiсцев, который расШiсал
много разных каменных церквей - более сорока : не­
сколько в Константинополе и в Халкидоне, а также в
Галате, в Кафе, в Великом Новгороде и в Нижнем. И
в Москве расШiсан
ы
[им] три церкви: Благовещения
пресвятой Богородицы, св . Михаила [архангела] и еще
одна. В церкви св . Михаила на стене он наШiсал город,
в городе же красками представил все его части; в ка­
менной казне у князя Владимира Андре
е
вича тоже
наШiсал [город] Москву; да терем у великого князя
расШiсан [им] невиданно и непонятно; а в каменной
церкви Благовещения так же [необыкновенно он] на­
ШIСал Корень Иес
се
е
в и Апокалипсис. Когда же все
это он рисовал или Шiсал, никто и нигде не видел его
смотрящим на образцы, как это делают отдельные
наши иконоШiсцы, которые, во всем сомневаясь, по­
стоянно ими пользуются, глядя туда и сюда - не
столько работая красками, сколько принуждая себя
смотреть на образец. Он же, казалось, Шiсал сам по
себе и беспрестанно двигался, беседовал с приходящи­
ми, но, обсуждая все нездешнее и духовное, внешними
очами видел земную красоту. Сей дивный и знамени­
тый человек имел к моей худости любовь, так же и я,
226
ничтожньrй, к нему. И, возымев дерзновение, часто
приходил к нему на беседу, ибо любил с ним беседо­
вать.
Если кто с ним беседовал, мало или долго, то не
мог не подивиться его уму, иносказаниям и искусному
изложенmо [своих мыслей] . Я же, видя, что он меня
любит и привечает, присоединил к дерзости бес
стыд
­
ство и сказал: «Прошу тебя, наШIШИ мне красками
изображение церкви св. Софии в Царьграде, которую
воздвиг великий царь IОстиниан, поклявшись и упо­
добившись премудрому Соломону. Говорят, что по
искусному строенmо и величине она подобна Москов­
скому Кремлю внутри его стен, а по основанmо равна
их окружности. Если же кто из странников войдет и
пожелает осмотреть ее без проводника, думая о себе,
что он все понимает, то, не заблудившись, не вьrйдет
из-за множества столпов и того, что рядом, из-за спу­
сков и папертей, сводов и переходов, и разных палат,
и алтарей, и лестниц, и [святых] рак, и гробниц, и
многоценньrх преград, и приделов, и окон, и путей, и
дверей, входов и вьrходов, и всех вместе каменньrх
колонн. НаШIШИ мне и упомянутого IОстиниана, си­
дящего на коне и держащего в деснице медньrй шар,
равньrй по величине и вместимости двум с половиною
ведрам воды. И все сказанное изобрази мне на книж­
ном листе, я же в начало книги вложу и до тех пор,
пока буду помнить твою работу и взирать на этот
храм, мне будет казаться, что я сам бьш в Царьграде)).
Он же мудрей мудрого и отвечал мне: «Невозмож­
но, говорит, ни тебе этого получить, ни мне написать.
Но ради желания твоего нечто малое, как часть цело-
164. Битва новгородцев с суздальцами. Новгородская школа.
Середина XV в. Москва, Тре тьяковская галерея


го, наmп
п
у тебе, даже не часть, а сотую часть, как
малое от многого, но и по этой написанной мною
части ты представJШJЬ и поймешь все целое». Так он
сказал, смело взял кисть и лист и быстро написал
храмовидное изображение наподобие подлин
н
ой
царьградской церкви, а затем отдал мне.
Ог того листа была польза и другим московским
иконописцам, ибо многие переписьmали его себе, пол­
учая друг от друга и один другого опережая. После
всех репmлся и я, как художник, написать его в четь1-
рех видах. И поместил этот храм в моей книге в четь1-
рех местах: один, где столп IОстиниана, в начале кни­
ги при Евангели
и
от Матфея, где образ этого еванге­
листа, другой же храм в начале Евангелия от Марка,
третий же перед началом Евангелия от Луки, четвер­
тый же там, где начинается Благовесmе от Иоанна.
Четыре храма и четырех евангелистов написал, кото­
рые ты видел, когда [я] бежал от Едигея в Тверь, убо­
явпm:сь его более всех, где я отдохнул у тебя от забот
и поведал печаль свою и показал тебе все книги свои,
которые остались у меня от бегства и разорения. Ты
же тогда этот написанный [мною] храм видел и [те­
перь] - через шесть лет - в минувшую зиму по своей
доброте напомнил мне [о нем] .
Об этом до сего места. Аминь».
В силу того, что «татарский» период в истории
русской культуры характеризуется резкими изменени­
ями как политической ситуаци
и
, так и стремительны­
ми переменами в интеллектуальной среде общества,
культура этой эпохи не имеет четко выраженной сти­
листической окраски. Можно было бы даже сказать,
что ее преобладающей приметой является как раз сти­
левое разнообразие, в котором уживаются пережитки
монументально-эпического начала, натурализма, не­
спешная повествовательность, взволнованная лири­
ка, психологическая вдумчивость, бытовой реализм.
Но какое бы литературное произведение ни бьmо на­
ми выбрано, оно, как правило, крепко привязано к
точно обозначенному месту и времени, в нем всегда
присутствуют реально существовавпm:е лица и ситуа­
ци
и
.
Отсутствие вымысла, своеобразный <<Историзм»
этой литературы очевидны до такой степени, что ли­
тература является столько же формой общественного
самосознания, сколько и главным историческим ис­
точником. В известном смысле тут сказьmается об­
щаядлясреднихвековчерта,новРос
с
ии она прояви­
лась особенно ярко.
Литературные произведения - с их пластически
вьшепленными образами и фабулой - нередко толка­
ли авторов и заказчиков на путь живописной ил
люст
­
раци
и
.
Миниатюры и рисунки с древнейпm:х времен
украшали особо дорогие экземпляры рукописных
книг. Чаще всего это были книги с евангельскими и
богослужебными текстами, но мы знаем о существо­
вани
и
летописей с ил
люстр
ациями, как, например, о
летописном своде начала XIII века ростовского или
владимирского происхождения. Интересующий нас
период не богат такими памятниками. Известны
лишь три исторических текста, снабженные циклами
миниатюр: Хроника Георгия Амартола из Твери
(XIII век), Палея из Пскова (1477) и Радзивилловская
летопись из Смоленска или Новгорода (конец XV ве­
ка). Преобладают, как видно из названий, сочинения
по всемирной истории византийских авторов, и толь­
ко Радзивилловская летопись с ее более чем шестью-
227
стами��МИ1Шатюрами, вьшотrенными в .беглой и даже
нарочито небрежной манере, ил
люстр
ирует собьrгия
русской истории. Прошло почти столетие, прежде чем
многие из ранее упомянутых нами литературных про­
изведений, и в частности летописный свод или житие
Сергия Радонежского, получили развернуть1е цикль1
ил
люстр
аций . Лицевой летописный свод снабжен 16
тысячами рисунков, которые образуют второй пласт
этой грандиозной исторической серии, поскольку в
них нашли свое воплощение реали
и
, никак не зафикси­
рованные в тексте, но восходящие к жизненным ситу­
ациям XIV, XV и начала XVI веков.
Но не только миниатюры в рукописных книгах,
сопровождающие текст, в художественных образах
передавали словесную ткань литературного произве­
дения. Аналогичную функцию вьшолняли иной раз и
картинь1 иконного содержания, предназначенные не
столько для молитвы, сколько для рассказа о чудесах
той или иной иконы. Образец подобного изображе­
ния - новгородская икона, известная под обиходным
наименованием «Битва новгородцев с суздальцами>>,
но точное название которой следует сформулировать
как «Чудо от иконы Богородицы Знамение». Сюже­
том иконы послужила старая новгородская легенда о
битве новгородского войска с суздальским в 1169 го­
ду, когда великий князь Андрей Боголюбский осадил
Новгород, добиваясь его покорения своей воле. Нов­
городцы, надеясь на божью помощь, вьmесли на го­
родские стены чудотворную икону Богородицы. Суз­
дальцы, стреляя из луков, попали в изображение на
иконе, она повернулась к ним тыльной стороной, они
ослепли и обратились в бегство. Устная легенда, изве­
стная, вероятно, каждому новгородцу с младенческих
лет, не позже середины XV века нашла свое письмен­
ное изложение - в «Слове о знамении», а еще через
несколько десятков лет возникли и первые иконнь1е
изображения на ту же тему. Двумя самыми старыми
иконами являются экземпляры XV века в Новгород­
ском музее и Третьяковской галере
е
.
В композициях
обеих избран чисто повествовательный принцип. В
трех регистрах представлено пять основных эпизодов:
вьmос иконы из церкви Спаса на Ильинской улице,
сретение иконы народом и духовенством на Великом
мосту, переговоры послов и «расстрел» иконы суз­
дальскими лучниками, наконец, решающее сражение
двух войск, завершающееся поражением всадников
великого князя Андрея. Вряд ли можно сомневаться,
что как Сказание, так и обе иконы на его сюжет воз­
никли накануне и после утраты Новгородом его пол­
итической самостоятельности. Спустя триста лет по­
вторилась та же ситуация, что и в 1169 году, но с
существенной разницей: если в XII веке Новгород
одержал победу и защитил свой суверенитет, то в 1471
году сорокатысячная армия новгородцев потерпела
сокрупm:тельное поражение от великокняжеских
войск на реке Шелони, в 1475 году Иван 111 торжест­
венно въехал в покоренньIЙ город, а 13 января 1478
года новгородские посль1 «целовали крест» и принес­
ли письменную присягу с печатями московскому ве­
ликому князю.
Из образительное искусство
Русская живопись второй половинь1 XIII-XV веков
является естественньrм продолжением живописи до­
монгольской эпохи. Но в силу общерусской катастро-


фы, вызваmюй нашествием татар, ее развитие сосре­
доточилось в других художестве�rnых центрах, пол­
учило другую окраску и направление. Первым следст­
вием собьпий середины XIII века бьmо перемещение
интенсивной художественной жизни с юга на север.
Правда, и северные города, главным образом в За­
лесье, испьrгали «велико зло» татарского uпурма, но
все же здесь удар захватчиков не имел столь тяжелых
и мрачных последствий, как на юге. Ростов и Ярос­
лавль избежали вражеского разорения. Татары не на­
пали также на крупнейпmе художественные центры
Северо-Западной Руси Новгород и Псков. В этих уце­
левпшх городах, где сохранились живые носители
культурных традиций, искусство живописи и получи­
ло свое дальнейшее развитие.
В Киевской Руси и крупных государственных объ­
единениях первоначального периода феодальной раз­
дробленности живописное оформление храмов состо­
яло главным образом из мозаической декораци
и
и
фресковой росписи. Характерной же особенностью
второй половины XIII века является, наоборот, почти
полное отсутствие памятников монументальной жи­
вописи. Эго связано с прекращением строительства
каменных храмов. Зато началось быстрое развитие
иконописи. Деревян
н
ое церковное строительство пре­
обладало над каменным и в последующее время, ког­
да исчезла прямая угроза порабощения Руси татара­
ми. Поэтому иконопись эволюционировала по восхо­
дящей лини
и
, и на протяжени
и
XIVиXVвековвэтой
области бьmо создано множество замечательных про­
изведений. Вообще в этот период усиленно развива­
лись такие виды художественного творчества, кото­
рые не требовали сJПШIКом больпшх денежных расхо­
дов и материальных затрат, создавались произведе­
ния, которые в случае нужды можно бьmо бы легко
перемесгить с одного места на другое, спасти, укрьrгь,
унести . Параллельно с иконописью, например, пыш­
ным цветом расцвело искусство рукописной книги,
ставшее точкой приложения творческой энергии пер­
воклассных кал
лигр
афов, рисовальщиков и миниапо­
ристов.
До середины XIII столетия живопись в городах
Северо-Западной и Северо-Восточной Руси бьmа как
бы ветвями единого древа, выросшего на почве Киева.
Областные особенности выражались в ней слабо. По­
этому древнейпmе русские иконы, рукописи и фрески
плохо поддаются классификаци
и
по областным груп­
пам. Существует немало памятников, относительно
которых нельзя утверждать безоговорочно, что они
являются киевскими, новгородскими или владимир­
скими. Интенсивные художественные связи, которые
осуществлялись между Киевом и Новгородом, Нов­
городом и Псковом, Киевом и Владимиром, Росто­
вом и Киевом, а также между русскими городами и
Византией, неизбежно нивелировали процес
с
разви­
тия искусства, совершавшийся в отдельных городах.
Они придавали ему общие черты, которые заслоняли
проявления местного стиля . Дробление больпшх го­
сударственных территорий на уделы, начавшееся в
XII веке, способствовало развитию местных особен­
ностей в искусстве того или иного княжества, и в ряде
случаев оно даже привело к зарождению самостоя­
тельных школ. В Новгороде, Ростове и Владимире
уже в XII веке стали складьmаться художественные
традици
и
, стоявшие по отношению к традициям Кие­
ва и Византи
и
несколько особняком. Вторжение татар
228
и длительная изоляция Руси от Византи
и
, а также
усилившаяся разобщенность русских городов между
собой с небьmалой силой подтолкнули рост област­
ных тенденций в искусстве. Именно в XIII столетии
произошла окончательная кристал
ли
зация новгород­
ской и ростовской школ живописи, а несколько позже,
уже в XIV веке,- тверской, псковской и московской.
Эволюция русской живописи в первые полвека по­
сле татарского нашествия лучше всего прослеживает­
ся по памятникам Новгорода, которых сохранилось
больше, чем в остальных русских городах. К тому же
о местном происхождени
и
ряда новгородских икон
хорошо свидетельствуют лицевые рукописи. Для
классификаци
и
древнерусских икон по месту их проис­
хождения, а также для их датировки лицевые рукопи­
си имеют неоценимое значение. Снабженные припи­
сками, указьmающи:ми дату и место их написания, они
становятся исходными точками для реконструкци
и
целых школ и направлений.
До нас дошло несколько новгородских лицевых
рукописей второй половины XIII века. Наибольший
интерес представляет Евангелие 1270 года, написан­
ное сьmом попа церкви Благовещения на Городище
Георгием для инока соседнего IОрьева монастыря
Симона. Евангелие содержит четь�ре миниатюры с
евангелистами . На одном из листов под аркой восточ­
ной подковообразной формы изображен евангелист
Лука. Композиция миниатюры строго сим
м
етрична.
В руках у Луки раскрьrгая книга, но он смотрит мимо
нее в пространство. Сильные чувства словно скрьrгы
усилием воли, движения обдуманны и рассчитаны,
они насьпцены глубоким смыслом. Голова Луки на­
поминает его изображение на нередицкой фреске. Го­
родище, где бьmа написана рукопись, и Нередица рас­
положены ·рядом, и автор миниатюр хорошо знал
росписи церкви и сознательно ориентировался на них .
Он бьm убежденным сторонником самых крайних ме­
стных течений в новгородском
-
искусстве. Эго тем бо­
лее показательно, что рукопись написана в центре по­
стоянной оппозиции новгородской вольности - на
княжеском дворе. Оrсюда видно, насколько несуще­
ственным бьmо влияние княжеской власти и связан­
ных с нею кругов общества на искусство Новгорода.
Живопись этого города, в отличие от искусства Кие­
ва, Владимира, Ярославля и Москвы, имеет наимень­
шее количество памятников, созданнь�х в придворно­
аристократической среде, всегда оставляющей замет­
ный след и на идейной направленности произведения,
и на манере, в которой оно исполнено.
Стилистически к названному Евангелию примыка­
ют две замечательные иконы, тоже, следовательно,
относящиеся ко второй половине XIII века: «Иоанн,
Георгий и Власий» в Русском музее и «Спас на престо­
ле с этимасией и фигурами свять�х на полях» в Треть­
яковской галерее. Они написаны на красном фоне.
Первая из этих икон обращает на себя внимание боль­
шой фигурой Иоанна Лествичника, более чем вдвое
превьппающей изображения свять�х Георгия и Вла­
сия. Обобщеннь1е контуры фигуры Иоанна, ровные
пряди его бороды, вертикально падающие складки
одеяния и крупнь1е черты лица делают его похожим на
идола, вырубленного из дерева. При этом икона вовсе
не является беспомощным примитивом. Она отлича­
ется большой художественной выразительностью.
Тому же мастеру, который написал икону трех свя­
тых, принадлежит и вторая икона - «Спас на престо-


ле». И здесь есть Георгий и Власий, причем они очень
похожи на Георгия и Власия предыдущ
е
й иконы. Обе
иконы исполнены звучнъIМИ красками. Мы видим
здесь также чисто линейное, графическое построение
формы в противовес манере письма ран
них
новгород­
ских икон, где упор делался на выявление формы с
помощью переходов от света к тени.
Сги.листические черты этих двух икон, идущие от
самобытного народного искусства - их не осложнен­
ная аллегориями композиция, яркие краски, влечение
к орнаменту, - находят свое классическое заверше­
ние в замечательном образе Николы Липенского, хра­
нящемся в Новгородском музее. Эга монументальная
икона написана в 1294 году неким Алексой Петровым
для монастырской церкви Николы на Липне, располо­
женной в окрестностях Новгорода. В свое время ико­
на стояла, конечно, в храме на почетном месте и дол­
жна была привлекать к себе общее внимание. Алексе
Петрову удалось создать впечатлякшщй образ. Ог
иконы трудно оторваться даже сейчас, люди же XIII
века должнъ1 были испъпъmать перед нею еще более
глубокое чувство. Никола издавна бьш у русских mо­
бимым святъ�м. Ни на греческом Востоке, ни в Ита­
ли
и
, куда впоследствии попали его мощи, культ Нико­
лая Чудотворца не получил такой чисто народной
окраски, как на Руси . На Севере почти не встречалось
церквей, где не имелось бы посвященного ему престо­
ла и где не стояла бы его икона. Недаром народная
поговорка гласит: «От Холмогор до Колы - трид­
цать три НиколЪD>. Популярность Николы объясня­
лась преимущественно разносторонним характером
прославивших его чудес, отчего он и бьш прозван
Чудотворцем. На Руси в народе даже сложился такой
взгляд на Николу, что он будго бы мог стать богом,
но только не захотел этой чести. В Николу верили, что
он может помочь в плотничьем деле, уберечь от пожа­
ра, руководить в опасном путешествии. Но больше
всего его почитали как покровителя плавающих. Ему
одному приписьmалась исключительная сила спасать
потерпевших кораблекрушение и оберегать плаваю­
щихотбеды.НаРуси,гдевстароевремяводныепути
были главньIМИ, культ Николы и получил поэтому
столь широкое распространение . Не случайно и то,
что икону, написанную Алексой Петровь�м, постави­
ли в церкви на Липне, как, в свою очередь, и церковь
Николы на этом месте: Липенский холм возвышается
при впадени
и
реки Меть� в озеро Ильмень, а по Мете
шла дорога, соединявшая Новгород с волжскими и
залес
с
кими городами.
Когда смотрШI
IЬ
на икону Николь� Липенского, за­
бьmаешъ о том, что это греческий святой: так много в
нем чисто русского. Суровый византийский философ,
каким его изображали на древнейших греческих и рус­
ских иконах, он перевоплощается здесь в очень внима­
тельного и деловитого наставника. Одного только
мягкого жеста его благословляющей руки достаточ­
но, чтобы понять, какие сердечнъ1е чувства были вло­
жены в этот образ написавшим его мастером. С наив­
ной непосредственностью художник окружает образ
любимого святого изображениями других святъ�х,
причем Николе, естественно, отведена главная роль.
Живопись иконы Николы Липенского отличается
ярко выражен
н
ой декоративностью. Белый нимб свя­
тителя украшен тонким линейнъIМ орнаментом и
красньIМИ медальонами; края ворота, крестъ1 омофо­
ра, рукавчики и переплет книги - белыми точками,
229
имитирующими жемчужную обнизь; фелонь разрисо­
вана геометрически четкими фигурами крестов; синий
хитон - светлыми ромбовидными бляшками. В этом
обили
и
орнамента и яркости красок несомненно ска­
залось воздействие народного искусства, которое, как
известно, всегда отдавало предпочтение узору и звуч­
ному, даже грубоватому цвету.
Миниатюры Евангелия 1270 года, иконы трех свя­
ТЬIХ, Спаса на престоле и Николы Липенского, а также
другие близкие к ним по стилю памятники - это наи­
более выразительное и самобытное направление в
новгородской живописи второй половинъ1 XI II века.
Единичны
е
иконы и росписи, отличавшиеся от визан­
тийского канона, создавались и раньше, но такие па­
мятники носили характер эпизодических явлений и не
могли получить широкого признания. Показательно,
что новые стилистические приемы в новгородской
станковой живописи домонгольского периода встре­
чаются в изображениях, помещавшихся то на оборот­
НЬIХ сторонах икон, то на их полях, то в клеймах. В
целом же произведения создавались в стиле, близком
к византийскому. Лmпъ после событий серединъ1 XIII
века старые грекофилъские традици
и
новгородской
живописи были преодолены и заложена прочная осно­
ва для развития национального искусства. Ог быль�х
греческих и полугреческих оригиналов, влияние кото­
рь�х еще в начале и даже в середине XIII столетия
давало о себе знать во многих памятниках, к концу
этого века осталась по сути дела одна только иконо­
графическая схема.
Энергия мастеров этого направления бьша так ве­
лика, а их произведения пользовались такой популяр­
ностью, что они отваживались пробовать свои силъ1
даже в монументальной живописи. Памятником их де­
ятельности в этой области были погибшие во вторую
165. Ил ия пророк в житии. Пск овская школа. Ко нец XIII в.
Из села Выбуты под Псковом. Москва, Тре тьяковская гале­
рея


мировую войну фрески Липенской церкви, от которых
сейчас сохраняются лишь незначительные фрагмен­
ты. Эго единстве�rnые новгородские росписи конца
XIII века. Они создавались после се.мидесятилетнего
перерьmа, вызванного сначала тяжелыми войнами со
шведами и немцами, а потом угрозой со стороны та­
тар. Церковь бьmа расписана в то же время, когда
Алекса Петров писал для нее местную икону Николы.
В работе принимало участие несколько мастеров, у
каждого из которых, несмотря на общность их стиля,
бьmа тем не менее своя ярко выраженная манера. Эго
проливает, между прочим, косвенный свет на то, что
их искусство не бьmо результатом планомерного обу­
чения в одной художественной мастерской. Вероятно,
эти мастера проходили выучку в многочисленных, но
мало связанных между собою артелях.
Бьmо бы опm:бкой судить об эстетической ценно­
сти новгородских миниатюр, икон и фресок второй
половины XI II века по мерке, выработавшейся по от­
ношению к византийскому и древнейшему русскому
искусству в их классических образцах. Мы не найдем
здесь ни отточенной, веками искавшейся формы, ни
изысканного колорита. Но они обладают особой цен­
ностью и очарованием. В отличие от монументально­
го искусства более ранней эпохи, которое в подавляю­
щем большинстве случаев поддерживалось на уровне
греческих оригиналов, новгородская живопись вто­
рой половины XI II века развивалась в тесном контак­
те с местным народным творчеством. В годы тяжелых
испьrганий, вьmавших на долю всей Руси, в условиях
полувоенной жизни, продолжавшейся в то время деся­
тилетиями, содержание крупных художественных ма­
стерских обходилось слишком дорого, и они бьmи
распущены или сокращены. Поэтому живописные ра­
боты сосредоточились в руках отдельных мастеров.
Искусство, бьmшее дотоле сферой глубокого, профес­
сионального знания, стало приближаться к народно­
му творчеству. Эгим отчасти и объясняются красоч­
ная мажорность, обобщенные лини
и
контура, скупь1е,
несколько застыль1е композици
и
, повторяемость из­
любленных святых на новгородских иконах. Такие
иконы бьmи понятнее и ближе для простого человека,
чем суровые образы святых XII столетия. В поисках
как можно более непосредственного и общедоступно­
го выражения иконографических тем в новгородской
живописи постепенно выработался новый художест­
венный стиль.
Искусство «младшего брата)) Новгорода - Пско­
ва - развивалось в аналогичном направлении. Начи­
ная со второй половины XIII века здесь тоже происхо­
дила критическая переоценка старого художественно­
го наследия. Но псковские иконы не образуют столь
яркой и стилистически цельной группь1, как новгород­
ские, и нередко поражают воображение крайним ар­
хаизмом своих форм. В большинстве случаев это мо­
нументальные композици
и
.
Таковы «Богоматерь
ОдигитрИЯ>), «Илия пророк с житиеNo) и «Успение Бо­
гоматерю), хранящиеся в Третьяковской галере
е
,и
«Богоматерь ОдигитрИЯ>) в Псковском музее. Их пm:­
рокое письмо, обобщенные силуэты фигур очевидны,
нолини
и
кажутся несколько вяльIМИ, а колорит недо­
статочно ярким. Эго отсутствие движения, оцепене­
лость формы надолго определили характерные черты
отдельных памятников псковской живописи, о чем
свидетельствуют произведения первой половины и
даже середины XIV века.
230
Когда мы от Новгорода и Пскова переходим к
Северо-Восточной Руси, то сразу замечаем, что здесь
памятников живописи сохранилось меньше и что они
чаще, чем где бы то ни бьmо, вызьmают ассоциаци
и
с
искусством домонгольской эпохи. Что же касается
общего характера дошедших до нас северо-восточньIХ
икон и лицевьIХ рукописей, то в них нетрудно разгля­
деть их аристократическую княжескую или греческую
церковную основу. В отличие от Новгорода и Пскова
города Северо-Восточной Руси бьmи преимуществен­
но оплотом княжеской и церковной власти. Немного­
численнь1е художественнь1е мастерские находились
либо в управлени
и
епископов, либо при великокняже­
ских дворах. Замкнутый, кастовый характер искусства
бьm выражен здесь очень сильно, и поэтому демокра­
тические тенденци
и
не получили заметного развития.
Крупнейшим художественньIМ центром Северо­
Восточной Руси на протяжении XIII - XIV веков был
Ростов. Его выдающаяся роль в истории русской
культуры основьmалась на том, что он являлся средо­
точием церковной жизни обширного края. Здесь нахо­
дилась кафедра епископа, которой подчинялось мно­
жество больших и мальIХ городов Залесья, Поволжья
и Севера. Для обслуживания церквей этой большой
епархи
и
епископы ростовские и держали у себя худо­
жественные мастерские.
ХарактерньIМИ признаками ранних произведений
ростовской школы живописи, к числу которьIХ при­
надлежат и миниатюры в рукописях, являются замет­
но вьrгянутые пропорци
и
фигур, аскетическая худоба
лиц, хрупкая форма архитектурньIХ кулис второго
плана и тщательная отделка верхнего красочного
слоя. Все это несомненно связано с очень длительной
художественной традицией, восходившей в Ростове
наверное еще к XI-XII векам. Она выработала на­
столько устоявпm:еся схемы и технические приемы,
что последуюIЦИМ поколениям художников бьmо
трудно не воспринимать прошлое в качестве образца.
К тому же, в силу ярко выраженной греческой ориен­
таци
и
ростовской кафедры, эта традиция впитала в
себя немало догматических элементов от византий­
ского искусства, например ту переутонченную форму,
следы которой неизменно дают о себе знать даже в
иконах XIV века. Но и в искусстве Ростова, вследствие
сокращения после монгольского нашествия междуна­
родньIХ и межобластньIХ связей, на короткое время
возобладали местные вкусы, для которьIХ типично не­
которое огрубение стиля. В этом отношени
и
наиболее
выразительна икона Спаса Нерукотворного начала
XIV века из Третьяковской галереи. Тяжелая, мощ­
ная, темная по цвету, с крупньIМИ чертами лица и
свободно ниспадающими прядями волос голова Хри­
ста производит необыкновенно сильное и жизненное
впечатление. Но тенденция к насыщению иконогра­
фических образцов содержанием, почерпнутьIМ не­
посредственно из наблюдений окружающей художни­
ка обстановки, неизбежно приводила к утрате той от­
влеченной красоты, существование которой всегда
рассматривалось апологетами церковной живописи
как неотъемлемое качество всякой иконы. Поэтому в
рамках ростовской школы на протяжени
и
XIII и XIV
веков происходила постоян
н
ая борьба между старой
и новой тенденциями истолкования догматических
образов. Не случайно иконе Спаса Нерукотворного
противостоит другая ростовская икона того же време­
ни - чудесная по живописи, декоративная по стилю


«Троица)) из Третъяковской галереи, где как бы ожи­
вают приемы опьпных ростовских мастеров раннего
XIII столетия.
Примечательной особенностью русского средне­
векового искусства является пшрокое развитие живо­
писного ремесла в провmщиальных художестве1mых
центрах, нередко расположенных очень далеко от
главных городов, таких как Новгород, Владимир, Ро­
стов, Тверь, Москва. Уже в XIII веке Ростову принад­
лежал Устюг, находивпшйся далеко на севере, при
слияни
и
рек IОга и Сухоны, которые образовьmали
здесь полноводную Северную Двину. Вьп-одное гео­
графическое положение и торговое значение Устюга,
а также известная политическая и церковная автоно­
мия, которая бьша следствием его удаленности от
Ростова, способствовали зарождению здесь своеоб­
разной культуры. На протяжени
и
XIII-XV веков в
Устюге бьшо создано, в частности, несколько инте­
ресных икон. Древнейшим памятником устюжской
живописи условно можно считать эффектную икону
«Собор архангелов Михаила и Гавриила)) (Русский
музей). Она происходит из местного Михаило-Архан­
гелъского монастъ:�ря и бьша, по-видимому, написана
во второй половине XI II или в начале XIV века. На
иконе изображены архангелы Михаил и Гавриил, оде­
тые в императорские дивитисии с лорами, украшен­
ными жемчугом и драгоценньIМИ камнями . Они тор­
жественно выставляют напоказ диск с полуфигурой
Спаса Еммануила, который должен служить симво­
лом воплощения. Догматическая идея передана в этой
иконе чрезвычайно простьIМИ и вместе с тем вырази­
тельньIМИ средствами . Композиция отличается безуп­
речной архитектоникой, рисунок - ясностью, коло­
рит - торжественностью в целом. Неизвестный ху­
дожник хорошо сознавал праздничньIЙ, церемониаль­
ньIЙ характер иконографической темы «Собора)
)
и
удачно передал строгое и одухотворенное содержание
сцены. В стиле великоустюжской иконы набmодается
соединение признаков ростовской школы живописи,
от произведений которой, по-видимому, отталкивал­
ся ее автор, с ясно ощутимъIМИ местными чертами.
Широкий, даже размашистъIЙ рисунок, недостаточно
плотнь1е (особенно желтая и зеленая) краски, отсутст­
вие золота, синий, очень темного оттенка, фон, орна­
ментальньIЙ мотив на лини
и
позема придают живопи­
си устюжской иконы специфическую непосредствен-
:'�nt(,;i.;:::.�e_} .•
.
."
166. Архангел Михаил. Из церкви Архангела Михаила на
Которосли в Яро славле. Около 1300. Фрагмент. Москва,
Тре тьяковская галерея
231
ность и свежесть, которые, пожалуй, были бы неуме­
стнь1 в чисто ростовском памятнике.
Большой интерес представляют памятники живо­
писи, происходящие из Ярославля. Обычно предпола­
гается, что здесь развивалась особая школа, имевшая
много общего с ростовской, но отчасти и независимая
от нее. К сожалению, разграничить собственно ярос­
лавские памятники от ростовских невозможно. Ярос­
лавль, богатьIЙ и цветущий город, имел все условия
для развития собственной живописи, но то обстоя­
тельство, что он бьш расположен поблизости от епар­
хиального центра с его крупнъIМИ мастерскими и
прочньIМИ художественньIМИ традициями, мешало за­
рождению местной школы. Сохранившиеся ярослав­
ские иконы и рукописи, создюrnые до начала XIV века,
мало отличаются от ростовских, и это дает нам осно­
вание рассматривать их в рамках более общего явле­
ния, охватывающего весь круг памятников ростово­
ярославского происхождения .
Лучший образец ярославского искусства - икона
архангела Михаила в Третьяковской галерее. Архан­
гел изображен в императорских одеждах . На нем
длин
нь
IЙ, спускающийся до пят коричнево-красньIЙ
дивитисий, а на плечах и на груди такая же красная
лента лора. Эги негнущиеся, тяжелые от обилия дра­
гоценньIХ каменьев и жемчужной обнизи одежды об­
разуют ослепительно-торжественньIЙ убор. При дво­
ре византийски
х
василевсов он предназначался для
церемониальньIХ вь1х:одов. И художнику в полной ме­
ре удалось передать великолепие этого убора. Изо­
бражение Михаила невольно захватьmает нас припод­
НЯТЪIМ, патетическим характером. Архангел написан
так, что возникает впечатление вь1х:ода, явления пред­
водителя небесньIХ воинских сил. В руках у него копье
и зерцало; брови сдвинуть�, губы сжаты, глаза устрем­
лены на зрителя; на шее и на щеках играют красные
отблески. В целом это как бы момент созерцания
грозной божественной красоты и силь1.
С Ярославлем условно можно связать также одну
лицевую рукопись - Федоровское Евангелие, храня­
щееся в Ярославском музее. Оно содержит пять мини­
атюр, из которьIХ, однако, рукописи современнь1
только изображения Феодора Стратилата и евангели­
ста Иоанна с учеником Прохором. Миниатюра, на
которой представлен Феодор Стратилат, исполнена в
том же духе, что и образ архангела Михаила. Она
167. Богоматерь То лгская. Из Воздвиженской церкви То лг­
ского монастыря близ Яро славля. Вторая половина Х/// в.
Фршмент. Мо сква, Тре тьяковская галерея


D
[][]
[][]
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
Цветные табmщы VI
1. Церковь Ник олы Чуд отворца, на Липне
близ Но вгорода. 1292
2. Звенигород. Успенский собор на Городке.
Около 1400
3. Звенигород. Собор Рождества Бо гома­
тери в Савво- Сторожевском монастыре.
Около 1405
4. Спас на престоле с избра1l1lыми святы­
ми. Но вгородская школа. Вторая половина
Х/// в. Москв а, Тре тьяковская галерея
5. Борис и Гл еб. Перв ая четверть XIV в. Из
собрания Н. П. Лихачева. Санкт-ПетеJГ
бург, Русский музей
6. Чудо св. Ге оргия о змии с житием свя­
того. Перв ая половина XIV в. Из собрания
М. П. По година. Санкт-Петербург , Рус­
ский музей
7. Спас Вседержитель. Тв ерская школа.
XIV в. Из собрания А. И. Анисимова. Моск­
ва, Тре тьяковская галерея
8. Феофан Гре к. Ветхозаветная Тро �ща.
Фреска восточной стены в камере на хорах
в ц.еркви Спаса Пре ображения в Новгороде
1378
9. Феофан Гре к. Архангел Ми хаил. Фреска
в куполе ц.еркви Спаса Пре ображения в
Новгороде. 1378
10. Феофан Гре к. Пре подобные Арсений Ве­
ликий и Иoa1l1l Ле ствичник. Фреска севеJГ
ной стены в камере на хорах в ц.еркви Спаса
Пре ображения в Новгороде. 1378
11. Феофан Гре к. Серафим. Фреска в купо­
ле ц.еркви Спаса Пре ображения в Новгоро­
де. 1378
12. Феофан Гре к. Святuтель Анфим Нико­
мидийский. Фреска на арке дьяко1l1lика в
ц.еркви Спаса Пре ображения в Новгороде.
1378
13. Архангел Урил л. Фреска вкуполе ц.еркви
Федора Стратилата в Новгороде. 1380-е
14. Про рок. Фреска в куполе Федора Стра­
тилата в Новгороде. 1380-е
15. Хр истос во гробе. Фреска в жертве1l1lи­
ке ц.еркви Спаса на Ко валёве близ Новгоро­
да (фреска вновь собрана из фрагментов в
1965-198 1)
16. Феофан Гре к. Иoa1l1l Пре дтеча. Ик она в
иконостасе Бл аговещенского собора в Мос­
ковском Кре мле. Ко нец XIV в.
17. ФеофанГрек (?).Страитый суд. Конец
XIV в. Фрагмент четырехчастной иконки
из Мо сковского Кре мля. Мо сква, Тре тья­
ковская галерея
18. Феофан Гре к (?) . Страитый суд. Конец
XIV в. Фрагмент четырехчастной иконки
из Мо сковского Кре мля. Мо сква, Тре тья­
ковская галерея
19. Рождество Хри стово. Новгородская
школа. Вторая половина XV в. Мо сква,
Тре тьяковская галерея
20. Чудо Архангела Ми хаила о Флоре и
Ла вре. Новгородская школа. Ко нец XV в.
Мо сква, Тре тьяковская галерея
21. Битва новгородц.ев с суздальцами. Нов­
городская школа. Вторая половина XV в.
Мо сква, Тре тьяковская галерея
22. Вознесение. Тв ерская школа (?) . XV в.
Ст окгольм, собрание Д. Н. Апазидиса
23. Пара скева Пя тница и святители Гри ­
горий Бо гослов, Иoa1l1l Златоуст, Василий
Вел икий. Пск овская школа. На чало XV в.
Мо сква, Тре тьяковская галерея
24. Борис и Гре б с житием. Мо сковская
школа. XIV в. Фрагмент иконы из ц.еркви
Спаса в Ко ломне. Мо сква, Тре тьяковская
галерея
25. Андрей Рублев. Ангел (символ евангели­
ста Матфея). Мин иатюра из &ангелия
Хитрово. На чало XV в. Мо сква, Россий­
ская государственная библиотека
26. Андрей Рублев. &ангелист Иоанн с уче­
ником Про хором . Минишnюра из &анге­
лия Хитрово. На чало XV в. Мо сква, Рос­
сийская государственная библиотека
27. Андрей Рублев и Да ниил Черн.ый. Му че­
ник Зосима. Фреска юго-восточного стол­
па Ус пенского собора во Владимире . 1408
28. Андрей Рублев. Архангел Миха ил. На­
чало XV в. Из Звенигородского чина. Моск­
ва, Тре тьяковская галерея
29 . Андрей Рублев. Спас Вседержитель.
На чало XV в. Из Звенигородского чина.
Мо сква, Тре тьяковская галерея
30. Андрей Рублев. Апостол Па вел. На чало
XV в. Из Звенигородского чина. Мо сква,
Тре тьяковская галерея
31. Андрей Рублев и Да ниил Черн.ый. Апо-
стол Па вел. Фрагмент иконы из иконоста­
са Усп енского собора во Владимире . 1408.
Санкт-Петербург, Русский музей
30
31
32. Андрей Рублев. Тро ица. 1425-1427 (?) .
Из Тро иц.е-Серг иевой лавры. Мо сква,
Тре тьяковская галерея
33. Андрей Рублев и друг ие. Димитрий Со­
лунский. 1425-1427. Ик она в иконостасе
Тро ицкого собора в Тро иц.е- Серг иевой лавре
34. Ди онисий Глуш ицкий (?) . Кири лл Бе ло­
зерский. 1424. Из КиршlЛ о-Белозерского мо­
настыря . Мо сква, Тре тьяковская галерея
35. Пара скева Пя тница. Рязань. Середина
XV в. Та шкент, Муз ей
36. Оклад иконы Владимирской Бо гомате­
ри. На чало XV в. (деисус на верхнем поле
Х/// в.) . Из Ус пенского собора Мо сковско­
го Кре мля. Мо сква, Му зеи Кре мля, Ору­
жейная палата
37. Бо гоматерь с младенц.ем. На чало XV в.
Ик она из Покровского монастыря в Сузда­
ле. Санкт-Петербург, Русский музей
38. Ди онисий. Бо гоматерь Одигитрия .
1482. Из Вознесенского монастыря в Мос-
ковском Кре мле. Мо сква, Тре тьяковская
галерея
38
39. Ди онисий и сыновья. &ангельские сц.е-
ны. Фрески южного свода собора Рожде-
ства Бо гоматери в Ферап онтовом мона-
стыре. 1502
[]
40. Ди онисий и сьиювья. Димитрий Солунс-
кий. Около 1502. Из иконостаса собора
40
Рождества Бо гоматери в Ферап онтовом
монастыре. Мо сква, Тре тьяковская гале-
рея
39
232


отJШЧается от иконы только иным, очень светлым и
праздничным колоритом, где главная роль отведена
малахитово-зеленой, белой и пу�щово-красной кра­
скам, а также золоту.
Ростовские и ярославские иконы и рукописи есте­
ственно подводят нас к. одному из Л)"Ш
ШХ
памятников
древнерусской иконописи - к иконе Бориса и Глеба
из Русского музея. Предположительно ее можно дати­
ровать первой четвертью XIV века. В «Борисе и Гле­
бе» религиозная идея иконы и портретно-психологи­
ческая выразительность образов князей сочетаются с
необыкновенной чистотой и яркостью стиля. Эга ико­
на до такой степени поражает воображение своими
красочнь�ми сопоставлениями и ювелирно вьшолнен­
НЬIМИ деталями, что ей невозможно подыскать пря­
мые аналогии. Равным образом трудно прИШ1сать ее
с должной уверенностью какому-либо конкретному
художественному центру. Некоторые исследователи
связьmают ее с Москвой. Между тем она обнаружива­
ет отдельные точки соприкосновения с ростово-ярос­
лавскими произведениями, декоративные качества и
общая праздничность стиля которых находят здесь
как бы свое наивысшее воплощение. Ни полуразру­
шенньIЙ татарами Владимир, ни рання
я
Москва, ко­
торая в начале XIV века еще не имела существенного
значения в искусстве Северо-Восточной Руси, не мог­
ли создать подобного образа. Зато Ростов и Ярос­
лавль, где на протяжени
и
XIII-XIV веков шла интен­
сивная работа по созданию икон и лицевых книг и где
использовались чрезвычайно отточеннь1е формаль­
ные живописные средства, бьIJШ в состояни
и
иметь все
необходимые условия для появления этой изумитель­
ной по красоте живописи иконы.
Кроме упомянутых икон и миниатюр с Ярослав­
лем связано еще несколько замечательных произведе­
ний живописи. Эго, в частности, три иконы так назы­
ваемой Толгской Богоматери: большая икона конца
XIII века из Третьяковской галереи, малая икона, на-
WШCll!fJ,.OUIJI n n, t
J.ЛWil nnontTICl{f
М.
.
•f!ПtlAllT� tiri;
_ ll.llПll('·
.,.""'
168. Хри стос и апостолы. Миниатюра из Сийского Еванге­
лия. 1340. Санкт-Петербург , Библиотека Российской Ака­
демии наук
273
писанная около 1314 года, из Ярославского музея, и
еще одна малая икона, первой половинь1 XIV века, из
Русского музея. Сравнительно с предыдущ
ими
памят­
никами живопись этих икон кажется более суровой.
Возможно, они представляют собою чисто церковное
и даже монашеское направление в ростово-ярослав­
ском искусстве. Особенно характерна первая малая
икона Толгской Богоматери. Написанная на потем­
невшем, свинцового цвета фоне, вьщержанная в почти
монохромной гамме, с резкими бель�ми высветления­
ми в виде коротких мазков и точек, скорбная по на­
строению, она производит незабьmаемое впечатление.
Параллельно с новгородской, псковской и ростов­
ской школами живописи в конце XIII века стали раз­
виваться новые школы, среди которых едва ли не пер­
вое место принадлежало тверской. В области искусст­
ва Тверь вышла на самостоятельную дорогу намного
раньше, чем ее будущая политическая соперница Мо­
сква. Возникновение тверской живописи быrю пря­
мым следствием учреждения местной епископской ка­
федры (ок. 1271). Как и всегда в подобных случаях,
обособление церковной жизни привело к образова­
нию собственнь�х иконописнь�х кадров. В силу бурнь�х
политических событий XIV-XV веков, когда Тверь
несколько раз становилась центром ожесточеннь�х во­
еннь�х действий и разорялась то татарами, то москви­
чами, ее искусство развивалось неравномерно и крат­
ковременнь1е периоды подъема чередовались с весьма
длительнь�ми периодами упадка. Можно думать, что
временем наиболее интенсивной и плодотворной
тверской художественной жизни был рубеж XI II­
XIV веков, когда во главе княжества находились вели­
кий князь Михаил Ярославич (1272-1319) и его
мать - великая княгиня Оксиния. В их правление был
сооружен каменньIЙ собор Спаса Преображения, рас­
писанньIЙ в 1292 году фресками. Эго первая каменная
постройка и вместе с тем первое упоминание о воз­
рождени
и
традици
и
монумекrальной живописи в Се­
веро-Восточной Руси за весь период после татарского
нашествия 1238 года.
Фрески тверского Спасо-Преображенского собора
до нас не дошли, как не дошел и сам собор. Но, по-ви ­
димому, вскоре после того, как была произведена его
роспись, то есть в начале XIV века, бьmа написана
замечательная, идущая из Тверской земли икона Спа­
са. Она отJШЧается необычной для русских икон сум­
рачностью красок, среди которь�х особенно широко
использованы темно-оливковая и темно-коричневая.
Здесь же, в этой ранней иконе, впервые появляются и
очень характерные для тверской живописи белесые
высветления. В близком стиле исполнены иконы ар­
хангела Михаила из Третьяковской галереи и вь�ход­
ные миниатюры тверского списка Хроники Георгия
Амартола. В рукописи особенно интересна первая ми­
ниатюра, изображающая тверского князя Михаила
Ярославича и его мать Оксиюпо перед вос
с
едающим
на престоле Спасом. Еще в первые годы после рево­
люци
и
1917 года бьmо высказано предположение о
зависимости ранней тверской живописи от поздней
киевской. Недостаток фактического материала не по­
зволяет пока утверждать эту мысль безоговорочно,
но возможно, она окажется верной. Прежний высокий
авторитет Киева и его школы обращал к нему внима­
ние подымавшихся новь�х княжеств.
К сожалению, очень плохо уловим пока облик ран­
него искусства Москвы. Попытки связать с Москвой


икону «Явление архашела Михаила Иисусу Навину»
из Успенского собора Московского Кремля и упомя­
нугую вьШiе икону Бориса и Глеба из Русского музея
остаются спорными.
Первый достоверный памятник московской живо­
писи - две миниатюры Сийского Евангелия (1340).
Они изображают Поклонение волхвов и Огослание
учеников на проповедь. Красивые по цвету, миниатю­
ры тем не менее еще отличаются архаическим стилем.
Особенно характерны фигуры апостолов: босые,
большеголовые, по-крестьянски тяжеловатые, серьез­
ные. Примерно в те же годы бьmа наIШсана замеча­
тельная икона «Спас Ярое Око» из Успенского собора
Московского Кремля. Суровый, безжалостный лик
Христа на иконе хорошо согласуется с ее темными
красками. В миниатюрах Сийского Евашелия и в ико­
не «Спас Ярое Око» черты будущего московского ис­
кусства почти не прослеживаются. Между тем это
центральные памятники московской живоIШси пер­
вой половины XIV века, так как рукопись, по указа­
нию весьма обширного послесловия, изготовлена по
личному заказу Ивана Калиты, а икона - для кафед­
рального митрополичьего Успенского собора. Эго
дает основание думать, что первая половина XIV века
бьmа для московской живописи еще таким периодом,
когда она развивалась на сравнительно неширокой
основе как одно из побочных направлений ростово­
ярославского искусства. Очевидно также, что москов­
ские мастера исходили не от ярких и блещущих внеш­
ней красотой икон вроде ярославской иконы архаше­
ла Михаила, а от суровой, монашеско-церковной вет­
ви ростово-ярославской живописи, которую мы знаем
по иконе Спаса Нерукотворного начала XIV века из
Третьяковской галереи и первой малой иконе Толг­
ской Богоматери.
С конца XIII века во многих русских городах воз­
обновилось строительство каменных церквей. В связи
с этим снова стало возможно развитие фресковой жи­
вописи. Но так как после татарского нашествия худо­
жественная традиция русского монументального ис­
кусства бьmа надолго пресечена и технические навыки
мастеров бьmи утрачены, их возрождение происходи­
ло медленно. Поэтому общее количество ранних рус­
ских росписей невелико, а их качество, если судить по
сохранившимся остаткам стенописи церкви Николы
на Липне, чаще всего уступало качеству более ранних
росписей.
Or первой половины XIV века сохранился только
один памятник русской монументальной живописи -
фрески собора Рождества Богородицы Снетогорского
монастыря около Пскова (1313). Система этой роспи­
си в целом похожа на домошолъские памятники, где
она находит себе много общего с Нередицей. Точки
соприкосновения с домошольским искусством обна­
руживают и стилистические черты снетогорских фре­
сок. Все это естественно, потому что роспись исполне­
на в начальный период возрождения на Руси мону­
ментального искусства, и мастера при составлени
и
програм
мы
росписи и в процес
с
е наIШсания особо
сложных композиций неизбежно должны бьmи обра­
щаться к более ранним памятникам. Но, завершая
линию развития домонгольской монументальной жи­
вописи, снетогорские фрески в то же время неотдели­
мы от искусства XIV века. Во многом они даже пред­
определили его новые черты. Разумеется, это надо
понимать в рамках местного псковского искусства, а
274
не русского искусства в целом, так как в других горо­
дах явления, сходные со снетогорскими росписями по
существу, получили несколько иные формы,
Снетогорские фрески запоминаются по их необы­
чайной выразительности. Пустын
ники
и преподоб­
ные, которые бесконечной лентой опоясьmают вос­
точную часть храма, смотрят на зрителя острым, про­
низьmающим взглядом. Этому впечатлению крайней
психологической напряженности способствует мане­
ра письма с характерными для псковской живописи
короткими, образующими пучки высветлениями. В
отличие от стенописей домошолъского времени, где
фигуры святых кажутся массивно-неподвижнь1J\.1И и
как бы прикованнь1J\.1И к лини
и
почвы, на снетогорских
фресках эти фигуры находятся в состояни
и
неустойчи­
вого равновесия, причем они способны изменять свое
положение не иначе как под острь1J\.1И или даже прямы­
ми углами. В целом это импульсивное и острохарак­
терное искусство уже бесконечно далеко от памятни­
ков предшествующей эпохи. Чтобы лучше понять ин­
дивидуальные черты снетогорских росIШсей, припом­
ним, что они современны или почти современ
ны
мозаикам и фрескам Фетхие джами (начало XIV в. ) и
Кахрие джами (ок.1316-1321) в КонстаIТ
ТИН
ополе, в
которых господствует классически-ясная и даже без­
мятежная форма.
В условиях организаци
и
средневекового творче­
ского труда, когда мастер-монументалист обычно со­
вмещал в себе и профессию мастера-иконописца, эсте­
тические нормы, утверждавПП1еся в стенной живопи­
си, рано или поздно должны бьmи стать достоянием
169. Сошествие св . Духа на апостолов. Фреска восточной
стены собора Рождества Бо гоМШ1
1Е
ри в Снетогорском мо­
настыре близ Пс кова. 1313


иконоrmси. Последняя же в свою очередь нередко оп­
ределяла стиль стеноrmсей. Эгот процесс бьш общим
для всех русских городов. Наглядное выражение он
получил в искусстве Пскова. Кроме снетогорских фре­
сок, мы находим здесь целый ряд станковых произве­
дений, авторы которых так или иначе тоже воплоща­
ют черты художественного стиля новой эпохи.
Во главе их надо поставить замечательную икону
«Богоявление» из Государственного Эрмитажа. Как и
снетогорские фрески, эта икона с первого взгляда по­
ражает сочетанием архаичного облика в целом и энер­
гично наrmсанных деталей. Хорошо сохранившийся
древний фон цвета потемневшего олова несколько
скрадьmает очертания фигур и общую схему компози­
ци
и
.
Тем сильнее оказьmаются, при внимательном
рассматривани
и
, лики ангелов. Они выражают магне­
тическую силу притяжения, которая как будго исхо­
дит от фигуры Христа. Несколько преувеличенное вы­
явление внутренних смысловых связей и душевного
состояния вообще характерно для псковской живоrm­
си, и черты, свойственные снетогорским фрескам и
эрмитажной иконе, часто можно наблюдать и в дру­
гих памятниках местной школы.
Поразительной чертой всей псковской школы яв­
ляется сочетание сознательной или бессознательной
архаизаци
и
с безудержной живоrmсностью, ломаю­
щей все наши представления об иконоrmсном каноне.
Недаром точная датировка многих произведений до
сих пор не установлена, и они перемещаются исследо­
вателямиизXVвекавXIVлибоизXVвекавXVI.А
между тем существуют хотя и немногие, но точно
датированные миниатюры и иконы, дающие опору
для хронологической классификаци
и
недатирован
ных
памятников. Таковы миниатюры двух Евангелий,
1409 и 1463 года, одно из которых отлично привязы­
вает к первой четверти или первой половине XV века
такие иконы, как Богоматерь Любятовская и деисус­
ный ЧШI из Третьяковской галереи и Русского музея, а
второе монохромной коричневатой гаммой и харак­
тернейшим типом лица евангелиста находит себе точ­
ные стилистические аналогии в pocrrncяx Мелетова.
НовсежеивXIV,иXV,аотчастииXVIвекахдва
названных течения как бы мирно сосуществовали, и
нет никаких признаков подавления одного стиля дру­
гим. Тяжелые , слабо расчленен
ные
формы, густая от­
делка золотом свойствен
ны
«Николаю Чудотворцу»
из Третьяковской галереи, «Деисусу» из Русского му­
зея, новооткрытой «Богоматери ОдигитрИИ>> из музея
в Новгороде, тогда как другое стилистическое течение
представлено «Параскевой Пятницей, Варварой и
Ульяной» и «Собором Богоматери» в Третьяковской
галерее, «Деисусом с Варварой и Параскевой» в Нов­
городском музее, «Рождеством Христовым с избран­
ными святыми» в Русском музее. Эга вторая группа
произведений равномерно падает на XV век, находя,
кстати сказать, близкие повторения и в XVI столетии.
О стилистических признаках первой груп
пы
икон
наилучшее представление дает монументальный «Де­
исус» в Русском музее. Он исполнен строгости и даже
величия, которые бьши так свойственны искусству
предшествующей эпохи. Насьпценные краски, из ко­
торых особо обращают на себя внимание сургучно­
красная и темно-зеленая, утяжеляют и без того сум­
рачный колорит. В живоrmси есть что-то драгоценное,
чему способствует и набитая на доску старин
ная
бас­
ма.
275
Совсем иную картину дают иконы второго на­
правления. В этих иконах, несмотря на то, что они,
возможно, вьшши из разных мастерских, мы находим
общие признаки, типичные для Пскова. Обращают на
себя внимание энергичные, импульсивные движения
фигур действующих лиц, острое, впечатляющее выра­
жение их глаз, напряженная сумрачность колорита.
Особенно характерна в этом отношени
и
икона «Деи­
сус» из музея в Новгороде. Она, за исключением боко­
вых фигур Варвары и Параскевы, повторяет компози­
цию, уже известную нам по иконе из Русского музея.
Но какие глубокие изменения произошли в искусстве
Пскова за небольшой промежуток времени, разделя­
ющий эти два памятника! Фигуры на иконе из Русско­
го музея имеют величавый, неподвижный характер,
они располагают к их длительному, неторопливому
созерцанию. С этим хорошо согласуется манера ис­
полнения петербургской иконы, отличающейся неко­
торой тяжеловесностью и обилием украшений. Икона
из музея в Новгороде наrmсана совсем иначе. Ее стиль
превосходно передает увлечение мастера решением
чисто художественной задачи. На светлом фоне ико­
ны четко рисуются руки святых, молитвенно обра­
щенные ко Христу. Лики и фигуры наrmсаны с изум­
ляющей свободой. Эго кажется почти невероятным:,
потому что иконографические типы Христа, Богома­
тери и Предтечи, а также Варвары и Параскевы вы­
держаны все же со всей необходимой точностью. Сме­
лая красочная лепка форм сообщает глубоко тради­
ционной сцене деисуса индивидуальный драматиче­
ский оттенок. Его усиливает колористическая гамма,
170. Собор Богоматери. Псковская школа. Ко нец XIV в.
Мо сква, Тре тьяковская галерея


построеIШая на типичных для Пскова темно-зеленых,
желтых, коричневых и кирпично-красных тонах.
Динамика живописной манеры и КОМПОЗIЩИОIПIО­
го построения в той или иной степени характерна для
всех псковских икон. Можно думать, что в целом ряде
случаев псковские иконописцы сознательно стреми­
лись представить привычные религиозные сюжеты в
такой форме, которая бы сама по себе пробуждала у
зрителя мысль об этих собьrгиях как о явлениях иск­
лючительного значения. Таковы знаменитые иконы
«Собор Богоматери» в Третьяковской галере
е
и «Со­
шествие во ад» в Русском музее. Икона «Собор Бого­
матери» написана на слова церковного гимна, поюще­
гося на праздник Рождества Христова. Ее эф
фе
ктная
композиция воплощена с безудержной свободой, оп­
ровергающей все понятия о строгой «иконописности»
древнерусской живописи. По силе впечатления не ме­
нее выдающимся образцом псковского искусства яв­
ляется икона «Сошествие во ад» . Центральный образ
Христа на этой иконе представлен в славе: вокруг,
словно грозовые разряды, змеясь, пробегают и исче­
заютбелыелини
и
.
ОсобеIШо запоминаются лики
Адама и Евы, которых Христос вьmодит из ада. Они
написаны с редкой выразительностью, которую тщет­
но бьuю бы искать в других русских иконах.
Еще совсем недавно псковская живопись представ­
лялась малоизучеIШой, таинствеIШой школой, где
властвовали свои законы, пристрастия, иконографи­
ческие изводы и где художествеIШая форма приобре­
тала сугубо местную окраску. Фундаментальная вы­
ставка псковской иконописи в 1990 году, с успехом
демонстрировавшаяся в Москве, Пскове и Петербур­
ге, впервые раскрьша необыкновеIШую полноту и раз­
нообразие творчества псковских мастеров, причем
оказалось, что и здесь искусство претерпело те же
фазы развития, через которые прошли Новгород, Мо­
сква, Ростов и Ярославль. Великолепен большой об­
раз четырех избранных святых, вероятно первой по­
ловины X:V века, на котором представлены Параскева
Пятница и святители Григорий Богослов, ИоаIШ Зла­
тоуст и Василий Великий. Он происходит из часовни,
стоявшей неподалеку от Снетогорского монасть�ря.
Автор иконы несомненно бьш знаком с фресками мо­
настьiрского собора, ибо композиция и образы свя­
тых напоминают изображения старцев на фресках.
Незабьmаем праздничный колорит иконы, где золо­
той фон сочетается с белой, красной, черной, коричне­
вой и темно-зеленой красками. Икона четь�рех из­
бранных святых - свидетельство неистощимой твор­
ческой энергии псковской школы живописи, очень
своеобразной и одной из самых сильных школ живо­
писи Древней Руси.
Центральньw памятником псковской живописи
X:V века являются фрески Успенской церкви села Ме­
летова, расположеIШого в 45 км от Пскова на восток,
на граmще с Новгородской землей. Согласно летопи­
си, они исполнены в 1465 году. Мелетовская роспись
пострадала от времени. Лучше других сохранились
фрески диакоIШИКа, жертвеIШИКа и северо-западной
угловой части на хорах. Несколько прекрасных по
живописи больших фрагментов име
етс
я также на за­
падной стене южной ветви креста («Неверие ФомьD>),
на северной стене алтарной апсиды («Оплакивание
Христа>>), на южной стене среднего нефа под хорами
(«Покров») и на западной стене справа от входной
двери (здесь помещена уже известная в литературе
276
фреска с изображением скомороха). Всего, по уцелев­
шим частям росписи, восстанавливается около ста от­
дельных фигур и сюжетнь�х и орнаментальных компо­
зиций. Первоначально их бьшо, вероятно, вдвое боль­
ше.
Мелетовские фрески сразу после их открьrгия вы­
звали большой интерес. Но внимание исследователей
привлекали главньw образом летописные надписи,
относящиеся к фрескам, а также очень редкая, едва ли
даже не уникальная, композиция с фигурой скоморо­
ха, играющего на музыкальном инструменте. Между
тем мелетовские фрески интересн
ы
прежде всего сво­
им стилем. Подобно снетогорским фрескам, они вы­
держаны в красновато-коричневь�х, терракотовьIХ то­
нах. Эгот колорит зависит от обильно применеIШой
местной земляной краски, залежи которой в виде
цветнь�х глин имеются по берегам рек. Художники
пользовались также синей, желтой, белой и зеленой
красками, но преобладающей бьша все же краснова­
то-коричневая охра. Ее тяжеловатый, если так можно
вь�разиться, <<Материальный» тон сочетается, однако,
с очень свободной, неожидаIШой для X:V века манерой
письма. Как заметил один из исследователей, она ос­
тавляет «впечатление малой красочности при боль­
шом мастерстве исполнения». Художники, которых
здесь бьшо несколько, заботились преимуществеIШо о
силуэте, о фигурах в целом, о ясности многофигурнь�х
сцен. Складки одежд написаны широко, жесты дейст­
вующих лиц превосходно вь�ражают их состояние или
их отношение к переживаемьw собьrгиям. Располагая
чрезвычайно скупой палитрой, мастера бьши вьmуж­
дены писать одними и теми же красновато-коричне­
вьwи и тускльwи желтьwи охрами лики, фигуры,
драпировки, архитектурные кулисы. Поэтому, чтобы
оживить фрески, они прибегали к системе виртуозно
употребляемьIХ высветлений и бликов, напоминаю­
щих манеру Феофана Грека, работавшего столетием
раньше в Новгороде. Мелетовские фрески имеют
много точек соприкосновения с росписями Феофана и
в стиле в целом. Но в отличие от Феофана, тобившего
171. Сре тене. Фреска церкви Успения в селе Мелётове близ
Пскова. 1465


выразительные крупномасшгабные композици
и
,они
мельче, а некоторые из ll
liX
вьшшmены в размерах и
технике почти миниапорной живописи. Здесь ощуща­
ется также, что мастера стремились достичь вырази­
тельности не только с помощью красочного мазка, но
испомощьюлини
и
.
Однако характерная ДJIЯ роспи­
сей XV века графичность, классическим примером ко­
торой бьши погибIIШе во вторую мировую войну фре­
ски Никольской церкви бьmшего Гостинопольского
монастыря под Новгородом, выражена здесь все же
очень слабо. Псковские живописцы XV века оказались
более восприимчивы к траДIЩИЯМ свободного худо­
жественного стиля предыдущ
ег
о столетия, чем новго­
родские. Эта черта нашла себе яркое выражение в
мелетовских фресках, а она составляет их наиболее
интересную особенность.
В отличие от Пскова, где памятники искусства XIV
и XV веков связаны между собою ясно ощутимой
местной исторической традицией, в новгородском ис­
кусстве такая единая стилистическая линия отсутству­
ет. Это говорит о сложности художественной культу­
ры Новгорода. Как один из крупнеЙIШlх городских
центров Восточной Европы, Новгород пользовался
широкой славой и притягивал к себе множество при­
шльrх художников, которые рассчитьmали получить
здесь вьП'одные заказы. Ожидания обычно их не обма­
ньmали, так как усиленное строительство каменньrх
церквей, развернувшееся в Новгороде с середины XIV
века, повлекло за собою и расширение живописньrх
работ. Особенно велика бьmа нужда в мастерах, под­
визавшихся в области монументальной живописи.
Когда на Руси в XIV веке, после длительного переры­
ва, снова стали расписьmать храмы фресками, рус­
ским художникам пришлось осваивать искусство сте­
нописи почти заново. Отчасти они приобрели опьп в
процессе самостоятельньrх поисков, как во Пскове, а
отчасти, по свидетельству источников московского
происхождения, им помогли приезжие греческие мас­
тера. Отдельные росписи, преимущественно в Новго­
роде и Москве, бьши исполнены заезжими художника­
ми, так как боярская знать и церковные власти пред­
почитали вьшисьmать квалифицирован
нь
rх мастеров,
а не ждать, пока образуются собственные кадры спе­
циалистов.
Новгородские летописи чрезвычайно скупь1 на со­
общения о фресках. В сущности, они говорят лишь о
трех росписях середины XIV века, осуществленньrх по
инициативе новгородских архиепископов в церкви
Входа в Иерусалим в Кремле (1338-1339), в Воскре­
сенской церкви Деревя:ницкого монастьхря (1348) и в
Успенской церкви на Болотове (1363). Четвертое лето­
писное известие - о фресках Спасо-Преображенской
церкви на Ильинской улице, исполненньrх Феофаном
Греком (1378), - не принадлежит современнику Фео­
фана: оно попало в летопись в XVII веке, когда какой­
то mобознательный новгородец собирал материаль1
ДJIЯ художественной истории города и списал не до­
шедшую до нас ктиторскую надпись, имевшуюся в
храме. Подобная же ктиторская надпись сохранилась
в церкви Спаса на Ковалёве, и она сообщает, что цер­
ковь расписана в 1380 году. Об остальньrх новгород­
ских стенописях ни летописньrх, ни каких-либо других
данньrх нет, а их, кроме первой росписи Болотова,
Спаса Преображения и Ковалёва, еще пять: в церкви
Феодора Стратилата на ручье, вторичная в Успенской
церкви на Волотовом поле, в церквах Рождества Хри-
277
стова на кладбище, Благовещения на Городище и Ар­
хангела Михаила в Сковородском монастьхре.
Недостаток исторических материалов затрудняет
изучение новгородских фресок. Исследователи вы­
нуждены ограничиваться по большей части субъек­
тивной оценкой памятников. Поэтому в научной ли­
тературе даже по главным вопросам истории мону­
ментальной живописи Новгорода существуют мне­
ния, взаимно исключающие друг друга. Чтобы
разобраться в этом сложном вопросе, необходимо
сначала обратить внимание на главные стилистиче­
ские признаки каждого памятника отдельно, а потом,
на основани
и
этих признаков, объединить росписи в
соответствующие груп
пы
.
В итоге, за исключением
первой алтарной росписи Болотова, стоящей по сти­
лю особняком от прочих фресок, выделяютс
я
две
груп
пы
.
Первую группу образуют фрески Спаса Пре­
ображения, Феодора Стратилата и основная роспись
Болотова, а вторую - росписи Спаса на Ковалёве,
Рождества на поле, Благовещения на Городище и Ар­
хангела Михаила на Сковородке. В росписях первой
груп
пы
преобладает широкая, живописная манера
письма, смело построенные композици
и
, параболиче­
ские лини
и
, строгий колорит, драматизм обIЦИХ ситу­
ацийиповышен
ньIЙ
психологизм одиночньrх изобра­
жений. В росписях второй группы, напротив, опреде­
ляющими признаками служат их более тщательное и
местами даже мелочное письмо, усиление графиче­
ского начала за счет живописного, деление стенньrх
поверхностей на сравнительно небольIIШе изолиро­
ван
нь
1е участки, напоминающие станковые произве­
дения, разнообразие красок и в конечном итоге
172. Феофан Гр ек. Пантократор. Фреска в куполе церкви
Спаса Пре ображения в Но вгороде. 1378


большая успокоенность и даже как будго некоторое
равнодушие, привычка к хорошему, но не сJПШIКом
эмоциональному искусству (Сковородка).
Поскольку достоверная хронология большинства
новгородских стенописей неизвестна, постольку их
обзор следует начинать с памятника, время создания
и автор которого бьuш бы установлены с бес
с
порной
точностью. Таким памятником является роспись цер­
кви Спаса Преображения на Ильинской улице, вьmол­
ненная в 1378 году Феофаном Греком.
Феофан - первый живописец на Руси, о котором у
нас имеются достаточно пoJrnыe и достоверные сведе­
ния. О нем несколько раз упоминают летописи, и его
личность ярко обрисована в большом письме, напи­
санном около 1415 года троицким иноком Епифанием
Премудрым к игумену тверского Спасо-Афанасиев­
ского монасть�ря Кириллу. По словам Епифания,
текст послания которого приведен в главе о mперату­
ре, до приезда на Русь Феофан работал в Константи­
нополе, Галате и Кафе, а на Руси - в Новгороде,
Нижнем Новгороде и Москве. В общей сложности им
бьmо расписано около сорока церквей. Умер Феофан
вскоре после 1405 года, так как под этим годом лето­
писи упоминают о нем в последний раз. В письме
Епифания о нем уже говорится в прошедшем времени:
«...бяше ...муж он живый...»
Поскольку первым городом, где работал Феофан
Грек, Епифаний назьmает Константинополь, то есте­
ственно думать, что Феофан вьШiел из столичной
школы живописи. Его сохранившиеся произведения
подгверждают свидетельство современника.
В церкви Спаса Преображения лучшие по сохран­
ности фрески Феофана расположены в куполе и в уг­
ловой северо-западной камере, устроенной на уровне
хор. В купольном своде написана большая фреска,
изображающая Пантократора. Эго несомненно са­
мая сильная фреска Феофана. Безжалостно взирает
Христос на расстилающуюся под ним землю. Он -
грозный судия, не знающий ни пощады, ни снисхож­
дения. Его всевидящее око проникает в самые глухие
закоулки человеческой души. Эго не Спас с его уча­
стием и добротой, это Вседержитель: он призван сле­
дить за человеком и, как духовный меч, карать любое
проявление греха. Под этим страшным взором оста­
ется лишь склонить главу и ждать возмездия. Грозное
вь�ражение имеют также лики архангелов и серафи­
мов, составляющих небесную стражу Христа. Биб­
лейская мощь и широта воплощены в гигантских фи­
гурах праотцев, написанных в простенках барабана.
Во всей росписи купола царит нечто сверхчеловече­
ское.
Если бы до нас дошли фрески на сводах и в верхних
частях стен, мы бы могли здесь увидеть захватьmаю­
щую картину цикла страстей, трагическое содержание
которых должно бьmо бьтть Феофану особенно по
душе. К сожалеmпо, почти все верхние фрески погиб­
ли. Очень мало их уцелело и внизу храма. Лишь в
угловой камере на хорах фрески составляют неболь­
шой цикл, дающий, наравне с росписями купола, хо­
рошее представление о том, какой бьmа живопись ма­
стера в целом.
Камера наверное служила в свое время личной мо­
лельной главного строителя церкви Спаса Преобра­
жения «благородного и боголюбивого боярина Васи­
лия Даниловича». Она бьmа посвящена Троице, так
как на ее восточной стене написана фреска с изображе-
278
нием ветхозаветной Троицы. На других стенах каме­
ры изображены Поклонение жертве и святые, среди
которых почетное место отведено столпникам и вели­
ким египетским подвижникам: Иоанну Лествичнику,
Apcemno Великому, Онуфрию Великому, Акакию и
Макарию. Особенно сильное впечатление производят
трехметровые изображения столпников. По общему
признаmпо средневековой богословской мысли стол­
пники бьmи славой и надеждой человечества. Взойдя
на столпы, чтобы оторваться от пучины зла, наполня­
ющего землю, они посвящали себя одной только мо­
mпве Богу. Здесь, в росписях Феофана, они как бы
символизируют идею богопознания и высшую сту­
пень на пути к спасеmпо души. Но и на столпах фео­
фановские святые не могут избавиться от разъедаю­
щих их сомнений и страха. Даже этих подвижников
преследует призрак Страшного суда, даже они испы­
тьmают на себе гневный взор Пантократора. Выстав­
ленные перед грудью руки, указующие на их отрече­
ние от мира, так ярко вь�ражают тщету земного суще­
ствования даже в его самых аскетических проявлени­
ях, что в душе современников Феофана невольно
должно бьmо рождаться чувство глубокого покаяния.
Видимо, роспись церкви Спаса Преображения вопло­
щала в себе мысль о необходимости самоосуждения и
вместе с тем о бесплодности человеческих усилий до­
стичь совершенства и заслужить прощение божества.
Судя по остаткам живописи на западной стене и на
примыкающих к ней сводах, роспись храма не имела
изображения Страшного суда. Но дух этого грандиоз­
ного собьпия является здесь главным, определяю­
щим все аспекты содержания росписи.
Феофан - странствующий мастер. Большую
часть своей жизни он провел в скитаниях по городам
Византи
и
, Крыма, России. Вот почему так трудно оп­
ределить принадлежность Феофана к искусству одной
173. Серафим . Фреска в куполе церкви Феодора Стратила­
та в Новгороде. 1380-е гг.


какой-либо страны. Но уже теперь ясно, что его нель­
зя оторвать ни от истории византийской живописи, ни
от истории живописи Древней Руси. Здесь, на Руси, он
прожил не менее половины жизни, и на это время
падает расцвет его творческих сил. К тому же как в
Новгороде, так и в Москве, куда Феофан пере
е
хал
позднее, он работал не один, а в содружестве с мест­
ными художниками и, конечно, имел учеников. Эго
слияние искусства Феофана с русским искусством хо­
рошо ил
люстр
ируют росписи церкви Феодора Стра­
тилата.
Церковь Феодора Стратилата построена в 136(}-
1361 годах, но ее фрески должны бьmи быть написаны
много лет спустя: стилевые признаки и отдельные
иконографические темы говорят о зависимости этой
росписи от работы Феофана в 1778 году. Как и рос­
пись церкви Спаса Преображения, феодоровские фре­
ски сохранились плохо. Мелкие фрагменть1, разбро­
санные по стенам огромного храма, не образуют ни­
чего целого. Долго скрьmавшиеся под слоем побелок,
они сильно пострадали от въевшейся в них извести. К
тому же высветления на фресках бьmи сделаны в свое
время свинцовыми белилами, ставшими ньmе совер­
шенно черными. Все это исказило роспись, поэтому на
первый взгляд она кажется не очень похожей на рос­
пись церкви Спаса Преображения. Между тем связь
их очевидна. Здесь набтодается множество совпаде­
ний в области иконографии, типов лиц, постановки
фигур и даже приемов письма. И все же фрески Фео­
дора Стратилата оставляют двойственное впечатле­
ние. Наряду с такими изумительными фигурами, как
ангел из «Благовещения)), мноmе части росписи, на­
пример в куполе, по вялости и неточности рисунка, по
174. Церковь Успения Богоматери на Волотовом поле в ок­
рестностях Новгорода. 1352; стенная живопись - око ­
ло 1390
279
рыхлости форм и плоскостности письма, по дробно­
сти и мелочности больших сцен не вяжутся со стилем
Феофана Грека. Естественно поэтому думать, что ос­
новная работа в этом храме бьша сделана не Феофа­
ном, а местными новгородскими мастерами. Об этом,
кстати, убедительно говорят частью русские, а час­
тью испорченнь1е, непонятые греческие надI
IИ
си на
фресках купола. Возникла роспись церкви Феодора
Стратилата наверное вскоре после росписи Спаса
Преображения, в начале 80-х годов XIX века.
Вьщающееся место в истории новгородской мону­
ментальной живописи принадлежит поmбumм фре­
скам церкви на Волотовом поле. Мастер, которому
бьшо поручено расписать Успение на Болотове, сумел
хорошо соотнести фрески с архитектурой. Он подо­
брал для фигурных композиций столь удачнь1е масш­
табы, что храм как бы расширился, стал просторнее и
легче. Эго впечатление поддерживалось также нео­
бычной манерой его живописи. Волотовские фрески
бьmи написаны свободно, легко, летуче. Эго казалось
тем более удивительно, что в них ясно ощущалась
предметная сторона вещей, ибо их автор широко
пользовался светотенью, а из красок выбирал не толь­
ко голубовато-серые, но и довольно плотные террако­
товые. Эффект росписи закточался в ее изумитель­
ном совершенстве. Эга живопись обладала неизъяс­
нимым свойством бьпь в одно и то же время и эскиз­
ной и законченной. Любая композиция сразу же
поражала своей бесподобной свежестью и вместе с
тем точностью воплощения замысла. Такою бьша, в
частности, редкая по красоте полуфигура архангела
Михаила, расположенная в замке одной из подпруж­
ных арок. Закточенная в классическую форму кругло­
го медальона, она казалась чудом искусства рисунка
и композици
и
.
Какую бы фреску мы ни взяли, распо­
ложенную на виду или в углах церкви, везде на них
лежала печать высокого мастерства и особой незави­
симости мышления их автора. Эга независимость
проявлялась у него по-разному, но главным образом,
пожалуй, в том, что, смело отбрасывая подробности,
добиваясь в первую очередь общего впечатления, он
сумел вдохнуть в привычнь1е иконографические схе­
мы пульсирующий ритм жизни.
В росписях Болотова не бьшо ничего иконного.
Гибкая широкая линия и красочное пятно, мазок слу-
175. Иоанн Пр едтеча. Фреска в куполе церкви Успения Бого­
матери на Волотовом поле в окрестностях Новгорода.
Около 1390


176-
-
178. Пр орок Моисей; Прор ок; Мученик. Фрески в куполе церкви Спаса на Ковалёве в окрестностях Новгорода. 1380
жили главными художестве1mыми средствами масте­
ра. Отсюда естественно вытекала динамика и карnm­
ность его фресок. Если в ранних новгородских иконах
и росписях церкви Николы на Липне действующие
лица были обращены лицом к зрителю, а композици
и
соЧИНЯJШсь по принципу вертикали, то у волотовско­
го мастера фронтальная постановка фигуры, особен­
но в массовых сценах, чрезвычайно редка. Компози­
ционная ось большинства волотовских фресок - ди­
агональ. По диагонали снизу вверх скачут волхвы, по
диагонали рвутся к нему острые, как стрелы, вершины
скал, по диагонали развертъmается изумительная сце­
на Вознесения Христа. Беспокойная, экстатическая
атмосфера волотовских фресок немало зависела
именно от манеры, в какой они бьmи написаны. Здесь
не бьmо никакой заученности, ни одного намека на
колебания художника.
Чтобы должным образом оцеmпъ русское искус­
ство XIV века, в частности новгородские фрески, сле­
дует помmпь, что в это время в Восточной Европе
наблюдается усиление гуманистических элементов
средневековой культуры. Этот процесс получил яркое
выражение в литературе, пластике, живописи. Фрески,
иконы и миниатюры этой эпохи обращают на себя
внимание новыми стилистическими чертами. Компо-
зици
и
получают пространственный характер, в боль­
ших сценах почти необходимой деталью становятся
архитектурные кулисы и пейзаж, движение фигур ста­
новится более естественным, усиливается интерес к
психологической характеристике человека. Новый ху­
дожественный стиль, который сначала широко при­
менялся в константинопольских мастерских, с течени­
ем времени распространился в Сербии, Болгарии,
России. В каждой из этих стран он получил свой наци­
ональный оттенок, но вместе с тем сохранил и много
общих признаков, затрудняющих определение памят­
ников.
Фрески Болотова содержали в себе много иконо­
графических и стилистических особенностей, нахо­
дивших убедительные параллели в росписях церквей
Спаса Преображения и Феодора Стратилата, а также,
вместе с этим последними, в памятниках греческой и
сербской живописи. Это и понятно. На протяжени
и
XIV столетия в Новгороде работало так много заез­
жих мастеров, что местные художники не могли, ко­
нечно, равнодушно отнестись к искусству греков и
славян. Из вестно, что первая упоминаемая в новго­
родских летописях XIV века роспись бьша исполнена
именно византийскими мастерами - греком Исайей
«с другьD), расписавшими в 1338-1339 годах по ини-
179. Евхари стия . Фреска в апсиде церкви Спаса на Ко валёве в окре стностях Новгорода. Левая и правая части (прорись
Л. !{урново, 1920)
280


циативе архиеrmскопа Василия кремлевскую церковь
Входа в Иерусалим. Дорога на Русь, проложенная
Исайей «с другьD>, не бьmа забыта визаIПИЙЦами. Об
этом ясно свидетельствует последующий приезд в
Новгород Феофана Грека. Византийские художники
стремились сюда тем более охотно, что найти работу
на родине становилось все труднее, а на Руси их искус­
ство пользовалось больllШМ успехом. Вся история
возрождения на Руси монументальной живоrmси, как
в Новгороде, так и в Москве, бьmа связана с именами
греков. Однако давно высказанная гипотеза о принад­
лежности волотовских фресок Феофану Греку непри­
емлема. Достаточно обратить внимание на характер­
ный для Болотова тип женской фигуры с узловатыми
тонкими руками, чтобы отбросить всякую мысль об
участи
и
в pocrrncи Феофана. Такие фигуры не харак­
терны для живоrmси Феофана. М . А. Алпатов и В. Н.
Лазарев предполагали, что в Успенской церкви на Бо­
лотове работал выдающийся новгородский мастер,
который хорошо изучил творчество Феофана Грека,
но сумел выработать и свою собственную манеру.
Возможно, однако, что тут работал неизвестный нам
по имени другой греческий художник .
Согласно летоrmси, Успенская церковь построена
в 1352 и pacrrncaнa в 1363 годах. Казалось бы, летоrmс­
ная дата должна бьmа устранить всякие сомнения в
хронологии волотовских фресок. Между тем этот
вопрос до сих пор вызьmает ожесточенные споры, так
как под алтарной фреской, изображающей литургию,
в 1855 году была обнаружена другая фреска - того же
содержания, но более древняя. Эго дало повод А. И .
Анисимову и В. Н . Лазареву датировать 1363 годом
лишь нижнюю фреску, а сохранившуюся pocrrncь вто­
рого слоя относить к более позднему времени. И дей­
ствительно, целый ряд соображений заставляет дати­
ровать основную pocrrncь Болотова концом XIV века
(примерно около 1390). Обращает, в частности, вни­
мание то, что архиеrmскоп Алексей, чье изображение
было написано вместе с изображением его предшест­
венника архиепископа Моисея на нижней стене храма
около Богоматери, представлен в виде святого, с ним­
бом, а он умер только в 1388 году. Видимо, pocrrncь
возникла не раньше года его смерти . Прижизненнь1е
портреты даже выдающихся церковных деятелей с
признаками святости в русской живоrmси неизвестнь1.
Совсем ИНЬIМИ по стилю являются новгородские
pocrrncи второй груп
пы
.
Во главе их надо поставить
погибшие в войну, но более чем наполовину вос
ст
а­
новленнь1е из обломков фрески церкви Спаса на Кова­
лёве (1380). В отличие от подчеркнуто живоrmснь�х
фресок Спаса Преображения, Феодора Стратилата и
Болотова ковалёвская pocrrncь бьmа сделана мастера­
ми, находившимися под сильным влиянием иконоrm­
си. Эгим объяснялась необычная система размещения
основнь�х изображений на ее стенах. Обрамленнь1е
широкими прямоугольньIМИ рамками, не связаннь1е
композиционно одна с другой, они напоминали боль­
шие иконы. И техника ковалёвской pocrrncи тоже обна­
руживала свою зависимость от иконоrmсной. Масте­
ра, которь�х здесь бьmо трое, широко пользовались
графьей, то есть процарапьmали по штукатурке рису­
нок той или иной предполагавшейся фрески. При этом
графья, служившая обычно вспомогательным средст­
вом, приобретала у них непомерно большое значение
и влияла на стиль . Поэтому фигуры отдельнь�х свять�х
на ковалёвских фресках казались очень странньIМИ,
281
они были наrmсаны в несколько неестественнь�х и слу­
чайнь�х позах. Эго особенно бросалось в глаза на фре­
ске «Преображение» с упавшими апостолами и на фре­
сках нижнего регистра, где были изображены святые
воинь1 в очень неудобнь�х позах. Ковалёвская pocrrncь
отличалась от фресок первой группы также своей ико­
нографией. В этом отношени
и
уникальньIМИ были
изображения тетраморфа в pocrrncи барабана и торже­
ственная композиция под названием «Предста Цари­
ца одесную Тебе>> на северной стене. На фреске изобра­
жены Христос в архиерейском облачени
и
,сидящийна
троне, и предстоящие Богоматерь в царских одеждах и
Креститель. Смысл фрески «Предста Царица» заклю­
чался в прославлени
и
Христа как царя царей и велико­
го архиерея. Эгот иконографический тип в том вари­
анте, который имелся в pocrrncяx Ковалёва, сложился
на почве Сербии и несомненно был занесен в Новгород
сербскими мастерами. И действитель но, не только
иконография, но и стиль ковалёвских фресок обнару­
живали прямую зависимость от сербского искусства.
Несколько позже Ковалёва должны были быть
расписаны храмы Благовещения на Городище и Рож­
дества Христова на поле. Фрески городищенской цер­
кви, тоже погибшие во вторую мировую войну, были
раскрыты лишь частично. Здесь в двух нишах жерт­
венника были представлены: в одной - композиция
на сюжет «Не рьщай Мене мати» с Иоанном Богосло­
вом и св . Родионом по сторонам, а в другой - литур­
гия с двумя ангелами и двумя святителями . Сохранив­
шиеся крайне плохо, эти фрагменть1 тем не менее от­
четливо обнаруживали свою связь с фресками церкви
Рождества на поле. В обеих росписях совпадали не
только характерные типь1 свять�х, например св. Роди­
она и Симеона, но и манера письма - плотная, сухо­
ватая, с мелкими иконописньIМИ движками поверх
высветлений и довольно яркой красочной гаммой.
Эги черты, которые ныне можно наблюдать на сохра­
нившихся и целиком расчищеннь�х фресках церкви
Рождества, находили, в свою очередь, параллели в
росписи Ковалёва. Все три памятника имели признаки
одного и того же направления, но не греческого, а
направления с южнославянским оттенком. Достаточ­
но сравнить замечательную фреску церкви Рождества
с изображением благовествующего ангела с анало­
гичньIМИ по сюжету фресками Феодора Стратилата и
Болотова, чтобы убедиться в различи
и
их стиля. Пол­
ностью лишенная изысканной утонченности форм,
мощная и как бы крадущаяся фигура ангела в церкви
Рождества написана к тому же очень плотно, а круп­
ные и жестко нарисованнь1е черты его лица похожи на
типь1 лиц в росписях Ковалёва. Поскольку церковь
Рождества построена в 138 1-1 382 годах, ее фрески и
близкие к ним фрески церкви Благовещения на Горо­
дище не могли быть написаны раньше 1382 года. Ве­
роятно, это произошло на протяжени
и
80--
-9
0-х годов
XIV века.
Значительным фресковым циклом, относивllШМся
ко второй группе памятников монументальной живо­
писи Новгорода, являлась также роспись церкви Ар­
хангела Михаила в Сковородском монастыре. Цер­
ковь, сооружение которой летоrmси относят к 1355
году, и ее pocrrncь, точное время исполнения которой
нам неизвестно, были разрушены немецкими фаши­
стами. Эга невосполнимая утрата тем более велика,
что сковородская стенопись, открытая незадолго пе­
ред второй мировой войной, не бьmа своевременно


заснята и изучена специалистами. А между тем по
качеству и сохранности красочного слоя уцелевпmх
фрагментов она бьша одной из лучпm:х в Новгороде.
Сковородская роспись имела сравнительно мало
многофигурных композиций. Особо вьщелялась, по­
жалуй, только одна масшrабная фреска над алтарной
аркой с изображением Вознесения Христа. Значитель­
но больше здесь бьшо единоличных фигур: пророков,
евангелистов, праотцев, святителей, мучеников и ан­
гелов. Немало места художники отвели и орнаменту,
который сообщал сковородским фрескам радостный
оттенок. Эrо впечатление создавалось, впрочем, не
только благодаря орнаменту. Вся роспись храма бы­
ла как-то по-особому ясной и простой. Она вовсе не
бьша рассчитана на то, чтобы в последовательных и
глубоко продуманных сценах развивать сложную бо­
гословскую идею. Напротив, ее мастера бьши как буд­
то поглощены задачей создать в храме с помощью
живописи настроение светлого, безмятежного покоя.
Отсюда очень стройнь1е и тонкие фигуры их святых,
спокойнь1е и даже бесстрастные выражения лиц, ши­
рокие, свободно падающие складки одеяний, обилие
орнамента. Эrим же объяснялся и очень красивый
колорит сковородских фресок, где особенно часто
можно было набтодать сочетания нежнь�х фиолето­
вь�х, серь�х, светло-зелень�х, светло-коричневь�х и
оранжево-желть�х тонов. Палитра стенописи давала
ясные указания, что здесь работали опьrгные мастера
и что кажущаяся простота их искусства - это черты
особой художественной школы.
Как и для других росписей второй груп
пы
, наибо­
лее убедительные аналогии сковородским фрескам
мы находим в искусстве южнь�х славян. Но диапазон
этих аналогий, в отличие от предьщущих стенописей,
более широк и не позволяет связать сковородские
фрески с конкретным сербским памятником. По ха­
рактеру стиля в целом, где явственно дают о себе
знать палеологовские черты, они соответствуют серб­
ским росписям первой половинь1 XIV века. Однако в
Михайловской церкви полностью отсутствуют такие
свойственнь1е сербской монументальной живописи
второй четверти XIV столетия черты, как несколько
перенасыщен
нь
1е фигурами сцены, их грубоватая экс­
прес
с
ия. В памятниках серединь1 XIV века, хронологи­
чески еще более близких ко времени сооружения цер­
кви Сковородского монастыря, набтодаются даже
очевиднь1е признаки упадка сербского монументаль­
ного искусства. В сравнени
и
с этими памятниками
сковородские фрески выгодно отличаются своим бла­
городнь�м характером, чистотой линий, умеренно­
стью в передаче движений, мягким и светль�м настро­
ением. Здесь преобладают изящнь1е, спокойнь1е фор­
мы, присущие стито поздних сербских памятников
монументальной живописи. Как это ни странно, на
первый взгляд, учитьmая довольно раннюю дату соо­
ружения церкви Сковородского монастыря, несом­
неннь1 отдельные точки соприкосновения сковород­
ских фресок именно с поздними сербскими средневе­
ковыми фресковыми циклами, образующими высшие
достижения так назьmаемой моравской школы живо­
писи, которая сложилась в монастырях Северной Сер­
бии и которая процветала в конце XIV - начале XV
веков . Лучшие образцы творчества моравской шко­
лы -фрески в церквах Богородицы в Калениче (вско­
ре после 1413) и Троицы в Манасии (около 1418), а
также изумительные по качеству исполнения и худо­
жественному совершенству мюmатюры работы мае-:
тера Радослава из одной афонской рукописи, храня­
щиеся ныне в Публичной библиотеке в Петербурге.
Именно здесь мы находим детали, вызьmающие наи­
более близкие ассоциаци
и
с деталями новгородского
памятника. Не искточено, что в Сковородском мона­
сть�ре работали заезжие сербские мастера или, что,
кажется нам менее вероятнь�м, русские художники,
очень хорошо знавшие сербское искусство той фазы
его развития, которая последовала сразу после созда­
ния росписей Раваницы. Какими путями этот стиль
был занесен в Новгород - прямо ли из Сербии или
через Афон, с которь�м новгородцы поддерживали
оживленные связи, - сказать пока трудно. Что же
касается времени исполнения сковородских фресок,
то предьщущее изложение достаточно ясно показьmа­
ет, что мы склоннь1 датировать их поздним XIV или
даже ранним XV веком. Они занимают в истории нов­
городской живописи примерно такое же место, какое
в истории московского искусства принадлежит фре­
скам Успенского собора во Владимире, исполненнь�м
Андре
е
м Рублевь�м и Даmmлом Чернь�м в 1408 году,
которые, кстати сказать, так же как и фрески Сково­
родского монастыря, не отделены слишком резким
этническим барьером от искусства родственного рус­
ским славянского народа на Балканах.
В XII столети
и
новопостроеннь1е новгородские ка­
меннь1е храмы расписьmались обычно вскоре после за­
вершения архитектурньIХ работ. В XIV веке, наоборот,
между постройкой и росписью церквей чаще всего
180-
-
182. Архангел; Пр орок Аввакум; Пр орок Захария . Фрески церкви Архангела Михаила Сковородского монастыря в окре­
стностях Новгорода. Ко нец XIV - начало XV в.
282


имели место ДJШтельные интервалы. Церковь Спаса
на Ковалёве простояла без pocrrn:cи 35 лет, церковь
Благовещения на Городище - не менее 40 лет, Успен­
ская церковь на Болотове до первой росписи - 11, а до
второй -не менее 30 лет, церковь Архангела Михаила
на Сковородке - около 40-50 лет . Подобные интер­
валь1 можно объяснить лишь тем, что в Новгороде в
XIV веке не было или же бьuю очень мало собственнь�х
мастеров, постоян
н
о работавших в области монумен­
тальной живоrrn:си. Характерно, что новгородские ле­
тоrrn:си не упоминают о церковнь�х pocrrn:cяx. Эго тем
более удивительно, что строительство храмов зафик­
сировано ими на редкость полно и обстоятельно. Ос ­
тается закшочить, что летоrrn:сцы не очень стремились
вrrn:сьmать в местнь1е анналь1 заслуги лиц неновгород­
ского происхождения . И действительно, анализ новго­
родских стеноrrn:сей показьmает, что фресковая живо­
пись XIV - начала XV веков была здесь искусством
либо греческим и южнославянским, либо, если испол­
нение фресок поручалось местным мастерам, послед­
ние обнаруживали очень хорошее знание греческих и
сербских образцов, которым они, за немногими иск­
лючениями, старались подражать .
Новгород на протяжени
и
веков бьm крупнейшим
производителем pyкorrn:cньix книг, тысячи которь�х
образуют как бы фундамент его культурного насле­
дия . XIV век - эпоха расцвета новгородской пись­
менности. Лицевые и орнаментированнь1е pyкorrn:cи
выявляют еще один аспект местного искусства. Б сво­
их основнь�х чертах книжное оформление повторяло
эволюцшо искусства большого стиля . Б таком ран­
нем памятнике, как новгородская Хлудовская Псал­
тирь конца XIII века с ее более чем ста ил
люстр
ация­
ми, мы видим почти прямое соответствие всей после­
татарской иконоrrn:си, до житийного «Георгия» из
Русского музея вкшочительно. Здесь та же неумелость
183. Борис и Гл еб. Из церкви Бори са и Гл еба «в плотниках»
на Торг овой стор:те Новгорода. Около 1377. Но вгород, М�
зей
283
рисунка, скованность движения, примитивная, с рас­
счетом на раскраску живопись. Занимательность сю­
жета выставлена на первый план, и, разглядьmая вы­
ходную миниатюру с играющим Давидом и его «ор­
кестром», мы больше интересуемся разнообразием
музыкальнь�х инструментов, чем художественной
формой. Лишь одна вь�ходная миниатюра с фигурой
Христа в рост и с припадающими к ней Марфой и
Марией вьmадает из общей вереницы образов. Неда­
ром были попьrгки вьmести эту ил
люстр
ацшо за пред­
елы XIII века: артистизмом своего исполнения она
резко контрастирует с миниатюрами pyкorrn:cи в це­
лом.
Книжная ил
люстр
ация Новгорода дает удиви­
тельные образы слияния местнь�х вкусов и художест­
венного творчества пришльIХ мастер ов. Б одном из
Евангелий третьей четверти XIV века в московском
Историческом музее имеются листовые миниатюры с
изображениями Матфея, Марка и Луки. Pyкorrn:cь, ус­
тавное письмо и тератологическая орнаментация ко­
торой тиr
rn:чнь
1 для новгородского книгописания, ни­
как не соответствует местной художественной тради­
ци
и
именно своими ил
люстр
ациями. Они обнаружи­
вают теснейшее родство с сербским искусством,
причем с искусством не книги, а фрески. Фигуры в
рост даны в сложнь�х разворотах, свитки подвешены
к рамке, а Матфей и Марк, придерживая их нижние
закручивающиеся края, вписьmают тексты своих со­
чинений. Драпировки образуют сложнь1е углы и
складки, щедро высветленные пастозными белилами
с намерением достичь ил
лю
зионистического эффекта.
ПрШiоминая Дечаны и другие сербские памятники
первой половинь1 XIV века как исходнь1е образцы сти­
ля миниатюр музейного Евангелия, мы неожиданно
находим близкие им аналогии в стенописи Ковалёва и
можем предположить, что мастер миниатюр подви­
зался и в росписи Спаса на Ковалёве, где, как извест­
но, работали именно сербские мастера. Не местный
характер стиля ил
люстр
аций названного Евангелия
тем более очевиден, что нaIIUIИcь точные копи
и
мини­
атюр с Марком и Лукою, вьmолненнь1е в конце XIV
века новгородским художником, где формы приобре­
ли рь�хлость, а фигуры евангелистов даже известную
неустой�швость.
Другое стилистическое течение, ориентирующееся
тоже на фреску, но уже не сербскую, а греческую, пред­
ставлено двумя миниатюрами из знаменитой Псалти­
ри Ивана Грозного, датирующимися 80-ми годами
XIV века (Российская Государственная библиотека).
Рукопись по всем признакам новгородская, а миниа­
тюры с изображениями пророков и псалмопевцев Да­
вида и Асафа скорее всего возникли в художественной
среде, где тон задавало искусство Феофана Грека. Б
колорите преобладают коричневые и тускло-синие то­
на, желтые охры, а в рисунке - широкие, нервные
лини
и
, пастозность мазков, общая импульсивность
образов. Сравнение с уже известными фресками Фео­
дора Стратилата показьmает некоторую вялость по­
следних, а с росписью Болотова - очевидную воз­
бужденность. Наибольшую близость миниатюры об­
наруживают к фрескам Феофана в церкви Спаса и
вьшmи , наверное, из его новгородской мастерск ой,
Хронология и стилистические черты новгородских
стенописей, насколько это удается уловить по двум
точно датированнь�м циклам и характернь�м призна­
кам остальнь�х памятников, свидетельствуют, что


первоначальное визаIПИЙское вшrяние в монумен­
тальной живописи Новгорода постепенно уступило
место южнославянскому. Это произоrшю на протяже­
ни
и
80-х годов XIV века, когда бышr осуществлены
последние греческие росписи и первые южнославян­
ские. Одновременно в новгородском искусстве про­
изоIШIИ и существе1шые стишrстические изменения,
которые можно кратко определить как нарастание в
живописи икон
ных
приемов . Это зависело от бурного
расцвета в Новгороде иконописи. Икона, а не фреска
бьша настоящим призванием новгородских мастеров.
Именно в этой области они достигшr высочайших
вершин и внесшr выдающийся вклад в историю миро­
вой культуры.
Новгородская иконопись в отJПiЧИе от фрески раз­
вивалась медленно. Почти все сохранившиеся памят­
ники отличаются крайне архаическим стилем. Осо­
бенно это заметно в иконах первой половины XIV
века, таких как «Введение во храм» из села Кривого и
житийный образ Николы из села Любони в Русском
музее в Петербурге, «Успение Богоматери» из села
Курицко в Музее в Новгороде, «Борис и Глеб» и «По­
кров» из Зверина монастыря в Историческом музее в
Москве. Все они так ишr иначе следуют художествен­
ным традициям, восходящим еще к XIII веку. Боль­
шой интерес в этом отношени
и
представляет также
житийная икона Николая Чудотворца второй полови­
ны XIV века, хранящаяся в Новгородском музее. Ма­
нера ее письма линейная, rтоскостная, шrки модешr­
рованы слабо, много места отводится орнамеmу.
Клейма по композIЩИ
И
напоминают рисунки в руко­
писях. Общее содержание клейм выражено с по­
мощью жестов и развернутых, обстоятельных надnи-
184. Сошествие во ад. Ик она из Тихв ина. Конец XIV в.
Санкт-Петербург, Рус ский музей
284
сей. Колорит, из-за обишrя коричневых, тускло-жел­
тых, оливково-серых, водянисто-синих и зеленоватых
тонов, очень темньrй. Со всем этим, однако, хорошо
гармонирует строгое изображение Николы на средни­
ке и наивная, безыскусная простота сцен его жития .
Консервативное, мало затронутое новыми стишr­
стическими изменениями искусство продолжало су­
ществовать в Новгороде очень долго. Но бышr иск­
лючения, и такого рода исключением является икона
конньrх Бориса и Глеба, находящаяся в Музее Новго­
рода. Она происходит из одноименной новгородской
церкви, сооруженной в 1377 году. Существует предпо­
ложение, что этот образ - реплика с известной иконы
Бориса и Глеба из Успенского собора Московского
Кремля, которая, в свою очередь, написана не без
ВШiЯНИЯ греческой иконописи. Это обстоятельство за­
служивает внимания. В XIV веке произошло сильное
расслоение новгородского общества. Основными за­
казчикаl\fИ произведений искусства сташr богатые бо­
ярские семьи, купеческие объединения, дом св. Софии.
Их тянуло больше к искусству греков, чей авторитет
по части живописи стоял на Руси высоко еще с XI
столетия. Отсюда усиленное внимание к произведени­
ям греческого мастерства, стремление архиепископа и
бояр привлечь (особенно для росписи церквей) визан­
тийского ишr южнославянского художника. Отголо­
ски визаIПИЙского понимания формы, несвойствен­
ные более ранним и более поздним новгородским ико­
нам, хорошо прослеживаются в крупньrх иконах Спа­
са и Благовещения, написанньrх, вероятно, в 70--80-х
годах XIV века (обе в Новгородском музее) .
Еще совсем недавно новгородские иконы XIV века
бышr известньr в единичньrх экземrтярах. Сейчас, в
185. Отечество. Новгородская школа. На чало XV в. Моск­
ва, Тре тьяковская галерея


результате расчисток и открьпий послеДJШХ лет, поя­
вились новые памятники, очень яркие и непохожие на
предыдущ
ие
, но относящиеся тоже к XIV столеппо.
Здесь в первую очередь следует упомянугь две иконы,
хранящиеся в Русском музее: «Сошествие во аД>> из
Тихвина и «Богоматерь Одигитрию» из села Любони
Боровического района Новгородской области. Обе
они написаны в широкой живописной манере, идущей
от монументальной живописи. Пастозные краснова­
то-оранжевые мазки на ликах и на тьшьных сторонах
рук сделаны уверенной кистью, привыкшей не выпи­
сьmать, а лепить форму. В иконе «Сошествие во а,ц>>
новые приемы выявились особенно четко: компози­
ция развернута свободно, динамика движений Хри­
ста, Адама и Евы выражена с большой силой, складки
одежд написаны с невиданнь�м раньше ощущением
пластики, объема.
К числу ран
них
новгородских икон, где уже четко
оформляются многие характерные черты местного
художественного стиля, относится замечательная
икона «Отечество» в Третьяковской галерее. Помимо
вьщающихся художественных достоинств, она обра­
щает на себя внимание редким сюжетом. Она изобра­
жает Троицу, но не в том ее варианте, который пред­
ставлен известной иконой Андрея Рублева, а в более
сложном, но зато и более конкретном, где Бог-Отец,
Cьrn и св. Дух получили каждьIЙ свое собственное
лицо : Бог-Отец - убеленного сединами старца,
Сын - вид отрока, а св . Дух - вид голубя. При этом
все они различаются и по местоположению: фигура
Бога-Отца находится несколько позади фигуры Cьrna,
которьIЙ сидит у Отца на коленях, а сфера с изображе­
нием голубя находится впереди Cьrna. Такое располо­
жение лиц Троицы обусловлено церковнь�м учением,
согласно которому Отцу должно отводиться место
позади, ибо он является началом, а Cьrny и св. Духу
должно отводиться место впереди, ибо они являются
исполнителями и завершителями воли Отца. В целом
икона бьmа призвана в наглядной форме выразить
церковньIЙ догмат святой Троицы. О том, что Троица
состоит из трех божественных ипостасей, говорят раз­
личиявихвнешнемоблике,аотом,чтоонаединапо
существу, -расположение всех лиц по одной оси , как
бы исходящей от Бога-Отца, и то, что признаки, свой­
ственные одному лицу, приданы и двум остальнь�м.
КрестчатьIЙ нимб, являющийся обычно атрибутом
Христа (ибо он свидетельствует о распяти
и
), окружа­
ет здесь также голову Бога-Отца, а около символа св.
Духа написаны первые буквы имени Христа (они до­
бавлены также около фигуры Бога-Отца). Ощутимьrn
намек художника на сущность Троицы как на сущ­
ность Христову (ибо, по его замыслу, все три лица
Троицы являются как бы тремя различньIМИ вопло­
щениями Христа) объясняется тем, что в православ­
ной церкви Бог вообще выступал преимущественно в
его новозаветном аспекте, то есть как Иисус Христос.
Богословская идея иконы не оставляет никаких со­
мнений в том, что она бьmа написана с определенной
целью доказать единство трех лиц Троицы. Мысль о
подобной задаче могла возникнуть лишь там, где на
этот предмет имелись какие-то оппозиционные взгля­
ды. Поэтому естественно предположить, что икона
«Отечество» написана в Новгороде и написана в тот
момент, когда церковь начала активную борьбу со
стригольнической ересью. Стригольники критически
относились к основнь�м церковнь�м догматам. Дог-
285
мат св. Троицы, с рационалистической точки зрения
непонятньIЙ и необъяснимьIЙ, должен бьm вызьmать у
них особое чувство протеста. Для вящей доказатель­
ности идеи Троицы и бьmа пущена в ход иконографи­
ческая схема Отечества.
В истории новгородской культуры, в отсутствие
фактической княжеской власти, многое определялось
политикой архиепископского двора. Добрую память
в веках оставили по себе владыки Василий (1331-
1352), Моисей (1324-1 329, 1352-1 359), Евфимий
(1424-1456) . Заботясь о поддержани
и
престижа ка­
федры и исполня
я
должность по совести, они строили
новые и чинили старые храмы, заказьmали рукописи,
иконы и церковную утварь, нередко указьmая имена
«строителей» и время исполнения той или иной вещи.
ПревосходньIМ памятником правления первого явля­
ются златые врата, устроенные им в Софийском собо­
ре в 1336 году и увезенные из Новгорода Иваном
ГрозньIМ в подмосковную Александровскую слобо­
ду, где они находятся и по сей день. На центральном
валике врат, разделяющем их на две равные створы,
помещен и портрет заказчика в виде крохотной фи­
гурки у подножия восседающего на престоле Христа.
Пояснительная надпись гласит: «молит архиепископ
Василий». Редкую активность проявил в свою очередь
и Евфимий 11, отчаян
нь
1е усилия которого по сохране­
нию вольности Великого Новгорода получили выра­
жение в вос
ст
ановлени
и
старых полуразрушен
ных
храмов и в наполнени
и
их роскошной утварью. С име­
нем Евфимия связаны, в частности, два превосходных
произведения лицевого шитья, давно покинувших
Новгород: плащаница 1441 года, найденная в городе
Пучеже на Волге и хранящаяся теперь в Музеях Мос­
ковского Кремля, и стилистически близкий к ней не­
большой полнофигурньIЙ деисус, попавший в Троице­
Сергиеву лавру и принадлежащий теперь Третьяков­
ской галерее. Если бы не летопись на пучежской пла­
щанице, можно бьmо бы не поверить в новгородское
происхождение этих вещей: они исполнены в необык­
новенно изящной манере, с тончайшими переливами
одного цвета в другой и изысканньIМИ украшениями .
Некоторая несоразмерность фигуры мертвого Хри­
ста на плащанице с окружающими ее изображениями
искупается чудесной красочной гаммой, в которой
есть что-то от весны и цветов. Еще лучше деисусньIЙ
186. Пл ащаница. Новгородская школа. Из Воскресенской
церкви гОfюда Пу чеж. 1441 . Москва, Муз еи Кре мля, Ору­
жейнаяпш
шта


чин. Несмотря на его фрагментарность, он входит в
первый десяток выдающихся произведений дrевне­
русского IIШТЬЯ. Декоративная выдумка вьшrn:валь­
щиц распространяется на все присутствующие здесь
изображения, будь то киотцы, в которые помещены
фигуры, юш крылья ангелов, расцвеченные павлиньи­
ми глазками.
В отличие от фрески новгородская иконопись бьmа
очень крепко связана с местным искусством, и она
имела более демократический облик. Сrанковая жи­
вопись в силу уже одной только своей дешевизны бы­
ла более доступна рядовому населеюnо, чем фреска,
ибо икону мог заказать и не слишком состоятельный
человек. Поэтому вкусы широких масс отразились
преимущественно в иконе. В конечном счете икона
получила перевес над фреской, и подлин
н
о местное
новгородское творчество в :XV веке сосредоточилось
главным образом в области иконописи.
Многие доревоmощюнные историки . искусства
считали, что иконопись представляет собой чистое
искусство, не связанное с действительностью, что она
является лишь воплощением религиозных, поэтиче­
ских и живописных идей. Трудно представить себе
более ошибочное понимание иконописи. Так же как и
mобая другая область духовной жизни народа, она
бьmа тесно связана с его насущньIМИ интересами.
Икона «Огечество>> доказьmает это с очевидностью.
Чрезвычайно показателен также выбор святых на
новгородских иконах. Здесь мы чаще всего видим Ни­
колу, Георгия, Илmо, Власия, Флора и Лавра, Пара­
скеву Пятmщу, Анастасию. Все эти святые имели в
народном сознани
и
прямое отношение к ходу кресть­
янской и городской жизни. К Николе прибегали вооб­
ще во всех трудных случаях, кроме того, он служил
помощником в путешествиях и охранителем на водах;
Георгий почитался как защитник от вражеского наше­
ствия и покровитель земледелия; Илия пророк поил
дождем земmо и способствовал урожаю; Власий, а
также часто изображавшиеся вместе с ним Модест
юш Спиридоний почитались как охранители домаш­
него скота; Флору и Лавру приписьmалась роль свя­
тых коневодов; Параскева Пятница и Анастасия слы­
ли как пособницы торговли, а также брака. Все это
святые, которые, по народному убеждеюnо, могли
принести конкретную помощь и пользу.
Ни одна крестьянская изба и ни один городской
дом не могли обойтись без того или иного подбора
избраннь�х свять�х. Особой популярностью пользова­
лись моленнь1е иконы, предназначеннь1е для домаш­
него, нецерковного употребления. ПрекрасньIМИ об­
разцами подобнь�х икон, представляющих собой как
бы миниатюрные божницы, являются два складня,
один из которь�х находится в Третьяковской галерее,
а другой в Историческом музее. Оба они сохраняют
неповторимый аромат старого уклада и живо перено­
сят нас в обстановку быта :XV века.
Изшобленнь�м типом новгородских икон бьmа
икона с единоличнь�м изображением святого. Если же
писалось несколько свять�х, то они обычно не связы­
вались между собой действием, а изображались фрон­
тально, с устремленньIМИ на зрителя глазами. Таким
способом достигалась наибольшая сила воздействия
иконы. Молившемуся не надо бьmо отвлекаться в сто­
рону, чтобы разобраться в том, что происходит на
иконе. Она сразу устанавливала необходимый двусто­
ронний контакт между предметом молитвы и моля-
286
щимся. Именно так написана замечательная красно­
фонная икона Димитрия Солунского из Музея в Ре­
клингхаузене и две, тоже краснофоннь1е, иконы про­
рока Или
и
, хранящиеся в Третьяковской галерее. Все
они относятся к первой половине :XV века. Особенно
выразительна икона Или
и
из бьmшего собрания И. С.
Остроухова. Святой напоминает Бога-Огца на иконе
«Отечеств о». Ему тоже присуще впечатление устра­
шающей силь1 и могущества. Народная вера связьmа­
ла с Илией грозу, дождь и огонь. Подобно Зевсу, он
бьm повелителем небеснь�х стихий и мог вызвать
гром, пролить влагу, метнуть молнию .
Новгородские иконописцы охотно обращались к
образу Георгия. При этом чаще всего они изображали
его коннь�м, поражающим змия . Большинство подо­
бнь�х икон изготовлено либо в самом Новгороде, ли­
бо в его обширнь�х севернь�х провинциях. В других
областях подобные изображения бьmи известны ма­
ло. Новгородская популярность конного Георгия
весьма примечательна. В искусстве, тесно связанном с
княжескими кругами, предпочитался другой тип его
икон, более строгих и статичнь�х, где Георгий изобра­
жался фронтально и в полном вооружени
и
.
Это бьm
княжеский Георгий, патрон верхушки феодального
общества. Широким же народньIМ массам больше им­
понировали изображения конного Георгия, восходив­
шие к сказочнь�м, фольклорнь�м сюжетам о всаднике,
борющемся со зль�м драконом и освобождающем
прекрасную царевну. К тому же церковное празднова­
ние Георгию бьmо установлено 25 апреля, когда начи­
налась весна, выгонялись на воmо конские табунь1,
близюшсь полевые работы. Во всех этих весенних
187. Де исус и молящиеся новгородцы. Новгородская школа.
1467 (?) . Но вгород, Музей


пршотовлениях Георгию отводилась роль деятельно­
го помоЩIШКа. По народным представлениям, 23 ап­
реля он лично выезжал на белом коне, чтобы охранять
вьшущенный на воmо скот. Естествеmю, что в свете
подобных взглядов образ конного Георгия должен
бьm пользоваться в Новгороде и его обширных лес­
ных и сельских угодьях особым вниманием. ЛY'fiI
IИ
e
новгородские иконы Георгия написаны в XV веке.
Особенно хороша икона из Русского музея: быстро
скачет белый конь, свободно обернувшись, Георгий
вонзает острое и тонкое копье в отверстую пасть
змия. Никаких усилий борьбы, никаких подробно­
стей. Георгий побеждает, потому что он не может не
победить. Сияющие краски иконы, сочетание кино­
варного фона и белого цвета коня создают светлое,
радостное настроение.
Уже давно замечено, что отступления от образца
чаше всего встречаются в памятниках провинциаль­
ного происхождения и что эти памятники уступают по
качеству столичньIМ вещам. Между тем существует
немало оршинальных икон, написаннь�х бесспорно в
Новгороде и притом первоклассньIМИ художниками.
В этом плане характерна икона из церкви св. Власия
на Софийской стороне (хранится в Историческом му­
зее в Москве). Она изображает свять�х Власия и Спи­
ридония, у ног которь�х пасутся овцы, козы, коровы и
кабаны. Святые призваны охранять скот, заботиться
о нем. Такой взгляд на Власия и Спиридония основан
на их византийских житиях, где они оба числятся пас­
тухами. Но в Новгороде на культ Власия наслоились
также представления об его дохристианском предше­
ственнике Велесе, который бьm «скотьим богом». Не-
188. Кр ещение. Из иконостаса Успенского собора Кирилло­
Белозерского монастыря . Около 1497. Кирил
л
о-Белозерский
монастырь, Музей
287
вольно вспоминаются этнографические набmодения,
согласно которым ко Власию крестьяне обращались
не столько с молитвой, сколько с заговором. Что же
касается многочисленнь�х новгородских икон Флора и
Лавра, на которьIХ они обычно предстают с лошади­
НЬIМИ табунами, то известньIМИ церковньIМИ предани­
ями подобные изображения вообще не подкрепля­
лись. Не искmочено, что они появились на почве чисто
народньIХ верований. Позднее, в XVII и XVI II веках,
когда богословы стали доискиваться, откуда пошли
иконы Флора и Лавра с лошадьми, и когда никаких
сведений по этому предмету в агиографической лите­
ратуре не оказалось, подобные иконы сделались пред­
метом грознь�х обличений. Но в XV веке они писались
в ЛУ'fiШ1Х мастерских, расходились сотнями экземпля­
ров и не вызьmали возражений ни со стороны новго­
родских церковнь�х властей, ни тем более со стороны
заказчиков.
Свободное, не слишком скованное церковньIМИ
рамками творчество новгородских иконописцев рас­
крьmается также в замечательной иконе под услов­
ным названием «Молящиеся новгородцьD> (Музей в
Новгороде) . Она имеет точную дату - 1467 год. Ико­
ной собственно является лишь ее верхня
я
часть, где
изображен деисус. Сопровождающая надпись гласит:
«молятся рабы божи
и
Гршорей, Марья, Яков, Сте­
фан, Евстей, Тимофей, Олфим и с чадьr Спаса и пречи­
стой Богородицы о гресех своих». Никакие другие
иконы не дают столь ясного представления о внешнем
облике жителей древнего Новгорода, как икона «Мо­
лящиеся новгородцьD>. Условная форма устутrnла
здесь место конкретной, иконографическая схема -
почти непосредственному набmодению.
Наконец, еще один памятник живописи свидетель­
ствует о теснейшей связи новгородского искусства с
историей города. Эго икона «Битва суздальцев с нов­
городцами», или «Чудо от иконы Знамения пресвятой
БогороДIЩЬr>>, о которой уже шла речь. Она известна
в нескольких экземплярах, старший и лучший из кото­
рьIХ одного происхождения с иконой «Молящиеся
новгородцьD> и тоже в Музее в Новгороде. Как и пред­
ыдущую икону, его надо датировать второй полови­
ной XV века. Оожет иконы «Чудо от иконы Знаме­
ния» бьm воrmощен в живописи в то время, когда
Новгород, уступая натиску Москвы, терял последние
остатки бьmой независимости. Напоминание о преж­
них победах над суздальцами, в лице которь�х автор
иконы и ее заказчики подразумевали москвичей, дол­
жно бьmо, по их мысли, возбудить новгородцев к са­
моотверженной борьбе за свою самостоятельность. И
хотя в этой борьбе победила Москва, иконы на сюжет
«Чуда» продолжали появляться и позже.
Но бьmо бы неверно ценить икону только за сюжет
или, что еще хуже, искать в ней новизну сюжета. В
Новгороде создавалось много икон, написаннь�х по
устойчивым иконографическим схемам. Взятые сами
по себе, эти схемы не обнаруживают ровньIМ счетом
ничего специфически новгородского. Без каких-либо
существеннь�х отличий они тысячи раз повторяются в
иконах, написаннь�х и в других городах. Оrклонения
от нормы и особенности сюжетов новгородских икон
выrекали, в общем, естественно из условий местной
жизни. Настоящей же сферой приложения творческой
фантазии и технического мастерства новгородских
живописцев служила стилистическая, образная сторо­
на икон. То особое, что отличает новгородскую ико-


189. Воскрешение
Лазаря .
Новгородская
школа.
Ик она-таблетка из собора св . Софии в Новгороде.
Около 1500. Новгород, Музей
нorrn:cь от иконоrrn:си прочих областей в ее полном
объеме, закmочается в художественной форме: ком­
позици
и
, рисунке и колорите. В наше время, когда
иконы перестали служить предметом только религи­
озного почитания, их эстетические качества раскры­
лись во всей своей полноте. Они привлекают к себе все
более пристальное внимание. И в этом аспекте новго­
родские иконы, как и московские, вызьmают наиболь­
ший интерес, ибо они являются произведениями по­
длин
н
ого искусства.
Наиболее характерные черты новгородских
икон - лаконизм их композиции, четкий, несколько
жестковатый рисунок, чистота беспримесных красок,
безупречная техника. Иконы Димитрия Солунского,
Или
и
пророка, святых Власия и Модеста и другие
произведения показьmают, что окончательное офор­
мление всех этих особенностей новгородской иконо­
rrn:си произошло в первой половине XV века. И даль­
нейшее развитие местной живоrrn:си протекало на иск­
лючительно высоком уровне. Сохранилось много
новгородских икон второй половины XV века, худо­
жественные достоинства которых столь велики, что
их смело можно рассматривать в ряду лучших памят­
ников новгородского искусства за все время его суще­
ствования. Таковы пять икон с праздниками из церкви
Успения Богородицы на Болотове - «Сретение»,
«Воскрешение Лазаря», «Преображение», «Сошест­
вие во ад» (Музей в Новгороде) и «Успение» (Государ­
ственный Эрмитаж), некоторые иконы из иконостаса
Успенского собора Кирилло-Белозерского монасты­
ря, часть пророческого чина из того же иконостаса в
Третьяковской галерее. Все они наrrn:саны в конце XV
288
столетия. Им свойственна холодная, несколько внеш­
ня
я
красота. Но их твердый, безошибочный рисунок,
ясные композици
и
, сияющие краски производят неиз­
гладимое впечатление. Живоrrn:сь этих икон можно
сравнить с красотой искусно отшлифованного само­
цвета. Они радуют глаз совершенством своей формы,
блеском технического исполнения.
К этим иконам чрезвычайно близка по стилю се­
рия знаменитых двусторонних таблеток Софийского
собора. Серия состоит из двадцати пяти небольших
иконок, наrrn:сан
ных
на левкашенном холсте (Музей в
Новгороде, Третьяковская галерея, Музей Павла Ко­
рина в Москве, Русский музей в Петербурге) . Изобра­
жения помещаются на обеих сторонах, следователь­
но, в общей сложности их насчитьmается 50. Подо­
бные иконки предназначались для того, чтобы класть
их на аналой в дни церковных праздников. Эrо, в
сущности, святцы. Изображения следуют одно за дру­
гим соответственно ходу церковного календаря. По
качеству письма и полноте подбора софийские таб­
летки не знают себе равных. К ним приближаются
только таблетки из Рождественского собора в Сузда­
ле, хранящиеся ныне в Суздальском музее, но они
написаны позже софийских. И все же в серии софий­
ских таблеток, несмотря на их очень высокое качест­
во, становятся уже заметньIМИ и некоторые упадниче­
ские черты поздней новгородской иконоrrn:си: услож­
нение композиций, измельченность формы, тенден­
ция к строго догматическому воплощению темы.
Огчасти это результат воздействия на новгородскую
живопись искусства Москвы. Еще в середине XV века
Москва стала оказьmать на искусство остальных рус­
ских городов ощутимое влияние. По мере их вкmоче­
ния в состав централизованного государства они те­
ряли в искусстве собственное лицо. Особые черты их
живоrrn:си исчезали и уступали место единому, идеаль­
но-прекрасному, но вместе с тем и безразличному ху­
дожественному стилю, насаждавшемуся Москвой. На
первых порах этот нивелирующий процесс имел ха­
рактер эпизодических явлений. Но в последней трети
XV века он усилился, а на рубеже XVI-XVII веков
стал явным.
КарТШiа развития живописи на Севере бьmа бы
неполной, если бы мы ограничились только памятни­
ками Новгорода и оставили в стороне иконы, наrrn:­
саннь1е в обширных новгородских владениях . Иконо­
rrn:сным делом в глухих озерных и лесных углах Севе­
ра обычно занимались как побочнь�м ремеслом пред­
ставители белого и черного духовенства, посадские
жители и крестьяне. Работая в одиночку, оторваннь1е
от профессиональной иконописной среды, пользуясь
кустарньIМИ способами, они, естественно, не могли ни
дать квалифицированнь�х знаний своим ученикам, ни
тем более основать особую школу. Как правило, ико­
ны «северных rrn:ceм», созданнь1е в новгородской про­
винци
и
, подражают новгородским образцам, но от­
личаются от них более низким качеством. Но и в этой
массе посредственнь�х вещей встречаются иной раз
хорошие иконы, обладающие своей неповторимо­
стью, свежестью исполнения, фольклорнь�м восприя­
тием даже сугубо догматических сюжетов.
Ни в какой другой стране не бьmо написано так
много икон, как на Руси. Огчасти это объясняется
благоприятньIМИ условиями для развития иконописи.
На Руси бьmо много лесов. Сосна и липа легко подда­
вались обработке топором и скобелем. Широкие торг-


190. Иконостас Спасо-Преображенской церкви в Ки жах.
XVIJI в.
овые связи обеспечивали использование редких кра­
сок. Во многих местах велась, видимо, и разработка
своих, отечестве�rnых, красителей. Уже в XV-XVI I
веках стали формироваться собстве�rnые кадры ху­
дожников. Но одними этими прИЧШiами объясIШТь
расцвет русского иконописания бьшо бы невозможно.
Подходящие условия имелись и на греческом Востоке
и на Балканах, однако там иконописное дело не пол­
учило пmрокого распространения. Следовательно, на
Руси существовали особые причины для развития
иконы. Установить их нетрудно. Перевес иконописи
над стенописью бьш связан с тем, что церковное стро­
ительство на Руси бьшо преимущественно деревян­
ным: . Каменные храмы Киева, Новгорода, Владимира
и Москвы - это капля в море сравнительно с количе­
ством деревян
ных
церквей, поставленных в свое вре­
мя как на IОге, так и на безбрежных лесных просторах
Севера. Украшать их стенной живописью бессмыс­
ленно - деревянные постройки не приспособлены
для нее . Оставалось украшать их иконами, и притом
такими и в таком количестве, чтобы он служили заме­
ной стенной росписи если не в целом, то хотя бы в ее
важнейших частях. Вот почему русские иконы и мно­
гочисленны и разнообразны по сюжетам. Они зани­
мают в истории искусства Древней Руси такое же вы­
дающееся место, какое в истории византийского ис­
кусства принадлежит мозаикам, а в истории искусства
южных славян - фрескам.
Можно думать, что уже в очень ранний период
иконы в церквах старались привести в какую-то систе­
му. После монгольского нашествия, когда каменное
строительство прекратилось, а иконопись не только
продолжала существовать, но стала развиваться осо­
бенно интенсивно, потребности в систематизаци
и
икон должнь1 были возрасти еще больше. Величайшие
возможности для этого предоставлял деисус - ком ­
позиция из икон Христа, Богоматери и Крестителя.
Подобные деисусы помещались над центральными
вратами алтарной преграды. Они выражали идею за­
ступничества святых за человеческий род перед Иису-
289
сом Христом. И действительно, с увеличением коли­
чества икон в церквах к первоначальному ядру в виде
трех икон деисуса стали присоединять и другие иконы,
расширяя деисус вправо и влево. Эгу стадию разра­
стания деисуса хорошо показьmает семичастньIЙ крас­
нофонньIЙ чин XIV века в Русском музее, где к иконам
Христа, Богоматери и Предтечи уже присоединены
изображения апостолов Петра и Павла и архангелов
Михаила и Гавриила. РасширенньIЙ деисус послужил
исходной точкой для образования иконостаса. Но
только деисус, даже в его распmренном виде, еще не
составляет иконостаса. Настоящая история последне­
го начинается лишь с присоединения к деисусу других
ярусов: местного, праздничного и пророческого. Ина­
че говоря, она начинается с того момента, когда пред­
алтарная иконная композиция получает развитие не
только по горизонтали, но и по вертикали, образуя
между алтарем и главным помещением храма глухую
и высокую стенку.
Какой ярус икон бьш присоединен к деисусу пер­
вым: нижний - местный или же верхние ярусы -
праздничньIЙ и пророческий? В настоящее время мож­
но уверенно сказать, что первым присоединен мест­
НЬIЙ ярус. Под местными иконами подразумевают са­
мые крупные иконы иконостаса, помещавuшеся вни­
зу: Богоматери, Спаса и тех святых или праздников,
во имя которых бьш освящен храм. Подобных икон
сохранилось много, причем древнейише из них отно­
сятся даже к XII столетию. Поскольку местные, хра­
мовые иконы составляли важнейшую часть набора
икон любой церкви, их ставили в храмах на самые
виднь1е места, то есть помещали перед алтарной пре­
градой. Особенностью местного яруса икон бьшо то,
что он не составлял неподвижного догматического
целого, как деисус. Местные иконы можно бьшо
снять, переставить или даже заменить другими икона­
ми. Эго объясняет нам, почему от XIV-XV веков до
нас дошли только разрознен
ные
,единичны
е
местные
иконы и не сохранилось ни одного яруса местных
икон в целом виде. Именно поэтому история местного
яруса кажется неясной, распльmчатой, неопределен­
ной и нередко вызьmает искаженное представление о
самом позднем по происхождению ярусе иконостаса.
В тот момент, когда местные иконы стали поме­
щаться в одной вертикальной плоскости с расширен­
ным деисусом, а это произопшо, вероятно, в XIII­
XIV веках, в эволюци
и
иконостаса дал о себе знать
существеннейпmй момент: он стал превращаться в
глухую стенку. Но затем иконостас стал расти в высо­
ту, превращаясь не только в глухую, но и высокую
стенку. В каменнь�х расписаннь�х церквах молящиеся
должны были обязательно видеть алтарную роспись:
Богоматерь или Христа в конхе и нижележащие реги­
стры с изображениями евхаристи
и
и святителей. Поэ­
тому в каменнь�х храмах алтарная преграда долгое
время существовала в виде сравIШТельно невысокой
стенки или портика с небольпmм деисусом над ними,
поверх которь�х отлично виднелись изображения в ап­
сиде. Ставить на подобные алтарные преграды боль­
пmе иконы избегали, так как они скрыли бы от глаз
верующих роспись апсиды. В Византии, где церковное
зодчество бьшо исключительно каменным, а тради­
ция монументальной живописи никогда не пресека­
лась, алтарная преграда и стоявший на ней деисус
эволюционировали поэтому медленно, и проблема
высокого иконостаса, который бы закрьmал всю ал-


тарную арку, вплоть до падения империи по существу
не возникала. На Руси же, в деревmrnых церквах, пред­
алтарные деисусы никаких пределов в увеличени
и
раз­
мера не имели, ибо за ними не скрьmалось ничего,
кроме голых рубленых стен. Поэтому они могли рас­
ти как в ширину, так и в высоту - в зависимости от
широты и высоты постройки. ТендеlЩИЯ к увеличе­
нию высоты иконостаса в деревmrnых церквах пол­
учила развитие и в камен
ных
храмах, которые в XIV
веке подолгу, иногда десятилетиями, стояли без рос­
писи.
Увеличение иконостаса осуществлялось разными
способами. Один из них, получивпшй распростране­
ние несколько ранее прочих, закmочался в увеличени
и
размеров икон обычного полуфигурного деисуса. Ос­
татками таких довольно крупных полуфигурных деи­
сусов являются известная икона Архангела Михаила
конца XIV века в Третъя:ковской галерее (из собрания
С. П. Рябуппmского) и составлявшие некогда один
чин четъ�:ре псковские иконы первой половины XV ве­
ка, три из которых (Спас, Богоматерь и Предгеча)
хранятся в Третъя:ковской галерее, а четвертая (Ар­
хангел Гавриил) - в Русском музее . К подобным ико­
нам относится и знаменитъIЙ звенигородский чин Ан­
дрея Рублева. Другой способ состоял в замене пол­
уфигурного деисуса полнофигурным. Сгарейи.ше об­
разцы русских больших полнофигурных деисусов -
чин Благовещенского собора Московского Кремля
(1392?) и чин Успенского собора во Владимире (1408).
Наконец третий способ увеличения иконостаса по вер­
тикали достигался с помощью прибавления к деисусу
новых ярусов икон: праздничного и пророческого. На
Руси первьIЙ законченньIЙ праздничньIЙ ярус мы ви­
дим в Благовещенском соборе (начало XV века), а
пророческий - в Успенском соборе во Владимире
(1408) и Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры
(1425--1427). Нетрудно заметить, что новгородские и
псковские иконы свидетельствуют о сравнительно
робких попьпках изменения первоначального вида
иконостаса, в то время как московские памятники ука­
зьmают на по-настоящему новаторские перемены его
облика. Пока нет никаких оснований считать, что
крупные полнофигурные деисусы возникли на Руси
где-то раньше, чем в Москве. Застрельщицей в созда­
ни
и
классического высокого русского иконостаса вы­
ступила наверное Москва, а не Новгород. Это не слу­
чайно. По мере того как Москва становилась главным
городом всей Северо-Восточной Руси и центром объ­
единения разрозненных русских княжеств в единое го­
сударство, в ее искусстве ставились и решались такие
крупные художественные задачи, которые бьuш уже
не под силу другим городам и княжествам.
Интенсивная художественная жизнь Москвы под­
держивалась тем, что город являлся церковным цент­
ром всея Руси и местопребьmанием великого князя.
По размаху и разветвленности московская живопись
не знала себе равных. Мнение, будго средоточием
фресковой живописи на Руси в XIV-XV веках бьm
Новгород, верно лишь постольку, поскольку мы име­
ем дело с уцелеви.шми росписями. В Новгороде их
действительно больше, чем в остальных русских худо­
жественнь�х центрах. Но фресковая живопись усилен­
но развивалась и в Москве. К сожалению, большая
часть памятников монументальной живописи Моск­
вы погибла. До нас не дошли фрески, украшавшие
некогда кремлевские соборы Успения (1344), Михаила
290
191. Пелена Марии Тв ерской. Москва. 1389. Шитая икона из
собрания П. И. Щук ина. Москва, Исторический музей
архангела (1344-
-
1346 и 1399), а также Успенский со­
бор в Коломне (1392), кремлевские церкви Рождества
Богородицы и Благовещения (1395, 1405), собор Си­
монова монастъ�ря (после 1405), Троицкий собор Тро­
ице-Сергиевой лавры (1425-
-
1427) . Сохранились жал­
кие остатки фресок, иногда ничтожнь1е, лишь в четы­
рех зданиях начала XV века: в Успенском соборе на
Городке в Звенигороде (ок. 1400) , в Успенском соборе
во Владимире (1408), в соборе Спаса-Андроникова
монасть�ря в Москве (1427-1 430) и в соборе Рождест­
ва Богородицы Саввина-Сгорожевского монастъ�ря в
Звенигороде (вероятно, 1425-
-
1434). Сум
ми
руя те­
перь сведения о фресках московских и подмосковнь�х
соборов, мы получим весьма внуи.штельную цифру
осуществленных некогда росписей - четырнадцать.
Эта цифра далеко превосходит наши сведения о рос­
писях в Новгороде, которь�х, с присоединением перво­
начальной запрестольной фрески Болотова, насчитъ1-
вается всего лишь десять. Ясно, что ведущая роль в
области монументальной живописи в XIV-XV веках
принадлежала Москве, а не Новгороду, занимавшему
лишь второе место. Третье, четвертое и пятое места
распределялись соответственно между Псковом,
Тверью и Нижним.
Так как большинство памятников монументаль­
ной живописи Москвы утрачено, мы не можем судить
об этой существенной части московского художест­
венного наследия XIV века. Не лучше обстоит дело и
с произведениями станковой живописи. Тысячи мест­
нь�х икон и лицевь�х рукописей погибли в пожаре при
взяти
и
города ТохтамьIШем в 1382 году. Поэтому вос­
становить подлин
ную
картину развития московского
изобразительного искусства чрезвычайно трудно.
Уцелевшие веIЦИ больше чем где бы то ни бьmо имеют
характер случайнь�х и не столько раскрьmают окна в
исчезнувпшй мир, сколько возбуждают сомнения,
ставят вопросы, плодят загадки. Загадочнь�м остает­
ся даже общий вид интерьера русского храма на рубе­
же XIV-XV веков, поскольку почти все древние цер­
кви в последуюIЦИе века подвергались множеству пе­
ределок. Но там, где отсутствовала стенная роспись,
а иконостас еще оставался в виде невысокой алтарной
преграды, следует предполагать широкое применение
декоративнь�х тканей и шитъ�х икон. Последние, воз­
можно, бьuш распространены значительно больше,
чем мы можем думать теперь. Не всегда до конца
понятно и предназначение ряда сохранившихся про­
изведений. УникальньIЙ характер имеют, например,
три большие иконы, назьmаемые в летописнь�х надпи-


192, 193. Богоматерь Донская . 1392;
Ус пение, оборотная сторона иконы
Бо гоМШ1
1i!
ри До нской. 1392. Из
Б//,{JZ овещенского coбoJXl Мо сковского
Кре мля. Мо сква, Тре тьяковская галерея
сях «воздухами:»: Деисус со Спасом Нерукотворным: и
святыми 1389 года, Евхаристия с богородичным
и
сце­
нами, испоJПiенная между 1410 и 1425 годами (оба в
Историческом музее в Москве) и еще одна Евхаристия
1485 года (Музей в Рязани). Первый «воздух» вьшmт
вдовой великого московского князя Симеона Гордого
Марией Тверской, вероятно, для одной из московских
церквей, скорее всего в Кремле; второй является рабо­
той дочери суздальско-нижегородского князя Кон­
стантина Аграфены и предназначался для собора
Рождества Богородицы в Суздале; наконец третий вы­
шит рязанской великой княгиней Анной для соборной
церкви Успения в Переяславле-Рязанском (ньmепmя
я
Рязань) . Уже одно то, что речь идет о монументаль­
нейших произведениях, достигающих двух и более
метров в ширину, говорит о необычности их предназ­
начения. Высказано мнение, что такие шитые пелены
помещались на стене в алтарной апсиде и, следова­
тельно, как бы замещали отсутствующую росIШсь.
Две пелены с изображениями Евхаристи
и
(суздаль­
ская и рязанская) способны подтвердить предположе­
ние, поскольку именно на заалтарной стене обычно
IШсались фрески на тему Причащения апостолов кро­
ви и телу Христа.
Вьшпmальщицами здесь названы ве.лики:е и удель­
ные княпmи, что, как мы знаем, означает их руково­
дящую роль в светлицах, где изготовлялись подобные
пелены, и скорее всего личное участие в шитье. Высо­
кое положение вкладчиц должно бьшо заранее обеспе­
чить качество работы. И действительно, мы имеем
дело с шедеврами лицевого шитья и с не менее заме­
чательными образцами иконографии. Из трех горо­
дов Москва представлена древнейшей и удивитель­
нейшей пеленой. В среднике центральное место отве­
дено образу Спаса Нерукотворного на убрусе, кото­
рому предстоят в молитвеннь�х позах Богоматерь,
Предтеча, архангелы Михаил и Гавриил и московские
митрополиты Максим, Феогност, Петр и Алексий.
Ниже даны полуфигуры избраннь�х свять�х: Борис,
Глеб, Алексий человек Божий, Николай Чудотворец,
Григорий Богослов, великомученик Никита, Димит­
рий Солунский и великий князь Владимир. По краям
изображены четыре евангелиста в медальонах и не­
бесное воинство в виде двадцати ангелов. Что означа­
ет эта не имеющая себе аналогий иконографическая
композиция? Прежде всего заметим, что она никак не
связана с мемориальной задачей, поскольку здесь от­
сутствуют какие-либо соименные святые семьи заказ-
291
чицы, даже ее давно скончавшихся мужа и отца - ве ­
ликого князя Симеона Гордого (1353) и тверского ве­
ликого князя Александра Михайловича, убитого в
Орде (1339) . Но вспомним, что Мария бьша крещена
в тверском соборе Спаса Преображения, а погребена
в московском монастырском соборе Спаса на Бору в
Кремле; наконец митрополит Алексий, умерший в
1385 году, бьm основателем монастыря во имя Спаса
Нерукотворного на Яузе, неоднократно, правда, раз­
орявшегося татарами, поскольку он стоял в окрестно­
стях города на пути в Золотую Орду. Скорее всего
пелена изготовлялась в один из московских монасты­
рей, вероятно в Спас на Бору. Для нас особый интерес
имеет средник пелены, где изображен первый поJПiо­
фигурный деисус - прообраз тех иконостасных чинов
рубежа XIV-XV веков, которые представлены рабо­
тами Феофана Грека и Андрея Рублева. Не приходит­
ся, естественно, говорить, что портреты московских
митрополитов Феогноста и Алексия, современников
Марии, бьши для нее живой историей: проживая в
Кремле, она видела их еще не прославленньIМИ обще­
русскими святьIМИ, а живьIМИ людьми в их ежеднев­
ном духовном и домашнем быту.
«Воздух» Марии Александровны вьпшmали по
предварительному рисунку, наrrnсанному серой и ро­
зовой краской на шелковой основе. Каким бы, однако,
ни бьш мастер, приглашенный княгиней Марией, в
окончательном виде «воздух» является вьщающимся
произведением женского рукоделия . Он сочетает в се­
бе строго сим
м
етричную композицию в целом с уди­
вительно нежньIМИ, изысканньIМИ цвет:ньIМИ шелками
в шитье фигур. Незаурядное мастерство нередко вы­
является имеmю в искусстве женских и девичьих свет­
лиц, где шла тихая, мало кому заметная, но тоже
творческая работа. Сохранились многие сотни произ­
ведений древнерусского шитья - этой разновидности
живоrrnсного искусства, «живоrrnси иглой», настоя­
щее историко-художественное значение которой
только в самое последнее время нашло, наконец, свою
беспристрастную оценку.
XV век бьш временем становления и укрепления
Москвы как значительнейшего художественного цен­
тра. Местонахождение здесь митрополичьей кафедры
и назначение на эту кафедру грека Феогноста, а потом
теснейшим образом связанного с греческой культу­
рой Киприана и грека Фотия открьmало свободнь!Й
доступ в Москву греческим художникам из Констан­
тинополя. Уже одним этим обстоятельством обеспе-


чивался высокий профессиона.гmзм московского ис­
кусства. Источники постоян
н
о сообщают и о русских
учениках греческих живописцев, которые смело про­
бова.гm свои силы и нередко сопернича.гm с заезжими
визангийцами. И если на протяжени
и
XIV века грече­
ское и русское мастерство существова.гm как бы на
равных правах, то к исходу столетия местное искусст­
во, расширяясь и усиливаясь с каждым десятилетием,
в конце концов полностью нейтра.гmзовало греческое.
Выдающимся представителем греческого искусст­
ва в Москве бьm Феофан Грек. Он приехал из Новго­
рода в Москву около 1390 года. Летописи упоминают
о трех расписан
ных
им московских храмах: Рождест­
ва Богородицы (1395), Архангела Михаила (1399) и
Благовещения (1405). Есть основания полагать, что
он же в 1392 году расписьmал и Успенский собор в
Коломне. Ни одна из этих росписей до нас не допmа.
Сохранилось JDШIЪ несколько икон кисти Феофана, из
которых одна (приписьmается Феофану) происходит
из коломенского собора, еще одна из пригородной
коломенской церкви Иоанна Предтечи, а осталь­
ные - из Благовещенского собора в Московском
Кремле.
С коломенским собором связана двустороння
я
икона Богоматери Донской. На ее лицевой стороне
написано Умиление, а на оборотной стороне - Успе­
ние. Композиция Успения свидетельствует, между
прочим, что икона бьmа изготовлена специально для
коломенского собора, так как он бьm посвящен Успе­
нию Богоматери. Поскольку собор бьm расписан и
освящен в 1392 году, этим годом можно датировать и
образ Богоматери Донской.
Художнику, написавшему икону, удалось замеча­
тельно передать нежную любовь матери к cьrny и по­
рьmисто-доверчивое движение младенца Христа. Ос ­
торожный жест правой руки Марии, поворот ее голо­
вы, черты лица - все дышит подлинной жизнью. На
оборотной стороне иконы представлена смерть Бого­
матери. Ее хрупкое вьrгянувшееся тело со сложенны­
ми на груди руками покоится на высоком ложе, уст­
ланном белыми погребальными пеленами. В изго­
ловье и в ногах, двумя груп
п
ами по шести человек в
каждой, изображены плачущие апостолы и два святи­
теля. Позади ложа, на фоне темного синего ореола,
под горящими крьmами огненного серафима возвы­
шается фигура Христа. Его сосредоточенное лицо бес­
страстно, ему недоступно человеческое чувство по­
давленности и горя, охватившее апостолов. Он царь
славы, спустившийся с небес, чтобы лично принять в
свои руки душу матери. Явление Христа символично
и незримо, поэтому апостолы не замечают его. Обсту­
пив смертное ложе Марии, они припадают к нему и,
вглядъmаясь в дорогой им образ, стараются запечат­
леть его в своей памяти. Но этот момент прощания
краток. Свеча, которая бьmа зажжена Марией перед
смертью и поставлена у ложа, горит, ее пламя колеб­
лется, воск тает, и с последним лучом ее света погас­
нет и всякая надежда.
Икона Донской Богоматери имеет необычный для
русских икон напряженный колорит. Ничего подобно­
го никогда не достига.гm ни новгородские иконописцы,
ни тем более московские, живопись которых обычно
лишена ярко выраженного драматического оттенка.
Стилистические черты иконы дают основание думать,
что ее автором бьm греческий художник. Широко рас­
пространенное мнение, что «Богоматерь Донская» на­
писана Феофаном, возможно, но доказать его трудно.
Ближайшие аналогии иконе Богоматери Донской мы
находим в росписи Болотова, где имеются фигуры, по­
разительно напоминающие типы апостолов из «Успе­
НИЯ>> на тьmъной стороне иконы. Нельзя вместе с тем
закрьmать глаза на то, что в отношени
и
стиля, особен­
но колорита, икона близка к деисусу Благовещенского
собора Московского Кремля, а этот последний напи­
сан бесспорно Феофаном Греком.
Деисус, а также расположенный непосредственно
над ним праздничны
й
ярус иконостаса Благовещен­
ского собора написаны, согласно летописному сооб­
щению, в 1405 году Феофаном Греком, Прохором с
Городца и Андре
е
м Рублевым. В написани
и
икон
праздничного яруса Феофан участия не принимал.
Ему принадлежат JDШIЪ иконы главного яруса, а тако­
вых девять: «Спас», «Богоматерь», «Иоанн Предте­
ча>>, «Архангел Михаил», «Архангел ГаврИИЛ>>, <<Апо­
стол Петр», <<Апостол Павел», «Василий Великий» и
«Иоанн Златоуст» . Руководящую роль в исполнени
и
деисуса играл, конечно, Феофан. Поэтому здесь пре­
обладают черты его собственного стиля. Глубокая
одухотворенность, выразительный рисунок, драмати­
ческая сила колорита придают чину Благовещенского
собора значение одного из величайших произведений
мирового искусства. Деисус Благовещенского собо­
ра - это вершина творчества Феофана, воплощение в
живописи одной из наиболее фундаментальных идей,
выработан
ных
в недрах восточнохристианского цер­
ковного искусства за все века его существования.
Поскольку иконы благовещенского чина предназ­
нача.гmсь для второго яруса иконостаса и они должны
194. Феофан Гр ек. Богоматерь.
ФJХ12мент иконы в иконостасе
Бл аговещенского собора Мо сков­
ского Кре мля . Конец XIV в.
195. Иоанн Пре дтеча Ангел nyc-
11
1h
mи. ФJХ12мент. Ик она из церкви
Иоанна Пре дтечи на ГоJЮ дшце
близ Кол омны. Конец XIV в. Моск­
ва, Тре11
1h
яковская галерея
292


бьши бьпъ поставлены высоко от пола, Феофан созна­
тельно сделал акцент на силуэтах фигур. Он всячески
избегает сложных поворотов, острых углов, неоправ­
данных нарушений линий контура. Последние преры­
ваются у него лишь там, где края одеяний приподни­
маются от протянутых в молитвенном жесте рук.
Этот прием останавливает на себе наше внимание и
напоминает об идее заступничества, моления. Доста­
точно окинуть деисус даже беглым взглядом, чтобы
уяснить, сколько тонкого расчета заключено в этих
иконах. В свое время фигуры четко вьщелялись на
ровно сияющем золотом фоне. Сим
м
етрично постав­
ленные по сторонам иконы Христа, слегка склоняясь,
с выставленными вперед руками, святые обращались
к нему с молитвой. Эта атмосфера моления невольно
передавалась присутствующим. Деисус соединял в се­
бе мысли и чувства всех, кто находился перед ним и
созерцал его. Он бьш композиционным и смысловым
центром оформления храма в целом, начиная от архи­
тектуры здания, где происходила служба, и кончая
порядком ее совершения.
Заслуга Феофана, создавшего этот замечательный
деисус (ньrnе предполагается, что первоначально он
находился в коломенском соборе 1392 года), заключа­
ется в том, что он выразил его содержание в соответст­
вующей строгой и монументальной форме. Полуфи­
гурные деисусы XIV века, в силу их незначительных
размеров, бьши мало приспособлены для того, чтобы
служить настоящим средоточием живописного офор­
мления церковных зданий. Воплощая в себе ту же
мысль, что и деисус Феофана, они тем не менее всегда
оставались на уровне обычных икон. Даже талантли­
вые иконописцы не могли сделать из этой композици
и
больше, чем это разрешали ее традиционнь1е размеры.
Всеобъемлющая идея деисуса требовала принципи­
ально другой, не по-иконному крупной формы. Чтобы
производить впечатление, она должна бьша прибли­
зиться по масштабу к фреске. Феофан чутко уловил эту
несогласованность и потребности своего времени в
большом деисусе . И он резко увеличил его размеры.
Высота каждой из икон благовещенского чина свыше 2
метров, а их общая протяженность по горизонтали
свыше 12 метров. Так как нам неизвестнь1 русские пол­
нофигурные деисусы на иконах, написаннь�х до чина
Благовещенского собора, то не исключено, что он бьш
на Руси первым живописным деисусом в рост. Эта за­
дача бьша в духе Феофана, искусство которого только
тогда звучало в полную силу, когда он расписьmал
большие плоскости, решал крупнь1е, комплексные ху­
дожественнь1е задачи. К благовещенскому чину с пол­
ным правом можно применить слова одного старого
исследователя древнерусского искусства об апостоль­
ских ярусах русского иконостаса, которые «есть нечто
иное как развернутый купол древних византийских и
русских храмов». Здесь имеется в виду то обстоятель­
ство, что иконостас постепенно заменил стенопись,
ибо в нем нашли себе место все главные составные ча­
сти стенной росписи. Но фигуры свять�х деисуса Бла­
говещенского собора так сильно напоминают гранди­
озные фигуры праощев барабана церкви Спаса Пре­
ображения, что эти слова приобретают почти букваль­
ный смысл. Благовещенский чин - это действительно
образец монументального искусства, родственного
фреске. Конечно, не может быть и речи о механиче­
ском претворени
и
принцmюв монументальной живо­
писи на иконной доске. Это творческое соединение
293
лучших достижений иконописи и фрески. Четко нари­
сованнь1е силуэты фигур сочетаются с очень широким,
крупнь�м письмом, глубокая психологическая вырази­
тельность ликов - с выразительностью движений и
поз, тончайшие красочные решения каждой иконы в
отдельности - с их общим, по-византийски сумрач­
НЬIМ и торжественнь�м колоритом.
Письмо Епифания Премудрого о Феофане сооб­
щает нам, что появление греческого мастера в Москве
сопровождалось чрезвычайнь�м оживлением в мест­
ной художественной среде. Московские иконописцы
внимательно следили за работами Феофана и напере­
бой старались получить его подлин
нь
IЙ рисунок или
копи
и
с его рисунк ов, чтобы использовать их в собст­
венной практике. Очень скоро у Феофана завелись и
ученики. Они упоминаются уже в летописнь�х извести­
ях о росписи церквей Рождества Богородицы (1395) и
собора Михаила архангела (1399). Но если бы мы
опирались только на свидетельства письменнь�х ис­
точников, нам бы прmплось заключить, что искусство
Феофана бьшо главной силой, определившей в эти
годы развитие московской живописи. Однако сохра­
нившиеся памятники говорят, что греческое искусство
в Москве бьшо не единственнь�м и даже не главнь�м. С
мастерскою самого Феофана можно связать лишь не­
сколько значительнь�х вещей конца XIV века: назван­
ную уже икону Предтечи из Коломнь1, миниатюрную
четь�рехчастную иконку из Московского Кремля (обе
в Третьяковской галере
е
), монументальньIЙ образ
апостолов Петра и Павла в Успенском соборе Мос­
ковского Кремля, а также большую икону начала XV
века (около 1403) из Переяславля-Залесского с изо­
бражением Преображения (Третьяковская галерея).
После смерти Феофана его искусство вообще переста­
ло оказьmать какое-либо заметное влияние на мос­
ковских живописцев. Они сосредоточили свои усилия
главнь�м образом на разработке собственной художе­
ственной традици
и
.
С этой традицией неразрьmно
связано творчество великого русского художника Ан­
дрея Рублева.
Сохранилось несколько икон, написаннь�х предше­
ственниками и старшими современниками Андрея
Рублева. Таковы «Сошествие во ад» из Воскресенской
церкви в Коломне и «Никола с житием» из Николо­
Угрешского монасть�ря на Москве-реке, хранящиеся
ньrnе в Третьяковской галерее. На этих иконах мы,
впервые в истории московской живописи, видим тип
святого с большим открыть�м лбом, с мелкими, поса­
женнь�ми близко к переносице глазами, с тонким пря­
МЬIМ носом и внимательнь�м взглядом. В искусстве
Новгорода или Византи
и
он не встречается. Зато он
характерен для московской живописи, и многие мест­
ные иконы и фрески будут потом повторять подобнь�й
тип святого.
В первой четверти XV века, которая ознаменована
творчеством Рублева и мастеров, сходньIХ с ним худо­
жественнь�х убеждений, в Москве создавалось еще не­
мало произведений, вьщающих совсем другое стили­
стическое направление . Два памятника заслуживают
отдельного разговора: двойная икона Николая Чудо­
творца с Георгием из подмосковного Гуслицкого мо­
насть�ря (Русский музей) и шитьIЙ покров с гроба Сер­
гия Радонежского в Сергиевском историко-художест­
венном музее. Образ Георгия на гуслицкой иконе яв­
ляется
вьщающимся
творением
московской
живописи. В его благородном облике неизвестньIЙ ху-


дожник запечатлел идею непоказной доблести и воз­
вышенного страдания. Глядя на это юное, но сосредо­
точенное mщо, мы соприкасаемся с искусством, спо­
собным выражать очень глубокие и содержательные
мысли, не прибегая к эф
фе
кту действия и блеску окру­
жающей обстановки. Не менее значителен образ Сер­
гия, созданньIЙ около 1424 года в новопостроенньIЙ
собор Троицы. Спустя тридцать лет после кончинь1
преподобного еще были живы его современники и уче­
ники, и есть основания видеть здесь портретные черты
основателя Троицкого монастыря . Сколь ни идеален
образ Сергия в его житиях, покров как бы воспроизво­
дит его лучшие качества: сосредоточенность в молит­
ве, твердость в убеждениях, тайновидение, печаль о
судьбах Рос
с
ии, желание мира, любви и добра. В этом
проникновенном портрете, лишенном всякой внеш­
ней красоты, видна эпоха, давшая русской истории
примеры стойкости, мужества, монасть�рского уеди­
нения и печалования о растерзанной Рос
с
ии. Глядя на
святого Георгия и преподобного Сергия, мы словно
видим и Димитрия Донского, и Пересвета с Ослябей,
и Епифания Премудрого, и Андрея Рублева с его
«дружиной», и многих других русских людей, труда­
ми и воинской доблестью которых выиграна Кули­
ковская битва и дocnmIYТO национальное возрожде­
ние Рос
с
ии.
Икона Николы и Георгия и покров Сергия Радо­
нежского создавались собственно уже в то время, ког­
да Рублев приступил к самостоятельной работе. Но в
целом оба эти произведения могут рассматриваться
как памятники искусства предрублевского периода,
ибо творчество Рублева связано все же больше с XV
веком, а не с XIV-м . Важно подчеркнуть, что все упо­
мянуть1е нами произведения живописи не имеют ниче­
го общего с искусством Феофана. Равным образом и
Рублев, к моменту, когда произошла его встреча с
Феофаном, был уже сложившийся мастер. Поэтому
Феофан не оказал на него существенного влияния.
Достоверных сведений о жизни и работах Андрея
Рублева сохранилось мало. Мы не знаем, где и когда
он родился. Он бьш монахом, но ни время, ни место,
ни обстоятельства, при которых он удалился в мона-
сть�рь, тоже неизвестнь1. Первое летописное упомина­
ние о нем относится к 1405 году, когда он совместно с
Феофаном Греком и Прохором с Городца расписы­
вал Благовещенский собор. Вторично его имя упомя­
нуто в 1408 году в связи с росписью Успенского собо­
ра во Владимире. На этот раз он работал с Дани
ил
ом
Черным, художником, творчество которого до сих
пор остается еще менее ясным, чем творчество Рубле­
ва. Между 1425 и 1427 годами Рублев принимал уча­
стие в росписи Троицкого собора Троице-Сергиевой
лавры, а между 1427 и 1430 годами - Спасского собо­
ра Андроникова монасть�ря в Москве. Андроников
монасть�рь был, видимо, последним пристанищем ху­
дожника, и здесь он умер в 1430 году. Показания ис­
точников явно отрьmочны, и мы можем бьrrь увере­
ны, что многие, наверное весьма важнь1е, факты его
биографии не получили в них никакого отражения.
Обычно утверждается, что Рублев обучался в ико­
нописной мастерской Троице-Сергиевой лавры. Но
более вероятно, что он учился в одном из московских
монастырей. Надо принять к сведению, что в начале
XV века Рублев работал преимущественно по заказам
великого князя (Благовещенский собор, Успенский
собор во Владимире). Это дает некоторые основания
думать, что он бьш великокняжеским мастером и, сле­
довательно, вышел из монасть�ря, тесно связанного с
жизнью московского великокняжеского двора.
Летописные упоминания о творчестве Андрея Руб­
лева относятся к тому времени, когда он уже получил
признание и ему стали поручать ответственнь1е рабо­
ты. О ранних же его произведениях ни летописи, ни
какие-либо другие письменнь1е источники не сообща­
ют ни слова. Существует, однако, несколько вьщаю­
щихся памятников живописи конца XIV - начала XV
веков, особенности стиля которых имеют немало об­
щего с достоверными произведениями Рублева. Здесь
следует упомянуть о фресках Успенского собора на
Городке в Звенигороде и двух миниатюрах, украшаю­
щих небольшое Евангелие из Успенского собора Мо­
сковского Кремля, хранящееся ныне в Историческом
музее в Москве. Стиль работавших здесь мастеров
свободен от каких бы то ни бьшо признаков натура-
196-
-
198. Андрей Рублев и Даниил Черн ый. Фрески Успенского собора во Владимире: Апостол Лука и два ангела (северный склон
большого свода) ; Апостол Иоанн (ю:ж:ный склон большого свода) ; Апостол Петр ведет праsедников в рай (восточный свод
ю:ж:ного нефа) . Из композиции «Страшный суд». 1408
294


Jl
liЗ
мa. И фрески и МИIШаnоры выдают легкую иде­
ально-прекрасную манеру. Нежные серебристо-серые
и фиолетовые тона не имеют уже ничего общего с
Шiотной и сумрачной фактурой работ мастеров XN
века. У нас нет твердых оснований прmmсьmать на­
зван
ные
фрески и .мшrnаnоры Андрею Рублеву, но
они дают представление об искусстве его круга, при­
чем об искусстве того времени, когда он уже активно
привлекался к вьшолнению художественных заказов.
Эго работы художников, обладавIIШХ большим про­
фессиональным: опьrгом и вместе с тем чуткой поэти­
ческой душой.
Дошое время считалось, что первые датирован­
ные произведения Андрея Рублева - праздники 1405
года в иконостасе Благовещенского собора Москов­
ского Кремля. Однако теперь под сомнение поставле­
ны не только точная дата, но и вообще принадлеж­
ность этих икон Рублеву и работавшему с ним Прохо­
ру с Городца, поскольку источники XVI века сообща­
ют об опустошительном пожаре 1547 года,
уничтожившем все кремлевские храмы, в том числе и
Благовещенский собор. Как бы то ни бьшо, празднич­
ные образа из этого собора - памятники московско­
го искусства, не выходящие за пределы первой четвер­
ти XV столетия и явно распадающиеся на две стили­
стические группь1. Сравнительн
ый
анализ этих двух
групп икон вскрьmает существенное различие художе­
ственных идеалов и миропонимания художников. У
старшего из них твердая рука, чувствуется хорошее
владение рисунком и композицией, технический про­
фессионализм, но его произведениям не хватает глу­
бины, поэзии, чувства. Колорит его икон скучнова­
тый, детали малоинтересны и не имеют значения для
понимания темы. В этом отношени
и
младший, в ко­
тором условно предполагается Рублев, намного опе­
редил старшего. Его вещи чрезвычайно красивы, и
разнообразны по цвету, фигуры тоньше, композици
и
просторнее, живопись в целом легче и воздушнее.
Особенно хороша икона «Преображение» с ее как бы
тающим в утренней свежести пейзажем, изящньIМИ
фигурами Христа и апостолов и поразительно нежны­
ми оттенками розового и жемчужно-серого цвета.
295
На твердую почву искусства Рублева мы вступаем
только при изучени
и
фресок Успенского собора во
Владимире (1408). В области монументальной живо­
писи они являются центральным памятником его
творчества. Эги фрески он писал не один, а в сотруд­
ничестве с Дани
ил
ом Черным. Установить, какие час­
ти росписи сделаны им, а какие - Дани
ил
ом, нелегко.
И. Э. Грабарь полагал, что признаки живописного
стиля, идущие от Феофана Грека, указьmают скорее
всего на руку Дани
ил
а, а признаки графического, ли­
нейного стиля согласуются больше с искусством Руб­
лева. Не исключено, однако, что художники работали
совместно, ибо нередко одна и та же большая фреска
содержит в себе черты стиля того или другого масте­
ра, слить1е как бы воедино. Поскольку провести чет­
кую демаркационную линию между фресками, напи­
сан
нь
IМИ Дани
ил
ом и Рублевым, трудно, постольку
приходится воспринимать роспись в целом, не наста­
ивая на принадлежности той или иной композици
и
только Рублеву или только Дани
илу
.
Фрески начала XV века сохранились в разных час­
тях собора. Больше всего их уцелело в западной части
храма под хорами. Здесь написаны эпизоды Страшно­
го суда, главным образом приготовления к судитпцу,
сонмы апостолов и ангелов, шествие праведников и
картины рая. Что касается изображений грешников и
адских мучений, то они, конечно, тоже были, но до нас
не дошли. Вообще картины ужасов и попрания чело­
веческого достоинства не вяжутся с искусством Рубле­
ва и его современников. Оно рисуется мягким и спо­
койньIМ, без исстуШiения и отчаяния. В этом смысле
все фрески Успенского собора обладают одинаковы­
ми чертами, и ни одна из них не обнаруживает откло­
нений в сторону какого-либо другого истолкования
темы.
Одна из лучших фресок Успенского собора - Ше­
ствие праведников в рай. Эга большая композиция
написана по правую руку от входа на южном склоне
свода малого нефа. Исчезнувшая ньmе надпись, кото­
рая сопровождала фреску, гласила: «идут святи
и
в
рай». По традици
и
, установившейся для подобных
изображений, праведники разбить� на груп
пы
: впере-
199. Андрей Рублев и Даниил
Черн ый. Апостол Петр ведет
праведников в рай. Фреска вос­
точного свода южного нефа
Ус пенского собора во Владими­
ре. Из композиции «Страшный
суд». 1408.


ди написаны апостолы, за ними пророки, святители,
мучеюпm, преподобные, праведные жены и миряне.
Шествие возглавляют апостолы Петр и Павел. Павел
считался очевидцем рая, поэтому здесь ему отведена
роль проводника, он указует путь к месту вечного
блаженства и держит развернутый свиток с надписью:
<<Придете со мною благи
их
». Другому апостолу, Пет­
ру, доверены ключи от рая. Он держит их в протяну­
той правой руке. Обернувшись к спутникам, он свет­
лым и открьrгым взором ободряет их и как бы гово­
рит им: наша судьба в наших руках, скоро нам откро­
ются кущи рая, и мы усльш.шм: пение сладкогласных
rmщ, мужайтесь и держитесь друг друга.
Bнell
lli
e владимирская фреска кажется вполне тра­
диционной. Подобные шествия праведных во главе с
апостолом Петром имеются на грандиозной мозаике
собора в Торчелло, на фреске церкви Спаса в Нереди­
це и в других памятниках. Но с точки зрения истолко­
вания сюжета она являет собою нечто совершенно
новое. Во всех более ранних композициях апостол
Петр обычно изображался отдельно от праведников,
шел на некотором расстояни
и
от них. F.сли он обора­
чивался к ним, то его лицо выражало не столько mо­
бовь и доброту, сколько заботу пастуха о целости
порученного ему стада. На владимирской фреске, на­
против, мы видим слияние Петра с груп
п
ой апосто­
лов, а через нее и с остальными праведниками. Его
превосходство не выделено здесь особыми приемами,
он является нам как один из участников шествия, но
разделяет со своими спутниками их оЖИдание гряду­
щего блаженства, их веру. И если глаза идущих за ним
праведников обращены в его сторону, то в них читает­
ся не страх и не сомнение в благополучном исходе
шествия, а товарищеское доверие к вожаку. В этом
смысле очень выразительны лики тех апостолов и свя­
тителей, которые идут рядом с Петром и поблизости
от него. Иоанн, поворот которого в сторону Петра
является зеркальным отражением поворота самого
Петра, наделен в сущности тем же характером, что и
Петр. Поэтому нам легко вообразить его на месте
Петра. Ог этого бы ничто не изменилось. Здесь мы
соприкасаемся с одной очень существенной чертой
искусства Рублева. Образцы, создЗJП1Ь1е им, облада­
ют замечательньIМ свойством заменять друг друга,
ибо они равны между собою. Сила не предполагает у
него слабости. Его искусство освещено ровньIМ све­
том идей равенства, любви, дружбы и взаимной по­
мощи.
Вообще в произведениях Рублева, создЗ!ПIЬIХ им на
. протяжеmm первого десятилетия XV века, мы уже
сталкиваемся со многими характерными особенно­
стями его искусства в целом. Огчетливо рисуется,
между прочим, безмятежный дух живописи Рублева.
В ней нет никаких признаков драматизма. По настро­
ению образы, созДЗJП1Ь1е РублевьIМ, являются полной
противоположностью образам Феофана. У русского
художника ясно выражено естественное отношение
человека к миру как к среде, в которой он призван
жить и которая не противостоит ему. Он видит в ней
преимущественно светлые стороны и как бы намерен­
но избегает изображать неоправданно динамические
сцены, сложные характеры, сумрачные лица. Челове­
ка, который предстает перед нами в искус
стве
Рубле­
ва, не точит червь сомнений и не сжигает огонь стра­
стей. Его душа не испытьmает раздвоения между ми­
ром духовного и миром земного. Она пребьmает в
296
состояни
и
счастливого равновесия. Но в целом обра­
зы, созданнь1е РублевьIМ, не холодньIЙ канон. К тому
же, в отличие от Феофана, святыми которого управля­
ет обычно внешня
я
сила и жизнь которьIХ проходит
под знаком божественного предопределения, люди в
искусстве Рублева управляют сами собой, они ведут
себя естественно и просто, ибо все зависит только от
них. Живопись Рублева утверждает в человеке его
внутреннюю свободу, независимость и доброту. В
этом источник ее неотразимого обаяния.
Одновременно с фресками Рублев и Дани
ил
Чер­
НЬIЙ написали для Успенского собора новьIЙ иконо­
стас, от которого до нас дошло тринадцать деисусньIХ
икон, пять икон праздников и две иконы из пророче­
ского яруса. Продолжая дело, начатое Феофаном,
Рублев и Дани
ил
еще больше увеличили высоту икон
деисуса, доведя ее до 3, 14 м. ГрандиозньIЙ замысел,
осуществленньIЙ художниками, превосходил все, что
бьmо создано в их время в области живописи. Этот
памятник искусства имел и крупное общественное
значение. В начале XV века владимирский Успенский
собор еще сохранял за собой роль главного собора
всей Северо-Восточной Руси . Здесь происходило, в ча­
стности, посажение на великокняжеский стол. Поэто­
му иконостас воплощал в себе не только древшою
мысль о заступничестве святьIХ за человека вообще,
но и мысль об их заступничестве перед Христом за
Русскую землю, за ее церковь и ее князей. Иконы из
Успенского собора хранятся в настоящее время в му­
зеях Москвы и Петербурга. Следует заметить, что в
музейньIХ помещениях эти иконы сильно теряют. Они
рассчитань1 не на разглядьmание их вблизи, а на впе­
чатление издали. Бьmо бы напрасно искать в них при­
вычные достоинства станковьIХ произведений. Насто­
ящую силу выразительности древних икон Успенско-
'11'8·�
.-'
"'1'·
.
i _/ГJ,:,n,;:шп:••чт�я�,,м, ·
· :r. ... f' �n1a.шo�UHfHA'ЬUA\.etн,J.A��·
. . t�Yt1td\CJП,AflJ.AMбUbTЬltlU ,.
.
&fifт., unt�A1<en11чcт1т.rion_x�
nл YSTlalt/9\lfl Ь�TAt\t f fS�ll \• t�.A .
ччtтб111tT.fltр1 стtш ,.t1
t_t4-AtTtU..Кa'-IJtA�IЧMMU�·,
·
1:1n1нчt11c.ti�лn ori-t,1.eu11тьo
t1uь .БOM1fHntd\THiff�'flf\1'W\ ,
Hfit."ЪEtMh\Тtlf\ 1 tl
l
lШ1A tAl�HA
тммечп1_ЬЛJ\1� • по'\nлх11 гn
li\KШlAЬJ.An1 ь мtntt�тьо Ьt,
ttfllH T" f!IЧtUИ,HЛU.i\e:CtL··.
131�111meuлт•тritMJ,Лtчтimt1
.T
"Uii\QtCЛt��-tt1Tfi0f;U0ЧrAliAT,I
!
1
�--..
..
!
200. Сотворение Адама и карт ины рая . Лист из Киевской
Псалпшри. 1397. Санкт-ПетчЮург, Публ ичная библиотека


го собора возможно бьmо посmчь только тогда, ког­
да они занимали свои прежние места, до появления
полубарочного иконостаса, устроенного при Екатери­
не 11. Только тогда их монументальность, восприни­
маемая нами теперь преимущественно как величина
этих икон, воспринималась в их естественном соеди­
нени
и
с архитектурой собора, его пространством и
протяженностью.
Наверное в то же время, когда производилась рос­
пись Успенского собора, Андрей Рублев написал для
него замечательную икону Владимирской Богомате­
ри, хранящуюся ныне в Музее во Владимире. Новая
икона должна бьmа заменить старую, греческую, вы­
везенную Василием 1 в Москву. Судя по обстоятельст­
вам, которые сопровождали увоз владимирской свя­
тыни, Рублеву вменялось в обязанность написать точ­
ную копию с оригинала ХП века. Но, сравнивая по­
длин
ник
и повторение, нетрудно увидеть, что это два
разных понимания образа Марии с младе�щем. Визан­
тийская икона написана с чувством глубокой скорби.
Богоматерь, лаская сьmа, предвидит и осознает его
грядущую смерть. У Рублева, напротив, получается
столь характерное для него настроение светлой печа­
ли, легкой задумчивости, в состояние которой погру­
жена не только Мария, но и младенец Христос.
Мастера русского искусства, подобно их современ­
никам на Западе, в период обучения получали универ­
сальную квалификацию: они одинаково овладевали
живописью на стене, доске и бумаге, они в совершен­
стве знали рисунок и технологию, рецептуру приго­
товления красочных смесей и связующих, они могли
взяться за вьшолнение и простого и сложного заказа.
В письме Епифания Премудрого о Феофане замече­
но - в соответствии с содержанием письма, - что
Феофан бьm <<ИЗвестный книжный художник)>, щедро
делившийся секретами своего мастерства в книжной
ил
люстр
аци
и
с московскими живописцами. Есть все
основания предполагать, что именно Феофан украсил
фантастическими инициалами Евангелие Феодора
Кошки, где чередой проходят и драконы, и птицы, и
змеи, и неведомые, придуман
ные
имживотныеирас­
тения. Андрей Рублев тоже не чурался искусства кни­
m, и, по-видимому, он бьm автором миниатюр и ини­
циалов в знаменитой русской рукописной книге нача­
ла XV века - в Евангелии Хитрово, названном так по
имени его позднейшего владельца и хранящегося вме­
сте с Евангелием Феодора Кошки в Рос
с
ийской Госу­
дарственной библиотеке в Москве.
В орнаментаци
и
инициалов Рублев повторял ранее
украшенное Евангелие Кошки, но яркие, даже жесткие
краски Феофана он перевел в легкую светлую палит­
ру. Равным: образом и рисунок приобрел у него воз­
дупmую невесомость. Но самое примечательное в
Евангелии Хитрово - восемь листовых миниатюр с
изображешrями евангелистов и их символов: орла,
ангела, льва и тельца. Картин
н
ость этих композиций,
чарующие краски, грация ангела, чисто русские лица
евангелистов, наконец весь художествен
ный
облик
Евангелия Хитрово сообщают книге глубоко нацио­
нальную окраску, сходную с росписями владимирско­
го Успенского собора.
По-видимому, к 10-м годам XV века относятся
такие зрелые и совершен
ные
создания творческого ге­
ния Рублева, как иконы Спаса, Архангела Михаила и
Апостола Павла, входившие некогда в состав крупно­
го полуфигурного деисуса. Они бьmи найдены в 1918
297
году в Звенигороде. Первоначально деисус несомнен­
но включал в себя еще иконы Богоматери, Предтечи,
Апостола Петра и Архангела Гавриила, которые не
сохранились. Но и то, что уцелело, дает основание
судить об этих иконах как о произведениях живописи
мирового значения.
Первое, что обращает на себя внимание в иконах
звенигородского чина, их краски: холодные, чистые и
светлые, как небо перед восходом солнца. Оrсутствие
конкретного источника света лишает их сочности кра­
сок живой природы, но вместе с тем придает неизъяс­
нимое очарование. Красота этих разбеле1rnых синих,
розовых, голубых, золотистьrх и серовато-сиреневьrх
тонов располагает нас к длительному созерцанию, к
ассоциациям, к размьшmению. Главная икона чина
очень пострадала от времени. К счастью, сохранилось
лицо Христа, а оно обладает такой выразительно­
стью, что невольно забываешь о фрагментарности
иконы. Спас у Рублева мягкий, благообразный. Он не
грозный судия, характерный для творчества Феофана
Грека. Не кара, не возмездие за грехи читаются в его
глазах. Взгляд Христа, направленньIЙ прямо на зрите­
ля, не устрашает. В нем выражено ожидание, причем
ожидание с оттенком благожелательности. Спокой­
ная, уверенная сила, внимание и доброта написаны на
лице Христа. К нему как источнику справеДJШВости и
утешения должны бьmи устремляться толпы людей.
Звенигородский Спас - опора страждущих. Рублеву
удалось воплотить в нем так много человеческого, как
никакому другому художнику Древней Руси. Один из
наиболее традиционньrх, устойчивьrх иконографиче­
ских образов приобрел в искусстве русского мастера
совершенно новые, неизвестные дотоле качества.
20 1. Ик оностас Тр оицкого собора Тр оице- Серг иевой лавры.
1425-1427


Имя Рублева связано искточительно с историей
московской художественной школы. Все его подлин­
ные произведения, так же как и вещи, написюrnые
мастерами его круга, происходят либо из Москвы,
либо из подмосковных городов и монастырей. Боль­
ше того, даже в Москве Рублев соприкасался с очень
определенн:ьIМИ кругами современного ему общества.
В миру это бьum: сыновья Димитрия Донского Васи­
лий и Юрий, а в монастырской среде - ближайшие
ученики и последователи вьщающегося церковного
деятеля Сергия Радонежского (1322-1 392). Жизнь
Сергия, основателя Троицкого монастыря, ставшего
средоточием монашеской жизни Северо-Восточной
Руси, должна бьmа служить идеалом для Рублева.
Прямо или косвенно к Троицкому монастырю имели
отношение почти все известные деятели русской пра­
вославной церкви начиная со второй половинь1 XIV
века. Здесь рождались идеи братства, самоотверже­
ния, духовного самоусовершенствования. Если мы
добавим к этому, что Сергий бьm убежденньIМ сто­
ронником централизаци
и
Русского государства во
главе с Москвой и что он всеми силами поддерживал
политику Димитрия Донского, направленную на пре­
кращение княжеских усобиц и на борьбу против та­
тарского ига, то нам станет ясно, какую прогрессив­
ную роль играл Троице-Сергиев монастырь в русской
истории при жизни Рублева и какой притягательной
силой должнь1 бьum: обладать в глазах людей имя
Сергия и имена его последователей.
Мы уже говорили, что у нас нет оснований вьmо­
дить Рублева из иноков Троице-Сергиева монастыря
и считать, что именно здесь он получил нравственное
и художественное воспитание. То обстоятельство, что
его искусство формировалось и развивалось в атмос­
фере идей Сергия, необязательно истолковьmать как
свидетельство о происхождени
и
мастера из Троицко­
го монастыря, ибо московские монастыри, основан­
ные учениками Сергия, свято держались преданий
учителя и бьum: способны оказьmать на молодого жи­
вописца такое же влияние, как и обитель самого Сер­
гия. Кроме того, между Троицким монастырем и его
московскими филиалами поддерживалась постоян­
ная связь, и можно не сомневаться, что Рублев неод­
нократно бьmал у Троицы и работал здесь. И действи­
тельно, мы знаем, что с его помощью и при его непос­
редственном участи
и
создавались фрески и иконостас
местного Троицкого собора (1425-1 427).
По данньIМ жития Никона Радонежского, при на­
стоятельстве которого производилось украшение
храма, Рублев, как и раньше, работал здесь совместно
с Дани
ил
ом ЧерньIМ, но кроме них участие в росписи
принимали и другие мастера, «прочие с ними» . Фре ­
ски Троицкого собора до нас не дошли. Зато иконо­
стас, иконы которого бьum: написаны в те же годы, что
и фрески, сохранился. Он и по сей день стоит в Троиц­
ком соборе. Эго единственньIЙ из ранних московских
иконостасов, сохраняющийся на том месте, где его
установили в XV веке. Кто хочет составить себе пред­
ставление о древнем русском иконостасе в его подлин­
ной, немузейной обстановке, тот обязательно должен
побьmать в Троицкой лавре. При этом он увидит
здесь не только замечательную живопись, но и вели­
колепньIЙ ансамбль, наиболее полньIЙ из иконостасов
начала XV столетия. Рублев, Дани
ил
ЧерньIЙ и их
сотрудники написали для Троицкого собора кроме
деисуса и праздников, которые имелись уже в Благо-
298
вещенском соборе, еще один ярус икон - пророков,
повторив, следовательно, ту композицию, которая
бьmа впервые осуществлена ими же в 1408 году для
Успенского собора во Владимире.
Из иконостаса Троицкого собора происходит на­
писаIПiая РублевьIМ прославленная икона Троицы,
хранящаяся ныне в Третьяковской галере
е
.
Эго одна
из немногих достоверных работ великого мастера. По
вопросу о времени создания иконы не существует еди­
ной точки зрения. Согласно мнению одних, она напи­
сана в 1411 году, так как известно, что в это время в
Троице-Сергиевом монастыре бьmа построена и освя­
щена деревян
н
ая церковь во имя св. Троицы. Соглас­
но другим предположениям, икона создавалась спе­
циально для каменного храма, и она написана Рубле­
вьIМ одновременно с другими иконами специально в
1425-
--
1427 годах. Как бы то ни бьmо, временной раз­
рьm в пятнадцать лет мало что меняет при оценке
искусства Рублева.
Сюжет иконы Троицы Андрея Рублева основан на
библейском рассказе о том, как столетнему старцу
Аврааму и его супруге Сарре явились однажды три
ангела и как один из них предсказал Сарре рождение
сына. По богословским толкованиям эти ангелы были
три лица Троицы: Бог-Огец, Сын и св. Дух. Подавля­
ющее большинство древнейших изображений Трои­
цы восходит именно к этому сюжету. Примыкая к ним
по главньIМ иконографическим признакам, икона
Троицы, написаIПiая РублевьIМ, имеет вместе с тем
некоторые особенности, которые сообщают ей и но­
вое качество, новое содержание
Когда византийские и древнерусские иконописцы
писали ветхозаветную Троицу, они обычно передава­
ли обстановку и условия, при которых божество яви­
лось Аврааму, со всеми подробностями. При этом
почти обязательно изображались Авраам, Сарра, их
слуга, закальmающий тельца, а также дом, дерево и
скала. Центр тяжести в подобного рода иконах лежал
в области рассказа, повествования библейской леген­
ды с ее неторопливо развертьmающимся действием,
и, казалось, художнику всякий раз доставляло удо­
вольствие показать, как ангелы явились к патриарху,
как он разместил их под сенью Мамврийского дуба,
как он приказал заколоть для них <<МЛада и добра»
тельца и как он затем вместе с Саррой угощал анге­
лов, догадьmаясь о воплотившихся в них трех лицах
святой Троицы. Ветхозаветная Троица есть всегда
рассказ с вьпекающи:ми отсюда законами места, вре­
мени и действия.
«Троица», написанная РублевьIМ, отличается от
более ранних икон на аналогичньIЙ сюжет тем, что
здесь отсутствуют Авраам и Сарра. Правда, сущест­
вует несколько больших изображений Троицы, со­
зданньIХ до Рублева, и тоже без Авраама и Сарры, но
их появление, как правило, объяснялось причинами
случайного характера, и они не имели подражаний. В
«Троице» Рублева фигуры Авраама и Сарры впервые
опущены художником сознательно, исходя из предпо­
сьmок совершенно особого истолкования легенды. В
иконе, написанной РублевьIМ, представлено не столь­
ко явление Троицы Аврааму, не гостеприимство Ав­
раама, как в иконах предшествующих веков, а выра­
жена философская идея единства трех лиц Троицы.
Рублев все подчинил выражению этой идеи - ком ­
позицию, рисунок, колорит. Как и всякий другой сред­
невековьIЙ художник, Рублев сообщал своим произве-


дениям или их частям символическое значеIШе. Изо­
бражая Троицу как нераздельное триединое божество,
не имеющее IШ начала, IШ кшща, он избрал форму кру­
га как символ вечности, и написал ангелов так, что их
силуэт в целом составил форму круга. При этом их
повороты, жесты, выражеIШе ликов согласованы на­
столько, что ангелы не мыслятся нами отдельно . Что­
быдостичьэф
фе
кта единства, Рублев воспользовался
наиболее сильным средством своего искусства - ли ­
IШей, рисунком. Лини
и
в иконе Троицы спокойные,
мягкие, плавные. С помощью ЛИIШЙ, идущих в одном
направлени
и
по замкнутому кругу и как бы продолжа­
ющих одна другую, Рублев распространяет идею не­
раздельности даже на неодушевленные предметы,
изображенные на иконе. Медленный, текучий ритм ли­
ний создает настроеIШе бесконечности, безмолвия. И
эти качества присущи не только ангелам, но и дереву,
скале, дому. Огсюда последовательно вьпекает цель­
ность, естествеlПlость, художестве1П1ая правда произ­
ведения, ибо в нем нет IШ одной детали и IШ одного
образа, которые бы по-своему не выражали или не до­
полняли основную МЫСЛЬ, ВЛОЖеJПIУЮ В икону.
«Троица» Рублева совмещает в себе образ триеди­
ного божества с изображеIШем таинства евхаристи
и
.
Левый ангел, вероятно, олицетворяет Христа, сред­
ний - Бога-Отца, правый - св. Духа. Левый и сред­
ний ангелы (Христос и Бог-Огец) благословляют сто­
ящую посреди стола чашу. В чаше видна голова тель­
ца. По объяснеIШю церкви, телец - прообраз новоза­
ветного агнца . Следовательно, чаша приобретает ев­
харистическое значеIШе в общем смысле иконы: Хри­
стос, благословляя ее, как бы выражает готовность
принести себя в жертву, а Бог-Огец благословляет
Христа на подвиг. На светлом фоне престола отчетли­
во рисуется и правая рука третьего ангела (св. Духа),
но он не благословляет чаши, а присутствует при ев­
харисти
и
как Утешитель, как вечно юное, неумираю­
щее начало, как символ грядущего воскресения.
Можно думать, что сложные богословские идеи,
положен
ные
Рублевым в основу иконы, были понятны
лишь сравнительно небольшому кругу ученых клири-
ков и кIШЖНИКов. Вникая в глубокий замысел «Трои­
ЦЬD>, Епифаний Премудрый мог бы сказать о Рублеве,
как о Феофане Греке, что он «философ зело хитрый».
Большинству же бьшо трудно постичь содержаIШе
«ТроицьD> в его разнообразных аспектах, исчерпать
его до кшща. Но почему же в таком случае эта икона
приобрела столь широкую известность и не перестает
волновать человека, даже в наши ДIШ, человека весь­
ма далекого от религи
и
? Огвет на этот вопрос может
бьпь только один: содержаIШе «ТроицьD> не ограIШ­
чивается ее богословскими идеями, оно шире их и
имеет общечеловеческое значеIШе. «Троица>> не толь­
ко образ триипостасного божества и символ евхари­
сти
и
, она также символ человеческого единства и об­
раз божестве1П1ой любви.
Уже в XIV веке популярность культа святой Трои­
цы бьша основана не только и не столько на его соот­
ношени
и
с конкретным
и
условиями политической и
народной жизIШ. Эго бьuю время постоян
ных
феода­
льнь�х войн, уносивших тысячи жизней и систематиче­
ски подрьmавших и без того некрепкую экономику
русских княжеств. Лучшие люди понимали, конечно,
что феодальные распри таили в себе величайшее зло,
ибо оIШ ослабляли Русь и делали ее добычей татар.
Поэтому ОIШ прилагали все усилия к тому, чтобы
положить конец феодальным войнам и сбросить та­
тарское иго. Так как средневековые формы мьшшения
ассоци
и
ровали обычно факть1 реальной жизIШ с поня­
тиями, почерпнутьIМИ из Свяще1П1ого Писания и тво­
рений свять�х ощов, эти идеи путем сложной умо­
зрительной работы воплощались, в частности, в обра­
зах святой Троицы. В Троице как нераздельной осуж­
дались усобиць1 и требовалось собираIШе, а в Троице
как несЛИЯШ1ой осуждалось иго и требовалось осво­
бождеIШе. Вот почему Сергий Радонежский, посвятив
основанный им монастырь Троице, не ограIШЧИЛся
молитвами и не отгородился от мира в монашеском
уединени
и
.
Великий патриот, он видел осуществлеIШе
своей миссии не только в строительстве монастьrр­
ской ЖИЗIШ, но и в прекращени
и
феодальнь�х усобиц,
свержения татарского ига, объединения Руси в могу-
202-204 . Та йная вечеря . Ик она из иконостаса Тр оицкого собора Тр оице- Сергиевой лавры. 1425-1427 . Рождество Хри стово.
Московская школа. Первая треть XV в. Ик она из Звенигорода. Москва, Тр етьяковская галерея. Вознесение. Московская школа.
Перв ая треть XV в. Из собрания С. П. Рябушинского. Москва, Тре тьяковская галерея
299


чую централизованную державу. Его первый биограф
Епифаний Премудрый писал, что Сергий основал мо­
настырь ДJIЯ того, чтобы «воззрением на святую Тро­
ицу побеждался ненавистный страх розни сего мира».
«Троица» Андрея Рублева не случайно восприни­
мается наumм сознанием как высочайшее достижение
русского искусства в целом. Созданная в итоге дли­
тельного творческого пути одного мастера, она вме­
сте с тем воплощает в себе работу творческой мысли
нескольких поколений. Как и всякий другой средневе­
ковый художник, Рублев высоко ставил значение тра­
дици
и
и коллективного труда. Все Л)"Ш
Ш
е стороны
русской художественной культуры XIV-XV веков со­
единились в «Троице»: ее глубокая связь с насущным
и
вопросами жизни; внепmе отвлеченная, но вместе с
тем поразительно конкретная по содержаmпо форма
философского обобщения; способность выражать в
иконографических образах национальный характер.
«Троица» принадлежит к тем редким произведениям
искусства, которые никогда не перестанут волновать
шодей, ибо момент настоящего осмыслен в ней с точ­
ки зрения вечного.
В иконостасе Троицкого собора икона Троицы бы­
ла бесспорно лучшей . Все остальные иконы по качест­
ву и глубине выражения мысли уступают ей. Но,_ взя­
тыесамипосебе,многиеизнихявляютсяистин
ными
шедеврами. Эго относится преимущественно к празд­
никам, где особенно замечательны «Сретение», «Тай­
ная вечерю>, «Омовение ног», «Раздаяние хлеба» и
«Явление ангела у гроба». В «Тайной вечере» изобра­
жен одm1 из наиболее драматических эпизодов жизни
Христа, когда стремительным, жадным жестом тяну­
щийся к солилу Иуда выдает в себе предателя . Автор
иконы точно следовал евангельскому тексту, и ему
удалось сообщить сюжету характер неотвратимости
происходящего. Христос спокойно следит за Иудой и
внепmе не проявляет своих чувств. Он знает, что его
жизнь не принадлежит ему, что в ней JDШIЬ осуществ­
ляется написанное, осуществляется Слово. Иоанн
припал на грудь Христа, и в его глазах читается страх
за судьбу учителя. Петр выставляет вперед руку, слов­
но не хочет поверить в совершающееся преступление.
Матфей, сидящий рядом с Иудой, с горечью повора­
чивается в его сторону, Апостол, находящийся справа
от Иуды, положил протянутые руки на стол, и в его
позе сочетаются и старание удержать предателя и
вместе с тем понимание невозможности повернуть
собьпия вспять. Словом, здесь развертьmается слож­
нейшая психологическая драма.
Хотя мы часто говорим о <<ШКоле» Рублева, бьmо
бы, пожалуй, неверно думать, что он стоял во главе
большой груп
пы
учеников и систематически руково­
дил ею. Источники, относящиеся к биографии Рубле­
ва, ни разу не упоминают о его учениках, они только
сообщают о мастерах, работавших вместе с Рубле­
вымиДани
ил
ом,о«прочихсними»,тоестьохудож­
никах, занимавших независимое положение. Иконы
троицкого иконостаса, в извести
и
о котором содер­
жится упоминание о «прочих», и являются произведе­
ниями этих безымян
ных
современников Рублева. Не
искmочено, конечно, что какая-то часть икон бьmа
написана лично Рублевым и Дани
ил
ом. Но не следует
забьmать о погибших фресках Троицкого собора, в
исполнени
и
которых руководящая роль и большая
доля труда могли принадлежать именно Рублеву. Из­
готовление же иконостаса бьmо, очевидно, предостав­
лено другим живописцам. Здесь работали разные ма­
стера, причем нередко по манере письма и истолкова­
mпо сюжетов сделанные ими вещи стоят даже в сто­
роне от искусства Рублева. Такова упомянутая выше
икона «Тайная вечерю>, написанная художником стар­
шего поколения. Лишь одну икону троицкого иконо­
стаса действительно хочется назвать работой прямо­
го ученика великого мастера - это икону Димитрия
Солунского с ее не от мира сего настроением. В ос­
тальных случаях уверенно можно говорить лишь о
мастерах круга Рублева, но не о школе, не о мастер­
ской. У нас еще нет бесспорных признаков, которые
бы могJШ бьпь использованы ДJIЯ расчленения мос­
ковской школы на конкретные мастерские, связан
ные
с именами крупнейших живописцев.
Существует несколько московских икон, которые
тоже имеют общие черты с живописью Рублева. Здесь
в первую очередь следует назвать «Рождество Хри-
205-207. Спас Вседержитель. Московская школа. XV в. Из Тр оице-Серг иевой лавры. Москва, Тр етьяковская галерея . Богома­
терь Одигитрия с Тр оицей и избранными святыми. XV в. Из Тро ице-Серг иевой лавры. Москва, Тре тьяковская галерея . Чудо
св . Георг ия о змие. Ик она из района реки Пинега Архангельской области. XV в. Из собрания М. В . Розановой и А. Д. Синявского.
Ло ндон, Британ ский музей
300


стово» из Звенигорода и «Вознесение» из бьmшего
собрания С. П. Рябупшнского (Третьяковская гале­
рея) . Эги иконы дошо считались написанными в раз­
ное время: первая датировалась началом XV века и
приписьmалась неизвестному художнику круга Анд­
рея Рублева, а вторую икону обычно относИJШ к сере­
дине XV века и приписьmали неизвестному последова­
теmо Рублева. Между тем они происходят из одного
иконостаса, который, судя по находке иконы Рождест­
ва Христова, существовал в Звенигороде, возможно в
одном из двух каменных звенигородских соборов.
Обе вещи доШJШ до нас в прекрасной сохранности.
Они являются теми весьма редкими иконами, на при­
мере которых мы можем составить представление о
живописной поверхности икон Рублева и мастеров его
круга в ее первоначальном виде, еще не испорченном
временем и позднейшими реставрациями. Звениго­
родские иконы написаны в 10-х ИJШ 20-х годах XV
века. Кто был автором этих икон - Рублев, его уче­
никИJШнеизвестныйвыдающийс
я
мастер круга Анд­
рея Рублева - сказать, конечно, трудно. Индивиду­
альные манеры письма в русской средневековой живо­
писи выражены все-таки настолько слабо, что даже
очень яркие произведения нельзя приписать тому ИJШ
шюму автору с пошюй уверенностью.
Довольно четко рисуется искусство последовате­
лей Андрея Рублева. Это мастера, которые, не будучи
связаны с Рублевым непосредственно, все же испьпа­
ли его влияние и стремились решать творческие зада­
чи в духе его искусства и сходньIМИ средствами. Их
произведений сохранилось много, причем, как прави-
208. Николай Чуд отворец. Ке лейная икона Сергия Радо­
нежского . Вторая половина XIV в. Тр оице- Серг иева лавра,
Музей
301
ло, они созданы либо в последние годы жизни масте­
ра, либо уже после его смерти. Самой сильной бьша та
группа последователей, которая сосредоточила свои
усилия на дальнейшем развитии выработанной им ху­
дожественной формы. Она довела тонкую, сшшвлен­
ную манеру письма, применявшуюся Рублевым, до
такого совершенства, какого, пожалуй, не встретишь
и в его собственноручных работах. Очень большое
значение она придавала также очерку, силуэту фигу­
ры. К лучшим произведениям мастеров этой группь1
следует причислить большую чиновую икону Иоанна
Предтечи из Дмитрова, хранящуюся ньmе в Музее
имени Андрея Рублева в Москве, а также икону Спаса
из Троице-Сергиевой лавры, хранящуюся в Третья­
ковской галерее. Но не все художники, испьпавшие
воздействие искусства Рублева, сумели подняться до­
статочно высоко и внести в историю русского искусст­
ва собственньIЙ творческий вклад. В большинстве слу­
чаев это были эIШГоны. Не в силах освоить искусство
великого мастера в целом, они стали осваивать его по
частям. Их внимание больше всего привлекала кано­
ническая сторона искусства Рублева - его излюблен­
ные иконографические типь1, сочетания красок. Но
распавшись на отдельные составные части, оно утра­
тило очарование и стало быстро вырождаться в кра­
сивые, но стандартные и бездушнь1е схемы.
Далеко не все уцелевшие русские иконы могут
бьпь определены по месту и даже времени их созда­
ния. Это тем более досадно, когда речь заходит о
вьщающихся произведениях, без которых немыслима
никакая история русского средневековья. Уже около
тридцати лет мы знаем икону «Чудо св . Георгия о
змие» с реки Пинега в Архангельской области, бьm­
шую когда-то в коллекци
и
М. В. Розановой и А Д.
Синявского, от которых она поступила затем в Бри­
танский музей. Полная бурного движения, великолеп­
ная по сочетанию красного и черного цвета, с необык­
новенньrм, клубком свившимся змием, изящная по
рисунку, она остается загадочной по месту ее проис­
хождения. Вероятно, мы сталкиваемся здесь с завезен­
ньrм на далекий Север шедевром безьrмян
н
ого мос­
ковского мастера. Точно такого же рода трудноопре­
делимой иконой остается и «Св. Варвара» из Третья­
ковской галереи. Найденная еще в 1910 году в Угличе,
она переменила трех владельцев, пока, наконец, ее не
приобрела Третьяковская галерея. Плохо верится
официальному определению этой иконы в каталогах
галереи как новгородского памятника второй полови­
ны XIV века, близким будто бы по стито фрескам
Сковородского монастыря. Скорее всего икона напи­
сана в XV столетии, и не искmочена среднерусская
полоса в качестве места ее написания. Другая икона
бьша бы не менее загадочной, если бы она не имела
удостоверяющей ее летописи по краю доски. Это «Па­
раскева Пятница» из Государственного Музея ис­
кусств в Ташкеmе, куда она по неизвестной причине
бьша отослана из Рязанского музея. Согласно надпи­
си, «Параскева Пятница» написана при рязанском
князе Иване Федоровиче и епископе Ионе в 40-х годах
XV века (144
4-
1445 ИJШ 1447-1 448). В этой мону­
меmальной иконе воплощена суровая правда жизни:
так сильно и выразительно написан лик святой девы.
Существенной стороной культурной жизни Руси в
XIV-XV веках является то, что в обстановке сложе­
ния централизованного государства во главе с Моск­
вой, когда последняя оказьmала мощное влияние на


соседние княжества и отдельны
е
города, постепенно
подчиня
я
их своей власти, местные областные школы
не только продолжали свое существование, но сумели
окончательно опш
ш
фовать свои стилистические осо­
бенности и создать много ценных произведений искус­
ства. Ущемля
я
политическую самостоятельность со­
перников, Москва дошое время не обращала серьез­
ного внимания на унификацию и направление их лите­
ратурной и художественной практики, и благодаря
этому параллельно с московской школой в Северо-Во­
сточной Руси на протяжени
и
XIV-XV веков развива­
лись, например, такие художествен
ные
центры, как Ро­
стов, Вологда и Тверь. Конечно, этот процес
с
был
сложным, противоречивым, и следует особо подчерк­
нуть значение консервативных, тормозящих сил в раз­
вити
и
местного искусства. Нередко иконописцы, под­
визавшиеся в отдаленных художественных центрах,
выражали горячее желание познакомиться и воспри­
нять черты нового стиля, создававшегося в столичны
х
мастерских, но, не имея достаточных условий удовлет­
ворить свои запросы, они бьmи вьrnужден
ы
бесконеч­
но повторять одни и те же установившиеся образцы. С
другой стороны, многие представители областных
школ сознательно воздерживались от каких-либо нов­
шеств и старались употреблять те стилистические при­
емы, которые бьmи приняты искmочительно в рамках
данной школы. Пока это сопротивление соответство­
вало общей тенденци
и
отстаивания своей самостоя­
тельности отдельными княжествами, оно способство­
вало созданию интересных и ценных памятников, но с
течением времени, когда централизующая поmrгика
московских князей стала насущной необходимостью и
лишила местных деятелей культуры и искусства их
внутренней социально-экономической базы, подо­
бные устремления обнаружили свою ограниченность
и стали тормозом в развити
и
областных школ.
XV век обнаружил замечательное свойство рус­
ской культуры: при нарастающей централизаци
и
пол­
ической власти в руках московских великих князей
художественное творчество в старых центрах (а это
Тверь, Рязань, Ростов, Вологда, Новгород и Псков)
как будто обрело второе дыхание и не только количе­
ством, но и качеством своих зданий или живописных
произведений продолжает изумлять даже ко всему
привыкшего современного специалиста-историка. В
силу невостребованности плодов подобного творче­
ства в неспокойные времена татарской угрозы Рос
с
ия
лишилась многого, но XV век активно наверстьmал
упущенное. Чтобы лучше понять процес
с
образова­
ния новых стилистических течений, обратимся к наи­
более народному виду искусства - иконописи.
Крупная художественная школа в XIV-XV веках
по-прежнему существовала в Ростове. Как и раньше,
здесьлюбилиписатьжитийныеиконыииконысиз­
бран
ными
святьIМИ. Часто они поражают нас архаи­
ческим стилем, но это не лишает их эстетической цен­
ности. Они производят приятное впечатление своими
тепльIМИ красками, наивно скомпонован
ными
,
но
трогательньIМИ сценами житий, сосредоточенньП\1
1
вы­
ражением ликов святых. Оrдельные ростовские ико­
ны смело могут бьпь поставлены в один ряд с вьщаю­
щими:ся памятниками живописи Древней Руси . Это, в
частности, житийная икона Николы из села Павлова
близ Ростова (Третьяковская галерея) . ВозвьШiенньIЙ
и суровьIЙ святой, каким Никола обычно изображался
византийскими иконописцами, под кистью ростов­
ского мастера он как бы перевоплощается и приобре­
тает новые качества, которые соответствовали усло­
виям и эстетическому идеалу местной жизни. Автор
ростовской иконы чутко уловил в образе Николы чер­
ты, которые должны бьmи особенно импонировать
русскому человеку, чье существование протекало в
суровом климате, среди дикой природы и требовало
искmочительной стойкости: его Никола предстает ду­
шевно крепким и внимательным к нуждам простолю­
дина, а разнообразные сцены чудес на полях иконы
призваны пояснять, что Никола - верный помощник
во всех труднь�х случаях жизни. Не менее выразитель­
на другая ростовская икона Николы, по преданию
принадлежавшая Сергию Радонежскому и висевшая в
209-:
:
21 1. Рождество Богоматери. Из Покровского монастыря с Суз дале. Перв ая половина XV в. Санкт-Петербург, Русский
музеи. Успение. Тв ерская школа. XV в. Из собрания И. С . Остроухова. Москва, Тре тьяковская галерея. Богоматерь Подкубен­
ская. Северная школа, XIV в. Вологда, Кра еведческий музей
302


его монастырской келье. Особенностью этой иконы
является прекрасно переданное состояние глубоко за­
думавшегося человека, который смотрит прямо на
зрителя, но вместе с тем настолько поглощен своими
мыслями, что не замечает окружающей обстановки.
Эго «внугреннее» молчание святого должно бьmо
бьпъ созвучно некоторым идеям Сергия Радонежско­
го, в монастыре которого поощрялась практика само­
усовершенствования путем отречеmm от пустых раз­
говоров и ежедневного общеmm с миром. Икона на­
писана жидко и плоскостно, но благодаря мелким ма­
зочкам кисти, которые создают как бы вибрацmо
живописной поверхности, она производит чрезвычай­
но живое и убедительное впечатление.
Ростовская школа бьmа далека от новых художест­
венных проблем, которые волновали в это время луч­
IIШХ мастеров Москвы и Новгорода. Искусство Фео­
фана и Рублева совершенно не отразилось на стиле
ростовской живописи, и здесь даже много десятков
лет спустя после смерти Рублева продолжали писать
иконы, которые пропорциями фигур и системой нало­
жеmm красочного слоя напоминали произведеmm
почти столетней давности.
Несколько прекрасных икон XIV-XV веков про­
исходят из Суздаля, хотя оснований думать, что Суз­
даль имел собственную школу, пока нет. Основание
художественной мастерской (но не школы) в Суздале
могло бьпъ положено в середине XIV века, когда Суз­
даль получил церковное самоуправление, а затем от­
делился от центральных московских городов и вошел
в особое Суздальско-Нижегородское княжество с цен­
тром в Нижнем Новгороде. Болышmство предпола­
гаемых суздальских икон найдено в месгном женском
Покровском монасть�:ре, основанном около 1364 года.
Они отличаются несколько ломким рисунком и очень
тонким письмом. В этом отношени
и
особенно замеча­
тельны иконы «Богоматерь Одип
п
рИЯ)
)
и «Рождест­
во Богоматери» из Русского музея в Петербурге. Сво­
еобразие и хрупкую красоту суздальских икон легче
всего понять, если сравнить женские образы на этих
иконах с импульсивными образами и динамичной ма­
нерой письма памятников новгородской живописи
той же эпохи. Эго полярные противоположности,
лишний раз свидетельствующие о чрезвычайном бо­
гатстве и разнообразии древнерусского изобрази­
тельного искусства.
Еще недавно с тверской школой ассоци
и
ровались
лишь случайнь1е, единичны
е
произведеmm. В настоя­
щее время их количество резко возросло, чему способ­
ствовали регулярные поиски и расчистка предполага­
емых памятников тверской живописи. Подавляющее
болышmство этих икон, за исключением нескольких
экземпляров, хранящихся в Третьяковской галерее,
написано в XV и даже XVI веках. Эго время ознаме­
новалось длительным правлением великого князя Бо­
риса Александровича (1425-
-
1461), при котором
Тверское княжество, после бурных политических по­
трясений, вьmавIIШХ на его долю в предыдущ
ее
столе­
тие, вступило, наконец, в полосу относительного ми­
ра и даже процветаmm. При Борисе Александровиче
заметно оживились тверская литература, строитель­
ство, ремесло, торговля, международнь1е и межобла­
сmые связи. Все это благотворно повлияло и на раз­
витие живописи.
Тверские иконы вьщеляются использованием го­
лубого цвета и плотнь�м беловать�м вохрением. По­
следний признак можно наблюдать и в ранних памят­
никах тверской школы. С течением времени тверская
живопись как-то незаметно вошла в соприкосновение
с московской, что ясно чувствуется, например, в зна­
менитом «голубом Успени
и
». Оно следует, например,
тем строгим и стройньIМ пропорциям тел и типам лиц
апостолов, которые вошли в обиход московских жи­
вописцев в начале XV века.
Там же, в Твери, написана, кажется, и чудесная по
цвету икона «Вознесение Христово» из часmого co­
бpamm в Стокгольме, дополняющая теперь уже об­
ширный корпус тверских памятников, составленньIЙ
212-2 14. Николай Чуд отворец в житии. 2-я пол. XIV в. Из погоста Каргач Борисоглебский в Вологодской области. Москва,
Тре тьяковская галерея. Спас Нерукотворный. Вологодская школа. XIV в. Из церкви села Новленское на севере Яро славской
области. Москва, Тре тьяковская галерея . Оплакивание. Северные письма. XV в. Из собрания И. С. Остроухова. Москва,
Тре тьяковская галерея
303


215. Богоматерь Яро славская. Московская школа. XV в. Из
собрания И. С . Остроухова. Москва, Тр етьяковская
гШl
l!
реЯ
Г. В. Поповым (около ста отдельных сюжетов) . И в
этой иконе очевидны точки соприкосновения с мос­
ковским искусством, в частности с «Вознесением» се­
редины XV века из Третьяковской галереи, где эмоци­
ональное начало выражено, правда, в меньшей мере и
другими средствами.
Но последующие тверские памятники показали,
что эта животворящая тенденция не получила разви­
тия, и тверская школа, замкнувшись в тесных рамках
областного художественного явления, стала произво­
дить скучные, малоинтересные иконы. В ее истории,
как в зеркале, нашла свое отражение сепараmстская и
консерваmвная полиmка тверских князей, которые
упорно сопротивлялись власти Москвы и в течение
полутораста лет вели с ней ненужную и бесплодную
войну.
С вологодским краем связано творчество Диони­
сия Глушицкого, единственного местного художника,
известного нам по имени (1362-1 437). По свидетель­
ству биографа Дионисия, последний не только писал
иконы, но бьш еще кузнецом и умел плести корзины.
Эго указание подтверждает, что на Севере даже такие
прославленные иконописцы, как Дионисий, не бьши
профессиональньll\l
lИ
художниками и совмещали: зна­
ние иконописного дела с несколькими другими ремес­
лами. Благочестивое предание приписьmало Диони­
сию множество произведений, в частности неболь­
шую икону Кирилла Белозерского 1424 года в Треть­
яковской галерее. Эга икона имеет вьщающееся
значение. Она написана еще при жизни святого, и ее
автор несомненно запечатлел подлин
ный
образ зна­
менитого игумена - кряжистого деловитого старич­
ка в непритязательной ряске, с ЖИВЬil\l
lИ
глазами, с
приветливым и умнь�м лицом. Эго очень редкий в
304
древнерусской живописи портрет в настоящем смыс­
ле этого слова. Недаром первоначальная надпись на
нем бьша «КирИJD>, и только в XVll веке прибавлен­
ный эпитет <<Преподобный» закрепил за образом зна­
чение иконы, предназначенной уже для молитвы и
поклонения.
В еще совсем недавнее время не бьшо никаких ос­
нований говорить о Вологде как особом художествен­
ном центре. Немногие идущие из этого района иконы
квалифицировались по общему разделу «северных пи­
сем», причем в последние зачислялись, как известно,
самые разнороднь1е по качеству произведения. Но до­
статочно припомнить давно находящегося в Третья­
ковской галерее «Николая Чудотворца» из Каргача
Борисоглебского и недавно найденного «Спаса Неру­
котворного» из села Новленского, поступившего так­
же в Третьяковскую галерею, чтобы быть твердо уве­
ренньIМ в существовани
и
вологодской школы: обе
иконы показьmают Вологду как место работы про­
фессиональных живописцев. Здесь присутствуют и
точное построение формы, и вполне законченная ико­
нография, и выразительнейший колорит с очевидньIМ
пристрастием художников к глубоким синим тонам.
По-видимому, с Вологдой следует связать также
серию вьщающихся по живописи икон, принадлежав­
ших в свое время разнь�м коллекционерам, а ныне
хранящихся в Третьяковской галере
е
и в Киевском
музее русского искусства. Серия состоит из пяm икон,
изображающих Тайную вечерю, Усекновение главы
Иоан
ны
Предтечи, Сняmе со креста, Положение во
гроб и Сошествие во ад. «Положение во гроб» смело
может быть причислено к вершинам древнерусской
живописи. Свободно владея рисунком и хорошо по­
нимая специфику иконы как отображения определен­
ного символа ИJIИ идеи, неизвестный художник сумел
достичь максимальной художественной и психологи­
ческой выразительности избранного им сюжета.
Пользуясь привычньIМ для иконописи способом пере­
давать содержание рассказа с помощью жестов дейст­
вующих лиц, он приобщает нас к чувству безысходно­
го горя, охваmвшего близких Иисуса в момент его
погребения. Исступленное лицо Богоматери, порьmи­
сто прижавшейся к мертвому лику сына, страдальче-
216. Пл ащаница. Московская школа. 1456. Вклад московско­
го великого князя Василия П в собор св . Софии в Новгороде.
Новгород, Муз ей


ски изогнутые брови Иосифа Аримафейского, вопро­
шающе и беззащитно протянутые вперед руки жены,
стоящей у изголовья Иисуса, глубокая печаль осталь­
ных участников погребения находит свое кульмина­
ционное выражение в потрясающем жесте Марии
Магдалины, которая всплескивает руками, не в силах
сдержать отчаяния при виде замученного Христа.
Сим
м
етрично, почти геральдически написан
ный
пей­
заж сообщает происходящему действию оттенок
строгой возвьШiенности, а многократно повторяю­
щиеся геометрические четкие лини
и
горок, сходящие­
ся, по закону обратной перспективы, ко гробу Христа
и к фигурам святьIХ жен, гениально кшщентрируют
внимание зрителя на сцене первого плана.
ТочньIХ сведений о происхождени
и
иконы «Поло­
жение во гроб» и других памятников этой серии не
имеется, и исследователи относили (и относят их до
сих пор) то к «северным письмам» из района Каргопо­
ля, то к новгородской и нижегородской школам. Эго
обилие мнений выгекает прежде всего из несколько
загадочного стиля икон. Здесь наблюдаются, как бы
сплавленные воедино, характерные признаки различ­
НЬIХ местньIХ течений древнерусской живописи. Лако­
ничньIЙ и чрезвычайно выразительньIЙ рисунок ука­
зьmает как будто на косвенную связь икон с искусст­
вом Новгорода, плоскостная манера письма и жидкие
полупрозрачнь1е краски, по мнению ряда ученьIХ, сви­
детельствуют о причастности икон к «северным пись­
мам>), ярко выраженное эмоциональное начало наво­
дит на размьШIЛения о московской живописи, а от­
дельные стилистические приемы, например форма го­
рок, истолковьmаются как возможнь1е признаки
нижегородской школы. Все эти аргументь1 по-своему
верны, но, взять1е вместе, они, очевидно, могут быть
согласовань1 только в том случае, если признать, что
иконы были написаны в таком городе, где постоян
н
о
ассимилировались лучшие достижения нескольких
крупньIХ художественньIХ школ и велась активная ра­
бота по созданию собственного стиля. Эгим услови­
ям в полной мере отвечает JПШIЬ Вологда, и далеко не
случайно, что именно здесь были в свое время отмече­
ныпамятник
и
, обнаруживающие отдаленное, но вме­
сте с тем и несомненное сходство с иконами из Треть­
яковской галереи и Киевского музея.
Нам неизвестнь1 хоропmе датированнь1е памятни­
ки московской живописи середины XV века . Их от­
крытие - дело будущего. Отчасти недостаток произ­
ведений темперной живописи восполняет превосход­
ная шитая плащаница 1452 года, хранящаяся в Музее
в Новгороде. Надпись, вьШIИТая на плащанице, удо­
стоверяет, что она является вкладом московского ве­
ликого князя Василия Васильевича Темного и его сы­
новей в Софийский собор, в их «вотчину. .. в Великий
Новгород пресвященному архиепископу владьще Ев­
фимию)). По непонятньIМ причинам эта плащаница
долгое время считалась новгородской, а между тем
имена вкладчиков и то, что свободньIЙ Новгород на­
зьmается в надписи вотчиной московских князей, иск­
лючают вопрос о происхождени
и
памятника из Нов­
города. Плащаница несомненно прислана из Москвы.
Она шита золотыми и серебряньIМИ нитями по сине­
му, как ночное небо, усыпанному звездами фону. Ми­
ловиднь1е и грациозные фигуры ангелов исполнены
совершенно плоско, без малейшего намека на объем.
Благодаря плащанице 1452 года выявлена целая серия
близких ей стилистически произведений шитья мое-
305
ковского происхождения, из которьIХ высоким качест­
вом исполнения выделяются плащаница из Кирилло­
Белозерского монасть�ря в Русском музее в Петербур­
ге и так назьmаемая «голубаю) плащаница в ризнице
Троице-Серmевой лавры. Эги редкостные памятни­
ки, датируемые тоже серединой XV века, пополняют
напm представления о московских мастерских шитья
и московской художественной жизни послерублевско­
го периода в целом.
Почему, сравнительно с первой третью XV века,
московское искусство серединь1 столетия представля­
ется не очень богатьIМ первоклассньIМИ памятника­
ми? Здесь, конечно, сыграли свою роль события,
имевпmе место в Северо-Восточной Руси на протяже­
ни
и
второй трети XV века: изнурительная феодальная
война, эпидеми
и
, периодически повторяющиеся голо­
довки, а также участивпmеся набеm на пограничные
земли татарских и литовских отрядов. Но главное
заключалось, пожалуй, в том, что московская школа
исчерпала свои наличнь1е силь1 раньше, чем они успе­
ли дать импульс новой манере, новому стилистиче­
скому направлению. Со смертью Рублева, Дани
ил
аи
еще, быть может, двух-трех мастеров такого же значе­
ния она вошла в полосу повторений прославленньIХ
образцов и стала светить отраженньIМ светом. Эго
был период, когда искусство Рублева и его современ­
ников уже отходило в прошлое, а искусство последу­
ющей яркой эпохи, связанной с именем Дионисия, еще
не народилось .
Биография Дионисия так же, как и биография Руб­
лева, вос
ст
анавливается исключительно по сообще­
ниям о его работах. В первьIЙ раз его имя упоминается
между 1467 и 1477 годами, когда он принимал участие
в росписи каменного собора Пафнутьева Боровского
монасть�ря. Последней крупной работой мастера яви­
лись фрески, написан
нь
1е им в соборе Рождества Бого­
родицы в Ферапонтовом монасть�ре: они относятся к
1502 году. В тридцатипятилетний промежуток между
этими двумя крайними датами Дионисий участвовал
в изготовлени
и
трехъярусного иконостаса и в росписи
для Успенского собора Московского Кремля (1481),
написал икону Одигитрии для Вознесенской церкви в
том же Кремле (1482), украшал фресками и иконами
каменньIЙ собор Иосифа-Волоколамского монасть�ря
(1484-1486) и написал иконы для иконостаса в Пав­
ловом Обнорском монасть�ре неподалеку от Вологды
(1500).
Дионисий редко работал один. Обычно его сопро­
вождали многочисленные сотрудники и помощники:
Митрофан, Тимофей, Ярец, Коня, старец Паисий, сы­
новья Дионисия Феодосий и Владимир. Все эти ху­
дожники пользовались широкой известностью. Каж­
дое новое их произведение вызьmало шумные востор­
m. Роспись храма в Пафнутьевом монасть�ре бьmа
так хороша, что ей удивлялись князья; написан
нь
IЙ
для Успенского собора деисус бьm «вельми чудею), а
художники - «пресловущие тогда паче всех в таковем
деле)), «изящнь1е и хитрые в Русской земле иконопис­
цы, паче же рещи живописЦЬD) и так далее. В этих
лестньIХ словах отчетливо звучит чисто эстетическая
оценка искусства Дионисия и мастеров его круга. Вид­
но, что современники ценили их живопись за ее красо­
ту, за ее блеск, за впечатление, которое она произво­
дила на зрителя.
Дионисий бьm плодовитьIЙ мастер . Можно с пол­
ной ответственностью утверждать, что количество


написан
ных
им икон исчислялось сотнями . В одном
только Иосифа-Волоколамском монастыре, по описи
1545 года, его кисти принадлежало 87 икон. При этом
составители описи имели в виду иконы, написанные
им лично, а иконы его помощников (Паисия, Феодо­
сия, Владимира) выдеЛЯJШ особо . Трудно сказать, ка­
кими конкретным
и
признаками руководились авторы
описи, классифицируя и распределяя огромные мона­
стырские иконные запасы поименно. Скорее всего они
просто знали, что та ИJm иная вещь написана Диони­
сием. В настоящее же время провести четкую грань
между произведениями самого Дионисия, его сьnю­
вей и близких ему по духу мастеров нелегко. Поэтому
лично дионисиевские иконы составляют такую же ре­
дкость, как и иконы письма Андрея Рублева.
Молодые годы мастера, когда формировались его
художественные вкусы и вырабатьmался стиль, при­
rшrnсь примерно на середину и третью четверть XV
столетия. В то время еще была свежа память о Рубле­
ве, а некоторые из его последователей были живы и
продолжали свою деятельность. Дионисий несомнен­
но бьm хорошо знаком с искусством Рублева. Но ре­
шающую роль в его творческой биографии сыграли
произведения младших современников и последова­
телей Рублева, которые стали развивать манеру вели­
кого мастера в сторону живописи все более утончен­
ной и красивой. Некоторое представление об их искус­
стве дают две иконы Одигитрии из Троице-Сергиевой
лавры, а также плащаница 1452 года. Эrи произведе­
ния должны бьmи нравиться Дионисию. Недаром его
«Одигитр
ия»
, написан
н
ая в 1482 году, своим тонким
письмом так напоминает обе иконы Одигитрии из
Троицкой лавры.
Ранние работы Дионисия - фрески Пафнутьева
монастьrря и деисус, праздники и пророки Успенского
собора - не сохранились. Но в Успенском соборе
есть несколько фресок, которые очевидно бьmи напи­
саны в одно время с иконостасом в 1481 году. Эго
изображения преподобных на алтарной преграде,
«Поклонение волхвов» на стене ризницы и «Сорок
севастийских мученикою) и «Сцена из жизни св. Пет­
рю) в приделе Петра и Павла. За исключением компо­
зици
и
«Сорок севастийских мученикою), фрески име­
ют много общего с достоверными работами Диони­
сия. И хотя мы не знаем, принимал он участие в напи­
сани
и
этих фресок ИJm нет, они дают хорошее
представление о том направлени
и
в московской живо­
писи, в русле которого развивалось и его собственное
творчество.
Среди большого количества икон, приписьmаемых
Дионисию, центральное место занимают монумен­
тальнейшие житийные иконы митрополита Петра
(Успенский собор в Московском Кремле) и митропо­
лита Алексия (Третьяковская галерея) . Предполагает­
ся, что они оmосятся к 80-м годам XV века, когда
мастер бьm на вершине своей славы. Обе иконы про­
исходят из Успенского собора Московского Кремля.
Судя по их размерам (197 х 151 и 197 х 152), они пред­
назначались для нового здания собора, построенного
Аристотелем Фиораванти. В таком случае время их
написания надо связать с общими работами по укра­
шению храма живописью, производившимися, со­
гласно показанию летописи, Дионисием, Ярцем и Ко­
ней в 1481 году и, наверное, в последующие годы. К
тому же незадолго перед приглашением художников в
Кремль состоялось торжественное перенесение в но-
306
вопостроен
ный
собор мощей митрополита Петра
(1479), а спустя несколько лет - перенесение мощей
митрополита Алексия в церковь его имени, сооружен­
ную в Чудовом монастьrре неподалеку от Успенского
собора (1485). С этим подъемом интереса к памяти
первых московских иерархов, защиmиков русской
церкви и государственности, и связан, очевидно, за­
мысел обеих икон. Популярные в позднейшее время
клейма с изображением перенесения мощей на иконах
отсутствуют, и это дает основания предполагать, что
они написаны в тот момент, когда собьпие только что
совершилось и еще не успело найти выражения в ико­
нографии.
Иконы митрополитов Петра и Алексия рисуют
нам Дионисия как величайшего мастера житийных
икон. Такие иконы, где изображение святого, занима­
ющее средник, окружено серией клейм, июnостриру­
ющих основные собьпия его жизни и чудеса от его
мощей, писались на Руси еще в XIII-XIV веках.
Большой популярностью они пользовались и в после­
дующее время. Но в сохранившихся житийных иконах
ранней эпохи большие клейма нередко стесняют вы­
разительную силу главного изображения. Потребова­
лась длительная эволюция иконописи в сторону дроб­
ления художественной системы и вьrработки миниа­
тюрной техники, чтобы житийная икона приобрела,
наконец, черты полной завершенности. Именно в ис­
кусстве Дионисия тип иконы святого с житием откри­
стал
лиз
овался в свои классические формы.
Размер средника и размеры клейм строго согласо­
ваны между собой и находятся в зависимости, кото­
рую легко вьrразить в числовых оmошениях. Сравни­
тельно с образцами более раннего времени масштаб
главной фигуры несколько уменьшен, а масштаб фи­
гур в клеймах, как и масштаб самих этих клейм, не-
217. Ди онисий. Св. Варвара. Конец XV в. Из Покро вской цер­
кви в Волоколамске. Тро ице- Сергиева лавра, Музей


сколько увеличен. Красочная рамка ИJШ заменявший
рамку скос второго ковчега исчезли, и ровный голубо­
вато-белый фон средника слился с аналогичным фо­
ном сцен жигия. Исчезли также вертикальные поло­
ски между клеймами, роль которых перепша к архи­
тектурным кулисам, обрамляющим отдельные сце­
ны. В некоторых случаях, наверху и внизу иконы,
граmщы между соседними клеймами выражены сла­
бо, и рассказ начинает развертьmатъся по горизонта­
ли, как в античных фризах. Впрочем, статика цент­
рального изображения последовательно повторяется
и в клеймах, действие которых обычно происходит в
замедленном темпе, с повторяющимися позами тор­
жестве�mых предстояний и собеседований. Колорит
средника и клейм не имеет существе�mых различий и
строится на сочетани
и
одних и тех же красок: белой,
голубой, зеленой, желтой, розовой, вишневой и крас­
ной. Невиданно rшqюкое употребление белого цвета,
который заставляет с особой силой звучать все ос­
тальные краски, придает иконам праздничны
й
, деко­
ративный вид. В творчестве Дионисия житийная ико­
на приобрела настолько соверше�mый облик, что ее
настояшее рождение как самостоятельного типа худо­
жественного произведения невольно хочется поста­
вить в заслугу именно этому художнику.
В искусстве Дионисия интерес к внутреннему со­
держанию образа человека отчасти уступил место ин­
тересу к проблемам чисто художественной формы.
Ему важен не столько сюжет, сколько способ вопло­
щения сюжета. Отсюда влечение мастера к многофи­
гурным: сценам, которые давали ему больше простора
для творческих (главным образом колористических)
комбинаций, нежели единоличные изображения. Ико­
ны отдельных святых, в том числе и достоверно дио­
нисиевские, как «Одигитри
я»
из Вознесенской церкви
Московского Кремля, юш иконы, относительно кото­
рых можно предполагать, что они написаны Диониси­
ем, как очень красивая икона великомучешщы Варва­
ры из Волоколамска, хранящаяся ньrnе в Сергиевском
музее, при всех их живописных достоинствах все же
отодвигаются на второй план ЖИТИЙНЬIМИ иконами и
превосходньrми композициями, написанньrми им са­
мим юш художниками его круга и школы на такие
темы, как Успение Богоматери, Сошествие во ад, О
Тебе радуется, Покров, Апокалипсис, Шестоднев и
многие другие. Праздничная картина многонародньIХ
торжеств, темы славы и величаний - это стихия Дио-
307
нисия. Здесь ему доступнь1 такие вершины, каких не
достигал ни один мастер предыдуш
е
й эпохи. Уже за­
ранее можно бьmо бы предполагать, что интерес Ди­
онисия к внешнему великолепию повлечет за собой
выработку стандартного иконописного типа, одина­
ково пригодного для всякой иконы независимо от ее
содержания . И действительно, подавляющее боль­
шинство святьIХ Дионисия написаны на одно лицо .
Все они, если пользоваться выражением иконописньIХ
подлин
ник
ов, «наподобие» один другого. Сергий Ра­
донежский похож на Кирилла Белозерского, Ки­
рилл - на Димитрия Прилуцкого, Димитрий - на
Николая Чудотворца и так далее. Эта повторяемость
тем более очевидна, что с точки зрения иконописной
техники работы Дионисия тоже единообразны. Пре­
увеличенно удлиненнь1е фигуры, строгий вертика­
лизм складок одеяний, крайне слабо выраженное дви­
жение, мягкое, очень плавкое письмо с обязательной
розоватой подрумянкой на шеках, широко использо­
ванные лессировки - все это переходит из одной ве­
ШИ в другую без каких-либо существенньIХ изменений.
Порой кажется, что, найдя один раз вполне удовлет­
ворявшую его манеру, Дионисий остановился в своем
развити
и
и что весь его длительньIЙ творческий путь
есть не что иное, как подражание самому себе. Поэто­
му истин
н
ая хронология дионисиевских произведений
в конечном счете не име
ет
существенного значения.
Увлечение внешней стороной в ущерб психологиче­
ской разработке образа человека можно бьmо набmо­
дать еше в сковородских фресках, но в искусстве Дио­
нисия оно расцвело пьшrnым цветом и стало опреде­
ляющим признаком творческого метода в целом. Ко­
нечно, дар великого живописца спасает его иконы от
пустоты и скуки, которые навевают произведения
многих современников Дионисия и особенно его по­
следователей. Лишь очень редкие произведения, и
притом не живописи, а лицевого шитья (О всепетая
Мати и Усекновение главы Иоанна Предтечи из мас­
терской Елены Волошанки в Историческом музее, пе­
лена с Рождеством Богоматери 1510 года в Третья­
ковской галере
е
), обогащают эту универсальную кар­
тину стилистически своеобразно трактованньIМИ те­
мами.
В последние годы жизни Дионисий много работал
на Севере. В 1500 году им написаны деисус, праздники
и пророки для Троицкого собора Павлова Обнорского
монастыря. Единичнь1е иконы, уцелевшие от назван-
218. Дионисий (?) . О Тебе раду­
ется . Начало XVI в. Фраг­
МRнm. Из Успен ского собора в
Дм wпрове. Мо сква, Тре тья­
ковская галерея


ного иконостаса, показывают, что это бьm выдаю­
щийся по красоте живописи декоративный ансамбль.
Особенно хороша хранящаяся ньrnе в Третьяковской
галерее икона Распятия . Как и все дионисиевские про­
изведения, она очень красива по колориту. Одежда
сопmка Логгина, стоящего рядом с Иоанном, написа­
на белой, ярко-голубой, лимонно-желтой, красной,
темно-желтой, темно-голубой, зеленоватой и голубо­
вато-зеленоватой красками. Даже для палитры Дио­
нисия эта фигура является исюnочительно эф
фе
ктной.
В 1502 году Дионисий и его сьrnовья Феодосий и
Владимир приступили к росписи каменного собора
Ферапонтова монастыря. Роспись бьmа закончена в
течение полутора месяцев, о чем ее авторы оставили
соответствующую запись на софите северного двер­
ного проема. Фрески сохранились исюnочительно хо­
рошо, испыrав за более чем четырехв
ек
овой период
своего существования всего лишь одно, и притом
крайне незначительное, поновление. Огкрытые и
опубликован
ные
в 1911 году, они быстро получили
широкую известность и всеобщее признание.
Ферапонтовский собор посвящен празднику Рож­
дества Богородицы, и, естественно, вся его живопись
по содержанию относится к Марии. Редкая в практике
древнерусской живописи наружная фреска, обрамля­
ющая портал, по единодушному мнению всех иссле­
дователей, написана лично Дионисием. Здесь, в трех
сравнительно коротких регистрах, изображены деи­
сус, Рождество Богородицы, Ласкание Богородицы и
по сторонам от входа два ангела. Кроме того, непос­
редственно над входом написаны Знамение, символи­
зирующее воплощение Христа, и пр1mадающие к Бо­
гоматери в молитвенном экстазе великие песнопевцы
Иоанн Дамаскин и Косьма Маюмский.
Уже в портальной фреске отчетливо прослеживает­
ся мысль, положенная в основу росписи храма в це­
лом: это выражение радости по случаю рождества Ма­
рии, поклонение Богородице и ее прославление. Внут­
ри собора эта мысль получает широчайшее развитие.
Она последовательно воплощается в росписи алтар­
ной ниши в таких фресках, как «Покров БогородицьD> ,
«0 Тебе радуется», «Похвала БогородицьD> , а также в
308
целой серии сюжетов на слова акафиста - хвалебного
песнопения в честь Марии. Помещая, по традици
и
,на
западной стене церкви композицию Страшного суда,
художники умело подчеркивают в этой фреске роль
Марии как застуmnщы перед Христом за человече­
ский род, небесной предстательницы и молебницы.
Обращает на себя внимание, что, несмотря на обилие
сюжетов, прямо или косвенно относящихся к Марии,
она, за исключением портальной фрески с изображе­
ниями Рождества и Ласкания, нигде больше не высту­
пает в привычной обстановке повествования о ее жиз­
ни. Повсюду на первый план выдвигается отвлеченная
идея ликования по случаю Рождества - праздника,
«возвестившего радость всей вселенней». Эгот замы­
сел и заставил художников использовать в росписи ил­
люстрации к акафисту - самому торжественному и
вместе с тем наиболее абстрактному песнопению в
часть Богоматери. Фрески, ил
люстр
ирующие гимнь1
акафиста, занимают средний пояс росписи. ИньIМИ
словами, им отведено самое видное, почетное место.
Точно следуя литературной канве, эти фрески воспева­
ют Марию. При этом так же, как и текст, они имеют
форму сложньIХ символических изображений, раскры­
вающих не столько жизнь Богоматери, сколько ее раз­
личнь1е значения. «Радуйся! звезда, являющая солнце;
радуйся! заря таинственного дня» - этот славословя­
щий лейтмотив акафиста стал вместе с тем и лейтмо­
тивом всей ферапонтовской росписи.
Примечательной особенностью ферапонтовских
фресок является их колорит. По цвету это бес
с
порно
красивейшие древнерусские фрески. Долгое время
предполагалось, что Дионисий и его помощники поль­
зовались богатьIМИ рос
сыпями
местньIХ красок на бе­
регах озер, окружающих монастьхрь . Эго желть1е,
красные, фиолетовые, розовые, зеленые , коричневые,
белые, серые и черные краски, способные в свою оче­
редь давать множество изумительньIХ по красоте неж­
ных оттенков. Однако теперь доказано, что подавляю­
щее болышmство использован
нь
IХ Дионисием пиг­
ментов по их химическому составу не имеет ничего об­
щего с местньIМИ минеральньIМИ красками. Не
исключено, правда, что Дионисий чутко уловил красо-
219. Дионисий. Распятие. Око­
ло 1500. Из Пав ла- Обнорского
моtтстыря в Вологодской об­
ласти . Мо сква, Тре тьяковская
галерея
220. Дионисий и сыновья. Бого­
мшпRрь на престоле с младен­
цем Иисусом Хри стом. Фреска
в кон.хе алтарной апсиды собо­
ра Рождества БогомшпRри
Ферапонтова монастыря. 1502


ты местных глин и галек и сознательно воспроизвел в
своем матово-воздупnюм и сгармонированном коло­
рите чудеса природы северного края. Преобладающие
цвета росписи - белый, вишневый, розовый и светлые
охры в сочетани
и
с лазурным фоном. Зрителя, когда
он рассматривает фрески, не покидает чувство восхи­
щения и просветления. Эгому способствует также чис­
то графическая сторона росписи. Фигуры высокие,
тонкие, изя1цные. Пластика тел почти не выражена, и
все они кажутся парящими в пределах стенной плоско­
сти . Характерное для Дионисия вертикальное положе­
ние фигур имеет своим следствием то, что подавляю­
щее большинство действующих лиц на фресках изо­
бражено в пшmый рост. Даже в тех случаях, когда ико­
нографическая схема требовала от художника
изображения сидящих mодей, он заметно вьrгягивает
их фигуры, и они кажутся стоящими. На всех фресках
без искточения лежит печать дионисиевского равно­
душия к драматическому действию и действию вооб­
ще. Повсюду мы видим мотив предстоЯIШЯ. Все mоди
на фресках предстоят друг перед другом. Даже Бого­
матерь и Христос, которые, казалось бы, должны бы­
ли составлять композиционный центр большинства
фресок, на деле отодвинуты от центральной оси и тоже
изображены в молитвенных позах предстоЯIШЯ. Такая
странная, на первый взгляд, черта ферапонтовских
фресок естественно вьrгекает, однако, из общих уста­
новок Дионисия, стремившегося изображать не столь­
ко божество, человека или действие, сколько религиоз­
ное состояние, молитву. Поэтому святые, предназна­
чен
ные
служить объектом поклонения со стороны ве­
рующих, находят это поклонение в действующих
лицах на тех же фресках, на которых они изображены
сами. Эгим, кстати сказать, объясняется и очень сла­
бый, чисто психологический эффект росписи. В отли­
чие от мощных и фанатически импульси
вных
святых
на новгородских фресках святые на фресках Дионисия
не обращены к зритеmо, их глаза не притягивают, не
завораживают человека и не возбуждают в нем рели­
гиозные чувства. Нетрудно понять, что характер ис­
кусства Дионисия и замысел росписи Ферапонтова
монастыря очень хорошо согласовань1 между собой.
Вот почему ферапонтовские фрески, несмотря на то,
что они возникли в коIЩе жизни художника и даже,
возможно, в значительной своей части были сделаны
неимлично,аегосьпювьями,получилитемнеменеев
его творческом наследи
и
значение главного памятни­
ка.
Искусство Дионисия стоит на рубеже двух эпох. С
одной стороны, оно завершает творческие искания
XV века, с другой - начинает полосу пышной и за­
мысловатой живописи XVI столетия. При этом с но­
вой эпохой оно связано, пожалуй, даже крепче, чем с
предыдущей. Недаром живописью Дионисия восхи­
щался Иван 111, который видел в ней отражение славы
своего княжения. Но особенно следует указатъ на
связь Дионисия с церковью. Его постоян
ные
заказчи­
ки и покровители - высшие иерархи и игумены круп­
нейших монастъ1рей. Первое место среди них занимал
Иосиф Волоцкий. Глава стяжателей, блестящий поле­
мист ортодоксального направления, защитник идеи
соединения царской власти с церковной, непримири­
мый враг любых проявлений свободомыслия, Иосиф
должен бьm оказатъ на Дионисия глубокое влияние .
Ему, Дионисию, или его сьmу Феодосию Иосиф адре­
совал извесmое «Послание иконописцу» и «Слова» о
309
почитани
и
икон, проникнутъ1е сугубо догматическим
духом. В этих произведениях Иосиф неоднократно
высказьmается по поводу того, что иконы должны
бытъ прекрасными, чтобы их красота направляла че­
ловеческую мысль «к божественному желанию и люб­
ви», к «неописанному, и неизреченному, и непостижи­
мому». Чтобы передатъ этот отвлеченньIЙ идеал с по­
мощью художественньIХ образов, требовался хорошо
натренированньIЙ схоластический ум и чрезвычайная
стандартизация изобразительньIХ средств . Именно
поэтому в росписи собора Ферапонтова монастыря
Дионисий и его помощники сознательно повторяли
одну и ту же композицию по нескольку раз, если она,
по их мнению, с успехом могла выразитъ содержание
разньIХ собьrгий. Эго относится преимущественно к
фрескам, изображающим Беседы трех святителей и
Вселенские соборы. Они написаны по одной схеме и
обнаруживают сильнейшее воздействие догматиче­
ского мьшmения, стремящегося не к разнообразию
приемов, а к их унификаци
и
.
Подобно тому как Андрей Рублев и Дани
ил
Чер­
ньIЙ, расписьmая Успенский собор во Владимире, не
ограничились только фресками, Дионисий и его сы­
новья наrmсали для Рождественского собора Фера­
понтова монастъ1ря новьIЙ иконостас. Ог этого заме­
чательного творения сохранилось несколько больших
местньIХ икон, деисус и пророки (сведений об иконах
праздничного яруса не имеется) . Даже те единичнь1е
иконы, которые представлены в музеях, свидетельст­
вуют, что по красочности и общей деликатности жи­
вописи иконостас Рождественского собора служил по­
длин
ным
средоточием в его оформлени
и
, образуя
вместе с фресками стилистически единьIЙ ансамбль.
Так же, как и стеноrmсь, иконы вьmолнены в неж­
НЬIХ и вместе с тем декоративно вь1разительньIХ то­
нах. Рассматривая эти иконы, невольно увлекаешься
22 1. Тр оица. Фрагмент бронзовых врат из Тв ери. Середина
XIV в. Александровская слобода близ Москвы, Покровский
собор


их тонким рисунком, игрой линий, гармонией цвета,
пшрокими rтавями. Особешю характерна икона Ди­
митрия Солунского с ее чудесным сопоставлением си­
них и вишневых тонов и золотого фона. Изображение
святого по диагонали рассечено прямым как стрела
краем его rmaщa. Благодаря этой удачно найденной
детали, юношески свежий, чистый и миловидный об­
раз Димитрия неожиданно приобретает строгую яс­
ность и душевную твердость. Но, в соответствии с
общим содержанием искусства Дионисия, психологи­
ческие черты в образах его святых не являются преоб­
ладающими, и ценность чисто живоrшсных исканий и
находок мастера всегда останется наиболее важной
стороной его художественного наследия .
Московская живоrшсь второй половины XV века,
признанная в качестве официального искусства вели­
кокняжеской властью и церковью, получила пшрокое
распространение. При этом сфера ее воздействия не
ограничилась Москвой и прилегающими к ней старо­
московскими городами и монастырями. Подобно то­
му как власть московских государей подчинила себе
некогда независимые республики и княжества Северо­
Западной и Северо-Восточной Руси, идеи, главные
иконографические темы и отдельные стилистические
черты этой живописи постепенно просочились в ис­
кусство других городов и оказали мощное влияние на
областные школы.
Де корапшвно-прикладное искусство
Та разновидность художественного творчества рус­
ского народа, которая имеет прикладной характер и
связана с изготовлением домашних и бьповых вещей,
в татарское время пострадала не менее других ис­
кусств. Умение работать с деревом, металлом, камнем
222. Автопортрет мастера Авраамия на Сигтунских вра­
тах собора св . Софии в Новгороде. Бр онза. Перв ая четверть
ХVв.
310
и тканью требует долгой выучки, приемы и навыки вы­
рабатьmаются здесь в постояшю действующих масте­
рских, где заказы следуют один за другим. Там, где
они имели единовременньIЙ характер, профессия юве­
лира или резчика неизбежно приобретала черты полу­
искусства, которое способно бьmо удовлетворить
JПШIЬ самые невзыскательные вкусы. В условиях та­
тарской угрозы резко сократились работы с драгоцен­
ными металлами, жемчугом и самоцветами, посколь­
ку не бьmо никакой уверенности, что изделия из золота
или серебра не станут добычей татарина. К тому же
многие ремеслешшки из захваченньIХ городов бьти
уведены в rmeн, где они принуждались обслуживать
ханов и татарских вельмож. В уцелевших городах ху­
дожественное ремесло переживало трудные времена.
Насколько низко пало художественное ремесло в
названное время, свидетельствует целый ряд метал­
лических изделий церковного назначения. Два брон­
зовь�х панагиара с изображениями Троицы, оба нов­
городские (Исторический музей в Москве и Музей в
Новгороде) и оба первой половины XN столетия,
своими грубыми формами и примитивнейшим рисун­
ком фигур ангелов производят впечатление, что их
отливали и гравировали мастера, только осваиваю­
щие профессию литейщика. Так, вероятно, и бьmо в
действительности. Но возрождение ремесел в XN
столети
и
, спустя примерно сто лет после появления
татар, уже мало связьmалось с внешней опасностью и
развивалось в сторону все большей искусности и тех­
нического совершенства. Чтобы понять этот процесс,
надо сравнить изображения на панагиарах с анало­
гичным сюжетом, гравированнь�м: на так назьmаемых
Тверских вратах в Александрове (под Москвой), дати­
руемых серединой XIV века. Изящные фигуры анге­
лов с их удлиненнь�м:и пропорциями уже выдают
твердую руку мастера, отлично справляющегося с
композицией. Некоторая неточность рисунка с его об­
рьmающимися линиями ничуть не умаляет художест­
венной ценности памятника, которьIЙ характеризует в
этом случае мало известную нам тверскую культуру.
Есть все основания думать, что тысячи ранее суще­
ствовавших произведений декоративного искусства,
упоминаниями о которых пестрят даже позднейшие,
XVII века, монастырские и церковные оrшси, навсегда
утрачены. Тем более удивительно, что в столь же не­
малом количестве они сохранились и теперь надежно
покоятся в государственнь�х хранилищах. Оружейная
палата Московского Кремля, Крестовая палата в
Новгородском Кремле и другие известные музеи на­
поJПiены подобнь�м:и памятниками, часто еще слабо
изученнь�м:и, и дают путеводную нить для понимания
процесса художественного возрождения России.
Наиболее значительнь�м: центром художественнь�х
ремесел бьm, конечно, Новгород, где златокузнецы,
серебряники, эмальеры, граверы, резчики по камmо и
дереву с давних пор образовьmали элиту городского
ремесленного населения. При отсутствии цехов, какие
известнь1 по Европейскому Западу, их замещали, по
всей вероятности, крупнь1е мастерские при дворе ар­
хиепископа, контролировавпmе работу мелких произ­
водств, распределяя между ними второстепеннь1е за­
казы и дававпmе рекомендаци
и
менее состоятельнь�м:,
чем церковная власть, заказчикам. Так или иначе, но
корпоративный дух бьm достаточно силен, чтобы не
допускать произвола и поддерживать техническое со­
вершенство изготовляемых вещей. Благодаря случай-


ности мы очень хорошо можем представить себе од­
ного из ведущих мастеров Новгорода начала XV ве­
ка - литейщика Авраама . На корсунских бронзовых
вратах, поставленньIХ с западной стороны Софийско­
го собора, помещены фигуры трех мастеров, прини­
мавших участие в изготовлени
и
врат: Ривкин, Вайс­
мут и Авраам . Первые два лица - немецкие литейщи­
ки ХП века, отливавшие эти врата в Магдебурге, а
третье лицо - русский мастер, которому было пору­
чено собрать врата после их доставки в Новгород в
качестве трофея, захваченного в одной из войн с не­
мцами. Хотя Авраам и стремился повторить роман­
ский оригинал, его свободно стоящая, сильно вьrnе­
сенная из плоскости бронзовая фигура исполнена в
совершенно ином стиле, где наивный натурализм про­
тотипа заслоняется более живым воплощением суще­
ствующей реальности. В руках Авраама - орудия его
ремесла: молот и щmщы. В его строго фронтальной,
плотно поставленной фигуре, в глазах, устремленньIХ
на зрителя, ярко выражено благородное достоинство
мастера, знающего свое дело и не стесняющегося изо­
бразить себя на вратах городского кафедрального со­
бора. Примечательно и то, что ни новгородский архи­
епископ, ни совет городских старейшин не видели ни­
чего предосудительного в автопортрете Авраама, по­
скольку тут однозначно утверждался авторитет
Новгорода как центра искусств и ремесел.
Новгородское художественное ремесло представ­
лено многими первоклас
сными
произведениями, но
имеются и такие шеде вры, как прекрасной сохранно­
сти каменньIЙ крест рубежа XIII-XIV веков из Боро­
вичей в Русском музее, потир архиепископа Моисея
1329 года, вьrгоченньIЙ из агата и оправленньIЙ в золо­
ченое серебро, монументальньIЙ резной деревян
нь
IЙ
Людогощенский крест 1359 года, панагиар 1435 года
с резным изображением Троицы из Софии Новгород­
ской (все в Новгородском музее). Названнь1е произве­
дения с их точными датами и надписями, сообщаю­
щими обстоятельства их изготовления, дают редкую
возможность проследить качественнь1е изменения в
этих видах искусства и эволюцmо стиля. Потир архи­
епископа Моисея, несмотря на внушительные формы
и размер, щедро украшен гравированньIМИ изображе­
ниями святьIХ, сканью, чернью и драгоценньIМИ кам­
нями, которые призваны показать богатство, силу и
неограниченнь1е возможности владыки, поскольку со­
суд ежедневно выносился на солею храма для прича­
стия верующих. Литургические надписи по верхнему
ободку чаши и летопись по резному нижнему ободку
включаются в общую систему украшений своей вязью
311
либо раздельным уставным письмом, в которьIХ не­
мало чисто декоративньIХ качеств . Еще более приме­
чателен Людогощенский крест, вырезанньIЙ масте­
ром Яковом Феодосовым по заказу жителей Людого­
щенской улицы и поставленньIЙ, как предполагается,
в церкви Флора и Лавра, чьи изображения в числе
прочих святьIХ помещены в медальонах на лицевой
стороне креста. Этот выдающийся памятник новго­
родской деревянной скульптуры бьm создан в память
о кровавой распре боярских семей Софийской и Торг­
овой сторон, в которой, как водится, пострадало мно­
го невин
нь
IХ горожан. Софийская сторона понесла на­
ибольшие потери, хотя и в конечном счете она одоле­
ла Славенский конец Новгорода и надпись на подно­
жи
и
креста недаром просит Христа от имени жителей
Людогощенской улицы бьrгь заступником и помощ­
ником «чистым верою и сердцем». В Людогощенском
кресте мы имеем дело с чисто народным творчеством,
которое опиралось прежде всего не на изобразитель­
ные, а узорные, орнаментальные мотивы. Форма кре­
ста усложнена за счет прихотливо изогнутьIХ концов,
которые ради конструктивной прочности соединены
между собою толстьIМИ отрогами, так что получив­
шиеся круглые прорезнь1е отверстия как бы включены
в большое округлое тело креста. Дерево покрьrго
сплошной плоской резьбой, и медальоны с фигурами
святьIХ мало вьщеляются из этого узорного поля, раз­
ве что образуют вертикальную и горизонтальную ли­
нии креста. В этом массивном и большом (2,30 х 1,87)
кресте в на редкость выразительном виде представле­
но творчество тех слоев населения Великого Новгоро­
да, которое, собственно, и определяло своеобразньIЙ
характер его культуры.
Хотя дерево, как мы знаем, бьmо основным мате­
риалом народньIХ мастеров, новгородское искусство
широко обращалось и к более прочному, даже вечно­
му материалу - камню . Сотни крестов самой разно­
образной величины и формы резались из камня . Пре­
имущественно это бьmи обетные кресты, которые за­
дельmались в кладку новьIХ или старьIХ церквей. Чаще
всего это кресты очень простой формы, без резьбы и
надписей, но известны и совсем инь1е произведения.
Таков крест из Боровичей и близкий к Людогощен­
скому кресту большой каменньIЙ крест третьей чет­
верти XIV века, вделанньIЙ в кладку Софии Новгород­
ской «повелением боголюбивого преосвященного ар­
хиепископа Алексия. .. на поклонение правоверным
христианам» в 1376 году. И по размерам и по общим
своим очертаниям Алексеевский крест сходен с Людо­
гощенским, давая, правда, в силу прочности материа-
223-225. Яков Федосов. Лю дого­
ЩЕнский крест. 1359. Из ЦRркви
Флора и Лавра в Но вгороде. Нов го­
род, Муз ей. Ков чег-мОЩRвик суз­
дальского
епископп
Ди онисия.
Ни:ж:ний Новгород. 1383. Мо сква,
Муз еи Кре мля, Оружейная ппла­
та. Ко вЧRг-моЩЕвик. Первая чет­
верть XV в. Пр инадлежал Радо­
нежским
князьям.
Тро UЦЕ-Серг иева лавра, Муз ей


ла более простой вариант той же cxe!'vfЬI. Но и туг
присугствуют фигурные изображения: «Распятие с
предстоящими», «Благовещение», «Рождество Хри­
стово», «Сошествие во ад» и «Вознесение». В красивой
и тщательно вырезанной летописной надписи, иду­
щей по краям ветвей креста, употреблено выражение
«писан бьrгъ крест СИЙ>). Слово <<nисаю) больше вяжет­
ся с искусством живописи, а не каменной резьбы, но
оно нередко присугствует на самых разнообразных
предметах, материал которых не дает никаких осно­
ваний предполагать участие живописца. Алексеевский
крест - исключение, поскольку в отличие от Людого­
щенского креста он сохранил остатки изначальной
окраски, воспроизводившей, по всей вероятности,
обычные иконописные изображения.
Прикладное искусство XIV-XV веков представ­
лено огромным количеством метал
лич
еских предме­
тов. Изделия из цветных металлов и камней обладали
большой материальной ценностью. Если они принад­
лежали церкви, последня
я
свято хранила их в тща­
тельно охраняемых ризницах, пряча в минугы опасно­
сти в особых тайниках или даже перемещая в другой
город или монастырь . Если они были собственностью
князей, послеДIШе передавали их по наследству своим
пре
е
мникам, перечисляя в духовных все особо ценные
предметь1 из золота, серебра и самоцветов. Благодаря
этой естественной заботе о сохранности драгоценно­
стей, l'vfЬI имеем теперь множество замечательных
произведений прикладного искусства, сосредоточен­
ных в таких пользующихся мировой известностью
музеях, как Оружейная палата Московского Кремля,
ризница Троице-Сергиевой лавры, Грановитая пала­
та в Новгородском Кремле.
Величайшая святыня первого из названных музе­
ев - ковчег-реликварий суздальского архиепископа
Дионисия. Честолюбивейший из русских епископов,
Дионисий после смерти московского митрополита
Алексия в 1378 году принял активное участие в борьбе
за право наследовать вакантную московскую кафед­
ру, в борьбу за которую включились также ставленник
Димитрия Донского коломенский монах Митяй, пере­
яславский архимандрит Пимен и кандидат царьградс­
кого патриарха афонский монах, болгарин по проис­
хождению, Киприан. Церковно-политическая возня
вокруг московской митрополи
и
началась еще при жиз­
ни Алексия, которому в это время шел девятьIЙ деся­
ток лет - возраст по меркам средневековья почти
библейского праоща Авраама. Желание Алексия
иметь своим преемником Сергия Радонежского - все ­
ми почитаемого троицкого игумена - не увенчалось
312
226. Ко вчег-мощевик. Первая поло­
вина XV в. Тверь . Москва, Музеи
Кре мля, Оружейная палата
227. Тр оица. Гра вированное изобра­
:жение на створке пшюгиара из со­
бора св . Софии в Новгороде. Новго­
род, Муз ей
успехом. Сергий решительно отклонил предпожение
престарелого митрополита, проявив в эту критичес­
кую минуту совсем негосударственньIЙ и даже в изве­
стной мере непатриотический ум, что бы ни говорили
по данному поводу как светские, так и церковные исто­
рики. В Константинополь, где церковные должности
легко раздавались самым щедрым, льстивым и особо
пронырливым искателям, устремились и Киприан, и
Пимен, и Митяй, и Дионисий. Эта вошедшая в рус­
скую историю церковная «замятНЯ)), продолжавшаяся
двенадпать лет, окончилась смертью Митяя, Пимена
и Дионисия (все они умерли в Константинополе) и за­
нятием русской митрополичьей кафедры Киприаном.
Все кандидаты, за исключением Митяя, «бегали)) в
Царьград не по одному разу и везли в качестве собст­
венного благословения иконы, святые мощи, книги и
патриарши
и
грамоты. С привозом мощей и связано
возникновение ковчега Дионисия Суздальского, точ­
но датируемого 1383 годом: «Дионисей епископ Суз­
дальский вынесе с собою изо Царяграда и страсти
228, 229 . Саккос митрополита Петра . 1322. Бол ьшой сак­
кос митрополwпа Фоrrшя. 1414-
-
1417. Мо сква, Музеи
Кре мля, Оружейная палата


230-232. Оклад Евангелия Федора Ко шки. 1392 (?) . Москва, Российская Государственная библиотека. Оклад Евангелия из
Усп енского собора Московского Кр емля. Начало XV в. Москва, Музеи Кр емля, Оружейная палата. Бо гоматерь Владимирская
в серебряном окладе. Конец XIV - начало XV в. Тр оице-Серг иева лавра, Музей
Спасовыимощимногы:хсвятыхикрестыииконы
чюдны зело с мощмю>, - сообщает летописец.
Не совсем ясно, где именно создан ковчег-реликва­
рий суздальского епископа: предполагается, что не
Царьград и не Новгород, где успел побьmать заказ­
чик, но скорее всего Нижний Новгород. Форма ковче­
га явно византийская, однако многочислен
ные
надпи­
си с обозначением мощей и летопись - ясно русские,
и притом среднерусские . Но контаминация греческих
и русских элементов в искусстве рубежа XIV-XV ве­
ков становится почти хрестомат
ийным
признаком, и
потому нет оснований отрицать именно русское про­
исхождение ковчега.
Искусство XV века стремительно развивалось в
сторону все большей роскоши, призванной столько же
наверстать упущенное из-за татар время, сколько ук­
реrmть авторитет русских городов и прежде всего ве­
ликих княжеств в глазах Константинополя и Европы.
Особой пьшmостью облекались церковные обряды
новгородских архиепископов и московских митропо­
литов. Стоит только сопоставить, скажем, саккос мос­
ковского митрополита Петра (1322) с большим и ма­
лым саккосами митрополита Фотия (1414-
-
1417), что­
бы понять принциrmально другой подход к задачам
заказчика и художника. Прежний аскетизм, лаконич­
ные формы уступают место тяжелой, перегруженной
украшениями форме, нередко восходящей к старин­
ным греческим образцам. Утварь приобретает те же
драгоцен
ные
черты. Даже выдающиеся произведения
XIV века, например оклад Евангелия Симеона Гордо­
го (1340-е гг .), бледнеют перед такими же юrnжными
окладами Евангелия Феодора Кошки (1392) и особен­
но напрестольного Евангелия из Успенского собора
Московского Кремля, устроенного при митрополите
Фотии, где золото, самоцветы и техническое совер­
шенство их обработки буквально ошеломляют даже и
современного человека, не говоря уже о людях XV сто­
летия. Лкrье, резьба, чеканка все больше и больше за­
меняются изящнейшим плетением из золотой прово­
локи -сканью . В этой технике, применяемой наряду с
другими в XIV столетии, вьшолнены почти все выдаю­
щиеся произведения XV века. Московская митропо-
313
лия в интересах укрепления своего авторитета не жале­
ла средств для рас
сылки
драгоценных предметов в мо­
насть�ри и соборные храмы удельных княжеств, в епис­
копальные ризницы от Новгорода и Пскова до Ниж­
него и от Коломны и Серпухова до Ростова и Бело­
зерья. Почти незаметным образом при митрополитах
Киприане и Фотии и великом князе Bacиmrn Дмитрие­
виче Москва сделалась крупнейшим художественным
центром, определявшим стиль и качество производи­
мых вещей. Все мыслимые для этой эпохи технические
и стилистические достижения быстро доносились да­
же до отдален
ных
окраин государства.
Византийская старина не любила разнообразные
виды искусства в их чистом воплощени
и
.
Живопись,
ткани, изделия из камня и метал
л
а, керамика и эмаль
чаще всего включались в общее убранство храма или
иного здания на равных правах и соединялись в при­
чудливых сочетаниях. Синтез искусств бьш ведущим
эстетическим правилом, и греческая традиция нашла
себе благодатную почву в России .
Чтобы лучше понять этот синтетический характер
русского искусства, достаточно вьщелить несколько
показательных образцов шитья и живописи из Ору­
жейной палаты Московского Кремля. Уже в поли­
ставрии митрополита Петра, созданном в 1322 году,
мы наблюдаем нашивки из золота и жемчуга, а ма­
лый и большой саккосы и епитрахиль Фотия пред­
ставляют собою обширные программные произведе­
ния , в которых ткань расшита как изображениями
отдельных фигур, так и многофигурными евангель­
скими сценами. Несмотря на очевидное греческое
происхождение всех названных вещей, они уже в древ­
ности - в XIV и XV веках - обильно дополнялись
произведениями русского мастерства: саккос Пет­
ра - серебряными и золотыми дробницами, обни­
занными жемчугом, а облачения Фотия - не знаю ­
щей себе равных жемчужной отделкой, когда грече­
ское шитье приобрело вид истин
н
о царского наряда,
достойного назначенного константинопольским пат­
риархом главы русской церкви. С именем Фотия свя­
зано около десятка разнообразных произведений
прикладного искусства, каждое из которых следует


рассматривать как вьщающееся творение работав­
IШIХ при его дворе мастеров. Таково уже упомянугое
Евангелие из Успенского собора Московского Крем­
ля и драгоценный золотой оклад на чудотворную
икону Владимирской Богоматери. Эта знаменитая
икона бьmа написана в начале ХП века в Константи­
нополе, тогда же привезена в Киев, а в 1155 году Ан­
дрей Боголюбский увез ее из Киева во Владимир, от­
куда в свою очередь она в начале XV столетия бьmа
перемещена в Москву и поставлена в Успенском со­
боре Московского Кремля. Рано получившая извест­
ность как заступница Русской земли, Владимирская
икона уже в ХП веке сделалась предметом особого
почитания и столь же щедрого украшения. Свой пер­
вый убор она получила скоре
е
всего в момент окон­
чания строительства владимирского Успенского со­
бора в 1161 году. Стоимость этого оклада поразила
летописца, который особо отметил старание князя
Андрея: <<И вкова в ню боле триидесят гривен золота,
кроме серебра и каменя драгаго и жемчюга>>. В чуде­
сах от иконы, записанных в разное время, замечено в
свою очередь, что в благодарность за исцеления рус­
ские люди «прикладьmали» к чудотворному образу
дополнительные драгоценности и еще больше услож­
няли и без того дорогой убор образа. Татары, как
известно, взяв Владимир в 1237 году, отодрали от
иконы «всю драгу кузнь», но она бьmа восстановлена
вскоре после ухода захватчиков. В своем нынешнем
виде икона, если бы она не вьmосилась из Успенского
собора, имела бы не менее трех разновременных риз.
К началу XV столетия принадлежат, в частности, два
золотых оклада, один из которых, впрочем, предназ­
начался для копи
и
, исполненной в конце XIV или в
начале XV века, причем с этим басменнь�м окладом
соединена уцелевшая часть ризы XIII века с изобра­
жением семифигурного деисуса в рост. Риза же ори­
гинала представляет собою золотое поле, покрьrгое
сканью и украшенное двенадцатью килевидньIМИ
пластинами с вычеканенньIМИ изображениями вели­
ких праздников - от Благовещения до Богоявления .
Позже, уже в XVII веке, изображение Богородицы с
младенцем бьmо закрьrго золотой ризой и получило
вдобавок венец с изумрудами и рубинами и такую же
дорогую цату-подвеску на шею, усьmанные крупнь�м
привознь�м жемчугом. Живопись таким образом бы­
ла окончательно скрьrга под разновременньIМИ на­
слоениями золота, серебра, самоцветов и жемчуга.
Убор Владимирской уникален по значительности
самой иконы, но время, о котором идет речь, богато
подобными окладами - будь то цельная риза, просто
рамка или только венец. Благочестивое чувство, сое­
диняемое с денежньIМИ средствами, толкало на уст­
ройство разнообразных окладов, причем предпочте­
ние отдавалось небольшим семейньIМ иконам. Таки­
ми окладами бьmи насыщены в свое время кремлев­
ские соборы,
ризницы богатых
монасть�рей,
отдельные городские и даже сельские храмы. Прока­
тившаяся по Рос
с
ии в 1922 году волна изъятия церков­
ных ценностей оголила немало икон, которые безвоз­
вратно лишились своих драгоценнь�х риз, венцов и
прикладов. Ньmе лишь отдельные уцелевшие произ­
ведения дают представление о бьmом виде памятни­
ков. Наиболее старые из них восходят к XIV веку, но
чаще всего это произведения XV века: «Богоматерь
Мати молебница» из костромского Ипатьевского мо­
насть�ря в Третьяковской галерее, «Богоматерь Оди­
гитрия» из суздальского Покровского монасть�ря
(Русский музей), «Христос Пантократор» из ризницы
Троице-Сергиевой лавры (частное собрание в Швей­
царии), «Богоматерь Одигитрия» из Троице-Сергие­
вой лавры (Третьяковская галерея), «Богоматерь Вла­
димирская» в Суздальском музее и целая серия не­
больIШIХ иконок разного происхождения из Сергиев­
ского музея.
Закшочение
«Татарский» период в истории русской культуры об­
ладал одной чрезвычайно существенной особенно­
стью, понять которую можно, однако, лишь в сравне­
ни
и
с предьщущей и последующей эпохами. Мону­
ментально-эпический стиль, ярко окрашивающий
культуру Киевской Руси, уже к моменту появления
татар сошел на нет, поскольку процесс дробления
больIШIХ государственнь�х образований на мелкие
княжества стал неуправляемь�м еще в XII столетии.
Удельные и великие князья, контролировавшие свои
территории с населением в несколько тысяч или десят­
ков тысяч человек, из-за недостатка средств и масте­
ров оказались неспособньIМИ ни к строительству
боль1Ш1Х дорогостоящих церковнь�х зданий, ни к на­
полнению существующих храмов, возведеннь�х их
предшественниками, многочисленньIМИ драгоценнь1-
ми предметами культа. Уменьшение усилий, затрачи­
ваемь�х на поддержание внешних атрибутов власти,
неизбежно вело к отказу от быль�х притязаний на ве­
ликолепие и блеск. Но нельзя закрьmать глаза и на то,
314
что распад великой Киевской державы имел своим
следствием образование совсем новой культуры, в ко­
торой достаточно скоро определились новые художе­
ственнь1е центры и новые стилистические направле­
ния.
Вторжение татарских полчищ и разгром Киева, от
которого великий город не мог оправиться едва ли не
до XIX века, окончательно раскололи 1Ожную и Се­
верную Русь, и настоящая полнокровная жизнь рус­
ского (великорусского) народа сосредоточилась отны­
не на Северо-Западе, Севере и Северо-Востоке. Здесь и
оформились все элементы новой культуры. Обособле­
ние отдельнь�х городов и цель�х княжеств, оказавIШIХ­
ся в полувоенной ситуаци
и
, способствовало в свою
очередь индивидуализации литературнь�х архитек­
турнь�х и живописнь�х школ . Первоначальный универ­
сализм, общность развития даже далеко от Киева на­
ходив1Ш1Хся городов ушли в прошлое. В полньIЙ голос
заявили о себе местные вкусы, традици
и
и школы. Те­
ряя в качестве, русская культура приобрела большую


красочность и разнообразие, и в конечном счете она
стала более жизненной.
Вторая половина XIII и значительнейшая часть
XIV веков характеризуются брожением творческих
сил, поиском каждого из художественных центров сво­
его лица, но вместе с тем и крайней архаизацией и неу­
мелостью стиля . Не в состояни
и
сохранить старые фо­
рмы, художники этой эпохи долго не могли найти аде­
кватного соответствия в своем искусстве потребнос­
тям времени. Но поскольку творческий потенциал все
же не бьm полностью утрачен, по меркам многовеко­
вой истории достаточно скоро - спустя сто с полови­
ною лет - возникли все необходимые предпосьmки
для возрождения не только местной, но и общерусской
культуры. Разумеется, эта общность не означала ниве­
лировки местных школ, равномерного размещения по
территории Руси наличных творческих сил и стандар­
тизаци
и
художественных образов. Если бьпь более то­
ЧНЬil'vl, я бы сказал, что как раз множественность рус­
ских художественных школ и мастерских в XIV и XV
веках явилась характернейпшм признаком культуры
этой эпохи и залогом ее будущего процветания.
Специфические черты каждой из местных русских
культур оформились в XIV веке. Произведения искус­
ства, архитектурные памятники, художественное ре-
месло, своеобразные формы церковного и домаIIШего
обихода в Пскове, Новгороде, Ростове, Москве, Тве­
ри и Нижнем Новгороде, не говоря уже о Русском
Севере, рисуют нам на редкость яркую, запоминаю­
щуюся картину их развития. Никогда ранее Русь не
знала подобного разнообразия художественного язы­
ка. В силу постоян
ных
связей русских земель между
собою в их культуре постепенно кристал
ли
зовались и
общие признаки, определившие затем стиль уже не
отдельно взятых городов, а целой эпохи. Самая при­
мечательная черта этого стиля - формирование на­
ционального своеобразия русской художественной
культуры.
Никакое другое время не могло бы соединить всех
русских как единую национальную силу. Собирая
войска на битву с ханом Мамаем в 1380 году, Дмит­
рий Донской нашел сочувственный и деятельный от­
клик всех русских городов, отлично понимавших, что
лишь общими усилиями возможно одержать всем
нужную победу. Под боевые стяги московского князя
собрались воинские отряды из самых отдаленных
мест, в частности из Новгорода, Пскова и Белозерья.
Эгот мощный военный поток одолел наконец гроз­
ную силу татар. «И помитловал Бог Русскую землю,
а татар пало бесчисленное множество».
Библиография
Государство и Церковь
Соловьев С. М. История России с древнейших времен, кн. 11 (тт. 3--4),
кн. Ш (тт. 5--6). Москва, 1960.
Кл ючевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник.
М. , 1871 (репринт: М., 1988).
Кл ючевский В. О. Сочинения, т. 1-11. Курс русской истории, ч . 1 -2 . М"
1956-
--
1957.
Голубинский Е. Е . История русской церкви, т . 1, первая половина тома,
изд. 2. М., 1901, т. 1, вторая половина тома. Изд. 2. М., 1904; т. 11,
первая половина тома. М" 1900, т. 11, вторая половина тома, вып. 1.
М., 191 1.
При селков А. Е . Образование великорусского государства. Очерки по исто­
рии XIII-XV столетий. Пг ., 1918.
Карт ашев А. В. Очерки по истории русской церкви, 1-11. Париж, 1959.
Черепнин Л. В . Образование Русского централизованного государства в
XIV-XV веках. М ., 1960.
Будовниц И. У. Монастыри на Руси и борьба ·с ними крестьян в XIV­
XVI вв. (по «житиям святых»). М" 1966.
Хорошкевич А. А. Русское государство в системе международных отноше-
ний. М., 1980.
Гум илев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М" 1989.
Федотов Г. Святые Древней Руси. 1990.
Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси. XIV-XVI вв. Подвижни­
ки русской церкви. Новосибирск. 1991.
Общие работы о русской культуре XIII-XV веков
Сочинения Ф. И . Буслаева. 1-Ш . С-Петербург-Ленинград. 1908, 1910 и
1930.
Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэ­
зия. М" 1880 (репринт: Москва, 1989).
Костомаров Е. И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа
в XVI-XVII столетиях. М. , 1860 (переиздание: М., 1 9 9 2).
Забелин И. Е. Домашний быт русского народа в XVl-XVll ст" т. 1. До­
машний быт русский царей в XVI и XVll ст" т. 11 . Домашний быт
русских цариц в XVI и XVII ст. М., 190 1-1918.
Милюков П. Очерки по истории русской культуры, ч . 1 -3. Спб, 1909, 1916,
1909.
Евдокимов И. Север в истории русского искусства. Вологда, 1921; 1922.
Порфиридов Н. Г. Древний Новгород. М.-Л " 1947.
Лазарев В. Н . Искусство Новгорода. М .- Л " 1947.
Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М" 1948.
История русского искусства, издание Академии наук СССР, т . 1-111. М . ,
1954, 1955 и 1956.
Алпатов М. В. Всеобшая история искусства, 111. Русское искусство с древ­
нейших времен до начала XVIII века. М" 1955.
Лихачев Д. С. Новгород Великий. Очерк истории культуры Новгорода
XI-XVII вв. М" 1959.
Лихачев Д. С. Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премуд­
рого (конец XIV - начало XV в.) . М.- Л " 1962.
Алпатов М. В. Этюды по истории русского искусства. 1. М" 1967.
315
Очерки русской культуры XllI-XV веков, ч . 1 . Материальная культура.
М" 1970; ч. 2 . Духовная культура. М" 1970.
Ильин М. А. Искусство Московской Руси эпохи Феофана Грека и Андрея
Рублева. М., 1976.
Музыкальная эстетика России XI-XVllI веков. Составитель А. И . Рогов.
М" 1973.
Триста веков искусства. Искусство Европейской части СССР. М ., 1 976.
Куз аков В. К . Очерки развития естественнонаучных и технических пред­
ставлений на Руси в X-XVll вв. М" 1976.
Рабинович М. Г. Очерки этнографии русского феодального города. Горо­
жане, их общественный и домашний бьп. М., 1978.
Древний Новгород. История, искусство, археология. Новые исследования.
м" 1983.
Лабутина И. К. Историческая топография Пскова в XIV-XV вв. М" 1985.
Вздорнов Г. И . История открытия и изучения русской средневековой живо­
писи, Х1Х век. М" 1986.
Рабинович М. Г. Очерки материальной культуры русского феодального го­
рода. М" 1988.
Древний Псков. История, искусство, археология. Новые исследо вания. М .,
1988.
Культура Русского Севера. Сб . статей. Редактор К. В . Чистов. Л" 1988.
Алленов М. М. , Евангулова О. С. , Лифшиц Л. И . Русское искусство Х - на­
чала ХХ века. Архитектура. Скульптура. Живопись. Графика. М" 1989.
Белецкий В. Д. Древний Пск ов. По материалам раскопок экспедиции Эрми-
тажа. Каталог выставки. Л" 1991.
Лихачев Д. С. Русское искусство от древности до авангарда. М .1992.
Бычков В. В. Русская средневековая эстетика. XI -XVII века. М., 1 99 2.
Тихомиров М. Н. Древняя Москва. XI I -XV вв. Средневековая Россия на
международных путях. XIV -XV вв. М" 1992.
Философия русского религиозного искусства. XVI-XX вв. Антология. Со­
ставитель Н. К. Гаврюшин. М" 1993.
Архитектура
Некрасов А. И . Очерки по истории древнерусского зодчества. XI-XVII ве-
ка. М., 1963.
Забелло С. , Иванов В" Максимов П. Русское деревянное зодчество. М" 1942.
История русской архитектуры. Изд. 2 . М" 1956.
Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV веков, 11. XIII -
XV столетия. М ., 1962.
Маковецкий И. В . Архитектура русского народного жилища. М ., 1 962.
Всеобщая история архитектуры, VI . М ., 1 968.
Грабарь И. О русской архитектуре. М . , 1969.
Спегальский Ю. П . Каменное зодчество Пскова. Л" 1976.
Седов В. В . Псковская архитектура XIV-XV ве ков. Происхождение и ста­
новление традици
и
.
М., 1992.
Образование и литература
Соболевский А. И. Лекции по истории русского языка. Изд. 4. М" 1907.
Петухов Е. В. русская литература. Исторический обзор главнейших лите­
ратурных явлений древнего и нового периода. Древний период. Изд. 3.
Пг., 1916.


Сперанский М. Н . История древней русской литературы. Московский пери­
од. Изд. 3. М., 1921.
Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение.
М.-Л" 1947.
Черепнин А. В. Русская палеография. М., 1956.
Янин В. Л . Я послала тебе бересту". М ., 1965.
Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л" 1967 (изд. 3, до-
поли. - Л., 1979).
Друн ово Н. Н. Введение в историю русского языка. Изд. 2 . М" 1969.
Розов Н. Н. Книга Древней Руси. Xl -XIV вв. М" 1977.
Карский Е. Ф . Славянская кирилловская палеография. Изд. 2.М" 1979.
Соболевский А. И. История русского литературного языка . Л ., 1980.
Розов Н. Н. Книга в России в XV веке. Л ., 1981.
Лихачев Д. С. Текстология. Наматериале русской литературы X-XVII ве­
ков. Изд. 2 . Л" 1983.
Словарь книжников и книжности Древней Руси, вып. 1 . XI - первая поло­
вина XIV в. Л., 1987; вып. 2. Вторая половина XIV-XVI в., ч. 1. Л.,
1988; ч. 2 . л" 1989.
Книжные центры Древней Руси. Xl -XVI вв. СПб. 1991 .
Изобразительное искусство
Муратов П. П. Русская живопись до середины XVII века. - В кн.: Игорь
Грабарь. История русского искусства, VI. М. [1914].
Русская икона, 1-3 . Спб, 1914.
Муратов П. П. Древнерусская иконопись в собрании И. С . Остроухова.
М. 1914.
Гри щенко А. Вопросы живописи, вып. 3 . Русская икона как искусство живо-
писи. М" 1917.
Mиrato v Р. La pittura russa sntica. Trad. di Е. Lo Gatto. Roma, 1925.
Wиlf
f
O. , Alpato v V. Denkmaler der lronenmalerei. Hellerau bei Dresden, 1925.
Masterpieces of Russian Painting. London, 1930.
Sch weiпfurth Ph . Geschichte der russischen Malerei im Mittelalter. Haag, 1930.
Кондаков Н. П. Русская икона, 1-IV. Прага. 1928-1933 .
Aiпalo v D. Geschichte der russischen Monumentalkunst der vormoskovitischen
z.eit. Вerlin-Leipzig, 1932.
Alpato v V. , Вrип оv N. Geschichte der altrussischen Kunst. Augsburg-Baden
Ьеi Wien, 1932.
Aiпalo v D. Geschichte der Monumentalkunst zur Zeit des Grossfurstentums
Moskau. Вerlin-Leipzig, 1933.
Некрасов А. И . Древнерусское изобразительное искусство. М ., 1937.
Михайловский Б. В" Пуришев Б. И. Очерки истории древнерусской мону­
ментальной живописи со второй половины XIV в. до начала XVIII в.
М.-Л., 1941.
Черн ышев Н. М. Искусство фрески в Древней Руси. Материалы к изучению
древнерусских фресок. М. 1 954.
Oиspeпsky L" Lossky W. Der Sinn der lk;onen. Bem-Jlten, 1952.
Oпasch К. lkonen. Berlin, 1961.
Lebedewa J. Andrej RuЬljow und seine Zeitgenossen . Dresden, 1962.
LasareffV. Russian lcons from the Twelth to the Fifteenth Century. New
York-Мilano, 1962.
Свирин А. Н . Древнерусское шитье. М" 1963.
Антонова В. И . , Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государ­
ственной Третьяковской галере
е
]. Опыт историко-художественной
классификации, 1. XI - начало XVI века. М., 1963.
Демина Н. «Троица» Андрея Рублева. М" 1963.
Древнерусское искусство. Сб. статей, 1-16. М ., 1963-
--
1993.
Щекотов Н. М . Избранные труды. Статьи, выступления, речи, заметки. М"
1963.
Свирин А. Н . Искусство книги Древней Руси. Xl-XVII вв. М" 1964.
Николаева Т. В. Собрание древнерусского искусства в Загорском музее. Л .,
1968.
Тр убецкой Е. Умозрение в красках. Три очерка о русской иконе. Париж,
1965.
Гра барь И. О древнерусском искусстве. Сб . статей. М ., 1966.
Лазарев В. Н . Мозаики и фрески Древней Руси. Xl-XVI вв. М" 1973.
Лазарев В. Н. Андрей Рублев и его школа. М ., 1966.
Лазарев В. Н . Феофан Грек и его школа. М" 1961.
Grabar F. L'art de Moyen Age en Europe Orientale. Paris, 1968.
Розанова Н. В. Ростово-суздальская живопись XIl-XVI веков. Альбом.
М., 1970.
Данилова И. Е . Фрески Ферапонтова монастыря. М .1970 .
Лазарев В. Н. Русская средневековая живопись. Статьи и исследования. М"
1970.
Овчинников А., Кишилов Н. Живопись древнего Пск ова. М" 1971.
Daп ilo wa l. J . Dionissi. Dresden, 1970@ Wien-Munchen, 1971.
Маясова Н. А. Древнерусское шитье. М" 1971.
Алпатов М. Андрей Рублев. Около 1370-1430. М" 1972.
Масленицын С. И . Ярославская иконопись. М ., 1973 (изд. 2 . М" 1982).
Попов Г. В. Художественная жизнь Дмитрова в XV-XVI вв. М" 1973.
Живопись Древнего Новгорода и его земель XIl-XVll столетий. Каталог
выставки. Авторы-составители В. К . Лаурина, Г. Д . Петрова,
Э. С. Смирнова. Л., 1974.
Alpato v М. Colour in Early Russian lcon Painting. Moscow, 1974 (параллель­
но с русским текстом: Алпатов М. Краски древнерусской иконописи.
М" 1974).
Смирнова Э. С. Живопись Великого Новгорода. Середина XIll - начало
XV века. М. 1976.
A/pato v М. Le icone russe. ProЫemi di storia е d'interpretazione artistica.
Torino, 1976.
Попов Г. В. Живопись и миниатюра Москвы середины XV - начала XVI
века. М., 1975.
316
Po pova О. Les miniatures russes du Х1° au XV° siecle. Leningrad, 1975.
Живопись вологодских земель XIV-XVIII веков. Каталог выставки. М .,
1976.
Uspeпsky В. The Semiotics of the Russian lcon. Lisse, 1976.
Лазарев В. Н . Византийское и древнерусское искусство. Статьи и исследо­
вания. М., 1978.
Alpato v М. Early Russian Painting. Moscow, 1978 (параллельно с русским
текстом: М. В. Алпатов. Древнерусская иконопись. М . 1978).
Попов Г. В" Рындина А. В. Живопись и прикладное искусство Твери. XIV-
XVI века. М., 1979.
Алпатов М. В . Феофан Грек. М., 1979.
Толстая Т. В. Успенский собор Московского Кремля. М ., 1979 .
Попова О. С. Искусство Новгорода и Москвы первой половины четырнад­
цатого века. Его святи с Византией. М ., 1980.
Древнерусское шитье XV - начала XVIII века в собрании Государственно­
го Русского музея. Каталог выставки. Составитель и автор статьи
Л. Д . Лихачева. Л" 1980.
Novgorod lcons. 12th-17th Century. Preface Ьу D. Lichachov. lntroduction Ьу
V. Laurina and V. Pushkariov. Leningrad, 1980.
Oиspeпsky L. La theologie de l'icone dans l'Eglise Orthodoxe. Paris, 1980.
Дионисий и искусство Москвы XV-XVI столетий. Каталог выставки. Со­
ставители Т. Б . Вилинбахова, В. К. Лаурина, Г. Д . Петрова. Л" 1981.
Музей древнерусского искусства имени Андрея Рублева. Альбом. Автор­
составитель А. А . Салтыков. Л" 1981.
Смирнова э. С" Лаурина в. к" Горд иенко э. А . Живопись Великого Новго-
рода. XV век. М., 1982.
Лазарев В. Н. Русская иконопись. От истоков до начала XVI века. М., 1983.
Вздорнов Г. И. Феофан Грек. Творческое наследие. М" 1983.
Смирнова Э. С . Московская икона XIV-XVII веков. Л" 1988.
Кызласова И. Русская икона XIV-XVI веков. Государственный Историче­
ский музей. М .- Л" 1988.
Успенский Л. А. Богословие иконы православной Церкви. Париж, 1989.
«Троица» Андрея Рублева. Антология. Составитель Г. И . Вздорнов. М"
1981 (из. 2 . М., 1989).
Вздорнов Г. И. Волотово. Фрески церкви Успения на Волотовом поле близ
Новгорода. М" 1989.
Ка чалова И. Я" Маясова Н. А" Щенникова Л. А. Благовещенский собор
Московского Кремля ..М" 1990.
Алпатов М. В" Родникова И. С. Псковская икона XIIl-XVI веков. Л" 1990.
Византия. Балканы. Русь. Иконы конца XIII - первой половины XV веков.
Каталог выставки. М . 1991.
Средневековое лицевое шитье . Византия. Балканы. Русь. Каталог выстав­
ки. Автор-составитель Н. А . Маясова. М., 1991.
Искусство Рязанских земель. Альбом-каталог. Авторы-составители Клоко­
ва Г.С. и Силкин А.В. М., 1993.
Gates of Mystery. The Art of Holy Russia. Ed . Ьу R. Grierson. The Catalogue of
the Exhibition. Мilan, 1993.
Прик ладное искусство
Никольский В. А. Древнерусское декоративное искусство. Пб" 1923.
Некрасов А. И. Очерки декоративного искусства Древней Руси. М ., 1924.
Соболев Н. Н . Русская народная резьба по дереву. М.- Л , , 1934.
Якунина Л. И . Русское шитье жемчугом. М.1955.
Николаева Т. В. Произведения мелкой пластики XIIl-XVII вв. в собрании
Загорского музея. Загорск, 1960.
Русское декоративное искусство. От древнейшего периода до XVIII в., т. 1.
м" 1962.
Рыбаков Б. А . Русские датированные надписи Xl-XIV веков. М ., 1964.
Колчин Б. А . Новгородские древности. Деревянные изделия. М" 1968.
Бочаров Г. Н . Прикладное искусство Новгорода Великого. М.1969.
Николаева Т. В. Произведения русского прикладного искусства с надпися-
ми XV - первой четверти XVI в. М., 1971.
Колчин Б. А. Новгородские древности. Резное дерево. М" 1971.
Постникова-Лосева М. М. Русское ювелирное искусство. Его центры и ма­
стера. XVl -XIX вв. М" 1974.
Постникова-Лосева М. Русская золотая и серебряная скань. М" 1981.
Седова М. В . Ювелирные изделия древнего Новгорода (X-XV вв.) . М.,
1981.
Тро фимова Н. Русское прикладное искусство XIII - начала ХХ в. Из со­
брания Государственного Владимиро
-
Суздальского музея-заповедни­
ка. м" 1982.
Постникова-Лосева М. М . , Платонова Н. Г" Ульянова Б. Л . Золотое и се­
ребряное дело XV-XX веков. М., 1983.
Николаева Т. В. Прикладное искусство Московской Руси. М" 1976.
Николаева Т. В. Древнерусская мелкая пластика из камня. Xl -XV вв. М .,
1983.
Ильина Т. В . Декоративное оформление древнерусских книг. Новгород и
Псков. XII -XV вв. Л ., 1978.
Манушина Т. Художественное шитье Древней Руси в собрании Загорского
музея. М ., 1983.
Колчин Б" Янин В" Ямщиков С. Древний Новгород. Прикладное искусство
и археология. м" 1985.
Плешанова И. И" Лихачева Л. Д . Древнерусское прикладное искусство в
собрани
и
Государственного Русского музея. Л" 1985.
Государственная Оружейная палата. Альбом. Авторы-составители
И. А. Бобровницкая, Л. П. Кириллова, М. Н. Ларченко и др. М" 1988.
Чернецов А. В. Резные посохи XV в. (работа кремлевских мастеров). М"
1987.


Том Третий
ОТ МОСКОВСКОЙ РУСИ ДО РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
Р. Г. Скрын
ник
ов


..
..
.".
'
)-- ·.....
..
.
-·
tAЛTHr'& Цrtf\ ft ПrР КА ).€).А •
/
'
/
rv.1,.м1.1 Щfлож.1ннАА\ · •
RAAUMA1 � • нt
·
fлло'л11·, :i .
233-236. Симеон Полоцкий. Обед духовный. Москва, 1682 и Псалтырь рифмованная. Москва, 1650. Из Космографии Ко зьмы
Ин дикоплова: Бог и вселенная, л. 42. Великий потоп, л. 19 об. Санкт-Петербург , Публ ичная библиотека
318


Введение
Древнерусское государство, пережив расцвет в XI­
XII веках, распалось на множество княжеств и земель.
В XI II веке монгольский завоеватель хан Батый раз­
громил русские княжества одно за другим и подчинил
Русь своей власти. В XV веке московские князья объе­
динили крупнейшие русские княжества и земли и по­
кончили: с иноземным игом. Ко времени освобожде­
ния от татарщины Русь бьmа одним из самых бедных
европейских государств с малочисленным населением
и сравнительно небольшой территорией. Ее граmщы
проходили на ближайших подступах к Москве - за
Можайском, Тулой и Нижним Новгородом. Лишь на
севере владения Рос
с
ии простирались до берегов Бе­
лого моря и Северного Ледовитого океана. На даль­
них северо-восточных окраинах Европы почвы бьmи
скудными, а климат суровым, но не взирая на это
великорос
са
м удалось ценой больших усилий создать
здесь крупные очаги земледелия.
Ко времени преодоления раздробленности «куль­
турный ландшафт» Руси отличался большим разно­
образием. Жизнь Новгорода Великого, сохранившего
значение одного из главных духовных центров стра­
ны, значительно отличалась от жизни Москвы, Твери
или Рязани. Взаимное влияние этих земель после их
объединения стало важнь�м фактором развития рус­
ской культуры в московский период. Неоценимую
роль в формировани
и
новой культуры играли внеш­
ние импульсы.
Русь приняла христианство из Византи
и
,чтовкто­
чило ее в орбиту византийской и южнославянской
культуры. Византийское влияние открьmало возмож­
ности для приобщения Руси к античному наследию и
для развития русской культуры как части европейской.
христианской культуры.
Монгольское нашествие сопровождалось массо­
вь�м разрушением производительных сил Руси и в еще
большей мере ее духовных ценностей. Завоеватели со­
жгли почти все крупнь1е города Руси, истребили или
увели в плен множество городских ремесленников и
мастеров . Наибольший ущерб понесло древнерусское
зодчество и книжная культура. После нашествия ка­
менное строительство в стране прекратилось на мно-
319
го десятилетий. Выступив в качестве наследницы
Древней Руси, Московская Русь пьпалась возродить
ее культурные традици
и
, что создало условия для по­
следующего развития самобьпной национальной рус­
ской культуры. Нашествие кочевых орд затруднило,
но не прервало традиционных связей Руси с Визан­
тией.
Византийская культура сыграла особую роль в ев­
ропейском Возрождени
и
, ибо она сохранила антич­
ную традицию для Европы. Блестящей эпохе италь­
янского Возрождения предшествовал период Пред­
возрождения, которое приобрело в разных концах Ев­
ропы неодинаковые формы. Культурный подъем,
который пережила в XIV-XV веках Византия и нахо­
дившиеся в орбите ее влияния южнь1е славянские
страны, получил наименование «Восточноевропей­
ского Предвозрождения» (Д. С. Лихачев). Предвоз­
рождение распространилось также и на Русь. Русская
культура не могла расцвести без мощных импульсов
мировой культуры. Но эти импульсы стали слабеть
после сокрушения Византии турками.
Флорентийская уния, заключенная между грече­
ской и римской церковью незадолго до падения импе­
рии, создала возможность приобщения народов гре­
ческого вероисповедания к итальянской культуре, пе­
реживавшей эпоху Возрождения. Но попытка преодо­
леть вековой раскол христианской церкви потерпела
неудачу. Митрополит, грек Исидор, подписавший
текст уни
и
тотчас после назначения на пост главы
русской церкви, лишился сана. Идея подчинения пра­
вославного Русского государства авторитету римско­
го папы бьmа решительно отвергнула Москвой.
В Византи
и
церковь всецело зависела от импера­
торской власти. Московские князья, по мере усиления
их власти, стремились устроить свои взаимоотноше­
ния с православной церковью, следуя византийскому
образцу. Взгляд на Россию, как последний оплот ис­
тин
н
ой веры в мире, породил губительную тенден­
цию, которая вела к изоляци
и
русской культуры от
мировой.
Эгот раздел посвящен истории и культуре Мос­
ковской Руси в XV-XVII веках. Московский период


имел иск.mочительное значение в русской средневеко­
вой истории. Именно в этот период слоЖWiся истори­
ческий облик Рос
с
ии,еетрадици
и
, сформировались
устои общественного строя, остававпшеся неизмен­
ными на протяжени
и
нескольких веков. Ни в одной
европейской стране вмешательство государства в
жизнь подданных и сферу духовной культуры не при­
обрело таких гипертрофированнь�х форм как в Рос­
сии. Именно поэтому история русской цивилизаци
и
XV-XVII веков не может бьпь понята без системати­
ческого исследования русской политической культу­
ры того времени.
Страны Западной Европы достигли к XV-XVl l
векам крупнейпшх успехов в развити
и
своей матери­
альной и духовной культуры. Московская Русь не сто-
яла на месте, но разрьm между Западом и Рос
с
ией в
тот период увеличивался все больше. Феномен куль­
туры может бьпь понят лишь в контексте ее взаимо­
отношений со всеми другими сферами человеческой
деятельности. Именно общая историческая отста­
лость русского общества определила особую роль и
значение внешних культурнь�х влияний и заимствова­
ний в истории Руси.
История Московского царства XV-XVII веков
окутана плотной пеленой легенд, порожденнь�х гос­
подством в новейшей русской историографии опш­
бочнь�х схем и догм. Автор видит свою задачу в том,
чтобы изложить основные факты русской истории и
культуры, опираясь на первоисточники . Историче­
ский факт должен бьпь вос
ст
ановлен в его правах.
1. У истоков Московского царства
В середине XV века в Московском княжестве произош­
ла междоусобная война, длившаяся четверть века. Ве­
ликий князь Василий 11 бьш согнан с трона удельными
князьями, позднее разбит татарами и взят в плен. По
возвращени
и
в Москву он попал в руки мятежньIХ
братьев и бьш ослеплен ими . После долгой борьбы Ва­
силий 11 ТемньIЙ вернул корону, а сторонники удель­
НЬIХ порядков потерпели полное поражение.
Иван 111 (1462-1 505) еще при жизни слепого отца
стал его соправителем. Бедствия, постигnше князя в
юности, закалили его волю . Взойдя на трон, Иван 111
все силь1 употребил на то, чтобы расширить свои вла­
дения и подчинить себе все русские земли. Для дости­
жения этой цели он использовал любые средства -
насилие, деньги, династические браки. Москва погло­
тила Ярославское и Ростовское княжества, Новгород
Великий и, наконец, Тверь.
Крупнейшей землей, не уступившей своей террито­
рии Московскому княжеству, бьша Новгородская
земля. В Новгороде знать сломила княжескую власть
и основала своеобразную <<республику» . Первым дол­
жностным лицом ее бьш архиепископ, имевший свое
войско и хранивший новгородскую казну. Всеми дела­
ми Новгорода управляли выборные посадники и боя­
ре, составлявпше Совет господ. Однако важнейпше
решения Совета утверждало вече (собрание новгород­
цев). Новгород бьш древнейшим городом Руси с вы­
соким уровнем экономики и культуры. Он вел ожив­
ленную торговлю со странами Западной Европы при
посредничестве ганзейских городов. На севере владе­
ния Новгорода вк.mочали Кольский полуостров, на
востоке простирались до Урала. «Республика» не име­
ла постоян
н
ого войска и, в случае вторжения извне,
призьmала на помощь московских князей. Эrо в конце
концов и погубило Новгород. Иван 111 разгромил
новгородское ополчение во время первого похода на
Новгород в 1471 году и принудил город к капитуля­
ци
и
во время второго похода в 1478-м.
Новгородский архиепископ Феофил оказьmал
больпше услуги Москве при покорени
и
Новгорода.
320
Тем не менее Иван 111 в 1480 году приказал арестовать
его за <<ИЗмену>> и лишил сана. Как высшее должност­
ное лицо архиепископ обладал слишком большой
властью и, как видно, он отстаивал соблюдение усло­
вий договора с Москвой. Иван 111 обещал не выселять
новгородцев из их земель и не отбирать у бояр их
вотчин. Однако после ареста Феофила и вождей бояр­
ской партии он отказался от своих гарантий и аннули­
ровал договор. Республиканские порядки Новгорода
оказались очень прочньrми и живучими. Чтобы по­
кончить с «республикой», Ивану 111 пришлось экс­
проприировать и выселить из пределов Новгородской
земли всех местнь�х бояр, а затем купцов и средних
землевладельцев. Сословие новгородских землевла­
дельцев слоЖWiось исторически. На протяжени
и
ве­
ков это сословие обеспечивало политическое руковод­
ство «республикоЙ>> и ее экономическое процветание в
неблагоприятньIХ условиях русского севера. Экспроп­
риация сословия землевладельцев доказьmала, что
речь шла не об объединени
и
Новгорода с Москвой, а
о жестоком завоевани
и
, сопровождавшемся разруше­
нием всего традиционного строя общества. Конфи­
скацией новгородских земель непосредственно руко­
водили бояре Захарьинь1, ближайпше предки Романо­
вь�х. Конфискован
нь
1е земли перешли в собствен­
ность государства, что необычайно усилило власть и
могущество московской династи
и
.
Насилие над Нов­
городом залоЖWiо фундамент будущей империи Рос­
сии и стало поворотнь�м пунктом в развити
и
ее пол­
итической культуры. Демократические тенденци
и
по­
терпели крушение, уступив место самодержавньIМ.
Первым браком Иван 111 бьш женат на дочери ве­
ликого князя Тверского. От нее он имел сына Ивана
Молодого и внука Дмитрия. Овдовев, Иван 111 вто­
рь�м браком женился на греческой царевне Софье. Зоя
(Софья) Палеолог бьша племян
ниц
ей последнего ви­
зантийского императора, погибшего на стенах Кон­
стантинополя в 1453 году. Семья Зои нашла прибежи­
ще в Риме. Зою сватали различнь�м владетельнь�м
лицам, но неудачно . Современники злословили по по-


воду того, что Софья отличалась чрезмерной тучно­
стью. Однако главным препятствием для ее брака бы­
ла не ее полнота (пьшrnые формы и румянец бьurn
первыми признаками красоты по тогдашним пред­
ставлениям), а совсем другие причины. Невеста бьmа
бесприданницей. В конце концов один итальянский
финансист, подвизавпmйся в роли советника при мос­
ковском дворе, сосватал Зою Ивану 111, уверив его ,
будго невеста из преданности православной вере уже
отказала в руке двум знатным <<КороЛЯМ>>. Папа Па­
вел 11 поддержал проект, рассчитьmая, что воспитан­
ница иезуитов склонит московского князя к уни
и
с
католической церковью. Зоя не оправдала его надежд.
Прибьm в Москву она решительно отвергла идею
уни
и
и выступила в роли защитницы ортодоксально­
го православия.
В Итали
и
надеялись, что брак Софьи Палеолог
обеспечит заключение союза с Рос
с
иейдлявойныс
турками, грозивumми Европе новым нашествием. В
1473 году сенат Венеции обратился к Ивану 111 со сло­
вами: «Восточная империя, захваченная оттоманом
(турками), должна, за прекрашением императорского
рода в мужском колене, принадлежать вашей сиятель­
ной власти в силу вашего благополучного брака».
Восприятие идей подобного рода бьmо затруднено,
пока Русь сама находилась под владычеством мон­
гольских завоевателей. Сушественно бьmо и другое
обстоятельство. Брак с византийской царевной бьm
заключен на весьма невыгодных для нее условиях.
Дети Софьи могли претендовать самое большее на
удельное княжество. Московскую корону должен бьm
наследовать сын Ивана 111 от первого брака Иван Мо­
лодой и его потомки. Тверская ветвь династии не име­
ла отношения к <<rреческому наследству».
Положение изменилось после того, как Рос
с
ия
сбросила татарское иго и одержала крупные победы в
войне с Литвой и Ливонским орденом. Династическая
проблема решилась в пользу греческой ветви дина­
сти
и
, но произошло это несколько десятилетий спу­
стя.
Наследник Ивана 111 Иван Молодой отличился в
войне с татарами в 1480 году, вернувшей независи­
мость Руси . Именно он руководил полками во время
столкновения с Большой Ордой на реке Угре. Лето­
писцы отметили мужество Ивана Молодого, тогда
как его оща заподозрили в трусости . Наследник обла­
дал неплохим здоровьем, но однажды у него заболели
суставы на ногах. Лечить больного взялся лекарь <<МИ­
стер Леон Жидовию>, вьпш:санный Софьей из Вене­
ци
и
.
Несмотря на старания врача Иван умер. Его кон­
чина расчищала путь к трону детям Софьи Пелеолог,
вследствие чего явилось подозрение в отравлени
и
на­
следника. Знаменитый венецианский врач бьm обезг­
лавлен. Иван 111 поспешил объявить наследником
трона внука Дмитрия, сына умершего Ивана Моло­
дого. Но Софья продолжала плести интриги, рассчи­
тьmая добьrгь <<mапку Мономаха» для своего cьrna
Василия. Сторонники Василия составили заговор. Ве­
ликий князь жестоко покарал их, а cьrna подверг до­
машнему аресту. Чтобы окончательно решить дина­
стический спор, Иван 111 избрал необычный путь . Он
при своей жизни короновал внука Дмитрия москов­
ской великокняжеской короной. Хотя Дмитрий не
имел отношения к греческой ветви династии, церемо­
ния в Кремле бьmа проведена по обряду коронаци
и
византийских императоров. Решение государя нанес-
321
ло жестокий удар честолюбивым замыслам Софьи,
но она не смирилась с неудачей. Прошло два года, и в
1499 году Иван 111 передал сыну Василию в управле­
ние Новгород и Псков, пожаловав ему титул «велико­
го князя». Отньrnе Рос
с
ией правили три великих князя.
Софья и ее cьrn добились большого успеха.
Идея византийского наследства заняла видное ме­
сто в политической жизни Руси. Герб - двуглавый
орел - был заимствован Российской монархией из
Византи
и
.
СкромньIЙ церемониал московского двора
уступил место пьшrnым византийским ритуалам. Ве­
ликий князь не довольствовался прежними титулами
и стал назьmать себя «самодержцем» . Эгот титул бьm
точнь�м переводом византийского императорского
титутла «автократор». Полагают, что перемена в ти­
тулатуре бьmа связана с обретением государственной
независимости. Иван 111 стал обладать державой сам,
а не из рук золотоордьrnского хана. Однако возможно
и более простое толкование. В Византи
и
титул «авто­
кратор» носил главньIЙ император, желавпmй подчер­
кнуть свое первенство в государстве по сравнению с
императорами-соправителями . Титул «самодержца»
понадобился Ивану 111 после того, как у него появил­
ся один, а затем два соправителя с одинаковьIМИ титу­
лами «великих князей».
Военнь1е успехи Русского государства бьurn впе­
чатляюIЦИМИ, и император Свяшенной Римской им­
перии через своего посланника предложил Ивану 111
титул короля. Его предложение бьmо отвергнуто Мо­
сквой. Русский государь держался традици
и
илишь
иногда именовал себя царем. Греческий царь Кон­
стантин Великий носил титулы императора ромеев,
августуса, кесаря. Но последний из этих титулов утра­
тил прежнее значение после того, как его стали носить
сыновья императора. Иван 111 употреблял титул <ща­
ря» исключительно в переписке с германскими князь­
ями и Ливонским орденом. НовьIЙ титул должен бьm
подчеркнуть, что «великий князь» Московии обраща­
ется к «великим КНЯЗЬЯМ>> в Германи
и
и к «великому
магистру» Ордена не как равньIЙ к равнь�м, а как стар­
пmй суверен к младшим.
Идеи, изложеннь1е в послани
и
венецианского сена­
та к Ивану 111 в 1473 году, со временем стали предме­
том обсуждения в русских сочинениях . Московский
митрополит Зосима после 1490 года написал «Изло­
жение пасхалии». В этом труде он сравнивал Ивана 111
со столпом православия - византийским императо­
ром Константином и обосновьmал мысль о том, что
Москва превратилась во второй Константинополь -
«новьIЙ Иерусалим» . Сочинение Зосимы вскоре же по­
верглось переработке в Троице-Сергиевом монасть1-
ре. В переработанном варианте Москву сравнивали с
«НОВЬIМ Римом».
По традици
и
московские государи правили Русью
вместе со своей знатью - родовитым боярством.
Стремительный рост власти и могущества Ивана 111
сделал неизбежнь�м конфликт с аристократией, огра­
ничивавшей его власть. Бояре помогли государю за­
воевать Новгород и первоначально именно им доста­
лись конфискованнь1е там земли. Но затем казна объ­
явила эти земли своей исключительной собственно­
стью и начала раздавать их малоземельнь�м
московским служилым людям - дворянам и детям
боярским (бояре обладали больumми земельньIМИ
владениями, «дети боярские» - мелкими). 2000 мос­
ковских «служилых людей» получили землю в Новго-


роде в условное владение (поместье). Они владели
землей, пока несли службу в пользу московского вели­
кого князя. Помещики зависели от монарха, что пре­
вращало служилое дворянство в прочную опору са­
модержавной монархии.
Утрата новгородских земельных пожалований
(«дач») вызвала недовольство высшей московской
знаm. Династический кризис углубил раздор. Стар­
шие члены Боярской думы и церковное руководство
помнили, к какой ужасной катастрофе привела борьба
за трон между Василием 11 и удельными князьями.
Они не желали нарушать порядок престолонаследия,
сложившийся в Москве, и осуждали претензии на
власть сына Софьи Василия . В 1499 году Иван 111 осу­
дил на смерть главных руководителей думы князей
Патрикеевых и С. Ряполовского. Вмешательство цер­
кви спасло жизнь Патрикеевым, зато Ряполовский
бьm обезглавлен на льду Москвы-реки. Патрикеевых
насильно постригли в монахи. Жестокое наказание
главных сановников государства не подорвало могу­
щества московской аристократии, но оно явилось
предвестником грядущих потрясений.
XV век отмечен острыми конфликтами между мо­
нархом и князьями церкви. В период раздробленносm
глава церкви неизменно выступал в роли арбитра в
бесконечных спорах между великими князьями. Стре­
мясь превраmть церковь в свое послушное орудие,
московские князья щедро жаловали митрополичьему
дому земли . Однако превращение церкви в крупного
земельного собственника упрочило ее независимость.
Ордьrnские ханы освободили церковные владения от
дани и предоставили ей всевозможнь1е привилегии. В
результате в период раздробленносm церковь пол­
учила некоторый перевес над великокняжеской вла­
стью (Г. Подскальский). Объединив Русь и досmгнув
могущества, московские государи попьrгались пере­
строить свои отношения с церковью, следуя примеру
Византи
и
, где духовенство находилось в тесной зави­
симости от императорской власти . Иван 111 исходил
из того, что монарх должен пользоваться высшим
авторитетом в церковных вопросах. Его вмешатель­
ство в церковную жизнь приобрело вызьmающие фор­
мы.
Во второй половине XV века в практических воп­
росах церковной жизни и литургии намеmлись неко­
торые расхождения и неуверенность. Для одного под­
хода характерна бьmа . национально-русская окраска и
ориентация на местную старину. Сторонники такого
подхода доказьmали, что московская двукратная
Алил
лу
я символизирует двойственную природу Спа­
сителя . Другой подход смыкался с греко-экумениче­
ским и ориентировался всецело на греческие образцы.
Третий подход бьm отмечен чертами западничества и
бьm связан с Новгородом. Эги направления еще не
пришли в прямое столкновение между собой (Ф. Ли­
лиенфельд).
Московские богословы чурались самостоятельно­
сm и всегда выступали в роли усердньIХ учеников.
Они боялись любьIХ отступлений от византийских об­
разцов. Источником же их неуверенносm и сомнений
бьmо то, что сами эm образцы не оставались неизмен­
ными.ВХвекевВизанти
и
широкое распространение
получил Константинопольский (студийский) церков­
ный устав. Он и бьm положен в основу русского устава
при крещени
и
византийцами Руси. Однако в Xll-XIV
веках преобладание в Византи
и
получил Иерусалим-
322
ский (св. Саввы) устав. На рубеже XIV-XV столетий
московские митрополиты из «греков» Фотий и Кип­
риан приступили к замене Константинопольского ус­
тава Иерусалимским, но при тогдашней разобщенно­
сm Руси не могли довести дело до конца, из-за чего
русские уставы в разньIХ землях сохранили в неодина­
ковой мере архаические ранневизантийские черты (С.
Зеньковский) . В глазах православньIХ ортодоксов лю­
бые расхождения в уставньIХ положениях и обрядах
имели принципиальное значение. Расхождения в об­
ряде крестного хода привели в конце XV века к круп­
ному конфликту между светской и церковной вла­
стью . При освящении главной святыни России -Ус­
пенского собора - Иван 111 сделал резкое замечание
митрополиту Геронтию, который, по его мнению,
сделал ошибку и повел крестный ход против солнца.
Когда митрополит отказался подчиниться, государь
запреmл ему освящать вновь построеннь1е церкви
столицы. В начавшемся богословском диспуте Ивана
111 поддержали ростовский архиепископ Бассиан Ры­
ло и архимандрит кремлевского Чудова монастыря
Геннадий Гонзов. Эги иерархи не могли привесm ни­
каких письменнь�х свидетельств в пользу своей право­
ты («свидетельство никоего не приношаху») и ссьmа­
лись лишь на обычай. Митрополит опирался на грече­
ский образец. Его правоту подтвердил игумен, только
что совершивший паломничество на Афон в Грецию.
«В Святой горе, - сказал он, - видел, что так освя­
щали церковь, а со кресты против солнца ходили» .
ВозмушенньIЙ вмешательством государя в сугубо
церковные дела Геронтий удалился в монастырь.
Конфликт приобрел широкую огласку, и Иван 111
принужден бьm уступить. Он отправился в монастырь
на поклон к Геронтию, а относительно хождения с
крестами обещал положиться на волю митрополита.
Несколько лет спустя государь пытался избавиться от
стропmвого пастыря, вторично удалившегося в мо­
настырь. Но ему не удалось низложить Геронтия и
заменить его подходящим кандидатом.
Яркими представителями религиозной культуры
эпохи Ивана 111 бьmи постриженик Кирилло- Белозер­
ского монастыря Нил Сорский и волоколамский игу­
мен Иосиф Санин.
Затерявшийся в северной лесной глуши Кирилло­
Белозерский монастырь бьm одним из главньIХ цент­
ров духовносm на Руси . Обитель поддерживала тес­
ные связи с Грецией, старательно собирала в своих
стенах книжников. При Иване 111 большую извест­
ность приобрел кирилловский старец Паисий Яросла­
вов, прославившийся своим подвижничеством. Уче­
ником Паисия бьm Нил Сорский. Нил , в миру Нико­
лай, происходил из дьяческой семьи Майковь�х, близ­
кой ко двору Ивана 111. Дьяки - великокняжеские
чиновники, будущая бюрократия - принадлежали к
самой образованной части русского общества. После
пострижения Нил совершил путешествие на Афон в
Грецию и, может бьrгь, в Палестину. Там он близко
познакомился с идеями исихазма. Благодаря трудам
Григория Паламы идеи исихазма приобрели искто­
чительное значение в византийском религиозном со­
знани
и
уже в XIV веке. Не внешня
я
мудрость, учили
исихасть1, а внутреннее самоуглубление открьmает
путь к истине. Погружение в себя дает состояние по­
коя (<<Исихиа>>), «Фаворского света>>, то есть общения с
Богом. На Руси идеи Паламы стали известным срав­
нительно рано. Но в то время почвы для восприяmя


его мистических теорий туг еще не бьmо. Исихазм
стал достоЯIШем русской религиозной мысли благо­
даря Нилу Сорскому в XV веке. Нил не касался темы
«Фаворского света» и не цитировал Григория Паламу.
Он не бьm паламитом и его исихазм невозможно пол­
ностью отождествить с какой-то одной из византий­
ских школ. «Исихия» Нила восходила к опьrгу древ­
них византийских монахов-отшельников и к идеям
продолжателя их дела Григория Оrnаита. В центре
монашеской жизни, по Нилу, стоит молитва, как сред­
ство борьбы с искушениями и греховными помысла­
ми, тщеславием и гордьrnей. Огветом на соблазны
является «умное делание», «сокрушение», «слезный
дар» . «Глубочайшее чувство собственной греховно­
сти, проникающее всего человека, одно может при­
звать милость Божию, которая и дарит «исихию», -
в этом суть учения Нила» (Ф. Лилиенфельд) . По воз­
вращени
и
с Афона Нил основал скит на реке Сорке
(отсюда прозвище Сорский) в окрестностях Кирилло­
Белозерского монастыря. На Руси давно бьmи извест­
ны пустьmи--скиты, но лишь Нил дал им теологиче­
ское обоснование. Сочинения Сорского на первый
взгляд кажутся причудливой мозаикой, сотканной из
цитат. Но ближайшее рассмотрение показывает, что
это - «говорение своего чужими словами», когда эти
слова воплощают пережитое и воплощенное в личном
аскетическом опыте . Примечателен Устав Нила Со­
рского - поучение о монашеской жизни, «итог его
пути покаяния». Нищета, в глазах пустьmника, бьmа
верным путем для достижения идеала духовной жиз­
ни . «Очисти келью твою, -учил старец, - и скудость
вещей научит тя (тебя) воздержанию. Возлюби нище­
ту, и нестяжание, и смирение>>. Монахам надлежит
жить в нищете и кормиться плодами своих трудов.
«Телесное» служит приготовлением к погружению в
духовную жизнь. «Телесное» подобно листьям, тогда
как духовная жизнь - плоды древа. Без «умного де­
лания» телесное - лишь «сухие сосцы». Завещание
Нила проникнуто духом самоотречения и смирения:
«повергните тело мое в пустыне, - наказывал старец
ученикам, - да изъядят <его > зверие и птица, поне­
же согрешило есть к Богу много и недостойно погре­
бения».
Современником Ивана 111 бьm другой подвижник
русской церкви Иосиф Санин. Иосиф происходил из
мелких дворян Волоколамска. В молодости он при­
нял пострижение от старца Пафнутия в Боровском
монастыре и стал его пре
е
мником. Пафнутьев мона­
стырь бьm семейной обителью Ивана Ш. Санина жда­
ла блестящая карьера. Но он покинул Боровск и в 1479
году уехал в родной Волоколамск, столицу удельного
князя Бориса Васильевича. Там он основал Волоко­
ламский монастырь. Подобно Нилу Иосиф отвергал
стяжательство (накопление богатств) как средство
личного обогащения. Но он решительно отстаивал
богатства монастырской общинь1, видя в этих богат­
ствах средство милосердия и благотворительноСти. В
Волоколамском монастыре с наибольшей полнотой
бьmи осуществлены принципь1 общин
н
ожительства
иноков (принципы киновия, коммунь1). Санин обла­
дал приятной внешностью и звучным голосом, бьm
равнодушен к удобствам жизни и довольствовался
заплатанной рясой. Он проявлял редкую заботли­
вость о своих сподвижниках и учениках, зато его не­
примиримость и жестокость к идейньIМ противникам
не знала границ. Много энергии Иосиф тратил на то,
323
чтобы приобрести земли для своего монастыря и ско­
пить денежнь1е богатства. Обители надлежало прини­
мать «села» (вотчины) у богатых, чтобы благотво­
рить нищим . Это правило бьmо для Иосифа руковод­
ством к действию. При частых неурожаях Иосифа-Во­
локоламский монастырь раздавал хлеб тысячам
обедневших крестьян и нищих, спасая их от голодной
смерти. «Киновий» Иосифа-Волоколамского мона­
стыря бьm большим достижением для своего време­
ни. Обитель отражала особенности личности ее осно­
вателя. Усилия монастырских старцев бьmи направ­
лены на поддержание внешнего благочестия и безус­
ловного послушания.
Иноки находились под
неусыпнь�м наблюдением игумена и старательно сле­
дили друг за другом; «монастырская дисциплина сми­
ряла энергию характера, сглаживала личнь1е особен­
ности, приучала к гибкости и податливости и выраба­
тьmала людей, готовых поддерживать и распростра­
нять идеи основателя монастыря» (П. Н . Милюков) .
Ученики Иосифа усвоили и довели до крайних пред­
елов такую черту своего учителя, как начетничество .
«Всем страстям мати - мнение; мнение (самостоя­
тельная мысль) - второе падение (грехопадение)», -
так сформулировал свое кредо один из учеников Сан­
ина . Отсутствующую мысль - мнение осифляне ком­
пенсировали цитатами, которые всегда имели <<На
кончике языка». Суть христианства начетчики видели
не в познани
и
и размышлени
и
, а в устройстве жизни в
соответствии с догматически истолкованньIМИ свя­
щенньIМИ текстами.
В отличие от законченньIХ начетчиков осифлян
Нил и его ученики отстаивали идеи, в которь�х можно
усмотреть первую относительно самостоятельную
попытку русского богослова (Д. Чижеский) . Нилу
суждено бьmо бросить в русскую почву семена духов­
ности, давшие со временем богатые всходы. Наслед­
никами Нила стали знаменитые духовные учителя -
старцы XVIII-XIX веков, чей опыт обогатил разви­
тие мирового христианства. Для восточной церкви
Нил Сорский сыграл ту же роль, что и Франциск Ас­
сизский для западной (Ф. Лилиенфельд) . Деятель­
ность Нила и других «заволжских старцев» (их скиты­
пустьmи располагались за Волгой) имела большое
значение, так как именно в ней, по словам Г. Флоров­
ского, воплотился процесс духовного и нравственного
сложения христианской личности на Руси.
Своими путями развивалась религиозная культу­
ра в Новгороде Великом. Первь�м московским владь1-
кой там бьm Сергий, занявший кафедру после ареста
местного архиепископа. Сергий выказьmал крайнее
неуважение к новгородским святьmям и очень скоро
восстановил против себя местную паству. Попав во
враждебную среду архиепископ оказался не в силах
вынести психологическое давление и впал в <<ИЗумле­
ние». Рассудок его помутился.
В период конфликта между Иваном Ш и Геронти­
ем решительнее всех государя поддержал Геннадий
Гонзов, архимандрит кремлевского Чудова монасты­
ря. Разгневавшись на Геннадия, митрополит подверг
его наказанию и посадил в ледник. Монарх вызволил
его из заточения и некоторое время спустя назначил
архиепископом Великого Новгорода. Памятуя о
судьбе своего «изумленного» предшественника Сер­
гия, Гонзов старался, по крайней мере на первь�х по­
рах, приноровиться к новой для него культурной сре­
де. Геннадий бьm типичнь�м московским ортодоксом.


Тем не менее его считают ОдmlМ из первых представи­
телей своеобразного «западничества» на Руси. Не мо­
жет быгь сомнений в том, что само это юападничест­
во» возЮIКЛо на почве новгородских традиций и прак­
тики, которым владыка должен бьш в кшще ко�щов
подчиниться. На протяжени
и
многих лет Новгород
поддерживал интенсивные торговые связи с городом
Любеком. По предаmпо, Геннадий вступил в перего­
воры с этим ганзейским городом на предмет заведе­
ния типографии в Новгороде, затем принял к себе на
службу любекского печатника Б. Готана. Попьпка
основать книгопечатание в то время не удалась. Более
успешными оказались литературные начинания Ген­
надия.
Новгородская церковная культура имела древние
корни. Избежав татарского погрома, Новгород Вели­
кий сохранил богатейшее собрание древних рукопи­
сей. Книжников новгородского Софийского дома от­
личал высокий уровень образованности. С библиоте­
кой этого дома не могло сравниться ни одно книжное
собрание Руси. Под эгидой Геннадия софийские книж­
ники осушествили крупнейший культурный проект -
составили первый полньIЙ славянский Библейский
свод. Проект не мог быгь осушествлен нигде, кроме
Новгорода, открытого для западных веяний. Он бьш
осушествлен образованньrми книжниками Софийско­
го дома, работой которых руководил католик Вениа­
мин, хорват по крови. Он прибьш в Новгород из Че­
хи
и
и бьш принят Геннадием на службу в Софийский
дом. Доминиканский монах Вениамин не обращался
к греческим рукописям, зато широко использовал
Вульгату, некоторые книги он попросту перевел с ла­
тьпm:. В предпринятом богословском труде бьш «за­
метен сдвиг славянской Библи
и
с греческого русла в
латинское» (И. И. Евсеев). Работа длилась много лет,
но так и не бьша доведена до ко�ща. Свод получил
наименование Геннадиевской библи
и
, хотя и неизве­
стно, каким бьш личньIЙ вклад архиепископа в дело ее
составления. «Западничество» Геннадия носило огра­
ниченньIЙ характер. В литературных трудах он не мог
обойтись без помощи mодей, обладавших познания­
ми в латинской теологии. В Новгороде культурно-ре ­
лигиозное влияние Запада сказьmалось ощутимее,
чем в Москве, и тут раньше обнаружился контраст
между новой теологией Запада и традиционньrм бого­
словием, некогда составлявшим общую основу для
западной и восточной церкви. Западное богословие
заново открьшо для себя античную философmо, в осо­
бенности Аристотелеву логику, что послужило толч­
ком для разработки ко�щепций теологии на новых
основах. На Руси богословие сохраняло старые под­
ходы, в основе которых лежало риторическое раскры­
тие «богатства верьD>, но не логическое подлежавшее
толковаmпо; в центре церковной жизни Рос
с
ии стояло
не теологическое исследование, а практическое по­
движничество, молитва, собmодение постов, иконо­
графия; следовательно, можно говорить не о <<Теоло­
гии» православного Востока, а скорее его «спириту­
альности» (Г. Подскальский) . Русская религиозная
мысль не стояла в стороне от общеевропейского раз­
вития . Свидетельством тому бьшо «западничество»
Геннадия и «вольнодумство» новгородцев. Характер­
но, что чуждые московской традици
и
новгородцы,
восприимчивые к новьrм идеям, шли в своих бого­
словских исканиях и толкованиях значительно даль­
ше, чем это могли допустить московские начетчики.
324
На этой почве и возЮIКЛо новгородское «вольнодум­
ство», объявленное ересью. Начало конфликту между
«еретиками» и ортодоксами положили не столько бо­
гословские споры, сколько практика церкви. В Москве
процветала продажа церковных должностей. Про ар­
хиепископа Геннадия говорили, будто он затратил на
приобретение должности неслыханно большую сум­
му денег. Игумен псковского Немцова монастыря За­
хар, будучи противником симони
и
, не желал подчи­
ниться авторитету архиепископа, к чьей епархии при­
надлежали псковские монасть�:ри. В качестве респуб­
лики Псков сохранял политическую независимость от
Новгорода, и это позволило Захару открыто высту­
пить с обвинениями против Геннадия. В течение трех
лет игумен рассьшал повсюду грамоты, в которых
назьmал Геннадия еретиком. В свою очередь архиепи­
скоп заклеймил в ереси своих противников Захара и
двух новгородских священников Алексея и Денисия.
Эги священники бьши взять� Иваном 111 в Москву и
сделали блистательную карьеру при его дворе. Алек­
сей стал протопопом главного храма - Успенского
собора, а Денисий - священником кремлевского Ар­
хангельского собора, усыпальницы московских госу­
дарёй. Затеяв борьбу с еретиками, Геннадий вскоре же
обнаружил, что вольнодумство и ересь успели про­
никнуть в столицу православной Руси.
Потребность в знающих специалистах с Запада
бьша весьма ощутимой. Вместе с mодьми с Запада на
Русь проникали новые идеи. Дыхание Возрождения
достигло восточнь�х окраин Европы. Среди москов­
ских вольнодумцев самой заметной фигурой бьш дьяк
Федор Курицын, близкий ко двору Ивана 111. Ему и
другим «еретикам» открьпо покровительствовала
мать наследника трона Дмитрия-внука Елена Воло­
шанка. Федор Курицын критиковал монашество и
развивал мысль о свободе воли («самовласти
и
души»)
человека, которому образование и знание дают сво­
боду, ибо он узнает, где добродетель, где порок, где
невежество.
Русское вольнодумство и ереси получили неодина­
ковую оценку в литературе. В советской историогра­
фии их трактовали как реформационно-гуманистиче­
ское движение, направленное против феодальной цер­
кви. В ереси видели «одну из форм классового проте­
ста социальнь�х низов против феодального гнета», ее
распространение связьmали с резким обострением
классовой борьбы. Следует заметить, однако, что ни­
каких следов классовой борьбы в указанньIЙ период
обнаружить не удается.
Как и на Западе борьба с еретиками развернулась
в XV веке на фоне ожидания близкого и неотвратимо­
го ко�ща света. Экзальтация, порожденная этими
ожиданиями, бьша пронизана мрачньrми предчувст­
виями и страхом. Крайняя жестокость, которую про­
явил Геннадий по отношеmпо к еретикам, объясня­
лась как его личньrми качествами, так и тем умонаст­
роением и эмоциональньrм смятением, которые рас­
пространились тогда по всей Европе.
Несколько лет Геннадий спорил со священником
Алексеем и другими новгородскими вольнодумцами
по поводу надвигающегося Страшного суда. Орто­
доксы ждали Второго Пришествия в 1492 году (или
700
0
г. от сотворения мира) . «Еретики» опровергали
их, ссьшаясь на расчеть1 еврейского ученого астролога
Эммануила бар Якоба. Архиепископу пришлось са­
мому обратиться к сочинеmпо бар Якоба, и он обна-


ружил там иудейскую ересь. Среди вольнодумцев од­
ни резко отзьmались о церковных непорядках и симо­
ни
и
, другие пьrгались истолковать догмат Троицы и
выражали сомнения в божественной природе Христа,
что ортодоксы воспринимали как хулу на Богочелове­
ка и Богородицу. За два года до грядущего светопре­
ставления Геннадий обвинил всех вольнодумцев без
разбора в «жидовстве - принадлежности к тайной
секте иудеев и потребовал для них смертной казни.
Обращаясь с письмами к единомыrШiенникам, влады­
ка ставил в пример испанского короля, который с
помощью жесточайших гонений инквизици
и
очистил
свою страну от ереси <<ЖИДовствующю) . в 1490 году
высшее духовенство Рос
с
ии собралось в Москве для
суда над еретиками. Геннадий требовал расправы с
дьяком Федором Курицыным и другими московски­
ми еретиками. Но Иван 111 и новый митрополит, сам
зараженный вольнодумством, отклонили его домога­
тельства. Главным обвиняемым на московском про­
цес
се
стал Захар, взглядь1 которого не имели никакого
отношения к иудаизму. Судилище над мифической
сектой тайных иудеев удалось лишь отчасти. Москов­
ские «ереТИКИ)) избежали суда, зато новгородских по­
стигло жестокое наказание. Одних осужденных верну­
ли в Новгород и вьщали Геннадию, который приказал
сжечь на голове осужденных шутовские колпаки из
бересты. Другие «еретики)) были замучены в тюрьме.
Иван 111 спас Феодора Курицьmа не потому, что
разделял его взглядь1. Суд над московскими «еретика­
МЮ) грозил скомпрометировать двор наследника пре­
стола Дмитрия--
-в
нука, мать которого сльша еретич­
кой. Иван 111 бьш изощренным политиком и, подобно
Макиавелли, оправдьmал любые средства для дости­
жения цели. Дмитрий бьш единственным законным
наследником престола, утвержденным на троне обря­
дом венчания и признанным Боярской думой и наро­
дом. Тем не менее Иван 111 в 1502 году отправил
Дмитрия в тюрьму вместе с его матерью. Чтобы оп­
равдать это незаконное решение, он призвал на по­
мощь церковных ортодоксов и объявил Елену Воло­
шанку еретичкой. Сьm еретички не мог наследовать
православный трон. Софья и ее сьm Василий 111 доби­
лись цели, подав руку крайним ортодоксам. Их союз
дорого обошелся русской культуре.
В 1504 году в Москве бьш созван священный собор,
осудивший вольнодумцев на смерть. В Москве запы­
лали костры. Сожжению подверглись брат Федора
Курицьmа дьяк Иван Волк Курицьm и несколько дру­
гих лиц. В Новгороде были сожжены архимандрит
IОрьева монасть�ря Касьян с братом, помещик Н. Ру­
кавов и другие.
Иосиф Санин выступил в качестве главного идео­
лога ортодоксального направления. Он поставил за­
щите православной теории от ереси основной труд
своей жизни, названный впоследствии «Просветите­
леw). В своем трактате Санин доказьmал, будто ересь
бьша завезена в Новгород из Литвы евре
е
м Схарией,
от которого иудаизм восприняли сначала новгород­
цы, а от них - москвичи. Еретики якобы не признава­
ли Святую Троицу, отвергали божественность Хри­
ста, не почитали Богородицу, не поклонялись кресту
и иконам, чтили субботу вместо воскресенья.
Рядом с СаниньIМ в роли главного гонителя ерети­
ков выступал архиепископ Геннадий Гонзов. В свое
время он бьш одним из самых преданных Ивану 111
лиц. Пробьm в Новгороде почти двадцать лет, Генна-
325
дий возглавил оппозицию московскому государю.
Образование церковной оппозици
и
в Новгороде Ве­
ликом бьшо обусловлено рядом обстоятельств. Су­
щественное значение имели претензии Новгорода на
главенство в церковной жизни, «западничество)) Ген­
надия и, в особенности, столкновения по поводу цер­
ковного землевладения . Архиепископский дом Нов­
города по своему влиянию далеко превосходил все
прочие епископские кафедры. Одним из символов осо­
бого положения архиепископа бьшо право на ношение
белого клобука. Таким правом не пользовался никто
из прочих иерархов, не исключая митрополита. На
рубеже XV-XVI веков новгородские церковные писа­
тели сочинили «Повесть о белом клобуке)) с обоснова­
нием идеи о том, что после падения «ветхого)) Рима и
«нового)) Рима (Константинополя) средоточием хри­
стианства должна стать Русская земля: «на третием
же Риме, еже есть на Русской земли, благодать Свято­
го духа возСИЯ)). В глазах новгородцев русская цер­
ковь в лице ее древнейшей епархи
и
должна бьша стать
естественньIМ преемником власти константинополь­
ского патриарха. Эта идея подкреплялась ссылкой на
византийское происхождение новгородского «белого
клобукю) -главной регалии местного архиепископа.
Претензии новгородского архиепископства не вы­
зьmали сочувствия в Москве. Но наибольшие распри
вызвал вопрос о землевладени
и
Софийского дома.
При покорени
и
Новгорода Иван Ш отобрал у мест­
ного владьIКИ значительную часть его вотчин. Генна­
дий поддерживал действия государя, коль скоро дело
касалось крамольных новгородцев. Он освятил авто­
ритетом церкви беззаконнь1е действия московских
властей, нарушавших договор с новгородцами и экс­
проприировавших новгородское боярство. Однако в
дальнейшем отношения между архиепископом и мо­
нархом подверглись серьезньIМ испьrганиям .
В 1503 году Иван 111 созвал высшее духовенство в
Москве и предложил рассмотреть вопрос о земельных
владениях московской церкви. Нил Сорский будто бы
поддержал правительственньIЙ проект. Так впервые
громко заявило о себе новое течение церковной мыс­
ли, получившее название «нестяжательствю). Против­
никами нестяжателей выступили архиепископ Генна­
дий Гонзов, Иосиф Санин и другие иерархи церкви.
История собора 1503 года давно привлекала внима­
ние исследователей. Суждения о нем затруднены тем,
что в имеющимся летописном отчете о нем, а также в
сохранившихся соборных решениях нет и намека на
секуляризационнь1е проекты Ивана 111, а о речах Нила
Сорского упоминают исключительно поздние публи­
цистические сочинения. Это обстоятельство позволи­
ло американскому историку Д. Островски выдвинуть
гипотезу о подложности поздних известий, касавших­
ся нарождения нестяжательского течения на Руси в
1503 году. Слабость гипотезы заключается в том, что
она не объяснила мотивов подлога, в котором участ­
вовал не один книжник, а много книжников, принад­
лежавших к разньIМ течениям . Любая сторона поспе­
шила бы изобличить другую, если бы та допустила
грубую фальсификацию. Умолчание ранних источни­
ков о секуляризаци
и
объясняется достаточно просто.
За несколько лет до собора Иван Ш в 1499 году кон­
фисковал многие земли у Софийского дома в Новго­
роде, но ни официальные московские летописи, ни
новгородские нарративные источники не упоминают
ни слова об этой крупнейшей мере. Обсуждение пла-


нов секуляризаци
и
в 1503 году ни к чему не привело, а
потому и не бьшо никакого соборного решения по
этому вопросу. Попьmса распространить новгород­
ский опьrг на владения московской церкви вызвала
острейший конфликт . Государю не удалось навязать
собору свою волю и официальные московские источ­
ники избегали говорить о его неудаче . Церковники же,
возмушенные преступны
м
посягательством властей
на их имушество, заинтересованы бьши в том, чтобы
навсегда предать инцидент забвению. Лишь после
смерти Ивана 111 и его фактического соправителя Ва­
силия 111 запретная ранее тема стала широко обсуж­
даться публицистами. Их сочинения появились при
жизни поколения, знавшего Нила или черпавшего све­
дения из уст его учеников. Книжникам не приходилось
«конструировать» собьrгия прошлого и прибегать к
мистификаци
и
.
Светские власти без колебаний применяли насилие
в Новгороде. В Москве они пьrгались склонить духо­
венство к уступкам методом убеждения. Объявив о
намерени
и
Отобрать «села» (вотчины) у митрополита
и монасть�:рей Иван 111 тут же пообещал им хлебное
обеспечение («оброки») и денежные платежи («ругу»)
их казны. Теория и практика заволжских старцев в
какой-то мере оправдьmала намерение государя. Нил
обличал греховность монастырских стяжаний. Буду­
чи вызван Иваном 111 в Москву Нил заявил: «Не до­
стоит (недостойно) чернцем (монахам) сел (вотчин)
имети». Поздние публицисты - противники нестяжа­
телей стали изображать дело так, будто Нил совето­
вал государю отбирать земли у монасть�:рей. Но это
не так. Речи Нила имели иное значение. Он старался
убедить монахов встать на путь спасения и добро­
вольно отказаться от владения селами ради того, что­
бы кормиться своим трудом и жить в нищете.
Представление о полной отрешенности русских
исихастов - заволжских старцев от житейских бурь
своего времени не вполне точно. Когда Иван 111 заду­
мал низложить московского митрополита Геронтия,
он далеко не случайно предложил сан митрополита
Паисию Ярославову, учителю Нила и других заволж­
ских старцев. Некоторое время спустя Паисий по на­
стоянию государя возглавил Троице-Сергиев мона­
стырь. Игумены этой обители играли заметную роль
во внутрицерковной жизни России. Знатные постри­
женики Троицы не желали подчиняться принципам,
которые исповедовали заволжские старцы, и Паисию
пришлось оставить монастырь. По словам современ­
ника, иноки из князей и бояр не желали ему повино­
ваться и даже хотели его убить. Лишившись игумен­
ского сана Паисий сохранил влияние при дворе . Иван
111 не без основания рассчитьmал на помощь заволж­
ских старцев в осушествлени
и
планов секуляризаци
и
церковных имушеств, что неизбежно придавало не­
стяжательской идеологии Нила Сорского политиче­
скую окраску.
На соборе 1503 года московский митрополит Си­
мон попал в затруднительное положение. За несколь­
ко лет до собора он благословил государя на отчуж­
дение земли у новгородского архиепископа, а теперь
сам должен бьш испить ту же чашу. Большинство
собора готово бьшо подчиниться решению монарха.
Однако решительный протест со стороны игумена
Троице-Сергиева монастьrря Серапиона, любимого
ученика митрополита, и других иерархов изменил си­
туацию. В беседе с Иваном 111 Симон Чиж заявил: «Не
326
отдаю сел Пречистой церкви (митрополичьего дома),
которыми владели чудотворцы митрополиты мос­
ковские Петр и Алексей». Архиепископ Геннадий
столь резко возражал государю, что тот прервал его
грубой бранью. Вскоре после собора монарх велел
арестовать Геннадия и под предлогом его мздоимст­
ва (взяточничества) лишил сана. Иван 111 тяжело за­
болел и в 1505 году умер, не успев вернуться к проек­
там секуляризаци
и
.
Сопротивление церкви предотв­
ратило новое грандиозное расширение государствен­
ной собственности.
После Геннадия новгородскую архиепископскую
кафедру занял Серапион. Подобно предшественнику
Серапион также вступил в конфликт с монархом. По
доносу Иосифа Санина Василий Ш подверг владь11<у
опале и низложил. После этого власти запретили свя­
щенному собору назначать нового архиепископа в
Новгород. Древнейшая епархия страны оставалась
без пастыря в течение семнадцати лет.
В конце жизни Иосиф Санин покинул своих покро­
вителей - удельных князей и вместе с монасть�:рем
перешел под власть великого князя Василия 111. Отдав
все силь1 борьбе с ересью, Иосиф пришел к мысли о
том, что только власть, организованная по типу ви­
зантийской императорской власти, может сохранить
в чистоте православную веру. Византийская традиция
постоян
н
о питала русскую религиозную мысль. Со­
хранилось послание Иосифа к великому князю, со­
тканное почти целиком из цитат, заимствованнь�х у
византийского писателя Агапита. Главная идея писа­
ния заключалась в тезисе о божественном происхож­
дени
и
царской власти: <<Царь убо (ибо) естеством (те­
лом) подобен есть всем человеком, а властию же по­
добен есть вышням (всевышнему) Богу». Царь подо­
бен солнцу и должен хранить подданнь�х от ереси.
Иван 111 пьrгался опереться на нестяжателей в
своей политике секуляризаци
и
церковнь�х земель, в
них видел единомышленников. Тем не менее не нестя­
жатели, а их противники осифляне сформулировали
идею, оказавшую глубокое влияние на политическую
культуру Московского царства.
ОснованньIЙ Саниным Волоцкий монастьrрь стал
своего рода питомником для иерархов-осифлян. Куда
бы ни забросила судьба питомцев этого монастыря,
они неизменно поддерживали друг друга, старались
занять высокие посты церковной иерархии. Из осиф­
лян вышли два митрополита и множество епископов,
управляющих русской церковью в XVI веке. Именно
им и удалось претворить в жизнь идеи, высказаннь1е
Иосифом Волоцким. Одновременно они бдительно
охраняли неприкосновенность церковнь�х имушеств,
объявляя худшей ересью любое покушение на богат­
ства церкви.
Идея пре
е
мственности византийской империи и
московского самодержавия получила законченную
форму в посланиях псковского монаха Филофея к Ва­
силию 111. Следуя тезису о богоустановленном единст­
ве всего христианского мира, Филофей доказьmал, что
первым мировым центром бьш Рим старьIЙ, за ним
Рим новьIЙ - Константинополь, а в последнее время
наихместесталтретийРим-Москва.«ДваРима
падоша (пали), - утверждал Филофей, - а третий
стоит, а четвертого не бьmать». В основе концепци
и
Филофея лежало представление о некоем «Ромейском
царстве нерушимом», сложившемся в эпоху Августа, к
которой относились деяния и земная жизнь Христа.


«Великий Рим» сохранил свое физическое бьпие, но
утерял духовную сущность, будучи IUieнeн католиче­
ством. Оruютом православия стало греческое царство,
но оно попало под власть «неверных». Крушение двух
царств расчистило место для московского православ­
ного царства. Идея о все.мирной роли Москвы имела в
устах Филофея скорее сакральный, чем имперский
смысл (Н. В. Синицина). Но московская практика ско­
ро внесла коррективы в теорию Филофея.
В XV веке империя монголов -Золотая Орда рас­
палась на части. Иван 111 перестал Шiатить дань, что
побудило Большую Орду заюnочить союз с польским
королем и предпринять поход на Русь . Татары пьпа­
лись перейти границу под Калугой, но бьmи останов­
лены на переправах через реку Угру. Иван III поручил
командование полками самым опьпнь�м из своих бо­
яр, а сам вступил в переговоры с ханом, что вызвало
тревогу и негодование в народе. Он пьпался избежать
кровопролитного сражения и его расчет оправдался.
Татары не дождались союзного польского войска и с
настуШiением сильных морозов отступили в степи.
Татарское иго пало.
Иван 111 сокрушил Новгород и Тверь. Василий Ш
продолжил его дело. В 1510 году он упразднил Псков­
скую «республику», присоединив ее территорию к сво­
им владениям . Москве не надо бьшо завоевьmать
Псков ввиду лояльности его населения. Тем не менее
в Пскове насилие бьшо применено в таких же масппа­
бах, как и в Новгороде. Все псковские бояре бьmи
экспроприированы и изгнаны из родньrх мест.
Отвоевав у Польuш Смоленск и подчиmlВ Рязань,
Василий 111 заверuшл объединение великорусских зе­
мель. Территория Московского княжества за время
правления Ивана 111 и Василия 111 расuшрилась во
много раз . Под власть Москвы попали некоторые не­
русские народы и племена - карелы, коми (пермяки),
чудь, ижора, уральская югра. При Иване Ш москов­
ские воеводы соверuшли первый завоевательный по­
ход в пределы Азии и обложили данью ряд сибирских
IUieмeн за Уралом. Однако закрепиться в Сибири им
не удал ось . На рубеже XV-XVI веков под власть Мо­
сквы перешла Чернигово-Северская земля. Кореннь1е
земли Украинь1 оказались поделены между Польшей и
Великороссией, что имело неблагоприятные последст­
вия для национального развития украинского народа.
Под влиянием перемен, происходивших в Русском
государстве, менялся характер его летописей. Под
ударами Москвы одна за другой пали столицы, бьm­
uше ценграми древнерусского летописания. Летопи­
сание в Твери, Новгороде, Пскове было уничтожено,
либо пришло в упадок. В Москве летописные работы
по-прежнему велись под эгидой церкви. Но в состав­
лени
и
крупнейших великокняжеских сводов конца XV
века ведущая роль принадлежала уже княжеской кан­
целярии. Отравляясь в поход на Новгород, Иван 111
взял с собой дьяка С. Бородатого, который умел <<Го­
ворить по летописям», то есть мог найти в летописях
подходящую цитату, доказьmавшую права москов­
ской короны на новгородские земли. Сразу после воз­
вращения в Москву Иван 111 поручил дьякам попол­
нить летопись новыми сведениями . Так возник лето­
писный свод 1479 года. Составители свода должны
бьmи признать, что действия Ивана 111 в отношени
и
Новгорода бьmи несльrханньIМИ: «такого изволенья
(произвола) на них (новгородцах) не бьmало ни от
которого великого князя, да ни от иного ни от когш> с
327
тех пор как «стал (возник) Новгород - Русская зем­
ля». Оправдьmая действия Москвы, летописец под­
робно излагал <<ИзменьD> новгородцев.
Конгроль над летописанием, установленньIЙ Мос­
квой, усилился, но не приобрел всеобъемлющего ха­
рактера. Не только местные книжники, надежно ук­
рьmuшеся за монастырской оградой, но и московские
летописцы неофициального характера еще могли по­
зволить себе резкие отзьmы о государе .
Переход Иосифа Санина с монастырем под покро­
вительство Василия 111 вызвал нарекания со стороны
его противников. Волоколамского игумена упрекали
за то, что он изменил царю небесному и перешел к
царю земному. Однако надеждь1 Санина на милость
государя не оправдались . После смерти Нила Сорско­
го нестяжательское течение пережило расцвет. Вели­
кий князь назначил на митрополию сторонника нестя­
жателей и приблизил ко двору князя-инока Бассиана
Патрикеева, своего дальнего родственника. Преем­
ник Нила Бассиан развернул полемику против Иоси­
фа Санина и его учеников. Рассматривая монашество
как уход из мира, Патрикеев обличал стяжательство
осифлян, выражал сочувствие крестьянам, осуждал
жестокость по отношению к еретикам и вольнодум­
цам. Столкновение двух течений церковной мысли
имело глубокие корни. Осифляне пьпались осущест­
вить христианский идеал на путях внешней работы в
мире, нестяжатели стремились переменить .мир через
237. Осада Василием /// Смоленска. Лицевой летописный
свод, Шумиловский том, л. 40. Санкт-Петербург , Публич­
ная библиотека


D
2
3
4
5
[][
DD
Цветные табmщы VII
1. Евангелист Марк . Евангелие 1507 г"
л. 10 об. Мастер Феодосий . Санкт-Пе­
тербург, Публ ичная библиотека
2. Москва. Кр емль. Ус пенский собор.
1457-1479
3. Москва. Кр ем ль. Усп енский собор. Ин­
терьер
4. Тр оице-Серг иев монастырь. Дух ов­
ская церк овь. 1476
5. Москва. Кре мль . Ко локольня Ив ана
Великого. 1505-1508
6. Ди онисий . Распятие. Ик она начала
XVI в. Москва, Тр етьяковская галерея
7. Ув ерения Фомы. Ик она мастерской
Дионисия . Начало XVI в. Санкт-Петер­
бург , Русский музей
8. Св. Георг ий. Ик она мастерской Диони­
сия . Начало XVI в. Из иконостаса собора
Рождества Бо гоматери Ферапонтова
монастыря . Санкт-Петербург, Русский
музей
9. Иоанн Златоуст. Ик она мастерской
Дионисия . Начало XVI в. Из иконостаса
церкви Рождества Бо гоматери Фера­
поюпова монастыря . Санкт-Петербург,
Русский музей
10. Алексий, митрополит Московский с
житием. Ик она мастерской Дионисия.
Ко нец XV - начало XVI в. Москва,
Тре тьяковская галерея
11. Митрополит Алексий благословляет
Андроника на игуменство. Клеймо иконы
«Алексий, митрополит Мо сковский с
житием». Мо сква, Тре тьяковская гале­
рея
12. Московский князь встречает митро­
полита Алексия, возвращшощегося из
Орд ы. Клеймо иконы «Алексий, митропо­
лит московский с житием». Мо сква,
Тре тьяковская галерея
Из Ли цевого летописного свода. Санкт­
Пе тербург, Публ ичная библиотека
13. Битва русских с казанскими татара­
ми. Голицынский том, л. 949 об.
14. Сватовство Ив ана /// к византий­
ской царевне Софье. Гол ицынский том,
л. 926
15. Перенесение мощей святого Петра
Митрополита в строящийся Ус пенский
собор. Шум иловский том, л. 39
16. Обвал Усп енского собора. Шум илов­
ский том, л. 99
17. Ит альянский зодчий Аристотель
Фиоравенти приступает к строитель­
ству нового Усп енского собора. Шум и­
ловский том , л. 110
18. Иосиф Санин пишет послание с обли­
чением ерет иков . Шум иловский том ,
л. 441
19. Пере езд царевны Софии из Ит алии в
Россию. Шум иловский том, л. 48 об.
20 . Знамение в московском небе. Шум и­
ловский том, л. 159
21 . Собрание высшего духовенства в Мо­
скве. Гол ицынский том, л. 898
22 . Обвал Михайловского собора в Пере ­
яславле. Гол ицынский том, л. 83
12
[1
23 . Малый Сион. Мед ь, чеканка, золоче- 0
3
ние, чернь. 1486. Мо сква, Му зеи Кре мля,
Оружейная палата
328
11
22


•
1478
1г·.::::::::::::"л
Территория Московского княжества в 1462
годы завоевания и включения в состав Русского
государства различных земель
территории, включенные в состав Московского
великого княжества в результате завоевания
Новгорода Великого, Твери и других земель
(1462 - 1500)
НЕНЦЫ
·/ ."
·:,
.
.·
,",: :�
.
"
.
"
.
.''
..
147 ) МАНСИ
��
��
"'
коми
НОГ АИ
НСКОЕ ХАНС О с 1460
БАШКИРЫ
земли, отвоеванные у Великого княжества
Литовского (1494 - 1503)
последние завоевания (1510 - 1521)
238. Московская Русь в ХV-начале XVI в. Карта Р. Скрынникова
преображение и воспитание нового человека, через
становление новой личности (Г. Флоровский).
Единомьшmенником Бассиана Патрикеева бьш
Максим Грек, присланный в Москву для исправления
и перевода богослужебных книг. Максим (Михаил)
происходил из знатного византийского рода Триво­
лис. В 1492 году он отправился учиться в Италию и
провел там десять лет. Во Флоренци
и
он познакомил­
ся с выдающимся философом Марсилио Фичино, бьш
свидетелем падения тирани
и
Медичи и торжества Са­
вонаролы. После гибели Савонаролы Максим уехал
для завершения образования в Венецmо. В Итали
и
он
принял католичество, по возвращени
и
вГрецmона
Афон вернулся в православие. В лице Максима обра-
345
зованная Рос
с
ия впервые столкнулась с ученым-эн ­
циклопедистом, получившим глубокие и многосто­
ронние познания в итальянских университетах. Прин­
цш1ы филологической науки Возрождения, которыми
руководствовался в своих переводах Грек, были са­
мыми передовыми для своего времени. Ознакомив­
шись с московской церковной практикой и литерату­
рой, афонский богослов обнаружил много отсгупле­
ний от канонов, принятых у него на родине. За 500 лет
своего существования русская церковная культура
приобрела самобытные черты и одновременно сохра­
нила в архаическом виде многое из того, что принесе­
но бьшо византийцами на Русь в Х1 веке. Обнаружив
ошибки и искажения в русских церковных книгах,


Максим Грек стал энергично править их по греческим
оригиналам. Покушение на освещенную временем
русскую традицmо вызвало тревогу московского ду­
ховенства. На свою беду Грек высказал сомнение в
законности поставления московского митрополита
без благословения константинопольского патриарха.
Келья Максима Греке стала прибежищем для мо­
сковских вольнодумцев, подвергших критике не толь­
ко церковные, но и светские порядки Московии. Полу­
чив донос, Василий 111 приказал обезглавить одного
из «собеседников» Максима, допускавшего оскорби­
тельные отзьmы о монархе. В 1525 году осифляне до­
бились осуждения Грека, а в 1531 отправили: в тюрьму
и Бассиана Патрикеева.
ВконцеXVвекаРос
с
ия значительно расширила
свои связи со странами Западной Европы и в первую
очередь с Италией. В Москве в большом числе про­
явились итальянские зодчие, инженеры, врачи, ювели­
ры и прочие мастера. Им суждено бьuю оставить глу­
бокий след в истории русской культуры, в особенно­
сти, в зодчестве.
Монгольское нашествие нанесло страшный удар
русским городам и фактически оборвало развитие
древнерусской архитектурной традици
и
,луtШIИМвоп­
лощением которой бьuю владимирское зодчество.
Город Владимир бьш древней столицей Северо-Вос­
точной Руси. Когда митрополит Киевский бежал от
татарских насилий на север, его кафедральным собо­
ром стал Успенский собор во Владимире. Когда Мо­
сква стала церковной столицей Руси Иван 1 Калита
приказал выстроить Успенский собор в своем Крем­
ле. Московские князья присвоили: владимирскую ко­
рону, но их постройки по своим размерам и великоле­
пию далеко уступали храмам старой столицы. Пре­
вращение Москвы в столицу единого государства
привело к тому, что интерес к владимирскому зодче­
ству возродился. По распоряжению Ивана Ш мастер
Василий Ермолин провел работы во Владимире по
вос
с
тановлению древних владимирских соборов.
Завоевания Москвы положили конец феодальной
раздробленности, а вместе с ней - культурному обо­
соблению земель и княжеств. Московским мастерам
не удалось возродить утраченное искусство зодчих
Владимиро-Суздальской Руси XII-XIII веков. Но
московская архитектура значительно обогатилась за
счет традиций наиболее культурных земель - в пер­
вую очередь Пскова и Новгорода. Замечательным
творением псковских мастеров на московской земле
бьша Духовская церковь в Троице-Сергиевом мона­
стыре (1476), объединившая характерные черты
псковской и московской архитектуры. Образцом свет­
ских каменных построек конца XV века может слу­
жить дворец в Угличе, принадлежавший одному из
удельных князей. Здание бьшо сложено из кирпича и
украшено нарядным кирпичным узором по фронтону.
Новое направление русское зодчество получило
после того, как московские власти провели грандиоз­
ные по тем временам строительные работы по пере­
стройке ансамбля Кремля. Вернувшись из победонос­
ного похода на Новгород Великий в 1471 году Иван
Ш задумал выстроить в Кремле новый Успенский
собор, который должен бьш затмить величием новго­
родскую Софию и стать главным храмом Московско­
го государства. Сооружение собора бьшо поручено
московским мастерам Мьппкину и Кривцову, образ­
цом должен бьш послужить Успенский собор во Вла­
димире. Новый храм бьш пятиглавым, с пятью нефа­
ми и по своим размерам далеко превосходил старый
собор. Пока мастера возводили: его стены, прежний
храм оставался в основном неразобранным, что ста­
вило перед строителями трудные инженерные задачи.
Когда здание бьшо почти завершено, оно внезапно
рухнуло. Псковские мастера, спешно вызванные в
Москву, определил
и
причины катастрофы, но откло­
нили предложение восстановить храм из руин или
простроить его заново, так как это сопряжено бьшо с
большими трудностями. Тогда Иван 111 решил обра­
титься к зарубежным мастерам. Его посол, находя­
щийся в Итали
и
, пригласил на русскую службу Ари­
стотеля Фиораванти, инженера из Болоньи. Выбор
оказался на редкость удачным. Ко времени отъезда в
Москву Фиораванти достиг почти шестидесяти лет и
заслужил репутацию одного из лучших инженеров
Итали
и
.
Его приглашали в разные города для работ,
от которых отказьmались другие мастера. Он пере-
C'UA зiiн·i .( ИЗ к1:C'7iэ-
239-240. Из книги Максима
Грека «Сказание известное»:
л. 1; портрет Максима Грека,
л. 11 . Санкт-Петербург, Библи­
отека Академии наук
i"'"A4П�A1fli F.ift>'( f4i11
1
ь o\cщ.3 r," t(1i r.t'tdt'..
,1'td!_._M11i rrt1(r4 1 11,,t о м �х1
f
p•,n• тie•m,•11hnг(, �.зл• �·"� :
:i
(":
:'
��f(�tfa 1 h(l�f•ttffth Н i'f13"1ЧtH.'f\
l\F'". ttQAAimf�H,\
·
1..
.
-no1..cГ1fV1 "'ro
-пrt�rA нr:, . Qouq
"
O t/cлн��•tr' 1
346


двигал бапmи с места на место, вьшрямлял падающие
колокольни и крепостные стены. Прибьm в Москву в
1475 году, Фиораванти приступил к решению задачи,
поставившей в тушпс русских мастеров.
Крушение храма над гробами митропоmпов Пет­
ра и Алексия - главной святыни Москвы, было восп­
ринято москвичами как наказание за грехи. Боясь но­
вой неудачи, русские власти не решились ставить Фио­
раванти жесткие условия и позволили ему нарушить
традицию. В свою очередь, итальянский мастер гаран­
тировал им, что катастрофа не повторится. Русская
традиция связьmала с идеей митропотm «всея Русю>
крупные соборы с пятью нефами. Итальянский архи­
тектор решительно отверг проект пятинефного собора
Мьшпmна и Кривцова и заложил фундамент храма с
тремя нефами. Лишь после этого мастер совершил по­
ездку во Владимир для знакомства с лучшими образ­
цами владимирского зодчества. Своими гармониче­
скими пропорциями владимирский Успенский собор
произвел на Аристотеля благоприятное впечатление и
он сказал, что не иначе как его построили итальянские
мастера. Итальянский зодчий разобрал разруше1rnый
собор в Кремле и к двум старым фундаментам доба­
вил третий фундамент, изменив конфигурацmо здания
и сделав его продошоватым. В новой постройке боко­
вые нефы храма бьши сделаны более широкими, число
аспид в них удвоено, а массивные столбы, поддержи­
вавшие свод, заменены круглыми колоннами.
Московский Успенский собор (1475-1479) имел
пять глав и повторял некоторые другие особенности
владимирского храма. Но в творчестве Фиораванти
владимирские традици
и
получили новое стилистиче­
ское содержание, проникнутое духом итальянского
241. Дмитри.евский собор во Владимире. Гравюра из книги
А. Олеари.я «Описание путешествия в Москву» (1656)
347
Возрождения. Зодчий решительно отказался от кре­
стово-купольного типа, традиционного для Руси, и
построил зальный храм, характерный для романской
и особенно готической архитектуры. Московский со­
бор бьm несколько уже владимирского, но превосхо­
дил его в длину. Его пять глав расположены более
компактно, что усиливает впечатление монументаль­
ности постройки. Новшеством интерьера храма бьmа
высокая алтарная преграда. Она отделяла молящийся
народ от алтаря и одновременно соединяла его воеди­
но со святыми, изображения которых покрьmали пре­
граду сверху донизу. Современники заметили, что но­
вый собор был сооружен «палатным» образом (пала­
ты - светские здания), а не привычным церковным.
На них Успенский собор произвел впечатление своим
величием, высотой, светлостью, звонкостью, широ­
ким внутренним пространством, непривычным для
прежних храмов. Сложе1rnый из плотно подогнан
ных
друг к другу кубиков белого камня, собор казался
огромным сверкающим моноmпом. С трех сторон
стены украшены аркатурно-колончатым поясом, в ко­
торый включен нижний ряд окон.
В качестве трехнефного собора Успенский храм
примыкал к кафедрально-епископскому жанру, но по
своим функциям и облику он принадлежал к государ­
ственно-соборному (митрополичьему) жанру церков­
ной архитектуры.
Шедевр Фиораванти превратился в главную свя­
тыmо православной Московской Руси. На многие де­
сятилетия он стал образцом для русских мастеров,
трудившихся в разных городах и землях. В подража­
ние московскому собору бьши воздвигнуты храмы в
Ростове, Ярославле и Новгороде.
242. Княжеский дворец в Угличе (палаты царевича Дмит­
ри.я). 1480-е


Ренессанские черты, обозна'ПIВпшеся в облике Ус­
пенского собора, еще ярче выразшm:сь в архитектуре
Архангельского собора, построенного итальянским
архитектором Алевизом Новым в 1505--1508 годах.
Собор служил усьmальmщей московских государей.
Сохранив традиционный ман православного пятиг­
лавого собора, зодчий выстроил здаIШе, походившее
на итальянский пала�що. Как выяснил С. С . Подь­
япольский, «собор создан Алевизом в полном соот­
ветствии с художественными представлеIШЯМИ маете-
243. Москва, Кремль. Успенский собор. План
244. Москва, Соборная площадь в Кремле
348
ра позднего венецианского кватроченто». Во внешнем
оформлени
и
храма привлекает богатый орнамент на
красно-кирпичных стенах, белые раковины в закома­
рах (закомара - полукруглая верхняя часть наруж­
ных стен, закрьmающая примыкающий к ней внутрен­
ний свод и повторяющая его очертания). Черты раци­
онализма в Архангельском соборе не столь сильны,
как в Успенском. Внутреннее пространство храма
стеснено шестью массивными столпами. Последнее
обстоятельство сближает собор с традицион
ными
ка­
федрально-епископскими храмами Руси. Однако на­
личие ряда признаков (сдвоен
ные
боковые нефы, сле­
довательно, пять апсид и др.) позволяет объеДИIШТЬ
его по жанру с Успенским собором. Влияние ренессан­
ских форм Архангельского собора обнаруживается в
более поздних соборах Дмитрова, Ростова и других
городов.
Одновременно с Алевизом в Москве творил дру­
гой итальянский зодчий Бон Фрязин. В 1505--1508
годах он соорудил на кромке Кремлевского холма
подле Архангельского собора храм-башню, полу'ШВ­
шую наименоваIШе «Колокольни Ивана Великого»
(по имени стоявшей там деревян
н
ой церкви Иоанна
Лествичника). Расположенные ярусами восьмерики
(сооружеIШе, имеющее в мане восьмиугольник) с
арочными проемами для колоколов создают замеча­
тельный по стройности силуэт столпа. Столп Ивана
Великого сrал архитектурной доминантой всего
кремлевского ансамбля. Облик КолокольIШ Ивана
Великого запечатлел ранние романо-готические архи­
тектурные традици
и
, сохранившиеся в некоторых ме­
сrностях Северной Итали
и
вплоть до XV века.
Одной из лучших архитектурных школ в России
оставалась псковская школа. Когда Ивану 111 потре-


бовалось перестроить семейный храм, входивший в
ансамбль великокняжеского дворца, он поручил это
дело псковским зодчим. Они построили Благовещен­
ский храм как часть дворцовых построек (1484-
1489). В оТJrnчие от главных соборов, этот храм имел
привычный для москвичей облик и всецело соответст­
вовал русской архитектурной традици
и
.
Благовещен­
ский собор возвышался на высоком каменном основа­
ни
и
и первоначально имел три главы. Его окружала
открьrгая галерея. Внутри собор бьш четырехстолп­
ным, непосредственно соедmIЯЛся с жилыми покоями
дворца и имел хоры, где находилась во время бого­
служения великокняжеская семья. Благовещенский
собор бьш придворным храмом, соединивIIШМ черты
псковского и московского архитектурных стилей. Ге­
ометрический кирпичный орнамент поясов-карнизов
вьmолнен в псковской манере, но верх подкупольного
постамента венчают московские кокоum:и:ки. Со вре­
менем облик Благовещенского храма претерпел боль­
шие перемены. К трем куполам бьшо прибавлено два
западных купола. Огкрьrгая галерея получила покры­
тие и над ней построили четыре придела в виде одно­
главых церковок. Небольшой по масштабам Благове­
щенский собор служил как бы соединяющим звеном
между придворно-княжескими храмами, тmmчньIМИ
для периода раздробленности, и величественньIМИ со­
борами эпохи единого Российского государства.
Подле домовой церкви великого князя псковские
мастера воздвигли в 1484-1485 годах храм Ризполо­
жения, домовую церковь митрополита.
Грандиозный дворцовый комплекс Кремля, вюпо­
чавши:й множество каменных и деревян
нь
�х построек,
получил завершение после постройки итальянскими
архитекторами Пьетро Антонио Солари и Марко
Руффо Грановитой палаты (1487-1491). Свое назва­
ние «Грановитая» постройка получила оттого, что ее
главный фасад бьш облицован граненьIМИ камнями.
Грановитая палата бьша связана галереями и лесенка-
349
ми с жиль�м дворцом. Сама же она служила как трон­
ный зал для торжественнь�х церемоний, приема ино­
земнь�х послов и пр. В зале четыре крестовь�х свода
опираются на мощный столп, воздвигнутый в центре
помещения. Рядом своих конструктивнь�х особенно­
стей палата напоминает трапезную палату, выстроен­
ную Василием Ермолинь�м в Троице-Сергиевом мо­
настыре. Однако многие черты Грановитой палаты
(портретная скульптура на главном фасаде и пр.) вы­
давали ренес
сансные
вкусы зодчих.
В силу особенностей складьmавшегося государст­
ва огромные средства московская казна вкладьmала в
фортификационные сооружения. Старый Кремль,
воздвигнутый в XIV веке при Дмитрии Донском из
«белого камня» - известняка, обветшал. Из-за мно­
жества заплат его полуразвалившиеся стены издали
казались деревян
нь
IМИ. Иван 111 нуждался в новой
резиденци
и
, отвечавшей мощи и великолеmпо его
власти. Для перестройки Кремля он пригласил ми­
ланского инженера Пьетро Антонио Солари, Марко
Руффо и других строителей. В 1487 году Марко Руффо
приступил к сооружению Беклемишевской башни,
Антон Фрязин выстроил проездную башню (Тайниц­
кую) с тайником для обеспечения крепости водой, а
затем Свиблову (ньrnе Водовзводную) башню, завер­
шив укрепление южной части Кремля. Пьетро Солари
воздвиг башни у Боровицких и Константино-Елен­
ских ворот, а затем вместе с Марко Руффо заложил
новую Фроловскую (ньmе Спасская) проездную баш­
ню. Солари вьmел стену до Боровицкой башни, а так­
же от Никольской башни до речкиНеглин
н
ой, где по­
строил Собакину (ньmе Угловая Арсенальная) баш­
ню с родником. Новые укрепления Кремля бьши по­
строены из кирпича. Стены сохранились в
неизменном виде, башни получили шатровые над­
стройки уже в XVII веке. После смерти Солари строи­
тельные работы продолжил инженер Алевиз из Мила­
на. В 1495 году бьша заложена Троицкая башня. По-
245-246. Москва, Кремль. Архангельский собор. 1505-
1508; план


стройка Кремля бьmа завершена в 1515 году Алеви­
зом Новым, поставившим стену вдоль реки Негmm­
ной. Кремль стал одной из лучших крепостей Европы.
Его строительство определило уровень последующих
фортификационньIХ работ по всей России.
Среди русских городов мощью фортификацион­
НЬIХ сооружений выделялись Новгород и Псков. В
Новгороде Кремль бьm построен в 1484--1490 годах
на фундаменте древнего <<Детmщю> (крепости). Надви­
гавшееся столкновение с Ливонским орденом побуди­
ло Ивана 111 соорудить крепость Ивангород против
ливонской Нарвы (1492). Псков бьm опоясан можны­
ми укреплениями и баlШIЯМИ, защитившими псков­
ский торг и всю территорию города. В перестройке
псковской крепости участвовал Иван Фрязин. Петр
Фрязин руководил строительством Кремля в Нижнем
Новгороде. На южньIХ граmщах бьmи воздвигнуты
каменнь1е крепости в Туле (1514-
-
1521) и Коломне.
Крупнейшим: этапом в истории русского зодчества
стало время расцвета шатровой архитектуры в первой
половине XVI века. В новом архитектурном стиле ус­
матривают своеобразную реминисцеIЩИЮ романо­
готических образов (А. И . Некрасов). Другая точка
зрения заключается в том, что деревян
н
ая шатровая
архитектура бьmа народньIМ выражением чувства
возросшего самосознания русских; в государствен­
ном же преломлени
и
героика эпохи выразилась в соо­
ружении больших шатровых храмов (Г. К . Вагнер).
Тезис о том, что у истоков русского шатрового стиля
лежало народное деревян
н
ое зодчество, нуждается в
более строгих доказательствах, поскольку деревян­
ные церкви указанного периода не сохранились. Пред­
течами шатровьIХ построек выступали придворно­
княжеские «башнеобразные» храмы XII-XIII веков,
ближайшими предшественниками - памятники ран­
немосковского зодчества типа Спасского собора Анд­
роникова монастыря (1427), а, с другой стороны,
столпообразные храмы как колокольня Ивана Вели­
кого в Московском Кремле архитектора Бона Фрязи­
на, польские костелы с шатровьIМ завершением, ха-
350
рактерньIМ для поздней готики, и аналогичнь1е храмы
в странах Запада, Армени
и
и Грузии.
ЗамечательньIМ шатровым храмом является цер­
ковь Вознесения, воздвигнутая в великокняжеской
усадьбе селе Коломенском в 1530-
-
1532 годах. Этот
придворно-княжеский храм являлся одновременно
храмом-мемориалом. Церковь Вознесения явилась
памятником в честь рождения в великокняжеской
семье наследн:ика Ивана. В отличие от традиционньIХ
крестово-купольньIХ храмов шатровые церкви бьmи
лишены внутренних столбов и имели единое внутрен­
нее пространство.
Шатровый стиль свидетельствовал о «несомнен­
ном повороте русской архитектурной мысли от
итальянизмов кремлевских соборов к национальной
классике» (Г. К. Вагнер). Можно полагать, что глав­
НЬIМ условием расцвета русского зодчества в XVI веке
бьmо объединение различньIХ местньIХ школ и обога­
щение русской традици
и
влиянием западной архитек­
туры.
Московская живопись пережила в XV веке свой
золотой век. Традици
и
Андрея Рублева создали проч­
ное основание для дальнейшего развития московской
школы. Крупнейшим: художником этого периода бьm
Дионисий. О жизни Дионисия известно очень немно­
го. Он родился в середине XV века, предположитель­
но около 1440 года, а умер в начале XVI века, предпо­
ложительно между 1503 и 1508 годами. С полной до­
стоверностью можно установить лишь основные вехи
его жизни. Первой крупной работой Дионисия яви­
лась роспись Рождественского собора в Пафнутьевом
Боровском монастыре (между 1467 и 1477). Эту рабо­
ту Дионисий вьmолнил под руководством учителя
Митрофана, монаха из столичного Симонова мона­
стыря. Пафнутьевская роспись не сохранилась. Не
позднее 1481 года, как повествует московская лето­
пись, Дионисий вместе с тремя другими иконописца­
ми - Ярцем, Коней и Тимофеем написали для крем­
левского Успенского собора деисус «с праздн:иками и
с пророки». Видимо, Дионисий и его товарищи распи-
247-248. Москва, Кремль. Благовещенский собор. 1484-
1489; план


са.ли деревянный :иконостас. (Он не coxpammcя до на­
IIШХ дней.) Некоторые исследователи связьmают с ма­
стерской Дионисия фрагменты росписи алтарной пре­
грады и некоторых приделов Успенского собора. Од­
нако достоверно атрибуrировать Дионисию эти фраг­
менты не удается. В московский период Дионисий
получил заказ от небольшого девичьего Вознесенско­
го монастыря в Кремле. Принадлежавшая обители
старин
н
ая византийская икона «Богоматерь Одигит­
рия» погорела во время пожара и Дионисий в 1482
году восстановил ее, получив задание следовать гре­
ческому оригиналу.
Считается, что Дионисий всю жизнь бьm близок ко
двору и оставался любимцем Ивана 111. Но едва ли
это справедливо. В 1479 году монарх вступил в откры­
тый конфликт с главой церкви. Ученик Пафнутия Бо­
ровского Бассиан Рьmо, получивший пост ростовско­
го архиепископа, решительно стал на сторону госуда-
351
249. Москва, Кремль. Грано­
витая па.лата. 1487-1491
250. Москва, Кремль. Грано­
витая па.лата. Интерьер
ря. Бассиан близко знал Дионисия по Пафнутьеву мо­
настырю. Благодаря его покровительству Дионисий
получил заказ на иконы для Успенского собора. Из
рук Бассиана Дионисий и его артель получили огром­
ное по тому времени вознаграждение - сто рублей.
Однако в марте 148 1 года Бассиан Рьmо умер, и Дио­
нисий лишился влиятельного покровителя и заказчи­
ка. Творчество Дионисия имело счастливое начало.
Его иконы украсили :иконостас главного собора Мос­
ковского княжества. Они вызвали восторженнь1е
оценки современников. Однако дебют не получил
продолжения.
В Боровском монастыре завязалась дружба Дио­
нисия с Иосифом Санинь�м. Преемник Пафнутия Бор­
воского Санин должен бьm возглавить обитель после
смерти основателя монастыря, но он покинул владе­
ния Ивана 111 и переселился в столицу удельного во­
лоцкого князя Бориса Васильевича. Вскоре же князья
Борис и его брат Андрей подняли вооруженньIЙ мя­
теж против Ивана 111. Находясь в Волоцком княжест­
ве Иосиф написал трактат о власти государя. Призна­
вая, что власть монарха установлена Богом, Санин
указьmал на то, что при определеннь�х условиях под­
даннь1е не должнь1 повиноваться царю, если он мучи­
тель и тиран. Когда князь Андрей умер в московской
тюрьме, а вслед за ним скончался и князь Борис, Са­
нин объявил, что Иван 111 уподобился Каину.
Отправляясь в Волоколамск Иосиф привез с собой
икону Одигитрия «Дионисиева письма». Благодаря
покровительству и щедрости князя Бориса Санин ос­
новал в уделе монастырь и выстроил в нем каменньIЙ
Успенский собор. Для росписи собора Санин пригла­
сил Дионисия. С 1484- 1485 годов художник начал ра­
ботать над иконами для нового монастыря. В распо­
ряжени
и
биографа Дионисия отсутствуют факты, от­
носящиеся к его жизни в последующие полтора деся­
тилетия, которые были временем расцвета его
таланта. Можно с уверенностью утверждать, писал
В. Н . Лазарев, что на протяжении 1490-х годов дея­
тельность Дионисия бьmа сосредоточена главнь�м об­
разом в Москве. Эго предположение нельзя признать


удачным. Неясно, где жил Дионисий и где располага­
лась его мастерская. Но достоверно известно, что в
указан
ные
годы иконописец много работал по заказам
удельного князя Бориса Волоцкого и богатого Иоси­
фо-Волоколамского монастыря. В Москве разверну­
лось строительство крупных соборов и церквей. Они
нуждались в росписи. Но Дионисий получил пригла­
шение лишь от игумена Чигаса, основавшего крохот­
ный монастырек в предместьях Москвы за Яузой в
1483 году. Там он расписал небольшую монастыр­
скую церковь. Дионисий не принадлежал к числе мос­
ковских великокняжеских и митрополичьих иконопис­
цев, рано вьщелившихся из среды прочих иконников. В
«ИКОНОПИСНОМ подлин
ник
е» краткой редакци
и
пере­
числены лучшие московские великокняжеские и мит­
рополичьи художники начала XVI века, но Дионисия
среди них нет [«Иконописным подлин
ник
ом» назьmа­
ли руководства для иконописцев, ВКJПQчавшие прави­
ла, рисунки, композици
и
, служившие образцом для
художников.] . Деятельность мастера четко связана с
Волоколамском, где он писал иконы и фрески в Успен­
ском соборе (после 1485), церквях Одигитрии (ок. 1490)
и Богоявления (ок. 1504 или 1506). Со школой Диони­
сия связьmают также роспись Воскресенского собора,
построенного в то время князем Борисом в Волоко­
ламске. По-видимому, в Волоцком княжестве оконча­
тельно сформировалась художественная школа Дио­
нисия, к которой принадлежали сыновья художника
Феодосий и Владимир, двое молодых племян
ник
ов
Иосифа Санина, старец Паисий. Итоги деятельности
Дионисия и иконописцев его круга были внушитель­
ными. Согласно описи ризницы Иосифо-Волоколам­
ского монастыря, в середине XVI века в собственности
251. Москва, Кремль. Фроловская (Спасская) башня. 1491
352
обители находилось 87 икон кисти Дионисия и 37 икон
его сьпювей Феодосия и Владимира. Дионисий и его
ученики не оставили после себя писем и сочинений. Но
сохранилось «Послание иконописцу», адресованное
либо самому Дионисию, либо его сьmу Феодосию. По­
слание замечательно тем, что к его составленmо бьuш
причастны Иосиф Волоцкий, а может бьпъ, и Нил Со­
рский. Поборники ортодоксальной веры бьuш встре­
вожены тем, что вольнодумцы и еретики критиковали
наряду с другими обрядами также иконопочитание.
Автор «Послания иконописцу» выступил как сторон­
ник канонизаци
и
традиционных форм московского
иконопочитания. Иосиф и его ученики придавали
большое значение торжественной атмосфере храма,
их восхишали драгоцен
ные
оклады икон, в их блеске и
сияни
и
они угадьmали отражение божественного све­
та. Говоря о поклонени
и
иконе, Иосиф указьmал на
духовное о"ШIЦение как результат молитвенного пред­
стояния иконе. Творчество Дионисия бьuю одухотво­
рено тем же идеалом. Его вкусы и представления мало
чем отличались от взглядов осифлян.
Догмат о Святой Троице - Боге-Отце, Сыне и
Святом Духе - занимал центральное место в системе
православных взглядов. Благочестивые mоди XVI ве­
ка начинали письмо с указания на символ веры -
Троицу. Однако в народном сознани
и
произошел не­
который сдвиг, и культ Божества оказался потеснен
культом мировой Заступницы - Богоматери. Наме­
тившаяся перемена получила отражение в иконописи.
Образ Богородицы стал центральным в творчестве
Дионисия, писавшего иконы и фрески для монастыря
Рождества Богородицы в Боровске и обителей Успе­
ния Богородицы в Москве и Волоколамске, а позднее
).
252. Москва, Кремль. Троицкая башня. 1495-1499


для монастыря Рождества Богород1щы в Ферапонго­
во. По ormcи 1544 года икон Одигитрии и Пречистой
кисти Дионисия бьuю в собрани
и
Волоколамского
монастыря больше, чем всех прочих икон вместе взя­
тых. Большинство этих икон уграчено. Но сохрани­
лись творения Дионисия более позднего периода, на­
rmсан
ные
для Ферапонгова монастыря на Белоозере.
Дионисий «отдавал предпочтение торжественному
образу Одигитрии, сменившему ко второй половине
XVвекакамерныйтип«Умиления
»
, оттачивая и до­
водя его до совершенства. Его изображение как бы
утверждало неоднократно встречавшуюся в послани­
ях Иосифа Волоцкого мысль о цар�ще, <<ЯКО соmще
сияюще <й> в Руской земли», и широко распростра­
ненные идеи о новом Царстве Богоматери - Москов­
ском государстве» (Г. В. Попов).
Семья удельного князя Бориса Волоцкого ценила
искусство Дионисия не меньше, чем Иосиф Санин, и в
княжеское собрание икон, вероятно, попало немало
его произведений. Князь Борис Волоцкий щедро жа­
ловал деньги на строитеJТhСТво и украшение удельно­
го Иосифо-Волоколамского монастыря. Однако по­
сле его смерти удел перешел в руки скупого князя
Федора, который не прочь бьш поправить свои рас­
строенные финансовые дела за счет разбогатевшего
монастыря. Иосиф пьпался откупиться от государя:
«начат князя мздой утешати и посла к нему иконы
Рублева письма и Дионисиевю>.
Москва вторично открьша для себя Дионисия, ве­
роятно, уже после его смерти. Этому способствовало
несколько обстоятельств. Поссорившись с князем Фе­
дором, Иосиф объявил в 1508 году, что вместе с мона­
стырем покидает удельное княжество и отдается под
253. Ивангород. Крепость. «Воротная» башня. 1498
353
покровитеJТhСТво Василия 111. Со смертью волоцкого
князя Федора в 15 13 году выморочное княжество со
всей казной, а также иконами Дионисия перешли в
распоряжение Василия 111.
Власти Иосифо-Волоцкого монастьiря могли точ­
но атрибутировать иконы, наrmсанные на их глазах. В
их перечне кроме Дионисия названы имена десятка
других живописцев, трудившихся одновременно. Но
монастьiрСкие старцы, следуя примеру Дионисия, не
снабдили его иконы подrmсями. В дальнейшем часть
монастьiрСкого собрания перешла во владение мос­
ковской казны и соборов. Смена владельцев привела
со временем к уграте атрибуци
и
.
Многие иконы Дио­
нисия погибли или же обветшали и бьши записаны
новыми иконописцами. Трудности выявления икон
Дионисия усугубляются следующим обстоятеJТhСТ­
вом. Всю свою жизнь мастер работал вместе с други­
ми художниками, с артелью помощников и учеников.
Разграничить произведения Дионисия и живописцев
его круга практически невозможно. Дионисий бьш од­
ним из самых плодовитых живописцев Руси. Но его
творения - такая же редкость, как и иконы Рублева.
Не исключено, что именно конфликт в Волоцком
уделе и сокращение денежньIХ субсидий побудили Ди­
онисия покинуть удельное княжество и искать заказы
в далеких монастьiрях на Севере. Около 1500 года
художник написал ряд икон для Павло-Обнорского
монастьiря, а позднее расписал Рождественский собор
в Ферапонговом монастьiре на Белоозере. Во время
работ на Русском Севере Дионисий неизбежно должен
бьш столкнуться с русскими исихастами Нилом Со­
рским и его сподвижниками, чьи скиты бьши разбро­
саны вокруг Кирилло-Белозерского и Ферапонгова
монастьiрей. Характерной чертой воззрений Нила
бьшо стремление к совершенству и внугренней красо­
те, к общению с Богом через молитву и внугреннее
озарение. Нил отр�щал монашеские стяжания и требо­
вал, чтобы иноки жили трудами своих рук. Можно
бьшо бы предположить, что творчество Дионисия ис­
пьпало влияние воззрений северньIХ отшельников.
Однако исследователи подвергли сомнению такое
предположение. Характерна икона Дионисия «Соше­
ствие во ад». Ее философское содержание - апофеоз
торжества вечной жизни над смертью - созвучно
нравственному идеалу Нила Сорского и в одинаковой
мере Иосифа Санина. На иконе ангелы попирают
Врата ада и вяжут Сатану. Дионисий прославляет
христианские добродетели - любовь, истину и обли­
чает пороки - вражду и ненависть. Среди изображен­
НЬIХ им пороков отсутствуют аллегории среброmобия
и стяжательства. Но именно эти пороки бьши предме­
том обличений Нила. Роскошнь1е богослужения, бо­
гатые одеяния пастьiрей, драгоценная церковная ут­
варь бьши неприемлемы для пустын
ник
ов.
Для иконостаса Павло-Обнорского монастыря
Дионисий написал в 1500 году «деисус, праздники и
пророки». Из праздничного ряда сохранилась икона
Дионисия «Распятие» (ок. 1500, Третьяковская гале­
рея), образцом для которой послужило рублевское
«Распятие» из Тро�ще-Сергиева монастьiря. Фигура
Христа с широко раскинутьIМИ руками как бы парит в
пространстве. Орудие пытки - крест служит для нее
JПШIЬ обрамлением или фоном. Изящньrй изгиб тела
распятого передает не земную муку, а идею возвы­
шенности подвига Богочеловека. На л�щах, оплакива­
ющих его, не видно слез и страданий. Сцена проник-


нута духом умиротворения и веJП1ЧИЯ: все сверumвше­
еся предопределено Божестве�rnым провидением. В
цветовой гамме иконы преобладают малиново-лило­
вые тона на золотистом фоне. Для того же монастыря
в мастерской Дионисия бьша написана икона «Увере­
ние ФормьD> (ок. 1500, Русский музей).
Самый большой заказ Дионисий получил от вла­
стей Ферапонтова монастыря, который вместе с Ки­
рилло-Белозерским монастырем стал к началу XVI
века одним из крупнейших религиозных центров Руси.
Обитель славалась своим книжным собранием. Нов­
городский архиепископ Геннадий искал туг богослов­
ские сочинения, которых не бьшо в богатейшей библи­
отеке Софийского дома.
Ферапонтов монастырь располагался на Белоозе­
ре неподалеку от Кирилло-Белозерского. В центре его
высится каменный собор Рождества Богородицы, по­
строе�rnый на живописном пригорке между двумя озе­
рами. Дионисий бьш приглашен в обитель для роспи­
си этого собора. В глазах христиан храм служил иде­
альной моделью мира. Роспись Дионисия, органиче­
ски слитая с архитектурой собора, воплощала идею
гармони
и
и «благоустроения» мироздания.
Дионисий и его помощники приступили к росписи
храма в августе 1500 года (сагласно другой гипотезе -
в 1502 г.) и завершили свой труд год спустя. Как следу­
ет из подписи к фрескам, Дионисий работал вместе со
своими «чадцами» (детками) Феодосием и Владими­
ром. Анализ стилистических особенностей росписи
подтверждает тот факт, что собор бьш расписан не­
сколькими художниками, различавшимися своим ма­
стерством и дарованием. Творения Дионисия проник­
нуты гармонией и изяществом. Это мастер, прочно
связанный с рублевскими традициями XV века. Мно­
гочисленную группу составляют фрески, тяготеющие
к стилю XVI века и отличающиеся собой изысканно­
стью и обилием украшений. Эти фрески атрибутиру-
ют Феодосию, самому талантливому из учеников Ди­
онисия. Менее искусны росписи третьей группы, кото­
рые приписьmают кисти Владимира, младшего сына
Дионисия. Верхние фрески собора под куполом счита­
ли наименее совершен
ными
в художественном отно­
шени
и
и атрибутировали четвертому члену артели, не­
известному по имени. Однако анализ химического со­
става красок обнаружил полное тождество этой рос­
писи и фресок первой груп
пы
.
Значение стенописи Рождественского собора уни­
кально, поскольку это единственный памятник мону­
ментальной фресковой живописи той эпохи, сохра­
нившейся в полном виде. Бесспорное влияние на ком­
позицию Дионисия оказали принципы храмовой рос­
писи, разработанные иконописцами Византии и
южнославянских стран в XIV-XV веках. Усиление
балканского влияния на Руси бьшо связано с тем, что
после турецкого завоевания усилился приток в Моск­
ву сербов и других южных славян. Дионисий ввел в
свою роспись Акафист Богородице, также изображе­
ние Вселенских соборов церкви, установивших почи­
тание икон Божьей матери. По сравнению с русскими
росписями более раннего времени Акафист и собо­
ры - это новые темы, обязанные своим происхожде­
нием влияюпо Балкан. Русская школа дала свою ин­
терпретацию заимствованным: композициям. Огка­
зьmаясь от бьповых подробностей Дионисий акцен­
тировал внимание на символике евангельских сцен.
Роспись купола и сводов храма в соответствии с
традицией включает фигуру Вседержителя в окруже­
нии ангелов, евангелистов и пророков. Настенная рос­
пись - это радостный гимн, прославляющий Матерь
Божию. В Деисусе на главном западном портале со­
бора Богородица молится за род людской перед пре­
столом сына. С двух сторон от портала архангелы,
сверху - «Знамение Божией матерю>. Под Деису­
сом - сцены рождения и детства девы Марии. На
.
�7.i:� ·{_
�· ._
·
·�---�
��
�-
--- --
�---·-----
·-
---·-�..
..
.
...
..
_
354
254. Новгород. Гравюра из кни­
ги А. Олеария «Описание путе­
шествия в Москву»
255. Новгород. Кремль. Общий
вид


восточной стороне в алтарном выступе изображение
Богородицы с младенцем Христом на коленях. В ал­
таре пропущена традиционная сцена Евхаристии,
причащения телом Христовым. В центре храма фре­
ска «Покров Богоматери». На стенах фрески образу­
ют четыре ряда, из них главный ряд отведен <<Акафи­
сту Божией матерю>. Сцена Благовещения илmостри­
рует песнь: «Ангел предстатель послан бысть(бьш) с
небесе рещи (сказать) Богородице: «Радуйся!». Поэ­
тична композиция на слова песни: «0 тебе радуется,
Благодатная, всякая тварь». Идея милосердия цари­
ць1 небесной смягчает тему конца света в композици
и
«Сграuшый суд». Сюжет Успения Богоматери в рос­
писи Дионисия отсутствует.
Давно замечена основная стилистическая особен­
ность живописи Дионисия, которая закточается в ос­
торож�ю выраженном движени
и
, крайней сдержанно­
сти художника. «Движение всех многоличных компо­
зиций (Дионисия) замирает в тонкой и медлительной
граци
и
единственного жеста». Фигуры на фресках и
иконах из Ферапонтова монастыря отличаются изя­
ществом, стройностью, преувеличенной вытянуто­
стью пропорций. Кисти Дионисия принадлежит ико­
на «Иоанн Предтеча», входившая в иконостас Фера­
понтова монастыря. Композиция иконы точно повто­
ряет композицию иконы Андрея Рублева из
Успенского собора во Владимире. В творени
и
Дио­
нисия аскетический характер образа Иоанна Предте­
чи смягчен до предела. Привлекают внимание две
иконы Русского музея, написаннь1е для Ферапонтова
монастыря: «Иоанн Златоуст» и «Святой Георгий»
(обе -начало XVI в.) . Анализируя фрески Дионисия,
посвященнь1е Богородице, И. Грабарь отметил, что
архитектура фрески «Богоматерь с младенцем» про­
никнута божественной легкостью и красотой Рафаэ­
ля.
Признавая классическое совершенство ферапон­
товских фресок, исследователи увидели в искусстве
Дионисия налет сдержанности, который граничит с
холодностью. Фигуры на фресках изящны, но движе­
ния их как бы подчинены строгому придворному ри­
туалу. Преобладает мотив предстояния (поклонения)
святым либо царю, из-за чего замедленное действие
облекается в торжественную, нетороruпmую церемо­
нию, которой соответствуют пышные, по-царски ве­
ликолепнь1е одежды; особенно нарядно одеты муче­
ники; в трактовке образа человека чисто декоратив­
ные моменть1 приобретают у Дионисия гораздо боль­
шее значение, чем у Рублева (В. Н. Лазарев).
Отмечают влияние на творчество Дионисия
«книжной премудрости» той эпохи, порождавшее ри­
туальность и торжественность композиций, стремле­
ниеил
люстр
ировать богослужебные книги. Образ­
ный строй произведений Дионисия бьш созвучен бо­
гослужению, тематика литургических песнопений ста-
355
ла центральной для творчества Дионисия и художни­
ков его круга (Г. В . Попов).
Фрески Дионисия идеально слиты со стеной, ком­
позици
и
отличаются дивным совершенством. Но ори­
ентируясь на плоскость, мастер избегал обозначать
реальное местоположение фигуры и зданий в про­
странстве, отчего они кажутся парящими в воздухе,
лишенньIМИ объема и тяжести. Мастера рублевской
эпохи никогда не прибегали к столь условной трак­
товке (В. Н. Лазарев).
Палитра красок Дионисия своим богатством зна­
чительно превосходит палитру его предшественни­
ков. В росписи Рождественского собора преобладают
нежнь1е, светлые тона: голубые и бледно-зеленые, зо­
лотистые с розовьIМИ. Храм Рождества Богородиць1
как бы соединен воедино с окружающей его суровой
природой. При росписи храма художники использо­
вали местные земляные краски, гармонирующие
своей приглушенностью с неяркой красотой северно­
го ландшафта.
К последним годам жизни Дионисия относятся его
житийнь1е иконы, написаннь1е для кремлевского Ус­
пенского монастыря, предположительно по заказу
митрополичьего дома. Жанр иконы с житием, заимст­
вованный русскими из Византи
и
, бьш доведен Диони­
сием и его школой до совершенства. Наиболее извест­
ны две иконы этого жанра: «Митрополит Петр с жи­
тием» и «Митрополит Алексий с житием». Обе на-
257. Коломна, Кремль. Пятницкие ворота. 1525 -1531
256. Коломна. Гравюра из кни­
ги А. Олеария «Описание путе­
ШЕсmвия в Москву»


зва�rnые иконы украшали Успенский собор КреМJIЯ.
На иконе «Митрополит Алексий с житием» (конец
XV - начало XVI в., Третьяковская галерея) пред­
ставлена фигура Алексия в белоснежном клобуке. В
левой руке он держит книгу и rшат (rшаток). Вокруг
средней части иконы расположены клейма, илтостри­
рующие жизнь, подвиги и чудеса святителя - его
рождение, книжное обучение, пострижение в монахи,
принятие сана митрополита, поездки в Орду, беседы с
Серmем Радонежским, смерть, обретение мощей, во­
скрешение ребенка, исцеление слепой жены и хромого
инока у гроба чудотворца. Обращают на себя внима­
ние строmе пропорци
и
в размерах средника и боко­
вых икон (клейм). Белый или бело-голубой фон при­
дает иконам особую праздничность. Изображение
жизни святого выдержано в торжественных, припод­
нятых тонах. Фигура Алексия как бы лишена rшоти и
воспршmмается как силуэт. Изображения людей и
предметов в клеймах даны в лишешюм мерности про­
странстве.
Кругу Дионисия принадлежит икона «Кирилл Бе­
лозерский в ЖИТИ
И)
)
, Кирилл бьm учеником Сергия
Радонежского. На старости он основал на Белоозере
знаменитый впоследствии монастырь. Икона хорошо
характеризует живописные приемы Дионисия. Пока­
зательны лики его святых. «В них есть утомительная
повторяемость типов с маленькими носиками и гла­
зами, с округлым очерком головы» (В. Н. Лазарев).
Лицо Кирилла с мелкими чертами и выражением со­
средоточенности как две капли воды похоже на ико­
нописный лик другого святителя Дмитрия Прилуцко­
го.
Искусство Дионисия служит конечной вехой пери­
ода, начало которому положило творчество Андрея
Рублева. Главным достижением этого периода яви­
лось обобщенно-идеализированное понимание обра­
за совершенного человека, а в области изобразитель­
ных средств - предельное облегчение фигур, высвет­
ление и тонкая нюансировка колорита, уравновешен­
ность композици
и
,
воздушная пространственность,
стремление к «изощренной красоте» (Г. К. Вагнер).
В литературе давно обсуждается вопрос о влияни
и
итальянского Возрождения на русскую живопись кон-
356
ца XV - начала XVI века. Некоторые исследователи
усмотрели сходство фресок Дионисия с творениями
Джотто. И . Грабарь отверг эту аналоmю и объяснил
черты сходства тем, что у истоков итальянского Воз­
рождения и русской живописи стояли художественная
«акадеМИЯ>> Византи
и
,«учитель
ст
во которой Европа
отчасти восприняла, отчасти преодолела в своем ран­
нем Возрождени
и
».
Влияние итальянского Возрождения сказалось
преимущественно в сфере зодчества. Зодчие, трудив­
шиеся в Москве, обладали многообразными знания­
ми и навыками, что впоJПiе отвечало универсализму
эпохи. Некоторые из них, по-видимому, участвовали
в качестве искусных рисовальщиков в росписи крем­
левских храмов. Еще в проrшюм веке в паперти Бла­
говещенского собора под традиционной фреской «0
тебе радуется» бьmи раскрьпы фрагменты графиче­
ского характера, служившие эскизом для фрески. Они
имеют близкие параллели в произведениях итальян­
ского «треченго» (Г. С . Соколова). Тенденци
и
Ренес­
санса прослеживаются и в этих графических фрагмен­
тах, и в архитектурной резьбе Архангельского собора,
и в портретной скульптуре Грановитой палаты. Из
всех итальянских городов ближе всего к Византи
и
бы­
ло искусство Венеци
и
.
Это делало венецианскую жи­
вопись понятной для русских мастеров, всецело вос­
питанньIХ на визангийской традици
и
.
Итальянское
влияние сказьmалось в том, что московские художни­
ки, не отказьmаясь от привьIЧНЬIХ архаических при­
емов, пьпались создавать композици
и
нового пано­
рамно-зретnцного типа. В иконописи стали появ­
ляться черты новой художественной выразительно­
сти. На иконах конца XV века пропорции фигур
удлиняются, колорит гармонизируется и стиль обре­
тает черты возвьШiенности (Г. К. Вагнер).
У Дионисия бьmо немало учеников. Наибольшим
талангом среди них обладал, по-видимому, его сьm:
Феодосий. Наглядное представление о его манере
письма дают миниатюры из рукописного Евангелия
1507 года. На них изображены евангелисты Марк и
Матфей. В 1508 году Василий Ш поручил Феодосию
расписать семейный храм государя - Благовещен­
ский собор. Большое место в росписи Феодосия зани-
258-259. Москва. Церковь Вознесения в Коломенском.
1531; план


мает цикл евангельских притч, а также темы Апока­
mmсиса. (В снесенном здани
и
Благовещенского собо­
ра Апокаm
m
сис бьш написан Феофаном Греком.) По
декоративности, изяществу рисунка и светлому, праз­
дничному колориту благовещенские фрески напоми­
нают росm1сь Рождественского собора Ферапонтова
монастыря. Школа Дионисия явилась целой эпохой в
истории русской живоIШси.
Крупнейшими центрами ювелирного искусства в
XV веке оставались Новгород Великий и Москва. По­
сле подчинения Новгорода в Москву бьшо отправле­
но множество конфискован
ных
там драгоценностей.
Туда же бьши переселены некоторые ювелиры и дру­
гие мастера из Новгорода. Подчинение земель и кня­
жеств позволило московским мастерам усвоить до­
стижения местных школ. Высокий уровень ювелирно­
го дела на Руси бьш обусловлен рядом обстоятельств,
одним из которых бьш постоян
ный
приток искусных
мастеров из-за рубежа, прежде всего из Итали
и
.
Сре­
ди русских ювелиров XV века выделялся Амвросий,
резчик Троице-Сергиева монастыря. Он бьш масте­
ром скани (скань - тончайший узор из скрученных
золотых или серебряньrх проволочек).
По мере строительства новьrх кремлевских собо­
ров возникла потребность в утвари для них . В 1486
году Иван 111 заказал для Успенского собора два
больших ковчега - Большой и Малый сионы, имев­
шие вид одноглавьrх кубических храмов. Большой си­
он вьmолнен в романском стиле, но венчан русской
главкой. Малый сион отличается большей художест­
венной цельностью. Его боковые стенки украшены
искусно вьmолненньrми горельефными фигурами свя­
тых. Куб украшен тремя ярусами кокошников (ко­
кошник - архитектурные украшения, напоминаю­
щие русский национальный женский головной убор).
Сверху «храм» увенчан высоким барабаном с чашуй­
чатой главкой-луковицей. МальIЙ сион воспроизво­
дил тип небольших русских крестовокупольных хра­
мов конца XV века.
357
ДрагоцеJШУЮ утварь, изготовлеJШУЮ для главньrх
кремлевских соборов, употребляли при богослужени
и
лишь по большим праздникам.
В конце XV века итальянские мастера на Денежном
дворе в Москве приступили к чеканке русских золотьrх
монет. На «МОСКОВСКОМ ЗОЛОТОМ», СКОШlрОDаННОМ с
венгерского дуката, бьшо обозначено имя Ивана 111 и
его соправителя. Русская надпись сочеталась с гербом
Венгрии. Монеты бьши вьmущены в небольшом коли­
честве и не использовались как платежное средство.
Испьrгьmая нужду в драгоценньrх металлах мос­
ковское правительство послало дворянина Болотина
и двух «немцев»-рудознатцев искать серебряную руду
в северные районы. Экспедиция увенчалась успехом, и
Иван 111 поручил начать разработку найденньrх мес­
торождений «фрязям» (итальянцам). В связи с по­
стройкой Кремля расширилась деятельность Пуш­
карского двора. Старые железные пушки бьши заме­
нены бронзовыми. Они пополнили московскую кре­
постную артил
л
ерию. В 1488 году иноземньIЙ мастер
Павел Фрязин отлил «великую пушку» весом в 16
тонн. Калибром и размерами пушка не уступала круп­
нейшим орудиям тогдашней Европы.
На рубеже XV-XVI веков в России наблюдались
явления Предвозрождения, но они не привели к Воз­
рождению. С падением Византи
и
стало ослабевать
византийское влияние на Русь и ее культуру. Завоева­
ние Новгорода и Пскова, жестокие гонения на новго­
родских вольнодумцев, сожжение московских ерети­
ков, суд над Максимом Греком - все это оказало
мертвящее влияние на развитие русской духовной
культуры. Торжество официальной церкви и самодер­
жавных начал, утверждение идеи исключительности
Москвы - «Третьего Римю>, последней мировой ис­
тин
н
о христианской империи, способствовали изоля­
ци
и
России в то время, как она остро нуждалась в
развити
и
культурньrх и прочих связей со странами
Запада.
260 а, 6. Московский золотой Ивана П/.
Санкт-Петербург, Эрмитаж
261 а, 6. Московский золотой (Корабель­
ник) Ивана Il/. Санкт-Петербург, Эрми­
таж


2. Эпоха Ивана Грозного
Иван 111 добился объединения русских земель в рам­
ках единого государства. Но строй и облик этого го­
сударства окончательно опредеJШЛИсь JПШIЬ при его
внуке Иване IV Васильевиче, получившем прозвише
Грозный.
Иван родился 25 августа 1530 года в семье велико­
го князя Василия 111. Будучи трех лет от роду он ли­
шился отца, а в неполных восемь лет - матери -
литовки Елены Глинской. В соответствии с завещани­
ем Василия 111 правление государством перешло в
руки бояр, которые должны бьши передать власть
княжечу по достижени
и
им совершеннолетия. Когда
Ивану исполнилось 16 лет митрополит Макарий и
Боярская дума короновали его на царство. Образова­
ние Московского царства стало крупной вехой рус­
ской истории. Русские цари не претендовали на право
быть наследниками византийских императоров, не
насаждали императорского суверенитета, а всего
JПШIЬ добивались паритета с западно-европейскими
монархами (Д. Оболенский). Коронация Ивана IV на
первых порах имела ограниченное значение. Она сим­
волизировала начало самостоятельного правления
Ивана и конец боярской опеки над ним. Ситуация
стала меняться, когда Московское царство осушест­
вило крупнейшие завоевания на Востоке. Победы
имели особое значение, поскольку они поставили под
власть православного царя басурманские орды. Нача­
ло сбьmаться предвидение книжников о превращени
и
России в новое «Ромейское царство» - оплот истин­
ной христианской веры во вселенной. Отньrnе царь
имел все основания для обращения за благословением
к главе вселенской православной церкви. В ответ на
обращение константинопольский патриарх в 156 1 го­
ду известил Ивана, что Вселенский собор признает
законность его царского титула. По времени санкция
патриарха совпала с моментом наивысших военньIХ
успехов Москвы.
Люди средневековья представляли себе мировую
политическую систему в виде империи со строгой
иерархией. Королевства и княжества, составлявшие
эту иерархию, занимали разные ее ступени. Принад­
лежность к единой христианской империи определяла
харизматический характер власти монархов, нередко
подкреплявшейся ссьmками на некое символическое
родство с императорской фамилией. В средневековом
сознани
и
слово, знак, символ получали в определен­
НЬIХ условиях статус высшей реальности (Ю. Лот­
ман). Именно такой реальностью стали в Московской
Руси фантастические легенды о предках царя и дарах
Мономаха. В XVI веке много сотен русских князей
вели свой род от Рюрика, но JПШIЬ Иван IV раздвинул
рамки генеалогического мира и выступил с претен­
зией на родство через Рюрика с римскими цезарями.
Представление о том, что Прус, родной брат римско­
го императора Августа, бьш родоначальником мос­
ковской династии, стало частью политической докт­
ринь1 царя. Преемственность Московского царства с
«Первым Римом» подкреплялась ссьmкой на генеало­
гию, преемственность со «Вторым Римом» - Визан­
тией - указанием на дары Мономаха. Еще во време-
358
на Владимира Мономаха, утверждал Иван IV, рус­
ские государи получили непосредственно из рук ви­
зантийских императоров свою корону и прочие цар­
ские регали
и
.
Царский титул не заключал притязаний на миро­
вую гегемонию. Он воплощал религиозно-политиче­
скую доктрину, в силу которой православная Рос
с
ий­
ская держава стояла выше любого католического или
протестантского, то есть не истинно христианского
королевства и княжества. Грозный пренебрежительно
отзьmался о польских «выборньIХ» королях, шведской
династии, английской королеве.
Какими бы не бьши титулы Ивана IV его реальная
власть определялась системой традиционньIХ инсти­
тутов и порядков. Эги последние сложились в период
раздробленности и сохранялись в неизменном виде до
серединь1 XVI века, когда непригодность этой системы
для управления обширной империей стала очевидна.
В годы малолетства Ивана IV Боярская дума рас­
полагала властью во всей ее полноте. Критика бояр­
ских злоупотреблений стала исходнь�м пунктом всей
программь1 преобразований, с обоснованием которой
выступили дворянские публицисты и нарождавшаяся
российская бюрократия. Публицист Иван Пересве­
тов, вьIХодец из Литвы, предлагал строить Рос
с
ий­
скую империю по образцу грозной Османской импе­
рии, находившейся на вершине своих военньIХ успехов
и наводившей ужас на всю Южную и Восточную Ев­
ропу. Писатель смело и страстно протестовал против
засилья знати в Рос
с
ии и утверждал, что для успеха
преобразований надо приобщить к государственньIМ
делам дворянство. Византия погибла из-за «ленивых
богатинов» - вельмож. Османский государь Маго­
мет-Салтан «силен и славен» своими воинами (дворя­
нами). Пересветов советовал царю править «с гро­
зой», употребляя насилие против непокорньIХ «вель­
МОЖ>>.
Инициатором реформ выступил небогатый дворя­
нин Алексей Адашев, увлекший царя своими смелыми
идеями. Он выдвинулся после проведения судебной
реформы -будучи чиновником (казначеем) Казенно­
го приказа. Приказы заменили собой устаревшие уч­
реждения эпохи раздробленности. Они позвоJШЛИ
централизовать власть, что отвечало потребностям
нарождавшейся империи (царства). Отньrnе приказы
стали обширной канцелярией Боярской думь1 . Факти­
чески же худородная бюрократия - дьяки и «писа­
ри» - взяли на себя значительную часть текущего
управления. Среди бюрократов бьшо много талант­
ЛИВЬIХ людей, таких как дипломат Иван Висковатый,
вьIХодец из низов. Созданный им Посольский приказ
воплощал его яркую личность. Реформы центральной
власти повлекли перемены в местном управлении.
Власти отменили устаревшую систему <<Кормлений»
(боярин, получивший в управление город или во­
лость, собирал пошлины в свою пользу - «кормил­
ся» за счет населения, что создавало почву для всевоз­
можньIХ злоупотреблений). Средства, которые преж­
де присваивали правители-бояре, теперь обогащали
царскую казну.


оr�'Ан;;fНаfАниiнпrн"'iи нщt8"ШVмХ
.�/
,
�'
�-'!. ,,
,
""
. x�xo a н,�r-r�м omf "'"�fнн"_щ� гr-_01(н s
�AlfA DA m;f •€CH"IA\ШIY Hll(,f0 . fHA"IA trr't
мн'"иt4r• •1t\'мАmнн�а�ниiн t'mfнf(,c ,
п_оаfArl.,.
.
w ��M 'i Пruarfj,AmHПОУ6 �MlfH.,.
.'Y"'Y."'''Щ''!"f11m,нu-Z1m a o: ""'fffit
1v1t1 yнм 1Y"'"f rT
T
HtffMl1lf tfl> . AatAri-A'I
WHA1�n 'оа'1. � mн tf,�АШу1а1iм1уа,с,нн
Гf Н ГIJ ,6j?O1ym1y3A,fAfOUA
сi_т 6н Ji.- f�нн n•�EAlш"!!1X1i!!(i(
t1!ft1Ш li•htr(,П �t1f(�1"'6f(tl��Л,fA f (A -
+f�OfA MHШl"l,Hl111 w.-ctлttmlf tfAtOll
mA"A'' нrtс;:,•смн," iн "Азнн�н . ш1А\
511\ н а-'н""'У�fн ьшоrо . 4н,.,ur:ta1r11
:;
tu•t:ГO ftjAlfAA�нx�·•AOllA : """!" ffll•tiя�·•. -
,,��o�mн . 'l f(" ".r''''"�":"'" f f1\fA,8 ПA .
A,'Y"r m� 'm'"''·"�r!'"щ'н5•1• мoNo� fl'1
�A tfOUH UOf""'"' n r"o" . t-,A/',•llH'I flllAlfi
Ml�A�IAOnr! "f"'<i,',lf�All� ;·
262-267. Лицевой летописный свод, Царственная книга, Москва, Ист орический
музей: Василий П/ составляет духовное завещание, л. 29 об.; Боярские междоусо­
бицы, л. 170 об.; Казни бояр, л. 273 об.; Донос дьяка Ивану IV, л. 680 об.; Мятеж
в Москве 1547 г., л. 683; Бояре приносят присягу царевичу Дмитрию (1553), л. 678.
268. Свадьба Василия Ill и Елены Глинской. Лицевой летописный свод, Шумилов­
ский том, л. 863 . Санкт-Петербург, Публичная библиотека
359


D
2
3
4
а
5
б
в
Цветные таблицы VIII
1. Из Лицевого
Сан.кт-Петербург,
тека
летописного
Публ ичная
свода.
библио-
а. Ко мета в московском небе. Шум илов­
ский том, л. 443 об.
6. Усекновение главы Иоанна Пр едтечи.
Ик она-таблетка. Конец XV - начало
XVI в. Санкт-Петербург , Русский музей
7. Василий Блаженн ый. Ко нец XVI - на­
чало XVII в. Москва, Тр етьяковская га­
лерея
б. Строительство храма Покро ва Бо го­
матери «на Рву» (храм Василия Бл а­
женного) 1555. Синодальный том,
л. 167. Москва, Исторический музей
в. Битва на реке . Го лицынский том,
л. 950
г. Отправление русских послов в Рим .
Шум иловский том, л. 868
8. Гера сим со львом . Перв ая половина
XVI в. Москва, Тр ет ьяковская галерея
9. Премудрость создала себе дом. Около
1548. Москва, Тре тьяковская галерея
D[
2. Тр оице- Серг иев монастырь. Успенский
собор. 1559-
-
1585
3. Москва. Собор Покро ва Бо гоматери
«на Рву» (храм Василия Бл аженного) .
1555-1560
4. Тр оице- Серг иев монастырь. Общий
вид
5а. Церк овь воинствующая. Середина
XVI в. Москва, Тре тьяковская галерея
6. Церк овь воинствующая. Фрагмент:
Архангел Михаил и Ив ан Гро зный. Мос­
ква, Тре тьяковская галерея
в. Церк овь воинствующая . Фрагмент:
Гра д обреченный. Мо сква, Тре тьяков­
ская галерея
10. Стра сти Хр истов ы. Дв усторонняя
икона-таблетка. Конец XV - начало
XVI в. Москва, Тр етьяковская галерея
11. Оборот двусторонней иконы-таб­
летки
12. «Шапка Мо номаха». Золото, серебро,
драг оценные камни, жемчуг, мех; скань,
зерн ь, литье, чеканка, гравировка. Вое-
12
точная работа XIII - начала XIV в.;
Москва, XVI в. Москва, Музеи Кремля ,
Оружейная палата
13. Еван гелие. Пр инадлежало Ив ану IV.
Золото, драгоценные камни, жемчуг, че­
канка, эмаль, скань, зернь, чернь. 1571.
Мо сква, Муз еи Кре мля, Оружейная па­
лата
14. Чаша на ножке. Дар английского по- [
4
ела А. Дж енкинсона Ивану IV. Англия .
Серебро ; чеканка, литье, золочение.
1557-1558. Мо сква, Муз еи Кре мля,
Оружейная палата
360
13


Огромное влияние на общество оказала военная
реформа, которая утвердюш приIЩJШ обязательной
службы с земли.
Широкую известность приобрела кшщеrщия, со­
гласно которой государство в XVI веке закрепостило
сословия, обязав дворян службой, а крестьян сделав
крепостными. Введение прИIЩ1Ша обязательной служ­
бы с земли, как полагают, имело далеко идущие по­
следствия.
По мнению Р. Пайпса, утверждение этого прmщи­
па в России фактически означало упразднение частной
поземельной собственности, «Экспроприацmо обще­
ства короной».
В Москве, rmшет Р. Хелли, бьша аристократия, но
она бьша преодолена прИIЩ1Шом обязательной служ­
бы; военная служба требовалась от всех землевла­
дельцев, поэтому земельные владения не давали осно­
вания для независимости; дворянство не имело голоса
как корпорация и пр.
Зависимость от короны и служба, как полагает
Р. Крами, бьши центральным фактом в жизни рус­
ского боярства. На Западе отношения между монар­
хом и его вассалами носили договорный характер,
тогда как в Рос
с
ии господствовал прИIЩJШ обяза­
тельной службы, выражавший подчиненность дво­
рянства монарху. Приведенный тезис требует уточ­
нений.
Московская монархия XV - первой половины
XVI века не располагала достаточными силами и
средствами, чтобы насильно навязать дворянскому
сословию прИIЩIШ обязательной службы. Реформа
службы бьша проведена на путях организаци
и
поме­
стной системы, в основе которой лежал обществен­
ный договор, взаимные обязательства монарха и его
дворян.
Организация поместья не исчерпьmалась переселе­
нием в Новгород московских служильrх людей. Раз­
дел новгородских вотчин положил начало традици
и
,
в силу которой все члены московского служилого со­
словия (а не только те, кто бьш перемещен на новго­
родские земли) получили право на получение из казны
поместного оклада.
Фонд конфискованньrх новгородских земель бьш
огромен, тогда как контингент московских детей бо­
ярских ограничен. Вследствие этого казна стала наде­
лять поместьями сьпювей, а затем и внуков дворян по
мере достижения ими совершеннолетия (в пятнадцать
лет) и поступления на государеву службу.
Новый порядок государственного распределения
«служильrх» земель опирался на взаимные обяза­
тельства государства и дворян. Казна обязалась
обеспечить дворян поместьями, дворяне приняли
приIЩJШ обязательной службы с земли. В итоге ста­
рое боярство трансформировалось в служилое дво­
рянство.
Веками на Руси господствовала вотчина, обеспечи­
вавшая старому боярству известную независимость
по отношению к государю. Экспроприация новгород­
ских землевладельцев все изменила. Новгород и
Псков по территории не уступали бьmшему Москов­
скому княжеству. Поэтому превращение конфиско­
ванных тут боярщин в собственность государства -
поместье - сразу обеспечило государственной собст­
венности ведущее место в системе землевладения. В
XVI веке фонд поместньrх земель продолжал стреми­
тельно расти.
377
Новгородские экспроприаци
и
заложили основу
московской военнослужилой системы, определившей
лицо Российской империи на два столетия. Москов­
ское боярство оказалось достаточно сильным, чтобы
использовать новую систему в своих интересах. По­
местные оклады бояр, наименее нуждавшихся в до­
полнительном обеспечени
и
, во много раз превосходи­
ли оклады неимущих детей боярских, более всего нуж­
давшихся в земле.
Огмечая этот факт, следует сделать важную ого­
ворку. Аристократия имела право на наибольшие по­
местные оклады. Но для знати, сохранившей родовые
вотчинные богатства, поместья служили одним из до­
полнительньrх видов обеспечения. Дпя провинциаль­
ньrх детей боярских, владельцев мельчавших вотчин,
поместье со временем превратилось в основной ис­
точник доходов.
Знать, владевшая крупными вотчинами, и мелкие
уездньrе дети боярские, державшие одни поместья, со­
ставляли резко разграниченньrе социальные катего­
рии внутри феодального сословия. Боярин-вотчин
ник
эксплуатировал труд крестьян и холопов, владелец
мелкого поместья нередко сам участвовал в обработ­
ке пашни.
В середине XVI века военная реформа получила
свое завершение. Все члены дворянского сословия
имели по общему правилу поместья, а, следователь­
но, как помещики обязаны бьш служить монарху. Это
обстоятельство и позволило государству распростра­
нить прИIЩJШ обязательной службы на вотчинные
земли.
Каждому землевладельцу вменялось в обязан­
ность идти в поход <<Конно, людно и оружно» (на коне,
с «людьми» - слугами и при оружии). Число боевых
слуг-холопов определялось размерами имений, при­
чем учитьmался размер как поместньrх, так и вотчин­
ньrх владений. В старину бояре вьmодили в поле дру­
жиньr, которые формировали по собственному усмот­
рению. Крупные землевладельцы XVI века обязаны
были являться на службу с вооруженной свитой, чис­
ленность которой определялась законом. Если земле­
владелец «недодавал» слуг, с него вычитали деньги.
Если он приводил лишних воинов, ему платили за
них.
В ходе реформ середины XVI века власти провели
по всей России генеральные дворянские смотры, на
которьrх бьша зафиксирована система поместньrх ок­
ладов служильrх людей. Дворянским сьпювьям назна­
чались оклады сообразно окладам отцов.
Поместная система функционировала достаточно
эф
фе
ктивно, пока власти располагали избыточньrм
фондом поместньrх земель. Как только пополнение
поместного фонда за счет вновь завоеванньrх и конфи­
скованньrх земель сократилось, власти столкнулись с
трудностями при вьmолнени
и
своих обязательств пе­
ред дворянством.
«Общественньrй договор», позволивший монарху
навязать дворянству прmщип обязательной военной
службы, потерпел крушение. Тем не менее власти, не
вьmолнив собственньrх обязательств, принуждали
всех землевладельцев к неукоснительному вьmолне­
нию их обязательств. Роль насилия в политической
жизни общества сушественно возросла.
Поместное дворянство, получившее земли от каз­
ны и обязанное служить трону, не вытеснило аристок­
ратию с политической сцены. Но принцип обязатель-


ной службы со всех земель - поместных и вотчин­
ных -уравнял знать и дворян и определил лицо Рос­
сийской империи.
Нарождавшаяся империя заявила о себе, выдвинув
широкую программу завоеваний. Дворянство устами
Ивана Пересветова, причислявшего себя, по словам
В. О . Ключевского, к роду героя-инока Пересвета,
сражавшегося на Куликовом поле, заявило, что Рос­
сия не должна терпеть у себя под боком «подрайскую»
земmщу Казанскую и ее надо захватить без всякого
промедления в виду ее плодородия.
В XVI веке в татарском мире произошли большие
изменения. Вассал турок крымский хан разгромил и
уничтожил Большую Орду. Пали преграды для про­
движения русских в Нижнее Поволжье, где находи­
лись сравнительно слабые Казанское и Астраханское
ханства.
Казань отчаян
н
о сопротивлялась царским вой­
скам. Ивану IV пришлось трижды снаряжать полки
для похода на казанцев. Наконец, в 1552 году русские
после кровопролитного штурма захватили столицу
Казанского ханства. Двадцатидвухлетний царь не
проявил особых военных талантов в этих кампаниях.
Зато в них отличился опьrгный воевода князь Алек­
сандр Горбатый Суздальский, снискавший славу по­
бедителя Орды.
Сокрушение Казани открьшо русским путь в Ниж­
нее Поволжье и на Северный Кавказ. Границы импе­
рии стремительно расширялись. Царские гарнизоны
появились в Астрахани в устье Волги и в устье Терека
на Кавказе. Вслед за тем Россия приступила к завоева­
нию Прибалтики. Ее войска заняли порт Нарва на
Балтике, Дерпт (Тарту) и множество рьщарских зам­
ков на территории Ливонского ордена. Царь возгла­
вил вторжение в пределы Польско-Литовского госу­
дарства и отвоевал у короля белорусский город По­
лоцк с округой.
Одержав крупнь1е победы в войне с Ордой, власти
получили возможность продолжить реформы. Пре ­
образования увлекли Ивана IV. Но он по-своему по-
269. Московская дворянская конница. Гравю ра из книги
С. Герберштейна «Записки о Московии» (1567)
378
нимал их цели и предназначение. Монарх равно усво­
ил идею божественного происхождения царской вла­
сти. В проповедях пастырей и библейских текстах он
искал величественнь1е образы древних людей, в кото­
рых, «как в зеркале, старался разглядеть самого себя,
свою собственную царственную фигуру, уловить в
них отражение своего блеска и величия» (В. О . Клю ­
чевский). Сложившиеся в его голове идеальные пред­
ставления о происхождени
и
и неограниченном харак­
тере царской власти, однако, плохо увязьmались с
действительным порядком вещей, при котором мо­
нарх должен бьш управлять государством вместе с
Боярской думой.
В своих политических оценках Иван следовал не­
сложньхм правилам. Только те начинания считались
хорошими, которые укрепляли единодержавную
власть. Конечные результаты политики реформы не
соответствовали этим критериям. В итоге главный
инициатор реформ Алексей Адашев, пользовавшийся
личной дружбой Грозного, кончил жизнь в тюрьме.
Придворный проповедник Сильвестр, который бьш
учителем жизни молодого Ивана IV, попал в один из
глухих северных монастырей. «Великие» бояре, помо­
гавшие реформаторам, оказались отстранены от вла­
сти.
Первьхм браком Иван IV бьш женат на Анастасии
Романовой из рода бояр Захарьиньхх. После ее смер­
ти он женился на Марии Черкасской, дочери кабар­
динского князя с Северного Кавказа. Подобно деду
царь Иван Грозный твердо решил закрепить трон за
потомством от первого брака. Дети были малолет­
ними и опекать их царь поручил (по завещанию) За­
харьиньхм, братьям царицы Анастасии Романовой.
Влияние Захарьиньхх чрезвычайно усилилось после
того, как они настояли на отставке Сильвестра и
Адашева.
Переход власти в руки Захарьиньхх вызвал негодо­
вание высшей знати. Раздор думы с царем достиг кри­
тического уровня. Глава Боярской думы князь
И. Д. Бельский попытался бежать в Литву, но был
задержан и брошен в тюрьму. В 1563 году Иван IV
арестовал по подозрению в заговоре своего двоюрод­
ного брата князя Владимира Андре
е
вича Старицкого.
Отец Владимира Андрей пользовался любовью и до­
верием своего родного брата Василия 111, вследствие
чего и бьш назначен главным опекуном малолетнего
Ивана IV. Василий 111 Занял трон, отстранив от вла­
сти старшую законную ветвь династии. Этот преце­
дент не бьш забьrг.
Мать Владимира Ефросинья Старицкая лелеяла
планы переворота. Ее сторонники желали старшего
внука Софьи Палеолог заменить на троне младшим
внуком. Кризис власти, вызванньIЙ раздором между
монархом и Боярской думой, подал Ефросиньи на­
дежду на успех. Однако ее интрига раскрьшась вслед­
ствие доноса.
Жестокий и мнительньIЙ Иван готов бьш казнить
заговорщиков. Но митрополит Макарий убедил его
не делать этого. Княгиня Ефросинья в 1563 году бьша
насильственно пострижена и отослана в северньIЙ мо­
настьхрь. Монарх простил брата и даже вернул ему
удельное княжество. Следствием миротворчества
церкви бьшо то, что царь согласился не предавать
огласке обвинения против брата. Официальная лето­
пись лишь глухо упомянула о великой «измене» Вла­
димира.


Со временем Иван IV, взявIШlсь за исправление
летописи, внес в ее текст сведения о том, что Старщ­
кие бьurn давние изменники и пьrгались свергнут
ь
за­
конную династию уже в 1553 году, когда государь
смертельно заболел, а бояре подняли «мятеж» в думе.
Больной самодержец якобы обраrnлся к думе с
речью, усмирившей мятежников. Обращаясь к За­
харьиным монарх сказал: «А вы, Захарьины, чего ис­
пужалися (испугались)? ".вы от бояр первые мертвецы
будете! ".не дайте боярам сьmа моего (наследника)
извести (погубить) никоторыми обычаи (никакими
средстваl\l!И), побежите с ним в чужую земто, где Бог
наставит» (укажет).
Речи царя, сочиненные им самим задним числом,
показьmают, что заговор бояр вызвал в душе Грозно -
го страх и растерян
н
ость. Трудность его положения
усугублялась тем, что он не мог наказать изменников
из-за вмешательства главы церкви. Едва митрополит
Макарий умер, в Москве пролилась боярская кровь.
Некоторым из бояр удалось бежать в Литву. Среди
них бьш князь Андрей Курбский в прошлом близкий
друг царя. Из Литвы боярин в 1564 году прислал об­
личительное письмо Ивану IV. Их переписка стала
одним из самых ярких литературных памятников XVI
столетия. Недавно бьшо высказано предположение о
подложности названной переписки. Однако nцатель­
ный источниковедческий анализ писем снял сомнения
вихподлин
н
ости.
Царь и боярин затронули в переписке множество
тем, но главной среди них бьша судьба империи. По
аналогии со Святоримской империей Габсбургов
Курбский именовал Русь «империей Святорусской».
379
ltдofco�ttei'G t<in�G ite�e 6'fcQrci6irng.
Юirn�r.
'5t Шi
270. Карт а Московии. Из кн иги С. Мюнстера «Космогра­
фия» (1544)
271. Северн ая Европа. Карт а О. Магнуса, 1539


с
Россия к 1550
____ .,.
завоевание Казанского ханства
··········•
завоевание Астраханского ханства
V/?Л ханства, завоеванные Россией
� ханства, признавшие вассальную зависимость от царя
набег крымских татар
завоевательные походы русских войск в Ливонию в
1558 - 1560
272. Московское царство в середиuе XVI в. Карт а Р. Скрьтuикова
И Иван Грозный и Андрей Курбский отстаивали
по существу один и тот же идеал Московского цар­
ства, последнего оплота православной веры. БьmIIШе
друзья яростно спорили между собой, кто остался
верен этому идеалу, а кто изменил ему, вступив в
союз с Антихристом. Упреки Курбского заключали
страпmую угрозу трону. Присяга царю, вступивше­
му в союз с Антихристом, утрачивала законную си­
лу. Всяк пострадавший в борьбе с троном превра­
щался в мученика, а пролитая им кровь становилась
святой. Предсказания Курбского носили почти апо­
калипитческий характер. Пример крушения Рима и
Константинополя бьm перед глазами. Святорусское
380
царство, по мнению князя, держалось на боярах. Из­
биение благочестивых и храбрых бояр - «сильных
во Израиле» - грозило гибелью самому «новому
Израилю». Курбский, как говорит В. О. Ключев­
ский, считает нормальным только такой государст­
венный порядок, который основан не на личном ус­
мотрени
и
самовластия, а на участии «синклита>>, бо­
ярского совета в управлени
и
; чтобы вести государ­
ственные дела успешно и благочин
н
о, государю
необходимо советоваться с боярами.
Отвечая на упреки Курбского, Иван IV утверж­
дал, что государству грозит погибель из-за измены
и «самовольства» бояр. Ссьmаясь на свяшенное пи-


сание и историю древIШХ царств, Иван IV доказьmал,
что без крепкой самодержавной власти Российское
царство (империя) тотчас распадется от беспорядков
и междоусобных браней. Власть богоизбранного ца­
ря неограничена и он волен подвластных «жаловати
и казнити». В сочинениях Грозного титул самодер­
жец получил новое содержание. Иван IV отстаивал
принцип неограниченной монархи
и
.
Послание царю
Курбскому звучало как подлин
ный
манифест само­
державия. Доказьmая свою правоту, Грозный много
раз ссьmался на послание апостола Павла римлянам,
цитируя его слова: <<Ибо нет власти, что не от бога».
Курбский искал опоры в посланиях Иакова и Иоан­
на. Его схема взаимоотношений между человеком,
властью и Богом позволила ему надеяться выиграть
тяжбу с царем на Божьем суде. Грозный следовал
другой схеме: царь поставлен Богом и только ему
подсуден, подданные не могут тягаться с ним даже
на Божьем суде.
Курбский во всеусльШiанье объявил, что в окруже­
ни
и
царя уже появился Антихрист, подучивший царя
лить боярскую кровь. Им бьm А. Д. Басманов, cьrn
которого (по словам Курбского) стал интимным
:
фа­
воритом Ивана IV. ВозвьШiение Басмановых, вдохно­
вителей начавшихся репрессий, вызвало возмушение
не одного Курбского. В Москве знатный дворянин
Д. Овчина в ссоре упрекал младшего Басманова за
разврат с государем. Оскорбленный Иван IV прика­
зал убить Овчину. В послани
и
Курбскому царь выра­
жал уверенность, что кроме сообщников беглого боя­
рина (по заговору) нет на Руси людей, которые не
бьmи бы послушны своему государю. Но он вскоре
убедился в своей ошибке.
После беззаконной расправы с Овчиной новый
митрополит и руководители думы заявили протест и
настойчиво просили царя прекратить казни. Ивана IV
более всего поразило то, что в демарше участвовали
лояльные ему бояре и глава церкви Афанасий, кото­
рый много лет бьm духовником монарха.
Казни мгновенно прекратились, а через полгода
самодержец покинул Москву и объявил об отречени
и
от трона. В послани
и
к Боярской думе Иван IV объя­
вил, что лишает милости правителей и знать. Другое
послание царь адресовал столичному населению.
Против народа, писал монарх, у него нет гнева и опа­
лы . Население Москвы заволновалось, и противники
Грозного не осмелились взять инициативу в свои ру­
ки. Высшие иерархи церкви и думы выразили полную
покорность монарху. Последний согласился вернуть­
ся на трон при условии предоставления ему неограни­
ченной власти.
В феврале 1565 года царь обнародовал указ об
опричнине. В силу указа самодержец вьщелил себе в
личное владение ряд уездов -«опричнину», сформи­
ровал там охранный корпус опричников и образовал
особое правительство. Ornьrne монарх мог казнить
<<Непослушных» бояр и забирать у IШХ земли без вся­
кого совета с думой.
Загадка опричнины волнует историков несколько
столетий. Одни считали опричнину крупной государ­
ственной реформой, призванной разгромить бояр­
скую оппозицию и искоренить порядки феодальной
раздробленности, другие - бессмысленной затеей
полусумасшедшего тирана. В действительности оп­
ричнина не бьmа цельной политикой, подчиненной
единым политическим принципам.
381
Мимоходом Иван IV расправился с участниками
недавнего заговора Старицких. Однако главной его
жертвой стал герой казанской войны боярин
А. Б. Горбатый, никакого отношения к заговору не
имевший. Его казнили вместе с пятнадцатилетним сы­
ном. В первые недели опричнины царские слуги учи­
нили настоящую охоту на опальную знать. Около
сотни князей Ярославских, Ростовских и Стародуб­
ских бьmо схвачено в городах, полках, либо в сельских
усадьбах и под конвоем отправлено на поселение в
Казанский край. Вслед за ними туда бьmи сосланы их
семьи. Царь конфисковал родовые владения у ссьmь­
ных, а взамен дал им небольшие поместья на казан­
ской окраине. Опричнина расширила фонд государст­
венных земель.
Иван IV вел род от владимирского князя Всеволо­
да по прозвищу «Большое гнездо». Князья Горбатые­
Суздальские, Ростовские, Ярославские, Стародубские
бьmи потомками того же князя Всеволода. Жертвы
опричнины бьти таким образом кровной родней пра­
вяшей династии.
Исторический парадокс состоял в том, что русская
монархия, подчинив себе обширные земли и княжест­
ва, стала пленницей перебравшейся в Москву аристок­
ратии. Суздальская знать ограничивала власть мо­
нарха, и Грозный нанес ей удар, чтобы утвердить са­
модержавные порядки.
Опричнина грозила России как политическими,
так и социальными переменами. Монархия ощутила
свое могушество и попыталась распространить конт­
роль на всю сферу поземельных отношений. Указ о
казанской ссьmке явился прямым продолжением
предьщущих земельных мероприятий. В 1562 году
царь навязал думе Уложение о княжеских вотчинах.
Многим княжеским фамилиям бьmо запрещено про­
давать и менять свои наследственные вотчины. Вот­
чины, унаследованные женами или отданные в прида­
ное, отбирались в казну. Даже братья и племян
ники
князя не могли наследовать его вотчины без особого
разрешения царя.
Три года спустя Грозный провел насильственную
конфискацию княжеских вотчин. Наделение москов­
ских дворян поместьями превратило их в служилое
сословие. Каждый член этого сословия обязан бьm
служить трону как помещик. Но принцип обязатель­
ной службы бьm распространен также и на вотчин
ны
е
владения дворян, что таило в себе большую угрозу.
Казна стала рассматривать вотчины как «служилую
землю». До опричнины никто не мог отобрать у знати
ее вотчины без суда и решения Боярской думь1. Указ о
казанской ссьmке создал опасный прецедент. Царь яв­
но стремился присвоить право распоряжаться вотчи­
нами так же произвольно, как и государственным по­
местьем.
Насильственное вторжение в сферу частной зе­
мельной собственности натолкнулось на энергичное
сопротивление господствующих сословий. Столкно­
вение расстроило весь механизм управления государ­
ством. Конфликт разрешился кровавым террором.
Нетерпеливый самодержец переоценил свои силь1.
Возмушение сословия землевладельцев бьmо столь
велико, что Иван IV должен бьm признать провал
своей затеи уже через год после введения опричнины.
Он издал указ о «прощени
и
» всех казанских ссьmьных,
вернул их из мест поселения и стал возвращать ранее
конфискованные вотчины.


Духовенство и бояре постарались использовать
момент, чтобы добиться поmюй отмены опричнины.
Митрополит Афанасий сложил с себя сан, чтобы ока­
зать давление на монарха. Сменивший его Филипп
Колычев занял еще более реunпельную позIЩИЮ.
Член руководства Боярской думы конюший И. П. Фе­
доров и цвет московского дворянства явились во дво­
рец и потребовали распустить опричный корпус и не
возобновлять репрессий. Протест не достиг цели. Фе ­
дорова отправили в ссьшку, троих дворян казнили.
Но царь в страхе перед возможным мятежом покинул
Москву и стал строить крепость в опричной сто.тще
Вологде.
Тревожась за собственную безопасность, Грозный
стал подумьmать о монашеском клобуке. Будучи на
богомолье в Криruю-Белозерском монастыре он по­
жертвовал крупную сумму денег, чтобы ему отвели в
обители келью на случай пострижения. Келья бьmа
приготовлена немедленно.
Но царю это показалось недостаточным. Он ре­
шил готовиться к монашеской жизни, не откладьmая
дело на будущее. Так родилась затея, которую со­
временники не могли объяснить и посчитали сума­
сбродной. Опричные дворяне облеклись в иноческую
одежду. Монашеский орден стал функционировать в
Александровской слободе в дни, свободные от каз­
ней.
Возвращаясь из карательных походов, опричная
«братия)) усердно пародировала монашескую жизнь.
Рано поутру царь с фонарем в руке лез на колоколь­
mо, где его ждал предводитель опричников «поно­
мары) Малюта Скуратов. Они трезвонили в колоко­
ла, созьmая прочих <<ИНОКОЮ) в церковь. Иван с сы­
новьями усердно молился и пел в церковном хоре. Из
церкви все отправлялись в трапезную. КаждьIЙ имел
при себе ложку и блюдо. Пока «братью) питались,
игумен смиренно стоял подле них . Недоеденную пи­
щу опричники подбирали со стола и раздавали нищим
по выходе из трапезной. Так Иван монашествовал в
течение нескольких дней, после чего возвращался на
ПьrгочньIЙ двор.
В действиях опричного правительства наметились
признаки неуверенности и слабости. Неосторожньrми
и двусмысленньrми речами в Киришюве царь дал бо­
гатую пищу для всевозможнь�х толков, ободривших
оппозIЩИЮ. Всем памятно бьmо первое отречение
Грозного, и потому главным: предметом споров в зем­
щине стал вопрос, кто займет трон в случае, если царь
оденется в монашескую рясу.
Эги толки не на шутку пугали царя Ивана. Осенью
1567 года он вызвал в опричньIЙ дворец английского
.
z
.
посланника и через него передал королеве Елизавете
просьбу о предоставлени
и
убежища в Англи
и
«для
сбережения себя и своей семьи". пока беда не минует,
Бог не устроит иначе)).
Малодушие Грозного ободрило недовольнь�х, и
они в глубокой тайне начали переговоры с удельным
князем Владимиром. Последний струсил и рассказал
о неосторожнь�х разговорах монарху. Получив до­
нос, ГрозньIЙ приступил к расследованию третьего
заговора Старицкого. Опричники объявили главой
заговора боярина Федорова. Но в защиту его высту­
пил митрополит ФИЛИIШ КольIЧев. Он произнес речь
в Успенском соборе против казней и беззаконий оп­
ричнины и отказал царю в благословени
и
.
Вмеша­
тельство церкви привело к тому, что суд над Федо ­
ровым: затянулся. Наконец осенью 1568 года Троз ­
ньIЙ собрал в кремлевском дворце думу и дворян.
Опричник
и
привели в залу Федорова и государь ве­
лел ему надеть на себя царские одеждь1. Преклонив
колени боговенчанньIЙ царь напутствовал осужден­
ного иронической речью: «Ты хотел занять мое ме­
сто, и вот ныне ты великий князь, наслаждайся вла­
дьIЧеством, которого жаждал!)). Затем по условному
знаку опричники убили коmошего, вьmолокли его
труп из дворца и бросили в навозную кучу.
Фарс, устроенньIЙ в Кремле, показал, что прави­
тельству не удалось доказать выдвинутые против
Федорова обвинения. КазненньIЙ боярин бьm одним
из самьIХ богать�х людей своего времени. По приказу
царя его вотчины подверглись разгрому. Митропо­
лита ФИЛИIШа КольIЧева, славившегося своей по­
движнической жизнью, низложили, предъявив лож­
ные обвинения в порочной жизни. Филип
п
КольIЧев
провел год в заточени
и
в одном из тверских мона­
стырей, после чего бьm задушен главарем опрични­
ков Малютой Скуратовым.
Донос не спас князя Владимира. Опричное сыск­
ное ведомство сфабриковало <<ДеЛО)) о новом заго­
воре, в котором, якобы, участвовали новгородский
архиепископ Пимен и все население Новгорода и
Пскова. В январе 1570 года Иван IV явился в Нов ­
город собственной персоной во главе всей опричной
рати. На Волховском мосту его встретило духовен­
ство с крестами и иконами. Торжество бьmо омра­
чено с первь�х же минут. Государь назвал Пимена
изменником и отказался принять от него благосло­
вение. Однако, будучи человеком благочестивым,
царь не пожелал пропустить службу в храме. Свя­
щенники отслужили обедню, не взирая на общее за­
мешательство. После службы владьIКа повел гостей
в свою палату «хлеба ЯСТЮ) (есть). Невеселый пир
--· -- - ----
-------------.------
.
-
.
---- -- 1
1
273. Деревня Новолуцкое. Рисунок из книги А. Мейерберга «Путешествие в Московию » (1661)
382


бьш недолгим. Закричав в ярости, Грозный велел
страже схватить архиепископа и ограбить его дом.
После этого опричники бросились в Софийский со­
бор, забрали оттуда иконы и драгоценную церков­
ную утварь, вьшомали древние Корсунские врата.
Грабя Софийский дом, Иван IV как бы заверIШ
Ш
ве­
ковую борьбу с новгородским православием, кото­
рую начали московские иерархи после завоевания
Новгорода.
Новгородская епархия бьша древнейшей на Руси.
Предания о корсунских древностях, как показал
А. Поппе, должны были подкрепить претензии новго­
родских владык на особое место в русской церковной
иерархии. Князь Владимир Киевский крестился в
Корсуни. Там началась Святая Русь. Согласно новго­
родскому преданию, первый епископ прибьш в Новго -
род из Корсуни и оттуда же бьша привезена одна из
самых знаменитых софийских реликвий - Корсун-
• Варзуга
•
Владимир
ские врата. (В действительности врата бьши изготов­
лены в Магдебурге в 1153 году.) Отбирая у Софийско­
го дома Корсунские врата и некоторые старинные
иконы, царь стремился искоренить доказательства
древности и самобьпности местной церкви.
Грабежу со стороны опричников подверглись са­
мые знаменитые и крупные новгородские монастыри.
Перед тем, как покинуть Новгород, Иван IV велел
разграбить купеческие склады и разгромить город. Из
Новгорода опричное войско направилось в Псков.
Там царь велел обезглавить игумена Печерского мо­
настыря и произвел конфискацюо церковных иму­
ществ.
После возвращения в Москву Грозный заявил, что
виновным случившегося является польский король,
приславший в Новгород «изменническую грамоту»,
из-за чего новгородцы решили перейти в подданство
Польши.
Хлынов
•v-.�-
-
ЧЕРЕМИСЫ
4(<·<·
·
:w·�·:·� ·., ·'':.
[:".
{".
И.Новгород( ·
(: ..
ЧУВАШИ
"
<··...: .
.
.
�..
Территория опричнины в 1565
__)
�1jернигов
Новосиль •
274. Опричнина Ивана Грозного. Карта Р. Скрынникова
Суздаль города, вошедшие в опричнину в 1565
Кострома города, вошедшие в опричнину в 1567 - 1571
1111111111 центральные уезды, вошедшие в оприЧнину в 1565
11 1 1 1 1 уезды Севера и Поморья, вошедшие в опричнину в 1565
V / Л уезды, вошедшие в опричнину в 1567 - 1571
•
383
центры соляных промыслов, взятых в опричнину
места ссылки Ярославских, Ростовских и Стародубских
князей в 1565
столицы удельных княжеств


Имеются достоверные да1rnые о том, что польские
секретные службы подбросили в Новгород подлож­
ные письма. Подозрительный самодержец увидел в
них доказательство измены своих подданных, став
жертвой беспримерной мистификаци
и
.
Полагают,
что в новгородском погроме погибло около 40 тысяч
людей. Эга цифра недостоверна. Согласно отчету оп­
ричных ведомств, в Новгороде бьшо убито до трех
тысяч человек.
По возвращени
и
в Москву опричники арестовали
виднейпшх представителей высшей московской бю­
рокраnm, а несколько позже А Д. Басманова и дру­
гих членов старой опричной гварди
и
. Всехихказнипи
как сообщников новгородского архиепископа Пиме ­
на.
Царь намеревался разгромить Москву, но затем
отказался от своего намерения. Экзекуци
и
вызвали
панику в народе. Тогда Грозный велел собрать толпу
у места казни и обратился к народу с вопросом: «Пра­
вильно ли я делаю, что хочу покарать своих изменни­
ков?». В ответ послышались громкие крики: «Живи,
преблагой царь! Ты хорошо делаешь, что наказуешь
изменников по делам их!»
В годы опричнины на Россию обрушились боль­
шие стихийные бедствия. Опричники напали на Нов ­
город, Псков и Тверь, когда там царил страшный
голод и отмечены бьши случаи людоедства. Вслед за
голодом страну стала опустошать чума. Террор окон­
чательно ослабил государство и его воинские силы. В
1571 году крымский хан сжег дотла Москву. Через год
он пьrгался окончательно захватить русскую стоmщу,
но потерпел поражение.
Русская армия понесла в битве не меньшие потери,
чем татары. Старое руководство, учредившее оприч­
нину, погибло, грабежи полностью деморализовали
опричное войско, и в 1572 году Грозный отменил оп­
ричнину. Обер-палач Малюта Скуратов помог мо­
нарху расправиться со старой опричной гвардией.
В 1575 году Иван IV посадил на трон служилого
татарского хана Симеона, а сам удалился в удельное
княжество, где и сформировал для себя новую оприч­
ную гвардию. Начались новые казни, но резня и по­
громы не повторились.
Вторая опричнина напоминала фарс. Она просу­
ществовала год. Но охранньIЙ корпус, сформирован­
ньIЙ в уделе, сохранялся до конца жизни Грозного.
В годы правления царя Ивана погибло около 4
тысяч человек. Такими бьши масштабы опричного
террора в XVI веке, когда население страны не превы­
шало6-8мил
ли
онов. При возникновении опричнина
бьша мерой антикняжеской. Но в период массового
террора 1567-1571 годов она утратила всякий поли­
тический смысл. Ее жертвами стала ближайшая родня
царя, высшая бюрократия, сотни незнатньIХ дворян­
помещиков, купцы и горожане. Видеть в них «оплот
феодальной раздробленности» не представляется воз­
можнь�м.
Террор на деле ослабил опору монархи
и
. Расправа
с митрополитом и многими иерархами церкви усили­
ла зависимость церкви от светской власти.
Публичнь1е казни бояр и приказнъIХ чиновников
произвели глубокое впечатление на народ и положили
начало мифу о «добром» царе, карающем «ЗЛЬIХ» пра­
вителей и притеснителей. Эгот миф сыграл важную
роль в бунтах и мятежах XVII века. В глазах народа
Иван IV бьш грознъ�м, но справедливьIМ государем. С
его именем люди связьmали время военньIХ побед и
могущества империи.
Царь Иван бьш одним из первьIХ правителей,
стремившихся всемерно развивать торговые связи со
странами Западной Европы через Белое и Балтий­
ское моря. В ходе Ливонской войнъ1 1558-1583 го­
дов Россия предприняла попьrгку завоевать земли
Ливонского ордена в Прибалтике. Однако в конф­
ликт бьши вовлечены Литва и Польша, Швеция и
Дания. Польский король Стефан Баторий в ходе
трех военнъIХ кампаний нанес поражение Рос
с
ии. Ос­
тавшись без союзников, царь не мог вести одновре­
менную войну с Речью Посполитой, Швецией и степ­
НЪIМИ Ордами.
После завоевания русскими Казани, сибирский хан
Едигер признал себя вассалом царя. Благодаря этому
обстоятельству богатые купцы-солепромышленники
Строгановы, не встречая сопротивления со стороны
сибирского хана, утвердились в Приуралье, построив
там укрепленнь1е городки. Сибирь порвала вассаль-
275. Деревня З имогоры. Рисунок из книги А. Мейерберга «Путешествие в Московию»
384


ные оmошения с Россией после того, как Едигер бьm
изгнан из своей стоmщы ханом Кучумом из Бухары.
Воспользовавшись катастрофическим поражением
России в ко�ще Ливонской войны, Кучум попьrгался
изгнать русских с Урала. Войска Кучума пришли на
помощь местным племенам, восставшим против вла­
сти Строгановых. Строгановы послали го�щов на
Волгу и наняли на службу атамана Ермака Тимофее­
вича с отрядом вольных казаков. Получив omop со
стороны казаков, сибирские татары покинули владе­
ния Строгановых и устремились на север, где присту­
пили к осаде города Чердьmь. В Сибири не осталось
крупных воинских сил, и Ермак поспешил использо­
вать это обстоятельство. Бросив Строгановых на про­
извол судьбы он отправился за Урал, рассчитьmая
захватить там богатую добычу. Согласно летоrmсям
XVII века, Ермак покорил Сибирь в 158 1 году. Со
времен Н. М . Карамзина эта дата приобрела значение
аксиомы. Критический анализ rrnceм Грозного к
Строгановым за 158 1-1582 годы позволяет выяснить
происхождение ошибки Н. М . Карамзина. Ермак от­
правился в поход на легких речных судах. Поход на­
чался 1 сентября 1582 года, а уже 26 октября казаки
захваmли Кашльп<. Ермак не бьm послан в Сибирь ни
царем, ни Строгановыми. Ввиду неудач на западных
граmщах Иван IV пьrгался избежать войны с Кучу ­
мом и послал вслед Ермаку приказ прекратить поход
за Урал.
/
385
Однако приказ запоздал. Пять казачьих сотен на­
несли поражение Сибирской орде, так как Кучум не
имел сил для обороны своей столицы. Вся его армия
в момент нападения Ермака бьmа занята осадой
Чердьrnи. Захватив Кашлык, казаки не имели воз­
можности покинуть Сибирь с добычей, так как на­
ступила зима и реки покрьmись льдом. После зимо­
вки казаки объявили Сибирь владениями царской ко­
роны и обложили местные племена данью. Завоева­
ние Сибири положило начало продвижению русских
в глубь великого азиатского континента. Подробные
сведения о сибирском походе Ермака собрал сибир­
ский летоШiсец и историк Семен Ремезов. Его «Ис­
тория Сибирская», составленная на рубеже XVII­
XVIII веков, ил
люстр
ирована многочисленными ри­
сунками.
Влияние личности Ивана Грозного на события
его времени бьmо неодинаковым в разные периоды.
Будучи человеком душевно неуравновешенным, лег­
ко поддающимся внушениям, царь постоянно под­
чинялся влиянию фаворитов. Без их совета он не мог
обойтись при решени
и
как политических, так и лич­
ных дел. Сильвестр бьm первым учителем жизни
Ивана. Адашев увлек его замыслом обширных ре­
форм. Алексей Басманов, один из лучишх воевод
XVI века, внушал ему мысль об опричнине - прав­
лени
и
, основанном на неограниченном насили
и
.
Но
сколь бы долго ни подчинялся Грозный влиянию
276. Село Никольское. Рисунок из книги
А. Мейерберга «Путешествие в Моско­
вwо»
277. Село Крестцы. Рисунок из книги
А. Мейерберга «Путешествие в Моско­
вwо»


времешциков, он в кшще ко�щов безжалостно унич­
тожал их.
Предки Грозного принадлежали к древним ари­
стократическим фамилиям. Среди них бьmи варяж­
ский конунг Игорь, византийская императорская ди­
наС1ИЯ Палеолог, ордьmские «цари» Чингизидь1, ли­
товские князья и сербские владетели. К XVI веку четко
обозначились признаки вырождения московской ди­
насти
и
.
Брат Ивана IV был глухонемым от рождения, его
старший сын страдал сильной неврастенией, сред­
ний - слабоумием, младший - эпилепсией. В ли­
тературе давно бьmо высказано предположение, что
Иван IV страдал психическим расстройством, воз­
никшим на почве наследственности.
В дни отречения от престола царь пережил силь­
ное нервное потрясение, вызвавшее тяжелую бо­
лезнь. Внезаrrnые BCIThIШI<И ярости, невероятная по­
дозрительность, мстительность и нечеловеческая же­
стокость, свидетельствовали о каком-то нервном за­
болевани
и
.
По мнеmпо ряда историков, Иван IV с
юности страдал паранойей и именно развитие недуга
привело к террору. Такое суждение вызьmает сомне­
ние. Во-первых, судить о царской болезни достаточ­
но трудно в виду отсутствия «истории болезни».
Черпать сведения о психическом состояни
и
Грозного
приходится из памфлетов, написанньrх его против­
никами. Во-вторьrх, террор имел свои механизмы и
его фазы не соответствовали фазам заболевания мо­
нарха. Кровавые репрессии достигли апогея за че-
278. Портрет Ивана IV. Из книги П. Одерборна «Жизнь ве­
ликого князя Ивана Васильевича» (1585)
386
тырнадцать лет до смерти Ивана. Симптомы же за­
болевания появились в ко�ще жизни царя, когда каз­
ни прекратились. Жестокость Грозного объяснялась
не одними только патологическими причинами.
Вся мрачная, затхлая атмосфера средневековья
была проникнута культом насилия, пренебрежения к
достоинству и жизни человека, пропитана всевозмож­
ными грубыми суевериями. Царь Иван Васильевич не
бьm исключением в длин
н
ой веренице средневековьrх
правителей-тиранов.
Немало мифов бьmо порождено многочисленны­
ми браками Ивана IV. Суждения о личности основа­
теля рос
с
ийского самодержавия бьmи бы неполньIМИ
без фактов такого рода.
Первую свадьбу царь отпраздновал в шестнад­
цать лет. Власти провели перепись невест по всей
стране, но те не успели собраться в Москву на смот­
ринь1. Ивану сосватали сироту боярышню Романову.
Первый брак Грозного был по-своему счастливым
и, во всяком случае, самым длительным. Он продол­
жался тринадцать лет. Царица родила в браке шесть
детей, но четверо из них умерли в младенческом воз­
расте.
Второй брак Ивана IV длился восемь лет. Мария
Черкасская родила сьmа, но тот умер в младенчестве.
Две первые жены Грозного умерли, не дожив до трид­
цати лет. Едва Иван IV овдовел, в государстве прове­
ли новую перепись невест. Нисколько не считаясь с
волей родителей, гонцы свезли в Слободу 200
0
деву­
шек. Страну захлестнул террор, который смел все мо­
ральные запреты в жизни Грозного. БогоданньIЙ царь
растлевал девственниц, затем выдавал их замуж за
своих опричньrх слут.
В результате смотрин невестой царя стала шест­
надцатилетняя коломенская дворянка Марфа Соба ­
кина. После обручения Марфа внезапно заболела, но
царь «положился на Бога>) и сыграл свадьбу. Так и
не став фактически женой государя, Собакина умер­
ла. Свахами Марфы бьmи жена и дочь Малюты Ску ­
ратова. Видимо, палач сосватал Грозному свою род­
ственницу и тем самым породнился с царской
семьей. Скуратов внушил Ивану IV мысль, что Мар ­
фу отравили <<Изменники)). Четвертым браком мо­
нарх бьm женат на Ан
н
е Колтовской, пятым - на
Ан
н
е Васильчиковой. Оба брака бьmи непродолжи­
тельньIМИ. Царицы бьmи насильственно пострижены
и закончили жизнь в монастыре. Некоторое время
царь жил с вдовой дьяка Василисой Мелентьевой,
которую он искренне любил. Василиса вскоре умер­
ла. НовьIЙ фаворит А Ф. Нагой сосватал Грозному
свою племян
ницу
Марию. Не взирая на рождение
сьmа Дмитрия, Иван IV готовился расторгнуть брак
с Нагой, чтобы жениться на английской прИIЩессе.
Смерть помешала седьмому браку благочестивого
монарха.
Характерной чертой Грозного бьmа его склон­
ность к юродству и покаяmпо. В письмах к духовным
пастырям самодержец признавался во всех возмож­
ных грехах -пьянстве, блуде, прелюбодействе, убий­
ствах, грабежах, всяком злодействе. Случалось, что
на пирушках в кругу друзей ГрозньIЙ бахвалился гре­
хами. Если верить английскому современнику Гор­
сею, пользовавшемуся доверием царской семьи, Иван
IV хвастался тем, что растлил тысячу девственниц и
лишил жизни тысячи своих незаконнорожденньrх де­
тей.


Известно, что монарх в порьmе гнева избил на­
следника царевича Ивана и его беременную жену.
Сноха разродилась мертвым сыном, а царевич умер
от страrшюго потрясения. Грозный убил наследника
нечаян
н
о. Незаконнорожден
ных
детей он губил
вполне сознательно, считая их порождением греха и
ада.
Завоевательные войны Грозного заложили основы
«Московского царства» - Российской империи . Оп­
ричнина определила внутренний строй самодержав­
ной монархии. Россия пережила первую в своей исто­
рии эпоху террора, который оказал огромное влияние
на ее политическую культуру и традици
и
.
Грозный верил в свою исключительную миссmо на
земле. Он «сам для себя стал святыней и в помыслах
своих создал целое богословие политического само­
обожания в виде ученой теории своей царской власти»
(В. О . Кточевский). Доктрина Грозного не бьmа пло­
дом исключительно его фантазии и высокомерия. Для
массового сознания средневековья характерна бьmа
вера в священный характер власти монарха и святость
его особы.
Все искусство той эпохи бьmо связано с литургией
и богословием. Сказанное определяло роль монарха
и его двора в художественном творчестве своего вре­
мени. Великий государь стоял в центре всех церков­
ных церемоний и пользовался высшим авторитетом в
387
религиозных делах. Казна располагала средствами,
без которых невозможно бьuю осуществить крупные
культурные и художественные проекты. Инициатива
таких проектов исходила в XVI веке чаще всего от
царского двора, действовавшего вместе с церковным
руководством.
В период раздробленности церковная жизнь в
разных землях утратила единообразие. В княжествах
появились свои святые и житийная литература, свой
круг церковного чтения, возникли черты своеобразия
в обрядах. Московские власти бьurи озабочены тем,
чтобы привести страну к единой вере. Подчинившись
Москве, Новгород остался крупнейшим культурным
центром России. С Новгородом связан один из са­
мых значительных проектов XVI века, ставивших
целью преодоление разобщенности в церковной жиз­
ни страны. Будучи архиепископом, Макарий взялся
за составление полного собрания всех «святых книг,
которые в Русской земле обретаются». Прежде еже­
месячное чтение -«Минеи четью> -включали поч­
ти исключительно жития святых и некоторые поуче­
ния. Макарий объединил усилия книжников, пере­
водчиков и писцов, чтобы собрать из разных мест,
перевести и «исправить», переработать или сочинить
заново десятки и сотни св ящен
ных
книг, слов, житий,
посланий. В предисловии к «МинеЯМ>> Макарий со­
общал читателю, что собирал и объединял «святые
279-281. Из книги Семена Ре­
мезова «Истори.я Сибирская».
Санкт-Пете[Юург, Библиоте­
ка Академии наук: Поход E[r
мака, л. 10; Казнь знатных та­
тар
Ермаком,
л.
19;
Утверждение православной ве­
ры в Сибири, л. 38 об.


веJПIКИе книги» двенадцать лет. Первый экземrmяр
бьш изготовлен в Новгороде ДJIЯ Софийского дома.
После избрания Макария на митрополичью кафедру
работы по составлению «Миней>> приобрели более
пm:рокий размах. Проект заинтересовал царя Ивана
Грозного, и он заказал том «Миней» для себя лично.
Еще один том бьш изготовлен ДJIЯ Успенского собо­
ра в Кремле. Вмешательство светской власти уско­
рило дело. Опираясь на царский указ, глава церкви
произвел своего рода разверстку между книжными
мастерскими различных городов и монастырей. Од­
ни переписчики охотно исполняли свой урок, дру­
гие - «Не по воли». О значении Новгорода как цен­
тра книжной культуры свидетельствует тот факт, что
основная работа над, так назьmаемыми, московски­
ми томами «Миней» бьша проведена в новгородских
книжных мастерских, а в столице названные тома
«МинеЙ>> лишь получили окончательное оформле­
ние.
Первые московские иерархи, присланные в Новго -
род на епископство, стремились навязать новгород­
цам культ московских святых. Митрополит Макарий
первым осознал необходимость создания единого
пантеона чудотворцев ради объединения церкви. В
1547-м и 1549 году Макарий провел два церковных
собора, учредивших культ тридцати девяти чудотвор­
цев (старых бьшо немногим более двадцати, не считая
местных святых).
Среди вновь канонизированных чудотворцев са­
мую большую группу составляли новгородские по­
движники (пять новгородских епископов, три игумена
и юродивых из Новгородско-Псковской епархии).
При своей жизни почти все они выступали как сторон­
ники независимости Новгорода и противники Моск ­
вы. Канонизировав их, руководство московской мит­
рополии совершило мудрый шаг.
В 1551 году в Москве собирался церковный собор,
на который съезжалось духовенство со всех концов
России. Роль этого собора в истории московского
православия отдаленно напоминала роль Тридент­
ского собора в истории католического мира. Царь
Иван IV обратился к собору со ста вопросами, резко
и без обиняков указьmая на церковные непорядки. Ду­
ховенство дало ответ на царские вопросы в ста главах,
отчего и сам собор получил наименование Стоглаво­
го.
Новгород выступил с инициативой объединения
церковных традиций и святынь, поэтому и царские
вопросы и ответы духовенства пестрят ссьшками на
новгородские обряды и новгородскую старину. Одна­
ко примирение новгородской и московской старины
оказалось делом очень сложньrм. Москвичи крести­
лись двумя перстами и пели <<Ал
лилую
»дваждыв
отличие от новгородцев, которые осеняли себя трое­
перстньrм знамением и возглашали тройную <<Ашm­
лую». Будучи на архиепископстве в Новгороде Мака ­
рий всецело признавал обряды новгородцев. Однако,
оказавпm:сь в Москве на митрополи
и
, он должен бьш
отступить от новгородского канона. При решени
и
вопросов об обрядности московское духовенство не
сочло необходимьrм обратиться к греческим уставам
и практике греческой церкви.
Постановления Стоглавого собора доказьmали,
что Русь все больше отходила от византийского на­
следства. Местная русская старина энергично вьrгес­
няла греческие предания.
388
По материалам стоглавого собора невозможно со­
ставить представление об аргументах тех, кто отстаи­
вал ортодоксальность московских обрядов. Лишь ре­
дкие подробности, разбросанные в источниках той
эпохи, дают возможность реально представить, ка­
ким образом решались церковные споры в москов­
ских верхах.
В проведении реформ царю помогали боярин
И. В . Шереметев и дьяк Иван Висковатый. Порвав с
названньrми советниками, Грозный тотчас обвинил
их в святотатстве - нарушении православного кано­
на: «".в миру (до своего пострижения. - Р. С.) тот
Шереметев с Висковатьrм первыя не почели (переста­
ли) за кресты ходити. И на то смотря, все не почали
ходити. А докудова (до того времени) все православ­
ное христианство". за кресты ходили», - писал Иван
IV в одном из своих писем. Висковатый и Шереметев
бьши столпами московского благочестия. Они пред­
ставляли персону самодержца, будучи его «ближними
ЛЮДЬМИ».
Эго и определило решение вопроса. Церемония
крестного хода вызьmала споры уже во времена Ива ­
на 111. Иван IV и его бояре окончательно сформирова­
ли церемонию шествия «за крестьD>. Решающее слово
вновь принадлежало светским особам. Стоглавый со­
бор без обсуждения принял постановление о двоепер­
стном знамени
и
скорее всего вследствие подобного
же вмешательства московских светских )Jластей. Пре ­
вращение России в Святорусское царство усилило за­
висимость церкви от государства. Повеление само­
держца и его ближайших сановников сами по себе
становились эталоном религиозного благочестия.
Никакие преступления и грехи не могли поколебать
репутацию Грозного как великого и благочестивей­
шего государя.
Ориентация общества на русскую старину приоб­
ретала многообразные формы. В середине XVI века
любимец царя Сильвестр составил «Домострой» (на­
ставления для домашней жизни). Идеал «Домо­
строя» -расчетливый хозяин, который властно вер­
пm:т свои семейнь1е дела в соответствии с христиан­
скими нормами морали. «ДомостроЙ>> требовал по­
читания главы семьи, царя земного, а более всего
царя небесного, ибо «сей <царь> времен, а небес­
ный вечею>. Сочинение Сильвестра превратилось в
дальнейшем в символ патриархальности Москов -
ской Руси.
Приход на митрополию Макария и реформы бла­
гоприятствовали оживлению церковной мысли. По­
сле двадцатилетнего заточения получил свободу Мак­
сим Грек, вновь взявпm:йся за перо. Ратуя за духовное
возрождение общества, Максим выступил с яркой об­
личительной проповедью против монастырских стя­
жаний, ростовщичества, лихоимств. Ученики Нила
Сорского, затаивпm:еся после расправы с Бассианом
Патрикеевьrм в своих скитах на Белоозере, подняли
голову.
Их признанньrм вождем стал старец Артемий из
Порфирьевой пустьIНИ. По инициативе сторонников
реформ Артемий бьш вызван с Белоозера и занял пост
игумена Троице-Сергиева монастыря. Монастырь
бьш один из крупнейших землевладельцев страны и
из-за разногласий с монахами старцу пришлось вско­
ре покинуть свой пост.
Артемий осуждал мысль о греховности чтения
Евангелия простьrми людьми, не видел еретичества


во всякой вольной мысли, стремящейся познать· иe­
nrny. Выступления Артемия воскресили давний кон­
фликт между нестяжателями и осифлянами. Арте ­
мий не признавал авторитет учителя осифлян Иоси­
фа Санина, настоявшего на сожжени
и
«еретиков» в
1504 году. В кругу учеников Артемий выражал со­
мнения по поводу вины казненных вольнодумцев.
Столкновение нестяжателей и осифлян имело прин­
ципиальное значение для судеб русской духовной
культуры. Победа нестяжателей (при поддержке
светской власти такая возможность сохранялась)
обеспечила бы более свободное развитие русской
мысли. Однако верх одержали осифляне, руководст­
вовавшиеся чувством фанатизма и идеей православ­
ной искточительности.
Ортодоксы организовали суд над московскими
вольнодумцами Матвеем Башкиным и знатными
дворянами Борисовыми. Поборник Евангелия Баш­
кин отстаивал идеи mобви к ближнему и равенства
mодей. Подобно Максиму Греку, Ивану Пересветову
и Сильвестру, Башкин заявлял о недопустимости раб­
ства. Он освободил своих холопов и призывал других
сделать то же. На суде Башкина и Борисовых обвини­
ли в том, что они «развратно» толковали Евангелие,
«хулили» Христа, утверждая его неравенство с Богом­
Отцом, назьmали иконы <<ИДолами окаян
ными
», счи­
тали баснословием «все божественное писание». До­
нос на Башкина поступил от Сильвестра. Царь перво­
начально намеревался поручить розыск о ереси Мак­
симу Греку и Артемшо. Однако те отказались бьrгь
судьями и за розыск взялись осифляне. Не вьщержав
пьrгок Башкин признал себя виновным. Русские «ере­
тики» признавались, что приняли злое учение от вы­
ходцев из Литвы придворного аптекаря Матиаса Ля­
ха и Андрея Хотеева.
Осифляне бьuш недостаточно осведомлены о
взглядах литовских протестантов и поспешили объя­
вить Башкина и его учителей <<Латинниками» (католи­
ками). Однако Курбский более основательно усмот­
рел в ереси проявление «mоторевых расколов». Взгля­
дь1 Башкина и Борисовых бьuш эхом Реформаци
и
,
бушевавшей в Европе.
Нестяжатели не пожелали участвовать в расправе
с вольнодумцами. Без ведома царя старец Артемий
уехал из столицы в свою пустынь. За такое само­
вольство он бьш арестован и доставлен в Москву
под стражей. Осифляне настояли на новом судебном
разбирательстве. Артемий не считал размышления
Башкина и предложенные им толкования Евангелия
еретическими, а потому его сочли единомышленни­
ком еретика. На суде осифляне обвинили Артемия в
критическом отношении к «Просветитеmо» Иосифа
Санина, в симпатиях к <<Латинянам», равнодушии к
обрядам, сомнениях в чудесах. С обвинениями про­
тив старца Артемия выступили игумен Кирилло-Бе­
лозерского монастыря Симеон, бьmший игумен Фе­
рапонтова монастыря Нектарий и др. Нестяжатели
лишились поддержки северного центра русской ду­
ховности - Кирилло-Белозерского монастыря, что
и предопределило судьбу нестяжательства в целом.
Старец Артемий бьш отлучен от церкви и сослан на
Соловецкие острова. Власти арестовали также его
«сообщников» Феодосия Косого и других пустьIН
НИ
­
ков. Беглый холоп старец Феодосий подвергал самой
решительной критике институт рабства и с позиций
рационализма критиковал Священное писание: от-
389
· вергал· догмат о Троице, · видел · ·:в Христе не · . Бога, ·а
человека, отрицал бессмертие души, не верил в чу­
деса.
При Иване 111 разоблачение вольнодумцев завер­
шилось их сожжением на костре. Обстановка реформ
помешала фанатикам настоять на немедленной каз­
ни Башкина. Дело ограничилось тюремным заточе­
нием. Покровитель и единомышленник Башкина Бо­
рисов бьш сослан на остров Валаам, но оттуда ему
удалось бежать в Швецию. Старец Артемий, пробьm
некоторое время в заточении в Соловецком мона ­
стыре на Белом море, совершил побег и укрьшся в
Литве, где продолжал выступать как православный
ортодокс. Там же оказался и Феодосий Косой, ко­
торый ушел за границу, чтобы спастись от суда. Не­
которые из бежавших в Литву старцев примкнули к
Реформаци
и
.
Один из них заслужил название «вто­
рого Лютера». В Москве его должны были сжечь на
костре, но, по словам еретика, царь Иван отменил
смертный приговор.
Расправы с последователями исихаста Нила Сор­
ского и окончательное исчезновение нестяжательства
как течения церковной мысли еще больше отдалили
русскую культуру от византийского наследства. Про­
цесс Башкина воздвиг барьеры на пути западных
культурных влияний, шедших на смену византийской
традици
и
.
Показательна история введения на Руси
книгопечатания.
Иван IV начал хлопотать о заведени
и
типографии
в Москве после своей коронаци
и
и первых церковных
реформ. В 1548 году по его поручению саксонец Г.
Il
lпит
т
е взялся нанять на царскую службу и привезти
из Германи
и
в Москву печатника, гравера, переплет­
чика и бумажного мастера. Два года спустя Иван IV
просил датского короля Кристиана 111 прислать ему
мастера для организаци
и
типографии. В мае 1552 года
король известил Ивана, что направляет в Россию
Г. Миссенгейма с книгами, предназначенными для пе­
ревода и издания в Москве.
Мастер прибьш в Россию не позднее лета-осени
1552 года, подтверждением чему служат слова рус­
ских первопечатников о том, что в Москве начали
«изыскивати мастерства печатных книг» (начали
учиться типографскому делу) в 7061 году от сотворе­
ния мира. Названный год начинался как раз осенью
1552 года. Король писал, что Миссенгейм может на­
печатать несколько тысяч экземпляров книг, а, следо­
вательно, у мастера бьuш с собой все необходимые
принадлежности. Однако попытка основать типогра­
фию в Москве на первых порах не удалась. Датчанин
явился в Москву «с Библией и двумя другими книга­
ми, в коих (как сообщал Кристиан 111) содержится
сущность нашей христианской верьD>. Ознакомив­
шись с датскими книгами, русское духовенство убеди­
лось, что христианская вера короля весьма далеко
отстоит от православной веры. Кристиан 111 испове­
довал mотеранство и надеялся увлечь царя идеей
борьбы с католицизмом. Но его расчеты не оправда­
лись. Московские власти категорически воспро­
тивились переводу и публикации протестантских
книг. Введение книгопечатания на Руси бьшо надолго
задержано процессом Башкина 1553 года, показав­
шим, что протестантская ересь уже проникла на Русь
и дала обильные всходы. Датского печатника не из­
гнали из Москвы, но и не приняли на царскую службу,
не взирая на королевскую рекомендацию. Миссен -


гейм получил возможность работать, видимо, как ча­
стное mщо.
По общему правилу иностранным мастерам вме­
няли в обязанность учить русских учеников. Проrшю
три-четыре года, и в Москве появились первые рус­
ские «мастера печатных книг». Самые первые москов­
ские издания носили, по-видимому, пробный харак­
тер. В книгах не бьшо указано, где, кто и по чьему
благословению издал их. Без прямого участия зару­
бежных мастеров московские книги никогда бы не
выrшrи в свет. Но духовенство не желало, чтобы в
православных книгах значилось имя печатника ино­
верца. Благодаря пробным изданиям московские пе­
чатники получили подготовку, отвечавшую европей­
скому уровmо.
Типография в России не могла быть основана без
крупных правительственных субсидий. Алексей Ада ­
шев проводил реформы под флагом ортодоксальной
веры. Он бьш предан постам и молитвам и оставался
равнодушным к достижениям европейской цивилиза­
ци
и
. Лишь после его отставки казна, наконец, вьщели­
ла субсиди
и
на типографию. Первопечатник Иван Фе­
доров писал с полной определенностью, что его типо­
графия бьша учреждена вследствие покровительства
и щедрости царя, тогда как гонителями печатников
выступили «многие начальники и священноначальни­
ки», подозревавII
IИ
е книжных мастеров во «многих
ересях».
Духовенство реII
IИ
тельно воспротивилось тому,
чтобы принять из рук еретиков изобретение европей­
ской цивилизаци
и
.
Однако защитники книгопечата­
ния нашли способ обойти затруднение, прибегнув к
посредничеству единоверцев-греков в Константино­
поле. Итальянский купец Барберини своими глазами
наблюдал за работой Федорова на Печатном дворе в
1564 году и принял от него заказ на бумагу и краску.
Барберини записал, что русские привезли печатный
станок из Константинополя. Свидетельство самого
Ивана Федорова подтверждает слова Барберини. При
заведени
и
типографии в Москве, утверждал первопе­
чатник, царь приказал позаботиться, «како бы изло­
жити печатные книги, якоже в Греках и в Венеци
и
иво
Фриги
и
и в прочих язьщех». Московские печатники
должны бьLJIИ следовать образцу православных грече­
ских и итальянских мастеров, прежде всего, мастеров
Венеци
и
.
Слова Федорова находят себе объяснение.
Давно замечено, что русские печатники употребляли
термины (штанба-типография и пр.) итальянского
происхождения. По-видимому, Москва закупила у
греков оборудование итальянского производства.
Поскольку греки выступили посредниками, учрежде­
ние типографии приобрело характер сугубо ортодок­
сального начинания.
Иван IV распорядился отвести место в центре сто­
лицы и на нем построить Печатный двор, вьщелил
щедрое жалование печатникам. Первым известным по
имени московским печатником бьш Нефедьев. Но он
так и не смог реализовать своих знаний и навыков. В
качестве главного мастера на Печатный двор бьш при­
глашен кремлевский дьякон (низкий духовный чин)
Иван Федоров. Его помощником стал Петр Мстисла -
вец. Федоров, очевидно, прошел хорошую школу у
пр:иглаше1rnых в Москву иностранных мастеров. Ко
времени вступления в должность он уже бьш зрелым
мастером. В 1563 году первопечатники приступили к
печатанию «Апостола>>, а 1 марта завершили дело.
390
По своим полиграфическим качествам «Апостол»
значительно превосходил ранее изданные москов­
ские книги. Федоров принадлежал к числу наиболее
образован
ных
русских людей своего времени. Имен­
но это и превратило его книгу в шедевр. Он поставил
целью издать исправленный текст священной книги,
а для этого надо бьшо привлечь различные списки,
устранить оII
IИ
бки, уточнить перевод. Исправление
древнерусского канонического текста по греческим
оригиналам вызьmало яростные споры в Москве со
времен суда над Максимом Греком. Иван Федоров
продолжил традицию Максима, что вызвало подо­
зрения ортодоксов. После смерти Макария ортодок­
сы из числа бояр и иерархов стали, по признанию
печатников, притеснять их. Тем временем Иван IV
учредил опричнину и наложил контрибуцию на зем­
rцину . Земская казна опустела и Печатный двор на­
долго ЛИI
IIИЛ
СЯ субсидий. Иван Федоров уехал в Лит ­
ву, где продолжал печатать книги. Свой отъезд пер­
вопечатник расценил как изгнание. Вину за изгнание
он всецело возлагал на бояр и официальное руко­
водство церкви. Что касается царя Ивана IV, он про­
являл неустанный интерес к западным новшествам
в разных областях от культуры довоенной техники.
После отпуска Федорова в Литву московская типо-
282. Евангелист Лук а. Фронтиспис книги «Апостол» (Дея­
ния Апостольские) . 1564. Печатники Иван Федоров и Петр
Мстиславец


графия продолжала свою деятельность. В 1568 году
мастера Невежа Тимофеев и Никифор Тарасиев из­
дали Псалтирь. Тимофеев использовал те же шриф­
ты, что и Федоров, но он отказался от принципов
исправления текста, которым следовал его предше­
ственник. После опричнины Иван IV распорядился
перевести типографию из Москвы в свою бьmшую
опричную резидеIЩИЮ Александровскую слободу.
Невежа (Андроник) Тимофеев смог в 1577 году пе­
реиздать в Слободе Псалтырь в новом варианте,
имевшем явные признаки возврата к стилю Ивана
Федорова (А. И . Рогов). Введение книгопечатания
стало крутrnой вехой в развити
и
русской культуры
XVI века.
С образованием империи -Святорусского царст­
ва -летописные работы в Москве приобрели гранди­
озный размах и одновременно изменился самый ха­
рактер древнего летописания. Составление летописей
бьmо передано Посольскому приказу. Вместе с по­
слушной монарху бюрократией в работе над лето­
писью участвовала также митрополичья канцелярия.
Местные летописные центры окончательно пришли в
упадок.
Самымвыдающимс
я
летописным памятником
времени Ивана IV и митрополита Макария бьm Ни-
283. Пр орок Давид. Фронтиспис Псалтыри. 1568. Печатни­
ки Невежа Тимофеев и Никифор Тарасиев
391
коновский Лицевой свод (его назьmают так по имени
патриарха Никона, которому принадлежал один из
списков свода). Летопись имеет более 10 тысяч лис­
тов и 16 тысяч миниатюр (летопись с рисунками, от­
сюда «Лицевой свод»). Первые тома посвящены биб­
лейской истории, далее следует хронограф (всемир­
ная история), а затем летопись, посвященная собст­
венно русской истории. Авторы свода создали
обширную компиляцию, включив в его текст боль­
шое количество различных повестей и сказаний.
Стремясь подЧИНИть изложение единой цели, соста­
вители произвольно исправляли ранние летописные
тексты. Свод эпохи Грозного вьщеляется среди про­
чих летописей своей крайней тенденциозностью. Со­
ставители свода использовали византийские источ­
ники, чтобы соединить историю Византии и Руси.
Возникновение Российского царства они старались
представить как закономерный итог всемирно-исто­
рического процесса, Царь Иван IV бьm в их глазах
прямым потомком и преемником римских и визан­
тийских императоров. Вместе с Макарием составле­
нием летописных сводов, ставших своего рода исто­
рической энциклопедией Московии, руководил пра­
витель Алексей Адашев.
После отставки Адашева просмотром и исправле­
нием летописи занялся Иван IV. Его правка на полях
«Царственной книги» и черновиков лицевой летописи
имели целью оправдать идеологию и практику само­
державия. Сушествует мнение, что Грозный занимал­
ся летописями в последние годы жизни (С. О . Шмидт).
Такое представление нуждается в уточнени
и
.
Офици­
альная история царствования Ивана IV доведена
лишь до 1567 года. Иначе говоря, монарх не позабо­
тился о том, чтобы осветить собьrгия последних шес­
тнадцати лет своего правления. Таким образом, в
конце жизни он попросту утратил интерес к летопи­
сям. Будучи детmцем Посольского приказа, офици­
альное летописание процветало до той поры, пока на
бюрократию не обрушились удары опричного терро­
ра. Но первые симптомы упадка летописания обнару­
жились раньше. Когда митрополит Афанасий без раз­
решения самодержца ушел в монастырь, это немед­
ленно сказалось на летописании. Царские дьяки пере­
стали включать в свод официальные церковные
материалы - речи митрополитов при посвящении в
сан и пр.
Суд над Филип
п
ом Колычевым окончательно раз­
рушил традиционный порядок составления москов­
ской летописи. В разгар опричнинь1 Грозный отстра­
нил от работы над летописью церковное руководство,
а затем приказал изъять подготовленнь1е летописные
материаль1 из земского Посольского приказа. «Аре­
стован
ные
» летописные материалы были увезены в
Александровскую слободу и подвергнуты там редак­
туре.
В опричнине не нашлось людей, подготовленньIХ
для продолжения летописньIХ работ. Казнь дьяка
Ивана Висковатого, ведавшего летописным делом,
довершила катастрофу. Культурная традиция, на­
считьmавшая до шестисот лет, оказалась уничтожен­
ной.
Реформам XVI века сопутствовал расцвет обще­
ственной мысли . Крупнейшими публицистами того
времени были Иван Пересветов и Еромолай Еразм.
Бежавший из России князь Андрей Курбский положил
начало русской эмигрантской литературе. Польская


реформация не · поколебала религиозных убеждений
Курбского, но неизмеримо раздвинула его умствен­
ный горизонт.
Набmодая за тем, как протестантские идеи и ка­
толическая пропаганда теснят православие на Укра ­
ине и в Белоруссии, Курбский убедился в том, что
православным, чтобы отстоять свою веру, необхо­
дим более высокий уровень образованности. «Мы
неискусны, и учиться ленивы, а вопрошати о неве­
домых (неизвестных вещах) горды», - писал он.
Творениями «наших учителей чуждые (иноземцы) на­
слаждаются, а мы гладом духовным таем (худеем
от духовного голода) на свои (богатства) зряче (гля­
дя)».
Царь Иван IV относился к успехам западной
культуры и цивилизаци
и
прагматически. Он старался
привлечь в страну английских купцов, вьпrn:сьmал в
Москву иноземнь�х мастеров и врачей, хлопотал о
приобретении гаваней на Балтийском море и разви­
ти
и
торговли со странами Западной Европы. Но его
доктрина и бесконечные завоевательные войнь1 неиз­
бежно вели к изоляци
и
России от западного мира.
Курбский недаром упрекал царя, что тот «затворил»
(запер) Русь «как бы во адове твердыни», Считая
свое царство главным и последним оплотом истин­
ной веры во вселенной, Иван IV с недоверием отно­
сился к западной латинской премудрости. Курбский
не уступал ему в ортодоксальности, но относился к
Западу совсем иначе. Из сочинений Максима Грека
князь уяснил, что после падения православного Ви­
зантийского царства многие бесценнь1е творения от­
цов церкви были увезены в Италию и переведены
там на латинский язык.
Именно в Итали
и
Курбский пытался искать латин­
ские переводы греческих книг в целях возрождения
византийской традици
и
.
Будучи немолодым, писа­
тель засел за изучение латинского языка. Православ­
ные, - писал князь, - плохо знают святоотеческую
литературу по причине лености и из-за отсутствия
славянских переводов.
Ог своего учителя Максима Грека Курбский унас­
ледовал восприимчивость к влиянию византийско­
итальянского просвещения и гуманизма. Оказав­
шись в Литве, Курбский стал собирать вокруг себя
«бакаляров» (учень�х mодей) и составил обширную
программу переводов, вкmочавшую «все оперьD>
Иоанна Златоуста, сочинения Дамаскина, Кирилла
Александрийского и др. Некоторь�х «бакаляров» он
отправил в Италию для ознакомления с «вышними
(высшими) науками». Через Дамаскина Курбский
пришел к изучению философов, среди которь�х пер­
вое место занимал Аристотель. Его привлекали так­
же сочинения Цицерона. Собравшимся за рубежом
русским mодям удалось осуществить лишь неболь­
шую часть намеченнь�х планов. Они перевели сбор­
ник Поучений Иоанна Златоуста под названием «Но­
вый Маргарит», начали перевод «Богослова» и дру­
гих сочинений Дамаскина. Судя по подбору сводов
и текстов, Курбский и его помощники основательно
готовились к прениям с польскими антитринитари­
ями (арианами).
Дух веротерпимости и религиозной свободы, ца­
рившей в польском обществе, благоприятствовал де­
ятельности православнь�х писателей и богословов.
Крупнь�м событием явилось издание полного сла­
вянского библейского свода - Острожской Библии
392
(1580). В основу свода были положены новгородская
Геннадиева Библия, вьпrn:санная из Москвы. Однако
в отш�:чие от новгородских текстов, свереннь�х с ла­
тинскими текстами, Острожская Библия опиралась
на греческие сочинения.
Среди других в Остроге трудился московский пер­
вопечатник Иван Федоров. Князь Острожский, руко­
водивший работой над Библейским сводом, исполь­
зовал греческие рукописи, привезеннь1е из Итали
и
,а
также из греческих, бошарских и сербских монасты­
рей. Намерившийся возврат к византийской тради­
ци
и
, имевшей место на Украине, со временем оказал
значительное влияние на развитие московской право­
славной культуры.
Подавление местнь�х духовнь�х центров, торжест­
во самодержавнь�х порядков, отход от византийского
наследства не могли не сказаться на развитии русско­
го искусства в эпоху Грозного. При наличии крупнь�х
достижений, искусство XVI века стало более замкну­
ть�м и противоречивь�м (Г. К. Вагнер).
Середина XVI века отмечена расцветом шатровой
архитектуры. Храмы-монументы, воздвигнутые в то
время, прославляли царя и его победы. Шедевром рус­
ского зодчества является небольшой храм Иоанна
Предтечи в государевом селе Дьякове, сооруженньIЙ в
1547-1553 годах в память коронаци
и
Ивана IV на
царство. ЦентральньIЙ столп этого храма окружен че­
тырьмя столпами-приделами, что придает особую
выразительность основной идее сооружения, его уст­
ремленности ввысь. Общая особенность шатровых
храмов - теснота их внутреннего пространства. Хра­
мы в великокняжеских селах Коломенском и Дьякове
вьшолняли функци
и
домовой церкви и предназнача­
лись для узкого круга членов великокняжеской (цар­
ской) семьи. В композиционном плане церковь в Дья -
кове бьша непосредственнь�м предшественником хра­
ма Василия Блаженного.
Покорение Казани явилось апогеем завоеватель­
НЬIХ войн Грозного. В честь этого события бьш соору­
жен храм Покрова Богородицы в Китай-городе подле
главнь�х ворот Кремля. Церковь именовали также
Е·------
"--€----- --
'
'
'
:._tШ�Ш
284. Церковь Иоанна Предтеч и в Дь я кове. 1547. План


Троицким собором ввиду того, что мусуль манская
Казань после взятия бьша освящена в честь Святой
Троицы.
Первоначально на Красной площади бьша по­
строена деревянная Троицкая церковь, на месте ко­
торой в 1555-1 56 1 годах воздвигли каменньIЙ храм.
Согласно летописным данньrм, руководили строи­
тельством зодчие Барма и Постник Яковлев. О по­
следнем известно, что он бьш псковским мастером.
Собор в плане имел сложную звездчатую форму. Он
объединял воедино девять храмов-столпов, из кото­
рых центральньIЙ бьш увенчан высоким шатром, а
восемь храмов-придел ов - куполами . Четыре круп­
ных храма составляли концы креста, остальные рас­
полагались по диагональному кресту. Все части со­
бора опираются на еди:ньIЙ мощньIЙ каменньIЙ по­
мост и соединены галереей. Внутренние помещения
храмов напоминают колодцы. При постройке собор
и все его купола бьши бельrми. Лишь в XVII веке
постройка получила раскраску, приобретя яркий и
нарядньIЙ вид, и к храму бьша пристроена шатровая
колокольня.
Во время сооружения собора умер московский
юродивьIЙ Василий - «дивный нагоходец» (неодетый
человек) и в железных веригах, прославившийся свои­
ми пророчествами. Он бьш похоронен с официальны­
ми почестями у стен собора, после чего сам храм по­
лучил наименование «Василий БлаженньIЙ». В народе
собор на Красной площади получил еще одно прозва­
ние - «Иерусалим» . Среди приделов храма самым
большим по размерам бьш придел «Вход Господен в
Иерусалим» .
В Вербную неделю к этому приделу направлялось
от Успенского собора праздничное шествие «на осля-
285. Собор Покрова Богоматери на Рву (храм Василия Бла­
женного) в Москве. 1555-1560. План
393
ТИ>> . Царь шел пешком, ведя под уздцы «ослять» с
восседавшим на нем митрополитом. Церемония вос­
производила евангельскую историю съезда Христа в
Иерусалим. Наименование «Иерусалим» примени­
тельно к популярной церковной церемонии подчерки­
вало значение Москвы как «Нового Иерусалима» -
центра Святорусского государства.
Среди шатровых храмов вьщелялся Борисоглеб­
ский собор в Старице (1557-1 56 1), построенньIЙ од­
новременно с храмом Василия Блаженного. (Не со­
хранился до наших дней .) В пятишатровом Борисог­
лебском соборе усматривают «символ торжества цар­
ской власти над удельньrми князьями», что сближает
этот мемориальньIЙ памятник с государственно-со­
борньrм жанром.
«В этом отношении, - замечает Г. К . Вагнер, -
Борисоглебский собор, конечно, значительнее храма
Василия Блаженного». Такая оценка требует уточне­
ния. Борисоглебский храм бьш построен удельньrми
князьями в столице их княжества Старице и бьш сим­
волом величия последнего из крупных удельных вла­
дений Руси. Старицкое княжество бьшо ликвидирова­
но незадолго до учреждения опричнины.
Опричнина неблагоприятно сказалась на разви­
ти
и
архитектуры. Решающее значение приобрели
пристрастия Ивана Грозного, его приверженность
старине. Покинув Москву, государь решил сделать
своей новой опричной столицей Вологду, затерявшу­
юся в северных лесах. Он лично наблюдал за стро­
ительством вологодского храма св. Софии (1568-
1570) . Софийский собор бьш кафедрально-епископ­
ским, но он должен бьш затмить московский Успен­
ский собор, в подражание которому его строили.
ОпричньIЙ собор демонстрировал силу и могущество
царя и его опричнинь1. Храм не бьш единичной по­
стройкой. К тому же типу храмов относится Успен­
ский собор Троице-Сергиева монастыря, построен­
НЬIЙ в 1559-1 585 годах. По размерам этот храм пре­
восходил Успенский собор Московского Кремля.
Помпезное здание изумляет массивностью своих
форм, тяжестью барабанов под куполами. Троицкий
монастырь бьш местом частых паломничеств Гроз ­
ного, и строители собора без сомнения учитывали
его вкусы.
Громоздкие сооружения XVI века типа Вологод­
ской Софии и Успенского собора Троице-Сергиева
монастыря принадлежали к архаизирующему стилю,
охарактеризованному Д. С. Лихачевьrм как «вторич­
ньIЙ монументализм».
В самом начале правления Ивана IV в Москве бы­
ла построена каменная крепость Китай-город, обра­
зовавшая второй пояс укреплений столицы. В строи­
тельстве участвовал итальянский инженер Петр Ма­
льIЙ Фрязин. Большие восстановительные работы бы­
ли проведены в Москве после сожжения города
татарами в 1571 году.
ИзвестньIЙ русский зодчий Постник Яковлев руко­
водил возведением каменного Кремля в Казани. Под
его началом работала большая артель псковских ка­
менщиков.
Войнь1 Грозного истощали казну, что привело к
резкому сокращению каменного строительства. Сре­
ди крепостей, основаннь�х на завоеваннь�х землях,
преобладали небольшие деревяннь1е остроги. В луч­
шем положении бьши богатые монастыри. В середине
XVI века власти Троице-Сергиева монастыря опояса-


ли обитель мощными каме1rnым
и
стенами и баIIШЯ­
ми.
Тематика русской живописи в эпоху Грозного ста­
ла шире и многообразнее. К традицио1rnым евангель­
ским сюжетам добавились темы Ветхого Завета, нази­
дательные рассказы, полумифические, полуисториче­
ские притчи. На Руси сложился новый символико-ал­
легорический жанр. Этот жанр отвечал характеру
эпохи. Монументальные фресковые росписи всего яр­
че отражаJШ его особенности, в частности подчинен­
ность целям государственной власти и московского
самодержавия .
Усиление в московской живописи ил
люстр
атив­
ных и аллегорических начал бьmо в известной мере
результатом влияния западных гравюр, которые во
все более широких масuпабах проникают в Москву.
В эпоху московского царства идеи государственно­
сти приобретают в живописи особое звучание. Ощm:м
из самых значительных произведений московской жи­
вописи середины XVI века бьmа большая, в 4 метра
ДJШной, картина «Благословенно воинство небесного
царя», известная также под названием «Церковь воин­
ствующая» (Третьяковская галерея) . Ее тема - заво­
евание Казани и прославление победителя неверных
Ивана Грозного. Во главе войска государь возвраща­
ется из победоносного похода. Перед ним скачет на
красном коне предводитель небесного воинства ар­
хангел Михаил. Православное воинство направляется
к «Горнему Сиону» (Москве), перед которым восседа­
ет Богоматерь с младенцем на коленях. Позади воин­
ства - огненный «Содом» (горящая Казань) . На за­
днем плане - в торжественном шествии движутся
прославленные предки царя от Владимира Святосла­
вича до Александра Невского и Дмитрия Донского с
конными и пешими полками. Для картины характер­
но живое чувство природы с ее пространством, исто­
рические реали
и
, что придает ей черты светского _ ис­
кусства: «таким образом, перед нами действительно
не икона, а картина в духе треченто. Предполагается,
что она бьmа вьшолнена для Теремного дворца» (Г.
К. Вагнер).
Памятником московской школы живописи являет­
ся икона «Иоанн Богослов и Прохор» первой полови­
ны XVI века (Русский музей) . Икона посвящена Иоан­
ну Богослову, диктующему свои откровения ученику
Прохору.
286. Александровская слобода. Гр авюра из книги Я. Уль­
фельда «Путешествие в Россию» (1627)
394
В эпоху Ивана Грозного московская школа живо­
писи доминировала. Но продолжаJШ существовать
также и местные традиции искусства. Представление
об особенностях новгородской школы может дать
икона из Малого Кириллова монастыря под Новго -
родом «Премудрость созда себе дом» ( ок. 1548,
Треть яковская галерея) . Тема иконы - обряд прича­
щения. В большом радужном круге слева - образ
Софии, «премудрости Божией», а в малом круге спра­
ва - Богоматерь с младенцем, символизирующие
церковь и земную премудрость . На переднем плане -
народ, принимающий чаши с вином «мудрости» из
рук рабов, разливающих вино и закалывающих тель­
ца. Поверх толпы мудрый царь Соломон. Он оглаша­
ет притчу, начертанную на свитке.
В XVI веке усложнилось содержание живописи и
многословным стал ее изобразительный язык . В сво­
ихил
люстр
ациях к богословским сюжетам иконопис­
цы стреМИJШсь к возможно более полному и букваль­
ному воспроизведению текста, его конкретных под­
робностей и отвлеченных символов. «Перегруженные
многочисленными фигурами и предметами, произве­
дения живописи XVI века (с эпохи Грозного) утрачи­
вают цельность, ясность и величественность образов
предыдущей эпохи» (Н. Е . Мнева),
А.ш�егории стаJШ излюбленным литературным
приемом в сочинециях Ивана Пересветова. Этим при­
емом охотно пользуются также и художники, авторы
икон с изображением «Видений». Примером могут
служить «Видение Евлогия» и «Видение Иоанна Лест ­
вичника» (обе в Русском музее Петербурга) . Эти ико­
ны, написанные в 30-40-х годах XVI века, некогда
составЛЯJШ части единой трехчастной иконы. Во сне
Евлогий увидел, как ангелы наделяют монахов дара­
ми, сообразуясь с их заслугами и добродетелями. Та­
ков сюжет первой иконы. На второй изображена лест­
mща, которая имеет тридцать ступеней совершенства
и ведет в небеса. Не достигшие духовного совершен­
ства монахи падают с лестницы в ад.
Эпоху Ивана Грозного, отметил в свое время
И. Грабарь, нельзя назвать счастливым временем для
русской живописи: в ней стала исчезать гармония, со­
ставлявшая душу искусства Рублева и Дионисия, из­
менились цвета, иконы перестаJШ сиять и светиться.
Старые фресковые росписи Кремля бьmи уничто­
жены грандиозным пожаром 1547 года. Работы по их
восстановлению развернулись в 1547-1 552 годах.
Красочными фресками бьmи покрыты стены царского
дворца -Золотой палаты Кремля. По желанию царя
росписью палаты руководил Сильвестр. За мастера­
ми присматривал митрополит Макарий, который сам
владел кистью и писал иконы. Митрополит и Силь -
вестр постараJШсь привлечь в Москву лучших псков­
ских и новгородских мастеров, чтобы наилучшим об­
разом исполнить царское поручение. Фрески Золотой
палаты не сохранились до наших дней, но их содержа­
ние может бьпь восстановлено на основании подроб­
ной описи, составленной в XVII веке художником Си­
моном Ушаковым. Будучи наставником царя Силь ­
вестр пьпался подготовить питомца к роли правителя
огромной державы.
Роспись Золотой палаты служила как бы ил
люст
­
рацией к проповедям духовного учителя. Она бьmа
задумана в виде единого аллегорического цикла. На
стене при входе в сени (просторной прихожей) бьmи
изображены назидательные картины «Сердце царево


в руке Божией», «Зачло истин премудрости - страх
Господень». В сенях темой фресок бьша история Из­
раиля. Далее следовали воинские подвиги Иисуса На­
вина . В росписи самой Золотой палаты преобладали
композиции из Ветхого Завета, чередовавшиеся с ис­
торическими темами. Фрески, покрьmавшие своды
палаты, ил
люстр
ировали христианское представле­
ние о мироздании (земля, соmще с планетами, анге­
лы), о Боге и евангелистах, стезе человеческого бьпия.
Композици
и
изобиловали символами. Илmостра­
ция к притче Василия Великого о добродетелях и по­
роках вкmочала тщательно выписанньrе аллегориче­
ские фигуры: Разум («девица стояща ... пишет в свит­
ке» [на листе] ), Безумие [«муж наг, ризы (одежды) с
себя поверг (сбросил) долу» (на земто)] , Блуд (раз­
врат) [«жена малонаклонная, обратившаяся вспять»] .
Правда («девица стояша, в руке держит весьD>) .
Огдельный цикл фресок составляет исторические
сюжеты, ил
люстр
ировавшие идею божественного
происхождения царского самодержавия, выступивше­
го в роли наследника римских и византийских импера­
торов. Князю Владимиру Святославичу посвяшались
такие сюжеты, как «Выбор верьD>, «Венчание Моно­
маховым венцом» и др . Прославляя битвы и победы
ветхозаветных царей, живописцы прославляли под­
виги Ивана IV в войне с «неверными» казанцами.
Проблемы живописи стали предметом обсужде­
ния на нескольких соборах, что само по себе бьшо
признаком усилившейся зависимости художественно­
го творчества от государства . Царь Иван поставил
перед членами Стоглавого собора вопрос, можно ли
изображать на иконе mодей, не принадлежащих к сон­
му святых и чудотворцев? Собор принял решение, от­
вечавшее воле самодержца. Духовенство одобрило
фрески Золотой палаты с изображением членов мос­
ковской династи
и
.
В свое время Максим Грек выступал против тра­
фаретов и за более свободное отношение к живописи.
Осифлянское духовенство придерживалось иной точ­
ки зрения. Оно стремилось канонизировать рублев­
скую манеру письма и уберечь художников от «плот­
ских умыслов» . Стоглавый собор обязьmал иконопис­
цев строго следовать старым образцам, «како грече­
ские иконописцы писали и как писал Андрей Рублев».
395
Дионисий следовал рублевской традици
и
, но его ста­
ли забьmать в Москве и составители соборного поста­
новления не сочли возможньrм упомянуть его имя .
Стоглавый собор принял постановление ввести
«лицевые иконописные подлинники» - трафареты
изображений отдельных фигур, ликов и целых компо­
зиций. Помимо лицевых подлин
ник
ов иконописцы
XVI века нередко использовали в качестве образца
также иконы-таблетки. К числу известных икон тако­
го рода принадлежит двусторонняя таблетка «Усек­
новение главы Иоанна Предтечи» из Софийского со­
бора в Новгороде (конец XV - начало XVI в., Рус­
ский музей) . Стоглавый собор предписывал москов­
ским иконописцам следовать в обыденной жизни
высоким нравственньrм принципам.
Повторяя эти наставления, «подлин
ники
» предо­
стерегали художника от стяжательства, устанавлива­
ли предел оплаты его труда.
Стоглавый собор не случайно указал на москов­
скую традицию, как образец для подражания в живо­
писи. Ссьшки на Рублева заключали в себе косвенное
осуждение манеры, преобладавшей в новых кремлев­
ских росписях. На большее члены собора не могли
решиться, так как роспись Золотой палаты бьша
одобрена самим царем.
Однако в Москве нашлись люди, не побоявшиеся
вслух выразить сомнения, возникшие у многих мос­
ковских ортодоксов. Дьяк Иван Висковатый, талант­
ливый и образованньrй дипломат, три года «возму­
щал нароД>> против вновь написанньrх икон . Особое
негодование у дьяка вызвала четырехчастная икона,
принадлежавшая кисти псковских мастеров Остани и
Якушки. Икона илmострировала догмат воплощения
Христа и предназначалась для семейного храма царя
Благовещенского собора. Висковатьrй отстаивал мос­
ковскую художественную традицию.
Но главньrй спор касался не художественной, а бо­
гословской стороны. Давние расхождения между нов­
городско-псковской религиозной культурой, более
открытой для западных влияний, и московским орто­
доксальньrм православием, вновь дали о себе знать.
Через два года после Стоглавого собора московские
власти осудили за принадлежность к западной ереси
дворянина Башкина. Воспользовавшись этим дьяк
287. Вологда. Гравюра из книги
«Путеш ествие К. ван Кленка»
(1677)


Висковатый открыто заявил, что новые псковские
иконы и роспись Золотой палаты заражены той же
ересью. Дьяк усомнился в каноничности изображения
Христа в виде воина, сидящего на кресте, иЛи нагого
ангела, укрытого крьmьями. Ему претили аллегории
в виде нагих и полунагих фигур, а равно и жанровые
картинки, низводившие «божественное» на бьповой
уровень. Висковатому казалось недопустимым поме­
щать поблизости от фигуры Христа аллегорические
изображения «блуда» в образе «женки», которая «спу­
стя рукава, кабы пляшет». (Параднь1е русские платья
имели рукава, превьШiающие длину рук .)
Висковатого обычно считают защитником косной
старинь1. Однако, как отметил Г. Флоровский, смысл
спора об иконах бьш шире и глубже, чем принято
думать. XVI век бьш временем перелома в русском
иконописани
и
, и раньше всего этот перелом сказался
в Новгороде и Пскове. В живописи явились новые
темы и композици
и
, все больше сказьmалось увлече­
ние декоративным символизмом, а точнее символи­
ко-аллегорическим стилем. В этом стиле явственно
ощущалось западное влияние, знакомство с западной
гравюрой. Наметился распад старого иконного пись­
ма. Икона стала изображать скорее идеи, чем лики.
Висковатый уловил перемену и решительно восстал
против нее. Дьяка ужаснула не столько новизна,
сколько замысел новой иконографии, в которой он
усмотрел отступление от Евангельской истины к Вет­
хому Завету, к пророческим образам . «Не подоба­
ет, - говорил Висковатый, - почитати образе паче
истинь1». В отступлени
и
от византийских образов
дьяк усматривал «латинскую ересь», то есть влияние
западнь�х образцов живописи.
Роспись кремлевских построек бьша одобрена ца­
рем. По этой причине на Соборе 1554 года митропо­
лит решительно отверг сомнения Висковатого и при­
грозил ему наказанием.
В живописи XVI века наметилась, с одной сторо­
ны, тенденция к крайнему усложнению си мволов, а с
друтой - тенденция к более точному изображению
жизни людей и состояния природы. Показательным в
этом отношении являются миниатюры многотомно­
го Jiицевого свода, составленного в третьей четверти
XVI века. Работа над сводом не бьша завершена, а
листы летописи переплетены в тома лишь в XV II­
XVIII веках. (Тома хранятся в Российской Публичной
библиотеке, Библиотеке Академи
и
наук в Петербурге
и в Историческом музее в Москве.) Летописный текст
занимал треть места, тогда как иллюстрация к не­
му - две трети . Над миниатюрами работало не менее
десятка художников.
'
Чтобы раскрьпь содержание текста, художники
нередко принуждены бьши совмещать в одном рисун­
ке несколько сюжетов . Однако при этом главное со­
бытие выделялось более крупнь�м масштабом и более
плотной раскраской. Второстепеннь1е сюжеты ото­
двигались на задний план. Единство действия дости­
гается как общей композицией, так и единой цветовой
гаммой миниатюры. В целом летописные миниатю­
ры отмечены печатью повествовательности: они «не
столько изображают тот или иной момент русской
истории, сколько рассказьmают русскую историю
изобразительными средствами» (Д. С . Лихачев) .
Стремясь приблизить ил
люстр
аци
и
к летописному
тексту, авторы миниатюр постепенно отходили от
прежней условной системы обозначений персонажей и
396
собьпий. Так они следили за тем, чтобы шапки («вен­
ЦЬD>, короны) государей соответствовали их титулам,
самих же коронованнь�х лиц пьпались индивидуали­
зировать, наделяя их бородами различной длинь1.
В миниатюрах, как и в тексте Свода, четко просле­
живается главная идея - возвеличение Российского
царства как преемника Византийской империи. Свои­
ми подробностями вьщеляются миниатюры, посвя­
щенные царским регалиям Владимира Мономаха,
якобы полученнь�х им из Византии. Царь Иван IV
тщательно просматривал, в некоторь�х случаях исп­
равлял миниатюры, посвяшенные его венчанию на
царство и друтим важнейшим собьпиям. Идеи красо­
ты царской власти всецело поглощали внимание царя,
и лишь в одном случае он признал излишним изобра­
жение своей персоны: «В Знаменье (на рисунке) госу­
дарь написан не к делу» - продиктовал Грозный сво­
ему дьяку.
Исторический портрет не вьщелился в XVI веке в
отдельный жанр. Свидетельством тому служат как
летописные миниатюры, так и фрески. Изображения
Василия Ш, Ивана IV, царя Федора на фресках Золо­
той и Грановитой палат считают «одним из ранних
опытов древнерусской портретной живописи» (Б. И .
Пуришов) . Однако эти изображения вернее будет оп­
ределить как «условный портрет». Нимб вокрут голо­
вы предков царя Ивана Грозного подчеркивает эту
условность. Литературные портреты в текстах исто­
рических повествований более содержательны.
В XVI веке в Московии усилились эсхатологиче­
ские настроения, вызваннь1е ожиданием Второго при­
шествия и Страшного суда. Апокалиптические карти­
ны занимают исключительное место в живописи эпо­
хи Грозного. «Сцены мучений (на фресках) изобража­
ются мастерами с предельной экспрессией, подчас с
отталкивающим натурализмом. После возвьШiеннь�х
эсхатологических концепций эпохи Рублева и Диони­
сия все это кажется ужаснь�м» (Г. К. Вагнер). Апока­
липтические ожидания предыдущего времени носили
достаточно абстрактный характер. XVI век принес
эмоциональные потрясения. Резня и погромы, учи­
неннь1е по всей России опричниками Ивана Грозного,
вселяли ужас в души современников, перед которым
бледнели прежние предчувствия.
Разрушительные последствия опричнины испьпа­
ла на себе и политическая, и общая культура обще­
ства . Наблюдался упадок традиций неоэлинизма и
утрата эстетических ценностей, сохранявшихся в
культуре начала XVI века.
Деятельность художественнь�х мастерских Крем­
ля при Грозном приобрела более широкий размах.
Среди царских регалий, изготовленнь�х в то время,
самой древней считается «шапка Мономаха». Ис­
торию этой короны традиционно связывают с ис­
торией <<Шапки золотой», принадлежавшей москов­
ским князьям. Уже Иван 1 Калита завещал наследни­
ку парадные одежды («портьш) - кафтан, расшитый
жемчутом, и «шапку золотую». В раздробленной Руси
старшим государем считался великий князь Влади­
мирский, унаследовавший регали
и
от Владимира Мо ­
номаха. Но московские князья могли распоряжаться
только своей короной, так как Владимирским княже­
ством распоряжалась Орда. Василий 11 завещал Ива ­
ну Ш крест Петра Чудотворца и шапку, которую он в
отличие от всех своих предков не назвал «Золотой».
Иван 111 впервые мог распорядиться русской короной


без оглядки на хана. Но он благословил Василия 111
крестом Петра, ни слова не упомянув об отцовской
«шюже». Как видно, вопрос о регалиях не приобрел
актуальность в начале XVI века.
Завещание Василия 111 не сохранилось, но извест­
но, что короной ему служила «шапка Мономаха». По
словам австрийского посла, она бьmа нарядно убрана
золотыми бляшками, которые колыхались, извиваясь
змейками. Неясно, бьmа ли это московская или влади­
мирская корона. Во всяком случае, она бьmа скроена
по восточному, а не по византийскому образцу. При
Васитm: Ш русские книжники составили «Сказание о
владимирских князьях», из которого следовало, что
Владимир Мономах получил регали
и
из рук своего
деда византийского императора Константина IX Мо­
номаха. Официальное признание эта легенда получи­
ла лишь при Иване IV, выступившем с претензиями: на
царский титул. В своем завещани
и
царь благословил
наследника «шапкой Мономаха», присланной визан­
тийским царем Константином из Царьграда. На цар­
ской «шапке Мономаха» полностью отсутствовали
золотые бляшки, что мешает отождествить ее с «шап­
кой Мономаха» Василия 111. Хранящаяся в Оружей­
ной палате Московского Кремля корона носит на себе
следы многократных переделок . Ее основа бьmа изго­
товлена приблизительно в XIV веке в Средней Азии
или на арабском Востоке (по некоторым предположе­
ниям, в Византи
и
, что менее вероятно). Эга древняя
часть шапки состоит из восьми золотых rmастин, ук­
рашенных тончайшим сканным узором с зернью.
Много позже к древней основе бьmа добавлена вер­
шина с золотым крестом, украшенньll\i( крупньll\i[И
жемчужинами.
В распоряжени
и
Ивана IV бьmо несколько царских
и княжеских корон, и каждая из них соответствовала
одному из его многочисленньIХ титулов . Они попали
в Москву из завоеванньIХ княжеств. Одна из корон
носит название «шапка Казанская». На короне отсут­
ствует крест, а подбор камней (альмандинов и бирю­
зы) характерен для изделий восточньIХ ювелиров. В
описях казны XVII века названо имя владельца шап­
ки - последнего казанского хана.
397
В Успенском соборе Кремля для царя бьmо соору­
жено резное кресло («царское место»), увенчанное ша­
тровьll\i( верхом. Резные барельефы кресла ил
люстр
и­
ровали легендарную историю Владимира Мономаха,
получившего царскую корону от византийского импе­
ратора. Деревянную резьбу покрьmала позолота. В
Оружейной палате хранится царский трон - «костя­
ной стул», изготовленньrй в Западной Европе в XVI
веке. Основа трона покрьrга накладньilV(И реЗНЬilV(И
пластинами из кости, на спинке - изображение орла.
Среди камей, хранившихся в царской казне в XVI
веке, вьщеляется «Ангел пустьиш». Фигура Иоанна
Предтечи, патронального святого Ивана IV, вырезан­
ная на сердолике венецианского происхождения, от­
личается редким совершенством.
В разгар опричного террора в 1571 году Иван IV
пожертвовал в Благовещенский собор Евангелие с
драгоценным окладом. Оклад, обильно украшенньIЙ
драгоценньll\i[И камнями, жемчугом, отличается стро­
гой красотой. Отдельно напаян
нь
1е лепестки и цветы,
расцвеченнь1е эмалью, привлекают своим тонким ри­
сунком.
Украшение золотьIХ преДМетов чернью становит­
ся характерной чертой ювелирньIХ изделий XVI века.
По случаю встуrmения во второй брак Иван IV рас­
порядился выковать для второй жены Марии Чер ­
касск ой парадное золотое блюдо . В центре блюда -
двуглавый орел, по борту - стилизованный расти­
тельньrй орнамент и надпись о царском пожалова­
ни
и
.
Расцвету ювелирного дела в XVI веке способство­
вало то, что царский двор постоянно приглашал мас­
теров из-за рубежа. Русские мастера работали вместе
с иностранньIМИ, в особенности, когда им приходи­
лось вьпюлнять крупнь1е заказы казны. Царская со­
кровищница постоянно пополнялась лучшими образ­
цами с Запада и Востока. Казна имела право отобрать
из привозньIХ изделий все лучшее, до их постуrmения
на рьmок. Существенное значение имел обмен драго­
ценностями между дворами, обеспечивавшийся суще­
ствовавшей тогда диrmоматической практикой. Лю­
бое посольство, прибьmающее в Москву, вручало
288. Выступление в поход Вла­
димира Мономаха.
Рельеф
«Царского места» Ивана IV.
Резьба по дереву. 1551. Москва,
Кре мль, Успенский собор


вместе с верительными грамотами «подарки», кото­
рые пцательно оценивались казной, после чего по­
слам вьщавали эквивалентные подарки или деньги.
Образцом западнь�х ювелирнь�х изделий, попавших в
царскую казну, может служить английская «Чаша на
ножке» (в Москве получила название «Чаша рассоль­
ник»), изготовленная в Лондоне в 1557-1 558 годах.
Ивану IV ее преподнес предположительно английский
посланник А. Дженкинсон.
На Денежном дворе русские мастера чеканили зо­
лотые монеты, которые служили наградньIМИ знака­
ми.
В XVI веке продолжала развиваться традиция ху­
дожественного шитья . Характерно обилие в вьшmв­
ках золота и серебра, ил� 1:рстрировавшее богатство
заказчика. Значительным 1шмятником является пла­
щаница «Положение во гроб» (1560-е гг .), вьшолнен­
ная в мастерской Ефросиньи Старицкой. После за­
точения в монастырь удельная княгиня пожертвова­
ла шитье в Кирюша-Белозерский монастырь. Сцена
плача над телом Христа, занимающая центральное
место в композици
и
«Положения во гроб», отлича­
ется большой художественностью.
Православная церковь создала на Руси высокую
культуру хорового пения . Иван IV содержал при­
дворную капеллу и сам пел в церковном хоре . Из­
вестны два сочинения «царя Иоанна деспота россий­
ского» - стихиры (песнопения) в честь митрополита
Петра и иконы Владимирской Богоматери (икона
почиталась как защитница Москвы от невернь�х).
Известны имена композиторов Федора Христианина
и Маркела Безбородного. Первый бьш приглашен
царем в опричную Александровскую слободу. Вто­
рой сочинял псалмы и писал Жития святых. В XVI
веке пение в унисон достигло высокого совершенства
и зародилось русское многоголосие. Своеобразная
школа композици
и
сложилась в Новгороде. Сочине­
ния новгородского композитора Опекалова наполне­
ны драматизмом. Своими путями на Руси развива­
лась светская музыка, исполнявшаяся скоморохами.
Возник жанр исторических песен, посвяшеннь�х круп­
нейшим собьпиям XVI века.
3. Смута в России
Здание самодержавной монархии, воздвигнутое Гроз ­
ным, оказалось непрочным. Когда трон перешел к
царю Федору Ивановичу, началось крушение сильной
власти. Сын Грозного отличался слабоумием и даже
исполнение внешних ритуалов дворца давалось ему с
трудом. Он не пользовался и тенью авторитета у бо­
яр. Аристократия постаралась использовать момент
и вернуть себе привилегии и права, которьIМИ она
пользовалась до опричниньr.
Любимец Грозного Богдан Бельский пытался уп­
редить боярскую крамолу, возродив опричные поряд­
ки . Однако в Москве произошли народньrе волнения,
и по настоянию Боярской думы Бельский бьш отправ­
лен в ссылку.
При царе Федоре функционировал опекунский со­
вет, которым практически руководил боярин Никита
Романович IОрьев. После смерти IОрьева власть пе­
решла в руки Бориса Годунова, шурина царя Федора.
Годуновы сделали карьеру в опричнине. Имя Бо­
риса бьшо ненавистно для знати как и имя его тестя
Малюты Скуратова. Толпа горожан, подстрекаемых
Шуйскими, пьпалась разгромить двор Годунова.
Кремль перешел на осадное положение, а Борис при­
нужден бьш отправить гонца в Лондон с просьбой о
предоставлени
и
ему убежиша в Англи
и
.
Род Калиты вырождался. Ирина Годунова неод­
нократно бьша беременна, но все ее дети рождались
мертвьIМИ. Бояре Шуйские пьпались использовать
«бесплодие» царицы, чтобы развести ее с мужем и тем
самым покончить с влиянием Бориса при дворе. Чле­
ны регентского совета князь И. П . Шуйский вместе с
митрополитом Дионисием обратились к царю Федо­
ру с прошением, чтобы он отправил Ирину в мона­
стырь, и ради «чадородия» (рождения наследника)
398
вступил во второй брак. Прошение подписали члены
Боярской думы, епископы и даже столичные «ГОСТИ»
(купцы), вожди третьего сословия.
В молодости царя Федора угнетал страх перед от­
цовскими побоями . Но даже своенравному деспоту
отцу не удалось принудить безвольного сына к раз­
воду. Еще меньше шансов на успех имели бояре и
митрополит, позволившие себе вмешаться в его се­
мейную жизнь. 13 октября 1586 года митрополит
Дионисий бьш лишен сана, пострижен в монахи и
сослан в Хутынский монастырь в Новгороде. Сто­
ронники Шуйских из московских гостей были казне­
ны, а сами бояре Шуйские отправлены в ссылку. Ре­
гент И. П. Шуйский в конце Ливонской войны стя­
жал славу лучшего полководца России. Он руково­
дил обороной Пскова от войск польского короля
Стефана Батория и спас страну от полного разгрома.
Популярный воевода бьш самым опасным из про­
тивников правителя, и тот велел насильно постричь
боярина в монахи, а затем приказал тайно умерт­
вить его.
Убийство И. П. Шуйского бьшо продиктовано не
трезвым политическим расчетом, а чувством страха и
неуверенности. Репутация Бориса бьша загублена раз
и навсегда. Отныне любую смерть, любые беды при­
письmали его злой воле.
Современники обвиНЯШI Годунова в том, что он
стремится искоренить знать и возрождает опричнину.
Но их обвинения заключали в себе явное преувеличе­
ние . Выступая как защитник самодержавных поряд­
ков, Борис смог одолеть бояр без резни и погромов.
Страна не желала возвращения к опричным поряд­
кам, и правитель должен бьш считаться с этим. В
разгар кризиса, вызванного действиями Шуйских, Бо-


рис объявил о роспуске «двора» . Охранный корпус
(«двор») - последыш опричнины - олицетворял
политическое наследие Грозного. Преемник Грозно­
го - Борис упразднил это наследие.
Годунов провел крупные социальные реформы,
стремясь найти опору в дворянском сословии. Госу­
дарственная собственность на земто породила сверх­
налоги. Пока помещики не имели запашки, они не
чувствовали тяжести обложения. В годы двадцатипя­
тилетней Ливонской войны крестьяне, разоренные
податями, стали покидать поместья. Чтобы попра­
вить дела помещики начали расширять господскую
паIШПО и сразу почувствовали разорительность нало­
гов, падавших на их усадебные земли. Дворянское
разорение чревато бьшо политическими потрясения­
ми и Борису пришлось отступить от правил, вьrгекав­
ших из принципа государственной собственности на
поместье .
В правление Годунова казна впервые освободила
от подати («обелила») барскую запашку в дворянских
усадьбах. Реформа провела резкую разграничитель­
ную черту между привилегированным дворянским со­
словием и податными низшими сословиями.
В годы правления Годунова произошли карди­
нальные перемены в положении крестьян на Руси. В
середине XVI века крестьяне имели право уйти от
землевладельца по окончании сельских работ в IОрь­
ев день (в конце ноября) . Однако в конце века они
утратили это право.
Иван Грозный оставил наследникам разоренную
страну и полностью расстроенные финансы. После его
смерти власти составили новые кадастры в городе и
деревне. Но эта мера не помогла, так как население не
сидело на месте, а разбегалось, спасаясь от непосиль­
ных налогов. Тогда правительство разрешило горо­
дам и землевладельцам разыскивать беглых палого-
IШательщиков и возвращать их в старые дворы . Так
возник режим юаповедньIХ» лет. «Заповедью» на Руси
назьmали всякого рода запреты. В данном случае госу­
дарство на время запретило «черным» людям (нало­
гоIШательщикам) покидать места проживания, чтобы
обеспечить исправное поступление налогов в казну. В
городах эта мера не прижилась. Но дворянство оцени­
ло выгоды нового порядка и добилось того, чтобы
временнь1е распоряжения превратились в постоянно
действующий закон. Крестьяне фактически утратили
право выхода в Юрьев день , а вместе с этим правом -
утратили волю. Народившееся крепостное право пол­
учило подтверждение в законе 1597 года, по которому
любой землевладелец мог искать и возвращать своих
бегль�х крестьян в течение пяти лет («урочные годы»).
Крепостной закон 1597 года бьш издан от имени царя
Федора. Но Федор доживал свои последние дни, и со­
временники отлично знали, от кого исходил именной
указ . Борис стал для дворян популярнейшей фигурой.
В эпоху Грозного и Годунова структура Россий­
ской империи приобрела свою окончательную форму,
определившую ее судьбу на несколько столетий. Воз­
никло самодержавно-крепостническое государство.
Правление Бориса Годунова увенчалось возрожде­
нием сильной власти, что позволило недееспособному
царю Федору впервые официально закрепить за собой
титул «самодержец». Образование Святорусской им­
перии побуждало власти хлопотать о том, чтобы гла­
ва московской церкви получил высший церковный сан
патриарха. Восточнь1е патриархи, униженные и обед­
невшие под властью турок, все чаще явЛЯJШсь в Моск ­
ву за «милостьrnеЙ>> (пособиями). Наконец в 1586 году
на Русь прибыл глава вселенской православной церк­
ви - константинопольский патриарх Иеремия. В Лит­
ве польский канцлер обратился к нему с предложением
учредить новое патриаршество в Киеве. Московские
289-29 1. Рисунки из книги А. Мей ерберга «Путешествие в Московию »: Село Медня под Торжком; Деревня Вина; Деревня
Заекшево
399


[]
2
3
4
Цветные табmщы IX
1. Обитель Зосимы и Савватия Соловец­
ких. На чало XVII в. Москва, Тр етьяков­
ская галерея
2. Соловецкий монастырь . Общий вид
3. Семен Бороздин . Богоматерь Бо го­
любская с избранными святыми. Конец
XVI - начало XVII в. Санкт-Петер­
бург , Русский музей
4. Никифор Савин. Чудо Ге оргия о змие.
Первая воловина XVII в. Санкт-Петер­
бург, Рус ский музей
5. Миниатюры «Жития Серг ия Радо­
нежского». Мо сква, Российская государ­
ственная библиотека
а. Сергий и братия, л. 75 об
6. Пр еподобный Серг ий, л. 230
в. Исцеление бесноватого юноши у гроба
Сергия, л. 231 об.
г. Изгнание бесов из храм а, л. 283
6. Дав ид-псалмопевец. Годуновская псал­
тирь . 1594. Ко строма. Ип атьевский мо­
настырь , Музей
а
б
5
в
г
7. Ка дило, Вклад царицы Ир ины Го дуно-
D
вой в Архангельский собор Мо сковского
7
Кре мля. Золото, драгоценные камни; че-
канка, чернь. Мастерские Мо сковского
Кре мля. 1598, Муз еи Кре мля, Оружей-
ная палата
400
6


власти бьurn встревожены этим и peIIПUШ задержать
Иеремию в Москве. Грекам предоставили всевозмож­
ные блага, но держали их как rтенников, полностью
изолировав от внепmего мира. Смиривпшсь со своим
положением, престарелый патриарх сказал членам
свиты, своим спутникам, что согласен учредить мос­
ковскую патриархию, чтобы самому остаться в Моск­
ве. Один из советников передал его слова Годунову.
Через приставов правитель убедил святителя, что в
Рос
с
ии его ждет великое будущее, после чего Иеремия
официально подтвердил, что остается в России. Не­
медленно собралась Боярская дума. Бояре предложи­
ли Иереми
и
основать свою резиденцию во Владимире.
Руководство же московской церкви должно бьшо ос­
таться в руках митрополита Иова, имевшего резиден­
цию в Кремле. Предложение думы бьшо отвергнуто
Иеремией. Тогда патриарху дали понять, что не отпу­
стят на родину, пока он не уступит. Царские дьяки при­
грозили пастырю, что утопят его в реке. Иереми
и
при­
шлось вьmолнить волю царя и бояр. (Московское ду­
ховенство в переговорах фактически не участвовало.)
В соответствии с византийским обычаем царь и духо­
венство назначили трех кандидатов в патриархи, а за­
тем путем «тайных» выборов возвело на патриарший
стол митрополита Иова. Сценарий избрания бьш рас­
писан в мельчайших деталях, включая «тайну» выбо­
ров. Греков держали в Москве без малого год, после
чего предоставили огромные денежные субсиди
и
и от­
пустили в Константинополь.
Оказав услугу царю в Москве, Иеремия не смог
противиться настояниям короля Сигизмунда 111, с ко­
торым виделся в Вильнюсе на обратном пути в Кон­
стантинополь. Патриарх возвел в сан митрополита
киевского архимандрита Михаила Рагозу, который,
по замыслу короля, должен бьш возродить на Украи­
не и в Белоруссии Флорентийскую унию. На соборе
православных иерархов в Бресте митрополит Михаил
провел решение об уни
и
, приведшей к подчинению
западнорусской церкви римскому престолу.
В течение многих лет русские книжники в сочине­
ниях неофициального толка излагали теория «Моск­
ва - третий Рим». В акте об учреждении московского
патриаршества эта теория приобрела значение офици­
альной доктрины. Не следует считать, будто Москва
при Годунове претендовала на роль центра мировой
империи, пре
е
мницы Рима. Поражение в Ливонской
войне и разруха привели к крушению завоевательных
rтанов, выдвинутых Грозным. При всей своей претен­
циозности доктрина «Москва - третий Рим» выра­
жала преимущественное стремление ликвидировать
неполноправное положение Москвы по отношению к
мировым центрам православия.
Династия Ивана Калиты, правившая Москвой
триста лет, в конце XVI века пресеклась. Последними
ее представителями бьurn царь Федор и его брат
Дмитрий. В соответствии с завещанием Ивана IV ца­
ревич Дмитрий получил удельное княжество со столи­
цей в городе Угличе. Именем Дмитрия уделом управ­
ляла его мать царица Мария и ее братья дворяне На­
гие. Интриги Нагих побудили Годунова поставить
Учличское княжество под контроль московской адми­
нистраци
и
.
Управление Угличем бьшо поручено дья­
ку Михаилу Битяговскому, представлявшему в уделе
особу государя. Угличское княжество формально не
бьшо упразднено, но удельно-княжеская семья липш­
лась прежних прав. Царевич Дмитрий страдал эпи-
409
лепсией. Периодически с ним случались припадки. Во
время одного из таких приступов царевич смертельно
поранил себя в шею. (Мальчик играл в ножичек со
сверстниками. Участники игры поочередно метали
ножик в круг, начерченный на земле.) Для расследова­
ния дела дума прислала в Углич князя Василия Шуй­
ского с комиссией. Шуйский провел тщательное до­
знание и выяснил с полной очевидностью нечаян
ный
характер смерти Дмитрия. Мать Дмитрия Мария На­
гая и ее братья выдвинули версию его насильственной
гибели, но их версия не бьшо подтверждена ни свиде­
тельскими показаниями, ни уликами. В день гибели
царевича Нагие свели счеть1 с администрацией Углича
в лице Битяговского и его помощников. Они обвини­
ли дьяка в убийстве Дмитрия. Толпа растерзала дья­
ка, его родню и холопов. Попытки поддержать свое
обвинение перед комиссией Шуйского рухнули мгно­
венно. Духовник Нагих показал под присягой, что в
момент гибели Дмитрия обедал в месте с Битягов­
ским и его сыном. Мнимые убийцы царевича имели
стопроцентное алиби.
Бориса обвиняли в отравлении двух благодете­
лей - царей Ивана Генса Датского и пр. Но поверить
всем этим чудовищным обвинениям трудно. Годунов
заботился о том, чтобы заполучить для сестры луч­
ших акушеров. Уже после гибели Дмитрия Ирина Го­
дунова родила дочь и правитель тотчас затеял сватов­
ство в Веке, предложив московский трон тому из авс­
трийских принцев, кто женится на дочери царя Федо­
ра. «Невеста» умерла в полтора года и династические
rтаны Годуновых рухнули. Царь Федор умер, как и
Грозный, естественной смертью. Обвинения против
Бориса и в этом случае бьurn пустой клеветой.
Царь Федор Иванович не оставил после себя заве­
щания. Неясно, помешал ли ему правитель или он не
смог это сделать по своему умственному убожеству. В
ходе избирательной борьбы возникли различные вер­
сии насчет его последней воли. Годуновы утверждали,
будто Федор «учинил» после себя на троне жену Ири­
ну, а Борису «приказал>> царство в свою душу в прида­
чу. Однако достоверные источники неофициального
происхождения зафиксировали совсем другую вер­
сию. Царя Федора тревожило будущее жены, а не
трона. Он приказал царице удалиться в монастырь.
Правитель не вьmолнил его воли и потребовал, чтобы
дума и население принесли присягу вдове-царице, а
заодно самому Борису и его наследникам. Годунов не
рассчитал своих сил. По требованию бояр Ирина при­
няла пострижение в Новодевичьем монасть�ре. Двою­
родные братья царя Федора бояре Романовы попьrга­
лись заполучить корону для себя. По всей Мосхве
распространился слух, что правитель сам отравил ца­
ря Федора. Опасаясь за свою жизнь Годунов укрьшся
в Новодевичьем монасть�ре.
Бегство Годунова из Кремля явилось свидетельст­
вом неудачи. Многие ожидали немедленной отставки
Бориса с поста правителя. Однако 17 января 1598 года
патриарх Иов собрал на своем подворье сторонников
правителя и объявил о его избрани
и
на трон. Боярская
дума не могла выдвинуть приемлемого для всех хан­
дидата и попыталась ввести в стране боярское правле­
ние. Однако боярам не удалось привлечь на свою сто­
рону народ. Воспользовавпшсь этим, патриарх со­
брал толпу и организовал два шествия на Новодеви­
чий монастырь. Москвичи умоляли Бориса принять
корону. Правитель сначала отказьmался, а на исходе


второго дня объявил о согласии вступить на трон.
Однако его попьrгка добиться от Боярской думы при­
сяги не удалась. Дума выдвинула проект передачи
трона великому князю Симеону Бекбулатовичу, по
прихоти Грозного занимавшему некогда московский
трон. Однако Симеон не пользовался популярностью
в государстве и боярская интрига вновь не удалась. С
наступлением осени Борис венчался на царство. Со­
ставленные в его канцелярии документы призваны
бьmи доказать, будто Годунов бьш законно избран на
трон Земским собором, представлявшим Московское
царство. Однако в избирательной документаци
и
Го­
дунова удается обнаружить грубые подлоги. Главный
документ бьш составлен и подписан боярами задним
числом, через полгода после коронации нового царя.
При вступлении на трон Годунов поклялся, что не
будет никого казнить и в его царстве не будет нищих.
Но его обещания остались не вьmолненными. Через
два года после коронаци
и
жестоким гонениям подвер­
глись бояре Романовы и их многочисленная родня.
Старший из Романовых Федор бьш пострижен в ино­
ки, его братья отправлены в ссьшку, из которой не­
многие вернулись живыми. Романовых обвинили в
намерении погубить царскую семью колдовством. Но
истин
н
ая, причина гонения на них бьша другой. Царь
Борис тяжело заболел сразу после избрания на трон.
Его сьm не имел шансов удержать корону в случае
смерти отца. Поэтому Борису надо бьшо устранить
претендентов на трон. Романовы проявили нетерпе­
ние. Они собрали в столице военные силь1 и готови­
лись к перевороту.
В начале XVII века Россия пережила трехлетний
неурожай. От голода погибла значительная часть на­
селения. Борис открьш царские житницы и стал разда­
вать бедноте хлеб. Множество голодающих крестьян
хль�нуло в столицу, надеясь на царскую милостьmю.
Столичные запасы хлеба бьmи быстро израсходованы
и тогда Годунов велел разыскивать запасы хлеба по
всей стране и везти их в Москву. На дорогах появи­
лись многочисленные шайки разбойников, грабившие
царские обозы. Одна из таких шаек вступила в бой с
царскими войсками в окрестностях столицы. Полага­
ют, что повстанцы боролись с феодальным гнетом, а
их выступление знаменовало начало Крестьянской
войны в России. Но эта схема не вьщерживает крити­
ки. Бесчинства разбойников на дорогах имели харак­
тер уголовных преступлений. Разбой затруднил под­
воз продовольствия в Москву, следствием чего яви­
лась гибель более 100 тысяч голодающих, привлечен­
ных в столицу слухами о щедрости царя. Главную
массу их составляли беженцы-крестьяне.
Чтобы облегчить положение народа, Борис дваж­
ды издавал указ о возобновлени
и
выхода крестьян в
IОрьев день. Но действие указа распространялось
лишь на владения мелких провинциальных дворян,
что вызвало крайнее негодование последних. В 1603
году власти окончательно отказались от политики ус­
тупок крестьянам. Однако Борису не удалось вернуть
себе прежнюю популярность в дворянской среде.
Будучи правителем Рос
с
ии Годунов начал войну
со Швецией и добился возвращения земель в устье рек
Невы и Наровы, захваченнь�х шведами в конце Ли­
вонской войнь1. Современники обвиняли Годунова в
том, что он имел возможность овладеть Нарвой, но
не воспользовался ею. В самом деле Борис отказался
от целей захвата земель в Прибалтике и, добившись
410
пересмотра итогов проигранной Ливонской войнь1,
поспешил заключить вечный мир со Швецией. В 1600
году царь Борис добился крупного успеха, заключив
на двадцать лет перемирие с Речью Посполитой.
Мир на западнь�х границах позволил сосредото­
чить военнь1е силь1 на восточном направлении. После
трехлетней кровавой войнь1 бьшо подавлено восста­
ние народов Поволжья, пытавшихся сбросить власть
Рос
с
ии при воцарени
и
Федора. Русские воеводы стали
продвигаться в глубь ордьmских степей и выстроили
цепь крепостей в Поволжье и на Дону. Границы госу­
дарства бьmи отодвинуты далеко на юг. Борис Году­
нов закончил войну с ханом Кучумом. Войска Кучума
бьmи разгромлены, завоевание Западной Сибири за­
вершилось.
В 1604 году в пределы России вступил самозван­
ный царевич Лжедмитрий 1. Началась многолетняя
Смута, поставившая Россию на край гибели. Вопрос,
кто скрьmался под личиной сьmа Грозного, любопы­
тен, но не столь уже значителен. Важнее выяснить
условия, при которьIХ самозванческая интрига приоб­
рела страшную разрушительную силу.
В советской историографии доминировала схема,
согласно которой причиной Смуты бьшо закрепоще­
ние крестьян. УгнетенньIЙ класс вос
ст
ал против угне­
тателей феодалов и классовая борьба породила пер­
вую в русской истории Крестьянскую войну. Факты не
подтверждают этой схемы. Смута бьша первой в рус­
ской истории гражданской войной, связанной в пер­
вую очередь с внутренним социально-политическим
кризисом и расколом дворянства.
Новгородские материаль1 позволяют проследить
истоки этого кризиса. Новгородская «республика» в
период независимости не вела завоевательнь�х войн и
не тратила средства на содержание арми
и
.
Обложение
смердов (крестьян) носило умеренньIЙ характер, что
соответствовало исторической традици
и
и отвечало
условиям земледелия на Русском Севере. Насилие над
новгородскими землевладельцами заложило основу
обширного фонда государственной земельной собст­
венности. Государственная собственность реализова­
ла себя в непомерном расширении государственнь�х
повин
н
остей и росте налогов. Их груз оказался непо­
сильным для новгородского крестьянства. Экономи­
ческое процветание новгородской деревни бьшо подо­
рвано раз и навсегда. В последней трети XVI века
новгородские крестьяне, не имея средств для уплаты
царских податей, резко сократили свои пашеннь1е на­
делы. Царь не помышлял о том, чтобы облегчить
налоговое бремя, а в итоге и казна, и подданнь1е несли
огромные убытки.
Поместная система к началу XVII века пришла в
упадок. Поместные владения подверглись такому же
дроблению как и вотчинь1. Общий экономический
упадок и особенно трехлетний неурожай 1601-1603
годов довершили беду.
Власти пьпались расширить фонд государствен­
нь�х земель. С этой целью они стали насаждать поме­
стья на вновь присоединеннь�х степнь�х окраинах
страны. Дети боярские крайне неохотно переселялись
в степнь1е уезды, и казна стала наделять поместьями
казаков и крестьянских детей. Новым помещикам
приходилось своими руками распахивать ковьmьную
степь. Когда на юге бьша заведена казенная «госуда­
рева>) пашня, местнь�х служиль�х людей стали привле­
кать на барIЦИну. IОжное. дворянство и гарнизоны


сте1rnых крепостей возглавили мятеж в пользу само­
зва�ща. Страна бьmа ввергнута в хаос гражданской
войны. Мятеж по;:щержали вольные казаки с Дона и
Волги. Борис Годунов строил крепости на юге Рос
с
ии,
стремясь включить дальние окраины в пределы госу­
дарства. Казаки не простили этого Годунову.
Кризис власти в начале XVII века не бьш связан со
слабостью или неспособностью главы империи. Бо­
рис Годунов обладал государственной мудростью и
большим опытом. Но именно он, по;:щавшись давле­
нию дворянства, отнял у крестьян свободу, чем разру­
шил вековой уклад жизни русского народа. Трехлет­
ний голод усугубил бедствия страны. Государство пе­
режило финансовый крах. В Рос
с
ии воцарилась разру­
ха. Власть погрузилась в состояние паралича. Раскол
дворянства парализовал все его действия. Народ от­
вернулся от несчастливого царя Бориса. Память о
«блестящем» царствовани
и
Ивана IV питала надежду
русских людей на то, что устранение Годуновых и
возвращение на трон представителя законной дина­
сти
и
вернет страну к периоду процветания. Вера в
<<Доброго» царя не бьша крестьянской утопией, ее раз­
деляли разные слои общества.
Когда Лжедмитрий появился в пределах Речи По­
сполитой, в Москве объявили, что под личиной само­
зва�ща скрьmается беглый монах Григорий О�репьев.
Сын мелкого дворянина IОрий О�репьев служил в
свите у бояр Романовых. Когда его господа угодили в
ссьшку, IОрий постригся в монахи под именем Григо­
рий. Таким путем он спасся от наказания. Вскоре же
чернец поселился в кремлевском Чудове монастыре,
где втайне поведал сотоварищам о своем царском
происхождени
и
.
Монахи посмеялись над О�репье­
вым. Самозванец бежал в Литву, где нашел покрови­
телей в лице православного магната князя Адама
Вишневецкого. Не получив ожидаемой помощи в пра­
вославных замках, самозванец обратился к католи­
кам. Разорившийся вельможа IОрий Мнишек дал ему
прибежище в Самборе, представил королю Сигиз­
мунду 111 и помог навербовать в долг наемное войско.
«Дмитрий» поведал Вишневецкому историю свое­
го чудесного спасения от убийц, а тот записал его
исповедь и без промедления переслал королю. Само­
званец явился за рубеж без хорошо обдуманной леген­
ды, а значит бояре Романовы, превосходно знавшие
историю Дмитрия, не участвовали в интриге. Испо­
ведь претендента напоминала нелепую басню. По
словам «царевича», некий монах установил его проис­
хождение по гордому нраву и царственной осанке.
Можно предположить, что монахом, подсказавшим
самозванцу его роль, бьш старец Варлаам, происхо­
дивший из мелкопоместной семьи дворян Яцких. Он
сопровождал Григория О�репьева в Литву, а затем
описал свои странствия в записке, поданной москов­
ским властям. По свидетельству Варлаама, О�репьев
явился в Самбор через Киев, Острог, Гощу и Брачин.
В <<Исповеди» Вишневецкому самозванец назвал те же
самые пункть1, через которые он прошел на пути в
Брачин. Пребьmание претендента в названных пунк­
тах подтверждается разнообразными документами. В
Остроге князь Острожский подарил Григорию с Вар­
лаамом книгу. В дарственной надписи над словом
«Григорию» бьша сделана помета «царевичу москов­
скому>>. На строго очерченном отрезке пути от грани­
цы до Острога и Бра чины произошла метаморфоза­
превращение бродячего монаха в царевича>>.
411
Лжедмитрий 1 вторгся в Россию с войском в четы­
ре тысячи солдат и казаков. Несколько месяцев спустя
наемники подняли мятеж и покинули «царевича». Од­
нако войскам Бориса Годунова не удалось справиться
с взбунтовавшимся народом.
Царь Борис бьш фигурой трагической. В отличие
от Грозного, грабившего по;:щанных, Годунов благо­
творил народу. Младшие современники Бориса счита­
ли его неграмотным человеком, но они заблуждались.
Будучи опричником, Годунов подписьmал документы
аккуратным, почти кал
лигр
афическим почерком.
Взойдя на трон, Борис навсегда отложил перо. Не сто­
ит думать, что он разучился писать. Новый государь
не желал нарушать вековую традицию, воспрещав­
шую коронованным особам пользоваться пером и
чернилами. Современники не могли простить ему пло­
хого знания Священного писания, но они с похвалой
отзьmались о приверженности Бориса делу просвеще­
ния, о его многом попечени
и
«о державе своей». Люди,
знавшие Годунова, считали его редким оратором и
восхищались его речами. Обладая несокрушимой во­
лей, Годунов производил впечатление мягкого челове­
ка. В минуты душевного волнения он давал волю сле­
зам. В 1602 году Борис посетил смертельно больного
герцога Ганса Датского, прибьmшего в Москву в каче­
стве жениха царевны Ксени
и
Годуновой. КаждьIЙ раз
при появлени
и
царя у постели герцога разыгрьшалась
одна и та же сцена. Борис рьщал, вместе с ним выли и
причитали все бояре. В комнате стоял невообразимьIЙ
шум. Один из членов датской свиты услышал и запи­
сал в дневнике «плач» Бориса у постели Ганса. «Запла­
кала бы и трещина в камне, что умирает такой человек,
от которого я ожидал себе величайшего утешения, -
причитал царь. - В груди моей от скорби разрывается
сердце!». В отличие от Ивана IV Годунов проявлял ре­
дкое постоянство в семейной жизни, бьш привязан к
детям, питал отвращение с богомерзкому винопитию.
ДеятельньIЙ и энергичньIЙ Борис в ко�ще жизни
впал в апатию и вел в Кремле жизнь затворника. Он
проводил дни в обществе астрологов и прорицателей.
Будучи обладателем богатой сокровищницы, стал
проявлять скупость и скаредность. По вечерам Борис
сам осматривал печати на погребах и кладовых. 13
апреля 1607 года он умер от апоплексического удара.
В мае в царских полках, действовавших против
Лжедмитрия 1, вспыхнул мятеж. Его организовали
бояре П. Басманов, братья Голицынь1 и П. Ляпунов с
рязанскими дворянами. 1 июня 1605 года против ди­
насти
и
Годуновых вос
с
тало население Москвы. Но­
вьIЙ царь Федор Борисович бьш арестован вместе со
всеми членами его семьи.
Находясь в Туле, Лжедмитрий 1 объявил о своем
восшествии на престол. По приказу нового государя
Федор Годунов с матерью были задушены. Боярин В.
В. Голицын, руководивший казнью, объявил народу
об их самоубийстве. ПрестарельIЙ патриарх Иов бьm с
позором согнан со своего двора и сослан в монастырь.
Боярская дума заключила соглашение с самозван­
цем. Ему пришлось распустить отрядь1 казаков и на­
емнь�х солдат, которые привели его в Кремль. Лишь
после этого дума короновала мнимого сына Грозного.
Стремясь закрепись свой успех, Лжедмитрий 1 пе­
ременил свой титул. В глазах образованнь�х русских
людей, знакомь�х с латынью, титулы царя и импера­
тора бьmа равнозначнь1. Вследствие этого, О�репьев
присвоил себе титул <<Непобедимого самодержца, це-


саря и императора». Так бьmший слуга и, может бьпъ,
холоп бояр Романовых стал первым в русской исто­
рии императором. В результате победы в кровавой
гражданской войне Огрепьев сосредоточил в своих
руках непомерную власть. Но очень скоро от могуще­
ства императора не осталось и следа.
Лжедмитрий 1 старался поддерживать репутацmо
<<Доброго» царя. Он объявил, что намерен водворить
в своем государстве правопорядок и справедливость,
запретил взятки в приказах. Приказных, изобличен­
ных в мошенничестве и злоупотреблениях, публично
били палками.
Надежды народа на ослабление налогового гнета
не оправдались. Льготу получил лишь город Пу­
тивль, поддержавший «Дмитрия» в самое трудное
для него время и подвергшийся наибольшему разоре­
mпо . Сбор податей охладил энтузиазм поддан
нь
�х.
Вновь заволновались вольные казаки. На Тереке каза­
ки выдвинули из своей среды нового самозванца, при­
нявшего имя <<Царевича Петра>>. Мятежники двину­
лись по Волге на Москву. В пути они узнали о смерти
«Дмитрия» и ушли с Волги на Дон.
Лжедмитрий 1 нашел в казне около полумил
ли
она
наличнь�х денег и за год полностью растратил их, в
основном на жалованье дворянам. Вь�ходец из мелко­
поместной семьи, Огрепьев хорошо понимал нужды
российского дворянского сословия. Даже обличители
мерзкого еретика изумлялись его любви к «воинству>>.
На приемах во дворце Лжедмитрий не раз громоглас­
но заявлял, что по примеру отца он рад жаловать
«воинский ЧИН>>, ибо «все государи славны воинами и
рыцарями (дворянами. - Р. С.): ими они держатся,
ими государство расширяется, они - врагам гроза».
Некогда Иван IV похвалялся, что рос
с
ийские само­
держцы вольны казнить, вольны миловать своих хо­
лопов-подданнь�х. Но даже в устах Грозного подо­
бные заявления бьши всего лишь фразой. Оказавшись
на троне, Огрепьев столкнулся с теми же трудностями,
что и его мнимый отец. Иностраннь�х наблюдателей
поражали московские порядки, при которь�х царская
власть не могла функционировать без боярского сове­
та. Бояре не только решали с царем государственнь1е
дела, они сопровождали его на каждом шагу. Госу­
дарь не мог перейти из одного дворцового помещения
в другое без бояр, поддерживавших его под руки.
Младшие члены думь1 оставались в постельнь�х хоро-
РЕЧЬ
ПОСПОЛИТАЯ
412
мах царя до утра. Не зная, как избавить государя от
боярской опеки, польские друзья советовали ему пере­
нести столицу из Москвы в другой город.
Лжедмитрий 1 не бьm таинственнь�м авантюри­
стом, унесшим в могилу тайну своего происхождения.
Даже его ближайшие друзья боярин Басманов и дру­
гие не верили в его царское происхождение. О «само­
званстве императора» толковали поляки, отравлен­
ные в отставку после московского похода. Шуйский,
присутствовавший на похоронах Дмитрия в Угличе,
едва не лишился головы в первые недели царствова­
ния Огрепьева. Но никакие гонения не могли прекра­
тить убийственную для лжецаря молву.
Поначалу бояре не смели открыто перечить само­
держцу. Но со временем пригляделись к Огрепьеву,
изучили его слабости и страстишки и перестали цере­
мониться с ним. Самозванец привык лгать на каждом
шагу. Эга привычка стала его второй натурой. На этой
почве случались неприятные для «императора>> эксцес­
сы. Бояре, повествуют очевидцы, не раз обличали
«Дмитрия» в мелкой лжи, говоря ему: «Великий князь,
царь, государь всея Руси, ты солгал». Дворцовый ри­
туал, заимствованньIЙ из Византи
и
, раболепное пове­
дение придворнь�х на официальнь�х приемах внушала
иностранцам представление о несль�ханном могущес­
тве московских государей. Внешние проявления вла­
сти, казалось бы, исключали какую бы то ни бьmо воз­
можность открытой оппозици
и
самодержцу. Однако
все это бьmо не более чем видимостью. Боярская дума
после недолгого замешательства вновь сосредоточи­
ла в своих руках все нити управления государством.
Будучи в Польше, Огрепьев усвоил привычку жить
в долг. Оказавшись в Кремле, он вел денежнь1е дела с
прежним легкомыслием. Познав нужду в юности, От­
репьев заразился болезнью многих выскочек -стра­
стью к стяжательству. Царь бьm такой охотник до
покупок, что не желал упускать драгоценности, раз
попавшие ему в руки. Казна бьmа опустошена, и От­
репьев оказался лицом к лицу с угрозой банкротства.
Бояре не желали терпеть на троне бродягу и прохо­
димца. Они предпринимали неоднократные попытки
убить его. Чувствуя опасность, Лжедмитрий 1 втайне
готовился бежать во Францию. В то же время он вы­
звал из Польши невесту Марину Мнишек. Отец неве­
сть� Ю. Мнишек получил приказ вновь сформировать
наемнь1е отряды в помощь «Дмитрию». Прибытие
....... "
пугь Григория
Оrрепьева из Москвы в
Литву, описанный в
«Извете• Варлаама в
1606
---+
пугь Лжедмитрия 1,
описанный им в беседе
с Вишневецким в 1603
--
-+
Поход Лжедмитрия 1
на Москву
292. Скитания в Литве
и поход на Москву Гри­
гория Отрепьева. KaJr
та Р. Скрынникова


польских войск не помогло самозванцу, но резко
ухудшило ситуацию в Москве. Бояре Шуйские и Голи­
цьrnы составили заговор и 17 мая 1606 года осущест­
вили переворот. Огрепьев попал в руки заговорщиков
и бьm ими убm. На трон взошел боярин Василий
Шуйский. Тотчас по всей стране распространилась
весть о том, что mvrne бояре пьпались убить «доброго
государя», но тот вторично спасся и ждет помощи от
своего народа. Массовые вос
с
тания на южной окраи­
не государства положили начало второму этапу граж­
данской войны.
Получив трон, Огрепьев распустил по домам от­
ряды вос
с
тавших, которые бьmи приведены им в Мо­
скву из Путивля. После переворота Путивлъ стал цен­
тром нового вос
с
тания. Зачинщиками мятежа бьmи
воевода князь Г. Шаховской и М. Молчанов. Фаворит
Лжедмmрия 1 М. Молчанов бежал из Москвы из-под
стражи, укрьmся во владениях Мнишков в Самборе.
Воспользовавшись поддержкой владелиць1 Самбора,
авантюрист приступил к сбору войск на Украине. Од­
новременно он стал от имени Дмитрия рассьmать гра­
моты по всей Рос
с
ии с призьmом выступить на борьбу
с Шуйским. Успеху затеян
н
ой мистификаци
и
способ­
ствовало то, что Молчанов украл из кремлевского
дворца государственную печать, которой и скреплял
подложные грамоты.
Вождем вос
ст
аниявРос
с
ии стал казачий атаман
Иван Болопшков. Он побьmал в турецком плену, бьm
освобожден mальянцами и по пути из Итали
и
на ро­
дину побьmал в Самборе, где удостоился аудиенци
и
у
«Дмитрия». (Скоре
е
всего, роль царя сьп-рал Молча­
нов.) В Самборе Болопшков получил царскую грамо­
ту о назначени
и
главным воеводой в путивльском
войске.
Вос
ст
авшие двинулись на Москву, казня по пути
сторонников Василия Шуйского. Они разгромили пра­
вmельственную ар:мшо и пять недель осаждали столи­
цу, после чего ушли в Калугу. Болопшков 1Щетно по­
сьmал грамоты в Самбор с призьmом к «Дмитрию>>
немедленно ехать в Рос
с
ию. Воевода и жители Путив­
ля, не дождавшись «царя» из Польши, призвали на по­
моIЦЬ самозванца с Дона, принявшего имя <<Царевича
Петра», сына царя Федора Ивановича. «Царевич» по-
требовал присяги от дворян, находившихся в путивль­
ских тюрьмах. Но большинство пленников отказа­
лись признать «обманщика». Тогда казаки учинили
кровавую расправу над дворянами. Наспех собрав
войско, Петр выступил в Тулу, где к нему присоеди­
нился Болопшков.
Между тем, самозванческая интрига получила
дальнейшее развитие. В Литве появился Лжедмит­
рий 11. Ходило множество слухов о его происхожде­
ни
и
.
Но наиболее достоверные сведения о нем сооб­
щают иностранць1, наблюдавшие в Лlf
f
вe за первыми
шагами претендента или же расследовавшие дело по
свежим следам. Польские иезуmы дознались, что под
маской Лжедмитрия 11 скрывался некто Богданко -
крещеный еврей. Романовы хорошо знали «вора», так
как Филарет Романов служил при его дворе. После
избрания на трон Романовы подтвердили версию о
еврейском происхождени
и
Лжедмmрия 11. Наиболь­
шую известность имеет английский портрет само­
званца. Однако этот портрет (из лондонского издания
1698 г. ) лишен достоверности.
Лжедмитрия 11 считают ставленником польских
магнатов. Но это историографическая легенда. Ини­
циаторами новой самозванческой интриги бьти Бо­
лопшков и <<Царевич» Петр. Их помощниками высту­
пили белорусские шляхтичи, участвовавшие в походе
Огрепьева на Москву. Они заприметили в Могилеве
низкорослого бродягу, фигурой напоминавшего уби­
того в Москве самозванца. Им оказался бродЯЧИЙ учи­
тель из Шклова. Когда шляхтичи попьпались убедить
учителя, что он - спасшийся царь, тот поспешил
скрьпься из Могилева. Его нашли и бросили в тюрь­
му. Лишь после этого бродяга согласился взять имя
<<Царевича Дмитрия». Его тотчас переправили через
границу в Сrародуб, где болотниковцы признали его
своим государем. Идя по стопам Огрепьева, Лжед­
МlfГРИЙ 11 двинулся к Москве, но занять город не смог
и разбил лагерь в Тушине, под Москвой. К тому време­
ни в стране появилось не менее десятка самозванных
царевичей. Лжедмитрий 11 нуждался в помощи и пона­
чалу охотно принимал родственников», возглавляв­
ших повстанческие отряды. Но с тех пор, как в его ла­
гере появились дворяне и знать, положение перемени-
293. Лжедмитрий /. Гравюра Л. Килиана. 1606 294-295. Марина Мнишек; Юрий Мнишек. Гравюры из книги С. Гроховского
«Праздничная fl
l!
CHЬ>> (1606)
413


лось. Лжедмитрий 11 велел повесить двух «царевичей».
Власть переIШiа в руки туrшrnской Боярской думы.
Патриархом в Тушине стал Филарет Романов, самый
опасный из противников Шуйского. Значительную
роль в Тушинском лагере играли наемные отряды из
Польum:. Положение Лжедмитрия 11 упроЧЮiось по­
сле того, как в Тушино прибьша венчанная царица Ма­
рина Мнишек, отпущенная из русского Шiена Васили­
ем Шуйским. Самозванец встретил «супругу>> при
большом стечени
и
народа и та узнала в нем спасшего­
ся мужа.
Лжедмитрий 11 осаждал Москву почти два года. В
течение этого времени у империи бьшо два царя. По
временам владения самозванца не уступали по терри­
ториям владениям властителя Кремля. Наличие двух
царей полностью парализовало государство и сдела­
ло его легкой добычей для соседей.
Осенью 1609 года Сигизмунд 11 наруum:л договор о
перемирии и осадил Смоленск. Шуйский использовал
для войны с тушинцами и поляками наемные отряды,
присланнь1е в Россию его союзником шведским коро­
лем. В марте 1610 года воевода М. В . Скопин-Шуйский
с русскими и шведскими отрядами освободил Москву.
Тушинский лагерь распался, самозванец с казаками
бежал в Калугу. Скоrшн готовился выступить на вы­
ручку смоленскому гарнизону, но внезаIШо умер в воз­
расте двадцати трех лет. Командование огромной ар­
мией принял бездарный брат царя Дмитрий Шуйский.
В битве под Смоленском поляки одержали верх над
русской и шведской армиями. Поражению союзников
способствовал мятеж среди наемников. Тщетно Васи­
лий Шуйский пьпался вновь собрать полки. Народ от­
вернулся от него. «Ты нам больше не царь!» -кричала
толпа под окнами дворца. 17 июля 1610 года Боярская
дума и войска свергли Шуйского с престола, а через
два дня он бьш насильно пострижен в монахи. Власть
переIШiа в руки комиссии из семи бояр. Когда войска
польские подступили к Москве, бояре закточили мир­
ный договор с его предводителем гетманом Станисла­
вом Жолкевским. В соответствии с договором Москва
признала царем королевича Владислава, сьmа поль­
ского короля. Столица поспешила принести присягу
принцу до того, как договор бьш передан на утвержде­
ние королю и его сенаторам.
По настоянию Жолкевского в лагерь под Смо­
ленск выехали «великие послы» - князь Василий Го­
лицьm и митрополит Филарет Романов вместе с пред­
ставителями всех сословий. Но мирные переговоры не
удались. Сигизмунд твердо решил взять Смоленск и
присоединить его к кореннь�м владениям. Он не желал
отпускать в Рос
с
ию сьmа и рассчитьmал сам занять
царский трон.
Подписав договор с Жолкевским, семибоярщина
стала настаивать на сдаче Смоленска. Вслед за тем
бояре впуСТИJШ в Кремль польские наемные роты.
Тем временем Лжедмитрий 11 бьш убит собственной
охраной в Калуге. С mбелью самозванца единствен­
нь�м царем в стране остался Владислав. Но москвичи
не видели его в глаза. Сиmзмунд 111 возобновил
штурм Смоленска. Его отряды вели себя в Рос
с
ии как
в завоеванной стране.
Вождь рязанских дворян Прокопий Ляпунов бро­
сил вызов боярскому правительству, обвинив его в
предательстве. Собраннь1е им отряды соединились с
казаками, прибьmшими из Калуги. Возникло Первое
земское ополчение, поддержанное помимо Рязани и
414
Калуги также Нижним Новгородом, Ярославлем,
Владимиром, северньIМИ городами. Противники бо­
ярского правительства намеревались поднять восста­
ние в Москве после подхода отрядов Земского опол­
чения. Но вос
с
тание вспыхнуло преждевременно. На­
емники не могли справиться с народом и тогда по
совету бояр они сожгли Москву. Поляки удержали
Кремль и Китай-город. Зато подавляющая часть го­
рода, вернее, его пепелища бьши заняты ополчением.
В московском лагере действовало правительство -
Совет всей земли. Впервые в истории Земский собор
не вкточал ни официальную Боярскую думу, ни вы­
сшее духовенство. Решающий голос на нем принадле­
жал провинциальному дворянству и казакам. Однако
эти силь1 бьши слишком разнороднь1, чтобы сохра­
нить единство. Призван
нь
IЙ вождь ополчения П. Ля­
пунов бьш заподозрен казаками в измене и зарублен
без суда и следствия.
Тем временем внешнеполитическое положение
России резко ухудшилось. Армия Сигизмунда III по­
сле двадцатимесячной осады захватила Смоленск.
Полтора месяца спустя бьmurn:e союзники шведы за­
хватили Новгород. Воеводы и митрополит Новгоро­
да объявили о создани
и
Новгородского государства и
подписали со шведами договор об избрани
и
царем
сьmа Карла IX.
Земское освободительное движение стояло на по­
роге распада и крушения. Однако с призьmом о спасе­
ни
и
царства от иноверцев обратился к народу патри­
арх Гермоген. По приказу бояр и польских команди­
ров патриарх бьш взят под стражу. Через несколько
месяцев он умер в тюрьме. Но его призьm ободрило
население. В Нижнем Новгороде купец Козьма Ми­
нин и воевода князь Дмитрий Пожарский организова­
ли Второе земское ополчение. В упорных многоднев­
ных боях под Москвой два ополчения, объединивum:е
свои силь1 разгромили польскую армию гетмана Яна
Ходкевича, а в октябре 1612 года освободили Кремль.
Одержав победу в гражданской войне, земское
ополчение полуЧЮiо возможность распорядиться
троном. Но избрание царя не имело законной силь1
без участия высшего органа монархии Боярской ду­
мы . Между тем боярское правительство и дума, си­
девum:е вместе с польским гарнизоном в Кремле, бы­
ли связаны присягой царю Владиславу, главньIМИ
претендентами на корону выступили фамили
и
, свя-
296 а, 6. Наградная царя Владислава. Санкт-Петербург,
Эрмwпаж


зairnыe с Тушинским лагерем: Трубецкие и Романовы.
Князь Д. Трубецкой получил в Тушине боярский чин
и возглавил «воровскую» думу. Филарет Романов
стал туппmским патриархом. Как самый знатный из
руководителей Земского освободительного движения
Трубецкой готовился занять трон. Но соперничество
между вождями ополчения расстроило его планы.
Чтобы положить конец кровавой гражданской
войне, нужен бьш человек, которого приняли бы оба
враждующих стана, а главное, признал своим госуда­
рем народ. Им стал Михаил Романов. Он унаследовал
от отца и деда популярное в стране имя . Отец Михаила
Филарет томился в польском плену. В народе его по­
читали как мученика за православную веру. Михаил
разделил все тяготы, вьшавnm:е на доmо семьи. Де­
тство он провел в изгнани
и
и ссьшке. Юность он встре­
тил в осажденном Кремле. Но это нисколько не ском­
прометировало Михаила, поскольку он не достиг со­
вершеннолетия. Решающее значение для народа име­
ло то обстоятельство, что Михаил в качестве
племян
ник
а царя Федора представлял законную дина­
стию счастливо правившую Россией триста лет.
В Москве бьш созван Земский собор, вкmочавший
представителей дворянства, городов и некоторых кре­
стьянских волостей. Собор отверг предложение об из­
брани
и
на трон Михаила. Тогда сторонники Романо­
ва вьшши к народу на Красную площадь. Стремясь
помешать избранию Михаила, члены собора пригла­
сили в Москву главных бояр, ранее высланных в про­
винцию. Бояре, вкmочая дядю претендента, реnm:­
тельно воспротивились избранию Михаила. Тогда
чернь и казаки ворвались в Кремль и осадили дворы
Трубецкого и Пожарского, требуя немедленного из­
брания царя. 21 февраля 1613 года Земский собор объ­
явил царем Михаила Романова. Призрачная популяр­
ность угасшей династии вынесла наверх ничем не при­
мечательного человека, спутав все расчеты и прогно­
зы земского руководства.
Гражданская война привела к расколу империи.
От Москвы отделилось «Новгородское государство».
Его примеру готовилось последовать «Казанское цар­
ство». Избрание новой династии приостановило раз­
вал и создало предпосьшки для преодоления состоя­
ния анархи
и
и смуты в стране.
В течение нескольких лет царь Михаил пьrгался из­
гнать поляков и шведов с захваченньIХ ими русских зе­
мель, но полки терпели поражение. Тогда, используя
посредничество англичан, Москва начала мирные пе­
реговоры со Швецией. В 1617 году в деревне Столбово
на границе бьш подписан договор о «вечном мире» ме­
ждуРос
с
ией и Швецией. Шведы вернули Рос
с
ии Нов­
город, но удержали все течение реки Невы и Карелию.
Осенью 1618 года царь Владислав подступил к Мо­
скве и пьrгался штурмовать город, намереваясь силой
вернуть себе царство. Штурм не удался, и в конце 1618
года Рос
с
ия и Речь Посполитая закmочили соглаше­
ние о четырнадцатилетнем перемирии. Рос
с
ия лиnm:­
лась Смоленска, Чернигова и тридцати других горо­
дов. Новая граница проходила на ближних подступах
к Москве. Король Сигизмунд 111 посеял семена новой
войны.
***
В конце XVI века культурная жизнь Рос
с
ии оживи­
лась. Учреждение патриаршества послужило стиму-
415
лом для развития книгопечатания на Руси. В 1589-
1610 годах Андроник Невежа, а затем его сын Иван
издали 10 книг. Не взирая на бедствия Смутного вре­
мени печатание книг в России с начала XVII века прак­
тически стало непрерьmным, чего не бьшо в предыду­
щем столетии. Лучшее из изданий Невежи - «Апо­
стол» - имел тираж 1500 экземпляров. Печатная кни­
га, оставаясь богослужебной, нередко использовалась
как пособие при обучении грамоте. В 1613 году дейст­
вовали типографии в Нижнем Новгороде и Казани.
Изданньrе ими небольnm:е книги были патриотически­
ми по содержанию.
Борис Годунов лелеял обширные планы развития
просвещения в государстве. При нем возник проект
учреждения в Москве университета. Для преподава­
ния в нем предполагалось пригласить ученьIХ из Гер­
мани
и
, Итали
и
и других западньIХ стран. В 1602 году
власти впервые направили за рубеж русских молодьIХ
mодей для изучения языков. В Англи
и
их определили
в Кембридж, Оксфорд и Итон. Позднее студенты бы­
ли направлены в Любек и Вену. С наступлением Сму­
тывРос
с
ии все они оказались предоставлены своей
судьбе и совсем немногие из них вернулись на родину.
Пре
е
мник Бориса Лжедмитрий 1 сознавал необхо­
димость просвещения для России. До водворения в
Кремле он брал уроки у иезуитов по философии, грам­
матике и литературе, обдумьmал проекты учреждения
Академи
и
и школ. Учителей для Академи
и
, азаоднои
учеников самозванец думал выписать из Итали
и
и
других западньIХ стран. Русскую молодежь предпола­
галось оmравлять для обучения на Запад. Заняв трон
самозванец упоминал о своих просветительских пла­
нах лишь в тайньIХ беседах со своими друзьями-като­
ликами. При свидани
и
с патером Савицким он согла­
сился в подходящее время учредить в России иезуит­
ский коллегиум, учить на казенньrй счет русских учени­
ков в школах. Однако все сильr Лжедмитрий 1
принужден бьш тратить на то, чтобы удержать власть.
Он не решился последовать примеру Годунова и по­
слать русских студентов за границу, хотя многократно
говорил об этом. Проникшись недоверием к боярско­
му окружению, «император» тайно уведомил своих
друзей-иноземцев о том, что готов сместить с высших
государственньIХ постов бояр, выписать в Россию
итальянцев и вверить им управление империей.
В начале XVII века происходило медленное накоп­
ление знаний в различньIХ сферах жизни, расширился
круг переводной литературы. В течение нескольких
десятилетий продолжалась работа над «Книгой Боль­
шого чертежа» с полньrм перечнем всех русских горо­
дов, описанием дорог и указанием расстояний между
населенньrми пунктами. Борис Годунов приказал со­
ставить для наследника престола подробную карту
России. Работа над картой бьша завершена инозем­
цем Гесселем Герритсом в 1613 году. Официальное
московское летописание, умолкнувшее при Грозном,
не возобновлялось в период Смуты. Летописание
вновь стало делом частньIХ лиц. Сохранивnm:еся крат­
кие записи С. Шаховского, дьяков, духовньIХ лиц ли­
шены литературньIХ достоинств.
Смута сыграла свою роль во вкmочени
и
русской
литературы в общеевропейский поток. Воцарение
Лжедмитрия 1 и избрание на трон Владислава расши­
рило возможности знакомства русских с такими поль­
скими сочинениями, как Хроники Мартина Бельского
и Стрыйковского. Опираясь на эти Хроники москов-


ский автор составил в 1617 году вторую, затем третью
редакцию «Хронографа>> с подробными описаниями
европейских стран и изложением событий русской ис­
тории.
Смута, перевернувшая жизнь вверх дном, проник­
новение фольклора в письменность, расширение круга
переводной литературы ломали старую жанровую си­
стему и способствовали рождению таких новых жан­
ров, как «видения». Известны «Видение протопопа Те­
ре1rгия». «Повесть о видени
и
некоему мужу духовно­
му>>, «Нижегородское видение». Эm сочинения служи­
JШ не столько религиозным, сколько политическим
целям. Нередко они возникали как народная молва,
которые лишь со временем записьmались на бумагу.
Под напором жизни менялись даже такие традици­
оннь1е формы, как агиографическая ;mтература. При­
мером может служить <<Житие У;mани
и
ОсорьиноЙ>>,
написан
н
ое ее сыном. Эго бесхитростная и трогатель­
ная история «хождения по мукаw> благочестивой дво­
рянки (вдовы опричника). Образ У;mани
и
отличается
многими симпатичньIМИ чертами. Ей чуждо стяжа­
тельство, собственнь1е беды и горе не заглушают в ней
сострадания к ближним. Среди ужасов голода и граж­
данской войнь1 она не колеблясь расстается со всем
имуществом, чтобы помочь населению своих вотчин
ивсемнищим.
Трагедия гражданской войнь1 вызвала к жизни
многообразную и яркую публицистику. Многочис-
297. Карта Московии Г. Герритса. 1613
416
леннь1е <<nодметнь1е» (подбр0Шеннь1е, анонимные)
письма, повести-воззвания патриотического содержа­
ния служили целям земского освободительного дви­
жения. Одним из самых известнь�х памятников такого
рода была «Новая повесть о преславном Российском
царстве», появившаяся на рубеже 1610-
-
161 1 годов.
Пробудившееся национальное самосознание находи­
ло выражение в религиозньIХ мотивах и понятиях.
Опасность потери национальной независимости восп­
ринималась русскими людьми как угроза гибе;m пра­
вославной веры под натиском «латинства>>.
Писате;m начала XVII века вынес;m весьма раз­
JШЧНЬiе впечатления от соприкосновения с <<Латин­
ской» (западной) культурой. Лжедмитрий 1 успел оце­
нить преимущества европейского просвещения за вре­
мя своих скитаний за рубежом. Став царем, он любил
поучать высших сановников государства, упрекал их
за отсутствие образования, советовал ехать за грани­
цу для учения. Эm речи глубоко запали в голову мо­
лодого любимца царя князя Ивана Хворостинина.
Будущему писателю не довелось побьmать в Польше,
но он близко познакомился с окружением Лжедмит­
рия. Польское общество было охвачено религиозным
брожением. Водворившееся в Кремле польское зем­
лячество было сколком этого общества. Оно включа­
ло като;mков, протестантов-антитринитариев, униа­
тов. Хворостинин изучал латынь и приводил в ужас
ревнителей московского благочестия тем, что почи-


тал католические иконы. Князь IШсал стихи («вир­
ШИ>>), следуя правилам польского стихосложения. На
склоне лет он наIШсал «Заооски о Смутном времени».
Впечатления молодых лет не покидали rrn:сателя всю
жизнь. Он много лет помьШUIЯЛ о бегстве в Польшу
ИШ1 же Италию, постоян
н
о подчеркивал свои симпа­
ти
и
ко всему иноземному. Хворостинин укорял моск­
вичей за идолопоклонство (неосмысленное поклоне­
ние иконам), осмеивал доморощеннь1е порядки, горь­
ко сетовал на то, что «в Москве людей нет, все люд
глупый,житьнескем,сеютземлюрожью,аживутвсе
ложью». Хворостинин многократно подвергался пре­
следованиям со стороны властей. Царь Василий Шуй­
ский сослал его под надзор в Иосифа-Волоколамский
монастырь, царь Михаил - в Кирилла-Белозерский
монастырь. Будучи на Белоозере «вольнодумец» по­
каялся и получил разрешение вернуться ко двору в
Москву. Хворостинин бьш одним из первых <<Запад­
ников» в Московском государстве.
Развитие русского зодчества накануне Смуты от­
мечено рядом успехов. Строительство бьшо подлин­
ной страстью Бориса Годунова. Взойдя на трон, он
задумал воздвигнуть в центре Кремля грандиозный
собор. Проект бьш связан с учреждением патриарше­
ствавРос
с
ии в 1589 году. Богородица почиталась по­
кровительницей Москвы, что и определило значение
главной святыни Руси - Успенского Богородицкого
храма. Новый собор Воскресенья Господня («Святая
святых») строился как подражание Иерусалимскому
храму, главной святьmе вселенской православной цер-
..
(
i
3:о
<>
::rc
V"'
�
�
�
;:r.:
:
>А1
..
..
..
.
·�
�о
'А
"'
'<:
>-
..
.
r'
'<:
<
<
"'
'1
j
,
J!
"
1
".
.!
r:
<:t1
и11
298. «КремлWtград». План Московского Кремля. Начало 1660-х .
417
кви. Новый храм должен бьш подкрепить авторитет
московского патриаршества. В дни избрания на трон
Борис апеллировал к народу. Старые храмы - Успен­
ский собор и храм Василия Блаженного могли вме­
стить немного людей. Присягу Борису приносИШ1 в
Успенском соборе в невероятной тесноте. Храм Воск­
ресенья Господня должен бьш иметь огромное внут­
реннее пространство, более приспособленное для це­
ремоний с участием царя, его двора и народа. Собору
отводилась роль нового центра мирового правосла­
вия. В Кремле были проведены все подготовительные
работы, собрань1 строительные материалы и пр. Но
началась Смута, и Борис умер, не осуществив проект.
В связи с планами возведения храма «Святая свя­
тых» мастера по царскому приказу надстроИШI столп
Ивана Великого и подписали на нем имя Бориса.
Столп бьш увенчан золотой главой и приобрел совре­
менньIЙ вид.
Время правления Годунова ознаменовалось воз­
рождением шатровой архитектуры. По заказу царя
Бориса в 1603 году под Можайском бьш воздвигнут
собор Бориса и Глеба. ШатровьIЙ верх этого храма
имел высоту 74 метра. (Собор не сохранился до наших
дней.)
Сравнительно рано в Рос
с
ии возник новьIЙ пm не­
больших усадебных и посадских храмов. Они имели
крещатьIЙ свод, что позволяло убрать внутри опорные
столбы и тем самым расширить внутреннее простран­
ство храма. В сооружени
и
некоторых из этих церквей,
по-видимому, учитьmали мастера-итальянцы. Проис-
MлGNO Doм1No CЛ'.
.S
ARl,ET MлGNo Dvc1
ALEXIO MIC HAELO\'ITS.
DEIGRAT!A,
oмNIVM RYssoRvм AvтoкRAтoRJ,VLлD!мE.RSК11,МosкoFsю1
NOVOGORODSJШ:TZARl<AzANSКJ!,TZARAsТOROCНANSКll;fZAR
S1в1ERSКJJ: D<:Y.шlol'LESКOFsк.1
1
: МAGN0Dvc1 Sм01.ENs1ш. lvERs1<.11
0vGoRSIO!,I'E.RмsКlt,VEATSКJl.ВoLGARSК.l
l
:EТIAМ �lNO.ET М.:,
NO�NOVO
OOR0
0
1 IN ТERRJS INFEIUORiвvs, TzERNJGOFSJ<It,
REZANsia1,Pa.CYI7ю 1,RosтoFSIQ1, IAROsLAFsю1,BELOZE.RSКJ 1,
0vo
o
RSКl!,0вOORSKl
l
, !<DND!NSJQI Е.Т ТCYПVS:5F.P'ТE.NTIUONALIS
REGIONIS MANDAТORJ; ЕТ Doм!No TERRARVМ IVERSKYE,
l<ARTALINSКICНI, ЕТ CR.VZINSIGCH C�ARVM ЕТ
ТERRARVМi<AВARitNSКIES,TZERКASКnll.lo
o
R.ШCН
Dvt:vM:E.TМVLTARVМ DT
TI
ONVM�JNO
ЕТ МoDERATORI
Ca!kllumcum triЪusoontigui.! VrЬiPw Мofkuz. prout
fub flormti lmpcrio,pocmcmori1< ,Мagni DominiCirfaris.
ct Мяgni DucUВori/Т1�doroviu,omnium RufГorum. &с.
ftli
i
, et dimcntU fuit; fummi ас dcЪita oЫcrvantia.
olfutur. dica11
1
r,co1tkcD1
1U
r.


хождение нового типа храма связьmают с борьбой ор­
тодоксальной церкви против ереси «жидовствую­
щих». Оmтают, что в новых храмах внугренний
<<КреСТ» сводов укреrmял идею незыблемости догмата
Святой Троицы. Оригинальные «крещатые» своды ис­
чезJШ вместе с подавлением ереси (М. А . Ильин). Такое
истолкование кажется искусственным. Так назьmае­
мая ересь <<ЖИДовствующих» бьша искоренена в нача­
ле XVI века, а храмы с крещатым сводом строИJШсь в
середине XVI и почти до конца XVII века. Великолеп­
ным образцом этого типа зданий являются церковь
Тро1щы в селе Хорошево и храм Преображения в Вязе­
мах, воздвигнутые в подмосковных владениях бояри­
на и правителя Бориса Годунова. Оба храма относятся
к жанру боярско-княжеских усадебных построек, а их
завершение к 1598 году - моменту избрания боярина
Годунова на трон. Церковь Троицы в селе Хорошево и
храм Преображения бьши построены одновременно
одним и тем же зодчим. Храм в Вяземах стоит на высо­
ком основани
и
(подклете), цоколь которого сходен по
рисунку с цоколем собора ВасИJШЯ Блаженного.
Стройный четырехстоmrnый храм с двумя приделами
по бокам увенчан семью главами. Здание окружала га­
лерея из широких открьпъ�х арок. Обmщованные бе­
лым камнем соборы опшчаJШсь редким изяществом и
стройностью. Зодчий декорировал их, взяв в качестве
образца убранство Архашельского собора в Москов­
ском Кремле. Усадебные храмы царя Бориса вьщеля­
JШСЬ своим праздничным, живописным обликом.
Свои строительные проекты царь Борис нередко
подчинял благотворительным целям. В годы бедствий
он приказал пристроить к старому дворцовому ансам­
блю новый <<Каменный двор)), чтобы дать возмож­
ность «1штаться ЛЮДЯМ)). Лжедмитрий 1 возвел над
старыми палатами Годунова роскопrnый деревян
ный
дворец в польском стиле. Перед царским дворцом бы­
JШ впервые установлены «болваньD) (скульпгуры). На
русском престоле сидел тайный католик, что благо­
приятствовало проникновению западных новшеств.
Однако правление самозванца бьшо недолгим.
Войнь1 Грозного привеJШ к тому, что сооружение
больших каменнь�х крепостей в Рос
с
ии надолго пре­
кратилось. Проводя мирную поmпику, Годунов в ин­
тересах обороны государства осуществил ряд круп­
нь�х фортификационнь�х проектов. В 1585-
-
1591 го­
дах «городовой мастер)) Федор Конь окружил Москву
новым кольцом укреплений - модными каменными
стенами с 28 бапmями. Новая крепость получила на­
звание Белого ИJШ Царева города. Тот же зодчий ру­
ководил строительством крепости в Смоленске
(1596-1602). Сrены смоленского Кремля достигаJШ
6-8 метров в толщину и 12 -1 6 в высоту, башни - до
22 метров в высоту. Крепость защищаJШ 24 трехъ­
ярусных бапrnи. Постройки Федора Коня поражали
современников своей мощью и красотой. Смоленский
Кремль назьmали «ожерельем земли РусскоЙ>).
В конце XVI века проводились больumе строитель­
ные работы в монастырях. В подмосковном Симонове
монастыре строительством крепости, как полагают,
руководил Федор Конь. Неприступная каменная цита­
дель бьша воздвигнута в Соловецком монастыре на
Белом море. Е:е строИJШ с 1582 по 1602 год. Зодчий мо­
нах Трифон Кологривов (из севернь�х солепромыш­
ленников) использовал приемы, характерные для нов­
городской и псковской школы. При строительстве
стен и башен в их основание укладьmаJШсь крупнь1е
418
валуны, верх надстраивался из кирпича. Бапmи крепо­
сти, впечатляющие своей монументальностью, слиты
воедино с ландшафтом скаJШстого острова, поднима­
ющегося из моря. Особую выразительность мона­
стырским крепостным сооружениям придаваJШ по­
крытия башен в форме деревян
нь
�х шатров.
В конце XVI века московские мастера расписали
стены Грановитой палаты в Кремле. Фрески погибJШ,
но сохранилось их подробное описание, сделанное ху­
дожником XVII века Симоном Ушаковым. По своей
тематике фрески Грановитой палаты бьши сходнь1 с
росписью Золотой палаты, осуществленной при Гроз­
ном. Библейские сюжеты чередоваJШсь с притчами и
сценами из русской истории. На видном месте красо­
ваJШсь портретные изображения благочестивого царя
Федора и правителя Годунова. Созданнь1е при Иване
IV фрески Золотой палаты прославЛЯJШ военнь1е по­
двиги царя. Роспись Грановитой палаты подчеркива­
ла милосердие и кротость царской власти. Борис Го­
дунов и члены его рода проявЛЯJШ большой интерес к
искусству, заказьmаJШ фрески и иконы лучшим масте­
рам, поощрЯJШ живописцев. Церковь в усадьбе Бори­
са Годунова в Вяземах бьша расписана фресками, по­
священными Троице. После смерти царя Федора его
вдова Ирина Годунова переселилась в Новодевичий
монастырь, по ее заказу бьш заново расписан Смолен­
ский собор. Оmтают возможным говорить об особой
«годуновской школе)) конца XVI века, которой проти­
вопоставляют «строгановскую ШКОду)). Однако надо
иметь в виду условность этих характеристик.
Возникновение «строгановской шкоЛЬD) первона­
чально связывали с иконописной мастерской Строга­
новь�х, боrать�х солепромышлен
ник
ов из Соль Выче­
годска на Севере. В дальнейшем выяснилось, что ико-
299. Троицкая церковь в Хорошеве. 1598


ноrшсцы Строгановых не имели единой манеры rшсь­
ма и по большей части были рядовыми ремесленни­
ками . Художники, представлявшие так назьmаемую
«строгановскую школу», бьmи царскими мастерами и
трудились в Москве. Лучшие из них rшсали иконы по
заказу царя Федора и Бориса Годунова. Их иконы бы­
ли невелики по размеру и отличались мелким и точ­
ным: rшсьмом, которое современники назьmали «ме­
лочным rшсьмоМ>>. Строгановы платили за них бас­
нословные деньm. В годы Смуты строгановские вла­
дения избежали разорения, и в их коллекциях шедевры
«мелочного rшсьма» хорошо сохранились. Эго обсто­
ятельство и объясняет происхождение названия «стро­
гановская школа». Характерные черты художествен­
ной манеры представителей «школы» - изысканный
рисунок, богатство красок и виртуозная техника и од­
новременно своеобразный формализм, преобладаю­
щий интерес к технике rшсьма, доведенной до совер­
шенства. Типичной можно признать небольшую по
своему размеру икону Прокопия Чирина «Никита-во­
ин» (1593, Третъяковская галерея) . Не сила, а слабость
и изнеженность сквозит в облике воина: тонкие руки
держат меч, тонкие ноm согнуты в коленях и едва каса­
ются земли. «Характерен вычурный жест руки, подня­
тый до уровня плеча, согнутого в кисти, которая под­
несена к склоненной голове» (Ю. Н . Дмитриев). Лицо
Никиты-воина отмечено печатью бледности, с особой
пцательностью выписаны драгоценньIЙ панцирь вои­
на, украшенньIЙ золотом и камнями.
Вместе с ЧириньIМ в Москве работали иконоrшсцы
Истома и Федор Савинь1. К младшему поколению той
же семьи принадлежали Никифор и Назарий Истомин
Савинь1. Известны работы, вьmолненнь1е Никифором
совместно с ЧириньIМ. Никифору Савину атрибутиру­
ют иконы «Чудо Георгия о змие» (первая половина
XVII века) и «Чудо Федора Тирона» (начала XVII века;
обе в Русском музее в Петербурге). Последняя икона
посвящена теме сьпювней любви. Юноша Федор Ти­
рон, узнав о пленени
и
матери чудовищем, вступает с
ним в поединок и, одержав победу, освобождает мать.
В манере «строгановской школьD> творил Семен
Бороздин, наrшсавший икону «Богоматерь Боголюб­
ская с избранными святыми» (конец XVI - начало
XVII вв" Русский музей).
Так назьmаемую «строгановскую школу» относят
к экзоrnческим явлениям русской живописи, удовлет­
ворявшим вкусы узкого круга богатых заказчиков.
Произведение искусства, передававшее состояние
вдохновенной молитвы, «строгановская» манера
письма превращала в драгоценность, предназначен-
419
ную не столько для храма, сколько для сокровищни­
цы.
В эпоху Годунова продолжал развиваться жанр
книжной миниатюры. Одним из лучших памятников
явилось лицевое (ил
люстр
ированное) «Житие Сергия
Радонежского» (1590-е гг. Москва, Российская Госу­
дарственная библиотека, 8563). В книге привлекают
внимание прежде всего бытовые сцены и изображения
чудес: основание Сергием монастыря посреди дрему­
чего леса, звери, вышедшие из чащи к подвижнику, Ку­
ликовская битва и друmе. Есть основания полагать,
что миниатюры «Жития» бьmи вьmолнены художни­
ками тех же московских мастерских, в которых при
Грозном создавались миниаnоры к Лицевому лето­
писному своду. В конце XVI века наметились некото­
рые изменения художественного стиля миниатюр. Пе­
ремены сказались в трактовке фигур с их вьrrянутыми
пропорциями, напоминавIIШМИ школу Дионисия, и в
колористической изысканности (В. Д. ЧерньIЙ).
Конец XVI века ознаменовался расцветом ювелир­
ного искусства в Рос
с
ии. К числу шедевров сокровищ­
ницы того времени принадлежит Панагия, подарен­
ная царем Федором и Ириной Годуновой Иову по
случаю принятия им сана патриарха в 1589 г. Панагия
несет изображение Распятия, вырезанного на дву­
слойном агате. Изображение сделано в византийской
манере. Однако судя по некоторьIМ признакам, рабо­
та бьша вьmолнена итальянским мастером, следовав­
шим византийскому образцу. Изысканная оправа для
камеи бьша изготовлена в Москве в конце XVI века.
Борис Годунов после восшествия на трон заказал
себе новую корону, отличавшуюся богатством и
изящной отделк ой. В годы Смуты эта корона бьша
сломана и употреблена на оплату наемньIХ солдат.
Лжедмитрий 1, сменив на троне Бориса, заказал коро­
ну, которая богатством и роскошью должна бьша за­
тмить короны всех прежних государей. Но мастера не
успели закончить его «венеЦ>>.
Подлин
ными
шедеврами ювелирного искусства
бьmи кадило и друmе культовые предметы, изготов­
леннь1е в 1598 году по заказу царицы Иринь1 Годуно­
вой ко гробу царя Федора в Архангельском соборе.
Кадило имеет форму кубического одноглавого храма
с узорчатыми кокошниками наверху и луковкой на
барабане . На главку и кокошники нанесен узор -тра­
вы с цветами и листьями. На стенках кадила изобра­
жены фигуры апостолов и святьIХ, покровителей чле­
нов царской семьи. Изображения святьIХ исполнены
граци
и
и непринужденности. Кадило украшено круп­
НЬIМИ драгоценньIМИ камнями.
300. Смоленск.
Кре­
пость. 1595-1602. АJГ
хитектор Федор Конь


В XVI веке московские ювеШ1ры достигШI совер­
шенства в yкpaшemrn: золотых изделий эмалью, узо­
рами черни, драгоценными камнями - сапфирами в
coчeтamrn: с изумрудом и рубинами. Камни, лишен­
ные плоской огранки, имеШI неправильную форму и
воспринимались как яркое цветовое пятно. По заказу
Годунова лучшие царские мастера сделали новый ок­
лад с изумрудами для иконы Андрея Рубяева «Трои­
ца>>. На один из изумрудов итальянский мастер нанес
изображение Троицы. Для царя Бориса итальянский
ЮВеJПIР Ашентини вырезал на агате Распятие.
Не взирая на голод и разорение, кремлевская со­
кровищница пополнилась при Годунове многими со­
кровшцами. Питая слабость к роскоши, его преемник
Лжедмитрий 1 тратил огромные деньги на приобрете­
ние ювелирных изделий, которые привозили для него
из Польши. Однако Смута опустошила сокровищни­
цу, которую московские государи собирали на протя-
жemrn: нескольких веков. Многие византийские и рус­
ские древности, представляющие исключительную
художественную и историческую ценность, бьurn от­
правлены в переплавку на ДенежньIЙ двор или переда­
ны в счет платы наемньIМ солдатам, которые сами
устанавШ1Вали им цену.
Среди мастерских художественного шитья наи­
большую известность приобреШI в конце XVI века ма­
стерские Ирины Годуновой. Иконы, шитые в мастер­
ской царицы, произвоДИШ1 впечатление живописных
полотен. При Борисе и Лжедмитрии 1 ДенежньIЙ двор
в Москве продолжал вьmускать золотые монеты. По
приказу Лжедмитрия 1 бьша изготовлена самая круп­
ная золотая монета - португал (весом в 10 «угор­
ских» - венгерских - дукатов) с гербом в виде орла.
Тогда же в Польше бьш изготовлен наградной золо­
той с портретом <щаря Дмитрия» и латинской над­
писью (начало XVI
I
в.; ГосударственньIЙ Эрмитаж) .
4. Россия при первых Романовых
Гражданская война явилась для Рос
с
ии поДШ1Н
Н
ой
катастрофой, от которой она оправилась далеко не
сразу. Население страны резко сократилось, большая
часть пaunrn оказалась заброшена и заросла лесом.
Особенно пострадали центральные уезды и некогда
цветущая Новгородская земля, превратившаяся в ог­
ромньIЙ пустырь. Царь Михаил занял трон совсем
молодьIМ. Он бьш человеком посредственнь�х способ­
ностей и не обладал ни опьrгом, ни государственной
30 1. Соловецкий монастырь. Архангельская башня. 1582-
1594
420
мудростью. Положение династи
и
укрепилось после
того, как из польского плена в Москву вернулся отец
Михаила Филарет, возведенньIЙ в 1619 году на патри­
аршество. Филарет усвоил титул «веШ1Кого госуда­
ря», которьIЙ носили только монархи. Фактически у
России вновь бьшо два государя. Но Филарет обладал
твердьIМ характером и огромньIМ опьrгом, и Михаил
должен бьш подчиниться родительскому авторитету.
Положение новой династи
и
бьшо шатким . Романовы
302 а, 6. Золотой Лжедмитрия I
303 а, 6. Наградной Лжедмитрия !. Санкт-Петербург,
Эрмwпаж


без помощи Земских соборов не могJШ управлять го­
сударством и собирать налоги. Выборные из городов
собирались в Москве периодически почти десять лет.
Земские соборы действовали в Рос
с
ии как поДJШН
Н
а
власть очень недолго, фактически в период междуцар­
ствия. По мере укрепления царской власти роль собо­
ров падала. При Филарете на сборы приглашали ото­
бранньrх властями шщ. Им монарх объявлял свою
волю и выслупnmал верноподданнические <<Чело­
битья» (ответы). Вскоре власти перестали созьmать
соборы. Смерть Филарета и тяжелое поражение Рос­
сии в войне с Речью ПоспоJШТой благоприятствовали
возрождению соборной практики. Современники чут­
ко уловИJШ эту перемену. В 1634 году знатный дворя­
нин И. А . Бутурлин предложил создать в Москве по­
стоян
нь
IЙ орган из выборньrх от «московских служи­
льrх нарочитьrх (лучших людей)» и провинциальньrх
детей боярских, а также от населения городов, кото­
рые ЖИJШ бы в Москве и докладьmали «государю
вправду, про всякое дурно (преступления) и про оби­
ды от всяких людей». Состав собора предполагалось
периодически менять. Проект Бутурлина не бьш осу­
ществлен. Русские соборы не развИJШсь в парламент.
Политический строй России - «самодержавная» мо­
нархия с аристократической Боярской думой и силь­
ной церковью - не оставлял места для сословно­
представительньrх учреждений.
Система управления и государственная собствен­
ность в России бьши тесно связаны между собой. Упа­
док власти в период Смуты углубил кризис поместной
системы. Беспорядочнь1е конфискаци
и
, проводивпm:е­
ся царями и самозванцами:, разорИJШ в наибольшей
мере поместньIЙ фонд земель. Дворяне, отJШЧИВшиеся
на службе, стали добиваться закрепления за собой луч­
ших поместньrх деревень в полную собственность на
вотчин
н
ом праве. Казна пускала в продажу запустев­
пm:е поместья. Постепенно поместье утратило свое
значение как ведущая форма земельной собственно­
сти. Примерное соотношение вотчины и поместья в
первой половине XVII века составляло 2:3, а во вто­
рой - 3:2. Общество инстинктивно стремилось осво­
бодиться от груза, которьIЙ бьш для него непосиль­
ным. Разрушение государственной собственности не
сводилось к сокращению поместного фонда земель.
Уступая требованиям дворян, власти разреШИJШ об­
мен поместий на вотчины, расширИJШ права наследо­
вания поместья и пр. Правительство не могло обеспе­
чить нарождавпm:еся поколения помещиков помест­
ной землей, что бьшо источником постоян
н
ого недо­
вольства в дворянской среде. Летом 1641 года про­
винциальные дворяне, собравшиеся в Москве на воен­
НЬIЙ смотр, потребовали, чтобы власти помогли им в
их бедственном положени
и
.
Не добившись желаемо­
го, они с большим шумом ворвались в царский дворец
и подали челобкrье «о всяких своих нуждах и обидах)>.
В январе 1642 года власти собрали Земский собор с
участием «выборньrх» из городов. Дворяне вновь ис­
пользовали собор для жалоб на свою «бедность».
Дворянское разорение таило в себе угрозу новой
Смуты. Существенно бьшо и другое. Дворmсжое хон­
ное ополчение, переживавшее кризис и стремительно
сокращавшееся, не могло выдержать столкновения на
поле боя с западньIМИ наемньIМИ армиями. Под дав­
лением обстоятельств правительство приступило к
военной реформе. Готовясь к войне с Польшей, мос­
ковские власти с помощью Швеци
и
организовали и
421
вооружили первые полки <<ИНоземного строя», со­
зданнь1е по западньIМ образцам.
Смута расшатала царскую власть, что неизбежно
усилило значение Боярской думы. НаблюдательньIЙ
современник дьяк Г. Котопm:хин писал, что Михаил
без боярского совета ничего не мог делать. Местниче­
ская система, регуJШровавшая взаимоотношения
внутри правящего боярства, сушествовала в России
более столетия и отличалась исключительной прочно­
стью. Высшие посты в государстве занимали шща,
чьи предки добИJШсь наибольших успехов на службе у
династи
и
Калкrы, отличались знатностью, в особен­
ности же состоявшие в родстве с династией. Переход
трона к РомановьIМ разрушил основы этой системы.
На первьIЙ план выдвинулся принцип родства с новой
династией. Сразу после воцарения Михаила исключи­
тельное положение при дворе заНЯJШ бояре Морозо­
вы-Салтыковы (мать Михаила происходила из Моро­
зовьrх). Они не только верШИJШ государственнь1е де­
ла, но и вмешивались в личную жизнь государя. Ми­
хаил бьш помолвлен с девицей Хлоповой. Невеста
нравилась царю, но не устраивала Салтыковьrх, кото­
рые добИJШсь ее ссылки в Сибирь. Михаил не мог
забьпъ невесту, и Филарет под предлогом <<ИзменьD>
произвел смену всего боярского руководства. Салты­
ковы JШ
ШИJШ
СЬ вотчин и чинов. Их место заНЯJШ
князья Черкасские.
Романовы сми:рИJШсь с тем, что в царской думе
продолжали заседать «веJШКИе бояре», некогда судив­
шие их и выдавшие на расправу Борису Годунову. В то
время Филарет назьmал их своими худпm:ми: недруга­
ми. Чтобы заручкrься поддержкой знатньrх дворян
Михаил щедро раздавал им думнь1е чины. При нем
Боярская дума стала как никогда многочисленной и
влиятельной. Михаил именовал себя самодержцем, но
не пользовался неограниченной властью. После воз­
вращения Филарета из плена состав думы сократился.
Имея перед глазами опыт Смуты Филарет знал,
что прочность трона зависит от преданности стрелец­
ких приказов (отрядов), охранявших Кремль. Деньги
и хлеб, необходимые для оплаты стрельцов, собирали
с населения. Побор - «стрелецкие деньги» - стал со
временем основньIМ прямым налогом, самым тяже­
ЛЬIМ для населения. Царь и патриарх постоян
н
о ока­
зьmали милость стрельцам, потчевали их командиров
во дворце, вьщеЛЯJШ их наградами:. Они возроДИJШ
стоJШЧНое стрелецкое войско.
Про Филарета говорИJШ, что он бьш «нравом
опальчив» (несдержан, легко впадал в гнев), мнителен
и даже сам царь боялся его. Не взирая на строгое
соблюдение придворного этикета, Михаил жил в пол­
ном послушани
и
у отца с матерью. Его первая невеста
Хлопова бьша возвращена из Сибири. Она нравилась
царю, но по приказу родителей Михаил женился не на
ней, а на княжне Долгорукой, вскоре умершей, а затем
на Стреnmевой. Эта последняя происходила из совсем
худородной дьяческой семьи, получившей доступ в
думу по милости Лжедмитрия 1.
В своем кругу знать тоmювала о новой династи
и
без всякоrо почтения . Кюnья Шаховские развлека­
JШСЬ тем, что «затейньIМ воровским обычаем» (пре­
ступньIМ, хитрьIМ образом) величали одного из чле­
нов своей семьи царем, а себя именовали боярами. За
это они поплаТИJШсь сибирской ссьшкой.
Внеnmеполитическая деятельность Романовьrх
бьша направлена к тому, чтобы вернуть утраченнь1е


----------------
--
--
--
--
-.
.,
304-305. Село Ядрово. Дере вня Коломна. Рисунки из книги А. Мейерберга «Путешествие в Московию»
русские земли. Швеция превратилась в XVII веке в
первоклассную военную державу, и Рос
с
ия имела ос­
нование рассчитьmать на союз со шведами в войне с
Речью Посполитой. В Польше умер Сигизмунд Ш и
наступило бескоролевье. Одновременно истек срок
русско-польского перемирия. Использовав момент,
Филарет настоял на объявлени
и
войны полякам. Смо­
ленская война (1632-1 634) имела удачное начало.
Русские войска освободили многие русские города,
отошедшие к Речи Посполитой после Смуты. Главная
царская армия под командованием боярина Шеина­
Морозова осадила Смоленск. Однако осада ДJШЛась
год и завершилась катастрофой. Избранный на поль­
ский трон король Владислав нанес поражение Шепну
и принудил его к капитуляции. По условиям Полянов­
ского мира русские вьmели войска из занятых ими
городов. Со своей стороны Владислав отказался от
титула царя и признал акт избрания на московский
трон Романовых. По решеmпо боярского суда Шеин,
один из героев Смутного времени, бьm обезглавлен. К
тому времени Филарет умер, и «великие бояре» выра­
зили свое отношение к правлеmпо патриарха, осудив
на смерть его ближайшего сподвижника Шеина.
Смоленская война показала, что из-за разрухи Мо­
сковское государство не смогло возродить своего во­
енного могущества.
В 1645 году царь Михаил умер, и трон наследовал
его шестнадцатилетний сын Алексей. Правление пере­
шло в руки «дядьки» (воспитателя) царя Б. И. Моро­
зова. Боярин укрепил свое положение при дворе брач­
ными узами. Сосватав Алексею в жены девицу Ми-
�-
--
--
--
---------
-
----- ---
--
-�
��i
�'
1 111! i:T 11
лославскую, он женился на сестре царицы. Морозов
бьm человеком незаурядным, обладал широким кру­
гозором, питал интерес к западным новшествам. В
своих владениях он действовал как рачительный хозя­
ин и предприниматель. Боярин наладил добычу же­
лезной руды, основал железоделательный завод и по­
ташные мануфактуры на своих землях. Продажа по­
таша на западных рьmках обеспечила ему крупные
прибьmи. Получив власть, Морозов пытался исполь­
зовать свой опьrг, чтобы поправить финансы в госу­
дарстве. Он задумал реформы, которые шли вразрез с
московской стариной. Казна отменила стрелецкие
деньги - главный прямой налог и ввела особый на­
лог на стол. Власти полагали, что теперь никто из
подданных не сможет уклониться от уплаты налога и
при этом никто не будет платить <<ЛИШНего». В запад­
ных странах (во Франци
и
) финансисть1 давно исполь­
зовали для пополнения казны систему косвенного об­
ложения, в особенности соляной налог. Московские
финансисты решили встать на тот же путь, не учиты­
вая того, что рыночные связи и денежное обращение в
Рос
с
ии по сравнеmпо с Западом бьmи неразвитыми.
Единствен
ным
результатом реформы явился упадок
соляной торговли в стране. Не только народ, но и
мелкие дворяне ограничили свое потребление и пере­
стали покупать соль, налог на которую значительно
превышал ее рыночную цену. Налоговые поступления
резко сократюm:сь. Тогда власти отменили соляной
налог и распорядились собрать «стрелецкие деньги»
за два прошедших года. В казне не оказалось денег,
необходимых для выплаты жалованья стрельцам, что
306-
--
-
307. Троицкий монастырь на Ил ьмене; Село Голино. Рисунки из книги А. Мейерберга «Путешествие в Московию»
422


привело к серьезным последствиям. Летом 1648 года
в Москве произоIШIИ беспорядки. В течение несколь­
ких дней тош1ы москвичей грабили дворы богатых
mодей. Стрельцы ВЬШlЛИ из повиновения и отказались
стрелять в народ. Морозов и его администрация бьши
ничуть не хуже прежних правителей. Более того, Мо­
розов и его окружеIШе заботились об облегчении уча­
сти народа, для его и бьm введен соляной налог. Од­
нако реформа не удалась и населеIШе не намерено
бьmо прощать власть, заставившую его терпеть нуж­
ду в соли в течеIШе двух лет. По требованию тош1ы
царь выдал на расправу главу Земского приказа Леон­
тия Плещеева (приказ обеспечивал полицейский поря­
док в столице), а затем П. ТрахаIШотова, главу друго­
го приказа. Дьяка Н. Чистого, которого считали ИIШ­
циатором соляного налога, убили на его дворе. Царю
Алексею с большим трудом удалось спасти жизнь
правитеmо Б. И. Морозову. Под сильной охраной
боярина увезли из столицы к месту ссьтки на Белоозе­
ро. В думе против Морозова выступили брат царя И.
И. Романов и Я. К . Черкасский. Бояре наперебой ста­
рались привлечь на свою сторону стрелецкий гарIШ­
зон. Во главе Стрелецкого приказа стал Я. К . Черкас­
ский. Однако едва волнения в столице улеглись, царь
вернул в Москву Морозова и поставил во главе Стре­
лецкого приказа боярина И. Д. Милославского . Казна
раздала стрельцам большие суммы денег. ПособIШ­
ков мятежа без лишнего шума отправили в ссьтку.
Дворяне и столичнь1е купцы, воспользовавшись
растерян
н
остью властей, настояли на созьmе Земско­
го собора. Выборные были вызваны в столицу к 1
сентября 1648 года, а в январе 1649-го комиссия во
главе с князем И. И. Одоевским представила собору
308. Царь Михаил Федорович. Гравюра из книги А. Олеария
«Описание путешествия в Москву»
423
новый кодекс законов, получившим наименоваIШе
Соборного Уложения. Как значилось в царском нака­
зе, составители Уложения должнь1 бьши следовать
апостольским правилам и законам <<rреческих царей»
(Византийскому кодексу) . При этом законодателям
приходилось считаться с пожеланиями дворян и куп­
цов, обратившихся к ним с коллективными прошеIШ­
ями. Много лет дворяне добивались права искать сво­
их беглых крестьян бессрочно, без «урочных лет». Со­
бор по ходатайству служилых mодей «всех городов»
принял закон о крестьянах, который окончательно и
навеки прикрепил крестьян к земле. Дворяне постоян­
но обращались к царю с просьбами о наделени
и
поме­
стьями. Но казна не имела свободньIХ поместньIХ фо­
ндов. На Земском соборе дворяне предложили конфи­
сковать земли, которые церковь приобрела в обход
запретов Ивана JV. ОкружеIШе царя не рискнуло отве­
тить дворянам отказом. Более того царь Алексей Ми­
хайлович принял их челобитную и распорядился под­
готовить всю необходимую документацию. То, что не
удалось Ивану 111 и Василию 111, оказалось близким к
осуществлению при Алексее Михайловиче. Казна и
дворянство с завистью глядели на цветущие церков­
ные имения и не прочь бьши разрешить свои трудно­
сти посредством секуляризаци
и
.
Но сопротивлеIШе
высшего духовенства бьmо слишком велико и царь не
нашел единодушия даже в своем ближайшем окруже­
ни
и
.
Дело ограIШЧИЛось подтверждеIШем законов
Грозного, воспрещавшим церкви расширять вотчин­
ные владения.
Городское населеIШе страдало оттого, что в черте
города существовали обширные «белые» слободы,
населеIШе которьIХ не платило налогов вместе с «чер­
ными» mодьми (податным населеIШем). Спасаясь от
царских податей горожане уходили под покровитель­
ство бояр и духовенства. Наибольшее количество «бе­
ЛЬIХ» дворов принадлежало Н. И. Романову, Черкас­
ским, Салтыковым, а также патриарху. У Б. И . Моро­
зова их не бьшо вовсе. Старшие бояре в дни мятежа
умело использовали настроения москвичей, чтобы на­
травить ТОШJУ на Морозова. Но правитель нашел вер­
ное средство подорвать старания своих противников.
Не взирая на сопротивлеIШе патриарха и старших бо­
яр думы, Земский собор постановил конфисковать в
казну все «белые» слободы и обязать их платить под­
ати вместе со всей городской общиной.
Будучи слабым человеком царь Алексей искал опо­
ры в своем окружени
и
. Сначала он всецело подчинялся
авторитету «дядькю> (воспитателя), а затем особы ду­
ховной - Никона. Никита Минич (в монашестве Ни­
кон) родился в семье мордовского крестьянина под
Нижним Новгородом. В двадцать лет получил место
священника, а затем ушел в Анзерский скит на Белом
море и там принял постриг. В тридцать восемь лет он
стал игуменом небольшого монастьхря на Киж-озере,
а через три года случайно попал на глаза го сударя, что
положило начало его фантастической карьере. Никон
обладал сильным и страстнь�м характером, его благо­
честие и праведность производили на окружающих ог­
ромное впечатлеIШе. Едва познакомившись с Нико­
ном, царь поставил его архимандритом в Новоспас­
ский монасть�рь, родовую обитель Романовых.
По словам очевидцев, в дни бунта в Москве нашел­
ся монах, почитаемый всеми за примерную жизнь и
весьма ревностный к своей вере, он-то и <<укротил
ярость народа своими убеждения
ми»
.
Полагают, что


D
2
3
4
5
6
Цветные таб1шцы Х
1. Церк овь Иоанна Пр едтечи в Дьякове.
1547
7. Успенская («Дивная») церковь в Угли­
че. 1628
2. Александровская слобода. Ко локольня
8. Москва. Новодевичий монастырь
3. Вологда. Софийский собор. 1568-1570
4. Александровская слобода. Покро вский 9. Ростов Великий. Кр емль. Общий вид
собор (1513) , трапезная (X VI в.) , коло-
кольня (1570-1571)
5. Церк овь Тр оицы в Вяземах. 1591
6. Церк овь Тр оицы в Никитниках в Мос­
кве. 1628-1 631
10. Москва. Колокольня Ново-Девичьева
монастыря. 1683-1690; 1704
11. Ново-Иерусалимский монастырь. Уг­
ловая башня. 1690-1694. Архитектор
Як ов Бу хвостов
7
8
9
10
12. Церк овь
1690-1 704
Знамения в Дубро вицах. п
LJ
424
11


этим: монахом бьш Стефан Вонифатьев. Но такое
предположение неосновательно, так как Вонифатьев
не бьш монахом, а mоди того времени четко разJШЧа­
ли черное и белое духовенство. Никон обладал неук­
ротимым характером и ему как нельзя лучше подхо­
дила роль укротителя бунга. Царь высоко оценил ус­
луги архимандрита и через полгода после мятежа сде­
лал его митрополитом Новгородским.
Вос
ст
ание в Москве не бьшо единичны
м
явлением.
В 1650 году народ вос
с
тал в двух крупнейших русских
городах Новгороде и Пскове. В отличие от растеряв­
шегося воеводы Никон действовал в Новгороде столь
ж энергично, как и в Москве. Едва начался мятеж, он
наложил церковное проклятие на его вождей, назван­
ных поименно, и на всех участников. В ответ новго­
родцы ударили в набат и ворвались на митрополичий
двор. Они осьmали владыку непотребной бранью, но
тот не поддался страху и продолжал убеждать бун­
товщиков. Поведение Никона укрепило доверие к не­
му государя.
Алексей Михайлович гордился родством с Гроз­
ным и увлекался чтением исторических сочинений о
нем. Одним из самых драматических эпизодов в исто­
рии Ивана IV бьша казнь митрополита Филип
п
а. Пер­
вым, кто подробно описал мученическую смерть свя­
тителя, бьш князь Курбский. При царе Федоре соло­
вецкие монахи добились разрешения перевезти тело
митрополита из тверского Отроча монастыря на Со­
ловки. Эгот монастырь входил в состав Новгородской
епархи
и
, и Никон принимал живое участие в соловец­
ких делах. Нисколько не считаясь с симпатиями царя
Алексея, Никон убедил государя написать покаян
н
ое
письмо мученику Филшту от лица мучителя Грозно­
го, после чего отправился за телом Филип
п
а на Соло­
вецкие острова, чтобы перевезти его в Москву и пере­
захоронить в главном храме Святорусского царства.
В дни поездки Никона на Соловки умер старый
патриарх. Алексей просил Никона принять патриар­
ший сан. Церемония его наречения протекала подле
мощей Филип
п
а Колычева в Успенском соборе. Фи­
лип
п
дважды отрекался от сана. Следуя его примеру
Никон сложил сан до завершения церемони
и
.
Царь не
ожидал такого исхода и повалился в ноги святитеmо.
Его примеру поневоле последовали бояре и прочий
mод. В ответ на слезные моления царя Никон обра­
тился с вопросом к думе и народу: «Будет ли почитать
его как арХШiастьrря и оща и дадут ли ему устроить
церковь?>> Смысл речи владыки бьш предельно ясен.
Никон требовал искmочительных полномочий для
проведения церковной реформы.
Никон верил в миссию Руси, как спасителя мирово­
го православия и освободителя страждущих славян­
ских народов. Царь Алексей не обладал способностя-
г
--___:_
_
-����=� ' . .
_
.
"..
-=·:-�
-
:�i'" :"'",;-'
'--/
-:.
.
-·
.-·
--
.
-
---:-.:·..
..
..
..
..
.
--
ми полководца, но патриарх убедил его возглавить по­
ход в предель1 Речи Посполитой, дабы оказать по­
мощь православному населению Украинь1. Для конт­
роля за действиями бояр в полках и тылу монарх учре­
дил Приказ тайнь�х дел. Приказ появился в то время,
когда влияние Никона достигло высшей точки. Новое
учреждение не бьшо центром политического сыска.
Скоре
е
то бьша личная канцелярия самодержца, при­
званная контролировать деятельность думы . Все рус­
ские приказы были по существу разветвленной канце­
лярией думы . Искmочением стал новый приказ. Во
главе его стоял ближний дьяк, не входивший в думу. С
получением думного чина дьяк терял свой пост. От­
правляя бояр в поход, царь приставлял к ним подьячих
Приказа тайнь�х дел, чтобы они все «подсматривали»
и без промедления докладьmали в Москву. В своей пе­
реписке приказ нередко использовал тайньrе шифры,
составленные самим государем. Опека бояр давно тя­
готила самодержца. В письме к Никону на Соловки он
сообщал, что отправил в отставку старого дворецкого
и с гордостью добавлял: «а слово мое теперь во Двор­
це добре страшно и делается все без замедления». Пат­
риарх Никон должен бьш помочь монарху вос
ст
ано­
вить сильную власть во всем ее великолепи
и
и «грозе».
Памятуя о своем деде Филарете, Алексей Михайлович
пожаловал Никону титул «великого государя». После
отъезда царя на войну, Никон фактически стал прави­
телем. Он руководил набором войск, снабжением ар­
ми
и
и пр. Патриарх не скрьmал своего крайне отрица­
тельного отношения к Соборному Уложению. Он до­
бился прекращения конфискаци
и
церковнь�х «белых»
слобод. В обход закона патриарший дом получил бо­
гатые земельные пожалования. Никон обращался с
боярами без всякого почтения, бранил их за наруше­
ние поста, заставлял часами ждать приема на патриар­
шем дворе. От подчиненнь�х Никон требовал беспре­
кословного повиновения. Провинившихся священни­
ков ждали побои, тюрьма или ссылка в Сибирь. Бьm­
ший друг патриарха Иван Неронов однажды с
горечью сказал ему: «Какая тебе честь, владь�ка свя­
той, что всякому ты страшею>, «дивлюсь, государевы
царевы власти уже не сль�хать, от тобя всем страх ...»
Никон бьш поборником возрождения империи.
Когда русские войска заняли столицу Литвы, он наста­
ивал на вкmочени
и
катоJШЧеской Литвы в состав Рос­
сии и советовал царю завоевать также и Польшу. По­
бедоносная война упрочила власть Алексея. Самодер­
жец все меньше нуждался в услугах «великого госуда­
ря и патриарха», поставленного над Боярской думой.
Вмешательство пастьrря в дела управления государст­
вом теперь раздражало монарха. Идея главенствую­
щей роли церкви в отношени
и
государства противоре­
чила рос
с
ийским порядкам и византийской традици
и
,
•
309. Новгород. Рисунок из книги А. Мейерберга «Путешествие в Московию»
441


310. Псков. Рисунок из книги А. Мейерберга Путешествие в Московию
опредеJШвшей место церкви в русском обществе. Пат­
риарх не рассчитал своих сил, вос
ст
ановив против себя
Боярскую думу . Окончательный разрьm между мо­
нархом и думой, с одной стороны, и патриархом - с
другой, бьm вызван не случайной размолвкой, а спо­
ром о титуле, имевшим кардинальное значение. Через
бояр Алексей Михайлович объявил Никону, что лиша­
ет его титула «веJШКого государя» . В ответ владыка
покинул патриарu.mй двор в Кремле и удалился в мо­
настырь. Будучи в монастыре Никон выступил с обос­
нованием идеи превосходства духовной власти над
мирской: власть патриарха он сравнивал с дн�вным
светилом -солнцем, царскую власть -слуной, кото­
рая светит в ночи . Восемь лет Никон враждовал с мо­
нархом, после чего бьm низложен Вселенским собо­
ром с участием восточных патриархов. Реставрация
самодержавных порядков, поколебленных Смутой,
завершилась. Как писал осведомленный современник,
царь Михаил ничего не мог делать без боярского сове­
та, и только Алексей стал править государством <<ПО
своей воле».
Династия Романовых не принадлежала к княже­
ской знати и не пользовалась старин
ными
правами
удельной аристократии . Не будучи князьями члены
династи
и
не могJШ претендовать на удельные княжест­
ва. Многовековая традиция образования уделов для
родственников царя была уничтожена в XVII веке раз
и навсегда. Как бы то ни бьmо боярин Иван Романов,
пользуясь покровительством брата Филарета и пле­
мян
ник
а царя Михаила, распространил свои владения
на все города и села, некогда принадлежавшие боярам
Романовым. Он стал одним из самь�х богать�х людей
своего времени. Cьrn боярина Никита Романов умер
бездетным и все владения семьи переШJШ в казну, а
отчасти под управление Приказа тайнь�х дел. Приказ
наложил руку на выморочные вотчины других членов
династи
и
, на земли и заводы умершего правителя Б. И.
Морозова. Царь Алексей Михайлович образовал для
себя личные владения, по-видимому, следуя примеру
Ивана Грозного, устроившего для себя опричнину, а
позднее «yдeJD). Различие заключалось в следующем.
Меры Ивана IV преследовали прежде всего политиче­
ские цели, царь Алексей -в первую очередь финансо­
вые. В его личных владениях бьmо заведено образцо­
вое хозяйство, действовали заводы. В итоге доходы
царя, которыми он распоряжался помимо думы, стали
быстро расти. львиная доля средств Приказа тайнь�х
дел шла на жалованье стрелецкому войску. Смута об­
наружила неспособность традиционного московского
учреждения - Государева двора обеспечить безопас-
442
ность царской фамили
и
и стабильность государствен­
ной власти. Романовы пьпались создать для трона до­
полнительную военную опору, превратив московских
стрельцов в личную гвардию монарха.
После Смуты Рос
с
ия на протяжени
и
трех десяти­
летий старалась избежать войны с соседними государ­
ствами. Трехлетняя Смоленская война продемонст­
рировала военную слабость державы. Когда казаки
заняли сильную турецкую крепость Азов на Дону и
просили царя Михаила взять этот город под покрови­
тельство России, тот отказал им, не желая ввязьmать­
ся в войну с Османской империей. В 1648 году украин­
ские казаки, поднявшие вос
с
тание против Речи Поспо­
литой, обратились с аналогичной просьбой к Алексею
Михайловичу. Украинский гетман Богдан Хмельниц­
кий просил православного государя прислать войска
для войны с поляками и принять Украину под власть
Москвы. Пять лет Россия не решалась оказать пря­
мую военную помощь украинцам, боровшимся за
свое освобождение. Наконец, в 1653 году Земский со­
бор, созванный в Москве, принял решение о войне с
Речью Посполитой. В 1654 году Рада (совет), собрав­
шаяся в Переяславле IОжном под Киевом, приняла
решение об объединени
и
«во векю) (навечно) Украины
иРос
с
ии. Начиная войну с Польшей, Россия вьщвину­
ла в качестве первоочередной задачи освобождение
земель, утраченных после Смуты. На Украину были
посланы вспомогательные силь1, тогда как главная
армия во главе с царем осадила Смоленск . Военное
могущество Речи Посполитой бьmо в значительной
мере подорвано казацкими вос
ст
аниями на Украине и
в Белоруссии и набегами крымского хана. Военное
положение Польши осложнилось после вторжения
русских войск. После трехмесячной осады царь Алек­
сей овладел в 1654 году Смоленском. В следующем
году русские заняли Белоруссию и захватили литов­
скую столицу Вильтос. Одновременно в пределы Ре­
чи Посполитой вторглись шведские войска, что при­
вело к катастрофе. Шведы заняли Варшаву и Краков.
Победители готовились к разделу завоеваннь�х зе­
мель, но не могJШ договориться между собой. Рос
с
ия
пьпалась закрепить за собой Литву, но на литовские
земли претендовала также Швеция. Шведский король
пьпался подчинить себе также Украину, для чего
предложил Хмельницкому титул князя Киевского под
протекторатом Швеци
и
.
Победы вскружили голову царю Алексею и его со­
ветникам. Полагая, что Речь Посполитая никогда не
сможет оправиться от поражения, русское правитель­
ство объявило войну Швеци
и
и попьпалось вьпеснить


шведские войска из Ливони
и
.
В ходе кампани
и
1656
года царские воеводы очистили земли на Неве, захва­
че�шые шведами в период Смуты. Царь лично возгла­
вил поход в Ливонию, намереваясь завоевать Ригу,
крупнейшую крепость и порт в Восточной Прибалти­
ке. Однако под Ригой русские потерпели неудачу.
Тем временем поляки собрали силы и приступили
к освобождению страны от вторгшихся врагов. В 1659
году русские понесли тяжелое поражение от крымских
татар и украинских казаков, а через год польские вой­
ска и Крымская Орда пленили армию Шереметова на
Украине.
Под влиянием тяжелых поражений и внутреmrn:х
трудностей Россия должна бьша отказаться от про­
должения войны . По мирному договору со шведами
она вьmела свои войска из Прибалтики, так и не вер­
нув земли на Неве. На польских границах война кон­
чилась перемирием 1667 года. Речь Посполитая утра­
тила Смоленск и Чернигов. В свою очередь русские
ушли из ЛИтвы. Земли Украины оказались разделены.
КРос
с
ии отошел Киев и земли к востоку от Днепра, к
Польше - земли к западу от Днепра . Война, начатая
в целях освобождения православного украинского на­
рода, заверumлась разделом Украины.
Война несла бедствия народу. Она породила эко­
номические трудности и финансовый кризис в стране.
Крупнейшим событием русской истории XVII века
стал раскол русской церкви. Гражданская война нача­
ла XVII века повлекла за собой упадок авторитета
церкви. Церковная реформа настойчиво стучалась в
дверь. Однако представители различных течений ре­
лигиозной мысли неодинаково решали вопрос о на­
правлени
и
и средствах реформы. Споры реформато­
ров послужили прологом к расколу.
Царь Алексей бьш человеком глубоко религиоз­
ным . Особым влиянием на государя пользовался его
духовник Стефан Вонифатьев, собравиmй подле себя
кружок «боголюбцев». В него входили священники,
выделявшиеся своим благочестием и даром красноре­
чия . Царь собрал их из разных городов Рос
с
ии. Вони­
фатьев, Иван Неронов, Аввакум Петров, Никон и
другие «боголюбцьD> заботились об упорядочени
и
церковных дел и обрядов, об исп01rnени
и
церковью ее
высокой нравственной миссии, исправлени
и
книгна
Печатном дворе .
После Смуты Печатный двор возобновил и расши­
рил масштабы своей деятельности. В свое время Мак­
сим Грек пьrгался исправлять московские рукописные
книги по греческим оригиналам, но он кончил свою
жизнь в тюрьме. Среди московского духовенства
прочно утвердилась мысль о том, что греки не смогли
сохранить свою веру в чистоте под властью турок. Тем
не менее Печатный двор не мог обойтись без услуг
приглашенньIХ с Востока греков и ученьIХ книжников
монахов. Они играли все более заметную роль при ис­
правлени
и
и подготовке богослужебньIХ книг к печати.
Их деятельность, подготовляя почву для церковной
реформы, вызьmала недоверие и сопротивление ре­
внителей московского благочестия, считавших, что
при исправлени
и
книг за образец должны бьrгь взять�
московские рукописные книги, поскольку после паде­
ния Византи
и
Москва стала единственной хранитель­
ницей чистоты православной веры. Эrи претензии Мо­
сквы, естественно, не встречали сочувствия греков. В
середине XVII века русские люди были потрясены из­
вестием о сожжени
и
московских богослужебньIХ книг
443
311-312 . Торжественный прием в Грановитой палате;
Здания приказов в Москве. Гравюры из книги А. Олеария
«Описание путешествия в Москву»
313-314 . Торжественное шествие царя и патриарха; При­
бытие итальянского посольства в Москву. Рисунки из книги
А. Мейерберга «Путешествие в Московию»


на Афоне. Напряжение во взаимоотношениях греко­
филов и их противников постоян
н
о нарастало. Оф1ЩИ­
альное руководство церкви отвергало mобые попьпки
реформы московских обрядов и обычаев. «Богоmоб­
ЦЬD>, рассчитьmая на поддержку царя, не побоЯJШсь
:встуmrг
ь
в конфликт с главой церкви. Поначалу их уси­
лия сосредоточились на том, чтобы упразДIШТь мно­
гогласие в церковной службе, когда несколько свяшен­
нослужителей пели и читали молитвы одновременно,
из-за чего прихожанам трудно бьmо что-нибудь по­
нять. Вонифатьев и его окружение требовали введения
«единогласИЯ>>, так как «в обновленной полной литур­
ги
и
они видели главное мистическое и моральное сред­
ство возрождения церкви и страньD> (С. Зеньковский).
Патриарх воспринял новшества как покушение на мо­
сковскую старину. СозванньIЙ им в 1649 году собор
наложил запрет на «единогласие». Когда же Вони­
фатьев заявил, что в Московском государстве нет бо­
лее Божьей церкви, собор пригрозил царскому духов­
нику судом и казнью.
Никон разделял взгляды «богоmобцев», но их
дружба подверглась суровым: испьrгаIШЯМ, когда он
занял патриарший престол и приступил к реформе.
Восточные иерархи, зачастивIIШе в Москву, охотно
обсуждали с царем и его окружением Шiаны возрож­
дения Византии под эгидой России. Один из таких
иерархов предсказал Никону, что после освобожде­
ния Константинополя от турок он вернет правосла­
вшо храм святой Софии и станет главой мировой пра­
вославной церкви. Идеи подобного рода высказьmа­
лись неоднократно и московские умы бьти давно
подготовлены к их восприятшо. При «великом госу­
даре» Никоне названная теория получила новую им­
перскую направленность. Идея мировой православ­
ной империи, усвоенная царем Алексеем и Никоном,
стала одной из главных причин раскола русской церк­
ви. Поставив под свою власть Украину и имея в виду
перспективу дальнейшего объединения православных
народов Восточной Европы и Балкан, царь и его со­
ветники должнь1 бьти позаботиться о достижени
и
ре­
лигиозного единства, без чего империя лишилась бы
прочного фундамента. Достичь такого единства мож­
но бьmо двояким способом. Первый закmочался в
том, чтобы взять за образец московские обрядь1 и
переводы и навязать их грекам, украинцам и всему
прочему православному миру. Другой пугь состоял в
том, чтобы внести исправления в московские обрядь1
и книги, следуя новогреческим образцам. Никон из­
брал второй пугь, признав, что русской церкви следу­
ет поучиться у более образованных греков и ученых
киевских монахов. Ближайшим помо1ЦЮ1Ком Никона
выступил известньIЙ украинский богослов ЕпифаIШЙ
Славинецкий. Исправление книг патриарх поручил
Арсеншо Греку. В проuшом Арсений не раз менял
веру, бьm униатом, принял ислам, за что в Рос
с
ии бьт
сослан на покаяние в Соловецкий монастырь. Никон
освободил Грека с Соловков и определил на Печат­
ньIЙ двор, следуя приказу патриарха, ПечатньIЙ двор
начал исправлять московские книги по греческим ори­
гиналам, а затем церковные власти внесли изменения
в обрядь1. При Грозном митрополит Макарий с собо­
ром приговорили креститься двумя перстами, как в
Москве, а не тремя - как в Новгороде, повторять
возглас <<Ал
лилу
Я>> дваждь1, а не триждь1, служить
литургию на семи, а не на пяти просфорах, писать имя
Исус, а не Иисус и пр. Никон обнаружил расхождения
44
4
tlcffntigeie/Ъtn,�rtets dUifl lhit btm�ЬVft)UiШr.Ъr ch !Ьurbe\!6ri bttt1.'е� 1
.
pm oberi)
)
rie\tcrn gclcjёn. ;.Darnad2 giщg bcr S})atriard2a aЬcrma�l 1u bcm
�aar / �1c\t !�'!'а� cintr gщсnJ�мФ la119 mii.�iamanttn '1crf(l1ct� g1'\L:
ben '!rшo_1u fuffen\!or / brй(ft w i�m auit an bie eitirn unb Ьn,>�с 6d2\df• �tr (l
l
rft•
315. Благославление на Лобном месте Красной площади.
Гравюра из книги А. Олеария «Описание путешествия в
Москву»
русского обряда с греческим, решительно стал на сто­
рону греков и единоличным приказом велел прихожа­
нам крестить
с
я тремя перстами, потому что так кре­
стятся греки. Собор 1654 года одобрил реформу, Про­
топоп Аввакум и другие «богоmобцЬD> выступили с
решительным протестом против новшеств. Тогда Ни­
кон отправил их в ссьтку.
Глава церкви вел дело торопливо, самовластно и
круто. Он требовал немедленного отказа от старых
обрядов и точного исполнения новых. ПечатньIЙ двор
спешно напечатал исправленнь1е книги. Их рассьmали
по епархиям, а старые изымали. Константинополь­
ский патриарх благословил и одобрил все начинания
Никона. Грекофильство Никона не знало предела. Он
велел духовенству сменить традlЩИОННое русское об­
лачение на греческое. На патриаршей кухне бьmа заве­
дена греческая еда. Старорусские обрядь1 предавались
осмеяншо с неуместной запальчивостью и резкостью.
Грекофильство имело в основе не преклонение перед
эллинской культурой и византийским наследием, а
провинциализм патриарха, выбившегося из простых
и претендовавшего на роль главы вселенской грече­
ской церкви (С. Зеньковский).
Ревнители московского благочестия не сразу сло­
жили оружие. Они опирались на силу традlЩИ
И
.Уних
бьmи влиятельные покровители при дворе, множест­
во приверженцев среди стрельцов и в народе. После
удаления Никона в монастырь Аввакум и Неронов
вернулись в Москву и пьrгались с помоIЦЬю царя до­
биться отмены реформы. Однако глава Святорусско­
го православного царства нанес их надеждам жесто­
кий удар. Порвав с Никоном, он продолжил его дело.
Крупнейшей вехой в истории русской церкви XVI
века бьm СтоглавьIЙ собор, унифицировавший русские


обряды. Реформы Никона пр� в противоречие с
решениями Стоглавого собора. В 1666-
-
1667 годах со­
бор высшего московского духовенства с участием все­
ленских патриархов Востока объявил недействитель­
ными постановления Стоглавого собора и тем самым
положил начало расколу русской церкви. Все, кто от­
казался признать реформу, бьuш преданы анафеме и
отлучены от церкви. Аввакум после многолетнего за­
точения в nорьме бьш сожжен. Насилия со стороны
властей порождали сопротивление. На защиту по­
пранной старой веры выступили монахи Соловецкого
монастыря. Царские войска овладели монастырем по­
сле восьмилетней осады. Староверы (раскольники)
считали, что измена царя и патриарха московскому
благочестию превращала светлое православное цар­
ство в царство Антихриста, Последователи учителя
раскола Капитона укрьmались в глухих лесах и дово­
дили себя до смерти голодом, другие устраивали «га­
ри» - массовые самосожжения.
Раскол церкви имел серьезнейшие последствия,
так как произошел в условиях кризиса русского обще­
ства. Мятежи и бунты сотрясали государство. Вслед
за с оляным бунтом разразился медный бунт. Война
расстроила денежное обращение. Чтобы покрьrгь во­
енные расходы казна приступила к вьmуску медных
денег с принудительным курсом серебра. Появление в
обороте массы обесценен
ных
денег дезорганизовало
внутренний рьпюк. Курс медных денег резко упал, а
цены многократно поднялись. Товары стали исчезать
с рьmка один за другим. Власти собирали налоги се­
ребром, а вьmлачивали жалованье медью. Приказные
люди использовали неразбериху, чтобы набить себе
карманы. В обороте появилось много фальшивых де­
нег. С помощью взяток мошенникам-финансистам
удавалось избежать какого бы то ни бьшо наказания.
В аферах и взятках заподозрена бьша родня царя боя­
ре Милославские. В 1662 году в Москве произошли
беспорядки. Толпа москвичей явилась в Коломенское,
где находился царь, и потребовала выдачи бояр Ми­
лославских и других изменников. Народ бьш разогнан
вызван
ными
из Москвы стрельцами. Результатом
бунта явилось возвращение к серебряному денежному
обращеmnо.
Правление Алексея Михайловича сопровождалось
множеством вос
ст
аний и бунтов, самым крупных из
которых бьша разинщина. Донской атаман Степан Ра­
зин совершил разбойный поход на Каспийское море,
сопровождавшийся грабежами и кровопролитием. Ра­
зинцы нанесли поражение персидскому флоту и верну­
лись на Дон с богатой добычей. В 1670 году Разин, со­
брав под своими знаменами несколько тысяч казаков,
беглых холопов, <<rулящих людеЙ>> (вольницы), высту­
пил на Москву для искоренения «злыХ>
>
бояр. Донские
казаки попьrгались воскресить идею «доброго» царя,
чтобы взбунтовать народ. «Добрым:>> царем должен
бьш стать наследник престола царевич Алексей, кото­
рого в действительности уже не бьшо в живых. Мятеж­
ники утверждали, будго «добрый» наследник спасся
от бояр и оща и находится в казацком войске. Роль
царевича исполняли поочередно плен
ный
черкес
с
кий
князь и один из казачьих атаманов. Разин объявил так­
же, будго с ним идет на Москву патриарх Никон, гони­
мый царем Алексеем. Казаки перешли с Дона на Вожу
и захватили Астрахань. Разин обещал народу волю и
призьmал к поголовному истреблеmnо бояр и чинов­
ников. Казаков поддержали нерусские народности
445
316. Крестный ход. Гравюра из книги А. Олеария «Описание
nутЕШЕсmвия в Москву»
317. Крещение ребенка. Гравюра из книги Т. Вармуuда «Все­
общая религия русских»
318. Погребальный обряд. Гравюра из книги Т. Вармуuда
«Всеобщая религия русских»
319. Светские развлечения. Гравюра из книги А. Олеария
«Описание путЕШЕсmвия в Москву»


Среднего и Нижнего Поволжья. Вос
ст
ание охватило
огромную территорию. Но Разину не удалось про­
биться к Москве. После поражения под Симбирском
Разин бьш схвачен и казнен в 167 1 году. Мятеж Разина
бьш одним из самых кровавых в русской истории. От­
ветом на истребление дворян явились казни десятков
тысяч повстющев. Самозванческая интрига не получи­
ла развития в движени
и
Разина и не привела к расколу
российского дворянства, из-за чего бунт казаков не
превратился в гражданскую войну.
Не взирая на мятежи и бунты итогом тридцатилет­
него царствования Алексея Михайловича бьшо упро­
чение самодержавных порядков в Рос
с
ии. Организа­
ция Приказа тайных дел и вьщеление личных земель­
ных владений монарха укрепили его власть и ограни­
чили влияние Боярской думы. Алексей Михайлович
достиг цели, избежав открьrгого конфликта с аристок­
ратией. В последние годы жизни царя Алексея искmо­
чительным влиянием при дворе пользовался А. С.
Матвеев. Сьm незнатного приказного чиновника
Матвеев сделал карьеру благодаря службе в стрелец­
ком войске и исполнению «тайных дел». А. С . Матвеев
стал стрелецким полковником, позже бьш назначен
начальником Посольского приказа и произведен в бо­
яре. После того, как государь овдовел, Матвеев сосва­
тал ему свою воспитанницу Наталью НарЬШIКИНУ.
Семья Нарьшпrnных происходила из рода крымских
татар, некогда выехавших на службу в Москву. Отец
Натальи бьш мелкопоместным дворянином и жил в
провинци
и
.
Недруги Нарьшпrnных злорадствовали
по поводу того, что в детстве будущая царица ходила
по ягоды в лаптях. Дом Матвеева, женатого на шот­
ландке, бьш обставлен по-европейски. Матвеев бьш
поборником западноевропейской культуры и держал
в своем доме труппу актеров. Нарушая дворцовый
ритуал Алексей Михайлович бьmал в гостях у своего
любимца.
В двух браках у царя Алексея бьшо один
н
адцать
детей. Государь позаботился о том, чтобы закрепить
трон за старшими сьmовьями от царицы Миласлав­
ской. Но все они обладали плохим здоровьем и рано
умерли. 30 мая 1672 года царица Наталья НарьШIКина
родила сьmа Петра Алексеевича, будушего императо­
ра.
Алексей Михайлович умер сорока шести лет от
роду в 1676 году. Ог рождения он обладал добрым
сердцем, хотя и отличался вспьшьчивостью. Государь
не обладал литературным талантом, но охотно писал
письма своим боярам, духовным лицам, родне, а кро­
ме того пробовал сочинять стихи. Алексей живо инте­
ресовался успехами западной цивилизаци
и
, не прочь
бьш перенять некоторые ее новшества, а также то, что
обеспечивало комфорт царской семье. Но пассив­
ность характера и привязанность к привычной мос­
ковской старине не позволили самодержцу всерьез за­
няться преобразование русского общества.
Едва на трон вступил четырнадцатилетний царь
Федор Алексеевич, бояре поспешили забрать бразды
правления в свои руки. Они начали с того, что ликви­
дировали Приказ тайных дел, стеснявший их власть.
Временщик А. С . Матвеев бьш отправлен в ссьшку.
Влияние стрелецкой гварди
и
пошло на убьшь. Бояр­
ская дума конца XVII века не бьша центром и средо­
точием косных сил, противившихся всяким рефор­
мам. Напротив того, при царе Федоре вожди думь1 в
лице В. В. Голицьmа и молодых друзей царя присту-
446
пили к подготовке военной реформы. В рамках этой
реформы дума объявила об отмене одного из самых
архаических институтов Московского государства -
местничества, ограждавшего привилегии боярской
аристократии.
Царь Федор Алексеевич умер в двадцать лет, не
оставив потомства. Незадолго до его смерти из ссьш­
ки в Москву вернулся А. С . Матвеев. Он сумел найти
общий язык с ближайшими советниками умершего
государя и другими членами думы , недовольными
многолетним засилием Милаславских. Старший из
братьев царевич Иван отличался умственной непол­
ноценностью. Десятилетний царевич Петр бьш жи­
вым и умным мальчиком. Духовенство и дума оста­
новили свой выбор на Петре. Следуя воле бояр, пат­
риарх объявил о его наречени
и
на трон. Но сторонни­
ки Петра и НарьШIКИНЬIХ не сумели привлечь на свою
сторону стрелецкий гарнизон столицы, что имело ро­
ковые для них последствия.
Стрельцы имели основания негодовать на дина­
стию. Царь Алексей, не жалея денег, жаловал свою
стрелецкую гвардию. Советники царя Федора, заняв­
шись реформой дворянского войска и отменив мест­
ничество, жаловали стрельцов не столь щедро.
Стрельцы не скрьmали своего недовольства. Милас­
лавские использовали их настроения для расправы со
своими политическими противниками. Они распусти­
ли слух, будго законный наследник царевич Иван за­
душен во дворце. 15 мая 1682 года столичный гарни­
зон поднял мятеж. Под барабанный бой, с распущен­
ными знаменами стрельцы вошли в Кремль и окружи­
ли царский дворец. Мятеж застал НарьШIКИНЬIХ
врасплох. Испуганная царица вьmела детей на Крас­
ное крыльцо, чтобы показать их народу. Но сладить с
толпой бьшо невозможно. В течение трех дней стре­
лецкая придворная «гвардия» чинила расправу над
боярами. Среди убить�х были дядя Петра И. К . На­
рьШIКИН, воспитатель царицы Натальи А. С . Матвеев,
многие видные бояре. Подлинному разгрому подвер­
гся круг советников царя Федора, выступивших с ини­
циативой широких реформ. Дело преобразования
русского общества оказалось отложеннь�м на много
лет. Воспользовавшись мятежом, Милаславские на­
стояли на коронаци
и
обоих братьев Ивана и Петра.
Стрельцы потребовали от малолетних государей,
чтобы им вьщали похвальную грамоту за избиение
изменников и присвоили звание «надворной пехотьD>.
Придворные поспешили увезти царей из мятежной
Москвы. Управление столицей перешло в руки бояр­
ской комиссии во главе с известнь�м воеводой князем
Хованским, получившим пост руководителя Стрелец­
кого приказа. Переворот ободрил сторонников ста­
рой веры. Они попытались с помощью стрельцов до­
биться отмены церковной реформы, проведенной Ни­
коном. Противники реформы выступили с проповедя­
ми в стрелецких слободах. Глава Стрелецкого
приказа князь И. А . Хованский держался двусмыслен­
но. Его родня рьяно отстаивала «старую веру». По
настоянию стрельцов в Грановитой палате в Кремле
патриарх и высшие иерархи церкви провели диспут о
правой вере с учителями раскола. На диспуте присут­
ствовали два царя и их сестра Софья. Среди расколь­
ников своим красноречием вьщелялся Никита Пусто­
свят. После диспута он, выйдя на площадь, громко
объявил о победе над никонианами и призвал народ
креститься двумя перстами.


Попьпка Хованского управлять стоmщей с по­
мощью стрелецкого гарнизона и выступление старо­
веров вызвали глубокую тревогу при дворе и в думе .
Укрьm малолетних государей в стенах Троице-Серги­
ева монастыря власти стали собирать войска и окру­
ЖИJШ стотщу дворянскими отрядами. Среди членов
семьи Романовых, впавIШIХ в испуг и малодушие, не
растерялась одна mп
пь
Софья. Двадцатипятилетняя
царевна обладала твердым характером и огромным
честолюбием. После диспута о вере в Кремле она ве­
лела схватить и обезглавить Никиту Пустосвята. В
день своих именин 17 сентября 1682 года Софья вы­
звала в Троицу Хованского. Боярина захватили в пути
и казнили . Решительные и жестокие приказы позволи­
ли царевне Софье захватить власть. Она присвоила
титул «великой государьпrn». После казни Хованских
стрельцы и солдаты в стоmще принесли повинную
правительнице и боярам. Столп с перечнем заслуг
«надворной пехотьD>, установленньrй на главной сто­
личной площади, бьш по приказу Софьи разрушен.
Царь Алексей успел дать своим старшим детям
неплохое по тем временам образование . Наставником
их бьш Симеон Полоцкий. С ними занимались языка­
ми, риторикой и философией. Софья учила латынь
вместе с братьями. Петр не получил такого же обра­
зования, как старшие царевичи . Причин тому бьшо
несколько. Главная состояла в том, что Петр сJПШI­
ком рано лишился оща и взошел на трон. Дьяк Ники­
та Зотов успел научить мальчика чтению и письму. Но
до конца жизни Петр допускал в письме погрешности.
В зрелом возрасте он вздыхал: «Ах, если б я в моей
молодости бьш выучен как должно!» Царица Наталья
Нарьшnсина враждовала с Милославскими и не дове­
ряла украинским ученым монахам, пользовавшимся
покровительством Софьи. Они не бьши допушены в
покои Петра, которьrй таким образом избежал латин­
ского языка и латино-полъской премудрости. Петр не
прошел курса богословско-схоластических наук, что
сказалось на его отношени
и
к заветной московской
старине. После переворота, вернувшего власть Ми­
лославским, царица Наталья переехала с сьпюм в село
Преображенское, где предоставленньrй самому себе
Петр шрал в войну с «потешньrми» (собранньrми для
потехи, шры) ребятами из семей дворовых служите­
лей, конюхов и др. В дальнейшем из «потешньIХ» пол­
ков бьша сформирована русская гвардия.
Дом А. С . Матвеева, в котором воспитьmалась
Наталья Кирилловна, бьш открьrг для <<Немцев» (ино­
земцев). Матвеев бьш женат на шотландке и среди
сановников вьщелялся приверженностью к западной
культуре. Наталья не чуралась немцев и не мешала
сьmу посещать Немецкую слободу. Выросшая на ок­
раине Москвы Немецкая слобода бьша островком За­
падной Европы в России . Для Петра Немецкая слобо­
да сталсt своего рода академией, заменявшей ему до­
машнюю греко-латинскую школу. Увлекшись воен­
ньrми шрами Петр искал учителей в слободе, где
осело немало искателей приключений, бьmальIХ сол­
дат и моряков. Мальчик мог оценить их знания и
опьп . Голландцы Тим
м
ерман и Брант выучили царя
строить крепостицы, плавать под парусом.
Когда Петр достиг совершеннолетия, роднь1е же­
нили его на девице Лопухиной из незнатной дворян­
ской семьи . С началом самостоятельного правления
царя Петра Софья должна бьша сложить с себя реген­
тские полномочия. Но честолюбивая царевна не жела-
447
ла отказаться от власти. Попьпки Петра отстранить
сестру от участия в придворньIХ церемониях не увен­
чались успехом. В окружени
и
Софьи возник проект
наделения ее титулом самодержцы. Московский пат­
риарх отнесся к такой идее отрицательно. Но сторон­
ники регентши решили обратиться за благословением
к восточнь�м патриархам. В Голланди
и
бьша изготов­
лена гравюра с изображением Софьи в царском наря­
де. Софья могла рассчитьmать на поддержку думь1,
пока одним из ее главньIХ руководителей оставался
князь В. В . Голицьrn, фактический правитель государ­
ства. Пост начальника Стрелецкого приказа занимал
Федор Шакловитьrй, другой фаворит Софьи. Он не­
гласно предлагал стрельцам подписать прошение,
чтобы Софья венчалась царским венцом. В кругу до­
веренньIХ тщ Шакловитьrй обсуждал планы государ­
ственного переворота, в котором главной силой дол­
жна бьша выступить стрелецкая гвардия. Тревожнь1е
вести, поступавшие из Москвы в Преображенское, де­
ржали Нарышкинь�
х
в состояни
и
постоян
н
ого страха.
Напряжение достигло высшей точки, когда в ночь на
8 августа 1689 года Петру донесли, что стрельцы на­
мереваются убить его, для чего Шакловитьrй собрал в
Кремле несколько сот своих вооруженньIХ сообщни­
ков. Разбуженньrй среди ночи Петр бежал из Преобра­
женского в лес, а оттуда в Троице-Сергиев монастырь.
Вслед за ним туда прибьши «потешнь1е» полки. Дума
пьпалась потушить конфликт и сохранить двоецарст­
вие, благоприятное для боярского правления. В . В .
Голицьrn хлопотал о примирени
и
детей царя Алексея,
но успеха не добился. Софья выехала в Троицу для
свидания с братом, но ее не пустили туда. Один за
другим к Петру прибьши патриарх, бояре, служилые
иноземнь1е офицеры, стрелецкие командиры.
Покинутая сторонниками Софья принуждена бы­
ла выдать Петру Шакловитого. После пьпки Шакло­
витьrй бьш казнен, а В. В. Голицьrn отправлен в ссыл­
ку . Софья получила приказ удалиться в Новодевичий
монастырь под Москвой. Власть перешла из рук про­
свещенного правителя В. В. Голицьrnа в руки бояр
Нарышкинь�х .
Внешнеполитические осложнения способствовали
падению Софьи и Голицьrnа. Кровопролитная война
из-за Украины подорвала с1mы Речи Посполитой, а
также и Рос
с
ии и изменила ситуацию в Восточной
Европе. С претензиями на украинские земли выступи­
ла Османская империя. В 1672 году турки нанесли
поражение полякам и захватили цветущую украин­
скую землю Подолию. Стремясь спасти народ от пол­
ного разорения, гетман правобережной Украины До­
рошенко перешел под покровительство турецкого
султана. Его резиденцию город Чигирин тотчас заня­
ли русские войска. В 1677-1678 годах многочислен-
.N--1
1
.,_,""..
.
..
.
. 1:7." ,_,,,.
.
_.
.
"" т·.,.·· ,, о/17,_.,.""., ..,.�-" ,, �-·-· •..
..
.,.
..-
.
�"..
.,.
.
е..
..
.�.. л
..
..
.
4"-""
"'
320. Немецкая слобода в Москве. Рисунок из книги А. Мей­
еферга «ПутЕШесmвие в Московшо»


ное турецкое войско дважды ппурмовали Чигирин .
Русские упорно обороняли город, прикрьmавший пу­
ти на столицу Украины Киев. В кшще коIЩов Чигирин
перешел в руки османов.
Турецкая экспансия угрожала народам Восточной
и IОжной Европы. Однако в 1683 году турки бьши раз­
громлены у стен Rены . Три года спустя Россия и Речь
Посполитая подписали «вечный мир» . Вьшолня
я
со­
юзнические обязательства В. В. Голицьrn в 1687 и 1689
годах возглавил два похода на Крым. Русские войска
понесли большие потери, но ничего не добились.
Во второй половине XVII века внешняя политика
Рос
с
ии вновь приобрела имперскую направленность.
Но Москве не доставало сил, чтобы удержать под
своей властью завоеванные земли в Литве и Ливонии,
Благоприятные условия для расширения границ Мос­
ковского царства сложились лишь на азиатском кон­
тиненте. Движение на Восток, приостановившееся в
годы Смуты, возобновилось при первых Романовых.
С Оби русские проникли на Енисей и Лену, а оттуда на
Байкал, на Дальний Восток и в Приамурье. В сибир­
ских военных экспедициях участвовали небольшие во­
енные силь1. Значительное сопротивление им оказали
только буряты. В Приуралье русские столкнулись с
Китаем. Рос
с
ия превратилась в великую евроазий­
скую державу .
В XVII веке развитие западноевропейской цивили­
заци
и
ускорилось. Исторический разрьm между уров­
нем развития России и стран Запада стремительно
увеличивался. Лучшие умы Рос
с
ии начали сознавать
необходимость европеизаци
и
русского общества. Бо­
ярин А. Л . Ордин-Нащокин предлагал царю напра­
вить все усилия на развитие промышленности и торг­
овли . Он ждал огромных выгод от завоевания Ливо­
ни
и
и расширения торговли с Западом по кратчайшим
путям через Балтийское море. Горячим поклонником
Запада был В. В . Голицын . Незадолго до своего паде­
ния он изложил фраIЩуЗу Ла Невил
лю
своимыслио
необходимости преобразовать Россию по образу и
подобию западных стран. После поражения в Крым­
ской войне правитель мечтал о серьезной военной ре­
форме, освобождени
и
крестьян и наделении их зем­
лей . Голицын говорил о необходимости просвещения
для Рос
с
ии, свободы совести и веротерпимости .
Принципы веротерпимости распространялись им
лишь на выходцев с Запада, которым предоставля­
лось право свободного въезда в Россию. Что касается
старообрядцев, их преследования в правление Софьи
и Голицына приобрели особенно жесткий характер.
Система образования в XVII веке с трудом удов­
летворяла потребность общества в грамотных и обра­
зованных людях. Высшая школа отсутствовала, на­
чальные школы не имели системы и существовали без
субсидий. Платой учителям служили подношения ро­
дителей. Развитию школьного образования в Рос
с
ии
благоприятствовали прежде всего успехи книгопеча­
тания . До Смуты основной школьный учебник Бук­
варь не издавался, в XVII веке Буквари бьши изданы
6-ю изданиями . Постепенно менялись приемы школь­
ного воспитания и обучения . Телесные наказания бы­
ли одним из устоев школьного и домашнего образова­
ния в Московской Руси. Традиционная «похвала роз­
ге» украшала любое учебное пособие . Лишь в коIЩе
XVII века Карион Истомин исключил со страниц сво­
его Букваря такую похвалу. Автор пособия придавал
448
больше значение приIЩИnу наглядного. Его Букварь
бьш снабжен рисунками, вьшолненными Л. Буниным.
В организации школьного дела, при исправлении
книг московские власти не могли обойтись без услуг
приглашенных из-за рубежа ученых. По традиции рус­
ские тяготели к грекам и греческой образованности.
Но во второй половине XVII века усилилось культур­
ное сближение Москвы с Польшей, сопровождавшее­
ся все более широким проникновением на Русь лати­
но-польского образования. Не желая иметь дело с
католиками, Москва охотно обращалась к ученым
монахам из Киева и Белоруссии, получившим непло­
хое образование в польских школах или на Западе и
державшимся православия.
Любимец царя Ф. М . Ртищев основал Андре
е
вский
монастырь и школу при нем и в качестве учителей
пригласил украинских монахов из Киева. С 1649 года
школу возглавил известный педагог и переводчик
Епифаний Славинецкий. У себя на родине он преуспел
в изучени
и
богословия, философии и языков, учился в
Киеве и заграничных школах. В молодости он, по
собственному признанию, увлекался «латинской муд­
ростью», но познал ее бесплодность, обратившись к
чтению <<греческих книг». В Москве Славинецкий воз­
главил грекофильское направление. Из Андреевского
монастыря он перешел в Чудов и преподавал там в
патриаршем училище .
Присоединение Украины усилило приток в Моск­
ву учителей из православных украинских и белорус­
ских земель. В завоеванном Полоцке царь Алексей
Михайлович впервые встретил монаха Симеона Сит­
ниановича Полоцкого, который стал проводником
латино-польского влияния на Руси. Симеон закончил
Киевскую академию, а затем Виленский иезуитский
коллегиум, где «учился токмо по-латьrnе» . Из колле­
гиума он вынес преклонение перед Аристотелем . В
1664 году он основал в Заиконоспасском монастыре
государственную школу для обучения подьячих При­
каза тайных дел . В школе преподавали латинский
язык, грамматику и риторику . Вместе с Симеоном
трудился его ученик Сильвестр Медведев. Им при­
шлось вести длительные споры со Славинецким и дру­
гими грекофилами. По существу столкнулись два ре­
лигиозно-культурных направления - латинское и
греческое (византийское). Первое из них имело проза­
падный и более светский характер . Из конспектов лек­
ций Симеона Полоцкого следует, что его курс вклю­
чал раздел философии и этики и что он бьш знаком с
учением Фомы Аквинского о богословских (Вере, На­
дежде, Любви) и моральных добродетелях (А . С. Лап­
по-Данилевский). В педагогических трактатах учено­
го инока привлекают внимание рассуждения о нравст­
венном воспитани
и
учеников (трактат «Обед духов­
ный», 1682). Симеон бьш близок к царскому двору,
писал речи для государя, учил латыни детей в царской
семье . Вступив на трон, царь Федор Алексеевич пору­
чил Симеону Полоцкому составить «Академическую
привилегию», своего рода устав московской Акаде­
ми
и
, которую предполагалось организовать по типу
польских, латинских училищ и Киевской академи
и
.
В
академии предполагалось изучать «все свободные
учению> - от грамматики до богословия, языки сла­
вянский, греческий, латинский и польский. Симеон
умер, не осуществив своих проектов .
Противодействие латино-польской образованно­
сти заметно усилилось после того, как в Москве появи-


туденое море
�
оз. Балхаш
монголы
l<.::··.:J Российское государство в конце XVI в.
!Z
ZJ
территории, завоеванные Россией в XVII в.
О районы, в которых владения России не бьши точно разграничены
321. Россия в конце XVII в. Карта Р. Скрынникова
JШСЬ греки братья Лих.уды. Они отправились в Рос
с
ию
с благословения иерусалимского патриарха, покрови­
теля московских грекофилов. Братья Софроний и
Иоаникий Лих.уды пропmи курс латинских наук в Риме
и Падуанском университете, от которого получили
ученую степень докторов. Но в Москву они отправи­
JШсь, чтобы утвердить там эЛJШНо-греческое учение.
Перед патриархом братья поКЛЯJШсь, что не будут
учить русских «латинскому чтению и языку». По при­
езде в Москву Лих.уды стаJШ преподавать в школе при
Богоявленском монасть�:ре, где проЧJШ курс «греческо­
го книжного писания». Власти одобрили их деятель­
ность и предложили распrnрить курс, читать «все сво­
боднь1е науки на греческом и латинском языкаХ>>.
Подготовка к открытию высшего учебного заведе­
ния в Москве отняла более пяти лет. Наконец, в 1687
году в Заиконоспасском монасть�:ре открьmась Славя­
но-греко-латинская академия. В нее бьIJШ переведены
ученики из школ, действовавших на Печаmом дворе
и в Богоявленском монасть�:ре. Как и бьmо предус­
мотрено в «Академической привилегию> 1682 года,
высшая школа бьmа бессословной. В ней учились от­
прыски княжеских фамилий ГоJШЦЬIНЬIХ и Одоевских,
приказные, торговые и даже кабальные шоди. Вместе
с русскими учились украинцы, белорусы, грузинь1, та­
тары и пр. В начальном классе студенть1 изучаJШ «сла­
вянское и греческое книжное писание», в среднем -
грамматику и латинский язык, в высшем - риторику,
диалектику, физику. Братья Лих.уды составили учеб­
ники для академи
и
, в которьIХ ИСПОЛЬЗОВаJШ «Эгику>>
Аристотеля, труды других эЛJШНских философов, со­
чинение Кампанелль1 «0 начале вещеЙ>>.
Лих.уды развернуJШ резкую полемику против ла­
тино-польского направления. Сильвестр Медведев
449
отвечал им с большой запальчивостью. Падение пра­
вительства Софьи, покровительствовавшего западни­
кам, роковым образом сказалось на их судьбе. Патри­
арх Иоаким окончательно перешел на сторону греко­
филов. К руководству Академи
и
припmи Лих.уды.
Греческая партия обвинила в ереси С. Медведева и
других представителей польско-латинско-украинской
образованности. Патриарх пубJШЧНо осудил лич­
ность и сочинения Симеона Полоцкого. На церков­
ном соборе 1690 года московские власти осуДИJШ ла­
тинское направление. Сторонникам этого направле­
ния в частности бьmо предъявлено обвинение в том,
что во время обучения за рубежом в католических
школах киевские и белорусские монахи становились
униатами и признаваJШ решения Флорентийского со­
бора об объединени
и
римской и греческой церкви. Со­
бор постановил сжечь сочинения С. Медведева и осу­
дил издания киевских православнь�х типографий.
Патриарх добился высьmки из Москвы католических
учителей-иезуитов. Ортодоксы не стесНЯJШсь в сред­
ствах. Наветь1 погубили С. Медведева. Его ложно об­
винили в желани
и
короновать Софью и казНИJШ 11
февраля 169 1 года. Победа греческой партии воздвиг­
ла преграду на пути распространения западноевро­
пейской культуры и науки в Рос
с
ии.
В обстановке начавшихся гонений тень подозрения
пала на братьев Лихудов, начавших поход на западни­
ков. Европейское образование Лихудов давало о себе
знать. Они преподаваJШ в академи
и
философию в ду­
хе западньIХ латинских школ, употребЛЯJШ «силлогиз­
МЬD> в духе Фомы Аквинского в богословских курсах.
Не доверяя их учености московское ортодоксальное
духовенство направило жалобу на братьев восточнь�м
патриархам. В 1694 году Лих.уды бьIJШ вынуждены


Н 41/"Jrr11.t
t.
w MfH� • Jr,w "tJтo""
""
"
1
,
""
/
е1м� llH IMffff�'I lf'tAЧ�M'I: н wi:;л.ip1rr1
по"он .a,1lwAм'I аАш"м" •
MArrдiн•rАА&�";, •
1
,
"..
..
..
..
n fi�MK'f'f HAlrA3Aнi1 • А HI lfllijO "
н ,:зvм" "�"' 3A:rr-A · н11Nш1нА :
н1rrд.
.
3�нrr1 n;:f arlfA1Hi1 -.
.
:,, 'l''f�
1
1
'
..
.
"н1:rА• Пt"'"""rAA&•"н •
,.,
,.
..
..
,,.,.
..
..
�._.,�rт"tl
ll
l
�"1-
..
..
.
: ;""!..•'7.
·
.с""
""'
·�' ·
,--��r,..· .
322-323 . Букварь. Москва. 1696: л. 1 об. ; буква «Пси>>
(псалтырь, псалмы)
покинугь Москву и нашли прибежище в Новгороде.
Занятия в Академи
и
продолжались, но их уровень рез­
ко понизился.
В XVII веке распшрился круг переводной JШТерату­
ры преимущественно по медицине, астрономи
и
, воен­
ному делу. В Москве появились переводы А. Везалия
«0 строени
и
человеческого тела», немецких лечебни­
ков, «Космографии>> Г. Меркатора. Переводы дела­
лись преимущественно по заказу царя и патриарха.
Лишь немногие из переводных книг получили пшро­
кое распространение в русском обществе . Епифаний
Славинецкий осуществил перевод «Космографию> И.
450
Блеу, закточавшей изложение гелиоцентрической си­
стемы Николая Коперника. По некоторым предполо­
жениям, Славинецкий с друзьями собирались на по­
дворье Крутицкого митропоJШТа для обсуждения
идей Коперника, а также проведения астрономических
набmодений. В . В. Готщьrn имел в своем доме книги
по астрономи
и
и подзорные трубы. Конечно, новые
науки о мироздани
и
бьurn: доступны лишь узкому кру­
гу образованных лиц. Привычным чтением русских
mодей в XVI-XVII веках оставалась «Космография»
(«Христианская топография») знаменитого византий­
ского путешественника Козьмы Индикоплова, жив­
шего в Александрии в VI веке. Митрополит Макарий
вкточил «Космографию» в Минеи-Четьи. В «Космог­
рафию> читатель находил ответ на вопрос о вселенной
звездах, далеких странах. Популярности книги благо­
приятствовало наличие многочисленных илтостра­
ций. «Космография» опиралась на библейские пред­
ставления о сотворени
и
мира, всемирном потопе и пр .
Гражданская война разбудила русскую обще­
ственную мысль, замершую после опричной грозы.
Крупнейпше писатели своего времени дьяк Иван Ти­
мофе
е
в, монах Авраамий Палицьm, князь Иван Хво­
ростинин, князь Семен Шахвоской составили истори­
ческие сказания и повести, в которых пьrгались ос­
мыслить уроки смутного времени. Иван Тимофеев
считал главной причиной постигшей Россию беды из­
мену старине, крушение традиций. Государи превыси­
ли власть, данную им Богом. «Малые» стали одоле­
вать «великих», рабы вос
стали
на господ. Как и Кур­
бский, Иван Тимофе
е
в назьmает бояр (аристократию)
столпами великими, на которых земля (государство)
держится. Смута поразила Рос
с
ию за грехи всего об­
щества: «согрешили все от головы и до ног, от великих
и до малыю> . Писатель осуждает и «безумньIЙ шум>>
черни (долг черни - молча повиноваться власть пре­
держащим) и «безумное молчание» знати. Царство,
потерявшее государя, подобно вдове, ибо царь есть
оплот порядка, и власть его от Бога. Смута заставила
русских mодей задуматься о будушем России, ее поло­
жени
и
в Европе и историческом предназначени
и
.
Их
размьШIЛения как бы предвосхищали будущие споры
о том, суждено ли Рос
с
ии стать преемницей старой
Европы, светом православного Востока или она оста­
нется лишь тенью Запада (В. О . Кmочевский). Иван
Тимофеев первым обратился к русским mодям с горь­
ким упреком, что они разобщены, поворачиваются
спиной друг к другу и смотрят один к востоку, дру­
гие - к западу (в разные стороны).
Писателям Смутного времени бьшо трудно при­
мирить привычный принцип наследственной монар­
хи
и
с практикой избрания царя «всей землеЙ>> (госу­
дарством). В их глазах <<ЛЖецареМ>> бьш не только
еретик О�репьев, но и Василий Шуйский, и даже Борис
Годунов, хотя последний и бьш избран на трон Зем­
ским собором «всенародно» . В записках и мемуарах,
составленньIХ после воцарения РомановьIХ, соборное
избрание новой династии на царский трон представле­
но как исполнение воли Всевьшrnего. Прежде рожде­
ния своего Михаил Романов, происходивший «от пле­
мени (рода) царского», бьш от Бога избран и из чрева
матери помазан (благословен) на трон (А. Палицьrn).
Развитие русской JШТературы в XVII веке отмече­
но усилением личностного начала, постепеннь�м осво­
бождением ее от «подчинения церковнь�м и узко госу-


дарствеm1ы1\1 интересам)), создаIШем новых жанров,
общих с западноевропейскими (Д. С. Лихачев). Сказа­
IШЯ о Смугном времеIШ не бьuш мемуарами в собст­
веmюм смысле слова, но элементы этого жанра в IШХ
присугствовали. Впервые возник жанр автобиогра­
фии. «Жизнь протопопа Аввакума, им: самим напи­
саmюе)) было ОДIШМ из самых значительных явлений
русской литературы XVII века. Вождь раскола созна­
вал себя пророком, но написанное им Житие - не
панегирик себе, а взволнованная исповедь. Протопоп
рассказьmает о ссьmке в далекую Сибирь и на дикий
Север, проникновенно описьmает величественную
природу дальIШХ мест, свои переживаIШЯ, в особенно­
сти же чудесные видеIШЯ, повседневную борьбу с бес­
ами и начальством. Отстаивая свои убеЖдеIШЯ Авва­
кум «ведет титаническую борьбу «один на одию> с
силами, олицетворявшими тогдашнее общества и го­
сударство - от воевод и патриарха до самого царя))
(Д. С. Лихачев). Стиль «Жития)
)
отчасти напоминает
стиль посланий Ивана Грозного, к которому прото­
поп относился с благоговеIШем. Аввакум такой же
mобитель <<грубианской)) полемики. Однако язык Ав­
вакума ближе просторечию и более образен. Драма­
тический стиль повествоваIШЯ «Жития)) занял свое
особое место в истории новой русской литературы.
Широкое распространеIШе в XVII веке получила
бьповая сатирическая повесть. Образцом бьповой
повести может служить «Повесть о горе-злосчастье)),
Ее герой, происходивший из богатой купеческой
семьи, покинул родителей, чтобы жить своим: умом.
Злой рок в образе <<Горя-злосчастья)) неустанно пре­
следует его на каЖдом шагу самостоятельной жизIШ.
СпасеIШе герой находит в монастыре.
Во второй половине XVII века большую популяр­
ность на Руси приобрела переводная «Повесть о Бове
королевиче», перевод германского рьщарского рома­
на, вобравший в себя мотивы русского фольклора.
Среди переводов с поm,ского вьщелялся сборник на­
зидательных новелл «Римские деЯIШЯ)), антология ла­
тинских авторов.
На Руси певцы бьuшн употребляли с древIШХ пор
стихотворную речь, но без использоваIШЯ рифмы. В
книжную литературу XVII века стихотворство при­
шло не из фольклора, а как за:им:ствоваIШе из поль­
ской литературы. Выступая в качестве придворного
поэта, С:им:еон Полоцкий писал стихи в стиле поm,ско­
го барокко. Поm,ское силлабическое стихосложеIШе
не соответствовало строю русской речи, поэтому
«вирши» Полоцкого не имели значительной художе­
ственной ценности. Перу того же писателя принадле­
жали первые русские пьесы-притчи, предназначавши­
еся для московского придворного театра.
Царь Алексей Михайлович поручил организовать
московский театр пастору Грегори из Немецкой сло­
боды в Москве. Следуя царскому указу Грегори и
ученики его школы в 1672 году играли сцены из биб­
лейских книг, поставИJШ «Жалобную комедию об
Адаме и Еве». Придворный театр не имел собственно­
го здаIШЯ и его многочасовые спектакли шли в летIШХ
подмосковных дворцах царя, в доме боярина А. С .
Матвеева и других местах. Помимо придворного те­
атра в Москве существовал также школьный театр
при Славяно-Греко-Латинской академи
и
.
Актерами в
нем бьuш студенты, которые играли пьесы по случаю
вьmуска, церковных праздников и др. Пьесы посвяща­
лись сюжетам из Евангелия и «Житий святых)).
451
324. Симеон Полоцкий. Обед духовный. Москва. 1682
Из-за разрухи, вызванной Смугой, каменное стро­
ительство в Рос
с
ии надолго прекратилось. Города бы­
ли разорены дотла. Городское населеIШе разбрелось
по деревням. Бедствия подобного масштаба неизбеж­
но отразИJШсь на развитии архитектуры, привели к на­
рушению традици
и
.
По угверЖдению М. А. Ильина,
прямьIХ связей между архитектурными произведеIШЯ­
ми XVI и XVII столетий по существу, установить поч­
ти невозможно. Такое мнеIШе однако страдает преуве­
личеIШем. Полагают, что в XVII веке усилилось влия­
IШе русского деревянного зодЧества на каменное и рас­
ширилось проникновеIШе западнь�х идей через
Польшу, Белоруссию и Украину, произошло «обмир­
щаJШе)) культуры (усилеIШе светских мотивов в куль­
товьIХ постройках). В зодЧестве верх стали брать деко­
ративные начала. Прямое воздействие на архитектуру
оказала церковная реформа Никона и столкновеIШе
теократических и абсолютистских тенденций. Наряду
с казной и патриаршим домом инициаторами строи­
тельства храмов в XVII веке выступают богатые куп­
цы и горожане. С их пожертвоваIШЯМИ связано возник­
новеIШе многих шедевров того времеIШ.
ОкончаIШе граЖданской войнь1 привело к возоб­
новлению каменного строительства. В Москве возник
Приказ камеlПIЬIХ дел, руководивший восстановлеIШ­
ем и строительством крепостей, дворцовь�х и прочих
зданий. В стенах Приказа бьuш собраны лучшие рус-


ские мастера - Антон Константинов, Бажен Огур­
цов, братья Старцевы и др . Ряд проектов они вьmол­
нили под руководством приглашенных из Западной
Европы инженеров. В 1624-
-
1626 годах англичанин
Христофор Галловей и Бажен Огурцов надстроили
Спасскую бапn
nо
Московского Кремля, укрепив над­
стройку сквозными готическими арками и белокамен­
ными «болванами» (статуями) в нишах. Наготу «бол­
ванов» царь велел прикрыть суконными кафтанами. В
1672-1 686 годах завершение получили также другие
башни . Особой декоративностью бьша отмечена над­
стройка Троицкой башни . Кремль - цитадель импе­
рии (царства) - приобрел свой окончательный вид .
Зодчие Б. Огурцов и А. Константинов руководили
сооружением Теремного дворца Кремля (1635-1 636).
На фундаменте И двух нижних этажах белокаменного
дворца Ивана Ш и Василия Ш бьшо надстроено не­
сколько ярусов. Последний этаж (Верхний теремок
или Чердак), предназначавшийся для царских детей,
имел высокую крьипу, расписанную цветными ромба­
ми, и бьш снабжен башенкой . Окна дворца украшали
резные наличники. В разных ярусах дворца располага­
лось несколько церквей, увенчанных в 1679-1 68 1 го­
дах одm
m
адцатью золочеными луковицами-главка­
ми на восточном фасаде здания. Вход во дворец закры­
вала искусно выкованная решетка. В народе Теремной
дворец назьmали «Спас за золотой решеткой».
Начиная с 1620-х годов наблюдались попытки воз­
родить шатровый стиль архитектуры, переживший
расцвет в эпоху Грозного. Среди шатровых храмов
того времени следует назвать Успенскую трапезную
церковь с тремя шатрами в Угличе, законченную в
1628 году . С востока здание церкви имеет алтарь, с
запада - обширное трапезное помещение - граж­
данскую по происхождению постройку. Народ про­
звал церковь «дивной» за ее красоту . Центральный
шатер высится над массивной трапезной, два мальIХ
шатра выступают вперед на восток.
Большим изяшеством отличается церковь Рожде­
ства Богородицы в Путинках (1649-1 652). Церковь
строилась на средства прихожан - посадских людей ,
получивших помощь от царской казны. Основное зда­
ние храма увенчано тремя шатрами, еще один шатер
высится над приделом храма. Причудrшвая Г-образ-
ная композиция организована вокруг шатровой коло­
кольни в центре. Впечатление живописного «беспо­
рядка» усиливает вид низкой трапезной и крьшьца
под шатровым верхом. Рождественская церковь бьша
последним шатровым храмом в Москве.
В ходе церквей реформы патриарх Никон вместе с
двоеперстием и другими старомосковскими обрядами
и традициями осудил шатровый стиль . Без сомнения,
патриарх бьш одушевлен идеей возрождения духовно­
содержательной стороны архитектуры . Но его власт­
ное вмешательство и запреты едва ли могли оказать
плодотворное влияние на развитие зодчества.
Вступив на патриарший престол, Никон в 1652 го­
ду запретил строительство шатровьIХ церквей и пред­
писал строить храмы «о единой, трех и пяти главах» в
соответствии с предписанием церковного устава.
Сосредоточив в своих руках огромную власть и
фактически став правителем государства, Никон осу­
ществил грандиозные строительные программы, в ко­
торьIХ наIIШИ выражение как эстетические представле­
ния патриарха, так и теократические устремления цер­
кви . Никон приказал достроить церковь Двенадцати
апостолов в Кремле и Патриарший двор, основал
Иверский монасть�рь на острове посреди живописно­
го Валдайского озера, отстроил Крестный монасть�рь
на Кий-острове на Белом море . Осушествлением про­
ектов руководил каменньIХ дел мастер Аверкий Моке­
ев, не обладавший особым художественным даром,
но имевший большой опьп строительства.
Монументальный собор Иверского Валдайского
монасть�ря (1656-
-
1658) бьш построен в традицион­
ном жанре епископских соборов. Шестистошшый
храм, увенчан
нь
IЙ пятью главами, отличался строго­
стью форм и напоминал соборы в стиле «вторичного
монументализма» эпохи Грозного.
Греческие иерархи, из года в год приезжавшие в
Москву за милостьшей, вь�ражали надежду на то, что
Россия поможет православным народам Балкан осво­
бодиться от турецкого ига. Патриарх Никон готовил­
ся к роли главы мировой православной церкви, что по­
будило его вернуться к идее, выдвинутой в свое время
Борисом Годуновым . Он решил воздвигнуть на Руси
собор, которьIЙ бьш бы копией храма гроба Господня
в Иерусалиме, главной святьши всех христиан. Мес-
325-326. Мироздание, л. 45 об.; Вавилонское столпотворение, л. 13. Из Космографии Козьмы Индико плова. Санкт-Петербург,
Публичная библиотека 327. Пророк Давид. Фронтиспис книги Симеона Полоцкого «Псалтырь рифмованная». Москва, 1650
452


том для него стала не кремлевская ruющадь, а живо­
писные берега реки Истры под Москвой, где патриарх
основал Ново-Иерусалимский монастырь. СтроитеJШ
руководствоваJШсь чертежами храма из книги Бер­
нардино Амико и моделью собора, присланной из
Иерусалима.
Воскресенский собор в Новом Иерусалиме (1656-
1685) отличался грандиозными размерами и оmщет­
ворял любимую мысль о том, что «свящество царства
пребола есть» (духовная власть - превыше царской)
Богослужение в великом соборе должно бьuю осенить
фигуру «великого государя» патриарха как бы обра­
зом самого Христа, «жива и одушевлена».
В строительстве и украшени
и
Воскресенского хра­
ма участвоваJШ художники и мастера, привезенные из
Белоруссии. Они обmщеваJШ храм многоцветными
сияющими изразцами. ПоJШвная черепица покрьmала
первоначально даже огромный шатер, венчавший ро­
тонду храма. Богатством убранства и декоративно­
стью Воскресенский собор превосходил все, что бьшо
до него в русской архитектуре. Достр оен
ный
и освя­
щенный в 1685 году храм надолго стал образцом для
русских зодчих. Приглашение Никоном белорусских
мастеров, воспитанных в духе польского барокко, зна­
чительно обогатило русскую архитектурную мысль .
Большими достижениями отмечено в XVII веке
развитие жанра посадского храма. Этот жанр отра­
жал вкусы и идеаль1 богатого русского купечества.
Среди московских «гостей» (крупных купцов) вьщеля­
лась семья Никитниковых. На их деньm в 1635-1 653
годах бьmа сооружена церковь Тро:�щы в Никитниках.
Небольшой кубический храм стоит на подклете, что
возвышает его над окружающими приделами и при­
стройками. Здание венчает пирамида кокошников и
пять тесно поставленнь�х глав. Церковные постройки
примьIКаJШ к купеческим хоромам и отличаJШсь асим­
метричной ко:мrюз:�щией.
На одном конце к главному зданию церкви примь1-
кает шатровая колокольня, на противопложном -
придел с парадным верхом. Между ними видна невы­
сокая трапезная.
328-329 Москва. Кремль. Теремной дворец. 1635 -1636;
Крестовая палата
453
Церковь Троицы в Никитниках декорирована зе­
леньIМИ изразцами, НаJШЧНИКИ окон украшены резь­
бой. Внутреннее убранство храма поражает своим бо­
гатством. Жанр посадского храма, приспособленньIЙ
к мирским вкусам заказчиков, заимствовал все боль­
ше черт от гражданской архитектуры.
В середине XVII века крупнь1е строительные проек­
ты бьши осуществлены в Ярославле. Во время Смуты
Ярославль избежал разорения, постигшего Москву и
Новгород. Одно время город служил стоmщей земско­
го правительства. После Смуты Ярославль сохранил
значение одного из главнь�х торговь�х центров страны.
Ярославские купцы успешно конкурироваJШ с москов­
скими. Экономическое процветание благоприятство­
вало превращению Ярославля в важньIЙ центр худо­
жественной культуры. Богатые ярославские «ГОСТИ»
строИJШ храмы Москвы. По заказу купцов Скрипинь�х
местные зодчие воздвиrJШ церковь Ильи Пророка
(1647-1 650). Церковь имела пять глав и по стилю на­
поминала традиционнь1е соборы XVI века. Однако ее
наружнь1е стены бьши расписаны крупньIМИ красньIМИ
и синими цветами, что ниспровергало трад:�щи
и
,носо­
ответствовало вкусам заказчика. С уJШцы открьmался
обозрению западньIЙ фасад храма, к которому с одной
стороны бьш пристроен придел с шатровым верхом, а
с другой - шатровая колокольня. Боковые пристрой­
ки были соединены между собой невысокой гале­
реей - папертью, которая опоясала также южный и
северньIЙ фасады здания. Там располагаJШсь другие
приделы. Асим
м
етрия бьша главным признаком ан­
самбля церкви Ильи Пророка, примьIКавшего к купе­
ческому двору. Соединение луковичньIХ глав и шатро­
вь�х покрыrий, прихотливое декоративное убранство,
разновеликость частей здания и приделов придаваJШ
церкви живописньIЙ, сказочньIЙ вид, что сближало по­
садскую церковь с хоромами богатьIХ купцов.
Почти одновременно с церковью Ильи Пророка в
Ярославле бьш построен храм Иоанна Златоуста в
Коровниках (1649-1 654).
ФинансироВаJШ постройку купцы Неждановские и
прихожане, жившие в Коровнической слободе (отсю­
да название «в Коровниках»). ПятиrлавьIЙ храм имел


по бокам парные приделы, два парадных крьmьца,
главное здание бьmо опоясано открытыми галереями.
Позже открытые арки галереи бьmи превращены в
окна с парадными наличниками. Подпе церкви Иоан­
на Златоуста со временем появился еще один храм, а
межу ними - колокольня с шатром ( 1669). Ансамбль
имел ограду и входные ворота с башенкой.
Русское боярство XVII века превосходило богатст­
вом знать предыдущи
х
столетий. Знакомство с искус­
ством Западной Европы и Речи Посполитой сказалось
на ее вкусах. Придворных сановников и бояр не удов­
летворЯJm более усадебные храмы годуновского типа.
Пятиглавый кубический храм (образцом их бьmа цер­
ковь в Вяземах) уступает место храмам <<НарьШIКИН­
ского» типа. После свержения правительницы Софьи
дядя Петра 1 боярин Л. К. Нарышкин стал первым
сановником государства. В 1690-1 693 годах выстро­
ил в своей усадьбе церковь Покрова в Филях . Церковь
построена в боярско-вотчиmюм (усадебном) жанре и
имеет небольшое внутреннее пространство. По суще­
ству, это храм-капелла, рассчитанная искточительно
на членов семьи боярина и население усадьбы. Цер­
ковь Покрова в Филях бьmа типичным ярусным цент­
рическим храмом. Основу ее составляет четверик (по­
стройка, имеющая в плане четырехугольник), на кото­
рый поставлены два восьмерика (в плане восьми­
угольники). Традиционное пятиглавие получает в
постройке новую интерпретацию. Центральны
й
од­
ноглавый столп, который состоит из трех уменьшен­
ных восьмериков и служит колокольней, полностью
доминирует над маленькими главками на боковых
полукружиях собора. Здание храма окружено гале­
ре
е
й с широкими лестницами. Церковь бьmа украше­
на белокаменной резьбой. Ее декоративное убранство
330. Уг лич. Успенская («Дивная» ) церковь. 1628
454
отличалось особой выразительностью. Попытки ис­
толковать тип русского центрического храма как сим­
вол величия Рос
с
ии едва ли основательны.
Среди других построек бояр НарьШIКИНых приме­
чательна Трапезная Троице-Сергиева монастыря
(1686--1 692). Трапезная имела богато декорирован­
ный фасад с расписными стенами и карнизами с рако­
винами. Новый стиль получил наименование «на­
рьШJКИНское барокко». Однако ошибочность такого
названия выяснена исследователями.
Изысканной простотой отличается шедевр архи­
тектуры XVII века Новодевичий монастырь. Его по­
стройки составляют целостный ансамбль, организую­
щим центром которого стала в 1690-х годах стройная
башня-колокольня. Башня бьmа намного вьШiе всех
окружающих построек и играла роль доминанты не
только для монастыря, но и для столичной застройки
к югу от Кремля. По оси колокольни расположены
центральный собор монастыря, здание трапезной, по­
строенное одновременно с колокольней, и надвратнь1е
храмы. Монасть�рь обнесен крепостньIМИ стенами с
башнями. Башни увенчаны фигурньIМИ «коронами» из
сквозных аркад с гребешками (постройка 1680-х гг.) .
Вопрос о происхождени
и
«нарьШIКинского барок­
ко» недостаточно разработан в литературе. Расцвет
названного стиля как бы завершает историю древне­
русской московской архитектуры. «Русское барокко»
бьmо связано с традиционньIМ зодчеством, а потому
разрьm с этими традициями стал необходимьIМ усло­
вием дальнейшего развития русской архитектуры, ис­
пьпъmавшей все большее влияние западно-европей­
ского барокко.
Воспитатель и ближайший советник молодого
Петра 1 Б. А . Голицын соорудил в подмосковной
______..-;-_--
331. Москва. Це рковь Рождества Богоматери в Путинках.
1649-1652


332-333 . Москва. Це�
ковь Троицы в Никитни­
ках. 1628-163 1; план
усадьбе Дубровицы церковь Знамения (1690-
-
1704) .
Белокаме1rnый храм завершает двухъярусный вось­
мерик, увенчанный ажурной короной с крестом. По­
стройка вьmолнена в стиле итальянского барокко.
Церковь является свидетельством развития художе­
стве1rnых вкусов европеизирующихся верхов русского
общества.
Смута начала XVII века причинила большой
ущерб главным крепостям страны. Во второй полови­
не XVII века каменные укрепления Кремля, Китай-го ­
рода и Белого города были не только полностью вос­
становлены, но и укреплены множеством башен. Дли­
на крепостных стен столицы составила теперь почти
1 О км. Большие фортификационные работы были
проведены в Киеве после перехода города под власть
царя. Мощные крепости бьuш построены в Архан­
гельске на Белом море и Астрахани на Каспи
и
.
Монастыри, неоднократно подвергавшиеся напа­
дениям в Смутное время, спешили обзавестись новы­
ми укреплениями . Перестраиваются башни Троице-
455
Сергиева монастыря. Замечательным памятником се­
верной архитектуры стал «новый гороД>> (крепость)
Кирюшо-Белозерского монастыря, сооруженный в
1653-1 679 годах. Патриарший Ново-Иерусалимский
монастырь получил укрепления в 1690-
-
1694 годах. В
Ростове Великом местный митрополит Иона Сысое­
вич произвел грандиозную перестройку «митропо­
личьего дома», превратив его в Кремль. Строительст­
во началось еще при жизни Никона и им руководил
зодчий П. И . Досаев . Его постройки вобрали черты
многих жанров. Башни ростовского Кремля имели де­
коративное, а не военное назначение. Красота Митро­
поличьего двора подкрепила идею о величи
и
церкви,
которую разделяли большинство иерархов. Кремль,
расположенный на берегу озера Неро своей редкой
красотой напоминал сказочный град. Декоративно­
стью форм отличались башни Троице-Сергиева и
Иосифо-Волоколамского монастырей под Москвой.
Гражданские постройки XVII века принадлежали к
палатному жанру, в котором господствовали тради­
ци
и
деревян
н
ого зодчества. Среди дворян и купцов
лишь самые богатые строили себе каменные палаты.
Ранний тип усадеб XVII века представлен палатами
купцов Поганкиных в Пскове. Внутрення
я
планировка
палат проста. Эго анфилада помещений, среди кото­
рых самое большое служило обычно столовой. Окна
палаты лишены украшений-наличников. Усадьбы та­
кого типа еще напоминали дом-крепость с мощными
стенами и крохотными оконцами. Совершенно иначе
выглядел
и
хоромы знати и богатых людей второй по­
ловины XVII века. Заказчики ориентировались на за­
падноевропейские образцы, а их палаты приближа­
лись к типу дворцовых зданий. Примером могут слу­
жить дома дьяка Аверкия Кирюшова и Симона Уша­
кова и палаты князя В. В. Голицына в Москве. Все они
выделялись своим декоративным убранством.
Подлин
ным
шедевром древнерусского деревян
н
о­
го зодчества был царский дворец в подмосковном се­
ле Коломенском (1667-1 68 1). Кровля дворца имела
форму шатров и «бочек», стены покрыты яркими кра­
сками и украшены золоченой резьбой. Московиты на­
зьmали коломенский дворец «восьмым чудом света».
Дворец из-за ветхости был разобран в XVIII веке.
334. Яр ославль. Церковь Ильи Пророка. 1647-1650


D
2
3
114
5
6
7
Цветные табтщы XI
1. Ново-Иерус алимский монастырь. Вос­
кресенский собор. 1656-1685
2. Тро ице- Серг иев монастырь. Тр апез­
ная. 1686-1692
3. и 5. Ио сифо-Волоколамский
монас-
тырь . XVII в.
4. Церк овь Иоанна Златоуста в Коро вни­
ках. 1649-1654
6. Москва. Покро вский собор в Изм айло­
ве. Западный фасад. 1671-1679
7. Яро славл ь. Церк овь Иоанна Злато­
уста в Коровниках. Окно центральной
апсиды
8. Москва, Кр емль. Архангельский собор.
Фреска западной стены «Страшный
суд» . 1652-1666
9. Яро славль. Церк овь Бо гоявления . Фре­
ска алтаря «Дни творения». 1691
10. Яро славль. Церк овь Спаса в Сенях.
Ин оверцы, идущие в ад. Фрагмент фре­
ски «Страшный суд»
8
9
10
11. Симон Уш аков . Спас Нерук отвор-
;�· 1658. Мо сква, Тре тьяковская гале- � �
12. Симон Уш аков . Архангел Михаил. U �
1676. Мо сква, Тре тьяковская галерея
13. Семен Спиридонов . Ил ья пророк с де­
яниями. Фраг мент: Яв ление ангела Про ­
року Ил ье. Яр ославль, Худ ожественный
музей
14 . Семен Спиридонов . Илья пророк с де­
яниями. 1679. Яро славль, Худ ожествен­
ный музей
15. Потир. Золото, драгоценные камни,
эмаль. Мо сква. 1664. Мо сква, Муз еи
Кре мля, Оружейная палата
16. Кре ст . При надлежал царю Петру
Алексеевичу. Мо сква. Золото, драгоцен­
ные камни; литье, чеканка, резьба, эмаль.
Ко нец XVII в. Москва, Музеи Кр емля ,
Оруже йная палата
17 . Ков ш. Пр инадлежал царю Михаилу
Федоровичу Романову. Мо сква. Золото,
драг оценные камни, жемчуг; ковка,
чернь. 1618. Мо сква, Музеи Кре мля, Ору­
жейная палата
13
[7
456


Не следует забывать, что дерево на Руси бьmо на­
иболее доступным строительным материалом и по­
давляющее болышrnство церквей бьmи деревя�rnыми.
Влияние народного искусства сказьmалось в наиболь­
шей мере в сфере деревян
н
ого зодчества. В XVII веке
оно достигло высшего совершенства, свидетельство
чему служат немногие сохранившиеся деревян
ные
церкви и часовни начала XVIII в. Примером может
служить Преображенская церковь в Кижах (1714).
После Смуты художественные мастерские Ору­
жейной палаты возобновили, а позднее значительно
расширили масштабы своей деятельности. На протя­
жени
и
длительного времени ее возглавлял оружничий
Б. М. Хитрово (1655-1680), один из образованней­
ших членов Боярской думы. Все наиболее способные
и талантливые художники бьmи взяты на учет и вклю­
чены в списки Оружейного приказа. Авторитетная ко­
миссия тщательно изучала принесенные мастером
иконы и выносила суждение, пишет ли он «добрым
мастерством» и может ли сделать композицию или
рисунок «по своему воображению», то есть самостоя­
тельно. Лучшие из иконописцев получали чин <<Цар­
ских жалованных изографов». Их брали на полное
содержание казны. Вторую ступень занимали «кормо­
вые изографьD>. Их собирали из городов и платили
поденную плату («корм»), пока они бьmи заняты на
царских или монастырских работах, а затем распуска­
ли по домам, где они занимались ремеслом, либо дру­
гим трудом.
Полагают, что Оружейная палата стала в XVII веке
одновременно и первой русской Академией художеств
и своего рода министерством культуры. Однако такое
утверждение сомнительно. Бес
с
порно одно: деятель­
ность палаты расширила контроль государственной
власти над живописью. После 1643 года на службу в
Оружейную палату бьmи приняты первые художники,
прибьmшие в Москву из Западной Европы. Одним из
них бьm Ганс Детерсон, живописных дел мастер из
Голланди
и
.
Помимо исполнения царских заказов ино­
страннь1е мастера должны бьmи обучать своему искус­
ству русских учеников. При благоприятных условиях
европейские учителя могли превратить Оружейную
палату в русскую Академию художеств. Но произош­
ло ли это в деятельности? Ганс Детерсон и его русские
ученики Исаак Абрамов и Федор Степанов расписьmа­
ли знамена, плафоны во дворцах и пр. Детерсону атри­
бутируют один из ранних портретов патриарха Нико­
на, но эта атрибуция не доказана. Сфера деятельности
иноземных мастеров бьmа, по-видимому, строго огра­
ниченной, а возможность их влияния на художествен­
ную культуру Рос
с
ии невелика. Иконопись по-прежне­
му безраздельно преобладала в русской живописи. К
середине XVII века в Москве появилось множество
икон, писаннь�х «по-фряжски» (по-итальянски). Цер­
ковное руководство в лице Никона забило тревогу. В
1654 году патриарх велел конфисковать у московского
населения и уничтожить иконы, писаннь1е по образцам
«картин франкских и польских». У ликов выкальmали
глаза и пр. Стрельцы носили обезображенные иконы
по улицам столицы и кричали: «Кто отньmе будет пи­
сать иконы по этому образцу, того постигнет пример­
ное наказание!». В присутствии царя и бояр патриарх
Никон произнес в Успенском соборе поучение против
«новописаннь�х икою>. При этом он поднимал образа,
показьmая их народу, а затем разбивал о железные
плиты пола. Патриарх намеревался сжечь разбитые
473
иконы, но царь уговорил его отказаться от своего на­
мерения и зарыть иконы в землю. Иконописцы, писав­
шие по-польски, бьmи преданы анафеме и отлучены от
церкви. В 1654 году Москву опустошила чума. Город­
ское население волновалось. Толпы народа приходили
в Кремль и грозили расправой Никону, своим <<ИКоно­
борчеством» навлекшего на столицу Божий гнев. Сол­
нечное затмение, случившееся в ту пору, усилило суе­
верные подозрения толпы. Никон покинул Москву, а
царица обратилась к столичному населению с грамо­
той, разъясняя, что Никон не является еретиком-ико ­
ноборцем, а уничтоженнь1е иконы «написаны бьurn не
по отеческому преданию, с папешскаго и с латьmскаго
переводу». Церковная реформа и общественнь1е на­
строения мало способствовали превращению казен­
ной Оружейной палаты в очаг западного («латинско­
го») влияния в Москве.
После смерти Г. Детерсона его место на царской
службе занял в 1656 году польский шляхтич Станис­
лав Лопуцкий. Он исполнял различные поручения: ре­
зал по дереву, занимался золочением, чертил чертеж
Московского государства. Можно заметить, что сфе­
ра деятельности иноземнь�х живописцев со временем
расширилась. На втором году службы Лопуцкий на­
писал на полотне портрет («парсуну>>) царя Алексея
Михайловича. (Портрет не сохранился до наших
дней). Опыт, по-видимому, бьш не очень удачнь�м,
судя по тому, что мастер больше не получал анало­
гичнь�х заказов. Конфликт между Лопуцким и его рус­
скими учениками подтверждает предположение, что
этот мастер бьm специалистом преимущественно в
прикладных ремеслах. Ученики И. Безмин и Д. Ермо­
лин пожаловались руководству палаты, что мастер их
«живописному письму не учил, только их выучил по
дереву и по полотнам золотить». Лопуцкий разъяс­
нил, что ученики по дереву и по тканям «притчи и
травы (по образцу) расписьmают, а лица пишут, толь­
ко не по живописному>>. Чтобы постигнуть смысл за­
явления мастера, надо учитьmать, что в сфере изобра­
жения человеческого лица кризис традиционной рус­
ской школы живописи приобрел наиболее резкие чер­
ты. Первые портреты («парсуньш,
то есть
изображение человеческой персоны) появились на Ру­
си во второй четверти XVII века. Самыми известными
из них были «парсуна» Ивана IV (так называемый
«Копенгагентский портрет», вЬmезенньIЙ в Данию во
второй половине XVII в.). В лике парсуны с трудом
угадываются индивидуальные черты Ивана IV. Сын
Грозного царь Федор бьш болезненньIМ и слабоум­
НЬIМ человеком. В его «парсуне» эти черты присутст­
вуют как слабый намек. Парсуна М. В. Скопина-Шуй­
ского также дает некоторое представление об этом
решительном воеводе, отличавшемся излишней пол­
нотой и умершим от удара в двадцать с небольшим
лет.
Ученик Оружейной палаты Иван Безмин, по сло­
вам Лопуцкого, не владел приемами портретной жи­
вописи и писал лики, очевидно, в условной иконпис­
ной манере. Безмин не желал оставаться у Лопуцкого
и, по его собственной просьбе, бьm определен в учени­
ки к голландскому живописцу Дани
и
лу Вухтерсу, при­
нятому в Оружейную палату в 1667 году. В прошени
и
к царю Вухтерс утверждал, что всякие живописные
дела он делает лучше Лопуцкого и Дитерсона. Пред­
ставленнь1е им полотна на библейские темы вполне
подтвердили его слова.


Произведения И. Безмина способствовали станов­
леmnо жанра русского портрета. Из его мастерской,
по-видимому, вьШiел портрет царя Федора Алексее­
вича, причудливо соединивший реалистические иска­
ния с иконописным каноном И. Безмину приписыва­
ют групповой портрет «Патриарх Никон с клиром»
(ок. 1685; Истра, Краеведческий музей). Но эта атри­
буция вызьmает сомнения. На портрете из Воскресен­
ского монастыря Никон изображен в полном святи­
тельском облачени
и
, произносящим проповедь перед
иерархами и учениками. Лица святителей вьmисаны с
редким искусством, что наводит на мысль о принад­
лежности портрета голландской живописи. В проше­
ни
и
царю Голланди
и
Вухтерс писал, что мастерство
его живописное - парсуны.
Портретисты XVII века работали по заказам чле­
нов царской семьи. Близость ко двору обеспечивала
благополучие мастеров, но также ставила их в пол­
ную зависимость от властей. И. Безмин неосторожно
спрятал в чулан портрет царского племян
ник
а, за та­
кое «оскорбление» царского величества художник по­
платился ссьmкой, положившей конец его творчеству.
История русской «парсуньD> обнаруживает, с каким
трудом проникали идеи западной живописи в русское
искусство.
В научной литературе можно встретить весьма
различные оценки русского искусства XVII века. В
глазах одних - это период кризиса и упадка живопи­
си, для других - время расцвета и формирования
«русского барокко». Определяющее значение имел
тот факт, что в XVII веке старое средневековое искус­
ство Рос
с
ии вступило в завершающую фазу своего
развития. Успехи образования, медленное, но неук­
лонное расширение знаний, знакомство с гуманисти­
ческой культурой Запада неизбежно усиливали свет­
ское начало в изобразительном искус
стве
, расширяли
возможности постижения окружающего мира и чело­
века. В Москву ввозили ил
люстр
ированные ино­
странные книги, гравюры значительно чаще, чем
прежде. Но величайшие достижения западной живо­
писи все же оставались недоступ
ными
для талантли­
вых: русских художников. Экономическое оживление
способствовало возрождеmnо монументальной жи­
вописи в Рос
с
ии, расцвету прикладного искусства. Од­
новременно усиливался контроль за художественным
474
творчеством со стороны самодержавного государст­
ва и официальной церкви.
Во время гражданской войны начала XVII века
многие росписи кремлевских зданий оказались утраче­
ны или испорчены. Работы по их восстановлеmnо бы­
ли начаты при Михаиле Романове. В 1642-1643 годах
Иван Паисеин и мастера, собранные из всех городов
государства, расписали стены Успенского собора
Кремля. Перед ними бьmа поставлена задача повто­
рить композиции старой росписи начала XVI века. На­
иболее значительные из фресок бьmи посвящены по­
кровительнице Москвы Богоматери и Новозаветной
Троице. Роспись ил
люстр
ировала идею богоизбран­
ности московской церкви как средоточия мирового
православия. В 1652-1666 годах Яков Казанец, а поз­
днее Симон Ушаков руководил росписью Архангель­
ского Кремля, образцом которой может служить фре­
ска «Страшный суд» на западной стене храма. Новые
кремлевские фрески прославляли московскую дина­
стию. Члены династии бьmи изображены как правед­
ники, нимб вокруг головы указьmал на их святость.
Новые росписи имели много общего с росписями
XVI века, но их отличала большая декоративность.
Из-за многочисленных поновлений позднейшего вре­
мени судить о колорите живописи затруднительно.
Роспись церкви в Никитинках: (1652-1653) носила
менее официальный и более свободный характер по
сравнеmnо с кремлевскими фресками. В ней явственно
ощущалось влияние западных: гравюр. В практике
русского иконописания это один из первых случаев.
Глубокое влияние на судьбу русской иконописи
оказала церковная реформа. Патриарх: Никон яростно
ополчился на иконы, написанные по западному образ­
цу. Идеалом для него, как и при исправлени
и
книги
обрядов, служили греческие образцы. Благодаря тес­
ным связям с Афоном и другими центрами православ­
ного Востока русские имели возможность познако­
миться с различными образцами греческой иконопи­
си. Новогреческое искусство, испьrгавшее влияние
итальянской живописи, олицетворяло в глазах мос­
ковских церковных: реформаторов идеальное сочета­
ние православия и высшего живописного мастерства.
Отступление от древнерусских канонов, освященное
греческими образцами, вызвало возмущение и mев
протопопа Аввакума и других вождей церковного рас-
А
""
335. Яр ославль. Церковь Иоанна
Злапwуста в Коровнш<.ах. 1649-
-
1654 336. Церковь Иоанна Злато­
уста в Коров никах. План: 1. Цер­
ковь
Иоанна
Златоуста;
2. Церковь Владимирской Богома­
тери; 3. Колокольня ; 4. Святые
врата


кола, Аввакум пocпell
ll
lЛ
объявить еретичеством вся­
кое отступление от «горняго» (возвьп
пеmюг
о, идеаль­
ного) к плотскому (<<Долу», реальному). ОбJШЧая ла­
тинские <<Поганые» (неправославные) иконы, Аввакум
воскликнул: <<А все то писано по плотскому умыслу,
понеже (потому что) сами еретицы (еретики) возmоби­
ша толстоту плотскую (телесную) и опровергоша до­
лу гоняя» (ниспровергли небесное в пользу земного).
Неистовый протопоп зачислил в еретики заодно с ла­
тинянами и никониан, превратив их из сторонников
правоверного греческого искусства в последователей
«фр.ягов» или итальющев. Приверженцы старой веры
как бы сIШМаЛИ вопрос о греко-византийском художе­
ственном наследи
и
, связьmая новые веяния в русской
живописи с вЛИЯIШем еретического Запада. Реалисти­
ческие подробности коробили Аввакума. <<А все то ко­
бель борзой Никон умыслил <образа> будто живыя
писать. А устрояет все по фряжскому (итальянскому),
сиречь по немецкому (Шiостранному). Вот и никониа­
не учнут писать Богородицу чревату (беременную) в
Благовещенье, яко и фрязи погань�я: а Христа на кре­
сте раздутова: толстехонек миленькой (Христос) сто­
ит, и ноги те у него, что стульчики! Ох, ох, бедная Русь!
Чего тебе захотелось немецких поступков и обычаев!)).
В пьmу полемики с церковными реформаторами Авва­
кум причислил к еретикам всех, с кем не соглашался.
Но от природы протопоп бьш одарен чувством пре­
красного, что не могло не влиять на его оценки. Осуж­
дая живопись, ставившую красоту плотскую вьппе
красоты духовной, Аввакум не отвергал западной жи­
вописи, отвечавшей идеалу божественной красоты. В
одном из посланий он писал: «Да у вас же, сльппим
нецых (некоторых) непоклоняющи:хся иконам, кото­
рые написаны ньrnе. Аще и еретик истино вообразуют
образ Христов, или пречисть1е или святаго: паде (упа­
ди на колени. - Р. С .), поклонися и облобызай чест­
не». Лик подвижника с утонченньIМИ чувствами, из­
можденного от поста и труда и всех скорбей - таким
бьш идеал Аввакума, восходящий к творениям Рубле­
ва и Дионисия.
475
Крупнейшим художником XVII века был Симон
(Пимен) Федоров cьrn Ушаков (1626--1686). Одни ис­
следователи считали его разрушителем основ русской
традиционной живописи, другие - традиционали­
стом, который оживил иконньIЙ стиль средствами но­
вой живописи. С именем Ушакова связывали направ­
ление русской живописи, которое условно назьmали
«фряжсКИNo) или итальянским. Однако художник не
бьш родоначальником этого направления и вЛИЯIШе
его собственного метода на развитие живописи
XVII века бьшо ограниченным (В. Г . Брюсова).
Симон Ушаков бьш выходцем из посадских людей.
Он получил место жалованного иконописца в двад­
цать два года и ДJШТельное время работал рисоваль­
IЦИком Серебряной палаты, а с 1664 года стал трудить­
ся как иконописец в Оружейной палате, возглавив
Иконописную мастерскую. В конце жизни Ушаков
бьш возведен в дворянское достоШiство. В своих ран­
них работах художник выступает как последователь­
ньIЙ приверженец традиционной школы. Лишь с конца
1650-х годов в его иконах появляются новые черты­
светотень, соблюдение естественньIХ пропорций лица.
Много лет своей жизни художник посвятил поискам
средств передачи божественности в образе Христа. В
иконе «Спас Нерукотворный» (1658, Третьяковская
галерея) он добился более тонкой психологической
нюансировки. Сквозь неземное спокойствие лика Хри­
ста пробивается грусть. Многократное повторение
«Спаса Нерукотворного» (с 1658 по 1674) привело к
возникновению шаблона в творчестве художника. Но
главная беда заключалась не в этом. Фактически Уша­
ков удалился от традици
и
древнерусской иконописи,
но не поднялся и до уровня современного западноев­
ропейского искусства, служившего ему образцом. Его
«Спас» ЛИl
ll
llЛ
CЯ строгой монументальной красоты
лучших русских икон и не приобрел силь1 и вырази­
тельности произведения высочайшего искусства.
Помимо излюбленного образа Спасителя Ушаков
обращался к образу Богоматери. Одной из лучших
его работ этого рода является икона «Богоматерь
337-338. Москва. Церковь Покрова в Филях. 1690-1697;
плшt


Елеуса-Кик
к
ская». По образцу знамеmпой рублев­
ской «ТроицьD> Симон Ушаков написал свою икону
«Троица>> (1671, Русский музей). На его иконе ангелы
mпnены одухотворенности, а их фигуры отJШЧаются
полнотой и грузностью. Их одежда вьmисана цели­
ком в старой манере. Здания на заднем плане даны в
линейной перспективе.
«Фряжское» направление, сделавшееся преоблада­
ющим в деятельности икоiюписных мастерских Ору­
жейной палаты, вызвало неодинаковую реакцию со­
временников. Одни восторгались искусством Ушако­
ва, другие отвергали его. Большой поЧJПатель живо­
писи серб Иоанн Плешкович, архидьякон из
Ярославля осудил художественные приемы Ушакова
и подверг сомнению каноничность творений, вышед­
ших из стен Оружейной палаты. При виде иконы Ма­
рии Магдалины письма Симона Ушакова он в сердцах
птонул и заявил, что «они таких световидных образов
не приемтот». Когда на пригорке у въезда в Ярос­
лавль воздвигли «Распятие», вьшолненное в новой ма­
нере, архидьякон возмутился еще больше: «Немчина
вынесли на гору, на кресте том написанного». Плеш­
кович не принадлежал к расколу, а потому старатель­
но обходил вопрос о фряжском влияни
и
и греческих
образцах, положенных в основу реформы Никона. Не
считая еретической новогреческую традицию, Плеш­
кович тем не менее осуждал стремление подражать ей.
Безусловной святостью в его глазах обладал не грече­
ский, а традиционный русский канон и стиль письма.
«Только единым русом, -говорил он, - дано писать
иконы и тому единому русскому иконописанию по­
клонятися, а от прочих земель икон святых не прини­
мати, не почитати сих». Иконы, привезен
ные
из грече-
339. Москва . Ново-Девичий монастырь
476
ских и других земель, не теряли святости, но они, по
Плешковичу, недостойны бьuш поклонения из-за нов­
шеств и отклонения от русского канона.
Критика Плешковича побудила иконописца Иоси­
фа Владимирова обратиться к Симону Ушакову с об­
ширньw посланием, в котором он обосновьmал свои
взгляды на искусство. Парадокс состоял в том, что
Владимиров бьm старшим современником Ушакова и
в его творчестве преобладала традиционная манера
письма, тогда как в послани
и
он отстаивал новое те­
чение.
Получив послание Владимирова, Ушаков, некото­
рое время спустя, составил ответное «Слово» своему
единомьшmеннику. (Не все исследователи разделяют
атрибуцию «Слова>> Ушакову). Свое намерение обос­
новать правила иконописания Владимиров объяснял
тем, что его современники не понимают смысл и кра­
соту иконописания. Старые трафареты («толковые по­
длин
ники»
) тщательно описьmали внешний вид свято­
го, его позу, жест, атрибуты. Владимиров не отвергал
трафареты, но высказьmал свое понятие красоты. Он
рекомендовал иконописцу следовать натуре в изобра­
жени
и
лица и тела человеческого, и тогда изображение
на иконе будет «светло и румяно, тенно (со свето­
тенью) и женоподобно». Почему надо писать Христа
всегда «с постным и умерщвленным лицом?» - спра­
шивал он. Из факта бытия Христа на земле следует,
что его надо изображать «по усмотрению плотскому>>
(телесному), а деву Марию - «со всем устроением»
юной девы. В глазах Владимирова бедность красок -
недостаток старой иконописи. Преобладание темньIХ
красок лишает искусство «живоподобия» - подобия
живой жизни. О сторонниках стариньr Владимиров пи­
сал: «что исстари омрачено (потемнело) и обветшало,
то и является ДJIЯ них особенно ценньrм>>.
В послани
и
Владимирову Симон Ушаков выдвига­
ет на первый план принцип соответствия изображения
натуре. Симон сообщал другу о намерени
и
составить
«ту азбуку искусства, которая заключает в себе все чле­
ны человеческого тела, которые в различньIХ случаях
требуются в нашем художестве». Азбука или «алфавит
художеств» бьm создан, но не сохранился до наших
дней. Анатомический атлас человеческого тела имел
совсем иное значение чем прежние руководства для
иконописцев -«лицевые иконописные подлинники».
Полемика об иконах получила различное истолко­
вание в литературе. В ней видели классовую борьбу
феодалов против народного искусства, столкновение
придворно-клерикального и демократического лаге­
рей. Взгляды Владимирова и Ушакова характеризуют
как антидемократические, а в Плешкевиче видят пред­
ставителя городского демократического направле­
ния, <<Мецената нового типа из сословия торгово-про­
мышленной буржуазию> (Б. Г . Брюсова). Факты не ук­
ладьmаются в подобные схемы. Никакой буржуазии в
России XVII века не было, а новый характер иконопи­
сания отстаивали представители придворной Оружей­
ной палаты. Правда, проникшись новыми идеями,
Ушаков и его единомьшmенники не порвали с завет­
ной стариной и остановились на полпути. Компро­
мисс повлек за собой большие художественньrе поте­
ри. Великие иконописцы Древней Руси значительно
глубже передавали духовность христианства и христи­
анских образов, чем мастера XVII века. Критики Уша­
кова очень точно подметили эту сторону новой иконо­
писи. ОбШIЧая «фряжескую» манеру письма, протопоп


Аввакум замечал: «...пишут Спасов образ Еммануила,
mщо одутловато, уста червоIШая (яркокрасные), вла­
сы кудрявые, руки и мьшщы толстые. .. и весь яко не­
мчин брюхат и толст учинен, лишь сабли той при бедре
не писано, а то все писано по шютскому умь1слу...»
Характерной чертой ушаковского направления
иконописи бьшо подчинение живописи целям госу­
дарствеIШой власти. Наиболее показательна в этом
отношени
и
икона Симона Ушакова «Богоматерь
Владимирская» («Древо Московского государства»;
1668, Третьяковская галерея) За стенами и башнями
Кремля у подножия Успенского собора князь Иван
Калита сажает древо, а поливает его митрополит
Петр. Подле них с одной стороны стоит царь Алексей,
с другой - его жена с царевичами. От корней древа
поднимается ствол с ветвями. В центре - большая
икона Богоматери Владимирской, покровительницы
Москвы. На побегах древа - медальоны с портрета­
ми московских святых и государей. Среди послед­
них - цари Федор Иванович и Михаил Романов, что
подчеркивает идею пре
е
мствеIШости древней и новой
династий. По мнению А. И. Успенского, «в этой ико­
не Ушаков достиг высшего совершенства, которого
могла достигнуть русская иконопись предоставлен­
ная собственным: средствам развития». Историки ис­
кусства подчеркивают, что разнородность и разно­
масппабность изображений, цветовые диссонансы
лишают икону Ушакова внутренней гармони
и
.
ПопьТ
ТКи
усмотреть в творчестве Симона Ушако­
ва стиль барокко нельзя считать удачными. «Как бы
не увлекались Иосиф Владимиров и Симон Ушаков
передовым «световидным» письмом, но на фоне со­
временного им европейского искусства их живопись
выглядела весьма провинциальной» (Г. К. Вагнер).
Симон Ушаков возглавлял Иконописную мастер­
скую с 1664 по 1686 год. Под его влиянием сложилась
школа живописи московской Оружейной палаты.
340. Кирилло -Белозерский монастырь
477
Учеником Симона Ушакова бьш Иван Максимов,
автор многочисленных иллюстраций к книгам. В
1672 году Максимов выполнил иллюстрации к так на­
зьmаемому «Титулярнику>>. Книга включала серию
портретов русских государей и святителей.
Вместе с Симоном Ушаковьw руководство Ико­
нописной мастерской Оружейной палаты осуществ­
лял Федор Евтихиев Зубов. Он родился в семье дьяко­
на в Соликамске около 1615 года, умер в чине царско­
го жалованного иконописца в 1689 году. Молодые го­
ды Ф. Зубов провел в Устюге Великом, откуда был
вызван для царских работ в Москву. Самовольно по­
кинув столицу, художник вновь уехал на Север, а за­
тем в Ярославль, откуда бьш вторично вытребован в
столицу. Положение любимца царского двора при­
несло мастеру материальное благополучие, но внесло
в его творчество элемент рутины. Члены царской фа­
мили
и
охотно заказывали ему на свои именины иконы
святых. Сам жанр в этом случае исключал возмож­
ность творческого поиска. Многие произведения Зу­
бова отмечены печатью архаизма, но лучшие из его
творений обнаруживают восприимчивость художни­
ка к новьw явлениям.
Одним из учеников Зубова или его сотоварmцем по
работе бьш монах Никодим, в миру иконописец Васи­
лий Мамонтов. Никодим составил лучший из иконо­
писных подлинников XVII века, который был собст­
венностью Антониева Сийского монастыря на Севере.
Среди собранных им образцов имеются рисунки
П. Чирина, Ф. Зубова, С. Спиридонова и др. Автором
многих образцов выступал сам Никодим. Многочис­
ленные рисунки Сийского подлиIШИКа дают нагляд­
ное представление о канонах иконописи XVII века.
В Оружейной палате с 1668 года трудился иконо­
писец Никита Иванов сын Ерофе
е
в из села Павлов­
ское Нижегородского уезда (отсюда прозвmце Павло­
вец). Он заслужил славу мастера <<Мелкого» (миниа-
341. Кирилло-Белозерский монастырь . Белозерская башня


тюрного) иконоrшсного rшсьма. К числу его лучших
произведений относится икона «Богоматерь. Вертог­
рад заюпоченныЙ>
>
(ок. 1670, Третъяковская галерея),
отмеченная печатью лиризма и изысканности. Сгилъ
письма Н. Павловца называют «декоративным»
(Ю. Г . Малков).
В Москве контроль за работой иконоrшсцев бьш
наиболее жестким. Но наряду с Москвой имелись так­
же местные художествен
ные
центры, где художники
пользовались большой самостоятельностью. Наибо­
лее крупными из таких центров бьши Ярославль, Ко­
строма, Ростов, Новгород. Представление об уровне
местных школ дают фрески ярославских и ростовских
мастеров: «Дни творения» (росrшсь алтаря церкви Бо­
гоявления в Ярославле, 1691), «Иноверцы, идущие в
ад» (из композици
и
«Сграпrnый суд», росrшсь запад­
ной стены церкви Спаса на Сенях в Ростове, 1680-е).
Большой известностью в XVII веке пользовался
Семен Спиридонов Холмогорец. Он родился в семье
посадского человека в Холмогорах на Севере. В двад­
цать пять лет по царскому указу пере
е
хал с семьей на
житье в Москву, позднее определился в Оружейную
палату. Наибольшее количество заказов художник
получил и вьпюлнил в Ярославле. Почти все сохранив­
шиеся произведения Спиридонова так или иначе свя­
заны с этим городом. Приемы Сrшридонова архаичны
и чужды московским новшествам. Изощренная техни­
ка и изысканность роднят его манеру с позднестрога­
новской школой. Тиrшчным
и
произведениями худож­
ника можно признать икону Русского музея «Спас Все­
держитель на престоле» (с евангельскими сценами) из
церкви Иоанна Богослова в Ярославле нъrnе и икону
«Илья Пророк с деЯНИЯМИ>> (1679; Ярославль, Художе­
ственнъIЙ музей). Спиридонову принадлежит икона
«Кипрская Богоматерь» с акафистом. Икона поража­
ет обилием золота. Главу Девы Марии венчает золо­
тая корона, под ней - золотой тщательно выписан­
нъIЙ трон. Фигуру обрамляет золотая вязь со словами
песнопения: «Прежде Рождества Девы и в Рождестве
Дева и по Рождестве Дева>>. На лице Богородицы пол­
удетское выражение, ее руки непропорционально ма­
ль1 и почти не касаются младенца Христа, сидящего у
нее подле груди. В условно-иконоrшсном стиле пред­
ставлены чудеса Богородицы, изображеннъ1е на соро­
ка клеймах иконы. Мельчайшие миниатюры клейм
вьпm:сан
ы
с большой пцательностью.
Заметным явлением русского искусства XVII века
стало творчество Гурия Никитина, самого яркого
представителя костромской школы живоrшси. Ники­
тин родился около 1620-1625 годов, умер в 1691-м .
Его отец бьш торговым человеком и владел лавкой в
Костроме. Рання
я
смерть отца разорила семью. Гу­
рий никогда не вступал в брак, «жительствуя в девстве
даже до кончины своеЯ>>. Все свои способности и силъ1
он посвятил живоrшси. Никитин известен прежде всего
как мастер фрески. В 1660-х годах Никитин с артелью
костромских иконоrшсцев бьш вызван в Москву для
росrшси Троицкого собора Данилова монастыря. В
центре росrшси деяния Троицы, христологический
цикл и Апокалипсис. Никитин не сочувствовал церков­
ной реформе Никона. Полагают, что его отношение к
никонианам воплотилось в сценах из Апокалипсиса.
Росrшсь Данилова монастъ�ря производилась в то вре­
мя, когда игуменом обители бьш Иван (Григорий) Не­
ронов, покаявшийся вождь раскола. В воззрениях ста­
рообрядцев идеи Апокалипсиса занимали особое мес­
то. Раскольники жили в ожидани
и
пришествия Анги­
христа и угрозы искоренения «истин
н
ой верьD>. В
росrшси Данилова монастыря апокалипсический цикл
представлен с наибольшей полнотой.
В 1680-1682 годах по заказу богатых ярославских
купцов Скрипиных Г. Никитин с артелью костром­
ских и ярославских иконоrшсцев расrшсал церковь
Ильи Пророка в Ярославле. Росrшсь церкви, отметил
И. Грабарь, озарена «каким-то замирающим отбле­
ском великих предаНИЙ>>. Фрески храма располагают­
ся несколькими ярусами: верхний ярус посвящен сю­
жетам Евангелия, ниже помещены циклъ1 «Призвание
апостолов» и «Деяния Петра и Павла». «Житию Ильи
Пророка>> (последний ярус) предпосланы слова Хри­
ста: «Несть пророка в Огечестве своеМ>>. Заюпочи­
тельная картина - «Огненное восхождение Ильи».
Вознесясь на небо, Илья передает ученику Елисею
свой плащ и дар пророчества «вдвойне».
342, 343 . Царский дворец в Коломенском. Рисунок А. Гильфердинга. 1768. Санкт-Петербург, Эр митаж. Кижи . Церковь
Преобра:жения. 1714
478


Цикл «Деяния пророка Елисея» расположен на
южной стене храма. Одна из фресок «Деяний» - «Ис­
тория сонамитянкю
>
.
Знакомство с фресками Г. Никитина обнаружива­
ет вЛИЯЮ1е западных гравюр и, в частности, гравюр из
Библи
и
Пискатора. Но в целом художник все же ос­
тался традиционалистом. Композици
и
росписи церк­
ви Ильи Пророка имеют ту особенность, что отдель­
ные сцены не имеют жестокого разграничения и
«смотрятся как сплопnюй орнаментальный декора­
тивный ковер, покрьmающий своим золотисто-голу­
бым узором все стены храма» (Ю. Г Малков). По хо­
датайству антиохийского патриарха костромской ху­
дожник написал для соборных храмов Дамаска и Ан­
тиохии главные иконы Вседержителя с праздниками и
Богоматерь Одигитрию с акафистом.
Некоторые исследователи атрибуирую т Г. Ники­
тину икону Русского музея «Символ верьD> (1668-
1669. Из церкви Григория Неокесарийского в Моск­
ве). Икона является ил
люстр
ацией к тексту молитвы
«Верую во единого Бога», и каждое из клейм посвяще­
но одной строке молитвы. В иконе отчетливо просле­
живается вЛИЯЮ1е западно-европейской гравюры.
В целом Гурий Никитин проявлял известное равно­
душие к символико-догматическим сюжетам. По на­
блюдению В. Г. Брюсовой, художник находил глав­
ный источник любви и единения в евангельском уче­
ни
и
, а самой сильной стороной его творчества бьшо
проникновенное изображение человеческой доброты.
Талантливые мастера костромской, ярославской и
других провшщиальных школ живописи постоян
н
о
нарушали иконописный канон, что вело к полному
перерождению фрески. Утратив монументальный ха­
рактер, стенная роспись все больше наполняла итпо­
страци
и
к писанию с массой бьrговых подробностей.
Работы по росписи храмов в русских городах XVII ве­
ка приобрели грандиозный характер. «Ни в одной
стране, - отметил И. Грабарь, - не исключая и Ита­
ли
и
, не найти такого фантастического множества фре­
сок, написанных притом в столь короткий срок». Эги
работы не могли бьrгь осуществлены ограниченным
числом иконописцев. В них оказались вовлечены вы­
ходцы из народной среды, которые не бьши профес
с
и­
ональными иконописцами. При всей грубости их фре­
ски - «это чудесное подлинно народное искусство»
(И. Грабарь). Стиль лубка сформировался сначала в
искусстве фрески, а затем и в книжной миниатюре.
Примером гравированного лубка может служить
Библия Василия Кореня. Выходец из Белоруссии Ко­
рень жил в Мещанской слободе в Москве. Там же
гравировал и печатал свои <<JШСТЬD> на библейские те­
мы . Из двух приведеннъrх гравюр Кореня одна посвя­
щена теме «Сотворение Евы», другая - апокалипти­
ческому сюжету «Поклонение зверю».
Возникнув на народной почве русский лубок вне
всякого сомнения испьrгал воздействие западной гра­
вюры, получившей широкое распространение в Рос­
сии к концу XVII века. Книга Кореня оказала влияние
на позднюю иконопись и дала язык русскому лубку
XVIII века (А. Г. Сакович).
Древнерусское искусство развивалось как часть ев­
ропейского искусства. В нем можно обнаружить одно­
типнъ1е стилистические особенности, хотя и проявляв­
шиеся в виде намеков и с запозданием. XVII век не стал
)
(
.\
,,.
.
\.. .
х_';""
344-345. Вседер:Житель, л . 169 об.; Богоматерь из Деисуса, л . 223. Из Сийского иконописного подлинника. Санкт-Петербург,
Публичная библиотека
479


дляРос
с
ии ренессансным. Русское Предвозрождение
явно затянулось, так и не получив завершения. Древне­
русское искусство вступило в полосу кризиса. Старые
художествен
ные
средства исчерпали себя. Огромный
вред наносила изоляция от мировой культуры, успехи
которой становились все более впечатляющими. Бла­
годаря расцвету Оружейной палаты власти смогли
усилить контроль за деятельностью живописцев. При­
дворные круги, при всем своем кажущемся западниче­
стве, не желали отказаться от обвеТТПавпmх обще­
ственных институтов и художественных традиций.
Московские государи обладали крупнейшей в Ев­
ропе сокровищницей, собранной на протяжени
и
веков.
В годы Смуты сокровищница оказалась растраченной
и разграбленной. При Романовых возобновили дея­
тельность мастера Оружейной палаты, ювелиры Се­
ребряного приказа и приказа Золотых дел. Казна ши­
роко использовала услуги немецких и голландских
ювелиров при изготовлени
и
царских регалий, исчез­
нувших в годы Смуты. В 1626 году была сделана новая
парадная корона. Корона украшена ажурными пла­
стинами с эмалью, крупными самоцветами и жемчу­
гом. Среди камней выделяются огромные сапфиры.
Верuпmу (навершие) короны венчает вместо креста
крупный, яркозеленый изумруд-кабошон.
По приказу царя Михаила мастера Московского
Кремля переделали парадное кресло восточной рабо­
ты в царский трон. При этом образцом служил трон
Ивана IV (так назьmаемый «костяной стул»). Переде­
ланный трон сохранил видимые черты ювелирного ис­
кусства Востока (огранка драгоценных камней, соче­
тание золота с бирюзой и пр.) . Приемники Михаила
использовали это «кресло» в качестве походного тро­
на.
j,J '
/;;)!.-··-�
w�;;-· �
.:.
.:
::.
..
;р'
/
Михаил Федорович довольствовался царскими ре­
галиями - державой (яблоко с крестом) и скипетром,
чудом уцелевшими в сокровищнице в период Смуты.
Царь Алексей Михайлович заказал себе новые рега­
ли
и
: державу, скипетр и бармы (парадное оплечье: ук­
рашение на плечи). Они были изготовлены греками­
ювелирами в Стамбуле. Тронное кресло, преподнесен­
ное царю Алексею Михайловичу армянскими купца­
ми, бьшо сделано персидскими мастерами и украшено
800 алмазами, почему и получило наименование «Ал­
мазный трон». После стрелецкого мятежа 1682 года
трон заняли два царя Иван Алексеевич и Петр Алексе­
евич. Для них вскоре же бьш изготовлен двойной трон
из серебра. В нарушение московских традиций масте­
ра кремлевских мастерских придали трону изыскан­
ную форму в стиле европейского барокко.
Выдающимся русским ювелиром XVII века был
мастер Гаврила Евдокимов. Вместе с «товарищи» он
изготовил в 1630 году фигуру царевича Дмитрия на
серебряной раке, украсившей его могилу в Архангель­
ском соборе. Предположение, будто лик царевича
имел черты портретного сходства, едва ли основа­
тельно. Однако заметно стремление мастера передать
выражение детского страдальческого лица.
Мастера охотно следовали знаменитым образцам
более раннего времени. Примером может служить
Панагиар (литургический прибор), представляющий
группу из четырех коленопреклоненных ангелов, под­
держивающих плоское блюдо. Сосуд бьш заказан, по­
видимому, патриархом Никоном и копировал пана­
гиар Софийского собора в Новгороде.
Парадные оклады Евангелий XVII века, повторяя
сходные оклады времени Ивана Грозного, в то же вре­
мя значительно усиливали их цветовую насыщен
н
ость
\
..
<'
1
'
!.
.·!�··...
1�"
'
1'
i�.'·p
-
\i·1
.
.1li
/�-
"'
346-
-
347. Распятие Христа, л. 212; Деисус, л. 70 об. - 71. Из Сийского иконописного подлинника. Санкт-Петербург, Публич­
ная библиотека
480


и декоративность. ОДIШМ из лучших образцов являет­
ся оклад для Евангелия, изготовле1rnый в мастерских
Оружейной палаты (1678). При работе над окладом
ювелиры употребили сложную технику наложения
эмали на чека1rnые изображения. Оклад украшен мно­
гими драгоце1rnыми камнями и принадлежит к числу
значительных памятников ювелирного искусства.
Заслуживает упоминания ковчег с рисунками
(162 1), выполненный по заказу князя И. А . Хворости­
на. Хворостин бьm приверженцем западной культу­
ры, что и отразилось в стиле и композици
и
рисунков,
передающих евангельские сцены Распятия. Явления
Христа Марии Магдалине, Воскресения.
Художественным
совершенством
отличается
крест Петра 1 конца XVII века. Основу его составляет
изумрудный крест, более ранний по времени изготов­
ления, из крупных изумрудов с резным изображением
Распятия. Изумрудный крест оправлен в большой зо­
лотой крест, украшенный прихотливым раститель­
ным узором и драгоценными камнями.
Серебряные и золотые ковши сохранили форму
традиционной русской посуды, но к концу XVII столе­
тия они использовались не как утварь, а как украше­
ния, в качестве наград и пр. ОДIШМ из лучших образ­
цов таких изделий был ковш царя Михаила (1618).
К концу XVII века влияние западного искусства
сказьmается в оформлении даже сугубо традиционной
русской утвари. Примером может служить братина
П. А. Третьякова. (Братина -заздравная чаша, кото­
рую пускали по кругу). Фигуры у основания кубка и
цветы на его крьШIКе имеют в качестве образца немец­
кие кубки XVII века.Большого совершенства достигло
искусство эмали. Роспись из эмали богато украшает
драгоценную церковную и мирскую утварь. Подлин­
ным шедевром московских мастеров является чаша,
заказанная патриархом Никоном в качестве подарка
для царя Алексея Михийловича.
К разряду церковной утвари относится потир, при­
надлежавший семье правителя боярина Б. И . Моро­
зова. После смерти Морозова его вдова пожертвова­
ла потир в Чудов монастырь (1664 г.). Литургический
сосуд-потир использовался в обряде причастия, сим­
волизировавшем приобщение рода человеческого к
искупительной жертве Христа.
Ко второй половине XVII века Оружейная палата
создает уникальные образцы парадного вооружения,
в изготовлени
и
которых участвовали лучшие русские
и иностранные мастера и ювелиры.
Ювелирные изделия того времени свидетельство­
вали о большом успехе традиционных художествен­
ных ремесел на Руси и одновременно об усложнени
и
эстетических вкусов. Для нужд царской семьи казна за­
купала в Германи
и
, Голланди
и
,Англи
и
и других стра­
нах произведения лучших ювелиров, отличавшиеся
большой художественной ценностью. Помимо того
сокровищница постоянно пополнялась посольскими
дарами. Польское «великое посольство» привезло в
дар царю Алексею Михайловичу огромное овальное
блюдо, изготовленное польскими мастерами в Гдань­
ске в середине XVII века.
В XVII веке продолжала развиваться традиция рус­
ского декоративного шитья, которое за свою изыскан­
ность и блеск получило название «жемчужного
шитья». Мастерицы украшали геометрическим и рас­
тительным орнаментом свободное пространство тка­
ни, нарядные одежды высших духовных иерархов. Для
изготовления одежды использовали драгоценные тка­
ни, которые привозили из Итали
и
и стран Востока. Из
веницианской ткани аксамит (основу ее составлял тон­
кий шелк) бьmа сшита по заказу царя Михаила фелонь,
пожертвованная им родовому монастырю Романо­
вых в Москве. Для изготовления параднь�х одежд
кремлевские мастерские использовали также иранские
и турецкие бархаты, шелк, атлас. В Москве сохрани­
лись многочисленнь1е вышивки, вьшолненнь1е в мас­
терских именить�х людей Строгановь�х.
Православное церковное пение бьmо самым близ­
ким к иконописи видом искусства. В XVII веке тради­
ционнь1е приемы пения испытьmают кризис и уступа­
ют место пению на несколько голосов. Гармоническое
изложение темы делало церковное пение более мяг­
ким, приближало к народной песенной стихии
(А. И. Рогов). Русские певцы и композиторы стали
пользоваться новой пятилинейной нотной системой.
Сохрянившиеся нотные партитуры свидетельствуют о
несомненном вли яни
и
на русскую музыкальную куль­
туру современной итальянской (венецианской) музы­
ки. Влияние это 1шю через Польшу и польских музы­
кантов. Во второй половине XVII века в московских
соборах во множестве появились киевские певчие, вос­
питаннь1е на образцах польской католической музыки.
Украинец Н. Дилецкий, ученик выдающихся польских
музыкантов, обосновавшись в Москве, издал первое
учебное пособие по вокальной музыке. Барокко, про­
никшее в музыку, вызьmало различное отношение со­
временников. Никон покровительствовал музыкаль­
ным новшествам, тогда как раскольники говорили:
«на Москве во многих местах поют песни, а не божест­
венное пение», «можно де потому пению в гусли (рус­
ский народньIЙ инструмент) играть». При дворе люби­
ли органную музыку, мастеров «органнь�х дел) выпи­
сьmали из Польши, Голланди
и
и других стран.
ЗакшочеIШе
Московский период составил целую эпоху в истории
средневековой России. Столица небольшого удельно­
го княжества в начале XVI века, Москва превратилась
в XVI веке в столицу обширного царства.
Образование Московского царства в середине XVI
века по существу положило начало имперскому пери-
481
оду русской истории. Высшим органом рос
с
ийской
монархии бьmа Боярская дума. Задумав избавиться от
опеки думы, царь Иван IV учредил опричнину и пустил
в ход террор против собственнь�х подданньIХ. Оприч­
нина нанесла большой ущерб экономике страны и оп­
ределила многие черты ее политической культуры.


Смута бьша первой в русской истории гражданской
войной, связанной в первую очередь с внугренним со­
циально-политическим кризисом и расколом дворян­
ства.
Гражданская война подорвала мощь Московского
царства. Внеumие вторжения доверIШUШ трагедmо
России. Империя стала распадаться. Он нее отдели­
лось «Новгородское государство», признавшее власть
Швеци
и
, Польша завоевала кточевую пограничную
крепость Смоленск. В Москве на два года водворился
польский гарнизон.
В ко�ще Смуты большое значение приобрели Зем­
ские соборы - орган сословного представительства.
Соборы помогли преодолеть хаос гражданской войны
в стране.
Династия Романовых утвердилась на троне, когда
Россия лежала в руинах. Значительная часть населения
погибла, торговля пpИl
lUi
a в упадок. Понадобилось
более полувека, чтобы заново распахать заброшен­
ную паIШПО и вернуть земледелие к уровmо середины
XVI века. Смута кончилась, но кризис не бьш преодо­
лен, мятежи и бунты не прекращались на протяжени
и
следующего столетия. С трудом усидев на троне, Ро­
мановы приступили к возрождению империи. При ца­
ре Алексее Михайловиче русские войска захватили
Литву и некоторые крепости в шведской Ливони
и
. Од­
нако попьпки закрепиться на завоеванных землях не
увенчались успехом. После Смуты возобновилось
движение русских на Восток. Малочисленные отрядь1
служилых шодей и казаков, преодолевая сопротивле­
ние местных мемен, ВЬПI
IЛИ
к берегам Тихого океана,
к Амуру и на Камчатку. Московское царство превра­
тилось в крупнейшую евразийскую державу.
Образование единого государства сопровожда­
лось резким, но непродолжительным конфликтом
348. Апостолы, л. 67 об. Из Сийского иконописного подлин­
ника. Санкт-ПеmЕрбург, Публичная библиоmЕка
482
меЖдУ светской и духовной властью. После двукрат­
ной конфискации владений крупнейшая епархия стра­
ны - Новгородское архиепископство лишилось боль­
шей части своих земельных богатств. Однако попьпка
распространить новгородский опьп на московские
епархии казне не удалась. Высише иерархи церкви вос­
стали против правительственной программы секуля­
ризаци
и
.
При Грозном глава церкви вступил в откры­
тый раздор с самодержцем. Конфликт разрешился
казнью митрополита и ряда судебных процессов под
высишми иерархами церкви. Учение церкви о богоиз­
бранности главы Святорусского царства принесло
моды. Благочестивейишй государь Иван IV пользо­
вался непререкаемым авторитетом при решени
и
как
светских, так и церковных дел. Гражданская война
привела самодержавную власть в состояние полного
упадка. Церковь использовала это обстоятельство в
своих целях. Патриарший престол с титулом «велико­
го государя» занял властньIЙ Филарет Романов, отец
слабовольного самодержца Михаила Романова. На
время церковь получила перевес над светской вла­
стью. Одним из преемников Филарета бьш патриарх
Никон. Он бьш человеком волевым и решительным.
Фактически он стал правителем государства. Никон
отстаивал идею превосходства церковной власти над
светской. Суд над Никоном покончил с теократически­
ми устремлениями церкви и определил ее подчиненное
положение в системе самодержавного государства.
В XVI веке живопись впервые стала предметом
официальных обсуждений, целью которых бьша оцен­
ка ее с точки зрения соответствия церковному канону и
недопущения ереси. В XVII веке контроль за деятель­
ностью иконописцев и живописцев расишрился, сосре­
доточившись в кремлевской Оружейной палате. Не
взирая на усилившееся проникновение в Россию запад­
ных новшеств, пути России и Запада расходились все
больше и больше. Лишь преобразования, проведен­
ные Петром 1 в первой четверти XVII века повернули
Россию лицом к Западу.
В XVII веке у Москвы не сталось соперников. Нов ­
город Великий, некогда не уступавший Киеву и далеко
превосходивший Москву, пришел в полнейишй упа­
док после опричного разгрома при Иване IV и швед­
ского владычества в годы Смуты. В XVI -XVII веках
роль главного центра торговли с Западной Европой
перешла от Новгорода к Москве, где возIШКЛИ много­
численные иностранные колонии - Немецкая слобо­
да. Ее населяли в основном выходцы из Германи
и
, Ан­
гли
и
, Дани
и
.
Подданые царя, имевише право выез­
жать за рубеж только по казен
ным
надобностям, по­
лучили возможность набшодать за западньIМ
укладом жизни и культуры, не покидая своей столицы.
Именно в Немецкой слободе Петр 1 получил запас сво­
их первых европейских впечатлений. Они способство­
вали рождению замысла реформ, имевших целью ев­
ропеизировать Россию. Преобразования Петра унич­
тожили значение Москвы как центра православного
Святорусского царства. Одной из предпосьшок успеха
реформ бьшо упразднение в XVIII веке государствен­
ной собственности на земшо и передача поместий в ча­
стную собственность дворян. НеизбежньIМ следстви­
ем этой меры стала отмена приIЩИПа обязательной
службы дворян, что довершило крушение старой мос­
ковской военно-служилой системы. Преобразования
XVIII века положили начало новому периоду русской
истории.


Библ иогра,фия
<Р. Г . Скрынников составил для настоящего издания полную и обшщ�
ную библиографwо, яв11ЯЮЩуюся результотом его наушых изысканий.
Издательство вынуждено 6ЬIJIO пойти на некоmорыi! сокращения и,
прежде всего, работ, назван
н
ых авторами предшествующих разделов, а
так:на работ, оп}бJШКованных в периодике >
Белокуров С. А . Разрядные записи за Смутное время.
Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987.
Временник Ивана Тимофеева. Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.-Л.,
1971.
Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988.
Горсей Дж. Записки о России. ХVI -начало XVII в. М., 1990.
Грамоты святоrо Фи.лиmlа, митропотr
r
а Московскоrо и всея Руси, в Соло­
вецкую обитель. В кн.: Душеполезное чтение. 1861, ч. 3, с. 192-206.
Духовные и доrоворные rрамоты московских мелких и удельных князей.
Подr. к печати Л. В. Черепнин. М.-Л ., 1950.
Житие протопопа Аввакума и друrие ero сочинения. Под ред. Н . К . Гудзия.
м., 1960.
Жиrие преподобного оща нашего Максима Грека. Троице-Сергиева лавра,
1908.
Законодательные акты Русскоrо rосударства второй половины XVI - пер­
вой половlDIЫ XVII века. Тексrы. Л" 1966. Комментарии. Л ., 1987.
Записки иностранцев о восстании Степана Разина. Под ред. А. Г . Манько­
ва. л" 1968.
Зимин А. А., Лурье Я. С. Послание Иосифа Волоцкоrо. М.- Л ., 1959.
Зиновий Отенский. Исrи
иы
показание к вопросив!Ш!М о новом учени
и
.
Ка­
зань, 1863.
Иностра1D1
Ы
еизвесrияовос
сr
ани
и
Степана Разина. Материалы и исследо­
вания. Под ред. А . Г. Манькова. Л ., 1975.
Иосафовская лето!Пlсь. М., 1957.
Иосиф ВоJIОЦКий. Просветитель или обличение ереси жидовсrвующих.
Изд. 3 . Казань, 1896.
Казакова Н. А. Бассиан Патрикеев и его сочинения. М .-Л ., 1960.
Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 4 -е изд.
СПб., 1906.
Максим Гре к. Сочинения. Ч . 1 -3 . Казань, 1859-1862.
Максим Гре к. Сочинения в русском переводе, ч. 1 -3. Троице-Сергиева лав­
ра. 1910-1911.
349. Лики святых , л . 579 об. Из Сийского иконописного по­
длинника. Санкт-Петербург, П;6личная библиотека
483
Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937.
Новrородская первая лето!Пlсь crapшero и младшеrо изводов. М .- Л.,
1950.
Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Пер­
сию и обратно. СПб" 1906.
Описи Царскоrо архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г. М.,
1960.
Опись архива Посольскоrо приказа 1626 rода. Сост. Гальцов В. И" ч. 1 -2.
м., 1977.
Памятник
и
исrории Нижеrородскоrо ополчения в эпоху смуты и земскоrо
ополчения 161 1-1612 rr. - Действия Нижеrородской губернской уче­
ной архивной комисси
и
.
Сборник XI. Нижний Новгород, 1913.
Повести о Куликовской битве. Изд. подг. М. Н. Тихомиров, В. Ф. Ржиrа,
Л. А. Дмитриев. М., 1959.
Повесть о боярыне Морозовой (Подготовка текстов и исследование
А. И. Мазуиииа). Л., 1979.
Полное собрание русских летописей. Т. XV. Вып. 1 . Роrожский летописец.
2-е изд. Пr ., 1922.
Полное собрание русских летописей. Т . XXI . Книrа степенная царскоrо
родословия, ч. 2. СПб" 1913.
Псковские летописи. Под ред. А. Н. Насонова. Вып. 1. М.-Л ., 1941; вып. 2.
М., 1955.
Путешествия русских послов XVI-XVII вв. Статейные списки. Отв. ред.
Д. С. Лихачев. М.-Л ., 1954.
Разрядная книrа 1475-1605 rr. Отв. ред. В . И . Буrанов. Т . 1, ч. 1-2. М.,
1977.
Разрядная книrа 1475-1605 rr. Т. 1, ч. 3. М" 1978; т. 2, ч. 1. М., 1981; т. 2,
ч.2.М., 1982;т.2,ч.3.М"1982;т.3,ч. 1.М"1984.
Разрядная книrа 1559-1636 гr. Отв. ред. В. И. Буrанов. Т . 1-2, вып. 1-2.
М" 1975-
--
1976.
Разрядная книrа 1559- 1605 гr. Отв. ред. В. И. Буrанов. М" 1974.
Разрядная книrа 1598-1 638 rr. Отв. ред. В. И. Буrанов. М" 1974.
Редкие источники по истории России. Вып. -2 . Новые родословные книrи
XVI в. М., 1977.
Реляция Петра Петрея о России начала XVII в. М ., 1976.
Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета. М ., 1982.
Русская историческая библиотека, т. 4 . СПб" 1880.
Русский феодальный архив XIV - первой трети XVI в. М ., 1986. 1988.
Вып. 1-4 .
Соборное уложение 1649 rода. Тексr. Комментарии. Л ., 1987.
Судебники XV-XVI веков. М. - Л., 1952.
Тихонравов Н. Древние жития Серrия Радонежскоrо. М ., 1892 .
•••
Алпатов М. В . Древнерусская иконопись. 3-е изд. М., 1984.
Архангельский А. С. Нил Сорский и Бассиан Патрикеев. Их литературные
труды и идеи в древней Руси. Ч. 1 . Преподобный Нил Сорский. СПб.,
1882.
Барсов Т. В . Константинопольский патриарх и ero власть над Русской цер-
ковью. СПб ., 1878.
Барсуков Н. П. Исrочники русской аrиоrрафии. СПб" 1881.
Бекенева Н. Г. Симон Ушаков. Л" 1984.
Борисов Н. С. Русская церковь в политической борьбе XIV-XV веков. М.,
1986.
Брю сова В. Г. Гурий Никитин. М" 1982.
Брю сова В. Г. Русская живопись 17 века. М., 1984.
Брю сова В. Г. Федор Зубов. М" 1985.
Буд овниц И. У. Русская публицистика XVI в. М.-Л ., 1947 .
Булгаков И. А . Преподобный Иосиф Волоцкий. СПб ., 1865.
Булкин В. А. Древнерусское зодчество в оценке летописи - «Труды Отдела
древнерусской литературы», Л" 1985, т. 38, с. 210--2 14.
Бурейченко И. И. К истории основания Троице-Серrиева монастыря -
«Сообщения Заrорскоrо rосударственного исrорнко-художественноrо
музея-заповедника». Вып, -3 . Загорск, 1960, с. 5-40 .
Бычкова М. Е. Родословные книrи XVI-XVII вв. как исторический источ­
ник. М" 1975.
Бычкова М. Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-rенеало ­
гическое исследование. М" 1986.
Валицкая А. П. Эволюция эстетический представлений от Средневековья к
новому времени. - В кн. : Русская эстетика XVIII века. М., 1983, с. 13-
39.
Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевла­
дельцев. М" 1969.
Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963.
Веселовский С. Б . Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси.
М.-Л" 1947.
Гол}бинский Е. Е . История канонизации русских святых. Изд. 2. М" 1903.
Гол}бинский Е. Е. История русской церкви. Т . 1 . Первая половина. М., 1880;
Вторая половина. М., 1881; Т. 2, ч. 1. М" 1900; ч. 2. М., 1917.
Гол}бинский Е. Е . Преподобный Серrий Радонежский и созданная им Тро­
ицкая лавра. М" 1909.
Горчаков М. И . О земельных владениях всероссийских митрополитов, пат­
риархов и св. Синода (988-1 738 rr.) . Из опытов исследования в исто­
рии русского права. СПб ., 1871.
Грабар А. Н. Заметка о методе оживления традиций иконописи в русской
живописи XV-XVI веко в. - «Труды Отдела древнерусской литерату­
ры». Т. 36. Л., 1981, с. 289-294.
Гре ков И. Б. Восточная Европа и упадок Золотой Орды (на рубеже XIV­
XV вв.). М" 1975.


Гре ков И. Б. Очерки по истории международных отношений Восточной Ев­
ропы XIV-XVI вв. М" 1963.
Демидова Н. Ф . Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в форми­
ровани
и
абсолюrизма. М" 1987.
Демин А. С. Писатель и общество в России XVI-XVII веков. М" 1985 .
Демин А. С. Русская литература второй половины XVII - начала XVIII
века. Новые художественные представления о мире, природе, человеке.
М" 1977 .
DeпisoffE. Maxime le Grec et l'Occident. Contribution а l'histoire de la pensee
religieuse et philosophique de Мichel Trivolis. Paris-Louvain, 1943.
Дмитриев Л. А. Житийные повести русского Севера как памятники литера­
туры XIII-XVII вв. Эволюция жанра легендарно-биографических ска­
заний. Л" 1973.
Дмитриевский А. Архиепископ елассонский Арсений и мемуары его из рус­
ской истории по рукописи Трапезундского сумелийского монастыря.
Киев, 1899.
Дмитриевский А. А . Богослужение в русской церкви в XVI в. Казань, 1884.
Ч. 1.
Живопись Вологодских земель XIV-XVIII веков. Каталог выставки.
Статья А. А. Рыбакова. М" 1976.
Жм акин В. Митрополит Даниил и его сочинения. М" 1881.
Замалеев А. Ф . Философская мысль в средневековой Руси (Xl-XVI вв.) . Л"
1987.
Заозерский А. И. Царская вотчина XVII века. М" 1937.
Зеньковский С. А . Русское старообрядчество. Духовные
Дунаев Б. И . Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI веке. М" 1916.
Евсеев Л. М" Кочетков И. А" Сергеев В. Н. Живопись древней Твери. 2-е
ИЗД. М" 1962.
Забелин И. Е . Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. Кн. 1.
Государев двор, или дворец. М" 1990 .
Забелин И. И . Минин и Пожарский. Прямые и кривые в Смутное время. М"
1896.
Зимин А. А . В канун грозных потрясений. Предпосьшки первой крестьян-
ской войны в Рос
с
ии. М" 1986.
Зимин А. А . И . С. Пересветов и его современники. М" 1958.
Зимин А . А. Опричнина Ивана Грозного. М" 1964 .
Зимин А. А . Реформы Ивана Грозного . Очерки социально-экономической и
социально-политической истории России XVI в. М" 1960.
Зимин А. А . Россия на пороге нового времени. М" 1972.
Зимин А. А . Россия на рубеже XV-XVI столетий. М" 1982.
Зимин А. А . Формирование боярской аристократии в России во второй по­
ловине XV - первой трети XVI в. М" 1988.
Кадлубовский А. Очерки по истории древнерусской литературы житий свя­
тых . Варшава, 1902.
Золотухина Н. М. Развитие русской средневековой политико-правовой
мысли. м" 1985.
Зубов В. П . Епифаний Премудрый и Пахомий Серб. (К вопросу о редакциях
«Жития Сергия Радонежского»). - «Труды Отдела древнерусской ли­
тературьш. М.-Л " 1953. Т. 9, с. 145-158.
Иванов А. И. Литературное наследие Максима Грека. Характеристика, ат­
рибуци
и
, билиография. Л" 1969.
Иконников В. С. Максим Грек и его время. Изд. 2-е. Киев, 1915.
Исследовательские материалы для «Словаря книжников и книжности
Древней Руси».)
-
«Труды Отдела древнерусской литературы». Л"
1985.Т.39,с. 18-227;Л"1988.Т.4, с. 31-189.
Казакова Н. А . Очерки по истории русской общественной мысли. Первая
треть XVI века. Л" 1970.
Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси
(XIV -начало XVI века) . М.-Л " 1955.
Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 1-XI . СПб" 1824.
Карт ашев А. В . Очерки по истории русской церкви. Т. 1, 1959.
Кедров С. Жизнеописание святейшего Гермогена патриарха московского и
всея Рос
с
ии. М" 1912.
Кл ибанов А. И. Народная социальная утопия в России: период феодализма.
м" 1977.
Кл ибанов А. И. Реформационные движения в России в XIV - первой поло­
вине XVI вв. М" 1960.
Клю чевский В. О. Боярская дума Древней Руси. 5-е изд. Пб" 1919.
Кл ючевский В. О . Сказания иностранцев о Московском государстве. М"
1916.
Кобрин В. Б . Власть и собственность в средневековой России (XV­
XVI вв.). М" 1985.
Корецкий В. И. Формирование крепостного права и первая крестьянская
война в Рос
с
ии. М" 1975.
Королюк В. Д. Ливонская война. М" 1954.
Кочетков И. А" Лелекова О. В" Подьяпольский С. С. Кирилло-Белозерский
монастырь. Л" 1979.
Круг Г. Мысли об иконе. Париж, 1978.
Кузаков В. К. Очерки развития естественнонаучных и технических пред­
ставлений на Руси в X-XVII вв. М" 1976.
Кук ушкина М. В . Монастырские библиотеки русского Севера. Очерки по
истории книжной культуры XVI-XVII вв. Л" 1977.
Лазарев В. Н . Русская иконопись от истоков до начала XVI века. М" 1983.
Лелеков Л. А . Искусство Древней Руси и Востока. М" 1978.
Лелекова О. В . Иконостас 1497 г. из Кирилло-Белозерского монастыря. -
Памятники культуры. Новые открьrгия. Ежегодник. М" 1977.
Lilieпfeld, F. vоп. Nil Sorskij und seine Schriften. Der Bruch der Tradition im
Russland lvans 111. Berlin, 1963. (Лилиенфельд Ф. О литературном жан­
ре сочинений Нила Сорского. - «Труды Отдела древнерусской лите­
ратуры. М.-Л " 1962.Т. 18, с. 80--98.).
Леонтьев А. К. Образование приказной системы управления в Московском
государстве. М" 1961.
Лихачев Д. С . Развитие русской литературы X-XVII веков. Эпохи и стили.
Л" 1973.
484
Лихачев Д. С. Человек в литературе Древней Руси. М" 1970.
Лихачев Д. С., Панченко А. М" Понырко Н. В . Смех в Древней Руси. Л"
1984.
Макарий, митрополит (Булгаков М. П.) . История русской церкви, т. 1 -12 .
СПб" 1857-1883 .
Малинин В. Старец Елизарова монастыря Филофей и его послания. Киев,
1901.
Моисеева Г. Н. Валаамская беседа - памятник русской публицистики сере­
дины XVI века. М.-Л" 1958.
Моисеева Г. Н. Житие Новгородского архиепископа Серапиона. - «Труды
Отдела древнерусской литературы». Т . 21. 1965, с. 147 -165.
Мордвинова С. Б. Историко-художественные предпосылки возникновения
и развития портрета в XVII в. - В кн.: От Средневековья к Новому
времени. м " 1984, с. 9-35.
Николаева Т. В . Древнерусская живопись Загорского музея. М" 1977.
Никольский Н. М. История русской церкви. 3-е изд. М" 1985 .
Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой
половине XVII в. М .-Л " 1948.
Носов Н. Е . Становление сословно-представительных учреждений в Рос­
сии. Изыскания о земской реформе Ивана Грозного. Л" 1969.
Ostrowski, D. G . А «Fontological» Investigation of the Muscovite Church
Council of 1503. Аnп ArЬor, 1977.
Очерки русской культуры XVI века. М" 1977, ч. 1-2.
Очерки русской культуры XVII века . М" 1979, ч. 1-2.
Павлов А. С. Исторический очерк секуляризации церковных земель в Рос­
сии . Ч. 1 . Попытки к обращению в государственную собственность
поземельных владений русской церкви в XVI веке (1503-1 580). Одес
с
а,
1871.
Панченко А. М . Русская культура в канун петровских реформ (последняя
треть XVII в.) . Л" 1984.
Панченко А. М. Русская стихотворная культура XVII века . Л" 1973 .
Писарев Н. Домашний быт русских патриархов. Казань, 1904.
Питирим, митрополит Волоколамский и Юрьевский. Преподобные Нил Со­
рский и Иосиф Волоцки й. - Тысячелетие крещения Руси. Междуна­
родная церковная научная конференция «Богословие и духовность».
Москва, 11-18 мая 1987 года. М" 1989, с. 75-85 .
Платонов С. Ф . Иван Грозный. Пг" 1923.
Платонов С. Ф . Очерки по истории Смуты в Московском государстве
XVI-XVII вв. М" 1937.
Плигузов А. И. Василий Тучков - собеседник Максима Грека. - В кн.: Ис­
следования по источниковедению истории СССР XIl-XVIII вв. М"
1986, с. 62-93.
Плигузов А. И. Вступление Бассиана Патрикеева в полемику о монастыр­
ских землях и творческая история «Собрания некоего старца». - Исс­
ледования по источниковедению истории СССР дооктябрьского пери­
ода. М" 1987, с. 4-48.
Плюханов М. Б. О некоторых чертах личностного сознания в России
XVII в. - В кн.: Художественный язык средневековья. М" 1982.
Покровский Н. Н . Судные списки Максима Грека и Исака Собаки . М" 1971.
Полосин И. И . Социально-политическая история России XVI - начала
XVII в. М " 1963.
Попов Г. В . Живопись и миниатюра Москвы середины XV - начала XVI
века. М" 1975.
Постникова-Лосева М. М" Платонова Н. Г. , Ульянова Б. Л. Золотое и се­
ребряное дело 15-20 вв. {Территория СССР) . М" 1983.
Пре сняков А. Е . Московское царство. Пг" 1918.
Пре сняков А. Е . Образование Великорусского государства. Очерки поисто­
рии XIII -XV столетий. Пг" 1918.
При селков М. Д. Ханские ярлыки русским митрополитам. Пг" 1916.
Прохоров Г. М. Исихазм и общественная мысль в Восточной Европе в
XIV в - «Труды Отдела древнерусской литературы». Т . 23. Л" 1968,
с. 86--108 .
Прохоров Г. М. Повесть о Митяе. Русь и Византия в эпоху Куликовской
битвы. л" 1978.
Пушкарев Л. Н . Некоторые особенности духовной культуры России конца
XV - первой половины XVI в. освещении советской историогра­
фии. - Источниковедческие и историографические аспекты русс11.ой
культуры. м " 1984.
Пушкарев Л. Н. Общественно-политическая мысль России Вторая полови­
на XVII в. М" 1982.
Рабинович М. Г . Очерки материальной культуры русского феодального го-
рода. м" 1986.
Ри:жский М. И . История переводов Библии в России. Новосибирск, 1978.
Робинсон А. Н . Борьба идей в русской литературе XVII века. М" 1974.
Розов Н. Н . Рукописная книга. Этюды и характеристики. Л" 1977.
Русское православие. Вехи истории. м" 1989.
Савва В. И. Московские цари и византийские василевсы. Харьков, 1901.
Садиков П. А . Очерки по истории опричнины. М .-Л " 1950.
Салтыков А. А. «Доброе мастерство» древнерусской живописи . - В кн.:
«Слово о полку Игореве». Памятники литературы и искусства Xl­
XVII веков. М" 1978, с. 238-250 .
Сахаров А. М . Образование и развитие единого Российского государства в
XIV-XVII вв. М" 1969 .
Синицына Н. В . Максим Грек в России. М" 1977.
Скопин В. В" Щенникова Л. А . Архитектурно-художественный ансамбль
Соловецкого монастыря. М" 1982.
Скрынников Р. Г. Борис Годунов. М" 1983.
Скрынников Р. Г. Иван Грозный. М" 1980.
Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский. Хроника Смутного времени. М"
1981.
Скрынников Р. Г. Начало опричнины. Л" 1966.
Скрынников Р. Г. Опричный террор. Л.1969 .
Скрынников Р. Г. Переписка Грозного и Курбского. Л.1973.
Скрынников Р. Г. Россия после опричнины. Л" 1975.


Скрынников Р. Г. Россия в начале XVll в. «Смута». М., 1988.
Скрь11
1
ников Р. Г. Россия накануне «смутного времени». М., 1980.
Смирнов И. И. Восстание Болотникова 1601-1607 . [М.] . 1951.
Смирнов И. И. Иван Грозный. Л., 1944.
Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства 30-
--
50-
х годов XVI в. М.-Л ., 1947-1948.
Смирнов Н. А. Россия и Турция в XVl-XVll вв., т. 1-11 . М., 1946.
Смирнов П. П. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVll
века, т. 1-11. М.-Л ., 1947-1948.
Соколов Пл. Русский архиерей из Византии и право его назначения до нача­
ла XV в. Киев, 1913.
Соловьев С. М . История России с древнейших времен, т. 1 -12.
-
Соч.,
кн. 1 -VI. М., 1988-1991; т. 13-14, кн. Vll.
Сто икон из фондов Эрмитажа. Живопись русского севера XIV-XVIII
веков. Каталог выставки в Государственном Эрмитаже. Сост.
А. С. Косцова. Л., 1982.
Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви.
СПб., 1877.
Сухов А. Д. Проблема русского Предвозрождения. - В кн.: Философская
мысль на Руси в позднее средневековье. М ., 1985, с. 2- 17.
Сыроечковский В. Б. Гости-сурожане. М .- Л ., 1935.
Терн овский Ф. А. Изучение византийской истории и ее тенденциозное при-
ложение к древней Руси, ч. 1 -2. Киев, 1875-1 876.
Тихомиров М. Н. Классовая борьба в России XVll в. М ., 1969.
Тихомиров М. Н. Российское государство XV-XVll вв. М ., 1973.
Тихомиров М. Н . Россия в XVI столетии. М., 1962.
Torke H.-J . Die Staatsbedingte Gesellschaft im Moskauer Reich. Zar und Zemlja
in der altrussischen Herrschaftsverfassung. 1613-1689 . Leiden, 1974
(Studien zur Geschichte Osteuropas, Bd. 17).
· Федотов F. П: Gв. Филинп; мtIТJЮПОJIИl'.Московсиий. Pari&; 192&
Успенский Л. А. Искусство XVll века. Расслоение и отход от церковного
образа. - «Вестник русского западно-европейского патриаршего эзар­
хата». Париж, 1971. N 73-74, с. 47 -90.
Филарет, архиепископ. История русской церкви. Изд. 4 . Т. 1-2 . Чернигов,
1872.
Филарет, архиеп ископ. Обзор русской духовной литературы. 862- 1720 гг.
Изд. 3. СПб., 1884.
Флоренский П. Иконостас. М., 1993.
Флоровский Г. Пути русского богословия. Paris, 1983.
Флоря Б. Н. Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце
XVI - начале XVII в. М ., 1973.
Флоря Б. Н . Русско-польские отношения и политическое развитие Восточ­
ной Европы во второй половине XVI - начале XVll в. М ., 1978.
Hosch , Е. Orthodoxie und Haresie im alten Russland. Wiesbaden, 1975.
Хорошев А. С . Политическая история русской канонизации (Xl-XVI вв.) .
м., 1986.
Хорошев А. С . Церковь в социально-политической системе Новгородской
феодальной республики. М ., 1981.
Хрущ ов И. Исследования о сочинениях Иосифа Санина, преподобного игу­
мена Волоцкого. СПб ., 1868.
Церковь в истории России (IX в. - 191 7 г.). Критические очерки. М ., 1967.
Чернов А. В. Вооруженные силы русского государства в XV-XVll вв. М .,
1954.
Чистов К. В . Русские народные социально-утопические легенды XVll­
XIX вв. М., 1967.
Шмидт С. О . Становление российского самодержавства. М ., 1973.
Яблонский В. Пахомий Серб и его этнографические писания. Биографиче­
ский и библиографический литературный очерк. СПб., 1908.
Указатель имен
Абрамов Исаак, художник 473
Аввакум Петрович, протопоп, идео­
лог раскола, писатель 443-4
44
,
474475, 477, 483
Август, римский император 326, 358
Августин Блаженный 62
Аверинцев С. С. 132, 202
Авраам,
новгородский литейщик
311
Агапит, византийский писатель 326
Аграфена, дочь суздальско-нижего­
родского князя(?) 29 1
Адашев Алексей Федорович, околь-
ничий 358, 378, 385 , 390 -391
Адрианова-Перетu В. П. 57
Аепа Осенев, половецкий хан 49
Айналов Д. В . 54-55, 59
Акиндин, архимандрит Киево-Пе­
черского монастыря 43
Алевиз Новый, итальянский зодчий
220-22 1 , 348-350
Алекса Петров, новгородский ху­
дожник 229-230
Александр Македонский 53
Александр Михайлович, князь твер­
ской 29 1
Александр Ярославич Невский 210,
394
Алексей (Алексий),
архиепископ
новгородский 222, 28 1
Алексей (Алексий), митрополит мо­
сковский 211, 225, 29 1, 306-307,
312, 326, 347, 356
Алексей, новгородский свяшенник,
затем протопоп московского Ус­
пенского собора 324
Алексей, плотницкий мастер из Во­
логды 213
Алексей Алексе
е
вич, царевич 445
Алексей Михайлович, царь 213, 422-
423, 441-4
4
7, 448, 451, 473, 477,
480-482
Алпатов М. В. 95, 203, 28 1, 315-3 16,
483
Амвросий, монах, резчик-ювелир
357
Амико Бернардино, теоретик архи­
тектуры 453
Анастас, корсунянин,
настоятель
Десятинной церкви в Киеве 67,
129
Анастасия Романовна, царица, жена
Ивана IV Грозного 378, 386
Андрей Васильевич, князь вологод­
ский 351
Андрей Владимирович Добрый,
КНЯЗЬ ВОЛЬПIСКИЙ 49, 57
Андрей Иванович, князь старицкий,
СЬПI Ивана ш 378
Андрей Рублев 219, 225, 282 , 285 ,
290-30 1, 303 , 305 -306, 309 , 315-
316, 350 , 353, 355-356, 394-396,
420, 475
Андрей Юрьевич Боголюбский 42,
137-140, 143, 156, 166, 195, 198 ,
220, 227, 314
Андроник Невежа, печатник 415
Анисимов А. И. 281
Анна, греческая царевна, жена Вла­
димира 1 Святославича 66
Анна Васильевна, жена князя рязан-
ского, сестра Ивана Ш 29 1
Антоний, кардинал 220
Антоний Печерский 43-44
Антоний Римлянин 92
Антонио Фрязин, итальянский зод-
чий 220, 349
Аполлоний Тианский 34
Аристотель 45, 324 , 392, 448-4
4
9
Аркатов П. Н. 155
Арсений Грек, иеромонах, справщик
книг44
4
Артемий, монах, идеолог нестяжа-
тельства 388-389
Арциховский А. В. 155
Асалуп, половецкий хан 49
Асе
е
вЮ.С.85,202
Аскольд, князь киевский 34
Асцентини Франческо,
венециан-
ский ювелир 420
Афанасий (Андрей),
митрополит
московский 38 1 -382, 391
Афанасьев К. Н. 81
Балдуин Фландрский (Бодузн, граф
Фландрский), император кон­
стантинопольский 44
Бантыш-Каменский Н. Н. 51
Барановский П. Д . 161
Барберини итальянский купец 390
Барма, зодчий 393
Басманов (Плещеев) Алексей Дани­
лович 38 1, 384-385
Басманов Петр Федорович, боярин
41 1-412
Басманов Федор Алексе
е
вич, крав­
чий 381
Батый (Бату), хан Золотой Орды 43,
199, 209-2 10, 212, 319
Башкин Матвей Семенович, cьrn бо­
ярский, ерегик 389, 395
Безмин Иван Артемьевич, художник
473-474
Белинский В.Г. 59
Бельский Богдан Яковлевич, боярин
398
Бельский Иван Дмитриевич, князь
378
Бельский Мартьm, историк 415
Беридзе В. В. 138
Битяговский Данила Михайлович,
cьrn дьяка 409
Битяговский Михаил, дьяк 409
Блау Биллем Янсзон, ученый, карто-
граф-издатель 450
Бобринский А. А. 195
Богданко см. Лжедмитрий 11
Боглюк, половецкий хан 49
Богусович В. А . 164
Болеслав 1 Храбрый, король поль­
ский 129
Болотин, дворянин 357
Болотников Иван Исаевич, руково­
дитель крестьянского вос
ст
ания
413, 485
Бон Фрязин, итальянский зодчий 91,
220, 348 , 350
Борис Александрович,
великий
князь тверской 303
Борис Васильевич, князь волоцкий
323, 351 -353
Борис Владимирович, князь ростов­
ский, мученик, святой 30-3 1, 37,
40, 42, 59, 66, 86-87, 95, 139-140,
195, 201, 284, 291
Борис Федорович Годунов, боярин,
затем царь 398-400, 409-41 1 , 415,
417-421, 450, 452, 484
Борисовы, знатные дворяне 389-390
Бородатый Степан,
московский
дьяк 327
Бороздин Семен (Семейко Бороз­
дин), художник 419
Боян, поэт-певец 46-47, 81, 83, 85
485
Брант Карштен, голландец, кора­
бельный мастер 447
Братила, новгородский ремесленник
134
Брунов Н. И. 71, 83, 135-136, 141
Брюсова В. Г . 475-476 , 479 , 483
Бунин Леонтий, рисовальщик, гра-
вер448
Бутурлин И. А., дворянин 42 1
Буццати Дино, итальянский писа­
тель 207
Вагнер Г. К. 61, 202-204, 350, 356,
392-394 , 396 , 477
Вайсмут, немецкий литейщик 311
Варлаам, игумен Печерского и
Дмитриевского монастырей в
Киеве 44, 85
Варлаам Хутьmский 225
Варлаам Яцкий, монах 41 1
Василий, юродивый 393
Василий 11 Васильевич Темный, ве­
ликий князь московский 215, 225 ,
305, 320, 322 , 396
Василий Данилович, новгородский
боярин 278
Василий Иванович Шуйский, князь,
затем царь 409, 412-414, 417, 450
Василий Калика, архиепископ нов­
городский 226, 28 1, 285-286
Василий Корень, художник-гравер и
издатель 479
Василий 1 Димитриевич, великий
КНЯЗЬ МОСКОВСКИЙ, СЬПI Дмитрия
Донского 211, 297 -298 , 314
Василий Ш Иванович, великий
князь московский 215, 321 -322,
325-327 , 346 , 353, 357 -358 , 378 ,
396-397, 441, 452
Василько Ростиславич, князь тере­
бовльский 41
Васильчикова Анна, жена Ивана IV
386
Бассиан Рьmо, архиепископ ростов­
ский 322, 351
Бассиан (Топорков), монах, худож­
ник, племянник Иосифа Волоц­
кого 352
Везалий Андреас 450
Вениамин, хорват, католический мо­
нах 324
Висковатый Иван Михайлович, дьяк


358, 388, 39 1, 395-396
ВШШiевецкий Адам Александрович,
польский князь 41 1
Владимир, художник, сын Дишшсия
Ферапонтовского 306, 308, 354
Владимир Андре
е
вич, князь стар�щ­
кий 378-379, 382
Владимир Андре
е
вич
Храбрый,
князь серпуховской и боровский
226
Владимир Володаревич, князь га­
лицкий 139
Владимир Всеволодович Мономах,
великий князь киевский 11, 13, 26,
36-41, 49, 52, 55, 85-87, 89-93, 95,
129, IЗЗ, 135-136, 140, 142-143,
200, 207, 358, 396-397
Владимир Игоревич, князь ceвeir
ский 49
Владимир Мстиславич (Владимир
Галицкий), князь волынский 42
Владимир I Святославич, великий
князь киевский 11, 27-30, 35, 47,
62-63, 66-68, 70, 142, 29 1, 383, 394-
395
Владимир Ярославич, князь новго­
родский 71, 81
Владимиров Иосиф, изограф 476-
477
ВладИслав lll, королевич, затем ко­
роль польский 414-415, 422
Володарь (Владимир) Ростиславич,
КНЯЗЬ Галицкий 143
Вонифатьев Степан (Стефан), про­
топоп, царский духовник 441, 44
4
Воробьева Е. В. 87, 91, 140
Воронин Н. Н 59, 67, 135, 137-138,
140, 155- 1 56, 159, 164-165
Врубель М. А . 220
Всеволод Мстиславич, князь новго­
родский, сьm Мстислава ВладИ­
мировича 92, 136
Всеволод Ольгович, князь чернигов­
ский, великий князь киевский 137
Всеволод Святославич, князь труб­
чевский и курский 46, 47, 49
Всеволод Ш Юрьевич (Всеволод
Большое Гнездо), великий князь
киевский и владимиро-суздаль­
ский 46, 50, 57, 153, 157, 163, 166-
167, 193, 195, 197, 209, 220, 381
Всеволод Ярославич, князь пере­
славский, сьm Ярослава Мудро­
го 70, 85-87, 92, 129-130, 137
Всеслав БрЯ'Шславич, князь полоц­
кий 49, 81-82, 143
Вухтерс Дани
ил
, голландский живо-
писец 474-475
Габсбурги 379
Гал
л
овей Христофор, инженер 452
Гегуевич Здеслав, боярин 30
Геннадий, писатель, константино-
польский архиепископ 40
Геннадий (Гоюов), архимандрит чу­
довский, затем архиепископ нов­
городский 322-326, 354
Георгий, сьm новгородского свя-
щенника 228
Георгий Амартол 15, 33-36, 227, 273
Георгий Сн
нк
ел
л
36, 52
Герман Воята, новгородский свя­
щенник, летописец 42
Гермоген, архиепископ казанский,
затем митрополит московский и
патриарх всея Руси 414
Геронтий, митрополит московский
322-323, 326
Герритс Гес
сель
, картограф 415
Глеб Василькович, князь белозе�r
ский и ростовский 221
Глеб Владимирович, князь муром­
ский, мученик, святой 30-3 1, 37,
40, 42, 59, 66, 86-87, 139-140, 195,
201, 273, 284
Глеб Всеславич, князь минский, сьm
Всеслава БрЯ'Шславича Полоц­
кого 143
Глеб Ростиславич, князь рязанский
140
Годуновы, боярский род 398, 409,
411
ГоЛ1ЩЬm Борис Алексе
е
вич, князь
473
ГоЛ1ЩЬm
Василий Васильевич,
князь, боярин 411, 414
ГоЛ1ЩЬm
Василий Васильевич,
князь, боярин, начальник По­
сольского приказа 448, 450, 455
ГОЛ!ЩЬПIЫ, князья, бояре 41 1, 413,
449
Голубцов А. П. 89, 135, 138, 140, 162,
202-203
Гомер 45
Горбатый-Суздальский (Шуйский)
Александр Борисович, князь, во­
евода 378, 381
Горсей Джером, английский купец
386
Готан Б., тобекский печатник 324
Грабарь И. Э. 295, 315-3 16, 355-356,
394, 478-479
Грегори, пастор 45 1
Григорий, новгородец 287
Григорий Палама 322-323
Григорий Синаит 323
Григорович-Барский В..
Г., путеше-
ственник по святым: местам, rm­
сатель
Гумилев Л. Н. 209
Давьщ Ростиславич, князь смолен­
ский и вьпшородский 46, 143,
153, 161-163, 165
ДавЫд Святославич, князь новго­
родский 85, 87, 91
Дани
и
л, игумен одного из чернигов­
ских монастырей 27, 44
Дани
и
л
Александрович,
великий
князь московский, сьm Алексан­
дра Невского 210
Дани
ил
Заточник 52-55, 57-58, 60
Дани
ил
Романович, (Дани
и
л Гал�щ­
кий), князь галицкий 143, 154
Дани
ил
(Черный), живописец 282,
294-296, 298, 300, 305, 309
Дворжак М. 65
Дедушенко Б. П . 155
Денисей, новгородский священник,
затем священник московского
кремлевского
Архангельского
собора 324
Детерсон Хане, голландский худож­
ник 473
Дженкинсон А., английский послан­
ник 398
Джотто 356
Дилецкий Николай Павлович, ком­
позитор 48 1
Димитрий (Дмитрий) Прилупкий
307, 356
Дионисий, епископ суздальский, за­
тем митрополит 312
Дионисий, митрополит московский
и всея Руси 398
Дионисий Глушицкий 304
Дионисий (Ферапонтовский),
ху-
дожник 304-309, 316, 350-354, 395
Дир34
Дмитриев Ю. Н . 419
Дмитрий (Димитрий) Иванович
Донской 51, 85, 315, 394
Дмитрий Иванович, князь тверской,
сьm Ивана Ивановича Молодо­
го, внук Ивана Ш 320-32 1, 325
Дмитрий Иванович, царевич мос­
ковский, князь углицкий, сын
Ивана IV Грозного и Марии На­
гой 386, 409, 480
Дмитрий (Димитрий) Юрьевич Ше­
мяка, князь звенигородский и га­
лицкий 225
Добрьmя Ядрейкович, новгородец,
путешественник
в
Константинополь 44
Дорошенко Петр Дорофе
е
вич, гет­
ман 447
Досаев Петр Иванович, зодчий 455
Досифей (Топорков), монах, худож­
ник, племян
ник
Иосифа Волоц­
кого 352
Евагрий Схоластик 66
Евдокимов Гаврила см. Овдокимов
Гаврила
Евдокия Лукьяновна (Стрешнева),
вторая жена царя Михаила Фе­
доровича 42 1
Евдокия Федоровна (Лопухина), ца-
р�ща, жена Петра I 447
Евсе
е
вИ.И.324
Евстей, новгородец 287
Евтихиев Зубов Федор 477, 483
Евфимий П, архиепископ новгород-
ский 285, 305
Евфросиния, княжна полоцкая см.
Предслава 134
Евфросиния Андре
е
вна
(Евфро-
синья Старицкая), жена князя
Андрея Ивановича старицкого
378, 379, 398
Едигей (Эдигей), татарский хан 225
Едигер, князь сибирский 384
Екатерина П Великая 51-52, 297
Елена Васильевна (Елена Глинская),
великая княгиня московская, же­
на Василия IIl 358
Елена Стефановна (Елена Волошан­
ка), жена Ивана Ивановича Мо­
лодого 307, 324-325
Елизавета I Тюдор, королева анг­
лийская 382
Епифаний Премудрый 225, 278, 297,
299-300
Епифаний Славинецкий, монах, пи­
сатель, переводчик 44
4
, 448, 450
Ермак Тимофе
е
вич, атаман казац­
кий 385
Ермолаев Дорофей, живописец
Ермолин Василий Дмитриевич, мас­
те�rстроитель 346, 349
Еромолай-Еразм (Ермолай Пре-
грешный), монах, писатель и
публицист 391
Ефрем, митрополит киевский 70, 89
Жданов И. Н. 28
Жолкевский Станислав Станисла­
вич, коронный гетман Речи По­
сполитой 414
Захар, игумен псковского Немцова
монастыря 324-325
Захарьин-Юрьев Никита Романо­
вич, боярин 398
Захарьины-Кошкины,
московские
бояре 320, 378-379
Зеньковский С., историк 322, 44
4
, 484
Зосима, митрополит московский 321
Зотов Никита Моисе
е
вич, думньIЙ
дьяк 447
Зубов Федор Евтихиев, художник
477
Иван, игумен Киево-Печерского мо­
настыря 93
Иван (Иоанн), полоцкий (?) масте�r
зодчий 162
Иван Иванович, царевич москов­
ский, сьm Ивана IV Грозного
382, 386, 387
Иван Иванович Молодой, великий
КНЯЗЬ тверской, СЬПI Ивана ш
320-321
Иван Невежин сьm Андроника Неве­
жи, печатник 415
Иван I Данилович Калита, великий
КНЯЗЬ МОСКОВСКИЙ, СЬПI Дани
ила
Александровича 210, 274, 346,
396, 398, 409, 421, 477
Иван Петрович Федоровия (Федо­
ров), московский боярин 382
Иван V Алексе
е
вич, царь 480
Иван (Иоанн) Ш Васильевич 215,
220, 224, 227, 309, 320-327, 346,
348-351, 357-358, 388-389, 396,
423, 452
Иван Федорович, князь рязанский
301
Иван Фрязин, итальянский архитек­
тор 350
Иван (Иоанн) IV Васильевич Гроз­
ньIЙ 283, 285, 358, 378-399, 409-
412, 415, 418-419, 423, 441-4
4
2,
44
4
, 45 1 -452, 473, 480-482
Иванов Никита сьm Ерофе
е
в Павло­
вец (Никита Павловец), худож­
ник 477-478
Игорь Ольгович, князь чернигов­
ский
Игорь I Рюрикович, великий князь
киевский 28, 33-36
Игорь Святославич, князь ceвeir
ский, герой Слова о полку Иго­
реве 42, 46, 49, 165-166
Иеремия П, патриарх константино­
польский 399
Изяслав Владимирович, князь, сьm
Владимира Мономаха 37
Изяслав Мстиславич, великий князь
киевский 137, 139
Изяслав Ярославич, великий князь
киевский, сьm Ярослава Мудро­
го, 43, 50, 66, 70, 85-87, 92, 129-130
Илларион, митрополит киевский 27-
30, 40-41, 45, 69, 71, 93, 132, 142,
200
Ильин М. А. 315, 418, 451
Илья (Илюшка, Илейка) Коровин
Муромец, царевич Петр, терский
казак-бунтарь 412-4 13
Иоаким, патриарх рос
сий
ский 449
Иоанн, архиепископ новгородский
225
Иоанн, экзарх болгарский 26, 38-39,
44
486
Иоанн Лествичник 219, 228, 278
Иоанн Малала 15, 36
Иоаннисян О. М. 154, 165, 203
Иоасаф (Оболенский), архиепископ
ростовский и ярославский 222
Иов, архиепископ ростовский, затем
митрополит московский, патри­
арх всея Руси 409, 411, 419
Иоиль Быковский,
архимандрит
Спасо-Ярославского монастыря
51
Иона, епископ рязанский, позже
митрополит московский 301
Иона Сысоевич, митрополит рос­
товский и ярославский 455
Иосиф, рос
с
ийский патриарх 441
Иосиф Волоцкий (Иван Санин) 309,
322-323, 325-327, 351-353, 389,
483-485
Ирина (Ингигерда), жена Ярослава l
Мудрого 29-30, 71-72, 81
Ирина Федоровна (Годунова), цари­
ца, жена царя Федора Ивановича
(в монашестве Александра) 398,
409, 41 8-420
Исайя, греческий художник 280-28 1
Исидор, митрополит московский
220, 319
Истомин Карион, архидиакон 448
Истомин Назарий, художник 419
Истрин В. М. 29, 59
Кампанелла Томмазо 449
Капитон, раскольник 445
Карамзин Н. М. 36, 51-52, 60, 385,
484
Каргер М. К . 70, 86, 135, 165, 202-203
Карл Великий 31
Карл IX, король шведский 414
Кассиан (Касьян), архимандрит нов-
городского Юрьева монастыря,
еретик 325
Кий, князь, основатель Киева 31
Киприан, митрополит московский
219, 224, 29 1, 312-3 13, 322
Кирилл, архимандрит Спасо-Афа­
насиевского монастыря в Твери
225-226, 278
Кирилл, славянский просветитель
25-27, 29, 33-34
Кирил
л
Белозерский 225, 304, 307,
356
Кирилл Туровский 25-26, 45, 52
Кирил
л
ов Аверкий (Алексей Вeir
кей), думньIЙ дьяк 455
Климент Охридский 15, 26
Климент Смолятич, митрополит ки­
евский 45, 137
Ключевский В. О . 315, 378, 380, 387,
450, 484
Кобяк, хан лукоморских половцев
50-51
Козьма, епископ галицкий 139
Козьма Индикоплов 15, 65-66, 202,
450
Козьма Пресвитер 26
Кологривов Трифон, монах, зодчий
418
Колтовская Ан
на
,
жена Ивана IV
386
Комарович В. Л. 38, 60
Комеч А. И. 83, 202
Константин, князь 29 1
Константин, митрополит киевский
137
Константин Х Мономах, император
византийский 397
Константин Липе,
царьградский
придворнь!Й 71
Константин XI (XII) Палеолог, им-
ператор византийский 220
Константин I Великий 28, 321
Константин Преславский 26
Константинов Антип, зодчий 452
Кончак, половецкий хан 49
Конь Федор Савельевич, зодчий 418
Коня, московский художник 305-306,
350
Коперник Николай 450
Корач В. 67, 82, 202
Корип
п
, латинский поэт 66
Коста, новгородский ремесленник
134
Косточкин В. В. 194, 203
Котов Г. И. 137
Котошихин Григорий Карпович,
подьячий 42 1, 483
Крами Р. 377
Красовский И. С . 67
Кривцов, московский зодчий 220-
22 1, 346-347


Ксения (АксШIЬя) Борисовна Году­
нова, царевна (в монашестве
Ольга) 41 1
Курбский Андрей Михайлович, мос­
ковский боярин 379-381, 389, 39 1-
392, 441, 450, 484
Кур1ЩЫН Иван-Волк, брат Федора
Курицьmа 325
Курицьm Федор, московский дьяк,
еретик 324-325
Кучум, хан (царь) сибирский 385, 410
Лазарев В. Н. 81, 197-198, 201 -204,
28 1, 315-3 16, 351, 355-356, 484
Ла Невил
ль
, французский дш
ш
омат
448
Лашю-Данилевский А. С. 448
Ларион, монах Киево-Печерского
монастыря 43
Леон Жидовин, лекарь 321
Лжедмитрий I (Дмитрий Иванович,
самозванец, Григорий (Юрий)
Отрепьев, расстрига), царь 410-
413, 415, 416, 418-42 1, 450
Лжедмитрий П (Дмитрий, <<Т)'ШИН­
ский вор», «таборный царь»,
Богдан), самозванец 413-4 14
Лив!ШЩм.А.61
Лилиенфельд Ф. 322-323, 484
Лихачев Д. С. 11, 84, 135, 141, 163,
199, 202-204, 223, 315-316, 319,
393, 396, 451, 483-484
Лихуд Иоаникий, грек, основатель
Славяно-греко-латинской акаде­
ми
и
449
Лихуд Софроний, грек, основатель
Славяно-греко-латинской акаде­
ми
и
449
Логвин Г. Н. 94, 202
Ломоносов Михаил Васильевич 211
Лопухины, дворянский род 447
Лопуцкий Сrефан, польский худож-
ник 473
Лотман Ю. 358
Лука Жидята, епископ новгород­
ский40
Jhoтep Мартин 389
Ляпунов Прокопий Петрович, дум-
ный дворянин 41 1, 414
Магомет-Салтан 358
Мазон А. 52, 60
Майковы, московские дьяки 322
Макарий, архиепископ новгород-
ский, затем митрополит 202, 278,
358, 378-379, 387-388, 390-39 1,
394, 44
4
, 450, 484
Макарий, иеромонах, церковный ис-
торик 71
Макиавелли, Никколо 325
Максим, митрополит киевский 210
Максим, новгородец 223
Максим (Михаил) Грек 345-346, 357,
388-390, 392, 395, 443, 483-484
Максимов Иван, художник 477
Малиновский А. Ф. 51
Малков Ю. Г . 478-479
Машота-Скуратов-Бельский Григо-
рий Лукьянович, опричник 382,
384, 386, 398
Мамай, темник Золотой Орды 51,
209, 218, 225, 315
Мамонтов Василий (в монашестве
Никодим), художник 477
Мануил, епископ смоленский 139
Марина Мнишек, дочь Ю. Мнишка,
жена Лжедмитрия I и Лжедмит­
рия П 412, 414
Мария Александровна (Тверская),
жена Симеона Гордого 29 1
Мария Борисовна, жена Ивана Ш
320
Мария Владимировна (Долгоруко­
ва), первая жена царя Михаила
Федоровича 42 1
Мария Григорьевна, дочь Г. Л . Ма­
mоть1-Скуратова-Бельского, же­
на Бориса Годунова, царица 41 1
Мария Ильиниumа (Милославская)
первая жена царя Алексея Ми­
хайловича 422, 446, 473, 477
Мария Мстиславна, жена князя Все-
волода Ольговича 137
Мария Темрюковна, царица, жена
Ивана IV Грозного 378, 386, 397
Марк Фрязин, итальянский зодчий
(опmбочно именовался ранее как
Марко Руффо) 220, 349
Маркел Безбородный, музыкант 398
Марья, новгородка 287
Марфа Ивановна (Ксения (АксШIЬя)
Ивановна Романова), царица,
жена Ф. Н. Романова 42 1
Матвеев Артамон Сергеевич, дум­
ный дворянин, боярин, дш
ш
о­
мат 446-4
4
7, 451
Матиас Лях, московский придвор­
ный аптекарь 389
Медведев Семен Петрович (в мона­
шестве Сильвестр), подьячий,
писатель 448-4
4
9
Медичи, флорентийский род 345
Мелетьева (Мелентьева) Василиса,
вдова дьяка, жена Ивана IV 386
Меркатор (Кремер) Герард, карто­
граф 450
Мефодий, славянский просветитель
25-27, 29, 33-34
Милославские, бояре 445-447
Милославский Илья Данилович, бо­
ярин 423
Милюков П. Н . 315, 323
Минин Сухорукий Козьма, нижне­
городский земский староста 414,
484
Миссенгейм Хане (Ганс), датский
посол, мастер-печатник 389
Митрофан, московский художник
305, 350
Митяй (Михаил), коломенский мо­
нах 312, 484
Михаил Всеволодович (Михаил
Черниговский), князь чернигов­
ский и новгородский 225
Михаил (I), митрополит киевский 67
Михаил Рогоза, митрополит киев­
ский409
Михаил Федорович Романов, сьm Ф.
Н. Романова, царь 415, 417, 420-
422, 442, 450, 474, 477, 480-482
Михаил Ярославич, князь тверской,
великий князь владимирский 51,
273
Мнева Н. Е 316, 394
Мнишек Юрий Николаевич, поль­
ский магнат 41 1-412
Моисей, архиепископ новгородский
218, 222, 224-225, 28 1, 285, 311
Моисей, игумен Выдубицкого мона­
стыря 42
Мокеев Аверкий, каменных дел мас­
тер 452
Молчанов Михаил, дворянин 413
Морозов Борис Иванович, боярин
422-423, 442, 48 1
Морозова (уроЖд. Милославская)
Ан
н
а Ильинишна, жена Б. И.
Морозова, сестра царицы Марии
Ильинишны 422, 48 1
Морозовы, бояре 42 1
Мстислав ВладИМИрович (Великий)
великий князь киевский, сьm
Владимира Мономаха 92, 134-
136
Мстислав ВладИМИрович (Крас-
ный), князь Тмутараканский,
сьm Владимира I Святославича
83-84, 135-136, 142, 202
Мстислав Изяславич, князь вольm-
ский, великий князь киевский 137
Мункэ, монгольский хан 210
Мусин-Пушкин А. И. 36, 51-52
Мышкин, московский зодчий 220-
22 1, 346-347
Нагая Мария Федоровна, жена Ива­
наIV386,409
Нагие, дворянский род 409
Нагой Афанасий Федорович, боярин
386
Нарышкин Иван Кириллович, боя­
рин, брат царицы Натали
и
Ки­
рил
л
овны 446
Нарышкин Кирилл Полуектович,
окольничий, отец царицы На­
тальи Кирил
л
овны 446
Нарышкин Лев Кирил
л
ович, боя-
рин,
начальник Посольского
приказа 454
Нарышкины, дворяне, бояре 446-
447, 454
Наталья Кирилловна (Нарышкина),
вторая жена царя Алексея Ми­
хайловча 446-4
4
7
Невежа (Андроник) Тимофе
е
в, мос­
ковский печатник 39 1, 415
НеЖдановские, ярославские купцы
453
Некрасов А. И. 133, 315-3 16, 350
Нектарий, игумен Ферапонтова мо­
настыря 389
Неофит, черниговский епископ 83
Неронов Иван (в монашестве Григо-
рий), ключарь Успенского, про­
топоп Казанского собора в Мос­
кве, старец 441, 443-4
44
, 478
Нестор, летописец, монах Киево-Пе­
черского монастыря 30-3 1, 33-36,
40, 43, 66, 129-IЗI
Нефедьев Маруша, московский пе-
чатник 390
Низами51
Никита, митрополит киевский 136
Никита Пустосвят, раскольник 446-
447
Никитин Гурий, художник 478-479,
483
Никитниковы, московские торговые
ЛЮДИ 453
Никифор, патриарх константино­
польский 36
Никифор Тарасиев, московский пе­
чатник 391
Николай Святоша 142
Никон (Великий), игумен Киево-Пе­
черского монастыря, летописец
40, 43, 85, 93
Никон (Минов Никита), патриарх
московский, ранее митрополит
новгородский 39 1, 423, 441-446,
451 -453, 455, 473-476, 478, 480-482
Никон (Никон Радонежский), игу­
мен Троице-Сергиева монастыря
219, 225, 298
Нил Сорский (Николай Майков)
322-323, 325-327, 352-353, 388-389,
483-484
Нифонт, новгородский епископ 197
Новаковская С. М. 155, 203
Оболенский-Овчинин Дмитрий Фе-
дорович 381
Овдокимов Гаврила, московский
мастер-ювелир 480
Огнев Б. А. 155
Огурцов Бажен, зодчий 452-453
Одоевские, князья 449
Одоевский И. И" князь 423
Оксиния, тверская княгиня 273
Олег I ("Веший"), древнерусский
князь 33-35, 52
Олег Святославич, князь древлян­
ский, сьm Святослава Игоревича
66
Олег Святославич (Гориславич),
князь черниговский и тмутара­
канский, сын Святослава Ярос­
лавича 36-37, 39-41, 49, 51, 86-87,
91, 139- 140
Олфим, новгородец 287
Ольга, великая княгиня киевская,
жена Игоря I 26, 35, 62, 66
Опекалов, новгородский музыкант
398
Ордин-Нашокин Афанасий Лаврен-
тьевич, боярин, дш
ш
омат 448
Орлов А. С. 51, 60
Осень, половецкий хан 49
Ослябя, монах Троице-Сергиева мо­
настыря 294
Осорьин Дружина Кал
ли
страт, сын
У. Осорьиной, дворянин 416
Осорьина, (Лазаревская) Улиания,
дворянка 416
Останя, псковский художник 395
Островски Д. 325
Острожский Константин Констан­
тинович, КНЯЗЬ 392
Остроухов И. С. 286
Отрепьев Григорий (Юрий) см.
Лжедмтрий I
Павел, игумен одного из чернигов­
ских монастырей 30
Павел П, папа римский 321
Павел Фрязин, итальянский мастер-
литейпmк 357
Паисеин Иван, художник 474
Паисий, монах, художник 305, 352
Паисий Ярославов, монах Кирилло-
Белозерского монастыря, позже
игумен Троице-Сергиева мона­
стыря 322, 326
Пайпс Р. 377
Палеологи 386
Палицьm Авраамий, келарь Троице­
Сергиева монастыря, писатель
450
Пастернак Я. 139
Патрикеев-Косой Василий Ивано­
вич, князь, в монашестве Бассиан
(Патрикеев Бассиан) 327, 345-
346, 388, 483-484
Патрикеевь� князья 322
Пафнутий, игумен боровский 323
487
Пахомий Серб (Логофет), монах ,
писатель 224-225, 484
Пересвет, брянский боярин, инок
Троице-Сергиева
монастыря
294, 378
Пересветов Иван, дворянин, публи­
цист 358, 378, 389, 391, 394, 484
Петр, митрополит московский 211,
218, 222, 225, 29 1, 306, 313, 326,
347, 398, 477
Петр, новгородский зодчий 92
Петр Фрязин, итальянский архитек­
тор 350
Пимен, архимандрит горицкий, по ­
том митрополит 312
Пимен Черный, архиепископ новго­
родский 382, 384
Пискатор Николае Иоан
ни
с (Клас
Висхер), голландский гравер и
издатель 479
Платон 45, 61, 65
Плешкович Иоанн, серб, архидья-
кон из Ярославля 476
Плещеев Леонтий, окольничий 423
Поганкины, псковские купцы 455
Подскальский Г. 322, 324
Подъяпольский С. С . 161, 203, 348,
484
Пожарский Дмитрий Михайлович,
князь, боярин 414-4 15, 484
Поликарп, монах Киево-Печерского
монастыря 42
Попов Г. В. 304, 316, 353, 355, 484
Поппе А. 383
Посник (Постник) Яковлев, зодчий
393
Предслава (ЕвфросШIЬя), княжна
полоцкая, дочь Ростислава Все­
володовича 134, 138
Приселков М. Д. 29, 83, 85, 87, 91, 93,
137, 202-203, 484
Прохор Ростовский, мастер-зодчий
222
Прохор с Городца, монах, живопи­
сец 292, 294-295
Прус, брат римского императора
Августа 358
Псевдо-ДИонисий Ареопагит 62
Пуришев Б. И 316
Радослав, сербский художник 282
Разин Сrепан Тимофе
е
вич, донской
казак, атаман 445-4
46
, 483
Раппопорт П. А. 71
Рафаэль 355
Ремезов Семен Ульянович, карто-
граф и историк 385
Риквин, немецкий литейпmк 311
Рогов А. И. 315, 391, 481
Розанова М. В. 301
Роман Мстиславич, князь вольm­
ский и галицкий 47, 154, 157- 159
Роман Ростиславич, князь смолен­
ский, веJШКИй князь киевский
154, 159
Романов Иван Никитич, боярин 442
Романов Никита Иванович, боярин,
сын И. Н . Романова, двоюрод­
ный брат царя Алексея Михай­
ловича 423, 442
Романов Федор Никитич, боярин,
воевода (в монашестве Филарет,
митрополит, затем патриарх)
410, 414-415, 421 -422, 441, 482
Романовы-Юрьевы-Зах.арьинь�
мо-
сковские бояре 320, 409-4 12, 415,
42 1, 423, 442, 450, 482
Ростислав Всеволодович, князь пе­
реяславский 47
Ростислав Всеславич, князь полоц­
кий 92
Ростислав Мстиславич, князь смо­
ленский, великий князь киевский,
внук ВладИМИра Мономаха 42,
45, 239, 143, 153
Ростислав Мстиславич, князь, сьm
Мстислава Изяславича,
внук
Изяслава Ярославича 66
Ростислав Рюрикович, князь, сьm
Рюрика Ростиславича смолен­
ского 163
Ростислав Юрьевич, князь суздаль­
ский, сьm Юрия Долгорукого
157(?)
Ртишев Федор Михайлович, околь­
ничий448
Рукавов Некрас, новгородский по­
мешик, еретик 325
Руффо Марко см. Марк Фрязин
Рыбаков Б. А . 81-82, 142, 155, 164-
166, 193, 202-203, 315-3 16, 484


. Р�орик; русский князь 31, 34, 358
Р�орик Ростиславич, князь смолен­
ский, великий князь киевский 46,
49, 143, 153, 157, 159, 161, 165
Рябуишнский С. П. 290, 301
Ряполовский, князь 322
Савин Истома, художник 419
Савин Назарий, сьш Истомы Савина
419
Савин Никифор, сьш Истомин, ху-
дожник 419
Савин Федор, художник 419
Савицкий, патер 415
Савонарола Джироламо 345
Сакович А. Г. 479
Салтыковы, боярский род 42 1, 423
Святополк Владимирович Окаян-
ный, князь туровский 30, 86
Святополк Изяславич,
великий
князь киевский 35, 49, 89, 91, 137
Святополк Мстиславич, князь пол­
оцкий и псковский 42
Святослав Всеволодович, великий
КНЯЗЬ владимирский, СЬПI Всево­
лода IОрьевича 161
Святослав Всеволодович, великий
князь киевский, сьш Всеволода
Ольговича 47, 49, 51, 166, 193
Святослав (Николай, Панкратий)
Давьщович Святоша, князь чер­
ниговский 142
Святослав Ольгович, князь рыль­
ский 42
Святослав I Игоревич, великий
князь киевский 26, 28, 33, 35
Святослав
Ярославич,
великий
князь киевский, сьш Ярослава
Мудрого 70, 71, 83, 85-87, 92, 129-
130
Седов В. В. 64, 202, 315
Семен Спиридонов Холмогорец
(Колмогорец), художник 477-478
Серапион, игумен Тро�ще-Сергиева
монастыря, позже архиепископ
новгородский 326, 484
Сергий, архиепископ новгородский
323
Сергий Радонежский 225, 298-300,
302-303, 307, 312, 356, 483-484
Сигизмунд Ш Ваза, король поль­
ский, великий князь mповский,
затем король шведский 409, 41 1,
414-415, 422
Сильвестр, игумен ВьщубJЩКого мо­
настыря 90, 93
Сильвестр, священник Благовещен­
ского собора московского Крем­
ля, 378, 385, 388-389, 394
Симеон, игумен Кирилла-Белозер­
ского монастыря 389
Симеон, царь болгарский 14
Симеон Бекбулатович, касимовский
хан 384, 410
Симеон (Семен) Иванович Гордый,
великий князь московский 29 1,
313
Симеон Полоцкий (Самуил Ситниа­
нович Петровский), ученый, мо­
нах 447-449, 451
Симон, инок lОрьева монастыря
под Новгородом 228
Симон, митрополит московский 326
Симон, монах Киево-Печерского
монастыря, владимиро-суздаль-
ский епископ 42-43
Синеус, варяжский князь 33
СиницынаН.В484
Синявский А. д. 301
Скопин-Шуйский М. В . см. Шуй-
ский-Скопин М. ·В.
Скрипины, ярославские купцы 453,
478
Собакина Марфа, жена Ивана IV 386
Соколова Г. С. 356
Солари Пьетро Антонио, итальян­
ский зодчий 220, 349
Соловьев С. М. 62, 315, 485
Сотко Сьrгинич, новгородский боя­
рин 138
Софроний, игумен ВыдубJЩКого мо­
настыря 30
Софья Алексе
е
вна, царевна, прави­
тельНJЩа 446-4
4
9, 454
Софья (Зоя) Фоминична Палеолог,
жена Ивана Ш 220, 320-322, 325,
378
Сперанский А. Н. 41
Старцев Дмитрий Михайлович, зод­
чий 452
Старцев Осип Дмитриевич, зодчий,
сьш Д. М . Старцева
Сгарицкий Владимир Андре
е
вич,
князь 378
Степанов Федор, художник 473
Стефан, игумен Киево-Печерского
монастыря 87, 93, 287
Стефан, новгородец
Стефан Баторий, король польский
384, 398
Столетов А. В. 161, 193, 203
Сгрещневы, дворяне, бояре 42 1
Сгрогановь� русские купцы и про-
мыщленники 384-385, 418-419,
481
Сгрыйковский М" хронист 415
Схария, член общества киевских ере-
тиков 325
Тахо-Годи А. А. 61, 202
Тимерлан (Тимур) 225
Тим
м
ерман Франц, голландец 447
Тимофе
е
в Иван, дьяк, писатель 450,
483
Тимофей, московский художник 350
Тимофей, новгородец 287
Тимощук Б. А. 154
Т�щ А. А. 87, 91, 140, 202-203
ТохтамьШI, ордьшский хан 225, 290
Траханиотов, начальник Пущкар-
ского приказа 423
Третьяков Петр Алексе
е
вич, дум­
ныйдьяк481
Триволис, знатный греческий род
345
Трофимов Я. Н. 155, 316
Трубецкие, князья 415
Трубецкой Дмитрий Тимофе
е
вич,
князь, воевода 415
Трувор, варяжский князь 33
Тугоркан, половецкий хан 49
Успенский А. И. 477
Ушаков Симон (Пимен) Федорович,
художник 394, 418, 455, 474-477,
483
Федор (Феодор), епископ тверской
225
Федор (Феодор) Алексе
е
вич, царь
446, 448, 474
Федор Андреевич Кощка, москов­
ский боярин 297, 313
Федор Борисович, сьш князя Бориса
Васильевича волоцкого 353
Федор (Феодор) Борисович Году­
нов, сьш Бориса Годунова, царе­
вич 410, 411
Федор (Феодор) Иванович, царевич,
сьш Ивана IV Грозного, затем
царь 382, 386, 396, 398-399, 409-
410, 415, 418-419, 473, 477
Федор Крестьянин (Христианин),
певец и распевщик 398
Федоров, боярин 382
Федоров Иван, первопечатник 390-
392
Феогност, митрополит московский
211, 224, 29 1
Феодосий, художник, сьш Дионисия
Ферапонтовского 305, 308-309,
352, 354, 356
Феодосий Косой, еретик 389
Феодосий Печерский 12, 30, 39-43
Феофан Грек 225-226, 276-279, 28 1,
283, 29 1 -297, 299, 303, 315-316, 357
Феофил, архиепископ новгородский
320
Феопемт, митрополит киевский 66,
68
Филип
п
П (Колычев) игумен соло­
вецкий, затем митрополит мос­
ковский 382, 39 1, 441, 483, 485
Филофей, монах Елезарова мона­
стыря в Пскове 326-327, 484
Фиорованти (Фиоравенти) Аристо-
тель 220, 306
Фичино Марсилио 345
Флоренский П. А . 133, 203, 485
Флоровский Г. 323, 328, 345, 396, 485
Фома Аквинский 449-450
Фома Палеолог, деспот морейский,
отец Софьи (Зои) Палеолог 220
Фома, священник в Смоленске 45
Фотий, митрополит московский 219,
29 1, 313, 322
Франциск Ассизский 323
Халле Ф. 163
Хане (Иоанн), принц датский 409,
411
Хворостинин Иван Андре
е
вич,
князь, писатель 416-417, 450
Хвойкая В. 64
Хелли Р. 377
Херасков М. М. 51
Хитрово (Хитрый) Богдан Матве
е
­
вич, боярин 297, 473
Хлопова Марья Ивановна, дворян­
ка, невеста царя Михаила Федо­
ровича 42 1
Хмельницкий Богдан (Зиновий) Ми­
хайлович, гетман войска Запо­
рожского 442
Хованские, князья 446-4
4
7
Хованский Иван Андре
е
вич, князь,
начальник Стрелецкого приказа
446-4
4
7
Ходкевич Ян-Карл, великий гетман
литовский, марщал 414
Холостенко Н. В. 67, 91, 202
Хорив, князь 31
Хотеев Андрей, еретик 389
Храбр, черноризец 26
Христиан (Кристиан) III, король
датский 389
Цицерон 392
Черкасские, бояре 42 1
Черкасский Яков
Куденетович,
князь, воевода 423
Черная В. Д. 419
Чигас, игумен одного из подмосков-
ных монастырей 352
Чижеский Д. 323
Чингисхан 209
Чирин Прокопий, сьш Иванов, ху­
дожник 419, 477
Чистой (Чистов) Назарий, думный
дьяк 423
Шакловитый Федор Леонтьевич,
думный дьяк, начальник Стре­
лецкого приказа 447
488
Шахматов А. А. 29, 59
Шаховские, князья 42 1
Шаховской Григорий Петрович,
КНЯЗЬ 413
Шаховской Семен Иванович, князь,
писатель 415
Шеин Михаил Борисович, боярин
422
Шеmаев Л. С . 59-60
Шереметев Иван Васильевич, боя­
рин, воевода 388
Шереметев Василий Борисович, боя-
рин, воевода 443
Шлит
те
Г" саксонец 389
ШмидrС.О.391
Штендер Г. М . 154
Шуйские, князья, бояре 398, 413
Шуйский Дмитрий Иванович, князь,
воевода 414
Шуйский Иван Петрович, князь, вое­
вода 398
Шуйский-Скопин Михаил Василье­
вич, князь 414, 473
Щек, легендарный князь 31
Эм
мануил
бар Якоб, еврейский уче­
ный-астролог 324
Юлиан Отступни
к
63
lОрий (Георгий) Владимирович
Долгорукий, великий князь киев­
ский и суздальский 49, 143, 197,
210
lОрий Всеволодович, князь суздаль­
ский, сьш Всеволода IОрьевича
161
lОрий (Георгий) Данилович, князь
московский, великий князь вла­
димирский, сьш Данилы Алек­
сандровича 51, 210
lОрий Дмитриевич, князь, сын
Дмитрия Донского 298
Юстиниан I 66, 68, 226-227
Якобсон А. Л. 138
Яков, новгородец 223, 225, 287
Яков, новгородец, изображенный на
иконе 287
Яков Казанец (Рудаков), художник
474
Яков Феодосов, новгородский мас­
тер-резчик 311
Якущко, псковский х}'ждожник 395
Ян Усмолович (Усщмовец), бога­
тырь 129
Ярец, московский художник 305
Ярополк Святославович, великий
князь киевский, сьш Святослава
Игоревича 33, 66
Ярослав Владимирович Осмомысл,
КНЯЗЬ Гал!ЩКИЙ 139, 143, 166
Ярослав Владимирович, князь нов-
городский,
сьш
Владимира
Мстиславича 143, 153
Ярослав Всеволодович, князь пере­
яславский 200
Ярослав Всеволодович, князь черни­
говский, брат Святослава Всево­
лодовича
Ярослав (Ярополк) Глебович, князь
рязанский 163
Ярослав I Владимирович (Ярослав
Мудрый) 11, 13-14, 27, 29-31, 67-
71, 81, 83-87, 89, 91-93, 95, 129,
142, 166-167
Ярославна, дочь Ярослава Осмо­
мысла, жена Игоря Святослави­
ча 46-47, 49-50
Ярославов Паисий 326
Яцкие, дворяне 41 1